Двойник Короля 7

Глава 1

В сопровождении солдат я шёл к особняку, стараясь держать спину прямо, а дыхание — ровным, хотя внутри всё клокотало от ярости. Долбаные гормоны молодого тела. Каждая клетка призывала устроить кровавую бойню, и плевать, что будет дальше. Вот они — издержки юного возраста Павла Магинского. Благо разум и опыт прошлой жизни ещё как-то удерживали эту бурю в узде.

Плечи конвоиров нервно подрагивали, когда бросал на них косые взгляды. Многие видели меня в деле и знают, на что я способен. Если что взбредёт в голову… Проблем доставлю с летальным исходом для них.

Стоило мне перешагнуть порог особняка, как из бокового коридора выскочил Жора. Волосы растрёпаны, глаза покрасневшие, руки слегка дрожат. Никогда не видел своего невозмутимого слугу в таком состоянии.

— Господин! — выдохнул он, быстро оглядевшись и убедившись, что солдаты остались снаружи. — Снова... Попытались подчинить ментальной магией.

На его виске пульсировала вена, а воротник рубашки пропитался потом.

— Заметил, — хмыкнул я в ответ, поправляя манжеты.

Жора приблизился, понизив голос до едва слышного шёпота:

— Слуг я закрыл в подвале, как и всю охрану. Ваши жёны, — он замялся, сглотнув комок в горле, — на них вроде бы почти не подействовало, и ещё на новую служанку, которую вы привели.

Значит, перевёртыши устояли перед ментальным воздействием. А вот Лахтина... Интересно. Возможно, её двойственная природа тоже даёт определённую защиту.

— Где они? — перебил размышления, не желая терять времени.

— В вашей комнате, я сказал им там оставаться.

Не дожидаясь дальнейших объяснений, направился наверх, перепрыгивая через ступеньки. Сердце стучало в груди как бешеное, но не от физического напряжения, а от предвкушения.

Дверь с грохотом ударилась о стену, когда я ворвался в комнату. Створка содрогнулась, едва не слетев с петель, а бронзовая ручка оставила вмятину в стене.

— Муж! — вскочили перевёртыши синхронно, словно управляемые одним разумом.

Елена и Вероника выглядели почти нормально, только глаза немного покраснели. На фоне всеобщего хаоса они казались островком стабильности: аккуратные прически, идеально сидящие платья, даже макияж не размазался.

— Объелся груш, — бросил я, быстро оглядывая помещение и ища глазами свою боевую машину убийств. — Где она?

— Девочка испугалась шума и спряталась в ванной, — хмыкнула Елена, изогнув губы в холодной улыбке.

В её глазах мелькнула ревность. Смешно. Эти твари меня считают своей собственностью, а тут появляется новенькая, да ещё и бывшая королева монстров.

— Вытаскивайте её оттуда, — распорядился я, начиная сбрасывать с себя одежду. — Быстро оденьте.

Пиджак полетел на кровать, за ним рубашка. Руки механически расстёгивали пуговицы, пока разум прокручивал план. Не обращая внимания на девушек, я достал из шкафа свежий костюм — тёмно-синий, пошитый на заказ у лучшего портного Енисейска. Он сидел идеально, подчёркивая фигуру, придавая мне более внушительный вид. Для того, что я задумал, нужно выглядеть безупречно.

Елена молча направилась к ванной комнате. Через минуту она вернулась, волоча за собой Лахтину. Бывшая королева скорпикозов, а ныне худощавая девушка с большими чёрными глазами, тряслась всем телом, как осиновый лист.

— Ш-ш-ш-ш-ш... — бормотала она, обхватив себя руками за плечи.

Длинные тёмные волосы спутались, свисая неопрятными прядями. Одежда, которую я ей дал ранее, сидела мешком на худом теле. Лахтина выглядела жалко и беззащитно. Никто бы не поверил, что эта хрупкая девушка недавно была монстром, способным разорвать человека на части одним движением клешни.

— Завязывай, — махнул я рукой, застёгивая пуговицы на пиджаке. — Говорить — пока не твоё.

«Я почувствовала давление. Сильное, — зазвучало у меня в голове. Её мысленный голос был встревоженным, с нотками паники. — Никогда раньше такого не испытывала».

«Привыкай, лапочка, — хмыкнул, рассматривая себя в зеркале и поправляя воротник. — Человеком не так просто быть».

«Я не хочу! — возмутилась она. В её ментальном голосе прорезались царственные интонации. — Это неудобно. Кожа... Это просто мучение. А ещё всё везде трётся! Зачем вообще нужна одежда?»

«Замолчи! — мысленно оборвал её бубнёж. — Сейчас тебе выпал редкий шанс побыть для меня полезной. Мы прокатимся в одно место, и там ты примешь свою истинную форму».

При упоминании о возможности вернуть свой облик, пусть и временно, Лахтина заметно оживилась. Её глаза блеснули, а спина выпрямилась, возвращая девушке хоть какое-то достоинство.

На этом мой инструктаж был закончен. Я схватил бывшую королеву за локоть — она поморщилась от боли, но промолчала — и потащил с собой вниз. Перевёртыши последовали за нами, словно тени.

В холле нас встретил Георгий. Его глаза беспокойно бегали от меня к Лахтине и обратно.

— Какие приказы, Павел Александрович? — спросил он.

— Улыбаемся и машем, — ответил я. — Приведите всё в порядок. Витасу передай, чтобы подготовил доклад о ситуации. Подробный.

Жора кивнул, хотя по лицу было видно, что он хотел сказать что-то ещё. Но я уже выскочил на улицу, таща за собой Лахтину, которая неуклюже переставляла ноги.

Снаружи меня встретили недобрые взгляды солдат. Они уже выстроились полукругом, держа оружие наготове. Как только я появился, бойцы сделали шаг вперёд, намереваясь взять меня в кольцо.

— Не советую, — произнёс я спокойно, останавливаясь и глядя прямо в глаза ближайшему военному.

Тот заколебался, переглянулся с товарищами. Руки на оружии дрогнули, но никто не решился сделать первый ход. Я отмахнулся от них, как от назойливых мух, и направился к своей машине.

— Барон Магинский! — окликнул знакомый резкий голос.

Майор Патронажный выступил вперёд.

— Куда это вы собрались? — поинтересовался он, сверля меня взглядом.

— К Виктору Викторовичу, — ответил я спокойно. — Вы же сами попросили.

— Вы не поняли, барон, — сделал он ещё один шаг. — Не вы едете, а мы вас сопровождаем под конвоем.

— Сцена закончилась, — перебил его. — Думаете, я убегу? Смешно… У меня есть что сообщить ставленнику императора, так что это в моих интересах. И перестаньте уже делать вид, будто захватили и подчинили. Стоит только махнуть рукой, и бой продолжится.

— Наглец! — майор скрипнул зубами, но отступил.

Я усадил Лахтину в машину и сам устроился рядом.

— В особняк Жмелевского, — бросил водителю.

Несколько грузовиков с солдатами тут же завелись, образовав вокруг моего автомобиля плотное кольцо сопровождения. Из передней машины на меня через заднее стекло смотрели дула автоматов. Замечательно…

— Вот это я понимаю, кортеж... Можно даже позавидовать, — пробормотал, откидываясь на спинку сиденья.

Лахтина тем временем с любопытством осваивалась в новой для себя обстановке. Тонкие пальцы ощупывали кожаную обивку сидений, словно пытаясь определить, из какого монстра её сделали. Она прижалась носом к стеклу, разглядывая проносящиеся мимо пейзажи. В глазах девушки мелькало что-то детское, какое-то первобытное восхищение.

«Вот! — я протянул ей бутылёк с жидкостью против отравления от меча некроманта, рассчитанный на два колпачка. — Используешь, когда я тебе прикажу».

Она повертела флакон в руках, разглядывая переливающуюся внутри жидкость.

«А что потом?» — спросила, взяв зелье и спрятав в карман своей простой одежды.

«Хаос... — улыбнулся я, представляя, что ждёт всех, когда эта хрупкая девушка превратится в смертоносное чудовище. — Разнеси место, где мы будем, в щепки. Убивай магов, жри всех, кто встанет на пути!»

«Вообще-то я кушаю, — надула она свои губки. — Жрут только низшие монстры и дикари».

Даже в человеческом обличье, с искалеченной гордостью, она оставалась королевой. Забавно.

«Смотри мне, если я не увижу свою боевую машину убийств... — посмотрел на неё холодным взглядом, от которого она вздрогнула. — Ты будешь уже не нужна».

Лахтина сжалась, опустив голову.

«Вот тебе запасное платье, — вытащил из пространственного кольца наряд, который взял у перевёртышей перед выходом. — Когда вновь станешь человеком, сразу надень и изобрази испуг и панику».

«Я королева...» — начала она высокомерно, но я ударил по сиденью так, что вся машина вздрогнула.

«Не зли меня! — оборвал её, позволив голосу стать ледяным. — Мычи, пытайся говорить. Думаю, будет выглядеть убедительно, что ты в испуге».

Машина остановилась у особняка Жмелевского. Я дёрнул шеей, разминая затёкшие мышцы, и натянул на лицо вежливую улыбку. Пора…

Девушка осталась в автомобиле, получив последние инструкции: когда я прикажу ей по нашей ментальной связи, она должна выйти, отступить на десять метров и начать представление. Сделать всё так, чтобы её никто не заметил.

Патронажный встретил меня у входа, окружённый десятком солдат. Его взгляд скользнул по машине и задержался на Лахтине, которую было видно сквозь стекло.

— Зачем ты с собой девочку взял? — спросил майор, презрительно скривив губы.

— Нравится она мне, — фыркнул я, поправляя манжеты. — Интересная особа.

— Думаешь, что девица тебе поможет? — в его голосе звучало неприкрытое издевательство.

— Конечно, нет, — я пожал плечами с невинным видом. — Это же просто девочка. Ты и сам чувствуешь, что она не очень сильный маг.

Майор прищурился, пытаясь понять, не издеваюсь ли я над ним.

— Странный ты, Магинский, — наконец сплюнул он, разворачиваясь. — Но это неважно. Тебе всё равно конец.

Мы прошли через тяжёлые двери в просторный холл, где дюжий охранник обыскал меня, бесцеремонно ощупывая каждый сантиметр тела. Кристаллы я оставил в особняке, кроме одной штучки, которую он не найдёт.

Меня провели по широкому коридору к кабинету ставленника императора. Патронажный шёл впереди, чеканя шаг, будто на параде. Мы остановились перед массивной дубовой дверью с золочёной ручкой.

— Господин Жмелевский ждёт вас, — буркнул майор, распахивая дверь.

Виктор Викторович восседал за огромным столом из тёмного дерева. Его гладко выбритое лицо казалось высеченным из камня — ни один мускул не дрогнул при моём появлении. Но в глазах... Несмотря на слепоту, в глазах читалось удовлетворение хищника, загнавшего добычу в угол.

Рядом с ним стояла Александра — его «зрение». Девушка выглядела измученной: пот струился по лицу, оставляя дорожки на бледной коже, губы потрескались, под глазами залегли тёмные круги. Когда она увидела меня, то просто уткнулась взором в пол, не смея поднять голову. Лишь изредка бросала взгляд, когда её хозяин этого хотел.

— Магинский, — голос Жмелевского звучал спокойно, почти благодушно. — Рад, что вы нашли время навестить меня.

— Вряд ли у меня был выбор, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Присаживайтесь, — он указал на стул напротив. — Предстоит серьёзный разговор.

Я опустился на место, отметив, что стул стоит так, чтобы свет из окна бил мне прямо в глаза. Маленькая психологическая хитрость — создать дискомфорт, заставить оппонента нервничать. Но после шестисот покушений в прошлой жизни такие мелочи уже давно не трогали.

Патронажный встал справа от меня, не сводя глаз, словно боялся, что я выкину какой-нибудь трюк. Его пальцы барабанили по кобуре револьвера, он явно нервничал.

— Итак, — начал Жмелевский, сложив ладони домиком. — Мой подчинённый докладывает, что ваши люди совершили нападение на солдат Его Императорского Величества. Это серьёзное обвинение, барон.

Майор тут же подхватил:

— Мы прибыли, согласно договору, охранять рудник. Люди Магинского открыли огонь без предупреждения. Убито семьдесят три солдата, ранено сто восемьдесят три.

Я молча слушал эту ложь, не перебивая. Пусть выговорятся.

— Это грубейшее нарушение нашего соглашения, — продолжил Жмелевский, его голос стал жёстче. — Фактически вы объявили войну императору.

Он постучал пальцами по столу, имитируя задумчивость.

— За такое полагается только одно наказание, — его губы растянулись в холодной улыбке. — Но я человек справедливый. Вы будете ждать суда на своих землях, которые временно переходят под контроль империи. Естественно, добыча кристаллов продолжится.

Я сидел неподвижно, позволяя ему думать, будто он загнал меня в угол. Когда Жмелевский закончил свою тираду, я медленно поднял голову и встретился с ним взглядом.

— Для начала перебьётесь, господа мои хорошие, — улыбка скользнула по губам, но не коснулась глаз. — До суда никто у меня ничего не заберёт. Это раз! А на нём я расскажу свою версию.

— Магинский! — выхватил Патронажный револьвер и наставил на меня, лицо его перекосило от ярости.

— Не советую, — покачал я головой, оставаясь невозмутимым. — Вы, когда всю эту аферу затевали, почитали бы лучше законы. Понимаю, очень хочется быстро и безболезненно захватить мои земли, но не получится. Суд будет не императорский, а земельных аристократов страны. Ведь это мы заключаем соглашение с монархом.

— Так ты признаёшь свою вину? — удивился Жмелевский, и брови поползли вверх.

— Нет, конечно, — помотал головой, наслаждаясь разочарованием, промелькнувшим на его лице. — А это время... Пока все соберутся в столице...

— Ты не выйдешь за пределы своей земли! — майор подскочил ко мне, дуло револьвера почти упиралось в висок. — Будешь там ожидать, а потом я тебя лично сопровожу в столицу.

Я даже не дрогнул. Бояться какого-то напыщенного вояку с трясущимися руками? Хотя непонятно, от страха или адреналина недавнего боя.

— Виктор Викторович, — улыбнулся я, игнорируя истерику майора. — Давайте без лишних ушей?

— Ты обнаглел, барон, — Патронажный надавил дулом, оставляя на коже отпечаток.

Я продолжал смотреть на Жмелевского, полностью игнорируя майора и его оружие. Секунда, другая... Ставленник императора постучал пальцами по столу, обдумывая ситуацию.

— Выйди, Алексей Игоревич, — произнёс он наконец.

— Но... — майор запнулся, не веря своим ушам.

— Выйди! — повторил Жмелевский, его голос стал жёстким.

Патронажный нехотя убрал оружие и направился к двери. Его лицо исказилось от ярости, но он подчинился приказу. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком.

Я, не теряя времени, достал из кармана глушилку и активировал её. Воздух вокруг нас загустел, образуя непроницаемый для звука кокон. При этом другая моя рука незаметно сжимала маленький записывающий кристалл, который я умыкнул у Цветкова. Теперь каждое слово будет зафиксировано.

— Виктор Викторович, — сделал несколько шагов к ставленнику императора. — Давайте начистоту. Первое: вы снова решили показать свою силу. И люди, стоящие за мной, этого не простят.

— Не нужно пугать, Магинский, — фыркнул бывший генерал, откинувшись на спинку кресла.

— Хорошо, — кивнул я и улыбнулся. — А теперь сухие факты. Армия больше не зайдёт на мою территорию.

— Она будет охранять её снаружи и никуда не выпустит тебя, — улыбнулся Жмелевский, довольный собой.

— А пока будет собираться суд, — выдохнул, наклоняясь ближе, — я взорву к чёрту эту жилу. Разнесу её на кусочки, чтобы никому не досталась. Хотя нет! — поднял руку и засмеялся, заметив, как дрогнули его брови. — Джунгары и монголы. Уверен, что они будут не против зайти ко мне в гости для заключения союза.

— Предатель! — лицо Жмелевского исказилось, словно я дал ему пощёчину.

— Это как посмотреть, — пожал плечами, наслаждаясь его реакцией. — И вот что у нас выходит. Вы лишитесь всего, это я вам обещаю. Император тоже. Не стоило пытаться загонять меня в угол, ведь я могу от него оттолкнуться и прыгнуть вперёд.

Жмелевский отвернулся, пытаясь скрыть эмоции. Его пальцы стиснули подлокотники кресла так, что костяшки побелели.

— Мальчишка... — процедил он сквозь зубы. — У тебя есть предложение? Но суд состоится, он давно должен был пройти над таким наглецом, как ты. И могу сразу заверить, ты проиграешь.

— Я тоже его жду, — оборвал Жмелевского. — Но есть предложение. Ваши люди продолжают добывать кристаллы, всё по нашему с вами договору. Император счастлив.

— Взамен? — ставленник резко повернул голову, словно мог видеть меня.

«Не зря мои девочки считали кристаллы, — подумал я с удовлетворением. — Я знаю, что ему на самом деле нужно, хотя пока не понимаю причин. Но сейчас это неважно».

— На земли спокойно могут прибывать люди. И мои тоже, куда захотят, будут ездить, — произнёс я спокойно. — Ведь ограничение касается только меня, верно?

— Допустим, — на лице ставленника императора появился интерес.

— Вы сможете так же воровать кристаллы с партий императора, — выдал я небрежно, будто речь шла о погоде.

Жмелевский вскочил так резко, что кресло отлетело назад.

— Что ты несёшь?! — его лицо мгновенно покраснело, а жилы на шее вздулись от напряжения.

— Хватит ломать комедию, — я спокойно смотрел на ставленника. — Или вам не нужны?..

— Хорошо! — выпалил бывший генерал, сжимая кулаки. — Я согласен на такие условия. Твои люди будут передвигаться куда хотят, и к вам могут приезжать, — он криво усмехнулся. — Думаешь, что деньги от Булкина помогут тебе? Мальчик, ты плохо знаком с политикой.

— Давайте подпишем соответствующий документ, — предложил я, не поддаваясь на провокацию.

Жмелевский кивнул Саше, и та, кривясь от боли и усталости, принялась заполнять бумаги. Её рука дрожала, когда она выводила строчки договора, а на лбу выступили капельки пота. Иногда девушка останавливалась, пытаясь перевести дыхание, и тогда Жмелевский нетерпеливо постукивал пальцами по столу.

Пока Александра работала, я незаметно для них спрятал записывающий кристалл в карман. Не совсем то, что хотел получить, но всё же неплохое доказательство махинаций ставленника императора. Жмелевский сидел с видом победителя, не подозревая, что сам вырыл себе яму.

Когда новый договор был составлен, я внимательно изучил каждый пункт. В документе чётко указывалось, что никто не имеет права нападать на мои территории и людей, пока я жду суда. Также армии запрещено заходить на земли Магинских, она может оставаться только снаружи. Добыча кристаллов продолжается без изменений. Мои люди могут свободно передвигаться, ко мне могут приезжать. А я буду находиться только на своей территории.

На первый взгляд, ничего особенного, но для меня это была серьёзная победа.

Мы заверили бумаги кровью. Жмелевский — от имени императора, я — от имени рода Магинских. При соприкосновении наших кровей документ на мгновение вспыхнул тусклым светом, магически скрепляя соглашение. Теперь нарушивший его будет наказан самой магией договора.

Я выключил глушилку и одновременно послал ментальный сигнал Лахтине: «Начинай».

Перед тем, как отправиться в особняк к Жмелевскому, расположил паучков по периметру здания, чтобы мои сигналы проходили дальше. Теперь они должны были передать команду бывшей королеве.

«После в лес, и там я тебя заберу», — добавил, представляя, что сейчас начнётся.

— Пошёл вон, Магинский, — Жмелевский махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху.

В коридоре меня ждал Патронажный. Его лицо было мрачнее тучи, а рука лежала на рукояти револьвера. Ничего не говоря, он повёл меня вниз по лестнице. Мы только успели спуститься к холлу, когда снаружи раздался первый крик. А затем начался ад.

Стена особняка вздрогнула, будто её ударил гигантский молот. Штукатурка посыпалась с потолка, оседая на волосах и плечах. Через секунду раздался оглушительный треск. Кирпичная кладка не выдержала натиска и обрушилась внутрь, открывая проход чему-то огромному и смертоносному.

Лахтина в своей истинной форме ворвалась в здание, как разъярённый демон. Её гигантское тело, покрытое чёрным панцирем, едва помещалось в пробитый проём. Сегменты на спине пульсировали красным светом, распространяя вокруг волны магической энергии такой силы, что воздух дрожал и искрился. Клешни размером с человека щёлкали с громкостью пушечных выстрелов, кроша всё, что попадалось на пути.

Охрана ставленника императора не была готова к такому. Первые двое солдат, оказавшиеся на пути монстра, даже не успели поднять оружие: массивная клешня рассекла их пополам, словно нож — масло. Третий выстрелил, но пуля отскочила от панциря, не причинив вреда. Скорпикоз подхватила его жвалами, раздавила и отбросила в сторону, как сломанную куклу. Кровь брызнула на белые мраморные колонны, превращая холл в сцену из кошмара.

Патронажный замер рядом со мной, его лицо побелело от ужаса.

— Что это?! — выдохнул он, а рука с револьвером тряслась так сильно, что прицелиться майор бы не смог даже при всём желании.

Я не ответил и, пользуясь общим замешательством, бросился к выходу. Уже на пороге обернулся. Лахтина прокладывала путь к лестнице, круша всё на своём пути. Её жало на конце хвоста сверкало в лучах заходящего солнца, проникающих через разбитые окна. Никогда ещё монстр не выглядел таким... величественным.

Выскочив наружу, я увидел, что солдаты в панике выпрыгивают из грузовиков, пытаясь выстроиться и организовать оборону. Никто не обращал на меня внимания, все взгляды были прикованы к особняку, из которого доносились крики и звуки разрушения.

Воспользовавшись суматохой, я забрался в свою машину и продолжил наблюдать за происходящим. Особняк содрогался от ударов изнутри. Окна взрывались одно за другим, выбрасывая наружу осколки стекла и обломки мебели. Из дверей и пробоин в стенах выбегали охранники и слуги: кто-то ещё живой, кто-то уже истекал кровью. Многие падали, не добежав до безопасной зоны.

Магия фонила так сильно, что у меня зазвенело в ушах. Патронажный выбежал на крыльцо, выкрикивая приказы, но его никто не слушал — дисциплина рассыпалась перед лицом первобытного ужаса.

И тут я увидел то, чего не ожидал. Из окна второго этажа вылетела человеческая фигура, кувыркнулась в воздухе и рухнула в кусты под домом. Саша! Кровь струилась из рассечённой брови, заливая лицо, одежда превратилась в лохмотья. Она упала неудачно — под странным углом, который не предвещал ничего хорошего для её позвоночника.

«Чёрт, — мелькнула мысль. — Это не входило в мои планы».

Всем вокруг не было дела до раненых и убитых. Солдаты пытались организовать атаку на монстра, но паника уже захватила их полностью. Люди вместе с майором вбежали в дом, и началась стрельба. Их главная задача — спасти ставленника императора.

Я вылез из машины и подошёл к девушке. Саша лежала неподвижно, только грудь едва заметно поднималась, показывая, что она ещё жива. Присел рядом и осторожно перевернул её. Голова была разбита, кровь продолжала течь, пропитывая землю под телом. Но хуже всего выглядели её глаза: в них словно треснуло стекло, радужка расплылась, превратившись в мутное пятно.

Проверил пульс — слабый, но ритмичный. Попытался привести её в чувства, но девушка не реагировала.

«Моя боевая машина продолжала кромсать новое мясо, что так услужливо прибывало к ней на обед, — подумал я с мрачным удовлетворением. — Часть плана включала убийство Жмелевского и... Саши»

Как бы я ни хотел «пожалеть» девочку, но из-за неё, пусть и недобровольно, погибли мои люди. Она усилитель, которым пользуется Жмелевский. И стоит только избавиться от девушки, как ставленник ослабнет. Хотя... А могу ли я использовать её сам?

Эта мысль возникла внезапно и показалась заманчивой. Усилитель магии — редкий дар, который можно применить и для моей пользы. Я представил, как сила вырастет, если рядом будет такой катализатор.

Саша вдруг дёрнулась и приоткрыла глаза. Её зрачки расширились так, что почти поглотили радужку.

— Я ничего не вижу, — прошептала она. — Где я? Кто я? Помогите... Темно.

Решение созрело мгновенно. Я подхватил девушку на руки — она оказалась неожиданно лёгкой, словно высохший лист, — и бросился к машине. Уложил её в багажник, предварительно влив немного лечилки в рот и нанеся на открытые раны. Зелье подействовало быстро: Саша снова потеряла сознание, но дыхание стало ровнее.

Тем временем атака начала стихать. Лахтина уже выбралась из разрушенного дома и теперь, как гигантский чёрный призрак, скользила к лесу. Её панцирь был покрыт кровью и пылью, но сама она, похоже, не получила серьёзных ранений. За ней никто не бросился в погоню, всем хватило увиденного, чтобы понять: преследовать такое чудовище — самоубийство.

Через несколько минут на крыльцо вывалился Патронажный. Он весь трясся, а на его мундире виднелись пятна крови — чужой, судя по тому, как твёрдо мужик держался на ногах.

— Ты жив? — удивился майор, заметив меня.

— Да, — кивнул я, закрывая багажник. — Спрятался за машиной.

— Трус! Слабак! Ублюдок! — лицо его исказилось от ярости. — Ты же земельный аристократ пока что. Твоя обязанность — бороться с тварями!

— Вы правы, — изобразил раскаяние. — Но это не моя земля, а императора. Тем более тут были вы и много солдат. Виктор Викторович жив?

— Да! — выпалил он, сжимая кулаки. — Ранен, но с ним всё будет в порядке, — его глаза сузились. — Если узнаю, что ты с этим как-то связан...

— Слава богам, — выдохнул я с притворным облегчением, а внутри скривился от разочарования. Целились в Жмелевского, а задели девчонку. Впрочем, этого тоже достаточно, чтобы ослабить ставленника.

— В машину! — рявкнул майор, указывая на мой автомобиль. — На свои земли — ждать суда!

— Конечно-конечно... — закивал я покорно. — Но моя служанка... Она от страха убежала.

— Плевать! — Патронажный сплюнул кровавую слюну на землю.

— А мне нет.

В этот момент из леса показалась Лахтина. Её платье было разорвано и испачкано кровью, лицо покрыто ссадинами, волосы спутаны и местами слиплись от крови. Она брела, словно в трансе, едва переставляя ноги.

— Девочка моя! — я бросился к девушке, обнимая.

Подхватил её тело. Она вся дрожала, глаза широко раскрыты и полны нечеловеческого страха.

— М-м-м-м-м... — бормотала, уставившись в пространство стеклянным взглядом. — О-о-о-о...

— Тише, тише, всё в порядке, — шептал я, помогая ей забраться в машину.

Патронажный наблюдал за нами с отвращением.

— Эта девка всегда с тобой? — буркнул он.

— Да, моя личная служанка, — кивнул я. — У неё... особый дар, — подмигнул ему. — Помогает мне с некоторыми вещами.

Майор фыркнул, но больше ничего не сказал. Он явно был занят другими мыслями: нужно как-то доложить о случившемся, объяснять потери, организовывать оборону на случай возвращения монстра.

Солдаты, уцелевшие после нападения, забрались в грузовики. Их осталось заметно меньше, чем приехало изначально. Мой кортеж, значительно поредевший, двинулся обратно к землям Магинских.

Я откинулся на спинку сиденья, пытаясь собраться с мыслями. Жмелевский выжил — плохо, но ранен — хорошо. Главное, у меня в багажнике его усилитель магии. Пока ставленнику будет не до розысков своей помощницы, а она, судя по всему, потеряла и память, и зрение. Идеальная комбинация для моих планов.

«У меня есть одна очень классная штука, — вспомнил я о подарке Жаннет. — Зелье свободы, чтобы снять с Саши клятву крови. Тогда девушка станет служить мне. Вот только нельзя её будет никому показывать».

Размышляя, как лучше использовать магического усилителя, я одновременно анализировал произошедшее. Главное, что лишил Жмелевского его главного оружия. Теперь нужно спрятать девушку, а потом решить, как с ней быть.

Продолжал обдумывать ситуацию. Мой план сработал даже лучше, чем ожидалось. С самого начала я расставлял ловушки: договор по добыче с нечёткими формулировками, возможность поставить солдат императора в неудобное положение. Генерал облажался, и ему срочно нужно было что-то делать, а ещё Жмелевскому необходимы кристаллы. И теперь у меня есть непрямое доказательство его махинаций.

Почему ставленник императора вдруг пошёл на поводу у барона? После того, как я напал на солдат, точнее, мой род, со мной заключают соглашение, услышав про кристаллы. Слабенько, но весь вопрос в том, как это преподнести и под каким соусом.

Что конкретно предпримет Жмелевский, я не знал. Более простым казалось дать приказ солдатам атаковать или тень прислать и напасть на людей императора и всё повесить на меня. Но провал ставленника императора и жажда наживы заставили его рискнуть, за что он поплатился… Я улыбнулся. Пока достигнутое меня устраивало.

Суд будет собираться, судя по словам Жоры, минимум месяц. За это время, используя связи Булкина, я смогу распространить по стране свою версию событий. А эта стычка... Она даже до императора не дойдёт в полном объёме. Ведь всё хорошо: кристаллы добываются, Магинский под домашним арестом ждёт суда, который наверняка лишит его земель и жизни.

Я выиграл время и относительный покой. Единственный минус: формально заперт на своих землях, но это ненадолго. Ставленник императора будет молчать о нападении, Патронажный тоже не побежит докладывать о своём провале, если он, конечно, не дурак и не хочет похоронить карьеру.

Договор о невмешательстве солдат в мои дела у меня на руках. Продажа зелий и кристаллов продолжится. Теперь армия будет защищать меня с другой стороны границы моих земель. Идеально... Почти.

«Ты доволен?» — спросила Лахтина через ментальную связь.

«Ты великолепная актриса», — мысленно похвалил я её.

«Что это?» — она недоумённо свела брови.

«Твоё состояние... Когда ты вернулась», — улыбнулся я.

«На меня напал монстр, огнелис... — её мысленный голос звучал возмущённо. — Какой позор, я еле убежала от него. Какие же вы, люди, слабые!»

Я мысленно усмехнулся. Игра была отличной и, похоже, всех убедила. Да кто поверит, что этот божий одуванчик — боевая машина убийств? Только я...

«Ты покушала? — поинтересовался, наблюдая, как она облизывает уголки губ. — И почему не убила того старика?»

«Да... — она вытерла рот тыльной стороной ладони. — Он оказался силён, пытался меня подчинить, пока другие сдерживали... Не успела. Времени не хватило».

Лахтина продолжала что-то рассказывать в моей голове, но я уже не слушал. Пыталась уговорить меня вернуть ей истинное обличие прямо сейчас, ведь она помогла. Но я отвечал уклончиво: не знаю, как, не хочу, потом... Лахтина — моё новое крайне эффективное оружие, и я не собирался так просто расставаться с ним.

Когда мы подъехали к особняку, солдаты уже вылезли из своих машин и выстроились вдоль подъездной дорожки. На крыльце стояли Витас, Жора и мои жёны-перевёртыши, с тревогой вглядываясь в наш кортеж.

Я выбрался из машины, улыбаясь, как будто вернулся с приятной прогулки. Подошёл к Патронажному и протянул ему договор, подписанный со Жмелевским.

— Вот, — произнёс спокойно. — Здесь всё чётко изложено. Мои земли остаются моими, до суда никто не имеет права вмешиваться в дела рода.

Майор скривился, словно проглотил лимон, вырвал документ из рук и пробежался по нему глазами.

— И что? — процедил он, комкая договор и бросая мне в лицо.

Я поймал бумагу одной рукой, аккуратно расправил и сложил, пряча во внутренний карман.

— Мальчики, — улыбнулся, обращаясь к солдатам. — На выход. Вон с моей территории!

Патронажный шагнул ко мне так близко, что я почувствовал запах его дыхания — смесь табака и страха.

— Это не конец, Магинский, — прошипел он, брызгая слюной. — Посиди, порадуйся, а потом это всё станет собственностью императора, как и должно быть. А тебя казнят! Я буду лично присутствовать при этом, увижу твой последний выдох и страх в глазах.

— Ещё посмотрим, — дёрнул я щекой, едва сдерживая желание впечатать кулак в его самодовольную физиономию, — чей вздох будет последним. А теперь вон!

Повернулся к своим людям, стоявшим на крыльце:

— Всем! Господа покидают нашу территорию, и у них десять минут. После разрешаю убить тех, кто останется.

Патронажный побагровел, но не нашёлся с ответом. Он кивнул своим бойцам, и те начали загружаться в машины. Грузовики один за другим выезжали за ворота, унося с собой остатки имперской армии.

Я направился к крыльцу, где уже ждали мои люди.

— Вы, — указал на перевёртышей, — отведите Лахтину в комнату.

Елена и Вероника синхронно кивнули, подхватывая под руки пошатывающуюся машину убийств, которая продолжала бормотать что-то невнятное.

— Жора! — я поманил слугу, отходя в сторону. — В багажнике девушка. Перенеси её в подвал, запри и включи глушилку. Она не должна видеть, где находится, хотя вроде как ослепла.

Георгий приблизился к машине, осторожно открыл багажник и уставился на бессознательную Сашу.

— Господин, — в его голосе звучало недоумение. — Это же...

— Ага, — кивнул я. — Она самая. Мой приз в сложившейся ситуации. Подлечите, но не разговаривайте с ней.

Жора понимающе кивнул и поморщился.

— Когда людей станет меньше, я лично отведу Александру, — сообщил мне Георгий. — Её жизни ничего не угрожает? Она тут?..

— Не должно, — покачал головой. — Я дал немного лечилки. Да и раны вроде…

«Она, к сожалению, враг, пусть и не по своей воле», — напомнил сам себе, глядя на девушку.

— Витас и Медведь! — крикнул я, переводя взгляд на лидеров моих людей. — Собрание через десять минут в зале.

Выдохнул, чувствуя, как напряжение последних часов медленно отпускает. Вроде бы этот акт закончен. Но тут я заметил, как к моему особняку приближается автомобиль — дорогой, явно столичного производства, с хромированными деталями, сверкающими в закатном солнце.

Ворота ещё не закрыли после отъезда солдат, и машина беспрепятственно въехала во двор. За ней показались ещё три таких же — все чёрные, блестящие, похожие на огромных хищных жуков. Из них начали выбираться люди в тёмных костюмах, двигавшиеся с военной выправкой, но без знаков различия.

Я напрягся, готовясь к новой угрозе. Захлопнул крышку багажника и повернулся лицом к незваным гостям.

Из центральной машины не спеша выбрался мужчина лет сорока. Его плащ, отороченный мехом, развевался на лёгком ветру, придавая фигуре особую внушительность. В руке он держал трость с серебряным набалдашником, инкрустированным мелкими драгоценными камнями. На носу поблёскивало пенсне, за стёклами которого внимательно изучали окружение цепкие серые глаза. Походка гостя была уверенной и твёрдой.

Охранники сопровождали его, держа руки близко к скрытому под одеждой оружию. Они двигались слаженно.

Незнакомец остановился в нескольких шагах от меня, слегка опираясь на трость. Его лицо, гладко выбритое, с резкими чертами, выражало сдержанное любопытство.

— Кто тут барон Магинский Павел Александрович? — произнёс он басом, в котором слышались нотки власти.

— Я! — кивнул, выпрямляясь и расправляя плечи. — С кем имею честь?

Губы незнакомца скривила лёгкая улыбка, не затронувшая глаз.

— Генерал Твердохлебов Алексей Георгиевич, — он моргнул, словно проверяя мою реакцию. — Маркиз.

Мозг лихорадочно работал, пытаясь вспомнить всё, что я знал о маркизах в этой империи. Титул выше графа, но ниже герцога. На этом, собственно, всё.

— И что вас привело на мои земли? — поинтересовался.

Твердохлебов окинул меня оценивающим взглядом.

— Вы, — хмыкнул он наконец, постукивая тростью по земле. — Вы и ваш род.

***

Друзья вот и первая глава седьмой книги. За вашу активность на предыдущей решил поблагодарить. Тут по факту целых две главы сразу. Более 33000 знаков. Так что давайте и эту часть истории - не обделим жирным комментарием и теплым лайком =) https://author.today/work/426835

P.S Ваша активность придаёт силы писать более большие главы.

***

Глава 2

— И вы тоже? — хмыкнул я себе под нос, разглядывая элегантного мужчину в дорогом плаще, который вышел из первой машины.

Сегодня на мою долю выпало уж слишком много неожиданных гостей. Сначала драка с имперскими солдатами, потом скандал со Жмелевским, атака Лахтины... А теперь ещё и этот. День выдался насыщенным, и, судя по серьёзной процессии из чёрных автомобилей, он и не думал заканчиваться.

— Нам нужно поговорить, молодой человек, — произнёс незнакомец, оглядывая небольшие разрушения, оставшиеся после стычки с солдатами.

Его взгляд цепко скользил по следам недавней бойни: воронкам от применения магии, следам крови на земле, разбросанным гильзам.

— Даже не сомневался, — я дёрнул щекой, сохраняя на лице маску спокойствия. — Прошу в дом.

Знал, что выгляжу неважно: одежда с пятнами крови, волосы растрёпаны, глаза блестят от перенапряжения. Но держался прямо, не позволяя себе показать ни следа усталости или злости. Всё это я разбирал автоматически — сказывались годы опыта в прошлой жизни, когда приходилось сохранять лицо в куда более экстремальных ситуациях.

Маркиз в сопровождении своих людей последовал за мной. Его охрана двигалась чётко и слаженно. Профессионалы, военные, все как на подбор — подтянутые, с холодными взорами и настороженными движениями. Каждый из них отслеживал потенциальные угрозы, сканируя взглядом пространство вокруг нас.

Георгий, тихая собака, уже возник рядом. Его лицо было невозмутимо, но я заметил, как напряжённо подрагивают мышцы на шее слуги.

— Павел Александрович, — поклонился Жора, — я провожу гостей в зал, — он сделал паузу и добавил странным тоном: — А вы... подготовьтесь.

Я приподнял брови, не понимая, что означают его слова.

— Ваши документы, пожалуйста, — бросил мне Твердохлебов и двинулся за слугой. — И ещё печать главы рода прихватите.

Кивнул. Требование документов и печати могло означать только одно — официальную процедуру, связанную с моим статусом земельного аристократа. Выходит, дело серьёзное.

«И что у нас на этот раз за представление?» — пронеслось в голове. Судя по тому, как вёл себя Жора, он по какой-то причине был в курсе происходящего. Это настораживало ещё больше. У меня и без того накопилось к нему вопросов и требований.

Пока процессия поднималась на второй этаж, я заскочил в кабинет и взял родовое кольцо, что оставил старик перед своим исчезновением. В тяжести перстня чувствовалась вся власть и ответственность, которые я принял, став главой рода Магинских.

Проверил документы во внутреннем кармане. Странный визит маркиза, да ещё и в такой момент... К тому же генерал. Когда он только появился, я просканировал его магическим источником. Твердохлебов оказался достаточно сильным магом — уровня седьмого, а то и восьмого ранга. Да и сопровождающие его ребята все как на подбор — чуть ниже Жоры по силе, но при этом серьёзные противники. Важная птица. Не рядовая шестёрка императора, как майор Патронажный.

Уже прикидывал варианты нашего диалога и то, что от меня может понадобиться такому высокопоставленному лицу. А если это ещё одна попытка императора надавить на меня? Глупо.

Я только что закончил очередную партию в игре, обезопасив себя договором со Жмелевским. Монарху будет сложно навредить мне напрямую, особенно после того, как его ставленник официально признал мою неприкосновенность до суда. Тогда что? Зачем прислали маркиза?

Направился в зал, где уже разместились моя охрана и люди Твердохлебова. Осмотрелся. Ребята встали правильно: не отсвечивают, держатся в тени, но расположены так, чтобы в случае необходимости моментально среагировать. Бойцы гостя заняли ключевые позиции: двое у двери, один чуть позади маркиза, ещё двое — по углам зала.

Слуги быстро оценили ситуацию и бесшумно внесли поднос с чаем. Фарфоровые чашки едва слышно позвякивали, а от изысканного напитка поднимался ароматный пар.

Генерал сразу же принял угощение. Интересно… Он либо настолько самоуверен, либо знает что-то, что даёт ему преимущество.

Я глубоко вдохнул. Моё лицо приняло расчётливо-нейтральное выражение — маска, отработанная годами придворных интриг в прошлой жизни. Подошёл к столу, положил перед ним документы и кольцо. Генерал сделал ещё несколько глотков и аккуратно поставил чашку на блюдце.

— Павел Александрович, — начал Алексей Георгиевич, рассматривая меня оценивающим взглядом, — как ваши дела?

— Всё замечательно, — улыбнулся в ответ одними губами.

— Это очень хорошо, молодой человек, — кивнул мужик, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на одобрение. — Очень... В столь юном возрасте стать главой рода, расширить земли и владеть большой жилой кристаллов. Впечатляющие достижения.

Я ничего не ответил это. Пока мы находимся на этапе обмена любезностями, не вижу причин нарушать этикет. К тому же, затягивая вступительную часть, генерал давал мне понять, что у него есть время и он не торопится переходить к делу.

— Слышал, у вас уже есть две жены? — снова взял чай Алексей Георгиевич, и в его голосе прозвучали нотки почти отеческого одобрения. — Похвально, похвально. Вы думаете о продолжении рода и заключаете пусть и мелкие, но политические союзы.

Я криво улыбнулся и кивнул. Если бы ты знал, что мои жёны — перевёртыши, способные растерзать человека за секунды, то не был бы так благодушен.

— Позвольте спросить, генерал, — я бросил короткий взгляд на Жору, который застыл у стены с напряжённым лицом. — Вы сказали, что вам нужны я и мой род. Для чего?

— Крым и южные степи... — он дёрнул уголком губ, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Вам о чём-то говорят эти места?

— Нет, — пожал плечами, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Война, — произнёс Твердохлебов сухо, отпивая глоток чая. — Мы сдерживаем там турков и крымских татар. Уже третий год ведём кровопролитные бои за эти территории.

Его тон стал жёстче. Я увидел, как меняется выражение глаз генерала. В них появился тот особый блеск, который характерен для мужчин, не понаслышке знающих, что такое поле боя.

— И вы тут?.. — уже начал догадываться, к чему он клонит. Внутри вспыхнуло предвкушение.

— Чтобы призвать на службу аристократов, — его глаза блеснули стальным огнём. — В моём ведении Томская губерния и все её земельные владетели.

— И вы занимаетесь этим лично? — я слегка прищурился, оценивая ситуацию. Слишком высокий чин для такой работы.

— С земельными — да, — кивнул он, выпрямляясь в кресле. — Закон и статус обязывают. Видите ли, под Енисейском, кроме вас... Никого не осталось, — мужик достал из внутреннего кармана блокнот в кожаном переплёте и перелистнул несколько страниц. — А ведь буквально полгода назад здесь процветали Требуховы, Зубаровы, Смолёновы, Бочкарёвы... И Магинские, конечно.

«На войну меня собрались отправить? Интересно...» — мысль «прозвучала» в моей голове неожиданно спокойно, почти отстранённо.

Я медленно потёр подбородок, соображая. Это могло объяснить странное поведение Жоры. Если он знал о приезде Твердохлебова и его настоящей цели… То предупреждение «подготовиться» приобретало совсем иной смысл.

— Время такое неспокойное, — пожал плечами, как будто речь шла о погоде. — Если вы тут по мою душу, то есть несколько проблем.

— Каких же? — генерал чуть наклонился вперёд, и в его глазах мелькнул искренний интерес.

— Для начала я единственный в своём роде мужчина и к тому же глава рода, — произнёс это ровным тоном, словно зачитывал скучный доклад. — И ещё буквально несколько часов назад, по версии майора Патронажного, мои люди напали на солдат императора. Ставленник Жмелевский, — я сделал паузу, подбирая слова, — инициировал суд земельных аристократов, на который я обязан прибыть в столицу. И мне запрещено покидать мои земли до этого момента.

— Вон оно что... — генерал сдержал улыбку, хотя было заметно, как дрогнули уголки его губ. — Но нам крайне требуется офицерский состав. И так уж заведено, что по договору между императором и земельными аристократами род обязан предоставить мужчину или молодого человека от 18 лет.

Твердохлебов отодвинул чашку и сложил руки на столе. Его пальцы покрыты мозолями, кое-где проглядывают старые шрамы. Значит, генерал у нас не только бумажки разбирал в своей жизни.

— Конечно, бывают исключения, когда нет детей или есть только девочки, — продолжил он. — Но тогда вы обязаны дать замену. Триста магов не меньше третьего уровня.

Я никак не отреагировал внешне, хотя внутри оценил иронию ситуации. «Отличный способ уменьшения поголовья земельных аристократов через войну», — пронеслось в голове. А если не хочешь сам — давай раскошеливайся.

В моём случае ситуация складывалась патовая. У меня не было столько магов нужного уровня, и я не смог бы сейчас набрать нужное количество. В Енисейске таких просто не найти, а в Томск нельзя выехать из-за запрета... Наёмная палата примет такой заказ только лично.

— И что вы предлагаете мне? — спросил я.

— А я вам ничего не предлагаю, молодой человек, — хмыкнул Твердохлебов, откидываясь на спинку кресла. — Ваша ситуация рассмотрена специальной комиссией, и вы отправитесь в южные земли для несения службы. Жёны есть, целых две, — в его голосе скользнула ирония. — Другие роды исчезли при вас... — он сделал многозначительную паузу. — Так что это не освобождает от обязанностей. А что касается суда... Он подождёт.

Неплохо. Генерал немного знал обстановку тут. Прямо не обвинил, а лишь намекнул… Мою ситуацию разбирала целая комиссия? Интересно…

— Есть ещё один скользкий момент, — продолжил я. — Моя земля. Если кто-то вдруг захочет воспользоваться тем, что меня нет, и заберёт её?

Я смотрел прямо в глаза генералу. Этот вопрос был ключевым. Как бы ни складывались обстоятельства, моя территория — основа всего, что я построил и планировал построить. Потерять её означало бы проиграть всю партию.

— Не переживайте, Магинский, — Твердохлебов поставил чашку на стол с такой аккуратностью, словно проводил важный ритуал. — По договору с императором, когда земельный аристократ отправляется на войну, запрещены дуэли, любые нападения на род. Запрещена передача земель и права. Суда пока нет, поэтому всё будет ждать вашего возвращения, — он помолчал, а затем добавил, словно между прочим: — И, по моему мнению, участие в военной кампании только добавит вам значимости на этом мероприятии.

Я медленно кивнул, осознавая сложившуюся ситуацию. Странное чувство дежавю охватило меня. Будто сам планировал примерно такой сценарий. Договорённости со ставленником императора не давали конкретных сроков, лишь обязывали ждать суда. И если суд отложится на неопределённое время… Было бы идеально. Словно сама судьба решила меня вознаградить. Открывается возможность добиться нужных изменений в моём положении.

Но я никак не мог отделаться от ощущения, что всё складывается слишком удачно. Пока только не понимал, радоваться или настораживаться. Деньги, зелья, кристаллы будут поступать в мой род. Армии нет и не будет на территории благодаря договору со Жмелевским. Договорённости с Булкиным о распространении нужной версии событий остаются в силе. Укрепление рода продолжится под руководством моих людей.

Всё, что я задумал, должно работать и без меня. Вот только крайне смущал такой «подарок судьбы». Словно кто-то очень постарался, чтобы «помочь» в нужный момент. А в случайности я не верю. Особенно учитывая странный намёк Жаннет, что не должен «артачиться». Неужели это влияние ордена Амбиверы? Слишком много совпадений.

К тому же ограничения, накладываемые на мои земли в моё отсутствие, выглядели разумно продуманными. Без такой защиты никто из земельных аристократов не пошёл бы на войну, пока его род можно ослабить и поглотить.

— Выйдите! — вдруг произнёс Твердохлебов резким командным тоном, обращаясь к своим людям.

Его охрана моментально подчинилась, развернулась и направилась к выходу. Безупречная дисциплина. Ни одного лишнего взгляда, ни секунды промедления.

— Попрошу вас, Павел Александрович, — кивнул он мне, указывая на моих людей.

— Георгий, — обернулся я к слуге, давая понять, что всем следует свалить.

Бойцы покинули зал так же быстро, как и охрана генерала. Слуга бросил на меня странный взгляд перед тем, как закрыть дверь.

Мы остались одни. Я продолжал молчать, внимательно анализируя каждое движение Твердохлебова, каждую перемену в выражении его лица. Годы при дворе научили меня читать людей.

— Магинский, — он встал, и его высокая фигура отбросила длинную тень на пол, — мой вам совет: постарайтесь с жёнами... Чтобы появились потомки. У вас день. Завтра в три часа с вокзала Енисейска вы отправитесь на войну.

Генерал прошёлся по комнате, постукивая тростью по паркету. Звук отдавался в пространстве зала, как удары метронома.

— За свой род можете не переживать. Пока вы живы и служите стране, она обо всём позаботится, — продолжил он, и в его голосе появились какие-то новые интонации. — Это я вам гарантирую.

— Ко-неч-но, — хмыкнул я, не скрывая скептицизма.

— Война предоставляет много возможностей тем, кто умён и умеет ими пользоваться, — продолжил генерал, словно не заметил моего тона. — Знакомства, титул, связи... Эх, молодость! Как я вам завидую.

Он подошёл к столу и взял мои документы, а также кольцо с родовой печатью. Я напрягся, но не подал вида. Эти предметы — символы моей власти и статуса, и отдавать их в чужие руки было... неприятно.

— Вот, — протянул мужик какую-то красную книжицу, — это ваш военный билет и удостоверение личности на время службы. Нужно будет приклеить фотокарточку. Все детали узнаете завтра.

Я принял документ, машинально пролистав его. Крепкая обложка из красной кожи, страницы с печатями и гербами, поля для записей.

— На этом мой официальный визит окончен, — подытожил Твердохлебов. — С СБИ и майором я вопрос решу, как и со ставленником императора. Вам не о чем беспокоиться.

Мужик направился к выходу из зала, и я последовал за ним, чтобы проводить до машины, как того требовал этикет. Пока мы шли по коридору, его рука незаметно для остальных потянулась в карман, и он осторожно показал мне золотой перстень с двумя змеями — символ ордена Амбиверы.

Я сохранил невозмутимое выражение лица, но внутри всё смеялось от подтверждения моих догадок. Значит, всё-таки орден. Они действительно вмешались, чтобы помочь мне. Вопрос: зачем? Какую игру ведут и какую роль в ней отвели мне?

Не знаю, на что рассчитывают… Все мои действия будут направлены только на достижение собственных целей. Помогли? Нужно быть дураком, чтобы отказываться. И… Очень хорошо, что у них информация обо мне как о весьма строптивом молодом человеке. Поэтому и предупредили, чтобы я не выказал неуважения и не бесился. Пока не решил, кто они мне, враги или лишь инструмент, который я могу использовать. Значит, продолжим отыгрывать эту роль зазнавшегося и самоуверенного барона.

Я проводил генерала до машины, обменявшись с ним формальными прощаниями. Его автомобили один за другим выехали с территории моего поместья, поднимая клубы пыли с дороги.

Могу только представить выражение лиц Жмелевского и Патронажного, когда они узнают, что я уехал на войну под защитой древнего закона.

Странное чувство охватило меня. Планы реализовались даже проще, чем задумывал изначально. Я собирался через Булкина узнать, как отправиться на войну. Использовать выделенный месяц до суда для этого. А тут всё само пришло прямо в руки.

Улыбка медленно расцвела на лице, когда мысленно прокрутил все свои приготовления. Вроде бы всё было учтено. Максимум, что можно сделать для рода, я сделал. Осталось лишь раздать последние инструкции и выбрать, кого взять с собой.

Я тряхнул головой, отгоняя усталость. Начинается новый этап. Война... Сколько в этом слове знакомого и родного для меня, помнящего свою прошлую жизнь. Жаль только, что это война императора, а не моя. Но ничего. Своего я там не упущу. Сделаю всё, чтобы выжать из ситуации максимум. А потом вернусь и займусь Енисейском.

Зашёл в особняк и сразу направился в кабинет, где уже выстроились все, кого я хотел видеть.

— Витас, зайди, — произнёс, окинув взглядом собравшихся.

Лейпниш моментально оказался рядом. Его лицо выражало смесь любопытства и напряжения. Я начал с того, что рассказал ему о ситуации и своём скором отсутствии. К моему удивлению, Витас не выказал ни тени беспокойства. Наоборот, он, кажется, даже обрадовался тому факту, что я уезжаю воевать. На его лице промелькнуло что-то вроде ностальгии — выражение, которое я видел у многих старых солдат, когда те вспоминали свои боевые дни. Но это длилось лишь до того момента, пока Витас не поморщился. Видимо, вспомнил плен у джунгар.

— Территории на тебе, — начал я, откинувшись на спинку кресла и сцепив пальцы перед собой, — охрана и развитие. С теми деньгами, что у нас есть, мы должны стать неприступной крепостью. Вышек в пять раз больше, лучшее оружие и броня для всех. Людей нанимай — хочу минимум полтысячи. Делай упор на магов. Клятвы крови за меня будет принимать Жора.

Лейпниш методично записывал всё в свой потрёпанный блокнот, делая короткие пометки карандашом.

— Поездки в город за кристаллами должны продолжиться, — я постучал пальцами по столу. — Продумай, как нам это лучше организовать с перевёртышами. Кстати, ты за них отвечаешь головой. Следи за людьми Жмелевского, контролируй добычу и обработку зелий, отлов монстров.

Мой голос звучал ровно и спокойно, но в нём была сталь, не допускающая возражений. Я не просил, я приказывал, чётко обозначая свои ожидания.

— Понял, господин, — кивнул Витас с фанатичным блеском в глазах. — Сделаю всё, что в моих силах, а когда они закончатся — приложу ещё больше.

— Молодец, — кивнул я, изучая его лицо. Затем добавил, намеренно понизив голос: — Следи за Жорой. Если увидишь, что он, — дёрнул щекой, — как-то предаёт меня или род... Убей!

Лейпниш вздрогнул, и в его глазах мелькнуло недоумение.

— Павел Александрович, — начал Витас, явно сбитый с толку. — Но он же под клятвой...

— Это приказ! — оборвал его, не желая выслушивать возражения. — Клятва крови заставит тебя выполнять, так что лучше сделай это сам, пока есть возможность выбирать.

— Вы не доверяете? — напрягся мужик, сжимая блокнот.

— Свободен, — махнул я рукой, не желая развивать эту тему. — Медведя позови.

Витас покинул кабинет с озадаченным выражением лица. Я откинулся в кресле, давая себе несколько секунд, чтобы упорядочить мысли. Подобные приказы были вынужденной мерой. Как стратег я не мог рисковать, оставляя свой тыл без должной системы сдержек и противовесов.

Массивная фигура Фёдора заполнила дверной проём. Медведь держался почтительно, но в его глазах светилось нетерпение. Он уже узнал о предстоящем отъезде. С ним у меня состоялся похожий разговор. Мужик тоже обрадовался моему «счастью» отправиться на войну и даже просился со мной, но я категорически отказал. Были и некоторые отличия в приказах.

— Витас... — начал я, глядя на крупные мозолистые руки Медведя, способные свернуть шею человеку одним движением. — Учись у него, но думай не только об этой территории, но и о других тоже. Проявляй инициативу. Мои воины должны стать грозой монстров и людей. Выведи тренировки на новый уровень.

— Понял! — кивнул Фёдор, расправляя плечи.

— Если ты увидишь, что Лейпниш каким-то образом предаёт меня или род... То убей его, — произнёс я тем же тоном, каким отдавал обычные распоряжения.

— Сделаю, — тут же согласился мужик, обнажая в улыбке крепкие зубы. — Я не позволю творить тут смуту. Никому.

Его готовность успокаивала. Попросил Медведя привести Ольгу и Лампу, а пока следующим в моём списке был Жора.

— Господин! — начал Георгий, едва переступив порог кабинета. Его обычно невозмутимое лицо было напряжено.

— Убей Веронику или Елену, — тут же оборвал слугу, — если пойдут против рода.

— Но они же... — попытался возразить мужик, его глаза расширились от непонимания.

— Я уже видел, как работает ментальная магия и магия крови, — перебил, не давая Жоре закончить фразу. — И не хочу рисковать. Это приказ.

На лице слуги дёрнулась лишь одна мышца. Даже сейчас, получив такое распоряжение, он сохранял почти идеальное самообладание. Это лишь укрепляло мои подозрения.

— Ещё кое-что, — поднял на него холодный взгляд. — Приказываю тебе убить себя! Если ты вдруг решишь связаться с кем-то и доложить о ситуации в моём роде, кроме тех сообщений, что я разрешил тебе передавать.

— Павел Александрович! — лицо Георгия исказилось от внутренней борьбы. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, будто он пытался физически сопротивляться словам, которые выжигали в мозгу новый приказ.

— Жора, — хмыкнул я, позволяя себе небольшую усмешку. — Когда я вернусь, на тебе не должно быть больше клятв о молчании. И ты ответишь на все вопросы, которые задам, иначе я тебя убью.

— Господин, я предан только вам! — Георгий сделал попытку приблизиться.

— Ложь... — покачал головой, отодвигаясь. — Не нужно.

Дал ему список остальных приказов и инструкций. На этом наш напряжённый разговор со слугой закончился. Он покинул кабинет, не произнеся больше ни слова.

После Жоры пришли Елена и Вероника. Перевёртыши встали напротив, их глаза неотрывно следили за каждым моим движением.

Меня не удивило, что девушки тоже очень хотели отправиться на войну. Я сказал, что подумаю, чтобы они успокоились. Объяснил им, что они отвечают за порядок в доме, следят за Георгием и в случае необходимости должны его убить.

Сёстры тут же согласились. Не нужно было даже напоминать про клятву крови. Эти двое всегда проявляли особую готовность к насилию. Что неудивительно, учитывая их натуру.

Я подробно обсудил с ними систему распределения кристаллов. Половину мы продаём Булкину — это второй наш источник дохода. Остальное идёт на усиление самих девушек, Жоры, Витаса, Медведя, алхимиков и лидеров групп. Распределение должно зависеть от того, кто как старается и проявляет себя.

— Вы будете работать вместе с Лейпнишем, — закончил инструктаж, наблюдая за их реакцией.

Разделяя обязанности между своими людьми, я параллельно связывал их работу, чтобы им было проще следить друг за другом. Система сдержек и противовесов — именно то, что позволяло королевствам и империям существовать столетиями.

После перевёртышей настала очередь Ольги. Девушка меня удивила. В её поведении появилась уверенность, которой не было раньше. Она внимательно выслушала, задавала вопросы чётко и по существу. Когда я приказал ей приглядывать за Лампой и в случае необходимости устранить рыжего алхимика, Смирнова лишь уточнила:

— А как же мы будем потом с зельями, господин?

Этот вопрос показывал не отсутствие жалости, а практичный склад ума. Качество, которое я ценил в своих подчинённых. Молодец, она мне нравится всё больше.

— Я жду твоего роста как алхимика, — ответил ей. — Ты должна освоить всё, что умеет делать Лампа. И даже больше.

Судя по тому, как засияли глаза Ольги, этот вызов пришёлся ей по душе. Амбиции — ещё одно ценное качество, если оно направлено в нужное русло.

— Я не подведу вас, господин, — улыбнулась Смирнова. — Когда вы вернётесь, то будете мной гордиться. А ещё я наконец-то смогу соответствовать вам... как девушка.

Последние слова она произнесла, слегка опустив ресницы, и румянец окрасил её щёки. Я не стал комментировать этот намёк, сейчас были дела поважнее.

Дольше всего мы общались с Лампой. Его огненно-рыжие волосы, обычно торчащие во все стороны, сегодня были приглажены, словно он пытался выглядеть солиднее. Но это не могло скрыть мальчишеское беспокойство в глазах.

Пришлось откровенно рассказать ему о своём плане: днём телом паренька будет управлять он сам, а ночью — дядя Стёпа. Лампа должен следить за тем, что делает старый алхимик, учиться у него и перенимать опыт. И если Евлампий заметит, что старик начал использовать тело во вред роду, то должен убить себя.

Тяжкую ношу я возложил на его плечи, но парень согласился. Пусть он был неопытен и порой неуклюж, но мы оба понимали, что его способности в алхимии достигли своего потолка. А мне требуется гений, который сможет создавать новые зелья и артефакты.

Следующая часть беседы была уже с дядей Стёпой. Старый алхимик проявился в теле Лампы. Ему крайне не понравилось, что я уезжаю. Из-за этого он вынужден ждать новое тело и мою помощь по переселению. Возмущение старика достигло пика, когда я сообщил, что его главной задачей будет вести записи по алхимии и артефакторике, чтобы Лампа и Ольга могли развиваться.

— Я не раб и не дешёвый работник! — рявкнул он голосом Евлампия, но интонации были совершенно чужими. — Так мы не договаривались!

Его тирада оборвалась, когда я упомянул о ночной свободе. С десяти вечера до шести утра дядя Стёпа может быть полностью собой. Правда, с небольшими ограничениями: запрет на алкоголь, табак, убийства и драки. Не может выдать себя, иначе я приказал Лампе убить тело, в котором он живёт.

Долго пришлось торговаться за возможность близости с женщинами. В итоге дал ему некоторые послабления. Он сможет выбрать одну-двух девушек из тех, что есть в особняке. И всё должно происходить только по обоюдному согласию.

— Твои задачи, — повторил я, глядя в глаза старого алхимика, сверкавшие на юном лице Лампы, — создание новых зелий и артефактов. Обучение Евлампия и Ольги через детальные записи. Будешь стараться — получишь больше свободы. Подведёшь — исчезнешь навсегда.

На этом мы закончили. Всё, что только можно, я навесил в виде приказов и инструкций. Вернул Лампу в его обычное состояние и отправил работать дальше.

Уже почти стемнело. Я посмотрел на стол, за которым сидел, и позволил себе лёгкую улыбку. Теперь действительно всё готово. И дело было не в недоверии к своим людям, а в суровой реальности жизни. Я насмотрелся всякого, когда был двойником короля: предательства, подковёрные игры, интриги и многое другое. Один из главных уроков, который извлёк из тех лет: всегда иметь запасной план. Всегда быть готовым к предательству даже от самых верных людей.

Теперь я знаю, что клятву крови снять возможно. Нужен только достаточно сильный маг крови. А потом чародей ментальной магии может взять человека под контроль, и вот уже преданный слуга становится марионеткой врага.

Существуют и другие способы. У Медведя есть девушка, которая ему нравится, — через неё на Фёдора можно надавить. У Витаса беременная дама и родственники. У Жоры — его таинственные прежние клятвы. Перевёртыши уязвимы друг через друга — схвати одну и угрожай, и вторая сделает всё, что скажешь. Ольга и Лампа тоже имеют свои слабости.

Жмелевский, когда придёт в себя, не остановится, пока не отомстит. Так же поступит и Патронажный. А возможно, и сам император заинтересуется непокорным бароном, который отказывается играть по его правилам.

Я хотел быть уверенным, что всё будет работать, как нужно, на моей земле, пока меня нет. А что касается клятвы крови... Когда найду такую, которую невозможно ни разрушить, ни изменить… Вот тогда можно поговорить о доверии. Но, пока этого не произошло, я буду готовиться к худшему, обеспечивая максимальную защиту для своего рода.

Потянулся, разминая затёкшие мышцы. Твердохлебов сказал, что я как земельный аристократ могу взять с собой одного слугу. Мысленно перебрал кандидатов.

Витаса, Жору и Медведя я откинул сразу: они нужны здесь, чтобы поддерживать порядок и выполнять мои планы. Кто же может быть действительно полезным на войне? Дядя Стёпа с его опытом и знаниями? Перевёртыши с их боевыми способностями? Королева скорпикозов, способная превращаться в боевую машину убийств?

Я откинулся на спинку кресла. Стоит ли вообще брать кого-то? Когда выдавал приказы, уже закладывал, что кто-то может выпасть из цепочки. Система была построена на взаимном контроле, так что отсутствие одного звена не должно привести к краху всей структуры.

У меня ещё оставалась Саша, которая сейчас находится в бессознательном состоянии в подвале особняка. Усилитель магии — редкий дар, который мог бы стать решающим преимуществом на войне. Дать ей зелье свободы, взять клятву крови, привести в порядок и забрать с собой...

Ещё одна причина моих перекрёстных приказов — это именно зелье свободы, подаренное Жаннет. Я даже не знал, что такие существуют. Средство, способное снять клятву крови... Если оно действительно работает, это кардинально меняет правила игры.

— Итак, кого выбрать? — спросил сам себя, барабаня пальцами по столу.

Перевёртыш? Одна будет со мной, вторая — выполнять приказы здесь.

Королева скорпикозов? Боевая машина убийств в хрупком человеческом теле, способная в нужный момент превратиться в смертоносное чудовище.

Степан Михайлович? Опытный алхимик и маг, чьи знания могут быть бесценны в боевых условиях.

Или Саша? Усилитель магии, который многократно увеличит мои собственные способности.

Каждый вариант имеет свои преимущества и недостатки. И у меня оставалось всего несколько часов, чтобы принять решение.

Вздохнул и посмотрел в окно, где сумерки уже сгущались, окутывая мои владения мягкой темнотой. Завтра я покину эти земли…

На мгновение в голове пронеслась мысль о том, чтобы просто накрыться одеялом и заснуть, забыть обо всех планах и интригах. Смешно!

— Кого выбрать? — спросил я себя ещё раз.

Глава 3

Сон никак не шёл ко мне, сколько бы я ни пытался заставить себя отключиться. В голову лезли мысли одна за другой, выстраивались в цепочки, распадались на звенья и собирались вновь. И, когда я почти смирился с бессонницей, дверь тихо отворилась.

Елена и Вероника, словно тени, скользнули в кабинет. Две фигуры в полупрозрачных ночных сорочках отчётливо выделялись в лунном свете, проникающем сквозь неплотно задёрнутые шторы.

— Муж, — синхронно произнесли они своими тихими голосами.

Без лишних слов я понял, зачем пришли девушки. В конце концов, что делают настоящие мужчины перед отъездом на войну?..

Утром я смотрел на спящих перевёртышей. Их тела переплелись в каком-то странном объятии, даже во сне они оставались единым целым. Лучи раннего солнца проникали через окно, окрашивая комнату в золотистый цвет. Я наблюдал, как пылинки кружатся в солнечных лучах, и наконец-то принял решение.

***

Особняк гудел, как потревоженный улей. Слуги сновали туда-сюда, готовя всё необходимое к моему отъезду. Охотники передавали друг другу оружие, проверяли снаряжение. Охрана удвоила посты по периметру. Все опасались, что имперские солдаты могут предпринять ещё одну попытку напасть. Мои люди спешили завершить последние приготовления перед тем, как останутся без хозяина.

Я спустился на кухню — единственное место, где можно было ненадолго укрыться от всеобщей суеты. Как только вошёл, все слуги моментально исчезли, оставив меня в одиночестве. Ну и правильно. Хотелось хоть немного тишины перед долгой дорогой.

На плите меня уже ждала сковорода с аппетитно шкварчащей яичницей. Помидоры, порезанные тонкими ломтиками, и мелко нашинкованный лук придавали блюду особый аромат. Кофе, сваренный в медной турке, источал терпкий запах. Рядом лежал свежий хлеб с маслом, ещё теплый, только из печи.

Я с удовольствием завтракал, наслаждаясь каждым кусочком. Чёрт знает, когда в следующий раз доведётся поесть так вкусно.

После перекуса пришло время заняться практической стороной отъезда. Первым делом собрал все кристаллы — двадцать две штуки: десять украденных с императорского поезда, двенадцать официальных. Сложил их в небольшую кожаную сумку с тройным дном и застёжками из бронзы. Попытался перенести её в пространственное кольцо, но уловка не сработала. Как я и думал, кристаллы отказывались туда перемещаться. Видимо, придётся носить их с собой.

Затем настала очередь гардероба. Я тщательно отобрал лучшие костюмы.

К ним добавил десяток рубашек разных фасонов и расцветок, несколько пар туфель и сапог. На войне может пригодиться всё.

После посетил Витаса, который ждал меня в оружейной. Его глаза сверкали лихорадочным блеском — смесью гордости и зависти.

— Господин, — поклонился он, — всё готово.

Лейпниш указал на аккуратно сложенные стопки одежды и снаряжения.

— Десять комплектов лучшей охотничьей формы, — отрапортовал он. — Укреплённые кожаные вставки, двойная прошивка на швах, специальные карманы для артефактов и зелий.

Я провёл рукой по плотной ткани — действительно, неплохая работа. Такая форма не только защитит от мелких ран, но и поможет слиться с окружением, если придётся скрываться.

— Ружья, — продолжил Витас, указывая на стойку с оружием, — новая модель. И десять обычных, как вы просили.

На мгновение меня посетила безумная мысль прихватить с собой пулемёт. Представил реакцию военных, если вытащу такую штуку где-нибудь посреди поля боя. Но здравый смысл победил. Слишком заметно, слишком много вопросов возникнет.

Ещё более безумная идея — попытаться переместить в пространственное кольцо целый автомобиль — мелькнула и исчезла. Боюсь, для такого объёма даже моего кольца не хватит. Да и нельзя, чтобы кто-то знал, что у меня имеется в наличии такой артефакт.

Следующим пунктом моего списка стал ангар алхимиков. Лампа суетился среди стеллажей, заполненных склянками разных форм и размеров. Его рыжие волосы стояли дыбом, словно он всю ночь проводил эксперименты.

— Павел Александрович! — воскликнул паренёк, едва завидев меня. — Я всё подготовил!

На столе стояли аккуратно уложенные ящики с зельями. Каждая бутылочка была закупорена пробкой и запечатана воском с оттиском родового герба Магинских.

— Здесь лучшие образцы, — с гордостью произнёс Лампа. — Лечебные высшего и эталонного уровня. Зелья скорости, выносливости, несколько экспериментальных...

Я поднял одну из склянок, содержащую жидкость изумрудного цвета. Перед глазами она переливалась, как драгоценный камень на солнце.

— Что это? — поинтересовался.

— Улучшенная версия стандартного зелья лечения, — пояснил Лампа. — Дядя С… — замялся он. — Я внёс несколько модификаций. Оно не только закрывает раны, но и на несколько часов делает кожу прочнее, почти как броня.

Одобрительно кивнул, укладывая склянки в пространственное кольцо. Вот в чём преимущество совмещённого тела: Лампа получает знания от старого алхимика, а я пользуюсь результатами.

По пути из ангара ко мне то и дело подходили люди. Охотники восторгались моим путешествием к битве. Слуги кланялись, желая удачи. Даже Георгий произнёс короткую речь о чести и доблести.

Для многих из них, как я понял, отправка господина на войну была поводом для гордости. Мои люди радовались, что их барон будет служить стране, защищать её рубежи. Я же воспринимал это как вынужденную необходимость и удачный шанс укрепить свои позиции.

В какой-то момент поддался всеобщему воодушевлению и произнёс несколько мотивационных речей. Говорил о будущем рода Магинских, о задачах, которые ждут каждого в моё отсутствие, о том, как важно сплотиться перед лицом угроз. Люди слушали с горящими глазами.

Но время поджимало. Оставался последний пункт моего списка — лес. Нужно было собрать паучков, которых я оставил там дозревать.

По пути через угодья я жадно вдыхал хвойный аромат. Кто знает, когда ещё доведётся пройтись по родному лесу? Южные степи — это совсем другая земля, другой запах.

Среди деревьев быстро нашёл своих многоглазиков. Кристаллы на их спинах выросли, став крупнее и ярче. Каждый маленький монстр теперь мог не только сканировать территорию, но и выполнять более сложные задачи. Я переместил двадцать паучков в пространственное кольцо, предварительно создав для них там подходящие условия.

Задержался у гнезда паучьих «родителей» — взрослых особей, от которых произошло моё крошечное войско. Они могли бы прикрыть тылы, оставаясь в лесу, но решение пришло само собой: язабрал и их тоже. На войне лишняя сила не помешает.

Довольный своей подготовкой, направился обратно к особняку. Теперь оставалось забрать того, кого я выбрал в качестве сопровождающего.

Вернувшись, в своей комнате застал необычную картину. Мои жёны-перевёртыши переселились сюда, развалились на моей кровати. Их обнажённые тела лишь слегка прикрывал шёлковый покров.

А на полу, скрутившись в неудобной позе, дремала Лахтина. Бывшая королева скорпикозов куталась в покрывало, которое явно стащила с края кровати, и во сне бормотала что-то о своём «утраченном величии».

Я толкнул её носком сапога. Она недовольно поморщилась, но глаза не открыла.

«Собирайся! — приказал мысленно. — Ты отправляешься со мной».

«Что? — в голове зазвучал сонный и недовольный голос. Лахтина медленно открыла глаза, непонимающе хлопая длинными ресницами. — Почему я? Это ваша человеческая война. Я буду ждать тебя тут! И ты обязан мне сразу же вернуть облик, как только вернёшься!»

«Давай, бывшая гроза скорпикозов!» — я толкнул её снова, когда девушка, проигнорировав приказ, свернулась калачиком и закрыла глаза, намереваясь продолжить сон.

Почему именно она? Я долго взвешивал все за и против, и выбор пал на Лахтину исключительно из практических соображений. Дело было не только в том, кто пригодится мне больше всего. Но и в том, кто окажется наименее полезен здесь, в родовом гнезде Магинских.

Своих жён-перевёртышей я не рассматривал серьёзно. Они — моя охрана в особняке, единственные, кто могут в случае необходимости справиться с Жорой. Кроме того, на них возложена задача добывать кристаллы из-под носа императора. Разделять камни... Это было бы неправильным решением. Минувшей ночью я окончательно убедился, что друг без друга сёстры не могут. Их сила — в единстве, и ослаблять одну значит ослабить обеих.

Дядя Стёпа в теле Лампы... Прикидывал этот вариант. Опытный алхимик мог бы быть крайне полезен на войне. Но таскать с собой сварливого старика, который постоянно будет жаловаться?.. Сомнительное удовольствие. К тому же в моё отсутствие Ольга и Лампа должны учиться, а сам Лампа — набираться опыта у своего «квартиранта».

Сашенька... Утром я спустился проверить её самочувствие. Девушка по-прежнему находилась в полубессознательном состоянии, не понимая, кто она и где находится. Полная потеря памяти значительно усложнила бы работу с ней. К тому же я был не уверен, что стоит тратить зелье свободы на усилителя магии. Интуиция подсказывала: у этого зелья может быть лучшее применение.

Так что Сашенька осталась в особняке. За ней будут ухаживать, постепенно внушая единственную мысль: она — служанка рода Магинских и моя личная опора в делах. Её раны уже затянулись, хотя зрение, к счастью, не вернулось. Найти девушку не получится. Жмелевский ослаблен, и это идеально для моих планов.

Поэтому выбор пал на Лахтину. Боевая машина убийств в человеческом теле, бесполезная для поддержания дел в особняке, но потенциально крайне необходимая на войне. К тому же у неё был ещё один важный аргумент в пользу...

— Т-т-т-т... — девушка давила из себя нечленораздельные звуки, пытаясь заговорить.

Именно это. Лахтина будет моей немой служанкой. Я барон как-никак. Для окружающих она просто нужна для удовлетворения моих мужских прихотей. Был ещё один бонус от королевы.

— Раз! — скомандовал я, и Лахтина исчезла, переместившись в пространственное кольцо.

Оставил её там, чтобы она могла выплеснуть своё возмущение, поплакать о несправедливой судьбе и смириться с новой ролью. Хотя, если честно, не понимаю, что может не понравиться в путешествии с благородным бароном?

Для комфорта королевы я создал в пространственном кольце нечто вроде отдельной комнаты с кроватью, подушками, одеялом и прочими удобствами. Рядом обустроил вольер для Ама. Для паучков выделил отдельный «домик», где они могли бы спокойно развиваться.

Тщательно разложил по местам оружие, артефакты, одежду и зелья, чтобы в случае необходимости не тратить время на поиски. Даже с учётом всего багажа внутри пространственного кольца оставалось ещё место. Я чувствовал это, хоть и не мог точно сказать, сколько именно.

Посмотрел на часы. Пора было отправляться.

Когда вышел из комнаты с сумкой, в которой лежали только кристаллы, меня ждал сюрприз. Мои люди выстроились живым коридором: слуги, охрана, охотники — все до единого. Некоторые стучали мечами о ножны, создавая ритмичный перестук, от которого дрожали стены. Другие выкрикивали пожелания удачи и скорого возвращения с победой. Третьи просто кланялись, провожая взглядом.

Это... меня даже тронуло. По-любому идея Витаса или Медведя. Кивал каждому, когда проходил мимо. Я поднял руку в прощальном жесте, и люди ответили оглушительным криком. Их лица светились странной смесью гордости и печали.

Витас лично проводил меня до машины. Когда я усаживался на заднее сиденье, Лейпниш крепко сжал моё плечо.

— Возвращайтесь живым, господин, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Род будет ждать.

Я кивнул, и машина тронулась с места, увозя меня за пределы территории особняка. Однако у самых ворот нас остановили.

— Магинский! — в открытое окно всунулась перекошенная от злости физиономия майора Патронажного. — Думаешь, что всё обыграл?

Он стоял, широко расставив ноги, словно готовясь не то к драке, не то к длинной тираде. Его лицо раскраснелось от едва сдерживаемой ярости, а на висках вздулись вены.

— Что вы такое говорите? — я покачал головой с вежливой улыбкой. — Я как верный почти подданный Его Величества отправляюсь выполнять свой долг.

— Не думай, что это конец... — майор оскалился, наклоняясь ещё ближе к окну. От него пахло дешёвым табаком и немытым телом. — Уверен, что тебя будут ждать хорошие люди. Истинные патриоты страны, которые поймут, какая ты мразь, и разберутся с тобой. Или же сам сдохнешь. Ведь война уже идёт три года. Мы постоянно теряем людей и не выигрываем. Так что тебя ждёт смерть!

— Защищайте мой род, — подмигнул я ему. — А теперь служить! — бросил, как собаке.

Я закрыл окно, отсекая поток ругательств, который готов был извергнуться из уст майора. Машина тронулась дальше, оставляя позади злобствующего Патронажного и его солдат.

По мере приближения к Енисейску меня всё сильнее охватывало предвкушение. Этот город — первый в списке моих будущих владений. И теперь, благодаря генералу Твердохлебову, я получил законный предлог отложить судебное разбирательство и набраться сил.

Через полчаса мы уже подъезжали к вокзалу. Здание, построенное из красного кирпича, напоминало маленькую крепость. Вокруг него сновали военные. Офицеры в парадной форме с блестящими пуговицами, солдаты с ружьями, грузчики, таскающие ящики с припасами.

Я взял свою сумку и выпустил Лахтину из пространственного кольца. Она материализовалась рядом со мной в машине. Водитель дёрнулся, но тут же успокоился. Девушка тяжело дышала, словно после долгого бега. Её глаза метали молнии, а руки были сжаты в кулаки.

«Как ты посмел?! — заорала мысленно, да так громко, что у меня заложило уши. — Там... там...»

— Тише, тише, — я примирительно поднял руки. — Что случилось?

«Там воняет! — продолжала она мысленную тираду. — Шкурами человечьими! И ещё... Там что-то тёмное. Оно наблюдало за мной, я чувствовала его взгляд».

Нахмурился. Лахтина явно ощутила некроманта, которого я держал запертым в пространственном кольце. Но как?

— Это твоё воображение, — сказал вслух, стараясь говорить максимально убедительно. — Ничего там нет, кроме вещей, которые я сложил, и монстров.

«Я Щанамах-Морха Лахтина Архичэшлюа, Первая из Жалящих, Величайшая Скорбь Глупцов, Хвост Заката, Несущая Тысячу Ужасов! — возмущённо воскликнула королева в моей голове. — Я не ошибаюсь в таких вещах!»

— Будешь себя плохо вести — оставлю там насовсем, — пригрозил, и это подействовало лучше любых аргументов.

Лахтина моментально замолчала. Хотя по выражению её лица было видно, что внутри всё ещё бушует буря негодования.

Окинул её взглядом. По крайней мере, одета она была подобающе — в походный костюм. Высокие сапоги, плотные брюки, куртка с множеством карманов и шляпа с широкими полями, прикрывающая большую часть лица. Если не приглядываться, вполне сойдёт за обычную женщину, сопровождающую своего господина.

— Пойдём, — скомандовал я, и Лахтина послушно последовала за мной.

На вокзале нас заметили почти сразу. Военные, снующие вокруг, мгновенно повернули головы в нашу сторону. Один из офицеров подошёл, проверил моё новое удостоверение личности без фотокарточки и повёл дальше через здание на перрон.

На путях стоял поезд, который навевал нехорошие ассоциации. Он выглядел почти идентично тому бронированному составу, который увозил кристаллы в столицу. Те же массивные вагоны, окрашенные в тёмно-зелёный цвет, те же маленькие окна с решётками, солдаты у каждой двери.

У одного из вагонов нас ждал седой короткостриженый мужик с суровым лицом, изрезанным морщинами, как старая дубовая кора. Его маленькие глазки смотрели настороженно, оценивающе. Ещё одна проверка документов. Мужик долго вертел моё удостоверение, изучая каждую печать.

— Магинский? — зачем-то спросил он, хотя имя было чётко указано в удостоверении.

— Он самый, — кивнул я, забирая документы из его загрубевших пальцев.

— А это кто? — военный кивнул на Лахтину, стоявшую чуть позади меня.

— Моя служанка, — ответил небрежно.

— Баба? — усмехнулся мужик, почесав щетину на подбородке. — На войну? Странный ты.

— Воевать будет не она, а я, — пожал плечами. — Мне положен один сопровождающий слуга, так что не вижу проблемы.

— Смотри, чтобы её военные не попробовали, — хмыкнул он, окидывая Лахтину оценивающим взглядом. — Там народ суровый, без женщин по полгода. А такая молоденькая да стройная девка...

— Пусть только дёрнутся, — я оскалился, и что-то в моём взгляде заставило мужика отступить на шаг.

— Документы её, — попытался вернуть себе уверенность вояка.

— Она слуга. Откуда? — хмыкнул я. — У рабов нет документов.

Лахтина за моей спиной напряглась. Её ментальный голос зазвучал тихо, но отчётливо: «Я не раба! Я королева!»

Я проигнорировал возмущение девушки, продолжая смотреть на старого вояку.

— Заходи, — наконец буркнул он, отступая в сторону. — Путь неблизкий. Недели две займёт, а может, и три, пока мы соберём всех по списку.

Я огляделся. Возле поезда толпились имперские аристократы, прибывшие из разных районов Енисейска. Мужчины тихо переговаривались, прощаясь с жёнами и детьми.

— Так как ты один земельный, — продолжил военный, пока я изучал будущих попутчиков, — вагон весь твой. Но не обольщайся, скоро к тебе подсядут.

— А... — хотел спросить, но мужик тут же оборвал меня.

— Все вопросы потом, — отрезал он и махнул рукой в сторону вагона.

Мы с Лахтиной поднялись по ступенькам, и за нами тут же закрыли дверь. Не просто закрыли, а захлопнули массивную железную створку, щёлкнув замком.

«Выйти не получится», — мелькнула странная мысль.

Я провёл рукой по стене вагона, и под пальцами почувствовал едва заметные углубления — руны, блокирующие магию. Интересно... Зачем такие меры предосторожности при перевозке «добровольцев»?

Окна вагона были закрыты решётками, массивными и прочными, явно не для защиты от внешних угроз, а дабы удержать кого-то внутри.

«Чтобы мы не сбежали?» — пронеслось в голове.

Воображение услужливо подкинуло мысль: «Всё это — хорошо спланированная игра. Может, меня просто везут в столицу, в тюрьму, под предлогом отправки на войну?»

***

P.S У меня сегодня День Рождения =) Завтра не обещаю проду, надеюсь войдёте в положение... Всё я отдыхать =) Всем большое спасибо.

***

Глава 4

Усмехнулся собственным фантазиям: слишком сложно для такой «мелкой сошки», как я. Но это если верить Дымову и его словам, что императору нет дела до какого-то барона с окраины империи. Для него я пока лишь мошка, раздражающая, но не стоящая личного внимания. К тому же они не стали бы затевать столь сложный спектакль ради одного строптивого аристократа. Проще отряд элитных теней отправить. Об этом я сейчас и думал.

В общем, просто идеальное место, чтобы попытаться от меня избавиться. Но я готов, насколько это возможно: Лахтина, паучки — много всего взято с собой.

Двинулся вдоль коридора, изучая своё временное пристанище. Лахтина шла следом, настороженно озираясь.

«Мне здесь не нравится», — прозвучал её капризный голос в моей голове.

«Потерпишь, — мысленно отрезал я. — Весьма сомневаюсь, что в серой зоне тебе жилось комфортнее».

Нашёл свободное купе ближе к центру вагона. Дверь со скрипом отворилась, обнажая четыре полки, обитые потёртым коричневым материалом. Воздух внутри застоялся — смесь пыли, старой кожи и чего-то кислого. На стене тускло мерцал магический светильник, похожий на лампу с керосином, но без огня.

— Пойдёт, — пробормотал я, бросая сумку на нижнюю полку.

Окно поддалось с трудом. Прохладный воздух хлынул внутрь, разгоняя спёртую атмосферу. Поезд тем временем набирал ход, мимо проносились последние окраинные постройки Енисейска.

В углу купе обнаружился небольшой шкафчик. Внутри лежало застиранное, но чистое постельное бельё. Бросил комплект Лахтине.

— Стели, — кивнул на нижнюю полку напротив своей.

Она посмотрела на бельё, как на что-то мерзкое, но спорить не стала. Её пальцы, тонкие и белые, с явным отвращением тряхнули простыню. С третьей попытки бывшая королева справилась с задачей, хотя края простыни торчали из-под матраса со всех сторон.

«У королев есть слуги для такой работы», — пробурчала девушка в моей голове.

«А у бывших королев их нет, — парировал я. — Привыкай».

Она свернулась калачиком на полке и моментально уснула. Видимо, человеческое тело требовало отдыха больше, чем ей хотелось это признавать.

Я задёрнул шторы на окне и заблокировал дверь купе. Достал из сумки кристалл — первый из двадцати двух, зажал его в ладони и сосредоточился.

Камень вспыхнул, преображаясь. Его грани заискрились, а внутри заклубилась изумрудная дымка. Я направил энергию в свой источник, открываясь потоку. Тепло разлилось по телу, магические каналы наполнились силой... А потом всё схлынуло, не вызвав никаких изменений. Магический источник впитал энергию, но не расширился.

Я вздохнул и взял второй кристалл. Повторил процедуру, на этот раз вложив больше усилий в контроль над потоком энергии. Результат остался прежним — никакого качественного скачка.

Улыбнулся. Ничего, у меня ещё двадцать штук. Одного не хватило для перехода на шестой ранг, двух тоже... Но когда-нибудь порог будет преодолён. А на шестом ранге откроется возможность копировать новые виды магии. Это лишь вопрос времени.

Закрыл глаза и позволил себе уснуть. Ещё в моём мире говорили, что настоящий солдат умеет спать не когда хочет, а когда надо и есть возможность.

***

Проснулся от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Открыл глаза и уткнулся взглядом в широкоплечую фигуру, нависшую над полкой. Как он зашёл? Заларак уже был за его головой, готовый атаковать.

Мужик разглядывал меня с таким видом, будто изучал насекомое. Его лицо было перекошено старым шрамом, разделявшим правую щёку от виска до подбородка. Нос сломан минимум дважды. Половина зубов отсутствовала, что не мешало ему методично пережёвывать махорку.

— Встал! — рявкнул он так, что в ушах зазвенело.

Я молча приподнялся, оценивая ситуацию. Серая форма без знаков различия, но с какими-то нашивками на рукаве. Мощные руки покрыты шрамами от запястий до закатанных манжетов. Глаза, как два куска льда под нависшими бровями.

— Кто вы? — спросил я, решив пока не лезть на рожон.

— Прапорщик Грынко, — отчеканил мужик, — Тимофей Игнатьевич.

Он сплюнул жёваную махорку в маленькую металлическую коробочку, которую тут же убрал в карман.

— Так, значит, Магинский, — военный скривился, словно проглотил что-то кислое. — Ещё один... бесполезный кусок мяса. Скоро подтянутся и остальные сопляки.

В его голосе звучало такое презрение, что я невольно выпрямил спину. С такими людьми тирада про то, что я барон и земельный аристократ, не прокатит. А просто так сотрясать воздух я не собирался. Убить? Нет веской причины.

На таких персонажей нагляделся ещё в прошлой жизни. Для них армия — это дом родной. Единственное, что меня сейчас смущало: у него есть ключи от купе. Уже пытался разместить паучка, но им тут мало места. Ладно, придумаю что-нибудь.

Грынко окинул взглядом купе, заметил спящую Лахтину, и скривился ещё сильнее.

— Бабу притащил, — буркнул он. — Совсем ополоумели! На войну, как на пикник, едут.

Я решил промолчать. Прапорщик явно напрашивался на конфликт, но мне это было не нужно. По крайней мере, пока.

— Через час будет Томск, там ещё подсадка. Вагон не только для тебя, красавчик, уяснил? — продолжил он тем же тоном.

— Да, — коротко ответил я.

— Да, прапорщик Грынко! — рявкнул мужик, и от его голоса проснулась Лахтина. — У тебя нет звания, ты никто! Сейчас я тут король.

Девушка открыла глаза, непонимающе моргая и оглядываясь.

— Да, прапорщик Грынко, — повторил я, подумав, что проще подыграть этому солдафону, и сдержал улыбку. На меня тут же нахлынули воспоминания.

Мужик удовлетворённо кивнул и вышел из купе, оставив после себя запах махорки и пота.

«Что это было?» — раздался в голове возмущённый голос Лахтины.

«Наш новый надзиратель», — ответил я, наблюдая, как её лицо искажается гримасой недовольства.

«Он должен знать, кто я такая!» — продолжала девушка, но я лишь покачал головой.

«Он предпочтёт не знать. Поверь мне, для его же блага», — ответил Лахтине.

***

Поезд остановился в Томске ровно через час, как и обещал прапорщик. Я успел умыться и привести себя в порядок. Вспомнил, что завтрак так и не принесли. Видимо, здесь кормят по какому-то особому расписанию.

В коридоре раздались голоса и шаги. Я выглянул из купе. Прапорщик Грынко вёл по вагону низкорослого пухлого паренька, на вид тому лет двадцать с лишним. Следом шагал высокий крепкий мужик с небритым лицом, тащивший два чемодана.

— Вот, — буркнул Грынко, пихая толстяка к моему купе. — Располагайтесь. Как ты там сказал? Ваше… Смешно, очень смешно! — вытирал слёзы прапор.

Упитанный парень улыбнулся, демонстрируя ямочки на пухлых щеках. Его круглое лицо лучилось таким добродушием.

— Здравствуйте, добрый день! — воскликнул он, протягивая толстую ладонь. — Фёдор Васильевич Воронов, барон из Томска. Позвольте представиться и засвидетельствовать моё почтение.

Я невольно задумался, не издевается ли он. Но нет, его лицо выражало вполне искреннюю приветливость. Хотя глаза… Глаза внимательно оценивали каждую деталь моей внешности и реакции.

— Павел Александрович Магинский, — ответил я, пожимая его руку. — Барон из Енисейска.

— Ах, так вы тот самый Магинский! — Воронов аж присвистнул и чуть подался вперёд. — Ну, сударь, про вас в Томске уж точно каждый слышал. Единственный земельный аристократ с такой жилой кристаллов. Да ваше имя у нас чуть ли не с детства в разговорах мелькает!

Я лишь приподнял бровь, наблюдая за его восторгом, а он тем временем продолжил с прежним пылом:

— Ну, значит, вы знаете, какая у нас земля. О, Павел Александрович, Томск — это же жемчужина Сибири. Что ни говорите, а в губернии лучше наших земель нет. Не такая глушь, как в Енисейске, не так сурово. Да и с благородством у нас получше, чем у этих лесных… Э-э-э… Романтиков.

Он хохотнул, хлопнув себя по бедру, и тут же добавил, будто опасаясь, что я приму его слова за насмешку:

— Ну, конечно, везде своя прелесть. Но у нас, у нас ведь земли мягкие, плодородные, воздух чистый, а вода — кристальная. Батюшка мой всегда говорил: «Федюня, в Томске жить — это как в царском саду гулять».

Я молчал, наблюдая за его театральной игрой, а он, будто только разогревшись, ещё шире улыбнулся:

— У вас в угодьях, наверное, тоже красиво? Всё-таки одно дело Томск, а совсем другое — приграничные владения. Говорят, там кристаллы чуть ли не под каждым камнем.

Я только кивнул, а Воронов тут же хлопнул меня по плечу, будто мы уже стали лучшими друзьями.

— Ну, Магинский, раз судьба нас свела, значит, будем держаться друг друга. Нам ведь теперь вместе в офицеры выходить, верно?

Он говорил без пауз, жестикулируя и улыбаясь. Слуга Воронова молча поставил чемоданы и занял позицию у двери, скрестив руки на груди.

— А это мой Прохор, — махнул рукой толстяк. — Незаменимый человек, без него как без рук.

Прохор не изменил выражения лица, лишь слегка кивнул в мою сторону.

— А вы, надо полагать, тоже на южный фронт? — продолжал Воронов. — Вот незадача какая, вызвали всех, кому не лень. Я, конечно, всё понимаю, долг перед Отечеством и всё такое... Но знаете, я ведь даже ни разу не охотился. Батюшка всегда говорил, что мне лучше книжки читать да за хозяйством присматривать.

Лахтина наблюдала за ним с плохо скрываемым отвращением. Воронов заметил её взгляд и осёкся.

— Ах, простите мою невоспитанность! — всплеснул парень руками. — Я и не представился даме.

— Это моя служанка, — коротко ответил я. — Лахтина, и она глухонемая.

— Служанка? — Воронов округлил глаза. — На войну? Ну надо же! А мне и в голову не пришло с собой наших доярок прихватить. Прохора-то взял, потому что он и подать, и постирать, и, если что, защитить может. Сильный, словно бык, хотя и молчаливый, прямо как ваша… Как её?

— Лахтина, — повторил я.

«Он мне не нравится. Шумный и толстый. Вот если покушать — да. Я не хочу, чтобы он тут оставался. Выгони его!» — прозвучало в моей голове.

Прапорщик Грынко, который, оказывается, ещё не ушёл, вдруг вклинился в разговор:

— Насчёт бабы этой… — он кивнул на Лахтину. — По уставу положено в отдельное купе, к другим слугам.

Девушка вскинула голову, готовая что-то выпалить, но я опередил её, положив руку на плечо.

— Нет, — твёрдо произнёс. — Она останется со мной.

Грынко прищурился.

— Не положено… И вообще! — вздохнул военный. — Мои приказы осмеливаешься не выполнять?

— Я понимаю, прапорщик, — перебил его, но уже мягче. — Только это мой личный слуга. Мне так спокойнее.

— Правила для всех одинаковы, — отрезал мужик.

— А если её тронут? — я наклонился вперёд. — Если случится что-то, чего можно было избежать? Вы готовы взять на себя ответственность? Уверены, что никто из солдат, которых везёте на войну, не захочет... развлечься? Вот только после этого вы довезёте на несколько десятков людей меньше.

Мои глаза вспыхнули, а на руке сформировался кристалл льда. Грынко тут же напрягся и потянулся к револьверу, скрипнул оставшимися зубами и замер. Воронов с интересом наблюдал за нашей перепалкой, переводя взгляд с меня на прапорщика и обратно.

— Вам это надо? — продолжил я, формируя ещё семь кусков льда. — Кровь, крики, паника? Ещё до того, как мы доедем? Я ведь просто в клочья порву всех, кто её тронет.

В глазах прапорщика мелькнула тень уважения.

— Много на себя берёшь, — буркнул он, но тон уже смягчился. — Если что случится...

— Ничего не случится, — заверил я. — Она останется здесь.

— Под твою ответственность, — кивнул Грынко и, развернувшись, направился к выходу, забирая с собой Прохора.

Когда прапорщик скрылся, Воронов восхищённо присвистнул.

— Ловко вы его, Павел Александрович. — подмигнул толстяк.

Я не ответил, разглядывая нового попутчика. Хотелось понять, что за тип передо мной. Первое впечатление: болтливый простак. Но так ли это?

— Вы позволите? — Воронов кивнул на свободную полку выше Лахтины.

— Конечно, — я жестом предложил ему располагаться.

Он тут же плюхнулся на маленькую для его тела кровать и заставил её жалобно скрипнуть.

«Я буду спать с тобой, — заявила девушка. — Не хочу, чтобы это смотрело на меня»

Кивнул и поморщился. Тут не особняк и мои земли, к кое-каким трудностям нужно привыкать.

— А вы уже служили? — спросил я, решив извлечь выгоду из его словоохотливости.

— О, что вы! — Воронов махнул рукой. — Первый раз! Как и все мы, земельные, едем на эту... Как её... Офицерскую подготовку. Вот мой батюшка служил. Всегда рассказывал, что там страшно было. Хотя и говорил, мол, мы, земельные, в самое пекло не лезем. Командуем, значится, издалека.

Его глаза беспокойно метались по купе, выдавая нервозность, скрытую за маской бодрячка.

Поезд снова тронулся, набирая ход. За окном мелькали последние постройки Томска. Впереди ждала долгая дорога.

***

Дни в поезде тянулись медленно. Я использовал это время, чтобы собрать как можно больше информации через болтливого Воронова. Усиливаться кристаллами не решился.

Лахтина большую часть суток дремала, свернувшись на своей полке, или молча смотрела в окно. Порой она пыталась заговорить со мной мысленно, но я отмахивался. Ведь у неё одно на уме, как и у любой девушки-монстра: чтобы я вернул истинное обличье, желательно прямо сейчас…

На третий день нашего путешествия я стоял в коридоре у окна, наблюдая за проплывающими пейзажами. Мимо проходил прапорщик Грынко, как всегда хмурый и собранный.

— Скучаешь, барончик? — бросил он, сплёвывая жёваную махорку в свою коробочку. — Привыкай. На войне тоже скука, а потом вдруг — бах! — и ты уже без башки.

— Спасибо за науку, прапорщик, — сухо ответил ему.

Он хмыкнул и двинулся дальше. Я заметил у противоположного окна высокого худощавого юношу. Парень курил, выпуская дым в приоткрытую форточку. Строгий профиль, высокий лоб, тонкие пальцы, держащие самокрутку...

Почувствовав мой взгляд, незнакомец повернулся. Его глаза, тёмные и проницательные, впились в моё лицо, словно пытаясь прочесть мысли.

— Рязанов, — коротко представился он, — Викентий Никодимович. Граф из Пермской губернии.

А нехило это тюрьма для аристократов катится! Попытался прикинуть расстояние и время в пути. Около ста двадцати — ста сорока километров в час. По-любому тут без магии не обошлось.

— Магинский, — ответил я, — Павел Александрович. Барон из Енисейска.

Он кивнул, возвращаясь к своему занятию. Молчание не казалось неловким — наоборот, в нём было что-то комфортное. Когда появился Воронов, гармония нарушилась. Толстяк выплыл из соседнего купе, зевая и потягиваясь.

У меня получилось договориться с ним, чтобы он переселился. Благо место позволяло. Лахтина просто достала возмущениями, что от Вороны, как она его назвала, много шума. Да ещё и одну ночь я спал с ней. Девушка брыкалась и царапалась во сне.

— А, вижу, вы уже познакомились! — воскликнул Воронов, подходя к нам. — Граф, барон. Аристократическое собрание в полном составе.

Рязанов едва заметно поморщился.

— Я слышал, — продолжил Воронов, не замечая его реакцию, — сейчас земельных аристократов так мало осталось, что нам наверняка дадут командные должности. Мой батюшка говорил, когда он служил, земельный аристократ в звании младшего лейтенанта командовал сотней человек. Представляете?

— Воевать — это не имением управлять, — тихо произнёс Рязанов. — Там другие законы.

— Да-да, конечно. — закивал Воронов. — Но всё же, надеюсь, нас не погонят на передовую. Я ведь даже шпагой фехтовать толком не умею. Да и стреляю так себе.

Рязанов смерил его холодным взглядом.

— Барон, по вам видно, что вы опасаетесь, — заметил он без тени эмоций. — Но не утешайте себя мыслями о том, что война пройдёт мимо вас.

Воронов попытался отшутиться, вот только вышло неуклюже.

— Крым — это не ваше имение в Орловской губернии, — продолжил Рязанов всё тем же бесстрастным тоном. — Там не будет балов, охоты и картёжных вечеров. Там будет кровь, и, боюсь, не только простолюдинов.

Краска отхлынула от щёк Воронова, а его весёлость как рукой сняло.

— Вы... участвовали? — спросил он дрогнувшим голосом.

— Нет, — Рязанов выбросил окурок в окно. — Но я читал донесения и видел вернувшихся. Офицерская школа — это лишь формальность перед мясорубкой.

Я оживился:

— А что за офицерская школа? Что нас там ждёт? — наконец появилась возможность получить хоть какую-то информацию о месте, куда мы отправляемся.

Рязанов пожал плечами.

— Базовая подготовка. Стратегия, тактика, субординация, дисциплина. Для земельных аристократов это необходимость. Мы умеем командовать людьми, но армия… Это специфическая структура, — произнёс он.

— Слышал, что младший лейтенант командует сотней, — вставил я, вспоминая слова Воронова. — Это правда?

— Было когда-то, — кивнул Рязанов. — Сейчас всё изменилось. Турки научились воевать, крымцы тоже. Наши потери растут, офицеры гибнут даже быстрее рядовых.

Воронов нервно сглотнул.

— Так мы... тоже на передовую пойдём?

— Всё зависит от ваших способностей в школе, — Рязанов едва заметно улыбнулся. — Если покажете себя стратегом — может, останетесь в штабе. Но не рассчитывайте, что родовое имя будет вашим пропуском в безопасность.

В коридоре снова появился прапорщик Грынко. Он окинул нас презрительным взглядом.

— Бароны, графы, князьки… — сплюнул мужик. — На войне всё говно одного цвета.

Воронов открыл рот, собираясь возмутиться, но Рязанов предупреждающе дотронулся до его плеча.

— Не лезьте под руку, сопляки, — продолжил Грынко, прищурившись. — И не думайте, что офицерские погоны вас спасут.

Он прошёл мимо нас, оставив после себя запах махорки.

— Вот дикарь. — возмутился Воронов, когда прапорщик скрылся из виду. — Как он смеет так с нами?

— Он прав, — тихо заметил Рязанов. — На поле боя все равны, кровь у всех красная.

Я молча наблюдал. Первые дни путешествия уже открыли мне кое-что о моих попутчиках. Воронов — трусливый болтун, скрывающий страх за показной весёлостью. Рязанов — холодный аналитик, который, кажется, знает больше, чем говорит. А впереди нас ждут офицерская школа и, возможно, настоящая война.

Интересно, что случится раньше: я перейду на шестой ранг магии или окажусь на поле боя? Так или иначе, отступать некуда. Колёса поезда стучали, унося нас всё дальше.

Я вернулся в купе. В нос ударил характерный запах поездной еды — что-то среднее между столовской и тюремной. На маленьком откидном столике стояли две миски, от которых поднимался жиденький парок.

Лахтина сидела, сгорбившись, и с выражением глубочайшего отвращения на лице ковырялась ложкой в тарелке. Перед ней расплылась серая масса с редкими вкраплениями тёмных комочков, которые, вероятно, должны были изображать мясо. Рядом лежал кусок хлеба, настолько твёрдый, что им можно было забивать гвозди. Стакан чая в металлическом подстаканнике покачивался в такт движению поезда. Ложка непрерывно постукивала о его край, создавая монотонный раздражающий звук.

Я присел напротив, оценивая свою порцию. Ничем не лучше — та же безликая каша со странным привкусом и запахом засохших портянок.

«Ты же известный среди людей? — голос Лахтины возник в моей голове, пропитанный недоумением и возмущением. — Почему тут такие условия?»

«Аристократ, скорее всего, ты имела в виду, — мысленно поправил её, помешивая ложкой неаппетитное варево. — Но там, куда мы отправляемся, это мало что значит. Мы тут по факту все солдаты».

«Я королева! — мысленно вскинулась она, и на её лице отразилось такое негодование, что я невольно усмехнулся. — И не ровня вам...»

«Ты плоская девушка с завышенной самооценкой», — парировал с улыбкой, наблюдая, как её щеки вспыхнули румянцем.

Она открыла рот, собираясь что-то сказать вслух, но вовремя осеклась, вспомнив о своей роли немой служанки. Вместо этого демонстративно отвернулась к окну, всем своим видом показывая оскорблённое величие.

Я потыкал ложкой в кашу, размышляя о ближайших перспективах. Первый шаг — проявить себя в офицерской школе и выяснить, где служит великий князь. Как-то добраться до него, совершить несколько подвигов... Титул, связи... Почти план. Весьма приблизительный, но для начала сойдёт.

По словам Рязанова, до Николаева остался ещё день пути. Именно там мы должны будем пройти эту самую «формальную подготовку», после которой нас распределят по воинским частям.

Задумавшись, я и не заметил, как Лахтина своей ложкой уже орудовала в моей тарелке. Очнулся, только когда она запихивала в рот последний кусок моего хлеба.

— Ты что творишь? — возмутился.

Девушка пожала плечами, продолжая жевать с невинным видом. В её глазах плясали дьявольские огоньки.

«Харчи не достойны королевы, — прозвучал насмешливый голос в моей голове, — но я решила снизойти».

Вот в таких мелочах она и брыкается, показывая остатки своего непреклонного характера. В другой ситуации я бы уже вправил ей мозги, а так... Пусть развлекается. Скучно тут, какое-никакое развлечение.

Раздался стук в дверь — три коротких удара. Я встал и выглянул в коридор. Пусто, ни души. Только у самых ног что-то белело. Конверт. Наклонился, подобрал его и быстро огляделся, проверяя, не наблюдает ли кто. Коридор оставался пустынным, лишь в дальнем его конце маячила спина прапорщика Грынко, удаляющегося в сторону тамбура.

Вернулся в купе, закрыл дверь и перевернул конверт. Пальцы нащупали выдавленный герб — две змеи с общим туловищем. Разломил печать и достал плотный лист дорогой бумаги с золотым обрезом.

На секунду замер, ощутив лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Магия, вплетённая в бумагу, среагировала на прикосновение.

— А я всё думал, когда вы со мной свяжетесь, — произнёс вслух.

P.S Все-таки написал проду и большую сегодня для вас. Мой подарок вам на мой ДР =) Но присутствует риск, что завтра не будет... Благодарю всех за поздравления.

Глава 5

Лахтина подняла голову, заинтересованно наблюдая за конвертом в моих руках. Её чёрные глаза блеснули любопытством. Девушке тут тоже не очень весело, как и мне, а так хоть какое-то событие

«Что это?» — спросила она, пытаясь заглянуть через моё плечо.

Я аккуратно развернул послание, продолжая чувствовать лёгкую пульсацию магии под кончиками пальцев. Бумага почему-то ощущалась тёплой.

На ней было всего несколько слов, выведенных элегантным каллиграфическим почерком:

«Сегодня ночью не спи».

И всё. Я перевернул листок, проверяя обратную сторону. Пусто. Покрутил ещё раз в руках, поднёс к свету поблёкшей лампы, вгляделся в структуру бумаги... Ничего.

Внезапно пергамент содрогнулся между пальцами. Я едва успел отдёрнуть руку, как листок начал рассыпаться, превращаясь в мельчайшую пыль. Следом за ним та же участь постигла и конверт. Спустя мгновение на столике лежала лишь горстка серебристого порошка, который тут же испарился, не оставив и следа.

«Хочу такую же бумагу, — мелькнула мысль. — Или что это вообще было?»

Какой изящный способ передачи информации! Материал каким-то образом распознал получателя по магическому фону. Из всех идей более или менее адекватная — кольцо Амбиверы. Оно как-то определяет, у того ли человека послание. А после прочтения — самоуничтожение. Никаких следов, никаких улик.

Но куда важнее было другое: что произойдёт сегодня ночью? И главное, кто из попутчиков представляет орден в этой движущейся тюрьме для аристократов? Раньше я думал, что они попытаются меня завербовать или поручить какое-то задание, на что, конечно же, получили бы решительный отказ. Но вместо вербовки — предупреждение? Интересно.

Я вышел в коридор, требовалось пространство для размышлений. Вагон слегка покачивался, убаюкивая меня рассеянными мыслями и предчувствием опасности. У окна, почти в том же месте, где я видел его утром, стоял граф Рязанов. онкий профиль вырисовывался на фоне заходящего солнца.

Чуть дальше, прислонившись к противоположной стене, размахивал руками Воронов. Томский барон что-то активно доказывал, и его лицо раскраснелось от возбуждения.

— ...Говорю вам, мы же там будем в относительной безопасности, — долетел до меня его высокий голос. — Земельных аристократов берегут, это ведь ресурс империи. Мы элита. Кто будет просто так жертвовать наследниками великих родов страны?

— Вы наивны до абсурда, — холодно ответил Рязанов, не поворачивая голову. — Уверяю, ваша ценность для империи измеряется исключительно способностью умереть в нужном месте и в нужное время. Ну, и ещё отдавать дань, если на землях обнаружены кристаллы.

По мере приближения к южным границам весёлость томского барона таяла на глазах. Ещё несколько дней назад он фонтанировал анекдотами и рассказами о подвигах своего батюшки. Теперь же от былой бравады не осталось и следа. Воронов нервно облизывал губы, его руки едва заметно подрагивали, когда он не жестикулировал.

Рязанов, напротив, становился всё более сосредоточенным и замкнутым. Граф сейчас выглядел почти как статуя. Бледное лицо с заострившимися чертами, застывший взгляд тёмных глаз, устремлённых куда-то за горизонт. Не меняющий выражения взор, даже когда Воронов почти кричал Венедикту в лицо.

Один из них мог быть связан с орденом Амбиверы. Почему я так думаю? Как-то вдруг вышло, что общение и контакт завязались только с ними.

Рязанов казался наиболее вероятным кандидатом — слишком уж хорошо он знал, что происходит на войне, слишком спокойно говорил о смерти. Но именно эта очевидность и заставляла меня сомневаться. Орден не стал бы выбирать столь явного агента.

— ...А вы задумывались, — голос Воронова стал ещё пронзительнее, — что ваши рассуждения подрывают боевой дух? Это почти измена!

В следующее мгновение что-то изменилось в лице Рязанова. Тонкие ноздри дрогнули, а губы сжались в жёсткую линию.

— Что вы сказали? — его голос упал до шёпота.

— Я сказал, — пухлый барон, не замечая перемены, ткнул пальцем в грудь собеседника, — что такие разговоры граничат с изменой. Мой батюшка всегда повторял: «Настоящий дворянин должен служить императору с достоинством и верой...»

Он не договорил. Рука Рязанова взметнулась молниеносно, целя прямо в лицо Воронова. Удар должен был быть сокрушительным, но, к моему удивлению, грузный барон с неожиданным проворством увернулся. Для человека его комплекции движение было поразительно быстрым. Воронов отклонился, и кулак Рязанова рассёк пустоту.

— Вы! — выдохнул Викентий, его глаза сверкнули неприкрытой яростью. — Вы смеете говорить мне об измене?!

Граф отступил на шаг, и воздух вокруг его вытянутой руки заколебался, приобретая синеватый оттенок. Капли влаги материализовались из ниоткуда, собираясь в маленький, но плотный водяной шар. Рязанов управлял водной стихией.

Воронов, однако, не остался в долгу. Барон выпрямился, удивительным образом его грузное тело словно приобрело устойчивость и твёрдость. Он топнул ногой, и пол под нами задрожал. Крошечные камешки взлетели от его ботинок, формируя защитный экран. Выходит, магия земли.

— Не советую, — прорычал Воронов, и его голос вдруг утратил высокие нотки, став низким и раскатистым.

Завораживающее зрелище! Вот тебе и трусливый болтун… Актёрский талант у Воронова определённо есть. Или же...

Я не успел закончить мысль. В коридоре материализовался прапорщик Грынко. Он наверняка среагировал на крики или руны на вагонах сообщали, когда кто-то использовал магию. Его глаза, холодные, как лёд, оценили ситуацию за долю секунды.

— Развлекаетесь, щенки? — голос прозвучал обманчиво мягко.

Ни Рязанов, ни Воронов не успели отреагировать. Грынко ускорился. Я заметил, как в сторону полетел маленький бутылёк. Зелье?

Одно мгновение, и прапорщик уже стоял между аристократами. Он перехватил руку Рязанова и заломил её за спину. Граф вскрикнул от боли. Водяной шар, лишившись контроля, распался, забрызгав стены коридора.

— Пусти! — прошипел Венедикт, пытаясь вырваться. — Я требую...

— У мамки сиську будешь требовать, сопляк, — прапорщик усилил хватку.

Воронов издал нечто среднее между смешком и хрюканьем. Это была ошибка. Грынко, не выпуская Рязанова, развернулся и одним движением свободной руки сгрёб томского барона за шиворот.

— Ты что-то хотел сказать, пузан? — прошипел он прямо в лицо Фёдору.

Тот затряс головой, но было уже поздно. Грынко швырнул его на пол и отпустил графа. Томский барон привлёк внимание. Прапорщик заломил ему руку с такой силой, что тот взвыл.

— Больно! Вы не имеете права! Я буду жаловаться! — выкрикивал толстяк, пока мужик выкручивал запястье.

Рязанов тем временем попытался воспользоваться ситуацией и всё-таки закончить атаку на Воронова. Он дёрнулся, вскинул руку и уже начал формировать шар воды. Зря…

Грынко словно почувствовал движение. Приложил барона головой о пол. Вскочил, развернулся и нанёс короткий, почти небрежный удар. Костяшки его пальцев встретились с носом Рязанова. Хрустнуло. Глаза графа закатились, и он мешком осел на пол. Один удар, и маг отключился.

«Неплохо», — отметил я про себя. Прапорщик определённо знает своё дело.

Грынко тем временем вернулся к Воронову, который продолжал извиваться и кричать. Мужик ткнул его лицом в пол ещё раз, заставив замолчать.

— Вот же сопляки тупые! — процедил он сквозь зубы. — Всё причиндалами своими меряетесь. Не понимаете, что вас ждёт?

Барона подняли, руку продолжали держать за спиной так, что он согнулся пополам. Прапорщик повернулся ко мне, его оценивающий взгляд скользнул по моему лицу. Я лишь пожал плечами.

— Хоть у тебя, Магинский, есть кусочек мозга, — хмыкнул он. — Не обоссался, как эти, не потащил с собой сильного слугу, а бабу взял. Что, думаешь, я не раскумекал, какой ты хитрый?

— Не понимаю, о чём вы говорите, — ответил ровным тоном.

— Небось целка твоя служанка? — Грынко скривил губы в усмешке. — Хочешь подложить под начальство девку и выбить себе местечко поспокойнее да послаще?

Первым порывом было возразить. Лахтина — не просто девушка, а смертоносное оружие, которое я планирую использовать совсем в других целях. Но я вовремя остановился. Зачем разубеждать прапорщика? Ведь его странное предположение… Это отличное прикрытие, куда более правдоподобное, чем то, что было у меня. Одно дело хитрый аристократ, который думает о будущем и пытается устроиться в мире. И совсем другое — молодой парень с беспокойством в штанах.

— Что стоишь? — Грынко кивнул на бессознательного Рязанова. — Хватай этого болезненного, и пойдём.

Я наклонился и поднял графа, перехватив его за запястье. Тело Рязанова оказалось неожиданно лёгким, почти истощённым. Под дорогой тканью одежды прощупывались выпирающие рёбра. Кости, кожа и жилы — вот и всё, из чего состоял этот аристократ.

Последовал за Грынко, который тащил упирающегося Воронова. В этой скуке дорожного заточения хоть какое-то развлечение не помешает. Повернулся и посмотрел на Рязанова. Что ж его так задело в словах про измену? Холодный, вроде бы расчётливый паренёк вдруг вспылил…

— Хороший удар, — произнёс я вслух, поскольку граф до сих пор не пришёл в себя.

— Правильно думаешь, Магинский, — фыркнул прапорщик. — Порой сила может спасти на поле боя. И мой тебе совет: не ссы, иди в самое пекло и умри, как мужик. Вы по-любому не жильцы. Война эта на истощение. Цели победить в ней не стоит, а то бы давно сюда прибыла основная армия. Так изводят крымских татар да турок, чтобы потом одним разом их и положить. А вы — мясо. Поэтому просто отдай жизнь за страну и…

Грынко оборвал фразу, остановившись перед маленьким купе. Он рывком открыл дверь. Внутри оказалось что-то типа небольших камер, похоже на карцер. Умудрились же тут целых шесть штук разместить.

Ключом прапорщик открыл дверь и закинул туда Воронова. Тут же послышались стоны и причитания барона:

— Здесь воняет! Сыро! Мало места! Я барон, а не собака! Я требую...

Прапорщик захлопнул дверь, обрывая жалобы, затем перехватил у меня Рязанова. Открыл ещё одну нишу и одним движением воткнул того в стену. Тело графа безвольно сползло вниз. На стене остался влажный след крови из разбитого носа.

— Выбирай себе друзей по уму, как и союзников, — Грынко посмотрел на меня с неожиданной серьёзностью. — На войне истинная человеческая природа быстро раскрывается. Поймёшь, кто есть кто.

Такой совет я не ожидал услышать от грубого прапорщика. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то... человеческое? Сочувствие? Понимание? Но тут же исчезло, сменившись привычной холодностью.

— А теперь свали! — бросил он, разворачиваясь.

Я кивнул и направился к своему купе. Размышлял по дороге о том, что этот Тимофей Игнатьевич — гораздо более интересная личность, чем могло показаться на первый взгляд.

Открыв дверь, столкнулся с настоящей бурей эмоций. Лахтина металась по тесному пространству, как раненое животное. Её глаза сверкали яростью, а руки были сжаты в кулаки.

«Подстилка?! — мысленный крик ударил по моим нервам. — Ты собираешься использовать меня как дешёвую подстилку для своих мерзких амбиций?!»

Значит, подслушивала. И, очевидно, неправильно поняла ситуацию.

«Успокойся, — ответил я, закрывая дверь. — Это прикрытие, идиотка! Лучше пусть думают, что ты наложница, чем узнают правду».

«Правду?! — Лахтина чуть не задохнулась от возмущения. — Я Щанамах-Морха Лахтина Архичэшлюа, Первая из Жалящих, Величайшая Скорбь Глупцов, Хвост Заката, Несущая Тысячу Ужасов! Я королева, а не какая-то... какая-то...»

— Успокойся! Не издавай лишних звуков — прошипел я вслух. — Хочешь, чтобы весь вагон услышал, что мы тут с тобой кувыркаемся?

Её гнев не угасал. Напротив, с каждым мгновением Лахтина словно распалялась всё сильнее. Глаза бывшей королевы скорпикозов приобрели странный блеск, будто в её человеческой форме на мгновение проступила истинная сущность.

«Ты не посмеешь! — зазвенел голос в моей голове. — Я никогда...»

Я не успел отреагировать. Лахтина резко подалась вперёд и с размаху ударила меня по лицу. Пощёчина вышла неожиданно сильной. Моя голова дёрнулась, а на щеке вспыхнул огонь.

Время будто замерло. Я медленно повернулся к ней, ощущая, как внутри поднимается холодная ярость. В другой ситуации бы, возможно, сдержался. Но не сейчас.

«Ты забываешься», — мой мысленный голос прозвучал ледяным спокойствием.

Секундная пауза. Лахтина исчезла, мгновенно переместившись в пространственное кольцо. Я создал для неё отдельное «измерение» — нечто вроде каменной клетки без окон и дверей. Полная темнота, полная изоляция.

«Ты будешь сидеть там, пока не поймёшь свою роль, — продолжил, зная, что она меня слышит. — Ты больше не королева. Ты — рабыня, орудие, инструмент. И если ещё раз посмеешь поднять на меня руку, я выброшу тебя из поезда на полном ходу. Посмотрим, как выживет это хрупкое человеческое тело после такого падения».

Из кольца донеслись приглушённые рыдания, но я заблокировал этот канал. Пусть поплачет, пусть осознает. Когда-нибудь она поймёт мою доброту, а пока... Пусть сидит в темноте и размышляет о своём поведении.

Я опустился на полку, растирая горящую щёку. Рука наткнулась на влагу: из рассечённой губы текла тонкая струйка крови. Сильно ударила, чёртова монстриха. Проверил, не видел ли кто эту сцену. Вроде обошлось.

Наступал вечер. За окном уже сгущались сумерки, превращая пейзаж в размытое серое полотно. Вспомнил о записке: «Сегодня ночью не спи». Не только из-за этого предупреждения, но и из чистого любопытства решил последовать совету. Однако сначала требовалась подготовка.

Поднявшись, я вышел в коридор. Пусто. Большинство пассажиров уже разошлись по своим купе. Идеальное время для размещения моих маленьких шпионов. Осторожно достал из пространственного кольца первого паучка. Многоглазый монстр устремился на потолок и…

Стоило мне коснуться стены, как его тело задрожало, а кристаллы на спине помутнели. Невидимость — главное преимущество — начала исчезать.

«Долбаные стены с магическими рунами», — выругался я про себя.

Защитные заклинания, которыми был напичкан поезд, воздействовали на магию моих монстров. Через мгновение паучок стал полностью видимым. Существо отчётливо выделялось на фоне тёмной стены.

Я едва успел спрятать его в пространственное кольцо, когда из соседнего купе вышел какой-то мужчина — высокий аристократ в дорогом костюме. Он бросил на меня беглый взгляд и прошествовал мимо.

Проклятье! Так дело не пойдёт. Нужно что-то придумать.

Вернувшись в купе, я начал экспериментировать. Попробовал обернуть лапы паука тканью — эффект минимальный. Затем наносил на его спину тонкий слой своего яда, пытаясь защитить кристаллы от внешнего воздействия. Лучше, но всё ещё недостаточно.

Наконец, решение пришло после часа проб и ошибок. Я создал для каждого паучка тонкий слой льда. Почти прозрачный панцирь, который отделял их от окружающего пространства, но при этом позволял ползать по стенам и потолку. Кристаллы больше не реагировали на руны, а сами паучки превращались в почти невидимые пятнышки.

За время этих экспериментов я успел обойти вагон и оценить состав пассажиров. Земельных аристократов оказалось около пятидесяти человек — не так уж много. Помимо них, ещё примерно полтысячи имперских солдат и гражданских, занимавших другие вагоны. Мы же не просто так стояли у окон. Считали, прикидывали на каждой нашей остановке.

К полуночи мне удалось разместить шестерых паучков в коридоре. Каждый занял стратегическую позицию, позволяющую контролировать определённый участок. Ещё двоих я расположил в своём купе на верхних полках. Они будут следить за дверью и окном.

Меч из когтей водяного медведя лежал под подушкой. Кинжалы тоже рядом, готовые к бою. Заларак я спрятал в косяке двери. Так, чтобы он мог атаковать любого, кто попытается войти без разрешения.

Нутром чувствовал: что-то должно произойти. Вопрос только в том, что именно?

Ночь опустилась на степь, окружавшую нашу железную дорогу. За окном проносились редкие огни маленьких поселений. Растительность изменилась: вместо привычных сибирских лесов теперь мелькали южные заросли, сухие и жёсткие. Воздух, проникавший через щели в окне, стал горячее и суше.

Уже около часа мы ехали через открытую степь. Однообразный пейзаж и ритмичный перестук колёс почти убаюкивали, но я держался. Тишина и спокойствие.

Внезапно поезд содрогнулся. Толчок был настолько сильным, что я едва удержался на полке, упёршись рукой в столик. Через паучью сеть попытался определить источник удара. Ничего.

В следующее мгновение по вагону разнёсся пронзительный вой сирены. Звук бил по ушам, заставляя морщиться от боли. А следом за ним пришли крики. Что странно, они доносились не из нашего вагона с земельными аристократами. Источник находился где-то впереди.

Я вскочил, хватая меч. Мельком отметил, что за эти дни не видел оружия у других пассажиров. Ни у Рязанова, ни у Воронова, ни у остальных аристократов, с которыми успел познакомиться. Странно для людей, отправляющихся на войну.

Открыв дверь купе, я выглянул в коридор. Свет мигнул и погас, мы погрузились в полную темноту. В степной ночи за окном не было видно ничего. Даже луна спряталась за тучами.

Новый удар сотряс вагон, на этот раз сильнее предыдущего. Поезд накренился, и меня отбросило к стене. Паучки, которых я так тщательно размещал, посыпались вниз, как перезрелые фрукты.

По паучьей сети пошли тревожные сигналы: «Опасность! Враг!»

Я вцепился в рукоять меча, готовясь к бою. И в этот момент произошло нечто невообразимое: дверь нашего вагона начала деформироваться. Массивная металлическая конструкция выгибалась внутрь, словно это был не металл, а стенка пузыря, в которую кто-то дул с внешней стороны.

Глава 6

Дверь нашего вагона продолжала деформироваться, выгибаясь внутрь. Металл стонал, как живое существо, корёжась под воздействием какой-то чудовищной силы. Казалось, железный «пузырь» вот-вот лопнет.

Я крепче сжал рукоять меча, готовясь к встрече с неизвестным. Паучки! Твою ж... Они стали видны! Хорошо, что никого нет. Тут же приказал им сваливать и распихиваться по купе.

Удивительно, что не слышу вообще никаких звуков или голосов остальных земельных аристократов. Неужели все попрятались по своим каютам, как тараканы? Сместился так, чтобы в случае чего… А в следующую секунду всё произошло одновременно.

Дверь разорвало. «Пузырь» лопнул, и куски железа разлетелись повсюду, как осколки гранаты. Один из них просвистел рядом с моим ухом и с громким лязгом впечатался в стену позади. В образовавшийся проём ворвался поток ночного воздуха, принеся с собой запах полыни и ещё какой-то сухой степной травы.

Не медля ни секунды, я выставил руку, концентрируя магию. Яд откликнулся мгновенно, проснувшись внутри. Вокруг пальцев заклубились зеленоватые пары, собираясь в шарики, пульсирующие от нетерпения. Они «потели», испуская тонкие струйки ядовитого газа в темноту проёма.

Быстро достал из пространственного кольца шипы иглокрота, усиленные моим ядом. Острые, смертоносные снаряды заполнили ладонь. Секунда, и они устремились следом за шариками яда.

Тишина… Время растянулось, превратившись в вязкую субстанцию. Никакого движения, никаких звуков. Только вой ветра, который врывался в разорванный проём, да стук собственного сердца в ушах. И это напрягало. Даже больше, чем возможная атака. Что-то выбило дверь нашего вагона с такой силой, что искорёжило металл и теперь бесследно исчезло?..

Я сделал шаг вперёд, вглядываясь в темноту. Ветер бил в лицо, швыряя пыль в глаза. Почувствовал запах — странный, земляной, с примесью чего-то кислого и гнилостного. Вонь, от которой сводило желудок.

И тут оно показало свою морду. В проёме возникло нечто. Существо напоминало лягушку размером с собаку. Но это сравнение было слишком безобидным для того дерьма, что предстало перед моими глазами.

Его тело, покрытое бугристой кожей, поблёскивало от слизи в тусклом свете. Между передними и задними лапами натянулись кожистые перепонки. Словно у летучей мыши, только массивнее, похожие на обвисшие куски разлагающейся плоти. На спине твари высился гребень из какой-то плотной ткани, напоминающий парус или плавник, покрытый гниющими наростами.

Но хуже всего была его морда — вытянутая, с неестественно широким ртом. Зубы торчали во все стороны, как у глубоководного хищника. Некоторые даже не помещались в пасти и выпирали наружу, царапая кожу монстра и оставляя на ней кровавые борозды.

Тварь замерла в проёме, изучая пространство вагона. Её огромные, лишённые век глаза медленно вращались, осматривая коридор. Она, кажется, не заметила меня. Я стоял в тени, застыв, как статуя. Или видела, но не считала угрозой? Похоже, оно оценивало ситуацию.

Вдруг тварь подпрыгнула, и я понял, как эта туша передвигается. Весь её вид создавал впечатление медлительности, но прыжок был настолько стремительным, что я едва успел заметить движение. Расстояние в несколько метров она преодолела за долю секунды и приземлилась почти в центре коридора с влажным, чавкающим звуком.

Мой яд должен был уже подействовать, но монстр выглядел абсолютно невредимым, словно вообще не заметил шариков, которые я в него запустил. Иглы я тоже нигде так и не увидел. Возможно, они отскочили от толстой кожи, даже не оставив царапин? Или её яд сожрал мой?

И тут тварь раздулась. Это было похоже на то, как лягушка надувает горловой мешок. Всё её тело увеличилось в размерах, а кожа натянулась, став почти прозрачной. Сквозь кожу просвечивали внутренние органы — извивающиеся, пульсирующие, похожие на клубок ядовитых змей. А потом монстр выпустил облако.

Зеленовато-жёлтый туман хлынул из всех пор его тела, моментально заполняя коридор. Запах был настолько омерзительным, что мой желудок тут же скрутился в узел. Желчь подступила к горлу. Глаза начало нестерпимо жечь, словно в них насыпали песок, смешанный с кислотой.

Но главное не это. Туман нёс с собой яд, парализующий мышцы. Я почувствовал, как конечности наливаются свинцом, становятся непослушными. Пальцы начали неметь первыми, потом оцепенели руки до локтей.

Источник внутри судорожно пульсировал, пытаясь противостоять отраве. Есть проблема: гадский яд растекался по моим венам со скоростью лесного пожара.

Монстр, похоже, воспринял мою неподвижность как признак победы и направился ко мне. В его движениях теперь не было спешки. Он плавно приближался, передвигая свои лапы.

Моё тело почти не слушалось, но разум оставался ясным. Источник внутри пульсировал, анализируя происходящее, и я внезапно понял: передо мной тварь пятого ранга. Неплохо... Уже был опыт расправы с монстрами такого уровня.

Сосредоточился на энергии, заставляя её подчиняться через силу. Мой яд хлынул по каналам. Не так легко и быстро, как хотелось бы. По капле, словно густой мёд, он пробивался через барьеры, которые поставил паралитический яд монстра.

Сначала задвигались кончики пальцев, потом — вся ладонь. Чувствительность возвращалась. Усилил напор и будто плотину прорвал. Вместе с этим пришла боль, словно огонь залили мне в тело. Я стиснул зубы так, что они едва не треснули.

Существо приблизилось вплотную. Вонь усилилась, била прямо в нос, как физический удар. Глаза не просто пекло. Казалось, их выжигают расплавленным железом, медленно проворачивая раскалённый стержень.

Морда монстра оказалась в нескольких сантиметрах от моего лица. Из ноздрей вырывались струйки зловонного пара, который оседал на коже кислотными каплями. Тварь приоткрыла пасть, и я увидел второй ряд зубов, растущий прямо из нёба. Между зубами двигались языки. Не один, а несколько, похожие на маленьких змей.

«Вот же ты страшная, как семь подвалов! — пронеслось в голове. — Наши монстры куда приличнее выглядят».

Тварь дёрнулась, готовясь попробовать меня на вкус. Вот только я уже справился с её ядом, как она — с моим. Наверное, поэтому и ждала, и не зашла сразу. Посмотрим, как ты переносишь холод, мерзость...

Меч из когтя водяного медведя до этого неподвижно висел в моей слабеющей руке, но сейчас я шевельнул пальцами, посылая ментальный импульс. Мгновение, и он вспыхнул голубоватым светом. Лёд откликнулся на зов, кристаллы инея побежали по лезвию, превращая его в сияющий морозный клинок.

Монстр даже не успел среагировать. Меч вошёл ему точно в пасть, пробивая нёбо и уходя глубоко в мозг, если эта каша в черепе вообще на мозг похожа. В то же мгновение лёд начал распространяться внутри тела твари, замораживая всё на своём пути, превращая органы в хрупкие ледяные скульптуры.

Существо дёрнулось, попыталось отступить, но было уже поздно. Кристаллы разрастались с невероятной скоростью, выпирая из глаз, ноздрей и швов между чешуйками кожи, превращая её в морозный кокон.

Всего через несколько секунд передо мной стояла ледяная статуя, сохранившая очертания монстра. Я дёрнул меч, выкручивая его, и статуя рассыпалась, превращаясь в груду ледяных осколков.

— Не только у тебя иммунитет к ядам, — дёрнул щекой, разглядывая останки. — Хотя странно, что мой крайне сильный не смог тебя убить... Даже ран не оставил.

Интересное чудо-юдо встретилось. Жаль, что не удалось изучить его более тщательно. Нужно какую-нибудь книжку по местным тварям раздобыть или хотя бы инструкцию по фауне юга.

Но новая волна шума дала понять, что монстр не один. В дыру, образовавшуюся на месте двери, начали впрыгивать такие же твари. Одна, вторая, третья... Я насчитал семь, прежде чем перестал это делать. Они скакали в мою сторону, оттесняя к концу вагона.

Каждый монстр раздувался, готовясь атаковать. Их кожа натягивалась до прозрачности, внутренности пульсировали. В какой-то момент они заняли почти всё пространство коридора, перекрыв выход. А затем — синхронно, словно по команде — долбанули своим ядом.

Пространство моментально заполнилось плотным туманом с какими-то частицами, парящими в воздухе, как снежинки. Видимость упала до нуля. Я не видел даже собственных рук, не то что тварей. Глаза щипало так сильно, что из них непроизвольно текли слезы, которые тут же испарялись в ядовитом тумане, усиливая жжение. Дышать стало почти невозможно.

Твари рванули по коридору. Я слышал, как они пытаются выбить двери купе, как кричат аристократы, попавшие в ловушку собственных комнат. О, а вот и мои знакомые подали голоса. Воронов где-то далеко визжал, словно свинья на бойне. Так пронзительно, что уши закладывало. Сначала вопил про «мамочку», потом просто завывал. Холодный, сдержанный Рязанов тоже кричал, но не от страха. В его голосе слышался чистый гнев.

Странно, никто из обитателей купе не вышел сражаться с тварями. Ни один из говнюков-аристократов, которые так храбрились, рассуждая о своих боевых навыках на протяжении всего путешествия.

Мозг лихорадочно анализировал ситуацию, пока тело противостояло ядам новой волны. Эти существа явно координировали свою атаку. Первый оценивает обстановку, затем даёт сигнал остальным. Очень похоже на тактику штурмовой группы. Но ведь большинство монстров не способны к такому уровню организации.

Кто мог их натренировать? И почему именно нас? Совпадение? Или армия аристократов угодила в целенаправленную ловушку? Кое-какие догадки уже появились, но времени на раздумья точно не было.

Туман начал рассеиваться. Сквозняк из разбитой двери постепенно выдувал его наружу. Я увидел, как одна из тварей застыла перед купе в конце коридора. Видимо, готовилась к новому выбросу яда.

Улыбка невольно растянула мои губы, сердце застучало быстрее от предвкушения. Охота... Наконец-то что-то по-настоящему интересное в столь унылом путешествии!

Первого монстра я настиг в три прыжка. Меч, всё ещё покрытый ледяной коркой, вонзился точно между лопаток. Тварь издала звук, похожий на свист чайника со сломанным клапаном, и попыталась развернуться, чтобы достать меня клыками. Но лёд уже начал распространяться по её телу, заставляя плоть трескаться. Через секунду она застыла, превращаясь в очередную статую.

Второй монстр оказался проворнее. Он как-то умудрился подпрыгнуть, оттолкнулся от потолка и приземлился мне за спину, уже раздуваясь для атаки. Я едва успел развернуться, как его лапа обрушилась следом, отбрасывая в стену, словно тряпичную куклу. В груди что-то хрустнуло. Острая боль пронзила рёбра, затуманивая сознание. Но она только разозлила ещё сильнее.

Из пространственного кольца вылетели кинжалы. Восемь смертоносных клинков, вырезанных из клыков водяной медведицы, обретённые много трупов назад. Они закружились вокруг меня, сияя холодным синим светом, покрываясь морозными узорами.

Направил их мысленным приказом, и оружие устремились к твари. Три вонзились в глаза. Два — в мягкое подбрюшье, выпуская кишки, покрытые инеем. Остальные — в сочленения конечностей, разрывая сухожилия.

Монстр задёргался, хрюкая и подвывая. Пытался стряхнуть с себя кинжалы, но лёд уже тёк по их лезвиям, превращая плоть в промёрзшую падаль.

Третий, четвёртый, пятый... Я сражался как заведённый, не чувствуя усталости. Наоборот, каждое движение, каждый удар приносили странное удовлетворение.

Кинжалы кружились вокруг, возвращаясь ко мне после каждого удара и тут же устремляясь к новой цели. Заларак, извлечённый из косяка двери, прочерчивал в воздухе алые линии, находя уязвимые места в телах чудовищ, заставляя плоть шипеть и таять. Меч из когтя водяного медведя рубил плоть и кости, оставляя за собой ледяные скульптуры, которые тут же разлетались вдребезги от новых ударов.

Но твари всё продолжали лезть в дыру. С каждым убитым монстром на его место приходили два новых, облепляя проём, как мухи.

Я бил их, резал, рубил. Уже побывал пару раз в ядовитых облаках. Проглотил столько этого дерьма, что желудок сводило от боли. А ещё заметил, как некоторые клинки затупились.

Методом тыка я нашёл их главную слабость — голова и особенно морда. Один точный удар в уродливую пасть, и тварь превращается в ледяную статую. Глаза тоже работали как уязвимое место. Проткнуть, заморозить изнутри, и готово.

Подключил заларак, усиливая его своим ядом. Теперь артефакт не просто рассекал воздух, но и оставлял за собой тонкую пелену зелёного тумана, который мгновенно впитывался в раны монстров, убивая их изнутри.

С восьмой тварью я почти покончил, когда внезапная, отрезвляющая мысль пронзила сознание ледяной иглой: «Где, сука, все остальные?»

Почему я сражаюсь один против целой своры монстров? Где охрана поезда? Где военные, которые должны сопровождать столь ценных пассажиров, как земельные аристократы? Почему в вагоне не сработала ни одна защитная система?

Твари продолжали лезть в дыру, словно это был бесконечный конвейер монстров из самой преисподней. И когда я уже начал думать, что происходящее вокруг никогда не закончится, что меня просто завалят телами, в проёме показалась фигура человека.

Грынко, облачённый в противогаз, бежал по коридору, что-то крича и размахивая руками. Из-за маски и общего шума я не разобрал слов, но его жесты были красноречивыми. Он требовал, чтобы я немедленно укрылся.

Прапорщик держал в руках автомат. И тут же начал короткими, точными очередями отстреливать новоприбывших тварей. Что удивительно, у него это отлично получалось. Каждый выстрел находил цель, выбивая монстрам глаза и вгрызаясь в мягкую плоть морд.

Грынко приблизился, снял на секунду противогаз и прокричал сквозь вонь и пороховой дым:

— Магинский! Прячься! Ты что, не слышал сигнал?

— А я думал, это о позднем ужине, — хмыкнул в ответ, отсекая голову очередному монстру. Лезвие прошло сквозь плоть, как через масло, оставляя после себя белые спирали инея.

— Трупа мне в напарники! — прапорщик уставился на мой меч, поблёскивающий ледяной коркой, и на парящие вокруг меня кинжалы. — Откуда у тебя оружие?

Но поговорить нам не дало новое облако яда, которое выпустила ближайшая тварь. Грынко начал задыхаться и поспешно натянул противогаз обратно, продолжая стрелять. Его выстрелы звучали приглушённо сквозь маску.

Глаза слезились, горло саднило, в лёгких как будто горел огонь, но я продолжал сражаться, нападая и уворачиваясь. Мы с прапорщиком образовали неплохой тандем: он сдерживал поток новых монстров у входа, я расправлялся с теми, кто уже проник внутрь.

Сука, до чего мерзкие! Даже подыхая, они, словно гниющие пыльные бомбочки, взрывались, выпуская последний, самый концентрированный заряд яда. Мерзость!

Грынко вовремя сообразил и начал поднимать окна в коридоре, чтобы проветрить помещение. Свежий ночной воздух врывался в вагон с новой стороны, постепенно вытесняя ядовитый туман, создавая течение, уносящее отраву прочь.

Я орудовал в основном мечом. После появления поддержки и реакции прапорщика на меч решил не светить залараком. Кинжалы тоже спрятал в кольцо, оставив только самое обычное с виду оружие.

И вот мне удалось пробиться к дыре. Пора было положить конец этому безумию. Сосредоточился, направляя магию льда в нужное русло. Холод разлился по моим пальцам, покалывая кожу тысячами невидимых иголочек. Кристаллы инея заплясали в воздухе, собираясь в густое облако перед ладонью.

Лёд начал распространяться по краям разорванного отверстия, постепенно сужая его. Кристаллы росли с невероятной скоростью, переплетались между собой, создавая прочную решётку. Ещё мгновение, и весь проём заполнился ледяной пробкой толщиной в добрый метр. Твари остались снаружи, бешено молотя по преграде.

Уже развернулся от заделанной дыры, как послышался глухой удар с другой стороны. Похоже, что-то пыталось пробиться внутрь. Я усилил пробку ещё одной волной магии, наращивая толщину и прочность сантиметр за сантиметром, слой за слоем.

Появилась мысль, что не буду показывать все свои возможности, а только один вид магии. Выбор естественным образом пал на лёд. Но мои размышления прервал новый удар. На этот раз не в ледяную пробку, а в боковую стену вагона. Что-то снаружи решило зайти к нам на огонёк. Да что за хрень с этими тварями?

— Придурки! Почему они не едут дальше? — прорычал Грынко, перезаряжая автомат.

Взрыв!

Меня отбросило к противоположной стене с такой силой, что в глазах потемнело. Затылком приложился о железный светильник. Боль пронзила голову, по шее потекло что-то тёплое и липкое. Приложил пальцы — кровь. Очень надеюсь, что не мозги...

Тем временем в образовавшемся отверстии возник новый монстр. Огромная туша, похожая на полуразрушенную статую, протискивалась в проём, ломая остатки металлической обшивки вагона. Его тело казалось сделанным из глины, камня и костей — смесь, которая постоянно крошилась и осыпалась, как сухой песок. Частицы тела падали на пол и тут же впитывались обратно, восстанавливая целостность монстра, как магнит притягивает железные опилки.

Голова... Если эту бесформенную массу можно было так назвать. Она поворачивалась из стороны в сторону, словно принюхиваясь. В центре этого нагромождения открылась бездонная пасть, из которой вырывалось горячее дыхание, обжигающее даже на расстоянии.

— Шестой ранг, — прошептал я, чувствуя, как источник пульсирует, анализируя нового противника.

Существо сделало шаг вперёд, и я увидел, что его ноги оставляют на полу не следы, а выжженные пятна, словно он ступал раскалёнными подошвами. Металл плавился под каждым шагом, с шипением испаряясь.

Я бросился на него, выставив меч. Лезвие вошло в плоть монстра, но... просто застряло там, не причинив никакого вреда. Будто я воткнул его в мешок с песком. Тварь даже не пошатнулась, продолжая надвигаться на меня, толкая своей массой. На месте удара образовалась пыль, осыпаясь на пол.

— Сука живучая! — процедил сквозь зубы, выдёргивая меч из тела монстра. — Ты что, вообще из дерьма слеплен?

Монстр медленно повернулся ко мне всей тушей. Его пасть раскрылась шире, демонстрируя темноту, в которой мелькали какие-то камни, похожие на зубы или осколки обсидиана. А потом оттуда вырвалась настоящая песчаная буря. Поток песка, камней и острых обломков костей ударил в меня, сбивая с ног, как таран. Я успел выставить ледяной щит, но его смело за долю секунды.

Кожу нещадно жгло, как от сильнейшего солнечного ожога. Тысячи крошечных порезов покрыли руки и лицо, кровь смешивалась с песком, образуя бордовую корку. Глаза… Я не видел абсолютно ничего.

— Прячься, Магинский! — донёсся сквозь шум бури голос Грынко. — Это Крумар!

Послышалась стрельба. Грынко открыл огонь, но от выстрелов был толк, как от комариного писка. Я же, ориентируясь почти вслепую, нащупал дверь своего купе. Ничего сложного, оно одно было открыто.

Вполз внутрь и сразу кинулся к столику, где стоял недопитый чай. Схватил стакан и тут же вылил содержимое себе на глаза, промывая их от песка и крови.

— Ай! — вырвалось невольно. Боль обожгла с новой силой. — Ну всё, статуя, у которой нет... глаз! Я найду их, выковыряю и на задницу тебе натяну!

Боль немного отступила, зрение начало возвращаться мутными пятнами. Перед глазами всё ещё плавали красные круги, но я уже мог различить очертания предметов, видеть движение. Лечилка на раны, и ещё три — в глотку.

Выскочил из купе, оценивая обстановку. Крумар, как назвал его Грынко, осыпался от выстрелов прапорщика, но продолжал двигаться. От автоматной очереди его тело на мгновение покрывалось выбоинами, но тут же восстанавливалось. Тварь втягивала в себя пыль и мелкие частицы, которые витали в воздухе вагона, будто залечивая раны.

Внезапно монстр сделал резкий выпад и ударил Грынко с такой силой, что тот буквально вмялся в стену. Металлическая обшивка прогнулась, принимая форму человеческого тела. Прапорщик повис в этой вмятине, как насекомое в янтаре.

Я бросился к мужику. Но Крумар уже двигался дальше, направляясь к купе-карцеру, где содержались Рязанов и Воронов. Тварь открыла пасть, и знакомая песчаная буря снесла дверь с петель, как картонку.

Изнутри донёсся истошный визг Воронова:

— Мамочки! Нет! Пожалуйста!

Я помчался следом за монстром. Сначала доберусь до прапора, он хоть помогал мне. Оказался рядом с Грынко, посмотрел на него. Выглядел мужик хреново. Одна рука вывернута под неестественным углом, из уголка рта текла струйка крови. На ключице — открытый перелом, белела кость. Противогаз смят, одна линза треснула.

— Беги, Магинский! — прапорщик выплюнул сгусток крови, когда я стянул с него противогаз. — Я не жилец. Спасай свою шкуру.

Мысли пронеслись за секунду. Из пространственного кольца извлёк три лечилки эталонного качества и переместил их в карман штанов. Пока заларак уже влетел в купе-карцер, отвлекая тварь, я влил одну из лечилок в рот прапору. Осторожно приподнял его голову, заставляя проглотить жидкость. Вторую отправил прямо на кость, торчащую из ключицы. Охренеть, как его приложило, что ключица пробила шею...

Прапорщик не издал ни звука, пока лечилка делала своё дело. Только крепко сжал зубы и даже не поморщился. Крепкий мужик, стальные яйца.

Я переместился в карцер. Заларак хорошо отвлекал монстра, кружа вокруг головы, как назойливая оса. Тварь постоянно пыталась его схватить, но артефакт двигался слишком быстро и непредсказуемо.

Рязанов и Воронов вжались в дальние углы клеток. Воронов выл, закрывая голову руками, а Рязанов... держался.

— Магии нет, — дёрнул щекой граф, заметив меня. — Умрём, как мужчины, — он закрыл глаза, словно приготовившись к неизбежному.

— Нет! Я слишком молодой и красивый! — верещал Воронов, пытаясь спрятаться за решёткой, как мартышка в зоопарке. — Пусть умирает граф! Я не готов!

Я же активировал магию. Сначала одну, потом вторую. Попытался проморозить тварь, затем отравить. Ничего. Лёд таял, не причиняя вреда, а яд словно впитывался в его песчаное тело без малейшего эффекта. Сука… Но есть кое-что другое. Подчинение. Надеюсь, никто не заметит, если попробую сейчас.

Тварь развернулась, и её пасть снова извергла песчаную бурю. Меня вдавило в решётку с такой силой, что та погнулась. Воронов смотрел с открытым ртом и почему-то одобрительно кивал.

Пыль от песка поднялась, закрывая обзор. Сейчас, когда никто не видит! Источник запульсировал, и моя третья секретная сила сработала. Зазвучала мелодия. Не совсем так, как хотелось бы, но он хотя бы перестал выпускать песок, застыв на месте.

Заларак переместился в мои пальцы. Эта тварь меня достала! Выпустил половину мощности источника в артефакт, смешав две магии — льда и яда. Красная нить пролетела вперёд, разрезая воздух. Оружие вошло в тело Крумара точно между светящимися углублениями, которые, видимо, заменяли ему глаза. Магия таяла, остальную часть я влил в попытках его подчинить.

В глазах потемнело. Меня ещё раз снесло, но уже волной энергии. Секунда... И от монстра осталась лишь горстка песка, оседающего на пол, как после взрыва песочной статуи.

Я тяжело сел. Тело ныло от бесчисленных ран, лёгкие горели от яда, голова кружилась. Долбаная тварь шестого ранга повержена.

Рязанов всё ещё сидел с закрытыми глазами, готовый принять смерть. Воронов тихо поскуливал, обхватив колени руками, раскачиваясь взад-вперёд. Ни один из них даже не поцарапан.

Наконец граф очнулся и уставился на меня с крайним удивлением.

— Магинский? — спокойно произнёс он. — Ты ещё жив?

— Вроде, — кивнул ему.

Кое-как поднялся, опираясь на стену. Вышел в коридор и тут же наткнулся на группу военных в противогазах, с автоматами наперевес. Один из них склонился над Грынко, заставляя отвечать. Судя по нашивкам и общему виду, это был человек гораздо выше по званию, чем прапорщик.

Я рефлекторно убрал всё оружие в пространственное кольцо. Заларак, меч, оставшиеся кинжалы — всё исчезло за долю секунды.

— Докладывай! — прогремел голос высокого офицера, нависающего над Грынко.

— Кто-то взорвал пути! — чеканил прапор, неестественно выпрямившись, несмотря на тяжёлые раны. Вот что значит настоящая выучка. — Мы ударили по тормозам. Под нами ещё один взрыв, и тут на вагон земельных напали. Пришло сообщение по сети, а потом здесь началась бойня. Я сюда, пока вытаскивали живых имперских... А тут монстры... Сначала пёрли степные ползуны, а потом Крумар.

— Где он? — офицер вскинул голову, осматривая коридор, заполненный телами монстров и песком.

— Там! — Грынко указал в мою сторону. — Был... — он запнулся. — Магинский, ты живой?

— А? — я слегка потёр глаза, изображая контуженного. Пошатнулся, опираясь на стену. Никогда не помешает прикинуться слабее, чем ты есть на самом деле.

— Задержать! — тут же приказал офицер, указывая на меня.

Двое солдат двинулись в мою сторону. Руки одного легли на плечи с силой, от которой подкосились и без того ослабленные ноги. Второй выкрутил запястья, защёлкивая на них холодный металл наручников.

P.S

Поздравляю всех дам с 8 марта, пусть оно и закончилось. Спасибо каждой из вас. Ведь все вы дочери, матери, сёстры. Без вас не было нас мужчин.

Глава 7

Пытаться вырваться? Ага, сейчас! Прямо тут, перед дюжиной вооружённых солдат, когда даже сил стоять нет. Великолепная идея! Пусть думают, что я в отрубе, иногда полезно побыть дохляком.

Меня потащили, пока я оглядывался. Вагон наш действительно был защищён по сравнению с остальными. Там, где мы шли, видел людей. Раненые, солдаты, крики, кровь и я в наручниках и сопровождении.

Через несколько вагонов меня разместили в карцере. Маленькое, но крайне «уютное» местечко, если не считать вони. От стен несло смесью пота, рвоты и чего-то ещё — определённо органического и определённо просроченного. Потолок был до того низким, что даже сидя я почти касался его макушкой. В углу виднелось тёмное пятно — лучше не задумываться, что это такое.

Я сполз по стенке на пол, вытянув ноги, насколько позволяло пространство. Наручники натирали запястья. В голове пульсировала боль, словно кто-то методично вбивал гвозди в череп.

А теперь подумаем. Наш состав остановили взрывом, и потом прогремел ещё один. Судя по тому, что я видел, часть имперских аристократов теперь размазаны по консервной банке, в которой они были.

Значит, кто-то хотел на нас напасть. Разум услужливо подсказывал: «Это обязательно должно быть связано со мной». Вот только что-то тут не сходитсяь.

Место выбрали идеальное — степь. Посёлков никаких нет, да и ночь. Почему взорвали вагон с имперскими? Вопрос… Но это не исключает тот факт, что твари полезли к нам.Возможно, так было и в других местах. Следующий интересный момент — это сбой сигнальной системы.

Когда все были заняты повреждениями состава и ранеными, только Грынко прибежал помогать. И этот сигнал. Но что он значил? То, что на поезд напали? Появление монстров? Поэтому все аристократы спрятались? Почему та статуя пёрла к Воронову и Рязанову?

Да, тут что-то не так! Теперь монстры. Что ж они такие жуткие? Мы проезжали через серую зону?

Та лягушка… Её яд крайне действенный. Начни она атаковать сразу… Даже не знаю. Следующие выводы: иммунитет к моему яду, и почему-то их кожу не берёт клинок даже из когтя водяного медведя. Получилось, только когда усилил его магией.

Я огляделся и достал оружие.

— Так… — пробормотал, поднося клинок к тусклому свету, пробивающемуся через крошечное решётчатое окошко.

Зазубрины на лезвии, острота пропала. Мляха муха… А я ведь даже не доехал. С кинжалами та же история. Кстати, из чего кожа тех тварей? И если она такая прочная, то я хочу броню из этого. А лучше тысячу. Кажется, теперь знаю, на кого устрою охоту в свободное время. Нужно только разобраться, как убивать этих монстров и чтобы они не взрывались пыльцой или чем-то таким…

Посмотрел на клинок ещё раз.

— А ведь у той твари всего пятый ранг, — хмыкнул и убрал его обратно в пространственное кольцо и кинжалы тоже.

Дальше сраная, ой, странная статуя без… глаз. Редкостная… я даже не могу сказать что. Оно выбивается из всех видов монстров, те хоть как-то основаны на животных и всём остальном мире. А это…

Решил проверить заларак. Иголка появилась на моей ладони и тускло блеснула.

— Ну, хоть ты не подкачал, — улыбнулся и пригляделся чуть лучше.

Один конец затупился. Хреново… Нужен артефактор!

— Вырубай свет! — раздался рядом низкий женский голос, больше похожий на мужской бас.

Я мгновенно убрал заларак обратно в кольцо. Кто это?

— Что, сопляк, обосрался? — повторил тот же голос из соседней камеры.

Поднялся и наклонился к решётке. В тусклом свете едва разглядел соседнюю камеру через узкий проход. Там сидела... девушка? По крайней мере, судя по очертаниям фигуры, да.

Высокая, жилистая, с коротко подстриженными светлыми волосами. В темноте её скуластое лицо казалось вырезанным из камня — резкие черты, тяжёлый подбородок, глубоко посаженные глаза.

— Ты кто? — спросил я, заинтересовавшись особой.

— А ты? — она смерила меня оценивающим взглядом. — Ещё один тепличный аристократишка, которого послали на убой?

— Земельный барон из-под Енисейска, Павел Александрович Магинский, — представился я с лёгким кивком. — А ты, судя по всему, не очень-то любишь дворян.

— Екатерина Артемьевна Руднева, — она выпрямила спину, словно проглотила штык. — Баронесса из Воронежской губернии, если тебе так важны титулы.

— За что тебя? — поинтересовался я, оглядывая её камеру. Такая же клетушка, как и моя.

— Не твоё дело, — отрезала девушка, отворачиваясь. Потом, словно передумав, добавила: — За то, что хотела послужить империи, а эти чудаки считают, что женщина может только рожать, вышивать и играть на фортепьяно.

— Мне казалось, женщин не забирают на войну, — заметил я, пытаясь прислониться к решётке поудобнее.

— Вот именно! — она ударила кулаком по стене так, что с потолка посыпалась пыль. — А отцу на войну идти, хотя он калека? Чтобы от него и мокрого места не осталось?

Хотел ответить, но в этот момент дверь в тюремный отсек с грохотом отворилась. В проходе показался прапорщик Грынко. Он неторопливо прошёл мимо камер, окидывая нас оценивающим взглядом.

— О, знакомые всё лица! — ухмыльнулся мужик, останавливаясь напротив «клетки» Рудневой. — Как поживает наша «барон Кирилл»? Ещё не отрастил то, чего у тебя никогда не было?

Екатерина приблизилась к решётке, её лицо исказилось от ярости.

— Пошёл ты, Грынко! — прошипела она. — Ещё посмотрим, кто из нас лучше воюет!

— Я тебе вот что скажу, деточка, — прапорщик наклонился так близко, что почти касался носом её лица через прутья. — Мы, может, и приняли бы тебя, будь ты хоть немного похожа на бабу. А то ни груди, ни задницы, только язык как бритва. Кому такое чучело нужно? Не то мужик, не то баба.

Руднева дёрнулась так, словно хотела вцепиться ему в лицо, но решётка помешала.

— На лбу у тебя написано, что ты замухрышка с комплексами, — продолжал Грынко, отступая на шаг с наигранной серьёзностью. — Мужиком прикинулась, потому что знаешь: никто на тебя как на бабу не посмотрит. Хотя есть у нас в армии и такие, которые на что угодно полезут, лишь бы дырка была. Но я бы на твоём месте всё-таки молил богов, чтобы тебя просто отправили домой.

Руднева что-то проскрежетала сквозь зубы — судя по интонации, нецензурное. Грынко лишь ухмыльнулся и повернулся ко мне. Его глаза мгновенно стали серьёзнее.

— Магинский, — кивнул он.

Прапорщик махнул рукой охраннику и шагнул ближе к моей камере. Наклонился к решётке и понизил голос до шёпота:

— Я тут папирос ребятам, которые вас охраняют, отсыпал, чтобы меня пропустили. Слушай внимательно. Оружие? Где оно?

Я озадаченно поднял бровь.

— Дурака из себя, Магинский, не строй... — Грынко прищурился. — Я видел.

Чуть двинулся, и за моей спиной возник клинок — тот самый, который я прятал в пространственном кольце.

— Не думал, что когда-то такое скажу… — прапорщик сморщил лицо и выплюнул жевательный табак на пол. — Но ты меня спас. Подох бы я без твоей помощи.

— Не понимаю, о чём вы, — улыбнулся.

— Не зря я тебя сразу приметил, не такой, как остальные, — хмыкнул мужик. — Гонора нет, не боишься, лезешь вперёд. Лучшие качества для солдата.

— Сочту за похвалу, — кивнул в ответ.

— Мой тебе совет: не свети тем, что у тебя есть такие сильные зелья. Тут, на фронте, качество совершенно другое, — его лицо стало серьёзным.

— Понял.

— Ну и... — Грынко сжал кулак. — Как ты обошёл систему?

— А? — я изобразил недоумение.

Прапорщик усмехнулся:

— Обыскивать аристократов никто не будет. Но если бы ты достал свои побрякушки, магическая система сразу бы засекла и их изъяли. После нападения она сломалась, потому ты теперь и щеголяешь со своими игрушками.

Прапорщик шагнул ещё ближе, почти прижавшись лицом к прутьям:

— Тебя будет допрашивать лейтенант Гвоздев Валерий Яковлевич, — продолжал Грынко тихим голосом. — Мужик нормальный, закон и устав держит под подушкой, помимо оружия. Свой меч отдай мне, я его спрячу, а ты в незнанку иди: мол, ничего не знаю. Скажешь, магия у тебя нормально заработала только после нападения, и клони всё на то, что не помнишь, действовал на рефлексах.

— Чего вы там шепчетесь? — вдруг влезла Руднева, ухватившись за прутья своей камеры.

— Ой, сиди тихо и продолжай искать в штанах то, чего никогда не найдёшь, — фыркнул Грынко, не оборачиваясь.

Екатерина ударила кулаком в решётку с такой силой, что металл загудел. А я протянул меч прапорщику через прутья. Это не проблема, с последними охотами у меня ещё есть оружие, как и кинжалы. Только раскидываться ими я не буду. Нужно беречь и посмотреть, что вообще нам выдадут как офицерам.

Грынко кивнул, быстро спрятав клинок под шинель.

— Ты смотри у меня, сопляк! — сказал он громко для охраны, а потом уже тихо добавил: — Держись крепче, будь уверен, мямлей никто не любит. Не умничай, отвечай чётко и по существу.

— Спасибо, — бросил я.

— Это меньшее, что я могу для тебя сделать за твою помощь, — его голос стал ещё тише. — Судя по всем признакам, это или татары были, или турки. Они любители подорвать что-то. Даже тварей с собой привели.

Я хотел задать несколько вопросов, но солдат, который впустил прапора, зашипел, что время закончилось.

Татары или турки? Интересно… Случайность и никак не связана со мной? Верится слабо, если основываться на моём опыте. И что значит «притащили с собой монстров»? У них есть кто-то, как я? Или Грынко другое имел в виду?

Когда прапорщик ушёл, я устроился поудобнее. Руднева с другой стороны продолжала сверлить меня взглядом.

— Ну и как это работает? — внезапно спросила она.

— Что именно?

— Двойные стандарты, — процедила Екатерина. — Тебя в карцер ткнули для проформы, а завтра ты уже свободен. А меня наверняка отправят домой, хотя я не хуже тебя смогу сражаться.

— Но ты ведь соврала, — заметил я. — Выдала себя за мужчину.

— А что мне оставалось? — она опустилась на пол, скрестив руки на груди. — Наш род почти разорён. Отец калека, мать умерла, когда я была маленькой. Если я вернусь домой без военной службы, наши земли заберут за долги. А если меня примут, то никто не сунется к нам. Главное — схватиться, а там я удержусь! Зубы сломаю, задницу надорву, но дослужусь до офицера. А потом сапогом забью яйца одного ублюдка в глотку другому.

Я промолчал, размышляя над её словами. Девушка из имперских аристократов и уже имеет титул… Сама, без брака? Значит, она что-то сделала такое, раз ей тоже пожаловали титул? Интересно.

Система несправедлива, но таковы правила игры. И нет, я не собирался строить из себя спасителя обиженных девиц. У меня своих проблем хватает.

— Такова жизнь, — пожал плечами.

— Вот только не надо мне тут этой философии, — фыркала девушка. — Я делаю всё, чтобы защитить род. Ну не повезло мне и родилась бабой, что я теперь в этом виновата?.. Помоги мне, — вдруг сказала Руднева. — Замолви словечко перед офицерами. Ты же земельный аристократ, тебя послушают. Если они оставят меня в армии, я в долгу не останусь.

— И что ты можешь предложить? — приподнял бровь.

— Я неплохой боевой маг. Четвёртый ранг, земля, — ответила она с гордостью. — На монстров ходила, рожи мужикам выносила с зубами. А ещё умею хранить секреты.

Интересное предложение. Иметь должника никогда не бывает лишним. Но нужна ли мне эта морока, тем более с такой дамой?

— Посмотрим, — ответил я уклончиво. — Для начала мне бы самому выбраться.

Екатерина кивнула, но по её глазам было видно, что она не слишком верит в мою помощь.

Остаток ночи прошёл в тягостном ожидании. Я то проваливался в беспокойный сон, то просыпался от малейшего шума. А шумов здесь хватало: что-то постоянно стучало на улице, крики людей, работающих там, выстрелы, стоны раненых из соседних вагонов и храп Рудневой. Кажется, последнее было самое громкое из всего…

Под утро дверь в тюремный отсек снова открылась. На этот раз вошли двое солдат с автоматами и молодой офицер с бледным лицом.

— Барон Магинский? — он сверился с бумагами. — На допрос.

Меня вывели из камеры, сопровождая по обе стороны, словно особо опасного преступника. Я заметил, как Руднева проводила странным взглядом — то ли с завистью, то ли с надеждой.

Допросная представляла собой небольшую комнату в одном из вагонов: металлический стол, два стула и голые стены. За столом сидел лейтенант Гвоздев — именно такой, как описывал его Грынко.

Высокий, худощавый, с прямой спиной и идеально выбритым лицом. Его форма сидела безупречно, каждая складка выглажена, каждая пуговица начищена до блеска. Взгляд — холодный, оценивающий, словно препарирующий.

— Садитесь, барон, — лейтенант указал на стул. Даже это простое движение в его исполнении выглядело как строго выверенный элемент устава.

Я опустился на металлическое сиденье, положив руки на стол. Гвоздев разложил перед собой бумаги, методично перебирая их длинными пальцами.

— Итак, Павел Александрович, — начал он, выдержав театральную паузу. — Расскажите, что произошло прошлой ночью.

— Поезд остановился, — я решил придерживаться версии, которую посоветовал Грынко. — Был взрыв, потом ещё один. Обычная романтика поездки.

Гвоздев не оценил моего юмора. Его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию.

— Почему вы вышли из купе после сигнала безопасности? — лейтенант впился в меня взглядом, словно пытаясь выудить правду силой мысли.

— Какого сигнала? — я изобразил искреннее недоумение.

— Всем раздали инструкции, — Гвоздев слегка повысил голос. — При звуковом сигнале оставаться в купе и не выходить. Это базовые правила безопасности, барон.

— Мне нет, — покачал головой.

Уголок его губ дёрнулся — то ли от раздражения, то ли от сдерживаемого гнева.

— Всем! — лейтенант резко хлопнул ладонью по столу. Звук разнёсся по комнате, как выстрел. — Вот тут закорючка вашей служанки стоит.

Он развернул журнал, и я увидел кривую подпись, которая, очевидно, должна была принадлежать Лахтине. Вот дерьмо... Бывшая королева даже писать не умеет, не то что расписываться. Кто-то подделал её подпись.

Постоянно не покидало странное ощущение. Всё указывает на то, что это не связано со мной. Но вот появляется мелочь, и сиди думай. Чья-то игра? Старые враги или появились новые?

На мгновение вспыхнула злость. И я решил сменить тактику поведения с той, которую советовал Грынко. Хоть он и помог мне, а я его спас… Буду действовать так, как подсказывает опыт.

Гвоздев молчал, буравя меня взглядом. Эффективный приём — заставить человека говорить, создав неловкую паузу. Сам часто его использовал, но я не собирался поддаваться на эту уловку и просто сидел, рассматривая трещины на потолке.

— Вопрос об оружии, — наконец сменил тему лейтенант. — Где вы его взяли?

— У меня ничего не было, — я пожал плечами с таким беззаботным видом. — Разве что природное обаяние и магические способности.

Он достал из-под стола небольшой кубический артефакт со светящимися рунами.

— Детектор магических предметов, — начал Гвоздев. — Штука, способная вычислить любые артефакты, оружие и... пространственные кольца.

Сердце пропустило удар. Если эта дрянь засечёт моё кольцо, мне не отвертеться. В нём спрятаны не только оружие и артефакты, но и целый зоопарк монстров, включая некроманта. Объяснить это случайностью или незнанием не получится.

— Положите руку сюда, — приказал Гвоздев.

Я медленно, стараясь не выдать нервозности, протянул ладонь к артефакту. «Если эта штука сейчас мигнёт, мне кранты», — пронеслось в голове.

Артефакт слегка засветился, определяя мой магический фон. Секунда... две... Ладони взмокли, по спине пробежал холодок. Куб мигнул раз, другой, но внезапно свечение стало тускнеть, пока совсем не погасло.

— Видите? — я улыбнулся, стараясь не показать облегчения. — Ничего нет. Проверка не удалась, как и вся эта затея с допросом.

Гвоздев недоверчиво посмотрел на артефакт, затем снова на меня. В его взгляде читалось явное разочарование, словно он надеялся поймать с поличным. Хотя я, если честно, не сильно понимаю, для чего? У них тут поезд подорвали, люди погибли, монстры прибежали, а допрашивают меня.

— Как вы убили степных ползунов? — продолжил он допрос и подался вперёд, сверля меня немигающим взглядом.

— Магией, — ответил я, поднимая руку и позволяя небольшому кристаллу льда сформироваться на кончиках пальцев. — Вот этой самой. Чудесная штука, знаете ли, особенно когда пытаешься не стать ужином для монстра. Я как-никак маг пятого уровня и всю свою жизнь охотился на тварей, пусть и немного других.

— Их было много, — лейтенант сузил глаза, наблюдая за таянием ледяного кристалла.

— Согласен, — я картинно вздохнул. — Ужасное гостеприимство с их стороны. Всей толпой на одного несчастного барона, никаких манер у этих монстров.

Гвоздев не отреагировал на мою шутку, продолжая сверлить взглядом.

— А Крумара? — лейтенант внезапно снова подался вперёд, буквально нависая над столом. — Ту тварь, которую даже наши пулемёты не брали?

Я изобразил задумчивость, почесав подбородок:

— Вместе с Вороновым и Рязановым долбанули разом, — наконец ответил. — Трое магов против одной твари… Шансы почти равные.

Перед тем, как выйти из карцера, где отдыхали аристократы, я им сказал: «Будет лучше, если все подумают, что мы вместе убили тварь». Рязанов вроде как кивнул, но Воронов… Надеюсь, они подтвердят эту версию.

Гвоздев что-то записал в тонкую папку с моим именем на обложке, затем снова уставился на меня. Секунды растягивались в минуты. Я почти физически ощущал, как его скептицизм и подозрения заполняют пространство между нами.

— Что-то не сходится, барон, — наконец произнёс он. — Наши люди видели, как вы сражались. Никто из других аристократов даже носа не высунул из своих купе. А вы справились с тварями, которые могли бы положить роту солдат.

— Может, я просто везучий? — развёл руками. — Или монстры были на самом деле слабее, чем кажутся. Всё-таки выглядеть страшно и быть страшным — разные вещи.

Лейтенант ещё раз внимательно осмотрел меня с головы до ног, словно надеясь обнаружить какой-то секрет, скрытый в складках моей одежды или в выражении лица.

— Ладно, — неожиданно произнёс он, захлопнув папку. — Пока вы свободны, барон. Но я вынужден занести это в ваше личное дело.

— Рад, что сообщили. Делайте, раз должны.

Гвоздев не удостоил мою реплику ответом. Он просто кивнул двум солдатам, и те сопроводили меня обратно в моё купе.

Это было слишком близко. Но почему артефакт не среагировал на кольцо? Ещё одна загадка в копилку необъяснимых событий.

Когда мы оказались около купе, я наклонился, и солдаты остановились. Вытащил Лахтину из пространственного кольца. Провожатые проверили наличие моей слуги внутри. Бывшая королева скорпикозов сидела, скрестив ноги, на своей полке и с детским любопытством рассматривала пальцы.

«Сиди тихо», — приказал ей.

«Я не дура!» — мысленно огрызнулась она, но всё же уткнулась в стену, демонстративно игнорируя меня. Нас оставили.

Я выглянул из купе и заметил, что Воронова и Рязанова куда-то увели. Надеюсь, у них хватит мозгов выдать мою версию.

Лахтина фыркнула и развернулась, чтобы поспать. Я закрыл глаза, ощущая, как состав снова тронулся. Посмотрел в окно. Каким-то образом отцепили разорванный вагон и оставили его рядом с рельсами.

Тем временем уже наступило утро. В голове роились мысли: «Кто? Зачем? И кого? Интересно другое: как орден Амбиверы узнал про всё, кто бы за этим ни стоял?»

Не заметил, как задремал, когда мы остановились.

Спустя время в динамиках прозвучало: «На выход!» Я выполз из купе с Лахтиной и своей сумкой. Остальные земельные тоже повыбирались. Дверь вагона… Мы вышли в наспех заделанную дыру, оставленную Крумаром. Мой лёд ещё как-то держался там, где я его оставил.

Яркий свет заставил прищуриться. Лахтина вцепилась в мою руку, нервно озираясь по сторонам.

Вокзал Николаева оказался совсем не таким, каким я ожидал его увидеть. Ничего роскошного или величественного. Простое двухэтажное здание из серого камня с высоким флагштоком, на котором развевался имперский стяг. Длинные пустые платформы, несколько товарных вагонов на запасных путях и повсюду солдаты. Вокзал казался скорее военной базой, чем гражданским объектом.

К нам начали подходить военные и спрашивать фамилии. А потом, словно девок в публичном доме, разбирали. Имперских аристократов дружным строем увели к рядом стоящим грузовикам.

Прошёл час, а я с Лахтиной так и стоял на платформе. Если бы не окружение солдат, то подумал бы, что про меня забыли.

«Ненавижу тебя, — мысленно заявила Лахтина. — Ты злой!»

«И это мне говорит монстр-убийца… Да, у мира точно есть чувство юмора», — подумал я, сдерживая усмешку.

Меня толкнули в плечо. Я развернулся и увидел краснолицего мужика с такими опухшими веками, будто он не спал неделю. От него разило перегаром. Форма сидела мешком, словно с чужого плеча, а одна из нашивок на погоне чуть оторвана.

— Пора бросать! — пыхтел он, пытаясь отдышаться. — Ты Могильный?

— Магинский, — поправил я.

— Пойдёт! — кивнул он, выхватив мои документы у солдата. — Пойдём, и девку свою бери, а то вон уже парни слюнями захлёбываются.

— Мы в офицерскую школу? — я остался стоять на месте.

— А? — мужик удивлённо уставился на меня мутными глазами. — Ты дурак? Нет, конечно!