Двойник короля 20

Глава 1

Тряхнул рукой и сбросил последний пепел: сизая пыльца осела на ковёр тонким слоем. Письмо лежало на коленях — плотная бумага с тиснёным гербом. Взял его снова, пальцы ощутили шероховатую поверхность. Печать ордена Амбиверы смотрела на меня красным восковым глазом.

«Устранить... Во благо... Долг... Неизбежность... Срочность...» — мелькали обрывки послания в голове.

Великий князь явно что-то задумал. Политическая игра? Однозначно. Личная выгода? Безусловно. Мой интерес в этом? Неочевиден, но точно есть.

Я мысленно вернулся к своему долгу ордену за спасение Сюсюкина. Адвокат вытащил меня из нескольких серьёзных передряг, без него я бы не получил автономию. Может, даже не дожил бы до сегодняшнего дня.

Орден своё дело знает. Они всегда возвращают долги, теперь моя очередь платить. Попросили бы меня сделать это раньше, скорее всего, я бы отказался. А сейчас? Почему бы и нет. Потёр переносицу. Теперь растворялся и сам конверт — бумага рассыпалась и чуть вспыхивала.

— Что там написали? — спросил Ам.

Я повернулся к подростку. Он смотрел с детским любопытством.

— Чтобы я убил кое-кого, — хмыкнул.

Ам моргнул. Глаза загорелись хищным блеском.

— Я помогу! — выпалил он, подскакивая на месте. — Я быстро! Разорву на куски!

Его пальцы согнулись, изображая когти. Почти увидел, как они превращаются в смертоносные лезвия.

— Стоять! — оборвал этот энтузиазм. — Никаких самовольных действий.

Ам сразу сник, опустил плечи, надул губы. Ладно, теперь всё.

— Мы отправляемся в Османскую империю, — сказал я.

Глаза его мгновенно загорелись снова, обида забыта в секунду. Типичный подросток — эмоциональные качели.

— Путешествие! — обрадовался паренёк. — Увидим новые места? Убьём новых врагов? Найдём мне самку? Хотя какую… Много, как у тебя! Чтобы все за мной бегали, как за тобой.

Последний вопрос заставил поморщиться. Его одержимость «самками» становится проблемой. С тех пор, как он принял человеческий облик, гормоны бьют ключом. Хуже настоящего подростка.

— Никаких самок, — отрезал твёрдо. — Мы едем по делу.

Ам надулся, но спорить не стал. Пока…

Я скользнул взглядом по комнате. Фирата стояла у двери, неподвижная, как статуя. Идеальное тело, смуглая кожа. Она смотрела на меня... как Елена с Вероникой, как Лахтина. Этот взгляд, узнал его сразу. Голод, жажда, инстинкты, требующие удовлетворения.

Чёрт! Изольда предупреждала. Все женские монстры синхронизировали свои циклы, теперь они одновременно требуют внимания.

Мысленно выругался: «Не вовремя. Совсем не вовремя».

— Господин, могу ли я к вам подойти? — спросил Тарим.

Он стоял у стены. Точная мужская копия Фираты — тот же оттенок кожи, те же черты лица.

Я кивнул. Негр сделал несколько шагов ко мне. Плавные движения хищника. Внешне расслаблен, но каждый мускул готов к действию. Тарим уставился на мою, свою, нашу... его бывшую конечность. Правая рука.

Заметил, что его собственная уже отросла. Удобно это у монстров — регенерация, восстановление конечностей. Хотя такое свойственно не каждому виду.

Моя рука зачесалась. Что? Сейчас? Напрягся всем телом. Уже приготовился, что я могу стать мишкой: чёрная шерсть, когти...

Я не просто так пригласил Тарима и Фирату. Пытался разобраться с тем, как работает моя трансформация. Понять закономерности, установить контроль или спровоцировать изменение.

Вгляделся в их глаза, чтобы понять, трансформировался я или нет. В прошлый раз, когда смотрел на себя, был человеком, хотя по факту…

Глянул на конечность, а она побелела, снова стала привычного цвета моего тела. Выдохнул. Хорошо, а то немного смущало. Броская деталь — чёрная рука, но я не хочу раньше времени привлекать к себе внимание.

— Павел Александрович, — шепнул мне на ухо Тарим. Его дыхание ощущалось на коже. — Вам лучше держать мою сестру в пространственном кольце и выпускать её в крайнем случае.

Поднял бровь. Неожиданная просьба. Обычно Тарим защищает сестру, просит для неё привилегий. А тут сам предлагает запереть?

— Она сейчас не в лучшем положении. Почувствовала, что другие беременны, плюс у вас теперь стал ещё более яркий запах саджака, ей сложно сдерживаться, — продолжил негр.

Вот оно что. Опять двадцать пять? Проблема с размножением монстров — вечная головная боль. Лахтина, Елена, Вероника, теперь и Фирата — все хотят потомства.

Оставить её тут? Вспомнил слова Изольды о том, что самки могут стать неуправляемыми. Обезумевшие от гормонов монстры? Не лучшее решение — подкидывать роду проблемы, помимо тех, что уже есть.

Взглянул на Фирату. Она смотрела в пол, но я видел, как подрагивают её пальцы, как часто поднимается грудь при дыхании. Почти слышал стук её сердца. Мой монстр — моя ответственность. Значит будет сидеть в пространственном кольце.

— И если у вас будет время, возможность и, конечно же, желание, — проглотил Тарим. — Вам лучше посетить нашу серую зону.

— Я подумаю, — кивнул.

У меня вроде нет задачи ещё у турок заглядывать к монстрам, хватит Лахтины с её отцом. Хотя... Если смогу стать сильнее, то почему бы и нет. Но это точно после всех остальных планов.

Хм... У меня же есть подарок от мужика-оленя. Кусок его рога, ключ для серых зон. Жаль, что я не знаю, он одноразовый или многоразовый. Уже думал, как его использовать. После Османской империи возвращаться своим ходом к джунгарам — месяцы пути, а так попаду сразу, куда нужно. Сократит время. Был соблазн сейчас спуститься к себе в серую зону и оттуда к туркам. Нет…

Ладно. Посмотрел на монстров. Ам может принять форму сам, а вот неграм нужны кристаллы. Таскать их с собой очень неудобно. Нужно придумать, как захватить запас.

Взгляд упал на один, который лежал рядом. Взял его и потрогал. Знакомое тепло, энергия, пульсация. Грани переливались на свету, голубоватое сияние пробивалось сквозь пальцы. Каждая сторона идеально отполирована. Редкая форма кристалла, высокая концентрация энергии.

Как бы мне вас транспортировать? Потянулся рефлекторно к пространственному кольцу и… Вскочил. Негр отшатнулся, Ам тут же принял боевую стойку. Инстинкты монстра сработали мгновенно: глаза сузились, мышцы напряглись. Готов атаковать невидимого врага.

— Чего? — выдавил Тарим, отступая на шаг.

Сердце колотилось. Не от страха, от удивления и открытия, которое только что совершил случайно.

Закрыл глаза. Магический кристалл внутри пространственного кольца. Чувствую его там, ощущаю энергию, форму, вес, но... Захотел, чтобы он материализовался. Камень снова появился на моей ладони. Как? У меня же ограничение на перемещение кристаллов. Столько проблем с этим было, а теперь? Почему?

Взвесил камень на ладони. Грани холодили кожу, энергия пульсировала. Живой, откликается на прикосновение, словно часть меня.

Предыдущие попытки всегда заканчивались неудачей. Кристаллы просто отказывались перемещаться в пространственное кольцо, будто некий барьер блокировал их. Приходилось носить физически, а теперь? Просто подумал, и кристалл оказался в кольце. Подумал снова, и он в моей руке.

В голове тут же всплыли теории. Прокручивал их одну за другой, анализируя возможности.

Ранг. У меня он вырос, может, поэтому? Десятый ранг открывает новые возможности, о которых раньше и не подозревал. Либо...

Божественный артефакт у меня в груди. Его влияние усиливается со временем? Распространяется на новые сферы моих способностей? Интегрируется с моей собственной магией, создавая синергию?

Либо ещё одна дополнительная часть монстра. Может быть, из-за второго кристалла подчинения монстров, который теперь живёт в моём источнике…

Другая догадка — пробуждение шаманских сил. Выбирай любую версию или её комбинацию. Плевать! Важен результат.

Мысленно потянулся к кристаллу, снова отправил его в пространственное кольцо, затем вернул. Туда-сюда. Без усилий, без сопротивления, словно всегда мог это делать.

— Господин? — встревоженно спросил Тарим. В его глазах читалось беспокойство. Он видел моё удивление.

— Всё в порядке, — кивнул ему. — Новое открытие.

В комнате стоял ящик, который я просил принести, когда был в прошлый раз. Дубовый, окованный железом, с тройным замком и защитными рунами по периметру. Хранилище для особо ценных ресурсов.

Подошёл к нему, провёл пальцем по замку. Щёлк! Открылся без ключа. Внутри — несколько сотен кристаллов разных форм и размеров, разных оттенков и яркости.

Были... Потянулся мысленно, представил, как они перемещаются в пространственное кольцо. Ящик опустел за секунду — всё перекочевало ко мне. Невероятно! Стратегическое преимущество. Больше не нужно беспокоиться о транспортировке, о доступности ресурсов в критический момент.

Вызвал Жору. Дверь открылась почти мгновенно, словно он ждал за ней. Возможно, так и было.

— Господин? — поклонился слуга.

— Принеси ещё кристаллы. Из запасов, — приказал коротко.

Георгий кивнул и исчез, растворился в коридоре, словно тень. Вернулся через пять минут с двумя сундуками. Их поставили передо мной. Я открыл крышки, внутри — россыпь кристаллов разных форм и размеров.

Протянул руку, сосредоточился. И ещё сотни камней в пространственном кольце.

— Что-то ещё, господин? — спросил Жора после паузы.

— Нет. Можешь идти.

Когда дверь закрылась, я позволил себе улыбку. Отлично! Универсальная валюта, так ещё и возможность восстановиться, развиться. Источник энергии всегда под рукой.

Настроение поднялось. Я махнул рукой, и Ам с неграми исчезли в пространственном кольце. Мгновенно, без сопротивления. Фирата успела бросить на меня голодный взгляд, прежде чем раствориться в воздухе. Её желание почти осязаемо, придётся решать и эту проблему.

Небольшая ревизия перед путешествием. Вызвал мысленно содержимое пространственного кольца. Источник откликнулся мгновенно. Хранилище развернулось перед внутренним взором, как детальная карта.

Одежда — первый пункт. Три комплекта повседневной: лёгкие рубашки, прочные брюки, удобные жилеты с потайными карманами. Всё функциональное, без лишней вычурности. Ничто не должно сковывать движения в случае опасности. Два официальных костюма — тёмно-синий и угольно-чёрный. Идеальный крой, дорогая ткань.

Еда — запас на недели.

Зелья. Ещё запас эталонки четвёртого ранга. Вот только толку от них… Они не сильно мне помогали, когда я был на седьмом ранге, а теперь… Ладно, есть и есть.

Монстры на местах, проверил мысленно каждого.

Бабочек до сих пор жалко. Потерял большую часть в битве с магом шестнадцатого ранга. Редкий вид, почти невосстановимый. Есть гусеницы — потенциал на будущее. Может, они смогут наоборот стать бабочками? Надеюсь…

Зато увеличилось поголовье степных ползунов и песчаных змей. Мясные хомячки тоже расплодились.

Взгляд упал на белый кинжал, который сделал дядя Стёпа. Материализовал его в руке. Хотелось почувствовать вес, баланс, готовность к бою. Матовое лезвие тускло блестело, не отражает свет, а поглощает его. Вернул кинжал в кольцо.

Следующий предмет — слизь затылочника. Ещё ключ от серых зон — кусок рога мужика-оленя. Одноразовый или многоразовый? Неизвестно. Слишком ценный, чтобы экспериментировать.

Белый диск с духами генералов Тимучина. Тени Магинского. Последнее, что проверил — некроманты. В отдельном отсеке — кольца под тройным контролем.

Укомплектован и готов. Мысленно прошёлся по списку целей. Улыбка отразилась на лице. Люблю, когда всё идёт по плану, когда каждая деталь на своём месте, когда подготовка безупречна, когда чувствуешь себя готовым к любым неожиданностям.

В дверь постучали.

— Войдите, — вернул себе нейтральное выражение.

Лицо-маска — безэмоциональное, спокойное, уверенное. Лицо лидера, который всегда контролирует ситуацию.

— Господин, простите! — поклонился слуга.

Это был парень в форменной одежде рода. Нервничает, облизывает губы, глаза бегают. Явно боится быть носителем плохих новостей или просто не привык общаться со мной напрямую.

— Госпожа Василиса хочет с вами увидеться.

Я поднял бровь. Что ей нужно? Очередная ловушка? Попытка манипуляции? Или действительно что-то полезное? С ней никогда не знаешь наверняка — слишком хитра, слишком расчётлива.

— Она просила передать, что это срочно и вам это пригодится, — добавил слуга в костюме.

Кивнул и направился за ним. Спустились в подвал. Прохладный воздух обволакивал кожу, пахло сыростью, плесенью. Шаги эхом отдавались от каменных стен, коридор казался бесконечным. Факелы на стенах отбрасывали дрожащие тени. Охрана кивнула, пропуская меня.

Дверь камеры — крепкая, окованная железом. Руны защиты мерцали тусклым светом. Не столько для удержания пленницы внутри, сколько для блокировки её магии.

Открыли. На койке сидела женщина, смотрела на стену и не двигалась. Спина прямая, руки сложены на коленях. Гордая даже в заключении.

Волосы, когда-то белоснежные, теперь тусклые, с серым оттенком. Лицо осунулось, под глазами — тёмные круги. Кожа бледная, почти прозрачная, вены просвечивают синими ручейками.

— Ты пришёл? — тихо произнесла Василиса.

Голос хриплый, словно давно не использовался или словно она много кричала.

Матери… у меня их уже две. Интересно, мучают ли её кошмары? Видит ли она во сне то Зло, что когда-то приняла в себя? Преследуют ли её образы тех, кого предала?

— Три минуты, — ответил я.

— Ты сказал, что император забрал твоего человека. Девушку… И впустил в неё Зло, — продолжила Василиса.

Кивнул. Пытается установить какую-то связь, общую тему? Типичная манипуляция — начать с того, в чём собеседники согласны.

— Ревнуешь? — спросил с насмешкой.

В её глазах мелькнуло что-то. Обида? Гнев? Разочарование? Сложно сказать.

— Он хочет родить истинного наследника, — хмыкнула Василиса. — Я пыталась, но у меня не вышло. Другие жёны — тоже. То, что у него есть, — так… обычные. Ему нужен особенный.

Ребёнок от носителя Зла?

— Рад за него. Это всё? — старался казаться равнодушным.

Василиса подняла взгляд, изучала меня, оценивала реакцию. Пыталась понять, зацепила ли информация, насколько я заинтересован, сколько готов заплатить за продолжение.

— Павел, ты не понимаешь… — опустила голову женщина. — Если она сможет… То это будет очень сильный ребёнок, маг с рождения. Ранги для него не будут проблемой. Он достигнет таких высот, что никто не сможет ему ничего сделать. Станет богом…

В голове тут же всплыл разговор с дядей Стёпой. Кто-то хочет родить «бога»? Да уж… Вот это амбиции.

Не перебивал её. Планы и мотивы врага — одна из самых ценных информаций.

— Вот только он не собирается дать ему жить, — грустно улыбнулась Василиса. — Как только дитя откроет доступ к истинной силе, император убьёт его в ритуале и сам получит эту силу.

Ритуальное убийство? Император нашёл способ перенести эту силу в себя? Стать не просто магом высшего ранга, но чем-то большим?

— Я мертва, — хмыкнула женщина. — От меня избавятся, он найдёт способ. Его игрушка, которую забрали… Он не потерпит такого.

В голосе звучал страх — настоящий, неподдельный. Василиса боялась императора больше, чем меня.

— И? — пожал плечами.

— Прошу тебя, защити меня! Я… могу быть полезна роду. Я же его часть, — Василиса посмотрела на меня. Глаза влажные, губы дрожат. Мастерская игра.

— Была, — выдохнул. — Пока до сих пор не вижу от тебя пользы, чтобы тратить ресурсы.

— А если я расскажу, чего боится император? Конкретно. Что это такое? От чего он мечтает избавиться в северных землях? — сухо произнесла женщина. — Этого достаточно?

Вот это уже интересно. Конкретная информация о слабостях врага? Бесценно. Если, конечно, правда.

— Ты же не знала, — улыбнулся я.

Проверка, блеф. Посмотреть на реакцию, понять, импровизирует или действительно владеет информацией. Лжёт или говорит правду, играет или и отчаялась.

— У меня было время подумать. Вспомнить, собрать воедино всё, что я слышала, видела. Но просто так я тебе не раскрою его тайну. Принеси клятву крови, что ты меня защитишь, и тогда я…

Торгуется — хороший знак. Значит, действительно что-то знает. Ценное. Что-то, за что готова рискнуть последним козырем, продать остатки своей гордости.

— Условия ставишь? Мило… Могу приказать истязать тебя, морить голодом. Яд… Ты забыла, что он до сих пор в тебе? Через несколько дней ты умрёшь.

— Значит, так тому и быть, — пожала плечами Василиса. — Погибну от рук своего ребёнка.

— Неплохо, — показал ей большой палец. — Хорошая попытка.

Задумался: «Спасти дрянь и получить информацию о страхе и опасности врага? Или…»

Ещё в прошлой жизни я смирился с тем, что родители могут предать и продать. В этой они хотели убить. Что я чувствую по этому поводу? Вообще плевать! Спустя столько времени, событий, столько попыток уничтожить меня, столько боли и предательства.

— У меня другое предложение, и оно одноразовое.

— Говори! — встала с койки мать.

Резкое движение, почти агрессивное, но в глазах — надежда. Отчаянная, болезненная надежда. Сдерживался. Ну вот и всё, Василиса сломалась. Полностью. Она теперь в моей власти.

— Клятва преданности и ещё одна — полное подчинение. Без условий и оговорок. Взамен? Жизнь и относительная свобода в пределах рода, — сказал твёрдо. — Единственное предложение, других не будет.

Я видел, как меняется её лицо, как борются гордость и инстинкт выживания. Как расчёт побеждает эмоции, как страх смерти преодолевает все барьеры.

Внутренняя борьба отражалась в каждой морщинке, в каждом подёргивании мышц лица. Бывшая аристократка, фаворитка императора, гордая и независимая женщина.

— Выведи яд! — сказала она. — Сейчас!

Кивнул. Чтобы моя задумка сработала, нужно пойти на компромисс. Сделал шаг к ней, прикоснулся к груди. Чувствовал, как бешено стучит её холодное сердце.

Сосредоточился. Источник отозвался. И одним махом я вытащил весь яд, который был в её теле. Мгновение. Она напряглась. Вены вздулись на шее, тело затрясло. От слабости Василиса упала. Пыталась схватиться за меня, но я сделал шаг назад.

— Мог бы и поаккуратнее, — тихо произнесла мать.

Вытер руку об одежду, отчего она скривила морду.

— Давай! — кивнул. — У меня дела.

Бросил ей кинжал. Женщина порезала руку и, не вставая, очертила вокруг себя круг. Кровь текла на её платье. Она попыталась протянуть мне ладонь, но я достал из пространственного кольца ещё один кинжал.

Снял защиту своей кожи и порезал. Красные капли упали на каменный пол. Нужно было видеть, с какой жадностью она смотрела на мою кровь. То, что Василиса так сильно хотела получить.

— Приступай! — дёрнул уголком губ.

— Я, Василиса Ярославовна Магинская, клянусь кровью, что буду служить Магинскому Павлу Александровичу, — её губы дрожали, а в глазах — слёзы. — Никогда ничего не сделаю против него и рода. Буду слушать его приказы.

Слова клятвы эхом отразились от стен камеры. Магия наполнила их силой, превратила в цепи, связывающие душу и тело. Почувствовал, как устанавливается связь, как её воля подчиняется моей.

— Я, Павел Александрович Магинский, клянусь кровью, что защищу Василису Магинскую от императора… Вот видишь, ничего сложного, — кивнул. — Но это ещё не всё.

— Что? — удивилась она.

В глазах мелькнул страх. Понимание, что попала в ловушку, что сделка оказалась не такой, как она ожидала, что условия могут измениться в любой момент.

— Я же сказал тебе: две клятвы.

— Преданности и крови… — возмутилась женщина. — Я их обе и произнесла.

Голос дрожал от негодования. От осознания, что обманули, использовали её же тактику против неё самой.

— Не совсем так. Я сказал: клятву крови и ещё одну, — покачал головой. — Души. Не хочу, чтобы ты потом сняла свои обязательства зельем свободы. Эта удержит тебя от необдуманных поступков.

Её невозможно обойти или нарушить без фатальных последствий, без уничтожения самой сущности клянущегося. Самая страшная клятва, на которую может пойти маг.

— Ты же не чудовище, ты мой сын… — всхлипнула она.

— Кто бы говорил, — сдержал смешок. — Это я со Злом внутри разгуливал и предлагал меня убить?

Женщина дрожала. Она уже принесла клятву крови, и я мог бы её заставить принести ещё одну. Но я же хороший человек? Пусть сама, пусть выбор будет за ней. Иллюзия свободы воли — самая жестокая форма контроля.

Мгновения тянулись, секунды превращались в вечность. Василиса боролась с собой, со своей гордостью, со своим страхом. И страх победил, как всегда побеждает у слабых духом.

Слова клятвы души сорвались с её губ. Слова, которые нельзя произнести случайно или забрать назад.

Магия закружилась вокруг неё видимым вихрем. Голубоватое сияние окутало фигуру, проникло под кожу, добралось до самой сущности. Её душа получила отметину — несмываемую, вечную.

Теперь Василиса — преданный мне человек. Не по своей воле, но по своему выбору. Загнанная в угол, согласившаяся на условия. Чего не сделаешь ради выживания?..

— Ну вот! — улыбнулся. — Теперь я могу тебе доверять, мама… Обнимемся? — после этих слов она взглянула на меня с такой ненавистью. — Нет? Жаль… Что ты там хотела рассказать?

Василиса заговорила. Тихо, сначала неохотно, потом всё быстрее, словно торопясь избавиться от тяжёлого груза.

Я слушал внимательно и запоминал каждое слово, каждую деталь, каждый нюанс.

Мои брови ползли вверх. Неожиданно. Картина мира снова расширилась. Не думал, что существует такое… Что на севере скрыта такая сила, что император настолько её боится.

Это меняет всё: расстановку сил, стратегию, приоритеты. Открывает новые возможности и создаёт новые угрозы.

Теперь я просто обязан отправиться туда и заполучить. Сразу после Лахтины. Эта информация стоила клятвы души Василисы, стоила каждого обязательства, которое я взял на себя.

Оскалился. Будет опасно. Очень. Но с помощью этого смогу не просто дать отпор, а убить. Как раз то, что нужно против посланника, который решил стать богом.

Дверь закрылась. Я вышел из подвала, оставив Василису наедине с её мыслями.

В коридоре поймал Жору. Верный слуга ждал, как всегда, точно там, где нужно, и именно тогда, когда необходим.

— Василиса принесла мне клятву верности и крови, — сказал я. — Мы можем ей доверять, она будет слушаться тебя во всём. Пересели её из нашей тюрьмы в более комфортные условия. Следи и используй максимально. Очень уж маме хочется помочь роду и загладить свою вину за плохое поведение.

Сарказм сочился из каждого слова.

— Вы уверены, Павел Александрович? — серьёзно спросил слуга.

В его глазах читалось сомнение. Он помнил все попытки Василисы нас уничтожить.

— Нет, — помотал головой. — Поэтому и прошу приглядывать, я ей подарок оставил — артефакт подчинения. Так что у Василисы нет и шанса. И мы же Магинские, не отказываемся от своих. Тем более от тех, кто решил встать на путь исправления…

Жора кивнул. Отлично, ещё один сильный маг у нас в роду появился, плюс Казимир. Магинские крепнут на глазах.

Встал перед дверью. Как бы сократить путь? У меня как раз есть одно элегантное решение.Уже послал за Цепешем. Это сильно упростит жизнь и сэкономит время. Проверил в пространственном кольце нужный мне наряд.

Жора всё ещё стоял рядом.

Во дворе вдруг закричали, а потом открылась стрельба. Резкие хлопки выстрелов разорвали тишину. Крики охраны, топот сапог по брусчатке, звон оружия, команды офицеров. Что за чёрт? Только этого не хватало! Перед самым отъездом?

Выскочил. Магическое зрение активировалось автоматически, духовное тоже. Двойное сканирование — материального и нематериального планов. Ищу угрозу, источник опасности. Не вижу ничего необычного. Энергетические потоки не нарушены, защитные барьеры целы. Но что-то определённо происходит.

Крики то тут, то там. Охрана мечется, не понимая, что случилось. Что-то перемещается — быстро, незаметно, неуловимо. Выстрелы смещаются, словно охрана стреляет по движущейся мишени, стремительной, ускользающей.

В особняке сработал красный код. Дверь закрылась, все приготовились. Руны защиты засветились по периметру. На территории тоже в ружьё. Охотники, служба охраны выбегали на улицу в полном обмундировании: бронежилеты, шлемы, оружие.

Прожектора светили, чтобы обнаружить ускользающую угрозу. Мощные лучи прорезали темноту, выхватывая из мрака фрагменты территории. Никаких следов, никаких признаков вторжения.

Судя по выстрелам, что-то быстрое. Очень быстрое, слишком быстрое для обычного человека. Монстр? Маг? Неизвестное существо?

Император кого-то подослал? Глупо. Слишком прямолинейно для него. Он предпочитает тонкие игры, сложные интриги.

— Не стрелять! — приказал я.

Хрустнул шеей. Мышцы напряглись, готовясь к бою. Сам поймаю нашего незваного гостя.

Теневой шаг. Мир размылся, пространство исказилось, сжалось, растянулось. Мгновение, и я уже в другой точке. Там, где только что стреляли, где только что кричали.

Юркая сука! Мельтешение в углу зрения. Движение, слишком стремительное для обычного восприятия. Он сместился в сторону. Я последовал за ним. Теневой шаг, и снова рядом. Почти схватил, почти поймал. Тварь снова свалила! Ускользнула в последний момент, словно предчувствовала мою атаку.

Не могу даже разглядеть очертания. Что-то... размытое, нечёткое. Как будто само пространство искажается вокруг этого существа.

Ребёнок? Подросток? Маленькая фигура, судя по смутным очертаниям. Что за бред? Ребёнок, способный прорваться через все уровни защиты? Подросток, уклоняющийся от теневого шага?

Несколько теневых шагов подряд. Перемещаюсь хаотично, непредсказуемо. Меняю направление, меняю скорость, меняю ритм, пытаюсь запутать, сбить с толку, поймать на ошибке.

Вот он! Теневой шаг. Снова перемещение. Уже почти схватил, и безбилетник снова ускользнул. Быстрый, очень быстрый. Слишком быстрый даже для меня.

Ещё один шаг. И ещё. И ещё. Пространство мелькает вокруг калейдоскопом образов. Мозг едва успевает обрабатывать информацию. Тело напрягается до предела, грозя не выдержать нагрузки.

Вот он! Схватил и дёрнул в сторону. Небольшая фигура в плаще — лёгкая, почти невесомая. Он полетел, ударился о домик и… разнёс его к чертям. Деревянная конструкция разлетелась в щепки, пыль взметнулась облаком. Звук удара эхом распространился по территории. Мощный для такой маленькой фигуры. Неожиданно мощный.

Мои люди окружили место. Оружие наготове, пулемёты и пушки развернули. Готовы открыть огонь по моей команде. Ждут только сигнала, чтобы превратить область в решето. Но сначала нужно понять, с чем мы имеем дело. Нужно увидеть врага в лицо, прежде чем уничтожать.

Я пошагал вперёд, готовый к любым неожиданностям. Источник сразу выплеснет смертоносную силу в случае опасности, мускулы напряжены для мгновенного рывка.

Пыль оседала вокруг. Он выглянул из развалин и отряхнулся.

Сердце пропустило удар.

— Ты? — произнёс я. — Но как? Ты же… А почему такой маленький?

***

Друзья 20 КНИГА! Обалдеть. Но тут и не стыдно каждого и каждую попросить об обязательныхлайках, комментариях. Более 8 миллионов знаков... Награды тоже непринимаются.

https://author.today/work/476010

История у нас с вами продолжается. Задумано много всего интересного. Всё зависит от вашего интереса и поддержки. Всем огромное спасибо. Павел всем выпишет по эталонке и манапыли отсыпет. Кристаллы дороговато... =)

P.S Всем огромное спасибо за тёплые слова и поддержку. Очень приятно. Вроде бы стал себя лучше чувствовать.

***

Глава 2

Уставился на этого… карлика.

— Не стрелять! — повторил я приказ охотникам.

Сузил глаза, вглядываясь в фигуру. Что-то знакомое в очертаниях: структура, текстура, движения. Мозг лихорадочно анализировал, сопоставлял. Неужели?..

Начал приближаться — шаг за шагом, контролируя дыхание. Рука чуть подрагивала, чтобы в любой момент выпустить магию, другая готовилась активировать заларак. Малейшее враждебное движение, и удар.

Хрен знает, что могло с ним случиться. Я вообще думал, что потерял, а, оказывается, нет. Память услужливо подкинула картинку битвы с генералом: вспышки водной магии, боль в отрубленной кисти. Голем, мой верный боевой голем, разлетающийся на куски под ударами вражеской магии.

А сейчас? Где-то метр тридцать ростом, маленькая голова. Я вдруг вспомнил трёхметрового великана, моё создание, моё оружие. Как он мог уменьшиться настолько?

Очень несуразное тело, как будто подросток-мутант. Пропорции нарушены: руки слишком длинные, ноги короткие. Каменная поверхность неровная, словно собранная из обломков. В трещинах пульсировала тусклая энергия.

И почему он стал таким быстрым? Скорость движений не соответствовала массе камня. Физика? Магия? Связь со мной ослабла, я не чувствовал его, как раньше. Ментальный контакт прерывистый, нечёткий.

Он двинулся ко мне. Движения плавные, почти грациозные. Не те тяжёлые шаги, сотрясающие землю, что были раньше. Теперь голем скользил, будто весил намного меньше, чем должен был. Остановился почти рядом. Запах камня и озона ударил в ноздри — знакомый, родной запах моей магии, впитавшейся в его структуру.

— Ну привет, — хмыкнул я.

Потянулся сознанием — осторожно, выстраивая мост между нами. Сосредоточился на связи, и она активировалась. Слабее, чем раньше, но всё ещё крепкая. Словно тонкая, но прочная нить, соединяющая мой разум с его каменной сущностью.

Ощутил присутствие. Не просто каменная кукла, а живое существо, связанное со мной. Верное, преданное. Статуя узнала меня, я чувствовал это по вибрации в нашей ментальной связи.

— Мой голем… — улыбнулся.

Хомяк внутри затрепетал от восторга. Пульс подскочил, в голове мелькали картинки возможных применений. Голем теперь маленький, незаметный, но всё равно сильный. Разведчик? Убийца? Телохранитель? Столько вариантов.

Мелкая меркантильная тварь крайне взбудоражилась от мысли, что мы не потеряли нашего каменного друга. Хотелось зарычать от радости, вскинуть руки вверх, но сдержался.

Пусть он сейчас и в меньших размерах, раза так в три, но откормим, отпоим. Взгляд скользнул по телу голема, оценивая состояние. Трещины, сколы, явные следы сражения. Можно восстановить? Хотя большой вопрос: как откармливать големов?

Мозг щёлкал, как счёты: «Способы усиления, варианты использования, доступная магия, ресурсы... Сколько понадобится кристаллов? Времени? Энергии?»

Получается, он не погиб тогда, после атаки генерала, которая лишила меня кисти? В голове всплыла картина, как я проверял место, и там не было камней, ни одного осколка, чисто. Он как-то свалил и потом собрался в это? Регенерация? Самовосстановление? Метаморфоза?

Интересно… Очень интересно. Мысли роились пчелиным ульем: «Голем эволюционировал? Адаптировался? Изменил форму сознательно или это побочный эффект повреждений?»

Ощутил любопытство охотников. Они сгрудились позади, не приближаясь, но напряжённо вглядываясь в каменное существо. Страх мешался с интересом в их позах.

— Господин, вы знаете?.. — спросил меня охотник, подавшись вперёд.

Голос неуверенный, в глазах — вопрос, страх перед неизвестным. Пальцы всё ещё на спусковом крючке, хоть и отведены в сторону.

— Да, — кивнул я. Не стал объяснять подробности.

Сосредоточился и активировал пространственное кольцо. Серые нити потянулись к маленькому голему. Воздух задрожал, искажаясь вокруг каменной фигуры, запах озона усилился. Нити обвили его, проникая в каменную структуру. Связь между нами натянулась, но не порвалась.

Через мгновение он исчез, я ощутил его присутствие в кольце. Теперь мой, снова мой. В безопасности, в доступе. Пригодится. Меня, конечно, устраивали его размер и сила, но теперь это что-то новое. Придётся разбираться с его возможностями и способностями. Что он умеет? Насколько силён? Может ли менять размер произвольно или застрял в этой форме? Сколько времени займёт восстановление?

В этот момент на землю спикировал Казимир. Порыв ветра ударил в лицо, земля содрогнулась от удара. Сапоги мага оставили две глубокие борозды в грунте. Охотники отпрыгнули назад, инстинктивно хватаясь за оружие. Не каждый день видишь, как человек падает с неба.

Цепеш подошёл ко мне и кивнул. Лицо спокойное, глаза горели внутренним огнём. Тринадцатый ранг — сила, закованная в человеческую форму. Мой новый подчинённый, моя новая фигура.

— Там всё в порядке, — сказал Казимир.

Голос глубокий, с хрипотцой. Сам он — властный, привыкший к подчинению, но теперь направленный на мою пользу. Лицо каменное, плечи чуть напряжены — не полностью свыкся с новой ролью.

Я определил его как экстренную связь между моей землёй и Магинском. Надёжный канал коммуникации, быстрый, эффективный. Плюс он ещё на подхвате в случае нападения либо тут, либо там. Какая-никакая компенсация, что я забрал Тарима и Фирату. Временное ослабление одной точки для усиления другой, тактическая рокировка.

— Готов? — спросил меня Казимир.

Голова чуть наклонена, взгляд изучающий — оценивает моё состояние, готовность. Воздух вокруг него чуть потрескивал от сдерживаемой магической энергии.

Я кивнул. Мышцы напряглись в ожидании: предстоящий полёт, адреналин, риск обнаружения, но выгода перевешивает. Скорость важнее безопасности, время — критический ресурс.

Меня взяли, и мы взлетели. Желудок ухнул вниз. Воздух ударил в лицо с силой кувалды, а земля стремительно удалялась под ногами.

Мой план наглый, дерзкий, и именно поэтому он должен сработать. Именно в его неожиданности и кроется шанс на успех. Никто не будет искать очевидное, все ждут сложного.

Как попасть в южные земли? На поезде! Прямой путь, быстрый, эффективный. Идея ударила в голову ещё вчера, простая до гениальности. Они ищут сложные пути: магию, перемещение через серые зоны. А я просто сяду на поезд, как обычный человек.

Император и все ждут, что я сейчас буду мстить, задержусь и помогу с Магинском. Логичный шаг, предсказуемый. Но я поеду на поезде как гражданин в Южные земли. Это самый быстрый способ добраться до места. Железная дорога — имперская гордость, имперская слабость. Никто не перекроет её полностью, иначе экономика рухнет.

Ключ от оленя-мужика использую для перемещения в Джунгарию после прибытия на юг.

Отвлёкся. Ветер в харю, я… лечу. Порывы стегают по лицу, словно невидимые плети. Глаза слезятся, дыхание перехватывает от скорости. Холодный воздух проникает под одежду, забирается за шиворот.

Волосы хлещут, пока я готовлюсь, мысленно выстраиваю план. Шаг за шагом, действие за действием, детально, методично, как всегда.

Мозг полностью сфокусировался на задаче в Османской империи. Список целей: спасти Зейнаб, вернуть свои земли, убить кое-кого и заглянуть в серые зоны.

Ростовский… Чтоб нам ещё раз встретиться! Имя прозвучало в голове, вызвав волну раздражения. Сукин сын, интриган, манипулятор, сволочь в генеральском мундире. Но всё же хороший мужик, уважаю. Даже его «просьба» через Амбиверу мне на руку. Избавлюсь от долга, и конец. Дальше каждый сам по себе, до определённого момента. Почему-то я уверен в нашей скорой встрече. Судьба? Нет, логика. Наши интересы пересекаются слишком часто. Северные земли… Не просто так там генерал. Размышления выстраиваются в цепочку: связи, паттерны, закономерности.

Может быть, он тоже знает про своего братика и его слабости. Вот только я первый заберу себе «это», делиться ни с кем не собираюсь. Ни с Ростовским, ни с кем-либо другим. Слабости императора — мой козырь, только мой. Обладание «этим» — ключевое преимущество. Почти как моя кровь или кристаллы подчинения монстров. Власть, контроль, безопасность, выживание.

Ещё одна задача: нужно приструнить камень Зейнаб и поглотить его. Желудок сжался от предвкушения. Ещё один источник силы, ещё один инструмент для победы. Три осколка мегакристалла. Мозг просчитывал потенциал: «С такой мощью можно... Многое можно». Один из осколков — у джунгаров. Надо будет забрать, увеличить коллекцию. Потом Русская империя. План чёткий, точный, как я люблю.

Мы уже пролетели над Магинском. Город внизу — игрушечный, крошечный, люди — муравьи. Дома — спичечные коробки, крепостные стены — ниточки.

Сначала не хотел использовать данный способ передвижения. Был риск, что маги высокоранговые нападут, поэтому я проверил перед этим. Попросил Казимира несколько раз полетать. Сначала до моего города, а потом дальше. Разведка, проверка, тестирование реакции противника.

Не заметили, что мне на руку. Как сказал сам Цепеш, он может гасить свой источник, и тогда его не различить. Полезный навык, редкий, ценный для шпионажа и диверсий. Плюс все думают, что «Пожиратель душ» его высосал досуха. Империя считает его мёртвым или полумёртвым, не представляющим угрозы.

Новый артефакт… Улыбнулся. Ещё одна игрушка в моём арсенале. Очень хочется её испытать на каком-нибудь сильном маге. Представил, как «Пожиратель душ» вытягивает силу из врага.

Также нужно улучшить свой источник и подрасти в рангах. Десятый — это мало, слишком мало в мире, где ходят четырнадцатые, где есть двадцатый. Надо расти. Быстрее, сильнее, эффективнее.

Ещё один вопрос меня мучил. Я на десятом, скоро двенадцатый. Ладно, не очень скоро, но всё же. Ко мне тоже припрётся посланник со своим предложением стать кем-то большим? Что потребуют взамен? Какую цену? А император? Он вообще занимается этими вопросами или же как-то в стороне? Запутанная система, непрозрачная иерархия. Многое ещё придётся проверить и узнать.

Цепеш молчал. Только ветер свистел в ушах. Великий и ужасный ещё переваривал, что стал частью моего рода и моим подчинённым. Гордость, эго, да с его гонором, когда все — муравьи… Тяжело ему, непривычно, болезненно. В общем, придётся постараться, чётко обозначить границы, дать перспективы, создать мотивацию.

Мы уже спускались. Но не на вокзал, а в другое крайне важное место. Ещё один пункт плана, ещё одна фигура на доске.

Попросил сделать это мягко и без шума. Лёгкое снижение, плавное, почти беззвучное. Маг умеет, когда хочет. Внимание нам ни к чему.

Ноги опустились на балкон. Наконец-то твёрдая поверхность. Желудок благодарно сжался. Полёты — не моё, я предпочитаю землю.

Казимир открыл дверь, и мы зашли внутрь тихо, осторожно.

Спальня пуста. Не та, в которую я планировал. Жаль… Придётся искать. Мы вышли и направились по коридору. Благо все аристократы достаточно предсказуемы: традиции, привычки, правила. Главная опочивальня находится дальше. По коридору направо, потом налево и через галерею — к хозяйской спальне.

Достал из пространственного кольца парочку морозных паучков. Воздух вокруг руки замерцал, исказился. Паучки материализовались. Глаза — чёрные бусины, отражающие свет. Челюсти нервно подрагивали в ожидании приказа.

Я объяснил Цепешу, как себя вести и что делать. Короткие, чёткие инструкции. Маг напрягся. Лицо окаменело, глаза расширились, когда паучки убрали свою невидимость. Тринадцатый ранг, а монстры до сих пор его пугают. Забавно. Когда мужик увидел, что я исчез, а потом появился, и так несколько раз, то немного доверился.

Через пару минут мы уже ехали вдвоём. Пришлось отказаться от идеи прямо использовать слизь затылочника. Вырублю не только охрану, но и Цепеша, так ещё и аристократ может не проснуться.

Мясные хомячки снова в деле — лучшее оружие для скрытных операций. Незаметные, эффективные. Внутри пространственного кольца окунул сто штук в жидкость перед выходом. И вот уже маленькие и смертоносные твари летят к целям. Я управлял каждым. На этот раз они чуть проникали в кожу, чтобы лучше передать вещество на их телах. Жертва даже не успевает понять, что произошло.

Казимир смотрел на всё это с открытым ртом. Глаза широко распахнуты, дыхание участилось. Он никогда не видел ничего подобного.

Мы двигались по коридору к главной спальне. Охрана падала до того, как проходили мимо неё, — мгновенный эффект. Тела оседали на пол. Глаза закрывались, дыхание становилось ровным. Глубокий, здоровый сон, без сновидений, без пробуждения в ближайшие часы. Десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят человек уснули.

Аристократ очень боится за свою жизнь. В прошлый раз столько людей не было. Понимаю его, даже разумно, но катастрофически мало.

Мы оказались у дверей спальни — конечная точка маршрута. Почувствовал, что внутри есть ещё люди. Магическое зрение уловило слабое свечение: шесть источников — охрана, личная, доверенная, элитная.

Мясные хомячки проскользнули через щель между дверями, крошечные тела легко протиснулись в миллиметровый зазор. Минута, и ещё шесть человек охраны осели на пол — синхронно, беззвучно.

— Тут защита! — кивнул Казимир на дверь. — Достаточно хорошая, но я могу разнести.

В глазах мага загорелся огонь. Предвкушение разрушения, желание показать силу, доказать полезность, оправдать доверие.

Я помотал головой. Зачем портить? Кто-то старался, платил за это деньги. Разрушение — последний вариант. Тем более создаст шум, а у меня есть план и стратегия действий. Чем эффектнее мы появимся, тем более сговорчивый будет мой собеседник.

Магическое зрение — активировал способность, и мир преобразился. Цвета поблёкли, формы исказились, энергетические потоки проявились.

Я увидел линии, контуры и схемы, которые питали барьер. Вязь заклинаний, переплетение магических цепей. Много, сложно, но впечатляет. Дорогая работа, качественная. Да и я не эксперт во взломах, вот будь тут Клаус… Но, в отличие от остальных, мне это и не нужно. Зачем взламывать замок, если можно обойти стену? Главное — найти то, что это всё питает. Отрубить, и тогда она выключится. Каждая магическая система имеет источник.

Смотрел и ни черта не видел. Слишком сложно, слишком запутанно. Слишком много ложных линий, отвлекающих контуров.

Хорошо, а если так? Альтернативный подход, другой угол зрения. Добавил ещё духовное зрение. Энергия потекла по иным каналам, источник отозвался теплом. Картинка изменилась ещё раз.

И вот тогда я увидел нить, которая тянулась к тому, кто спал в своей кроватке. Тонкая, светящаяся, пульсирующая. Если я правильно понял, это либо кольцо, либо какая-то цепочка. Личный предмет владельца, связанный с ним, настроенный на его энергетику.

Поднёс руку к двери и материализовал за ней мясного хомячка в форме зверька. Пушистая тварь тут же скользнула к кровати. Подключился к её зрению и взял управление.

Глазами монстра увидел комнату. Роскошь, излишества: дорогая мебель, шёлковые простыни, золотые канделябры. И спящий мужик в центре огромной кровати.

Мягкий прыжок монстра, бесшумное приземление — лапки утонули в перине. Как я и думал, источник — это амулет на шее. Тонкая цепочка и небольшой камень, который тускло светится.

Монстр забрался ближе и перегрыз цепочку, зубы легко перекусили металл. Стянул её осторожно, медленно, чтобы не разбудить. И защита на двери тут же исчезла. Барьер спал, как проколотый пузырь. Магические линии погасли, контуры рассеялись.

Аристократ взял и обнял пушистика во сне. Неосознанно, инстинктивно, как ребёнок — плюшевую игрушку.

Я слез с паучка и толкнул дверь. Казимир последовал моему примеру. Монстры исчезли в пространственном кольце.

Зашли внутрь, и я уставился на своего знакомого. А он отъелся за это время, набрал вес. Щёки округлились, подбородок удвоился. Мужик вернулся в свою привычную форму.

Сел в кресло рядом, Цепеш встал подле меня. Телохранитель, демонстрация силы, психологическое давление.

— Гаврила Давыдович, — позвал я тихо. — Просыпайтесь.

Голос спокойный, ровный, деловой. Как будто пришёл обсудить контракт, а не вломился среди ночи.

Аристократ что-то пробормотал во сне и сжал зверька ещё сильнее. Я контролировал тварь, чтобы она не начала вгрызаться ему в плоть. Один мысленный приказ, и мясной хомячок превратится из игрушки-обнимашки в орудие убийства.

— Булкин! — повысил голос.

Мужик тут же вскочил и сонными глазами начал осматривать свою комнату. Резкий подъём, испуг, дезориентация, паника.

Простыня сползла, обнажив шёлковую пижаму. Дорогая, гладкая, с монограммой. Волосы растрёпаны, слиплись от пота.

— Ма-ма-ма-ма-ма! — начал заикаться он.

Страх сковал язык. Глаза расширились до предела. Рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы.

— Нет, я не мама, — улыбнулся.

Ирония, разрядка обстановки.

— Как? — Булкин наконец понял, что что-то сжимает.

Взгляд упал на пушистого зверька в руках, и осознание накрыло его волной. Лицо изменилось, приобрело оттенок старого пергамента. Пот потёк струйками к вискам, рубашка начала темнеть под мышками. Видимо, из-за оцепенения он не смог разжать руки. Сжимал зверька, словно это могло защитить его.

— Я тоже рад вас видеть, — кивнул. — Попробую ответить на ваш вопрос. Как я выбрался из осаждённого города и своих земель? Это не самая большая проблема для меня. Как проник к вам в особняк? Ещё проще. Ваша охрана? Спит. Тут, в коридоре. Защита на двери деактивирована.

С каждой фразой его лицо бледнело сильнее. Губы дрожали, кадык дёргался при попытке сглотнуть. Пальцы всё ещё сжимали хомячка, теперь уже не от страха, а от ступора.

Гаврила Давыдович шумно сглотнул и уставился на Казимира. Узнал. Конечно узнал. Знаменитость, легенда. Его глаз, а потом и щека начали дёргаться. Тик — нервный, непроизвольный.

Цепеш стоял неподвижно, как статуя, изваяние. Только глаза живые — холодные, изучающие, оценивающие. Сила, закованная в человеческую оболочку. Энергия, сдерживаемая волей. Одного его присутствия достаточно, чтобы вызвать трепет.

— Это мой… Великий Казимир Цепеш, — представил я. Формальность, вежливость, протокол.

Лампа на прикроватной тумбочке дрогнула. От магической энергии Цепеша даже неактивные артефакты реагировали. Тени на стенах заколебались, словно испуганные его присутствием.

— Я знаю, кто это… — побледнел Булкин. — Но как? Он же… С вами? Тут?

Лицо белее простыней, руки трясутся, голос срывается. Аристократ в шоке. Новость о Цепеше добила его окончательно.

— Мы подружились, — улыбнулся. — Господин Цепеш решил, что ему лучше в моём роду. У меня неплохо получается убеждать.

Казимир чуть наклонил голову. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение. Он оценил ход, тонкую игру, манипуляцию словами.

Кровать Булкина скрипнула. Мужик попытался отодвинуться подальше, прижался к спинке, как испуганный ребёнок.

— Да-а-да! Очень хорошо, — закивал аристократ. Головой мотает, как болванчик.

Минуту назад он спал в своей роскошной кровати, уверенный в безопасности, окружённый охраной, защищённый магическими барьерами. Теперь — дрожащий комок страха.

— Если вы не против, то мы опустим детали, — предложил я. — Вы, наверное, гадаете, зачем я тут? Убивать вас не собираюсь, мы же партнёры. Хотел увидеться, сообщить, что всё под контролем. Монголия — теперь мой союзник, а великий хан — мой названый брат. Территория для входа ко мне на земли есть, наш с вами план можно запускать.

— А? — аристократ открыл рот от количества информации.

Его мозг отказывается обрабатывать. Слишком много новостей, слишком много изменений, слишком быстро. В глазах — растерянность и проблеск надежды. Не этого он ожидал, когда проснулся и увидел меня в своей спальне.

— Пока переварите, — хмыкнул я. — Что ещё? Советую вам усилить охрану. Если мы спокойно к вам зашли, то кто-то другой… Ну, сами понимаете. Не волнуйтесь, никого не убили.

Лёгкий сквозняк из окна. Почувствовал кожей движение воздуха. Или это Казимир? Свежий поток разбавил тяжёлую атмосферу.

— Хо-ро-шо… — стучал зубами Булкин. Дрожит весь с головы до ног.

Казимир переместил вес с ноги на ногу. Едва заметное движение, намеренно аккуратное.

— Отлично! — потянулся на кресле. — Я на времечко отлучусь. Сами понимаете, дел невпроворот. Очень надеюсь на вас и дочь, я с ней любезно пообщался. Единственная маленькая просьба: лучше вам и ей на меня не давить. Я всегда выполняю обещания.

При упоминании дочери глаза Булкина расширились ещё больше.

— Понял! — закивал Гаврила Давыдович.

Головой дёргает, как при судороге. Хрящи шейных позвонков хрустят от напряжения. Пот градом, лицо блестит в тусклом свете, словно намазанное маслом.

— По моим ощущениям, вам лучше всё своё имущество перевезти на мои земли. Я думаю, с той стороны серой зоны будет идеально, — посоветовал я.

Переходим к делу — к предложению, к сути визита.

Кресло под моим весом поскрипывало. Дорогая кожа, мягкая, упругая, приятная тактильно.

— Но это же территория…

— Моя теперь. Великий хан подарил её мне, как и войско для охраны и людей, которые туда переехали. У вас будут уникальные условия для развития рода: и дочка рядом, и безопасность.

Аргументы, факты, логика. Выгода — для него, для меня, для всех.

Рамы картин отражали свет лампы. Золото мерцало, словно одобряя мои слова.

— Но я…

Ещё одна попытка, ещё одно сопротивление. Привычка торговаться, отстаивать интересы, получать больше.

— Станете предателем? — наклонил голову. — Вы уже, начиная со столицы. Или было мало похищения дочери? Вопрос времени, когда за вами придут. А так…

Часы на стене отбили половину часа — звук разнёсся по комнате.

— Но я буду полностью зависеть…

Лицо аристократа искажено внутренней борьбой. Жадность против страха, гордость против инстинкта самосохранения, старые привычки против новых реалий.

— От меня, — закончил фразу. — А до этого от императора. Вас же не смущало? С нашими планами очень быстро обогатитесь, и... — сделал паузу. — Вы первый, кого я пригласил к себе на земли жить. Сюсюкин оформит вассальный договор, который будет основываться на нашем партнёрстве.

Цепеш еле заметно усмехнулся, оценил ход. Булкину предлагают почётное место — первого вассала, первого союзника.

Аристократ так сильно сжал мясного хомячка, что тот укусил его. Инстинктивная реакция монстра, защитный механизм.

— Ай! — дёрнулся мужик.

Боль вывела его из ступора, вернула в реальность, напомнила о ситуации. Капля крови выступила на пальце — яркая, алая, контрастирующая с бледной кожей. Булкин смотрел на неё как заворожённый. Будто на материальное доказательство происходящего. Не сон, не кошмар, а реальность.

— Аккуратнее, — я дёрнул уголком губ. — Они очень опасные, а вы его, как мягкую игрушку, давите.

Взгляд аристократа метнулся от пальца к хомячку, потом ко мне. Осознание пришло волной.

— Простите, — почти женским голоском ответил Гаврила Давыдович и отпустил монстра.

Я забрал хомячка и насекомых в пространственное кольцо.

— Буду честен, я вас не заставляю. Хотите тут остаться… Удачи. Даже после вашей смерти выполню своё обещание и женюсь на вашей дочери.

Свеча на столике догорала. Пламя колебалось, отбрасывая танцующие тени на стены. Воск капал, застывал причудливыми формами, как слёзы.

— Смерти? — повторил аристократ. Слово повисло в воздухе — тяжёлое, мрачное, неизбежное.

Глаза его потухли. Последняя искра сопротивления погасла, остались только пустота, принятие, смирение.

— Спокойной ночи и хороших снов, — я направился на выход.

Булкин замер и не двигался. Статуя, восковая фигура, живой труп.

Казимир шагал за мной молча, сосредоточенно, профессионально, как настоящий телохранитель. Пол скрипел под нашими шагами.

Как я и думал, Гаврила Давыдович на взводе. Испуган, загнан в угол. Пусть в случае предательства меня он бы и потерял всё, но остался жив. Это Булкин понимает.

Монарх, как и я, умеет быть убедительным. А так я дал ему шанс. Воспользуется ли им? Да! Он торгаш. С одной стороны — жизнь и потеря всего, а с моей? Безопасность, деньги, власть и влияние, соблюдение договоров и уважение. Первый союзный род на моих территориях. И не абы какой, а один из богатейших в стране. Политический козырь, экономический ресурс, символическая победа. Отличный пример для остальных. Ещё один ход против императора.

Как только мы запустим аукцион и аристократы получат свободный доступ к кристаллам… То зачем хранить верность монарху? Экономика, выгода, прагматизм — основы любой политики.

Есть и ещё одна цель во всём этом — мои новые земли на монгольской территории. Нужно развивать, укреплять, заселять.

Жёны, конечно, справятся. Все они умные, сильные, преданные. Но будет куда лучше с ресурсами, деньгами и людьми, а у Булкина этого добра навалом. Быстренько там расстроимся, укрепимся. Ещё один форпост в моей маленькой стране, ещё одна крепость, ещё один плацдарм.

Вышли на улицу. Свежий воздух ударил в лицо. Ночь. Прохлада. Тишина. Аристократический Томск спал. Улицы пустые, тёмные, только редкие фонари разбавляли мрак. Луна скрылась за облаками.

Особняк Булкина возвышался за нами — массивный, внушительный, с колоннами на фасаде и высокими окнами.

— Ты такой же, как император! — заявил Казимир.

Голос громче, чем следовало бы. В нём — смесь удивления, восхищения и злости. Слова ударили неожиданно. Оценка от человека, который видел обоих, работал на обоих, знает методы обоих.

Ветер усилился — холодный, резкий, пронизывающий. Осенний томский ветер — особенный, наполненный запахами увядающих листьев, сырой земли.

— Правда? — повернулся я. — Сочту это за лесть. Но, в отличие от него, я даю выбор, предлагаю что-то взамен. Не ломаю и не подчиняю силой.

Разница существенная, принципиальная, фундаментальная.

Глаза Цепеша изучали меня. В них отразился опыт многих лет, интриг и игр. Маг высокого ранга — не просто боевая единица, но и хищник, чувствующий другого хищника.

— Тут я вынужден согласиться, — хмыкнул он.

Пар вырвался изо рта вместе со словами. Холодный воздух делал дыхание видимым, материализовывал мысли.

Руки в карманах, плечи расправлены, спина прямая. Взгляд — прямой, открытый. Казимир выглядел спокойным, но я чувствовал его напряжение.

И снова похвала. Приятно, что мои способы производят впечатление.

Из тёмного переулка донёсся шорох. Мгновенная реакция — оба напряглись, готовые к атаке. Секунда... и из тени выскочила кошка. Обычная, домашняя, полосатая. Метнулась через дорогу и исчезла в соседнем дворе.

Расслабились. Смешок Казимира — короткий, нервный. Даже сильнейшие маги сразу реагируют на внезапность. Базовые инстинкты неистребимы.

— Можешь отправляться домой, — кивнул я. — Благодарю за помощь! Обратись к Жоре, он даст тебе много кристаллов. Чтобы когда я вернулся… ты снова был четырнадцатым рангом.

Награда за службу, мотивация. Стимул работать ещё лучше, ещё эффективнее, ещё преданнее.

Лицо мага изменилось: брови приподнялись, глаза расширились, дыхание на мгновение сбилось. Предложение превзошло ожидания.

Где-то вдалеке пробили часы. Низкий, гулкий звук разнёсся по пустым улицам. Три удара — середина ночи, самое тёмное время перед рассветом.

— Я хочу… — сдержался Цепеш. Начал говорить и оборвал себя.

Руки сжались в кулаки, разжались, снова сжались. Внутренняя борьба проявлялась через мелкие, почти незаметные движения. Маг высокого ранга, привыкший контролировать своё тело, не мог скрыть эмоциональное напряжение.

— Это мы с тобой обсудим. То, чего ты так хотел, то, чего тебя лишили. Решим, как дальше расти по рангам, — положил руку на плечо. — В отличие от твоего предыдущего хозяина, я заинтересован в сильных людях в моём роду.

Обещание, перспектива, надежда — главные мотиваторы для любого человека. Особенно для мага, одержимого силой.

Казимир ничего не ответил, только посмотрел на меня и кивнул. Взгляд изменился.

Связь формировалась между нами. Не просто иерархия «хозяин-слуга», а глубже, сложнее. Партнёрство, симбиоз. Взаимовыгодное сотрудничество, основанное на уважении сил друг друга.

Маг взмыл вверх и исчез. Воздух завихрился от его взлёта. Пыль поднялась с мостовой, закружилась спиралью и опала. Звук рассекаемого воздуха постепенно стих.

Вот ещё несколько проблем решил махом. Теперь Цепеш будет лучше стараться, чтобы получить возможность дальше повышать ранги и становиться сильнее.

Ночная прохлада пробиралась под одежду. Не сковывающий холод, а бодрящая свежесть. Собственное тело ощущалось лёгким, сильным, готовым к действию.

Хотя я, если честно, не понимаю, зачем ему это? Какая конечная цель? Ну, сильнее ты остальных, дальше что? Для чего это всё? Амбиции без виденья… Классика. Поэтому он теперь и часть моего рода, а не наоборот.

Эта пустота в глазах Цепеша, когда говорил о рангах… Жажда силы ради силы. Как наркотик, как зависимость. Кто я такой, чтобы учить взрослого мужика? Хочет? Получит.

Где-то вдалеке залаяла собака. Одинокий, тоскливый звук в ночной тишине. Ей ответила другая, затем ещё одна. Перекличка.

Томск… Такой знакомый и родной. Достал морозного паучка, забрался на широкую спину. Поправил костюм и двинулся по тёмным улицам. За время, пока меня не было, кое-что изменилось. Взгляд цепко выхватывал детали, анализировал, сравнивал с тем, что было раньше.

Улицы выглядели иначе: чище, ухоженнее, больше порядка, больше контроля. Империя усиливала хватку даже в таких мелочах, как состояние мостовых и фонарей. Вывески магазинов — новые, яркие. Имперский флаг на каждом правительственном здании — больше, заметнее. Пропаганда, демонстрация присутствия, напоминание о власти.

Патрули на каждом углу — по два, по три человека. Винтовки на плечах, пистолеты в кобурах. Военные и сотрудники службы безопасности империи. Патрулей очень много. Для меня это могло стать проблемой, но на морозном паучке я свободно разгуливал, проходил мимо кордонов, постов. Даже сейчас военный патруль прошёл в метре от нас — трое мужчин в форме, с оружием наготове.

Император воспринял угрозу Тимучина всерьёз. Столько войск в одном городе я не видел давно. Каждый перекрёсток, каждая площадь, каждые ворота охраняются. Город напоминает военный лагерь: баррикады на стратегических перекрёстках, мешки с песком у правительственных зданий. Артиллерия — замаскированная, но присутствующая — на площадях и в парках.

Хан действительно со своей армией мог захватить всю Томскую губернию. Полчища монголов, закалённые в боях, шаманы и духи — против этого сложно воевать. Что бы там ни говорил монарх, удар по репутации сильный. Проиграть кочевникам — позор для империи.

Группа солдат проверяла документы у припозднившегося прохожего. Обыскивали тщательно. Человек стоял, подняв руки, с выражением смирения на лице. Судя по всему, привычная картина в последнее время.

Хмыкнул. Пусть император рассеивает свои возможности. Пока он будет занят… Севером и попыткой родить особенного ребёнка, которого потом убьёт, я продолжу забирать своё. Его ослабление — моё усиление. Его проблемы — мои возможности. Его ошибки — мои победы.

Оказался рядом с вокзалом. Монументальное здание из красного кирпича, высокие арочные окна, массивные колонны.

Привокзальная площадь — обычно шумная, заполненная людьми и экипажами — сейчас выглядела почти пустой. Только военные патрули и редкие путешественники, прижимающие к себе чемоданы, словно щиты. Фонари отбрасывали жёлтые круги света на мокрую от ночной росы брусчатку.

В воздухе пахло углём, металлом и маслом. К ним примешивался аромат свежеиспечённого хлеба из привокзальной пекарни, работающей круглосуточно для пассажиров ночных поездов.

К военным и сотрудникам СБИ добавились ещё и жандармы. Синие мундиры мелькали в толпе. Строгие лица, внимательные глаза, оружие на виду.

Лица у всех сосредоточенные, движения выверенные. Просто так попасть не получится. Проверяют людей, документы и багаж. И даже не подойти. Стоят, собаки, плотно, не протиснусь на паучке.

Проверил вокруг, обошли всё здание. Сука… Что ж вас так много? Вернулся ко входу. Три кордона. Первый — на входе в привокзальную площадь. Второй — у дверей вокзала. Третий — на платформах.

Первый пост — базовая проверка: документы, внешний осмотр, стандартные вопросы. Второй — более тщательный досмотр: магический сканер, проверка багажа. Третий — финальный контроль перед посадкой: сверка билетов с личностью.

Пар вырывался из труб паровозов, создавая завесу тумана над путями. Звуки — лязг металла, свистки кондукторов, приглушённые переговоры железнодорожников. Смотрел на всё это и думал, как мне попасть на нужный поезд.

Женщину с ребёнком остановили на втором кордоне. Офицер СБИ долго изучал её документы, задавал вопросы. Ребёнок плакал, уставший и напуганный. Мать нервничала, отвечала сбивчиво. В итоге их пропустили.

Хмыкнул про себя. Скоро сеть, которую строит Клаус, заработает, и наши шпионы будут разноситься по всей стране. Информаторы, агенты, диверсанты, связные. Осталось только немного подождать.

Так, ладно. Как я думал, не вышло. Нужен обходной путь, нестандартное решение.

Скрылся в переулке. Узкий, тёмный, грязный — идеальное место. Запах гниющих отходов бил в ноздри. Стена здания, к которой я прижался, была холодной, шершавой. Откуда-то сверху капала вода — монотонный, гипнотический звук.

В голове возникла крайне свежая идея. Нам нужно как-то перепрыгнуть всю эту проверяющую охрану. Сначала думал использовать теневой шаг, но далековато, ещё и вспышки будут от огня.

Кольцо активировалось мгновенно, привычное тепло разлилось по пальцу. Пространство вокруг моей руки исказилось, замерцало. Портал открылся — маленький, точечный, ровно для перемещения выбранных существ.

Змеи материализовались передо мной — длинные, серебристые, гибкие. Глаза — две янтарные бусины. Тела переливались в тусклом свете фонарей, чешуя — как жидкое серебро. Воздушные змеи способны нести вес, в несколько раз превышающий их собственный. Идеальны для того, что я задумал.

— Ныряйте под него, — приказал я. — А ты не бойся, — это уже паучку.

Кишки оказались под нами, проскользнули под брюхо паучка, обвились вокруг его ног. Закрепились, зафиксировали позицию.

Паучок замер. Инстинкты кричали об опасности, но подчинение хозяину оказалось сильнее. Восемь глаз нервно вращались, следя за змеями. Ноги поджались, готовые к бегству или атаке.

Мысленная команда, и мы начали подниматься. Взлёт — плавный, почти незаметный. Змеи работали синхронно.

Земля отдалялась. Один метр, два, три... Переулок становился меньше, уже. Звуки с улицы глушились расстоянием. Холодный ночной воздух обтекал тело.

Повисели так около пары минут, чуть сместились вправо. Ветер дул в лицо. Вроде бы работает, держать вес могут. Я переживал, что они выскользнут из-под паучка.

Направил полёт в сторону вокзала. Змеи реагировали на мысленные команды мгновенно. Повороты — плавные, высота — оптимальная. Достаточно для обхода препятствий, но не для обнаружения снизу. Представил, как это выглядит со стороны. Человек, верхом на ледяном пауке, поднятый в воздух двумя серебристыми летающими змеями.

Мы пересекли первый кордон около вокзала. Сверху, по воздуху, над головами ничего не подозревающих стражников. Никто и не подумает смотреть наверх.

Вот и второй прошли. Офицеры внизу продолжали проверять пассажиров. Жандармы патрулировали территорию, маги сканировали источники. Вся эта сложная, тщательно организованная система безопасности и простой обход по воздуху.

Приземление — мягкое, бесшумное. Змеи сработали идеально, погасив инерцию, плавно опуская нас на холодный камень лестницы. Паучок коснулся поверхности осторожно, без звука.

Колбасы тут же исчезли в пространственном кольце, а мы двинулись дальше на паучке. Зашли внутрь здания.

Высокие потолки, мраморные колонны. Витражные окна, сейчас тёмные, но днём наполняющие зал разноцветным светом. Скамьи — деревянные, отполированные тысячами пассажиров. Касса, закрытая массивной решёткой, расписание на большом табло.

Проверил информацию от Казимира про нужный мне поезд: всё сходится. Я как раз вовремя. Огляделся.

Ночная смена работников дремала на своих постах. Уборщики лениво возили швабрами по полу. Охрана — бодрее, но всё равно с печатью ночной усталости на лицах.

Светить лицом и документами я не собирался. Пусть никто и не ждёт, но лучше не рисковать. Проехать зайцем первую часть пути, выйти на промежуточной станции, где контроль минимальный. Купить билет там, заплатив больше денег. Кто откажется от взятки?..

Вышли на платформу и забрались на вагон поезда. Крыша — металлическая, прохладная, слегка вибрирующая от работающего внутри двигателя.

Проскользнуть на платформу оказалось проще, чем я думал. Один патруль — обойти по стене. Второй — переждать за колонной. Третий — проскочить за спинами, когда они отвлеклись на шумного пассажира.

Поезд стоял — тёмная громада на рельсах. Паровоз впереди уже разогревался, выпуская клубы пара. Вагоны — тёмные, с редкими огоньками в окнах. Первый класс, второй, третий, багажный. Подняться на крышу вагона — секундное дело для паучка, осталось только ждать отправления.

Время тянулось медленно. Я наблюдал за платформой. За последними пассажирами, спешащими к вагонам. За проводниками, проверяющими билеты. За охраной, совершающей последний обход.

Уже представлял, как куплю себе купе, когда отъедем достаточно далеко. Несколько дней тишины и спокойствия. Поем, отдохну — идеально перед операцией.

Поезд уже издал гудок — протяжный, громкий, вибрирующий. Облака пара вырвались из трубы локомотива. Белые, густые, рассеивающиеся в ночном воздухе.

Позволил себе слегка развалиться на паучке, расслабился. Чуть-чуть, совсем немного. Тело гудело от напряжения прошедшего дня, мышцы ныли, голова пульсировала от потока мыслей.

Колёса дрогнули, вагон слегка качнулся. Начинаем движение.

— Ну и где ты? — прозвучал голос рядом. — Я тебя чувствую!

Глава 3

Всё расслабление тут же ушло. Мышцы напряглись сами собой, словно пружины. Кровь быстрее побежала по венам. Магия в источнике откликнулась мгновенно, готовая хлынуть наружу по первому зову… Какого хрена?

Ветер свистел в ушах, холодил кожу. Металлическая крыша вагона мелко вибрировала под ногами, стук колёс отдавался в костях. Вдох-выдох, оценить угрозу.

Повернулся резко, готовый атаковать. Правая рука немного согнута в локте — для удара, левая прикрывает корпус. Глаза сузились, вглядываясь в фигуру на лестнице вагона.

Мужик лет тридцати с небольшим, тощий, словно палка. Угрозы пока не вижу, но расслабляться рано. Странный тип. Стоит, вцепившись в лестницу, ветер треплет полы его дорогого пальто.

Разглядел ближе. Тонкие усики над верхней губой, будто их нарисовали карандашом, ухоженные. Узкие глаза, почти как у монголов, придавали его лицу что-то змеиное. Холодный, оценивающий взгляд — сканирует меня, изучает. Знает, кто я? Чего хочет?.. Волосы прилизаны набок с таким усердием, что блестели, как начищенные сапоги. Даже сейчас, под ветром, почти не растрепались. Сколько масла он на них вылил?

Костюм явно стоит целое состояние. Ткань не просто дорогая — элитная, даже в тусклом свете отливала благородным блеском. Из кармана жилета свисала золотая цепочка часов — тонкая работа, таких не найдёшь в обычных лавках.

Чиновник? Богатый купец? Нет. Взгляд не тот — слишком цепкий, оценивающий, как у хищника, высматривающего добычу, или у ищейки, идущей по следу.

Мужик открыл рот. Его голос был настолько высоким и пронзительным, что, казалось, сейчас лопнут стёкла вагона. Ветер почти уносил слова, но я разобрал:

— Магинский?

Знает моё имя — плохо. Значит, не случайная встреча, искал специально. Зачем? Враг? Соглядатай? Палец дрогнул, готовый активировать заклинание.

— Магинский! — снова произнёс он. — Где ты?

Стоп. Этот голос, эти манеры, этот взгляд… Память услужливо подбросила образ: Енисейск, кабинет.

Это же Дымов! Следак из Енисейска, именно он отдал мне кольцо Амбиверы, с него началось моё знакомство с орденом. И записывающие кристаллы у него были. Вспомнил даже имя — Николай Сергеевич.

Узнал, но расслабляться рано. Что он тут делает? Случайность? Вряд ли. В моей жизни случайностей не бывает, только закономерности и чьи-то планы.

Сердце стучало ровно, я дышал спокойно. Внешне — никаких эмоций, внутри — просчёт вариантов. Бежать? Атаковать? Выжидать? Нужно больше информации. Этот Дымов идеальный план херит своим появлением, всё, чего я так старательно избегал.

«Убить?» — мысль пронеслась холодной вспышкой. Пальцы дрогнули, готовые выпустить заклинание. Быстрый удар, тело на рельсы, и следа не останется, никто не заметит. А то засранец привлекает внимание к моей скрытой персоне на крыше. Кричит, размахивает руками. Ещё немного, и кто-нибудь высунется из окна посмотреть, что за шум.

Поезд замедлялся. Значит, станция скоро, люди, свидетели. В общем, плохое место для убийства.

Стоп! Слишком поспешно. Дымов связан с орденом, его исчезновение заметят, начнут искать. А это ненужные проблемы. Сначала надо узнать, зачем явился.

— У тебя минута! — ответил я, не слезая с паучка.

Мясной хомячок в форме паука прижался к крыше. Через его восприятие я чувствовал каждую вибрацию металла, готов прыгнуть в любой момент. Справа — лес, слева — обрыв к реке. Два пути отступления.

Дымов завертел головой. Глаза щурятся, вглядываются в темноту. Он меня не видит, только почему-то чувствует. Нахмурился. Как нашёл? Амулет? И ведь сука такая, знал, куда ползти.

— Я по приказу магистра ордена, — ответил он с благоговением в голосе.

Ага, Ростовский послал. Значит, дело серьёзное. Или ловушка? Анализирую голос, микродвижения, выражение лица — признаков лжи не вижу. Но это ничего не значит, хороший лжец умеет скрывать.

— Я должен тебя сопроводить до южных земель и оказать поддержку.

Поддержка? От ордена? С чего такая щедрость? Подвох, должен быть подвох. Ловушка? Прислушался к интуиции: вроде бы нет, но проверить стоит.

— Кольцо! — ответил я.

Дымов понял мгновенно. Порылся во внутреннем кармане, достал побрякушку и протянул вперёд на раскрытой ладони. Кольцо Амбиверы тускло блеснуло в лунном свете.

— Две правды, две истины, — произнёс он ритуальную фразу.

Пока не видел, я сделал то же самое. Выудил своё кольцо из пространственного кармана, холодный металл лёг на ладонь. Сосредоточился, направляя в него каплю силы.

Кольца выпустили энергию — тонкие нити голубоватого света потянулись друг к другу, соединились, вспыхнули и погасли. Никакой реакции на ложь. Значит, говорит правду. По крайней мере, в том, что касается приказа магистра.

Хм… Мне решили помочь? Что-то новенькое. Хотя после того, что попросил Ростовский, ничего удивительного. Амбивера всегда преследует свои интересы. Если помогают, значит, выгода больше, чем затраты. Что ж, можно использовать их ресурсы, пока наши цели совпадают.

— Мы арендовали целый вагон, — продолжил говорить мужик, видя, что я не спешу отвечать. — Я везу одного из преступников нашей страны. Идеальное прикрытие.

Преступник? Интересно. Кто настолько важен, что его сопровождает сам следователь? И почему об этом говорят мне?

— Ты можешь укрыться в вагоне до самых южных земель. Никто проверять не будет.

Заманчиво, слишком заманчиво. Безопасный проезд до самого юга без документов, без риска быть узнанным. Подозрительно выгодное предложение.

Постучал пальцами по спине паучка. Шершавая хитиновая поверхность успокаивала, помогала думать. Это немного упростит мой план, сэкономит время и силы. Но сам факт, что меня контролируют… Очень напрягает. Не люблю, когда за моими действиями следят, особенно орден.

С другой стороны, всегда можно исчезнуть. Поезд, лес, река — много путей отступления. Использовать их помощь, пока выгодно, и уйти, когда станет опасно.

Взвесил все за и против, решение принято. Паучок исчез в пространственном кольце, и я явил себя миру.

— Вот ты где! — хмыкнул следак, заметив меня в тени. — Давай уже, идём, пока поезд не остановился на станции.

Ветер бил в лицо — сильнее, чем казалось сверху. Волосы хлестали по щекам, забивались в глаза. Стук колёс становился громче, ритмичнее. Поезд сбрасывал ход, включились тормоза.

Дымов спустился с лестницы первым, грациозно для своей тощей фигуры. Не оборачивается. Уверен, что последую за ним? Или думает, что у меня нет выбора?

Секунда на оценку. Прыгнуть в лес? Ещё не поздно. Исчезнуть, раствориться в темноте, пойти своим путём, без чужих глаз за спиной. Нет, выгоднее принять помощь… пока что. Сжал губы и начал спуск. Ступеньки холодные, скользкие от ночной влаги, ладонь крепко сжимает поручень. Один неверный шаг, и под колёса.

Мышцы напряжены, готов к любой неожиданности. Я за ним, глаз не спускаю. Малейшее подозрительное движение, и Дымов — покойник. Могу его убить, монстры сожрут останки, а я дальше куплю себе билет и затихарюсь.

Дымов открыл дверь. Тусклый свет направился из коридора вагона, запах пыли и кожаных сидений ударил в нос. Ничего подозрительного… пока.

Проверил периметр: никого в коридоре, пусто. Мёртвая зона для атаки справа — там туалет, слева — купе. Возможный путь отступления — окно в конце коридора.

Переступил порог, половицы скрипнули под ногами. Тепло обволокло тело после ночного холода. Дверь закрылась за спиной с тихим щелчком, отрезав путь назад.

Дымов обернулся. Его взгляд скользнул по моему лицу, по плечам, по рукам. Оценивающе, изучающе, как тогда, в Енисейске. Только сейчас в глазах что-то новое.

— А ты заматерел! — хмыкнул Дымов. — Когда я тебя в прошлый раз видел, ещё пацан был.

Я молчал, продолжал оценивать обстановку. Три двери слева, одна — справа. Куда ведут? Кто за ними? Насколько быстро смогу среагировать, если оттуда кто-то выскочит?

— А сейчас… Вон лицо какое, взгляд, да и в плечах разошёлся.

Пытается расположить к себе? Или просто болтает от нервов? Дышит чаще обычного, пальцы теребят цепочку часов — нервничает. Боится меня? Хорошо. Страх делает людей предсказуемыми.

— А сколько всего успел сделать за это время? И ведь не скажешь, что тебе столько лет.

— Слушаю, — никак не отреагировал на его слова.

Пусть говорит, пусть раскрывает карты первым. Я подожду.

— И всё такой же подозрительный... — хмыкнул мужик, поглаживая свои тонкие усики указательным пальцем. — Пойдём место твоё покажу. И не переживай, нет никакой ловушки или обмана. Зачем мне рисковать и великому князю, чтобы тебе помочь?

— Потому что он заинтересован в успехе моего путешествия, — ответил я, наблюдая за реакцией.

Зрачки Дымова чуть расширились, дыхание на мгновение сбилось. Попал в точку.

— Тут ты прав, — пригладил он свои тоненькие усики, скрывая нервозность.

Я двинулся за ним по коридору, держусь на расстоянии двух шагов — не ближе, не дальше. Оптимальная дистанция для атаки и защиты. Взгляд скользит по стенам, потолку, полу, ищу скрытые механизмы, ловушки, артефакты.

Целый вагон — роскошь по нынешним временам, орден не жалеет средств. Обстановка добротная, но не кричащая: тёмное дерево, медная фурнитура, тяжёлые шторы на окнах. Два купе и остальное, как я понял, что-то типа камер. Запертые двери с маленькими окошками. Усиленные петли, магические печати по углам. Серьёзная охрана для обычного преступника.

Мне указали на дверь, которая находится слева.

— Твой номер. Обустраивайся, я позже загляну, и обсудим наши дела.

Кивнул, но не спешил заходить, сначала проверка. Магическое зрение активировано. Мир вокруг подёрнулся голубоватой дымкой, контуры предметов стали чётче, ярче.

Духовное зрение тоже на пределе. Ещё одна реальность наложилась на первую. Тонкие нити энергий, связи между предметами, отпечатки чужих прикосновений, напряжение отдаётся пульсацией в затылке.

Ловушек, артефактов не вижу. Дверь чистая, ручка холодная на ощупь. Повернул медленно, готовый отскочить при малейшем подозрительном звуке. Зашёл. Просторнее, чем ожидал. Большая кровать, застеленная свежим бельём. Запах лавандового мыла щекочет ноздри. Столик у окна, два кресла. Занавески плотные, не пропускают свет. Ванная с туалетом скрыта за раздвижной дверью, внутри чисто. Медный кран блестит, вода шумит в трубах под полом.

И даже еда… Поднос на столике накрыт салфеткой. Пахнет мясом и специями. Желудок предательски сжался. Когда я ел в последний раз? Не помню.

Мозг отказывался верить в то, что мне помогают, пусть и незначительно. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Где подвох? В чём ловушка?

Упал на лежбище и потянулся. Пружины мягко сжались под весом тела. Удобно, слишком удобно, но расслабляться нельзя.

Выпустил двух морозных паучков. Они тут же юркнули вверх, расположились на потолке. Восемь глаз каждого осматривают комнату, передают мне картинку. Идеальные часовые.

Мясные хомячки в форме зверей разбрелись по углам. Маленькие, незаметные, смертоносные. Ещё в форме насекомых — несколько сотен. Распределил их по всему купе: за шкафом, под кроватью, вдоль плинтусов. Теперь каждый сантиметр под контролем.

Окно рядом — в крайнем случае я смогу уйти. Стекло двойное, но не проблема: один удар, и путь свободен. Снаружи — поручни, можно спуститься или прыгнуть.

Поднялся, провёл рукой над едой. Яда нет — ни магического, ни обычного. Запах свежий, аппетитный. Язык ощущает привкус собственной слюны.

Взял ложку и съел всё. Не смакуя, не наслаждаясь., быстро, методично. Потребовалось всего несколько минут. Пюре, две котлеты, салат и солянка исчезли. Последний кусок я проглотил, почти не жуя. Желудок издал звук лёгкого облегчения. Тепло разлилось по телу, в голове прояснилось. Только сейчас понял, насколько был голоден.

В дверь постучали — три коротких удара. Паучки на потолке замерли, повернули головы ко входу. Мясные хомячки приготовились атаковать.

— Войдите, — произнёс я спокойным тоном.

— О, смотрю, ты уже перекусил, — улыбнулся следователь, входя в купе.

Глаза быстро оценили обстановку. Он заметил пустую тарелку, удовлетворённо кивнул. Я выпустил своих монстров, чтобы проверить, чувствует ли их Дымов. Судя по тому, как себя ведёт, нет.

Вот только как он меня обнаружил на вагоне поезда? Заключённый — в вагоне. Что Дымов там делал? Да и никто не знал, когда я отправлюсь.

— Ну что, пробежимся по твоему заданию? — произнёс следователь.

Он расположился на стуле у окна. Расстегнул пуговицу на пиджаке, достал часы, глянул на время и положил обратно.

— Давайте попробуем, — холодно ответил я, садясь напротив.

Сидел прямо. Спина не касалась спинки стула, руки свободны, ноги готовы к рывку. Могу атаковать за долю секунды, если потребуется.

— Я помогу тебе добраться до южных земель, — начал Дымов. — Дальше нужно будет пройти через нашу армию, выйти на твои бывшие территории и потом уже по Османской империи.

Интересно, они уже в курсе письма султана, отправленного мне? Поэтому такое «задание»?

— У меня свой план, — отрезал я, наблюдая за реакцией мужика. — Помимо просьбы Амбиверы, есть и другие вопросы, которые я буду решать. Как, в какой последовательности — моё дело.

Чётко обозначить границы. Я не их марионетка, не исполнитель приказов. У меня свои цели, свои методы. Могу сотрудничать, но не подчиняться.

— Да на здоровье! — улыбнулся Дымов, разводя руками. — Главное — сделай то, что тебе приказали.

Приказали? Глаза сузились, пальцы едва заметно дрогнули. Сердце ударило чуть сильнее. Приказали? Мне?

— Приказывают вам, — дёрнул щекой, не скрывая раздражение. — Я лишь соблюдаю договорённости, мне помогли — я отвечаю. Если что-то пойдёт не так, то и делать ничего не буду.

— Мальчик мой… — хмыкнул Дымов, покачав головой.

Мальчик? Во мне что-то щёлкнуло. Холод растёкся от сердца, мороз начал расходиться волнами. Воздух в купе стал кристально чистым, звенящим. На окне появился лёд — тонкая паутина инея быстро расползалась по стеклу. Капли конденсата на графине с водой замёрзли, становилось всё холоднее.

Когда следак выдохнул, то вышел пар — густой, белый, как в самый лютый мороз. Его глаза расширились. Он понял, что перешёл черту. Зубы застучали, Дымов дёрнулся всем телом. Кожа побледнела, на щеках выступили красные пятна, дыхание сбилось. Страх. Чистый, неподдельный страх.

— Я не это хотел сказать… — пропищал Николай Сергеевич, обхватывая себя руками.

— Вам лучше следить за языком, — улыбнулся я, не разжимая губ. — Я никак не отношусь к вашему ордену. Даже когда меня туда звал Ростовский, отказался. У нас лишь взаимовыгодное сотрудничество. Согласие говорит только о том, что желания генерала совпадают с моими.

Каждое слово — как удар хлыста, чёткое, холодное, без эмоций, без сомнений. Я — не слуга, не подчинённый, равный.

— Хорошо! — кивнул Дымов, втянув голову в плечи.

Урок усвоен. Я убрал магию. Тепло медленно возвращалось в купе. Иней на окне таял, превращаясь в капли. Дымов постепенно приходил в себя, выпрямился.

— Султан не ждёт, что его попытаются убить, — продолжил следак, старательно избегая моего взгляда. Голос всё ещё дрожал от недавнего холода. — У тебя есть план, как это провернуть? Как уйти от турок? На тебя будет охотиться вся страна!

Задача не из лёгких. Самый охраняемый человек в империи. А это значит, что постоянная стража, личные телохранители, придворные маги. Доступ строго ограничен. Покушения случались и раньше, все неудачные. Неслабая задачка. Почему я согласился? Перебрал в уме причины, они выстроились чёткой цепочкой.

Ну, для начала меня использовали тогда, с тем миром. Обманули, манипулировали, заставили делать грязную работу. А я не прощаю. Никогда. Счёт открыт, его нужно закрыть.

Потом тронули мою женщину — Зейнаб. Воспоминание обожгло болью: её волосы, запах кожи, глаза… Превратили в пешку в своей игре — ещё один счёт к оплате.

И теперь хотят лишить моих земель. Отнять то, что принадлежит мне по праву.

Одного момента хватит, чтобы я вырвал сердце, а тут такой коктейль. Три причины, три счёта. Пора платить по ним.

Ну, и ещё одна. Русский император каким-то образом связан с турками. Когда султан падёт, это нанесёт ему мощный удар, нарушит планы. Сломает систему союзов и договорённостей, дестабилизирует юг, откроет возможности. Потом ещё джунгары. Пока он думает, что подавил меня, я буду забирать. Кусок за куском, территорию за территорией. Месть лучше подавать холодной и неожиданной.

Задача непростая, способов реализации я пока не вижу. Как проникнуть во дворец? Как подобраться к султану? Как убить, не погибнув самому? Вопросы без ответов. Пока…

Нужно прибыть на место, разобраться в том, что и как происходит, и тогда уже придумаю план. Импровизация, адаптация — мои лучшие качества.

Как избавиться от правителя и... кого посадить на трон, да так, чтобы он был лоялен ко мне? Нужно подумать. Попытаюсь повторить Монголию», там получилось. Почему бы не здесь? И нужен путь отступления. Ладно, сначала пройти нашу армию и попасть на мои территории. Дальше Зейнаб и её кристалл. Шаг за шагом.

— Выполни то, о чём тебя попросили, — не сводил с меня взгляда Дымов. — Поверь, это даже больше в твоих интересах, чем ты думаешь.

В его голосе появились новые нотки — настойчивость, серьёзность, что-то ещё. Тревога? Страх? Он знает нечто важное. Знает, но не говорит.

— Угу, — кивнул, изображая безразличие.

Пусть думает, что мне всё равно, что выполняю задание лишь по договорённости. Пусть недооценивает. Это мне на руку.

— Ты не понял, — приблизился следак, понизив голос до шёпота. — Если султан... На нашу страну нападут, тогда мы потеряем земли, людей. И это будет только начало. Есть информация, что...

Мужик замолчал. Резко, будто налетел на стену. Лицо исказилось, глаза расширились. Мышцы шеи напряглись, вздулись вены, его лицо свело судорогой. Из носа пошла кровь — тонкая струйка, стекающая по губам. Он попытался что-то сказать, но не смог, только хрип вырвался из горла. Клятва молчания? Как мило. Ордену есть что скрывать.

В голове пролетели несколько десятков возможных событий. Какой секрет настолько важен? Что может быть страшнее войны с Османской империей? Треть вариантов связана со мной и моим родом.

Император очень хотел, чтобы я ни при каких условиях не поехал в Османскую империю. Значит, он или в курсе мотивов своего брата, или догадывается. И мне повезёт быть в гуще событий, на первом ряду представления. Хмыкнул. Прям как я люблю — в центре бури, в эпицентре событий.

Дымов вскочил и ушёл, пошатываясь, держась за стены. Кровь капала на пол, оставляя тёмные следы.

Я остался один. В тишине, в полумраке купе, с новыми вопросами.

Время потянулось: день, второй… Колёса стучали монотонно, усыпляюще, за окном менялись пейзажи. Сначала лес — густой, тёмный. Потом поля — бесконечные, золотистые от созревшего зерна. Затем снова лес, но уже другой — реже, светлее.

Чем я занимался? Спал, много спал. Организм после всего отдыхал, восстанавливался, заживлял раны, пополнял резервы. Мышцы ныли от напряжения последних дней, в костях чувствовалась усталость. Тело требовало отдыха, и я ему не мешал.

Сон был глубоким, без сновидений. Я проваливался в темноту и выныривал через несколько часов — освежённым, сильным, готовым к новым испытаниям.

Ну, ещё ел и сидел в ванной. Еду приносили трижды в день: стучали в дверь, оставляли поднос. Всегда горячая, всегда свежая, всегда разная — кто-то заботился о разнообразии. Я проверял каждый раз. Магическое зрение, духовное. Яда не было ни разу. Может, действительно просто помогают? Не верю.

Горячая вода — моя слабость. В ванной мог проводить часы. Лежал, погрузившись по шею. Тепло расслабляло мышцы, очищало разум, помогало думать.

Паучки дежурили. Мясные хомячки патрулировали периметр — глаза и уши повсюду. Ничего подозрительного не происходило, даже Дымов не появлялся. Наверное, отходил от эффектов клятвы.

Ам достал меня своими просьбами, и его пришлось выпустить. Стучал изнутри, нудил, требовал, обещал вести себя хорошо. Уверял, что никому не навредит. В конце концов, я сдался. Я должен уважать его желание и выбор быть человеком. А раз он, сука, личность, то хочет спать в кровати и есть человеческую еду. Скорее, от скуки позволил ему быть рядом. Так что мы по очереди занимали ванную и спали. Он — на кровати, я — в кресле. Потом менялись.

Говорили мало. Ам пытался, но я не поддерживал. Не до разговоров. Иногда ловил его взгляд — изучающий, любопытный, с примесью страха. Боится меня?..

Остался ещё один день пути, конечная станция всё ближе. Мы с Дымовым обсудили, что дальше. Он зашёл вечером на следующий день. Выглядел лучше — бледный, но уже не шатался, кровь остановилась. Говорил тихо, осторожно подбирая слова, боялся снова задеть клятву.

У него на руках уже были поддельные документы с моей фотокарточкой. Хорошая работа, не отличишь от настоящих. Печати, подписи, водяные знаки — орден умеет делать такие вещи.

Я лейтенант запаса, еду для инструктажа — легенда простая, но рабочая. Кто будет проверять офицера? Особенно с такими документами.

Получается, спокойно выйду и доберусь до нашей армии. Пройду через кордоны, через посты. Никто не заподозрит. Главное, там не встретить того, кто меня знает. Шансы малы, но не нулевые. В армии много тех, с кем я сталкивался раньше, кто может узнать, вспомнить, поднять тревогу.

Ладно... День пути подходил к концу, вечерело, за окном сгущались сумерки. Свет в купе горел тускло, создавая уютный полумрак.

Я вытащил своего голема из пространственного кольца. Хотя будет правильнее сказать «големчика». Неуклюжий на вид, каменная фигурка с грубыми чертами.

Смотрел на него и думал: «Скорость — это его основное преимущество. Вопреки внешней неуклюжести, двигаться он должен молниеносно».

Обошёл каменное создание, разглядывая со всех сторон. Проверил соединения, суставы, конструкцию — крепкое, добротное изделие. Но как его использовать на полную мощь?

Решил проверить кое-что, идея пришла внезапно. А что если?.. Прикоснулся к нему и белому диску в пространственном кольце. Сосредоточился, направил поток энергии. Ничего, пустота, словно стена из камня.

— Сука! — выругался я, отдёрнув руку.

Не смог перенести свою душу в голема. Разочарование кольнуло, идея не сработала. Как обычно, инструкции к нему не прилагалось. Ни записки, ни схемы, ни подсказки. Разбирайся сам.

Хм... Вот этот факт меня крайне опечалил. Значит, придётся менять задумку. Нельзя будет использовать голема как вторую сущность, как аватар, как резервное тело в случае опасности.

Постучал по его голове пальцами, пока думал. Стук глухой, каменный, без эха. Что ещё можно попробовать? Какие варианты?

Достал магический кристалл из пространственного кольца, и синеватое сияние наполнило купе. Дал его карлику, тот взял, и ничего. Стоит, как идиот, с камнем в руке. Никакой магии не происходит.

Разочарование нарастало. Как же мне вернуть ему нормальный размер? Очень уж я привык к голему, хоть и пользовался всего ничего и возможность переместить свою душу крайне полезная. Приказал ему впитать силу кристалла мысленно. Ноль эффекта. Существо не реагировало, стояло, как статуя, бесполезное, неактивное.

Забрал магический кристалл. Свечение уменьшилось, тени стали мягче. Что ещё? Какие варианты? Может, если ему на голову положить? Попробовал. Поставил кристалл на макушку каменной фигурки — ни искры магии.

Не тот подход. А если так? Новая идея. Попытался впихнуть кристалл внутрь голема. Нашёл трещину, положил, активировал свою магию, начал с подчинения монстров. Выпустил в камень, который был в камне… Нейтральная магия? Ноль эффекта. А если силу затылочника?

— Мать моя Василиса... — растянул я, откидываясь в кресле.

Полное разочарование. Столько надежд, столько планов, и всё напрасно. Големчик оказался бесполезен. По крайней мере, пока я не найду способ использовать его на полную катушку. Что мне от его скорости?

Из ванной вышел Ам — мокрый, голый по пояс. Лицо разрумянилось от горячей воды. Полотенце на плечах. Взгляд сонный, расслабленный.

Он увидел голема. Глаза мгновенно расширились, сон как рукой сняло. Шаг вперёд, ещё один. Любопытство на лице — детское, искреннее.

— О! У тебя есть... — голос дрогнул от восторга. — Ты специально нашёл мне друга?

Друга? Я даже не сразу понял, о чём он. Моргнул, посмотрел на голема, снова на Ама. Странная логика.

Подросток оказался рядом с големом, присел на корточки, лицом к лицу с каменной фигуркой. Изучает, рассматривает, глаза блестят от интереса.

— Амус Павлович Магинский, — представился он с серьёзным видом. — А тебя как зовут?

Говорит с каменной статуей, ожидает ответа. Полная потеря связи с реальностью? Или в его голове происходит что-то, чего я не понимаю?

Камень ничего не ответил. Естественно, это же просто статуя.

— Будешь моим первым другом. Пойдём поболтаем, — продолжил лысый, не смущаясь молчания

И... голем последовал за ним. Шаг, второй — неуклюжий, неровный. Но движение — самостоятельное, без моей команды. Просто... пошёл.

«Что? Как? Почему?» — вопросы вихрем закружились в голове.

Они сели на кровать. Вернее, Ам сел. Голем неуклюже вскарабкался, помогая себе каменными руками, и устроился рядом. Колени подтянуты к груди — поза почти человеческая.

Монстр начал ему рассказывать про свою «нелёгкую» жизнь подростка. Жаловался, делился, изливал душу куску камня. Или не куску?

Голем слушал, наклонив голову. Иногда чуть поворачивался, словно реагируя на особенно эмоциональные моменты. Никаких слов, никаких звуков, но какая-то коммуникация явно происходила.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, и просто махнул рукой. Наблюдал за ними несколько минут. Ам говорил, голем слушал — обычная беседа подростка с каменной статуей. Ничего странного, в моей жизни и не такое бывало. Потом разберусь.

Вышел из купе тихо, осторожно. Коридор пуст, тускло горят светильники на стенах. Поезд слегка покачивается на стыках рельсов. Дымова не видно.

Направился к камерам. Любопытство взяло верх: «Кого же везёт следак? Что за преступник такой важный, раз его сопровождает лично Дымов? И почему так охраняется? Может, это связано с моим заданием? С султаном? С Османской империей? Или с секретом, о котором Дымов не смог рассказать из-за клятвы?»

Мои шаги приглушались толстым ковром. Дыхание ровное, двигаюсь бесшумно — привычка. Даже когда опасности нет, держусь настороже.

Подошёл к железной двери — тяжёлая, массивная, укреплённая стальными полосами. Замок серьёзный — не выбить. Прислушался: тишина. Ни звука изнутри, ни шороха, ни дыхания. Пусто? Или заключённый настолько тих, что не выдаёт себя?

Сосредоточился на магическом и духовном зрении. Напряжение отдалось в висках, лёгкая боль. Обычная реальность наложилась на магическую. Потоки энергии, силовые линии, отпечатки аур — всё видно, как на ладони.

Посмотрел сквозь дверь и отшатнулся. Не от страха, а от удивления и неожиданности.

— Чего? — произнёс себе под нос.

Внутри... сложно описать. Тёмное пятно — пульсирующее, живое. Энергия, какой я не видел раньше. Не человек, не совсем, что-то иное. Аура странная — двойная, словно два существа в одном теле или два типа энергии в одном сосуде. Красная — пульсирующая, как кровь. И чёрная — холодная, как ночь.

Огляделся. Интересно девки пляшут, очень интересно. Не просто преступник, а что-то особенное, магическое. Возможно, опасное. Надо разобраться.

Мясные хомячки в форме насекомых подлетели ко мне — маленькие, незаметные. Идеальные разведчики.

Чуть выше была небольшая вентиляционная решётка — старая, ржавая. Пропустил их туда. Управлять ими легко, почти инстинктивно, как продолжением собственного тела. Мысленная команда, и монстры действуют. Чётко, слаженно, без ошибок.

Они влетели и направились дальше по узкому вентиляционному ходу. В темноту.

Отошёл к окну и сделал вид, что смотрю в него. Обычный пассажир любуется видами. Если кто-то выйдет из купе, не вызову подозрений.

Мимо пролетали пейзажи. Ландшафт изменился — снова всё маленькое, и нет такой густой растительности. Степь? Или предгорья?

Подключился к зрению монстров и взял управление над их телами. Странное ощущение. Темно, в вентиляции почти нет света. Двигаюсь на ощупь. Чувствую металл под лапками насекомых — холодный, шершавый от ржавчины. Пыль забивает рецепторы. Впереди свет — тусклый, голубоватый, неестественный, магический. Решётка, ещё одна. Вход в камеру.

Магический барьер от артефакта и весьма сильного. Сука... Не ожидал. Серьёзная защита. Силовое поле — полупрозрачное, мерцающее и перекрывает всю решётку. Ни муха не пролетит, ни пылинка не просочится

Попытался пройти через него, но у монстров не получилось. Двое насекомых сгорели, вспыхнули и рассыпались пеплом. Остальные отшатнулись. Боль от потери мелькнула и погасла.

Поморщился. Силён барьер. И ведь, сука, так ничего не видно! Моё магическое зрение и духовное не работают через монстров.

Постучал пальцами по стеклу — ритмично, размеренно. И как же мне туда проникнуть и посмотреть?

Я изначально предполагал, что у Дымова и в целом у Амбиверы может быть второе дно. Поглядывал на эту камеру, но следак постоянно дежурил там. Стоило мне выйти, как сразу вскакивал, прерывал наблюдение, отвлекал.

Два дня я отдыхал и усыплял бдительность. Делал вид, что мне неинтересно, что не замечаю его странных действий, его напряжения, его страха. Он человек и устал караулить, ослабил внимание, решил, что опасность миновала. Типичная ошибка.

Я перебрал возможные варианты, поднял бровь и улыбнулся. Решение пришло неожиданно — простое, элегантное. Следак — проблема? Устраним следака. Временно, конечно.

Достал склянку со слизью затылочника — маленький флакон. Окунул туда несколько мясных хомячков. Они впитали жидкость, как губки, наполнились ею. Тела раздулись — готовые шприцы со снотворным. Направил их в купе Дымова. Пролетели через щели. Он спал, лежал на спине. Рот приоткрыт, дыхание ровное, глубокое.

Когда несколько насекомых опустились ему на шею и прокусили кожу, Дымов рефлекторно дёрнулся. Рука метнулась к месту укуса, глаза приоткрылись. Но поздно.

Слизь попала сразу в кровь — быстродействующая, эффективная. Глаза снова закрылись, тело обмякло. Вздох, и он крепко заснул. Проспит часа три, может, четыре. Достаточно.

Подождал пару минут, убедился, что действует. Насекомые остались рядом на всякий случай, чтобы послать мне сигнал, если вдруг очнётся раньше времени.

Можно действовать уже более открыто. Дымов в отключке, других пассажиров в вагоне нет.

Подошёл к железной двери ближе, вплотную. Прислушался: снова тишина. Положил руку на замок. Холодный металл, сложный механизм внутри. Можно вскрыть обычными методами? Вряд ли. Слишком хорошая работа, специальный заказ.

Активировал магию льда, выпустил. Энергия потекла по руке — холодная, живая, отзывчивая. Всё покрылось инеем, белая паутина расползлась по металлу. Замок, петли, ручка — всё в ледяной корке.

Дёрнул на себя. Ничего. Хорошая дверь, крепкая, не поддаётся. Усилил поток магии. Теперь уже лёд распространялся по железу: толстый слой — сантиметр, два, три. Дверь полностью покрылась льдом.

Удар кулаком, со всей силы. Лёд треснул, разлетелся осколками. Красиво, как хрустальные брызги. Куски опали, и замок не поддался. Стоит, как ни в чём не бывало.

Хм... Такого не ожидал. Обычно срабатывает. Металл замерзает, становится хрупким, один удар — и готово. Но не в этот раз. Особый сплав? Магическая защита? Что-то новое?

Попробуем другой подход. Заморозил замок и тут же выпустил огонь. Контраст температур — резкий, экстремальный, сжатие и расширение. Металл или из чего это сделано, должно поддаться, не выдержать перепада.

Огонь взревел, вырвался из ладони, ударил в замёрзший замок. Шипение, пар, запах раскалённого металла. Но снова никакого эффекта. Замок целый, невредимый, словно ничего и не было.

Почесал подбородок. Задача усложняется. Интересно, давно не встречал такой защиты. Вызов? Принимаю.

Какие ещё варианты? Можно попробовать использовать заларак в связке со льдом или огнём. Это усилит магию на четыре ранга — многократно, экспоненциально. Сил хватит, чтобы пробить любую защиту. Вот только потом получу пустой источник и откат, слабость. Рискованно. Очень рискованно.

Яд? Чем чёрт не шутит? Коррозионные свойства некоторых ядов недооценивают. Выпустил и эту энергию. Зеленоватая жидкость потекла из пальцев, покрыла замок, зашипела, задымилась. Запах едкий, неприятный, жжёт ноздри. Дышать трудно. Отвернулся, подождал минуту, две, три. Должно подействовать, должно разъесть металл, проделать ход.

Снова никакого эффекта. Яд высох, испарился, не оставив следа. Даже пятна на металле не осталось. Словно его поглотили, нейтрализовали.

А вот это уже интересно. Такое ощущение, что защиту разрабатывали специально от меня... Но как узнали про огонь? Может быть, это и не так, но моя паранойя подсказывала именно такую задумку. Кто-то готовился. Кто-то знал, что я попытаюсь проникнуть, и подготовился очень тщательно.

Посмотрел на купе, где дрых следователь. Ещё спит? Спит. Монстры докладывают: без изменений. Дыхание ровное, глаза закрыты, пульс стабильный. Хорошо.

Покачал головой. Обычные методы не работают, нужно что-то нестандартное. Творческий подход, импровизация. Тогда... Новая идея. Если магия не берёт, попробуем необычную. Активировал другую нишу в источнике.

На этот раз нейтральная магия. Золотой свет окупал дверь — тёплый, мягкий. Не угрожающий, но мощный. Энергия текла из ладоней, обволакивала замок, проникала внутрь. И в этот раз дверь немного заскрипела. Тихо, еле слышно, но заскрипела. Уже что-то, подвижки есть. Про эту силу никто не знает, во всяком случае, так мне кажется. Мой секрет, моё преимущество. Дёрнул на себя: не открылось, но появилось сопротивление. Не глухое, как раньше.

Ладно, что там у нас есть в арсенале? А что если?.. Ещё одна идея. Соединил нейтральную магию и силу затылочника. Почти так, как я открываю портал в серую зону, но без магии подчинения монстров. Сосредоточился. Пот выступил на лбу, мышцы напряглись. Энергия потекла по каналам.

Золотой свет усилился. Стал ярче, интенсивнее, с зеленоватыми прожилками. Дверь заскрипела сильнее. Металл стонал, сопротивлялся, но поддавался. Медленно, неохотно, но поддавался.

Замок щёлкнул громко, отчётливо. Финальная капитуляция. Я улыбнулся. Победа! Нет замков, которые нельзя открыть. Есть замки, к которым нужно найти подход.

Взялся за ручку и потянул на себя. Медленно, осторожно, готовый ко всему. К атаке, к ловушке, к сигнализации. Ничего. Тишина.

Шагнул внутрь. Тусклый свет, полумрак, сырость. Запах металлический, с нотками чего-то... органического?

Вот оно — защитное поле, видно невооружённым глазом. Голубоватое свечение, купол энергии перекрывает доступ к центру камеры. К тому, что там скрыто. Десять артефактов в стенах — маленькие, неприметные, вмурованные в кладку. Генерируют поле, поддерживают его, питают энергией. Серьёзная система, дорогая.

Упёрся рукой, проверяя барьер. Жжётся... Словно раскалённый металл. Даже ожог получил. Кожа покраснела, вздулась. А ведь это рука Тарима, которая достаточно крепкая. Обычный человек мог бы и без пальцев остаться.

Серьёзно тут всё. Непростой с нами попутчик едет.

Огляделся: пройти не получится. По крайней мере, не физически, не напрямую. Надо думать. Сосредоточился на духовном и магическом зрении. Напряжение в глазах, лёгкая боль в висках. Терплю. Смотрю сквозь барьер, сквозь защиту.

Плёнка, которая скрывала камеру, постепенно рассеивалась, словно туман под утренним солнцем. Медленно, неохотно, но отступала.

Я пытался вглядеться в камеру. Увидеть, что там, кто там. Контуры проступали медленно — размытые, нечёткие. Пришлось сильно напрячься, чтобы разглядеть узника.

Маленький? Опять? Что-то мне не везёт в последнее время с этим, всё мелкое попадается. Големчик, теперь вот заключённый. Странное совпадение? Или закономерность?

А это что такое? Тёмное, длинное, спускается до самого пола. Свёл брови, пригляделся внимательнее. Это же... борода — длинная, густая.

Маленький и с бородой? Карлик? Гном? Кто-то из нелюдей? Что-то знакомое в этом силуэте. Что-то, что я видел раньше, встречал, знаю.

— Я же говорил, мы с тобой скоро увидимся! — произнёс скрипучий голос, судя по всему, с улыбкой.

Он меня знает? Видит сквозь барьер? Чувствует? Как? Почему? Что за существо такое?

Стоп... В голове пронеслись образы тех, с кем я встречался и знаком. Перебрал воспоминания быстро, методично. И нашёл совпадение.

— Кислый? — сказал себе под нос.

Гном-вампир, с которым мы встречались в столице и кто очень хотел мою кровь?

Глава 4

Заключённый — Клыкар Инцис Сипар Ламар Йигг. Ух, я даже запомнил его имечко.

Можно ли было его задержать? В целом да, подделка документов высшего уровня, ну, и людей он у нас «пил». Но вот что смущало: какого хрена он тут и именно сейчас? Случайность? Угу, верю… Слишком удобно всё складывается.

Клетка стояла в углу — толстые металлические прутья, усиленные магическими рунами.

Вообще, гном-вампир — редкое сочетание рас. Хитрость карлика и жажда крови вампира — худшее из двух миров, собранное в одном теле.

— А ты изменился! — заявил Кислый. — Стал больше и сильнее.

Голос скрипучий, как несмазанная дверь. Он подался вперёд, и свет выхватил его лицо из темноты. Морщинистая кожа цвета старого пергамента, глаза — два тлеющих уголька под кустистыми бровями. Длинная борода с вплетёнными металлическими украшениями спускалась до пола клетки. Его руки сжали прутья, и я заметил золотые перстни на узловатых пальцах.

— Ты же, напротив, не подрос, — ответил я.

Мой голос прозвучал спокойно, с лёгкой насмешкой. Заметил, как дёрнулся его глаз. Значит, задело.

В голове промелькнула информация о Кислом. Не просто вампир-гном, а существо, прожившее полторы тысячи лет, пережившее дюжину императоров, видевшее расцвет и падение царств. Торговец информацией и поддельными документами высшего качества. Его услугами пользовались те, кому нужно исчезнуть.

— Магинский? — спросил он меня. — Да, кажется, так тебя зовут. Догадался?

Его глаза сузились, изучая моё лицо. Ищет реакцию, пытается понять, насколько я удивлён.

— О чём ты?.. — сделал невинный голос. — Не понимаю.

Я приподнял брови в наигранном удивлении. Глаза широко раскрыты, плечи чуть напряжены — демонстрация непонимания. Пусть думает, что застал меня врасплох. Хочет поговорить? Я не против. Пока он в клетке, а я на свободе. Обычно это толкает людей… гномов и вампиров на болтовню.

Дерево вагона поскрипывало, поезд мерно стучал по рельсам.

— Зачем ты врёшь, человек? — приблизился к металлическим прутьям Кислый. — Мы в одном месте, едем по одному пути. Знаешь, сколько твоего собрата полегло, когда они пытались меня поймать?

Заметил металлический ошейник на его шее — тонкий, но прочный, с выгравированными рунами. Артефакт подчинения. Кто-то держит этого древнего монстра на поводке. Интересно...

Его голос изменился, в нём зазвучала нотка гордости. Гном наслаждался воспоминаниями о бойне.

— Маги, кровь — десятки, сотни. Людишкам пришлось очень постараться, чтобы меня схватить.

Его пальцы сжались на прутьях клетки, металл слегка дрогнул. Демонстрация силы. Хочет показать, что даже сейчас, даже за решёткой он опасен. Я заметил следы крови под ногтями.

Насколько помню, его боится даже учительница Дрозда. Какой у Кислого ранг? Он перешёл барьер? Или к гномам-вампирам не приходят посланники?

— Мне плевать, — хмыкнул я. — Ладно, своё любопытство удовлетворил. Сиди тут дальше.

Слова прозвучали небрежно, с лёгким презрением. Развернулся. Движение плавное, неторопливое. Спиной чувствовал его взгляд — горячий, прожигающий. Сделал шаг к двери.

— Постой! — дёрнул за прут гном-вампир. — Подожди… Куда ты торопишься? Ты убил того следака?

Металл скрипнул под его пальцами. Поведение изменилось — из самоуверенного он вдруг стал нервным.

— Нет, — покачал головой. — Зачем мне это делать?

Шаг, ещё один. Создаю иллюзию, что уйду без информации. Заставляю его нервничать, торговаться.

— Я должен последовать за тобой, — сказал он мне в спину.

Голос изменился — стал тише, напряжённее, в нём проскользнуло что-то... обречённое. Приказ? Клятва? Магическое принуждение?

Улыбнулся, пока Кислый не видел. За время нашего скорого знакомства я немного разобрался в нём. Пусть и маленький, странный, но очень самоуверенный. А ещё… В голове щёлкнуло: «Вампир-гном, полторы тысячи лет. Опытный, хитрый, жадный».

— Столько золота и драгоценностей… — выдохнул я. — Теперь они у кого-то другого.

Фраза — как удар кинжалом между рёбер. Точно в сердце, в самое уязвимое место.

Металлический прут заскрипел. Я повернулся, а Кислый пытался перекусить его зубами. Попал в яблочко!

Глаза гнома-вампира налились кровью. Клыки удлинились, впиваясь в металл. С яростью, с отчаянием он грыз решётку клетки. Металл гнулся, на нём оставались отметины от зубов.

— Оно моё. Честно заработанное, честно скопленное. У меня забрали, обещали вернуть, — мычал он.

Слова звучали невнятно из-за металла во рту, но я разобрал каждое. Кто-то отнял у него сокровища и пообещал вернуть в обмен на услугу. Вот откуда ошейник, вот почему он подчиняется. Не только магия, а ещё жадность держит его на цепи.

— И ты им веришь? Тебе столько лет, но такой наивный… — хмыкнул я. — Прощай, маленький человек!

Тон снисходительный, с нотками жалости.

— Я не человек! — его голос звенел. — Я гном! Я вампир! Стой! Стой!

Крик почти отчаянный. Он выпустил прут изо рта, вцепился в решётку обеими руками. Лицо исказилось от ярости и страха.

Я остановился и медленно, словно нехотя, повернулся к нему. Всем видом показывая, что делаю одолжение, что моё время ценно.

— Зачем? — склонил голову набок. — Ты в клетке, будто зверь, что ты мне можешь предложить?

Взгляд холодный, оценивающий — так смотрят на товар на рынке. Неприятно, унизительно для существа с таким самомнением, как у Кислого. Но именно это и нужно — задеть его гордость, заставить доказывать свою ценность.

— Информацию… — оскалился Кислый. — Я должен за тобой последовать, убедиться, что ты сделаешь дело, а ещё…

Его глаза сверкнули.

— Ещё? — я поднял бровь. Всем видом выражал скуку и пренебрежение.

— Ты умрёшь, — улыбнулся своими золотыми зубами гном. — Это моя работа — сделать всё, чтобы ты сдох.

Ухмылка неприятная, хищная. Он наслаждался моментом, думая, что шокировал меня своим признанием. Не понимал, что именно этого я и добивался — честности, раскрытия планов.

— Вон оно что? Удачи тебе! — голос спокойный, ни единого признака страха или удивления.

Интересно… Очень интересно. Амбивера решила от меня избавиться? Что-то новенькое.

— Когда меня схватили, то сначала я попал к… вашему царю! — продолжил говорить Кислый. — Он надел ошейник и приказал это сделать. Глупый идиот! Думал, что меня, Клыкара Инциса Сипара Ламара Йигга, можно просто так подчинить.

Выходит, император лично участвует в операции против меня. Не через посредников, а напрямую отдаёт приказы такому опасному существу, как Кислый. Значит, я действительно представляю угрозу.

— Продолжай, — кивнул.

Короткая команда, но в ней — власть. Я контролирую разговор, я решаю, что будет дальше.

— Потом забрал вот этот, — махнул он рукой. — Для них я просто за тобой буду следить, и если ты не справишься, то я должен убить какого-то царька.

«Для них» — значит, для Амбиверы. Они хотят, чтобы Кислый следил за мной, а в случае моей неудачи сам завершил миссию — убил султана.

Я передёрнул плечами. Интриги, двойной агент… Во мне пробудилось предвкушение. Амбивера просто хочет проследить за убийством султана, убедиться. Если я не справлюсь, то Кислый закончит. А вот император перехватил его и дал своё задание — убить меня на подходе. Ну, или после. Какой же всё-таки хороший противник. И что, больше теней не будет? Жаль…

Я рассчитывал, что тридцать пять штук использую для своих духов. Теперь вот гном. Посмотрел на него. И что мне с ним делать? Убить? Исчезнет угроза и слежка.

— А как же клятва крови? — спросил я.

В последнюю нашу встречу мы заключили её. Договорились, что гном-вампир не может причинить мне вред, как и моему роду.

— Ваш император дал зелье свободы, — хмыкнул Кислый.

— Какой хороший правитель, — кивнул я. — Вот как тебя приручили?

— Следи за словами, человечек! — возмутился гном. — Артефакт подчинения! Тварь! Он хотел ещё клятву молчания… Я её принёс и тут же снял. Идиот… Я же вампир, мне плевать на это.

Его глаза сверкнули красным. Истинная вампирская натура проступила сквозь маску: злость, ярость, жажда крови. Он едва сдерживался, чтобы не броситься на решётку с новой силой.

— Значит, ты у нас гном — ручная собачка, — улыбнулся я. — Символично. Без денег и сокровищ.

Тишина повисла между нами. Кислый не отвечал, но его взгляд говорил многое: ненависть, унижение и что-то ещё... Отчаяние? Он попал в ловушку между двумя силами — императором и Амбиверой, и обе стороны используют его.

Время решать. Убить? Оставить в клетке? Или... использовать самому? Третий вариант выглядел наиболее привлекательным. Древний гном-вампир с его знаниями, опытом и способностями может стать ценным союзником. Если, конечно, найти правильный рычаг воздействия.

— Слушай меня, — приблизился к барьеру. — Я могу тебе снять твою цепочку. Освободить, помочь с возвращением всего нажитого.

— Дальше, — голос гнома изменился. — Цена? Ты тоже хочешь меня подчинить? Чёрта с два! Я не вещь, я старше и сильнее вас, людишек.

— Ладно, Кислый. Сиди тут, грызи прутья. Может, когда-нибудь повезёт.

Снова развернулся к двери. Старый трюк торговца — сделать вид, что товар не нужен, что готов уйти без сделки. Заставить другую сторону беспокоиться, торопиться, идти на уступки.

— Подожди! — завизжал гном. — Я не должен сидеть!

Визг почти отчаянный. Ошейник на шее Кислого засветился тусклым сиянием. Артефакт подчинения активировался, напоминая о приказе, — убить, когда придёт время. Гном заскрипел зубами, словно подавился.

— Сокровища… Они были мои. Я их собирал. Ты знаешь, сколько лет? Знаешь, сколько жизней положил ради них?

Голос дрожал от эмоций — настоящих, неподдельных. Сокровища для гнома — это не просто богатство. Это история, память, доказательство силы и власти, часть личности.

— И где они теперь? — прищурился я. — Где твоя свобода? Где твоя гордость? Всё отняли. А ты жрёшь железо и блеешь, как коза.

— Мне… Мне пообещали! Вернут!

В голосе звучала неуверенность. Он и сам не верит своим словам, цепляется за обещание, зная, что оно пустое. Император никогда не вернёт сокровища такому опасному существу. Проще избавиться от него после выполнения задания.

— Пообещали… — усмехнулся я. — Кто? Тот, кто на тебя ошейник надел? Или тот, кто потом с тебя кожу снимет?

Он замолчал. Лицо дёрнулось.

— Найди меня, и я сниму цепочку. А потом не мешай, — пожал плечами. — Уходи. Встретимся на моих землях, я помогу тебе всё вернуть, твои сокровища. Ну, или продолжай быть шавкой, от которой потом избавятся. Решать тебе… Думаешь, что убьёшь меня? Вспомни прошлый раз.

Голос звучал спокойно, уверенно. Я предлагал выбор, но мы оба понимали, что выбора на самом деле нет. Свобода и сокровища против рабства и смерти — даже для существа с тысячелетним опытом это несложное решение.

Кислый смотрел на меня, не мигая. Красные отблески в его глазах то вспыхивали, то гасли. Пальцы сжимали прутья клетки с такой силой, что металл тихо поскрипывал.

Я пошёл к двери. Была мысль попытаться его переподчинить, вот только для Кислого свобода и сокровища превыше всего. Нужно действовать тоньше, медленнее. Сейчас главное, чтобы он не следил за мной и не мешал.

Мозг уже просчитывал последствия: «Если Кислый примет моё предложение, получу ценного союзника. Потом… Если откажется — придётся избавиться от него при первой возможности. Слишком опасно оставлять такое существо на свободе, особенно если оно подчиняется императору».

Рука коснулась дверной ручки. Холодный металл. Ещё один шаг, и разговор окончен, остальное я решу потом.

— Согласен! — бросил он мне в спину.

Голос прозвучал неожиданно громко в тишине вагона. Я кивнул.

— Увидимся, — ответил, не оборачиваясь.

Закрыл дверь, использовал магию, чтобы замок сработал. Посмотрел на металл. В голове крутились вопросы. Император готовится. Пусть и думает, что я остался на своей территории, всё равно подстраховался.

Прислонился к стене коридора, позволяя себе секунду передышки. Мысли роились в голове: «Император, Амбивера, Кислый... Фигуры на шахматной доске. И ведь это только с нашей стороны, что там у турок ещё для меня приготовлено? Будет весело».

Полумрак моего купе встретил меня тишиной. Вагон слегка покачивался на стыках рельсов, создавая убаюкивающий ритм. Через плотно задёрнутые шторы пробивались тонкие полоски света.

Мясные хомячки возвращались один за другим. Крошечные, едва различимые насекомые проскальзывали в щель под дверью, тут же устремлялись ко мне. Дымов ещё спал.

Я устало потёр виски, голова гудела от напряжения. Когда зашёл, то застал картину, где подросток-монстр объясняет карликовому голему, что он собирается воевать и искать самок.

— ...И тогда я найду себе самую красивую самку, — вещал Амус с жаром. — У неё будут большие... Ну, знаешь. И длинные волосы. Нет, лучше короткие. И она будет сильная, сможет убивать врагов вместе со мной.

Голем «слушал». Его каменная голова слегка наклонена, что создавало иллюзию внимания. Между ними установилась какая-то странная связь, природу которой я не понимал.

Амус не заметил меня сразу и продолжал свой монолог, полный подростковых фантазий о войне, славе и самках. Его лицо раскраснелось от возбуждения, глаза блестели. В такие моменты он больше всего походил на обычного подростка, а не на водяного медведя в человеческом обличье.

— Голем, ко мне, — приказал негромко.

Каменная фигура мгновенно отреагировала. Когда он оказался рядом, я коснулся его головы в надежде что-то почувствовать. Вдруг беседы с Амом как-то помогут ему вернуть свою нормальную форму. Вот только ничего…

Активировал пространственное кольцо, и голем исчез.

— Я называл его Толиком, — сообщил мне Ам. — Хороший парень, внимательный такой, неразговорчивый.

Амус выглядел почти обиженным. Его нижняя губа слегка выпятилась, руки скрестились на груди.

Кивнул. Имя для голема? Нелепо, но пусть. Если это помогает Аму чувствовать себя более человечным, то какая разница? Толик так Толик. Лишь бы слушался команд, когда понадобится.

Кожаное кресло чуть скрипнуло под моим весом. Я откинулся на спинку, прикрыл глаза на мгновение. Через полуприкрытые веки наблюдал за Амусом. Он явно чувствовал, что предстоит серьёзный разговор. Его поза изменилась на напряжённую. Пальцы начали нервно постукивать по колену, глаза стали внимательнее, настороженнее.

— Ам… — начал я. Голос прозвучал тише, чем планировал. Откашлялся, собираясь с мыслями.

— Амус! — поправил он.

Тон настойчивый, даже требовательный. Подбородок выдвинулся вперёд в упрямом жесте.

— Угу. Туда, куда мы отправляемся… Там будет опасно. Самок по пути не встретится. Понимаю твои животные позывы и потребности, но я еду не развлекаться. Воевать! Убивать! Забирать своё! И если ты станешь мне мешать, тянуть назад… Тогда будет проще, чтобы ты сидел в пространственном кольце.

Говорил прямо, без смягчений. Он должен понимать серьёзность ситуации. Мы едем в Османскую империю не на экскурсию. Там будут люди, которые хотят меня убить, будут солдаты, охрана, маги.

С каждым словом наблюдал за его реакцией. Лицо Амуса становилось всё серьёзнее. Детское выражение сменилось чем-то более... взрослым. Глаза сузились, челюсти сжались.

— Я понимаю, — выдохнул лысый. — И я буду помогать, умру ради тебя и рода. Просто… Можно же помечтать?

Слова о готовности умереть прозвучали неожиданно серьёзно. Не фраза для красоты, а утверждение факта. Он действительно способен пожертвовать собой ради меня и рода.

— Можно, — кивнул я.

Короткое разрешение, но Амус просиял. Его плечи расправились, на лице появилась улыбка.

— Я знаю, что ты не мой папа, — хмыкнул пацан. — Что ты убил мою маму и забрал меня. Что растил как монстра, использовал.

Резкая смена темы застала врасплох. Вот так переход… Может, лучше о самках? Мне только кризиса самоопределения не хватало.

— Но ты был добр! Спасал меня, заботился. Всегда! Позволял спать на твоей кровати, кормил. А ещё я всегда чувствовал связь с тобой. Поэтому я решил, и это никто не изменит, что ты мой папа.

Каждое слово звучало с такой искренностью, что стало почти неловко. Он смотрел на меня с абсолютной уверенностью, без тени сомнения.

— Хорошо, — выдохнул.

— Я спать! — зевнул лысый. — Устал болтать.

Он завалился на мою кровать и закрыл глаза, тут же засопел. Вот же мелкая и хитрая тварь… А ничего, что сейчас моя очередь? Разговор как грамотно подвёл, чтобы остаться тут.

Я смотрел на него, развалившегося на моей кровати. Волосы ещё не отросли после шутки Боки и Токи, лысая голова блестела в тусклом свете купе.

Разговор был искусно направлен к этому результату. Сначала самки и мечты, потом серьёзная тема происхождения и отцовства, а затем — резкий переход к усталости и сну. И всё это, чтобы оказаться на моей кровати, а не в пространственном кольце.

Хитрый маленький засранец! Учится манипулировать. Что ж, пусть. Эти навыки могут пригодиться ему в будущем. Пока манипуляции примитивны и очевидны, но с практикой станут тоньше.

Ладно. Махнул рукой, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Кресло было не самым удобным местом для сна, но я привык к худшим условиям.

Звуки поезда — стук колёс, скрип дерева — складывались в монотонную колыбельную. Дыхание Амуса стало глубоким и ровным. Он действительно спал, а не притворялся.

Я тоже позволил себе немного расслабиться. Не полностью — часть сознания всегда оставалась настороже, но достаточно, чтобы тело отдохнуло перед тем, что ждёт впереди.

***

Видение

Темнота обволокла сознание. Не обычная темнота закрытых глаз, а густая, вязкая. Где я? Сон? Видение?..

Клятва крови. Связь. Зейнаб. Должно быть, её состояние изменилось. Наша магическая связь активировалась, открыла канал. Теперь я вижу то, что происходит с ней, или рядом с ней.

В темноте появились размытые очертания. Сначала неясные, словно мираж в пустыне. Постепенно они обретали форму, становились чётче. Комната? Подвал? Каменные стены, сырость, запах плесени.

— Она жива? — произнёс мужик.

Голос прозвучал глухо, словно сквозь толщу воды, низкий, с хрипотцой. Говорил по-турецки.

Я напряг слух, стараясь запомнить каждую нотку, каждый обертон. Голос — как отпечаток пальца, уникальный, неповторимый. Когда-нибудь я найду владельца этого голоса, и он ответит за всё.

— Да… Эта дрянь жива, но ей потребуется время. Её душа чуть не покинула тело, — ответил другой.

Второй говорил выше, с присвистом на шипящих. Нервный, торопливый — голос человека, привыкшего прогибаться. Подчинённый? Помощник?

«Душа чуть не покинула тело...» Значит, они пытались снять клятву крови.

— Как только придёт в себя, станет послушной куклой.

Первый голос снова. Теперь в нём слышалась самодовольная ухмылка. Кукла… Он хочет превратить Зейнаб в куклу, марионетку без воли, без сопротивления. Я медленно, глубоко вдохнул, пытаясь сдержать гнев, чтобы мыслить ясно даже в видении.

— Её кристалл станет моим, а потом и она сама.

Свет упал на лицо Зейнаб — восковое, застывшее, как маска. Губы потрескавшиеся, в уголке рта — засохшая кровь. Глаза закрыты, веки дрожат.

Тонкие запястья были перехвачены металлическими браслетами. Кандалы впивались в кожу, оставляли красные следы. Платье, когда-то дорогое и изысканное, теперь было грязным и рваным.

Ярость вспыхнула с новой силой.

***

Я выскочил из видения резко, словно нырнувший всплывает на поверхность. Открыл глаза от того, что внутри боль.

Рот наполнился металлическим привкусом, кровь — моя собственная. Видение было настолько сильным, настолько реальным, что вызвало физическую реакцию. Снятая клятва крови… Я сплюнул тёмно-красную жидкость на пол. Струйка стекла по подбородку, капнула на рубашку.

Подлокотник кресла не выдержал моей хватки — дерево треснуло, разлетелось щепками. Обломки впились в ладонь, но я едва заметил эту боль. Она была ничем по сравнению с тем, что бушевало внутри.

Краем глаза уловил движение. Амус уже не спал. Его тело содрогалось, менялось. Лысая голова удлинялась, черты лица искажались. Кожа покрывалась тёмной чешуёй, пальцы увеличивались, превращаясь в когти.

— Стой! — приказал я. — Отставить!

Голос прозвучал хрипло. Слова приказа я подкрепил магическим импульсом.

Монстр замер. Трансформация остановилась на середине. Амус застыл в переходной форме — ни человек, ни водяной медведь. Его глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками — смотрели на меня с тревогой и замешательством. Он не понимал, что происходит, но подчинялся.

— Что с тобой? — спросил пацан.

Голос изменился — стал ниже, с рычащими нотками. Когти-пальцы сжимались и разжимались, готовые рвать и убивать. Напряжение исходило от него волнами, как жар от раскалённого металла.

— Всё… — я вытер кровь рукавом. — В порядке. Спи.

Короткие команды, чёткие и простые. Амус не двигался. Его ноздри раздувались, втягивая воздух. Он чувствовал запах моей крови, запах моего гнева. Хищник в нём требовал действий.

Я закрыл глаза. Внутри бушевал огонь. Моё время, которое выиграл для Зейнаб, вышло. Они сняли её клятву крови. Суки! Найду… Плохо, что не видел лиц, но слышал голоса. Я их запомнил.

Пока Зейнаб будет восстанавливаться, после снятия клятвы крови у меня ещё есть немного времени. Потом они хотят забрать мой кристалл и женщину. Придётся кое-какие планы отложить. Но где искать? Османская империя огромна.

Осколки видения крутились в голове, как фрагменты мозаики. Каменные стены, сырость, двое мужчин, кристалл. Кто из окружения султана мог знать о кристалле? Кто имел мотив и возможность похитить Зейнаб?

Амус лёг на кровать и снова захрапел. Я сдерживал ярость. Хотел вскочить и начать всё крушить, молодое тело требовало именно этого. Но смысл? Выпустить эмоции?

Глубокий вдох, затем выдох. Сосредоточился на дыхании, замедляя его, делая более глубоким. С каждым выдохом выпускал частичку ярости. Не избавлялся от неё полностью — нет, она ещё пригодится, просто загонял глубже, в холодное хранилище, где будет ждать своего часа.

Нет… Я придержу эмоции и потом выплесну на тех, кто стоит за всем этим. Немного раньше всё случилось, чем я планировал, но в целом ожидаемо.

***

Первое, что почувствовал, — тупая боль в затылке. Сон в кресле дал о себе знать: шея затекла, мышцы спины ныли. Голова казалась тяжёлой, словно налитой свинцом. Прислушался к ощущениям своего тела. Рот всё ещё отдавал металлическим привкусом крови.

Поезд заметно снизил скорость. Перестук колёс стал реже, размереннее. Мы приближались к станции.

Встал из кресла. Амус все ещё спал на кровати. Его лицо разгладилось, став почти детским. Трудно поверить, что это существо способно превращаться в смертоносного монстра.

Активировал пространственное кольцо, убрал лысого туда. И направился в ванную комнату. Небольшое помещение — едва хватало места, чтобы развернуться. Медный умывальник, потускневшее зеркало, полотенце на крючке.

Открыл кран, вода была холодной. Умылся, стараясь смыть следы ночных видений. Холод прояснял мысли, возвращал бодрость.

Провёл рукой по щетине. Быстро побрился, стараясь не порезаться на поворотах поезда. Почистил зубы, привёл в порядок волосы. Закончив с утренними процедурами, вернулся в купе.

Трель костяшек по дереву — короткая, деловая. Сразу узнал манеру Дымова. Открыл дверь. Следователь стоял в коридоре — свежий, выбритый, в отглаженной форме.

— Вот твой мундир, — дал мне одежду для моих новых документов.

Комплект формы лейтенанта запаса — тщательно отглаженный, с блестящими пуговицами и правильно пришитыми знаками различия. Ткань качественная, не из дешёвых. Дымов постарался на славу, обеспечивая достоверность легенды.

— Благодарю! — кивнул.

— Через двадцать минут мы остановимся. Ты будешь сам по себе, — продолжил следователь. — Найдёшь машину и отправишься к штабу. Там уже действуй по обстоятельствам.

— Угу.

— Удачи тебе, Магинский! Не подведи нас.

Последние слова прозвучали почти по-дружески.

— Постараюсь, — улыбнулся в ответ.

Закрыл дверь, нацепил форму с отличительными знаками лейтенанта.

Документы лежали на столике — военный билет, удостоверение личности, командировочное предписание. Взял в руки, внимательно изучая каждую деталь. Подделка высочайшего качества — бумага правильной фактуры и оттенка, печати чёткие, подписи убедительные, магические следы. Работа настоящего мастера.

«Булгаков Павел Александрович», — прочитал я своё новое имя. Даже не сильно старались. Только фамилию изменили. Мелькнула мысль: «А не Кислый ли делал эти бумаги? Очень может быть…»

Шагнул в коридор. Поезд уже полностью остановился, из-под колёс выходил последний пар. За окнами виднелись перрон, люди, здания станции. Двери с шипением открылись.

Южное солнце ударило по глазам, заставив на мгновение прищуриться. Жар обволакивал тело, как горячее одеяло.

Вокзал выглядел почти так же, как я его помнил. Небольшое двухэтажное здание из красного кирпича, с аркадой вдоль фасада. Часы на башенке показывали одиннадцать, хотя наверняка отстают. Перрон заполнился людьми — пассажирами, носильщиками, торговцами.

Я спустился по ступенькам вниз. Подошвы сапог гулко стучали по деревянным доскам. Пот выступил на лбу и спине, рубашка под мундиром начала прилипать к телу. За время на севере отвык от такой жары.

Огляделся, оценивая обстановку. Справа — группа гражданских: женщины в светлых платьях, мужчины в летних костюмах. Слева — торговцы с лотками: фрукты, лепёшки, холодная вода. Никого подозрительного не заметил, пока всё спокойно. Двинулся дальше.

Найти военных оказалось не проблемой. Хоть большую часть армии отсюда перебросили на северные земли, людей достаточно.

Направился к скоплению машин. Военный транспорт стоял отдельно от гражданского — пять или шесть грузовиков, несколько легковых автомобилей, мотоциклы. Группа солдат курила в тени одного из грузовиков. Молодые парни, едва за двадцать. Форма расстёгнута из-за жары.

— Кто старший? — спросил я у курящих.

Голос прозвучал громче, чем рассчитывал. Командный тон въелся в кровь за годы службы, его не скрыть даже при желании.

Их взгляды сначала скользнули по моему лицу. Затем по форме — новой, почти немятой, явно недавно полученной. И, наконец, остановились на погонах лейтенанта. Замешательство на лицах сменилось осознанием. Неважно, сколько мне лет. Важно, какие знаки различия на плечах. Иерархия в армии священна, и молодость не отменяет субординацию.

— Господин лейтенант! — тут же отсалютовали мне.

Сигареты были мгновенно потушены, спины выпрямились, лица приняли серьёзное выражение.

— Я! — сделал шаг вперёд мужик лет тридцати, блондин с голубыми глазами. — Прапорщик Краснобородько Ефрем Гаврилович.

— Булгаков Павел Александрович, — представился я. — Лейтенант запаса.

— Запаса? — удивились солдаты.

Слово эхом повторилось в их голосах. Переглянулись между собой, явно озадаченные. Такой молодой и уже в запасе? Что нужно было сделать, чтобы в двадцать лет получить офицерское звание и тут же выйти в отставку?

— Прибыл для инструктажа солдат, — продолжил. — Мне нужно, чтобы меня сопроводили к штабу на линии соприкосновения.

— Есть! — тут же вытянулся Краснобородько. — Щукин!

— Здесь!

Из-за грузовика выскочил худощавый парень лет двадцати. Светло-русые волосы коротко стрижены, лицо обветренное, с красными пятнами загара на скулах. Типичный новобранец из центральных губерний, ещё не успевший приспособиться к южному климату.

— Отвези господина лейтенанта немедленно.

Щукин кивнул, бросился к ближайшему легковому автомобилю с брезентовым верхом. Завёл мотор с пол-оборота.

Я сел на переднее сиденье рядом с водителем. Кожа салона обжигала даже сквозь ткань формы, раскалилась на солнце до температуры утюга.

Щукин вывел машину с территории вокзала, влился в поток транспорта на главной улице.

Грунтовая дорога начиналась сразу за городской чертой. Машину немилосердно трясло на ухабах, подбрасывало на колдобинах. Пыль поднималась столбом, забивалась в нос и рот, скрипела на зубах. Сухая, мелкая, с характерным привкусом местной почвы.

Пейзаж почти не изменился за прошедшее время. Те же бескрайние степи, выжженные солнцем до жёлто-серого цвета. Те же редкие деревья, искривлённые постоянными ветрами. То же безжалостное солнце, превращающее день в испытание на выносливость.

Щукин вёл машину уверенно, ловко огибая самые глубокие ямы. Его руки на руле были напряжены, взгляд сосредоточен на дороге. Хороший водитель, несмотря на молодость.

— Разрешите обратиться? — произнёс неуверенно парень.

— Давай.

— Вы участвовали в недавней войне? — спросил он. — Там получили звание офицера и вас освободили от службы? Простите, что спрашиваю.

— Да, — кивнул.

— Убивали турок?

Его глаза загорелись мальчишеским восторгом. Война для новобранца всё ещё оставалась чем-то романтичным, приключением, возможностью проявить доблесть. Он ещё не видел настоящих боёв, не держал умирающего товарища на руках, не слышал предсмертных хрипов раненых.

— Да.

— Много?

Настойчивость юноши граничила с бестактностью, но в ней не было злого умысла. Просто молодость, неопытность, жажда героических историй.

— Не считал.

Щукин вздрогнул, руки на руле сжались так, что побелели костяшки. Мой ответ явно произвёл на него впечатление.

Молчание повисло в кабине. Водитель больше не задавал вопросов, полностью сосредоточившись на дороге. Пот стекал по его вискам — от жары или от нервного напряжения, трудно сказать. Он боялся смотреть в мою сторону. Может быть, в его воображении я превратился из молодого лейтенанта в монстра, убивающего врагов голыми руками. Забавно, что парня беспокоило моё звание. Если бы он узнал, что рядом с ним едет не просто лейтенант, а капитан запаса, граф, правитель собственных земель...

Жара становилась невыносимой. Полдень — самое пекло. Солнце стояло в зените, безжалостно обрушивая свои лучи на землю. Воздух дрожал от зноя, создавая миражи на горизонте.

Рубашка под мундиром промокла насквозь, прилипала к телу. Пот стекал по спине, щипал глаза, оставлял солёные дорожки на щеках. Глотать пыль в такую жару было настоящей пыткой. Но физический дискомфорт не мешал мне наблюдать и анализировать.

Вдоль дороги всё чаще попадались военные посты. Сначала редкие — пара солдат с винтовками, наблюдательная вышка. Потом всё серьёзнее — пулемётные гнёзда, артиллерийские позиции, замаскированные окопы.

Я оценивал их расположение, численность, вооружение. Мысленно отмечал сильные и слабые места обороны. Прикидывал, сколько понадобится времени и сил, чтобы прорваться через эти укрепления. На всякий случай.

Есть шанс, что они попытаются напасть на меня. Когда узнают, кто я на самом деле, когда поймут, зачем прибыл. Тогда все эти солдаты, пушки, пулемёты будут направлены против меня одного. И придётся прорываться назад, на свою территорию, через все эти заслоны. Лучше быть готовым к худшему сценарию. Всегда.

Солнце уже перевалило за зенит, но жара не спадала. Воздух дрожал над раскалённой землёй, создавая причудливые миражи. Уже ближе к обеду мы остановились рядом со штабом.

Я вылез из машины, чувствуя, как затекли мышцы от долгой тряски. Щукин выскочил следом, вытянулся по стойке смирно, явно не зная, что делать дальше. Ждал приказов, хотя его задание было выполнено — доставить меня к штабу.

— Вольно! — сказал я Щукину.

Напряжение покинуло его тело, плечи опустились, взгляд стал менее испуганным. Он даже позволил себе слабую улыбку.

Штаб уменьшился со времён моего последнего визита. Если раньше он занимал целый комплекс зданий, то теперь остался только основной корпус и несколько вспомогательных строений. Вокруг располагались палатки — аккуратные ряды защитного цвета. Между ними сновали солдаты, офицеры. Жизнь военного лагеря шла своим чередом — смена караула, полевая кухня, тренировки.

Техники было заметно меньше, чем я помнил. Десяток грузовиков, пара бронемашин, артиллерия. Основные силы действительно перебросили на север, оставив здесь минимально необходимый контингент.

Перевёл взгляд дальше, туда, где за полосой нейтральной территории начинались мои земли. Даже отсюда я чувствовал их.

Колючая проволока, протянутая вдоль всей границы, блестела на солнце, как серебряная нить. Мне туда. Я не планировал докладываться. Нужно лишь дождаться вечера и махнуть на ту сторону. Пошёл вперёд, чтобы оценить, как и что изменилось. Двигался неторопливо, с уверенностью человека, имеющего право находиться здесь. Спина прямая, подбородок приподнят, взгляд спокойный. Походка — размеренная, без суеты, как у офицера.

Солдаты, встречавшиеся на пути, салютовали. Я отвечал коротким кивком, не останавливаясь. Никто не задавал вопросов — лейтенантские погоны открывают многие двери, особенно для того, кто умеет держаться соответствующе.

Лагерь жил своей жизнью. Солдаты тренировались, чистили оружие, играли в карты в тени навесов. Офицеры обсуждали что-то над картами, расстеленными на походных столах. Повара готовили обед — запах тушёнки и гречки разносился по всей территории. Обычный армейский быт, знакомый мне до мельчайших деталей. Я провёл в таких лагерях достаточно времени, чтобы понимать все неписаные правила и обычаи.

Мозг автоматически регистрировал детали: расположение постов, количество часовых, типы вооружения, состояние техники. Всё может пригодиться, если придётся уходить в спешке, прорываясь с боем.

Постепенно я продвигался к нейтральной территории. Именно там, на самой границе моих земель, должны быть самые сильные укрепления.

Гарнизон стал значительно меньше, чем во время войны. Если раньше здесь располагались тысячи солдат, сотни магов, сотни единиц техники, то сейчас осталась лишь малая часть. Наверное, треть от прежней численности. Это играло мне на руку. Меньше глаз, меньше шансов быть узнанным, меньше препятствий на пути к цели.

Первая табличка появилась неожиданно — ярко-красная, с чёрным черепом и надписью: «Стой! Мины!» Установлена на колышке у самой тропы, по которой я шёл. За ней — вторая, третья, десятки табличек, расставленных по периметру лагеря. Все с одинаковым предупреждением, все обращены в сторону нейтральной полосы.

Минное поле сильно выросло. Раньше мины занимали узкую полосу вдоль границы — не больше сотни метров. Теперь же поле растянулось на несколько километров. Видимо, командование не доверяло миру, опасалось новых вторжений.

Вспомнил карту местности. Если минное поле увеличилось на восток и запад, то его общая площадь могла достигать десятков квадратных километров. Преодолеть такое незаметно будет... проблематично.

Мины — не единственное препятствие. Всюду виднелись признаки усиленной обороны: пулемётные гнёзда, артиллерийские позиции, наблюдательные вышки с прожекторами. Крупнокалиберные орудия выглядели внушительно — длинные стволы смотрели прямо на территорию моих владений. Готовые в любой момент открыть огонь, превратить в пыль всё, что движется по ту сторону границы.

Пулемёты были установлены в бетонных дотах и деревянных укрытиях. Их стволы тоже смотрели в одном направлении — на мои земли. Словно всё оружие империи нацелилось на маленький кусочек территории.

Солдаты в окопах, в блиндажах, на вышках. Патрули вдоль колючей проволоки. Снайперы на возвышенностях. Вся оборона выстроена для отражения атаки с одного направления — со стороны моих земель.

Пока гулял, я сильно внимание не привлекал. Двигался естественно, как офицер, инспектирующий позиции. Останавливался у укреплений, рассматривал их с профессиональным интересом, изредка обменивался короткими репликами с солдатами. Но чем ближе подходил к границе, тем больше настороженных взглядов ловил на себе. Часовые становились бдительнее, офицеры — внимательнее. Эта территория явно охранялась строже, чем остальная часть лагеря.

Проблема возникла, когда я всё же решил приблизиться к минному полю. Уже протянул руку к проволоке, когда услышал окрик:

— Стой! Куда?! — резкий, командный голос.

Обернулся: ко мне быстрым шагом направлялись трое. Двое в форме младших офицеров, третий — с майорскими погонами. Все с оружием наготове, лица серьёзные, напряжённые.

Остановился, не делая резких движений. Поднял руки.

— Лейтенант Булгаков, прибыл для инструктажа личного состава, — представился чётко, глядя в глаза подошедшему майору.

Тот хмуро осмотрел меня с ног до головы. Взгляд цепкий, оценивающий. Такие глаза бывают у людей, долго служивших в разведке или контрразведке.

— Документы, — потребовал он коротко.

Достал из внутреннего кармана корочки и бумаги чётким, выверенным движением, не делая резких рывков. Военный билет, удостоверение личности, командировочное предписание.

Майор внимательно изучал каждую бумагу, проверял печати, сверял фотографию с моим лицом. Его помощники держались чуть позади, не вмешиваясь, но оставаясь начеку.

— Что вы делаете у минного поля, лейтенант? — спросил наконец мужик, возвращая документы.

— Осматриваю укрепления, — ответил спокойно. — Изучаю обстановку перед началом инструктажа. Нужно знать, с чем имеют дело солдаты на этом участке.

Звучало логично, но майора это не убедило. Его глаза сузились, в них читалось явное недоверие.

— Инструктаж проводится в учебных корпусах, — отрезал он. — У заграждений вам делать нечего. Следуйте за лейтенантом Сидоровым, он проводит вас куда нужно.

Один из офицеров сделал шаг вперёд — молодой человек с узким лицом.

Спорить было бессмысленно. Привлекать сейчас внимание я не собирался. По мере того, как мы удалялись от границы, я всё больше удивлялся составу охраны. Там, где должны были стоять обычные часовые, находились офицеры высокого ранга. И не просто офицеры, а маги. Пятый, седьмой, девятый ранги... Даже двенадцатый. Серьёзная сила для простой пограничной заставы.

Подполковник с аурой мага двенадцатого ранга особенно выделялся. Высокий, подтянутый, с холодными серыми глазами. Его взгляд задержался на мне дольше остальных.

Такое скопление сильных магов у границы моих земель не могло быть случайностью. Это осложняло ситуацию. Значительно. Проскользнуть незаметно через такую охрану будет намного труднее, чем я предполагал.

Лейтенант Сидоров привёл меня к штабному зданию — двухэтажному строению из красного кирпича с имперским флагом на крыше. Внутри пахло бумагой, табаком и потом — характерный запах военной канцелярии.

— Ждите здесь, — бросил он, указывая на скамью у стены. — Вас вызовут.

И ушёл, оставив меня в коридоре под присмотром дежурного — пожилого сержанта с седыми усами и шрамом через всю щёку.

Я сел на скамью, демонстрируя полное подчинение. Тем временем мозг работал, просчитывая варианты. Первоначальный план явно требует корректировки. Мысленно перебирал все препятствия, которые теперь отделяют меня от моих земель. Колючая проволока — в несколько рядов, с натянутой между ними магической сигнализацией.

Глубокий ров с отвесными стенами, возможно, с водой или кольями на дне. Высокий забор и наблюдательные вышки. Частокол… Проникнуть через всё это незаметно на паучке, как я изначально планировал, было бы невозможно.

Придётся искать другой путь. Возможно, воздушный? Или подземный? Или использовать отвлекающий манёвр? Варианты были, но все требовали тщательного планирования и большего количества информации.

Ждал около часа, рассматривая проходящих мимо офицеров и солдат. Наконец, меня вызвали к начальнику штаба — полковнику Васильеву. Пожилой офицер с усталыми глазами и седой щетиной задал несколько формальных вопросов о моей службе, моём опыте, целях прибытия.

Потом мне вручили расписание инструктажей — утренние и вечерние занятия с разными подразделениями, темы лекций, списки необходимой литературы. Работа на несколько дней, совершенно бессмысленная для моих истинных целей.

После встречи с начальником штаба проводили в офицерскую казарму — небольшое одноэтажное здание с общей комнатой отдыха и отдельными спальными помещениями. Мне выделили скромную комнату с кроватью, столом и шкафом — стандартное жильё младшего офицера.

Воспользовавшись временным уединением, я стал готовиться к первому эксперименту. Вышел на улицу подышать. Мои «занятия» начинаются завтра. Нужно понять, насколько эффективна система охраны, проверить её на прочность.

Во время обхода территории заметил у часовых необычные бинокли — не стандартные армейские, а усовершенствованные, с магическими элементами. Кристаллы, встроенные в корпус, мерцали слабым светом. Манапыль покрывала линзы тонким слоем, переливаясь на солнце. Такие приборы могли видеть не только в темноте или на большие расстояния, но и обнаруживать магических существ, невидимых обычным глазом. Включая моих мясных хомячков.

Это усложняет задачу разведки, но не делает её невозможной. Нужно лишь действовать осторожнее, умнее.

Выпустил несколько мясных хомячков. Насекомые полетели и… Сначала сработали артефакты. Удар молнией, и бедные маленькие твари тут же испепелились. Так ещё их заметили.

Часовые насторожились, начали всматриваться в направлении, откуда прилетели насекомые. Их модифицированные бинокли позволяли видеть даже такие мелкие объекты, как мои хомячки.

Защита была продумана до мелочей. Не только физические барьеры и вооружённая охрана, но и магические системы обнаружения, артефакты мгновенного уничтожения, возможно, ловушки для более крупных существ. Если даже крошечные насекомые не могли пробраться незамеченными, то для многоглазиов, существ покрупнее и с более заметной магической аурой шансы ещё меньше.

А минное поле... Скорее всего, оно связано с центральным пунктом управления. Оператор может активировать определённый участок при обнаружении там нарушителя.

Хмыкнул про себя: «Что ж так не старались, когда тут война была?» У армии не хватало самого необходимого — боеприпасов, медикаментов, продовольствия. Солдаты ходили в изношенных сапогах, техника ломалась из-за отсутствия запчастей. А теперь, когда активных боевых действий нет, когда война с Османской империей формально закончена, они развернули здесь такую систему обороны, которой позавидовали бы столичные укрепления.

Прорваться через границу незаметно становится практически невозможно. Нужен новый подход, нестандартное решение.

Варианты, варианты... Их всегда больше, чем кажется на первый взгляд. Каждый имел свои плюсы и минусы, свои риски и возможности. Нужно выбрать оптимальный, с учётом всех обстоятельств.

Необходимо больше информации. Пошёл дальше так, чтобы меня не остановили, и достаточно близко к минному полю. Судя по тому, что я видел, почти всех тут поменяли.

Немного переживал, когда меня повели в штаб. После нашей войны солдат перебросили на север, а сюда отправили других. Логично, классическая тактика. А то бы у старожилов возникли воз и маленькая тележка вопросов. Какого хрена сейчас так хорошо и почему было так плохо, когда они погибали?

Выбрал место для наблюдения тщательно. Деревянный сарай располагался на небольшом возвышении, откуда открывался хороший обзор на основные укрепления и минное поле. При этом сам сарай находился в стороне от основных путей движения, что уменьшало шансы привлечь нежелательное внимание.

Груда дров у стены служила удобным сиденьем и дополнительным прикрытием. Со стороны могло показаться, что молодой лейтенант просто устал после долгого дня и присел отдохнуть в тени.

Сидел я так около часа, делая вид, что просто наслаждаюсь тишиной и покоем. Время от времени доставал фляжку, делал глоток воды, вытирал пот со лба — обычные действия уставшего офицера, ничего подозрительного.

За это время мимо прошли несколько патрулей, пронеслись два грузовика с солдатами, проехал офицер в чине капитана. Никто не обратил на меня особого внимания. Ещё один лейтенант среди десятков других.

Но я заметил одну закономерность. Каждые пятнадцать минут происходила смена караула на наблюдательных вышках. В этот момент, на протяжении примерно тридцати секунд, образовывалась «слепая зона» — участок территории, который не просматривался ни одним из наблюдателей.

Это была крошечная брешь в, казалось бы, непроницаемой обороне. Но для опытного диверсанта и тридцати секунд может хватить, чтобы преодолеть первую линию защиты.

Конечно, это решало только часть проблемы. Дальше оставались минное поле, магические артефакты, физические препятствия. Но первый шаг к решению найден.

Я продолжал наблюдение, собирая по крупицам информацию, которая могла бы помочь в осуществлении плана.

— Магинский! — услышал издалека.

Звук моего настоящего имени ударил, как пощёчина. Спина мгновенно напряглась. Моргнул, пытаясь собраться с мыслями. Кто? Как? Почему?

Мозг просчитывал варианты: «Кто мог узнать меня? Сука…»

Остался сидеть неподвижно, спиной к источнику звука. Поворачиваться — значит, подтвердить, что я откликаюсь на это имя. Лучше сделать вид, что не слышал или что обращаются не ко мне.

Лицевые мышцы расслабились, принимая маску безразличия. Дыхание замедлилось. Разум проносился через сотни сценариев развития событий, оценивая каждый, выбирая оптимальный.

— Магинский! — не унимался кто-то.

Голос звучал увереннее, ближе. Мужской, с лёгкой хрипотцой, как будто человек недавно простудился или много курит. В нём не чувствовалось агрессии или подозрения — скорее, радостное узнавание, почти приветствие.

Солдаты и офицеры в радиусе слышимости начали оборачиваться, искать глазами источник шума и его адресата. Кто-то выглядел просто любопытным, кто-то — настороженным.

Фамилия Магинский здесь не могла не вызывать реакции. В газетах писали про меня и мир. Ещё шумное дело в столице, да и всё остальное.

Периферийным зрением заметил движение. Несколько офицеров — двое или трое — направлялись в мою сторону быстрым шагом. Сука!

Глава 5

Твою мать! Это же Грынко! Тот самый прапор из поезда, на котором мы ехали сюда в первый раз. Постоянно жующий махорку, прямой, как шпала, и вечно недовольный. Стоит, собака сутулая, улыбается своими жёлтыми зубами и ждёт от меня реакции.

Сердце дёрнулось, словно рыба на крючке. Дыхание сбилось на мгновение. Узнал. Сука, он узнал меня!

Я оглянулся по сторонам. Офицеры приближаются — человек десять. Руки на оружии, лица напряжены. Видно, что не просто так идут.

Мозг заработал быстрее: «Варианты, сценарии, возможности, ликвидировать свидетеля…»

В голове тут же пронеслись воспоминания, как он орал на барона Кирилла — Рудневу, которая выдавала себя за мужчину: «Ни груди, ни задницы, только язык, как бритва». Потом сцепился с Вороновым, тот ныл в камере во время атаки монстров. Я ему жизнь спас.

Грынко — опасный свидетель, знает меня как барона Магинского. Сейчас я — Булгаков. Один неверный ответ, одно неосторожное слово, и провал.

В носу защипало от запаха махорки, Грынко всегда её жевал. Тошнотворный, горький запах. Пот выступил на спине, но не от страха, а от напряжения, от понимания, что всё может рухнуть прямо сейчас.

— Татарку мне в жёны! — хлопнул он меня по плечу. — Прошло всего ничего, а ты возмужал.

Неприятное прикосновение. Я держал лицо, ни один мускул не дрогнул. Никакого узнавания. Я не Магинский, я — Булгаков. Разыграть непонимание? Но он уже обратился ко мне как к знакомому. Офицеры всё ближе, слышу их шаги, звяканье оружия, тихие переговоры.

Продолжал анализировать ситуацию и искать выход.

— Ехал сопляком, а посмотри, уже лейтенант. Мне, может, вам отсалютовать, господин барон? — продолжал прапорщик.

Ключевые слова бьют, как молот. Каждое обращение — удар по моей легенде, каждое упоминание прошлого — опасность для настоящего. Он из какой берлоги выбрался? Вообще не в курсе про то, что происходит в стране? Плевать.

Офицеры и военные приближались. Сука, ещё с десяток сюда топают. Судя по тому, как у них лежат руки на оружии, ничего хорошего. Я оценил обстановку. Справа — укрепления, слева — патрули, позади — барьер, впереди — Грынко и приближающиеся офицеры. Вырваться с боем? Без жертв не получится.

Нос снова уловил запах махорки — тошнотворно-сладкий, с горькой нотой. Грынко пережёвывал очередную порцию, на жёлтых зубах темнели следы табака. Отвратительно.

Взгляд скользнул по лицам приближающихся офицеров: настороженные, опытные, видели бой. У двоих — шрамы, у всех руки на оружии. Не просто обход, целенаправленное движение.

Пальцы на моей правой руке чуть дрогнули. Там под кожей — чёрная полоска от ногтя до локтя. Интегрированный заларак — средство на крайний случай.

Начинать с боем я не планировал. Мне бы немного элемента неожиданности при проникновении на Османскую территорию. План менялся на ходу: отвлечь внимание, нейтрализовать Грынко, продолжить миссию. Никаких лишних жертв, никаких следов.

— Что молчишь, аристократ, словно воды в рот набрал? — никак не унимался прапорщик. — Магинский! Магинский! — повысил он голос.

Если бы это был любой другой человек, то я подумал бы, что специально. Но это Грынко… Ладно.

Время действовать. Инстинкты обострились, чувства усилились, как перед боем. Дыхание замедлилось, сердцебиение выровнялось.

Пространственное кольцо… Не люблю жертвовать своими подопечными, но придётся, другого выхода нет. Десяток мясных хомячков материализовались рядом, тут же устремились к барьеру. Сработала сирена.

Внутри меня что-то сжалось. Мой хомяк — слишком эмоциональный. Жалко терять малышей. Каждый монстр под моим контролем — словно часть меня, связанный, преданный, подчинённый. Направлял их мысленно. Первого хомячка отправил прямо на магический барьер. Вспышка, треск, визг твари, мгновенная боль через связь — и оборвалась. Первая жертва. Хомяк внутри всхлипнул. Второй, третий, четвёртый… Каждый подрыв на барьере — вспышка боли, жертвы ради цели.

Активировались артефакты — вспыхнула молния, хлопки продолжились. Мои пушистики взрывались. Внимание идущих ко мне переключилось. Военные, которые охраняли проход на нейтральную территорию, тут же зашевелились.

Вой сирены резал уши — пронзительный, непрерывный. Мозг фиксировал каждую деталь: вышки ожили, крики команд, топот сапог, лязг оружия.

Часть хомячков прорвалась дальше, я направил их к артефактам на вышках. Точные удары, диверсия. Вывести из строя систему наблюдения, создать хаос, отвлечь внимание.

Молнии прошивали воздух — белые, ослепительные вспышки. За ними — мгновенная тьма, ещё более густая. Глаза не успевали адаптироваться.

Военные тем временем разделились: часть бросилась к барьеру, другие остались на месте, озираясь, пытаясь понять масштаб угрозы. Прекрасно, отвлекающий манёвр работает.

Грынко напрягся. Время замедлилось. Глаза прапора расширились от непонимания. Рот приоткрылся, челюсть ослабла, ноги подкосились.

Перламутровая жидкость в пробирке слегка светилась — слизь затылочника. Хрупкое стекло застыло в моих пальцах, внутри — полупрозрачная субстанция. Запах грозы, хлеба, трав — аромат, от которого сознание плывёт у любого, кроме меня.

Движения чёткие, выверенные. Я достал ещё один флакон. Запах усилился. Вдох, и Грынко поплыл ещё сильнее. Глаза его остекленели, координация нарушилась.

Наклонился к нему, как будто помогая устоять. Для окружающих — забота о внезапно занемогшем сослуживце, на деле — точный расчёт. И вот он упал. Пока все были заняты моей диверсией, из пространственного кольца появилась банка с бормотухой из Енисейска, которой я травил хренофага. Раз, и влил мужику граммов сто-двести в пасть.

Вонючая жидкость потекла в горло Грынко. Запах перегара мгновенно перебил аромат слизи — идеальное прикрытие. Немного пролил на воротник, на губы, на подбородок. Создавал картину. Пьяный солдат на посту — типичная история. Это не вызовет никаких подозрений.

Всё происходило за считанные секунды. Офицеры отвлеклись на диверсию, солдаты бежали к барьеру. Военные метались по территории: крики, команды, выстрелы.

Я убрал всё, что достал. Делал вид, будто проверяю прапорщика без сознания. Тут ко мне подошли. Моё лицо — маска спокойствия, глаза — невинные, слегка растерянные, поза — открытая, без признаков агрессии или настороженности. Легенда готова, осталось сыграть роль.

В голове проигрывал сценарий разговора. Ответы на возможные вопросы, объяснения, оправдания — всё должно быть убедительно, естественно, без лишних подробностей, которые могут запутать.

Мой хомяк затих. Он слушал, ждал, знал, что сейчас решается судьба операции.

— Что происходит? — спросил майор.

Высокий, жилистый мужчина с короткой стрижкой и пронзительным взглядом. Глаза — две льдинки на загорелом лице. Сразу видно: профессионал, не первый год служит. Держится прямо, чуть подавшись вперёд. Рука на кобуре — привычное положение для того, кто ждёт опасности.

Я чётко отработал реакцию удивления. Брови слегка приподнял, голову чуть наклонил. Лицо — открытое, честное, слегка растерянное. Никакой угрозы, никакого вызова.

— А? — поднял взгляд. — Да вот прапор пристал. Судя по всему, пьяный. Что-то начал говорить про предателя страны Магинского. А потом его зашатало, и он вырубился.

За спиной майора — четверо солдат, все настороже. Руки на оружии, взгляды цепкие, оценивающие. Стрельба и вой сирены только усиливали их бдительность.

Я мысленно перебирал варианты развития событий: «Нападут? Арестуют? Поверят? Убить их всех можно за секунды — десятый ранг решит проблему мгновенно, но тогда весь план рухнет».

Магический фон вокруг бушевал: срабатывали защитные артефакты, одни монстры гибли, другие прорывались дальше.

Короткостриженый офицер не очень поверил в мою легенду. Посмотрел на меня и на Грынко, лежащего без сознания, поморщился.

Запах сивухи от прапорщика достиг моих ноздрей — крепкий, резкий, отвратительный. Дешёвый самогон, которым я напоил его… Никаких подозрений. Просто пьяный прапор, сваливший с поста.

— Новенький? — спросил он.

— Так точно! — я выпрямился. — Булгаков Павел Александрович. Прибыл для инструктажа.

— Чего? — хмыкнул мужик.

В глазах майора мелькнуло что-то. Недоверие? Подозрение? Или просто усталость от очередного новобранца?

— Магическая подготовка, работа в группах, защита и нападение, — продолжал я отвечать.

Говорил уверенно, чётко, как человек, знающий свою цель и миссию. Никаких лишних деталей, никаких уточнений. Простые, понятные фразы, стандартные формулировки, которые не вызовут вопросов.

Майор смотрел мне прямо в глаза, искал ложь, сомнение, страх. Я смотрел в ответ — открыто, прямо.

— А у тебя самого какой ранг, сопляк? — поправил он кобуру на поясе.

— Десятый! — отчеканил.

Несколько его сопровождающих кашлянули. Реакция ожидаемая — недоверие, скептицизм, презрение к наглому сопляку, который врёт о своём ранге. Типичная реакция опытных военных на молодого выскочку.

— Брешешь! — скрипнул зубами майор.

Глаза сузились, челюсть напряглась. Тело слегка подалось вперёд — классическая поза доминирования. Попытка заставить отступить, признать ложь, сдаться.

— Никак нет, — помотал головой.

Ни капли вызова, ни грамма дерзости. Просто констатация факта.

— А ну, покажи! — приказал майор.

Кристаллы формировались мгновенно, росли, множились. Воздух вокруг стремительно охлаждался. Дыхание превращалось в пар, а земля под ногами покрывалась инеем. Я усилил движение магии, и офицерам с рядовыми пришлось отступить.

— Хватит! — махнул он рукой.

Прекратил поток магии мгновенно. Ни капли лишней энергии, полный контроль. Демонстрация не только силы, но и мастерства.

Теперь майор стоял и хлопал глазами. По лицу стекала вода от растаявшей магии, форма мокрая, но все дышали полной грудью. В глазах офицера — уважение, смешанное с опаской. Десятый ранг — это не шутки. Таких магов мало, очень мало, и каждый — ценность для армии.

Один из солдат за спиной майора тихо присвистнул, другой пробормотал что-то под нос. Демонстрация произвела впечатление.

— Хорошо… — выдавил из себя один из них. — В такой зной самое то.

— Ладно! — махнул рукой мужик. — Проверьте.

К Грынко подошли рядовые, наклонились и тут же поморщились.

— Сивуха, — выдал первый.

— Жуткая, — добавил второй. — Такой и отравиться можно.

Запах бил в нос даже с нескольких шагов. Крепкая, дешёвая, токсичная смесь.

Майор смотрел на меня и думал. Я был готов, если нужно, действовать по-плохому и громко… Значит, так. Пусть придётся менять планы, но задерживаться тут я не собираюсь.

— Его в карцер! — указали на прапора. — Достал уже. Пятый раз он нализывается.

— Есть! — тут же дёрнулись проверяющие.

Солдаты подняли бесчувственное тело. Голова Грынко безвольно свесилась, руки волочились по земле. Прапор не подавал признаков жизни — только ровное дыхание говорило, что он жив.

— А ты… — майор кивнул мне. — Я жду от тебя хорошей работы. А то у нас сопляки-маги есть, но мозгов у них — кот наплакал. Ещё мамкину сиську изо рта не выплюнули.

— Как прикажете, — вытянулся я.

Группа удалялась. Выдохнул, подумав: «Было очень близко. Чуть не раскрыли…»

Из задницы Грынко торчала иголочка правды. После он ни хрена не вспомнит. Ну, или у него в памяти всё размазано будет.

Сирена постепенно утихала, а моя маленькая диверсия подходила к концу. Монстры выполнили свою задачу — отвлекли внимание, создали хаос, дали мне возможность решить проблему с Грынко. Хомяк внутри плакал по погибшим.

Я сел обратно на бревно. Итого? Можно попытаться пройти через всё, что они тут настроили. Даже если я это сделаю, а других вариантов нет, что дальше? У меня будет день форы. Потом подтянут писю к носу, и всем станет понятно, что Булгаков — это Магинский, и он ушёл к туркам.

Пальцами постучал по бревну — твёрдое, шершавое. Обстановка вокруг постепенно успокаивалась. Сирена уже не выла, солдаты возвращались на посты. «Опасность миновала», — так думали они. На самом деле, всё только начинается.

Посмотрел в сторону Османской империи и моей территории. Уверен, что меня там ждут, но пока не знаю. И так должно оставаться. Значит, нужно как-то отвести от себя подозрение. Устало посмотрел на всю защиту, подумав, что придётся тут целое шоу устраивать.

План начал формироваться в голове — чёткий, поэтапный, просчитанный до мелочей.

Первое: отвлечение внимания. Масштабное, зрелищное,хаотичное, чтобы выглядело, как настоящая атака.

Второе: создание бреши в обороне. Временной, незаметной, достаточной для одного человека.

Третье: инсценировка собственной смерти. Уничтожение следов, создание ложного трупа.

Четвёртое: незаметное преодоление границы в суматохе боя.

Критические точки, вероятности успеха, возможные осложнения — всё учитывалось, анализировалось, встраивалось в единую стратегию.

Я взял палочку и начал чертить план под звуки рыдающего хомяка внутри себя. Он знал, что мне придётся пожертвовать монстрами, другого выхода нет. Всхлипывал и винил судьбу-суку, которая так безжалостна к его маленькому сердечку.

На земле появлялись линии, схемы, символы. Карта укреплений, расположение патрулей. Траектории прожекторов, минные поля, магические барьеры. Линии получались неровными, но читаемыми. Для чужих глаз — бессмысленные царапины, для меня — детальный план операции.

Расписал тайминг с точностью до минуты. Когда выпустить песчаных змей. Когда активировать степных ползунов. Когда запустить мясных хомячков. Когда инициировать взрывы. Когда инсценировать свою смерть.

Песчаные змеи — первая волна. Уйдут под землю, будут ждать сигнала. Незаметные, смертоносные — идеальные диверсанты.

Степные ползуны — вторая волна. Яд и паралич. Отвлекающий манёвр и обездвиживание части охраны.

Мясные хомячки — третья волна. Мелкие, агрессивные, трудноуловимые. Идеальные для уничтожения магических артефактов и создания хаоса.

И это только часть из того, что я задумал. План был готов. Не зря ходил тут всё высматривал и анализировал.

Смеркалось. Солнце медленно опускалось за горизонт. Небо меняло цвет — от голубого к розовому, затем к тёмно-синему. Скоро наступит ночь. Температура падала, а через пару часов выступит роса. Следы на земле станут чётче — нужно учесть и это.

Бревно подо мной уже не казалось таким удобным. Тело затекло от долгого сидения, мышцы требовали движения. Скоро они получат нагрузку, скоро начнётся действие.

Я стёр план с земли. Только чёткая картина осталась в голове: каждый шаг, каждое действие, каждая возможная проблема и её решение. Основная сложность — и не переборщить, и чтобы мало не было. Придётся постараться.

Ночь почти наступила. Пора начинать.

Закрыл глаза, сосредоточился. Пространственное кольцо отозвалось лёгким жжением в груди — связь установлена.

Первыми — песчаные змеи, сотня. Выскользнули из кольца бесшумно, как вода. Чешуя тускло блеснула в темноте, глаза — мутно-жёлтые бусины с вертикальными зрачками.

Мысленный приказ: «Под землю. Занять позиции, ждать сигнала». Змеи повиновались мгновенно. Тела изогнулись, головы уткнулись в землю. Они начали погружаться, песок зашевелился, расступился. Хомяк внутри заскулил, предчувствуя потери.

Вторыми — степные ползуны. Тридцать тварей материализовались на земле бугристой массой. Серо-зелёная кожа, покрытая слизью, зубастые пасти с двойными рядами клыков, перепончатые лапы. Между передними и задними конечностями натянулись кожистые перепонки, похожие на обвисшие куски разлагающейся плоти. Монстры расползались в стороны.

Последними — мясные хомячки. Сотни маленьких летающих тварей размером с кулак. Они поднялись в воздух плотным облаком, рассредоточились, исчезая в ночи. Заняли позиции вокруг укреплений, барьеров, вышек.

Всё готово, время начинать.

Я опустился на колено. Рука коснулась холодной земли. Закрыл глаза, сосредоточился на связи с монстрами — сотнях мелких нитей, соединяющих меня с каждой тварью.

Песчаным змеям — первый приказ: «Атаковать магические артефакты под землёй». Степным ползунам: «Выпустить ядовитый газ возле патрулей». Мясным хомячкам: «Атаковать вышки, уничтожать артефакты и оборудование».

Глубокий вдох, мысленный толчок. Началось.

Под землёй песчаные змеи устремились к фундаментам вышек. Их тела извивались, проталкиваясь сквозь почву. Острые зубы вгрызались в магические артефакты, вкопанные в землю для защиты периметра.

Первый взрыв прогремел у северной вышки. Земля вздрогнула, яркая вспышка синего пламени прорезала ночь. Магический артефакт сдетонировал, разорванный изнутри песчаной змеёй.

Боль пронзила голову. Связь с первой змеёй оборвалась резко, как натянутая струна. Второй взрыв, третий. Сирена взвыла, разрывая тишину. Прожекторы ожили — лучи света заметались по территории хаотично, выхватывая из тьмы куски земли, но не находя источник угрозы.

Крики, команды, лязг оружия, топот сапог по земле. Паника нарастала.

Следующий этап. Переместил монстров в нужное место, и степные ползуны начали действовать. Раздулись, как огромные лягушки надувают горловые мешки. Их тела увеличились в размерах, кожа натянулась, став почти прозрачной. Сквозь неё просвечивали внутренние органы — извивающиеся, пульсирующие, похожие на клубок ядовитых змей.

Зеленовато-жёлтый туман хлынул из всех пор, заполняя территорию вокруг патрулей. Запах — омерзительный, удушающий. Газ нёс в себе яд, парализующий мышцы. Патрульные замирали один за другим. Кто-то успевал выстрелить, кто-то кричал, кто-то просто оседал беззвучно.

Три, четыре, пять связей оборвались — ползуны погибали от выстрелов. Хомяк внутри дрожал, но молчал. Понимал необходимость.

Я смотрел через все глаза тварей одновременно, контролировал девяносто процентов существ. Магический источник истощался. Усилил контроль.

Мясные хомячки атаковали вышки. Маленькие, юркие, почти невидимые в темноте, они впивались в провода, перегрызали кабели, вгрызались в механизмы. Системы связи выходили из строя одна за другой.

Хаос нарастал. Удивительно, как быстро дисциплина превращается в панику, как порядок сменяется хаосом. Как рушится система, когда непонятно, кто атакует, откуда удар, как защищаться.

Пора. Достал из пространственного кольца морозного паучка. Тварь размером с небольшую лошадь, восемь мерцающих глаз, кристаллические шипы на спине. Запрыгнул на него. Тело паучка — холодное, гладкое, как полированный лёд. От него исходил морозный пар. Мысленная связь установлена мгновенно.

Паучок двинулся — сначала медленно, затем быстрее. Восемь суставчатых ног перебирали с удивительной скоростью. Тело слегка покачивалось, прижималось к земле, скользило тенью между укрытиями.

Сирена всё выла, взрывы гремели со всех сторон. Воздух наполнился дымом, криками, запахом горелой проводки. Степные ползуны продолжали распространять ядовитый туман. Песчаные змеи уничтожали подземные коммуникации. Мясные хомячки превращали оборудование в металлолом.

И тут атаковали маги — целенаправленно. Степных ползунов не трогали, но это только пока. Весь удар сосредоточился на песчаных змеях. Я чувствовал, как наша связь обрывается слишком быстро.

Ладно, чуть изменим тактику. Приказ. Часть змей вынырнула из земли, стрекот разнёсся по территории. А вот и маги поплыли. Отлично! Теперь мои лягушки. Переместил десяток к группе магов, и они выпустили яд. Сработало. Змеи снова ушли под землю.

Свет прожектора скользнул в нашу сторону, замер. Луч ослепил на мгновение.

— Здесь! Сюда! — раздался крик справа.

Сука! Что ж ты смотришь в свой бинокль? Нас засекли.

Выстрелы. Пули свистят мимо — шлепки в землю рядом. Паучок дёрнулся в сторону, уклоняясь от огня. Движения стремительные, непредсказуемые: зигзаги, резкие повороты, прыжки.

Отправил ещё десяток мясных хомячков к стрелку. Маленькие твари устремились, как рой, впились в руки. Короткий крик, стрельба прекратилась.

Паучок перепрыгнул через тело упавшего солдата. Метров двадцать до первого заграждения. Колючая проволока натянута в три ряда, за ней — минное поле.

Один из ползунов активировал мину раньше времени. Взрыв был мощный, оглушительный, земля вздрогнула. Вышку накрыло волной — деревянная конструкция сложилась, как карточный домик, обломки разлетелись во все стороны. Но теперь внимание повернулось в сторону атаки. Придётся ускорить остальное.

Паучок пригнулся низко к земле. Пронёсся под обломками, не сбавил скорость.

Хаос усиливался. Солдаты бежали, стреляли, кричали. Никто не понимал, что происходит.

— Монстры! Прорыв с юга! Нас атакуют! — паника в голосах.

Колючая проволока впереди — первая линия обороны. Паучок не замедлился, из его рта выстрелила струя ледяной паутины. Тонкие нити опутали проволоку, покрывая её инеем. Металл стал хрупким, как стекло. Мой монстр врезался в заграждение всем телом, и проволока разлетелась на куски с хрустящим звуком. Проход открыт.

Минное поле впереди. Паучок замедлился, тут нужна осторожность. Прыжок, приземление, замирание, прислушивание, сканирование магическим зрением.

Миномёт ударил справа — снаряд упал в десяти метрах, земля вздрогнула. Паучок покачнулся, но устоял. Он двигался по минному полю осторожно, каждая нога опускалась с хирургической точностью. Я чувствовал через связь, как его суставчатые конечности прощупывают землю, ощущая малейшие неровности, металлические предметы под тонким слоем почвы.

Перед глазами — карта минного поля. Не настоящая, мысленная. Составлял её по крупицам, наблюдая за патрулями, изучая их маршруты, зоны повышенного внимания. Солдаты обходят определённые места — значит, там мины. Оборона ставит дополнительные посты в конкретных точках — значит, там проходы.

Направил паучка в сторону группы бегущих солдат — человек пяти-шести. Хаотичные движения, беспорядочная стрельба. Паника полная, стреляют во все стороны, не видя настоящей цели. Сука! Идиоты. Один из них выстрелил в затылок другому, случайно убил сослуживца. Паникёры хреновы! Но это моя возможность, думал несколько по-другому поступить. Инсценировка собственной смерти — должно быть убедительно. Безупречно, без малейших зацепок для сомнений.

Убитого бросили и даже не проверили. Страх. Рядовые, новенькие — этим всё сказано.

Мы приблизились, и я глянул на труп. Молодой рядовой, худощавый, моего роста, только волосы тёмного сцена. Не проблема! В руке — атакующий артефакт.

«Ты уж прости! — мысленно обратился к солдату. —«Это не я тебя…»

Огляделся: повсюду люди. Если слезу, тут же заметят. Долбаный прожектор, прямо, сука, сюда светит. Поморщился. Придётся немного пострадать.

Активировал артефакт, взял в руку, которую мне одолжил Тарим. Должна выдержать. Тепло разлилось по пальцам. Вспышка, толчок энергии, как удар хлыстом. Паучок дёрнулся под ногами.

Взрыв отбросил меня и солдата в разные стороны. Морозный паучок разлетелся на куски, осколки его кристаллов сверкали в воздухе, как падающие звёзды. Паучья плоть расплескалась кровавым фонтаном.

Удар о землю выбил воздух из лёгких. В ушах — звон, перед глазами — красные пятна. По лбу течёт что-то тёплое — кровь. Рука… Сука, не чувствую её, словно отлежал. Глянул: на месте, и на том спасибо.

Замер. Не двигаться, притвориться оглушённым, раненым. Прожектор ушёл в сторону. Я осмотрелся сквозь полуприкрытые веки. То, что осталось, от солдата лежало в пяти метрах. Артефакт сработал идеально.

Огляделся. Никто не смотрит. У меня секунд тридцать, не больше. Подполз к телу, дрожь в руках — от адреналина.

Первое — документы. Выдернул из внутреннего кармана свои. Военный билет на имя Булгакова Павла Александровича, письмо с направлением на южную границу. Нащупал карманы убитого, ища бумаги. Руки испачкались в крови. Достал, мельком глянул: рядовой Хромов Сергей Петрович, двадцать два года. Снял с себя китель, надел на то, что осталось. Рваный… Самое то.

Поменял документы. Его — в мой карман, мои — в его. Движения точные, выверенные, несмотря на дрожь. Уже решил, что сделаю. Пусть и не я убил парня, но он мне послужил. Поэтому, как только вернусь, выплачу через третьих лиц деньги его семье. Уже знаю, что будет дальше: спишут всё на войну, и плевать, что свои же прикончили.

Отполз в сторону. Тут есть небольшой камень, нырнул за него. Прислушался. Шаги, кто-то идёт в нашу сторону. Медленно, осторожно. Разведка? Санитары? Неважно.

Последний взгляд на дело рук своих. Со стороны труп выглядел правдоподобно. Тело офицера Булгакова, погибшего при взрыве во время атаки монстров. Стандартные процедуры: краткий осмотр на месте, запись в списки потерь, потом — общая могила. Никто не будет проводить тщательную экспертизу.

Шаги всё ближе. Пора.

Я откатился в сторону. Морозный паучок — материализовал его из пространственного кольца. Прохладное тельце отозвалось на прикосновение дрожью. Связь установлена мгновенно, чувствую его беспокойство, страх. Успокоил мысленно: «Всё в порядке, малыш. Просто делай, что скажу».

Запрыгнул на паучка, пригнулся, прижался к его телу. Мы невидимы. Шаги остановились, кто-то подошёл к телу «Булгакова», наклонился. Фонарик мелькнул. Луч света скользнул по мёртвому лицу, по окровавленной форме.

— Твою мать, ещё один... — голос усталый, безразличный. — Офицер вроде. Документы есть?

Напарник склонился, проверил карманы, достал военный билет.

— Булгаков Павел Александрович, — прочитал вслух. — Лейтенант. Направлен из штаба для... А, к чёрту! Запиши, и пойдём дальше. Тут ещё работы до утра.

Отметка в блокноте, щелчок ручки. Всё, дело сделано. Официально я мёртв.

Солдаты ушли, продолжив обход. А я выдохнул. Первый этап завершён, теперь — прорыв через границу.

Сплюнул. Магический источник уже наполовину пуст или полон? Тут вопрос философского подхода. Слишком сложно контролировать столько тварей одновременно.

Атака продолжалась. Взрывы, крики, выстрелы, магические вспышки. Мои монстры всё ещё сеяли хаос, отвлекая внимание от маршрута. Направил паучка дальше, к границе.

Внутри — облегчение. Булгаков официально мёртв. Но до полной свободы ещё далеко. Впереди — минное поле, колючая проволока, снайперы, и всё это нужно преодолеть с почти пустым источником.

Пора выпускать воздушных змей… Достал их из пространственного кольца. Монстры материализовались в воздухе и тут же нырнули под морозного паучка. Исчезли, обвились вокруг его ног, создавая сеть из своих гибких тел. Мои пальцы впились в кристаллы на спине многоглазика.

Первый рывок вверх, и паучок оторвался от земли. Странное ощущение — его восемь ног перебирают воздух, словно он не понимает, что почвы больше нет. Воздушные змеи натянулись, дрожа от напряжения. Мы поднялись на метр, два, пять, десять. Выше и дальше, к границе.

Внизу продолжалась битва. Моя диверсия работала, хаос нарастал. Пожары вспыхивали то тут, то там. Дым поднимался столбами, создавая дополнительную маскировку.

Песчаные змеи продолжали атаковать подземные коммуникации. Степные ползуны распространяли парализующий газ. Мясные хомячки уничтожали оборудование и отвлекали снайперов.

Боль от потери связей с гибнущими монстрами стала постоянной, фоновой, притупилась. Хомяк внутри больше не рыдал — онемел от горя. Сотни смертей за одну ночь.

Я выдохнул. У всего этого представления есть ещё одна стратегическая цель — запутать военных. Даже если моя подмена раскроется, что случится нескоро, я их занял другими насущными вопросами. Анализ ситуации, ожидание приказов, потом восстановление всего, что я разрушил. Время и эффект неожиданности у меня должны быть.

Мы летели над минным полем. Под нами — смертоносная земля, неровная, изрытая взрывами, утыканная минами, как иголками. Стоит сорваться, и будет фарш из Магинского. Погладил паучка и хвосты змей, подумав: «Не подведите…» Магические барьеры замерцали тусклым светом.

Пятьдесят метров, сто, двести. Километр, два. Половина пути до границы пройдена.

Паучок тихо дёрнулся. Его кристаллы мерцали тревожно, связь передала это беспокойство. Что-то заметил? Внизу — движение. Твою ж дивизию! Вы-то откуда тут? Когда их перебросили? Четыре человека. Двое с винтовками, один с пулемётом, один, судя по тому, что я вижу, — маг.

Луч света скользнул по небу. Ищут. Заметили что-то? Услышали? Почувствовали?

Я замер, приказал паучку и змеям не двигаться. Висим в воздухе. Ветер слабый, но ощутимый, относит нас в сторону медленно, но верно.

Маг внизу поднял какой-то артефакт. Сканирует? Проверяет? Глаза его расширились, рот открылся в крике.

— Там! В воздухе! — рука указывает точно на нас.

Приказал воздушным змеям: «Вверх, максимальная скорость». Они напряглись, потянули сильнее. Но медленно, слишком медленно.

Выстрелы раздались внизу, пули свистят мимо. Пока мимо.

Не успеваем. Скорость набирается недостаточно быстро. Нужно отвлечь их. Выпустил последних мясных хомячков прямо на минное поле под патрулём, штук пять. Маленькие твари устремились вниз, сели на мины, начали активно грызть, дёргать, копать.

Взрывы — один, второй, третий. Взрывная волна ударила в патруль, сбивая с ног. Мины детонировали цепной реакцией, огненные фонтаны вздымались к небу.

Монстры гибли мгновенно, связи обрывались одна за другой. Боль — тупая, ноющая. Хомяк внутри всхлипнул в последний раз и замолчал.

Я глянул вниз. Везучие твари, все живы. Вижу, как их источники бьются, как и сердца. Маг достал какой-то артефакт, и их прикрыло от взрывов. А вот я… везучий. Металлический осколок как-то умудрился попасть мне в бровь и рассечь её. Кровь. Плевать!

Мы продолжили полёт. Граница всё ближе. Уже видна колючая проволока — три ряда, натянутых между металлическими столбами. За ней — земля, моя земля.

Сто метров, пятьдесят, двадцать. Воздушные змеи начали дрожать сильнее. Магия истощалась, они не могли поддерживать полёт бесконечно, особенно с нашим весом.

Магия закончилась. Змеи обмякли, хватка ослабла. Мы начали падать. Чтобы не привлечь внимание, сразу же убрал змей в пространственное кольцо. Вместе с паучком летели вниз. Пять метров, десять, пятнадцать. Скорость нарастает, земля приближается быстро.

Падение смягчил паучок — сгруппировался, подставил своё тело, но удар всё равно вышел жёстким.

Грохот, боль, темнота перед глазами. Перекатился, замычал сквозь стиснутые зубы. Рёбра отозвались острой болью, плечо вывихнуто, голова гудит.

Осмотрелся. Вокруг ещё минное поле, мы упали в десяти метрах. Проверил состояние монстра: ему точно лучше, чем мне. Аккуратно двинулся, паучок тоже. Его нога задела что-то металлическое — знакомая форма. Твою мать! Приказал замереть, не двигаться. Одно неверное движение, и конец, тут такая канонада начнётся.

Медленно выдохнул, сосредоточился. Годы опыта всплыли в памяти — схемы, конструкции, механизмы.

Осторожно подполз к паучку, изучил мину. Стандартная модель. Усовершенствованная, но знакомая — нажимного действия. Смертельный радиус — пять метров.

Руки действовали автоматически. Я достал кинжал, осторожно отвёл спусковой механизм. Заблокировал детонатор, деактивировал. Мина больше не опасна. Но вокруг таких десятки, сотни, и каждую обезвредить невозможно.

Залез на монстра, выдохнул, стёр с лица влагу. Пот? Кровь? Уже не разобрать. Мы двинулись дальше. Его чутьё плюс моё магическое зрение — идеальное сочетание. Если бы мой источник уже не был почти пуст, зрение сбоило. Приходилось действовать на морально-волевых.

Добрались. С меня сошло несколько вёдер пота. Впереди — последнее препятствие, колючая проволока. За ней… Месть!

Изучил заграждение. Три ряда колючей проволоки, между ними — тонкие нити, едва заметные в темноте. Магические сенсоры? Электрические датчики? Можно перерезать? Нет, слишком заметно. Сработает сигнализация. Поднырнуть? Слишком опасно — могут быть мины прямо под проволокой.

В этот момент выстрел. Снайпер? Пуля просвистела рядом с ухом. Ещё выстрел и ещё. Прямо по месту, где мы находились.

Нас обнаружили! Глянул. Сука, стреляют с вышки с нашей территории, меткая тварь. Ещё выстрел.

Одна из пуль… магическая, светящаяся синим, попала в паучка. Сшибает кристалл на спине. Паучок сжался, хрипит, дёргается в конвульсиях. Боль пронзает связь — острая, режущая. Я упал на землю, убрал монстра в пространственное кольцо.

Выпустил парочку мясных хомячков. Приказ — атаковать снайперов. Маленькие твари устремляются в темноту. Минута. Слышны крики, выстрелы. Они нашли цель.

Лежал на земле. Один. Вокруг — мины, впереди — колючая проволока.

Проанализировал ситуацию. То, что меня заметили сначала когда летел, а потом тут, с Магинским это пока не связать. Мало ли, кто-то из турок или вообще диверсия. Прикинул в голове, сколько у меня есть дней в запасе перед тем, как доложат императору и тот предупредит султана. Пять максимум и два, нет, три дня — минимум. Должен успеть. Не хотелось бы, чтобы меня по всей Османской империи ждали. Выдохнул.

Есть решение, как преодолеть проволоку. Теневой шаг, но источник почти пуст, на один прыжок хватит. Может, на два, но не больше. А мне нужно минимум шесть, чтобы гарантированно оказаться в безопасной зоне.

Закрыл глаза, сканировал местность магическим зрением. Остатки энергии источника направил на усиление восприятия. Никого рядом на той стороне нет. Хотя странно, почему военных, которых я впустил, не привлекло моё представление? Плевать.

Сконцентрировался, напряг все мышцы тела. Даже с небольшим объёмом магии боль от напряжения прошила позвоночник. Слишком мало энергии. Огонь в источнике — последние капли магии направлены в единый импульс.

Вспышка перед глазами — яркая, ослепляющая. Искажение пространства. Мир растягивается, сжимается, скручивается. Тошнота подкатывает к горлу.

Прыжок вверх. Ещё один вперёд и ещё один. Старался потушить огонь тут же и остановиться. Получилось. Огляделся: за мной борозда от руки, которой я тормозил. Упал. Дыхание сбилось, в глазах темнеет. Кости, кажется, плавятся изнутри.

Источник пуст. Абсолютно, ни капли магии, как выжатый лимон. Всё сжёг на контроль монстров и теневой шаг.

Позади продолжаются взрывы, стрельба, хаос. Мои оставшиеся монстры всё ещё сдерживают оборону, отвлекают внимание. Но цена оправдана: я на своей земле. План сработал, операция удалась.

Поднялся на колени, заставил себя дышать глубоко, ровно. Сердце колотилось как бешеное, но постепенно успокаивалось. С трудом сосредоточился, осмотрелся. Безжизненный участок у границы преобразился до неузнаваемости. Благодаря выпущенным песчаным змеям и степным ползунам мёртвая земля ожила, задышала, заиграла красками. Пятьдесят песчаных змей и пятьдесят степных ползунов работали тут, пока я отсутствовал. Каждый день, методично, целенаправленно.

Песчаные змеи выделяли манапыль. Они проникали глубоко в почву, меняли её структуру, обогащали, насыщали, оживляли. Процесс, который в природе занял бы десятилетия, завершился за месяцы.

Раньше здесь был голый участок, покрытый серой, потрескавшейся от зноя землёй. Мёртвая зона, где не росло ничего, кроме редких колючек. Вокруг воронок от взрывов, ржавых осколков снарядов, остатков колючей проволоки — следов многолетнего противостояния на границе. Теперь земля покрылась ковром травы. Не редкой и чахлой, а густой, сочной, изумрудно-зелёной. Она колыхалась под лёгким ветром, создавая иллюзию зелёного моря.

Степные ползуны вносили свой вклад. Их слизь, выделяемая при движении, увлажняла почву. Там, где прошли эти твари, земля становилась рыхлой, воздушной, идеальной для корней. Влага удерживалась дольше, не испарялась под палящим солнцем.

Деревья, которым в обычных условиях потребовались бы десятилетия, чтобы достичь значительной высоты, здесь выросли за несколько месяцев. Молодые, но уже крепкие. Стволы тонкие, гибкие, но упругие. Кора светлая, гладкая, без болезненных наростов и повреждений.

Вдоль тропинок, протоптанных за эти месяцы, разрослись кусты ежевики и малины. Плети, усыпанные шипами, образовывали естественную живую изгородь. Даже воздух пах совсем иначе, чем на той стороне границы. На дальнем холме раскинулся небольшой фруктовый сад. Молодые яблони, груши, вишни росли ровными рядами.

Рядом виднелись прямоугольники возделанных полей. Полосы разных оттенков зелёного говорили о разнообразии посаженных культур. Кто-то — вероятно, Зейнаб — организовал посевы.

Вдалеке паслись овцы. Десятки белых комков, разбросанных по зелёному ковру. Они щипали траву, медленно перемещаясь.

По ближнему краю луга протекал ручей — раньше его здесь не было. Видимо, степные ползуны вскрыли подземный источник, направили его на поверхность. Дальше, у подножия следующего холма, поблёскивало небольшое озерцо. Запруженный ручей образовал водоём — идеальный для разведения рыбы, для водопоя скота, для орошения полей. Стратегический ресурс в этих засушливых краях.

Гордость переполняла грудь. Вот что значит подход Магинского! И это только начало. Представил, каким станет этот край через год, два, пять. Города вместо деревень, сады вместо пустошей, каналы вместо ручьёв. Люди, много людей — работающих, создающих, живущих.

Я никому не отдам свою землю! Пусть султан подотрётся своим письмом. Я вложился в это, Зейнаб и мои монстры. Магинские своего не отдают!

Впереди показались первые дома, часть из них — местных жителей и остальные — построенные для русских солдат, охранявших границу. Добротные, крепкие. Бревенчатые стены, черепичные крыши. Вот только ставни закрыты. Странно.

Улицы пусты, местных не видно. Никого. Тишина надавила на уши. Ощущение неправильности нарастало. Где охрана? Где люди? Где жизнь, которая должна быть в этом восстановленном раю?

Вытащил нового морозного паучка, забрался на него. Двинулся дальше, теперь быстрее. Операция продолжалась, нужно найти Зейнаб.

А вот и вышки с первыми патрулями показались впереди. Военные — русские, в форме, с оружием. Почему они не охраняют границу? Почему не среагировали? Почему только тут?

И что-то в них неправильное. Не узнаю. Большая часть приехала при мне вместе с Ростовским, а тут… какие-то новые лица. Поменяли, когда сняли генерала и потом Сосулькина? Что-то мне не нравилось в их поведении. Если изначально всё планировалось для защиты моих земель и помощи Зейнаб, то теперь... Посмотрел ещё раз на военных. Выправка другая, движения резкие, настороженные. Не охраняют — оккупируют.

Сука... Плохо... Нужно как-то отсюда убрать военных. Но не сейчас, сначала Зейнаб. Потом займусь своими землями.

Добрался до дома, который нам выделили с Зейнаб. Тишина, пустота, ощущение заброшенности. Никакой охраны.

Окно первого этажа приоткрыто. Лёгкая шёлковая занавеска колыхалась на ветру, словно приглашая войти. Я приподнялся, заглянул внутрь. Пол устлан богатыми коврами, стены украшены гобеленами и каллиграфическими надписями в рамах. Низкие диваны с шёлковыми подушками расставлены вдоль стен.

В углу комнаты сгрудились люди — несколько евнухов и служанок. Все в богатых одеждах, но измятых, несвежих. Лица осунувшиеся, глаза красные от слёз. Шептались, обнимали друг друга, дрожали.

Перепрыгнул через окно. Паучка убрал и выпустил мясных хомячков, несколько — на улице и тут, в помещении.

Служанки вскрикнули от испуга. Евнухи вскочили, встав перед женщинами, — худые, слабые, безоружные. Один из евнухов — старик с седой бородой и морщинистым лицом — прищурился, вглядываясь в мой силуэт против света.

— Господь милосердный... — выдохнул он. — Господин?

В его голосе смешались недоверие, страх и надежда. Морщинистая рука поднялась, указывая на меня, словно он видел призрака. Остальные замерли.

Затем реакция — настоящий взрыв эмоций. Шок, переходящий в неверие. Неверие, сменяющееся радостью. Радость, выплёскивающаяся в движение.

Тут же приложил палец к губам. Поздно, они уже бросились ко мне. Падали на колени, хватали за руки, за края одежды. По щекам текли слёзы — теперь уже счастья, а не горя.

— Господин! — восклицали люди, словно в едином порыве. — Господин вернулся!

Молодая служанка в бирюзовом шёлковом платье с золотой вышивкой рыдала, уткнувшись лицом в ковёр у моих ног. Её плечи сотрясались от рыданий, тонкие пальцы цеплялись за края моей обуви.

Евнух средних лет — полный, с обрюзгшим лицом и маленькими глазками-бусинками — опустился на колени, сложив руки в молитвенном жесте. Губы беззвучно шевелились, вознося хвалу небесам.

Старик-евнух, первым узнавший меня, стоял прямо, но его глаза блестели от влаги.

— Тише! — шипел я, оглядываясь на окна.

Молодая служанка, та, что рыдала у моих ног, подняла заплаканное лицо. Красивое, несмотря на опухшие от слёз глаза и покрасневший нос. Оливковая кожа, миндалевидные карие глаза, чувственные губы. Одна из любимых прислужниц Зейнаб.

— Простите, господин, — прошептала девушка, шмыгая носом. — Мы думали, вы погибли. Они так сказали...

— Что случилось? — спросил я, опускаясь на корточки рядом со служанкой. — Где Зейнаб? Кто забрал? — говорил шёпотом, быстро, напряжённо.

Служанка открыла рот, но слова застряли в горле. Страх снова сковал её.

— Дефтердар! — ответила вместо неё другая девушка, постарше, в тёмно-синем платье. — Дефтердар забрал нашу госпожу!

Слово было незнакомым.

— Это что? Какая-то запчасть? — уточнил я, хмурясь.

— Нет, господин! — мотала головой девушка так яростно, что длинные чёрные волосы хлестали по щекам. — Казначей страны, приближённый к султану. По факту его правая рука. Дефтердар Хасан Муфид-эфенди ибн Абдулхамид.

Произнесла имя с трепетом и страхом, словно само упоминание могло вызвать его из воздуха. Осанка выпрямилась, глаза опустились.

Имя и титул ничего не говорили мне, но должность... Казначей, финансист. Контролирует деньги империи, имеет прямой доступ к султану. Влияние, власть, ресурсы.

— Как это произошло? — требовал подробностей, повернувшись к старику-евнуху. В его глазах читалось больше интеллекта, чем у остальных. — Когда? При каких обстоятельствах?

Старик выпрямился, как на докладе. Сказывалась многолетняя привычка служить высшим чинам.

— Тени... — ответил евнух, и голос его дрогнул. Боялся даже говорить о них. — Они нападали на нас несколько раз, пытались выкрасть госпожу. Охрана отбивалась. Были потери с обеих сторон.

Его глаза затуманились, он вспоминал кровавые события.

— В последний раз пришли с дефтердаром. Сам Хасан Муфид-эфенди...

— Мы не могли сопротивляться! — заплакала служанка. — Это было бы изменой, господин. Нас бы всех казнили, и госпожу тоже...

— Где она сейчас? — нужно было знать, куда идти, где искать, как планировать спасение.

— Столица! — всхлипнула молодая служанка, всё ещё лежавшая у моих ног. — Наша госпожа должна быть там, в Константинополе, во дворце султана.

Поморщился. До Константинополя добираться не так просто. Сотни километров через всю империю. По территории, где за мою голову уже, вероятно, назначена награда.

Слуги потянулись к моим ногам. Евнухи, служанки, даже старик бились головами о ковёр.

— Господин! — восклицали они сквозь слёзы и рыдания. — Просим!

— Умоляем! — вторил хор голосов, различных по тону, но единых в мольбе.

— Спасите госпожу! — звучало эхом от стен роскошной комнаты.

В дверь постучали — резко, требовательно.

Служанки замерли от ужаса, на лицах — паника, страх, безнадёжность. Евнухи переглянулись.

Старик схватил меня за руку сухими, но удивительно сильными пальцами. Покрасневшие глаза умоляли без слов.

— Спрячьтесь, господин, — прошептал он так тихо, что пришлось напрячь слух. — Это русские, патруль. Они каждый день приходят... Если увидят вас...

Не договорил. Да и не нужно было, я и так понимал последствия.

Меня тут же обступили слуги, потянули в глубину комнаты, спрятали за ширмой. Едва успели. Дверь распахнулась, с такой силой ударившись о стену, что штукатурка посыпалась с потолка.

В комнату ввалились трое солдат. Русские, в форме, но растрёпанной, неряшливой. Ремни расстёгнуты, кители нараспашку. Еле стояли на ногах и шатались. От них разило дешёвым самогоном, кислым потом, табаком. Запах ударил в ноздри даже через ширму.

Первый — сержант, судя по нашивкам, — самый крупный. Лицо красное, опухшее, глаза мутные, шрам от уха до подбородка. Сапоги в грязи. В руке — бутылка, наполовину пустая, стекло поблёскивало в свете свечей.

Второй — тощий, жилистый, с крысиным лицом. Глаза маленькие, злые, бегающие. Пальцы постоянно дёргались, хватались за кобуру, затем отпускали.

Третий — молодой, щенок совсем, лет двадцать, не больше. Лицо с прыщами, глаза бессмысленные. Тёмные пятна на форме — блевал недавно. Ружьё волочилось по полу — слишком тяжёлое для пьяного юнца.

Слуги сгрудились у дальней стены, евнухи заслоняли собой женщин. Жалкая, но трогательная попытка защитить.

— Эй ты, сука! — обратился сержант к молодой служанке, той, что плакала у моих ног. Говорил еле-еле, заплетающимся языком. — Где ваша тупая хозяйка? Мы же сказали, что она должна отчитаться. Если нет, то заберём продовольствие.

Каждое слово выплёвывал, как ругательство. Слюна брызгала на ковёр. Грязные пальцы сжимали бутылку с такой силой, что костяшки побелели.

Девушка сделала шаг вперёд. Хрупкая фигурка в бирюзовом шёлке казалась особенно уязвимой перед тремя вооружёнными мужчинами.

— Она... — служанка улыбалась со слезами на глазах, пытаясь говорить вежливо, но акцент выдавал происхождение. — Отдыхает.

Не сработало. Сержант ударил её — жёстко, наотмашь, тыльной стороной ладони. Перстень на пальце рассёк скулу девушки. Брызнула кровь — яркая, алая на смуглой коже.

Она упала, прикрывая лицо руками. Тонкое тело скорчилось на ковре, как раненая птица. Ни крика, ни стона — только тихое поскуливание.

— Дешёвая тварь! — прохрипел сержант, нависая над ней. — Думаешь, можешь лгать нам? Где продовольствие? Где золото? Где всё, что обещано нашему отряду?

Крысиное лицо шагнул вперёд, пнул служанку под рёбра. Она согнулась сильнее, но по-прежнему молчала. Юнец захихикал, пошатываясь. Его взгляд скользил по другим служанкам — оценивающий, плотоядный. Рука потянулась к ремню, взгляд затуманился от похоти и алкоголя.

Кровь вскипела во мне от ярости. Инстинкт требовал выйти, убить, растерзать, наказать за такое обращение с моими людьми. Сдержался. Они уже смертники, но сделаю я это тихо.

Крысиное лицо пинал служанку удар за ударом. Она свернулась клубком, защищая жизненно важные органы.

Сержант допил бутылку, швырнул её в стену. Стекло разлетелось осколками, осыпалось на пол звонким дождём. Запах алкоголя усилился — дешёвое пойло, самое мерзкое из возможного.

Юнец пытался схватить другую служанку — девушку в тёмно-синем. Она уворачивалась, но места для манёвра не хватало. Загнанная в угол, как зверёк.

— Здесь ничего нет, — наконец прорычал сержант, оглядывая комнату мутным взглядом. — Эти твари всё попрятали. Надо обыскать весь дом, каждую комнату!

Крысиное лицо оскалился, обнажая гнилые зубы. Предвкушение развлечения.

— И девок проверить, — хихикнул юнец, облизывая потрескавшиеся губы. — Тщательно. Они могли спрятать ценности... под одеждой.

Фраза, которую он, вероятно, считал остроумной, вызвала хохот у остальных. Грубый, животный смех заполнил комнату.

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Кровь выступила, но боли не чувствовал. Только ярость — чистую, незамутнённую, обжигающую.

Придётся заняться своими землями, очистить от мрази, вернуть порядок.

— Эй! — раздался крик снаружи. — А ну, быстро сюда! Вы чё, охренели вконец?

— Мы вернёмся, — пообещал сержант, пошатываясь к двери. — С подкреплением. И соберём всё, что положено, а может, и больше.

Последняя фраза сопровождалась мерзким смешком. Он плюнул на ковёр, затем развернулся и вышел, пошатываясь. Крысиное лицо и юнец последовали за ним, хихикая и толкаясь. Дверь захлопнулась.

Я вышел из-за ширмы. Пальцы всё ещё сжаты в кулаки. Челюсти стиснуты так, что заболели зубы. Внутри бурлила ярость — холодная, расчётливая, смертоносная.

Служанка лежала на полу. Бирюзовое платье смялось, порвалось на плече. Кровь из рассечённой скулы впиталась в дорогой ковёр — тёмное пятно на узорчатом шёлке.

— Простите, господин! — извинялась она, прижимая руку к покрасневшей щеке. Голос дрожал от боли и унижения.

Глаза избегали моего взгляда. Девушка стыдилась своей слабости, своей неспособности защитить дом хозяйки. Подал ей руку, помог встать. Она двигалась медленно, осторожно. Господин помогает служанке — невиданно, неслыханно.

Осмотрел рану на скуле. Глубокая, но не опасная, вряд ли останется шрам, если правильно обработать. Достал лечилки и выносливость. Взял девушку за скулы и вылил ей часть на рану, остальное опрокинул в рот.

— Вот! — раздал бутыльки. — Выпить. Сейчас!

Дрожащие руки. Но служанки и евнухи опрокинули бутыльки с зельями. Сначала лечилки, потом выносливость.

Движение. Что-то мелькнуло в углу глаза. Сквозняк колыхнул занавески? Или...

Магическое зрение активировалось инстинктивно. Даже с пустым источником базовые навыки работали. Не полная сила, но достаточно для сканирования ближайшего пространства.

Окно — левое, дальнее, то, что выходит в сад. Что-то проникало сквозь него. Не физическое тело, а энергетическая сущность. Чёрное пятно, текучее, изменчивое, как чернила в воде. Тень...

На лице расплылась улыбка.

— Сука, спасибо большое! Именно вы мне, твари, и нужны, — произнёс я.

Глава 6

Напрягся всем телом. Каждая мышца откликнулась мгновенно, словно ждала сигнала. Жар прокатился от груди к кончикам пальцев. Спина выпрямилась, плечи развернулись, шея окаменела. Дыхание стало глубже, медленнее. Тело приготовилось к смертельной схватке.

Внутри что-то дрогнуло. Пустой источник заколокотал. Не просто ожил, а забурлил, как вода в котле перед закипанием. Странное ощущение — словно каждая капля магии внутри меня пришла в движение, забилась, затрепетала. Чувствую, как остатки энергии рванули по каналам острыми иголками, а кожа на руках покрылась мурашками.

Хотелось убить эту тварь голыми руками. Никаких заклинаний, артефактов, хитрых планов, просто силой и яростью. Костяшки пальцев побелели от напряжения, ногти впились в ладони, в висках застучала кровь.

«Вот она, — осознал я. — Та ярость, которую копил в себе всё это время». Сдерживал её, как дикого зверя в клетке, но она всё равно пробивалась наружу, требовала крови.

Теневой шаг. Сформировал мысленную команду, послал импульс в источник, и мир вокруг размылся. Пространство сжалось, потом растянулось, словно резиновая лента. В ушах зазвенело от перепада давления.

Мгновение, и я уже в другом месте. Пятки коснулись пола, колени слегка согнулись, амортизируя приземление. Мышцы напряглись, удерживая равновесие. Я сместился в комнату, куда проникла тень. Тело обрело устойчивость, привычный вес вернулся.

Сразу активировал глаза — магическое зрение включилось болезненной вспышкой за веками. Окружающее пространство наполнилось новыми цветами, оттенками, свечением. Тёмная, густая, странно знакомая аура окутывала пятно тьмы в углу. Она пульсировала, двигалась, словно была живой. Переливалась чёрным, синим, фиолетовым — цвета сменяли друг друга в гипнотическом танце.

Теневой шаг, ещё одна вспышка и перемещение. Мои зубы сжаты до боли, эмаль скрипит о эмаль. Пульс стучит в ушах — быстро, ритмично, громко, словно барабаны войны зовут в бой. Всё тело требует выплеснуть запертого внутри зверя. И… сука! Не лучшее решение сейчас становиться мишкой. Но я сдержал в себе порыв, когда понял, откуда у него «лапы» растут.

Схватил тень, которая начала обретать форму. Пальцы сомкнулись на чём-то плотном, но податливом. Странная субстанция — не воздух, не дым, а плоть — холодная, упругая, но настоящая.

Рука сжала горло, жилы вздулись на запястье. Чувствую под пальцами каждое сухожилие, каждую мышцу, каждый хрящ. Сила Тарима в моей руке множит хватку, делает её нечеловечески мощной. Пальцы упёрлись в трахею. Ещё немного усилий, и услышу хруст. Приятный звук, музыка для моих ушей после всего, что произошло.

Другая рука метнулась к области сердца твари. Мышцы спины напряглись, сухожилия натянулись. Я готов пробить грудную клетку, вырвать ещё бьющийся орган. Предвкушение убийства разлилось по венам сладким ядом. Тепло растеклось по телу, приятной волной дошло до кончиков пальцев.

«Месть», — стучало в висках. Начало той расплаты, которую планировал столько времени. Каждый, кто посмел тронуть моё, заплатит сполна — кровью, болью, жизнью.

Чёрное, густое, как чернила, начало сходить, словно туман рассеивался при первых лучах солнца. Тьма стекала с фигуры, как вода с горячего металла.

Проявился человек. Мужчина лет тридцати двух, турок. Оливковая кожа, чёрные волосы, острые скулы. Орлиный нос, твёрдая линия подбородка, небольшая аккуратная борода. Одет в тёмную одежду. Никаких украшений, оружия не видно. Глаза — тёмно-карие, почти чёрные — внимательно смотрели на меня. Не с ужасом, как ожидал, а со странным спокойствием. Слишком спокойно для человека, которого душат.

Я уже был готов нанести смертельный удар. Рука дрожала от желания довести дело до конца. Один рывок, и сердце вырвано из груди, горло раздавлено. Но мозг анализировал ситуацию, логика брала верх над яростью. Что-то не так, что-то очень не так.

Почему настолько просто? Тень не сопротивляется, не пытается освободиться, не кричит. Почему не нападает? Любой нормальный убийца или лазутчик начал бы драться за свою жизнь, а этот просто стоит и смотрит, словно ожидал нашей встречи.

Я продолжил сжимать шею тени. Пальцы давили на сонную артерию — чувствовал, как пульс бьётся под кожей — ритмичный, ровный, спокойный. Ни следа страха, паники. Странно.

— Говори, — потребовал я.

Голос прозвучал хрипло, гортанно. В нём слышалась неприкрытая угроза. Звериный рык, облечённый в человеческие слова. Ещё секунда молчания, и начну ломать кости. Позвонки шеи такие хрупкие, такие уязвимые...

Тень ответила на русском, с заметным турецким акцентом:

— Меня послал... Послал Зафир.

Я замер. Имя ударило, как молния. Зафир. В голове пронеслись мысли о сопровождающем в моей дипломатической миссии. Сначала он казался обычным турком-проводником. Потом раскрылось: представитель местного отделения Амбиверы. У него был символ двух змей — кольцо. А после и вовсе он присутствовал во дворце с султаном как приближённый. Шехзаде, наследный принц или близкое к этому.

Здесь что-то гораздо интереснее обычной попытки убийства. Зафир не стал бы посылать убийцу так открыто. Слишком умён, слишком осторожен. Значит, у него другие планы.

Я убрал руку с горла тени, пальцы разжались неохотно. «Зверь» внутри меня требовал крови, жертвы, рычал, бился, царапался. Всё ещё хотелось сломать этому типу шею, но здравый смысл пересилил жажду битвы.

Разум холодно анализировал ситуацию: «Слуги Зейнаб и евнухи — за дверью. Они не последовали за мной, когда я применил теневой шаг».

— Что нужно Зафиру? — спросил ледяным голосом, сжимая руку в кулак.

Костяшки хрустнули. Слышал каждый сустав, каждое сухожилие. Техника дыхания снова помогла справиться: медленный вдох через нос, задержка, медленный выдох через рот. Пульс начал стабилизироваться, мышцы — расслабляться.

Уже решил, что если мне не понравится ответ, то он умрёт. Тень достала из складок одежды кольцо Амбиверы, протянула на раскрытой ладони. Золотая побрякушка тускло блеснула в лунном свете из окна. Две змеи с общим туловищем, головы смотрят в разные стороны.

— Две правды, две истины, — произнёс он тихо.

Даже так? Я поднял брови. Ну что ж, почему бы и нет… Достал своё кольцо из пространственного кармана, холодный металл лёг на ладонь. Кольца вспыхнули голубоватым светом, нити энергии потянулись друг к другу, соединились, погасли. Магия Амбиверы активировалась, проверила подлинность. Никакой реакции на ложь — значит, говорит правду, действительно послан Зафиром.

Кивнул. Аналитика работала на полных оборотах. По какой-то причине Зафир решил выйти на связь сейчас. Но самый важный вопрос: как узнал, что именно сегодня, именно в это время я буду здесь? Или просто ждал, понимая, что рано или поздно я вернусь за Зейнаб?

— Меня зовут Джемал Эмин-эфенди, — представилась тень, слегка поклонившись. — Мой господин послал за вами, я здесь уже более месяца жду.

А вот и ответ на вопрос: кто-то заранее знал и готовился. Интересно... Ладушки.

Присмотрелся внимательнее. На подбородке — тонкий шрам, от уха почти до самого центра. Старая рана, аккуратно зажившая. Видна профессиональная работа лекаря или мага-целителя.

Левый глаз дёргался едва заметно — нервный тик. Признак человека, который видел слишком много или пережил что-то неприятное. Шея крепкая, мускулистая — боец. Руки — жилистые, с мозолями на костяшках и ладонях. Значит, привык драться голыми руками и с оружием. Опасен. Не смертельно для меня, но определённо не обычный боец.

Задержал дыхание. Долбаное молодое тело. Ходячая фабрика гормонов, которые управляют, но не мной. Поднял взгляд, встретился с его глазами.

— А какого хрена ты позволил какому-то ублюдку украсть мою жену? — решил проверить его.

Голос звенел от едва сдерживаемой ярости. Пальцы снова сжались в кулаки.

Джемал дрогнул. Еле заметно, но я уловил. Плечи напряглись, взгляд на мгновение скользнул в сторону. Неудобство? Стыд? Адамово яблоко опустилось, когда он сглотнул. Дыхание сбилось.

— Это не входило в мою задачу, — ответил турок, но голос звучал не так уверенно, как раньше. — Мне нужно было лишь вас встретить и поговорить. Я не мог рисковать и раскрывать себя раньше времени. Тем более тут были сильный маг и много моих братьев, я бы... не справился.

Заминка, неуверенность, оправдание, но в целом логично: один против многих — шансы невелики. И если его задача была дождаться меня, то раскрывать себя раньше времени действительно глупо.

Неплохо. Чётко понимает свои силы и следует приказам. Таких людей достаточно мало. Неудивительно, что Зафир, будучи шехзаде, умудрился себе одного получить.

— Слушаю, — вернул своему голосу нормальное звучание.

Расслабил плечи, опустил руки. Пусть думает, что я успокоился. Пусть поверит, что внимательно слушаю. Но внутри я всё ещё был натянут, как тетива лука. Готов среагировать на малейшую угрозу, малейший признак опасности.

— Мой господин ждёт в столице. Он попросил сопроводить вас и помочь добраться туда, — ответил Джемал. — Вы тут, теперь я могу выполнить задание.

Интересно. Совпадение интересов? Или хитрый план? Нужно в столицу за Зейнаб, а Зафир почему-то хочет меня видеть там же. Слишком удобно, чтобы быть простым совпадением.

Хмыкнул:

— Ну да, я должен поверить на слово, — в голосе сквозила ирония.

— Вам недостаточно кольца моего господина? — удивился турок.

Брови взлетели вверх, глаза расширились — искреннее непонимание.

— Это лишь доказывает, что он из Амбиверы. Но знаешь, дружище, — оскалился, показывая зубы, — я не член тайного кружка. И вообще, у нас крайне натянутые отношения. Так что побрякушка для меня... Скорее, спасла тебе жизнь, нежели убедила меня в чём-то.

Тень изменилась в лице. Было видно, что злится, но сдерживает эмоции. Челюсти сжались, ноздри расширились, жилы на шее вздулись от напряжения. Руки, висевшие по бокам, стиснулись в кулаки. Но удар не последовал — дисциплина.

— Павел Александрович, — произнёс он моё имя с придыханием. — Вы должны понять: мой господин не просто так хочет с вами встретиться. Ему стоило огромных усилий отправить меня сюда, чтобы я нашёл вас и помог добраться.

— Да, — улыбка превратилась в чистый сарказм. — Дружище-турок, ты не представляешь, каких усилий мне стоило сюда прийти. И по-прежнему плевать, что хочет твой господин. Не люблю, когда со мной играют в тайны, а он именно это и сделал.

Джемал смотрел на меня, явно не зная, что сказать, чтобы убедить. В глазах читалось что-то ещё. Отчаяние? Страх перед провалом? Интересно. Значит, миссия для него важна. Значит, от успеха или неудачи зависит многое.

— Зейнаб Хандан-султан бинт Хайруллаха, — назвал он полное имя моей жены. — Дефтердар Хасан Муфид-эфенди ибн Абдулхамид держит её в столице.

— Знаю! — перебил его. — Что-то ещё?

Турок потерялся. Он думал, что стоит произнести имя Зейнаб, и я тут же скажу: «Веди меня, о мой новый друг». Наивно. Посмотрим, что ещё припасено.

Заметил, как Джемал нервно облизнул губы. Пальцы дрогнули, словно хотели что-то схватить, но остановились на полпути. Глаза метнулись к окну, затем вернулись ко мне. Думает, ищет аргументы, пытается найти ключ к моему согласию.

— Скоро состоится церемония. Дефтердар примет её в свой гарем как четвёртую жену. Я помогу вам добраться туда быстро и безопасно, если сначала встретитесь с моим господином.

Вот теперь нечто новое. Предложение в рамках моих интересов? Уже что-то. Посмотрел на него внимательно и задумался.

Одна из основных сложностей — как попасть в столицу достаточно быстро и не встретить проблем по дороге. Путь неблизкий, сотни километров через всю империю. Пусть турки пока не знают, что я здесь, но какие-то меры предосторожности наверняка приняты. Это может серьёзно задержать. А если я опоздаю, то мало того, что Зейнаб изнасилуют, так ещё заберут мой кристалл подчинения монстров.

Идти на поводу у тени и Зафира? Точно не входило в мои планы. Но иногда приходится выбирать меньшее из зол, иногда приходится идти на компромиссы, чтобы достичь главной цели.

Поморщил лоб. Много проблем требуют решения здесь и сейчас. Тайминг критический — чем дольше тяну, тем сложнее будет вытащить Зейнаб. Это помимо всех остальных неотложных задач. Нужно решить, доверять ли этому Джемалу. Или, точнее, насколько ему не доверять. Полностью верить нельзя никому, но можно оценить риски и выгоды.

Кивнул ему:

— Поклянись, что твоя единственная цель — доставить меня к Зафиру. Что ты не подставишь, не предашь. Что мы доберёмся до столицы. Что у тебя нет тайных планов относительно меня.

Джемал улыбнулся впервые за всё время разговора. Улыбка вышла кривоватой, но искренней.

— Господин был прав. Вы крайне умны и проницательны, — сказал он.

Звук произнесённого имени тени отразился от стен комнаты. Вибрация прошла в воздухе. Слова обрели вес, плотность, стали почти осязаемыми. Он поклялся кровью и честью своего рода, что доставит меня в столицу, что никаких планов подставить, предать или создать сложности у него нет. Сказал, что единственная цель — исполнить волю господина, помочь добраться до столицы как можно быстрее и встретиться с Зафиром.

Свет разлился по радужке, по белкам, заполнил весь глаз. Источник отреагировал на клятву, принял её, запечатал. Джемал говорил правду.

— Хорошо. Выдвигаемся прямо сейчас, — хмыкнул я и развернулся. Уверенно, без колебаний. Нет смысла тянуть время, если решение принято.

Доверял ли я ему полностью? Абсолютно, тотально — нет. Но отказываться от возможности и помощи, которая так редко выпадает в нужный момент, не собирался. В этом мире шансы даются немногим, умные люди их используют.

— Всё уже спланировано, — кивнул Джемал. — Но выдвинемся с утра. Мне нужно время, чтобы подготовиться.

Слова заставили меня остановиться, лицо дёрнулось от раздражения. С утра? Ещё несколько часов ожидания?

— А что ты делал целый месяц? — уточнил я, обернувшись.

Голос прозвучал обманчиво спокойно, но в нём промелькнули ледяные нотки. Взгляд стал острым, как кинжал. Я изучал его, оценивал реакцию, искал признаки лжи или уклонения.

— Вы не понимаете... — поморщился турок. — Это не в машину сесть. Я должен много чего сделать перед перемещением. Послушайте меня, я не вру. Дайте всего несколько часов.

Кивнул. Как раз есть время решить накопившиеся проблемы на моей земле и восполнить источник. Путешествие предстоит долгое и, возможно, опасное. Нужно быть во всеоружии.

Я вышел из комнаты. Джемал остался внутри. Сказал, что будет медитировать и готовиться к переходу.

Слуги и евнухи, стоявшие в коридоре, при моём появлении отшатнулись, будто от огня, держались на почтительном расстоянии. Видели, чувствовали мою ярость, когда я пошёл убивать тень, и теперь опасались.

Направился в одну из гостевых комнат. Шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Звук закрывающейся двери разнёсся по коридору. Задвинул засов — тяжёлый, металлический, старинной работы, и щелчок прозвучал, как выстрел.

Сел на низкий диван, обитый мягкой тканью. Мышцы гудели от напряжения, кости ныли. Путь от границы до поместья был долгим и изматывающим. Постоянный бег, скрытность, осторожность — всё это выпило силы до последней капли.

Достал кристаллы из пространственного кольца, источник требовал восполнения. Давно я так себя не высасывал. Внутри губы тронула улыбка. Вышло неплохо. Но монстры — единственная печаль и грусть, ну, ещё хомяк в трауре.

Десять кристаллов появились в воздухе. Положил их перед собой на низкий столик. Прозрачные, размером с куриное яйцо каждый. Внутри плясали голубоватые искры — концентрированная магическая энергия. Взял по одному в каждую руку, начал впитывать.

Кожа степного ползуна на груди отозвалась мгновенно. Я почувствовал, как она становится более чувствительной, словно каждая пора открылась навстречу энергии. Тепло разлилось по телу — приятное, знакомое ощущение. Поток хлынул. Не плавно, как раньше, а мощной волной. Новые возможности кожи проявились в полной мере.

Рука Тарима работала ещё эффективнее. Энергия буквально всасывалась через ладонь, как сквозь воронку. То, что раньше занимало минуты, теперь происходило за секунды. Кристаллы в руках тускнели, превращаясь в обычные камешки, а потом рассыпались мелкой пылью.

Первая пара исчерпана. Я отряхнул руки, взял следующие два. Вторая пара, третья, четвёртая, пятая.

Каналы, которые раньше были напряжены до предела, наконец успокоились. Жжение в груди утихло, источник перестал колокотать и забурлил ровно, размеренно. Я выдохнул с облегчением. На лице собрались капельки пота, тело отреагировало на мощный приток энергии. Рубашка прилипла к спине — мокрая, словно после тяжёлой тренировки. Волосы на висках влажные.

Достал следующие десять кристаллов из пространственного кольца. Запас у меня приличный. Процесс пошёл медленнее: источник наполнялся, но уже без того жадного всасывания. Организм приспосабливался, регулировал поток — разумная защита от переполнения. Закончил поглощение, тяжело дышал. Источник был полон — магическая сила плескалась внутри, как вода в переполненном сосуде.

Хорошо, что не решил использовать кристаллы во время пути от границы до турецких земель. Соблазн был. Источник пустел с каждой минутой, тело требовало восстановления, но остановиться значило потерять время.

К тому же кристаллы демаскируют. Их поглощение сопровождается магическими всплесками, которые любой маг почувствует на расстоянии километра. Светящийся источник в ночи, как маяк для преследователей. По этой же причине не высасывал энергию из некромантов в кольце. Зачем весь мой план? Скрытность и запутывание следов?

Но главная причина была другой. Я чувствовал, что стою на пороге одиннадцатого ранга. Если бы добавил кристаллы или некромантскую силу в разгар сражения или погони, мог бы перескочить через черту. Видимо, последние бои с магами высоких рангов, угроза смерти, пришитая рука сильно меня протолкнули. Тело адаптировалось, источник расширился, подготовился к новому уровню силы.

Улыбнулся. Ещё чуть-чуть, и стану полубогом в классическом понимании силы магии. Кстати, интересно, есть ли названия после двенадцатого?

Переход между рангами — всегда испытание. Тело перестраивается, источник расширяется, каналы адаптируются к новым нагрузкам. Сопровождается это кратковременной, но полной беспомощностью. От нескольких минут до получаса — зависит от организма.

В бою и моей миссии это стало бы смертным приговором. Враги не станут ждать, пока я приду в себя после перехода, поэтому терпел. Бежал на пустом источнике, экономил каждую каплю энергии, использовал только самое необходимое. Рисковал, но риск был оправданным.

Сейчас я в относительной безопасности. Можно было позволить себе переход, если бы он случился, но пока удерживался на грани. Одиннадцатый ранг подождёт.

Поднялся с дивана, размял затёкшие мышцы. Шея хрустнула, плечи расправились. Источник полон, тело отдохнуло, разум прояснился. Пора заняться делами, решить накопившиеся проблемы.

Я вышел из комнаты и направился к слугам. Они всё ещё толпились в коридоре. Может, у них так заведено — постоянно вместе быть? При моём появлении все разом поклонились, кто-то даже упал на колени. Подошёл к главному евнуху — пожилому мужчине с седой бородой и умными глазами.

— Почему на моих землях происходит такое? — спросил без предисловий. — Что за упыри были? Кто позволил?

Евнух выпрямился, словно на докладе. Остальные слуги сделали несколько шагов назад. Создавали пространство, показывали уважение или просто боялись попасть под горячую руку?

— Как только исчезла госпожа, все русские солдаты ушли к себе в казармы, — ответил он на ломаном нашем языке. — Сказали... Им приказали.

Сотни русских солдат, которых мы с Ростовским оставили охранять мои земли, просто взяли и свалили? После отзыва генерала? Или когда Сосулькина сняли? Император...

— А эти кто? — кивнул в сторону, откуда доносились пьяные голоса.

— Солдаты, которых прислали, — ответ прозвучал с отвращением. — Сказали, что будут защищать ваши земли вместо русских. Но начали грабить, забирать всё, что делают жители, требовать золото за безопасность. Уже изнасиловали несколько местных девушек. Они... покончили с собой после этого.

Последние слова евнух произнёс тихо, с болью. Челюсти сжались от ярости.

Классическая схема: убрать нормальную охрану, подослать бандитов под видом защитников. Кто-то решил выжать максимум прибыли с моих земель, пока меня нет? Использовать ситуацию, нажиться на беззащитных?

Слова про изнасилования ударили в сознании, как раскалённое железо. Не терплю таких тварей, они хуже монстров.

— Сколько их? — голос звучал тихо, но в нём слышалась сталь.

— Пятьдесят человек, — ответил евнух, покашливая. — Хорошо вооружены, среди них есть маги. Убили несколько местных жителей. Госпожа сдерживала их первое время, но когда она исчезла... Те словно с цепи сорвались.

Пятьдесят — хорошо вооружённых, с магами. Теперь я не уверен, что это император. Может быть, и султан. Изнасилования, убийства, грабежи, рэкет — кто-то хочет подорвать мою власть тут, разрушить всё, чего добились, чтобы местные молили вернуться обратно в лоно Османской империи.

Эти твари посмели красть у меня, на моей земле, у моих людей. Оскалился — зубы блеснули в полумраке коридора. Мужик, который говорил со мной, отшатнулся.

У меня есть время до утра. Почему бы не воспользоваться возможностью и навести тут порядок?

Повернулся к главному евнуху:

— Слушай внимательно. Пока меня нет, пока нет госпожи, главный здесь ты, — ткнул ему в грудь пальцем. — Отвечаешь за всё ты. Мои земли должны процветать. Жители деревень... позаботьтесь о них.

— Я? — глаза мужика расширились.

Он стал смотреть по сторонам, словно искал поддержку.

— Но... — начал говорить евнух, вот только я не дал ему закончить.

— Именем меня, — хмыкнул, — повышаю тебя с... — прищурил глаз, ожидая, что закончит фразу.

— Главного слуги госпожи, — помог он мне.

— Вот! — кивнул с удовлетворением. — До временного управляющего моими землями. Или ты смеешь не слушаться меня?

Формальность, но важная. Человеку нужен титул, чтобы управлять другими. Нужна официальная власть, чтобы его слушали. Простой слуга не может командовать другими слугами, но управляющий — вполне.

— Что? — мужик шумно проглотил слюну и замер. — Нет, конечно! Господин...

— Местные знают о моей жене? — уточнил.

— Мы никому не рассказывали, что госпожа исчезла, — замотал головой евнух, и другие тоже повторили его жест.

— Хорошо. Скажите, что она больна. У неё женские дни, температура, не знаю, придумайте что-нибудь правдоподобное.

— Не беспокойтесь, — уже увереннее ответил мой новый управляющий.

— Зелья мои, которые отправлял через торговцев, артефакты. Они где?

— В Бахчисарае, господин, на аукционах и в лавках, — лицо евнуха омрачилось. — Но сейчас всё арестовано. Из-за того, что забрали госпожу.

Я поморщился от досады. Огромное количество зелий, которые отправлял через Булкина, и артефакты — всё это стоило десятки миллионов до продажи тут. А сейчас заперто на турецких складах? Достали, суки! У меня забирать моё!

Хмыкнул. Решу эту проблему чуть позже. Сначала наведу порядок здесь, разберусь с ублюдками, терроризирующими мою территорию.

— Золото у нас есть? — спросил я.

— У нас достаточно денег, господин, — ответил евнух с гордостью. — Госпожа приумножила всё, что вы ей оставили. Плюс несколько партий зелий продала выгодно, так что с деньгами проблем нет.

Удивился. Зейнаб действительно оказалась толковым управляющим. Не просто сохранила ресурсы, но и увеличила их. У меня даже в груди гордость заклокотала. Отличная девушка, умная, предприимчивая, заботящаяся о территории.

— Хорошо. Используйте всё на благо земли и людей, — кивнул с одобрением.

Следующий важный момент. Приказал взять проверенных наёмников взамен тех ублюдков, которые терроризируют земли. Евнух подтвердил такую возможность. У него были контакты, связи, возможности. В торговом регионе всегда можно найти людей с оружием, готовых служить за хорошую плату.

Затем дал указания по развитию: расширить посевы, улучшить дороги, построить новые дома для переселенцев. Деньги есть, рабочие руки найдутся, главное — правильная организация.

— Пока никому не говорите, что я вернулся. До... В общем, я потом сам это сделаю, когда заберу свою жену.

Взглянул в сторону, откуда доносились пьяные крики и смех. Они нарастали, становились громче, развязнее. Бутылки звенели, разбивались. Кто-то затянул похабную песню фальшивым голосом.

«Так, придётся снова не поспать. Но это даже к лучшему. Накопившаяся ярость скоро найдёт достойный выход», — мелькнуло в мыслях.

— Да, великий бей! — хором произнесли слуги с почтительными поклонами.

Я вышел из домика в ночную прохладу. Свежий воздух ласкал кожу, наполнял лёгкие. Над головой — россыпь звёзд, тысячи сверкающих точек в бархатной черноте.

Мирная деревенская тишина, которую нарушали пьяные голоса и грубый смех со стороны бараков. Звуки,вызывавшие у меня отвращение.

Пошёл туда, где никто не заметит того, что задумал. Трава под ногами — мягкая, слегка влажная от вечерней росы. Она шуршала при движении, приглушая звук шагов. Остановился на лугу в сотне метров от бараков, встал на мягкую траву. Ночной воздух наполнился запахами. Ещё раз осмотрел территорию магическим зрением. Изменения впечатляли.

Из пространственного кольца появились Тарим и Фирата в человеческих обликах. Темнокожие фигуры материализовались бесшумно, сразу склонились в поклонах.

— Господин! — произнесли синхронно.

— Сейчас достану ваших соплеменников. Прикажу защищать территорию и продолжать работу с землёй. Ваша задача — направить их, дать подробные инструкции.

— Как прикажете, — кивнули одновременно.

Тарим слегка подался вперёд, в глазах мелькнул интерес. Фирата прикусила губу, сдерживая улыбку. Они любят командовать своими сородичами, чувствовать власть, контроль.

Сосредоточился на пространственном кольце и мысленно вызвал нужных существ. Сотни песчаных змей выскользнули в реальность. Гибкие тела с чешуйчатой кожей, жёлтые глаза с вертикальными зрачками. Кожа мерцала в лунном свете, переливалась золотистыми бликами.

Они потянулись к Фирате, узнав королеву. Тихое шипение наполнило воздух. Тела извивались, головы поднимались, языки мелькали, пробуя воздух. Девушка улыбнулась, протянула руки к подданным. Её пальцы ласково касались змеиных голов, глаза светились тёплым, материнским огнём.

Затем появились степные ползуны — лягушкоподобные твари размером с овчарку. Бугристая кожа поблёскивала слизью, широкие рты ощерились в подобии улыбки. При каждом движении тела колыхались, словно желе. Влажные следы оставались на траве, где твари проползали.

Они направились к Тариму. Парень выпрямился, расправил плечи. Степные ползуны окружили его, тыкались мордами в ноги, как домашние питомцы, соскучившиеся по хозяину. Тарим положил ладонь на голову ближайшего монстра.

Я дал мысленный приказ: защищать землю, развивать её, слушаться королевских монстров. Существа кивнули, показывая понимание.

Оставил их разбираться и направился к бардаку в бараках. Магическим зрением просканировал постройки. Четыре ярких пятна — источники магов среди наёмников. Их ауры пульсировали — седьмой или восьмой ранг, судя по интенсивности свечения. Остальные — обычные головорезы без магических способностей. Тусклые, размытые ауры, затуманенные алкоголем.

Встал перед скоплением строений, подумал о методе решения проблемы. Можно самому перебить их всех, утолить свою жажду крови. Ворваться, как ангел мщения, оставив после себя лишь трупы и разрушение. Но это разбудит деревню, напугает жителей. А я ведь хороший правитель... Забочусь о спокойствии подданных. Хочу, чтобы они спали спокойно, не слыша криков, не видя крови. Утром просто узнают, что угроза исчезла. Как? Не их забота.

Поэтому решил выбрать более изящный подход, элегантное решение для неэлегантной проблемы. Выпустил пятьдесят степных ползунов. Лягушки распределились вокруг построек бесшумно, заняли позиции у каждого барака. Когда все устроились, отдал приказ начинать.

Монстры стали раздуваться. Тела увеличились в размерах, кожа натянулась до прозрачности

Раз. Словно лопнул воздушный шарик, звук пронёсся в ночной глуши — негромкий, но отчётливый. Мгновение тишины, затем зеленовато-жёлтый туман хлынул из всех пор первого ползуна. Облако расползалось, стелилось по земле, проникало в щели бараков.

Два, три, десятки хлопков. Мелодия смерти — ритмичная, почти музыкальная. Концентрированный яд заполнил пространство вокруг бараков. Воздух загустел, наполнился едва уловимым сладковатым запахом.

Кто-то из наёмников дёрнулся. Я видел через магическое зрение, как один из источников заколебался. Аура вспыхнула ярче, маг почувствовал опасность, попытался активировать защиту. Слишком поздно.

— Какого дьявола?.. — донёсся хриплый голос.

Слова оборвались кашлем. Яд уже проникал в лёгкие, парализовал мышцы, блокировал нервные окончания.

Слишком поздно, ребята. Туман проникал через щели в стенах, открытые окна, дверные проёмы. При этом ветер уносил газ от жилых домов — местных жителей не коснётся. Специально выбрал место с учётом направления ветра.

Ещё мысленный приказ. Очередные выплески яда. Степные ползуны работали методично, как отлаженный механизм смерти: хлопок, выброс, хлопок, выброс. Ритмично, синхронно, эффективно.

Все внутри замерли. Через магическое зрение видел, как ауры тускнеют, гаснут одна за другой, словно свечи на ветру. Некоторые сопротивлялись дольше — маги пытались создать защитные барьеры, обычные наёмники с крепким здоровьем боролись с параличом. Но результат был предопределён.

Я направился в первый барак, толкнул дверь. Она скрипнула на петлях. Звук резанул по ушам в ночной тишине. Внутри увидел пятерых мужиков, застывших в разных позах. Кто-то лежал на нарах, кто-то сидел за столом с картами, один замер на полпути к двери. Испуганные глаза следили за мной не в силах моргнуть. Осознание неизбежной смерти отразилось в расширенных зрачках, в напряжённых мышцах лица. Яд степных ползунов сначала парализует, оставляя жертву в сознании, потом начинается самое интересное.

Сел за стол, положил ногу на ногу, откинулся на спинку стула.

— Эх, мужики, ошиблись вы землёй для разбоя.

Голос звучал спокойно, почти дружелюбно, словно я вёл беседу с приятелями за кружкой пива. Но глаза оставались холодными, жёсткими, безжалостными.

Один из парализованных — рыжая детина с бородой — попытался что-то сказать. Рот приоткрылся, мышцы лица напряглись, но изо рта вылетел только хрип. Глаза метались в панике — единственная часть тела, которая ещё подчинялась.

«Наверное, хочет предложить деньги или умолять о пощаде. Так поздно, мужики. Вы перешли черту», — подумал я.

Выдохнул и выпустил восемь морозных паучков. Они появились из пространственного кольца

Один хромал. Кристалл треснул от снайперской пули во время нашего прорыва через границу. Задняя лапка двигалась с трудом, кристаллический панцирь потускнел в месте повреждения. Погладил его по спине. Почувствовал холод, исходящий от маленького тела.

Мародёры... очень испугались. Сразу трое не сдержались — жидкость растекалась под ними. Самый молодой из них, почти мальчишка, плакал беззвучно — слёзы катились по щекам, но лицо оставалось неподвижным, застывшим в гримасе ужаса.

— Ничего, выходим тебя, — продолжал гладить монстра.

Паучок толкнул меня в бок. Маленькое тельце вибрировало от нетерпения, кристаллические глаза сверкали голубым светом. Я хмыкнул. Голодный малыш соскучился по живой пище.

Обвёл ещё раз взглядом домик. Пятеро мужчин в разных позах, парализованные, беспомощные. Карты на столе, бутылки с самогоном, оружие, небрежно брошенное в углу. Украденные вещи местных жителей — часы, украшения, даже детские игрушки. Мародёры, воры, насильники.

Махнул рукой в сторону беспомощных наёмников, обращаясь к монстрам:

— Кушайте, малыши.

Паучки зашевелились, направились к неподвижным телам. Я встал под тихое мычание парализованных жертв и вышел из барака. За спиной слышал лёгкий скрежет — челюсти впивались в плоть.

В следующем строении выпустил мясных хомячков в форме насекомых. Крохотные создания заполнили воздух жужжащим облаком. Наёмники лежали на полу, сидели за столом, стояли у стен — застывшие, парализованные, с широко раскрытыми глазами. Страх сменился ужасом, когда они увидели рой.

— Приятного аппетита, малыши!

Рой устремился к жертвам — живое облако смерти. Они проникали через нос, рот, уши, впивались в кожу, прогрызали путь внутрь.

В следующем выпустил хомячков в обликах зверей. Дальше — песчаные змеи. Они скользили по полу, обвивались вокруг парализованных тел, впрыскивали яд. Потом летающие змеи, степные ползуны, журавль-птица.

И вот последний барак. Здесь находились те ублюдки, которые посмели зайти в мой дом, били моих слуг, слуг моей жены

Толкнул дверь, она распахнулась с резким звуком. Трое мужиков замерли в своих позах. Молодой прыщавый уже обоссался от страха — мокрое пятно расползалось по штанам. Мужик средних лет с бородкой дышал прерывисто, хрипло. Каждый вдох давался с трудом. Третий — самый крупный — пытался пошевелить рукой. Мышцы напрягались, вены вздулись на шее, но результат был минимальным — едва заметное дрожание пальцев.

Посмотрел на них с холодным любопытством.

— Ребята... — покачал головой с притворным сожалением. — Зачем быть такими тупыми? Неужели не поинтересовались, кому принадлежат эти земли? Я всегда отвечаю тем, кто идёт против меня.

Страх в глазах усилился. Бородач тоже потерял контроль над мочевым пузырём — жидкость стекала по ноге, капала на пол. Запах мочи смешался с запахом пота и страха.

— Вы что, не знаете, кто я? — продолжил негромко.

Крупный наёмник попытался замычать что-то. Возможно, просил пощады или проклинал. Неважно. Его судьба решена, как и судьба остальных.

Махнул рукой, и тысячи мясных хомячков в форме насекомых материализовались в воздухе. Барак заполнился тучей крошечных созданий. Они кружились, жужжали, создавали живое облако, затмевающее свет.

Отдал приказ — жрать. Маленькие твари устремились к парализованным телам. Облепили лица, впились в кожу, прогрызали путь внутрь. Ужас, паника, понимание неизбежности охватили всех троих.

Прыщавый попытался закричать, но изо рта вылетел только булькающий хрип. Хомячки уже были внутри, прогрызали себе путь к внутренним органам. Кровь хлынула изо рта, носа, из ушей.

Ублюдки умирали — упал один, второй, третий. Монстры продолжали пожирать изнутри. Тела дёргались в конвульсиях — последние нервные импульсы перед окончательной смертью. Кровь растекалась по полу, впитывалась в старые доски.

Я наблюдал несколько секунд, наслаждаясь справедливостью, потом вышел на улицу. Приятная южная прохлада, звёзды над головой. Стоял в тишине, вдыхая свежий воздух. Лёгкий ветерок ласкал лицо, уносил запахи смерти и страха. Где-то вдалеке пела ночная птица. Мелодичный, успокаивающий звук.

Потребовалось полчаса, чтобы мои монстры закончили с наёмниками. Дал приказ всем возвращаться. Хорошо, что местные опасались новых «охранников» и никого не было рядом. Никто не видел, не слышал, не узнает, как именно исчезли угнетатели.

Одним махом убрал маленькую армию в пространственное кольцо. Ощущение сытости, удовлетворения передавалось через связь с монстрами. Они поели, насытились, успокоились.

Не люблю грязь на своей земле. Кивнул с удовлетворением: проблема решена. Монстры сыты, территория очищена от паразитов.

Забрал «домой» степных ползунов, которые травили наёмников. Маленькая предосторожность. К утру всё будет чисто: никаких следов, никаких улик. Только пустые постройки, словно наёмники испарились в воздухе. Ну, может, немного крови останется.

Когда добрался до домика, меня ждали Фирата и Тарим. Они стояли у входа. Тёмные силуэты на фоне светлых стен — прямые, неподвижные, ожидающие.

— Господин, всё готово, — доложила девушка. — Все монстры получили инструкции, будут защищать земли и заниматься развитием.

— Следить за процветанием территории, — добавил Тарим.

Кивнул и убрал их в кольцо. Они исчезли бесшумно, растворились в воздухе. Сначала стали прозрачными, затем рассеялись, как дым на ветру.

Зашёл в домик и встретил главного евнуха. Мужик нервничал, ведь на него легла огромная ответственность. Забавные у них традиции: теперь остальные кланяются ему. Был слугой — стал управляющим. Повышение, о котором не просил, но которое не мог отвергнуть.

— Наёмников больше нет, — улыбнулся я.

Уголки губ приподнялись, но глаза остались холодными. Улыбка хищника, удовлетворённого после удачной охоты.

Шок промелькнул в глазах евнуха. Брови взлетели вверх, рот приоткрылся в немом вопросе.

— А что... Как это случилось? Быстро... Почему?

Голос дрожал от смеси страха и облегчения. Он не мог поверить, что проблема, терроризировавшая их, решена за одну ночь.

— Просто решили исчезнуть, — пожал плечами. — Такое бывает с людьми, которые забывают своё место. Оружие, артефакты — всё, что они успели разграбить, — заберите себе. Распределите справедливо среди людей.

Старик задрожал и торопливо кивнул. Умный, понял без лишних объяснений. Не задавал вопросов, не требовал деталей. Принял результат, не интересуясь процессом.

Я вернулся в комнату, где была тень. Джемал по-прежнему стоял на том же месте возле окна и никуда не двигался, словно статуя в человеческом обличье. Только при моём появлении повернул голову, встретился со мной взглядом.

В его глазах плясали странные огоньки — смесь любопытства, опаски и чего-то ещё. Оценивал меня, как зверь оценивает потенциального противника. Или как союзник оценивает возможности нового товарища по оружию.

— Господин говорил, что вы опасный человек. Очень опасный, — пауза, словно собирался с мыслями. — Вы даже своих сограждан убили.

Всё прозвучало с оттенком уважения, почти восхищения. Его глаза блестели от признания. Следил за мной? А кто говорил, что будет готовиться?

— Мне плевать, кого убивать, если эти люди или существа пошли против меня, моих земель, моих людей или моего рода. Русские, турки, джунгары — неважно. Я всегда отвечу, — пожал плечами.

Джемал напрягся всем телом. Плечи поднялись, кадык дёрнулся, когда он сглотнул. Щека дёрнулась нервным тиком — тот самый, который я заметил раньше. Инстинкт самосохранения кричал ему об опасности, требовал отступить.

Но турок держался, выпрямился, расправил плечи. Профессионал — даже в страхе сохраняет самообладание. Это заслуживает уважения.

— Я готов, господин, — произнёс он, склонив голову в полупоклоне.

— А до этого не был готов? — вопрос прозвучал с лёгкой издёвкой.

Джемал поёжился, но ответил честно:

— Я использую пространственную магию для перемещения. Мне одному переноситься несложно — привычное дело. Но чтобы перемещать обоих на такие расстояния... — помялся, подбирая слова. — Это достаточно проблематично, требует серьёзной подготовки.

Лоб прорезала морщина, он продолжил:

— Нужно рассчитать энергетические затраты, визуализировать маршрут, настроить защитные барьеры. Иначе можно застрять между измерениями или оказаться разбросанными по частям. Медитация помогает сосредоточиться, выстроить правильную ментальную карту.

Пространственная магия — редкий дар. Понимаю, почему Зафир выбрал именно его для этой миссии. Мало кто способен перемещаться на большие расстояния, и ещё меньше тех, кто может брать с собой других.

— Первая наша остановка — Бахчисарай, — продолжил турок, обретая уверенность. — После этого ещё один город, а дальше — столица.

— Отлично! — кивнул я скрывая улыбку. — Мне как раз нужно в это место. Забрать кое-что…

Глава 7

Тень коротко кивнула. Джемал сделал это сухо, без лишних эмоций. Просто подтверждение готовности, не более.

Он медленно провёл взглядом по комнате, как будто проверял, всё ли на местах. В последний раз оценивает обстановку перед тем, как всё изменится? Я тоже окинул её глазами.

Мои люди заняты делом, приказы розданы, ответственные назначены. На первое время этого хватит. Прислушался к внутренним ощущениям. Монстры в пространственном кольце ворочаются, чувствуют тревогу.

Сделал шаг к Джемалу. Турок стоял, как статуя. Руки за спиной, лицо спокойное, даже слишком. Я остановился в шаге от него, чуть наклонил голову, прислушался к дыханию. Ровное. Не боится? Или делает вид?

— Переход займёт около минуты, — сказал он спокойно, но я уловил в голосе тугую пружину напряжения. — После может быть небольшая дезориентация.

В горле у него что-то дёрнулось, почти незаметно. Верхняя губа чуть дрогнула. Нервничает.

Минута — много это или мало, когда тебя уносят в неизвестность? Времени более чем достаточно, чтобы всё пошло не так.

Я сжал и разжал пальцы. Проверил каналы магии — всё работает. Пространственное кольцо отзывается на малейший мысленный импульс. Монстры ждут команды.

— Начинаем, — кивнул я. Сделал глубокий вдох, расправил плечи.

Мужик… поплыл. Другого слова и не подберёшь. Процесс начался с кончиков пальцев. Они просто перестали быть чёткими, как будто кто-то стёр границы тела невидимым ластиком. Плоть растекалась, словно чернила по мокрой бумаге.

Было крайне интересно наблюдать. Пространственная магия, с ней я ещё не сталкивался в этом мире. Исследователь внутри меня отмечал каждую деталь.

Я видел, как его кожа теряет цвет, уходит в густой тёмный оттенок, а потом вообще перестаёт быть кожей. Передо мной уже не человек, а сгусток вязкой субстанции. Не дым, не туман, но и не жидкость. Что-то между.

Эта масса начала тянуться ко мне. Не рывком, а мягко, как вода, затекающая в щели. Обволакивала ноги, поднималась выше. Она коснулась моих ботинок. Ощущение странное — не влага, но и не сухое прикосновение. Что-то среднее, как будто опускаешь руку в жидкий азот, но без обжигающего холода. Просто... другое состояние материи.

Холод пробежал по коже, словно меня окунали в прорубь, где лёд ещё не растаял. Мгновение, и вокруг сомкнулся купол. Темнота обволакивала меня, смыкалась над головой, образуя нечто вроде кокона. Полупрозрачная мембрана, сквозь которую всё ещё слабо виднелись очертания комнаты. Воздух вокруг уплотнился, стало труднее дышать.

— Не сопротивляйтесь и не выпускайте магию, — голос Джемала донёсся глухо, будто из-под слоя земли. — Иначе вы собьёте меня, а это…

Сказанное им звучало странно. Не снаружи, а внутри, не в ушах, а прямо в мозгу.

— Давай уже, — оборвал я.

Не люблю долгие объяснения перед действием, особенно когда вокруг тебя смыкается непонятная чёрная хрень. Лучше сразу в омут с головой.

Реальность дрогнула. Знакомое ощущение, как при открытии портала в серую зону. Но тут дрожь была глубже, плотнее. Не просто воздух колышется, а всё, что есть, сжимается и растягивается одновременно.

Разум отчаянно цеплялся за реальность, пытаясь найти якорь в этом размытом мире. Глаза искали точку фокусировки, но всё расплывалось. Даже собственное тело начало терять чёткость.

Покалывание становилось интенсивнее с каждой секундой. Уже не просто мурашки, теперь тысячи иголок впивались в кожу. Больно? И тут я обнаружил, что распадаюсь на куски. Вот это… крайне странное наблюдение. Мозг лихорадочно старается остановить этот процесс. Потеря контроля, неизвестность, опасность.

Сжал челюсти. Пальцы напряглись. Инстинкт орёт: вмешайся, но я сдерживался. Будет хуже, если помешать, а так… пусть ведёт. Держал дыхание ровным, считал вдохи. Один. Вдох-выдох. Два. Вдох-выдох. Три. Мы стали дымом или чем-то похожим. Нет веса, только ощущение потоков, которые тащат.

А потом мир закружился. Ощущение, похожее на то, как я смотрю через много монстров сразу. Сотни точек зрения, сотни углов — всё разом. Картинки наслаивались друг на друга. Комната, которую мы покинули, какие-то незнакомые места, люди, города, горы — всё мелькало так быстро, что я не успевал фиксировать детали. Как будто пролетаешь сквозь тысячи фотографий, показанных одновременно.

Цвета смешались в безумное сочетание. Красный переходил в синий, тот растекался в зелёный, а потом всё взрывалось яркими вспышками, от которых глаза… Если бы они у меня сейчас были, начали бы слезиться.

Попытался сосредоточиться на чём-то одном. Бесполезно. Сознание разрывалось от обилия информации. Мозг не справлялся с потоком данных, поступающих из всех возможных измерений одновременно.

В теле тем временем появились ощущения. Желудок начал стремиться к горлу, а сердце билось где-то в пятке, хотя сейчас её не было.

Сосредоточился на том, что всё ещё мог контролировать, — дыхание. Хотя физически его сейчас нет, ментальный образ помогал сохранять рассудок.

Кажется, это помогало. Хаос не исчез, но стал чуть более терпимым. Или я просто начал привыкать? Сложно сказать. Время здесь тоже потеряло смысл.

Остановка. Резкая. Ух… Как удар на полной скорости о бетонную стену, только без боли от сломанных костей. Просто внезапное, шокирующее прекращение движения.

Тело словно вдавило. Куски собирались. Дым, или чем мы там были, сгущался, плоть возвращается слоями. Ощущение, будто меня засасывает обратно в физическую форму. Разбросанные частицы стягивались в единый организм — процесс не из приятных. Каждая клетка вибрирует, каждый нерв кричит от перегрузки.

Щелчки и хрусты по всему телу. Кости встают на место, суставы подстраиваются, органы занимают свои позиции. Звуки странные, словно кто-то собирает конструктор из моих частей.

Вспышка. Яркий свет ударил по глазам, веки жжёт. Мозг старается обрабатывать поступающую информацию, но шум давит изнутри черепа. Откуда свет? Ещё не наступило утро.

Щелчок. Удар. Темнота.

***

Моргнул несколько раз, заставляя глаза работать. Голова гудела, как колокол. Постепенно проступили размытые очертания — стены, потолок. Камень влажный, в щелях блестят капли.

Фокус медленно возвращался. Серые стены — необработанные, грубые. Потолок низкий, давящий, сводчатый, как в старинных подвалах. Капли воды собирались на выступах и медленно, лениво срывались вниз. Кап-кап-кап — монотонный звук, от которого головная боль только усиливалась.

Щель под потолком — то ли окно, то ли вентиляция, но слишком узкая, чтобы пролезть. Через неё пробивался тусклый свет, создавая на полу бледное пятно.

В нос ударила смесь сырости, тухлой воды. Запах, как в заброшенном подвале.

Дёрнул плечом, и железо зазвенело. Звон был резким, неприятным, металл о металл. Прислушался. Где-то вдалеке — приглушённые голоса, не разобрать слов, только интонации. Говорят на турецком, кажется. Значит, мы всё-таки в Османской империи. Хоть что-то пошло по плану.

Глянул вниз: руки и ноги скованы. Цепь — короткая, тяжёлая — натянулась при попытке двигаться. Кандалы массивные, старой конструкции. Кто вообще ещё использует такое? Турки, очевидно.

Запястья уже натёрты до красноты. Как долго я здесь? Цепь крепилась к кольцу в стене. Попробовал дёрнуть — даже не шелохнулось. Пальцы коснулись холодного металла кандалов, я ощупал их. Грубая работа: швы неровные, края местами острые. Магия? Попробовал согнать силу в каналы. Пусто. Точнее, она там есть, но будто залита свинцом — ни потока, ни движения. Блокировка. Магическая блокировка. Кандалы — не просто физические оковы, они блокируют магические каналы.

Проверил пространственное кольцо. Связь есть, но слабая, как через толстый слой ваты. Монстры внутри чувствуются.

Ладно, подведём итоги: я в плену, магия заблокирована.

— М-м-м… — сбоку донеслось глухое мычание.

Повернул голову. Глаза всё ещё плохо фокусировались. Сначала увидел только тёмный силуэт у противоположной стены, потом детали начали проявляться.

Джемал. Сидит, привалившись спиной к стене. Руки и ноги в кандалах, цепь тянется к тому же кольцу, что и моя. Значит, мы попали в плен вместе. Уже хорошо. По крайней мере, не разделили, и он жив. Ещё один плюс.

Турок выглядел не лучше меня. Одежда порвана и испачкана, на лбу — засохшая кровь из рассечённой брови. Губа разбита, под глазом наливается синяк..

— Это, по-твоему, лёгкая дезориентация? — хмыкнул я, гремя цепями. — У тебя чувство юмора лучше моего.

За дверью послышались шаги — тяжёлые, уверенные. Не меньше двух человек. Приближаются.

Щёлкнул замок. Дверь камеры приоткрылась, пропуская тусклый жёлтый свет из коридора. На пороге появились двое — толстый и тонкий. Оба с бородами, оба в одинаковых потёртых кафтанах, застёгнутых криво.

Толстый — низкий, шарообразный, с маленькими поросячьими глазками и тройным подбородком. Тонкий — высокий, жилистый, с вытянутым лицом и длинным носом. Близнецы-братья по уровню интеллекта, судя по выражению лиц. На лицах — одинаковые ухмылки. Не весёлые, а те, которые появляются у людей, уверенных в чужой беспомощности.

Они что-то сказали на турецком. Голоса глухие, ленивые, будто разговор сам по себе неважен.

Толстый говорил больше, размахивая короткими руками. Тонкий вставлял отдельные фразы, после которых оба хохотали. Явно обсуждали нас.

Я слушал только вполуха. Для начала ни хрена не понимал, поэтому просто анализировал. Стоят близко к двери, значит, не боятся нападения. Держат руки свободно — уверены, что мы закованы и магия нам недоступна.

Джемал поднял голову, всмотрелся в них, не перебивая. Его глаза быстро пробежались по лицам, одежде, оружию. Ловит детали, как и я.

Мужики бросили ещё пару фраз, потом толстый ткнул пальцем в меня, что-то добавил и отступил в сторону. Дверь снова захлопнулась.

— Пространственные перемещения запрещены, — сухо перевёл Джемал, глядя в пол. — Две недели назад султан ввёл ограничение. Нас перехватил артефакт, притянул сюда. Не убили, потому что я тень, — боятся. Ждут начальника, который решит, что с нами делать.

— Что ещё они сказали? — спросил я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Джемал поморщился — то ли от боли, то ли от неудобного вопроса.

— Что ты чужестранец — странный, не похож на обычных, — он закашлялся, сплюнул сгусток крови. — Решат, маг ты или нет. Если маг — передадут выше, если нет — допросят и...

Турок не закончил фразу, но жест был красноречивее слов — рука скользнула по горлу.

Ясно. Либо долгие пытки и допросы, либо быстрая смерть. Выбор так себе. Повезло, что среди них нет магов, которые могли почувствовать мой источник.

Я откинулся спиной к стене.

Если султан запретил перемещения, значит, готовится что-то серьёзное. А если у них артефакт, способный вытащить нас из переноса… это не просто мера безопасности. Это ловушка, рассчитанная на кого-то вроде меня.

Кто мог знать о нашем перемещении? Круг крайне узок: Зафир, его ближайшие люди. Очень возможно, что папаша в курсе планов своего наследничка. Либо просто недосчитались одной тени, вот и решили перестраховаться. Во всяком случае, Джемал выглядит так, что он был не в курсе и сейчас крайне опечален фактом провала его миссии.

— Как быстро ты сможешь переместить нас отсюда? — уточнил я.

— Вечер, — тут же ответила тень. — Требуется время для подготовки. Но если введён запрет, то нас в следующей точке поймают. Или в столице.

Вечер. Сейчас должно быть утро. Значит, время есть. Кое-какая информация тоже имеется.

Свет из щели под потолком указывал на раннее утро. Тусклый, рассеянный, характерный для первых часов после рассвета. Получается, у нас почти целый день.

Вот плюс моего зрелого подхода. Молодой бы уже пытался вырваться, пробивался с боем. А дальше? А дальше мало кто думает.

Сосредоточился на пространственном кольце. Артефакт внутри меня откликнулся. Пульсация — слабая, но отчётливая. Как я и думал, магия заблокирована для выхода наружу, но не внутрь. Серые нити потянулись.

Амус материализовался беззвучно. Он быстро осмотрел камеру, раздувая ноздри, втягивая запахи.

Джемал вздрогнул. Его глаза расширились от удивления.

— Разорви кандалы, — приказал я.

Амус повернул голову в мою сторону и перевёл взгляд на тень.

— Он свой, — кивнул я. — Во всяком случае, пока.

Пацан-монстр опустил взгляд на мои кандалы, присмотрелся, оценил. Затем протянул руки — уже не человеческие, а покрытые чешуёй, с длинными изогнутыми когтями. Его пальцы обхватили железные браслеты. Когти скользнули в щель между металлом и моей кожей.

Турок ещё больше распахнул глаза. На лице отразился шок — чистый, неприкрытый. Рот приоткрылся в немом вопросе. Он явно не ожидал ничего подобного.

Мышцы на руках Амуса вздулись, сухожилия натянулись, как стальные тросы. Он не спешил, тянул медленно, с нарастающим усилием. Умный подход — рывок мог повредить мне запястья или сломать кости.

Металл застонал, натянулся, пошёл трещинами. А потом просто лопнул, как переспелый плод. Кандалы разошлись, словно были сделаны из глины, а не из закалённой стали. Обломки упали на каменный пол с глухим звоном, звук получился неожиданно громким в тишине камеры. Я замер и прислушался. Не привлечёт ли это внимание охраны? Но снаружи всё оставалось тихо.

Амус повторил процедуру с кандалами на ногах, те поддались даже легче. Я размял запястья, встал, проверил магические каналы. Магия текла, как нужно.

Монстр замер, ожидая следующего приказа. Его тело уже начало возвращаться к человеческому облику: когти втягивались, чешуя исчезала под кожей.

Джемал наблюдал за происходящим с плохо скрываемым страхом. Его взгляд метался между мной и Амусом.

— Ему тоже помоги, — кивнул на тень.

Монстр колебался.

— Не дёргайся, — бросил я Джемалу. — Он не причинит вреда, если я не прикажу.

Последние слова — маленькое напоминание о расстановке сил. О том, кто здесь главный. И о том, что положение турка зависит исключительно от моей доброй воли.

Джемал замер, позволяя монстру приблизиться. Лицо превратилось в каменную маску, пока его вызволяли из оков. Через минуту мы уже стояли. Освобождённый мужик потирал запястья, разминал суставы. Турок посмотрел на меня внимательно, оценивающе, будто видел впервые.

— Если мы уйдём, то… — поморщился Джемал. — Они поймут. Уже через несколько часов в стране узнают о сбежавшем чужестранце.

В его голосе слышалась озабоченность. Он думал о последствиях, о политических осложнениях, о реакции Зафира, о своём будущем.

— Да ладно? — хмыкнул. — А я думал, мы просто выйдем.

Вроде профессионал, но… Стоит ситуации немного измениться, как сразу же теряется.

— Папа, что сделать? — спросил Ам.

— Подожди, — посмотрел на стену. Лицо тронула улыбка.

Придумал! Это точно немного собьёт с нашего следа. Должно. Джемал заметил мою улыбку и напрягся.

— Слушай, — я повернулся и шагнул к турку. — Сейчас будет громко, но мы сможем уйти, нас не будут преследовать. Только…

Намеренно сделал паузу.

— Только? — напрягся Джемал. В его глазах мелькнуло подозрение.

— Клятву о молчании нужно принести, — пожал плечами. — Понимаю, что у тебя другие цели и задачи. Но, друг мой, ты нас сюда завёл, так что ты облажался. Я же могу вытащить.

Тень задумалась. Понятно, что Зафир попросил последить немного за мной и потом доложить. Придётся раскрыть карты, а я не люблю публичность своих возможностей.

— Есть ещё один вариант, — выдохнул я. — Ам, схвати его.

Рывок, и вот монстр позади Джемала. Уже не человеческая рука сомкнулась на горле турка. Не слишком сильно, чтобы не задушить, но достаточно, чтобы продемонстрировать силу.

Джемал хрипел, пытался вырваться, но бесполезно. Профессиональные рефлексы сработали мгновенно. Он ударил локтем назад, пытаясь попасть в солнечное сплетение. Потом резкий разворот, чтобы освободиться от захвата.

Амус даже не вздрогнул от ударов. Его хватка оставалась твёрдой, уверенной. Я заглянул в пространственное кольцо, мысленно отдал команды, распределил роли, объяснил план. Пары минут хватило, чтобы все всё поняли.

Когда открыл глаза, Джемал ещё боролся, но уже не физически. Его взгляд метался по камере, ища выход. Он оценивал варианты.

— Ну? — повернулся к турку. — Что ты там решил?

— Сог-ла-сен… — выдавил из него Амус.

— Слушаю.

— Я, Джемал Эмин-эфенди, клянусь молчать обо всём, что увижу или узнаю о Магинском Павле Александровиче, — монстр чуть ослабил хватку, чтобы тень смогла произнести слова. — О всех его способностях и возможностях.

Глаза вспыхнули. Клятва принята.

— Видишь, это не так сложно, как могло показаться на первый взгляд, — улыбнулся я. — Отпусти.

Амус разжал хватку. Тень отшатнулась, глотая ртом воздух. На шее остались красные следы от пальцев монстра. Джемал закашлялся и схватился за горло. Дыхание постепенно выравнивалось, цвет возвращался к лицу. Он поднял на меня взгляд — уже не такой враждебный, скорее, настороженный, оценивающий.

Подготовка почти закончена. Монстры получили инструкции, Джемал связан клятвой. Осталось только исполнение.

Я улыбнулся. Не злорадно, не угрожающе, просто улыбка человека, который знает, что делать, который контролирует ситуацию. Пора начинать представление.

Амус растворился в воздухе, как будто его никогда и не было. На его месте материализовались двое других. Мужчина и женщина, брат и сестра. Монстры кивнули мне.

Джемал отшатнулся. Его лицо снова исказилось от шока. Рот турка открылся, но звука не последовало.

Я достал из пространственного кольца два камня, размером с грецкий орех каждый. Фирата с Таримом взяли магические кристаллы.

Турок всё ещё был в ступоре. Рука безвольно повисла, когда я оттолкнул его в сторону. Глаза неотрывно следили за неграми. Я прижал его к стене — в дальний угол камеры, подальше от центра событий.

— Стой здесь и не шевелись, — шепнул ему. — Что бы ни происходило.

Он рассеянно кивнул. Брат и сестра начали впитывать энергию из камней. Их тела тут же отреагировали. Кристаллы в руках потускнели, теряя сияние. Зато сами монстры начали светиться. Сначала едва заметно, потом всё ярче.

Лица моих подопечных исказились в гримасе. Не боли, а чего-то среднего между наслаждением и концентрацией. Губы растянулись, обнажая зубы.

Кожа Тарима потрескалась, как сухая земля. Из трещин показалась новая — зелёная, бугристая. Лицо вытянулось, рот расширился до невозможных размеров. Глаза разъехались ещё дальше, став совсем нечеловеческими.

Фирата менялась иначе: с неё просто разом сошла кожа. Раз — была девушка-негр и вот уже зелёная, с оттенками синего. Тело удлинялось. Они оба росли в размерах.

Джемал задрожал, зачем-то выдвинул руку вперёд, указывая на монстров. Турок вжимался в стену так, словно хотел просочиться сквозь камень. Рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Я положил руку ему на плечо, удерживая на месте. Успокаивающий жест.

— Просто доверься, — сказал тихо. — Они подчиняются только мне.

Его плечо под моей ладонью было твёрдым, как камень. Каждая мышца напряжена до предела. Готов сорваться в любой момент.

Тарим ударил первым. Его лапы обрушились на стену, камень задрожал, покрылся трещинами. Второй удар — и стена поддалась. Третий — и она рухнула, подняв облако пыли.

Монстры не останавливались. Проломив часть камеры, продолжили разрушение. Следующая стена, коридор, ещё одна. Тюрьма оказалась не такой массивной, как я предполагал.

Яркий свет ударил в глаза, свежий воздух ворвался в лёгкие. Я схватил турка за плечо, посмотрел вниз: нормально. Прыжок.

Мы стоим посреди улицы. Вокруг — обломки стен, пыль, хаос. Люди в панике разбегались. Крики, вопли ужаса.

Тарим и Фирата уже полностью трансформировались. Они возвышались над улицей, как ожившие кошмары. Именно этого я и добивался. Идеальное отвлечение от пойманной тени и какого-то чужака.

Огляделся. Молодец Джемал. Мы в Бахчисарае, и тюрьма находится в городе. Схватил турка за руку и потащил в сторону от основного хаоса. Он всё ещё был в шоке, двигался механически, как кукла, но хотя бы не сопротивлялся.

Переулок был узким, тёмным, с высокими стенами домов по обеим сторонам. Идеальное место, чтобы затеряться.

Звуки выстрелов эхом отражались от стен домов — резкие, отрывистые. Ружейные залпы — не одиночные выстрелы, а массированный огонь. Стреляли все, у кого было оружие. Вспышки магии озаряли улицу разноцветными всполохами: красное, синее, зелёное. Маги вступили в бой.

Тарим ревел — низкий, утробный звук, от которого дрожали стёкла в окнах. Фирата издавала высокий, пронзительный свист, режущий уши не хуже ножа.

Первая часть плана выполнена. Улицы заполнились толпой. Мужчины, женщины, дети — все бежали от чудовищ, появившихся в центре. Паника распространялась, как лесной пожар. В такой толпе парочка беглецов — капля в море. Никто не обратит внимания на ещё двоих бегущих людей, когда все вокруг делают то же самое.

Выглянул, чтобы оценить обстановку. Солдаты в форме появились, казалось, из ниоткуда. Организованные отряды с ружьями наперевес. Они пытались создать оцепление, оттеснить гражданских, сконцентрировать огонь на чудовищах.

Стражники, местные правоохранители, добровольцы… Все, у кого было оружие, присоединялись к обороне города. Кто с ружьём, кто с саблей, кто с простой палкой.

Маги действовали более организованно, чем стрелки. Не беспорядочный огонь, а координированные атаки. Один создавал барьер, второй атаковал, третий поддерживал.

А я искал глазами место, куда скоро должны уйти монстры. Сосредоточился на мысленной связи с Таримом и Фиратой. Я чувствовал их боль от ударов, ярость, жажду разрушения. Сдерживал эти эмоции, направлял их действия.

План прост: прорыв монстров. Создать максимальный хаос, а потом инсценировать уход тварей под землю. Для этого нужно было подвести их к определённому месту. К старому колодцу, который я заметил в конце улицы. Достаточно большому, чтобы поверить, что существа могли протиснуться в него. Достаточно глубокому, чтобы никто не решился немедленно последовать за ними.

— Стой тут, я скоро вернусь, — бросил Джемалу и рванул.

Тень только сейчас начал приходить в себя. В его глазах появилось осмысленное выражение. Он открыл рот, собираясь что-то сказать или спросить, но я уже был далеко.

Теневой шаг. Я переместился ближе к месту боя. Достаточно рядом, чтобы видеть происходящее. Достаточно далеко, чтобы не попасть под перекрёстный огонь.

Свист возле уха, жжение на коже. Пуля прошла так близко, что обожгла шею горячим воздухом. Дым застилал улицу, превращая день в сумерки.

А вот и огонь одного из магов чуть не помешал мне прыгнуть вперёд. Огненный шар размером с человеческую голову врезался в мостовую прямо в момент моего перемещения. Камни расплавились, превратившись в лужу раскалённой магмы.

Пришлось скорректировать траекторию в последний момент. Не самый приятный опыт — менять направление теневого шага в процессе. Как резко повернуть на полной скорости: тело протестует, мышцы скручивает от перегрузки.

«Готовьтесь! — мысленно обратился к Тариму и Фирате. — Издай стрекот, а ты выпускай яд. Сейчас!»

Связь с монстрами крепла по мере приближения к ним. Фирата замерла посреди улицы. Её огромное тело свернулось кольцами, голова поднялась высоко над землёй. Отростки, похожие на антенны или рога, встали дыбом, завибрировали, как камертоны. Звук начался на грани слышимости. Низкий, басовый гул, который ощущался скорее телом, чем ушами. Вибрация, проникающая в кости, заставляющая внутренние органы резонировать. Постепенно частота повышалась, громкость нарастала. Гул превратился в гудение, гудение — в вой, вой — в пронзительный свист. Звуковая атака, бьющая по нервной системе напрямую.

Тарим раздулся, как огромная жаба. Его горло превратилось в пульсирующий мешок, наполненный ядовитым газом. Один резкий выдох, и облако зеленоватого тумана вырвалось на свободу.

Туман расползался по улице, окутывая всё вокруг ядовитой пеленой. Стены переулка создали идеальный резонатор для звуковой атаки Фираты. Звук отражался, усиливался, накладывался сам на себя.

Люди вокруг хватались за головы, падали на колени. Кто-то терял сознание, кто-то просто застывал на месте, парализованный звуком и ядом. Идеальный момент для следующего этапа плана.

Теневой шаг вынес меня прямо к монстрам. Я приземлился между ними, невидимый для окружающих в облаке ядовитого тумана. Звуковые волны хлестали по телу, как плети. Мысленная команда была короткой: «Превращайтесь в людей». Время финального акта.

Кольцо откликнулось мгновенно. Канал открылся, готовый принять монстров обратно. Осталось только инсценировать их уход так, чтобы все поверили. Они скрылись под землёй, а не просто исчезли.

Тарим первым бросился к старому колодцу. Его огромное тело начало сжиматься, уменьшаться в размерах. Он протиснулся в отверстие колодца, как огромная лягушка ныряет в пруд. Бортик не выдержал веса монстра. Камни разлетелись во все стороны, отверстие расширилось. Для наблюдателей это выглядело так, будто чудовище проломило себе путь вниз, в подземелья города.

Змеиное тело Фираты идеально подходило для такого манёвра. Она скользнула в расширенное отверстие колодца, как в родную стихию.

В момент, когда монстры исчезли из поля зрения наблюдателей, скрывшись в колодце, я активировал перемещение. Снова теневой шаг. Двигался короткими рывками, меняя направление после каждого прыжка.

Наконец, остановился в тихом переулке, достаточно далеко от места событий. Прислонился к стене, переводя дыхание. Тело дрожало от перенапряжения.

Теперь все силы будут брошены на поиски монстров в подземельях. Охота на тварей займёт власти на дни, если не недели. А мы тем временем будем уже далеко.

По моему плану, завтра я буду в столице. Там найти ублюдка, забрать Зейнаб. Убить тварь, впитать кристалл. Дальше султан… Но сначала надо вернуться к Джемалу и вечером переместиться в другой город. Он должен ждать в том переулке, где я его оставил. Если, конечно, не сбежал. Хотя куда ему бежать?

Я оттолкнулся от стены и направился обратно, выбирая маршрут через наименее людные улицы. С этим почти не было проблем, сейчас они пусты. Пара поворотов, и я должен выйти к тому самому переулку. Дёрнулся.

— А? — поднял брови.

Что-то кольнуло. Когда опустил взгляд, то увидел у себя на плече рану. Алая кровь стремительно пропитывала ткань рубашки. Тёплая, липкая, она стекала по руке, капала с кончиков пальцев. Слишком много крови, слишком быстро.

Рана была странной. Не рваная, не рубленая, а идеально круглая дыра, словно кто-то вырезал кусок плоти хирургическим инструментом. Чистые края, без обугливания, без следов пороха. Не похоже на огнестрельное ранение.

Активировал магические зрение, духовное. Мир вокруг изменился, наполнился цветными нитями энергии, аурами, отпечатками силы. И там, высоко в небе, я увидел нечто. Размытое пятно, стремительно удаляющееся. Какого?.. Наконец, что-то полностью исчезло.

Странно, я не чувствовал боли. Шок? Адреналин? Или что-то в самой природе раны блокировало болевые ощущения? Даже через кожу степного ползуна… Значит, сила точно выходит за классический предел обычного мага. Поморщился. И тут эти ублюдки меня нашли? Почему здесь и сейчас? Плевать! Потом разберусь.

Нужно свалить и спрятаться. Я побежал. Бег давался с трудом — кровопотеря уже начинала сказываться. В глазах мелькали чёрные точки, дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Рука начала неметь — плохой знак. Из-за фонтана крови или что-то в самой ране влияло на нервы, блокировало сигналы от мозга к мышцам.

Прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Огляделся: никого. Переулок был пуст. Только тени от домов, только мусор на мостовой. Никаких свидетелей.

Достал лечилку и вылил на рану. Зелье просто стекло по коже, смешиваясь с кровью. Никакой реакции, никакого заживления, никакого эффекта вообще. Это было… неожиданно. Лечебное зелье такого уровня должно заживить рваную рану, а тут — ничего.

Вылил второй флакон. Тот же результат. Зелье просто стекало, не оказывая никакого действия. Что-то блокировало целебную магию, что-то в самой природе раны не позволяло ей затянуться под действием зелья.

Ещё один флакон опустошил внутрь. Жидкость обожгла горло, разлилась теплом по желудку, но рана продолжала кровоточить. Даже внутреннее применение не дало эффекта.

В голову закралась не самая хорошая мысль, которую сейчас проверю, вот только сначала остановить кровь.

Если зелья не работают, придётся использовать более грубые методы. Приложил руку и выпустил магию льда. Энергия неохотно оплетала отверстие, из которого продолжала идти кровь. Что-то отталкивало мою магию, не давало ей коснуться самой раны. Сосредоточился и усилил поток. Даже руку поменял, чтобы действовала та, которую мне пришили.

Наконец-то! Лёд сформировался прямо внутри раны, заполняя пустоту, останавливая кровотечение. Не идеальное решение — скорее, временная мера. Холод распространялся от плеча по всей руке, дошёл до груди.

— Хреново, — посмотрел я снова на небо.

Подозрение превращалось в уверенность. Что бы меня ни атаковало, оно способно наносить такие раны. Что-то, блокирующее целебную магию. Что-то, летающее с невероятной скоростью.

Достал магический кристалл, сжал в руке, потянул энергию. На лице возникла ухмылка. Захотелось засмеяться — громко и от души. Снова что-то новенькое… Кристалл остался «мёртвым», ни капли энергии не перетекло в моё тело. Как будто между мной и источником выросла невидимая стена. Ситуация становилась всё интереснее.

Тот, кто меня атаковал…. Это была целенаправленная атака, не случайность. В последний момент ощутил движение магии и рефлекторно сменил положение тела. Если бы не рефлекс, не внутреннее чутьё, предупредившее об опасности в последний момент, луч попал бы мне в шею, а там и смерть. И даже это полбеды. Его способность… О таком я точно ничего не слышал.

Долбаная рана! Сосредоточился на магии вокруг меня, дёрнул щекой. Он как-то заблокировал мою способность впитывать энергию. Поэтому не работают зелья и кристаллы. Да чтоб тебе дети в тапки срали!

Пространственное кольцо. Переместил своё внимание на некромантов. Если я не могу впитывать энергию напрямую, возьму её из других источников. Из моих резервов, из моих батареек.

Сосредоточился на связи с ними, потянул. Тела тварей выгнулись. Тёмная энергия начала выходить сначала тонкими струйками, потом потоком. Но она не переходила ко мне, не впитывалась в моё тело, как обычно. Оставалась в кольце, запертая там блокировкой, наложенной на рану.

— Весело… — поморщился.

У меня незаживающая рана, источник я себе не могу восполнить. А на носу спасение Зейнаб и битвы с врагами. Вот это мне нагадили в моём плане. И так непросто, а теперь…

Побежал. В голове прокручивал всё, что я знал о магии в этом мире. Каждый шаг отдавался болью в плече, несмотря на ледяную пробку.

Вот нужный переулок. Ещё чуть-чуть, и буду там, где оставил Джемала.

В памяти прокручивал всё, что знал о магии этого мира. Ничего похожего на то, что произошло со мной. Ничего, что могло бы объяснить такую рану, такую блокировку.

Боль прострелила плечо. Моё временное решение по закрытию раны испарилось — снова кровь. Сука!

Остановился, применил магию льда, снова создал ледяную пробку внутри раны. Процесс занял больше времени, но в конце концов кровотечение остановилось.

Огляделся, переводя дыхание.

— Не понял… — удивился я. — А где?

Никаких следов Джемала. Ни самой тени, ни признаков её присутствия. Только пустой переулок, мусор под ногами да крысы, шныряющие вдоль стен.

«Свалил? Схватили? Убили?» — пронеслись в голове варианты.

Обошёл переулок, внимательно осматривая каждый уголок. Никаких следов борьбы, никаких капель крови, никаких обрывков одежды или оброненных вещей. Как будто его здесь никогда и не было.

Сжал кулак. Мало мне поворотов судьбы, так ещё и «транспорт» исчез?

Услышал крики турок. Сначала тихие, потом всё более громкие и чёткие. Голоса приближались, множество голосов. Чёткие команды, быстрые ответы. Топот ног по мостовой, лязг оружия. Они уже близко.

Активировал магическое зрение, ища пути отхода. В этом состоянии даже теневой шаг был рискованным.

Только сейчас заметил его — маленький, не больше монеты, металлический кружок. Он еле заметно светился. Магический артефакт? Передатчик? Маяк?

Символ на нём дрогнул. Резкая, пронзительная боль прострелила от плеча до кончиков пальцев, как будто в рану влили раскалённый металл. Ледяная пробка испарилась в мгновение ока, и кровь снова хлынула потоком.

— Эй, блондин? — хрипнул из артефакта чужой голос. — Ты там? Так, на каком я языке говорю? Ты меня по…

Фраза утонула в грохоте шагов. Я поднял взгляд. Турок уже рядом, ружьё направлено на меня, и палец у него был на спуске.