Двойник Короля 8

Глава 1

Царёв ещё раз хлопнул меня по плечу и отошёл. Я смотрел ему в спину и размышлял: «Самое пекло? Это... где именно? В какой части фронта? Хотя какая разница — везде одинаково жарко, когда речь идёт о войне».

Отлично! В моём прошлом мире была поговорка. Что-то о том если с кем-то спать, так с королевой, а воровать — лучше больше, чем меньше… Я мысленно перебирал разные возможности и пути. Взгляд невольно скользнул по фигуре удаляющегося капитана — высокий, подтянутый, с идеальной выправкой.

Честно, после всего случившегося, когда меня вдруг сделали обычным имперским и запихнули рядовым солдатом... Не верится, что всё идёт нормально. Проявить себя в бою? Именно это я сначала и планировал. Благо даже какой-никакой взвод есть, не с нуля начинать. Вот только одно меня смущает: зачем с нами Сосульку отправляют?

По сути, если судить по моим наблюдениям, майор — тип кабинетного стратега. Может часами рассуждать о манёврах и расположении войск, но сам-то? Его холёные руки, всегда начищенные ботинки и идеально выглаженный китель говорили сами за себя. Он больше по тактике и стратегии, никак не по боевым действиям, тем более реальным. Обувь ведь может испачкаться, китель — порваться.

Что-то в этом есть, и оно неслучайно. Пока я анализировал ситуацию, моя рука невольно скользнула по карману кителя, где лежали свежие документы о присвоении звания старшего лейтенанта. Ещё вчера я ходил младшим лейтенантом, а сегодня уже... Впрочем, это лишь первый шаг на длинном пути.

Главное, что там будет великий князь. Постараюсь и засвечусь. Титул и Енисейск мои — только руку протяни. Плюс как раз подготовлюсь к следующему этапу восхождения по власти.

Вокруг меня гудела офицерская школа: земельные аристократы, получившие свои первые звания, шумно обсуждали будущие назначения, обменивались шутками, хлопали друг друга по плечам. Морщины на их лицах разгладились — напряжение экзаменов спало, а впереди маячила настоящая война. Они ещё не знали, что такое запах гари, свист пуль и хрипы умирающих товарищей. Но скоро узнают.

Все ушли в столовую, а я продолжал стоять и думать. Была ещё одна причина моей заминки, о которой никто не подозревал. В нашу с Колей комнату только что проникли люди, и, судя по повадкам, они из ССР. Паучок, тот самый многоглазик, который дежурил под потолком нашей каморки, передавал сигналы прямо мне в голову. Перед тем, как пойти сюда, я расположил несколько тварей, чтобы сигнал доходил. Подключился к зрению и слуху монстра.

И... Да ладно? Они что-то использовали, что искажает картинку и звук. Интересно. Профессионалы из тайной службы теперь прибегают к магическим средствам маскировки? Причём достаточно сильным.

В который раз улыбнулся. Хорошо, что никто не ожидает встретить монстра рядом, будь то помещение или что-то другое. Мои морозные паучки просто бесценны. Есть только один минус. Придётся их беречь, потерять глаза и уши я не хочу. Уже бы много раз меня прикончили, если бы не они. Мысленно поставил себе закладку хорошо покормить многоглазиков и наградить.

«Бери с них пример, Лахтина» — зачем-то в сердцах мысленно сказал сам себе.

Пришлось потратить достаточно энергии, чтобы хоть как-то пробиться через сильную глушилку разведчиков.

Пригляделся… Кажется, Руднева передала папку, которую я ей вернул. Личико девушки скрыто. Тех, кто пришёл, тоже не получается определить. Ещё движение — теперь ей что-то передали. Я выпустил магию, но сфокусироваться на присутствующих или уловить звук не получилось. Развернулся и направился к казарме.

Пыль плаца скрипела под каблуками начищенных сапог. Небо затянуло серыми облаками — погода портилась. Никогда не был очень суеверным, но моя чуйка меня не подвела. Что-то должно быть ещё.

Пока шёл, в который раз напомнил себе: официально я служу в подразделении разведки, и основные задачи оттуда. А вот бои и всё остальное — как факультатив. Ну, и мои планы… которым, к сожалению, я уделял слишком мало времени. Но ничего, сейчас займусь вплотную.

К тому моменту, как я подошёл к казарме, персонажи из ССР исчезли. Катя осталась одна. Притаился за углом, подождал, чтобы разведчики отошли на расстояние, и только потом двинулся дальше.

Вообще, молодцы! Идеальное время выбрали: итоги школы, награждения и праздничный обед. Большинство курсантов и офицеров в столовой, охрана расслаблена, все думают о торжестве. Если бы я хотел напасть на часть, то сделал бы это сейчас.

По спине пробежал холодок. Я резко остановился. В одно мгновение из пространственного кольца появились все оставшиеся паучки. Монстры тут же отреагировали. С момента попадания в армию всех сразу я ещё не выпускал.

Расположил крошечных многоглазиков в сеть и направил сначала на одну часть стены. Монстры цепко и быстро залезли на каменную кладку. Я усилил связь, вглядываясь через глаза созданий: вроде бы ничего. Солдаты наблюдают за окружением, лениво переминаясь с ноги на ногу. Один даже закурил, пользуясь тем, что начальство пирует в столовой.

Переместил своих многоглазиков на другую сторону. Тихо. Постучал пальцами по ноге. Не покидало предчувствие, что... ну не просто так всё это. Те, кто в прошлый раз напали на офицерскую школу, очень хорошо осведомлены, как и что работает у нас в армии. Знали про расписание, смены караула, даже расположение внутренних помещений. А сейчас — идеальный момент для атаки.

В прошлый раз, в части, нам повезло отбиться, но тогда врагов никто не ожидал. Противник не дурак и должен воспользоваться возможностью — столько новеньких офицеров, пусть и на пол-шишечки, но всё равно. Они нужны фронту. А положить здесь даже тридцать процентов, ещё двадцать отправить в госпиталь... Слишком соблазнительно, чтобы не сделать этого.

Вспомнил про Рязанова, он так и не появился. Яд степных ползунов настолько может выбивать из колеи? Или что-то ещё?..

Наконец-то я дошёл до своей комнаты и толкнул дверь. Спальня встретила меня привычной простотой: две узкие кровати, потёртый пол, оштукатуренные стены со следами сырости, маленькое окно, выходящее на плац. Руднева сидела на моей кровати, и её обычно невозмутимое лицо сияло от счастья — дурацкая улыбка до ушей и блеск в глазах. Смотрелось непривычно и даже странно для вечно хмурой барона Кирилла.

— Магинский? — удивилась она, вскочив. — А что ты вернулся, ведь все сейчас празднуют?

— Да так, — пожал плечами, прикрывая дверь и проверяя, не подслушивает ли кто под окном. — Что-то случилось?

— А? — уставилась на меня девушка. — Нет... То есть да.

Она переминалась с ноги на ногу, как ребёнок, который хочет в туалет. Маска строгого прапорщика полностью слетела, оставив только взволнованную молодую девушку.

— Ты наконец-то поняла, что относишься к женскому полу? — хмыкнул, усаживаясь на кровать Коли.

— Что? — возмутилась Катя, её щёки мгновенно вспыхнули. — Магинский, какой же ты козёл... Уверена, что у тебя даже девушки не было. Кто захочет с таким, как ты?

Она гордо задрала подбородок, но румянец выдавал её смущение. В глазах мелькнула какая-то странная эмоция — то ли обида, то ли разочарование.

— Ты права, — покачал головой с наигранной грустью. — Узнала мой страшный секрет. Ты первая особа женского пола, которую я увидел голой.

— Чего?! — начала краснеть девушка ещё сильнее, от шеи до корней волос заливаясь багровым. — Ты... ты...

Слова застряли у Кати в горле. Так, сарказм — не её сильная сторона. Пора переходить к делу.

— Говори, — серьёзно посмотрел на Рудневу, отбросив шутки.

— О чём ты? — попыталась она играть в дуру.

— Ну, начать можешь с того, что тут делали люди ССР, — я стал медленно приближаться к ней, сокращая дистанцию шаг за шагом. — Продолжить тем, что отдала им собранные мной данные. Добавить немного про Щетинова и закончить всё новостю, что тебя, судя по всему, повысили.

С каждым словом я делал шаг ближе. Руднева открыла рот и попятилась назад, пока не упёрлась спиной в стену рядом с окном. Её глаза расширились, а руки инстинктивно потянулись к карману, где она обычно держала свой нож.

— Как? — прошептали её губы. — Откуда? Невозможно... Кто ты вообще такой?

— Закрой рот, а то муха залетит, — подмигнул девушке, когда уже почти прижал её к окну. — Тебе же велели что-то мне передать?

— Ты что, ясновидящий? — изумилась Катя, и в её голосе впервые за всё время знакомства я услышал настоящий страх.

— Скорее, яснодумающий, — улыбнулся, отступая на шаг и давая Рудневой немного пространства.

Пока девушка приходила в себя, уселся на кровать, прикидывал возможные варианты действий. Один из них лучше всего вырисовывался, и он мне не нравился. Очень. Крайне не люблю, когда меня используют вслепую.

Руднева стояла, прислонившись к стене, её дыхание постепенно выравнивалось. Она провела рукой по коротким волосам, словно пытаясь собраться с мыслями.

— Твой отчёт по лейтенанту Алику Арслановичу Щетинову... — дёрнула щекой Катя, выдавливая из себя слова. — Мне сказали, если ты проверил, что он чист, значит, так и есть. Не понимаю, почему настолько доверяют какому-то новичку и сопляку, словно ты профессионал какой-то.

Я вспомнил, как допросил татарина в камере ССР с помощью иглы и предоставил отчёт Журавлёву. Уверен, мужика впечатлили мои навыки. Пусть пока думают, что у меня просто замечательная харизма и глубокий внутренний мир, поэтому люди раскалываются.

— Что касается... полученных тобой чистосердечных признаний и людей, которых ты выявил тут, — Руднева стала серьёзной, даже голос изменился, звучал твёрже. — Это превосходно. Получишь поощрение с занесением в личное дело. Но руководство расстроило, что ты не смог найти предателей и шпионов среди офицеров.

Она достала из внутреннего кармана кителя сложенный лист бумаги и протянула мне. Я взял его и бегло просмотрел — официальная благодарность от командования ССР за помощь в выявлении девяти предателей среди рядового и сержантского состава.

— Правда? — поднял брови в искреннем удивлении. — И как я это должен был сделать, находясь в таком положении, как сейчас?

— Поэтому и не посчитали твоим провалом, — закончила мысль девушка, кивнув.

— Как великодушно, — хмыкнул я, складывая бумагу и пряча в карман. — Дальнейшие приказы?

— Ты должен вместе с Костёвым продолжать искать предателей и шпионов, — Катя протянула мне новую папку, достав её откуда-то из-за спины, — где бы ни находился и куда бы ни направился. Особенно на фронте, там много высокопоставленных лиц. Твоя задача — выявлять их. Связным с ССР буду я.

Листал документы, и складывалось такое впечатление, что кто-то очень хочет проверить мои способности. Мне не дают никаких инструментов и рычагов влияния, а задачи ставят почти невыполнимые. Ну, любой другой бы точно не справился. Даже то, что я показал тут, уже за гранью возможностей.

— Признавайся, сама напросилась к нам? — посмотрел на девушку, захлопнув папку. — Понравилась наша компания, да и мы тебя за даму считаем, а не за средний пол.

Нужно было видеть, как она покраснела, даже уши. Да ладно? Угадал? Я же просто пошутить хотел и попал в цель?

— Вот ещё одна бумага... — она аккуратно протянула мне документ, будто это был приказ самого императора.

Я взял листок и начал читать. Глазам своим не верил. Главой ССР мне предоставляются полномочия для уничтожения шпионов и предателей без суда. Лишь должны быть на руках доказательства, и я могу, в соответствии с военной директивой и этим приказом, стать палачом. Должность, звание наказуемого не имеют значения.

А вот это крайне любопытно. Кто-то наверху почему-то верит в меня. Кто бы это мог быть? Амбивера? Или есть ещё интересные игроки? Хотя... Да, скорее всего, так и есть. Это ловушка. Красивая, смею заметить, очень манящая…

Мои паучки продолжали менять позиции на стенах, чтобы полностью оценить, что творится за территорией школы. Приходилось тратить усилия на контроль и подключение к их органам чувств.

Как же хорошо, что на меня играет возраст этого тела. Любой другой обрадовался бы такой возможности. — стать карающей рукой ССР и армии. Выискивать предателей и шпионов среди офицеров и убивать их. Такие действия точно должны принести повышение. Чего хотят мои оппоненты — понятно, тут не нужно быть гением.

Скорее всего, парочку раз, пока я буду аккуратен, меня похвалят и даже повысят. По их логике, я должен войти во вкус, почувствовать пьянящую власть. Осознать, что выше остальных, и начать действовать более прямо и грубо. И неизбежно где-то ошибусь. А если нет... То это всё равно выставят так. За нападение и убийство офицера во время войны только одна мера наказания — смерть.

Внутри даже разгорелся приятный огонёк азарта. Мои противники начали действовать тоньше и продуманнее. Наконец-то! А то всё в лоб да в лоб. Пришлось им сделать поправку на мои свершения. Ещё какое-то время возраст поиграет мне на руку — пусть недооценивают.

Отказываться от нового приказа я не собираюсь, ещё чего! Повышение и признание всегда пригодятся. А вот дальше мне потребуется специальная техника. От одной такой единицы пришлось избавиться. Точнее, закопать в части ССР. Это был записывающий кристалл, который я получил от Цветкова.

— Как ты узнал, что меня повысили? — вдруг спросила Руднева, прервав мои размышления.

— Ты светилась, словно лампа, — хмыкнул я, окидывая её оценивающим взглядом. — Не знаю, за какие заслуги тебя взяли в ССР, но тут, с нами, ведёшь себя странно. Да ты же как раскрытая книга. Обычная девушка, хоть и с крайне ужасным воспитанием.

— Сам ты… — не смогла дальше придумать прапорщик. — Дурак!

Улыбнулся. Обычно, когда она не знает, что ответить, то обзывается. Катя стала как-то по-другому на меня смотреть: в глазах появилась настороженность, смешанная со страхом. Она прикусила нижнюю губу и отвела взгляд.

Все документы тут же переместились ко мне в китель, а потом в пространственное кольцо. Я продолжал исследовать территорию своими монстрами.

Получается, командование ожидало, что позже загляну за новыми приказами? Моя догадка о том, что будет дальше, уже начала раздражать. Но всё больше фактов указывало именно на это.

Направился к столовой, где предстояло забрать Колю. Чем мне нравится Костёв — простой, как топор. Что делает и где он, можно догадаться по времени и некоторым особенностям.

Поел парень первым делом, как и должен настоящий солдат. А сейчас, пока все праздновали и поздравляли друг друга, прапорщик строчил письмо родителям, чтобы похвастаться своими успехами.

С момента, когда принял у него клятву крови, я читал его корреспонденцию, чтобы он нечаянно, с радости, не ляпнул лишнего, особенно про меня. Писал ли я своим? Нет. Писали ли они мне? Нет. Я запретил.

Письма изучают перед отправкой военные, и не хочу, чтобы что-то знали лишнее. Взял у Коли послание и пробежался по нему глазами. Поморщился от нескольких орфографических ошибок и общего, слишком восторженного тона.

«Дорогие мамочка и папочка! Вы не поверите, но я получил звание прапорщика!!! И это всё благодаря моему командиру. Он такой сильный, умный и смелый. Вы бы видили, как он разбираеться с солдатами и даже с аристакратами. Он обращается со мной как с равным и научил многому. У нас теперь свой взвод...»

И так далее в том же духе. Ничего критичного, но слишком много восторгов.

— Ну как? — спросил Костёв, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Ты точно стал более аккуратно писать, и ошибок меньше, — кивнул я, тем самым разрешая отправить это родителям.

Положил ему руку на плечо, и пацан последовал за мной. Уже зная по опыту, что случиться может всякое, решил закрыть один вопрос. Мы с Колей направились в административный корпус, чтобы официально внесли изменения в наши военные билеты. Земельные об этом вспомнят в лучшем случае завтра.

— Павел Александрович, зачем нам это сейчас? — поинтересовался Коля, когда мы шагали по коридору административного корпуса. — Разве нельзя завтра утром?

— Завтра может быть поздно, — коротко ответил я, заставив Костёва задуматься.

Протянули свои красные книжечки лейтенанту, который этим занимался. Пожилой мужчина с залысинами неторопливо нацепил очки и открыл документы на столе. С помощью специальных чернил и магии нужные данные были внесены.

— Младший лейтенант Магинский получает звание старшего лейтенанта, — бубнил себе под нос писарь, выводя замысловатые печати. — Сержант Костёв получает звание прапорщика… Результаты экзаменов и прочие заслуги тоже внесены.

Я забрал документы, Коле не стал отдавать его. Всё разместил у себя в кителе, а потом в пространственном кольце. Вышли из кабинета, и я резко остановился, схватив Костёва за рукав и заставив его тоже замереть.

Мои паучки наконец-то заметили движение за стенами офицерской школы. Обычный человек вряд ли бы почувствовал вибрации. Перенаправил свою сеть, чтобы усилить связь и получить более чёткую картинку.

Мелькнули несколько фигур в траве. Я поднял брови. Даже так? Немного неприятно. Хорошо, одна сторона у нас есть, а где же вторая? Не вижу. Отключился и замер.

Один многоглазик пытался пробиться со своим сигналом ко мне через общий канал. Я сосредоточился на нём. Повернулся и посмотрел на крышу здания.

— Не понял... — произнёс, сжимая кулаки.

Так я не ощущаю их, если смотрю обычным зрением. Но стоило снова стать глазами и чувствами монстра... Да, определённо! И давно это тут? Охренеть...

— Коля, — кивнул я парню, понизив голос до шёпота. — Собирай мой взвод. Всем скажи быть готовыми...

— К чему? — удивился Костёв с улыбкой. — Вы хотите их как-то наградить?

— Можно сказать и так, — поморщился, ещё раз мысленно оценивая ситуацию. — Только толпой пусть не выходят. Разделятся, делая вид, что просто пошли по своим делам.

Подумал ещё раз. План выкристаллизовывался в голове, как алмаз под давлением.

— Встречайтесь около оружейной. Быстро получаете и сюда, — отдал я чёткий приказ.

— Господин, — напрягся прапорщик, его лицо побледнело. — Нам никто не выдаст оружие без специального разрешения майора Царёва или… — Коля задумался. — Что происходит?

— Скоро увидим, — бросил я, перемещаясь в столовую.

Скрывать не буду, идея хорошая и даже правильная, но… Почему бы мне не получить с этого выгоду и сделать задумку ещё лучше?

***

P.S

Что делать с лайкми вы знаете их нужно, что? Правильно - писать! А комменты ставить... Ничего сложного =)

https://author.today/work/432025

От вашей поддержки зависит мотивация афтора... Думаю на предыдущем томе я вам это показал.

Все огромное спасибо, что вы вместе с Павлом погружены в эту историю. Благодарю.

***

Глава 2

***

Где-то в южных землях

Степь дышала жаром. Солнце нещадно било в глаза, а песчаная земля под ногами потрескалась от засухи. Ветер гнал колючие шары перекати-поле, поднимая облачка пыли, которые тут же оседали на одежде и коже.

В этот раз встреча двоих проходила в землянке рядом с офицерской школой за день до выпуска. Покрытая дёрном, она была почти незаметна среди пожухлой травы. Воздух внутри пропитался запахом пота и земли.

Неровный свет от керосиновой лампы плясал на стенах. Двое мужчин склонились над потёртой картой, разложенной на деревянном ящике. Теперь было отчётливо понятно, что один из них турок, а другой — татарин. Для удобства они всегда говорили на русском, ведь каждый был шпионом в армии врага.

— Ваша задумка отлично себя показала, — заявил молодой мужчина, проводя пальцем по отметкам на карте. — Наши диверсии на части и даже офицерскую школу принесли результаты. Пострадало почти шесть тысяч человек, убито две тысячи.

Татарин говорил быстро, слегка проглатывая окончания слов. Его руки, сухие и жилистые, то и дело нервно поправляли кожаный ремень с кинжалом.

— Мало... — покачал головой турок, морщины на лице которого стали глубже от недовольства. — Хоть это и помогло нам на фронте, но не так, как мы планировали.

Голос мужика, низкий и хриплый, звучал в тесной землянке, словно рычание старого волка. Каждое слово он произносил чётко, будто отрубал.

— Даже маленькая победа на шаг приближает нас к большей, — гордо выпрямился татарин, вскинув подбородок.

В его глазах мелькнул фанатичный блеск. Молодость и горячность — вот что выдавало слабость. Старик-турок прекрасно это видел, как и излишнюю самоуверенность собеседника, которая могла погубить любую операцию.

— Кирим готов? — никак не отреагировал на слова взрослый мужчина, отхлебнув из фляжки, которую носил на поясе. Вода была тёплой и отдавала металлом, но выбирать не приходилось.

А ведь от мелких деталей часто зависит судьба целых народов. Этому его научила долгая и кровавая война.

— Да. Может, лучше, чтобы это были наши люди? — уточнил молодой, нервно облизнув пересохшие губы. — Всё-таки он русский, пусть и уже десять лет служит нам. Это важное задание. После всё точно на него свалят.

— Не тебе выбирать тех, кто выполняет, — дёрнул щекой турок. Его глаза, глубоко посаженные под густыми бровями, сверкнули, как лезвие ножа. — Так решили, и, значит, будет он! А что касается проблем парня, мы их решим, как всегда. У нас есть люди и на верхушке.

— Как прикажете...

Молодой татарин отступил к двери, поклонившись с явной неохотой. Его плечи чуть сгорбились, выдавая разочарование. Он вышел, оставив старика одного.

Турок достал из внутреннего кармана небольшой мешочек, развязал тесёмку и высыпал на ладонь кристаллы — обычную манапыль низкого качества. Он сжал их в кулаке, и свет лампы заиграл между пальцами.

Снаружи донеслись приглушённые голоса, затем отрывистая фраза на татарском. Турок напрягся, прислушиваясь, и рука автоматически легла на рукоять кинжала. Когда ему доложили, что всё чисто, мужчина сразу расслабился и достал из потайного кармана фляжку. На этот раз не с водой.

Турок выпил зелье залпом, поморщившись от горького вкуса. Через несколько секунд он ущипнул себя за кожу на лице. Та растянулась, словно жвачка, и потом лопнула, обнажая совершенно другие черты. Лоскут повис неопрятными складками, а затем осыпался тонкой пылью, которую тут же поглотила земля.

Теперь это был русский человек. Широколобый, с прямым носом и морщинами, прорезавшими лоб. Глаза стали светлее — из карих превратились в серо-голубые. Даже осанка изменилась: расправились плечи, выпрямилась спина.

Тем временем в землянку спустились несколько турков. Они застыли у входа, с нескрываемым удивлением рассматривая преображение. Один из них, самый высокий, с обветренным лицом, выступил вперёд:

— Всё готово, — произнёс он, слегка запинаясь на русских звуках. — Когда мы увидим вас в следующий раз?

— Вам сообщат, — отрезал мужчина по-военному, одёргивая мундир и поправляя фуражку. Новое лицо его уже не беспокоило — привык менять облик, как другие меняют одежду. — А теперь мне пора вернуться.

Он застегнул верхние пуговицы мундира, проверил документы во внутреннем кармане и поднялся по земляным ступеням.

Последние лучи солнца окрасили степь в золотистый цвет. Вдалеке виднелись стены офицерской школы — неприступные, тяжёлые. Люди за этими стенами даже не подозревали, какая буря ждёт их впереди.

***

Я вошёл в столовую офицерской школы. В воздухе витали запахи жареного мяса, печёного картофеля, свежего хлеба и алкоголя. Гул разговоров, смех, звон посуды — всё сливалось в единый шум праздника. Земельные аристократы — в распахнутых кителях, с ослабленными ремнями. Все они были слишком увлечены торжеством, чтобы заметить опасность.

Мой разум работал на полную. Что произошло и почему, ещё предстоит подумать. А сейчас нужно было действовать.

— Тихо! — гаркнул я на всю столовую, отчего многие земельные и солдаты дёрнулись, словно от удара хлыстом.

Разговоры оборвались. Смех заглох. Все головы повернулись в мою сторону: кто-то смотрел с удивлением, другие — с раздражением.

— Магинский? — тут же поднялся Царёв. Брови его сошлись на переносице, а в глазах мелькнуло раздражение.

Я окинул взглядом столовую, выискивая всех известных мне офицеров, чтобы посмотреть на их реакцию. Вот Сосулькин — необычно спокойный, даже слишком. Щетинов — настороженный, рука его инстинктивно легла на кобуру. Земельные аристократы, многие подвыпившие, смотрели с недоумением.

— Кто хочет выжить, слушайте меня, — повысил голос, стараясь говорить чётко и властно. — Сейчас начнётся нападение на часть.

Гул голосов тут же поднялся, как волна. Кто-то рассмеялся, приняв мои слова за шутку, кто-то вскочил, опрокинув стул.

— Тихо, я сказал! — железные ноты в моей речи, словно груз, заставили всех сесть. Голос звучал так, что не подчиниться было невозможно. — Все через чёрный ход к оружейной. Потом делитесь на четыре группы, и каждая встаёт со своей стороны части.

— Отставить! — возразил Царёв, стукнув кулаком по столу. Его лицо покраснело от гнева. — Что ты себе позволяешь, старлей? Совсем из ума выжил?

Бойцы замерли, переводя взгляды с меня на капитана и обратно. Земельные аристократы, только что получившие первые офицерские звания, выглядели растерянными. Раскольников, этот высокомерный ублюдок, даже ухмыльнулся, решив, что я окончательно свихнулся.

— Господин капитан... — холодным взглядом впился в Царёва. Времени на уговоры не оставалось. — Под мою ответственность. Если ошибся, приму всё бремя наказания на себя. Но если я окажусь прав, вы готовы сделать то же самое?

Присутствующие дружно повернулись к Царёву. У мужика ходили скулы на лице и раздулись ноздри. Я буквально видел, как в его мозгу перемалываются мысли. Понимаю. Сопляк не только руководит, но ещё и сообщает о возможном нападении. Для военного с его опытом это всё равно что пощёчина.

Царёв оглядел офицеров. По их лицам можно было понять, что никто не знал, как реагировать. С одной стороны — я, всего лишь старший лейтенант, с другой, моя репутация за эти недели выросла настолько, что мнение уже имело вес.

— Вы слышали Магинского, — наконец сморщился капитан, будто съел что-то кислое. — Действуйте тихо. Выходим группами.

Я кивнул и выскочил на улицу. Сделал вид, что пошёл прогуляться. Неспешно, будто ничего не случилось, направился в сторону казарм. Вокруг всё выглядело спокойным, обычным. Солнце клонилось к закату, окрашивая стены в оранжево-розовые тона. Дневной зной уступал место вечерней прохладе.

«Глазки-то ваши я нашёл, но где же вы сами? И откуда полезёте?» — промелькнула мысль.

В этот момент воздух разорвал оглушительный грохот. Земля вздрогнула под ногами. Стена в пятидесяти метрах от меня вздыбилась и осыпалась грудой камней и пыли.

Прогремел взрыв. Ещё один. Ещё и ещё. С каждым новым грохотом земля содрогалась сильнее, воздух наполнялся пылью и запахом пороха. Я заметил четыре основных точки прорыва — по одной с каждой стороны периметра. В прошлый раз действовали по-другому.

В проломы уже лезли фигуры в характерных халатах и шароварах, с изогнутыми саблями и тюрбанами. Татары.

В этот момент к месту прибыла моя группа. Коля был бледен, но собран. Сержант Мехов сжимал в руках автомат так, будто это продолжение его руки. Трошкин, Патрушев, Козинцев — все они готовы к бою. Их глаза горели решимостью, но я видел и страх — естественный, правильный страх, который не парализует, а заставляет действовать чётче.

Воронов, тяжело дыша, замыкал строй. На его обычно красном лице не осталось ни кровинки, а китель уже пропитался потом. Но он был здесь, с оружием, готовый сражаться.

— Командир, — Мехов протянул автомат. — Что делаем?

Сержанты стояли передо мной — пятеро моих командиров отрядов, каждый ответственный за десяток бойцов. Они ждали приказа, а вокруг уже разгорался ад.

— Можно было разделиться на все четыре атаки, — быстро произнёс я, оценивая ситуацию. — Но нет. Мы бьём в одну точку, усиливаем одно направление. Южная стена — туда.

Не тратя времени на объяснения, я кратко обрисовал план. Два отряда идут на фланги, два — в лоб, один остаётся в резерве. Задача: остановить прорыв, закрепиться, дождаться подкрепления.

— Воронов, — обратился к толстяку. — Твоя задача: в случае чего оказывать поддержку магией и закрывать дыры.

Барон кивнул. Его руки всё ещё дрожали, но в глазах мелькнула признательность. Он понимал, что я даю ему шанс проявить себя в бою, но при этом не подвергаю смертельной опасности.

— Коля, ты со мной, — кивнул Костёву. — Не отставать, прикрывать, взгляд на 360 градусов.

— Есть! — чётко отрапортовал прапорщик, выпрямившись по струнке.

Группы тут же перестроились согласно моим указаниям. Я наблюдал, как солдаты занимают позиции, прикрывают друг друга, выставляют сектора обстрела. Всё, чему я их учил за эти недели, теперь воплощалось в реальном бою.

— Вперёд, — скомандовал, и мы двинулись к южной стене, где самый большой пролом зиял, словно рана на теле школы.

***

Первое, что почувствовал, когда мы приблизились к месту прорыва, — ударивший в нос запах крови. Второе — крики. Визгливые, высокие, на татарском языке, подзуживающие друг друга. И ответные — русские, уверенные, злые.

Бой уже шёл полным ходом. Через пролом в стене лезли всё новые и новые фигуры в халатах. Их встречал огонь нескольких солдат, успевших занять позицию. Но силы оказались неравны: защитников слишком мало, нападающих слишком много.

Мы с Колей скрылись за каменной колонной. Сержант Мехов со своим отрядом зашёл слева, укрывшись за развалинами стены. Трошкин — с правого фланга. Патрушев выдвинулся чуть вперёд, организуя перекрёстный огонь.

— По моей команде, — гаркнул я. — Три. Два. Один. Огонь!

Автоматы заговорили одновременно. Воздух наполнился свистом пуль и криками раненых. Первый ряд атакующих буквально смело огнём. Тела, изрешечённые пулями, падали, как подкошенные.

Я активировал свою магию. Кожа на ладонях покрылась инеем, пальцы онемели от холода. Ледяные шипы выросли по пять штук на каждой руке — тонкие, заострённые, смертоносные. Секундная концентрация, и снаряды полетели.

Первый шип поразил высокого татарина с саблей в руке прямо в глаз. Он даже не успел понять, что случилось, — просто рухнул. Второй, третий, четвёртый — каждый снаряд находил свою цель. Я не промахивался.

Врагов было слишком много. Они лезли и лезли, карабкаясь по обломкам, перепрыгивая через тела павших товарищей. Магия льда и огонь автоматов косили их, но поток не иссякал.

— Козинцев! — крикнул я, формируя новую партию шипов. — Левый фланг проседает! Поддержи!

Сержант кивнул и, пригибаясь, перебежал со своим отрядом в указанном направлении. Они заняли позицию за грудой обломков и открыли огонь, прикрывая дыру в нашей обороне.

Воронов неожиданно для всех оказался полезен. Его магия земли создавала небольшие валы, которые служили дополнительным укрытием. Он был бледен, руки тряслись, но работал.

— Так держать, барон! — подбодрил я его, формируя очередной ледяной щит, чтобы прикрыть сержанта Трошкина от вражеского обстрела.

Внезапно характер боя изменился: татары отступили, будто волна схлынула. Вперёд выдвинулись три фигуры в чёрных халатах — маги. От них веяло силой, которую я ощутил даже на расстоянии.

Один поднял руки, и земля вздыбилась, формируя острые каменные шипы, устремившиеся к нашим позициям.

— Укрытие! — крикнул я, и бойцы прижались к земле.

Не ожидая, пока враги начнут действовать в полную силу, резко опустился и положил руки на камни.

Что-то похожее на копья тут же выскочило из земли прямо под ногами вражеских магов. Один не успел среагировать: пика пронзила его насквозь, подняв в воздух, как бабочку на булавке. Кровь брызнула фонтаном, тело забилось в конвульсиях и обмякло.

— Чёрт! — выругался я. — Двое успели отскочить.

Оставшиеся маги не медлили. Один создал воздушный вихрь, который швырнул в нас. Второй, судя по его жестам, формировал что-то более сложное и опасное.

Я выставил ледяной щит, блокируя большую часть атаки. Несколько камней всё же пробили защиту, оцарапав плечо и щёку, кровь тонкой струйкой потекла по лицу, но я не обращал внимания.

Перекатом ушёл от следующей атаки, одновременно формируя новые ледяные шипы. Мои бойцы вели огонь по татарам, которые вновь полезли в брешь, прикрываясь магами.

— Ну наконец-то... — выдохнул я, когда увидел, как со стороны столовой к нам бежали остальные земельные и солдаты.

Но что-то было не так. Вышки... Почему они не работают и не бьют по противнику? Где дозорные? Пулемёты должны были уже давно проредить ряды нападающих, но они молчали.

— Сука, где все, кто обязан смотреть за частью? — процедил я сквозь зубы, посылая очередной шип в голову атакующего татарина.

Быстрая оценка сил противника и своих. Хреново... Нас всё ещё слишком мало, а их — слишком много. Придётся немного по-другому. Морозные паучки уловили сигнал от хозяина. Паутина полетела в обладателей силы.

Один маг заметил опасность и попытался уклониться, но было поздно. Паутина коснулась его кожи, и тут же начала распространяться ледяная корка. Второй даже не понял, что произошло, — просто замер на месте, превращаясь в ледяную статую.

Оба стояли, как живые памятники, — застывшие в последнем движении, с выражением ужаса на лицах. В следующий момент один из них рухнул и разбился на тысячи осколков от случайной автоматной очереди.

— Могила! — крикнул Мехов. — Их слишком много! Нам нужно подкрепление!

Он был прав. Несмотря на магов, которых мы нейтрализовали, татары продолжали наступать. Численное преимущество оказалось большим, и они шли слишком организованно для обычного набега.

— Часть остаётся тут добивать врага, — скомандовал я, принимая решение. — Мехов, ты старший. Трошкин, Патрушев, Козинцев, со мной, мы идём к восточной стене.

Новые приказы: часть остаётся тут добивать врага, остальные перемещаются к другому рукотворному входу в часть. Отряды умело сменили построение и тут же последовали за мной, огибая строения офицерской школы.

— Ну и где вы? — буркнул про себя на ходу. — Хотите, чтобы все силы противника зашли?

Мы бежали между казармами, пригибаясь при каждом свисте пуль над головой. Бой шёл уже по всему периметру. Дым поднимался к небу чёрными столбами, крики раненых смешивались с командами офицеров.

Завернули за угол и оказались рядом с Раскольниковым и его командой. Сука! Идиот конченый! Придурок выставил солдат, а сам спрятался за ними и сейчас, используя магию, поливал врага пламенем, несмотря на то, что там свои.

Его огненные шары летели широким фронтом, обжигая всё на своём пути: и татар, и русских солдат, оказавшихся слишком близко. Один из бойцов кричал, катаясь по земле, пытаясь сбить пламя с одежды.

Я закрыл собой атаки земельного аристократа, выставив ледяной щит. Огонь зашипел, соприкоснувшись со льдом, и пар взметнулся вверх.

— Ты что творишь?! — заорал, перекрывая шум боя. — Своих жжёшь, придурок!

Раскольников обернулся. Его лицо перекосилось от ярости и страха. Глаза, широко распахнутые, лихорадочно блестели. Китель был расстёгнут, фуражку он где-то потерял, а волосы слиплись от пота. Полное отсутствие самоконтроля — типично для зелёного выскочки, который впервые увидел настоящий бой.

— Отвали, Магинский! — проорал он в ответ, и руки его вспыхнули огнём. — Я сам знаю, что делать!

Нельзя было терять времени на споры. Два отряда тут же вклинились в бойню, обходя Раскольникова с флангов. Козинцев повёл своих людей влево, огибая горящий участок, Трошкин с группой зашёл справа.

— Огонь на подавление! — скомандовал я, и автоматы заговорили дружным хором.

Десять ледяных шипов, сформированных в мгновение ока, полетели в атакующих татар. За ними ещё десять. И ещё. Враги падали один за другим, но их было слишком много. Они лезли через проломы, словно муравьи, — каждый со смертью в руках.

Мои солдаты работали как единый механизм. Они были везде. Занимали позиции, перезаряжались, прикрывали друг друга. Воронов, к моему удивлению, не отставал. Его грузное тело двигалось неуклюже, но он упорно формировал каменные баррикады, прикрывая бойцов.

Вроде бы справляемся. Ещё два прорыва... Твою мать, на одном из них маги!

— Патрушев! — крикнул я сержанту. — Удерживайте позицию! Подойдёт подкрепление — перебросьте часть людей на северную стену. Вы мои глаза и уши здесь. Коля, за мной!

Не дожидаясь ответа, рванул в сторону северной стены, где, судя по вспышкам магии, концентрировались вражеские чародеи. Костёв, верный как пёс, не отставал ни на шаг.

В этот момент пара пуль попали в тело. Одна обожгла бедро, другая — левое плечо. Я кубарем ушёл по земле, спасая свою шкуру от новых ран. Лицо проехалось по плацу, кожу обожгло, во рту появился привкус крови и пыли.

— Командир! — Коля рухнул рядом, прикрывая меня своим телом. — Вы ранены!

Резко поднял голову. Да у нас на крыше стрелок!

— На три часа, крыша административного корпуса, — процедил я сквозь зубы.

Приказ морозным паукам последовал молниеносно. Монстры, почти незаметные на фоне стен, устремились к цели. Карабкаясь по кирпичам, они преодолели расстояние за секунды. Стрелок даже не заметил опасности — был слишком увлечён поиском новых целей. Паутина опутала его ноги, руки, лицо. Раз! И ледяная статуя вместо человека. Ещё мгновение, и она падает, рассыпаясь в мелкую крошку до того, как достигает земли.

Лечилка тут же возникла в руке — маленький флакон с ярко-зелёной жидкостью. Я зубами вытащил пробку, плеснул немного на раны.

— Ух! — вырвалось невольно.

Остальное — в рот. Жидкость прокатилась по горлу огненным шаром. Но эффект не заставил себя ждать. Боль начала отступать, раны — затягиваться, а силы — возвращаться.

Бежать не получилось. Зелье действовало, вот только не так быстро, как хотелось бы. Тем временем построение атакующих снова изменилось. Будто по команде, они рассредоточились, освобождая проход для новой волны.

Я оценил потери: десять рядовых мертвы. Злость поднялась откуда-то из глубины, холодная и опасная. Но земельные ещё держались против магов, пора им помочь.

Многоглазики получили энергию из моего источника. Ох... В глазах потемнело, голова закружилась. Слишком много отдал сил своим монстрам. Но то, что произошло дальше, нужно было видеть.

Словно из брандспойта, льдом начали поливать атакующих магов. Паучки, взбесившиеся от полученной силы, превратились в настоящую машину смерти. Их паутина больше не была тонкой и почти незаметной. Теперь это толстые полосы, сверкающие на солнце, каждая пропитана магией холода.

Маг воздуха пытался отбиться, создавая вихри и смерчи, сбивающие паутину. Но паучков было слишком много. Вскоре и он превратился в ледяную скульптуру, застывшую в последнем защитном жесте.

— Твою дивизию! — я оглянулся, заметив движение у восточной стены.

Враг с новыми силами полез. А вот и степные ползуны и... Да ладно, Крумары? Как же вы, твари, ими управляете?

Ещё один стрелок — на этот раз на крыше столовой. Мне прилетела парочка пуль в плечо. Тварь косоглазая попала в раненое, и ногу тоже зацепило. Падая, я выкинул из двух рук ледяные шипы в ублюдка.

Раз, и несколько точно попали в урода. Видел, как его тело дёрнулось, выронив винтовку. Ещё момент, и он рухнул с крыши, ломая кости о каменные плиты внутреннего двора.

А потом резко что-то изменилось. Все вдруг замерли, даже я, монстры и враги. Я ощутил странное давление, будто воздух сгустился, стал тяжёлым и вязким. Не мог пошевелить ни рукой, ни ногой — тело не слушалось. Что за... магия?

Кто-то ударил меня в спину. Кольнуло, а потом стало горячо. Боль была резкой, но странно притуплённой, будто через слой ваты. Я пытался обернуться, увидеть, кто нанёс удар, но тело не подчинялось.

Тут же закричал один из моих сержантов:

— Командир ранен!

Но вот только двинуться никто не смог. Мы все застыли, как мухи в янтаре, беспомощные перед невидимой силой, сковавшей наши тела.

***

Офицерская школа, в одном из кабинетов

Журавлёв сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами, картами и рапортами. Тусклый свет от настольной лампы создавал вокруг него ореол, оставляя углы кабинета в полумраке. В воздухе висел тяжёлый запах табака: лейтенант курил одну папиросу за другой, нервно выстукивая пальцами неясный ритм по столешнице.

Перед ним стоял Зубилов — старший сержант ССР, чуть сутулый от усталости, но с глазами, полными рвения и гордости.

— Докладывай! — кивнул Журавлёв, стряхивая пепел в переполненную пепельницу.

— С чего бы начать? — произнёс Зубилов, переминаясь с ноги на ногу. Не каждый день приходится докладывать о таком масштабном мероприятии. — Операция прошла идеально. Все захвачены: монстры, татары. Уже троих раскололи и продолжаем работать. Но главным призом оказался Кирим, как его зовут турки. Вот же сука, надеюсь, его запытают до смерти, а перед этим он нам всё выдаст.

— Кто? — оборвал лейтенант, нахмурившись. В его глазах мелькнула холодная ярость. Он не терпел, когда доклады были сумбурными и эмоциональными.

— Брагин! — выплюнул фамилию докладывающий, и его лицо исказилось от отвращения. — Ублюдок отвечал за тир и склад оружия.

Журавлёв записал имя в блокнот, который лежал перед ним. Его почерк был мелким, но чётким. Буквы выстраивались в ровные строчки, без помарок и исправлений. Военная привычка делать всё аккуратно, даже если вокруг рушится мир.

— Потери? — спросил лейтенант, глядя прямо в глаза Зубилову.

— А вот тут крайне странно, — удивился тот, почесав затылок. — Мы рассчитывали на большие. Всего пятнадцать человек мертвы, и это младший состав. Из офицеров только ранения, да и у земельных тоже.

— Ничего странного, — хмыкнул Журавлёв, откидываясь на спинку кресла. — Наш Магинский снова отличился. Мало того, каким-то хрен пойми чувством или своей задницей почувствовал, что будет нападение. Предупредил всех, приказал топать в оружейку и готовиться. Сам же со своим взводом первым принял удар. И, что удивительно, отбил. Распределил отряды, начал оказывать помощь на всех точках прорыва. Косил магов, словно детей каких-то.

Его голос звучал почти восхищённо, и это было необычно для вечно сдержанного Журавлёва. Но факты говорили сами за себя: то, что сделал Магинский, выходило за рамки обычной военной выучки.

— Откуда вы знаете? — удивился Зубилов, вытаращив глаза.

— От чуда-юда! — ударил по столу Журавлёв так, что подпрыгнула пепельница. — Ты посмотри, тут почти семь десятков рапортов. И все пишут про Магинского, его подвиги. Хвалят как командира, военного, человека.

Он кивнул на высокую стопку бумаг рядом с собой. Каждый лист был исписан мелким почерком, и на каждом повторялось имя Магинского — словно заклинание, гимн.

— Это?.. — старший сержант поморщился, не зная, как реагировать.

— Вот если тебе яйца отрезать — это что? — задал риторический вопрос Вадим Эдуардович, вздохнув и потерев переносицу. — Операция имела высший приоритет и соответствующую секретность. Мы узнали о нападении заранее. Готовились, чтобы взять как можно больше, а то твари начали самоубиваться, когда их хватают. Нам выделили редкий артефакт — «Падение небес». Руководство посчитало риски от возможных потерь и выгоду от захвата массового числа врагов. Всё должно было выглядеть так, будто напали снова, а мы прибыли на выручку. А тут Магинский всё растрепал, и мы выглядим как какие-то твари, которые отдали своих на убой.

— Вот же урод! — поморщился Зубилов, поняв масштаб проблемы.

— Ты пасть закрой, — снова ударил по столу лейтенант ССР, и в его глазах мелькнул опасный огонёк. — Попробуем из этого что-нибудь вывернуть, авось и даже лучше будет.

Старший сержант оставил Журавлёва в кабинете и вышел. Стук двери эхом разнёсся по помещению. Мужик достал новую папиросу и закурил, глядя куда-то сквозь дымовую завесу.

— Майор... — протянул про себя Эдуард Журавлёв. — Кто же ты?

В нескольких рапортах значилось, что оружейная была закрыта, да ещё и заминирована — понятно, тут Брагин постарался. Но когда всё-таки туда зашли и взяли автоматы, то какой-то майор приказал не на врага отправляться, а в другую сторону. Допросили всех: земельных, обычных солдат, офицеров, но у них какая-то контузия. Никто не помнит лица, имени — только то, что майор.

— Значит, есть ещё тварь тут, и, получается, он мозгоклюй, — поморщился Журавлёв. — Причём с достаточно сильной ментальной магией. Как же глубоко вы к нам залезли?

Вадим Эдуардович задумался и выпустил кольцо дыма. Пока отчёта для командования нет, нужно уладить несколько вопросов. Для начала — Магинский.

Аристократ ранен. Ему оказали помощь, и сейчас он в медчасти — привязанный и под охраной. Его можно использовать. А может, и нужно.

***

Глава 3

Я пришёл в себя. Тело ныло от ранений. Хотя не просто ныло — каждый вдох отдавался болью, будто внутри что-то обломилось и теперь царапало лёгкие острыми краями.

Провёл быструю оценку состояния: хреново. Нормально так мне плечо раздробили… Рука почти не двигалась, а каждая попытка шевельнуть ею отзывалась такой болью, что перед глазами плясали чёрные точки.

Идиоты! Почему мне не дали лечилку? Теперь, когда приму, действие магии будет слабее и придётся дольше ждать… Нога чуть получше, но тоже не фонтан. Словно этого было мало, ещё и спина горела огнём. Похоже, кто-то меня пырнул сзади. Ранение оказалось несильным, но щипало весьма ощутимо.

И ведь даже последствий не было, если бы вовремя дали зелья. Организм у магов по-другому работает: заживление намного быстрее происходит, если стимулировать соответствующими жидкостями.

Глаза искренне не хотелось открывать. Полумрак под веками казался безопасным убежищем. Когда я чуть дёрнулся, то понял, что меня ещё и привязали. Крепко, основательно — не вырваться. По запястьям больно тёрли верёвки, а ноги, кажется, были зафиксированы кожаными ремнями.

Сосредоточился на звуках вокруг. Стояла тишина, нарушаемая лишь отдалённым шумом ветра в оконных рамах да тиканьем часов где-то в коридоре. Странно. Обычно в медчасти звуков гораздо больше: стоны раненых, шаги персонала, звон инструментов… Но сейчас — почти ничего. Похоже, я здесь один, а всех остальных раненых явно эвакуировали в госпиталь.

Судя по шагам и едва слышным переговорам, охраняют как минимум двое. А вот это уже интереснее. Эвакуировали всех, кроме меня. Зачем такая честь? Чтобы никто больше не напал? Или же я арестован?

А ещё воняло противной махоркой. Дешёвым крепким табаком, от которого першило бы в горле даже у заядлых курильщиков. Знакомый запах и знакомая привычка.

— Лейтенант, — кашлянул я, всё ещё не открывая глаз. — Вам не говорили, что в палате запрещено курить?

— Магинский, уже очнулся? — хмыкнул Журавлёв, и по скрипу стула я понял, что он поднялся и подошёл ближе. — Поговорим?

Наконец открыл глаза. Белый потолок медчасти, покрытый мелкими трещинами, плыл перед глазами. В нос ударил запах медикаментов, крови и всё той же дрянной махорки.

Лейтенант стоял рядом с кроватью, глядя на меня с каким-то странным выражением, — со смесью раздражения, уважения и чего-то ещё, чему я не мог подобрать названия.

Его лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги. Форма помята, словно он спал в ней несколько дней подряд. Тусклый свет из окна падал на фигуру мужика, делая её похожей на неясную тень. За окном была глубокая ночь или раннее утро, не разобрать.

— Можно, — попытался пожать плечами, и боль прострелила от шеи до кончиков пальцев. Поморщился, но не застонал.

Журавлёв присел на край постели, изучающе глядя на меня. Руки его подрагивали — от недосыпа или от кофеина, я не мог понять. Он достал очередную папиросу, закурил, не обращая внимания на больничные правила.

— Как? — задал вопрос, выпуская струю дыма в потолок. — Сколько ни бьюсь, каждый раз не понимаю, как у тебя это получается?

Вопрос был не из простых и требовал какого-то хитрого ответа, чтобы не выдать своих способностей. Попробуем зайти с другой стороны.

— Если вы про нападение на часть, — чуть поднял голову и посмотрел в глаза военному, — то тут ничего сложного. Любой бы использовал этот день для набега. Тем более в прошлый раз у них получилось. Так что теперь нужно было больше сил приложить. Уверен, вы об этом знали.

— Допустим, — кивнул лейтенант и снова затянулся. Его лицо скрылось за облаком дыма, оставив видимыми только усталые глаза.

— С учётом того, как быстро вы прибыли, то ждали рядом с частью, — продолжил я, наблюдая за реакцией, — пока враг лез и убивал наших… Вы следили, чтобы все силы, отправленные на эту операцию, появились.

— Хочешь сказать?.. — поморщился мужик, и его рука с папиросой замерла на полпути ко рту.

— Ничего не хочу, — улыбнулся я, хотя губы были потрескавшимися и сухими. — Понимаю, возможность задержать сразу и много врагов… это куда полезнее, чем зелёные офицеры. Их ещё пришлют, пока в стране есть земельные аристократы. И, судя по тому, что я видел, у вас получилось.

Журавлёв смотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Его глаза сузились, словно он пытался разглядеть что-то за моими словами.

— Что ещё? — спросил наконец мужик, будто хотел выяснить, о чём я думаю.

— Да в целом ничего, — постарался сделать голос максимально безразличным. — Чисто сработано. Вот только понять не могу, куда делись люди с вышек и дозорные, откуда полезли татары и что за сила была в конце и сковала всех?

Журавлёв потушил окурок о подошву сапога и сунул его в карман. Он провёл рукой по лицу, стирая усталость.

— Людей в части усыпили ментальной магией, — зевнул лейтенант.

Тёмные круги под глазами и щетина на лице говорили о том, что мужик давно не спал.

— Твари полезли из-под земли, — продолжил Журавлёв, глядя куда-то мимо меня. — Как, когда и почему никто не заметил, что они тут у вас подкопы сделали и систему землянок… Это я ещё не выяснил. Ну а последнее — секретная информация.

— Артефакт, значит, — кивнул я, и шея отозвалась болью. — Хорошая штука… Какого ранга?

— Заткнись! — тут же оборвал меня лейтенант, его голос зазвучал резче. — Как ты понял время нападения?

Вот с этим сложно… Придётся что-нибудь придумать, хотя… Пожалуй, ход с правдоподобной ложью будет лучшим.

— Забрался на крышу подышать воздухом, — улыбнулся, кривясь от боли в потрескавшихся губах. — Посмотреть на степь, а то по дому и лесу соскучился. И тут вижу, как вы ползёте, не вы конкретно, а люди из ССР. Конечно, могли и получше скрываться… Дальше сложил один плюс один.

— Шибко ты умный, Магинский, и удачливый. Всегда в нужном месте оказываешься, — начал раздражаться Журавлёв, и его пальцы нервно забарабанили по краю кровати.

Пора собирать свои награды со всех сторон. В палате тихо, никого, кроме охраны и этого усталого лейтенанта. Все раненые — в госпитале, один я под стражей в пустой медчасти. Идеальное время для манёвра.

— Развяжите! — кивнул я солдатам, которые меня охраняли. — Хочу рапорт написать.

Лейтенант очень удивился. Брови его взлетели вверх, глаза распахнулись. Но после секундной паузы он махнул рукой солдатам, и бойцы с явной неохотой принялись развязывать путы.

Мне дали бумагу, карандаш и походную сумку из кожи, которую приспособили в качестве подставки. Здоровая рука начала вырисовывать буквы. Через двадцать минут я закончил и протянул свой рапорт.

Журавлёв тут же впился в него глазами, стал читать и морщить брови. Его лицо менялось с каждой строчкой — от подозрительности к недоумению, затем к изумлению. Когда мужик закончил, то поднял голову и уставился на меня, разинув рот.

— Вы всё верно поняли, — кивнул я. — В вашей операции участвовал и я. Вы сообщили о моменте начала, а мне, чтобы противник не заподозрил лишнего, пришлось ждать. Когда получил от вас сигнал, то предупредил всех. Благодаря этому мы и врага схватили, и минимизировали потери. Великолепное командование, господин лейтенант. А как доработали план, использовали меня в офицерской школе, словно своего человека! Уверен, вас ждёт повышение, а может быть, и награда. Повезло мне с командиром. Если бы не плечо, я бы похлопал.

Мужик стоял растерянный и не понимал, что происходит. Он глядел на меня, на рапорт и так по кругу. Его лицо выражало такое изумление, что я с трудом удерживался от смеха, несмотря на боль.

— А… — выдавил Журавлёв. — Я… Ты… Мы…

— Если вопросов ко мне больше нет, то я бы хотел остаться один, — перебил его уверенным тоном. — Думаю, охрана мне больше не нужна.

Лейтенант ещё не пришёл в себя, но кивнул солдатам. С минуту они на меня пялились, словно пытались прочитать мысли, а потом оставили одного в пустой медчасти.

Когда шаги затихли в коридоре, я откинулся на подушку. Выдохнул. Пустая палата, пустая медчасть, только я и мои мысли. В такой тишине даже дышалось легче. Достал лечилку из пространственного кольца. Поморщился от жжения, когда вылил жидкость себе на бинты, и зелье тут же впиталось в повязку. Приятное тепло разлилось от плеча, заставив на секунду задержать дыхание от неожиданности.

Потом ещё пять флаконов отправил себе в рот. Следом выносливость и магическое восстановление. В целом всё очень хорошо, только вот плечо и нога… Потребуется время.

Приказал своим паучкам менять положение и двигаться ближе ко мне. В пустой медчасти им было раздолье: никто не заметит ледяных разведчиков. Монстры влезли через вход. Они скользили по стенам и потолку, бесшумные и незаметные, собирая информацию о пустых коридорах и палатах.

Я же закрыл глаза и уснул. Усталость и лечебные зелья сделали своё дело, погрузив меня в глубокий сон без сновидений.

Пришёл в себя ночью. Тело уже не так ныло — зелья начали действовать. Рядом на стуле спал Коля. Его худая фигура скрючилась в неудобной позе, голова свесилась набок. Он тихо посапывал, изредка вздрагивая во сне.

Повернул голову и увидел бумаги на столике рядом. Листы лежали аккуратной стопкой, перевязанные бечёвкой. Любопытство взяло верх, и я потянулся здоровой рукой.

Взял первую страницу, просмотрел, и улыбка вспыхнула на моём лице. Это оказались слова признательности от солдат почти всей части. Обычные бойцы, кое-как выводившие буквы, благодарили меня за спасение, за своевременное предупреждение и грамотные действия. Их слова были просты и искренни, без лишних украшательств и подобострастия.

Я бережно отложил письма и взял следующую стопку. Теперь уже земельные аристократы. Они благодарили меня как офицера и как собрата-аристократа за то, что помог и спас их жизни. Всего пятнадцать официальных бумаг о долге передо мной. Послания были более вычурными, с завитушками и высокопарными оборотами. Но сквозь все эти словесные кружева проглядывала искренняя благодарность. Возможно, даже уважение.

Лучше, чем ничего. Тут даже от офицеров были послания: Щетины и Сосульки. Их благодарности выглядели краткими, по-военному лаконичными, но от этого не менее ценными.

Судя по записке от Щетины, ко мне никого не пускали, кроме Костёва, и то по разрешению Журавлёва. Пацан, видимо, использовал своё положение помощника, чтобы пробиться в палату.

Вот она — моя награда за случившееся. Пусть пока только часть, но имя Магинского запомнят почти все. Пятнадцать должников среди земельных — тоже неплохое начало, как раз пригодится потом. Уже не с пустыми руками и слухами поеду на фронт.

Что касается моего финта с Журавлёвым… Да, командование решило: плевать на потери, главное — поймать врага, причём массово. Ну, расскажу я сейчас об этом, дальше что? Солдаты, земельные ничего не изменят в этой части. Сошлют всех на фронт и там переломают. Видел такое в прошлой жизни. Да и сам порой принимал тяжёлые решения для успеха.

Главное — задача выполнена. И я мог бы стать проблемой, если бы начал сейчас пытаться обвинять командование. Тогда мои планы пошли бы через одно крайне тёмное и глубокое место.

А так… В секретной операции ССР участвовал. Уверен, Журавль сможет настрочить несколько лишних бумажек. И вот я — причастный к делу, а он — герой, который решил защитить солдат. Моё имя снова мелькнёт в отчётах этого самого командования. Ну и, видя кучу посланий, примерно прикидываю, какие рапорты уже написаны военными о случившемся и моей роли.

Хреново только, что если бы меня действительно предупредили, как я придумал… В таком случае люди бы не пострадали, ведь смог бы подготовиться. А так это на командовании и ССР. Сделал всё возможное, чтобы помочь, хотя, наверное, не должен был.

В любом случае перевернул ситуацию в свою сторону даже тут. Задумался: «Шпионы действительно достаточно глубоко залезли в нашу армию». Пока только понять не могу, как и чем подкупают офицеров, что они свои задницы продают врагу?

Взгляд упал на спящего Колю. Пацан выглядел измотанным: тёмные круги под глазами, несколько ссадин на лице. Но он здесь, рядом. Верный, как собака. В этом хаосе политических игр такая преданность дорогого стоит. И дело не в клятве крови, она завязана на другое. Желание быть тут — его личное.

Я кивнул пацану, зевнул и снова уснул. Чувствовал, как лечебные зелья медленно восстанавливают моё тело.

***

Проснулся от того, что на меня пристально и очень близко смотрят. В воздухе витал запах хозяйственного мыла и… дегтярного. А ещё каких-то трав.

— Катя? — улыбнулся, не открыв глаза до конца. — Не буду я тебя целовать, даже не проси. Всё равно не превратишься ты в принцессу.

— Дурак! — фыркнула девушка, выпрямляясь. — Твой командир дурак и остолоп.

В моей палате были Коля и Руднева. Костёв стоял у окна, подпирая подоконник худыми плечами. Лучи утреннего солнца окрашивали его фигуру в золотистые тона, делая ещё более тощим и угловатым.

Катя же стояла рядом с кроватью, скрестив руки на груди. В мужской форме она выглядела почти комично: китель висел на ней, как на вешалке, а брюки смешно топорщились в бёдрах.

— Чего хотела? — спросил я, приподнимаясь на локте здоровой руки.

Раны уже не так ныли. Ещё несколько дней, и буду как новенький. Хвала магии и зельям.

— Да всё пытаюсь понять, кто ты? — серьёзно произнесла девушка, присаживаясь на край кровати. — Все в ССР всполошились из-за тебя, а потом, наоборот, начали хвалить, мол, герой, помог в задаче. Признайся, ты работал с кем-то ещё? — слегка обиженно произнесла прапорщик.

— Что ты, — хмыкнул я, поправляя подушку. — Из заблудших девушек только ты.

— Странно это как-то, — она подозрительно сощурилась. — Об операции не знала я, ты всегда был рядом, и вдруг, оказывается, в курсе.

— Не бери в голову, — я пожал плечами, стараясь не морщиться от боли. — Армия — сложная структура. Ты отвечаешь только за себя и свои приказы.

Катя неотрывно смотрела на меня, словно пыталась прочесть что-то в моих глазах. Её брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. Она явно была недовольна моими уклончивыми ответами.

— Вот! — девушка бросила на кровать коробку, завёрнутую в простую серую бумагу. — Тут две медали тебе. Орден Георгия четвёртой степени за храбрость и медаль «За усердие» на Аннинской ленте. Первая — за личное мужество, вторая — за умелое командование. Мало кто получает сразу две за один бой.

— Ух ты, — изобразил удивление и посмотрел на девушку.

Катя отводила взгляд и поджимала губы. В её глазах мелькала тень зависти, но не злобной, а, скорее, восхищённой. Она явно хотела чего-то подобного для себя.

— Завидуешь? — поинтересовался я, разворачивая коробку.

Внутри действительно лежали две награды. Орден — строгий, с крестом и лавровым венком, и медаль — более пышная, на красной ленте. Обе сверкали, как новенькие.

— Я? — вдруг выпрямилась Руднева, вскидывая подбородок. — Нет! Сама заслужу.

— Если очень хочешь, помогу, — подмигнул девушке, наблюдая, как краска заливает её щёки.

— А можно и мне? — подал голос Коля, подходя ближе. — Я родителям пошлю, они там будут на седьмом небе от счастья.

— Хорошо, — кивнул я, оставив свои награды всё так же лежать на груди.

В этот момент заметил, как Катя смотрит на Колю. В её взгляде была какая-то странная смесь раздражения и… нежности? Интересно. Похоже, наша прапорщик всё-таки не совсем равнодушен к моему прапорщику.

— Пока твои задачи остаются теми же, — добавила Руднева, взглянув на меня. — Везде искать предателей, а также выполнять твой личный приказ. Теперь пока! Достали вы меня оба! Один слюни пускает, а второй вообще… Вообще…

Она снова не могла подобрать слов, нервно теребя пуговицу на кителе.

— Дурак? — решил помочь ей, улыбаясь уголком рта.

— Да! Дурак, каких ещё нужно поискать! — выпалила Катя с таким жаром, что даже Коля вздрогнул.

Девушка развернулась на каблуках и вышла из палаты, громко хлопнув дверью. В воздухе повис её запах. Да уж, тут тебе не духи и дорогие мыльные принадлежности.

Коля проводил её взглядом, в котором читалось искреннее восхищение. Потом он повернулся ко мне и робко присел на стул возле кровати.

— Господин, как вы себя чувствуете? — спросил Костёв, наклоняясь ближе.

— Бывало и хуже, — кивнул я, отмечая про себя, что паренёк выглядит гораздо лучше, чем вчера. Выспался, наверное.

— А вам Катенька точно не нравится? — задал он следующий вопрос, теребя пуговицу на рукаве. — То, как вы с ней непринуждённо говорите, как заставляете постоянно краснеть и смущаться… Она даже запинаться начинает. Со мной Катя другая.

В его голосе звучала плохо скрываемая надежда.

— Коля, — легонько ударил по голове, и пацан вздрогнул. — Что у тебя в мозгах? Я тебе говорю: вы отличная пара. Но хватит о бабах! Что там у нас происходит?

Костёв смущённо потёр голову, но его глаза светились от моего одобрения. Он тут же переключился на деловой тон:

— Раненых отправили в госпиталь, кроме вас. Другие уехали на разные участки фронта, — продолжил паренёк, сбиваясь и путаясь в словах от волнения. — Офицерскую школу укрепили, тут в пять раз больше солдат и техники. Два дня велись допросы. А ещё помните лейтенанта Брагина? Тот, который стрельбищем заведовал? Так он оказался внедрённым шпионом! Тварь закрыла оружейку и заминировала, но мы справились. Так бы быстрее все прибыли.

— Вон оно что… — покачал головой, пытаясь скрыть удивление.

А вот от него не ждал. Нет, догадывался, конечно, что среди офицеров есть крот, но Брагин… Тихий, незаметный, всегда в тени. Идеальный шпион, если подумать. Значит, проверять нужно всех, даже тех, от кого меньше всего ждёшь предательства.

— Так, подожди! — повернулся к Костёву, вспомнив о самом важном. — А что с моим взводом?

— Отправлены в увольнительную в город на две недели за выдающиеся заслуги и помощь в операции под вашим командованием, — отрапортовал Коля с гордостью в голосе.

— Ты? — поднял бровь, разглядывая парня.

— Я тоже, но остался. Все хотели, но я приказал отдыхать, — быстро добавил прапорщик. — Воронов в части, он ждёт вас. А потом обещают перебросить на фронт.

— Понятно, — кивнул, размышляя о дальнейших шагах. — Ну, ребята действительно заслужили немного отдыха. Представляю лица тех, кто узнал об этом.

— Перед отправлением на фронт многие солдаты и земельные просились к вам, но им не позволили, — довольно улыбнулся Костёв, выпрямляясь на стуле. — Наши такие гордые были, что на них как на элиту смотрели.

Его глаза горели от гордости. Для сельского пацана, ещё недавно бывшего обычным солдатом, это был невероятный подъём по социальной лестнице. Теперь он — часть элитного подразделения, правая рука офицера, известного всей части.

В этот момент дверь палаты снова открылась. На пороге появился Сосулькин. Майор выглядел свежим и подтянутым, как всегда. Его китель сидел безупречно, сапоги блестели, словно мужик только что прибыл.

— Можно? — заглянул Сосулькин в палату, аккуратно прикрывая за собой дверь. — Смотрю, ты уже в себя пришёл, старлей. Молодость… Всё как на собаке заживает. Гордись, первые ранения в бою и жив.

— Майор, — кивнул я в ответ, внимательно разглядывая Сосульку.

Всегда свежий, чистый, будто не было ни грязи, ни крови, ни смертей. Китель выглажен, каждая складка на месте, сапоги начищены до блеска, словно смазанные маслом. Ни единого следа напряжения или усталости. Мне бы так.

— Что вы хотели? — спросил, отмечая, как он изучающе смотрит на мои бинты.

— Доктора сказали, что ты у нас почти выздоровел, — Сосулькин подошёл ближе, присаживаясь на край кровати. — Пара недель, и сможешь воевать. А пока отдыхаешь. Считай, отпуск.

Майор окинул взглядом палату, задержавшись на лежащих на моей груди медалях. В уголках его глаз собрались мелкие морщинки — то ли от удовольствия, то ли от какой-то своей мысли.

— Не удивлён, — хмыкнул он. — Уже представили к наградам. Заслуженно, смею заметить. В общем, собирайся, поедем в город.

— Простите? — я приподнял бровь, не понимая, о чём речь.

— Тебя заметили, — улыбнулся Сосулькин с каким-то странным выражением. — И кое-кто из военного руководства хочет познакомиться. Один мой очень хороший знакомый.

Он замолчал, вглядываясь в моё лицо. Ждал реакции, но я сохранял невозмутимость, хотя внутри всё вертелось, как мельница. Военное руководство? Уже?

— Что-то я радости не вижу, Магинский, — заметил майор, чуть склоняя голову набок. — У тебя осталось десять дней увольнительной, город, гостиницы, девушки… А ты? Наденешь парадную офицерскую форму, награды… И прячься от женского пола. Иначе зацелуют…

Поморщился, представив эту картину. Не то чтобы мне не хотелось женского тела, но сейчас мозг занят совсем другим. Однако возможность встретиться с высшим военным руководством — это шанс, который нельзя упускать.

Мы с Сосулькиным ещё немного побеседовали, обсуждая детали и время отъезда. Чем больше он рассказывал, тем сильнее разгоралось моё любопытство. Кто именно хочет меня видеть? И, главное, зачем?

После разговора майор протянул мне конверт с официальной печатью. Внутри лежал приказ — сухой, лаконичный, без лишних объяснений. Судя по тексту, предписывалось покинуть часть немедленно и отправиться в город с прапорщиком Костёвым.

Десять дней… Десять дней в городе, встреча с военным руководством, возможно, новые связи и возможности. Я использую их по максимуму. Займусь делами рода, попробую наладить коммуникацию с другими земельными аристократами.

Тем временем Сосулькин поднялся, собираясь уходить.

— Жду тебя через час у парадного входа, — кивнул майор. — Машина будет готова. Форму и всё остальное тебе сейчас принесут.

Он вышел, оставив нас с Колей наедине. В палате вдруг стало тихо, только часы тикали где-то в коридоре. Мысли крутились в голове, как пчёлы в улье.

Внезапно вспомнил важную деталь, о которой совсем забыл из-за всех этих новостей.

— Коля, — повернулся к прапорщику, он всё ещё стоял рядом. — А ты, случаем, не видел, кто меня ударил в спину?

Костёв дёрнулся, словно его ужалили. Паренёк хлопнул себя по лбу с такой силой, что я испугался, не повредил ли он себе что-нибудь.

— Точно! — воскликнул Коля. — Голова моя садовая, хотел вам рассказать, а тут Катя… И все мысли смыло.

Глава 4

— И? — уставился я на Костёва, ожидая продолжения.

Он заёрзал на месте, нервно перебирая пальцами края своей гимнастёрки. Взгляд его метался, словно у нашкодившего кота.

— Ну, как бы... Я не совсем уверен, — начал мямлить парень, не решаясь взглянуть мне в глаза.

— Коля, не зли, — поднялся с кровати.

Медчасть пахла йодом и карболкой, воздух казался густым от запаха лекарств. Тело всё ещё ныло после ранений, но повязки я уже снял. Лечилка сделала своё дело, хоть и медленнее, чем хотелось бы.

— Тень... Мы это обсуждали с теми, кто тоже что-то видел, — смутился пацан, потупив взгляд. — Подумали, нам показалось. Как может тень напасть? Поэтому сначала хотел сказать, а потом...

— Тень? — переспросил я, остановившись посреди комнаты.

Задумался: «Вариант первый — некромант. Другой — боец из элитного отряда, которые служат императору». И оба не самые приятные. Возникают вопросы: почему они были тут? Почему именно в тот момент? И главный... Чего добивались, если я остался жив?

За окном медчасти кто-то шумно прошёл, бряцая оружием, — видимо, караул менялся. Солнце пробивалось сквозь пыльные стёкла, оставляя на полу полосы света. В одной из таких полос кружились пылинки, словно танцуя в воздухе.

— А подробнее? — спросил я, подойдя ближе к Коле.

— Ну, когда вы сражались, — начал он рассказывать уже увереннее, — я увидел, как что-то тёмное метнулось к вам. Не человек и не монстр, а именно... тень. Будто сгусток черноты. Мелькнула, и вы схватились за спину.

Провёл рукой по шее, разминая затёкшие мышцы. Заглянул в себя в попытке найти следы хоть чего-то. Яда не чувствую, проклятия или отравления некромантов — тоже. Хм... Тогда? Нет, это не похоже на тех, кого я перечислил. Тут что-то другое.

Коля переминался с ноги на ногу, ожидая моей реакции. Его бледное лицо, обрамлённое короткими волосами, выражало неподдельное беспокойство.

— Кто ещё видел? — спросил я, рассматривая каждую деталь на лице подчинённого.

— Трошкин и двое бойцов, — ответил он быстро. — Мы думали, что вас ранили в бою, и потом просто...

— И решили молчать? — приподнял я бровь.

— Н-нет... Говорили между собой, — он нервно сглотнул. — Никто не верил, что такое возможно. Решили: от страха все по-разному видели.

В этот момент в медчасть вошли двое солдат, мне с Колей принесли форму. Два комплекта парадной, три — полевых, туфли, сапоги, мыльно-рыльные принадлежности. За этими бойцами через пару минут появились ещё несколько человек с сумками.

— Вот, Павел Александрович, — оживился Костёв, явно радуясь смене темы, — нам даже выделили талоны на еду и...

Тут у парня затряслись руки, когда из конверта он достал несколько купюр.

— Деньги, — прошептал он с таким благоговением, будто увидел клад. — Пятьсот — вам и сто — мне.

Коля проглотил слюну и смотрел на банкноты, пока я переодевался. Для деревенского пацана это наверняка целое состояние, хотя у меня в поместье рабочие намного больше получают.

— С тенью разберёмся позже, — бросил я, застёгивая рубашку. — Спасибо, что рассказал.

Мои мысли снова вернулись к странному нападению. Не нравится мне, когда я что-то не понимаю, особенно врагов и их мотивы. Поправил китель и рубашку. Награды? Убрал во внутренний карман, не до них сейчас.

А что если… кто-то достаточно сильно воздействовал на солдат? Мозгоклюй, и именно он сделал так, чтобы все видели тень, хотя там был... А вот тут может быть кто угодно. Пока эта версия мне нравится больше всех, да и логичнее она.

Запомнил: нужно проверить ребят, которые видели тень. Может, ещё что-нибудь заметили, что пропустил Коля. А по-хорошему лучше допросить с пристрастием, используя свои иголочки правды.

Мы вышли из медчасти и направились к месту встречи с Сосулькой. В голове всё ещё крутились мысли о тени, некроманте и мозгоклюе. Не может же быть так, что тут и боец элитного отряда, и некромантия, и ментальная магия? Не… Хрустнул шеей. Слишком сложно. Да и как бы они меня нашли? Бросали же из части в часть.

Задержался, чтобы собрать своих многоглазиков. Тем временем по дороге к нам бежал Воронов. Барон остановился и оглядел меня с головы до ног, словно проверяя, не галлюцинация ли перед ним. Его одутловатое лицо раскраснелось от быстрого бега, а китель съехал набок.

— Павел Александрович, — кивнул он с непривычным почтением. — Мы... Я... Вы... Выжили, и всё благодаря вам и вашим тренировкам! Теперь я понял. На шкуре своей испытал, увидел. Никто ничего не смог сделать, а вы... Отряды... Спасибо, я ваш должник.

Что-то изменилось в этом плюшевом аристократе. В глазах появился какой-то огонёк, уверенность. Вон как заговорил. Посмотрим, надолго ли такая перемена.

— Будет вам, — хмыкнул я, глядя на распаренного Воронова. — Фёдор Васильевич, на то мы и военные, у нас общая цель и некое братство.

И томский барон взял и расплакался прямо посреди плаца. Это было... странно. Взрослый мужик, земельный аристократ рыдает, как дитё малое. К счастью, рядом никого, кроме нас, не было — иначе позору не оберёшься.

Наконец-то увольнительная... Томск! Отлично. Проведу кое-какую работу, пока есть время. Пора запускать свой план в действие, и мне как раз в этом поможет…

— Вы собраны? — уточнил я у Воронова, когда тот вытер слёзы рукавом.

— Да, — кивнул пацан и тут же рванул к своей сумке, словно только что вспомнил о ней.

Наша троица направилась к машине, которая уже ждала у ворот части. Чёрная, с матовым металлическим блеском, она сверкала под лучами палящего солнца.

— Эдуард Антонович, — обратился я к Сосульке, уже стоявшему возле транспорта. — Разрешите с нами поедет младший лейтенант Воронов?

Майор смерил барона взглядом и поморщился, будто кислятину в рот взял. Его холёные руки показательно поправили идеальный китель, а на губах появилась гримаса. Но в следующую секунду она сменилась фальшивой улыбкой.

— Разрешаю, — кивнул он, открывая дверь авто. — Парочка сопляков или тройка — какая разница?

Залезли в машину и выехали за ворота части. Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Окна открыты все, но это никак не помогло сделать воздух в транспорте прохладнее. Горячие потоки обдували кожу, пока мы уезжали из части.

Ещё один этап пройден. Пусть не в лоб, как хотелось, и пришлось совершить несколько кульбитов, но я справился с частью поставленной задачи. Выявил предателей во вверенной мне части, окончил офицерскую школу и получил звание. Дальше отдых и фронт — непонятно, что хуже.

За окном мелькали бескрайние степи. Жёлтая выжженная трава стелилась до самого горизонта, изредка прерываясь чахлыми деревцами. Небо, словно раскалённая синяя сковорода, нависало над землёй. Ни облачка, ни намёка на прохладу.

Воронов умудрился даже на дорожку взять себе еды. Сейчас точил какие-то бутерброды, пока не видел майор. Крошки падали на форму, но барону было плевать. Он с таким упоением уминал провизию, словно не ел несколько дней.

Коля же воспрял духом и глядел во все глаза, пока мы ехали по степи. Для деревенского парня, который дальше своего села нигде не был, даже такой пейзаж казался чем-то удивительным.

Через час мы добрались до военного городка. Сначала показались стены и бастионы — старинные, но явно ухоженные и поддерживаемые в идеальном состоянии. Потом каменные здания за ними, теснящиеся за крепостной стеной, будто птенцы под крылом наседки.

Городок производил впечатление музейного экспоната, словно история здесь застыла века два-три назад. Каменные мостовые, невысокие домики с яркими крышами, кованые фонари на перекрёстках.

И в этом историческом пейзаже — обилие военных. Очень много солдат. Почти все мужчины за редким исключением — в форме. Серые и синие шинели, золотые и серебряные пуговицы, фуражки с блестящими кокардами. Остальная часть населения — простолюдины. И девушки.

Их тут в несколько раз больше, чем мужчин. В летних платьях разных цветов, с зонтиками от солнца, смеющиеся и кокетливые, они создавали удивительный контраст с суровой военной обстановкой.

Воронов и Коля не могли оторвать глаз от девиц. Словно два голодных волка, увидевшие кусок свежего мяса, они провожали взглядами каждую юбку, которая мелькала за окном машины.

— Молодые люди, — лениво бросил майор, поймав их взгляды, — имейте в виду, что любые контакты с дамами запрещены. Формально вы на службе. И я бы не рекомендовал брюхатить кого-то, чтобы потом не жаловались в командование, а вас после не разыскивали. За это строго наказывают. Вам дали уникальную возможность вкусить гражданской жизни перед фронтом.

— Вообще ничего нельзя? — тут же уточнил Воронов, не скрывая разочарование в голосе.

— Почему же, — пожал плечами Сосулькин. — Гуляйте, спите, ешьте, пейте в меру. Все ваши действия не должны опорочить статус русского солдата и, что важнее, честь офицера. Да, Магинский, твои люди — твоя ответственность. Если что, отвечаешь по полной.

— Понял, — кивнул я, наблюдая, как Коля и Фёдор тяжело вздыхают.

Мы остановились возле трёхэтажного здания из красного кирпича. Резные перила балконов, высокие окна, вывеска с золотыми буквами — «Офицерская». На входе — двое часовых, вытянувшиеся по струнке, когда увидели подъезжающую машину.

— Вот тут и остановимся. Гостиница принадлежит армии, и за вами будут наблюдать, — сказал Сосулькин, выходя из автомобиля. — Вечером жди приглашения, — это уже было сказано мне.

Коля схватил сумку, как будто боялся, что её сейчас отберут, а Воронов поправил китель, прежде чем выйти на улицу. Мы дружно зашли в здание.

Внутри гостиница оказалась такой же, как и снаружи, — строгой, но элегантной. Высокие потолки с лепниной, паркетный пол, блестящий от постоянной натирки, тяжёлые бархатные шторы. На стенах висели портреты военачальников прошлого и картины, изображающие великие сражения.

За конторкой сидел пожилой швейцар в форме, похожей на офицерскую, но без знаков различия. Он строго посмотрел на нас поверх очков в тонкой оправе.

— Чем могу служить, господа офицеры? — спросил старик, оценивающе оглядывая наши звания.

— Нам должны были приготовить комнаты, — ответил Сосулькин за всех. — Майор Сосулькин, старший лейтенант Магинский, прапорщик Костёв и младший лейтенант Воронов.

— Да-да, — швейцар закивал и достал из-под стойки несколько ключей. — Всё готово, как и было приказано. Третий этаж, комнаты с двадцать седьмой по тридцатую. Завтрак подают с семи до девяти, обед — с двенадцати до двух, ужин — с шести до восьми. Если что-то понадобится, звоните в колокольчик.

Десять минут, и у каждого из нас появилась комната. Личное пространство... Как же мне его не хватало в последнее время. После казармы, где постоянный шум, храп соседей и запах мужского пота, тихий номер казался раем.

Внутри было не роскошно, но опрятно и по-военному строго. Кровать с железной спинкой, застеленная белым бельём. Прикроватная тумбочка с керосиновой лампой, шкаф для одежды. Стол у окна, два стула. В углу — умывальник с большим зеркалом и кувшином воды. Отдельная дверь вела в небольшую ванную комнату.

Номер очень напоминал наш в казарме, только просторнее и с удобствами. Я бросил вещи на кровать и поморщился, когда вспомнил о своём обещании. Надолго откладывать не стоит. Сейчас самое время разобраться с этим вопросом.

Достал из пространственного кольца Лахтину. Она появилась в комнате, слегка дезориентированная после перехода. Невысокая, худощавая, с тёмными волосами и абсолютно чёрными глазами, лишёнными белков. Это было единственное, что выдавало её нечеловеческую природу.

«Ну наконец-то, — произнесла она у меня в мыслях. — Долго же ты возился».

«Соскучилась?» — улыбнулся я, отвечая через ментальную связь.

«Кровать моя! — тут же прыгнула на неё девушка с такой радостью, словно не постель видела, а трон свой утраченный. — Ванную даже не думай занимать, ещё еды пусть принесут, и мне нужна одежда. Много. Всякая. Для сна, прогулок, вечера, также нижнее бельё. Кажется, я поняла, зачем это вам, людям».

Я молча слушал список требований. В итоге пришлось идти на компромисс. Иголки с правдой мне нужны, а она знает, как их правильно очистить. Хотя, признаюсь, пробовал сам убрать свой яд. Ни черта у меня не вышло. Испытывал на себе — только руки жгло потом весь день.

Бросил свою сумку на пол. Девушка тут же сняла платье и осталась голой, нисколько не смущаясь наготы. Для существа, которое столько лет ходило в хитиновом панцире скорпикоза, человеческие условности не имели никакого значения.

«Как же хорошо...» — потянулась она, выгибая спину, словно довольная кошка.

Мне пришлось отвернуться. Столько времени без дам... Физические тренировки, проблемы, недостаток сна, адреналин боя — всё это сейчас грозило вырваться наружу… или внутрь кого-то. А она пусть и бывшая тварь, но в женском теле. И тело это очень даже ничего, хоть и с маленькой грудью.

«Никуда не выходи! — сказал ей, стараясь, чтобы мысленный голос звучал строго. — Если тебя поймают, помочь не смогу. А что дальше с тобой будет, ты сама знаешь».

«Можешь не переживать, — ответила она, открывая дверь ванной. — Я пока буду наслаждаться тем, что есть»..

В пространственном кольце жалобно скулил Ам. Ну, как скулил...

«Па-па! — кричал он так, что мысленный голос чуть не раскалывал голову. — Я тоже хочу гулять! Почему тёте королеве можно, а мне нет? Это несправедливо! Я твой сын, а она просто тётя. Выпусти меня!»

«Подожди, — ответил ему через ментальную связь. — Как только будет возможность, обязательно».

«Может, разумные монстры — это не так хорошо? — мелькнула мысль. — Вон паучки какие прилежные. И помогают больше, и не выпендриваются».

Перевёл взгляд в пространственном кольце на двух больших пауков, которых я забрал с собой, — родителей выводка. Пока их ещё не использовал, но при случае будет чем козырнуть.

Постучал в дверь Воронова. Нужно было отправить телеграмму, пока не стемнело. Пацан открыл мне со счастливым лицом, словно только что выиграл состояние в карты.

— Магинский... Кайф... Вот это жизнь! — заявил Фёдор и тут же бросился на кровать, будто в первый раз такую видел. — Вот для чего меня создали: еда, отдых и женщины. Я мягкий человек, на охоте-то был всего три раза. Поэтому меня папенька и отправил как самого «полезного» сына на войну.

— Поднимайся! — кивнул ему. — Пойдём в телеграф.

— Старлей, дай отдохнуть, — тут же начал мямлить барон, не делая ни малейшей попытки встать. — У нас ещё десять дней, успеем. Тут так мягко, ванная… А не эти тазики и ледяная вода.

— Это приказ! — оборвал барона, добавив в голос стали. — И лучше тебе не знать, что будет, если ты его не выполнишь.

Лицо паренька тут же изменилось, словно на него вылили ведро ледяной воды. Через минуту мы вышли из гостиницы. Коле я приказал следить за дверью моего номера. Не то чтобы не доверял Лахтине, но... Ладно, я ей совершенно не доверял.

Мы шли по главной улице города. Военные козыряли, когда проходили мимо, простолюдины почтительно уступали дорогу. Но куда больше внимания мы привлекали у женской половины населения.

Девушки, разодетые в яркие летние платья, с кружевными зонтиками от солнца в руках, косились на нас, хихикали и перешёптывались. Их загорелые лица, обрамлённые локонами, выглядывающими из-под шляпок, просто светились от любопытства.

Воронов крутил головой во все стороны и буквально капал слюной, рассматривая местных красавиц.

— Ты глянь, какие загорелые, словно курочки подрумяненные, — заявил барон, толкая меня локтем в бок. — Сладенькие такие. Вот бы впиться в чью-то задницу или сиськи пожмякать...

Я никак не реагировал, мысли сейчас занимали совсем другие вещи.

Наконец-то мы добрались до местного телеграфа — небольшого здания с вывеской почты Российской империи. Внутри стояло несколько аппаратов, стрекотавших под руками телеграфистов. За стойкой сидела девушка в форменном платье, при виде нас она тут же оживилась.

— Напиши отцу, — повернулся я к Воронову, который уже флиртовал с телеграфисткой. — Скажи, что подружился с бароном Магинским из-под Енисейска. Пусть поговорит с Булкиным и спросит у него, как там дела.

— А? — удивился паренёк. — Зачем? Для чего?

— Так надо! — прервал его, давая понять, что объяснений не будет.

Это кодовое сообщение, которое, когда услышит Булкин, должно заставить того связаться с моими людьми. Передаст им кое-что, хотя сам не поймёт. А они начнут работу, которую я запланировал ещё в особняке.

Воронов недоумённо пожал плечами, но послушно начал диктовать телеграмму.

— Что ещё? — уточнил он, когда закончил.

— И скажи, где мы, передай, что свяжешься с ним через неделю. Пусть выполнит твоё желание, — добавил я, наблюдая, как телеграфистка записывает сообщение.

Неделя... Этого должно хватить на первую партию. Осталось много вопросов, но начало положено. Ещё в особняке я к кое-чему приготовился.

Телеграмма была отправлена, а мы вернулись в гостиницу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая красным каменные дома. Уличные фонари загорались один за другим, добавляя городу какого-то старинного, почти сказочного очарования.

Колю я отправил отдыхать. Скоро нужно будет ему аккуратно рассказать про Лахтину, что это моя... Пусть остаётся служанкой. Так проще объяснить её присутствие в случае чего.

Открыл дверь своего номера. Судя по количеству пара, девушка всё ещё была в ванной. В комнате витал запах мыла и чего-то цветочного — видимо, она нашла ароматическую соль.

«Это ты?» — лениво прозвучал голос у меня в голове.

«Нет, не я», — хмыкнул в ответ, закрывая дверь на ключ.

Тут же раздался всплеск воды, и голое мокрое тело вылетело из ванной со сжатыми кулаками. Лахтина встала в боевую стойку, готовая атаковать незваного гостя.

«Дурак! Зачем ты меня обманул?» — надула губки королева.

«А ты подумай, кто ещё мог бы тебе ответить в ментальной связи?» — поинтересовался я, снимая верхнюю одежду.

«А? — заморгала она, явно озадаченная. — Только ты... — наконец-то дошло до неё. — Дурак!»

Посветив всем, чем наградила природа, девушка отправилась снова в ванную продолжать свои водные процедуры.

А я лёг на кровать. После сражения и медчасти хотелось только отдыха. Закрыл глаза и почти мгновенно уснул, проваливаясь в тёмную пучину сна без сновидений.

***

Где-то на крыше гостиницы «Офицерская»

Тень сидела неподвижно, словно изваяние. Чёрная фигура, почти сливающаяся с окружающей темнотой, наблюдала за окнами третьего этажа. Прохладный ветер трепал полы плаща, но существо не обращало на это внимания. Его мысли были сосредоточены на цели.

После того, как один из их братьев погиб при выполнении задания, поднялся шум. Это был позор для элитного отряда императора. Не смогли убрать какого-то сопляка? Да где такое видано? Они способны пробраться куда угодно и уничтожить почти любую цель.

А та, кто их послала, была недовольна результатом. Госпожа приказала смыть с себя позор кровью Магинского. К сожалению, её власти не хватило, чтобы отправить сразу несколько теней. Но Шагатар был крайне силён, и он сможет избавиться от цели.

Долго же ему пришлось искать. Сколько раз он шёл по следу, а Магинский постоянно куда-то пропадал и появлялся в новом месте. Но недавно ему удалось найти свою цель в офицерской школе и почти прикончить. На этот раз о его провале никто не узнает, ведь он доведёт дело до конца.

Тень шевельнулась, и на мгновение в свете блеснули два огонька. Глаза убийцы сверкнули жаждой крови. Пальцы сжались и разжались, словно репетируя смертельную хватку.

«Скоро, — прошелестел голос, который не мог услышать никто, кроме самой тени. — Скоро госпожа получит то, что хочет. А я — свою честь».

Шагатар опустил голову и начал растворяться. Он превратился в тёмный туман, который стелился по крыше.

***

Рядом с гостиницей «Офицерская»

Солдат медленно шагал по улице. Он выглядел точно так же, как сотни других в этом городе. В нём не было ничего, что могло бы привлечь внимание. Среднего роста, с невыразительным лицом, обычной выправкой.

Его форма сидела немного мешковато, но и это не выбивалось из общей картины. Ведь многим солдатам выдавали обмундирование не по размеру. Но если бы кто-то взглянул в его глаза, то увидел бы нечто странное — пустоту, такую глубокую и холодную, что от неё веяло могильным холодом.

Это был некромант. Его послали из столицы, чтобы найти, убить и забрать кровь у Магинского. Собрат куда-то пропал в Томске, и господин не чувствовал его больше, хотя после смерти тот должен был возродиться. Ведь сердце находилось у господина, который исчез, — без следа, без сигнала, словно сама жизнь покинула его окончательно.

А носитель крови жив. Жив вопреки всем попыткам его устранить. Пришлось даже ехать на войну, чтобы найти Магинского. Необходимые документы не стали проблемой, особенно с властью и силой господина.

Павел должен был прибыть в офицерскую школу со всеми остальными земельными аристократами. За ним следовали, но в нужном месте его почему-то не оказалось.

Некромант, который стал солдатом, уже собирался покинуть офицерскую школу. Задание не выполнено, господин недоволен. Была мысль продолжить поиски в другом месте, когда вдруг цель объявилась. Вот только подобраться к нему близко не получилось. Магинский всегда был окружён людьми или занят тренировками.

Но вдруг случилось вторжение врагов. Идеальный момент, чтобы прикончить Магинского. Почти получилось... Кинжал уже коснулся его кожи, проткнул её, выпустил первые капли крови. Но тут всё изменилось — какая-то сила остановила время, сковала движения, и некромант был вынужден отступить.

Солдат поморщился и посмотрел на гостиницу. Его лицо исказилось — маска обычного человека на мгновение спала, обнажив истинную сущность. Губы искривились в злобной усмешке.

— Теперь ты тут и никуда не уйдёшь, — прошипел служивый сквозь зубы. — Тебе конец!

Он сделал несколько шагов к зданию, но остановился, заметив патруль. Нет, слишком много свидетелей. Но скоро... Совсем скоро он закончит миссию. А после вернётся к господину с кровью, которая так нужна для ритуала.

***

Я проснулся от стука. Открыл глаза и не сразу понял, где нахожусь. Комната, наполненная сумеречным светом, выглядела незнакомой. Потом воспоминания вернулись: гостиница, увольнительная, Лахтина… Кстати о ней. Бывшая королева скорпикозов забралась ко мне в постель. Голая, разумеется.

Я вскочил, накрыл её одеялом и подошёл к двери. Глаза ещё не сфокусировались полностью, голова гудела от недосыпа.

«Сосулькин?» — пронеслось в мыслях. Глянул на окно. Лахтина шторы задёрнула. Так уже вечер? Показалось, что спал всего несколько часов.

Открыл дверь и застыл от удивления.

— А? — только и смог выдавить.

На пороге ждал майор Горбунков. Крепкий мужик мне был где-то до груди, поэтому смотрел сверху вниз.

— Магинский, рад, что с тобой всё в порядке, — кивнул Пётр Алексеевич. Его глаза блестели каким-то лихорадочным огнём. — Есть время обсудить один крайне важный вопрос, касающийся армии?

— Конечно. Момент.

Захлопнул дверь, чтобы майор не заметил лежащую на кровати обнажённую Лахтину. Сердце застучало быстрее. Если узнают про голую девушку у меня в постели… Даже моё положение не спасёт. Проблем на голову можно огрести по самые уши.

Взял китель, поправил рубашку, лицо привёл в порядок, насколько это возможно после такого сна. Быстро пригладил волосы и вышел в коридор.

— О чём вы хотели поговорить? — спросил я, стараясь выглядеть спокойным и отдохнувшим.

Горбунков огляделся по сторонам, словно боялся, что нас подслушивают. Потом наклонился ближе и почти прошептал:

— О зелье! — его голос дрожал от едва сдерживаемого волнения. — Том, что ты мне подарил. Есть к тебе несколько вопросов и предложение. Пойдём, тут рядом один ресторан, там и обсудим.

Так вот оно что. Мои зёрнышки, которые я посадил, похоже, начали прорастать. Тогда передал майору небольшой флакон с особым составом из своей крови. Он помогает магам не впадать в оцепенение, если их отравил степной ползун.

Выходит, ловушка сработала. Еле сдержал улыбку.

— Конечно, — кивнул я, и мы направились к лестнице.

За окнами уже сгущались сумерки. Скоро придёт Сосулькин, а я на какой-то встрече… Но упускать такой шанс нельзя.

Глава 5

Мы двинулись из гостиницы. Майор Горбунков был крайне возбуждён, словно ребёнок перед походом в цирк. Даже походка изменилась: он чеканил шаг, расправив плечи, а грудь выпятил вперёд, будто прицепил все свои награды разом. А их у него... Хотя нет, ещё не проверял.

Остановился на мгновение, чтобы вдохнуть чуть прохладный воздух. Южный городок уже начал просыпаться. Торговцы выносили товары, солдаты маршировали небольшими группами, из открытых окон доносились запахи готовящейся пищи. Всё наоборот: тут жизнь начинается, когда солнце и жара уступают место прохладе. Кажется, мне больше подходит более умеренный климат.

Пока мы пробирались по главной улице военного городка, каждый встречный солдат приветствовал нас с майором. Горбунков важно кивал, даже не глядя на них.

Офицер открыл дверь чёрной, с матовым блеском машины и сразу же забрался внутрь. Я сел следом, почувствовав облегчение от тени салона. Здесь хотя бы не палило солнце, но духота была такая, что сразу же рубашка начала липнуть к спине.

— В ресторан «Погоны» , — отдал приказ мужик.

Водитель-сержант кивнул, и мы поехали. Автомобиль мягко тронулся с места, подпрыгивая на неровностях мостовой.

Майор молчал и смотрел на город, будто видел его впервые. Я же на всякий случай держал заларак готовым. Может, проверить Горбункова своей иголочкой правды?..

Соблазн был слишком велик. Но машина уже начала сбрасывать скорость. Возникнет много вопросов, пока Горбунков будет в состоянии прострации и ещё потом полчаса приходить в себя. Да и водитель рядом. В другой раз.

Сержант остановил машину возле двухэтажного здания с вывеской «Погоны». Ресторан располагался на центральной улице, рядом с военной комендатурой. Судя по обрывкам разговоров, которые я успел услышать, место считалось элитным, по крайней мере, для этого захолустья.

Мы быстро вышли. Скрипнула дверь, и швейцар в поношенном, но чистом мундире поклонился. Внутри ресторана контраст с улицей был поразительным. Мягкий свет приятно грел помещение, а главное — тут было прохладно. Самое то после жары на улице.

Интерьер говорил о попытке создать что-то роскошное при ограниченных ресурсах. Деревянные панели на стенах, лакированные, но в некоторых местах с трещинами. Тяжёлые бордовые шторы на окнах, слегка выцветшие от времени. Столы, накрытые белыми скатертями, с серебряными приборами, которые, впрочем, при ближайшем рассмотрении оказались лишь посеребрёнными.

Мы прошли несколько столиков и завернули за угол, дальше миновали много дверей. Пять шагов, и вот уже внутри. Небольшое помещение с кожаными креслами и столиком — отдельный кабинет для важных гостей. Или для тех, кто не хочет, чтобы их подслушали.

Майор плюхнулся в одно из кресел, словно медведь в берлогу.

— Всё, — выдохнул он. — Тут тихо-спокойно, лишних ушей нет, можно поговорить.

Я пожал плечами и расположился в кресле рядом. Мягкая кожа приятно обволакивала тело. Посмотрел на офицера, который достал какие-то папки из внутреннего кармана кителя. Лицо мужика казалось слишком серьёзным для обычной беседы.

— Магинский, — начал он, постукивая пальцами по папке. — То зелье, которое ты мне дал. Его эффект... Это что-то с чем-то. Проверили на десяти офицерах, и действительно они могут двигаться после отравления степными ползунами. А твари — просто бич для нашей армии. Из-за зелья даже последствия после отравления легче в несколько раз. Значит, можно быстрее выздороветь и вернуться на фронт.

— Рад, что вам понравилось, — кивнул, сохраняя нейтральное выражение лица.

— Признаюсь честно, мы пытались повторить его, — глаза Горбункова блеснули каким-то лихорадочным огнём. — Да чего уж там, лучшие военные алхимики ломали головы над составом, но так и не смогли приблизиться к тому эффекту.

— Понимаю, — ответил спокойно, внутренне подбираясь. — Это наработка моего рода и одного крайне редкого профессионала.

— Наслышан, — оборвал меня мужик, и в его голосе появились нотки нетерпения. — Кое-что получилось узнать. Некий Евлампий, алхимик седьмого ранга в Томской губернии. Чудо... Гений, ещё и молодой.

Интересно, сколько потребовалось усилий и денег, чтобы добыть эту информацию?

— Дорого он мне обошёлся, очень, — продолжал я набивать себе цену, следя за реакцией майора.

Официант постучал в дверь и вошёл с подносом. Без единого слова он поставил перед нами графин с какой-то прозрачной жидкостью — видимо, водкой — и тарелки с закусками. Горбунков даже не посмотрел на него, только махнул рукой, и слуга тут же испарился.

— Не люблю ходить вокруг да около, — положил папки на стол Пётр Алексеевич. Его маленькие глазки впились в меня, как две буравчика. — Командование заинтересовано в изготовлении такого зелья для офицеров на фронте. Поэтому вот какое у меня к тебе предложение. Передаёшь нам рецепт и алхимика и свободен. Получаешь звание капитана и живи себе радуйся, вернёшься домой офицером. Занимайся, чем привык: девок порть, охоться. Что ты там делал?

«Как соблазнительно звучит, если бы это не было высочайшей формой охреневания. Может, на вас ещё мою землю переписать?» — пронеслось в голове, но я сохранил невозмутимое выражение лица.

— К сожалению, вынужден отказаться, — грустно ответил, словно сам опечален таким поворотом событий.

Горбунков изменился на глазах. Его лицо покраснело, начиная от шеи и заканчивая макушкой. Желваки заходили под кожей, а пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Похоже, господин майор не привык получать отказы.

— Ты понимаешь, сколько я напрягался, чтобы всё это выбить? — ткнул он на бумаги. Его голос стал ниже и опаснее. — Звание, освобождение от службы во время войны?.. Да многие душу продадут за такую возможность!

— Могу представить, — кивнул. — Но я...

— Магинский! — рявкнул мужик, ударив кулаком по столу. Графин подпрыгнул, расплескав водку. — Ты меня не зли! Я человек спокойный по природе, но теперь на меня давят, как узнали про зелье, не могу ничего не делать. Тут или я, или ты. Я с тебя не слезу… Всё, что было до этого в армии, покажется курортом.

— Понимаю, — криво улыбнулся, наблюдая, как на лице Горбункова играют желваки.

— Не заставляй меня портить тебе жизнь. А я смогу это с лёгкостью сделать, — продолжил он, нависая.

«Дипломатия — не его сильная черта. Ну что ж, пора бы и мне вступить в этот момент торгов», — подумал я.

— Делайте, что посчитаете нужным, — встал. — На этом, считаю, наш разговор окончен. Могу идти?

Горбунков открыл рот, и перед моими глазами предстала замечательная картина: майор, который не может произнести ни слова. Его лицо выражало настолько искреннее изумление, что я едва сдержал смех. Явно не ожидал такой реакции.

«Люблю военных... У них всё прямо: мотивы, потребности, цели и задачи. И сейчас не мне нужно переживать о своей судьбе, а Горбункову. Видимо, наобещал с три короба и, когда не получилось, решил сразу получить всё».

— Стоять! Старлей, ты чего? — встал Горбунков и расправил плечи, словно готовясь к рукопашной. — Совсем, что ли? Решил со мной в игры играть? Да я тебя!

Он занёс руку, вот только я не понял, зачем. Одна моя мысль, и дыра будет в голове от глаза до стенки черепа.

— Пётр Алексеевич, — спокойно произнёс, смотря ему прямо в глаза. — Вы бы сначала узнали у меня о ситуации и о возможности того, о чём просите. Но ведь попёрли на баррикады. Сначала конфетка, а потом угрозы.

Майор тяжело дышал. Его грудь вздымалась, как кузнечные мехи, а внутренняя борьба отражалась на лице. Наконец он опустился в кресло, не сводя с меня взгляда.

— Я отказался передать вам рецепт не потому, что не хочу, а не могу, — сделал невинное лицо. — Оно под защитой клятвы крови моего рода. А алхимик тоже поклялся на крови служить только моему роду. Если её снять, то его уже ничего не будет сдерживать.

Горбунков думал и смотрел на меня, в его глазах виделись счёты. Майор взвешивал варианты, просчитывал последствия. В конце концов, он военный, а не торговец. Мышление другое.

— У меня приказ! — выдохнул мужик, словно признавался в чём-то постыдном. — И я не смею его нарушить. Меня за… Вздёрнут. Я столько сил потратил, чтобы до генералов дойти и показать результаты, а ты…

— Вот начали бы с этого, и мы бы по-другому говорили, — стал менять тон. — Вы человек не то чтобы знакомый, но помогли, а я аристократ и всегда возвращаю долги... У меня есть несколько идей.

— Говори! — тут же заинтересовался мужик, подавшись вперёд.

Вот рыбка и заглотила крючок. А теперь перейдём к моей задумке.

— Нужно создать лабораторию где-то рядом с местом службы, — начал я.

— Зачем? — тут же напрягся мужик, снова становясь похожим на ощетинившегося ежа.

— Потому что нужны будут степные ползуны и моя магия, — хмыкнул. — Это один из компонентов зелья и причина, почему у вас без меня ничего не выйдет.

— Допустим, — майор оценивал взглядом, словно прикидывал, вру я или нет.

— Я смогу приказать одному из своих алхимиков приехать сюда с заготовками от другого, — продолжил, рисуя в его воображении картину возможного сотрудничества. — Мы сделаем для вас сто литров зелья. Но для этого нужно будет написать в род послание и ещё его защитить по дороге сюда. Врагов у меня хватает. Видели, что они сделали с моими документами?

Пётр Алексеевич замолчал и начал обдумывать предложение. Ольгу или Лампу срывать я не буду, а вот Смирнова — более чем. Кто же думал, что появится Горбунков и настолько сильно заинтересуется моим предложением? Я улыбнулся. Отец Ольги кое-что с собой привезёт, пока мои люди будут готовиться по другой задумке.

— Что ты хочешь взамен? — спросил меня майор, прищурившись. — Деньги? Награды? Звание? Уехать домой?

— Деньги? — повторил. — У меня их достаточно на все мои нужды и хотелки. Награды уже получил. Звание? Пока устраивает то, что есть. Уехать домой? Да как я могу, когда тут война? Кем буду после этого?

— Что? Что ты хочешь? Хватит сиськи мять! Говори прямо! — надавил мужик, явно не понимая, чего я добиваюсь.

— На всех бутыльках будут стоять проба моего рода и этикетка, что это бесплатное зелье Магинских для южной армии.

— Что? — удивился Горбунков, отклоняясь назад. — Что за бред?

— Пустяк, согласитесь? — хмыкнул я. — Просто чтобы офицеры знали, кто им спасает жизнь в опасный момент. Можете списать на моё аристократическое тщеславие.

Пётр Алексеевич снова замолчал, взвешивая мою просьбу. По факту это пустяк для военного и армии, но не очень хорошо для политики и императора. Именно то, что мне нужно. О роде Магинских должны знать. Мы помогаем на фронте и делаем это добровольно и, что важнее, бесплатно. Настоящие патриоты в столь затяжной битве.

Общие настроения военных я уже считал, и количество недовольных тут политикой монарха даже больше, чем среди земельных. Слишком благодатная почва, чтобы её не использовать. Но у всего есть ещё одна причина. Так что это некая инвестиция в моё светлое будущее.

Майор начал жевать губы. Я видел, как в его глазах происходит внутренняя борьба. С одной стороны — практически невыполнимая задача добыть рецепт. С другой — такое простое решение, но с какими-то политическими последствиями, о которых он, скорее всего, даже не догадывался.

А как поступает обычный военный? Решать проблему тут, о других пусть думают те, у кого звание выше и голова больше.

— Хорошо, — кивнул мне мужик, и в его глазах читалось поражение.

— Тогда жду от вас соответствующие документы, — продолжил я, чтобы закрепить успех. — С моей стороны потребуется письмо в род, и нужный человек поедет со всем необходимым. Груз нужно сопроводить и охранять.

— Что за груз? — поднял он бровь.

— Зелья, части монстров, артефакты — всё, что необходимо для создания нужной жидкости.

— Пиши письмо! — тут же дал мне бумагу Горбунков, словно опасаясь, что я передумаю.

— Сначала документы, заверенные генералом южной армии и великим князем, — остановил мужика. Нужны гарантии.

— Да уж... Ты точно земельный аристократ, — хмыкнул майор. — Крутишь мне яйца, не доверяешь?

— Простите эту слабость. Но после того, что сделали с моими документами... Сами понимаете, — пожал плечами. — И ещё одна маленькая просьба: узнайте, кто стоял за подменой.

— Кто-то высокий и важный, — тут же ответил Горбунков. — Достать его у тебя не выйдет, я бы на твоём месте и не рыпался. Не ищи на пятую точку приключений и врагов, у нас их и так с избытком.

— А я и не собираюсь, — успокоил. — Просто привык знать своих недоброжелателей.

На этом наше общение подошло к концу. Дверь открылась, и официант принёс счёт. Горбунков небрежно бросил деньги на стол, даже не глядя на сумму.

Я был доволен, как слон. Вышло даже быстрее, чем рассчитывал. Кто же знал, что майор так будет рваться к повышению и попытке стать полезным? Амбиции и желание выслужиться подтолкнули его идти сразу к генералам.

Предполагал, что у меня есть месяц. Ничего, это не должно сильно повлиять на мои планы, даже наоборот, лишь подтолкнёт их.

На машине меня вернули в гостиницу. Настроение теперь просто замечательное, наконец-то началось пожинание плодов. Пока мы ехали, смотрел на городок, на снующих туда-сюда военных. Странно, но мне даже начинают нравиться эти узкие улочки, запах пыли и раскалённых камней.

Уже поднялся на этаж своего номера, как заметил солдата, — молодой паренёк со светло-русыми волосами, в выгоревшей на солнце форме. Он стоял у моей двери, переминаясь с ноги на ногу.

— Павел Александрович! — вытянулся сержант. — Вас ожидают внизу.

— Сейчас, мне нужно пять минут, — кивнул, доставая ключ от номера.

— Простите, но приказали немедленно доставить, — проглотил военный.

— Хорошо...

Хотел проверить Лахтину. Не стоит её оставлять надолго одну, но, если приказ... Выбора не оставили. Кивнул сержанту и последовал за ним.

Мы спустились вниз. В маленьком ресторане при гостинице уже сидел Сосулькин. Небольшой круглый столик, накрытый белоснежной скатертью, за ним майор в парадной форме с... Откуда у него столько наград и орденов в его-то возрасте? Он что, с детства полфронта прошёл?

— Павел Александрович, — кивнул мне Сосулькин, — присаживайтесь. Будете что-нибудь? Я бы вам посоветовал водочки. Холодненькой, такой, чтобы язык обжигала. А на закуску... Селёдочки с хлебом, капустки квашеной и маринованных грибочков, а ещё огурчики малосольные...

Пока он перечислял, у меня во рту выделялась слюна, пришлось проглотить. Умеет же гад соблазнить.

— Не откажусь, — улыбнулся, садясь напротив майора.

Расположился за столиком в ожидании встречи с кем-то ещё, не просто же так Сосулькин меня сюда вызвал. Нам принесли всё, что перечислил мужик, и мы пригубили по одной ледяной стопке. И где они столько льда нашли в таком регионе?

— Итак, — начал Сосулькин, промокнув губы белоснежной салфеткой. — Что скажете, Магинский?

— На тему? — поднял взгляд, отправляя в рот кусочек селёдки.

— Вашей работы в ССР, — подмигнул мне майор. — Ой, подождите...

К нам направлялся мужик. Светлые волосы, как у меня, высокий. Когда он подошёл поближе, первым вскочил майор и тут же выпрямился, словно струна. Я глянул на погоны нового гостя и тоже поднялся.

— Майор, старлей, — кивнул он. — Прошу прощения за задержку.

— Ну что вы, Василий Агабекович, — голос Сосульки стал таким мягким и обходительным, даже больше, чем обычно. — Мы только заказали.

Снова сели за столик. Большаков — генерал-майор, теперь я мог рассмотреть его погоны. Не очень часто можно увидеть такого высокопоставленного офицера в захолустном городке. Мы хлопнули ещё по одной, и водка приятно обожгла горло.

— Это он и есть? — спросил мужик, глядя на меня.

— Так точно, Магинский собственной персоной, — ответил майор с такой гордостью, словно сам меня вырастил.

— Молодой, — покачал головой Большаков. — Но твои отчёты просто поражают... Я-то ожидал тут матёрого воина или гениального стратега увидеть, а никак не юнца.

— Василий Агабекович, не судите строго, — улыбнулся Сосулька. — Я тоже сначала не верил, но все факты налицо. Уникальный ум, получил звание до офицерской школы, организовал успешный взвод. Все экзамены сданы без самих экзаменов. Отражал атаку на часть и даже всех предупредил. И это за какие-то недели.

— Угу, — кивнул генерал-майор. — Уже ознакомился с рапортами Журавлёва и всех остальных.

Я посмотрел в глаза военному. Меня тоже смерили взглядом без каких-либо эмоций.

— Значит, Магинский, — закивал своим мыслям Большаков. — Итак, старлей, мы в курсе, что ты попал в ССР и служишь там, знаем, какие у тебя задачи.

Ничего не ответил и просто молчал. Лучше не подтверждать и не опровергать то, что я не должен разглашать.

— Павел Александрович, — взял слово Сосулькин. — Мы хотим, чтобы вы докладывали сначала нам о найденных предателях.

— Простите? — посмотрел на генерал-майора, пытаясь понять, к чему он клонит.

— Твой приказ — карать без суда и следствия, имея на руках доказательства, — хрустнул шеей Большаков. — Это слишком самонадеянно и нагло. Но кто-то всё-таки выбил его.

Не удивился осведомлённости офицеров. И, кажется, начал понимать, почему в части находился Сосулькин, да и эти его глупые вопросы про то, как я отношусь ко всему.

— Насколько понял, вы хотите, чтобы после сбора улик и доказательств я сначала предоставлял их вам. И, если одобрите, то только после этого занимался устранением предателей и шпионов, а уже потом мои отчёты получала ССР?

— Ты оказался прав, Эдуард Антонович, — хмыкнул Большаков, бросив взгляд на Сосульку. — Умён.

— Никаких официальных документов на это у вас нет, — продолжил я, глядя в глаза генералу. — Приказов или распоряжений свыше. Вы преследуете свои цели в операции и не хотите, чтобы кто-то всплыл в этой истории. А помощь вам — моя личная инициатива?

— Да, — честно признался генерал-майор. — Какие-то проблемы? Никто тебя не заставляет, но в случае содействия... Мы в долгу не останемся. У нас свои приказы и задачи, о которых тебе нельзя знать.

«Так, это может означать несколько вещей. Тот, кто протолкнул сей приказ, — враг, поэтому сразу показалось ловушкой для меня. Либо в ССР есть предатели. Или… Кто-то собирается прикрыть задницу своим людям. Никто не хочет терять погоны, когда полетят головы. Особенно если кого-то продвигал по службе, а он предатель или шпион».

Какая моя выгода? Пока никакой. Но это только пока. Чем больше людей будут мне должны, тем лучше. В любом случае я буду действовать по обстоятельствам.

— Хорошо! — кивнул. — Связь через майора. Ведь он не просто так отправлен как сопровождающий офицер. О приказе вы знали заранее, поэтому способствовали, чтобы господин Сосулькин был рядом и, если что, вмешался.

Генерал поднял брови и уставился на меня. В его глазах читалось что-то среднее между удивлением и расчётливым интересом.

— А я вам говорил, Василий Агабекович, — засмеялся майор. — Отроду восемнадцать, а в голове уже за полстолетия минуло. Словно только и занимался политическими интригами и войнами. Крайне редкий экземпляр.

— Могу ли идти? — спросил я, с грустью поглядывая на закуски. Не успел даже половину попробовать.

— Свободен! — кивнул мне генерал-майор, и в его взгляде, кажется, появилось уважение.

Я покинул офицеров, продолжающих обсуждать свои планы, и направился к себе в номер. Голова гудела от всего произошедшего. Две встречи, два соглашения, и оба выгодные, хоть и разным образом. День можно было считать удачным.

Открыл дверь номера и замер на пороге. Внутри словно прошёл ураган: вещи раскиданы, кровать перевёрнута, и... Коля. Он лежал на полу с пробитой головой, в луже крови.

Дёрнулся к нему. Пульс — еле-еле. Тут же достал лечилки: одну — на рану, другую — в рот.

Пацан дёрнулся и обмяк. Что? Яд? Его сердце остановилось. Сука! Положил руку на тело и начал выкачивать токсин. Активация источника, каналы, зелёное свечение… Колю выгнуло дугой. Твою мать! Какого хрена оно во всём организме?

Пришлось напрячься. Я выпустил почти половину источника, чтобы чужеродная субстанция начала подчиняться. Постепенно сформировал его в шарик. Из пространственного кольца появился кинжал, воткнул его в плечо Коли. Разрез, и потянул яд на себя. Чёрная субстанция тут же упала рядом на пол, шипя и извиваясь, словно живое существо.

Сердце парня остановилось. Снова. Чёрт! Схватил ещё одну лечилку, опрокинул содержимое в приоткрытый рот Коли. Жидкость стекла по подбородку, но часть попала внутрь. Ударил кулаком в грудь — раз, два, три. Но сердце не запускалось.

— Давай же! — процедил сквозь зубы, повторяя удары. — Не смей сдыхать, чтобы я потом объяснял, что тут произошло.

Выкачал яд, но последствия были хуже, чем я думал. Снова и снова бил в грудь, пытаясь запустить остановившееся сердце. Пространственное кольцо открылось, выпуская очередную порцию лечилок. Опять влил в рот. Ничего.

— Сволочь, не вздумай!

Резко ударил по грудине, точно в солнечное сплетение. Тело парня выгнулось дугой и опало. Не сработало. Волосы прилипли к потному лбу, пока я продолжал попытки. Наклонился, приложил ухо к его груди. Тихо. Даже мысленно поклялся, что если парень выживет, то… Снова лечилка, снова удары в грудь. И вдруг — едва уловимый стук.Сердце!

Остановившись, прислушался. Бьётся. Слабо, неровно, но бьётся. Внутри разлилось облегчение, сменившееся ледяной злостью к тому, кто это сделал.

Костёв закашлялся, его лёгкие со свистом втянули воздух. Глаза моргнули, но не открылись. Жив. Теперь нужно стабилизировать состояние.

Достал из кольца восстановление магии и выносливость. Вылил обе склянки в рот Коли, не обращая внимания на то, что половина растекалась по подбородку и шее. Главное, чтобы хоть что-то попало внутрь. Кожа на лице парня начала приобретать нормальный цвет, дыхание выровнялось. Кризис, кажется, миновал.

Я осмотрел рану на голове. Рассечение, мощный удар тупым предметом, причём не случайный — целенаправленный, чтобы убить быстро и эффективно. Чистая работа профессионала или человека с военной подготовкой. Единственное, не рассчитали, что он маг.

Пальцы коснулись тёмной жижи на полу — остатков яда, который я извлёк из Коли. Вонь стояла такая, что глаза слезились. Эта дрянь не походила ни на что из виденного мной раньше. Чёрная, маслянистая, и... живая? Она медленно испарялась, оставляя на деревянном полу странные узоры, словно выжженные кислотой.

— Какого хрена ты тут делал? — спросил я вслух у пацана, хотя понимал, что ответа не получу.

Коля лежал без сознания, хоть и дышал ровно. Я осторожно перенёс его на кровать. Веки дрогнули, но глаза не открылись. Хорошо, пусть отдыхает. А мне нужно понять, что случилось.

Окинул взглядом комнату: хаос. Явно была борьба, причём отчаянная. На стене отпечаток ладони — кровавый, размазанный. Похоже, Коля пытался удержаться на ногах. Стулья перевёрнуты, стол сдвинут, на ковре — следы ботинок.

Лахтина? Где Лахтина?..

Встал и бросился к ванной, дверь распахнулась от удара. Пусто. Вернулся в комнату, осмотрел все углы, даже под кроватью. Нигде. Ни следа.

— Сука... — выдавил из себя, сжимая кулаки.

Дурные предчувствия накатывали волной. Сначала ранили Колю, теперь пропала Лахтина. Совпадение? Вряд ли. Кто-то был в номере, пока я отсутствовал. Но, если за мной следили, зачем было сюда заходить? О королеве никто не знал.

Вернулся к Коле. Парень по-прежнему без сознания, но дыхание стало глубже и ровнее. Это хороший знак. Значит, зелья действуют.

На подоконнике что-то белело. Я подошёл ближе и увидел листок бумаги, придавленный осколком разбитой вазы. Развернул записку:

«Не нужно было идти против своих собратьев. Решил связаться с простолюдинами? Мразь! Ты не земельный аристократ, а мусор. В следующий раз выбирай правильную сторону или сдохнешь».

Смял бумагу в кулаке. Слова жгли, как раскалённое железо, мысли заметались.

— Кто? — спросил я вслух, глядя на несуществующего собеседника. — Земельные? Но зачем? Как?

Глава 6

Я тщетно пытался понять, что тут произошло. Провёл ладонью по лицу, собираясь с мыслями. Голова звенела от напряжения и недавних событий. Разбросанные вещи, кровь на полу и стенах... Кто-то очень хотел устроить мне неприятности, и, похоже, у них это почти получилось.

Развернулся к Коле. Парень действительно выглядел лучше, чем пару минут назад, но всё равно ещё не настолько, чтобы нормально с ним пообщаться. Бледная кожа, заострившиеся скулы, лихорадочный взгляд, дыхание неровное, прерывистое… С такими ранениями обычный человек был бы уже давно мёртв, но Костёв — крепкий орешек, хоть и не кажется таковым.

Ударил его по щеке. Несильно, просто чтобы вернуть в сознание. Не хотелось бить, но пришлось. Ведь чем быстрее пойму, какого хрена тут произошло, тем быстрее смогу действовать. Время работает против нас, а я даже не до конца понимаю, что случилось.

Не сработало. Костёв только слабо застонал, но не пришёл в себя. Я достал ещё зелий из пространственного кольца — лечилку, восстановление магии, скорость, выносливость. Получилась целая стопка флаконов с жидкостями разных цветов. Приподнял голову пацана и вылил всё это в него одно за другим, помогая проглотить. А ведь каждое такое зелье на войне стоит баснословных денег.

Жидкости с шипением исчезали в горле Коли, оставляя на губах разноцветные следы. Сначала ничего не происходило, но потом по телу парня прошла волна дрожи. Кожа начала приобретать более здоровый оттенок, рана на голове затягивалась прямо на глазах

Наконец, Костёв застонал, веки его приоткрылись. Зрачки всё ещё расфокусированные, но хоть реагируют на свет. Мутный взгляд постепенно прояснялся, в нём проступило осознание происходящего.

— Павел Александрович? — прошептал Костёв охрипшим голосом. Каждое слово давалось ему с трудом, каждый вдох сопровождался болезненной гримасой. — Это... вы?

— Экономь силы, — кивнул парню, поправляя подушку под головой. — Отвечай коротко и ясно. Если понял, кивни.

Он еле заметно качнул головой, пытаясь сфокусировать взгляд на моём лице. Сейчас главное — выжать максимум информации, пока воспоминания свежие и пока никто нам не мешает.

— Что тут случилось?

— Шум, — прошептал Костёв, облизывая губы. На них тут же выступили капельки крови: слишком пересохли и потрескались. — Я услышал крики, что-то разбилось. Выбежал из комнаты, понял, что это у вас... Взломал дверь.

Он закашлялся, пытаясь собраться с силами для продолжения рассказа. Я терпеливо ждал.

— Тут девушка... пыталась вырваться из рук какого-то солдата... с пустыми глазами, — сказал наконец Коля. — Настоящие мертвецкие глаза, господин... Как у трупа. На солдате была форма нашей части…

— Дальше, — подбодрил его, вслушиваясь в каждое слово. От этих деталей зависело многое

— Она потом... словно исчезла, — продолжил Коля, морщась от боли каждый раз, когда пытался вспомнить детали. — Была с ним, и... раз — её нет, а он сам куда-то пропал. Я даже не успел понять, куда делись. Просто растворились в воздухе.

— Ты, — кивнул ему. — Что с тобой было?

— Появился ещё один, словно из тени, — Костёв задрожал, вспоминая. По его лицу пробежала волна ужаса. — Не человек... Что-то другое. Чёрное, будто смола, и двигалось не как обычные люди. Движения быстрые, неуловимые. Я попытался остановить, защитить вас, господин, — на этих словах в его голосе послышалась гордость, быстро сменившаяся разочарованием, — но меня ранили каким-то кинжалом, а потом ещё ударили со спины по голове. Что-то тяжёлое, как молот. Дальше... Дальше ничего не помню.

— Понял, — сказал я, обдумывая информацию. Да уж, весело. Картина вырисовывалась интересная.

В этот момент в дверь постучали. Резко, настойчиво. Трижды, с равными интервалами. Заларак тут же вспыхнул в руке, готовый к бою, — игла излучала мягкое зеленоватое свечение.

Сука! Опять забрал паучков, хотя должен был расположить вокруг для наблюдения. Жалко... Они слишком ценны, чтобы их терять. Это мои глаза, уши, ноги, руки и магия в одном флаконе. Без них я как без рук, да ещё и слеп и глух.

К сожалению, в существующих условиях это невосполнимый ресурс. И будь они тут… Ну, узнал бы раньше, что ко мне пожаловали гости, а дальше? Её бы всё равно похитили, а я бы к тому же лишился своих многоглазиков.

Снова стук, ещё настойчивее. Костяшки барабанили по деревянной двери с таким напором, что, казалось, вот-вот проломят её. Подошёл, прижав заларак к бедру так, чтобы не был заметен сразу, и приоткрыл дверь на пару сантиметров.

— Магинский? — Сосулькин уставился на меня, внимательно изучая лицо. Его взгляд скользнул по моей напряжённой фигуре. — Ты в порядке?

— Конечно, — ответил сквозь зубы, стараясь сохранять максимально спокойное выражение лица. — А что могло случиться?

Глаза майора сузились, рука машинально опустилась к кобуре. Он был напряжён, как струна, готовый в любой момент выхватить оружие.

Сосулькин окинул взглядом беспорядок за моей спиной, задержался на лежащем Коле и следах крови, растёкшихся по полу причудливыми узорами. Его брови чуть приподнялись, но лицо оставалось каменным. Он с силой толкнул дверь и зашёл.

— Наблюдатели заметили двоих в твоей комнате, когда уходили, — продолжил Сосулькин, пытаясь заглянуть мне за плечо, словно надеялся обнаружить что-то ещё, помимо разгрома и раненого Костёва. — Странные личности, никто их раньше не видел. Один в солдатской форме, другой... как будто тень.

— Правда? — изобразил удивление, отступая в сторону и позволяя ему пройти дальше. — Интересно, кого же они видели. И почему, если заметили посторонних, никто не вмешался?

Сосулькин не ответил на последний вопрос, только поморщился.

— Плохо... — покачал головой Эдуард Антонович, осматривая последствия нападения. — Кому же ты так насолил, что за тобой охотятся?

Это прозвучало скорее как риторический вопрос, но я всё же ответил:

— А у вас много времени? — хмыкнул в ответ, скрещивая руки на груди. — А то список длинный. С моей службой в ССР и поисками предателей я мало кому пришёлся по душе. Да и до армии хватало... недоброжелателей. С десяток, а то и больше наберётся, и это только про тех, кто мне известен.

Я пытался выглядеть спокойным, но внутри всё кипело. Если наблюдатели видели «гостей», почему не вмешались? Были не в состоянии? Побоялись? Или, что вероятнее, получили соответствующий приказ? Что-то тут нечисто, а вонь идёт именно от Сосульки и его начальства.

— Собирайся и своего забирай... — мужик сделал ещё шаг вперёд и замер, разглядывая залитый кровью пол. Огромное пятно уже начало подсыхать, превращаясь в тёмно-бордовую корку.

Майор внимательно исследовал пространство, а потом склонился над раненым Колей. Осмотрел состояние, присвистнул, увидев затягивающуюся рану. Перевёл взгляд и хитро улыбнулся. Теперь он знает, что у меня есть зелья, но откуда и сколько — нет. Я уже придумал легенду на всякий случай, если всплывёт нездоровый интерес.

— А ведь мог бы и ты… — дёрнул щекой майор, выпрямляясь и отряхивая китель своего безупречного мундира.

— Не мог, — перебил его, не позволив продолжить мысль. — Тогда бы эти двое не ушли.

Хотя врал — может быть, с одним бы справился, особенно застав его врасплох. А вот если бы они вдвоём заявились, то вряд ли у меня были бы шансы. Иронично, но именно несогласованность врагов помешала каждому из них по отдельности.

— Хватай его, — кивнул майор на Колю, явно торопясь покинуть место происшествия. — Вы переезжаете. Здесь больше небезопасно.

— Куда?

— Потом. Сначала нужно уехать, — засуетился Сосулькин, оглядываясь по сторонам, словно ожидая новой атаки прямо здесь и сейчас. — Собирай всё необходимое. И побыстрее.

Я сжал кулак так, что хрустнули костяшки. Не люблю, когда мной командуют, тем более в таком тоне, будто я какой-то неразумный юнец. Но сейчас не время для гордости и демонстрации характера: Лахтина пропала, Коля ранен. И в существующем положении я не могу не выполнить приказ.

Подхватил Костёва. Парень почти ничего не весил — худой, жилистый, типичный деревенский мальчишка, привыкший к постоянному труду и скудной пище. Ноги Коли безвольно болтались в воздухе, голова запрокинулась. Похоже, ему ещё далеко до полного восстановления.

Мы заглянули в комнату паренька, взяли вещи — их было немного, вся жизнь помещалась в потрёпанную сумку.

Бежать и прятаться — это не про меня. Но, собака, не могу ослушаться майора. Во всяком случае, не сейчас. Рано ещё, слишком много поставлено на карту. Пока придётся играть по их правилам, делать вид, что всё под контролем.

Спустились вниз. Я закинул Колю в машину, стараясь устроить его поудобнее на заднем сиденье. Сосулькин хмурился, изучая обстановку вокруг и давая указания водителю.

— У тебя же был ещё один, — напомнил мне майор, оглядываясь по сторонам в поисках. — Тот толстенький. Эй, — он щёлкнул пальцами, пытаясь вспомнить имя, — как его там?

— Воронов! — ответил я.

Точно, твою мать, забыл про толстяка в этой суматохе. Кивнул Сосульке, и тот отправил со мной солдат для сопровождения. Мы быстро поднялись на нужный этаж.

Я постучал в дверь комнаты барона. Никакого ответа. Дёрнул ручку — заперто. Чертыхнулся и с силой толкнул дверь. Замок с треском сломался, и я влетел в номер, готовый к бою.

Остановился на пороге, оценивая увиденное. Небольшое помещение было в полном порядке. Аккуратно заправленная постель, вещи сложены стопочкой, всё на своих местах. Слишком идеально, если учесть, что Воронов никогда не отличался тягой к порядку. Но самого барона внутри не было.

Зато на полу у кровати лежала монтировка. И где Фёдор её вообще нашёл в офицерской гостинице? Она была в крови, я даже догадывался, чья это кровь. Именно такой тяжёлый тупой предмет мог оставить рану на голове Коли.

Рядом — раскрытый блокнот с карандашом. Лист вырван, и, судя по оттиску на следующей странице, именно на нём было написано то самое послание, которое я нашёл в своём номере.

Почерк знакомый. Воронов, наверняка он. Но почему? Что заставило этого труса действовать? Кто на него повлиял, кто надавил? Или всегда был предателем, а я не замечал?

Солдаты молча ждали моих указаний, переминаясь с ноги на ногу. Можно, конечно, устроить обыск, перевернуть всё вверх дном в поисках ответов, но времени не было. К тому же, если здесь не обнаружилось ничего на первый взгляд, вряд ли я найду что-то после более тщательных поисков.

— Возвращаемся! — приказал, захлопывая дверь. По дороге вниз мысли крутились в голове, как осы в гнезде: «Земельный аристократ, толстое ничтожество, которого я тренировал и выводил в люди, — предатель? С трудом верится...»

Залез в машину, устраивая Колю поудобнее, поддерживая его голову, чтобы не болталась при движении автомобиля.

— А толстенький? Как его там? — поднял брови вверх Сосулька, заглядывая в салон.

— Воронов, — ответил за майора, поправляя китель. — Его нет. Где — не скажу. Возможно, похищен.

Эту версию можно было бы легко проверить, поискав следы борьбы, но я решил пока не усложнять ситуацию. Пусть Сосулька думает, что Воронова похитили, — так проще.

— Хреново, — поморщился военный, забираясь на переднее сиденье рядом с водителем. — Очень хреново. Офицер пропал, на другого напали в армейской гостинице…

Машина тронулась с места, мягко выруливая со стоянки гостиницы. Мы двинулись по главной улице, за нами следовали ещё несколько транспортных средств — настоящий мини-кортеж. Картина напоминала военную операцию по эвакуации особо важных персон.

Я был готов к подвоху — рука то и дело нащупывала заларак, спрятанный в специальном кармане кителя. Не доверяю никому, даже Сосульке с его подозрительной заботой.

Город вокруг нас тянулся бесконечными рядами одноэтажных построек. Пыльные улицы, редкие прохожие, которые останавливались и с интересом разглядывали нашу процессию. Некоторые приветствовали, узнавая военных, другие просто отходили в сторону, освобождая дорогу.

Когда мы остановились, нас окружили вооружённые солдаты. Вся эта компания двинулась к какому-то двухэтажному каменному дому, выкрашенному в бледно-жёлтый цвет. Повсюду военные, словно тут какое-то важное собрание или штаб. Часовые у входа, патрули по периметру, стрелки на крыше — полный комплект.

Дом внутри выглядел обычно: старинная мебель, потёртые ковры, тусклые лампы под потолком. Ничего особенного, если не считать количества солдат, снующих туда-сюда по коридорам с озабоченным видом.

Прошли дальше. Людей в форме меньше не стало. Казалось, каждый угол и закоулок занят военными, которые что-то обсуждали, над чем-то работали, куда-то спешили.

Спустились в подвал, переоборудованный под штаб. Вместо сырых стен — деревянные панели, вместо земляного пола — доски, покрытые линолеумом. Множество столов с картами, папками, какими-то документами. Радисты у своих аппаратов, офицеры, склонившиеся над бумагами. Настоящий муравейник.

Нас проводили в отдельную комнату и закрыли дверь. Ключ повернулся в замке, отрезая от внешнего мира. Снаружи осталась охрана. Я услышал их приглушённые голоса.

Огляделся. Окон нет, только голые стены. Две кровати, керосиновая лампа, стол и туалет в углу, отгороженный ширмой. Судя по всему, тюремная камера, украшенная под жилое помещение. Никаких иллюзий насчёт нашей «защиты» у меня не возникало.

Положил Колю на ближайшую кровать. Дал парню ещё зелья, надеясь, что его состояние улучшится быстрее. Скорость восстановления зависела от множества факторов — от силы воли пациента, от магического потенциала, от количества зелий. У Коли с этим всё было в порядке, он быстро шёл на поправку.

— Господин, спасибо вам, — произнёс чуть смущённо пацан, с благоговением глядя на флаконы в моих руках. Глаза его блестели от признательности и преданности. — Я понимаю, какие это сильные зелья и что они стоят десять моих жизней, а вы их тратите на меня.

— Ага, — кивнул, не слушая слов благодарности. Сейчас нужно сосредоточиться на более важных вещах, чем чья-то преданность.

— Простите, что не справился... — продолжал Коля, подтягиваясь на кровати и пытаясь сесть. — Я подвёл вас, господин.

— Ага, — я всё ещё ходил по нашей комнате-укреплению, выстраивая в голове план действий. Стены, пол, потолок — всё изучил в поисках возможных путей отступления или скрытых ходов наблюдения.

— Если бы не вы, то я бы умер. Как смогу вернуть вам долг? — не унимался Костёв, глядя на меня с щенячьей преданностью.

— Ага, — снова ответил, не особо вникая в его слова. Мысли были заняты анализом ситуации.

Итак, что мы имеем? Первый «гость», если я правильно понял со слов Коли, некромант. И тварь пришла по мою душу. Вот только на хрена он схватил Лахтину? Что моя королева могла ему сделать? Какая от неё польза?

Внутри всё кипело от мысли, что какие-то ублюдки забрали мою девушку. Чувства к королеве... Они странные. Вроде как я считаю её своей вещью, своим имуществом, но за этим есть что-то ещё. Какая-то привязанность, которую не могу себе объяснить. Забавно, я её воспитываю, учу уму-разуму, но не могу позволить никому другому даже пальцем тронуть. Плевать!

Меня нашли — вот что важно. Представляю, как им пришлось напрячься, чтобы выйти на мой след. Ведь постоянно перекидывали с места на место перед офицерской школой.

Насколько я понял, тот некромант хотел закончить дело, которое его брат не смог довести до конца. Но, если меня выслеживали, то почему напали не тогда, когда я был один в комнате? Вопрос, на который нет ответа. Может, это как-то связано с моей королевой? Возможно, они знали о её существовании и значимости для меня? Или она просто оказалась не в том месте и не в то время?

Это было бы слишком простым объяснением. В моей жизни ничего не бывает просто так. Всегда есть какой-то скрытый смысл, какая-то подводная часть айсберга, которую я пока не вижу.

— Господин, а та девушка?.. — спросил меня Костёв, прерывая поток мыслей. — Она такая красивая, властная, словно из знати будет. Говорила странно, не как простолюдинка. А ещё очень много ругалась, да настолько отборно, что я в деревне таких слов не слышал.

— Подожди, — поднял руку, останавливая поток его слов. — Это Лахтина, моя слуга. Она для меня крайне важна...

— У вас есть враги? — Костёв задал неожиданно толковый вопрос, удивив меня своей сообразительностью.

— Коля, ты даже не представляешь, сколько, — хмыкнул ему в ответ. — Если начать, то нескоро закончу.

Молча напомнил сам себе: «Тут и земельные аристократы, которым мои земли и успехи как кость в горле, и имперские, очень завидующие. Военные, которым не нравится мой стиль работы. Тени, император, Жмелевский, СБИ, тётка. О, вспомнил, хренофаги! Некроманты, жаждущие моей крови для своих ритуалов... Список можно продолжать долго».

Итак, второй, с кем дрался Коля, — это тень. Элитная проститутка императора, часть корпуса теней — спецподразделения, о котором ходят легенды. Видимо, гибель их собрата не осталась безнаказанной, теперь хотят отомстить. Долго же он меня выслеживал… Да уж, не каждый день на тебя охотятся одновременно некромант и тень императора. Или каждый? Улыбнулся.

Так, стоп! Получается, тогда в части, когда на меня напали и все видели кого-то, выходит... Их было двое? Они просто помешали друг другу? Некромант и тень столкнулись в попытке убить одну и ту же цель — меня.

— Ха-ха-ах-ах! — засмеялся я от этой мысли, громко и искренне. Смех вырвался сам собой, заполнив маленькую комнату неожиданным весельем.

— Павел Александрович? — обратился ко мне Костёв с тревогой в голосе, явно обеспокоенный столь неадекватной реакцией.

— Не мешай, — прервал его раздумья, жестом показывая, что всё в порядке.

Никогда не думал, что некромант и тень помешают друг другу и этим спасут мне жизнь. Получается, они оба были в части. Иначе не объяснить, почему я всё ещё жив. Некромант, тень, а теперь ещё Воронов. Слишком много врагов для одного дня.

Хорошо... Записка явно написана Фёдором — сейчас, успокоившись, я вспомнил его почерк. Каждая буква выведена с излишним старанием, словно барон хотел убедиться, что его поймут правильно. Ещё и та монтировка, которой по голове Костёву приложили.

Он предатель? Но одного не возьму в толк: зачем ударил Колю, если после встречи с тенью тот и так бы помер? Для чего вмешался? И, что важнее, на чьей он стороне?

Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Земельный аристократ, который ещё недавно не мог пробежать и десяти метров без одышки, вдруг становится активным участником заговора? Было в этом что-то неправильное, нелогичное.

Уселся на кровать и продолжил массировать виски. Голова кипела от мыслей, вопросов и планов действий. Слишком много переменных. Чувствовал себя игроком в шахматы, который не видит и половины доски. Фигуры двигаются, но кто их передвигает и с какой целью — понять невозможно.

Мне нужна была информация. А для этого нужны глаза и уши. Мои паучки. Пока мы шли сюда, позволил себе небольшую дерзость. Выпустил несколько монстров, чтобы примерно понимать, где мы и что от нас хотят. Многоглазики ловко растворились в тенях, распространяясь по зданию, словно живая разведывательная сеть.

Лучше всегда иметь запасной выход и полную картину происходящего. Пока меня держат тут, есть риск, что с Лахтиной что-то может случиться. А я этого позволить не могу. Она моя! Слишком многое вложил в это наглое создание, чтобы потерять его просто так. Столько времени потратил на приручение, столько сил, энергии. Лишиться своей боевой машины убийств? Ни за что!

В моменты опасности я особенно чётко чувствую эту странную связь с Лахтиной. Словно невидимая нить тянется от меня к ней через пространство, связывая нас даже на расстоянии. И сейчас эта нить натянута до предела, вибрирует от напряжения.

Подключился к зрению паучков. Да, это определённо штаб. Сосулькин сидел за столом, внимательно изучая какие-то документы. Пальцы нервно постукивали по столешнице, выдавая его внутреннее напряжение.

Ему принесли чай в фарфоровой чашке с изящным узором — слишком изысканной для военного штаба. Майор сразу же отхлебнул и, судя по гримасе на лице, сильно обжёгся.

В комнату вошёл ещё один человек. На вид ему лет сорок, в дорогом костюме, сшитом явно не местным портным. Ткань отливала глубоким синим цветом при каждом повороте, выдавая высокое качество материала.

Судя по тому, как он держался, — прямая спина, высоко поднятый подбородок, уверенный взгляд — точно не военный. Манеры выдавали аристократа высшей пробы: каждое движение — выверенное, каждый жест отточен годами воспитания.

— Итак? — тут же спросил гость с ноткой нетерпения в голосе, опускаясь в кресло напротив стола.

— Итак? — повторил Сосулькин, откладывая бумаги. — Они начали действовать слишком быстро. Мы едва успели вытащить Магинского из гостиницы.

— Ты уверен? — поинтересовался мужик, закидывая ногу на ногу и располагаясь в кресле с непринуждённой элегантностью.

— Да, Максим, я уверен, — медленно ответил майор, и в его голосе появились странные интонации, которых я раньше не замечал, — почти заискивающие. — Как ты можешь во мне сомневаться, брат?

Брат? Я удивлённо поднял бровь. Вгляделся в этого Максима внимательнее через глаза паучка. Да, кое-какие схожие черты присутствуют: то же строение лица, похожий разрез глаз. Вот только держится этот Максим совсем иначе — с врождённым высокомерием и уверенностью, которых нет у Сосульки.

— Эдуард, хватит вести себя так, будто я враг, — продолжил Максим с раздражением в голосе. — Наш род всегда был опорой и поддержкой для тебя. Пусть и играешься в военного, но ты граф и должен это помнить.

Сосулькин поморщился от этих слов, словно укушенный за больное место. Опустил глаза, как нашкодивший ребёнок, и сделал ещё один глоток чая, отставив чашку с громким стуком.

Граф? Я потёр подбородок, обдумывая новую информацию. Многое становится понятно. То, как вёл себя майор, как говорил и держался... Мне сразу показалось, что из него военный, как из меня балерина. Теперь все кусочки мозаики встали на свои места: аристократ, играющий в солдатика, чтобы... Для чего? Какая цель у этого спектакля?

— Почему он? — уточнил Максим, наливая себе чай из чайника с изящным узором. — Почему именно Магинский? Да, талантливый юноша, но таких в империи немало.

— А нужны причины? — улыбнулся Сосулькин, откидываясь на спинку кресла. — Магинский — единственный земельный аристократ под Енисейском. Очень богатый аристократ, спешу заметить. Тридцать процентов всех зелий в стране производится у него на земле. Ты понимаешь, сколько это?

Максим кивнул, делая маленький глоток чая.

— Ещё он в союзе с Булкиным из Томска, а этот жирдяй имеет просто фантастические связи по всей стране. Говорят, пацан даже женится на его дочурке, — майор подался вперёд, понизив голос. — А теперь добавь сюда одну из самых больших жил магических кристаллов в стране. У него СБИ трудятся на земле, армия императора охраняет его род. Мальчик стремительно набирает влияние.

— И что же мальчик забыл тут? — удивился Максим, слегка приподнимая брови. — На юге, в военной школе, среди всего этого сброда? Странный выбор для молодого аристократа с такими перспективами.

— Если я правильно понял, то его заставили, — Сосулькин потёр переносицу, — хотя могу ошибаться. Он хитрый и изворотливый, как уж. Я так до сих пор и не выяснил его мотивы присутствия в армии, — майор чуть наклонился вперёд. — Есть информация, кто решил действовать?

— Державины, Аниськины, Азовы, Третьяковы, Морозовы... — перечислял фамилии брат Сосульки. — Все возбудились землёй мальчишки. Помимо кристаллов, море тварей, зелий и артефактов. Это же целое состояние на всю страну. Пока они не могут тронуть его род напрямую: договор между земельными и императором не позволяет. Но вот стоит Магинскому сдохнуть где-то тут на фронте, тогда их руки существенно развяжутся...

— Император? — поинтересовался майор, понизив голос почти до шёпота.

— Не могу сказать, — пожал плечами Максим. — Выглядит так, что сами. Зелья и кристаллы Магинского уже дошли до столицы. И теперь земельным и имперским аристократам стало не по себе, что у сопляка из дыры такие возможности. Закончилось время, когда они могли просто проигнорировать Енисейск и земли вокруг. Теперь этот регион у всех на слуху.

— На фронте его не тронут, — покачал головой Сосулькин. — Я лично прослежу. Слишком много глаз будет направлено на Магинского.

— Станешь нянечкой? — хмыкнул брат военного с нескрываемой издёвкой.

— Нет! — оборвал его майор, ударив ладонью по столу с такой силой, что чашки подпрыгнули. — Мне нужно, чтобы он выполнил задание, а дальше вообще плевать. Пусть катится в свой Енисейск или отправляется к праотцам, мне всё равно.

Послушал их ещё какое-то время и потом отключился от паучка. Информации пока достаточно. Нет смысла тратить энергию, когда главное уже прояснилось.

На моих губах играла улыбка. Вот это шевеление началось! Всё-таки та записка имела определённый смысл. Как и говорил Жора, кому-то мои успехи и возможности встанут поперёк горла. И тут вопрос: это их личная идея или монарх заинтересовался? Важно выяснить. В зависимости от ответа, нужно действовать по-разному.

Если самодеятельность аристократов, то можно сыграть на противоречиях между ними и императором. Если же приказ идёт сверху, придётся действовать намного осторожнее. В любом случае я вижу, что атака была скоординированной: некромант, тень, Воронов... Слишком много совпадений для простого стечения обстоятельств.

Следующий вопрос: что нужно Сосулькину? Что за задание такое, из-за которого он хочет меня сберечь, а потом ему станет наплевать?

— Блин... — картонно выдавил из себя. — А я думал, мы друзья.

Ладно, если всё свести воедино... Отправлюсь на фронт, но не раньше, чем закончу свои дела с Горбунковым по поводу зелий от степных ползунов. И с Вороновым. Мне нужно, чтобы он послал ещё сообщение своему отцу, дабы привести в действие следующий этап моего плана по укреплению влияния рода Магинских.

Необходимо избавиться от тени и некроманта, вернуть Лахтину. Это план минимум. Спасение королевы — приоритет. Без неё мои попытки с ядом правды будут куда менее эффективны, да и как боевая единица она незаменима. Я вложил в эту девушку слишком много, чтобы просто так отпустить.

Ещё неплохо бы заранее понять, что за ожидания у Сосульки. И это ещё не считая моих недоброжелателей в армии — тех, кто документы подделывал и пытался уничтожить меня ещё на этапе оформления.

Добавляем сюда задачи по поиску предателей и шпионов. И ведь даже не подошёл к тому, чтобы установить связь с великим князем, засветиться и получить титул. Да уж... Думал, на войне станет меньше задач и проблем.

Сосредоточился на насущном. Лахтина. Как её найти? В целом это не проблема. У меня ментальная связь с девушкой, которая появилась в момент, когда я подчинил её себе, превратив из скорпикоза в человека. Связь слабая, но устойчивая.

Не думаю, что её утащили далеко. Выстрою сеть из паучков и найду девушку, если она ещё жива... От этой мысли напрягся. А если некромант решил, что Лахтина бесполезна и избавился от неё? Или использовал её в своих ритуалах? Тогда мне придётся собирать королеву по частям. Нет, чувствую: она жива. Связь ещё есть, просто очень слабая, словно затуманенная. Возможно, её держат там, где магия затруднена или заблокирована.

Уйти сейчас с боем… Равносильно расписаться в том, что у меня есть некие мотивы и я не доверяю майору. Нужно придумать что-то другое, какой-то элегантный выход из ситуации, который не вызовет подозрений.

Встал с кровати, снова начал ходить по комнате. Думай, думай... Как же всё обставить так, чтобы...

Уставился на Костёва. Коля опустил глаза и что-то бубнил себе под нос. Какую-то молитву или заговор, словно это могло помочь. Бесполезно, конечно, но, если пацану так легче — пусть продолжает. Главное, чтобы набирался сил и был готов действовать, когда придёт время.

— Что? — спросил резко, заметив, что он прервал своё бормотание и смотрит на меня.

— Я думал... — начал было Коля.

— Нет! — тут же оборвал его жалкие попытки что-то сказать. — Молчи, вообще не издавай ни звука.

Закрыл глаза и погрузился в пространственное кольцо. У меня же там есть представитель ублюдка, укравшего мою боевую машину убийств. Некромант — брат того, кто сейчас охотится за мной. Посмотрим, что он знает.

Пространственное кольцо встретило привычной пустотой. Бесконечное ничто с моими вещами и существами. Некромант был там, где я его оставил, — в специально созданном плену.

Тварь всё так же была скована и замурована. Только голова торчала наружу — человеческая, но с пустыми глазницами, в которых тлел огонёк. Кожа, натянутая на череп, больше напоминала пергамент, чем живую плоть. Губы потрескавшиеся, восковые, растянутые в вечном оскале.

— Ну привет, — мой голос разнёсся по пространству.

— Убей... — прохрипел он, скаля гнилые зубы. — Убей меня уже...

— Не. Ты чего? Мы же тут вместе с тобой так хорошо проводим время. Как я могу? — улыбнулся, создавая из ничего кресло и усаживаясь напротив. — У нас столько общих тем для разговора.

Десять минут я медитировал, наслаждаясь представлением. Крики, хрипы, мольбы некроманта так расслабляли, пока срезал с него мясо тонкими полосками. Он пытался спросить, чего я хочу.

Пытки некроманта — занятие не для слабонервных. Их тела регенерируют, восстанавливаясь даже после самых страшных увечий. Это значит, что можно продолжать снова и снова, нанося всё новые и новые раны. И каждый раз боль для него такая же свежая и острая, как в первый.

Когда я довёл тварь до нужной кондиции, то остановился. Он обмяк. Это в обычном мире некромант силён, а тут лишь заложник, который даже к своему хозяину уйти не может. Полная безнаказанность — прекрасное чувство.

— Что? Что? Ч-что? — выдыхал он, хватая ртом воздух. — Хо-чешь?

— Я тут твоего братишку повстречал, — ответил, облокотившись на невидимую стену. — Но он почему-то решил играть со мной в прятки. Вот хочу его найти.

Лицо некроманта исказилось от ярости. В глазницах разгорелся зелёный огонь, став ярче.

— Ты покойник! — обрадовался урод, и даже его голос окреп. — Когда он до тебя доберётся, сделает то же самое, что ты делаешь со мной. Только медленнее. Намного медленнее.

— Кто бы говорил, — я улыбнулся, рассматривая окровавленное лицо пленника. — Раз ты уверен, что другой сможет меня победить и уничтожить, помоги его найти. Чем быстрее он убьёт, тем быстрее закончатся твои мучения. Подумай об этом.

— Ты больной! Кто ищет своей смерти? — захрипел некромант, дёргаясь в путах. — Выпусти меня, и я сам это сделаю. Быстро и чисто, без мучений.

— Тише... — прошептал я и срезал скальп. Его крик разнёсся по пространству кольца, отражаясь от невидимых стен. — У меня к тебе серьёзный разговор.

Когда он немного успокоился, начал объяснять ему свою теорию. Метка некроманта, которая у меня осталась, должна работать в обе стороны. Они чувствуют меня через неё, но и я могу почувствовать их, если постараюсь и настроюсь на нужную волну. Нужно просто знать, как активировать связь.

Некромант сначала отрицал такую возможность, но после нескольких моих пасов рукой признал, что теоретически это вероятно. Всё, что мне нужно, — кровь некроманта, а ещё поймать частоту магии его собрата. Но как это сделать, он вообще не в курсе. А я пытался разговорить молчуна.

Вспомнились слова, что как-то могу тянуть силу из этих тварей. Пока времени не было разобраться, но теперь я его найду.

Когда получил всю необходимую информацию, вернулся в реальность. Открыл глаза, снова оказавшись в нашей тюремной комнате.

Итого: ментальная связь с Лахтиной и возможность самому почувствовать некроманта. Уже кое-что. Следующая на очереди — тень. С этим сложнее. Скорее всего, он сильнее того. Да и ранить его никто не даст, но у меня есть пара идей.

Встал и размял шею. Хрустнули позвонки, отпуская накопившееся напряжение. Тело требовало действия, а не сидения в каменном мешке.

— Ты как? — спросил у Коли, который всё ещё лежал на кровати.

— Нормально, — кивнул мне пацан, пытаясь сесть. Цвет лица его заметно улучшился, да и движения стали более уверенными. Зелья делали своё дело.

— Ну, тогда слушай меня, — улыбнулся я. — Мы сейчас покинем это место, пойдём прогуляемся. Будь готов к сражению, в котором можешь погибнуть.

— Уже! — вытянулся Костёв, словно по стойке смирно встал. — С вами, за вас! В огонь и в воду!

— Прозвучало как тост, — хмыкнул я, помогая ему подняться. — Но мне нравится твой настрой. Сейчас будет шумно, — кивнул ему. — Ничего не бойся и не дёргайся, доверься мне. Я всё контролирую.

Заглянул в пространственное кольцо. Пора выпускать тяжёлую артиллерию.

— Ам, хочешь погулять? — спросил у своего монстра.

Зажмурился от звука. Бляха-муха, когда только тварь научилась пищать, как маленький ребёнок? Ответный вопль Ама был таким пронзительным и радостным, что, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки.

Мой голос разбудил больших морозных пауков — мамашу и папашу выводка. Огромные, размером больше лошади, они шевелили многочисленными лапами и щёлкали жвалами в предвкушении.

— Есть работа. Нужно будет постараться, — приказал я, и глаза монстров вспыхнули голубым огнём.

Пора выбираться отсюда и возвращать то, что принадлежит мне. Королеву, мою боевую машину убийств, Лахтину. Один хрен, как её называть.

Глава 7

Перед глазами замерцало. Воздух сгустился, словно превратившись в желе, и вот уже на полу комнаты-тюрьмы возник водяной медведь. Секунду назад было пусто, и вдруг — огромная туша, словно из ниоткуда. Резкий запах тины и водорослей мгновенно заполнил небольшое помещение, отчего на языке появился солоноватый привкус.

В полумраке комнаты чешуйки на его спине переливались всеми оттенками зелёного и синего, создавая иллюзию подводного царства. Между пластинами пробегали тонкие искры: Ам явно стал сильнее с нашей последней встречи.

Монстр огляделся, принюхиваясь и щёлкая пастью. Его глаза горели осмысленным светом, изучая незнакомую обстановку. Убедившись, что опасности нет, медведь затрясся, как мокрая собака после купания, раскидывая капли слизи по комнате. Мелкие брызги разлетелись во все стороны, оставляя на стенах светящиеся следы. Одна особо крупная капля, размером с куриное яйцо, отделилась от его спины и, описав в воздухе идеальную дугу, шлёпнулась прямо на лицо Коли.

Пацан замер с открытым ртом, от ужаса он даже дышать перестал. Его глаза расширились до невероятных размеров, руки повисли в воздухе, словно парень пытался поймать невидимую муху. На его лице застыла гримаса — смесь изумления, страха и недоверия. Слизь медленно стекала по щеке тонкой струйкой, оставляя за собой слабо светящийся след, а он всё не мог двинуться с места.

Ам с любопытством повернул массивную голову к Костёву, наклонив её набок, как это делают собаки. Его человеческие глаза внимательно изучали странное двуногое существо, оценивая, представляет ли оно угрозу или может служить закуской. Наконец, монстр демонстративно поморщился, словно увидел что-то неприятное и непривлекательное.

— Ху-дой, — тяжело произнёс медведь, шевеля своими странными губами.

Слова выходили затруднённо, словно его рот не был предназначен для человеческой речи. Каждый слог сопровождался странным щёлкающим звуком, как будто ломались маленькие косточки.

— Го-говорит... — из Коли вышел воздух, как из проколотого шарика. Его лицо приобрело оттенок свежегашеной извести. Губы задрожали, а пальцы стиснули край рубашки с такой силой, что ещё больше побелели.

Бац! И вот пацан уже лежит на полу, закатив глаза, с пеной на губах. Упал так неожиданно, что я даже не успел его подхватить. Грохнулся всем телом, словно мешок с картошкой. Твою ж мать... Говорил ему не переживать и не дёргаться, но посмотрите на результат. Ещё чуть-чуть, и пришлось бы искать нового помощника.

Поднял парня с пола и встряхнул, как нашкодившего котёнка. Голова Коли болталась из стороны в сторону, будто у тряпичной куклы. Отвесил ему лёгкую оплеуху, потом ещё одну — сильнее. На третий раз его веки дрогнули.

Нет, всё-таки деревенский пацан не выдержал такого количества потрясений за один день. Хлипкая нервная система — первое, что нужно укрепить перед тем, как отправляться на фронт.

Непонятно, что его смутило: незнакомая тварь или внезапность её появления здесь. Потом разберусь и поговорю с ним на эту тему.

— Мо-мо-мо-н-н-н-с-с-т-т-р... — пробубнил Костёв, приходя в сознание. Его глаза никак не могли сфокусироваться, и взгляд блуждал по комнате, ни на чём не задерживаясь.

— Правда? — поднял брови с наигранным удивлением. — А я думал, что мне показалось. Вот хотел у тебя уточнить.

— Вы тоже видите? — выдохнул Коля.

— Па-па? — повернулся ко мне Ам, наклоняя голову набок с выражением искреннего недоумения.

Его глаза сверкнули. Он смотрел на меня и Колю с таким любопытством, словно давно не видел людей. Хотя это не так уж далеко от правды.

— Папа? Он назвал вас… — Коля снова отключился, обмякнув в моих руках. Голова запрокинулась назад, тело безвольно повисло. Дохлый номер. Сегодня он решил побить все рекорды по обморокам.

— Ну и что мне с ним делать? — спросил сам себя, раздражённо выдохнув. — Скоро я буду носить его на руках постоянно, как невесту.

Ам подошёл ближе, обнюхивая потерявшего сознание Колю. Из пасти монстра капала вязкая слюна, оставляя на полу мелкие дымящиеся лужицы.

«Можно его съесть?» — с надеждой мысленно спросил монстр, принюхиваясь.

— Даже не думай! — рявкнул я вслух, заставив Ама попятиться назад. — Он нам ещё пригодится.

Пришлось снова отвешивать парочку лёгких пощёчин. Одна, другая, третья. На четвёртый раз Коля заморгал, возвращаясь в реальность. Его взгляд постепенно прояснился, а на щеках выступил нездоровый румянец от моих прикосновений.

— Закрой рот и слушай, — тут же начал я, пока пацан не успел снова потерять сознание. — Этот красавчик — мой дрессированный, ручной зверь. Мой питомец, понимаешь? Его не нужно бояться, он тебе ничего не сделает. Ты же не боишься собак? Ну так вот, считай, что это просто... очень большая собака. С чешуёй. И когтями. И способностью немного говорить. Ну, и он может иногда меня как-то странно называть.

«Я думал, мы семья... — обиженно произнёс Ам в моей голове. Его мысленный голос звучал почти по-детски жалобно. — Ты, я, тётя королева, девочка та с белыми волосами, ещё две странных сестры твоих. Разве мы не родные? Зачем ты называешь меня питомцем? Я же... Я же твой сын!»

— Кивни, если понял? — резко спросил у Коли, проигнорировав слова Ама.

Чёрт, только сентиментальных разговоров мне сейчас не хватало! Всё-таки неразумные твари лучше, чем те, которые умеют говорить и обижаться. Никаких тебе моральных проблем, никаких душевных терзаний. Сказал — сделали, и никто не задаёт дурацких вопросов о семейных узах.

Костёв медленно кивнул, не отрывая взгляда от Ама. Его глаза всё ещё были размером с блюдца, кадык нервно дёргался при каждом глотке. Но, по крайней мере, он больше не падает в обморок при любом движении монстра.

Мне потребовалась секунда, чтобы по-настоящему рассмотреть водяного медведя. За время, прошедшее с нашей последней встречи, он изменился ещё сильнее, и не только в плане интеллекта.

Раньше Ам был размером с крупную собаку, теперь же, стоя на четырёх лапах, доставал мне до головы. Помню, как впервые увидел его — неуклюжий комок плоти и чешуи, постоянно спящий и требующий еды. Сейчас передо мной стояло мощное существо, от которого веяло силой и опасностью.

Чешуя изменила не только структуру, но и цвет, — вместо тусклого зеленоватого оттенка теперь пластины отливали тёмно-синим, будто закалённые в огне. Они стали плотнее, прилегая друг к другу, словно сегменты дорогих доспехов. Между ними больше не сочилась та странная светящаяся жидкость, как раньше, — вся энергия осталась внутри, сделав монстра сильнее и выносливее.

Морда, представлявшая собой жуткую помесь медвежьей и крокодильей, удлинилась и стала более хищной. Челюсти выглядели достаточно мощными, чтобы перекусить человеку руку одним движением. Клыки пожелтели, но, судя по ощущениям, стали ещё острее — настоящие кинжалы во рту.

Хвост претерпел, пожалуй, самые разительные изменения. Раньше он напоминал тонкий крокодилий отросток, который Ам использовал разве что для удержания равновесия. Теперь же стал толще моей ноги и заметно длиннее, покрывшись острыми шипами по всей длине. Такой хвост мог одним ударом сломать человеку позвоночник.

Мышцы под чешуёй перекатывались волнами при движении, как у хорошо тренированного хищника. Когти на массивных лапах удлинились и заострились — каждый размером с мою ладонь.

Серая зона, где Ам провёл столько времени, явно пошла ему на пользу. А может быть, это всё из-за пространственного кольца? И тут до меня дошло, даже как-то обидно стало. Я понял, чем этот большой засранец питался внутри. Вот же собака прожорливая…

— Смотри, что мы делаем, — повернулся к мишке, откидывая все сентиментальные мысли в сторону. Сейчас не время для рефлексии о природе монстров и их эволюции. — У нас проблемы, и ты можешь помочь. Разносишь тут всё, поднимаешь шум, сеешь разруху, устраиваешь настоящий погром.

«Мне можно повеселиться?» — обрадовался монстр.

«Да, но только ничего не делай людям, — мысленно остановил его. — Не калечь, не ешь, ничего не отрывай, не кусай, не… В общем, много НЕ. Ты понял?»

Как же расстроился монстр, что я возвёл целую клетку запретов. Вот вообще плевать. Пусть радуется, что выпустил. Мог бы и без него справится.

Коля смотрел на то, как мы мысленно разговариваем, и хлопал губами, будто выброшенная на берег рыба. Переводил взгляд с меня на Ама и обратно, пытаясь понять, что происходит. На его лице отразилась целая гамма эмоций: от ужаса до неверия, от шока до зарождающегося восхищения.

— Так, теперь следующая партия, — сказал я, приготовившись выпустить ещё двух своих подопечных. — Напомню: не переживай и не дёргайся, — повторил Коле.

Сначала возник папаша-паук. Он материализовался у стены, практически заполнив четверть комнаты. Его полупрозрачное тело мерцало голубоватым светом, будто внутри горела холодная звезда. На спине возвышались настоящие магические кристаллы, от которых расходились волны холода, заставляя воздух вокруг конденсироваться, превращаясь в иней.

Двенадцать глаз, расположенных на выпуклой голове, переливались всеми цветами радуги, изучая новое пространство. Паучьи лапы с металлическим скрежетом соприкасались с полом, оставляя на нём морозный след. Места ему явно не хватало, и монстр слегка прижался к полу, становясь почти плоским. Замечательная способность для существа таких размеров.

Следом появилась мамаша — ещё больше и массивнее. Её тело казалось почти прозрачным, с голубоватым отливом, будто сделанным из тончайшего льда. Она заняла ту же позицию, что и самец, прижавшись к противоположной стене и заполнив ещё треть комнаты. Теперь в небольшом помещении едва хватало места, чтобы дышать.

Коля, казалось, смотрел куда-то сквозь монстров, не моргая. Его глаза вроде бы открыты, но я не уверен, что он вообще в сознании. Парень застыл, как статуя, лишь грудь слегка вздымалась при дыхании.

— Дру-зья! — заявил Ам, радостно шлёпнув хвостом по полу.

— Теперь вы, — повернулся я к огромным паукам. — Уходите в невидимость и обездвиживаете тут всех. Сами не светитесь, всё должно походить на внезапную атаку.

Пауки синхронно щёлкнули жвалами, подтверждая понимание. От их движения по комнате прошла волна холода, заставившая Колю содрогнуться.

— Господ-дин! — позвал меня Костёв дрожащим голосом. — Она своими жевалками около моего лица двигает.

— Это он! — хмыкнул я, указывая на папашу-паука.

— Прос-ти-те ме-ня! — сразу поклонился Коля, обращаясь к монстру, на что тот лишь ещё раз презрительно щёлкнул.

Все, наконец, готовы. Осталось только раздать последние приказы, проверить детали плана. Достал несколько мелких паучков.

Чтобы мы потерялись, должны стать невидимыми, и этого можно добиться, если заберёмся на спины больших пауков. Но мой помощник никак не хотел к ним приближаться. Костёв отшатывался каждый раз, когда я пытался подтолкнуть его к одному из паучков. Пришлось просто приказать.

— Полезай на спину! — рявкнул так, что парень подпрыгнул от неожиданности.

Коля с лицом, похожим на посмертную маску, медленно забрался на спину паука среднего размера, крепко вцепившись в голубоватые кристаллы на его хитине.

— Поехали! — хлопнул я в ладоши.

Ам словно ждал этого сигнала. Он разогнался с места, как пушечное ядро, и на полном ходу врезался в стену, выходящую на улицу. Бетон и кирпичи разлетелись во все стороны, как от взрыва. Пыль заполнила комнату.

Мы оказались под землёй. Ничего удивительного, ведь были в подвале. Водяной медведь быстро вырыл нам проход наружу. Его когти с лёгкостью кромсали камни и почву, образуя тоннель, по которому мы выбрались на поверхность.

Снаружи уже ждали солдаты, окружившие здание плотным кольцом. Ам действовал так быстро, что бойцы даже не успели среагировать. Просто стояли с открытыми ртами, глядя, как из-под земли появляется чудовище. Нас они не видели.

Сигнал тревоги прозвучал с опозданием. Пронзительный вой сирены разорвал тишину, когда мы уже были в десятке метров от здания. Паучки, несущие нас, двигались так быстро, что мир вокруг превратился в размытое пятно.

Позади творился настоящий хаос. Ам снова нырнул внутрь здания через пролом, который сам же и создал. А невидимые паучки уже приступили к веселью. В воздухе повисли звуки выстрелов, крики людей, колебания магии и низкий гул, который издавали мои монстры. Не хотелось устраивать такое побоище, но выбора не было. Тем более, когда меня хотят использовать для своих целей... Нет, я никому не позволю сделать из себя марионетку.

Наши паучки неслись прочь, пока военные рвались внутрь здания. Другая часть солдат пыталась найти врага по периметру, но безрезультатно. Основное веселье началось в штабе.

Мы нырнули в переулок, затаившись там. Я спрыгнул со спины паучка, приземлившись мягко и бесшумно. Коля всё ещё висел на своём «транспорте». Подошёл к нему и толкнул: снова в отрубе. Но даже так пацан крепко держался за кристаллы на спине монстра и не свалился.

Я тут же достал ещё несколько мелких паучков и направил их в сеть, чтобы видеть, что происходит внутри здания. Мои шпионы проникли внутрь, передавая картинку прямо мне в мозг.

Папаша и мамаша... Нет, так слишком долго и сложно, пусть будут Па и Ма. Они наводили там шороху. Мало того, что почти всё здание своими телами разнесли, так ещё и заморозили многих военных, но несильно — ровно настолько, чтобы те не могли двигаться, при этом оставались живыми.

Остальная часть солдат прикрывала офицеров и пыталась вывести их из здания. А Ам... Вот тут я открыл рот от изумления. Он... Я тряхнул головой, потому что казалось: это какой-то бред.Разорвал связь с паучком-шпионом и ещё раз восстановил, чтобы убедиться. Нет, не ошибся. Мой водяной медведь катался на ледяной корке, образовавшейся на полу, и сшибал военных, как кегли в игре.

А ещё... Судя по всему, смеялся — его пасть была разинута, а из глотки вырывались странные звуки, похожие на хрюканье. Вот только солдатам, которых он разбрасывал во все стороны, было совсем несмешно.

Когда Сосульку и его братика вывезли, а военные настроились на уничтожение неизвестного противника, я отдал команду отступать. Через пару минут Ма притащила на своей спине Ама, а за ней двигался остальной выводок, прикрываемый массивной фигурой Па.

— Ве-се-ло! — махал мне лапой водяной медведь. — Хо-чу… Хочу ещё.

Я собрался было что-то ответить, но просто устало выдохнул. А затем убрал больших особей в пространственное кольцо.

Коля вроде бы оклемался и поднялся на ноги. Ам что-то хотел мне рассказать, загоревшись энтузиазмом, но я тут же спрятал и его. Оставил только мелких тварей — ростом по колено и живот.

Нужно было сформировать разведывательную сеть. Но просто так ходить по городу, когда в нём бродят тень и некромант... Я почти уверен, что тень следила за тем, куда меня отвезли.Значит, она где-то рядом. Поэтому снова забрался на одного из паучков. Коля неуклюже повторил процедуру, хотя на этот раз держался уже спокойнее.

Мы двинулись вперёд по переулку, скрываясь от случайных прохожих и патрулей. Город гудел, как потревоженный улей: повсюду бегали солдаты, слышались команды и свистки.

Я сосредоточился на своей ментальной связи с Лахтиной и попытался усилить её через морозных тварей. Энергия моих паучков позволяла увеличить радиус восприятия, но результат оставался прежним — слабый, затухающий сигнал, будто сквозь толстый слой ваты.

Пока мы двигались, достал заготовленный бутылёк с кровью некроманта-узника из пространственного кольца. Сжал его в руке и попытался сосредоточиться, как советовал... кое-кто. Но ничего не происходило.

Метка... Я её даже толком не чувствовал, не говоря уже о том, чтобы управлять и найти ублюдка. Может, что-то делаю не так? Или нужно больше энергии?

Мы продолжали бежать по улице, петляя между домами. Мысли крутились в голове как заведённые. Вот бы сейчас хоть какую-то подсказку!

Лахтину я чувствовал одинаково слабо, куда бы мы ни перемещались. А значит, она в пространственном кармане, поэтому не могу до неё достучаться. Сука...

Есть один не совсем человек, который может мне помочь. Вот только поговорить с ним я способен весьма непростым способом. Да и непонятно, как это всё организовать.

Мы остановились, сместились в тёмный переулок. Коля сидел с выпученными глазами и молчал. Выглядел он не очень: бледный, с каплями холодного пота на лбу, бегающими от ужаса глазами…

Ещё раз подумал о своей идее. Хреновый план, но другого в сложившейся ситуации не вижу. А что если?.. Зародилась одна теория, безумная даже по моим меркам.

Снова заглянул в пространственное кольцо. На этот раз перед моим внутренним взором возник некромант, всё так же застывший в своей магической тюрьме.

— Слушай, если хочешь, чтобы я перестал с тобой играться на время, у меня есть предложение, — сказал я, глядя на искалеченную тварь.

— Какое? — тут же оживился он, в его пустых глазницах вспыхнули зеленоватые огоньки интереса.

— Выгодное, — хмыкнул я и изложил свой безумный план.

— Нет, так не получится! Это не сработает! — начал тут же оправдываться некромант, когда понял, что именно я предлагаю. — Это невозможно. Никто! Никто… Не способен.

— Делай! — приказал я таким тоном, что даже у мёртвого по спине побежали бы мурашки.

В следующее мгновение пространство изменилось: оно словно сжалось. А я... Мой облик начал растворяться, как отражение в ряби воды.

Вот это меня накрыло. Такое чувство, словно я не я, а меня несколько. Будто разделился на множество частей, и каждая существует отдельно от остальных. А ещё мысли, они как-то странно…

А что я хотел подумать? Плевать! Сейчас главное — найти ответы, разбираться с ощущениями буду потом.

***

Капитан Дрозд в столице

Дрозд шёл на очередное задание, находясь по щиколотку в мутной воде канализации. Массивный плащ тяжело свисал с плеч, впитывая влагу и запахи подземелья. В одной руке он держал тусклый фонарь, едва разгонявший тьму, в другой — наполовину выкуренную сигарету.

Мужчина остановился, прислушиваясь к каплям, монотонно падающим с потолка. Его лицо, исчерченное шрамами и морщинами, казалось вырезанным из потемневшего дерева. Недельная щетина и пропитанная дымом одежда дополняли образ человека, который давно смирился с тем, что каждый его день может стать последним.

Сделав последнюю затяжку, Дрозд щелчком отправил окурок в воду. Затем достал из кармана плаща металлическую флягу, отвинтил крышку и отпил глоток. Крепкая, обжигающая горло жидкость разлилась теплом по телу, притупляя боль в старых ранах.

Плащ был не просто одеждой, за годы службы он стал настоящим хранилищем. В многочисленных карманах, потайных отделениях и специальных кобурах скрывались десятки единиц оружия, зелий, артефактов и инструментов. Дрозд никогда не выходил на задание, не будучи готовым ко всему.

Он двигался уверенно, зная каждый поворот каменного лабиринта. Сейчас целью Дрозда были докеры, договорившиеся с контрабандистами. Обычное задание для человека его профессии — найти, допросить, устранить.

Почему-то учителю срочно потребовался какой-то груз, который привезли в столицу. Что-то очень старое, редкое и сильное. Другое бы не заинтересовало некроманта такой мощи, как учитель.

Внезапно Дрозд почувствовал, как его артефакт связи начал активироваться. Вторая часть того, что он дал одному барону. Маленький металлический диск, спрятанный во внутреннем кармане, нагрелся, посылая импульсы, которые мог ощутить только владелец.

«Магинский? — мелькнула мысль. — Он снова попался некроманту и пытается связаться со мной?»

Но, когда Дрозд достал артефакт, оттуда вылетел сгусток энергии, сформировавшийся в призрачную фигуру. Мужчина тут же собрался атаковать неизвестную сущность, рука его метнулась к скрытому в рукаве клинку. Но вместо этого Дрозд замер, уставившись на образ с недоверием.

— Магинский? — произнёс он неуверенно, разглядывая полупрозрачную фигуру.

— Да и нет. Мы прошлое и будущее, начало и конец. Мы есть альфа и омега, я тут, я там, — ответила форма голосом, который звучал одновременно изнутри и снаружи.

— Бог? Это ты? Я думал, что вас не существует, — тут же упал на колени некромант. — Ты наконец-то явился за мной, чтобы избавить от мучений.

— Придурок! — засмеялся образ. — У нас мало времени, а то что-то хреново себя чувствую. Мысли путаются, уже пять раз забыл, чего хотел.

— Как? — тут же задал вопрос Дрозд, и призрачная фигура заговорила, объясняя свой безумный план.

— Ты... Ты... Ты... — пытался найти слова Дрозд, когда Магинский закончил. — Безумец! Невозможно… До такого бы не додумался даже я.

— Ау! — нетерпеливо произнёс Магинский. — Хватит тут восхищаться. Как мне с помощью метки отследить некроманта рядом? Давай в темпе, а то уже начало всякое мерещиться. Вон со мной пони с рогом в лице начал разговаривать и просит денег в долг.

Дрозд быстро объяснил принцип. Получается, метка некроманта работает в обе стороны, и, если правильно настроиться, можно не только быть обнаруженным, но и самому обнаружить того, кто наблюдает. Для этого нужно смешать свою кровь с кровью некроманта, а затем...

Не успел мужчина закончить, как призрачный образ начал распадаться.

— Подожди! У меня ещё... — начал Дрозд, но дух вдруг исчез.

Некромант остался стоять, глядя в пространство перед собой. Прямо сейчас этот пацан совершил невозможное. Во всяком случае, то, что раньше считалось таковым.

— Вот ведь нужно было додуматься... — хмыкнул мужчина, качая головой с невольным восхищением.

Теперь Дрозд ещё больше поверил в Магинского. Ведь то, что он сейчас совершил — перемещение духа через артефакт связи и два пространственных кармана — считалось невозможным даже для теоретиков высшей магии. Обычный человек не смог бы это сделать. Да и опытный маг потерпел бы неудачу. Сильнейший чародей, скорее всего, сошёл бы с ума, пока его сознание переносилось кусками из одного места в другое и обратно.

Произошедшее говорит о том, что Павел либо обладает крайне сильным духом и разумом, либо... он сам дух в занятом теле. Но это невозможно! Учитель пытался провернуть такой трюк, и у него ничего не вышло.

«С такой волей и силой Магинский сможет освободить меня», — подумал Дрозд и ещё раз кивнул своему решению. Осталось только подождать. Наверное…

***

Я вернулся в своё пространственное кольцо. Некромант стоял неподвижно, словно в трансе. Постарался зафиксировать его взгляд, а ещё приказал Ма и Па присмотреть за ним и заморозить, пока Ам грыз ноги урода.

Выбора у твари не осталось. Но, судя по выражению лица, он был поражён не меньше Дрозда. Я и сам не ожидал, что план сработает.

Голова гудела после такого путешествия. Казалось, в черепе битое стекло перемешали с раскалённым металлом. Но это того стоило.

Я вернулся в реальный мир и удивлённо замер. Коля стоял в той же позе, что и до моего ментального путешествия. Будто время остановилось. Сколько же прошло? Минута? Час? Сутки? Потом разберусь. Главное, что я узнал, как использовать свою метку и кровь некроманта. Сложность в месте, куда эти твари её прикрепляют. Там крайне опасно что-либо делать, ведь она присобачена к духу. К этой бесплотной материи, о которой ничего не было известно и в прошлой жизни, и в этой.

Доверился своему источнику, как это уже много раз делал. Ядро запульсировало и я словно вновь куда-то переместился. Но меня будто норовило выбросить обратно. Чтобы задержаться, пришлось втянуть в себя энергию из крови некроманта.

Всё стало белым перед глазами, и в этой белизне проступило чёрное пятно, словно капля туши на чистом листе. Вот ты!

Перенаправил энергию в пятно, как объяснил Дрозд. Он предупредил, что это крайне опасно, и, если я не смогу совладать с силой, то убью себя. Шансы у меня были невелики, ведь я молод, а дух мой слаб и юн.

Как же он ошибался! Поток устремился в нужном направлении. Пятно засветилось ярче. Ещё ярче. И вот я почувствовал. Словно просто знаю, куда нужно направиться. Как компас, указывающий на север, как стрелка, тянущаяся к магниту.

Вернулся снова в реальный мир. Столько всего, в чём нужно разобраться, понять. Руки чесались, но сейчас не время для экспериментов. Только что я нашёл множество новых возможностей, о которых раньше даже не догадывался.

Единственное, что Дрозд успел сказать, прежде чем связь прервалась: чтобы я больше не проворачивал свой трюк, а то сознание где-то останется и стану овощем. Но я бы с ним не согласился. Сейчас же всё получилось правильно?

Смущали образы, которые не выходили из головы. Пони с рогом на башке. И эта тварь просит у меня денег в долг, клянётся, что всё вернёт. Дёрнулся, чтобы прогнать наваждение.

Мои паучки уже несли меня с Костёвым в нужном направлении. Переулок, ещё один, поворот, и вот мы остановились около разрушенного дома, крыша которого наполовину обвалилась, а стены покрылись трещинами.

— Как банально, — фыркнул я, ощутив присутствие нужного мне персонажа.

Играть будем по-крупному. Все мелкие монстры тут же отправились в пространственное кольцо — они мне ещё потребуются, когда я встречусь с некромантом.

Замер, заметив странное движение на крышах домов. Тень скользила между выступами, стремительная и почти неуловимая для обычного глаза. Но я не обычный, и мои паучки тоже.

Быстрая тварь. А она что тут забыла? Неужели с некромантом начали работать вместе? Хреново… В любом случае нужно проверить, и, если что, одной вылазкой сразу двоих прихлопну. Надеюсь...

Забрался на единственного монстра, которого не убрал. На нём уже сидел Коля. Зачем мне пацан? Да хрен его знает, вдруг пригодится. Жертвовать им не собирался, но и без дела оставлять не хотел.

Мы двинулись к зданию. Напряжение нарастало с каждым шагом. Коля зачем-то вжался в меня, когда приблизились к полуразрушенной двери. Она была открыта, будто приглашая войти. Мы зашли. Тень остановилась у пространственного кармана, который явно раскинул тут некромант, но не заходила внутрь.

Интересно. Боится? Ждёт? Почему-то внутренняя интуиция подсказывала, что эти двое не могут быть вместе. Слишком разные цели, слишком разные хозяева…

— Жди тут и... — шепнул Костёву, кивнув на полупрозрачную пелену, висящую в воздухе. — Никого не подпускай к той мутной хрени.

— Хо-ро-шо, — одними губами ответил пацан, вцепившись в рукоять спрятанного за пазухой ножа.

— Ам, — я мысленно нырнул в кольцо, призывая своего монстра. — Сейчас появляешься и используешь всю свою скорость. Влетаешь в одного урода и заталкиваешь его в мутную штуку. Сам за ним и начинай там крошить всех, кроме тёти королевы.

Медведь утробно зарычал в ответ, его глаза вспыхнули зелёным огнём предвкушения.

Дальше всё произошло почти одновременно. Появление монстра из ниоткуда было настолько внезапным, что тень не успела среагировать. Ам двигался с такой скоростью, что размывался в воздухе, не уступая тени императора, а может, даже превосходя её. Водяной медведь влетел в ублюдка, который ничего не понял. Тень даже не успела принять боевую стойку. Просто исчезла в пространственном кармане вместе с Амом.

Я рванул следом за ними. Попробую убить сразу и некроманта, и тень. Ну, или хотя бы одного. А главное — верну то, что принадлежит мне. Мою королеву.

Последним, что я увидел перед тем, как нырнуть в пространственный карман некроманта, было бледное от ужаса лицо Коли. Он сжимал нож дрожащей рукой, словно это могло защитить от кошмаров, в которые я его втянул.

А потом реальность исказилась. Меня затянуло в иное измерение, где ждали некромант, тень и, надеюсь, Лахтина.

***

Друзья, завтра у меня будет для вас сюрприз. Надеюсь, что я его вытяну физически. Задумка амбициозная и на её воплощение уже потрачено несколько дней. Ещё сегодня и завтра предстоит потрудиться. Так что не пропустите =)

***