Двойник короля 15

Глава 1

Каменева пытался привести в чувства его помощник. Капитан Морозов лил майору на лицо воду из графина, хлопал по щекам, но тот не приходил в сознание.

— Вынесите майора из зала, — приказал судья.

Двое охранников подхватили обмякшее тело Каменева под руки, потащили к выходу. Голова его безвольно болталась, ноги волочились по полу.

Зал постепенно успокаивался после взрыва эмоций. Зрители переглядывались, шептались, не верили услышанному. Независимость земельного аристократа? Такого не было... никогда!

— Порядок! — стукнул молотком судья. — Продолжаем заседание!

Сюсюкин встал, неспешно прошёлся по залу. На лице адвоката играла торжествующая улыбка. Момент, к которому мы готовились всю ночь, наконец наступил.

— Господа присяжные, — обратился он к военным аристократам. — Перед вами стоит вопрос исторической важности.

Шереметев, Багратион и Нессельроде выпрямились. Они понимали всю серьёзность момента.

— Граф Магинский требует не просто оправдания, — продолжал Сюсюкин. — Он требует справедливой компенсации за нарушение пакта о воинской службе.

Адвокат достал из папки документ, развернул его перед присяжными.

— Закон императора Петра Шестого, статья двенадцатая: «Земельный аристократ имеет право разорвать договор с империей в случае нарушения государством обязательств по военному пакту».

Судья побледнел, этого он точно не ожидал.

— Вы серьёзно? — прошептал мужик в мантии.

— Абсолютно серьёзно, — кивнул адвокат. — Граф Магинский разрывает договор с империей, объявляет свои земли автономной территорией.

— Но... Но это же... — судья не мог найти слов.

— Законно, — перебил его Сюсюкин. — Закон императора Петра Шестого никто не отменял.

Ростовский встал со своего места:

— Подтверждаю. Он действует до сих пор.

Зрители вскакивали с мест, кричали, размахивали руками. Такого поворота никто не ожидал.

— Тишина! — стучал молотком судья. — Порядок в зале!

Постепенно шум стих. Все смотрели на Сюсюкина с изумлением.

— Но какие будут последствия? — спросил Нессельроде.

— Самые простые, — ответил адвокат. — Земли графа становятся независимой территорией в пределах империи. Никто не имеет права туда заходить без разрешения владельца.

— А налоги? — продолжал барон.

— Граф освобождается от всех налогов и повинностей.

— Военная служба?

— Тоже отменяется. Магинский больше не обязан служить императору.

Сюсюкин начал расхаживать по залу:

— Более того, граф получает право заключать союзы с любыми государствами. Право вести войны по своему усмотрению, право чеканить собственную монету.

— Это же полная независимость! — воскликнул Шереметев.

— Не полная, — поправил адвокат. — Автономия в составе империи. Мой подзащитный остаётся подданным императора, но только номинально.

Адвокат подошёл ко мне:

— Граф, вы согласны на такое решение?

Я встал. В зале стало тихо — все ждали ответа.

— Согласен, — сказал твёрдо. — Требую признать мои земли независимой территорией на основании нарушения государством пакта о воинской службе и попытке очернить моё доброе имя и мой род Магинских.

Зал снова загудел, на этот раз шум был ещё громче.

— Но кто будет принимать такое решение? — громко спросил судья, пытаясь перекричать гул.

— Вы! — ответил Сюсюкин. — В присутствии земельных аристократов и члена императорской семьи.

Он указал на присяжных:

— Условия соблюдены. Минимум три земельных аристократа присутствуют. Князь Ростовский представляет императорскую фамилию.

— Но я не могу принять такое решение! — запротестовал мужик в мантии. — Это выше моих полномочий!

— Можете, — невозмутимо ответил адвокат. — Согласно статье двадцать первой судебного кодекса.

Сюсюкин зачитал:

— «В случае нарушения государством договорных обязательств перед земельным аристократом суд равных имеет право принять решение о пересмотре этих обязательств».

— Это относится к денежным компенсациям! — возразил судья.

— Нет, — покачал головой Сюсюкин. — К любым компенсациям, включая территориальные и политические.

Ростовский встал:

— Ваша честь, закон ясен. У вас нет права отказаться от рассмотрения требований графа.

— Но последствия... — пробормотал судья.

— Последствия — не ваша забота, — отрезал князь. — Ваша задача — следовать закону.

Судья растерянно смотрел на документы. Руки дрожали сильнее прежнего.

— Я... Я обязан изучить все материалы, — сказал он наконец.

— Изучайте, — кивнул Сюсюкин. — Но решение должно быть принято сегодня.

— А если я откажусь? — спросил мужик.

— Тогда будете нарушать закон, — просто ответил Сюсюкин. — И отвечать за это перед вышестоящими инстанциями.

Адвокат достал ещё один документ:

— К тому же у меня есть апелляция в Высший суд империи. Если вы откажетесь рассматривать требование графа, дело автоматически переходит туда.

— И что там решат?

— То же самое. Но с более серьёзными последствиями для тех, кто пытался воспрепятствовать правосудию.

Судья понял: выбора нет. Взял молоток, постучал по столу:

— Суд удаляется для изучения представленных материалов.

Мужик в мантии встал и направился к боковой двери. Походка была такая, словно он шёл на казнь. Через двадцать минут вернулся. Лицо стало ещё более серым.

— Граждане, — сказал он дрожащим голосом, — суд принял решение.

Присутствующие замерли в ожидании. В зал вбежал помощник Каменева — капитан Морозов. Лицо красное от бега, форма помятая. Он остановился возле двери, тяжело дышал.

— Ваша честь! — крикнул представитель обвинения. — Майор Каменев пришёл в себя!

За ним появился и сам Каменев. Он держался за стену, ноги подгибались. Лицо бледное, глаза лихорадочно блестели.

Зал замер. Сюсюкин подошёл к судье:

— Ваша честь, у обвинения есть ещё возражения?

Тот посмотрел на Каменева. Майор сидел с опущенной головой, разбитый и уничтоженный.

— Обвинитель, — обратился к нему судья, — у вас есть что добавить?

Каменев поднял голову. В глазах читались отчаяние и безнадёжность:

— А-а-а... Э-э-э... М-м-м...

Майор открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Слов не находилось.

— Всё понятно, — кивнул судья. — Тогда переходим к вынесению решения.

Он повернулся к присяжным:

— Господа присяжные заседатели, готовы ли вы удалиться для обсуждения приговора?

Шереметев встал:

— Нет, ваша честь, мы готовы огласить вердикт прямо сейчас.

Новая волна изумления прокатилась по залу.

— Это единогласное решение? — уточнил судья.

Багратион и Нессельроде тоже поднялись:

— Единогласное!

— Тогда слушаю вас, — сказал мужик.

Шереметев заговорил:

— Дело графа Магинского против Российской империи...

Пауза. Зал затаил дыхание.

— По обвинениям в государственной измене, нарушении воинского долга и превышении полномочий, — кашлянул аристократ, — нападении на имперских воинов и невыполнении договора с империей.

Ещё одна пауза. Сердце колотилось как бешеное.

— Не виновен!

Зал взорвался аплодисментами и криками. Зрители вскакивали с мест, обнимались, размахивали платками.

— Это единогласное решение? — перекрикивая шум, спросил судья.

— Да! — хором ответили присяжные.

— Тогда, Павел Александрович Магинский, — торжественно произнёс он, — вы свободны от всех обвинений!

Но торжество длилось недолго.

— Постойте! — поднялся Сюсюкин. — Вопрос о независимости рода Магинского и его земель ещё не решён.

Судья очень пытался избежать этого момента. Понятно, кто хочет стать исторической личностью, да ещё и в такой ситуации? Но мы отступать не собирались.

Зал мгновенно стих. Все повернулись к Сюсюкину, который стоял с поднятой рукой.

— Ваша честь, — повторил адвокат, — дело графа Магинского включает не только снятие обвинений, но и вопрос о компенсации за нарушение пакта о воинской службе.

Судья побледнел. Видно было, что он надеялся закончить заседание оправданием и избежать политических последствий.

— Но граф уже оправдан, — попытался возразить он. — Дело можно считать закрытым.

— Нет, — твёрдо ответил Сюсюкин. — Согласно процессуальному кодексу, все заявленные требования должны быть рассмотрены.

Адвокат раскрыл книгу законов:

— Статья тридцать девятая: «Суд обязан рассмотреть все требования, заявленные в рамках одного дела».

— Я не могу решать вопрос такой важности, — запротестовал судья. — Это выходит за рамки моих полномочий!

— Можете, — вмешался Ростовский. — И обязаны.

Князь встал, подошёл к судейскому столу:

— Ваша честь, закон времён императора Петра Шестого чётко определяет процедуру. При наличии трёх земельных аристократов и члена императорской семьи суд может принять решение о статусе земель.

— Но последствия... — пробормотал судья.

— Последствия — не ваша забота, — отрезал князь. — Ваша задача — следовать букве закона.

Сюсюкин достал подготовленные документы:

— Ваша честь, вот точная формулировка. Граф Магинский на основании нарушения государством пакта о воинской службе требует:

Адвокат зачитал по бумаге:

— «Первое: признать его земли автономной территорией в составе империи. Второе: освободить от всех налогов и повинностей. Третье: предоставить право заключения союзов с любыми государствами. Четвёртое: предоставить право ведения войн по собственному усмотрению».

Судья листал толстые книги, что-то искал, проверял. Лицо становилось всё более кислым.

— Я нашёл соответствующие статьи, — сказал он наконец. — Действительно, такая процедура предусмотрена законом.

— Тогда в чём проблема? — спросил Ростовский.

— Проблема в том, что я не обязан вести это слушание, — ответил судья. — Я могу отказаться и передать дело в высший суд.

— Можете, — согласился Сюсюкин. — Но тогда будете объяснять вышестоящим инстанциям, почему уклонились от исполнения закона.

Адвокат улыбнулся:

— К тому же граф имеет право требовать рассмотрения дела именно этим составом суда, и отказ будет рассматриваться как нарушение его прав.

Судья понял: загнан в угол, никуда не деться.

— Хорошо, — сказал он тяжело. — Но я лишь завизирую решение присяжных, сам судить не буду.

— Это всё, что от вас требуется, — кивнул Сюсюкин.

Он повернулся к заседателям:

— Господа земельные аристократы, вы готовы принять решение по требованию графа?

Шереметев, Багратион и Нессельроде переглянулись. На их лицах читались разные эмоции — удивление, восхищение, тревога.

— Это серьёзный вердикт, — сказал Шереметев. — Такого не было никогда.

— Именно поэтому он и нужен, — ответил Багратион. — Чтобы показать: земельная аристократия жива и может защитить себя.

— Но прецедент... — начал Нессельроде.

— Прецедент мы создадим сами, — перебил его адвокат.

Шереметев сделал паузу:

— Действия против графа — позор для всей системы. И мы должны это исправить.

Багратион тоже поднялся:

— Согласен. Если не защитим графа, завтра то же самое может случиться с любым из нас.

— Поддерживаю, — встал Нессельроде. — Произвол должен быть наказан.

Шереметев обратился к судье:

— Ваша честь, мы готовы огласить решение.

— Сейчас? — тот не верил своим ушам.

— Сейчас.

— Но это историческое решение! Вы уверены?

— Абсолютно, — твёрдо ответил Шереметев.

Судья взял молоток, стукнул по столу:

— Тогда слушаю решение суда равных в присутствии представителя монаршеской крови.

Зал замер. Тишина стала абсолютной, даже дыхание было слышно.

Шереметев выпрямился во весь рост. Голос его зазвучал торжественно:

— Мы, военные земельные аристократы Российской империи, на суде равных, рассмотрев требование графа Павла Александровича Магинского о предоставлении автономии...

Пауза. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышит весь зал.

— На основании нарушения государством пакта о воинской службе...

Ещё одна пауза. Присяжные смотрели друг на друга.

— И учитывая исключительные обстоятельства дела...

Шереметев глубоко вдохнул:

— Принимаем решение: разорвать договор рода Магинского с империей и предоставить его землям статус автономной территории!

Зал взорвался. Такого грохота не было за всё время суда. Зрители кричали, плакали, размахивали руками. Журналисты строчили в блокнотах, дворяне переглядывались с ужасом и восхищением.

Судья сидел белый как мел. Руки дрожали так сильно, что он не мог взять молоток.

— Это... Это окончательное решение? — прошептал он.

— Окончательное и обжалованию не подлежит! — твёрдо ответил Шереметев.

Ростовский встал:

— Как член императорской фамилии подтверждаю законность принятого решения.

Князь повернулся ко мне:

— Граф Магинский, поздравляю! Ваши земли теперь автономны.

Сюсюкин подошёл с сияющим лицом:

— Мы сделали это! Мы действительно сделали это!

Адвокат был на грани слёз от счастья.

Я встал и поклонился присяжным:

— Благодарю вас, господа! Вы защитили не только меня, но и права всех земельных аристократов.

Шереметев кивнул:

— Мы сделали то, что правильно и что должно было быть сделано давно.

Зал постепенно успокаивался. Зрители расходились, всё ещё обсуждая произошедшее. Журналисты бежали телеграфировать новость в редакции.

Судья собрал документы дрожащими руками:

— Заседание... Заседание объявляю закрытым, — проговорил он едва слышно.

Мы направились на выход — я и Сюсюкин. Ростовский остался с земельными аристократами. Им ещё предстоит обсудить детали произошедшего. Кивнул своему человеку, чтобы сдал кровяша и возвращался домой.

Первый же глоток уличного воздуха ударил в лёгкие свободой. Я остановился на ступенях здания администрации, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Пахло листвой, дымом от заводских труб и... свободой. Странное ощущение, когда понимаешь: ты больше не подданный императора. Не полностью, конечно, но автономия — это уже совсем другое дело.

Торжество момента тут же сменилось анализом ситуации. Конечно, приятно, что в этой битве я выиграл. Получил даже больше, чем планировал. Меня не только оправдали, я обрёл по факту полную, стопроцентную независимость. Теперь моя земля только моя, жила с кристаллами принадлежит только мне. Но у всего есть своя цена…

На ступенях здания суда собралась толпа — журналисты с блокнотами наперевес, любопытные зеваки, чиновники с кислыми лицами. Вспышки фотоаппаратов слепили глаза, голоса сливались в нестройный хор:

— Граф Магинский! Прокомментируйте решение суда!

— Что вы планируете делать с независимостью?

— Правда ли, что заключите союз с турками?

Я молча спускался по ступеням. Пусть пишут что хотят. Сегодня вся столица будет кричать о том, что в стране появился независимый аристократ. О том, что система дала трещину.

Ростовский... Его попытались задвинуть, и он ответил. Это огромный удар, который мы нанесли императору. Уже сегодня весь город будет гудеть. Завтра — вся империя.

В толпе мелькали злые лица. Кто-то явно был недоволен исходом суда. Несколько человек в дорогих костюмах стояли поодаль, что-то яростно обсуждали. Видимо, представители тех родов, которые рассчитывали поживиться моими землями после осуждения.

Двору придётся начать работать, а монарху — искать тех, на кого он повесит всех собак. Не осудит же себя император? Но и просто кого-то подсунуть не получится. Придётся лишаться высокопоставленных военных и дворян — жертва, которую необходимо заплатить за свои действия. Но это только начало.

У меня не было иллюзий относительно князя. То, что он сделал... не ради меня, а ради себя и страны. Он по факту оправдал себя в роли генерала. И то решение монарху теперь придётся пересматривать.

Ростовский получит новое влияние и власть. Не совсем то, что планировал император. Единственное, чего я не понимаю: почему князь, имея депеши об участии кого-то из столицы, молчал до самого конца? Страховка на случай, который с ним произошёл? Вероятно, да. Умный мужик, всегда держит козыри в рукаве.

Столицу ждут потрясения. Много. И императору точно сейчас будет не до меня. Во всяком случае, какое-то время. Ещё один плюс от данной ситуации.

Василиса, некромант-хемофаг и теперь монарх. Я отодвинул борьбу с каждым из них, выиграл время. А время — это ресурс, который нельзя недооценивать. Вот только дальше...

Моя автономия имеет ещё большую цену. Мне срочно нужно получить Енисейск. Этот вопрос мы обсудили с Ростовским, и он обещал им заняться, как только в столице всё уляжется. Енисейск — ключевой пункт. Без него автономия превращается в красивую бумажку. Я земельный аристократ с независимой землёй и без города. Неплохое начало, но это только начало. Где буду расселять людей? В лесах? Собрать армию, а где расположить?

— Да уж… — выдохнул я.

Теперь, чтобы служить моему роду, нельзя просто прийти и заявить об этом. Сейчас наступит время юридической волокиты. Всё оформить, заключить новый договор с Русской империей как с отдельным государством. Поехать к монголам как дипломат и представитель нового образования. И это только верхушка айсберга. Нужно найти каналы сбыта кристаллов, подтянуть экономику. Теперь моя доля — сто процентов с жилы.

Зелья. Тут больше свободы. Я могу торговать с кем угодно. Продажа зелий будет не только в Русскую империю, но и монголам, и туркам. Планы грандиозные, осталось всё это выполнить.

Военная составляющая. Рано или поздно у меня будет война с монголами, в этом я не сомневаюсь. А потом, скорее всего, с империей. И ещё параллельно с турками, если что-то пойдёт не так. Многие думают, что власть — это только возможности, но нет. Это постоянная борьба, чтобы отстоять своё. И к ней придётся готовиться.

Да и мои личные враги, остальные проблемы никуда не делись. Василиса, некромант, учитель Дрозда, урод-маг шестнадцатого уровня и, возможно, ещё такие же. Рухи, наконец...

Осенний ветер трепал волосы, нёс запах дождя и перемен. Я сделал ещё несколько шагов вниз по ступеням. Журналисты наседали, фотографы щёлкали затворами. Толпа сгущалась.

— Граф! Граф Магинский!

— Прокомментируйте!

— Что дальше?

Голоса сливались в нестройный хор. Я не отвечал. Пусть гадают.

Спустился ещё на несколько ступеней, ноги сами несли вперёд. В голове крутились мысли о будущем, о планах, о врагах. И тут что-то мелькнуло, заметил краем глаза.

Мужчина средних лет в рабочей одежде резко выделился из толпы. Рука его дёрнулась к карману.

— Смерть врагам империи! — заорал он, выхватывая револьвер.

Время замедлилось. Я увидел, как его палец сжимается на спусковом крючке. Ствол нацелен прямо на меня. Глаза горят фанатичным огнём.

— Смерть предателям!

Бах! Первый выстрел. Пуля просвистела мимо, ударила в каменную стену за моей спиной. Осколки посыпались вниз.

Вокруг началась паника. Люди кричали, разбегались в стороны. Журналисты рухнули на землю, прикрывая головы руками. Кто-то завизжал.

— Ложись! — крикнул Сюсюкин, хватая меня за рукав. Но я не собирался падать.

Второй выстрел. Пуля ударила в грудь. Я почувствовал толчок, но кожа степного ползуна выдержала — свинец расплющился и упал к ногам.

Стрелок перезаряжал оружие. Руки его тряслись от ярости и адреналина.

— За императора! — заревел он. — За Родину!

Третий выстрел. Пуля прошла в дюймах от лица. Я почувствовал горячий свист воздуха. Всё. Хватит.

Магия потекла по каналам. Активировал лёд седьмого ранга, и десять ледяных шипов материализовались в воздухе вокруг меня. Острые, как бритвы. Смертоносные.

— Убей его! — кричал кто-то из толпы. — Убей предателя!

— Нет, остановись! — визжала женщина. — Он же граф!

Стрелок навёл револьвер на четвёртый выстрел. Курок щёлкнул. Осечка.

— Чёрт! — выругался мужик, тряся оружием.

Я направил в него ледяные шипы. Они зависли в воздухе, нацеленные на грудь стрелка.

— Последний шанс, — сказал спокойно. — Брось оружие.

Фанатик посмотрел на меня. В глазах читалась смесь страха и ненависти, но отступать он не собирался.

— Никогда! — крикнул мужик. — Лучше смерть, чем...

Не договорил. Револьвер снова выстрелил, и пуля ударила мне в плечо. На этот раз я даже не дрогнул.

— Ваш выбор, — пожал плечами.

Ледяные шипы рванули вперёд. Первый пробил стрелку грудь насквозь. Он ахнул, глаза расширились от удивления. Кровь хлынула изо рта.

Второй шип вошёл в живот. Мужик согнулся пополам, роняя револьвер, и металл звякнул о камень. Остальные восемь снарядов впились в руки, ноги, плечи. Тело стрелка дёрнулось, словно марионетка в руках пьяного кукловода.

— За... За импе... — хрипел он, захлёбываясь кровью.

И рухнул на ступени. Тело билось в конвульсиях несколько секунд, потом затихло. Красная лужа медленно расползалась по камню.

Толпа замерла. Стояли, как заколдованные, глядя то на меня, то на труп.

— Великий император... — прошептал кто-то. — Он его убил.

— Прямо на ступенях суда.

— Магией...

— Это же граф Магинский.

Я огляделся. Журналисты потихоньку поднимались с земли, отряхивали одежду. Некоторые уже строчили в блокнотах. Фотографы щёлкали затворами, снимая труп.

Сюсюкин стоял рядом, бледный как полотно. Руки его тряслись.

— Вы... Вы его убили, — прошептал он.

— А что я должен был сделать? — повернулся к адвокату. — Позволить застрелить себя на глазах у половины столицы? Я ему предлагал сдаться, он выбрал смерть.

В толпе началось движение. Кто-то убегал прочь, не желая связываться с неприятностями. Другие, наоборот, лезли поближе, чтобы разглядеть труп.

— Жандармы! — крикнул кто-то. — Идут жандармы!

Действительно, с соседней улицы уже бежали стражники в синих мундирах. Сабли звенели о ремни, сапоги стучали по брусчатке.

— Что здесь произошло? — спросил старший сержант.

Мужчина лет сорока, с седыми усами и умными глазами. Из тех, кто повидал на службе всякое.

— Покушение, — коротко ответил я. — Этот гражданин пытался меня застрелить.

Сержант посмотрел на револьвер возле трупа, на ледяные шипы, торчавшие из тела. Кивнул.

— Самооборона? — уточнил у меня.

— Очевидно же, — пожал я плечами.

— Свидетели есть?

— Вся площадь — свидетели, — махнул рукой на толпу.

Жандарм подошёл к стрелку, присел рядом. Осмотрел лицо, одежду, оружие.

— Иван Петров, — прочитал он что-то в кармане убитого. — Рабочий завода Демидова. Холост, тридцать два года.

— Фанатик, — добавил я. — Кричал про императора и Родину.

— Таких сейчас много, — вздохнул сержант. — После новостей с фронта люди нервничают.

Он встал, отряхнул колени:

— Граф, нужно будет оформить протокол. Но это формальность, самооборона очевидна.

Сержант махнул рукой своим людям. Те принялись разгонять толпу, освобождать проход. Документы быстро составили, мой адвокат взял этот вопрос на себя. Я улыбнулся, подумав, что теперь у меня есть личный адвокат.

— Расходимся! — командовал жандарм. — Представление окончено!

— А тело? — спросил Сюсюкин.

— Увезём, — пожал плечами сержант. — Родственников найдём, похороним как положено.

Он посмотрел на меня:

— Граф, будьте осторожнее. После сегодняшнего суда... таких, как этот, может быть ещё много.

— Учту, — кивнул я.

Жандармы подняли тело, понесли к повозке. Кровь с каменного покрытия смыли из ведра. Ледяные шипы растаяли, оставив лишь лужицы воды. Через несколько минут на ступенях не осталось никаких следов происшедшего. Только мокрые пятна на камне.

Толпа постепенно рассеивалась. Журналисты убежали в редакции строчить сенсационные заметки. «Первое покушение на независимого земельного аристократа. Граф Магинский убил фанатика на ступенях суда!» — завтра вся столица будет только об этом и говорить.

— Павел Александрович, — тихо сказал Сюсюкин. — Это правда была самооборона?

Я посмотрел на него долгим взглядом.

— А как вы думаете? Мужчина стреляет в меня из револьвера четыре раза. Я должен был стоять и ждать, пока попадёт?

— Нет, конечно... Но в конце он уже...

— Он был вооружён и опасен до последней секунды, — перебил я. — И готов был убить меня ради своих убеждений. Таких людей останавливает только смерть.

Адвокат кивнул, хотя в глазах ещё читались сомнения.

— Вы же хотели работать на меня, — сказал я. — Поверьте, трупов и убийств будет только больше.

Сюсюкин проглотил и напрягся. Пусть привыкает, это большая часть моей жизни.

Тем временем ветер уже разогнал запах пороха и крови.

— Дальше, что? — спросил я сам у себя тихо.

Много планов, много врагов, много неопределённости. Но я жив, свободен, и у меня есть ресурсы — неплохое начало для независимого правителя. Первый большой шаг в моём плане, чтобы стать истинным монархом.

— Павел Александрович, — обратился ко мне Сюсюкин.

Адвокат шёл рядом, то и дело оглядываясь на толпу за нами. Лицо его было серьёзным, но в глазах читалось восхищение происходящим.

— Вы возьмёте меня на работу? — спросил он тихо.

Вопрос был ожидаемым. Сюсюкин доказал свою компетентность, лояльность и храбрость. Такие люди на дороге не валяются.

— Да, — кивнул. — И не просто на работу, а приму в род. Вот только вы понимаете, что дальше опасностей и сложностей будет только больше?

Глаза адвоката загорелись:

— Конечно! Я смогу писать историю нашей страны вместе с вами. Это... То, о чём мечтает каждый юрист. Я не боюсь!

В его голосе звучала искренность. Мужик действительно горел идеей, а не просто искал выгодное место.

— Верю, — кивнул я. — Тогда добро пожаловать! У нас много работы.

С чего начать? С подписания договора с империей или отправиться к монголам и попытаться остановить войну? Мои земли в Османской империи, их нужно укрепить. Думается мне, что султан очень скоро попытается забрать территорию обратно.

Есть ещё одно новшество, которое я хочу привнести, — открытие свободного рынка покупки магических кристаллов. Оно сильно ударит по монарху, но обогатит меня и даст возможность заключить много союзов.

Создание собственной дипломатической службы. Разведка, армия. Флот, если удастся добраться до моря. Пока с Ростовским мы на одной стороне, нужно пользоваться. А потом... будет потом. Сейчас я выжму из ситуации и его положения всё.

На улице нас ждал кортеж машин. Чёрные лакированные автомобили выстроились в ряд, водители стояли возле открытых дверей.

Тут же выскочил Булкин.

— Павел Александрович! — схватил он меня за руку.

Аристократ выглядел ужасно: похудел, осунулся, глаза воспалённые. Костюм висел мешком, руки дрожали.

— Вы обещали мне кое-что, — продолжил он, глядя умоляюще.

— Конечно, — кивнул я.

Мой партнёр хочет избавиться от яда, но у меня теперь есть много новых желаний и потребностей. Так что наш союз будет пересмотрен. Независимость — это дорогое удовольствие, и платить за неё придётся всем.

— Присаживайтесь! — указал он на открытую дверь самого большого автомобиля.

Как только мы оказались внутри, Булкин тут же стал серьёзным. Перегородка между нами и водителем была опущена, салон звукоизолирован.

— Нам лучше обсудить всё, что случилось, — начал мужик. — И... вам срочно нужно уезжать.

— Уже? — поднял бровь.

— За вашу голову объявили цену, — хмыкнул имперский аристократ. — Миллиард, лишь бы вы не доехали до своих земель.

— Сколько? — подавился Сюсюкин. — Кто? Как они смеют?!

Адвокат покраснел от возмущения. Видимо, ещё не до конца осознал, во что ввязался.

— Миллиард рублей, — повторил Булкин мрачно. — Информация достоверная. Мои источники в столице подтвердили буквально полчаса назад. Все наёмники, убийцы, имперские аристократы, да что там, земельные… Все хотят получить такие деньги.

— Хм! — улыбнулся я. — Наконец-то цена за мою голову выросла.

— Вы радуетесь этому? — посмотрел на меня Сюсюкин.

— Конечно! — кивнул в ответ. — Столько сил вложил, чтобы начали ценить, и, кажется, этот момент настал. Кто заказчик? — спросил у своего партнёра, хотя уже примерно догадывался.

— Неизвестно, — покачал головой Булкин. — Заказ размещён через посредников. Но уровень цены говорит о том, что за ним стоят очень серьёзные люди.

— Условия? — сухо поинтересовался.

— Мёртвый или живой — неважно, главное, чтобы до своих земель вы не добрались. Деньги выплачиваются по факту подтверждения смерти или пленения.

Сюсюкин нервно поправил очки:

— Но это же... Это покушение на независимого правителя! Акт агрессии!

— Юридически вы пока ещё подданный империи, — напомнил Булкин. — Независимость нужно оформить документально, а до тех пор...

— До тех пор я законная цель, — закончил за него мысль.

Ситуация становится всё интереснее. Видимо, мои враги решили не дожидаться, пока я добегу до своих земель и укреплюсь там.

— Путешествие домой будет очень непростым, — поморщился Булкин. — Очень!

— Хорошо, — кивнул я. — А то засиделся.

***

Не скупимся на действия. Автор видит активность и старается дальше. Лайки=нравиться, комментарии=причина, награда=похвалить автора. https://author.today/work/457703

Или было как-то по-другому? Уже не помню =) Мавр сделал своё дело, мавр может отдыхать

***

Глава 2

— Господин, — обратился ко мне Сюсюкин. — Это что такое выходит? Как так? За вашу голову назначили деньги, да ещё такие большие.

— Жизнь… — хмыкнул я, глядя в окно на проносящиеся мимо здания. — А вы думали, что суд — это конец?

— Да! — кивнул адвокат, нервно поправляя очки.

— Официальной части — да, теперь неофициальная началась. Есть место, где мы можем переждать? — повернулся к Булкину.

— Я арендовал нам небольшое помещение рядом, через подставных людей, — ответил аристократ, промакнув платком вспотевший лоб. — Вы уберёте… ваш подарок?

Я ничего не ответил. Закрыл глаза и сосредоточился на внутренних ощущениях. Яд в теле Булкина пульсировал, как второе сердце.

Что касается событий, то примерно этого и ожидал — охоты на меня после суда. Льстит немного, но сейчас главное — добраться до безопасного места и заняться делами.

Машина вдруг резко затормозила. Водитель выругался под нос, объезжая телегу с углём. Лошади хрипели, поднимая пыль копытами. А город за окном поменялся: центральные улицы с их мраморными фасадами и золочеными вывесками сменились чем-то более суровым.

— Приехали, — произнёс Булкин, вытирая пот с шеи.

Мы вышли из автомобиля. Воздух ударил в лицо смесью запахов — металла, угля, машинного масла и чего-то едко-химического. Наш кортеж растворился в городских улицах. Остальные авто требовались для отвлечения внимания охотников за головами. Точнее, за головой — моей.

Я огляделся. Судя по всему, мы оказались в промышленной зоне недалеко от центра. Здесь всё дышало работой и потом. Высокие кирпичные заборы тянулись вдоль дороги, за ними виднелись трубы заводов. Дым поднимался к серому небу неровными столбами.

Люди здесь были другие. Не изящные господа в цилиндрах, а рабочие в замасленных куртках и кепках. Женщины в платках торговали горячими пирожками у ворот фабрик. Мальчишки носились, предлагая почистить сапоги или донести сумку.

Звуки тоже отличались от центра: грохот грузовых машин, лязг металла, свистки паровозов с ближней товарной станции. Кто-то молотил что-то тяжёлое ритмичными ударами, где-то скрипели тормоза грузовика.

— Сюда, — аристократ направился к одному из складских комплексов.

Территория была огорожена забором в человеческий рост. Ворота — толстые металлические створки на массивных петлях. Охранник в жилетке и с дубинкой в руке кивнул Булкину и открыл калитку. Мы прошли внутрь.

Склады располагались П-образно вокруг внутреннего двора. Это были одноэтажные кирпичные здания с высокими окнами под самой крышей. На некоторых воротах висели таблички: «Мука», «Сахар», «Текстиль». Пахло зерном, пылью и сыростью.

Булкин вёл нас к дальнему корпусу. Его шаги гулко отдавались от мостовой внутреннего двора. Сюсюкин семенил рядом, сжимая портфель с документами. За нами заехала наша машина — водитель припарковал её в глубине двора, подальше от любопытных глаз.

— Здесь безопасно? — уточнил я, оглядывая здания вокруг.

— Владелец — мой человек, — заверил аристократ. — Сто лет с ним знаком. Плюс официально склады арендует фирма «Волжские перевозки». К нам никто не должен прийти.

Мы дошли до нужного здания. Булкин достал связку ключей, повозился с замком. Дверь открылась со скрипом — тяжёлая, дубовая, явно не первой свежести. За ней оказался длинный коридор с дощатым полом и стенами, покрашенными в унылый зелёный цвет.

Прошли несколько поворотов, миновали пару пустых помещений. Из одного несло керосином, из другого — льняным маслом. Наконец, добрались до комнаты в глубине здания.

— Вот, — Булкин толкнул дверь.

Кабинет оказался простым, но функциональным. Массивный письменный стол из тёмного дерева занимал центр помещения. За ним — кожаное кресло с высокой спинкой, явно видавшее виды. По стенам — несколько стульев, книжный шкаф с толстыми бухгалтерскими папками, сейф в углу.

Окно выходило во внутренний двор. Через стекло, покрытое пылью, было видно, как наш водитель вытирает машину тряпкой. Свет падал неровно — на улице явно собирались тучи.

— Садитесь, — Булкин указал на стулья перед столом.

Я устроился напротив. Сюсюкин сел рядом со мной, поставил портфель на пол. Аристократ достал из ящика стола графин с водой и стаканы.

— Павел, я жду, что вы выведите свой яд, — тут же начал Булкин, не дожидаясь, пока мы устроимся. — Сил терпеть нет, я умираю. Вы оказались правы, ни один лекарь не взялся мне помочь. Я не могу есть! Это ужас… Еда не приносит удовольствия.

В его голосе звучало отчаяние. Лицо аристократа было бледным, на лбу выступили капли пота. Руки слегка дрожали, когда он наливал себе воду.

— Яд?.. — переспросил Сюсюкин, поворачиваясь ко мне с недоумением.

— Да, — кивнул я, наблюдая за реакцией адвоката.

— Павел Александрович! — возмутился мой защитник.Сюсюкин явно не ожидал услышать о том, что его подзащитный травит деловых партнёров. Представления Эдуарда Эдиковича о законности и порядке получили очередной удар.

— Подождёте нас? — спросил я у аристократа, поднимаясь со стула.

Схватил Сюсюкина за руку и вышел в коридор. Мы остановились возле окна, через которое был виден склад напротив. Думал, что позже с адвокатом поговорим об особенностях моих методов ведения дел, но придётся сейчас расставить все точки над «и».

Сюсюкин стоял у окна, глядя на склад напротив. В его глазах читалось смятение. Он аккуратно поправил очки и выдохнул.

— Меня постоянно пытаются убить, — начал я неторопливо. — Дома, на войне, в столице, по дороге. Это моя обычная жизнь. Очень уж не пришёлся многим по душе. А ещё у меня на землях крупная жила кристаллов, как вы знаете. И это будто кость в горле для врагов.

Сюсюкин кивнул, показывая, что следит за моими словами. Его лицо оставалось напряжённым.

— Я бы очень хотел жить в мире права и законов, — продолжил объяснять. — Но, как вы сами убедились, они что-то не особо работают. Особенно для меня.

— Да… — тихо согласился адвокат. — Суд показал это наглядно.

— Булкин — мой бывший партнёр… Был, потом решил предать. Торговал моими зельями с моими же врагами, хотел захватить земли. Поэтому мне пришлось помочь ему выбрать сторону. Понимаете?

Сюсюкин медленно кивнул. В его глазах читалось смятение, смешанное с ужасом от осознания реальности.

— Эдуард Эдикович, что вас беспокоит? — спросил я мягко.

— Павел Александрович... — он повернулся ко мне. — А можно личный вопрос?

— Конечно.

— Вы же понимаете, что творите? — голос адвоката дрожал. — Я всю жизнь изучал право, верил в справедливость. Думал, что закон — это основа цивилизации.

Он снова отвернулся к окну.

— В университете нам говорили: есть закон, есть порядок, есть справедливость. Судьи честные, чиновники неподкупные, император справедливый, — Сюсюкин горько усмехнулся. — А потом я попал в реальную жизнь.

— И что увидели?

— Продажность, коррупцию, ложь, — он повернулся ко мне. — Судьи решают дела за взятки. Чиновники торгуют должностями. Аристократы убивают неугодных и остаются безнаказанными.

Адвокат снял очки, протёр их платком.

— Знаете, что я делал до встречи с вами? — продолжил он. — Защищал мелких мошенников, составлял договоры для торговцев, помогал людям выбраться из долговых ям. Честно, по закону.

Юрист подошёл ближе, остановился рядом со мной.

— А потом появились вы, — в его голосе зазвучали новые нотки. — Человек, который не считается с законом, который травит партнёров, угрожает судьям, шантажирует аристократов.

— И что вы об этом думаете?

— Сначала ужаснулся, — Сюсюкин опустил голову. — Потом понял: вы просто играете по тем же правилам, что и все остальные. Только честно признаёте это.

Он поднял на меня взгляд.

— Знаете, что самое страшное? — спросил адвокат. — То, что ваши методы работают. За несколько дней я добился больше, чем за все годы честного труда.

— Это вас пугает?

— Нет, — Сюсюкин покачал головой. — Это меня вдохновляет. Впервые в жизни я чувствую, что занимаюсь настоящим делом. Не защищаю мелких жуликов, а строю будущее.

Он снова подошёл к окну.

— Павел Александрович, — сказал тихо адвокат. — Я понял одну вещь: справедливость не существует сама по себе. Её нужно создавать — силой, умом, деньгами, любыми способами.

— И вы готовы к этому?

— Готов, — адвокат повернулся ко мне, в его глазах горела решимость. — Хочу помочь вам построить государство, где закон действительно работает. Где судьи не продаются, где права защищены не кошельком, а справедливостью.

— Это может стоить жизни.

— Лучше умереть за правое дело, чем жить в мире лжи, — твёрдо ответил Сюсюкин.

Я протянул ему руку.

— Добро пожаловать в род, Эдуард Эдикович!

Он пожал её крепко.

— Честь имею служить справедливости, Павел Александрович!

— Чуть позже вы принесёте клятву верности и крови, — улыбнулся я.

— Как пожелаете.

Мы вернулись к Булкину. Аристократ сидел в том же положении, только пота на лбу стало больше. Он нервно теребил край салфетки и поглядывал на дверь.

— Гаврила Давыдович, — начал я, усаживаясь на прежнее место. — Что касается наших с вами связей… Как вы уже в курсе, я и мой род с землями получили новый статус. Мы первая в стране независимая автономия, маленькая страна в стране.

— Да-да! — кивнул мужик, облизывая сухие губы. — Выведите яд.

— Обязательно, только после того, как закроем с вами все остальные вопросы, — продолжил неторопливо. — Зелья мои теперь будут стоить в пять раз дороже для империи, вам же я могу предоставить скидку…

Задумался, прикидывая цифры: «Нужно найти баланс между выгодой и тем, чтобы не убить партнёра непомерными расходами».

— Всего в три раза дороже прошлой стоимости.

— Это дорого! — тут же возмутился Булкин, привстав с кресла.

— Хорошо… — хрустнул шеей, глядя ему прямо в глаза. — Вы отказываетесь?

— Что? Нет! — вскочил аристократ, размахивая руками. — Я хочу приемлемую цену.

— Так я вам её дал, — улыбнулся в ответ. — В три раза дороже, чем для империи. Но есть возможность сбить до «в два раза дороже».

— Я слушаю, — Булкин сосредоточился.

Всё-таки торговать — это у него в крови. Даже умирая от яда, не может устоять перед возможностью хорошей сделки.

— Так как мы молодая и суверенная земля, — мой голос стал мягче, почти доверительным, — нам требуются союзники.

— Я готов! — тут же ответил мужик, наклоняясь вперёд.

— Мне нужна армия, инвестиции, выходы в империю и другие страны, — перечислил я, загибая пальцы. — Начнём с денег. Думаю, хватит пяти миллиардов вашей скромной помощи.

Аристократ встал и тут же обмяк. Глаза его закатились, лицо побледнело до серого оттенка. Пришлось подхватить Булкина за плечи, чтобы не рухнул на пол. Я выпустил лечение и немного поправил его состояние организма, заодно уменьшил содержание яда в крови, но не до конца — стимул должен оставаться.

Через пять минут Булкин пришёл в себя. Моргал, тяжело дышал, хватался за грудь.

— Павел Александрович… — выдавил он хриплым голосом. — Откуда у меня, скромного торговца из Томска, такие деньги?

— Булкин, — произнёс тихо Сюсюкин, поправляя очки. — Ваш род входит в двадцатку богатейших в нашей стране.

— Вот! — кивнул я, довольный поддержкой юриста.

— Простите, но столько я вам дать не смогу, — помотал головой мужик, держась за край стола. — Один!

— Мало… — поморщился я, качая головой. — Проще сдаться моим оппонентам, получить деньги за свою голову и сбежать.

— Господин, что вы такое говорите? — тут же вмешался Сюсюкин, с ужасом глядя на меня.

— Сойдёмся на трёх, — подмигнул аристократу.

То, что последовало дальше, можно было назвать театром одного актёра. Тридцать минут ожесточённых переговоров! Булкин ещё пару раз падал в обморок — то ли от яда, то ли от моих финансовых предложений. Кричал, плакал, просил его убить. Торговец пошёл на всё, чтобы получить выгодные условия.

Я наблюдал за этим спектаклем с интересом. Мужик даже на краю могилы умудрялся торговаться — требовал скидки, отсрочки, льготные периоды. Предлагал альтернативные схемы расчётов.

Сюсюкин сидел рядом с широко раскрытыми глазами. Для него это было откровение — как ведутся дела на самом верху. Никаких красивых речей о чести и благородстве, только голый расчёт и взаимная выгода.

Из окна доносились звуки рабочего дня — гудки паровозов, лязг металла, крики грузчиков. Жизнь шла своим чередом, пока мы решали судьбы наших родов.

В итоге сошлись на двух миллиардах. Булкин вкладывает эти деньги в мой род и земли, а я заключаю с ним соглашение на тридцать лет. Цены для него всегда будут в два-три раза дешевле, чем для империи.

Вот тут Сюсюкин и подключился по-настоящему. Адвокат достал из портфеля стопку бумаг и принялся составлять договор о сотрудничестве между моей автономией и родом Булкиных. Эдуард Эдикович вписывал столько пунктов в документ, что у меня самого глаза разбегались. Вроде всё просто, а хрен там. Хоть я и подкован немного юридически, сам бы сделал максимум тридцать пунктов, а у Сюсюкина вышло целых четыреста пятьдесят восемь. Там шаг вправо, шаг влево — расстрел. И не для меня, а для моего партнёра.

— Откуда вы его вытащили? — спросил аристократ после двух часов согласования договора, когда Сюсюкин ненадолго вышел в коридор за водой.

— Из подвала, — улыбнулся я.

— Серьёзно? — недоверчиво покосился на дверь Булкин.

— Абсолютно. Сидел в подвале и оказывал юридические услуги, продвигал себя через доску объявлений. А теперь составляет договоры, от которых у вас волосы дыбом встают.

Аристократ покачал головой, видимо, размышляя о превратностях судьбы.

Что касается соглашения, любое нарушение со стороны Булкина, и я не буду возвращать ему деньги, условия тут же изменятся. А ещё он согласился, что я могу лично объявить войну ему и его роду. К тому же мой партнёр по торговле не имеет права просить империю о помощи.

— Теперь по поводу кристаллов, — начал я, когда все основные пункты были оговорены и договор подписан.

— Павел Александрович! — прервал меня Булкин, поднимая дрожащую руку. — Вы не думали, что лучше выбраться сначала из столицы, а потом уже всё обсуждать?

— Нет, — помотал головой. — Потом у меня будет много дел и не до этого. Да и «потом» условия станут другими. Ведь сейчас есть только вы, уважаемый Гаврила Давыдович, а после могут появиться другие аристократы, которые сделают мне куда более выгодное предложение.

— Хорошо… — хмыкнул мужик, вытирая пот платком.

— Кристаллы, — продолжил я. — Я стану эксклюзивным продавцом на всю страну. Открою доступ многим, кто раньше не мог получить камни без посредничества империи.

— Что вызовет гнев монарха! — перебил меня Булкин.

— Детали… — отмахнулся я. — Вот, что хочу организовать. Аукцион на моей территории, плата за участие в нём — это раз. Дальше торги, и участники могут быть не только из нашей страны.

Повисла тишина.

— Представьте себе картину, — продолжил я, откинувшись на спинку стула. — К нам едут торговцы из Османской империи, Монголии, Джунгарии. Может, даже из Китая и Персии. Каждый хочет получить качественные кристаллы…

Булкин нервно постучал пальцами по столу.

— Павел Александрович, а как они вообще доберутся до ваших земель? Границы же охраняются. Таможни, проверки… Вы ведь понимаете, что теперь карта нашей страны немного изменится?

— Вот тут и понадобятся ваши связи, — улыбнулся я. — Нужно организовать специальные торговые коридоры, временные пропуска для участников аукциона, гарантии безопасности.

— Это же... — аристократ потёр виски. — Это же фактически международная торговая площадка на территории империи.

— Именно, — кивнул ему. — А теперь представьте логистику. Турки привозят шёлк и специи как депозит, монголы — серебро и меха, джунгары — нефрит и лошадей. Все хотят кристаллы.

Сюсюкин поднял голову от бумаг, с интересом прислушиваясь к разговору.

— Каждому участнику нужны гарантии, — продолжил я. — Что его депозит вернут, если он не выиграет торги. Что товар доставят в целости, что никто не нападёт на караван по дороге домой.

— Боже мой... — выдохнул Булкин. — Вы хотите создать филиал Великого шёлкового пути у себя дома?

— Почему нет? — пожал плечами. — Кристаллы есть, осталось только организовать процесс.

Булкин встал и начал ходить по комнате. Шаги его звучали глухо, стуча по дощатому полу.

— Павел Александрович, вы понимаете, какую бюрократическую машину нужно запустить? — он остановился, повернулся ко мне. — Дипломатические ноты в каждую страну, переговоры с таможенниками. Взятки пограничникам, охрана караванов...

— Для этого у нас есть ваши деньги и связи, — напомнил я.

— А если император запретит? — аристократ снова сел, тяжело дыша. — Если объявит ваши аукционы незаконными?

— А на каком основании? — вмешался Сюсюкин, отрываясь от бумаг. — Господин Магинский имеет автономию. Может торговать, с кем хочет, на своей территории.

— Теоретически да, — согласился Булкин. — Но практически...

— Практически император получит процент с каждой сделки, — перебил я. — Ведь все участники будут платить имперские пошлины за пересечение границы. Казна только выиграет. Во всяком случае, я думаю им это предложить.

Аристократ задумался.

— Сколько раз в год планируете проводить аукционы? — спросил он.

— Четыре, по временам года. Весенний — для мелких партий. Летний — для средних. Осенний — крупные лоты. Зимний — штучные экземпляры особого качества.

— И каждый раз новые участники?

— Постоянные плюс новые. Постоянным — льготы, разрешение на строительство представительств на моей территории, складов для товаров.

Булкин остановился посреди комнаты, уставившись в одну точку.

— Вы хотите построить торговый город, — произнёс он тихо.

— Хочу использовать то, что у меня есть, — поправил я. — Независимость означает возможности, глупо их не использовать.

Я не стал объяснять ещё одну причину. Напасть на дипломатов и торговцев из других стран опасно — они могут объединиться и объявить войну. А такое наша империя не потянет, и придётся действовать очень осторожно.

Во все времена любой город, земля становилась страной, именно начиная с торговли и армии. Чем крепче я буду экономически, тем сильнее. Там на самом деле очень много планов.

— А валюты? — спросил Сюсюкин. — В чём будете принимать оплату?

— Золото — основная валюта, серебро — для мелких сделок. Но можем принимать и товарный обмен — шёлк, специи, оружие. Всё, что имеет ценность и что получится продать дальше.

— Обменные курсы кто будет устанавливать? — не унимался адвокат.

— Рынок. Аукцион же, — усмехнулся я. — Участники сами решат, сколько готовы отдать за лот.

Булкин вдруг рассмеялся — нервно, но искренне.

— Павел Александрович, вы понимаете, что творите революцию в торговле? — он вернулся к столу, плюхнулся в кресло. — Столетиями империя контролировала кристаллы, а вы хотите всё изменить...

Аристократ замолчал. Пальцы его машинально перебирали край салфетки. Глаза смотрели в одну точку, но видно было: мысли работают на полных оборотах.

— Гаврила Давыдович, — позвал я.

— Считаю, — буркнул он, не поднимая голову.

Несколько минут в комнате стояла тишина. Только где-то капала вода да поскрипывали половицы под ногами Сюсюкина, который нервно ходил у стены.

— Павел Александрович, — наконец произнёс аристократ, подняв на меня взгляд. — А вы понимаете, сколько это денег?

— Примерно.

— Нет, вы не понимаете! — он встал, начал расхаживать по комнате. — Давайте посчитаем. Весенний аукцион — скажем, сто участников, плата за участие — миллион с носа. Это сто миллионов сразу.

— Пока не думал, но примерно так, — кивнул я.

— Это ещё цветочки! — продолжал Булкин, размахивая руками. — Дальше торги. Средний лот кристаллов — десять миллионов, а на аукционе пятьдесят лотов. Итого пятьсот миллионов оборот минимум! А если цены взлетят? То… То…

Булкин пошатнулся от осознания, сколько можно заработать. Сюсюкин остановился, уставившись на аристократа.

— Павел Александрович, а вы понимаете, что нас убьют? — голос моего партнёра стал тише. — Как только другие роды поймут масштабы... Нас просто уничтожат.

— Кто именно?

— Да все! — всплеснул руками аристократ.

— И что вы предлагаете? — перебил я.

— Не знаю! — Булкин схватился за голову. — Может, начать потише? Не всё сразу?

— Гаврила Давыдович, — произнёс я мягко. — У меня есть независимая территория, кристаллы, зелья. Рано или поздно кто-то попытается это отобрать. Особенно после того, как мои земли стали автономией. Лучше стать сильным слишком быстро, чем дать врагам время на подготовку.

Аристократ думал. Сейчас решалась судьба не только моего рода, но и его. Со мной у Булкина есть шанс войти даже не в десятку богатейших в империи, а в пятёрку. Рискованно? Дерзко? Да! Пора уже двигаться к своей цели более активно. Построим государство в государстве, а потом завоюем его изнутри.

— Вы же понимаете, сколько это возможностей и денег? — спросил я, потому что Булкин слишком долго молчал. — От вас требуется организовать всё благодаря связям. К туркам вы уже имеете выход, остались монголы, джунгары. Может, кто-то ещё.

— Что мне будет с этого? — тут же поинтересовался собеседник.

— Двадцать процентов от суммы продаж, — улыбнулся я и поднял руку, чтобы остановить попытку торгов. — И это не обсуждается, только если в меньшую сторону. Риски все — с моей стороны.

Ещё несколько часов споров, пунктов в договорах. Мы снова скрепили наши планы кровью, клятвой молчания об условиях. Сюсюкин старательно записывал каждую деталь, создавая юридический шедевр.

Тем временем за окном начало темнеть, рабочий день в промышленной зоне подходил к концу. Слышались прощальные гудки, хлопанье ворот, топот уходящих домой людей.

— Люди, — произнёс я, откидываясь на спинку стула. — Те, кто будут защищать ваши инвестиции.

— Ваши земли, — поправил меня Булкин, — от которых зависят мои инвестиции, наши договорённости и прибыль.

— Именно. По всей стране нужно объявить о наборе в армию Магинского. Только маги, бывшие военные. Проверять их на местах и лишь потом присылать мне. Также интересуют шпионы, дипломаты, строители, лекари, охотники.

— Я, по-вашему, их должен искать, ещё и проверять? — возмутился аристократ.

— Да, — кивнул твёрдо. — Опять же, если хотите эксклюзивных условий сотрудничества со мной.

Булкин помолчал, обдумывая предложение. Барабанил пальцами по столу, косился на Сюсюкина, который продолжал что-то записывать.

— Тогда у меня есть условие! — на губах аристократа расцвела улыбка. — Моя Марусенька. Доченька уже замучила вопросами о том, кто её спас. Когда я сказал, что это вы... Она заявила, что выйдет замуж только за вас — настоящего «героя» её сердца.

Я поморщился. Вопрос женитьбы снова всплыл на поверхность.

— Если вы заключите со мной договор, что гарантируете на ней жениться... То я согласен на ваши условия.

Я обсудил с Сюсюкиным некоторые моменты, и мы снова вернулись к теме брака. Но мне сейчас требовалась помощь, чтобы организовать всё необходимое. На моей стороне никого толком нет, хотя это пока. С чего-то нужно начинать. Политическо-экономический брак?

Мы снова составили договор, потратив ещё два часа кропотливой работы. Кажется, мой адвокат получал истинное удовольствие от таких дел и моментов. Улыбка не сходила с лица, глаза счастливо светились. Для него это был звёздный час — создавать договоры такого масштаба.

— Павел Александрович... — уже стонал Булкин, держась за голову. — Давайте я принесу вам клятву крови? Верности? Любую! Да что там, оставьте яд в моём организме! Но эти договоры — просто ужас. Мне словно всё нутро вынули и яйца зажали. Я чихнуть не могу без разрешения. Ваш человек настаивает на таких пунктах…

— Простите, Гаврила Давыдович, — вежливо ответил Сюсюкин, не отрываясь от бумаг. — Но либо так, либо никак.

За окном уже совсем стемнело. Во дворе зажглись фонари, отбрасывая жёлтые круги света на мостовую. Наш водитель дремал в машине, укрывшись старым пальто.

Итак, минимальная подготовка завершена. Я подошёл к Булкину, положил руки на плечи и закрыл глаза. По моим каналам потёк мой же яд обратно из его тела. Вывел всё, как и обещал.

Зелёная магия смешалась с нейтральной и силой затылочника, изменила цвет на красный. Я выпустил в Булкина лечение. Ему оставался день-два — отказали бы органы от накопившихся повреждений.

Потратил пять минут, чтобы устранить все последствия и исцелить его полностью. Цвет лица аристократа постепенно порозовел, дыхание выровнялось, руки перестали дрожать.

— Боже мой... — выдохнул он с облегчением. — Я думал, никогда больше не почувствую себя нормально.

— Теперь можно перейти к насущным проблемам, — сказал я, возвращаясь на своё место.

В коридоре послышались шаги. Сюсюкин насторожился, Булкин тоже прислушался, но шаги прошли мимо — видимо, охранник делал обход.

Договоры были готовы. Толстая стопка бумаг лежала на столе, исписанная мелким почерком Сюсюкина. Каждый пункт, каждое условие прописаны до мельчайших деталей.

Теперь пора подумать о том, как живым выбраться из столицы.

— Как можно покинуть город, помимо поезда? — уточнил я, складывая свои копии договоров.

— Вот это самое сложное, — выдохнул Булкин, массируя виски. — Машина не подходит — долго, и вас заметят. Либо менять в каждом городе, но это тоже непросто.

— Ещё варианты?

— Я хотел вам предложить дирижабль, — аристократ оживился. — Завтра полетит до Томска, два дня в пути. Новый маршрут, поедет только элита нашей столицы. Очень дорого. По идее, наёмники туда не попадут — проверка серьёзная, но тут же проблема и для вас.

— Моя личность, — хмыкнул я.

— Да. Вам могут не продать билет либо не пустить. После этого заказа на миллиард никто не захочет рисковать жизнью пассажиров, тем более таких важных, — добавил аристократ, поправляя галстук.

— И вы предлагаете?..

— Оборотное зелье, — Булкин наклонился вперёд, понизив голос. — Тут рядом есть один очень знаменитый алхимик. Берёт дорого — минимум десять миллионов за такое зелье, я узнавал. Ещё пятнадцать — за артефакт, который скроет ваш источник и изменит ауру. Его услугами пользуются только очень богатые и влиятельные люди.

— Для чего? — спросил Сюсюкин, отрываясь от бумаг.

— Ну... — улыбнулся Булкин. — Какая-то дама хочет почувствовать, что такое быть мужчиной на время, каково это — брать кого-то силой. Или наоборот — уважаемый господин, который желает ощутить слабость перед… — аристократ увидел, как я морщусь от этих слов, и тут же перевёл тему. — Либо те, кому нужно изменить личность и совершить какие-то очень... плохие дела.

— Почему его не посадили!?— возмутился адвокат. — Он же пособник преступников!

— Как его зовут и где найти? — прервал очень правильного Сюсюкина.

— Алмазов Альберт Альбертович, — ответил Булкин. — К нему просто так не попасть, но я предупредил его о вас.

— А как же заказ? — не унимался Сюсюкин. — Вдруг он продаст информацию?

— Нет, — помотал головой аристократ. — Видите ли, Алмазов не продаёт клиентов. Уже было много попыток, но алхимик остался непреклонен. Он считает свой дар искусством и уверен, что помогает людям. Его пытали, сажали в тюрьму, травили, лишали денег — бесполезно. Элита решила просто не трогать — так всем спокойнее. Вот только у него очень... странный нрав и характер. Живёт он на улице Садовой, дом три. Там его особняк.

Задумался: «Сменить личность? Вариант интересный. Вот только точно не в даму — у меня нет «особенных» потребностей. Плюс артефакт для сокрытия ауры. Итого двадцать пять миллионов... Неплохо он зарабатывает»

— Расскажите подробнее про этого Алмазова, — попросил я.

— Мужик лет пятидесяти, — начал Булкин, устраиваясь поудобнее. — Лысый, как колено, но с шикарной бородой до пояса. Носит цветные халаты — то красный, то синий, то зелёный. Говорит, что оттенок влияет на качество зелий.

— Ещё что? — фыркнул я.

— Живёт один в огромном особняке. Три этажа, подвал, чердак — весь дом превращён в лабораторию. В каждой комнате что-то булькает, дымится, светится. Слуги у него долго не задерживаются — говорят, страшно.

— А зелья его действительно работают?

— Ещё как! — оживился аристократ. — Я видел, как граф Шувалов превращался в простого крестьянина. Походка, голос, даже запах изменился. Жена его не узнала. А графиня Потёмкина стала мужчиной на неделю. Говорит, очень поучительный опыт.

Сюсюкин слушал с открытым ртом. Для него мир каждый день открывался с новой стороны.

— Но есть нюансы, — продолжал Булкин. — Зелье действует ограниченное время — от нескольких дней до недели, в зависимости от сложности. Плюс побочные эффекты — тошнота, головные боли, иногда потеря памяти на короткое время.

— А артефакт?

— Это его фирменная штука. Маленький кулончик, который полностью меняет магическую подпись. Любой, кто попытается вас просканировать, увидит совершенно другого человека. Другой ранг, другой тип магии, даже возраст можно скорректировать.

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — скептически заметил я.

— Поэтому и стоит так дорого, — пожал плечами Булкин. — Плюс Алмазов очень избирательный, не каждому продаст. Человек должен ему лично понравиться или заинтересовать.

— Что же его интересует?

— Странные истории, необычные просьбы, магические загадки. Он коллекционирует человеческие судьбы, как некоторые коллекционируют бабочек.

Дирижабль? Я думал, в этом мире их ещё не придумали. В прошлой жизни мы использовали в войне. Поднимаешь высоко и потом магические бомбы сбрасываешь на противника. Очень удобно.

Значит, и тут есть какая-то техническая база. Интересно, насколько далеко продвинулись местные изобретатели.

— Расскажите про дирижабль подробнее, — попросил я.

— Новейшая разработка, — Булкин явно гордился своей осведомлённостью. — Работает на магических кристаллах, может нести до сотни пассажиров. Скорость, как у скорого поезда, но прямиком по воздуху. Никаких остановок, никаких проверок в пути.

— Звучит заманчиво.

— Билеты стоят, как годовая зарплата хорошего чиновника, — пять миллионов за место. Плюс проверка благонадёжности, рекомендации от известных людей. Пассажиры — только сливки общества.

— И какие шансы пробраться туда?

— С вашим лицом? — Булкин покачал головой. — Нулевые. Вас сейчас знают все, кто читает газеты. А на дирижаблях именно такие люди и летают.

— Значит, без смены внешности не обойтись.

— Именно. Либо Алмазов, либо... — аристократ задумался. — Есть ещё один вариант — контрабандисты. Переправляют людей в страну за большие деньги, но это очень рискованно.

— Насколько рискованно?

— Из десяти человек добираются семь. Остальные либо попадаются, либо... исчезают по дороге.

— Не вариант, — покачал головой.

— Тогда к Алмазову, — Булкин посмотрел на часы. — Уже поздно, но он сова, работает по ночам. Можем поехать прямо сейчас.

Внутренний хомяк давился, конечно. Двадцать пять миллионов за возможность сменить лицо! Но альтернатива — остаться в столице и ждать, пока меня найдут охотники за головами. Выбор невелик.

Мои паучки, которых я выпустил, когда мы приехали, начали передавать тревожные сигналы. Переключился на их зрение. Кажется, рядом появился кое-кто. Время поджимает.

— Гаврила Давыдович, — сказал я, поднимаясь со стула. — У нас гости. Забирайте Сюсюкина и уезжайте, отправьте его потом ко мне в особняк.

— Нет! — тут же возмутился адвокат. — Я не брошу вас.

— Да! — оборвал его. — Это не обсуждается.

Аристократа не нужно было просить дважды. Он вскочил, схватил юриста за руку и потащил к выходу. Мой защитник сопротивлялся, но Булкин оказался сильнее.

— Павел Александрович! — кричал адвокат через плечо. — Я останусь! Мы команда!

— Уезжайте! — крикнул в ответ. — И быстро!

Они скрылись в коридоре. Через несколько минут я услышал звук заводящегося двигателя — машина выехала со двора.

Подошёл к столу и забрал копии всех договоров, переместил их в пространственное кольцо. Выдохнул. Ожидал, что после того, как один некромант получил по зубам, они успокоятся, но нет — вот уже новые представители подтягиваются.

Хрустнул шеей. Машина уехала. Я остался один в пустом складе. Был риск, что напали бы на всех сразу, а мне нужны Булкин с его деньгами и связями, да и Сюсюкин тоже пригодится. Их цель — я.

Появился костяшка. Уже приготовился к тому, что он затянет меня в своё пространство, как это проворачивал хемофаг-некромант, но этот просто стоял и смотрел. Ничего не делал.

— Приветствую, — кивнул я.

Мне не ответили. Я пожал плечами. Может, какой-то бракованный?

Ещё одно движение в периферии зрения. Паучки уже заняли позиции на случай атаки этого некроманта.

Появился ещё один.

— Двое, значит? — спросил сам себя.

Через минуту их стало трое, потом четверо. И вот уже пять.

Хорошо, что не стал нападать первым. Тогда бы они по очереди подключались, и это стало бы для меня неприятным сюрпризом. А может, просто разойдёмся? Чего они нвылупились?

Все пятеро выглядели одинаково — серые фигуры в балахонах, лица скрыты капюшонами. Только глаза светились красным в глубине. Стояли они по кругу, окружив меня.

Молчание затягивалось. Некроманты не двигались, не говорили, просто стояли и смотрели. Атмосфера становилась всё более напряжённой.

«Дрозд! — позвал я своего «ручного» некроманта. — Тут твои братья прибыли в количестве пяти штук».

«Сколько? — поднял голову капитан в пространственном кольце. — Они хотят сделать казнь души. Беги!»

«А если... бежать некуда?» — уточнил я, оглядываясь и понимая, что меня окружили.

«Значит, будем сражаться...» — оскалился Дрозд и выбросил сигарету.

«Сражаться? — поднял бровь. — Ты хочешь, чтобы я тебя выпустил? Но как же твой учитель?»

«Не переживай! — хмыкнул некромант. — Я кое-что придумал».

Глава 3

Первая мысль и рефлекс были атаковать.

«Не вздумай ничего делать! — опередил меня Дрозд. — Сдохнешь сразу. Жди!»

Хорошо… Я сдержался и посмотрел на своих противников. Пятеро некромантов стояли вокруг меня в полной тишине. Молчали уже несколько минут, просто смотрели красными глазами из-под капюшонов.

Медленно переводил взгляд с одного на другого. Все одинаковые — серые балахоны, никаких отличительных черт, словно штамповали их на конвейере. Все пятеро синхронно подняли руки вверх. Движение было чёткое, отрепетированное, будто выполняли заученный ритуал. Их источники вспыхнули одновременно, и пять колонн фиолетового света ударили в потолок склада. Воздух задрожал от магической энергии, пыль поднялась с пола.

Почувствовал, как пространство вокруг меня начало меняться. Стены склада словно растворялись, становясь прозрачными. Пол под ногами стал мягким, податливым. Воздух загустел, превратился в вязкий. Я попытался двинуться, но ноги словно увязли в болоте. И тут энергия высвободилась.

Купол. Огромный, переливающийся купол накрыл меня сверху. Стены из чистой магии, пульсирующие фиолетовым светом. Внутри воздух стал ещё гуще, дышать стало трудно.

Ощущение было знакомым, очень знакомым. Словно я снова попал в пространственный карман. Та же тяжесть в груди, то же искажение пространства. Но что-то было не так. Это место ощущалось... живым, будто сам купол дышал, пульсировал.

«Дрозд!» — позвал я.

«Что там происходит?» — отозвался некромант.

«Твои коллеги меня в какой-то купол заперли. Объяснишь?»

«Опиши».

«Ну, их по-прежнему пятеро, — ответил я. — Они что-то сделали, и меня закрыло куполом. Ощущение, словно я в пространстве».

«Сука! — выругался Дрозд. — Казнь души».

«В смысле «казнь души»?»

«Высосут всю магию, всю жизненную силу, останется пустая оболочка. Хуже смерти. А потом заберут кровь для учителя».

Отлично. Просто замечательно. Вот это мне повезло… Как обычно, с корабля на бал.

«Ты там собираешься вообще участвовать?» — уточнил я.

«Потерпи немного, мне нужно приготовиться к своей задумке. Быстро они твою душу не высосут и не разорвут».

Жди и терпи — как раз то, что мне нужно сейчас.

Некроманты начали что-то бормотать, голоса их сливались в единый гул. Купол стал сжиматься — медленно, но неотвратимо. Стены приближались со всех сторон. Воздух становился всё гуще, дышать было всё труднее. В груди появилась тяжесть, словно кто-то положил на неё камень.

— Вытаскивай! — наконец-то произнёс Дрозд.

Я активировал пространственное кольцо и почувствовал знакомое ощущение растекания энергии… Но что-то пошло не так. Дрозд начал материализоваться, вот только процесс застопорился на половине. Его тело было слегка прозрачным, словно у призрака, а лицо искажено болью.

— Что происходит? — спросил я вслух.

— Не могу... — прохрипел некромант. — Что-то держит меня...

Он попытался полностью появиться, но тут же начал растворяться обратно, будто невидимая сила тащила его назад в кольцо.

— Попробуй ещё! — крикнул я.

— Не получается! — Дрозд корчился от боли. — Какая-то помеха!

Купол продолжал сжиматься. До стен оставалось метров пять, потом четыре, три… В воздухе появился странный привкус — металлический, с нотками серы, как во время грозы, только во много раз сильнее.

Некроманты усилили заклинание. Их голоса зазвучали громче, фиолетовый свет купола стал ослепительным. Я почувствовал, как энергия медленно вытекает из моего источника, а ещё душу разрывают.

— Ублюдки, — процедил сквозь зубы.

Время поджимало, и я снова попытался вызвать Дрозда. На этот раз сосредоточился сильнее, вложил больше энергии, активировал магию артефакта на полную мощность.

Капитан материализовался полностью, но выглядел он ужасно. Лицо бледное, руки дрожат, словно провёл несколько дней без еды и сна.

— Наконец-то! — выдохнул он, падая на колени.

— Что с тобой? — спросил я.

— Потом объясню, — Дрозд с трудом поднялся. — Сейчас нужно выбираться.

Он огляделся вокруг. Лицо его стало мрачным.

— Всё хуже, чем я думал, — пробормотал некромант.

— В каком смысле?

Дрозд не ответил. Вместо этого поднял голову и оскалился. На лице появилась хищная улыбка, в глазах заплясали опасные огоньки.

— Ну что, Магинский? — произнёс он, и голос стал совсем другим — более хриплым, агрессивным. — Готов к крови и боли?

Некромант оскалился ещё сильнее. Зубы казались острее обычного, руки сжались в кулаки.

Тем временем купол уменьшился, до стен оставалось меньше двух метров. Воздух стал почти неподвижным. Некроманты снаружи продолжали свой ритуал. Их голоса слились в единый вой, звук пробирал до костей, заставлял зубы ныть.

Я посмотрел на Дрозда. Что-то в нём изменилось: поведение стало более агрессивным, движения — резкими, хищными.

Уже начал злиться. Ненавижу ничего не делать, когда меня пытаются убить. Но доверился капитану.

Мужик резко развернулся и бросился к стене купола, без колебаний воткнул в неё пальцы. Энергия зашипела, заискрилась, запахло жжёной плотью. Он вцепился в магический барьер и начал тянуть его в стороны. Мышцы на руках напряглись, лицо исказилось от усилия. Купол затрещал, словно кто-то рвёт плотную ткань.

Некроманты снаружи заволновались. Ритуальное пение сбилось, а один из них выкрикнул что-то на непонятном языке.

— Давай! — рявкнул Дрозд, не поворачивая головы. — Помогай!

Оказался рядом с ним. Капитан продолжал рвать купол голыми руками — кожа на пальцах обуглилась, но он не отпускал. А я стоял и не понимал, что происходит. Никто мне ничего не объяснял. Дрозд появился и сразу начал что-то делать.

— Давай! — ещё раз крикнул он.

Как же хотелось ему вмазать! Что за фокусы? Сначала терпи, теперь что-то делай. Хорошо, если нужно разрушить купол, то почему бы не использовать монстров? У меня есть паучки с той стороны.

Активировал связь с ними и приказал атаковать уродов, которые создали этот купол, пытаются разрушить мою душу. Если их не станет, то и магия спадёт. Логично?

Паучки тут же набросились на противников, начали опутывать их паутиной. Серебристые нити ложились на серые балахоны и замораживали их.

Некроманты попытались отбиваться, но поддерживать магию и сражаться с монстрами у них не вышло. Паутина начала замерзать — сначала по краям, потом полностью. Белые нити превратились в ледяные путы.

Костяшки пробовали активировать магию, чтобы растопить лёд, но ничего не вышло. Паутина держала крепко. Более того, холод начал распространяться по их телам. Один из некромантов попытался телепортироваться. Вспышка фиолетового света, и ничего. Он остался на месте, только ещё больше запутался в ледяной паутине.

— Нет! — заорал вдруг Дрозд.

Я обернулся. Некромант отлетел от стены купола и упал с другой стороны. Руки его были в ожогах, лицо перекошено болью.

— Что случилось? — спросил, помогая ему подняться.

— Что ты наделал? — Дрозд тяжело дышал, держался за грудь. — Мы теперь заперты в ловушке из их душ!

— Что? — не понял я.

— Этот купол... — он показал на стены. — Сделан из душ некромантов. Ты заморозил их, а они перенесли магию из тела сюда.

Я посмотрел на застывших в паутине костяшек, которые действительно не двигались. Но их глаза всё ещё горели красным светом.

— А ты не думал, что нужно давать инструкции, детали? — хмыкнул я. — Посвящать в план?

Дрозд ничего не ответил. А я почувствовал, как из меня начали тянуть душу. Ощущения были похожи на то, когда сражался с рухом. Он тогда вытолкнул меня из собственного тела, чтобы занять место.

В груди появилась пустота, словно кто-то вырезал из души кусок за куском. Сука… Глянул на своего некроманта: засранец что-то задумал. Плевать! Подыхать я не собираюсь. Некромантическая магия? Посмотрим, как она взаимодействует с меткой затылочника.

Подошёл к стене купола, положил руку на фиолетовую поверхность. Энергия обожгла ладонь, но я не убрал её. Коснулся метки затылочника, и мой источник вспыхнул. Сила потекла по каналам и устремилась в купол.

Реакция была мгновенной. Стена затрещала — громко, явственно, словно раскалывали огромное стекло.

— Молодец! — крикнул Дрозд. — Продолжай, что бы ты ни делал. Я сейчас помогу.

Он закрыл глаза и активировал свою магию. Руки засветились чёрным, энергия начала струиться из его пальцев, направляясь к трещинам в куполе.

Я коснулся метки затылочника ещё раз, и снова волна энергии ударила в барьер. Трещины расширились, пошли во все стороны.

Ещё касание. Ещё одно. Барьер разрушался на глазах, но и мне становилось хуже. Остатками сознания я понимал, что мою душу куда-то засасывают. Голова кружилась, в глазах потемнело, ноги стали ватными. Схватился за стену купола, чтобы не упасть.

— Ещё немного! — крикнул Дрозд. — Держись!

Я собрал остатки сил и коснулся метки в четвёртый раз. Энергия вырвалась наружу мощным потоком.

Купол не выдержал. Взрыв. Меня подбросило в воздух и швырнуло на пол. Звон в ушах, искры перед глазами. Дрозд лежал рядом без сознания, но живой.

Я с трудом поднял голову. Некроманты снаружи освободились от паутины. Лёд растаял, когда разрушился купол. Один из них схватился за голову и закричал — протяжно, пронзительно. Остальные тут же бросились на этого кричащего. Не знаю, почему. Может, он сошёл с ума от разрушения купола?

Паучки не растерялись и снова атаковали некромантов. Пространство начало дрожать, стены склада поплыли, как мираж в пустыне. Твари пытаются утащить нас в пространственный карман.

Я выпустил в них ледяные шипы. Вспышка — яркая, ослепительная. Когда зрение восстановилось, увидел, что мы внутри серого пространства. Никаких стен, никакого потолка, только бесконечная серая пустота во все стороны.

Дрозд лежал без сознания в нескольких метрах от меня. Четверо некромантов стояли полукругом, пятый валялся на полу. Значит, его убили остальные, когда он закричал. Выжившие медленно окружали меня. Они не торопились, знали, что добыча никуда не денется. Серое пространство вокруг нас тянулось до горизонта. Ни стен, ни потолка, только бесконечная пустота. Под ногами была твёрдая поверхность, похожая на камень, но без всякой текстуры.

Я оценил ситуацию: энергии не то чтобы много, Дрозд без сознания, против меня четыре некроманта в их собственном пространственном кармане. Перспективы, мягко говоря, не радовали. Но у меня всё ещё есть метка затылочника. Я уже убедился, как она работает. Будем действовать по той же схеме.

Вскочил и встал в боевую стойку. Хотел сначала взять меч из когтя водяного медведя, но остановился на кинжале, он как раз поможет с задумкой. Мои «доноры» сами пришли ко мне. Как это не использовать?

Первый некромант приблизился на расстояние удара. Он взмахнул рукой, в пальцах материализовался изогнутый клинок с чёрным лезвием. Оружие источало холод и зловоние могилы.

Я активировал метку затылочника. Энергия проклятия ударила в некроманта волной. Он замер посреди движения, его оружие застыло в воздухе, красные глаза потускнели, стали стеклянными.

Не теряя времени, воткнул свой кинжал туда, где у живого человека было бы сердце. Лезвие прошло сквозь ткань балахона и вошло в грудь с мокрым звуком. Некромант дёрнулся, но не упал. Из раны потекла не кровь, а какая-то чёрная жижа. Она шипела, как кислота, и воняла серой.

Я тут же активировал пространственное кольцо, серые линии энергии обвили тело некроманта. Он начал растворяться, исчезать. Через несколько секунд от него не осталось и следа. Первый пошёл в мою коллекцию.

Но остальные уже опомнились. Я получил удар в спину — кинжал вонзился между рёбер, царапнул лёгкое. Потом ещё два удара в бока, и боль взорвалась в теле огненными всплесками. Некромантическая магия тут же проникла в раны. Холод разлился по венам, добрался до сердца. Пульс участился, дыхание стало поверхностным, а тело начало цепенеть.

Я коснулся метки затылочника ещё раз. Все трое замерли одновременно — заклинание проклятия охватило их разом.

Шевелиться, когда в тебя воткнули три клинка, — удовольствие такое себе… Но выбора не было. Я дёрнулся вперёд. Кинжал, торчащий из спины, вышел с мерзким чавкающим звуком. Кровь потекла по рубашке, пропитала ткань.

— Агрх! — выдохнул, сплёвывая кровь.

Повернулся влево, потом вправо, и ещё два клинка вышли из тела. Кровь лилась рекой, костюм превратился в тряпки, но я был свободен.

— Ну, сучки, — прохрипел злобно, — теперь моя очередь.

Снова активировал метку затылочника. Двое некромантов тут же упали на колени. Они кричали, но не могли пошевелиться.

Я развернулся к тому, кто стоял позади, воткнул кинжал прямо в сердце. Лезвие вошло легко, словно в масло. Некромант попытался что-то сказать, но изо рта вылилась только чёрная жижа. Пространственное кольцо активировалось снова, и серые линии поглотили второго врага.

Пока я возился с перемещением тела в своё хранилище, двое оставшихся успели вскочить на ноги. Они растворились в воздухе — телепортация.

— Твою налево... — выругался, оглядываясь по сторонам.

В пространственном кармане не было укрытий, лишь сплошная серая пустота. Значит, они могут появиться с любой стороны. И я их не увижу, пока не станет слишком поздно.

— Кто же из вас, уродов, создал это пространство? — крикнул я в пустоту. — Искренне интересуюсь!

Ответом был удар в живот. Кинжал вошёл по рукоять, боль скрутила пополам. Я схватился за рану.

А некромант уже растворялся снова. Стратегия «появился-ударил-исчез» — умно. Против обычного противника сработало бы идеально, но у меня был козырь.

Следующий удар пришёлся в ногу — кинжал пробил бедро насквозь. Я упал на одно колено, но не выпустил своё оружие. Ещё удар — в плечо на этот раз. Кровь забрызгала серую землю красными каплями.

— Да меня сейчас тут нашпигуют, — пробормотал я, чувствуя, как силы утекают вместе с кровью.

Некроманты изменили тактику. Теперь они не пытались убить одним ударом, а наносили множество мелких ран, ослабляя противника. Рано или поздно я истеку кровью или потеряю сознание. Но твари допустили ошибку.

В следующий раз один из них задержался на долю секунды дольше. Клинок прошёл мимо лица, оставив тонкую красную линию на щеке. Я успел схватить его за руку.

— Попался! — прорычал и дёрнул противника на себя.

Тут же воткнул кинжал в грудь. Некромант попытался телепортироваться, но я держал крепко и активировал пространственное кольцо. Серые линии обвили нас обоих. На мгновение показалось, что и меня затянет вместе с ним, но кольцо различило хозяина и добычу. Некромант исчез, а я остался.

Его кинжал упал на землю. Я поднял, покрутил в руках. Странное оружие. Чёрное лезвие с серебристыми прожилками, оно хорошо пробивает кожу степных ползунов, судя по лёгкости, с которой входило в моё тело. Нужно будет забрать с собой. В пространственном кольце я переместил оружие в другую сторону, подальше от некромантов. Они больше им не воспользуются.

Остался последний противник. Я сплюнул кровь и огляделся. Дрозд всё ещё лежал без движения. Значит, некромант, создавший это пространство, — не он. Кто тогда?Вот только засранец не показывался. Прятался где-то в серой пустоте, ждал удобного момента. Понятно. Раз он стесняется, направлюсь к капитану. Может, удастся его разбудить? Вдвоём будет проще.

Я пошёл к лежащему Дрозду, делая вид, что забыл про последнего врага. Хромал на раненую ногу, держался за бок. В общем, изображал полное изнеможение.

Мужик лежал в своём сером плаще. Никаких признаков жизни. А вообще должны быть, если он некромант? Я наклонился над ним, будто проверяя пульс, и тут почувствовал движение воздуха за спиной. Последний противник решил нанести финальный удар.

Резко отпрыгнул в сторону. Кинжал просвистел рядом с лицом. Выставил ногу, сделал подножку. Некромант покачнулся, потерял равновесие, а я тут же активировал метку затылочника. Он завис в воздухе, не успев восстановить баланс.

— Попался, гадёныш! — рявкнул я.

Бросился к нему и воткнул кинжал в грудь. Лезвие вошло легко, без сопротивления. Некромант дёрнулся, словно от удара током, и пространственное кольцо поглотило его. Четвёртого и последнего.

На лице появилась улыбка. Теперь я знаю, как забирать силу из некромантов. У меня целая коллекция костяшек в кольце. Если бы не раны, то вполне устроил бы этот поединок.

Замер. Пространственный карман почему-то никуда не исчезал, серая пустота всё так же окружала нас со всех сторон. Значит, его создал не кто-то из убитых некромантов.

— Кто же тогда? — пробормотал я, оглядываясь.

Кровь продолжала течь из ран, рубашка прилипла к телу, пропитанная красной влагой. Дышать стало совсем трудно. Нужно лечиться. И быстро.

Я достал из пространственного кольца несколько флаконов с лечилками, выпил первый залпом. Горький вкус, но почти сразу стало легче дышать. Вылил содержимое второго флакона на самые глубокие раны. Зелье зашипело, как перекись водорода, — больно, но кровотечение остановилось. Третий флакон тоже выпил. Головокружение прошло, силы начали возвращаться.

— Гадость, — поморщился я, чувствуя приторный вкус во рту.

Сел рядом с телом мёртвого некроманта — того, которого убили его же товарищи. Хотел передохнуть, привести мысли в порядок.

Значит, пространственный карман создал кто-то другой. Но кто? И зачем убили одного из пятерых?

Дрозд всё ещё был без сознания. Что он вообще пытался провернуть? Я поморщился от боли. Несмотря на хреновое самочувствие, одна мысль грела мне душу: «Теперь есть четыре донора для подпитки источника».

Достал зелье против некромантии — то, которое дал мне Дрозд. Тёмная жидкость с запахом тухлых яиц. Выпил залпом, стараясь не дышать.

— Что ж такое противное? — скривился я.

Но эффект был почти мгновенным. Холод в венах отступил, некромантическая магия, проникшая через раны, нейтрализовалась, и дышать стало гораздо легче.

Учитель некромантов прислал сразу пятерых? Значит, и этот враг стал воспринимать меня более серьёзно.

— Вот только как нашли? — спросил сам себя. — Метка некроманта...

Точно! Как я мог забыть? Скорее всего, хемофаг тоже так меня вычислил, когда я был с Василисой.

Кстати о кинжалах. Поднял тот, что валялся рядом, коснулся пальцем и тут же порезался. Очень острые. Теперь у меня есть пять таких клинков. С мёртвого некроманта тоже забрал и отправил в пространственное кольцо — ещё один бонус от сражения.

— А-а-а, — простонал вдруг Дрозд.

Капитан открыл глаза и уставился на меня. Взгляд мутный, растерянный

— Ты как? — спросил он. — Справился?

— Вроде, — пожал плечами.

Мужик огляделся вокруг, увидел серое пространство и отсутствие противников.

— Молодец, — кивнул он. — Всех убил?

— Четверых забрал себе. Пятого убили его же товарищи, — показал на тело рядом. — Не знаю, почему.

Дрозд повернулся к мёртвому некроманту, и лицо его стало серьёзным.

— Понятно. Он создал это пространство. Когда ты разрушил купол, связь с ним нарушилась. Остальные убили его, чтобы предотвратить полную потерю контроля.

— А почему пространство до сих пор существует?

— Инерция. Оно продержится ещё некоторое время, потом разрушится само.

Дрозд с трудом поднялся на ноги, пошатывался, держался за голову.

— Поздравь меня, — сказал он с кривой улыбкой. — Я смог невозможное.

— Очень рад за тебя, — тоже встал, проверяя заживление ран. — Думал, что ты хочешь помочь с ублюдками.

— Я? — удивился капитан. — Нет, у меня была своя цель.

Вообще не удивлён, очень уж странное поведение было.

— Ещё раз попытаешься использовать меня… — положил руку на плечо.

— Не переживай! — дёрнулся он всем телом. — Так нужно.

— И какая же цель была? — поинтересовался я.

Дрозд достал из кармана мятую пачку папирос. Закурил, глубоко затянулся.

— Когда говорил, что кое-что придумал... — он выпустил дым через нос. — Это был способ избавиться от контроля учителя. Они создали ловушку для души — идеальное место, где меня не смогут захватить. Вот только получилось разорвать часть пут, которые контролировали.

Он сделал ещё затяжку.

— Учитель лично управлял некромантами и не мог мне ничего сделать. Когда мы разрушили купол, он переместил свою энергию и моих братьев сюда. Ему пришлось использовать свою силу на полную, и это позволило мне вырваться из пут.

— Да ты командный игрок, — хмыкнул я.

— Это было важно! — чуть обиженно ответил Дрозд. — Теперь я могу спокойно выходить из кольца и не бояться, что потеряю контроль. А то сидеть там постоянно точно не входило в мои планы.

Он закончил курить папиросу, бросил окурок на серую землю.

— Сердце и моя жизнь по-прежнему у учителя, — добавил печально. — Но он не сможет перехватить контроль над телом. По крайней мере, временно.

Значит, Дрозд использовал всю эту ситуацию для собственного освобождения. Умно. Наверное, я бы поступил так же на его месте.

Вдруг яркая вспышка озарила серое пространство. Стены начали рушиться, как карточный домик. Воздух задрожал, пошёл рябью.

— Держись! — крикнул Дрозд. — Возвращаемся!

Когда открыл глаза, мы снова стояли в складском помещении. Пыльный воздух, запах машинного масла, старые коробки в углах — обычный мир после серой пустоты казался почти уютным.

Дрозд пошатывался рядом со мной. Лицо бледное, дыхание тяжёлое — видимо, свобода дорого обошлась ему. Пожалел бы, если бы не самочувствие, но зарубку сделал в памяти о его приоритетах.

— Фух, — выдохнул я, проверяя свои раны.

Лечилки сделали своё дело: кровотечение остановилось, боль утихала. Правда, рубашка превратилась в окровавленные лохмотья, но это мелочи.

Дрозд опёрся о стену, достал новую папиросу. Руки дрожали, когда он чиркал спичкой. Некромант вдруг выпрямился, глаза стали другими — более жёсткими, холодными. Голос изменился на низкий, властный.

— Приятно познакомиться! — произнёс он совершенно другим тоном.

Я напрягся: что-то было не так. Дрозд говорил и двигался иначе, словно внутри него появился кто-то другой.

— А, это ты... — выдавил улыбку. — Всё думал, когда мы встретимся.

— Мальчик, — голос Дрозда стал насмешливым, — наивно полагаешь, что раз моего ученика ранили, то ты победил.

В манере речи не было ничего от обычного Дрозда. Слишком высокомерно, слишком уверенно, словно говорил кто-то, привыкший к беспрекословному подчинению.

— Зря... — продолжил голос. — Теперь мой ученик зол и хочет не просто убить тебя и забрать кровь, но и мести. Слышал, что ты домой собираешься. Как думаешь, успеешь?

По складу разнёсся смех. Передо мной «учитель». Тот самый древний некромант, который держит сердца всех своих учеников. Вот только я не понимаю, какого хрена он тут забыл? Дрозд же сказал, что разорвал контроль над своим телом.

— Мой ученик поиграет с твоими людьми, — продолжал голос с садистским удовольствием. — Давно хочет себе коллекцию кукол. Они будут умолять их прикончить, истекать кровью и проклинать Магинского.

В словах слышалась неприкрытая жестокость.

— И всё? — спросил я, стараясь говорить спокойно. — Силёнок справиться со мной нет, побежал трогать тех, кто слабее? И это твой ученик? Позорище… Как и учитель.

Нужно было спровоцировать его, заставить раскрыть планы. Гордыня — слабость всех могущественных магов.

— Храбришься? — усмехнулся учитель устами Дрозда. — Так по-мужски... Ничего, у меня много моих деток. Твоя метка затылочника тебя не спасёт. Думаешь, что стал сильнее? Ты обрёк себя, мальчик. До свидания!

Связь прервалась. Дрозд покачнулся и упал на пол, глаза закатились, тело обмякло.

Я сплюнул кровь и посмотрел на бессознательного некроманта. Вот и поговорили. Угрозы, хвастовство, обещания мести — классический набор злодея.

— О, что-то мне хреново, — пробормотал, чувствуя слабость.

Достал ещё несколько лечилок из пространственного кольца, выпил одну за другой. Вылил остатки на самые глубокие раны, промычав от боли.

А теперь новые проблемы. Этот долбаный учитель и хемофаг решили отомстить? Угрожают моим людям?

— Значит, хорошо их задела встреча со Злом, — усмехнулся я.

Не зря был такой удовлетворённый после той битвы. Видимо, действительно нанёс им серьёзный урон.

Что ещё? Нападения некромантов участятся. Отлично, больше доноров энергии! Правда, каждый раз рисковать жизнью — не самая приятная перспектива.

— А-а-а, — простонал Дрозд.

Мужик открыл глаза и уставился на меня. Взгляд мутный, но уже осмысленный. Это точно он, а не учитель.

— Что случилось? — спросил некромант, медленно садясь.

— Да так… — пожал я плечами. — Твой учитель заглянул на огонёк.

— Это остатки его энергии в моём теле, — кивнул мужик. — Использовал их, чтобы проявить себя. Ты слышал голос учителя?

— Ага. Твой хозяин обещал мстить через моих людей. Хочет сделать из них кукол.

Дрозд поморщился:

— Он так и сказал?

— Почти дословно. И ещё похвастался, что у него много «деток». Видимо, армия некромантов приличная.

Капитан достал папиросу, закурил, руки его всё ещё дрожали.

— Слушай, — повернулся к нему. — А ты в курсе, кто твой учитель?

— Древний, сильный маг, — ответил Дрозд, затягиваясь. — Кто-то говорил, что ему несколько тысяч лет.

— Баба — твой учитель, — хмыкнул я.

Некромант замер с папиросой у губ.

— Что? — переспросил он.

— Женщина — твой учитель. А ты продался бабе с потрохами и на побегушках у дамы. Как символично, у неё даже твоё сердце есть.

— Что? — повторил некромант, но уже громче. — Нет, я слышал голос. Это мужчина.

— Не-а, — покачал головой. — Уверен на девяносто процентов, что это женщина. Да уж... Интересного ты себе хозяина выбрал.

— Не может быть! — он чуть не сожрал свою сигарету.

— Может, — улыбнулся в ответ. — Манера говорить выдала. Видимо, расстроилась сильно, что у неё снова не получилось.

Дрозд молчал, что-то бубнил под нос. Наверное, переваривал информацию. Потом взял и пнул тело некроманта.

— Да чтобы её... Её... — он пытался подобрать обидные слова. — Как я не понял? — возмущался мужик. — Это же такой позор — стать игрушкой в руках женщины! Сука, откуда она только взялась? А сила? Прожитые столетия?..

— Получается не так обидно, — дёрнул уголком губ. — Ты прислуживаешь бабушке, даже немного благородно. Старенькая она, конечно, но сердцу не прикажешь?

— Пошёл ты, Магинский! — взвыл капитан.

— Так это же не я решил отомстить за семью и продался бабулечке. Столько лет служил и не понимал, — пожал плечами.

— Ну ты и урод! — отвернулся Дрозд.

Я еле сдерживал себя от смеха. Один из главных моих врагов — старенькая женщина и редкостная тварь. Ещё мать. Судьба точно надо мной подшучивает.

— Учитель попытается... — повернулся и посмотрел на меня некромант.

— Тут будет правильнее учительница, — поправил его.

Мужик скрипнул зубами. Мой «юмор» был защитной реакцией на боль и усталость. Ещё Дрозд мог бы предупредить, что хочет освободиться от контроля.

— В общем, она попытается вернуть меня обратно, — продолжил мужик сквозь зубы. — Мне нельзя пересекаться с другими некромантами. Если у них будет талисман учителя, то в моё тело проникнет магия подчинения.

Я поднялся, потянулся и посмотрел на себя. Костюм в тряпки, нужно переодеваться.

Дрозд вдруг пошатнулся.

— Верни меня в пространственное кольцо, — промямлил он. — Все силы потратил.

— А ты что взамен? — поднял бровь.

— Не надо издеваться, — поморщился капитан. — Хватит того, что столько лет служил бабе и не знал этого.

Серые линии окутали тело Дрозда, и он исчез. Паучки терпеливо ждали приказов. Переместил их обратно в кольцо.

Ладно, нужно топать к этому Алмазову. Огляделся по сторонам: никого нет. Склад пуст, если не считать тела некроманта в углу. Мёртвый костяшка лежал в странной позе — руки раскинуты, голова повёрнута под неестественным углом. Из-под капюшона виднелись седые волосы. Старик, значит. Интересно, сколько лет он прослужил своей учительнице?

Я достал из пространственного кольца новый костюм — чёрный, строгий, подходящий для встречи с алхимиком. Старый убрал, решил и некроманта прихватить, вдруг пригодится?

Переоделся, стараясь не тревожить заживающие раны. Лечилки сделали своё дело, но тело всё ещё болело. Некромантические кинжалы оставили неприятные следы, и каждое движение отдавалось тупой болью в боках и спине.

Глянул в кусок зеркала, валявшийся среди строительного мусора. Сойдёт. Лицо бледное, но в целом выгляжу прилично. Волосы немного взъерошены, но это можно списать на ветер. Под глазами лёгкие тёмные круги.

Значит, Дрозда можно будет использовать в битвах, но не против некромантов. Связь с учительницей пока разорвана, хотя полностью он не свободен. Опасно выпускать его, когда рядом другие костяшки.

Кстати о некромантах. Закрыл глаза и сосредоточился на пространственном кольце. Стоило мне захотеть, как услышал крики и стоны из глубин артефакта. Звуки были мерзкие — протяжные вопли, хрип, что-то похожее на молитвы на незнакомом языке. Четверо некромантов медленно умирали в моём хранилище, отдавая свою силу.

То, что я проверил на капитане, сработало. Их тела высушивались, некромантическая магия собиралась, а потом устремлялась по каналам в меня. Нейтральная магия изменила суть энергии, сделала её безопасной.

Источник тут же начал заполняться. Несколько минут, и энергии стало заметно больше. Ощущения были приятными — словно выпил горячего чая после долгой прогулки на морозе.

— Удобно, — кивнул я сам себе.

Новое приобретение определённо стоило риска. Теперь я могу быстро восстанавливать силы, используя захваченных врагов. Хорошо, что у них высокая регенерация. Немалов у меня несколько месяцев прожил. Надеюсь, эти тоже послужат.

Вышел со склада. Уже глубокий вечер. Рабочая смена закончилась, территория почти пуста. Несколько фонарей освещали дорожки между строениями жёлтым огнём. По территории гулял ветер, поднимая пыль и обрывки бумаги. Где-то лязгнула металлическая дверь. В окнах соседних зданий мелькали огоньки — ночные смены приступали к работе.

Я направился к выходу через главные ворота. Там как раз стояли двое мужиков — видимо, охрана или последние рабочие. Один молодой, второй постарше, с окладистой бородой.

— Я тебе говорю, что на складе что-то видел! — говорил взволнованно парень.

— Да опять напился на рабочем месте, вот и привиделось! — ответил мужик с бородой, качая головой. — Сенька, если так продолжится, то я на тебя доложу. Молодой такой, а уже прикладываешься к бутылке, словно жизнь закончилась.

— Клянусь матерью! — возмутился Сенька, размахивая руками. — Там что-то было. Свет какой-то странный и звуки... Будто кто-то дрался. А потом всё затихло.

Он нервничал, дёргал головой, переминался с ноги на ногу, руки тряслись.

— И что же ты видел? — с усмешкой спросил бородач. — Призраков? Нечисть болотную?

— Не знаю, что видел! — Сенька схватился за голову. — Но точно что-то было! Склад весь светился фиолетовым, потом как взорвётся что-то! Я аж присел от неожиданности.

Интересно. Значит, он не только почувствовал магические всплески, но и видел свет от нашей битвы. У него определённо есть источник, и, судя по реакции, только-только пробудившийся.

— Может, замкнуло? — предположил бородач. — Такое бывает иногда. Переволновался или с перепоя?

— Какого перепоя? — замахал руками парень. — Я не пил три дня. Это было... не знаю, как назвать. Но страшно, до костей пробирало.

— Ты Ваську спроси, он там дежурил, — посоветовал старший. — Может, что видел.

— Так Васька ещё час назад домой ушёл, — ответил Сенька. — Говорит, голова болит. А у него никогда голова не болела. Здоровый, как конь.

— Господа, — прервал их спор, подойдя ближе. — Не подскажете, как выйти к улице, где я могу арендовать машину?

Оба повернулись ко мне, быстро оценили взглядами. Качественный костюм, уверенная манера держаться, дорогие ботинки. Решили, что имеют дело с господином.

— А куда вам нужно, барин? — поинтересовался Сенька, мгновенно сменив тон на более почтительный.

— Улица Садовая, дом три, — ответил я.

— Это тут рядом, — оживился пацан. — Минут двадцать пешком. А за червонец я вас подброшу на своём коне. Быстро и с ветерком.

— Что вы тут делали? — поинтересовался мужик с бородой подозрительно. — Я вас не знаю. А я тут уже десять лет работаю, всех в лицо помню.

Нужна легенда. Быстро, правдоподобно.

— Проверка пожарной безопасности!— тут же выдал, стараясь говорить с нужной долей официальности. — Охрана никакая у вас. На проходной спят, документы не проверяют. Завтра же доложу начальству.

— А-а-а, — протянул бородач, и лицо его вытянулось. — Дык она же до вечера работает. После шести все по домам разбегаются. Только мы, сторожа, остаёмся.

— На пропуске дрыхнут как убитые! — добавил я и сердито посмотрел на Сеньку.

— Я же говорил, нужно дежурить по очереди, а не сутками! — оправдался парень, и тут же получил подзатыльник за халатность.

— Ладно! — улыбнулся я миролюбиво. — Вы обычные работяги. Все дела касаются господ, не буду никого топить. Так что, подбросишь? — посмотрел на Сеньку.

Почему-то меня не приняли за земельного аристократа, а просто за какого-то важного человека. Да и ещё мои угрозы сделали своё дело. Мог бы представиться собой или сослаться на связи с Булкиным. Но зачем огласка, когда за мной охотятся наёмники по всей столице?

— Да, господин, — поклонился пацан. — Сию минуту!

— А что там всё-таки было на складе? — не удержался я от любопытства.

Сенька замер, потом быстро оглянулся на бородача.

— Не знаю, барин, — пробормотал он. — Может, показалось. Темнота, усталость... К концу смены все чего-то видят.

Но глаза говорили другое. Он точно что-то видел, и это его напугало.

— Свет фиолетовый... — добавил тише. — Очень яркий. А потом взрыв, и всё затихло.

— Может, артефакт кто забыл? — предположил я.

— Да не! — покачал головой парень. — Это было... живое что-то. Двигалось.

Мужики попрощались, и мы пошли в сторону ворот. Я искал глазами лошадь, на которой меня хотели подбросить. Но у забора стояло что-то большое, накрытое брезентом.

Сенька гордо скинул покрытие, и под ним оказался мотоцикл с люлькой — старая модель, но ухоженная. Хром блестел, кожаные сиденья были отполированы до блеска.

— Прошу! — гордо заявил он, указывая на свой транспорт. — Мой железный конь! Сам собирал из запчастей.

Граф Магинский, первый в империи земельный аристократ, не зависящий от императора, едет в люльке мотоцикла. Плевать! Главное — быстро и незаметно добраться до алхимика.

— Красивая машина, — похвалил я искренне.

Сенька просиял:

— Спасибо, барин! Три года собирал. Движок из двух мотоциклов сделал, коляску сварил. Такую скорость развивает!

Он несколько раз дёрнул ногой рычаг стартера. Мотор чихал, но не заводился. С четвёртой попытки двигатель ожил, чихнув облаком чёрного дыма.

— Садитесь, барин! — крикнул Сенька поверх рёва мотора.

Я залез в люльку. Удобно, надо признать. Кожаные подушки, небольшое ветровое стекло, даже карман для мелочей.

Мы тронулись с места. Мотоцикл рычал, как зверь, но ехал плавно. Сенька ловко маневрировал между редкими прохожими и машинами.

— Барин, — крикнул он, не поворачивая голову. — А вы точно не видели ничего странного на складе?

— А что я должен был увидеть? — переспросил его.

— Да так... — он помолчал. — Просто там такое творилось, будто дрались кто-то. Но людей я не видел.

Мы ехали по узким улочкам промышленного района: закоптелые заводские трубы, ряды одинаковых домов, редкие фонари. Воздух был тяжёлым от дыма и химических выбросов. Несмотря на море звуков, парень меня слышал и отвечал. Было темно, но он объезжал ямы. Я их замечал только благодаря новым глазам.

— У тебя хороший слух, — заметил я. — И зрение острое.

— Да с детства такой, — ответил Сенька. — Мать говорила: «Необычный ты, сынок. Всё чувствуешь, что другие не замечают».

Я ощутил магическое ядро парня. И оно было пробуждённым! Получается, на складе он действительно нас почувствовал. Возможно, выпущенная во время битвы энергия активировала источник.

— А часто у тебя такие... видения? — поинтересовался я.

— Раньше редко, — признался парень. — А сегодня... Сегодня всё какое-то странное. Голова гудит, в глазах мерцает, и чувствую я всё острее. Вот вас, например, — он покосился на меня. — Вы необычный человек.

Сенька — потенциальный маг. И довольно сильный, судя по реакции на магические всплески.

— В каком смысле «необычный»? — уточнил я.

— Не знаю, как объяснить, — он задумался. — Словно вокруг вас что-то светится. Едва заметно, но есть. И холодно от вас. Не неприятно, а... по-другому.

Парень видит магические ауры — редкий талант. Обычно такое умение развивается годами тренировок.

— Не замечал за собой такого, — соврал я.

— Я вам точно говорю, вы непростой человек. Дед мой так же видел. Говорил, что особенный дар у нашего рода, — проскочил лужу пацан и потом резко обошёл канаву.

Мы выехали на более широкую улицу. Здесь было больше фонарей, встречались прохожие — какой-то господин в цилиндре гулял с дамой под руку.

— А дед ваш кем работал? — поинтересовался я.

— Охотником был, — ответил Сенька с гордостью. — Не на зверя обычного, на... особенного. Говорил, что есть твари, которых простые люди не видят. А он видел и убивал.

Охотник на монстров? Или на что-то ещё? В любом случае магические способности передались по наследству.

— И что с дедом случилось?

— Пропал пять лет назад, — голос Сеньки стал печальным. — Ушёл на охоту и не вернулся. Мать говорит: старость, мол, сил не хватило. А я думаю, он встретил что-то сильнее себя.

Улицы сменяли одна другую. Мы проехали мимо небольшого парка, где влюблённые парочки прогуливались под фонарями. Потом мимо трактира, из которого доносились пьяные песни. Столичный вечер был прохладным, но не холодным. В воздухе чувствовалась приближающаяся осень. Листья на деревьях начали желтеть, ветер стал более пронзительным.

— Ну вот, как бы и всё, — поправил Сенька зеркало заднего вида, когда мы остановились. — Улица Садовая, дом три. Спасибо вам, что не будете докладывать на меня. Денег не нужно.

Я огляделся и тут же обнаружил нужный особняк — трёхэтажное здание из красного кирпича, без ворот и заборов. Окна светились тёплыми жёлтыми огнями. Рядом росли старые липы, их кроны шелестели на ветру.

— Благодарю за поездку! — я вылез из люльки. — Вот тебе за услугу.

Протянул ему пятьсот рублей.

— Ничего себе! — у Сеньки даже округлились глаза. — Это мне? Прям всё? Или сдачу поискать?

— Забирай, — подмигнул я. — И совет: если будут ещё видения, не пугайся. Привыкай, это твой дар.

— Дар? — переспросил он удивлённо.

— Поймёшь со временем, — уклончиво ответил.

Сенька сунул деньги во внутренний карман, явно боясь, что я передумаю.

— Спасибо, барин! — поклонился паренёк. — Если что нужно будет — обращайтесь! Я на том же заводе работаю. Сенька Воробьёв меня зовут.

— Запомню, — кивнул я.

Через минуту он растворился в вечерних улицах, и рычание мотоцикла постепенно затихло вдали.

Перевёл взгляд на здание: ни ворот, ни забора, ни охраны, просто трёхэтажный дом из красного кирпича. Сильный алхимик столицы живёт так открыто? Ничего не боится и не скрывается? Особняк выглядел обманчиво обычно: три этажа, покатая крыша с черепицей, небольшой садик перед входом. Если бы не слухи, можно было подумать, что здесь живёт обычный зажиточный горожанин — торговец или чиновник средней руки.

Но что-то было не так. Слишком тихо, даже для вечернего времени. На соседних улицах слышались голоса, лай собак, стук копыт, а здесь — мёртвая тишина.

И ещё — запах. Едва уловимый, но характерный — химикаты, травы, что-то кислое и острое. Ветер доносил его от дома волнами.

Я прошёл на территорию через садовую калитку. Петли заскрипели протяжно, под ногами хрустнул гравий.

Двигался медленно, внимательно оглядываясь, — ожидал ловушек. Алхимик такого уровня просто обязан был защитить своё жилище. Взрывчатые зелья, ядовитые газы, магические силки — чего угодно можно ожидать.

Несколько паучков уже разведали местность. Я выпустил их ещё в переулке, приказал обследовать территорию. Они проскользнули между кустами, взобрались на стены. Пока ничего подозрительного не обнаружили. Только обычный сад с фруктовыми деревьями и клумбами. Яблони, груши, несколько кустов роз — всё ухоженное, но без излишеств.

Хотя... Присмотрелся внимательнее. Розы цвели странными бутонами — не красными или белыми, а синими, фиолетовыми, почти чёрными. Такого в природе не бывает. Алхимические эксперименты?

Приказал троим паучкам подняться по стенам и осмотреть окна. Нужно знать, что происходит внутри, прежде чем стучаться в дверь. Они взобрались по кирпичной кладке быстро и бесшумно,и проскользнули к окнам первого этажа, потом второго и, наконец, третьего. Сформировалась сеть, и я подключился к их зрению.

Первый этаж — почти пуст. Прихожая, гостиная с дорогой мебелью, кухня — всё чисто, аккуратно, но безлюдно. Только в одной комнате горел камин, отбрасывая пляшущие тени на стены.

Второй этаж интереснее. Несколько комнат, заставленных столами и алхимическими приборами. Колбы, горелки, полки с банками — настоящая лаборатория. И везде книги. Стопки, ряды, целые стеллажи. Толстые фолианты в кожаных переплётах, тонкие брошюрки, свитки пергамента — библиотека алхимика была внушительной.

Третий этаж. Здесь обнаружился хозяин дома, и он был не один. Алмазов стоял возле большого стола, на котором дымилась колба с зеленоватой жидкостью. Лысый, с длинной чёрной бородой, в красном шёлковом халате. Выглядел именно так, как его описал Булкин.

Рядом с ним — дама лет сорока. Одета дорого, но вызывающе. Декольте слишком глубокое для её возраста, макияж слишком яркий. В руках у женщины был небольшой флакон с розоватой жидкостью. Она что-то сказала Алмазову, тот покачал головой. Дама настаивала, размахивала руками. Даже думать не хочу, что она собирается делать с этим зельем. И с кем.

Алмазов что-то говорил ей — видимо, предупреждал. Лицо его было серьёзным. Гостья только махала рукой, явно не собираясь слушать.

Потом они направились к выходу из комнаты. Я встал у главного входа. Подожду, когда дамочка уйдёт.

Голоса приближались, по лестнице кто-то спускался. Женский смех, мужские увещевания.

— Аккуратнее, Виктория Кирилловна, — услышал через дверь. — Вы слишком часто принимаете мои зелья. Это может сказаться на вашей красоте.

Голос был глубокий, с хрипотцой. Алхимик говорил устало, словно эту фразу произносил уже не в первый раз.

— Ой, что вы такое говорите, — засмеялась женщина в ответ. — Я ещё не всё попробовала из вашей коллекции. Действие предыдущего закончилось, а у меня как раз новые служанки в доме появились.

Неприятно. Очень неприятно. Значит, зелья для извращённых развлечений. И не первый раз.

— Я серьёзно! — мужской голос стал жёстче, с нотками угрозы. — Уже третье за месяц. Это опасно для вашего организма! Магия имеет свою цену.

— Пф! — фыркнула дамочка пренебрежительно. — Вот проверю, что мой благоверный супруг нашёл в этих малолетних дурах, так и закончу экспериментировать. Хочу понять, в чём их прелесть. А вообще у вас, мужчин, это интересно получается.

В её голосе слышались нотки безумия и ревность, смешанная с извращённостью. Гремучая смесь.

— Виктория Кирилловна, — голос Алмазова стал почти умоляющим. — Остановитесь, пока не поздно. Такие зелья вызывают привыкание, потом вы не сможете без них...

— Глупости! — отмахнулась женщина. — Я контролирую ситуацию.

Дверь открылась. Первой вышла дама — высокая, статная, с пышными формами. Дорогое платье, украшения, но лицо... Лицо выдавало её сущность. Глаза горели нездоровым блеском. Губы были влажными, дыхание — учащённым. Она оглядела меня с ног до головы оценивающим взглядом, словно прикидывая, не подойду ли я для её экспериментов, и тут же отвернулись.

— До свидания, маэстро! — помахала рукой Алмазову. — Увидимся через неделю!

Дама прошла мимо меня, источая облако дорогих духов. Клацающие каблуки удалялись по гравию, а через минуту хлопнула калитка.

На порог вышел сам алхимик. Мужик впечатлял. Лысый, как бильярдный шар, но борода компенсировала отсутствие волос на голове. Чёрная, густая, спадающая до самого пояса, без единой седины. Либо он моложе, чем кажется, либо использует алхимические средства для сохранения молодости.

Голубые глаза смотрели внимательно и оценивающе. Умные глаза. В них читались опыт, знания, но и осторожность. Он изучал меня так же внимательно, как я его.

Шёлковый халат красного цвета переливался в свете фонарей: дорогая ткань, искусная вышивка золотыми нитями по краям. На пальцах — несколько колец с самоцветами. Не простое украшение, а магические артефакты.

Ростом он был невысок — чуть выше среднего. В его осанке чувствовалась уверенность мастера своего дела.

— Вы? — поднял бровь Алмазов.

Голос был именно таким, как я его слышал через дверь, — глубокий, с хрипотцой, но отчётливый. Каждое слово произносилось чётко.

— Мне нужно... — начал я.

— Да понятно, что вам нужно, — махнул он рукой, перебивая. — Как и всем остальным, кто сюда приходит. Моё искусство. Сделать то, что мало кто может, — перевоплотить натуру, изменить сущность, стать другим. Но кто вы такой?

Прямой вопрос. Видимо, не любит тратить время на церемонии.

— Маг... — попытался произнести я.

— Магинский, значит, — улыбнулся, не дав договорить. — Меня о вас предупредили. Проходите, независимый земельный аристократ.

Дверь открылась шире. Я напрягся, подумав: «Кто его предупредил? И что именно сказали?»

— Вы зна... — начал осторожно.

— Да, я знаю, — перебил он меня снова. — Вся столица уже гудит. Ко мне обратились несколько человек по вашему поводу. Угрожали и требовали, чтобы если что, я вам не помогал.

Интересно. Значит, мои враги пытались подстраховаться заранее.

— А...

— А я послал их, — засмеялся Алмазов. — Пугать меня? Творца? Наивно и глупо. Через месяц-другой сами прибегут за помощью... Но хватит об этом. Цену знаете?

— Д...

— Понял, — указал на лестницу мужик. — Помимо этого, я хочу пополнить свою коллекцию какой-нибудь интересной историей.

Мы остановились у подножия лестницы. Алхимик смотрел на меня выжидающе.

— Я жду.

— Сейчас? — удивился, наконец получив возможность договорить фразу.

— Конечно! — кивнул он энергично.

Действительно странный господин. Он уставился на меня и ждал, что я расскажу что-то новенькое и интересное. Видимо, коллекционирует истории, как другие коллекционируют марки.

Начал перебирать варианты. Монстров он сразу же отмёл — слишком банально. Его интересовали эмоции, чувства, переживания людей и всё, что с ними связано.

— Может быть, я потом вам?.. — попробовал отложить.

— Нет! — повысил голос Алмазов. — Сейчас! Хочу!

Капризный, как ребёнок. Ладно, есть одна история.

— Не знаю, насколько это правда, — начал я осторожно. — Мне один торговец поведал, что он узнал в далёкой стране.

— Вот... — улыбнулся алхимик. — Звучит многообещающе. Продолжайте.

— В одной стране правил Совет аристократов, хотя все думали, что монарх. Он там был, скорее, как мебель и просто выполнял их приказы.

— Банально! — махнул рукой Алмазов разочарованно. — Думаю, что вы ещё не готовы оценить моё искусство, Магинский. Возвращайтесь потом.

— И они решили подстраховаться, — продолжил я быстро, не давая ему уйти. — Вели непопулярную политику, в которой винили наследника престола. На него начали совершать покушения. Лишиться монарха они не могли, и им нужно было продолжить род короля. Поэтому нашли двойника.

— Стоп! — оборвал меня алхимик, поднимая руку. — Я передумал, продолжайте. Это что-то интересное.

Теперь у меня есть его внимание. Хорошо.

— Маленький мальчик был продан из собственной семьи за золото, — продолжил я, вкладывая в голос нотки печали. — Родители даже не посмотрели на него в последний раз, когда сына забирали.

— Да... — погладил бороду Алмазов. — Вот про это я и говорил.

Эмоциональная составляющая — именно то, что его интересовало.

— Мальчика привезли во дворец. Он уже смирился с тем, что его предали родные. Новая жизнь должна была стать интересной и увлекательной, вот только его тренировали с утра до вечера, чтобы он стал сильным. Лишили свободы и заставили выполнять приказы Совета аристократов.

Я поморщился.

— Ну, что там дальше? — продолжал гладить бороду мужик, явно заинтригованный.

— Он начал замещать короля с восемнадцати лет. Стал полководцем, захватывал страны. Самый могущественный, самый известный и самый несчастный. Его пытались убить свои и враги шестьсот шестьдесят пять раз.

— И у них получилось? — алхимик слушал внимательно, не отрывая глаз.

— Случайно. Его убил «демон», — хмыкнул я. — Хотя двойник набрался силы и был готов дать отпор Совету аристократов, но погиб. Говорят, что за свою стойкость и силу он получил второй шанс, но в другой стране. Его душа переместилась в новое тело.

— А как они узнали? — уточнил Алмазов с любопытством учёного.

— Я не знаю, — пожал плечами. — Так говорят.

— Хм... — задумался мужик, перестав гладить бороду. — Мне кажется, что это правдивая история. Знаете, я чувствую, когда мне рассказывают. Пропускаю через себя и потом понимаю, правда это или нет. И ваша история настоящая.

— Думаете? — поднял я бровь.

— Уверен. Интересно, где сейчас этот двойник короля? — произнёс Алмазов.

— Кто знает... — посмотрел на зеркало, висящее рядом.

Мы наконец-то поднялись по лестнице на третий этаж. Лаборатория впечатляла. Огромная комната, заставленная столами разных размеров. На каждом — алхимические приборы, колбы, реторты, горелки. Стены увешаны полками с банками. В них плавали части монстров, сушёные травы, кристаллы разных цветов.

В центре комнаты возвышался главный стол — массивный, из чёрного дерева, весь в пятнах от зелий. На нём стояла огромная колба, соединённая трубками с несколькими меньшими сосудами.

— Начинаем! — объявил Алмазов торжественно.

И тут развернулось представление. Алхимик стал танцевать. Да-да, именно танцевать. Он кружился вокруг стола, размахивая руками, что-то напевая под нос. Движения были плавными, почти гипнотическими.

Алмазов хватал пузырьки с полок, не глядя. Словно точно знал, где что лежит. Выливал содержимое в главную колбу. Жидкости разных цветов смешивались, создавая причудливые узоры.

— Теперь ваша кровь, — остановился он рядом со мной.

В руке блеснул нож. Я убрал способность кожи степных ползунов, и мне полоснули по ладони. Жидкость выступила. Алхимик аккуратно собрал её на какую-то серебряную тарелку и упорхнул. Через мгновение он уже вылил мою кровь в варево. Потом начал добавлять части монстров. Достал из банки что-то похожее на глаз гигантской змеи, бросил в смесь. Зелье зашипело, поменяло цвет с зелёного на фиолетовый.

— Красиво! — прокомментировал Алмазов, продолжая свой танец.

Следующим в ход пошёл кусок чешуи — серебристый, переливающийся. Зелье снова изменилось, стало золотистым.

Алхимик порхал по лаборатории, как бабочка. То брал порошок из одной банки, то капал жидкость из другой. Всё это он делал с театральными жестами, словно выступал на сцене.

— У вас сложная кровь, знаете ли, — произнёс на ходу, не прекращая своих манипуляций.

— Почему? — напрягся я.

— Она не подчиняется изменению, — пояснил Алмазов, доставая новый пузырёк. — Первый случай в моей практике. Но ничего, я пошёл по другому пути. Призвал основы, сосредоточился на них.

Потом он схватил ножницы и срезал прядь моих волос, добавил в смесь. Вспышка.

Представление продолжалось уже полчаса. Я смотрел на него новыми глазами. Неплохо работает, у мужика девятый ранг магии. Мелькала мысль, что Алмазов — немного дурачок. И она никуда не делась, просто теперь я был уверен в его силах.

Алхимик остановился. Жидкость в колбе перестала пульсировать. Она стала прозрачной, как чистая вода, но светилась изнутри мягким голубым сиянием.

— Почти всё... — улыбнулся он. — У вас сложная кровь, знаете ли.

— Готово? — я попытался перевести тему.

— Ага, — кивнул Алмазов. — Ваша кровь... Можете мне оставить её немного? Литр, например. И тогда не нужно платить.

Литр крови? Он что, с ума сошёл?

— Нет, — отрезал я.

— Может... — начал было алхимик.

— Не может! — теперь сам его перебил.

— Но...

— Без «но»! — оборвал я.

— Хорошо, — махнул он обиженно рукой. — Тогда подойдите, выпустите свою магию и выпейте.

— Лучше я сам. В другой обстановке, — сделал шаг назад.

— Вы меня не поняли, молодой человек, — объяснил Алмазов терпеливо. — Ваша кровь не изменилась в зелье. Такого в моей практике ещё не было. Поэтому мне нужно будет поддержать переход, чтобы основы, к которым я призвал... укрепились. Пейте давайте! Скоро придёт новый клиент. Или... уходите! Раз не хотите делиться интересной кровью.

Выбора не было. Я оказался рядом с колбой. Нужно определить, какую магию активировать. Лёд, яд, лечение, воду, нейтральную, затылочника? Была мысль спросить у алхимика, но передумал. Яд у меня появился первым, а он говорил про какие-то основы. Значит, пусть будет яд.

Зелёная энергия вспыхнула на ладони, я направил её в зелье. Жидкость отозвалась, засияла ярче.

— Давайте! Быстрее! — поторопил меня мужик.

Я схватил колбу и выпил содержимое залпом — сладкое, вкусное. И никаких ощущений, вообще ничего.

Посмотрел на Алмазова. Он выпускал энергию в мою сторону — золотистые потоки магии текли от его рук ко мне. Ждал. Минуту, две, три, пять. Ничего не происходило.Не получилось? Значит, план «Б» — контрабандисты.

Я зевнул. Алхимик вдруг задрожал и упал на пол. Подошёл к нему, проверил пульс — живой, дышит ровно. Просто отключился от магического истощения.

— Твою же... — выругался я. — Профессионал.

Что-то изменилось во мне. Пока не мог понять, что именно. Огляделся в поисках зеркала, но в лаборатории его не было. Пришлось спуститься на первый этаж. По дороге несколько раз запнулся, ещё три раза потерял равновесие, словно тело не моё.

На лице появилась улыбка. Кажется, всё-таки получилось. Вес тела изменился, и рост тоже, похоже. По-другому ощущается пространство — словно я стал ниже. Руки выглядели иначе — более худые, с длинными пальцами. Кожа стала светлее на несколько тонов.

— Вот ты где! — нашёл зеркало в прихожей.

Подошёл и посмотрел в отражение.

— Я его убью! — произнёс гневно.

Глава 4

Я смотрел на себя и не мог поверить. Закрыл глаза, ещё раз открыл, глянул на отражение.

— Сука… — выдохнул со злостью.

Зеркало в комнате алхимика отражало не то, что я ожидал увидеть. Мальчишка лет двенадцати-тринадцати, с тонкими чертами и большими тёмными глазами. Потёр знакомое лицо. Да, черты те же, что были в прошлой жизни, во дворце, когда меня готовили стать двойником короля.

Мозг анализировал ситуацию. Странно было дышать. Грудная клетка стала меньше, лёгкие не вмещали привычного количества воздуха. Пришлось вдыхать чаще, словно после долгого бега. А голос... Я попробовал произнести что-то вслух.

— Проверка, — сказал сам себе.

Вместо привычного баритона из горла вырвался тонкий звук. Противно до дрожи.

Обзор тоже изменился. Раньше я видел мир с высоты почти двух метров. Сейчас потолок казался далёким, мебель — гигантской, даже дверные ручки находились на уровне моей груди. Мир стал огромным и чужим.

Дотронулся до щеки. Кожа мягкая, без единого шрама. Поднял руку. Кисть стала тоньше, пальцы — короче. Сжал кулак. Силы — раза в три меньше. Может, в четыре, пять... Попробовал ударить ладонью по каменной столешнице рядом с умывальником. Больно. Очень больно. В прошлый раз такой удар расколол бы камень пополам, сейчас же лишь саднящая боль в суставах.

Я прибью этого алхимика!

Направился к лестнице, начал подниматься. Споткнулся на третьей ступеньке, ударился коленом о камень. Мозг ещё не привык к новому телу. Наработанные рефлексы и мышечная память теперь обманывали. Расстояния стали другими, центр тяжести сместился.

Второй этаж. Чуть не упал, зацепившись за собственные штаны. Проклятая одежда болталась на мне, как мешок на палке.

— Твою мать! — буркнул я тонким мальчишеским голоском.

Даже ругаться нормально не мог. Вместо устрашающего рыка — писк разгневанного хомячка.

И вот третий этаж. Дверь кабинета была приоткрыта, заглянул внутрь. Алмазов лежал на полу между колбами и ретортами, дышал. На моём лице расцвела ухмылка.

Может, достать паучков или мясных хомячков и пусть они жрут его? Медленно, постепенно. Начнут с пальцев, перейдут на стопы, голени... Чтобы он ощутил всю прелесть наказания за такую «шутку»?

Сдержался пока. Сука! Сука! Управлять организмом стало в несколько раз сложнее. Эмоции накатывали волнами — то ярость, то паника, то желание заплакать от бессилия. Это просто… просто… Подростковые гормоны. Они бушевали в крови, как ураган. Воспоминания о собственной юности во дворце всплывали сами собой. Те же приступы необъяснимой злости, те же перепады настроения. Только тогда мне их выбивали розгами и холодной водой.

Стоял и дышал, чтобы успокоиться. Вдох-выдох. Медленно. Считал до десяти. Техника, которой меня научили воспитатели. «Эмоции — враг разума, Павел. Контролируй их, или они уничтожат тебя».

Зал для фехтования во дворце. Высокие окна, паркетный пол, стеллажи с деревянными мечами. Мне тринадцать лет, и я пытаюсь отразить атаку наставника. Капитан Левшин — бывший гвардеец с лицом, изрезанным шрамами.

— Защита, сопляк! — рычит он, обрушивая удар за ударом.

Деревянный меч в моих руках кажется неподъёмным. Мышцы горят от усталости, пот заливает глаза. Но останавливаться нельзя.

Промах. Клинок наставника врезается мне в рёбра. Боль пронзает тело, дыхание перехватывает. Падаю на колени.

— Поднимайся! — орёт Левшин. — Враг не будет ждать, пока ты отдышишься!

В углу зала стоит граф Святополк-Мирский, молча наблюдает. Его лицо — каменная маска: ни сочувствия, ни жалости.

— Ещё раз, — говорит он спокойно. — И ещё. Пока не научишься драться, как король.

И запах. У детского тела другой запах. Меня чуть не стошнило от осознания. Я снова ребёнок, снова слабый и беспомощный.

Подошёл к Алмазову и пнул козла ногой. Он простонал. Наклонился и вмазал ему пощёчину. Рука была слабая, детская, удар получился несерьёзный. Ещё одну, ещё. Блин, как же приятно. Хоть что-то, пусть несильно, но всё же удовлетворение от процесса оставалось.

— А-а-а, — простонал мужик.

Он медленно открыл глаза и уставился на меня. Мутный взгляд стал фокусироваться. На его роже постепенно расцветала улыбка, взор стал более осмысленным.

Алхимик вскочил, как ошпаренный.

— Чудо! — воскликнул Алмазов, оглядывая меня с ног до головы. — Я превзошёл себя…

Кабинет выглядел, как поле битвы. Разбитые колбы, разлитые зелья, книги, разбросанные по полу. В воздухе витали клубы разноцветного дыма — остатки неудачного эксперимента. На стенах висели диаграммы человеческого тела, схемы магических каналов. В углу пузырилось что-то зелёное в огромной реторте. По трубкам стекала жидкость всех цветов радуги. Запах стоял едкий — смесь серы, трав и чего-то сладковато-тошнотворного.

— Исправь! — приказал ему.

— Что? — удивился он, поправляя сбившийся набок халат. — Нет! Это же… уникально. Ваша кровь… Я знал! Сделал невозможное, расширил границы.

Алмазов запрыгал по кабинету, как ребёнок в кондитерской лавке. Хватал склянки, рассматривал записи, что-то быстро черкнул пером в толстом журнале.

— Вы понимаете? — горели его глаза. — Я смог не просто изменить внешность, а изменил само время! Повернул биологические часы назад! Это переворот в алхимии!

— Вы боитесь боли? — уточнил я, сжимая маленькие кулаки.

— Что? — удивился мужик, не отрываясь от записей. — Конечно, как и любой нормальный человек. А что?

— Значит, я ненормальный, — оскалился.

Ударил ногой ему в промежность, попал. Аж от души отлегло. Алмазов схватился за пах и скрючился. Пытался вздохнуть и шипел, как проткнутый мех.

С колена вмазал ему в нос. Хрустнуло, но не сломал. Физическая сила упала настолько, что даже такой удар не причинил серьёзного вреда.

— Собака сутулая! — сжал кулак.

И как мне теперь воевать? С такой силой меня любой охотник первого ранга разорвёт голыми руками. Скрипел зубами и сдерживал долбаный организм подростка, эмоции снова поднимались волной.

— Магинский! — поднял руку алхимик, отплёвываясь кровью. — Хватит! Прошу!

— А чего? — склонил голову, изображая невинность.

— У меня ещё никогда не получалось… — сжимал он ноги, постанывая от боли. — Я мог изменить пол, внешность, но не создавал подростков. Это же революция! Понимаете? Теперь от клиентов отбоя не будет.

Удар носком в нос. Кровища хлынула потоком. Как же хорошо.

Алмазов отлетел. Попытался встать, опираясь на стену. Лицо перекосилось от боли, но глаза светились фанатичным восторгом исследователя.

— Обычно зелье только меняет внешние признаки — кожу, волосы, черты лица. Но ваша уникальная кровь… Она вступила в реакцию с основными компонентами. Произошла полная биологическая трансформация!

— Правда? — моя нога уже летела ему в рожу.

Вот только я запнулся о собственную штанину, слишком длинную для моих нынешних ног. Упал на задницу. Удар копчиком прочистил мозги лучше любого зелья, от боли в глазах вспыхнули звёзды.

— Дайте вас осмотреть! — тут же бросился ко мне Алмазов.

Он игнорировал боль в промежности и наклонился. Руки его дрожали — не от страха, а от научного азарта.

Вывело из себя не только то, что мне стало лет двенадцать-тринадцать максимум. Я меньше сантиметров на пятьдесят, дохлый, голосок тоненький и бесячий. Так ещё у меня…

— Убери руки! — рявкнул на мужика, который ощупывал моё лицо костлявыми пальцами. Но угрожающе это не прозвучало. Скорее, как писк обиженного котёнка.

Моя внешность изменилась. Я выгляжу, как в прошлой жизни, когда жил во дворце подростком. Стоило увидеть себя, и внутри вспыхнул огонь всего, что пережил. Розги, ледяные ванны, дни без еды в наказание за малейшую оплошность.

«Ты должен быть безупречен, мальчик. Народ должен видеть в тебе короля. А король не показывает слабости», — голос наставника из прошлого эхом отдавался в голове. Граф Святополк-Мирский — человек, который из обычного деревенского парня сделал идеальную копию монарха. И неважно, какой ценой.

— Верни мне внешность! — заявил я очень не угрожающим голоском.

— Зачем? — удивился Алмазов, поднимаясь с пола. — Ваша внешность… Теперь вас никто не узнает. Идеальное прикрытие! И…

Его руки опустились на мои плечи. Он закрыл глаза и сосредоточился. Лицо вытянулось, брови сошлись к переносице. Я чувствовал, как чужая магия проникает в моё тело, ощупывает внутренние структуры.

— Вам не нужен артефакт изменения источника, — произнёс мужик с детским восторгом. — Он у вас… сам! Встроенный!

— Что? — уставился на него.

— Чудо! — Алмазов начал танцевать прямо в кабинете.

Подпрыгивал, размахивал руками, напевал что-то под нос. Его халат развевался, как крылья гигантской летучей мыши, борода болталась из стороны в сторону.

Теперь я сосредоточился. Заглянул в себя, в свой источник. И если бы сейчас можно было упасть ещё раз, то я бы это сделал.

Яд? Его нет! Лёд? Забудь! Как нет и нейтральной магии и метки затылочника.

Начала кружиться голова. Воздуха стало мало, задрожали руки. Паника поднималась из глубин сознания. Моя сила, моё преимущество — всё исчезло. Источник опустел, как разграбленная сокровищница. Остались лишь отголоски того, что было.

Успокоился. Насильно. Сука, долбаный организм подростка реагировал на стресс в десять раз острее. Сердце колотилось, как молот по наковальне, дыхание сбилось.

Глянул на танцующего Алмазова. Нет, пожалуй, я сам сниму с него кожу. Медленно. Получу больше удовольствия и заставлю его наблюдать за процессом.

Если можно описать, что в голове что-то схлопнулось, то вот я испытывал именно такие ощущения. Как будто часть личности просто испарилась. Сила, магия… Её нет. У меня тело сопляка! И это в момент, когда срочно нужно укрепить род и земли? Когда обиженный хренофаг Зул'Хемир хочет сделать из моих людей кукол? Когда император и остальные аристократы планируют уничтожить меня? Ещё Василиса и Зло в ней. Маг шестнадцатого ранга, опустевшая серая зона, скорая война с монголами, если её не остановить.

Сидел на полу кабинета и массировал лицо маленькими ручками. Как всё это разгрести в столь молодом теле? Банально меня же никто не узнает в роду. Витас скорее застрелит незнакомого мальчишку, чем поверит россказням.

Пульс стучал в висках вместе с мыслями. Отставить панику! Вдох-выдох. Техники самоконтроля, вбитые в меня наставниками, работали даже в детском теле.

Заглянул в свой источник ещё раз. Внимательнее. Он не изменился, всё такой же уникальный. Структура сохранилась, ниши на месте. Плюс. Что там дальше? У меня есть магия. Одна! Ощутил вибрации в глубине источника. Огонь, как в прошлой жизни.

Открыл глаза. Вспомнил ощущения из дворца, когда я впервые почувствовал эту силу — жгучую, неукротимую, готовую испепелить всё на своём пути.

Зрение у меня сохранилось — всё те же глаза степного ползуна, а вот кожа пропала. Хреново… И это мягко сказано. Теперь я уязвим для большинства атак.

Выпустил энергию, сосредоточился на ощущении тепла в груди. Представил, как оно растекается по рукам, концентрируется в ладонях. Шар огня размером с метр сорвался с моих рук и ударился о стену. Камень начал плавиться, исчезать. Мгновение, и он растопил кладку ,словно зефир. Края оплавились, потекли вниз раскалённой лавой.

— Мать моя Василиса… — произнёс я, глядя на результат.

— Нет! — тут же подскочил Алмазов и уставился на дыру, ведущую прямо на улицу. — Зачем вы портите мой дом?

Холодный ветер дул сквозь образовавшуюся брешь. Где-то внизу слышались возгласы прохожих — видимо, обломки стены рухнули прямо на мостовую.

У меня одиннадцатый ранг… Как? Почему моя сила из прошлой жизни настолько возросла? В юности во дворце я едва дотягивал до первого…

Теории стали выстраиваться в голове. Возможно, дело в зрелости души? Опыт, накопленный за годы, повлиял на глубину магического источника? Или два источника как-то резонировали, усиливая друг друга? Это… Это… хорошо! Хоть что-то. Не чувствую себя совсем беспомощным сопляком. Одиннадцатый ранг огня — серьёзная сила. Большинство магов всю жизнь не поднимаются выше седьмого.

Продолжил осмотр. Где пространственное кольцо? Я не чувствую его у себя внутри. Раньше оно было частью моей магической структуры, невидимой и неосязаемой.

Сердце чуть не выскочило из груди. Монстры… Слизь затылочника, моё оружие, деньги, зелья, Дрозд. Я потерял всё? Пальцы впились в ладони. Почувствовал, как стало тепло. Посмотрел — кровь капала на ковёр. Даже ногти у ребёнка острее. Или кожа тоньше? А может, контроль над силой хуже.

Обратил внимание на колечко на пальце — простое, серебряное, которого раньше не было. Сердце пропустило удар, в горле застрял ком. Сосредоточился на кольце. Попытался заглянуть внутрь, ощупал магическими органами чувств.

— Фух! — выдохнул с облегчением.

Всё на месте. Пространственный карман цел, содержимое в порядке. Но теперь артефакт стал видимым, любой может его заметить, попытаться снять.

Всё-таки я убью Алмазова! Медленно и с удовольствием. Теперь я рискую лишиться своего артефакта — его могут забрать, и он заметен.

Следующая проблема — монстры. Я не чувствую магию, отвечающую за их подчинение. Раньше серебристые нити связывали меня с каждой тварью. Теперь — пустота.

Выпустил мясного хомячка в виде насекомого, сосредоточился на кольце, направил энергию. Тварь размером с крупного жука материализовалась в комнате, переливалась всеми цветами радуги.

Хомячок огляделся, заметил Алмазова и тут же бросился на алхимика. Инстинкт хищника сработал мгновенно. Человек — значит, потенциальная добыча.

Маленькая струйка огня тут же уничтожила моего домашнего питомца. Насекомое сгорело, не успев пискнуть. Запахло жареным мясом. Плохо… Вывод один: армия монстров есть, но она мне не подчиняется. Связь оборвалась. Твари действуют на инстинктах, не слушают ментальные команды.

В какой-то момент «новостей» стало так много, что я уже не особо переживал о новых. Организм подростка защищался от стресса, притупляя эмоциональные реакции.

— Верни, как было! — потребовал, поднимаясь с пола.

— Простите, Магинский, — перестал разглядывать дыру в доме Алмазов. — Но это не отменить, пока действует зелье... Вы останетесь таким.

— Сколько? — голос звучал требовательно, несмотря на высокий тон.

— Неделя, может быть, две, — пожал плечами алхимик. — Зависит от индивидуальной реакции организма. У вас она явно нестандартная.

Придётся придумывать план действий для себя-подростка. Поморщился. Мало мне было сложностей в обычном теле. Ладно, где наша не пропадала. Только вот в такой ситуации…

— Потом вы почувствуете себя плохо, — отвлёк меня Алмазов. — Длится обычно один день, и, как правило, ночью вы вернёте себе истинный облик, — улыбнулся мужик. — Но как именно будет у вас, я не могу предположить. Ведь это мой первый подобный опыт.

— Деньги… — начал я.

— Не нужно! — махнул рукой Алмазов. — Вы подарили мне интереснейшую историю! Да ещё и благодаря вашей уникальной крови я сделал научный прорыв. Мы в расчёте.

Внутренний хомяк даже обрадовался. Я сэкономил двадцать пять миллионов рублей. Хотя, учитывая последствия, эта экономия выходит боком.

Глянул на себя. Мне нужна новая одежда. В этом мешковатом костюме я выгляжу, как клоун.

— У вас есть?.. — спросил, и меня перебили.

— Думаю, что да, — кивнул алхимик.

Он умчался из кабинета, оставив меня наедине с разгромом и дырой в стене. Через пять минут вернулся с аккуратно сложенным костюмом.

— Вот! — протянул одежду. — Это… Это… от моего сына. Новый, не переживайте.

Судя по всему, очень дорогие вещи: качественная шерсть, безупречный покрой, дорогие пуговицы. Но Алмазов изменился в лице, стал каким-то напряжённым и расстроенным.

— Моего сына, — мужик повторил тише. — Много лет назад он задолжал денег опасным людям. Тогда я работал в канцелярии Его Величества. Попытался ему помочь, но сделал только хуже. Те люди убили его.

Голос алхимика дрожал. В глазах стояли слёзы, которые он пытался скрыть.

— А ведь если бы я не был тогда таким правильным, мог бы сделать зелье и изменить внешность. Славик исчез бы на время и остался жив.

— Благодарю, — принял костюм.

Я понимал его боль. Сам потерял людей из-за собственной неспособности защитить. Вина — тяжёлый груз, который носишь всю жизнь.

Сбросил свои большие вещи и убрал в пространственное кольцо. Теперь можно не скрываться. Оно висело у меня на пальце, как обычное украшение.

— Святые мощи великие! — вздохнул алхимик, когда я разделся. — Что это?

Повернулся, посмотрел на себя в зеркало и поморщился от увиденного.

— На вас живого места нет, — удивлялся Алмазов. — Всё в шрамах, словно вас секли, били, жгли.

Спина, плечи, ноги, покрытые сетью старых ран из прошлой жизни. Следы розог, ожоги от раскалённого металла, шрамы от ножей, и каждый рассказывал свою историю боли.

— Недалеко от правды, — дёрнул щекой.

Совет аристократов в прошлой жизни воспитывал не только знаниями. Меня готовили с детства. Жёстко, чтобы я выдержал всё. И я выдержал.

«Боль — учитель, мальчик. Она научит тебя не совершать ошибок».

— Ваши родители — изверги! — выдал алхимик.

— Согласен, — кивнул.

Хотя родители тут ни при чём. Они продали меня за мешок золота, даже не попрощавшись. Изверги — это те, кто покупал детей для своих целей.

Как так получилось, что вернулась моя старая внешняя оболочка, да ещё и со шрамами? Это из-за души? Источника? Глянул на себя в зеркало в новом костюме: метр пятьдесят роста, чёрные длинные волосы и смазливое личико. Хмыкнул. Совет аристократов тоже удивлялся, как в обычной крестьянской семье родился ребёнок с такими аристократическими чертами. «Видно, природа готовила тебя к великой роли», — говорили они.

Постепенно я привык к весу тела и своим размерам. Мозг перестраивался, чтобы мне нормально ориентироваться в пространстве. Рефлексы адаптировались к новым пропорциям.

— Могу ли я вас попросить потом подробно поведать о всех изменениях? — спросил Алмазов. — Сколько, как пройдёт возвращение, когда. Всё-всё…

— Подумаю, — направился вниз.

Вышел на улицу, ветерок растрепал волосы. Предстоит ещё одна проверка — паучки, которые ждут меня снаружи. Нужно попытаться их забрать в пространственное кольцо и не убить.

На улице было шумно. Лошади, повозки, автомобили, люди спешили по своим делам. Запах дыма из труб, пыль, ароматы из булочных — типичная столичная жизнь.

Ну, поехали… Сделал шаг к тому месту, где оставил многоглазиков. Монстры тут же устремились ко мне. Десять морозных паучков размером с крупных собак приближались. Твари перебирали лапками, кристаллы на спинах пульсировали.

Источник уже активировался. Инстинкт самосохранения требовал действий, магия огня готова к применению. Одиннадцатого ранга мне хватит, чтобы их зажарить до хрустящей корочки, чего искренне не хочется.

На мгновение паника взяла верх. Воспоминания о том, каким беспомощным я был в детстве, нахлынули волной. Я один во дворце, и никто особо со мной не нянчился.

Уже был готов выпустить магию и уничтожить полезных тварей. Огонь собирался в ладонях, способный вырваться наружу испепеляющим потоком. Но монстры остановились рядом со мной и, словно собаки, начали ластиться. Тёрлись о ноги хитиновыми боками. Даже мордами тыкались в руки, требуя внимания.

— Э-э-э-э… — произнёс я.

Опустил руки и облегчённо выдохнул. От сердца отлегло. Значит, связь не полностью порвана. Они меня узнают, несмотря на изменившуюся внешность. Может, дело в запахе? Или в чём-то ещё?

Тут же достал несколько десятков мясных хомячков из кольца. Мелкие твари размером с мышей материализовались на гравийной дороге. На меня они не напали, но попытались разбежаться в разные стороны. Пришлось бегать и собирать их обратно в пространственное кольцо. Выглядел, как мальчишка, гоняющийся за бабочками, которых никто не видел. Прохожие оглядывались, улыбались.

— Мальчик, кого ты ловишь так поздно? Зверушек? — спросила пожилая женщина в чёрном платке.

— Нет, — пришлось играть роль. — Жду маму, она вон там, — указал на дом Алмазова. — Просто развлекаюсь.

— Твоя мама пошла к этому больному? — продолжила она.

— Я.. я… не знаю. — улыбнулся.

Дамочка что-то ещё пробубнила и пошла дальше. Паучки стояли рядом и наблюдали. В их многочисленных глазах читалось что-то похожее на любопытство.

Когда хомячков собрал, попробовал дать паучкам команду мысленно, как раньше. Сосредоточился, попытался нащупать серебристые нити связи. Ничего. Пустота. Попробовал направить магию подчинения монстров, но её не было. Ниша в источнике опустела.

Злость поднялась новой волной. Долбаный алхимик! Из-за его экспериментов я потерял почти все способности.

— Встаньте в ряд! — рявкнул на паучков.

Ничего. Твари продолжали беспорядочно топтаться. Попробовал по-другому:

— Идите за мной.

Опять ничего.

— Да чтоб вас! — выругался от бессилия. — Встали бы в ряд!

И тут произошло чудо: паучки мгновенно выстроились в идеальную шеренгу. Замерли, как солдаты на плацу. Я уставился на них. Неужели теперь они понимают только словесные команды?

— Повернитесь направо, — попробовал.

Монстры синхронно развернулись.

— Идите за мной.

Вся процессия двинулась следом.

Отлично… Твари меня признают, не нападают и слушаются. Вот только теперь хрен мне, а не сеть с паучками и наблюдение через их глазки. И нужно использовать слова, чтобы они выполняли приказы.

— Ну, хоть так, — пробормотал я.

Уже подошёл к дороге, как остановился. Возникла новая проблема — мой возраст и внешний вид. Как мне спокойно путешествовать и тем более лететь на дирижабле? Личность я скрыл знатно.

Машины проезжали мимо, а я думал. Водители поглядывали на мальчишку с любопытством, но никто не останавливался.

Проверил свою догадку: попытался остановить транспорт. Вышел на дорогу, поднял руку. Первая машина притормозила. За рулём сидел мужчина средних лет, в потёртом костюме.

— Мальчик, что случилось? — высунулся из окна.

— Мне нужно доехать до вокзала, — попробовал я деловитым тоном.

— А где родители? — нахмурился водитель. — Что ты один по городу болтаешься?

— Они… — начал придумывать легенду.

— Слушай, сынок, — перебил мужчина. — Без взрослых я тебя не повезу. Мало ли что. Найди родителей, пусть они вызовут такси.

Уехал, оставив меня на дороге. Вторая машина вообще не остановилась. Водитель только помахал рукой и покрутил пальцем у виска. Третья притормозила, но результат был тот же:

— Мальчик, ты заблудился? — спросил водитель — пожилой мужчина с добрыми глазами.

— Нет! — оборвал его.

— Давай я вызову жандармов? — предложил мужик. — Они помогут тебе найти родителей и дом.

— Нет! — хлопнул дверью и отошёл.

Сука! Простейшее действие превратилось в непреодолимую сложность. Построить мини-государство с нуля, выжить в войне с монстрами, обхитрить императора — это я могу, а поймать такси — нет.

Скрипел зубами от бессилия. Детское тело ограничивало не только физически, но и социально. Ни один нормальный человек не поверит, что двенадцатилетний мальчик путешествует без взрослых и может платить за поездку.

Ладно. Отошёл в переулок между зданиями — узкое пространство между особняками, заваленное мусором. Здесь раздавался запах помоек и сырости.

Вариантов у меня… Да в принципе ноль, кроме одного. Выпустил энергию в попытке достать что-то из кольца напрямую. Ничего не произошло. Твою ж! Теперь нужно направлять не в себя, а в кольцо. И новая сложность — я не могу говорить с тем, что находится в пространственном кольце, потому что оно больше не часть меня.

Сосредоточился, направил туда магию:

— Дрозд, выходи.

Некромант материализовался в переулке и тут же напрягся, огляделся по сторонам, принюхался. Рука инстинктивно потянулась к мечу на поясе.

— Мальчик, где Магинский? — спросил меня, продолжая осматриваться. — Блондин с каменной рожей и плохим чувством юмора. Не видел такого?

Дрозд продолжал оглядываться и прислушиваться к себе. Видимо, пытался понять, где находится и почему его вызвали.

— Это я, — произнёс.

— Кто ты? — посмотрел на меня с пренебрежением. — Отвечай быстро, мальчишка, а то хуже будет.

— Блондин с каменной рожей и плохим чувством юмора, — повторил его слова.

— Что?! — уставился мужик. — Мальчик, я не шучу. Где тот, кто меня вызвал?

— Я тоже не шучу, — рявкнул, но вышло не очень угрожающе. — Дрозд, это я. И чтобы твой продажный мозг некроманта поверил в это… У тебя не учитель, а учительница. Любишь ты дамочек постарше, сильно так — чтобы несколько сотен годиков, а может, и тысячелетий. Ну как тебе юмор?

Лицо Дрозда изменилось. Удивление сменилось недоверием, потом — медленным пониманием.

— Магинский?! — открыл рот мужик. — Ты? Что с тобой произошло?

— Это долгая история, — устало ответил.

— Но… как? Почему? — он начал обходить меня по кругу, рассматривая с разных сторон.

И тут Дрозд заржал — громко, от души. Смотрел на его приступ и ждал. Урод согнулся пополам от смеха, слёзы текли из глаз. Он хватался за живот, пытаясь отдышаться.

— Ха-ха-ха! — хрипел некромант. — Ты… Ты же ребёнок! Настоящий сопляк!

— Заткнись, — процедил сквозь зубы.

— Нет, это просто… — Дрозд утирал слёзы. — Великий граф Магинский! Гроза некромантов! А теперь… Ха-ха-ха… Мальчик, который не дотянется до дверной ручки!

Ну а я что? Как и положено взрослому человеку, запертому в теле подростка, отреагировал зрело и рассудительно. На моей руке вспыхнул огонь. Я схватил Дрозда за лицо горящей ладонью. Брови, ресницы и щетина испарились мгновенно, запахло палёным волосом. Мужик завизжал и упал, тут же заткнувшись.

— Ты охренел? — трогал он своё обожжённое лицо.

— Соберись! — оборвал его. — Я не просто так тебя вытащил.

— Откуда у тебя магия огня и ещё такого ранга? — спросил некромант, осторожно ощупывая лысину там, где раньше была щетина.

— Секрет… — дёрнул щекой. — Значит, ситуация следующая: у меня временно такой облик. Часть моих сил потеряна и изменена. Почему? Понятия не имею. Должно было быть просто изменение внешности, но вышло вот так.

Дрозд слушал, кивая. Смешливое настроение быстро улетучилось, когда он понял серьёзность ситуации.

— Теперь к тому, что мне требуется, — продолжил я. — Ты будешь сопровождать меня как взрослый слуга.

— Я слуга? — вскочил и ещё раз потрогал лицо. — Никогда! Хочешь, буду твоим папочкой? — глаза сверкнули злобно. — Будешь со мной говорить на «вы», слушаться? Может, ремня дать для воспитания?

На моей руке снова возникло пламя. Дрозд инстинктивно отпрянул и скрипнул зубами.

— Мне твоя свобода нужна так же, как тебе твоя честь о том, что ты служил бабе-некроманту, — произнёс медленно. — Это лишь прикрытие. А знаешь что? — поднял взгляд. — Вали! Ты освободился? Молодец! Вперёд, в счастливую жизнь. Развлекайся или чем вы там, некроманты на пенсии, занимаетесь, пока вас снова не приручила какая-нибудь бабушка?

Капитан посмотрел на меня долго и внимательно. В его глазах читались разные эмоции — от злости до расчёта.

— Я тебя понял, — наконец кивнул он. — Слуга так слуга. Что нам нужно сделать?

— Дирижабль из столицы в Томск, нужно попасть на него. И желательно добраться без проблем, — ответил ему. — Вот только где покупать билеты, я не в курсе. Также нужны документы.

— Насчёт этого не переживай, — махнул рукой Дрозд. — У меня есть человек, всё сделает.

— Поехали! — направился к дороге.

И через минуту мы уже двигались на машине. Дрозд сидел с серьёзным лицом, а я думал.

Водитель — молодой парень — с любопытством поглядывал в зеркало заднего вида. Видимо, удивлялся паре: взрослый мужчина с обожжённой физиономией и ребёнок в дорогом костюме.

Час путешествия по столице, и мы подъехали к жилому кварталу. Тут уже всё было очень похоже на Енисейск — деревянные дома, узкие улочки, обычные люди в простой одежде. Выбрались из машины.

— Слушай внимательно, — обратился ко мне Дрозд. — Кислый — человек очень скрытный, странный и осторожный. Ничего не трогай, молчи и не смотри на него пристально. Вообще старайся себя не проявлять. Если он разозлится, то у нас будут серьёзные проблемы. Понял?

— Да, — кивнул я.

— Деньги есть?

— Сколько нужно?

— Думаю… — почесал гладкий подбородок мужик. — Четыреста тысяч хватит. Потом поедем на вокзал и купим билеты на дирижабль, если их ещё не продали.

Я достал нужную сумму из кольца. Капитан тут же пересчитал и удовлетворённо кивнул.

— И ещё кое-что… — фыркнул Дрозд носом. — Кислый — это вампир-гном.

Глава 5

Я поднял бровь.

— Гном? — переспросил.

— Да, — кивнул Дрозд. — Обычно всех смущает, что он вампир.

— Что это значит?

— Ну... — замялся некромант. — Как бы... Он маленький, бородатый, страшный и вампир.

— Я не про это спросил.

— Магинский! — вздохнул Дрозд. — Странный он, вот. Никто не знает, кем родился — гномом и стал вампиром или был вампиром-гномом. И лучше его об этом не спрашивать. Пойдём.

Я направился вслед за Дроздом по узкой улочке. Так, в этом мире есть ещё мифические существа из моего прошлого — вампиры и гномы... Даже не удивился, хотя внутри всё клокотало от любопытства. Каждый день приносит новые открытия об устройстве этого места. Сначала монстры, теперь классические персонажи из сказок. Интересно, есть ли тут ещё эльфы, драконы, единороги?

— Его так и зовут — Кислый? — уточнил у некроманта.

— Конечно, нет, — хмыкнул Дрозд. — Клыкар Инцис Сипар Ламар Йигг, ему почти тысяча пятьсот лет. Просто так слишком долго и сложно, вот и приклеилось сокращение.

Полное имя звучало внушительно и экзотично, явно не из местных краёв. Полторы тысячи лет — это серьёзный срок даже для вампира, если верить сказкам из прошлой жизни. За такое время можно накопить невероятные знания, собрать состояние размером с государственный бюджет.

— Кислый — это как? — не понял я. — От характера?

— От результата, — усмехнулся некромант. — Он любит травить своих жертв кислотой. Растворяет плоть, а кровь пьёт. Такой вот у него изысканный вкус.

Мило. Значит, мы идём к садисту с тысячелетним стажем, который к тому же владеет магией крови на уровне, недоступном большинству.

— А из какой он страны? — действительно интересовался, не каждый ведь день встречаешь гномов-вампиров.

— Её больше нет, — пожал плечами Дрозд. — Он много путешествовал и оказался у нас. Нравится ему архитектура и атмосфера, а может, кровь наших девственниц. Кто знает…

— Что значит «её больше нет»?

— Ну как что? — Дрозд остановился и с удивлением посмотрел на меня. — Войны, катаклизмы, эпидемии. Государства исчезают, Магинский, особенно маленькие. Кислый рассказывал, что его родина была где-то в горах. Гномы там жили, добывали металлы, ковали оружие. Потом пришли орки и всех вырезали.

— Орки?

— Ага. Зелёные, зубастые, злые. Тоже, кстати, почти исчезли. Кислый говорит, что это он их всех поубивал из мести. Но гном любит приврать, так что хрен знает.

Картина мира расширялась с каждой минутой. Орки, гномы, вампиры... Интересно, а где люди в этой пищевой цепочке находятся? Судя по всему, не на самом верху.

Мрачноватое чувство юмора у капитана, хотя с такой профессией иначе, наверное, и не выжить. Когда имеешь дело со смертью каждый день, начинаешь относиться к ней проще.

— Он маг?

— Да, кровяш и охренеть какой сильный. Я даже не возьмусь гадать, какой у него ранг. Но из всех мне известных врагов жив только мой учитель, и тот не очень горит желанием с ним пересекаться.

Информация заставила насторожиться. Если даже учитель Дрозда — а он явно не слабак — избегает встреч с Кислым, то сила вампира действительно внушительная. Двенадцатый ранг? Или даже выше?

— А учитель твой какого ранга?

— Не скажу, — покачал головой Дрозд. — Клятва молчания, но, поверь, он очень, очень сильный. И даже если с Кислым не связывается...

— Понятно. А как ты с ним тогда наладил связь?

— Когда был ещё человеком, следил за тем, кто девок осушает. Попытался взять его, но у меня не получилось. Разговорились, ну, и как-то всё само вышло.

Дрозд говорил так буднично, словно речь была об обычном знакомстве в кабаке. А ведь он пытался арестовать древнего вампира. Либо у него стальные яйца, либо мозги отсутствуют напрочь.

— Как это «всё само вышло»?

— Ну... — почесал затылок некромант. — Он меня не убил, хотя мог. Сказал, что я ему понравился. Смелый, говорит, и не просишь пощады. Предложил подрабатывать, я согласился. Кислый меня и свёл с учителем, когда я искал мести.

— Так ты ещё и коротышке-кровососу продался? — поинтересовался, усмехнувшись.

— Мы партнёры. Он мне помогает с документами, я ему — с информацией. У него есть связи, у меня — доступ к жандармским сводкам. Взаимовыгодное сотрудничество.

— Слушай! — остановился. — А я смотрю, у тебя слабость на странных личностей.

Дрозд усмехнулся и достал из кармана фляжку, отпил. У него же всё закончилось? Или фляга — артефакт и самовосполняется?

— Кто бы говорил... — усмехнулся некромант. — Ты вообще самый странный из всех, кого я встречал.

— Я не странный. Просто адаптируюсь к обстоятельствам.

— Да ладно тебе, — хмыкнул Дрозд. — Обычные люди при виде Кислого писают от страха, а ты спокойно идёшь с ним знакомиться.

— А он на что способен? Кроме кислоты?

— Всё, что умеют кровяши, только в разы сильнее. Может управлять чужой кровью, высасывать жизненную силу, превращаться в туман или летучих мышей. Ещё умеет делать прислужников из обычных людей — кусает их, и они становятся рабами.

— Приятный товарищ.

— Самый милый, — согласился Дрозд. — Только с ним лучше не играть. Он может быть вежливым и обходительным, но это всё маска. Внутри Кислый — хищник, который видит в людях только еду.

Мы подошли ко входу в квартал. Картина перед глазами была колоритная. Рядом валялись какие-то пьяницы. Женщина натягивала платье на голую задницу, а мужик протягивал ей деньги. Нравы изнанки столицы поражали своей открытостью.

Квартал встретил нас своими особенными ароматами. Здесь смешивались запахи дешёвого вина, немытых тел, кислой мочи и чего-то сладковато-тошнотворного. Видимо, поблизости готовили наркотики или травили кого-нибудь ядами.

Архитектура разительно отличалась от центральных районов. Вместо помпезных особняков — покосившиеся деревянные домишки, вместо широких проспектов — узкие переулки, где двое с трудом разойдутся. Штукатурка облезла, обнажая гнилые доски. Крыши протекали, на стенах расцветала плесень.

Но жизнь здесь кипела — своя, особенная. Из окон лилась музыка — не изысканные вальсы аристократов, а грубые народные песни. Кто-то играл на губной гармошке, кто-то бил в самодельный барабан из бочки.

Женщина, которая расплачивалась с клиентом, была лет сорока на вид. Лицо измученное, покрытое толстым слоем дешёвой пудры. Помада размазалась, обнажая беззубый рот. Платье когда-то было красивым, но теперь висело грязными лохмотьями.

Мужик, протягивающий деньги, выглядел не лучше. Небритый, в засаленной рубашке, от которой несло потом и алкоголем. Руки тряслись — то ли от похмелья, то ли от болезни.

— Спасибо, милый, — прохрипела дамочка, пряча монеты в потайной карман. — Приходи ещё, скидку сделаю.

— Обязательно, красотка, — пьяно хихикнул мужик и поплёлся прочь, шатаясь из стороны в сторону.

В углу переулка сидела компания оборванцев — человек пять или шесть, трудно было разобрать в полумраке. Они передавали друг другу бутылку с мутной жидкостью. Судя по запаху, который чувствовался даже на расстоянии, самогон был отвратительного качества.

— Эй, малой! — окликнул меня один из них. — Дай деньжат на выпивку. Добрый дядя голодный.

Голос хрипел, слова слипались. Мужик явно был пьян в стельку. А в глазах читался не только алкогольный туман, но и злость — агрессия бедняков, которым нечего терять.

— Проходи мимо, — тихо сказал мне Дрозд. — Не связывайся.

Но пьяницы уже поднимались с земли, двое направились в нашу сторону. Движения их были неуверенные, а в руках что-то блеснуло — ножи или заточки.

— Богатенький мальчик гуляет, — прошамкал второй. — Костюмчик дорогой, башмачки блестят. Поделись с бедными людьми.

Дрозд напрягся, руки потянулись к скрытому оружию. Но я его остановил: не стоит устраивать резню из-за пары пьяных попрошаек. Достал из кармана несколько бумажек и бросил на землю.

— Берите, — улыбнулся нищим.

Пьяницы кинулись к деньгам, как голодные собаки к кости. Начали драться между собой, забыв о нас. Кто-то получил ножом по руке, кто-то — кулаком в лицо.

— Умно, — одобрительно кивнул Дрозд. — Разделил их между собой и не стал воевать.

— Зачем? — пожал плечами.

Мы прошли дальше по переулку, встретили ещё несколько колоритных личностей. Старуха торговала чем-то подозрительным из корзины — то ли грибы, то ли сушёные органы животных. Две женщины лёгкого поведения зазывали клиентов, демонстрируя «товар» прямо на улице. Одна была совсем юной, почти девочкой. Вторая — в возрасте, но ещё привлекательная. Обе выкрикивали цены и перечисляли свои умения без стеснения.

— Мальчик хочет познать женщину? — обратилась ко мне младшая. — Всего полтысячи, и я покажу тебе, чего жаждут все мужчины.

На моей руке тут же вспыхнул огонь, магия среагировала на раздражение автоматически. Женщина отшатнулась с испуганным криком.

— Маг! — завизжала она. — Помогите! Маг!

Но никто не помог. Наоборот, все разбежались кто куда. В этом районе магия означала серьёзные проблемы. Люди здесь знали: лучше не связываться с теми, кто владеет силой.

— Не стоит! — улыбнулся Дрозд. — Видите же, что молодой, гормоны бушуют.

Нас тоже начали обходить стороной. Ребёнок, который разжигает магию, и мужик с обожжённым лицом — подозрительная парочка даже для такого района…

Остановились у зелёного аккуратного забора, за которым была территория и дом. Дрозд тут же начал свистеть. Мелодия получилась странная — точно не обычный зов. Через минуту ему ответили таким же свистом изнутри дома.

— Он занят, — сообщил некромант.

Придётся ждать на улице. Я задумался: «Древний вампир-гном. Может ли он мне быть полезен? Есть просто масса вопросов, которые я бы задал, но сначала нужно выстроить диалог правильно. В этом облике так себе произвожу впечатление серьёзного собеседника».

Свист раздался изнутри дома.

— Идём! — тут же двинулся некромант.

Мы прошли через калитку. Передо мной открылась картина, которая кардинально не вписывалась в окружающую обстановку. Подстриженный газон изумрудного цвета стелился идеальным ковром. Дорожки выложены белой плиткой без единого пятнышка. Повсюду стояли фигурки маленьких людей — гномов в различных позах. Одни держали кирки, другие сидели с книгами, третьи играли на музыкальных инструментах. Все выполнены с потрясающей детализацией.

Несколько фонтанчиков журчали мелодично, создавая приятный звуковой фон. Вода в них была кристально чистой, на дне блестели какие-то монеты. Теплицы и парники расположились вдоль забора — стекло сверкало, внутри зеленели растения. Старый колодец с резным навесом стоял в центре двора. Ведро на цепи отполировано до блеска. Да тут кто-то очень хозяйственный живёт и явно не стеснён в средствах.

Подошли к двери дома. Сразу бросились в глаза две ручки — одна на обычной высоте, другая значительно ниже. Удобство для владельцев разного роста.

Дрозд остановился перед входом, проглотил слюну и постучал в дверь три раза. Молчание затянулось. Некромант нервно переминался с ноги на ногу. И тут дверь открылась без скрипа — качественные петли. Мы зашли внутрь. Прихожая встретила нас абсолютной пустотой: никакой мебели, никаких вещей, только чистые стены и пол.

Дальше располагалась первая комната. Я открыл рот от изумления. Она вся сверкала золотом, как сокровищница восточного халифа. Статуэтки из благородного металла стояли на каждой полке. Портреты в золочёных рамах украшали стены. Сундуки расположились вдоль стен. Всё это лежало, висело, стояло в какой-то невероятной роскоши. Но не хаосом, а с определённым порядком. Каждая вещь имела своё место, каждая деталь была продумана.

Богатство здесь измерялось не просто в деньгах. Это состояние небольшого государства, собранное за полторы тысячи лет жизни. Некоторые предметы явно были антиквариатом, их стиль указывал на давно исчезнувшие эпохи.

Мы прошли в следующую комнату. Она оказалась точно такой же — золото, драгоценности, произведения искусства. И ещё одна... И ещё… Сколько же комнат в этом доме? И все заполнены сокровищами? Древний вампир явно не знает проблем с финансами. За полторы тысячи лет можно накопить невероятные богатства, если знать, как это делать.

Наконец, дошли до последней. Здесь обстановка кардинально отличалась от предыдущих. Маленький детский столик стоял в центре. Низкий диван у стены и шкаф, до которого мог дотянуться ребёнок или очень низкий взрослый. И никого. Комната казалась пустой.

— Дятел? — прозвучал скрипучий голос.

Я повернулся. Перед Дроздом стоял... Это действительно было что-то особенное. Маленький человек ростом чуть выше метра. Борода тёмного цвета спускалась до самого низа, волочась по полу. Огромный нос занимал добрую половину лица.

Присмотрелся внимательнее. Зубы в его пасти золотые — каждый клык сверкал благородным металлом. Руки украшали перстни и кольца, на шее висели пять цепочек с кулонами разных размеров. Весь этот образ завершала чёрная мантия с серебряными нитями и белоснежная кожа. А глаза... Красные, горящие глаза вампира, которые, казалось, видели насквозь.

— Дятел, чего припёрся? — повторил маленький человек, изучая нас взглядом.

— Нужны документы мне и... — начал некромант. — Ему...

Кислый выглянул из-за Дрозда и посмотрел на меня. Потом его большой нос начал двигаться. Он принюхивался, анализируя запахи.

— Хм... — отодвинул некроманта в сторону. — Кровь! Очень интересная, я бы даже сказал, редкая. Дитя, кто ты? Чувствую, с тобой что-то не так.

Маленький человек словно взорвался красным паром и материализовался рядом со мной. Скорость была невероятной, я даже не успел проследить движение. В один момент он стоял возле Дрозда, в следующий уже нюхал мою шею.

— Интересно-то как, — продолжил гном, втягивая воздух через нос. — Кровь изменена. Редкая, вкусная... Дятел! — повернулся к некроманту. — Отдай мне дитя, а я твоё сердечко у учителя украду? Как тебе сделка?

Дрозд побледнел. Его руки задрожали, а на лбу выступили капли пота. Предложение Кислого было соблазнительным. Получить назад собственное сердце означало свободу, но за такую цену...

— Она учительница! — хмыкнул я, решив внести ясность.

— О, так ты узнал? — обнажились золотые зубы в широкой улыбке. — А я не хотел рассказывать, чтобы потом на твою реакцию посмотреть. Мальчик, кто ты?

Вампир продолжал кружить вокруг меня, как хищник возле добычи. Его красные глаза внимательно изучали каждую деталь моего облика. Я чувствовал, как древняя магия ощупывает ауру.

— Это не имеет значения, — ответил холодно. — Документы.

Кислый начал цокать языком и словно пробовать что-то на вкус. Его поведение становилось всё более странным, глаза округлились от удивления.

— Затылочник? — спросил он с интересом. — Какое сильное проклятие... Давно такого не чувствовал, думал, они все исчезли. Подожди.

Вампир замер, принюхиваясь ещё внимательнее. Его нос двигался, как у ищейки, взявшей след.

— У тебя метка, а он некромант... — посмотрел на Дрозда, потом снова на меня. — Интересная компания.

— Ну, вы маг крови, а он некромант, — пожал я плечами. — Судьба ещё та сука.

— Как точно ты описал, — хмыкнул вампир с неожиданным одобрением. — Зачем же убил затылочника? Ты хоть знаешь последствия?

Вопрос повис в воздухе. Я действительно не знал всех тонкостей проклятия, которое на мне лежало. Признаться в этом древнему существу или попытаться блефовать?

— Нет, — ответил правду.

— Ничего... — улыбнулся гном зловеще. — Скоро узнаешь. Проклятие затылочника — штука серьёзная. Оно не просто метит жертву, а привлекает к тебе смерть. Постоянно. Каждый день твоя жизнь будет под угрозой, пока проклятие не исполнится.

Приятная перспектива. Словно мне и так мало врагов.

— Я передумал, — продолжил вампир, — его кровь испорчена. Не нужен он мне. Паспорта? — Кислый посмотрел на некроманта. — Полмиллиона.

— Раньше же было... — тут же попытался торговаться Дрозд.

— Ты прав. Раньше, — пожал плечами вампир. — Время нынче неспокойное у вас, людей. И вообще, у меня плохое настроение, так что семьсот тысяч.

— А-а-а... — протянул капитан с возмущением.

Я видел, как лицо Дрозда краснеет от злости. Цена подскочила без всяких причин — классическое вымогательство, прикрытое дипломатией.

— Хорошо! — вмешался, доставая деньги из пространственного кольца. — Триста тысяч.

Остальные четыреста отдал компаньон, ворча себе под нос про алчных вампиров и их аппетиты.

— Ты разбогател? — облизнулся гном, глядя на деньги жадными глазами.

Он тут же побежал к стене, в которой была дверь со множеством замков различных размеров, форм и явно магических свойств. С пояса снялась связка ключей величиной с небольшую подушку.

Начался процесс открытия сейфа. Первый замок, второй, третий... Каждый требовал особого ключа и определённых манипуляций. Некоторые светились при открытии, другие издавали мелодичные звуки — магическая защита высшего класса. Наконец, последний замок поддался. Дверь открылась, обнажив внутренности сейфа. Туда полетели наши деньги, присоединившись к другим сокровищам.

Кислый вернулся к столу и достал документы. Бумага была плотная, с водяными знаками. Он начал что-то с ними делать — писать, чертить, мурлыкать под нос. Потом взял небольшой кинжал и порезал себе палец. Капли крови упали на документы и тут же впитались, оставляя сложные узоры. Магия крови в действии — подделка высшего класса.

— Подойдите туда, — гном указал на белую часть противоположной стены.

Мы послушались. Вампир достал странный артефакт — что-то вроде магического фотоаппарата. Навёл на нас, произнёс заклинание. Вспышка света, и на стене появились наши изображения.

Снова процедуры с документами. Кислый работал аккуратно и профессионально. Через полчаса нам передали готовые паспорта. Я стал имперским аристократом из столицы, а Дрозд — сопровождающим слугой, который своим присутствием делал моё прикрытие почти совершенным.

В окно ударилась птица — чёрная, размером с ворону, но с красными глазами. Я тут же почувствовал вспышку некромантической энергии от неё.

— О! — повернул голову гном с интересом. — Она предлагает мне хорошую цену за твою голову, Дятел.

Капитан напрягся. Его лицо стало серым, руки сжались в кулаки. Значит, учительница решила избавиться от непокорного ученика. И даже обратилась к тому, с кем у неё не самые лучшие отношения. Как мило.

— Что? — поднял брови полурослик, наблюдая за реакцией Дрозда. — Щедро за такого, как ты... Знаешь, что?

Я не стал ждать продолжения. Может, сработали рефлексы, усиленные детским организмом, а может, просто надоело выслушивать угрозы. Разом выпустил всю армию мясных хомячков в виде насекомых. Комната тут же исчезла в живом море монстров. Десятки тысяч крошечных тварей заполнили всё пространство. Они ползали по стенам, потолку, мебели. Их тела блестели в свете, а крылышки создавали постоянное жужжание.

— Проникните в его тело! — крикнул я, указывая на вампира.

Монстры повиновались без промедления. Они ринулись к Кислому живой волной, как цунами из плоти и хитина.

Что именно происходило с вампиром, я не видел за толпой насекомых. Но вспышки магии были невероятными. Красные молнии бились по стенам, кровяная магия двенадцатого ранга работала в полную силу. Воздух наполнился запахом озона и жжёной крови. Слышались звуки битвы — рёв вампира, треск разрушаемой мебели, шипение магических разрядов.

Мои твари умирали. Десятками, сотнями. Сам я не стал атаковать, ведь Кислый действительно оказался мощной тварью. Разница между одиннадцатым и двенадцатым рангом — словно пропасть.

Дрозд стоял как вкопанный посреди хаоса. Глаза его были широко раскрыты от шока, рот приоткрыт. Он явно не ожидал такого развития событий.

— Магинский! — заорал некромант, когда пришёл в себя. — Ты, сука, понимаешь, что он такое и какие это повлечёт последствия?

Но я его не слушал, концентрировался на битве. Мои хомячки действовали по плану — использовали массовость и внезапность. Пять минут интенсивного боя, и половина армии мясных монстров исчезла в теле Кислого. Остальные продолжали атаку снаружи, отвлекая внимание.

— Стоять! — приказал тем, кто был ближе. — Тьфу! То есть не двигаться! Тьфу. Вообще зависните на месте!

Как же неудобно это всё делать через слова. Так бы приказал, добавил воображение, и всё понятно, а тут нужно обдумывать тонкости приказов.

Мои мясные хомячки, которые теперь внутри… Я не чувствовал их физически, но видел магическим зрением. Гном лежал на полу и корчился от боли. Под его бледной кожей происходило движение — тысячи крошечных существ копошились в теле.

Почему получилось? Эффект неожиданности, помноженный на самоуверенность противника. Кислый привык, что его боятся. Никто не осмеливался на него напасть, он не остерегался Дрозда и тем более меня.

У детского облика есть свои преимущества. Меня недооценили и поплатились за это. Древний и могучий вампир не ожидал серьёзной угрозы от ребёнка. Зря!

— Какого хрена, Магинский? — кричал Дрозд, размахивая руками. — Ты понимаешь, что он такое и какие это повлечёт последствия? Он тебя сожрёт! Нас обоих сожрёт!

— Успокойся, — улыбнулся я и направился к поверженному вампиру.

Присел на корточки рядом с ним. Золотые зубы стучали друг о друга от боли и ярости. Красные глаза горели ненавистью, но в них читался и страх.

— Ты... — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

— Знаете, уважаемый, — чуть склонил голову с вежливой улыбкой, — вот не люблю, когда начинают угрожать и пытаются получить больше денег. По-моему, это непрофессионально. Вы так не считаете?

Говорил спокойно, почти дружелюбно. Контраст между детским голосом и ситуацией был разительный.

— Магинский! — снова рявкнул Дрозд, но уже тише.

Я поднёс указательный палец к губам, призывая к тишине.

— Я тут, вообще-то, разговариваю, — ответил тихо. — Да и нашему знакомому плохо. Так, на чём остановился? Точно. Непрофессионально! Вы подняли цену почти в два раза, и я согласился. Потом угрожали учительницей. Ну что это такое?

— Ты... — снова попытался прошипеть гном.

— Вы маг крови, и, судя по всему, когда-то эта магия двенадцатого ранга вас изменила, подарила долгую жизнь. Она ваша сила и слабость одновременно.

Встал и начал ходить вокруг вампира, как лектор перед аудиторией.

— Внутри сейчас находится по меньшей мере несколько тысяч мясных хомячков. То, как вы двигаете свою кровь, явно говорит, что знакомы с этими монстрами. Я могу оставить их там навсегда.

Кислый попытался что-то сказать, но только простонал от боли.

— Через день они вылезут наружу, и пир продолжится. Вы умрёте.. — продолжил объяснение. — Даже если нет, потеряете много своей силы и потом ещё долго будете восстанавливаться. Но мы можем этого избежать.

— Говори! — выдохнул вампир хрипло.

— Вы принесёте клятву, что никогда не нападёте на меня, прямо или косвенно, сами или через других. Ничего не сделаете против меня, моего рода и земель, — предложил я деловито. — И живите себе дальше много долгих и счастливых лет. Либо... Ну, тут решайте сами.

Дрозд стоял в углу, переводя взгляд с меня на вампира. Его лицо выражало смесь восторга и ужаса. С одной стороны, он восхищался моей наглости. С другой — понимал, что мы играем с огнём.

Прошла минута, вторая. Мясные хомячки внутри Кислого продолжали свою разрушительную деятельность. Вампир трясся мелкой дрожью, мычал сквозь стиснутые зубы. Пот выступил на его белоснежном лбу. Для существа, привыкшего к комфорту и власти, это была невыносимая пытка.

— Зря ты, Кислый! — подошёл Дрозд к поверженному вампиру. — Мы с тобой давно сотрудничаем. Я тебя ни разу не подставил, а ты решил нас продать...

— Согласен! — выдохнул гном, прерывая монолог некроманта.

Я наклонился ближе. Кровь начала выходить из тела маленького человека, образуя сложные узоры на полу. Магический круг вспыхнул красным светом.

— Имя? — спросил он, готовясь к ритуалу.

— Магинский Павел Александрович, — улыбнулся я.

— Стой! — простонал маленький человек. — Так это ты? Тот самый Магинский?

Глаза вампира округлились от удивления. Видимо, моё имя было ему знакомо.

— Приятно познакомиться, — кивнул я. — Добавьте в клятву молчание обо мне и моём компаньоне.

— Стой! — снова остановил меня Дрозд, подбежав ближе. — Проси у него клятву жизни. Он кровяш и снимет клятву крови.

— Благодарю! — кивнул мужику. — Поправочка. Вы слышали.

Магический круг потускнел, ожидая новых условий.

— Я... — начал тихо гном, понимая серьёзность момента. — Клыкар Инцис Сипар Ламар Йигг, клянусь жизнью, даром, источником, что не наврежу Павлу Александровичу Магинскому, его роду, земле. Никогда! Сам, косвенно или через других. Если мою жизнь сохранят, также клянусь молчать о нём и Дрозде.

Круг вспыхнул ярчайшим светом. Магия запечатала клятву в самой сущности вампира. Теперь нарушить её означало смерть.

Я задумался над неожиданной проблемой. Так, а как мне приказать мясным хомячкам выйти из тела? Мысленная связь работала плохо.

Повисла неловкая тишина. Кислый лежал и стонал. Дрозд смотрел на меня выжидающе. А я пытался найти решение технической проблемы. Ещё не привык к новым обстоятельствам управления армией монстров. Нужно было что-то предпринять.

Достал из пространственного кольца кинжал некроманта — тот, который особенно острый. Порезал руку вампиру там, где двигался мясной хомячок под кожей. Крошечное существо выпало наружу, покрытое кровью. Взял его в руки.

— Стой! — приказал. — Идёшь к другим и передаёшь, чтобы все выбирались и перестали доставлять неудобства! Понял? Кивни.

Хомячок кивнул крошечной головкой. Умные твари, быстро учатся.

Дрозд и Кислый смотрели на эту сцену с одинаковым выражением лиц — смесь недоумения и ужаса. Картина действительно была сюрреалистичной: ребёнок даёт приказы насекомому размером с горошину.

Я понимал комичность ситуации, но другого способа не нашёл. Хомячок исчез обратно в ране. В общем, моя идея не сработала. Почему-то монстра не стали слушаться остальные и продолжили жрать гнома.

— Сука, мелкая тварь! — выкрикнул маленький человек. — Рукожопый упырь.

— Ай-яй-яй… — покачал я головой. — Как вы выражаетесь при ребёнке?

— Доставай! — скорчился вампир.

— Этим и занимаюсь, — улыбнулся в ответ. — Просто требуется чуточку больше времени.

Пришлось повторять процедуру ещё девять раз, пока не собралась группа с чёткими инструкциями. Когда команда «курьеров» была готова, они начали перемещаться по телу гнома, передавая приказ остальным. Процесс занял время, но оказался эффективным.

Кислому было больно. Он дёргался, мычал, стонал от ощущений внутри собственного тела. Пот заливал его лицо, руки сжимались в кулаки.

Через полчаса рой начал выходить наружу. Хомячки вылезали через дырки, которые проделывали в коже. А потом через рот, нос — везде, где могли найти выход. Зрелище было не для слабонервных.

Я начал собирать их в пространственное кольцо, считая потери. Несколько тысяч погибло в битве с магией вампира. До десяти тысяч, наверное… Не очень хорошо, но они быстро размножаются при наличии корма. Надеюсь, в будущем с питанием проблем не появится. Снова выглядело так, словно ребёнок гоняется за бабочками.

Наконец, гном поднялся на ноги. Его мантия была в клочьях, золотые украшения потускнели. Выглядел он потрёпанным, но живым.

— Интересный мальчик, — поморщился полурослик, ощупывая себя. — Дятел, эта ситуация останется между нами. Узнаю, что открыл рот... Ну, ты понял.

— Мы все джентльмены, — улыбнулся я. — Засим прощаемся. Долгих вам лет.

— Магинский, мы с тобой ещё встретимся! — заявил Кислый с хитрой улыбкой. — И скоро.

— Буду ждать, — кивнул в ответ.

Мы вышли из домика в прохладную ночь. Документы были на руках, а враг превратился в вынужденного ненападающего мощного вампира. В целом выгодно сходили в гости.

— Ну ты и бешеный! — хмыкнул Дрозд, закуривая папиросу дрожащими руками. — Он бы не продал нас учителю, просто поднял бы стоимость своих услуг. Тебе повезло, что рядом оказались такие монстры и они слушались.

— Повезло? — поднял бровь.

Не стал спорить и рассказывать, какой долгий путь пришлось пройти, чтобы обладать этой силой. Пусть думает, что мне просто везёт.

Оказались на главном проспекте. Ночная столица жила своей особенной жизнью. Горели фонари, освещая широкие улицы, по тротуарам прогуливались парочки, из кабаков доносились смех и музыка.

Почти сразу кто-то из местных извозчиков взялся нас довезти до вокзала. И снова вслед бросали странные взгляды. Мужик с обожжённой мордой и мальчик в дорогом костюме…

— Откуда дитё? — поинтересовался возчик, косясь на меня в зеркало.

— Племянник, — коротко ответил Дрозд.

— А-а, понятно, — кивнул мужик и больше вопросов не задавал.

Путешествие заняло пару часов. Столица была огромной — кварталы сменялись кварталами, но вокзал всё не показывался. Я рассматривал город через окно кареты.

Ночью он выглядел по-другому. Менее официально, более живо. Люди спешили по своим делам, не скованные дневным этикетом. В окнах домов горел свет — кто-то ужинал, кто-то читал, кто-то просто наслаждался покоем.

Наконец, почти под утро мы прибыли на вокзал. Здание впечатляло размерами — длинное, низкое строение из красного кирпича. Множество окон, арочные входы, высокие трубы, из которых поднимался пар. Перед входом толпились люди с чемоданами и сумками. Торговцы предлагали еду и напитки, носильщики хватали багаж пассажиров. Обычная вокзальная суета.

Досмотр на входе оказался серьёзным. Нас проверяли артефактами, ощупывали. Чтобы избежать лишних вопросов, Дрозд показал своё удостоверение жандарма.

— Служебные дела, — пояснил он скучающим голосом.

Охранники тут же стали более предупредительными. Пропустили нас без дополнительных проверок, которые захотели сделать. Даже извинились за задержку.

Мы подошли к кассе. За окошком сидела женщина средних лет в форменной блузке. Лицо усталое, взгляд равнодушный.

Тут воспользовались нашими свежими документами. Я немного напрягся, когда нас долго сличали с фотокарточками. Потом ещё каким-то артефактом проверяли подлинность паспортов. Предмет светился, гудел, но в итоге показал зелёный свет. Работа Кислого была безупречной.

— Билетов на завтра не осталось! — заявила кассирша с нескрываемым удовольствием.

Видимо, ей нравилось расстраивать пассажиров или просто день выдался тяжёлый.

Дрозд глянул на меня вопросительно, мол, как поступать?

— Совсем? — улыбнулся и протянул стопку денег в пять тысяч рублей.

Женщина посмотрела по сторонам, убедилась, что никто не видит, и тонкая пачка исчезла под столом с ловкостью фокусника.

— Есть два люкса, — голос её стал мягче и доброжелательнее. — По миллиону за билет. Молодой человек уже считается взрослым, да и место для двоих.

Капитан чуть не подавился от возмущения при упоминании стоимости путешествия. Дороговато оно выходит, но мне нужно домой как можно быстрее. Пришлось оплатить требуемую сумму. Женщина пересчитала деньги дважды, убедилась в их подлинности и выдала билеты.

— Отправление через час, — сообщила она уже совсем дружелюбно. — Платформа номер три. Счастливого пути!

И вот у нас на руках билеты на дирижабль. Отправление действительно скоро. Только мы повернулись от кассы...

— Стой! — сказали дружно с Дроздом.

И я, и он заметили, что жандармов в зале стало подозрительно много. Через главный вход добавились сотрудники СБИ в своих характерных тёмных костюмах.

— За нами? — спросил шёпотом.

— Не уверен, — покачал головой мужик, оглядываясь.

Меня связать с настоящим Магинским не получится, даже если схватят. Документы в порядке, внешность не совпадает. Пусть только попробуют руку на ребёнка поднять, я им тут такое представление устрою.

Обратил внимание на то, что в зале была группа людей. Человек шесть, расположившихся в разных местах. То, как они себя вели и выглядели... Вывод один: тоже скрываются. Слишком напряжённые для обычных пассажиров, слишком внимательные к происходящему вокруг. Глаза постоянно сканировали толпу, руки держались близко к оружию.

— Кто это? — кивнул в их сторону.

— Понятия не имею, — пожал плечами Дрозд. — Но они явно не туристы.

Атмосфера в зале становилась всё более напряжённой. Жандармы не спешили действовать, но их присутствие давило. СБИ тоже занимали позиции, хотя пока не предпринимали активных действий. Может, они ждали кого-то конкретного? Или готовились к операции против той самой подозрительной группы?

— Нужно к платформе, — прошептал Дрозд. — Пока не началось что-то серьёзное.

Мы начали медленно продвигаться через зал к нужному выходу. Старались не привлекать внимания, двигались вместе с потоком других пассажиров. Жандармы нас не трогали. Более того, казалось, они вообще не обращают внимания. Сосредоточены на чём-то другом.

Вокзальный зал в предрассветный час жил своей особенной жизнью. Здесь смешивались запахи дыма от паровозов, крепкого кофе из буфета и человеческого пота. Высокие своды потолка усиливали каждый звук — лязг сапог по мрамору, скрип чемоданов, приглушённые разговоры пассажиров.

Столичный вокзал поражал размерами. Это был целый комплекс, объединяющий все виды транспорта. В восточном крыле располагались платформы для поездов — длинные перроны, над которыми клубился пар от паровозов. В западном — доки для речных судов, откуда доносились гудки пароходов. А в центре, возвышаясь над всем комплексом, разместилась воздушная гавань. Платформа для дирижаблей была поднята на высоту четырёх этажей. К ней вели широкие лестницы и специальные подъёмники для багажа.

— Видишь того, с газетой? — тихо спросил Дрозд.

— Вижу.

— А того, который у киоска?

— И его тоже.

— Они работают вместе, — сделал вывод некромант. — Слишком синхронно двигаются.

— Охотники за головами? — предположил я.

— Возможно. Или агенты под прикрытием. Может, те же жандармы, только в штатском.

Жандармы в форме продолжали патрулировать зал, но их маршруты странно пересекались с позициями людей в гражданском. Словно они работали по единому плану.

Агенты СБИ держались особняком, их тёмные костюмы выделялись даже в толпе. Они не пытались маскироваться, наоборот — демонстрировали своё присутствие. Запугивание или предупреждение?

— Мне не нравится эта ситуация, — прошептал Дрозд.

Время до отправления сокращалось. Пассажиры, направляющиеся к дирижаблям, начали подтягиваться к центральным лестницам. Мы тоже должны были двигаться, но обстановка оставалась напряжённой.

Один из подозрительных типов поднялся со скамейки и направился к лестнице на воздушную платформу. Его движение стало сигналом, и остальные тоже начали смещаться в ту же сторону.

— Они что-то планируют, — напрягся Дрозд.

В этот момент к нам подошёл жандарм — молодой парень, видимо, недавно на службе. Лицо серьёзное, а в глазах читалась неуверенность.

— Документы, — потребовал он, но голос дрожал.

Мы предъявили свежие паспорта. Жандарм внимательно изучил их, сверил с нашими лицами. Потом достал артефакт для проверки подлинности и направил на документы. Прибор показал зелёный свет. Работа Кислого выдержала очередную проверку.

— Цель поездки? — продолжил допрос молодой служивый.

— Семейные дела, — ответил Дрозд с видом усталого взрослого, везущего капризного ребёнка.

— Понятно. Счастливого пути!

Жандарм отошёл, но я заметил, как он подал знак кому-то в толпе — едва заметный кивок головой в нашу сторону.

— Нас пасут, — сообщил я Дрозду.

— Вижу. Но пока не трогают.

— Может, ждут, пока мы поднимемся к дирижаблю?

— Возможно. Легче арестовать в замкнутом пространстве.

Мы продолжили движение к центральной лестнице. Подозрительная шестёрка тоже направлялась туда же. Теперь я был почти уверен: они не случайные пассажиры.

Прошли контроль билетов у подножия лестницы. Контролёр — пожилой мужчина с седыми усами — внимательно изучил наши документы. Но вопросов не задавал, просто проколол билеты и указал на лестницу.

— Платформа номер три, — сообщил он. — Дирижабль отправляется через двадцать минут.

Пришлось подниматься. Лестница оказалась настоящим испытанием. Широкие мраморные ступени тянулись вверх на четыре этажа. Мои детские ноги начали подкашиваться уже на втором пролёте.

— Бросай курить! — выдохнул я Дрозду.

— А ты сначала вырасти! — ответил мне мужик, но и сам тяжело дышал.

Вокруг нас поднимались другие пассажиры. Кто-то нёс тяжёлые чемоданы, кто-то вёл детей за руку. Носильщики тащили багаж на специальных тележках.

Наконец, мы добрались до воздушной платформы. Зрелище захватывало дух. Огромное сооружение из металла и стекла нависало над городом. Отсюда была видна вся столица — её крыши, дымящиеся трубы заводов. Но главное — дирижабли. Три гигантских воздушных судна стояли у причалов. Длинные сигарообразные баллоны серебристого цвета поблёскивали в лучах восходящего солнца. Под ними крепились пассажирские гондолы — многоэтажные сооружения с рядами окон.

Наш дирижабль был посередине. «Императрица Виктория» — гласила надпись золотыми буквами на борту. Самый большой из трёх, с гондолой в четыре этажа. Настоящий летающий отель.

Стропы удерживали воздушный корабль у причала. Матросы в белых форменках суетились вокруг, проверяя оснастку. Из дирижабля тянулся трап — широкий мостик, ведущий прямо в пассажирский салон.

— Наши друзья тоже летят, — кивнул в сторону одного из подозрительных типов.

— Не друзья, — поправил Дрозд. — Определённо не друзья.

Шестёрка мужчин поднялась на платформу следом за нами. Теперь они даже не пытались скрывать свои намерения. Расположились полукругом, отрезая нам пути к отступлению.

Пассажиры начали подниматься по трапу в дирижабль. Мы двинулись в том же направлении, но подозрительные типы шли параллельно.

— Сейчас что-то будет, — прошептал Дрозд.

Мы почти дошли до трапа, когда раздался первый крик. Один из шестёрки внезапно схватился за горло и рухнул на палубу. Из его шеи торчала тонкая игла.

Остальные пятеро мгновенно напряглись, руки потянулись к оружию. Но было уже поздно. Из-за дирижабля выступили фигуры в чёрном. Человек десять, все в одинаковых балахонах с капюшонами. Двигались они бесшумно, как тени.

— Внимание! — закричал знакомый голос.

Он был изысканно-вежливым, с аристократическими интонациями. Один из людей в чёрном сбросил капюшон, и я увидел знакомое лицо. Да это же Клаус Себастьян Бах собственной персоной.

Глава 6

Я открыл рот от удивления. Какого хрена он тут? Случайность? Не верю в них. В прошлый раз Клаус приходил за моими кровяшами, а теперь?..

Взял себя в руки. В голове тут же пронеслись мысли: «В нём мой яд. Если я представлюсь собой, как-то докажу, то возникнет закономерный вопрос. Но как его вывести? Сейчас я этого сделать тупо не могу. Уверен, что вежливый вор расстроится этому факту, а так можно было бы договориться. Сука… Что делать?»

Дрозд смотрел на меня и ждал реакции. Мы стояли на платформе дирижабля, окружённые людьми в чёрном. Ситуация была хреновая, но пока не критичная. Главное — не выдать себя раньше времени.

Вокруг нас собралась толпа пассажиров — богатые люди столицы, привыкшие к комфорту и безопасности. Сейчас они выглядели растерянными и испуганными. Дамы в роскошных платьях жались к своим спутникам. Мужчины в дорогих костюмах пытались понять, что происходит.

Молодая пара стояла рядом с нами. Он — франт лет двадцати пяти в щеголеватом костюме. Она — красавица в модном платье. Оба бледные от страха, но ещё не понимают масштаба опасности.

Пожилой аристократ с седыми усами что-то шептал своей спутнице. Женщина средних лет кивала, но руки её дрожали. Видимо, пытались успокоить друг друга.

Купеческая семья с детьми стояла в стороне. Отец обнимал жену и двоих малышей. Мать прижимала к себе дочку лет семи, а мальчик постарше с любопытством разглядывал людей в чёрном.

Военный в отставке держался прямо, но рука его инстинктивно тянулась к поясу, где обычно висела сабля. Сейчас там ничего не было.

Несколько чиновников в официальных мундирах переговаривались между собой. Пытались понять, кто эти люди и чего они хотят.

Богатая вдова в траурном платье стояла одна. Держалась с достоинством, но в глазах читался страх. Видимо, привыкла к тому, что деньги решают все проблемы. Сейчас это правило не работало.

Девушка лет восемнадцати жалась к своей тётушке. Красивая, но напуганная. Большие глаза метались по толпе, искали знакомые лица.

Клаус стоял перед нами с довольной улыбкой. Вежливый, воспитанный, но что-то в нём настораживало. Слишком спокоен для человека, который захватывает дирижабль, словно всё идёт по заранее составленному плану.

Бойцы в чёрном окружили толпу пассажиров. Автоматы держали наготове, но пока не направляли на людей. Создавали атмосферу угрозы, не переходя к открытому насилию.

Дрозд тихо кашлянул, привлекая внимание, и кивнул в сторону одного из воров. Тот смотрел на нас с подозрением. Наверное, наша тихая беседа показалась ему странной. Подросток с телохранителем — необычная пара для такого рейса.

— Проходите! — махнул рукой Клаус. — Мы сейчас отправляемся, вы можете остаться тут или… прокатиться с нами.

Улыбка на его лице была максимально располагающая, но в глазах читалось что-то другое. Клаус изучал толпу, искал кого-то конкретного. Взгляд задержался на мне чуть дольше обычного. Подросток с охранником — это действительно необычно. Особенно когда пацан ведёт себя слишком спокойно, не паникует, не плачет, не зовёт родителей. Это должно насторожить опытного преступника.

Несколько пассажиров попытались отойти от платформы, и люди в чёрном мягко, но настойчиво направили их обратно. Выбора не было — либо лететь с ворами, либо остаться и ждать неприятностей.

— Стоять! — поднял он руку. — Уважаемые господа служители правопорядка, — сделал лёгкий поклон. — На дирижабле уже более шестидесяти человек, они заложники. Попытка нас остановить, задержать, убить… приведёт к массовой гибели очень важных членов общества. Вам это нужно?

Жандармы и люди в штатском замерли. Не знаю, готовились ли они к чему-то подобному, но теперь явно провалились. Прям рожей в лужу упали. Вот они — преступники, внутри — заложники, и мы стоим — свежая партия. А правоохранителям ничего не сделать нельзя. Попытаются дёрнуться — начнётся бойня. Да уж…

Клаус, вот же хитрый лис! Как он неплохо провернул операцию. Взял заложников, обеспечил себе безопасность, получил возможность диктовать условия. Но каковы истинные цели? Чего добивается?

Операция слишком сложная для обычного ограбления. Нужны серьёзные ресурсы, чтобы захватить дирижабль, — команда профессионалов, оружие, может быть, взрывчатка. Всё это стоит больших денег.

— Наш корабль отправляется, — помахал он рукой. — Прошу всех на борт!

Последние пассажиры поднялись по трапу. Некоторые оглядывались, надеясь на помощь, но жандармы на платформе не решались действовать: слишком велик риск для заложников.

— Пойдём! — кивнул Дрозду.

Некромант посмотрел на меня с недоумением, ведь в наших силах вырваться отсюда. Да, были бы жертвы, но мы бы спаслись. Зачем добровольно лезть в пасть к хищнику? Но спорить он не стал, доверял моему решению.

— О! Молодой мужчина не боится? — улыбнулся Клаус. — Похвально! Но, может быть, вам лучше остаться тут?

В его голосе прозвучала нотка искреннего удивления. Вежливый вор не ожидал, что подросток добровольно пойдёт с преступниками. Это его заинтриговало.

— Мне нужно в Томск, — ответил я.

— Ну, тогда прошу на борт! — указал он рукой.

Я шагнул вперёд. Выбора не было, ведь оставаться в столице означало верную смерть — охотники за головами рано или поздно меня найдут. Да и угрозы учительницы некроманта про мой род очень не по душе. А здесь есть шанс. Пусть небольшой, но есть.

Дрозд последовал за мной. За нами зашли Клаус и остальные воры. Двинулись по красивому партеру, который отражал свет люстр.

Дирижабль внутри поражал роскошью. Широкие коридоры с мягкими коврами. Стены отделаны полированным деревом. Картины в золочёных рамах. Хрустальные люстры освещали путь мягкими огнями. Пахло дорогими духами, кожей, полировкой. Воздух был тёплым и свежим — работала система вентиляции. Чувствовалось, что на этом дирижабле экономить не принято.

В какой-то момент нас начали сопровождать. Двое воров шли позади, ещё двое — впереди, автоматы держали наготове. Вежливо, но недвусмысленно давали понять: мы под контролем. Привели в просторный зал.

Столики, мягкие кресла, небольшая сцена для музыкантов. Наверное, так тут должно было быть во время обычного полёта: пассажиры пили шампанское, танцевали, наслаждались путешествием. Но теперь всё изменилось. Столики сдвинули к стенам, кресла поставили в углы. Полумрак. И люди сидят кто на задницах, кто на коленях прямо на паркете.

Богатые пассажиры выглядели жалко. Привыкшие к комфорту, они не знали, как вести себя в такой ситуации. Женщины всхлипывали, мужчины хмуро молчали.

Молодая пара, которую мы видели на платформе, теперь сидела в углу. Франт обнимал свою девушку. Она дрожала от страха, прижимаясь к его плечу.

Пожилой аристократ с седыми усами был рядом со своей спутницей. Женщина гладила его по руке, пытаясь успокоить, но сама выглядела бледной как мел.

Купеческая семья расположилась у стены. Отец держал на руках младшую дочку, мать прижимала к себе сына. Дети ещё не понимали опасности, но чувствовали страх родителей.

Военный в отставке сидел прямо, сохраняя выправку, кулаки его были сжаты. Видно было: привык командовать, а не подчиняться.

Чиновники сбились в кучку, тихо переговаривались. Пытались понять, что происходит. Кто эти люди? Чего хотят? Как можно договориться?

Богатая вдова в траурном платье сидела одна. Держалась с достоинством, но руки дрожали. Видимо, впервые в жизни деньги не могли её защитить.

Девушка с тётушкой забились в самый дальний угол. Она плакала, тётушка пыталась её успокоить.

Мы с Дроздом отошли туда, где меньше всего людей. Некромант был напряжён. Его рука инстинктивно тянулась к поясу, где обычно висело оружие, но воры всё забрали ещё на входе.

— Магинский! — произнёс некромант шёпотом. — Какого хрена? Что за выкрутасы?

Голос был тихим, но в нём слышалось искреннее недоумение. Дрозд не понимал, зачем я добровольно полез в пасть к хищнику. С его точки зрения, это было самоубийство.

— Успокойся, — улыбнулся в ответ. — Сейчас узнаем, чего добиваются эти господа и куда направляются.

— Ты смерти ищешь? — никак не унимался Дрозд.

— Вроде нет. Просто немного знаком с лидером, — кивнул на Клауса. — Очень вежливый и ответственный человек, воспитан и последователен. Думаю, какое-то время нам нечего с тобой бояться.

Это была правда. Клаус производил впечатление человека слова. Если пообещает не трогать пассажиров при соблюдении условий, то слово сдержит. По крайней мере, пока это выгодно.

— Господа, дамы и… молодые люди с девушками! — начал Клаус громко.

Его голос был поставлен, как у актёра. Каждое слово звучало отчётливо, доносилось до любого уголка зала. Пассажиры подняли головы, прислушались.

Я почувствовал, что нас шатнуло, глянул в иллюминатор. Мы начали подниматься. Огни платформы медленно удалялись, дирижабль отрывался от земли, набирая высоту. Обратного пути больше нет.

— Приветствую вас на борту «Императрицы Виктории»! — поклонился вор. — Наше судно проследует маршрутом… — замялся он. — Мы полетим! Вот, что главное. Где остановимся — пока секрет. Но не переживайте, с вами всё будет в порядке. Нас интересуют только…

— Отпустите! — взмолился мужик в дорогом костюме. — У меня жена и дети!

Это был один из чиновников — мужчина средних лет, с мягким лицом и добрыми глазами. Видимо, действительно заботился о семье. Сейчас понимал, что может их больше не увидеть.

— Прошу вас! — подключилась дама. — Я больна!

Богатая вдова в траурном платье пыталась вызвать сочувствие, но её болезнь была скорее выдуманной, чем настоящей. Просто искала способ выбраться из ловушки.

— Ну что же вы за люди такие? — покачал головой Клаус. — Перебиваете капитана дирижабля в такой ответственный и важный момент… Манеры у вас так себе.

В его тоне прозвучало искреннее разочарование, словно школьный учитель отчитывает нерадивых учеников. Воспитанный вор возмущался невоспитанности своих пленников. Мне показалось, что для Клауса хорошие манеры были важнее человеческой жизни. Он мог простить многое, но не грубость, не неуважение к правилам приличия.

Тут же люди в чёрном оказались рядом с мужиком. Один схватил за голову кричащего пассажира и полоснул по горлу ножом. Кровь начала бить фонтаном из раны, пока чиновник булькал и пытался остановить неминуемую смерть.

Женщины в зале завизжали. Несколько человек отшатнулись, увидев лужу крови. Запах железа и смерти наполнил воздух. Пассажиры поняли: это не игра.

Чиновник упал на колени, зажимая горло руками. Кровь текла между пальцами, пропитывала дорогую рубашку. Глаза его широко раскрылись от ужаса и боли. Он пытался что-то сказать, но изо рта шла только красная жидкость. Через минуту затих. Тело обмякло, руки разжались. Лужа крови медленно расползалась по паркету.

Пожилой аристократ закрыл лицо руками. Его спутница обняла за плечи, но сама дрожала от страха.

Молодая пара в углу прижалась друг к другу. Девушка плакала, парень пытался её успокоить, но голос срывался.

Дети из купеческой семьи заплакали. Они не понимали, что происходит, но чувствовали: случилось что-то страшное. Мать закрыла им глаза руками.

Следующей стала дама лет сорока. Тут воры поступили иначе. Не стали убивать, а просто разрезали платье и оставили её в одном утягивающем белье. Женщина пыталась прикрыться и тут же заткнулась. Богатая вдова стояла в центре зала в одном корсете и панталонах. Дорогое платье лежало у её ног изрезанными лоскутами. Она прикрывала руками то, что должно было остаться скрытым. Слёзы текли по её щекам, но дама не издавала ни звука, понимала: любое слово может стать последним. Достоинство было растоптано, но жизнь всегда дороже.

Остальные женщины смотрели с ужасом. Каждая осознала, что такое может случиться с любой из них, достаточно лишь одного неосторожного слова.

— На чём я остановился? — поднял взгляд Клаус и начал смотреть на пассажиров, словно кто-то ему должен был подсказать. — Точно! Нас интересует только данное судно и ваши ценности. Сначала мы заберём деньги и драгоценности, а потом вы с нами долетите до нужного места. Там мы вас отпустим. Живых и целых, если будете слушаться и вести себя тихо и вежливо! — последнее слово он выделил.

Пассажиры быстро усвоили урок. Никто больше не перебивал, не кричал, не умолял. Сидели тихо, боясь привлечь внимание. Даже всхлипывали осторожно, прикрывая рот ладонями.

Тем временем мы поднимались всё выше. Я смотрел на тех, кто захватил корабль. Около тридцати человек. Судя по источникам, половина из них — маги. Скорее всего, я с Дроздом смогу положить всех. Если сюда ещё добавить моих паучков… Да, мы справимся. Но есть одна проблема — заложники. Любая драка приведёт к жертвам среди невинных людей.

— Совсем забыл сказать! — снова привлёк внимание Клаус. — Дирижабль заминирован. Кто не знает, внутри шара, который держит нас на воздухе, — газ, и, если он взорвётся… — поморщился вор. — Мы все умрём. Взрывчатка соединена артефактом со мной. Когда я захочу или если меня ранят, убьют, — вы умрёте. Об этой важной детали предупреждены правоохранительные органы столицы. Так что не ждите, что вас спасут.

Несколько пассажиров застонали. Кто-то начал молиться, шепча слова старинных заклинаний. Девушка, сидевшая рядом со своей тётей, разрыдалась в голос.

— Тише, детка, — прошептала родственница, гладя племянницу по волосам. — Всё будет хорошо.

Но в её собственном голосе не было уверенности. Женщина понимала: они в смертельной ловушке. Попытка сопротивления приведёт к взрыву, но и покорность не гарантирует спасения.

Богатая вдова в нижнем белье дрожала не только от холода, но и от осознания безысходности. Деньги, связи, влияние — всё это сейчас бесполезно. Она зависит только от прихоти вора.

Купеческая семья сбилась в кучку. Родители обнимали детей, пытаясь их защитить. Но защитить было не от чего, ведь смерть могла прийти в любой момент.

Похоже, напасть не выйдет. Я не идиот, который рискнёт проверить правдивость слов. Тем более немного знаю Клауса, и, похоже, сейчас он не врёт. Вежливый вор не из тех, кто блефует. Если говорит о взрывчатке, значит, она есть. Если обещает взорвать всех при попытке захвата — сделает это без колебаний.

Нас снова тряхнуло, и мы двинулись вперёд. Я глянул в иллюминатор. Скорость достаточно высокая. Внизу проплывали огни ночного города, столица выглядела как россыпь драгоценных камней на чёрном бархате. Скоро покинем границы города. Тогда начнётся настоящее путешествие в неизвестность.

— А теперь просим вас раздеться, — объявил вежливый вор. — Но мы не изверги. Каждый будет смотреть в стену, поэтому подойдите к ней. Так вас никто не увидит, если только нет особо озабоченных. Проверим ваши вещи и багаж, после вы можете одеться и наслаждаться нашим путешествием.

Последние слова прозвучали с издёвкой. Наслаждаться полётом в качестве заложника — чёрный юмор преступника.

Пассажиры нехотя поднялись с пола. Женщины всхлипывали, мужчины мрачно молчали, и все понимали: отказаться нельзя. Пример с убитым чиновником и униженной дамой был слишком свеж.

Я моргнул Дрозду, мол, пока мы подчиняемся. Встали вместе со всеми пассажирами и двинулись к стене.

Женщины охали, но ничего не говорили. Они стояли покорно, медленно снимая платья. Мужчины отворачивались, пытаясь сохранить остатки приличия.

Девушка с тётушкой дрожала как осиновый лист. Женщина помогала ей расстегнуть корсет, тихо шепча успокаивающие слова.

Пожилой аристократ снял пиджак, потом жилет. Руки его тряслись. Видимо, впервые в жизни заставляли раздеваться перед чужими людьми.

Военный в отставке держался прямо даже в нижнем белье. Но шрамы на его теле говорили о тяжёлой службе — сабельный удар по плечу, пулевое ранение в бедро.

Я скинул с себя костюм. Остался в трусах, как и Дрозд. На мужике живого места нет.

— Охренеть! — выдохнул он, когда увидел мои шрамы. — Ты специально попросил так?

— Ну конечно… — улыбнулся я. — Было обязательным условием.

Сейчас мои шрамы служили прикрытием. Искалеченный подросток не вызывает подозрений. Кто поверит, что ребёнок со столькими ранениями может быть опасен? Он скорее запуган и сломан, нежели дерзок.

Основная проблема, которая меня беспокоила, — это моё пространственное кольцо, которое теперь заметно на пальце. Повернулся и увидел, что богатые люди очень хотели сохранить своё имущество.

Дамы пытались запихать украшения в места, не предназначенные для этого, и сделать всё незаметно. Одна прятала кольца во рту, другая засунула серьги в волосы. Третья пыталась утаить браслет между грудей. Были и другие места…

Мужикам пришлось чуть сложнее: они всё прятали в трусы. Пожилой аристократ засунул золотые часы за пояс. Молодой франт спрятал бумажник между ягодиц. Купец обмотал цепочку вокруг бедра.

Какие варианты у меня сохранить мою прелесть? Мясных хомячков позвать? Точнее, штук тридцать, дать им колечко и пусть взлетят? Не вариант. Слишком заметно. Воры сразу поймут, что происходит что-то необычное. Тогда… Морозный паук материализовался рядом.

— Стоять и не двигаться! — приказал я.

— Что? — спросил Дрозд.

— Я говорю: стоять и не двигаться! — повторил свой приказ для монстра.

Пока воры проверяли пассажиров, бросил кольцо на спину твари. Паучок послушно замер, притворяясь обычным украшением или игрушкой.

Охи, вздохи, даже стоны разочарования раздавались вокруг. За двадцать минут забрали всё богатство пассажиров, куда бы они его ни прятали. Воры были опытными, знали все возможные тайники в человеческом теле.

Мужчин унижали ещё больше. Заставляли наклоняться, расставлять ноги, проверяли каждую складку, каждое укромное место. В общем, достоинство растоптали полностью.

Подошли к нам, проверили артефактом. Магическое устройство размером с карманные часы засветилось синим и просканировало наши тела.

— Пусто! — произнёс осматривающий.

— Да не может быть! Пацан с охраной и денег даже нет? — удивился второй. — Эй! — меня толкнули. — Сопляк, где деньги родителей?

— Их нет, — повернулся и ответил спокойно. — Мне дали только на билет для меня и моего слуги.

Я посмотрел на воров. Неплохо… Маги седьмого и восьмого ранга. Что-то слишком серьёзные ребята для такой аферы. Значит, действительно всё затевалось не ради денег. Эти люди стоят дорого. Нанять команду высокого уровня на обычное ограбление — нерентабельно.

— Что ты врёшь? — ударили в живот.

Я сдержался. Удар был болезненным, но не критичным. Видел, как вор замахивается. Мог бы уклониться или заблокировать, но тогда выдал бы себя.

— Говори, сучёныш, а то мы тебя… — продолжил тот, кто бил.

Я подал знак жестом Дрозду не двигаться, а то он уже собирался вцепиться в горло ублюдку. Ничего, и не такие побои терпел в прошлой жизни.

— Успокойся! — оказался рядом Клаус. — Глянь на тело пацана, на нём живого места нет. Ты его болью собрался пугать? Небось не самый любимый отпрыск рода…

В голосе прозвучала грусть.

— Отвалите от него! — продолжил Клаус. — Видно, что молодой человек просто возвращается домой. Верно?

— Да! — кивнул я. — Вы абсолютно правы. Мой род не сильно меня любит, поскольку мать не была женой отца. Я по факту бастард. Отправили в столицу решить дела, денег не дали. Всё впритык, даже пирожок не купить.

Вежливый вор поморщился. Значит, моя история попала в цель. Он действительно прошёл через что-то похожее.

— А потом удивляются, откуда берутся такие люди, как я! — хмыкнул Клаус. — У меня была точно такая же ситуация. И вот к чему это привело…

Он развернулся с расставленными руками, показывая себя в ситуации с похищенными людьми и дирижаблем.

Так наш вежливый вор аристократ нелюбимый? Я выдал первое, что пришло в голову, а оказывается, почти его судьбу описал. Интересно. Значит, мотив преступной деятельности — месть. Клаус мстит обществу, которое его отвергло. Аристократии, которая посчитала его неполноценным, несовершенным.

— Прошу прощения! — привлёк внимание. — Могу ли я сходить в туалет?

— Конечно! — улыбнулся Клаус. — Вот, господа, о такой манере общения и поведения я и говорил.

Ещё раз поблагодарил и в одних трусах направился на выход. Меня тут никто не боится. Сопляк, почти голый. Мы на небе, и в случае чего помрут все.

— Пойдём! — приказал паучку.

Монстр направился за мной. А я свернул в сторону туалета, зашёл, умыл лицо холодной водой. Так, теперь неплохо бы разобраться, что тут делают эти воры и куда мы направляемся. А то сейчас махнём на юг или вообще к монголам и как мне потом добираться до дома?

Забрался на паука. Теперь главная проблема: как им управлять? Раньше я просто отдавал приказы ментальной связью, сейчас могу командами голоса, но нужна тишина. Попробовал погладить его по голове — тоже ничего. Монстр оставался неподвижным.

Ещё раз внимательно осмотрел его спину. На ней росли магические кристаллы разных размеров и синего цвета. Каждый наверняка отвечал за что-то своё. Осторожно коснулся самого большого кристалла. Паучок дёрнулся, но не сдвинулся с места. Попробовал тот, что поменьше. На этот раз монстр попятился назад.

Интересно. Значит, кристаллы можно как-то использовать для управления? Это самый удобный и простой вариант для меня. Нужно только понять, какой за что отвечает.

Коснулся другого и слегка потянул его вперёд. Паучок послушно шагнул в том направлении. Вот оно! Этот — движение. Если тянуть кристалл в нужную сторону, монстр идёт туда. Потянул влево — паучок повернул налево. Вправо — направо. Отлично!

Ещё несколько минут экспериментов, и я разобрался с основными командами — движение, невидимость, остановка, остальные пропустил. В главном я разобрался.

Монстр направился прямо по коридору. Движения были плавными, бесшумными. Морозные пауки — идеальные разведчики, хочу больше таких тварей. И времени, чтобы посмотреть, как могу использовать остальных.

Мальчишеский восторг и любопытство взяли верх. Дирижабль внутри был устроен, как многоэтажный дом. Пассажирские каюты, рестораны, салоны, служебные помещения — всё соединялось широкими коридорами с богатой отделкой.

На стенах висели картины в золочёных рамах — пейзажи, портреты знатных особ, натюрморты. Настоящие произведения искусства, а не дешёвые копии. Каждая стоила как хороший дом в провинции.

Люстры из хрусталя освещали путь мягкими огнями. Но сейчас многие из них были разбиты. Воры не церемонились с чужим имуществом. Осколки хрусталя усыпали дорогие ковры.

Мебель тоже пострадала. Кресла перевёрнуты, столики сломаны, диваны изрезаны ножами. Захватчики искали тайники, спрятанные ценности или просто вымещали злобу на роскоши.

По пути встречались следы борьбы — пулевые отверстия в стенах, пятна крови на коврах, разбитые вазы. Экипаж пытался сопротивляться, но силы были неравны.

Мы добрались до первого трупа. Член экипажа в белой униформе лежал в луже крови. Горло перерезано, глаза широко открыты. Смерть была быстрой, он не успел даже закричать.

Рядом валялся поднос с бокалами шампанского. Официант нёс напитки пассажирам, когда началась резня. Хрусталь вдребезги, дорогое вино смешалось с кровью.

— Дальше, — потянул за кристалл.

Паучок обошёл труп и двинулся по коридору. Впереди показались ещё тела. Весь экипаж был мёртв, никого не пощадили.

Повар в белом колпаке лежал на кухне среди разбитой посуды. Его зарезали прямо у плиты. Кастрюли с едой всё ещё стояли на огне, но содержимое уже пригорело. Запах гари смешался с запахом крови.

Помощник повара упал рядом с холодильником. Молодой парень, лет двадцати. В руке зажат нож — пытался защищаться. Но против автоматов холодное оружие бесполезно.

Бортпроводница лежала в коридоре между каютами. Молодая, красивая. Платье порвано, на лице следы слёз. Её не просто убили, а сначала изнасиловали.

Я сжал зубы. Клаус говорил о вежливости и благородстве, но его люди — обычные бандиты. Жестокие, развращённые, безжалостные.

Вторая бортпроводница лежала в служебном отсеке. Пожилая женщина, её убили выстрелом в спину. Наверное, пыталась убежать.

Радист погиб за своим пультом рядом с дамой. Тоже пулевое отверстие в затылке. Видимо, хотел передать сигнал бедствия, но его остановили. Добрался он лишь до кабины управления.

Капитан дирижабля, судя по одежде, лежал неподвижно — тоже мёртв. У пожилого мужчины в руке зажат револьвер. Рядом с ним были ещё трое — штурман, механик, второй пилот. Все мертвы — кто-то от ножа, кто-то от пули. В рубке пахло порохом и кровью.

Штурман лежал у карты с проложенным маршрутом. Механик упал у приборной панели. Но самое интересное обнаружилось в багажном отделении. Там я обнаружил тела в тёмно-синих мундирах. Жандармы. Человек десять, не меньше. Все с огнестрельными ранениями. Значит, на дирижабле была охрана, серьёзная охрана. Но воры оказались сильнее, подготовились лучше, действовали быстрее.

Один из жандармов был ещё жив. Тяжелораненый, истекающий кровью, но живой. Он лежал за ящиками, пытаясь остановить кровотечение из раны в груди.

— Помогите, — прохрипел, смотря в пустоту. — Прошу…

Мужчина средних лет, с честным лицом и добрыми глазами. Я уже думал спрыгнуть и дать ему лечилку, достал её из пространственного кольца. Мгновение, и он умер от потери крови.

Мы двинулись дальше. Исследовали служебные помещения, склады, технические отсеки. Везде одна и та же картина: трупы, разрушения, следы спешного обыска. В одном из отсеков обнаружил интересную вещь — деревянный ящик с надписью «Парашюты». Но внутри было пусто. Воры забрали всё снаряжение для экстренного покидания дирижабля. Умно. Теперь никто из пассажиров не сможет спастись прыжком, все привязаны к судьбе корабля. Либо долетят до места назначения, либо умрут вместе с дирижаблем.

Мы вернулись в носовую часть воздушного судна. Трупы команды уже утащили, остались лишь следы на полу.

За штурвалом сидел один из бандитов — мужчина средних лет, с грубым лицом и мозолистыми руками. Явно не аристократ, в отличие от Клауса. Обычный уголовник, привыкший к грязной работе. Он пытался разобраться в приборах, но получалось плохо. Крутил рычаги наугад, тыкал кнопки без понимания. Дирижабль летел, но управление было хаотичным.

— Чёрт возьми! — бормотал пилот-самоучка. — Как эта штука работает?

Компас показывал северо-восток, высотомер — три тысячи метров. Скорость — в три раза выше обычной. Дирижабль летел на пределе возможностей.

Я наблюдал за ним полчаса. Мужик действительно не понимал, что делает. Держал курс приблизительно, полагаясь на компас и звёзды. Но это не могло продолжаться долго.

Потом в рубку вошёл Клаус, с ним ещё несколько воров. Лица у всех были серьёзными. Видимо, обсуждали что-то важное.

— Ты ускорился? — спросил он у временного капитана.

— Да! — кивнул мужик за штурвалом. — У нас скорость в три раза больше стандартной.

— Когда мы будем на месте? — уточнил Клаус.

— Через тринадцать часов.

— Хорошо. Потом летим дальше.

Дальше? Значит, пункт назначения — не конечная точка, воры планируют ещё один перелёт. Куда? Зачем?

Я слушал дальше. За почти двадцать минут узнал кое-что интересное. Оказывается, вся столица перекрыта наёмниками, меня ждут везде. Каждый поезд проверяют, машины досматривают, и вот дирижабли тоже.

На каждой точке своя группа наёмников. Ограбление — это экспромт Клауса. Он ждал, что я прибуду сюда и меня схватят, но в списках никого не оказалось. Проверили всех на вокзале артефактом, который показывает изменение внешности. Даже тут предмет для поиска драгоценностей изучал изменённые ауры.

Серьёзно за меня взялись, миллиард как-никак на кону. Желающих много, а я один. Поморщился и посмотрел на свои руки. Интересно. Значит, мой способ смены облика действительно особенный, артефакты его не распознают. Это может пригодиться в будущем.

— Проверили пассажиров, — докладывал один из воров. — Никого подозрительного. Не обнаружены изменения внешности или ауры.

— Уверен? — спросил Клаус.

— Абсолютно! Либо он ещё в городе, либо уже сбежал другим путём. Вариантов у него масса.

— Или умер, — добавил третий. — Может, кто-то из конкурентов достал.

Клаус покачал головой.

— Нет. Этот живуч, как таракан. Где-то прячется.

Я слушал дальше. Раз план провалился — это они поняли ещё на вокзале, когда проверили всех, — но вежливый вор не собирался уходить с пустыми руками. Взял в заложники богатых людей и дирижабль. Его они собираются продать монголам за очень хорошую стоимость. Плюс собрали денег и драгоценностей на пятьдесят миллионов. В сумме выйдет почти триста. Не миллиард за мою голову, но хоть что-то. Да уж, хорошо работают наёмники, если им щедро платить.

— Монголы дадут за дирижабль двести миллионов, — говорил Клаус. — Плюс заложники — важные люди столицы, хороший торговый материал.

— А если они попытаются нас обмануть? — спросил один из воров.

— Не попытаются. У меня есть договорённости, старые связи ещё с тех времён, когда я служил в дипломатическом корпусе.

Надеюсь, у Булкина и Сюсюкина не возникнет проблем с возвращением домой. Если за меня так взялись, вдруг и моего партнёра решат взять в оборот.

Слушал дальше. Рот постепенно приоткрывался. Выходит, мы не летим ни в какой Томск, а сразу к монголам.

— Курс на монгольскую границу, — приказал Клаус.

Если я правильно понял карты и маршрут, то будем проходить над Енисейском. И тут возникают несколько вопросов. Первый — что делать с дирижаблем?

Оставить его монголам? Зачем он им, кстати? В идеале проще разрушить. Вот только это не так-то просто, помрём и мы с Дроздом. Захват? Тогда придётся положить всех, но взрывчатка... Клаус не блефует. Попытка захватить корабль закончится взрывом. Либо нам с Дроздом спрыгивать и двигаться дальше. Заложников продадут монголам, важные люди из столицы станут хорошим поводом для переговоров.

Ладно, пока выбираем план, когда мы с капитаном сваливаем. Задержался немного в рубке управления. Хоть я не специалист, пришлось напрячь мозги: маршрут, скорость, время.

Карта на стене показывала весь маршрут. Красная линия вела от столицы через Енисейск к монгольской границе. Расстояние огромное, даже на максимальной скорости полёт займёт больше десяти часов. Кажется, я высчитал нужное нам время, плюс-минус. Через десять часов нам придётся покинуть дирижабль.

Направился дальше гулять. Искал парашюты, и их тут не оказалось. Все склады пусты. Воры действительно забрали всё снаряжение, предусмотрительные ублюдки. Сука!

Глянул вниз через иллюминатор. Как нам прыгать? Там расстилалась темнота. Редкие огоньки деревень терялись в чёрной бездне, высота была огромной. Падение займёт минуты — достаточно времени, чтобы полностью осознать приближающуюся смерть. Но выбора нет. Оставаться на дирижабле — значит, лететь к монголам, а там меня ждёт плен или смерть. Вот тебе и прогулочка. А я ведь хотел насладиться полётом, перевести дух. Хрен мне на весь макияж.

Вернулся к туалету. Спрыгнул с паучка, кольцо вернул обратно на его спину. Мы направились в зал.

— Где ты был? — спросил у меня вор. — Почему так долго?

Тот самый, который пинал в живот. Садист с мерзкой улыбкой. Видимо, скучал без возможности причинить кому-то боль.

— Несварение, — опустил я голову. — Плохо мне. Укачивает.

— Я тебя сейчас, сопляк, укачаю! — с ноги ударил в живот.

Отлетел к стене и ударился головой. Тут же поднял руку, чтобы Дрозд не дёргался.

Ничего, тварь, я тебя запомнил. Больно вообще-то… Дыхание сбилось, рёбра ныли. Этот удар был сильнее предыдущего. Вор вкладывал в него всю злобу и желание причинить боль.

— Сри, блюй или что ты там делал… — улыбнулся ублюдок. — Тут! Понял? Ну, или я тебе помогу не мучиться.

Он отошёл от меня. Этот садист получит по заслугам. Когда наступит подходящий момент, я покажу ему, что значит причинять боль.

Пересказал всё, что узнал, некроманту. Опустил детали, что нам придётся прыгать и нет парашюта. Зачем раньше времени его расстраивать?

— Давай положим их всех? — предложил Дрозд.

Помотал головой. Нет. Я видел артефакт у Клауса, видел мины на дирижабле. Ещё хрен пойми как им управлять. Мы пока поиграем в запуганных заложников.

Оделся, посмотрел вокруг. Пассажиры постепенно впадали в отчаяние. Первое время полёта они ещё надеялись на спасение, теперь понимали: помощи не будет. Хорошо, что есть часы в зале и можно следить за временем. Восемь часов сорок минут. И как их можно потратить с пользой?

Девушка, которой пришлось раздеться, теперь сидела в углу, обняв колени. Она смотрела в одну точку, не реагируя на окружающих. Шок, психика не выдержала стресса. Её тётушка пыталась привести племянницу в чувства. Гладила по волосам, шептала успокаивающие слова. Но девушка не отвечала — ушла в себя, спасаясь от жестокой реальности.

Пожилой аристократ с усами начал кашлять кровью: стресс спровоцировал обострение болезни. На белом платке расплывались алые пятна. Спутница поддерживала его, но и сама была на грани обморока.

— Милый, держись, — шептала она. — Всё будет хорошо.

Но голос дрожал. Женщина понимала: её спутник умирает, и они ничего не могут сделать.

Молодой франт в углу продолжал рыгать. Его желудок так и не смог справиться с нервным напряжением. Теперь он блевал уже одной жёлчью. Запах распространился по залу, усиливая общее отвращение к ситуации.

Купеческая семья сбилась в кучку. Родители обнимали детей, пытаясь их защитить хотя бы от психологической травмы, но они чувствовали страх взрослых.

— Папа, что происходит? — спрашивал мальчик.

— Ничего, сынок. Просто небольшая задержка в пути.

Но ребёнок не верил. Слишком много крови, слишком много страха вокруг…

Военный в отставке сидел прямо, кулаки его были сжаты до белизны костяшек.

Богатая вдова в остатках нижнего белья дрожала не только от холода. Осознание беспомощности ломало её сильнее физических страданий.

Чиновники же продолжали тихо переговариваться, пытаясь найти выход. Вот только все варианты вели к одному — смерти.

Раз пока ничего не сделать, то лучше всего… лечь спать. Хрен знает, когда ещё выпадет такая возможность. Закрыл глаза и тут же провалился в дрёму. Попросил перед этим Дрозда меня разбудить, если сам не встану.

Сон был беспокойным, полным кошмаров. Снились горящие дирижабли, падающие тела, крики умирающих. Подсознание обрабатывало увиденное, готовилось к предстоящим испытаниям.

Меня вдруг тряхнуло. Открыл глаза. Нас трясло так, что люди просто летали по паркету, даже схватиться не за что. Судя по тому, что я слышу, мы попали то ли в грозовое облако, то ли конструкция не выдерживает такой скорости.

Хреново. Началась паника. Люди вскакивали, бежали, падали, кричали, падали снова. Трясло так, словно кто-то пытался нас взбить.

Девушка, которая сидела в шоке, вдруг ожила. Она заметалась по залу, не понимая, что происходит. Крики, плач, мольбы о помощи — всё смешалось в один хаос.

Пожилой аристократ свалился на пол. Приступ кашля усилился, изо рта хлестала кровь. Спутница пыталась его поднять, но сама едва держалась на ногах.

Молодой франт в углу перестал рыгать. Его просто швыряло из стороны в сторону. Он пытался найти опору, цепляясь за стены, но дирижабль качало так сильно, что это было бесполезно.

Богатая вдова в остатках белья молилась вслух. Слова древних заклинаний смешивались с воплями других пассажиров. Она верила, что божественное вмешательство может их спасти.

Купец, который прятал деньги в трусах, теперь ползал по полу в поисках своих очков. Без них он плохо видел и натыкался на других людей.

Я огляделся. А группы наёмников нет. Чего?

— Где? — спросил у Дрозда, который схватился за стену.

— Полчаса назад ушли, — ответил мужик.

Это меняет всё. Если воры покинули зал, значит, что-то происходит. Внутренние разборки? Проблемы с управлением? Или они готовятся к чему-то серьёзному?

Вскочил и, падая, направился к рубке управления. Дирижабль качало так сильно, что приходилось хвататься за стены, чтобы не упасть.

Первый труп встретил уже в коридоре. Вор лежал на спине, глаза широко раскрыты от удивления, горло рассечено одним точным движением от уха до уха. Кровь ещё текла, образуя лужу на дорогом ковре.

Второй был убит у лестницы. Удар ножом в сердце — точно, профессионально.

Третий труп — в служебном коридоре. Этого прикончили по-особому жестоко. Множественные ранения, словно с ним расправлялись не спеша, получая удовольствие от процесса.

Повсюду трупы воров с перерезанными глотками. Уже насчитал десять. Нет, двенадцать. Пятнадцать. Кровь была свежей, ещё не успела свернуться, блестела в тусклом свете аварийного освещения. Убийства произошли недавно. Кто-то методично зачищал команду Клауса.

Запах крови смешивался с запахом пороха и дыма. В воздухе висел металлический привкус, от него начинало тошнить.

На стенах — красные брызги. Видимо, кто-то пытался сопротивляться, отбивался, но безуспешно.

Один вор лежал в коридоре, прижимая руку к ране в груди. Ещё живой, но умирающий. Глаза мутные, дыхание хриплое, изо рта текла кровь.

— Кто? — прохрипел он, увидев меня. — Кто это сделал?

Голос был слабым, еле слышным. Мужчина понимал, что умирает. В глазах читались страх и недоумение.

— Не знаю, — ответил честно.

— Они... Они были свои, — прошептал умирающий. — Мы им доверяли... А они...

Вор закашлялся кровью. Алые капли разлетелись по стене, дыхание становилось всё более прерывистым.

— Предатели, — выдохнул он и затих.

Я продолжил путь к рубке. Трупы попадались всё чаще. Судя по всему, здесь случилась настоящая бойня. Кто-то из команды Клауса решил прибрать всё к рукам.

Ударился лицом о стену. Сука, губу разбил. Пытаясь сохранить равновесие, падая и вставая, я добрался до рубки. Трупы продолжали меня сопровождать — в коридорах, на лестницах, в служебных помещениях. Резня была тотальной.

В рубке управления картина прояснилась. Клаус сражался с группой собственных людей. Вернее, бывших людей. Предатели, как я понял, решили забрать добычу себе, а от лидера избавиться. Как избито.

— Вот же вы твари! — кричал Клаус. — Я всё придумал. А вы…

Тот мужик, который пнул меня, сражался с моим знакомым. У вежливого вора в животе торчал кинжал, а он свой воткнул в глотку этому ублюдку. Справедливость восторжествовала, садист получил по заслугам. Жаль только, что не от моей руки.

Тот, кто управлял дирижаблем, мёртв. Сука… Судя по тому, что я вижу, мы очень быстро снижаемся. Дирижабль накренился влево. Через иллюминаторы было видно, как земля приближается с угрожающей скоростью. Без пилота мы обречены.

— Да вы издеваетесь? — искренне спросил я.

Ситуация была настолько абсурдной, что хотелось смеяться. Сначала захват дирижабля, потом внутренняя резня, теперь неуправляемое падение. Один бред за другим.

Клаус держался за живот и сползал по стене с улыбкой на устах. Что тут случилось? Он умирал, но был доволен.

— Жадность, — прохрипел вежливый вор. — Они не смогли дождаться, решили забрать всё себе.

Голос становился всё слабее. Кровь текла между пальцами, пропитывая дорогую одежду.

— Дураки думали, что монголы заплатят им так же, как мне, — продолжил Клаус. — Не знали они о моих связях, о договорённостях...

Мужик закашлялся кровью. Рана была смертельной, внутренние органы повреждены, кровотечение не остановить.

— Без меня они ничего не получат. Монголы их просто убьют, как обычных бандитов.

Я схватился за руль и потянул на себя. Он оторвался — механизм управления был сломан в схватке.

— Твою мать! — выругался я.

— Бери, мальчик… — сплюнул кровь Клаус.

Он бросил парашют. Единственный на всём дирижабле.

— Спасайся и выживи. Назло роду, судьбе!

Посмотрел на мужика. Спасибо, блин! Он отдал мне последний шанс на спасение. Почему?

— Ты напомнил меня самого в юности, — словно прочитав мои мысли, произнёс Клаус. — Отвергнутый сын, ненужный наследник. Я знаю, каково это.

В его глазах читалась искренность. Умирающий человек редко лжёт.

— Мой род тоже считал меня ошибкой, — продолжил он. — Внебрачный ребёнок, позор семьи. Отправили в столицу «получать образование», на самом деле — просто избавились.

Голос становился всё тише. Клаус доживал последние минуты.

— Я им всем доказал, что они ошибались. Стал тем, кого боятся и уважают. А теперь ты докажешь то же самое.

Вытащил несколько лечилок с пространственного кольца, которое было на паучке. Кинул их Клаусу и побежал обратно.

— Не поможет, — прохрипел вор. — Слишком поздно. Беги!

Но я всё равно оставил зелья. Может быть, они продлят ему жизнь на несколько минут. Или хотя бы облегчат боль.

— Выпей! — приказал я. — И на рану! Отставить умирать!

Побежал. Мысли в голове проносились, как ураган. Искал возможность спасти себя, людей и корабль. Монстр следовал за мной, я надел кольцо на палец. План, конечно, безумный, и я не уверен, что он сработает. Варианты?

Сердце стучало как бешеное. Адреналин заполнил весь организм, дыхание сбилось. Высокий шанс, что не получится. Плевать!

Дирижабль падал всё быстрее, земля приближалась с пугающей скоростью. Времени почти не осталось.

Подбежал к иллюминатору, схватил пепельницу и ударил ею в стекло. Ещё раз. Ещё! И ничего! Вообще! Даже трещины.

Стекло было бронированным. Обычными средствами его не разбить, нужна магия. Ну, или у меня просто не хватает сил в этом маленьком теле. Злость накатывала волнами, хотелось кого-то придушить. Мляха! Сосредоточился и выпустил струю огня одиннадцатого ранга.

Пламя ударило в стекло с невероятной силой. Температура была настолько высокой, что воздух вокруг начал плавиться. Иллюминатор треснул, потом взорвался, разлетевшись на тысячи осколков. Получилась дыра. Тут же мне в лицо ударил ветер с дождём. Высота ещё большая, воздух разряженный. Дышать стало трудно.

Огонь начал распространяться по дирижаблю. Деревянная обшивка, ткань, мебель — всё загоралось с бешеной скоростью. Похоже, долеталась «Императрица Виктория»… Пламя пожирало роскошные интерьеры. Картины в золочёных рамах горели, как факелы. Хрустальные люстры плавились от жара. Дорогие ковры превращались в пепел.

Дым заполнял коридоры. Дышать становилось всё труднее. Глаза слезились, в горле першило. Нужно выбираться немедленно.

Из пассажирского зала донеслись крики. Люди почувствовали запах дыма, увидели отблески пламени. Паника усилилась.

— Горим! — кричал кто-то. — Мы все сгорим!

— Помогите! — вопила женщина. — Спасите нас!

Но спасать было некому. Экипаж мёртв, большинство воров тоже. Выжившие предатели, скорее всего, уже покинули дирижабль. Хотя нет. У них не было парашютов. Значит, они тоже обречены.

Справедливость восторжествовала. Жадность их погубила. Клаус был прав, без него монголы их всё равно убили бы, а теперь они умрут ещё раньше.

Я закрыл глаза. Вдохнул последний раз воздух горящего дирижабля.

— Поехали! — произнёс решительно.

Глава 7

Я замер на секунду. Можно было попытаться открыть выход для пассажиров, но… Паника уже на максимуме. Ещё вывалятся случайно, а может быть, и нет.

Глянул на образовавшуюся дыру. Вроде бы пространство достаточное, чтобы выскочить молодому телу.

Тем временем внутри дирижабля творился настоящий ад. Крики женщин смешивались с мужскими проклятиями. Металл скрипел и стонал под давлением воздуха, где-то лопнула заклёпка, и со свистом вырвался газ.

— Мы все умрём! — завизжала дама в дорогом платье.

— Заткнись! — рявкнул на неё военный в отставке.

Запах страха въедался в ноздри. Пот, моча, рвота — целый букет человеческого ужаса. Воняло, как в общественном сортире.

Я поглотил огонь, сжал кулаки. Две летающих змеи тут же появились рядом.

— Летим под эту большую штуку! — кричал им.

Голос сорвался от напряжения, горло саднило, словно проглотил раскалённые угли. Но монстры услышали приказ и ринулись вперёд.

Ноги скользнули по шершавой спине змеи, как по мокрому стеклу. Я почти рухнул, еле схватился. Вырвался сдавленный хрип. Кажется, кое-что себе прищемил. Сука, больно-то как… Острая боль прошила промежность. Молодое тело отозвалось на удар волной тошноты, глаза слезились от боли.

Левая змея поднырнула снизу. Подставилась, качнула меня вверх, поддержала. Правая завибрировала кожей, возмущённо завизжала. Красиво вышло — героический выход из ада. Чуть в штаны не наложил. Прекрасное начало, мать его.

Ветер хлестал по лицу — холодный, режущий, пропитанный запахом дыма и раскалённого металла. Волосы трепались, как флаги на ветру. Глаза слезились, приходилось щуриться.

Собаки склизкие, я уже и забыл. Подтянулся, упёрся ногой и чуть не полетел вниз. Кожа змей была мокрой от конденсата, скользкой, как мыло. Каждое движение грозило срывом. Мышцы рук горели от напряжения, пальцы сводило судорогой от хватки.

— Давай выше! — крикнул я одной змее. — Выше!

Надрывал свои голосовые связки. Каждый крик отдавался болью в груди, лёгкие жгло от холодного воздуха.

— Стоять! — новый приказ.

Выдохнул. На одной стою, за вторую держусь. Хреново так, в любой момент могу соскользнуть, но это точно лучше, чем….

Посмотрел вниз. Лучше бы не смотрел. Что-то я уже не думаю, что моя идея вообще имеет право на жизнь. Долбаное молодое тело, эмоции на пределе.

Внизу мелькали верхушки деревьев. Зелёное море листвы неслось под нами со страшной скоростью. Если упаду — размажет по земле, как варенье. От одной мысли об этом желудок подошёл к горлу.

Удерживать равновесие приходилось всем телом, как на сломанной палубе. Под ногами — ревущий воздух и быстро приближающийся лес. Дирижабль падал, набирая скорость. Газовая оболочка трещала по швам.

— Вылазьте, мелкие ублюдки! — зачем-то закричал, когда выпускал мясных хомячков, всех и сразу.

Пространственное кольцо вспыхнуло на пальце. Энергия хлынула сквозь артефакт, как вода через прорванную плотину. В воздухе замерцали серебристые завихрения. Они рванули резким движением из пространственного кольца. Чёрная туча, вьющаяся, с гулом десятков тысяч крыльев — мясные хомячки в форме насекомых.

Воздух наполнился звуком. Это был не просто гул, а симфония хитиновых крыльев. Писк, жужжание, треск, как будто включили гигантский улей. Туча росла и ширилась.

Тут же выпустил их эволюционный вид в виде миленьких пушистиков. Несколько сотен парили рядом со мной. Вообще, должно быть, круто смотрится снизу. Кто-то на змее, за вторую держится, вокруг рой и туча маленьких тварей. Стоп, о чём вообще я думаю?

Пушистые хомячки выглядели мило, как летающие плюшевые игрушки. Но это обманчивое впечатление. Под мехом скрывались мышцы и когти. Их писк звучал почти мелодично на фоне рёва крыльев сородичей-насекомых.

— За мной! Вниз! Равняться под брюхо дирижабля! Плотно, как стена! Как подушка, поняли? — голос сорвался на крик, а потом на писк. — Все вниз! Быстро!

Команда прозвучала на пределе человеческих возможностей. Горло драло от напряжения, слюна и кровь смешались во рту. Но твари услышали.

Рой метнулся, будто его плетью ударили, вниз, по спирали, в сторону падающего дирижабля. С каждой секундой расстояние сокращалось. Металл уже начал скрипеть, где-то внутри корпус прогнулся. Хреново, эта штуковина скоро просто разорвётся на куски.

Тысячи крошечных тел сплетались в живую сеть. Хомячки цеплялись друг за друга лапками, зубами, когтями. Формировали плотную массу под брюхом воздушного судна. Кто-то не выдерживал давления и лопался, как переспелая ягода.

— Ты, вниз под брюхо. Держи меня, — бросил левой змее. Она нырнула. — Ты! — схватил крепче ту, за которую держался.

Придётся рулить. Сжал её тело и потянул за собой. Тварь тупая, следуй за мной!

Ноги оторвались от той, на которой стоял. Ощущение свободного падения пронзило тело. Желудок ушёл в пятки, сердце заколотилось, как бешеное. На секунду показалось, что всё, конец, но змеи подхватили.

— Следуй за ней! — крикнул прямо в морду монстру.

Руки соскальзывали, пот смешивался с кровью от мелких порезов. Ладони горели от трения о кожу змей. Давай, колбаса, быстрее! Мы оказались рядом с той, что спустилась.

Я завис в воздухе. Меняем положение. Запихнул тело одной твари себе под мышку, второе тоже. Руки свободны, могу до них докричаться. Рой сверху уже собрался — плотная живая масса в десять, двадцать слоёв. Они сплетались, сцеплялись, выстраивали структуру.

Хомячки работали как единый организм. Те, что сверху, держали общую форму. Нижние принимали на себя вес падающего дирижабля, средние перераспределяли нагрузку. Но масса металлического монстра была огромной.

Мало! Очень мало для такой бандуры. Дирижабль весит тонны, а у меня всего несколько десятков тысяч хомячков. Это как пытаться поймать слона сачком для бабочек. Физика против магии, и пока физика побеждает.

— Ещё шире! Растянуться! Под брюхо и по краям! — заорал, перекрикивая вой ветра.

Ветер ревел, как разъярённый зверь, срывал слова с губ, глушил команды. Приходилось кричать изо всех сил. Лёгкие горели от перенапряжения.

Дирижабль опускался прямо на монстров и на лес. Я уже видел верхушки — ветви колыхались под напором воздуха. Чёрт, если так грохнется — вспыхнет, как факел, а ещё взрыв будет мощный. Газовая оболочка дирижабля была повреждена, водород смешивался с воздухом. Любая искра, и всё полыхнёт синим пламенем. А в такой каше из металла и газа взрывная волна снесёт половину леса.

Огонь! Не вижу другого способа. Поднял руки. Магия хлынула через каналы, источник откликнулся мгновенно. Энергия побежала по жилам, как расплавленное золото. Руки загорелись изнутри.

Вырвалась через ладони. Горячая, тяжёлая, вязкая, как раскалённая смола. Потоки огня метнулись вниз, под дирижабль. Пошли вихри, горячий воздух вдарил снизу — корпус затрясло, будто бумажную коробку на ветру. Пламя ревело, как дракон. Языки огня плясали в воздухе, создавая термические потоки. Горячий воздух поднимался вверх, образуя подушку под дирижаблем. Принцип воздушного шара, только наоборот.

— Ещё! — заорал я, усиливая поток. — Вниз и вверх одновременно! Разогреть землю! Пусть воздух подбросит!

Магия текла через тело, как лава. Каждая клетка горела от перенапряжения. Кожа на руках начала обугливаться, волосы на голове дымились, но нельзя было останавливаться.

Пошли вспышки, порывы — плавные, направленные. Один — слева. Корпус дрогнул, начал уходить в сторону. Второй — справа. Уравновесил. Горячий воздух завибрировал под брюхом дирижабля, как пар под котлом.

Я управлял потоками огня, как дирижёр оркестром. Левый поток — корректировка курса, правый — стабилизация, нижний — основная подъёмная сила. Каждое движение требовало точности и силы.

Хомячки тянули. Я видел, как их тела лопаются, когда корпус давит. Собратья лезли выше, замещали погибших, но скорость всё равно была чудовищной. Хруст ломающихся костей смешивался с писком. Кровь брызгала фонтанами, внутренности размазывались по металлическому корпусу. Но остальные хомячки не отступали: инстинкт самосохранения отключён магической связью.

— Жопа! — шепнул я, глядя вниз. — Мало.

Земля приближалась со скоростью экспресса. Верхушки деревьев уже различались по отдельности, можно было разглядеть листья на ветках. До удара оставались секунды.

Волосы били по лицу, ветер рвал одежду. Молодое тело дрожало от холода и перенапряжения, пока мозг просчитывал варианты. Любой опасный и рискованный. Вопрос лишь в том, какой выбрать.

— Ещё! — выдохнул я, и весь оставшийся огонь выплеснулся наружу.

Последние резервы магии хлынули через руки. Пламя вырвалось потоком в несколько метров шириной. Воздух вокруг задрожал от жара, температура подскочила на десятки градусов.

Языки пламени пробежались по воздуху, осветили лес, уже близкий, почти осязаемый. Тени деревьев заплясали в адском свете. Листья на ветках скрутились от жара. Ветви внизу загнулись. Где-то начало дымиться. Ещё немного, и всё вспыхнет. И это ни хрена не решит проблему.

Сосредоточился на магии и потянул остатки пламени. Обратное поглощение огня далось с трудом. Приходилось буквально всасывать языки пламени назад — в тело, как дышать наоборот. Грудь сдавило спазмом.

Сгоревшие всполохи исчезли в моём теле, отдали силу назад, только кожу оставили обожжённой. Жар всё равно был, но меньше. Руки покрылись волдырями. Лицо горело, как после долгого загара.

— Вверх! — крикнул змеям. Они нырнули под корпус.

Монстры впились когтями в металлическую обшивку дирижабля. Острые крючья прорезали листовое железо, как нож масло. Змеи повисли на корпусе, удерживая его снизу, будто гигантские канаты.

Рой хомячков трещал, как дождь по крыше из жуков. Писк, визг, хруст — звуки смерти и агонии смешивались в какофонию ужаса. Но живая подушка держалась.

Я напряг всё тело. Сила вытекала через поры кожи. Мышцы горели от молочной кислоты, кости трещали под давлением магии. Рядом взвыла змея. Вторая почти сложилась под напором. Чешуя на телах монстров лопалась, кровь стекала по их бокам красными ручьями. Но они держались. Магическая связь заставляла их терпеть боль и продолжать бой.

Дальше ещё выпуски огня, ещё один поток пламени — менее мощный, но точечный. Направил его под правую сторону дирижабля. Корпус качнуло влево. Потом другой поток под левую сторону. Выравниваю падение.

Источник работал на пределе возможностей. Энергетические каналы горели, как провода под напряжением, но альтернативы не было.

Обгоревшие верхушки уже рядом. Почувствовался запах дыма и смолы. До земли — метры.

— Все сюда! — приказал я монстрам.

Пришлось закричать так сильно, что чуть голосовые связки не порвал. Голос сорвался, превратился в хрип, но команда дошла до адресатов.

Рой отступил. Хомячки-насекомые поднялись вверх, освобождая место для дирижабля. Пушистые хомячки последовали за ними, и живая подушка рассыпалась.

Я тут же начал всех запихивать в пространственное кольцо. Оставались мгновения. Пространственная магия работала на автомате. Серебристые нити обвивали монстров и утягивали их в артефакт. Энергия кольца смешивалась с остатками огненной магии. Два потока силы текли через истощённое тело. Голова раскалывалась от боли. Зрение затуманилось.

Монстры исчезли. Но я не успел убрать змей.

Удар! Мир взорвался болью и тьмой.

***

Открыл глаза. Я на дереве? Боль! Яркая, прошибла всё сознание. Каким-то образом я угодил на ветку, аж искры из глаз посыпались. Вырубился. Пришёл в себя. По-прежнему на дереве, рука пробита, а ещё, кажется, сломал рёбра.

Ветка впилась в спину, как тупой нож. Кора царапала кожу через разорванную рубашку. Под весом тела древесина прогибалась и скрипела. Ещё чуть-чуть, и грохнусь вниз головой.

Попытался пошевелиться. Волна боли прокатилась по телу от кончиков пальцев до макушки. Левая рука висела, как плеть. Кость торчала из предплечья белым осколком. Кровь стекала по пальцам, капала на землю.

Рёбра. Три штуки точно сломаны. Может, больше. Каждый вдох отдавался ножом в лёгких. Дышать можно было только поверхностно. Глубокий вдох, и внутри что-то хрустело.

***

Снова отключился. Пришёл в себя: уже на земле. Во рту что-то — выплюнул. Какие-то листья, ветки и зубы. Растянул улыбку, и треснула губа. Плевать! Передние зубы раскололись при падении. Осколки резали язык, вкус крови смешивался с землёй и древесной трухой. Но это мелочи. Главное — я живой.

Попытался сесть. Голова закружилась. Мир поплыл перед глазами цветными пятнами, тошнота подкатила к горлу. Проглотил слюну с кровью и заставил себя сосредоточиться.

Я смог! Посмотрел на висящий дирижабль на деревьях. Заглянул в себя, чтобы оценить остальные повреждения. Хреново… Сломаны рука и ключица, ушиб головы, повредил ногу, остальное — синяки, гематомы и несколько внутренних кровотечений.

Воздушное судно зависло между стволами, как гигантская ёлочная игрушка. Газовая оболочка сдулась и обвисла тряпкой. Гондола покосилась набок. Из пробоин торчали обломки веток. Но он держался. Не рухнул на землю плоской лепёшкой, не взорвался от водорода. План сработал. Хомячки, огонь, змеи — всё вместе замедлило падение.

Левая нога ныла тупой болью. Попытался пошевелить пальцами — получилось, но с трудом. Голеностоп распух, как дыня. Видимо, растяжение связок или трещина в кости.

— Магинский! — позвали меня.

Дрозд? Жив? Вот я молодец. Попытался ответить, да хрен там — получилось только шипение. Выпустил огненную вспышку, чтобы привлечь внимание. Двигаться совершенно не хотелось, да и не мог.

Магия откликнулась с трудом. Источник работал на четверть мощности. Энергетические каналы были перегружены и болели, но маленький язычок пламени всё же появился над ладонью.

Хотел полетать на дирижабле? Ставим галочку. Не совсем так, но тоже неплохо. Наверное…

Темно. Уже вечер? Солнце клонилось к горизонту. Сквозь листву пробивались косые лучи, в лесу становилось прохладно. Где-то каркнула ворона. Обычные звуки после воя ветра и рёва дирижабля казались оглушительными.

— Живой? — склонился некромант. — Ты что, решил спрыгнуть?

Дрозд выглядел потрёпанно. Форма порвана в нескольких местах, лицо в ссадинах, но двигался нормально. Значит, серьёзных травм избежал. Везунчик.

Я криво улыбнулся. Болезненно, потому что губа треснула ещё больше.

— Чудом выжили… — продолжил он.

Чудом?! Да ты охренел?! Если бы не я, вас бы разбросало по земле! Хотел возмутиться, но сил не хватило, только злобно покосился на некроманта.

— Да хватит на меня так смотреть… — улыбнулся Дрозд. — Пошутил я, чувствовал, как ты применял магию внизу дирижабля, и видел вспышки. Замедлил падение, молодец! Не знал, что ты умеешь летать.

Некромант присел рядом, достал флягу, отпил. Запах спирта ударил в нос. Сука, да откуда эта жидкость у него постоянно берётся? Или у него две поилки? Одна с бормотухой была, чтобы им не управляли, а вторая с бухлом. И как постоянно пополняются?

Кивнул ему. Хотел что-то сказать, но горло саднило. Голосовые связки надорвал от криков, каждая попытка заговорить отзывалась болью.

— Ты про людей? — уточнил он. — Ну, все живы, хотя я не пересчитывал. Так, синяки, ушибы, обделались почти все, половина сходила под себя по-большому. Там, внутри, такая вонь стоит… — передёрнул плечами. — Ты сам как?

Я открыл рот и ничего не сказал, только хрип вырвался из груди. Дрозд кивнул с пониманием.

— Вижу, нормально, — хмыкнул некромант. — Так, пара царапин. Ты же в курсе, что про тебя никто не знает и не узнает?

Кивнул. Плевать, что никто не расскажет о моём безумно-героическом поступке. Даже не уверен, почему так поступил. Просто на рефлексах.

— Да ты герой у нас, выходит? — спросил Дрозд. — Удивил, Магинский. Или меня спасал? Какой же ты хороший человек… Когда молчишь.

Зло глянул на него. Мужик усмехнулся и отпил ещё глоток.

— Тут две летающие змеи парят. Твои?

Кивнул. Значит, монстры выжили. Хорошо. Они понадобятся для разведки и транспорта, и вообще я не люблю терять своих подопечных. Хватит и того, что многие мясные хомячки погибли в миссии спасения.

С моего пальца стянули кольцо. Я чуть от возмущения не подавился, рефлекторно попытался схватить Дрозда за руку, но сломанная конечность не слушалась.

— Да успокойся ты! — повернулся мужик. — Сейчас их вернём домой, и всё.

Монстров действительно вернули в кольцо, и это меня напрягло ещё больше. Кто-то пользуется моей вещью и моими тварями. Если бы мог, что-то точно бы сказал, но голос не работал.

Почему кольцо подчиняется некроманту? Точно, это же его бывшее. Всё равно неприятно.

Дрозд вернулся и присел рядом. Протянул артефакт.

— Что не берёшь? — спросил он. — Не нужно больше?

Зыркнул на него.

— Ладно… — хмыкнул капитан. — Шучу. А то ты такой серьёзный, когда раненый.

Мне натянули кольцо на палец. Артефакт тут же откликнулся на прикосновение.

— Ты в курсе, где мы? — спросил Дрозд.

Мотнул головой. Понятия не имею. Во время падения было не до географии.

— Вот и я, — поморщился некромант. — Ладно, будем на месте ориентироваться. Эти идиоты разбрелись по округе, когда мы спустились.

Дёрнул плечами. Их выбор, я всё, что мог, сделал. Нянькой ни для кого не нанимался. Главное — мы с Дроздом живы, остальное — детали.

Двинул более-менее здоровой рукой, на которой было пространственное кольцо. Вытащил около сорока флаконов с зельями. Стеклянные пузырьки звякнули друг о друга, разноцветные жидкости переливались в лучах заходящего солнца.

Дрозд тут же понял, что делать. А, нет! Урод! Он выпил половину лечилок и восстановления магии, а ещё и полирнул выносливостью.

— Магинский, что ты так смотришь? — спросил он с улыбкой. — Мне тоже нужно. Из нас двоих пока я более-менее функционирую. Если кто нападёт: монстр, человек — кто отбиваться будет?

Логично. Но всё равно обидно смотреть, как кто-то жрёт твои дорогие зелья. Кивнул. Дрозд прав, сейчас он единственная боевая единица. Если на нас нападут, придётся рассчитывать только на него.

Мне вылили в рот остатки всех зелий. Вкус был отвратительный — лечилки горчили, как полынь. Восстановление магии жгло горло, выносливость оставляла металлический привкус. Но действовать начали сразу. Тепло разлилось по телу. Боль в рёбрах притупилась. Рука перестала висеть плетью. Голова прояснилась.

Достал ещё сорок, потом столько же. Мы с Дроздом методично опустошали мои запасы. Меня обливали зельями снаружи, поили изнутри. Некромант помогал, растирал лечилки по коже, которая впитывала алхимические соединения. Ссадины затягивались на глазах, синяки светлели. Порезы сходили, как будто их и не было. Молодое тело словно лучше реагирует на зелье.

Кости срастались медленнее. До полного выздоровления как до Османской империи раком. Потребовалось около двух часов, чтобы смог сесть. Вот это я ударился…

Два часа мучений. Дрозд кормил меня зельями, как грудного ребёнка. Приходилось глотать по ложке, потому что горло не работало, каждая порция обжигала пищевод.

Рёбра встали на место, хрустнули. Боль в груди исчезла, можно было дышать полной грудью. Левая рука обрела какую-то подвижность, пальцы слушались команд.

Попытался говорить. Выходило сипло, словно курил и пил все двенадцать лет этого тела, но звуки уже напоминали человеческую речь.

— Проверка связи, — прохрипел я.

— Слышу, — кивнул Дрозд. — Голос, как у завсегдатая кабака, но понятно. Решил повзрослеть раньше времени? — улыбнулась сутулая собака.

Ничего не ответил. Огляделся: мы в лесу, никаких указателей и направлений. Вот тебе и долетел быстро. Сосны, ели, берёзы — обычный лес. Без ориентиров можно блуждать неделями.

Воздух пах хвоей и прелыми листьями. Где-то журчал ручей, пели птицы. Идиллия, если забыть о разбившемся дирижабле и пропавших пассажирах.

Поднялся на ноги. Покачнулся, но устоял. Ноги держали. Голеностоп ныл, но вес выдерживал, — можно идти.

— Какой план? — спросил Дрозд.

— Жди! — ответил я своим «волшебным» голосом.

Достал змею из пространственного кольца. Она висела напротив моего лица, ожидая команд. Забрался на неё и сказал на ухо:

— Наверх!

Змея взмыла, пробиваясь между ветвями. Воздух свистел в ушах, желудок снова подошёл к горлу. После недавних приключений полёты давались тяжело.

Мы поднимались над деревьями, и я увидел дирижабль. Давал команды змее, и кое-как добрались до носовой части.

Вблизи воздушное судно выглядело ещё хуже. Металлический корпус был искорёжен, как консервная банка. Заклёпки выскочили из пазов, листы обшивки отогнулись и торчали острыми краями. Газовая оболочка обвисла серой тканью. Местами она порвалась, и лоскуты полотна хлопали на ветру, как флаги капитуляции. Запах водорода ещё чувствовался в воздухе.

Оставил летающую кишку висеть, а сам забрался внутрь. Добрался до кабины управления. Там творился хаос. Приборы разбиты, провода висели клочьями. Кресла вырваны с корнем и валялись в беспорядке. Пол залит какой-то технической жидкостью. По стенам тянулись трещины. Где-то капала вода, скрипели надломленные балки. Конструкция держалась на честном слове и привычке.

Почти все трупы вылетели при падении. Но я пришёл не за ними. Пробрался через завалы к углу, где лежал Клаус. Вежливый вор не подавал признаков жизни. Лицо бледное, глаза закрыты, но грудь чуть-чуть поднималась. Жив, значит.

Подошёл. Мужик тут же выхватил нож, я отскочил. Реакция была мгновенной. Даже полумёртвый, Клаус сохранял профессиональные рефлексы. Клинок блеснул в тусклом свете, вспорол воздух в сантиметре от моего лица.

— Мальчик? — уставился он на меня. — Это ты? Ты пришёл за мной?

Повисла пауза. Мы смотрели друг на друга.

— Как мужественно и храбро. И… глупо!

Голос был слабым, но удивлённым. Клаус опустил нож, с трудом приподнялся на локте. В его глазах читалась искренняя благодарность.

Я кивнул. Конечно, пришёл. Не бросать же полезного человека в лесу.

— Твои зелья… Нечто. Вытащили с того света. Ты мне жизнь спас, я тебе обязан. Проси что хочешь. Клянусь, что выполню, — заявил мужик.

— Клятва крови и верности, — прохрипел я.

Голос ещё не восстановился полностью. Звучал, как у простуженного алкоголика, но слова были понятными.

— Что? — удивился вежливый вор. — Ты хочешь… Чтобы я, Клаус Себастьян Бах, служил тебе?

Как и думал в прошлый раз, немецкие корни, возможно, обедневший дворянский род. Это объясняло его манеры и образование.

Кивнул, подумав: «Именно этого и хочу. А зачем я, по-твоему, припёрся за тобой? Да ещё зелья дал, когда ты подыхал».

— Мальчик, я никому не служу, кроме себя и денег, — хмыкнул мужик. — Проси что-то другое.

В его голосе прозвучала гордость. Клаус привык быть независимым, работать на себя, подчиняться только собственным правилам. Предложение о службе явно его оскорбило.

— Жизнь! — ответил я.

— Что?! — ещё больше удивился Клаус. — Ты меня спас и требуешь, чтобы я тебе отдал жизнь? В чём логика?

Он попытался встать, но пошатнулся — силы ещё не вернулись. Зелья действовали постепенно, восстанавливая организм по частям.

— Манеры, честь, слово… — перечислил я с трудом. — Это не про вас.

Каждое слово давалось с усилием. Горло саднило, голосовые связки отказывались работать нормально. Но эффект получился нужный.

Развернулся и шагнул из кабины. Пусть подумает. У Клауса есть выбор: либо согласиться на мои условия, либо потерять репутацию человека слова.

— Стой! — крикнул мне в спину.

Обернулся. Клаус поднялся, опираясь на стену. Он выглядел задумчивым, в глазах читалась внутренняя борьба.

— Я, Клаус Себастьян Бах, никогда не бросаю слов на ветер, — лицо вора стало очень надменным. — Раз сказал… Хорошо! Это моя ошибка, на эмоциях и благодарности сглупил. Но и на профессионала бывает проруха, особенно когда его пытаются убить свои же.

В голосе появились горькие нотки. Странно, ведь знает, с кем работает. Будто в первый раз.

— Почему? — спросил я.

Одно слово, но оно содержало весь вопрос. Зачем подчинённые предали лидера?

— Собрал сильную команду, профессионалы… Мы ждали тут одного человека. Я был почти уверен, что он появится. Собрал информацию, проанализировал, но ошибся. Пришлось импровизировать. А им оказалось мало, триста миллионов… Решили кинуть меня, лидера, и всё провернуть сами. Вот я им и показал, что такое профессионал. Убил всех, и если бы не ты… то сам бы погиб. И всё из-за того человека. Я все деньги потратил, чтобы бороться с ядом. Все!

Ну а я что? Немного не по плану пошло. Я действительно думал вывести яд и сделал бы это, но… Ладно, оставим на потом.

— Клятва крови и верности или жизнь? — спросил Клаус. — Давно мне такого выбора не предоставляли.

Он поправил цепочку часов, которые чудом уцелели при крушении. Стекло треснуло, но держались.

— Нарушить слово, потерять честь, — добавил я. — Ещё вариант.

— Это не обсуждается! — тут же разозлился вежливый вор.

Реакция была мгновенной. Клаус выпрямился, невзирая на слабость, глаза сверкнули гневом. Вопрос чести для него был священным.

— Хорошо! Клятва крови и верности на пять лет? — предложил мужик.

Торгуется, пытается сократить срок службы. Но пять лет — вполне приемлемо, за это время многое можно успеть.

— Идёт.

Клаус порезал свою руку и начал чертить круг для ритуала. Кровь капала на металлический пол, образуя сложный узор. Магические символы светились тусклым красным огнём.

Он работал методично, несмотря на слабость. Каждая линия была точной, каждый символ — правильным. Видно, что ритуал крови Клаус проводит не впервые.

Воздух в кабине сгустился. Когда всё было закончено, я капнул своей крови в центр круга. Символы вспыхнули ярче, по металлу побежали красные искры.

— Я, Клаус Себастьян Бах, клянусь в верности и службе… — посмотрел на меня.

— Магинскому Павлу Александровичу, — добавил.

— А-а-а… — брови вора поползли наверх. Он начал задыхаться.

Клаус схватился за горло. Лицо покраснело, потом стало багровым. Дыхание прерывалось, глаза расширились от шока.

Я кивнул. Да, тот самый Магинский.

— Магинскому Павлу Александровичу, — продолжил Клаус хрипло. — Клянусь слушаться его, не причинять вред ни ему, ни его роду. Ни прямо, ни косвенно. Пожертвовать собой, если в этом будет необходимость.

Слова давались ему с трудом. Магия клятвы сжимала горло, заставляя произносить каждую фразу чётко и осознанно. Отступать было поздно.

Красные искры побежали по кругу быстрее. Символы пульсировали в такт сердцебиению. В воздухе запахло озоном и жжёной плотью.

— Я принимаю клятву, — улыбнулся в ответ.

Ритуал завершился вспышкой алого света. Круг исчез, символы растворились, но связь осталась. Теперь Клаус не может причинить мне вред даже случайно.

Он схватил меня и начал крутить, рассматривал со всех сторон. Клаус изучал моё лице, словно видел впервые.

— Не может быть! — мямлил мужик. — Невозможно! Как?

В его голосе смешались изумление, восхищение и страх.

Я пожал плечами. Никто не ожидал увидеть грозного графа в теле подростка.

— Получается… — открыл рот вор. — Я всё верно рассчитал и был так близко к миллиарду.

Кивнул. Да, расчёты были точными. Жаль только, что команда предала его раньше времени.

— И всё… из-за тебя, Магинский, в теле мальчика. Невозможно! Ты меня обманул!? Я…

— Туше! — ответил.

Французское слово прозвучало неожиданно. Клаус замер, потом рассмеялся. Оценил элегантность ответа.

— Ты… ты… чудовище! — заявил он, но без злобы.

В его голосе звучало скорее восхищение. Профессионал оценил мастерство коллеги.

— И это мне говорит человек, который захватил дирижабль, убил подельников и чуть не помер сам? Ты чуть не угробил нас всех!

— Так это ты остановил падение? — на лице вежливого вора был шок.

Кивнул. Кто же ещё?..

— Дважды мне жизнь спас, — недовольно выдохнул мужик.

— Получается, так.

— Выведи свой яд! И… сто миллионов! Вот сколько ты мне должен! — начал возмущаться вежливый вор.

— Не, — мотнул головой.

— Всё из-за твоего яда! — скрипел зубами Клаус. — Что это вообще такое? Его не берут зелья? Во всяком случае, всё, что я смог найти… Выведи немедленно.

— Потом, — поднял руку и прервал.

А что я ему сейчас скажу? «Прости, вежливый вор, в этом обличье у меня нет власти над магией моего истинного тела?» Нет… Рано, плохие новости нельзя сразу вываливать.

Клаус задумался и смотрел на меня. А я что? Полезный кадр. Пусть уж лучше мне служит, чем будет охотиться. Так ещё и заинтересовали его связи в преступном мире.

Клаус изучал моё лицо с профессиональным интересом. В его взгляде читались расчёт, любопытство и что-то вроде уважения. Вор оценивал нового хозяина.

— Значит, всё-таки Магинский, — медленно произнёс он. — И в детском теле. Это объясняет многое.

— Что именно? — спросил я, прислонившись к искорёженной стене кабины.

— Твоё поведение на дирижабле. Слишком спокойный для ребёнка. И магия… Огонь такой силы у двенадцатилетнего мальчика? — Клаус покачал головой. — Должен был догадаться раньше.

Металл под моей спиной был холодным.

— Как ты вычислил, где я появлюсь? — спросил.

Это меня действительно интересовало. Клаус подготовил засаду слишком точно. Случайность исключалась.

— Информация, анализ, дедукция, — он поправил треснувшее пенсне. — Я знал, что ты попытаешься уйти, когда назначили цену за твою голову. Проследил маршруты, время отправления. Вычислил закономерность.

Вор говорил с гордостью профессионала. Для него это была интеллектуальная задача, которую он блестяще решил.

— Плюс твои привычки, — продолжил мужик. — Я кое-что узнал о тебе после нашей встречи. Пробил по всем каналам, начиная от аристократов, заканчивая военными. Нужно же знать того, кто тебя травит и заставляет работать на себя?

— И?

— А дальше простая логика. Поезд — самый простой способ добраться до Енисейска. Ты не станешь тратить время на дороги.

Клаус медленно поднялся, опираясь на обломки кресла. Ноги его дрожали от слабости, но он держался с достоинством.

— Дальше ещё проще. Расписание поездов, билеты на имя Магинского… — он усмехнулся. — Хотя нет, под своим именем бы не поехал. Значит, подставные документы.

— Ты проверил все поезда? — удивился я.

— Не все, но основные. У меня есть люди на станциях. За небольшую плату они присматривают за пассажирами, — Клаус пожал плечами. — Обычная практика.

Сеть информаторов. Профессиональный подход, Клаус действительно знает своё дело.

— И что дальше?

— Дальше ты сам всё испортил, — рассмеялся вор. — Слишком ярко себя проявил — убийство около суда. Я начал за тобой следить.

Он прошёлся по кабине, осматривая разрушения.

— Плюс смена внешности, — добавил задумчиво. — Это было неожиданно, но логично. А в столице только один человек занимается таким долго и профессионально.

— Ты знаешь Алмазова? — поднял бровь.

— А кто его не знает? — хмыкнул вор. — Особенно из людей моей профессии. Проблема была только в том, чтобы выяснить, кем ты станешь. Мужик не выдаёт своих произведений искусства. Ребёнок… Вот тут ты даже меня удивил.

— Поверь, не только тебя, — улыбнулся я.

— Дальше смена документов, следующий шаг, — сверкнул глазами Клаус. — Я искал того, кто изменил внешность и магический источник, но ты… Превзошёл всех. Никто бы не догадался. Я не смог… Если бы ты не сказал, не поверил бы.

— Но как ты понял про дирижабль? — уточнил.

— Самый быстрый способ, — кивнул на деревья вор. — Ты будешь торопиться. Тут всё и сошлось. Вот только одного не пойму: зачем тебе я?

— Охота продолжится, а я хочу немного разобраться в том, кто там за всем этим стоит, и повернуть ситуацию в свою сторону, — сказал я. — Голова у тебя варит, как-то смог вычислить, где окажусь, и даже про изменение облика знал.

— Информация — моё оружие, — кивнул Клаус. — В нашем деле без неё никуда.

Он подошёл к разбитому иллюминатору, выглянул наружу. Сквозь стекло виднелись верхушки деревьев и кусок неба.

— Что тебе известно о заказчиках? — спросил я.

— Посредники, — Клаус поморщился. — Я имел дело только с ними. Но деньги серьёзные, предоплата честная, а заказчик явно не бедный.

— И кто эти посредники?

— Обычные перекупщики информации. Работают с разными клиентами, имён настоящих не знают, — вор пожал плечами. — Но могу попробовать выяснить.

Полезно. Клаус может стать ключом к пониманию того, кто стоит за охотой на меня. Понятно, что император, но нужны конкретные фамилии и явки.

— Займёшься этим, когда доберёмся до цивилизации, — кивнул я. — А пока нужно выбраться отсюда.

— Слушаюсь, — Клаус слегка поклонился.

Мы направились к выходу из кабины. Обломки хрустели под ногами.

— Кстати, — обернулся мужик. — А что с остальными пассажирами? Они все живы?

— Дрозд говорил, что да. Разбрелись по лесу, когда мы упали.

— Дрозд? — вор нахмурился. — Некромант из жандармерии?

— Ты его знаешь? — поднял бровь. — Мир такой маленький.

— Наш? — улыбнулся Клаус. — Очень. Наслышан об этом господине. Профессионал своего дела, но с тяжёлым характером, — осторожно спустился по наклонному полу. — Он с тобой?

— Можно сказать и так.

Объяснять сложные отношения с Дроздом не хотелось. Пусть Клаус думает, что некромант — мой союзник.

Мы выбрались из кабины в основной отсек дирижабля. Здесь разрушения были ещё больше. Кресла вырваны с корнем, обшивка содрана, повсюду валялись личные вещи пассажиров.

— Печальное зрелище, — заметил Клаус, оглядывая руины своего творения. — А ведь план был отличный.

Я вылез из дирижабля, схватился за змею и воспарил вверх — выше деревьев. Нужно оглядеться. А то когда падали, как-то времени на это не было.

Подъём дался легче, чем ожидал. Тело восстановилось после зелий, мышцы слушались команд. Змея несла меня плавно, без рывков. Ветер трепал волосы и одежду.

С высоты лес выглядел безграничным морем зелени. Сосны, ели, берёзы тянулись до горизонта. Где-то блестела речная лента. Дым поднимался в нескольких местах — видимо, лесные пожары или костры.

Я покружил над верхушками, высматривая ориентиры. Солнце клонилось к западу. Значит, север где-то там, справа. Но это мало что даёт без карты и компаса.

Увидел в десятке километров небольшую деревушку — крыши домов, дым из труб, пятна огородов. Цивилизация. Значит, нам пока туда. Деревня выглядела обычно. Десяток домов, мельница у речки. Дороги расходились в разные стороны. Одна из них должна вести к большому тракту.

Спустился вниз. Клаус уже стоял на земле рядом с обломками дирижабля. Вор осматривал то, что осталось от его творения. На лице читалась профессиональная печаль.

— Пойдём! — махнул рукой.

Мы направились к месту, где я оставил Дрозда. Идти по лесу оказалось труднее, чем думал. Корни цеплялись за ноги, ветки хлестали по лицу. Молодое тело быстро уставало.

Клаус двигался за мной, почти не издавая звуков. Профессиональные навыки скрытного передвижения никуда не делись. Вор ступал мягко, обходил сухие ветки, не задевал кусты.

— Как самочувствие? — спросил я, оглянувшись.

— Нормально, — ответил Клаус. — Твои зелья творят чудеса. Чувствую себя лучше, чем до крушения. Вот только яд бы вывести из организма, и вообще было бы замечательно.

— Потом, — снова ответил я. — Сейчас есть другие задачи.

Глянул на своего нового подчиненного. Действительно, вор выглядел бодро: лицо порозовело, движения стали увереннее. Алхимия высокого ранга работала быстро и эффективно, вот только не на мне. Срочно требуется эталонка минимум пятого ранга.

Мы шли между стволами, ориентируясь по солнцу и интуиции. Лес жил своей жизнью: птицы пели в ветвях, где-то стучал дятел, белка перепрыгнула с сосны на ель.

— Расскажи подробнее про свои связи, — попросил я. — Кого знаешь, с кем работал.

— Обширный круг общения, — усмехнулся Клаус. — Воры, контрабандисты, информаторы, коррумпированные чиновники. Вся теневая сторона империи.

Он перешагнул через поваленное дерево, подал мне руку, помог перебраться через препятствие.

— Есть связи в столице, крупных городах. Люди на транспорте, в портах, на границах. Сеть выстраивалась годами, — продолжил вор.

— Полезно. А что насчёт магов?

— Некоторые. В основном те, кто занимаются незаконной деятельностью. Продажа запрещённых артефактов, контрабанда зелий, наёмничество.

Клаус остановился, прислушался. В лесу что-то хрустнуло, но звук не повторился. Видимо, животное.

— Ещё есть маги, которые скрываются от властей. Дезертиры, преступники, политические беженцы. Они платят за молчание и новые документы.

— Интересно. А информацию о высокопоставленных особах можешь достать?

— Это дороже, но возможно. У меня есть люди в прислуге, среди секретарей, в охране, — Клаус поправил пенсне. — Аристократы любят болтать, особенно в постели.

Мы вышли на небольшую поляну. Здесь было светлее, трава росла гуще. Посередине лежал большой камень, покрытый мхом.

— Отдохнём, — предложил я.

Присели на камень. Ноги ныли от ходьбы. Особенно после того, как я хорошенько пострадал совсем недавно. Огляделся и понял, что заблудился. Сука! Где Дрозд? Скрипнул зубами.

— Что тебе известно об охоте на меня? — спросил прямо.

— Больше, чем хотелось бы, — Клаус нахмурился. — Заказ гуляет по всему преступному миру. Миллиард за твою голову.

— Кто платит?

— Официально — никто. Деньги приходят через подставных лиц, но сумма говорит о серьёзности заказчика.

Клаус достал из кармана металлическую флягу. Отпил, передал мне. Внутри была вода с привкусом металла.

— Ещё ходят слухи о твоей смерти. Официальные источники молчат, но на улицах говорят, что граф Магинский погиб, — продолжил вор.

— И что думают в преступном мире?

— Не верят, слишком удобно. Кто-то из конкурентов пустил пулю.

Поднялись, продолжили путь. Лес постепенно редел. Деревья стояли реже, между ними появились кустарники. Где-то журчала вода.

Сука, где Дрозд? Я же сказал ему ждать. Куда упёрся этот некромант?

— А что насчёт твоих коллег? — поинтересовался я. — Кто ещё на меня охотится?

— Много желающих, — Клаус обошёл колючий куст.

— Конкретнее.

— Есть несколько основных групп. «Красные жнецы», «Теневая гильдия» — берут любые заказы, и у них хорошие связи. Ещё правительственные структуры.

Мы остановились у ручья. Вода была чистой, холодной. Напились, умылись, прохлада освежила лицо и руки.

— Похоже, конкуренция серьёзная, — заметил я.

— Очень. И все знают, что ты появишься. Вопрос только, где и когда, — Клаус выпрямился, вытер лицо рукавом. — Так что тебя будут ждать рядом с домом. И в нём.

Как мило…

Двинулись дальше. Найду Дрозда, он у меня получит, собака сутулая. Мы тут уже круги наворачиваем и почему-то ни одного человека с дирижабля не видели.

— А теперь главный вопрос, — сказал я. — Как мы используем твои связи против моих врагов?

— Дезинформация, ложные следы, подставные цели, — Клаус оживился. — Можно направить охотников по ложному пути. Или натравить их друг на друга.

— Конкретный план?

— Пока рано. Нужно оценить ситуацию, а потом уже начать играть на их слабостях.

Остановился, почувствовал магию. Она знакомая — некромантическая. Ускорился, насколько это возможно в юном теле. Побежал что есть сил, Клаус за мной.

Магическая аура била в лицо, как горячий ветер. Энергия некромантии смешивалась с чем-то ещё — чужеродным, враждебным. В воздухе запахло гнилью и старой кровью.

Ноги путались в траве и корнях. Молодое тело не привыкло к таким нагрузкам: лёгкие горели, сердце колотилось.

Клаус, собака! Он словно телепортировался. Раз, и в пяти метрах дальше. Я его догоняю, а он опять впереди. Мужик двигался с нечеловеческой скоростью. Фигура вора мелькала между деревьями, как призрак. То появлялся слева, то справа, то снова впереди. Магия пространства или что-то ещё?

— Как ты это делаешь? — крикнул на бегу.

— Профессиональный секрет! — ответил Клаус, не сбивая дыхание.

Впереди шла битва. Дрозд против… джунгар?

Сквозь стволы деревьев виднелись вспышки магии. Некромантическая энергия сталкивалась с жёлтыми всполохами. Земля дрожала от ударов. Ветви деревьев обугливались и ломались.

Дрозд сражался с десятью противниками одновременно. Некромант метал серые сгустки энергии, призывал костяных воинов, создавал защитные барьеры. Но джунгары теснили его.

Враги выглядели типично для своего народа: кожаные доспехи, изогнутые сабли, длинные косы.

Моя магия потекла по каналам. Источник откликнулся, несмотря на усталость. Огонь собрался в ладонях, ждал команды.

— Помогаем? — спросил Клаус.

Кивнул. Дрозд — союзник. Пусть и странный, но свой.

Уже собирался выпустить огонь. Источник тряхнуло, будто по нему кто-то заехал молотком. Мгновение. Взрыв. С неба что-то упало. Джунгаров и некроманта раскидало, и я даже не уверен, что они выжили. Земля содрогнулась от удара. Деревья сложились, как спички. Волна энергии смела всё. Пыль и обломки взметнулись к небу.

Меня отбросило назад. Спиной врезался в ствол сосны. В глазах потемнело, в ушах зазвенело. Вкус крови появился во рту.

Клаус тоже упал. Вор перекатился по земле, инстинктивно группируясь. Пенсне слетело с носа, разбилось о камень.

Глянул на того, кто спустился. В центре разрушений стояла фигура в тёмном плаще. Высокая, статная, излучающая невероятную мощь. Воздух вокруг неё дрожал от магической энергии. Посмотрел на него новым зрением.

Мать моя Василиса! Это же… маг! И не простой — ядро так ярко светится. Ранг минимум… тринадцатый. Это тот самый урод?