Двойник Короля 10

Глава 1

Я дёрнул рукой, и мой заларак тут же воткнулся ему в грудь — прямо в сердце. Иголка легко прошла сквозь ткань мундира, плоть, кости, попав точно в цель. Она начала погружаться глубже, исчезая в теле полковника. Кожа вокруг места укола засветилась изнутри, будто под ней зажглась лампа. Вены на шее и висках Топорова вздулись, по ним побежали сияющие нити.

— Сука... — процедил я сквозь зубы, делая шаг назад.

Его тело засветилось сильнее. Пальцы скрючились, как когти хищной птицы. Кожа начала трескаться, выпуская наружу яркий, почти нестерпимый свет. Воздух вокруг задрожал, словно от жара, хотя никакого тепла я не ощущал. Только давление, нарастающее с каждой секундой.

— Как? — прошептали губы полковника, прежде чем его ноги оторвались от земли.

Тело Топорова поднялось в воздух на полметра, повисло, как марионетка на невидимых нитях. Голова запрокинулась, глаза полностью залило светом — ни зрачков, ни белков, только два ярких прожектора, бьющих в небо.

Яркий поток ударил мне по глазам, заставив зажмуриться. Когда я снова смог видеть, полковник уже парил над землёй на высоте человеческого роста, а сквозь трещины в коже пробивались лучи света такой интенсивности, что на него больно было смотреть.

В этот момент, словно черти из табакерки, повыскакивали офицеры. Кто-то сидел в засаде, ожидая сигнала. Десятки солдат в форме разных родов войск с оружием наготове окружили Топорова. Значит, генерал всё-таки пренебрёг безопасностью и сделал упор на публичность.

— Что за чертовщина? — выкрикнул кто-то из офицеров.

— Это ещё что такое? — раздался испуганный голос другого.

— Топоров! Что с ним? — третий голос дрожал от ужаса.

Руки солдат тряслись. Некоторые выставили перед собой артефакты, другие готовились к магической атаке. Даже закалённые в боях воины отступали не в силах вынести зрелище трансформации человека во что-то иное.

Иголочка погружалась глубже. В своей голове я слышал, как она... жрёт! Прямо через нашу связь доносились странные чавкающие звуки, словно артефакт с жадностью пожирал что-то внутри полковника.

Тем временем Топоров — или то, что когда-то им было, — начал меняться ещё сильнее. Его конечности удлинились, пальцы превратились в тонкие светящиеся лезвия. Рот растянулся до неестественных размеров, обнажив ряды острых, как иглы, зубов.

И вдруг голос, словно усиленный тысячью горл, прогремел над плацем:

— КАК ТЫ ПОСМЕЛ?!

От этого крика заложило уши. Я инстинктивно отшатнулся, но не сводил глаз с существа. От полковника Топорова почти ничего не осталось. Существо, парящее в воздухе, лишь отдалённо напоминало человека — скорее, каркас из светящихся линий, наполненный бурлящей энергией.

Так, а сейчас валить, но недалеко, ещё одной попытки захватить мою душу не нужно. Начал медленно пятиться, готовясь к дальнейшим действиям.

Маги атаковали без команды. Воздух, огонь, земля, вода, лёд — всё смешалось в единый шквал и ударило по светящемуся существу. Мощный поток, способный смыть небольшой дом, врезался в Топорова. Вода обтекала светящееся тело, не причинив ему никакого вреда.

Следом за водным магом ударил огненный. Столб пламени, взметнувшийся выше штаба, окутал руха. Жар был таким сильным, что стоящие рядом со мной офицеры отступили, прикрывая лица руками. Когда пламя рассеялось, существо осталось невредимым, продолжая парить в воздухе.

— Сильнее! — крикнул кто-то из командиров. — Все вместе!

И тогда началась настоящая вакханалия магии. Земляные маги вздымали огромные глыбы почвы и швыряли их в руха. Ледяные создавали острые, как бритва, сосульки, которые летели в цель со скоростью пуль. Воздушники формировали смерчи, пытаясь сбить существо с места. Всё это обрушилось на Топорова одновременно.

Вспышка. Сука, и так ярко, как от солнца, стало ещё хуже. По глазам ударил свет такой интенсивности, что я невольно зажмурился, отворачиваясь. Когда смог снова видеть, понял:от всей этой магической мощи толку ноль. Существо просто поглощало атаки, словно перед ним не маги седьмого и выше ранга, а дети.

Источник внутри меня пульсировал. Какого? Нет-нет... Никаких попыток занять моё тело!

Начал пятиться назад. В прошлый раз с Рязановым рух пытался вытеснить мою душу. Замер. Сейчас такого не происходило, и это меня насторожило. Мысленно отдал приказ залараку действовать быстрее, или, сука, я им бумаги буду прикреплять к стене.

«Еда!» — раздался в моей голове уже знакомый голос артефакта.

Я заметил, как один из офицеров — молодой капитан с магией огня — подлетел слишком близко к существу. Рух метнул в него что-то вроде светящегося копья, которое пронзило мага насквозь, но крови не было. Человек замер на мгновение, а потом... рассыпался в пыль. Только кости, моментально иссохшие, упали с глухим стуком.

— Не приближаться! — заорал кто-то из командиров.

Вот только было уже поздно. Рух начал метать светящиеся копья во все стороны. Двое магов воды успели выставить щиты, но это их не спасло. Ещё четверо офицеров превратились в сухие скелеты, даже не успев закричать.

Заларак погружался глубже, пока не коснулся... Сука... Судя по всему, души этого существа, если она у них есть. Я уже приготовился к охренеть каким «приятным» ощущениям.

Тем временем оставшиеся в живых маги перегруппировались. Теперь они формировали координированные, комбинированные атаки. Воздушники создавали вихрь, внутрь которого огненники запускали пламя. Получались пылающие торнадо, бьющие прямо в руха. Землянники создавали защитные барьеры, за которыми укрывались водные и ледяные маги, стреляющие залпами.

Существо словно разозлилось. Топоров — или то, что от него осталось, — издал пронзительный звук, похожий на визг металла по стеклу. От этого звука заложило уши, по телу прошла волна мурашек.

Рух выбросил вперёд руки, из которых хлынул поток света такой интенсивности, что маги полетели в разные стороны, как тряпичные куклы, и сгорели.

Я пригнулся, уходя с линии удара. Краем глаза заметил, как ещё несколько человек рухнули замертво, превратившись в сухие мумии.

«Давай быстрее!» — мысленно приказал артефакту.

«Еда! — отозвался заларак. — Много!»

Одна из атак ледяного мага всё же достигла цели. Огромная ледяная глыба, заострённая с одного конца, как копьё, пробила грудь существа насквозь. На мгновение рух замер. По его телу пробежала рябь, светящиеся линии мигнули и… Лёд испарился. Рух засиял ярче. Он словно впитал энергию атаки, стал от неё сильнее. Раздался его смех — жуткий, нечеловеческий звук, от которого волосы встали дыбом.

— Вы ничто! — прогремел он, и голос был одновременно Топоровским, но совершенно чужим.

Рука существа метнулась в сторону, и ещё трое магов упали замертво, превратившись в сухие кости.

Но что-то изменилось в облике руха. Он начал мерцать, словно фонарь с перебоями в электричестве. Его движения стали дёргаными, нервными. Я чувствовал, что заларак начинает брать верх.

Существо внезапно обернулось ко мне, и я замер под прямым взглядом двух светящихся глаз без зрачков.

— ТЫ! — прогремел голос.

Рух протянул ко мне руку. Я выставил ладонь вперёд, готовясь к атаке, но ничего не произошло. Существо дёрнулось, словно его ударили. Тело Топорова выгнулась дугой, рот открылся в беззвучном крике. А потом в меня хлынула магия. Ничего из того, что я ожидал, не случилось. Вместо боли от попытки захватить моё тело я почувствовал... приток сил? Через иголку и нашу связь с ней впитывал энергию существа.

Горячая, яркая и мощная. И всё это добро устремилось прямо в моё ядро. Его раздуло, как воздушный шар. Мои магические каналы засветились под кожей, проступая на поверхности сияющими узорами. Меня словно распирало изнутри. Ощущение, как если бы в горсть песка влили ведро воды. Каналы, не предназначенные для такого количества энергии, начали расширяться. Кожа горела, будто по ней проводили раскалённым железом.

— Хреново... — простонал я, пытаясь устоять на ногах. — Это очень...

Источник не выдерживал. Что делать? Мысли метались, пытаясь найти решение. Вынуть заларак, но если рух атакует? Оставить как есть — и сдохну от перегрузки. Да что мне за выборы судьбы-то такие попадаются?

Свет, исходящий от руха, начал тускнеть. Зато теперь сиял я сам. Кожа, вены, глаза — всё излучало тот же пронзительный белый свет, что и существо в облике Топорова. Я чувствовал, как горит каждая клетка моего тела, как трещат по швам магические каналы, как пульсирует готовое взорваться ядро.

Так, попробуем отвести энергию. Куда? В тело! Заставил магию из каналов устремиться прямо в ткани, мышцы, кости. Органы обожгло, горло перехватило, будто я проглотил горсть раскалённых углей. Кровь начала густеть, превращаясь во что-то похожее на жидкий огонь. По всему телу прошла волна боли такой интенсивности, что ноги подкосились.

— Не хватает? — простонал я, когда понял, что энергии всё ещё слишком много. — Так куда ещё?

Жилет! Кожа степного ползуна на мне. Пропустил энергию дальше, направляя её в броню. Защита засветилась, впитывая излишки. По ней побежали узоры, похожие на трещины, через которые просачивался свет.

— Ну давай же, подыхай! — процедил я сквозь зубы.

Десятки высокоранговых магов продолжали атаковать Топорова, точнее, то, чем он сейчас являлся. Но даже объединённая мощь лучших боевых магов империи казалась бесполезной. Рух всё ещё держался, хотя его свечение стало тусклее. Он дёргался в воздухе, как марионетка с обрезанными нитями. Рот открывался и закрывался, но крика больше не было слышно.

А я горел в прямом смысле этого слова. Пытка казалась бесконечной. Энергии становилось меньше, но всё ещё слишком много. Кожа на руках начала трескаться, выпуская наружу яркий свет.

О, кровь из глаз пошла. Я чувствовал, как горячие струйки текут по щекам. Языком ощутил металлический привкус: в горле тоже что-то лопнуло. Заларак продолжал тянуть энергию из руха. Сколько же в этом светлячке её? В других условиях был бы на седьмом небе от счастья от такой батарейки, но не сейчас.

Постепенно начало отпускать. Кожа из степного ползуна отлично впитывала энергию, распределяя её по своей структуре. Но теперь возникла другая проблема: жилет горел. Вот в прямом смысле этого слова. От него шёл дым, запах горелой кожи и чего-то химического щипал ноздри.

Двинуться я не мог, да и не получилось бы сейчас снять его. Стиснул зубы и терпел, наблюдая, как кожа степного ползуна медленно плавится, сливаясь с моей собственной.

«Тварь прожорливая! — мысленно обратился к артефакту. — Давай уже заканчивай, гаси ублюдка!»

«Еда, — ответил заларак. — Вкусно!»

Я не мог понять, действия магов хоть какой-то эффект вообще имеют или нет. С трудом повернул голову и увидел, как пятеро офицеров... Они сгорели. Просто кости стояли, поддерживаемые остатками формы. Твою мать!Так же не должно быть?

Жилет тем временем растворялся и каким-то непонятным мне способом впитывался в мою кожу. Словно тысячи иголок воткнули и ещё электричество пропустили. Заларак уже заканчивал свою работу.

Ощущения изменились. Боль стала иной — не жгучей, а пронизывающей. Будто каждую клетку тела прошивали тонкими нитями. Я чувствовал, как кожа степного ползуна соединяется с моей собственной на каком-то глубинном уровне.

— Что за хрень? — простонал, наблюдая, как узоры с жилета перетекают прямо под мою кожу, образуя на ней странные татуировки, которые тут же исчезали, словно впитываясь внутрь.

Топоров — или то существо, которое использовало его тело, — уже почти не светился. Его силуэт темнел, твердел, превращаясь в нечто иное. Каждое движение давалось ему с видимым трудом. Он дёргался, как насекомое, пришпиленное булавкой.

Световое представление становилось тусклее. Магические атаки продолжались, но теперь они уже имели эффект — рикошетили от затвердевающей поверхности тела, а не поглощались ею. Я видел, как на груди руха образовалась трещина, — именно там, куда вошёл заларак. Она расширялась, будто разлом в земле при землетрясении.

Моя кожа тем временем горела, но уже по-другому. Теперь это было похоже на солнечный ожог — интенсивный, хоть и терпимый. Жилет почти полностью исчез, растворился, став частью меня. Я чувствовал... силу. Не просто магическую, а физическую. Мышцы наливались энергией, кости становились прочнее, даже зрение обострилось.

Есть и ещё одна причина, почему согласился провернуть всё это с Топоровым. Я знал, что произойдёт в конце. Рязанов тоже окаменел, эти твари при смерти превращаются в статуи, напичканные энергией. А такой ресурс я, сука, упустить не мог.

Яркая вспышка ослепила всех на мгновение. Через боль прыгнул вперёд. Не знаю, откуда взялись силы — может, от влитой в меня энергии, — но я оказался рядом с Топоровым в тот самый момент, когда его тело, теперь уже полностью каменное, начало падать.

Один рывок, и статуя оказалась в моих руках. Тяжёлая, чёрт. Будто сделана из свинца, а не из камня. Не теряя ни секунды, отправил её в пространственное кольцо. Иголка тоже вернулась туда же.

Ноги не выдержали, и я рухнул на землю. Пыль взметнулась облаком, осела на мокром от пота лице. Каждый вдох отдавался болью в груди, будто там что-то сломалось. Но я жив, а главное — заполучил ещё одну статую, напичканную энергией.

Поднялась локальная тревога в офицерской части лагеря. Звучали команды, люди бегали, кто-то выкрикивал приказы. Тут же начали собирать рапорты от очевидцев, писарь записывал показания прямо на месте.

— На полковника Топорова напало... существо из света! — кричал один из молодых офицеров.

— Нет, это он сам! Превратился в тварь! — настаивал другой.

— Капитан Магинский был рядом, когда тело Топорова изменилось, — третий указывал на меня пальцем.

Я же просто лежал и, стиснув зубы, мычал. Процесс впитывания кожи не остановился. Чувствовал, как она проникает всё глубже, соединяясь с моими тканями, меняя их структуру.

Сейчас не было ни сил, ни желания оценивать, что произошло. Тело требовало отдыха, мозг отказывался работать. Только в одном я был уверен: операция прошла успешно. Рух мёртв, статуя у меня, заларак сыт до отвала.

Открыл глаза, когда надо мной нависли несколько полковников.

— Магинский, что тут было? — спросил один из них, сжимая в руке блокнот.

— Световое представление, — выдавил из себя сквозь боль.

Лица людей плыли от яркого света. В глазах до сих пор стояли круги от вспышки, в ушах звенело. Я уже на грани потери сознания, но держусь.

— Кто это был? — уточнил другой, наклоняясь ещё ниже.

— Я... я... не... — хотел пошутить, что не в курсе, но не смог даже закончить фразу.

А как мне по-другому справляться с адской болью? Юмор всегда помогает в таких ситуациях.

— Топоров? Это был полковник Топоров? — кто-то тряс меня за плечо, отчего по телу прошла новая волна боли.

— Да! — выдохнул, лишь бы отвязались. — Это он. Точнее, внутри него что-то было.

— Записывайте, — бросил мужик, который со мной разговаривал, повернувшись к писарю. — Поставь подпись.

Мне подсунули бумаги. Моими же руками их взяли и воткнули перьевую ручку. Я нацарапал что-то похожее на своё имя, даже не вчитываясь в текст. Какая, на хрен, разница, что там написано? Я жив, враг мёртв, трофей у меня.

Когда с формальностями было покончено, народ стал разбредаться, а я остался лежать. Вот же твари, хоть бы оттащили в сторону.

Небо надо мной казалось слишком ярким, несмотря на облака. Каждый луч солнца бил по глазам, как кинжал. Я продолжал ощущать, как моя кожа меняется. Процесс замедлился, но не прекратился. Жжение сменилось покалыванием, будто тысячи крошечных иголок впивались изнутри. Что бы это ни было, оно становилось частью меня.

Офицеры продолжали суетиться вокруг. Кто-то собирал останки погибших, кто-то наспех составлял отчёт, пользуясь планшетом прямо на коленях. Никому не было дела до меня.

Я прикрыл глаза, позволяя себе отдохнуть. В ушах всё ещё стоял звон, голова кружилась. Не жалел о случившемся. Всё прошло даже лучше, чем планировал.

Постепенно вокруг становилось тише. Офицеры расходились, унося с собой тела погибших. Я остался один, лёжа на примятой траве. Медленно сел, посмотрел на свои руки. Кожа выглядела... так же. Визуально вообще ничего не изменилось. Может, показалось? Потом разберусь…

***

Генерал южной армии в своём кабинете

Князь Ростовский не мог сдержать улыбку, глядя на только что составленный рапорт. Пусть его задумка с турками провалилась, но ничего, скоро будет сражение, большое, и тогда враг почувствует мощь русской армии. Главное, предатель в его рядах вычислен. Кто бы мог подумать, что это окажется рух.

Кто-то очень постарался, чтобы получить именно шкуру Топорова, как-никак он правая рука князя в армии. Но теперь все видели. Отчёт уйдёт в столицу прямо к монарху.

— Ну, что ты на этот раз сделаешь? — улыбнулся генерал, барабаня пальцами по столу.

Можно не бояться духов какое-то время, два из них отправились в пустоту. Им придётся затихариться, а это очень сильно развяжет руки Ростовскому. Осталось только получить доступ к ресурсам.

— Магинский, — потянулся князь, откинувшись на спинку кресла. — Что же ты за человек такой, раз способен убить руха? Что за магия? И откуда?

Генерал не мог признаться мальчишке, что никто в армии не способен уничтожить духа, если тот активируется, даже он сам. Но, когда Ростовский почувствовал колебания энергии и потом их затухание, то понял, что кто-то уничтожил существо.

А потом Магинский признался, что это его рук дело. Если бы генерал сам не почувствовал, то не поверил бы. Мальчишка обладает уникальной силой, и с ней можно наконец-то переломить всё, добиться любых целей. Есть только одна проблема: Магинский не хочет в орден. Он слишком свободолюбив и независим. Заставить его нельзя и убрать тоже, очень уж ценный экземпляр.

Ростовский решил пока оставить всё как есть. Он будет помогать мальчику, а тот — отвечать взаимностью. Давно у мужчины не было такого хорошего настроения. Больше всего он хотел увидеть лицо императора, когда тот узнает, что обнаружен рух и его уничтожили.

Кто бы мог подумать, что аристократ из глубинки, сначала вызвавший интерес, окажется таким полезным? Не зря князь его приметил. Пальцы стучали по столу, генерал был доволен.

— Скоро... — довольно произнёс Ростовский. — Я получу доступ к землям и дам победу стране.

Такого хорошего настроения у него не было уже несколько лет.

В этот момент в дверь постучали.

— Войдите, — произнёс холодно мужчина и вернул своему лицу маску генерала.

— Ваша светлость, — поприветствовал полковник Дорин. — Рапорты написаны, более семидесяти офицеров — свидетели. Всё готово к отправке Его Величеству.

— Магинский? — уточнил князь. — Он подтвердил?

— Так точно.

— Тело? Должен остаться камень.

— Ничего не было. Яркая вспышка и пустота, — пожал плечами полковник.

— Странно. Очень странно... Уже второй случай, когда ничего не остаётся, — хмыкнул Ростовский.

— Второй? — удивился Дорин.

— Не переживай, — махнул рукой генерал, поняв, что сболтнул лишнего. — Неважно.

«Может быть, это реакция на Магинского? — подумал Ростовский. — Почему после смерти руха не остаётся каменной статуи тела? Впрочем, не столь важно! Главное уже сделано».

***

Голова начала немного соображать. Я проанализировал последние события.

Судя по тому, что видел, на рухов не действует магия. Десятки сильнейших офицеров ничего не смогли сделать. А вот мой заларак... Он не повредился, что крайне радует. Но, помимо этого, ещё нажрался на много времени вперёд. И если я правильно понял, то артефакт каким-то образом способен подавить того духа, ну, или это наша совместная работа. Благодаря чему он стал такой? Даже не берусь предполагать.

Столько всего использовалось для его активации, даже палец от соплеменника Топорова. Главное — работает. Что у меня вызывало лёгкое беспокойство: почему рух не смог, как Рязанов, вытолкнуть мою душу из тела через связь с залараком? Он другой? То, что жило в полковнике, точно было сильнее того, кто в графе. Но мой источник как-то умудрился даже впитывать энергию. После сжатия ядра в битве с Рязановым я снова его растянул.

И это не может не радовать. Каналы зажили и восстановились. Я на пике пятого ранга. Нужен только шажок, и получу шестой. Пока одни плюсы от встречи с рухом, кроме… жилета. Потрогал себя. Мне не показалось, его больше нет. Точнее, не так. Он есть и стал каким-то образом моей кожей. Вот это очень смущало. Структура и то, на что была способна шкура степных ползунов, изменилась и соединилась со мной.

Я пытался понять, почему. Энергия… Другого объяснения просто нет. Она была в моих источнике и каналах. Даже в теле и органах, а потом в коже степного ползуна. Вот и решила, что дома, и начала нарастать.

Что мне это даёт? Ещё предстоит выяснить в скором сражении. Сжал кулак и... Не понял. А что с моими переломами? Почему всё восстановилось? Ладно, буду считать подарком от Топорова перед смертью…

У меня теперь две статуи, напичканные энергией. Осталось разобраться, как их использовать. Ещё некромант, и его магию тоже можно как-то поглотить. К тому же кожа, новый заларак.

Хомяк внутри радовался и ликовал. Зелье я сделал для армии и выгодно продал. Шкуры отдал Смирнову и нашёл способ, как их получить ещё. В кольце живут степные ползуны и песчаные змеи. У меня есть запас мёртвых тварей. По моим подсчётам, это почти девять килограммов манапыли, и ещё половина килограмма осталась. Репутацию я себе сделал, столько всего получил… Да и до титула осталось немного.

Несмотря на все плюсы, чувствую себя так, будто меня прокрутили через мясорубку. Да, переломы исцелились, но внутренние органы всё ещё ноют, а мышцы словно вывернуты наизнанку.

Улыбка заиграла на моём лице, пока я шёл в медчасть. Меня остановили по дороге и вручили несколько огромных сумок. Кивнули и передали, что генерал доволен.

— Смирнов, мой алхимик… Его нужно вернуть домой. Так, чтобы с ним ничего не случилось, — поблагодарил я майора Сосулькина, который всё это принёс.

— Я скажу, — кивнул он. — Спасибо тебе, Магинский, что поверил мне и... Кто мог подумать, что Топоров не тот, за кого себя выдаёт?

— Вы, — подмигнул я.

— Точно! — хлопнул меня по плечу майор, и его лицо озарилось широкой улыбкой. — Я твой должник. Ты восстановил мою репутацию и дал подтверждение, что я не ошибался, мой отец не ошибался. Теперь займусь тем, что буду искать предателей по всей армии.

— Рад слышать.

— Я не могу тебе говорить, но будь готов, скоро… — Сосулькин посмотрел по сторонам, понизив голос до шёпота.

— Так точно, — вытянулся я, скрывая улыбку.

Ещё один мне должен... Отлично! Чем больше людей будут обязаны мне жизнью или репутацией, тем лучше. Сколотить себе круг верных союзников в армии — не самый плохой план на будущее. Особенно если учесть мои амбиции. К тому же можно не сомневаться, что Сосулькин теперь пойдёт в гору, ведь его подозрения о предателе подтвердились.

Я отошёл подальше и свернул за одну хозпостройку. Там переместил деньги в пространственное кольцо, глубоко вдохнул и выдохнул. Как же приятно собирать свой урожай. В мешках оказалось ровно пятьдесят миллионов, как и договаривались.

Всё складывается как нельзя лучше. Ростовский добился того, что хотел, — уничтожения предателя в своих рядах. Я получил деньги, статус и новые возможности. Сосулькин восстановил репутацию и может продолжать свою охоту на рухов, будучи уверенным, что не спятил.

В медчасти я завалился на свою койку и сладко уснул. Кожа до сих пор горела и кололась. Руки периодически вздрагивали, словно через них пропускали электричество. Организм требовал отдыха после всего пережитого.

***

Пришёл в себя, почувствовав, что меня кто-то трясёт. Открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на размытой фигуре над собой.

— Костёв? — удивился, наконец разглядев знакомое лицо.

— Капитан! — улыбнулся он, отстраняясь. — Спасибо вам, что позаботились обо мне! И об остальных ребятах.

Обвёл взглядом помещение, пытаясь понять, сколько времени прошло. За окном стояла ясная погода, солнце светило уже не так ярко, как мне помнилось. Утро? Вечер? Или уже следующий день?

— Сколько? — потряс головой, пытаясь прогнать остатки сна.

— Вы спали почти трое суток, как мне сказали, — доложил прапорщик. — Вас никто не беспокоил.

Трое суток? Чёрт, похоже, я вырубился сильнее, чем думал. Неудивительно, учитывая, через что пришлось пройти.

— Наши? — перебил его.

— Многих отправили домой из-за ран, — пожал плечами Коля. — От взвода почти никого не осталось. По факту я и Воронов. Ещё Катенька, которая дежурила около вашей кровати каждый день.

— Руднева? — поднял бровь. — Её не вызвали?

Странно. Думал, после всего произошедшего ССР заберёт свою шпионку. Уже нет нужды держать её рядом со мной после истории с Топоровым.

— Нет, — покачал головой парень. — Приказали, чтобы была с нами и подчинялась вам. Вы бы видели, как она бесилась. Я услышал столько новых матерных слов в свой и ваш адрес.

— Вот только зачем она мне? — встал и потянулся.

Тело отозвалось приятной болью, будто после хорошей тренировки.

— Не прогоняйте её, — сделал жалобный голос Костёв. — Катя только смирилась со своей участью.

Ничего не ответил. Я прекрасно видел, как парень смотрит на Рудневу. Он втрескался в неё по уши — это ясно как день. Впрочем, неудивительно: девчонка закалённая, с характером, боевая. Нужно иметь определённые предпочтения, чтобы такие нравились. И Коля, судя по всему, готов терпеть любые её закидоны.

— Вольно! — произнёс знакомый голос.

К нам пожаловал... Я посмотрел на погоны. Целый подполковник Сосулькин! Надо же, за три дня кто-то получил повышение, пока я спал.

— Магинский, ну наконец-то ты пришёл в себя, — улыбнулся мужик. — Я тут каждый день хожу, тебя проверяю.

Ну конечно, проверяет он. По-любому князь отправил следить за мной. Теперь, когда Сосулькин реабилитирован, его карьера пойдёт в гору.

— Чем обязан? — посмотрел на больничный халат, в который меня одели.

— Да так, — хмыкнул Сосулькин, доставая из внутреннего кармана небольшую коробочку. — Вот, принёс тебе кое-что.

Он протянул коробку, обтянутую красным бархатом.

— Медали и награды? — с трепетом выдохнул Костёв, глядя с нескрываемым восхищением.

Я приоткрыл крышку. Внутри, на тёмно-синей подушечке, покоились две медали на ленточках и орден на массивной цепи. Золото, серебро, эмаль — всё блестело и переливалось под светом больничных ламп.

— Ты заслужил, — хлопнул меня по плечу уже подполковник. — Смотри, ещё годик такой службы, и вешать некуда будет.

— Благодарю, — вытянулся.

Мне вручили грамоты, и я положил награды на стол. Князь решил умаслить после ситуации с Топоровым? Лучше бы титул дал. Ещё год в армии? Нет, у меня другие планы.

— Готовьтесь, господа! — подмигнул Сосулькин. — Сегодня вечером весь штаб выступает в бой. Наконец-то нас ждёт генеральное сражение.

— Ура! — тут же обрадовался Коля. — Может, и я медаль получу.

Он так искренне радовался предстоящему бою, будто не понимал, что там его может ждать смерть. Хотя, может, как раз и понимал. Просто это лучше, чем бесконечное ожидание. Пацан хочет проявить себя, заслужить награду и, возможно, впечатлить этим Рудневу.

— Тридцать человек ждут тебя, — шепнул на ухо Сосулькин. — Всё, как ты и просил. Удачи, Магинский, и не подведи.

Кивнул. Генерал выделил мне людей, я пойду вперёд и обезврежу мины и монстров, потом займусь артиллерией. Скоро смогу проверить в действии свою новую кожу.

Мы остались с Костёвым наедине. Коля бросился писать очередное письмо родителям, которое он снова не отправит. А я взял новую форму, что мне принесли. Внутри тут же разгорелся огонь предстоящей битвы. Когда пацан закончил письмо, я переоделся.

— Пойдём посмотрим, кого нам выделили, — бросил Коле. — И где, кстати, Воронов?

— В столовой, — хмыкнул пацан.

— Ну да, где же ему ещё быть.

Надеюсь, сегодня он окажется более полезным, чем в прошлый раз.

Открыл дверь медчасти и увидел своё пополнение. Тридцать человек выстроились идеальной шеренгой.

— Господин, — дёрнул меня за рукав Костёв. — А почему они? И как их заставили?

Посмотрел на бойцов.

— Хороший вопрос... — пробормотал я, пытаясь понять, что задумал Ростовский.

***

Магинский неплохо прибарахлился =) Дальше всё это нужно будет развивать и использовать.

Лайки, коменнты, награды сюда =) - https://author.today/work/440512

***

Глава 2

Мне выделили тридцать офицеров, начиная от лейтенанта и заканчивая майором. Они выстроились в идеальную шеренгу — вышколенные, подтянутые, с лицами, на которых читалась смесь недоумения и любопытства. Ещё бы! Их отправили в подчинение к какому-то капитану, о котором ходят странные слухи.

Я осмотрел каждого внимательно. Молодые лейтенанты держались на левом фланге — нервные, с блеском в глазах, жаждущие славы. В центре — капитаны и старшие лейтенанты — сдержанные, с тяжёлыми взглядами военных, которые уже нюхнули пороха. На правой стороне — майоры.

— Капитан! — приветствовал меня тот, кто стоял во главе. — Я Цвелодубов Герасим Олегович.

Это был крепко сбитый мужик с квадратной челюстью и короткими усами. Шрам, пересекающий бровь, придавал ему суровый вид. Глаза холодные, цепкие, оценивающие. Он явно не из тех, кто легко подчиняется младшему по званию.

Я кивнул. Значит, за мной хотят присмотреть, князь Ростовский явно что-то замышляет. Он мог бы дать обычных солдат, ими ведь легко командовать. Но нет, прислал стаю офицеров, каждый из которых считает себя стратегом и тактиком. А ещё, и это ясно как день, шпионов — чтобы следили, докладывали, оценивали.

Вот же Ростовский... Неужели настолько интересно, как я убил Топорова? Или он хочет, чтобы выдал ему все свои секреты на блюдечке?

М-да, отличная команда для генерального сражения. Жаль, что мои планы с их не сочетаются.

— Сбор тут же через час, — отдал приказ. — Расскажу, что будем делать, объясню свой план. Свободны.

Вот только офицеры даже не сдвинулись с места. Стояли как вкопанные.

— Что-то не так, господин капитан? — с едва скрываемым недовольством спросил Цвелодубов.

— Я сказал: свободны, — повторил, глядя ему прямо в глаза. — Если у вас проблемы со слухом, советую обратиться к полевым лекарям.

Майор дёрнул щекой. Видно было, как в нём борются раздражение и обязанность выполнять приказы.

— Слушаюсь, — наконец процедил он, не скрывая сарказма, и все остались стоять.

Ну, как хотите. Схватил Колю и потащил его в столовую. Не очень хорошо выходит. Мой план... Теперь его крайне сложно будет провернуть. Представляю их лица, когда из пространственного кольца выскочит Ам или Лахтина в полном боевом облике.

Костёв в курсе про монстров, Воронова бы я занял прикрытием. А этих точно прислали, чтобы оценить мои возможности. Князю, видимо, очень интересно, что я могу.

У меня остался час на создание новой стратегии. Голову сжимала невидимая рука. Прорваться сквозь оборону турок с тремя-четырьмя бойцами — одно дело. А вот с тридцатью офицерами, каждый из которых будет оценивать любой мой шаг, — совсем другое.

— Господин, — с беспокойством спросил Коля. — Что-то не так?

— Всё в порядке, — отмахнулся я. — Просто планы меняются.

Пацан шёл рядом, нервно оглядываясь. Он чувствовал моё напряжение. Костёв уже достаточно хорошо меня знает, чтобы понимать: когда я молчу и хмурюсь, значит, дело дрянь.

— Это из-за новых офицеров? — всё же решился спросить пацан.

— Да, — кивнул в ответ. — Но мы справимся. Нам не впервой менять планы на ходу.

Прошли мимо палаток, в которых кипела подготовка к бою. Солдаты чистили оружие, маги проверяли артефакты, командиры отдавали последние распоряжения…

До столовой оставалось совсем немного, когда я заметил, что за нами следят. Двое из тех офицеров, которых выделил генерал, держались на расстоянии, но не спускали с нас глаз.

— Кажется, нам обеспечили почётный эскорт, — пробормотал я себе под нос.

Коля обернулся, заметил слежку и нахмурился.

— Простите, господин, но мне это не нравится, — прошептал он, наклонившись ближе. — Как будто нам не доверяют.

— А нам и не доверяют, — усмехнулся я. — Привыкай, прапорщик. Чем выше поднимаешься, тем больше глаз за тобой наблюдают.

Мы добрались до столовой. Это был огромный шатёр, наполненный гулом голосов и звоном посуды. Сквозь пар от котлов едва виднелись фигуры солдат, сидящих за длинными столами. Запах каши и хлеба смешивался с ароматом чего-то мясного — роскошь по меркам армейской кухни. Видимо, перед генеральным сражением решили хорошо накормить бойцов.

Воронов сидел в окружении десяти тарелок и что-то поедал. Его щёки раздулись, как у хомяка, а руки двигались с невероятной скоростью, перемещая куски из тарелки в рот. Несколько измождённых поваров с интересом наблюдали за ним, явно гадая, куда же столько всего влезает.

— Павел Александрович! — помахал мне рукой Воронов, не переставая жевать.

Мы с Костёвым подсели к нему. Рядом тут же материализовались наши «хвосты» — офицеры устроились за соседним столом и заказали чай, не спуская с нас глаз.

— Вечером выступаем, — сказал я, взяв с подноса кусок хлеба. — Генеральное сражение. Будет жарче, чем в прошлый раз.

Воронов подавился. Его лицо приобрело интересный фиолетовый оттенок, а глаза выпучились. Пара ударов Костёва по спине вернули Фёдору способность дышать.

— Опять? — скуксил лицо бывший аристократ. — Но я только восстановился!

Он посмотрел на свои руки, всё ещё заживающие после боя и подрыва нашей казармы. Кожа на ладонях была розовой, новой — следствие моих лечилок.

— Ничего, отъешь бока ещё раз, — хлопнул его по плечу, отчего он снова чуть не подавился. — Если доживёшь до следующей битвы, будешь объедаться по новой.

— Может, пойдём последними? — попытался предложить Воронов, нервно накалывая на вилку кусок мяса. — Поможем раненым, прикроем спины. Как резерв или что-то в этом роде.

Его глаза бегали от тарелки к выходу, словно прикидывая расстояние для побега. Если бы не клятва крови, думаю, он давно бы дезертировал.

— От кого? — хмыкнул я. — Ты мне давай тут сопли не размазывай! Мы будем первыми. Провернём то же самое: минные поля, монстры. И зайдём на территорию, испортим артиллерию.

— От взвода ничего не осталось, — Воронов попытался заглушить свою печаль куском хлеба, пихая его в рот с такой силой, словно хотел заткнуться. — Что мы втроём сможем?

— Вчетвером! — с этими словами Катя с грохотом поставила поднос на стол и уселась рядом. — Я иду с вами.

Она выглядела потрёпанной, но полной боевого духа. Форма сидела на ней, как на корове седло. Видно, что подбирали на глаз из мужских запасов. Отросшие волосы собраны в тугой короткий хвост, глаза горят решимостью. А тарелка с кашей на подносе источала аромат топлёного сала.

Только я открыл рот, чтобы направить девушку по её жизненному пути (а именно — куда подальше), как Коля толкнул меня плечом, глядя глазами побитого щенка. Ну прямо «Умоляю, можно она пойдёт с нами?»

Должен ли я ему что-то? Нет. Идти на поводу? Тоже мимо. Но, чёрт возьми, Костёв спас эту девчонку ценой собственной спины. Дурак он, влюбился, как мальчишка, а теперь просит меня жизнью рисковать ради его сердечных дел.

— Напомни-ка, господин барон Кирилл, ты у нас маг земли какого ранга? Второго? — спросил я, откусывая хлеб.

— Ты запомнил? — в её глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся привычной настороженностью. — Но, вообще-то, уже третьего.

Третий ранг... И это она считает достижением? С таким уровнем против степных ползунов только в коллективе и выходить.

— Негусто... — помотал головой.

— Я тоже маг земли третьего ранга! — гордо заявил Костёв, выпячивая грудь.

Ну да, и этим гордится. Прапорщик, думающий, что его третий ранг — это что-то особенное... До пятого, которым владею я, как до луны пешком. Не говоря уже о шестом, к которому медленно, но подбираюсь.

Постучал пальцами по столу. Мне нужны были солдаты, а дали офицеров. Теперь от них необходимо избавиться. Ладно... Кое-какая идея появилась. Другой вопрос: как провернуть задуманное малыми силами?

— Значит, так, — поднял взгляд. — Вы будете закрывать все места прорывов монстров. Воронов, ты у нас командир.

Вилка в руке Фёдора замерла на полпути ко рту, и кусок мяса шлёпнулся обратно в тарелку.

— Ну наконец-то! — выпятил грудь пацан, словно его произвели в генералы.

Коля переглянулся с Катей. Та закатила глаза, но промолчала.

— Твоя задача: объяснить, что нужно делать этим двоим, — продолжил я. — И ты за них отвечаешь головой.

Лицо Воронова начало медленно, но верно менять цвет с нормального на бледно-зелёный.

— Может быть, тогда Костёв? — тут же предложил бывший барон, нервно оглядываясь на молодого прапорщика. — Он опытнее, да и магия у него тоже земля. И вообще, это же ваш любимчик.

— Нет, — оборвал его. — Ты. Хватит увиливать! Проявил себя в прошлой битве, теперь бери ответственность.

Воронов бросил тоскливый взгляд на недоеденную гору еды, словно прощался с ней навсегда.

— Вы слушаетесь его беспрекословно, — обратился к Костёву и Рудневой. — Делаете то, что он говорит. Понятно?

— Да! — тут же кивнул Коля, хотя по его глазам видно, что уже прикидывает, как будет доставать Воронова в случае тупых приказов.

— А я? — начала Руднева, поправляя кобуру на поясе. — Может быть, мне лучше?...

— Закрыть свой рот и выполнить то, что я сказал, — перебил её. — У вас час, чтобы разобраться со стратегией и сработаться.

На этом наше военное совещание было окончено. Теперь моя часть. Я уселся в дальнем углу столовой — туда, где света меньше всего, и закрыл глаза, сделав вид, что сплю. Через приоткрытые веки видел, как мои бойцы сидят за столом и спорят. Воронов активно жестикулировал, Костёв кивал с серьёзным видом, а Руднева всем своим видом выражала скептицизм.

Молодёжь... Глядя на них, невольно вспомнил себя в прошлой жизни, когда планировал сложные военные операции с группой доверенных офицеров. Всё так же, только масштаб другой.

«Хвосты» же тем временем продолжали наблюдать, изредка перешёптываясь. Один из них даже пытался подобраться поближе, но громкий храп, который я издал для убедительности, отпугнул его.

За соседними столами солдаты готовились к битве по-своему: кто писал письма домой, кто чистил оружие прямо над тарелкой, а кто нервно шутил о турках и смерти. Обычное дело перед большим сражением, напоминает чем-то пир перед казнью.

Заглянул в пространственное кольцо. Лахтина пришла в себя, я услышал это ещё десять минут назад по изменившемуся ритму дыхания. Она полулежала на кровати, которую соорудил для неё. Обычная человеческая женщина, только глаза — тёмные и бездонные, как омуты, — выдавали её нечеловеческую суть.

«Что произошло?» — спросила она, поправляя волосы.

Голос Лахтины звучал в моей голове, словно эхо в заброшенном колодце. Непривычно слышать её без заносчивости и презрения, к которым уже привык.

«Обвал, тебя ранило. Я выходил, но это потом, — ответил мысленно. — Расскажи мне про рухов».

В её глазах мелькнула странная смесь эмоций: от удивления до благоговейного трепета.

«Духи, как их ещё называют, — начала девушка, садясь прямее, — это не люди и не монстры. Они были в мирах испокон веков. Наши легенды утверждают, что именно благодаря им появилась жизнь во всех её формах».

Лахтина говорила медленно, словно подбирая слова. Её обычно резкий тон сменился почти религиозным благоговением, как у послушника, рассказывающего о божестве.

«Что-то более конкретное?» — спросил я, не скрывая нетерпения.

Мне не нужны были мифология, легенды и прочая мутотень. Необходима информация, которую можно использовать. Как убить этих тварей? Как они функционируют? Почему оказываются в телах людей?

«Духи без формы, они занимают тела существ, — продолжила королева. — Где именно обитают — неизвестно, но иногда приходят. Мы верим, что это благо. Ведь они не появляются просто так, в этот момент что-то важное происходит в мире».

Её лицо озарилось странным светом, словно она говорила о чём-то возвышенном и прекрасном. Ну конечно, для Лахтины рухи — едва ли не божества. А для меня — опасные твари, от которых нужно избавляться.

«Ты видела их?» — спросил я, пытаясь вернуть разговор в конкретное русло.

«У нас есть один рух среди скорпикозов. Конечно, я видела его», — фыркнула девушка, и в её голосе вновь появились знакомые нотки превосходства.

Королева выпрямилась, гордо расправив плечи, словно рассказывала о чём-то, что лично её возвышает над другими.

«Их сила безгранична, их невозможно убить. Даже мой яд против рухов бессмысленен. Но ты смог! — её глаза расширились, когда она сказала это. — В наших легендах говорится о том, кто станет сильнее рухов, кто объединит миры».

Ну вот, началось. Пророчества, предсказания, избранный — весь этот набор стандартных клише.

«Стоп! Давай без легенд, — остановил её. — Кто у вас рух? Как и когда ты его видела?»

Её лицо изменилось, став более серьёзным.

«Мой отец», — произнесла девушка, и в мысленном голосе «прозвучала» странная смесь гордости и страха.

Лахтина задрала голову, словно пытаясь смотреть на меня свысока, хотя физически это невозможно.

«Ещё когда он был юным скорпикозом, на него снизошёл дух и занял тело. Я дочь матери и сильнейшего скорпикоза-руха».

М-м-м... Задумался: «У меня тут полукровка-королева от руха. Вот я счастливчик. Как это повлияет? Прямо никак. Возможно, яд изменился и стал сильнее от папаши? Причина в этом, а ещё пальчик Рязанова?»

Вдруг Лахтина выпрямилась, словно её пронзила какая-то мысль. Глаза загорелись странным огнём, а на губах заиграла улыбка, от которой мне стало не по себе.

«Господин, теперь вы можете управлять людьми! — заявила королева с явным воодушевлением. — Вы одолели двоих духов — это подвиг и показатель силы. Никто из вашего вида не способен на такое. Сам монарх должен снять корону и передать её вам».

«Думаешь?» — улыбнулся я, представив, как бы отреагировал император на такое предложение. Скорее всего, отправил бы отдохнуть в тюрьме за революционные предложения или сразу на эшафот.

«Давай ты сама ему об этом скажешь», — добавил мысленно.

Победил ли я духов? Вроде да. С Рязановым чуть тело не покинул и потерял заларак. С Топоровым едва не сгорел и впитал кожу монстра. Хочу ли повторить? Пока желания никакого.

Меня интересовали мотивы этих тварей. Что они тут делают? Чего добиваются? Ещё одни игроки на доске власти, с которыми придётся считаться.

«Если ты победишь моего отца, то сможешь стать королём скорпикозов», — произнесла Лахтина с такой лёгкостью, словно предлагала прогуляться по парку.

«А напомни, зачем мне это?» — решил уточнить.

С людским королём сначала бы разобраться. Я ещё даже титул графа не получил, а тут уже корону скорпикозов предлагают.

«Ну как...» — смутилась, кажется, впервые в жизни Лахтина.

Она опустила взгляд, и на её щеках появился лёгкий румянец. Странное зрелище — видеть, как смущается существо, которое ещё недавно с гордостью называло себя Величайшей Скорбью Глупцов, Хвостом Заката, Несущей Тысячу Ужасов.

«Я дала тебе свой яд, мы обручены, — продолжила она, не поднимая глаз. — А ты из другого вида, отец не одобрит брак. Поэтому, если ты его убьёшь, то докажешь силу, и мы сможем пожениться».

— Чего?! — вырвалось вслух, и я закашлялся так, словно подавился.

Все мысли выбило из головы, как пушкой. Пустота… Давно такого со мной не было. Со стороны, наверное, выглядело, будто я подавился воздухом.

Открыл глаза и посмотрел на своих ребят: даже эмоций нет. Только ощущение, что меня огрели по голове тяжёлым предметом.

«А ты не хочешь?» — обиженно надула губки Лахтина.

И что мне ей ответить? Что этого никогда не было в моих планах? Что я не особо жажду убивать короля скорпикозов, который и так чертовски силён, а в нём ещё и рух? Что планов отправляться в их серую зону нет? И свадьба? Зачем?

«Господин, почему ты молчишь? — вскочила с кровати девушка. — Разве я недостаточно красива? Не сильна? Не умна? Не достойна тебя? Я не была ни с одной мужской особью. Я подарила тебе яд».

Потряс головой, словно от этого из неё могли вылететь слова королевы или в мысли пришёл хоть какой-то вменяемый ответ. Женитьба на королеве скорпикозов даже в самых смелых моих планах не фигурировала.

«Потом поговорим, — наконец нашёлся я. — Битва на носу, и я хочу победить. Ты мне потребуешься, твоя сила».

«Как прикажет господин моего сердца», — склонила Лахтина голову, и в её мысленном голосе слышалась обида наравне с покорностью.

Да твою мать! Мне что, с ней проблем мало? Сначала гонор, попытки убить, а теперь такое... Эта тварь, ещё недавно смотревшая на меня, как на слизняка, решила, что мы поженимся. И я даже знать не хочу, что в её понимании значит «союз» между скорпикозом и человеком.

«Рухи, — продолжила, чуть обидевшись, девушка, — это высшие создания, ждущие своего времени. Когда оно придёт, мир охватят изменения».

Ну чё, отлично! Я пожал плечами, надеясь, что нескоро. Пока других проблем и задач хватает.

В пространстве кольца повисла неловкая тишина. Лахтина сидела, уставившись в одну точку, а я не знал, что сказать. Женитьба на скорпикозе... Это что-то новенькое даже для меня.

Вдруг она подняла взгляд.

«Мой отец — рух — вёл наш род к победе над другими скорпикозами, — сказала девушка, словно решив сменить тему. — Его сила была неподвластна никому из наших. Когда он впервые превратился перед подданными, многие умерли от страха. Остальные признали его власть и подчинились».

Вот это уже интереснее. Полезная информация наконец-то.

«Твой отец может менять форму?» — уточнил я.

«Как и все рух, способен принимать любое обличье, — ответила Лахтина. — В молодости часто развлекался, превращаясь в других монстров и пугая соплеменников. Сейчас же предпочитает свой истинный облик — королевский скорпикоз, который больше и сильнее любого другого».

Интересно... Значит, рухи, живущие в людях, тоже способны на это? Просто не хотят раскрываться? Или человеческое тело чем-то отличается от тела скорпикоза?

«Сильнее любого? А почему же тогда водяной медведь его победил?» — не удержался я от лёгкой подколки.

Лицо Лахтины исказилось от неожиданности.

«Ложь! — воскликнула она. — Никакой водяной медведь не мог победить моего отца!»

«А вроде оттуда и твоя травма, разве нет? — продолжил я, наблюдая за её реакцией. — Ты сказала, что дралась с ним и проиграла».

«Я проиграла из-за молодости, — глаза сверкнули гневом. — Но отец — никогда... Это невозможно!»

Я перевёл разговор в другое русло. Обсудил с Амом, Лахтиной и паучками свою стратегию. Ну как... Просто говорил, что каждому из них нужно будет делать. Монстры внимательно слушали меня и кивали, даже паучки. Когда закончил, кто-то толкнул в плечо.

— Господин, час прошёл, — сказал Коля.

Мы вернулись к медчасти. Мой новый отряд ждал на месте — подтянутые, серьёзные, готовые к действию. Глаза у всех горели возбуждением предстоящего сражения. Никто не хотел пропустить генеральную битву, ради которой они прибыли на фронт.

Нарисовал им схему действий. Настоящую, где от них будет польза. Ещё чего! Бой, а я что, просто так оставлю военных без дела? Мне их навязали, придётся использовать. Расписал, как они должны действовать: зайти с флангов, бить по минным полям, не лезть под артиллерию, использовать магию огня против степных ползунов. Всё по делу, без лишних деталей.

Майор внимательно слушал, а потом начал всё растолковывать остальным. Судя по лицу, план ему не нравился, но он не мог придраться: всё логично, в рамках общей стратегии армии.

Я отвёл своих в сторону.

— Они пойдут чуть позади нас, — заявил им.

— Получается, мы втроём? — удивился Воронов.

— Вчетвером! — тут же поправила его Катя. Её глаза полыхнули гневом, а рука легла на кобуру пистолета. — Ещё раз меня не посчитаешь, я из тебя жир голыми руками выдавлю.

— Вот! — кивнул я. — Отличный настрой. То, что нам и нужно.

Объяснил им нашу стратегию. Ничего сложного: мы идём первыми, выманиваем степных ползунов и песчаных змей, а потом группа офицеров поддерживает нас. Дал всем коктейль Магинского — так окрестили смесь моих зелий. Ещё каждый получил противоядие против степных ползунов, оно им пригодится, когда твари полезут. Раздал своим последние артефакты. Их было немного, но хоть что-то: по пять защитных и по два атакующих на человека. Не бог весть что, но должно помочь. Чутка оставил себе на всякий случай.

Руднева принюхалась к флакону с зельем.

— Пахнет... необычно, — произнесла она, поднося к носу бутылёк. — Что в нём?

— Лучше не спрашивай, — хмыкнул Костёв. — Главное — работает. Ты почувствуешь прилив сил, и даже пара пулевых ранений не остановит тебя.

— Серьёзно? — недоверчиво посмотрела на него девушка.

— Мы проверили во время прошлой битвы, — кивнул Воронов. — Один боец из нашего взвода получил сквозное ранение в плечо и даже не заметил. Сражался до конца.

Катя с уважением посмотрела на флакон.

Ружья мои сгорели в оружейной, осталось их не так много в пространственном кольце — меньше десятка. Поэтому раздал Рудневой, Костёву и Воронову. Ещё добавил магических пуль.

Пока все готовились, краем глаза заметил, что офицеры тоже не теряют времени. Они внимательно изучали карту местности, обсуждали возможные пути наступления и способы отражения атак монстров. Капитан отдавал последние указания группе лейтенантов, показывая на схематический план турецких укреплений. Рядом с ним стоял Цвелодубов, делающий пометки в блокноте.

По крайней мере, они серьёзно отнеслись к предстоящему бою. Это хорошо, меньше шансов, что кто-то из них погибнет по глупости. Теперь главное, чтобы не мешали моим планам.

Вечер перетёк в ночь. Солнце скрылось за горизонтом, окрасив небо в кроваво-красные тона. «Дурное предзнаменование», — сказали бы суеверные, но я не верю в приметы, только в хороший план и подготовку.

Мы заняли позиции с остальными взводами, которые должны отправиться в бой первыми. Впереди лежало минное поле, заботливо выложенное турками. За ним — окопы с засевшими в них солдатами противника. Ещё дальше — артиллерийские расчёты, готовые разнести в пыль любого, кто попытается прорваться.

Ночь выдалась тёмной, с редкими звёздами — блёклыми и далёкими. Воздух был прохладным и влажным, пахло сырой землёй и порохом. Где-то вдалеке слышались приглушённые крики турок.

Я передал беруши ребятам и сделал это незаметно для отряда офицеров. Цвелодубов со своими людьми расположился правее от нас, готовясь поддержать наступление. Они были слишком далеко, чтобы увидеть, как мы манипулируем с ушными затычками.

Воронов нервно облизывал губы, поглядывая то на турецкий лагерь, то на меня.

— Всё будет хорошо, — похлопал его по плечу. — Просто держись рядом.

Дрожащими руками бывший аристократ вставил беруши и кивнул. Его лицо было бледным, как полотно, но решимость во взгляде говорила, что он всё-таки настроен сражаться.

Костёв выглядел спокойнее. Он проверял ружьё, заряжая его магическими пулями, его движения были уверенными и точными. Коля уже прошёл через настоящий бой, видел смерть и почти умер сам.

Руднева прижалась к земле рядом с ним, осматривая поле боя. Её глаза сканировали территорию турок, запоминая расположение дозорных и позиции пулемётов. Вот уж кто был в своей стихии, так это рождённая для разведки и диверсий Катя.

Наступил тот самый момент. Сначала заунывная песня турок — протяжная, гипнотическая мелодия, от которой сразу заныли зубы. Она разносилась над полем битвы, проникая в сознание, заставляя тело расслабиться, а разум — затуманиться.

За ней начали стрекотать змеи. Песчаные твари, прячущиеся под минным полем, издавали пронзительные звуки, которые смешивались с песней, создавали мощный магический эффект. И он был ожидаемым: все зазевали, стали вялыми. Солдаты русской армии начали клевать носом, некоторые просто опустились на землю не в силах бороться со сном. Цвелодубов и его люди тоже начали закрывать глазки. Головы опускались всё ниже, а оружие выскальзывало из ослабевших рук.

Отлично! Вот оно и моё решение, как оставить их чуть позади. Беруши не полностью блокировали звук, но ослабляли его, давая возможность сопротивляться.

Дал команду, и мы сорвались. Я чуть сменил тактику: заранее приготовил крышку с десятью каплями зелья против некромантов. Лахтина приняла их прямо в пространственном кольце. Первый раз такое делаю, надеюсь, ничего не сломается и не испортится.

Девушка превратилась в монстра. Отлично! Ма взяла на спину Лахтину, а Па — Ама. Я выпустил всех морозных паучков одновременно. Твари рванули вперёд, оставляя за собой едва заметные синеватые следы в ночном воздухе. Мы приближались к минным полям, которые уже заморозили паучки. За нами в километре двигались солдаты, медленно приходящие в себя после магического усыпления.

Сеть образовалась, и внимание рассеялось. Глаза паучков стали моими глазами, их чувства — моими чувствами. Десятки точек обзора, сотни деталей, тысячи возможностей…

В прошлые разы меня бы затошнило, а теперь... Легче. Даже получилось смотреть через все пары глаз одновременно, и от этого не тряслась голова. Мозг наконец-то адаптировался к множественности восприятия. Или это эффект от поглощения энергии руха? Или от кожи, впитавшейся в меня? В любом случае сейчас такое только на руку.

Костёв и Руднева бежали справа от меня. Воронов с трудом поспевал, его дыхание сбилось уже через сотню метров. Легче стало, когда мы добрались до первого укрытия — небольшого холмика. Коля тут же ещё раз проинструктировал Катю, как пользоваться артефактами. Объяснения были короткими, деловыми, без лишних слов.

Началась реализация первого этапа плана. Более мелкие особи уже разместили атакующие артефакты с минным полем, приступили кустановке у артиллерии. Я потратил почти всё, что было, но мои маленькие шпионы-диверсанты справлялись на отлично.

Турки заметили наше движение и открыли огонь. Пули свистели над головами, вспарывая ночной воздух. Снаряды рвались рядом, поднимая фонтаны почвы и камней. Мы прижались к земле, стараясь максимально слиться с рельефом.

Все маги земли включились. Воронов, пересилив страх, начал работать. Его руки засветились зеленоватым сиянием, и перед нами стала расти стена из утрамбованной почвы. Рядом трудились Костёв и Руднева, укрепляя защиту. Так возводились укрытия, из-за которых мы продвигались вперёд. Воронов высоко поднимал свои чуть дрожащие руки, направляя поток энергии в землю.

Солдаты врага стягивались. Они немного изменили стратегию. Как я и предполагал, после прошлой битвы турки сделали выводы и теперь были сильнее рассредоточены.

Но это не помеха. Отдал приказ паучкам, и они выкопали артефакты, переместили их за спины атакующих турок.

Лахтина и Ам тем временем уже проникли в лагерь, обогнув оборону и проскочив между постами. Они затаились, ожидая моей команды. Один из паучков искал склад с оружием и боеприпасами, методично перебирая постройки.

Вдруг я почувствовал вибрацию. Сначала лёгкую, едва заметную, потом всё сильнее. Земля дрожала, словно по ней шло стадо диких буйволов.

— Полезли монстры, — прошептал, но мои уже сами услышали.

— Там! — указал Костёв на место, где земля вздыбилась.

Из-под почвы показалась бугристая голова степного ползуна. Огромная пасть была усеяна мелкими острыми зубами, глаза навыкате смотрели в разные стороны. Тварь тяжело вывалилась наружу, поворачивая уродливую морду в поисках добычи.

— Оставайтесь тут и не дайте тварям вылезти! — дал я приказ. — Когда всё начнётся, используйте защиту.

— А вы? — попыталась спросить Руднева, но тут же замолчала, когда выскочил ещё один степной ползун.

Маги земли занялись именно тем, ради чего они тут. А я воспользовался моментом, прыгнул на паучка рядом и исчез. К этому времени как раз уже почти добежал отряд офицеров.

Воронов атаковал первую тварь, создавая вокруг неё кольцо из затвердевшей глины. Степной ползун бился в этой ловушке, но барон не отступал, с каждой секундой делая стены толще и выше.

Руднева поддерживала его, укрепляя конструкцию своей магией. Её движения были отрывистыми, неуверенными, но эффективными. Даже с минимальным опытом она быстро схватывала суть боевой магии.

А Костёв, воспользовавшись тем, что монстры отвлеклись, вытащил атакующий артефакт и прицеливался, чтобы бросить его в самую гущу врагов.

Мужики включились в бой, потеряв меня из виду. Идеально! Я же устремился к лагерю на восьми быстрых паучьих лапах. Тварь неслась, как ветер, обгоняя даже падающие снаряды. Прижался к её спине, чувствуя, как холодный воздух бьёт в лицо.

По моей задумке, подам сигнал, когда можно выходить всей армии. Для этого нужно вывести из строя артиллерию и посеять панику в лагере. Задача не из лёгких, но осуществимая.

Оказался на территории турок. Пробраться в их лагерь получилось проще, чем ожидал. Паук, на котором я ехал, легко преодолел все препятствия, проскальзывая между палатками и постами. Его многоглазая морда позволяла видеть опасность со всех сторон.

Сидя верхом на монстре, я осмотрелся, пытаясь сориентироваться. Лагерь был огромен: сотни палаток, раскинувшихся на многие сотни метров. Костры, вокруг которых сидели солдаты, патрули, снующие туда-сюда, обозы с продовольствием и боеприпасами. Всё говорило о том, что турки основательно подготовились к битве.

Меня повело. Я почувствовал магию подчинения монстров. Она была здесь сильнее, чем где-либо ещё. Внутри всё вибрировало, отзываясь на близость такой мощи. Тряхнул головой, чтобы собраться.

Оружейную мы нашли быстро — большой деревянный сарай, охраняемый несколькими солдатами. Они стояли, переминаясь с ноги на ногу.

Турки тоже стянули свои силы. Похоже, в курсе задумки генерала. Вдалеке я видел, как офицеры выстраивают солдат в боевые порядки, отдают приказы артиллеристам. Они готовились к массированной атаке со стороны русской армии.

Плевать! Чего не ждут, так это того, что я уже тут. Несколько атакующих артефактов, которые мне удалось сохранить, активизировались и полетели в окно оружейной. Мы с паучком сделали ноги — все его восемь лап — и сместились ближе к штабу.

Прогремел взрыв. Оружейный склад взлетел на воздух с такой силой, что земля содрогнулась под ногами. Вспышка была настолько яркой, что на мгновение стало светло, как днём. Грохот оглушил на секунду, но я быстро пришёл в себя.

Меня чуть не скинуло с паука, с трудом удержался, вцепившись в его кристаллы. В этот момент подал сигнал другим паучкам. Они подорвали тех, кто вышел против наших войск. Опять взрывы и яркие вспышки, а дальше — минное поле.

Бросил взгляд на своих. Они не должны пострадать. Сквозь глаза одного из паучков видел, как Воронов, Костёв и Руднева продолжают сражаться с монстрами. Степные ползуны выскакивали из-под земли один за другим, но бойцы стойко сражались.

Цвелодубов и его офицеры тоже вступили в бой, поддерживая мою троицу. Их магия была впечатляющей: огненные столбы, ледяные пики, каменные преграды. Они знали своё дело, что было видно по каждому движению.

Теперь нужно вывести из строя артиллерию, этим займутся монстры. Ам получил приказ вкусно и много покушать, Лахтина тоже пошла на охоту.

Словно дирежёр, я включал новых «музыкантов» в мелодию хаоса, которую сейчас создавал. Паучки атаковали часовых, Ам расправлялся с группами солдат, Лахтина охотилась на офицеров.

Водяной медведь действовал с невероятной жестокостью. Его огромные когти раздирали людей, как бумагу. Он хватал турецких солдат и разрывал их надвое, не обращая внимания на крики. Кровь стекала по чешуе, придавая ему ещё более зловещий вид.

Лахтина была более избирательна в своих жертвах. Её хвост с ядовитым жалом на конце мелькал с невероятной скоростью, поражая офицеров и магов. Одного укола было достаточно, чтобы человек упал замертво, превратившись в иссохшую мумию.

К взрывам добавились крики боли, страха и отчаяния: лагерь погружался в хаос. К развлечению подключились Ма и Па, монстры атаковали с разных сторон.

Солдаты бежали, не понимая, откуда исходит угроза. Офицеры пытались навести порядок, но тщетно: паника захватывала всё новые и новые участки лагеря.

Меня снова накрыло волной энергии. Твою мать... Кристалл подчинения монстров тут, я это чувствую. От него словно шли волны, резонирующие с моей магией. Каждая такая волна пробуждала в источнике отклик, заставляя его пульсировать сильнее.

Я остановил паучка, вглядываясь в темноту. Те взводы, что двинулись почти одновременно с нами, уже прорвались на территорию турков. Первые линии обороны пали. Подорвалась артиллерия, взлетев на воздух с оглушительным грохотом. Дело было сделано: боевые расчёты врага уничтожены, склады в огне, паника достигла апогея. Русская армия выступила, захватывая всё больше и больше территорий.

Со своей стороны я сделал всё, теперь осталось лишь найти кристалл. Я хочу его. Уверен, с ним точно перейду на следующий ранг, а может, и на два. Это даст мне такие возможности...

Источник пульсировал, откликаясь на родную энергию. По всему лагерю бушевал огонь, освещая ночное небо оранжевым заревом. Клубы дыма поднимались к звёздам, закрывая их своей чернотой.

Турки бежали, бросив оружие и снаряжение. Некоторые пытались организовать сопротивление, но безуспешно. Моя диверсия сработала, посеяв такой хаос и панику, что даже самые отважные воины предпочли спасение от невидимого врага.

А я тем временем охотился за кристаллом. Его энергия звала, манила, обещая невероятную мощь. Двигался по лагерю, словно ищейка, идущая по следу.

Крики, выстрелы, взрывы создавали неповторимую симфонию боя. Русская армия наступала, сметая всё на своём пути. Турки проигрывали, отступая дальше и дальше. Вот оно — генеральное сражение, которое должно переломить ход войны.

Часть армии противника бросилась бежать. В суматохе боя им было не до того, чтобы думать о чести и доблести. Спасение своей шкуры казалось более важным.

Вдруг я услышал звук машин. Автомобили... Они заводились один за другим в нескольких километрах от штаба. Значит, кто-то покидает поле боя. Грузовики уже уехали.

И тут я понял: «Кристалл! Он именно в одной из машин. Его увозят прочь, спасая от наступающей русской армии». Источник внутри меня взорвался новой волной энергии, подтверждая догадку. Я мотнул головой. Так просто его не отпущу. Уже направил одного из паучков в ту сторону, намереваясь перехватить транспорт.

Ночное небо озарилось новыми вспышками. Но сейчас это были не мои взрывы. Точка зрения шестнадцатого паучка резко оборвалась, сигнализируя о его гибели. Семнадцатый и восемнадцатый тоже замолчали. Что-то происходило у наших. Я переключился на глаза паучка, который следил за моими бойцами. Воронов, Костёв и Руднева вели бой с особо крупным степным ползуном. Монстр возвышался над ними, как холм, извергая из своей пасти струи ядовитого тумана.

Мои держались отлично. Воронов создавал защитные барьеры, Катя атаковала магией земли, замедляя движения твари, а Коля стрелял магическими пулями в её глаза.

Цвелодубов и его офицеры справлялись не хуже. Маг огня создавал огненные столбы, которые поджаривали степных ползунов. Артиллеристы корректировали дальнобойный огонь, поражая скопления врага. Пехотные командиры вели своих людей в бой, не обращая внимания на свист пуль и разрывы снарядов.

Русская армия наступала по всему фронту, используя бреши, созданные моей диверсией. Генерал Ростовский, должно быть, сейчас потирает руки от удовольствия, глядя, как его план воплощается в жизнь.

Я переключился обратно на поиски кристалла. Один из паучков — самый быстрый — уже приближался к колонне отступающих машин. Их было шесть: три грузовика и три легковых. Сопровождение серьёзное — по крайней мере два десятка солдат и несколько магов.

Внутри меня всё вибрировало от предвкушения. Кристалл близко, очень близко. Я чувствовал его энергию, такую родную и желанную.

Прогремела серия взрывов один за другим. Сила их ничуть не уступала моим артефактам. Турки что, взрывают собственные склады, чтобы ничего не досталось русским? Или это наши прорвались так глубоко?

От выпущенной магии меня снесло с моего транспорта. Паук словно попал под пресс — вдавило в землю с такой силой, что хрустнули хитиновые пластины. Он вспыхнул, как факел, превращаясь в обугленную массу.

Удар. Я пропахал собой землю, чувствуя, как кожа обдирается о камни и корни. Ещё удар. Снёс телом какую-то деревянную постройку, которая разлетелась в щепки от столкновения. Взрыв. Что-то ударило в живот с такой силой, что перехватило дыхание.

Твою мать, я прям под атакой чьёго-то артефакта. Зажмурил глаза, готовясь к очередному удару. Чувствовал, как по телу разливается боль. Кости трещали, мышцы рвались, но, странное дело, кожа выдерживала.

Раз, два, три... Меня подбросило вверх с такой силой, что я потерял ориентацию в пространстве. Вертелся в воздухе, как тряпичная кукла, подхваченная ураганом.

Не понял. Почему я так высоко и вижу всё поле битвы? Подо мной раскинулась панорама ночного сражения. Взрывы гремели по всей территории турок. Огненные шары поднимались к небу, освещая землю зловещим сиянием. Люди бежали, падали, снова поднимались и падали вновь.

С такой высоты битва казалась игрушечной, нереальной. Маленькие фигурки сражались, умирали, побеждали, не подозревая о том, что кто-то смотрит на них сверху, как бог на своё творение.

Сука, не дотянуться до моих монстров. Нет связи с паучками, нет связи с Амом, нет связи с Лахтиной. Я опустошил весь источник, пытаясь подать им сигнал, куда нужно отступить.

А теперь новая проблема: падение. С такой высоты меня в лепёшку размажет. Вытащил артефакт защиты и сжал его в руке, и в этот момент кто-то выстрелил. Его выбило. Я был, наверное, на высоте пятиэтажного дома, если не выше.

Новая попытка активировать артефакт. Опять какой-то снайпер выбил его из моих рук. Твою мать!

Закрутил головой, пытаясь найти хоть что-то, за что можно зацепиться. Ничего. Только воздух, который свистел в ушах, становясь всё громче по мере приближения к земле.

Криво улыбнулся: «Зато вид красивый». Таким бы он оставался ещё долго, но земля всё ближе и ближе.

Я закрыл глаза перед столкновением с почвой. Темнота…

***

P.S

Друзья, я читаю все комментарии, пусть и не успеваю ответить. И вот предложили, чтобы глав в книге было побольше. В целом это не проблема, я могу сократить размер главы в 2 раза их станет больше. И как у всех 24-26 на книгу. Мне от этого только легче писать будет. Потому что такие большие главы требуют много сил и времени. Книга будет не раз в две недели, а раз в месяц. Опишитесь, пожалуйста, как лучше вам.

Потому что к примеру это глава - 37000 знаков и это две главы в одной.

***

Глава 3

Во тьме, практически лишённый возможности двигаться, я пытался сориентироваться. Воздуха катастрофически не хватало, каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие заполнились свинцом. Вокруг была только земля, плотно сжимающая тело со всех сторон. Сука, меня буквально заживо похоронило.

Попытался пошевелить рукой — безуспешно., ноги тоже словно закованы в цемент. Единственное, что пока работало без перебоев, — мозг, который методично анализировал ситуацию.

Заглянул в себя: источник почти пуст, выжат как лимон. Ожидаемо, учитывая, сколько магии потратил на диверсию и последний приказ своим монстрам.

Прислушался к телу. Несколько рёбер точно сломаны, внутренности словно перемололи в мясорубке, а каждый вдох отдаётся острой болью в груди. Всё тело — одна сплошная пульсирующая рана. Но я жив, и это главное.

Охренеть! После такого падения должен был превратиться в лепёшку. С высоты пятиэтажного дома рухнул, не меньше. Да ещё и какой-то сукин сын выбил мои защитные артефакты. Любой нормальный человек после случившегося собирал бы свои кости по всей территории турок.

Но я не просто выжил. Я в сознании и могу мыслить, чувствую себя более-менее терпимо. Видимо, кожа степного ползуна, слившаяся с моей, даёт больше преимуществ, чем предполагал ранее. Прочность — это одно, но такая выживаемость... Впечатляет! Ещё бы пару подобных бонусов, и можно будет ходить на войну с голыми руками.

Попытался вдохнуть глубже, но только закашлялся, вызвав новую волну боли. Земля давила со всех сторон, не давая нормально дышать. Судя по всему, я ушёл достаточно глубоко, словно почва была рыхлой, и пробил своим телом настоящий колодец.

— Я тут! — попытался крикнуть, но вышел только сдавленный хрип.

Ещё попытка:

— Эй! Есть кто живой?!

Бесполезно, мой голос тонул в земле. А сверху доносились звуки боя: стрельба, взрывы, крики раненых, топот сапог — всё слилось в одну какофонию. Сражение в самом разгаре, никто тут не услышит мои вопли.

Ладно, как-нибудь выберусь. Закрыл глаза и потянулся к своей сети паучков. Источник пульсировал, отчаянно пытаясь отправить сигналы, но я не мог достучаться до монстров, связь словно оборвалась. А вдруг они мертвы? Или слишком далеко? Или у меня просто недостаточно энергии?

Сука! Может, это судьба таким способом даёт мне передышку? Типа «полежи, расслабься, ты молодец»? Отличный отдых — быть погребённым заживо.

Раз уж всё равно застрял здесь, стоит провести время с пользой. Я сосредоточился и стал анализировать произошедшее.

Для начала стоит признать: операция прошла успешно. Почти. Я отлично сработал. Диверсия удалась, паника посеяна, поле боя подготовлено для генерального наступления. Склады подорваны, артиллерия уничтожена, вражеские посты разгромлены. Судя по звукам наверху, русская армия успешно наступает. Хорошо. Значит, Ростовский сейчас радуется и потирает руки.

А вот дальше начались проблемы. Кристалл подчинения монстров, на который я так рассчитывал, уплыл прямо из-под носа. Он был здесь, я чувствовал его силу. И этот камешек в несколько раз мощнее того, который активировал мою новую магию. И эту силу увезли? Кто-то, умеющий пользоваться кристаллом, смог сбежать вглубь территории.

От одной мысли внутри разливалась горечь. Где теперь искать этот кристалл? Как забрать его? Вот бы прогуляться по территории турок без проблем, спокойно, не в режиме боя. Уверен, за месяц-другой нашёл бы его. Да и интересно, какие ещё монстры водятся у врага. Степные ползуны и песчаные змеи оказались очень полезными видами, их уникальные свойства стоят целого состояния. Но вдруг есть что-то ещё? Какие-нибудь особые существа, с которыми можно наладить контакт? Может, аналоги водяных медведей или более экзотические твари?

Блин, о чём вообще думаю?! Лежу, заживо погребённый, а мечтаю о трофеях. С другой стороны, что ещё делать в такой ситуации?

Свербящее ощущение в носу прервало размышления. Чешется, сука! Попытался дёрнуть головой, но только вызвал небольшой обвал земли, засыпавший глаза и нос. Отфыркнулся, как мог, и снова погрузился в мысли.

Кожа степного ползуна теперь была частью меня. Прочность от неё я точно получил, иначе не пережил бы падение. Но какие ещё есть свойства? Как использовать усиление магии и способность преобразовывать энергию? Нужно будет поэкспериментировать, когда выберусь.

Решил проверить состояние источника более тщательно. Ядро изменилось — стало больше, каналы тоже расширились — спасибо Топорову и его энергии. Но было что-то ещё...

Внимательно изучая структуру, я заметил странное образование. У меня появилась какая-то ниша в ядре. Сначала обрадовался: новый вид магии! Но при ближайшем рассмотрении понял, что это не то. Обычно энергия каждого типа хранится в своеобразной ячейке. Достаточно концентрированная, как у магов с одним видом магии. Я могу использовать любую из них, просто потянувшись сознанием, и тут же нужная энергия хлынет в каналы. А эта новая структура... Она пустая. Словно полка, на которую можно что-нибудь поставить.

Зачем она там? Для чего нужна источнику? Для чего нужна мне? Это результат слияния с кожей монстра? Или последствие поглощения энергии руха? Или что-то ещё? Ладно, разберусь позже, сейчас есть проблемы поважнее.

Острая боль прошила мой бок, словно кто-то вонзил раскалённую спицу. По телу прокатилась волна ледяного холода, сменившаяся обжигающим жаром.

— Ай! — дёрнулся я, насколько позволяло ограниченное пространство.

Чавкающие звуки и равномерное посасывание не оставляли сомнений: ко мне присосалось какое-то существо. Судя по ощущениям, это была песчаная змея. Тварь каким-то образом нашла меня под толщей земли и решила поживиться.

Я удивился, как ей это удалось с моей новой кожей. А потом вспомнил, что песчаные змеи живут в симбиозе со степными ползунами. Их зубы эволюционировали специально для того, чтобы преодолевать защиту друг друга. И всё же она не прокусила глубоко, скорее, царапнула поверхность, но этого хватило, чтобы начать высасывать мою магию.

Первым импульсом было уничтожить тварь, размазать, разорвать на куски. Но я вдруг остановился. Безумная мысль промелькнула в голове: «А что если использовать её?»

— Пусть кушает, — пробормотал себе под нос, сплёвывая землю. — Мне-то что? Всё равно заняться нечем.

Это, конечно, было глупостью — позволять монстру высасывать из меня силы, когда я и так еле жив. Но в моём положении... вариантов немного, а скука становилась невыносимой. Пока эта змея не выпьет энергию из меня полностью, могу позволить ей немного подкрепиться.

Так что я поигрался с местом укуса, экспериментируя с магией. Для начала отправил лёд и зафиксировал её челюсти. Тварь отреагировала мгновенно — стала извиваться и биться как бешеная. Её длинное, гибкое тело врезалось в землю вокруг, невольно расширяя пространство.

— Интересно... — прошептал я, наблюдая, как змея, сама того не осознавая, помогает мне.

Следующим шагом выпустил яд ей в пасть, старательно снижая концентрацию. Убить тварь не хотелось, только ослабить. И эффект не заставил себя долго ждать. Змея забилась ещё сильнее, её мускулистое тело стало извиваться, как под электрическим током.

— Ну вот, — усмехнулся я. — Теперь у Магинского есть дополнительная конечность.

Под действием яда тварь стала более восприимчива к моей воле. Я попытался подчинить её, как делал с другими монстрами, но, как и ожидал, полный контроль установить не удалось. Связь была слабой, прерывистой, будто у нас разные частоты. И всё же в этот момент, когда я концентрировался, мне удавалось управлять змеёй движениями.

Её длинное тело и хвост били по почве вокруг, расширяя пространство ещё больше. С каждым ударом я мог вдохнуть чуть свободнее, двинуться чуть дальше, но всё равно этого было недостаточно.

— Давай, сволочь, позови своих друзей, — процедил сквозь зубы.

Мысленный сигнал передался змее, и она начала стрекотать. Раздался странный вибрирующий звук, который, казалось, проходил сквозь землю, как по проводам. Минуты тянулись, как часы. Я уже начал думать, что затея провалилась, но вдруг почувствовал новую боль — на этот раз в бедре.

— А-а-а!.. — сдавленно застонал.

Это была ещё одна змея, побольше первой. Она всосалась так близко к паху, что я непроизвольно дёрнулся и заскрипел зубами.

— Только не туда, тварь! — выругался. — Там нет столько магии, чтобы с тобой делиться!

Проделал с ней тот же трюк, что и с первой: лёд, потом ослабленный яд, затем попытка подчинения. Змея оказалась более сопротивляющейся, но в конце концов и она поддалась. Теперь у меня было две «конечности», которые методично расширяли пространство вокруг.

Время в моей земляной тюрьме текло странно. Не могу сказать, сколько прошло минут или часов, прежде чем я почувствовал третий укус — в плечо. А после четвёртый — в икру, пятый — в предплечье.

С каждой новой змеёй процесс ускорялся. Они приходили на зов своих собратьев, привлечённые странным стрёкотом и, возможно, запахом лёгкой добычи. Шестая, седьмая, восьмая присоединились к пиршеству.

— Я будто живая кормушка для этих тварей, — пробормотал, чувствуя, как очередная змея впивается в мой бок.

Девятая вцепилась в шею, и на мгновение мне стало не до шуток: слишком близко к сонной артерии. Десятая пристроилась к лодыжке — это было почти не больно после всего остального.

— Магинский-осьминог, — горько усмехнулся я, представляя, как выгляжу со стороны. — Десять щупалец, да ты уже круче натурального осьминога!

Неприятно признавать, но именно эти твари спасали меня. Их укусы, конечно, были болезненными, змеи высасывали остатки моей магии, но взамен давали шанс выбраться. С каждой минутой свободное пространство вокруг меня становилось всё больше.

— Если кто-нибудь увидит, как я выползаю из-под земли с десятком змей, присосавшихся ко мне... — усмехнулся, представив эту картину. — Они либо сбегут с криками, либо сразу подстрелят, приняв за новый вид монстра.

Две змеи, подчиняясь моему мысленному приказу, начали копать наверх. Другие две упёрлись в землю подо мной, приподнимая меня, насколько хватало их сил. Остальные продолжали извиваться и биться, создавая больше пространства.

— Вот так, мои маленькие, — похлопал одну из тварей по чешуйчатой голове. — Кто бы мог подумать, что я буду благодарить песчаных змей за спасение?

Процесс был медленным, мучительным, но неуклонным. Постепенно я начал чувствовать, как земляные стены вокруг раздвигаются, даря столь необходимое пространство для манёвра. Теперь я мог шевелить руками более свободно, что позволило мне помогать змеям в их работе.

— Ещё немного, ребята, — подбадривал своих невольных спасителей, хотя они вряд ли понимали мои слова.

Одна из тварей — самая крупная, впившаяся мне в бок, — начала двигаться странным образом. Её тело совершало волнообразные движения, пробивая землю с такой силой, что вскоре образовался маленький туннель.

— Умница! — похвалил я змею, направляя своей ослабленной магией её действия. — Именно туда, к свету!

Я видел, как крошечный луч солнца пробился сквозь землю, падая в мою темницу. Этот свет был прекраснее всего, что удалось узреть за последние часы.

Две змеи, действуя почти синхронно, расширили проход, делая его достаточным для того, чтобы я мог протиснуться. Ещё несколько минут напряжённой работы, и верхняя часть обрушилась, открывая путь наружу. Свежий воздух хлынул в мою нору, принося с собой запахи дыма, пороха и крови. Никогда не думал, что буду так рад даже этому зловонию.

— Давайте, ещё немного, — прохрипел я, чувствуя, как мои «щупальца» тянут меня наверх.

Когда наконец выбрался на поверхность, ноги тут же подкосились. Не только от боли, причиняемой присосавшимися монстрами, но и от общего истощения. Тело кололо тысячами иголок, словно я отлежал себе абсолютно все части одновременно.

— А-а-а-а! — протянул и дёрнулся от невыносимого покалывания.

Змеи, закончив свою работу спасателей, превратились в помеху: их присоски вытягивали последние крохи моей энергии. Я с трудом поднял руку, она казалась залитой свинцом. Начал отрывать тварей одну за другой. Делал это с видимым отвращением, словно уничтожал их магией, но на самом деле перемещал в пространственное кольцо. Мало ли когда могут пригодиться?

— Сволочи кровососущие, — процедил я сквозь зубы, отрывая особо упрямую змею от ляжки.

Последняя отсосалась с противным чавкающим звуком, оставив на коже багровый след. Я выпрямился, пошатываясь, и начал отряхиваться. Землю с себя вытряхивал, словно пёс после купания, — с остервенением, резкими движениями, от которых разболелись сломанные рёбра.

Глаза всё ещё привыкали к яркому свету. Мир вокруг казался размытым, слишком насыщенным, слишком громким после часов, проведённых в земляной могиле. Моргнул несколько раз, и картина постепенно обрела чёткость.

Территория турок... На месте их лагеря теперь разворачивался настоящий постапокалиптический пейзаж. Палатки разорваны в клочья, от складов остались лишь обугленные каркасы. Воронки от взрывов, некоторые размером с небольшой пруд, покрывали землю так густо, что она напоминала поверхность луны. Тела — наших бойцов, турецких — разбросаны повсюду, как сломанные куклы. Кое-где ещё догорали пожары, и чёрный дым поднимался к небу толстыми змеями.

Но среди этого хаоса появились островки порядка — наши военные палатки и шатры. Уже знакомая эмблема русской армии на флагах, развевающихся над временными укреплениями. Солдаты в привычной форме сновали туда-сюда, таская ящики, развёртывая полевой лазарет, устанавливая оборонительные позиции.

— Ну слава мне, — выдохнул я. — Мы победили.

Кружок солдат и офицеров, сидевших у ближайшего костра, застыл в немом изумлении, увидев меня. Их лица вытянулись, глаза расширились, челюсти отвисли. Один из мужиков даже выронил кружку, и она с грохотом покатилась по земле.

— Здравия желаю, господа! — кивнул я, пытаясь натянуть на лицо самую доброжелательную улыбку, на которую был способен. — Мы победили? Русская армия захватила территории? Где турки?

— А-а-а-а... — выдавил один из них, бледнея на глазах, как будто увидел мертвеца, восставшего из могилы.

— Не понял, — прислушался я. — Можно ещё раз? Громче и чётче.

— М-м-м-м... — застучал зубами другой офицер, указывая на меня трясущимся пальцем.

«Контуженные, наверное», — решил я.

Тут столько взрывов было, ничего удивительного. Сам чуть не умер от одного из них. Лучше не буду беспокоить, у них и так нервы ни к чёрту.

Попытался сделать шаг вперёд и едва не завалился набок — ноги еле держали. Кровь по ним словно волнами прокатывалась, отдаваясь пульсацией в висках. Тело всё ещё помнило каждую песчаную змею, впившуюся в него, а места укусов горели, как от каления.

— Нет, ребята, не пугайтесь, — усмехнулся я, видя, что солдаты отшатнулись.

Повернулся к ним спиной и начал осматриваться более внимательно, пытаясь определить своё местоположение. Судя по ориентирам, меня отбросило на километр или больше от места последнего боя. Внушительное расстояние. Теперь нужно решить, что делать дальше.

Искать офицеров и докладывать? Нет... Сначала необходимо найти своих монстров. Где Ам, Лахтина, Ма, Па и мелкие паучки? Я не чувствовал их совсем, и это беспокоило.

Ситуация вокруг представляла собой типичный хаос после большого сражения. Земля ещё дымилась от взрывов, пахло порохом, гарью и кровью. Повсюду сновали солдаты, некоторые из них — с пустыми взглядами. Санитары перевязывали раненых, писари уже делали первые записи для отчётов.

Наспех разбитые палатки и шатры заполнялись пострадавшими. Стоны и крики боли вплетались в общий гул. Машины подъезжали и уезжали, доставляя припасы и увозя тяжелораненых.

Сделал несколько шагов и заметил странную реакцию окружающих. Люди шарахались от меня, будто я нёс чуму. Сначала решил, что они просто спешат по своим делам, но потом увидел явный страх в их глазах. Как идиот, посмотрел в одну сторону, потом в другую, пытаясь понять, что так пугает окружающих.

«Неужели я настолько ужасно выгляжу после погребения?» — подумал, ощупывая своё лицо. Оно было покрыто коркой из засохшей крови и грязи. Одежда превратилась в лохмотья, все открытые участки кожи исполосованы следами от укусов змей.

— Эй, парень, — окликнул я пробегавшего мимо молодого солдата, — зеркало есть?

Он испуганно отпрянул, что-то пробормотал и метнулся в сторону. Хреново. Если стану так пугать всех по пути, сложно будет получить информацию.

Внезапно почувствовал слабый сигнал — едва различимый, но знакомый. Один из моих паучков! Сердце забилось чаще. Я побежал, не обращая внимания на боль в рёбрах и хруст костей. Добрался почти до нашей старой позиции, откуда начинал атаку ночью.

Около полуразрушенной каменной постройки — должно быть, бывшего турецкого склада — жалась Ма. Когда я приблизился, волна облегчения прокатилась по её телу и нашей связи. Внимательно осмотрел монстра. На первый взгляд, цела, хотя несколько кристаллов на спине потускнели, а одна из конечностей казалась слабее остальных.

— Где остальные? — спросил я, не заботясь о том, что со стороны выглядит, будто разговариваю с воздухом.

Паучок затрясся, передавая смесь эмоций и образов: бой, взрывы, паника, разделение... Я понял, что часть моих монстров рассеялась, когда сеть прервалась. Они затаились, ожидая моих приказов или сигналов.

Отправил Ма вперёд, чтобы лучше почувствовать связь с остальными. Она двинулась, оставаясь невидимой для окружающих. И мы начали методично обходить территорию, собирая разбросанных паучков. Один за другим многоглазики выходили из укрытий, отзываясь на мой зов.

Работа оказалась медленной и изнурительной. Всякий раз, когда я находил очередного паучка, приходилось действовать осторожно. Вокруг было слишком много людей, и не все они бы обрадовались, увидев морозных паучков размером с собаку. После истощения невидимость моих монстров работала хуже, и любая оплошность могла привести к катастрофе.

Наконец, после нескольких часов поисков мне удалось собрать... Жалкие остатки своего паучьего войска.

— Десять... — произнёс я тихо, пересчитав их. — Всего десять.

Сдержал рвущееся из груди раздражение. Сначала про меня просто забыли, оставив гнить под землёй. Теперь ещё и это — потеря стольких незаменимых помощников. Серьёзный удар по моей системе наблюдения и обороны.

Сеть выстроилась более-менее стабильно, насколько это возможно с таким количеством паучков. Я питал их остатками своей энергии. Территория сканирования расширилась, но всё равно оказалась несравнимо меньше прежней. Ама и Лахтины до сих пор не было видно.

Я потратил ещё несколько часов на поиски Па. Когда наконец обнаружил его, сердце сжалось. Паук еле держал свою невидимость. Множество кристаллов на теле были повреждены или полностью разрушены, две из восьми лап оторваны, одна висела безжизненно. Некогда величественное тело паука казалось сломанной игрушкой.

Поморщился от увиденного. Положил руку на израненную тушку, поглаживая уцелевшие кристаллы.

«Благодарю, — сказал я по нашей мысленной связи. — Ты молодец! Теперь отдыхай».

Переместил Па в пространственное кольцо. Выделил ему полкилограмма манапыли, которую недавно получил из песчаных змей. Монстр тут же набросился на угощение, его энергетические каналы жадно впитывали живительную субстанцию.

Поиски тем временем продолжились. Где же Ам? Такую громадную тушу сложно не заметить. Обошёл все близлежащие строения, куда водяной медведь мог бы спрятаться. В груди неприятно кольнуло от мысли, что его убили. Турки или наши — не имеет значения, результат один.

И тут в голову пришла неожиданная догадка: «Что если?..»

Собрал остатки энергии из источника, отправил их в кристаллы уцелевших паучков, а оттуда — в землю. Несколько минут ничего не происходило. Я уже начал думать, что идея провальная, но вдруг почувствовал лёгкую вибрацию под ногами.

Земля вспучилась, и из неё показалась знакомая морда водяного медведя. Его огромные глаза моргнули, разглядывая меня с интересом.

«Где ты был?» — спросил я, стараясь сдержать гнев.

«Папа, ты жив! — в мысленном голосе Ама звучало неподдельное изумление и радость. — А я думал, всё...»

«Морда чешуйчатая, где, твою мать, ты был?» — повторил я вопрос, проигнорировав его эмоции.

И тут заметил на зубах медведя что-то... странное. Между огромными клыками застряли куски плоти и чешуи характерного зеленоватого оттенка, который я видел только у...

«Я тебя на уху пущу! — выдохнул, сжимая кулаки. — Какой же ты... Просто нет слов!»

«Ну, папа...» — жалобно протянул водяной медведь в моей голове.

«У тебя десять минут, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как кровь приливает к лицу от ярости. — Притащи мне все шкуры ползунов и песчаных змей, которых ты ещё не успел, собака сутулая, сожрать».

Морда виновато скрылась под землёй. Вот же тварь какая! Пока я его искал, волновался, переживал, эта прожорливая туша нашла загоны монстров турок и устроила себе пир! Сучий потрох! Я тут рисковал жизнью, чуть не погиб, организовывал диверсию, оказался погребён, а этот... Этот просто жрал, пока я разгребал проблемы. Сожрал моих потенциальных монстров!

У меня были планы на эти загоны после битвы — собрать себе армию степных ползунов и песчаных змей. Там одной манапыли было… на сотни килограммов, а он… Нужно будет с ним пожёстче.

Дождался, наконец, результата «охоты». Ам притащил двадцать шкур степных ползунов и три — песчаных змей. И готов поклясться, что последних он искал особенно долго, потому что остальных уже употребил внутрь.

— Плевать! — выплюнул я, убирая всё в пространственное кольцо.

Переместил туда же и медведя, решив, что разберусь с его воспитанием позже. Осталась последняя из моей свиты — Лахтина. Где королева скорпикозов может прятаться?

Двинулся ближе к нашим новым позициям, управляя оставшимися паучками. Они разбежались во все стороны, расширяя сеть наблюдения. Я внимательно прислушивался к любым сигналам, которые могли намекнуть на местонахождение Лахтины.

Пока шёл, заметил знакомую фигуру. Костёв! Пацан лежал на земле возле одной из палаток полевого госпиталя, укрытый потрёпанным армейским одеялом. Подошёл к нему и наклонился. Коля вздрогнул от неожиданности.

— Господин! — уставился на меня парень, и в его глазах читалось неверие. — Вы живы?!

— Нет, бабайка, — усмехнулся я, глядя на вытянувшееся лицо Костёва. — Докладывай.

Коля кое-как поднялся, морщась от боли. Я осмотрел его: синяки, ушибы, пара царапин — ничего серьёзного. Ран, опасных для жизни, нет.

— Мы победили, — выдохнул Коля, поправляя растрёпанные волосы. — Заняли территорию турок и их лагерь, а потом двинулись дальше. Часть армии осталась тут, — пацан замолчал, и его лицо напряглось. — Думали, что помрём с теми тварями, уж больно много их было. Но Воронов защищал не только наши войска, но и нас с Катей.

— Где он? — спросил я, заметив тревогу в глазах Костёва.

— В медчасти, — поджал губы пацан. — Его ранили серьёзно, когда он из последних сил закрывал выходы монстров. Сказали, если бы не зелья, отдал бы праотцам душу.

Я кивнул. Молодец бывший аристократ, не подвёл. Кто бы мог подумать, что из этого пухлого труса выйдет такой боец?

— Катя... Она... — голос Костёва дрогнул. — Её забрали. Пришли люди из ССР и увели.

— Не переживай, всё будет хорошо, — похлопал его по плечу, ощущая, насколько напряжены мышцы. — А где офицеры, которых нам выделили?

— Не знаю, — пожал плечами Коля. — Их куда-то отправили, — он помолчал секунду, потом добавил: — А где вы были? Говорили, что погиб. Будто вас подорвало на бомбе, и потом тело разбросало по земле.

— Что? — поднял бровь от удивления.

Меня уже успели похоронить? Как мило.

— Майор Цвелодубов доложил, что вы героически погибли при выполнении задачи, — продолжил Коля. — Он сам видел.

— Вот как? — хмыкнул я, и в голове сложилась картинка.

Цвелодубов вряд ли мог видеть момент взрыва, он был далеко. А майору, видимо, выгодно считать меня мёртвым. Почему? Не хотел признавать успех операции, которую я провернул? Или... Может, Цвелодубов и есть тот самый стрелок, который выбивал из моих рук артефакты? Пока только версии, фактов нет.

Тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Сейчас не до этого. Дал Коле лечилки, восстановление магии и выносливость. Сказал, что встретимся возле медчасти, где навестим Воронова. А после продолжил свой путь, прислушиваясь к любым сигналам. И вдруг...

«Господин!» — прозвучало слабо, едва различимо, где-то на краю сознания.

Остановился, задержав дыхание, чтобы не упустить.

«Господин... — в этом мысленном зове слышались слёзы, отчаяние. — Умоляю, спасите...»

По спине пробежал холодок. Это была Лахтина, без сомнения. Но что-то случилось. Её голос звучал слишком слабо, слишком надломленно для гордой королевы скорпикозов.

Перестроил паучков, чтобы лучше определить источник сигнала. Они расползлись, образуя подобие радара. Где-то здесь...

Впереди виднелся кружок из солдат. Я направился к ним, чувствуя, как адреналин начинает курсировать по венам. Паучки окружили это место, передав мне полную картину происходящего.

— Смотри, какая девка! — раздался грубый смех.

— Плоская только, — поддержал другой голос.

— Сучка из вражеского стана! — вмешался третий. — Давайте прибьём, чтобы не мучилась.

— А может, мы сначала её?.. — заржал ещё один. — А потом уже прикончим.

— М-м-м... — донеслись до меня попытки Лахтины заговорить. — Я-я-я...

— Она, похоже, тупая или контуженная, — снова послышался смех. — Скорее, тупая подстилка турков. Мечта, а не баба, «работает» и молчит.

Ярость заполнила разум, вытесняя все другие чувства. Я подошёл к этому кружку и увидел... тех самых офицеров, выделенных мне для операции.

Они окружили Лахтину, которая сидела на земле, сжавшись в комок. Её тело покрывали синяки и ссадины. Девушка была абсолютно говой после своей трансформации. Она дрожала, её глаза полны ужаса.

— Отставить! — рявкнул я так, что у ближайшего офицера выпала изо рта самокрутка.

Все повернулись и уставились на меня, как на призрака. Их лица вытянулись от шока и неверия.

— Да ладно? — майор Цвелодубов не скрывал своего изумления. — Магинский? Ты что, жив, что ли?

— Девушку оставили в покое! — повторил, делая шаг вперёд.

Они тыкали в неё палками, как в какое-то животное. И это офицеры русской армии? Мундиры на них держатся только на золотых пуговицах, а внутри — скоты обыкновенные.

— Или что, капитан? — Цвелодубов улыбнулся, и в его ухмылке было что-то хищное. — Ты больше не руководишь нами, задание закончилось.

— Лучше тебе не знать, майор, — улыбнулся я в ответ, чувствуя, как магия начинает струиться по каналам.

— Господа, приказываю: убейте эту суку немедленно, — скомандовал Цвелодубов, не отводя от меня взгляд.

Магия уже потекла по каналам, готовая вырваться наружу при малейшем моём желании. Майор наклонился ближе, и я почувствовал его горячее дыхание.

— Что ж ты выжил? — Цвелодубов покачал головой с наигранным сожалением. — Мы стреляли в тебя, пока летал. Как ты, тварь, умудрился остаться целым?

— А тебя это «интересовать» не должно! — в моём голосе прозвучала сталь.

— Мальчик, ты решил, что если князь на твоей стороне, то тебе всё можно? — майор толкнул меня в грудь. — В русской армии не будет монстров! Так, мужики?!

— Да! — хором отозвались офицеры.

— Да!

— Убьём эту суку!

— Так вы видели, как она превращается? — оскалился я, понимая, к чему всё идёт.

— Да! — глаза Цвелодубова блеснули злобным торжеством. — Теперь тебе конец, Магинский.

Офицеры перезаряжали автоматы и наводили стволы на Лахтину, которая плакала, жалась к земле и что-то беззвучно шептала.

Глава 4

Время словно замедлилось. В голове промелькнули все факты, выстраиваясь в чёткую картину. Ублюдки хотят убить Лахтину, и я им этого не позволю. Никому! Уроды знают, что она монстр, а это прямая угроза мне и всем моим планам. И последний момент, от которого внутри всё закипело: они почему-то хотели меня прикончить.

Всё, что я испытал под землёй, — из-за них. Чуть не сдох погребённым заживо, потому что Цвелодубов выбил защитный артефакт из моей руки, причём несколько раз. А теперь эти твари стоят передо мной, словно ничего не случилось, обсуждая, как лучше поиметь или убить беззащитную девушку-монстра.

Сложив всё воедино, я огляделся. На губах заиграла кривая улыбка, похожая скорее на оскал хищника. Зря... Ох и зря они попались мне на пути.

Секунда мыслей закончилась. Я действовал молниеносно: источник пустой, но для задуманного его хватит. Быстро сконцентрировался на Лахтине и переместил девушку в пространственное кольцо. Успел как раз в тот момент, когда офицеры начали стрелять. Пули прошили воздух там, где только что сидела королева скорпикозов.

— Какого хрена?! — заорал один из мужиков, лихорадочно перезаряжая.

Я не дал им времени на перестроение. В источнике не так много энергии, а тут собрались неслабые маги. Но мне плевать, не собираюсь церемониться с ними.

Ядовитые иглы формировались из энергии одна за другой. Они вытягивались из моих пальцев — зелёные, светящиеся, безумно опасные. Не знаю, чем и как я перешёл этим тварям дорогу, но офицеры серьёзно ошиблись, когда решили встать на моём пути.

Взмах руки, и пять игл устремились к ближайшим мужикам. Они даже не успели выставить защиту. Снаряды впились точно в горло, глаза, сердце нескольким ублюдкам. Уже мёртвые тела продолжали стоять, тогда как мои иглы искали новые цели.

Взмах второй руки. Ещё пятеро упали, корчась от боли и яда, разъедающего их внутренности.

— Магинский, остановись! — заорал кто-то из них. — Ты с ума сошёл!

Я не ответил. Зачем тратить слова на мертвецов? Достал из пространственного кольца меч из когтя водяного медведя. Яд уже засветился на его лезвии, распространяясь по всей длине клинка. Я прыгнул в самую гущу офицеров. Тут им сложнее будет применить магию: слишком близко друг к другу, не станут, боясь зацепить своих.

Удар. Лезвие рассекло шею молодого лейтенанта. Кровь хлынула фонтаном, забрызгивая мой китель, но я даже не моргнул. Ещё удар. Меч вошёл в грудь магу огня, пронзая сердце. Выдернул лезвие и тут же развернулся, уходя от града огненных шаров, посланных кем-то из противников.

— Убейте его! — орал Цвелодубов, прячась за спинами своих подчинённых. — Сука, убейте этого ублюдка!

Огненные, ледяные, земляные атаки летели в меня. Большинство я успевал отбить мечом или уклониться. Те же, что достигали цели, лишь причиняли боль. Странная кожа степного ползуна, ставшая частью меня, гасила урон.

Через минуту половина офицеров лежала на земле: кто мёртвый, кто умирающий. В какой-то момент я почувствовал вибрацию. Значит, мои морозные паучки присоединились к вендетте.

— Что за хрень?! — завопил один из ублюдков, когда его ноги оказались опутаны ледяной паутиной.

Многоглазики действовали методично, окружая оставшихся магов. Десяток офицеров замерли и начали превращаться в ледяные статуи, их тела покрывал иней, кожа синела, глаза стекленели. Мой меч легко проходил через эту корку, и замороженные уроды начали разваливаться на ледяные осколки.

Я сформировал ещё пять игл, потратив последние капли яда, оставшиеся в источнике. Остановился и улыбнулся. Жив был только майор Цвелодубов, который с ужасом смотрел на трупы своих подчинённых.

— Ма-Ма-гин-ский? — ошарашенно выдавил он, пятясь назад. — Ты чего? Мы же из одной ар-ар-армии... Союзники.

Магия у меня закончилась, источник опустел до дна, но я чувствовал, что Цвелодубов собирается атаковать. Бросился вперёд, как только заметил движение. В мгновение ока оказался рядом с майором и выбил пистолет из его руки.

— Ты не союзник, — процедил я сквозь зубы. — Ты тварь, которая хотела меня убить!

Цвелодубов попытался ударить в лицо, но я увернулся. Его кулак просвистел в миллиметре от моего уха. Ответил на это коротким ударом в солнечное сплетение. Майор согнулся пополам, хватая ртом воздух.

— Сука, — прохрипел он, снова бросаясь на меня.

Отточенное годами тренировок тело офицера двигалось быстро и точно. Удар в голову, ещё один, подсечка. Я едва успевал уклоняться. В какой-то момент его кулак всё же достиг цели, врезавшись мне в скулу. Перед глазами вспыхнули звёзды, но я устоял.

Отступил на шаг, перегруппировался и снова бросился в бой. Теперь был осторожнее, изучая его стиль. Цвелодубов сражался, как профессиональный боец: никаких лишних движений, только смертоносная эффективность. Но я заметил, что он слегка приподнимает правое плечо перед прямым ударом.

Ждал. Выжидал момент... И вот! Едва заметное движение плеча, и я действую: уклоняюсь от прямого удара и проскальзываю под его рукой. Оказываюсь за спиной и бью локтем в почку. Майор взвыл от боли.

Не дав ему опомниться, я провёл болевой приём. Что-то хрустнуло: первая рука сломана. Цвелодубов застонал, но не сдавался. Увернувшись, он попытался достать меня левой, но я был готов — перехватил её и провернул до хруста суставов. Теперь и вторая рука вывихнута и сломана.

— Ма-гин-ский! — выдавил майор сквозь зубы, стоя на коленях. — Пощади...

— А ты бы пощадил её? — наклонился к уху. — Ты бы пощадил меня?

Его глаза расширились от страха и осознания. В этот момент я заметил, что к нам бегут солдаты и офицеры. Среди них выделялась фигура подполковника Сосулькина, который размахивал руками и что-то кричал.

— Магинский! Остановись! — голос Сосулькина прорезал шум в моих ушах.

Времени было в обрез. Я схватил Цвелодубова за шею и притянул к себе. В этот момент солдаты окружили нас, направив оружие на меня. Их лица выражали смесь страха и непонимания. Наверняка они думали: «Что происходит? Почему капитан русской армии убивает своих же?»

Сосулькин протиснулся сквозь круг солдат и встал передо мной, подняв руки в примирительном жесте.

— Магинский, отпусти его, — сказал он спокойным, но властным тоном. — Хватит. Мы во всём разберёмся. Я тебе обещаю, я лично тебе обещаю, что помогу. Но сейчас отпусти его.

Продолжал держать Цвелодубова за горло. Он хрипел, глаза наливались кровью. Ещё чуть-чуть, и всё будет кончено.

— Не делай этого, — сказал Сосулькин, шагнув вперёд. — Ты и так наломал дров. Ещё одно убийство ничего не изменит, только усугубит твоё положение.

В его словах был резон, но... Ублюдок хотел меня убить, и ему это почти удалось. А такое я не прощаю, как и всё остальное.

Наклонился ближе к уху майора, чувствуя, как тело мужика дрожит от страха.

— Зря ты, сука, поднял руку на девушку и пытался меня убить, — прошептал я так, чтобы никто, кроме него, не слышал.

Резкое движение, и голова майора дёрнулась в сторону. Щелчок. Шея Цвелодубова вывернулась под неестественным углом. Его тело обмякло окончательно и рухнуло на землю, как мешок с картошкой.

Воцарилась гробовая тишина. Я медленно поднял руки, показывая, что не собираюсь больше ни на кого нападать. Лицо Сосулькина исказилось от отчаяния и разочарования.

— Какой же ты идиот, — прошептал он. — Какой же идиот...

Он повернулся к солдатам, которые всё ещё держали меня на прицеле.

— Схватить его! — приказал подполковник, указывая в мою сторону. — Немедленно!

Несколько крепких бойцов тут же бросились ко мне, вывернули руки за спину и повалили на землю. Я не сопротивлялся. Зачем? Дело сделано, месть свершилась. А дальше... Дальше уже придумаю, как выкрутиться.

Сосулькин подошёл к телу Цвелодубова и присел рядом. Проверил пульс, хотя в этом не было необходимости, ведь шея майора сломана.

— Мёртв, — констатировал подполковник, поднимаясь. — Уведите его! — кивнул он в мою сторону.

Меня рывком подняли на ноги и повели прочь от места бойни. Краем глаза я видел, как солдаты с ужасом осматривают тела погибших офицеров. Некоторые из убитых лежали, скорчившись от яда. Другие застыли ледяными статуями, их лица навеки замерли в маске ужаса.

— Ведите в карцер, — бросил Сосулькин вслед конвою. — И глаз с него не спускайте!

Меня потащили, и я даже не сопротивлялся, уже просчитывая, как выбраться из этой ситуации. Внутренне был готов к последствиям.

Карцер оказался крошечной землянкой размером метр на метр, где можно было только стоять или сидеть на корточках. Меня швырнули туда, как мешок с мусором, и заперли массивный замок.

— Ты покойник, Магинский, — прошипел один из конвоиров сквозь щель в двери. — Трибунал и расстрел. И никто тебе не поможет.

Я не ответил. Какой смысл? Сел на пол, прислонившись спиной к земляной стене. Адреналин постепенно отступал, и появилось осознание масштабов содеянного. Тридцать офицеров русской армии — мёртвые, убитые мной. Но я не чувствовал сожаления. Только холодное удовлетворение от выполненной задачи. Эти твари заслужили свою участь. Особенно после того, как обращались с Лахтиной.

«Что с ними?» — раздался в голове грустный голос королевы скорпикозов.

«Мертвы», — ответил я мысленно, подключаясь к пространственному кольцу.

«У тебя будут проблемы из-за меня?» — в её тоне слышалось неподдельное беспокойство.

«Не думай об этом и отдыхай», — постарался успокоить девушку.

«Прости меня, — её ментальный голос дрожал, и я почувствовал, что она плачет. — Я делала, что ты просил, но, когда послал тот сигнал прятаться и ждать тебя... Я выполнила. Стала человеком, и меня нашли. Эти ублюдки всё видели, пытались допросить. Вот только я, как они сказали, тупая. Потом хотели изнасиловать, но я не далась, и тогда меня избили».

«Хватит! — прервал поток слов. — Всё теперь позади. Отдыхай. А мне нужно подумать».

В пространственном кольце я видел её. Голая девушка прижала маленькую грудь к коленям, которые подогнула, и качалась на кровати, словно в трансе.

Ам тем временем спал крепким сном, наевшись степных ползунов. Паучки забрались на спину Па и что-то делали с его кристаллами — возможно, восстанавливали повреждённого сородича.

Закрыл глаза и сосредоточился. Какие у меня варианты? Что скажу на допросе? Как выкрутиться из этой ситуации?

Несколько часов прошли в напряжённом размышлении. Я перебирал сценарии, придумывал оправдания, выстраивал защиту. Выход был.

***

Генерал и Сосулькин

Сосулькин спешил в штаб генерала, и его сердце колотилось как бешеное. События последних часов никак не укладывались в голове подполковника. Магинский, которого все считали погибшим, не только оказался жив, но и хладнокровно уничтожил тридцать офицеров русской армии. Это было... невероятно, невозможно, и всё же такова реальность.

Мужчина прокручивал в голове слова, которые собирался сказать князю Ростовскому. И как бы он ни старался смягчить формулировки, всё равно выходило скверно. Магинский жестоко убил тридцать офицеров русской армии. Используя магию и голые руки, он расправился с ними, словно мясник с тушами на бойне. И ещё неизвестно, что хуже: содеянное им или то, что он оказался способен на такое?

Его взгляд в момент убийства... Сосулькин передёрнулся, вспоминая эти глаза — холодные, безэмоциональные, словно у хищника, высматривающего жертву. Как будто Магинский убивал не просто врагов государства, а уничтожал личных противников, людей, посмевших встать у него на пути. Действовал методично, безжалостно, с минимумом лишних движений.

Подполковник прошёл в новый шатёр штаба, установленный на захваченной территории турок. Оливково-зелёная ткань трепыхалась на ветру, а у входа стояли часовые с ружьями наперевес. Внутри помещение было разделено на несколько отсеков: приёмная, штаб планирования, комната связи и, наконец, личный кабинет князя, расположенный в небольшой землянке под шатром.

Сосулькин кивнул офицерам, находившимся в штабе, и направился прямиком к лестнице, ведущей вниз. Его мысли продолжали метаться. Как объяснить генералу, что его протеже оказался хладнокровным убийцей? Как сообщить, что человек, которого Ростовский выделял и защищал, нанёс серьёзный удар по боеспособности армии?

Спустившись по земляным ступеням, подполковник постучал в деревянную дверь и, услышав разрешение, вошёл в личный кабинет князя.

Комната оказалась просторнее, чем можно было предположить снаружи. Ростовский явно не любит стеснённых условий, причём даже на фронте. Массивный стол, заваленный картами и бумагами, несколько стульев, походная кровать, накрытая шерстяным одеялом, и небольшой бар с напитками

Сам Ростовский стоял у карты, приколотой к стене, что-то отмечая красным карандашом. Услышав шаги, он обернулся, и его лицо озарилось улыбкой.

— Эдуард Антонович! — воскликнул князь, используя имя и отчество Сосулькина. — Как у нас дела? Уже на двадцать километров продвинулись. Это победа! Турки продолжают бежать, а мы получаем всё новые территории.

— Да, — вытянулся Сосулькин, машинально принимая стойку смирно. — Ваш план и стратегия сработали безупречно, Ваша Светлость.

— Почти, — хмыкнул генерал, возвращаясь к столу и наливая себе рюмку коньяка из хрустального графина. — Большая часть успеха — это заслуга Магинского. Умным оказался наш аристократ, настоящий стратег… был!

Он опрокинул рюмку одним глотком и удовлетворённо крякнул.

— Согласен с вами, — кивнул подполковник, стараясь не выдать своё волнение. — Я заметил его потенциал ещё в офицерской школе. До сих пор ломаю голову, откуда он столько знает и умеет. Для такого возраста это... необычно.

Сосулькина устраивало русло разговора, выбранное князем. Возможно, удастся смягчить удар новостями, подготовив почву.

— Жаль, что мы его потеряли, — вздохнул Ростовский, наливая вторую рюмку. — У меня на этого мальчика были большие планы. Такие гении рождаются раз в сто, а то и тысячу лет. С его помощью мы могли бы... многое изменить.

Вот он — идеальный момент! Сосулькин глубоко вдохнул, собираясь с духом.

— Ваша Светлость, у меня есть хорошая и плохая новости, — начал он, используя старую как мир тактику.

— Давай с хорошей, — махнул рукой князь, усаживаясь за стол. — Сегодня я хочу получать только приятные известия.

— Магинский... — Сосулькин позволил себе лёгкую улыбку. — Он жив.

— Жив? — Ростовский подскочил, едва не опрокинув стул. — Как? Когда? Почему мне не доложили? Майор Цвелодубов отчитался, что лично видел, как Павла Александровича разорвало на бомбе!

В кабинете повисла напряжённая тишина. Генерал смотрел на подполковника, ожидая подробностей, но тот молчал, собираясь с мыслями.

— Жив... Это хорошо! Это очень хорошо, — искренне обрадовался Ростовский, возвращаясь на место. — Благодаря его подвигу мы потеряли мало солдат и легко захватили штаб турок. Представлю к награде. Нет, к двум! И титул графский пожалую ему. Удивил меня мальчик, таких нужно поощрять.

— Уверен, Магинский будет вам благодарен и ещё послужит армии, — кивнул Сосулькин, понимая, что время для плохих новостей ещё не настало.

«Вроде хорошо идёт», — мелькнула мысль в голове подполковника.

В этот момент в дверь постучали, прервав разговор.

— Войдите! — махнул рукой генерал, явно раздражённый вторжением.

В проёме показался майор из разведывательного отдела. Он вытянулся по стойке смирно и козырнул.

— Ваша Светлость, разрешите? — почтительно спросил офицер.

Получив одобрительный кивок, майор продолжил:

— Белый флаг, и к нам двигается несколько машин со знаками послов и дипломатов от турок.

— Ишь как интересно, — хмыкнул Ростовский, поглаживая бороду. — Ещё недавно мне тут заявляли о мире по линии разграничения. Ладно, послушаем, что они сейчас предложат.

Глаза князя загорелись азартом. Сосулькин знал этот взгляд: генерал чувствовал, что игра идёт по его правилам, и был готов выжать из ситуации максимум.

На этот раз Ростовский хотел получить много или продолжить наступление. Гвардейские части из аристократических родов должны прибыть со дня на день. Ещё люди из имперских отрядов, многие из которых в долгу перед князем лично. Именно эти силы Ростовский планировал использовать в генеральном сражении, чтобы окончательно сломить сопротивление турок. Теперь они помогут продвинуться дальше.

А сейчас враги сами везут белый флаг. Это можно использовать, чтобы диктовать свои условия. Турки — мастера торговаться, но сейчас они в невыгодном положении, и им придётся соглашаться на требования русских.

Настроение Ростовского явно улучшилось. Он отпустил майора и снова повернулся к Сосулькину, который всё ещё стоял, ожидая возможности продолжить доклад.

— Эдуард Антонович, — князь обратился к подполковнику по имени-отчеству, — что там за плохая новость? Неужели что-то может испортить такой чудесный день?

— Магинский... — Сосулькин опустил взгляд не в силах смотреть в глаза генералу.

— Только не говори, что он умереть успел, — засмеялся Ростовский, явно пребывавший в прекрасном расположении духа.

— Нет, что вы, — подполковник попытался улыбнуться, но вышло криво. — У вас хорошее чувство юмора, Ваша Светлость. Павел Александрович, — он сделал глубокий вдох, — убил ту группу офицеров, которую ему выделили для задания.

— Что? — лицо Ростовского мгновенно изменилось, веселье сменилось гневом. — Как он посмел? Совсем охренел?! Да я его к стенке поставлю и в решето превращу! У нас война, а он тут офицеров убивает, — генерал замер, словно осенённый внезапной мыслью: — Постой! Там же маги были, и неслабые...

— Да, — кивнул Сосулькин, наблюдая, как лицо князя меняет выражение от гнева к изумлению. — Магинский их всех уничтожил. В одиночку, предположительно льдом и ядом. А майору Цвелодубову, — подполковник сглотнул, — сломал руки, избил, словно куклу, и свернул шею. Голыми руками.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Ростовский медленно опустился в кресло, его лицо застыло в маске шока и неверия.

— Все тридцать? — тихо спросил он. — Один?

— Все тридцать, — подтвердил Сосулькин. — Я видел своими глазами конец боя. Это было... впечатляюще.

Генерал молчал, обдумывая информацию. Его пальцы нервно постукивали по столешнице, глаза смотрели в одну точку, не фокусируясь.

— И почему он это сделал? — наконец спросил князь. — Какой мотив?

— Я не знаю точно, — ответил Сосулькин. — Когда прибыл на место, Магинский уже расправился почти со всеми. По слухам, офицеры окружили какую-то девушку. Возможно, местную, может, из турецкого лагеря. Судя показаниям и её состоянию, над ней издевались.

— Девушка? — брови Ростовского поползли вверх. — Магинский перебил тридцать офицеров из-за какой-то девки?

— Не могу утверждать наверняка, — Сосулькин потёр переносицу. — Она исчезла. В один момент была там, а в следующий — пропала, словно испарилась. И тогда Магинский начал убивать.

Генерал задумчиво постучал пальцами по подбородку.

— Что за чертовщина?.. — пробормотал он. — А как объясняет свои действия сам Магинский?

— Я ещё не допрашивал его, — признался Сосулькин. — Сразу после инцидента приказал запереть в карцере и пришёл доложить вам.

Ростовский кивнул, погружённый в свои мысли. Его лицо приобрело задумчивое выражение, словно он пытался сложить пазл, в котором не хватало половины деталей.

— Значит, Цвелодубов солгал, что видел его смерть, — медленно проговорил князь. — А потом Магинский вернулся и уничтожил майора вместе с другими офицерами... Интересно.

— Ваша Светлость, — осторожно начал Сосулькин, — что вы планируете с ним делать? Это ведь прямое нарушение всех законов военного времени. Убийство офицеров собственной армии...

Генерал поднял руку, останавливая подполковника.

— Я знаю законы не хуже тебя, Эдуард Антонович, — резко сказал он. — Но что-то тут не сходится. Магинский — умный мальчик. Зачем ему убивать тридцать офицеров без причины? Особенно после того, как он проявил себя героем в бою?

Ростовский встал и начал мерить шагами кабинет, заложив руки за спину.

— Нужно разобраться во всём. Допросить его, выяснить мотивы, — генерал говорил, словно размышляя вслух. — А пока держи всё в тайне, никаких официальных рапортов.

— Будет исполнено, — кивнул Сосулькин, хотя внутренне был обеспокоен таким решением. — Но, Ваша Светлость, среди солдат уже ходят слухи. Многие видели, как Магинский убивал офицеров.

— Тогда контролируй эти слухи, — отрезал Ростовский. — Пусти информацию, что офицеры оказались предателями и действовали по приказу турок. Не знаю, придумай что-нибудь! Я не могу позволить, чтобы армия узнала, что один из моих капитанов пошёл против своих без весомой причины.

Сосулькин понимающе кивнул. Действительно, подобная информация могла подорвать боевой дух войск и вызвать панику. А ещё это бросало тень на самого князя: зачем он держит в своём окружении человека, способного на такое?

— Я понял, Ваша Светлость, — сказал подполковник. — Разрешите идти?

— Иди, — махнул рукой Ростовский. — И пришли ко мне этого турецкого дипломата, как только прибудет. Посмотрим, что за мир они предлагают.

Сосулькин направился к выходу. У самой двери его остановил голос генерала:

— И, Эдуард Антонович, — в тоне Ростовского появились стальные нотки, — я хочу знать всё, что скажет Магинский. Всё до последнего слова. Ясно?

— Так точно, Ваша Светлость, — ответил подполковник и удалился, плотно закрыв за собой дверь.

Оставшись один, князь подошёл к бару и налил себе полный стакан коньяка. Он залпом выпил обжигающую жидкость и с силой поставил стакан на стол.

— Чёртов Магинский, — пробормотал Ростовский. — Что ты задумал?

Князь вернулся к карте, висевшей на стене, и уставился на отмеченные красным карандашом позиции. Его армия продвинулась дальше, чем он мог мечтать. И всё благодаря диверсии, организованной молодым капитаном. Тем самым капитаном, который только что уничтожил тридцать офицеров русской армии.

Что-то здесь не складывается. Ростовский был опытным человеком, повидавшим немало интриг за свою жизнь. И генерал чувствовал: эта история имеет глубину, которую он пока не видит.

— Цвелодубов солгал о смерти Магинского, — вновь повторил князь, словно пытаясь уловить ускользающую мысль. — А потом Магинский убил его... Совпадение? Не похоже.

Он вспомнил, как лично выбирал офицеров для операции Магинского. Это были добровольцы, вызвавшиеся сами. Многие из них — заслуженные воины с безупречной репутацией.

— Нужно проверить их личные дела, — решил князь. — Всех тридцати. Может, там найдётся что-то, что прольёт свет на эту историю.

Ростовский снова налил себе коньяк и медленно смаковал напиток, размышляя о случившемся. В одном он был уверен: Магинского нельзя просто так расстрелять. Слишком ценный ресурс, слишком необычный человек. У него явно были причины для таких действий, и генерал хотел знать эти самые причины. А ещё его не покидала мысль о том, как один человек мог справиться с тридцатью офицерами, среди которых все опытные маги и боевые командиры. Это казалось невозможным и всё же случилось.

«Кто ты такой, Павел Александрович Магинский? — думал Ростовский, глядя в пустоту. — И чего на самом деле хочешь?»

Стук в дверь вырвал его из задумчивости.

— Войдите, — произнёс князь, выпрямляясь и принимая официальный вид.

В кабинет вошёл старший лейтенант, держа в руках запечатанный конверт с выражением какого-то благоговения на лице.

— Ваша Светлость, прибыл курьер из столицы, — отрапортовал он, протягивая послание. — Срочное сообщение от Его Величества.

Ростовский взял конверт, сломал печать и быстро пробежал глазами по строчкам. Его лицо изменилось, брови сошлись на переносице.

— Чёрт возьми! — пробормотал он. — Только этого не хватало.

Письмо от императора было кратким, но содержательным. Его Величество требовал скорейшего окончания конфликта с турками. Ситуация на северной границе обострилась, и часть войск необходимо было перебросить туда. А значит, мирные переговоры становились не просто желательными, а необходимыми.

«Примите любые разумные условия, но завершите эту войну как можно скорее», — таков был приказ монарха.

Ростовский скомкал письмо и бросил его на стол. Ситуация меняется не в его пользу. Теперь, даже если турки предложат не самые выгодные условия, придётся их рассматривать. Его брат вдруг за столько лет решил включиться в эту войну? Ещё одно совпадение?

***

Я открыл глаза и улыбнулся. После нескольких часов размышлений у меня сложилась чёткая стратегия. Есть несколько возможностей избежать последствий. Всё зависит от того, на что начнут давить и что будут использовать в качестве обвинения. Осталось дождаться, когда меня попытаются допросить.

В рукотворной землянке размером с гроб отдохнуть не удалось. Холодные стены сочились влагой, а запах сырости перемешивался с вонью засохшей крови и грязи на моей одежде. Поёрзал, пытаясь устроиться поудобнее, но тесное пространство не давало возможности даже нормально вытянуть ноги. Откинулся на мокрую стену и закрыл глаза. Ладно, раз уж выспаться нормально не получится, можно хотя бы подремать.

Сон пришёл неожиданно быстро. Тело осталось стоять, пока сознание отправилось в мир Морфея. Картинок никаких не было, только благословенная темнота. И меня это вполне устраивало.

— Магинский! — чей-то голос вырвал из забытья.

Приоткрыл одно веко и осмотрелся. Дверь карцера была открыта, и в проёме стоял Сосулькин собственной персоной. Я зевнул и потянулся, насколько позволяло тесное пространство.

— Рад вас видеть, Эдуард Антонович, — кивнул с наигранной вежливостью.

— Вот что ты натворил? — покачал головой подполковник, входя в карцер. Дверь за ним закрылась, оставив нас наедине в полутьме. — Нужно было тебе идти против армии и генерала, а? Ведь уже почти дали титул, награды и всё остальное. А теперь...

— Теперь? — переспросил я, хотя прекрасно понимал, к чему он клонит.

— Никакого титула, — Сосулькин развёл руками, словно извиняясь за то, чего не мог изменить. — Ты убил не просто офицеров, а тридцать человек. Это удар по армии и войне. Как ты вообще посмел?

Внутренне поморщился. Сука, из-за этого ублюдка Цвелодубова... Но вслух сказал только:

— Плевать!

— Тебя ждёт военный трибунал и, скорее всего, расстрел, — добавил подполковник, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Генерал в курсе? — уточнил я, хотя ответ был очевиден.

— Да! Он в ярости, — поморщился Сосулькин. — Я никогда не видел его таким разгневанным.

— Обвинения? — задал следующий вопрос, двигаясь по заранее продуманному плану.

— Что? — подполковник удивлённо захлопал глазами, явно не ожидая такого спокойствия с моей стороны. — Ты ещё спрашиваешь? Убийство офицеров в военное время.

— Это официально? — склонил голову набок, продолжая играть роль невозмутимого солдата, выполнявшего приказ.

— Да! Вот бумаги, — Сосулькин протянул мне листы, испещрённые штампами и витиеватыми подписями.

Я бегло просмотрел документы. Всё стандартно: обвинение в убийстве, нарушении субординации, подрыве боевого духа и прочей ерунде, которую навешивают на неугодных офицеров перед расстрелом.

— Хорошо, — кивнул, возвращая бумаги. — Можете передать генералу мой особый приказ в ССР. В рамках его я и действовал.

— Что? — глаза подполковника округлились от удивления.

— Поиск предателей и их устранение, — напомнил, слегка улыбаясь. — Действовал в пределах тех полномочий, которые мне дали. Майор Цвелодубов оказался предателем, как и все те офицеры.

— Доказательства? — Сосулькин смотрел на меня с явным недоверием, но в его взгляде промелькнула искра заинтересованности.

— Их уничтожили, — пожал плечами, словно это было очевидно. — Я выяснил всё перед боем. Поэтому мы с Вороновым, Костёвым и Рудневой вышли первыми. Дальше действовал в рамках плана, который озвучил генералу. Потом на меня напали эти тридцать офицеров, пытались помешать организовать диверсию.

— Что? — Сосулькин моргал всё чаще, явно пытаясь осмыслить мои слова.

— Свидетели были убиты ими и турками, — продолжил я невозмутимо. — Поэтому есть только моё слово против... Ну, трупов.

— И ты хочешь, чтобы в это поверили? — подполковник смотрел с недоверием, но без откровенной враждебности.

— Я хочу, чтобы для меня всё было и за это ничего не было, — улыбнулся, глядя ему прямо в глаза. — А если по фактам, то есть только косвенные. Кто доложил, что я мёртв и видел это своими собственными глазами?

— Майор Цве-ло-ду-бов... — растянул подполковник, начиная понимать, к чему я веду.

— А я жив, — развёл руками, демонстрируя очевидное. — Он видел лично, но ложь раскрылась. А было вот как: несмотря на то, что люди, выделенные князем, оказались предателями, я не уверен, сделали это специально...

— Молчать! — тут же рявкнул Сосулькин, и в его голосе прозвучала искренняя тревога. — Ты смеешь подозревать великого князя?

— Я? — указал пальцем на себя с наигранным удивлением. — Лишь озвучиваю факты. Позвольте продолжу? Мне выделили тридцать офицеров-предателей, которые не хотели, чтобы мы совершили диверсию, не хотели победы. А в конце, когда всё получилось, они открыли огонь в мою сторону. Дальше взрывы, меня засыпало землёй. Пришёл в себя и отправился искать тварей, чтобы убить. Ведь именно такой был приказ.

Сосулькин смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его глазах читалась смесь эмоций — недоверие, изумление. И самое важное — сомнение в правильности первоначальных выводов.

— Ты понимаешь, что говоришь? — наконец произнёс он. — Обвинять офицеров русской армии в предательстве — серьёзное дело.

— Я не обвиняю, — покачал головой. — Я выполнял приказ. Выявлял предателей и действовал по инструкции. Доказательств у меня, к сожалению, нет, их просто не может быть. Но есть факты: Цвелодубов солгал о моей смерти, а потом попытался убить. Зачем, если он не предатель?

Подполковник задумчиво потёр подбородок.

— Но почему офицеры напали на тебя? Какой мотив?

— А какой мотив был у Цвелодубова докладывать о моей смерти, когда я остался жив? — парировал в ответ. — Возможно, они работали на турок или на другие силы, желавшие помешать нашему наступлению. Возможно, моя персона просто им пришлась не по духу. Есть ещё теория, что их оскорбило подчиняться капитану, вот и решили убрать выскочку. Я не следователь, Эдуард Антонович. Я просто солдат, выполняющий приказ.

Сосулькин молчал, обдумывая мои слова. Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки, как он пытается сопоставить мою версию с фактами, которые знал.

— А девушка? — внезапно спросил подполковник. — Та, что была с ними? Есть свидетели.

Я напрягся. Вот оно — узкое место моей легенды.

— Какая девушка? — сделал вид, будто не понимаю.

— Не притворяйся, Магинский, — поморщился подполковник. — Её видели другие. Обнажённая девушка, они окружили и что-то делали с ней. А потом та исчезла, и ты начал убивать.

— А, вы об этой девушке, — сделал вид, что только сейчас вспомнил. — Это была приманка. Они использовали её, чтобы отвлечь меня. Вероятно, местная жительница или пленница из турецкого лагеря. Когда началась заварушка, она сбежала. Я не видел, куда.

— И всё? — недоверчиво спросил Сосулькин. — Ты убил тридцать человек из-за какой-то случайной пленницы?

— Нет, — покачал головой. — Я убил тридцать предателей, которые хотели помешать нашей победе. А девушка была лишь частью их плана по моему устранению. Не сработало, — я улыбнулся, показывая зубы в хищной ухмылке.

Сосулькин вздохнул и потёр переносицу, словно у него начиналась мигрень.

— Я доложу генералу твою версию, — наконец сказал он. — Но не рассчитывай на многое. Убийство тридцати офицеров — это не шутки, даже если ты действовал по приказу.

— Понимаю, — кивнул, сохраняя серьёзное выражение лица. — Но я уверен, что князь Ростовский сможет разглядеть правду. Он умный человек.

Подполковник хмыкнул, словно я сказал что-то забавное, но промолчал. Вместо этого Сосулькин направился к двери.

— Жди здесь, — бросил он через плечо, словно у меня был выбор. — Я вернусь с решением генерала.

— Всегда к вашим услугам, — ответил, снова прислоняясь к стене.

Дверь карцера захлопнулась, и я остался один в полутьме. Откинул голову назад и прикрыл глаза. План был приведён в действие, теперь остаётся только ждать.

Никто не стал бы верить словам человека, убившего тридцать офицеров. Никто, кроме того, кто и так подозревал предательство в своих рядах. Князь Ростовский не просто военачальник, он участник большой политической игры. И в этой игре доверять нельзя никому.

Моя версия событий, какой бы неправдоподобной она ни казалась, даёт генералу удобный выход из ситуации. Вместо скандала и публичной казни полезного офицера князь получит возможность представить случившееся как героический акт по выявлению предателей. А самое главное, это сеяло сомнения. В мутной же воде, как известно, легче ловить рыбу.

В пространственном кольце Лахтина всё ещё сидела, обхватив колени руками. Её глаза были сухими, но покрасневшими от слёз. Ам продолжал спать, а паучки так и возились на спине папаши.

«Всё идёт по плану, — подумал я, снова закрывая глаза. — Теперь осталось только дождаться реакции князя».

***

Подполковник снова идёт к генералу.

Сосулькин от Магинского направлялся прямиком к князю, и его мысли были в полном раздрае. То, что сказал капитан, оказалось настолько дерзким, настолько невероятным, что прозвучало полной чушью. И всё же... что-то в этой истории заставляло задуматься.

В голове подполковника никак не укладывались слова Павла. Он был настолько уверен в себе, в своей правоте, словно действительно выполнял приказ по выявлению предателей. А его косвенные доказательства... Как ни странно, всё сходится. И хуже всего, что ниточки ведут к генералу.

Что если капитан говорил правду и среди офицеров действительно были предатели? Абсурд, конечно. Но не более абсурдный, чем факт убийства тридцати опытных бойцов одним капитаном, пусть даже с необычными способностями.

Сосулькин снова спустился в землянку к Ростовскому. Генерал попросил его тут же отчитаться после допроса Магинского, и подполковник не мог мешкать, хотелось помочь капитану. Всё же Магинский практически спас его карьеру, подтвердив подозрения насчёт Топорова.

Князь Ростовский ждал, сидя за столом. Рядом лежали какие-то бумаги, судя по печатям — от самого императора.

— Ваша Светлость, разрешите доложить? — вытянулся подполковник, отдавая честь.

— Докладывай, — кивнул генерал, отложив бумаги в сторону. — Что сказал наш... герой?

Сосулькин сделал глубокий вдох и начал пересказывать всё, что услышал от Магинского. О секретном задании на выявление предателей, о подозрениях насчёт Цвелодубова и других офицеров, об их попытке убить Павла после успешной диверсии. Всё это он излагал тихим голосом, опустив взгляд в пол. Никто нормальный не захочет повторять такое в присутствии генерала южной армии.

— Вот, значит, как? — Ростовский поднял бровь, выслушав доклад до конца. — Выходит, Магинский у нас ещё больший герой, чем я думал. Всучил ему предателей, и даже с ними он выполнил свою задачу. А потом ещё и уничтожил их...

Повисло напряжённое молчание. В воздухе словно сгустилось электричество, грозящее вот-вот разрядиться. Казалось, даже магический фонарь на столе мигал ярче от напряжения.

— Да, — тихо подтвердил Сосулькин, готовясь к взрыву.

— Всё никак не пойму, — генерал задумчиво постучал пальцами по столу. — Как у него получается? Каждый раз! Вот ситуация… Даже я не вижу выхода, а у него он есть? Скажи, Эдуард Антонович, ты в курсе?

— Никак нет! — выпрямился подполковник, сам удивлённый реакцией генерала.

— Понятно, — хмыкнул Ростовский, словно чего-то подобного и ожидал. — Замнём тему.

— Но как? — не смог сдержать удивление Сосулькин. — Дело слишком резонансное. Армия вся бурлит. Земельные аристократы, солдаты и младшие офицеры — на стороне Магинского, а высшие чины желают ему смерти.

— Похоже, эти «добровольцы», которые набрались для отряда Павла, были из последнего числа, — задумчиво произнёс генерал, словно размышляя вслух. — Смутило мужиков, что капитан ещё сопляк, а его фамилия уже постоянно звучит в армии. Даже враги знают его имя... Вот и решили избавиться тихо, — князь поднял взгляд на Сосулькина. — Пусти этот слух. И скажи, что того, кто ещё позволит трепаться, накажу по всей строгости. Особенно офицерам передай. Напомни, благодаря кому мы во многом получили эту победу.

— Понял, — кивнул подполковник. — Что будем делать с Магинским?

Ростовский замолчал, задумчиво выстукивая пальцами замысловатый ритм по столешнице. Глаза смотрели куда-то в пространство: князь просчитывал варианты, взвешивал риски, оценивал последствия. Такое выражение лица Сосулькин видел у него лишь в моменты принятия по-настоящему сложных решений.

— Убрать его нужно на время, — кивнул своим мыслям князь. — Тут дипломаты турок предложили хороший мир. Для нас.

Ростовский поднялся из-за стола и подошёл к карте, висевшей на стене. Его палец скользнул по линиям, очерчивая новые границы, которые могли бы установиться в случае подписания договора.

— Брат требует завершить войну, — продолжил он, не оборачиваясь. — Северная граница просит подкрепления. Да и как раз турки сами идут на мир с очень хорошими для нас условиями.

— Слишком хорошими? — осторожно уточнил Сосулькин.

Генерал хмыкнул:

— Именно. После всего, что мы тут устроили, неудивительно. Но у них есть условие...

Он вернулся к столу и взял один из листов, лежавших перед ним. Быстро пробежал глазами по строчкам, словно освежая в памяти содержание.

— Для осуществления задуманного не хватало только маленькой детали. И, кажется, я её нашёл.

Сосулькин внимательно послушал идею генерала. Идеально. Вот только…

— А если он откажется? — спросил подполковник у князя.

— Тогда вопрос решён, — глаза Ростовского стали холодными, как лёд. — Трибунал, расстрел, и никто не сможет обвинить меня в несправедливости.

Сосулькин медленно кивнул. План был рискованным, но, возможно, самым разумным в сложившейся ситуации.

— Как прикажете, Ваша Светлость, — вытянулся он. — Доведу ваше решение до капитана Магинского.

— Сделай это немедленно, — кивнул Ростовский.

***

— Чего? — спросил я, уставившись на Сосулькина.

Подполковник стоял напротив меня в тесном карцере, его лицо выражало странную смесь облегчения и беспокойства. Он только что сообщил «радостную» новость, которую я пытался переварить.

— Мы заключим мир с турками, — повторил Сосулькин, словно это всё объясняло. — В нашу пользу отходят сто тридцать километров их территорий. Подпишем пакт о ненападении. У нас тут будет регулярная армия, а у них — нет. О лучшем и мечтать не приходится.

— Да я не про это, — покачал головой, пытаясь осмыслить всю информацию.

Подполковник вздохнул и перешёл к сути:

— По соглашению, которое подписано князем и каким-то там Каимом-Макамом, договор нужно ратифицировать. Их дипломат отправится к нашему императору. А ты, Магинский, поедешь в Константинополь к султану. Так решил великий князь, — подполковник сделал паузу. — Ну, или расстрел. Решать тебе.