Двойник (часть 3) Проект "Призрак"

Глава 1

Дверь отворилась, в кабинет, помнящий не только временно оккупировавших его прорабов перестройки, но и старых, Андроповского призыва, рыцарей плаща и кинжала Великой Империи, вошел человек в форме.

- Генерал-лейтенант Филиппов по вашему приказанию прибыл, - доложил он и замер.

Хозяин кабинета оторвался от бумаг, кивнул на стул.

- Присаживайтесь, Борис Аркадьевич. Я ознакомился с вашим докладом. И решил услышать ваше мнение. Как вы думаете, имеет смысл продолжить программу Хамелеон, или все-таки есть сомнения?

- Лично я считаю, что это нецелесообразно, - генерал сделал попытку встать, но, подчиняясь жесту хозяина кабинета, продолжил: - в ходе контрольного тестирования объект испытаний показал неоднозначные результаты.

- А именно? - Директор ведомства вопросительно поднял бровь. - В докладе сказано, что он справился со всеми заданиями.

- Так точно... - Филиппов покосился на лежащий перед начальником листок. - Однако подобных результатов достигли и многие из наших специалистов. Они также справились с заданием. Да, несомненно, тот факт, что объект смог выполнить нормативы — это плюс, но если рассматривать ситуацию в целом, то я не готов утверждать, что…

- Да не юлите вы, - Директор склонил голову и глянул на сидящего перед ним офицера поверх очков, - говорите прямо, что вас не устроило?

- Те результаты, которые показал испытатель, нельзя назвать объективными, поскольку приходится учитывать и личность самого объекта. Иными словами, тот факт, что смог он, вовсе не значит, что смогут повторить и другие. Слишком много переменных. Во-первых, эксперименты с его психикой до начала программы, во-вторых, сбой, в ходе которого он потерял память, плюс история с зоной. Вполне возможно, что все его способности - это не только заслуга специалистов второго сектора, а комплексное воздействие, после которого его психика стала настолько восприимчива.

- Хотите сказать, что стоит провести еще несколько экспериментов, - резюмировал несколько сбивчивое объяснение генерала начальник. - Увы, у нас нет таких средств по этой статье расходов, да и времени тоже нет. Я, конечно, могу принять волевое решение, но… если результат окажется не так хорош, как планировалось, мне будет сложно объяснить, почему мы потратили столько сил на провальный проект.

- Вы правы, я тоже считаю, что проект нужно свернуть, - не усидел на стуле генерал. Он вытянулся по стойке смирно и закончил: - Да, расходы велики, но все же финансовые потери - меньшее зло. В конце концов это экспериментальная программа, поэтому подобный результат тоже не исключался, но если мы погубим перспективные кадры. Это куда страшнее.

- Хорошо, - Директор решительно вынул из пластиковой папки лист и поставил на нем короткую резолюцию.

- Будем считать, что это был пробный шар. Может быть, когда-нибудь, после, мы и вернемся к теме, но сейчас всё.

- Кстати, а как быть с испытателем? - неожиданно спросил он.- Говоров, если не ошибаюсь? Вы думали, как его использовать, или собираетесь списать? Он реабилитирован?

- Да не стойте столбом. Сядьте, - укоризненно покосился начальник на возвышающегося над ним генерала.

- Так точно, - отозвался Филиппов. - Он полностью оправдан, получил новые документы. Временно поселен в ведомственном доме отдыха, - генерал тяжело вздохнул, словно решая, стоит ли продолжать или ограничиться уже сказанным.

- Ну продолжайте, продолжайте. Ни за что не поверю, что вы не придумали, как можно использовать такого интересного персонажа, - подбодрил начальник.

- Я хотел бы привлечь его к сотрудничеству. Думаю, что его способности могут там пригодиться.

- Интересно, - Директор прищурился. - Но вы хорошо подумали? Это ведь не уборщицу нанять, тут все куда сложнее. И в случае чего… сами понимаете, отмыться будет непросто. Сейчас подставляться никак нельзя. Переживем, конечно, не впервой. Они все равно на нас повесят. Даже если метеорит упадет, отыщется след сам знаешь кого… Это уж как водится. Но одно дело пустой треп, а другое, если с уликами. В этот раз хотелось бы без прокола.

- Поэтому я и хочу получить ваше разрешение не оформлять его обычным порядком. Если даже он напортачит, мы всегда сможем умыть руки. И кроме того, чем меньше людей будет знать о нем, тем меньше шансов на срыв задачи.

- Вы опять про возможную утечку? - Директор службы нахмурился. - А что есть новые сведения?

- Доказательств нет, но… - генерал вздохнул, - но три последних провала иначе не объяснить. Я вынужден перестраховываться.

- Ну хорошо. Добро на работу с ни я даю, проведите его как… ну как консультанта что ли. Как это на новоязе, в качестве аутсорсинга, - Хозяин кабинета с трудом выговорил слово, и поморщился.- Напридумывали же. Нет, чтобы по- русски. Поручите ему для начала… - он задумчиво посмотрел на висящий в простенке портрет основателя ведомства. - А пусть он попробует разобраться в простом финансово-хозяйственном споре. Вы поняли о чем я? Там все так закручено, и, в принципе, мы не особо и рискуем в любом случае. Пусть попробует, - принял решение Директор ведомства.

Он покосился на стоящие на зеленом сукне стола часы, давая понять, что время доклада подошло к концу.

- Разрешите выполнять? - понятливо вскинулся генерал.

Он вышел из кабинета, покосился на сидящую в приемной секретаря, и осторожно перевел дух.

Дни, проведенные в безликом, обставленным стандартной ИКЕЕвской мебелью номере заведения, расположенного в одном из дальних пригородов столицы, для Андрея стали отличной возможностью отвлечься от довольно тяжелых испытаний, которые ему пришлось пройти на полигоне учебного центра. Впрочем, о своих неудачах, как и об успехах, он успел позабыть уже на следующий день после окончания. По сути, проверку проходил не сам он, а те, кто разработал и попытался применить на практике мракобесную идею ментального программирования.

Поэтому несколько дней спокойной, размеренной жизни вдали от городской суеты в тихом, наполненном свежим хвойным ароматом месте он использовал для того, чтобы лучше разобраться в себе.

Утро очередного дня не предвещало ничего необычного. Андрей, как обычно, проснулся в семь, принял душ, выпил стакан сока, пробежался по сонным дорожкам ухоженного парка в окрестностях невысокого, всего в три этажа, кирпичного здания дома отдыха и присел на доски скамьи, успевшие нагреться под яркими лучами раннего июньского солнца. Замер, бездумно глядя на покачивающиеся от слабого ветерка кроны растущих вдоль дорожки елей.

Голос, прозвучавший у него за спиной узнал сразу. Глубокий, сочный баритон генерала он успел хорошо запомнить за время длившихся несколько недель испытаний.

- Здравствуйте, Борис Аркадьевич, - поднялся со скамьи Андрей и пожал протянутую руку. - Давненько вы не появлялись. Думал, что вы про меня уже и забыли.

- Дела, дела, - усмехнулся генерал, поправив лацкан своего светло-серого пиджака, - пока обработали результаты испытаний, пока изучили, оформили документы. А их еще нужно было утверждать, подписывать. Рутина, канцелярщина, но времени занимает ничуть не меньше.

- И что в итоге? - нейтрально поинтересовался Андрей. Ему и вправду было вовсе не интересно, чем закончится эксперимент, в котором ему отвели роль подопытного кролика. Куда больше заботило другое.

- Увы, проект решили закрыть, - не стал тянуть Филиппов. Он опустился на скамью, кивнул Андрею, предлагая присоединиться. - И дело даже не в тебе. Ты, в принципе, со своим заданием справился. Не скажу, что на десять из десяти, но на восемь баллов точно. Чтобы достичь такого уровня наши бойцы вынуждены работать годами, и постоянно, однако… - генерал, решив не тратить время на обсуждение, легонько махнул ладонью. - Тут много других причин, которые тебе неинтересны. Закрыли и закрыли. Значит, не время еще.

Он покосился на сидящего рядом с ним: - Тебя, наверное, больше интересует собственная судьба?

- Естественно, - отозвался Андрей, понимая, что сейчас и прозвучат решающие слова. - Не думаю, что вы приехали в такую даль, чтобы только сказать мне про закрытие темы.

- Помнишь наш первый разговор? Тогда я пообещал тебе…

- Да, вы сказали, что независимо от результатов испытаний мне будет предоставлена свобода выбора.

- Твою реабилитацию суд уже утвердил, - генерал досадливо поморщился, заметив, что собеседник вновь собирается вставить слово. - И ты, конечно, волен сам решать, как жить дальше. Однако, если не секрет, скажи, чем ты собираешься заняться? А впрочем, я могу облегчить тебе ответ и продолжу, если не возражаешь, сам.

Андрей пожал плечами, промолчал. Он вновь взглянул на желтую от раскрывающих свои бутоны одуванчиков поляну, вслушался в шелест травы.

Понимание того, что сейчас и будет озвучена его судьба на ближайшее будущее, заставило по-иному взглянуть на окружающий его пейзаж.

- Согласен, твои успехи впечатляют. Но таких мастеров у нас в службе десятки, если не сотни. А вот людей, владеющих, кроме всего этого, еще и гипнотическим воздействием, единицы. И то… Еще вопрос, кто лучше. Поэтому я не могу упустить шанс использовать твои умения для нашей службы. Нам не нужен терминатор или Джеймс Бонд. Нам нужен думающий и способный решить поставленную задачу парадоксальным способом.

- Скажите прямо, что вы предлагаете, - Андрею надоело слушать плохо скрытую лесть, и он решил ускорить процесс: - Учитывая все факторы, я пришел к выводу, что вам нужен специалист по решению вопросов за рубежом. Причем нестандартным способом. Следовательно… - тут Андрей едва сдержал готовое вырваться словечко, - вам нужен специалист по обращению с ледорубом, однако такой, которого никак нельзя связать с вами. Я прав?

- В какой-то мере да, - вынужденно согласился генерал. - Только в какой-то мере. Дело в том, что ледоруб и все такое - это конечно хорошо, но не слишком. Тем более, что время уже изменилось. А вот если, скажем так, вопрос решится другими людьми, которые даже не будут предполагать, что стали орудием в наших руках, то это будет лучшим вариантом.

- Увы, если вы хотите, чтобы я попытался заставить кого-то выполнить эту работу с помощью внушения, то скажу сразу: Невозможно. И дело не в моих моральных качествах. Дело в физиологии. Невозможно с помощью гипноза заставить человека преступить нравственные законы. Другое дело, что у каждого они свои. Да, есть люди, у которых эти рамки несколько сдвинуты, но и в этом случае есть риск, что клиент не справится со своей рефлексией.

- Да погоди ты… - Филиппов, который явно не ожидал столь развернутого монолога, даже всплеснул ладонями. - Ладно, не будем ходить кругами. Нужно создать такую ситуацию, когда, скажем к примеру, сбежавшего от правосудия террориста, который уже заочно осужден нашим судом, прикончил не штатный исполнитель конторы, а, например… конкурент по его грязному бизнесу. Или любовница, или… да кто угодно, хоть комсомолка - водитель трамвая, - он сам усмехнулся пришедшему на память сравнению. - Главное, чтобы правосудие свершилось. И чтобы никто не смог связать нас с этим фактом.

- То есть, я должен буду использовать все вбитые мне в голову знания и умения, касающиеся искусства провокаций, шантажа и прочего… Да еще и приправить все это гипнотическим воздействием? - Андрей скептически скривил губы. - Ну положим, что технически это вполне выполнимо. Конечно, это ненормально с обычной точки зрения, но выполнимо. Только зачем? Нет, понимаю, торжество справедливости, и все такое, но зачем это государству? Ведь если никто не сможет отыскать причинно-следственной связи между преступлением и наказанием, то в чем смысл?

- А в чем смысл пожизненного заключения для маньяка? - отозвался Филиппов. - Я считаю, что исправить упыря-людоеда, на совести которого десятки жизней, невозможно. Можно только оградить общество от него. Чтобы он не мог продолжать убивать и насиловать. Так и здесь. Мы очищаем мир от нечисти. И они не смогут больше никого взорвать, убить или надругаться. Но кроме того, есть и реалии. Политика, бес ее разбери, - генерал, который явно говорил искренне, даже поднялся с места.

- После войны спецслужба Моссад, с ведома властей страны, устроила настоящую охоту за беглыми нацистами. И плевать им было на всех. Они разыскивали их по всему миру. А если не могли выкрасть, то просто уничтожали. И никого не беспокоило то, что это не слишком законно. Но мы другое дело. Попробуй мы сделать что-то хоть немного похожее, нас будут поливать грязью изо всех утюгов. И в совете Европы и в ООН, да где угодно.

- Вы сейчас меня за Советскую власть агитируете? - смутился Андрей. - Так зря. Я думал на эту тему и могу сказать только одно: Если приказы на выполнение заданий будут исходить от государства, у меня нет никаких моральных препон. Другой вопрос, что это довольно непросто сделать в реальности. Нужны средства, техника, люди. И кроме того, ведь если придется работать без какой-либо поддержки официальных властей, то и в случае провала ждать помощи, я так понимаю, не придется. Это какая-то извращенная форма филантропии получается. Смысл в чем? Для исполнителя, я имею в виду.

- Вот то-то и оно… - Филиппов вновь присел на скамью, продолжил чуть спокойнее, - здесь может быть только два стимула. Или деньги, большие деньги, или идея. Но, скажу честно, больших денег не будет. Да и маленьких тоже. Именно поэтому наши аналитики одобрили твою кандидатуру. Ты ведь помнишь, как все началось? Как ты сидел в яме вместе с такими же молодыми солдатами? Как вас пытали? И что было потом? Если бы не террорист, захвативший ваш автобус, то и твой сослуживец не стал бы тем, кем стал. И не пришлось бы тебе расплачиваться за его предательство и трусость. И твоя подруга осталась бы жива. И твой товарищ тоже. Я имею в виду Алексея Таранова.

- Так мне же сказали, что это какие-то коммерческие разборки? - удивился Андрей.

- А сказать можно все что угодно, - невесело улыбнулся генерал. - Слова без доказательств - это последнее, чему стоит безоговорочно верить.

- Но я ведь сам своими ушами слышал, тот человек в кафе,.. он не мог соврать, - едва не прокололся Андрей. - Это они его убили.

- Да, убили они, но заказчик совсем другой. Ему мешал ты, и твой приятель. Ведь именно вы могли его опознать и разоблачить. Хотя в твоем случае, как мне кажется, это еще и личная неприязнь, - отозвался генерал. Он словно бы пропустил слова Андрея про кафе.

- Выходит, что они тоже применяют те же средства? И тоже работают чужими руками?

- Я бы не стал ставить знак равенства, - не согласился Филиппов. - Они убивают невиновных. А это главное.

- Но хватит слов, - генерал взглянул на часы, - мне уже нужно ехать. Подумай, я не тороплю, когда примешь решение — звони. Будем говорить о конкретике.

- А можно хотя бы намекнуть, какое задание вы хотите мне дать? - не удержался от вопроса Андрей. - Без имен, просто намекните.

- Ну, скажем так, это скорее проверка. Проверка твоей профессиональной пригодности. В качестве пробного шара. Задача, которую тебе предстоит решить, конечно, непростая, но зато не нужно никого убивать.

- Итак, теперь к сути. Есть два бизнесмена. Олигархи, как сейчас говорят. Но по факту … в общем, один другого стоит. Те еще мерзавцы... Поднялись они на останках Союза, в начале девяностых. И у каждого за спиной есть не одна пара скелетов в шкафу. И вот сейчас эти персонажи ведут финансовый спор. Они ведь теперь стали цивилизованными… - генерал едва сдержал скептическую улыбку, - поэтому решают спор не на стрелке, а в суде. Документальных доказательств ни у одного, ни у другого почти нет. Однако, в силу некоторых нюансов, один из них имеет больше шансов победить. А нам это невыгодно. Государству невыгодно. Нужно, чтобы суд принял решение в пользу первого спорщика. Вот эту задачу и нужно будет тебе решить. И решить так, чтобы никто не смог догадаться о нашем участии. В противном случае автоматически выиграет спор нежелательный нам кадр.

- Так чего проще? - удивился Андрей, - если доказательств почти нет, то что мешает вам просто убедить судью принять нужное решение? Только не говорите мне о независимости суда.

- А я и не говорю, - рассмеялся Филиппов. - Вот только есть одна маленькая деталь. Этот суд находится в Лондоне. И любое подозрение о наших попытках повлиять на него станет нашим проигрышем.

- Да… - Андрей озадаченно поскреб пятерней затылок. - Это существенный нюанс. Только даже такое дело требует подготовки. А могу я подумать. Нет, вы меня неправильно поняли, это не касается принципиального согласия. В моей готовности работать вы можете быть уверены. Дело в том, что я должен все хорошо обдумать, и если я пойму, что у меня нет шансов выполнить задание, то будет правильно отказаться до начала операции.

- Хорошо. Даю тебе три дня, - отозвался генерал. - До встречи.

В полутьме зашторенного кабинета светился слабый луч лазерного проектора.

Сидящий в кресле перед растянутым на стене экраном генерал Филиппов всмотрелся в появившееся на экране изображение молодого человека. Видео, снятое явно без ведома последнего, чуть сдвинулось, захватив в кадр лакированный борт роскошного автомобиля.

- Василий Романович Слащев, Одна тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, место рождения город Сибирск. До службы в армии окончил среднюю школу, пытался поступить в институт, не добрал баллов и в две тысячи третьем году был призван в Вооруженные силы, служил в Отдельной бригаде морской пехоты. За время службы участвовал в двух дальних походах в составе группы обеспечения безопасности. Уволен в звании старшего сержанта. По линии Федеральной службы характеризуется положительно. - голос сидящего возле проектора офицера с майорскими звездочками на погонах замолк. На экране возникло новое изображение с тем же молодым человеком. Только теперь он уже шагал по тенистой улице под руку с рыжеволосой девушкой. Судя по веселым улыбкам и непринужденному поведению, хорошими знакомыми.

После окончания службы приехал в Москву, некоторое время работал в салоне по продаже автомобилей. Потом работал водителем и охранником у музыкального продюсера по фамилии Суслов.

- Это у того, который раскручивал нашего фигуранта, а после сбежал? - уточнил Филиппов.

Майор согласно кивнул и продолжил: - В настоящий момент Слащев официально нигде не работает, проживает в квартире, которую перед своим отъездом продюсер переписал на его имя. Машина, возле которой он снят, тоже принадлежит ему. По нашим данным он числится собственником лишь номинально, поскольку недвижимость и транспортное средство стало частью отступных Суслова своему подопечному.

- Да хватит уже… - скривил губы генерал. - То, что Говоров сотрудничал с Сусловым, никакой не секрет. Желтая пресса обмусолила все детали скандального отъезда до самых костей. Какой смысл нам теперь секретничать.

- Виноват, - смутился майор. - Привычка.

- Выходит, что у нас нет данных, почему Говоров хочет использовать в качестве помощника именно его? - оборвал доклад генерал. - Но это одно из основных требований.

- В принципе, по нашей линии на этого человека ничего нет. Так почему мы должны быть против? - продолжил он рассуждать вслух. Куда интереснее фигура его спутницы. Дочь его армейского товарища… Насколько я понял из вашего доклада, у нее были проблемы с психикой? Это уже несколько тревожит. А ну как… А с другой стороны, никаких соглашений с ними у нашего ведомства нет, и связать их с нами невозможно. А учитывая легенду, которую предложил Говоров, его выбор вполне объясним и логичен. Ну захотелось популярному певцу, пусть даже на время отошедшему от активной гастрольной деятельности, записать свои песни на всемирно известной студии, отчего нет? В конце концов, не он первый, не он последний. И в то же время это отличный повод поездки в Англию. Ну, а что такого. Он едет со своими помощниками, что тут странного?

- Значит, вы не возражаете? - майор потянулся к пульту управления проектором, намереваясь выключить его.

- Ну, а какой выбор? - генерал потянулся и покрутил шеей. - Это его выбор, и вся ответственность будет на нем. Какой смысл спорить? Для нас главное, что эти двое никаким образом не связаны ни с нашим ведомством, ни со смежниками, и, самое главное, они уж наверняка не могут быть агентами наших потенциальных партнеров.

- В таком случае я дам команду подготовить для них документы, запрос на финансирование? - поинтересовался майор.

- Это еще зачем? - генерал поднялся из кресла, закрыв на мгновение изображение на экране. - Пусть все будет натурально. Как говорится… в нашем деле главное этот… реализьм. Подскользнулся, упал, потерял сознание… Пусть все оформляют сами. И паспорт, и визы, и договор со студией. Деньги на операцию не должны проходить ни по одному из наших бухгалтерских документов. Это непросто, но я думаю, что сумею убедить руководство произвести выплаты из неподотчетных фондов.

- Сколько времени объект попросил на подготовку? - поинтересовался Филиппов.

- Две недели, - кратко доложил майор. - Поскольку судебные разбирательства идут уже полтора года, и до окончания процесса время еще есть, то у них будет время войти в режим и подготовиться. - Подчиненный запнулся и закончил слегка недоуменно: - Вообще, я даже не представляю, как он собирается решать эту задачу. Мы ведь даже не знаем, в каком направлении он будет работать. Это совершенно нестандартно.

- Вот и хорошо, что не знаем, - отрезал генерал. - Меньше знаешь, крепче спишь. И на допросе тоже легче. К тому же, насколько я понял, наш объект не стал посвящать своих помощников в конечную цель своей зарубежной поездки. Они считают, что едут в качестве ассистентов. Подай-принеси… А кто же откажется от возможности прокатиться за чужой счет в Европу, да к тому же в Лондон.

- Андрей, ну хоть намекни… Ты исчез на целых три месяца, и ни слова. Где, что? Васька извелся весь. Да и я тоже… - масленым голосом проворковала Катя с заднего сиденья летящего по трассе автомобиля. - Ну расскажи!

- Правда, может поделишься? - присоединился к голосу подружки Василий. Он на мгновение отвел взгляд от дороги и посмотрел на Андрея.

- Да нечего рассказывать… - отмахнулся тот. - Помнишь, я как-то говорил, что у меня с памятью проблемы были. Вот и пришлось… Сначала обследование, потом лечение, после реабилитация. Вот и набежало.

- А позвонить, сообщить о себе нельзя было? - в голосе помощника прозвучала легкая укоризна. - Ну я понимаю, что ты главный, но можно ведь было хоть разок… Исчез и все. Три месяца ни слуху ни духу, и вдруг звонок: "Приезжай". Неужели трудно было?..

- Если бы мог, то обязательно позвонил, - отозвался Андрей. - Не мог. Все, закрыли тему. Ты лучше расскажи, как вы тут, без меня?

- Да а что рассказывать? - удивился Василий. - Денег, что ты оставил, с лихвой хватило и на жизнь, и на прочее. Квартира роскошная, машина тоже. Мы как принц с принцессой. Что ни день, то новое развлечение. Катю уже в бутиках узнавать начали.

- А ты что молчишь? - повернулся Андрей к Катерине. - Как твое самочувствие?

- Да нормально вроде, - отозвалась она. - Ну иногда бывает накатит, а так ничего. Да и помощник твой скучать не давал. У него на все один ответ: "Мне приказано тебя развлекать. А отмены приказа не было". Вот и катаемся. И в клубах были, и в магазинах. Теперь уже в театры начал возить. Скоро и не знаю, что придумает. А вы сами-то в порядке? - неожиданно перешла она на вы.

- А я сам в порядке, - рассмеялся Андрей. - Врачи сказали, что все уже позади. Теперь можно в полную силу работать. Я, пока лечился, много чего придумал.

- Кстати, а с чего это ты вдруг на официоз перешла?

- Ну как, живем мы в вашей квартире, на ваши деньги, машина опять же, - Катя обвела взглядом роскошный интерьер салона. - Должны же мы уважение проявить. Тем более. Что бесплатные плюшки…

- Ты это брось, Катерина. - нахмурил брови Андрей. - Знаю, что не любишь, когда так обращаются, поэтому и говорю. Еще раз про деньги заикнешься, буду только так звать. Поняла?

- Нет, спасибо, конечно, только сам посуди, - не успокоилась Катя. Ладно Васька — он вроде как твой помощник. Хотя в чем, непонятно? А я вообще никто.

- Ты дочь моего лучшего друга, - отрезал Андрей. - Я обещал ему, что присмотрю за тобой. Вот и смотрю. Ну что ты в самом деле, придумываешь сложности. Деньги - это только деньги. А учитывая, что тратить мне их, в принципе, не на что, то какой смысл их копить. И кроме того… - Андрей сделал паузу и закончил: - Есть у меня одна идея, для того, чтобы воплотить ее в реальность мне может потребоваться ваша с Василием помощь, вы как, готовы?

- А что нужно? - отвлекся от управления водитель. - Я готов, что делать?

- Да ты рули, рули, - рассмеялся Андрей. - Сейчас пока ничего. Хочу диск записать. На виниле. Ну вот такая у меня блажь. Только сделать это не в абы какой студии, а на знаменитой.

- Это где это? Уж не в…

- Ну а чего такого? - поспешно ответил Андрей. - Чем я хуже этого кулинара? Ему можно, а почему мне нельзя?

- Так это же, наверное, дико дорого? - озадаченно протянул Василий.

- Стоп, я не поняла, вы это про что сейчас? - влезла в беседу Кэт. - Что записать, где? Вы можете по-русски сказать?

- Отвечаю по порядку. Если брать только стоимость записи, то вся музыка обойдется где-то тысяч в сорок, ну максимум пятьдесят, - ответил Андрей. - Евро, естественно. Но, если с аккомпанементом, то, может, семьдесят. Конечно, это не рубль, но все же… Могу себе позволить. Дорога, проживание, еще тридцать. Итого — сто тысяч. Денег Суслова с лихвой хватит. Я надеюсь, вы не все потратили? - усмехнулся он. - Но даже если и так, то все равно хватит. Мне недавно за одну работенку заплатили. Аккурат, если по курсу, сто тысяч будет.

- Да о чем ты говоришь? - смутился Василий. - Из тех денег, что на счете лежат, я двадцать тысяч потратил. Пять на… - он скомкал окончание фразы, - а остальные на жизнь.

- Да никто тебе ничего не говорит, - отмахнулся Андрей. - Я о другом. Короче, для записи мне нужны помощники. Готовы со мной ехать? Паспорта оформим, договор со студией еще нужно будет подписать, и вперед.

- А что мы-то делать там будем? - хлопнула ресницами Кэт.

- Ты аськать будешь, - рассмеялся Андрей. - Мне Леха рассказывал, как ты в свое время деньги с прохожих в парке для уличных музыкантов выбивала.

- Да… - внезапно погрустнела Катя, - это как будто в другой жизни было. Скажешь тоже.

- А если серьезно, то работу я вам найду. - стер улыбку с лица Андрей. - Еще жаловаться будете. В общем, решайте. Едем, или мне других помощников искать?

- Я готов, - отозвался Василий. - Хотя тоже не очень представляю, чем смогу помочь, но готов. Если Кэт не поедет - это, конечно, плохо. Жаль, но...

- Нет, ну вы посмотрите на него, - возмутилась Катя. - Чего это я не поеду? Я тоже хочу. Еще бы не хотеть. Буду Андрею кофе варить. Все. Решили.

- Вот и отлично, - подвел итог разговору Говоров. - Значит, с завтрашнего дня и начнем подготовку. Нужно будет связаться со студией, отправить запрос. Потом оформить договор, провести оплату. Визы и прочие формальности тоже потребуют сил и времени. А мне нужно будет с песнями разобраться. Приготовить те, которые решим писать. Чтобы платить меньше. Я думаю, мне в этом может помочь один человек. - Андрей повернулся к Василию: - Напомни мне, когда приедем, отыскать на студии звукооператора. Звать Петром. Фамилии, правда, не помню. Но он там один такой. Специалистов хороших не так уж много. Вот его номер телефона мне и нужен. А самое главное… - он не закончил, решив, что посвящать помощников во все свои планы будет несколько преждевременно, тем не менее сделал зарубку в памяти.

Оказавшись в квартире, которую Андрей в неразберихе и суете своих злоключений, по сути, даже не успел как следует рассмотреть, он озадаченно уставился на своих спутников:

- Вы в этих хоромах уже обжились, поэтому показывайте, где тут и что. И куда мне заселяться? Так понимаю, одна комната - это гостиная, а вы где спите? Короче, Вася, скажи, куда мне приткнуться? - поинтересовался Андрей, воспользовавшись тем, что Катя, едва вошла в квартиру, двинулась на кухню.

-Андрей, какого беса, ты здесь хозяин — ты и решай, - смутился помощник. - Ну я вот в этой сплю, Катька в маленькой спальне, а две других свободны. Но если скажешь, то я любую выберу.

- Не придумывай, - Андрей указал пальцем в ближайшую дверь из красного дерева. - Там диван или что-то похожее, куда улечься можно, имеется? Вот и отлично. Значит я сюда и заселюсь, - он внимательно посмотрел на Василия: - Вы, кстати, с ней как, подружились? Ну ты понял. Я ничего против не имею, главное, чтобы без баловства. Заметив, как покраснел вдруг приятель, скомкал речь. - Все, молчу. Нет, ладно, и хорошо. Дело есть дело.

- Да я бы с радостью… - наконец пробормотал Василий. - Но Кэт та еще… У нее семь пятниц на уме. В общем, отшила она меня. С ходу. Поэтому вот…

- Ладно, вы сами разберетесь. Взрослые уже, - свернул тему Андрей и напомнил, уже открывая дверь в свою комнату: - про Петра не забудь. Я хочу с ним завтра поговорить.

- Понял. Сейчас в интернете посмотрю, все сделаю, доложу, - едва не щелкнул каблуками Василий.

Наскоро поужинав в громадной, обставленной белоснежной кухонной мебелью столовой, совмещенной с кухней отправились по своим комнатам, спать.

Проснулся Андрей от звука мелодии настроенного на восемь часов будильника в телефоне. Он открыл глаза, всмотрелся в пробившийся сквозь толстую кремовую штору солнечный лучик, и медленно выдохнул. Сейчас, когда все, что занимало его мысли последние дни, сложилось в четкую картину и начало приобретать четкие очертания, он был готов к началу работы. Однако для того, чтобы все выглядело наиболее естественно, ему нужна была помощь специалиста.

Легенда, которую он выбрал для выполнения его задания была вполне естественна и логична. И не могла вызвать никаких вопросов, однако чтобы у работников студии не возникло вопросов к приехавшему записывать свои песни музыканту, он должен был получить некоторое представление о предстоящем действии. Если человек платит немалые деньги за услуги, он просто обязан знать, что хочет получить взамен. Поэтому первым делом Андрей решил проконсультироваться о тонкостях звукозаписи у специалиста.

Как и обещал, Василий отыскал телефон звукооператора и даже успел договориться с ним о встрече. Поэтому Андрей быстро умылся, привел себя в порядок, побрился и уже через час вошел в знакомое здание студии звукозаписи.

- Здравствуйте, - вежливо поздоровался Андрей, входя в помещение, которое казалось вовсе не изменилось, несмотря на прошедшее время. - Я договаривался о встрече. Моя фамилия…

- Да помню я… - чуть сварливо пробурчал звукорежиссер.- Только я ведь бесплатные интервью не даю. Человек, который от вас звонил, сказал, что вы оплатите время. Это так?

- Да, будем считать, что я заказал час работы. - не стал тянуть Андрей. - У меня к вам несколько вопросов.

- Что ж, вываливай, - Петр опустился на стоящий возле операторского пульта стул. - Что за проблема?

- Я хочу записать диск на студии в Лондоне. На той самой… - Андрей кивнул в сторону висящего на стене плаката знаменитой Ливерпульской четверки. - Скажите, что вы посоветуете мне, как специалист. Признаюсь, я несколько слабо разбираюсь в вопросах обработки и не хочу переплачивать.

- Ну если бы не хотел переплачивать, то и не стал бы к этим понторезам ехать, - насупился Петр. - Подумаешь тоже… Ну что вы все там нашли? Обычная, по европейским меркам, писалка. Ну с историей, и что? Можно подумать другие хуже. Да у нас, если поискать и круче можно найти.

- Ладно, понял, - заметив, как помрачнел слушатель, оборвал себя Петр. - Короче. Ты уж извини, я всех, кто моложе меня, на ты называю, поэтому уж не обессудь, ты, прежде всего, должен решить для себя, что хочешь от них получить. Качественное звучание инструмента или вокала. Может быть, тебе нужен оркестровый аккомпанемент или что-то еще. В зависимости от этого будет строиться дальнейшая стратегия. Итак?

- Я хочу записать качественный, люксовый винил, - решился Андрей, - что для этого нужно?

- Ага, гордыня… Ладно, не моего ума. Запоминай. Писать нужно только вживую. Никаких трекингов. Нужно, чтобы был воздух. Понятно, что без проникновения инструментов в соседние каналы, но воздух все равно должен остаться. Наши-то как, чистят все, потом реверберацию накладывают. Но это липа. Воздуха уже нет. А вот они там его сохраняют. И еще. Если ты будешь аккомпанировать скажем электрогитарой, пусть пишут с усилителя. Пусть снимают звук с усилителя. Только так сохранится воздух. И правят пусть только дубли. Только внутри дубля. - Петр пожевал губу. - Ну что еще… Ага, ехать туда нужно только с готовыми вещами. До ноты вылизанными. Экспериментировать нужно дома. Чем лучше ты будешь готов, тем быстрее, а значит, и дешевле, тебе встанет запись.

Да, вот еще что, я помню, что ты вокал свой ведешь почти в идеале, но все равно не быкуй. Уши скажут надеть, надевай. Они консерваторы, и всякого повидали. Поэтому будь любезен слушать.

Беседа, во время которой Петр довольно подробно разложил для Андрея тонкости и нюансы записи, продолжилась почти час. Наконец звукооператор выдохнул, взглянул на большой циферблат и развел руками: - Ну вот вроде и все. Что знал, рассказал. Дальше ты сам. И вот еще... Если хочешь хороший винил записать, то не жмоть. Бери сто восьмидесяти граммовый диск. Нормальный мастер-диск только на тяжелом виниле можно сделать. Что бы там кто ни говорил, а толстый диск он и есть толстый. Пишись на нем.

Андрей, которому вся эта куча информации оказалась слегка похожей на снежный ком, осторожно потряс головой. - Слушай, но это все еще запомнить нужно.

- А что ты все это время делал? - съязвил Петр. - Хочешь, я тебе еще раз все расскажу, только плати.

- Андрей на мгновение замер и внезапно сообразил, что помнит все, рассказанное ему звукооператором, до мелочей, до тонкостей.

- Да ладно, - рассмеялся он. - Запомнить-то я запомнил, мне, главное, теперь понять.

Он пожал протянутую ладонь и вышел из студии.

Глава 2

- Две недели, две недели — это много или мало… - негромко пропел Андрей, слегка переиначив знаменитый в свое время хит.

Он потянулся, разминая плечи, вслушался в голос стюардессы, продублировавшей просьбу привести спинки кресел в вертикальное положение, и ткнул локтем Василия, дремлющего на соседнем месте.

- Вставай, приехали, и Катю буди. Сейчас снижаться начнем.

- Никак не могу привыкнуть… - сонно пробормотал Василий, - только вроде взлетели… Вот помню, когда на дембель из Владика в Питер восемь часов с пересадками летели — это да. Думал, на всю жизнь выспался. А тут одно расстройство.

- Что, прилетели уже? - вступила в беседу Катя и всмотрелась в закрытое темной пластиковой шторкой окошко иллюминатора. - Идиотская какая-то практика устраивать вылет в три ночи.

- Ничего, сейчас сядем, домой доберемся, там и выспишься, - успокоил Андрей.

Поездка в Мекку звукозаписывающей индустрии, вылившаяся в целую череду новых открытий, попортила ему немало крови и стоила приличных денег. Однако результатом стал добротно сведенный, аранжированный и полностью готовый к массовому тиражированию мастер-диск с десятком тщательно вылизанных до блеска песен.

- Ну я не спорю, уровень на этой самой роуд на высоте, - вернулся Василий к своим впечатлениям от поездки. И все же мне непонятно, зачем тебе нужна была вся эта канитель. Заграницу посмотреть можно было и без всех этих сложностей. Взять тур, например. И кстати, куда больше смогли бы увидеть. А ты и тем более. Ты же почти все время в этой студии просидел. Даже этот самый Лондон не посмотрел. Всего пару раз тебя и смогли вытащить. Ну стоило это таких денег?

- Да нормально все, - отмахнулся Андрей. - Я не жалею. Зато теперь могу сравнивать. И вообще, ну что ты бурчишь? Вы-то, в отличие от меня, вполне себе нормально скатались. И посмотрели, и погуляли. А ты еще и в баре успел подраться. Хорошо еще, что полиция не успела приехать, а то пришлось бы тебя потом отмазывать. И не факт, что вышло бы.

- Ну я же тебе говорил уже… - смутился помощник, - мы же не знали, что этот бар не тот, что надо, бар. Устроили, понимаешь… светло-пегие...

- Ага, а тебя бы еще за отсутствие толерантности могли привлечь, - рассмеялся Андрей. - Они сейчас там на этом деле совсем свихнулись. Так что, тебе повезло еще.

Тем временем самолет начал снижение. Звук двигателей слегка изменился, в ушах зашумело. Пассажиры, словно почувствовав ответственность момента, притихли и замерли в своих креслах.

Андрей откинулся на спинку и закрыл глаза.

Он настолько глубоко ушел в свои размышления, что пропустил момент, когда колеса самолета коснулись бетонки аэродрома.

- Наш самолет произвел посадку в аэропорту города Москвы, - проинформировала стюардесса и попросила оставаться на своих местах до полной остановки движения.

- Никогда не мог понять, какой смысл ломиться впереди всех на выход, - ароизнес Василий, глядя на то, с какой детской непосредственностью пассажиры принялись нарушать правила.

- Надоело сидеть, - отозвалась Катя, завязывая в хвост растрепавшиеся за время полета волосы. - Хотя, конечно… смысла особого нет.

Звонок телефона прозвучал, когда Андрей уже собрался ложиться. Разница во времени, хотя и небольшая, наложилась на перелет, поэтому он решил отложить все дела на завтра.

- Здравствуйте, Андрей Александрович, - произнес голос в трубке. - Я звоню вам по поручению генерала Филиппова. Он просил меня доставить вас. Если вы не возражаете, то я жду вас возле подъезда.

- Так понимаю, что ждать до утра он не хочет, - со вздохом констатировал Андрей. - Хорошо, я скоро спущусь.

Недолгая поездка в салоне комфортабельного лимузина по вечерним, залитым светом иллюминации улицам столицы закончилась в ничем не примечательном дворике тихого центра.

- Здравствуйте, простите, что выдернул вас так поздно, - встретил его одетый в штатский костюм генерал на пороге обычной, не слишком роскошно обставленной квартиры. - Я и сам уже собирался ехать домой, однако пришло сообщение из Лондона, в связи с которым я должен буду уже рано утром быть на докладе у начальства. Поэтому мне нужно успеть подготовить доклад о проведенной операции.

- Не стоит оправдываться, - улыбнулся Андрей, пожимая протянутую руку. - Вы как-никак мой куратор и вовсе не обязаны… Ну хорошо. Давайте я сначала доложу о том, что сделано, а уж после вы сообщите мне информацию.

В принципе Андрей был почти на сто процентов уверен, что справился с поставленной ему задачей, однако оставалось еще дождаться оглашения решения суда, которое было назначено на следующий после их вылета день.

Впрочем, была еще небольшая вероятность, что в дело вмешается случайность. В конце концов, судья, ведущая дело о финансовом споре двух олигархов, могла просто-напросто заболеть, попасть в дорожную аварию... Поэтому Андрей оставил на этот случай пару процентов про запас.

То, что генерал обозвал громким словом «операция», после того, как Андрей внимательно изучил личности спорщиков и общий ход процесса, уложилось в одну, почти случайную, на первый взгляд, встречу. Однако возможной эта случайность стала именно благодаря тщательной подготовке.

Еще до вылета из Москвы Андрей выяснил, что судья, член Высокого суда Лондона, которой было поручено ведение процесса, имеет совершеннолетнюю дочь.

Двадцатилетняя актриса с переменным успехом снималась в кино, а в свободное от съемок время пробовала себя на эстрадном поприще в качестве вокалистки. Из короткой заметки в ее блоге Андрей узнал, что именно сейчас она занимается записью своего дебютного альбома. И, что самое интересное, как раз в той самой студии.

Две недели, проведенные Андреем и его спутниками в довольно компактном помещении звукозаписывающей компании, позволили свести знакомство с некоторыми музыкантами, а с начинающей певицей даже установить нечто вроде приятельских отношений. Помогла ли в этом Катя, которой было куда проще наладить контакт с ровесницей, или дело оказалось в ее симпатичном и скромном помощнике, только итогом знакомства стало приглашение доброжелательных иностранных музыкантов к ней на ужин, который почтила своим присутствием и высокопоставленная мамаша певицы.

И, естественно, никого не удивила короткая, ни к чему не обязывающая беседа Андрея с пожилой англичанкой, которую можно было назвать образцом английской леди. Помесь этикета и чопорности, помноженная на веру в собственную избранность, позволила ей снизойти до общения с простыми смертными.

Установить контакт и внушить искренне радеющей за справедливость и честность во всех ее проявлениях судье подсознательное отвращение к суетливому, многословному финансисту, к тому же пользующемуся весьма однозначной репутацией пройдохи и жулика, было вовсе не сложно. Короткий сеанс гипнотического внушения, замаскированный под светскую беседу, остался незамеченным никем из окружающих.

Андрей прервал свой доклад, взглянул на задумчиво слушающего его генерала. - Я понимаю, что все это кажется слишком простым, но поверьте, дело обстоит именно так. Поскольку подтверждающих правоту той или иной стороны документов не имелось вовсе, то решение суда зависело только от личности самой судьи. Оттого, кто, убеждая ее в своей правоте, покажет себя в прениях более правдивым и честным. Иными словами, от ее внутреннего убеждения.

Конечно, позиции у истца, бывшего совсем недавно серым кардиналом российского политического Олимпа, а нынче ставшего ярым борцом с режимом, в британском суде были куда предпочтительней, чем у считающегося прокремлевским ставленником, олигарха.

- Да, я согласен, позиция руководства соответствующих служб Британии, курировавших этот процесс, была явно на стороне истца, - кивнул головой Филиппов. - Грех было не воспользоваться случаем, чтобы в очередной раз выставить высшую российскую власть коррумпированной и обвинить ее в нечистоплотности по отношению к бизнесу.

- Вот, собственно, и все, - закончил Андрей. - Я проанализировал ситуацию, взвесил все за и против. Учел и личностные качества, и характер судьи и пришел к выводу, что этого будет достаточно. В связи с тем, что ее решение будет озвучено уже сегодня вечером, они уже не смогут повлиять на нее.

- Судья уже огласила свое решение, - вмешался в монолог генерал. - Я получил перевод заключительной речи.

Он вынул из кармана листок.

Если коротко, то в иске было отказано. А судья пришла к выводу, что истец был нечестен в суде. Вот как это прозвучало в ее речи:

"Временами его показания были откровенно нечестными, иногда казалось, что он явно выдумывает их; временами у меня создавалось ощущение, что он не обязательно врет, но вводит сам себя в заблуждение, принимая на веру свою собственную версию. Иногда он избегал ответов на вопросы, пускаясь в длинные и неуместные рассуждения, или утверждая, что забыл детали, которые с легкостью вспоминал, когда говорил о своих претензиях".

- А вот показания ответчика судья, напротив, сочла точными и достоверными. В связи с этим, суд отклонил все претензии беглого олигарха, - резюмировал генерал. - Есть уже первые комментарии. Вот, например, что написала Телеграф по этому поводу.

Генерал вновь ткнулся носом в листок и зачитал короткую цитату:

..судья заявила, что итог решения по претензиям истца в очень большой степени зависел от его устных показаний. В соответствии с этим, как заметила она, у суда должна быть высокая степень уверенности в качестве этих показаний.

"Это означает уверенность не только в его способности точно вспомнить все детали, но также в его объективности и искренности как свидетеля", - заявила судья.

- Вот только никаких доказательств того, что она приняла это решение с моей помощью, нет, - чуть виновато развел ладони в стороны Андрей. - Ваш руководитель вполне может решить, что все это случилось естественным образом. Так что… Извините, но не мог же я взять справку. Вам придется верить мне на слово.

- А я и не сомневаюсь в правдивости ваших слов, - отозвался Филиппов. - Однако вы же сами мне говорили, что посредством гипноза нельзя заставить человека совершить что-то…

- Нельзя заставить его нарушить собственные моральные нормы, - мягко поправил его Андрей. - А в случае с этой дамой все вышло вполне естественно. Ей были одинаково неприятны оба новоявленных олигарха. Причем, чем дольше она знакомилась с делом, тем сильнее было это чувство. Ей ведь пришлось узнать много нового о правилах ведения бизнеса в нашей стране. И слова "откат" и "крыша" теперь знакомы ей не понаслышке. Мне оставалось лишь немного помочь ей выбрать того, кто ей менее омерзителен. Вот и все. Конечно, это сработало лишь в конкретном, исключительном случае. Поскольку на судью почти не оказывалось внешнего давления со стороны властей.

- Я думаю, что это и не столь важно, - генерал поправил короткий ежик седых волос, всмотрелся в прикрытое кисейной шторой темное стекло. - Поздно уже. Я прикажу своему помощнику, он отвезет вас домой. А завтра мы еще раз встретимся. Вам придется изложить все сказанное на бумаге.

Андрей поднялся, проследил за взглядом собеседника: - Знаете, я, наверное, пройдусь. Не нужно машины. Здесь, если напрямик, будет куда ближе, чем по дороге. Москва есть Москва, и пробки здесь, наверное, даже ночью.

- Ну, как знаете, - Филиппов согласно кивнул. - В конце концов, главное, результат. И мы его получили. Я считаю, что Вы отлично справились со своим заданием. До завтра.

Андрей неторопливо шагал по тихой дорожке парка, с трудом различимой в слабом свете спрятавшихся в густых кронах деревьев фонарей.

Свежий июньский ветерок едва заметно шевелил листья, отчего казалось, что кто-то негромко переговаривается в ночной тишине.

Одиноко сидящая на скамье девушка показалась Андрею смутно знакомой. Он даже тряхнул головой, оттого насколько она походила на его погибшую спутницу. Однако, пройдя еще несколько шагов, понял, что только похожа.

Он тяжело вздохнул и ускорил шаг, мимоходом удивившись тому, что незнакомка сидела одна в полутемной аллее.

- Простите, пожалуйста, - внезапно произнесла девушка сдавленным голосом, когда он поравнялся со скамьей. - Мой телефон сел, вы не дадите свой? Хочу позвонить маме. Она волнуется. Пожалуйста.

- Да, звоните, - Андрей вынул из кармана трубку. И вдруг почувствовал шевеление за спиной. Еще не успев оценить ситуацию, на инстинктах, рванулся в сторону, одновременно выставив руку, блокируя удар, который уже готов был нанести ему возникший за спиной незнакомец.

Одетый в черное с накинутым на голову капюшоном, он сжимал в занесенной для удара руке толстый кусок арматуры.

Рука разбойника, встретив четко поставленный жесткий блок, скользнула в сторону. Он охнул и попытался перехватить выпавшее из ослабевшей ладони орудие нападения, но Андрей не дал ему времени на это. Удар сложенными в щепоть пальцами в солнечное сплетение сложил бандита пополам.

- Все в порядке. Звоните, - усмехнулся Андрей, поворачиваясь к девушке.

Удар чем-то острым в спину заставил охнуть. Он почувствовал внезапную слабость, по спине потекло что-то теплое. Он, по инерции, продолжил движение и вновь ощутил укол, уже в живот. А следом в глазах вспыхнули тысячи искр, и все закружилось.

Удары в лицо ногой, обутой в грубый, армейского образца ботинок, пришедшего в себя грабителя уже не чувствовал.

Тот бил долго, словно пытаясь поквитаться за собственную нерасторопность.

- Все, все, хорош, готов он. Пока ты там ползал, я ему в ливере две дырки сделала, сдох уже поди, - отвлекла подельника девица от увлекательного занятия. - Собирай барахло и сваливаем. Часы проверь и карманы как следует. Барахло на нем все фирменное, наверняка при бабках.

Не прошло и минуты, как они выгребли все из карманов лежащего без движения Андрея и исчезли в ночной темноте растущих вдоль дорожки зарослей акации.

В себя Андрей приходил медленно. Сначала, на короткий миг, увидел мутный, едва различимый свет, и вновь все исчезло. Потом услышал чьи-то невнятные голоса, почувствовал тупую боль в спине. И вновь провалился в забытье.

Сознание вернулось внезапно. Он открыл глаза и не смог разглядеть ничего, мешала плотно закрывающая глаза марлевая повязка. Попытался шевельнуть рукой, но не смог. Слабость заставила вновь закрыть веки.

Он лежал в тишине, чувствуя только, как стучит в висках кровь.

"И что это со мной?" - сумел удивиться он. Попытался вспомнить, что могло стать причиной этой боли, и не сумел. А еще через несколько мгновений он с удивлением понял, что вообще ничего не помнит. Совсем. Ни своего имени, ни того, где он находится, ничего.

Внезапно в голове вспыхнула острая боль. Настолько сильная, что он даже не смог охнуть, а просто потерял сознание.

Сколько продлилось такое состояние, он не смог понять. Он то приходил в себя, то вновь проваливался в забытье, однако неизменным оставалось только одно — боль. Голова болела так, словно по ней со всего маха били пудовой гирей.

Однако в одно из этих возвращений в сознание он вдруг понял, что боль исчезла. Осталось непонятное чувство давления в районе левого виска. Вместо этого возникло огромное, трудно переносимое желание почесать этот висок.

Андрей невольно потянулся рукой и понял, что смог совершить это движение. Пальцы коснулись толстого слоя бинтов, укрывающих свербящее место.

- А вот руками трогать ничего нельзя, - донесся до слуха Андрея негромкий мужской голос. - Лежите спокойно, иначе я опять распоряжусь зафиксировать руки.

- Кто вы? Вы доктор? - не нашел ничего лучше, чем задать риторический вопрос Андрей.

То, что он находится в больнице, он уже понял. А кто может распоряжаться в палате? Естественно, врач.

- Да, я ваш лечащий врач, - отозвался голос. - Вы находитесь в палате интенсивной терапии отделения нейрохирургии. На вас напали, вы получили два ножевых ранения и обширную внутричерепную гематому. Ну и по мелочи. Перелом носа, обширные кровоподтеки, полный спектр.

- Ранения, конечно, глубокие, но, к счастью, не слишком тяжелые. А вот с головой все куда хуже...

- Энцефалограмма показала, что имеется повреждение височной доли мозга. Вообще, чудо, что вы сейчас можете связно говорить.

- Но я ничего не помню, - выдохнул Андрей. - Вернее, почти ничего. Это пройдет?

- Не знаю, - отозвался голос. - Голова - предмет темный. Иногда люди и без одного полушария нормально живут, а иногда и от опухоли величиной с горошину умирают. Все в руках Всевышнего. Посмотрим. А пока будем ждать. Лечиться и надеяться на лучшее, - подвел итог доктор.

Прошло несколько дней. Два или три — этого Андрей не сумел понять. Похожий на забытье сон сменялся недолгим бодрствованием, которое заполнялось непонятными процедурами, перевязками, уколами.

Наконец наступил момент, когда с лица сняли повязки, и он смог рассмотреть окружающее его пространство.

Странно, хотя он так и не смог вспомнить ничего из своей прошлой жизни, однако обстановка больничной палаты показалась ему смутно знакомой.

"Такое чувство, что я вовсе не первый раз нахожусь в подобном положении, очень уж все кажется привычным и узнаваемым."

- Ну и как вы себя чувствуете? - поинтересовался стоящий возле него врач.

Невысокий, с заметным даже под просторным белым халатом животиком, мужчина взглянул на залепленное пластырем лицо пациента.

- Такое чувство, что я уже не в первый раз нахожусь в подобной обстановке, - признался Андрей. - Я даже могу примерно сказать, для чего применяются некоторые из этих приборов, - кивнул он на светящиеся экраны стоящих у изголовья аппаратов. - Хотя… только попробовал, как начала болеть голова.

- Знаете. Вам лучше пока не напрягать мозг, - согласился доктор. - Сейчас главное — это полный покой и отсутствие волнений. Сегодня мы переведем вас в обычную палату. Кризис миновал.

Он сделал короткую пометку в листке, который держал в руках.

- Кстати, согласно правилам мы подаем все данные о поступивших в стационар пациентах в полицию. Сегодня к вам должен зайти их представитель. Раньше не было смысла. Постарайтесь ответить на все его вопросы, но в то же время не волноваться. Вам это вредно.

- Хорошо… - Андрей задумчиво посмотрел в закрытое легкой шторой окно. - Значит, сейчас уже лето… пух тополиный, смотрю, летит… А в Лондоне сейчас самое противное время. Туманы, слякоть…

- Вы были в Англии? - среагировал на слова пациента врач.

- Не помню… - признался Андрей. - Такое впечатление, что был. Но вот детали пока не могу вспомнить.

- Ничего, ничего, это как раз нормально. Будем надеяться, что со временем память все же вернется. Кстати, меня звать Валерий Афанасьевич, а вас?

- Андрей,.. точно, меня Андреем зовут, - отозвался пациент. - Только вот фамилию никак. Вертится только какое-то слово… вроде как прозвище. Псковский или Московский… Питерский… Нет, не помню.

- Как вы сказали, Питерский? - переспросил врач, всмотрелся в лицо Андрея и даже всплеснул ладонями. - Ну точно… Хотя после того, как вас отделали, узнать сложновато, но все-таки… Я вас узнал. Ну надо же… Вот это номер.

Доктор внезапно помрачнел и оборвал себя.

- А что значит — Питерский? - удивился Андрей. - И почему вас это так огорчило?

- Хм, теперь вам будет не так спокойно как раньше, - ушел от ответа врач. - Да и у нас забот точно прибавится. Отбоя от журналистов теперь уже точно не будет. Мало нам забот… Слушайте, а вы можете пока никому не говорить этого? - просительно взглянул он на пациента. - Нет, полицейскому, конечно, придется, это обязательно, а вот прочим ни слова. А я, в свою очередь, попрошу сотрудника не афишировать. Это, кстати, для вашей же пользы. Иначе покоя вам точно не будет. И будь моя воля, я бы еще подержал вас в изоляторе, но, увы… придется перевести в общую. А это хуже...

- Да объясните вы, в конце концов, что такого страшного в моем прозвище? - не выдержал Андрей. - Может, это и не мое, кстати? Вдруг я просто напутал?

- Увы, не напутали, - грустно вздохнул доктор. - Теперь я вас тоже узнал. Видел в свое время по телевизору. Однако сейчас причины вашей амнезии становятся куда более понятны… Мало того, что вы получили повреждение мозга, но и предыдущие события вполне могли сказаться.

- Так вы скажете мне, кто я такой? - уже с опаской поинтересовался Андрей. - Неужели какой-то знаменитый бандит? С такой-то кличкой.

- Слава Богу, нет. Никакой вы не бандит, - невольно улыбнулся врач. - Вы довольно известный певец. С весьма, скажем так, скандальной историей. И в прошлом у вас уже была потеря памяти. Не травма, что-то другое. Но итогом стала крупная разборка в медийной сфере. Я, впрочем, не особо слежу за эстрадными сплетнями. Знаю только, что внимание прессы и телевидения нашему заведению в ближайшее время гарантировано. А мне бы вовсе не хотелось переживать этот дурдом снова. Были, знаете, прецеденты. В прошлом году к нам одного из ваших… Но там и с памятью было в порядке, и вообще не столь пикантный случай. Но и все равно… Так вы обещаете пока никому не говорить кто вы?

- Хорошо, - согласился Андрей. - Только в обмен вы расскажите мне, как я здесь оказался, почему без документов? И вообще, какие у меня перспективы, в плане здоровья?

- Доставила вас скорая. Подобрали на улице. Два ножевых ранения, следы побоев. Ни денег, ни ценностей, ни документов. В бессознательном состоянии. Потеря крови, внутричерепная гематома, ушиб мозга, переломы… Налицо все признаки обычного ограбления. Тем более, что место, где вас нашли — то еще место. Днем парк как парк, а что ни ночь, то какое-то происшествие. Вот и все.

- Поскольку ваше состояние было критическим, никаких действий полицейские не предпринимали. Так, позвонил один человек пару раз, просил сообщить, когда пациент придет в себя.

- Понятно... - Андрей невольно поморщился от дернувшей лицо боли. - А что, сильно мне вывеску попортили? Я, конечно, вам верю. Что певец там, и все такое. Хотя… ну, допустим. Бывает. Мало ли в жизни кто как зарабатывает. Но выходит, что я не только голосом, но и мордой светил? А если мне фейс крепко попортили, то теперь придется новую работу искать?

- Не буду забегать вперед, - вильнул взглядом врач. - Там пока еще ничего не понятно. Зажить, конечно, заживет, но в остальном… Возможно, придется делать пластику. Это уж как вы сами решите.

- Надо же, певец, - пробормотал Андрей. - Скажи кто — не поверил бы. Но вам, так понимаю, обманывать меня смысла нет. Только что ж меня никто не ищет? Сколько я тут? А никому и дела нет.

- Вторая неделя пошла, - врач незаметно взглянул на запястье. - Может, и ищут. Только город большой, а вы ведь у нас в неопознанных числитесь.

- Простите. Мне нужно идти, - доктор вопросительно взглянул на Андрея. - Но мы ведь договорились? Давайте попытаемся сохранить ваше инкогнито как можно дольше.

Доктор покинул палату, а Андрей осторожно откинулся на подушке и осторожно коснулся занывшего от неловкого движения бока.

"Где же это я умудрился так удачно попасть?" - отстранено, словно о ком-то совсем постороннем, подумал он.

Переезд в общую палату произошел ближе к обеду. Парочка санитаров перенесли его на каталку, провезли по длинному, с ярко горящими лампами дневного света, коридору и вновь уложили на холодные, влажные простыни.

- Вот и новенького привезли, - оживленно произнес лежащий на соседней кровати мужчина.

Он приподнял от подушки перемотанную бинтами голову, всмотрелся в залепленную пластырем физиономию Андрея, перевел взгляд на измазанный зеленкой висок с выбритыми волосами и подвел итог: - Лежачий, с височной гематомой. Сто к одному — мозги отшибли. Но хоть в сознании - и то хорошо.

- Эй, ты говорить можешь? - поинтересовался неугомонный пациент у новичка. - Курить есть?

"Похоже, что это следствие травмы, - неожиданно подумал Андрей, глянув на круглолицую физиономию общительного соседа. - Истеричность, легкая степень шизофрении, но пока вполне безобидный. А вот в случае припадка может выкинуть какой-нибудь фокус. Голова, как сказал врач — предмет темный."

- Я не курю, - отозвался Андрей. Перевел взгляд на стоящие в глубине палаты кровати, на которых лежали другие пациенты. Судя по тому, что все они были одеты в разномастную, но вполне домашнюю одежду, состояние их было куда лучше, чем у него.

- Жаль… - вздохнул сосед. - Меня Гошей зовут. Или Гогой, - он вдруг застыл, прислушиваясь к чему-то, потом хлопнул ладонью по спинке своей кровати. - Ну что за память… Никак не могу… Геша? Нет… Гоша?

- Эй, хорош орать, - прозвучал чей-то хриплый голос. - Здесь все чего-то не помнят, чего теперь верещать. Лежи, не гомони.

- А ты чего? Ты тут главный? - с полуоборота завелся Гоша или Гога. Он изобразил на веснушчатой физиономии подобие угрожающего оскала. - Лежишь и лежи.

- Эй, сестра… - крикнул один из лежащих возле двери пациентов. - Наш Гога опять кукухой поехал. Угомони.

- Слышь, не надо сестру, - мгновенно сник сосед и торопливо укрылся синим казенным одеялом, сделав вид, что спит.

- Вот и правильно, - обладатель сердитого голоса грузно повернулся на заскрипевшей от этого движения панцирной сетке своей кровати. - А то… помню — не помню… Я, может, тоже ни хрена не помню. Что теперь, орать что ли?

Андрей скосил глаза и заметил на обритой налысо голове сердитого пациента тянущийся от самого уха к затылку длинный розовый шрам с точками от не заживших еще швов.

"Да… здесь у каждого своя проблема. Прав доктор. Голова — она и есть голова. Это не тот предмет, по которому стоит молотком бить", - грустно заключил Андрей.

Он закрыл глаза и попытался вспомнить, что стало причиной его нахождения в этом скорбном месте.

Увы, вместо ожидаемых образов эстрады, концертного зала, яркого света софитов, он отчего-то сумел вспомнить другие, вовсе не свойственные певцу или музыканту моменты. Выстрелы, грохот взрывов, измазанные грязью лица и камуфляжная форма. Клацающий звук затвора автомата. И внезапно, без перехода, всплыл в памяти образ раскачивающегося на обжигающе холодном, стылом ветру фонаря над протянутой в несколько рядов колючей проволокой. Длинный плац, уходящий в темноту, ветер, несущий в лицо хлопья колючего снега. И стоящие на заледенелом асфальте люди в одинаковых черных бушлатах с белыми нашивками на груди.

"А не ошибся ли наш доктор? - слегка озадаченно подумал Андрей. - Может, я вовсе никакой не певец? Уж больно странные воспоминания всплывают. Стоит ли тогда торопиться?"

Чем дольше Андрей обдумывал ситуацию, тем яснее ему становилось, что никакого резона объявлять себя претендентом на право именоваться известным артистом нет. Стоило прежде разобраться во всем.

"А уж сообщить, что вспомнил, я всегда успею", - принял решение Андрей и, решив более не мучить себя бесплодными попытками вспомнить что-то еще, расслабился и задремал.

Разбудил его голос врача.

- Уже перевезли? Замечательно, - сказал он, подойдя к пациенту. - Сейчас к вам должен зайти человек из полиции. Опросить.

Андрей покачал головой и внезапно, подчиняясь невольному порыву, поманил врача ближе и произнес негромким голосом: - Доктор, я считаю, что мне не стоит пока говорить о себе. Понимаете? И кроме того…

- Я вообще был бы рад, если бы вы и вовсе забыли о том, что я вам сказал о себе, - добавил он, словно разговаривая сам с собой. - Жаль, что это невозможно.

Андрей посмотрел на доктора, ожидая ответа, однако врач хлопнул ресницами, с трудом отвел взгляд от глядящего на него Андрея и озадаченно почесал лысоватый затылок.

- Так… о чем это я? Ах, да, - он всмотрелся в лежащего перед ним пациента.

- Вы поступили в больницу в бессознательном состоянии. Скорее всего, на вас совершено нападение, в результате которого вы получили травму головы, которая вызвала временную амнезию. Есть еще два ранения, но это уже по линии хирургии. А сейчас с вами побеседует сотрудник полиции. Возможно, вы сможете вспомнить хоть какие-то детали. Имя, фамилию, профессию, место жительства. Обстоятельства нападения. Хоть что-то… Вы в состоянии общаться?

- Да, - коротко произнес Андрей с удовлетворением.

Врач, весь вид которого говорил, что он явно чувствует себя не в своей тарелке, вышел из палаты, а Андрей вновь уставился на исчерченный трещинами серый потолок больничной палаты.

Визит полицейского в накинутом на форменную тужурку халате не заставил себя ждать.

Дознаватель бросил безразличный взгляд на бесформенное, с не успевшими сойти синяками и кровоподтеками лицо пострадавшего, устроился на пластиковом стуле и приготовился заполнять лист стандартного опроса.

Впрочем, много писать ему не пришлось. На подавляющее большинство вопросов пациент ответил отрицательно. Впрочем, отсутствие информации ничуть не смутило слугу закона. Он сноровисто вписал ответы, сделал прочерки в нужных местах и протянул заполненный документ Андрею.

- Вот тут распишитесь, - указал он на отмеченную галочкой строку. - Будем надеяться, что когда к вам вернется память, мы сможем получить более детальную информацию о вас. А пока я даже не вижу смысла объявлять вас в розыск. Фото в таком виде не даст никакого результата. А дактилоскопировать вас сейчас я, к сожалению, не смогу, - он слегка виновато пожал плечами, - забыл принадлежности в отделе. Но, поскольку считать вас беглым преступником у нас пока нет оснований, дело терпит. В следующий мой визит и откатаем.

- А что, это обязательно? - удивился Андрей. - Ну, дактилоскопия?

- Вообще-то нет, но если вы служили в армии или, не приведи Господь, отбывали наказание, то тогда вашу личность будет определить проще, - пояснил служивый, застегивая замок папки. - Выздоравливайте и постарайтесь хоть что-то вспомнить.

Полицейский ушел, а лежащий до этого спокойно сосед вскинулся со своей кровати.

- Что, совсем ничего не помнишь, братан? - с плохо скрытым ехидством спросил он. - Да… Похоже, совсем овощ. Бу-бу… И как теперь вот тебе жить? Не завидую. Я вот, например, хотя тоже по кумполу получил, но все не такой дебил. Я свое имя помню. Моих родных точно скоро отыщут. Они ж мое имя знают, - он замер. - Гоша я … или Гога… Да нет… Гоша.

Зрачки его сузились, он уставился в одну точку.

- Гоша... или Гога? Нет - Гоша, Гоша… - начал повторять он.

- Ну, все… надоел, - пробормотал Андрей, настроение которого и так было ниже плинтуса.

- Слушай, друг, ты ходить можешь? - спросил он, но, заметив стоящие под кроватью нудного психа тапочки, не стал ждать ответа. - Так вот и иди… - Андрей сдержал готовое сорваться слово, - в баню. Понял? Иди в баню.

Он отвернулся от соседа, закрыл голову одеялом и попытался заснуть.

Вновь разбудил его дикий вопль. Громкий, визгливый женский голос звучал из коридора.

- Придурок! Ты что тут делаешь? Ты зачем столько воды налил, идиот?

Дверь распахнулась, и в палату ворвалась толстая санитарка, волоча за собой мокрого с головы до ног мужичка, в котором Андрей с удивлением узнал своего неспокойного соседа.

- Ну я все понимаю… Травма, ети его… болеешь, понимаю. Но свинячить-то зачем? Ты зачем в коридор тазик с водой и мочалку приволок. Зачем?

Она с силой толкнула виновато сопящего пациента к его кровати: - Снимай живо мокрое, и под одеяло. Ну… А я обязательно врачу пожалуюсь. Пусть тебя к психам переводят. Достал. Сил моих больше нет. Говорят потерпи, мол, вот родственники твои объявятся - все полегче будет. Да только не видать никого. Может их у тебя и вовсе нету?.. Но я за всякими придурками грязь таскать не нанималась.

Глядя на разошедшуюся медсестру глазами побитой собаки мужичок принялся стягивать с себя липнущую к телу клетчатую рубаху и спортивные штаны.

Андрей, до которого только сейчас дошел смысл случившегося, криво усмехнулся, но внезапно приподнялся на кровати, с трудом подтянул подушку и поманил пальцем успевшего скинуть мокрое белье соседа, оставшегося в длинных, семейных трусах и майке.

- Слушай меня, - произнес Андрей. - Тебе хорошо и спокойно, ты только что вышел из моря. Вы с женой отдыхаете на море. - Понял? Молодец. Смотри на меня. Теперь посмотри на жену. Она сидит сбоку. Она зовет тебя. Повтори, что она говорит.

- Гриша… Гриша, ты обещал мороженое купить, - тонким, слегка даже писклявым голосом произнес сосед, глядя на Андрея. - Я тебе говорю, Степанов! Хватит на девок таращиться. Возьми в кошельке тысячу и дуй…

Андрей вновь усмехнулся и щелкнул пальцами: - Ты все вспомнил.

Григорий озадаченно моргнул ресницами, шевельнул губами и прошептал: - Гриша. Точно Гриша, Степанов! Братцы… Да это ж …! А Люська — это жена моя. В том году мы на море ездили… Она ведь… Да как же так? Я ведь не мог забыть. Точно.

Дверь вновь отворилась, и в палату вошел врач: - Что это за выходки? Вы что тут натворили?

- Доктор, доктор, я вспомнил, - прервал его рыжеволосый пациент. - Я Григорий Степанов. Живу на улице Воровского, дом шесть, квартира семнадцать. Жена Люська. В смысле Людмила. Дети… Двое у меня. Пашка в седьмой класс пошел, а Витка в первый.

- И правда, вспомнил, - озадаченно произнес врач. - Неужели это тебе водные процедуры так помогли? Чудеса. Вот что, голубчик, пойдем в кабинет, я тебя осмотрю, не будем другим больным мешать.

Врач вышел, а следом за ним, забыв от волнения натянуть на ноги тапочки, заспешил и сам пациент.

Неожиданности, происходящие с Андреем, этим происшествием не окончились. Он, конечно, сумел понять, что непонятно каким образом смог внушить своему малахольному соседу не менее нелепое желание устроить в коридоре нейрохирургического отделения филиал общественной бани.

Однако, в то же время, что стало куда большей неожиданностью для самого Андрея, эта способность его ничуть не удивила.

- Ну царь, ну Грозный… - усмехнулся он, вспомнив, как озадачился доктор, получив легкое внушение забыть прозвище, озвученное новым пациентом.

Впрочем, рассуждать на эту тему долго сам пациент не стал. Куда больше ему хотелось выяснить, что из нахлынувших на него обрывков воспоминаний было на самом деле, а что могло стать просто игрой воображения. А вот здесь обойтись без посторонней помощи было сложно.

Андрей уже устал перебирать возможные варианты, когда в палату заглянула медицинская сестра.

Миловидная, со стройной фигурой, которую подчеркивал грамотно подобранный халатик, девица оказалась обладательницей весьма сквалыжного, если не сказать сволочного, характера. Швабра, которую она держала в руках на фоне этого легкомысленного наряда, навевала мысли о чем угодно, только не о наведении чистоты.

Была ли причина ее стервозности следствием каких-то обстоятельств личной жизни, или наложила отпечаток профессиональная деформация, только свое дежурство она начала с того, что высказала лежащим в палате больным свое мнение о них.

- Задолбали! - ничуть не смущаясь тем, что ее высказывание слышно во всех уголках палаты, произнесла она, оглядывая обстановку. - Опять все засрали! Я что вам, прислуга? Быстро собрали мусор. Кто бумажки раскидал? Эй, ты, тебе говорю… - она уставилась на лежащего возле стены немолодого мужчину, голова которого была обмотана бинтами. И не прикидывайся, что спишь, не слышишь. Горшок свой под кровать засунул. Живо. Как водку жрать, да по пьянке морды друг другу бить, вы все мастера, а как после себя… так сразу больные. Дебилы...

Андрей, у которого визгливый голос медсестры уже через несколько минут ее появления в палате вызвал стойкие ассоциации с циркулярной пилой, оторвал взгляд от сложного сплетения растрескавшейся на стене серой краски, повернул голову, всмотрелся в говорливую уборщицу.

- Девушка, вы не могли бы потише? - произнес он вполне мирным тоном.

- Чего? - едва не задохнулась от возмущения заточенная на конфликт санитарка. - Ты еще кто такой? Ты чего тут командуешь! Это ты там, за забором, будешь свои порядки устанавливать, а здесь ты обязан все требования персонала выполнять. И не вякать. А будешь пасть разевать, я завотделением пожалуюсь, так он тебя живо…

Что сделает с нарушителем врач, она придумать не смогла, поэтому просто мотнула шваброй и начала размазывать грязную воду по затертому линолеуму,

- Эй, друг, не трогай ее, - негромко произнес лежащий справа от Андрея больной. - Она у завотделением в фаворитках, поэтому, если захочет, то всю кровь свернуть может.

Андрей криво, одними губами, усмехнулся, но решил не вступать в спор с взбалмошной уборщицей и отвернулся к стене.

Однако неожиданно его кровать содрогнулась от сильного толчка. Как оказалось, затаившая неприязнь к посмевшему сделать ей замечание санитарка добралась до его кровати и теперь трет пол рядом, старательно цепляя ножки шваброй.

- Ну хорошо… - пробормотал Андрей и осторожно приподнялся на постели. - Девушка, я вижу, что вы не очень умело обращаетесь с инструментом… - произнес он вполголоса. - Я считаю, что вы просто занимаетесь не своим делом. У вас ведь отличная фигура и яркая, эмоциональная натура… Вы вполне могли бы выступать на сцене… Например, в каком-нибудь элитном стриптиз-клубе. И зарабатывать куда больше. Гораздо больше. Я уже не говорю про поклонников. Богатых, обеспеченных, состоятельных… Которые будут драться за возможность осыпать вас подарками и деньгами.

Санитарка, открывшая было рот для того, чтобы выдать очередную порцию оскорблений, внезапно замерла и уставилась в глаза глядящего на нее Андрея.

- Да, я такая… - глупо заулыбалась девица.

- Так и покажите приемной комиссии клуба, на что вы способны, - предложил Андрей.

Произнес это он мягким и в то же время не терпящим возражений голосом. - Ну, смелее… Вот, кстати, и шест. Давайте… Ах, да, музыка?

Он щелкнул пальцами: - Вот и музыка… Слышите? Это поет ваша любимая певица.

То, что последовало далее, стало неким сюрпризом для пациентов, которые не могли слышать их короткой беседы.

- Старательно, но, увы… колхозная самодеятельность… - брезгливо прокомментировал Андрей попытки скинувшей свой халатик санитарки изобразить героиню знаменитой Деми Мур из фильма с говорящим названием.

Однако у остальных пациентов ее сольное выступление, исполненное хотя и без музыкального сопровождения, но с искренней самоотдачей, вызвало бурю эмоций.

Впрочем, закончить выступление начинающая стриптизерша не успела. Дверь в палату неожиданно распахнулась, и на пороге возник врач.

Он диким взглядом уставился на полураздетую санитарку, исполняющую в полной тишине танцевальные па, характерные скорее для кабаре или бурлеска, чем для медицинского учреждения.

- Это что такое? - грозно прохрипел он, когда сумел немного прийти в себя. - Васильева, что вы себе позволяете? Немедленно прекратите! Оденьтесь немедленно. И вон из палаты.

Медсестра вздрогнула, непонимающе оглянулась, наконец сообразила, что ее внешний вид несколько не соответствует помещению, и с визгом выскочила из палаты в волнении забыв захватить висящий на спинке кровати халат.

- Что здесь происходит? - спросил врач у сидящего на постели пациента.

- Сам не понял, - отозвался седоватый, средних лет мужчина. На его лице возникла плохо скрываемая улыбка. - Сперва Верка, как обычно, хай подняла, потом вроде успокоилась, мыть начала. А потом вдруг… вот это… Жаль, что вы помешали. Может, и удалось бы до конца посмотреть…

- Что посмотреть? - возмутился доктор. - Вы хотите сказать, что она ни с того ни с сего сама это безобразие устроила?

- Ну а кто еще? - искренне удивился лежащий возле дверей пациент. - Мы, что ли? А то, что она в душе та еще… Так вы и сами знаете. Может, ей чего в мозгах перемкнуло? Или, может, выпила лишнего? Вот вы у нее у самой и спросите, что ее сподвигло нам процесс выздоровления так поломать. Теперь, после ее выходок, нам уже и непонятно, чего от нее ждать. А вдруг она завтра еще чего придумает?

Врач обвел взглядом палату, остановился на мгновение на лежащем лицом к стене Андрее и выскочил в коридор.

"Да, номер она закончить не успела, жаль, врач помешал. Одно радует, теперь эту хамку в нашем отделении не скоро увидят. Если вовсе не уволят, - подумал Андрей и тут же укорил себя за хулиганскую выходку: - А может, не стоило?"

“Да ладно… - отмахнулся он от голоса совести. - Подумаешь, голой увидели. Тем более, что и не совсем раздетой. А что, лучше было бы, чтоб она нам и дальше нервы портила?"

Не найдя достойного аргумента опровергнуть свои же мысли, усмехнулся, вспомнив с каким азартом несостоявшаяся звезда сцены исполнила свой дебютный танец. - "А может это и есть ее призвание? А я ей дорогу к будущим успехам открыл?"

Однако не прошло и получаса, как он уже и вовсе забыл про случившееся. Причиной этому стал лежащий на столе ноутбук, который принесли заботливые родственники одному из его соседей по палате.

На просьбу Андрея разрешить немного попользоваться девайсом, больной только слабо махнул рукой. Самому пациенту, судя по болезненной гримасе, было вовсе не до блуждания во всемирной паутине.

Андрей устроился на кровати поудобнее, тапнул по значку браузера и забил в поисковик свое имя и всплывшее в памяти прозвище и удивленно охнул, увидев количество появившихся ссылок.

Он нерешительно открыл первую из страниц и погрузился в чтение.

Читать о якобы происходивших с ним событиях было несколько странно. С одной стороны, после знакомства с каждым новым эпизодом его, как выяснилось, весьма богатой на приключения биографии было несколько непривычно. Однако в то же время эти сообщения вызывали в его памяти явный отклик. Словно бы включался некий фонарик, который высвечивал в темноте беспамятства одно или другое событие. А через какое-то мгновение сухое и беспристрастное изложение фактов становилось куда более ярким. Расцвечивалось такими деталями и нюансами, которые не мог знать никто, кроме него самого.

- Выходит, что, это все правда? - прошептал Андрей, убирая в сторону ненужный более ноутбук, который послужил своего рода спусковым крючком и разбудил его память.

С одной стороны, сомневаться теперь в том, что именно он и есть известный певец, было просто бессмысленно, а с другой, он так и не смог выяснить, отчего тогда в его воспоминаниях зияет некий провал.

Да, он вспомнил о том, что его паспорт и прочие документы лежат на столике в комнате роскошной квартиры, расположенной в большом доме на набережной. И в то же время…

Андрей повернул голову к лежащему на своей кровати соседу и с удивлением отметил, что знает и, главное, способен убить этого человека с помощью любой из обычных, бытовых вещей, лежащих на тумбочке.

- "А впрочем, зачем усложнять? - подумал он вдруг. - Если бы пришлось, то мог обойтись и вовсе без ничего. Голыми руками."

- "Но откуда у меня такие навыки? - вновь спросил он себя. - Певец, музыкант… Ладно, это я понимаю, но устройство снайперской винтовки и параметры стрельбы… Это-то с какой стати?"

- Эй, сосед, а мне ведь совсем полегчало, - отвлек его от тяжелых мыслей голос вернувшегося с осмотра рыжеволосого здоровяка, которому он нечаянно помог разбудить память.

Григорий от избытка чувств хлопнул себя по колену, рассмеялся: - Прикинь, сейчас, говорит, все будет хорошо. Память потихоньку, сказал, сама вернется. Да я и так чувствую, возвращается. Моим уже позвонили. Сейчас жена приедет. Она у меня такая… Ух. Как это я ее забыть мог? Сам удивляюсь. А ты это здорово придумал. Ну, я про море. Врач сказал, что это… какой-то триггер. Вот…

- Ну поздравляю, - ответно улыбнулся Андрей. - Рад за тебя. А мне никак не удается все вспомнить. Кое-что вот маячит, а остальное - как в тумане.

- Да я что… Я понимаю, что негоже перед другими хвастаться, - смутился сосед. - Ты извини. Но, может, я тебе тоже чем-то помочь могу? Ты скажи.

- Хорошо, если понадобится, я к тебе обращусь, - покивал Андрей. - Но пока мне нужно кое в чем самому разобраться.

Он вновь и вновь мысленно проходил по событиям прошлого, которые все отчетливее и ярче всплывали в его памяти.

Он уже сумел вспомнить и говорливого Кацмана, и продюсера, встретившего его на затерянном в забайкальской степи полустанке. В то же время, как он сам оказался на этой станции, Андрей так и не понял. Такое чувство, что просто возник ниоткуда.

Он четко увидел прокопченное от солнца и ветра лицо нашедшего его сержанта, врача в местной больнице, приютившего беспаспортного бродягу.

А что было до этого? Темнота. Так же и с прочим. С последующими событиями.

Вернувшаяся память отлично зафиксировала все детали его музыкального творчества. Концерты, перелеты, цветы поклонниц, и в то же время начисто отказывалась выдавать произошедшее в промежутках между тем или иным событием.

"Суслова помню. Отлично помню, как он мне замену отыскал, - подумал Андрей. - А почему? С какой стати он вместо меня на эстраду непонятно кого, тем более без слуха и голоса, вытащил? Где я-то был? Непонятно. И почему мне все время кажется, что кроме музыки и песен было в моей жизни еще что-то… Такое, о чем даже и не могу вспомнить?"

«А может, не хочешь? - вдруг подумал Андрей. - Потому и не можешь?"

В конце концов он просто устал мучить себя вопросами и заснул.

А ночью ему приснился странный, пугающий своей красочной четкостью, сон.

Сырая, осклизлая земля в темноте глубокой ямы. Запах гниющего мяса, боль в сведенных от долгого сидения ногах, жажда. И голос. Чей-то знакомый, узнаваемый голос:

-Ты как хочешь, можешь тут и сдохнуть, а я хочу жить, - надрывно, с истеричной ноткой звучит в ушах этот голос.

Андрей вздрогнул, проснулся. Всмотрелся в полутьму спящей палаты, пожевал пересохшие губы. Осторожно, стараясь не растревожить едва начавшие заживать швы на спине, поднялся, подошел к окну, всмотрелся в едва различимый в ночной темноте фонарь.

- Но я ведь точно помню… Было. Со мной было. И барак был, и зимний плац с мигающим на ветру фонарем над запреткой, - в отчаянии прошептал он, прижав горячий лоб к прохладному стеклу окна.

Утро следующего дня встретил уже в более жизнерадостном настроении. Не смогла испортить его даже новость, которую ему сообщил пришедший на очередной обход лечащий врач.

- Косметологи твое лицо править отзываются, - огорошил доктор. - Говорят, что это и по полису не делают, а у тебя и его нет. Так что, извини. Придется пока с таким ходить.

- А что там, с лицом? - слегка удивился Андрей, который совсем забыл про этот аспект своей травмы. - Все вроде заживает, - он коснулся закрывающего швы на щеке пластыря. - Нос только вот что-то свербит. А в остальном вроде в порядке.

- Ну, как сказать… - доктор покачал головой. - Мужику, конечно, с лица воду не пить. И то, что нос сломан, слегка повело, тоже пережить можно. Шрам, конечно, можно было и аккуратнее зашить. Но если тебе без разницы, то и ладно. Сейчас и без этого забот хватит.

- Кстати, ты ничего про себя не вспомнил? - врач как-то странно глянул на пациента. - Я это к чему веду. Мне про твои подвиги стало известно. И про то, как ты Григория в чувство привел, да и санитарка тут непотребство именно после разговора с тобой устроила. Ничего не хочешь рассказать?

Андрей пожал плечами: - Да нечего пока. Но надеюсь, что вспомню. Вы же меня еще не выселяете?

- Пока нет. Минимум неделю еще полежишь. А там уж, как выйдет, - врач чуть дрогнул бровью. - Я все же очень надеюсь, что твое фото поможет. Вот через пару дней, когда опухоль совсем спадет, попробуем фото сделать, в отделения полиции разошлем. Может, тебя уже ищут. А там и родные отыщутся.

Однако инкогнито Андрея раскрылось куда раньше, чем он надеялся. И совсем не так, как ожидалось.

Случилось это во второй половине следующего дня.

Андрей только что пообедал и мирно дремал, лежа в своей постели, когда дверь в палату отворилась, и на пороге возник высокий солидного вида мужчина в накинутом на плечи халате.

По тому, с какой решимостью посетитель шагнул к его кровати, Андрей сперва даже предположил, что к нему вновь пришел полицейский.

Он всмотрелся в лицо гостя и вынужден был изменить свое первое впечатление.

Судя по седине в коротко стриженной шевелюре, манерам и еще каким-то неуловимым, но вполне явно читающимся признакам, если этот человек и был полицейским, то весьма высокого ранга. Полковником — не ниже.

- Чем обязан? - решил перехватить инициативу Андрей, когда гость подошел к нему.

- Ну, здравствуй, - произнес незнакомец, пристально глядя в глаза Андрея. - Узнаешь меня?

Андрей всмотрелся в лицо собеседника, отрицательно покачал головой.

- Что, совсем? - похоже, что несколько удивился посетитель. - А что ты вообще про себя помнишь? Только честно. То, что вспомнил что-то я по глазам вижу. Меня не обманешь. Это доктору ты мог мозги задурить. Мне не выйдет.

- Имя помню. Фамилию - нехотя признался Андрей, которому отчего-то стало понятно, что темнить, и вправду, не выйдет.- Кацмана помню, концерты. Паренек еще один у меня в помощниках был. Вот его помню. Ну и так, по мелочи. Вот, как меня сюда определили, вчера вспомнил. Я вечером в каком-то парке шел, девушка там была. Позвонить попросила. А тут еще человек какой-то из кустов появился. А потом в спину чем-то острым. И все, отключился.

- Что, и все? - не поверил гость. - А вот скажи, тебе фамилия Суходол ничего не говорит?

Андрей нахмурил брови, искренне стараясь припомнить, где он мог слышать эту фамилию.

- Что-то знакомое… Но нет. Абсолютно, - признался он. - А вы, собственно, кто?

Вместо ответа человек еще раз всмотрелся в глаза Андрея, наконец задумчиво пожевал губами и отозвался. - Да неважно. Считай, что прохожий.

Он повернулся к выходу, сделал шаг, но на мгновение замер.

- Если не против, я Василию позвоню, скажу, где ты находишься. Он тебя ищет.

Человек вышел, а с соседней кровати поднялась голова Григория.

- Слышь, а что это к тебе за гусь приходил? - поинтересовался он. - Солидный такой. На нашего начальника строительного треста похож. Важный дядька.

- Обознался, наверное, - отмахнулся Андрей, мучительно пытаясь вспомнить, отчего ему кажется знакомым лицо ушедшего гостя.

Но так и не сумел.

Глава 3

Он ворочался на своей, не слишком удобной кровати, пытаясь устроиться поудобнее, считал до ста, до тысячи. Считал овец, верблюдов. Считал все подряд, стараясь заснуть, но увы, мог лишь забыться на какое-то короткое время и снова просыпался.

Слегка удивило его отсутствие посетителей. То, что не приходит замотанный делами розыскник из полиции, впрочем, было объяснимо, однако почему до сих пор не появился помощник, которого он, по сути, пригрел и обеспечил всем, было непонятно.

Впрочем, и здесь объяснение могло быть самым простым: или человек в штатском, как назвал гостя Андрей, запамятовал и не сообщил Василию о его местонахождении, или того просто нет в городе.

"Ладно, подожду еще, а там будет видно", - рассудил пациент и продолжил свое унылое существование в пропахшей лекарствами палате.

Небольшое разнообразие в монотонное существование вносили осмотры врачей. Хотя… По сути, вопросы к состоянию больного по истечении времени остались только у психоневролога.

Вынужденно бывший в курсе состояния дел у всех пациентов, лежащих в палате городской больницы, Андрей уже давно понял, что у каждого из них, а следовательно, и у него самого, имеются некие отклонения в сфере высших психических функций.

Провалы в памяти, как попросту называли пациенты свой недуг, имелись у каждого. Но кроме того, наличествовали и проблемы в психоэмоциональной сфере.

На первом же приеме у нейропсихолога, к которому Андрея доставили, тот внимательно изучил данные энцефалограммы, ультразвукового исследования, МРТ, и КТ, заставил пациента выполнить несколько тестов на координацию и двигательную активность и перешел к более плотной нейропсихологической диагностике.

К удивлению Андрея исследования заняли не один и не два сеанса, как у прочих пациентов, а продолжались на протяжении всех дней недели.

Андрей терпеливо заполнял опросники, проходил разнообразные тесты, отвечал на порой совершенно дикие, как ему казалось, вопросы врача и даже писал нечто, похожее на школьное сочинение, после просмотра слезливой, душещипательной мелодрамы на служебном ноутбуке врача.

- Скажите, доктор, неужели наше здравоохранение настолько продвинулось вперед, что вы можете позволить себе тратить столько времени на совершенно обычного пациента? - не удержался в конце концов Андрей от ехидного вопроса во время очередного сеанса.

- Это плохо? - ушел от прямого ответа врач, но покатал в пальцах карандаш и пояснил: - Мне поступило указание от заведующего отделением — провести ваше обследование по углубленной программе. Почему? Ну, знаете, мы, медики, в некотором роде сродни военным. Если получен прямой приказ, то должны его выполнить, а уж что стало его причиной, это пусть голова болит у начальства.

- Кстати, возможно, дело связано с докторской диссертацией, которую пишет наш шеф или… Не знаю. Но для вас это только плюс. Подобное исследование, реши вы пройти его самостоятельно, могло обойтись вам весьма крупными финансовыми затратами. А так… Вы, наоборот, должны радоваться.

Андрей внимательно всмотрелся в сидящего перед ним мужчину.

- Тогда, может, вы поделитесь со мной результатами этих исследований? - он поднял руку в предостерегающем жесте. - Все понимаю, сейчас вы можете сказать, что обследование еще не закончено, и заключение должен дать консилиум на основе всех данных, но…

Голос Андрея приобрел плавность, зазвучал глубоко и проникновенно:

- Вы ведь специалист в своей области… Вы очень хороший специалист… вы мастер в своем деле. Так докажите мне это… Прошу, начинайте. Ну, например, с того, что показалось вам странным в моем случае, а дальше все ваши мысли по этому поводу. Расскажите так, будто вы докладываете на консилиуме.

Врач попытался моргнуть, шевельнул головой, словно желая увести взгляд в сторону от глядящего на него в упор пациента, но лишь изобразил попытку и начал рассказ:

- Да, я удивился… С какой стати тратить ресурс аппаратуры на обычного потеряшку… - произнес он тусклым голосом, - но шеф сказал, что это не просто его прихоть, а указание, которое поступило с самого верха. Откуда, он и сам не знает, но вынужден исполнять.

- Двигательные рефлексы и состояние координации у пациента сохранились превосходно. В высшей степени. Он просто играючи прошел все тесты межполушарного взаимодействия. Двигательные тесты, тесты мелкой моторики.

- Не знаю, насколько эти функции были развиты у пациента до травмы, но сейчас, несмотря на повреждения в мозгу, он блестяще справился с обычным набором тестов, - врач шевельнул рукой, очевидно собираясь достать из папки листки с результатами.

- Не нужно, я верю… - остановил его порыв Андрей, - продолжайте.

- Далее, мной были проведены тесты на исследование управляющих функций: контроль, рабочая память, память по Лурии, проверка внимания, серийного счета, проба Бурдона, серийные картинки, обобщение, способность к конструктивной деятельности, предметное, зрительно-пространственное симультанное опознание шумов, слов, музыки…

- Стоп, стоп… - прервал Андрей монотонное перечисление методик и тестов. - Скажите попросту — какие выводы вы сделали на основе этих исследований.

Врач вздрогнул, на секунду задумался и произнес с некоторой неуверенностью:

- Может прозвучать дико, но, если бы мне пришлось исследовать этого пациента по другому поводу, то я мог вполне авторитетно заявить, что его мозг функционирует идеально, за одним небольшим исключением, которое я могу определить как некое органическое изменение личности. Однако здесь нужно отметить, что у пациента обнаружился одновременно высокий, чрезвычайно высокий процент макиавеллизма и в то же время зашкаливающий уровень нарциссического расстройства личности.

- И что это значит? - озадаченно спросил Андрей, которому весьма не понравились прозвучавшие термины.

- Странно, это же аксиома… - сумел удивиться вопросу находящийся в гипнотическом трансе врач. - Ну, если сказать проще, то пациент считает себя высочайшим профессионалом в совершенно противоположных сферах человеческой деятельности и в то же время совершенно не стремится к повышению собственной самооценки. Он просто уверен в том, что умеет и может делать что-то лучше всех… А кроме того, он погружен в собственный мир.

- И еще...Его совершенно не интересуют судьбы других людей, и кроме того, он прекрасный манипулятор. Он может быть обаятельным, привлечь внимание нужного человека в достижении цели, но крайне циничен. Он не ценит власть и деньги, но стремится получить посредством их некую внутреннюю гармонию. Возможно, эта двойственность вызвана травмой участка мозга, отвечающего за личностные качества… И не исключена возможность того, что если эти изменения будут усиливаться, то проявятся и некие прочие качества. Правовой нигилизм, например. В достижении цели он может пойти и на откровенное правонарушение. Хотя я, конечно, не утверждаю, что так будет, но тем не менее, буду настаивать на постановке пациента после выписки из стационара под наблюдение в психоневрологический диспансер. Лучше перестраховаться, чем после получить неприятности. И вопросы. А они к нам обязательно возникнут, если пациент решит совершить нечто противоправное. Так пусть голова болит у сотрудников ПНД.

- Да, сильно сказано, зато честно. А сам, значит не циник? - Не удержался от комментария Андрей. - И что, это лечится? Насколько опасно? Что посоветуете?

- Случай совершенно нетипичный. С чем это связано… пока сказать трудно, - отозвался врач. - Повреждения в мозгу были, и весьма значительные. А также наблюдалось нарушение кровообращения. И, что самое главное, эти изменения личности стремительно прогрессируют.

Если в начале обследования процент негативных реакций был в пределах нормы, то сейчас они уже превалируют. И непонятно, с какой скоростью будет происходить дальнейшее изменение психики. А еще мне не дает покоя его амнезия. Возможно, он просто симулирует ее. По крайней мере я убежден, что некую часть воспоминаний он уже восстановил.

- Ага, докопался, значит? - вновь пробормотал Андрей с недоброй улыбкой. - То-то я думаю, что это за вопросы такие хитрые. Хорошо хоть гипнотизеров у вас тут нет.

"Стоп, а как же я? - озадачился он. - Что это, если не обычный гипноз? Так может, мне попробовать вспомнить самое важное на настоящий момент таким же способом. Если я могу убедить этого эскулапа, то отчего не могу заставить себя?…" - он на мгновение замер, повторил про себя приказ, прислушался к организму. Но не заметив никаких изменений, хмыкнул, открыл глаза и взглянул на сидящего перед ним врача. - "Что же мне с тобой делать? Может посоветовать тебе прогуляться до ближайшего окна?"

"Нет, пожалуй, это непродуктивно. Сначала нужно попробовать решить дело без хирургических методов. Не стоит давать повода этим мозголомам для тщательного расследования моего случая. А если с врачом что-то произойдет, то оно наверняка начнется, - подумал Андрей, следя за движениями век врача. - Хорошо, пусть пока так. Попробуем его просто убедить…"

- Вы молодец. Все сделали правильно. А теперь этот пациент вам совершенно неинтересен. Вы должны написать в заключении, что он совершенно обычный, насколько может быть обычным человек после такой травмы. Прогресс налицо, положительная динамика тоже. Никаких вопросов с вашей стороны нет. Так и доложите своему шефу. И в заключении напишите то же самое. Вы поняли? Все. И забудьте про нашу беседу. Навсегда. Вы подпишете заключение и не будете настаивать на моем дальнейшем нахождении в стационаре. И ни при каких обстоятельствах не будете пытаться выяснять, что со мной.

Андрей поднес ладонь к лицу доктора, щелкнул пальцами, возвращая его в реальность.

- Ага, вы уже справились с тестом? - спросил врач как ни в чем не бывало. - Тогда можете быть свободны. Я думаю, что наше обследование можно закончить. Эпикриз я составлю, так что выздоравливайте и постарайтесь больше не попадать в такую передрягу.

Андрей вежливо попрощался и вышел из кабинета.

Свое недолгое путешествие по коридору отделения он прервал возле стойки дежурной сестры.

- Добрый день, - улыбнулся Андрей, но вспомнив, что его нынешний облик вряд ли можно считать привлекательным для противоположного пола, хмыкнул. - Девушка, вы не одолжите мне свой телефон. Всего на минуту. Нужно позвонить родным. Они меня, наверное, ищут. Я потерял память, а вот после приема у специалиста внезапно вспомнил номер… Пожалуйста.

Сидящая за стойкой медсестра недовольно поджала губы, но в конце концов сжалилась и протянула телефон пациенту.

- Здравствуй, Василий. - Произнес Андрей, дождавшись, когда в трубке прозвучал знакомый голос. - Узнал? Да, я. В больницу попал. Тебе никто не сообщал? Нет? Ну вот теперь знаешь. Напали. Память отшибли. Мне вообще на это везет. Но это уже дело прошлое. Выздоравливаю понемногу. Вот даже твой номер вспомнил.

Андрей чуть убрал от уха трубку, в которой звучал взволнованный голос его помощника.

- Да, да… - немного невпопад отозвался Андрей, дождался, когда в монологе возникла пауза, и продиктовал адрес. - Захвати вещи, паспорт, деньги, ну и… В общем, сам придумай. - Да, вот еще, телефон мне новый купи. Все, до встречи.

Андрей протянул телефон медсестре, которая старательно отводила взгляд от его лица, обезображенного глубоким, не до конца зажившим шрамом со следами от вынутых швов и свернутым в сторону носом.

- Что, сильно страшный? - поинтересовался он, заметив взгляд. - Ну это такое дело, что со всяким может случиться. И со мной, и с тобой… Да?

- Медичка вздрогнула и старательно закивала головой, словно торопясь побыстрее избавиться от непонятного собеседника.

"Странно, а почему это меня так задел взгляд этой девчонки? - удивился Андрей, шагая к своей палате. - И как так вышло, что я внезапно вспомнил этот номер? Ведь еще час назад даже намека не было. С какой стати? Да я этот номер всего один раз в телефоне-то и видел, когда в записной книжке контакт привязывал. И вдруг… А мужик этот, выходит, Ваське так и не позвонил. Но почему этот паршивец сам не объехал больницы? В конце концов, я ему плачу приличные деньги, поселил в роскошной квартире, позволил пользоваться не менее роскошным авто. Мог бы и подсуетиться."

Андрей опустился на комковатый матрас своей кровати, закрыл глаза и попытался обдумать все услышанное им от врача.

Однако внезапно перед внутренним взором всплыли совершенно странные картинки. Его израненное, разорванное на куски тело лежит посреди заваленной строительным мусором площадки. Некто в черном стоит над поверженным противником, в котором Андрей с удивлением узнал самого себя. Надетый на тело бронежилет и каска на голове не смогли спасти от выпущенного из завалов выстрела гранатомета.

- Теперь - этап второй, - внезапно произнес чей-то голос в голове у Андрея.

- Да, это неприятно, однако необходимо. Зная, что вам приготовили здесь, теперь вы сможете пройти этот этап. Итак, начали.

И вновь он пробирается по завалам разбитого до основания здания. Перепрыгивает через разломы асфальта, пригибается за мгновение до того, как над его головой проносится рой пуль, выпущенных из короткого ствола спрятавшегося в провале окна автоматчика.

Рука Андрея метнулась к висящей на разгрузке гранате, короткий взмах и бросок. Взрыва спрятавшийся от разлетающихся осколков Андрей не видел, однако вынырнув из укрытия, заметил лежащего в десяти метрах от него владельца гранатомета, который тот так и не успел привести в действие.

Короткими перебежками Андрей пересек открытое пространство и завернул за испещренный осколками угол здания.

Человек в таком же черном, как и у предыдущего противника комбинезоне и маске, скрывающей лицо, стоит возле открытой двери. В руках у него пистолет, ствол которого он упирает в голову своей жертве. Женщина средних лет, в разорванной грязной одежде с измазанным сажей лицом и растрепанными волосами, жалобно смотрит на Андрея. Глаза ее наполнены ужасом.

- Стреляй, - слышит Андрей приказ из укрепленного возле виска наушника. - Цель - двое. Огонь.

Андрей вскинул ствол, но в последний момент замер и не стал нажимать на спуск. Он сдвинул ствол чуть левее и выстрелил, лишь когда тот оказался направлен на затянутого в черное. Голова противника дернулась, из раны хлынула струя крови. Тело его начало заваливаться назад, в темноту помещения.

И в этот момент Андрей уловил легкое, едва заметное движение оказавшейся на свободе пленницы. В голове вспыхнула тысяча искр, и все погасло.

- Урок второй. Приказ нужно выполнять, - наставительно произнес голос после некоторой паузы. - Посмотри.

Андрей вновь увидел свое тело, лежащее в пыли кирпичных обломков. Однако вместо лица у него было кровавое месиво с торчащими обломками костей. А от разбитого здания к нему шла спасенная женщина с короткой, израильского производства, огнестрельной трещеткой в руке.

- Минус два, - негромко произнесла дама. Спокойно, без суеты навела ствол УЗИ на обманутого противника и разрядила оставшиеся в магазине патроны в тело.

Андрей проснулся и озадаченно уставился на потрескавшийся потолок палаты. "А ведь ты так и не выучил урок, - подумал он и вздрогнул. Ему показалось, что он вновь почувствовал, как в спину вонзился острый и тонкий клинок. - Да, они тебя сделали. Признай."

- Ну это мы еще посмотрим, - буркнул Андрей и рывком сел на кровати. - Вот приедет Васька, тогда и посмотрим. Не хватало еще, чтобы меня какая-то сволочь безнаказанно ножом тыкала. Ничего, разберемся...

Василий приехал ближе к вечеру. Он осторожно заглянул в палату, словно не решаясь войти, обвел взглядом лежащих на кроватях больных и невольно отшатнулся, узнав в одном из них своего шефа.

- Андрей, Андрей Александрович, это вы?! Как вы? Все в порядке? - встревоженно произнес гость дежурную фразу.

Андрей развел руки в стороны, приветствуя посетителя, изобразил слабое подобие улыбки, от которой его и без того смахивающее на маску знаменитого Фредди Крюгера лицо стало выглядеть еще страшнее.

- Ну вот как-то так, - заметив, что его новый облик вызвал у помощника легкую оторопь, прокомментировал Андрей результат слаженной работы уличных грабителей и дежурного хирурга. - Зато теперь меня в фильме ужасов можно без грима снимать. Да ты не стой, проходи сюда, возле кровати присаживайся. И рассказывай, как там на воле? Что нового? А я вот тут… Врач сказал, что все будет хорошо. Непонятно для кого только...

Андрей балагурил, но в то же время пытался понять, что его смутило. То ли нотка фальши, которую он уловил в голосе долгожданного посетителя, а может, невольный жест, выдавший некоторое смятение.

- Да у меня все в порядке, - отозвался Василий, опускаясь на предложенный стул, а вот у вас… Как же так… Вы ушли, никому ничего не сказали, мы с ног сбились. Я и в полицию ходил, и вообще. Но вы же сами знаете, как они работают. Три дня не прошло, значит никаких заявлений принимать не хотят. А потом вообще начали футболить. Мол, я вам не родственник, и вообще…

Но что же вы сразу мне не позвонили?

- Так уж вышло, - Андрей и сам не смог понять, почему решил не распространяться о своих проблемах.

- Но главное - нашелся, - подвел он итог вступительной части беседы. - Ты все привез, что я просил?

- Да, да, конечно, - заторопился Василий. Он выложил на столик бордовую корочку паспорта, портмоне с прочими документами и банковскими картами. Поставил возле кровати большую спортивную сумку, в которой лежала одежда.

- Все, как вы и просили. А еще вам Катя привет передает. Она приболела немного, поэтому сама приехать не смогла.

- Да и ладно, - Андрей собрал со стола вещи. - Я здесь еще несколько дней побуду, а потом обещают выписать. Так что, будь готов меня отсюда забрать. И вот еще что, отыщи мне хорошую клинику. Придется мне снова под нож ложиться. Ну сам посуди, разве это дело - с таким лицом жить. Ты согласен?

Он дождался, пока гость с готовностью подтвердит согласие с его словами, и осторожно покосился в сторону мирно дремлющих соседей по палате.

- А знаешь что, давай мы с тобой прогуляемся? - предложил Андрей. - Я в этой палате уже достаточно належался.

Василий пожал плечами: - Если врачи разрешают, тогда конечно. Я там тебе и спортивный костюм положил, и кроссовки, - он кивнул головой на стоящую возле кровати сумку.

- Ладно, в коридоре меня подожди, я быстро, - отчего-то Андрею не хотелось, чтобы его помощник видел не успевшие до конца зажить раны от ножа на спине и в боку.

Андрей скинул свою стертую больничную пижаму, торопливо натянул вынутый из запаянного пакета костюм с вышитым на груди трилистником и шагнул к двери. На пороге замер и после недолгого раздумья уложил в карман бумажник с документами и телефон. Теперь, после недавнего происшествия, он твердо усвоил правило — ситуация может измениться в любой момент, и к этому нужно быть готовым.

- Ну что, попрыгали? - пошутил Андрей, подходя к одиноко стоящему возле стены Василию. - Заждался?

Они спустились вниз и вышли на заставленный служебными машинами скорой помощи двор.

- А ты где припарковался? - мимоходом поинтересовался Андрей, шагая по дорожке.

- Там, дальше, - Василий махнул рукой в сторону выезда с больничного двора. - Сюда не пустили.

- Ну да, ну да… - Андрей криво усмехнулся и неожиданно остановился, всмотрелся в лицо помощника: - Много отдал?

- Что?- не понял тот.

- Тем, которые меня в парке ждали, говорю, много заплатил? - они ведь, по сути, работу свою так и не сделали. Всяко — переплатил.

- Ты о чем сейчас? - с удивлением переспросил Василий. - Кому заплатил, в каком парке?

- Ладно, я, в принципе, сам виноват, - усмехнулся Андрей. - Не стоило тебя в искушение вводить. А знаешь, почему решил, что вся эта история с нападением не просто обычный уличный грабеж? Потому что выгодно это было только тебе. С моей гибелью ты становишься законным владельцем и хаты в центре, и машины, да и права на диски я ведь тоже на тебя оформил, пока без документов сидел. Так что, сам посуди…

- Ты что, серьезно? - лицо паренька пошло красными пятнами.- Андрей, скажи, что шутишь? Да нафиг мне это? Неужели я?.. - от возмущения, которое Андрей, не будь он так уверен в своих выводах, мог посчитать совершенно искренним, его помощник даже потерял способность связно изъясняться.

- Понимаешь, все дело в том, что у меня времени подумать было в достатке, - наставительно произнес Андрей. - Никак понять не мог, как это вышло, что меня, человека в своем деле достаточно опытного, развести сумели. И вот что я в конце концов понял. Был у этих ребят советчик. И он точно знал, за какую ниточку дернуть. Поэтому девица, которая мне в бок нож ткнула, на Машу похожа была. И не просто похожа, а, если уж начистоту говорить, даже опешил сначала. Потом сообразил, правда, но свое дело этот трюк уже сделал.

- Обычная психология, я от нее уже никакой пакости подсознательно не ожидал. А кто еще мог про это знать?

Андрей задумчиво посмотрел на волнующиеся от порывов свежего ветра кроны растущих в парке деревьев, перевел взгляд на стоящего против него Василия: - Знаешь, а идея была весьма неплохая. А вот исполнители тебя подвели.

- Не знаю, что ты себе напридумывал, - наконец отозвался собеседник. - Да, признаюсь, особо мы тебя не искали. Не в первый раз ты так исчезал. Решили, что опять какие-то дела твои. Да тут у нас с Катей еще закрутилось. Мы ведь расписаться решили. В общем, думай как хочешь. А оправдываться мне не в чем. В квартире этой мы так и так не живем, к ней переехали. - Он выдернул из кармана ключи, дрожащими от волнения руками выудил из пластикового конверта корочку техпаспорта, - Вот это на машину, это от квартиры. Деньги, что ты нам давал, я верну. Сразу не смогу, но постараюсь… Жаль, что ты про меня так подумал…

Он неловко повертел в руках ключи и документы, аккуратно уложил их на скамейку, возле которой стояли собеседники, развернулся.

- Да, прямых доказательств у меня нет. Поэтому ты сейчас можешь все что угодно сказать. Но я узнаю. Слово даю, я все выясню. И вот тогда… - Андрей криво, недобро усмехнулся, отчего его лицо стало похоже на страшную маску, - вот тогда мы по-другому с тобой поговорим. Живи пока.

Он сгреб с крашенной серой краской доски ключи, документы и зашагал обратно.

Нельзя сказать, что в душе Андрей был так же спокоен, как внешне. Был во время их недолгой беседы момент, когда он едва сдержал себя, чтобы не врезать в челюсть обманувшему его напарнику. Однако сдержался.

- Да ладно, что значит не он? - пробормотал Андрей, уже шагая по больничному коридору. - Можно подумать, я с парочкой каких-то мелких налетчиков не смог справиться? Однако, если Ваське мне и вправду предъявить нечего, то уж с этой криминальной парочкой я должен всерьез разобраться.

Он вернулся в палату и осторожно, чтобы не потревожить еще сильнее занывший от хождения бок, прилег на кровать.

«А что тянуть? Вот прямо сегодня я этим и займусь», - подумал он уже в полудреме.

Остаток дня так и провел, то засыпая, то выныривая из полусна. Однако все это время его мозг возвращался к тому злополучному парку, в котором, а в этом Андрей теперь был твердо уверен, грабители ждали именно его.

День плавно перешел в вечер. Врачи, закончив свои дела, отправились по домам, больные, один день которых ничуть не отличался от прочих, занялись своими делами.

Кто-то осторожно, чтобы не попасться на глаза дежурной сестре, смолил в туалете, другие коротали время, уткнувшись в свои телефоны. Самые консервативные перебрались в холл, в котором стоял большой плоский телевизор, настроенный на трансляцию нескончаемых сериалов, незаметно потеснивших продукцию турецкого конвейера мыльных опер.

Андрей потянулся, взглянул на часы, показывающие начало восьмого, и поднялся с кровати.

Учитывая, что никому в отделении не было ровным счетом никакого дела до выполнения правил нахождения в стационаре, его отлучка не могла вызвать никакого переполоха.

Он вытянул из лежащей под кроватью сумки тонкую ветровку, уложил в карманы документы, ключи от машины и двинулся к выходу.

Проскочить мимо дремлющей за стойкой медицинской сестры удалось незамеченным.

Андрей шагал по направлению к стоянке. Уже на подходе нажал кнопку пискнувшего брелка и заметил, как заморгал габаритами слегка подернутый пылью автомобиль.

"Вот и лето пришло…" - мимоходом подумалось Андрею, когда его автомобиль выехал на засыпанную густым тополиным пухом дорожку, ведущую к трассе.

- Построить маршрут… - произнес водитель, включив систему навигации, и дальше двигался уже следуя указаниям мелодичного голоса.

Наконец путешествие по хитросплетениям столичных дорог завершилось.

- До конца маршрута осталось сто метров, - прозвучало в динамиках.

Однако двигаться дальше Андрей не стал. Он плавно припарковал машину к обочине и вновь обратился к электронному помощнику.

Бар, работающий круглосуточно, в округе оказался всего один.

"Не факт, но попробовать стоит", - рассудил новоявленный Пуаро, выбравшись из прохлады, созданной кондиционером, в духоту июньского вечера.

Отыскать громко названную Баром в итальянском стиле точку общепита, расположенную в полуподвале обычного пятиэтажного дома сталинской постройки, удалось после некоторой заминки.

Андрей проследовал внутрь. Отметил щербатый бетон потертых ступеней, ведущих в помещение, слабо освещенный редкими светильниками антураж, несколько мрачноватую атмосферу захолустной забегаловки.

Андрей прошел в зал, остановился возле обтянутой затертым винилом стойки, взглянул на тускло блестящие в полутьме бутылки, расставленные за спиной у толстого бармена. Белая рубаха и фартук которого вовсе не могли исправить общего впечатления запустения и нищеты.

Соответствовал заведению и контингент. Стриженые пацаны, сидящие за столиками, одетые в разномастное барахло, однако неуловимо схожие колючим, словно приценивающимся взглядом на худых плохо пробритых лицах. Под стать кавалерам выглядели и их потрепанные жизнью спутницы, которых, впрочем, было на порядок меньше.

"Типичный шалман, - с удовлетворением подумал Андрей, опускаясь на высокий стул возле барной стойки. - И пьют здесь, скорее всего, соответствующие напитки."

- Что-то налить? - поинтересовался бармен, мазнув взглядом по новому посетителю.

Стоит сказать, что никакого отторжения вид гостя у хозяина заведения не вызвал. Легкая куртка с капюшоном, джинсы, кроссовки на ногах, - пожалуй, большая половина бара была одета точно так же. Ну, а лицо Андрея и вовсе можно было считать каноническим для мест подобного типа.

- Кофе и коньяк, - негромко попросил Андрей. - Только нормальный коньяк, ладно? Помои не наливай. Я заплачу.

Бармен понятливо усмехнулся и потянулся к стоящей у него за спиной бутылке.

Он ловко плеснул в толстый бокал небольшую порцию темного, маслянистого напитка и принялся за приготовление кофе.

И тут взгляд Андрея зацепился за браслет блеснувших на запястье бармена часов.

Довольно простой, лаконичный браслет оттенял четкость форм самих часов. Они вовсе не походили на штампованную продукцию китайского массового производства.

- Хорошие у тебя часы, - мимоходом произнес Андрей.

- Омега… - с плохо скрытой гордостью отозвался бармен.

- Да, я в курсе. Эта модель, если в переводе, называется Созвездие. - Андрей всмотрелся в простой, выдержанный в белых тонах циферблат с маленьким, похожим на подкову, значком.

- Однако, непростые котлы, - добавил Андрей, взяв в ладони пузатый бокал. - Браслет — семьсот пятидесятой пробы, интегрирован с механизмом. Классный аппарат. От души завидую.

Разговор себя исчерпал.

Андрей занялся своим коньяком, а бармен вернулся к фырчащему паром кофейному аппарату.

Узнать свои, купленные всего несколько месяцев назад, часы Андрей сумел даже в полутьме бара. Не так уж много в Москве винтажных Омег редкой, лимитированной серии.

"Похоже, что стоит мне познакомиться с этим товарищем плотнее. И в дружеской беседе выяснить, кто продал тому столь заметные часики", - подумал Андрей.

Тем временем, сидящие за ближайшим к стойке столом молодые люди, которым, очевидно, наскучило просто тянуть свое пиво, решили разнообразить времяпрепровождение.

Один из отдыхающих небрежно покосился в сторону Андрея и не придумал ничего лучше, чем бросить в него смятой пачкой от сигарет.

- Эй, мужик, соль подай, - распорядился он, отчего сидящие вокруг него собутыльники зашлись веселым, жизнерадостным смехом.

Андрей посмотрел по сторонам и огорченно развел руками: - Нету здесь соли.

- Я тебя не спрашиваю, есть там соль или нет, я тебе сказал: соль дай, - рявкнул заводила.

- Да пошел ты… - Андрею надоела комедия, к тому же он уже твердо понял, что уйти без скандала ему отсюда не удастся.

- Да я тебе сейчас… - с готовностью вскочил паренек, оказавшийся, при ближайшем рассмотрении, весьма габаритным.

- Эй, мне что, с ними прямо здесь разбираться? - как ни в чем не бывало поинтересовался Андрей у стоящего за стойкой.

- Эй, Гнутый, хорош быковать, - повысил голос бармен. - Мне здесь скандал не нужен. Хотите разборок, вон, на улицу идите.

- Только ты за коньяк заплати, - торопливо добавил он. - Ничего личного, но…

- Не веришь в меня? - рассмеялся Андрей. - Эх, ты… А я тебя уже было зауважал. Видно, поторопился.

Он бросил на стойку несколько тысячных купюр: - А коньяк все же у тебя помойный, - Андрей отодвинул в сторону бокал. - Может, и хорошо, что я его не стал пить.

- Эй, ты, козел. Я тебе говорю, - громила из-за столика решил взять управление ситуацией в свои руки. Пошли на улицу, сейчас я тебе объясню…

Что собрался объяснять дебошир осталось невыясненным, поскольку Андрей решил не дать оппонентам преимущества свободного пространства.

Работать с подавляющим количеством противников удобнее всего в тесном и слабо освещенном пространстве.

Первым улетел в угол, снеся телом стоящие за ним столики, заводила. Следом пришел черед и его сунувшихся в схватку приятелей. Прошло всего несколько мгновений, как вся троица мирно устроилась в углу бара.

Андрей деловито осмотрел скульптурную композицию из лежащих без сознания тел и недобро скривил губу, обращаясь к бармену: - Ну что, кто тебе эти часы продал? Быстро колись или сейчас рядом ляжешь, - хрипло прорычал он, глядя в лицо бармена.

- Никто не продавал… Я их нашел. Недели три уже как. В баре прибирал и нашел. Под столиком лежали.

- Кто мог потерять, знаешь? - Андрей неуловимым движением протянул руку и сдавил пальцами ладонь бармена. Глаза толстяка округлились, он охнул, попытался выдернуть руку из стальной хватки.

- Сейчас я тебе кость сломаю, - предупредил Андрей. - Не палец, это ерунда, а вот запястье - куда больнее. Говори, быстро. Не поверю. Чтобы ты мог забыть, кто в тот день за столиком сидел.

- Ну помню, помню… Отпусти, - простонал бармен. - Гришка это, его больше по прозвищу звали. Перегар его погоняло.

- Почему звали? - среагировал Андрей. - Давай, колись, чего из тебя все клещами тянуть?

- Он в тот вечер с каким-то мужиком там сидел. Не пили даже, а так что-то обсуждали. Потом мужик ушел, а следом и Перегар двинул. Ну а после… уже, когда закрылся, я их и нашел.

- А почему носишь? Не боишься, что тот тип их увидит? - спросил Андрей, однако уже начал догадываться, что ему ответит собеседник.

- Так в тот же вечер пришили Гришку. В трех кварталах отсюда. Уже схоронили его. А я подумал, чего…

- Второго мужика запомнил? Описать сможешь или узнаешь? - Андрей вновь сжал пальцы: - Обрисуй, что запомнил.

- Да… Да, узнаю. Он невысокий такой, в годах. Ну или, может, и не совсем, просто спиной сидел, просто я заметил, что у него лысина пробивается.

- Странно, - пробормотал Андрей, который ожидал совсем других деталей. - Значит, говоришь, двое были? - протянул он, взглянув в сторону начавших подавать признаки жизни потерпевших. - А девушка с ними была?

- Нет, не было никакой девки, - отчаянно замотал головой бармен. - В тот раз не было.

- Что значит — в тот раз? А когда была?

- Так была у Гришки телка. Он пару раз с ней тут зависал. Но я ее больше ни разу не видел. Как Перегар кони двинул, ее тут не было.

- Кто может знать? Если скажешь, то и рука целой останется, и часы не заберу. - Говори, иначе эти оглоеды сейчас очухаются. Мне придется их по новой успокаивать. И я не ручаюсь, что в этот раз без поломанной мебели обойдется.

- Так, так… это… Я вспомнил, - едва ли не радостно произнес бармен. - Она как-то с одной из наших тут, у стойки пересеклась. Официантка наша. Они вроде как знакомы.

- Номер официантки. Быстро, - теперь Андрей уже не спускал глаз с поднимающихся с пола противников. - Давай, давай, пока не началось.

- Вот, — бармен протянул свой телефон с выведенным на экран контактом. - Официантку Ритой звать.

- Ну вот… молодец. Хотя, нет, не совсем молодец. Не успел, - Андрей выпустил руку бармена и встретил бросившегося на него дебошира коротким толчком раскрытой ладони.

- Ладно, было приятно поболтать, - Андрей не стал дожидаться третьей волны очухавшихся противников и вышел на свежий воздух из пропахшей прогорклым пивом и табаком духоты бара.

Глава 4

В палату Андрей вернулся ближе к полуночи. А следующий день начался с посещения уже навещавшего его полицейского.

- Ого, я вижу, вам уже стало легче? - свойски усмехнулся розыскник, входя в палату, едва закончился обход врача. - Ну как, память не вернулась?

Андрей внимательно посмотрел на гостя, поднялся с кровати и присел на стул, лишив посетителя возможности устроиться возле.

- Так как? - потоптался на месте опер, оглядываясь в поисках еще одного предмета интерьера. - Вспомнил?

- Да, - коротко отозвался Андрей и протянул стоящему перед ним свой паспорт. - Отыскали меня знакомые. Даже документы привезли. Мужчину я не рассмотрел, а вот его напарницу отлично запомнил. Она, кстати, меня ножиком и ткнула. Сначала в спину, а потом в бок. Ну, а второй только так, попинал вдоволь. Потом вытащили все из карманов, часы сняли. А дальше уже не помню, отключился.

- Так, так… - полицейский, задумчиво листавший паспорт Андрея и добравшийся в этот момент до адреса прописки, удивленно почесал бровь. - Москвич, значит? А где работаете?

- Москвич, - не стал вдаваться в тонкости Андрей. - Да вы, чтобы время не терять, в интернете мою персону пробейте. Там все в подробностях расписано. И еще, я не запомнил, вас как по имени-отчеству? Прошлый раз я ваше удостоверение по техническим причинам рассмотреть не смог, может, сейчас покажете?

Опер вынул бордовую корочку, заученным жестом махнул перед носом потерпевшего, однако вынужденно задержал руку.

Абрамов Игорь Сергеевич, оперативный уполномоченный… - прочитал Андрей. - Очень приятно.

- Ну, а меня Андреем звать. Фамилия, да вы видели, Говоров, но в народе меня больше как Андреем Питерским кличут.

- Чего? - уставился оперативник в лицо, обезображенное кривым шрамом. - Питерский, это певец который?

- Певец, - Андрей понятливо потер щеку. - Но с такой рожей, похоже, что уже бывший. Но это уже неважно. Тут другой вопрос. Вы лист опроса заполнять будете? Ну и заявление, если я его сейчас напишу, в дежурку передать сможете? Или мне нужно будет самому туда ехать? Происшествие, так понимаю, в вашем районе случилось?

По лицу Абрамова было явно видно, что такой поворот событий ему решительно не по нраву.

Еще бы, безобидный, беспаспортный потеряшка, с делом которого он рассчитывал разобраться мимоходом, оказался медийным лицом. К тому же, имевшим весьма скандальную известность. Все это грозило крупными неприятностями как самому оперу, так и вышестоящему начальству.

Естественно, никакой доследственной проверки по случаю нападения он даже не начинал, так что сейчас, по прошествии нескольких недель, отыскать преступников и доказательства было уже вовсе проблематично.

- Я понимаю причины вашего уныния, - едва заметно усмехнулся Андрей. - Это хорошо еще, что журналисты не разнюхали… Иначе они бы и на телевидении, и в интернете такой шум подняли, врагу не пожелаю.

Опер тяжко вздохнул, подвинул к тумбочке стул и опустился рядом с Андреем.

- Ну хорошо, давайте начнем… - он вынул из папки стопку бланков.

- Впрочем, есть вариант, - неожиданно произнес Андрей, - как вам избежать ненужных вопросов, бумажной писанины, да и прочих сложностей.

Абрамов с готовностью вскинул голову.

- Я не буду настаивать на открытии дела и никаких комментариев журналистам тоже не стану делать. Но мне нужна одна услуга, - он вытянул из кармана листок. - Нужно выяснить, кому принадлежит этот номер. Фамилия, имя, отчество, ну и, конечно, адрес. А если будут еще какие-то сведения, то и вовсе здорово. Понимаю, что займет какое-то время. Придется напрячься, но это всяко меньше, чем возможность стать героем светской хроники. А?

- Вы точно не станете писать заявление? - недоверчиво поинтересовался опер.

- Честное слово, - Андрей улыбнулся, отчего его лицо стало похоже на маску. - Лицо мне пойманные злодеи уже не вернут, а денег там в принципе не так уж много и было. Сейчас мне куда важнее отыскать одного человека.

- Пассия? - понятливо хмыкнул Абрамов.

- Ну, вроде того, - Андрей положил листок на столик. - Так что, договорились?

- Хорошо, - опер навел на бумажку объектив телефона. - Сегодня постараюсь выяснить.

- Тогда вот мой номер. Звоните. Я здесь еще какое-то время буду лежать. Врачи все никак не отпускают. А потом, если потребуется, могу и официальный отказ написать.

Полицейский ушел, а с кровати на которой лежал сосед Андрея, поднялась его голова.

- Эй, ты чего, правда тот самый? Который двойник? - шепотом поинтересовался Григорий. - Мне жена про тебя все уши прожужжала. Она в телеке шоу этого, как его, Маклахова, про тебя смотрела. Поэтому и запомнил.

- Ну я, что такого? - Андрей опустился на кровать. - Что, артисты из другого теста сделаны? Такие же, как и все. Но сразу хочу предупредить. Про меня здесь никто ничего не знает, тем более, что после нападения лицо, сам видишь, как раскроило. Но если узнают, то спокойной жизни никому не будет. Тут такой бардак начнется, святых выноси. И журналисты, и блогеры, и еще какая сволочь, я уже не говорю про поклонниц. Короче, нельзя. Понял?

- Так понял я, - слегка огорчился Гриша. - А я только собрался жене позвонить…

- Ну потерпи немного. Меня не сегодня-завтра выписать должны, - попросил Андрей, - а я тебе, в смысле супруге твоей, и автограф подпишу, и диск подарю.

- Лады, - Григорий заговорщицки усмехнулся. - А ты расскажешь, как там у вас что. Ну про всякое?

Андрей рассмеялся: - Расскажу, но после. Сейчас мне самому кое-что вспомнить нужно. Голова все же не варит как следует еще. Ну да кому я это говорю.

Григорий понятливо сжал ладонь в кулак, показывая интернациональным жестом свою готовность поддержать соседа по несчастью, и вновь улегся на свое место.

Андрей, которому и самому вовсе не улыбалось общение с пишущей братией, облегченно вздохнул, посчитав, что хотя бы пару дней спокойной жизни ему обеспечены.

Однако последовать примеру своего соседа и задремать в ожидании обеда он себе позволить не мог. Для выполнения плана, который он разработал, ему нужна была соответствующая униформа.

Недолгий серфинг по ссылкам завершился всего через десять минут.

Андрей торопливо натянул на плечи толстовку и, заговорщицки подмигнув лежащему напротив соседу по палате, двинулся к выходу.

Роскошный торгово-развлекательный центр со странным названием он выбрал совершенно случайно. Просто польстившись на его относительную близость к самой больнице. Андрею не хотелось мотаться по забитым пробками улицам.

Расположенный на улице, получившей свое название в честь возведенных еще в шестнадцатом веке фортификационных сооружений, четырехэтажный монстр из стекла и бетона заставил успевшего отвыкнуть от шума и обилия посторонних лиц Андрея вздрогнуть. Однако он взял себя в руки и уверенным шагом двинулся по направлению к эскалатору. По пути остановился возле банкомата, проверил остаток на одной из банковских карт и удовлетворенно отметил, что каким бы злодеем ни был его бывший напарник, потратить все деньги он не сумел. На счету еще хранилась сумма с шестью нулями.

"Кстати, а почему ты так уверен, что заказчиком был именно он? - задал себе вопрос Андрей. - Ведь бармен твердо сказал, что тот человек был в возрасте."

И сам же себе ответил: - "Ну и что, может, это его подельник?"

Однако довод показался ему не слишком убедительным.

"Ладно, вот найду эту дамочку, которая так ловко управляется с ножиком, у нее и спрошу", - решил он не забивать и без того пострадавшие мозги новой заботой.

За размышлениями даже не заметил, как оказался возле входа в какой-то салон, над которым значилось лаконичное название, составленное из трех латинских букв.

"Надо же… - усмехнулся Андрей. - Ну пусть будет так", - он решительно шагнул в прохладное от работы грамотно настроенной системы кондиционирования помещение, в глубине которого длинными рядами стояли вешалки с разнообразной мужской одеждой.

Андрей присмотрелся к висящим на плечиках костюмам и одобрительно кивнул головой. Для задуманного эта одежда подходила идеально.

- Здравствуйте, - радостно, словно встретив близкого родственника, приветствовала его вышедшая навстречу продавец. - Меня зовут Анастасия, я консультант салона элитной мужской одежды. Могу я вам чем-то помочь?

Андрей опасливо покосился на стоящее возле входа зеркало, отражающее в ослепительно чистой амальгаме его непрезентабельную фигуру, перевел взгляд на свое лицо и едва не поспешил покинуть роскошный интерьер бутика.

- А впрочем… - усмехнулся Андрей, - ну рожа подкачала, и что? Деньги-то у меня нормальные.

Впрочем, как оказалось, девушка вовсе не стала делать акцент на его внешний вид. Она словно бы и не заметила его шрама и пыльных кроссовок.

- Мне нужен костюм, сорочка, туфли и аксессуары, - произнес Андрей. - Цвет лучше всего темный или темно-синий. А остальное подберем по факту.

- Простите, не считайте меня невежливой, но я должна предупредить, что цены на костюмы марки начинаются от восьмидесяти тысяч рублей. Туфли от сорока. Вы готовы потратить подобные суммы?

Андрей пожал плечами: - Дороговато, конечно, однако пусть. Давайте тратить.

- Тогда пройдемте сюда, - продавец указала на расположенную в глубине зала примерочную кабину. - Я принесу вам на выбор несколько образцов, а вы уже сами будете решать, что вам понравится.

- Ладно, - согласился непрезентабельный покупатель. - Но особо можно не экономить. Я, конечно, не Рокфеллер, но и не трачу последнее. Так, в среднем ценовом диапазоне.

Примерка затянулась. Впрочем, произошло это, скорее, не по вине Андрея. Он, в принципе, был готов принять и самый первый вариант из предложенных ему. Однако подошедшая к своему делу творчески консультант настояла на том, чтобы испробовать несколько вариантов.

Наконец, когда Андрей вышел из примерочной кабины в темно-синем, с едва уловимым стальным оттенком, строгом костюме, удовлетворенно улыбнулась: - Вот этот подходит. И кстати, он пошит из итальянской ткани знаменитого бренда Loro Pianа премиального качества. Девяносто восемь процентов шерсти и два эластана.

Еще минут двадцать занял подбор туфель и аксессуаров.

В конце концов Андрей облегченно выдохнул и двинулся к кассе.

И тут в кармане его куртки зазвучал сигнал телефона.

Андрей поднял ладонь в извиняющемся жесте и нажал кнопку ответа.

- Это я, - прозвучал в динамике голос. - Номер принадлежит Цветковой Маргарите. Отчество Афанасьевна. Адрес по прописке я скинул ссылкой. Но есть одна тонкость. Данная особа приобрела билет на поезд, следующий в город Кимры. А выезд сегодня. В четырнадцать тридцать.

- А фото ее у вас, случайно, нет? - торопливо спросил Андрей, взглянув на часы и отметив, что до отправления еще полтора часа.

- Дайте воды попить, а то так есть хочется… - усмехнулся собеседник. - Есть фото. Сейчас отправлю. Так что, наш договор в силе? - не стал озвучивать вслух условия опытный опер.

- Все в силе. Я ни к кому никаких претензий не имею. И спасибо.

Андрей отключил телефон, торопливо вынул бумажник и приложил карту к окошку терминала.

- Все хорошо. Спасибо за покупку, - заулыбалась продавец, которая была искренне рада выполненному на сегодня плану продаж.

- Вы не против, если я переоденусь у вас? - поинтересовался Андрей. - Срочно нужно ехать на важную встречу.

- Конечно. Можете переодеться. А вашу старую одежду мы, если пожелаете, отправим вам курьером.

- Ну это, пожалуй, лишнее, - рассмеялся Андрей, представив, как будет выглядеть курьер роскошного магазина в затрапезной обстановке больничной палаты. - Достаточно упаковать в пакет.

Он быстро переоделся. Взглянул на себя в зеркало и озадаченно замер. Сейчас он видел в нем солидного, уверенного в себе человека, похожего на снявшегося в последнем фильме знаменитой Бондианы актера. И даже шрам, пересекающий его щеку, не казался таким уродливым.

- Ну вот, я и готов, - сообщил Андрей, выходя в зал. - Как вам?

- Супер, - не удержалась от комплимента продавец. - Не подумайте, что я это говорю по обязанности. Вам действительно очень идет. И вы мне даже кого-то напоминаете.

- Кого? - рассмеялся Андрей. - Это который «Взболтать, но не перемешивать»?

- Не совсем, - наморщила лоб девушка. - Немного да, но не совсем. Погодите. Да, точно. Андрея Питерского. Это такой классный певец. Вы его, может, и не знаете, но он очень талантливый. Я была на его концерте. Это что-то, - она смутилась. - Ой, простите, я не должна быть так фамильярна с клиентами. Еще раз простите. Вот ваши вещи, - она протянула Андрею большой фирменный пакет.

- Да ладно, ничего страшного. Тем более, что вы угадали.

Андрей быстро спустился вниз к парковке, поколдовал с телефоном, отыскивая нужную информацию, и уже через несколько минут ехал по направлению к Савеловскому вокзалу.

Смешное по столичным меркам расстояние от первого до второго Садового кольца преодолел за каких-то двадцать минут, куда дольше пришлось искать место для парковки. В конце концов, заметив освободившееся место на платной стоянке, заглушил двигатель и двинулся к монументальному зданию, окрашенному в веселый оранжевый колер.

Миновал рамку металлоискателя и неспешным прогулочным шагом двинулся в сторону зала ожидания.

"Фотография, которую Андрею отправил опер, явно сделанная самой Ритой, наверняка получена в какой-то из многочисленных социальных сетей", - понял Андрей, разглядывая весело улыбающуюся в кадре девчонку с огненно-рыжими волосами и широко распахнутыми глазами на веснушчатом лице.

"Однако сейчас она вряд ли будет выглядеть так же", - сообразил он, вглядываясь в сидящих на жестких, из перфорированного железа, вызывающе-красных креслах.

Увы, ни в первом, ни во втором зале никого похожего на нужную ему персону не отыскалось.

Андрей озабоченно взглянул на вокзальные часы и только тут сообразил, что на медленно ползущей строке электронного информатора появилось сообщение о начале посадки на отправляющийся со второго пути поезд.

- Блин! - ругнулся Андрей, поняв, что если пассажирка уже успела войти в вагон, то шансы отыскать ее уменьшатся на порядок. - "Впрочем, если уж совсем подопрет, прикинусь провожатым, останусь в поезде после отправления и буду искать… Но это уже куда сложнее. Надо было просто бросить машину под знаком. Идиот."

Ругая свою нерасторопность, выскочил на невысокую, заполненную пассажирами платформу, возле которой стоял окрашенный в фирменный мышастый цвет поезд.

«Все верно, Москва-Кимры", - прочитал Андрей табличку ближайшего к выходу вагона и внезапно увидел стоящую возле высоких ступенек миниатюрную фигурку. И хотя девчоночка стояла спиной, ее ярко-оранжевые волосы, похожие в лучах солнца на ореол, подтвердили догадку.

Андрей сделал несколько шагов по направлению к ней и внезапно замер, увидев, что стоящий совсем рядом с девицей мужчина с явно выраженной внешностью кавказца, сделал едва заметное движение рукой и упер что-то в спину Маргарите. Склонился к ее уху и что-то произнес.

Девушка вздрогнула, потом медленно, словно опасаясь расплескать что-то, подхватила свою сумку и повернулась к выходу с перрона.

"Это чего, он ей угрожает?" - сообразил Андрей, но остался стоять на месте, сделав вид, что высматривает кого-то в толпе провожающих.

Тем временем странная парочка, словно связная друг с другом невидимыми нитями, прошла мимо Андрея и скрылась за большими резными дверями перехода в зал ожидания.

Андрей выждал еще пару секунд и последовал за ними в сумрак.

Шаги идущих обратно к вокзалу в пустоте звучали неестественно отчетливо.

"Три, два, один", - начал отсчет Андрей, настигая шагающего чуть позади своей жертвы кавказца. Удар ладони в основание черепа заставил того потерять не только равновесие, но и полностью выключил из окружающей действительности.

- Спокойно. Спокойно, Рита. Все в порядке. Он вам не навредит, - Андрей ухватил девчонку под руку и продолжил движение, ускоряя шаг.

- Ничего не говорите, сейчас мы выйдем на улицу, я вас отвезу в безопасное место, - веско произнес Андрей, бросив взгляд назад, на мирно лежащее у выхода на перрон тело горца.

- Не пойму, все же, ты кто? - спросила Рита, когда они вошли в квартиру Андрея. - Сперва решила, что ФСБшник, а сейчас даже и не знаю. Машина у тебя крутая, квартира вообще космос. Ты кто?

- А есть разница? - Андрей обвел взглядом роскошный интерьер чужого, по сути, дома. - Главное, что у меня есть желание и возможность помочь тебе. Согласись, когда кто-то пытается увезти человека под угрозой оружия, то явно не для дружеского ужина. Поэтому, если хочешь избавиться от преследователей, расскажи мне, в чем причина.

Девчонка тяжело вздохнула, опустилась в стоящее возле низенького журнального столика кресло, задумалась.

- А, гори оно, - решилась наконец она. - Я ей не родственница, и вообще… Втравила меня непонятно во что. Пусть сама и разбирается.

- Это все из-за Верки, - начала она рассказ. - Верка Снегирева — моя одноклассница. Мы с ней лет семь, наверное, не виделись, с самого выпуска. А недавно в баре встретились. Она изменилась здорово. Я бы, наверное, её не узнала, но она первая подошла. Ну, поболтали мы… Она с каким-то типом сидела. Мрачный такой кадр. Я еще удивилась, чего это она с каким-то обсосом тусуется…

- Рита, давай ближе к делу, - осторожно попросил Андрей. - Почему ты сказала, что у тебя неприятности из-за нее?

- Так я и говорю, - девчонка покрутила головой, отчего ее рыжие волосы разлетелись по плечам. - В тот раз мы номерами обменялись и все. А на той неделе она мне сама позвонила. Сказала, что проблемы. И спросила, где можно перекантоваться? Я, естественно, задала вопрос, что за проблемы, но про это она ни слова не сказала. Мол, это ее дела. Она и раньше, в школе, никогда не рассказывала...

- Короче, ты ей помогла? - уточнил Андрей, которому уже надоело слушать беспредметный треп. - И почему ты сказала, что тебе угрожают из-за нее.

- Ну, помочь ей я ничем не смогла, просто посоветовала обратиться к нашей бывшей классной. Она после нашего выпускного как раз на пенсию ушла и переехала в поселок под Москвой. У нее там домик. По наследству остался. Квартиру в городе сдает, а сама туда переехала. А мы с классом как-то зимой к ней туда ездили. Она вообще одинокая, и даже приглашала…

- Адрес классной знаешь? - оборвал Андрей. - Пойми, я о тебе беспокоюсь. Если они тебя на вокзале отыскать смогли, то могут и выяснить куда и с кем оттуда исчезла, понимаешь? Поэтому, повторюсь, мне нужны факты.

- Ну знаю я адрес, - отмахнулась Рита. - Только те амбалы, что ко мне в баре пристали, они тоже пытались узнать про Верку. А я испугалась, взяла неделю отпуска и решила к тетке своей, в Кимры, смотаться. Попроведовать, а заодно и пересидеть, пока тут все не утихнет.

- Что за амбалы, и почему они искали твою подругу?

- Да кто ее знает, чего она натворила? - отозвалась девчонка. - Говорю же, она вообще не слишком разговорчивая. Только, когда в первый раз болтали, обмолвилась, что после школы её на Кавказ занесло. И хитро так ухмыльнулась, а потом добавила, что спортивное прошлое её там здорово пригодилось. А она последние два года учебы стендовой стрельбой занималась. И даже на соревнования ездила, медаль какую-то получила. Поэтому, когда эти абреки по её душу пришли, у меня что-то прямо екнуло.

- Ты считаешь, что она там не просто жила? - прищурился Андрей.

- Чем она там занималась, я не знаю, - вновь мотнула огненной гривой Рита. - Только заметила, что она с тех пор, как школу закончила, здорово изменилась. Жесткая какая-то стала. Другая, в общем. Да и парень ее тоже на ученого не похож. Тем более, что через пару дней, как они в последний раз в бар приходили, его убитым нашли.

- А когда это было? Ну, тот раз, когда они вместе сидели. Детали какие-то… - Андрей уже начал догадываться, что стало причиной гибели спутника неведомой Верки, но решил уточнить детали.

- Так… Погоди, - Рита загнула палец, что-то подсчитывая. - Четырнадцатого это было. Точно. Они в восемь пришли и долго там вдвоем сидели. Потом ушли. Я еще внимание обратила, что они вообще ничего спиртного в тот раз не заказывали. Да и Верка сама на себя непохожа была. Парик какой-то дурацкий нацепила, и макияж странный.

- Ага, ну с этим понятно, - кивнул Андрей своим мыслям. - А почему эти, как ты говоришь, абреки у тебя решили про Веру узнавать?

Девчонка шмыгнула носом, очевидно вспомнив детали своей встречи с представителями горного народа.

- Это все Ромка. Бармен наш. Трепло. Он им сказал, что я и Верка подруги. Хотя, какие мы подруги? Я им так и сказала, что знать ничего не знаю. А они грозить стали. Я испугалась, в подсобку вышла и бегом оттуда. А после мне рассказали, что они долго еще меня искали, ругались. Ромке нос разбили, и вообще, убить грозились.

- С этим ясно, - Андрей поднялся со своего места, прошел по темному дубовому паркету к широкому, во всю стену, окну, закрытому легкой кисейной шторой. Взглянул на зацепившийся за верхушки виднеющихся вдалеке зданий московских высоток ослепительный диск уходящего в закат солнца.

- Сейчас я отвезу тебя на автовокзал, посажу на автобус, - Андрей порылся в кармане пиджака, отыскивая бумажник. Вынул оттуда несколько оранжевых купюр. - Вот, держи. На неделю тебе хватит, потом вернешься. Надеюсь, что к тому времени все уже успокоится. Только ты мне адрес учительницы напиши. И расскажи поподробнее, что у нее за дом.

- Да не вопрос, - Рита ловко спрятала купюры и потянулась к лежащей на столе ручке. - Домик у Светланы Сергеевны небольшой, две комнаты, кухня. Он из этого… из блоков сложен. Одноэтажный.

Андрей пробежал глазами написанное на листке, одернул полы пиджака: - Ну, тогда поехали. Автобус в шесть, а нам еще нужно туда добраться, билет купить.

- Так я все же не поняла, ты кто? - вновь вернулась Рита к загадочной личности своего спасителя, когда их автомобиль выехал со стоянки. - Если по лицу судить, то ты и сам вполне можешь из таких, кто ее искал, быть. Неужели она в какую-то?..

- Рита, я тебе так скажу, чем меньше ты будешь всей этой историей себе голову забивать, тем лучше, - строго ответил Андрей, следя за дорогой. - Забудь и живи себе, как жила. Так будет лучше.

Усадив девушку в автобус, Андрей проводил взглядом удаляющиеся габаритные огни и, ткнув пальцем экран навигатора, прочитал записанный на бумажке текст.

- Маршрут построен, - отозвался все тот же безжизненно мелодичный голос. - Время в пути два часа тридцать минут, с учетом пробок.

В небольшой подмосковный городок Андрей въехал уже в сумерках. Повернул несколько раз на пустынных, усыпанных толстым слоем тополиного пуха, улочках и плавно остановил машину возле нужного ему дома.

Заглушил двигатель, но выходить из машины не спешил. Судя по тому, что он смог узнать про Веру у своей мимолетной спутницы, и ориентируясь на личное впечатление от личного общения с ней, Андрей уже понял, что имеет дело с достаточно подготовленным в своей области человеком.

«Такая и ствол может иметь и, не раздумывая, выстрелит. А уж про холодняк и говорить нечего. Рука не дрогнет. Хотя, конечно, не факт, что она поехала именно сюда. Совсем не факт. Но поскольку искала место, которое с ней никак не свяжут, вполне логично предположить, что могла.

Андрей выждал, когда на улице вовсе стемнеет, осторожно выбрался из салона, мягко, без хлопка, прикрыл дверь.

- Ладно, посмотрим, какой такой Сухов, - негромко пробормотал он, настраиваясь на рабочий лад.

Во двор, огороженный невысоким деревянным забором, проник безыскусно, выдавив пару неструганных досок с ржавыми гвоздями в уголке, укрытом разросшимися зарослями одуряюще пахнувшей сирени.

Короткая перебежка по двору завершилась возле сложенного из шлакоблоков дома. Андрей заглянул в едва заметно освещенное окно и нерешительно прикусил губу.

"Хорош я буду, если никакой Верки там нет. Бедную пенсионерку может и кондратий хватить, если к ней ворвется неизвестно кто, да еще с такой рожей."

"Но и стучать, спрашивать, как пройти в библиотеку, тоже не выход. Придется все-таки рисковать", - решил он, однако, в последний момент, передумал вламываться в непрочное, едва держащееся на закрашенных краской шпингалетах, окно.

Он тихонько прокрался к крыльцу, подобрал лежащее возле него смятое эмалированное ведерко с остатками слежавшейся золы на дне, размахнулся и с силой метнул снаряд в стенку стоящего неподалеку сарая.

Грохнуло. Не так чтобы сильно, однако если в доме кто-то был, то он наверняка должен бы услышать непонятный шум.

После недолгой паузы послышался звук отодвигаемого засова, дверь скрипнула, пошла в сторону.

Однако для затаившегося возле крыльца Андрея уже стало понятно, что за дверью находится явно не хозяйка. Уж больно осторожным, с готовностью немедленно захлопнуться вновь, стало это движение.

Андрей не стал дожидаться, что последует дальше. Он рванул дверь на себя, и тут же, действуя на уровне интуиции, вслепую взмахнул рукой, норовя попасть стоящему в проеме в голову. Второй удар последовал за первым. Двойка сработала. Послышался глухой вскрик, шум падения чего-то тяжелого.

Он быстро проскользнул в темные сени, ухватил лежащее на полу тело и быстро, без особых церемоний, протащил его к виднеющимся по слабому свету из щели дверям в комнату.

- Здравствуйте, девочки, - пробормотал Андрей, разглядев в свете висящей под низеньким потолком лампы довольно крупную девицу в застиранных джинсах и трикотажной, под горло, водолазке.

Но она вовсе была не похожа на ту, которую Андрей успел разглядеть в парке. Темные короткие волосы, привлекательное, однако какое-то, словно потрепанное, без особых примет лицо.

"Стоп, Ритка ведь не зря сказала про парик и макияж. Вполне могла замаскироваться…"

Он выдернул из кармана пакет с предусмотрительно заготовленными пластиковыми хомутами, затянул безвольно болтающиеся кисти рук пленницы, похлопал по бокам в поисках оружия.

И с некоторым даже удивлением обнаружил, что за поясом тонких, эластичных джинсов засунут самый что ни на есть настоящий пистолет.

Марку импортной игрушки Андрей определить сходу не смог, однако его знаний хватило, чтобы понять — ствол вполне себе боевой и рабочий.

- Ага, значит, все же не ошибся, - облегченно произнес Андрей, но тут же настороженно оглянулся. Если эта дама была в доме не одна, то в лучшем случае, сейчас могла появиться и сама хозяйка, а в худшем, какой-нибудь приятель или напарник отмороженной девицы.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только едва различимым тиканьем висящих на стене часов.

- Десять тридцать шесть, - автоматически зафиксировал Андрей время, щелкнул предохранителем пистолета и осторожно заглянул в приоткрытую дверь.

В темноте спальни никого не обнаружилось. Тем же результатом окончился и осмотр другой комнаты.

"Интересно, а где бабуля? Ночь на дворе, в такое время пенсионеры, как правило, уже дома сидят, - он покосился на лежащую. - Или ты и ее?.."

Додумывать не стал. "В конце концов, это дело ее совести", - решил Андрей, взял со стоящего в углу бачка ковш с остатками воды и плеснул в лицо пленнице.

Она вздрогнула, едва заметно разлепила глаза и внезапно рванулась вперед, норовя подбить его колено ступней.

Андрей легко ушел от удара и тут же, на рефлексе, провел ответный, по затянутому джинсовкой бедру, предупреждая повторные попытки атаки.

- Вижу, очнулась, - Андрей опустился возле лежащей навзничь девицы. - Ну что, добегалась?

- Слушай, ты кто? Ты от Джасума? Да? Но я не виновата. Я все сделала как надо. Его Перегар проверял. Он сказал, что готов. Я ни при чем…

Она всмотрелась в лицо гостя и осеклась: - Это ты? Погоди, не убивай. Это все Джасум. Он заказ дал, - она попыталась отползти в сторону от наставленного на нее оружия.

- А какой смысл мне у тебя что-то спрашивать? - негромко, мягким, спокойным голосом произнес Андрей. - Твоего напарника убили. Тебя они тоже ищут. И уж наверняка не затем, чтобы премию выдать. Хотя… Ты ведь, по сути, только делала свою работу? Мы же не ломаем пистолет, если промахиваемся? Ты только оружие… Он произнес это так проникновенно и убедительно, что Вера невольно кивнула головой.

- Но твой заказчик нарушил свои обязательства. Он причина всех бед. Как ты сказала его зовут, Джасум? Это что, какой-то азиат? Если я правильно помню, то аль Джасум - это какой-то злой джинн? Это его прозвище?

- Да, - голос Веры словно потерял окраску, интонации. - Его так зовут. И хотя он считает себя правоверным, на самом деле он не мусульманин. По крайней мере не настоящий.

- Говори, пожалуйста, расскажи мне про него. Ты знаешь его настоящее имя, можешь описать его внешность? А может быть, ты знаешь, почему он приказал убить меня? Можешь отвечать на любой вопрос, как тебе угодно, - Андрей коснулся плеча Веры, слегка сдавил его пальцами.

- Он сказал, что это приказ. Приказ ему. Раньше Джасум всегда все делал сам, - безжизненным голосом сказала она. - И он не хотел убивать тебя раньше времени. Я не знаю почему. Но когда получил приказ, пришлось.

- Хорошо, теперь идем дальше. Он чечен или дагестанец?

- Нет, не похож. Скорее, он русский. И он в душе ненавидит ислам. Это я почувствовала.

- Откуда ты знаешь его? - продолжил Андрей.

- Я несколько лет провела на Кавказе. Сначала в отряде Руслана Булаева, потом у Анвара. Когда их отряды разбили в ущелье, мне и еще десятку бойцов удалось уйти в Грузию, оттуда нас отправили в Турцию. Там я и встретила Джасума. Он был нашим инструктором. Три месяца нас обучали, говорили, что отправят в Сирию. Но что-то изменилось, и мне дали приказ возвращаться обратно в Россию. А пару месяцев назад появился Джасум. Он находится здесь под именем…

Неожиданно Андрей уловил звук скрипнувшей двери, и тут же по деревянным половицам покатился какой-то тяжелый предмет.

Еще не поняв, что это и чем может ему грозить, Андрей прыгнул в спальную комнату, рухнул навзничь возле стены, накрыл голову руками.

Показалось, что от взрыва весь дом подбросило вверх. Застучали по половицам куски отвалившейся с потолка штукатурки. Голову и спину Андрея густо засыпало известью. А по спине больно ударили обломки деревянной мебели.

Несколько секунд он лежал, вовсе не понимая, что с ним, наконец поднялся на колени, тряхнул головой, пытаясь справиться со звоном в ушах, и медленно выпрямился.

Андрей выглянул в разрушенную взрывом гранаты комнату и сквозь застилающий глаза дым увидел окровавленное тело, лежащее посредине.

Одного взгляда хватило понять - помощь здесь бессильна. Граната, разорвавшаяся в полуметре от Веры, не оставила ей никаких шансов на спасение.

Стряхнул с волос остатки извести и мелкий мусор, осторожно, чтобы не испачкаться в забрызгавшей все вокруг крови, вышел в сенцы, выглянул на улицу и тут же спрятался обратно.

Его появление не вызвало никакой реакции. Ни звука выстрела, ничего.

"Очевидно, злоумышленник решил не проверять результат своей акции", - сделал вывод Андрей, выждав еще несколько минут.

И тут он услышал, как где-то вдалеке прозвучал ноющий звук сирены.

- А вот это уже лишнее, - буркнул Говоров, спускаясь с крыльца. Он вновь пересек двор, теперь уже в обратном направлении к проделанному в заборе лазу, и выбрался на улицу.

Отъехать от места трагедии успел до того, как появилась дежурная машина полиции.

"И что мы имеем с гуся? - рассуждал он, направив машину на выезд из городка. - Похоже, что этот Джасум все же сумел выяснить, куда могла сбежать его неудачливая ученица. А может, он вовсе и не искал ее? Узнав, что я влез в это дело, ему осталось только проследить за мной и решить вопрос одним ударом. И с нерадивым исполнителем, и с самим объектом. Тогда выходит, что это я лоханулся. И винить нужно себя." - А в чем, собственно? - произнес Андрей вслух. "Эта Вера сама выбрала свою судьбу. Еще тогда, когда решила по-легкому срубить денег на чужой крови. Если уж откровенно, то неизвестный подрывник даже помог мне. Избавил от моральных терзаний. Мне даже не пришлось ничего делать с ней".

"Выходит, что на настоящий момент этот Джасум не в курсе, что я остался жив. Может быть, стоит попробовать исчезнуть? Или сыграть на опережение? Отыскать его первым?" Так ничего и не решив, Андрей добрался до своего дома, оставил машину на подземной парковке и отправился спать. По дороге огорченно разглядывая испорченный костюм.

- Похоже, что Бонда из меня не получилось, - усмехнулся Андрей и оторвал до конца и без того висящий на нитках рукав пиджака.

Глава 5

Отворил входную дверь с одной мыслью — поскорее добраться до кровати и заснуть. Суета длинного дня не прошла даром для еще не совсем оправившегося после ранения организма.

Еще в прихожей стянул пиджак и двинулся в гостиную, на ходу развязывая узел галстука.

- Признаться, я уже заждался. Долго вы что-то добираетесь, - прозвучал в темноте смутно знакомый голос.

- Я свет включу? - спросил Андрей, прикидывая, где может находиться незваный гость, и прокрутил в голове варианты развития событий, в зависимости от того, что окажется в руках у него.

- Да вы не стесняйтесь, Андрей Александрович, вы же у себя дома. Это я должен извиниться за непрошеное вторжение. Но дело не терпит отлагательств, а мне сидеть на ступеньках в ожидании как-то неловко. Ни по должности, ни по званию. Да и по возрасту тоже.

Андрей нажал на кнопку выключателя, приготовившись к любой неожиданности. Однако увидел, что в кресле сидит представительный мужчина, которого он уже видел, когда тот навещал его в больнице.

- Мне кажется, мы уже знакомы, - поняв, что активных действий пока что не ожидается, сказал Андрей. - Вас, кажется, Борисом Аркадьевичем звать?

- Именно так, - отозвался гость. - Филиппов Борис Аркадьевич. Начальник отдела специальных операций службы внешней разведки. Вот мое служебное удостоверение.

- Ого… - Андрей и вправду удивился. - Он озадаченно посмотрел на раскрытую корочку, перевел взгляд на ее обладателя.

- Присаживайтесь, - предложил генерал. - Разговор у нас будет долгий. И еще раз простите, что без приглашения. Но, насколько я знаю, вы сегодня и сами не все визиты по приглашению совершали. Поэтому и решил, что ждать до утра не стоит. Мало ли как все может обернуться. Иной раз и три секунды, пока запал горит, роль играют, а тут целых восемь часов, - он глянул на часы, поправился: - Виноват, семь ещё.

- Так и о чем вы хотите поговорить? - Андрей, который уже успел понять, что его приключения в подмосковном городке известны гостю, смирился с неизбежным. Впрочем, особой тревоги он не почувствовал. Обвинить его в нападении было некому, а смерть преступницы от разрыва гранаты ему пришить было трудно.

- Признаюсь, долго думал, как мне построить беседу с вами, но так и не отыскал нужной стратегии - с улыбкой произнес генерал.- Будь у вас все в порядке с памятью, тогда проблем, конечно, было бы чуть меньше, а вот сейчас все куда сложнее. Или вы, может быть, вспомнили, как вы оказались в том парке, с кем говорили перед тем, как пойти туда? И что предшествовало этому разговору?

Андрей криво усмехнулся: - Вот чего не помню, того не помню. Врачи говорят — понемногу пройдет, и память вернется, но пока — увы.

- Поэтому придется вам кое-чему поверить на слово, - подвел итог вступительной части Филиппов.

- Скажите, вы помните своего деда по материнской линии? - неожиданно спросил он.

- Ни по материнской, ни по отцовской, - Андрей слегка удивился вопросу, но решил, что раз уж его задал целый генерал-лейтенант не самой простой службы, то наверняка он сделал это не из праздного любопытства.

- Я так и думал. Но это вполне объяснимо, - Филиппов коснулся рукой лежащей на столике папки. - Мне представили доклад о вас и ваших родственниках. - В нем написано, что ваш дед погиб во время войны, бабушка в пятьдесят третьем. А ваш отец ушел из семьи, когда вам исполнилось восемь. Мать наверняка рассказывала вам о том, как жестоко судьба обошлась с вашей бабушкой?

- Да, она воевала, но в середине войны была отозвана с фронта, находилась под следствием и в конце концов отправлена в ссылку.

- Все верно. Екатерина Ивановна Иванцова отбывала ее в Казахстане, - продолжил генерал. - город Караганда. Где, в сорок пятом, и родилась ваша мать.

- Но какое отношение это все имеет к сегодняшним событиям. К моей потере памяти? - не понял Андрей.

- Это только кажется, что все те события происходили когда-то давным-давно и, как говорится, стали частью истории, - Филиппов потер виски, - на самом деле, если смотреть по меркам истории, все это было совсем недавно. Однако хватит предыстории. Пора переходить к сути. Итак. Ваш дед Павел Говоров начал войну на фронте, в качестве летчика-истребителя. В звании младшего лейтенанта. Однако в сорок втором году он был направлен в тыл, в Москву. Он был включен в особый отдел, занимавшийся разведывательно-диверсионной деятельностью в тылу у немцев. Командовал отделом на тот момент майор госбезопасности Семенов.

- Иван Пантелеевич прожил долгую, богатую на события жизнь. Дослужился при Сталине до звания генерал-лейтенанта МВД СССР, стал начальником особой группы МГБ СССР по диверсионной работе за границей. А после смерти вождя он был арестован, провел пятнадцать лет в тюрьме.

Заметив недоуменный взгляд Андрея, генерал поднял ладонь, дав понять, что понял его немой вопрос.

- Так вот, это я рассказал тебе для того, чтобы ты понял, насколько хорош был твой дед, раз его взял к себе один из лучших специалистов в своем деле.

После недолгого обучения Павел был заброшен в Германию. Где успешно занимался тем, что и должен был делать. Разведкой. Внедрен он был в экспериментальный центр создания новых образцов авиационной техники Люфтваффе под именем немецкого летчика Пауля Кранке. Но в результате воздушной аварии, в которой Кранке получил травму, он был отстранен от пилотирования и должен был быть направлен на лечение в глубокий тыл. Так или иначе, он уже не мог продолжить плодотворно работать на благо Родины. Но выручила его случайная встреча с неким Отто Скорцене. Был в фашистской Германии такой персонаж. Считался мастером диверсий. Любимцем Гитлера, и прочее. Его даже называли главным диверсантом Германии.

Именно он помог Паулю перейти на службу в его особый отряд, занимавшийся диверсиями против стран-участниц антигитлеровской коалиции. Причем задания ему порой поступали непосредственно от самого фюрера.

И нужно сказать, Пауль быстро освоился в этой части. Продвинулся по службе, заслужил полное доверие самого Скорцене, став по сути его правой рукой. Дослужился до специального звания СС гауптштурмфюрер. Благодаря его стараниям, был проведен ряд успешных операций против Английских и Американских войск. За что он был награжден железным крестом. И не просто, а рыцарским.

Однако, по странной случайности, ни одна операция отряда Скорцене, направленная против Советского Союза, не увенчалась успехом. Ни в Иране, ни в Турции, ни В Москве, где Скорцене ни много ни мало намеревался организовать покушение на Сталина. И даже похищение Иосифа Броз Тито, разработанное и подготовленное идеально, тоже сорвалось.

- И во всем этом тоже была заслуга Павла Говорова, - Филипов прервал рассказ, взглянул на Андрея с усмешкой. - Видишь, какого ценного кадра подготовила наша разведка для немцев.

- И что с ним стало? - Андрей невольно увлекся рассказом генерала. - Он погиб?

- Погоди, всему свое время, - Филиппов внимательно взглянул на Андрея. - А вот теперь я перейду к самой важной части рассказа. Может показаться смешным, но эти сведения до сих пор имеют гриф совершенно секретно.

- До самого окончания войны Пауль выполнял свои обязанности в качестве заместителя командира особого отряда, а в сорок пятом, когда был подписан акт о капитуляции, сдался в плен нашим западным союзникам.

Был помещен в лагерь, даже находился под следствием, но и здесь его выручил бывший шеф. Отто, который начал сотрудничать с американцами, посодействовал тому, что с Пауля были сняты все обвинения. Он вышел на свободу в августе сорок девятого года. Поселился в небольшом немецком городке и начал строить новую жизнь.

- Ты можешь подумать, что Павел продолжил свою работу в качестве советского агента, и ошибешься. Его просто забыли. Причин было несколько. Во-первых, у руководства органов не было уверенности, что агент прошел проверку и выдержал ее, не вызвав подозрений. Во-вторых, они просто боялись, что Павла, грубо говоря, перевербовали. И наконец, причина в том, что после смерти вождя в разведорганах началась настоящая травля разведчиков, которые начали служить под началом попавшего в опалу наркома. Фамилия Берия тебе что-то говорит? - Филиппов усмехнулся, заметив, как поскучнел взгляд Андрея. - Ну и зря. В том, что касается своего дела, Лаврентий был настоящий профессионал. Но для сместивших его с поста заговорщиков этот факт не значил ничего. Опасаясь обвинений в лояльности к врагу народа, как его назвали, они вычеркнули агентов Берии из списка действующих. Таким образом, Павел оказался предоставлен сам себе.

- Есть данные, что Говоров неоднократно пытался установить связь с центром, иной раз даже с риском для себя, но ничего не вышло. И тогда он занялся делом.

Его опыт, талант организатора и, наконец, связи позволили за короткий срок добиться успехов в бизнесе. Он купил несколько гектаров земли и построил на них нечто вроде поместья. Торговал акциями, вкладывал средства в производственные предприятия, сам организовал несколько компаний, связанных с авиацией.

В результате, к концу шестидесятых, Пауль Кранке приобрел статус легального вполне уважаемого бизнесмена, владеющего капиталом в несколько сотен миллионов марок. Он прожил длинную жизнь и скончался в своем доме в начале восьмидесятых годов.

- Простите, но мне непонятно, как вышло, что моя мать и Павел… - Андрей замялся, - и почему вы считаете, что мой дед именно он?

- Вот, прочитай сам, - Филиппов вынул из папки пожелтевший листок. - Это приказ по личному составу отряда особого назначения НКВД.

В нем указана причина, по которой лейтенант Иванцова была уволена из отряда и демобилизована. Во время работы Павла в подразделении Скорцене именно она выполняла роль связной его с центром. Они подали официальный рапорт на имя командира о намерении зарегистрировать брак. Однако Лаврентий Берия, который курировал это подразделение, лично отказал. Ослушаться могущественного наркома в то время было чревато крупными неприятностями, однако они пошли против прямого приказа. В итоге все вышло так, как вышло. Екатерина Иванцова была выслана в ссылку, через девять месяцев родилась твоя мать, а Павел Говоров продолжил выполнять свою задачу.

Однако командир отряда рискнул и, после того, как, благодаря добытым Павлом сведениям, был получен доступ к данным о работе немцев над созданием атомного оружия, обратился с просьбой помочь лично к Верховному Главнокомандующему во время своего награждения. Тот дал указание зарегистрировать брак.

- Да, звучит фантастически, - отозвался Андрей. - Но к чему весь этот рассказ. Я, конечно, благодарен за информацию, но вам-то какой с того прок?

- А я еще не закончил, - Филиппов убрал листки в папку. - Фантастики в моих словах нет никакой. Просто хорошая работа профессионала. Но то, о чем я буду говорить сейчас, и вправду будет звучать несколько фантастично. Тем более, что в официальных документах подтверждения этому нет. Вообще нигде не зафиксировано. Есть только несколько отрывочных воспоминаний участников да еще пара неявных оговорок в личных бумагах самого Семенова. Он вел нечто вроде дневника.

- Знаете, я уже, наверное, мало чему смогу удивиться - Андрей бросил взгляд на часы. - Может быть, выпьем кофе? День был тяжелый, а я даже не обедал.

- Кофе так кофе, - согласился Филиппов. - Давайте вы займетесь им, а я пока продолжу рассказ. Мне тоже не улыбается провести здесь всю ночь. Стар уже для подобных посиделок.

- Итак, остановился я на том, что Пауль Кранке, который был преуспевающим бизнесменом, когда уже стал совсем старым и почувствовал приближение кончины, решил привести в порядок свои дела, - генерал проследил за стоящим возле хитрого аппарата с заваривающимся кофе Андреем. - Поскольку он так и не женился, и официальных детей у него не было, он вновь попытался связаться с соответствующими структурами в Москве. И вновь безуспешно. Стоит вспомнить, в какой момент нашей недавней истории все это происходило. На смену оттепели в международных отношениях пришел новый виток конфронтации. Наши чиновники в МИДе не стали даже рассматривать обращение человека, который имел за плечами такой послужной список. Еще бы. Официально Пауль так и остался бывшим членом преступной организации, участвовал в диверсиях, был нацистом. И много еще чего…

- Однако… - Филиппов кивком поблагодарил Андрея за поданную ему чашку с ароматным кофейным напитком, - однако Павел все же попытался хоть как-то решить эту проблему. Он до последнего дня оставался патриотом своей страны и хотел, чтобы его состояние послужило ей. Он составил завещание, по которому его наследство должно было быть передано в управление специально созданному попечительскому совету, который продолжил бы управлять активами до того момента, когда где-то не появился бы его законный наследник. Он предусмотрел и процедуру установления этого наследника. Оставил юридически оформленные образцы своего ДНК, по которым можно будет определить степень родства. А также оговорил все моменты правоприобретения.

- Вы хотите сказать, что его наследство до сих пор ожидает своего преемника? - сообразил Андрей. - Понятно. Но… почему никто не озаботился решением этого вопроса раньше?

- Вспомните, через какие шторма пришлось пройти нашему обществу после развала Союза, - отозвался генерал. - Многие архивы так и остались не разобранными, много документов просто исчезло в этой неразберихе. Что-то просто ушло за границу. Было всякое. Но сейчас понемногу начали наводить порядок.

- Так значит, получается, что я и есть тот самый наследник? - Андрей закончил пить свой кофе, поставил чашку на столик. - И вы собираетесь предложить мне, если уж говорить попросту, стать той самой обезьяной, которая вытащит для вас каштан из огня?

- Не совсем так, - Филиппов усмехнулся. - Не настолько уж это большие деньги, если смотреть в масштабах государства. Дело в другом. И весь мой затянувшийся рассказ для того и был, чтобы вы смогли с полной серьезностью отнестись к несколько фантастичному продолжению.

- Дело в том, что кроме активов, акций, счетов в банках и недвижимости, в завещании указан еще один, на первый взгляд, малозначительный пункт. Касается он хранящегося в ячейке одного из самых уважаемых и надежных банков Швейцарии сувенира. Кулон, выполненный в виде змеи, кусающей свой хвост, хотя и сделан из золота, но на фоне прочего кажется вовсе малоценным. И стороннему человеку может даже показаться странным, отчего эта безделушка удостоилась отдельного упоминания. Но в том-то и дело, что всё, чего сумел добиться наш разведчик во время своей успешной работы, и послевоенные достижения, связаны именно с этим предметом.

Как ни странно это звучит, но это подтверждают все, кто был причастен к этой истории. Это не просто украшение. По некоторым данным, это своего рода артефакт, который и позволил Павлу справиться со всеми трудностями. Если отбросить мистику и прочие оккультные бредни, то медальон работает как своего рода усилитель и трансформатор энергии. Механизм этой работы специалисты того времени определить не смогли. Не хватило знаний, да и оборудование не позволяло. Но факт остался фактом. Он работал. И поэтому сейчас, когда наука значительно продвинулась вперед, было бы весьма интересно попытаться разгадать феномен этого медальона. А в случае удачи, попытаться наладить массовое производство. Вы понимаете?

- Да уж, действительно фантастика. Причем ненаучная, - рассмеялся Андрей. - Простите, это нервное. - Ну посудите сами. Слышать подобное в начале двадцать первого века и не от популярного ведущего с канала РЕН ТВ, а от солидного, обладающего соответствующим званием, человека? Согласитесь - это выглядит несколько странно.

- А самое странное еще впереди, - не принял шутливого тона Филиппов. - Признаюсь, хотя вы этого и не помните, но мы начали работу с вами, еще не зная всех деталей этой истории. А о вашем родстве мы вообще не догадывались. Ну мало ли на свете однофамильцев. Но в какой-то момент наши сотрудники, занимающиеся наблюдением за, скажем так, партнерами с другой стороны, обнаружили некоторые странности. После вашей поездки в Великобританию вами внезапно заинтересовалось одно весьма компетентное ведомство этой страны. Они, конечно, мастера дурить голову, но, когда вопрос доходит до серьезных вещей, могут работать весьма качественно. Мы считаем, что они смогли сопоставить данные теста вашего ДНК, которые вы сдали при въезде в страну с данными Пауля Кранке. При наличии базы данных, и соответствующей автоматизированной системы обработки информации, это вполне решаемая задача.

- И как этот факт повлиял на мою жизнь? - поинтересовался Андрей, хотя у него уже начали появляться первые признаки понимания.

- Дело в том, что после того, как вы попали в поле их зрения, они смогли сопоставить факты и приняли решение подстраховаться. Вот вам и ответ на внезапное, и на первый взгляд совершенно случайное, происшествие в парке.

- Знаете, если бы ваша память сохранила чуть больше событий прошлого, то вы и сами смогли бы понять, кто стоит за покушениями на вашу жизнь, за убийством близких вам людей. Но, поскольку вы этого не помните, то я скажу только то, что касается настоящего положения дел.

- За покушением, которое устроили уголовник по кличке Перегар и бывшая наемница, которая принимала участие в бандформированиях на Северном Кавказе, Вероника Соловьева, стоит некий человек. Нам известно, кто он и на кого работает. Но, в целях конспирации, я не стану посвящать вас в его историю. Слишком много информации иногда вредит делу куда больше, чем ее отсутствие.

- Его зовут Джасум? - спросил Андрей.

- Значит, вы успели что-то выяснить, - не стал изображать удивление генерал. - Да, это он. К сожалению, наши люди, которым было поручено вести за вами наблюдение, не имели права вмешиваться. А когда прибыла группа силовой поддержки, все уже случилось. Нам досталось только ее тело. Впрочем, именно поэтому я сейчас здесь и говорю с вами. Если раньше действия Джасума против вас можно было назвать обычной самодеятельностью, желанием испортить вам существование, но не уничтожить физически, то теперь возникла прямая угроза вашей жизни.

- Значит, вы считаете, что он работает на Англичан и получил приказ убить меня? А вы, зная об этом, просто наблюдаете, как он пытается это сделать? Ничего себе… - возмутился Андрей. - Как это понимать?

- Сложность в том, что мы не можем проявить активность, - ничуть не смутился генерал. - Если вы дослушаете меня до конца, поверьте, осталось совсем недолго, вы согласитесь, что это вынужденная мера.

- А есть что-то еще? Похоже, что вечер сюрпризов уже не закончится, - Андрей провел ладонью по волосам. - Давайте уже закончим. Я слушаю.

- Так вот, мы намерены предложить вам подать заявление о вступлении в наследство, - продолжил генерал. - Конечно, это длительная, затратная и сложная процедура, но с вами будет работать одно из лучших адвокатских агентств, занимающихся именно наследственным правом в Европе. Оплату мы проведем через счета независимых фирм.

- Вам не потребуется принимать участие в процессе. Адвокаты сами составят заявление, оформят проведение тестов. Возьмут на себя и экспертизу, и судебные слушания, прочие бюрократические моменты. Но все это будет совершенно бессмысленно, если спецслужбы Британии и Германии смогут установить, что вы связаны с государством. Понимаете, они, конечно, хотят получить оставшееся бесхозным наследство, но куда сильнее они опасаются того, что оно попадет в руки нам. И речь идет вовсе не о деньгах и активах. Вы меня понимаете?

- Вот, значит, как… - задумчиво протянул Андрей. - Давайте уточним. Значит, из всего наследства вас интересует только пресловутый медальон? А остальное? Все эти акции-шмакции и прочие активы?

- Это станет вашей законной собственностью, - без запинки отозвался генерал. - Повторюсь, речь, конечно, идет о приличных суммах, но это не наследство нефтяного олигарха. Государство сможет обойтись и без них.

- Если я откажусь, то люди Джасума или, если даже вы его арестуете, кого-то другого, меня в конце концов достанут, - подвел итог Андрей. - А если я соглашусь? Разве это помешает той стороне устранить неугодного претендента? Как говорится, нет человека…

Филиппов, который до этого слушал рассуждения Андрея с непроницаемым лицом, развел губы в улыбке.

- Иногда мне кажется, что ваш дед и вправду был не совсем обычным человеком. Он словно бы предвидел те события, которые происходят сейчас. И да, он подстраховался. Согласно завещанию, в случае, если официально заявивший свои права на наследство погибнет до вступления завещания в законную силу, то все имущество немедленно переходит в собственность правительства Северной Кореи.

- Согласитесь, такой поворот для наших партнеров куда менее предпочтителен, чем ваше участие. Если у них не удастся устранить угрозу, они, в конце концов, могут попытаться договориться с вами. А вот с Кимом договориться не выйдет.

- Остроумно, - невольно улыбнулся Андрей. - Похоже, что мой дед был очень интересным человеком. Жаль, что я так и не смог с ним повстречаться.

- А могу я подумать? - спросил он, заметив, что генерал незаметно посмотрел на часы. - Скажем, пару дней.

- Пять минут, - отрезал Филиппов. - Или да, или нет. Решайте.

- Хорошо, я согласен, - не стал дожидаться окончания выделенного времени Говоров. - Но у меня остался один вопрос. Как мне дожить до принятия в делопроизводство заявления о наследовании? Вы ведь не сможете меня защитить.

- Я мог бы посоветовать вам нанять частную охрану, - отозвался генерал. - Но это, наверное, малоэффективно. Хотя… На какое-то время может помочь. Или попробовать исчезнуть, тоже на время. И наконец, попросить помощи у своих друзей.

- Да где они?.. - поскучнел Андрей. - Был один, и того я сам прогнал… После того, в чем я его незаслуженно обвинил, он меня за три квартала будет обходить.

- Знаешь, конечно ты погорячился. Но, если уж начистоту, он тоже тебе не все сказал, - Борис Аркадьевич встал из кресла, потянулся.- Лейтенант Слащев выполнял наше задание. Он должен был держать ситуацию под контролем. Но, как показала жизнь, он не сумел справиться с заданием. К тому же позволил своим личным чувствам вмешаться в проведение операции. Провалил ее. Поэтому один-один.

- Так Васька появился не просто так? Я-то думал… а он казачок засланный.

- Ну, это было сделано для твоей же пользы. Как иначе мы могли тебя подстраховать? Но, повторюсь, он облажался и уже готовится к отправке на новое место службы. В Анадырь. Там, на посту наблюдения, как раз освободилась должность по его профилю.

- Послушайте, а может, мы оставим все, как есть? - неожиданно предложил Андрей. - Я извинюсь, а он продолжит выполнять свои функции. И в качестве вашего агента, и моего помощника. Хоть какая-то помощь от вас.

- Неожиданно, - генерал задумался. - А почему, собственно, и нет. Ладно, дадим ему второй шанс. Но помни — это под твою ответственность. Паренек только закончил училище и пока не набил еще шишек. Решено. Приказ я подпишу, а как уж вы с ним будете мириться — решать вам.

- Ну все, мне пора, - генерал шагнул к порогу. - Завтра я отдам распоряжение о начале операции «Призрак». Вряд ли нам уже придется вот так долго разговаривать. Едва твое заявление окажется зарегистрировано в адвокатской конторе, к тебе сразу будет приковано внимание как минимум трех, не самых слабых, спецслужб мира. Поэтому, разреши, я пожелаю тебе всего самого лучшего. Связь будем держать через Василия. Но… в самом крайнем случае ты можешь позвонить по этому номеру, - генерал передал визитку: - Он чистый и не связан с нашей службой. Но передать информацию, или попросить о помощи, через него можно. Однако, это на самый крайний случай.

Генерал крепко сжал ладонь Андрея, попрощался и вышел. А сам Андрей вернулся обратно в гостиную, сел в кресло и глубоко задумался, пытаясь осознать, какое новое испытание принесет ему это нечаянное наследство.

Казалось бы, такой насыщенный событиями день должен был настолько утомить, что Андрею бы заснуть, едва голова коснется подушки, однако он ворочался в своей постели уже второй час без сна.

Он вновь и вновь возвращался в мыслях к беседе, вспоминал все детали рассказа его неожиданного гостя и никак не мог понять, отчего ему кажется, что он уже когда-то знал о том, что произошло с его дедом. И хотя память о недавних событиях к нему так и не вернулась, но свое детство, юность он помнил довольно хорошо.

И хотя мать Андрея, которой пришлось растить его одной, почти ничего не рассказывала ему о бабушке, а тем более о своем отце, которого и сама никогда не видела, но тем не менее Андрей с уверенностью мог сказать, что когда услышал рассказ генерала о тех приключениях, которые случились с Павлом Говоровым, он вдруг вспомнил, что тот был не просто летчиком, а истребителем. И служба в засекреченном подразделении стала неожиданным, и даже нелогичным, поворотом в его судьбе.

Однако сколько ни пытался Андрей отыскать причину этой уверенности, так и не смог. В конце концов, устав бороться с бессонницей, решил выбить клин клином. Он закрыл глаза и начал последовательно, шаг за шагом, восстанавливать фрагменты своей биографии.

Впрочем, учеба в средней школе особых впечатлений не оставила. Андрей числился твердым троечником, никаких особых талантов и способностей не показывал. Был, что называется, один из многих.

Несколько странным стало его внезапное, случившееся примерно за год до окончания десятого класса, увлечение восточными единоборствами.

И хотя преподавал эту дисциплину в наполовину подпольной секции немногим более продвинутый паренек, нахватавшийся каких-то поверхностных знаний из отпечатанных на плохоньком копировальном аппарате иностранных пособий и книжек и редких еще фильмов с Брюсом Ли и Чаком Норрисом, однако уже после пары месяцев тренировок Андрей заметил, что его растяжка и четкость выполнения формализованных упражнений стала куда лучше, чем у учителя. Повысилась и выносливость, появилась резкость удара. Окрепшие мышцы с легкостью выдерживали любые, даже предельные нагрузки, которыми от большого ума загружал учеников самодеятельный гуру.

Андрей мог заниматься по два-три часа без отдыха.

Часовая разминка, больше похожая на истязание: бег, гусиный шаг, отжимания на кулаках, прыжки, вновь отжимания, кувырки, бег с партнером, упражнения на растяжку, завершалась отработкой передвижений, комбинаций ударов и блоков, работой в парах и с группой противников, работой с большим, килограммов под семьдесят, кожаным мешком-грушей, перемотанным для надежности скотчем, и жесткий, в полный контакт, спарринг в конце занятий.

Занятия в спортивном зале заканчивались переходом в другой, тренажерный. Там, в маленьком помещении, он выжимал тяжелые гири, чередуя это варварство с подтягиванием и отжиманием с отягощением. А по окончании вновь возвращался в большой зал, где присоединялся уже к новой группе.

Казалось бы, такой, совершенно дилетантский, подход к тренировкам должен был в конце концов закончиться плохо, однако шли недели, месяцы, а Андрей, которому уже не хватало трех дней тренировок в неделю, перешел на ежедневные занятия. И ему просто казалось странным, когда кто-то из занимающихся рядом в изнеможении останавливался, усаживался на скамью или просто падал лицом на затертый босыми ногами учеников паркет баскетбольной площадки.

"Придуриваются?" - с усмешкой думал он про себя.

Перерыв в занятиях ему пришлось сделать только, когда пришла пора окончания школы. Поняв, что, увлекшись тренировками, здорово запустил учебу, он с таким же упорством взялся за зубрежку.

Странное дело, но то, что еще год назад казалось ему трудным для понимания, сейчас он находил простым и вполне логичным. Словно бы сами собой откладывались в памяти сложные математические формулы, запоминались детали и даты исторических событий, запоминались времена неправильных глаголов.

Всего за месяц он сумел исправить все двойки, которые успел нахватать за время увлечения спортивными истязаниями, затем исчезли из дневника тройки, сменившись на отличные и хорошие оценки, и только недостаток времени помешал ему подойти к выпускным экзаменам круглым отличником.

Закономерным итогом стало и то, что перемены, произошедшие с ним, заметили одноклассники и учителя.

Преподаватель физкультуры оценил его перемены первым, когда на одном из уроков ничем не выделявшийся до этого ученик внезапно смог показать такие результаты, которых не было даже у лучших спортсменов школы.

Потом пришел черед удивиться учителю истории. Никогда не блиставший знаниями событий прошлого Андрей озадачил обширными и глубокими знаниями о всех периодах советской и российской истории. Причем рассказ его о том или ином событии был не просто точен, но к тому же интересен. Как выходило у невзрачного паренька изложить, что греха таить, написанное довольно корявым и сухим языком содержание учебника так, словно бы он сам был свидетелем произошедших событий?

Единственным минусом его внезапного таланта стал тот факт, что учителям стало трудно спорить с его, не всегда согласованными с изложенными в учебниках, суждениями. Он подкреплял свои доводы ссылкой на такие источники, которые выходили за пределы школьной программы, но при этом были куда более верными, чем поверхностное изложение, адаптированное для среднего ученика.

Однако закончился и этот этап жизни Андрея.

Сдав все экзамены на отлично, он все же не набрал заветных баллов для поступления в МГУ. Подвели тройки в аттестате, которые он получил раньше.

Впрочем, для поступления в Военное училище этого багажа ему хватило с лихвой. Выбор стал вынужденной альтернативой срочной службе. Как он считал - училище могло дать ему куда больше, чем два года бесцельной муштры. О том, что после четырех лет учебы предстоит посвятить жизнь нелегкой профессии кадрового офицера, он в тот момент даже не задумывался.

Андрей уже давно спал, а перед глазами у него мелькали события и лица кажущегося теперь таким далеким прошлого. Полоса препятствий, классы, плац, первая курсантская практика, экзамены, выпуск…

Звонок телефона прервал его беспокойный сон именно на том моменте, когда новоиспеченные лейтенанты веселой гурьбой ввалились в заранее арендованный зал местного кафе, чтобы отметить окончание своей курсантской жизни и начало нового этапа службы. Теперь уже куда более важного и серьезного.

- Алло, - хрипло произнес Андрей, еще не до конца осознав, что проснулся.

- Здравствуй, - услышал он голос своего вчерашнего собеседника. - Узнал? Отлично. Прости, если разбудил, но обещаю, больше я тебя не потревожу.

- Да я уже встал, - смущенно сказал Андрей, разглядев, что часы показывают уже четверть девятого.

- Надеюсь, наши договоренности в силе? - поинтересовался Филиппов и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Тогда слушай и запоминай. Сегодня тебе нужно заехать по адресу, который я тебе отправлю сообщением. Там находится офис адвокатской конторы, которая будет заниматься твоим делом. Предварительно мой человек согласовал с ними все детали, но тебе необходимо подписать договор, выполнить несколько формальностей, и тогда нам останется только ждать, когда профессионалы сделают свою работу.

- Я понял, - Андрей опустил ноги с постели, нащупывая тапочки. - Сейчас приведу себя в порядок и еду.

- Погоди, - прервал его генерал. - Встреча назначена на четырнадцать ноль-ноль. Время у тебя есть. Но я бы рекомендовал использовать его с толком. Встретиться с твоим помощником. Он тоже получил новый приказ, но… молодой еще… после твоего обвинения, и к тому же, учитывая, что я раскрыл его, пацан мнется. Я мог бы ему приказать, но как мне кажется, будет лучше, если ты сам решишь все скользкие моменты в ваших отношениях. Хочешь не хочешь, но несколько ближайших месяцев вам придется работать вместе. Придется, - добавил в голос металла генерал. - Мне нужен живой и здоровый наследник. Ты понял? А приставить к тебе охрану, сам понимаешь, не могу. Вот так. Будете работать в паре. В крайнем случае он тебя подстрахует.

- Я понял. Да я, если честно, и сам собирался перед ним извиниться. Не по делу наехал. А что до остального. Ну, он ведь тоже лицо подневольное. На службе. Я все понимаю. Единственный вопрос... - Андрей помедлил.

- И что за вопрос?

- Кто старший? Чьи решения в нашем тандеме будут окончательными?

- Ну, а сам как думаешь? - показалось, что в голосе Бориса Аркадьевича прозвучала усмешка. - Успокойся. Ты старший. Его задача обеспечивать связь, следить за твоей безопасностью. Ну и в случае необходимости прикрыть тебя. В остальном он будет выполнять те функции, которыми ты его озадачишь. Помощника, референта, охранника, да хоть посыльного. Парень осознал и проникся, будет вести себя как нужно. Он кадровый офицер, и давал присягу. Поэтому все понимает.

- И последнее, - сменил тему генерал. - После визита в адвокатскую контору домой больше не возвращайся. Машину тоже придется оставить на стоянке. Мы подобрали для тебя место, где ты сможешь спокойно и, будем надеяться, безопасно дождаться решения дела по вступлению в наследство. Василий получил полные инструкции.

- Это что, опять на конспиративную квартиру? - невольно вырвалось у Андрея. - Я еще от дома отдыха не оправился…

- Так ты вспомнил, как жил в ведомственном профилактории?

Андрей озадаченно замолчал и недоуменно отозвался: - Нет, ничего такого не помню, вырвалось отчего-то. А я что, уже прятался где-то? И почему? Совершенно не помню…

- Не ломай голову. Если вспомнишь, значит, так тому и быть. Нет, не смертельно, - успокоил Филиппов. - Сейчас нам главное, чтобы тебя в целости и невредимости сохранить. Все остальное ерунда.

- Слушайте. Ну а почему бы вам этого как его...Джамшуда, - он поправился, - Джасума, не арестовать? Или даже вы его не в силах задержать?

- Помнишь комедию, где Семен Семенович Горбунков увидел второго таксиста?

- А, это с Никулиным… - улыбнулся Андрей. - Ну да, мы в училище этот фильм часто смотрели. У нас кассета была.

- Ну тогда ты и ответ помнить должен, - закончил генерал и довольно похоже сымитировал голос актера, игравшего милиционера:

- Так надо. Понятно? Вот и хорошо. Объяснять почему, все равно не имею права, но поверь, если была бы такая возможность, он бы уже давно на нарах сидел. Не можем. Пока нецелесообразно.

- Все понял, - вздохнул Андрей. Ладно, значит будет как будет.

- Разрешите выполнять? - свернул он затянувшийся разговор, последние минуты которого он уже боролся с довольно ощутимым желанием посетить помещение с короткой аббревиатурой и специфическими функциями.

- Да, все вроде обсудили. Хорошо, действуй, - генерал отключил трубку.

Андрей опустил телефон на стол и двинулся в туалет.

Добравшись до нужного дома, Андрей в нерешительности потоптался у запертых на магнитный замок дверей подъезда и уже было собрался нажать вызов, как стальная створка распахнулась, и в проеме возникла знакомая фигура его помощника.

- На ловца, как говорится, и зверь… - задумчиво произнес Андрей, чувствуя некоторую неловкость. Однако переборол себя и протянул руку: - Виноват. Напридумывал черт-те чего. Извини. Работать нам придется теперь вместе, поэтому предлагаю все забыть, начать с чистого листа.

Василий хлопнул ресницами, вздохнул, но ничего не сказал, а молча пожал протянутую руку.

- Ну хоть так, - Андрей взглянул на часы. - До визита в адвокатскую фирму время еще есть, предлагаю сходить перекусить. Время как раз обеденное.

- Я не против, - отозвался Василий. Андрею показалось, что тот ведет себя слегка неестественно.

- Как Катя, что нового? - спросил Андрей и осторожно коснулся плеча помощника. - Я всегда говорил, что вы будете отличной парой… Ты и она. Ты и она. Согласись, это правильное решение.

- Василий открыл было рот, чтобы ответить, но вместо этого уставился на Андрея.

- Ты молодец. И то, что ты не сказал мне о своем задании, это не проблема. Я все понимаю. Ты на службе. И не обижаюсь. А ты и вовсе забудешь про мои слова. Про то, что я обвинил тебя в заказе. Забыл напрочь и навсегда. А сейчас ты очень голоден. И да, расскажи, как у тебя дела? Что нового?

Он хлопнул Василия по плечу. - Ну так мы идем обедать?

- Да, - улыбнулся тот. - Я, правда, уже перекусил. Катя супом накормила, но такое чувство, что не наелся. Идем.

- А я ей сразу сказал, что все будет хорошо, - внезапно продолжил он, - Катька, как узнала, что меня в Анадырь списать хотят, всю ночь ревела. Но потом вроде успокоилась. И даже, мне кажется, смирилась. В интернете смотреть начала, где он находится… Правда потом опять расстроилась. А утром мне из конторы звонят. Прибыть срочно. Ты представляешь, к самому… - Василий поднял палец вверх, сделал серьезное лицо. - Ты таких начальников в жизни не видел. Глыба. Но кто - это секрет. Так вот, я у него минут двадцать, наверное, сидел. Даже его порученец в кабинет заглядывал. Короче вот… Приказ у меня - тебя охранять и выполнять все, что скажешь. Ну, если это, конечно не будет в нарушение присяги. Он сказал, что я за тебя головой отвечаю. Если что — мне Анадырь раем покажется...

- Да, это я, наверное, переборщил, - смутился Андрей и попытался осторожно сменить тему: - Да видел я твою глыбу. Ничего особенного. Хотя, мужчина солидный, признаю. Он мне сказал, что машину эту придется оставить, и кроме того какое-то время я буду на конспиративной квартире жить. Ты что об этом знаешь?

- Машину на стоянке возле адвокатской конторы нужно оставить. В другую пересядем. Номер ее мне сообщили. А жить ты не на квартире будешь. Тебе генерал целый коттедж выделил. Я, правда, там никогда не был, да и не слышал раньше. Это он мне сегодня сказал. Так что для меня тоже сюрприз.

- Слушай, ты правда не обижаешься? - оборвал себя Василий.

- За что? - Андрей вопросительно взглянул на спутника.

- Да за то, что я к тебе в доверие втерся. Ну, можешь подумать, что шпионил. Но я, честное слово, ничего не сообщал. Правда там и сообщать нечего было. У меня приказ был контролировать, следить и не вмешиваться. Да тут вообще все почти случайно вышло, - Василий придержал дверь, пропуская Андрея вперед. За разговором они вошли в расположенное неподалеку небольшое кафе.

- Меня вообще в тот салон отправили только за вашей встречей с Сусловым проследить. И все. Я менеджеру корочки под нос сунул, сказал, чтобы он подыграл. А ты вдруг меня к себе на работу позвал. Ну что мне оставалось делать? Я и согласился.

- Ладно, проехали, - Андрей указал на стоящий в глубине зала столик. - Ты меня тоже извини.

- Я-то за что? - искренне удивился тот.

- Да, с такими способностями женатым быть хорошо, - пробормотал себе Андрей. - Методику если создать, да научить, у меня бы отбоя от заказов не было. А что, забыла, и все проблемы решены…

- Ты это про что? - не понял Василий, но решил не ждать уточнений, а поднял ладонь, привлекая внимание официантки.

Обед прошел без каких-либо происшествий. Василий, который явно испытывал нешуточный голод, был всецело занят своей порцией, а Андрей, погруженный в свои мысли, делиться ими со спутником посчитал преждевременным.

Наконец тарелки опустели. Андрей, не слушая слабых попыток Василия поучаствовать, оплатил счет, и они двинулись на выход.

Однако отойти далеко от кафе не удалось. Едва они миновали арку, ведущую во двор жилого дома, возле которого приткнулось заведение общепита, как до слуха донеслись приглушенные голоса. Один из которых явно был женский.

- Ну кричи, кричи, - прохрипел в ответ на попытку позвать на помощь грубый мужской баритон. - Ты меня в прошлый раз ментам сдала, и что? Да ни хрена, вот он я. И я тебе, тварь, сейчас популярно объясню…

- Похоже стоит вмешаться, - взглянул на Андрея помощник. - Он ей сейчас все лицо разобьет.

- Ну, если считаешь, что нужно, давай, - Андрей покрутил головой, внимательно осматривая окрестность. - Только имей в виду, что дело может кончиться не совсем так, как хотелось бы. Или она сама потом тебе лицо поцарапает, или, если полиция подоспеет, тебя самого в участок заберут. Я уже не говорю про другие варианты. Такой, как, например, со мной вышел.

- Да ладно… - Василий решительно шагнул в полутьму подворотни. - Эй, уважаемый, женщину в покое оставь. - На ходу предложил он, шагая к стоящей в глубине парочке.

Однако в следующее мгновение Василий получил сокрушительный удар здорового кулака в челюсть и рухнул на землю.

- Не лезь в чужие дела, - запоздало предложил мужчина, столь неласково отреагировавший на просьбу.

- Да, что ни день, то новое… - буркнул Андрей, подходя ближе к месту схватки.

- Это ты его рукой что ли? - искренне удивился Говоров и внезапно, без паузы, провел двойку. Первый удар пришелся точно под локоть поднятой руки громилы, поразив открывшуюся на мгновение печень, а второй угодил в подбородок рефлективно согнувшегося дебошира.

- Эй, ты чего, ты чего моего мужика бьешь? Да я тебя… - неожиданно визгливым и тонким голосом закричала еще мгновение назад звавшая на помощь женщина.

- Все как всегда, - Андрей посмотрел на лежащего возле его ног мужчину, который уже начал подавать признаки жизни и слабо шевелил конечностями, пытаясь удержать уходящую из-под него землю.

- А ты пасть закрыла, или сейчас рядом ляжешь, - рявкнул Говоров и аккуратно поднял на ноги Василия. - Ты как, идти можешь?

- Да, кажется… - помощник коснулся ладонью поврежденного места и охнул: - Как это я такой простой удар пропустил?

- Бывает, - сочувственно отозвался Андрей, но незаметно вздохнул, поняв, что навязанный ему в качестве телохранителя боец еще крайне далек от совершенства.

- Поехали к адвокатам, пока эта паршивка и вправду полицию не вызвала. Надеюсь, что в следующий раз этот отморозок ей все-таки врежет как следует.

- Хотя, бесполезно. Таких учить - только портить.

- Как говорится, любовь зла… - закончил он свою мысль затертой сентенцией.

Глава 6

- Не знаю, как ты, а у меня от осознания того, что нам здесь еще неизвестно сколько сидеть, уже мороз по коже, - поделился своими мыслями Василий, - всего третий день в этом дворце, а надоел хуже горькой редьки. Не понимаю, зачем люди такие хоромы строят?

Он обвел взглядом громадный, метров в сто площадью зал, поднял голову вверх, всматриваясь в купол потолка, возвышающийся где-то на уровне третьего этажа.

- Откуда у вашей конторы вообще такие дома? - удивился Андрей, который в душе был полностью согласен с мнением спутника.

Стоящий в глубине обширного земельного участка трехэтажный дом куда более походил на стилизованный под крепость замок. Такие же башенки по углам дома, фальшивые, но со стороны не отличимые от настоящих, выступы, венчающие крышу, создавали полное впечатление отсутствия у заказчика этого монстра вкуса и здравого смысла в целом.

Под стать внешнему оформлению оказался и внутренний облик дома. Дорогая, без меры укрытая позолотой, мебель в стиле неизвестно какого Людовика. Лепнина, естественно, тоже позолоченная. Громадные, словно украденные из Большого театра, хрустальные люстры, и прочие приметы дорого-богатого стиля.

- Я слышал, этот дом один из бывших чиновников себе построил, - отозвался Василий, - его когда за взятки в особо крупных размерах наши смежники крутить начали, он быстро-быстро из страны и свалил. Заочно и осудили. Ну а недвижимость в ведение нашего департамента передали. Для насущных, так сказать, нужд.

- Слушай, касательно вашего ведомства, раз уж такой разговор зашел, - хитро усмехнулся Андрей. - Вот скажи мне, как так вышло, что тебя, как я понимаю, едва только из училища вылупившегося лейтенанта, не куда-то в тьмутаракань отправили, опыта набираться, а сразу в центральном аппарате пристроили. И не просто, а под руководством самого… ну ты понимаешь. Сынок чей-то?

Василий беспомощно оглянулся по сторонам, словно пытаясь отыскать глядящую на него камеру, но махнул рукой и ответил:

- Да нет никакого блата. Вернее, наоборот даже. Дело в том, что я по распределению должен был в ростовскую бригаду идти. Ну и естественно, туда и прибыл. Все как положено. Доложился, аттестат сдал. А через неделю меня командир вызвал, командировочное предписание в руки, и вперед. Нет, говорит вакансий. Свободен. Отправляешься в распоряжение управления кадров. Пусть тебе там новое место ищут.

- То ли я ему не понравился, или еще какая причина, только пришлось мне вещи в охапку и на вокзал. Проездные до Москвы на поезд выдали.

Василий задумчиво посмотрел на сухие березовые поленья, потрескивающие в громадном камине, возле которого они с Андреем сидели. - А в кадрах я вообще никому не нужен. Документы сдал, у дежурного направление в общагу выклянчил, и все. Сиди, жди, когда до тебя руки дойдут.

- Так целый месяц и проторчал. На довольствие не ставят. Аттестат денежный финчасть до конца месяца мурыжила. Потом кое-как за звание выплатили. Но сам понимаешь, без доплат - это совсем ни о чем. Я уже начал подумывать, как бы ловчее в комендатуру попасть, чтобы по статье уволили, но тут неожиданно звонок: "Прибыть в гражданской форме в Управление".

- А там меня к какому-то полковнику в кабинет завели. Тот посмотрел и рукой махнул: "Сойдет, дескать". Так понял, им человек нужен был. Для того, чтобы за кем-то проследить, - Василий смущено поправился: - Ну это за тобой то есть. А дальше ты уже знаешь. Завертелось все как в кино. Я уже забыл, когда последний раз форму надевал. Так в чемодане и лежит.

- Да, выходит, что из всех нас тебе в этой истории повезло больше всех, - Андрей простецки, без подвоха, улыбнулся. - И невесту с московской пропиской нашел, и служба не каждому такая выпадет. Даже за границу успел съездить.

- Да я правда не виноват, - вновь попытался оправдаться начинающий разведчик.

- Успокойся ты. Я ведь не в упрек. А то, что вы с Катькой решили расписаться, это вообще здорово.

- А правда, что ты какими-то особыми способностями владеешь? - вдруг поинтересовался Василий. - Мне кажется тебя даже наши слегка опасаются.

- Если ты про внушение, - Андрей подумал, - да, что-то такое выходит иногда.

- Ну про гипноз мне наш генерал тоже говорил, - признался Василий. - Но так, между прочим. Дескать, чтобы я тебе врать не пытался. Предупреждал. Но я про другое сейчас. Слышал, что ты на полигоне какие-то испытания проходил. И даже на краповый берет сумел сдать. Конкретики, правда, никто мне не скажет, но разговоры такие были.

Андрей наморщил лоб, пытаясь вспомнить хоть что-то из сказанного его напарником. Увы, без результата.

- Честно скажу, не знаю. Вот бывает так. Словно провал какой-то.

- Ладно, давай ужин готовить, - поднялся Андрей из глубокого, обитого мягкой кожей, кресла. - Твоя очередь картошку чистить. А я, так и быть, сварю что-нибудь.

- Эх, жаль, что начальство запретило сюда Катю привезти, - огорченно произнес Василий. - Она бы с этим быстро справилась.

- Не забывай, что мы с тобой, как бы это помягче сказать, здесь не отдыхаем, а прячемся. И тот, кто нас найти хочет, вовсе не добра желает. Ты что, хочешь будущую жену под угрозу подставить?

- И правда сглупил… - согласился лейтенант и направился в оборудованную по последнему слову техники кухню, обставленную с такой же нелепой роскошью, что и прочие помещения.

Поскольку одних только спален в трехэтажном, площадью не менее пятисот квадратных метров, доме отыскалось штук шесть, выбор у постояльцев оказался внушительным. Однако они, не сговариваясь, заселились в двух, расположенных поблизости друг от друга, в одном крыле второго этажа.

- Пугаюсь я что-то, - признался Василий, - представь, во всем доме никого. И тоько ветер в трубах гудит. Да еще камины эти, будь они неладны. Нет, красиво, конечно, только дует и вообще, пять штук — это, если по мне, перебор.

- Да хватит тебе, - усмехнулся Андрей. - Согласен, для двоих тут пустовато. Но у клерка того наверняка и прислуга была, жена, дети, может, еще кто… Нормальное дело. Только вот с позолотой он явно переборщил. Хорошо хоть унитазы нормальные. Я слышал один себе золотые поставил. Ну, вряд ли из настоящего, скорее, просто позолота, но тоже китч.

- Ага, а стеклянная стена в ванной комнате - это не китч? - поинтересовался Василий. - Я на третьем этаже случайно зашел, обалдел. Ну зачем, скажи?

- Знаешь, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят. Мы здесь жильцы временные, так что нет и смысла чужой вкус хаять.

- А вот то, что здесь вокруг дома участок есть, это, пожалуй, плюс, - вернулся Андрей к своим мыслям. - Пока мы тут от безделья совсем не свихнулись, предлагаю заняться делом. Привести нашу физическую форму в порядок. Я после ранения что-то совсем ослаб, да и тебе физуху подкачать не мешает. Иначе тебя опять первый попавшийся ханыга в асфальт закатать сможет, - намекнул он Василию про его неудачную попытку изобразить защитника детей и женщин.

- Да я, это… - смутился тот. - Я вообще-то в училище нормативы выполнял. Это вот потом, со всей этой суетой, запустил себя.

- Знаешь, а ведь это ты меня, по идее, защищать должен, - строго взглянул на собеседника Говоров. - Ты вообще как, способен или тоже нормативы сдавал?

- Ну… как сказать. До того, как в училище поступить, я же в морской пехоте служил. Мы на втором году, конечно, и железо таскали, и кроссы факультативно бегали, и рукопашкой баловались. Но все это так, для понта скорее.

- Значит, тем более, стоит нам, пока время и место позволяет, в этом вопросе тебя подтянуть, - решительно заявил Анлрей. - Тем более, что я здесь и тренажеры в подвале видел, и даже спортивный зал, небольшой правда, но есть.

- Вот с завтрашнего дня и начнем, - принял решение Андрей.

Вряд ли его всерьез беспокоила подготовка охранника. Скорее, взялся он за это, чтобы хоть как-то скоротать время.

- Подъем, - рявкнул он, входя в спальню Василия на следующее утро. - Форма одежды - голый торс. Выходи строиться.

Василий очумело затряс головой, пытаясь проснуться. Наконец, сбросил с себя одеяло и нехотя потянулся к висящим на спинке кровати джинсам.

- Сейчас, я только умоюсь… - пробормотал он, продевая ногу в узкую штанину.

- Отставить, - Андрей выдернул из рук подопечного модно линялую джинсу. - Спортивные штаны на стуле. Майка тоже, если уж ты такой стеснительный. Только боюсь, что после третьего круга ты эту майку сам снимешь.

Василий кряхтя потянулся к запечатаному пакету со спортивной формой.

- Откуда она только тут взялась? - негромко посетовал он. - И какая муха его укусила? Ни свет ни заря поднял, сейчас еще это...

- Значит, так? - Андрей склонил голову, внимательно разглядывая довольно субтильное телосложение напарника.

"Похоже, я начинаю понимать, отчего тебя выперли из Ростовской бригады. Но там-то все проще… не хочешь, как хочешь. Иди с миром. А вот как мне с тобой быть? Ладно - попробуем иначе".

Он посмотрел на зевающего напарника, прислушался к себе, и решительно произнес:

- А я знаю, чего тебе не хватает. Нет у тебя мотивации для того, чтобы начать заниматься всерьез. И не спорь, вижу, что нет. Но если позволишь тебе немного помочь, то, вот слово даю, тренироваться будешь регулярно, с упорством, и настойчивостью, каких даже у олимпийских чемпионов нет.

- Да ладно… - недоверчиво протянул Василий. - И как это?

- Да это не долго и не больно совсем, - пошутил Андрей, присаживаясь возле норовящего вернуться обратно в кровать соседа. - Закрой глаза. Расслабься. Но вот ложиться пока не нужно. Сидя. Молодец, - похвалил он Василия, который с готовностью выполнил просьбу и блаженно откинулся спиной стене.

Андрей положил свою ладонь на лоб дремлющего пациента, замер, посидел в таком положении несколько мгновений. Неожиданно мирная улыбка на лице Василия исчезла, брови нахмурились. Он весь сжался, словно пытаясь вскочить, бежать или сделать что-то. Однако тело его осталось неподвижно. Он втянул воздух сквозь мертво сжатые зубы, напрягся, словно пытаясь удержать неподъемный вес, а из-под крепко зажмуренных век показалось несколько слезинок.

- Ну, хватит, пожалуй, - пробормотал Андрей, вновь коснулся ладонью головы Василия, а потом резко хлопнул в ладони. - Все. Все. Ничего не случилось. Все в порядке. Очнись.

Василий вздрогнул, открыл глаза и уставился на Андрея: - Что, что это было?

- Повторяю. Все хорошо. Ты просто заснул.

- Заснул? - Василий недоверчиво окрутил головой, потом потянулся к лежащему в изголовье телефону. - Хорошо, давай. Только я сначала Кате позвоню…

- Ну, хочешь - звони. Но потом поднимаешься, и вперед. На пробежку. По возвращении умываешься, завтракаем и на первую тренировку, - Андрей поднялся со своего места. - А что-то ты такой странный? Дерганый. Прямо лица нет. Приснилось что-то?

- Что? А, нет, нет, все в порядке. Нормально все, - Василий уже успел набрать номер и начал натягивать тренировочные штаны, прижимая плечом к уху трубку сотового.

Решив не мешать разговору, Андрей вышел из комнаты, на полдороги обернулся и молча показал на висящие на стене часы, предупреждая подопечного о необходимости поспешить.

"Что ж, посмотрим, работает ли внушение, или я все напридумывал? - рассудил он, сидя на крыльце дома в ожидании Василия. - Жестоко, конечно, однако иначе нельзя, - успокоил он проснувшийся в глубине души гуманизм. - Ничего, молодой, сердце здоровое, справится".

- Я готов, извини, пришлось ее успокоить, - на ходу произнес напарник, спускаясь по широким гранитным ступеням роскошной, под стать дому, лестнице.

- Ну что, тогда вперед. Как говорят в одном колхозе, погнали наши городских, - пошутил Андрей, присоединяясь к товарищу. - Я прикинул, тут участок, если по периметру, где-то метров семьсот, ну максимум - тысяча. Значит для начала кругов пять-шесть, потом будет видно.

Он потрусил по асфальтовой дорожке, уходящей в глубину не слишком ухоженного парка, слушая сопение бегущего следом за ним Василия.

"Всего-то и нужно было - дать ему возможность ощутить боль и отчаяние от собственного бессилия. Почувствовать невозможность защитить близкого ему человека. По-настоящему, всерьез почувствовать. И не нужно теперь ему никаких лекций и уговоров. Сейчас имеет смысл даже присматривать за ним. Чтобы не загнал себя", - думал Андрей, понемногу ускоряя темп бега.

"А как быть с самим собой? - неожиданно подумал он. - Ну, ладно, у парня теперь мотивация и смысл появились. А мне кто поможет? Для чего мне рвать жилы, к чему-то стремиться? Все вроде есть, и кое каких успехов добился. Только дальше-то что? Ну сделают свое дело ушлые адвокаты. Получу я это наследство. Отдам генералу его вещь, хотя тоже странно. Зачем государству вся эта морока из-за какой-то безделушки? Ладно там яйцо этого, как его… Фаберже. Да и то… Затевать столь хитрую игру ради пусть и редкой, но, по сути, бесполезной штуки? А мне он пообещал остальное. Акции какие-то, может деньги, дом".

Андрей, не сбавляя темпа бега, смахнул прилипшую к вспотевшему лбу паутину: "Так есть у меня жилье. И деньги какие-никакие тоже".

Андрей внезапно вспомнил свою первую встречу с Машей: "Эх, все бы отдал, чтобы она осталась жива. И даже артефакт этот. Обошелся бы генерал… Но ведь не вернуть. Так и зачем?"

Увлекшись раздумьями, он даже не заметил, что уже не слышит звука шагов бегущего следом Василия. Обратил внимание когда понял, что ровный асфальт уступил место бугристой, поросшей скользящей под подошвами кроссовок травой, почве.

Запнулся о выступающий из земли корень, взмахнул рукой, удерживая равновесие, и озадаченно поднял голову, осматривая окрестности.

"Странно", - подумал Андрей, поняв, что ненароком забежал в самую глубину раскинувшегося вокруг дома парка.

Высокие, густые кроны наглухо закрыли обзор. Виден был только клочок прозрачного, голубого неба с легкой дымкой плывущих в вышине облаков. Да еще рваные тени от пробивающихся сквозь сплошную завесу зелени солнечных лучиков.

- Эй, куда это мы с тобой забрели? - Андрей обернулся: "Отстал, что ли? Странно. Я вроде и темп невысокий держал. Да и устать еще не успел. Куда же это мой напарник делся?"

Обвел взглядом окрестности, пытаясь определить направление движения, и неожиданно увидел, что прямо перед ним, на тропинке, едва заметной среди травы и зарослей кустов, усыпанных мелкими ярко-красными ягодами, стоит человек.

Одетый в простой серый костюм, светлую, неброскую рубашку и темный галстук, он почти слился с окрестным пейзажем.

Андрей всмотрелся, отметив мимоходом, что незнакомец вряд ли мог быть сотрудником ведомства, которому принадлежал затерянный в Подмосковье особняк.

Седые, коротко стриженные волосы, лицо, изрезанное глубокими, резкими морщинами, судя по всему, человек был куда старше, чем показалось на первый взгляд.

- Здравствуйте, - произнес Андрей, оставив попытки разгадать причины появления странного человека на территории, огороженной крепким и высоким забором.

- Здравствуй, Андрей, - отозвался мужчина.

Голос, глубокий и чистый, резко контрастировал со всем внешним видом. Показалось, что принадлежит он вовсе не пожилому человеку, как можно было судить по его внешности, а ровеснику. Человеку в возрасте тридцати, может, чуть старше.

- А меня Павлом зовут, - продолжил мужчина, глядя на стоящего метрах в пяти от него Андрея. - Ты пока ближе не подходи. Не стоит. Так поговорим.

- А как вы тут… - озвучил вопрос Андрей, почти пропустив мимо ушей предостережение. - Или вы от Филиппова?

- Я, Андрей, сам по себе. Ну или не совсем… но точно к этому ведомству отношения не имею, - развел губы в скупой улыбке человек. - Но я не закончил. Павел Александрович Говоров - полное мое имя.

- Как? - Андрей хлопнул ресницами. - Да ну нафиг, что вы такое говорите?

- Молодец. Таким я тебя и представлял, - похоже, что человека ничуть не смутило недоверие Андрея.

- Я коротко. Знаю, что тебе сказали: "Дед твой умер в восьмидесятых, и все такое…" Да. Все так. Но, насколько я могу судить, ты за последнее время много такого, что в обычные рамки не укладывается, успел пережить. И бездомным был, и стариком тоже. Певцом опять же… Ничего не забыл? Ах, да. Еще самим собой, только в другом мире. Где ты с подругой своей женат. Поэтому тебе в мои слова поверить куда проще будет, чем пареньку, который сейчас вокруг усадьбы круги наматывает.

Старик чуть приподнял голову, словно всматриваясь куда-то вдаль: - Настырный паренек, хороший. Ты к нему присмотрись. Он тебе в трудную минуту помочь сумеет.

- Откуда вы про все мои видения знаете? - озадаченно спросил Андрей, - Я вообще думал, что мне эти вещи, как бы проще сказать, привиделись.

- Рассказывать долго, - отозвался старик. - Да и не поверишь сразу-то. А у меня времени мало. Поэтому не перебивай, а старайся запомнить. Что-то потом поймешь, что-то нет. Но все лучше, чем в темноте плутать. Скажу главное. Потому я к тебе пришел, что ответственность за тебя чувствовал. Пока жив был, да и после… Так уж вышло, что мне выпало ношу нести. Какую — в двух словах и не объяснить. Но, поверь, каждый человек в этот мир приходит не просто так. И он даже не выбирает, какая судьба ему уготована. Моя, как, впрочем, и твоя — служить Родине. Знаю, громко звучит, но других слов не придумали…

- Так это выходит, что ты мой дед? - наконец дошло до Андрея. - Мне это все снится, или опять сознание какую-то новую шутку сыграло? Может, я в прошлое попал?

- Ты там, где и был. В своем времени. А меня, если тебе так спокойнее будет, можешь как угодно назвать. Хочешь — призраком, хочешь - видением. Не про меня разговор, - Павел внезапно прислушался. - Времени у меня почти не осталось. Если на пустые объяснения его тратить, то не успею самое важное сказать. Поэтому запоминай: Тот оберег, что в банке хранится, никому не отдавай. Твой он. А если будут настаивать, ответь, что любой другой, кто его возьмет, не жилец. Твой он. И только в связке с тобой он работать будет. Вот и весь сказ. Поскольку основная часть той силы, которая в нем скрыта, тебе аккурат после моей смерти перешла. Помнишь, как ты ее, эту силу почувствовал? Моя это… Сам-то я ее в первые дни той войны получил… - старик оборвал себя. - Не то…собьюсь, не успею. Знай, что ячейка, в которой это лежит, просто так не откроется. Если код неверный набрать — сгорит все. А в завещании я его специально не написал. Чтобы чужие открыть не смогли. А кроме того, этот код еще одно условие. Мало того, чтобы медицина родство подтвердила. Враги и не такое придумать способны, чтобы силу у нас отобрать, наследник сможет ячейку открыть. Понял?

Андрей, которому все казалось диким, нереальным сном, все же кивнул головой, подтверждая.

- А теперь самое главное. Код. Запомни накрепко, но не записывай нигде. - Пять, три, восемь, один, шесть, пять, два, три… - А вот последнюю цифру я даже тебе не скажу. Не потому, что не верю, нет. Ты испытание прошел. И деньгами, и славой, и нищетой. Дело в том, что если Они про этот разговор наш узнают, не смогли тебя жизни лишить. Эта сила, что нам противостоит, на многое способна. Однако узнать последнюю цифру только ты сможешь. Потому как… Прости, сбиваюсь на частности, - заторопился гость. - Чувствую, что время на исходе. Когда наступит момент шкатулку вскрыть, ты ее вспомнишь. А до тех пор никто, и никакими пытками узнать ее у тебя не сможет.

Цифры, что я тебе сказал, повтори и накрепко запомни. И знай, теперь ты за все в ответе...

Фигура стоящего перед Андреем старика внезапно начала растворяться в лучах проникшего сквозь завесу листьев солнечного света. Мгновение, и на тропинке уже никого не было.

Андрей тряхнул головой, невольно повторил и без того занозой застрявшие в голове цифры и только тут услышал доносящийся откуда-то издалека голос Василия.

- Здесь я! Иду, - отозвался Андрей. Еще раз обвел взглядом странное место и направился на звук голоса.

- Куда пропал? - встретил его вопросом стоящий на дорожке напарник. - Я восемь кругов пробежал, а ты, смотрю, и одного не осилил. Сухой весь.

- Зато твою футболку отжимать можно, - Андрей обернулся в сторону зарослей, в которых легко можно было заблудиться, и махнул рукой, отгоняя посторонние мысли.

- Значит, бегом в дом, приводим себя в порядок, а дальше по плану. И, как сказал персонаж одного культового кино — Да пребудет с нами сила.

- Ты о чем это?

- Не обращай внимания, это я так, случай один вспомнил, - отмахнулся Андрей. - Идем.

Они уже поднялись в дом, когда Андрей неожиданно ощутил знакомые признаки того, что он начал терять сознание.

Все вокруг стало расплываться, в глазах замелькали белые мушки, голова закружилась. Потом все окружающее просто исчезло.

- Эй, что с тобой? - удивленно уставился на него Василий, протянул руку, пытаясь удержать товарища, но не успел. В следующий момент Андрей уже начал заваливаться в сторону, а затем рухнул ничком на пол.

Глава 7

И вновь, как и впервые, когда он очнулся в смрадном полумраке колодца теплотрассы, в теле опустившегося бомжа, Андрей пришел в себя разом. Он вынырнул из вязкого тумана и внезапно понял, что стоит посреди залитой солнечным светом улицы.

Впрочем, отличия, как вскоре выяснилось, все-таки были и весьма значительные.

В этот раз он чувствовал себя зрителем, который наблюдает происходящее, но не имеет возможности ничего сделать. Ни шевельнуть рукой, ни открыть рот. Собственно, все его присутствие ограничивалось только органами чувств.

Он слышал какой-то гул, размеренное постукивание, которое временам сменялось грохотом падения чего-то большого. Видел свет, очертания каких-то высоких строений. Чувствовал едкий запах гари, появляющийся с каждым порывом свежего ветра.

"Вот, значит, как…" - неожиданно спокойно, словно происходящее с ним было совершенно в порядке вещей, подумал Андрей.

"Выходит — на этот раз я даже сделать ничего не смогу? Интересно, куда, а главное, в чье тело меня занесло?"

То, что тело его не слушается, да и вообще, явно чужое, понял, когда взгляд наткнулся на руку в перчатке, которой неведомый хозяин прижал к лицу тонкий платок, пытаясь защититься от летящего в лицо пепла.

Человек заморгал, смахнул с ресниц невольные слезы. Картинка очистилась,

Невнятные контуры обрели четкость, проявились, стало понятно, что он стоит посреди довольно широкой улицы, по обеим сторонам которой видны остовы сгоревших, разрушенных домов.

Пустые проемы выбитых окон, кучи разбитого кирпича с остатками засохшей кладки, куски дерева, какой-то и вовсе не определяемый мусор. А посреди этого развала деловито копошатся одетые в какие-то ремки люди. В основном женщины, подростки, но кое-где виднелись и взрослые мужчины.

Человек повернул голову, и в поле зрения попал и источник гари и копоти - стоящая на большой треноге бочка, в которой шипела и булькала тягучая, матово-черная субстанция.

- Эй, ты, чего встал? Проходи! - донеслись до слуха Андрея чьи-то слова. Сказано это было на плохом, с диким британским акцентом, немецком языке.

Человек вздрогнул, невольно втянул голову в плечи и торопливо зашагал вперед, дальше по улице.

Однако картинка ничуть не изменилась.

Разбитые стены, кучи мусора, остатки больших, в три, а то и в пять этажей, домов. И копошащиеся в развалах фигурки людей.

Безликие, в темной одежде, они походили на больших серых муравьев, связанных какой-то известной только им одним целью.

"Погоди, погоди… - Андрей попытался осмыслить увиденное им. - Что-то припоминаю. Ах, да. Документальный фильм про разрушенный бомбежками Дрезден. Хотя, наш Сталинград выглядел еще страшнее, но, если судить по остаткам домов, улицы, это, скорее всего, не у нас. А кроме того немецкий. Странно, конечно, что я его понял, и к тому же смог определить акцент, но пока нет смысла озадачиваться такой мелочью. На фоне самого факта, что я оказался в чужом теле, да еще и в пес его знает какое время, это вовсе пустяк."

"Но кто он, этот человек?" - и тут Андрей мысленно охнул. Имей он такую возможность, то наверное даже всплеснул ладонями. Однако, поскольку на этот раз ему выпала роль простого наблюдателя, вынужден был довольствоваться этим. "Сто к одному - это Павел Говоров. Мой дед, не зря, ох не зря все это случилось как раз после встречи с его призраком. Хотя… Призраком ли? И зачем все это, а главное, как такое могло произойти?"

Занятый своими переживаниями Андрей на мгновение выпал из реальности. Поэтому не заметил, как миновал разрушенный почти до основания участок и оказался в другой части города.

Эта улица оказалась почти нетронутой. И теперь сомнений уже не было.

"Возможно, это и не Дрезден, но явно какой-то европейский город". - уверился в своей догадке зритель. Все говорило об этом. И островерхие, укрытые серой от времени черепицей крыши, особенности строительной архитектуры, Но самое главное — висящая на фасаде одного из домов вывеска. - Угловатый с уклоном в готику немецкий шрифт сообщал, что на первом этаже здания, за витринами, заколоченными в настоящий момент, досками находится филиал какого-то банка.

Тем временем хозяин тела, который, казалось, не обращал на окружающее его пространство почти никакого внимания, внезапно остановился, присел, невольно зачерпнув обшлагом широкой, из серого в полоску сукна штаниной немного пыли с булыжной мостовой, и принялся деловито затягивать и без того крепко завязанный узел на ботинке. Однако взгляд его был устремлен вовсе не на предмет обуви, а осторожно, словно невзначай, покосился в одну, в другую сторону, на мгновение замер, и только тогда уперся в такой же пыльный, как и все вокруг, носок своей обуви.

"Да он проверяется? - сообразил Андрей. - Интересно. А ведь генерал мне что-то такое рассказывал. Точно. Если это последствия бомбежки, и поскольку сам Павел в гражданском, то вполне может быть, что сейчас я оказался в послевоенной Германии. Он ведь так и не смог вернуться обратно в Союз. Остался там. Не очень понял, почему, но так или иначе… Но кого он опасается? Непонятно. Впрочем, проще сказать, что я знаю, чем гадать о возможных вариантах".

- Мой господин, не желаете провести время?.. - вывел Андрея из размышлений жалобный женский голос.

В проеме разбитого здания, от которого чудом сохранилась лишь часть стены, стояла одетая в бесформенную одежду женщина. Было ли на ней старое пальто, или даже армейская шинель с обрезанными полами, или что-то иное, было невозможно разглядеть из-за толстого слоя пыли, скрывшего даже цвет одежды. Голова замотана серым платком так, что видны только глаза и кончик носа.

Бросились в глаза толстые, заштопанные на коленях, трикотажные чулки и грубые ботинки на ногах.

Все говорило о крайней нищете женщины.

- Что? - переспросил хозяин тела, очевидно тоже занятый своими мыслями.

Андрей поразился тому, насколько странно ему было слышать чужой голос.

"Свихнуться можно", - вздохнул он и с некоторой опаской стал ждать продолжения случайной беседы. Признаться, ему вовсе не хотелось стать свидетелем и, не приведи Господь, невольным участником возможного ее продолжения.

- Недорого. Всего сто граммов хлеба. Или хоть что-нибудь… - Упавшим голосом повторила незнакомка.

- Простите, нет, - отозвался Павел и сделал шаг, чтобы продолжить движение. Однако вдруг замер, всмотрелся в темноту провала. Ребенка, сидевшего на сваленных в кучу обломках, Андрей смог разглядеть только, когда глаза немного привыкли к темноте.

- У меня ничего нет, - повторил он, однако пошарил рукой в кармане пиджака и вынул на свет кусок обломанного, испачканного в табачных крошках, печенья. - Только вот это, - он сунул в худую ладонь женщины галету и быстро пошел прочь, словно опасаясь услышать, что она скажет вслед.

"Да, постарались союзнички", - подумалось Андрею при виде тех разрушений, в которые превратился город.

"А сами? - одернул невольный порыв жалости он. - Они нас жалели? Вот и нечего теперь…"

Тем временем Павел уже миновал несколько похожих своими развалинами как две капли воды кварталов, вышел к засыпанному до самого парапета каналу, и двинулся вперед, к виднеющемуся вдали шпилю какого-то старинного здания, чудом сохранившегося в этом аду.

Пробираясь между засыпанными все теми же обломками кирпича и бетона ямами пешеход наконец выбрался на открытое пространство.

"Ратхаусмаркт", — прочитал Андрей надпись на новенькой, с не успевшей покрыться пылью, вывеске.

Ратушная площадь сейчас больше походила на небрежно очищенную от мусора свалку. Однако остатки помпезных скульптур на расположенном посредине площади фонтане давали некоторое представление о том, насколько красива была главная площадь города раньше.

Впрочем самого Павла детали пострадавшего от бомбежек города заботили, похоже, меньше всего.

Он приблизился к низенькому ограждению фонтана, повернулся спиной к нему и внимательным взглядом обвел окрестности.

На мгновение задержался на парочке солдат в необычной, зеленой, форме и смешных, похожих на котелки, касках. Но заметив, что его персона не привлекла никакого внимания военных, наблюдатель едва заметно расслабился, вынул из внутреннего кармана двубортного пиджака свернутую газету и продолжил ожидание.

Андрей, которому уже начала крепко досаждать его роль безучастного наблюдателя, попытался осмыслить, в чем состоит суть его неожиданного перемещения во времени и в пространстве, но так и не сумел дать сколько-нибудь внятного объяснения.

- Это вы прислали письмо с просьбой о встрече? - мужской голос, произнесший эти слова на плохом немецком языке прозвучал для ушедшего в раздумья Андрея неожиданно. Впрочем, судя по тому, как среагировал на обращение и сам Павел, для него внезапное появление незнакомца тоже стало неожиданностью.

- Простите, что? - отозвался Павел, и внимательно посмотрел на подошедшего к нему человека.

Обычный, ничем не примечательный мужчина средних лет, среднего роста, с совершенно неприметным лицом, он, казалось, возник ниоткуда. Единственное, что бросалось в глаза в его облике, это небрежно торчащая из кармана его довольно потертого пиджака газета.

- Да, это я просил вас о встрече, - наконец закончил Павел фразу, после того, как убедился в каких-то своих предположениях.

- Вы сказали, что у вас имеется важная информация, касающаяся безопасности Советского государства. Слушаю вас. Но прежде представьтесь, - не терпящим возражений голосом произнес незнакомец.

- А с кем я разговариваю? - не поддался на уловку Павел и добавил уже по-русски: - Я отправлял письмо в представительство Советского Союза в Британской оккупационной зоне, и вы должны понимать, что для меня это довольно рискованный шаг. Поэтому я хочу быть уверен, что не ошибся.

- Вы говорите по-русски? - слегка удивился человек, но сдержал готовый сорваться вопрос и представился:

- Я второй помощник советника. Вообще-то обычно мы не отвечаем на подобные предложения о встрече, но в вашем случае мое руководство решило отправить меня. Так что давайте перейдем к делу. Или… у меня не так много времени.

- Хорошо, - Павел решительно выдохнул. - Моя фамилия Говоров. Капитан Павел Говоров. Но здесь я нахожусь под именем Пауль Кранке. Меня забросили в немецкий тыл в конце сорок второго. Задача была поставлена комиссаром государственной безопасности Семеновым.

- Я состоял на службе в подразделении, которым командовал Иван Пантелеевич.

- В силу обстоятельств перед самым окончанием войны я потерял связь с моим руководством. Отряд специальных операций СД, в котором я служил на тот момент, оказался в зоне оккупации английской армии. Меня, как и прочих офицеров отряда, поместили в фильтрационный лагерь. Там я пробыл до середины сорок шестого года. Но сейчас меня освободили. Как это вышло и почему — рассказывать долго. Одним словом, они не нашли доказательств совершения Паулем Кранке военных преступлений. И вот теперь я уже месяц как на свободе. Конечно, не исключено, что службы союзников еще не потеряли ко мне интерес, однако я решил рискнуть. За прошедший год все мои контакты с центром оказались потеряны. Все изменилось. Война окончилась. Я просто не знаю, как мне связаться с Москвой.

- Очень интересно… - протянул слушатель, невольно оглядываясь. - Но вы сами понимаете, насколько дико звучат ваши слова?

"Да, судя по интонациям, сотрудник посольства, или как уж называется его служба, не слишком поверил словам неизвестно откуда взявшегося человека. - подумал Андрей. - Оно и понятно…"

- Я согласен, все звучит странно, только дело в том, что у меня имеется информация государственной важности. И я обязан передать ее своему руководству, - попытался объяснить свои мотивы Павел.

- А вы не думали, что проще всего вам самому перебраться в зону ответственности Советского государства и сдаться? - поинтересовался чиновник. - К чему все эти игры? В одном вы правы, война окончилась, и теперь нет нужды скрываться.

- Послушайте, я не могу сообщить вам всех деталей, но поверьте, дело действительно очень важное, - повторил Павел. - Если я раскрою свою личность, то вся операция будет провалена. Пойдет насмарку труд нескольких лет. Вы не можете себе представить, насколько трудно было…

- Трудно было разбить фашистского зверя в его логове, - отрезал мужчина. - А вот чем вы тут занимались — это бо-ольшой вопрос. Может, вы и вправду капитан… а может, и не капитан вовсе, а, скажем, гауптман?

- Мой вам совет, господин Кранке, если вы и вправду тот, за кого себя выдаете, обратитесь в соответствующие инстанции британской администрации. Они проведут проверку и свяжутся с нами. А там будет видно. Или, как я уже сказал, можете попробовать сами… Наши органы во всем разберутся.

- Послушайте, я понимаю, вы мне не верите, - уже с плохо скрытым отчаянием в голосе произнес Павел. - Ну, хорошо… Дело в том, что я служил в подразделении, которое занималось эвакуацией архивов организации Аненербе. Вам это название возможно ничего не говорит, но вы ведь можете просто сообщить в Москву обо мне. Так вышло, что я знаю, где спрятана часть этих документов. И возможно, знаю только я один. Пока здесь не навели порядок, их можно запросто вывезти в советскую зону оккупации.

- И этот туда же… - негромко, словно досадуя на что-то, пробормотал клерк. - Да кому нужны сейчас эти бумажки? И вообще, гражданин, я вам в последний раз говорю: - Не нужно отвлекать от дела занятых людей. Или вы хотите, чтобы я сдал вас местным оккупационным властям? Так это запросто. Вон там, видите, как раз идет патруль.

Павел скрипнул зубами, но сдержался: - Хорошо, я все понял. Ухожу. Не нужно никого звать. Но скажите, почему вы так упорно отказываетесь сообщить про мое обращение в центр? Мне просто интересно?

- Вы обещаете больше не беспокоить нас? Ну, хорошо, - человек приблизил голову к Павлу. - Дело в том, что ваш, как вы говорите, шеф, насколько я знаю, сам оказался врагом народа. Шпионом. Он арестован и дает признательные показания. Так-то… Вы, очевидно, плохо представляете, какие последствия это может иметь для тех, кто имел с ним дело? Поэтому никто, включая меня, даже под дулом пистолета не рискнет сейчас сообщить о том, что общался с каким-то завербованным ли этим врагом иностранным гражданином, тем более фашистским преступником, или с его сообщником, который, как и сам Семенов, выполняет задание вражеской разведки...

- Как арестован? - выдохнул Павел.

Новость настолько выбила его из колеи, что он даже не стал пытаться продолжить беседу. Повернулся и зашагал прочь, на ходу отбросив ставшую совершенно ненужной сейчас газету.

"Но как же так? Как может Иван Пантелеевич быть шпионом? - неожиданно разобрал Андрей мысли своего второго я. - Дичь это, ошибка. Но если этот клерк мне не соврал, то дело куда хуже, чем я думал. Теперь точно".

"Конечно, Отто вытащил меня из лагеря. Но американцы обязательно потребуют за это сдать информацию про архив. Они еще не докопались, но это дело времени. Может, и правда, стоит уйти в Восточную зону?"

"А смысл? - опроверг свои же рассуждения Павел. - НКВДшники меня теперь даже слушать не станут. Не говоря уже про остальное. Шлепнут в конце концов. Еще бы - правая рука самого Отто Скорцене. И ничего не докажешь".

Андрей и сам не заметил, как перестал отделять свое сознание от чужого. Он стал частью самого Павла. Теперь все мысли, чувства, сомнения стали общими.

Он успел удалиться от места встречи на приличное расстояние, когда вдруг почувствовал непреодолимое желание обернуться.

Повернул голову, разглядывая все еще стоящего возле сухого фонтана советника, и увидел, что проходящий мимо клерка невзрачный человек сделал короткое, едва различимое, движение рукой и быстро скрылся в развалинах.

А человек, с которым Павел совсем недавно беседовал, начал медленно заваливаться вбок. Даже отсюда, с расстояния в добрую сотню метров, было видно, как исказилось его лицо. Он прижал руки к животу, рухнул на усыпанные щебнем плиты, дернулся и замер.

Павел едва сумел удержать свой порыв и не рванулся на помощь. Но всмотрелся в неподвижное тело и лишь тяжело вздохнул. Помочь несчастному уже было невозможно.

"И кто? - мелькнула в мозгу короткая мысль. - Янки или мои бывшие соратники? Скорее всего первое. Немцам сейчас вовсе не до всех этих тайн и секретов. А вот американцы вполне могли проследить и на всякий случай обрезать ниточки. И хотя прочитать по губам вряд ли смогли, я стоял боком, но решили подстраховаться".

"По всему выходит, что теперь они возьмутся за меня всерьез", - заключил он.

"Плохо и то, что после случившегося мне к своим путь заказан. Человек ушел на встречу со мной, и его убили. Конечно, он мелкая пешка, но тем не менее государственный. На кого подумают? Возможно, американцы и это предусмотрели. А что, по их рассуждениям у меня вообще никакого выхода. Или под суд, как военному преступнику, или… Или никак".

Он еще раз взглянул на лежащее возле фонтана тело и медленно побрел прежней дорогой. Теперь он уже вовсе не заботился о конспирации и возможной слежке.

А в мысленном взоре внезапно возникла картинка тех памятных январских событий сорок пятого.

Приказ, переданный их команде из канцелярии был до предела краткий: - Обеспечить эвакуацию, соблюдая полную секретность. Все. Отто, у которого всегда был нюх на возможные сложности, быстро смекнул, что делать, и смылся в госпиталь, оставив на хозяйстве гауптштурмфюрера Хунке. Начальник оперативного отделения не придумал ничего лучше, как спихнуть исполнение группе Ост. Однако он не учел, что отряд крепко потрепали в Хойензальце, а самого командира этого батальона умудрились кончить польские партизаны. Таким образом, задачу пришлось выполнять с минимальным количеством бойцов. Однако поначалу все шло штатно.

Получив пять крытых грузовиков, они загрузили все сорок восемь объемных ящиков в машины и приготовились к выдвижению к месту, определенному для захоронения. Неприятности начались позже. Получение разрешения на выезд из гарнизона затянулось, поэтому на маршрут выдвинулись уже по темноте.

И вдобавок ко всему пошел снегопад. Для конца января дело не совсем обычное, но с этим еще можно было смириться, однако, как выяснилось уже в пути, водители, которых прислал батальон обеспечения, почти не имели опыта вождения в сложных зимних условиях, тем более ночью.

Результатом стала поломка идущего последним Боргварда. Неопытный водитель умудрился спалить сцепление, и поэтому шестидесятипятисильный грузовик, груженый добрым десятком сделанных на совесть ящиков едва полз даже в самую небольшую горку, задерживая и остальных.

Тянуть было нельзя, поэтому Пауль, как старший команды, принял решение.

Он поручил своему помощнику возглавить колонну и действовать согласно полученному приказу. Доставить груз в отмеченное на карте место, где уже была подготовлена старая выработавшая свое шахта, а сам Кранке остался с потерявшим ход пятым грузовиком.

Если сумеем догнать — отлично, нет, придется уничтожить. На этот случай у него тоже был соответствующий план и возможности.

Когда задние фонари следующей по заснеженной дороге колонны скрылись из виду, они остались одни.

Молодой водитель остервенело крутил рулем, стараясь удержать тяжелую машину на спусках, и не менее судорожно дергал рычагом переключения едва живого сцепления, отчего в кабине стояла дикая вонь горящего феродо.

Когда до конечного пункта движения оставалось еще километров десять, машина вовсе перестала слушаться педали газа.

- Мой гаупштурмфюрер, что делать? - упавшим голосом произнес рядовой.

Павел включил свет в кабине, всмотрелся в лежащую на коленях карту, задумался. Наконец, решился:

- Смотри. Сейчас дорога пойдет под уклон. Поэтому мы сможем проехать еще с полкилометра. Потом будет поворот в лес. Там уж как повезет. Главное не снижать скорость до последнего.

- А после? - забыв от волнения про субординацию, просипел шофер.

- Там будет видно, - отмахнулся командир и добавил, решив приободрить потерявшего уверенность солдата: - А вот за то, что машина оказалась в неисправном состоянии кому-то придется ответить. Крепко ответить.

Рядовой вздрогнул, вытер мокрые от пота ладони о комбинезон, и отпустил тормоз.

Дорога и вправду пошла под уклон. Теперь шоферу приходилось даже притормаживать, чтобы скорость не стала вовсе уже критической.

- Главное, не пропустить поворот, - предупредил Павел, следя за мелькающими в свете узких маскировочных фар укрытыми снегом елями.

- Приготовься, - распорядился он и ухватился за ручку. - И помни, тормозить только в самом крайнем случае.

Машина свернула в едва заметное ответвление и съехала на проселок. Дорога превратилась в полузасыпанную тонким слоем снега жидкую кашу из камней и грязи.

Теперь вонь от горящего сцепления стала невыносимой. Павел открыл окно и еще крепче сжал металлическую скобу.

Прыгая на неровностях почвы, их грузовик тем не менее двигался вперед. Помогло и то, что и здесь имелся хоть небольшой но уклон.

Наконец проселочная дорога выровнялась, грузовик замедлил ход и теперь едва полз, переваливаясь на кочках.

- Павел тряхнул головой, выныривая из так некстати нахлынувших воспоминаний, и сообразил, что он вновь оказался возле того самого разбитого прямым попаданием дома, где встретил пытавшуюся добыть кусок хлеба для своего ребенка женщину.

Выбравшийся из провала солдат в широких оливкового цвета шароварах и ботинках с высокими гетрами едва не столкнулся с идущим по узкому тротуару Павлом.

- Проклятый бош, - ругнулся англичанин, поправляя беспорядок в одежде. - Жаль, что вас всех не прикончили.

И тут из темноты вышла и немка. Она протянула к получившему свое солдату грязную ладонь: - Битте, брод, битте? - забормотала она.

- Иди к черту, - с чувством ругнулся рыжеволосый британец и оттолкнул протянутую руку.

- Вы должны говорить спасибо, что мы вообще имеем с вами дело, - нравоучительно произнес он и уставился на Павла, ставшего невольным свидетелем безобразной сцены.

- Ну что ты стоишь, падаль? - он довольно ловко сдернул с плеча винтовку и наставил ее ствол на прохожего. - Ты понимаешь, что я тебя могу пристрелить, и мне ничего не будет? - он клацнул затвором, загнав патрон в патронник. - А я, наверное, именно так и сделаю. Слишком уж нагло ты себя ведешь.

Движение рук Павла Андрей даже не уловил. Казалось, вот только что оружие было направлено на него самого, а теперь оно уже смотрит в лицо испещренное большими пятнами веснушек.

Будь Павел в другом настроении, возможно, он сумел бы сдержать волну злости, поднявшуюся в его груди. Но, увы, неудачи последнего часа ослабили внутренний тормоз.

Он взмахнул прикладом, и рыжая голова в пижонском, лихо заломленном на ухо берете с хрустом воткнулась в торчащий из стены острый обломок железной конструкции.

- Абзац котенку, - невольно охнул Андрей, наблюдая за тем, как расплывается смертельная бледность по розовощекому лицу.

- Забирай ребенка и уходи. Ты ничего не видела, - приказал Павел. Он ловко, словно всю жизнь занимался только этим, обыскал приткнувшееся к стене тело англичанина, выудил из кармана его штанов горсть тяжелых, маслянисто поблескивающих безделушек, и сунул за пазуху оторопевшей немки. - Быстро. Бегом, - рявкнул Пауль с интонациями командира отряда Ост.

Голос подействовал, и уже через несколько секунд возле остывающего трупа остался только сам Павел.

- А вот теперь ноги… - Прошептал он и быстрым шагом двинулся в сторону от места стычки.

Дорога среди похожих друг на друга разбитых зданий закончилась возле небольшого трехэтажного дома, который выглядел немного лучше прочих. По крайней мере у него была крыша, а в некоторых окнах остались целые стёкла.

Павел постучал в запертую дверь, дождался, когда стукнет, открывая её, тяжелый засов, и вошел на темную, освещаемую лишь слабым светом из неплотно забитого подъездного окна, лестницу.

- Фрау Мария, я закрою сам, - сказал он, обращаясь к стоящей на ступенях женщине.

Впрочем похоже было, что хозяйка вовсе не собиралась выступать в роли прислуги. Она не стала дожидаться, когда постоялец закроет дверь, а двинулась наверх, тяжело переваливаясь при каждом шаге.

Справившись с засовом, Павел осторожно, придерживаясь рукой за неразличимые в темноте перила, пошел следом.

Он поднялся на второй этаж, повозился ключом в замке крайней от лестницы двери, вошел в маленькую комнату, обставленную старой, потемневшей от времени мебелью. Собственно, назвать мебелью кривоватый шкаф с тусклым, треснувшим пополам зеркалом, и кровать, застеленную серым армейским одеялом можно было с большой натяжкой.

- Воды, конечно, нет… - пробормотал квартирант, щелкнув выключателем. - Впрочем, как и света.

Он опустился на скрипнувшую тугими пружинами кровать, закрыл глаза, и начал прокручивать в голове события минувшего дня, пытаясь отыскать мелкие незамеченные в суматохе детали. Но вскоре его мысли вновь вернулись к неудачно закончившейся беседе.

"А чего ты ожидал? - спросил он себя. - Ты ведь был готов к тому, что они не поверят. Была надежда, что чиновник все же доложит о странном разговоре по команде, и тогда информация дойдет до нужных людей. Но то, что Семенова арестовали, этого я предполагать не мог. Конечно, никакой он не шпион. Скорее всего, опять началась подковерная борьба за власть. Или компания по чистке, не это главное. Плохо то, что теперь мне просто некуда идти. И помощи ждать тоже неоткуда.

Андрей, который слушал меняющие друг друга мысли, внезапно заметил, что он уже с трудом может отделить его размышления от своих.

"Похоже, еще чуть-чуть, и мое сознание полностью растворится в его. Что ж, значит, так тому и быть…" - это была последняя мысль Андрея перед тем, как он заснул.

Разбудил Павла сильный удар в грудь. Его сдернули с кровати, уложили лицом в пол, в затылок уперся ствол.

- Пауль Кранке, ты арестован за убийство солдата британской армии, - произнес чей-то голос, и внезапно в глазах у Павла вспыхнула тысяча искр, а потом наступило беспамятство.

Очнулся от того, что кто-то плеснул ему в лицо водой. Закашлялся, открыл глаза и понял, что сидит на полу в темной камере.

Свет, падающий из маленького окошка, забранного частой решеткой, позволил разглядеть стоящего над ним человека в грубых армейских ботинках.

"Англичанин, судя по погонам лейтенант, - определил Говоров. - Быстро они меня вычислили".

Стоящие рядом с офицером конвоиры подняли пленника и усадили на стул, намертво прикрученный к бетонному полу, сам же дознаватель опустился за стоящий у окна стол.

- Отпираться бесполезно. Вот собственноручно подписанный протокол допроса свидетеля. Грета Нейман, проживающая в доме, где обнаружено тело, подтвердила, что видела, как ты набросился на возвращающегося в часть сержанта Джона Риксби и убил его.

"Похоже, она все-таки вернулась, - сообразил Павел. Он вовсе не испытывал злости к сдавшей его немке. Своя рубашка ближе к телу. А спрашивать они умеют. Вот и весь секрет. Если уж делаешь доброе дело, нужно быть готовым к неприятностям. Впрочем… я ведь не ее защищал. Этот сдуревший от безнаказанности Джон вполне мог выполнить свое обещание и пристрелить не понравившегося ему немца. Так что единственно верным, с точки зрения безопасности, выходом в той ситуации было бы избавиться заодно и с нежелательной свидетельницей. Но вот беда, не смог. Значит теперь придется огрести по полной.

Павел выплюнул скопившуюся во рту кровь, взглянул на сидящего спиной к окну лейтенанта. Снести стоящих за спиной солдат, вырубить офицера это вполне решаемо. Другой вопрос, что это даст? Выбраться из помещения караулки, в которой неизвестно сколько еще вооруженных солдат, задача куда более сложная. И никаких шансов, что ее удастся решить. Значит, нужно ждать. Возможно, за то время, пока они будут готовить все для показательного расстрела или даже повешения, появится более подходящая возможность.

- Я защищался. Он наставил на меня оружие и хотел застрелить. А женщина просто испугалась и врет.

- Не стоит тратить ни свое, ни мое время, - отмахнулся лейтенант. - Сейчас я закончу оформлять протокол, после обеда полевой суд оформит приговор, а уже к вечеру ты будешь показательно повешен. В назидание всем.

- Тогда о чем говорить? - устало отозвался Павел. - Может, вы распорядитесь хотя бы покормить меня перед смертью?

- Да ты наглец, - лейтенант отложил перо. - Ну, если ты так желаешь, то я могу приказать моим солдатам. Они быстро скормят тебе твои зубы. Они очень, очень не любят, когда их боевым товарищам проламывают голову.

- Ну, нет так нет, - согласился арестованный. - Придется помирать натощак.

- Но хоть выспаться-то вы мне дадите?

- А тебе неинтересно, почему с тобой так нянчатся? - внезапно спросил англичанин. - Обычно мы поступаем куда проще. Пуля в голову, и никакой мороки с судом и прочей бумажной волокитой.

"И правда? - озадачился Павел. - Может, им понадобилось провести показательную экзекуцию. В целях пропаганды или для большего воспитательного эффекта? Да что толку гадать, раз он сам завел этот разговор, то скажет. Можно даже слегка подразнить служаку".

- Совершенно неинтересно, - отозвался он. - Мы с моим приятелем Отто Скорцене, когда занимались проведением операции «Петер», тоже особо не церемонились. Ваши американские друзья могут вам про это рассказать. Только те, конечно, кто остался в живых.

- Ах ты мразь, - хваленая британская выдержка изменила офицеру. Он хрустнул зажатой в пальцах ручкой. - Ну ничего, мы предоставим тебе шанс повеселиться. На эшафоте. А пока у нас есть время, мои солдаты заставят тебя пожалеть об этих словах. Уверяю, к тому времени, когда придет пора казни, ты сам будешь молить о смерти.

Лейтенант встал, хлопнул папкой с недописанным протоколом и дернул подбородком, отдавая немой приказ своим подручным.

Павел, который внимательно следил за стоящими возле него конвоирами, уже приготовился нанести первый удар, выхватить из ножен, висящих на поясе у левого, нож, и закончить дело с неосмотрительно оставшейся с ним наедине троицей.

Выбор первой жертвы он сделал вовсе не случайно, поскольку его габариты как нельзя лучше совпадали с комплекцией самого Павла. Натягивать форму лейтенанта он не хотел по двум причинам: Субтильность офицера могла сыграть злую шутку. А выглядеть белой вороной в тесном ему мундире, который к тому же будет крепко мешать работе в замкнутом пространстве караульного помещения он не хотел.

Но тут дверь в камеру отворилась, на пороге возник еще один персонаж.

Павел едва сдержал огорченный вздох. Теперь спланированную операцию придется менять на сплошную импровизацию. А это грозило куда большими сложностями. Тем более, что за спиной у вошедшего виднелись еще несколько солдат.

Он покосился на вошедшего и с некоторым даже удивлением отметил, что на куртке вошедшего к ним офицера американской армии блеснул серебряный орел с распростертыми крыльями.

"Ого… целый полковник. Это уже что-то странное. Неужели паршивый сержант наделал столько шума?"

- Лейтенант, вот приказ командующего Британскими оккупационными войсками в Германии. Я забираю у вас арестованного.

- Но… - лейтенант уставился на протянутый ему лист бумаги и невольно вытянулся по стойке смирно.

- Слушаюсь, господин Полковник, - рявкнул он и сделал шаг назад, словно боялся, что в камеру вслед за полковником войдет сам могущественный фельдмаршал, оставивший свой автограф на официальном бланке.

- Забирайте, - приказал полковник, уступая дорогу охране. Увидев, что его новые конвоиры одеты не в обычную армейскую форму, а в камуфляж, Павел насупился. Но когда разглядел на форме полковника небольшой шеврон с вышитой на нем стрелой, то загрустил уже всерьез.

Теперь о побеге можно было даже и не мечтать. По крайней мере пока он будет находиться в мозолистых лапах ребят Донована.

«Интересно, а чем это я заинтересовал Управление Стратегических Служб»? - озадачено думал Говоров, шагая в плотном кольце внимательно следящих за ним конвоиров. - "Хотя… их ведь, кажется, уже упразднили, а личный состав разбросали в ведение Госдепа и Министерства обороны. И все же странно".

Погрузив арестанта в стоящий возле ворот Виллис с поднятым брезентовым верхом служивые сноровисто перецепили стягивающие его запястья наручники к специально вмонтированной в кузов скобе.

Дорога под неусыпным контролем сидящего напротив него капрала, прошла в благостной тишине.

Говоря откровенно, уже к середине пути Павел успел понять, что стало причиной столь пристального внимания к его скромной персоне. Очевидно, дружище Отто, отрабатывая досрочное освобождение из лагеря, начал активно сотрудничать с конторой Бешеного Макса, как прозвали начальника УСС, и для кучи вспомнил даже про тот злосчастный приказ, выполнение которого он сам благоразумно саботировал, а спихнул на плечи своего помощника.

Пользуясь временной передышкой, Павел прислонился головой к импровизированной брезентовой подушке и задремал.

Возможно, причиной стало именно это напряженное обдумывание предстоящего допроса, только едва Павел задремал, как ему приснилось, что он вновь трясется в ползущем в глубину леса грузовике, груженом ящиками с архивами странной и загадочной организации Третьего рейха:

Машина проползла по инерции еще пару десятков метров и застыла на месте по самые ступицы погрузившись в жидкую грязь.

- Приехали, - констатировал Пауль, выбираясь из кабины.

- Ну что сидишь, выбирайся, - скомандовал он шоферу.

Попытка уберечься от липнущей к сапогам каши не увенчалась успехом. Поэтому Павел махнул рукой и перестал обращать на лужи внимание.

Вытащить ящики из кузова удалось достаточно легко. Повозиться пришлось только с одним из них. Обычный с виду, и похожий на прочие как две капли воды, этот был, как минимум, втрое тяжелей.

Павел посветил фонариком на крышку странного груза, отметил, что нанесенные черной краской цифры и непонятные обозначения несколько отличаются от трафаретов на остальных ящиках, но решил, что выяснять причину такой странности не время, а главное не место.

Сейчас самым важным было отыскать в почти полной темноте отмеченную на карте резервную штольню и доставить груз по назначению.

То ли судьба сжалилась над ними, или они уже выбрали все неудачи, отмеренные им на сегодняшний день, однако найти искусно замаскированный вход удалось довольно легко.

Куда сложнее оказалось дотащить груз до спрятанного в густых зарослях провала, а потом и втащить ящики в глубину искусственной пещеры.

В конце концов все девять ящиков были надежно упрятаны в глубине штольни.

Павел осмотрел место, несколько раз повторил про себя координаты и прочие приметы, а затем, действуя строго по инструкции, подпалил листок.

Дождался, когда тот прогорит, растер пепел, и принялся за следующий этап маскировки.

Установив взрывчатку у входа и протянув длинный провод, Павел прикрутил его концы к контактам миниатюрной динамо-машины.

- Закрой уши, - скомандовал подрывник и крутанул ручку. Однако, вместо ожидаемого всплеска огня и грохота взрыва, ничего не случилось. Все та же тишина ночного леса и тихий шорох от осыпающегося с веток мокрого снега.

- Наверное, стоит проверить провод, - решил Говоров и кивнул головой в сторону провала: - Бегом. Затяни контакты как можно сильнее.

Рядовой потрусил в указанном направлении. На время затих, и вскоре до слуха Павла донесся голос: - Готово, мой гауптштурмфюрер.

- Извини, старик, ничего личного, но приказ есть приказ, - пробормотал Павел и вновь привел в действие адскую машину.

Грохот взрыва прозвучал почти одновременно с яркой вспышкой, которая на миг осветила все вокруг.

Проверять результат не стал. И вовсе не потому, что побоялся увидеть, во что превратила взрывная волна помощника. За время службы в специальном подразделении диверсант видел всякое. И делать ему пришлось вещи куда похуже, чем то, что сделал сейчас. Количество заложенного тротила, рассчитанное лучшими взрывотехниками дивизии было таково, чтобы гарантированно перекрыть доступ к спрятанным в шахте архивам.

Причина спешки Павла была в другом. Время уже перевалило далеко за полночь, а ему еще предстояло много работы.

В конце концов он оттер грязь с лица, благостно затянулся ароматной трофейной сигаретой из мягкой пачки с верблюдом на этикетке и двинулся обратно, к оставленной на дороге машине.

Облить грузовик бензином из заботливо приготовленной службой обеспечения канистры оказалось делом одной минуты. Вспыхнула засунутая в бензобак тряпка, а затем прогремел взрыв. Однако после того, первого этот показался Павлу просто хлопушкой.

Он сидел на сваленной ветром сосне, лениво следя, как догорает отслуживший свое транспорт.

"Наследил, конечно, однако, если снег будет идти еще хотя бы день, то уже через сутки все будет как прежде. А что до остального, то после того, как в этих местах пройдет линия фронта, на сгоревшую машину и следы еще одного взрыва и вовсе никто не обратит внимания".

Дождавшись, когда от грузовика остался лишь дымящийся остов, Павел двинулся обратно.

Идти предстояло долго. Но еще более муторным будет составление отчета о проведенной операции и составление карты с нанесением новых координат.

К дороге вышел, когда восточный край горизонта, изрезанный неровными верхушками растущих на холмах елей, начал едва заметно светлеть. А еще через полчаса шагающего по направлению к городу путника догнал Фольксваген, метко прозванный в войсках Лоханкой, в которой ехал его помощник.

- Задание выполнено, мой гауптштурмфюрер. Заряд сработал штатно. Зачистка тоже, - он протянул Павлу карту с отмеченной на ней точкой.

Тот внимательно всмотрелся в листок, проверил, как хорошо отложилось в памяти изображение, и уже привычным жестом поднес горящее пламя зажигалки к краю бумаги.

- Тогда вперед, может, еще успеем немного поспать, - мечтательно произнес Говоров, усаживаясь в теплое нутро Фольксвагена.

Он даже успел задремать, когда до его слуха донесся противный звук идущего на низкой высоте самолета.

- Тайфун, - истошно закричал унтерштурмфюрер, всмотревшись в пронесшийся над ними самолет. - Разворачивается. Тормози, приказал он шоферу.

Однако ошалевший от бессонной ночи водитель перепутал и со всей силы вдавил педаль газа. Машина рванулась вперед, виляя на неровной дороге.

Ждать, когда контакты в голове у водилы разомкнутся сидящий на переднем сиденье Павел не стал. Он с силой толкнул дверцу, невольно отрезав возможность последовать его примеру унтеру, и вывалился из машины. Кубарем пролетел несколько метров и ткнулся лицом в слежавшийся снег обочины. И тут прозвучал взрыв.

Зашедший на боевой курс британский штурмовик выпустил ракету, которая разнесла маленький штабной автомобиль на мелкие кусочки.

Довольный собой английский летчик покачал полосатыми крыльями, плавно развернулся и исчез в набежавшем облаке.

Идущий по гладкому автобану Виллис неожиданно наехал на упавшую ветку, машину качнуло, и Говоров крепко ударился головой о крепление брезентового верха.

Он вскинул голову, невольно забыв где он, и дернул зажатой наручником рукой.

От острой боли остатки сна выветрились куда быстрее, чем от чашки ароматного кофе.

Однако больше на пути идущей в свой сектор машины никаких помех не возникло, и уже к вечеру того же дня Павла поместили в относительно комфортную одноместную камеру, где он мог спокойно проспать до следующего утра. Однако теперь уже без всяких сновидений.

Глава 8

Допросы начались утром следующего дня.

Как и предполагал Павел, про убийство англичанина речь даже не велась. Так, между прочим, сообщили, что вышку он себе уже заработал, и потому в его интересах сотрудничать. Спрашивали его в основном про службу в специальном подразделении. Впрочем, и тут допрос шел не сказать чтобы формально, однако без огонька. Ни угроз, ни каких обличающих документов. Одним словом — рутина.

Работать вплотную начали после обеда. Молодого следователя сменил седой, в дорогом твидовом костюме, пахнущий не менее дорогим одеколоном и ароматным трубочным табаком человек.

Представиться тот посчитал лишним, однако судя по той услужливости, которую проявляли его подчиненные, можно было предположить, что он птица высокого полета.

- Итак, Пауль Кранке, бывший летчик люфтваффе, герой, награжденный высшим орденом, и вдруг такая внезапная перемена рода деятельности, - произнес дознаватель, глядя на сидящего перед ним пленника. - Согласитесь, есть в этом некая странность. Или вы с детства мечтали стать рыцарем плаща и кинжала? Но почему тогда не стали им сразу?

- Летчиком я был до тех пор, пока не получил травму, - отозвался Павел скучным голосом. - А когда меня комиссовали, то особого выбора и не было. Или на Восточный фронт, или… А тут подвернулся случай. Опять же, я ведь пришел к Отто не для того, чтобы стрелять и взрывать. Работа в штабе. А штаб — это в основном писанина, отчеты, приказы и прочая макулатура, - Павел крепко надеялся, что при всей своей безалаберности Отто хватило ума не сообщать американцам, чем занимался в подразделении Пауль Кранке на самом деле. В противном случае и сам Павел мог сообщить кураторам своего бывшего патрона такие факты из его боевой биографии, которые вряд ли смогли бы перевесить его достоинства.

Поэтому он решил продолжать играть роль обычного штабного чиновника, пригревшегося на теплом месте.

Продолжающиеся уже почти полдня допросы ему уже изрядно надоели, и теперь он уже с нетерпением ждал, когда его интервьюер наконец приступит к главному.

- Да, мы в курсе того, в чем заключались ваши обязанности. - отыграл свою реплику седоволосый. - Однако вы не всегда занимались формулярами и приказами. Вот например, в конце января сорок пятого?

- А, так вы про ту эвакуацию каких-то архивов? - изобразил полное безразличие Говоров. - Да, так вышло, что в штабе некому было поручить отправку конвоя с этими ящиками, и вот пришлось заняться. Но это не было связано ни с диверсионной, ни с подрывной деятельностью. Обычная доставка груза.

- Ну хватит, - похоже, что американцу наконец надоело ломать комедию. - Не просто бумажки, а очень важные бумажки. Настолько, что по окончании операции из всех, кто в ней участвовал, в живых остался только один человек.

- Так уж вышло, - пожал плечами Павел. - Приказы, знаете, не обсуждают. Тем более, что ликвидацией исполнителей занимался мой помощник. Унтерштурмфюрер Ганс Риггер. Эта грязная работа на его совести. Но, опять же, это ведь немецкие солдаты стали жертвами приказа? При чем тут воинское преступление?

- А в этом вас никто и не обвиняет, - дознаватель, акцентировав на слове «в этом», дал понять арестованному, что забывать про угрозу казни за смерть солдата союзных войск не стоит.

- Но что вы хотите от меня? - удивился Павел. - Да, мне повезло, что я сумел выбраться из машины, когда нас обстрелял английский самолет. Я прибыл в штаб, составил подробный доклад о выполнении задания, приложил к нему карту с местом захоронения архива, и все.

- Только вот одна маленькая проблема, - усмехнулся чиновник. - Никакого архива в том месте, которое вы указали, не обнаружено. Ничего. Как это могло случиться? И это еще что, дабы не тратить зря время, скажите заодно, что за нужда заставила вас связаться с русскими? Вы ведь не станете отрицать, что не далее, как два дня назад встречались с представителем их службы. Правда, окончилась эта встреча несколько неожиданно, однако это уже детали.

- Простите, могу я узнать, с кем я разговариваю? - решив, что пора приступать к делу, спросил Павел.

- Моя Фамилия Даллес. Я заместитель начальника Управления Специальных Операций США.

- Очень приятно, мистер Даллес. Признаюсь, мне самому было неловко за ту комедию, которую пришлось ломать, - отозвался Павел. - Но… Посудите сами. Война проиграна, крысы бегут с корабля. Никому уже нет никакого дела до прочих. Пришлось, как говорят ваши русские союзники, подстелить солому. Иными словами, подстраховаться на всякий случай.

- Так вы специально нанесли на карту неправильные координаты? - впился взглядом в лицо Говорова разведчик.

- Стыдно признаться, но — да, - Павел вновь пожал плечами. - Что касается русских, то я просто решил попробовать заработать. Подумал, что они могут заинтересоваться… А тут такая неприятность.

- Но почему русские, почему не англичане, например?

- Будем откровенны, - вздохнул Павел. - Я и так был в полной власти у них. Ну сказал бы я, что знаю координаты. И что? Кто станет платить деньги, если это можно получить бесплатно. Я не удивлюсь, если они уже не добрались до тех сведениях, о которых вы говорите. И возможно, я повторюсь, возможно, решили сами получить эти бумаги. А как сделать это проще и быстрее всего? Правильно. Обвинить владельца в преступлении и предоставить ему выбор. Когда на кону стоит вопрос жизни и смерти, о деньгах говорить даже как-то неприлично.

- А вы считаете, что мы вам будем платить? - поднял бровь Даллес.

- Увы, нет. Я так не считаю, - признался Павел. - Я просто объяснил, почему обратился к русским.

- Так вы сообщите нам место, где спрятаны эти архивы? - не стал тянуть американец.

- Ну, если мы сможем договориться, то отчего бы и нет? Я вовсе не про деньги или какие-то блага. Если мне будет позволено спокойно жить в американском секторе оккупации, и будут сняты обвинения в убийстве, которое на самом деле было самообороной, и наконец, если не будет новых обвинений, связных с моей прошлой службой, тогда я готов.

- Вы откровенны, - с усмешкой ответил Аллен. - А если мы поступим иначе и заставим вас все рассказать?

- Простите, зачем усложнять? Вы, конечно, можете это сделать. Но где гарантия, что я не обману вас? Признаюсь, у меня высокий болевой порог, и если я уж сообщу какие-то сведения по принуждению, то не факт, что смогу сделать это повторно, если там опять ничего не найдут, - Павел помолчал, словно размышляя, и добавил: - Кроме того, есть кое-какие нюансы. Дело в том, что при закладке было использована новая разработка взрывного устройства.

- Его весьма сложно отключить. Или даже невозможно. Если, конечно, не знать кое-какие детали. Скажите, а если бы я запамятовал о нем? Ни архивов, ни исследователей, ни источника информации. Единственного, заметьте. Так уж вышло, но это факт.

- А вы точно занимались в штабе этого подразделения канцелярской работой? - прищурился Даллес. - Логика и выдержка у вас весьма специфическая.

- Да бросьте, обычная канцелярская крыса. Спросите любого. Просто я ведь был не обычным летчиком, а истребителем, к тому же, если судить по наградам, весьма неплохим. А без тех качеств, о которых вы говорите, стать настоящим асом невозможно. Жизнь научила.

- Хорошо, - отозвался Даллес после некоторой паузы. - Я могу выполнить ваши требования. Отчего нет. Но в ответ вы обещаете рассказать все? И не забудете про ловушки, а так же про то, как их обезвредить?

- Обещаю, - ответил Павел, добавив в голос нужную долю серьезности. - В конце концов, я в полной вашей власти. Сделаю все. Но и вы должны предоставить мне хоть какие-то гарантии.

- Да зачем мне вас обманывать? - искренне удивился разведчик. - Скажите и гуляйте себе на здоровье. Мы даже поможем вам на первое время с жильем. Здесь в Мюнхене. Или вы предпочитаете какой-то другой город?

- Мне все равно. Только не в зоне ответственности Британцев, - ответил Говоров. - Боюсь, что если они тоже заинтересованы в поисках бумаг, то будут огорчены и с расстройства могут наделать глупостей.

Даллес спрятал усмешку в прокуренные усы, дав понять, что уловил смысл шутки.

- Итак, — протянул он Павлу карту. Отметьте, где вы спрятали груз. А здесь подробно напишите, имеются ли какие-то ориентиры, отметки. Где конкретно спрятаны ящики?

- А когда вы выполните свою часть договора? - нерешительно поинтересовался Павел.

- Как только мы достанем груз. Сами понимаете, в таких делах нужно исключить малейший риск, - успокоил его офицер.

Павел внимательно всмотрелся в карту. Отметил на ней точку и перешел к составлению инструкции.

- Вот, - протянул он бумаги следователю. - Здесь, в старой шахте, мы спрятали все ящики.

- Отлично, будем надеяться, что на этот раз вы ничего не напутали, - пошутил американец, однако глаза его смотрели без тени улыбки.

Пару дней вам придется еще побыть в камере, но обещаю, это временно.

"Хотелось бы верить, что он не обманет", - думал Павел, лежа на жестком матрасе, набитом конским волосом. И хотя шел всего третий день его одиночного заключения, Павел уже начал подумывать, что, возможно, поспешил заключить сделку.

"А впрочем, главное, что они вытащили меня из английской петли. Как бы ни повернулось дело, обратно британцам меня наверняка не отдадут. А зачем им портить отношения со своими союзниками? Узнай англичане, что янки увели у них из-под носа важную вещь, они наверняка затеют склоку. Дойдет до самого верха, начнется разбирательство. А оно им надо?"

Успокоив себя таким образом, Павел вернулся к разглядыванию сложной абстрактной картины из трещин и наплывов когда-то белой, но потемневшей от времени, краски на потолке его камеры.

Прошло три дня его заточения, и вот наконец дверь камеры распахнулась, и вместо обычного солдата, разносящего пищу, в помещение вошел представитель секретной службы.

- Рад сообщить вам, господин Кранке, что все ваши слова оказались правдой. Мы благополучно извлекли из хранилища все тридцать восемь ящиков, - сообщил он, - хотя, признаться, там оказалось не так много действительно ценных бумаг, но это вовсе не ваша вина. Поэтому я готов выполнить свое обещание. Сейчас вы выйдете на свободу. Более того, вас отвезут на квартиру, которую мы вам подобрали. Нет, нет, у нас нет никаких претензий. Просто так нам будет надежней. Если некоторое время мы будем знать, как нам с вами связаться. Мало ли какие еще вопросы могут возникнуть. Но, тем не менее, к вам не будут предъявляться претензии по поводу вашей службы. Бумагу об этом получите на выходе. Так же, как и прочие документы. Кстати, для вашей же безопасности мы решили оформить их на другое имя.

- А от кого может исходить эта угроза? - насторожился Павел.

- Ну мало-ли. Во-первых, от русских. Они наверняка хотели бы поквитаться за своего человека, или, например, англичане. Солдат, что бы вы там ни говорили про самооборону, все же погиб. Да и немцев не стоит сбрасывать со счетов. Хотя мы и проводим чистку этих Авгиевых конюшен. Я имею в виду денацификацию, но в стране еще очень много лиц, которые сохранили преданность идеям нацизма. И которые могут весьма негативно оценить ваше участие в раскрытии секретов рейха.

- Да, звучит убедительно, - вынужденно согласился Павел. - Но я смогу вернуть свое имя, когда ситуация изменится.

- Несомненно. Как только все уляжется, вы сможете вновь стать самим собой. А пока позвольте пожелать вам всего хорошего, и поблагодарить вас за сотрудничество.

"Да и тебе не хворать", - подумал Павел, пожимая руку высокопоставленному сотруднику спецслужб.

- Кстати… - неожиданно остановился в дверях камеры тот. - А чем вы намерены заняться потом, после освобождения? У вас есть гражданская профессия? Или друзья, которые могут предложить вам работу. Признаюсь, сейчас здесь, в Германии, очень тяжело с работой. Да и вообще тяжело.

- Увы, не думаю, что в ближайшее время профессия военного летчика будет востребована, - отозвался Павел с грустной усмешкой. - Да и работу мне найти будет непросто. Но все-таки это лучше, чем сидеть в камере. Или болтаться на виселице.

- Ну, тогда могу только пожелать терпения и не падать духом. Но если уж станет совсем плохо, можете обратиться к нам. Мы думаем, что смогли бы подыскать для такого сообразительного и предприимчивого человека какую-то работу.

- Спасибо, я буду иметь в виду, - отозвался Павел.

Гость вышел, и дверь камеры вновь закрылась. Однако теперь уже ненадолго. Всего через пару часов его выпустили на волю. Оформление прошло до безобразия просто и обыденно. Дежурный капрал сунул ему в руки корочку аусвайса, в которой лежала свернутая вдвое справка о том, что некий Генрих Дейнц прошел проверку в специальной комиссии по расследованию военных преступлений, совершенных в период существования гитлеровской Германии, и признан невиновным по всем пунктам проверки. Особого веса бумаге добавила подпись самого шефа УСС.

- Проходите. У ворот вас ждет машина, - скупо сообщил армейский тюремщик.

"Это, пожалуй, уже лишнее, - подумал Павел, увидев стоящий возле ворот потрепанный Оппель Кадет. - Понимаю, американцы хотят подстраховаться на случай, если возникнут вопросы, но зачем им тратить время на мелкую сошку? Тем более возить? Это как-то странно. Отто все же не так умен, как я думал? - Говоров скучающе повернул голову, решая в то же время непростую задачу: Или плюнуть на затеянную им, и признаться, весьма рискованную игру, целью которой и был выход на сотрудничество с УСС. Попасть в логово набирающей силу секретной службы еще до начала ее деятельности - это, конечно, здорово, однако теперь, когда связь с центром исчезла, а сам он вполне может стать таким же врагом народа, как и его куратор, который и санкционировал эту операцию, было настоящей авантюрой".

"Да пропади оно… - решился Павел. - Столько сил, времени и нервов потрачено, что теперь уже просто жаль их. Пусть. Значит поживу пока на снятой для меня квартире, а если уж станет вовсе горячо, постараюсь исчезнуть до того, как они поймут, что их водят за нос. Кроме того у меня остался в запасе еще один, даже два козыря. Так что стоит рискнуть".

Он шагнул к негромко урчащей двигателем машине и потянул на себя тугую дверку.

- Простите, мистер Даллес сказал, что меня отвезут. Других машин в округе не видно, возможно, вас прислали за мной?

- Много болтаешь, сынок, - прорычал сидящий за рулем человек. Громадная копна непослушных волос. Красное от избытка крови лицо любителя плотских удовольствий и закатанные до локтей рукава клетчатой рубахи делали водителя похожим на актера американского фильма-вестерна про покорителей Дикого Запада.

- Сейчас я отвезу тебя в твой клоповник, а потом напьюсь. Или мне сначала принять парочку порций виски, а уж потом тащиться по этим развалинам? - задумчиво произнес шофер, обращаясь, скорей, к самому себе , а вовсе не к настороженно глядящему на него пассажиру.

- Да ладно, расслабься, Джоннни Беккет, конечно, любит выпить и непременно сделает это сегодня, но приказ это святое, - держись крепче, сейчас я покажу тебе класс вождения.

Он резко вдавил педаль газа, отчего машина выплюнула клуб черного дыма и рванулась с места, вдавив в сиденье не ожидавшего от довоенной развалины такой прыти Павла.

- Послушай, Ханни, ты довольно ловко говоришь по-английски, - очевидно, неуемная натура прожигателя жизни не позволила водителю ехать молча, - знаешь, как я соскучился по нормальному собеседнику? На службе особо не поболтаешь. Поэтому, будь добр, поддержи беседу, иначе я размажу тебе нос по физиономии.

Павел покосился на громадный кулак, сжимающий рулевое колесо, и пришел к выводу, что говорливый янки вовсе не шутит, а готов привести свою угрозу в действие при первом подходящем случае.

- Вообще-то у носа хозяин есть, ему это может и не понравиться. Но поговорить я с тобой с удовольствием поговорю. Тем более, что сам уже несколько суток играл в молчанку. Одиночка не то место, где можно отыскать собеседника.

- А ты молодец, - одобрительно хлопнул по плечу Павла водитель, выпустив на время руль. - Эти Гансы все как на подбор пыльным мешком стукнутые. Хотя понять-то их можно. Они сами просрали всё. Так что теперь хлебают полной ложкой…

- Послушай, ты вовсе не похож на сотрудника службы Донована, - удивился Павел. - Неужели у них такой дефицит кадров?

- Кого, Дикого Макса? Да ты спятил, приятель. Я обычный шофер. Служу в гараже нашей миссии. Был в первой группе, но даже не успел надрать задницу вашим. Попал под обстрел, ранение в ногу, чудом сохранили копыто. И главное, что обидно, получил от своих. Дружественный огонь, понимаешь. А когда меня подлатали, списали подчистую. Предлагали вернуться в Штаты, но я упросил подыскать мне местечко здесь, - американец жизнерадостно хлопнул по жалобно визгнувшему клаксону, пугнув случайно забредшую на проезжую часть собаку. - А чего я забыл в Оклахоме? Глушь, пыль, скука. Если бы не эти чертовы торнадо, можно и вовсе со скуки сдохнуть. А здесь весело. Да и вообще. Где бы я мог так беззаботно провести время. Девки практически даром, выпивки море. И отличная возможность неплохо заработать. Ну ты меня понимаешь?

Он протянул руку на заднее сидение и вытянул оттуда пару пачек сигарет Лаки страйк: - Держи, приятель. Это тебе за смелость.

- Спасибо, не курю, - попытался отказаться Павел.

- Так я тоже… - расхохотался краснолицый. - Первый раз вижу Ганса, который отказывается от сигарет. Бери, бери. Неужели тебе в нашей кутузке все мозги отшибли?

Павел, решив отвязаться от назойливого дарителя, сунул сигареты в карман пиджака и вновь ухватился за ручку над дверью. Машина, скрипя и побрякивая всеми частями кузова, летела по не слишком похожей на гоночную трассу дороге так, словно ее водитель спешил на собственные похороны.

- А ты всегда так водишь? - решил поддержать разговор Павел, наблюдая за тем, с какой целеустремленностью водитель убивает и без того разбитую подвеску авто.

- А что такого? - удивился Джонни. - Эти паразиты из гаражного начальства тоже все время стонут. То одно, то другое. Подумаешь тоже. Это они злятся, после того, как я случайно разбил Хорх главы городской комендатуры. Посадили на этот рыдван. Ничего, скоро я его до конца уделаю, вот тогда посмотрим.

- Приехали, - с визгом остановил он машину возле довольно прилично выглядящего пятиэтажного дома. - Хозяйка живет на первом этаже, твоя квартира выше. Где, я не знаю. Она сама покажет. И вот еще… Ни о какой оплате, если старая ведьма заведет такой разговор, речи идти не должно. Пусть скажет спасибо, что я ее прикрыл. А если будет вякать, напомни ей, что в следующий раз меня может не оказаться рядом.

- Ладно, топай… Ты хоть и немец, но парень неплохой. Если что-то понадобится, заскакивай в пивную в Ханзеалее. Она там одна с большой пивной кружкой на вывеске. После семи меня можно отыскать там. Ну, бывай...

Павел захлопнул дверцу, проводил взглядом коптящий глушителем автомобиль, который в мгновение ока достиг конца квартала и исчез за поворотом, и двинулся к плотно закрытой двери в подъезд его нового дома.

Стучать прикрепленным к дверному косяку тяжелым кованым кольцом пришлось долго.

Павел уже начал сомневаться в правдивости своего шебутного провожатого, когда дверь скрипнула, и в щелке показалось едва различимое лицо.

Накрученные на папильотки пегие волосы, торчащие из-под платка невообразимой, фиолетово-желтой расцветки, острый нос, похожий на бушприт парусника, и парочка прищуренных, пронзительных глаз, которые внимательно, однако без особого страха, смотрели на него, невольно заставили Павла вспомнить исключительно меткую характеристику, данную его квартирной хозяйке провожатым.

"Старая или нет — сразу и не разобрать, но то, что ведьма, это уж без вариантов. Такая приснится, и все. Проснуться можно уже на том свете. В тапочках", - невольно усмехнулся Говоров, но принял серьезный вид и церемонно приподнял над головой свою многострадальную шляпу, которой пришлось несколько дней валяться в кладовке армейской комендатуры.

- Добрый вечер. Меня прислал Джонни, - вспомнил имя своего благодетеля Павел. - Он сказал, что вы сдаете комнату.

Однако хозяйка ничуть не изменила положения своего носа, он словно бы обнюхал стоящего на пороге гостя, и сделав, очевидно, понятные одной ей выводы, звякнула дверной цепочкой.

- Ну что стоишь, входи, - буркнула она, слегка приоткрыв дверь. И тут же захлопнула ее, как только новый жилец оказался внутри помещения.

Недолгая прогулка по истертым ногами бетонным ступеням завершилась на площадке второго этажа.

- Вот твоя комната, - ткнула сухим пальцем домовладелица в окрашенную коричневой краской дверь. - Свет дают два раза в день, поэтому не забывай выключать лампочку. Вода во дворе, в колонке.

- Оплата - сорок рейхсмарок в неделю, - она на мгновение запнулась, но закончила начатую фразу: - и не знаю, что тебе наболтал Джонни. Будешь платить, как все, или проваливай.

- Ну с деньгами у меня пока негусто, - честно признался Павел, - однако…

Он хлопнул себя по карману, вспомнив о подарке: - Вот, держите, - он вынул пачку, - в качестве платы за первую неделю.

Хозяйка ловко выдернула сигареты из его пальцев: - Но только за одну. Одеяло в комнате есть, тарелку и чашку найдешь в шкафу. За водой будешь ходить с бидоном. И смотри, не вздумай спереть что-нибудь. Как тебя записать в домовой книге? Документы есть?

- Меня зовут… - Павел, начисто забывший свое новое имя, вытянул из кармана полученный в комендатуре аусвайс: - Вот. Генрих Дейнц.

-Ладно, иди, - сварливо отозвалась карга. - Меня будешь звать фрау Барбара.

- А фамилия?

- Обойдешься, - отрезала она. - Меня тут и так все знают. Если кто спросит, скажешь, что живешь на Богенхаузен, сто, у Барбары.

"Крутая старуха, - усмехнулся Павел, разглядывая спартанскую обстановку комнаты. - Но тут хоть кровать и умывальник имеется. И то хорошо".

Он стянул с плеч свой видавший виды пиджак, аккуратно повесил его на спинку венского стула, стоящего возле круглого с потрескавшейся фанерной поверхностью стола, и выглянул в окно. Сквозь мутное от пыли стекло можно было разглядеть лишь часть стоящего на противоположной стороне улицы дома, да кусок тротуара, по которому шли редкие прохожие, спешащие по своим делам.

Он собрался было прилечь на кровать, но неожиданно замер.

"Странно, в последнее время меня не покидает чувство, будто кто-то следит за мной. Оценивает и просто наблюдает. Не только в людных местах. Там как раз это могло иметь хоть какое-то объяснение. Может быть, скрытое наблюдение или слежка, но это состояние было и в одиночной камере или даже сейчас".

"Неужели сказывается необходимость постоянного контроля? Пожалуй, стоит немного отвлечься. Пожить жизнью обычного человека. Со своими слабостями, желаниями. Иначе можно просто свихнуться", - рассудил Павел.

Что и говорить, его служба в ведомстве Отто Скорцене, длившаяся на протяжении всех последних лет, заставила Павла испытывать постоянный стресс, быть в полной готовности к тому, что его работа приведет к провалу.

В отличие от начальника оперативного отдела, который числился им лишь формально, именно Пауль, официально считавшийся обычным штабным клерком, стал тем сотрудником, который планировал и готовил самые сложные и деликатные операции отряда, выполнение которых не лишенный здорового чувства тщеславия Отто всецело приписывал себе.

Впрочем, Павел нисколько не жалел о том, что ему не досталось ничего от тех благ, которыми осыпал своего любимца бесноватый фюрер.

И даже ставшее венцом карьеры знаменитого диверсанта похищение Муссолини. Основная причина успеха которого была в грамотно спланированной операции, которую осуществил именно Пауль Кранке.

Однако именно благодаря этим успехам, редкие провалы, которые по какой-то, на первый взгляд, странной случайности выпадали именно на те, что были направлены против Советского Союза, были списаны на стечение обстоятельств, переменчивую фортуну, плохое обеспечение…

Иными словами, и при удачных исходах, и в случае редких провалов Павел, как та жена Цезаря, смог остаться вне подозрений. Однако все это стоило Паше таких нервов, крови и пота, что теперь он не удивился тем странностям, которые начали проявляться в его психике.

"Ничего, отдохну немного, пережду, а там, глядишь, все и пройдет, - успокоил себя разведчик. - Тем более, что сейчас, когда я попал в поле зрения УСС, за мной будет вестись постоянное наблюдение. Не стоит давать им повода для сомнений. А чем, если рассуждать здраво, должен заняться оставшийся без средств к существованию, и даже без крыши над головой немец, единственной профессией которого было умение воевать? Наверное, он попытался бы приспособиться к новой, совсем не похожей на прежнюю, жизни. Что ж, не будем их разочаровывать".

Он прилег на кровать с твердым намерением заснуть. Благо, что успел пообедать жидким бурячным супом в американской тюрьме, и особого чувства голода пока не испытывал.

Из полудремы его вырвал негромкий стук в дверь.

"Ну что еще…" - огорченно подумал он, поворачивая ключ в замке.

На пороге стояла все та же хозяйка дома. Однако теперь она вовсе не походила на старуху. Нет, что-то ведьмино в ее облике несомненно проглядывало, однако теперь это была вполне прилично одетая, средних лет немка. Уложенные в прическу светлые волосы, жакет из добротного, похожего на крепдешин, материала, такая же юбка. Весь ее вид говорил о том, что она добропорядочная женщина с умеренным достатком.

- Слушаю вас, - Павел отступил в глубину комнаты, заметив, что дама намерена войти. - У вас ко мне дело?

- Да, - Барбара закрыла за собой дверь, оценивающе, словно придирчивый покупатель, взглянула на обтягивающую плечи квартиранта застиранную светлую рубашку и деловито прошла к столу.

- Вы прошли проверку? - поинтересовалась она. - Я понимаю, что вас прислал американец, однако это ничего не значит. Так как?

- Да, полностью оправдан, - ответил Павел, в душе слегка удивившись напору.

- Отлично. А чем собираетесь заняться? Вы бывший военный?

"И эта туда же", - Павел постарался сохранить непроницаемое выражение лица.

- Пока не знаю. Попробую подыскать работу.

- Работу найти вы сможете только на разборе завалов. А это десять рейхсмарок в день. За тяжелую и грязную двенадцатичасовую смену — не слишком. Но, в принципе , это все же работа. Пока будете в силах, сможете себя прокормить.

- Я слышу в ваших словах некоторое пренебрежение, - решил ускорить развитие беседы Павел.

"Ну не поболтать же о моих перспективах она пришла. Теперь, когда она скинула свой камуфляж, сразу стало видно, что эта женщина может дать фору любому мужчине. Хотя бы в деловой сфере".

- Да, я считаю, что это не подходящий способ заработка для сильного и здорового мужчины, к тому же обладающему кое-какими навыками.

- Откуда вы взяли, что я ими обладаю? - вот теперь Павел, и вправду, удивился.

- Послушайте, там наверху свои тайны, секреты. Нам, маленьким людям, они не нужны. Но часть… крупинки этих тайн, словно крошки с хозяйского стола, доходят и до нас.

Американцы, конечно, сильная нация, но их минус в том, что они немного заносчивы и не всегда обращают внимание на прислугу.

- Я с вами совершенно согласен, - выслушав не слишком внятное заявление, отозвался Павел. - Но что вы знаете про меня?

- Немного… Вы бывший летчик, были ранены, потом служили в очень секретной военной части. Это… одним словом, там были очень опасные люди. Они занимались взрывами, диверсиями, убийствами…

"Ничего странного, это мог узнать любой из мелких служащих, которые ошиваются в американской миссии. А им тоже хочется кушать. Вполне может быть, что кто-то обмолвился, кто-то услышал… Да тот же самый Джонни, например".

- А что такого… Война есть война и требует именно таких знаний и навыков. Сейчас полным-полно людей, которые, как и я, выполняли свой долг в подобных частях.

- Но вы успешно прошли проверку, - парировала Барбара. - Поэтому оставим пустые разговоры. Я предлагаю вам работу. Вы будете охранять меня и мой бизнес.

- Что вы имеете в виду? - насторожился Павел.

- Черный рынок, - отозвалась собеседница. - Каждый выживает как может. Сейчас такое время. Ничего нет, но есть все. И Американская гуманитарная помощь, и поезда хомяков, и перемещенные. Да и сами немцы, которым нужно каждый день есть. Одевать что-то… На карточку точно не проживешь. Приходится крутиться. Вы ведь знакомы с Джонни? Ну, тогда вам будет легче понять, что от вас требуется.

- А все же?

- Я работаю на площади между центральным вокзалом и городскими воротами.

- Зедлингер Тор, если вам что-то говорит их название. Иногда выхожу в парк Тиргартен. Там у меня даже есть небольшой кусочек земли, где можно поставить тележку.

- Но, сами понимаете, ни Баварская, ни американская полиция, нисколько не озабочены безопасностью продавцов и покупателей. Мало того, своими облавами и штрафами они скорее способствуют тому, что криминальные элементы наглеют день ото дня. Поскольку действует запрет на массовые сборища, приходится идти на хитрость.

Каждый раз, когда я договариваюсь с покупателем о сделке и ухожу в ближайший переулок, чтобы проверить товар, или получить деньги за свой, я рискую. Получить удар ножом или дубинкой по голове, вместо справедливой сделки, можно почти в половине случаев. Мало того, что это опасно, страдает и дело. Даже если никого не покалечат и не убьют, товар отберут непременно.

- Вы предлагаете мне следить за вашей безопасностью во время сделок? - подвел итог Павел.

- Не только на рынке, но и по дороге туда, и здесь, - Барбара кивнула подбородком, ненароком сверкнув искоркой бриллианта в сережке, спрятанной под кремовый берет. - Признаюсь, мой муж был весьма крупной фигурой в службе снабжения вермахта. Он погиб. Но кое-какие запасы сумел сделать. Так что мой дом - это, в некоторой степени, моя крепость.

- Это интересно, - решил не рубить сплеча Павел. - А какова будет оплата?

- Двести рейхсмарок в неделю, бесплатное проживание, обед и ужин. Ну и, если вы не будете совершать ошибок, можно обсудить ваше участие в проценте от сделки. Но об этом пока рано говорить.

- Это все? - решил уточнить Павел.

- Ну, я могла бы предложить вам еще кое-что, но сейчас в стране столько одиноких женщин куда моложе и красивее меня, что думаю это будет излишним, - усмехнулась Барбара. - Хотя… будь я лет на десять моложе, но что толку вздыхать о прошлом.

- Итак, ваш ответ?

- Поскольку ношение оружия исключено, придется обходиться подручными средствами. А это увеличивает степень риска. Пожалуй, сумму оплаты стоит увеличить вдвое. А в остальном я согласен. И… если все пойдет хорошо, то мы вполне можем обсудить и дополнительные условия. Те, о которых вы высказались столь пренебрежительно. Незаслуженно, на мой взгляд, - рискованно пошутил Павел.

"Лучше выглядеть пошло, чем оскорбить женщину пренебрежением", - подумал он.

- Договорились, - Барбара поднялась со стула. - Договор подписывать не будем, но надеюсь, что мы всегда сможем найти общий язык. Думаю, что гарантий нашего общего американского знакомого будет достаточно? - тонко намекнула на участие в деле своего покровителя ушлая немка.

- Значит, завтра с утра и начнем наше сотрудничество, - деловито сообщила она. - Задача охранника — следить за тем, чтобы меня не обокрали, не обманули, не попытались ограбить, и, уж тем более, пресекать попытки нанести травмы.

- А что вы имели в виду, сказав про безопасность здесь, в доме? - поинтересовался Павел.

- Об этом после, - решила, очевидно, не раскрывать все карты незнакомому человеку хозяйка. - Со временем я сама введу вас в курс дела.

"Интересно, связано это с моими новыми знакомцами из УСС, или простое совпадение? - размышлял Павел, уже засыпая. - Возможно я перестраховываюсь. Ну какая нужда столь серьезной конторе в обычном солдате, пусть и владевшим в силу случая неким секретом. Тем более, что он уже сдал его им. Скорее, просто случайность. Пожалуй, это, и вправду, единственное, чем я могу сейчас заработать себе на жизнь".

Хмурое, затянутое свинцовыми тучами небо, порывы ветра, несущего пыль, клочья бумаги, какие-то не ко времени пожелтевшие листья, и вереницы таких же сумрачных, бредущих в одном направлении людей, одетых в серую, под стать погоде, одежду.

Павел, шагавший чуть позади целеустремленно двигающейся вперед хозяйкой, невольно поразился ее таланту перевоплощения. Если вчера перед ним была сильная, знающая себе цену деловая женщина чуть старше сорока, то сейчас он видел чуть согнутую спину дряхлой старухи.

Ноги в громадных, на пару размеров больше, чем нужно, бесформенных ботах, потертый жакет из выцветшего плюша, замотанная в грубую шаль голова.

Сумка, которую старуха несла, крепко прижав к себе, казалось была вовсе вынута из мусорного бака.

Не знай Павел, какие сокровища лежат в ней, он мог запросто решить, что забита она таким же замызганным и прелым барахлом, как и то, что надето на самой владелице баула.

По мере приближения к месту стихийного рынка стали попадаться и первые подозрительные, с точки зрения отвечающего за безопасность торговки, личности.

Безликие, в темной одежде мужчины, на первый взгляд вовсе не интересующиеся ничем. Скучающие в тени домов или деревьев, они в то же время интуитивно вызывали тревогу именно этой своей праздностью.

Однако путешествие до расположенного в самом центре города вокзала прошло без происшествий.

Барбара, словно и не замечая следующего за ней по пятам спутника, ловко смешалась с толпой таких же сосредоточенно молчаливых людей, остановилась, ловким, неуловимым движением выудила из рукава двухсотграммовый кусок завернутого в толстый пергамент эрзац масла, сделанного, судя по надписи на упаковке, для армейского пайка и медленно двинулась вперед.

Через какое-то время появился и первый покупатель. Опирающийся на сделанный из обрезка дерева костыль одноногий инвалид.

Он перекинулся парой слов с Барбарой, а затем двинулся прочь, ловко переставляя здоровую ногу в пыльном армейском ботинке.

Чуть погодя следом двинулась и сама продавец.

Павел выждал, когда они свернут в ближайший проезд, и поспешил следом.

Однако его помощь не понадобилась. Поэтому он, сделав вид, что идет по своим делам, миновал мгновенно замершую парочку и прошел в глубину двора.

Выждал пару минут и вернулся той же дорогой, на ходу поправляя брюки.

Очевидно сделка прошла успешно, поскольку Барбара уже вновь стояла на своем торговом месте.

Понемногу количество продавцов и покупателей увеличилось. Толчея, негромкие разговоры, сложившиеся в невнятный, но вполне ощутимый гул.

За это время его подопечная успела как минимум три или четыре раза удалиться с площади, заставив Павла немного понервничать. Особенно ему не понравился дерганый, с шальным взглядом контуженного фольксштурма, молодец, который все время украдкой озирался, и явно прятал что-то под своей великоватой ему курткой.

Следить за общением Барбары с нервным продавцом пришлось с особой осторожностью. Паренек явно не ладил с законом и вполне мог решить, что его пасут полицейские в штатском. Предположить реакцию пугливого торговца краденым было сложно.

Впрочем, и эта сделка закончилась к всеобщему удовольствию.

Паренек обменял завернутую в холстину вещь на пару банок каких-то консервов и мгновенно исчез из вида, а Барбара вновь вернулась на площадь.

Проблема возникла уже ближе к окончанию торгового дня. Сумка его подопечной уже почти опустела, но сама продавец все еще прогуливалась в поредевшей толпе, цепко всматриваясь в мелькающие в руках и спрятанные за пазухой предметы.

Наконец ее внимание привлекла одиноко стоящая женщина в странном наряде. Роскошное когда-то в прошлом лисье манто теперь выглядело обычной драной кошкой. А потерявшая былой шик шляпка с пером только добавляла трагикомичности в образ обедневшей дворянки.

Недолгие переговоры завершились привычным уже для Павла исходом.

Только в этот раз в подворотню двинулась сама Барбара, а продавец последовала за ней после.

Не уловив никакой угрозы от распродающей фамильные ценности буржуйки, Павел едва не упустил момент, когда в темный проулок шмыгнула парочка неприметных, похожих на тени субъектов. Тогда как сама дама внезапно развернулась и быстрым шагом двинулась прочь от места торгов.

"Тудыть его… Неужто проспал?" - мысленно ругнулся охранник и рванулся вперед.

Он заскочил в полутемный проулок, замер, увидев, что его подопечная стоит между парочкой мужчин, один из которых деловито обшаривает ее, а второй упирает в ее бок нож.

- Ага, вот ты где! - заорал Павел, выхватив из кармана злосчастную пачку сигарет. - Ты чего мне продала, она же пустая? Там же нет ничего.

Он рванул бумажный край пачки и, словно и не замечая замерших возле Барбары людей, быстро, в два стремительных шага, приблизился к скульптурной группе и вдруг метнул в лицо держащего нож злодея курево.

От неожиданности и попавшей в глаза табачной пыли, грабитель дернулся, забыв про оружие, которое держал в руках, и тут же получил удар сжатыми пальцами в горло.

Захрипел, потянулся к разбитой трахее, но второй удар, уже кулаком в челюсть, отбросил его к кирпичной стене. Звякнул выпавший из ослабевшей руки нож.

Не обращая внимания на выведенного из строя противника, Павел развернулся, подсек ногу поспешившего вмешаться в схватку напарника первого бандита и добил его, уже падающего на спину, той же ногой. Голова бандита дернулась, с костяным стуком ударилась о булыжники мостовой.

- Готовы, - осмотрел Говоров результат своих действий. - Вы в порядке?

- Да, да… - Барбара судорожно запахнула растрепанный жакет, подхватила лежащую на земле сумку.

- Уходим, - потянул ее за рукав Павел. - Не факт, но мало ли. Если эти ухари работают в команде, могут появиться и другие.

Они вышли из сумрака, свернули за угол и, не сговариваясь, двинулись прочь от места торговли.

«Странно, почему молчит»? - подумал Павел, когда они миновали примерно половину пути. - Обычно пережитый страх требует разрядки. А эта словно в рот воды набрала.

Однако наученный прежним опытом решил не лезть с разговорами. В принципе, ничего необычного. Его для того и нанимали. Чтобы решать такие вот нестандартные ситуации. Будем надеяться только, что такой экстрим здесь не каждый день, иначе получится, что он крепко продешевил.

До дома так и дошли в полной тишине. И только когда Барбара задвинула засов на двери в подъезд, негромко сказала, словно выдохнула: - А я даже испугалась. Немного.

Павел пожал плечами, но решил, что сказанное не требует никаких комментариев.

- Если на сегодня работы больше не будет, тогда я, наверное, пойду? - спросил-уведомил он и двинулся по лестнице, мимоходом удивившись стоящей в подъезде тишине.

"Интересно, а что, других жильцов в подъезде разве нет?" - проходя мимо закрытой двери в комнату, расположенную на втором этаже, он осторожно потянул за ручку и обнаружил, что дверь закрыта. И тут его взгляд выхватил толстый слой пыли, лежащий на полу в коридоре.

Следы ног виднелись только возле его комнаты. Все остальное пространство бетонного пола было покрыто ровным слоем пыли.

"Три комнаты на втором, не меньше на третьем, и что, все пустуют?"

Однако размышлять о чужих прихотях быстро надоело.

Павел прошел в свою каморку, привычным движением запер дверь, покосился на постель, но решил не ложиться.

Заснуть на голодный желудок не выйдет, а напрашиваться на ужин к пережившей нападение хозяйке он посчитал не очень тактичным.

Павел присел за стол, сцепил пальцы и глубоко задумался: - "Судя по всему, такая жизнь ему уготована как минимум на несколько ближайших месяцев. Поэтому стоит предпринять какие-то шаги для того, чтобы создать более-менее приемлемые условия".

Он перебрал несколько вариантов, некоторые отмел сразу в силу их наивности, что-то посчитал вполне реализуемым, но требующим длительной подготовки, и наконец остановился на одном. Который логически вытекал из той ситуации, в которой он оказался.

И вновь, как и в прошлый раз, отвлек его стук в дверь.

Теперь Павел уже был почти уверен, что в коридоре стоит его квартирная хозяйка.

- В следующий раз носить не буду. Я тебе не прислуга. Обед в три, ужин в семь. Опоздаешь, будешь сидеть голодным, - сварливо произнесла Барбара, держа в руках поднос, на котором стояло несколько тарелок.

- Уберешь сам. Кухня на первом этаже. Третья дверь налево. И не забудь помыть, - она развернулась и добавила, уже уходя: - И, спасибо. Ты отлично справился со своей работой. Только в следующий раз не стоит разбрасываться сигаретами. Как-никак, это твоя недельная плата за жилье.

Хозяйка вышла, а Павел лишь покачал головой. Он вынужден был признать, что выдержки его компаньонке не занимать.

Что и говорить, после жидких тюремных помоев ужин показался ему царским. Тушеная картошка со свиной тушенкой, кусок сыра, хлеб, нарезанный толстыми ломтями и даже чашка настоящего ароматного кофе. А в качестве десерта он обнаружил лежащую под чистой салфеткой пачку американских сигарет.

"Однако, она не простая фрау, - в который раз удивился он. - Если она может себе позволить кормить наемного рабочего таким образом…"

Голод победил, и он уже без каких-либо рассуждений принялся за ужин.

Следующий день стал точным продолжением первого, с той только разницей, что Павлу не выпало случая проявить свои навыки. Он лишь внимательно наблюдал за тем, как работает его хозяйка.

Не принес сюрпризов и третий день. Павел даже начал подумывать, что произошедшее в начале его работы было обычной проверкой, которую устроила сама работодатель, но то, что случилось в конце первой недели новой службы, опровергло его подозрения.

Торговый день начался как обычно. Барбара быстро расторговала принесенные запасы провизии и двинулась по рынку, явно высматривая нечто интересное.

Как понял Говоров, она старалась не накапливать обесценивающиеся каждый день купюры, а вкладывала их в нечто более ценное. Золото, камешки, украшения. Все то, что куда меньше подвержено инфляции.

Идущего следом за ней человека он сначала принял за обычного продавца. Тот вовсе не походил на нацелившегося на кошелек карманника и тем более на грабителя.

Толстенький, с заметным даже под просторным габардиновым пальто животиком, в темном берете, натянутом до самых ушей, и с круглыми, блестящими очками на носу. Мужчина больше походил на научного работника, или инженера, вынужденного от безденежья нести на рынок что-то из сохраненного с прежних, сытых времен.

Однако, когда человек неожиданно обернулся, чтобы посмотреть по сторонам, Павел заметил, как блеснули глаза, кажущиеся несуразно крупными от диоптрий.

"Голодает, - понял Говоров, которому был хорошо знаком этот взгляд. - И полнота эта от голода. И похоже, что он уже не слишком соображает, что делает".

Павел прибавил шаг, догоняя идущего позади его хозяйки «ботаника».

Он уже поравнялся с ним, когда тот внезапно протянул руку и ухватил висящую на плече Барбары сумку.

Поступок, который можно было назвать по меньшей мере неразумным, как ни странно не вызвал никакой реакции окружающих. Никто не рванулся на перехват грабителю, не закричал. Толпа словно бы не заметила ничего. Однако волшебным образом вокруг нападающего и его жертвы возникла некая пустота.

Павел перехватил руку нападающего, сжал кисть, заставив того невольно вскрикнуть.

- Не ори и шагай рядом, - негромко распорядился Говоров, заметив, что с его подопечной все в порядке. Она только ухватилась за спасенную вещь и быстро исчезла в толпе.

"Оно и понятно, - подумал Павел. - Ей лишний шум тоже ни к чему. Не дай Бог на шум прибегут полицейские. Пока разберутся… Да и не факт, что после удастся выцепить у них из лап их добычу. Сошлются на запрет и просто конфискуют".

"Но что же мне с тобой делать? - слегка растерянно подумал он, шагая рядом с горе-грабителем, рука которого так и осталась зажата в крепком захвате. - Главное отойти подальше, а там разберемся", - решил он и продолжил движение в сторону от площади.

- Ну что, бандит, доигрался? - угрожающе навис Павел над испуганно глядящим на него толстяком. - Ты хоть понимаешь, что натворил? И что теперь с тобой делать, в полицию сдать?

- Простите, господин, я сам не понимаю, как это вышло. Хотел продать оставшуюся от покойной жены брошь, но так и не смог себя заставить… У меня дочь, ей шесть, она голодает. А я ничего не могу сделать. Завод закрыли… Карточки не дают… Простите. Не нужно звать полицию. Она умрет без меня.

- Да… ни украсть, ни покараулить, - огорчился Павел. - А ты сам-то кто, кем работал?

- Я технолог, на фирме Саймонс. Может, слышали? Громадный концерн. Но сейчас все встало. Нашу фирму обвинили в сотрудничестве с нацистами. Ну а кто не сотрудничал? Да, на заводах работали заключенные, но у нас не было никаких жестокостей. Я точно знаю, что с рабочими обращались гуманно…

- Стоп, я не прокурор Нюрнбергского трибунала, - прервал горячую речь толстяка Павел. - Знаешь что, постарайся больше не пробовать добыть пропитание таким способом. Не твое это.

Он похлопал себя по карманам, и отыскал пачку сигарет, которую ему вручила Барбара. - На. Если будешь менять по несколько штук, то, может быть, хватит на неделю. По крайней мере хлеба купить сможешь. Ну а если станет совсем туго, приходи по адресу Богенхаузен, сто. Спросишь у хозяйки, это, кстати, та дама, которую ты пытался обокрасть, меня…. Э… Генриха Дейнца. Я постараюсь чем-нибудь помочь. Но только не вздумай опять… ты понял?

- Спасибо, спасибо, герр Дейнц, я обещаю… - инженер быстро спрятал пачку в карман пальто и продолжил мелко кланяться. - Меня зовут Эрих Кнудт. Наш дом разбомбили, но мы с дочкой живем в подвале. На Либенштрассе.

- Все, все, Эрих, давай ступай, не заставляй меня пожалеть о сделанном.

Павел легонько толкнул бедолагу в спину и двинулся обратно. Ему еще предстояло отыскать свою подопечную и продолжить работу.

- Ты проучил этого воришку? - мимоходом поинтересовалась Барбара, когда они возвращались обратно домой после окончания торговли.

- Сделал внушение, надеюсь, он понял. Но у него голодный ребенок, он сам уже опух. Пришлось поделиться с ним сигаретами. Может, сумеет как-то протянуть хоть несколько дней, - нехотя отозвался Павел.

- Сейчас в Германии почти у каждого голодные дети, и что? - удивленно взглянула на спутника Барбара. - Знаешь, я начинаю удивляться тебе. Сначала одно, теперь другое. Странный ты.

- Да никакой странности. - Павел задумчиво посмотрел на аккуратно рассортированные обломки и сложенные в ровные ряды кирпичи, уже очищенные от остатков раствора. - Смотрите сами, страна восстанавливается. И время вот таких черных рынков не вечно. Я точно знаю — пройдет совсем немного времени, и все изменится. Те, кто сейчас грабят нас, не могут делать это бесконечно. Они, конечно, подонки, но не идиоты. Я говорю про этих тварей. Двуличных союзников, которые пришли на все готовое, и сейчас снимают сливки. Да, мы проиграли. Но будем откровенны, проиграли не американцам и тем более не англичанам с французами. Мы проиграли Красным. Если бы не они, мы растерли бы этих Джонов и Биллов, Шарлей в труху, в пыль. И они это тоже понимают. Поэтому боятся. Не нас. Они боятся Красных, которые сейчас сильны как никогда. Реши русские дойти до Ла-манша в сорок пятом, кто бы им помешал это сделать? Американцам нужна сильная Германия, как противовес, как краеугольный камень для возрождающейся Европы. Нужна сила, которая сможет удержать Красных от необдуманных поступков.

- Немцы сильная нация. И они сумеют выстоять и возродиться. А если им еще и помогут, то это произойдет очень быстро.

- Ну-ну… Интересно, - Барбара даже сбилась с шага, - и что ты по этому поводу думаешь?

- Я думаю, что они совершают ошибку. То, что они творят сейчас с нами, глупость. Они рубят сук, на котором сидят. И похоже, что уже понимают это. Вы слышали про план Моргентау? Сначала американцы хотели разрушить Германию до основания. Превратить ее в аграрную страну, полностью лишить промышленности. И уже начали это делать. Да вы сами видите это.

- Так ты считаешь, что они отказались от этой идеи? - уже вполне серьезно спросила Барбара, забыв на мгновение про свою роль полуграмотной старухи.

- Да, насколько я в курсе, уже в первые послевоенные месяцы в высших слоях Америки начался поворот к внедрению другой стратегии, - сообразив, что невольно вышел из старательно создаваемого образа простого солдата, Павел прикусил язык. - Да не слушайте вы меня. Несу всякую чушь. Откуда мне знать, что творится там.

-Знаешь, давай-ка мы продолжим нашу беседу чуть позже, - не купилась на его попытку свернуть обсуждение скользкой темы.

- Мне, как бизнесмену, будет весьма интересно послушать мнение умного и сведущего человека, - она взглянула на Павла уже совсем другим взглядом. - И поверь, если ты сможешь помочь мне разобраться в ситуации, я смогу быть благодарной.

- Да к чему вам забивать голову этой ерундой? - изобразил пренебрежительную ухмылку Павел. - Ваш бизнес процветает, и если и начнет затухать, то очень не скоро.

- Позволь мне самой решать, что для меня важно, - Барбара вновь нацепила на себя облик старухи. - Пошли, а то скоро ужин. Но к нашему разговору мы обязательно вернемся.

Умывшись и поужинав, Павел, который искренне надеялся, что его компаньон успела потерять интерес к нечаянно вырвавшемуся всплеску эмоций, собрался было отправиться на боковую, однако Барбара, у которой на его счет, как оказалось, были иные планы, вдруг вынула из большого дубового буфета пузатую бутылку, покрытую толстым слоем пыли, и два толстых бокала.

- Французский, еще довоенный, - она вручила ему бутылку. - Надеюсь, вы сможете открыть, не высыпав сургуч в содержимое?

- Обижаете, - вздохнул Павел, понимая, что деловая до мозга костей фрау ничего не делает просто так.

"Похоже, что она твердо решила продолжить урок политической экономии, и не отвяжется, пока не получит ответы на все вопросы".

Он разлил ароматную, маслянистую жидкость по бокалам, подал один из них сидящей напротив Барбаре.

- Будет тост, или это просто безыдейная выпивка? - поинтересовалась она.

- Ну знаете, пить такой коньяк ради пьянки — это кощунство. Конечно будет.

Он поднял свой бокал: - За нашу победу.

- Смело, - отозвалась собеседница. - Пить за победу в побежденной стране? Вы ничего не путаете? Оглянитесь. Страна гибнет. Мы на грани исчезновения. А вы говорите про победу?

«А я вовсе не вас имел в виду, - усмехнулся про себя Говоров. - Но вслух сказал то. Что она от него ожидала".

- Да, Германия проиграла, проиграла эту войну. Но, если уж говорить откровенно, не мы ее начали. Вернее мы бы не начали ее, если бы не те, кто сейчас пожинают плоды победы русских. Ведь не секрет, что именно оттуда, из-за океана, пришла помощь тогда, в начале тридцатых. Деньги, деньги, ослабление грабительских условий Версальского мира, да и сам Гитлер, разве мог он так стремительно набрать силу, не имей он поддержки финансовых кругов запада.

- Так что проиграна битва, но война еще не закончилась, - он отпил глоток из бокала. - Лягушатники умеют делать вино и коньяк, на большее они не способны. Англичане сидят на своем острове и дергают за ниточки, пытаясь выглядеть кукловодом. Но только Германия сможет объединить все страны Европы в кулак. Стать ее локомотивом.

- Это все очень интересно, только слишком неконкретно, - мягко вмешалась в его речь Барбара. - А что вы сказали про этот новый план. Почему он должен помочь Германии возродиться?

- Официальное название План помощи Европе. Его разработку они начали еще в конце прошлого года. Когда он будет озвучен судить не берусь, но, скорее всего, в этом году. Учитывая бюрократические проволочки и всяческие увязки и шлифовку, действовать начнет со следующего.

- Главное, если опустить ненужные подробности, это то, что упор будет сделан на возрождение экономики стран Европы. Конечно, львиную долю попытается захапать себе Британия. Эти шакалы будут изо всех сил выставлять свою роль в победе и кричать о громадных потерях. Но тут уж ничего не поделать. Главное то, что и тех средств, которые дойдут до Германии, хватит для того, чтобы победить голод, сдвинуть с мертвой точки рост экономики. Дать людям работу.

- Не стоит забывать и про помощь. Сейчас, пока еще работает людоедский план Моргентау, американцы и англичане делают все для усиления разрухи в стране. Гуманитарная помощь, которую они направляют, безнаказанно разворовывается. И делается это с молчаливого согласия оккупационных властей.

- Впрочем, кому я это говорю, - Павел усмехнулся. - Посредникам, таким, как вы, достаются, по сути, крохи. Основные барыши уходят как раз к оккупационным властям, и приближенным к ним коммерсантам. Ведь так?

Барбара лишь молча кивнула.

- Но как только будет отдана команда, гайки закрутят мгновенно. Сделать это вовсе не трудно. И помощь пойдет по адресу. Размер ее будет в разы, на порядки больше, чем сейчас. А льготные условия торговли оживят и климат в стране.

- Хорошо, допустим, так все и будет, - задумчиво произнесла слушательница и, уже не дожидаясь его помощи, плеснула себе в бокал приличную порцию коньяка.

- Тогда скажите, что нужно делать, чтобы встретить новые веяния во всеоружии?

- Вы слишком много от меня хотите, - попытался отшутиться Павел. - Ну, хорошо, попробуем представить, какие шаги можно ожидать, если следовать логике развития этого плана.

- Естественно, первое — это денежная реформа. Она должна будет хоть как-то стабилизировать курс марки. Возможно, это будет реформа один к десяти или даже к пятидесяти. И естественно, будет установлен отсекающий потолок, который отрежет избыток денежной массы. Да, и сроки. Сроки обмена будут весьма короткими.

- Теперь что касается экономики… - Павел покачал бокал, расплескав коньяк по стенкам. - Так лучше раскрывается аромат, - пояснил он. - вам еще не надоело?

- Я слушаю. Слушаю, - настойчиво повторила Барбара. - Вы сказали — промышленность.

Если за дело возьмутся янки, то стоит ожидать того, что они постараются захватить как можно больше активов тех предприятий, в которые будут вкладываться финансовые потоки. Иными словами, они станут равноправными хозяевами этих фирм. Акции, естественно, начнут расти в цене. Получат ликвидность. И в то же время будет сделан упор на улучшение условий жизни среднего класса. Будут вкладываться средства в транспорт. В коммуникации, в строительство, но в первую очередь не это. Главный упор будет сделан на высокотехнологичные предприятия.

- Но почему? - удивилась Барбара.

- Любой хозяин хочет получить как можно большую прибыль, - пояснил Павел. - Если американский капитал приобретает контроль над предприятием в Германии, то он автоматически снижает себестоимость своей продукции. Немцы умеют работать, а сейчас они готовы работать за такие смешные деньги, которые для американца там, в штатах могут показаться просто насмешкой. Вот и все.

- Так что делать в этой ситуации, скажем, мне? - уже напрямую спросила хозяйка.

- Все зависит от тех средств, которыми вы располагаете, - попытался уйти от прямых советов Павел. - Ну, если говорить гипотетически, то вы еще какое-то время можете спокойно заниматься вашим бизнесом. Насколько я понимаю, вы ведь работаете не одна?

- А вот копить рейхсмарки просто глупо. Так же, как и конвертировать их в доллары. Курс слишком высок, - Павел допил коньяк. - Будь я на вашем месте, то я, наверное, присмотрелся бы к акциям тех предприятий, которые скорее всего войдут в комплексный план по развитию. Они, уж наверняка, станут куда более привлекательным вложением.

- Кстати, вы зря сказали, что я странный, - усмехнулся Павел, который почувствовал, как начал действовать коньяк. - Этот мелкий воришка не так прост, как вы могли подумать. Он технический специалист, и работал на очень крупную фирму. И вполне может оказаться востребован вновь, когда все наладится. И мне совсем не помешает человек, который сможет подсказать, что творится внутри компании.

- Вы хотите сказать, что сделали это из деловых соображений? - не сумела удержать себя от вопроса Барбара. - Послушайте, Генрих, вы правы, я деловой человек, и у меня не один и не два продавца, которые помогают мне реализовывать товар.

- Но это все тупые исполнители. Мне нужен человек, который способен смотреть вперед на шаг, а еще лучше, на два шага. И я считаю, что вы именно тот, кто мне нужен. Предлагаю сотрудничество. Вы проведете исследование, какие фирмы будут наиболее востребованы в случае принятия этого плана. И если вы сумеете обосновать эти инвестиции, то я попробую вложить часть средств в акции этих фирм. Естественно, все это будет оплачено. Щедро оплачено. И не потом, по результату, а сейчас. Я умею быть благодарной. И понимаю, что вы вполне могли бы не сообщать ничего из тех сведений, которыми располагаете.

- Но я вовсе… - попытался заверить Барбару в том, что сделал прогноз только на основании сведений из открытых источников.

Увы, было ясно, что ему вряд ли удастся переубедить своего шефа.

- Хорошо, я попробую, - смирился он. - Но пока все это лишь слова. И потому я, с вашего позволения, продолжу выполнять свои прямые обязанности.

Глава 9

Нечаянная откровенность Павла, о которой он уже на следующее утро успел крепко пожалеть, стала причиной того, что теперь, после своей обычной работы по охране он вынужден был каждый вечер, вместо того, чтобы спокойно отдыхать, сидеть за стопкой газет и журналов, которыми снабжала его ушлая компаньонка. Если достать немецкую прессу на черном рынке было несложно, то газеты союзников, такие как Файнэншл Таймс и Гардиан приобрести можно было только у американцев.

"Похоже, ее бизнес куда более масштабный, чем могло показаться на первый взгляд", - сообразил Говоров, просматривая свежий номер журнала Таймс, вышедший всего несколько дней назад.

- Простите мое любопытство, фрау Барбара, - не выдержал наконец он, - но зачем вам самой заниматься черновой работой? Вы ведь можете спокойно нанять себе вдвое больше продавцов и не рисковать. Не понимаю.

- Конечно, могу, - спокойно ответила она. - Однако я должна сама контролировать, как они работают, следить за тем, чтобы они не начали крутить свои дела за мой счет. Ну и, кроме того, есть еще одна причина, о которой я просто не хочу говорить. Вас устраивает такой ответ?

- Да, еще раз извините мою несдержанность, - смутился Павел.

"Похоже, что тут кроется какая-то личная причина", - подумал он, но поскольку дело касалось только самой спекулянтки, решил не пытаться искать ответ.

Однако его факультативное исследование прессы понемногу начало приносить свои плоды.

Теперь он уже твердо уверился в верности большей части своих предположений, касающихся надвигающихся перемен.

Главным признаком приближающейся денежной реформы стал тот факт, что в обзорах ведущих экономистов запада, которые совсем недавно в подробностях обсуждали возможные перспективы Германии, напрочь исчезло упоминание о возможности проведения такой финансовой процедуры. А кроме того, неожиданные результаты принес анализ динамики банковских котировок Уолл-Стрита.

"Очевидно, инсайдерская информация уже просочилась в определенные круги дилеров, и они начали потихоньку, чтобы не спугнуть основную массу игроков, скупать акции тех компаний, которые примут участие в распиле средств из планируемой к выделению европейским странам помощи".

Впрочем, по здравому рассуждению, все это могло иметь и другие, вполне объективные причины. Поэтому Павел никак не мог решить, стоит ли подтверждать свои рекомендации, или имеет смысл проверить информацию еще и из других источников. Увы, с этим у него было туго. Не могла помочь и сама Барбара. Ее контрагенты, люди хваткие и весьма ушлые в вопросах заработка на выделяемой пострадавшим от войны мирным гражданам гуманитарной помощи, от вопросов глобальной политики были весьма далеки.

"Конечно, имей я возможность пообщаться с кем-то из коллег господина Донована, ясность могла наступить куда скорее. Но лучше и не пытаться дергать за усы тигра", - рассудил Павел и отбросил мелькнувшую в голове идею еще до того, как она могла сформироваться в конкретный план.

Однако, чем глубже Павел вникал в выстраиваемую спасителями Германского народа схему, тем больше крепло в нем понимание того, что оказаться в выигрыше смогут лишь те, кто и сейчас, образно говоря, жрет в три горла, набивая карманы деньгами и ценностями, пользуясь близостью к оккупационной власти, а в более глобальном масштабе - к властным структурам в самих штатах.

"Ничего у нее не выйдет, - наконец сделал Павел окончательный вывод. - Или обрежут возможность входа в новые реалии бизнеса, или просто обдерут как липку. Пока не поздно, стоит честно сказать деловой фрау, что ее уровень — это мелкая спекуляция, и кусок эрзац-хлеба с таким же маслом. А впрочем, дело хозяйское. Если у нее хватит решимости, может просто набрать кредитов, где только можно, в старой валюте, а вернуть уже в новой, деноминированой. Но это все так, для безбедной жизни. Для перехода на новый уровень нужны связи и протекция. И не просто шапочных знакомых из первого эшелона — эти, с легкостью пообещав помочь, так же легко обманут. Нужны люди, кровно заинтересованные в плодотворном сотрудничестве".

Однако окончательный, решающий разговор со своей нанимательницей Павел, по непонятной даже ему самому причине, оттягивал до последнего.

Наконец, в один из теплых, августовских вечеров, когда ему уже надоело в очередной раз бесцельно перебирать уже отброшенные ранее варианты вложения средств, он решительно встал из-за стола, свернул в стопку и убрал в угол накопившуюся за все время прессу, и двинулся вниз, с намерением поставить точку в затянувшемся почти на месяц мучении.

Он уже закрыл дверь в свою комнату и сделал шаг по темному коридору, как до слуха Павла донеслись непонятные звуки, похожие на громкий разговор или даже возгласы.

"Странно, впервые слышу такое, - удивился он, спускаясь по лестнице. - Обычно у нее даже если и появляются гости, ведут себя куда тише".

Но чем ближе он подходил к квартире хозяйки, тем громче становились голоса. Причем принадлежали они мужчинам.

- Где, я тебя спрашиваю? - срываясь на крик, произнес один из них. Довольно высокий, с каким-то присвистом, голос выдавал крайнюю степень раздражения или даже злости.

- Все равно скажешь, сволочь, - присоединился к первому второй из находящихся в квартире. - На куски порежу. Где деньги и золото?

"А, понятно, это же обычный грабеж", - сообразил Павел и замер возле приоткрытой двери, за которой и происходило все действие.

"Этого, в принципе, следовало ожидать. Такие объемы продаж скрыть трудно. Особенно когда на тебя работает не один десяток продавцов. Но почему она открыла грабителям дверь? Раньше такого никогда не случалось. Не зря же она устроила у себя хитрую систему глазков. Но сейчас не время… Нужно решать, как справиться с угрозой".

Он попытался определить на слух, в какой части довольно просторной, хотя и заставленной мебелью гостиной находится жертва и злодеи, но внезапно почувствовал неясное движение за спиной, а в следующий момент получил оглушительный удар по голове и рухнул лицом вниз, потеряв сознание.

В себя пришел уже в комнате своей хозяйки. Щека, касающаяся шелковистого ворса дорогого старинного ковра, расстеленного на полу, залита чем-то липким, вполне возможно его собственной кровью из рассеченной кожи.

Павел попытался шевельнуть рукой и понял, что они связаны в запястьях.

"Хорошо еще, что связали не за спиной", - мимоходом отметил он, делая вид, что все еще находится в отключке.

- Ну что, помог тебе твой головорез? - издевательским тоном спросил первый голос, обращаясь, как видно, к Барбаре. - Мы все предусмотрели. Поэтому, если не скажешь, где спрятала все, вас найдут здесь. Только тебя убитой, а его без сознания с ножом в руках. Полиция решит, что это он тебя прирезал.

- Идиоты, - неожиданно нарушила молчание Барбара. - Чего вам не хватало? Неужели вы думаете, что сможете спрятаться от тех, с кем я работаю? Да вас уже завтра подвесят, и вовсе не за ноги. Еще не поздно все исправить. Уйдете сами и останетесь в живых.

- Заткнись, старая тварь. Ты платила нам гроши, а сама гребла обеими руками. Так вот теперь пришло время честно поделить все заработанное.

“Болтают много… - невольно удивился Павел. - Выходит, это кто-то из ее компаньонов. Как говорится, финансовые разногласия. Однако, я все же лопухнулся. И как теперь быть?"

Он едва заметно приоткрыл глаз, пытаясь разглядеть происходящее.

Увы, кроме пары ног в запыленных армейских ботинках, не смог увидеть ничего.

"Стоит метрах в двух от меня. И скорее всего, это именно он ведет диспут с хозяйкой. Однако для лучшего убеждения, он должен подкрепить свои требования чем-то более весомым, чем угрозы. Скорее всего, это нож. А вот где же остальные. Судя по тому, как крепко мне прилетело, есть и третий? Неплохо было бы, чтобы и хоть кто-то из них подал голос".

- Знаешь, Фриц, мне уже надоела эта болтовня, - словно подслушав мысли Павла, произнес уже знакомый баритон. - Давай свяжем ведьму и начнем обыск. Времени у нас много, а ее охранника, я думаю, можно пришить уже сейчас.

- А что, наверное, ты и прав, - согласился третий голос. Я его, конечно, оглушил, но, насколько смог понять, паренек он крепкий и может наделать шума.

Послышался звук движения чьих-то ног, заглушенный толстым ворсом ковра. И тут Павел ощутил, как в нос ударил тяжелый запах пота и давно не мытого тела, смешанный с табачным перегаром.

Удар ногой в висок склонившемуся над ним человеку почти совпал со взмахом ножа, которым тот намеревался успокоить навечно нежелательного свидетеля.

Бандит охнул и повалился на лежащего перед ним Павла, однако тот успел крутануться вокруг своей оси и, исполнив лежа нечто вроде балетного пируэта, вскочил на ноги.

Удар сжатых в замок рук опрокинул стоящего позади него злодея, тот еще не успел упасть, а Павел уже прыгнул в сторону, собираясь расправиться с первым из грабителей, который по его прикидкам и держал нож у горла жерты.

Однако все оказалось несколько иначе. Обладатель визгливого голоса стоял один и даже без оружия.

Но менять тактику в полете было бессмысленно. Говоров обхватил шею преступника скованными руками, спружинил согнутыми коленями и исполнил кульбит, одновременно сломав шейные позвонки своей опоре.

"Неловко вышло", - успел подумать Павел, стряхивая безвольно осевшее тело на многострадальный ковер, и развернулся в сторону потерявшего равновесие, но еще не выведенного из строя противника.

Увы, с одной стороны удар, которым он наградил второго, вышел на редкость удачным и лишил его чувств, а с другой стал невольной причиной смерти самой Барбары. Очевидно, рука бандита, сжимавшая нож в опасной близости от тела жертвы в последний момент дернулась, и лезвие вонзилось ей в грудь.

- Да что за нескладуха такая… - огорчился Павел, размазывая заливающую глаза кровь из разбитого затылка. - Очевидно, он все же здорово меня долбанул. Так, что я не сумел правильно оценить ситуацию. А тут еще это… - он схватил со стола лежащую там салфетку и прижал импровизированный тампон к ране.

Немного придя в себя, осмотрел место схватки чуть более внимательно. Одновременно оценивая состояние нападавшей стороны.

"Два-один", - констатировал Говоров сложившуюся ситуацию. Два холодных с одной стороны, и один со принимающей. Но в результате имеем некое равенство. Если не считать того, что убийца сейчас находится в глубоком нокауте.

"А может стоит сравнять счет, доведя его до трех?" - он с трудом разрезал стягивающую запястья веревку тупым столовым ножом и задумчиво посмотрел на лежащего возле тела Барбары человека.

"Хорошо еще, что нож не выронил. А то мало ли что может прийти в голову местным полицаям? Решат, что это я ее. Доказывай потом, что не верблюд".

Он посмотрел по сторонам, прикидывая, чем можно зафиксировать ситуацию, и, не долго думая, отрезал толстый шнур, служивший хозяйке в качестве прихватов для штор.

Связал все еще находящегося без сознания бандита, аккуратно вынул из ослабевшей руки у него нож и так же бережно опустил на крахмальную скатерть, укрывающую круглый обеденный стол.

Привязав для большей надежности тело к толстой чугунной трубе, идущей вдоль стены, опустился в кресло и занялся обдумыванием сложившегося положения.

"С одной стороны все вроде бы просто и понятно. Бандиты пытались выяснить у своей жертвы, где находятся деньги и прочие ценности. Я тоже пострадавшая сторона, плохо другое…"

"Хозяйка была в некотором роде влиятельной персоной в местной табели о рангах. И полицейские района несомненно были в курсе ее дел. И могут к тому же быть знакомы и с самими налетчиками, которые явно выполняли ее поручения, и, следовательно, пользовались их покровительством. Как знать, не возникнет ли у стражей порядка желание поживиться оставшимся без хозяйки наследством. А насколько я сумел понять, это не только три квартиры, но и находящиеся в них немалые материальные ценности. А как это сделать проще всего? Повесив убийство на никому не известного квартиранта".

- Хреново, - забыв на секунду о том, где он находится, произнес Павел по-русски и озабоченно взглянул на лежащего без движения преступника.

"Не хватало еще этого… - строго попенял себе Говоров. - Соберись и думай".

Он посидел еще несколько минут и решительно поднялся: " Слабенький план, но все же лучше, чем просто кричать: Караул, убили".

"Нужно только еще раз проверить узлы, и засунуть ему кляп, чтобы не устроил шум раньше времени".

Отыскать полуподвальное помещение, на вывеске которого красовалась громадная пивная кружка с шапкой из пены, нарисованная яркими эмалевыми красками, оказалось и вправду не слишком сложно, поскольку на всей улице осталось всего два десятка уцелевших домов.

Павел нерешительно заглянул в гнездо порока, которое, если судить по словам его нечаянного знакомого, являлось его штаб-квартирой.

Увы, в полутемном, освещенном лишь неяркими лучами заходящего солнца помещении нужного ему человека не оказалось.

Павел уже хотел было повернуть обратно, укоряя себя за потерянное зря время, как услышал шум двигателя подъехавшей машины.

Он обернулся и увидел замерший у обочины армейский Виллис.

Явно побывавшая в переделках машина с многочисленными вмятинами на ободранных дверях и крыльях словно бы продолжала движение, издавая негромкие звуки из-под капота.

- Эй, чего застыл, приятель? - прокричал жизнерадостный американец, выпрыгивая из открытого кузова автомобиля. - Неужели этот гадючник наконец-то закрыли за разбавленное пиво? Давно пора.

Он приблизился к входу и оздаченно уставился на Павла. - Погоди, а где я тебя видел? Здесь? Или у кривого Вилли? Нет… Точно нет. Но ведь видел.

- Ты кто? - решив не мучить себя загадками спросил Джонни. - Обзовись. ты Ганс или Фриц?

- Меня зовут Генрих. Я квартирант фрау Барбары, - ароизнес Говоров, все еще не зная, правильно ли он поступил, заявившись сюда, вместо того, чтобы вызвать на место трагедии полицию.

- Точно! - радостно проорал американец. - Ну я же говорю — видел. Ну и как там наша Барби? Шустрит помаленьку?

- Ну, как сказать… - замялся Павел. - Если коротко, то у нее случились неприятности. Довольно крупные неприятности.

- Опять влипла? - уже чуть спокойнее поинтересовался Джонни. - Полиция или наши МП?

- Ни то, ни другое, - Павел выдохнул, собираясь с духом. - Сегодня в дом ворвались трое грабителей. Я был у себя, услышал шум. А когда спустился вниз, то застал в ее квартире трех мужчин… И фрау Барбару. Я попытался помочь ей, но один из них ударил ее ножом, остальные кинулись на меня.

- Опа… вот это новость... - вмиг растерял свою бесшабашность американец. - И что дальше?

- Так уж вышло, что мне повезло справиться с этими бандитами. Двоим уже ничего не поможет, а тот, который убил Барбару, сейчас лежит связанный в ее квартире.

- Значит, тебе хватило ума не сообщать в полицию?- констатировал янки.

Он задумчиво покрутил на пальце ключи. - Хорошо, прыгай в машину, поедем. По дороге обсудим, как нам быть дальше.

Он, не заморачиваясь открыванием дверцы машины запрыгнул на водительское сиденье, дождался, когда Павел займет место рядом с ним, и резко рванул машину с места.

- Как думаешь, она им что-то сказала? - поинтересовался водитель, яростно крутя баранку.

- Не думаю, - прокричал Павел, стараясь перекрыть звук ревущего мотора, - я слышал, как один из них собрался начать обыск.

- Но за каким чертом им понадобилось убивать ее?

- Не уверен, но мне показалось, что она знала их, похоже, что они работали на нее.

- А ты сам что знаешь про ее бизнес? - уставился на Павла Джон, забыв про дорогу.

- Она платила мне за охрану. На рынке, и вообще. Выходит, что я не справился со своей работой.

- Ладно, теперь это уже неважно, - отмахнулся американец. - Если ты и вправду сумел укокошить двоих вооруженных грабителей и вырубить третьего, то не твоя вина, что так вышло. Выходит, что это судьба.

Расстояние, на которое Павел потратил добрых полчаса, машина преодолела куда быстрее. Не прошло и десяти минут, как Павел вновь вошел в ставшую местом трагедии комнату.

- Да… - негромко пробормотал Беккер, осматривая место схватки. Он склонился над застывшими в странных позах покойниками, посмотрел на лежащего возле стены третьего грабителя, который уже пришел в себя и теперь безуспешно старался оторвать толстую трубу. Подошел к Барбаре.

- Старуха была, конечно, та еще сволочь, но дело свое знала, - произнеся своеобразную эпитафию, Джонни вновь вернулся к пленнику.

- Значит, это он ее? - деловито поинтересовался американец.

- Да, вот этим ножом. Тут и отпечатки его остались, - кивнул Павел на стол.

- Так, может, и ну его?.. Одним больше, одним меньше. Какая разница?

- Так он ведь свидетель? - озадачился Павел. - Я думал…

- Да тут и так все понятно, - американец неторопливо подошел к окну, отодвинул штору, рассматривая улицу. - Я думаю, что для всех будет лучше, если этот мерзавец уже не сможет никому и ничего рассказать. И вообще, было бы совсем здорово, если бы он сделал свое черное дело где-нибудь подальше от этого места. Сечешь?

Павел помотал головой.

- Все-то тебе нужно объяснять. Стоит только кримполицаям сунуть сюда свой нос, а также свои загребущие лапы, и все. Конец коммерции. Никаких моих связей не хватит, чтобы вырвать у них из лап даже банку тушенки.

Он еще не закончил говорить, склонился к вытаращившему глаза на него пленнику и вдруг резко, без размаха, ударил его в основание гортани.

Немец дернулся, захрипел, и вскоре затих.

- Вот и все, - Джонни завернул нож в измазанную кровью салфетку, аккуратно сунул его в карман.

- Отвяжи его и, как только стемнеет, мы вывезем все четыре тела в одно местечко. Оно, как нельзя лучше, подходит для таких дел. И кроме того, не относится к ведению местных копов. Понимаешь, что я имею в виду?

- Вы с почтенной дамой решили устроить себе вечернюю прогулку. Променад на ночь, так сказать. А эти мерзавцы встретили вас, и решили покуситься на кошелек и… нет, пожалуй кошелька будет достаточно. Ты, как настоящий рыцарь защищал свою даму, но… увы, силы были неравны. Дама погибла, ты получил по голове. Судя по запекшейся крови, этого даже не нужно придумывать, но сумел справиться и с тем подонком, который пришил даму.

Нож в его руке, рожи злодеев, и их криминальное прошлое будут отличным доказательством. Но самое главное… я. Проезжая мимо этого укромного места я совершенно случайно заметил, что тут случилось. И естественно, как добропорядочный человек, решил дать полные и искрение показания.

Думаю, что мои приятели из военной полиции не станут долго мурыжить тебя. И уже завтра утро ты встретишь в своей постели.

- Хорошо, я все понял, - вынужден был согласиться с логичностью доводов американца Павел. - Но вот по поводу постели... А меня не выгонят отсюда после того, как выяснится, что Барбара мертва?

- С какой это стати? Договор найма у тебя с ней заключен на длительный срок. Плату ты вносил вовремя. А продолжить или расторгнуть договор найма — это уже право наследников погибшей. А пока эти наследники, которых, увы, у нее нет, не объявятся, ты имеешь полное право пользоваться недвижимостью. Ферштейн?

- А если?.. - попытался вставить слово Говоров.

- А если что, то я попрошу вмешаться своего хорошего знакомого, он занимает некий пост в администрации американской миссии и, по случайному стечению обстоятельств, тоже имел дела с покойной. Думаю, что ему не составит труда проследить за законностью на подотчетном участке оккупированной территории.

Последние пару слов Джонни произнес с особым упором.

- Да, я все понял, - ответил Говоров. - Но как нам быть с ее делом? Я про дальнейшее.

- Знаешь, я однажды крепко надрался с одним майором из русского сектора. Так вот у русских есть такая, на мой взгляд, отличная поговорка:

«Утро вечера мудренее», - произнес он с диким акцентом. - На английском это звучит куда более двусмысленно: - С этой проблемой нужно переспать.

Американец, вовсе не обращая внимания на разбросанные по комнате тела, весело рассмеялся.

Джонни вошел в комнату Павла, оглянулся, явно прикидывая, куда можно присесть без боязни испачкать брюки, но увидев, что кроме единственного стула, занятого громадной стопкой газет и журналов, устроиться негде, махнул рукой и остался стоять.

- Может, уже хватит спать? - спросил он, не сводя глаз с лежащего на кровати квартиранта.

Павел, которого события прошлого дня вымотали настолько, что он не нашел сил раздеться, с трудом оторвал голову от подушки.

- Послушай, Джонни, за всю ночь я проспал всего два часа. Может, ты дашь мне хоть немного времени?..

- Рад бы, приятель, но не могу. Сейчас на счету каждая минута. Вставай, приводи себя в порядок, и топай вниз. А я пока сварю кофе.

Павел опустил ноги с постели и тяжело вздохнул.

События прошлого дня, во время которых ему пришлось участвовать в рукопашной, бегать по городу, а после, уже поздно вечером, ехать неизвестно куда в машине, битком набитой мертвыми телами, закрутились в такую карусель, что у него не было времени для того, чтобы постараться осмыслить ситуацию.

А подумать было над чем. Вызванные тем же Беккером патрульные военной полиции сноровисто осмотрели место, где якобы произошло убийство домохозяйки. Дальнейшие их действия были вполне прогнозируемыми. Они сноровисто завернули за спину руки самому Павлу и доставили его в местную комендатуру.

Подозрения, которые у Павла возникли еще в первую встречу с разбитным американцем, еще крепче усилились после того, как лейтенант, который вел допрос, решил не задерживать Генриха Дейнца, а отпустил на свободу, несмотря на объявленный в городе комендантский час.

- И в чем причина раннего визита? - спросил Павел у Джонни, занятого наблюдением за норовящим убежать кофе.

- Неужели ты сам не догадываешься? - парировал тот. - Бизнес, старина. Бизнес фрау Барбары. Тебе придется какое-то время побыть в роди поставщика товара и координатора торговли. Понимаешь? Нельзя рушить налаженную систему.

- Но я совершенно не в курсе…

- Ничего страшного, - отрезал американец. - Время у нас есть. Сейчас быстро пьем кофе, потом идем в ее комнату и попытаемся разобраться. Да не бойся ты и постарайся не подвести нас.

- Мне пришлось заплатить Питеру, это тот лейтенант, который вел следствие о гибели Барбары, приличную сумму, чтобы он не цеплялся к тебе. Поэтому, уж будь добр, постарайся.

- Я понял, - вынужден был принять предложение Павел. - Но тут столько вопросов, что я даже не знаю с чего начать.

- Во-первых, я не знаю, где она хранила товар, во-вторых, как учитывала, и наконец, с чего ты решил, что кто-то будет работать со мной? А что, если они просто сбегут с товаром? Я же никого из них не знаю.

- Согласен. Есть нюансы. Однако мне кажется, и сама покойная не могла держать в голове все детали ежедневных сделок. Наверняка у нее был какой-то журнал, где она вела учет прихода и расхода.

- А что до товара, то это куда проще: всё находится здесь. В комнатах. Есть правда еще и подвал, но там она хранила самое ценное, то, что не предназначено для продажи на толкучке. Поэтому сейчас пьем кофе и принимаемся за дело. Ищем ключи, гроссбух, и пытаемся разобраться в ее бухгалтерии.

- Вот паразитка, даже для себя разбавляла какой-то дрянью, - скривился он и наставительно произнес, глядя на собеседника: - А для того, чтобы вся эта местная сволочь, которая на нее работает, не разбежалась, прихватив товар, имеет смысл не сообщать им ничего про смерть хозяйки. Тебя все они видели рядом с ней, и если ты скажешь, что она на какое-то время уехала по делам, никому и в голову не придет крысить выручку. Но вечно держать такое в тайне, конечно, не выйдет. Поэтому, уж будь любезен, используй фору во времени с пользой. И сделай так, чтобы они признали в тебе полноценную замену.

«Так вот почему ты так суетился"… - сообразил Павел, однако промолчал, смакуя горячий кофе.

Толстая тетрадь, листы которой были исписаны четким, разборчивым почерком, отыскалась в комоде, стоящем в небольшой спальной комнате. Там же Джонни, взявший на себя роль детектива, обнаружил и большую связку ключей.

- Ну что ж, - заключил Павел, перелистав тетрадь и внимательно просмотрев несколько записей. - Поистине немецкая педантичность. Каждому из своих продавцов она отвела свой раздел. Вот например некая Мария Фогнер. Ниже записан адрес ее жительства. Слева стоят даты, когда она получала продукты, а справа внесенная ею сумма за проданный товар. А вот тут, в скобках, записана сумма ее комиссионных. Выплачивала их Барбара ежедневно. Скорее всего, сразу после получения денег.

Джонни взял тетрадь, пролистал несколько страниц: - Некоторые разделы закрыты, но остальные активны вплоть до вчерашнего дня. Тебе нужно лишь посмотреть, что она выдавала и просто продолжить ее записи.

- Но мы еще не нашли товар, - вспомнил Павел о главном. - Судя по всему, посредники начнут подходить совсем скоро.

- Значит, нужно поторопиться, - американец подбросил на ладони связку ключей. - Пойдем, посмотрим, что хранится в запертых комнатах.

- Насколько я могу судить, на втором этаже двери уже не открывали довольно давно. - сообщил Говоров после некоторого раздумья. - Там на полу в коридоре толстый слой пыли. К тому же, если бы она каждый день поднималась туда, я бы точно услышал.

- Да, согласен. И делать ставку на третий этаж я бы не стал, - согласился Джон. - Все же она была не в том возрасте, чтобы скакать по лестнице каждый день, и не по одному разу. Выходит, нужно искать где-то здесь.

Он вышел в коридор, и осмотрелся: - А вот эта дверь, судя по тому, как блестит вытертая бронза ручки, открывалась куда чаще других.

Джон выбрал из связки подходящий ключ и, после недолгих манипуляций, отворил замок.

- Ну что, прошу в пещеру Али-Бабы. - шутливо указал он на открытую дверь.

Павел вошел в комнату и озадаченно замер. Большое помещение, очевидно служившее раньше залом, было почти полностью заставлено высокими, почти до самого потолка, стеллажами, на которых стояли ящики и коробки со всевозможным товаром. Чуть дальше, в глубине комнаты, виднелись мешки, на которых были прикреплены хорошо читаемые бирки с обозначением того, что в них хранится.

- Вот и отлично, - прервал Джон затянувшееся молчание. - Бери журнал и начинай работать. Так и быть, сегодня я тебе помогу, но имей в виду, только сегодня. В дальнейшем тебе придется заниматься этим самому. Но сейчас главное - сохранить нормальный режим работы.

- А что с теми вещами, которые она покупала? - вспомнил Павел. - Если она продавала не только то, что смог наворовать ее покойный муж, то и приобретала она эти дорогие вещицы не одной себе.

- Умоляю тебя, Генрих, какой муж? - рассмеялся американец. - Она овдовела еще до войны, в тридцать девятом. А зарабатывала тем, что содержала в принадлежащей ей части этого дома обычный бордель. Не слишком большой, а учитывая то, как выросла конкуренция в этой сфере в последний год-два, то и не слишком прибыльный.

- Если у нее и были сбережения, то не настолько крупные, чтобы создать такие запасы. Учти, что мы видели всего одно из прочих помещений.

Джонни вдруг словно бы снял свою обычную маску разбитного рубахи парня: - Она работала на нас. И все, что хранится в комнатах и в подвале, принадлежит не ей. Это понятно?

- Я все понял, - Павел взглянул на забитые товаром полки хранилища.

- Тогда ты должен уяснить и то, что теперь вся ответственность за это имущество лежит на тебе, - отчеканил Джон. - И упаси Господь тебя помыслить худое. Ты меня понимаешь? Сейчас, и правда, нет времени, но как только ситуация немного утрясется, мы обсудим условия твоей работы. Поверь, они тебя устроят. А теперь за дело. Что там для первого продавца?

Месяц, прошедший с начала его самостоятельной работы на предприимчивого американца, показался Павлу плохим сном. И хотя он сумел сохранить существующий порядок реализации товара, сказать, что эта работа стала для Павла пределом мечтаний, было трудно.

Скорей, наоборот. Чем лучше он понимал, насколько позорным и отвратительным делом ему приходится заниматься, тем сильнее росла ненависть к грязному бизнесу.

Однако, по здравому рассуждению, изменить что-то, без последствий для себя, он был не в силах.

Американец с первого дня сотрудничества дал ясно понять, стоит только ему хоть на миллиметр отступить от установок, и тогда ему придется очень несладко. Там, где речь идет о живых, причем весьма немалых деньгах, американцы легко переступят через все правила.

Однако и продолжать заниматься такой коммерцией Павлу уже опротивело. Он все чаще задумывался о том, как выйти из этого замкнутого круга и остаться при этом в живых.

В конце концов у него созрел план, который, как он крепко надеялся, сможет устроить и его работодателя.

В один из сентябрьских погожих дней Павел, как обычно, выдал очередную партию товара реализаторам и решительно направился к восстанавливаемой ударными темпами Линденштрассе.

- Здравствуйте, - произнес он, увидев стоящего возле разрушенного до основания дома инженера.

За время, прошедшее с их первой и единственной встречи, тот словно бы постарел на годы. Очки с треснутым пополам стеклом, перемотанные какой-то проволокой, небритое лицо, одежда, превратившаяся в совершенные лохмотья. Все говорило о том, что бывший специалист едва сводит концы с концами.

Толстяк с опаской всмотрелся в прилично одетого господина, в котором довольно трудно было узнать прежнего Генриха Дейнца. Американец, стоило отдать ему должное, не скупился на оплату его трудов и, кроме того, старался всячески поощрять его старания.

- Простите, не могу вспомнить, мы с вами знакомы? - спросил Эрих, но тем не менее с готовностью пожал протянутую руку.

- А как же та встреча на рынке, где вы едва не решили связаться с рискованной профессией уличного воришки? - усмехнулся Павел. - Мое имя Генрих. Припоминаете?

- Ах, Генрих, - лицо толстяка замерло и стало похоже на вымазанную мелом маску.

- Да успокойтесь вы, я просто проходил мимо и вспомнил, что вы живете, если это можно назвать жизнью, в подвале этого дома. И как ваши дела, как дочка?

- Ну, как вам сказать… Сейчас всем трудно, - отозвался Кнудт. - Выживаем как можем. Спасибо вам. Те сигареты меня очень выручили. А сейчас мне уже стало чуть легче. Я узнал, что правление Саймонс хочет перенести представительство и часть производства из Берлина сюда в Мюнхен. Мне пообещали, что как только они начнут работу, то сразу дадут мне знать. Я ведь очень хороший специалист. И надеюсь, что меня возьмут. Я даже лично знаком с самим Генрихом Саймонсом, Президентом компании. Не близко, конечно, но все же… Его какое-то время держали под стражей, но недавно освободили, и он снова вернулся к управлению фирмой. Я слышал, что он собирается приехать сюда для того, чтобы лично проследить за выбором места под новые цеха и офисные здания. Надеюсь, что скоро у меня все наладится.

- Рад за вас, - улыбнулся Павел. - Но пока этого не случилось, позвольте мне передать небольшой подарок. Он протянул Эриху довольно увесистую сумку.

- Здесь кое-какие продукты, сигареты, немного сладкого для вашей дочки. И вот, возьмите, - он протянул толстяку свернутые в рулон купюры. - Это поможет вам до тех пор, пока вы не получите работу. И не вздумайте отказываться. Будем считать, что я даю вам взаймы.

Инженер нерешительно посмотрел на сумку, перевел взгляд на деньги.

- Я бы хотел попытаться отказаться от вашей великодушной помощи, но это выше моих сил. Дочка уже второй день не ела ничего, кроме хлеба. Да и сам я, признаюсь, едва стою на ногах. Спасибо вам, - он ухватил качнувшую его поклажу, торопливо спрятал купюры в карман ветхого пальто. - Я непременно отдам вам все. Непременно.

- Конечно. Я и не сомневаюсь, - отмахнулся Павел. - И не экономьте особо. Через пару-тройку дней я загляну к вам, постараюсь захватить с собой еще. Так что кормите ребенка, но только не переусердствуйте с жирным. Давайте помаленьку. Ну, я побежал, - словно бы спохватился Павел, не слушая рассыпающегося в благодарностях Эриха.

- Кстати… А знаете что, - добавил Павел, уже сделав шаг прочь. - Я ведь и сам мог бы оказаться полезен вашему боссу. Если вы случайно встретитесь с ним или с кем-то из его подчиненных, передайте, что у меня имеется весьма ценная техническая информация, которая поможет фирме встать на ноги. Сам я не связан с производственной отраслью, но жаль будет, если эти разработки пропадут. Возможно, что-то из тех изобретений сможет пригодиться фирме.

- Да, да, конечно. Я непременно сообщу о вашем предложении, - закивал немец, оглядываясь на темный провал. - Простите. Я, наверное, побегу. Хочу поскорее…

Он не закончил и потрусил в сторону виднеющегося входа в подвал, держа сумку с провизией обеими руками.

"Будем надеяться, что он не забудет о моем предложении и сообщит. Хотя бы из чувства благодарности, - подумал Павел, шагая обратно. - Но чтобы он получше запомнил, стоит встретиться с ним еще раз".

Ждать случая, когда представится возможность приступить к выполнению следующего этапа своего плана Павлу пришлось целых две недели.

Словно предчувствуя, что возможность зарабатывать на массовой нехватке всего самого необходимого скоро закончится, американские контрагенты в лице шебутного Джонни развернули настоящую экспансию товаров. Причем теперь упор делался не только на продукты и сигареты. В объемных коробках и мешках, которые почти ежедневно привозил на своем Виллисе американец, Павел обнаружил и редкие до этого товары: одежду, обувь, косметику и даже электроприборы.

"Чувствуют конъюнктуру сволочи", - беззвучно прокомментировал Павел изменение номенклатуры поставок.

Однако такая активность его старших партнеров заставила увеличить количество реализаторов, что, в свою очередь, угрожало безопасности работы всей структуры.

Результатом активизации стала естественная реакция сил, которые вынуждены были следить за выполнением указаний оккупационной администрации по пресечению незаконной торговли.

В один из дней начала октября Джонни предупредил своего помощника о готовящемся массовом рейде на рынках. В операции будет задействован почти весь личный состав Баварской полиции, а также привлеченные для помощи военные полицейские американского корпуса.

- Скажи своим бошам сидеть тихо. Несколько дней нужно выждать, - приказал он.

- Понял, - отозвался Павел и спросил разрешения использовать выпавшие дни отдыха для решения своих личных проблем.

- Нужно съездить на юг. В район Цугшпитце, - обмолвился он. - Там живёт моя дальняя родня. Хочу узнать, как они там, отвезти немного продуктов. Ты не против?

- Да пожалуйста, - отозвался Джон, занятый подсчетами выручки прошлых дней. - Может, тебе машину дать? Могу помочь. У нас в гараже как раз работает один из ваших. Ганс или Фриц, неважно. Он не прочь заработать. Могу выбить у начальства пропуск. Только бензин твой. Надеюсь, тех денег, что я тебе плачу, хватит на оплату горючки? А если найдешь пару сотен марок для водилы, то будет и вовсе здорово, - пошутил он, зная, что комиссионные Павла значительно превышают доходы среднего немца.

- Да куда мне их тратить, - согласился Павел. - Конечно. И спасибо тебе. Я даже и надеяться не мог на такую удачу. Обернусь мигом. Не хочется зависеть от расписания поезда. Не хватало еще застрять где-нибудь в Альпах.

- Вот и я о том же, - внимательно взглянул на него Джон.- Три дня тебе на все про все. И не вздумай опоздать. Оштрафую. Сам должен понимать — у нас каждый день простоя обходится в круглую сумму.

Радость Павла оказалась преждевременной. Когда на следующее утро он услышал сигнал приехавшего к дому грузовичка с опознавательными знаками американской миссии, то в кабине, вместо обещанного ему водителя-немца Павел с удивлением обнаружил радостно улыбающегося американца.

- Такая штука, приятель! - прокричал Джонни, высунув из кабины зажатую в ладони бутылку с пивом. - Ганс неожиданно заболел. Слег с простудой. Вот я и решил выручить тебя. Мне всё равно нечего делать. Да и, кроме того, интересно взглянуть на эти горы поближе. А то ведь, за этой суетой, так и не сумею вырваться в настоящие Альпы до самого конца моего пребывания в этой дыре.

Павел, которому новое обстоятельство ломало все планы, тем не менее не придумал повода отменить запланированный вояж, поэтому принял беззаботный вид и опустился на обитое дерматином сиденье: - Но сразу хочу предупредить, Джонни, платить больше, чем я собирался, не стану. Поэтому, если у тебя нет особого желания, то я вполне могу и …

- Да брось ты… - отмахнулся Джонни, едва не облив пассажира пивом. - Я ведь не ради заработка. Просто решил помочь.

- Тогда вперед, - смирился с неожиданным попутчиком Павел.

- Дорога от Мюнхена до предгорья самой высокой горы Баварских Альп оказалась в довольно приличном состоянии, поэтому расстояние в сто километров старенький грузовичок, несмотря на свой потрепанный вид, преодолел за каких-то неполных три часа.

- И куда дальше? Где живет твоя родня? - уставился на Павла водитель, когда их автомобиль замер возле дорожного указателя, на одной из стрелок которого было выведено название старинного городка Гармиш, а другая указывала в сторону возвышающегося над окружающей местностью горного массива с Цугшпитце.

"Ну и как теперь быть?"

"Без помощника трудно. А жулик он, кажется, большой, такой может быть полезен"… - подумал Павел, невольно вспомнив крылатую цитату из зачитанного еще до войны романа Ильфа и Петрова, однако вспомнив, чем закончилось неосмотрительное решение предводителя дворянства, с сомнением покачал головой.

Больно уж высок был шанс ошибиться. Причем пугали Павла не столько возможные финансовые разногласия, больше всего он опасался того, что помощник вполне мог оказаться сотрудником организации, иметь дело с которой у Говорова не было никакого желания.

"С одной стороны, он отлично подходит на роль подсадной утки, а с другой, неужели ребята Донована настолько плохо работают? Или они меня вовсе не уважают? Что ж, придется рискнуть. Другого способа нет", - решился Павел и внимательно посмотрел на открывшего очередную бутылку с пивом спутника.

- Скажите, Джонни, как вы относитесь к возможности заработать? - спросил он.

- Я не про те гроши, которые вам капают с торговли на черном рынке. Вы ведь не конечный бенефициант, верно? А нормальную, по всем меркам приличную сумму.

- А кого нужно прикончить? - похоже, что американец не воспринял его слова всерьез. - Да я за пару тысяч баксов готов устроить здесь последний день Помпеи.

- Мне импонирует ваша непосредственность, но все же один вопрос, вы сотрудник УСС? Или другой организации, которую интересует моя скромная персона? - спросил Павел.

- Похоже, что шутки и вправду закончились, - ртозвался Джонни уже без своего обычного амикошонства. - Отвечу один раз: Нет. Я не работаю ни на мистера Донована, ни на кого-то еще. Признаюсь, его ребята пытались подбить ко мне клинья, но поскольку в деле, которым я занят, заинтересованы очень крупные фигуры в нашей администрации, мне удалось выкрутиться. Такой ответ вас устроит?

Павел пожал плечами.

- Тогда какой смысл был спрашивать?

- Хотел посмотреть вашу реакцию. Будь вы человеком Дикого Макса, то наверняка знали бы, где я служил во время войны. И не вели себя столь безмятежно. Хотя у вас за поясом револьвер, вы не пытались приготовить его к стрельбе. Ладно, будем считать, что я вам верю. Тогда последнее предупреждение, уже для обычного искателя приключений. Если вам вдруг придет в голову, что целое это куда выгоднее, чем половина, постарайтесь вспомнить, что стало с троицей грабителей, которые забрались в квартиру покойной фрау Барбары. И наличие оружия вам поможет так же, как им помог тот факт, что я был связан. Понимаете? Отлично. Значит будем считать прелюдию законченной.

- Я приехал сюда для того, чтобы забрать ящик, в котором возможно находится нечто более ценное, чем бумажки потерпевшего поражения рейха, которые вынудили сдать им ваши соотечественники из УСС. Так уж получилось, что я смог его припрятать до того, как весь груз свалили в старую шахту. В качестве выходного пособия.

- И что там? - стоило признать, что уроженец пустынного штата с ходу уловил главную мысль рассказа.

- Если честно, не знаю, - признался Павел. - Мне известно только то, что на ящике была нанесена маркировка рейхсбанка Германии.

- Значит, фифти-фифти? - уточнил Джонни. - И никаких подлянок?

- Договорились, - Павел протянул ладонь: - Попробуем.

Глава 10

- Теперь сбрось скорость, я постараюсь вспомнить то место, где был съезд, - предупредил Павел, когда машина пошла под уклон.

Он впился взглядом в окружающие дорогу заросли.

- А ты уверен, что это здесь? - спросил Джонни. - Мы уже минут сорок пытаемся отыскать этот треклятый поворот.

- Конечно же нет. Была ночь, тем более, это было зимой. Сам понимаешь, деревья под снегом выглядят совсем иначе, чем сейчас. Стоп, - Павел ткнул пальцем в едва заметный след на шоссе. - Попробуй съехать с дороги, выключить двигатель, и двигаться накатом сколько возможно.

Водитель заглушил мотор.

- Пока едет, - прокомментировал он медленное движение грузовика. - Но зачем нужно было выключать?

- Когда мы съехали с дороги я, сколько ни старался, не смог запомнить ничего. Поэтому боюсь, что мы просто проедем мимо того места, где дорога выровнялась.

- А что это вон там? - американец ткнул пальцем в заросли кустарника, за которыми виднелось что-то темное.

- Давай остановимся и прогуляемся пешком, - предложил Павел.

- За два года здесь все могло здорово измениться. Попробую осмотреться на месте.

-Ну да, это остов сгоревшего грузовика, - подтвердил Джонни, когда они пробрались сквозь колючие кусты.

- Теперь мне нужно немного подумать, - Павел остановился возле торчащих прутьев, покрытых слоем ржавчины, в которые превратился каркас сгоревшего тента.

- Ага… - он сделал несколько шагов прочь от машины, повернулся вокруг своей оси, - в машине, случайно, нет лопаты? - спросил он.

- Погоди, сейчас гляну, - американец, который невольно поддался азарту кладоискательства, потрусил обратно к оставленному на проселке грузовику.

Вернулся через минуту: - Вот, держи, - протянул он Павлу небольшую саперную лопатку. Другой нет.

- Нормально, - успокоил Говоров. - Я не слишком глубоко закопал. Сейчас главное точно вспомнить место.

Он всмотрелся в растущие поблизости деревья и воткнул лезвие в заросшую травой землю.

Хруст разрезаемых корней вскоре сменился на звук ударов о что-то твердое.

- И правда неглубоко, - констатировал следящий за работой американец.

- Может, стоит просто вытащить его наружу?

- Не думаю, что это будет легко, - отозвался землекоп. - Мы вдвоем еле смогли вытащить его из кузова.

- Кстати, а куда делся твой помощник? - поинтересовался Джон.

- Ну, скажем так, ему немного не повезло. Однако к делу это не относится, - ушел от ответа Павел.

- Готово, - оповестил он, когда большая часть груза оказалась освобождена от укрывавшей его земли. - Можно попробовать достать ящик.

- Ну что, будем гадать дальше или вскроем? - спросил Джон. - Груз и вправду довольно тяжелый. Не хотелось бы надрываться, запихивая в кузов какие-нибудь никчемные железки.

- Ты думаешь, что специальному подразделению диверсантов поручили спрятать десяток — другой бюстов фюрера, - усмехнулся Павел.

- Ладно, давай вскроем, - согласился он и поддел плотно прибитую крышку острием лопаты.

- Это...это то, что я думаю?.. - хриплым шепотом поинтересовался Джонни, разглядывая ровные ряды маленьких квадратных мешочков, заполнивших почти всю площадь коробки.

- Похоже, что да, - с некоторой ноткой разочарования подтвердил Говоров.

Он небрежно подхватил один мешочек, распутал стягивающий горловину шнурок и выложил на траву блестящий золотой слиток с раскинувшим крылья имперским орлом.

- Один килограмм, Рейхсбанк. Номер… - прочитал выдавленные на слитке надписи Джон.

- Десять рядов, пять в каждом, и два слоя... - выходит, здесь сто килограмм?

- Выходит, - скучно подтвердил Павел. Он всмотрелся и начал выкладывать мешочки со слитками на траву.

- Так, так… - пробормотал он, а вот это уже интереснее. Похоже, что есть еще кое-что. Там, внизу.

- Да, какие-то картонные папки. - заглянул внутрь Джонни. - Эй, нельзя ли поосторожнее? Это все-таки золото, а не картошка.

Павел освободил от слитков один угол ящика и аккуратно вытянул на свет серую папку c напечатанным на обложке орлом. Вчитался в надпись под ним и заглянул внутрь файла.

- Интересно. А вот это куда интереснее, - пробормотал Говоров, перелистав страницы.

- И что это за бумажки? - спросил Джонни, не отводя взгляда от лежащей на траве кучи золота.

- Ничего важного, просто личные дела агентов Ананербе, - отозвался Павел, доставая следующую папку.

- И только-то? Да кому они сейчас нужны? - скривился американец. - Слушай, брось ты эту макулатуру. Нужно решить, что делать с золотом.

- Да, теперь я точно знаю, что ты не агент Управления Специальных Операций.

- Это почему это?

- Потому что, в противном случае, я бы уже лежал на траве с простреленным затылком. Ну или на худой конец, с затылком, разбитым вон тем камнем, - пояснил Павел. - Эти бумаги для них куда важнее трех таких ящиков с золотом.

- Да ладно, я пошутил, это вовсе не списки. Обычная бухгалтерия. Не особо разбираюсь в этих сальдо-бульдо, но судя по всему, ничего интересного. Кому только пришла в голову идея спрятать их вместе с золотом?

- Ну, поскольку я и вправду не агент, то мне глубоко плевать на все эти тайны и секреты, - согласился Джонни. - Меня куда больше интересует, как распорядиться моей частью золота. Наш уговор, надеюсь в силе?

- Да в силе, в силе, - успокоил его Павел. - Только вот что я тебе скажу, проблем от этого золота у тебя сейчас появилось куда больше, чем гипотетической прибыли.

- Не понял?

- А что тут непонятного? Теперь у тебя имеется целых пятьдесят килограммов головной боли. Скажи, что ты собираешься делать с ними?

- Как это что? - лицо Джонни помимо его воли расплылось в глуповатой улыбке. - Припрячу понадежнее, а когда надумаю убраться отсюда, вывезу домой, в Штаты.

- А как ты намерен протащить полцентнера золота через таможню? И где ты собираешься хранить его до отъезда? В гараже, или в своей комнате? А может, прикопаешь в укромном месте? Поверь, теперь ты вряд-ли сможешь продолжать вести свою прежнюю, беззаботную жизнь. Теперь ты каждую минуту будешь думать только лишь о том, надежно ли спрятан твой клад. А потом будешь проверять его, перепрятывать, если вдруг решишь, что кто-то может его отыскать. Иными словами, тебе хватит и месяца такой жизни, чтобы оказаться на полпути к психушке. Но если все же предположить, что ты сумел не свихнуться и даже протащить его через границу на родину. Как ты распорядишься им там? Только не говори мне про ломбард, банк или зубных мастеров.

Такое количество, да еще с такими опознавательными знаками реализовать куда сложнее, чем два десятка обручальных колец. Сто к одному, что уже после первой попытки продать его, тебе на хвост сядут суровые парни из конторы с не менее суровым названием. А потом начнут крутить. И даже если чудом отвертишься от кутузки, то золото все равно конфискуют.

- Вот нужно тебе было такое говорить, - искренне огорчился Джонни. - Я только-только представил, как начну жить по-настоявшему, и такой облом. Ты это специально?

- Да ладно, твое дело. Только когда тебя ваше гестапо трясти начнет, ты ведь и меня за собой потащишь, - Павел посмотрел на него с грустной улыбкой. - Это не в укор тебе. Дело житейское. Но вот как-то не хочется мне опять в камеру.

- А сам-то что с этим делать будешь? Я ведь тебя сюда силой не тащил, - Джону показалось, что он отыскал весомый ответ.

- До поры я это все в кладовке сложу. Там, где ваш товар хранится. А вот про остальное, прости, пока говорить рано.

- Значит, и сам не придумал еще, - разочарованно протянул собеседник. - А раз так, то и учить меня зря взялся.

Павел подбросил на ладони увесистый брусок драгоценного металла: - Хорошо, есть у меня одна идея, но вряд ли она тебе понравится. Вы, американцы, народ практичный, и без гарантии в двести процентов играть не сядете.

- А ты попробуй. Может, я все-таки не самый типичный янки.

- То, что ваша синекура с черным рынком заканчивается, это и слепому видно. И про грядущую денежную реформу те, у кого хоть какие-то мозги есть, уже догадались. Деталей я, конечно, не знаю, но по ряду признаков могу сделать вывод, что решено начать восстанавливать промышленное производство, - негромко произнес Павел. - Поэтому я намерен вложить это золото в активы производственной фирмы. Есть у меня на примете одна. О деталях, и правда, пока говорить рано, однако к тому моменту, когда все закрутится, все должно быть готово. Поскольку счет на дни пойдет. А как говорится, кто раньше встал, того и тапки.

- Ну это, и правда, как-то скользко все, - поскучнел Джонни.- Да, ходят слухи, что план такой есть, и боссы мои засуетились. Сейчас рейхсмарки даже с доплатой никто брать не хочет. Только золото, камешки или, на самый худой случай, предметы искусства. Но опять же, как угадать, когда и как все начнется? Мне точно не скажут, если даже что-то узнают.

- Мой тебе совет, придержи это золото. Нет сейчас для него достойного вложения. А на выпивку и девочек тебе и того, что с черного рынка имеешь, хватит. Полгода потерпи.

- Считаешь?

- Сам думай, - бесстрастно обронил Павел, укладывая в мешок, предусмотрительно захваченный им из дома, папки из ящика.

- А этот хлам-то тебе зачем? - удивился американец.

- Ну а что, здесь бросать? Нам лишние следы ни к чему. Посмотрю на досуге, а потом, если ничего интересного, сожгу.

- Слушай, ну раз ты так уверен, давай это золото уложим обратно в ящик и спрячем на складе. Там, в подвале, - решился Джонни. - Может, и прав ты. Менять его на местные бумажки смысла никакого, на побрякушки - тем более, вот и пусть пока полежит. Только имей в виду… - он не закончил и посмотрел на Павла долгим взглядом.

- А куда я с ним от тебя денусь? - усмехнулся тот, поняв невысказанную угрозу. - Это мне нужно тебя опасаться. Решишь все забрать, кто тебе помешает?

- Ну… что ты прямо из меня монстра делаешь? Мы ведь договорились честно разделить.

Павел промолчал, но в душе он был крепко уверен, что принимать на веру слова подельника нужно с большой опаской.

Впрочем, даже если ситуация повернется так, что его напарник все же не сможет устоять перед искушением, потеря этих несчастных пятидесяти слитков не станет критичной. Куда сильнее Павел опасался, что его предприимчивый, но не слишком грамотный, приятель заинтересуется содержимым небрежно упакованных в простой холщовый мешок папок.

Закончив укладывать слитки обратно в ящик, они двинулись к машине.

- Первый случай, когда я с удовольствием тащу такой тяжелый груз, - выдохнул Джонни, утирая пот со лба, когда они наконец закончили погрузку.

- Поехали, - предложил Павел, усаживаясь на пассажирское сиденье. Он хлопнул дверцей и крепко прижал лежащий в ногах мешок с бумагами..

- Что-то ты замолчал? - удивился Павел непривычному поведению своего напарника, который не проронил ни слова, пока они ехали по проселочной дороге. - Или на тебя так повлияло свалившееся богатство?

- Понимаешь, никак не могу сосчитать, сколько стоит мое золото в баксах, - признался Джонни. - Все время сбиваюсь.

- Да ладно, подумаешь, тоже мне, Бином Ньютона! - рассмеялся Павел. Я, было решил, что ты прикидываешь, как ловчее избавиться от меня. Хотя, скажу сразу, это не так просто, как кажется. А если проблема только в этом, то давай посчитаем: Для удобства возьмем официальный курс - тридцать пять долларов за тройскую унцию. Унция, грубо говоря, тридцать один грамм. Таким образом триста десять граммов будет стоить триста пятьдесят баксов. Умножим на три.- Тысяча пятьдесят -это цена за слиток. Ну может чуть больше, но спишем эту мелочь на обналичку и прочие расходы. А теперь умножаем на сто. Итого наша добыча тянет на сто пять тысяч долларов. Твоя доля — пятьдесят тысяч баксов с мелочью.

- Действительно, не так уж и много… - произнес Джонни после некоторой паузы. - Нет, я не спорю - деньги приличные. Я за все время треклятой коммерции не заработал и десятой доли, но учитывая, сколько проблем могут принести эти слитки… пожалуй, ты прав. Может, действительно попробовать вложить их в дело? Только я в этом совсем ничего не понимаю.

- Да я и сам не слишком уж великий финансист, - признался Павел. - Но поверь, если все выгорит, то с каждого вложенного сейчас доллара через несколько лет можно будет получить сто, а то и двести процентов прибыли. Хотя, буду честен, можно и прогореть. Стопроцентной гарантии тебе никто не даст. Однако, я попробую. А ты уж решай сам.

- В одном ты прав, - произнес Джонни. - Избавиться от тебя и получить головную боль с моими шефами по реализации товара из-за полсотни тысяч — так себе идея.

От столь незатейливой откровенности Павел даже не смог обидеться на непосредственного американца.

- Поверь, я бы не стал марать руки и за куда более приличную сумму, - отозвался он. - Честность порой куда прибыльнее, чем сиюминутная выгода.

- Ладно, давай пока оставим в стороне это золото, - сказал вдруг водитель. - А вот скажи, как можно распорядиться легальными деньгами? Скажем, теми, которые лежат на счете в банке.

- В немецком банке или в банке США? - уточнил Павел.

- В местном, в местном банке.

- Даже не знаю… - задумался Павел и неожиданно произнес удивившую даже его самого фразу: - Если только не знать точной даты начала денежной реформы. Тут есть интересная деталь, если средства ушли со счета в один день, а зачислены на следующий, то зачислена будет та сумма, которая была списана.

- Не понял, - Джонни даже выпустил из рук баранку и уставился на Павла. - Как это?

- Предположим, ты решил отправить мне сто рейхсмарок. Пришел в банк, заполнил перевод, его обработали и списали у тебя со счета эту сотню. Но поскольку банковский день уже закончился, то зачислят на мой счет эту сумму только завтра. И вот тут начинается самое интересное. В полночь карета превращается в тыкву, - рискованно пошутил Павел, но поняв, что его слушатель вовсе не понял смысла, продолжил уже серьезно: - Но в двенадцать часов пополуночи вступает в силу постановление о денежной реформе. И десять рейхсмарок, которые находятся на счете в банке теперь считаются за одну-новую. Не знаю как уж ее назовут. А вот те сто рейхсмарок, которые в этот момент не числятся ни на чьем балансе так и останутся сотней. И поступят на мой счет они все той же сотней.

- Это как-то уж больно мудрено, - выдохнул Джонни. - Но как узнать эту точную дату?

- Мне никак, а вот у тебя кое-какие возможности точно имеются, - ответил Павел, сохраняя невозмутимый вид.

Говоря по совести, куда труднее было не рассмеяться, когда он озвучивал весь этот бред, но судя по тому, как нахмурил лоб в попытках изобразить мыслительную деятельность Джонни, зерно попало в подходящую почву.

Однако чувствовал себя Павел одним из персонажей сказки, прочитанной им в "Пионерской правде" еще в далеком тридцать пятом году.

Приключения деревянного мальчугана, которого пыталась надуть парочка ловких мошенников, крепко запала в его память.

"Ну что поделать, если мне кровь из носу нужна эта дата, - подумал Павел. - Не факт, конечно, что мой авантюрный приятель сумеет что-то выяснить, но все же попробовать стоит. Нужно только подсказать ему, на что обращать особое внимание и к чьим разговорам прислушиваться".

Длинный, наполненный событиями день наконец подошел к концу.

Выпроводив своего настырного спутника, который лично проследил за тем, как спрятан ящик с заветным золотом, и закрыв на засов дверь, Павел поднялся в свою комнату и приступил к разбору мешка с документами.

Несмотря на то, что крепко проголодался, он даже не стал тратить время на приготовление ужина, а лишь сварил крепкий кофе.

"Бумаг было много, и для того, чтобы разобраться в них, наверняка придется потратить не один час", - понимал он.

В результате разбора все содержимое архива оказалось разложено на три неравных стопки. Две из них, побольше, касались каких-то текущих вопросов снабжения одного из отделов организации с громким названием. Эти бумаги Павел решил изучить после. Но вот одна стопка, совсем небольшая, привлекла его внимание в первую очередь.

Собственно, вынутая наудачу из ящика папка и стала причиной его горячего интереса к бумагам.

Едва взгляд Павла выхватил название финансовой организации, вынесенное в шапку первого из документов, он твердо решил, что если понадобится отдаст своему напарнику все золото в обмен на эти бумажки. Однако, обошлось. Для Джонни словосочетание Credit Suisse стало простым набором букв, и он даже не стал заглядывать в папку.

Однако для Павла длинный набор цифр, перемежающийся с непонятной непосвященному аббревиатурой сказал куда больше, чем его американскому искателю приключений.

Выписки о произведенных операциях на номерных счетах, открытых в одном из ведущих банков Швейцарии в середине сорок четвертого требовали внимательного изучения.

Прошло уже два часа кропотливого разбора, давно остыл кофе, к которому Павел даже не притронулся, однако он так и не нашел главного - кодов и специальных таблиц для совершения операций по счетам.

"Увы, без этих данных все это просто бумажки. Да, они могут дать какую-то информацию о поступлении и перемещении средств в тот или иной период времени, но не дают главного — доступа к этим счетам".

Наконец он пролистал последнюю из тоненьких картонных папок и в раздражении отбросил ее на стол. - "Ну нет так нет, - подумал потерпевший фиаско исследователь.- Не повезло. Но зато у меня есть полсотни килограмм золота".

- Да пропади оно… - ругнулся Павел. - "От него у меня будет куда больше проблем, чем от всей остальной коммерции. Стоит только моему импульсивному напарнику перебрать и ляпнуть хоть слово о нем, то уже на следующий день информацию получат и те, кому ее вовсе не стоит знать. А в результате, они сделают простой, но, главное, верный вывод, что их тупо водили за нос. И не думаю, что ребятам из конторы Донована это понравится. Наверное, придется все же уходить в нелегалы. А чем скорее я это сделаю, тем лучше".

Он взял в руки кофейник, собираясь налить себе кофе, чтобы хоть как-то сгладить горечь неудачи, и ненароком зацепил ногой лежащий на полу пустой мешок.

"Показалось или там еще что-то есть?" - озадачился Павел, перешагнул через холщовый сверток, но передумал и решил довести дело до конца.

"По крайней мере, будет чем растопить печь. Ночи уже становятся холодными. Пока я не исчезну отсюда, придется чем-то топить" - невесело подумал он и нагнулся к мешку. Пошарил внутри и вытянул смятый листок.

Он еще не успел даже как следует рассмотреть его, как сердце вдруг екнуло и застучало. Номера счетов на этом документе сопровождались длинными буквенно-цифровыми кодами. А в сносках присутствовала даже расшифровка - какому виду операции соответствует тот или иной код.

"А вот теперь повоюем, - от избытка чувств Павел хлебнул холодную коричневую жидкость прямо из кофейника. - В одном Джонни был прав. На кофе покойница точно экономила".

Он бережно свернул листок бумаги, спрятал во внутренний карман пиджака и направился вниз, в комнату бывшей хозяйки.

Такое событие стоило отметить.

А стоящая в буфете бутылка с остатками французского коньяка, которым она угощала его, для этой цели оказалась как нельзя кстати.

Глава 11

Андрей открыл глаза, уставился на стоящий возле него аппарат. По экрану ползла изломанная зеленая линия, а в углу светились непонятные цифры.

И только тут он осознал, что лежит на кровати в большой светлой комнате. Но главное было вовсе не это.

Он понял, что его сознание вновь вернулось в собственное тело.

Закрыл глаза, мимоходом отметив, что смог сделать это сам, по своей воле.

После того, что ему пришлось испытать в качестве безмолвного наблюдателя, на протяжении нескольких месяцев лишенного даже такой, кажущейся совершенно обыденной и элементарной вещи, теперь он просто не мог поверить, что все наконец-то закончилось.

- А может, я спал, и все это мне приснилось? - спросил себя он и неожиданно сообразил, что задал этот вопрос вслух.

- Доктор, доктор. Он очнулся, - прозвучал откуда-то из угла молодой женский голос. - Я слышала, что он что-то сказал. Правда, не поняла, что. Кажется, он говорил по-немецки.

Андрей попытался повернуть голову, чтобы рассмотреть хозяйку голоса, но не смог сделать этого. От боли в мышцах шеи потемнело в глазах. А навалившаяся слабость заставила застонать.

- Да, он очнулся, - склонилась над ним чья-то голова. Лица этой женщины Андрей разглядеть не смог, оно просто расплывалось, но внезапно уловил слабый аромат духов.

- Я спал? - прошептал он и вдруг понял, что произнес эти слова на немецком.

- Выходит, что это все было? - подумал он. - Но почему, и как это могло случиться? Я помню все, что случилось в эти несколько месяцев с Павлом так ярко, словно это произошло со мной. Да это и было со мной. Я ведь не просто наблюдал. Я жил.

- Вы меня слышите? - спросил все тот же голос. - Не говорите ничего, просто моргните, если слышите. И пожалуйста, не пытайтесь встать или пошевелиться. Ваши мышцы сейчас очень слабы. Просто лежите.

Андрей вновь открыл глаза и попытался рассмотреть говорящую с ним женщину в белом халате. И внезапно, словно он сумел навести резкость на объективе, лицо приобрело чёткость, стали видны даже мелкие морщинки.

- Это духи? - спросил он, вновь уловив слабый запах.

- Да, да… - согласно закивала головой женщина, отчего слабый запах ванили, смешанный с розой усилился. - Пожалуйста, молчите. Ваши связки очень слабы. Вы пролежали без сознания несколько месяцев, поэтому сейчас вам будет очень трудно что-то сделать самому. Но это пройдет. Со временем все функции тела восстановятся. А пока отдыхайте. Я ваш лечащий врач. Сейчас я сделаю вам укол, и вы заснете. Но это не надолго. И когда вы проснетесь, вам станет лучше.

Прошло несколько мгновений, затем Андрей почувствовал слабый укол в плечо, а еще через несколько минут он заснул.

Проснулся от громкого голоса.

- Андрей, ты меня слышишь? - голос казался смутно знакомым, но кому он принадлежит, сразу вспомнить не сумел.

Отрыл глаза, и уже вовсе без труда повернул голову, разглядывая сидящего на стуле человека.

- Василий? Кажется, так зовут этого молодого человека, - вспомнил Андрей. - Его приставил ко мне генерал. Точно. Этот паренек еще прикидывался продавцом в магазине.

- Привет, - сказал Говоров, слабо улыбнувшись. - Ну как ты?

- Да мы то что... - отозвался посетитель. - Ты-то как себя чувствуешь? Ты помнишь, что с тобой случилось?

- Когда? - насторожился Андрей. - До того, как я потерял сознание?

- Ну да, - Василий хлопнул ресницами. - Мы вернулись с пробежки, и вдруг ты упал на пол, и все.

Я хотел вызвать скорую, позвонил генералу, но тот запретил. Он прислал машину с нашим врачом.

Тот осмотрел, сказал, что ты впал в кому. Ну вообще я точно название не запомнил, но доктор сказал, что все функции работают нормально, кроме сознания. Потом привезли всю эту аппаратуру, и вот уже четвертый месяц возле тебя дежурят врач и медицинская сестра.

- Значит, я все это время так и лежал? Здесь, в этом особняке? А ты?

- Я тоже… - отозвался напарник. - Мне приказали быть рядом. Поэтому, вот… Тренировался, бегал, и все.

Василий озадаченно посмотрел на собеседника: - Ты точно в порядке? А то я слышал, что во время последнего осмотра профессор, которого привез Филиппов, уже начал сомневаться в удачном исходе. Он даже предложил отключить что-то… Но генерал сказал, что нужно ждать. Выходит, был прав. А что ты чувствовал, пока лежал? Ты слышал что-нибудь? Или, может, видел сны?

Андрей, который неожиданно вспомнил о том, что происходило с ним перед внезапным пробуждением, не ответил, а только задумчиво посмотрел на струящийся сквозь задернутые шторы солнечный свет.

«Сон это был или не сон, однако, рассказывать кому-либо о произошедших с ним событиях, за то время, пока его сознание словно бы перенеслось в чужое тело, тем более в тело давно умершего человека, будет самой большой глупостью. Вернее всего, нужно будет сделать вид, что ничего не было. Обычное беспамятство, только слегка затянувшееся.

- Молодой человек, я позволила вам зайти на минуту, а вы болтаете уже целых пять, - вмешалась в разговор сидящая за монитором врач. - Ступайте, иначе я доложу, что вы нарушаете правила.

- Все, все , ухожу, - Василий вскочил со стула. - Побегу, а то она, и правда, меня сдаст генералу. Да и вообще, она хоть и врач, но куда выше меня в звании.

Генерал появился в оборудованной под медицинскую палату комнате Андрея на третий день после его пробуждения.

- Здравствуйте. Мне сообщили, что вы в полном порядке, - сообщил он, едва войдя в помещение.

- Ну, если можно назвать состояние полной беспомощности порядком, то да, - Андрей сделал слабую попытку поднять руку в приветственном жесте. - Такое чувство, что у меня вовсе нет мышц.

- Ничего. Вам уже назначили курс восстановительной терапии. И заверили, что не пройдет и двух недель, как вы сможете начать нормально двигаться. Ну, а дальше все будет зависеть только от вас. В поместье отличный тренажерный зал. Кроме того, у вас будет помощник, который сможет поддержать вас своей мотивацией, - генерал усмехнулся. - Кстати, вопрос не ко времени, но как вам удалось его так мобилизовать? За все время, что он тут находится, он ни разу не пропустил тренировку. Откуда такая целеустремленность?

- Не знаю, наверное, ему нужно было чем-то занять себя, - ушел от ответа Андрей и постарался сменить тему беседы: - А что с моим заданием? Его отменили?

- С чего вы так решили? - Филиппов опустился на стул и обвел взглядом приборы, все еще стоящие в комнате. - Неужели мы похожи на добрых самаритян, которым некуда деть средства и личный состав? Я до последнего надеялся, что ваше состояние — временно. Ведь так уже было раньше. Не так долго, но все же. Тем более, что судебные тяжбы, которые ведут нанятые вами адвокаты, все еще не окончились. Хотя прогресс налицо. Вполне возможно, что решение о признании вас наследником будет принято в течение этого месяца.

- Значит, для вас все складывается как нельзя удачно, - усмехнулся Андрей.

- Да, но и для вас тоже, - не принял шутку генерал. - Признаюсь, мне было непросто отстаивать свою позицию. И если бы вы не очнулись в ближайшее время, то мой шеф мог принять решение о свертывании проекта. А это автоматически значило... - генерал со значением покосился на стоящие в углу приборы.

- Значит, сейчас вы чувствуете себя нормально, - констатировал он и вдруг склонился чуть ближе к лежащему на кровати Андрею: - А почему ваши первые слова после пробуждения были на немецком?

- Да откуда мне знать? - в свою очередь удивился Андрей. - Голова - предмет малоизученный. Возможно, это какой-то сбой подсознания. Не знаю. Этот вопрос скорее нужно задать вашим специалистам.

- Ну да, ну да… - словно бы говоря с самим собой, пробормотал генерал. - Ну что ж, тогда выздоравливайте.

- Погодите, - Андрей шевельнул рукой. - Маленькая просьба, вы не могли бы рассказать мне о послевоенной жизни моего деда. Ну хоть какие-то факты. Тем более, что если я скоро стану официальным наследником, мне все равно придется узнать о нем чуть больше.

- К сожалению, я не так много знаю про это. - Филиппов закинул ногу на ногу и задумчиво посмотрел на Андрея. - После войны его списали со счетов. Поскольку он был человеком попавшего в опалу комиссара госбезопасности, было решено прервать работу с ним. А тут еще инцидент с работником посольства. В общем, его вычеркнули из списков…

- А что это за инцидент? - насторожился Андрей.

- Когда Павла выпустили из фильтрационного лагеря он попытался связаться с Москвой. Но поскольку обычные каналы связи были не доступны, он обратился в посольство. Сотрудник, который пришел на встречу с ним, был убит.

- Неужели в этом обвинили моего деда? - спросил Андрей.

- Бумаг об этом инциденте сохранилось очень мало, но, скорее всего нет. Однако, в деле имеется доклад сотрудника, который вел наблюдение за встречей. Он описал убийцу, - ответил Филиппов. - Человека опознали, как агента одной из специальных служб США. Поэтому контрразведчики сделали вывод, что Говоров находится в разработке у американцев. Естественно, идти на контакт с ним в такой ситуации никто не рискнул.

- Значит, он остался совсем один? - с грустью произнес Андрей. Он словно наяву ощутил чувства, которые испытывал Павел.

- Выходит, что так, - не стал опровергать его генерал. - Что делать, это часть нашей работы. Так бывает.

- А как вышло, что он стал акционером какой-то немецкой корпорации? - вернулся к реальности Андрей. - Как он смог это сделать?

- Об этом периоде его жизни у нас почти нет информации, - развел ладони генерал. - Возможно, он сумел угадать момент или нашел нужного человека, который помог ему с деньгами. Не знаю.

- Ну, а сама фирма, что известно про эту корпорацию? - не сдавался Андрей.

- Знаешь, я распоряжусь, чтобы тебе дали ноутбук с выходом в интернет. Советую поискать информацию там, - взглянул на часы Филиппов. - Мне нужно бежать, да и кроме того тебе будет проще узнать информацию из первых рук. А чтобы тебе было проще, советую найти в сети одно из последних интервью главы этой корпорации. Он дал его незадолго до своей смерти и рассказал много интересных вещей, которые могут помочь.

Филиппов пожелал своему подопечному поскорее вернуться к работе и вышел, а Андрей еще долго лежал неподвижно, вспоминая как закончился тот памятный день, когда Павел отыскал ключ к деньгам на счетах в швейцарском банке.

Обещание генерала было выполнено с завидной оперативностью. Уже к вечеру Андрей смог забить в поисковик нужную фамилию и название фирмы. Однако разыскать интервью удалось не сразу.

Наконец, он открыл сохраненную в архиве сайта одной из западных газет статью.

Корреспондент: - Уважаемый господин Саймон, прежде всего позвольте поблагодарить вас за согласие дать интервью нашей газете.

- Вы по праву считаетесь не просто одним из основных владельцев компании, можно сказать, что именно Вы возродили ее после окончания второй мировой войны. Скажите, как вам удалось? Ведь не секрет, что на момент запуска в действие плана возрождения Европы заводы Саймонс были в ужасающем состоянии?

Саймон: - Дело даже не в том, что деятельность некоторых заводов пришлось восстанавливать практически с нуля. Сложность была еще и в том, что наша фирма не получила от созданной союзниками комиссии по выделению финансирования ни одного доллара, ни одной марки. В качестве обоснования финансисты ссылались на то, что фирма Саймонс, якобы сотрудничала с нацистским режимом. Но разве другие фирмы, такие как Даймлер, Мессершмидт, БМВ, Хенкель, разве они не выполняли заказы властей? Однако им с самого начала выделялось достаточно средств.

Корреспондент: - И в чем же, по-вашему, причина столь явной дискриминации, и как вы сумели выстоять и даже победить в этой конкурентной борьбе?

Саймон: - В отличие от некоторых фирм, которые вынуждены были частично или даже больше чем наполовину поступиться своими активами в пользу третьих лиц, наша фирма сохранила контрольный пакет акций. Возможно, именно в этом и крылось нежелание финансировать нас. Однако мы сумели мобилизовать свои ресурсы и справились.

Корреспондент: - Но как? Ведь известно, что на момент прекращения хождения в Германии Рейхсмарки ваше предприятие имело крупную кредиторскую задолженность, и даже взятые под грабительские проценты кредиты не могли покрыть ее?

Cаймон: - Мы смогли, это главное. Можно сказать, что нам помогли наши предки, их наследие. И умение им грамотно распорядиться.

Корреспондент: - А как вы можете объяснить невероятное количество зарегистрированных вашей фирмой патентов уже через год после возобновления деятельности? И что самое удивительное — в совершенно разных, не профильных областях? Согласитесь, искусственный сердечный клапан и атомный реактор, силовые машины, турбины, кремниевые транзисторы и разработки в области автоматизации производства. Ведь даже прообразы современных компьютеров тоже были запатентованы вами в начале пятидесятых. Как вышло, что в такой сложный период, когда большая часть цехов и офисных зданий стояла в руинах, вы смогли создать научно-исследовательские подразделения, найти специалистов… И все это всего за несколько лет.

Саймон: - Сейчас, с вершины прошедших лет, мне самому кажется невероятным такой прорыв, но факты - упрямая вещь. Мы всегда смотрели вперед. И понимали, что нужно искать новые прорывные технологии. Внедрять их. И поэтому сейчас мы стали теми, кто мы есть.

Корреспондент: - Да, концерн Саймонс на сегодняшний день стоит в одном ряду с такими монстрами как Дженерал Электрик, СMC, Катерпиллер, я уже не говорю про ваших германских коллег, таких как Дeutche telecom, BASF, EBW, тот же Daimler… Но вот еще один интересный момент. Известно, что даже после начала холодной войны ваша компания, которая, к слову, одной из первых заключила договора на поставку высокотехнологичных продуктов производства в Россию после войны, не прекращала сотрудничество с Советским Союзом даже в такие сложные политические моменты. Неужели вы не боялись давления США и Великобритании? Ваши коллеги, если говорить обтекаемо, в таких случаях всегда следовали в русле, которое им рекомендовали.

Саймон: - Политика нашей фирмы всегда основывалась на том факте, что мы готовы к сотрудничеству с любым государством. А поскольку возрождению фирмы мы в первую очередь обязаны самим себе, а не подачкам со стороны, то и работаем мы так, как считаем наиболее выгодным. С какой стати мы должны терять прибыли из-за чьих-то пожеланий?

Корреспондент: - Неужели вы не боитесь того, что вам могут припомнить эту несговорчивость?

Саймон: - Я уже в таком возрасте, когда нужно бояться скорее высшего суда. А самое главное, у меня есть твердое убеждение, что быть честным по отношению к тому, кто помог тебе в трудный момент — меньшее, что я могу сделать. И если мне и впрямь предстоит вскоре предстать перед Всевышним, я смогу хоть как-то облегчить груз своих прегрешений.

- Простите, я и вправду несколько утомился. Если вы не возражаете, давайте прервемся… И продолжил после.

К сожалению продолжить это интервью президент корпорации, которому на тот момент исполнилось уже восемьдесят шесть лет, не смог. Он скончался через несколько дней, - прочитал Андрей сноску под опубликованным текстом интервью, сделанным в одна тысяча девятьсот восемьдесят пятом году.

«Да, это и вправду совсем непохоже на обычные, политически выверенные заявления руководителей западных фирм. Неужели Павел все же сумел установить контакт с ним? Тогда понятно, почему фирма не прогнулась под всесильных заокеанских благодетелей. Они смогли выкарабкаться сами. Интересна и оговорка, престарелого хозяина корпорации. Очевидно, таким образом он решил напоследок щелкнуть по носу своих американских партнеров. Фраза про наследство предков звучит на немецком вполне узнаваемо.

- Да, в чувстве юмора этому немцу не отказать. Непонятно только одно — как и откуда инженеры и конструкторы фирмы смогли отыскать столько революционных идей изобретений, разработок. И, мало того, сумели внедрить их в производство?

Но куда интереснее заключительный фрагмент: Кто он, тот человек, выполнение обещания которому этот немец считал куда важнее лояльности фактически оккупировавшим страну американцам?

Однако продолжал свои размышления Андрей уже в полудреме. Сказалась многомесячная неподвижность. Даже такое, довольно условное напряжение мышц рук при работе с компьютером, вызвало усталость.

Андрей отодвинул негромко шуршащий вентилятором ноутбук на край кровати и задремал.

- Вот, пожалуй, и все, - сидящий на заднем сиденье генерал Филиппов протянул Андрею свою ладонь: - Сейчас объявят регистрацию. Тебе нужно идти. И помни, это твое решение. Если ты почувствуешь себя хуже, никто не будет тебя обвинять".

- Да ладно, мы ведь все уже обсудили, - отозвался Говоров. - Постараюсь не подвести. Обещаю. Что не загнусь до вступления в наследство. А на самый крайний случай я ведь уже подписал доверенность на имя этого Рэмбо.

Он кивнул на стоящего возле машины Василия.

- Пацан превратился в настоящего мужчину, - усмехнулся Андрей. - Удивительно, что может сделать правильная мотивация. А ведь всего полгода назад он едва мог подтянуться на турнике десять раз.

- Не говори ерунду. Все будет хорошо, - генерал отвел взгляд от лица Андрея, которое сейчас в полутьме салона походило на лицо глубокого старика.

Истончившаяся кожа обтягивала заострившиеся скулы, а скрыть морщины на высохшей шее не мог даже джемпер с высоким воротом.

- На западе есть хорошие врачи, может быть, они сумеют справиться с болезнью, - ободряюще похлопал Генерал спутника по плечу.

- Все, пора, - Андрей решительно толкнул дверцу старенькой "Волги" и медленно, в три приема, выбрался из машины на усыпанный ранним ноябрьским снегом асфальт.

- Погоди, я тебе помогу, - осторожно поддержал его за руку Василий: - Держись.

- Ты лучше чемоданы захвати, а то забудешь еще… - пробурчал Андрей. - Хорошо еще, что хватило ума не тащить сюда Катерину. Не хватало, чтобы она видела меня в таком виде.

Андрей захлопнул дверцу, словно отсекая оставшееся позади прошлое, и неторопливо двинулся в сторону сияющей неоном вывески аэровокзала.

"Неужели это я?" - подумал он, мимоходом взглянув в свое, отразившееся в зеркальном стекле, лицо.

За три месяца, прошедших после его пробуждения, случилось многое. Адвокатская контора, исправно отработав немаленький, даже по европейским меркам гонорар, добилась наконец положительного решения Швейцарского суда по признанию Андрея полноправным наследником гражданина Германии Пауля Кранке.

Предписание, выданное судом, было принято к исполнению, одобрено службой по наследству, а банк, в котором хранились все авуары покойного, прислал уведомление о готовности выдать их новому владельцу.

Однако успешное завершение операции внезапно оказалось под угрозой. И причиной этого стал сам Андрей. Вернее, его состояние. Вместо того, чтобы, как обещали ему врачи, восстановить функционирование организма за неполный месяц, он внезапно начал терять вес, а попытки заняться реабилитирующей гимнастикой вызвали еще большую дисфункцию двигательного аппарата.

Углубленное исследование дало неутешительный результат.

Вызвала ли смертельную болезнь длительная кома, или причина была в каких-то нарушениях функций мозга выяснить так и не смогли, однако результат был налицо и крайне неутешительный.

Когда консилиум специалистов в очередной раз изучил анализы пациента, то выдал единогласный совет: - Если поставившее задачу обследовать их пациента ведомство имеет на него какие-то виды, то оно должно поспешить. И крепко поспешить.

Иными словами дали Андрею месяц, от силы два, и это при самом благоприятном сценарии.

- Все понимаю, и если ты откажешься, тоже пойму, но… - генерал не давил, но дал понять, что задание должно быть выполнено пусть даже и такой ценой.

Осложнялось дело еще и тем, что банк категорически отказался принимать доверенность: - "Условие одно. Личное присутствие наследника". Оспорить можно — в судебном порядке. Но это значило потерять время, которого у них, увы, не было.

- Из неофициальных, но компетентных источников стало известно, что уже в начале следующего года планируется принять решение о передаче невостребованных, так называемых спящих счетов и банковских ячеек в фонд Евросоюза, - сообщил генерал. - Особенно настораживает тот факт, что упор делается на счета, открытые в последние два года войны.

Андрей тряхнул головой, прогоняя воспоминание о состоявшейся недавно беседе, повернулся и нечаянно задел тростью, на которую опирался, стоящего рядом с ним здоровяка.

- Эй, ты дистрофик, копыта подбери, - не замедлил уведомить о своем отношении к вторжению в личное пространство атлет.

Андрей, который уже собрался вежливо извиниться за неосторожность, промолчал и лишь отступил на пару шагов в сторону.

Стоящий позади него Василий внимательно посмотрел на хамоватого пассажира, но вмешиваться не стал.

Они прошли регистрацию, сдали багаж и двинулись в сторону зоны досмотра.

- Слушай, а может все-таки попробуешь лечь в клинику? - продолжил напарник начатый еще до отправки в аэропорт разговор. - Ну лечат ведь…

- Не начинай, - строго посмотрел на Василия Андрей. - Я хоть и дистрофик, но кое-что еще могу. И мне для этого вовсе не нужно руками махать. Поверь, если достанешь, то весь полет будешь Пушкина наизусть читать. Онегина. И с выражением. Веришь?

- Верю, - отозвался Василий, который уже успел убедиться в гипнотических возможностях своего командира. - Но ведь обидно…

- А я у какого-то графомана случайно прочел, что жизнь вообще штука несправедливая… - усмехнулся Андрей. - И в ней за все нужно платить. И за успехи, и за неудачи. Выходит, мне она свой счет уже выдала. Ладно, хватит о грустном, давай лучше о деле поговорим, - он тяжело выдохнул и остановился, набирая воздух в грудь. - Извини, запыхался…

- Ну ты чего встал? - раздался за спиной мужской голос. - Топай, задохлик.

- Да что ж это такое… - негромко удивился Андрей. - Вот что мне всегда было непонятно, так это почему отсутствие мозгов компенсируется непременной наглостью.

Он неспешно повернулся к стоящему у него за спиной амбалу, который шел следом за ним от самой стойки регистрации.

- Ну, чего уставился? Шагай, утырок… - улыбка на широком, похожем на масленый блин лице была больше похожа на оскал.

- У вас ус отклеился, - мягко сообщил Андрей, провел тыльной стороной ладони по выпирающей из ворота фирменной куртки шее нетерпеливого пассажира. - Вон там стоит полицейский, ступай, спроси. Может, он его видел. Ус твой. Искать — пока не найдешь. Вперед.

Он лишь тихонько, едва заметно толкнул худым пальцем в необъятную грудь спортсмена, как тот с готовностью развернулся и, напророчь забыв о цели своего движения, направился к скучающему возле колонны полицейскому.

- Не слишком ты его? - осторожно спросил Василий у напарника. - Его ведь теперь не скоро за кордон выпустят. Если вообще выпустят.

- Легко отделался, - буркнул Андрей. - Я его всего на пару часов зарядил.- Проспится в обезьяннике, следующим рейсом и улетит. Ничего с ним не будет. А так хоть полицейскому развлечение. Да и нам лететь спокойнее будет. Этот громила, я успел во время регистрации заметить, как раз за нами лететь должен был. Не хочу, чтобы он мне всю дорогу в спинку кресла коленями пихал.

Посадка завершилась, стюардесса прошла по салону, проверяя, застегнуты ли ремни, самолет начал разбег, и вскоре уже за прикрытыми шторками иллюминаторами промелькнули темные кучевые облака, и раскинулось белоснежное кисейное море.

- Лететь хоть и недолго, но я все же хочу немного подремать, - уведомил Андрей и откинулся в кресле. - Пихни, когда начнем снижаться.

Он закрыл глаза, выровнял дыхание. Со стороны вполне могло показаться, что пассажир — не старый еще, но отчего-то до крайности изможденный мужчина, с короткими, обильно подернувшимися сединой волосами — и вправду заснул.

Однако Андрей просто не хотел продолжать беспредметный разговор со своим напарником.

"Сорока ведь еще нет, а сколько всего пережито, - подумалось вдруг ему. - Армия. Плен, зона, эстрада, теплотрасса, … да всего и не перечислить. А в заключение еще наследство. Только зачем? Ну не может быть, что все это просто так. Должен же быть какой-то смысл. Не может не быть, - он вспомнил вдруг испуганное лицо немки, вынужденной зарабатывать на хлеб для своего ребенка телом, и невольно улыбнулся. - А здорово Паша ему тогда врезал. Я бы так, наверное, не смог. Побоялся. А он молодец. И вообще. Ведь они его, по сути, бросили. И никто бы ни слова не сказал, если бы он те счета на себя оформил. Но он почему-то не стал… Жаль, не успел я узнать, как он с тем фирмачом договорился. Ведь явно сумел. Наверняка… В последнем интервью Ганс разве что не прямым текстом об этом сказал. А впрочем… Сейчас мне, главное, самому раньше времени в ящик не сыграть. Хотя к тому все и идет. Отдам генералу содержимое ячейки, тогда можно спокойно и…"

- Андрей, Андрей… проснись, сейчас уже скоро садиться будем, - разбудил его голос Василия.

- И вправду — заснул, - удивился Андрей. Поискал упавший под кресло ремень и потянул на себя рычаг спинки кресла.

- Андрей, надеюсь, нас не примут за… - Василий помялся. - Дело в том, что генерал приказал мне сопровождать тебя постоянно. Нам придется взять один номер, - заметив удивленную гримасу напарника, поспешил добавить: - с двумя кроватями.

- Да пусть думают, что хотят. Тем более, что они, со своей толерантностью, уже вовсе берега потеряли. Наплевать, - отмахнулся Андрей. - Он привалился к дверце идущего по трассе такси и задумчиво смотрел на мелькающий за окном машины пейзаж старого города.

- Так куда мы едем? - поинтересовался смуглый водитель.

- Отель Плаза, - распорядился Василий и вновь обратился к Андрею: - Двухместный номер я заказал еще до вылета. Гостиница четыре звезды, но зато недалеко от центрального офиса этого… Кредит Суисс банка. Не нужно будет торчать в пробках.

- Сегодня идти в банк уже поздно, - взглянул на часы Андрей, когда они поднялись в свой номер. - Завтра с утра. Надеюсь, до завтра со мной ничего не случится.

Василий, который был занят проверкой того, как закрываются замки в двери, только хмыкнул.

- Извини, никак не мог осмелиться спросить, - прервал молчание он, когда постояльцы уже собрались ложиться спать. - Как ты смог это сделать?

- Что? - кратко поинтересовался Андрей.

-Я про тот день, когда ты сказал мне, что для качественной тренировки нужен стимул. Вернее, ты сказал — мотивация.

- Если честно, я и сам не знаю, что ты увидел в тот момент, пока был в трансе. Но, если верить генералу, и той физической форме, что ты набрал, сработало.

- Еще как… - Василий поднял перед собой руки, взглянул на ладони. - Я ведь с того начал, что все дрова для камина переколол. А там не меньше пяти кубов было. Вот правда. С утра и до упора, пока топор из рук вываливаться не начинал. И так две недели. Зато потом куда легче стало. И с железом, и с тренажерами. Да и вообще…

- Ладно, давай спать. День предстоит сложный. Нам силы еще пригодятся, - Андрей потянулся к стоящему на тумбочке возле его кровати ночнику.

- Особенно мне, - пробормотал он.

- И куда дальше? - поинтересовался Андрей, когда они вышли из подъезда гостиницы утром следующего дня.

- Сейчас… - Василий оглянулся. - На карте в Гугле все немного по-другому выглядит. Минутку… Ага, сейчас налево и вперед. Потом через переход, дальше. И так до самой Парадплац.

- Интересное название, - негромко произнес Андрей, следуя за проводником. - А в Мюнхене, как сейчас помню, рынок был на площади Зедлинген Тор.

- Что? - не расслышал Василий.

Он покрутил головой и ткнул пальцем в большое, неуловимо похожее на крепкий антикварный комод, здание. - Вот это и есть тот самый банк Кредит…

Внезапно он оборвал фразу и рванулся вперед, а в следующее мгновение Андрей услышал звук, похожий на громкий треск лопнувшей материи, и увидел, как мимо пролетел по обочине мотоциклист в черной кожаной куртке и блестящем шлеме, в руке у которого был зажат маленький, похожий на игрушку автомат, который он направил на идущих по тротуару спутников.

Однако все пули короткой очереди принял на себя Василий, который успел закрыть Андрея.

- Эй, эй, дыши… - Говоров стоял на коленях над своим напарником. Он пытался зажать ладонями три входных отверстия на груди из которых слабыми толчками выливалась темная, кажущаяся почти черной под яркими лучами солнца, кровь.

- Уходи, - вдруг открыл глаза раненый. - Сейчас налетят полицаи. Тебя возьмут. Пока будут разбираться… Уходи. Ты должен выполнить… Ты обязан.

Он закрыл глаза, затих.

Андрей поднял голову и расслышал звук приближающейся полицейской сирены.

- Эх, Васька… Ну зачем? Да хрен бы с ними… - с горечью подумал Андрей. И внезапно вспомнил то пугающе тоскливое чувство одиночества, которое испытал, оказавшись в теле Павла.

- А зачем тогда все? Зачем все жертвы? И выходит, что мой дед тоже прожил зря?

Андрей поднялся с колен, ухватил в пригоршни комья талого снега с обочины дороги, торопливо растер их в ладонях, смывая следы крови, и быстро, почти бегом направился в сторону банка.

- Да, мое имя Андрей Говоров, - произнес он на вопрос сидящего перед ним клерка. - Вот документы, согласно которым я являюсь наследником господина Пауля Кранке, на имя которого зарегистрированы счета и банковская ячейка в вашем банке.

Эту фразу Павлу пришлось повторить еще дважды, однако уже в куда более респектабельных кабинетах.

Наконец все формальности были завершены, и он направился в специально оборудованную комнату.

- Пожалуйста, обождите, - произнес невозмутимый сотрудник в темном костюме, сопровождавший его. - Сейчас я принесу ваш сейф.

Андрей озадаченно замер. Клерк вовсе не походил на атлета. Однако, когда тот вернулся в комнату, держа в руках небольшой металлический ящик, Андрей понял, что имел в виду служащий банка.

- Вы можете находиться здесь столько времени, сколько пожелаете. Если вам что-то понадобится, нажмите кнопку вызова, - сказал человек и вышел.

"Итак… Сейчас главное - вспомнить код, - подумал Андрей. - Ага… Но в тот раз дед так и не назвал мне последнюю цифру. Как же быть? Ладно, будем разбираться по ходу пьесы".

Он набрал на кнопочной панели врезавшиеся в память цифры, замер,

"И что сейчас? - удивленно задумался Андрей. - Неужели все зря? И даже его гибель тоже зря? И моя скорая смерть выходит тоже? Смешно…"

И тут он внезапно сообразил почему ему показались знакомыми эти цифры.

"Точно… Я ведь уже видел их. Там, в лесу. На ящике, который мы с Джонни вытаскивали из ямы, были точно такие же цифры. Только там их было на одну больше".

Андрей в нерешительности поднес палец к клавиатуре и, даже словно бы против собственной воли, нажал на цифру два.

Внутри коробки прозвучал негромкий щелчок, на табло появилась надпись.

- Открыто, - перевел Андрей текст.

- Ну что, с Богом, - он открыл крышку и выложил на стол стопку бумаг.

"Акции, какие-то документы… Ну, с этим разберемся после. Вернее, разбираться будет уже генерал".

Андрей перелистал бумаги и неожиданно зацепился взглядом за лист толстой, пожелтевшей от времени бумаги, с чуть выцветшим, но вполне читаемым текстом.

Договор… составлен в том, что, я Генрих Саймонс принял от представителя Советского Союза, Павла Говорова хранящиеся на номерных счетах в швейцарском банке Кредит Суисс денежные средства, размер и валюта которых указана в приложении к данному договору.

Я уведомлен, что данные денежные суммы принадлежат Советскому правительству по праву. Денежные суммы выданы мне без процентов и пени, однако с одним условием. Я обязуюсь осуществлять партнерское сотрудничество предприятий, входящих в концерн Саймонс, с предприятиями и организациями Советского Союза в течение последующих пятидесяти лет с даты подписания договора. За исключением случаев, которые могут нанести ущерб моей стране.

Я осознаю, что в случае нарушения условий договора, данное соглашение будет обнародовано представителями Советского правительства без каких-либо предупреждений и комментариев.

Договор подписали…

"Так вот почему они даже в самые тяжелые времена старались сотрудничать с нами… - подумал Андрей. - И при всей несерьезности этой бумаги, если бы этот договор стал известен, фирма Саймонса была бы уничтожена конкурентами в момент".

Однако, раз ее хозяин пошел на такое соглашение, очевидно у него не было иного выбора.

"И как же теперь поступить? - задумался Андрей. - Если эту бумагу опубликовать сейчас - эффекта разорвавшейся бомбы, конечно, не будет, однако шума она все равно наделает. И вполне может пустить компанию под откос.

Он медленно свернул лист вдвое, еще раз, и еще, и, в конце концов разорвал листок в клочья.

Сложил обрывки в стоящую на столе пепельницу, чиркнул простой китайской зажигалкой.

"Возможно, я и сглупил, но ни про какие договора мне генерал не говорил. Речь шла про какой-то талисман", - Андрей вновь заглянул внутрь коробки и заметил лежащий на дне кулон.

"И все?" - он подбросил на ладони странную безделушку, но вдруг понял, что с ним начало происходить что-то странное.

Тело словно впитывало силы из окружающего его пространства.

Мгновение. Другое, и вот уже расправились согнутые болезнью плечи, выпрямилась спина.  Андрей вдохнул воздух полной грудью и впервые за последние несколько месяцев улыбнулся.

- Талисман я, может, и отдам, но только при одном условии, - негромко произнес он и нажал на кнопку вызова сотрудника.

Ему еще предстояло разобраться с пакетом акций не самой мелкой в мировом рейтинге фирмы, а также войти во владение поместьем, расположенном на склоне австрийских Альп.

Конец.