Двойник короля 16

Глава 1

Я смотрел на открытые ворота буферной зоны, окружавшей наши владения. Минное поле — моя собственная идея, предложенная несколько месяцев назад на крайний случай.

Защита, которая теперь мешала нашему плану. Невидимые для глаза, эти смертоносные ловушки разорвали бы на куски любого, кто рискнул бы пройти без знания безопасного маршрута. Даже мои собственные люди погибли бы, попытайся они пересечь поле без отключения механизмов.

Чтобы это всё сделать нужно несколько дней спокойной работы. Кто это даст нам? Когда имперцы увидят, то могу напасть.

Дядя Стёпа стоял у самой кромки опасной зоны, сжимая в руках странный артефакт. Металлический конус с вырезанными на нём рунами, переливающимися тусклым синим светом.

Его лицо — точнее, лицо Лампы, тело которого он делил — было сосредоточенным. Морщины на лбу, не свойственные молодому рыжеволосому парню, выдавали присутствие старого алхимика.

— Ты уверен, что сработает? — спросил я, наблюдая за его манипуляциями.

— Теоретически, — пробормотал дядя Стёпа, поворачивая артефакт против часовой стрелки. — Этот дезактиватор должен нейтрализовать взрыватели, не трогая сами мины.

— Теоретически? — приподнял я бровь.

Алхимик не ответил, полностью погрузившись в работу. Его пальцы скользили по поверхности артефакта, активируя руны одну за другой. Он начал вибрировать и светиться ярче, испуская волны еле заметного голубоватого света, расходящиеся концентрическими кругами по поверхности земли.

— Мины обезврежены, — произнёс наконец дядя Стёпа, опуская руки.

— Ты уверен? — переспросил я, вглядываясь в пространство перед нами, где ничего не изменилось на вид.

— Наверное, — пожал плечами старый алхимик.

Переглянулся с остальными. Они стояли чуть поодаль, ожидая моего решения.

— Иди вперёд! — приказал я дяде Стёпе, решив проверить его уверенность делом.

Лицо Лампы исказилось гримасой, где читалось явное нежелание становиться подопытным кроликом. Тело юного алхимика напряглось, готовясь к отказу, но дядя Стёпа быстро взял контроль.

— Уверен! — вдруг заявил он с несвойственной молодому телу решимостью и шагнул вперёд.

Я был готов в любой момент выдернуть его с помощью теневого шага, если что-то пойдёт не так. Пальцы правой руки уже складывались в начальную позицию для активации техники. Магия в ногах. Огонь вспыхнет рядом в случае чего. Туда и обратно.

Дядя Стёпа осторожно наступил на первую мину. Ничего не произошло. Земля не взорвалась под его ногами, осколки не разлетелись в разные стороны. Старый алхимик сделал ещё один шаг, затем ещё. Он двигался медленно, стараясь точно попадать на те места, где, как мы знали, были установлены мины.

Вторая мина. Третья. Четвёртая. Дядя Стёпа прошёл с десяток метров и вернулся обратно. На его лице играла довольная улыбка, но я заметил, как подрагивали колени. Пот катился по лбу, несмотря на прохладную погоду.

— Видел? — спросил он, приблизившись ко мне. — Я же сказал, что всё чётко.

Его тон был самоуверенным, но рыжие волосы Лампы прилипли к влажному от пота лбу, а руки едва заметно тряслись. Он пытался скрыть это, сунув их в карманы.

— Видел, — кивнул я и повернулся к остальным. — Выдвигаемся, как только нам начнётся паника. Следите.

Я вышел первым, чувствуя прилив адреналина. Воздух казался чище, звуки — отчётливее, а цвета — ярче. Мозг работал с кристальной ясностью, выстраивая и перепроверяя план по ходу движения.

Успел пройти половину минного поля, когда со стороны имперского лагеря раздался крик:

— Тревога! Движение в лагере врага!

Сука обидно то как… Какой это лагерь? Крепость, бастион или что-то такое. Ну точно не лагерь.

Воздух прорезала красная вспышка сигнальной ракеты. А вот настоящий «лагерь» солдат императора мгновенно ожил, словно потревоженный муравейник.

Солдаты выскакивали из палаток, хватались за оружие. Офицеры отдавали команды, перекрикивая друг друга. Началось поспешное построение.

Я не был удивлён. План изначально предполагал, что нас заметят. Важно было лишь выбрать правильный момент для атаки.

— Всё остаётся в силе, — объявил я, ускоряя шаг. — Действуем жёстко.

Пространственное кольцо пульсировало. Внутри него Фирата и Тарим уже завершили свою трансформацию, нетерпеливо ожидая выхода. Я чувствовал их огромные тела, готовые вырваться наружу, мощь и ярость, сдерживаемые лишь тонкой магической преградой артефакта.

Фирата и Тарим находились в пространственном кольце, уже получив свою порцию манапыли. Лахтина стояла рядом, в её глазах не было и тени страха — только нетерпение. Перевёртыши ревели.

Остановился там где заканчивалась буферная зона. Достаточно близко, чтобы имперцы могли разглядеть меня, но недостаточно для прицельного огня. Имперцы выстраивались в боевые порядки — чёткие шеренги, отработанные движения, тусклый блеск оружия.

Я усмехнулся, представляя, как через несколько минут эти идеальные ряды превратятся в хаос.

— Пора начинать представление, — произнёс я, активируя пространственное кольцо.

Артефакт откликнулся на мой зов, канал открылся, и две огромные фигуры вырвались наружу, материализуясь из серого сияния.

Фирата появилась первой. Гигантская песчаная змея длиной более пятнадцати метров, с головой, возвышающейся на высоте десяти метров. Её чешуя отражала последние лучи солнца, создавая впечатление, что тело покрыто жидким металлом.

Следом появился Тарим — массивный степной ползун, не уступающий сестре в размерах. Его буро-зелёная кожа с тёмными пятнами напоминала боевую раскраску, костяные наросты вдоль позвоночника сверкали, как шипы на средневековых доспехах.

Появление этих чудовищ вызвало замешательство в рядах солдат имперских солдат. Строй дрогнул, некоторые солдаты отступили на шаг назад, крепче сжимая оружие.

Лахтина уже стояла рядом со мной, её тело начало меняться. Она приняла зелье против некромантической энергии заранее, и теперь трансформация шла полным ходом. Кожа покрывалась трещинами, словно сухая глина, обнажая новую — блестящую, хитиновую. Конечности удлинялись, суставы меняли направление сгиба.

Особенно впечатляющей была метаморфоза нижней части тела. Она удлинилась, образуя много сегментный хвост, оканчивающийся загнутым жалом размером с саблю. Жало сочилось ядом, капли которого шипели, попадая на землю, оставляя выжженные пятна.

Через минуту перед имперцами предстал гигантский глиняный скорпион высотой почти четыре метра, с восемью конечностями, оканчивающимися острыми когтями. Клешни щёлкали с силой, способной перекусить ствол молодого дерева.

Я повернулся к своим монстрам. Сознание фиксировало каждую деталь происходящего — лица солдат, положение офицеров, расположение орудий. Мысли текли холодно и чётко, как ртуть.

В лагере имперцев поднялась суматоха. Солдаты, увидевшие трансформацию, в ужасе отступали, многие бросали оружие и бежали без оглядки. Офицеры пытались восстановить порядок, выкрикивая команды, но паника уже начала распространяться.

А затем появились Перевёртыши. Изольда, Елена и Вероника — уже не люди, но и не совсем монстры. Их кожа начала потемнела, будто окунули в чернила. Волосы, напротив, стали ярче, светлее, почти белыми, и начали двигаться самостоятельно, как живые щупальца.

По всему телу проступила мелкая чёрная шерсть, похожая на крысиную. Глаза затопила карамельная муть, превращая их в жуткие омуты без зрачков. Уши удлинились и заострились, как у летучих мышей. От их ультразвукового писка закладывало уши.

Рты растянулись, обнажая ряды кривых клыков, торчащих из нижней губы, как сломанные гвозди. Пальцы удлинились, превращаясь в чёрные щупальца с присосками на концах. Тела изогнулись неестественным образом, словно в них было больше суставов, чем положено людям.

Имперцы были парализованы ужасом. Некоторые солдаты упали на колени, бормоча молитвы. Другие лихорадочно перезаряжали оружие, хотя руки не слушались от страха. Офицеры пытались сохранять видимость контроля, но в их глазах читался тот же первобытный ужас.

Я поднял руку, наслаждаясь моментом. Время будто замерло. Монстры ждали моего сигнала, имперцы — своей участи.

— Вперёд! — указал рукой в сторону вражеского лагеря.

Мои твари рванули с места одновременно, как идеально отлаженный механизм. Фирата скользила по земле с невероятной скоростью, её огромное тело извивалось.

Тарим прыгнул, его массивная туша взмыла в воздух, на секунду затмив заходящее солнце.

Лахтина неслась, перебирая восемью конечностями, её жало покачивалось, готовое к удару.

Перевёртыши двигались рывками, то исчезая, то появляясь вновь, их щупальца-руки разрезали воздух.

Но это было только начало.

Я активировал пространственное кольцо снова. Ощущение мощи охватило меня. Энергия хлынула через артефакт, как вода через прорванную плотину. В воздухе замерцали серебристые завихрения.

— Вылазьте, мелкие ублюдки! — крикнул я, выпуская мясных хомячков, всех и сразу.

Они рванули резким движением из пространственного кольца. Чёрная туча, вьющаяся, с гулом десятков тысяч крыльев — мясные хомячки в форме насекомых.

Воздух наполнился звуком. Это был не просто гул, а симфония хитиновых крыльев. Писк, жужжание, треск, словно включили гигантский улей. Туча росла и ширилась, заслоняя последние лучи солнца.

Тут же выпустил и их эволюционный вид в виде пушистиков. Несколько сотен хомячков парили рядом со мной. Под их милой внешностью скрывались мышцы и когти, способные разорвать человеческую плоть.

— За мной! — приказал я роящимся созданиям. — Распределиться по периметру лагеря! Атаковать по моему сигналу!

Туча насекомых и пушистых летунов разделилась на потоки, окружая лагерь имперцев.

Но и этого было недостаточно. Пространственное кольцо вновь активировалось. Я выпустил около тысячи обычных степных ползунов. Земля содрогнулась под их лапами, когда они хлынули вперёд, как зелёно-бурая волна.

Следом за ними — ещё столько же песчаных змей.

— Окружить лагерь! — приказал я им. — Не выпускать никого! Убивать только тех, кто окажет сопротивление!

Монстры повиновались, растекаясь по периметру, отрезая пути к отступлению. Воздух наполнился шипением, скрежетом когтей о землю, треском.

Имперцы, наконец, пришли в себя настолько, чтобы организовать оборону. Заговорили пулемёты, их стрекот смешался с рёвом и шипением монстров. Вспышки выстрелов прорезали сгущающиеся сумерки.

В ход пошли полевые пушки, их снаряды взрывались рядом, выбрасывая в воздух фонтаны земли.

Но мои твари были быстрее. Песчаные змеи уходили под землю, появляясь уже в центре обороны. Степные ползуны прыгали через заграждения, их толстая шкура легко выдерживала пулевые попадания. Мясные хомячки просачивались через любые щели, забирались под одежду, впивались в плоть.

Крики ужаса и боли разносились по лагерю. Строй имперцев дрогнул, начал распадаться. Я наблюдал за боем холодным, расчётливым взглядом. Каждое движение, каждый манёвр — всё шло по плану.

Теперь пришло время и мне вступить в игру. Пространственное кольцо в последний раз вспыхнуло, выпуская десять морозных паучков.

Я подошел к ближайшему, похлопал по хитиновому боку. Паук понимающе опустился, позволяя мне забраться на спину. Его тело было прохладным и гладким, словно отполированный лёд. Двенадцать глаз, мерцающих всеми цветами радуги, повернулись ко мне, ожидая команды.

— Вперёд! — приказал я, и паук рванул с места.

Мир вокруг размылся. Мы двигались с невероятной скоростью, перепрыгивая через препятствия, уворачиваясь от выстрелов. Кристаллы на спине паука начали преломлять свет, и постепенно мы стали невидимыми.

Остальные паучки следовали за нами, образуя смертоносный клин. Мы прорвались через линию обороны имперцев, прежде чем те успели понять, что произошло.

Теперь я мог наблюдать битву с самой её гущи, направляя действия своих тварей с точностью дирижёра, управляющего симфоническим оркестром.

Фирата превратилась в живое оружие. Её огромное тело сметало палатки и укрепления, словно карточные домики. Хвостом она опрокидывала пушки, а челюстями разрывала баррикады. Особенно эффективным оказался её стрекот.

Низкочастотные волны распространялись во все стороны, вызывая сонливость и дезориентацию. Солдаты падали, не в силах сопротивляться этому воздействию.

Тарим действовал иначе. Его излюбленной тактикой были прыжки — огромное тело взмывало в воздух, затмевая небо, а затем обрушивалось вниз, создавая ударную волну.

Земля содрогалась, людей сбивало с ног, техника опрокидывалась. Затем в ход шёл язык — молниеносные удары, пробивающие броню и щиты. И на десерт яд, парализующий жертв.

Была весьма красочная картина. Половина солдат просто вырубились, часть застыла. И там хрен знает, они в сознании или тоже спят. Другие бежали, да так, что пятки сверкали. Лишь сотни отстреливались и пытались хоть как-то остановить мою армию.

Как я и обещал. Будут оставлять свои позиции как маленькие сопливые девочки. Перевёл взгляд.

Перевёл взгляд на следующего монстра. Лахтина в форме глиняного скорпиона оказалась самой агрессивной. Её жало несло смерть — один укол, и яд проникал в кровь, вызывая моментальную смерть. Клешни перекусывали стволы винтовок, как соломинки вместе с руками тех, кто их держал. Многосегментное тело изгибалось, позволяя ей атаковать сразу в нескольких направлениях.

Моя девочка в отличие от других, не церемонилась и не пыталась смягчить урон. Она действовала жёстко. Убивала, рвала всех кто смел встать у неё на пути или атаковать. Я то её характер не раз на себе испытал.

Перевёртыши продемонстрировали свою истинную мощь. Солдаты в ужасе отступали, пытаясь стрелять по странным образованиям, но пули проходили сквозь дымчатые силуэты, не причиняя им вреда. А затем дым внезапно уплотнялся, принимая частично материальную форму. Из тёмной массы выныривали длинные конечности с острыми как бритва когтями, которые одним движением рассекали стволы винтовок и автоматов, превращая грозное оружие в бесполезный металлолом.

Один лейтенант попытался организовать залп по Веронике. Ряд солдат выстроился и открыл огонь по приказу. Но в момент выстрела перевёртыш просто растворился в воздухе, став невидимым облаком тёмной энергии.

Пули пролетели насквозь, не найдя цели. А через секунду она возникла прямо за спинами стрелков — когти мелькнули в воздухе, оставляя за собой кровавые следы. Крики боли смешались с воплями ужаса.

После первых таких атак имперцы перестали даже пытаться стрелять по перевёртышам. Увидев клубящийся чёрный дым, солдаты бросали оружие и бежали в панике, понимая бесполезность сопротивления.

Елена, казалось, получала особое удовольствие от этого страха — её дымчатая форма намеренно кружила вокруг групп солдат, прежде чем атаковать, заставляя их цепенеть от ужаса в ожидании неизбежного.

Изольда избрала иную тактику — она концентрировалась на офицерах и командирах. Её тёмный силуэт появлялся в командных пунктах и штабных палатках, мгновенно обезглавливая цепь управления. Без приказов рядовые имперцы превращались в неорганизованную толпу, неспособную к слаженным действиям.

После нескольких минут такой атаки эта часть имперского лагеря превратилась в место бойни. Искорёженное оружие, разбросанные фрагменты военной формы и бегущие в панике солдаты, готовые сдаться кому угодно, лишь бы спастись от неуловимых тёмных убийц.

Но словно этого было мало. Мои мясные хомячки образовывали живое облако смерти. В форме насекомых они проникали под одежду, в дыхательные пути, в глаза. А принявшие вид пушистых зверьков атаковали группами, обнажая когти и зубы, впиваясь в плоть, разрывая связки и сухожилия.

Степные ползуны и песчаные змеи действовали как основная ударная сила. Их было так много, что казалось, будто сама земля восстала против имперцев. Они появлялись отовсюду — из-под ног, из кустов. Яд, клыки, когти, мощные удары хвостами — против такого натиска не могла устоять никакая оборона.

Осмотрел это всё ещё раз.

— Кажется я немного перестарался. — выдал личное умозаключение.

Имперская армия рассыпалась, как карточный домик. Орудия замолкли одно за другим. Пулемётные гнёзда были уничтожены. Командный состав либо погиб, либо бежал в панике. Оставшиеся в живых и ни спящие и не парализованные солдаты бросали оружие и разбегались во все стороны, но наталкивались на кольцо из степных ползунов и песчаных змей. Выхода не было.

Следующая часть представления. Поднял сигнальную ракету и выпустил сначала зелёный огонь. Он значит начало операции моих людей. Красный, как обговорил заранее с Витасом и Медведем, а те с мужиками. Этот сигнал приказывал изображать помощь.

Нужно будет отгонять оставшихся монстров от имперцев, что спят или парализованы. Пока другие будут забирать всё остальное.

— До чего же я добрый человек. — хмыкнул и убрал улыбку.

Из ворот выехали грузовики и выбежали мои люди.

— Защищайте людей императора! — кричал я усиливая голос. — Спасайте этих слабаков.

Всё… Тут я закончил.

Я направил своего паука вперёд, пробираясь сквозь хаос. Двенадцать мерцающих глаз следили за полем боя, позволяя мне видеть ситуацию с разных ракурсов одновременно. Магический кристалл на спине паука вибрировал, реагируя на всплески энергии вокруг.

Выжившие и самые трусливые успели заскочить в грузовики и машины и рвануть в город. Мы направимся за ними.

— Двигаемся на Енисейск, — объявил я. — До города почти пять часов пути на такой скорости. Должны успеть до рассвета.

Фирата склонила огромную голову, её вертикальные зрачки сузились при взгляде на меня:

«Приказывай, повелитель», — пронеслось в моей голове.

— Вперёд! — махнул рукой. — Змеи и ползуны — под землю! Создать туннели для быстрого продвижения! Перевёртыши — в авангард! Разведать местность! Лахтина — прикрывать тыл!

Мои твари рассредоточились, выполняя приказы. Земля затряслась, когда сотни песчаных змей одновременно ушли под поверхность. Степные ползуны последовали за ними, расширяя туннели. Перевёртыши растворились в темноте, двигаясь впереди основных сил.

Я ехал на паучке. У твари получилось набрать весьма неплохую скорость. Ветер в лицо. Рядом мои монстры. В карманах кристаллы, которые я захватил с собой, чтобы поддерживать Фирату и Тарима.

Периодически побрасывал им, чтобы они сохраняли свой облик. Лахтине и перевёртышам тоже пришлось давать. Ну у нас тут целая погоня. Вон, в нескольких километрах шесть грузовиков и с десяток машин рвутся к Енисейску.

Мы же их преследуем. Точнее не так. Монстры это делают. Какая жалость случился прорыв. Мой род ослаблен блокадой. И вот твари вышли наружу. Я же враг? Так? Предатель… Как там ещё меня окрестили в государственной пропаганде?

Получается как земельный аристократ я не обязан защищать земли императора от монстров. И ведь это не мой выбор. Так что теперь придётся всё это расхлебывать. Почему это монарх занялся попыткой усмирить «зарвавшегося» аристократа, то есть меня, а не защитой своих верноподданных.

Тем более его солдаты вообще ничего не смогли. Какая печаль… Я тоже умею преподносить сюрпризы. Пока мои люди грабят имперских солдат, закончу политические процессы.

Вот он первый плюс от этой ситуации: оружие, обмундирование, техника, припасы. Не будет лишним. Внутренний хомяк генерал ликовал. Пищал от радости.

Клаус уже обогнал нас на имперской машине и устремился в Енисейск, чтобы передать сообщение моего новому «другу» о встрече. Пока всё складывается замечательно.

А ведь можно было полюбовно как-то сотрудничать и не пытаться меня уничтожить… Я же человек договороспособный. Если мне предложить выгоду, то я не буду воевать. Но монарх решил по-другому.

Что ж бывает. Меня еще несколько частей спектакля ждёт. В думах несколько часов пролетели незаметно.

Паук, на котором я ехал, остановился на холме, с которого открывался вид на Енисейск. Город лежал внизу, окружённый высоким частоколом. Ворота были закрыты и охранялись усиленными патрулями. На стенах горели факелы, часовые бдительно осматривали окрестности.

Мой взгляд привлекло движение у городских ворот — несколько военных грузовиков, набитых людьми в имперской форме, спешно въезжали в город. За ними следовали легковые машины. А вот и они беглецы с поля боя. Они успели добраться до города.

— Трусы! Позор! — прозвучал в моей голове голос Лахтины. Её многосегментное тело подрагивало от возмущения, жало опасно покачивалось в воздухе.

— Позволь нам убить их! — подала голос Елена, одна из перевёртышей.

— Пока рано. — улыбнулся. — Они молодцы. Сделали всё, как я и хотел. В каждой армии есть такие вот смельчаки

— Нас ждут, — произнёс я, указывая на город. — Они знают о нашем приближении. Но не знают, сколько нас, слишком рано убежали. Надеются, что мы проникнем внутрь.

Фирата улыбнулась, обнажая острые зубы.

«Позволь мне, хозяин», — прошептала она в моей голове. — «Мы проложим путь под стенами.»

— Действуй, — кивнул я. — Тарим, поддержи сестру. Лахтина, будь готова пробить главный вход. Перевёртыши… Вы следите за военными в городе. Ничего не делайте им. Никто! Понятно?

Все кивнули, даже Лахтина, словно я попросил её что-то вульгарное. Настала следующая сцена моей пьесы.

Гигантская песчаная змея скользнула вниз по склону, двигаясь к городской стене. Степной ползун следовал за ней. Достигнув частокола, Фирата нырнула под землю, словно в воду. Тарим последовал за ней.

Земля задрожала. Даже с холма я видел, как пыль поднимается у основания стены. Часовые заметили неладное, закричали, подняли тревогу. Но было поздно.

В нескольких местах одновременно земля вспучилась и провалилась, образуя широкие проходы. Фирата выскользнула из-под земли уже внутри города, её огромное тело взметнулось вверх. Тарим появился рядом, его мощные лапы крушили всё на своём пути.

Часовые открыли огонь, но пули отскакивали от бронированной шкуры монстров, не причиняя вреда. Лахтина воспользовалась моментом и атаковала главные ворота. Её многосегментное тело врезалось в каменную преграду, мощные клешни пробили вход. Остальное тело только увеличило дыру.

Перевёртыши скользнули в образовавшиеся проходы, сохраняя свой истинный облик. Их чёрные силуэты с белыми волосами-щупальцами вызывали панику среди горожан, но это было нам на руку. Они двигались целенаправленно, нужно подготовить ещё одну сцену для моего выхода.

Ведь это не я напал на имперских войнов и город, а монстры. Я дал сигнал, и остальные монстры двинулась вниз по склону. Проникнув в город через проломы в стене и открытые ворота, мы оказались на узких улочках Енисейска. Паника уже охватила жителей. Люди выбегали из домов, кто в чём был, не понимая, что происходит. Крики, плач детей, лай собак — всё смешалось в какофонию страха.

Мне стоило огромных усилий следить за всем и контролировать голодных тварей. Голова раскалывалась от напряжения. Уже половина источника опустела, а я даже ни разу не использовал магию.

Имперские солдаты пытались организовать оборону, но действовали бессистемно. Одни отряды отступали к центру города, другие пытались контратаковать, третьи просто бежали, бросая оружие.

Я выпустил мясных хомячков. Сотни крошечных тварей разлетелись по городу, проникая в каждый дом, в каждую щель. Они не атаковали мирных жителей, но своим присутствием усиливали панику.

— Ведите всех на площадь. Прямо к большим монстрам. — Приказал я своим монстрам.

Служба безопасности империи и жандармы попытались организовать сопротивление на одной из центральных улиц. Выстроили баррикаду, установили несколько пулемётов. Но Фирата, обогнув квартал, появилась у них в тылу. Её гипнотический стрекот парализовал защитников, они падали без сознания прямо на свои посты.

Тарим взял на себя группу имперских солдат, окопавшихся на рыночной площади. Один прыжок — и его массивное тело обрушилось в самый центр обороны.

Ударная волна раскидала людей, как тряпичных кукол. Те, кто устоял, были сметены ударами хвоста или парализованы ядовитым дыханием.

Лахтина методично зачищала административные здания. Её жало проламывало двери, клешни разрывали баррикады. Чиновники и офицеры СБИ падали на пол без боя, едва увидев гигантского скорпиона, заполнившего весь коридор.

Перевёртыши выполнили свою задачу. По всему городу начали собираться группы. Вместе с мясными паучками они гнали всех в нужное место.

Я направил паука к центральной площади. Здесь находился административный центр Енисейска — здание администрации.Тут должны были сосредоточиться основные силы противника.

Но когда я прибыл на площадь, то обнаружил, что сопротивление уже сломлено. Мои монстры контролировали территорию. Имперские флаги были сорваны. Кто же это мог сделать? Монстры? Странные твари… Зачем им таким заниматься.

Люди стеклись на площадь. Одни бежали в панике. Толпа росла с каждой минутой. Военные, что были со мной на юге пытались… Честно и добросовестно. Они в отличие от армии императора не боялись.

Пытались защитить граждан от тварей. Вот только они уже сталкивались со степными ползунами и песчаными змеями. Знают, чего ожидать. Сейчас у них нет оружия, лишь то, что они подхватили.

Редкие выстрелы. Команды. Попытки организовать хаос, что я устроил. Безуспешно. Но я горжусь ими. Мелькали лица. Многих я узнал. Мои люди… Те кто выжил. Те кто слышал обо мне.

Женщины прижимали к себе детей, мужчины пытались выглядеть храбрыми, но в их глазах читался страх. Имперские солдаты сбились в группы, стараясь держаться вместе. Некоторые все еще сжимали оружие.

На небольшом возвышении в центре площади стояла трибуна, с которой обычно выступал мэр города. Сейчас его не было видно — судя по всему, градоначальник предпочёл скрыться, пока ситуация не прояснится.

Момент был идеальным для моего появления. Направил паука к центру толпы, но в последний момент изменил план. Спрыгнул с него за спинами людей и быстрым теневым шагом переместился прямо в центр площади, словно возникнув из ниоткуда.

Эффект был мгновенным. Люди вокруг меня в испуге отшатнулись, образуя пустое пространство. Я стоял один посреди моря испуганных лиц, в центре внимания тысяч глаз.

— Это Магинский! — раздался возглас одного из офицеров, который узнал меня. — Павел Александрович!

— Магинский? Тот самый? — пронеслось по толпе.

— Граф? Здесь?

— Герой войны!

Голоса становились всё громче, а в глазах людей страх начал сменяться надеждой.

Среди военных началось оживление. Бывшие сослуживцы проталкивались вперед, пытаясь лучше разглядеть меня.

— Я служил под его началом! — крикнул молодой лейтенант. — Это настоящий боевой офицер!

— Он разбил турок! — поддержал другой. — Заключил мир!

Я поднял руку, призывая к тишине, и толпа постепенно затихла. В этот момент послал мысленный приказ Тариму: «Нападай на меня. Сделай вид, что хочешь уничтожить».

Гигантский степной ползун внезапно выскочил из-за здания городской управы. Его массивное тело с грохотом приземлилось на мостовую, вызвав волну паники среди собравшихся. Люди бросились врассыпную, освобождая пространство для монстра.

— Не бойтесь! — крикнул я, не двигаясь с места.

Пасть монстра раскрылась, демонстрируя ряды острых зубов, язык-копье мелькнул, готовясь к удару.

Тарим бросился в атаку. Многотонная туша с невероятной для таких размеров скоростью устремилась прямо на меня. Толпа ахнула от ужаса. Кто-то закрыл глаза, не в силах смотреть на неминуемую гибель человека.

Но я был готов. Поднял руки, концентрируя энергию. Воздух вокруг задрожал, температура резко упала. Ледяные шипы сформировались над моей головой — десять смертоносных снарядов, каждый размером с человеческую руку.

— Вперёд! — скомандовал я, направляя шипы в Тарима.

Они врезались в шкуру монстра, вызвав рёв боли. Тарим отпрянул, но тут же снова бросился вперед, размахивая лапами. Постоянно давал ему команды как на меня нападать. Сейчас создал для себя возможность. Я уклонился, перекатился по земле и встал на одно колено, готовя следующую атаку.

— Он сражается с чудовищем! — воскликнул кто-то из толпы.

— Защищает нас! — подхватил другой голос.

Я сменил магию. Теперь в моих руках клубился ядовитый туман — зеленоватое облако, которое медленно поползло к ползуну. Когда оно коснулось монстра, тот издал ещё один рёв и отступил, показывая страх перед моей силой.

Тарим вдруг выпустил облако ядовитого газа. Зеленый туман поплыл в мою сторону, угрожая отравить не только меня, но и ближайших зрителей. Я быстро создал водяной барьер, который поглотил ядовитые испарения, превратив их в безвредную жидкость.

— Он контролирует стихии! — раздались восхищенные возгласы.

Кульминацией стал комбинированный удар. Я соединил магию льда и яда, создав светящийся шар смертоносной энергии. Направил его прямо в голову Тарима. Вспышка ослепила присутствующих, а когда они проморгались, то увидели, что степной ползун сжимается, уменьшается, словно втягиваясь в невидимую воронку.

На самом деле я просто переместил его в пространственное кольцо, но для зрителей это выглядело так, будто я уничтожил чудовище одним ударом.

Секунда тишины… И толпа взорвалась овациями. Крики поддержки, восхищения, благодарности слились в единый гул. Моё имя подхватили, передавая из уст в уста.

— Магинский! Магинский! — начали скандировать сначала военные, а за ними и остальные горожане.

Среди офицеров, которые знали меня, царило воодушевление. Некоторые кричали до хрипоты, третьи просто смотрели с благоговением.

— Я говорил вам! — кричал молодой лейтенант, обращаясь к товарищам. — Я всегда говорил!

— Магинский! Магинский! МАГИНСКИЙ!

Имя гремело, отражаясь от стен домов. Люди в окнах, на балконах, на крышах подхватывали его, присоединяясь к общему хору.

Едва успел перевести дыхание, как с противоположной стороны площади раздался устрашающий шипящий звук. Фирата в облике гигантской песчаной змеи выскользнула из-за угла.

Её огромное тело покрыло половину площади, голова возвышалась над крышами домов. Люди снова в панике отпрянули, но на этот раз не разбегались. Какие благодарные зрители.

В глазах людей читалось не только страх, но и предвкушение. Они уже поняли, что стали свидетелями чего-то невероятного, и хотели увидеть продолжение.

Битва с Фиратой была более зрелищной. Я использовал водную магию — впервые показывая её публично.

Водяные резаки рассекали воздух, оставляя светящиеся следы. Змея уворачивалась, атаковала, её огромная пасть щёлкала в опасной близости от меня.

— Вот это да! — воскликнул кто-то. — Он владеет и тремя видами магии!

— Маг высшего ранга! — с уважением произнес пожилой человек в потрепанной форме отставного военного.

Финальным аккордом стал водяной град, что выглядел как дождь с неба. Капли превратились тысячи ледяных игл, которые я обрушил на Фирату. Она изобразила агонию, а затем, как и Тарим, растворилась в пространственном кольце.

Овации стали ещё громче. Теперь кричали даже те, кто до этого молчал. Имперские солдаты в толпе открыто переглядывались, некоторые уже подбадривали меня вместе со всеми.

— Это наш человек! — кричал седой капитан.

— Наш офицер! — подхватил кто-то.

— Герой!

— Он спас нас! — вторила ему женщина средних лет. — Магинский спас город!

Перевёртыши появились как по команде — все трое одновременно. Их чёрные тела телепортировались на площадь с трех разных сторон. Тьма сгущалась вокруг них, когти оставляли светящиеся следы в воздухе.

Для толпы это выглядело так, будто демоны из преисподней решили захватить город. Некоторые люди пали на колени, молясь, другие в ужасе пытались спрятаться за своими соседями.

— Спаси нас, Магинский! — выкрикнул чей-то дрожащий голос.

Я вступил в бой, отбиваясь от всех троих одновременно. Комбинировал разные виды магии — лёд сменялся ядом, яд — водой, вода — теневым шагом со вспышками. Сейчас требовалось как можно больше эффекта показать. Зрелище было феерическим — вспышки света, облака пара, светящиеся снаряды разлетались по всей площади.

Перевёртыши один за другим исчезали в пространственном кольце, изображая поражение. Толпа неистовствовала. Теперь мое имя кричали даже имперские солдаты, жандармы и агенты СБИ. Они видели мою силу и понимали, что их оружие бессильно против существ, которых я только что победил.

Люди, стоявшие ближе всего к офицерам и чиновникам, расслышали их разговоры:

— Невероятно... Говорили, что он силен, но это...

— Его магия... Такого я никогда не видел!

— И он сражается за нас!

Последней на площадь выползла Лахтина в форме глиняного скорпиона. Её бой должен был стать самым впечатляющим.

Скорпион атаковал стремительно, не давая мне времени на подготовку. Жало мелькало, целясь в грудь и голову. Клешни пытались схватить, расплющить. Восемь конечностей позволяли монстру двигаться с невероятной для его размеров скоростью.

Я отступал, уклонялся, контратаковал. Магия льда и яда сменялась короткими вспышками огня, но так, чтобы никто не понял, что это такое. Лахтина играла свою роль блестяще. Казалось, она действительно пытается убить меня.

В какой-то момент она приблизилась настолько, что могла говорить, не опасаясь быть услышанной толпой.

— Ты обещаешь пойти со мной в серую зону? — спросила она, нанося очередной удар жалом. — Мне плевать на этих людишек.

— А мне нет, — ответил я, отбивая атаку ледяным щитом.

Клешня скорпиона смяла щит, осколки льда разлетелись во все стороны, сверкая в лучах фонарей. Я сформировал ядовитый шар размером с арбуз и метнул его прямо в голову монстра.

Лахтина отпрянула, но недостаточно быстро. Шар взорвался, окутав её ядовитым туманом. Скорпион содрогнулся, его движения стали медленнее, менее координированными.

Я воспользовался моментом и нанёс финальный удар. Комбинацию льда, яда и воды с огнём. Вспышка света на мгновение ослепила присутствующих. Когда зрение вернулось, Лахтина уже исчезла, перенесённая в пространственное кольцо.

Толпа взорвалась аплодисментами и криками. Моё имя загремело ещё сильнее. Обнимались, словно празднуя великую победу.

Военные, особенно те, кто знал меня лично, неистовствовали сильнее всех. Несколько офицеров пробились через толпу, пытаясь приблизиться ко мне. В их глазах читалось благоговение и преданность.

— Господин Магинский! — кричал один из них. — Я служил одновременно с вами в южной кампании! Вы спасли моих людей тогда, спасли нас всех сейчас!

Я стоял в центре всеобщего внимания, усталый, вспотевший, но победоносный. Кровь стучала в висках, дыхание было тяжёлым. Представление отняло много сил, даже несмотря на то, что бои были постановочными.

Иногда, чтобы выиграть… Нужно не сражаться.

Все мои эффекты: вспышки, много магии имели конкретную цель. Все были очень увлечены моим боем.

Пока длилось моё представление, большая часть мясных хомячков переместилась обратно в пространственное кольцо. Также туда ушло большинство песчаных змей и степных ползунов. Я оставил примерно тысячу тварей под землёй для следующего акта своей пьесы.

В этот момент на краю площади появилась группа имперских солдат и агентов СБИ. Они пытались пробиться сквозь толпу, чтобы добраться до меня. Их лица были искажены яростью и страхом. Они понимали, что происходит переворот, и пытались его остановить. Да ещё и враг государства стоит прямо тут. Его нужно схватить.

Но они опоздали. Толпа, видевшая моё могущество, не собиралась отдавать своего нового героя. Люди сомкнули ряды, не пропуская солдат. Возникла давка, послышались крики.

— Уберите руки, твари! — кричали из толпы.

— Бесполезные ублюдки! — вторили другие.

— Трусы! Слабаки!

— Где вы были, когда на нас напали монстры?

— Он герой! Спаситель!

— Почему нас не защитили?

Имперцы пытались прорваться силой, но натолкнулись на яростное сопротивление. Началась потасовка. Кто-то бросил камень, попав в голову одному из агентов СБИ. Тот упал, заливая мостовую кровью.

Этот момент стал искрой, воспламенившей порох народного гнева. Толпа взревела и бросилась на имперцев. Безоружные горожане голыми руками атаковали вооружённых солдат. Женщины и мужчины, старики и подростки. Все как один ринулись на представителей власти.

Имперцам и агентам СБИ пришлось отступить. Давление толпы было слишком сильным. Они отошли к краю площади, сбившись в плотную группу, выставив оружие перед собой. Но стрелять не решались. Слишком много людей, слишком велика была ярость народа.

За это время я поднимался на трибуну и наблюдал за продолжением моего плана. Моя стратегия сработала идеально. Люди сами встали на мою защиту, отождествив меня со своим спасителем.

Я не дирижировал толпой напрямую. Она сама исполняла ту музыку, которую я заложил в её сознание своим представлением.

Разрозненные крики постепенно слились в один ритмичный скандирующий хор:

— Ма-гин-ский! Ма-гин-ский! МА-ГИН-СКИЙ!

Я поднялся на место, где обычно выступал мэр города. Почувствовал как ветер обдувал лицо и разметал волосы. Мой костюм порван. Я снял защиту с кожи степного ползуна и по мне стекала кровь.

Шаги по деревянным ступеням отдавались гулким эхом. С каждой ступенькой я поднимался не только физически, но и в глазах толпы. Я поднялся на место, где обычно выступал мэр города. Почувствовал как ветер обдувал лицо и разметал волосы. Мой костюм порван. Я снял защиту с кожи степного ползуна и по мне стекала кровь.

Усталость и пот только добавляли образу драматичности. Наконец я встал перед толпой, возвышаясь над морем голов. Поднял руку, призывая к тишине, и площадь постепенно затихла. Тысячи глаз смотрели на меня с ожиданием, надеждой, благоговением.

Взошло солнце. Оно осветило мою фигуру сзади, создавая почти нимб вокруг головы. Случайное совпадение, но для толпы, а для меня верный и продуманный расчёт.

Я обвёл взглядом толпу, впитывая энергию момента. Вот оно — рождение легенды. Я создал себе образ героя, защитника от чудовищ. Народная молва сделает остальное, превратив правду в миф, который будет передаваться из уст в уста, обрастая новыми подробностями.

Толпа застыла в ожидании. Ни шороха, ни вздоха — только тяжёлое дыхание тысяч людей. В этот момент я мог сказать что угодно, и они поверили бы мне безоговорочно.

Солнечные лучи отражались в лужах на мостовой, создавая сотни маленьких солнц под ногами. Ветер донёс запах реки, смешанный с ароматами хлеба из ближайших пекарен и пороха от недавних выстрелов. Город жил, дышал, менялся на глазах.

Глубоко вздохнул, наполняя лёгкие утренним воздухом. Выдохнул, отпуская усталость. Расправил плечи, выпрямился во весь рост.

— Дорогие жители Енисейска! — начал я. — Мой род окажет помощь городу. Финансовую, военную, любую. Но как вы знаете, я и мои земли автономны от империи. Вам говорили, что я предатель, бунтарь, предатель… — сделал паузу. — Решать вам. Если вы хотите, то я и мой род поможет вам и защитит.

***

Что делать вы знаете (надеюсь) - https://author.today/work/461278

В тексте могут встречаться неточности, косяки или больше ошибок. Не успел проверить. Завтра пройдусь. Или уже сегодня? Спать там мало осталось... Всем спасибо. Не забываем поддержать автора и Магинского. Они тут революцию устраивают =)

***

Глава 2

Тишина. Густая, тяжёлая. Я стоял на возвышении, чувствуя на себе сотни взглядов — настороженных, восхищённых, испуганных. Умышленно полученная рана на боку пульсировала тупой болью.

Снова идеально рассчитанный момент. Как раз в город начали въезжать грузовики. Тяжёлые машины, пропитанные копотью и пылью, медленно двигались по булыжной мостовой, покачиваясь на неровностях дороги. Металлический скрежет колёс по камням разрезал тишину, заставляя людей вздрагивать и оборачиваться. Выхлопные газы смешивались с запахом крови и гари, витавшим в воздухе после недавнего нападения.

Вот и подтверждение моих слов. Губы непроизвольно растянулись в скупой улыбке. Первый грузовик — массивный, с характерной эмблемой моего рода на дверце — въехал на площадь. За ним второй — с брезентовым верхом, сквозь дыры в котором виднелись силуэты вооружённых людей. Третий — с открытым кузовом, где стояли мои бойцы, держа оружие наготове, настороженно оглядывая площадь. Четвёртый — гружённый ящиками с зельями — стратегическим запасом, который сейчас на вес золота.

Все десять моих грузовиков — потрёпанные, но надёжные, как и люди, которые в них сидели. Имперские мы позаимствовали. Я мысленно усмехнулся, ведь они уже должны были переместиться на мою территорию. Как и люди, которые стояли лагерем рядом с городом.

Водители засигналили друг другу короткими гудками — наш условный код. Значит, всё идёт по плану. Я чуть заметно кивнул.

Люди на площади зашевелились, кто-то указывал на машины, кто-то перешёптывался, передавая новость от одного к другому. Запах страха и неуверенности смешивался с надеждой. Я почти физически ощущал это колебание настроения толпы.

Пора забирать отсюда всё, что нам нужно, — и людей, и ресурсы. Сделал глубокий вдох, готовясь говорить, но меня опередили.

— Мы защитим горожан! — крикнул кто-то из СБИ.

Это был худощавый мужчина с нервным тиком под левым глазом и значком имперской службы безопасности, начищенным до блеска, словно это могло компенсировать его трусость во время нападения монстров.

— Да! — поддержал его военный в потрёпанной форме, стоявший рядом, пытаясь придать своему голосу уверенность, которой явно не испытывал.

Рука дрожала, когда он поднял её, призывая остальных поддержать клич. Толпа словно по команде повернулась, сотни глаз устремились на говорившего.

— Кого вы защитите? — прозвучал знакомый голос — молодой, но уверенный, прорезавший гул народа, как острый нож. — Вы бежали сюда со своих мест. Именно вы привели монстров за собой. Потом прятались тут, как крысы, а спас нас граф Магинский!

Это был Костёв. Я узнал бы его голос из тысячи. Коля стоял, широко расставив ноги, — в своей характерной позе, которую принимал, когда был абсолютно уверен в собственной правоте. Пацан орал во всю глотку, и его слова эхом разносились по площади. Он держался прямо, с достоинством, которому мог бы позавидовать любой аристократ.

Руднева стояла рядом, её стройная фигура казалась хрупкой по сравнению с теперь уже крепким телосложением Костёва. Каштановые волосы, собранные в тугой пучок, открывали лицо. Она не сводила внимательного взгляда с меня, слегка кивая в такт речи Николая, будто подтверждая каждое его слово. Интересно, что заставляет её играть эту роль? Приказ? Или действительно верит в то, что говорит Костёв?

— Из графа пытались сделать предателя, смутьяна… — продолжил вещать Коля, лицо которого раскраснелось от напряжения, вены на шее вздулись. — А что мы видим? Его заперли на землях, как будто какую-то крысу. Но когда случилась беда, то кто первый прибыл помогать?

Костёв сделал эффектную паузу, оглядывая толпу. Люди замерли, ловя каждое его слово. Многие из них кивали, соглашаясь, другие переглядывались, переваривая услышанное.

— Да! — дружно поддержали военные, те самые, которые пришли по моему зову на службу. Их голоса слились в мощный хор, отразившийся от стен домов.

— Офицер! — выкрикнул кто-то из толпы, указывая на меня рукой.

— Настоящий! — подхватил другой голос.

— Боевой! — поддержал третий.

Крики нарастали, становясь громче с каждой секундой. Толпа колыхалась, как морская волна, накатывая в мою сторону. Лица людей менялись на глазах: недоверие уступало место надежде, страх — решимости.

Я видел, как имперские солдаты и агенты СБИ пытаются утихомирить людей, но их голоса тонули в общем гуле. Кто-то из жандармов потянулся к кобуре, но его остановил товарищ, покачав головой.

Пора и мне вступить в общение. Я сделал шаг вперёд, и толпа мгновенно затихла. Почувствовал, как сердце набирает ритм. Не от волнения, нет, я давно разучился волноваться перед публикой, а от предвкушения. Очередной ход в моей партии.

— Это действительно так, что я стал независимым графом и получил автономию, — начал говорить, намеренно понизив голос, заставляя людей податься вперёд, чтобы лучше слышать. — Но я её не украл, а так решил суд земельных аристократов.

Сделал паузу, оглядывая лица в толпе. Они впитывали каждое моё слово, как сухая губка — воду. Некоторые кивали, соглашаясь, другие сохраняли нейтральное выражение, но внимательно слушали. Никто не возражал.

— И вот я приезжаю домой и что вижу? — продолжил, намеренно усиливая интонацию, вкладывая в голос негодование. — Около моих земель солдаты, словно я какой-то враг. Мои люди страдают.

Заметил, что некоторые имперские офицеры переглянулись, явно недовольные тем, как разворачивается ситуация. Один из них, с нашивками жандармерии, не выдержал:

— Ты сам виноват! — заявил он, выступая вперёд. Его лицо побагровело от злости, ладонь сжимала рукоять пистолета так сильно, что костяшки побелели.

— Виноват... — хмыкнул я, позволив себе лёгкую усмешку. — И в чём же? Есть решение суда? Или это голословные обвинения? Какие-то доказательства? — обвёл взглядом толпу, прежде чем нанести последний удар. — Их нет.

Эти слова были, как искра, брошенная в бочку с порохом.

— Да! — тут же взорвалась толпа, десятки голосов слились в единый мощный рёв. — Нет доказательств! Голословно! Граф прав!

Я видел, как жандарм, выкрикнувший обвинение, побледнел и отступил назад, почувствовав настроение народа. Его коллеги сомкнули ряды, готовясь к возможным беспорядкам.

— Интересная ситуация у нас выходит, — продолжил, когда первая волна возмущения немного утихла. — Я враг, против меня выдвинули армию.

Намеренно сдержал улыбку, хотя внутри разливалось удовлетворение от того, как легко всё идёт по плану. Рана в боку снова дала о себе знать, и я непроизвольно поморщился.

— И вот нападение монстров. И что делают армия, Служба безопасности империи, жандармы?

Обвёл взглядом площадь, останавливаясь на каждом представителе упомянутых структур. Они неловко отводили глаза, некоторые смотрели в землю, другие делали вид, что не слышали вопрос. Повисла тишина, такая звенящая, что, казалось, можно было услышать, как падает пыль.

— Наверное, защищают народ? — спросил я, и в моём голосе проскользнула ирония, которую не могли не заметить. — Нет, они этого не сделали. Когда я тут сражался с монстрами, где вы были? Почему не помогали?

Толпа заволновалась, люди начали кричать, размахивать руками. Многие указывали на имперских служащих, выкрикивая обвинения. Кто-то плюнул в сторону жандармов, кто-то потрясал кулаками. Один седой старик, опираясь на палку, вышел вперёд и указал на военного в потёртом мундире:

— Я видел, как он прятался в подвале таверны, пока мой внук отбивался от тварей.

— А эти, — женщина средних лет, с обветренным лицом указала на группу агентов СБИ, — заперлись в магистрате и никого не пускали внутрь.

— Трусы! — крикнул кто-то с задних рядов.

— Предатели! — поддержал другой голос.

Толпа неистовствовала, превращаясь из собрания напуганных горожан в грозную силу, готовую смести всё на своём пути. Обстановка накалялась, грозя перерасти в открытое насилие.

Имперские служащие сбились в плотную группу, некоторые уже достали оружие, готовясь обороняться.

— Видимо, кто-то забыл, — я снова заговорил, и голоса хватило, чтобы утихомирить толпу. Люди замерли, поворачиваясь в мою сторону. — Но я граф Русской империи, я по-прежнему гражданин. Да, мои земли лишь мои. Да, я ничем не обязан больше империи, хотя до этого воевал и служил. Так в чём моя вина?

Это был риторический вопрос, и толпа отреагировала мгновенно:

— Ни в чём! — кричали люди, сотни голосов слились в единый гул, прокатившийся по площади. — Граф не виноват! Это всё император! Несправедливость!

Именно такая реакция мне и была нужна. Люди на моей стороне, против императора. Ещё один камень в основание будущего.

— Мой род продолжил служить. И то, что я сегодня увидел... — снова поморщился.

На этот раз сознательно, от боли, чтобы подчеркнуть, что был ранен, защищая город. Капля крови скатилась по моей щеке из рассечённой брови, и я не стал её вытирать, зная, какое впечатление это производит.

— Не императору, а людям. Мы не пропустим монстров в Енисейск, если блокада будет снята немедленно. Если же нет... То у нас не хватит сил, ресурсов, да просто еды, чтобы сражаться. Поэтому, если вы пострадаете, как сегодня... Это не моя вина или моего рода, а императора! Ему зачем-то важнее воевать со мной, чем защищать своих граждан.

Лица в толпе мрачнели с каждым словом. Матери прижимали к себе детей, мужчины сжимали кулаки. Я видел, как зреет в них решимость — та самая, которую так старательно культивировал.

— Убийца! — выкрикнул кто-то, указывая на офицера. — Император жертвует нами!

— Долой блокаду! — подхватил другой голос.

— Граф защитит нас! — крикнула женщина, держащая на руках ребёнка.

Военные, стоявшие поодаль, начали подходить ближе, формируя полукруг возле меня. Их лица стали решительными, в глазах читалась готовность следовать за мной. Некоторые из них были моими людьми, других я видел впервые, но преданность ощущалась физически.

— Мы с графом! — заявил пожилой сержант с седыми висками и шрамом, пересекающим левую щёку. — Кто ещё с нами?

Сотни рук взметнулись вверх, сопровождаемые криками поддержки. Толпа расступилась, пропуская вперёд ещё больше военных — тех, кто был в городе, но пока не принял решение. Теперь они выбрали сторону.

— За графа! — кричали, салютуя мне.

Я кивнул им — благодарно и уважительно, как равным. Это был ещё один кирпичик в фундамент влияния.

— Сейчас, уважаемые граждане Енисейска, я прошу вас... — мой голос стал мягче, заставляя людей снова податься вперёд. — Позволить нам купить у вас еду, запасы, оружие, одежду, лекарства и зелья. Мои люди заплатят щедро, а я выделю городу дополнительно миллион для восстановления ограждений, ворот.

Я видел, как загорелись глаза у торговцев в толпе. Деньги всегда говорят громче слов. Но дело было не только в деньгах. Люди благодарны за спасение, напуганы возможностью новых атак и готовы сделать всё, чтобы обеспечить свою безопасность.

Из толпы вышел мужчина средних лет, с обветренным лицом и мозолистыми руками — явно торговец, судя по добротной, но практичной одежде. Он снял шапку и низко поклонился мне.

— Моя лавка отдаст всё, что есть, для рода Магинских, — произнёс громко, чтобы все слышали. — Половину — бесплатно, как благодарность за спасение. За остальное возьму только себестоимость.

Толпа одобрительно загудела. Следом выступил другой мужчина — более молодой, с военной выправкой, но в гражданской одежде.

— У меня оружейная мастерская, — объявил он. — Всё, что есть, — ваше, граф. И я сам готов встать под ваши знамёна.

За ним поднялась полная женщина в простом, но чистом платье:

— У меня швейная мастерская. Одежда, палатки, всё, что нужно, — берите, граф!

Это продолжалось, один за другим выходили торговцы, ремесленники, предлагая свои товары и услуги.

Я кивнул своим людям, которые получили деньги от Жоры. Они начали подходить к торговцам и уходить с ними, отправляясь за товарами.

Грузовики, до этого стоявшие на площади, стали разъезжаться по городу, направляясь к складам и лавкам. Водители получали указания, координируя действия. Всё шло как по маслу, даже лучше, чем я мог предполагать.

Енисейск ожил, словно муравейник, в который ткнули палкой. Люди спешили к своим домам и магазинам, готовясь отдать всё необходимое. Военные императора, Служба безопасности империи, жандармы просто смотрели на всё это и ничего не могли сделать. Их лица выражали смесь бессилия и страха — они понимали, что контроль полностью утрачен и любая попытка вмешаться может закончиться для них плачевно.

— Все, кто пришли служить ко мне в род, — громко объявил я, когда основная суета немного улеглась, — могут отправляться с нами.

Я видел, как эти слова подействовали на военных. Многие из тех, кто ещё колебался, тут же сделали шаг вперёд, присоединяясь к моим людям. Другие переглядывались, не решаясь сразу, но в их глазах была заметна заинтересованность.

Сержанты и младшие офицеры императорской армии, стоявшие неподалёку, не могли скрыть своего возмущения, но были бессильны что-либо сделать. Их подчинённые уходили один за другим, снимая знаки различия и бросая на землю.

— Предатели! — выкрикнул один из лейтенантов, но его голос утонул в общем гуле.

— Ты кого предателем назвал? — тут же отреагировал бородатый мужик, по виду — бывалый солдат. — Кто город защитил? Граф! А вы где были?

Лейтенант побледнел и отступил, видя, как несколько крепких мужчин направляются в его сторону с недвусмысленными намерениями. Коллеги поспешно увели мужика прочь, не желая провоцировать конфликт.

Ко мне направлялись Костёв и остальные. Я видел, как Коля шёл, расправив плечи, с гордой улыбкой на лице.

За ним следовала Руднева, её движения были плавными, но я заметил напряжение в глазах. Она постоянно сканировала окружающее пространство, оценивая возможные угрозы.

Когда подошли ближе, Коля резко остановился и поклонился мне с церемонной торжественностью, которая в другой ситуации могла бы показаться комичной, но сейчас этот жест имел особое значение — публичное признание моего статуса и власти.

— Граф, — произнёс он, выпрямляясь, с нескрываемой гордостью в голосе.

Следом поклонилась Руднева — изящно, но сдержанно, как и подобает военной.

— Павел Александрович... — улыбнулась она, и на её обычно строгом лице появилось выражение, близкое к восхищению. — Вы, как обычно... Эффектное появление.

Её голос был мелодичным, с едва заметной хрипотцой, которая появлялась, когда она волновалась. Серые глаза смотрели внимательно, оценивающе, словно пытаясь проникнуть под «маску», которую я носил.

Руднева изменилась с нашей последней встречи. Плечи расправились шире, в движениях появилась грация. Уже не та девчонка, которая пыталась выдать себя за мужчину, чтобы спасти свой род от разорения.

За её спиной маячил Воронов, заметно похудевший, с подтянутой фигурой и острым, словно высеченным из камня, лицом. Его тёмные волосы были аккуратно подстрижены. В глазах больше не читалась та надменность аристократа, что раньше. Моя дрессировка пошла парню на пользу. Из изнеженного барона он превратился в мужчину, способного постоять за себя.

Бывший аристократ, осознав, что я смотрю на него, расправил плечи и направился ко мне, протягивая ладонь для рукопожатия. Его шаг стал увереннее, походка — пружинистее, как у хищника, готового к прыжку.

— Рад вас видеть, граф! — произнёс он, и в его голосе звучала искренность.

— И я тебя, — кивнул в ответ.

Пожал протянутую руку и отметил, как изменилась его хватка. Стала крепкой, уверенной, без былой мягкости.

— Хорошо выглядишь, — оценил его преображение.

— Вы мне кое-что обещали... — тут же выдал Воронов, не отпуская мою руку и глядя прямо в глаза. В его взгляде читалось нетерпение, смешанное с надеждой.

— Помню, — кивнул я, освобождая ладонь. — Сделать тебя наследником и главой рода Вороновых.

Я намеренно произнёс это громко, чтобы слышали все вокруг. Политика — это не только интриги в тени, но и громкие заявления на публике. Каждое моё слово, каждый жест работали на создание определённого образа.

— Как видишь, мне требуется немного времени, — продолжил я. — Как только нормализую ситуацию, сразу же приступлю.

Воронов кивнул, удовлетворённый ответом. Он знал, что я держу слово — это одно из правил, которые никогда не нарушаю. Обещание — это контракт, а я всегда выполняю свою часть сделки.

— Пойдём поедим! — предложил Костёв, хлопнув меня по плечу с той фамильярностью, которую мог себе позволить только он. — А то столько не виделись.

Его лицо светилось искренней радостью от встречи. Тот самый Коля — всегда прямой и честный, в отличие от большинства людей, окружавших меня. Он был немного чумазый после боя. На щеке виднелась свежая царапина, волосы слиплись от пота, но улыбка оставалась всё той же — открытой и искренней.

Мы двинулись по улицам Енисейска к ближайшей кафешке. Город постепенно приходил в себя после нападения монстров. Люди осматривали повреждения, кто-то уже начал заколачивать разбитые окна, другие собирали обломки.

Женщины переговаривались, указывая на нас и кланяясь, когда мы проходили мимо. Дети, несмотря на недавний ужас, уже носились по улицам, играя в «охотников на монстров». Заметил, как один мальчишка, держа палку наперевес, кричал: «Я Магинский! Я вас всех заморожу!». Забавно…

Запах гари и крови постепенно рассеивался, уступая место привычным городским ароматам — свежего хлеба из пекарен, кожи из мастерских, конского навоза и людского пота. Жизнь возвращалась в город.

Кафешка оказалась небольшим заведением с вывеской «У Петровича». Типичная забегаловка для среднего класса. Потёртые деревянные столы, скамейки, несколько картин на стенах, изображающих охоту и местные пейзажи. Уютно и без претензий.

Хозяин — полный мужчина с пышными усами и красным от постоянного пребывания на кухне лицом — узнал меня сразу, как только мы переступили порог. Его глаза округлились, рот приоткрылся, а руки непроизвольно выронили тарелку, которую он протирал.

— Г-г-граф Магинский! — пробормотал трактирщик, кланяясь так низко, что я испугался, как бы мужик не ударился лбом о пол. — Какая честь! Спаситель города! Прошу, прошу к лучшему столу!

Он засуетился, вытирая руки о передник, подзывая официанток — двух девушек, которые смотрели на меня с благоговением и страхом одновременно.

— Всё для вас и ваших людей бесплатно! — объявил хозяин, махнув рукой официанткам, чтобы те поторапливались. — Накрывайте лучший стол! Марфа, неси всё, что есть на кухне!

Мы уселись за большой стол у окна — я, Костёв, Руднева, Воронов и несколько других моих бойцов, которые присоединились к нам по дороге. Уставшие, грязные после боя. Такие моменты дорогого стоят.

Интересно-то как... Если бы не мои глаза и знание теневого шага, то не почувствовал бы рядом Клауса. Хороший навык. В который раз доволен тем, что его освоил.

Моё зрение на мгновение изменилось, мир словно подёрнулся тёмной дымкой, и в углу кафе я заметил тень — не физическую, а магическую, ту, что обычным людям не увидеть. Клаус. Умеет маскироваться, ничего не скажешь.

— Я сейчас, — кивнул ребятам, которые уже вспоминали наши небольшие приключения на юге, перекрикивая друг друга и смеясь.

Костёв с набитым ртом кивнул, не прерывая своего увлекательного рассказа о том, как мы втроём положили целый взвод. История с каждым пересказом становилась всё более героической. Ещё немного, и окажется, что мы справились с целой армией вражеских магов. Кто-то даже поднял тему с офицерской школой, вспоминая, как я ставил на место зарвавшихся аристократов.

Отошёл в сторону, выбирая момент, когда на меня не смотрят, и скользнул в тень, активируя своё умение. Мир на мгновение потемнел, звуки стали приглушёнными, а затем я оказался в переулке рядом с кафе — узком, тёмном, заваленном ящиками и мусором.

Вор стоял довольный, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. На его лице играла самоуверенная улыбка, глаза блестели, как у кота, наевшегося сметаны.

— Не ожидал, Магинский, что ты такой... — улыбался мужик, рассматривая меня с нескрываемым интересом.

— Какой? — поднял бровь, демонстративно отряхивая с плеча невидимую пыль.

— Ты же дитё ещё, сколько тебе? Двадцать? — Клаус усмехнулся, но в его глазах читалось уважение, смешанное с удивлением.

— Около того, — уклончиво ответил.

— А речи-то какие! — он покачал головой с видом знатока, оценившего редкое вино. — Как настроил публику против своих оппонентов, а потом всё вывернул в свою сторону.

Клаус оторвался от стены и сделал шаг ко мне, понизив голос:

— Знаешь, я честно сомневался в том, что у тебя хоть что-то выйдет. Но теперь... — он обвёл рукой пространство вокруг, словно указывая на весь город, находящийся под моим влиянием. — Уверен, что ты очень постараешься, чтобы добиться своих целей. И я!.. Хочу быть подле тебя. Посмотреть, как ты провернёшь всё это. Должно быть очень ярко и запоминающеся.

В его глазах горел огонь азарта, не просто жажда наживы, а нечто большее. Желание быть частью чего-то значительного, изменить ход истории. Именно на это я и рассчитывал, заключая с ним сделку.

— Рад, — кивнул сдержанно, не показывая, насколько меня забавляет его восторг. — Ты связался?

— Конечно, мой юный друг — глава рода, — улыбнулся Клаус, слегка поклонившись с наигранной церемонностью. — Ты тут такой шум поднял, что я спокойно поработал, через несколько каналов передал информацию.

Его тонкие пальцы изобразили в воздухе нечто вроде паутины — видимо, намекая на сеть информаторов. Я заметил, как при движении под рукавом мелькнул тонкий стилет.

— И за сколько золотых? — посмотрел в его «честные» глаза, прекрасно зная, что бесплатно Клаус ничего не делает. Даже находясь под клятвой крови, этот пройдоха всегда найдёт способ подзаработать.

— Ну что вы такое говорите, граф?.. — сделал смущённый вид вор, прижав руку к груди в притворном оскорблении. — Чтобы я... Продал? Вообще-то у меня есть...

— Профессия и навыки, хватка и видение ситуации, — парировал я, не дав ему закончить театральное представление. — Клятва крови жива, пока дышу я. Если меня прикончат, ты свободен. А уходить с пустыми руками? Ведь кристаллы ты так ещё и не получил. Даже яд по-прежнему в тебе.

Я видел, как изменилось его лицо при упоминании яда, — мгновенная тень страха, тут же скрытая за маской профессионального безразличия.

— Триста миллионов, — признался Клаус, решив не играть в игры. — Удивлён, что ты ничуть не хуже меня чувствуешь людей и ситуацию. Если бы не твоя внешность, решил бы, что мы ровесники, хотя нет, ты старше и мудрее.

Он сделал паузу, внимательно изучая мою реакцию, прежде чем задать вопрос, который явно беспокоил его:

— Убьёшь теперь? Я видел, на что ты способен.

В его голосе не было страха — скорее, профессиональный интерес человека, готового принять последствия своих действий. Он не просто передал нужную информацию, а продал её. Такова его натура, и Клаус не собирался извиняться за это.

— Я? — хмыкнул, позволив себе лёгкую улыбку. — Зачем мне лишать себя союзника и члена рода? Ты поступил логично. За что мне тебя винить? Выполнил то, что просил, а твои бонусы... Они лишь твои.

Я видел, как удивление расширило его зрачки. Клаус явно ожидал другой реакции. Вор открыл рот, но слова не шли.

— Ладно, возвращайся в особняк, — махнул ему рукой, показывая, что разговор окончен. — Я буду... завтра к вечеру.

Развернулся, собираясь уходить, но Клаус остановил меня:

— Уверен, что выживешь? — бросил в спину.

В этих словах было и сомнение, уважение, и что-то вроде заботы. Ровно настолько, насколько вор вообще способен заботиться о ком-то, кроме себя.

— Да! — повернулся и оскалился, вкладывая в этот оскал всю свою уверенность, всё то, что делало меня Магинским.

Клаус тут же поморщился и сжался, как будто увидел перед собой не человека, а хищника. Его инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Тело отреагировало раньше, чем разум. Это было... приятно. Видеть, как даже такой закалённый преступник реагирует на мою ауру.

— Есть ещё одна информация, — остановил меня вор, когда я снова развернулся, чтобы уйти. — Я заплатил за неё всё, что получил.

Это заинтриговало. Триста миллионов… Клаус только их заработал и тут же с ними расстался?

— Интересно... — протянул, поворачиваясь обратно.

Бах поведал мне весьма захватывающую историю о нашем новом знакомом — Казимире. Его слова сыпались быстро.

История оказалась действительно ценной. Такой информацией можно было не только шантажировать, но и полностью уничтожить человека. Даже не представляю, как у вора всё это получилось за несколько часов с телеграфом. Профессионал… Триста миллионов он заплатил за один секрет, который я могу использовать. Признаться, Клаус удивил меня. Он потратил свои честно заработанные — если это слово вообще применимо к ворам — деньги, чтобы помочь мне.

Почему-то сомневался до последнего, рассказывать или нет. Я видел это колебание в его глазах, в том, как нервно дёргался уголок рта.

Мы разошлись. Уже двинулся к месту нашего сбора с ребятами, прокручивая в голове полученную информацию и встраивая её в свой план. Казимир... Теперь у меня есть козырь, которого он не ожидает.

Остановился, прислушался. Тишина переулка казалась обманчивой. Ощущал чьё-то присутствие так же отчётливо, как запах свежей выпечки из соседней пекарни.

Мгновение. Из пространственного кармана достал иголку правды, сверкнувшую в лучах солнца.

Теневой шаг, ещё один. Мир размылся вокруг меня, звуки затихли, и я преодолел десять метров за долю секунды. Толкнул кулаком, вкладывая в удар ровно столько силы, чтобы обездвижить, но не покалечить. Рука упёрлась в мягкую, но крайне маленькую грудь Рудневой.

— Ах! — вздохнула девушка, когда ударилась головой о стену переулка. Её тело прижалось к холодным камням, а глаза расширились от неожиданности.

Иголка тут же воткнулась ей в шею, следом вторая и третья. А Катенька-то подросла в ранге. Я чувствовал, как магическое сопротивление пыталось бороться с ядом — безуспешно, но сам факт говорил о прогрессе.

Она замерла, как статуя, только глаза лихорадочно бегали, выражая всё то, что девушка не могла сказать. Яд уже начал распространяться, блокируя способность сопротивляться, но оставляя сознание кристально чистым. Катя не двигалась и только смотрела на меня. В её взгляде читалась смесь страха, уважения и злости.

— На кого работаешь? — спросил прямо.

— На военных, как и всегда, — тут же выпалила, слова сорвались с её губ прежде, чем она смогла их остановить.

Глаза расширились ещё больше. Руднева явно не собиралась так легко сдаваться.

— СБИ? Разведка? — задал уточняющие вопросы.

— Нет, на великого князя Ростовского, — удивила меня «хозяином». — Он забрал к себе и послал наблюдать за Енисейском и твоими землями. Кто же знал, что тут такое будет.

Ростовский? Интересный поворот. Не СБИ, не разведка, а генерал. Уже соскучился? Это многое объясняет, но и ставит новые вопросы.

— Для каких целей? — продолжил допрос.

— Я... — её затрясло, словно невидимые силы разрывали изнутри. Кровь тут же брызнула из носа, тонкой струйкой стекая по губам и подбородку. Глаза закатились, показывая белки.

— Отмена! — произнёс я немедленно.

Судороги прекратились, но Руднева осталась парализованной. Эффект иголок всё ещё действовал.

Под клятвой молчания? Как мило. Значит, князь перестраховался, наложив на своего агента магические ограничения. Умно, но для меня это тоже информация.

— Хорошо, — кивнул, аккуратно вытирая кровь с её лица платком. — Можешь наблюдать. Я в целом никогда тебе это не запрещал, начиная с офицерской школы.

Сколько же возмущения было в глазах Рудневой. Её зрачки сузились, ноздри раздулись, а тело напряглось, хотя она по-прежнему не могла двигаться.

Понимаю, как это задевает. Так старается скрыться, следить, шпионить, но увидит лишь то, что я захочу. Профессиональная гордость — страшная вещь, особенно когда она ранена.

— Костёв? — задал следующий вопрос, зная, что Катя не сможет соврать. — У вас?..

— Я люблю этого дурака, — слёзы потекли из её глаз, смешиваясь с кровью на щеках. — Ещё не призналась, жду, когда предложение сделает, а он, валенок, всё о тебе да о тебе. Семью свою привёз с тобой знакомиться, родные уже в городе. Хочет служить твоему роду.

Её голос дрожал, выдавая глубину чувств, которые она так тщательно скрывала. Руднева — жёсткая, почти мужеподобная девушка, привыкшая скрывать свою женственность за военной формой, — оказалась способной на такую искреннюю любовь. Интересно.

Не стал ей объяснять, что у меня с Николаем клятва крови и он уже давно член моего рода, пусть и неофициально. Эта информация ещё пригодится в будущем, держать в неведении противника всегда полезно.

— Хорошо, — вытащил иголки одну за другой, аккуратно, чтобы не повредить кожу больше необходимого.

Катя резко вдохнула, словно вынырнула из-под воды, и начала падать, её колени подогнулись. Подхватил под руки, не давая упасть на грязную мостовую.

— Тише! Платье испачкаешь. А оно красивое, — произнёс с лёгкой усмешкой, поддерживая девушку, пока она приходила в себя. — Не то что видел тебя только в мужской форме и голой.

Руднева смутилась. Отвела взгляд и чуть покраснела — необычная реакция для той, кто держит себя в руках в любой ситуации. Её щёки порозовели, а губы сжались в тонкую линию, словно она пыталась подавить какую-то эмоцию — стыд, злость или что-то ещё.

— И... — шмыгнул носом, позволяя ей восстановить равновесие. — Когда будешь следить, делай это как-то профессионально. А то Коля тебя заметит, и много вопросов возникнет.

Отпустил девушку, удостоверившись, что она может стоять самостоятельно, и направился к столику. Катя осталась в переулке, провожая меня взглядом, в котором читалась сложная смесь эмоций — уважение, страх, возмущение и что-то ещё, чему я не мог дать определение.

Вернувшись в кафе, обнаружил, что атмосфера за столом стала ещё более оживлённой. Кто-то уже успел опрокинуть пару стаканчиков местного самогона, кто-то вытащил колоду карт, а Костёв, раскрасневшийся и возбуждённый, продолжал что-то рассказывать, активно жестикулируя.

Мы просидели, наверное, часа три. Хозяин кафе лично следил за тем, чтобы наши тарелки не пустели, а стаканы не осушались. Я ел и общался с ребятами, слушая их истории, делясь своими, ощущая то редкое чувство товарищества, которое возникает между людьми, прошедшими через бой вместе.

У этого перекуса было много целей. Я правда соскучился по ребятам — простым, честным, готовым пойти за мной в огонь и воду. Они были частью моего плана, но со временем стали чем-то большим — людьми, которых я действительно ценил.

Народ Енисейска видел своего спасителя среди обычных людей — это тоже было важно. Не надменный аристократ в недоступном особняке, а человек, который сидит в той же кафешке, что и они, ест ту же еду, смеётся над теми же шутками. Ко мне постоянно подходили жители города. То кланялись, то жали руку, то просто стояли рядом, не решаясь заговорить, но желая быть поближе к «герою». Поэтому так долго и вышло. Каждый хотел выразить благодарность, каждый хотел хоть на мгновение почувствовать себя причастным к чему-то большему.

Я следил за тем, как мои люди покупали всё, что нам нужно, когда выходил подышать. Всё идёт по плану.

Потом решил воспользоваться моментом. Наклонился к Костёву и произнёс тихо:

— Приведи своих родителей.

Парень вздрогнул, словно его ударило током. Широко распахнутые глаза, приоткрытый от удивления рот. Давно не видел его таким обескураженным. Даже жевать перестал, держа кусок мяса на вилке на полпути ко рту.

— Родителей? — переспросил он, не веря своим ушам. — Сейчас?

— Да, сейчас, — кивнул я, отхлёбывая из кружки местный сбитень — горячий, сладкий, с пряностями, идеальный после такого насыщенного дня. — Они же в городе, верно? Хочу познакомиться.

Коля оставил вилку, медленно вытер губы салфеткой, словно оттягивая момент ответа. Я видел, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх, смешанный с надеждой.

— Павел Александрович, они... — парень запнулся, подбирая слова. — Они простые люди, деревенские. Неграмотные почти...

— И что? — поднял бровь, глядя на него с непониманием. — Я думал, ты гордишься своей семьёй.

Эти слова попали в цель. Костёв выпрямился, щёки его покраснели от стыда.

— Конечно, горжусь! — воскликнул он с жаром. — Отец всю жизнь спину гнул, чтобы нас прокормить, а мать... Лучше матери не найти.

— Так в чём проблема? — спросил я, продолжая наблюдать за его реакцией.

Коля молчал несколько секунд, переводя взгляд с меня на остальных за столом и обратно. Наконец, решившись, он кивнул:

— Я... Я приведу их, — встал из-за стола, отодвинув стул с таким грохотом, что несколько посетителей обернулись. — Скоро буду.

И выбежал из кафе, словно за ним гнались все демоны преисподней. Я проводил его взглядом через окно.

Руднева, сидевшая напротив, смотрела на меня с плохо скрываемым интересом.

— Зачем вам его родители? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, но я чувствовал напряжение в каждом слове.

— Увидишь, — улыбнулся ей, не собираясь раскрывать карты раньше времени.

Тридцать минут растянулись почти вдвое. Мы уже заканчивали трапезу, когда дверь кафе снова распахнулась, и на пороге появился Костёв. Его лицо раскраснелось от быстрой ходьбы и волнения. За ним, переминаясь с ноги на ногу, стояли двое пожилых людей — мужчина и женщина, одетые в простую, но чистую одежду.

Отец Николая был невысоким, но крепким мужчиной лет шестидесяти. С морщинистым, обветренным лицом и руками, покрытыми мозолями от многолетнего тяжёлого труда. Седые волосы были аккуратно причёсаны, явно по случаю важной встречи, а выцветшая рубаха выглажена до блеска. В его потускневших голубых глазах — точной копии Колиных — читались настороженность и смущение.

Мать была маленькой, хрупкой женщиной с добрым, усталым лицом и руками, изъеденными стиркой и работой. Её седые волосы собраны в тугой пучок, а на шее виднелся потёртый платок, который она нервно теребила пальцами. Несмотря на возраст и нелёгкую жизнь, в её карих глазах светилась та же искренность и прямота, что и у сына.

Они стояли в дверях, не решаясь войти, пока Коля не подтолкнул их вперёд.

— Смелее, батюшка, матушка, — подбодрил он. — Это и есть граф Магинский, мой командир и, — Костёв запнулся, подбирая слово, — мой покровитель.

Я поднялся из-за стола и направился к ним, чувствуя на себе десятки взглядов. Всё кафе наблюдало за этой сценой. Старики склонились в неуклюжих поклонах — слишком низких, почти касаясь лбами пола.

— Иван Николаевич Костёв, ваше сиятельство, — представился отец, не поднимая глаз. Голос его был глухим, с характерным деревенским говором. — Отец Николая нашего. А это Анна Петровна, жёнка моя.

— Нижайший поклон, господин граф, — добавила женщина, голос её дрожал от волнения. — Благодетель вы наш...

Я быстро подошёл к ним, коснулся плеч обоих, побуждая выпрямиться:

— Встаньте, пожалуйста. Не нужно таких поклонов.

Они неуверенно выпрямились, но глаза по-прежнему держали опущенными, как и положено простолюдинам перед аристократом. Я протянул руку старику:

— Рад познакомиться, Иван Николаевич!

Мужчина замер, не веря своим глазам. Аристократ, граф хочет пожать руку? Такого в его жизни ещё не случалось. Его мозолистая ладонь неуверенно коснулась моей, и я крепко сжал её, демонстрируя уважение.

— И с вами, Анна Петровна, — повернулся к женщине, слегка кивнув с тем почтением, с которым обращался бы к даме своего круга.

Я видел, как изумление расплывается по их лицам. Старики переглянулись, не понимая, как себя вести. Коля, стоявший за их спинами, выглядел одновременно гордым и смущённым.

— Прошу, присаживайтесь, — указал я на стол, где мои люди уже подвинулись, освобождая места. — Хозяин! — позвал трактирщика. — Лучшего угощения для уважаемых гостей!

Владелец кафе тут же засуетился, отдавая распоряжения. Через минуту на столе появились свежие тарелки, стаканы, новые блюда — самое лучшее, что было на кухне.

Старики сели на краешки стульев, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Они сидели ровно, боясь сделать неправильное движение. Анна Петровна украдкой вытерла набежавшую слезу уголком платка.

— Ешьте, пожалуйста, — предложил я, видя, что они не притрагиваются к еде.

— Благодарствуем, ваше сиятельство, — ответил Иван Николаевич, всё ещё не поднимая глаз. — Мы уж отобедали, не беспокойтесь...

— Пап, ешь давай, — шепнул Костёв, подталкивая к отцу тарелку с мясом. — Граф не обидится.

Я видел, как постепенно они оттаивали, осмелев настолько, чтобы взять вилки и ножи. Ели аккуратно, маленькими кусочками, боясь проронить крошку.

— Уважаемые Иван Николаевич, Анна Петровна, — обратился к ним, когда они немного освоились. — Хочу поблагодарить вас.

— Нас? — изумлённо переспросила женщина, впервые подняв на меня глаза. — За что же, ваше сиятельство?

— За то, что вырастили такого сына, — ответил я, и в моём голосе звучала искренность. — Николай — настоящий мужчина. Храбрый, честный, преданный. Таких сейчас мало.

Я видел, как старик выпрямил спину, а в глазах его мелькнула гордость. Женщина снова украдкой вытерла слезу.

— Он у нас всегда был... совестливый, — произнёс отец, и голос его окреп. — Маленьким ещё, бывало, последнюю краюху хлеба сестрёнкам отдаст, а сам голодный спать ляжет.

— И упрямый, — добавила мать с нежностью. — Если что решил — не своротишь. Как сказал, что в армию пойдёт, так никакие уговоры не помогли.

— В кого бы это? — усмехнулся я, глядя на Ивана Николаевича.

Старик впервые улыбнулся, показав несколько отсутствующих зубов.

— Это он в меня, — признался с гордостью. — Я в молодости тоже упёртый был, как бык. Пока свою Аннушку не отвоевал у соперников, не успокоился.

Я заметил, как Руднева, сидевшая неподалёку, слушала этот разговор с особым вниманием, и на её обычно непроницаемом лице появилась лёгкая улыбка. Теперь она узнала что-то новое о человеке, в которого, как я выяснил недавно, была влюблена.

— Рад, что вы тут, — продолжил я. — Как и обещал Николаю, вы и ваш сын будете жить в моём роду.

— Правда? — удивились пожилые люди, переглянувшись. Недоверие смешивалось с надеждой в их глазах.

— Вы не смотрите, что выглядим немощными, работать мы можем, — заявил отец Костёва, выпрямляясь и пытаясь выглядеть сильнее, чем был на самом деле. — Я и плотничать умею, и по хозяйству справлюсь. А Анна моя такие пироги печёт, пальчики оближешь!

Я улыбнулся, оценив его гордость. Он не хотел быть обузой, даже получая такой шанс.

— Хорошо, — кивнул в ответ. — Отныне вы живёте в роду Магинских, под моей защитой.

Эти простые слова, произнесённые негромко, но твёрдо, имели эффект разорвавшейся бомбы. Анна Петровна не выдержала и разрыдалась, закрыв лицо руками. Иван Николаевич замер, не веря своим ушам. В кафе повисла тишина, все понимали значимость момента. Простая семья получила защиту графского рода.

— Благодетель! — только и смог выдавить старик, снова пытаясь поклониться.

Я остановил его жестом:

— Не нужно. Отдохните сегодня, а завтра отправитесь с нами на мои земли. Там вам выделят дом, работу по силам. Ни в чём нуждаться не будете.

Старики, ошеломлённые свалившимся на них счастьем, вскоре откланялись — слишком много эмоций для одного дня. Коля проводил их до выхода, что-то горячо объясняя, видимо, успокаивая и рассказывая о своей службе у меня.

Когда он вернулся, его глаза блестели от сдерживаемых слёз. Не говоря ни слова, парень опустился на колени прямо посреди кафе:

— Павел Александрович, век не забуду вашу доброту. Ни один аристократ имперский не стал бы говорить с моими родителями. Они же деревенские. Жать руку отцу и тем более уважительно обращаться…

Его голос дрожал от переполнявших эмоций. Вокруг нас посетители кафе замерли, наблюдая эту сцену, некоторые женщины украдкой вытирали слёзы.

— А я земельный аристократ, — улыбнулся, поднимая руку. — И граф. И отставить! — рявкнул внезапно, вкладывая в голос всю силу командного тона.

Коля тут же вскочил, рефлексы сработали безупречно. Он вытянулся по стойке смирно, лицо его моментально приобрело серьёзное выражение. Годы военной службы не прошли даром: тело реагировало на команду раньше, чем разум.

— Сейчас не время для соплей! — продолжил я, сохраняя строгое выражение лица, хотя внутри разливалось тепло от искренней благодарности Костёва. — И что это вообще такое?

Посмотрел на Рудневу, стоявшую рядом с ним, потому что он упал на колени. Её глаза тоже подозрительно блестели, а губы слегка дрожали. Кто бы мог подумать, что за жёсткой маской скрывается такая чувствительная душа.

— Не узнаю тебя, Кость! — мой голос стал суровым, словно я отчитывал нерадивого подчинённого. — Всё про честь мне пел в армии, а тут с девушкой за руку ходишь и ещё замуж не позвал?

Эффект превзошёл все ожидания. Катя открыла рот от удивления, щёки её вспыхнули ярким румянцем. Коля, всегда готовый к бою, вдруг превратился в смущённого мальчишку. Весь покраснел до корней волос, часто заморгал, руки задрожали.

— Я... Мы... — пытался он что-то сказать, но слова не шли.

— Ладно, не буду вам мешать, — махнул рукой и, улыбнувшись, пошёл дальше гулять по городу, оставив их вдвоём со смущением и чувствами.

Улицы Енисейска постепенно погружались в вечерний сумрак. Фонарщики зажигали масляные лампы на перекрёстках, в окнах домов загорался тёплый свет.

Я шёл не спеша, наблюдая за этой трансформацией, отмечая, как меняются лица людей при виде меня — от испуга к уважению, от недоверия к благодарности.

Мне нужен был один человек — мэр. Есть одно очень выгодное к нему предложение. Но тварь продолжала прятаться. Неудивительно, после такого провала в защите города, за который он нёс прямую ответственность, показываться на глаза населению было опасно.

Пришлось топать в магистрат — внушительное двухэтажное здание из красного кирпича, с колоннами у входа и гербом империи над дверью. Внутри царила гулкая пустота. Лишь звук моих шагов эхом отражался от высоких потолков. В здании почти никого не было. Уборщицы в серой униформе торопливо протирали полы, стараясь не смотреть в мою сторону. Мелкие служащие, увидев меня, либо кланялись до земли, либо спешили скрыться в боковых коридорах.

Нашёл кабинет мэра на втором этаже — массивная дубовая дверь с золочёной табличкой «Градоначальник Енисейска». Постучал. Тишина. Постучал снова, сильнее. Никакого ответа, закрыто.

Решил не церемониться. Сконцентрировал магию льда в кончиках пальцев, направил её в замочную скважину. Металл мгновенно покрылся инеем, стал хрупким, как стекло. Заморозил замок и ударил ногой. Дверь распахнулась с громким треском.

— Тук-тук! — произнёс я с нарочитой вежливостью, входя в кабинет.

Внутри обнаружилась достаточно богатая по местным меркам обстановка. Массивный стол из тёмного дерева, кожаное кресло, шкафы с документами и книгами, диван для посетителей, картины на стенах — в основном пейзажи Енисейска и портреты императора.

На столе стояла недопитая чашка чая, а рядом лежали бумаги, разбросанные в беспорядке, словно их владелец покинул рабочее место в спешке.

Принюхался. В воздухе висел специфический запах — смесь пота, страха и... чего-то ещё, неприятного. Как опытный охотник, я почувствовал, где же спрятался мэр. Урод забился под диван. Комично выглядевшие туфли торчали из-под края обивки, выдавая его с головой.

— Господин, вылезайте! — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я вижу ваши туфли.

Из-под дивана послышалось невнятное мычание, а затем с явной неохотой оттуда начал выбираться мужик. Лет сорок, толстый, с залысинами и тройным подбородком. Весь потный, красный от натуги и... да, обделавшийся от страха. Запах стал очевиднее, когда он встал передо мной, пытаясь сохранить остатки достоинства.

— Г-г-г-граф? — выдавил из себя, дрожащими руками пытаясь поправить съехавший набок галстук и одновременно прикрыть влажное пятно на брюках.

— Угу, — кивнул я, морщась от запаха. — У меня к вам предложение.

Подошёл к окну и распахнул его, впуская свежий воздух. Мэр стоял, боясь пошевелиться, маленькие глазки бегали по комнате, словно ища пути к бегству.

— Слышал, что на город могут напасть скоро, — продолжил я, наблюдая, как мужик бледнеет ещё больше. — Прогнозируются разрушения. Мой род может помочь... Завтра никого не должно быть на центральной площади.

— Согласен! — тут же ответил он, готовый согласиться на что угодно, лишь бы я поскорее ушёл и не причинил ему вреда.

— Подождите, — поднял руку, останавливая его поспешное согласие. — Я хочу, чтобы город перешёл под управление моего рода. Насколько мне известно...

— Нет! — тряс головой и несколькими подбородками мэр, на его лице отразился настоящий ужас. — Это измена! Бунт! Меня убьют!

Голос сорвался на визг, а руки задрожали ещё сильнее. Я сделал шаг к нему, и мэр вжался в стену, словно пытаясь слиться с обоями.

— Ещё раз меня перебьёте... — мой голос стал суровее, в нём появились металлические нотки, от которых даже бывалые воины вздрагивали. — Сегодня люди увидели, что император их не защищает. Я помог. Поэтому прошу от вас документ, в котором город мне должен за сей подвиг десять миллиардов.

Цифра оказалась последней каплей. Глаза мэра закатились, и он рухнул на пол, потеряв сознание. Грузное тело распласталось на ковре, как мешок с мукой.

— Что ж ты такой слабенький? — покачал головой, глядя на бесчувственную тушу.

Магия потекла по каналам, послушная моей воле. Лёд изменился и трансформировался в воду. Выпустил несколько водяных шаров в лицо мэра. Холодные струи ударили в нос, рот, глаза, заставляя его резко прийти в себя.

Он очнулся, закашлявшись и отплёвываясь. Вскочил весь мокрый, оглядываясь по сторонам диким взглядом, пока не вспомнил, где находится и с кем.

— Но вы же сами... — мямлил мужик, пытаясь собраться с мыслями.

— Да! — кивнул я. — Как и полагается аристократу.

Подошёл к нему ближе, глядя прямо в глаза:

— Но вот незадача, против меня ввели блокаду. Вы закрыли город, мои люди голодали, болели, страдали. Поэтому мои действия не бесплатны. Одно дело помогать людям, другое — империи.

Видел, как в его глазах борются страх и жадность. Страх победил, у мэра просто не было выбора. Мне даже не пришлось угрожать. Десять минут милого общения, и официальный документ от главы города Енисейск у меня на руках. В его власти выдавать закладные от лица империи — стандартная практика для городов, оказавшихся в бедственном положении.

Я мог бы понаглеть и потребовать сто миллиардов, но я же честный человек. Моё независимое вмешательство стоит денег. Угроза устранена, монстров нет, город и жители спасены, а твари не прорвались дальше. Теперь я имею право требовать возврат долга или... Улыбнулся, аккуратно складывая документ и пряча его во пространственный карман. Потихоньку двигаюсь к своей цели. К сожалению, хорошо не получилось. Пришлось по-плохому.

Предупредил мэра несколько раз, чтобы завтра очистили центральную площадь. Если пострадает хоть один человек, отвечать будет лично он. Меня заверили, что к совету прислушаются.

Ещё один акт действия, чтобы подорвать империю. Посмотрим, что после этого сделает император и как будет выкручиваться. Видимо, ему мало проблем с Ростовским и тем документом. Ну что ж, добавим ещё. Пусть развлекается, пытаясь сохранить лицо перед подданными.

Уже наступил вечер, когда я вышел из магистрата. Звёзды зажглись на тёмном небе, а улицы опустели. Из-за недавней атаки монстров жители предпочитали не выходить после заката.

Мои люди несколько раз приезжали на наших и захваченных машинах в течение дня. Мы вывезли почти всё, что было в городе, но заплатили за это честно — не мародёрство, а торговля, пусть и в экстремальных условиях. Люди, желающие вступить в мой род, тоже покинули Енисейск.

Осталась только завтрашняя встреча с моими врагами. Это из насущного, конечно же, проблемы не заканчиваются. Вышел на площадь. Уважаемый мэр уже активировал всех жандармов. Людей нет, всё оцепили согласно моим указаниям. Быстро работают, когда прижмёт.

Меня по-прежнему никто не смел трогать. Хранители правопорядка, армия понимали бессмысленность этих действий. Они в меньшинстве, местное население на моей стороне, а ещё у меня есть сила.

Остановился по центру площади. Подходящий финал для сегодняшнего дня.

— Получится ли выжать из завтрашнего представления ещё больше? — спросил сам себя вполголоса, чувствуя, как внутри разгорается азарт игрока, поставившего на кон многое.

Глава 3

Я сел на площадку, на которой выступал. Лёгкий ветер шевелил мои волосы, принося с собой запах осенней прохлады и отголоски недавних аплодисментов.

План, который изначально придумал, требовалось скорректировать. Информация Клауса оказалась неожиданной, словно камень, брошенный в спокойные воды моей стратегии. Она создавала круги, расходящиеся всё дальше и дальше, заставляя меня пересматривать каждый следующий шаг. Взглянул на свои руки. Очень уж хочется получить больше, чем просто бойню.

Может, снова задействовать монстров? Образы песчаных змей и степных ползунов возникли перед внутренним взором. Мощные, опасные создания, способные внушить ужас любому. Но нет.

Покачал головой, отгоняя эту мысль. Тогда моя постановка в Енисейске будет под угрозой. Я слишком долго готовил ту ситуацию и не рискну всё испортить одним необдуманным решением.

Массировал лицо руками, чувствуя, как кожа натягивается под пальцами. В голове словно работал механизм часов — каждая деталь должна встать на своё место, сцепиться с другими, создавая идеальное устройство моего плана. В целом я собрал головоломку, но остаётся несколько пустых пятен… Ладно, будем импровизировать. В конце концов, настоящее искусство стратега — это способность адаптироваться к меняющимся обстоятельствам.

Встал и побрёл по городу. Булыжники мостовой отдавались гулким эхом под моими шагами. Вечерние тени ложились на дома, превращая их в молчаливых наблюдателей. Где-то в отдалении лаяла собака, звенели колокольчики повозок.

Я рассматривал город и прикидывал, что бы изменил, словно он мой. Старые здания с покосившимися крышами просили о реконструкции. Узкие улочки стоило бы расширить, а площадь — увеличить втрое. Впрочем, даже в таком виде город обладал своим шармом, особенно в вечернем освещении, когда фонари только начинали зажигаться, а в окнах появлялся тёплый свет домашних ламп.

Добрался до какой-то гостиницы. Это было небольшое двухэтажное здание с потемневшими от времени бревенчатыми стенами и покосившейся вывеской, на которой едва читалось название. Возникла мысль отправиться домой, но тратить время на поездку завтра не хочется.

Постучал. Стук получился громче, чем я рассчитывал, эхом разносясь в вечернем воздухе. За дверью послышались торопливые шаги, скрип половиц, звяканье ключей.

Выглянул мужик — худощавый, с всклокоченными волосами и настороженным взглядом. В его глазах читалось недоверие, быстро сменившееся узнаванием и шоком.

— В-в-в-в-вы? — замер он с лампой в руке.

Пламя дрогнуло, отбрасывая неровные тени на его лицо, подчёркивая округлившиеся от удивления глаза.

— Мы, — я кивнул с лёгкой усмешкой, наблюдая, как трясутся руки мужика.

Интересно наблюдать за реакцией обычных людей на моё появление — смесь страха, благоговения и любопытства.

— Вы... Вы... хотите? — начал заикаться хозяин, переминаясь с ноги на ногу.

— Спать, — закончил за него, сохраняя на лице маску спокойного безразличия. — Мне бы номер, буквально на одну ночь.

— П-п-пойдём… те-те-те-те… — хлопал мужик глазами, пропуская меня внутрь.

Я переступил порог, ощущая запах старого дерева, свечного воска и чего-то варёного — видимо, остатки ужина.

Половицы поскрипывали под ногами, выдавая возраст здания. На стенах висели выцветшие картины — пейзажи местности, портреты неизвестных мне людей.

Направился за мужиком. Он шёл впереди почти на цыпочках, словно боялся потревожить тишину гостиницы или, вероятнее, опасался, что я передумаю и исчезну.

Поднялись на второй этаж по скрипучей лестнице. Каждая ступенька стонала под нашим весом, объявляя о перемещении всем обитателям дома. Владелец лихорадочно искал дверь. Светил то в одну, то в другую сторону.

— Вот! — указал он на ближайшую с таким триумфом, будто нашёл сокровище. Ключ с трудом повернулся в заржавевшем замке.

Скрип. Мои апартаменты отворили. Комната была небольшой, но чистой — кровать с белым бельём, стол, стул, умывальник в углу. Окно выходило на улицу, позволяя видеть часть площади и звёздное небо над городом.

— Вы что-то желаете? Кушать? Помыться? — хозяин судорожно перебирал возможные услуги, которые мог предложить. Его глаза бегали от меня к двери и обратно, а затем внезапно загорелись идеей. — У меня две красивые дочери! Они могут вам услужить. Всё, что захотите, для спасителя! Графа!

Последние слова он произнёс с таким придыханием, и мои губы тронула холодная усмешка. Очередной готовый на всё ради благосклонности влиятельного человека.

— Не, — помотал головой, чувствуя лёгкое отвращение. — Этого добра у меня своего хватает, только успевай по серым зонам бегать.

Лицо хозяина вытянулось в непонимании. Его брови сошлись на переносице, создавая глубокую морщину недоумения.

— Простите? — уставился на меня мужик, беспомощно моргая.

— Да так, ничего, — хмыкнул, не желая объяснять свои слова. — Тишины и спокойствия.

Протянул ему деньги — несколько купюр. Этого было достаточно, чтобы оплатить номер в десяти таких гостиницах. Он долго смотрел на них, словно не веря своим глазам, а потом схватил с такой жадностью, что чуть не порвал бумагу. Его пальцы сжались вокруг денег, как когти хищной птицы вокруг добычи.

— Конечно! — выбежал из моего номера хозяин, пятясь и кланяясь одновременно.

Когда дверь за ним закрылась, я медленно выдохнул, сбрасывая маску и позволяя усталости проникнуть в тело. Упал на кровать, которая отозвалась протестующим скрипом пружин. Потянулся и зевнул, чувствуя, как напряжение медленно покидает мышцы. Моё настоящее тело требовало отдыха после непростого дня.

— Муся! — услышал я за стеной приглушённый, но взволнованный голос хозяина. — Ты не поверишь, кто у нас остановился! Сам граф Магинский! Спаситель города, великий маг, герой... — пауза, наполненная значимостью и трепетом. — Вот просто пришёл и попросил номер. Представляешь?

— Брешешь! — ответил женский голос, резкий и недоверчивый. В нём слышалась та практичность, которая обычно отличает женщин, привыкших к тяжёлой работе и разочарованиям.

— Да чтоб мне бедным жить! — голос мужика стал тише, перейдя на заговорщический шёпот, но всё равно был отчётливо слышен через тонкую стену. — Клянусь тебе нашими сбережениями.

Кто-то вскочил за стеной. Я услышал резкий скрип половиц и торопливые шаги. Мужик захрипел, как будто его взяли за грудки. Представил эту сцену: крепкая женщина, хватающая мужа за ворот рубахи, и недоверие в её глазах сменяется жадным блеском возможностей.

— Номер его не трогай, никого потом не впускай. Сделаем из этого смотровую комнату, изменим вывеску, повысим плату, — предприимчивая дамочка неплохо соображала. В голосе звучала деловая хватка, которой явно недоставало её мужу. — Ещё нужно придумать историю, что именно у нас может отдохнуть настоящий маг. Точно! Сделаем несколько номеров для аристократов.

Я хмыкнул и закрыл глаза, позволяя себе улыбнуться. Люди предсказуемы в своей жадности и стремлении извлечь выгоду. Но именно предсказуемость делает их такими полезными фигурами в моей игре. Завтра эта парочка станет ещё одним звеном в цепи слухов и историй, которые я оставляю за собой.

Сон пришёл почти сразу, окутывая сознание мягкой темнотой. Слышал, как через ментальную связь что-то говорили девушки. Желания и сил думать не было. Тело требовало восстановления перед завтрашним днём, который обещал быть богатым на события.

***

Открыл глаза вместе с восходом солнца. Первые лучи проникали сквозь тонкие занавески, окрашивая комнату в тёплые золотистые тона. Тело отозвалось лёгкой бодростью, магический источник восстановился за ночь.

Я переместился в ванную. Это было небольшое помещение с потемневшей от времени деревянной купелью и металлическим тазом на подставке. Принял душ, наслаждаясь контрастом горячей воды и прохладного утреннего воздуха. Капли стекали по коже, унося с собой не только физическую грязь, но и напряжение вчерашнего дня.

Уложил волосы — впервые за всё время. Пальцы скользили по влажным прядям, укладывая их в строгую, но элегантную причёску. Не могу же я встречать столько важных гостей абы как?

Выбрал лучшую одежду в пространственном кольце. Активировал артефакт, наблюдая, как из него появляется тёмно-синий костюм с серебряной отделкой. Оделся, глянул в зеркало: идеально.

Теперь нужно подготовить место встречи. Открыл дверь, а перед порогом стояли хозяин и его жена. Поджарая дама за пятьдесят, с цепким взглядом, который оценивал меня с ног до головы, словно взвешивая, сколько ещё выгоды можно извлечь из моего присутствия. Её тонкие губы растянулись в улыбке, но глаза остались таким же оценивающими.

Мало того, что они тут дежурили и ждали меня, так, судя по всему, ещё и в лучшей одежде. Хозяин в начищенных сапогах и рубашке с воротником, натирающим шею, потому что он постоянно его поправлял. Жена в тёмно-зелёном платье, явно хранимом для особых случаев, с брошью, которая должна была выглядеть дорого, но это лишь дешёвая имитация.

Дочери рядом. Одна рыженькая — моего возраста, с россыпью веснушек на открытых плечах и робкой улыбкой. Другая — чуть постарше, блондинка с решительным взглядом и вздёрнутым подбородком. В самом соку и правда симпатичные.

— Господин граф! — дружно поклонились они, выполняя заученное движение с неуклюжей синхронностью. — Вы хотите?..

— Простите, — оборвал их, не желая тратить время на бессмысленные разговоры. — Я тороплюсь.

Уже двинулся к лестнице, когда женщина бросила мне в спину:

— Позвольте переименовать наш гостевой дом в « Дом Магинского».

Обернулся и улыбнулся. Молодец дамочка, использует ситуацию на максимум. Глаза её блестели жадным огнём, руки были сцеплены в напряжённом ожидании.

Что-то внутри кольнуло. Может быть, то, что выспался. Подошёл к ним, наблюдая, как они инстинктивно подались назад, сохраняя дистанцию между собой и хищником, которым я им казался.

На моей руке вспыхнул огонь. Языки пламени танцевали между пальцами, отражаясь в расширенных зрачках стоящих передо мной людей. Сформировал плеть и взмахнул. Один удар, второй, третий. На стенах появились характерные следы — глубокие борозды, словно от когтей гигантского зверя. Дерево почернело по краям, запах горелого наполнил коридор.

Мужик сначала дёрнулся, но жена его остановила, крепко сжав запястье. Умная женщина, понимает, что не стоит перечить магу, особенно когда тот, похоже, собирается помочь их бизнесу.

Я достал из пространственного кольца шкуры песчаной змеи и степного ползуна. Они появились в воздухе — чешуйчатые, с перламутровым отливом, источающие слабый запах пустыни и опасности. Бросил их на пол перед изумлённой семьёй.

— Я ночевал у вас тут, — сказал, наблюдая, как они пожирают взглядом ценные трофеи. — И на вас напали монстры. Сражался в этом номере и убил их. Вот тела, чтобы вам поверили.

— Гениально! — вздохнула женщина, её глаза загорелись от предвкушения прибыли. — Вы благодетель простых людей, господин...

— А это... — из пространственного кармана появился один из кинжалов. Лезвие сверкнуло в утреннем свете, заставив всех четверых затаить дыхание. — Мой подарок вам за гостеприимство.

Кинжал лёг в дрожащие руки хозяина. Теперь у них будет не только история, но и доказательство.

Мне снова отвесили поклон, ещё более глубокий и искренний, чем прежде. И я пошёл вниз, чувствуя спиной их взгляды — смесь благоговения, страха и жадного предвкушения. Мужик сдерживал эмоции, пока жена говорила, что сегодня же они закрываются на реконструкцию гостевого «Дома Магинского».

Проанализировал свой поступок: всё в рамках стратегии. Разговоры, слухи рождаются как раз из таких ситуаций, а потом разносятся из уст в уста. Мой мягкий способ борьбы с жёсткой пропагандой императора. Каждая такая история — камешек в фундамент репутации, которая со временем станет крепостью, способной противостоять любой официальной версии событий.

Вышел на улицу. Утренний воздух был свеж и прозрачен, небо — чистое, с редкими перистыми облаками. Город постепенно просыпался: открывались лавки, на улицах появлялись первые прохожие, звенели колокольчики повозок молочников.

Добрался до забегаловки, где мы вчера сидели. Таверна была полна даже в столь ранний час. Люди переговаривались шёпотом, бросая на меня взгляды, полные любопытства и трепета. Стол, за которым мы вчера сидели, оградили красной лентой, как реликвию. Хмыкнул, подумав: «Слава работает быстрее любой магии, а людская молва распространяется со скоростью степного пожара».

Нашёл хозяина — коренастого мужчину с окладистой бородой и внимательными глазами. Он заметил меня первым и поспешил навстречу, вытирая руки о фартук.

— Вот десять тысяч, — протянул деньги, наблюдая, как расширяются его зрачки при виде суммы. — Мне нужен большой столик на центральной площади. Красиво его украсить — белая скатерть, цветы. И четыре стула. Подать вино, коньяк, шампанское, фрукты и закуски.

— Но, господин граф! — смутился мужик, переводя взгляд с денег на моё лицо и обратно. — Площадь перекрыта.

— Я решу этот вопрос, — кивнул ему, уверенный в своих возможностях. — Денег хватит?

— Я не возьму! — выпятил грудь хозяин, судя по всему, тот самый Петрович. В его глазах читалась гордость человека, готового услужить герою без вознаграждения.

— Это не обсуждается. Мы вчера кушали, сегодня вы мне помогаете, — оборвал его, не желая тратить время на ложную скромность.

Почти все официанты, повар и даже сам хозяин занялись моим поручением. Стулья, столы, скатерти — всё это выносилось из таверны и направлялось к площади. Пришлось организовать им пропуск через кордоны, которые тут предусмотрели. В радиусе километра от площади всё перекрыто. Несколько золотых монет, переданных нужным людям, сделали своё дело. Охрана расступилась, пропуская процессию с мебелью и провизией.

Я посмотрел на часы: ещё два часа до назначенной встречи. Времени более чем достаточно, чтобы подготовить сцену для предстоящего спектакля. Сел за столик, который уже установили в центре площади. Получилось очень миленько. Как говорили в моей прошлой жизни, скромненько, но со вкусом.

Белая скатерть трепетала на лёгком ветру, серебряные приборы сверкали в утреннем свете. Бокалы из тонкого стекла, корзина с фруктами, несколько бутылок лучшего вина, которое можно было найти в этом городе

Налил себе в бокал и наслаждался утром под солнышком. Уже осень. В тени прохлада, но на солнце ещё достаточно тепло, чтобы сидеть без верхней одежды. Глубокий глоток терпкого вина приятно обжёг горло. Я прикрыл глаза, вдыхая аромат напитка, смешанный с запахами осенних листьев и утренней свежести.

Проверил своих монстров под Енисейском. Ничего себе, они уже и гнёздышко себе свили. Мысленно потянулся к ним, ощущая каждого как продолжение собственного тела.

За час до назначенного времени услышал крики и шум. Улыбнулся. Первые кордоны не выдержали напора. А вот и первый гость идёт. Я выпрямил спину, расправил плечи, поправил воротник. Поднялся, чтобы встретить его стоя. Из переулка показались очертания тела. Солнечные лучи осветили фигуру, заставляя ткань платья сиять в утреннем свете.

Бежевое платье чуть ниже колена, жемчужное ожерелье, облегающее шею, как изящный ошейник. Пояс, который подчёркивал тонкую талию, создавая почти неестественный силуэт песочных часов. Красная губная помада на полных губах и маленькая, но элегантная сумочка того же оттенка. Каждая деталь её образа продумана так же тщательно, как любой шаг в моей стратегии.

Женщина плыла ко мне, словно корабль под полными парусами. Мамочка прибыла раньше остальных, как я и думал. Всё-таки она родственница, и даже в её тёмной душе должно быть что-то вроде любопытства.

Василиса виляла бёдрами и направлялась к столу с таким видом, будто это она его накрыла для меня. Её каблуки стучали по брусчатке площади — чёткий, размеренный ритм, похожий на тиканье часового механизма, отсчитывающего время до взрыва.

Остановилась почти рядом со мной. Расстояние между нами — ровно столько, сколько нужно, чтобы держать психологический контроль, но не выказывать открытой враждебности.

— Сын! — кивнула мне женщина.

— Василиса, — ответил, намеренно называя её по имени. Эта маленькая деталь — первый камешек в конструкции психологического давления, которую я начал строить.

Меня осмотрели ещё раз — оценивающий взгляд, скользнувший от ботинок до макушки. Василиса слегка сощурилась, словно прикидывая мою стоимость на каком-то внутреннем рынке.

— Твоя опасная красота — от меня, — заявила она с лёгкой улыбкой, от которой не потеплели глаза. — Как и хищный ум. Что же ты задумал?

В её голосе прозвучала нотка искреннего любопытства, смешанного с настороженностью. Словно у кошки, обнаружившей незнакомый предмет в своих владениях.

— Торопишься, — улыбнулся в ответ, чувствуя, как напрягаются мышцы лица в этой фальшивой демонстрации теплоты. — Всему своё время. Я человек слова, обещал тебе совместный приём пищи, и вот он.

Указал на стол. Белоснежная скатерть, серебряные приборы, хрустальные бокалы — всё выглядело так, будто мы собирались на светский завтрак, а не на смертельную игру.

— Прошу, — подошёл и отодвинул стул.

Мать подмигнула мне. Дождалась, когда я подвину за ней стул, и опустилась

— Какие манеры... — покачала головой женщина, расправляя салфетку на коленях.

— А как по-другому? — взял салфетку и положил себе на ноги, копируя её жест с лёгкой иронией. — Кто же знал, что «любимая» мамочка — любовница или наложница императора.

Василиса слегка напряглась, но тут же расслабилась, демонстрируя полное самообладание.

— Осуждаешь? — склонила она голову. — Это минимум, которого я достойна.

— Не спорю, — указал рукой на налитый бокал вина, стоявший перед ней. Тёмно-рубиновая жидкость сверкала в утреннем солнце, как свежая кровь. — Да и как я могу обсуждать твою личную жизнь?

Василиса попробовала вино, слегка касаясь бокала накрашенными губами. Скривила личико в гримасе, которая должна была выражать разочарование знатока. Это тебе не напитки дворца. Съела несколько закусок, деликатно подцепляя их серебряной вилкой и отправляя в рот движением, выверенным годами тренировок по этикету.

Выдохнул. Клятва, которую я ей дал по пути в столицу, наконец-то исполнена. Очень напрягало, но теперь я свободен.

— Так чего ты добиваешься? — снова спросила Василиса, слегка постукивая ногтем по ножке бокала. — Эта встреча... Именно тут и в это время? Каков твой план?

— Хм... Вот скажи, что бы ты сделала на моём месте? — посмотрел в её глаза, замечая, как что-то тёмное шевельнулось в их глубине, словно потревоженное моим вопросом.

— Бежала! — улыбнулась она, и в этой улыбке на миг мелькнуло что-то материнское, почти искреннее. — Пряталась, а потом бы напала, когда стала сильнее. Но ты мужчина, а значит, хочешь избавиться от своих противников чужими руками, как это уже было.

В её голосе прозвучало одобрение. Странно слышать такие нотки от человека, который, по сути, является одним из этих самых противников.

— Очень близко к истине, — кивнул, отпивая из своего бокала. Вино оказалось действительно не лучшим, но сносным для создания антуража. — Видишь, никаких сюрпризов. Всё открыто.

— Ты ждёшь, что я убью ту тварь? — в голосе Василисы появилась хрипотца, а взгляд на миг потяжелел, словно внутри неё что-то сдвинулось, готовясь к пробуждению.

— Ни в коем случае, — покачал головой, наблюдая за малейшими изменениями в её лице. — То, что внутри тебя... Слишком слабое для некроманта-хемомага.

Произнёс это с лёгким презрением, намеренно провоцируя как Василису, так и ту сущность, которая сидела внутри неё, словно паразит в теле хозяина.

— Павел! — глаза женщины сверкнули опасным огнём, где мелькнули не человеческие, а совсем иные эмоции. — Лучше бы тебе следить за языком.

— А что я такого сказал? Твоё зло в пространственном кармане едва одолело червя, — хмыкнул, поддерживая ту же небрежную интонацию, словно речь шла о неудачной партии в карты, а не о смертельной схватке. — Древнее, опасное, страшное, и еле-еле справилось. Да уж, не этого я ожидал от грозы нашего мира.

— Я сказала тебе следить за словами! — бокал взорвался в её руке, разлетевшись на тысячи мелких осколков. Вино брызнуло на белоснежную скатерть, расплываясь тёмно-красным пятном, похожим на кровь.

— Прости, мамуль... — ласково улыбнулся, вкладывая в это обращение столько яда, сколько мог. — Ты немного упустила время для моего воспитания. Единственное, что меня интересует: как ты подцепила эту дрянь? Случайно вышло? Или целенаправленно искала возможность стать оболочкой для гадости?

— Мальчишка! — от тела матери отделилась тень — сначала едва заметная, как дымка над горячим асфальтом, но быстро сгущающаяся в нечто материальное и угрожающее.

Солнце померкло и стало чуть темнее, словно на город надвинулась невидимая туча. Постепенно краски из мира начали выкачиваться, как будто реальность теряла свою насыщенность. На душе скребли кошки, и вообще стало как-то противно.

— Стоит мне только пожелать... — продолжил голос, идущий уже не из горла Василисы, а словно отовсюду сразу, многократно отражаясь от невидимых стен. — Я превращу тебя в лужу.

— Хватит! — поднял руку в жесте, напоминающем больше приказ, чем просьбу. — Ну что за манеры? Мы вообще-то за столом, а я старался.

Снова крики, шум, но на этот раз чуть дальше. Почувствовал движение — колебание воздуха, сопровождающее появление сильного мага.

Через мгновение на площади возник Зул'Хемир, и не один, а в сопровождении десяти некромантов, облачённых в чёрные одежды с капюшонами, скрывающими лица. Их внезапное появление сопровождалось холодным порывом ветра и запахом тлена.

— Друзья! — я поднялся со стула, изображая радушного хозяина.

Движение получилось плавным, расслабленным, хотя внутри каждый мускул был напряжён, готовый к мгновенной реакции. Адреналин разливался по венам приятным теплом, обостряя чувства до предела.

— Вы немного рано, но ничего. Проходите! К сожалению, место для вас только одно, выбирайте, кто присоединится к нашему перекусу.

Некроманты замерли полукругом, словно сомневаясь, не ловушка ли это. Хемофаг-некромант в капюшоне приблизился к столу. Его походка была неровной, словно тело плохо слушалось хозяина или состояло из неправильно собранных частей. Под полами одеяния что-то шевелилось, создавая впечатление, будто внутри копошатся невидимые существа. При каждом шаге доносился влажный звук, словно трение плоти о плоть.

Он глянул на мать, изучая её с той особой смесью ненависти и любопытства. Фыркнул с презрением, выпуская из ноздрей струйку сероватого пара, и сел с другой стороны стола, демонстративно отодвинувшись от Василисы.

— Человек! — объявил голосом, напоминающим скрежет металла по стеклу. В этом слове было столько презрения, словно он говорил о самом низменном существе в мире. — Снова решил играть? Так предсказуемо и очевидно. Позвал её в надежде, что она тебя защитит.

Его взгляд из-под капюшона метнулся между мной и Василисой, пытаясь уловить малейшие признаки сговора.

— Червь! — тут же хмыкнула женщина, откидываясь на спинку стула с таким видом, будто присутствие некроманта было не более чем мелкой неприятностью вроде запаха гнили.

Её пальцы с идеальным маникюром лениво постукивали по столу, создавая ритм, от которого по коже пробегали мурашки.

— Тебе мало досталось? Хочешь закончить свою короткую жизнь?

При этих словах что-то тёмное на миг проступило сквозь кожу, словно тень. В глазах Василисы промелькнул нечеловеческий блеск, а зрачки на мгновение стали вертикальными, как у змеи.

— Теперь я готов к битве! — оскалился Зул'Хемир, обнажая зубы, больше напоминающие иглы, чем человеческие резцы.

Капюшон соскользнул, демонстрируя лицо, похожее на моё, но искажённое ненавистью. Кожа на его скулах натянулась, показав структуру черепа под ней.

Некроманты позади синхронно сдвинулись, образуя более плотный полукруг.

— Как и я! — облизнула губы Василиса. — Думаешь, я раскрыла все свои карты при прошлой встрече? Наивный паразит! То, что живёт во мне, существовало задолго до появления твоего вида, жалкий червь!

Воздух между ними, казалось, сгустился и потемнел от взаимной ненависти. Мелкие предметы на столе — приборы, осколки бокала — чуть задрожали от невидимого напряжения, расходящегося волнами от двух сущностей, готовых разорвать друг друга.

— Тише... — вмешался я, поднимая руки в примирительном жесте, хотя внутри ликовал, видя, как легко мои противники заглатывают наживку. — Ну что такое? Для начала некромант-хренофаг...

— Хемофаг, — поправил меня Зул'Хемир с нотками оскорблённого достоинства в голосе.

Его кадык дёрнулся под бледной кожей, а в глотке что-то булькнуло, словно там перекатывалась жидкость.

— Твоё невежество отражает твою слабость, человек.

— Угу, — кивнул я, словно запоминал слово. — Напитки, закуски, — указал рукой на стол, изображая гостеприимство, граничащее с абсурдом в данной ситуации.

— Ублюдок, убивший мою мать... — зашипел некромант, сжимая край стола так, что дерево затрещало под его хваткой. Глаза наполнились тёмной жидкостью, которая начала стекать по щекам. — Ты заплатишь за это! Твой род... Я сделаю из них всех куклы, а перед этим убью так, что они проклянут тебя. Каждый. До единого.

При этих словах некроманты позади него синхронно подняли руки.

— Понятно, — кивнул с таким видом, будто выслушивал обычную жалобу торговца на плохой урожай.

Неторопливо отпил из бокала, демонстративно наслаждаясь вином.

— Червь! — вмешался голос из Василисы. Её глаза полностью почернели, а кожа на шее пошла рябью, словно под ней двигалось что-то. — Ты переоцениваешь свои силёнки. Жалкий монстр, который не может даже существовать сам. Паразит, глист. Думаешь, что чего-то стоишь? Ты лишь облизываешь ложку, с которой настоящие древние существа едят.

Температура вокруг стола заметно упала. Дыхание стало видимым в воздухе, а края скатерти покрылись инеем, несмотря на тёплый день.

Я улыбнулся, наблюдая за этим обменом любезностями. Они так мило ругаются, но почему-то каждый из них не атакует. Ждут, анализируют, пытаются понять игру противника и мои намерения.

Глянул на некромантов, которые прибыли с Зул'Хемиром. Они постепенно приближались к матери, окружая её полукругом, готовясь к нападению.

— Твои марионетки думают, что могут навредить мне? — рассмеялась Василиса.

Её смех звучал, как скрежет металла о камень. Женщина повернулась к ним, и на миг её лицо исказилось.

— Дети смерти, вы забыли своё место в порядке вещей!

Зул'Хемир медленно поднял руку, и на его ладони появилась чёрная субстанция, похожая одновременно на жидкость и на дым.

— Давай проверим, кто из нас сильнее, — прошипел хемофаг, и голос стал многослойным, словно говорили несколько существ одновременно.

Дальше они действовали одновременно. Василиса выставила руку, и из неё ударил фонтан жидкости — мощный, сверкающий в солнечном свете. Судя по амбре, это был чистый спирт. Резкий запах мгновенно наполнил воздух, щипая глаза и перехватывая дыхание.

Некроманты тут же попытались взять мать в тот купол, как меня когда-то, — мерцающую полусферу тёмно-фиолетовой энергии. Вот только энергетическая полусфера лопнула, не выдержав столкновения с древней силой внутри Василисы, а тела самих костяшей разорвало на куски, словно внутри каждого взорвалась бомба. Звук был мокрым и хлюпающим. Куски плоти, обрывки чёрных одежд, осколки костей — всё это разлетелось в разные стороны, орошая площадь чёрным дождём.

Нет! Твою ж... Я уже на них «глаз положил», хотел себе в коллекцию. Такой потенциал, такие возможности, и всё впустую из-за поспешности этих идиотов.

Ощутил укол раздражения. Ценные экземпляры, которые могли бы стать частью моей растущей армии, превратились в бесполезный фарш.

— Наивно! — ответило Зло в Василисе голосом, который, казалось, исходил из самых глубин её существа. Но тут же на лице отразилось удивление, смешанное с тревогой.

Значит, спирт не подействовал на хемофага. Зул'Хемир продолжал сидеть и не двигаться, лишь его тело дрогнуло от удара жидкости. Мокрый только — жидкость стекала по лицу и одежде, придавая ему вид утопленника, недавно вытащенного из воды. Но в глазах горел торжествующий огонь.

— Что, не ожидала? — проскрипел он, медленно поднимаясь. — Думала, я не подготовлюсь к встрече с тобой? Мои новые способности... Они делают меня неуязвимым для твоих трюков.

Василиса оскалилась, и на миг её зубы стали острее.

— Это лишь первый ход в партии, — прошипела она. — У меня есть другие... сюрпризы.

Глянул на часы: без минуты от назначенного времени. А где третий гость? Время поджимает, а мой сценарий требует точности. Впрочем, даже без него представление разворачивалось именно так, как я и планировал. Два врага готовы уничтожить друг друга, забыв обо всём остальном, включая меня.

Тьма уже выходила из тела матери — густая, маслянистая субстанция. А некромант готовился к тому, чтобы перенести всех в пространственный карман. Я видел, как он складывает пальцы в сложном жесте, активирующем этот тип магии. Противники выполнили задуманное одновременно.

Реальность задрожала, словно отражение в потревоженной воде. Площадь исчезла, стол с напитками и закусками растворился в пустоте. Мы оказались в сером, безжизненном пространстве, где не было ничего, кроме плоской поверхности под ногами и бесконечного серого «неба» над головой.

Тело Зул'Хемира начало меняться. Оно вытягивалось в свою истинную форму, кости и плоть перестраивались с влажным, чавкающим звуком. На этот раз тьма не покинула тело Василисы, а просто захватила его целиком, словно погружая в чёрную смолу. Она вся почернела и увеличилась в размерах, став около пяти метров высотой. Гигантская гуманоидная фигура с непропорционально длинными конечностями и множеством глаз, горящих тусклым, мертвенным светом.

Моя магия уже текла по каналам — горячая, живая сила, готовая вырваться наружу. Приготовил несколько стратегий, прокручивая в голове варианты развития событий. Но тут реальность снова задрожала, даже сильнее, чем прежде.

К нам кто-то ещё хочет заглянуть? Почувствовал давление на плечи — огромную магическую силу, пробивающуюся сквозь барьеры пространственного кармана. Некромант и Зло тут же подняли головы, ощущая то же, что и я.

Раз, и пространственный карман схлопнулся, словно проколотый пузырь. Мы снова оказались в центре площади. То место, куда я поднимался для своей речи... Его больше нет. Фигура в плаще стояла в руинах, окружённая аурой силы, от которой воздух вокруг подрагивал, как над раскалённым камнем.

— А? — поднял капюшон Казимир, оглядывая присутствующих с лёгким удивлением. — Что тут за собрание?

Я улыбнулся и кивнул, как старому знакомому. Вот он, последний игрок, вступающий в партию.

Маг тут же рванул ко мне. Его сила ветра ускорила движение, создавая вокруг тела подобие воздушного кокона. За какую-то секунду он оказался рядом со мной, схватил за руку и взмыл в воздух, унося с собой.

Нормально... Глаза тут же нащупали точку в пространстве — якорь для перемещения. Раз. Теневой шаг. Вспышка энергии, ещё, ещё и ещё. И вот я снова стою на площади, в нескольких метрах от того места, где был только что. Казимир замер в воздухе и посмотрел на свою руку, которая уже ничего не сжимала. Магу пришлось спуститься.

— Мальчик, а ты что-то стоишь, — посмотрел на меня с тем особым выражением, которое бывает у взрослых, обнаруживших в ребёнке неожиданные таланты.

Зул'Хемир не стал ждать окончания нашего обмена любезностями. Его тело рвануло к Казимиру с невероятной для такой массы скоростью. В полёте оно трансформировалось, превращаясь в огромного слизня.

Чёрное, блестящее существо, покрытое пульсирующими венами и странными наростами. Метров пять в длину, не меньше, с множеством щупалец, заканчивающихся костяными наконечниками.

Воздух наполнился тошнотворным запахом разложения, исходящим от твари. Она извивалась, стремясь обвить мага своим телом, раздавить, поглотить. Но Казимир не двигался с места, только слегка приподнял руку.

Невидимая стена воздуха остановила монстра в полуметре от мага. Хемофаг бился о преграду, оставляя на ней следы слизи, но не мог пробиться. Его щупальца хлестали по барьеру, создавая волны ряби в воздухе, но не причиняя противнику никакого вреда.

— Как предсказуемо, — сказал Казимир с ленивой усмешкой. — Всегда одно и то же с вами, мерзкими тварями.

Он сделал резкий жест, словно отталкивая что-то невидимое. В тот же миг воздух сгустился в огромный кулак, который ударил по хемофагу с такой силой, что тот отлетел на десяток метров, оставляя за собой след из слизи и осколков мостовой.

Некромант поднялся, его тело снова изменилось. Теперь это был уже не слизень, а нечто среднее между человеком и насекомым. Четыре руки, покрытые хитиновыми пластинами, огромная голова с множеством глаз и нижняя часть тела, похожая на скорпионий хвост.

— Я убью тебя, маг! — прошипел Зул'Хемир, и в его голосе слышалась ярость, смешанная со страхом.

— Попробуй, — пожал плечами Казимир и сделал жест рукой, словно приглашая на танец.

Хемофаг атаковал снова. На этот раз не бросаясь вперёд, а выпуская из каждой руки поток чёрной энергии. Четыре луча устремились к магу, готовые разорвать его на части. Но Казимир только взмахнул рукой, создавая вокруг себя вихрь такой силы, что чёрные лучи изогнулись и ушли в стороны, разрушая здания вокруг площади.

— Моя очередь, — сказал маг и сделал шаг вперёд.

Воздух возле него сгустился в тысячи острых лезвий — прозрачных, но смертоносных. Одно движение пальцем, и они полетели в хемофага, врезаясь в кожу, разрезая хитин, плоть, внутренние органы.

Зул'Хемир взвыл от боли, его тело содрогалось под ударами воздушных серпов. Каждый разрез тут же начинал затягиваться — регенерация работала на пределе, но не справлялась с количеством ран.

Маг не останавливался. Следующим его движением был мощный таран из уплотнённого воздуха — невидимый, но реальный, как стальной кулак. Он ударил хемофага в грудь, пробивая насквозь и разбрасывая вокруг куски плоти и внутренностей.

Казимир создавал вихри, которые подхватывали куски некроманта и разрывали их на ещё более мелкие части. Ураганы были такой силы, что камни мостовой поднимались в воздух и превращались в снаряды, врезающиеся в тело хемофага.

Почти сразу стало понятно, что хемофаг проигрывает. Не спасала даже объединённая регенерация некроманта и червя — слишком много повреждений, слишком быстро. Тело Зул'Хемира представляло собой уже скорее сгусток разорванной плоти, чем целостный организм.

Я следил за боем, анализируя силу мага четырнадцатого ранга. Каждое его движение, каждый жест — всё было отточено до совершенства, без лишних усилий, без напряжения. Он играл с хемофагом, как кошка с мышью, демонстрируя своё превосходство.

Василиса тем временем приблизилась ко мне, двигаясь с грацией хищника. В её руке появился странный предмет — что-то похожее на золотую миску с острыми, как бритва, краями. Судя по тёмной энергии, исходящей от неё волнами, это был артефакт, причём опасный.

Она попыталась воткнуть эту хрень в меня одним стремительным движением, целясь в сердце. Я ушёл теневым шагом, оставляя после себя лишь лёгкую дымку, а перед этим выпустил силу мира пятого ранга. Золотистое сияние на миг озарило всех вокруг. Зло замерло, ослеплённое и дезориентированное.

Я вернулся к наблюдению за битвой Казимира и Зул'Хемира. От хемофага осталось уже немного. Изорванная масса плоти, которая всё ещё пыталась регенерировать, но не могла поспевать за атаками мага. Казимир даже не выглядел уставшим. Скорее, скучающим, словно занимался рутинной работой, а не сражался с опасным противником.

Хемофаг сделал последнюю отчаянную попытку. Из тела вырвались сотни мелких червей, похожих на крошечные копии его самого. Они устремились к Казимиру, как смертоносный поток, готовый захлестнуть и поглотить. Но маг только взмахнул рукой, создавая вокруг себя стену раскалённого воздуха. Черви мгновенно испарились, не успев даже приблизиться.

Резкий взмах рук вверх и тут же вниз. Очень быстро, мои глаза даже не уловили движение магии. На хренофага упала воздушная стена и превратила его… в кашу или жижу.

— Ненавижу такой мусор! — передёрнул плечами Казимир.

Он посмотрел на меня с тем особым выражением профессионала, оценивающего потенциального противника.

Василиса задрожала, и тень снова захватила её тело. Женщина увеличилась в размерах.

— Вел'Шааг Митеррагон? — поднял бровь Казимир, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на удивление, смешанное с опаской. — Ты в теле...

— Мальчик... — ответило Зло голосом, который словно состоял из тысяч шепчущих одновременно. — Давно не виделись... С момента, когда ты выпустил меня в этот мир, кажется.

Я впервые заметил, как маг четырнадцатого ранга напрягся и поморщился, словно от внезапной головной боли. Его уверенная поза сменилась чуть более настороженной стойкой, а в глазах мелькнуло что-то похожее на вину.

Чего? Это он выпустил ублюдка из серой зоны, когда пытался прорваться через барьер... Какой же маленький мир. Все нити сходятся, все пути пересекаются, создавая узор судьбы, в котором я оказался в центре.

— Он мой! — заявило Зло, простирая руку-щупальце в мою сторону.

— У меня заказ... — как-то промямлил Казимир, и в его обычно уверенном голосе появились нотки нерешительности.

— Я пощажу тебя, если ты оставишь его, — хмыкнула чёрная тварь.

Площадь растворялась, за ней город. Всё вокруг теряло форму и субстанцию, превращаясь в нечто аморфное, промежуточное между существованием и небытием. Казимир сжал кулаки, явно не желая отступать, но и не зная, как противостоять такой силе.

Пора бы и мне поучаствовать. Минус один: враг есть. Сейчас добавим мотивации магу. Вытянул руку, ощущая, как мой магический источник вспыхнул с новой силой. Каналы расширились до предела, пульсируя от напряжения. Активировал заларак на своей руке — чёрную полосу от пальца до локтя, выглядящую как замысловатая татуировка. Линии узора засветились изнутри золотистым сиянием, пульсируя в такт сердцебиению. Магия хлынула из моего ядра в этот артефакт, как река, прорвавшая плотину — неудержимая, первозданная сила. Мои пальцы онемели, по руке пробежала судорога.

Сила мира — нейтральная, золотистая энергия, способная противостоять тьме, вспыхнула с такой яркостью, что на мгновение всё вокруг исчезло в ослепительном сиянии. Воздух вокруг заискрился, наполнившись запахом озона.

Вышел десятый ранг силы мира... Я чувствовал, как мои каналы горят от напряжения, словно по венам течёт расплавленный металл. Источник стремительно опустошался. Физически ощущал, как энергия покидает тело, оставляя за собой холодную пустоту.

Такой уровень я едва мог контролировать. Меня буквально трясло от перенапряжения, перед глазами плясали чёрные точки. Но сейчас не время для полумер.

По факту перед нами появилось маленькое солнце — сгусток чистой, нейтрализующей энергии, которая начала заполнять всё вокруг волнами. Золотистые лучи прорезали серость, как лезвия сквозь туман. Серость и отсутствие красок уходили, вытесняемые светом, возвращающим миру его истинные оттенки и глубину.

Давление и ощущение, что из тебя высасывают жизнь, прошло, сменяясь чувством тепла и восполняемой силы. Воздух снова стал пригодным для дыхания, а не вязкой субстанцией, застревающей в лёгких.

Зло заметно содрогнулось, его огромное тело заколыхалось, словно под ударами невидимого молота. Оно уменьшилось в размерах до двух метров, скукоживаясь под воздействием моей магии, как пергамент над огнём.

— Дурак! — бросил Казимир и помчался на Василису.

Он стал вихрем и явно намеривался использовать её временную слабость и мой подарок. Его глаза горели решимостью, а лицо исказилось в гримасе концентрации. Но мага тут же схватили щупальцами, возникшими из тела Зла

Они обвились вокруг с такой силой, что затрещали кости. Казимир даже не успел вскрикнуть, как его запихнули в какой-то чёрный шар — сферу концентрированной тьмы, поглощающую любой свет, даже мой золотистый. Внутри неё смутно виднелся силуэт мага.

Замер. Мой свет начал меркнуть — золотистое сияние тускнело, словно накрытое невидимым покрывалом. Слишком много энергии ушло на этот выброс, и я не мог поддерживать его долго.

— Мальчик... — прозвучал голос Зла, клубящийся и насмешливый. Он словно шёл отовсюду, проникая в сознание, минуя уши. Шёпот прямо в голове, от которого ледяные мурашки пробегали по позвоночнику. — Ты стал сильнее, но всё равно ещё слишком слаб для нас.

— Да что ты говоришь? — улыбнулся в ответ.

Но у меня был запасной план. Я всегда имею запасной план.

Потянулся к некромантам в пространственном кольце и тут же начал высасывать из них энергию — последний резерв, моя страховка. Ощутил, как жизненная сила течёт в меня, заполняя пустоту в источнике.

Они чуть подсохли, превращаясь из живых мертвецов в почти мумии. Кожа натянулась на черепах, глаза запали в глазницы, пальцы скрючились, как высохшие ветви.

Но я вернул половину источника. И направил силу мира в чёрный шар, удерживающий Казимира, — точный, концентрированный луч нейтральной энергии. От напряжения из носа потекла кровь.

Моего залпа хватило, чтобы шар треснул, как скорлупа яйца, — тонкие золотистые линии пробежали по его поверхности, разветвляясь, будто молнии, соединяясь в сложный узор. Сфера лопнула с оглушительным звуком, напоминающим рвущуюся ткань реальности, и оттуда вывалился Казимир. Чуть потрёпанный, с разорванной одеждой и каплями чёрной субстанции на коже, но полный решимости. Его глаза горели яростью, готовой выплеснуться наружу.

Он тут же выпустил магию в Зло. Между пальцами мага возник концентрированный вихрь тёмно-серого цвета, похожий на торнадо из металлических опилок.

Чёрную тварь снесло, отбросив на несколько метров, как пушинку порывом урагана. Тело сложилось пополам, щупальца бессильно заплелись друг за друга. Но особо вреда атака не причинила. Лишь поверхностное повреждение для существа такой силы. Зло просто поглотило энергию и тут же замерло, словно в удивлении.

— Я кое-чему научился с прошлой нашей встречи... — улыбнулся Казимир.

Губы, потрескавшиеся и окровавленные, растянулись, обнажая белоснежные зубы.

Зло начало дрожать, словно от холода. Его форма стала нестабильной, расплываясь по краям, как чернила на мокрой бумаге.

— Серый ветер? — проскрипел голос твари, и в нём прозвучало нечто похожее на испуг. — Откуда ты?.. Это невозможно!

— Он самый, — улыбнулся маг, разворачивая в воздухе сложный жест, напоминающий морской узел из пяти переплетённых линий. — Долго же я его искал. Знание, которое, как ты думал, было утеряно навсегда.

Казимир зашатался, явно истощённый использованием магии. Пот струился по его лицу, смешиваясь с кровью из разбитой губы. Руки дрожали от напряжения, а дыхание стало хриплым и прерывистым.

Василиса вновь проступила сквозь тьму — бледная, с расширенными зрачками, похожими на тёмные провалы. Её тело, освобождаясь от Зла, восстанавливало человеческий облик, но в глазах всё ещё плескалась тьма, не желающая отступать полностью.

— Тебе конец! — заявила она магу, поднимая руку для новой атаки.

Почувствовал, как каждый из них ослабел. В своём зрении я видел, как источники уменьшили яркость, словно звёзды, теряющие энергию. Ещё раз потянулся к некромантам в пространственном кольце. Они стали почти скелетами, когда я вытянул последние остатки энергии.

Магия потекла по каналам. На каждой руке возник ядовитый шар седьмого ранга — зелёная, пульсирующая энергия, заключённая в сферу размером с яблоко.

Взмах рукой, второй. Снаряды попали в тела Казимира и Василисы с глухим звуком, похожим на удар пули о плоть.

— Что? — удивилась мать, глядя на место попадания, где кожа начала зеленеть и покрываться язвами. — Ты хочешь убить?

Яд проникал в их тела, словно зелёный туман, проходящий сквозь стены. Я наблюдал, как зелёная энергия растекается по магическим каналам, устремляясь к источникам, словно хищник, преследующий жертву.

— Павел? — кашлянула Василиса и выплюнула кровь, в которой виднелись зелёные прожилки.

Казимир скрипел зубами, пытаясь противостоять отравлению силой воли.

— Неприятно? — спросил я, наблюдая за их страданиями с холодным интересом. — Считать других слабее себя и отравиться от мага седьмого ранга?

— Как? — прошептал маг, и в его глазах читалось недоумение, смешанное с уважением.

— Вы настолько уверены в себе... — покачал головой, обходя их по кругу, как хищник, выбирающий момент для атаки. — Каждый… Или хрен знает, у той дряни есть вообще пол. Неважно... Ослабили себя в попытке друг друга прикончить.

— Мой мальчик, — закашлялась Василиса, пытаясь изобразить материнскую заботу даже сейчас.

Казимир глянул на меня с интересом, в его взгляде читалось нечто большее, чем просто оценка противника.

— Ты же понимаешь, что это не убьёт нас? — заявил маг, выпрямляясь, несмотря на боль.

— Конечно... — оскалился я в улыбке, не содержащей ни капли тепла. — Я этого и не добивался.

Шагнул к матери. Вытянул руку, и из моих пальцев потекли серые нити, похожие на тонкую паутину. Они схватили её тело, опутывая руки, ноги, шею, стягивая так, что Василиса не могла пошевелиться. Её глаза расширились от ужаса, когда она поняла, что происходит. Начала трястись, словно в припадке, пытаясь вырваться из моей хватки. Затем перешла к мольбам:

— Павлуша, сынок, ты же не сделаешь этого со своей матерью? — голос звучал жалко и неестественно. — Я всегда хотела для тебя только лучшего...

Сквозь её слова пробивались другие — шипящие, злобные, древние:

— Отпусти! Отпусти, или я сожру твою душу! Я разорву тебя на части! Я...

Но эти угрозы становились всё слабее, по мере того, как серые нити проникали глубже, связывая не только тело, но и саму сущность Зла внутри неё.

Василиса вместе со своим «сожителем» постепенно растворилась в воздухе, втягиваясь в моё пространственное кольцо. Я запер её там получше некромантов, создав несколько слоёв защиты и изоляции.

Улыбнулся и повернулся к Казимиру. Тот глядел на меня с интересом и даже восхищением, несмотря на то, что яд продолжал разъедать его тело изнутри.

— Ты... — улыбнулся кровавыми губами маг. — Интересный... Даже очень, несмотря на то, что слаб.

— Это как посмотреть, — пожал плечами, делая шаг к нему. — Кто ещё из нас сейчас немощен?

— У тебя не получится меня убить! — заявил Казимир и выпрямился, демонстрируя гордость даже на пороге поражения.

— А я не собираюсь, — хмыкнул в ответ, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. — Я могу тебе помочь.

— Что?! — столько возмущения прозвучало в его голосе, словно я нанёс ему смертельное оскорбление. — Ты мне?!

— Угу, — кивнул. — Великий Казимир Цепиш, гроза своего рода, наследник, — говорил я, наблюдая, как меняется его лицо при упоминании имени, которого никто не должен был знать. — Тот, кто должен был вершить историю...

Мужик стал настороженным. Глаза сузились, губы сжались в тонкую линию.

— Маг четырнадцатого ранга, который застрял в развитии из-за ошейника... — покачал головой, рассматривая едва заметную тонкую полоску металла на его шее, скрытую под воротником. — Какой позор. И после этого ты смеешь к людям относиться, как к насекомым?

— Как?.. — открыл рот маг, и впервые за всё время я увидел в его глазах настоящий страх. — Откуда?..

— Мне даже интересно, как тебя угораздило стать шестёркой императора, — произнёс с сочувствием, наслаждаясь каждым словом, бьющим точно в цель.

Казимир покраснел. Не уверен, что от моих слов, может быть, и яд работал, разъедая его гордость так же эффективно, как и тело.

— Я могу тебе помочь, — глядел ему прямо в глаза. — Снять с тебя этот ошейник.

— Невозможно! — скрипел зубами маг, но в его глазах уже загорелась искра надежды, которую он тщетно пытался скрыть. — Это невозможно.

— А если да? — подмигнул ему, зная, что ловушка уже захлопнулась. — Дарую тебе свободу, а ты поможешь мне?

Глава 4

Казимир замолчал, сжав губы в едва заметную линию. Его высокий лоб прорезали морщины, а глаза цвета холодной стали смотрели куда-то вдаль, будто маг пытался разглядеть будущее в пыльной дымке разрушенной площади.

Мелкие частицы камня и пепла кружились в лучах солнца, создавая вокруг нас призрачный ореол. Воздух пах озоном, кровью и обугленной плотью.

«Давай, мужик, просто согласись, и нам обоим будет выгодно», — мысленно подгонял я мага, стараясь не выдать нетерпение.

Тишина затягивалась, словно петля на шее. Каждая секунда промедления казалась бесконечной. Но я знал: в этой игре терпение — мой козырь.

Казимир стоял неподвижно, будто высеченный из мрамора. Только едва заметное подрагивание пальцев выдавало его внутреннюю борьбу. Но маг никак не реагировал. Дыхание оставалось ровным, хотя я заметил, как пульсирует вена на виске. Давить на него бесполезно — всё равно что пытаться сдвинуть гору голыми руками. Нужно чуть подождать.

Я медленно выдохнул, ощущая, как рёбра легко касаются внутренней поверхности пиджака. Галстук слегка сдавливал горло, напоминая о цивилизации, от которой здесь остались только руины.

Сдерживал улыбку и то, как всё внутри клокотало от ликования и адреналина. Сердце билось чаще обычного, разгоняя кровь по венам, а в голове звенела кристальная ясность, как бывает только после идеально проведённой операции.

Некроманта-хренофага больше нет. Я видел, что он рассыпался прахом, слышал последний хрип, чувствовал, как его сила растворяется в воздухе, оставляя после себя лишь пустоту и запах тления.

Есть в этом и ещё один плюс. Учитель Дрозда дважды подумает, посылать ли кого-то по мою душу или нет. Теперь-то он поймёт, с кем связался. Каждый, кто приходит за мной, возвращается в коробке, если возвращается вообще. Я почувствовал, как уголки губ непроизвольно дёрнулись вверх. Приятное тепло разлилось по груди — смесь гордости и удовлетворения от хорошо выполненной работы.

Я даже буду не против нового покушения. В конце концов, мне нужны батарейки для экстренной подзарядки, источники силы не валяются на дороге. Мысленно коснулся пространственного кольца, где хранились собранные мной артефакты и трофеи.

Следующий шаг учителя Дрозда будет более обдуманным, и я тоже к нему подготовлюсь. Тщательно, заранее, с запасными планами для запасных планов. Пока можно забыть про одного из врагов и сосредоточиться на других угрозах.

Василиса... Я поморщился, вспомнив её лицо в момент захвата, — смесь ярости и страха, искажённые Злом внутри.

Вот тут вышла чистая импровизация, незапланированный ход. Изначально думал её убить, всадить клинок между рёбер, наблюдая, как жизнь уходит из глаз. Простое и эффективное решение. Но смущал меня один факт — Зло в её теле. Оно просто использовало Василису как носителя, как скафандр для прогулок по нашему миру. А что если заняло бы другую шкурку? Перепрыгнуло, как блоха, в новое тело в момент смерти старого? И тогда в чём смысл всей операции? Я замер, почувствовав холодок вдоль позвоночника.

Рассматривал вариант, что и моё тельце могут занять. Эта мысль заставила передёрнуть плечами. Меня всегда раздражали незваные гости, а уж поселенцы в собственном теле и подавно. Поэтому проще оставить всё в мамаше. Тем более, что при помощи пространственного кольца я убрал её с доски вместе с сожителем — два врага одним ударом.

Плюс император напряжётся, что его любовница куда-то исчезла. Закусив губу, я представил, как сейчас суетятся в императорском дворце, разыскивая пропавшую фаворитку. Наверняка уже допрашивают слуг, стражу, проверяют магические следы.

Есть, конечно, много вопросов. Я потёр большим пальцем поверхность указательного. Удержит ли моё кольцо Зло? Сколько времени оно сможет там провести, не найдя лазейку? Тут нужна экспертная комиссия — Дрозд, Дядя Стёпа и Казимир. Последний, судя по всему, знает больше остальных про эту хрень. Оказывается, что имя у этого чёрта есть.

В любом случае моя атака и то, что провернул маг, ослабило Зло. Какое-то время оно посидит тихо, зализывая раны и восполняя силы. А может, вообще внутри пространственного кольца ему будет сложнее восстанавливаться и оно останется в заключении навсегда.

Не удержался от довольной улыбки. Плюс ещё и возможность ставить опыты, становиться сильнее, изучая эту сущность. Идеально, два зайца одним выстрелом.

Сильные мира сего, а попались на базовую хитрость. Столкновение интересов, попытка доказать свою мощь, гордыня, недооценивание противника — меня. Сколько это уже сгубило великих людей? Сотни, тысячи на протяжении истории. И вот снова. Карта разыграна, и я сорвал банк. В мире нельзя полагаться только на силу, поэтому они и проиграли — слишком верили в своё превосходство.

Какие выводы ещё можно сделать? Я сузил глаза, анализируя произошедшее. Зло точно сильнее мага четырнадцатого ранга, а может, и даже выше. И это хреново... До чёртиков хреново.

Я думал, что именно такие ублюдки представляют основную опасность в этом мире. А выходит, есть и нечто посильнее. Ладонь сама собой сжалась в кулак так, что ногти впились в кожу.

Вот бы брошюру найти с иерархическим рейтингом, а не всё на своей шкуре познавать. Где-нибудь в книжке с золотым тиснением под названием «Полный справочник по магическим тварям и существам — от безобидных до смертельно опасных».

Мысленно добавил этот пункт в свой растущий список дел. Но пока придётся разбираться по ходу, импровизировать и учиться на ошибках, желательно чужих.

— Ну? — спросил я у Казимира, нарушая затянувшееся молчание. Мой голос прозвучал неожиданно резко в пыльной тишине. — Долго ещё ломаться будем?

Я смотрел прямо в его глаза, не позволяя отвести взгляд. В воздухе между нами словно проскакивали невидимые искры напряжения. Маг чуть наклонил голову.

— Мальчик... — хмыкнул он, и в этом коротком звуке прозвучало столько превосходства и снисхождения, что меня чуть не стошнило. Его тонкие губы изогнулись в подобии улыбки, но глаза остались холодными. — Ты слишком слаб, чтобы помочь мне.

Каждое слово падало, будто камень в неподвижную воду, вызывая круги раздражения. Я почувствовал, как внутри поднимается волна гнева, но тут же подавил её.

— Гонору-то сколько! — покачал головой, изображая разочарование. Солнечные лучи играли в его волосах, создавая иллюзию короны. Как же это соответствовало поведению Казимира. — Я узнал про тебя, хотя ты очень сильно это скрывал, а ещё о твоей проблеме и секрете. И до сих пор тут пытаешься что-то из себя строить?

Я заметил, как дрогнули его веки — едва заметно, на долю секунды, но этого было достаточно. Значит, задел за живое, попал в точку. Казимир сделал глубокий вдох, расправляя плечи, словно готовясь к удару.

— Моё проклятие завязано на то, чего у тебя нет! — произнёс он с нажимом, опуская глаза.

В его голосе звучала застарелая боль, тщательно маскируемая высокомерием. Солнце теперь светило магу прямо в лицо, обнажая морщины и тени, делая его старше и уязвимее.

— Позвольте мне, великий Казимир Цепиш, угадать? — я намеренно растянул слова, вкладывая в титул столько сарказма, сколько мог.

Внутри бушевало желание высказать всё, что думаю о его поведении, о чванливости и заносчивости. Но я сдержался, проглотив готовые сорваться слова.

Насколько нужно себя возвысить, чтобы относиться к остальным так? И это при том, что по факту он — прислуга, цепной пёс на поводке у императора. Золотая клетка остаётся клеткой, какой бы роскошной она ни была. Подавил мрачную усмешку.

— Уж не знаю, как и когда ты надел ошейник. Уверен, что на то была причина, — продолжил спокойным тоном. Мой голос звучал почти задумчиво, словно я размышлял вслух. — Но, чтобы тебя освободить, нужна имперская кровь.

Произнёс последние слова чуть тише, словно делясь сокровенным секретом. Эффект превзошёл все ожидания.

— Что? — глаза Казимира округлились, в них мелькнуло что-то похожее на надежду, тут же скрытое за маской недоверия. Он подался вперёд, забыв о своей надменной осанке.

— Это самое логичное подчинение, — я пожал плечами с деланным безразличием, хотя внутри ликовал, заметив его реакцию. — Видишь ли, так вышло, что мой род Магинских тоже происходит от императорской линии.

Сделал паузу, наблюдая, как эта информация оседает в его сознании. Пальцы Казимира едва заметно дрогнули, а в глазах появился хищный блеск.

— Мои родственники когда-то были монархами. Но, как обычно бывает, семьи повздорили и всех убили, оставив только одну, — я развёл руками, изображая бессилие перед историческими обстоятельствами. — Поэтому уверен на девяносто процентов, что смогу тебе помочь.

Казимир застыл, как статуя. Кадык дёрнулся, когда он сглотнул, и я понял: маг клюнул. Крючок заглочен, леска натянута, осталось только подсечь и вытянуть рыбку на берег.

— Что ты хочешь взамен? — тут же спросил мужик, и в его голосе прорезалась сталь. Он смотрел испытующе, ища подвох. — Клятву крови? Предлагаешь мне просто поменять хозяина?

В его тоне было столько презрения, что им можно было отравить небольшое озеро. Я почти физически ощущал, как Казимир сопротивляется самой мысли о новом подчинении, о новом ошейнике, пусть даже невидимом.

— Нет, — помотал головой, чем вызвал неприкрытое удивление. Брови мага взлетели вверх, морщины на лбу стали глубже, а глаза расширились.

Судя по тому, что рассказал Клаус, Цепиш — человек очень гордый, больше всего мечтающий о свободе. Из-за ошейника он застыл в развитии, в отличие от других магов-уродов высокого уровня. Ему попросту запретили расти, становиться сильнее, совершенствоваться. Всё равно что связать птице крылья и запереть в клетке. Это должно было сильно ударить по самолюбию. Я почти мог представить, как он ненавидел каждый день своего существования, каждый миг подчинения. Сам был на его месте... Поэтому пытаться его переподчинить — бессмысленная затея. Он скорее умрёт, чем примет новые оковы. Нужно действовать тоньше.

— Что же я хочу? — задал вопрос сам себе, делая вид, будто размышляю. Солнечный луч упал на моё лицо, и я слегка прищурился, выдерживая драматическую паузу. — Ответы на вопросы о таких, как ты, — магах, которые прорвались через барьер.

Я видел, как напрягся Казимир при этих словах. Что-то промелькнуло в его взгляде — то ли страх, то ли удивление.

— Про Зло хочу узнать подробнее. Про этот серебряный ветер, — продолжил я, намеренно используя неправильный термин, чтобы проверить реакцию.

— Серый, — поправил меня маг автоматически и тут же поджал губы, словно пожалел о своей поспешности. Его пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели от напряжения.

— Клятва, что ты никогда не нападёшь на меня и мой род, — продолжил свой список, внимательно следя за каждым изменением лица. — И... маленькая помощь с монстрами.

— Что? — поднял брови Казимир, в его голосе прозвучало искреннее удивление. Он явно ожидал чего-то другого, более значительного. Чего-то, что соответствовало бы цене свободы.

Лицо мага слегка побледнело, на лбу выступили капельки пота. Он незаметно переместил вес тела, опираясь больше на правую ногу, словно левая начала подводить. Яд медленно, но верно делал своё дело.

— Там сущий пустяк для тебя, — добавил я небрежно, словно речь шла о сборе букета цветов (что очень похоже на правду). — Просто немного поджимает время.

Я почти видел, как работают его мысли, как он взвешивает варианты, просчитывает выгоду и риски.

Казимир не дурак, несмотря на всю свою гордыню. Он понимает, что моё предложение — это единственный шанс на свободу за многие годы, а может, и десятилетия рабства.

— Ты клянёшься своим именем, родом и кровью? — маг смотрел очень серьёзно. — Что не потребуешь больше ничего? Что я освобожусь от ошейника?

Он произнёс это тихо, почти шёпотом, словно боялся, что стены услышат его слова и донесут до ушей императора. Заметил, как пальцы мужика машинально коснулись шеи, где под высоким воротником скрывался ошейник — ненавистный символ рабства и унижения.

— Да! — кивнул с уверенностью, встречая его взгляд без тени сомнения. — Я, Магинский Павел Александрович, клянусь кровью, родом, честью и силой, что не потребую с Казимира Цепиша больше того, что сказал.

Слова клятвы разнеслись в воздухе, почти физически ощутимые. Я чувствовал, как они связывают меня, создают невидимые узы обязательства.

— Имей в виду, мальчик, — маг выпрямился, собирая остатки достоинства. — Если не выйдет, то я заберу тебя с собой. У меня заказ.

Угроза прозвучала вполне реально, несмотря на ослабленное состояние. Я видел решимость в его глазах. Он точно не шутит.

— Имей в виду, ручной маг, ты ослаблен, — хмыкнул в ответ, демонстрируя, что его угрозы меня не впечатляют.

Теневой шаг. Мир на мгновение размылся перед глазами, превратившись в смесь серых и чёрных оттенков. Я почувствовал знакомый холод пустоты, а затем оказался за спиной Казимира. Резким движением достал меч из пространственного кольца, лезвие со свистом рассекло воздух, и я упёр его в шею мага.

Холодная сталь прижалась к пульсирующей вене. Я чувствовал, как она бьётся под лезвием, — быстро, чаще обычного. Казимир замер, не смея шевельнуться. Даже дыхание его стало поверхностным, осторожным.

— Если бы я хотел твоей смерти... — слегка надавил, достаточно, чтобы он почувствовал остроту клинка, но не настолько, чтобы порезать кожу. — Раз хочешь так, то яд пока останется в твоём организме.

Чувствовал напряжение, ощущал, как каждая мышца в его теле готова к действию. Но он не двигался. Мудрое решение. Одно неверное движение, и голова оказалась бы на земле.

Убрав меч, я отступил на шаг и поправил пиджак, одёрнув манжеты и проведя ладонью по лацканам, смахивая невидимые пылинки. Огляделся вокруг, оценивая масштаб разрушений. Площадь напоминала поле боя: выбоины в мостовой, разбросанные камни, сломанные скамейки. Ремонтировать придётся долго и дорого.

Я выдохнул и пошёл вперёд, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает. Сегодня был длинный день, насыщенный событиями, и усталость медленно, но верно пробиралась в мышцы, заставляя их наливаться свинцом.

Казимир, чуть шатаясь, последовал за мной, держась на расстоянии пары шагов. Достаточно близко, чтобы не потерять из виду, но при этом далеко, чтобы я не мог быстро до него дотянуться. Даже отравленный и истощённый, он оставался осторожным и расчётливым.

Мозг уже работал над дальнейшими шагами. Я выстраивал цепочки причин и следствий, как опытный шахматист, просчитывающий партию на много ходов вперёд. Организация быта, укрепление территории, расширение влияния... Голова гудела от обилия идей и планов. Мне нужны будут более надёжные стены, системы раннего оповещения, артефакты защиты.

Думается, что скоро со мной захотят поговорить люди императора, и разговор вряд ли будет приятным чаепитием с пирожными. Ещё монголы с их жаждой напасть на мои земли.

Усмехнулся сам себе. Почувствовал, как уголок рта дёрнулся вверх. Почему проблемы и задачи имеют свойство не заканчиваться? Решишь одну — появляются три новых, как головы у гидры. Вот только вроде всё порешал, разгрёб самое срочное, а список дел только растёт. Такова, видимо, цена успеха в этом мире — постоянное движение без права на передышку.

— Куда мы? — спросил Казимир, нарушив затянувшееся молчание. Его голос звучал глуше обычного, с хриплыми нотками.

Яд делал своё дело — медленно, но верно. Магические каналы наверняка горели огнём, а источник давал перебои.

— Ко мне, — ответил кратко, не замедляя шаг. — Там у меня есть умный алхимик, вместе будем решать твою проблему.

— Долго ехать до твоего особняка? — в вопросе прозвучало нетерпение, словно каждая минута промедления стоила ему неимоверных усилий. Я заметил, как маг то и дело бросает взгляды на небо.

— Часа три, может, четыре, — пожал плечами, мысленно прикидывая расстояние и состояние дорог. После недавней битвы и погони, скорее всего, путь займёт больше времени, чем обычно.

— Тогда мы...

Урод не закончил фразу. Мои инстинкты заорали об опасности за секунду до того, как он дёрнулся вперёд, схватил меня за шиворот с неожиданной для его состояния силой. И мы взмыли в воздух так резко, что желудок подпрыгнул к горлу. Земля стремительно уменьшалась под ногами, превращаясь в лоскутное одеяло из полей, лесов и дорог. Ветер свистел в ушах, заглушая все звуки, а глаза слезились от скорости и высоты.

Я не успел даже выругаться, как мы уже поднялись на высоту в несколько сотен метров. Рука Казимира стальной хваткой держала меня. Через ткань я чувствовал, как его пальцы подрагивают от напряжения.

Такой полёт требовал колоссальных энергозатрат, особенно для отравленного мага. Он явно хотел что-то доказать — то ли мне, то ли самому себе.

— Если я захочу, то отпущу тебя, и ты умрёшь! — попытался угрожать Казимир, перекрикивая шум ветра. Его лицо исказилось в гримасе превосходства, но глаза выдавали всё. В них читались боль и усталость от сверхнапряжения.

— Это вряд ли, — хмыкнул я с деланным спокойствием, хотя сердце колотилось как бешеное. Высота всегда действовала на меня странно — будоражила и напрягала одновременно. — А вот ты испытаешь много боли и будешь потом жалеть.

Я видел, как зрачки мага расширились от этих слов. Что, не ожидал такой реакции? Думал, буду умолять о пощаде? Через мгновение его хватка ослабла, и я начал падать.

Адреналин выплеснулся в кровь, обостряя все чувства до предела. Мир вокруг замедлился, каждая секунда растянулась в вечность.

Я видел, как на лице Казимира удивление сменяется сомнением, потом тревогой. Он не собирался меня убивать, просто хотел проучить, поставить на место. Вот до чего же мужик с гонором. Нужно ему постоянно доказывать, что он сильнее, лучше, выше во всех смыслах. Ни минуты без самоутверждения. В другой ситуации я бы посмеялся над такой патологической необходимостью доминировать, но сейчас было не до смеха. Земля приближалась с угрожающей скоростью.

Достал из пространственного кольца летающих змей. Опыт у меня уже был после дирижабля, когда пришлось импровизировать в экстренной ситуации. Схватился за них руками и повис, чувствуя, как они замедляют падение.

Казимир дёрнулся за мной с явным намерением снова схватить. На его лице отразилась целая гамма эмоций — от изумления до раздражения. Маг явно просто хотел показать мне на моё место, проучить, преподать урок смирения. Не полный же он идиот? Избавляться от того, кто протянул руку помощи? По крайней мере, я на это надеялся, хотя его гордыня могла затмить здравый смысл.

— Что? — уставился на меня, паря рядом. Плащ развевался на ветру, придавая мужику сходство с гигантской хищной птицей. — В тебе есть сила приказывать монстрам?

— Сюрприз, — улыбнулся я, наслаждаясь растерянностью мага.

Каждый раз, когда я разбивал его представления обо мне, лицо Казимира приобретало такое уморительное выражение — смесь шока, недоверия и невольного уважения.

— А теперь моё обещание…

Когда я падал, вытащил ещё несколько десятков мясных хомячков. Твари получили приказ. Насекомые уже проникли в его тело. Видел, как они исчезают под кожей мага, словно песчинки, уходящие под волны прилива.

Казимир дёрнулся, его тело выгнулось дугой от внезапной боли. Лицо побледнело ещё больше, на лбу выступили капли холодного пота. Он сжал зубы, чтобы не закричать.

— Чувствуешь? — спросил я с нескрываемым удовлетворением, наблюдая, как маг борется с новой волной боли. — Изнутри тебя уже жрут монстры. Интересно, надолго ли хватит... Бороться с тварями, ядом и ещё лететь.

Я видел, как меняется его взгляд, — от ярости к осознанию, затем к неохотному признанию превосходства противника. Мы висели в воздухе, разделённые несколькими метрами пространства и пропастью взаимного недоверия. Вокруг нас раскинулся бескрайний пейзаж.

— Магинский... — произнёс маг мою фамилию. — А ты и правда интересный мальчик.

В его голосе прозвучало что-то похожее на уважение — редкая монета от такого, как он. Я почти физически ощущал, как Казимир переоценивает меня в своей системе координат. Возможно, впервые за долгое время встретил достойного противника или, по крайней мере, не того, кого можно запугать или подавить.

— А ты дурак, — покачал головой, невпечатлённый внезапным признанием. — Кажется, я даже понял, как ты умудрился надеть ошейник подчинения. Мой тебе совет: меняй отношение к миру и людям. Меньше проблем в жизни будет.

Лицо мага дрогнуло от моих слов. Он молча смотрел на меня несколько долгих секунд. Затем молча снова схватил, и мы полетели. Возможно, урок дошёл, хотя бы частично.

Змей я убрал в пространственное кольцо. Они послужили своей цели, показав Казимиру, что я не так беспомощен, как он думал. А мясные хомячки... погибли в теле мага, не успев нанести непоправимый урон. Но это всего несколько десятков, а если бы попали сотни или тысячи… От высокомерного волшебника осталось бы только воспоминание.

Мы продолжили наше путешествие в относительной тишине. Казимир был сосредоточен на полёте, а я наблюдал за проплывающей внизу землёй. Вообще удобно, это тебе не на машине трястись или на поезде часами тащиться. Минуты превращались в километры, расстояние таяло.

Вскоре я заметил особняк. Даже с высоты было видно движение людей во дворе, мелькание фигур, суету повседневной жизни моей маленькой империи. И тут мы резко рванули вниз с такой скоростью, что дух захватило. Реальность перед глазами размылась, превратившись в мешанину красок и форм. Желудок снова подпрыгнул к горлу.

Удар! Мы врезались в землю с такой силой, что по ней пошли трещины, разбегаясь от точки приземления, как молнии от эпицентра грозы. Гравий раскидало в стороны шрапнелью, создав вокруг нас облако пыли и мелких камешков. В домах выбило окна — стекло со звоном осыпалось на землю, словно ледяной дождь. Часть людей, которые были рядом, попали под ударную волну. Сотни человек разлетелись в стороны: кто-то упал, кто-то кубарем покатился по земле.

Я устоял на ногах только благодаря инстинктивно активированному щиту. Казимир застыл в центре образовавшегося кратера, как тёмный обелиск, невозмутимый и прямой. Его плащ медленно оседал после полёта, обволакивая фигуру чёрным облаком.

Тут же сработала тревога. Пронзительный вой сирены разрезал воздух, заставляя всех, кто ещё не осознал опасность, приготовиться к обороне.

Вскидывались ружья и автоматы, направляемые в нашу сторону. Звучали затворы, щёлкали предохранители, создавая зловещую симфонию готовящегося к бою оружия. Пулемёты, установленные на стратегических точках, поворачивали свои стволы вглубь территории, ища угрозу.

— Тихо! — закричал я, поднимая руки в успокаивающем жесте. — Отставить! Всё в порядке!

Мои люди замерли, медленно опуская оружие, но не убирая пальцы со спусковых крючков. Пыль медленно оседала, открывая картину разрушения, вызванного нашим эффектным появлением. «Умею…» — мысленно заключил я в который раз.

— Ты! — повернулся к Казимиру, не скрывая раздражения. Сколько же показухи и ненужного драматизма в каждом его действии. — Заплатишь за каждое повреждение моей территории и за лечение людей!

Маг стоял и хлопал глазами, словно не понимая, о чём я говорю. Его взгляд скользил по раненым, по выбитым окнам, по трещинам с таким выражением… Будто я прошу собрать заново муравейник, который он разворошил, и выходить его маленьких жителей.

— Понял? — мой голос зазвучал угрожающе.

Я смотрел ему прямо в глаза, не позволяя отвести взгляд, молчаливо утверждая свою территорию и свои правила.

И... Казимир, сука, упал на землю. Вот просто взял и рухнул мешком. Его источник опустошился после демонстрации силы и эффектного приземления.

Вот же... Идиот. Гонор показать — силы есть, а головой подумать, что ресурсы ограничены после отравления, — нет. Наглядная демонстрация того, как гордыня затмевает разум даже у самых могущественных.

— Как удобно! — скривил лицо, глядя на бессознательное тело мага. Теперь придётся его тащить, словно мешок с углём.

— Павел Александрович!

— Господин!

— Хозяин!

Со всех сторон кричали люди, спеша ко мне. В их голосах слышались облегчение, беспокойство, недоумение.

Первым подбежал Витас — подтянутый, собранный, с блокнотом в руке. На лице его застыло выражение сдержанного шока от произошедшего разрушения и моего появления. Но он быстро взял себя в руки.

— Докладывай, — повернулся к Лейпнишу, желая сразу войти в курс дел.

В последние дни я был занят операцией по устранению некроманта и поимке Василисы, оставив управление особняком на плечах своих заместителей.

— Хаос! — поморщился мужик, перелистывая страницы блокнота с лихорадочной скоростью. — Тут хаос... Люди, их слишком много. Мы ничего не успеваем, наши просто не понимают, с чего начать. Все хотят с вами поговорить, у всех проблемы, нужды. Параллельно занимаемся добычей кристаллов, вырубкой леса и держим оборону.

Он говорил быстро, сбивчиво, что было совсем не в его характере. Обычно Витас излагал информацию чётко, по пунктам, с военной сухостью и точностью. Теперь же его голос дрожал от напряжения, а в глазах читалась неприкрытая паника. Одно дело воевать, другое — организовывать быт тысяч людей.

— Я сейчас начну убивать! — подошёл злой Медведь, сжимая и разжимая огромные кулаки, которые почему-то были мокрые.

Его лицо покраснело от гнева, а в глазах плескалось отчаяние человека, не справляющегося с валом проблем.

— Вот же дикие существа! Одни срать хотят, другие есть, третьи спать, кто-то болен. Другие... рожают! Вот прямо сейчас. Трое… Я им что, повитуха? Сука Вася… Я ему нос сломаю, позвал по-срочному делу, сказал, что вопрос жизни и смерти. А я… А я…

Теперь понятно, почему он такой «влажный». Я едва удержался, чтобы не рассмеяться.

— Успокоились! — повысил голос, призывая всех к порядку. — Сейчас со всем разберёмся. Поставьте охрану вокруг новеньких. Еда, нужники, медицинская помощь и остальное — минимум. Скажите, что всё решим и объявим в течение дня. Если кто-то особо буйный или дерзкий, выкидывайте за территорию.

Уже оценил масштаб действий: Жора и Витас не справятся. Нужно достать перевёртышей и Лахтину в помощь, но это потом.

— Есть! — тут же кивнул Фёдор.

Он развернулся, готовый немедленно приступить к выполнению поставленных задач.

— Сначала вот этого, — я указал на Казимира, всё ещё лежащего на земле.

Его тело, несмотря на бессознательное состояние, излучало опасность.

— Утащите к алхимикам в лабораторию, — закончил мысль.

— Он враг? — спросил Витас, с тревогой глядя на неподвижного мага. Его рука машинально потянулась к пистолету, словно Лейпниш ожидал, что Казимир вот-вот вскочит и начнёт крушить всё вокруг. — Сильный?

— Очень, — ответил правду, не вижу смысла скрывать очевидное. — Но пока отдыхает от своего гонора, милый, как...

Я не закончил фразу, оставив сравнение висеть в воздухе. Мужики подняли мага и потащили, как мешок с картошкой, — один за руки, другой за ноги. Голова Казимира безвольно свесилась, волосы мели пыль.

Жалко, фотокамеры нет. Запечатлеть и потом показать, когда у него начнётся ещё один приступ самовлюблённости. Такой снимок стоил бы дороже золота. Хотя бы за выражение лица, когда Казимир его увидит.

Вошли в лабораторию. Отправил тут же Витаса и Медведя к людям — решать насущные проблемы.

— Лампа! — крикнул я, оглядывая комнату в поисках рыжеголового алхимика.

Вот только повернулись все присутствующие — Смирновы, другие алхимики, занятые своими экспериментами. Их лица выражали смесь любопытства и настороженности при виде Казимира, которого мои люди бесцеремонно бросили на пол, как мешок зерна.

Рыженький уже пулей летел ко мне, ловко лавируя между столами. Его яркие волосы, всклокоченные и торчащие во все стороны, напоминали языки пламени, а глаза горели лихорадочным блеском научного любопытства. Стоило Лампе приблизиться, как он замер, уставившись на лежащую фигуру. На его лице отразилось узнавание, затем — неверие и, наконец, шок.

— Казимир? — произнёс он имя мага таким тоном, словно увидел призрака или восставшего из мёртвых. В его голосе смешались удивление, страх и что-то ещё.

— Ты знаешь его? — поднял бровь, не особо поражённый совпадением. Мир тесен, особенно для тех, кто долго живёт в нём.

— Конечно! — кивнул рыженький с таким жаром, словно я спросил, знает ли он, как дышать. — Мы с ним когда-то дружили, пока Казимир не помешался на силе. Упрямый, горделивый, высокомерный. И...

Повисла пауза. Алхимик наклонился и потрогал лицо мага, проведя пальцами по коже, словно пытаясь убедиться, что перед ним не иллюзия. Его собственное лицо при этом выражало такую гамму эмоций, что уследить за их сменой было невозможно.

— Вот же сука! — выдохнул алхимик так разочарованно, словно обнаружил, что любимая теория, которой он посвятил себя, оказалась ложной. — Я увлёкся вечной жизнью, а эта собака не постарела даже. Можно я его убью? — вскочил дядя Стёпа, сжимая кулаки с такой силой, что костяшки хрустнули.

— Нет! — оборвал резко и категорично. Для моих планов Казимир нужен был живым и относительно здоровым.

— Магинский, ты не понимаешь, он... Он... — указывал на мага и тряс пальцем алхимик, словно не мог подобрать слов, чтобы выразить всю глубину своего возмущения. — Если он узнает меня, будет издеваться. Оставил себе тело, не постарел, стал сильнее... Что?! Какой у него ранг?

— Потом, — бросил коротко, глянув на остальных алхимиков, которые приближались к нам, привлечённые необычной сценой.

— Рабский ошейник?! — глаза рыженького увеличились до размера блюдец, и на лице появился оскал, больше похожий на звериный, чем на человеческую улыбку. — Казимир — раб... У судьбы есть чувство юмора. Ха-ха-ха-ха!

Дядя Стёпа радовался, как маленький ребёнок, получивший долгожданный подарок на Новый год. Его смех, звонкий и искренний, эхом разносился по лаборатории, заставляя других алхимиков остановиться на полпути. Я дал ему подзатыльник — несильный, но ощутимый, чтобы прервать веселье.

— Быстро собрался! — рявкнул, пресекая это представление. Мой голос хлестнул, как кнут, заставив рыжего алхимика мгновенно выпрямиться. — Меня не интересуют ваши с ним отношения и проблемы.

До чего же маленький мир... Я поймал себя на мысли, что это очередное совпадение уже даже не удивляет. Все дороги пересекаются, все судьбы переплетаются.

— Тащите его в кабинет, — кивнул алхимикам, указывая на лежащего без сознания Казимира.

Но рыженький, внезапно проявив недюжинную силу для своей комплекции, сам схватил мага за ноги, напрягся всем телом и поволок его. Старый засранец специально описал круг почёта, сделал так, чтобы мужик ударился головой о порог, затем о ножку стола. Всё как бы случайно, но я видел злорадное удовлетворение на его лице. Сколько же счастья у «профессионала» от возможности унизить бывшего приятеля, хоть и бессознательного.

Наконец, бесчувственное тело было доставлено в отдельный кабинет. Мы остались одни с дядей Стёпой. Казимир лежал на кушетке, похожей на операционный стол, его дыхание было ровным, но лицо оставалось бледным, с нездоровым сероватым оттенком.

— Его слову можно доверять? — спросил я у алхимика, наблюдая за выражением лица мага.

— Да! — стал серьёзным дядя Стёпа, отбросив своё детское веселье, словно надоевшую маску. — Казимир... Он старой школы. Пусть и чудак на букву... Но вот всё, что касается чести и остального... Ещё и упрямство.

Алхимик провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше, и продолжил тише, словно опасаясь, что маг услышит:

— Он может тебя ненавидеть, презирать, считать ничтожеством... Но если дал слово, то выполнит до буквы, даже если это будет стоить ему жизни. Такой уж он человек, принципы для него — всё.

Это соответствовало моим наблюдениям. Высокомерный гордец, но с внутренним стержнем, сломать который, похоже, не смогло даже рабство.

— Нужно снять ошейник. Его повесил император, — озвучил фронт работ, прикидывая, как лучше подойти к решению проблемы. — И почему-то мне кажется, будет лучше, если мы проделаем это, пока он без сознания.

— А у тебя есть имперская кровь? — удивился рыженький. Брови взлетели вверх, морщины на лбу стали глубже. Во взгляде читался не то скепсис, не то профессиональный интерес.

— Угу, — ответил лаконично, не желая вдаваться в подробности. Чем меньше людей знает такие детали, тем лучше.

Алхимик готовился. Разложил на металлическом столике различные инструменты, склянки и реактивы.

Я воспользовался моментом и порезал себе руку. Кровь хлынула из раны, красная жидкость стекала в подставленный флакон.

Моя вера, что Магинские относятся к имперской линии, основывается на словах Жоры и нашем подвале — древнем хранилище семейных тайн и артефактов. Ну что ж... Узнаем, насколько это истина. Правдива ли семейная легенда или всего лишь красивая сказка, придуманная моими предками для поднятия собственного статуса?

Я передал кровь дяде Стёпе. Он не спросил, откуда у меня имперская. Сейчас его интересовал только старый знакомый.

Хотел было остановить, но махнул рукой. Алхимик издевался над Казимиром. Мял его лицо пальцами, строил ему рожицы и смеялся. Будь маг другим человеком… А так сам виноват.

Наконец-то мы приступили к действу. Ожидал какого-то ритуала или... ну, не знаю, спецэффектов. Вспышек света, громовых раскатов, пения или хотя бы дыма с искрами. А тут просто моя кровь, плюс магия и артефакт… И цепочка упала, словно обычная бижутерия, расстёгнутая умелыми пальцами.

Тут же оказался рядом и схватил её, ощущая тепло металла. Штука, которая может ограничить мага четырнадцатого ранга? Она мне нужна. Такие артефакты не валяются на дороге, а стоят целое состояние. Если вообще можно найти их в свободной продаже, в чём я сильно сомневаюсь.

Убрал в пространственное кольцо, чувствуя, как оно принимает новый предмет с лёгким сопротивлением. Словно неохотно, будто ошейник даже в неактивном состоянии сохранял часть своей силы.

Через пару минут в себя пришёл Казимир. Это не было постепенным пробуждением, он буквально открыл глаза и тут же вскочил, словно подброшенный невидимой пружиной. Его движения стали резкими, точными, без единого признака дезориентации или слабости.

— Да-а-а-а... — простонал так, словно это лучший день в его жизни. В этом звуке было столько чистого наслаждения, будто он только что испытал высшее блаженство.

Мужик повернулся и уставился на меня. Долго смотрел и молчал, изучая взглядом. В его глазах больше не было презрения или высокомерия, только странная смесь удивления, благодарности и чего-то похожего на уважение.

Он сделал шаг навстречу, остановился, протянул руку — широкую, с длинными пальцами, покрытую шрамами.

— Я, Казимир Цепиш, признаю тебя, Магинский, — произнёс торжественно, с достоинством древнего монарха, дарующего титул подданному. — Равным.

— Охренеть! — выдохнул рыженький, его глаза округлились до размера блюдец, а рот приоткрылся в неподдельном изумлении.

Маг повернулся и глянул на закрывшего себе рот дядю Стёпу.

— Ты выполнил своё обещание, — продолжил Казимир, снова обращаясь ко мне. Его голос звучал как-то иначе — глубже, сильнее, богаче оттенками. — Стой... Почему я тут?!

Последняя фраза прозвучала скорее как утверждение, чем вопрос. Маг оглядывался вокруг, словно только сейчас осознал, что мы не на улице, где приземлились

— Ну, когда прилетели, ты вырубился, — пожал плечами. — Мы тебя притащили бездыханного сюда и освободили.

— Что?! — казалось, что маг сейчас разнесёт тут всё или расплачется от унижения.

Его лицо исказилось в гримасе ярости и отчаяния, кулаки сжались так, что костяшки побелели, а вокруг начало формироваться магическое поле. Казимир переживал.

— Судьба, бездушная ты сука! — снова подал голос рыженький, наблюдая эту сцену с нескрываемым наслаждением. — Никогда такого не видел. Магинский, ты нечто...

Его комментарий только подлил масла в огонь. Казимир резко повернулся к алхимику, и на этот раз в его взгляде читалась чистая ярость.

— Я требую от тебя клятву молчания. Никто не должен знать о том, что я был слаб! — зарычал маг низким, угрожающим голосом.

— А ты дашь такую же обо мне и моих способностях. И о том, что у меня есть, — предложил сделку, не дожидаясь требований.

Пара минут, и мы закончили с формальностями — короткими, но обязывающими клятвами, скреплёнными магической силой. Чувствовал, как слова вплетаются в саму ткань реальности, создавая невидимые, но прочные узы обязательств.

— Я готов вернуть свою часть долга, — успокоился Цепиш. Теперь, когда формальности были соблюдены, его голос звучал почти дружелюбно. — Спрашивай.

Уже почти задал первый вопрос, приготовив целый список тем, которые меня интересовали, — о магах высокого ранга, о серой зоне, о Зле и его природе, о барьерах... Но не успел даже открыть рот, как на моей территории прогремел взрыв.

Глава 5

Выскочил из лаборатории. Сердце молотом билось в груди, холодный воздух ударил в лицо, заставляя сощуриться на мгновение. Серый дымок, извиваясь змеёй, поднимался в небо где-то в стороне жилого сектора. Адреналин разлился по венам, заставляя мышцы напрячься в готовности.

Я рванул туда, чувствуя, как магия собирается на кончиках пальцев — тёплая, пульсирующая, готовая вырваться в любой момент.

Теневой шаг. Мир вокруг размылся, словно акварельная картина под дождём. Ощущение было такое, будто меня затянуло в чёрную воронку, а потом выплюнуло на несколько метров вперёд.

Звуки затихли, превратившись в далёкий гул. Я проскакивал мимо людей. Ощущал лишь лёгкое сопротивление, словно проходил через тонкую ткань. Каждый шаг отдавался лёгким покалыванием в ногах и мурашками по позвоночнику.

В голове уже формировались варианты: «Теракт, диверсия, случайный взрыв, чья-то магическая ошибка…» Чутьё подсказывало: первое. Слишком уж напуганы были люди, слишком быстро разбегались.

Остановился. Почувствовал, как подошвы ботинок проскользнули по гравию. Магия уже готова сорваться смертоносным заклинанием.

Мои люди кого-то окружили, образовав плотное кольцо. Напряжение повисло в воздухе. Прибывшие с явной опаской отступали от места инцидента, стараясь держаться подальше. Я протиснулся через толпу, плечом отодвигая растерянных зевак.

— Я требую Магинского! — заявил звонкий, срывающийся от напряжения женский голос.

— Успокойся, — говорил Витас.

Его обычно спокойный тон сейчас звучал напряжённо. Я заметил капельки пота на висках, которые выдавали волнение. Он держал руки на виду, показывая, что не собирается применять силу.

— Мне плевать! Я взорву себя и всех остальных! Только подойдите, попытаетесь выстрелить… Мой палец перестанет давить на рычаг, и мы все тут поляжем, — продолжал голос, пока я расталкивал последних зевак, стоящих между мной и эпицентром конфликта.

Наконец, протиснулся в первый ряд и замер, уставившись на доморощенного террориста. Передо мной стояла девушка — хрупкая, с напряжённым, бледным лицом и решительным взглядом. На ней было шерстяное платье цвета осенней листвы, добротное, но слегка потрёпанное по краям. Тяжёлые кожаные сапожки с потёртыми носами покрывал тонкий слой дорожной пыли. Рыжие волосы были собраны назад в тугой хвост, открывая высокий лоб с испариной. Серое пальто с потрёпанными рукавами расстёгнуто. Взгляду открылась её дрожащая рука, сжимающая какое-то устройство с рычагом. Разные глаза — один голубой, другой карий — смотрели на охотников, а между бровями залегла глубокая вертикальная морщинка.

Чёрт, это же Саша! Бывшая протеже Жмелевского. Какого хрена она тут делает, да ещё и с бомбой?

— Где Магинский? — повысила голос девушка, её рука с устройством заметно дрожала.

Я осмотрелся, оценивая ситуацию. Взрыв прогремел метрах в десяти отсюда. Образовались небольшой кратер и обугленная земля. Демонстрация серьёзности намерений?.. Пострадавших вроде бы нет, только испуганные люди и несколько человек с лёгкими ссадинами от разлетевшихся камней.

Какого хрена эта дурочка сюда припёрлась со взрывчаткой? Неужели её прислал Жмелевский? Слишком топорно для него.

— Саша! — позвал девушку, выступая вперёд.

Глаза расширились, когда она увидела меня. Дрожь в руке усилилась.

Жестами я показал всем отойти на безопасное расстояние. Сделал резкий взмах рукой, приказывая убрать людей. Витас понимающе кивнул, и мои охотники начали пятиться назад, сдвигая зевак подальше от опасной зоны. Воздух наполнился шорохом шагов и приглушёнными голосами.

Я медленно приближался к девушке — шаг за шагом, как к дикому зверю. Рассчитал в голове несколько вариантов развития событий. Из неё как-то сделали смертника? Жмелевский? Ментальная магия? Но это слишком явно, тем более требовать именно меня... Либо тупая месть, либо ещё более тупая попытка манипуляции.

Прикинул расстояние, которое, по идее, смогу преодолеть теневым шагом в случае чего. Оценил возможность устранения Сашеньки. Один точный удар, но слишком рискованно с этим детонатором. Нужен другой подход.

— Ты... — её губы задрожали, а в разноцветных глазах заблестели слёзы. Они отразили свет послеполуденного солнца, делая её взгляд ещё более драматичным.

— Что ты хотела? — спросил я мягким голосом, таким, которым обычно разговаривают с испуганными детьми или душевнобольными.

Не сводил глаз с её руки с детонатором. Костяшки побледнели от напряжения.

— Всё ты! — повысила она голос, и по щеке скатилась первая слеза. — Зачем ты меня отпустил? Зачем дал свободу?

Поднял бровь, чувствуя, как внутри разливается раздражение. Вот это предъява... Я её, видите ли, освободил, а она недовольна! Какая благодарность.

— Меня ограбили и забрали все деньги и кристаллы, — шмыгала носом Саша, её голос дрожал и прерывался. — Жмелевский объявил предательницей и даже видеть не захотел. У него новая игрушка... А старая больше не нужна.

Чуть открыл рот и тут же закрыл. Даже не знаю, что ей ответить на это. Часть меня хотела рассмеяться от абсурдности ситуации, другая — придушить за такую наглость. Пришла ко мне, угрожает моим людям, и всё потому, что не справилась со своей взрослой жизнью?

— Ты получила то, что хотела, — пожал плечами, стараясь не делать резких движений. — А если оказалась не готова к... Это не моя проблема.

— Я знаю! — зарыдала она ещё сильнее. Плечи затряслись, а рука с детонатором опасно дёрнулась.

В голове «спорили» несколько позиций. Первый — внутренний хомяк, засранец везде искал выгоду. Саша — магический усилитель. Раз она потерялась, запуталась и взрослая жизнь её напугала, нужно забрать себе. Усилители магии редки, особенно естественные, как она.

С другой стороны, рациональная часть меня искренне спрашивала: «Какого хрена? Она угроза. Пришла на мою землю и начала угрожать людям. А жива лишь потому, что никто не пострадал от её действий».

Ветер трепал выбившиеся из причёски Саши пряди, где-то вдалеке каркали вороны. Время словно растянулось, пока я принимал решение.

— И что ты хочешь? — задал следующий вопрос, отмечая, как её зрачки расширились от надежды.

— Прими меня в род! — девушка упала на колени прямо на каменистую землю, не обращая внимания на боль. Детонатор всё ещё был зажат в её руке. — Я готова выполнять всё, что прикажете. Я буду полезной. Я... я... Мою жизнь испортили! Сделали меня инструментом, который не может быть самостоятельным.

Огляделся. Сука! Все смотрят так, словно я просто обязан утешить девушку и помочь ей. В глазах некоторых женщин читалось сочувствие, мужчины смотрели выжидающе.

Трогает ли это меня? Вообще нет. Мой род — мои правила! У нас авторитарный режим, а не благотворительная организация.

Продолжал взвешивать все за и против, словно складывая уравнение со множеством переменных. Уже есть несколько вариантов, как она может стать очень полезной мне лично и в роду тоже. И её ценность перевешивает... ошибку, которую Саша совершила. Усилитель магии в моём подчинении — это немалый бонус.

— Хорошо! — кивнул, наблюдая, как лицо девушки озарилось облегчением и благодарностью. — Обезвредь бомбу, и мы с тобой продолжим.

— Я... не умею! — заявила Сашенька, и в её глазах снова мелькнул страх.

Да твою мать! Вот же дура… Из таких, как она, идеальные террористы выходят — глупые, импульсивные, совершенно не думающие о последствиях. Придётся разбираться самому…

Моё магическое зрение показывало, что механизм примитивный, но действенный. Одно неверное движение, и мы все разлетимся на куски.

— Её проще убрать и дать взорваться, — хмыкнул за спиной дядя Стёпа, голос которого звучал с привычной долей цинизма.

— Нет, она же девушка! — подключился Лампа, всегда готовый защищать слабый пол, независимо от обстоятельств.

Я внимательно изучал механизм через магическое зрение. Чёртов примитив без выключателя. Устройство не рассчитано на функцию отключения после запуска. Поморщился. Вот ведь дура... Вздохнул, понимая, что придётся рисковать.

— Всем отойти! — приказал я. — А ты слушай меня, — повысил голос, глядя прямо в разноцветные глаза Саши. — Я сейчас подойду и помогу.

— Господин! — тут же напрягся Медведь, его массивная фигура подалась вперёд, готовая прикрыть меня собой.

Круг возле Саши увеличивался. Люди пятились назад, понимая серьёзность ситуации. А я сосредоточился.

Клаус мелькнул в толпе, его худощавая фигура заняла позицию справа. Значит, вор понял, что я задумал. Наши взгляды пересеклись, и он едва заметно кивнул. И вот я оказался в метре от девушки, чувствуя, как бешено колотится её сердце. Даже отсюда слышал этот звук.

— Расслабь всё тело! — сказал твёрдо, заметив, как дрожат пальцы на детонаторе.

— Что? — часто моргала Саша, не понимая, чего я от неё хочу.

— Расслабься, иначе будет больно, — повторил, делая последний шаг.

Сжал кулаки и глянул ещё раз на Клауса, тот снова кивнул, готовый к своей части плана. Магия потекла по каналам и ушла в ноги, наполняя их силой и скоростью. Почувствовал, как воздух вокруг меня начал вибрировать от концентрации энергии.

Вспышка рядом, в шести метрах сверху. Теневой шаг. Рукой схватил за её одежду, ощущая под пальцами грубую ткань пальто. Рывок. Треск разрываемой ткани эхом отдался в ушах. Бросок. Всё, что было на ней, взлетело вверх, словно сброшенная змеёй кожа. Рывок в другую сторону. Девушка устремилась за мной. Её тело последовало за моим движением, как привязанное невидимой нитью.

Клаус уже сформировал каменный шар, в котором оказалась одежда вместе с детонатором. Его пальцы двигались с невероятной скоростью, формируя заклинание.

Ещё прыжок, и мы с Сашей уже в десяти метрах от опасного места. Магия льда сорвалась с моих рук, покалывая кожу холодными иглами. Она окутала шар, созданный Клаусом, образуя кристаллическую решётку, способную сдержать взрыв хотя бы частично.

Взрыв. Шар пошёл трещинами, лёд скрипел и трескался под напором высвобождающейся энергии. Люди продолжили стоять с открытыми ртами, некоторые рефлекторно прикрыли уши. Я выпустил ещё больше магии, чувствуя, как она вытекает из меня бурным потоком, стараясь укрепить ледяную оболочку.

Наш шар вдруг полетел, словно пушечное ядро, вверх. Резко обернулся и увидел Казимира, который махнул рукой, направляя поток воздуха. Его лицо было сосредоточенным, брови сведены к переносице. Мы с Клаусом отпустили контроль над шаром, доверив это магу воздуха.

Взрыв прогремел высоко в небе, рассыпав ледяные осколки, которые засверкали в лучах солнца, словно бриллианты. Ударная волна донеслась до нас приглушённым громом, заставив некоторых вздрогнуть.

Наконец, я выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно отпускает мышцы. Посмотрел на Сашу, а она... голая. Стоит, хлопает ртом и глазами. Обнажённая кожа покрылась мурашками от прохладного воздуха, рыжеватые волосы рассыпались по плечам, заколка слетела во время рывка.

— Ты снова меня спас? — промямлила девушка, только сейчас осознавая своё положение.

Кивнул Витасу, чтобы дали особе что-нибудь прикрыться. Мужик быстро снял свой плащ и передал одному из подчинённых, который накинул его на плечи девушки.

— Внимание! — я повысил голос, обращаясь к толпе зевак, которая уже начала формироваться снова. — Ждите до вечера! Я выступлю и расскажу всё, — сделал паузу, обводя всех строгим взглядом. — Не создавайте проблем!

Поморщился, чувствуя, как головная боль начинает пульсировать в висках.

— Через час собираемся в особняке, — кивнул Лейпнишу. — Ты, Медведь, Жора, мои дамы и все остальные. Её тоже притащи.

Отпустил девушку, видя, как она всё ещё смотрит на меня со смесью благодарности и недоумения в глазах. Кивнул Рыженькому, Казимиру, Клаусу, чтобы следовали за мной.

— Где Разумов? — тут же спросил у Лампы, вспомнив о другом важном деле.

— Вон, — он показал на мужика, который висел на вышке, привязанный к металлической конструкции.

— Тащи его, — бросил коротко, не тратя лишних слов.

Мы с вором и магом последовали в особняк, шагая по гравийной дорожке. Ботинки хрустели по мелким камешкам, ветер приносил запах гари от взрыва.

Зашли внутрь. Жора весь в мыле, как и все слуги. У них много работы и дел: новые люди, новые проблемы — всё требует организации. Открыл кабинет, массивная дубовая дверь тяжело заскрипела.

— Я сейчас, — бросил, направляясь в другое место.

В своей комнате выпустил всех монстров, наблюдая, как они материализуются из пустоты. Лахтина, Елена, Вероника, Изольда, Фирата и Тарим. Девушки выжидающе посмотрели на меня.

— Нужно помочь организовать тут всё, — сказал я сразу, не тратя времени на объяснения. — Скоро встретимся, и выдам план. Пока приведите себя в порядок.

Мне хотели что-то ответить, но я уже выскочил, не дожидаясь их реакции. Вернулся к вору и магу, которые ждали меня в кабинете. Не просто так собрал их вместе.

Клаус стоял в другой стороне помещения и не поднимал взгляд на сильного мага. Казимир смотрел в окно с таким лицом, будто там не люди, а муравьи. Ничего, с этим мы ещё поработаем.

Подошёл к Клаусу, положил руку на плечо. Почувствовал, как напряглись его мышцы под моими пальцами. Закрыл глаза и начал втягивать яд обратно в себя.

Процесс был похож на перекачку жидкости через тонкую трубку — медленный, требующий концентрации. Вор затрясся, его лицо исказилось от неприятных ощущений. Казимир повернулся и внимательно наблюдал за этим с интересом. Глаза мужика сузились, анализируя происходящее.

Яд возвращался ко мне тонкими струйками, оставляя за собой очищенные магические каналы. Чувствовал, как Клаус постепенно расслабляется, его дыхание становится более ровным. Через пять минут изменил магию и направил лечение в тело вора. Целительные потоки, тёплые и мягкие, устремились по его венам, восстанавливая повреждённые ткани.

Мужик словно увеличивался в размерах, распрямляя плечи, возвращая себе привычную осанку. Ему было крайне неудобно находиться рядом с магом такой силы, как Казимир. Это читалось в напряжённой линии челюсти и настороженном взгляде.

— Всё, — выдохнул я, отнимая руку. — Теперь ты чист.

— Наш договор в силе? — спросил Клаус. Сейчас он говорил увереннее, чем раньше.

— Я, Магинский Павел Александрович, земельный аристократ и граф, принимаю в свой род Клауса Себастьяна Баха. Клянусь кровью и родом, что это правда, — мой голос звучал торжественно, разносясь по кабинету.

Вор дёрнул уголками губ, что для него заменяло улыбку. В глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность, но быстро скрылось за привычной маской.

— Сегодня подготовим бумаги и зафиксируем всё официально, — продолжил я, подойдя к столу и опираясь на его край. — Скоро у нас состоится стратегическая встреча по дальнейшим планам жизни. Ты приглашён.

— Благодарю, глава! — поклонился Клаус, изящным движением склонив голову.

Вор вышел, и мы остались с Казимиром одни. Маг по-прежнему стоял у окна, наблюдая за происходящим снаружи. Солнечные лучи обрисовывали его силуэт, делая похожим на фигуру из теней.

— Не понимаю тебя, — заявил мужик, щуря глаза и поворачиваясь ко мне. — Это букашки, которые не достойны твоего внимания. Они слабы, глупы. Ты тратишь на них своё время, а с твоими исключительными способностями… У тебя другой путь.

В голосе Казимира сквозило искреннее недоумение. Он смотрел на меня так, словно я совершал какую-то невообразимую глупость.

— Не соглашусь, — покачал я головой, подойдя к окну.

Снаружи виднелись фигуры людей, моих людей, которые суетились, выполняя различные задачи. Некоторые строили укрепления, другие занимались расчисткой территории, третьи тащили какие-то грузы.

— Не так давно маленькие насекомые принесли тебе много боли. По одиночке они и правда слабы, но если их объединить... Уверен, такой мощи ты не видел, особенно под моим руководством, — скопировал его снисходительный тон.

Пальцы слегка барабанили по подоконнику, отбивая ритм мыслей, проносящихся в голове.

— Мне не понять, — пожал плечами Казимир, его взгляд блуждал по кабинету, задерживаясь на книгах. — В моём мире есть я и другие сильные. Всё остальное — это декорации. Только то, что внутри, решает, получишь желаемое или нет.

Он говорил с уверенностью человека, прожившего долгую жизнь и достигшего такого уровня могущества, о котором я пока мог только мечтать. Но в его словах я уловил странное одиночество, скрытое за маской высокомерия.

— И как? — улыбнулся, поворачиваясь к Казимиру. — Спасла ли тебя твоя личная сила от пленения и служения императору?

Вопрос ударил точно в цель. Заметил, как маг едва вздрогнул, а его глаза на мгновение вспыхнули гневом.

— Это другое! — возразил он, резко взмахнув рукой. Рукав одежды взметнулся, и мужик рефлекторно потянулся к отсутствующему ошейнику.

— Ну конечно... — кивнул я, не скрывая сарказм в голосе. — Всегда «другое». Ладно, давай выведу яд.

Подошёл к Казимиру, положил руку на плечо, ощущая жар его тела через ткань одежды. Закрыл глаза и забрал свой «подарок» обратно. Провозился аж десять минут. Хорошо моя магия поработала — проникла повсюду, в каждый уголок его тела.

Пока занимался этим, думал, как разбираться с такими магами, как он. Если ослабить, то я могу их отравить. Вот только кто это даст сделать? Большой вопрос... Нужно разработать другую тактику. Может, комбинированный удар? Или действовать через их слабости?

Выпустил лечение и прошёлся по внутренним повреждениям, чувствуя, как ткани восстанавливаются под воздействием. Мои пальцы слегка светились красным огнём, когда целительная магия протекала через них.

— Ну вот, как новенький, — выдал своё заключение, отступая на шаг и вытирая пот со лба.

Казимир молчал и наблюдал за моими действиями, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось любопытство. Он разминал шею и плечи, словно проверяя, всё ли работает как надо.

— Где мой ошейник? — вдруг спросил маг.

— Сломался… — я грустно выдохнул и пожал плечами. — Крепкая штука. Не хотела тебя отпускать, вот и приказал уничтожить.

Мужик поморщился. Он что, хотел себе на память оставить? Жаль, но теперь это моя игрушка.

— Всё равно не понимаю, почему ты возишься здесь... — хмыкнул Казимир, делая несколько шагов по кабинету. Его движения стали более плавными, уверенными. — Тебе нужно идти в самые жаркие битвы, расти в рангах и прорвать барьер.

— Раз ты начал об этом, то давай продолжим, — проигнорировал его напутствия, подойдя к столу и опираясь на его край. — Барьер... Как вы узнали, что его можно преодолеть? Кто поведал о способе? Серые зоны... Как проникаете и уничтожаете там всех монстров? Сердце серой зоны? Другие маги?

Вопросы вылетали один за другим, словно пули из автомата. Я видел, как Казимир напрягся ещё сильнее. Его взгляд стал острым, оценивающим.

— Подожди! — поднял руку маг, останавливая поток слов. — Судя по твоим вопросам, ты и сам многое знаешь. Что ж... — хрустнул он шеей, и звук разнёсся по тихому кабинету. — Кое-что я могу тебе поведать.

— Кое-что? — поднял бровь, скрестив руки на груди.

— Клятва молчания. Иначе бы вообще ничего не сказал, а так ты уже посвящённый, — ответил он, делая паузу.

Маг прошёлся по кабинету, остановился у окна, глядя на мои земли. Если я правильно думаю, то он скучает. Возможно, что-то подобное было и у него. Но Казимир ступил на свой путь, который привёл к ограничениям и службе монарху.

Цепиш смотрел на людей так… Да! Теперь я вижу. Он убедил себя, что все остальные — мусор, с которым можно не считаться. Пассажиры дирижабля это точно показали, да и то, как он с ними расправился. Опасен ли? Да! Но лучше его держать рядом, чем ожидать удара.

— Подожди, — поднял руку. — Давай мы с тобой начнём с главного.

— Я, Казимир Цепиш, клянусь не нападать на Магинского и его род. Не причинять им вред, только если сам Магинский и его род не пойдут против меня, — выпрямился маг. — Клянусь, что не буду мешать развитию рода и не стану разрушать земли.

— И серую зону! — добавил я.

— И серую зону… — повторил Казимир.

— Благодарю, — кивнул. — Я уже всё выполнил со своей стороны. Ну что ж, можно перейти к вопросам и ответам на них.

— Когда маг становится двенадцатого ранга, — начал он тихим, почти ритмичным голосом, — к нему приходит человек.

Казимир повернулся, и я увидел в его глазах странное выражение — смесь благоговения и страха.

— У каждого упёршегося в потолок это разные люди — женщины, мужчины, — продолжил маг. — Они рассказывают о том, что можно продолжать расти по рангам. Ты даёшь клятву о молчании, и тогда тебе показывают путь.

Почувствовал, как мурашки пробежали по коже. Какие-то таинственные посланники, предлагающие могущество? Звучит слишком подозрительно. Сука, ещё одни игроки на моей доске!

— Дальше нужно искать серые зоны, — маг подошёл ближе, его голос стал тише, словно он боялся, что нас кто-то подслушает. — Каждая уникальная — по силе тварей в них. Хранители — вот главная угроза, их нужно победить.

Хранители? Это они так называют «королей и королев» разных видов? Хм… Интересно.

Пока Казимир говорил, я заметил, как его руки слегка подрагивают, а на лбу выступили капельки пота. Эта тема явно вызывала у мага сильные эмоции.

— Шанс на выживание малый, — продолжал он. — Потому что твари могут быть сильнее тебя, и тогда ты умрёшь. Если же повезло, то после их смерти появляется большой кристалл, эти советчики пути называют его «сокровищем». Если поглотить, то ты можешь прорвать барьер.

Сокровище — это у нас сердце серой зоны? Какая-то другая терминология.

— Но есть один момент! — поморщился маг. — Если ты встал на этот путь… Движение будет только вверх, останавливаться нельзя. Источник меняется и требует постоянного роста, если не дать — умрёшь!

— Поэтому ты такой грустный был? — склонил голову. — Твой рост остановил император, сделав из тебя мальчика на побегушках.

— Да?! — вспыхнули глаза Казимира. — Ещё десятилетие, и я бы начал ослабевать. Проделал этот путь не для того, чтобы умереть, как муравей.

Интересная тонкость. Хочешь силы? Расти постоянно или уходи в мир иной. Выживут только те, кто рвутся вверх.

— За десятилетие, которое я отслужил, был бы уже пятнадцатого или шестнадцатого ранга, — опустил голову мужик.

После прорыва все заражаются такой маниакальной зависимостью от силы? Любопытно…

— А как называются ранги дальше? — спросил я, стараясь запомнить каждое слово.

Казимир нахмурился, словно пытался что-то вспомнить, но не выходило.

— Не могу назвать, — признался он с явной досадой. — Вот, что нужно запомнить навсегда! Разница между двенадцатым и тринадцатым — это как между первым и десятым. Пропасть! И дальше ещё сложнее. Я по факту не совсем человек, ведь мне доступно намного больше.

— Смог бы ты что-то сделать магу шестнадцатого ранга? — задал следующий вопрос, наблюдая за его реакцией.

Казимир напрягся и сжался, словно от физической боли. Его лицо побледнело, а взгляд на мгновение расфокусировался, как будто он вспомнил что-то очень неприятное.

— Нет... — ответил почти шёпотом. — Я для него лишь помеха. Собрат на пути, который, если будет мешать, то от него можно избавиться.

В его словах звучал искренний страх. Нечто, чего я никак не ожидал услышать от мага такого уровня.

— После поглощения «сокровища», — продолжил Казимир, — высвобождается тьма.

Опять новый термин. Тьма — это у нас Зло.

— Нужно успеть покинуть серую зону до этого момента, иначе оно захватит тело, — в глазах мага появился странный блеск. — То, что ты видел...

— Василиса? — мои мысли тут же обратились к матери.

— То, что было в ней… Вел'Шааг Митеррагон. Я освободил его и бежал. Еле успел, — кивнул Казимир. — Но тогда рядом с этой серой зоной был...

— Император? — закончил мысль, соединяя детали головоломки.

— Да, — кивнул маг. — Я был ослаблен после битвы и поглощения сокровища, вступил в бой и проиграл. Меня пленили. Тьма выбралась и, судя по всему, вселилась в ту женщину — наложницу императора.

Ну вот и ответ на вопрос о том, как моя мамаша подхватила дрянь. Получается, Василиса уже достаточно давно раздвигала ноги перед монархом. Тут тоже большой вопрос, насколько их цели вместе совпадают и чего они добиваются. Хотя вряд ли император знал, что за «кака» сидит в его женщине. Не отправил бы Казимира убивать меня, если бы там была Василиса. Над этим ещё стоить подумать.

— В чём суть такого посвящения? — спросил я, пытаясь понять глобальную картину.

— Стать сильным, — пожал плечами Казимир, как будто ответ был очевиден. — Посланцы говорят, что потом можно будет двинуться дальше. Туда, где обитают поистине сильные маги и твари.

Да твою ж мать... Что, там ещё что-то есть? Мало магов с высокими рангами, посланников и Зла. Желание стать самым сильным — понятно, почему маги рискуют. Но меня больше интересовали эти посланцы. Кто они? Зачем приходят? Каковы цель и мотив? Почему рассказывают о пути?

— Как выбирают серые зоны? — задал следующий вопрос, стараясь выжать максимум информации.

— Нужно искать подходящие под ранг, — объяснил Казимир. — Нет какого-то особого способа. Ты просто с опытом чувствуешь, куда стоит соваться, а куда нет. Я бежал из девяти серых зон из десяти, потому что не вытянул бы битву с тварями.

Тот маг получил шестнадцатый ранг в моей серой зоне. Значит, она была или шестнадцатого, или пятнадцатого ранга. Хм... Получается, у них тоже есть градация? В голове всплыли слова Боки и Токи, что они тридцатого ранга. Выходит, есть и такие серые зоны? Охренеть… Всё, что можно решить. Мир намного огромнее, сложнее и опаснее, чем представлялся в самом начале. Я поморщился от осознания того, что меня ждёт дальше.

— Это всё, что я могу тебе сказать, — заключил маг, выпрямляясь и поправляя воротник своей одежды.

— Подожди, — остановил его. — Зло… Расскажи о нём подробнее. Что за серый ветер?

— Тьма! — поправил Казимир, и в его голосе появились нотки раздражения. — Она прорывается через каждую серую зону, и её сила равна мощи серой зоны.

— Постой! — снова прервал мага, осенённый внезапной мыслью. — Получается, тот чёрт был четырнадцатого ранга или тринадцатого? Ты же получил тогда повышение и свалил.

— Примерно, — поморщился Казимир, словно воспоминание было неприятным. — Но не это главное. Они сильнее людей, монстров, способны поглощать тварей и энергию. Поэтому никто с ними не сражается, нет смысла даже пытаться.

— Угу! — кивнул. — А ветер?

— Это… сила, — выдал маг. — Она находится там, откуда приходит тьма. На одном из заданий монарха я был рядом с серой зоной, которую осушили. Тьма пришла, и я заглянул. Это… Это… Очень опасно. Поверь мне, магу четырнадцатого ранга, там только тьма и ветер. И вот он способен остановить «тьму». Не убить, а ослабить.

— А тебя не смутило, что после того, как ты стал сильнее, выпускаешь кого-то стрёмного на свет? — спросил я, удивляясь такой беспечности.

— Нет! — искренне помотал головой маг, и в его глазах читалось недоумение.

Я хмыкнул. Интересно... А не в этом ли суть пути «посвящения»? Может, это всё — часть какого-то глобального плана? Сука! Вопросов стало ещё больше. Потёр лицо, чувствуя, как мысли роятся в голове, и всё на вырост. Ладно, потом подумаю.

Ещё раз порадовался тому факту, что у меня получилось запереть Василису с хренью внутри. Если даже четырнадцатый ранг опасается… Выдохнул. Нужно как можно быстрее расти в силе мира, желательно вообще ударными темпами, но и про обычную магию не забывать. Сколько дел…

— Твоя просьба, — глянул на меня Казимир, меняя тему. — С монстрами. Что ты хотел?

— Сегодня ночью пойдём в серую зону. Мою, — улыбнулся, наблюдая за его реакцией. — Да, у меня есть личная, вот такой вот я богатый аристократ. И ты потаскаешь тварей от монголов.

— Что? — удивился маг, его брови взлетели вверх.

— Прости, клятва молчания, все дела, — пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботно. — Но мне нужны твари от них. Много, сотни. Тебе с твоей магией ветра и силой это не составит труда.

— Ты хочешь использовать Казимира Цепиша как посыльного? Доставщика? — очень обиженно спросил маг, в его голосе звучала неприкрытая обида.

— Ну... — хмыкнул, не скрывая усмешку. — А я разве говорил, что тебе понравится? Всяко лучше, чем быть служанкой. И вообще, что-то не понимаю, во сколько ты, великий... оценивал свою свободу.

Казимир тут же заткнулся, осознав, что выбора у него особо нет. В его глазах мелькнуло уважение, смешанное с раздражением.

— Так, ладно, — подвёл итог нашему разговору, выпрямляясь. — Сюда! — крикнул я, и дверь тут же открылась, впуская двух слуг. — Проводите этого господина в комнату. Еда, одежда... — распорядился, показывая на Казимира.

Маг поднял брови и долго смотрел на меня, словно оценивая заново. Потом, не говоря ни слова, направился на выход, сопровождаемый слугами.

А я упал в кресло и дожидался совета, чувствуя, как усталость медленно наваливается на плечи. События дня, начавшиеся с неожиданного взрыва, выматывали даже сильнее, чем физические нагрузки.

В дверь постучали. Лампа привёл Разумова. Мужик кланялся так низко, что, казалось, вот-вот уткнётся лбом в пол. Его лицо выражало смесь благодарности и страха.

— Господин Магинский, — начал он, голос дрожал от волнения. — Позвольте выразить мою глубочайшую благодарность за то, что спасли меня и вернули к жизни, пусть и весьма опасным способом. Я навеки ваш должник!

Рядом стоял его слуга Пётр, столь же почтительно склонивший голову. Лицо мужчины выражало искреннюю преданность.

Я встал, подошёл и вывел яд из его тела, чувствуя, как тот сопротивляется, цепляясь за плоть жертвы. Почти пятнадцать минут возился. Моя магия, задавленная зельями, начала развиваться и искать выходы. Судя по ощущениям, ещё бы месяц-два, и ему бы уже ничего не помогло. Долго же он ждал...

Разумов облегчённо выдохнул. Но зато мужик нормальный, вон какой свежий и при деле. А то валялся бы сейчас пьяный в Томске и мёртвый.

— Вроде бы всё? — спросил сам себя и, удовлетворённо кивнув, отправил Роберта Павловича дальше работать.

Через пятнадцать минут кабинет был забит людьми: Жора, Витас, Медведь, перевёртыши, Лахтина, Фирата, Тарим, Смирновы, Лампа (два в одном), Клаус и Сашенька.

Последнюю одели и сковали в наручники. Она стояла, опустив голову, но время от времени бросала на меня быстрые, нервные взгляды. Руки, скованные впереди, слегка подрагивали, выдавая её нервозность.

Девушки сверлили Сашу глазами, в которых читалась смесь любопытства и презрения. Лахтина стояла, скрестив руки на груди, её лицо выражало откровенное недоверие. Фирата казалась более заинтересованной, как будто оценивала потенциальную соперницу.

Саша была напряжена и испугана — это читалось в её позе, в том, как она сутулилась, стараясь казаться меньше, незаметнее. Глаза бегали по комнате, ненадолго задерживаясь на лицах присутствующих, словно пытаясь угадать их намерения.

— Итак, — начал я, обводя взглядом собравшихся. — Мы встретились здесь по нескольким важным вопросам. Первый — принятие новых членов в род.

Кивнул в сторону Саши, и Медведь подвёл её ближе. Она споткнулась, но быстро восстановила равновесие, подняв голову и встретившись со мной взглядом. В разноцветных глазах читался страх, смешанный с надеждой.

— Сашенька выразила желание стать частью нашего рода, — продолжил я, наблюдая, как напряглись плечи девушек. — Несмотря на... нестандартный способ обращения, я решил дать ей шанс.

Витас кивнул, выражая согласие с моим решением. Медведь оставался бесстрастным, но в его глазах мелькнуло одобрение.

— Саша, — обратился я напрямую к девушке. — Ты готова принести клятву крови и верности мне и роду Магинских?

— Да, господин, — ответила она. Голос дрожал, но в нём слышалась решимость. — Я готова служить вам и роду всеми своими силами.

Церемония была короткой, но впечатляющей. Капля моей крови, капля её крови, соединённые в ритуальном круге. Слова преданности, верности и полного подчинения мне и моим целям.

Я доволен. Теперь у меня есть домашний усилитель магии. Эта мысль приятно согревала. С её помощью я смогу значительно улучшить свои заклинания, особенно в критических ситуациях.

— Будешь работать с алхимиками, — дал распоряжение, кивая в сторону Лампы и Смирновых. — Мне нужна эталонка пятого ранга и как можно быстрее.

Лампа, Ольга и Игорь Николаевич кивнули, принимая задание. В глазах дяди Стёпы вспыхнул азарт. Вот он точно девушке найдёт применение. Чёрт! Совсем забыл, что алхимик сделал с теми материалами, которые я ему дал. Нужно будет зайти и проверить.

Время поджимало, и я перешёл к следующему пункту повестки.

— Теперь к планированию, — сказал, опираясь руками на стол и оглядывая присутствующих. — У нас много работы.

Медведь стоял рядом, весь мокрый от пота. Судя по всему, он как-то стал повитухой в роду. Я улыбнулся, вспомнив, как неожиданно этот суровый воин проявил заботу о беременных женщинах, прибывших с последней группой.

— Витас, — начал раздавать указания, — берёшь всех крепких мужиков, которые прибыли. Они идут у нас на стройку. Наших освобождаем и делаем из них контроль и защиту для новеньких.

Лейпниш кивнул, сделал пометки в своём блокноте. Его лицо оставалось сосредоточенным, он явно уже просчитывал, как лучше распределить людей.

— Дальше остальную часть... — продолжил, прослеживая мысленную карту владений. — Мы перемещаем ворота моей территории на пару километров вперёд. Нам нужна земля для посадок. Готовка, стирка, собирательство — на женщинах.

Кивнул Георгию, который внимательно слушал, запоминая каждое слово.

— Жора, пригляди сколько-то слуг, — добавил, вспомнив о необходимости дополнительной рабочей силы в особняке. Ещё есть семья Костёвых, — продолжил, вспоминая недавно прибывших. — Там особо не напрягайте людей.

Витас записывал, слуга запоминал, кивая в такт словам. Ух ты! У Георгия тоже появился блокнот?

— Господин, докладываю о состоянии запасов, — начал он, сверяясь с бумагами. — Продовольствия, одежды, всего, что привезли из города, хватит на пару месяцев на всех, и это если не экономить. Если же ввести пайки, то на три месяца.

Я кивнул, удовлетворённый ответом. Главную проблему решили, есть время на обустройство, даже если нас снова возьмут в блокаду. Теперь это не получится так легко, да и Енисейск… Там люди за меня.

— А что с оружием? — спросил, переводя взгляд на Медведя.

Тот выпрямился, готовый к докладу:

— Двадцать грузовиков захвачено. Тридцать машин, семнадцать пушек, двадцать три пулемёта, тысячи автоматов и ружей, сотни тысяч патронов, гранат, мин. Палатки, форма, спальные мешки, кухонные принадлежности. Всего достаточно, чтобы вооружить и экипировать нашу армию, да и запас останется.

— Отлично, — кивнул, чувствуя, как план формируется в голове. — Разбейте людей на тысячи, сотни, десятки. Везде командиры, замы, ответственные по всему — от обычных нужд до военных. Собрания пусть проводят каждый день на уровне десятков, сотен и тысяч, и потом уже вы докладываете мне.

Медведь и Витас переглянулись, явно оценивая масштаб работы, но никто не возразил.

— Среди военных выделите самых ответственных и сильных. Желательно магов, — продолжил я, размышляя о структуре обороны. — Жора, Витас, Медведь, проследите, чтобы все приняли клятвы верности и крови для рода и меня лично. Никаких исключений.

Комната загудела от тихих обсуждений. Я видел, как люди кивали, соглашаясь с планом, как в их глазах загорался огонёк понимания и решимости.

— Девушки, — обратился к женской половине собрания, сосредотачиваясь больше на перевёртышах и Лахтине. — Ваша задача… Заняться выстраиванием иерархии в женской части.

Изольда тут же оживилась, в её глазах вспыхнул энтузиазм. Она сделала шаг вперёд, готовая предложить свои идеи.

— Господин, если позволите, — начала перевёртыш, в голосе звучала уверенность. — Я предлагаю разделить женщин по способностям и склонностям. Те, кто умеют готовить, займутся кухней, имеющие опыт в уходе за детьми — присмотром за малышами. Сильные и выносливые будут помогать на полях и в строительстве. Мы создадим чёткую систему подчинения, с ответственными за каждую группу, которые будут отчитываться перед нами.

Кивнул, соглашаясь с предложением. Хоть я и был двойником короля, но вот как-то организация женской аудитории прошла мимо меня. Поэтому придётся положиться на своих дам, а там дальше по обстоятельствам.

Тут вмешался Жора, на его лице отразилось сомнение.

— Господин, но могут возникнуть проблемы, — заметил он осторожно. — Ваших… Кх-кхм… Девушек могут не слушаться из-за статуса. Жёны — одно, а они — другое.

Поморщился, понимая суть проблемы. В иерархии рода статус играет огромную роль, и без официального положения девушкам будет сложно командовать.

— Объявляю всех наложницами! — махнул я рукой, принимая быстрое и практичное решение. — Лахтина, Изольда, Фирата.

Реакция была мгновенной и разнообразной. Изольда и Фирата тут же просияли, их лица озарились радостными улыбками. Перевёртыш даже слегка подпрыгнула на месте не в силах сдержать эмоции.

Лахтина же, напротив, надулась и начала пыхтеть от возмущения. Её глаза метали молнии, а руки сжались в кулаки. Королева скорпикозов явно считала, что достойна большего, чем просто быть наложницей.

Повернулся к Витасу.

— Сделай из Тарима очень сильного, уверенного мужика, — распорядился, глядя на парня.

Тарим тут же сжался, словно пытаясь стать меньше и незаметнее. Его смуглое лицо изменило цвет, а в глазах появился испуг. Плечи опустились, и он инстинктивно отступил на шаг назад, прячась за спину своей сестры.

Клаус, до этого молча наблюдавший за происходящим, выступил вперёд.

— Я предлагаю выбрать несколько десятков или лучше сотен людей. Мужчин и женщин, которых можно сделать шпионами, — начал вор профессионально. — Научить их всему, дать денег и отправить в соседние города, желательно ещё и в страны, и в столицу, армию, на службу в ведомства.

Пока он говорил, я видел, как загораются глаза присутствующих. Идея была блестящей, мы её уже обсуждали наедине. Создать собственную сеть информаторов — глаза и уши во всех ключевых местах.

— Выработать секретный и защищённый способ связи, — продолжал Клаус, воодушевляясь всё больше. — В особняке устроить пункт анализа с докладами. Это, конечно, потребует время, годы. Но потом...

— Да! — тут же согласился я, не дожидаясь окончания фразы. Идея была настолько очевидно правильной, что не требовала дополнительных обсуждений. — Ещё отправь сообщение всем, кто там охотился за моей головой, что я жив, — добавил, ощущая, как внутри разливается удовлетворение от предстоящего шока врагов.

— Хитро... — улыбнулся Клаус, в его глазах мелькнуло восхищение. — Казимир должен был вас схватить, все об этом знали. А вы живы... Громче любых слов.

Кивнул, соглашаясь. Порой молчаливая демонстрация — самое эффективное послание. Пусть враги гадают, как мне это удалось, пусть теряют уверенность и спокойный сон.

Повернулся к Витасу и Медведю, готовый раздать следующие распоряжения.

— Пополните ряды охотников и сформируйте регулярную армию, — приказал, уже видя в голове структуру будущих сил. — Тут подойдут... — улыбнулся, вспоминая проверенных людей. — Костёв, Руднева, Мехов, Козинцев, Патрушев, Трошкин.

Лейпниш записал фамилии.

— Я неплохо натаскал их в южной кампании. Они смогут создать костяк, а на его основе уже сформируете что-то большее, — отметил я.

Вспомнил о Воронове, надо будет и его привлечь. В целом для первого времени, а это месяцы, распоряжений хватит. Дальше пойдут контроль, корректировка, оптимизация.

Посмотрел в окно: уже вечер, солнце склонялось к горизонту, окрашивая небо в багряные тона. Скоро пора с Казимиром отправляться на «охоту». Предстоит посетить серую зону и добыть множество монстров.

Стук в дверь прервал мои размышления. Все тут же повернулись ко входу, напрягшись. Несмотря на обустроенную защиту, после недавних событий бдительность была на высоте.

Заглянул слуга, как только ему позволили. Парень, недавно принявший клятву верности, нервно переминался с ноги на ногу.

— Граф, — поклонился он, стараясь выглядеть достойно. — К вам прибыли Булкин Гаврила Давыдович и некий адвокат Сюсюкин.

Я улыбнулся. А вот и те, кто мне нужны. У меня грандиозные планы с моим партнёром. Ещё очень хочется получить инвестиции в род, запустить работу со свободным рынком кристаллов.

А Сюсюкин пока займётся юридическими вопросами. Оформить всех правильно, документы на землю и другое.

Не успел я ответить, как за слугой появился другой — постарше, с седеющими висками и строгим выражением лица.

— Павел Александрович, — кашлянул он, привлекая внимание. — К землям Магинского прибыл кортеж с белым флагом.

— Кто? — поднял бровь, чувствуя, как внутри нарастает любопытство.

— Ставленник императора Жмелевский, — ответил слуга, не скрывая тревоги в голосе. — Требует вашей аудиенции.

— Вон оно что... — встал я, выпрямляясь во весь рост. — Ну что ж, окажем милость бывшему генералу.

Жмелевский?.. После всего произошедшего, после моего открытого противостояния императору такой визит может означать только одно — что-то серьёзное. Возможно, попытка договориться? Или ловушка?

— Господин! — ещё один слуга появился в проёме двери, делая ситуацию более напряжённой.

Уже три головы выглядывали из-за дверного косяка, словно в комедийном представлении.

— К вашим землям прибывает армия. Приехал официальный представитель и заявил, что с вами желает поговорить полковник Сосулькин.

Глава 6

Я поднял брови. Сосулькин? Вот кого точно не ожидал увидеть… Знакомое имя вызвало целый ворох воспоминаний из армейских времён. Лощёный, принципиальный офицер, который боролся с рухами, даже сам того не зная. Что ж, интересный ход со стороны императора — прислать такого человека.

— Собрание окончено, — объявил я, обводя взглядом присутствующих. Воздух в кабинете уже стал тяжёлым от дыхания десятка людей. — Мой юрист прибыл. Жора, встреть, а потом направь его на организацию бумажной волокиты. Всех наших людей делаем официальными членами рода, а самых приближённых… — прервался, наблюдая за реакцией собравшихся. — Там подумаете, как выделить.

Поднялся с места. Кресло тихо скрипнуло под моим весом.

Столько встреч в последнее время. Я бы не отказался от хорошей охоты или путешествия для разнообразия.

— Нам клятвы верности и крови принимать сейчас? — уточнил Витас, склонив голову.

— Конечно! — кивнул, расправляя плечи. — Только потом привлекаем к делам и уж тем более выдаём оружие. И… — посмотрел на девушек, отмечая, как напряглась Изольда, как выпрямилась Фирата, как блеснули холодные глаза Лахтины. — Лахтина, Изольда, Фирата, вы тоже участвуете. Заодно укрепим ваш статус среди людей, пусть видят.

— Как прикажете, — тут же склонились все, кроме королевы скорпикозов.

Она лишь едва заметно наклонила голову, гордая до последнего. Даже в этом жесте была её особенность — никогда не склоняться полностью, всегда оставлять себе пространство для манёвра. Почти как я сам.

Вышел из кабинета вместе с Медведем. Его тяжёлые шаги гулко отдавались в коридоре — увесистый мужик с грацией танка. Тем временем служба безопасности особняка и слуги уже были готовы.

Прохладный воздух коснулся лица, когда мы вышли в коридор. Запах полироли для дерева смешивался с ароматом кофе из кухни — кто-то из поваров готовил очередную порцию. Медведь шёл рядом, его тяжёлое дыхание нарушало тишину.

— Слушай, Фёдор, — спросил я по дороге, искоса глядя на громилу, — а как так получилось, что ты по совместительству стал повитухой?

— Это… — он покраснел, румянец пятнами выступил на щеках и шее. Такой здоровенный мужик, а смущается, как мальчишка. — Матушка была в деревне помогальщицей. Так она меня таскала до отрочества по всем бабам, зачем-то рассказывала всё и показывала, вот я и запомнил. Никогда не думал, что пригодится. — Медведь опустил голову, словно боялся встретиться со мной взглядом. — Вы только не смейтесь надо мной.

Я остановился и повернулся к мужику.

— Что за глупости? — искренне удивился. Смех был последним, что пришло бы мне в голову. — У нас тут военное положение и огромное количество беженцев. Ситуация крайняя, — положил руку на его плечо, ощущая каменные мышцы. — Как ты думаешь, что начнёт шептать народ, когда дети на моей земле помирать начнут? А матери? — в голове уже рисовались картины возможного бунта. — Что будет с отцами и мужьям?

— А-а-а… — протянул Медведь, почёсывая затылок. Его мозолистые пальцы скребли по короткому ёжику волос с характерным звуком.

— Пока будь на подстраховке и ищи тех, кто займётся этим вопросом, — продолжил я, ускоряя шаг. Подошвы моих ботинок поскрипывали по полированному полу. — А вообще это отлично! Дети рождаются на земле Магинских, — невольно усмехнулся. — Демографическая политика в действии.

Вышли на улицу. Я оглядел своих людей. Заметил их напряжённые взгляды, сжатые челюсти — все ждут указаний, готовые сорваться с места по щелчку пальцев. Мои охотники готовились ко… всему. Похоже, это становится нашим обычным состоянием.

Мужчины и женщины с оружием, расставленные по периметру, контролировали каждый сантиметр территории. Столько гостей, и все такие важные… Любой может оказаться угрозой.

Мы шли к воротам. Прохладный ветер трепал волосы, нёс запахи влажной земли. Осень… Кстати, на зиму требуется одежда для всех, она тут суровая. Ещё один пунктик в список.

Минное поле разминировано, осталась только примятая трава и вывороченные комья земли. Наши пушки и пулемёты готовы: дула направлены в сторону ворот, ствольные коробки блестят свежей смазкой. Новые уже устанавливают — слышны лязг металла и приглушённая ругань работников.

Единственный минус — место. Его вдруг стало так мало, словно мы в очень-очень оживлённом посёлке, где на каждом метре хоть кто-то да стоит.

Ворота начали медленно открываться, металл скрипел и стонал под собственным весом. Несколько машин ждали за пределами, пыль от их двигателей поднималась в воздух мутными клубами.

Вышли Гаврила Давыдович и мой Сюсюкин. Адвокат был с папками в руках и коробками бумаг, упакованными в плотный полиэтилен. Судя по всему, канцелярская душа боится даже капли дождя на своих документах. Юрист с открытым ртом разглядывал всё вокруг, глаза его метались от одной точки к другой, пытаясь охватить весь масштаб происходящего.

— Добро пожаловать! — развёл руки в стороны, приглашая гостей внутрь. Солнечный свет отразился от окон особняка, заставив меня прищуриться.

Машины заехали, шины мягко зашуршали по гравию. Их тут же осматривали мои люди — открывали багажники, заглядывали под днища с зеркалами. Булкин и адвокат зашли, их обувь оставляла тёмные следы на дорожке.

— К-к-крепость… — заикаясь, выдал Сюсюкин, его адамово яблоко нервно дёргалось. — А людей-то сколько! Оружия.

Я почувствовал гордость: созданное мной действительно впечатляло. Особенно людей, которые ещё недавно видели меня простым аристократом.

— Чем богаты, так сказать, — улыбнулся, ощущая, как уголки губ растягиваются в хищной ухмылке.

— Магинский! — тут же привлёк внимание Булкин своим резким голосом. — У меня мало времени, и так рискую, — он приблизился, от него пахло дорогим одеколоном и страхом. — Ты видел, что там дальше? Ставленник с маленькой армией и ещё одна за ним.

— Ну да, — кивнул, не выказывая ни грамма беспокойства. — Все жаждут аудиенции графа, — сделал паузу, наслаждаясь моментом. — А я принял первыми вас.

Аристократ напрягся. Весь пафос и напор тут же слетели, как шелуха с луковицы. Его плечи опустились, глаза забегали — ищет пути отступления, анализирует ситуацию. Типичная реакция человека, внезапно осознавшего, что он может оказаться в эпицентре шторма.

— Слышал, что произошло в Енисейске, — улыбнулся Булкин, поправляя воротник рубашки нервным движением. — Твоих рук дело?

— Конечно же, нет, — помотал головой с невинным видом, который отточил ещё в детстве. — Я лишь спасал обычных людей и граждан, — пожал плечами, как будто речь шла о том, что я просто вынес мусор.

— Ну конечно! — закивал всё ещё похудевший Гаврила Давыдович. Кожа на его лице обвисла, словно костюм на вешалке на два размера больше. — Город уже прозвали Магинск, Магиноград. Люди все как один только о великом графе и говорят. Армия императора пока его окружает.

Сдержал улыбку, но внутри разливалось тёплое чувство удовлетворения. Моя операция продолжает давать плоды. Словно хорошее вино — чем дольше стоит, тем лучше становится. Ведь мало захватить город, нужно сделать так, чтобы жители приняли тебя. Я начал со второго. Ментальное завоевание всегда эффективнее физического, этому меня научили в прошлой жизни.

— Гаврила Давыдович, — хмыкнул, глядя на часы. Время — самый ценный ресурс, а его становилось всё меньше. — Хотелось бы уже приступить к нашим с вами делам, а их много.

— Я за этим и приехал, Павел, — как-то хитро блеснули глаза аристократа, напомнив мне лису, заприметившую курятник. — Чтобы эффективно заняться подготовкой свободного рынка с аукционом, мне нужно находиться в двух местах одновременно. У себя и тут, что попросту невозможно, — он помедлил, собираясь с мыслями. — Поэтому скоро я пришлю… — лицо мужчины разгладилось, морщины словно по волшебству исчезли. — Свою Марусеньку. Пусть она тут начинает работу.

— Простите? — поднял бровь, ощущая, как напрягаются мышцы лица. Ещё одна женщина в моём особняке? Это было последнее, что я хотел сейчас получить.

— Ну а что? — криво ухмыльнулся Булкин, его глаза быстро оценивали реакцию. — Скоро вы поженитесь, моя лапушка станет помогать вам управлять, а так пока привыкнет к новому месту, мужу. У вас уже есть жёны… — он сделал неопределённый жест рукой, словно разгоняя дым. — Им тоже нужно найти общий язык. Всё-таки бабы, там требуется время, уж поверьте моему опыту.

Вот же урод. Пытается протолкнуть свою дочку раньше срока, пользуясь моментом. Я глянул на Сюсюкина, надеясь на хоть какую-то поддержку.

— Павел Александрович, — откашлялся и закрыл рот адвокат, его очки сползли на кончик носа. — Всё верно. Я изучил экономическую составляющую и политическую. Также взял в расчёт возможность новой блокады, — он переминался с ноги на ногу, как школьник у доски. — Лучше, чтобы дочь Гаврилы Давыдовича работала здесь. Её знают все, единственная кровинушка. У Марии есть статус и полномочия.

Как-то очень не хочется. Ещё одна? Мне и своих с «потребностями» хватает. Желания, времени следить за тем, чтобы они тут не прикончили дочурку Булкина, нет. Представил, как Изольда, Елена, Вероника и Лахтина устраивают милой девочке тёплый приём в своих истинных обличьях… Да уж, не к этому готовилась наивная дочурка-лекарь. Тем более я ожидал, что наш договор вступит в силу чуть позже, когда ситуация стабилизируется.

— Магинский… — устало выдохнул Гаврила Давыдович, тёмные круги под его глазами стали ещё заметнее. — Деньги я все привёз, в тех машинах, — он кивнул в сторону ворот. — Кристаллы готов у тебя купить, зелья. Всё по стоимостям, которые обсудили. Поверь, я не просто так отправляю Марусеньку, — его голос стал тише, Булкин говорил почти шёпотом. — Когда мы вернулись в Томск, десять нападений было совершено на меня и шесть — на неё. Очень не хотят, чтобы я тебе помогал и мы сотрудничали.

Я потёр лицо, чувствуя щетину под пальцами. Ладно. Булкин и его связи мне нужны. Как говорится, хочешь делать дела с дьяволом — будь готов к запаху серы. Одной больше, одной меньше. Займём её задачами настолько, что на интриги сил не останется.

— Хорошо! — кивнул, делая вид, что это решение даётся мне легко.

— Отлично! Отлично! — обрадовался аристократ, его лицо просветлело, словно лампочка зажглась внутри. — Завтра же отправлю. Нет! Сам привезу. Как же я, отец, одну её отпущу? А ещё приданое? Вещи? Служанок с собой? — он начал загибать пальцы, перечисляя. — Моя доченька ни в чём не должна нуждаться, — мужик остановился и оглядел территорию, его брови поползли вверх. — А откуда тут… столько людей?

— Пришли служить, — пожал плечами, словно речь шла о десятке добровольцев, а не об армии.

— Несколько тысяч? — рот аристократа открылся, он напоминал рыбу, выброшенную на берег.

— Ну да, — скромно ответил, наслаждаясь произведённым эффектом. — Военные со времён моей южной кампании, жители Енисейска.

Тут к нам подошёл Жора.

— Эдуард Эдикович, это моя правая рука в особняке и роду, — представил слугу, отмечая, как выпрямился Сюсюкин при официальном обращении. — Следуйте за ним. Он вас разместит и введёт в курс дела.

Адвокат последовал за Жорой, его плечи уже распрямились, походка стала увереннее. Человек, которому оказали доверие, всегда преображается.

А Булкин под впечатлением забрал одну машину. Вместил в неё всех людей, которые с ним приехали, и покинул территорию. Пыль из-под колёс взметнулась серым облаком.

Так, ещё одно дело в процессе, что не может не радовать. Операционная эффективность растёт. Булкин уже доставил деньги, обеспечит канал поставок. Всё, как в учебнике по управлению: делегируй и контролируй.

Приказал, и мне подогнали машину. Ещё пять ехали в сопровождении и плюс десять грузовиков. В автомобилях были вооружённые охотники и три пулемёта — никогда не знаешь, что может случиться за воротами.

Мы двинулись дальше к Жмелевскому. Проезжали по месту, где ещё недавно стояла армия императора. Сейчас тут пусто. Вытоптанная трава, следы от техники, брошенные окурки и обрывки бумаг, будто после фестиваля. Когда люди пришли в себя, они сбежали. Куда? Да хрен знает, подальше, судя по всему. Словно увидели дьявола во плоти. Хорошее представление у нас получилось, раз его публика так оценила — значит, режиссура была на высоте.

Машина начала сбрасывать скорость по мере приближения к ставленнику императора. Двигатель тихо урчал, как сытый кот. А у меня на лице отразилась улыбка. В голове тут же пронеслось всё, что было со Жмелевским, — наши встречи, переговоры, взаимные угрозы. История отношений, которая подходит к развязке.

Вышел из машины. Ноги коснулись почвы, трава хрустнула под подошвами. На земле стоял небольшой столик — простая полевая конструкция, способная выдержать карту и пару чашек кофе. За ним расположился старый генерал. Я кивнул своим, чтобы держались позади. Подошёл и сел, стул скрипнул под моим весом.

Напротив — высокий мужчина с военной выправкой. Его форма была безупречна: каждая пуговица на месте, каждая складка выглажена, сапоги блестят, словно в них можно увидеть своё отражение.

Седые волосы коротко подстрижены, лицо испещрено морщинами — карта прожитой жизни. Но глаза... Глаза выдавали усталость. Потухшие, покрасневшие от недосыпа, они смотрели сквозь меня, словно генерал видел что-то за моей спиной. Руки, покрытые старческими пятнами, слегка дрожали, когда он перебирал бумаги.

Урод как-то вернул себе зрение. Ну что ж, будем считать подарком на пенсии. И почему он в форме? Жмелевский же был в отставке, да и Ростовский обещал с ним разобраться. Ладно, посмотрим, что мне тут приготовили.

— Павел Александрович, — он сдержанно поприветствовал. Голос ставленника императора звучал хрипло, будто каждое слово давалось с трудом.

— Виктор Викторович, — ответил я, отмечая, как вздрогнули его плечи при звуке моего голоса. — Какая честь…

— Не будем ходить вокруг да около, — выдохнул Жмелевский, словно избавляясь от тяжёлого груза. Ветер трепал бумаги на столе, заставляя его придерживать их рукой. — Твой род и земли... не признаются императором.

Он посмотрел на меня и оценил реакцию, ища следы замешательства, страха, гнева — чего угодно, что можно использовать. Я же не выдал никакой эмоции, лицо оставалось каменной маской. Внутри всё кипело, но внешне — полное спокойствие.

— Временно на землях вводится чрезвычайное положение, — продолжил ставленник императора, его палец отстукивал нервный ритм по столу. — Мы формируем границу за городом, все граждане будут заперты пока тут. Единственное, куда они могут ходить, — только в твою сторону, — он сделал паузу, словно готовился нанести решающий удар. — Тридцатитысячная армия уже подходит. Теперь блокада будет не только твоих земель, но и города.

Я хмыкнул, скрывая за этим звуком целый ураган мыслей. Тридцать тысяч? Неплохо. Значит, император всерьёз обеспокоен. Блокада города... Люди окажутся в ловушке, продовольствие, медикаменты, топливо — всё это станет проблемой. И решать её придётся мне.

— Тебе запрещён въезд в нашу страну, — безэмоционально пожал плечами Виктор Викторович, словно сообщал о погоде. — Империя больше не признаёт твой титул и род. Для нас ты простолюдин-бунтарь.

— Хорошо, — кивнул, принимая удар с невозмутимостью отшельника. — Ещё что-то? — ответа не последовало, только тяжёлое дыхание старика напротив. — Тогда требую удовлетворить мои претензии к империи.

— Какие? — удивился Жмелевский, его брови поползли вверх, морщины на лбу стали глубже. — После всего, что ты сделал... Имеешь наглость что-то требовать?

— Угу. Вот! — протянул документ, который мне выдали в Енисейске. Бумага шуршала на ветру, солнце отражалось от печати города.

Ставленник императора пробежался глазами по тексту. Поморщился, словно съел что-то кислое, вспотел. Капли выступили на лбу и висках, он проглотил слюну так громко, что я услышал. Открыл рот, будто выброшенная на берег рыба.

— Десять миллиардов я требую в виде кристаллов, — улыбнулся, наблюдая, как меняется цвет его лица от бледно-розового до пунцового. — Скоро месяц. В отличие от непризнанного моей землёй и родом монарха, я человек адекватный, — наклонился ближе, понижая голос до шёпота. — В случае невыполнения моих требований сей документ будет продан... Монголам? — сделал паузу, наблюдая за реакцией. — Туркам? — перечислял и следил за каждым мускулом его лица. — Джунгарам? Северным народам?

Вот! Напрягся ставленник при последнем названии. Кадык дёрнулся, плечи поднялись, пальцы сжались в кулаки. Значит, с этими у монарха нет «особых отношений». Информация на вес золота.

— Ты... ты... — руки мужика затряслись. — Ты смеешь?..

— Ага! — кивнул, растягивая губы в улыбке, которая едва не достигала глаз. — А что вы ждёте от непризнанного аристократа, его рода и земель? Когда мне закрывается въезд в страну, заставляют страдать людей не только на моей территории, но и в Енисейске... — сделал паузу, наслаждаясь каждым словом, как гурман — хорошим вином. — Какой же нужно быть мразью...

— Молчать! — вскочил Жмелевский, и стул с грохотом упал на землю. Лицо его покраснело, вены на шее вздулись, как канаты. — Ты говоришь об императоре!

— Вашем, не моём, — пожал плечами с такой небрежностью, словно речь шла о чужом домашнем питомце.

Свежий ветер разметал мои волосы. Где-то вдалеке каркали вороны. Я задумчиво посмотрел вдаль. Прохладно…

— Передайте своему монарху, что я жду долг, который он обязан мне вернуть. Попытки сделать вид, что на момент выдачи документа Енисейск уже не был в его владениях, только ослабят власть. Хотя, может быть, он этого и добивается. Кто знает…

Забрал документ и вернул в пространственное кольцо. Ну, любезностями мы обменялись, засим собрание окончено.

Встал, отряхнул невидимые пылинки с костюма. Отвернувшись, поморщился, позволив себе эту маленькую слабость, когда Жмелевский уже не мог видеть моего лица.

Значит, император решил жёстко ответить, ему плевать на какой-то маленький городок, людей. Пропаганда не сработала, и он решил надавить. Голодом, изоляцией... Старая как мир тактика — осада. Только вместо крепостных стен — экономические и политические барьеры.

Но ничего, и на этот ход у меня предусмотрены действия. Как в шахматной партии, всегда думай на несколько ходов вперёд. Вот только теперь придётся всё отложить и отправиться в поход. Приоритеты меняются, но не цель. Сначала узнаю, что тут делает Сосулькин.

Снова машина, и мой кортеж отправился дальше к армии, которая тут встала. Шины мягко шуршали по гравию, двигатель работал ровно и тихо. Мысли крутились в голове, как волчок, не желая останавливаться.

Раз так, то формально Енисейск уже можно считать моим. Его бросили, и, уверен, все, кто там живут, быстро перейдут под моё начало. Страх перед неизвестностью сильнее, чем верность отдалённому императору.

У меня появится много территорий и людей, но и ответственности. Ответственность — вот, чего обычно боятся те, кто стремятся к власти. Они хотят привилегий, но не бремени.

Я, конечно, могу бросить жителей. Продовольствия и всего нам хватит на месяцы, а за это время много чего может измениться. Но эта мысль лишь промелькнула и исчезла — я не из тех, кто бросает своих.

Тут нужно отдать должное, монарх неплохо сыграл на одной из моих слабостей. Своё я трогать не дам и буду заботиться. После выступления в Енисейске... Этот город мой, как и все люди. Все, кто смотрели мне в глаза, слушали мои речи, верили моим обещаниям. Отступить сейчас — значит, предать их доверие. А доверие — валюта более ценная, чем золото.

Дёрнул щекой, почувствовав, как напрягается каждый мускул лица. В прошлой жизни меня долго учили нескольким фундаментальным вещам, которые должен уметь король. Есть только страна и монарх, и всё подчиняется первому. А у настоящего правителя не должно быть привязанностей. Уроки въелись в память, как ожог, — болезненно и навсегда.

Волна ярости прокатилась по телу, горячая, слепящая, как будто кровь на мгновение превратилась в лаву.

— Хочешь войны? — оскалился я, отчего водитель вжался в сиденье, его пальцы побелели на руле. — Ты её, сука, получишь! В лучших традициях, которым меня научили.

Уже рассчитывал, как можно прямо сейчас действовать. Перебирал варианты в голове, будто колоду карт, — каждый со своими преимуществами и рисками. Стратегия не изменилась. Увеличилась территория, и людей стало больше. За несколько месяцев я смогу всё наладить, но нужно действовать быстро и решительно. Время работает против меня, каждый час промедления — это потерянные возможности.

Мы остановились около небольшого лагеря. Палатки выстроились аккуратными рядами, дым от костров поднимался в небо тонкими серыми нитями. Солдаты напряжены, их руки лежали на оружии, глаза следили за каждым нашим движением. Мои люди тоже — каждый готов открыть огонь при малейшей угрозе. Воздух звенел от напряжения, как натянутая струна.

Вышел и просто направился вглубь. Охотники с автоматами и ружьями наперевес следовали за мной — тяжёлые шаги, сосредоточенные взгляды, оружие готово к бою за долю секунды. Мы двигались, как единый организм, выверенный и смертоносный.

Добрались до офицерской палатки. Брезент трепетал на ветру, у входа стояли двое часовых — лица каменные, глаза будто стеклянные. Кивнул своим, чтобы ждали. Охотники рассредоточились, занимая позиции, с которых просматривалась вся площадка.

Одёрнул куртку и заглянул внутрь. Полутьма, пахло кожей, табаком и оружейной смазкой. Внутри был только полковник. Он сидел за столом. Сосулькин выглядел безупречно — идеально выглаженная форма с иголочки, ордена и медали аккуратно выстроены на груди. Волосы коротко подстрижены, лицо гладко выбрито. Только глаза выдавали усталость — тёмные круги под веками, красные прожилки на белках.

— Магинский? — поднял он взгляд и улыбнулся. — Ещё в армии было понятно, какие у тебя амбиции. Замахнулся на независимость и даже получил её? Поднял суматоху в столице? Армию императора кошмаришь, город почти захватил.

— Эдуард Антонович, приветствую вас, — кивнул, сохраняя нейтральное выражение лица. Внутренний радар работал на полную мощность. Я анализировал каждый жест, каждую интонацию.

— Садись! — махнул он рукой, указывая на стул напротив. — Нам есть что с тобой обсудить.

Опустился на стул, чувствуя, как скрипит брезент палатки от порывов ветра. Где-то неподалёку переговаривались солдаты — приглушённые голоса, обрывки фраз.

— Как я понимаю, армия, которая находится тут… Это для меня? — глянул прямо в глаза, замечая, как на мгновение дрогнул взгляд полковника.

Он не ответил, но молчание было красноречивее любых слов. Сосулькин поправил воротник формы — нервный жест, который мужик тут же оборвал.

— А та часть, которая будет блокировать Енисейск, под вашим командованием? — продолжил, не давая ему собраться с мыслями.

— Вот почему ты такой умный, Магинский? — хмыкнул Сосулькин, откидываясь на спинку стула. Дерево скрипнуло под его весом. — Ничего удивительного, что столько всего добился, — он сделал паузу, словно взвешивая, сколько информации можно выдать. — Да. Меня сдёрнули с юга и направили сюда. Пятьдесят тысяч... — развёл руками, как фокусник, демонстрирующий пустые ладони. — Гордись! Почти как на границе с Османскими землями. Вон как тебя ценят и... уважают.

Уже пятьдесят тысяч? Неплохо. Это не просто карательная экспедиция, а полноценная военная операция. Я становлюсь всё более значимой фигурой на доске. Опасной фигурой.

— Генерал? — начал, уловив нотку, которая промелькнула в его словах.

— Жмелевский отстранён от должности. Это была его последняя встреча, — встал полковник. Тень, отбрасываемая им, растянулась по стенке палатки, как гигантский призрак.

Сосулькин подошёл к столу и достал бутылку коньяка. Два стакана звякнули о столешницу. Жидкость плеснулась, плотный бордовый цвет напоминал запёкшуюся кровь. Напиток дорожками бежал по стенкам, оставляя маслянистые следы, — хороший, выдержанный алкоголь.

Предложил выпить. Я взял стакан, ощущая приятную тяжесть в руке. Аромат ударил в ноздри — древесные нотки, ваниль, лёгкий привкус дыма.

— Его отправили в запас, — полковник кивнул в сторону, как будто Жмелевский мог стоять рядом. — Будет сидеть в столице. Могу тебе сказать одно... Монарх недоволен.

— Генерал! — повторил я, возвращая разговор к интересующей меня теме.

— Великий князь, — улыбнулся Сосулькин, и на этот раз улыбка коснулась глаз. — Он назначен генералом южной и северной армии нашей страны, его статус и положение при дворе выросли. После твоего суда и публикации депеши много голов полетело. Очень много, — он сделал глоток, смакуя напиток. — Большой удар по тем, кто поддерживал императора. Власть Ростовского растёт, и чтобы его как-то убрать... отправили на войну с севером.

Интересно. Значит, мои действия создали политический вакуум, который заполнил Ростовский. Он использовал ситуацию с максимальной выгодой. Умный ход.

— Что вы хотели? — задал вопрос в лоб, не видя смысла в дальнейших танцах вокруг да около.

— Насчёт города... — поморщился Сосулькин, словно проглотил что-то горькое. — Тут можешь положиться на меня. Я уже предполагаю, что ты сделаешь. Мешать не буду, — он отставил стакан, сцепив пальцы в замок. — Но дальше границ никто не двинется. Ни ты, ни кто-либо другой!

— Угрожаете? — поднял бровь, отмечая, как напряглись плечи полковника.

— Предупреждаю, — голос его стал мягким, почти дружеским. — Я не хочу с тобой воевать, Павел.

— Поверьте, Эдуард Антонович, я тоже, — ответил, крутя стакан в пальцах. Коньяк переливался в свете лампы, как жидкое золото. — Но если придётся...

— Если придётся... — повторил полковник, серьёзно смотря на меня. Между нами повисло молчание, наполненное невысказанными угрозами и возможностями.

Мы друг друга поняли. Без лишних слов, без пустых обещаний, как профессионалы, оценивающие силы.

— Попытаюсь помочь гражданам Енисейска военными пайками, — выпил Сосулькин залпом, как будто хотел смыть неприятный привкус. — Поверь, мне не по душе вся эта делёжка власти, но приказ есть приказ, — он отставил пустой стакан. — У нас и других проблем много. Джунгары тут нападают, с турками неспокойно, северная война. И ты...

— Что-то ещё? — спросил, заметив, как Сосулькин замялся, словно хотел сказать, но сомневался.

— Генерал поможет тебе, как только сможет. Далековато, медленно и неудобно, — меня вроде как попытались ободрить, но слова прозвучали неуверенно.

— Понятно.

Ну вот, собственно, тот момент, когда Ростовскому нужно сначала свою задницу прикрывать. Правильно всё делает. Политика — игра на выживание, и каждый сам за себя. Нельзя его винить за это.

— Армия завтра покинет эти земли и пойдёт за Енисейск, — продолжил Сосулькин, наливая себе ещё коньяк. Мне не предложил. — Уже началась стройка: ограждения, колючая проволока, блокпосты, траншеи, вышки. Надеюсь, что ситуация прояснится.

— Благодарю, — поставил пустой стакан, ощущая, как алкоголь разливается теплом по телу. — Был очень рад вас увидеть. Хотел спросить...

— Твои земли? — улыбнулся Сосулькин, словно читая мои мысли. — Жена?

— Да, — кивнул, внутренне напрягаясь.

— Там всё намного лучше, чем тут, — хмыкнул полковник, его взгляд на мгновение смягчился. — Лучше самому увидеть. Но мой тебе совет не как военного, а... друга, — он наклонился ближе, понизив голос. — Стоит туда наведаться.

— Понял, — ответил коротко и вышел из палатки, щурясь от закатного солнечного света после полумрака.

Приказал ехать в особняк. Мои люди тут же подтянулись, занимая места в машинах с отточенной эффективностью спецподразделения.

Нужно отправиться в Енисейск и успокоить жителей. Закрыл глаза, позволяя себе минуту отдыха, пока машина набирала скорость.

Монголия или джунгары. Мне нужен путь к империи через другую. Продовольствие и всё остальное, торговые пути, дипломатические каналы, возможно, военные союзы — необходимо создать альтернативу имперской блокаде.

И тут у нас встаёт проблема. Со всеми этими ребятами отношения напряжённые. Мои земли вообще только появились и по факту являются лакомым кусочком. Монголы хотят атаковать, а мне нужен мир. Конкретно сейчас. Война истощит ресурсы, отвлечёт внимание, создаст уязвимости, которыми непременно воспользуется император. Да уж…

Придётся задействовать своё дипломатическое обаяние на максимум. Воевать на два или три фронта — вообще не вариант. Значит, будем «дружить»! Я для этого всё сделаю, даже если придётся улыбаться тем, кого хотелось бы видеть на острие меча.

Мы въехали на территорию. Машина мягко остановилась, двигатель заглох. Только я собирался дать указания своим людям, что наш план немного меняется, как заметил Казимира, который шёл ко мне. Его чёрная мантия развевалась на ветру, лицо было сосредоточенным, почти мрачным.

— Сейчас! — сказал он, останавливаясь в нескольких шагах. От него пахло озоном, как после грозы, — следы недавно использованной магии.

— Что сейчас? — спросил, выходя из машины. Под ногами хрустнул гравий.

— Моё последнее обещание, — огляделся маг, его глаза быстро сканировали окрестности, словно искали угрозу. — Охота. Сейчас. А то у меня дела.

— Давай завтра с утра? — предложил, чувствуя, как накатывает усталость. День выдался насыщенным, а впереди ещё столько всего.

— Нет! — оборвал меня Цепиш, его голос звенел от напряжения. — Хватит и того, что ты из меня доставщика и посыльного сделал. Мальчиком на побегушках я больше не буду, у меня дела. Пора бы дальше двигаться в возвышении и силе.

Вот же упрямый засранец! Серая зона — это стратегическое место. И чем быстрее оно восстановится, тем лучше. Охота, зелья, возрождение, усиление монстров — всё это необходимые элементы моего плана. Но времени катастрофически не хватает.

Просчитал варианты. Быстро, методично перебрал. Отказать Казимиру — потерять важный ресурс, согласиться — отложить другие дела. Рисков больше в первом варианте.

— Витас! — крикнул я, заметив своего помощника неподалёку.

Лейпниш отвлёкся от весьма интересного занятия. Весь мой костяк сейчас принимал клятвы. Кровь, ножи, слова — вся атрибутика, необходимая для формирования крепкой связи. Судя по тому, как мужик тут же вскочил и побежал, занятие муторное. Поэтому они им и занимаются — рутина, необходимая для создания структуры.

— Господин? — спросил Витас, слегка запыхавшись. На его рукаве виднелись капли крови — после свежих клятв.

— Ситуация изменилась, — хмыкнул, наблюдая, как напрягается его лицо. — Енисейск под блокадой. Сдерживать его будет армия в пятьдесят тысяч человек.

Лицо Лейпниша напряглось, морщина пролегла между бровей. Он быстро осознал масштаб проблемы.

— Их бросили... — я сделал паузу, позволяя информации осесть. — Поэтому собирай грузовики. Часть нашего продовольствия, которое мы купили, отравляем им. Поедет... кто-то из моих жён, — мысленно перебрал кандидатуры, выбирая ту, которая вызовет наименьшие проблемы своим отсутствием. — Людей возьми несколько сотен. Ещё нужно им сказать, что мы возвращаемся в аграрное общество.

— Простите? — поднял бровь Витас, его лицо выражало искреннее недоумение.

— Хоть сейчас и осень, скоро зима, пусть строят ангары, теплицы, — продолжил, не обращая внимания на его замешательство. План формировался в голове, детали складывались в единую картину. — Будем растить овощи, фрукты. Охота тоже пойдёт. Тепло и свет мы организуем через артефакты, питание — через алхимию, — сделал паузу, давая время на осмысление. — Мэр... теряет свои полномочия. Енисейск отныне мой город. Если кто против, пусть уходят. Наша помощь будет только в том случае, если они проголосуют за отделение от империи и переход ко мне, — мысли текли потоком, план обретал чёткость. — Что ещё? Найдите нам квартиры, помещения. Переместим туда с тысячу наших — военных и охотников для поддержания порядка. Органы правления, жандармы могут остаться работать под моим руководством. Скоро мы выпустим и опубликуем законы.

— Павел Александрович... — открыл рот Витас, его глаза расширились от удивления. — Поздравляю вас?

— Как-то неуверенно у тебя вышло, — хмыкнул, заметив его растерянность. — Пока объявляем чрезвычайное положение, а дальше продолжим работу.

Да уж... На коленке я ещё не организовывал город. Ну, всё бывает в первый раз. Как в той поговорке, первый блин комом. Но я не собирался допускать комьев. Как только вернусь с нашей прогулки — новый совет и раздача поручений, а потом... Судя по всему, мне придётся прогуляться в другую страну. Дипломатия требует личного присутствия, особенно когда ставки так высоки.

— Я готов! — повернулся к Казимиру, мысленно готовясь к очередному неприятному путешествию.

И эта собака снова схватила меня, мы взмыли в воздух. Желудок ухнул вниз, ветер засвистел в ушах, земля стремительно уменьшалась под ногами. Буквально несколько минут, и мы уже приближались к серой зоне. Облака мелькали рядом, как клочья ваты, а небо казалось бесконечным.

Резкое падение. На этот раз без эффектов — никаких световых шоу, никаких магических феерий. Просто быстрый спуск, от которого перехватывает дыхание. Остановились рядом с границей. Серая пелена колыхалась перед нами, как туман, насыщенный металлической пылью.

Пока летел, мечтал о сне, еде и чём-то ещё. О простых человеческих радостях, которые становились всё более недоступными с каждым днём. Времени стало ещё меньше, а проблем и задач — больше. Что ж, придётся напрячься. Как говорил один из моих учителей, отдыхать будешь в могиле.

— Идём, — шагнул к серой плёнке, ощущая, как она зовёт, притягивает, обещает новые возможности.

— Подожди! — положил руку мне на плечо Казимир, его пальцы впились в мышцы с неожиданной силой.

Повернулся к нему, а мужик напряжён. Кулаки сжаты так, что костяшки побелели, кадык ходит туда-сюда, как поршень. Пот выступил на лбу, несмотря на прохладный воздух. Что-то его серьёзно тревожило.

— Не переживай, — улыбнулся, стараясь разрядить обстановку. — В этой серой зоне спокойно. По крайней мере, относительно спокойно, по меркам таких мест.

— Я знаю, — кивнул маг, его взгляд блуждал по горизонту, словно ища что-то. — Рядом ещё есть.

— Именно туда ты и отравишься. Это со стороны монголов, они немного поделятся тварями для меня.

План был прост. Нужны местные монстры, которых у нас нет, причём много. Одолжим у монголов, с их серой зоной всё в порядке.

— Нет! — помотал головой Казимир, его лицо исказилось, словно от физической боли.

— Что нет? — начал злиться, чувствуя, как нарастает раздражение. Времени и так мало, а тут ещё эти капризы.

— Там сейчас... — проглотил мужик. — Маг. Сильный...