Двойник короля 14

Глава 1

Звук был странным в этой мёртвой тишине. Он не отражался от поверхностей, не имел эха. Просто материализовался в пространстве вокруг меня, обволакивая со всех сторон.

— Мой мальчик... — продолжила появившаяся собеседница. — И куда ты собрался?

Она появилась постепенно, словно кто-то прорисовывал её контуры невидимой кистью. Сначала возник силуэт — высокий, изящный, женственный, потом проступили детали.

Чёрное платье облегало фигуру, как вторая кожа. Материал дорогой — шёлк с едва заметным блеском. Вырез декольте был откровенно глубоким, почти вызывающим. Разрез на бедре доходил почти до талии. Выглядывала стройная нога в чёрном чулке. Резинка чулка была видна — тонкая полоска кружева на бледной коже. Каблуки упёрлись в пол салона.

Лицо... Высокие скулы, прямой нос, изящная линия подбородка. Но кожа была фарфоровой, слишком гладкой и белой. Словно восковая кукла, а не живая женщина.

Губы накрашены ярко-красной помадой — цвет свежей крови. Они изгибались в улыбке, которая должна была быть тёплой и материнской, но что-то в этой улыбке казалось неправильным. Слишком широкая. Слишком хищная.

И куда же Василиса так вырядилась?

— Чего тебе? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

В горле пересохло. Не от страха — от ярости. Вот же сука какая! Я думал, у меня будет чуть больше времени и эта тварь отвалит, но она появилась именно сейчас. Создала замкнутое пространство.

— Ты почему такой грубый? — надула губки женщина.

Интонация была капризной, словно у обиженного ребёнка. А в глазах плясали совсем не детские огоньки. Она наслаждалась моим дискомфортом.

Меня тут же сковало. Магическое давление обрушилось на плечи, словно положили гирю весом в несколько тонн. Сила одиннадцатого ранга — полубога магии — придавила к сиденью. Дышать стало трудно, каждый вдох требовал колоссальных усилий.

Руки не слушались, ноги онемели. Даже заларак, который до этого послушно лежал в ладони, стал неподъёмно тяжёлым. Артефакт выскользнул из пальцев и упал на пол салона.

Я выдавил из себя улыбку, когда тёплые руки потрогали моё лицо. Пальцы были нежными, почти невесомыми. Они скользили по щекам, очерчивали линию скул, касались губ. Прикосновения должны были быть материнскими, заботливыми. Но в них чувствовалась какая-то болезненная жадность. Словно она не гладила, а ощупывала. Изучала. Присваивала.

— Мальчики такие мальчики... — хмыкнула Василиса, рассматривая моё лицо пристальным взглядом. — Вечно вам не сидится на месте.

Её дыхание коснулось моей щеки. Пахло дорогими духами — что-то восточное, пряное, с нотками сандала и мускуса. Но под этим роскошным ароматом улавливался другой запах — металлический, резкий. Запах крови.

Я попытался отстраниться, вот только магическое принуждение держало крепче стальных оков. Василиса это заметила и усмехнулась.

— Я повторяю вопрос: чего тебе надо? — произнёс холодным голосом.

Слова давались с трудом. Язык плохо слушался, горло сжималось от магического давления.

— Может быть, я соскучилась? — хихикнула она своим словам, и звук этого смеха заставил мурашки пробежать по коже.

Смех был мелодичным, почти музыкальным, но в нём слышались странные обертоны — что-то металлическое, нечеловеческое. Словно смеялся не живой человек, а искусно сделанная кукла.

— Сыночек постоянно в опасности, вот недавно чуть жизни не лишился, — она провела пальцем по моей щеке, и я почувствовал, как ноготь слегка царапает кожу. — Я переживала, между прочим. Знаешь? А ты разбиваешь материнское сердечко.

Театрально схватилась за свою грудь, прижав ладонь к сердцу. Движение было преувеличенно драматичным, как в дешёвой мелодраме, но при этом её пальцы легли точно на вырез платья, подчёркивая округлость груди.

Вот же дура помешанная! Играет в любящую мать, а сама источает опасность, как змея перед броском.

— А оно у тебя есть? — улыбнулся, несмотря на магическое принуждение.

Если Василиса хочет играть в словесные игры, то получит по полной.

— Конечно... — облизнула губы.

Кончик розового языка медленно прошёлся по нижней губе, оставляя влажный след на красной помаде. Она делала это неспешно, смакуя каждое мгновение, словно дегустировала вкус предстоящего разговора.

— Я же тебя носила под ним, — её голос стал ниже, интимнее. — Рожала, мучилась. Мечтала, строила планы…

Рука скользнула с моего лица на шею, пальцы легко коснулись пульсирующей артерии. Прикосновение было нежным, почти ласковым.

— Постой! — выдавил из себя, борясь с нарастающим отвращением. — Если ты продолжишь, то я не сдержусь и заплачу...

Эта тварь играла со мной, как кошка с мышью.

— Павлуша... — снова потрогала моё лицо.

Пальцы очертили линию скул, коснулись висков, провели по лбу. Она изучала каждую черту, словно пыталась запомнить или найти что-то конкретное.

— Ты так похож на меня.

В её голосе зазвучала странная нотка — что-то между гордостью и собственничеством. Словно Василиса рассматривала не сына, а своё отражение в зеркале.

— Я? — поднял брови, стараясь вложить в голос максимум недоумения. — Не, ты меня с кем-то путаешь!

Но в глубине души понимал, что она права. Черты лица, линия подбородка, даже форма глаз — всё это досталось мне от неё.

— Мой мальчик отправляется на суд. — Василиса вдруг оживилась, словно вспомнила что-то приятное. — Решение уже принято, я могу его озвучить. Тебе интересно?

Женщина наклонилась ближе, и я почувствовал её дыхание на своём лице.

— Скажи? Ну, конечно же, интересно, — её губы растянулись в улыбке, открывая белоснежные зубы.

— Не, — кое-как помотал головой.

— Магинские как род перестают существовать, — она произнесла это с таким удовольствием, словно декламировала любимое стихотворение. — Твои земли отходят императору. Земельные аристократы не против.

Каждое слово смаковала, растягивала гласные, наслаждалась звучанием смертного приговора. В её глазах плясали весёлые огоньки.

— Ты, мой дорогой, отправляешься на рудники, и там тебя убьют, — последние слова она почти пропела, как колыбельную.

Засмеялся, отчего женщина замерла и уставилась на меня. Смех получился громким, искренним.

— Удивила. — шмыгнул носом, продолжая смеяться. — Я-то думал, ты знаешь что-то новое...

Реакция была неожиданной: Василиса нахмурилась, её довольная улыбка слегка поблёкла. Она явно рассчитывала на другой эффект — страх, отчаяние, мольбы о пощаде. А получила насмешку.

Василиса посмотрела на меня с новым интересом и склонила голову. В её взгляде появилось что-то оценивающее, словно она пересматривала свою стратегию.

— Но я могу тебя спасти, — улыбнулась тварь вслед за мной.

Дама отстранилась, и я смог лучше рассмотреть её фигуру. Платье подчёркивало каждый изгиб тела. Тонкая талия, округлые бёдра, высокая грудь — всё было идеально, словно вылеплено скульптором.

— Сегодня же все земельные аристократы решат, что ты не виноват, — она начала расправлять складки на платье. — От тебя отстанут, император больше не будет тебе мешать. И даже больше... — остановилась и посмотрела мне в глаза. — Ты получишь городок, то, о чём так мечтаешь.

Больная женщина…

— Станешь графом с Енисейском и будешь себе жить тихо, — голос был мурлыкающим, почти гипнотическим. — Драть своих монстров, кушать сладко, спать крепко до самой старости.

Она рисовала картину идиллической жизни, но в её интонации слышалась насмешка. Словно предлагала игрушку капризному ребёнку, зная, что тот всё равно её сломает.

— Ты так вкусно рассказываешь, аж есть захотелось, — проглотил, изображая голод.

— Отдай мне свою силу, сыночка, — Василиса вдруг стала серьёзной, вся игривость исчезла из её голоса.

Она положила руку на мою голову. Пальцы зарылись в короткие волосы, ногти слегка царапнули кожу. Прикосновение было собственническим, властным.

— Эта сила тебе не нужна, создаёт только проблемы, угрозы, — притянула к себе моё лицо.

Упёрла в свои сиськи и начала гладить, как ребёнка. Грудь была мягкой, тёплой, пахла дорогими духами.

— Мамочке нужнее, — приговаривала она нежным голосом, поглаживая мои волосы.

Её пальцы были удивительно нежными, движения — заботливыми. Любая мать гладила бы так своего ребёнка. Но от этих ласк меня тошнило, в них не было ничего материнского — только жадность, алчность, желание присвоить. И… больная на всю голову тварь. Ну, сука, сама напросилась. Хватит этого театра абсурда!

Выпустил нейтральную энергию затылочника. Серебристые нити потекли по каналам источника, смешиваясь с обычной магией. Вроде как рука одна двигается. Дёрнулся вниз и подхватил артефакт.

Воткнул в Василису заларак, целясь прямо в сердце. Он легко пронзил дорогую ткань платья, а дальше упёрся во что-то твёрдое.

— Ух! — выдохнула женщина, но в её голосе не было боли, только удивление и что-то похожее на восхищение. — Какой напористый мужчина... — она отстранилась и посмотрела на заларак, торчащий из её груди. — Неудивительно, что те сучки сами ноги раздвигают.

В её голосе слышалась откровенная похоть. Она наслаждалась моей агрессией, попыткой убить. Это её возбуждало. Больная сука!

Надавил сильнее и упёрся ей в сердце. Но под остриём артефакта было что-то твёрдое, заларак не мог пробить защиту.

Чего? Там словно кость какая-то. И мой артефакт ни хрена не делает. Где ты, прожорливая скотина? Чего молчишь? Убей тварь! Идеальная возможность. Но он молчал. Его алчное сознание, которое обычно жаждало крови и магической энергии, было неактивным. Словно артефакт не воспринимал Василису как жертву.

Василиса взмахнула рукой небрежно, почти лениво, и охранник на переднем сиденье... Он просто исчез.

Нет, не исчез — распался. Его тело разлетелось на сотни мелких кусочков, словно он был сделан из песка. Кровь, плоть, кости — всё превратилось в серую пыль, которая осела на обивку сидений. Никакого звука, никакой вспышки света. Один момент — там сидит живой человек, в следующий — только пыль на сиденье.

— Раз хочешь повеселиться, то давай! — отпустила она меня, и магическое принуждение ослабло.

Я смог пошевелиться, сделать глубокий вдох.

— Как ты смотришь на то, что все твои люди, которые сейчас едут с тобой, умрут? — в её голосе появились стальные нотки.

Игривость исчезла. Теперь она была серьёзной, деловой. Василиса показывала истинную сущность — хладнокровную убийцу, для которой человеческие жизни не значат ничего.

Я давил рукой на заларак в надежде пробить её сердце. Артефакт входил глубже, но всё равно упирался в какую-то защиту, словно грудная клетка была сделана из стали.

Следом погиб водитель. Тот же небрежный взмах руки, то же мгновенное превращение в пыль. Тварь! Двоих моих людей убила.

Я убрал заларак. Сука! Бесполезно с ней сражаться в лоб.

— Павлуша, не заставляй маму силой забирать твою силу, — покачала головой с притворным сожалением. — Это очень больно... А мамочка не хочет причинять боль своему любимому сынишке.

В её голосе звучала фальшивая забота. Она произносила слова о боли с таким же выражением, с каким обсуждала бы погоду.

— Правда? — вытащил заларак и убрал в пространственное кольцо. — Так, может, ты свалишь? Чем ты там занималась в последние годы?

— Выживала! — её глаза сверкнули, и в них появился холодный огонь.

Маска притворной нежности слетела. На лице проступило истинное выражение — хищное, жестокое, полное ненависти ко всему миру.

— Становилась сильнее. И теперь я хочу то, что моё, — последние слова она процедила сквозь зубы.

В её голосе слышалась многолетняя обида, копившаяся годами злость. Василиса считала, что мир ей что-то должен, и теперь пришло время получить свой долг.

— Прости, — пожал плечами — это всё, на что меня хватило. — Но кровь и сила моя. О! У меня идея! Найди себе мужика, залети и роди ещё.

— Пробовала, — тут же ответила женщина.

В её голосе не было ни сожаления, ни печали. Только констатация факта, как отчёт о проделанной работе.

— Не помогло. Пришлось за собой убирать, — произнесла это тоном, которым другие говорят о мытье посуды.

Охренеть она больная... Убивала своих детей, если не подходили под требования. Её нужно прикончить…

— В тебе открылась эта сила, — сжала кулак, и воздух вокруг начал дрожать от магического напряжения. — Я должна была её получить, но... — Василиса усмехнулась горько. — Как обычно бывает, лучшее достаётся нашим детям.

В её словах слышалась обида матерей на детей, которые превзошли родителей. Но в устах этой твари звучало особенно извращённо.

— Так что мы с тобой, лапочка, решаем? — голос снова стал мурлыкающим, почти ласковым. — Убивать всех или ты согласишься?

Она подвинулась ближе и провела пальцем по моей щеке.

— Обещаю, больно будет, словно комарик укусит, — улыбка стала шире, обнажая слишком белые зубы.

Да хрен тебе на макияж, сука помешанная! Подчинить её, как в прошлый раз, не получилось. Пробовал ещё в начале разговора — магия просто отскакивала от какого-то барьера вокруг. Поэтому… Хрен знает, что из этого выйдет, но других вариантов не осталось.

Активировал магию подчинения монстров и начал смешивать её с нейтральной энергией и силой затылочника. Серебристые нити подчинения переплетались с золотистым свечением. В источнике что-то заскрежетало, словно ломались шестерёнки сложного механизма. По каналам прошла волна жгучей боли. Я стиснул зубы, чтобы не закричать.

Серебристый цвет тут же окрасился в чёрный. Давление исчезло. Магические оковы, которые сдержали меня, растворились.

Схватил тварь за руку в тот же момент, когда чёрная энергия достигла максимальной концентрации. Василиса вскрикнула. Впервые за весь разговор в её голосе прозвучала настоящая боль.

А потом меня накрыло. Мою душу и источник словно разрывали изнутри. Чёрная энергия не просто текла по каналам. Она их пожирала, превращая магические пути в кровоточащие раны. Каждая ниша источника пульсировала от агонии.

Я почувствовал, как сознание начинает расщепляться, словно кто-то пытался вырвать душу из тела через узкое горлышко бутылки. Реальность замерцала, стала нестабильной.

Кажется, я даже на мгновение вылетел из её пространственной ловушки. Время вокруг дёрнулось, поехало, потом снова встало. Застывший мир качнулся, словно карточный домик на ветру.

Боль была невыносимой. Не физической — магической. Ощущение, будто внутренности выворачивают наизнанку, а потом поджигают.

И вот я снова в салоне автомобиля. Василиса потирала свою руку и место, где я схватил её. На белой коже проступали тёмные пятна, словно ожоги.

— Павел... — подмигнула мне, но в глазах теперь читалось уважение.

Игривость не исчезла, к ней добавилось что-то новое. Осторожность. Может быть, даже интерес.

— А ты умеешь удивить свою маму, — женщина рассматривала тёмные пятна на руке.

Василиса не пыталась скрыть повреждения или сделать вид, что ничего не произошло. Наоборот, изучала их с любопытством исследователя, наткнувшегося на неожиданное открытие.

Еле сдерживался от того, что творилось внутри. Источник болел, каналы горели, в голове пульсировала жестокая головная боль, но эффект был достигнут, пусть и не такой, на который рассчитывал. Она насторожилась.

Василиса тем временем продолжала изучать свою руку. Тёмные пятна медленно бледнели, хотя полностью не исчезали. Словно чёрная энергия оставила на её коже постоянные шрамы.

— Интересно... — пробормотала она, сгибая и разгибая пальцы. — Очень интересно.

В её голосе звучало восхищение. Не материнская гордость за достижения сына, скорее, восхищение хищника, встретившего достойную добычу.

— Значит, ты не просто носитель силы, — продолжила Василиса, поднимая взгляд на моё лицо. — Ты умеешь ею пользоваться! Творчески.

Последнее слово она произнесла с особым удовольствием, растягивая слоги. В её глазах плясали новые огоньки.

— Это меняет дело, — призналась с откровенной улыбкой.

Пальцы женщины забарабанили по кожаной обивке салона.

— Знаешь, что самое забавное? — Василиса склонила голову набок. — Я потратила годы на поиски способа забрать твою силу безболезненно. Для себя, конечно, — в её голосе прозвучали нотки самоиронии. — А теперь понимаю, что прямое изъятие может быть... проблематичным, — посмотрела на свою руку.

Значит, она действительно долго готовилась к нашей встрече. А я случайно разрушил её планы одним неожиданным проявлением уникальной магии?

— Но это даже лучше, — продолжила Василиса, и в её голосе зазвучали довольные нотки. — Гораздо интереснее. Скучно было бы просто забрать силу у беспомощного ребёнка.

Та, кого язык не поворачивается назвать матерью, кивнула своим мыслям.

— Давай так, — Василиса хлопнула в ладоши. — Либо я убью всех, либо мы с тобой покушаем в столице. Познакомимся поближе.

Она озвучивала условия контракта, а не материнские предложения.

— Мать и сын, — добавила с лёгкой усмешкой. — О, кажется, Жоре стало плохо... Бедный верный слуга, столько лет служил нашему роду. А теперь его сердечко отказывает. И другие тоже… Что такое? Умирают?

Я почувствовал, как где-то вдалеке — в одном из грузовиков — начала обрываться знакомая жизнь. Связь с Жорой — тонкая нить клятвы крови, которая связывала нас… дрогнула и начала слабеть.

Не убила. Не сразу. Но начала медленно душить, выжимать жизнь по капле. Это была демонстрация силы и серьёзности намерений.

— Конечно! — выдавил из себя с улыбкой, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Жду не дождусь... Время с мамой...

Слова давались с трудом. Каждый слог был как осколок стекла в горле. Но альтернатива хуже — смерть всех моих людей.

— Клянись! — кивнула мне Василиса.

Это был не просьба и даже не требование. Это был приказ, не терпящий возражений. Василиса хотела магически связывающую клятву, которую нельзя будет нарушить.

— Клянусь, — произнёс я, вкладывая в слова силу воли.

В тот же момент почувствовал, как долбаная энергия запечаталась в источнике. Клятва формировалась сама.

Нейтральная сила отозвалась на произнесённые слова. Она обвила мою душу тонкими золотистыми нитями, создавая магическую печать. Нарушение этой клятвы означало бы не просто боль или проклятие, а полное разрушение источника.

Василиса улыбнулась, почувствовав, как клятва встала на место.

— Умница, — одобрила она тоном, которым хвалят послушную собаку. — Значит, встретимся в столице. Я найду тебя сама.

Женщина провела рукой по волосам, приводя причёску в порядок.

— Ресторан выберу я, — продолжила Василиса, доставая из воздуха маленькое зеркальце и поправляя помаду. — Что-то уютное, семейное, где можно спокойно поговорить, без посторонних ушей.

В её голосе зазвучали нотки предвкушения. Она планировала эту встречу, как гурман планирует изысканный ужин.

— И не вздумай сбежать или прислать вместо себя кого-то другого, — предупредила, убирая зеркальце.

— Не собирался, — посмотрел ей в глаза и представил, как оторву голову, а потом сожгу.

Пацану, чьё тело я занял, повезло, что такой заботливой родительницы не было в его жизни. Не знаю, всегда она была такой или нет, но я лучше понимаю деда, почему старик забрал её ребёнка. Остаётся вопрос: как он смог пойти против этой твари?

— Ну ладно, — поправила своё платье, расправляя складки и проверяя, не сместился ли разрез. — Пора... — Василиса бросила последний взгляд на салон автомобиля. — Всё-таки быть мамой такого взрослого мальчика для меня в новинку.

В её голосе прозвучала искренняя задумчивость. Словно она действительно размышляла над тонкостями материнства, а не планировала убийство и ограбление собственного сына.

— Надеюсь, мы найдём общий язык, — добавила с улыбкой, которая обнажила белые зубы. — У нас столько всего общего.

Воздух вокруг неё начал дрожать, искажаться. Пространственная магия готовилась к переносу. Реальность трещала по швам, чтобы выпустить незваную гостью.

— До встречи, сыночек! — пропела Василиса, и её фигура начала растворяться.

Сначала исчезли края — контуры платья стали размытыми, нечёткими. Потом начало пропадать лицо, превращаясь в неясное пятно. Только глаза остались чёткими до последнего момента — холодные, хищные, полные.

— Мама будет ждать, — прозвучал голос уже из пустоты.

И тварь исчезла, словно её никогда здесь не было. Но запах дорогих духов с металлическими нотками крови остался висеть в воздухе.

Время возобновило ход. Мир вокруг дёрнулся, заработал, зажил своей обычной жизнью. Двигатель снова заурчал, стрелки приборов задвигались. За окном птица продолжила свой полёт, листья заколыхались на ветру. Вот только машина на скорости хреначила без управления. Водителя больше не было, лишь серая пыль на водительском сиденье. Руль крутился сам по себе, автомобиль вилял из стороны в сторону.

Впереди показался поворот дороги — крутой, с глубоким оврагом сбоку. На такой скорости мы его точно не пройдём.

— Сука! — успел я крикнуть, когда машину подбросило на ухабе.

Попытался перелезть через спинку сиденья, но было уже поздно. Автомобиль съехал с дороги и врезался в придорожный столб. Металл заскрежетал, стекло полетело брызгами во все стороны.

Удар пришёлся на правую сторону. Меня швырнуло к окну, и я впечатался лицом в боковое стекло. Острая боль пронзила скулу, во рту появился вкус крови. Что-то хрустнуло — надеюсь, не кости.

Но это было только начало. Машина не остановилась после первого удара. Импульс был слишком сильным. Автомобиль перевернулся через капот, и началось настоящее веселье.

Первый переворот швырнул меня к потолку. Голова ударилась о жёсткую обивку, перед глазами вспыхнули искры. Тело было невесомым несколько секунд, потом гравитация снова взяла своё.

Второй переворот, и я полетел к противоположной стенке. Плечо впечаталось в дверную ручку, от боли перехватило дыхание. Где-то что-то треснуло — то ли ребро, то ли ключица.

Машина кувырком скатилась с небольшого склона. Каждый удар отзывался новой болью. Спина, ноги, руки — всё горело от ссадин и ушибов. Осколки стекла кололи кожу десятками мелких порезов. Металл скрежетал и гнулся. Дверцы деформировались, крыша вдавливалась внутрь. Салон автомобиля превращался в консервную банку, которую мял невидимый великан.

Наконец, после третьего или четвёртого переворота машина с громким лязгом остановилась. Повисла тишина, нарушаемая только шипением пара из радиатора и тиканьем остывающего двигателя.

Я лежал на том, что раньше было потолком, и пытался сообразить, что болит сильнее всего. Голова гудела, будто в ней работал отбойный молоток. Левая рука висела, как плеть, — что-то определённо сломалось. Лицо горело от множественных порезов.

Сплюнул кровь. Во рту хрустело твёрдое — песок. Аж зубы сводило от боли и ярости. Как же я хочу прикончить эту больную тварь!

Осторожно попробовал встать. Левая рука не слушалась, висела безвольно — определённо перелом. Ноги держали, хотя и неохотно. Голова кружилась, но сознание оставалось ясным.

Я выбрался из искорёженного салона через разбитое заднее стекло. Пришлось ползти на животе, стараясь не напороться на острые осколки металла и стекла.

Снаружи уже был день. Солнце светило, птицы пели, где-то вдалеке мычали коровы. Обычная мирная картина, резко контрастирующая с происходящим хаосом.

— Я даже не сомневаюсь, что эта… — снова сплюнул песок. — Специально выбрала момент, чтобы в аварию попал.

Ко мне уже бежали Жора и Медведь. Они выскочили из своего грузовика и мчались по склону, поднимая облако пыли. За ними торопились охотники с автоматами наготове.

— Господин, с вами всё в порядке? — спросил Фёдор, подбегая первым. Медведь выглядел испуганным.

— Да, — кивнул.

— Павел Александрович, — отвёл меня в сторону слуга. — Это была...

Жора выглядел бледным, испуганным. Его обычная невозмутимость исчезла без следа. Руки тряслись, когда он поправлял очки.

— Да, — хрустнул шеей, проверяя подвижность позвонков. — Мать решила заглянуть и пообщаться.

Слова давались с трудом. Горло пересохло, губы потрескались.

— Что она хотела? — Жора был напряжён, готов к худшему.

— Да много всякого, — пожал плечами. — Убить всех? Забрать мою силу? Помучить? Покушать вместе? Женщина, которой всего мало.

Перечислял желания Василисы, словно список покупок в магазине. Но внутри клокотала ярость. Эта тварь играла жизнями моих людей, как игрушками!

— Господин, разрешите, я с вами поеду! — тут же предложил слуга.

В его голосе слышалась отчаянная решимость. Жора был готов следовать за мной даже в пасть к этому монстру.

— Нет, — оборвал его. — Действуем по плану.

Кровяши должны попасть в столицу, группы должны раствориться среди толпы.

Медведь помог мне дойти до их грузовика.

— У вас есть лечилки есть? — спросил Жора.

— Конечно, — кивнул в ответ.

Достал эталонку. Парочку выпил и две вылил на видимые раны. Заживёт. Выпил ещё. Рука начала немного двигаться, боль уходила. Следом пошли восстановление магии и выносливость.

Пришлось пересесть в машину к Медведю. Двоих моих людей сука убила, превратила в пыль одним движением руки. Просто так, для демонстрации силы. Но ничего, я с тобой поговорю, социопатка долбаная! В столице у нас будет серьёзный разговор.

Мы снова тронулись. Колонна перестроилась, закрыв брешь от разбившейся машины.

— Что с телами? — спросил Медведь, кивая в сторону разбитого автомобиля.

— Какие тела? — хмыкнул я. — Там только пыль осталась.

Фёдор покачал головой, не понимая. Для него это было за гранью осознания, ведь люди не превращаются в пыль. Но мой мир давно перестал подчиняться обычным законам.

Магию внутри меня ещё трясло. Больше урона получил из-за того, что активировал антиподчинение, нежели от аварии. Источник болел, каналы горели огнём.

Но почему-то эта энергия подействовала на неё. Василиса впервые показала боль, удивление, осторожность. Что это может значить? Она монстр? Или, как я, с некой частью в теле?

Заглянул в источник, несмотря на пульсирующую боль. Картина была печальной: половина каналов повреждена, две ниши мерцают нестабильно. Эксперимент с антиподчинением дорого обошёлся.

Стоп! Кажется, я понял кое-что важное. Сила затылочника — это сила монстра. Именно её колбасит, и она рвёт ядро изнутри, когда просыпается новая магия. Получается, этим способом могу подействовать на таких, как я, магов с усилением от тварей? Очень болезненный и опасный способ. Ещё один такой эксперимент, и источник может не выдержать.

На нашем семейном обеде в столице… Может быть, получится у неё что-то выяснить? Кивнул своим мыслям. Она точно знает больше чем я.

Мне дали зеркало и кусок ткани, смоченный водой. Отражение было не самым приятным зрелищем. Лицо покрыто царапинами и ссадинами, на лбу красуется багровый синяк, губа рассечена, из неё сочится кровь.

Время в пути позволяло восстановиться. У меня шикарный запас зелий, которые я пил. Кожа на лице уже стала почти нормальной. Магическая регенерация работала. Новые участки были светлее старых, создавая причудливый узор на щеках и лбу.

Волосы растут быстрее обычного. Вот только я почти весь в крови: засохшие потёки на рубашке, тёмные пятна на брюках. Так что сидел и отчищался от последствий аварии. Всё-таки граф как-никак, нельзя в столицу приезжать, как последний оборванец.

Когда закончил, переоделся в новый костюм прямо в машине. В этой суматохе пролетела почти вся дорога.

— Господин, мы подъезжаем, — сообщил водитель.

За окном показались окраины города. Деревянные домики сменялись каменными зданиями, грунтовая дорога — мощёной мостовой. Цивилизация встречала нас привычным шумом и суетой.

Пора готовиться к представлению. Граф Магинский едет на суд с пышной свитой. Демонстрация силы перед лицом неминуемого поражения.

— Помнишь план? — спросил у Медведя.

— Конечно. Создаём хаос, отвлекаем внимание, группы с кровяшами растворяются в толпе.

— А сами группы помнят инструкции?

— Каждый знает своё задание. Завтра выезжают одним поездом, чтобы успеть. Селятся в разных районах столицы. Связь только через вас.

Отлично. По крайней мере, одна часть плана работает без сбоев.

Мы въехали в город. Улицы наполнились знакомыми звуками — цоканьем копыт, скрипом телег, голосами торговцев. Обычная жизнь обычных людей, не знающих о существовании полубогов и магов шестнадцатого ранга.

— Вон там СБИ, — кивнул водитель на группу людей в тёмно-синих мундирах.

Агенты службы безопасности стояли на углу улицы, наблюдая за проезжающими автомобилями. Их присутствие было ожидаемым: за мной следили с самого утра.

— Пусть смотрят, — усмехнулся. — Им же интереснее.

Чем больше внимания привлечёт моя процессия, тем меньше заметят группы с пленными кровяшами. Простая логика отвлечения.

Вскоре показался вокзал — массивное кирпичное здание с высокими арочными окнами и шпилем на крыше. Перед входом толпились пассажиры с чемоданами и свёртками.

— Начинаем спектакль, — приказал, поправляя воротник рубашки.

Пора играть роль надменного аристократа, показывающего свою силу перед падением. Пусть враги думают, что граф Магинский — обычный самодур. А пока они будут развлекаться моим представлением, настоящая работа будет делаться в тени.

Мы остановились у вокзала, и началось наше представление.

Едва колёса коснулись мостовой, как охотники тут же выпрыгнули из грузовиков. Движения были резкими, военными. Автоматы в руках, стальная решимость в глазах. Они действовали, как десантники, захватывающие стратегический объект.

— Всем разойтись! — заорал один из командиров, размахивая оружием. — Дорогу графу Магинскому!

Толпа пассажиров шарахнулась в стороны, как стая перепуганных голубей. Женщины визжали, хватая детей на руки. Мужчины пятились к стенам зданий, боясь оказаться на линии огня.

— Освободить территорию! — подхватил другой охотник. — Немедленно!

Начали оттеснять всех подряд, не разбирая, кто кушает пирожки, кто ждёт поезд, кто просто проходил мимо. Безоружные горожане бежали, поднимая облака пыли и роняя поклажу.

Под эту дудку из задних грузовиков незаметно выскочили группы с кровяшами. Трое охотников на одного пленного, как и планировалось. Предатели были в полубессознательном состоянии, накачанные усыпляющими зельями Ольги.

Группы растворились среди паники и хаоса, которую навели мои люди. Кто-то сделал вид, что покупает билеты. Кто-то смешался с толпой пассажиров, спешащих к поездам. Кто-то просто исчез в боковых переулках. Все двигались согласно плану.

— Граф идёт! — возвестил Медведь, и его голос прокатился по площади эхом.

Толпой мы зашли на вокзал. Сто вооружённых охотников в боевой готовности — топот сапог гремел по каменному полу. Гражданские жались к стенам, освобождая проходы.

Здание тут же очистилось от посторонних. Кассиры попрятались за свои окошки, носильщики замерли с поднятыми чемоданами. Даже собаки поджали хвосты и забились в углы.

— Господину графу — лучший билет! — заявил один из моих людей, врываясь к кассе.

— СВ до столицы! — добавил другой. — Прямой поезд, без остановок!

Кассир — пожилой мужчина в очках — дрожащими руками начал оформлять документы. Руки его тряслись так, что чернила оставляли кляксы на бланках.

— Немедленно! — подгонял охотник. — Граф не привык ждать!

Купили мне билеты за бешеные деньги. СВ первого класса, отдельное купе, персональное обслуживание. Всё, как полагается аристократу,.

Часть людей отправилась на перрон готовить торжественную встречу. Когда я вышел из здания вокзала, вся платформа была оцеплена. Мои охотники стояли вереницей, не пуская посторонних.

Провожающие лезли через забор, пытаясь прорваться к поезду. Кто-то кричал, размахивая руками. Кто-то плакал, прощаясь с родственниками. Обычный хаос, только усиленный в разы.

Заметил людей СБИ среди толпы. Агенты службы безопасности выделялись своей неподвижностью в общей суете. Они стояли на краю платформы, внимательно наблюдая за происходящим.

Отлично, не для себя же я этот спектакль устраиваю! Я, молодой сопляк, решивший показать свою силу и власть перед тем, как от него избавятся.

— Поезд прибывает! — объявил машинист.

Состав подошёл к платформе с шипением тормозов и облаками пара. Длинная гусеница вагонов растянулась вдоль перрона. Мой вагон СВ блестел свежей краской и полированной медью.

— Господин граф! — кинулся проводник. — Ваше купе готово! Всё по высшему разряду!

Мужчина лет пятидесяти, в безупречной форме расшаркивался передо мной, как перед императором. В его глазах читалось смешение страха и жадности — боялся моих охотников, но надеялся на щедрые чаевые.

— Багаж внести? — предложил носильщик, указывая на мои немногочисленные вещи.

— Не надо, — отмахнулся я. — Сам управлюсь.

Пора прощаться с Медведем и Жорой. Официально — навсегда. Граф едет на суд, откуда может не вернуться. Трогательная сцена расставания должна была довершить представление.

— Фёдор, — крепко пожал руку командиру. — Береги людей. Жду от тебя выполнения задач.

— Не подведу, господин, — ответил Медведь, и в его голосе слышалась искренняя преданность.

Он действительно переживал за мою судьбу. Для него расставание было реальным, а не театральным.

— Жора, — обнял слугу. — Спасибо за всё!

— Удачи, Павел Александрович! — прошептал тот, и глаза у него заблестели.

Мои люди продолжали стоять на перроне шеренгами, когда я забрался внутрь вагона. Через окно купе видел их лица — серьёзные, сосредоточенные, готовые к бою.

Поезд протяжно прогудел. Состав дёрнулся и медленно тронулся с места. Колёса застучали по рельсам мерным ритмом.

Кивнул мужикам через стекло и закрыл занавеску. Официальная часть представления закончилась.

Пора компенсировать то, чего не получил в особняке. Тут есть личный душ — ну как, комната, где можно мыться и тебе могут принести горячей воды. В общем, это станет моей ванной. Ещё вагон-ресторан, огромная кровать.

Выдохнул с облегчением. Можно идти кушать, принимать ванну, планировать дальнейшие действия. Два дня в дороге — достаточное время, чтобы подготовиться к столичным интригам.

Уже собирался выпустить паучков для разведки обстановки в поезде, как в дверь постучали.

— Проверка билетов! — сказал женский голос.

На всякий случай приготовился к бою. С моим везением враг может быть где угодно, особенно сейчас, когда я один в замкнутом пространстве.

Хотя... Зачем? Императору нужна публичная порка Магинского в столице, на глазах у всех земельных аристократов. Убийство в поезде создаст лишь больше проблем.

Открыл дверь, готовый к любым неожиданностям. Меня тут же втолкнули внутрь купе. Сдержался, чтобы не атаковать инстинктивно.

— Ну привет, Магинский! — заявила Жаннет, войдя следом. — Давно не виделись...

— Да, сегодня просто день встреч... — поморщился я.

***

Не забываем сделать ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ ритуал для новой книги, чтобы она была такой же интересной, как и остальные =)

Вы уже знаете, что от вас требуется...

Делаем секретные действия, которые знают только мои читатели, тут - https://author.today/work/454465

***

Глава 2

Женщина в форме кондуктора. Она была одета в тёмно-синюю куртку с медными пуговицами, юбку до колен, фуражку с кокардой.

Жаннет фон де Борисская выглядела так, словно эта форма создана специально для неё. Высокая, жилистая фигура, движения точные и экономичные. Даже в такой маскировке она не могла скрыть свою истинную природу — бывшего воина, привыкшего к крови и смерти.

— Проверка билетов! — повторила официальным тоном, но в глазах плясали знакомые огоньки.

Седые волосы были аккуратно убраны под фуражку, лицо строгое, но я видел едва заметную усмешку в уголках губ. Крепкие руки с набитыми костяшками держали поддельную сумку кондуктора. На среднем пальце поблёскивало знакомое кольцо с тёмным камнем.

— Ну, заходи, раз припёрлась, — отступил в сторону, пропуская её в купе.

Жаннет тут же заперла дверь изнутри. Она осмотрела купе цепким взглядом бойца, оценивая возможные угрозы и пути отступления.

— Ну привет, Магинский! — заявила женщина, снимая фуражку и встряхивая волосы. — Давно не виделись...

— Да, сегодня просто день встреч, — повторил и я свои слова.

Женщина без церемоний уселась на кровать, словно это был её собственный дом. Ноги поставила широко, руки положила на колени.

— Чего тебе? — спросил прямо.

После визита Василисы терпения на светские беседы не осталось. Хотелось получить информацию быстро и без лишних игр.

— Магинский, — улыбнулась дамочка. — Как же я рада тебя видеть!

В её голосе слышалось искреннее удовольствие, но я знал эту женщину достаточно хорошо. Жаннет никогда не делает ничего просто так. Если она здесь, значит, ордену что-то от меня нужно.

— Всё такой же молодой, полный сил, — подмигнула дамочка.

— Чего тебе? — повторил вопрос, плохо сдерживая своё раздражение.

Женщина не ответила сразу. Вместо этого она достала из внутреннего кармана небольшой предмет и положила на стол между нами. Золотое кольцо с изображением двух змей — знак ордена Амбиверы.

— Две правды — две истины, — произнесла торжественно. Слова-пароль прозвучали в купе, как заклинание.

— Ага, — ответил я, доставая собственное кольцо.

Пришлось показывать свой знак. Когда это было в последний раз? С генералом Ростовским на войне? Как быстро время летит. Я думал, что орден уже забыл про меня.

Кольца лежали рядом на столе, как два глаза, наблюдающие за нашим разговором. Золото тускло блестело в свете, который пробивался через окно. Змеи казались живыми в мерцающих тенях.

— Орден в курсе сложившейся ситуации, — начала Жаннет деловым тоном. Её голос стал суше, официальнее.

— Какой именно? — хмыкнул я. — А то в последнее время в моей жизни много всякого произошло.

Действительно, за несколько месяцев событий накопилось на целую книгу. О чём конкретно говорит орден?

— Тебя пытаются лишить титула, — сузила глаза женщина. — А что ещё было? — в её взгляде промелькнуло любопытство.

Я сел на диван напротив. Мягкая обивка приняла тело, пружины тихо скрипнули. И вот что ей сказать? Жаловаться на проблемы? Не в моём характере. Говорить правду? Но какую, если их две? Улыбнулся в ответ.

— Наши люди уже занимаются твоим вопросом в столице, — тряхнула головой Жаннет. — Будет сложно. Император склонил всех на свою сторону. Не сам он, конечно, а через своих людей. Земельные аристократы против тебя, многих даже уговаривать не нужно было.

— Правда? — поднял брови. — Уже успел кому-то перейти дорогу, хотя даже не знаком.

— Огромная жила кристаллов у сопляка, — начала перечислять дамочка, загибая пальцы. — Получил звание капитана за несколько месяцев, титул графа. Титул бея, земли от султана и жену-турчанку... Немало, не находишь?

— А ведь я даже не старался... — дёрнул уголком губ.

Большая часть достижений свалилась на меня случайно. Жила кристаллов уже была на земле деда. Военные награды получил, просто выполняя поставленные задачи. Турецкие титулы — результат дипломатии, а не завоеваний.

— В столице тебе нужен будет адвокат, который представит твои интересы в суде, — хмыкнула Жаннет. — Вот.

Она протянула мне небольшую карточку. Плотная белая бумага, дорогая печать, золотое тиснение — визитка солидной конторы.

— «Танков и Ко», — прочитал вслух. — Юридическая палата с более чем стапятьюдесятьюлетней историей. Вторые в столице по количеству выигранных дел.

Имя на бумажке было написано изящным шрифтом: Виктор Танков. Ниже адрес в центре столицы.

— Обратись сюда, — кивнула женщина. — Этот человек не из нашего ордена, но часто нам помогает. Профессионал своего дела и очень любит деньги, так что влетит тебе в копеечку.

Я промолчал про странную помощь, за которую ещё и должен сам платить. Орден предлагает услуги, но за мой счёт. Щедрые, ничего не скажешь.

— На суде будут наши люди, — продолжила дама, наклонившись ближе. — Не качай там свои права, не спорь. Это не деревня твоя. Тебя попытаются обвинить в неуважении к суду, посадят, и за решёткой узнаешь решение. Сам ничего не говори, пусть адвокат станет твоим ртом. Они знают, что делать и как.

Кому ты это рассказываешь? Я в прошлой жизни на стольких подобных мероприятиях был, вот только с другой стороны — обвинителя и судьи. Знаю, что меня ждёт.

— Где генерал? — задал вопрос, который больше всего интересовал.

— Занят! — ответила Жаннет достаточно резко.

Тон был таким, что дальнейшие вопросы отпали сами собой. Либо Ростовский действительно по уши в делах, либо орден не желает раскрывать его планы.

— Передай, что обещание генерала по поводу моего рода... — чуть задрал голову. — Им можно подтереться.

Слова вырвались сами собой.

— Поверь, мы в курсе всего и занимаемся этим, — спокойно ответила Жаннет.

— Аж с души камень слетел, — прикоснулся к груди с притворным облегчением. — Я советую тебе передать мои слова, — добавил в голос стали.

— Ты угрожаешь? — напряглась женщина.

— Нет, — хмыкнул в ответ. — Просто озвучиваю факт. В дальнейшем на меня можете не рассчитывать. Не терплю тех, кто не держит слово.

— Магинский, а ты, случаем, берега не попутал? — искренне поинтересовалась дама. — Ты понимаешь уровень проблем генерала? Что на него свалилось после заключённого мира и твоих канделябров?

— Это всё? — прервал поток слов.

— Нет! — помотала головой Жаннет. — Вот!

Она протянула мне письмо с печатью ордена. Конверт был сделан из дорогой бумаги, печать — настоящий воск с оттиском змей. Я вскрыл послание и заглянул внутрь.

Белый лист бумаги. Достал. Конверт тут же осыпался пылью. Глянул, что там написано: пусто...

— Когда тебе что-то потребуется, — кивнула женщина, — напиши сюда кровью. Мы узнаем и поможем.

Странный способ связи, но… эффективный. Убрал бумажку в пространственное кольцо.

Жаннет встала с кровати и направилась к двери. Аудиенция закончена.

— Удачи на суде! — бросила через плечо. — Не делай глупостей.

Она вышла из купе, и я закрыл дверь на замок. Повернул ключ дважды, проверил ручку. Остался один в тишине. Только стук колёс по рельсам нарушал покой — монотонный, убаюкивающий звук дальней дороги.

— Адвокат, значит? — спросил сам себя.

Тоже думал об этом. Вот только хотел кое-что провернуть с судебным представителем. Мой опыт подсказывает, что если всё уже решено, то вообще не играет роль — хороший юрист или нет, дорогой или дешёвый. В любом случае загляну к мужику и подберу себе «уникального» специалиста. Говорить мне нельзя на своём же суде? Ещё чего! Ладно, это чуть позже будет.

Посмотрел на свои вещи в углу. Помимо чемодана с одеждой и зельями, у меня здесь ещё один — с кристаллами. Большую часть запасов я отправил с Булкиным в Османскую империю, другое оставил себе.

Достал несколько камешков из чемодана. Они блеснули, излучая слабую магическую энергию. Мысли о еде прошли, как и желание принять ванну.

Уселся за маленький столик и положил кристаллы перед собой. Время подвести итоги и подумать о будущем. Что мы имеем?

Взял один кристалл в руку и почувствовал знакомое тепло магической энергии. Камень пульсировал слабым светом, отзываясь на прикосновение. Грани переливались всеми цветами радуги — от глубокого синего до ярко-золотого.

Мать Василиса — тварь одиннадцатого ранга, которая хочет забрать мою силу любой ценой. Встреча сегодня утром показала её истинное лицо. Она готова убить всех моих людей одним движением руки, превратив их в пыль для демонстрации силы. Играет в любящую родительницу, но под маской скрывается хладнокровная убийца. И самое неприятное — я дал ей клятву встретиться в столице.

Но кое-что всё-таки обнаружил. Антиподчинение монстров причиняет ей вред. Видел, как на руке женщины проступили тёмные пятна после моей атаки. Она впервые показала боль, удивление, осторожность. Механизм пока непонятен, но направление есть.

Поглотил кристалл. Энергия растеклась по каналам источника, немного восполняя потери после утреннего эксперимента. Взял следующий.

Монголы — вторая угроза. Хан хочет получить новые земли, а жена его сына готовит войско. Рух — та самая тварь, которая когда-то была человеком. С двумя рухами я уже справлялся: Топоров и Рязанов стали статуями. Почему бы не повторить успех с третьим? Кстати… Заглянул. Они по-прежнему там, нужно было оставить дяде Стёпе.

Тем более у монголов есть кристалл подчинения монстров. Так что я не собираюсь ждать, когда нападут первыми. Лучше нанести упреждающий удар.

Ещё один кристалл рассыпался пеплом в моей руке. Вся магия ушла в источник. Достал третий.

Летающий урод шестнадцатого ранга. Возможно, не один. Вот тут пока никаких подвижек нет. Слишком сильная тварь для прямого столкновения. Но есть варианты на крайний случай — заблокировать все серые зоны и лишить их развития.

Учитель Дрозда — ещё одна головная боль. Послал своего ученика убить меня, а цель — моя кровь для какого-то ритуала. Если его ученик одиннадцатого ранга, то какой уровень у самого учителя? Двенадцатый? Тринадцатый? Или ещё выше?

Поглотил третий кристалл. После всех последних событий что-то определённо изменилось в источнике. Каналы стали шире, вместительнее. Само ядро увеличилось в размерах, хотя на новый ранг я ещё не перешёл. Даже впитывание камней не даёт прежнего эффекта. Мои аппетиты выросли. Раньше одного кристалла хватало надолго, теперь поглощаю их пачками. Попробую прорваться на седьмой ранг, пока еду в столицу. Это откроет ещё одну возможность копирования магии.

Древнее зло, которое способно где-то пробудиться. А может, уже проснулось. Слишком много странных событий происходит одновременно: прилёт магов шестнадцатого ранга, активность рухов, появление Василисы. Совпадений такого масштаба не бывает…

Четвёртый кристалл. Энергия текла по расширенным каналам, как река по новому руслу.

Теперь к хорошему. Сила затылочника встроена в мой источник навсегда, никто другой не может её забрать. Нейтральная энергия из пятой ниши — оружие против тьмы и Зла.

Проклятие Боки и Токи. Метка в источнике стала ярче после каждого убийства затылочника. Уверен, что мало кто в этом мире совершал подобное. Нужно будет посмотреть, как влияет на некромантов.

Антиподчинение монстров — палка о двух концах. Медленно убивает меня изнутри, но эффект впечатляющий. Даже Василиса почувствовала боль. Отличная способность разрывать связи между магами и их подчинёнными тварями.

Армия монстров в пространственном кольце. Морозные паучки вернулись. Плюс новые приобретения — журавль-курица, воздушные змеи, и это помимо песчаных змей и степных ползунов с мясными хомячками.Коллекция человекоподобных существ осталась дома: Изольда, Лахтина, Фирата, Тарим, Вероника и Елена.

Пятый кристалл растворился в руке. Источник жадно поглощал энергию, требуя ещё. Я покрутил шестой камень в пальцах, наблюдая за игрой света в гранях. Кристалл был идеально чистым, без трещин и включений. Премиальное качество.

Вроде арсенал неплохой, но моя личная сила явно не дотягивает до большинства врагов. Хотя ничего удивительного: маг шестнадцатого ранга — это полубог в этом мире. Большинство людей даже не подозревают о существовании рангов выше двенадцатого. Основная же проблема — Василиса одиннадцатого ранга и ученик Дрозда того же уровня. Но с ними можно попробовать сражаться, используя уникальные способности.

Поглотил шестой кристалл и потянулся за седьмым.

— Да… — довольно кивнул, планируя дальнейшие действия. — Есть с чем работать.

Достал заларак — пожирателя душ. Артефакт лёг в ладонь, на кончике была кровь. Это же матери? Тёмно-красная капля на металле выглядела почти чёрной в приглушённом свете купе. Странно, что артефакт её не впитал. Хм... Обычно мой пожиратель душ реагировал на любую магическую кровь мгновенно. Алчное сознание артефакта жаждало энергии, пожирало всё, что попадалось на пути. А тут просто игнорировал добычу, да и тогда в машине не стал работать.

Я задумался над этой странностью. Достал маленький стеклянный флакон из пространственного кольца — один из тех, которые обычно оставались после приёма зелий. Аккуратно собрал красную жидкость с лезвия заларака.

Капли стекали медленно, вязко. Кровь была темнее обычной, почти чёрной в приглушённом свете купе. От неё исходил едва заметный запах.

Когда артефакт стал чистым, сразу ожил. Алчные души заворчали в металле, требуя добычи. Голоса Топорова и тёмного мага неслись из глубины оружия, наполненные привычной яростью.

— Дай нам поесть! Где враги?

— Мы голодны! Хотим крови!

Интересная реакция. Словно присутствие крови Василисы блокировало их активность, держало в спячке.

Я поднёс флакон к свету из окна и рассмотрел содержимое внимательнее. Кровь выглядела почти обычно, но в ней плавало что-то ещё. Тонкие чёрные нити, не толще волоса. Они извивались в красной жидкости, как живые черви или крошечные змеи. Двигались медленно, но целенаправленно.

Вспомнил первую встречу с Василисой в её истинном облике. Тогда я видел нечто похожее возле её источника в новом зрении. Какая-то тёмная субстанция обвивала магическое ядро, словно паразит опутывает внутренности жертвы.

Получается, эта штука влияет на заларак? Защищает носителя от пожирания души? Или сама питается магической энергией, блокируя доступ другим хищникам?

Часть моего источника отозвалась на близость тьмы. Нейтральная энергия из пятой ниши зашевелилась, почувствовав присутствие противоположной силы. Золотистое свечение начало пульсировать в такт сердцебиению. Может быть, именно она тогда подействовала на мать? Заставила отступить и отпустить меня?

Взял флакон в левую руку и выпустил силу мира. Золотистые нити потекли по пальцам, проникая в стекло и смешиваясь с кровью.

Реакция началась мгновенно. Жидкость во флаконе закипела, хотя никакого нагрева не было. Красный цвет начал меняться — темнеть, сгущаться. Чёрные нити в крови ожили, стали извиваться быстрее.

Я попытался остановить процесс, но ничего не вышло. Энергии смешались сами собой, запустив необратимую реакцию. Попробовал переместить флакон в пространственное кольцо — не сработало.

Поднял брови от удивления. Кольцо всегда слушалось беспрекословно, принимало любые предметы. Только магические кристаллы не помещались внутрь.

Стекло флакона треснуло. Тонкая паутина трещин разбежалась по поверхности с тихим звоном. Чёрная субстанция начала просачиваться наружу, стекая на деревянный стол густыми каплями.

И тут мир стал меняться. Сначала исчезли краски. Красная обивка дивана поблёкла до грязно-серого цвета. Золотая фурнитура почернела, потеряв блеск. Даже пламя лампы стало тусклым, бесцветным, словно кто-то высасывал жизнь из самого света.

Звуки начали пропадать следом. Стук колёс по рельсам затих, превратившись в далёкий шёпот. Скрип вагонных соединений исчез. Собственное дыхание стало беззвучным, хотя грудь поднималась и опускалась.

Запахи испарились полностью. Аромат кожаной обивки, масла для ламп, свежего воздуха из разбитого окна — всё пропало, оставив только пустоту в ноздрях.

А потом пришёл страх. Не обычный испуг, а что-то первобытное, животное. Страх смерти, небытия, полного исчезновения. Он полз по позвоночнику холодными щупальцами, сжимал сердце ледяной хваткой.

Слизь на столе между тем продолжала расти. Каждая капля увеличивалась, как живая клетка, размножающаяся делением. Чёрная масса расползалась липкими щупальцами, пожирая саму реальность.

Мир становился всё более серым, безжизненным. Ощущение, будто высасывали смысл существования, превращая всё в пустую оболочку. Стены купе тускнели, теряли фактуру. Мебель словно растворялась на глазах.

Я выпустил силу мира. Рука засветилась золотистым сиянием, резко контрастируя с окружающей серостью. Нейтральная энергия устремилась к чёрной субстанции.

Слизь отреагировала мгновенно. Она потекла в противоположную сторону, уползая от света, как таракан от огня. Но при этом продолжала увеличиваться в размерах, питаясь чем-то невидимым.

Масса поднялась над столом. Чёрная субстанция вытянулась вверх, обретая форму. Появились отростки, похожие на щупальца или руки, и что-то напоминающее голову — бесформенный комок с провалами вместо глаз.

Тварь двинулась к залараку. Липкие щупальца обвили артефакт, начали его поглощать.

— Больно! — закричали души в оружии.

— Хватит! Отпусти нас!

— Оно нас ест! Больно!

Голоса Топорова и тёмного мага звучали в панике. Впервые за всё время знакомства алчные сущности просили пощады вместо крови и битв.

Я почувствовал, как субстанция высасывает силу из артефакта. Заларак уменьшался, растворялся в чёрной массе. Ещё немного, и он исчезнет навсегда.

Ярость вспыхнула в груди. Мою вещь портят! Рванул вперёд и схватил заларак голой рукой, не думая о последствиях. Ожидал боли, но…

По телу разлилось невероятное спокойствие, словно я понял смысл мироздания и поднялся выше всех проблем. Не хотелось сопротивляться, двигаться, даже дышать. Абсолютная гармония с умирающим миром. Казалось, что боль, страх, само желание жить — всё это мелочи, недостойные внимания. Зачем бороться, когда можно просто раствориться в прекрасном покое? Ровно до того момента, пока не рухнул на пол.

Удар головой о деревянную ножку дивана прочистил мозги лучше любого зелья. Острая боль пронзила череп, разгоняя странное спокойствие. Реальность вернулась — резкая, яркая, полная жизни.

Я понял, что эта тварь высасывала из меня силу, как пиявка — кровь. Через прикосновение к залараку она добралась до моего источника, начала пожирать магическую энергию.

Глаза закрывались сами собой. Веки наливались свинцовой тяжестью, мышцы слабели с каждой секундой. Сердце замедлялось, дыхание становилось поверхностным. Из последних сил выпустил силу мира — всю, что осталась в пятой нише. Одним махом опустошил резерв.

Золотистый свет вырвался из тела ослепительной вспышкой. Купе озарилось, как от удара молнии. Чёрная субстанция завизжала звуком, похожим на скрежет металла по стеклу.

Свет и тьма столкнулись в центре комнаты. Энергии боролись, взаимно уничтожая друг друга. Нейтральная сила пожирала чёрную массу, а та сопротивлялась, цепляясь за реальность когтями отчаяния.

Вспышка стала ярче. Я зажмурился, чувствуя, как сетчатка горит от переизбытка света. Воздух потрескивал от магического напряжения. Стены купе дрожали, словно поезд попал в землетрясение.

А потом всё кончилось.

Тишина. Полная, абсолютная тишина.

***

Очнулся, когда почувствовал, как меня трогают. Вот прямо кто-то щупает, причём делает это весьма тщательно. Сквозь дрёму ощущал прикосновения к телу — лёгкие, но настойчивые. Пальцы скользили по груди, изучая каждую мышцу. Коснулись живота, задержались на рёбрах, пощупали плечи. Потом рука опустилась ниже.

Я открыл глаза и увидел девушку лет двадцати в белом медицинском халате. Она склонилась надо мной, полностью поглощённая своим занятием. Рыжие кудри выбились из-под шапочки, веснушки россыпью покрывали носик и щёки.

Когда наши взгляды встретились, медсестра замерла, её руки лежали на моём торсе. Зелёные глаза широко распахнулись от испуга.

— Ой! — только и смогла выдавить девушка.

При этом ладони так и застыли на моём животе. Пальцы были тёплыми, мягкими, слегка дрожали от смущения. Я чувствовал её пульс — быстрый, взволнованный.

Девушка судорожно сглотнула и посмотрела на меня снизу вверх. На щеках проступил яркий румянец, дыхание участилось. Халат был расстёгнут на одну пуговицу больше необходимого, открывая вид на ключицы и начало ложбинки на груди.

— Вы пришли в себя? — спросила дрожащим голосом.

— Думаю, да, — кивнул, стараясь не смотреть на её декольте. — А вы?

— Мирослава, — тут же отшатнулась девушка, наконец убрав руки. — Я медсестра в этом поезде, а вы находитесь в вагоне-лазарете.

Попытался сфокусироваться на ней получше, игнорируя реакцию молодого организма. Личико действительно милое — правильные черты, большие выразительные глаза, пухлые губы. Фигура под халатом угадывалась соблазнительная.

Но сейчас было не до этого. В голове всплыли обрывки последних событий. Кровь Василисы, чёрная субстанция, мир без красок и звуков, заларак...

— Где мой артефакт? — резко поднялся с кровати.

Девушка вскрикнула и чуть не упала назад. Пришлось подхватить её за локоть, не дав грохнуться на пол. И тут обнаружил, что совершенно голый. Взгляд медсестры невольно скользнул вниз, потом быстро метнулся обратно к лицу. Румянец стал ещё ярче.

Понял, чем именно занималась девушка, пока я был без сознания. Моё тело исследовала. Очень подробно, судя по тому, как она краснела и пыталась не смотреть в определённую сторону.

Быстро схватил простынь с кровати и обернул вокруг бёдер. Ткань была грубой, казённой, пахла больничным мылом и чем-то дезинфицирующим.

— Где мои вещи? — спросил я.

— Господин! — поклонилась она низко. — Простите меня!

— Что? — поднял бровь.

— Вы не подумайте ничего такого, — девушка уже начала пускать слезу. — Вас принесли сюда таким. Я вместе с доктором провела осмотр, дала зелья. У вас не было травм или повреждений, поэтому решила исследовать каждый сантиметр вашего тела. Вы всё-таки граф.

Слёзы стекали по веснушчатым щекам тонкими дорожками. Губы дрожали, руки сжимались в кулачки. Бедная девочка боялась, что её сейчас накажут за излишнее любопытство.

— Вещи мои где? — повторил терпеливо.

— Понимаете... — начала дрожащим голосом. — Ваш вагон разорвало, вот только взрыва не было.

Она тут же куда-то метнулась, принесла мои чемоданы из угла лазарета.

— Вот ваши сумки! — показала, ставя багаж на пол. — Я ничего не трогала и не смотрела.

Один — с вещами, другой — с кристаллами. Я выдохнул с облегчением. Посмотрел в окно: мы продолжаем ехать. Пейзаж за стеклом менялся, колёса стучали по рельсам привычным ритмом.

Разорвало вагон... Неужели это от моей попытки избавиться от той хрени? Сила мира сработала как взрывчатка?

— Мирослава! — тут же раздался строгий голос, от которого девушка подскочила, как ужаленная.

В лазарет вошёл мужчина лет пятидесяти, в таком же белом халате. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад, усы подстрижены по линейке. Лицо строгое, профессиональное. За очками в стальной оправе поблёскивали внимательные глаза.

— Олег Семёнович, — повернулась медсестра к доктору, пытаясь скрыть смущение.

— Почему пациент на ногах и в простыне? — спросил он резко. — Я же сказал надеть на него пижаму.

— Простите, я не успела... — пищала девочка, теребя край халата.

— Не успела она! — покачал головой мужик. — Что ты делала полчаса?

В его голосе слышалось раздражение опытного врача, привыкшего к дисциплине. Мирослава съёжилась под взглядом врача.

— Стоп! — прервал их. — Я в порядке.

Доктор подошёл ко мне с деловым видом. Внимательно посмотрел в глаза, раздвинул веки, проверяя реакцию зрачков на свет. Постучал неврологическим молоточком по коленям, локтям.

— Граф Магинский, — начал он официальным тоном. — Час назад вагон, в котором было ваше купе... Часть его исчезла, словно её поглотили пространственной магией. Начальник поезда остановил состав. Сотрудники СБИ, которые были в поезде, начали осмотр. Обнаружили вас без сознания и голым. Принесли сюда вместе с вещами.

Слушал вполуха, в голове роились мысли: «Пространственная магия? Может быть, нейтральная энергия исказила реальность, когда боролась с чёрной субстанцией?»

— Мы пытались привести вас в чувства, но ничего не помогало, — продолжил доктор. — Сейчас подъезжаем к станции, вагоны перецепят, и продолжим путь. Обещали усилить охрану.

Помассировал виски, пытаясь собрать обрывки воспоминаний. С чего бы начать? Где мой заларак? Сердце пропустило удар от этой мысли.

— Простите! — кивнул я доктору и медсестре, схватив свои чемоданы. — Спасибо вам.

Вот так, обмотанный в простыню, выскочил из лазарета. Двинулся к своему вагону по узкому коридору. Попадающиеся навстречу люди шарахались и расступались, глядя с удивлением.

Проводники в тёмно-синих мундирах прижимались к стенкам. Пассажиры высовывались из купе, потом быстро захлопывали двери. Кто-то крестился, кто-то шептал молитвы.

Я добрался до своего вагона и остолбенел. Крыши действительно не было. Её словно срезало гигантским ножом — ровный, чистый срез по всей длине. Поезд ехал еле-еле, машинист боялся, что вагон развалится от скорости. Мы находились где-то в лесу. Сосны и берёзы мелькали за окнами, воздух был свежим, насыщенным запахами хвои и трав.

Поставил чемоданы на пол купе и начал искать артефакт. Я по факту жизнью ради него рисковал, он должен быть где-то здесь. Глаза бегали по полу в поисках заларака.

Обшарил все углы, заглянул под остатки мебели. Ничего. Ни артефакта, ни чёрной слизи, словно их вообще не существовало.

Требовалось время, чтобы всё обдумать и разложить по полочкам.

— Ау! — зачем-то позвал артефакт вслух. — Ты где?

Что-то кольнуло в правую руку. Я посмотрел. От ногтя указательного пальца до самого локтя тянулась тонкая чёрная полоска. Она была похожа на татуировку, но пульсировала слабым светом. Узор извивался по коже, как живая змея. Стоило мне прикоснуться к ней левой рукой...

— Господин! — прозвучали два знакомых голоса в голове.

— Хозяин! — добавили они почти синхронно.

Это были души Топорова и тёмного мага, но теперь в их голосах не осталось прежней алчности и требований. Только покорность и готовность служить.

«Чего?» — мысленно ответил им.

Не мог сразу понять, что меня больше удивляло. То, что душа руха и мага теперь покорные, или то, что в моей руке заларак? Открыл рот от изумления.

Подвигал пальцем, кистью — ничего не мешало движениям. Ткнул в место чёрной полоски — не чувствовал никакого металла., словно артефакт стал частью моего тела.

Поезд тряхнуло на стыке рельсов. Моя импровизированная тога чуть не слетела. Я перевязал простыню через плечо, как когда-то носили ткань древние философы.

Услышал крики в коридоре, доносящиеся из соседних вагонов, — женские визги, мужские ругательства, топот ног. Что-то происходит.

Схватил чемоданы и выскочил из разрушенного купе. В конце вагона мелькнула спина сотрудника СБИ. Мужчина в тёмно-синем мундире бежал с автоматом наготове.

— Стоять! — закричал офицер резким командным голосом.

Звук эхом отразился от стен узкого коридора. Мужик остановился у перехода между вагонами, начал медленно поворачиваться, поднимая оружие.

И тут его голова просто отделилась от тела. Удар был молниеносным, почти невидимым глазу. Изогнутый клинок прошёл сквозь шею с хирургической точностью. Голова покатилась по полу вагона, как футбольный мяч, оставляя кровавые брызги на стенах.

Тело офицера простояло ещё секунду, из обрубка шеи фонтаном била кровь. Потом рухнуло с глухим стуком, забрызгав пол и стены алой жидкостью.

Я увидел убийцу. Фигура в чёрном балахоне с капюшоном, полностью скрывающим лицо. В руках у него был длинный изогнутый клинок восточного типа, с которого ещё стекала кровь. Движения плавные, профессиональные. Тень императора? Нет, стиль боя другой.

Ещё одна чёрная фигура пробежала к началу поезда, вторая и третья устремились в противоположную сторону. Слышались выстрелы, крики, звон разбивающегося стекла.

Несколько человек в балахонах повернули в мою сторону. Я напряг мышцы, готовясь к бою. Поездка определённо становится всё интереснее.

Тут через систему громкой связи раздался вежливый, почти извиняющийся голос:

— Дорогие, уважаемые пассажиры!

Скрип, приглушённый выстрел, что-то тяжёлое упало с грохотом. Видимо, добрались до рубки машиниста.

— С прискорбием сообщаем, что мы захватили этот поезд, — продолжал голос с искренними извиняющимися интонациями. — Во избежание несчастных случаев и непредвиденных смертей просим вас сохранять спокойствие и не предпринимать необдуманных действий.

Из динамиков лилась классическая вежливость, словно официант в дорогом ресторане объяснял меню особенно капризному клиенту.

— Всё, что нам требуется, — это ваши деньги, драгоценности и прочие ценности, — голос стал ещё более участливым и понимающим. — Как только мы закончим их собирать, немедленно покинем вас и дадим возможность продолжить путешествие.

Пауза, во время которой слышались отдалённые крики и звуки борьбы.

— Не создавайте, пожалуйста, ни нам, ни себе лишних проблем, — тон стал чуть более серьёзным, но по-прежнему вежливым. — Помните: у мёртвых гораздо проще забирать имущество, чем у живых, но мы предпочитаем цивилизованный подход.

Ещё одна пауза.

— С уважением, ваши временные хозяева. Заранее благодарим за сотрудничество и понимание!

— Ничего себе... — хмыкнул я, наблюдая за приближающимися фигурами в чёрном. — Какие воспитанные грабители нынче пошли.

Люди в балахонах уже были рядом. Первый без церемоний схватил мой чемодан — тот, что с одеждой. Второй потянулся к другому, с кристаллами.

— Отпусти сейчас же! — рявкнул тот, что хватал багаж, грубым голосом с акцентом. — Или руки отрежем к чёртовой матери!

Глава 3

Руки грабителей уже сделали движение, и клинки полетели в меня. Время замедлилось. Я видел, как изогнутые лезвия рассекают воздух, нацеливаясь на мои запястья.

Удар. Зарядил кулаком в челюсть одному из них. Раздался хруст костей. Мужик в чёрном балахоне отлетел к стене вагона, голова его треснула о металлическую обшивку с глухим звуком. Разворот и подножка второму. Тварь грохнулась на пол, ударившись затылком о край скамейки. Шип изо льда в голову первому и второму. Ледышки разбились о черепа с тихим звоном, осколки рассыпались по полу вагона. Отдыхают.

Поднял чемоданы, которые выпустил из рук, и посмотрел на мужиков. Лежат без движения, кровь растекается тёмными лужами по деревянному полу. Первый всё ещё дышал — грудь поднималась и опускалась. Второй замер навсегда.

— Ограбление поезда? — спросил я вслух.

Голос эхом отразился от стен узкого коридора. Никто не ответил. Только отдалённые крики слышались из других вагонов.

Двинулся вперёд, к началу состава. Простыня болталась на плече, грозя сползти в самый неподходящий момент. Чемоданы стучали о стены при каждом шаге. Картина, прямо скажем, не из героических эпосов.

Люди в чёрном работали почти везде. Вагон за вагоном — одна и та же картина. Пассажиры сидели на полу, руки держали за головой. Грабители методично обыскивали карманы, забирали кошельки, срывали украшения, осматривали чемоданы и сумки. Нужно отдать должное, в основном грабили. Всего несколько раз заметил, как кто-то сорвал платье с женщины и начал мацать её грудь. Дисциплина у них неплохая.

В третьем вагоне наткнулся на сопротивление. Пассажир — мужик лет сорока в дорогом костюме — отбивался от двух грабителей. Размахивал тростью, пытался защитить молодую спутницу.

— Руки прочь от моей жены! — орал он, нанося удары по кулакам и плечам.

Ублюдки не спешили. Играли с жертвой, как кошки с мышью. Один отвлекал внимание, второй заходил со спины.

— Кто ты? — прошипел очередной человек в чёрном, заметив меня.

Мужик повернулся. Под капюшоном виднелось небритое лицо с маленькими злыми глазками. Нос был сломан — видимо, не раз. Руки держали короткий кинжал с зазубренным лезвием.

Лёд всегда работает без промахов, и на этот раз шип пронзил горло грабителя. Он схватился за шею, пытаясь остановить кровь. Безуспешно. Рухнул рядом с пассажирскими сиденьями, забрызгав обивку красными пятнами. Второй бандит попытался сбежать, но получил ледяную пулю в затылок. Упал лицом вниз, раскинув руки.

— Благодарю! — мужик в костюме низко поклонился. — Вы спасли нам жизнь!

Жена всхлипывала, прижимаясь к плечу супруга, — молодая, красивая. Платье порвано на груди, волосы растрёпаны, но живая.

— Как вас зовут? — спросил мужчина. — Я хочу знать имя своего спасителя!

— Неважно, — отмахнулся и пошёл дальше.

Пока я не обнаружил ни одного мага среди грабителей, только обычные бандиты с холодным оружием. И нужно было видеть лица пассажиров, когда их спасал человек с двумя чемоданами в руках и в простыне на голое тело…

В четвёртом вагоне картина повторялась. Трое грабителей обыскивали купе, вытаскивая пассажиров в коридор. Пожилая дама лет шестидесяти пыталась спрятать жемчужное ожерелье за корсетом.

— Давай сюда, бабка! — рявкнул один из мужиков, дёргая её за руку.

— Это семейная реликвия! — плакала женщина. — Досталась от бабушки!

— А теперь достанется нам, — усмехнулся грабитель.

Я просто останавливался, опускал поклажу и двигался дальше. Лёд, яд, иногда просто кулак в челюсть — эффективно и быстро. Тела накапливались в коридорах, кровь пропитывала ковровые дорожки.

Пассажиры начали узнавать меня. Кто-то аплодировал при появлении, кто-то кричал: «Это он! Наш спаситель!» Нелепая ситуация становилась ещё более абсурдной.

В пятом вагоне обнаружил интересное зрелище. Грабитель держал маленького мальчика лет семи. Ребёнок плакал, тянулся к матери. Женщина стояла на коленях, умоляя отпустить сына.

— Сто тысяч или мальчишка отправится за окошко, — спокойно объяснял бандит.

— У меня нет таких денег! — рыдала мать. — Прошу вас!

— Найди, — посоветовал грабитель. — У тебя пять минут.

Ледяной шип прошёл сквозь глаз мужика, и мозги разбрызгались по стенке купе. Тело обмякло, руки разжались. Мальчик свалился на пол, но тут же побежал к матери.

— Мама! — закричал он, прижимаясь к юбке.

— Спасибо! — прошептала женщина, целуя ребёнка. — Спасибо вам!

Я кивнул и пошёл дальше. Простыня окончательно сползла с одного плеча, пришлось поправлять на ходу, жонглируя чемоданами.

Шестой вагон, седьмой. Везде одно и то же — грабители, испуганные пассажиры, кровь на полу. Мои резервы магии истощались, значит, скоро придётся переходить на кулаки.

В восьмом вагоне произошла заминка. Очередной ублюдок оказался не только наглым, но и умным. Он взял в заложники старика с тростью.

— Стой! — закричал бандит, прижимая нож к горлу деда. — Ещё шаг, и старичок отправится к праотцам!

Дед дрожал от страха. Кожа на его шее была натянута, под лезвием проступила тонкая красная полоска.

— Отпусти оружие! — приказал преступник и, когда понял, что у меня ничего нет, то неуверенно продолжил: — Чемоданы тоже!

Я усмехнулся, поставил багаж на пол. Поднял руки, изображая капитуляцию. Грабитель расслабился, решив, что взял верх.

Ядовитый шар размером с яблоко материализовался за его спиной. Зелёная сфера бесшумно коснулась шеи бандита. Мужик захрипел, выронил нож, начал биться в конвульсиях.

— Простите, — сказал я деду, подхватывая его под руки. — Сейчас всё будет хорошо.

Старик кивнул не в силах произнести ни слова. Руки тряслись, как осиновые листья.

А моя зачистка тем временем подходила к концу. О, вагон-лазарет. Дошёл до знакомого места.

Доктор валялся без сознания возле опрокинутой медицинской тележки. Нос сломан, и, судя по всему, ещё голову пробили. Кровь засохла на седых волосах тёмными корками, стекла по лицу и впиталась в воротник белого халата. Дыхание его было поверхностным, прерывистым, грудь едва поднималась.

А вот медсестра… Здесь грабители решили зайти чуть дальше, чем нужно. С Мирославы уже содрали халат. Белая ткань лежала клочьями на полу лазарета. Одежду просто разорвали пополам, не утруждая себя расстёгиванием пуговиц. Девушка съёжилась в углу между медицинскими кушетками, пытаясь прикрыться руками.

На ней остались только кружевные трусики — тоненькие, почти прозрачные, нежно-розового цвета. Они едва прикрывали самое интимное, ленточки на бёдрах казались готовыми порваться от малейшего движения. И лифчик из того же комплекта — кружевной, с маленькими атласными бантиками.

Её тело было именно таким, как я представлял под строгим медицинским халатом. Небольшая, но красивой формы грудь приподнималась от частого дыхания. Соски проступали сквозь ткань лифчика. Тонкая талия переходила в округлые бёдра. Длинные стройные ноги были сжаты вместе, колени прижаты к груди.Кожа бледная, с россыпью золотистых веснушек не только на лице, но и на плечах, ключицах. Даже на груди виднелись мелкие точечки. Рыжие кудри растрепались, рассыпавшись по голым плечам.

Мирослава пищала, прикрывала одной рукой грудь, другой пыталась натянуть трусики, которые сползли вниз. Зелёные глаза были полны ужаса, слёзы текли по веснушчатым щекам.

— Пожалуйста! — шептала она. — Не надо... Я ничего плохого не делала...

Один из людей в чёрном уже начал спускать штаны — парень лет тридцати, грязный, немытый. Мужик тяжело дышал от предвкушения, облизывал потрескавшиеся губы.

— Сейчас мы тебе покажем, красотка, — хрипло произнёс он. — Будешь кричать от удовольствия.

Второй грабитель держал девушку за руки, не давая закрыться. Парень лет двадцати пяти, с жестоким лицом и маленькими злыми глазками. Его пальцы впивались в тонкие запястья Мирославы, оставляя красные отметины на белой коже.

— Давай быстрее! — торопил он напарника. — А то кто-нибудь помешает.

— Никто не помешает, — усмехнулся первый, стягивая штаны полностью. — Доктора вырубили, пассажиры в панике. Можем развлекаться, сколько угодно.

Он наклонился к девушке, потянулся грязной рукой к её лифчику. Пальцы дёрнули за бантик, ткань начала расползаться.

— Нет! — вскрикнула Мирослава, пытаясь вырваться.

— Тихо, зайка, — прошипел мужик. — Сейчас тебе понравится.

Вторая рука потянулась к трусикам, зацепила тонкую ленточку на бедре, начала тянуть вниз.

— Ну что за манеры? — произнёс я, входя в лазарет с чемоданами в руках.

На меня обернулись. Первый грабитель — тот, который пытался раздеть Мирославу, замер с рукой на её трусиках.

— Кто такой? — огрызнулся он.

Второй, державший девушку, сощурился, оценивая угрозу. Заметил мою странную экипировку — чемоданы и простыню вместо одежды.

— Какой-то псих, — решил он. — Убей его быстро.

Старший дёрнулся в мою сторону, пытаясь натянуть одежду на ходу. Штаны путались в ногах, мешая двигаться.

В следующую секунду шип льда пробил ему голову. Вошёл в левый глаз, прошёл сквозь мозг и вышел через затылок. Тело тут же упало на медицинские инструменты, опрокинув поднос с хирургическими ножами. Металл зазвенел о пол.

Дурак со спущенными штанами отпустил Мирославу и попытался убежать, но споткнулся о собственную одежду, полетел вперёд. Вышло так себе. Тут же упал.

Мирослава схватила со столика скальпель, лезвие блеснуло в свете лампы. Девушка метнулась к упавшему грабителю и резким движением перерезала ему глотку. Кровь хлынула фонтаном. Артерия была рассечена глубоко и точно — профессиональный разрез. Грабитель забился в конвульсиях, хватаясь за рану.

«Нож» тут же упал из руки девушки. Она затряслась, глядя на то, что сделала. Мирослава стояла почти голая, забрызганная кровью, с остекленевшими от ужаса глазами.

Грабитель ещё был жив, но умирал — хрипел и булькал, пытаясь вдохнуть воздух через разорванное горло. Пальцы скользили по полу, оставляя кровавые следы. Девушка смотрела на всё это, и её колбасило. Руки дрожали, зубы стучали. Она уже забыла про свою частичную наготу, просто стояла и пялилась на умирающего мужчину широко распахнутыми зелёными глазами.

— Я-я... — шептала Мирослава дрожащими губами. — Он-он... Я его убила...

Шип закончил мучения грабителя. Лёд пронзил сердце, мгновенно остановив агонию. Тело тут же обмякло, перестав биться.

Я поставил чемоданы возле входа, взял с одной из медицинских кроватей чистую простыню. Тряхнул, разворачивая материю. Подошёл к медсестре и прикрыл её наготу. Кожа девушки была холодной от шока и страха, мурашки покрывали руки и плечи. Она не сопротивлялась, когда я укутывал, словно не чувствовала прикосновений.

— Помоги доктору, — кивнул на лежащего без сознания мужика.

Олег Семёнович всё ещё дышал, но состояние его было тяжёлым — кровь продолжала сочиться из раны на голове.

— Ш-ш-ш-что? — у Мирославы был шок.

Слова не доходили до сознания. Девушка продолжала пялиться на труп грабителя не в состоянии отвести взгляд от кровавого месива. Губы шевелились беззвучно, будто она пыталась что-то сказать.

Тряхнул её за плечи. Несильно, но ощутимо. Вроде взгляд стал более осмысленным, зрачки сфокусировались на моём лице.

— Соберись! — повысил голос. — Доктору нужна помощь!

Мирослава моргнула несколько раз, словно просыпаясь. Покачала головой, разгоняя ступор.

— Да... Да, конечно, — прошептала она. — Олег Семёнович...

Девушка неуверенно подошла к врачу, простыня волочилась по залитому кровью полу. Присела рядом, начала ощупывать пульс на шее.

Я направился дальше. Грабителей оставалось совсем немного. Последние три вагона почистил быстро.

В предпоследнем обнаружил женщину с ребёнком. Девочка лет пяти прижималась к матери, плакала от страха. Мать пыталась успокоить дочь, но сама была на грани истерики.

— Мамочка, я боюсь, — всхлипывала малышка.

— Не бойся, солнышко, — гладила её по голове женщина. Потом перевела взгляд на меня. Я кивнул, и она облегчённо выдохнула.

Добрался до головного вагона, постучал в дверь кабины машиниста. Тяжёлая металлическая дверь была заперта изнутри. За ней слышались приглушённые голоса — кто-то говорил спокойно, размеренно.

Подождал, но никто не ответил. Ещё постучал, на этот раз сильнее — костяшки больно ударились о железо.

— Минуточку! — отозвался изнутри вежливый голос с лёгким акцентом. — Сейчас открою!

Дверь отворилась. Меня не втолкнули внутрь силой — просто пригласили войти жестом, словно в гостиную аристократа.

— Прошу, прошу! — произнёс учтиво мужчина в безупречном костюме.

Я зашёл в кабину. Машинисты лежали связанные на полу, вроде бы живые. Рядом валялся помощник машиниста, тоже спящий. А возле пульта управления стоял ещё один мужик — совершенно не похожий на остальных грабителей.

Мужчина лет сорока с тоненькими усиками, смазанными какой-то блестящей субстанцией, чтобы они завивались на концах. Волосы зачёсаны назад и тщательно уложены. Цепочка часов тянулась через карманы элегантного пиджака из дорогой ткани. На носу поблёскивало пенсне в золотой оправе.

Костюм был сшит по фигуре у хорошего портного — никаких складок или неровностей. Туфли начищены до зеркального блеска. Даже запонки на манжетах выглядели дорого — золото с небольшими изумрудами.

— Прошу прощения за беспокойство, — кивнул он учтиво, словно извинялся за опоздание на светский приём. — Я уже заканчиваю свои дела и скоро покину состав. Вы не против, если мы не будем с вами сражаться?

Мужчина говорил тоном, которым обычно обсуждают погоду или театральные премьеры. Никакой агрессии, никакой грубости — сплошная вежливость.

— Судя по тому, что наблюдал через... — он изящно поправил пенсне. — Я вам не соперник.

Обратил внимание, что его очки слабо светились изнутри. Артефакт, значит. Магический предмет для оценки силы противника или что-то в этом роде.

— Боль не переношу от природы, да и не хочу пачкать одежду, — продолжил мужчина, отряхивая невидимую пылинку с рукава. — Что скажете на это?

Я поставил чемоданы на пол кабины.

— Цель нападения? — задал вопрос, изучая странного собеседника. — Почему именно сейчас?

На руке сформировались маленькие шипы льда. Метнул их в головы машинистов, чтобы они окончательно вырубились и не слушали разговор.

— Хм... — чуть склонил голову мужик, наблюдая за моими действиями с любопытством учёного. — Интересно... Для начала разрешите представиться.

Он сделал подобие реверанса — изящно, по всем правилам светского этикета: одна нога назад, лёгкий наклон корпуса, рука к сердцу.

— Меня зовут Клаус Себастьян Бах, — произнёс торжественно. — К вашим услугам, господин...

— Магинский, — ответил я. — Граф Магинский.

— О! Какая честь встретить вас лично, — кивнул мужик. — Наслышан о вас, Павел Александрович.

— Цель? Почему сейчас? — повторил я.

— Люди, которых вы встретили в вагонах, — это... — Клаус поморщился, словно вспомнил что-то неприятное. — Наёмники. Не мои, скажем так, собратья по духу. Грубоваты, нагловаты и туповаты донельзя. Но с профессионалами в наше время напряжёнка.

Он достал из внутреннего кармана шёлковый платок и протер стёкла пенсне.

— Найти хороших специалистов моего профиля становится всё сложнее, — пожаловался Клаус. — Молодёжь не та пошла. Думают, что воровство — просто отнять силой. А ведь это искусство! Наука! Ещё и руки распускают… Мой артефакт показал, что они делали. Я бы поступил так же с ними.

Манера держаться, говорить поражала. Если бы не знал, что он вор и грабитель, подумал бы: «Какой-то аристократ или учёный. Образованный, воспитанный, с тонкими манерами».

— Что касается цели нашего предприятия… — пригладил усики кончиками пальцев. — Всё, как обычно, в нашем деле, — пожал он изящно плечами. — Деньги, драгоценности, прочие ценности... Ну, и ещё кое-что особенное.

В его голосе появились осторожные нотки. Клаус явно подбирал слова, решая, сколько можно рассказать.

— Могу ли я спросить, что именно? — решил поддержать вежливую манеру общения.

— Конечно, можете, — кивнул он одобрительно. — Ценю хорошие манеры в собеседнике. Видно, что имею дело с настоящим аристократом.

Он подошёл к окну кабины, посмотрел на проплывающий за стеклом лес. Руки сложил за спиной, приняв позу мыслителя.

— Понимаете, среди людей моей профессии... — начал Клаус. — А воровство я считаю настоящей профессией! — гордо заявил он, повернувшись ко мне. — Среди нас прошёл весьма специфический заказ.

Пенсне сверкнуло в свете ламп, когда мужик наклонил голову.

— Нападение на поезд, следующий из Енисейска в Петербург, — продолжил размеренно. — И если мы найдём определённых людей среди пассажиров, то заказчик обещал заплатить полмиллиона рублей за каждого. Живого, разумеется.

— Кто цель? — уточнил, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Маги крови, — хитро улыбнулся Клаус, поправляя цепочку часов. — Схватить их живыми и доставить в определённое место.

Значит, заметили всё-таки мои группы с кровяшами. Кто-то проследил маршрут, вычислил план.

Клаус снова подошёл к пульту управления, провёл пальцем по блестящим рычагам.

— Заказ поступил через надёжных посредников, — продолжал он рассказывать. — Деньги солидные, предоплата честная. Я не мог отказаться от такого предложения.

— Вон оно что... — кивнул, переваривая информацию. — Вы нашли нужных людей? — спросил, наблюдая за реакцией.

— К великому сожалению, нет, — покачал головой собеседник с искренним расстройством. — Очень рассчитывал, что судьба улыбнётся. Нанял людей, подготовил операцию. У меня было пять различных способов проникнуть на этот поезд незамеченным.

Он вздохнул, словно художник, которому не удался важный портрет.

— А тут вдруг раз, и у состава часть вагона растворилась в воздухе, — Клаус развёл руками. — Остановка, суматоха... Просто подарок судьбы для такого дела! Но везение обошло меня стороной.

Мужчина снял пенсне, начал протирать стёкла платком. Без очков его лицо казалось усталым, разочарованным.

— Да и денег теперь не получу, — грустно констатировал он. — Вы убили всех моих наёмников, операция провалена полностью. Так что, — выдохнул тяжело, — мне попросту не повезло. Издержки профессии, ничего не поделаешь.

— Вы, как я вижу, маг, — уточнил, кивая на светящееся пенсне.

— О! — Клаус тут же выпрямился, его лицо озарилось довольной улыбкой. — Рад, что не приняли меня за какого-то уличного отброса! Действительно, имею честь обладать магическим даром.

Он снова надел очки, поправил оправу.

— Артефакт показывает примерную силу противника, — пояснил с гордостью. — Весьма полезная вещица в моём деле. Позволяет избежать ненужных конфликтов с заведомо более сильными личностями.

Клаус чуть поклонился.

— У меня всего лишь четвёртый ранг магии, — признался он. — Не ахти какая сила, но для воровского дела вполне достаточно. Иллюзии, маскировка, лёгкая телепортация на короткие расстояния…

Я хмыкнул. Честный вор — редкость в наше время. Обычно каждый пытается выдать себя за более могущественного, чем есть на самом деле.

— В ближайшие дни нападения повторятся, ими займутся уже другие люди, — шмыгнул носом Клаус.

Мужчина подошёл к двери кабины, положил ладонь на ручку.

— Если вы не против, я бы покинул состав, — произнёс он вежливо. — Скоро станция, там будут жандармы, сотрудники СБИ, а я не планирую попадаться в их руки. Тюрьма плохо влияет на цвет лица.

— А кто сказал, что я вас отпущу? — улыбнулся, скрестив руки на груди.

Клаус замер, ладонь осталась на ручке двери. Поворачиваться он не стал, но плечи напряглись.

— Уверен, что у вас получится меня задержать и даже убить при желании, — спокойно ответил, не оборачиваясь. — Но лично вам я ничего дурного не сделал. Веду себя достойно и вежливо, как подобает цивилизованному человеку.

Теперь Клаус повернулся, посмотрел мне в глаза.

— Именно так я и планировал провести всю операцию, — продолжил с лёгкой грустью. — Без излишней жестокости, без убийств невинных. Те, кто придут после меня... Поверьте, господин граф, они не такие галантные.

В его голосе звучала искренность. Клаус действительно считал себя джентльменом, даже занимаясь криминалом.

— Смотрите, что я могу вам предложить, — я опустил чемоданы на пол.

Достал из пространственного кольца хорошую такую горсть золотых монет Османской империи. Турецкое золото было чистым, тяжёлым, монеты звякнули, ударяясь друг о друга.

— Тут, по скромным подсчётам... — произнёс и положил богатство на стол возле пульта управления.

Клаус уже оказался рядом с невероятной быстротой. Взял одну монету, попробовал на зуб, и золото мягко прогнулось.

— Миллион, не меньше, — закончил он за меня, разглядывая турецкие письмена на монете. — Тем более золото высокой пробы. Я весь внимание, господин граф.

— Вы покидаете поезд и направляетесь в Енисейск, — объяснил план. — Находите моих людей на вокзале. Это охотники. Думаю, сразу вычислите с вашим-то талантом. Они будут с грузом. Живым грузом, который будут нести. Несколько групп.

Взял лист бумаги со стола — журнал машиниста — и написал короткое сообщение. Почерк получился корявым, писать на металлической поверхности неудобно.

— Передайте им вот это послание, — положил записку рядом с кучей монет. — Собственно, всё. Простое поручение.

Клаус взял бумажку, пробежал глазами по тексту. Брови поползли вверх.

— Понятно, — кивнул он. — Вы сохраняете мне жизнь, я получаю деньги, хоть операция и провалилась. Мне кажется, очень выгодная сделка для обеих сторон.

— Согласны? — уточнил я.

— Согласен! — тут же облизал губы Клаус, сгребая монеты в карманы пиджака.

— А вот это... — моя рука неожиданно оказалась рядом с его животом.

Пока мы вежливо беседовали, я готовился к этому моменту, накопил ядовитую магию в ладони. Энергия была концентрированной, смертельной. Магия яда тут же выплеснулась из руки и проникла в тело грабителя через ткань костюма. Клаус застыл, почувствовав, как отрава разливается по венам.

— Страховка, — закончил мысль спокойно. — Если вдруг вы захотите меня обмануть, подставить или ещё что-то в этом роде. Без противоядия токсин убьёт вас за пять дней.

— А вы умеете убеждать людей, — тяжело дышал Клаус, прижимая руку к животу. — Хотя я мог бы дать вам честное слово джентльмена.

— Кто же поверит вору? — хмыкнул в ответ.

— Моё слово — это священная клятва! — вскинул голову мужик с неожиданной горячностью. — Я никогда не обещаю того, что не смогу выполнить! Репутация в нашем деле — всё!

— Найдёте меня в лучшей гостинице столицы, — пообещал в ответ. — Я выведу ваш яд после выполнения поручения.

— Считайте, что послание уже доставлено! — расхохотался Клаус, несмотря на боль. — Я вас обязательно найду, господин граф!

Мужик тут же схватил деньги и бумажку, а в следующее мгновение словно растворился в воздухе — телепортация. Профессиональная, без лишних эффектов.

Я остался один в кабине машиниста. Разнёс немного обстановку, чтобы изобразить нашу с Клаусом битву: опрокинул пару стульев, разбросал бумаги. Потом развязал машинистов. Рассказал им версию о том, что главарь грабителей ранен и сбежал, но вряд ли выживет. Мужики поверили. Ещё бы не поверить спасителю поезда!

Состав продолжил движение под руководством машинистов, а я направился в лазарет. Моего купе пока ведь нет.

Когда зашёл внутрь, доктор уже пришёл в себя и отпаивал медсестру какими-то каплями. Олег Семёнович сидел на медицинской кушетке, придерживая голову рукой. Повязка на лбу была пропитана кровью, но кровотечение остановилось.

Мирослава лежала на соседней койке, укутанная в больничный халат. Её трясло от пережитого шока — руки дрожали, когда она подносила стакан с лекарством ко рту.

— Господин граф! — доктор попытался встать, но пошатнулся. — Как ваше самочувствие? Вас не ранили?

— Я в порядке, — успокоил его жестом. — Как дела у вас?

— Сотрясение мозга, — поморщился Олег Семёнович. — Но ничего критичного. А вот Мирослава... — он посмотрел на девушку с сочувствием. — Первый раз убила человека. Это тяжело.

Медсестра подняла на меня заплаканные глаза. В зелёных зрачках читались вина, страх, благодарность — целая буря эмоций.

— Я не хотела, — прошептала она дрожащим голосом. — Просто... Рука сама... Он хотел меня...

— Всё правильно сделала, — перебил её. — Защищалась.

Положил чемоданы рядом с кроватью и завалился на свободную койку. Железные пружины скрипнули под весом. Очень хотелось спать, но сначала нужно проанализировать ситуацию. События развивались слишком быстро, появлялись новые угрозы.

Кровяши. За ними охотятся. Кто? Вообще неважно. Мои группы отследили и поняли, что я собираюсь доставить свидетелей. Наняли воров для захвата и даже продумали, что не только сегодня, но и в ближайшие несколько дней. Очень умно, надо признать. Обычное ограбление поезда не вызовет подозрений. А если бы план удался, мои главные козыри в предстоящем суде исчезли бы бесследно.

Теперь надежда только на Клауса… Странный тип — вежливый грабитель с манерами аристократа. Таких воров я ещё не встречал. Но яд сделает своё дело, выбора у него нет — либо выполнит поручение, либо умрёт в муках.

— Твари, — выдохнул тихо.

Если бы мужик оказался обычным бандитом, убил бы без разговоров. А тут даже разговорились. Воспитание, образованность, профессиональная этика — всё это располагало к себе. Хотя суть дела не меняется: он пытался похитить моих людей за деньги.

Следующая проблема — результат эксперимента с кровью Василисы. И вот это меня крайне напрягало больше всего остального. Если догадки верны, то в матери есть Зло. Та самая тёмная субстанция, которую я видел у её источника в новом зрении. Чёрные нити, обвивали магическое ядро, как паразиты опутывают внутренности жертвы. Похоже, именно эта штука делает её такой сильной. По той же причине заларак не подействовал в машине. Тёмная энергия блокировала пожирателя душ. Поэтому Топоров и тёмный маг в артефакте замолчали при контакте с её кровью.

С родственниками мне определённо везёт... Мало мага шестнадцатого ранга, теперь получай мать-тварь со Злом внутри.

По спине пробежал холодок от этой мысли. Ведь я экспериментировал всего с каплей крови, и такой эффект! Часть реальности просто исчезла, когда силы столкнулись. Что же станет с миром, если этого дерьма будет больше? И вообще, можно ли оценивать мага по обычному рангу, если внутри эта нечисть? Одиннадцатый ранг плюс древнее зло — какая получается сила в итоге?

Потёр виски, чувствуя, как начинает болеть голова от обилия вопросов.

Следующий блок проблем: с какого момента это зло в Василисе? Кто-то вообще в курсе происходящего? И главное — зачем женщине нужна сила подчинения монстров? Неужели то, что в ней сидит, хочет захватить серые зоны? Высушить их от жизненной энергии и впустить ещё больше тёмной дряни в наш мир?

— Нормально, — пробормотал себе под нос. — Пока я тут в политические интриги играю, рядом готовится что-то глобальное.

Может быть, поэтому появились маги шестнадцатого ранга? Тяжело выдохнул. Посмотрим, что покажет семейная трапеза в столице. Нужно к ней подготовиться — и морально, и магически.

Хорошие новости тоже были. Моя сила мира подействовала на тёмную энергию. Вот только цена вышла неслабая: часть реальности просто исчезла. Магический взрыв был такой мощности, что разрушил половину вагона. И это от капли крови! А если придётся сражаться с источником зла напрямую?

И тут мы приходим к самому интересному открытию дня. Я посмотрел на свою правую руку. От ногтя указательного пальца до локтя тянулась тонкая чёрная полоска.

— Заларак, — произнёс, разглядывая странную метку.

Каким-то образом пожиратель душ оказался во мне. Встроился в тело, стал его частью. Тут даже самые смелые теоретики магии не смогут объяснить механизм происходящего.

Из-за уникальной кожи степных ползунов? Особенностей источника копировать магию? Силы затылочника? Влияния духов руха и тёмного мага, которые живут в спице? Или же причина в столкновении энергии Зла и силы мира?

Потёр виски ещё раз. Версий можно придумать бесконечно, бери любую и раскручивай до абсурда. Главное — я сохранил свой артефакт. Не терплю, когда трогают мои вещи!

Итак, что теперь могу? Новые возможности требовали изучения. В прошлом мире подобных артефактов не существовало, там магия была проще, предсказуемее. Заларак стал частью моего тела, но как им пользоваться? Старые команды не работали — проверял уже. Нужен новый подход, новое понимание связи между сознанием и оружием.

Души Топорова и тёмного мага тоже изменились. Раньше они требовали крови, жаждали битв. Теперь стали покорными, готовыми служить. Что их изменило? Столкновение с тёмной энергией? Влияние силы мира? Интересно. Они по-прежнему сохраняли личности, но потеряли агрессивность. Стали союзниками вместо вечно голодных паразитов.

Усталость навалилась разом. Веки стали тяжёлыми, мысли — вязкими. Организм требовал отдыха.

— Поспите, господин граф, — посоветовал доктор, заметив моё состояние. — Вы сегодня проделали колоссальную работу. Тело должно восстановиться.

Я кивнул и закрыл глаза.

***

— Господин! — меня мягко толкнули за плечо.

Открыл глаза. Мирослава стояла уже в свежем халате, с улыбкой до ушей. Зелёные глаза светились от радости. Следов вчерашнего шока почти не осталось — только лёгкая бледность и едва заметная дрожь в руках.

— Мы на станции, — произнесла девушка мелодичным голосом. — Вагоны перецепили, скоро продолжим путь. Вам выделят новое купе.

Я кивнул и поднялся с медицинской койки. Тело затекло от неудобной позы, в спине что-то хрустнуло. За окном виднелась небольшая станция — деревянные постройки, перрон с редкими пассажирами.

— Тише... — медсестра опустила тёплую руку на мою грудь, останавливая движение. — Вас хотели допросить жандармы и сотрудники СБИ, но Олег Семёнович тут такой скандал устроил, вы бы видели его!

Девушка прикрыла рот ладошкой, сдерживая смех, глаза её искрились от воспоминаний. Я вопросительно поднял бровь.

— Ну как же! — всплеснула руками Мирослава. — Вы в одиночку избавились от всех грабителей, защитили поезд и людей, были ранены и пострадали от взрыва в вагоне. Какие ещё могут быть вопросы к герою?

Она наклонилась ближе, и я почувствовал лёгкий аромат больничного мыла, смешанный с чем-то цветочным. Духи, видимо.

— Нашли нескольких грабителей живыми, вот их и допрашивайте, — пересказала девушка слова доктора. — А нашего спасителя оставьте в покое!

— Благодарю, — кивнул искренне.

Олег Семёнович действительно помог. Последнее, что мне нужно сейчас, — долгие допросы и бумажная волокита.

— Ну что вы... — покраснела Мирослава, опуская глаза. — Это я должна благодарить вас. Вы спасли мне честь и достоинство. Вы мой герой.

В её голосе звучали такие тёплые нотки, что стало неловко. Девушка смотрела на меня снизу вверх с обожанием, какое бывает у женщин, переживших спасение.

Я полежал ещё пару часов, восстанавливая силы. Достал костюм и переоделся. Когда мы снова тронулись, меня проводили в новое купе с почестями. И выделили целый вагон! Проводники кланялись, пассажиры снимали шляпы. Ещё и бесплатное питание на оставшееся время пути полагалось. Охрану усилили — теперь в каждом вагоне дежурили сотрудники СБИ с автоматами.

Я закрылся в новом купе — просторном, с мягкой мебелью и большими окнами. Роскошь по сравнению с тем, что было утром.

Пора заняться главным — изучением новых возможностей. Для начала нужно было проанализировать, что случилось с заралаком. Если мои догадки верны, то артефакт не просто исчез, а интегрировался в моё тело каким-то невероятным образом.

Снял пиджак и закатал рукав рубашки до локтя. Чёрная полоска тянулась по всей длине руки — от ногтя указательного пальца до сгиба локтя. Она была похожа на татуировку, но пульсировала слабым внутренним светом. Узор извивался по коже, как живая змея. Если присмотреться, можно было разглядеть сложные переплетения линий — почти как руны или магические символы.

— Заларак... — произнёс тихо, касаясь полоски левой рукой.

«Господин!» — тут же отозвались знакомые голоса в голове.

«Мы готовы служить!» — добавили души Топорова и тёмного мага.

«Что случилось?» — мысленно обратился к ним.

«Мы видели Тьму, господин, — ответил голос Топорова с благоговейным страхом. — Истинную Тьму. Она хотела поглотить, стереть из существования».

«Ваша сила спасла нас», — добавил тёмный маг.

Интересно. Значит, столкновение с энергией Василисы изменило их сущность. Страх перед полным уничтожением заставил алчные души подчиниться.

Я попробовал активировать артефакт старым способом. Сосредоточился на желании выпустить заларак наружу, как делал раньше. Ничего. Полоска даже не дрогнула. Попытался направить в неё различные виды магии. Лёд — без эффекта, яд — тоже ноль реакции. Подчинение монстров не сработало. Даже сила затылочника не вызвала отклика.

Расстроился и приготовился к долгим экспериментам методом тыка. Потом вспомнил про нейтральную энергию. Именно она уничтожила тёмную субстанцию, именно она изменила природу артефакта.

Выпустил силу мира в чёрную полоску. Золотистые нити потекли по руке, проникая в странную метку. Полоска тут же ожила. Она начала пульсировать ярким светом, по коже побежали волны энергии. Чувство было странное — словно по венам течёт жидкий огонь. Но артефакт по-прежнему не материализовывался — остался частью тела, только теперь активной.

Нужен был безопасный способ проверки. Я подошёл к окну и открыл его. Уже наступила ночь. Поезд проезжал через густой лес — высокие сосны и ели тянулись к звёздному небу.

Я высунул руку наружу. Ветер трепал волосы, в лицо ударил холодный воздух. Попытался направить активированный артефакт на что-нибудь безобидное. Ничего не вышло. Рука просто висела в воздухе, полоска светилась, но никакого эффекта не было. Попробовал по-другому. Начал смешивать нейтральную энергию с различными видами магии.

Ветер в лицо, я, высунувшийся из окна с вытянутой рукой и указательным пальцем, — картина нелепая. Хорошо, что никто не видит.

Начался мой любимый метод тыка. Пробовал разные сочетания энергий, разные способы активации. Яд плюс сила затылочника, лёд плюс нейтральная энергия и подчинение. И тут случайно попробовал самую простую комбинацию — лёд плюс нейтральная энергия.

Полоска тут же вспыхнула голубым светом. Меня отбросило от окна, тело ударилось о противоположную стену купе с такой силой, что затрещали рёбра. Воздух вылетел из лёгких, перед глазами вспыхнули искры. Источник мгновенно опустошился. Вся магическая энергия ушла в одну атаку. Я почувствовал, как резервы высыхают, словно кто-то выдернул пробку из бочки.

Вскочил на ноги, превозмогая головокружение. Подбежал к окну и выглянул наружу. Открыл рот от изумления.

— Мать твою, Василиса, дура помешанная... — произнёс благоговейно.

Лес, через который мы проезжали, замёрз. Не одно дерево, не десяток, а целые сотни метров! Ледяная скульптура из сосен и елей тянулась вдоль железной дороги насколько хватало глаз. Повернул голову в другую сторону. И там та же картина: замороженный лес сверкал в лунном свете, как хрустальный дворец. Снег пошёл.

Масштаб поражал. Обычной магией льда шестого ранга я мог заморозить максимум несколько деревьев, а тут целый участок леса превратился в ледяную пустыню!

В этот момент ощутил кое-что ещё более странное. Мой источник, который секунду назад был пуст, начал быстро восстанавливаться. Но не просто восстанавливаться, а расти!

Заглянул внутрь себя магическим зрением. То, что увидел, заставило присвистнуть от удивления. Буквально на мгновение применения новой силы мой ранг подскочил на четыре пункта! Магия льда стала подобна верховному магу — десятому рангу! Вот почему эффект был таким грандиозным.

Но сейчас всё вернулось к норме. Шестой ранг, как и был. Только источник стал... больше. Ёмкость увеличилась, каналы расширились, словно магическое ядро проапгрейдилось после мощного выброса энергии.

Я облизнул пересохшие губы. Хмыкнул от осознания масштаба открытия.

— Вот это подарок, — пробормотал, разглядывая чёрную полоску на руке.

Она снова стала обычной, не светилась, но связь с артефактом чувствовалась — дремлющая, готовая проснуться по первому зову.

В этот момент в дверь постучали. Я закрыл окно, поправил рукав рубашки, скрывая загадочную метку.

— Войдите!

В купе заглянул проводник — пожилой мужчина с седыми усами.

— Господин граф, не случилось ли чего? — обеспокоенно спросил он. — Пассажиры жалуются на резкое похолодание, стёкла в вагонах покрылись инеем.

— Ничего особенного, — отмахнулся я. — Наверное, погода меняется.

— Странно, — покачал головой проводник. — По прогнозам должно было быть тепло, но если господин граф так говорит...

Мужчина ушёл, бормоча что-то. Я остался один с новыми знаниями. Нужно было осмыслить открытие, понять принципы работы изменившегося артефакта.

Заларак стал частью моего тела. Активируется комбинацией обычной магии и нейтральной энергии. Даёт колоссальное, но кратковременное усиление — четыре дополнительных ранга! Цена — полное истощение магических резервов. Интересно, работает ли это только с моими видами магии? Или можно усилить любую энергию?

В дверь ещё раз постучали.

— Войдите!

Створка откатилась медленно, почти робко. В щель просунулась рыжая головка, зелёные глаза осторожно заглянули внутрь.

— Господин граф, — прозвучал тихий, неуверенный голос. — Простите, что беспокою...

Мирослава стояла в дверном проёме, теребя край белого халата. Волосы её были аккуратно уложены, на щеках играл лёгкий румянец.

— Что случилось? — спросил, изучая медсестру взглядом.

Девушка переступила с ноги на ногу, не решаясь войти.

— Я... — начала она, потом замолчала, кусая нижнюю губу. — Я закончила работу в лазарете. Олег Семёнович отпустил меня пораньше.

Пауза затянулась. Мирослава стояла и смотрела в пол, пальцы нервно перебирали ткань халата.

— Скажите, — наконец подняла она глаза, — могу ли я быть чем-то полезна? Может быть, вам нужна... помощь?

Последнее слово прозвучало с особой интонацией. В зелёных глазах плясали огоньки, которые точно не имели отношения к медицинским обязанностям.

— Входи, — кивнул я.

Мирослава шагнула в купе и прикрыла за собой дверь. Движения были изящными, но в них читалось напряжение. Девушка явно нервничала.

— Господин граф, — произнесла, делая ещё один шаг, — я хотела... То есть, мне нужно было...

Она запнулась не в силах подобрать нужные слова. Руки дрожали, дыхание участилось, на шее проступили розовые пятнышки волнения.

— Что тебе нужно было? — помог ей.

— Поблагодарить, — выдохнула наконец Мирослава. — Вы спасли меня, мою честь, мою жизнь. Я не знаю, как отплатить за такое.

Она сделала ещё шаг, теперь стояла совсем близко. Аромат духов стал отчётливее — что-то лёгкое, девичье, с нотками жасмина.

— Не нужно ничего, — начал я, но девушка перебила.

— Нужно! — в голосе появилась горячность. — Вы не понимаете, что для меня значит... То, что вы сделали...

Мирослава подняла руку, коснулась моей щеки. Пальцы были тёплыми, нежными и слегка дрожали от волнения.

— Позвольте мне отблагодарить вас, — прошептала она, наклоняясь ближе. — Пожалуйста...

Её губы были в нескольких сантиметрах от моих. Дыхание девушки касалось лица, глаза полузакрыты. В них читалось желание, благодарность и что-то ещё — более глубокое, животное.

Именно в этот момент из углов купе выскочили морозные паучки. Я совсем забыл про них! Выпустил для охраны, приказал нападать на любого, кто войдёт без разрешения.

Паутина полетела со всех сторон. Липкие нити обвили Мирославу, стягивая руки и ноги. Девушка вскрикнула, попыталась отступить, но было поздно.

— Что это?! — завизжала она, когда морозная паутина начала сковывать движения.

Паучки работали быстро, как хорошо отлаженный механизм. Нити переплетались, создавая плотный кокон. Мирослава забилась, пытаясь вырваться, но только сильнее запуталась.

— Фу! — рявкнул я на паучков. — Стоп! Отставить!

Монстры послушно отползли в углы, но дело было сделано. Девушка висела в воздухе, опутанная с головы до ног, только лицо оставалось свободным. Она покрылась льдом.

— Молодцы, ничего не скажешь, — поморщился я.

Мог бы быть хороший вечер с красоткой, которую спас. А теперь...

Закрыл дверь купе на замок и осторожно перенёс девушку на кровать. Мирослава дышала часто, но была без сознания.

Начал растапливать лёд. Капли стекали по телу девушки, пропитывая ткань халата. Белая материя намокла и стала полупрозрачной. Халат прилип к коже, обрисовывая каждую деталь фигуры. Зубы стучали, по телу пробегала мелкая дрожь. Она не пришла в себя. Значит, не маг.

Начал расстёгивать халат. Пуговицы поддавались туго — ткань разбухла от влаги. Пальцы касались мокрой материи, под которой ощущалось тепло живого тела.

Первая пуговица, вторая, третья... С каждой расстёгнутой застёжкой открывалось больше бледной кожи, усыпанной золотистыми веснушками. Халат наконец поддался. Я стянул мокрую ткань с плеч Мирославы, открыв её тело взгляду. Дыхание перехватило.

Девушка была прекрасна. Кожа молочно-белая, с россыпью веснушек, спускавшихся от лица к ключицам и дальше — к небольшой, но красиво очерченной груди. Соски розовые, твёрдые от холода. Тонкая талия переходила в мягкие изгибы бёдер. Ноги длинные, стройные.

Я жадно проглотил, молодое тело бушевало. Накинул на неё одеяло, достал зелья. Лечилка, выносливость полились ей в рот.

Пришлось отпаивать, чтобы она не умерла. Атака тварей против немага… Сам виноват, моя связь только недавно сформировалась с паучками. Нужно больше контроля, привык действовать, как со старыми.

Девушка уснула. Я посмотрел на диван рядом, лёг и закрыл глаза. Внутри такая пустота после эксперимента с залараком. Уже начал засыпать, как медсестра пришла в себя.

Мирослава села на кровати, подтянув колени к груди. Руками обхватила ноги, стараясь согреться.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал я, отворачиваясь к стенке.

— Не хочу отдыхать, — возразила девушка. — Не хочу быть одна.

В её голосе слышалась мольба.

— Можно я останусь? — попросила тихо. — Рядом с вами. Мне... страшно.

Я устал. Очень устал. События последних дней навалились разом. Но была и другая потребность. Та, которую накапливал месяцами войны, стресса, постоянной борьбы за выживание. Молодое тело напоминало о себе всё настойчивее.

— Хорошо, — зевнул и закрыл глаза.

Вот только медсестра легла ко мне, натянула одеяло до подбородка. Девушка притихла на несколько минут, потом осторожно повернулась на бок.

— Спасибо, — прошептала она в темноте. — За всё.

Её рука скользнула из-под одеяла, коснулась моей. Пальцы переплелись, тёплые и нежные.

— Вы такой сильный, — продолжала Мирослава едва слышно. — Такой смелый. Когда вошли в лазарет...

Девушка придвинулась ближе. Её обнажённое тело прижалось к моей спине. Кожа стала горячей, дыхание — учащённым.

— Мне порой, кажется, — призналась она. — Эти грабители... То, что они хотели сделать... А потом вы появились.

Она обняла меня. А я что? Железный? Сдержанность рухнула. Первый раз был быстрым, стремительным. Накопившееся напряжение требовало немедленного выхода. Мирослава кричала в подушку, впиваясь ногтями в мою спину.

Второй раз — более медленный, обстоятельный. Девушка успела насладиться каждым мгновением, каждым движением. Её стоны эхом отражались от стен купе.

Третий, четвёртый, пятый... Молодость брала своё. Организм требовал компенсации за долгие месяцы воздержания. Мирослава не возражала. Наоборот, сама проявляла инициативу, изучала моё тело руками и губами. Веснушчатая кожа пылала от возбуждения.

К утру мы оба были измотаны, но счастливы. Девушка лежала на моей груди, рыжие кудри рассыпались по плечам. Дыхание было ровным, умиротворённым.

Разбудил меня робкий поцелуй. Мирослава сидела на краю кровати, уже одетая в свежий халат. Волосы аккуратно собраны, на щеках — здоровый румянец.

— Доброе утро, — улыбнулась она, и вся комната словно озарилась солнечным светом.

— Доброе, — ответил, потягиваясь.

— Спасибо! — сказала девушка тихо. — За вчерашний вечер. Это было... волшебно.

В зелёных глазах светилось удовольствие, благодарность. Никакого сожаления или стыда, только искренняя радость.

— Я должна идти, — продолжила Мирослава. — Скоро дежурство. Но хотела сказать...

Она наклонилась, поцеловала меня в губы. Поцелуй был долгим, благодарным.

— Что бы ни случилось дальше, — прошептала девушка, — эта ночь останется самой прекрасной в моей жизни. Спасибо за то, что спасли меня!

Мирослава встала, поправила халат и направилась к двери.

— До свидания, мой герой! — бросила через плечо и вышла.

Я остался лежать, переваривая произошедшее. Тело было расслабленным, отдохнувшим. Напряжение последних дней ушло, уступив место приятной усталости.

— Через час мы прибываем на вокзал Петербурга! — раздалось в динамиках.

Что? Я тут с ней сутки, что ли, был? Поднялся с кровати. Источник был полон энергии. Магия бурлила в каналах, требуя выхода.

«Господин, мы сыты», — неожиданно заявили души Топорова и тёмного мага.

Что это значит? Посмотрел на чемодан с кристаллами. Он был открыт, а внутри — пустота.

— Твою мать... — выдохнул я. — Когда я только успел?

Каким-то образом все запасы исчезли. Сотня кристаллов, которые планировал использовать в столице, просто испарились.

Но самое удивительное ждало впереди. Заглянул в собственный источник магическим зрением.

— Отставить! — сказал сам себе, не веря увиденному.

Я перешёл на седьмой ранг! Стал магистром… Источник увеличился в размерах, каналы расширились и укрепились. Появилась шестая ниша — пустая пока, но готовая принять новый вид магии.

— Так, это что? — увидел я новые возможности.

Глава 4

Магия яда и льда вышли на седьмой уровень. Отсюда, соответственно, и лечение, и вода, что просто не может не радовать. Но есть ещё одно изменение: нейтральная энергия стала второго ранг.а К сожалению, подчинение монстров осталось на том же уровне.

Судя по всему, последние битвы и кристаллы сделали своё дело. Мать, ублюдок шестнадцатого ранга, затылочник — всё это толкнуло развитие моего уникального ядра.

Был бы я обычным магом с одним видом, то уже бы ранг десятый имел, а то и одиннадцатый. Но сила, энергия разбавляет на все магии. И чем больше их будет, тем сложнее станет расти дальше. Но, несмотря на это, я сидел как дурак и улыбался. Мало того, что хорошо провёл время, отдохнул душой и телом, так ещё и это...

Посмотрел на пустой чемодан. Сто кристаллов и несколько моментов, где я чуть не помер, — цена нового уровня. Смешанные чувства по этому поводу. Сколько теперь потребуется, чтобы двинуться дальше? Во что мне встанет восьмой ранг?

Почему-то я уверен, что главным катализатором было моё маленькое сражение со злом или применение заларака. Ещё одна информация в копилку. За силу, которую я могу высвободить мгновенно, плачу не только пустым источником, но и потребностью в кристаллах, чтобы восполнить энергию вживлённого артефакта.

Разовая атака на четыре ранга выше... Да, это дорого стоит. Тряхнул головой, подумав: «Почти по плану. Хотел получить новый ранг? Вот он».

Поднялся и оглядел своё купе. Судя по тому, как тут всё разбросано, сутки прошли жарко. Хрустнул шеей. Теория о нейтральной силе — она же мира — подтвердилась. Рост происходит от соприкосновения со злом.

— А ведь это была долбаная капля… — хмыкнул себе под нос.

И подчинение монстров… Нужен кристалл. Столько тонкостей и зависимостей. Теперь внутри всё горело от желания получить новый уровень в этом направлении. Что изменится с тварями? Какие откроются способности? Хоть сейчас отправляйся к монголам.

Воспоминания о ночи всплыли сами собой. Мирослава... Её руки, губы, тепло кожи. Способ восстановления оказался приятнее, чем я ожидал.

Девушка была благодарной, очень благодарной. И инициативной. Веснушчатая кожа пылала под моими руками, зелёные глаза горели от возбуждения. Она отдавалась полностью, без остатка, словно пыталась отблагодарить не только телом, но и душой.

Интересно, связано ли это с повышением ранга? Физическая близость, эмоциональная разрядка, полное расслабление после стресса… Может быть, организм таким образом восстанавливался после применения заларака? Или кристаллы усваиваются лучше в состоянии покоя? Хрен его знает. Но факт остаётся фактом: проснулся я магистром седьмого ранга.

Заглянул в источник ещё раз. Да, изменения колоссальные. Каналы расширились, стали пропускать больше энергии. Сам источник увеличился в размерах. Появилась шестая ниша — пустая пока, но готовая принять новый вид магии.

Яд и лёд теперь были на уровне магистра. Это означало принципиально новые возможности. Нужно будет попробовать силы. Почему-то не сомневаюсь, что мои враги для этого очень постараются и вложатся по полной.

Решил кое-что проверить. Достал лечилку и восстановление магии — эталонку четвёртого ранга. Выпил, сосредоточился на ощущениях. Поморщился.

Зелье определённо работает, только стало не таким эффективным для меня. Если бы сейчас пострадал от встречи с магом шестнадцатого ранга, то мои зелья уже бы не помогли вернуться с того света…

— Плохо! — озвучил свои мысли.

Нужно, чтобы алхимики научились варить пятый ранг, а лучше шестой — на вырост. Либо понять, как мне использовать лечение на себе. Да уж… Вот тебе и новый ранг.

В этот момент в дверь постучали. Мне принесли воду, чтобы я смог помыться, ещё и завтрак.

Провёл мыльно-рыльные процедуры и накинулся на еду, много сил потратил за последние сутки. Глянул в окно: поезд уже сбрасывал ход. Все мысли были о новой магии, которую я хочу скопировать.

Стратегия изменилась. Приходится брать в расчёт то, что получу после изменения. С ядом и льдом всё понятно. Но что противоположность воздуха или ветра? Отсутствие? А у земли? Некромантии? Магии крови? Ментальной? Огня? Судя по тому, что я предполагаю, придётся играть в рулетку. Копировать и смотреть как минимум первый раз. Но что тогда выбрать?

Пальцы стучали по столику. Я кивнул сам себе. Огонь — очевидный выбор. Распространённая магия, много носителей в столице. Противоположность — лёд или холод? Но у меня уже есть ледяная магия. Получится усиление или что-то новое?

Ментальная. Мозгоклюи умеют читать мысли, внушать, контролировать сознание. Полезно для политических игр в столице. Но что противоположность? Защита разума? Или полная блокировка мыслей?

Некромантия. Спорный выбор. Магия смерти и разложения. Противоположность — жизнь? Исцеление? Но лечение у меня уже есть — через яд.

Магия крови. Кровяши умеют связывать клятвами, подчинять волю, усиливать тело. Может пригодиться. Противоположность... Свобода? Разрыв всех связей?

Воздух или ветер — скорость, полёт, дыхание. Противоположность — земля? Но это другая стихия. Или вакуум? Отсутствие воздуха?

Тряхнул головой. Слишком много неизвестных. Придётся решать по ситуации, исходя из того, с кем столкнусь в столице.

Глянул на себя в зеркало, и брови поползли вверх. За время моего «отсутствия» у меня полностью восстановилась повреждённая кожа, волосы тоже отросли. Выгляжу почти обычно. Ещё один побочный эффект нового ранга? Ускоренная регенерация?

Поправил пиджак и взял два чемодана. Стоило мне покинуть купе, как услышал шёпот пассажиров.

— Спаситель с чемоданами.

— Герой в мантии.

Как меня только не называли. Дёрнул уголком губ. Слава — штука липкая. Вчера спас поезд от грабителей, сегодня уже легенда. Но есть и плюсы: никто не посмеет тронуть человека, который в одиночку победил банду. Репутация — тоже оружие.

Мысли вернулись к предстоящим делам. Суд... За это время нужно подготовиться, найти адвоката, разобраться с кровяшами. И встретиться с Василисой за семейным обедом. Последняя мысль заставила поёжиться. Женщина одиннадцатого ранга со злом внутри, да ещё и родная мать. Как готовиться к такой встрече?

— Может, цветы купить? — сдержал смешок.

Заларак дремал в моей руке, готовый проснуться по первому зову. Нейтральная энергия накапливалась в пятой нише. Арсенал серьёзный, но достаточный ли?

Тем временем поезд остановился окончательно. Пора выходить в новый мир — мир столичной политики, интриг…

Вот и вокзал. Двери открылись, и я шагнул наружу. Огромное помещение, я бы даже сказал гигантское. Высокие потолки уходили куда-то в небеса. Везде лепнина и барельефы — ангелы, грифоны, какие-то античные боги. Людей — тысячи, и у каждого вагона жандармы проверяют документы.

Енисейск с его деревянным вокзалом на фоне этого великолепия выглядел как сарай. Там один перрон, тут — с десяток. Технический прогресс налицо.

Толпа двигалась, как живой организм, — купцы с чемоданами, дамы в дорогих платьях, военные в парадной форме. Многие поглядывали в мою сторону. Видимо, слухи о спасении поезда уже дошли до столицы.

— Это тот самый граф?

— Да, Магинский. Один справился с целой бандой.

— А какой молодой...

Привлекать внимание не хотелось, но деваться некуда. Слухи — штука неуправляемая.

Я приготовился, надел кольцо графа. Печатка блеснула на пальце — знак моего статуса. В столице это важнее, чем в провинции.

— Будьте любезны, предоставьте паспорт, — обратились ко мне.

Поставил чемоданы, из внутреннего кармана достал военный билет. Совсем забыл, что перед отправкой на войну у меня забрали ряд документов. Нужно будет их как-то вернуть.

— Господин граф Магинский? — посмотрел на меня лейтенант.

Молодой мужик лет двадцати пяти. Выправка военная, но глаза бегающие. Нервничает.

— Он самый, — кивнул я.

— Мы вас ожидали. Будьте любезны, следуйте за нами, — продолжил жандарм.

Мой военный билет забрали. А я хмыкнул. Примерно этого и ожидал.

Пошли через толпу, которую расталкивали служители закона. Я шагал с двумя чемоданами и спокойным лицом. Люди расступались, кто-то кланялся. Провинциальный граф в столице — событие.

Вышли наружу. Неплохо... Огромная лестница спускалась к площади. Рядом был парк с фонтанами — струи воды поднимались на несколько метров. Куча машин стояла в ряд. И ни одной повозки с лошадью, не то что у нас в Енисейске. Ещё и провода, натянутые между столбами. Так это же трамвай! Длинный вагон скользил по рельсам, искры сыпались с проводов. Удобно. Не нужно кормить лошадей.

Людей вокруг — масса. Все куда-то спешат, толкаются, кричат. Темп жизни явно быстрее провинциального.

Архитектура поражала масштабами. Тут каждый дом тянулся в небо. Фасады украшены колоннами, статуями, резьбой. Деньги чувствовались в каждом камне.

Звуки тоже другие. Вместо цоканья копыт — рёв двигателей. Вместо скрипа телег — визг тормозов. Городская какофония на полную катушку.

Мы спустились, и почти тут же стоял автобус — большой, чёрный, с номерами.

— Граф, присаживайтесь, — указали на открытую дверь.

Хорошо, посмотрим, что там для меня придумали. Я забрался внутрь. Автобус оказался просторнее, чем выглядел снаружи. Кожаные сиденья, полированное дерево, даже столик организовали. Поставил чемоданы и сел.

Внутри уже расположилось несколько человек. Все в форме, с серьёзными лицами. Лейтенант передал документы мужику лет сорока — старлею, судя по погонам.

— Так... — протянул он, разглядывая мой военный билет.

Толстый, с отвисшим животом и красным носом. Пальцы жирные, ногти обкусанные. Типичный мелкий чиновник, получивший немного власти.

— Магинский Павел Александрович. Граф, земельный аристократ из-под Енисейска. Прибыли на суд аристократов. Вас обвиняют... О... — его губы растянулись в улыбке. — Голубчик, да вы у нас, оказывается, преступник!

Я дёрнул уголком губ. Плохо же он скрывает удовольствие. Видимо, нечасто ему доводится помыкать графами.

— Нападение на императорские войска. Нарушение договора с императором, срыв добычи жизненно важных ресурсов. И много ещё чего остального, — продолжил старлей, смакуя каждое слово, которое читал с бумажки.

Остальные жандармы переглянулись. Кто-то усмехнулся, кто-то нахмурился — не все одобряли тон своего начальника.

— И? — поднял бровь.

— Мы вынуждены вас арестовать до суда и содержать под стражей, — спокойно произнёс мужик.

Я откинулся на спинку сиденья. Ожидаемо: изолировать от внешнего мира, лишить возможности готовиться к защите.

— Правда? — уточнил у него.

— Всё именно так, граф, — кивнул старлей с плохо скрываемым злорадством.

— Ну, для начала я капитан, — улыбнулся. — А ты всего лишь старший лейтенант. Поэтому обращайся ко мне соответственно, помимо того, что я земельный граф. Это раз.

Лицо жандарма покраснело. Он явно не привык к тому, что ему указывают на место.

— Что касается суда... Это, господа, не ваше дело. В данный момент выдвинуты обвинения, но есть и одна штука, которая не позволит вам меня задержать.

— И что же это такое, господин капитан?! — паясничал жандарм, подчёркнуто произнося звание.

— Презумпция невиновности, — ответил я. — Пока нет решения суда, я ни в чём не виноват. Любые действия против меня незаконны. Попытка задержать будет расценена как нападение на офицера в запасе и графа.

Остальные служители закона перевели взгляды на старлея. Тот двигал неподстриженными усами и морщился. Юридическая подкованность его явно смущала.

— Так-то оно так, — кивнул мужик после паузы. — Вот только это столица, и мы обязаны сохранять здесь порядок.

— Не смею мешать, — перебил его.

— Ну, хорошо, граф! — он снова презрительно произнёс последнее слово. — Раз вы не хотите по-хорошему, то будет по-плохому. Посидели бы у нас в отделении, мы бы вам комнату выделили, безопасность обеспечили. Тогда ознакомьтесь вот с этим приказом.

Мне дали бумагу. Я пробежался глазами и еле сдержал улыбку. Дата вчерашняя — что-то новенькое. В документе давалось предписание жандармам выявлять особо опасных преступников и тех, кто подозревается в нарушениях против империи. Задерживать их либо следить за ними.

Много пунктов, но сосредоточился на том, что касалось лишь меня. Я обязан взять у них следящий артефакт, чтобы служители закона знали, где нахожусь. Ещё должен сообщить, где остановлюсь, и о своих запланированных движениях рассказать.

— Хорошо. Я законопослушный человек, — отдал документ. — Давайте свой артефакт.

Старлей просиял — видимо, ожидал сопротивления.

Мне дали что-то похожее на монету — серебристый диск размером с пятак, покрытый рунами. Стоило только взять его, как он рассыпался пылью.

— Что? — удивился старлей. — Криворогов, новый! — приказал он.

Молодой жандарм полез в сумку, достал точно такой же артефакт. Мне вручили следующий, и он тоже рассыпался, едва коснувшись моих пальцев.

— Что происходит? — уже начал злиться жандарм.

Я пожал плечами с невинным лицом, а внутри ликовал. Попробовал разные магии, и сработала одна. Нейтральная энергия, видимо, разрушала следящие заклинания. Третий артефакт постигла та же участь. Четвёртый. Десятый. Двадцатый.

— Может, они просроченные? — предположил один из жандармов.

— Чушь! — рявкнул старлей. — Получили вчера, они свежие!

Тридцатый артефакт превратился в пыль, затем сороковой. Лица жандармов становились всё более растерянными.

— Проверьте на ком-нибудь ещё, — предложил я. — Может, ваше оборудование неисправно.

Криворогов надел артефакт на запястье. Диск загорелся зелёным светом, замигал — работал исправно.

— Ну, и что? — развёл руками старлей.

Сорок восьмой артефакт рассыпался точно так же, как и предыдущие. У жандармов кончился запас.

— Подготовка у вас замечательная, — хмыкнул я. — Возвращайтесь, когда будет работающее оборудование. У меня дела, и так больше времени с вами провёл, чем планировал.

Жандармы стояли в шоке. Смотрели то на меня, то на красного как рак старлея. Сорок восемь артефактов! Такого в их практике точно не было.

— Может, он маг какой-то особенный? — шёпотом предположил кто-то.

— Или артефакты — подделки, — добавил другой.

— Где вы остановитесь? — спросил мужик, скрывая своё возмущение.

Голос его дрожал от злости. Ведь план сорвался, а начальство будет недовольно.

— Не подскажете лучшую гостиницу столицы? — спросил я.

— «Демидов трактир», — тут же выдал молодой жандарм. — Самая дорогая и красивая.

Старлей метнул на него убийственный взгляд. Болтун.

— Благодарю, — кивнул я и встал.

Взял свои чемоданы и вышел. Меня провожали взглядами, полными недоумения и злости. А потом появились люди, которые откровенно начали следить. Двое в штатском переоделись из формы прямо у автобуса.

Поймал такси. Час... Мы за час проехали всего несколько километров. Куча машин забила улицы, пробки, как в аду. Ещё и стоимость — пятьсот. Грабёж средь бела дня!

— Первый раз в столице? — поинтересовался таксист.

За рулём сидел пожилой мужчина с седыми усами. Руки его были в мозолях — видно, не всегда ездил на автомобиле.

— Да, — ответил коротко.

— Оно и видно. Тут своя специфика. Все спешат, все важные, а деньги любят до безумия.

Я вышел из такси около гостиницы — большого трёхэтажного здания из красного кирпича. Много машин припарковано рядом — дорогих, блестящих. Светло-жёлтые стены, высокие арочные окна и массивные двери с медными ручками.

Швейцар в ливрее пропустил меня внутрь, едва увидев графское кольцо.

— Чем могу помочь? — спросил администратор на стойке.

Мужик около пятидесяти лет, во фраке. Безупречная внешность, холёные руки, профессиональная улыбка. Его взгляд скользнул по моему кольцу, и глаза загорелись уважением.

— Граф? — поднял он бровь. — А вы, случаем, не граф Магинский?

— Он самый, — предоставил документы.

— Крайне рады видеть у нас, — улыбнулся мужик. — Номер оплачен, срок не ограничен, все услуги включены.

— Благодарю, — кивнул я.

Даже документы не пришлось заполнять. Мои вещи тут же подхватили слуги и понесли. Парень лет двадцати, в белоснежной рубашке взял чемоданы так, словно они ничего не весили.

Номер располагался на втором этаже, а сами апартаменты... впечатлили. Это, конечно, не комната в султанском дворце, но тоже очень прилично.

Вся мебель из красного дерева — массивная, добротная. Резные ножки стульев, инкрустация на столе. Белоснежные простыни на кровати размером чуть ли не с моё купе в поезде. На столе — шампанское и фрукты с ягодами: виноград, персики, какие-то экзотические штуки, которых в Енисейске не увидишь.

Паренёк, который нёс мои сумки, быстро показал, что тут есть, — ванная с горячей водой, шкаф для одежды, письменный стол, даже книжная полка с кожаными томами. Он тут же удалился, получив чаевые.

На кровати меня ждали письма. Приветственное от гостиницы и от Булкина. Сначала прочитал официальное — стандартная вежливость, пожелания комфортного пребывания.

Письмо от партнёра оказалось интереснее. Он уже в столице. Ему сообщат, что я прибыл, и со мной скоро встретятся. Улыбнулся, подумав, что мой близкий партнёр — такой молодец… Плохо скрывает волнение. Почерк дрожащий, чернила расплываются. Что-то его тревожит.

В дверь постучали. Швейцар тут же передал мне письмо — казённый конверт, официальная печать.

«Магинский Павел Александрович, ваш суд состоится через три дня в здании администрации. За этот период вы должны предоставить список свидетелей и документы вашего представителя. На время процесса будете содержаться в здании администрации вплоть до решения. Подготовьте необходимые вещи. Слуги запрещены, встречи — только с правовым представителем. Неприбытие на суд является признанием вины. Хорошего дня!»

— А говорят, у нас система не работает, — произнёс я. — Вон как быстро всё!

Сложил послание. Значит, решили меня запереть на время суда? Никаких встреч, кроме как с адвокатом. Умно — изолировать от возможной поддержки.

Три дня на подготовку. Нужно найти представителя, продумать защиту. И главное — понять, где мои группы с пленными. Клаус должен был их найти, передать послание.

Я встал у окна, выглянул наружу. Широкий проспект, движение машин, люди на тротуарах — столичная жизнь кипела своим чередом.

Внизу, у входа в гостиницу, стояли те же жандармы, которые следили за мной. Один курил, постоянно поглядывая на вход. Второй читал газету, но держал её вверх ногами.

— Профессионалы, блин, — усмехнулся я.

Нет, мужики хорошо держались, движения не выдавали в них служителей закона. Проблема была в костюмах. Пусть им и выдали вещи, но те сильно не дотягивали до того, что носят здесь гости. Дешёвая ткань, неточная посадка, стёртые ботинки… На фоне франтов, разгуливающих возле гостиницы, они выделялись, как вороны среди павлинов.

Да и администратор постоянно бросал взгляды на них, когда они зашли за мной. Профессиональный глаз умеет отличать настоящих гостей от самозванцев.

Я вернулся к письмам, перечитал послание о суде ещё раз. Смущала одна деталь — встречи только с правовым представителем. Значит, через адвоката никуда. Пора переходить к поиску представителя. Орден порекомендовал «Танков и Ко», но чутьё подсказывало: с крупными фирмами будут проблемы.

Переоделся в чистый костюм. Чёрный пиджак, белая рубашка, графское кольцо на пальце — внешность должна соответствовать статусу.

Вещи оставил в номере и вышел. Внизу меня уже ждали переодетые жандармы. Стоило только появиться в холле, как они тут же насторожились. Подошёл к администратору.

— Не могли бы вы вызвать такси? — попросил я и указал адрес на визитке.

— Конечно, господин граф. Буквально через пять минут машина будет подана.

Мои «новые друзья» направились за мной. Они попытались выглядеть естественно, но получалось топорно. Один споткнулся о ковёр, второй врезался в колонну.

Я сел в машину, и мы с «друзьями» поехали. Глянул в зеркало заднего вида. Даже транспорт у них… Ну кто в слежке ездит на зелёной машине? Мало того, им постоянно дорогу уступают.

— И чего привязались, легавые? — пробормотал мой водитель. — Я поверну, они… И жмутся под самую жопу.

— Может, вы нарушили правила? — хмыкнул в ответ.

— Ага, — улыбнулся мужик. — А кто их не нарушает тут, в столице? По-другому не проедешь, заказов мало будет.

Я ещё раз улыбнулся. То ли дилетантов послали, то ли здесь так работают.

Остановились. Юридическая фирма «Танков и Ко» находилась почти в центре — большое пятиэтажное здание из светлого камня. Медные таблички у входа, швейцар в ливрее, куча сотрудников снуют туда-сюда с папками документов.

Я показал визитку портье, и меня тут же сопроводили до кабинета. Лифт — ещё одно столичное новшество. В Енисейске таких нет.

Поднялись на четвёртый этаж. Длинный коридор, двери с табличками, запах дорогой мебели и кожаных переплётов — солидность чувствовалась в каждой детали.

Постучали в дверь с надписью «В.И. Танков. Управляющий партнёр».

— Войдите!

Я зашёл внутрь. Кабинет просторный, окна во всю стену, книжные шкафы до потолка. За массивным столом сидел мужчина лет сорока, с полностью седой головой.

— Проходите? — сказал он, поднимая глаза от бумаг.

У него даже усы потеряли цвет. Лицо в морщинах, глаза уставшие и потухшие, но держался бодрячком. Видимо, весьма выматывающая профессия — юрист.

— Виктор Игоревич Танков, — представился мужик, вставая из-за стола. — А вы?

— Магинский... — начал я.

— Знаю! — поднял он руку и прервал меня. — Уже сообщили о вас, вашем деле. Я узнал все подробности, вник в суть. Можете ничего не рассказывать.

Профессионально. Информация дошла быстро, но что-то в его тоне настораживало.

— Есть только одна проблема, — поёжился адвокат в кожаном кресле, которое скрипнуло под его весом. — Большая проблема.

— Позвольте спросить, какая? — уточнил я.

Танков потёр виски, словно у него болела голова. На столе стояла фотография — молодой парень лет двадцати, в студенческой форме. Сын, судя по сходству черт.

— Я не смогу вести ваше дело, — посмотрел он на меня тяжёлым взглядом. — Ни я, ни моя фирма не сможем представлять ваши интересы.

— Понятно, — кивнул в ответ. — Кому угрожают? Вам или родственникам?

— Что? — открыл он рот. — Как вы?..

В глазах адвоката промелькнул страх. Руки слегка дрожали, когда он брал стакан с водой.

— Не беспокойтесь, — хмыкнул в ответ. — Я на вас не рассчитывал. Просто зашёл убедиться, что мои оппоненты работают.

— Павел Александрович, — выдохнул устало мужик. — Хоть работа и репутация для меня важны, но жизнь сына дороже.

Его голос дрожал. Танков встал, подошёл к окну, посмотрел на улицу.

— Я не прошу вас понять. Не думал, что на меня найдут управу. Мой род занимается этим уже сто пятьдесят лет, и мы научились защищать себя и семью. Но здесь добрались...

Танков повернулся, и я увидел настоящий страх в его глазах. Не за себя, а за ребёнка.

— Они знают, где учится мой мальчик. Знают его расписание. Знают, с кем он дружит. Вчера прислали фотографию, где сын выходит из аудитории. И записку: «Было бы жаль, если бы с ним что-то случилось».

— Понятно, — кивнул я. — А остальные фирмы?

— То же самое, — горько усмехнулся Танков. — «Петров и сыновья» — там ночью подожгли автомобиль старшего партнёра. «Лебедев, Соколов и Ко» — у них ворвались в офис, переломали мебель. «Высший юридический совет» — главе прислали гроб с его именем.

Масштабы операции впечатляли. Кто-то потратил серьёзные деньги и ресурсы, чтобы запугать всех крупных юристов столицы.

— Удачи, — развернулся я к двери.

— Подождите! — окликнул меня Танков.

Мужик встал, подошёл. Проверил, что дверь кабинета закрыта. На лице отразились напряжение и разочарование самим собой.

— Из того, что я слышал... — начал он тихо, оглядываясь на дверь. — Любая крупная и уважающая себя компания не станет брать вас и ваше дело. Сработали жёстко и по всем. Да даже мелкие. Слухи у нас быстро разносятся, с вами никто не будет работать, кому жизнь дорога.

Он подошёл ближе, говорил почти шёпотом:

— Мой вам совет: соглашайтесь с обвинением, признавайте вину сразу. Тогда последствия будут менее... печальными. Если начнёте суд, то вас сожрут, сомнут и растопчут.

— Понятно, — кивнул я.

— Прошу, передайте нашим друзьям, что я... — Танков закусил губу и сжал кулак. — Не подвёл их. Просто... просто у меня нет выбора. Обязательно помогу в следующий раз бесплатно. Нет, два раза. Любые дела. Скажите им.

Его разрывало изнутри: профессиональная честь против родительского инстинкта.

— Конечно, — пожал трясущуюся руку.

— Простите меня ещё раз. Это такой позор! — на адвоката было больно смотреть. Репутация, наработанная десятилетиями, рушилась за один день, но сын дороже.

Я вышел из кабинета. Сделал печальное лицо для тех, кто мог наблюдать. Пусть все думают, что потерял надежду. А внутри был азарт. Вот это постарались ради меня! Все крупные юридические фирмы напугали в столице. Столько денег и сил потрачено, и это очень польстило внутреннему хомяку. Значит, меня оценили и боятся. Но в любом случае нужен представитель, а то что это за суд будет?

Вышел из «Танков и Ко». В здании была арка, а там — куча объявлений на стене, доска частных услуг. Пробежался глазами по листкам. Массаж, уроки музыки, продажа мебели... И вот:

«Защитим ваши честь и права! Сделаем всё и даже больше, чтобы вы выиграли. Нас не купить и не запугать! Адвокат Сюсюкин. Офис находится дальше, чуть левее и вниз»

Какие громкие слова. Я ещё раз прочитал сообщение. Уверенности хоть отбавляй, но почему тогда контора чёрт пойми где? Отличная инструкция: дальше, чуть левее и вниз.

Направился через проход. Уже думал отказаться от идеи с адвокатом — сам смог бы себя представить. Но смущало то, что на время суда меня запрут и связь с миром будет возможна только через представителя. Поэтому он мне и нужен.

Чем дальше шёл, тем интереснее открывалась для меня столица. В этом проходе начало пахнуть мочой. Появились грязные стены, исписанные непечатными словами. Штукатурка осыпалась, обнажая кирпичную кладку.

Контраст разительный. Буквально сто метров назад — мрамор, позолота, швейцары в ливреях. Здесь — вонь, грязь, сломанные фонари.

— Эй, фраерок, дай прикурить! — ко мне подошли трое.

Мужики лет тридцати, немытые, в рваной одежде. Один качался на ногах — явно выпивший. Второй держал в руке бутылку. Третий просто пялился с тупой агрессией в глазах.

— Не курю, — ответил коротко и попытался пройти мимо.

— А мы не спрашиваем! — преградил дорогу самый трезвый. — Денежки давай, барчук!

Пришлось успокоить нескольких господ. Первого — лёгким ударом в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, задыхаясь. Второго — подножкой. Грохнулся в лужу, забрызгав остальных грязной водой. Третий попытался ударить бутылкой, но получил щелчком по лбу. Отключился мгновенно.

Я аккуратно расположил их около стены в позе «отдыхающих пьяниц» и двинулся дальше. Пусть поспят.

Оказался во дворе. Обычный жилой дом, но какой запущенный: облупившаяся краска, заколоченные окна, мусор в подъездах. Архитектура уже не такая кричащая, как в центре. На стене краской написано «Адвокат Сюсюкин» и стрелка вниз. Под землёй, что ли? А, нет, увидел лестницу — узкие каменные ступеньки, ведущие в подвал.

— От дворцов до подворотен, — усмехнулся. — Столичные контрасты.

Спустился в подвал и постучал в железную дверь. Краска на ней облезла, ручка расшатана. Вокруг витал запах сырости и плесени.

Дверь тут же открыли.

— Ну, твари, вы меня достали! — выпалил мужик. — Я вас научу ссать на другую дверь!

Увидел меня. Открылся рот, и очки чуть не упали с носа.

— З-з-з-здравствуйте! — начал заикаться мужик. — Я-я-я Эдуард Эдикович Сю-сю-сю-кин.

Лет сорока, худой, в мятом костюме. Волосы взъерошены, очки держатся на честном слове. Выглядит, как профессор, который три дня не спал.

— Приветствую, — кивнул я. — Граф Магинский Павел Александрович. Хотел бы поговорить с вами о возможности представлять меня.

— Ко-ко... — снова заикался мужик.

Стресс усиливал речевой дефект. Руки тряслись, пот выступил на лбу.

— Пройдём? — помог ему.

— Да-да, — толкнул Эдуард дверь.

Внутри оказался настоящий подвал. Вот прям каменные стены, влага и плесень в углах. Маленький стол завален бумагами, коробки накрыты брезентом. Единственный источник света — керосиновая лампа.

Мужик тут же бросился к своему рабочему месту и начал стряхивать крошки.

— П-п-прошу! — указал он рукой на табуретку.

Я остался стоять, адвокат — тоже. Бегло осмотрелся вокруг: интерьер впечатлял своей нищетой. Это офис успешного юриста? Или притон для бомжей?

Вкратце рассказал о своей проблеме. Поведал, кто я, кто против меня и какие обвинения. Сюсюкин слушал внимательно, периодически поправлял очки. Потом схватил листок и начал что-то записывать. Достал несколько книг из коробки — толстые тома в потрёпанных переплётах. Пролистал их с удивительной скоростью.

— М-можно ваш договор? — поднял на меня взгляд.

Я передал то, что подписывал со Жмелевским. Адвокат снова начал читать книги и записывать. Почерк у него был мелкий, но чёткий.

— Я со-со-составлю линию защиты. Вы найдите юриста, чтобы он вас представлял, — тяжело говорил мужик. — Тысяча. Вот.

И посмотрел на меня вопросительно.

— Восемьсот... — лицо сжалось в гримасе. — Семьсот?

Торгуется сам с собой? Он что, снижает цену до того, как я отвечу?

Взял его записи, пока мужик пил какие-то капли из пузырька. Брови поползли вверх от прочитанного. Ничего себе! Об этом я не знал. О, ещё и это... Да тут выходит, что я могу раком поставить весь суд и тех, кто решил всё организовать.

Начал задавать вопросы Сюсюкину. Мужику поначалу очень тяжело было говорить. Он потел, волновался. Перед ним земельный граф, герой страны, и уровень суда... Его пугало всё. Но он совершенно не беспокоился за свою жизнь или репутацию. По мере того, как мы говорили, перестал заикаться. Так у всех людей с этим недугом: как только расслабляется, всё в порядке.

Чем больше его слушал, тем сильнее удивлялся. Сюсюкин — нереальный специалист. Он почти наизусть знает всё, о чём говорит. По памяти вспоминал дела десятилетней и тридцатилетней давности.

— Семнадцатый год, дело князя Волконского против казны, — говорил он, не заглядывая в книги. — Обвинение в неуплате налогов. Защита ссылалась на статью сорок третью кодекса о дворянских привилегиях...

И так час подряд. Феноменальная память!

— Простите меня, — выдохнул он, когда мы закончили обсуждение. — Я был лучшим на курсе, лучшим по показателям. Мне пророчили светлое будущее, но призвали в армию. А там... — голос дрожал. — Контузило, и ещё я монстров увидел.

Он проглотил слюну и выпил воды из стакана.

— Начал заикаться, — поморщился мужик. — И теперь я никому не нужен. Не могу выступать в суде, меня не терпят из-за заикания.

— Для меня это не проблема, — улыбнулся я.

— А для других — да, — опустил он голову.

— Есть закон, что вы не можете вести дело? — уточнил.

— Нет. Просто это злит и сбивает остальных.

— Вы мне подходите, — встал с табуретки. — Давайте подпишем бумаги о представительстве, дайте клятву о неразглашении.

— Но я... — проглотил мужик. — Я хоть и хороший специалист, многим юридическим бюро помогаю. «Танков и Ко» и другие нанимать меня не хотят из-за моего недуга.

Значит, он консультант для тех самых крупных фирм, которые отказались меня защищать. Интересно.

— Эдуард Эдикович, — мой голос стал более твёрдым. — Я выбрал вас. Вы откажете графу?

— Что? Нет! — вскочил со стула.

Десять минут, и мы подписали документы. Он принёс клятву неразглашения — магическую, потому что у него был третий ранг. О виде его силы не стал спрашивать. Рассказал о том, что придумал сам.

— Очень! Очень дерзко! — задыхался от восторга мужик. — Но может сработать, если объединить с моими задумками.

Когда Сюсюкин увлекался работой, заикание почти пропадало. Говорил быстро, чётко, профессиональными терминами — настоящий специалист.

— Видите ли, — объяснял мужик, перебирая бумаги, — ваши противники совершили классическую ошибку. Они рассчитывали на быстрое признание вины или защиту в стиле «мы не правы, но обстоятельства смягчающие».

Он достал толстую книгу, полистал страницы.

— А тут можно пойти в атаку. У них процедурные нарушения, превышение полномочий, самоуправство. Если правильно подать... Но с-с-суд? — снова поник мужик.

Заикание вернулось, как только он подумал о публичном выступлении.

— Это моя проблема, — успокоил его. — Что насчёт гонорара?

— Пять тысяч вам подойдёт? — уточнил юрист извиняющимся тоном.

— Нет, — помотал я головой. — Вот, — достал пачку из пространственного кольца.

Сюсюкин открыл рот, пересчитал купюры и… упал в обморок. Грохнулся прямо на свои бумаги, даже очки слетели.

Привёл его в чувства, плеснув водой в лицо. Адвокат смотрел на меня и не мог поверить.

— Миллион? — прошептал он. — Это же... Это же...

— Дело громкое, — пожал плечами. — Что обо мне подумают, если адвокат получит какие-то пять тысяч?

В провинции миллион — целое состояние. В столице — серьёзные деньги, но не баснословные. Для моих целей самое то, а для Сюсюкина это вообще предел мечтаний.

— А можно... Можно я на вас работать буду? — спросил мужик, всё ещё не веря происходящему. — Вашему роду ну-ну-нужен юрист?

— Думаю, да. Посмотрим, как у нас дело пройдёт, — хлопнул его по плечу. — Жду вас с утра в «Демидов трактир». Начнём подготовку.

Сюсюкин снова пил успокаивающие капли из пузырька. Руки его тряслись от волнения.

Пока мужик отрубился, я быстро проглядел дела. Брови поползли вверх. Пятьдесят активных консультаций! Он предоставлял юридические советы по пятидесяти делам одновременно, и всё — крупнейшим юридическим бюро столицы. «Танков и Ко», «Петров и сыновья», «Лебедев, Соколов и Ко», «Высший юридический совет» — все они пользовались услугами заикающегося гения из подвала.

За прошлую жизнь я научился находить профессионалов своего дела. Умение видеть талант сквозь внешнюю оболочку — полезный навык для правителя.

И Сюсюкин — один из таких. Если бы не недуг, трудился бы сейчас в крупной фирме, а то, глядишь, и свою бы организовал. Идеальный кандидат. Как раз подходит по всем параметрам для моего плана. Никто его не воспринимает всерьёз из-за заикания. Противники не будут готовиться к защите, а между тем в их руках окажется один из лучших юристов столицы.

— Эдуард Эдикович, — сказал я, когда уже собирался уходить. — Хочу кое-что уточнить.

— Да, господин граф!

— Вы консультировали «Танков и Ко» по моему делу?

— Нет, — помотал он головой. — Виктор Игоревич очень переживал. Сказал, что не может взяться, и не стал мне передавать изучать материалы.

Честный человек. Это хорошо.

— А остальные фирмы?

— Тоже нет. Все отказались сразу, как узнали вашу фамилию. Кто-то очень постарался их напугать.

— Значит, вы изучили дело с чистого листа?

— Конечно! — в голосе появилась профессиональная гордость. — Когда услышал ваше имя, сразу пошёл в архивы. Достал все документы, что смог найти. Изучил прецеденты, законы, подзаконные акты.

Он встал, подошёл к коробкам, взял папку с документами.

— Вот, смотрите. Договор с императорским представителем, ваши права как земельного аристократа, законы о чрезвычайных обстоятельствах...

Я полистал бумаги. Работа проделана колоссальная. Сюсюкин нашёл документы, о существовании которых я не подозревал.

— Откуда у вас доступ к архивам?

— Я же консультирую крупные фирмы, — улыбнулся он. — У меня есть пропуски в государственные архивы, императорскую библиотеку, даже в секретные отделы СБИ.

Ценный кадр. Очень ценный.

— Расскажите подробнее о том, что нашли.

Следующий час Сюсюкин излагал результаты исследований. Говорил уже без заикания: работа увлекала его полностью.

Оказалось, что мои противники действительно допустили множество процедурных нарушений. Жмелевский превысил полномочия, СБИ действовала вне закона. Даже сам суд организован с нарушениями.

— Но главное, — глаза адвоката загорелись, — главное в том, что они не учли ваш статус участника войны.

— То есть?

— Вы же воевали! Получили звание капитана, ордена, медали. А по закону времён Ростовского Второго, который никто не отменял, участник войны имеет право на особый суд.

— Какой особый?

— Суд равных! — торжественно произнёс Сюсюкин. — Вас могут судить только люди вашего ранга или выше. Земельные аристократы, участвовавшие в боевых действиях.

Интересно. Очень интересно.

— Сколько таких людей в столице?

— Немного. Большинство земельных аристократов предпочитают не воевать лично, но кое-кто есть.

Он полистал записи.

— Граф Шереметев — воевал на турецкой границе. Князь Багратион — участвовал в подавлении восстания. Барон Нессельроде — служил в гвардии. Ещё несколько человек.

— Они согласятся?

— А у них выбора не будет! — усмехнулся Сюсюкин. — Если вы официально потребуете суд равных, отказать нельзя. Это ваше законное право.

Картина прояснялась. Мои противники готовились к обычному суду с подкупленными судьями, а тут вдруг — суд равных с участниками войн.

— Но есть проблема, — помрачнел адвокат. — Закон древний, мало кто его помнит. Судьи могут сказать, что он устарел.

— А если не устарел?

— Тогда всё дело пойдёт по другому сценарию, — оживился Сюсюкин. — Ваши равные поймут военную логику, оценят обстоятельства правильно.

— Жду вас завтра утром, — встал я. — Готовьте документы.

— Будет сделано, господин граф!

Я направился к выходу. Сюсюкин проводил меня до двери, всё ещё не веря в происходящее.

— Спасибо, — сказал он тихо. — За то, что поверили в меня. Я вас не подведу!

— Знаю, — кивнул и поднялся из подвала на свет.

Такси уже везло меня обратно в гостиницу. За окном мелькали столичные улицы — широкие проспекты с особняками, узкие переулки с лавками. Жандармы следовали на своей зелёной машине, старательно изображая незаметность.

Водитель что-то бормотал про пробки и дорогое топливо. Я не слушал. Мысли крутились вокруг предстоящего суда и найденного адвоката. Сюсюкин произвёл впечатление. Под заиканием и нищенским видом скрывался настоящий профессионал. Феноменальная память, глубокие знания, нестандартный подход — именно то, что нужно для моего дела.

А его идея с судом равных... Блестяще. Мои противники готовились к обычному процессу с подкупленными судьями и аристократами. Земельные аристократы-фронтовики — совсем другое дело. Их сложнее запугать или купить.

Остановился у «Демидов трактира». Расплатился с водителем. Жандармы паркуются напротив и устраиваются поудобнее. Долгое дежурство им предстоит.

Зашёл в холл. Администратор тут же подошёл ко мне. Лицо встревоженное, движения суетливые.

— Павел Александрович, — наклонился мужик. — Вас ожидают... — почти шёпотом произнёс он. — В номере. Ваш благодетель.

— Булкин? — уточнил я.

Мне кивнули в ответ. Брови чуть дёрнулась вверх. Не ожидал увидеть партнёра так быстро. И почему администратор выглядит обеспокоенным?

— Когда он прибыл?

— Час назад, — нервно поправил галстук. — Предъявил документы, сказал, что вы его ждёте. Но он... Он выглядел не очень хорошо.

Интересно. Что случилось с Булкиным?

Новая группа жандармов уже сидела в холле и делала вид, что читает газеты. Сменка дежурства. Первая пара устала изображать светских господ.

Поднялся на второй этаж. Коридор пустой, только слуги сновали с полотенцами и подносами. Достал ключ от номера. Открыл дверь и застыл на пороге.

Булкин сидел в кресле у окна. Но это не тот упитанный аристократ, которого я знал. Мужик похудел килограммов на тридцать. Щёки впали, костюм висит мешком. Глаза запавшие, окружённые тёмными кругами.

— Магинский! — вскочил он с места, едва завидев меня. Движения резкие, нервные. Руки трясутся.

— Рад вас видеть, — кивнул, закрывая дверь.

Выглядит, как человек, который месяц не ел и не спал.

— Яд! — тут же бросается он ко мне. — Я умираю! Помоги!

Голос надрывный, отчаянный. Булкин схватил меня за рукав пиджака.

— Пожалуйста! Мне так плохо... Есть не могу, спать не могу. Всё горит внутри!

Я положил руку на его плечо. Активировал магию яда, проверил состояние. Да, отрава работала исправно — разъедала организм медленно, но верно. Ещё дня три, и Булкин отправился бы к праотцам.

Забрал часть своей магии и активировал лечение. Убрал самые болезненные симптомы, продлил действие противоядия, но полностью не лечил — пусть помнит о последствиях предательства.

— Теперь лучше? — спросил.

— Да-а-а! — выдохнул он с облегчением. — Боже, как же мне было плохо...

Цвет лица улучшился, дрожь в руках стихла.

— А вы что ожидали? — пожал плечами. — Решили пойти против меня — вот цена. И это я ещё сжалился.

Булкин сел обратно в кресло. Дышал глубоко, как человек, которому только что сняли жгут с шеи.

— Мне потребуется... — начал я.

— Прости! — перебил он, склонив голову. — Павел, ради всего святого, прости меня!

В голосе звучало искреннее раскаяние, но что-то ещё. Страх? Отчаяние?

— Можешь убивать, пытать, да что угодно, — продолжил Булкин. — Я заслужил. Но пойми...

Он сжал кулаки, пытался собраться с духом.

— Я не смогу тебя поддерживать! — выпалил наконец.

Слова повисли в воздухе. Настороженность сразу же накрыла меня.

— Причина? — спросил холодно.

— Моя девочка, — голос Булкина дрожал. — Моя принцесса. Моя жизнь. Марусенька.

Он закрыл лицо руками. Плечи тряслись.

— Её... — из глаз аристократа хлынули слёзы. — Её... Похитили!

Последнее слово он выкрикнул с такой болью, что даже мне стало неловко.

— Прямо здесь, в столице! Из медицинской академии! — всхлипывал Булкин. — Мне прислали письмо...

Вот и добрались до моего партнёра. Играли по всем фронтам, били по самому больному. Что ж, профессионально.

— Где оно? — протянул руку.

— Вот! — Булкин подал конверт дрожащими пальцами.

Достал письмо, пробежался по тексту. Написано грамотно, без угроз и ультиматумов. Стиль вежливый, почти участливый.

Автор выражал сожаление о том, что будущий зять скоро будет осуждён. Что его дочурка останется без потенциального мужа. И вообще лучше бы её забрать из столицы, потому что мои враги могут напасть на девушку из-за связей Булкина со мной.

Этот благодетель желал удачи семье и предлагал помощь. Сегодня ночью нужно явиться в указанное место. И если Гаврила Давыдович примет правильную сторону, то дочка вернётся домой целой и невредимой.

Классическая схема. Никаких прямых угроз, всё завуалированно. Юридически к письму не подкопаешься.

Я помассировал виски. Взялись основательно за всех, кто со мной связан. Танков, другие адвокаты, теперь Булкин… Системный подход.

Хотели лишить меня финансирования. Оставить без денег, поддержки, связей. Позволю ли я это? Хрен на весь макияж! У меня с собой немало денег, но много их не бывает. Все они заработаны потом и кровью. А то, что я задумал, без финансирования не получится. Ладно...

— Мы прогуляемся, — сложил письмо, убрал в пиджак.

— Куда? — удивился Булкин, вытирая глаза носовым платком.

— За дочкой вашей, — хмыкнул в ответ. — Узнаем, где она, и заберём.

— Что?! — подскочил аристократ. — Как?! Ты же понимаешь, что там за люди?

Голос сорвался на крик. Булкин схватился за голову.

— Нас... То есть тебя убьют! — задыхался он. — Это же не шутки! Они серьёзно!

— Посмотрим, — подмигнул ему.

В голове уже складывался план. Кое-кто сегодня ночью очень сильно пожалеет о своих действиях.

Глава 5

Булкин смотрел на меня и хлопал глазами, словно не мог поверить в услышанное. Рот приоткрылся, словно он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле. Руки дрожали: сначала пальцы, потом кисти, а теперь уже и плечи слегка подрагивали.

— Пойти и забрать... — пробормотал он себе под нос, качая головой. — Просто взять и забрать мою девочку...

Аристократ прошёлся по номеру, останавливался у окна, снова садился в кресло. Нервные движения, беспокойные взгляды — мужик явно пытался переварить услышанное.

— Павел, ты понимаешь, с кем мы связались? — голос сел до хрипа. — Это же не уличные хулиганы! Они смогли похитить девушку прямо из медицинской академии. В центре столицы! При охране!

Он схватился за голову, пальцы зарылись в поредевшие волосы.

— Моя Марусенька... — прошептал Булкин. — Она же ещё совсем ребёнок! Девятнадцать лет только исполнилось. Такая доверчивая, наивная...

Аристократ достал из кармана портрет — маленькую рамочку с фотографией. Симпатичная девушка с кудрявыми волосами и улыбкой до ушей смотрела с карточки.

— Она хотела стать лекарем, помогать людям, — продолжал Булкин, поглаживая стекло большим пальцем. — Лучшая студентка на курсе, преподаватели в восторге от неё. А я так гордился...

Голос дрожал всё сильнее. Мужик явно был на грани нервного срыва.

— Что они с ней делают? — вдруг выкрикнул, вскакивая с места. — Где её держат? В каких условиях? Кормят ли? Может, она плачет, зовёт папу, а я тут...

Булкин ударил кулаком по столику. Бутылка коньяка зазвенела, а недопитый стакан подпрыгнул.

— Она ведь не поймёт, что происходит! — в его голосе смешались отчаяние и ярость. — Маруся думает, что весь мир добрый, что люди помогают друг другу! А тут...

Я молча наблюдал за этим приступом отцовского горя. Булкин метался по комнате, как зверь в клетке. Руки его сжимались в кулаки, разжимались, снова сжимались.

— Им нужны только деньги, — попытался успокоить встревоженного отца. — Девушку они не тронут. Товар должен остаться в целости.

— Товар?! — взвился аристократ. — Это моя дочь! Моя кровинушка! Смысл всей моей жизни!

Слёзы наконец прорвались. Крупные мужские слёзы покатились по щекам, которые он попытался стереть рукавом пиджака.

— Я сам виноват, — всхлипывал Булкин. — Связался с тобой, начал эти дела... Надо было сидеть в своём Томске, торговать, как обычно...

Пока аристократ собирался с духом, я заскочил в ванную. Умыл лицо холодной водой, посмотрел в зеркало. Нужно подумать о плане действий.

Когда вернулся, Булкин, кажется, немного пришёл в себя.

— Ты... Ты серьёзно? — прошептал он, и голос сел до хрипа. — Мы заберём мою девочку? Павел, там же не шутки! Это профессионалы!

Главная проблема — слежка. Не нужно, чтобы жандармы присматривали за нами, когда мы будем общаться с «благодетелем», и тем более в операции по спасению.

— Гаврила Давыдович, — сел напротив него. — Соберитесь. Дочь нужно вызволять, а не сидеть тут и рыдать.

— Но как? — мужик поднял на меня красные глаза. — Ты не понимаешь, с кем имеешь дело! Они могут всё! У них связи, деньги, люди!

— И что? — пожал плечами. — У меня тоже кое-что есть.

Встал, прошёлся по номеру. Роскошная обстановка гостиницы располагала к спокойствию: мягкие ковры глушили шаги, тяжёлые шторы создавали ощущение уединённости.

— Послушайте, — остановился перед окном, выглянул на улицу. — Внизу сидят двое жандармов. Видите зелёную машину? Одни сейчас в гостинице, а эти изображают случайных прохожих.

Булкин подошёл, осторожно выглянул из-за моего плеча.

— Боже мой, — прошептал мужик. — Они действительно следят за тобой. Тогда как мы сможем действовать незаметно? — Булкин снова упал в кресло. — Если знают каждый наш шаг...

— А кто сказал, что мы будем действовать незаметно? — усмехнулся я. — Наоборот, покажем им спектакль, который захотят посмотреть.

В дверь постучали. Булкин вздрогнул, как подстреленный. Я глазами показал ему, чтобы спрятался в ванной. Огляделся, чтобы проверить, что мужик не оставил следов своего присутствия. Только бутылка коньяка стояла на столике рядом с недопитым стаканом.

— Одну секунду! — крикнул я и быстро убрал посуду в шкаф.

Булкин скрылся в ванной, тихо прикрыв за собой дверь. Я поправил пиджак, провёл рукой по волосам и открыл дверь номера.

На пороге стоял знакомый старлей — тот самый, который утром пытался меня арестовать. Лицо его просто светилось от удовольствия, в руках он держал небольшую коробочку.

— Магинский? — улыбнулся жандарм, показывая жёлтые зубы. — Добрый вечер!

— Приветствую! — ответил сухо. — Что вы хотели?

Мужик практически танцевал на месте от радости. Видимо, получил нагоняй от начальства за утренний провал с артефактами и теперь жаждал реванша.

— Всё то же самое, — он просто лучился от счастья. — Я принёс новый артефакт слежения для вас. Лично привёз, чтобы убедиться в его работоспособности.

— Ну что вы, не стоило, — картинно смутился. — Такая честь... Сам старший лейтенант пожаловал.

— Это мой долг! — выпятил грудь жандарм. — Обеспечивать безопасность столицы и контролировать потенциально опасных лиц.

Он достал из коробочки артефакт. На вид предмет напоминал монету, но был толще и тяжелее предыдущих. Поверхность покрывали сложные руны, которые слабо пульсировали голубоватым светом.

— Прошу! — протянул мне штуку, похожую на монету.

Я взял артефакт в руки, повертел. Металл был тёплым, энергия ощущалась даже без магического зрения. Попробовал уничтожить нейтральной магией, как делал это утром, выпустил тонкую струйку силы мира — и ничего. Артефакт даже не дрогнул. Усилил. Ещё. Ещё… Сука! Видимо, учли мой утренний фокус.

— Будьте любезны, положите на запястье, — кивнул служитель. — Вон туда, где кожа тоньше.

Я внимательно изучил устройство. Металл был непростой — какой-то сплав с магическими свойствами. Руны выгравированы глубоко, залиты серебром или платиной. Работа мастера видна в каждой детали.

Попробовал ещё раз разрушить нейтральной энергией. Символы загорелись ярче, но штука осталась целой. Более того, она начала поглощать мою энергию, становясь крепче.

— Видите? — довольно хмыкнул старлей. — Этот экземпляр защищён от всех известных способов нейтрализации. Мастер Козлов предусмотрел даже такие случаи, как с вами.

Ну что ж, придётся использовать. По крайней мере, пока не найду способ от него избавиться.

Стоило разместить штуку на руке, как она тут же ожила: диск засветился ярче, стал горячим, потом постепенно остыл. На коже появился след — что-то вроде татуировки в форме круга с рунами внутри. Ощущения были крайне неприятными. Чужая магия впилась в мой источник тонкими нитями, словно паразит присосался к магическому ядру.

Хуже всего было чувство постоянного наблюдения. Артефакт не просто показывал местоположение — он отслеживал пульс, дыхание, даже эмоциональное состояние. Полный контроль над носителем, если я правильно понял.

Попытался заблокировать утечку энергии, но магические нити проникли слишком глубоко. Нужно время, чтобы изучить устройство и найти слабые места.

Старлей тем временем наблюдал за мной с плохо скрываемым торжеством. Он записывал что-то в блокнот, поглядывал на часы. Видимо, фиксировал время активации.

— Превосходно работает! — не скрывал радости мужик. — Теперь мы всегда будем знать, где находится потенциально опасный элемент.

В его голосе звучала личная победа. Утренний провал забыт, репутация восстановлена.

— А что если я попытаюсь от него избавиться? — поинтересовался, поворачивая запястье.

— Не советую, — покачал головой жандарм. — Попытка активирует защитные механизмы — болевые импульсы, временный паралич, потеря сознания... Мастер Козлов очень не любит, когда ломают его творения.

Замечательно. Получается, артефакт не просто следит, но и наказывает за неповиновение.

— Прошу вас сообщить, с кем собираетесь встречаться, где, когда, — продолжил мужик, не скрывая торжество в голосе. — Куда будете перемещаться? С какой целью?

— Зачем? — уточнил, рассматривая метку на запястье.

Руны медленно вращались, создавая гипнотическую картину. Артефакт явно был дорогим и сложным.

— Так положено по инструкции, — радостно кивнул старлей. — Лица, находящиеся под подозрением, обязаны информировать органы правопорядка о своих планах.

— Разве у вас нет теперь возможности за мной следить? — чуть склонил голову. — Тем более ваши мальчики и так делали это сегодня целый день. Зелёная машина, двое в штатском... Так что не вижу смысла дублировать информацию.

Старлей слегка покраснел — видимо, не ожидал, что слежку засекут так быстро.

— А насчёт того, с кем собираюсь встречаться... — я добавил стали в голос. — Это касается дел моего рода и находится под защитой дворянских привилегий. Семейные вопросы не подлежат разглашению посторонним лицам.

— Но... — начал было жандарм.

— А теперь прошу прощения, — перебил его. — У меня дела.

Дверь хлопнула перед носом старлея в тот момент, когда он открыл рот для возражений. Я слышал, как мужик постоял несколько секунд, что-то бормоча себе под нос, потом тяжело вздохнул и пошёл по коридору.

Вот же ублюдки! Первая мысль была послать их куда подальше более решительными методами, но сдержался. Играем по правилам, чтобы потом никто не придрался к процедурным нарушениям.

Булкин осторожно выглянул из ванной.

— И как ты теперь собираешься действовать? — спросил аристократ, указывая на метку. — Они будут знать о каждом твоём шаге.

— А что изменилось? — хмыкнул я. — Следят за мной? Да, пожалуйста. Пусть видят то, что хочу им показать.

— Но... — Булкин нервно теребил пуговицу на пиджаке. — Если нас заметят вместе, то с моей девочкой что-нибудь сделают. А тебя смогут связать с твоими дальнейшими действиями.

— Это да, — кивнул, обдумывая детали. — По ходу разберёмся. А пока начнём. Сейчас выходите из гостиницы, постарайтесь, чтобы вас не заметили. Найдите машину и сыграйте роль таксиста. Я вас сниму через полчаса.

— Я что, проститутка? — возмутился Булкин, выпячивая грудь. — Чтобы меня снимали с улицы?

Открыл дверь номера, проверил коридор. Пусто, только горничная с тележкой белья мелькнула в дальнем конце.

— У вас полчаса, — бросил аристократу. — Не подведите дочь.

Булкин дрожащими руками поправил галстук и направился к двери. На пороге обернулся — лицо бледное, руки трясутся.

— Павел, — прошептал он, — а что если я не справлюсь? Вдруг они сразу поймут, что играю роль?

— Тогда думайте о дочери, — ответил коротко. — Это придаст вам сил.

Аристократ кивнул и исчез в коридоре. Спустя несколько минут из окна я увидел, как он выскользнул из здания через служебный вход. Булкин оглядывался по сторонам, явно нервничал, но никто из жандармов его не заметил.

Как допросить этого «благодетеля» так, чтобы меня там официально не было? Интересная задачка. И, что удивительно, злости не чувствовал, только азарт. Со всех сторон прижимают и давят, и это вызывает скорее возбуждение, чем раздражение.

Улыбка сама собой растянула губы. Снова игра, к которой я так привык в прошлой жизни. Противники недооценивают провинциального графа, думают, что запугали и сломили. Скоро они очень жестоко в этом разочаруются.

Я встал у окна, выглянул на улицу. Жандармы по-прежнему сидели в зелёной машине, один читал газету, второй курил, ещё двое были в гостинице. Артефакт на моём запястье слабо пульсировал. Судя по всему, передавал им координаты в реальном времени.

Адрес встречи у нас есть. Булкин там появится и попытается договориться. Но что сможет сделать перепуганный аристократ? Ничего толкового. Его задача — быть приманкой, пока я займусь настоящим делом. План уже формировался в голове, оставалось проработать детали. Спустился вниз, в холл гостиницы.

Мои наблюдатели сразу насторожились, увидев меня. Один отложил газету, второй затушил сигарету. Оба пытались изображать естественность, но получалось топорно.

Чтобы немного их взбодрить, помахал рукой.

— Внимательнее работайте! — повысил голос. — А то вдруг я сбегу, а вы тут в карты играете... Что тогда начальству скажете?

Нужно было видеть их лица: смущение и удивление смешались в забавный коктейль. Один даже рот приоткрыл, не зная, как реагировать на такую наглость.

Тем временем я подошёл к стойке администратора. Мужик в безупречном фраке тут же выпрямился, профессиональная улыбка заиграла на его лице.

— Скажите, — начал я, оглядываясь по сторонам, — а у вас, случаем, нельзя кое-что приобрести?

— Конечно же, нет! — тут же замотал головой администратор, но голос понизил до шёпота. — Но наша гостиница очень старается угодить всем постояльцам. Что вам потребуется, господин граф?

— Артефакт связи, — так же тихо ответил я. — Дальность действия — километр, максимум полтора.

— Такой пустяк? — улыбнулся мужик, и улыбка стала более искренней.

Он наклонился к ящику под стойкой, что-то там поискал. На столе тут же появились бумаги — счета, накладные, официальные документы, а под ними явно что-то выступало.

— У нас бывают разные гости, — объяснил администратор, поправляя листы, — и у них случаются самые неожиданные потребности. Наша гостиница готова к очень многому.

Я незаметно сунул руку под документы, нащупал два небольших предмета — округлые, размером с часы, но потяжелее.

— Сколько я должен? — уточнил, пряча артефакты в карман пиджака.

— У вас всё включено вашим покровителем, — подмигнул администратор. — Господин Булкин очень щедро оплатил все возможные расходы.

Жандармы внимательно следили за нашим разговором, но расслышать что-либо не могли.

— Не переживайте насчёт них, — кивнул мужик в сторону слежки. — Просто так попасть в жилую часть гостиницы они не смогут, нужно постановление суда или санкция прокурора. А собственник нашего заведения — очень уважаемый и влиятельный человек.

Мои брови поползли вверх от интереса.

— И гости у нас соответствующие, — продолжил администратор с гордостью. — Мы можем гарантировать полную конфиденциальность и безопасность. Даже император останавливался тут инкогнито пару лет назад.

— Благодарю за информацию! — кивнул искренне.

— Обращайтесь в любое время, — поклонился мужик. — День и ночь готовы помочь.

Хорошее место попалось. Не просто роскошь, но и связи, защита от официального вмешательства.

Я взял бумаги с артефактами и вышел на улицу. Вечер опустился на столицу — фонари уже зажигались, на улицах стало людно. Господа в дорогих костюмах прогуливались вместе с дамами.

Булкина ещё не было видно. Я осмотрелся, оценивая обстановку. Несколько зевак собралось около гостиницы. Постоял минут пятнадцать, любуясь столичными видами. Тут подъехала машина. «Морда» разбита, одна фара не светит, бампер помят — общий вид производил впечатление, что автомобиль совсем недавно участвовал в гонках по пересечённой местности.

За рулём сидел Гаврила Давыдович, весь напряжённый и взъерошенный. Костюм помялся, галстук сбился набок, на лбу выступили капли пота.

Мои наблюдатели тут же засуетились. Один выскочил из машины, второй схватился за артефакт. Они явно не ожидали появления транспорта.

— Поехали! — бросил я, садясь в салон.

— Я не умею... — выпалил Булкин, не отрывая рук от руля. — Только что купил эту машину у какого-то мужика на углу, сел за руль и... Ну, пришлось как-то добираться сюда. Город я вообще не знаю, а эта штука...

Он беспомощно ткнул пальцем в приборную панель.

— Твою же мать! — выдохнул я, оценивая ситуацию.

— Что будем делать? — спросил аристократ дрожащим голосом.

— Меняемся местами!

Даже здесь всё идёт не по плану. Машина заведена, готова к поездке, а водитель умеет разве что тормозить в столб.

— Давай пересаживайся на пассажирское! — кивнул в сторону.

Булкин с облегчением переполз на соседнее сиденье. Я устроился за рулём, обхватил его руками. К сожалению, вождение автомобиля не входило в число моих сильных сторон, в прошлой жизни предпочитал лошадей.

Хрустнул шеей, настраиваясь. Посмотрел на педали — газ, тормоз, сцепление. В принципе, ничего сложного. Главное — не перепутать назначение.

Нажал на газ. Мы рванули с места так резко, что Булкин впечатался в спинку сиденья. Двигатель взревел, как раненый зверь. Стрелка спидометра взметнулась вправо с такой скоростью, что я едва успевал следить за цифрами. Мужик схватился за дверную ручку побелевшими от напряжения пальцами.

— Господи, помилуй! — завопил он, когда мы влетели в поворот на скорости, втрое превышающей разумную.

Шины взвизгнули протестующе, машину занесло. Я вывернул руль влево, потом вправо, пытаясь удержать автомобиль на дороге. Булкин закрыл глаза и принялся молиться на трёх языках одновременно.

Впереди показался грузовик. Водитель спокойно ехал по своей полосе, не подозревая о приближающейся катастрофе. Я резко свернул влево, на встречную полосу.

— Мы все умрём! — истошно заорал Булкин.

Навстречу мчался автобус, полный пассажиров. Кондуктор в окне открыл рот от ужаса, показывая рукой в нашу сторону. Я дал ещё газу и проскочил между грузовиком и автобусом с зазором в пару сантиметров.

— Ты сумасшедший! — вопил аристократ. — Абсолютно невменяемый!

Зеркало заднего вида показывало хаос на дороге. Водитель автобуса резко затормозил, грузовик свернул на обочину. Несколько машин столкнулись друг с другом, пытаясь увернуться от внезапно остановившегося транспорта.

А мы уже мчались дальше. Следующий перекрёсток я прошёл на красный свет, подрезав трамвай и едва не сбив группу пешеходов.

— Осторожнее! — кричал Булкин на каждом манёвре. — Там же люди!

— Не волнуйтесь, — отвечал я, обгоняя карету с лошадьми. — Всё под контролем!

Лошади шарахнулись, кучер выругался на чём свет стоит. В карете мелькнуло перекошенное от ужаса лицо какой-то дамы в шляпке.

— Господи! — взвыл аристократ. — Павел, помедленнее!

— Это ещё цветочки, — усмехнулся в ответ, выворачивая руль.

Я дал газу ещё сильнее. Двигатель заревел, стрелка спидометра упёрлась. Булкин вцепился в дверную ручку побелевшими пальцами.

— Мы все умрём! — орал он на каждом повороте.

— Ерунда! — отвечал я, подрезая какой-то грузовик. — Живы же пока!

Столичные улицы мелькали за окнами. Я ехал по встречной полосе, обгонял через сплошную, игнорировал светофоры.

В зеркало заднего вида видел зелёную машину моих наблюдателей. Жандармы явно не ожидали такого стиля вождения. Их водитель — профессионал, привыкший к размеренной езде по правилам. А тут провинциальный граф устроил гонки по столичным улицам.

Зелёная машина отставала всё больше. Они пытались не потерять нас, но соблюдали хотя бы элементарные правила безопасности. Я же превратил поездку в настоящий кошмар для всех участников движения.

— Стой! — заорал какой-то городовой, размахивая жезлом.

Я лишь посигналил ему в ответ и прибавил скорость. В зеркало видел, как мужик бросился к телефонной будке — видимо, вызывать подкрепление.

— Теперь нас будут ловить все жандармы столицы! — в ужасе выдохнул Булкин.

— Пусть ловят, — хмыкнул я. — Главное — оторваться от хвоста.

Впереди показался сложный перекрёсток — пять дорог сходились в одной точке. Движение было плотным, регулировщик размахивал флажками, пытаясь навести порядок. Я влетел в самую гущу, прошёл между двумя трамваями и выскочил на противоположную сторону. За спиной остался хаос — сигналы, крики, скрежет тормозов.

На одном из перекрёстков резко свернул в узкий переулок. Машина едва протиснулась между стенами домов. Жандармы проскочили мимо — их автомобиль был шире и не прошёл бы в такую щель.

— Оторвались? — спросил Булкин, оглядываясь назад.

— Временно, — ответил я, притормаживая. — Артефакт всё равно показывает им моё местоположение.

Выехали на широкий проспект. Движение здесь было плотнее — автомобили, трамваи, пешеходы. Пришлось снизить скорость, чтобы не устроить массовое побоище.

— Нам нужен ресторан, — сказал я, осматривая вывески. — Приличное место, где можно договориться о дополнительных услугах.

— Там! — указал Булкин на здание с неоновой вывеской. — «Золотой орёл». Знаю владельца, мы с ним дела делали.

Машина уже показывала признаки усталости от моей манеры езды. Двигатель работал неровно, из-под капота шёл дымок. Наконец, остановились у ресторана, и я с облегчением выключил мотор.

— Больше никогда! — выдохнул Булкин, выбираясь из салона на дрожащих ногах. — Никогда в жизни не сяду с тобой в одну машину!

— Зато быстро добрались, — хмыкнул я.

Признаюсь честно: мне понравилось. Такой адреналин… Ощущение полной свободы и скорости. Это… Это непередаваемо.

Но у гонки была ещё одна задача: показать, что я бьюсь в отчаянии. Молодой граф сошёл с ума от того, как его прижали. Не знаю… Но, кажется, вышло достаточно убедительно.

Поднял взгляд. «Золотой орёл». Четыре этажа из белого мрамора, колонны в античном стиле, позолоченные барельефы на фасаде. Вывеска выполнена из настоящего золота — в свете фонарей она сверкала, как драгоценность.

У входа толпились экипажи самых богатых семей столицы. Кареты с гербами, автомобили последних моделей, даже несколько тех новомодных машин, которые работают на магии. Кучера и шофёры в ливреях ждали своих господ.

Швейцары встретили нас поклонами. Двое здоровых мужчин в золотых мундирах с эполетами распахнули тяжёлые дубовые двери. На груди у них красовались медали — видимо, бывшие военные.

— Добро пожаловать в «Золотой орёл»! — произнёс старший швейцар с почтением.

Внутри дух захватывало от роскоши. Потолки расписаны фресками — херувимы, нимфы, какие-то античные боги пировали в облаках. Хрустальные люстры размером с карету свисали на золотых цепях. Каждая свеча в них была толщиной с мою руку. Стены покрыты шёлковыми обоями с серебряным тиснением. Картины в золочёных рамах изображали сцены охоты, балы, портреты императоров. Мебель — резное красное дерево, обитое бархатом. Пол выложен мраморной мозаикой. Сложные узоры из разноцветных камней складывались в изображения гербов знатных родов. Под ногами хрустел не простой паркет, а настоящие самоцветы.

— Впечатляет? — спросил Булкин, заметив мой взгляд.

— Не то слово, — ответил честно.

В Енисейске самый дорогой ресторан выглядел как деревенская харчевня по сравнению с этим великолепием.

Мы прошли через главный зал, где ужинали господа в вечерних туалетах. Здесь раздавались звон бокалов, приглушённые разговоры, лёгкая музыка.

— Гаврила Давыдович! — навстречу нам вышел мужчина в чёрном костюме. — Какая неожиданность!

Управляющий — молодой человек лет тридцати, с идеально уложенными волосами и профессиональной улыбкой. Движения выверенные, речь поставленная — видно, что работает с высшим обществом.

— Сергей Николаевич, — поклонился Булкин. — Позвольте представить: граф Магинский.

— Крайне рады видеть! — управляющий поклонился ещё ниже. — Слышали о ваших подвигах на войне. Истинный герой!

Деньги и статус партнёра быстро решили все вопросы. Нас проводили в отдельный кабинет в дальней части ресторана — уютную комнату с мягкими диванами, столом из красного дерева и окнами, выходящими во внутренний дворик.

— Нам требуется особая услуга, — объяснил я, когда остались наедине с управляющим. — Машина с водителем для одной поездки. Человек должен быть надёжным и не задавать лишних вопросов.

— Понимаю, — кивнул Сергей Николаевич.

Управляющий внимательно изучил наши лица. За годы работы с высшим обществом он наверняка насмотрелся на самые разные просьбы.

— Деликатная ситуация? — уточнил мужик, понизив голос.

— Можно и так сказать, — кивнул я.

— У нас бывают самые разные гости, — объяснил он, аккуратно подбирая слова. — Министры, банкиры, представители императорской фамилии... Все иногда нуждаются в дополнительных услугах.

Управляющий подошёл и проверил, что дверь плотно закрыта.

— Трезвый водитель — это только одна из возможностей, — продолжил Сергей Николаевич. — Мы также предоставляем услуги телохранителей, курьеров, даже... консультантов по особо щекотливым вопросам.

Интересно. Ресторан оказался не просто местом для ужинов, а центром теневых услуг для элиты.

— А что касается водителя, — улыбнулся мужик, — то у нас есть несколько кандидатов. Бывшие военные, отслужившие в императорской охране. Люди, которые умеют держать язык за зубами и не задавать лишних вопросов.

— Сколько? — уточнил Булкин.

— Для вас — просто символическая плата. Скажем, сто тысяч за ночь.

В столице и это считается символической платой? Провинциальный ум отказывался воспринимать здешние цены.

— Когда можете предоставить? — спросил я.

— Прямо сейчас. Дайте десять минут на организацию.

Пока управляющий решал наши вопросы, мы остались вдвоём в кабинете. Булкин нервно ходил по комнате, то и дело поглядывая на часы.

— Рассказывай план подробнее, — потребовал он. — Я имею право знать, на что иду ради дочери.

— Место — дешёвый кабак рядом с центром, — начал объяснять. — Над ним — публичный дом. Вы идёте на встречу с вашими «благодетелями», а я буду наблюдать сверху.

Об этом узнал у управляющего. Мужик тут же вспомнил место утех, а за ним и питейное заведение.

— И как это поможет? — нахмурился аристократ.

— У меня есть способы получить нужную информацию, — туманно ответил. — Главное — узнать, где держат Марусю и кто за этим стоит.

— А если что-то пойдёт не так? — Булкин остановился, посмотрел мне в глаза. — Если они поймут, что мы не одни?

— Тогда будем импровизировать, — пожал плечами. — У меня есть запасные варианты.

Тем временем вернулся управляющий:

— Всё готово. Машина подана к чёрному входу, водитель ждёт. Иван Петрович — опытный человек, в прошлом служил в охране высокопоставленных лиц.

Мы проследовали через служебные коридоры ресторана. Здесь уже не было роскоши главного зала — простые стены, линолеум на полу, запах готовящейся пищи из кухни.

Чёрный вход выходил в небольшой дворик, где стояла неприметная тёмная машина. За рулём сидел мужчина лет сорока — короткостриженый, с внимательными глазами и спокойным лицом.

— Иван Петрович, — представился водитель, не выходя из автомобиля. — Куда направляемся?

Я показал ему адрес из письма. Мужик кивнул — место ему знакомо.

— Минут тридцать езды, — оценил он. — Район не самый приличный, но проехать можно.

Сели в машину. В отличие от купленного Булкиным автомобиля, здесь всё работало исправно: двигатель гудел тихо, подвеска мягко гасила неровности дороги.

Пока ехали, обсуждали детали операции. Булкин всё больше нервничал, задавал одни и те же вопросы по несколько раз. Пот выступил на лбу, руки дрожали.

— А если они сразу поймут, что что-то не так? — спрашивал он в десятый раз. — Вдруг у них есть маги, которые почувствуют подвох?

— Тогда быстро уходите, — терпеливо повторил. — Главное — не геройствуйте. Ваша задача: быть приманкой, а не драться с профессионалами.

За окном проплывали столичные кварталы. Постепенно дорогие особняки центра сменялись более скромными домами. Фонари стали реже, прохожих встречалось меньше.

— Приехали, — объявил водитель.

Мы остановились рядом со зданием в три этажа. Первый этаж занимал кабак — грязные окна, мигающая вывеска с половиной перегоревших букв. Второй и третий явно были публичным домом — в окнах мелькали женские силуэты в откровенных нарядах.

— Вот тебе артефакт связи, — протянул Булкину одну половину устройства, полученного от администратора гостиницы.

Радиус действия небольшой, но для наших целей хватит.

— Твоя задача простая, — ещё раз повторил инструкции. — Заходишь, знакомишься с контактёром. Активируешь артефакт, когда начнёте разговор. Я буду всё слышать и действовать по ситуации.

— А дальше что? — Булкин смотрел на мрачное здание с видимым отвращением.

— Это уже моя проблема, — похлопал его по плечу. — Сейчас я поднимусь в публичный дом и займу позицию. Как только буду готов, дам команду. Сразу после этого идёшь на встречу. Понял?

— Да... Кажется, да, — неуверенно кивнул аристократ.

Я направился ко входу в заведение страсти и разврата. Неоновая вывеска «Райские удовольствия» мигала розовым светом, отбрасывая цветные блики на мокрый асфальт. У двери стояли два здоровяка — охрана с лицами, не отражающими интеллект, и руками, способными сломать позвоночник одним движением.

Звуки, которые лились из здания, рассказывали целую историю. Мужские голоса — хриплые от алкоголя и возбуждения, женский смех — слишком громкий, наигранный. Музыка из расстроенного пианино смешивалась со стуком каблуков по деревянному полу.

Само здание выглядело соответственно. Фасад когда-то был белым, но время и столичная копоть превратили его в грязно-серый. Штукатурка осыпалась, обнажая кирпичную кладку.

В некоторых окнах мелькали женские силуэты. Полуобнажённые фигуры двигались в танце, привлекая клиентов. Одна девушка помахала рукой прохожему, другая послала воздушный поцелуй.

У входа толпились потенциальные клиенты — мужчины самого разного возраста и социального положения. Седой господин в дорогом костюме стоял рядом с молодым рабочим в засаленной куртке. Демократия порока не делила людей на классы.

Охранники изучали каждого посетителя внимательными взглядами. Оценивали платёжеспособность, трезвость, потенциальную опасность. Слишком пьяных не пускали — проблем от них больше, чем прибыли.

Стоило мне продемонстрировать пачку денег, как мужики расступились с уважительными поклонами.

— Добро пожаловать, господин! — пробасил один из них. — Желаем приятно провести время.

Внутри меня встретил настоящий калейдоскоп ощущений. В нос ударила концентрированная смесь ароматов — дешёвые духи пытались перебить запах пота и алкоголя, но получалось плохо. Приглушённое освещение создавало интимную атмосферу, красные лампы отбрасывали томные тени на стены, покрытые бархатом.

Ко мне тут же подскочила женщина лет тридцати, в том, что с большой натяжкой можно было назвать одеждой. Корсет едва прикрывал грудь, юбочка больше напоминала широкий пояс. Чулки в сетку, туфли на невероятно высоких каблуках.

— Господин! — положила она руку мне на плечо, и я почувствовал аромат дешёвых духов вперемешку с потом. — Чего изволите? Молоденькую девочку? А может, сразу нескольких? Или предпочитаете мальчиков?

Она перечисляла варианты с энтузиазмом торговца, рекламирующего товар.

— У нас есть красавицы из Монголии, джунгарки с их экзотической внешностью, турчанки — настоящие гурии! На любой вкус и кошелёк, господин!

— Комнату, — коротко ответил, дёрнув плечом. — Хочу побыть один. Желательно рядом с окном и чтобы было тихо.

— О-о-о! — протянула мадам, и её лицо озарилось улыбкой. — Понимаю, понимаю! Вы хотите отдохнуть от суеты, расслабиться в одиночестве. Конечно, мы организуем всё по высшему разряду!

Видимо, приняла за извращенца с особыми потребностями. Впрочем, меня это устраивало. Чем меньше вопросов, тем лучше.

— Третий этаж, комната номер семь, — сообщила женщина, протягивая ключ. — Там тихо, никто не будет беспокоить. Окно выходит на улицу — сможете любоваться видами.

Именно то, что нужно. Я расплатился щедро. Мадам просияла и принялась расшаркиваться.

Поднялся по узкой лестнице на третий этаж. Стены были оклеены дешёвыми обоями с розочками, ковровая дорожка источала запах пыли и неопределённых пятен. Из-за дверей доносились звуки, которые лучше не анализировать.

Комната оказалась именно такой, как я ожидал. Огромная кровать с красным покрывалом занимала центральную часть, стены украшали картины сомнительного содержания. В углу стояло кресло, обитое потёртым бархатом. Главное — окно действительно выходило на улицу. Отсюда отлично просматривался вход в кабак, где должна состояться встреча.

Сосредоточился и выпустил из пространственного кольца паучков. Все десять особей материализовались в комнате, шевеля длинными лапами. При свете красной лампы они выглядели особенно зловеще — блестящие хитиновые панцири переливались, множественные глаза отражали свет.

Затем выпустил мясных хомячков в виде насекомых. Крошечные создания сидели на спинах паучков, как наездники на лошадях. В их миниатюрных лапках я разместил иголки правды.

Подошёл к окну, тихо открыл его. Створка скрипнула — старые петли требовали смазки. Уличный воздух ворвался в комнату, принеся с собой запахи большого города.

Монстры спустились вниз по стене здания и расположились в тени рядом с Булкиным. Аристократ стоял у машины, нервно курил и постоянно поглядывал на кабак.

Я активировал свою половину артефакта связи.

— Начинаем! — сказал в устройство.

Голос Булкина прозвучал в ответ, слегка искажённый помехами:

— Готов... Кажется, готов. Павел, а ты уверен, что это сработает?

— Увидим, — коротко ответил. — Действуйте.

Установил связь с паучками. Сразу получил дополнительные точки обзора: один монстр забрался на крышу соседнего здания, ещё двое расположились по бокам от входа в кабак. Главная сложность заключалась в том, чтобы незаметно протащить тварей внутрь. Дверь узкая, окна закрыты ставнями, а в здании наверняка есть люди, которые заметят вторжение.

Булкин дрожащими руками затушил сигарету и направился ко входу в кабак. Мужик явно собирался с духом — несколько раз останавливался, глубоко дышал, поправлял галстук.

Повезло, что в момент, когда аристократ подходил к двери, из кабака выскочил подвыпивший мужик в рабочей одежде. Он принялся извергать содержимое желудка прямо у входа, придерживая дверь рукой, чтобы не упасть. Этим я и воспользовался. Пока пьяница занимался своими делами, четыре паучка проскользнули в открытую дверь. Мясные хомячки спрыгнули с их спин и разлетелись по потолку, становясь практически невидимыми в полумраке прокуренного помещения.

Булкин наконец решился и зашёл внутрь. Дым стоял такой густой, что можно было повесить топор. Керосиновые лампы давали тусклый жёлтый свет, в котором плавали табачные клубы.

Публика соответствовала заведению — грузчики, мелкие торговцы, прочий рабочий люд. Все пили, играли в карты, громко разговаривали. Никто не обращал внимания на хорошо одетого господина, который осторожно оглядывался по сторонам.

— Магинский, ты меня слышишь? — послышался голос Булкина через артефакт.

— Отлично слышу, — ответил я. — И прекратите привлекать внимание. Просто держите устройство в кармане.

Аристократа уже заметили. Из-за столика в дальнем углу поднялась женщина лет сорока, в тёмно-зелёном вечернем платье. Наряд совершенно не подходил к этому месту — слишком дорогой, слишком элегантный для кабака.

Я быстро проанализировал ситуацию глазами паучков. Большинство посетителей действительно пили алкоголь — красные лица, нетвёрдые движения, громкие голоса. Но нашёл пятерых мужчин, которые только делали вид, что употребляют спиртное. Они пили воду или чай, хотя старательно изображали из себя подвыпивших. Сопровождение дамы — трое с расквашенными носами бывших боксёров — сидели за соседними столиками, ещё двое расположились у выхода. Все одеты как рабочие, но движения выдавали профессиональную подготовку.

Булкин проглотил комок в горле и направился к женщине. Ноги его слегка дрожали, но аристократ держался молодцом.

Они сели за столик в углу. Дама жестом подозвала официанта — парня с подносом, который тут же принёс бутылку и два стакана.

— Гаврила Давыдович, — затянулась женщина сигаретным дымом, — рада, что вы нашли время прийти. Надеюсь, дорога не была слишком утомительной?

Голос спокойный, даже участливый. Никаких угроз или демонстрации силы, профессиональный подход.

— Где моя дочь? — тут же выпалил Булкин, не выдержав напряжения.

— Спокойнее, дорогой, — мягко улыбнулась дама. — С вашей Марусенькой всё в полном порядке. Она в безопасности, её никто не обижает.

Женщина сделала паузу, внимательно изучая лицо аристократа.

— Что вы хотите? — спросил Булкин, стараясь сохранить твёрдость в голосе.

— Совсем немного, — она разлила содержимое бутылки по стаканам. — Просто перестаньте помогать Магинскому. Уезжайте домой в свой Томск и живите себе спокойно, как раньше.

Я хрустнул пальцами. Пора начинать операцию. Один из паучков уже располагался на потолке прямо над дамой в зелёном платье. Мясные хомячки приготовились к атаке.

— Как только вы вернётесь в Томск и мы убедимся, что связи с графом полностью прерваны, — продолжала женщина, — ваша дочурка благополучно отправится домой . Целая, невредимая и даже с небольшими подарками за причинённые неудобства.

Переключился на мясных хомячков: десять крошечных созданий спикировали. Иголки правды в их лапках придавали им дополнительную скорость и точность.

Атака прошла молниеносно. Десять укольчиков одновременно вонзились в шею, руки и плечи дамы. Она даже не успела понять, что происходит, — только слегка дёрнулась, словно от укуса комара. Через несколько секунд женщина замерла с остекленевшим взглядом. Иголки правды подействовали. Сознание её затуманилось, контроль над речью ослаб.

— Гаврила Давыдович, — обратился я через артефакт связи, — поднесите устройство поближе, чтобы дама могла слышать мои вопросы.

— Да... Хорошо! — зачем-то кивнул Булкин прямо в артефакт.

Паучки на улице показали, что к зданию подъехала машина жандармов. Значит, мои преследователи наконец добрались до места. Они уже поднимались к публичному дому — видимо, артефакт слежения указывал им точное местоположение.

Времени мало, нужно действовать быстро.

— Кто вы? — спросил я, направляя голос в артефакт. — Кто вас нанял? Где девушка?

— Матильда Грабст, — тут же ответила женщина монотонным голосом, характерным для тех, кто находится под воздействием яда правды. — Работаю на заказ, специализируюсь на деликатных поручениях.

— Кто заказчик?

— Не знаю, — она механически покачала головой. — Заказ пришёл через доверенных людей. Это были посредники, которые сами не знают, кто их нанял. Так безопаснее для всех.

— Условия сделки?

— Три миллиона задатком, ещё пять — после успешного выполнения, — глаза женщины смотрели в одну точку. — Нужно было убедить Булкина прекратить сотрудничество с Магинским.

Восемь миллионов за то, чтобы отрезать меня от финансирования? Приятно осознавать свою ценность в глазах противников.

— Где находится дочь Булкина? — продолжал допрос.

— Северное отделение жандармерии, камера номер двенадцать, — без колебаний выдала Матильда. — Содержится под вымышленным обвинением в краже.

— Что?! — не выдержал Булкин, его голос сорвался на крик. — Как это возможно? Жандармы связаны с вами?

— Часть сотрудников получает дополнительную оплату за особые услуги, — продолжала женщина тем же безэмоциональным тоном. — Девушку арестовали по ложному доносу, но официально она числится задержанной за мелкую кражу.

Задача резко усложнилась. Одно дело — отбить заложницу у бандитов, совсем другое — вытащить из жандармского участка.

— Есть ли другие подробности? — спросил на всякий случай.

— Это всё, что мне известно о местонахождении девушки, — ответила Матильда. — Моя задача была только убедить отца прекратить поддержку Магинского.

По лицу женщины катились капли пота. Яд правды действовал интенсивно, но долго такое воздействие не выдержит ни один организм.

Тем временем жандармы уже поднимались по лестнице публичного дома. Я слышал их голоса в коридоре, топот сапог по деревянным ступенькам.

— Немедленно уходите! — приказал Булкину. — Прямо сейчас, не задавая вопросов!

Аристократ вскочил со стула так резко, что опрокинул стакан. Жидкость разлилась по столу, но Булкин уже направлялся к выходу, расталкивая посетителей.

Я дождался, пока он покинет кабак. Затем дал команду паучкам атаковать Матильду и её сопровождение. Для пущего эффекта выпустил мясных хомячков прямо в тела охранников — пусть следствие думает, что здесь поработали монстры.

Визг, крики ужаса, звон разбивающейся посуды — в кабаке началась настоящая паника. Посетители бросились к выходу, давя друг друга в узких дверях.

Я тем временем направился к выходу из публичного дома. В коридоре уже слышались голоса: мои преследователи поднимались на второй этаж, расспрашивая девиц о клиенте с третьего этажа.

Спустился по лестнице навстречу им. На втором этаже столкнулся с двумя знакомыми жандармами — теми самыми, которые следили за мной целый день.

— О, мужики! — приветливо помахал рукой. — Вы тут по делу или для души?

Оба застыли с открытыми ртами. Видимо, не так должна происходить их работа: мы постоянно пересекаемся. Глупо, на мой взгляд. Но им приказали, а они выполняют.

— А-а-а... — протянул один, не зная, что ответить.

— Эм... — добавил второй, покраснев до корней волос.

— Слушайте, — предложил я, — раз вы и так за мной катаетесь целый день, может, хотя бы возить будете? Тогда вам следить не придётся. Сразу знаете, где я нахожусь. Что скажете?

Логика предложения явно озадачила жандармов. Они переглянулись, пытаясь понять подвох.

— А-а-а... — снова протянул первый.

— Теперь уже второй завис, — хмыкнул я. — Вы пока подумайте, а я на улице подожду. Только решайтесь быстрее, у меня дела.

Расплатился с администраторшей публичного дома за беспокойство и вышел на улицу. Паучки уже оказались рядом со мной, незаметно выползая из тени. В кабаке продолжалась суматоха — крики, беготня, кто-то вызывал докторов.

— Что же это выходит? — Булкин стоял у машины, хлопая глазами от шока. — Получается, мою дочь похитили сами жандармы?

— Думаю, там всё несколько сложнее, — ответил, убирая паучков в пространственное кольцо. — Не вся жандармерия, а только отдельные сотрудники, которые подрабатывают на стороне.

— Но как же нам теперь её освободить? — аристократ был близок к панике. — Если она в участке, под их охраной...

— Этим займусь я, — перебил его. — Вы отправляйтесь к северному отделению жандармерии. Не заходите внутрь, ничего не требуйте. Просто ждите поблизости и держите артефакт связи включённым.

— А ты? — неуверенно спросил Булкин.

— Я скоро буду, — заверил его. — Только сначала разберусь товарищами.

Булкин кивнул и сел в машину. Иван Петрович завёл двигатель, и они скрылись в ночном городе.

Жандармы наконец спустились на улицу. Оба красные, избегали смотреть в глаза. Видимо, администрация борделя объяснила им, что в комнате на третьем этаже никого нет, а постоялец спустился вниз несколько минут назад.

— Ну что, решили? — спросил я приветливо.

— Если вы так настаиваете, господин граф, — один из них подошёл ближе, — то мы готовы вас сопроводить. Куда направляемся?

— В северное отделение вашей жандармерии, — объявил я. — Хочу сделать чистосердечное признание по своему делу.

— Что?! — уставился второй жандарм.

— Говорю, что хочу покаяться во всех грехах, — повторил спокойно. — Или вы против раскаяния преступника?

Жандармы быстро связались с кем-то по артефакту. Судя по довольным физиономиям, им ответили положительно. Ещё бы, граф хочет признаться в преступлениях ещё до суда. Да это подарок для следствия.

Сели в машину и поехали. Я смотрел в окно на ночную столицу и обдумывал план освобождения дочери Булкина. Штурмом участок не возьмёшь — слишком много шума, и меня сразу свяжут с нападением.

Как вытащить дочурку Булкина из крайне охраняемого места? Чисто и красиво не получится. Но следить так, чтобы использовали против меня, нельзя. Как и ничего делать — тоже. Сука… Мне нужен Булкин и его деньги. Я откинулся на сиденье и закрыл глаза. Выпустить грозовых волков внутри? Шумно, но меня не связать с этим. Кроме того, что рядом с местом, где я был, уже появились монстры.

Но пока найдут мясных хомячков и попытаются это пришить, пройдёт время. И не факт, что кто-то так сделает. Какие ещё варианты есть? Более разумный — сесть самому в клетку, и тогда будет проще организовать побег.

Нет… Этот не подходит. Во всяком случае, не сейчас. Пока как бы ни крутил свои мысли, всё сводится к хаосу, когда я выпущу каких-либо монстров. Эвакуация, и вот тогда можно попытаться перехватить девушку.

Что ещё? Долбануть по зданию магией льда одиннадцатого ранга? Устроить им зимнее представление? Меня связать с этой атакой не получится. Проверят, а я седьмого. Вот только этот козырь хочется оставить. Без кристаллов не восстановлю заларак. Так ещё и самому с пустым источником ходить.

Перешёл к интересной идее — слизь затылочника. А что если всех усыпить? Хм… Это больше подходит. Меньше следов. Когда жандармы отправятся баинькать, я спокойно вытащу девушку, потом вместе с ними прилягу. Что произошло? Как? Почему? Тем более Булкина-младшая там неофициально — поднять шум не выйдет. Кивнул себе с довольной улыбкой. Получается почти идеально, мне нравится.

Мы остановились перед зданием северного отделения жандармерии. Массивная постройка из серого камня, множество окон с решётками, часовые у входа — выглядело внушительно и неприступно.

Вышли из машины. Двое моих сопровождающих направились ко входу, я следовал за ними. Часовые у дверей проверили документы и пропустили нас.

Внутри здание производило ещё более мрачное впечатление. Длинные коридоры с высокими потолками, тусклое освещение, запах дезинфекции и чего-то ещё — того особого аромата, который бывает в местах принудительного содержания. Стены покрашены в казённый зелёный цвет, пол выложен серой плиткой. Звуки шагов эхом отражались от стен, создавая гнетущую атмосферу.

Прошли мимо дежурной части, где за высокой стойкой сидел сержант с усами. Мужик поднял голову от бумаг, окинул нас оценивающим взглядом, но ничего не сказал.

Меня провели в кабинет для допросов — небольшую комнату с голыми стенами, столом и двумя стульями. На стене висел портрет императора в парадной форме.

— Сейчас к вам придёт следователь, — сообщил один из жандармов. — Сможете в его присутствии написать заявление и признаться во всём, что считаете нужным.

— Благодарю за содействие, — кивнул я.

Жандармы вышли, оставив меня одного. Дверь заперли, но не на ключ — видимо, считали, что граф, пришедший с повинной, никуда не денется.

Я сел за стол и огляделся. Обстановка спартанская — никаких излишеств, только самое необходимое. В углу стояла плевательница, на подоконнике — засохший цветок в горшке.

Похоже, начальство решило, что меня окончательно прижали: артефакт слежения, постоянное наблюдение, отрезанные источники поддержки. У провинциального графа не осталось вариантов. Проще сдаться и не сопротивляться судьбе.

«Ха!» — хмыкнул про себя. Но вообще работают профессионально. Продумали операцию по всем фронтам. Что может сделать земельный аристократ из глубинки против столичной машины? Ничего. Поэтому Магинский сидит и покорно ждёт следователя.

Я потянулся, размял шею. Скоро придёт дознаватель, и начнётся представление. Для приличия немного поговорю с ним, а затем достану слизь затылочника. В пространственном кольце уже приготовлена ёмкость. Стоит открыть, и всё здание погрузится в глубокий сон.

Прислушался к звукам за дверью: шаги в коридоре, приглушённые голоса, вдали лаяла собака.

Где-то должна находиться камера номер двенадцать. Марусю держат там по ложному обвинению, ждут, пока отец согласится на условия похитителей.

Дверь заскрипела на петлях. В кабинет вошёл мужчина, и в воздухе тут же появился запах перегара, смешанный с дымом сигарет.

Достаточно высокий и худой. На поясе висели меч и револьвер. Лицо покрывала недельная щетина, под глазами залегли глубокие тени. Мужика слегка покачивало — видимо, изрядно принял недавно.

Он уставился на меня, я — на него. Несколько секунд мы молча изучали друг друга. Брови мужика медленно поползли вверх от удивления, мои точно так же поднялись от изумления.

— Магинский? — выдохнул он недоверчиво.

— Дрозд? — произнёс я одновременно с ним.

Глава 6

Мы смотрели друг на друга и молчали. Время словно застыло в этой серой коробке допросной. Лампа над головой жужжала, как разозлённая оса, отбрасывая жёлтый свет на голые стены.

В груди пролетело много противоречивых чувств: от искренней благодарности за подарки и помощь до желания врезать по его небритой роже. Засранец по факту привязал меня к себе своей клятвой крови. Я должен его спасти и разобраться с учителем. А врагов и проблем и так выше крыши.

Дрозд выглядел хуже некуда. Щетина покрывала осунувшееся лицо неровными островками. Глаза покраснели — то ли от недосыпа, то ли от выпивки. Мятая форма висела на нём мешком, пуговицы были застёгнуты кое-как. От мужика несло перегаром и табачным дымом. Руки его слегка дрожали, когда он поднимал флягу ко рту.

— Живой! — выдал я первый.

— Охренеть... — выдавил из себя с улыбкой Дрозд.

Собака сутулая села напротив меня. Даже в таком состоянии в нём чувствовалась опасность. Движения были осторожными, взгляд — цепким. Профессиональный некромант не расслабляется никогда.

Портрет императора смотрел на нас с противоположной стены: торжественная поза, золотые эполеты, властный взгляд. Интересно, знает ли он, что в его столице, в здании жандармерии, неугодный граф болтает с некромантом?

— Какого ты тут забыл? — спросил меня Дрозд, отпив из фляги. — На хрена припёрся в столицу? Ты тупой или плохо понимаешь человеческую речь? Я что тебе сказал? Спрятаться, как мышь, скрыться лет на пять из империи. А ты?

Говорил некромант скрипучим голосом. Он наклонился вперёд, упёрся локтями в стол. Металлические наручники на его поясе звякнули.

— Хотел бы я сказать, что очень соскучился, — хмыкнул в ответ. — Но что-то язык не поворачивается.

Где-то в коридоре прошли шаги. Послышались голоса, приглушённые стенами, а затем звук захлопнувшейся двери. Ночная смена работала в обычном режиме, не подозревая, какие гости собрались в допросной.

Мы снова замолчали. Дрозд изучал моё лицо, словно пытался понять, что изменилось за время разлуки. Я делал то же самое.

Мужик постарел. Морщины легли глубже, седины в волосах прибавилось.

— Мляха, я даже не знаю, с чего начать... — хлебнул он из своей фляги. — Реально, Магинский, что ты тут делаешь?

Запах спирта ударил в нос. Качественный, судя по аромату, — не самогон какой-нибудь, а хорошая водка. Хотя, зная некроманта, у него там может быть такая бормотуха.

— Суд... — пожал плечами. — Земельных аристократов. Я там немного людей императора попортил, да и ещё несколько моментов есть. Из-за чего за меня взялись по полной.

— Да ты что?.. — удивился он.

Дрозд достал из кармана мятую пачку, извлёк папиросу, чиркнул спичкой. Табачный дым поплыл к потолку, смешиваясь с жужжанием лампы.

— А сам что тут делаешь? — спросил я. — Ты же должен служить...

— Так я и работаю, — хмыкнул он. — Или ты думаешь, с утра до вечера по подземельям ползаю и из людей кукол делаю? У меня же официальная работа есть, звание, все дела. В общем, идеальное прикрытие.

«Трудоустроенный некромант», — от одной мысли на лице вспыхнула улыбка. Да уж... Этот мир не перестаёт меня удивлять.

Я откинулся на спинку стула, дерево скрипнуло под моим весом. Мебель в допросной видала виды — царапины, пятна, следы от сигарет. Сколько людей сидело на этом месте?..

— А мне тут сказали, что опасный элемент столицы хочет душу излить, — выпустил облако пара Дрозд. — А это ты...

Он прищурился, изучая моё лицо. В его взгляде мелькнуло что-то вроде профессионального интереса. Некромант оценивал потенциального противника.

Ладно, обмен любезностями закончен, время переходить к сути.

— У меня дела, — начал я. — Тут в камере номер двенадцать девочка сидит. Я пришёл за ней.

Дрозд замер с папиросой у губ, и дым перестал подниматься к потолку. В его глазах промелькнуло понимание.

— Есть такая, — кивнул мужик медленно. — Я-то думаю, что там такой божий одуванчик делает? Мол, воришка, а она всё рыдает и папу зовёт.

Некромант затянулся, выпустил дым через нос. Пепел упал на стол, рассыпался серыми крошками.

— Подожди! — вдруг замер Дрозд. — Ты сюда припёрся, чтобы диверсию устроить и девку вытащить?

Папироса дрогнула в его пальцах. Мужик понял масштаб ситуации.

— Ага, — признался честно.

— Хреново... — выпил из фляги мой собеседник. — У меня тут тоже задание. Есть один человечек, который не должен встретить рассвет.

Он поставил флягу на стол, постучал пальцами по металлической поверхности. Мерный стук, как метроном. В коридоре снова послышались шаги, на этот раз более быстрые.

— Ладно, это мы ещё обсудим, — продолжил Дрозд. — Скажи, ты стал сильнее?

Вопрос прозвучал серьёзно. Некромант отложил папиросу, наклонился вперёд. Его взгляд стал внимательным, изучающим.

— Самую чуточку, — хмыкнул я.

— Мало, — помотал головой небритый алкаш.

Его пальцы стучали по столу всё быстрее — нервничает. Я же был готов атаковать. Несмотря на нашу с ним «связь», хрен знает, кто там сейчас в этой оболочке — он сам или его учитель.

Я проанализировал обстановку. Дверь — справа, окно — слева, но оно с решёткой. Стол между нами — можно использовать как прикрытие.

У Дрозда на поясе висят наручники, меч, револьвер и, может быть, какие-то артефакты. Руки свободны, движения не скованы.

— Рано... — заявил он, потирая лоб. — Ты, конечно, стал более сильным, но против моего учителя всё равно что... ребёнок с голой жопой.

Лампа над головой мигнула. На секунду в комнате стало темнее, потом свет вернулся. Тени на стенах дёрнулись, словно живые.

Дрозд снова потянулся к фляге. Руки его дрожали сильнее — то ли от алкоголя, то ли от нервов. Может, от того и другого сразу.

— Слушай, а у твоего учителя есть имя? — поинтересовался я.

— Что? — поднял брови Дрозд. — Нет, — помотал он головой. — Просто учитель.

Странно. Обычно некроманты такого уровня имеют громкие имена, титулы, прозвища, а тут «просто учитель». Либо он настолько стар, что забыл своё имя, либо настолько могущественен, что имя ему и не нужно.

— А этот ученик... одиннадцатого ранга. Кто он? Почему такой сильный? — уточнил я.

Дрозд затянулся папиросой, выпустил дым через нос. Пепел снова посыпался на стол серыми хлопьями. Мужик явно тянул время, подбирал слова.

— Это твой родственник, — поморщился он.

— Чего? — поднял бровь от удивления.

Сердце пропустило удар. Родственник? Какой ещё родственник? У меня их и так хватает проблемных.

— Сын твоего деда и суки, которая стала хемофагом, — улыбнулся Дрозд с явным удовольствием от произведённого эффекта.

Твою мать! Сука... На моём лице отразились все родственные эмоции, что я испытывал к этой твари. Елизавета... Хемофаг, которая убила деда и пыталась уничтожить меня. Какая-то важная тварь в своём виде монстров. И теперь этот ребёнок...

— Но он же дитём должен быть? — выпалил я.

Попытался быстро прикинуть. Сколько времени прошло с момента побега Елизаветы? Месяцы. Ребёнок не может так быстро вырасти до одиннадцатого ранга. Да и что, меня младенец придёт убивать?

— Нет, — улыбался некромант, явно наслаждаясь моим шоком. — Уже нет. Хемофаги очень быстро растут. Их цикл жизни — около десяти-двадцати лет, ранги тоже получают рано. Ещё и мой учитель ему помог.

Дрозд отпил из фляги, вытер губы тыльной стороной ладони. Металл звякнул о зубы.

— Представь себе, — продолжил он, разглядывая мою реакцию. — Обычный хемофаг созревает за пять-семь лет, а этот... Учитель вложил в него дополнительную силу, ускорил развитие.

Я попытался переварить информацию. Значит, где-то ходит почти мой родственник. Одиннадцатый ранг некромантии плюс способности хемофага — регенерация, заражение червями, безумная живучесть и другие плюшки.

— Хемофаг-некромант... — поморщился я.

Сочетание просто прекрасное. Мало мне матери со злом внутри, на тебе «дядю» ещё, который на самом деле мой племянник, потому что я глава рода. Сука! Ещё и маг шестнадцатого ранга.

— Как он выглядит? — спросил я.

— Почти как ты, — усмехнулся Дрозд. — Я в мужиках так-то не очень разбираюсь. Лет на пять старше, может. Волосы темнее, глаза... другие.

Замечательно. Следователь описал человека просто изумительно. Внешность от моего близнеца, только старше…

— Его отправили за тобой, — продолжил Дрозд. — Возможно, он ещё не вышел на тебя.

Возможно. А возможно, уже идёт по следу. Я же не особо скрывался в столице.

Попытался прикинуть силу твари. Способность заражать червями — проверено на себе. Регенерация безумная, как у всех хемофагов. Плюс регенерация некроманта — сердце у учителя спрятано, убить сразу не получится. Ещё магия некромантии — аэто мощные куклы. И, помимо прочего, скорее всего, пространственная магия.

— Что с его сердцем? — уточнил я. — Тоже у учителя?

— Естественно, — кивнул Дрозд. — Учитель не дурак. Всех своих учеников держит под полным контролем и защитой.

Значит, даже если удастся его одолеть, через время воскреснет. Хорошие перспективы.

— Сколько у него учеников? — поинтересовался я.

— Не знаю точно, — пожал плечами некромант. — Десятки. Может, сотни. Старых убивает, когда надоедают, новых создаёт — конвейер смерти.

Дрозд затушил папиросу о край стола. Обугленный кончик оставил чёрное пятно на дереве.

— Твой родственничек — особенный, — продолжил он. — Учитель вложил в него больше сил, чем в остальных. Считает своим шедевром.

— Почему именно его? — не понял я.

— Кровь Магинских, — объяснил Дрозд. — Способность подчинять монстров — учителю это нужно. Планирует через него контролировать серые зоны, но сначала он заберёт твою жизнь и силу.

Картина постепенно прояснялась. Древний некромант хочет прибрать к рукам монстров, а для этого нужен Магинский. Настоящий не поддался, пришлось вырастить собственного.

— И что он умеет? — спросил я.

— Всё то же, что обычный хемофаг, — перечислил Дрозд. — Черви, регенерация, превращение в паразитическую форму, плюс некромантия одиннадцатого ранга. Поднимает мёртвых, создаёт зомби, управляет костями.

— Слабости?

— Те же, что у хемофагов, — огонь, спирт. Но регенерация нивелирует большинство повреждений. Убить можно, только уничтожив сердце учителя.

— А где этот учитель прячется?

— Не знаю, — честно ответил Дрозд. — Каждый раз встречаемся в разных местах. Он призывает, я прихожу. Где его логово — понятия не имею, так бы давно уже своё сердце забрал.

Мужик снова потянулся к фляге, но та оказалась пустой. Он покрутил её в руках, поднёс к губам, получил пару капель.

— Магинский, — серьёзно посмотрел на меня Дрозд. — Ты не понимаешь, с чем связался. Мой учитель — не просто сильный некромант, он древний. Кто-то говорил, что ему несколько тысяч лет, он видел падение империй. Рядом с ним я — букашка.

— А ты? — уточнил я. — Под его полным контролем?

— Клятва крови, — кивнул мужик. — Намертво привязан. Не могу ему навредить, не могу ослушаться. Максимум — затянуть выполнение приказа. Ну, и моя бурда не даёт мной управлять, видеть и слышать с моей «помощью».

— И что тебе приказано делать со мной?

— Пока ничего конкретного, — пожал плечами Дрозд. — Следить, докладывать. Когда придёт время — убить или привести к нему.

Прекрасно…

Меня посетила интересная идея: «Оружие есть, но как-то всё не получалось его проверить в действии. А тут такой шанс, тем более со знакомым». Есть некоторые риски, что раскрою свои карты раньше времени. Но так бы случилось, если бы на меня напал другой некромант.

— Слушай, — сказал я, наклоняясь вперёд. — А хочешь, фокус покажу?

Дрозд поднял бровь, отложил пустую флягу:

— В смысле?

— Ну, ты же говоришь, что я слабый. Против твоего учителя — ребёнок с голой жопой. Может, не такой уж беспомощный?

Некромант усмехнулся, но в его глазах промелькнул интерес.

— Магинский, не геройствуй. Я видел, что умеет мой учитель. Он горы трупов поднимал, целые кладбища оживлял. А ты что? Лёд да яд.

— Посмотрим, — улыбнулся я.

Прикоснулся к метке затылочника на своём источнике. Знак сразу откликнулся, запульсировал жарким светом. По венам разлилось странное тепло, почти жжение. Энергия проклятия накопилась, готовая вырваться наружу.

Дрозд насторожился — профессиональные инстинкты сработали мгновенно.

— Что ты делаешь? — спросил он, напрягшись.

— Показываю фокус, — ответил я и выпустил силу затылочника.

Энергия вырвалась из моего источника невидимой волной. Я почувствовал, как она пересекла расстояние между нами, ударила в некроманта. Дрозд дёрнулся, словно его током ударило.

— Что за... — начал было и замолчал.

Глаза мужика расширились от удивления. Он попытался встать, но ноги не слушались. Руки задрожали сильнее, пот выступил на лбу.

— Магинский... — прохрипел мужик. — Что ты со мной делаешь?

— Тестирую оружие против некромантов, — спокойно ответил я.

Дрозд схватился за грудь, тяжело дышал. Лицо его побледнело, стало почти серым. Он попытался активировать свою магию, но ничего не вышло.

— Не может быть, — прошептал некромант. — Как?..

Мужик тут же замотал головой, словно пытался прогнать наваждение. Я ничего не ответил и снова прикоснулся к метке. Вторая волна энергии ударила по некроманту, на этот раз сильнее. Дрозд хлопал глазами, взгляд его расфокусировался. Он начал потеть ещё сильнее, капли стекали по лицу, падали на стол.

Некромант потянулся к своей фляге, но руки дрожали так сильно, что не мог удержать металлический сосуд. Ёмкость выпала из пальцев, покатилась по полу.

— Нет... — выдохнул Дрозд. — Это не учитель...

Я ещё раз активировал метку затылочника. Третья волна была мощнее. Проклятие въедалось в некроманта, разрушало связи с его магией. Дрозд попытался встать, но упал и ударился лицом о стол. Кровь потекла из носа, окрасив деревянную поверхность красными каплями.

— Хватит... — простонал он. — Пожалуйста...

Но я не остановился. Четвёртый удар проклятия отключил некроманта полностью. Он обмяк в кресле, голова бессильно свесилась на грудь, дыхание стало поверхностным, прерывистым.

Интересная реакция. Я, конечно, ожидал что-то более... впечатляющее — боль, слезающую кожу, кипящую кровь, разлагающуюся плоть. А он просто вырубился.

Посмотрел на бессознательного мужика, чуть склонил голову. Рано или поздно хемофаг-некромант придёт ко мне. А потом и учитель Дрозда станет проблемой со своими «учениками».

Некроманта в пространственном кольце больше нет, и устраивать танцы с бубном, чтобы связаться с «другом», у меня не получится. Поэтому... Самое логичное и правильное будет что? Убить Дрозда? Нет...

Закрыл глаза и сосредоточился на магии. Энергия потекла по каналам, откликнулась на мой зов. На лице появилась улыбка. Я знал, что делать.

Положил руку на плечо некроманта. Кожа под рубашкой была холодной, почти ледяной, а пульс едва прощупывался. Активировал пространственное кольцо. Знакомое ощущение распространилось от артефакта. Словно щупальца вырвались из моего тела и начали обвивать некроманта. Дрозд затягивался энергетическими нитями, превращаясь в кокон.

Процесс шёл медленнее обычного. Видимо, сопротивление магии некромантии. Но проклятие затылочника ослабило его защиту: постепенно кокон становился плотнее, нити переплетались теснее. Когда некромант стал похожим на серебристую куколку, он замерцал. Контуры тела размылись, стали прозрачными. Постепенно Дрозд растворялся в воздухе, исчезал в пространственном измерении.

И вот он переместился. У меня снова есть некромант. Да что там — старый знакомый, и ведь у нас плюс-минус схожие цели. Построил ему бункер на первое время в дальнем углу пространства. Думается мне, что поначалу будет некоторое непонимание и обида. Но ничего. Я тоже не горел желанием получать клятву крови просто так. Так что, можно сказать, мы в расчёте.

— Дела у него тут, — выдохнул я в пустую комнату. — У меня тоже.

Дрозд получит какую-никакую свободу от своего учителя и потом поможет, когда я встречусь с его «братьями».

Я поднял его флягу с пола и убрал в пространственное кольцо. Так. Теперь готов к тому, чтобы начать свой план. Достал слизь затылочника из пространственного кольца. Ёмкость была размером с небольшую банку, металлическая, с плотно закрученной крышкой. Внутри переливалась перламутровая жидкость, источающая лёгкий аромат грозы и свежего хлеба.

Четыре литра усыпляющего средства против целого участка жандармерии. Звучит как начало анекдота: «Заходит граф в участок с банкой непонятной жижи...»

Я открыл ёмкость. Аромат усилился, наполнил допросную комнату. Пахло, как бабушкины пирожки в летнюю грозу, — совершенно не то, что ожидаешь от оружия массового усыпления.

Подождал несколько секунд. Где-то в коридоре послышался глухой удар — кто-то упал. Потом ещё один. И ещё.

— Ну что ж, джентльмены, — пробормотал я, поднимаясь с места. — Добро пожаловать в царство Морфея!

Вышел из допросной, таща за собой усыпляющее средство. Эффект был моментальный: слизь затылочника распространялась по воздуху невидимым облаком, поражая всех, кто вдыхал её испарения.

Первым делом увидел дежурного сержанта. Мужик с усами, который проверял мои документы при входе, теперь мирно спал, уткнувшись лицом в журнал регистрации. Чернильница опрокинулась, тёмная жидкость растеклась по столу, капала на пол.

«Спит как младенец, — подумал я. — Наверное, снится ему повышение по службе и премия за хорошую работу».

Жандармы погружались в сон один за другим. Это было похоже на замедленную съёмку падения домино. Один мужик в коридоре остановился посреди шага, покачался и рухнул набок. Другой, выходивший из кабинета с папкой документов, сначала уронил бумаги, потом последовал за ними.

Звуки засыпающего здания создавали сюрреалистическую симфонию. Стук падающих тел, шуршание бумаг, звон упавших предметов. Где-то залаяла собака — видимо, служебная, почуяла неладное. Но и она вскоре затихла.

Я двигался дальше по коридору, как Дед Мороз со своим мешком, только вместо подарков несу сон, а вместо «Хо-хо-хо» хочется сказать «Спи-спи-спи».

На втором этаже обнаружил целый кабинет следователей. Пятеро мужиков в форме сидели за столами, разбирали дела. Теперь все они мирно дрыхли, уткнувшись в свои документы. Один умудрился заснуть прямо в процессе письма — рука с пером замерла над бумагой, чернила капали, оставляя кляксы.

У другого следователя на столе стояла чашка с недопитым чаем. Пар ещё поднимался — значит, совсем недавно пил. Рядом лежала недоеденная булочка с повидлом. Бедняга, даже поужинать толком не успел.

Я поднялся на третий этаж. Здесь находились кабинеты начальства и архив. Двое охранников у входа спали стоя, прислонившись к стене.

Заглянул в кабинет к начальнику участка. Толстый мужик в золотых очках сидел за массивным дубовым столом. Перед ним лежали какие-то важные бумаги с печатями. Теперь он мирно сопел, положив голову на документы. Очки съехали на кончик носа. На стенах висели портреты — император, какие-то генералы в парадных мундирах. Все они строго смотрели на спящего начальника.

А теперь подвал. Спустился вниз по узкой каменной лестнице. Ступеньки были влажными. Стены из серого камня создавали гнетущую атмосферу. Редкие лампочки под потолком давали тусклый жёлтый свет.

Здесь была настоящая темница — длинный коридор с камерами по обеим сторонам. Железные двери с маленькими зарешёченными окошками. Каменный пол, по которому эхом отдавались шаги.

Охрана подвала тоже поддалась. Два здоровяка в углу коридора мирно дрыхли, привалившись друг к другу. Один храпел так громко, что звук отражался от каменных стен. Связка ключей валялась рядом с ними на полу.

Я спустился ниже и прошёлся по камерам. В большинстве сидели обычные преступники — воры, мошенники, дебоширы. Все они теперь спали на своих койках, некоторые даже улыбались во сне.

Нашёл нужную камеру — номер двенадцать. Медная табличка на двери была отполирована до блеска.

Девушка уже спала. Лежала на узкой койке, свернувшись калачиком. Даже во сне её лицо оставалось заплаканным — засохшие дорожки слёз на щеках, покрасневшие веки.

Взял ключи и открыл замок. Механизм щёлкнул, дверь тихо скрипнула на петлях. Остановился.

— А почему бы и нет? — спросил сам себя.

Оставил пока дочь Булкина и пробежался по камерам. Открыл их все для убедительности моей постановки и вернулся.

Посмотрел на спящую девушку и невольно улыбнулся. Симпатичненькая дочка у Булкина. Хорошо, что в папу по размерам не пошла, а то пришлось бы нести не девушку, а отдельно взятый паровоз.

Маруся Булкина лежала на узкой тюремной койке. Кудрявые каштановые волосы рассыпались по подушке, обрамляя нежное лицо. Черты правильные, аристократические: тонкий нос, изящно изогнутые брови, полные губы.

Но состояние девушки говорило о пережитом стрессе. Лицо всё заплаканное, круги под глазами. Платье — простое синее, явно не то, в котором её похитили. Руки сжаты в кулачки даже во сне.

«Не повезло, — подумал я. — Наверное, до последнего не понимала, что происходит. Училась себе спокойно на лекаря, думала о том, как помогать людям. А тут: хлоп! И ты в камере по ложному обвинению».

Поднял её на руки. Во сне она инстинктивно прижалась ближе, ища тепла и защиты. Пахло от девушки чем-то цветочным — наверное, духи ещё держались. Смешались с запахом тюремного мыла и страха. Дыхание ровное, спокойное.

Я выбрался из подвала, неся драгоценный груз. По дороге пришлось переступать через спящих охранников. А один из них во сне пробормотал что-то про жену и борщ.

Слизь затылочника я убрал, когда взял девушку. Время пошло. Нужно было действовать, пока все пребывали в объятиях Морфея. По моим расчётам, эффект продлится минут двадцать, максимум полчаса. Потом начнут просыпаться по очереди.

Я поднялся на первый этаж: картина не изменилась. Перехватил девушку поудобнее. Маруся тихо вздохнула во сне, но не проснулась. Хорошо, а то не хватало мне сейчас объяснять ситуацию испуганной девице.

Достал артефакт связи.

— Булкин? — произнёс я в устройство.

Ответ пришёл мгновенно, голос аристократа дрожал от волнения:

— Тут! Павел, что там? Получается? Она в порядке?

— Подходи к задней двери, — коротко приказал. — Машина должна быть готова. Как получишь дочь, сразу уезжаешь. У тебя день, чтобы спрятать её, а потом ко мне. Понял?

— Павел! — тут же раздались всхлипы в артефакте. — Ты нашёл её? Спас? Правда? Она жива? Как себя чувствует? Ты её видел? Говорил с ней? Она не ранена?

Булкин захлёбывался словами, его голос срывался на рыдания. Отцовские чувства брали верх над осторожностью.

— Три минуты, задний выход, — деактивировал артефакт.

Не время сейчас выслушивать эмоциональные излияния. Дело делать надо.

Я понёс девушку дальше по коридору. Нашёл заднюю дверь участка — массивную железную конструкцию с тремя замками, цепью и засовом.

Пришлось положить девушку перед дверью на несколько секунд. Выпустил магию льда и ударил ногой. Металл треснул, замёрзшие части рассыпались. Дверь со скрипом открылась.

Булкин уже был тут. Стоял рядом с машиной, нервно курил и переминался с ноги на ногу. Увидев меня с дочерью на руках, кинул сигарету и бросился навстречу.

— Маруся! — всхлипнул он, протягивая руки. — Моя девочка! Папина принцесса!

Лицо аристократа было залито слезами. Руки дрожали, когда он принимал дочь. Прижал её к груди, как самое дорогое сокровище.

— Она спит? — спросил Булкин, гладя волосы девушки. — Что с ней? Почему не просыпается?

— Усыпляющее средство, — коротко объяснил я. — Скоро проснётся. Никаких последствий.

Всучил ему Марусю и тут же начал закрывать дверь. А то ещё парами накроет отца семейства, и тогда мне нужно будет тащить уже два тела, причём одно достаточно тяжёлое.

— Павел, спасибо! — кричал Булкин из-за закрывающейся двери. — Ты спас мне жизнь! Я тебе всё верну! Всё!

Я слышал, как завёлся мотор, машина уехала. Хорошо. Теперь есть время заметать следы.

Вернулся в здание участка. Но чего-то не хватает для полноты картины. Слишком мирно всё выглядит, будто все дружно решили вздремнуть после обеда. А нужна версия, объясняющая исчезновение девушки из камеры.

Я выпустил паучков из пространственного кольца. Все десять особей материализовались в коридоре, шевеля длинными лапами.

— Ну что, ребятки, — обратился к ним, — время устроить небольшой хаос. Постарайтесь от души, но людей не трогайте.

Паучки послушно разбежались по зданию. Я остался наблюдать за их работой. Первым делом они взялись за дежурную часть. Стол сержанта перевернули, бумаги разлетелись по всему помещению. Журнал регистрации, в который всё ещё утыкался носом дежурный, порвали на клочки. Чернильницу разбили о стену — тёмные брызги украсили казённые обои.

«Красиво, — оценил я художества. — Современное искусство, называется «Хаос в полночь» или «Натюрморт с разрушением».

Один паучок умудрился опрокинуть стеллаж с документами. Папки посыпались как осенние листья, бумаги разлетелись по всему коридору. Теперь спящие жандармы лежали на ковре из служебных отчётов и протоколов.

Другой занялся кабинетом следователей на втором этаже. Столы переворачивал один за другим — грохот стоял такой, что удивительно, как никто не проснулся. Но слизь затылочника держала крепко.

Печатную машинку сбросили на пол — металлические детали разлетелись во все стороны. Шкаф с делами разнесли вдребезги — папки, документы, фотографии потерпевших усыпали помещение разноцветным конфетти.

«Хорошо работают, — думал я, наблюдая за погромом. — Профессионально, с душой. Даже жалко, что спящие это не оценят. Хотя почему? Оценят, когда проснутся».

В кабинете начальника участка паучки проявили особое усердие. Массивный дубовый стол не просто перевернули — разломали на части. Портреты со стен посбивали, стёкла разбили. Теперь император и остальные смотрели на мир с треснувших рамок.

Сейф попытались вскрыть, но ничего не вышло. Зато украсили его паутиной — пусть эксперты потом гадают, откуда взялись столь необычные следы.

Архив превратили в руины античной библиотеки. Полки с документами валялись грудами, бумаги перемешались в кучу. Карточки из картотеки рассыпали по полу — теперь вся система учёта пошла к чертям.

«Интересно, — размышлял я, — сколько времени им понадобится, чтобы восстановить порядок? Недели две минимум. А может, и месяц».

Особенно постарались в подвале. Получилось так, будто кто-то устроил массовый побег. Следы борьбы, разрушения, хаос — идеальное прикрытие для исчезновения девушки. Один паучок даже умудрился добраться до служебного туалета и устроил там локальный потоп. Краны сломал, трубы погнул — вода лилась на пол, заливая коридор. К утру здесь будет болото.

В общем, постарались от души. Теперь у жандармов будет полный комплект проблем: массовый побег заключённых, разгром участка, испорченные документы, сломанная мебель и разрушенная система. На фоне такого кошмара исчезновение одной девушки затеряется.

— Хорошая работа, — похвалил паучков. — Теперь возвращайтесь.

Монстры послушно приблизились ко мне и переместились в пространственное кольцо. Я остался один среди руин некогда образцового участка.

Вернулся в допросную и лёг на пол. Изобразил себя спящим, как и все остальные. По моим расчётам, первыми придут в себя заключённые в камерах. Там дверь открыта, быстрее проветрится.

Камеры открытыми я оставил, так что рванут на свободу. У жандармов появится занятие — снова ловить преступников. Ещё и мотив есть: кто-то освободил своего подельника и устроил диверсию. А девушка... Ну, она со всеми рванула. Или вообще её похитили во время хаоса. Идеально.

Холодно лежать на каменном полу. Но чего не сделаешь для убедительности? Закрыл глаза, расслабил мышцы, замедлил дыхание. Если кто проснётся раньше времени — должен выглядеть как пострадавший, а не как организатор.

Спустя полчаса жандармы стали приходить в себя. Сначала послышались отдельные стоны и вздохи. Кто-то пытался понять, где находится и что происходит. Потом начался настоящий хаос. Заорали:

— Тревога! Всем проснуться! Нападение!

Крики, суматоха, команды, приказы полетели из каждого угла. Люди просыпались и не могли понять, что произошло. Судя по звукам, кто-то пытался встать, падал, снова поднимался. Голоса смешивались в какофонию:

— Что случилось?

— Где все документы?

— Кто разнёс участок?

— Проверить камеры!

— Вызвать подкрепление!

Тут же объявили чрезвычайное положение в участке. Снаряжали людей и машины, вызывали дополнительные силы. Кто-то бегал с фонарём, пытаясь оценить масштабы разрушений. Другие проверяли, все ли сотрудники живы.

Начальник участка проснулся в своём разгромленном кабинете и начал материться на трёх языках. Его вопли слышались даже в допросной. Хотя ничего удивительного, он вещал через громкую связь.

— Караул! — орал мужик. — Диверсия! Саботаж! Головы полетят!

Видимо, кто-то проверил камеры в подвале и обнаружил массовый побег. Крики усилились в разы.

— Все заключённые сбежали!

— Камеры взломаны!

— Замки открыты!

— Следы неизвестных животных!

А вот и ко мне пришли.

— Капитан? — спросил жандарм, тряся за плечо. — Где Дрозд?

Мужик был молодой, лет двадцати пяти, с перепуганными глазами. Форма помялась, фуражка съехала набок.

— А? — моргал он, изображая только что проснувшегося человека. — Что? Кто? Где я? Что происходит? На каком основании вы задержали графа?

Нужно было видеть лицо сержанта и его шок. Парень открыл рот, закрыл, снова открыл. Явно не знал, как реагировать на возмущённого аристократа. Вскочил с пола, отряхнул пиджак.

— Руки убрал, пока я тебе их не сломал! — грозно заявил я, отстраняя жандарма.

Прошёл мимо него к двери. В коридоре царил полный хаос — люди бегали туда-сюда, кричали, пытались понять масштабы катастрофы. Кто-то тащил вёдра с водой — видимо, обнаружили потоп в туалете.

Меня попытались задержать двое жандармов из коридора.

— Стойте! — крикнул один. — Вы не можете просто уйти!

— Пошли вон! — рявкнул я, доставая документы. — Вот мои бумаги. Я Магинский, капитан и земельный граф! Что за бардак тут творится? Позор... И я ещё хотел с вами сотрудничать. Идиоты! — голос поставил командный, властный.Размахивал военным билетом как знаменем. — Приехал по вашему же приглашению! — продолжал негодовать. — Хотел дать показания, сотрудничать со следствием! А вы что? Заперли в допросной и сами все уснули! Что это за работа? Бедлам. Буду жаловаться!

Жандармы растерялись. С одной стороны — граф и капитан, человек высокого положения, с другой — обстоятельства крайне подозрительные. Но документы в порядке, претензий формально никаких. Я спал со всеми.

— Следователь исчез! — выпалил один из них. — Капитан Дрозд пропал!

— А я-то тут при чём? — развёл руками. — Сидел в допросной, ждал, когда со мной работать начнут. Потом что-то странное произошло, я заснул. Проснулся — кругом разгром.

Логика железная. Если граф пришёл добровольно, дал показания, ждал следователя, какие к нему претензии? Наоборот, он пострадавший.

— Может, это Дрозд устроил диверсию? — предположил я. — Освободил подельников и скрылся? Проверьте его связи, контакты!

Жандармы переглянулись. Версия звучала правдоподобно: капитан вполне мог оказаться предателем.

— Где вы были, когда началось? — спросил старший.

— В допросной сидел! — возмутился я. — Ждал, когда ваш Дрозд соизволит прийти! Потом начал дремать и... проснулся от криков.

Мешать мне никто больше не стал. Я сделал вид крайне разозлённого аристократа, которого подвели казённые служащие. Направился к выходу, возмущённо бормоча себе под нос:

— Приехал по доброй воле... хотел помочь следствию... а они спят на рабочем месте... безобразие... пожалуюсь в министерство...

У выхода стояла толпа любопытных. Я вышел на улицу, где меня тут же подхватили двое моих наблюдателей. Они выглядели растерянными — видимо, не знали, что делать в такой ситуации.

— Чего вам? — спросил, продолжая изображать возмущение.

— Как же... — смутился один из них. — Это... Это...

— Вот научишься говорить, тогда и продолжим, — отмахнулся я. — А сейчас в гостиницу меня.

Внаглую направился к их машине. Жандармы растерянно последовали за мной.

«Ну что, могу себя поздравить? — думал я, садясь в автомобиль. — Очень неплохо вышло. Ещё и Дрозда повстречал, даже с собой забрал. Хороший вечер».

Сели в машину. Ребята молчали, только переглядывались в зеркало заднего вида. Вообще забавно получается: я типа потенциально опасный элемент в столице, а у меня жандармы как таксисты. Почему бы и нет?

Водитель — тот самый мужик, который с утра следил за мной, — нервно крутил руль: то ли от усталости, то ли от непонимания ситуации. Его напарник сидел рядом и что-то записывал в блокнот, периодически косясь на меня.

— Слушайте, — обратился я к ним, — может, хотя бы музыку включите? А то как-то тоскливо ехать в тишине.

Жандармы снова переглянулись, но радио не включили. Видимо, в инструкции такой пункт не предусмотрен.

Я откинулся на спинку сиденья, любуясь ночными видами столицы. От одной головной боли почти избавился. Думал над словами Дрозда, что ученик, которого послали, — хемофаг от Елизаветы и деда, оно не человек. И это тот редкий случай, когда бы лучше было по-другому.

Ещё один крайне странный «родственничек»... Да, везёт мне. Сначала мать со злом внутри, теперь племянник-мутант. Семейные встречи будут просто очаровательными.

Ладно, это проблемы ближайшего времени. Осталось два дня до суда. Нужно подготовиться к встрече с Сюсюкиным, довести до ума стратегию защиты. А там посмотрим, что преподнесут мои оппоненты.

За окном проплывали столичные кварталы. Даже ночью город жил своей жизнью — горели фонари, ездили машины, в окнах мелькали силуэты. Где-то работали заводы, дымили трубы. Империя не спала.

Интересно, дошли ли уже слухи о разгроме участка до моих противников? Наверняка дошли. У них же везде люди сидят. Что они подумают?

Тем временем мы остановились у гостиницы. Швейцар, как обычно, распахнул двери, поклонился.

— Вы тут будете или внутрь пойдёте? — спросил у своих «водителей».

Мне ничего не ответили. Один зевнул, второй потёр глаза — долгий был день у ребят.

— Ну, ладно тогда, — открыл дверь машины. — Отдыхайте, завтра увидимся.

Вышел и направился ко входу. Прошёл мимо администратора, и мужик в безупречном фраке кивнул с профессиональной улыбкой. Поднялся в номер на втором этаже. Коридор был пуст, только слуга в конце протирал пыль с картин. Открыл дверь своего номера и завалился на кровать, не раздеваясь. Матрас мягко принял тело, пружины тихо заскрипели.

Уже собирался отключиться, как в дверь постучали. Так лень было вставать, но пришлось — кто-то очень настойчиво долбился. Может, Булкин хочет поблагодарить? Или администратор с каким-то вопросом?

Поднялся с кровати, подошёл к двери. Заглянул в глазок — знакомая физиономия. Открыл.

— Магинский! — пыхтел старлей.

Тот самый мужик, который с утра пытался меня арестовать, потом вешал артефакт слежения. Сейчас он выглядел ещё хуже — красное лицо, взъерошенные волосы, мятая форма. Видимо, подняли среди ночи и заставили разбираться с последствиями.

— Его нет, — ответил я, изображая сонную мину.

— Почему ты тут, а не в участке? — никак не унимался жандарм.

Голос срывался, руки дрожали. Мужик явно на грани нервного срыва.

— Ну, я был там, — хмыкнул в ответ. — Ваши люди довезли. А дальше почему-то мы все вырубились. Как понял, сбежали преступники. Ну, я и уехал.

— Ты хотел признаться! — взвился старлей. — Я готов принять твои показания немедленно!

Лицо у него было уже не такое счастливое, как недавно.

— Хорошо, — кивнул с понимающим видом. — Признаюсь: работаете вы хреново. Люди ваши не профессионалы. В участке чёрт-те что происходит. Бардак... И после этого вы мне говорите, что я опасный?

— Ты... Ты... — шипел мужик, не находя слов.

— Уже ночь, — зевнул для убедительности. — На мне ваша метка. Ваши люди перед гостиницей и внутри. Что вам ещё нужно?

Показал запястье с «татуировкой» слежения. Штука тускло светилась, демонстрируя своё исправное состояние.

— Точно! — осенило меня. — Вы поймали тех, кто сбежал?

— Нет! — огрызнулся жандарм.

— Ну, тогда не смею задерживать, — развёл руками. — У вас много дел. До свидания!

Попытался закрыть дверь, но мужик упёрся ногой в проём.

— Думаешь, что ты такой умный и на тебя не найдётся управы? — поставил ногу в проход старлей. — Деревенщина! Какой ты аристократ? Тем более земельный. Свиней, что ли, пасёшь? Позор нашей империи!

Слова, конечно, плохие. Молодое тело кипело и требовало сатисфакции, но бросаться на каждого, кто плохо говорит? Пока ещё сдерживал себя.

— Выговорился? — уточнил спокойно. — А теперь вали отсюда, мусор! В следующий раз придёшь на порог… Посчитаю это нападением на аристократа, и там уже твои погоны тебя не спасут.

— Дешёвка! — плюнул в меня жандарм.

Слюна попала на рубашку, оставила мокрое пятно. Да он нарывается! Я сжал руку в кулак.

— Лично тебя буду сопровождать на рудники после суда, — продолжал старлей со злобной ухмылкой. — И клянусь тебе, ты до них не доедешь!

Достал! На моей руке появился ледяной шип длиной с палец. Он тут же угодил мужику в голову. Его тряхнуло и отбросило в стену коридора, тело ударилось о мрамор с глухим звуком. Прямо рожей поцеловал пол. Кровища тут же потекла. Думаю, это охолодит его пыл. Мог бы убить, но и так хватит. Мир круглый, ещё пересечёмся.

— Видели! — прозвучало рядом.

Открыл дверь шире. В коридоре стояли люди и ещё несколько жандармов. Подстава чистой воды.

— Нападение на старшего лейтенанта при исполнении! — выпалил какой-то мужичок в очках с папкой в руках. — Использование магии против сотрудника правопорядка! Покушение на жизнь офицера! Нарушение правил гостиницы!

А двое, как я понял, выступали тут в роли свидетелей. Идиоты кивали, как болванчики, и уже что-то подписывали в бумагах.

У меня даже возмущения не возникло. Так топорно и в лоб... Против меня? После всего, что сделали, это настолько примитивно...

— Подпишите здесь и здесь, — подавал свидетелям бумаги мужик в очках. — Да, вот тут ещё. Вы всё сами видели.

Постановка дешёвая, но могла бы сработать против обычного человека.

Я хрустнул шеей. Хотите по-плохому? Ну что ж, настроение у меня соответствующее. И вот уже магия потекла по каналам.

Сейчас я вам покажу другую постановку.

— Вон! — закричал чей-то командный голос.

Все замерли. Даже я.