Двойная звезда

Глава 1

Двойная звезда.

Мироздание.

«Держись крепче, а то...».

Напутствие испытателю катапульты.

Резко потемнело в глазах, или не в глазах, не знаю. Рывок вверх... или куда? Не понятно. Рывок, и как будто бы звездное небо распахнулось передо мной. Различные огоньки мерцали и мельтешили вокруг. Одни яркие, другие не очень. Какие-то стояли на месте или медленно проплывали мимо, другие стремительно возникали и также стремительно убегали куда-то вдаль. Какие-то прямым росчерком, какие-то замысловатыми зигзагами. Яркие, тусклые, медленные, быстрые... всякие.

Вокруг звездочек оказывается был какой-то шлейф, оболочка. У одних прозрачная, у других мутная или цветная. Толстая или едва видная. И у всех она потихоньку истончалась и, становясь невидимой, таяла в пространстве. Огоньки как будто бы и ждали освобождения от этой оболочки, стоило ей исчезнуть и они сразу же устремлялись по известному только им маршруту.

Обратил внимание на свою ауру и каким-то усилием задержал ее исчезновение. Это было трудно, уже хотел отпустить, но тут маленькая искорка выскочила снизу, едва не ударившись со мной, наши оболочки соприкоснулись, и кокон чужака — небольшой, но довольно прозрачный — втянулся в мой, и освободившаяся искорка радостно вспыхнула и умчалась. А я... а меня резко потянуло в сторону, вниз и...

Глава 2

Пробуждение.

«Держись крепче за подушку, она кислородная...»

Совет от медсестры.

— Дедушка, он проснулся! — Громкий крик ударил меня по ушам и заставил заворочаться еще сильнее. — Шевелится!

— Тише ты, оглашенная, от твоего визга сейчас снова уйдет в небытие.

Это точно. Не знаю кто я и где я, но сейчас точно отрублюсь. Надо открывать глаза. И раз, и два... два лица склонились надо мной, молодое девчачье с зелеными глазищами и смешной челкой и пожилого мужчины с умными строгими глазами. Они оба смотрели на меня и молчали.

— Кхе, — смог выдавить я. — Кто..., - «я» у меня не получилось совсем.

— Живой, — радостно проговорил старик. Старик? Почему? — Ваша светлость!

Кто? Какая... а такая... Я вдруг четко осознал, что во мне две... половинки... сущности... разума... Не знаю, как сказать. От первой части во мне остался жизненный опыт, разумность взрослого человека, какие-то знания определенных вещей, решительность, даже наглая дерзость, не безумная, а как раз продуманная, способность планировать и прогнозировать, в общем, нормальный набор успешного взрослого человека, но не помнящего ничего из личной жизни — имя, возраст, род занятий... ничего, а от второй — знание реалий того, где я оказался, которые стали открываться мне после каждого взгляда и слова.

Я огляделся вокруг, это точно была комната в восточной башне — «утренней», как ее здесь называли. Внизу должна быть библиотека и комната вот этого... «старика»? Да, для моего сегодняшнего тела он был стариком, раньше бы я сказал «чуть моложе меня», так, стоп, да, судя по моим рукам, я совсем молодой мужчина, скорее юноша. Утренняя башня? Где? В замке моего отца. Отца? Да. Замок Поду, а отец — герцог Поду. После слов «Ваша светлость» я вспомнил, что именно отец — «Ваша светлость», а мы с братом — «Ваше милость», и...

— Отец? — прохрипел я и потянулся к кружке, которую держала девушка. Она поддержала мою голову, и я отхлебнул какого-то гнусного пойла. Вот оказывается почему такой мерзкий вкус во рту. — Что это?

— Отвар ромашки и пижмы, вас отравили, Ваша светлость.

— Понятно, дайте другого, — я попытался сесть на кровати. Девушка и старик подхватили меня и усадили, подложив под спину и голову подушки. — У меня что-то с памятью, вы не удивляйтесь моим вопросам. Вы кто?

Девчонка испуганно обернулась к старику, но тот спокойно покачал головой:

— Это пройдет, странно, что вы вообще живы, Ваша светлость. Принеси вина, Лоя.

— Лучше воды, кипяченной.

— Какой? — она опять удивленно повернулась к нам.

— Вон из того кувшина налей. Что вы помните, Ваша светлость?

— Кхе... давайте лучше я буду спрашивать. И так...

— Меня зовут Грей, я архивариус замка Поду, и лекарь, и...

— Я вспомнил вас, Грей, вы учили меня грамоте и не только, а это...

— Лоя, Ваша...

— Да, Лоя, ваша внучка и подруга по моим детским играм. Привет, Лоя.

— Здравствуйте, Ваша светлость.

— Так, дальше... Это замок Поду, почему я здесь, я же должен быть в университете в Лароде? И почему «Ваша светлость»?

— Вы здесь, так как у вашего отца послезавтра должны были быть именины — пятидесятилетие. И вы приехали его поздравить. А «Ваша светлость»....

— Отец умер? Его отравили, как и меня? А брат...

Грей вздохнул:

— Отравили вашего отца, брата, вас и еще двух гвардейцев, которые, по-видимому, пили из вашего кувшина. Они все умерли почти сразу. Вы тоже упали, вас тоже положили на стол, но Лоя нащупала у вас пульс.

— Я... я не могла поверить, я схватила тебя... вас за руку и...

— Вас принесли сюда, ко мне, я влил в вас этот отвар, он как раз стоял на плите — для другого дела — почти весь чан, вас вывернуло, и вы задышали, Ваша светлость.

— Промыли желудок, это правильно. Я...

— Теперь вы герцог Поду, герцог Корт Поду.

— Корт..., — звук своего имени вскрыл очередной пласт воспоминаний в моем мозгу. — Корт Поду...

— Звезды удачно расположились в небе, а...

— Не говори ерунду, Грей.

— Но как же, Ваша светлость, звездные письмена на небесном своде...

— Звезды — это как наше Солнце, э-э-э..., наш Небесный огонь, только очень далекие от нас, поэтому кажутся такими маленькими.

— Как такое возможно, Ваша светлость, это в университете сейчас такое говорят?

— Позже расскажу.

Корт Поду. Младший сын герцога Поду. Детство в замке и местном городке, охота, учеба, игры. Мать, умершая пять лет назад от непонятной хвори. Два года в университете в столице в Лароде. Университетом это я его так назвал, скорее школа для трех десятков лоботрясов, все-таки пока здесь были не такие масштабы. Воспоминания Корта оказались довольно светлыми, никаких злодеяний, гнусностей и безобразий. Шалости, это конечно, веселье, студенческие гуляния, да и все. В университет отдавали младших сыновей, которые не претендовали на майорат, на титул семьи, поэтому там царила непринужденная веселая атмосфера. Да и учится Корт любил, изучая по картам известные страны и территории, историю битв и свершений, особенно эпоху своего прадеда — великого герцога Ларода — объединившего, читай — завоевавшего, страну, и основавшего династию великих герцогов Ларода. Его младший сын как раз и получил титул герцога Поду вместе с замком, несколькими городками и землей на севере страны. Много воды, да и вина, утекло с той поры. Родственники сходились и расходились, бароны страны пытались поссорить время от времени две ветви династии, чтобы половить карасей в мутной воде и оттяпать земли от герцогских наделов, но герцоги Поду, хоть и никогда не становились на колено перед своей старшей ветвью, но в любой драке надежно прикрывали спину, и всем было ясно, что власть надежно стоит на двух ногах герцогских родов.

Снизу раздался скрип двери. Я вскинул голову.

— Кто-то подымается, — ответил на мой молчаливый вопрос архивариус.

— Так, никому не говорить, что я очнулся, кладем меня обратно. Лоя, уйди, выдашь взглядом. Грей, все понял?

— Да, нет, Ваше...

— Молчи, — я бухнулся на кровать и закрыл глаза, тут же дверь в комнату открылась, и кто-то вошел.

— Он жив, лекарь? — голос был уставший и невеселый.

— Жив.

— Он будет жить? Или нет?

— Я не знаю. Надеюсь. Он дышит.

— Дышит..., — сарказмом был наполнен каждый звук. — Младший сын, и то едва дышит... Чтоб я... Я зайду, попозже.

Я полежал еще немного, пока дверь внизу опять не скрипнула.

— Он ушел, — это был шепот Лои. — Зачем мы притворялись?

— Догадайся с трех раз.

— Что?

— Зачем? — это уже Грей вернулся с лестницы, на которую провожал гостя.

— Ты закрыл дверь внизу?

— Нет.

— Лоя, сбегай закрой дверь. Кто это был?

— Банн, начальник гвардейцев. Зачем...

— Отца отравили, брата отравили, меня почти. Это было позавчера. Убийцы, наверняка, еще в замке и захотят добить меня, когда узнают, что я выкарабкался.

— Но только не Банн, это...

— Я знаю, что это не он. Но я не знаю, кто... значит не доверяем пока никому.

— Никому? — Лоя поникла головой.

— Никому, кроме присутствующих. Так, давайте вспоминать вместе.

За следующий час я восполнил пробелы о замке, городке, окрестностях, слугах и служаках отца, политических раскладах, как их понимал Грей, то есть очень поверхностно и наивно. Я поел (две ложки чего-то), умылся, как смог, и оделся, Лоя смогла вычистить мой старый кафтан. Походил по башне, аккуратно выглядывая в окна. Замок представлял из себя крестообразную постройку, вписанную в круг высокой стены. Хозяйственный корпус с амбарами, складами, кухней и слугами, корпус вояк — конюшни, казармы, склады оружия, крыло герцога с залами и спальнями, и последний — наш — библиотека, школьные классы, обсерватория и прочее. Отовсюду можно было выйти на стену, во внутренние дворы или на центральный пятачок, находящийся на крыше второго этажа центрального здания. Все корпуса венчались башнями, в одной из них мы и находились.

В дверь забарабанили.

— Спроси кто, Лоя, но не открывай, чтобы тебе не говорили, скажи, что Грей вышел и закрыл дверь. Слышишь? Никому не открывай.

— Хорошо, — Лоя убежала, вскоре послышался ее сердитый голос снизу, она кого-то убеждала, но дверь не открыла.

— Это Итош, очень грубо требовал открыть, я сказала, что у меня нет ключа. Он вернется, я ни разу не видела его таким грубым.

— Итош? Воевода? Его не было, когда я уезжал в столицу. Давно он у отца?

— Около года, раньше служил воеводой баронов Сан.

— Мы же вроде с ними не очень ладили?

— Это мягко сказано, но как раз после вашего отъезда, они пришли с примирением, и во время одного из пиров этот Итош и попросился к вашему отцу служить.

— Очень интересно, — я бродил по комнатам, восстанавливая свою силу и память, как раз вспомнил Илозу, младшую виконтессу Сан, с которой учился в университете, эх..., она Корта сторонилась, Корта... меня то есть, а девушка была огонь... эх... Так, надо ускоряться, прирежут ведь. Осторожно выглянул в окно:

— Кто это в серых кафтанах, похожие на наемников с Дальних островов?

— Это они и есть. Ваш батюшка нанял пятерых два дня назад. Как они здесь оказались непонятно, но все знают, что они никогда не предают нанимателя. Зачем, не знаю. Они были на обеде, когда отравили отца, сидели сбоку.

— Кто у них старший?

— Вон тот, в черном шлеме.

— Приведи его сюда, чтобы никто не видел. Да, кто у нас распоряжается деньгами? Глупость спросил, извини, сам вспомнил, казначей Вис.

— Позвать?

— Нет. У тебя есть деньги?

— Да, Ваша светлость, сейчас принесу.

— Я верну.

— Я знаю, кхм...

Через некоторое время двери скрипнули, и Грей поднялся на наш этаж, за ним следом шли два наемника. Я сидел на стуле посредине комнаты, они подошли и встали передо мной. Один уже пожилой, но еще крепкий, весь в шрамах, с обветренным лицом и серьгой командира отряда в левой ухе. Второй молодой, и, судя по лицу, младший брат или сын командира.

— Ты знаешь кто я? — обратился я к старшему.

— Сын герцога, Ваша милость.

— Отец нанял вас? Зачем?

— Он сказал, что надо будет съездить в столицу и что-то охранять.

— Охранять по пути туда или обратно?

— Не знаю.

— Почему вы не ушли после вчерашнего? Он дал вам задаток?

— Нет, не дал. Мы...

— Как к тебе обращаться командир отряда? Сколько вас?

— Кам, Ваша милость. Герцог нанял пятерых. У меня в городке еще пятеро.

Я оглянулся на Лою:

— Налей, ребятам по кубку вина. Значит так, Кам. Первое, чтобы ты и твои ребята знали, я не убивал своего отца, и, пока, не знаю, кто это сделал. Но очень хочу узнать. Я не могу никому здесь пока доверять, поэтому мне нужны люди. Я не знаю, как вы здесь оказались, и почему на вас нет нашивок клана, — наемники дернулись, — я поднял руки успокаивая их. — Это не мое дело, я знаю, что наемники Дальних островов всегда, — я выделил это слово, — выполняют оплаченный контракт. Денег не было, вы не ушли, значит, у вас дела совсем плохи. И у меня также. Вот задаток, мне нужна охрана. Что скажите?

Командир посмотрел на меня, на Грея, который тихонько стоял у окна, на мешочек денег, звякнувший на столе, куда я его бросил.

— На сколько?

— Насколько хватит денег. Что-то мне подсказывает, что надежных людей мне надо много и надолго.

— Хорошо, Ваша....

— Да, ты правильно понял, я теперь Ваша светлость, герцог Корт Поду. Ждите меня внизу.

Глава 3

Разминка.

«Руки выше, ноги шире...».

Присказка дворцового палача.

— Ваша светлость, — Грей протягивал мне церемониальный меч, с которым я был на пиршестве. — Вы изменились, вы говорили с ними как настоящий хозяин северных земель, так властно...

— Ты знаешь, мой учитель, когда тебя пытаются убить, обычно или умираешь, или быстро взрослеешь. А нормальной «тыкалки» нет, вместо этого хлама?

— Это меч...

— Это полное ..., Лоя, я знаю, у тебя есть меч, дай мне.

— Это же...

— Да, Грей, это меч твоего погибшего зятя, отца Лои, славный был гвардеец. Я верну, — застегнул перевязь прямого обоюдоострого и неширокого гвардейского меча. Надежная рабочая железяка, только попади. Сейчас она для меня была тяжелой, меня шатало, и слабость давала себя знать. Кольчугу тоже решил не надевать.

— Грей, дай мне чего-нибудь бодрящего.

— Не понял, Ваша светлость.

— Неужели у тебя нет средства, которое придает силы? Хотя бы на время.

— Понял, понял, сейчас заварю. Есть у меня одна травка, но потом спать будешь полдня.

— Я и так буду спать, — что-то меня толкало вперед. Я понимал, что люди, отравившие герцога и его сыновей, не будут ждать, а предпримут новые попытки доделать черное дело, то есть «прикопать» меня. Надо было срочно показать всем, что наследник, читай новый герцог жив, и что он способен разрулить эту ситуацию. Как доказать? Какими-нибудь сильно, очень сильно, запоминающимися действиями. Ну, попробую. Лишь бы не прирезали. И надо как-то круто всех построить. Дисциплина у отца, конечно, была, но ... средневековая, «светлость» приказала, конечно, но чего торопиться, вдруг забудет...

Лоя «намылилась» со мной, но я ее остановил:

— Ты нужна мне здесь. Напиши список всех обитателей замка.

— Всех!!?

— Ну, начни с верху. Герцог Поду — одна штука. Ему помогают воевода, начальник гвардии, архивариус, казначей... и так далее. Да, и верхушку городка, и окрестных баронов.

— Зачем тебе, ой, зачем вам это, Ваша светлость?

— Надо. И наедине называй меня по имени и на ты.

— Можно?

— Тебе можно. Грей, сиди здесь.

Спустился вниз, придерживаясь рукой за стенку, потихоньку выровнялся и во двор вышел уже вполне нормально. Наемники стояли возле двери, увидев меня, поклонились.

— Значит так, — я махнул им рукой. — Два арбалетчика, два бойца и командир, это хорошо. Кам, крутим головами во все стороны, мои приказы выполнять быстро, молча, беспрекословно и в точности, чтобы я не придумал. Это ясно?

— Да, Ваша светлость.

— А придумаю я много чего. Мне нужно увидеть, как на мои поступки будут реагировать окружающие. Ты понял, Кам?

— На живца ловим, Ваша Светлость? — командир наемников хитро прищурился.

— Во, молодец, мысль уловил правильно. Сейчас выходим в город, забираем твоих и возвращаемся в замок. К этому времени всем станет известно, что я живой, вот тут самое интересное и начнется. Вперед.

Я в окружении наемников пересек двор между нашим крылом и кухней, и насквозь вышел к воротам замка. По дороге несколько человек прижалось к стенам, пропуская нас, и все, как мне кажется, узнали меня. У ворот стояли трое стражников, два молодых парня и толстый дядька с неприятным лицом. Хван, кажется, так его звали, десятник или уже больше, не знаю. Ни чинов, ни званий не было, к тому же деление обычных воинов, стражников и гвардейцев не совпадали. Ладно, разберемся.

— Хван, — окликнул я толстого. — Закрыть ворота, никого не впускать, никого не выпускать. Я сейчас вернусь. Ты понял?

У десятника отвисла челюсть.

— Ты немой, что ли? Или пьяный? Алле, гараж? — Это то, откуда? Сам не знаю, но подействовало.

— Нет, да, то есть нет, не пьяный, Ваша милость. А я думал...

— Мне наплевать, что ты думал. Закрывай ворота, — мы продефилировали мимо, перешли ров — ого, и ров есть, про него я вообще забыл — по мосту и двинулись вглубь городка, который отступал от стен на полсотни шагов и, судя по открывающемуся виду, представлял собой классический средневековый городок. Центральная мощенная булыжником улица, на которой еще могли разъехаться телега и всадник, а дальше узкие кривые закутки, дома, налезающие друг на друга, теснотища, грязища, амбре такое, что кони сдохнут, конскими каштанами как раз все закидано, да и не только конскими. Колдобины и выбоины, тряпье, дрова, сено, мусор, опять мусор, еще раз мусор, и еще раз он. Жуть... чтоб не сказать хуже.

Народ, очень разнообразно выглядевший, по-разному одетый и по-разному суетящийся, занимался своими делами. Пятеро вооруженных громил обеспечивали мне более-менее спокойный проход, но даже это не спасало от толчеи и грязи. Местные жители не проявляли никакого уважения к пешему юноше, пусть даже в баронском камзоле и в сопровождении наемников.

— Посторонись, пацан, — вышедший из лавки дюжий мужик в грязном переднике, не сколько не стесняясь выплеснул помои мне под ноги, потом спокойно отвернулся и стал споласкивать ведро из бочки.

— Палку мне вон ту дайте, — я повернулся к Каму и показал на кусок оглобли, лежащей у стены. Хорошая дубинка, увесистая. Подшагнул сзади к мужику и хорошенько приложился к опорной ноге. Тот заорал и рухнул на землю. Теперь уже врезал по спине, голове и рукам, которыми он попробовал закрыться. На вопли из всех дверей повыскакивал народ, кто-то даже хотел вмешаться, но два арбалета и вытащенный Камом из ножен меч, умерил пыл защитников. Мужик оказался не промах и даже попытался встать на четвереньки:

— Убью...

— Даже так? — я перестал сдерживаться и вдарил пару раз от души, тот упал обратно на землю и затих.

Я поднял голову, на пороге лавки среди прочих стоял более-менее прилично одетый человек, судя по всему хозяин.

— Ты знаешь кто я?

— Конечно, Ваша милость. Вы сын нашего герцога, примите наши соболезнования.

— Это твой человек? Почему ты не объяснил своим людям, как нужно приветствовать своего господина?

— Я... примите мои извинения, Ваша ...

— Мне наплевать на твои неискренние соболезнования и такие же извинения. Кто и как тебя зовут? Ты тоже не знаешь, что надо представляться своему господину?

— Простите, Ваша милость, купец Нуун, я...

— Мотыга без коня... ты тоже не знаешь, как обращаться к своему господину. Я запомню тебя, купец Нуун, — я отвернулся от лавки, — вперед, Кам.

Через пару кварталов уже не мы устроили заваруху, а она нашла нас. Два стражника держали за руки мужика, одетого в серый балахон, а на них наскакивали пара личностей, пытаясь вырвать того из их рук. Увидев нас, служивые прибавили сил и оторвали серого от рук подельников и подтащили его к нам.

— В чем дело? — кивнул я им.

Пожилой стражник с подозрением осмотрел мое сопровождение, но меня узнал и поклонился:

— Ваша милость, десятник Рем. Взяли Сута на горячем в какой-то раз, так не дают довести до замка, твари.

— А что стражник не может мечом руки отрубить, которые к нему тянуться, Рем?

— Дык, дайте волю, Ваша милость, сил нет же. Магистрат потом уволит и без денег оставит. И не понятно, то лови ворье, а то, «что-то вы своевольничаете много».

— Это кто тебе такое сказал?

— Да..., Ваша милость...

— То есть начальство ты боишься больше меня, хорошо, я понял. А это кто? — кивнул я на задержанного.

— Сут, зарезал булочницу и деньги взял.

— Да, не трогал я ее. Я за булкой пришел, хе...

— За хлебушком сходил, да, — я повернулся обратно к Рему, — точно он?

— Да, на нем клейма негде ставить, десятый раз берем, а он откупается.

— Что ты мелешь... псина... плевал я на всех...

— Что-то неправильное какое-то средневековье... ничего, я здесь все поправлю. Кам, веревку мне, вожжи или еще что-нибудь.

Сын Кама — надо узнать их имена — сдернул с какой-то повозки вожжи. Я связал классический эшафотный узел, ну, с такими колечками по кругу, откуда знаю его не понятно, но получилось очень хорошо, и все это в полной тишине.

Осмотрелся, над подворотней удобно торчал какой-то брус, перекинул петлю, хе... с первого раза, молодец, конец сунул своим охранникам, петлю Рему:

— Надевай.

— Ваша милость? — непонятно это радость, удивление или страх.

— Рем, мои приказы выполняются быстро и без вопросов.

— Да, ваша ми... светлость.

Сут, который все это время поплевывал нам под ноги, побелел и замахал руками:

— Вы думаете я до вас не доберусь, вы ...

— Не успеешь, — Кам врезал ему под дых, ему явно все это нравилось. — Ваша светлость?

— Подымай, и привяжите конец где-нибудь, пусть повесит немного. А где его дружки?

Те оказались умнее, и уже растворились в переулке.

— Бодро начали, — меня опять повело из стороны в сторону. — Кам, вперед.

Толпа перед нами теперь растекалась как овцы перед пастушьей овчаркой, быстро и стремительно. На площади наемники остановились, один нырнул в таверну за остальными, я же смотрел на приближающуюся ко мне группу в «полосатых купальниках», то есть в приличных камзолах, бургомистра я знал, остальных через одного.

— Ваша милость, мы рады приветствовать вас...

— Чему вы рады, хотелось бы знать? Что моего отца, герцога Поду, отравили как собаку, что мой брат, умер в страшных мучениях, что я уже видел, — это... что они тут видят в загробном мире, не помню совсем, а есть тут он у них..., не важно, — а у вас тут весело, празднуете что-то, судя по одеждам и радостным ро... лицам. Я думал, траур в городе... ну-ну. Кам?

— Мы готовы, Ваша светлость.

— Ваша ми... светлость, вы не так поняли, мы хотели отпраздновать ваше...

— Заткнись, отец с братом еще не похоронены. Я запомню сегодняшний день, город Подух, запомню. Кам, вперед.

Глава 4

Знакомства вслепую.

«Я требую продолжения банкета...»

Царь. Просто царь.

Ворота были открыты. Это меня сильно разозлило, прям очень. Двое молодых стражника так же стояли у ворот, а вот толстый Хван шел от внутренних дверей вместе с Итошем, я вспомнил его лицо, на пире он очень громко чему-то радовался. Я прошел в ворота и встал, пока десятник с воеводой подходили ко мне, во дворе показалась еще и пятерка гвардейцев во главе с Банном.

— Сейчас потанцуем.

Итош и Хван подошли ко мне. Первый сразу полез с вопросами:

— А что здесь делают наемники?

Я, не обращая внимания на него, встал перед десятником:

— Почему ворота не закрыты? Куда ты смотришь, я задал вопрос.

— Это я отменил, решил, что не зачем, — Итош смотрел на меня нескрываемым презрением.

— Так, — я обернулся к наемникам, — арбалет мне дай.

Арбалетчик замешкался, и я шагнул к нему, это меня и спасло, над плечом свистнуло, я резко обернулся, Итош стоял с мечом в руке, это его острие обдуло меня ветром. Не знаю, как получилось, но на скобу арбалета я нажал раньше, чем он успел опустить на меня меч снова, хотя и поднял уже его над головой. Широкая техника, это если противник в латах надо так рубить, а обычного пырнуть можно и без замаха. Арбалетный болт отбросил воеводу на пару шагов, меч зазвенел по брусчатке. Я сунул арбалет обратно:

— Дайте второй арбалет, — выдернул из рук и повернулся к Хвану, тот взвизгнул и бросил к воротам. Краем глаза я увидел, что и наемники, и гвардейцы выдернули мечи. — Стоять! Мечи в ножны! — заорал я. — Всем стоять и мечи убрать!

Стрела воткнулась десятнику в зад, не закрытый кольчугой, он заорал и упал. Я же резко встал между наемниками и своими гвардейцами:

— Я приказал всем убрать мечи! — встал между ними, потом прошелся между двумя шеренгами и остановился перед командиром гвардейцев, его меч, кстати, был в ножнах. — Банн, скажи мне, кому ты давал клятву верности?

— Вашему деду, герцогу Тари Поду.

— Ты повторял клятву моему отцу герцогу Визан Поду?

— Нет, клятва дается герцогам Поду пожизненно.

— Кто сейчас герцог Поду, Банн?

— Вы, Ваша светлость.

— Тогда почему ты не стоял эти сутки, когда я умирал там, — я махнул рукой в сторону Восточной башни, — возле меня? Не охранял меня, когда меня пытались добить, как собаку сутулую, — это-то откуда, но в тему. — Почему не охранял своего герцога?

Я шагнул к молодому гвардейцу:

— Против кого ты обнажил свой меч, боец?

— Ваша светлость...

— Ваша светлость, — вмешался Банн сбоку, — вы убили воеводу, мы решили, что наемники Дальних островов схватили вас.

— Выгораживаешь своих ребят, Банн? Это хорошо. А ты …

— Липп, Ваша светлость.

— А ты, Липп, запомни навсегда: мои приказы выполняются быстро, точно и без рассуждений. Это ко всем относится. Ты запомнил?

— Да, Ваша светлость.

— И я запомнил тебя, гвардеец Липп. Где эти двое у ворот? Ко мне бегом! Почему ворота не закрыты? Вы слышали мой приказ?

Двое упали на колени:

— Ваша светлость, простите. Десятник ...

— Кто ваш господин — я или десятник?

— Пощадите, Ваша светлость.

— Закрыть ворота. Этот толстый жив, судя по стонам, перевязать и в подвал. Банн, Кам, подойдите ко мне. Отца с братом убили. Тот, кто это сделал не остановятся. То есть я следующая цель. И он, убийца, все еще где-то рядом. Я могу доверять только вам двоим, да, да, Банн, я тебе доверяю.

— Я думал, что вы мертвы или умрете вот-вот, простите, Ваша светлость.

— Все разборки оставим на потом. Посмотрите друг на друга, я понимаю, какие нежные чувства вы испытываете, — оба ветерана усмехнулись, — но сейчас и впредь вы работаете сообща. Совместные патрули на воротах, возле моей спальни, в подвале и перед комнатами отца. Усилить бдительность везде. Банн, мне нужно поговорить со всеми старшими слугами и прямо сегодня. Завтра я буду спать весь день. Подумай, кому можно доверять, кто появился в замке за последнее время, вообще, за последние два года. Что это за люди и откуда они. Впускать только тех, кого знаем и по неотложным делам. Выпускать также. Похороны сделаем послезавтра. Дом этого, — я махнул в сторону лежащего Итоша, — обыскать, собрать все и принести сюда, я потом посмотрю. Всех его людей поголовно в подвал, потом разберемся. Пошлите туда ответственного человека за главного.

— Понял, Ваша светлость.

— Кто готовил еду на пир?

— Ваш отец нанял повара из столицы месяц назад. Его вчера сгоряча помяли... сильно. В подвале лежит.

— Вылечить. На кухню поставить людей, сами знаете зачем. Любые возражения пресекать моим именем.

— Бароны приедут на именины, то есть похороны...

— Не пускать до похорон, извиниться, пусть живут в городе, предупреди бургомистра, пусть приготовит гостиницу.

— Да, у них всех дома здесь есть.

— Тем более... Вы все поняли?

— Да, Ваша светлость.

— Да, Ваша светлость.

— Все, договаривайтесь. Четверых со мной, я пошел к отцу в кабинет. Этого спрятать и не болтать о нем. Старших собирайте.

Встречный люд разбегался с моей дороги как от бешеного волка, меня шатало все больше и больше, настроения это не поднимало. На этаже герцога было тихо, здесь были спальни, а выше на этаж — кабинет. Возле него стояла молодая женщина с выдающейся грудью и злым выражением лица — Ксая, нынешняя фаворитка отца, и Лам, я помнил его с рождения, камергер замка. Камергер, что это? А, личный помощник, секретарь. Ясно. По разговору стало понятно, что Ксая требовала открыть дверь, а Лам протестовал, но вяло.

— В чем дело? — на вежливости меня уже не хватало.

— А вот ты где, мальчик. Открой мне мой кабинет и ...

— Так, эту козу в ее комнату, запереть и не выпускать. Лам, ...

— Как ты смеешь, я герцогиня Поду...

— Ты грелка постели герцога Поду, еще слово и запру в подвале.

— Молч...

— В подвал, — я кивнул одну из наемников, тот подхватил Ксаю в охапку и потащил вниз по лестнице, — ух, как орет громко. Лам, открывай. Хотя, стой. Кто-нибудь заходил сюда после смерти отца?

— Рад вас видеть, Ваша светлость. Я заходил, положил бумаги и печать, с которыми работал.

— Ключи только у тебя?

— Еще герцогский комплект, он внутри, я его там оставил.

— Ты молодец, Лам. Кому мы перешли дорогу, что они решились на такое черное дело?

— Эх, Ваша светлость, если бы я знал...

— Но мысли какие-нибудь есть?

— Домыслы...

— Хорошо, потом. Никого не пускать, я сейчас все равно ничего еще не соображаю. Послезавтра, после похорон проведешь мне ликбез по ситуации.

— Что? Не понял, Ваша светлость.

— Введешь в курс всех дел, хотя бы поверхностно. Срочное что-то есть?

Лам чуть не расплакался:

— Срочнее оплакивания герцога нет, Ваша светлость.

Я обнял старика:

— Ну-ну, Лам, спокойнее, ты мне нужен. Ты нужен герцогству, нам надо найти этих тварей.

— Ваша светлость, и брат ведь, а вас и не готовили, и не думали, как же теперь...

— Мы справимся, Лам, справимся. Герцоги Поду еще живы, еще стоят башни замка, еще реет флаг Поду...

— Реет...

— Ну вот, мне же еще его дорисовывать по традиции, кто поможет, если не ты...

— Я рад, что вы живы, мой мальчик, мой герцог.

— Ну вот, эти двое с тобой. Покажи им, где встать, чтобы никого сюда не пускать.

Спустились вниз на патио, так я мысленно обозвал центральную площадь, которую представляла собой плоская крыша главного здания. Тут уже собирался народ, командиры гвардейцев и дружины, казначей, ключник, старшие по слугам и прочие. Набралось человек двадцать, что-то много для старших, надо будет это как-то пригладить. Кам с Банном что-то обсуждали в стороне. Когда я вышел, все затихли.

— Я собрал вас, чтобы сказать пару слов, — я решил, что здороваться не буду. — Я хочу, чтобы вы все знали и передали всем своим подчиненным следующее. Если кто-то замешен в убийстве моего отца и брата, ему лучше сознаться прямо сейчас. Если кто-то что-то слышал, видел, чуял, если кто-то хоть что-то знает об этом, то ему лучше рассказать об этом прямо сейчас. Потому что я клянусь памятью моего отца, герцога Визан Поду, что когда я узнаю об этом сам, а я узнаю, поскольку направлю на это все силы, то этих людей ждет смерть лютая и долгая. Меня сильно разозлили. Это все поняли? А что такие лица сразу скорчили? Вы допустили убийство своего герцога! Не на поле боя славным героем, не в мягкой постели глубоким старцем и, даже, не на этой..., — я показал руками размер грудей фаворитки, немного преувеличив, конечно, — после доброго пира. Нет, а в муках и корчах. Вы это допустили. Я приду в себя, с каждым поговорю отдельно. Свободны. Кам, Банн, — отвел их в сторону, — сегодня кто-нибудь может навострить лыжи из замка, тьфу, попытаться сбежать.

— Да мы уже поняли, Ваша милость, проследим.

— Вот и хорошо. Все, я без сил. Спать. Отведите меня...

Глава 5

Флаги над башней.

«Гордо реет на ветру

Хвост от дохлой кенгуру...»

Австралийская детская считалочка.

Очнулся там же. И Лоя так же сидела возле меня, попыталась вскочить, но я схватил ее за руку:

— Тихо, посиди, я еще не проснулся. Сколько времени, то есть долго я...

— Нет, только вечер, ночь и утро. Сейчас полдень следующего дня. Дедушка сказал, что вам нужно поспать до завтрашнего утра.

— Некогда, на том свете отоспимся.

— Как?

— Не важно. Новости есть?

— Гвардейцы поймали кого-то ночью. Сгорел дом воеводы, но наемники все вещи и бумаги успели принести в замок. Заходил Лам, но вы спали и его не пустили. Усыпальницу приготовили. Вроде все.

— Принеси попить, — я хлебал теплую воду и мысленно себя осматривал. За ночь отдыха многое утряслось в голове. Я четко понимал, что с одной стороны, я взрослый мужчина, который жил своей жизнью, и это средневековье, назовем его так, а как иначе — замки, бароны, арбалеты, изучал в школе на уроках истории. Что-то я делал, чем-то даже руководил, знал основные вещи своего времени, но как я очутился здесь в теле юноши, не понимал. В добавок я получил язык, какой не знаю, память сына герцога, но не как обычно эмоциями, картинками и воспоминаниями, а как будто бы я их тоже изучил на уроках истории, знал, но не сопереживал. И вот новое сознание корежило от того, что старое считало привычным, нормальным и обыденным. Начиная от вчерашней грязи в городке, да и в замке, словах и поступках. С другой стороны, вот эта вот без эмоциональность позволила принять все это спокойно и включить голову. Раз жив, то надо барахтаться, не дать себя прикончить и применить свои навыки в новых реалиях. А получится ли это, не знаю, но можно ведь постараться...

— Ваша светлость.

— Тут я.

— Вы так смешно стали говорить после университета. Вам там понравилось?

— Что теперь об этом говорить, накрылась учеба медным тазом. Что ты хотела спросить?

— Вы поручили составить список людей, вот он.

— Нет, мне нужен не просто список. Мне нужна штатная ведомость?

— Я не понимаю, Ваше...

— Мы же договорились, Корт, просто Корт. Я же помню, как ты мне помогала решать примеры, которые нам задавал твой дед. И помнишь, когда погиб твой отец, я обещал, что не дам тебя никому в обиду.

— Вам было тогда десять лет.

— А тебе восемь, а теперь ты молодая красивая девушка, небось жених уже есть...

— Нет, всех прогнал этот мерзкий Итош, проходу мне не давал.

— Ну, видишь, я тебя уже спас. Кстати, он не воскрес случайно?

— Какой там! Дедушка ходил смотреть, говорит вся кровь вытекла, дырка насквозь... Это он, отравил герцога?

— Не знаю, но меня хотел убить, но я успел первым.

— Так что такое эта штатная вед...

— Ведомость. Вот смотри, кто такой Банн?

— Командир гвардейцев.

— Не так начал. Кто в замке главный?

— Вы, Ваша...

— Опять?

— Ты, Корт.

— Пишем, главный герцог Корт. Кто мне подчиняется?

— Все.

— Это да, но захочу я отдать приказ гвардейцам, кому я его отдам?

— Банну. Или воеводе...

— Да, а если захочу пересчитать деньги в хранилище? Там есть, кстати, что-нибудь?

— Должны быть. Тогда или Ламу, или казначею Вису.

— Вот, а если захочу на ужин гребешков с шампанским?

— Петушиных гребешков? С чем?

— Нет, морских, не важно, с вином, кому я это скажу?

— Да, любому, но готовить будет кухня, а на кухню передаст любой слуга.

— А убирает комнаты кто?

— Ключник Рут командует всеми слугами и провизией, и...

— Вот, ты и поняла смысл, — я поставил кубок на стол. — Пишем, воевода — рулит войском, у него в подчинении командиры такие-то, Банн командир гвардии, Вис казначей, отвечает за деньги.

— Поняла-поняла, а зачем вам это?

— Например, не понравилось мне, как убрана моя комната, кому я скажу?

— Да, любому. Найдут, выпорют и...

— Да, это я действительно что-то мелко для герцога мыслю, привык к своим пятидесяти — ста человекам, или больше... не важно, но суть ты уловила?

— Да.

— Хорошо, и про городских начальников не забудь.

На стуле лежал новый красивый камзол черного цвета. Я выгнал Лою и оделся сам, даже шарф цветов герцогов Поду — серо-зеленых — смог завязать. На лестнице стоял Банн, явно не выспавшийся, но лицо было не такое потерянное как вчера. Он осторожно посмотрел на меня и попытался поклониться:

— Ваша светлость.

— Не спал? Давай сразу к делу. Что там?

— Ночью сгорел дом воеводы, но все что там было, мы принесли.

— Ты уверен, что все? Тайники, схроны?

— Был один с сундучком. Его не открывали.

— Хорошо.

— Двое пытались сбежать через стену. Один из охранников, год у нас, и один из слуг, про него пока ничего не знаю. Двое пытались залезть внутрь.

— Вот это уже интереснее...

— Наемник одного купца...

— Мы можем сграбастать и купца, и всех его людей?

— Можем, но будет много шума.

— Сделай это. Второй?

— Служка святого отца, говорит, что лез к женщине, но не сказал к какой.

— А там мы можем всех...

— Это будет перебор, хотя..., — Банн даже засмеялся, — это было бы славно...

Мы спустились на площадку, и командир повел меня на стену над воротами.

— Ты на них обижен, Банн? И куда мы идем?

— Один из баронов, а точнее барон Сан...

— Тот самый, что...

— Да, Ваша светлость. Требует, чтоб его пропустили в замок. Не хочет жить в гостинице. А святой орден наглеет год от года, клянусь всеми богами, или они согнут всех нас, или мы будем на коленях молиться только их Непостижимому.

На смотровой площадке воротной башни стояли два хмурых гвардейца и два веселых наемника Кама. Снизу доносился зычный голос, который поносил охранников, обещал им всяческие кары и гадости.

Я перегнулся через парапет:

— Приветствую вас, барон Сан.

— А, вот и ты Корт. Почему меня не пускают в замок? Немедленно откройте ворота.

— Я тоже рад вас видеть, барон Сан. Еще раз, здравствуйте.

— Что такое...

— Вас не пускают по двум причинам, барон Сан. Можно попросить вас не орать. Во-первых, это не ваш замок, а мой. И если я приказал никого не впускать, значит никого не пустят. А во-вторых, мы заботимся о вашем здоровье, барон Сан. Мой отец и брат умерли. Мы боимся, что это «черный тлен», сами знаете, какая это опасная болезнь. Если завтра к утру никто больше не умрет, значит это не она и...

— Что ты несешь? Герцога отравили.

— Откуда вы это знаете, барон?

— ...

— Ждем вас завтра, барон, — я отошел от парапета внутрь, снизу еще что-то поорали, но не долго.

— Развернулся, уехал, Ваша светлость, — один из охранников. — Уже десятого спроваживаем. Вон еще кто-то скачет. Судя по гербу, это барон Жу.

— Открыть ворота, — Барон Жу был лучшим другом отца, с которым они прошли южную войну и множество баронских передряг. Замок барона был на острие северных земель графства. Отец барона когда-то спас моего деда, сам барон не раз спасал отца. Здоровые, как быки, отличные бойцы, но при этом наивные и добрые, как дети. Короче, нынешний барон Пампа (а это-то откуда... всплыло в голове, но откуда...). Не пустить барона, значит обидеть на всю жизнь. Не та впереди жизнь, чтобы такими соратниками разбрасываться.

Кавалькада прогрохотала по мосту, который сразу стал подниматься.

— Мой мальчик, — барон прижал меня к мощной груди. — Скажи, кто? Я вырву ему сердце голыми руками, поджарю... нет, съем сырым, а он будет на это смотреть. Кто?

— Пока не знаю, мой барон. Но ваши слова про сердце мне понравились, как только поймаем, так и сделаем.

— Мой мальчик стал мужчиной. Такое горе... где он?

— Я провожу вас, барон.

— Я думал, что мы будем гулять на пиру. Я приготовил ему подарок, я приготовил подарок Саю, я не приготовил подарок тебе, вот такой я плохой человек, я не забыл о тебе, мой мальчик, но я не подумал, что нужно привезти подарок и тебе, мой герцог, — барон чуть не расплакался. Видеть этого громилу таким растроганным было непривычно от слова совсем.

— Барон, видеть вас это лучший подарок. Сейчас вам приготовят комнату, скажите только своим людям, чтобы не бродили по замку, охрана сейчас очень нервно относится к незнакомым людям.

— Да, я понимаю. Эх, герцог, герцог...

Я приказал обеспечить барона всем необходимым, то есть обильной выпивкой и закуской, а сам пошел к Ламу. Тот встретил меня с полотнищем флага герцогов Поду. На всех четырех башнях замка стояли флагштоки со знаменами. Флаг был не прямоугольный, а больше похожий на вымпел, с ласточкиным хвостом на краю. Цвет и флаг старших герцогов Ларода был зеленый, вернее, я бы сказал, салатным. Когда моему деду выделили северное, завоеванное герцогство, он вспомнил, что раньше эти земли назывались Серыми, и, поэтому, разделил свой флаг пополам по горизонтали, оставив нижнюю часть зеленой, а верхнюю сделав серой, точнее, стальной. Так как каждый новый владелец замка должен был придумать свой флаг, то отец, недолго думая, просто разделил полотнище пополам теперь уже по вертикали, у древка зеленым, у хвостов стальным, мол, как не крути, но северные земли всегда вместе со столицей. Всем понравилось. Поэтому Три флага были дедовскими, один отцовским. Теперь мне предстояло нарисовать свой.

— Ваша светлость, я предлагаю просто вернуться к флагу герцога Тари, вашего деда, заложить традицию смены двух флагов.

— Нет, Лам, это слишком просто. Сделайте мне срочно четыре флага вот таких, чуть больше по размеру, чуть длиннее хвосты.

— Ваша светлость, этот и этот я знаю, новый ваш очень хорош, но вот это что?

— Сделайте, Лам, сделайте, завтра все объясню. Что мне нужно знать пред завтрашним погребением?

— Вы же помните, как хоронили вашего деда и... мать? Главное, после во время тризны никого не забыть и со всеми поговорить. Приехал маркиз Торду, посланник герцога Ларода. Он ехал к празднику, а попал на похороны.

— Маркиз Карабас... а что герцог сам не сам, но сына-то мог прислать?

— Мог, Ваша светлость, и должен был, это плохой знак.

— Ладно, припомним.

— Что вы, Ваша светлость...

— Я не злопамятный, просто иногда бываю злым, и память у меня хорошая. Что там еще? — в дверь постучали.

— Ваша светлость, — молодой гвардеец всунул голову в проем, — графиня Ксай просит с ней поговорить.

— А она у нас графиня? Хорошо, идем. Лам, успеете со знаменами? Последний мне покажите заранее.

— Ох, ваша светлость...

Пока спускался в подвал вспоминал историю окружающего мира. Старый герцог Ларода, ну, то есть в бытность свою будущим молодым и наглым, поддерживаемый своим не менее наглым и чуть более молодым братом — моим дедом, после смерти своего отца, продолжили его дело, объединили несколько баронств, объявили себя герцогами и пошли дальше. Я так понимаю, что началось все с обычного «гоп-стопа» — а чего это ты тут замок построил, а и земельки у тебя много и рожа гнусная, ты кого молокососом назвал... И понеслось... Когда армия разрослась силами десятка захваченных замков, остальные окрестные бароны решили, что для здоровья выгоднее признать двух отморозков герцогами и преклонить голову, чем оной лишиться. С запада уперлись в Серединное море, с востока в дикие леса, где уже не было ни то, что замков, но и ни деревень, ни дорог, ни людей. Ватаги охотников, звери, гнус, бурелом, болота и все. Где за лесами была богатая страна Вака, откуда длинными окольными путями через юг везли всякие богатства и диковинности. Вот на юге герцогство уперлось в уже существующую не один десяток лет Кору, страну с которой раз в поколение мы и воевали. Деды «отжали» территорию до реки Укоры, которая текла из восточных лесов в Срединное море. На севере дошли до Мшистых гор, вернее до предгорья — лысых бедных увалов — где ютились крошечные замки вольных баронов, тут и встали. Терять людей в кручах, где десяток воинов мог удерживать любую стенку, гордо называемую замком, и получить добычу в виде серебряного блюда и отары овец...

Эта территория и была объявлена северным герцогством и отдана деду. Вместе с верным оруженосцем на самом краю отстроили замок Жу — настоящая крепость на скале — небольшой, но, как говориться, легче не заметить, чем попытаться взять. Этот замок и был подарен соратнику, который стал бароном Жу. А дед в центре провинции на берегу реки По отстроил более комфортный замок Поду, отвечающий всем требованиям герцога. Прилегающий городок сразу стал центром, куда стеклись ремесленники и мастеровые, ну, и торговые, и лихие люди.

В герцогство входило несколько баронств с замками и городками, деревеньки, села и прочее. Было где развернуться. Времени прошло не много, поэтому бароны помнили, что их деды и отцы еще были свободными и время от времени огрызались. Самое тяжелое время было, когда уже во времена моего отца случилась южная война. Кора пыталась вернуть себе наделы на правом берегу реки, именно в большой битве у Белого моста нынешний барон Жу спас моего отца, когда они таранным ударом своих дружин пробили вражеский строй и скинули в воду сопротивляющихся. Пока герцоги отсутствовали, в стране зашевелились недовольные, но победа все решила, ветераны дали всем по зубам, пара-другая замков сменила владельцев и все более-менее утихло на пару десятков лет.

Вышел вслед за гвардейцем на верхнюю площадь и еще раз прокрутил в голове расположение помещений замка. Круговая толстая стена с балюстрадой поверху и прочим, понятно, стена изнутри поделена на отдельные помещения, дровни, склады, мастерские и так далее. Центральное здание, крыша которого и образует эту площадь. В нем большой тронный зал, он же приемный, он же зал пиров. В подвале усыпальница герцогов Поду. Хозяйственный южный флигель — склады, кухня, жилье слуг на верхних этажах, подвалы с запасами. Западный «вечерний» корпус — конюшня, казармы, в подвале арсенал. Восточный «утренний» флигель вмещал библиотеку, учебные классы, жилище лекаря, а что в подвале? Склад чего-то, не помню. Северный корпус, выходящий на реку — личные покои и кабинет герцога наверху, гостевые комнаты, внизу под землей казна и тюрьма.

Воротная башня в сегменте между казармой и кухней, тренировочный плац между вояками и господским корпусом, хоздвор, соответственно, между кухней и восточным флигелем, а между библиотекой и северным корпусом — парк, любимое место детских игр.

А чего я сам лезу в подвал, ладно, заодно посмотрю, что там творится. Интересно же, память памятью, а как там в живую...да, в живую там, кошмар.

— Кто здесь, рассказывай.

Лысый охранник, он же палач и дознаватель, загремел ключами подкрутил фитиль лампы:

— Это шелупонь всякая, должники, этот пьяный герцогу под ноги упал, а у светлости настроение было плохое, это повар, тот самый...

— Так, где мы поговорить можем...

— С ними? Так вот допросная моя... все готово...

Вот ведь, да тут даже немой заговорит. Представили средневековую пыточную, вот умножьте на двое. Странно, как я помню, отец не любил такие вещи. Виноват — получи, но вот такими щипцами... жуть.

— Этих выпускай, с них хватит. Всех. Повара сюда.

— Ваша светлость, — худой для повара человек с пронзительными глазами, бросился передо мной на колени. — Там не было ничего...

— Я знаю, как зовут?

— Липой, Ваша светлость...

Мы с отцом и братом ели отдельно от умерших гвардейцев, а вот кувшин с вином был общим. Остатки вылили свинье, пришлось закапывать...

— Липой, мне нужен хороший повар. Какое у тебя любимое блюдо?

— О, я много чего знаю, Ваша светлость. И южная кухня и северная, и морская и охотничья...

— Иди отдыхай, после поговорим. Кто там еще?

Лысое чудовище ткнуло в следующую камеру:

— Три разбойника, убийцы...

— Сознались или ты выпытал?

— Что вы, Ваша светлость. Поймали деревенские, отдали на суд, так как гвардейцы наши проходили, а так бы сами прибили.

— Ладно, это потом, дальше.

— Шел с севера, не говорит кто... неделю сидит.

Молодой мужчина в приличном, но очень старом и старомодном кафтане.

— А с чего взяли?

— Так охранники на переправе спросили «кто», а он за меч, а ребята злыми были...

— Кто вы?

Пленник посмотрел на меня и решил не артачиться:

— Виконт Лапай, к вашим услугам.

— Герцог Поду, к вашим. С севера?

— Да...

— Куда путь держите, если не секрет, виконт?

— Ищу одного человека, родственника, ушел куда на юг.

— Освободить, дать помыться, меч вернуть. Виконт, у нас траур, но я буду рад с вами поговорить через пару дней, если...

— Я спешу...

— Ну, что же... в другой раз. Дальше?

— Графиня Ксай, день орала так, что даже висельники притихли, а сегодня тихая, Ваша светлость.

— Открывай, — графств у нас не было, таким титулом называли баронов без земель. Вроде бы и благородный человек, а дома нет. Мужчины нанимались в дружины или оруженосцами, состояли свитой при баронах. У нас в замке тоже жило двое или трое таких с семьями, тех с кем отец воевал вместе когда-то. А женщины пристраивались при дворах, ища себе хорошую партию.

— Добрый день, графиня. Вы хотели меня видеть? — ух, как глаза сверкнули.

— Я хотела извиниться, Ваша светлость. Надеюсь на вашу милость.

— Когда и как вы появились в нашем замке, графиня?

— Два года назад, когда ваш батюшка сопровождал вас в университет, мы познакомились в столице, и... ваш отец пригласил меня погостить здесь.

— Вы хотите вернуться в Лароду?

— Ваша светлость, но вам же нужна приличная свита, двор, поддержка, я готова... помочь... всем...

— Понятно, вы можете сказать, кто мог отравить отца и брата?

— Нет, Ваша светлость. Ваш отец очень хорошо ко мне относился, но мы не обсуждали его дела.

— Хорошо, мы поговорим после и решение тоже примем после. Завтра погребение, я могу быть уверен, что вы будете вести себя пристойно и в роли гостьи замка Поду?

— Да, Ваша светлость, я все поняла, у вас не будет со мной проблем.

— Хорошо. Проводить в комнату. Все? Еще кто-то?

— Дык, всех разогнали, Ваша светлость. Эти трое и все.

— Скажи, а город сюда присылает своих...

— Раньше да, а теперь они у себя держат лихоимцев. Казнить-то, только вы можете, Ваша светлость. А от них давно никого не было, даже не знаю, куда они их девают.

— Так может и нет никого?

— Гы-гы, шутите, Ваша светлость, чтоб в Подухе тати перевелись, гы-гы... обидно... мне... скучаю...

— Ничего, мой друг, почисти свои инструменты от ржавчины, скоро они тебе пригодятся. Так, стоп, а те четверо, что сегодня поймали ночью и люди воеводы?

— А их гвардейцы у себя заперли ночью, а ко мне еще не перевели.

— Ну, так, переведите, еще там охрану держать. Заодно попугаешь их тут, когда инструмент будешь чистить.

— Гы-гы, ваша светлость...

— А там кто шебуршит в конце коридора?

— Да, не обращайте внимания, это Оди, дурачок, мне тут... помогает...

— Приведи, вот ведь, ..., - я чуть штаны не испачкал, если лысый просто пугал своим видом, то здоровенный амбал с рожей, которую покрывали шрамы, в жуткой робе, просто мог до инфаркта довести. — Твою же, графскую мамку за ногу... это что такое?

— Оди, стражником был, попал под лошадей, бароны его по полю гоняли и переехали. И лицо, и мозги напрочь отбили.

— А чего он у тебя в колодке? Опасный?

— Да, вы что, ваша светлость. Он как ребенок. Числится у меня тут, как сиделец, брату вашему меч сломал... нечаянно.

— Руками?

— Ну, почти...

— Ну, если не опасен, так освободи, помой, одень поприличнее и пусть тут с тобой будет... татей пугать. Будешь говорить им, что Оди еще не кушал и очень голодный.

— Гы-гы-гы, ваша светлость...

Глава 6

Печальная.

«Пьянка без драки — детский сад...»

Бусидо — путь воина.

Следующим утром стали подтягиваться гости. Отец с братом лежали в выдолбленных из дуба гробах, которые после положат в каменные саркофаги в подвале усыпальницы. Прощание проходили на верхней замковой площади. Я стоял рядом, принимая соболезнования, клятвы верности или непонятные вопросы от многочисленных и таких разных гостей. Настроение у меня было хреновое, желудок не принимал никакой пищи после отравления, я плохо спал, и меня прилично качало от слабости. Грей заставил меня выпить какой-то отвар, но пока от него добавился только гадкий вкус во рту.

Барон Жу прижал меня к груди, обдав жутким перегаром, и молча встал рядом.

Несколько баронов, знакомых и не очень, пробормотав что-то несвязное, гурьбой отошли в сторону, подальше от моей мрачной рожи и двух рядов гвардейцев и наемников, которые в полной броне стояли у меня за спиной.

Барон Сан, который явился с сыном и кучей прихлебателей, сразу попытался высказать мне претензии:

— Почему Жу пустили на ночь в замок, а меня нет?

Я хотел нагрубить в ответ, но так как он явно этого и ждал, и уже набрал в грудь воздуха для отпора, то решил «потролить» барона:

— Вы мне, не поверите, барон, — ответил я мягким голосом. — Барон Жу сказал, что он не боится заразиться «черным тленом», если эта зараза придет от моего усопшего отца. Он сказал, что не может не провести последнюю ночь со своим другом. И представляете, он не спал, не ел, не пил всю ночь. Всю ночь он простоял на колене перед гробом и менял упокойные свечи. Видите, как он плохо выглядит, — барон Жу, который еле держался на ногах с перепоя, удивленно икнул, но приосанился. — Это подвиг, подвиг рыцарского духа, барон Сан. Вы знаете, внизу, — я ткнул рукой в пол, — в тронном зале на стене висит знаменитая картина, на которой показано, как старый барон Жу спасает моего деда от атаки южной конницы, останавливает сразу семь коней и защищает деда щитом от пяти копий одновременно, и мечом пронзает двух вражеских рыцарей. Мы все знаем этот подвиг. Так вот, я вызову живописца из столицы, и он нарисует полотно для противоположной стены — «всенощное бдение барона Жу перед гробом герцога Поду». Мы все знаем, что барону нет равных на поле брани, но пусть все знают, что он совершил подвиг и на стезе духа.

Из ушей Кама, которого я видел краем глаза, пошел пар, так он старался не засмеяться. Ночью они так и не смогли оттащить пьяного барона до кровати, он так и спал за столом, взревывая и подпевая во сне. Барон Жу таращил на меня глаза, вспоминая свой «духовный» подвиг.

— Вот так вот, барон. Спасибо, что приехали. Это ваш сын? Какой молодец... кстати, мы с вашей дочкой того... учились вместе в университете. Она того... очень способная девочка. Проходите, проходите...

— А где воевода Итош?

— Он скончался. От горя. Не смог пережить кончины герцога. Жду вас на пиру, барон, вас проводят.

Жу снова обдал меня перегаром:

— Мой мальчик, я ...

— Ни слова больше, барон. Вы мой герой и достойный пример для подражания для нашей молодежи. А картина будет, это говорю вам я, герцог Поду.

Кам кашлянул сзади, я повернулся к гостям, передо мной стоял статный вельможа в ярко-зеленом камзоле последней столичной моды.

— Приветствую вас, маркиз Торду.

— Мы знакомы?

— Вы, наверное, не знаете «герцога», — это слово я выделил, — Корта Поду, но вы встречались со студентом Корту Поду в университете. На церемонии начала ученого года вы зачитывали приветственную речь от герцога Ларода.

— Да, да, припоминаю. Я спешил с подарками от герцога на празднование, а попал на похороны.

— Скажите, «маркиз», — теперь я выделил это слово, вот ведь, заносчивый индюк, по титулу меня не хочет называть, — а что случилось с нашим любимым старшим герцогом? Какие беды и печали?

— С чего вы взяли?

— С того, дорогой маркиз, что, я понимаю, что сам герцог очень занят и не смог приехать на юбилей своего младшего «брата», но ни прислать любого из своих сыновей..., я что-то не знаю?

— Вам не подходит мое общество?

— Пока нет, маркиз.

— Почему же?

— Потому что... где подарки? Где поздравления?

— Я должен был передать их герцогу Поду, — маркиз явно нарывался, или я точно что-то не знаю.

— А, так вы просто передавальщик, маркиз. Так вот, я надеюсь, что герцог Ларода послал человека, который может запомнить и передать слово в слово несколько фраз.

Маркиз засопел и положил руку на меч, сзади меня задышали в предвкушении. Еще утром перед строем бойцов я четко сказал, что быть готовым ко всем и, если что, не стесняться чинов, званий и титулов, и «гасить» всех «наглухо». Ребята удивились такой вводной, но смысл поняли четко.

— Вы хотите меня оскорбить?

— Это вы меня оскорбляете, маркиз, а я, если бы захотел, то оскорбил бы. Вы задумайтесь, стоит ли сориться с герцогом Поду? Вдруг, ваше расположение в столице пошатнется и вот вы уже в «не милости» у обоих герцогов. Вам это надо?

— Я переживу.

— Так вот, я прошу вас, маркиз, передать герцогу Лароду следующее... во-первых, герцог Поду жив и зовут его Корт Поду, второе, герцог Поду выражает старшему герцогу свое уважение, как к старшему брату, и всегда готов помочь Лароде всем, чем только может, и, третье, ... хотя, третье это уже личное дело герцогов Поду, не будем отвлекать старшего брата от государственных дел. Вам передадут новый флаг герцогства, прошу отвезти его в столичный дворец для вывешивания на башне нашего герцогства.

На стене замка Ларода висели флаги всех баронств страны, но флаг Северного герцогства висел на башне, не на главной, там висел флаг Ларода, но все же на башне, на северной башне замка.

— Я запомнил ваши слова.

— Я не задерживаю вас больше, маркиз. Прошу почтить вашим присутствием наш траурный пир.

Настроение совсем испортилось. Бароны и главы города закончили траурный проход, графы и графини тоже, бойцы были готовы закрыть гробы, но я их остановил:

— Еще не все. Спустите флаги со всех башен и принесите сюда.

— Со всех?

— Да, мы ждем. — Гости удивленно переглядывались.

— Накройте отца и брата знаменами герцога Визан Поду. Вот, а теперь закрывайте. Грай, ты принес?

— Да, ваша светлость.

— Так, вот знамя герцога Тари Поду, поднимите его на Западной башне.

Гвардейцы растянули новое сшитое знамя — серо-зеленое горизонтальное — и понесли наверх.

— Вот, знамя герцога Визан Поду, поднимите на Северной башне.

Серо-зеленое вертикальное полотнище медленно полезло по флагштоку.

— А это флаг герцога Корта Поду, вперед, на Восточную башню. И такое же выдайте маркизу Торду для передачи в столицу.

Все вытянули шеи. Зеленое полотнище пересекали две стальные ленты по диагонали от угла к углу. Смело для нынешнего времени. А ничего так, стильно выглядит.

— Ваш отец, когда придумал свой флаг, сказал, что он означает, что как ни крути, но Ларода и Поду всегда вместе, а что означает ваш флаг?

— Он означает, что Ларода и Поду крепки, когда они вместе. Поднимай.

Смотрелось красиво, все три флага спокойно развивались на ветерке, мы их сделали чуть больше, чем предыдущие, и свежие краски блестели на солнышке. Полюбовавшись на это, гости развернулись к Южной, самой близкой к воротам, башне. Флагшток был еще пуст. Что ж, не будем заставлять людей ждать.

— Банн, поднимайте.

— Да, моя светлость.

Раздался общий вздох. Черное знамя медленно ползло вверх, тут ветер развернул его, и снова все вздохнули. На черном, я бы даже сказал, «чернющем» флаге белел жуткий череп с горящими красными глазницами, под ним, по классике, перекрещивались две белые кости. Даже я, который видел его уже утром, и то вздрогнул. Смотрелось жутко. Тишина стояла абсолютная, городок с той стороны похоже тоже затих.

— И что же означает этот флаг?

— А это знамя, дорогой маркиз, означает только то, что мы потратим все силы на то, чтобы найти того, кто подло убил моего отца и брата, а когда найдем... это знамя мести. Ну, и напоминание всем, что у замка Поду есть хозяин, и он оторвет голову любому, кто в этом сомневается. Прошу всех вниз, помянем герцога.

Пьянка, как пьянка. Даже тосты быстро закончились. Мне отдельно сварили какую-то похлебку, и я ее потихоньку подъедал, чокаясь и запивая водой. Надо, кстати, на кухню сходить, посмотреть, как и что... или лучше не ходить, не расстраиваться. Глобальной антисанитарии не было, ну, там собаки миски вылизывают, но про «кипятить воду» и после всего мыть руки... отнюдь.

Маркиз Торду поглядывал на меня из-за своего стола, явно что-то хотел сказать, но не подходил. Подошел граф Виза с сыном, они жили в замке, сына я помню, мы дружили, была такая группа детишек, учеба, игры и прочее.

— Ваша светлость, я хотел спросить о ваших планах на будущее, нужны ли мы вам здесь?

— Граф, ну что вы... Вы соратник моего отца, вы честно служили герцогам Поду, и я надеюсь, что будете служить и дальше, служить и помогать опытным советом. Мне очень нужны свои люди, и у нас впереди много славных дел. Так что не обижайте меня. Мне надо несколько дней, чтобы прийти в себя, а потом мы поговорим.

— Спасибо, ваша светлость. Мой сын не очень лихой рубака, но очень любознательный, но вы же знаете. Хотел бы учиться, но...

— Привет, — я помахал ему рукой, — конечно, знаю. Учиться, учиться и учиться... это замечательно. Я уже не вернусь в университет в столицу, но обучение оплачено, и комната моя там пустует. Пусть едет вместо меня. Подучится, обрастет связями и, главное, будет там нашими глазами и ушами. В этом справится?

— Ваша светлость, это просто невероятно, как я смогу отблагодарить вас...

— Пустое, граф, клану Поду нужны грамотные люди. Свои люди.

Народ «уелся» и упился. Пора и заканчивать, но не успел. Сын барона Сан встал с места и выкрикнул на весь зал:

— Ты оскорбил мою честь! Ты не достоин быть герцогом. Я... вызываю тебя на поединок.

Все притихли, в полной тишине я спокойно отпил из своего кубка и вольготно откинулся на кресле:

— А ты кто такой, чтобы вызывать на поединок северного герцога? Ты перепил, мальчик. Мало того, что ты грубишь мне на тризне моего отца, так ты еще не знаешь положение о рыцарской чести. Ты зря решил, что я буду махать с тобой мечами. Во-первых, у меня есть люди, которые это делают лучше меня, а во-вторых, мне наплевать на твою честь, ты еще слишком молод и на нее не заработал. Иди помой лицо холодной водичкой и остынь.

Тот попытался «побухтеть», но отец дернул его за камзол и усадил обратно за стол.

— Простите, дорогие гости, — я встал из-за стола, — я еще не отошел после прошлого «пира», поэтому покину вас. Прошу вас продолжать, отец достоин того, чтобы лучшие люди герцогства выпили за него как следует.

Решил подняться в кабинет отца, по дороге выдернул казначея и камергера. Поднялись в башню, привычного мне стола не было, лавки, заваленные бумагами, полки, несколько стульев.

— Так, сначала с вас, Вис. Что у нас с деньгами?

— Ваша светлость, денег у нас нет.

Приплыли, «закатайте губу» обратно...

Глава 7

Разборки в Поду.

«Пять золотых? Богатенький Буратино...»

Дубайский анекдот.

Как неудобно-то сидеть.

— Кто там меня охраняет? Липп, ты? И ты? Я не спросил имени и Кам тебе брат или отец? Отец, хорошо. Как? Тагу? Запомнил. Липп, мне нужен плотник, или кто у нас мебель делает? И кто по хозяйству смотрит? Ключник? Рут? И его тоже, давай, — я закрыл дверь и повернулся опять к камергеру и казначею. — Что, Вис, вообще нет ничего? А куда делись? И, вообще, расскажите мне на пару откуда они у нас берутся.

Два придворных переглянулись.

— Вот только не надо... я знаю, что ничего не знаю, но не волнуйтесь, я прекрасно понимаю, что денежки надо где-то заработать, что дебет надо с кредитом сводить. Давайте, что, откуда и куда...

— Не ожидал, моя светлость, не ожидал, хорошо...

— Первое. Мы же никому не платим ничего? Лароду же ничего..., — я посмотрел на Лама.

Тот опять переглянулся с казначеем.

— Так, господа, не надо делать многозначительных пауз, давайте быстро и по существу, я еще очень плох и долго не просижу.

— Господа..., — повторил Вис неуверенно.

— А кто? — я повернулся к нему. — Ты казначей герцога Поду. Это камергер и главный советник герцога Поду. И вы одни из самых уважаемых людей у нас в замке. Да, бароны и прочие всякие, — я повертел руками, — могут думать что угодно, но по факту вы влиятельнее их всех вместе взятых.

— Спасибо, ваша светлость, что так высоко нас цените. Нет, мы не платим старшему герцогу Лароду налог сюзерену, Северное герцогство было отдано герцогу Тари Поду — вашему деду — в полное и не обремененное владение, но...

— Не тяните козла за ... рога, Вис.

— Время от времени столица просила у герцогов Поду денег ... в долг, как бы...

— Как бы это как? И как часто и как много? Лам, подробности?

— Насколько я помню, при вашем деде такого не было, да и денег тогда не было. Отстраивались, бароны и городки еще мало приносили, и так еле-еле концы сводили. А вот при вашем отце лет десять назад мы отправили в столицу полугодовой доход, старший герцог попросил в долг на обустройство столицы. Не отдали, конечно, но ваш отец и так это понимал и не расстраивался. Но в этом году была попрошена сумма очень значительная, ваш отец советовался со мной как поступить. Понятно, что давать было нужно, просили на армию в виду возможных обострений с Корой, но...

— Но?

— Очень большая сумма, — вместо Лама продолжил Вис, — все, что было в сундуках, кроме этого, мы взяли вперед за этот уже год с Подуха и тех городков, которые смогли наскрести.

— Ни расписки, ни векселя, вообще ничего нам не дали?

— Вот тут самое интересное и начинается. Старший герцог написал бумагу, грамоту о том, что герцог Поду внес две тысячи золотых монет.

— Сколько? Куда внес? — я аж охрип от суммы.

— Две тысячи. Золотом. Внес в казну герцогства Ларода на хранение.

— Прикольно. Где грамота?

— Ваша светлость, бумага осталась в Лароде. Казначей старшего герцога должен отдать ее нам. Ваш отец не стал ее забирать, не знаю почему...

— Но ее отдадут?

— Не знаю, но казначей дал свой перстень, вот он, кто покажет, тому и отдадут.

— Чего такая секретность?

— Я не знаю.

— Лам, ты что-нибудь понимаешь?

— Я думаю, что ваш отец не хотел, чтобы кто-нибудь в герцогстве узнал, что мы, якобы, платим налог Лароде. Бароны взорвутся, они не могут быть вассалами вассала. Поэтому даже гвардейцы не знали ничего, только я и Вис. Везли частями под видом вина и прочего всякого. Только Банн знал.

— Но там же типа «вклад» на хранение... ну, да... кто же отдаст в светлом рассудке, и кто вернет... нам нужна эта бумага. Так может наемники для этого и были нужны?

— Возможно, ваша светлость.

Дверь открылась и вошел Липп:

— Позвал, ваша светлость. Придет.

— Липп, слушай и запоминай, и передай всем от ... и до последней собаки в замке. Во-первых, прежде чем войти в комнату, где нахожусь я, надо постучаться и спросить: «Можно...» — отставить — «Разрешите войти?» И если скажу: «Да», только тогда засовываешь свою радостную тыкву. Второе, что значит придет? Герцог позвал, бросил все и бежит впереди тебя, а если медленно бежит, то получает от тебя сзади по ... тому месту. Понял? Все?

— Да, ваша светлость.

— Вот, и другим передай. Я вас научу родину любить. Обоих позвал? Хорошо, сбегай найди еще Лою. Вот ее гнать не надо, скажи мне бумага нужна и чернила. Оборзели совсем, «сейчас приду».... Так, дальше поехали. Стоп, нам нужна эта грамота, нужно послать людей и дать подарок казначею... что, вообще, ничего нет? Драгоценности? И сколько мы в год собираем? И откуда? Дайте хоть клочок бумажки, на чем вы здесь пишите, Лам?

Сдернул с лавки пару листов. «Ваша светлость, наш бургомистр не платит...», «Ваша светлость, рудник пустеет...», так, рудники у нас есть, кстати, и городки потрясти, и деревеньки, и баронов, и всех... я не жадный, я запасливый.

— Вперед... сколько, откуда, на что?

— Ох, у меня все записано, ваша светлость...

— Это потом и обязательно, а сейчас в общем давайте...

Лам и Вис, дополняя друг друга, поведали мне приблизительный расклад по финансам. Несколько серебряных рудников в баронстве Жу — ну, точно, барон Памба — сам барон получал свои десять процентов, довольно бедных рудников, налоги баронств, входящих в герцогство, подати городков, сел и деревень, находящихся на моей территории. Городки собирали с жителей и ремесленников, деревни с крестьян, бароны со всех подряд. Кроме этого, непонятные поступления от торговли. Расходы, как и следовало понимать, дружина и гвардейцы, замок с домочадцами, выплаты нужным людям, не понял кто, но поставил в мозгу галочку, ну и прочее в том же духе.

— Так, в принципе понял, по конкретным цифрам завтра. Более подробно по городкам, как выглядит наш с ними договор, у Подуха, как столичного, он более интересный, так ведь? Далее, по рудникам, и что ... мы больше ничего не получаем? Кто делает оружие, кует железо, еще какие рудники? Зерно не продаем? Бедно как-то... ладно, расскажите. Да, и по зарплатам...

— Почему, ваша светлость?

— Сколько и кому платим, в смысле, людям...

— Вознаграждение, понял-понял, ваша светлость.

В дверь стукнули, вошли сразу четверо: Липп, Лоя, бородатый высокий мужик в простом кафтане, который сразу стал кланяться, и Рут, его я вспомнил, ключник замка, «завхоз», всплыло у меня в голове, так было более понятнее новому сознанию. Хотя, было ли это точно по смыслу, еще не понял.

— Ваша светлость...

— Ага, — я показал рукой на бородача, — э-э-э...

— Хена, ваша светлость, — помог Рут, — это наш плотник.

— Спасибо, Рут. С головой еще плохо, не всех вспоминаю. Тебя-то вспоминаю... как ты нас гонял, когда мы с мальчишками бочку с мочеными яблоками укатили из подвала. Больно так...

— Ваша светлость...

— Не переживай, это я смеюсь. Так, Хена, мне нужен здесь стол, хороший большой стол, буквой «т».

— Как, ваша светлость?

— Лоя, дай перо. Вот такой формы, крепкий, с хорошей гладкой красивой столешницей, на которой можно будет писать. И стулья к нему, чтобы было удобно сидеть вокруг. Есть сухое дерево? Вообще, мне здесь много чего надо переделать.

— Сделаем, ваша светлость.

— Хорошо, и Рут, пока он делает, есть какой-нибудь стол, который сюда встанет, чтобы пока он делает, можно было уже работать?

— Приличного большого нет, можно принести из библиотеки два небольших красивых...

— Точно, я же сам их видел. Распорядись. Да, уборка замка в твоем виденье?

— Э-э-э… ваша светлость, кто где убирает…

— Не надо «кто, где». Бери в свои руки. Большую уборку по всему замку и внутри и снаружи. Скажи всем, если увижу, что кто-то на стену мне ... брызгает, а не в уборной — выпорю немилосердно, а уж тем более...

— Я все понял, ваша светлость.

— И по запасам продовольствия и прочего... с Ламом и Висом опишите все. Все, сил нет.

— Вы здесь будете ночевать? — Лоя спросила видно безо всякого смысла, но так как все на нее повернулись, вся покраснела, — я имела в виду...

Я поспешил ее перебить:

— Лоя, мне здесь нужны запасы бумаги, перья и чернила. Два стола будут? — посмотрел я на ключника, тот кивнул. — Значит, за одним столом будешь, Лоя, здесь сидеть, помогать мне и Ламу. Спать? Нет, пока в Утренней башне. Завтра посмотрю покои отца и решу.

Глава 8

Четыре корочки хлеба.

«Гарсон номер два, гарсон номер два...»

Запрещенный менестрель какого-то века.

Утром гости потихоньку опохмелялись в прибранном зале. Атмосфера была сильно расслабленная и неспешная. Мне это сильно не понравилось. Я задумался почему, и в голову постучалась только одна мысль. Два сознания боролись между собой за контроль... над разумом, над телом, над энергетикой. И, если сознание молодого Корту Поду, пребывающее в шоке после всего случившегося, хотело спрятаться куда-нибудь в тихий уголок и пусть все идет как идет..., то второе, взрослое и так и не понявшее еще или на совсем, кем же оно было, рвалось взять все под контроль и обозначить свое место в этом новом мире и новом мироощущении. И тот, кто сейчас, в ближайшие дни победит, тот и будет дальше рулить в этой связке. И взрослое сознание хотело выиграть, так как... «мне не нужны степени свободы, мне нужна полная свобода». Вот так...

Я поприветствовал всех, попросил не стесняться, а сам спустился в усыпальницу. Вчера как-то это прошло мимо моего сознания. Пол был посыпан желтым речным песком, стены не оштукатурены, но гладко сбиты. В левом крайнем пределе стояли пять каменных саркофагов — деда и двух его жен, первая умерла еще до строительства замка, но герцог велел ее сюда перенести, а также двух их детей, не доживших до совершеннолетия. Во второй комнате теперь тоже стояли три гроба... матери, отца и брата. Постоял немного, Липп и Тагу, которые теперь ходили за мной как привязанные, хотели зажечь второй факел, но я их остановил.

— Не надо, выходим. «Помянем тех, кого нет с нами, и будем думать о живых...»

Поднялся в Северную башню, зашел в комнату отца, посмотрел на реку, серую, осеннюю и печальную сегодня, потом покопался в нашей с братом комнате, ничего интересного не нашел, единственно, помахал мечами, отцовский был великоват и тяжел для меня, а вот брата подошел как раз. Отец привез ему из столицы, как наследнику, достаточно длинный, с тыльной стороны заточенный до середины, с круглым навершием, скошенной назад гардой и эфесом в две ладони длиной. Безо всяких украшений, но из добротного железа. Я помню, что больше обрадовался подаренному мне церемониальному мечу в красивых ножнах и затейливой гардой. Но брат с отцом только ухмыльнулись, и теперь я понимаю почему. Наследнику нужен был добротный «дрын», на меня же никто не ставил. Нет, я обучался бою на мечах и копьях, и пешем и на коне, и даже показывал какие-то успехи, но это все было в тени брата. Ну, ничего, что сдали, с тем и играю. Закрепил его на поясе, надо привыкать.

В кабинете уже стояли два стола, один, где я вчера показал, а второй чуть сбоку. Лам, Лоя и Грей разбирали бумаги, который валялись по лавкам.

— Добрый день, ваша светлость. Мы тут...

— Работайте, Лоя, это твой стол, — та удивленно подняла на меня глаза. — Ага, будешь помогать Ламу в бумагах. Грей, хорошо, что пришел. Проводим ревизию, что опять не понятно? Ну, учет всего, что у нас есть. Помоги или Ламу, или казначею. Я пока поброжу по замку, после обеда, — живот заурчал, на завтрак была вода с хлебом, больше ничего не лезло, — все здесь.

Обед, обед. Вот с кухни и начнем. Нет, надо начать с армейцев. Что за слово? Смысл понятен, но как сказать здесь это правильно. Спустились во двор к западному крылу, Банн выскочил со второго этажа, покрикивая на солдат.

— Ваша светлость.

— Приветствую. Скажи, командир, что у нас с войском?

— У нас война, ваша светлость?

— «И вечный бой, покой нам только снится...»

— Виноват. Герцогство выставляет отряд тяжелой конницы, около тридцати человек, обычная кавалерия воинов сто, ну и так собрать еще можем около сотни, кто оружие умеет держать.

— Это по герцогству? А что конкретно у нас?

Банн, помахал руками:

— Ну, так ваша светлость, десятка полтора рыцарей — это мы и барон Жу. Здесь у нас двадцать гвардейцев и постоянной дружины еще тридцать человек.

— Все здесь живут?

— Гвардейцы здесь, конечно, а дружинники, те, что не женаты, здесь в казарме, половина, наверное, остальные в городе.

— А городская охрана?

— Там человек двадцать постоянно. Долго не держаться. В основном наши же бойцы.

— А чего не держаться?

— А там, ваша светлость, «непонятки» какие-то пошли с год как. Кто за что отвечает и кто командует. А крайним быть никому не хочется...

— Это точно, ладно наведем порядок. Бери, Банн, всех под свою руку, все воинство, приводи все в нормальное состояние. Сейчас схожу на кухню и пойдем в город, возьми пятерку. Да, еще эти пленные, ничего не сказали?

— Перевели их в тюремный подвал, там Лисс их приведет в чувство, можно и поспрашивать...

— Сейчас, съем только чего-нибудь и пойдем.

Вокруг хозяйственного корпуса шмыгал народ, тут же что-то орал Рут, люди вжимали головы в плечи и ускорялись.

— Твари ленивые, увижу кого-нибудь спящим, башку оторву, солому жрать всю зиму у меня будет! — он обернулся, увидел меня. — Ваша светлость.

— Гоняешь? Правильно, чтобы все блестело. Кто повара у нас?

— Старый повар герцога помер, а этот новый непонятный, как его ...

— Липай, — подсказал из-за спины Липп.

— Да, как твое, похоже. Здесь он, а слугам и дружине варим сообща...

— Позови главных, — заглянул на кухню, опечалился. — А кухня у нас только одна, еще ведь...

— Второй очаг есть же, вон слева, там обычно что-то легкое делают, варенье, пироги...

Из кухни выскочили Липай, толстый мужичек в переднике и какая-то баба с наглым взглядом, чего-то она мне сразу не понравилась.

— Ваша светлость, — мужики поклонились, тетка изобразила что-то несуразное.

— Кто это?

— Липай, вы знаете, ваш батюшка его из столицы пригласил, недавно у нас, это Орга, повар наш старый из дружинников, в походах на всех кашеварил, так потом и стал на всех готовить.

— А это...

— За кухней смотрит, Мерка...

— Что она там смотрит, — баба со мной не поздоровалась, поэтому я ее тоже игнорировал, — повар же есть, продукты выдает или что?

— За порядком смотрит.

— Так и где там порядок? «Срачь», грязь, помои, вонь, народ какой-то грязный, посуда на полу, со...

— Да что вы говорите, все у меня хорошо, — взвизгнула баба и повернулась ко мне спиной, намереваясь уйти.

— Еще и наглая, — меня просто взбесило. — Тагу, пару плетей ей и в конюшню убирать, я вечером зайду проверю сам. Увижу ее еще раз на кухне — повешу. — Глаза толстого радостно блеснули, это я тоже заметил. — Орга, так ты из дружинников?

— Да, ваша светлость, с герцогом... то бишь вашим батюшкой ходил.

— Ну так дисциплину и порядок знаешь. Значит так, Липаю место отдельное, Липай, готовишь мне и старшим, потом поговорим. Орга, готовишь на всех. Ты здесь главный. Первое, вычистить все, чтобы блестело, лишних вон и не пускать, посуду и продукты по местам. Второе, повесить умывальники и мыло везде, если кто-то зашел на кухню и не вымыл руки, пусть он хоть на мгновение вышел, сразу «по рогам». Все мыть только кипяченой водой, и посуду, и продукты. Это понятно зачем?

— Так как в походе, ваша светлость, чтобы животом не маяться.

— Вот, соображаешь, а почему тогда такой бардак на кухне?

— Да тут командиров было много, а я простой повар...

— Отставить. Ты теперь главный здесь, всех недовольных по..., справишься или дать пару человек для острастки?

— Справлюсь, если разрешаете, ваша светлость, а то...

— Если все будет чисто и вкусно, и сытно, то несколько свернутых челюстей и выпоротых задниц я тебе прощу. Всех недовольных, неспособных и вонючих выгоняй сразу. Молодых, вон, возьми, научи как надо и вперед. Липай, к тебе то же относиться, отбери людей, сколько надо и работайте. Вопросы есть?

— Нет, ваша светлость, — оба повара просто светились от счастья.

— Да, пока не забыл. Отца отравили, могут попробовать что-то снова. Всегда знать откуда вода и продукты, к кастрюлям никого не подпускать. С вином тоже самое... Рут, ключи от винного погреба только у тебя?

— Еще у этой были, — он мотнул в сторону конюшни.

— Что за баба наглая вообще?

— Да как-то сама за главную тут стала... давно уже... вздорная баба, с ней даже Лисс не ужился.

— Ключи отобрать и следить. И по дороге, чтобы в котлы ничего не накидали. А где, вообще, все едят? Липп, где гвардейцы едят?

— Так, ваша светлость, где смог там и ...

— Бред, так не делаем. Вот за кухней что за зал?

— Так для кухни всяко разное, — Рут пожал плечами, — повара там командуют.

— Орга, что там у вас?

— Да ничего особенного, просто...

— Понятно, хлам, короче. Разобрать все по местам, вычистить до блеска, поставить столы и лавки, и накрывать на столы, этот для гвардейцев, этот для дружины, этот для ... всех по списку. Если места не хватает, то по очереди. И таскать не надо, и посуду мыть... миски есть у нас или из ладошки жрем?

— Да есть, ваша светлость, как же...

— Ну и то хорошо. И чтоб все знали, утром во столько завтрак, во столько обед, во столько ужин. Орга, а ты должен узнать у Банна, сколько в карауле стоит, то есть сколько порций надо еще оставить на потом, что люди сменятся и придут.

— Понял, ваша светлость. Чудно, конечно.

— А раньше, как было? Липп, если в карауле, то что... голодный?

Липп стоял с открытым ртом:

— Да, ваша светлость, не успел, так не успел.

— Жуть, вы как дикари с острова Тумбо-юмбо.

— Откуда?

— От верблюда... ничего, я вас научу герцогство любить. Липай, дай мне съесть что-нибудь, бутерброд какой-нибудь, и я пошел, а то сейчас убью тут всех.

— Будер...

— Да... хлеб есть? Свежий, хороший?

— Да, ваша светлость.

— Пойдем покажу.

Через десять минут я вышел во двор с огроменным сэндвичем, два ломтя булки, а между ними шмат ветчины, сыр, приличный кстати нашелся, два кружочка помидорки, соленый огурчик. Майонеза нет, конечно, это поправимо, но соус какой-то остренький я сам сделал из сливок, томатной пасты, горчицы и каких-то травок. Повара смотрели на меня как на кулинарное божество, всучили мне кувшин с морсом, лишь бы я побыстрее смотался, чтобы сварганить себе такое же чудо. Нормально, с этими сработаемся. Пока готовил бутерброд, поставил в горячую духовку яблоки, вырезав сердцевину и запихав туда меда, запечься. В раскаленной печке они приготовились за пару минут, второй кувшин был с ними, пахло... фантастически.

Липп с Тагу стали ронять слюни, дал им по одному:

— Аккуратно только, они горячие, особенно внутри.

— Вкусно.

— А то... пошли в тюрягу.

— Куда, ваша светлость?

— В подвал, где узники сидят. Вот и Кам с Банном идут.

Перед спуском на солнышке стоял Оди, щурил глаза на солнышко и улыбался. Хотя его и одели в приличный кафтан, но все равно смотрелся он страшно. Здоровый, с мощными руками и бычьей шеей, от него так и перло мощью, вот только лицо...

— Оди, — окликнул я его, тот медленно обернулся, вот ведь, имя знает, значит не все потеряно. — Оди, здравствуй. Яблочко хочешь? — я протянул ему пакет с яблоками.

Громила неуверенно взял пару яблок, засунул в рот и радостно замычал:

— Вку...вку...вку...но...

— Вкусно? На еще парочку, — говорит же. — Оди, тебе не надоело тут? Пойдешь со мной?

Амбал посмотрел на меня и радостно замычал, кивая головой.

— Ну и славно. Банн, оденьте его в кирасу со шлемом, чтобы шрамов было не видать и приставь к делу. Такой танк киснет тут.

— Кто, ваша светлость?

— Бык. А я что сказал...

Сначала потрясли купца, он приехал из Лароды, ездил по замкам, продавал всякую всячину. Может и правда, а так хорошее прикрытие для всякого... разного. Слуг у него было двое, охранников тоже. Купец ничего внятного не сказал, за исключением того, что последний из замков, который он посетил, был замок барона Сан. Слуга, который залез в замок, не долго отпирался после демонстрации инструментов палача, и признался, что должен был выяснить, где воевода Итош, почему он не пришел вечером домой из замка. Больше он ничего не знал. Ладно, пусть посидит. Все пусть посидят.

Наш, бежавший вояка, решил поиграть в храбреца, но палачу даже не пришлось приступать к делу, Оди, переодевшийся в броню и пришедший ко мне, просто взял его рукой в латной перчатке за шею и встряхнул, этого оказалось достаточно. Пришел он с Итошем, следил за нами и передавал, что смог узнать, но про отравление не знал, и кто это мог сделать тоже.

У Итоша в доме было три человека, женщина на хозяйстве, конюх, он же слуга, и, последний, мутный тип, который затравленно вертел головой и повторял, что он ничего не знает.

— Вообще ничего? Так зачем ты нам нужен. Повесить.

Ребята споро стали накидывать веревку на крюк.

— Ваша светлость, — заверещал тот, — пощадите, я же только то, что приказывали...

— А что приказывали?

— Следить и ...

— Лисс, он опять язык проглотил, тащи клещи.

— Нет, ваша светлость! Следить и докладывать, и письма носить.

— Кому?

— В магистрат, начальнику охраны Шаю.

— Позовите сюда Грея, пусть этот ему все расскажет, а Грей запишет. Я приеду и прочту, а если мне не все будет ясно... Лисс, клещи наточи как следует.

Последним был церковный служка, молодой мужичек с умными острыми глазами в невзрачном кафтане.

— Зачем лез в замок?

— К дев... к женщине.

— В святом ордене что делаешь? И как тебя зовут?

— Край, ваша светлость. Долг на меня повесили... за отца. Отрабатываю. Ваша светлость, заберите меня к себе. Я все и всех тут знаю, я пригожусь, все сделаю, что надо...

— Что, прямо все?

— Ваша светлость плохого не попросит.

— Откуда знаешь? Может я людоед и зверь страшный, — я оглянулся в сторону черного знамени, но, конечно, не увидел его из подвала. — Флаг мой видел черный?

— А вас новый флаг? Черный? По «своду о цветах» это означает принятый на себя обет и желание благих свершений.

— Смешно. Это лучшая шутка дня — «благие свершения». Ты учился где-то? И кто тебе может дать рекомендации? И к кому шел?

— Мой отец был у вашего деда помощником. Камергером его не называли, но... потом заболел, болел долго, влез в долги. Я тут и у Грея учился немного, пока работать не пришлось. Возьмите, ваша светлость.

— У Грея? Он тебя знает? И Лоя?

— Грей знает, — на Лою он поник головой, интересно, к ней шел что ли....

— Так, пока не забыл, Банн, у нас много ветеранов, который без рук, без ног остались? И где они?

— Немного, но есть. Кто жив, те с родными живут, если есть у кого...

— Мы, ну то есть, герцогство, им чем-то помогает?

— Кхм...

— Я понял, напомни мне об этом обязательно, если я сам вдруг забуду. — Неожиданно необъяснимая тревога опять погнала меня вперед. — Все, здесь хватит, командир, в город поехали.

Глава 9

Прогулка на свежем воздухе.

«Ну, наконец-то, началось, а то было тихо как на кладбище...»

Кто-то из миротворцев.

Мне дали лошадь. Я помнил, что с ней делать, как подойти и как залезть, но новое сознание засбоило. А педали и руль где? А марка какая? Полный привод? Чушь какая-то в голову опять полезла. Допил морс и отдал коню последнее, уже остывшее, яблоко, тот принял с удовольствием. Потрепал по шее, вставил ногу в стремя и ... хотел сказать, что взлетел в седло, но врать не буду, вскарабкался, не быстро, но и не позорно. Ух, как высоко, но прикольно. Конь бодро потрусил к воротам, я сначала решил, что это я такой крутой наездник, но потом понял, что лошадка просто выбрала единственную и привычную дорогу.

— Куда, ваша светлость? — Банн пристроился справа от меня. За ним трусила еще четверка, в которой я узнал только Липпа. Наемники остались позади, коней у них не было, но четверка вместе с Кам двинулась следом.

— За город выйдем чуть- чуть, там посмотрим.

Тревога усилилась, и я чуть не развернул конягу, подумав, что неплохо было бы «кольчужку» надеть. Ребята сзади, конечно, должны прикрыть, но как говорится, арбалетный болт в печени плохо сочетается с хорошим здоровьем. В седле я освоился, левой рукой придерживая повод и держась за луку. Мы прогрохотали по мосту, затем по центральной улицы до площади, и я, вспоминая, где тут и что, повернул в улицу, которая вела к городским воротам. Слева у магистратуры остались какие-то люди, проезд сузился и прямо перед нами оказалась развернутая поперек телега, и сразу над ней появилась фигура арбалетчика. Недолго думая, я сразу упал на шею коню, прижимаясь к ней и выдергивая ноги из стремян. Стрела дернула сукно на спине, оставив царапину или рану, боль ударила в голову, ускорив время и взбодрив все тело.

Рядом с первым арбалетчиком встали еще двое, сейчас прошьют насквозь, это точно. Дернул колени наверх, вскочил на седло и прыгнул вперед, сбивая эту пару вниз с телеги:

— Банзай!

Клубком упали вниз. Мужики были щуплыми, и, откатившись в сторону и вскочив, я понял почему. Передо мной встали уже три здоровяка с мечами. Резко присел, пропуская меч мохнатого мужика в кирасе над собой, и тут же врубил мечом по незащищённому колену.

— А-а-а, — тот рухнул в сторону.

Вскакиваю, подшагиваю ко второму, кстати, одетому также, как и мои дружинники, который заносит меч над головой, выпад вперед, руки вытягиваю и колю его в горло. Сила входа получается приличной, и клинок выходит сзади. Резко выдергиваю, кровь струей добивает до меня, обдав теплым и липким мое лицо. Тут же поднимаю кисти вверх и делаю шаг в сторону — как в компьютерной игре, опять всплывает у меня в голове что-то и не вовремя... или наоборот — меч третьего бъет сверху по моему мечу и соскальзывает по лезвию вбок, а у меня руки уже наверху, кисть прокручивается, поднимая меч, и я опускаю его, снова отшагивая в сторону. Лезвие моего дрына свистит и по дуге с проносом врезается в предплечья врага в наручах, не отрубая их, вроде, но ломая это точно. Пинком ноги отправляю орущего врага в стену дома, оборачиваюсь, и вовремя, один из сбитых мной, не стал поднимать арбалет, а выхватил приличный такой «дырокол», и теперь пытается воткнуть его мне в спину. Прокручиваюсь на ногах, пропуская меч мимо своего бока, эх, говорили мне, что «тоби-маваши-гири» можно делать только с «чайником», к хорошему бойцу нельзя поворачиваться спиной, но тут повезло, он, пытаясь достать меня, проваливается и упирается в меня своей башкой, разворачиваюсь полностью, и бью навершием меча по голове арбалетчика:

— Ий-я! — снова закрываюсь мечом, готовясь к защите, но вблизи никого нет. Банн с Липпом уже стоят над моими поверженными врагами, двое гвардейцев рубят кого с той стороны телеги, из-под которой торчат две пары ног, — стой, — ору я Банну, видя, как он заносит меч, — живьем брать! Липп! По крышам смотри и окнам, арбалетчиков нет больше?

Подхожу к тому, который катается с подрубленной ногой, наступаю на нее.

— А-а-а, — орет тот.

— Кто послал, сука? Сейчас я тебя на куски резать буду! — ору я на него. — Кто послал тебя?

— А-а-а! Я...

— Позывные твоего передатчика, сука? Это ты тоже забыл? Кто тебя послал, тварь? — это-то откуда...

— Ша..., — всхлипывает он.

— Кто?

— Шай...шай...шай...

Оглядываюсь на Банна:

— Начальник охраны Подуха, ваша светлость.

— Сколько вас всего? Где остальные, сука? Убью!

— Восемнадцать было, остальные где-то за городом, а мы... здесь были... на всякий случай, вот...

— Что Шай конкретно приказал, что сказал?

— Сказал, что всего пятеро будет, а вы... вы оружием не владеете, и если вас подстрелить, то остальные вступаться не будут, а-а-а...

— Где вы сидели? Где он сам? Кого еще знаешь? Кусками нарежу, падла!

— Он не знаю где, мы у него в подвале сидели, не знаю ничего, вон главный, — он машет рукой на бойца с пробитым горлом.

— Этот уже не расскажет. Банн, скачи в замок, поднимай всех, Кама ко мне, я сейчас в магистратуру поеду, сам в дом к Шаю, взять там всех, лучше живьем. Ворота закрыть в город. Этих всех и трупы к нам в подвал. Где городские стражники сидят?

— Там же сидят, ваша светлость, в управе городской. Как вы их, ваша светлость! Это же...

— Это фиаско, братан! Почему в моем городе вооруженные люди? Где моя охрана? Где моя разведка? Почему спереди никто не ехал? Где моя броня? Сколько мне пришлось завалить самому из шестерых?

— Ваша светлость...

— Все, работаем. Где моя лошадь? Кам, вперед, ты здесь охраняешь, Липп и вы двое, со мной к воротам. Оставить, что это? Стрелу мою словил? Вскользь? Перевязка есть? Как нет? У всех должна быть, вашу кобылу за хвост... Нет, ребята, я за вас возьмусь, вояки оловянные, все самому приходится делать. Все равно, скачи в замок, пусть перевяжут.

— Ваша светлость, вы весь в крови, вам бы тоже...

Я вытер лицо, но только размазал кровь:

— На спине что там?

— Ух, кафтан в клочья, тоже кровь течет, не сильно. Как вы успели?

Как, как... сам не знаю, но догадываюсь. Мне уже не раз казалось, что я двигаюсь быстрее, чем остальные. Скорее всего дело не в физической форме, просто голова, читай «мозги», привыкла к другой скорости жизни, не к этой в общем-то неспешной жизни средневекового города с его заботами... хотя и смертельными заботами, поэтому все вокруг мне кажется замедленным, и реакции на слова, и движения, и все...

Телегу сдвинули в сторону, я снова влез на коня, и спина все-таки заболела, и колени, и руки, слишком резко я бросился и слишком стремительно двигался. Теперь и мышцы, и связки заныли. Ладно, рано расклеиваться, надо еще пару... людей...

У ворот я спешился, стражник тихо дремал в теньке, второго не было видно вообще, вряд ли они тут по одному дежурят. Осмотрел ворота, засов висел на соплях, закрыть, конечно, можно было, но от очень мощного пинка... не понятно. Один гвардеец держал лошадей, а мы с Липпом вышли за стенку. Утром я хотел выехать подальше, но теперь планы изменились. Посмотрел на дороги, расходящиеся от ворот, вдоль стен направо и налево и одну вперед к темнеющим впереди каким-то постройкам. Память Корта подсказала, что налево на восток дорога шла к реке и к переправе через реку По, и далее на север к замку Жу и Северным горам, на северо-восток в баронство наших «друзей» Сан. Правая дорога уходила к деревням и баронствам, которые простирались на запад до Срединного моря... почему Срединного? Центральный же тракт змеился по нашему герцогству от деревни до деревни до границы с герцогством Ларода и уходил к его столице. Оттуда я и приехал четыре дня назад, и туда же хотел раньше вернуться. Не суждено. Может и к лучшему. Хотя после сегодняшней «теплой» встречи... я повел плечами и зашипел от боли, содрав корку крови от раны на спине.

Вернулись к воротам, я достал меч и приставил к шее спящего в стражника:

— Проснись и пой, проснись и пой, попробуй в жизни хоть раз...

Горе-воин открыл глаза, увидел мою окровавленную рожу и заорал как свинья.

— Завали хлебало, мусор, — мой больной кобчик, что я несу..., — только попробуй, — это я увидел, что стражник потянулся к мечу на поясе. — Не надо.

Я выдернул его меч и отбросил в сторону:

— Смирно! Как стоишь перед командиром? Как звать? Кто старший? Где второй? Смирно! Сгною в зиндане, подкова блошиная!

Тот похоже описался или хуже даже, запашок пошел, однако. Я мотнул Липпу головой в сторону привратной башни, тот забежал внутрь, вскоре оттуда послышались крики, возня, потом из двери вывалился очередной соня, а за ним Липп с трофейным мечом в руках.

— Там есть куда их запереть?

— Найдем, ваша светлость.

— Так этих под замок, ты...

— Сант, ваша светлость.

— Извини, я после всего... не всех сразу вспоминаю, Сант, остаешься здесь. Ворота закрыть. Местных всех пускать, никого не выпускать, мы тебе сейчас подмогу пришлем. Понял? Липп, поехали.

Глава 10

Смена караула.

«Наша задача: взять почтамт, вокзалы и мосты...»

Учебник революции для начинающих.

Возле памятной телеги уже суетились гвардейцы и наемники. Отдав приказ стражникам усилить пикет у ворот, остальным я приказал следовать за мной. На площадь к магистратуре мы припылили неспеша, чтобы наемники успели за нами.

— Так, — я слез с коня, который осторожно понюхал засохшую кровь на моем лице, — Липп, всех городских стражников запереть, постарайся без крови, ты Шая в лицо знаешь?

— Конечно, ваша светлость.

— Тогда ты, Кам и наемники со мной, а..., - я посмотрел на пожилого усатого гвардейца, который всегда ошивался возле Банна.

— Десятник Луц, ваша светлость.

— Луц, да, запомнил, со стражниками понял...

— Да, ваша светлость. А если Шай там?

— Живым, только живым. И крепко связанным. Понял?

— Да, ваша светлость.

— Все, погнали. Кам, все начальство — Липп, скажет кто там кто — в отдельную комнату ко мне, всю мелочь просто запереть. И чтобы никто никакие бумаги не трогал, не унес и не спрятал. Дверь? Что дверь? Заперта? Все мне вас учить... как вы раньше-то жили... Оди, ты здесь? Молодец, ну-ка высади эту дверку напрочь с косяками. Ох, мать честная, там кто-то стоял? Надо успевать открывать дверь своему герцогу. Вперед, ребята, можно не церемониться.

Мы пронеслись по магистратуре как торнадо. Я поднялся на второй этаж в кабинет бургомистра, сел на его стул и забросил ноги на пюпитр для бумаг, ха, стола здесь тоже не было. Меч вытащил и пристроил тут же. Бургомистр, я вспомнил его имя — Решш, надо отдать ему должное, сначала опешил от нашего визита и от моей кровавой рожи, но быстро взял себя в руки и присел на лавку у окна, куда я ему указал:

— Ваша светлость, что случилось?

— Пару минут, я немного отдышусь.

Гвардейцы завели в кабинет еще троих человек: помощник бургомистра, казначей, а третьего я не знал. Липп, зашедший сзади, отрицательно покачал мне головой, поняв по моему кивку, что спрашиваю про начальника стражи.

— Ага, приветствую вас, господа, — «господа» позыркали по сторонам, возле каждого стояла по два наемника с обнаженными мечами, Липп прошел и встал у меня за спиной. — Присаживайтесь, пока..., у нас будет долгий разговор. Бургомистр, мы с вами знакомы, вашего помощника Викая я тоже знаю, это казначей Ута, а это...

— Скаг, ваша светлость, — тот вскочил и поклонился. — Занимаюсь сбором налогов и податей.

— Чудесно, чудесно, все руководство... голова, его правая рука, а нет, неправильно... голова, ее шея, поворачивающая голову в нужное место, правая рука, собирающая денежки и левая рука, эти денежки распределяющая.

Вымученные улыбки стали мне ответом.

— А где же крепкие ноги и кулаки? Где наш любезный Шай?

— Он ускакал по делам службы, ваша светлость.

— Начальник городской стражи ведь он, правильно? А какие у него могут быть дела службы за пределами нашего чудесного города, а любезнейшие мои? Чего молчим? Липп, таз чистой воды, чистое полотенце, и что-нибудь выпить.

— Ваша светлость, вы ранены?

— Вы представляете, бургомистр, неслыханное дело, право... со мной случился вот такой конфуз только что... несколько человек, некоторые в мундирах стражи, кстати, вот только что на улице нашего красивого города попытались меня убить...

— Ваша светлость!

— Садитесь, садитесь, все телодвижения надо было делать раньше. Не все, наверное, правильно истолковали то знамя, что висит над южной башней замка, кто-то захотел войны... клянусь гробом моего отца... они ее получат.

Липп привел в комнату двух служанок, которые принесли таз и пару кувшинов с теплой водой. Я полил на руки, смыл кровь с лица, потом намочил полотенце и тщательно вытер голову, волосы, шею, а затем руки от крови. В тазу собралась красная жижа с пеной, как будто кабанчика зарезали. Одна из девушек протянула мне кубок и наполнила его из небольшого жбана.

— Как тебя зовут, красавица?

— Хана, ваша светлость, — покраснела она.

— Что это, Хана?

— Вино, что подавали сегодня на обеде.

— Спасибо, красавица. О-о-о, а у вас хорошее вино, бургомистр. Откуда такое?

— Купец один пода... привез с юга, ваша светлость.

— А мне вот не привез, пью какую-то кислятину, ну, хорошо. Что вы можете сказать по сегодняшнему инциденту?

Бургомистр промолчал, а его помощник вскочил с места:

— Ваша светлость, мы обязательно разберемся и накажем виновных.

— Да, ну? Как? Повесите?

— И это тоже, ваша светлость.

— Так я уже нашел виновных. Это вы. В городе, который находится в вашем подчинение произошло нападение на герцога. Вы виновны, с кого вешать начнем? С вас, Викай?

— Ваша светлость, я...

— Я...я... пустая болтовня... бургомистр, где наш с вами договор? Нет у меня времени с вами словоблудием заниматься.

— Ваша светлость, вот он у меня хранится, но он большой...

— А я быстро читаю, Решш, а еще быстрее вешаю.

— Но договор...

Он замолк, и все они поднялись, когда я вскочил и подхватил меч:

— Еще раз, для плохо слышащих и медленно думающих, меня хотели убить ваши люди... и вам сейчас надо стараться меня еще сильнее не разозлить..., а то..., — я сел обратно и взял сшитые листки договора. — Так, я такой-то, мы такие-то, ага, угу, лабуда, о, обязанности сторон. Герцог... охраняет от внешних врагов... бургомистр, я охраняю вас от внешних врагов?

— Да, ваша светлость.

— Хорошо, предоставляет права..., ага-ага, вот, магистрат обязан... платить вовремя, смотри ты, первым пунктом...

— Мы оплатили год вперед, — встрял казначей, — есть бу...

Я поднял взгляд на него:

— Где эта бумага? У вас? С собой на сердце носите? Похвально-похвально. Так, оплачено за год, за минусом... ремонт стен, ворот, рва... интересно, охрана, обеспечение торговли и содержание торговых мест, содержание магистрата, прочее. Вот ведь, суки...

— У меня есть разъяснения... сколько...

— Ута, я прекрасно помню, сколько и за что вы заплатили, сейчас и с этим разберемся. Так, вычеты на..., поддержание порядка... охрана... сборы за торговлю с отчислением..., короче, ерунда полная.

— Как так, ваша светлость, договор надо соблюдать.

— Полностью с вами согласен, полностью. Вот по пунктам и пойдем. Охраны никакой.

— Я...

— Какашка у плетня... еще скажи, что ты не согласен? Где охрана города? Нападение на герцога — это что? Грабежи и воровство. Где пойманные тати? Куда они делись? Молчи лучше, — я снова грохнул мечом по столу. — Спокойно, Корт, спокойно, повесить мы их всегда успеем. Поехали дальше... Ремонт ворот и стен? Видел я сегодня эти ворота, два удара и они лежат, как ваша дверь. Порядок в городе? Это когда выбираешь куда ногу поставить? В навоз, в конские яблоки или человеческое...? Это порядок? До чего вы довели столицу герцогства? Виселицы не будет, будут четыре кола на площади, су... Спокойно, Корт, спокойно, тебе нельзя нервничать. Что там дальше? Содержание магистрата? То есть я еще вам оплачивать вот это бардак должен? А за баб вам тоже я должен платить? А вот это вино? Подарок? За какие услуги? А вот же...обеспечение торговли...

Я встал, и влепил ногой по пюпитру, он отлетел в сторону, лежащие на нем бумаги разлетелись по комнате:

— То есть все зарабатывают на торговле, а доблестный город Подух сам платит торговцам. Вы кого хотите обмануть, сучьи дети? Если отцу было не до этого, он, действительно, был занят серьезными проблемами и не успевал следить за вами, то у меня время найдется и это дело не пройдет.

Я сел обратно, поставив меч между ног и окинул взглядом стоящую четверку. Тишина стояла мертвая. Бойцы за спинами тоже таращили глаза на эту сцену и старались не дышать, и тут в дверь постучали:

— Разрешите войти, ваша светлость? — вот Луц молодец, пусть почувствуют нашу дисциплину.

— Да!

— Ваша светлость, — десятник браво прошел в комнату, — половину повязали, несколько успели запереться в арсенале. Ломать дверь и перестрелять?

— Не надо, сейчас я сам с ними поговорю, на сегодня хватит трупов. — Я встал и с лязгом вставил меч в ножны. — Итак, резюме. Город Подух лишается части привилегий. Деньги за годовую охрану, за ремонт, за поддержание порядка, за магистратуру и за... твари...торговлю сегодня принести моему казначею. В двойном размере. Это штраф за обман. Кроме этого, починку ворот и стен начать сегодня, со своих денег. Это чтобы помнили. Город вычистить до блеска. Запретить выливать помои, и с... делать все срамные дела на улицах. Навоз убрать с улиц. Если вы не понимаете, как обеспечить работу золотарей и дворников, я вам это объясню. Какие-то возражения? Нет? Жаль, а то бы я все-таки кого-нибудь бы сегодня повесил. Завтра после завтрака ко мне с докладом. Все четверо. Откуда собираем деньги, какие налоги и кто платит, перечень годовых трат, докладная по торговле, что ожидаем, что собираем. План, как будем превращать Подух в процветающий город. Все это в письменном виде красивым почерком. И деньги за торговлю в том году, ага. Не успеете? Ночь дли-и-инная. Кам, к каждому по двое приставить и менять почаще, чтобы бдели, магистратура и их дома, больше никуда. Луц, веди, — возле двери обернулся, — и если я в течении дня не увижу Шая, то я буду считать, что вы все с ним заодно, с соответствующими выводами, — показал, как обвязываю веревку вокруг шеи и дергаю вверх. — Да, и двери сегодня вставьте, горожанам незачем знать, что у нас с вами разногласия. Честь имею.

Возле флигеля, примыкающим к главному зданию, лежали несколько связанных стражников.

— Луц, а что у нас у всех бойцов одинаковая форма? Как вы друг друга узнаете? По лицам... смешно. Так, что тут у нас? Где они? Разойдись. Эй, за дверью, слышите меня? Кто там?

— Слышим. Вы кто? Зачем стражников побили?

— Рем, это ты десятник?

— Я, а вы... по голосу не узнаю.

— Корт Поду. Герцог ваш. Рем, помнишь мы с тобой убийцу повесили?

— Ваша светлость...

— Да. И ваших мы не убивали, вон здесь все, просто связанные. Сегодня ваши стражники хотели меня убить по приказу Шая.

— Вот ведь... мы не причем, ваша светлость.

— Вот я и говорю, если вы не причем, то боятся нечего. Выходите. Городской стражи отдельной больше не будет. Город будут охранять дружинники. Кто из вас готов служить, хорошо служить, завтра подходите к Банну. Знаете его?

— Его-то, конечно.

— Ну, вот. Все, открывайте, опустить арбалеты.

Глава 11

Раздача слонов.

«Всем сестрам по серьгам, всем зятьям по сра...»

Гостеприимный хозяин.

У ворот замка догнал Банн:

— В доме его нет, ваша светлость. В подвале схрон был, но тоже никого. Три охранника и двое слуг, повязали всех. Один отбивался, двоих ранил, одного сильно. Пришлось из арбалета... жив, но, боюсь, что того...

— Жуть, что же вы все концы-то рубите. Плохо, Банн, плохо. Четверо убитых, четверо раненных с нашей стороны. Такими темпами мы через десяток дней закончимся.

— Как так...

— Отец, брат, два гвардейца. Умерли?

— Да.

— У тебя двое раненных, у меня один и я сам. Четверо. Плохо, очень плохо. И это все в своем городе, охренеть... плохо тренируемся...

— Виноват, ваша светлость.

— Мне надо помыться, чуть отдохнуть, после обеда всех старших военных собери, поговорим.

Мы въехали в ворота, возле хозяйственного корпуса на кого-то орал Рут, тут же стоял Орга и какой-то неизвестный в рясе. Мы спешились, все, кроме святого отца мне поклонились.

— Что за шум?

— Ваша светлость, развожу по работам, а то привыкли после обеда отдохнуть... до ужина.

— Ты скажи всем, что нахлебников тут не будет. И из замка, и из города выкину. А что, кстати, с обедом, Орга?

— Ваш еще не готов, а дружинников со слугами кормлю уже.

— Молодец, давай я пробу сниму

— Что, ваша светлость?

— Чем кормишь бойцов? Мне по чуть-чуть положи, я попробую. Столовую сделали?

— Очистили, ваша светлость. Вместо столов пока щиты на козлы положили, и лавки поставили.

— Добро, пошли.

Мужик в рясе перегородил мне дорогу:

— Ваша светлость, я бы хотел с вами переговорить.

— Вот смотри, Банн. Я приказал никого, кроме работников и дружинников в замок не пускать. Кто это и почему он здесь?

— Я...

— В кострище головня... Во-вторых, хрен знает кто перегораживает дорогу герцогу, а гвардейцы даже в ус не дуют, а может он хочет меня прирезать? Липп, как так-то?

— Это святой отец, — начал Банн.

— Я не знаю, чей он там отец. Он даже мне не представился. И порядок для всех в нашем замке, отставить, в нашем герцогстве один.

— Виноват...

— Я устал слышать это слово. Что вы хотели, святой отец? Поговорить? Пойдемте, у меня мало времени. Орга, три порции, мне, Банну и святому отцу, ну и всем, кто не ел еще.

Толкнул дверь зала возле кухни, хлам убрали и подмели пол, но не очень. Сел у окна на лавку, кивнул святому отцу на лавку напротив.

— Я не голоден.

— А как же «преломите хлеб ваш и с друзьями, и с врагами вашими...»? Что же я буду есть, а вы смотреть? Это будет меня смущать, или вы брезгуете?

— Я...

— Вы не представились. А вот и обед, Орга, пахнет вкусно, нет, мне чуть-чуть. — В глиняной посуде, что-то среднее между миской и горшочком бултыхалась горячая похлебка, мясо, какие-то овощи и травки, кроме этого, большой кусок пресного хлеба и кубок. — Надо руки помыть, Орга, умывальники прямо здесь у двери поставьте, зашел и руки сразу помыл. Не захотел — есть не давать. И отдраить все до блеска, я же сказал.

— Сделаем, ваша светлость.

Варево было вполне съедобным, не ресторан «пять звезд», конечно, но нормально для рабочего человека. Банн с Липпом, по крайней мере, лопали с аппетитом. Я попробовал, отломил кусок хлеба и отпил из кубка сильно разбавленного вина:

— Я слушаю вас.

— Я служу святому ордену, мы...

— Имя у вас есть? — перебил я его.

— Мы обращаемся друг к другу...

— Послушай, мне наплевать как вы друг к другу обращаетесь. Здесь ко мне обращаются «ваша светлость», а я обращаюсь к собеседнику так как он заслуживает. К кому и «господин», к кому по имени, а к кому «эй, ты, суслик чумной», — слева захрюкали от смеха гвардейцы.

— Меня зовут Фор, святой отец Фор.

— Вот, видишь. Добавь еще «ваша светлость» и мы поладим.

— Фор, ваша светлость.

— Я слушаю тебя, Фор, — я подвинул свою миску Липпу.

— Я хотел бы поговорить с вами... ваша светлость, о Непостижимом, лучше в более удобной обстановке.

— А чем тебе, Фор, не нравиться обстановка? Тепло, крыша над головой, похлебка, вино в кубке, умные собеседники, — я кивнул в сторону гвардейцев, там опять захрюкали. — Ты же помнишь, как там: «Когда Непостижимый вышел к людям из Корианских болот ноги его были в грязи, но сказал он: «Не грязь тела, а грязь души, пачкает нашу жизнь...»

— Я восхищен вашей памятью, ваша светлость. Именно поэтому, я хотел бы спросить о неугодном черном флаге над городом и напомнить о ежемесячном подаянии...

— Чего? Отец вам что-то давал что ли?

— Он был верующим ...

— Обалдеть, ладно у меня нет времени. Запоминай, Фор. Вы в городе, пока на своих проповедях вы рассказываете, что власть герцога Поду угодна Непостижимому, далее, вы платите налог, как все в этом городе...

— Герцог Ларода освободил нас ото всех сборов, наобо...

— Ты что-то попутал, Фор. Я не вассал герцога Ларода, а его младший «брат», и здесь герцогство Поду, а не Ларода, и здесь только герцог Поду решает кому платить, а кому не платить. Хотите освобождение, нет проблем, если я увижу, что святой орден полезен городу, отставить, герцогству, если святой орден не только жжет свечи в молитвах, но, как и наказывал Непостижимый, помогает сиротам, больным и нуждающимся... реально помогает... лечит, учит, кормит, наставляет на путь истинный, вот тогда и поговорим. Ибо сказано: «Отдай последнее нуждающемуся, и оно вернется к тебе сто крат...» Мы поняли друг друга, святой отец Фор?

— Да, ... ваша светлость.

— Вот и хорошо, заходите почаще, побеседуем о высоком. По поводу знамени, поинтересуйтесь, что означает черный цвет в «табеле о цветах», а череп это ... «мементо мори» ... помни о смерти. И еще, у вас там был такой Край, теперь он служит у меня.

— Он нам должен, ваша милость.

— Мне он должен больше, поэтому будет работать у меня. А его долг спишите... в сумму отцовского подаяния.

Пошел в ванную, умывальню, как это здесь называлось. Приказал служанке налить в большой чан теплой воды, потом прогнал ее, а сам залез в воду. Полежал, размокая, потом смыл с себя все, полегчало, и мозги немножко успокоились. Вылез, на лавке уже лежало чистое белье и свежий кафтан. Да, штаны надо ... переделать, пошире сделать, а камзол покороче, типа куртки. Хоть сапоги удобные, вместо носок, правда, не знаю, как и сказать, что это... Ладно, подправим все это, если доживем. Глубокая царапина на спине вроде подсохла, повезло...

Спустился в главный зал, стол был накрыт на несколько человек, но никого не было. Все стеснялись есть со мной, ну, может и правильно. Отведал стряпни Липая... тушенное мясо, не знаю какое именно, поджаренные, а не тушенные овощи, с соусом, что-то новенькое уже придумал, пирог с ягодами. Вино, морс, вода на выбор. Не плохо, не плохо, так и жить можно... врагов повешу, всем по ушам раздам, буду «править, есть да спать», красота...

Повернулся к служанке, стоявшей в уголочке:

— Спасибо, красавица, как зовут?

— Зая, ваша светлость.

— Зая? Зая это я запомню... передай мое «спасибо» Липаю, корми остальных, я буду в кабинете.

— Где, ваша светлость.

— В башне герцога, в своей башне.

Лам, Грей и Лоя сидели в кабинете, как я стал его называть, что-то переписывая из свитков, махнул им, сам сел за стол:

— Липп, нужны стулья или скамьи еще.

— Сейчас, ваша светлость.

Через некоторое время подошли Банн, Кам и в проеме показался Луц, заглядывая внутрь.

— Луц, заходи. Липп, позови быстро Виса и Рута. Кто там еще? О, Зая, принеси нам всем стаканы и морсу или чего-нибудь попить, лучше горячего, пусть подогреют, холодно сегодня.

— Так, все собрались. Озвучу общие вещи, чтобы потом не повторяться, — во, прямо планерка в офисе, а не «хотелки» герцога, хотя... какая разница, — против нас идет война... против герцогов Поду, если быть точнее, поэтому, кто не хочет участвовать на моей стороне, может собрать манатки и ..., никого не держу. Если вы со мной, тогда надо будет поднапрячься. — Я оглядел всех по кругу, народ проникся. — Лоя, сиди-сиди, записывай основные вещи, которые я скажу, чтобы не забыть и потом проверить, и привыкай так делать постоянно.

Я встал, подошел к стрельчатому окну, посмотрел на речку и противоположный берег, что-то это входит уже в привычку:

— Банн, ты теперь воевода, возглавляешь все вооруженные силы, гвардейцев, отряд наемников, дружинников, стражников, всех. Городских стражников больше не будет, охранять и патрулировать город и окрестности будем мы. Увеличишь дружину до нужного количества. Обучать, тренировать каждый день. Дружинник должен или тренироваться, или дежурить. Все. Иногда спать. Учти, через пару дней поедем по герцогству. Луц, ты теперь командир гвардейцев, задачи те же, конечно, с уклоном в охрану меня и замка. Вы все с оружием должны быть представителем герцога среди простого народа. Поэтому любой должен знать, что стражник герцога — это тот, кто поможет в любой беде, но, если кто-то на него нападет, то наказание только одно, виселица. Разбить всех на десятки, ну это и так знаете. Да, еще, Рут?

— Да, ваша светлость.

— У нас кто флаги шил?

— Так белошвейки и портные свои есть.

— Точно, надо вышить вот такого размера мой флаг, много только...

— Зачем такой маленький?

— Стражникам и гвардейцам, всем, короче, вот сюда, так, шит в левой, да, на левое плечо вот такой шеврон. Сразу будет видно, что человек герцога. И для каждой десятки небольшой флажок на пику, чтобы тоже было видно издалека, когда на конях. Что, Луц? И гвардии тоже, а чтобы отличаться гвардейцам на правое плечо сделайте то, черное знамя с костями. Хорошо? Конечно, будете детей непослушных пугать.

Я походил вдоль стола, в дверь постучали, служанка принесла два кувшина и кубки, подождал, пока она не уйдет, и только после этого продолжил:

— И старайтесь не болтать, наверняка, в замке есть еще купленные люди, а тем более в городе. Дальше, Кам, с тобой отдельно поговорим. Есть дело для вас небольшое, ну и, если вы готовы остаться, готов вам кое-что предложить, но это после. Вис, сегодня город принесет денежек немножко, я их потряс, и завтра, надеюсь, тоже, поговорим потом отдельно. Рут, замок грязный, и я не вижу, чтобы народ шевелился. Я объясню, почему это важно... есть страны, где живут не как у нас сорок-пятьдесят лет, а семьдесят-девяносто, и это только потому, что живут в чистоте, телу не надо бороться с грязью снаружи и внутри, той, что с пищей попадает, и, соответственно, человек живет дольше. Что, Грей? Да, потом расскажу. И, кроме этого, что кому-то нравиться среди куч дерьма жить? Нет, ну слава герцогам Поду, а то я уже подумал, что вы от этого балдеете... ха-ха, да... Понял, Рут? Замок должен быть красивым и мощным, и снаружи, и внутри. Кстати, фановая труба куда у нас выходит? Какая-какая? Которая с «кака я»... в речку? Не в ров? Это хорошо, внизу по течению? Ага, ров надо тоже вычистить, да, перекрыть, осушить и почистить. Лебедей запустим. Возьми каторжников, кого-кого... в подвале у тебя... у меня... у нас сидят бездельники. Банн, надо прошерстить еще раз всех, те, кто точно не причем, выгнать. Остальные пусть подумают о своей жизни, а заодно поработают на нас.

Я снова походил по комнате:

— И вот, что еще. Я прямо чувствую, что эти все покушения закончатся чем-то большим... вплоть до нападения на замок... поэтому повторяю, бдительность, проверки, запасы на случай обороны и осады. Это понятно?

— С чей стороны, ваша светлость, вы ждете такой наглости?

— Не знаю... а убить герцога, это не наглость? А напасть на меня белым днем посреди моего города? Нет, будет что-то и дальше... и времени на раскачку у нас не будет. Так, все? Военные, если вопросов нет, то свободны. Кам, пойдем выйдем.

Я откинул крышку люка и вылез на верхнюю площадку северной башни.

— Зима близко...

— Что? — командир наемников поднялся вслед за мной.

— Зима близко, холодный ветер какой.

— Здесь разве зима... это надо почувствовать однажды... когда снег до крыш и метель неделю... и плевок замерзает, так не рассказать...

— Я это все чувствовал.

Кам посмотрел на меня с сомнением.

— Ладно, ты не хочешь рассказать, что у вас случилось... на родине?

Тот помолчал, так же, как и я, облокотившись на перила площадки:

— Ваша светлость, вот... никогда не думал, что это кому-нибудь расскажу, но вы за эти три дня... я такого напора и ... главное, правильности действий не видел даже у старых мудрых военачальников.

— Ну, правильность этих действий покажет время.

— Нет, ваша светлость. Пять дней назад замок напоминал ... кладбище, хмурые, поникшие люди, настроение полного упадка и уныния, никакого будущего, а сейчас... все бегают, все заняты, все помыты, все сыты...

— Вот что пинок животворящий делает...

— Хе-хе... это точно.

Постояли, посмотрели на открывающийся вид. На той стороне реки чернели какие-то строения, но что это я не помнил.

— В общем так, ваша светлость. Клан у нас был... как полагается... на последнем найме погибло много, и командир... я помощником был его. Как-то там все криво пошло и неразумно, и со стороны если посмотреть, то мы сами вроде и виноваты, а на самом деле, просто бросили в топку... дела последнее время не ахти, брались за все подряд, вот и ... А дальше... для нормального клана мало нас, если распуститься и разойтись, то до конца жизни будешь так... второго сорта. Вот и решили попробовать еще раз, но не получилось. В Лароде нас вроде как наняли...барон Сан, сказали дело большое будет, теперь я понимаю какое дело, но пока ехали, нам от ворот поворот, мол набрали уже людей. Вот так тут и застряли. И семьи сейчас на Дальних островах... как изгои, у нас, если без клана, то жизни не дадут.

— Понятно, что ничего не понятно... Ладно. Я хочу создать отдельный отряд. Ни дружинники, ни даже гвардейцы на этого не подходят. Такой отряд для специальных операций — спецназ, — во, слово для мозгов знакомо, только от куда..., — разведка, диверсии, профессионалы меча и арбалеты. Хотите, перевозите семьи сюда, дам землю, стройтесь, живите, не хотите давать клятву герцогу, вы же свободный отряд, я понимаю, значит дадите обет никогда не наниматься против меня и помогать, если на Поду нападут. Захотите, станете таким спецназом. Что-то мне подсказывает, что работы будет много.

— Я не готов ответить сейчас, ваша светлость. Да и семьи привезти... нужны деньги.

— Сколько стоит нанять корабль и привезти сюда людей? Не думаю, что очень много. Большой скарб везти не нужно, лучше продать, здесь купите дешевле, чем на островах. Денег у меня нет, но дам что-нибудь из фамильных запасов, продадим в Лароде, все равно туда нужно ехать, я узнал зачем вас хотел нанять отец. Нужно будет привезти одну бумагу, тайно, чтобы знал я, ты и один твой человек. Собери, кому доверяешь, человека три, если решишь с островами, то больше, чтобы трое вернулись, ну, а сколько туда нужно будет с кораблем, сам решишь. Ты там лично не нужен, надеюсь?

Кам повернулся ко мне:

— У нас есть легенда... детская сказка, что на севере живет медведь, необычный медведь... белый, не смейтесь, ваша светлость, это сказка.

— Кам, поверишь или нет, но белые медведи существуют, действительно на севере, там, где вечные льды.

— Вот ведь, а я все время считал, что шкура, которая лежит у нас в общем доме уже лет сто, это просто от старости желто-белая... ну, вот, в этой легенде белый медведь помогает маленькому охотнику и тот становится вождем всех островов. Вон он, медведь, ведет себя как вы, простите, ваша светлость, «быстрее, шевелись, убирай, тренируйся...», и непонятные слова говорит.

— Вот и название придумали для отряда — «Белые медведи». «Спят твои соседи, белые медведи, ну, а ты не спи, малыш...» Как-то так, переврал, конечно.

— Хе-хе, ваша светлость.

— Короче, думай. Завтра скажешь.

Мы спустились вниз, Кам в задумчивости ушел к своим, а я поманил пальцем Лою:

— Ты знаешь такого, Края? Ого, а чего мы так краснеем? Нет? Извини, показалось, ха-ха...

— Ваша светлость, а где он?

— В подвале у меня сидит.

— За что? Он... хороший человек. Он же учился у моего отца, а потом ... Он с любым человеком найдет общий язык, а как его дети в городе любят, он их подкармливает, хотя сам еле-еле... Вы не подумайте, мы...

— Хороший, говоришь, ладно, позови отца. Липп, приведи Края из подвала. Грей, что скажешь о Крае?

— Сыне бывшего камергера? Хорошая семья, как-то у них плохо пошло, там жена его была ... слишком... а сам Край умница, острый, все запоминал и успехи делал, он такой... ему все интересно, вот как вы почти... тоже, а это как, а это... но все в себе, хитрован, но по-доброму...

— Хитрован по-доброму, это, Грей, холодно по горячему.

— Ну, я не знаю, как сказать, ваша светлость. Если на службу хотите взять, то не раздумывайте, пригодится.

— Хорошо, спасибо.

Я вернулся в кабинет, раздал задания камергеру, казначею и ключнику, отпустил их, Грей с Лоей тоже ушли, и я остался в комнате один. Вскоре Липп привел Края:

— Ваша светлость.

— Скажи мне, Край, чем ты любишь заниматься?

— Ваша светлость, что прикажите, то и буду делать.

— Это понятно, но к чему у тебя лежит душа?

— У вас есть камергер, Лам очень хорош, это мне отец даже говорил, я умею запоминать и ... отслеживать... что происходит....

— Ты живешь в городе? — перебил я его. — Один?

— Да, ваша светлость, последнее время в святом ордене, там работал, там и жил.

— Я погасил твой долг, теперь ты должен герцогам Поду.

Тот склонил голову.

— И вот, что я тебе хочу предложить. Нужен человек, который умеет думать, анализировать информацию, стоп, не понятно? Собирать сведения, узнавать, что твориться, чем люди живут, чем дышат, что говорят... нет, не надо делать грустное лицо. Мне не надо, чтобы ты сам подслушивал и разнюхивал, мне надо, чтобы ты нашел, подобрал людей, которые в силу убеждений, страха, за деньги, как угодно, но поставляли нам информацию. Здесь в замке, в городе, во всем герцогстве, в каждой деревне, в каждом городке, в каждом замке, в Лароде, в соседних странах. Да-да, и там тоже. Я не хочу сидеть в замке, нет, мы не пойдем воевать в Кору или Ваку, если, конечно, обстоятельства не заставят, но торговать с ними, почему бы нет. Вот кстати, надо знать, что там и почем. Что нужно им от нас и что мы можем там купить. Купцы же ездят. И если сами купцы не расскажут, то у них есть работники.

Край сидел с открытым ртом.

— Не грузись вот так сразу. Сначала замок, городок и окрестности. Надо выяснить, кто в замке и городе предатели, кто за деньги рассказывает, что у нас тут творится. Кто-то что-то где-то слышал, или видел, или узнал, шепнул, по пьяни сболтнул, вот, а мы это прознали, все, что не нужно выкинули, остальное пустили в дело. У отца, я так и не понял, было что-то подобное или нет...

— Я не слышал, ваша светлость, а я бы ... услышал.

— Ну, и хорошо. Никто не должен знать, чем ты конкретно занимаешься. Для всех ты помощник Грея в библиотеке и помощник Лама в замке. Знать о тебе должен я, Грей, Лам... Лоя. Даже военным не надо говорить... пока уж точно. Ты понял?

— Да, ваша светлость.

— Подумай, поговори ... э-э-э, помойся, переоденься, поговори с Греем и Ламом, посоветуйся с ними, подумай еще раз, если возьмешься, то поговорим подробно, если нет, забудь, придумаем для тебя дело. Иди. Да, стой, если с Лоей..., то серьезно, обидишь ее — повешу.

— Понял, ваша светлость.

Глава 12

Прыжок веры.

«Три белых коня, ах, три белых коня...»

Песенка веселого колбасника.

— Уйдут, Липп, уйдут!

— Стойте, куда, ваша светлость? Канаты рубят, сейчас мост упадет! Стойте! Нет!

Веревочный мост через ущелье оказался хитрой конструкции, специально предназначенный для остановки противника, и противник — это мы. Поэтому, когда канат перерубили с той стороны, веревка проскользнула через нашу опору и мост отвязался с нашей стороны, падая вниз.

Уйдут, эх, я, не раздумывая, прыгнул вслед падающему мосту и уцепился за последние перекладины, пока летел, просунул руку под веревку и прижал другой рукой. Удар, дыхание перебило, но попал не по камням, а по каким-то кустам, которые оплетали скалы. Твою ж..., закинул ногу и стал карабкаться вверх. На той стороне что-то орал Липп, но я не слышал, гнев и ярость толкала меня вперед. Так, успокоится, не хватало только просто сдохнуть здесь и сейчас, спокойно, Корт, спокойно. Сверху неизвестно сколько, а ты полез, спокойно. Сверху свесилось лицо, увидело меня и заорало. Арбалетов у них уже не было, но камень спихнуть... дело нехитрое. Слева пошла небольшая заросшая полочка в скале, и побежала она наверх. Перелез на нее и шустро стал карабкаться, вылезая из расщелины. Успел.

Над канатами висящего теперь вниз моста стояли двое и заглядывали вниз, пытаясь понять куда я делся. На той стороне прыгал и ругался Липп, отвлекая внимание от меня. Еще двое стояли возле тюка с чьим-то телом в нескольких шагах от края. Один явно ранен, так как стоять он не может и заваливается на одну ногу, вот с них и начнем.

Я выскочил и помчался к тюку, эти двое увидели меня и закричали, когда я был уже в нескольких шагах. Раненный пытался направить на меня свой меч, но я просто выбил его у него из рук, качнулся вправо, прикрываясь его телом, и атаковал целого, еще целого, бандита. Хотя какого бандита, одет он был в обычные доспехи дружинника, без всяких опознавательных знаков, я и своих-то не всех знал в лицо, может и этот бывший мой.

— Банзай! — меч мой подбил его снизу. Противник попался опытный, он сразу разорвал дистанцию, конечно, сзади подбегают двое, стоит лишь подождать, и я окажусь между двух огней. Я делал вид, что не обращаю на них внимание, но в нужный момент толкнул моего пленника без меча вперед под ноги своего противника, а сам резко прыгнул назад и в сторону, сближаясь с первым из подбегавших. Тот не ожидал от меня такой прыти, меч он придерживал левой рукой, чтобы не споткнуться и я просто рубанул его по плечу по широкой дуге. Кончик меча со свистом рассек ему руку, меч он выпустил и упал на колени, а я отпрыгнул обратно к первым противникам. Дружинник все еще держал своего товарища, увидев мой подскок, он бросил его и снова отшагнул, а я прыгнул на стоящего на коленях раненного, оттолкнулся от него и сверху с силой опустил меч на голову врага. Тот пытался увернуться и даже вскинул руку с мечом мне на встречу, но скорости были не равные. Сапог мой ударил его по руке, отводя удар, а меч с таким приятным звоном врубился в его шлем в районе виска и далее по подшлемнику проскользил на плечо, а далее я сам в полете коленом добавил «приятелю» в лицо, отправляя того в нокаут.

Дыхалка и силы закончились, а все четверо еще были живы. Один в отключке, один без меча и раненный, третий, раненный уже мной, встал, шатаясь, с мечом в левой руке, а четвертый еще вполне бодрый. Нужна минутка передышки.

— Что, суки, не ждали? — заорал я. — Всех убью, один останусь! Иди сюда, падаль, и выпей «йаду»! Сейчас я тебе башку твою к тебе же в ж... засуну!

Подействовало, последний затравленно заозирался вокруг, но я отсекал его от дороги, а мост... Стоящий с ним раненный заорал и замахал на меня мечом, но рана на плече делала свое дело, кровь струей била из него. Я подшагнул и рубанул его наискось, несмотря даже куда попал, и давя морально на последнего.

— Куда, суслик чумной? Да я тебя...

Тот не выдержал, заорал и бросился на меня. Но явно был не из военных, меч он держал как дубину и вложил все силы в один удар. Я отшагнул, сбоку сбил его меч, и, когда он, проваливаясь вниз, промчался мимо меня, воткнул меч ему в спину и сразу резко выдернул, так как раненный успел подобрать меч стражника и попытался пырнуть меня сбоку.

— Это ты зря, — мой меч просто обрубил ему кисть с оружием. Раненный захрипел и упал лицом вниз. Я перевернул его:

— Кто? Кто вас нанял? Кому служишь?

Тот хрипел, глаза бешено вращались, но он молчал.

— Говори! — я приставил меч к его шее и чуть нажал.

— Сан, барон Сан, он ..., - кровь пошла у него изо рта, он дернулся и затих. Так, два трупа, один явно не жилец и тот, ударенный мной по голове. Смотри-ка, встал. Дружинник, покачиваясь и держа голову обеими руками, пошел в сторону кустов. Надо бы встать и догнать, но куда он там убежит. Вот ведь, того повело и шагнув пару раз вбок, пришибленный молча свалился в ущелье.

— Как-то неаккуратно все получилось, — сказал я сам себе. — Как-то не эстетично...

Поднялся, тоже покачиваясь, и зачем полез... все самому хочется... убрал меч, подошел к краю ущелья, уже начало смеркаться и пошел снежок. Липп все еще прыгал на той стороне:

— Ваша светлость, живы? Не ранены?

— Не дождетесь. Липп, скачи к нашим, а потом ищите, где можно перелезть. А где-нибудь здесь залягу, понял?

— Да, ваша светлость. Только снег будет, холод.

— Ничего, справлюсь.

Да, надо торопиться, ветер стал задувать рывками, бросая в лицо снежную пыль. Похлопал по трем телам, во, ножик хороший в ножнах, просто отличный, не простого стражника, пара котомок, что там? Сухари, ягоды, шмат вяленного мяса, хорошо. Ага, а что за тело у них в попону замотано? Это ноги, а здесь, значит, голова... откинул край материи... ух, девушка... красивая... синяк на лбу и кровь на губах, где же ее прикопать, чтобы звери не погрызли... твою... она дышит... пар изо рта идет... и за чем мне это все...

С открытого места надо уходить, хотел разрезать веревки, но понял, что связанную тащить будет удобнее. Взвалил на плечо, котомки повесил на шею и побрел по дорожке, идущей вдоль склона. Завьюжило и стемнело совсем нехорошо. И как-то холод придавил, мне-то было тепло, так как тащил незнакомку, но лицо уже щипало. Понял, что больше сил нет, стал вглядываться по сторонам и чуть в стороне в лощинке увидел темнеющий камень, вот за него от ветра и спрячусь. Подошел и ... «слава тебе, герцог Корт Поду» ... это не камень, а избушка. Дверь заперта веревкой, накинутой на сучок, открываем... «слава мне, слава мне» ... печка каменная с нормальной трубой, лежанка, покрытая шкурами, оконце, забранное пузырем, живем.

Аккуратно сгрузил тело на лежанку, разрезал веревки, девушка задышала сильнее. Закрыл дверь, открыл заслонку на трубе и зачиркал, лежащим тут же огнивом, поднося трут к растопке. Чтобы у людей, которые это все заготовили, было все хорошо и даже лучше. Печь подымила сначала, как водится, но сухие смолистые дрова пробили дымоход, и пламя радостно загудело в топке. Дверцу прикрывать не стал, пусть освещает избушку. За стенами уже ревело и было совсем не уютно.

Распаковал девушку... тонкая, звонкая... мокрые штаны, мокрая куртка, не девчачья, то бишь совсем не женская по нынешним временам одежда, сапоги. Нижняя рубаха тонкая, не крестьянское сукно, ну, ее снимать не будем, на теле высохнет. Вот сюда... и шкуру на тебя, вроде не сильно пыльная. Вдоль печки натянуты ремни, это грамотно, развесим всю одежду на просушку и свою тоже. За дверь все же пришлось выйти, набрать снега с крыши в жуткого вида большой мятый кубок, пусть топиться... ага, это доска у них вместо стола, туда сухари, мясо и ягоды, замотанные в тряпицу.

А вот дверку надо прикрыть бы получше. Береженого... вставил полено в ручку и упер в косяк, и еще эту лавку вот так, и хорошо.

Подкинул еще дров, закрыл топку и прилег рядом с девушкой, сейчас, чуть-чуть и встану... чуть-чуть... и отрубился.

Глава 13

Тринадцатая, лучше не скажешь...

«Баба с возу — и сразу на шею...»

Оригинал пословицы.

Пробуждение было...неоднозначным. На меня сели верхом, я вскинул руки и уперся ими в две упругие ...э-э-э девичьи груди, и нож, мой, честно найденный, нож уперся мне в шею.

— Ты кто?

Я открыл глаза, спящая красавица очнулась, уселась на меня и угрожает ножом, и хорошо так держит, уверенно. Шутить расхотелось:

— Я тот, кто отбил тебя от каких-то разбойников, не дал замерзнуть в лесу, притащил на себе сюда и ... спас, короче, — руки я решил опустить, но стало только хуже, они проскользили девушке по спине и взялись — сами собой — за ее попу. Нож дрогнул и вроде даже надрезал кожу.

Я закрыл глаза и спокойно продолжил:

— Если проснулась, подкинь, пожалуйста, дров в печку и поставь воду на огонь, чего-нибудь попьем. — убрал руки вниз, так как организм начал закономерно реагировать на происходящее, вот ведь, даже нож не остановил. — Надо одежду перевернуть, чтобы другая сторона подсохла, и ... на улицу лучше не ходи, там за печкой кадушка старая, если что... потом выльем. Я чуть-чуть еще посплю.

Подруга, видно, почувствовала под собой мое шевеление, убрала нож и спрыгнула. Я повернулся набок, демонстрируя полное безразличие. После окончания всевозможных звуков сел на нарах, поджав ноги. Девушка сдернула куртку, но та сразу запарила изнутри.

— Мокрая, повесь еще, — хмыканье было мне ответом. Подбросил дровину, сдвинул кубок на середину печки, а сам сдвинулся к доске с провизией. — Залезай обратно, холодно.

— Я приказываю тебе молчать.

— Ой-ой-ой, а кто мы такие чтобы приказывать? Снежная королева?

— Я баронесса, ну... то есть виконтесса, дочь барона, а ты...

— И я, примерно также.

— Примерно? Примерно, графский сын что ли безземельный?

— Ой-ой-ой, а у вас-то земли, конечно, много...

— Зато вся наша, — она решилась и залезла ко мне на топчан, завернувшись в шкуру.

— Это хорошо, — я засыпал в кипяток ягоды, потом побрызгал на сухари водой и разложил на печке, мясо тоже пристроил рядом.

— Конечно. Где люди, которые меня ...

— Там у моста... лежат. Кто они и чего тебя схватили?

— Все... лежат?

— Я же не знаю, сколько их было. Часть мы на той стороне еще вчера утром положили, а остаток уже...

— А откуда ты знал, что они меня похитили? И кто это мы?

— Мы, это хорошие добрые люди. А про тебя я знать не знал. Мы своих нехороших людей ловили, а вот, когда поймали, оказалось, что есть сюрприз.

— А где твои...

Я налил в глиняные миски, стоявшие тут же, заваренный напиток, подвинул к ней поближе, положил размякший подогретый сухарь с кусочком мяса:

— Прошу вас, ваша милость. Извините, что так не богато, надеюсь, что в будущую наша встречу, смогу угостить вас чем-то более вкусным.

— Не надейся.

— Злюка ты, отдай сухарь, сиди голодной.

Не отдала, попросила еще.

— Так, где люди твои или чьи?

— Твои похитители обрушили мост, а люди... люди мы герцога Поду.

Она отодвинулась от меня.

— Чего ты?

— Это того, сошедшего с ума, который в жертву приносит детей? Алтарь черный поставил и...

— Смешно, это кто такую ересь рассказывает?

— Что нет такого?

— Нет, конечно. Молодой герцог не плохой человек. Его отца и брата отравили, вот он и поклялся всех поймать и ... отомстить. Вот мы за ними вчера и гнались.

— Ну-ну...

— Ага, моя королева, как мне теперь обратно перелезть? Не знаешь? И чей это домишко?

— Знаю, я все горы знаю.

— А тебе куда? В какую сторону?

— Ха, все тебе расскажи. Это мой нож, кстати.

— Это мой трофей, кстати. Придется тебе его у меня выкупать, а ты как думала?

— Я так и знала, что ты это из-за денег, отец заплатит тебе за мое спасение.

— Это хорошо. И за кормежку тогда. И за сухие штаны.

— Да, ты..., — она замолчала, увидев, как я смеюсь, и поняв, что я прикалываюсь над ней. — Ты не рыцарь.

— Конечно, как под одной шкурой спать и мясо мое есть, так не зазорно, а так сразу...

Отвернулась, надув губы.

— Слушай, ты всю жизнь тут? Ну летом-то ладно, горы... здорово. А сейчас заметет все снегом... сидеть в замке, дрожать от холода, тоска...

— Тоска, — неожиданно согласилась.

— Приезжай ко мне, погостить, меня Корт зовут, — вот, блин, проговорился, но она или не поняла, или не знала имени нынешнего герцога Поду.

— Орха. В смысле, с чего ты решил, что я к тебе поеду?

— Просто пригласил. Всяко интереснее, чем ...

Промолчала, а я откинулся на лежанку и стал перебирать в памяти события последних дней.

Лисс смог расколоть пару человек, до пыток не дошло, так на «морально-волевых» ... Выяснили, что Шай с остальными наемниками, где половину составляли помилованные и завербованные разбойники из города, ну и прочая шваль, сидели в деревеньке по дороге к замку Сан. Кто-то в замке оперативно предупредил их сначала о моей выездке в город, а потом о неудачной попытке убийства и, устроенным мной, городском «шухере». Я отодвинул в сторону все дела, оставил за главного Банна, хотя тот сильно возмущался, но я сказал, что буду спокоен только если он прикроет спину. Взяли два десятка гвардейцев во главе с Луцом. Наемники тоже рвались в бой, но с лошадьми у них было плохо, а надо было поспешать. А в деревеньке было грамотно все устроено, по крайней мере, нас увидели заранее, и рванули прочь.

Убегая в сторону баронства Сан, они поняли, что привести нас туда, это плохая идея, и свернули на север в сторону гор. Вскоре они разделились, причем так, что мы это поздно заметили. Догнав первую группу, гвардейцы доказали, что они все-таки профессиональные военные, порубав сопротивляющихся в капусту. Поняв, что нас провели, бросились обратно и нарвались на засаду. Луц смог выровнять строй под арбалетным обстрелом и прорвался в рукопашную, где мы снова одержали победу, но уже потеряв одного убитым и трех в разной степени ранения. Пока Луц разбирался с противником, я, Липп и еще пара человек рванули за уходившими в отрыв всадниками. Я, надеялся, все-таки взять Шая, чтобы иметь главного свидетеля или обвиняемого. Но отряд врагов снова разделился, двое рванули направо, за ними поскакали гвардейцы, а двое привели нас с Луппом к подвесному мосту, возле которого оказались еще трое с тем самым свертком с «принцессой». Друг друга они приняли как родных, подтверждая тем самым, что они из одной шайки. Коней бросили у моста, там же мы срубили одного, который прикрывал мост, пока остальные тащили девушку обратно. Вот так я и оказался в этой лачуге с девчонкой.

Посмотрел на нее.

— Что?

— Вспомнил свое сегодняшнее пробуждение. Вчера тяжелой казалась, а сегодня легкой и... красивой.

— Нам пора выходить, если ты хочешь сегодня получить награду от моего отца.

— Пора, так пора, одевай свои мокрые штаны, спящая принцесса.

Глава 14

Горные орлы.

«Высоко-высоко в горах...

жил-был страшный чебурах»

Сказки на ночь.

Да, мой замок по сравнению с замком отца Орхи был небесным дворцом. По сути, просто два высоких каменных здания с бойницами вместо окон перекрывали долину в самом узком месте. Между зданиями кусок стены с воротами, вот и все. Зато долина за замком расширялась и уходила вперед, глубоко вгрызаясь в горы. Нас пустили, к девушке сразу бросились, охая и причитая, какие-то тетки, а мне махнули, мол, типа жди.

— Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, — пробормотал я себе под нос, рассматривая внутренности жилища. Толи все бросились на поиски баронессы, толи народу было совсем не густо.

— Да, чистенько, но бедненько, — я не успел расстроиться, что обо мне забыли, как люди забегали, не понимая, открывать ворота или оборонять их. Я выглянул в бойницу, с одной стороны скакали какие-то всадники, скорее всего прибыл местный барон, а с другой приближалась кавалькада, и судя по флажку на поднятом копье одного из всадников, это были мои гвардейцы. Ворота открыли, я вышел навстречу обоим группам, махнув своим, чтобы они не пугали аборигенов. Из нашей группы отделились двое, Липп и Луц, судя по фигурам. На мосту все и встретились, я, трое стражников из замка, барон со товарищами в числе пяти штук и мои два гвардейца.

— Кто вы и что вам надо? — проорал барон.

— Ваша милость, мы отбили вашу дочь от разбойников и привезли ее к вам. А это мои люди, не переживайте.

— Орха дома? — бросил он своим.

— Да, ваша милость, вернулась. Цела и здорова.

— Хорошо, — он спешился, мои ребята тоже, — барон Окар, — представился он нам, -хозяин этого замка. — Вы люди герцога Поду, судя по флагам? — он обратился к Луцу, как к самому старшому. Тот обернулся ко мне.

— Это я герцог Поду, барон, извините за потрепанный вид, деньки выдались жаркими. Мы гоняем по окрестностям людей, которые виноваты в смерти моего отца. Вот заодно освободили вашу «принцессу».

— Спасибо, ваша светлость, — барон удивленно посмотрел на меня. — Почту за честь принять вас в своем замке.

— Мы ненадолго, барон. Если дадите людям съесть что-нибудь горячего и чуть-чуть отдохнуть лошадям, и мы поедем дальше.

— У нас там мало места..., — барон явно не хотел запускать такую вооруженную банду за ворота.

— Ни слова больше, барон, мы расположимся вот здесь, не волнуйтесь, мы исключительно с мирными намерениями и здесь случайно и проездом.

Барон усмехнулся:

— Спасибо за понимание. Вас, герцог, я, конечно, приглашаю внутрь.

— Я сейчас подойду, распоряжусь только о привале.

Барон со своими людьми ушел внутрь, а я повернулся к гвардейцам:

— Поймали? Шая?

— Нет, ваша светлость, ушел. Двоих взяли, а он...

— Эх, плохо. Следов нет? И что у нас с людьми?

— Снег все засыпал. Один убит, четверо раненых, один тяжело. Вы как смогли всех этих..., Липп такое рассказал, — Луц смотрел на меня с удивлением, а Липп в полном восторге. — Не ранены, ваша светлость?

— Семи смертям не бывать, а одной не миновать. Плохо, Луц, плохо. Шесть человек... и это при том, что половина из этих гавриков были не военными, а так... шелупонь. Плохо, вернемся, вы у меня все будете ...в полной выкладке... я вас...

— Научите герцогство любить, ваша светлость? — встрял Липп.

— Во, запомнил, молодец. Чистого камзола нет, конечно... пойдем, польешь мне, помоюсь хоть, а то, как бомж какой-то...

— А это кто, ваша светлость?

— Тот, кто живет на улице...в грязи и отходах. Здрав желав, гвардия! — крикнул я, подходя к дружинникам.

— Ваша светлость, — заорали они в разнобой.

— Луц, они не только воевать, они даже отвечать правильно у тебя не умеют... ладно, это потом, живы и хорошо. Костер вон запалите погреться, сейчас поесть принесут, отдыхаем пока.

Через некоторое время нас с Луцом позвали в замок, я кивнул Липп, тот пристроился за моей спиной. Без охраны я никуда не пойду. В небольшом зале накрыли стол белой скатертью, слуга провел нас внутрь и попросил обождать:

— Его милость сейчас выйдет.

Лупп остался стоять возле двери, Луц прошел к столу, а я, как обычно, встал у окна, рассматривая горы, которые сегодня были видны, снежная туча ушла на юг, и белые вершины сияли на солнце в далеке. Дверь открылась и в комнату впорхнула Орха, в серебристом платье с квадратным вырезом, облегающим сверху грудь и спину, и спадающее вниз широким воланом. Волосы были уложены локонами, и когда только успела. Она быстро осмотрела комнату.

— Приветствую тебя, моя принцесса, — я поклонился девушке, — вы изумительно выглядите в этом платье...

— Терпеть его не могу, — красотка мотнула головой, рассыпав прическу по плечам, — все тетушки... там будет герцог... ты должна выглядеть как настоящая баронесса... ты... ты... ужас... и где ваш герцог?

— Мне тоже больше понравилась твоя та одежда... утром...

— Убью, если кому-нибудь скажешь.

— Что ты, эту тайну и это... чудесное воспоминание я сохраню в своем сердце навсегда... так должны говорить рыцари?

Она зашипела, но не успела ответить, дверь распахнулась, вошел барон Окар собственной персоной, следом за ним две женщины в старомодных и явно очень старых платьях. Платье барона тоже не щеголяло новизной, только девчонка в это компании выглядела как свежий цветочек, ее явно тут любили и холили.

— Ваша светлость, — приветствовал меня Окар, — рад приветствовать вас в моем скромном замке. Это мои сестры, а это моя несносная дочь, спасибо вам за ее спасение.

— Ты... ты..., — Орха сжала кулачки.

— Еще раз добрый день, барон, баронессы, мое почтение, виконтесса, — я обернулся к девушке, — спасибо за честь посетить ваш гостеприимный замок.

Та вздернула нос и обиженно ушла на другой конец стола.

За едой пришлось рассказать о своем чудесном спасении от отравы и обете найти убийц отца.

Тетушки охали, «принцесса» зыркала с другой стороны стола, а барон посматривал на меня исподлобья:

— Скажите, ваша светлость, без обид только... вы очень молоды, и вы ... вы же были младшим сыном герцога. Вы сможете тащить на себе все это..., — он обвел рукой вокруг, — все герцогство, все расклады, все хозяйство? Без обид, ваша светлость...

Я поставил кубок на стол:

— Вы знаете, барон, кто-то из мудрых сказал: «Даже, если мы не в силах решить эту задачу, то мы в силах как следует поработать над ней». А насчет молодости... это, во-первых, говорят, что быстро проходит...

— Это точно, ха-ха...

— Да, а, во-вторых, Луц, как ты думаешь, у меня получиться?

Командир гвардейцев, который молча обгрызал какую-то кость, запивая вином, усмехнулся сквозь усы:

— Ваша светлость, ваша милость, мы все скорбим о гибели герцога Визан Поду и его старшего сына Сая, но... мы все... мы все от камергера замка Поду до последнего конюха благодарим всех богов, которые только есть на свете, что герцог Корт Поду поднял свой флаг над башней замка. Благодарю вас. Ваша светлость, я если можно проведаю бойцов.

Барон удивленно поднял брови. Луц ушел, Липп занял пост за дверью, тетушки тоже распрощались, пытались утащить Орху, но та, сделала вид, что не слышит, и осталась за столом.

— Что будете делать после мести, ваша светлость? — барон разлил еще вина по кубкам.

— О, до этого еще далеко. А если про будущее, то надо укреплять герцогство... зарабатывать деньги...

— Как? Завоевывать?

— Нет. Придумаем. Торговать, строить, делать что-то, копать новые шахты, пахать землю, узнавать какой товар и где нужен, гонять бездельников, строить мельницы... да много еще чего... будут силы — будут и дела, вот так.

— Рад за вас, ваша светлость. Я вот тоже пытаюсь... да... овцы, козы, шерсть... копать можно, но...

— Что есть что копать? Серебро?

— Есть чуть, только нет ни денег, ни людей... затратное дело, знаете.

— Да, это точно. Барон Жу, ваш сосед, поднаторел в этом деле. У него несколько шахт почти истощились, хотите заберем оттуда специалистов и людей, будем в доле работать.

— Как вы работаете с Жу?

— Ну, Жу изначально был в других условиях, там и земля была наша и деньги. Он соратник герцога. Я не претендую на ваши земли и ее богатство, но всегда готов к совместному и взаимовыгодному партнерству. Подумайте, и я и вы сейчас не готовы к серьезному разговору, но решитесь... вы знаете, где меня найти.

Раскланялся, поблагодарил за гостеприимство:

— Да, барон, а кто украл вашу дочь вы знаете?

— Догадываюсь... сватались тут к ней, но она... но я отказал.

— Кража невесты? Было бы смешно, конечно, но не в этом случае. У вас замечательная дочь. Я пригласил ее погостить зимой в моем замке, если отпустите, то будьте уверены, что там она будет в полной безопасности.

— Вот еще, — это из дальнего угла.

— Спасибо, ваша светлость, рад знакомству.

Гвардейцы уже собрались. Вышел, залез на коня, ох, моя ... спина:

— Поехали.

— Куда, ваша светлость? — Луц сидел на своем скакуне как влитой.

— Где раненные и пленные?

— В деревню пока в ближнюю послал, в Батал.

— В Батал, так в Батал. Потом в Улеску, поспрашиваем, что там Шай делал, наверняка, какие-то его люди там остались. Таким числом мы все равно замок Сана не возьмем...

— Ха, там мы и всеми своими силами не справимся, ну, то есть, извините, ваша светлость... потери будут страшные.

Да, штурм замка — это не чихнуть. Соотношение обороняющихся к атакующем от одного к пяти должно быть, а то и больше, ну, или какие-то убойные козыри. А их у меня сейчас нет, но и тянуть нельзя:

— Ничего, Луц, мы чего-нибудь придумаем. Они у нас кровью умоются.

— Мы в вас верим, ваша светлость.

— Это главное...

Глава 15

Пейзане.

«Семеро с ложкой, а остальные и руками съедят»

Жизненное наблюдение.

В деревню приехали затемно. Я устал смертельно, переночевали в доме, который ранее принадлежал все тому же Шаю. Ночь я почти не спал, все-таки организм не оправился после отравы, и последние нагрузки истощили остаток моральных сил. Надо сделать передышку. Утром совершенно разбитым и, соответственно, хмурым и злым вышел побродить по деревне. Липп с двумя гвардейцами пристроился за спиной. Да, мрачное зрелище, покосившиеся лачуги в большинстве, кривые заборы, вместо улицы грязь по колено. Нет, были и поприличнее дома, один из них дом, в котором мы ночевали, дом старосты, еще несколько штук, но, в основном, беднота.

— Липп, а все наши деревни так выглядят?

— Ваша светлость, примерно все так, но эта, конечно, чего-то совсем ...

— И народу много, и земли... непонятно, — встрял другой гвардеец, — виноват, ваша светлость...

— Чего непонятно?

— Так паши, да сей, да скот, а тут как-то... я сам в деревне вырос...

— Ага, ладно. Как зовут?

— Сапай, ваша светлость.

Из-за плетня кособокого домишки на меня смотрели две пары детских глаз, холодно, а они в одних босиком и в каком-то тряпье.

— Привет, вы кто? — те испугались и бросились к дому, из двери вышел пожилой человек, когда он подошел поближе, я понял, что у него нет правой руки.

— Ваша светлость...

— Ты знаешь меня?

— Так молодой с гвардейцами герцога... жаль вашего батюшку, ваша светлость, я с ним воевал.

— Как зовут тебя, воин? Руку в бою потерял?

— Пых, ваша светлость. В бою.

— Пых — это хорошо, пых — это пять, — чего-то всплыло опять в голове. — Скажи, Пых, чего у вас в деревне так все печально и убого, работать не умеете?

Мужик покрутил головой, улыбнулся:

— Из меня работник плохой, — он показал культю, — стараюсь, делаю, что могу, иногда бывает, что и голодаем. Жинка огород держит.

— А остальные?

— А остальные, ваша светлость, вы у нашего старосты спросите, он у нас тут...

— Ну, говори Пых, начал, так заканчивай, ты же воин.

— Воин..., ваша светлость, какой я теперь воин... чего стараться, если все отберут.

— Кто? Герцог? Я?

— Герцога мы и не видели ни разу, а вот разных всяких, а староста еще покажет у кого и что отнять.

— Постой, Пых, давай точно, всякие разные это кто?

— Из города стражник приедут, не дружинники, а городская стража... потом от барона приедут...

— Стоп, какого барона, это мои земли.

— Так барону Сану все равно, приехали и ...

— Понял, дальше.

— По окрестностям тут бродят..., но вы всех прогнали, вроде?

— Тоже кормили?

— А как же, ваша светлость.

— Ох, ладно, понял. Ты грамотный?

— Читать могу, писать-то теперь не шибко...

— Да, извини. В деревне все старостой недовольны или ест и за него?

— Те, которые были совсем недовольны в лес подались семьями. Кузнец был хороший и остальные, да и я хотел, но куда...

— Так, Пых, пойдем со мной.

— Да я, ваша светлость...

— Не трусь, воин. Пойдем, — я двинулся в центр. Гвардейцы грузили на телеги раненых и пленных, в стороне стояли несколько человек. Я встал в середине улицы, — Липп, стул или скамью мне, и старосту.

Стул принесли, я уселся на него, по привычке поставил между ног меч и закрыл глаза. Посидел так некоторое время, вокруг пошебуршали, потом все затихло, даже стало слышно, как где-то возиться скот и чирикают птицы. Может мне все это снится? Вот открою сейчас глаза... открыл... лучше бы не делал этого... что за рожи. Толпа жителей стояла напротив меня, впереди один, ну и харя...

— Ты кто?

— Староста здешний, ваша светлость.

— Повесить.

А ничего я их уже подрючил, двое гвардейцев споро подхватили мужика с наглой рожей:

— Веревку тащи! Какую? Да, любую, вон вожжи старые. Куда его? Здесь на воротах...

— Ваша светлость, пощадите, а-а-а... все расскажу!

— Стоп, тащите обратно. Ну, голубь, рассказывай, что хотел.

Староста грохнулся на колени, подползая ближе, но гвардейцы не дали:

— Ваша светлость, это все командир стражников, сказал, что убъет, сказал, что делать, как скажет, а мы люди маленькие...

— Это я и так знаю, дальше.

— От барона Сана люди, воевода, сказали, что это его земля, а мы...

— Это я знаю, дальше.

— Ваша светлость, все оплатили, голод, сами еле-еле...

— Я вижу, ничего нового не сказал. Где веревка?

— Ваша светлость, вы же не понимаете, что...

Я встал, окинул притихшую толпу взглядом:

— Я понимаю. Что вы работать не хотите, что ты решил, что тут все могут распоряжаться, вместо твоего господина, герцога Поду, что ты разбойников и предателей кормишь, что, вместо того чтобы послать человека в замок, ты решил послужить чужому барону, что у тебя дети, не твои, а деревенские голодают, что народ от тебя, а значит от меня бежит, что ты вор и ...

— Ваша светлость, я маленький человек...

— Я знаю, что ты маленький человек, — я сел обратно, тишина была как в театре, вот опять незнакомое слово, продолжил негромко, — ты староста, тебе, маленькому человеку, доверили деревней управлять, смотреть, чтобы народ работал, не голодал, не воровал, а спокойно работал. Платил денежку, как положено, детишек растил, дома строил, пахал, ковал... во, где твой кузнец, староста?

— Ва...ва...

— Нет кузнеца, сбежал он от тебя, маленький человек. А почему у тебя ветеран войска герцога, который руку потерял, защищая нас, без помощи последний хрен без масла доедает? А почему у тебя, староста, дом, я смотрю, справный и неплохой, и скот вон мычит, и в амбарах, наверное, есть что, а в остальной деревни мыши от тоски дохнут? А, маленький человек? А дорогу до замка кто должен ремонтировать? Я? А мост через речку? Там кошка провалится, не то, что телега с грузом. Это тяжело сделать? Или времени нет? — Староста упал лицом вниз и молчал, остальные тоже безмолвствовали. Сзади всхрапнула лошадь, и я вспомнил о раненных, которых надо было поскорее доставить к Грею.

— Сапай, Пых, подойдите сюда. Значит так, Пых, ты теперь староста, временно, если справишься, то им и будешь. У этого, маленького человека, излишки отобрать, распределить по нуждающимся. Он пусть работает, сбежит — найду и повешу. Всех переписать, понять, хватит ли еды до весны и семян на посевную, так же и со скотом. Зимой разрешаю напилить деревьев на избы. Сапай, ты два-три дня здесь посмотришь наметанным взглядом, потом мне на доклад, в смысле, приедешь, расскажешь, лучше основное на бумагу запишите. Пых, основная задача, весной быть готовым к работе, если что-то нужно, скажешь. По поводу людей разных, лошадь хорошую всегда держать наготове, если кто чужой, сразу паренька на нее смышленого и в замок с весточкой. Понятно?

— Да, ваша светлость.

— Также по любой новости. И запомните все, — я снова встал, — это герцогство Поду. Вы люди герцога Поду. И все остальные не имеют права вам что-то приказывать. Вы находитесь под моей защитой, и если кто-то вас попытается обидеть, то приедут вот эти ребята с черной нашивкой на рукаве и оторвут им всем головы. Я это обещаю.

Меня качнуло, Липп аккуратно поддержал меня за локоть.

— А это что за дом, — махнул я в сторону.

— Таверна, ваша светлость.

— Во, как, а где хозяин?

Из толпы выступил классический толстяк с испуганным лицом:

— Ваша светлость?

— Скажи мне, дружок, а ты налог платишь кому? В деревню в общак или в замок? Что-то я не помню...

— Я, ваша светлость, я...

— Прокисшая квашня... я понял, никому. Пых, с этого как с десяти плюс штраф еще столько же за этот год, потом решим, что делать. Сапай, про него тоже напиши, чтобы я не забыл.

— Ваша светлость, вы только скажите, — запричитал трактирщик, — я...

— Пришлю к тебе человека, с ним поговоришь. Все, Луц, оставь одного человека в помощь Сапаю, пришлем им смену через тройку дней. Отставить, боюсь, что наш любимый барон может что-нибудь учудить, оставь лучше двоих, толковых. В драку, если будет много, не вступать. Ясно? Поехали.

Глава 16

Размышления.

«Осэн, осэн, лэс устал и лыстя сбросыл...»

Чукотская песня.

Холодно, блин. Память подсказывала, что настоящей зимы здесь не бывает. Снег, если падает, то обычно сразу тает. В горах да, там было снежно, а здесь сыро, промозгло, но и все. Но и этого хватало. Или я это просто еще не оклемался. Не-а, холодно. Взял Рут и его людей, прошелся по замку, по башням:

— Вот здесь, здесь и здесь утеплить, чем мы там утепляем сейчас?

— Глина с тростником, ваша светлость.

— Ну, хоть так, затем забить деревом. Объясняю почему: теплый воздух поднимается наверх... что? Над свечкой пушинку кинь, куда она полетит?

— Вверх, если не сгорит, как дым.

— Вот, дым тоже вверх летит потому что горячий. Мы здесь топим, а все тепло через вверх уходит, а на его место снизу изо всех дырок идет холодный, поэтому дров и не напасешься. Соответственно, внизу везде поставить вторые двери, если нет возможности, повесить пологи из толстого сукна, из рогожи.

— Неужто она холод сдержит?

— Между дверью и пологом будет место, а там воздух, вот эта прослойка хорошо держит тепло. Кстати, Хена, обейте мою спальню и кабинет досками чистыми проскобленными, только не прямо на стену, а вот так, сначала рейки, а потом уже на них доски впритык друг к другу, чтобы там тоже прослойка воздуха осталась. Понял? Красиво сделай. Доски есть? А чем мы их пилим? Руками? Жуть, весной будем лесопилку делать. Мельница же есть? Как, как... так же можно сделать, чтобы колесо мельничное пилу туда-сюда таскало. Чего, Хена, глаза загорелись? Зайди ко мне попозже, я тебе нарисую, сделаете за зиму макет, чтобы понять, и чтобы весной быстро сделать. Где у нас речка впадает? А, ну да, как раз на той стороне. Там что за бараки, кстати?

— Летние навесы для скота, ваша светлость.

— А я уж обрадовался. Ладно, с этим потом. Дальше, вот здесь, на кухне во всех мыльнях, да и везде, нужно сделать трубы вентиляционные наверх.

— Так вы же сами...

— Дослушай, торопыга, что думаешь — хорошо, что герцога перебиваешь — плохо, ну, если по делу, то перебивать разрешаю. Воздух теплый, когда он сухой, а в промозглом помещении топи не топи, все равно будет холодно. Поэтому лишнюю влагу надо выводить, чтобы пар уходил. Вот, а чтобы лишнее тепло не уходило, сделать заслонки, как в печке, холодно — прикрыл. Ясно? Печник есть у нас, Рут? Приведешь ко мне, я расскажу, как печки будем переделывать, камин — это, конечно, красиво, но дров, сука, жрет, как не в себя. Будем менять. Не хмыкай, Рут, потихоньку, не торопясь, но сделаем. И отопление, и канализацию, все потихоньку, помаленьку, но сделаем. Сейчас как раз пока снаружи холодно, внутри работы делаем. Да, и в туалетах... где-где... где в комнатах, где «дела» делаем, вот там двери обязательно и вентиляцию обязательно, чтобы по всему замку не пахло, и умывальники с мылом туда же.

— Сделаем, ваша светлость.

— Ага, вода спала, кстати, ров осушайте и чистите, и подлатайте, где надо. И, что-то забыл, воду мы как греем на мыльню, в котле на плите? Бред. Кузнец есть у нас?

— Он по оружию в основном, ваша...

— А в городе?

— Там есть несколько толковых.

— Надо сходить, посмотреть. По всем мастерским посмотреть, что мы можем делать сейчас. Все пока, Рут, вопросы?

— Да, ваша светлость. По людям, кто-то что-то умеет, а кто-то нет...

— У тебя должны быть люди, которые отвечают за конкретные вещи. Повара, уборка, стирка и так далее. И основные мастера по ремонту и работам всего, а у них или постоянные помощники, если работы много, или держать бригаду рукастых мужиков, которых направлять туда, куда нужно. Утром построил всех и дал задания. По людям смотри, может она шить хорошо умеет, а у тебя уборкой занимается, значит переставь, а этой, что не дай, все мимо, значит «на лопату», ну то есть самая тупая работа, копать, носить, пилить. Если совсем дурак... Мы как, свои у нас за еду и кров? Городским надо платить?

— Можно и...

— Можно, но надо чтобы люди с «душой» работали, а не из-под палки. С городскими я подумаю, а ты поспрашивай, у наших же семьи есть, подтаскивай жен, мужей, подростков. Еды хватит, пусть работают, а своих надо кормить, только своих и надо кормить, дед так говорил.

— Дед у вас был ого-ого, ваша светлость.

— Да не... а, да, ого-го, — не тот дед это говорил, но вслух это не надо говорить, и так посматривают искоса, а уж что говорят... Край принес первые слухи из замка. Пока все можно было валить на учебу в столице, но, когда выяснят, что там таких вещей не знают... ладно, будет проблема, будет... не, не так, к этому времени надо так всех построить и напрячь, чтобы ни у кого и мысли не было что-то подумать, и времени на это чтоб не было.

В дверь стукнули, Липп всунул голову:

— Ваша светлость, Сапай прискакал, там какая-то заварушка.

— Веди. Вы свободны. Хена, про лесопилку не забудь, а пока спальню жду. Рут, давай, я в тебя верю. И вот что, надо баню сделать, чтобы все могли хотя бы раз в неделю помыться и одежду поменять, а то воняют все от стражника до... Надо место найти, я расскажу как.

Народ с поклоном удалились, Лоя, которая записывала основное, вскинула на меня голову.

— Лоя, нам главное следить, чтобы все, что я сказал было сделано. Чтобы народ знал, что съехать с темы, ну, то есть надеяться, что герцог забудет не надо. По мелочам сама прошла посмотрела, пометила, что сделано, напомнила тому, кто должен был сделать. Если не поняли, сразу мне, я им фитиль вста... зажгу, забегают сразу.

— Хорошо, я поняла, Корт.

Постучавшись, вошел Сапай:

— Ваша светлость, вот бумаги, написали, что могли.

— Как там, Пых-пых, справляется?

— Старается, ваша светлость.

— Не тяни, что там?

— Прискакали дружинники барона Сай, семь человек. Стали старосту требовать, мы вышли. Они орать, что это их земля. Мы, мол, проваливайте. Десятник кричать, что всех убъют. Мы арбалеты подняли...

— Не стреляли?

— Нет, те поорали и ускакали. Кричали...

— Хорошо, что не стреляли, надо, чтобы они первыми начали, чтобы мы были в своем праве. Что кричали? Давай, говори.

— Что барон Сан скоро ваш замок заберет, а вы...

— Давай, давай...

— А вы, ваша светлость, у него будете ночную вазу носить.

— Вот ведь какой засранец, после него, наверное, не унесешь. Еще что?

— Я думаю..., — замялся Сапай.

— Сапай, я все говорю, придумал что-то стоящее, не молчи, озвучь. Я уж сам решу, ерунда это или стоящая мысль.

— Да, ваша светлость. Я думаю, они посмотрели, что нас мало и придут. В деревню. Я одного вслед им послал, и Пых дал местного, который все тропинки знает, пусть посмотрят.

— Молодец, благодарность от меня. Ефрейторскую нашивку. Что? Зайди к нашим портным, и вот сюда на плечо под шевроном пришей вот такую серую полосу. Ефрейтор — это старший рядовой, на ступеньку выше. Липп, зови Бана, Луца и Кама, где они там бездельники. И никому не болтать.

Когда вояки собрались, сначала хотел поиграть в демократию, поспрашивать мнения, потом передумал. Надо действовать по-своему:

— Нам надо, чтобы Сан напал на нас первым, чтобы иметь справедливый повод для начала заварухи. И с другой стороны, нам надо, если начинать, то сразу обескровить его по полной. Сколько у него может быть штыков, э-э-э... бойцов?

— Это самое большое баронство в нашем герцогстве, и, наверняка, кто-то к нему еще присоединится, — Банн попытался встать, но я жестом усадил его обратно.

— Еще наемники, — добавил Луц, — сколько он успел набрать, мы не знаем.

— Хорошо, если предположить, что он решит на нас напасть, что он будет делать?

— Будет думать также, как и мы. Драка в деревне для начала, ой, на нас напали, и стягивание всех сил сюда. Замок сразу не возьмет, но разорит все вокруг и посадит нас в осаду.

— Войско как пойдет?

— Если будет уверен в своих силах, то по дороге. Только не по своему берегу, а переправится раньше, чтобы прийти уже кулаком.

— Ага, а мы можем помешать переправе?

— Для этого надо точно знать, где это будет.

Я опять уставился в окно на речку, ничего гениального в голову не приходило.

— Ладно, сначала решим первую задачу. Разведку по нашему берегу и по северному сегодня же отправить. Лучше не бойцов, а охотников или кого-то еще, чтобы не распыляться. Сегодня гвардейцев вытащить из города по двое, по трое и в разные стороны. Смогут они переправиться в разных местах?

— Зачем по двое?

— Затем, Луц, что в городе, а может быть и в замке, есть кто за нами следит и весточку как-то недругам пошлет, надо, чтобы они не поняли, что мы что-то затеяли, усек?

— А если их будет много?

— Тогда надо взять побольше лопат.

— Зачем?

— Хоронить же их надо будет где-то...

Военачальники заухмылялись.

— Вот, так лучше. Банн, готовишь дружину, набираешь всех, кого можно в городе и окрестностях, делишь на две части, кто останется охранять замок на всякий случай, и кто пойдет в поход. Луц, твои стягиваются к деревне, как ее называют-то?

— Улеска, ваша светлость.

— А судя по виду, Гниложоровка, ладно, сбор там, скрытный, а мы туда вечером подтянемся.

— А мы, ваша светлость, — не вытерпел Кам.

— Вот вы со мной и поедете, идите готовьтесь. Лоя, найди мне Края, срочно.

Тот оказался рядом:

— Край, тебе первое ответственное задание, Липп, зайди. Вы двое сейчас скачете к барону Окару, кланяетесь ему от меня и приватно, без чужих ушей, спрашиваете, можно ли через его долину попасть к замку Сан со стороны гор? Там еще одно баронство небольшое, правда. Может ли барон Окар разрешить нашему войску пройти через его земли и может ли он поговорить с тем бароном, кто там, почему-то не помню...

— Барон Лапай, ваша светлость.

— Лапай, Лапай, что-то знакомое. Три вопроса. Как пройти, как договориться с Лапаем и можно ли нам это сделать? Вежливо, не напирать, объяснить, что я, герцог Поду, считаю барона Сана виновным в смерти отца, и хочу с ним разобраться. Постарайся убедить его, Липпа он видел, будет тебе как пропуск. Понял?

— Войско пойдет, чтобы взять замок Сан?

— Ну, попробует это сделать. И попросить его, чтобы он не болтал, и у стен его замка могут быть уши.

— В смысле? А, я понял, ваша светлость.

— Молодец, Край. Липп, по дороге не нарвитесь на чужих, вы не воевать едете, а разговаривать, ясно?

— Да.

— И подарок от меня виконтессе передай, «потролим» ее немножко, только, чтобы никто не видел, вот сверточек. Вперед, орлы, я в вас верю.

Глава 17

Улесская заруба.

«Ну, что, командир, окропим снежок красненьким?»

Пьяный маляр.

Вечером въехали в деревню, предварительно окружив ее. Разведчик прискакал еще засветло, три десятка дружинников барона Сана заночевала в часе езды от деревни, скорее всего будут брать нас тепленькими утром. Была мысль взять их ночью, но нужен был повод.

— Пых, всех жителей поголовно в таверну под замок. Лично отвечаешь, чтобы никто не ушел. Оставь несколько человек, которым доверяешь. Кам, проследить.

— Ваша светлость, а зачем же...

— Я устал всем объяснять, Пых, но ты-то должен сам догадаться. Сколько здесь еще у тебя людей, которым приплатил Сан или Шай? Вот то-то.

— Луц, Кам, нам надо, чтобы они въехали в деревню и разделились на части. Нас всего двадцать пять человек, я не ожидал, что их будет так много. Смотрите сюда, семь самураев, — это что... не знаю, но план в голове выстроился.

Утро было солнечным, быстро рассвело. Меня потрясли за плечо:

— Ваша светлость, машут.

В створе улицы кто-то крутил над головой серый флажок, вчера я строго предупредил, что не надо бегать и суетиться, достаточно договориться о знаках флажками. Командиры прониклись и удивленно переглянулись.

— Пых, выгоняй своих. Кам, давай.

Трое мужиков стали возле нашей избы материться и грузить телегу. Две фигуры в женских платьях — это удалось только моим личным приказом — ковырялись у колодца. Я выглянул в чердачное окно, отряд всадников втянулся в деревенскую улицу и сразу застрял, куча бревен заставила их вытянуться почти в колонну.

— Ждем, — повторил я. Последний всадник прошел бревна, — первый пошел, — с противоположной стороны чердака замахали флажком.

Ворота переулка распахнулись и стадо коров и прочей живности, собранные со всей деревни, поперли на улицу разделяя пришедших на две части. Там заорали, но их командир зашикал и передний отряд продолжил движение, а задние пытались пробиться сквозь скот.

— Второй пошел, — теперь уже с правого проулка выехала телега с дровами, возница сделал вид, что испугался, защелкал кнутом, лошадь дернулась, вклинилась вместе со своим возом в кавалькаду. Послышалась ругань, всадники закрутились. Возница застопорил колеса и нырнул под телегу.

На улицу перед передними всадникам выскочили двое гвардейцев:

— Стой, кто такие?

— Бей! — у командира противника не выдерживают нервы, он вытаскивает меч и бьет сверху по подставленному щиту, гвардейцы прыгают обратно за крыльцо.

— Огонь, — на улицу вылетел горящий факел, сразу же из-за заборов, из окон, из-за углов домов по противнику ударил арбалетный залп, и следом почти сразу второй. Ржанье, мат, кони встают на дыбы, под ноги им летят еще факелы. Несколько человек падает вниз, среди них командир, про него я предупредил особенно:

— Лучших двух стрелков по командиру.

Переодетые бабы и мужики вытаскивают мечи и ссаживают с коней еще пару человек, кто-то из неприятелей пытается командовать:

— Вперед! На прорыв!

— Луц!

— Отойти! — орет тот. Наши убираются с площади, всадники, которые смогли пробраться через стадо и телегу, проскакивают место засады, выскакивают на площадь, но дальше все выезды перекрыты, дорога завалена бревнами и торчит вперед кольями и рогатками. Задние, наоборот, разворачивают коней, но улица уже перекрыта, и из-за бревен летят стрелы и копья.

— Спешиться! — тот, кто остался у них за командира, берет власть в свои руки. Дружинники Сана, прикрываясь конями пытаются собраться в одну кучу. Это плохо, доводить дело до свалки не хочется, будут большие потери. Я решаюсь и выхожу на крыльцо:

— Стоять всем! Не стрелять! Слушать меня! Я герцог Поду. Вы на моей земле напали на моего гвардейца. Я в своем праве повесить вас всех как разбойников. Вы окружены и отсюда уйдете или моими пленниками, или мертвыми. Предлагаю сдаться. Не слышу!

— Мы сдаемся.

— Это правильно. Оружие в кучу, сами сели на корточки вдоль этого забора, кто дернется, нашпигуем стрелами. Командир ко мне. Коней увести, оружие убрать, скот загнать обратно, раненых перевязать всех и своих, и чужих.

Ко мне подвели пожилого усатого дружинника, тот оглядывался на своих, которых рассаживали невдалеке.

— Скажи мне, вояка, что приказал вам барон Сан.

— Приказывал не он, а сын его, я со своим десятком должен был прикрывать вот этого, — он махнул на убитого командира, — а он...

— Ну, договаривай.

— Здесь ваших побить должен был.

— Скажи мне, что Сан готовиться со мной воевать? Сколько человек собрал? Когда?

Тот поник головой.

— У тебя там все молодые, не заставляй меня отдавать их палачу. Они скажут, но зачем нам с тобой брать на себя этот грех? Я знаю, что у вас говорят, что я детей ем и из костей ложки делаю, — Луц сбоку заперхал аж, — но это неправда. Ваш барон отравил моего отца и брата, да, да, не смотри на меня так, ваши же люди все рассказали. Такая тварь жить не должна и не будет. Ну, что?

— Готовятся. Собрали человек двести, ну, теперь без тридцати, — он усмехнулся.

— Свои или наемники?

— Всем обещали добычу с города и замка, и свои, и пришлых от баронов полно, вплоть до разбойников, всех снарядили.

— И когда?

— Лодки собирают выше по течению, и паромы для лошадей, скоро начнут переплывать. Больше ничего не знаю.

— Хорошо, чего ты оглядываешься, сын что ли там?

— Пощадите, ваша светлость.

— Жив, значит будет жить, не бойся. Луц, порядок навести, жителей выпустить, пленников, кто помоложе заставь могилу копать, пусть запоминают, что такое война с герцогом Поду, спроси только у Пыха где копать. Ты, как зовут то?

— Виноват, ваша милость, десятник Уга.

— Возьми человека, запиши, кто из ваших погиб, чтоб не пропали безымянными, — тот вскинул на меня глаза, — ну, ни как собак же будем закапывать. Погибли в бою, правда за гнилого барона. Луц, потери?

— Один бревном ногу зашиб, второй ребро похоже сломал, под коня попал. Оклемаются. А так все живы, ваша светлость, я... не верил, что так можно.

— Бревно, лошадь... хорошо хоть пивом не поперхнулись, вояки. Кам, отойдем. — Мы встали, чтобы нас никто не слышал. — Берешь своих, переодеваетесь в одежду пленных, ну, или убитых, посмотрите по размеру, берете их лошадей. Продолжать? Или понял?

— Поехать к ним, но ведь поймут.

— Не прямо к ним, а по берегу туда, где они лодки собирают. И надо сделать так, чтобы они сгорели, когда войско их будет уже там или совсем рядом, чтобы они от своего замка отошли, а переплыть еще не смогли, понял?

— Да, ваша светлость.

— Очень на тебя надеюсь.

Глава 18

Суворовский переход.

«Лучше гор могут быть только ... (вставьте название любимого курорта)»

Любой путеводитель.

— И как мы тут пройдем? — проводник довел нас по долинкам до самого верха. Перед глазами открылся последний взлет предперевального цирка.

— Как, как... с песнями и плясками, — я потыкал склон палкой. — Снега мало, лавин можно не бояться. Сейчас залезем и красиво съедем на попе вниз.

— С той стороны положе, сначала узко только, а потом разойдется, — проводник помахал рукой вверх.

— А людей где можно встретить? — я решил дать людям еще немножко постоять и отдохнуть.

— Сейчас скот весь внизу. Замков, как у нас здесь, у них в горах нет, так что почти до самого замка Сан дойдете спокойно.

— Это хорошо.

Я торопился. Второй день мы заходили врагу в тыл через земли Окар и Липай. Переговоры об этом прошли успешно. Оказывается, что именно бароны Сан пытались взять в жены Орху. Я думал, что это была партия для сынка барона, но барон Окар покхекал и выругался:

— Я не понял сам. Старый барон меняет жен, как коней. Первая умерла, вторая жива, но вместе с дочками живет не в замке, а в городке. По-моему, он хотел взять мою дочку себе... ублюдок. Герцог, я дам вам своих людей. Если вы сможете повесить эту... я буду вашим должником. А по поводу барона Лапай не беспокойтесь. Сан прижал их, требуя подписать вассалитет, он гнобит их уже несколько лет, если бы не сыновья Лапай, которые крепко не любят баронского сыночка, что-то там у них было в детстве, то замок Лапай давно бы пал. Они держаться там на зубах, они пропустят вас обязательно.

В итоге наш отряд, усиленный десяткой дружинников барона Окара, поднялись по долине вверх, через перелаз вошли на территорию Лапаев, там нас встретил младший сын барона с проводником и пятеркой бойцов, и повел через гряды в сторону замка Сан. Банн остался «на хозяйстве» с тридцатью стражниками, я боялся оголить защиту города и замка. В итоге вместе с новыми бойцами нас теперь было около пятидесяти человек. Слишком мало для штурма замка, и что делать, я пока не понимал.

Напасть с тыла на основные силы врага или что? Мы были безлошадные, без обоза, без запасов провизии, все на «минималке», надо, кстати, пошить рюкзаки, а то нынешние котомки это просто смех. Нам повезло, что было только конец осени, снег в горах нападал, но идти еще было можно. Вытянувшись гуськом и, часто меняясь, мы протоптали дорожку наверх, выходя из зоны леса, я приказал всем прикрутить к котомкам по несколько дровин и хворостин, исходя из своих сил. Проводник посмотрел и что-то уважительно сказал Липпу. Дрова пригодились, так как ночевали еще в безлесной зоне, сварили горячую похлебку, и к концу второго дня в должном уровне злости и напряжения смотрели на замок Сан.

Младший виконт Лапай лежал рядом со мной и Луцом на пригорке, рассматривая окрестности:

— Вокруг городка стенки нет, только палисад, тут Сан самый крупный хищник, ему обороняться не от кого, чтоб он сдох, — не удержался Лапай.

— И его сынок? — спросил я.

— И он обязательно. В детстве почитай росли вместе, первая жена барона и наша мать дружили, то они у нас, но чаще мы у них проживали, особенно зимой, у нас-то зимой ... сложно.

— Понимаю.

— Вот он над нами измывался, как мог. Игра одна была, он барон, а мы лакеи и слуги. Если барон помрет, то на следующий день он наш замок разрушит. Замок в городе, четыре крыла, между ними стена, посредине башня на случай осады, но барон там не живет, он любит, когда тепло и...

— Что? Сыто?

— Пожрать это завсегда, нет, чтобы еще ублажали его. Народ, у кого дочка покрасивее, бежит заранее из баронства, тварь.

— Так ты замок хорошо знаешь?

— Конечно. Вопрос с воротами. Решетку-то на ночь не опускают, но ворота закроют, и вряд ли пустят кого-то.

— Меня пустят, — раздался сбоку женский голос.

— Только не это, — чертыхнулся. — Виконтесса, какими судьбами?

В замок Окары мы не заходили, вернее прошли насквозь, краем глаза я видел девушку на балюстраде, но не общался. Боялся, что после моего подарка, могут и ... и уж никак не ожидал, что она увяжется с нами. В мужской одежде, почти в такой же, в какой я видел ее в первый раз, любимый нож на поясе и шлем, закрывающий голову.

— А что скажет ваш батюшка, виконтесса?

— Мы ему не скажем, ведь правда, герцог? — последнее слово было выделено и облито желчью.

— Он меня убъет, если с вами что-то случится.

— Ну, вы же меня защитите, герцог? Или вы только иголкой можете работать, а не мечом, — это уже про мой подарочек. Я пришел к своим белошвейкам, и они сшили мне штаны, в которых я сейчас щеголял, с нормальной ширины штанинами и ремнем на поясе. Плюс к этому, путем десяти попыток я смог добиться, чтобы они смогли из панталон сделать более-менее удобные трусы, пару штук, которых я и опробовал. Пересматривая отрезы ткани, увидел тонкий розовый льняной кусок, и ради смеха нарисовал, а они, тоже после двадцати исправлений, сшили что-то типа ночной рубашки на размер Орхи, как я ее запомнил, и женские трусики, не бикини, но маленькие, украсив все это белым легким кружевом. Судя по глазам швей, я совершил революцию в портняжном деле.

— Мужские сделать, чтобы было удобно ходить, вплотную, понятно? Резинок нет, значит на шнурках завязку. А штаны, наоборот, пусть будут посвободнее, а вот тут и тут карманы, тоже не знаете? Да, столичная мода. А женское, чтобы было красиво, да, поменьше, да, кружева. Вот на нее померьте, дама примерно такая же. Чего ты краснеешь, дурочка, померить, а не носить. Я же вас не заставляю, мне сшейте, для подарка. Да, подарю одной принцессе. Неприличный подарок? Я знаю, ха-ха...

— И иголкой, и мечом. Я и пахарь, и жнец, и на дуде игрец. Я много умею, моя «принцесса». Вас пустят в замок?

— Ну, если я постучусь в ворота, скажу, что я виконтесса Окар, думаю, что пустят.

— Я не могу вами рисковать.

— А я не спрашиваю вашего разрешения...

— Сейчас свяжу и отправлю в виде тюка отцу, вам не привыкать так путешествовать.

— Только попробуй.

— У нас нет лошадей, — встрял в разговор Лапай, — это будет подозрительно.

— А я скажу, что мерзкий и противный герцог Поду, сжег наш замок, всех убил, а детей съел. И что я еле-еле смогла сбежать от его гнусной рожи с двумя верными людьми.

— С пятью, — поправил я автоматически.

— С тремя, — опять влез виконт, — больше не пропустят.

— И дальше? — мне это не нравилось, но других идей не было.

— Убиваем барона...

— А его люди порубят нас в капусту. А сколько там может быть людей и почему вы уверены, что сам барон там, а не с войском.

— Ха, он не двинется, пока замок ваш не будет хотя бы окружен. Он не выходит из замка, даже на последнюю войну от него ездил старый воевода Барт, он с вашим отцом и ходил в ту знаменитую атаку, он сейчас не у дел, барон его отодвинул, теперь его сынок руководит войском, а Барт у него помощником, но друг друга терпеть не могут. Если бы не Барт, наш замок бы давно сожгли.

— Так может его ... того... на свою сторону?

— Нет, он старый рыцарь и не изменит присяги роду Сан.

— Хорошо, отползаем, сделаем так...

Я собрал всех старших и обрисовал ситуацию и свой план, причем, заставил виконта нарисовать на земле палочкой примерный план всего чего он помнил, общий план, ворота, вход в караулку, покои барона и прочее. Каждая десятка получила свой приказ, который я заставил повторить вслух, ну, типа, ждем того-то, бежим туда-то, делаем то-то, если сделали, бежим туда-то и делаем это, если не смогли, то ... в таком духе.

Отозвал Липпа в сторону:

— Приклеиваешься к виконтессе, оттаскиваешь ее из драки. Ни один волосок с нее не должен упасть, ты понял?

— А как же вы, ваша светлость?

— Мне не нужна будет победа, если она пострадает, усек?

— Так точно, ваша светлость.

Похлопал его по плечу, снял с себя все лишнее, проверил, как меч выходит из ножен, перевесил один нож на грудь, второй под левой рукой на боку, надел старый обычный шлем. Мы шли вчетвером, Орха, я, Липп и один из охранников виконтессы, старый ветеран, я бы взял кого-нибудь пошустрее, но был шанс, что ветерана узнают в лицо и откроют дверь.

Вход в городок был открыт, два стражника сидели с кубками в руках, их спеленали и заткнули рты. Вечерние, почти уже ночные улицы были пусты. Кто-то посматривал на нас из-за ставней, но похоже здесь за последние дни привыкли к вооруженным людям. Через пустое пространство пошли уже вчетвером, на воротной башенке никого не было, а при подходе к воротам, открылась калитка и силуэт с мечом окликнул нас:

— Кого там несет?

— Виконтесса Окар, к барону.

— Он не предупреждал...

— Мне нужна помощь, бестолочь, наш замок сожгли.

— Наши что ли? Ой, то есть, кто посмел?

— Пропусти, — мы были уже вплотную. Орха стояла в двух шагах от стражника, ветеран стоял чуть сзади и слева, а я, припадая на правую ногу, прижимая левую руку к боку, сделал вид, что мне совсем плохо, доковылял до ворот в шаге от калитки и со вздохом оперся рукой в доски.

— Только в башню, сейчас барону доложим.

Совсем плохо, решетка была опущена, между воротами и ею было пустое пространство в три шага шириной, отсюда же была дверка в караульное помещение, и на входе стоял еще один стражник с арбалетом в руках, направляя его на нас. Мы втиснулись внутрь, калитку закрыли на пару засовов, стражник махнул нам в сторону двери.

Я кивнул Липпу и вошел в дверь мимо арбалетчика, мать, пятеро, трое сидят за столом, один поднимается по лесенке на площадку башни, что никак нельзя допустить, еще один, здоровенный громила, стоит посредине с тесаком в руке. Голова выключилась, надеясь на своих, я, стоя спиной лягнул арбалетчика ногой, от чего он улетел в проем двери. Сам, оттолкнувшись, прыгнул к лестнице, дернул стражника на себя, и, пока он пролетал с матом мимо, выдернул меч и воткнул ему в бок. Трое за столом еще ничего не успели понять, а вот громила заорал и бросил на меня. Мой меч скорее не выбил, а вывернул тесак у него из рук, но ударился со страшной силой об наруч амбала и вылетел у меня из рук. Сверху со ступеньки прыгнул прямо на здоровяка, правой рукой ударив в глаза, и пока он с ревом обхватывал меня руками, левой выдернул нож и вогнал в шею между кирасой и шлемом. Здоровяк вскинул руки вверх, нож облитой струей крови остался в ране, я упал вниз.

За дверью лязгали мечи и хрипели, только не Орха... Трое за столом только начали подниматься, так мало прошло времени. Двое левых были без кольчуг, долетел до них через стол, дернул левой рукой камзол, отрывая крючки и открывая доступ ко второму ножу, и дальше, как перфоратором — а это что...

— На-на-на! — три удара в одного, — на-на-на, — это второму, и опять на третьем ударе нож остался в теле, что же это такое...

Последний из стражников отскочил к стене и выдернул меч, а амбал, наконец-то дотянулся до ножа в своей шее и выдернул его, это он зря...кровь, которая шла толчками, теперь просто струей хлынула вверх, но здоровяк еще стоял и даже повернулся в мою сторону, вращая глазами.

— Убью! — заорал он, двигаюсь в мою сторону.

Перевернул стол ему под ноги, тот запнулся и упал, но дотянулся до меня и схватил руками за ногу.

— Что же ты бессмертный такой, — кроме лавки под рукой ничего не было, схватил и несколько раз торцом, так как было не размахнуться, вколотил ее этому быку в голову. Тот все-таки повалил меня на пол, и мы еще несколько мгновений побарахтались в крови, пока силы его не покинули. Подпрыгнул вверх и в сторону, меч последнего ударил по шлему вскользь, снова прыгнул в другой угол, подхватываю какую-то палку, стоящую в углу, мать, даже не шест, да какой шест в таком пространстве.

Стражник все-таки был ошарашен всей этой мясорубкой, иначе не понять, почему он бросился на меня с мечом вперед, стараясь наколоть как жука. Упал ему в ноги, он завис надо мной и по инерции стал заваливаться вперед. Выкатился, и когда он перевернулся, вбил палку ему в глаз. Эти вопли, наверное, услышали и в замке Поду. В таком виде меня и застали Орха и Липп, вбежавшие в караулку. Весь в крови, с голыми руками, а под ногами несколько дергающихся тел разной степени умирания.

Я скинул шлем и схватил Орху за руку, заглядывая в глаза:

— Ты цела? Цела?

— Цела. А ты?

— Да, открыли?

— Там решетка.

Я выскочил к воротам. Решетка открывалась с той стороны, кусок веревки от затвора висел в двух метрах сверху.

— Орха, — я присел, схватил девушку за ноги и поднял вверх, — дотянешься?

— Еще чуть-чуть, еще... да, — решетка дернулась и поднялась на полметра. Липп прыгнул внутрь и сразу же в предбаннике стало тесно, наша поддержка добежала до замка, гвардейцы ныряли вниз, вскоре решетка поднялась на высоту роста, бойцы ринулись внутрь, растекаясь по этажам. Я держал девушку, потом она тихонько проскользила вдоль моего тела, но я не отпустил руки, и теперь мы стояли, обнявшись у стены. Меня трясло, она уткнула лицо мне в плечо, а я зарылся в ее волосы.

— Извини, «принцесса».

Она промолчала.

— Не хочу, но надо идти дальше, подождешь здесь?

— Нет, я с тобой.

Два наших стражника уже прикрыли калитку и делали вид, что их здесь нет. Ветеран, сидел в углу со стрелой в плече.

— Пойдем. Бойцы, нашего перевязать, там, — я махнул в сторону караулки, — зачистить.

— Так точно, ваша светлость.

Липп ждал с той стороны.

— Куда?

— Виконт туда рванул.

— Побежали, стоп, я оружие подберу, — вернулся в «месиво», нашел свой меч и оба ножа, протер как смог от крови, испачкался только больше, надо еще тесак амбала взять, вот и будет «подушский маньяк потрошитель». Не буду, слишком. Двери все были настежь, два тела подсказали, что мы идем правильно.

— Нет, направо, там комнаты барона, — подправила меня Орха. У входа лежали два тела и стояли два гвардейца, изнутри вышел Луц:

— Э-э-э, виконтесса, вам лучше не надо. Не заходите, нет, правда.

Внутри один гвардеец перевязывал виконта Лапая. В углу жались три раздетых девчонки, возле кровати, заваленной подушками, привалившись к ней, сидел мертвый голый барон Сан, арбалетный болт вошел точно в сердце, пробив жирное тело.

— Что тут у вас? Тебя сильно задело, виконт?

— Да, нет вскользь.

— Луц?

— Да, ваша светлость. У входа стояли двое, пальнули, а он на крики дверь открыл... пьяный, и сразу... на повал. Простите, ваша светлость.

— Всех зачистили? Потери?

— Еще не считал, ваша светлость. Вы сами целы?

— Это не моя кровь.

По лестнице вбежал один из гвардейцев:

— Командир, о, ваша светлость, в детинце заперлись несколько, стреляют, не подойти.

— Ничего вам поручить нельзя, хоть где-то, но обделаетесь. Пошли.

Выглянули во двор, бойцы постреливали по бойницам башни, оттуда изредка тоже вылетали болты.

— Можно факелы потушить, сейчас совсем темно будет.

— И что? Мы там дверь все-равно не высадим. Много их там? Луц, потери и сколько взяли, считайте, а я поговорю с этими.

Я подвинулся ближе:

— Всем «стоп», слушать меня. Эй, в башне, слышите меня.

— Да.

— Я герцог Поду. Барон Сан казнен, как убийца моего отца герцога Визан Поду. Замок на... мой. Предлагаю сдаться.

— А армия придет с воеводой с сыном барона? Мы можем и досидеть тут.

— Там от армии-то осталось на пол раза чихнуть... может и досидите, а может я тут подожгу все, мне этот замок не нужен, будете там в жаренном виде. Жизнь обещаю.

— Хорошо, ваша светлость, выходим.

— Ну вот, как-то так. Слуг запереть, замок осмотреть от верха до подвала, не грабить, руки оторву, добычу потом делить будем, у нас еще война не закончилась. Ванна где тут? Что опять? Помыться где?

— У барона там, рядом.

— Вот, блин.

Вернулся к комнате барона, дружинники вытаскивали тело барона, обмотав покрывалом. Девушки так же стояли в углу.

— Где мыльня? Ага, не бойтесь. Одевайтесь и посидите где-нибудь в уголке, — нашел теплую воду. Кто-то зашел сзади, Липп, наверное.

— Полей, пожалуйста, — я стянул порванный камзол и рубаху и нагнулся над чаном. Кровь засохла и еле смывалась грязной пеной, нет, надо все-таки баню сделать, и бассейн, и яхту на реке, и... губу завернуть.

— Устал я чего-то...

— Да, ладно, бедненький, — женским голосом.

— Ой, испугала, я думал это Липп.

— Так ты еще и трус, герцог?

— Ужасный...

— Как же ты там пятерых... голыми руками...

— Это я от страха... за тебя...

— Ага-ага, все пятьдесят человек сбегали посмотреть, как наш герцог может... тебя не то, что дети, взрослые теперь будут бояться...

— И ты?

— Я? Нет, я знаю, что ты трус, герцог, и швея...

— Не понравилось?

— Нет!

— Как-то ты быстро ответила. Скажи, — я наклонился к ее уху и шепотом, — они сейчас на тебе?

Орха оттолкнула меня:

— Вы мало того, что трус, вы еще наглец и хам, герцог.

И вышла. На ней, на ней...

Глава 19

На черной речке.

«Дантес прожил 83 года».

Напоминание поэтам.

Дав по зубам всем кому можно — это образно, заперев по подвалам остальных — это реально, оставив десятку бойцов и всех раненных, один тяжелый и четверо сильно покоцанных, но ходячих, остальными выдвинулись навстречу войску. Виконтессу я успел запереть, ха, за хорошей дверью, с наказом выпустить через день. Я был уверен, что сын барона уже знает, что замок взят. Вопрос в том, успели ли они переправиться, и, если нет, повернут они всем войском навстречу нам, или только частью.

В замке нашли только несколько лошадей. Обычных впрягли в телеги, накидав стройматериалов и припасов. На хороших гвардейцы ускакали вперед на разведку. Я прошелся по арсеналу замка Сан, заставил взять все, что показалось мне подходящим для будущего. Отойдя на несколько переходов от замка, я увидел хорошее место и скомандовал привал. С двух сторон дорогу обжимали небольшие холмы, поросшие густым лесом.

— Луц, что они будут делать, если увидят нас здесь?

— Ударят конницей. А потом уже добьют.

— А если конница... захлебнется?

— А мы сможем остановить удар бронированной конницы, ваша светлость?

— Да, легко. Так, дели людей, копаем отсюда до сюда, здесь насыпаем, здесь вот так.

— А..., виноват, ваша светлость. Стройся, десятники ко мне!

Вообще, драка в замке прилично подняла мой авторитет. Одно дело слушать молодого герцога так как он герцог, другое дело, человека, который в одиночку может накрошить пятерых бойцов и не получить при этом ни царапины.

— Он меч даже не доставал, у них мечи отбирал и..., а троих просто руками, — это одно из подслушанных мной на лестницах замка. Да, мозгами не вышел, так хоть так.

К вечеру прискакала разведка, а с ними один из наемников Кама:

— Ваша светлость.

— Ну, порадуй меня хоть ты, а то эти бездельники ничего делать не умеют... все сам, все сам...

— Переправилось человек двадцать, без лошадей. Потом мы пожгли плоты, а лодки угнали.

— Красавцы. Кто придумал?

— Да, сообща как-то. Они двадцать человек отправили вдоль реки. А сегодня всполошились и часть стала собираться, сюда скачут. Молодой барон там орал так, что на той стороне реки было слышно. Я сразу рванул, так что они скоро будут здесь.

— Это хорошо, мы уже успели. Двести минус тридцать, минус двадцать, минус двадцать, минус десять. Итого сто — сто двадцать гавриков. Расклад нормальный. Конных сколько у них?

— Человек сорок.

— Луц?

— Да, не больше, ваша светлость.

— Вообще хорошо, а вот и «здрасте».

С большой сосны махали флагом.

— По местам, гвардия! Я верю в вас! Все помнят, что делать?

— Да. Помним. Так...

— Отставить! Все разом кричим «так точно, ваша светлость». Все все помнят?

— Так точно, ваша светлость! — рев сорока глоток вспугнул всех птиц в округе.

— Ну, после победы еще потренируемся. Одеваемся.

Выстроились двумя шеренгами поперек дороги, сзади стояли две телеги, прикрывая тыл. Всадники выскочили на опушку, увидели нас и стали растекаться по лугу.

— Вот ведь... это Барт, сам бы баронет бы не догадался, — выругался Луц. Позади всадников показались несколько телег на которых сидела пехота.

Противник увидел нашу жалкую шеренгу из двадцати человек и воспрял. Всадники выстроились клином тоже где-то двадцать-двадцать пять человек, и разгоняясь бронированным кулаком двинулись в нашу сторону.

— Ждем. Ждем, — острия уже маячили перед глазами. — Напра-, нале-во, бегом!

Мы развернулись и бросились в стороны, противник заулюлюкал и пришпорил коней. В обычной ситуации они смели бы нас не заметив, но было небольшое «но». Дорогу мы не тронули, но сбоку и справа, и слева вырыли волчие ямы, прикрыв их за щитами, а за телегами с ветками, которые закрывали обзор, был насыпан палисад с вкопанными кольями на нижнем уровне и готовым подняться копьями на втором. Узким местом плана было, если бы нас осыпали арбалетными болтами и двигались бы не торопясь, но... опять это «но». Правый и левый фланг атаки провалился в ямы, стоны и ржание, простите лошадки, телеги стали разъезжаться, острие клина с самыми «продвинутыми» «консервами» влетели и вмазались со всех сил в палисад. Несколько успели послать лошадей в прыжок, но, во-первых, не так легко прыгнуть с рыцарем в полном доспехе, а, во-вторых, стена копия, поднявшихся навстречу, добавила остроты и перчинки в эту встречу.

Несколько мгновений все смешалось в кучу людей, лошадей, пыли, ора, мата, стонов. Это было жутко, несмотря на вчерашнее побоище, я не был готов к такому. Вскоре пыль рассеялась, из двадцати пяти всадников обратно скакало около десяти, плюс около пяти лошадей.

— Луц!

— Оттащить мертвых и раненных! Лошадей добить! Собрать оружие! Арбалетчики на позицию!

— Баронет был?

— Нет, ваша светлость, вон он под флагом стоит.

Войско противника встало строем напротив нас. Оставшиеся всадники скрылись за телегами.

— Пять десяток, ваша светлость. Первый штурм выдержим.

— Коня мне, ты со мной, еще кого-нибудь с флагом.

— Могут стрельнуть, ваша светлость.

— Близко не поедем.

Я на лошади барона Сана — сынок должен оценить, Луц и Липп тоже на лошадях, оба со знаменами, Липп с зелено-стальным, Луц со страшным черном с костями. Мы поехали треть луга и встали на дороге.

— Подъедут?

— Должны, ваша светлость. Баронет не знаю, но старый Барт, конечно.

Вскоре три человека на лошадях с серым знаменем, на котором был нарисован щит и виднелась какая-то надпись, выдвинулись к нам. Это сынок, а вот это, наверное, и есть Барт, крепкий пожилой мужик с суровым лицом, и, третьим, знаменосец, молодой парень в кирасе явно большой для него.

Лошадок узнали:

— Что, герцог ублюдочный, своих коней нет? Нищета! Да ты конокрад!

— Вы опять, барон, забыли, что в этом герцогстве все, абсолютно все, принадлежит мне, ну, или моим вассалам, то есть опять-таки мне.

— Мы с отцом вас повесим!

— Соболезную вам, барон, но ваш батюшка покинул этот мир. Теперь вы барон Сан. Но, к сожалению для вас, это сегодня и закончится. Умрете бароном, тоже неплохо.

— Да ты, ты... смерд!

Барт в это время пристально посмотрел на Луца, и тот кивнул ему головой, подтверждая мои слова, ветеран горестно усмехнулся, но в наш разговор не встрял.

— Барон, вы, я помню, вызывали меня на дуэль. Что мы будем из-за себя людей губить? Давайте сами решим между собой...

— Я тебя убью...

— Да, без проблем. Деремся до смерти, если я побеждаю, Барт, слышишь меня, тогда вы складываете оружие, если вы, барон, то мои гвардейцы уходят домой и освобождают без боя замок Сан.

— И замок Поду!

— Ну, герцогский замок надо завоевать, боюсь вам это будет не по силам. Я буду мертв, попробуйте.

— Ты...

— Хватит орать, ты не на конюшне, барон! Что за манеры! Согласен или нет?

— Да.

— Луц, Барт, обговорите детали, — я развернул коня и поскакал к своим.

Я помнил... я... Корт помнил и тренировался в рыцарских турнирах, с тупыми копьями и поддающимся напарником. Когда я предлагал дуэль, я сдуру, подумал, что мы порубимся мечами пешком, и я спровоцирую барона какой-нибудь... гадостью, и воспользуюсь своей скоростью. Вывезет, короче. А тут подлянка такая... на лошадке... с копьем.

Меня переупаковали в подходящие доспехи, благо было из чего выбрать. На свою кольчужку натянул фуфайку, а затем кирасу, поножи, нарукавники, шлем оставил свой, обычный, не закрытый. В полной «кастрюле» я вообще ничего не видел. Меня подсадили на коня, стремена я приказал укоротить, теперь я мог приподняться на них и почти лечь на шею коня, щит забрал у Липпа, небольшой, но мне нужна была легкость. Меч, копье. Дорога была пряма как стрела, на той стороне вывозили молодого барона. Надеюсь, что он, также как и я, был не в своей тарелке. Надо было сразу предложить драться пешком. Но как же... два войска смотрят, рыцарская честь, тудыть ее растудыть.

— Готовы?

Я поднял руку с копьем. Чего-то как-то сык..., стоп, отставить плохие мысли. У меня столько задумок... сделать из средневековья развитой феодализм... нехорошее слово...

— Внимание!

— Моя принцесса, этот бой я посвящаю тебе, — пробормотал я себе под нос. Липп, державший мою лошадь, вздрогнул и отпустил стремя.

— Бой!

Пришпорил коня, направляя его по дороге вперед, копье опустилось, смотря чуть влево, навстречу врагу. Топот, тряска, лошадь хрипит, я ору что-то, кончик вражеского копья приближается почти вплотную, пора... выпрямляюсь на стременах, сдвигая тело вперед и в сторону, пытаюсь поймать его копье на свой щит, а свое острие поднимаю выше и бью в его шлем. Удар, треск, копье вылетает у меня из руки, мы проносимся мимо друг друга. Левое плечо у меня немеет, я смотрю на него, вроде цело, но руки почти не ощущаю, натягиваю поводья, впереди машет руками вражеское войско. Разворачиваю коня, а вот в чем дело, барон свалился с коня, но уже поднялся и теперь вытаскивает меч из ножен. Вроде бы я имею право атаковать на лошадке и потоптать вражину, но мы же рыцари, твою...

Вытаскиваю ноги из стремян, соскальзываю вниз, хлопаю животину по боку, тот отбегает в сторону. Опять слышу рев обеих дружин. Барон стоит покачиваясь, у него к тому же сбит шлем, значит я попал. Отстегиваю свой, бросаю на землю. Левая рука сжимает щит, больше ничего ей не сделать, да и это ненадолго.

— Убью, — барончик-то хорошо приложился об землю. Голосок не такой бодрый как давеча.

Удар мечом сверху, просто отшагиваю в сторону, удар сверху вбок, ловлю на щит, это зря, рука почти разжимается, поддергиваю щит вверх. Очередной замах, а теперь подшагиваю вперед, и бью верхней кромкой щита барона в лицо, тот отшатывается, кровь брызгает на меня, что за ..., его меч падает сверху и выбивает мой щит у меня из рук. Отбрасываю его, хватают меч двумя руками, больно-то как, и начинаю вколачивать барона в землю. «Вертушка Клеба» ... как тебе... не слышал о такой? Первый удар в щит, второй по опущенным рукам, третий куда-то по плечам и уже из последних сил наискось по голове. Барон падает навзничь, я втыкаю меч в землю и опускаюсь на колени. Нет, надо встать, с двух сторон поля что-то орут, несколько человек бегут с разных сторон к нам, я делаю несколько шагов к воткнутым в землю знаменам, выдергиваю знамя мести над головой и ору:

— Банзай!

Глава 20

Аттракцион невиданной щедрости.

«Проверяйте сдачу, не отходя от кассы»

Первое правило миллионера.

— Добрый день, баронесса, — я склонил голову перед женщиной, держащей за руку маленькую девочку. Обе были рыжие, я сразу вспомнил Илозу Сан из университета.

Та испуганно смотрела на меня, вернее даже не на меня, замотанного бинтами и с рукой на привязи, а за маячивших за моей спиной двух гвардейцах.

— Здравствуйте.

— Баронесса, я правильно понимаю, что вы вторая и на сегодняшней день законная жена барона Сана.

— Да.

— И сын барона Сана не ваш родной сын, а был рожден первой, умершей, женой барона.

— Это так.

— И Илоза Сан, которая сейчас обучается в университете Ларода, тоже ваша родная старшая дочка, а это младшая, — я кивнул на девочку, жавшуюся к ногам матери.

— Пощади...

— Нет, нет, баронесса, вам не стоит волноваться, — перебил ее я. — Я, как вы поняли, герцог Корт Поду. К вашему сожалению или к вашей радости, я оставил вас вдовой, а также в честном поединке сразил вашего приемного сына. Примите мои соболезнования. Прошу вас сегодня же вернуться в замок Сан, я хочу сделать некоторые объявления, касающиеся баронства, и хотел бы, что вы на нем присутствовали.

— Хорошо, ваша... светлость.

— Увидимся, баронесса, у вас замечательные дочери.

Я приказал вычистить всю казну барона, фамильные драгоценности не тронул, а с остальным...

— Луц, оставить оружие и броню на двадцать стражников, остальное забрать, также с припасами, оставить для прожития замка до лета, как обычно, где их казначей? Выпускай всех из подвалов, пусть порядок наводят быстро. Спросить виконта Лапая, что он возьмет за свою поддержку, отдать припасами, материалами и прочим, и в двое отгрузить барону Окару, там как раз было вдвое больше людей. Если им нужно деньгами, скажи, что рассчитаюсь потом уже из дома. Виконтесса уехала? Сильно материлась? Это хорошо. Замок привести в божеский вид, в обед собрать всех... отставить, пригласить всех... э-э-э...

— Рыцарей, верхушку слуг и...

— Правильно, элита... сколько мы побили-то?

— Убито только пятеро, пятеро ранены. В основном графья и их сыновья, еще пара сыновей мелких баронов.

— Вот за них бы выкуп получить... хотя, не прикольно это...

— Как, ваша светлость?

— Нормальные пацаны не танцуют. Бароны же из нашего герцогства?

— Конечно, ваша светлость.

— Так, забыл, а где эта тварь... Шай?

— Не было его, ваша светлость, ищем, скорее всего он в какой-то двадцатке ушедших дружинников.

Приемный зал замка отдраили от крови — тащили барона волоком в подвал — я в камзоле, накинутом на плечи, вышел перед стоящими людьми. Было и так тихо, а теперь просто воцарилась гробовая тишина.

— Спасибо, что пришли. Я герцог Корт Поду, если кто-то со мной еще не знаком. Простите, что не могу угостить вас обедом, замок еще не приведен в нормальный вид. Барон Сан, его сын и некоторые его приближенные отравили моего отца герцога Визан Поду, моего брата Сая Поду и пытались убить и меня, а также устроили восстание против герцогства. Как вы знаете, я убил и барона, и его сына.

Помолчал, все ждали продолжения, баронесса, которую поддерживал Барт стояла в первом ряду слушающих.

— Что будет дальше... хозяйкой замка остается баронесса Сан со своими дочерями, — народ колыхнулся удивленно. — Все должны знать, что в герцогстве Поду все делается по законам, и никто ни у кого просто силой не отнимет, и не ограбит. У замка и у земель есть законная владелица. Управляющим замком, контролирующим его с моей стороны и воеводой дружины становиться граф Барт. Вам, граф, поручается следить за порядком и охраной баронессы, ее дочерей, замка и всего баронства до тех пор, пока баронесса не пожелает выйти замуж или же до замужества ее дочерей. Я, как герцог, оставляю за собой право, наложить вето на личность супругов оных, если посчитаю, что эта кандидатура будет не в угоду баронству и герцогству. В замке и городке остается двадцать дружинников, этого должно хватить для наведения порядка и охраны. Граф, я надеюсь, я очень надеюсь, что баронство разберется с нанятыми головорезами и никого из них здесь не останется. Если вам потребуются еще люди или советы, то я всегда готов вас выслушать и принять. Это относится и ко всем остальным. Хватит войн, драк, дрязг и разногласий, хватит. Надо работать, строиться и торговать, а не грабить. И кто это не поймет, к тому приедут вежливые люди вот с таким шевроном на рукаве, — я ткнул в череп на рукаве Луца, который стоял чуть в стороне, — и объяснят, что так делать не надо.

Плечо заныло, я поморщился.

— Я не буду извиняться за убитых в этом... бунте, я даже отпущу домой всех пленных безо всякого выкупа, я вообще, очень мягкий и добрый человек, — надо было видеть рожи моих гвардейцев, да и всех остальных. — Поэтому буду рад видеть всех в гости в моем замке. Баронесса, граф, с вашего позволения мы вас покидаем.

Барт отвел женщину в уголок и бросился меня догонять:

— Ваша светлость...

— Да, граф, слушаю вас.

— Я хотел выразить признательность, не за себя... за баронессу.

— Помилуйте, граф, я не такой уж и тиран, чтобы вырезать семьи под корень. Герцоги Поду помнят и плохое, и хорошее. Пусть хорошего будет больше. Да, граф, мы тут немного подчистили ваши запасы, но война требует денег, уж извините. Мой совет вам, перетрясите всех людей в замке, тех, кто был слишком близок к покойному... поганой метлой, то же и с дружиной, и аккуратнее с казначеем. Я бы вам советовал, после всех этих дел с первоначальным наведением порядка, посетить замок Поду, пообщаться с моим камергером, казначеем и еще парой лиц, я подскажу, чтобы вы собрали в голове примерный план работ... до весны и далее.

— Что с телом барона?

— Похороните нормально, он хоть и тварью был редкостной, но у него остались дочери, зачем бросать тень на их репутацию, оскверняя тело отца. Я вообще надеюсь, что замок Сан и его обитатели запомнят, что герцог Поду не перевешал тут всех на воротах и не сжег все дотла, хотя имел на это полное право.

— Да, ваша светлость. Я приеду.

— Жду, граф.

Выдвинулись домой, я решил ехать прямо до реки и сплавиться до Подуха на лодке. Уже недалеко от воды навстречу нам выехали две подводы, люди, увидев нас, бросили телеги и побежали в лес, а один, здоровый косматый мужчина выхватил арбалет и пальнул в нашу сторону, а затем влез на телегу с молотом в руке. Гвардейцы хотели скакать в погоню, но я их остановил.

— Ты зачем стрелял в моих людей, Саид? — спросил я косматого.

— Я не Саид, я Рак.

— Зачем ты стрелял в моих людей, Рак?

Тот по-прежнему стоял на телеге с молотом в руке и озирался на окруживших его бойцов.

— Мы думали, что вы стражники барона Сан.

— А что у вас с людьми барона Сан? И что и куда вы везете?

— Отнимают у нас все, да и самих утащат. А везем шкуры, хотели сменять на зерно и муку, голодно у нас.

— У нас это у кого, Рак? Ты откуда?

— В лесу мы живем.

— Ты не похож на лесного жителя, кузнец что ли? Сбежал от забот?

— Ага, от забот...

— Кто у нас в мехах разбирается? Луц, рухлядь забери, если хорошая и дай кузнецу муки, соли и чего еще надо из баронских запасов.

Молотобоец спрыгнул на землю.

— Послушай, Рак, барона Сана больше нет, и все, кто под его именем хулиганил тоже нет, ну или скоро не будет. Я буду сейчас строить большую кузницу с мехами от водяного колеса, видел такое? Так вот, нужно болотное железо, много, очень много, нужны бревна для строительства, для досок, для угля. Хотя уголь можно прямо здесь делать, легче будет, и на плотах спускать прямо к нам в Подух. Мастера нужны, и кузнецы, и плотники, и шорники, и бондари, все, короче. Платить буду по-честному. Место выделю под дома, под огороды, хочу мастеровую слободу сделать. Если решите, приплывайте. А кто свободным хочет быть, так без проблем, рубите лес, гоните уголь, сплавляйте ко мне, буду покупать.

— Дело, конечно, хорошее...

— Не быстро все, но постараемся это сделать. Захочешь, приезжай, посмотришь, мне человек на кузню нужен, который сможет за всем следить...

— Думаете, я смогу, ваша милость?

— Ну, ты же своих людей бросился защищать, хотя понимал, что тебя порубят тут на куски... мне такие люди и нужны... ответственные. Думай, кузнец. Луц, догоняйте, мы поехали.

Гвардейцы перекладывали мешки на опустевшую от мехов телегу.

— А кто это был-то? — услышал я сзади.

— Новый герцог Поду, дубина, не слышали в своем лесу, что у нас творится что ли...

Дальше уже не слышал. Возле реки встретились с Камом:

— Ваша светлость.

— Что с этими двумя отрядами?

— Как узнали, что барон убит, на той стороне отряд бегом в сторону Лароды побежал, а те, которые на нашем берегу, разбежались просто. Шая не было с ними, и никто не знает где он.

— Утек, гад. Ладно найдем, ух, а лодки- то хорошие, дует только тут у вас на реке.

— Хорошо, что хоть льда еще нет, ваша светлость.

— Да, какой тут лед, я за всю жизнь помню, что река замерзала, раза два не больше, и то на десять дней. Поплыли, во, а шкуры мне, я хоть замотаюсь.

Глава 21

Суета сует.

«Две вещи удивляют меня до сих пор, что это за огоньки в ночном небе, и почему при такой .. жизни, я еще никого не прибил...»

Разговоры на кухне.

Замок порадовал отремонтированными спальней и кабинетом. Спальня была обита светлыми досками, юношескую узкую кровать тоже заменили на огромный «сексодром», надо бы опробовать, вон Зая каждый вечер ненароком мимо проходит, перину сделали пожестче, а одеяло подлиннее, в чистых светлых покрывалах, пол выскоблили и натерли теплым воском, пробили дверь — чтобы не выходить в коридор — прямо в мыльню, где поменяли лоханку на более длинную и менее глубокую, хотелось лежать в ней, а не сидеть. Стены и потолок облицевали липовой доской. Воду грели на печке, стоявшей здесь же, надо все-таки объяснить кузнецу, как сделать водогрей. В окнах заменили цветную мозаику на прозрачную, щели законопатили, все окна в замке «сифонили» ужасно, почему было раньше не заделать щели, не понятно. Я бросил на пол несколько шкур, в углу поставил тумбу с книгами, набором кубков и маленьким чайничком, который можно было погреть на печке. Во втором углу стояла горизонтальная подставка для меча, кинжала и ножа, почему так я захотел, не вспомнил, но «банзай», так «банзай».

Все остальное из спальни вынес, сразу стало уютно и стильно, а вечером, когда зажигали канделябры, стоящие на полу за кроватью, так вообще... «романтИк»... Служанки теперь заходили сюда с благоговением, разуваясь на входе и натирали каждый день все до блеска.

В кабинете тоже были новые стены, но из темного дерева, а посредине стоял огромный стол, с накиданными бумагами. На одной стенке висели все найденные мной карты герцогства, все это в количестве трех штук, и все три врали, а уже начал чиркать на них исправления и подписывать населенные пункты и помечать имена людей, отвечающих за них. Стол Лои стоял сбоку, за ней стеллаж с папками, я научил ее рассортировать все проблемы по темам, сделать папки, вернее, просто подшивки из бечевок с двумя деревянными планками, которые скрепляли все вместе, и с титульным листом, на котором было название или суть дела.

— И дату ставь обязательно и имя человека, который этим занимается. Во, кстати, календарь на стенку надо сделать и повесить. Хотя бы на три месяца.

— Что? Как это, Корт?

— Вот смотри, расписываем вот так даты и месяц. Только написать аккуратными строками и столбцами, листы сшить друг с другом, и, если мы повесим это на стенку, то видим, вот это сегодня, обвели кружочком, эти дни прошли, зачеркиваем. А вот это все впереди, и теперь, когда я скажу: выкопать канаву за три дня отсюда до Лароды, ты пометишь, раз, два, три, в этот день напомнишь мне о ней, и я или всех награжу, или всех...

— За три дня до Лароды не успеют, но я поняла.

— И праздники сразу можно пометить, есть у нас праздники? И приход весны, и начало лета...эх... и Новый год, нет... ладно, время идет, надо по ремесленникам походить.

Спустился вниз с верным Липпом за плечом, одного меня оставляли только в спальне, если выходил в город, то сзади сразу пристраивалась дежурная пятерка гвардейцев. У ворот о чем-то спорили Рут и Липай, увидев меня, поклонились:

— Ваша светлость.

— О чем спич... э-э-э, о чем спорите?

— Капуста хорошо уродилась в этом году, вот, говорю, надо побыстрее съесть, чтобы не испортилась, а повар отнекивается, не любит ее.

— Это он просто не умеет ее готовить, а наквасили капусты-то? Много?

— Что, ваша светлость, это же не ягоды...

— Стоп, не понял, мы что капусту на зиму не квасим? — это я к Руту.

— Нет...

— А щи из квашенной капусты и бигос? — это к Липаю.

— Не знаю, ваша светлость.

— Да, однако... пошли на кухню.

Заставил двух поварят помыть руки, затем нашинковать кочан капусты и пару морковин, перемять, посолить, как помнил, забить в чистую кадушку, накрыть деревянной же плашкой и придавить вымытом камнем.

— Накрыть полотенцем чистым, поставить в теплое место, через пару дней начнет пузырить, брать чистую, чистую, еще раз скажу, палочку или что-то длинное и протыкать, чтобы снизу эти пузыри тоже выходили. Через неделю будем пробовать. Капусты много?

— Хоть суши...

— Вот, кстати, квашенную можно сушить тоже. Готовь бочки чистые, нарежем, заквасим и в подвал, стоит год, можно варить, тушить, с маслом и медом так подавать к овощам. Закуска к пиву чудесная, и полезная зимой, чтобы не болеть, витамин це... не парься, потом расскажу. Подвал чистый надеюсь? И все отдельно храним? Мясо отдельно от муки, готовые продукты от остальных? Да? И чисто там? Чего-то глаза потупили, сделаю вид, что не заметил, но, когда капусту будем пробовать, вспомню и проверю.

— Понял, ваша светлость. Наших бочек не хватит.

— Купи в городе, мы еще зимой ей торговать будем, вот увидишь.

— Думаете будут есть, ваша светлость?

— А вы всем говорите, что это только для герцога раньше делали, а теперь он разрешил всем есть, так как очень добрый и справедливый. С руками будут отрывать. Ты с баней подумал?

— Место ищем, ваша светлость.

— Чего его искать, для меня надо просто печку чуть переделать в моей мыльне, а большую... вон, в стене у казармы расчистите два отсека, один будет раздевалкой и прачечной, а второй парной и мыльней. Расчистите, я потом покажу, как сделать. Надо, Рут, надо. Где кузнец наш, пойду поговорю.

Замковая кузня была небольшой, хозяйственная мелочь, небольшие клинки, весьма дрянные, болты для арбалета, проволока для кольчуг. Про большие изделия тут речи и не шло. Сам кузнец меня тоже не впечатлил. Ладно, не все коту масленица.

— Вилки мне сделай, кузнец, хотя бы. Вот такой размер, как ложка, ручка, и вот так четыре, нет, хотя бы три зубца, сейчас нарисую. Это не оружие, поэтому небольшая должна быть и легкая. Давай.

— Липп, в ремесленный квартал.

— Есть, ваша светлость. Коней?

— Не, задница еще после нашего похода болит, пешочком прогуляемся.

Прежде чем дойти до кузниц, которые стояли вплотную к городской стены, последними в квартале, обошли гончаров, бондарей, шорников и прочее. С одной стороны я удивился, сколько вещей, оказывается, было придумано и сделано уже здесь — и сейчас — в средневековье, а с другой стороны, какое это зачастую было однобокое и нелепое. К примеру, стекольная мастерская. Стекла, убогие, но стекла, мозаика разных видов, и все...

— Два вопроса, мастер.

— Слушаю, ваша светлость.

— Вот ты делаешь пластины для мозаики. Ты можешь сделать ее тонкой, с плоским дном и загнуть края? Тарелку мне сделать?

Стекольщик подвис.

— И ты можешь сделать мне не только тарелку, но и миску, и кубок из стекла? Красивый, ну, хоть пока ровный. Тонкий и удобный в руке.

— Дык... и разобьют, ваша...

— У меня не забалуют, ты сделай. Только вот еще второй вопрос. Ртуть и свинец не использовать. И мышьяк. Совсем, полный запрет.

— А-а-а...

— Полный запрет. Узнаю, накажу. Это яд, и ртуть, и свинец, и мышьяк. Не быстрый, но человек, если будет пить из такой посуды, начнет хиреть, слабнуть и болеть. Понял?

— А для красок?

— И для них тоже. Ищите другие сплавы, добавки, но без этих веществ. А по поводу посуды подумай. Нужны будет деньги на опыты, дам, договорились?

— Это будет интересно, ваша светлость.

— А то...

У гончаров заказал трубы для водопровода и для модернизированного архимедова винта.

— Ты здесь самый опытный? Хорошо. Смотри, мастер, сделай несколько труб небольшого диаметра, чтобы понять смысл. На какой-то ровный чурбан, который используешь в виде шаблона, смотришь и делаешь трубы одинакового диаметра, но есть нюанс... особенность, один конец должен быть вот такой. Для чего, для чего... для того, чтобы ты потом взял две трубы и вставил обычный конец вот в этот расширенный, замазал глиной и получил уже трубу в два раза длиннее. И так далее... И мне нужно будет разного размера, и уголки такие же... вот так, тоже с одним расширенным концом.

— Это чтобы поворачивать трубу, ваша светлость.

— Молодец, на лету схватываешь. Сделаешь образец нормально, я тебе закажу для всего замка, там работы... у-у-у, упаришься делать. За денежку, конечно, не переживай. Сколько? Ты сделай сначала, а то может кроме ночных горшков не умеешь ничего. Кстати, потом унитаз сделаем, вернее не сам унитаз, а хотя бы водяной затвор. Не спеши, потом нарисую. Да, и вот берешь бревнышко и делаешь трубку, которая обвивает все бревно снизу доверху. И сделай наклон вот этой трубки относительно бревна разным, я не помню, как правильно, надо по-разному попробовать. Договорились? Хорошо.

У ткачей я не понял ничего, какие-то ткани мы делали, дорогие нам везли с юга. В ткацких станках я был полный ноль, никаких мыслей. Покивал, посмотрел, и все. У бондарей также. В кожевенных мастерских заказал рюкзак на спину по типу армейских заплечных баулов. На сколько отделов делить не помню, приказал на три. Главное, чтобы везде были ремни для подвесов снаряжения, ну, и более-менее нормальные лямки. Только, когда вышел, понял, что порю ерунду, какой рюкзак на броню, хотя... для разведки и подобного как раз.

Прошелся по другим различным мастерским, чтобы понять уровень. Беда... теснота, грязь, света никакого и все в том же духе.

Вот и кузнецы, и оружейники. Латы, кирасы, мечи, топоры. Дорого и мало. Железных лопат нет, только набойки на деревянные. Котлы, сковородки. Нарисовал тут же на деревянном щите угольком, что я хочу. Кузнецы, которые сначала лишь кланялись и пытались разбежаться, все-таки развелись «на слабо» и начали шумно обсуждать возможность склепать котел с горловиной наверху и подводными трубками, которые я хотел замуровать в печь для быстрого нагрева воды. То, что сам котел не будет стоять на печи, но вода будет греться, вызвал у них улыбки — герцог-то у нас того... — но, опять-таки, когда я пристал с вопросом о том, как приварить эти трубки к котлу, чтобы вода не текла, они поняли, что кое-что соображаю и загалдели.

— Мастер, — я обратился к старшему, все замолчали, удивленно вылупившись на меня, — у меня мало времени сейчас. Давайте, вы зайдете ко мне в замок, померяете сами печку, для которой это надо, и мы поговорим о том, что мне еще будет нужно. А нужно мне много, и я готов за все за это платить.

На выходе из ремесленного квартала нас ждал бургомистр, кто-то предупредил, и он спешил поприветствовать.

— Ба-а-а, какие люди и без охраны, или все же с охраной в своем-то городе, Решш?

— Ваша светлость.

— Лам и Вис доложили мне, что вы так внятно про торговлю ничего не сказали.

— Ваша светлость...

— Во-первых, бургомистр, я пока не вижу ваших усилий по приведению города в порядок. Улицы нужно мостить булыжником, рыть водоотводные канавки по обеим сторонам и выводить их из города, только не в мой ров, разумеется. Нужно делать за городской стеной подальше карьер для сброса нечистот и их перегнивания в удобрения. Стена и ворота по-прежнему в плачевном состоянии, так кто-то возиться с починкой, но это детские слезы, а не работа. Центральная улица и площадь должны быть... пардон, отдраены до блеска, фасады домов отштукатурены в белый цвет, крыши починены. Вывески не должны бить по головам ни пешему, ни конному. Подштанники на центральных улицах не должны висеть. У вас нет денег на это? Я приеду и поищу. У вас нет понимания, как это сделать? Я приеду и научу. У вас нет желания этого делать может быть? Тогда я приеду с гвардейцами и... Липп, напомни мне, что надо палачу заказать новые колы в задницу.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Бургомистр прижал руку к сердцу:

— Ваша светлость, все сделаем.

— Не надо «сделаем», надо «делаем», бургомистр. А то, я как вас вижу, у меня портиться настроение, а когда у меня портиться настроение... Липп, что бывает, когда у меня портиться настроение?

— Впереди все бегут, а сзади все рыдают, кто жив остается, конечно, ваша светлость.

— Во, запомнил, а в жизни я еще страшнее, уяснил, Решш?

— Да, ваша светлость.

— И второе, по поводу торговли я так и не услышал ваши предложения, как мы будем зарабатывать на этом. Вы слышите, бургомистр, я пока говорю «мы», но вскоре я могу сказать «я», я буду зарабатывать на торговле, а город убирать мусор после ярмарок.

— Я понял, ваша светлость, а...

— Думайте, бургомистр. Нужно чтобы у нас была самая большая торговая ярмарка, чтобы купцам было выгодно ездить и торговать у нас, а не в Лароде или еще где-нибудь. Чтобы изо всех городков и деревень съезжались к нам, продавать то, что вырастили и поймали, покупали то, что им нужно. И все знали, что Большая Подухская ярмарка осенью, осенью, наверное, это правильно, это фантастика. Со скоморохами, танцами, рыцарским турниром, петушками на палочках, сапогами на столбе, глинтвейном на каждом углу, попкорном и сахарной ватой. И покупками, конечно. Что, вы не понимаете, что это все? А кто вам должен это рассказывать? Я? Могу, но вы же не спрашиваете. Вы думаете, герцог сейчас перебесится, а потом как обычно, охота, бабы и пиры? Да, нет проблем, только между этим всем я еще устрою торжественную порку или даже торжественную казнь кое-кого.

— Я понял, ваша светлость.

— Надеюсь. И вот еще что... надо делать мост через реку. Пошлите смышленого человека, пусть промерит глубины верх и вниз по реке от замка. Если морозы грянут и лед встанет, то сможем ряжи со льда в реку опустить.

В замке позвал казначея.

— Вис, я совсем не понимаю, что сколько стоит и сколько получают наши люди и сколько зарабатывают городские и деревенские. Просвети меня, пожалуйста.

Все оказалось довольно просто. Где можно, не платили. Большинство работало за еду и кров от герцога или барона. Дружинники получали небольшую денежку раз в полгода, там, правда, были еще трофеи с боя или разборок всевозможных. И это считалось очень большим везеньем, так пристроится. Крестьяне жили на свое, сдавали почти все своему господину, чуток продавали, а чаще меняли, на то, что могли предложить ремесленники. У тех деньги шли на закупку сырья, оно поступало сравнительно издалека, поэтому там был денежный оборот. Но миром правил бартер, и это было нехорошо. Для торговли, и, главное, для конкуренции. Зачем пахать больше, если в итоге все одно, зачем делать лучше, если ни на еду, ни на кров, ни на что это не влияет.

Велел позвать Лама и Грея, и все троим озвучил эти мысли. Те смотрели на меня со скепсисом.

— Да, господа, я прошу вас мне поверить, мне тяжело объяснить вам убедительно, но у людей должны быть хоть маленькие, но денежки, чтобы все завертелось и закрутилось.

— Один серебряный, — Вис положил на стол передо мной приличный кругляк, на котором был выбит вензель «П», от Поду, как я понял.

— Да, медных денег нет, золотой есть, но у обычный человек и не видел золотой никогда, — вспомнил я, очередной пласт сознания открылся мне, — большие деньги -это серебряные слитки на вес. И чеканим сами. А мелочь?

Вис положил рядом с большим серебряным кругляком еще один поменьше:

— У нас такой, у Лароды чуть побольше.

— А сколько маленьких в большом?

— Взвешивать надо же, ваша светлость.

— Они что все разные?

— А как же...

— Вот ведь, а пресс у нас стоит в подвале под библиотекой, это я вспомнил. А полосы серебряные кто прокатывает?

— Плавит, вы хотели сказать...

— Плавить слитки, а для монеты надо в лист раскатать.

— Нет, кузнец плющит и...

— Твою же... дивизию...

— Что, ваша светлость.

— Да так... будем делать свои деньги, более мелкие. Одинаковые и большие, и маленькие. И ровный курс. Один маленький серебряный, назовем его... таньга, деньга, к черту, копейка, а большой будет рубль. И главное, сядьте втроем с Греем, он хоть и «ботаник», но читал и знает про разные страны и тому подобное, и напишите, как вы представляете, сколько нужно платить одному стражнику, одному гвардейцу, одному работнику простому, одному квалифицированному работнику и так далее. Сделаем мы это или нет, но понимать к чему идти надо. — Обернулся уже около выхода, — а как мы поля сеем? В какой очередности? Что я опять не так спросил?

— Ваша светлость, а поля при чем здесь?

— Просто хочу знать. Ладно, понял, спрошу у кого-нибудь другого.

Вышел на стену, уставился на серую реку, та неспеша катила воды к морю. Рыбы, кстати, было полно, и всякой разной. Она была дешевле мяса и кормила горожан.

— Ваша светлость.

— Кам, Банн, новости?

— Приехали мои ребята с Лароды, — Кам подошел ближе.

— Успешно?

— Он принял подарок, все отдал, но вечером нашел их на постоялом дворе, хотел забрать, потом выкупить, а потом им пришлось по крышам уходить, так за ними пришли стражники.

— Интересно, ушли?

— Успели, все привезли.

— Хорошо.

— Банн, не крути головой, это продолжение того, как вы кое-что отвозили в Лароду. Вот нам дали расписку. Ха... молчите, никому ни слова. Я хотел у вас спросить, вояки, а чего у нас нет ни катапульты, ни баллисты какой-нибудь завалящей?

— Так, ваша светлость. Катапультой чужие замки разрушать и везти ее тяжело, а баллисты у нас две стоят в арсенале.

— Прикольно, а стрелять из него кто-то умеет?

— Потренироваться нужно, как вы говорите, ваша светлость.

— Достать обе, привести в порядок, надо сделать еще парочку. Поставить вот тут на стене, навес соорудить и замаскируйте, ну чтобы ее снизу не было видно. Вот там поставить лодку на якоре и тренироваться по ней. А катапульту можем сделать?

Кам пожал плечами:

— Мы использовали несколько раз, у меня один специалист есть, сделаем.

— Сделайте, поставьте во дворе и тоже потренируйтесь.

— Куда пулять-то, ваша светлость?

— Так тоже в лодку и вон на берегу поставьте башню и... вперед.

— Камни нужно собрать и обтесать.

— Это тоже хорошая тренировка.

Глава 22

Болдинская осень.

«Унылая пора, очей... где же кружка...»

Реферат по африканским поэтам.

Несколько дней пролетели как один миг. Утром мой молодой визави внутри меня по-прежнему предлагал успокоиться и «посибаритствовать», а взрослый гнал вперед, предлагал какие-то новые схемы, толкал всюду засунуть нос, подправить, дать пинка... и это мне нравилось. Власть, конечно, страшная штука, и надо одергивать себя, чтобы направлять ее на благие, нет, на нужные дела, а не на прихоти, но как понять, что прихоть, а что нет...

Возьмем уборку, мусор, грязь, стирку, мойку. По сравнению с тем, что было несколько дней назад, изменения были, как говорится, на лицо. Чистая выметенная брусчатка, отскобленные двери, ворота и прочие деревянные детали, штукатурку стен отложили до теплых дней, но крыши перестилали, флюгера в виде стражника, держащего флаг в руке, украшали башенки ворот, мост переделан, при подъеме его в боевое положение на обратной стороне нарисовали все тот же белый череп с горящими глазами на черном фоне, даже я вздрогнул. Ров отремонтировали, вычистили от мусора, костей, в том числе и людских в огромных количествах, запруду разобрали, и вода заполнила его и потихоньку потекла, обегая замок и вливаясь опять в реку, лебедей еще нет, но рыба появилась.

Внутренние помещения тоже ремонтировали, скоблили, отмывали и благоустраивали. Сильно помогло перепись запасов и прочего и складирование их в одном месте по именованиям, продукты к продуктам, оружие к оружию и так далее. Если раньше множество помещений были завалены всяким непонятным хламом, то теперь куча места освободилось, и народ тоже перестал тесниться по десять человек в каморке.

С мытьем, вообще, отдельная история. Умывание во время дождя и стирка одежды при купании в реке были, были не шуткой, не у всех, но у многих. Пришлось отдать приказ о еженедельной бане для всех и, соответственно, стирки одежды тоже хотя бы раз в неделю. Кузнецы склепали, все-таки, баки для воды и сделали трубки для пропускания их внутри печки. Опробовали на моей маленькой мыльне, когда горячая вода стала подниматься и вливаться в бак на верхнем уровне, а холодная пошла по нижней трубке вниз, цикл замкнулся. Бак, стоящий на тумбе у стены, а не на печке, нагрелся за полчаса. Я выдернул затычку из трубки, набрал в ковшик дымящегося кипятка и протянул присутствующим:

— Слили горячей сколько надо, и сразу сверху долили. Пока печка греется, вода горячая. Вот так, если герцог сказал, что будет работать, значит будет работать. Сделать также в бане, и в кухне, только сразу делать еще в стороне баки большие, ну или несколько маленьких через трубки, куда будем наливать воду, а она оттуда уже пойдет в нагревательные котлы. Вот вам винт Архимеда, только не внутренний, а внешний... кого, кого... ученого, что это придумал. Из колодца в нижний бак, из него винтом в верхний. Крутить лошадкой, ослом или тем, кто провинился.

— А зачем вот здесь камни?

— А вот сделаете в бане все как полагается, будем опробовать, я и покажу.

Что мне нравилось в моем средневековье, так это скорость работ. Человек, не отвлекаясь на... непонятные слова, уже не помню, что они значат..., работал весь световой день, прерываясь на один раз пообедать и ... все. То, что не получилось, сразу переделывалось безо всяких рефлексий. Причем делали качественно. Хватило одного раза, когда я увидел просто криво прибитую доску, оторвал ее и шагнул к замершей бригаде:

— Ваша светлость...

— Я даже не буду спрашивать кто из вас такую хрень сделал, потому что, если другой его не поправил, значит он тоже виноват. Я всех сейчас порву на свой флаг справа налево и слева направо, или вы еще не поняли почему он такой?

— Ваша светлость...

И наоборот, плотники сделали крышу на столбах над внешней лестницей замка... и красиво, и ровно, и законопатили стык со стеной, и слив предусмотрели в один из водоотводов, который прокладывали под землей из глиняных труб, сделанных по моему заказу, и прибрали все за собой. Я случайно проходил мимо, когда они уже заканчивали, постучал по перилам, на столбике был вырезан герб замка — буква «П», такая же как на монете.

— Умеете, когда захотите, молодцы, — вытащил из кармана копейку, которую таскал в кармане и отдал старшему.

— Ваша светлость...

— Молодцы, с любовью сделали.

Кузнец сразу схватил идею о прокатке серебряного листа между двумя железными валками для придания одинаковой толщины.

— Железа только много уйдет, ваша светлость.

— Мы же не для одного раза делаем, а надолго, так что окупиться.

Взяли пару толковых людей, с помощниками, конечно, в подвале сделали монетный двор. В итоге, я решил делать серебряный рубль, серебряный же гривенник и медную копейку. Первый блин был колом, но пресс для чеканки сделали винтовой, а не били кувалдой, в весовые нормы попали, и теперь я рассматривал солидный тяжеленький рубль с небольшим, пока еще выбиваемом гуртом на срезе, с гербом на одной стороне и надписью «один рубль» на второй, смотрелось солидно. Гривенник был в десять раз легче, тоже с гербом и цифрой «десять». Копейка была размером с гривенник, но медной и цифрой «один». За счет хорошего проката и четкой выбивкой монеты получались ровные с хорошо читаемой надписью. Все, что получалось хоть с малейшим браком, сразу шло в переплавку. Осталось внедрить все это в массы.

— Баня готова, ваша светлость.

— Топи, и это... веники нужны березовые... козам на зиму заготавливаем?

— Да, ваша светлость.

— Вот, ровно смотай вот такой длины, без крупных веток и с удобной ручкой.

— Да, ваша светлость.

«Зачем» уже не переспрашивали, все убедились, что я ничего не говорю просто так, и легче потом увидеть, чем пытаться понять.

Вечером состоялось шоу. Рискнули Банн, Кам, Липп, куда без него, и еще пара гвардейцев. После разогревания на полке, я зачерпнул воды в ковшик и плеснул на каменку. Зашипело, пар ударил вверх, и суровые ветераны присели пониже.

— Банн, ложись вот на полку, давай, давай, сейчас мы попарим твои старые кости. Веник, да, вот в кипятке размок, во, как пахнет. Лежать, лежать, мы только начали... Готов? Беги и нырни в лохань с водой холодной и обратно. Следующий...

Пятерка раскрасневшихся морд сидели на лавке в предбаннике, не понимая еще свои ощущения.

— Так, а теперь вот и эля холодненького можно, разбирай.

— Благодать, ваша светлость...

— Герцог плохого не посоветует. Жар кожу подготовил, с потом вся грязь пошла наружу, веником мышцы разогрели, водой облились и в себя пришли. Кто хочет, может повторить, только не переборщите, для сердца все-таки тяжело. Потом все теплой водичкой смоем с мылом, в чистые рубахи оденемся, чуть покушать и спать. Завтра будете, как заново родившись. Всех научить, кто париться не захочет, женщины там и дети, например, то просто можно погреться и помыться, и то хорошо. День мужской, день женский. Ну, подкинь еще парку, давай, давай...

Зашло. Не сразу, но мужики повелись на пар, а женщины на возможность помыться в теплом удобном месте. Заработали и прачки, теперь стирали в теплой воде и сушили в сушилке, которую смастерили, пропустив несколько труб с теплым воздухом. Там же сушили промокшую одежду, теперь не надо было выходить утром в сырой и замерзшей. Я надеялся, что все это снизит заболевания. Людей из замка уже можно было отличить от городских просто по внешнему виду, чистая одежда, чистые волосы, собранность и скорость передвижения. Я сдуру на построение новых дружинников обронил фразу, что по замку воин должен передвигаться только бегом, да и не только воин, по цепочке, по-видимому, передали, потому что народ стал ускоряться не только завидев меня или кого-то из старших, но и по привычке.

Поспособствовало и изменение питания, «кусовничанье» на бегу и «сухомятка» заменилось регулярным горячим питанием, сытным, вкусным и более калорийным. Я время от времени снимал пробу из общего котла, но Орга не подводил. Он перенял некоторые приемы готовки от Липая, и готовил весьма недурно. К тому же, то, что я передавал Липаю в качестве своих «хотелок», в чуть измененном и упрощенном виде выходило и на общую кухню. Например, овсянка. Попросив помолоть, очистить от шелухи и расплющить, я не добился классических хлопьев, но есть уже стало можно, есть и, как говорится, не стыдиться смотреть в глаза лошади, что отбираешь ее овес. А когда добавил к овсянке яичницу с беконом... То же и с лапшой. Попросил куриного бульончика с лапшой, на очередной заинтересованный взгляд Липая, смешал муку с яйцом, раскатал, порезал соломкой:

— Как-то так, тоньше катать и много раз, резать потолще, потоньше, да хоть гербом герцога Поду, да и муку можно разную.

— А как герб вырезать, ваша светлость?

— Ты для пельменей как кружочки вырезаешь?

— Для чего?

— О, как запущено, давай не все сразу. Вырубку делаешь, если хочешь побаловаться, а так просто соломкой. Пенку с бульона снимаешь хоть? Нет? Беда...

И так со многим, откуда у меня это шло, я не понимал, но пока все в «жилу». Многое не понимал, вот свинец, должно быть какое-то оружие с ним, что-то громкое, но дальше... тишина, не помню. И так со многим... разберемся.

Глава 23

Разные гости.

«Понаехали тут, самим повернуться негде...»

Первая фраза в разговорнике.

— Ваша светлость, барон Жу, барон Окар, граф Барт прибыли.

— Ох, чего это их всех разом...

— Так второй день солнышко, дождя нет, вот и... и еще...

— Не тяни, знаешь, что не люблю.

— Крестьяне прибыли какие-то из леса... на плотах. Зачалились выше замка. Вас спрашивают. Много там их, с детьми.

— Крестьянам разрешить костры запалить, еду пусть варят и ждут. К баронам сейчас выйду.

— Они в зале, Липай там что-то приготовил, вино и прочее...

— Хорошо, — спустился вниз.

— Барон Жу, барон Окар, граф Барт, виконтесса Орха, — как же без нее, — рад вас всех видеть в замке Поду. По глоточку вина и по жаренной курочке с дороги, прошу к столу, прошу.

— Мой мальчик, я только недавно узнал, что была война, захват замка, ты поймал убийц отца... Почему ты не позвал меня? Я же...

— Барон, барон, все случилось та быстро, мы просто не успели послать к вам за помощью. Поймали еще не всех, так что вашу месть мы тоже утолим. И надо что-то придумать, чтобы можно было посылать сообщения из замка в замок побыстрее, это правда.

— Мой мальчик. Взять замок штурмом, и не какой ни будь сарай... кхе-кхе... а замок Сан... разбить конницу... я восхищен, мой мальчик, мой герцог.

— Барон, ваша похвала — это лучшая награда. Вот барон Окар, кстати, моя личная благодарность, вот он помог нам и советом, и людьми. Барон, мы там выделили вам немножко от ...

— Ваша светлость, мы с бароном Лапаем выпили бочку вина за ваше с здоровье, когда узнали, что вы покончили с бароном Сан и его сынком. Лапай тоже хотел вас посетить, но приболел и приедет вместе с сыном попозже. Очень хорошо, что барон Жу здесь, я подумал над вашим предложением по поводу рудников и готов обсуждать их.

— Это отлично, как говорится «время-деньги», чем раньше начнем, тем раньше закончим, но сначала обед, прошу вас.

Лапай побаловал пельменями, он не отставал от меня, пока я ему не показал. Мясорубки не было, в фарш просто несколько раз порубили и перетерли мясо. Глиняные горшочки источали с паром шикарный аромат, сметана в плошках рядом... за столом все прониклись. Даже виконтесса, в новом платье, а нет, тоже, просто перешитое. Дела у Окара видно были совсем «швах».

— Виконтесса, вы очаровательны в этом платье, но розовый цвет, по-моему, вам больше к лицу.

— Я запомню...это, ваша светлость, — надо аккуратнее с подколами, может и прибить.

Поднялись в кабинет, судя по взглядам все перемены в замке были подмечены, но убранство и чистота кабинета привели всех в замешательство. Бароны косились на Лою, не понимая ее статуса, пришлось вмешаться.

— Лоя, виконтессе не интересны наши мужские разговоры, отведи ее к белошвейкам, посмотрите ткани, которые у нас есть, я хочу, чтобы она женским взглядом посмотрела и помогла мне выбрать материал на торжественный камзол.

Орха сверкнула на меня глазами, но при баронах решила промолчать. Точно прирежет. Придержал Лою за локоток и в ушко, чтобы никто не слышал:

— Пусть покажут белье новое, то, про которое они ко мне приставали с вопросами что-то сшили, и пусть ее обмерят на пошив платья, только ей не говорите.

— Бароны, не против, если граф Барт будет присутствовать при нашем разговоре? Вот и хорошо, я, кстати, что вы тоже дадите ему несколько советов по управлению замком, которое на него сейчас свалилось.

Взял баронов и графов в оборот, договорились в трехстороннем порядке о разработке серебра на землях Окара: земля его, люди и оборудование Жу, финансирование и провиант мой. Договорились о серебре, меди.

— А нет горючей черной смолы жидкой в горах?

— А меня нет, у Лапая было, что где-то горело на склоне, у него спросите.

Высыпал новые монеты на стол:

— Вот посмотрите, будем чеканить вот такие деньги. Только такие, с четким весом и стоимостью. Десять копеек — это один гривенник, десять гривенников — это один рубль. В одном рубле сто копеек. Как вы видите, монеты хорошие. Будем пускать их в оборот, за подделку будем вешать. Если у вас есть запасы серебра, вам бесплатно, в качестве благодарности, как моим верным сподвижникам, готов перечеканить в монеты. Вес в вес. Да, граф, вам выдам в качестве помощи на развитие определенную сумму, чтобы вы тоже могли расплачиваться, и чтобы народ привыкал к новым деньгам.

— Хорошо сделано, ваша светлость.

— Стараемся. Покажу вам, что делаем в замке. Кроме всего этого хочу сделать мост на вашу сторону через реку, так что поездки к вам, а вас ко мне будут более приятными и быстрыми.

— Через всю реку?

— Попробуем, граф, попробуем. Не все сразу, но попробуем.

— Судя по тому, как выглядит замок, вы сможете. Вон я смотрю, и дружинники чем-то занимаются, и на крыше работают...

— Как-то мне тревожно на душе... хочу дружину усилить, надо нам придумать о сигналах оповещения друг друга, а летом проведем смотр всего войска, сборной дружины всех замков, чтобы понимать, что мы имеем.

— Какие-то есть причины, ваша светлость?

— Назовем это предчувствием, барон. Боюсь, что бароном Саном все не закончится. Найдутся люди, которые захотят проверить молодого герцога на прочность. Но ничего, лопаты у нас есть, и места на кладбище для всех таких охотников хватит.

— Кхе-кхе...

Для пожилых «синьоров» я оставался слишком молодым. Мои победы они пока списывали на мою удачливость и лихость. Мне не хотелось с ними спорить. Больше, чем показ нововведений в хозяйстве, их поразил праздничный ужин. Тонкие серебряные блюда, я прокатал несколько слитков и решил, что сделаю посуду, обратно переплавить в слитки недолго, стеклянные бокалы, стекольщики смогли сделать с не знаю какого раза, но уже приличные кубки, вилки, сделав и откатав пяток железных, с удачного оригинала наплавили несколько серебряных. Ну, и Липай с моей подачи подсуетился, сочные мягкие отбивные в кляре, бигос, ха, капуста-то получилась на загляденье, тушеная квашеная с сосисками в остром соусе, да под горький эль, или пиво, я так и не понял, как правильно. Старшие «товарищи» оценили, а виконтессу сразил десерт из взбитых сливок с муссом из ягод и ореховыми коржами, съела половину блюда, я думал лопнет.

На следующее утро бароны отправились по домам.

— Мой мальчик, ты вырос, я уже не боюсь за тебя, но в следующую драку не забудь меня.

— Обещаю, барон.

— Ваша светлость, спасибо еще раз за все. Моя дочка хотела погостить у вас, но вроде передумала.

Смотрю на вздернутый нос, ну, упрашивай меня...

— Виконтесса, я вас прошу, очень прошу с разрешения вашего отца погостить в замке Поду. Скрасьте своим лучезарным присутствием эти унылые стены, не заставляйте меня молить вас об этом на коленях, — мне не жалко, ну хочет девочка, чтобы ее умоляли, мне не в па... как?

— Хорошо, батюшка, я погощу.

Мы с бароном обменялись взглядами, сдерживая улыбки.

— Ваша светлость, если она вам надоест, выпорите и вышлите домой.

— Вы разрешаете, барон? То есть, ну, что вы, барон, как можно? Виконтесса — это само совершенство в поведении и манерах...

— Кхе-кхе...

Графа Барта свел с Банном и Ламом.

— Граф, первое, нам надо сделать общую дружину, вернее, чтобы ваши дружинники знали наших, и наоборот, кто что может и как вместе воевать, если придется. Предлагаю меняться раз в месяц меняться пятерками бойцов. Они же будут патрулировать дороги и деревни. Прошли по маршруту, приехали к вам, отработали пару недель, поехали обратно. Так же ваши. Я не настаиваю, можно все это сделать попозже, подумайте с Банном. Да, Банн, нужно будет проехать по всем деревням, позже обсудим. Лам, граф занимался войском и может не совсем представлять общую «кухню» руководства замком. Поговорите с ним, позовите казначея, позовите ключника. Отметьте важные вещи, на которые нужно обращать внимание, ответите на его вопросы. Граф, оставляю вас здесь, не прощаюсь.

— Липп, на берег к прибывшим. Виконтесса, ...

— Я с тобой...

— У нас отличная библиотека, а уж отрезы на платье...

— Я с тобой. Только переоденусь.

— Хорошо.

Доскакали за город на берег, перед поворотом реки, на котором стоял замок. У берег был зачален длиннющий плот из бревен, на самом берегу под приглядом стражников был разбит лагерь, шалаши, костры, человек триста обустраивало быт.

— Не май месяц, померзнут, — сказал я сам себе под нос.

Нас увидели, навстречу вышли трое, одного я признал, кузнец Рак, еще один пожилой мужик в невзрачном кафтане и третий, помоложе, вообще в какой-то рванине.

— Ваша светлость, — поклонились все трое.

— Рак, это ты, приветствую.

Помолчали.

— У меня мало времени, давайте без предисловий. Рак, это мне бревна? И что за народ?

Тот переглянулся с остальными.

— Ваша светлость, вот люди, которые когда-то сбежали от барона Сан, от его ... кхм..., и от прочих... вот... но им тяжко жить в лесу, жители они деревенские, к труду привычные, пахать, сеять...Вот их ... кхм ... староста Лакур, а это Ванг, у него много людей в лесу, выходить пока боятся, но готовы лес валить, уголь жечь и железо болотное доставать, если ... кхм ...

— Если договоримся, я понял. Липп, лодку нам, на тот берег поплыли быстро.

Переплыли двумя лодками на тот берег, возле переправы стояли три навеса со стенками для скота. Дичь, конечно, но хоть не с нуля начинать.

— Смотрите, вон речка шустрая с гор течет, впадает в нашу большую. На этой речке весной начнем ставить мельницу, лесопилку и кузницу. Все большое, на всю округу чтоб было. И другие мастерские тут будут. Значит, вот тут в стороне будем строить слободу ремесленную и деревеньку, улицу ровную с огородами, и вот эти земли могу для этой деревеньки нарезать. Только сажать будем не как сейчас, пожгли лес, посадили, два года и дальше, нет сажать будем по науке, потом расскажу. Если согласны, вот эти два балагана можно прибрать пока на зиму. Сделать из матов тростниковых стены, пол дощатый, потолок из досок и матами же утеплить, крыша есть, печки сложить, пока еще не сильно холодно, чтобы не мерзнуть, дети чтоб не .... Еду дам, посуду дам, инструмент дам. Из этих бревен начать дома собирать, как раз за зиму почти на всех срубим.

— Ваша светлость, а... чьи мы люди будем?

— Мои. Тут все мои. Никого не заставляю, кому не нравлюсь, границы герцогства в любой стороне, куда хотите. Если останетесь, помогу, но работать надо будет. Рак, вон, пусть кузню и все остальное налаживает, ты, Лакур, за деревню будешь отвечать, если тебя старостой избрали. Голодными не оставлю, три шкуры не спущу, но бездельников и дармоедов не люблю. С тобой Ванг, нормально плоты дошли?

— Сейчас воды мало, ваша светлость. Вот весной в половодье...

— В половодье можно и отсидеться. Запас только сделать. Бревна забираю, пойдут на стройку деревни, припасами заберешь?

— И инструментом, ваша светлость, и ...

— Что еще?

— Ткань, хоть немного.

— Сделаем, только, Ванг, мне нужно постоянство. Не так, что сегодня прислали, а завтра решили, что до следующей зимы можно балду гонять и мухоморы в лесу жрать. Я тогда своих там поселю и будут работать.

— Я понял, ваша светлость. Люди есть, лес есть, на одной охоте не проживешь. Будем работать.

— Договорились. Перетаскивайте плоты сюда, сами со мной в замок, покажу к кому обращаться по поводу запасов и инструмента. Первым делом хоть один барак обустройте, печку и остальное, а то морозы вдарят вдруг.

Глава 24

Укрощение строптивой.

«Лучше целоваться, чем работать, лучше пиво пить, чем воевать...»

Менестрель герцога Поду.

Следующие дни виконтесса патрулировала меня неусыпно. Раньше завтрак я проводил в одиночестве, ужин тоже. На обед подтягивались свободные «старшие», чтобы обсудить что-то за обедом. Такой сложился негласный распорядок. Вставали и ложились все по-разному, и я ни под кого не подстраивался, а в обед не надо было никого искать, всегда можно спросить что-то и дать вводные.

Теперь спускаясь утром, я видел Орху уже за столом, и далее мы не расставались весь день. Ну, почти... К ее чести, она не надоедала мне, ну, почти... Я думаю, она была в некотором культурном шоке, все-таки происходящее вокруг, и смысл, и темп, сильно отличалось от размеренного быта в горном замке. Она не молчала, задавала вопросы, нормальные вопросы, и мне было приятно на них отвечать. Ну, или прикалываться...

— Это для чего? — это у оружейника.

— Это называется «блоки». Если их поставить на арбалет, то при таком же натяжении тетивы, выстрел будет мощнее.

— Это для чего? — у стекольщика.

— Если покрыть отполированную металлическую пластину прозрачным стеклом, то получится вещь, которая называется зеркалом. В нее можно будет смотреться, как в воду и видеть свое отражение.

-Это зачем? — после разговора с военными и Греем.

— Это перевязочный материал, если обработать рану этим отваром, чтобы смыть грязь, а потом приложить этот мешочек и замотать, то больше шансов поправиться. А этим ремнем можно быстро перетянуть руку или ногу и остановить кровь. Если они будут у каждого дружинника, то, когда понадобится они будут по рукой.

— Это зачем? — у поваров во время рассказа о глинтвейне. Бочки невкусного вина, жаль выливать, предложил греть, добавлять травки, мед и поить людей во время холода.

— Это напиток любви. Девушки, выпив его, теряют голову и бросаются целоваться. Будешь?

Ну, как-то так...

От убийства спал Липп:

— Ваша светлость, пришел караван с купцами, вроде идут из самой Ваки.

— Интересно, виконтесса, вы останетесь пить глинтвейн или поедет со мной? Липп, бежим.

Купцы расположились на площади, при нашем появлении пробежал шепоток, затем самый богато одетый подбежал ко мне:

— Ваша светлость, мы хотели показать вам самое лучшее, но нас не пустили в замок.

— Но самое лучшее от этого не стало хуже, а, купец? Откуда бредете?

— Ваша светлость, едем из Лароды, а до этого были в Коре, и даже есть товары из самой Ваки.

— Ой-ой-ой, самой Ваки... держите меня четверо, а мы тут в глуши воду лаптем хлебаем, топором бреемся, спим под шкурами, и говорить-то недавно научились.

— Ваша светлость, я не это имел в виду.

— Хорошо, хорошо, показывай.

Мечи самые обыкновенные, просто украшенные всякой ерундой, щиты, вообще, ерунда. Посуда для... непонятно кого, городским дорого, для баронов... уж для совсем захудалых. Тряпки, это да, приказал достать все, и толстое, и тонкое, и серое, и пестрое.

— Викантесса, как вам такой цвет? Если из него сшить... ну, эти самые?

— Заткнись...

— Да, тогда точно куплю, и еще вот такой, бесподобно. Это что, камзолы по новой столичной моде, нет, спасибо, мы уж как-нибудь. Что на мне? Удобные штаны, с карманами. Это мода, но другой столицы. Что еще, купец? Ничем не удивил. Ты бы еще бусы привез, как папуасам, которые одной палкой и еду добывают и... спину чешут. Это что? Приправы? Это хорошо, повара пришлю, посмотрит. Это все? Поехали в замок, поговорим.

Замок и кабинет произвели на купчину огромное впечатление. Понял, что прогадал, привезя всякий хлам.

— Докуда ты сам доходил, купец?

— На границе Коры и Ваки стоит большой городок с большой ярмаркой. За Вакой большое море, корабли большие приплывают из разных стран, с юга и с севера. Вака богатая страна.

— А Кора?

— А как и здесь и в Лароде, замки, деревеньки, ничего интересного.

— Приезжай весной. У меня будет на продажу некоторые интересные вещи.

— Какие, ваша светлость?

— Увидишь, сделаю кое-что на пробу. Мне нужны семена растений, которых нет здесь, саженцы деревьев плодовых, может быть есть растение, клубни у него в земле с кулак несколько штук вырастает, сверху ботва.

— Не слышал, но поспрашиваю, ваша светлость.

— Мне нужны листья растения, куста, который растет на юге, который заваривают горячей водой и получается напиток. И зерна, бобы, зеленые, которые, когда жаришь, становятся темными и пахнут. Лоя, запиши про иван-чай, напомни мне потом. Мне нужно оружие новое, такое, которого здесь нет. Хорошо заплачу. Железо ты по земле не довезешь.

— Я понял, ваша светлость, а что все-таки вы будете продавать?

— Ты приезжай, увидишь. Край, поговорите с купцом по твоим вопросам, давайте, свободны.

Из окна увидел всплеск на реке, выскочил на стену. Во дворе бойцы заряжали по новой катапульту, Кам и Банн стояли и смотрели через парапет.

— Что? С почином?

— Пальнула, ваша светлость. Лодку ставить?

— Смотри, катапульта должна стоять в одном месте. На том берегу надо поставить вышки с шестами через каждые сто шагов хотя бы. Не поняли? Вы, ну, или вернее, один толковый, назовем его наводчик, будет стоять на стене, видеть куда попали и руководить стрельбой. Вон дерево высокое видите? Вот по этой линии пристреляться. То есть, пометить такой угол, когда камень летит по линии катапульта-дерево. Это смещение вправо-влево, а вверх-вниз — это уже расстояние, вы знаете. Наводчик смотрит, ага, цель на линии дерева, пальнули — перелет, подправили — недолет, взяли в вилку, — я показал пальцами «козу», третий раз должен быть точным. Только камни обтесать и взвешивать, чтобы были одного веса, иначе будет разлет.

— Только по реке, ваша светлость?

— Начните с нее, чтобы мы реку могли контролировать. А на ту сторону нужно вторую катапульту делать, эту начнем крутить сильно, то собьем пристрелку.

Спустились вниз.

— Герцог...

— Орха, давай ты меня будешь называть Кортом.

— Ага, своей Лое уже давно разрешил...

— Она мой секретарь, и у нее есть жених, если ты об этом.

— А ты и расстроился?

— Нет, я к ней отношусь как к сестре, и никогда не думал о ней как...

— Ага, а о ком думал?

— О тебе, моя принцесса, только о тебе, все время снится, как ты меня хотела зарезать, а я держал...

— Убью...

Дошли до швей, многие гвардейцы, начиная с Банна и Луца, уже пошили себе такие же штаны, какие были у меня. Ремень, карманы, прямые брючины. Вот и Орха заказала себе «джисы». Это я как-то обронил про джинсы, но швеи не расслышали, и теперь все говори «джисы, как у герцога». Я же заказал себе куртку, даже две, такой классический «кожак» до низа задницы, чтобы тепло и можно было легко заскакивать на лошадку. На больших пуговицах с запахом и воротником с опушкой. Одну полегче, утепленную простеганной шерстью, а вторую с мехом внутри, белый горностай... жалко, зверей, но пока в лесах их было до дури. Швеи у меня были сообразительные, я сначала научил их шить из дешевой дерюге, а уже после нескольких примерок они переносили изделие на кожу и далее.

Примерил зимний вариант, сидело хорошо, смотрелось «отпадно». Первое экспериментальное зеркало поставили как раз у моих швей. Кривовато и тускловато, но уже можно было себя увидеть. Пока обмеряли Орху, попросил сшить на нее зимнюю куртку:

— Чтобы вокруг обшлагов и капюшон были меховые. Не кожа, нет. Внутри мех тонкий неколючий, а сверху тоже мех пушистый. Что у вас есть красивого? Принесите мне и покажите потом образцы, только чтоб виконтесса не видела, сделаю ей подарок. Платье ей сшили? Не показывали? Хорошо, потом, все потом.

В углу комнаты сидела маленькая девочка, скорее всего дочка одной из швей, играла, перекладывая кусочки тряпок. Сел рядом на корточки:

— Привет, как тебя зовут?

— Мона.

— Мона, ты во что играешь? Где твои игрушки? Чего молчишь? Нет игрушек? Сейчас сделаем. Вот смотри, вырежем вот такие две детальки, вот такие две, четыре таких и несколько таких. Ну-ка, девчонки, сшейте по краям, только дырочки оставим. Теперь выворачиваем, набиваем всякими лоскутками, это сюда пришиваем, это сюда и сюда, выворачиваем, а эти вот сюда. Теперь вот эти две пуговки сюда пришиваем, а вот эту вот сюда. Ну, кто получился?

— Свинюшка.

— Поросенок, правильно, Мона. Только хвостик забыли, ну-ка. Вот, это знаменитый поросенок Наф-Наф. Знаешь про него сказку? Нет, ну, слушай. Жили были три веселых поросенка, три брата Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф...

В конце сказки, в том месте, где волк лез в трубу, поднял глаза и увидел, что в проеме двери стоит человек десять с Орхой во главе с открытыми ртами и слушают меня.

— Но храбрый Наф-Наф открыл крышку котла, который стоял на печке как раз под дымоходом и...

— Наф-Наф?

— Да, Мона, это Наф-Наф, а остальных поросят тебе мама сошьет.

— А еще сказку...

— Не приставай к светлости...

— Ничего, а другую потом, ты эту запомнила? Вот, будут три поросенка и волк, тогда еще одну расскажу.

Вышли на стену, одну из курток отдал Охре, повертела обе, хотела, конечно, взять с мехом, но постеснялась, взяла обычную, но та тоже была теплой. Ветер свистал, рвал флаги, пришлось спрятаться за зубцом.

— Поросенок Наф-Наф строит замок? — чего делать, сам подставился.

— Да, боюсь, что придет серый волк, а у нас еще котел не нагрелся.

— Расскажешь мне сказку какую-нибудь? Где ты эту узнал?

— Прочитал. Приходи вечером, глинтвейна попьем, расскажу...

— Я не...

— И я не об этом, не злись.

— Скажи, только правду...

— Попробую, моя принцесса.

— Откуда ты все это знаешь, из своих книг? В Лароде узнал?

— Ты не поверишь, но в основном да, все из книг, — не говорить же, что книги не местные, а написанные где-то и когда-то, но не здесь, — все уже придумано до нас, умных людей много, надо только знать, что искать...

— И сказки?

— И сказки тоже. Или хочешь, придумаем свою сказку. Про бедного рыцаря, который однажды спас принцессу от разбойников.

— Ага, бедный рыцарь... а он потом не посадит ее под замок, чтобы никуда не выходила и ничего не видела?

— Он же не Синяя борода. Да и как такую егозу закроешь, удерет...

— Что за синяя борода?

— Сказка про барона Синяя борода.

— Расскажешь?

— Конечно, — мы дошли до моей комнаты, раньше она ко мне не подымалась.

— Зачем мы сюда пришли?

— Я к себе шел, ты следом, не зайдешь, ну, как хочешь, — толкнул дверь и оставил открытой. Вечернее солнышко било в левое окошко башенного выступа, светлые стенки лучились желтым теплом, печка, затопленная служанками, потрескивала в углу, шкуры на полу, кровать без балдахина, который я убрал, застеленная белым одеялом, стойка с оружием. Орха прислонилась к косяку и смотрела, как я поставил чайник с вином на печку, чтобы подогреть его. Запах сразу поплыл по комнате.

— Я хочу такую... комнату... что там у тебя за книги?

Снизу по лестнице поднялся Липп:

— Ваша светлость, барон Лапай прибыл.

— Сейчас спущусь. Пойдешь на ужин?

— Нет.

Спустился вниз, за столом вместе с бароном сидел его старший сын, теперь я его вспомнил, это он сидел у меня в подвале:

— Барон, виконт, рад вас видеть.

— Ваша светлость.

— Еще раз спасибо за помощь в... э-э-э... решении проблемы с бароном Сан, чем мы можем выразить свою благодарность в материальном плане?

— Ваша светлость, весть о вашей щедрости к союзникам опережает вести о вашей... нетерпимости к врагам.

— Не преувеличивайте, барон. Барон Жу с бароном Окара договорились о совместном разрабатывание рудников. Ваши долины рядом, копаете?

— Серебра нет, меди нет. Олово немного, наши горы бедны.

— Золото?

— Ха, ваша светлость, на одном ручейке нашли пару небольших самородков и все. И те украли, сын пытался поймать вора, но тот исчез.

— Плохо, что мы помешали, виконт, задержав вас.

— Нет, ваша светлость, он ушел в другую сторону.

— К морю?

— Нет, ваша светлость, — барон с сыном переглянулись. — Ладно, мы решили вам довериться...

— Я сохраню тайну, обещаю.

Барон хлебнул теплого вина:

— Роскошно вы это делаете, ваша светлость, всего-то нагреть вино и что-то подсыпать... специи, я полагаю.

— Да, я прикажу, повар даст вам мешочек.

— Ладно, как говорил мой отец: «Допивай до дна...», ваша светлость, наша долина глубоко вгрызается в горы и заканчивается под самой вершиной Северных гор...

Я молчал, ожидая продолжения.

— И все стенки каньонов довольно крутые и... страшные, откровенно говоря, но..., если не доходя до конца свернуть на один из ручейков, то можно сначала перелезть в соседнюю долинку, которая вниз обрывается крутым отвесом, а вот наверх в главном хребте... кхм... как будто бы мечом разрубили хребет... тоже круто и завалено большими камнями, но можно пролезть и...

— Спуск на ту сторону гор?

— Да, тоже узкая долина, но вымытая, длинная, день пути и небольшая горная деревенька.

— Кто они?

— Себя они считают северной провинцией Ваки. Дальняя глухомань, там все городки на юге, а здесь даже баронов нет, так... деревеньки, пастухи, копают тоже, что найдут, такие же как мы бедняки, ну, то есть мы, ваша светлость.

— Да мы тут тоже не шикуем. Так, а от них дорога на юг к городам есть?

— Есть, плохонькая, но есть.

— Кто-то знает еще?

— Это тайна баронов Лапай. Только доверенные люди и вы теперь.

— Спасибо за доверие. Значит так, с осени до весны не пройти, да? Лошадь не пройдет... человеку можно спокойно или нужно где-то лезть по скалам?

— Все верно, кое-где нужно с веревкой.

— То есть, караван не отправить, и там купить и продать нечего, так как далеко, а то, что близко одна беднота. А как там воспринимают людей с нашей стороны?

— Ну, пастухи-то и раньше пересекались на кряжах. Ходили туда с подарками, прошли три деревни, нормально, бедно там...

— И нет хозяина, которому можно было бы предложить какой-то бизнес... э-э-э ... прибыльное дело?

— Старосты в деревнях.

— Войска, дружины?

— Нет, такого ничего нет.

Помолчали, я покрутил в голове, но ничего не вырисовывалось.

— Барон, виконт, что я могу сказать... не понятно, как нам это использовать, но, что могу предложить... По поводу самородков золота, весной можно сделать промывку золотого песка по ручью, я покажу, как это сделать. Начать снизу, идти вверх, где песок золотой закончится, там уровень золотоносной жилы, там вот и можно будет покопать, поискать и, вполне возможно, найти. Далее, у вас где-то, говорят длинные языки, есть место, где горючая черная жидкость текла из камней?

— Да, есть такая лощина, когда жарко, там лужа этого кошмара.

— Вот, мне нужна эта жидкость, только тоже, чтобы никто не знал, кроме вас. И мне нужна шерсть, и мясо, поэтому разводите овец, помогу чем могу. Тут вопрос в зимнем выживании стада, так ведь?

— Да, нам большинство приходится резать осенью.

— Вы граничите с землями Сан, договоритесь с Бартом о том, что будете... стоп, лучше договоритесь с Окаром о проходе через его земли, стоп, там тоже круто... Короче, гоните стадо на зимовку или ко мне, или к Барту. Посмотрите, куда вам больше понравиться, к ним ближе. Зимовники построить, корм накосить, силос закопать...

— Кого закопать?

— Силос, если траву и колосья сильно измельчить, утрамбовать и накрыть, чтобы воздух не попадал, например в траншею, то трава там заквасится, животные хорошо это едят, лучше сена, и хранится долго. У Барта там и лугов тьма, а вас овцы, у него коровы, мясом, кожами и шерстью нас завалите. Поговорите с ним, сошлитесь на меня. Деньги... опять деньги... я найду.

— Это интересно, ваша светлость.

— Теперь про проход. Предлагаю, потихоньку делать тропу, чтобы лошадка с тюками проходила, иначе смысла нет. Пробивать там, или деревянные мостки делать с укосинами, вот так вот. И на ту сторону послать весной несколько умных людей, с подарками, чтобы там «мосты навели» и разнюхали, что к чему. Вдруг что-то выгорит. Узнать, в чем там жители больше всего нуждаются, это и оттащить. Тем более, если с нашей стороны серебро и золото есть немножко, то и там тоже должны быть. Надо, чтобы они отдавали его нам, а не своим. Заинтересовать и подружиться.

— Я боялся, что вы пошлете туда дружину, ваша светлость.

— Я мирный человек, барон. Как говориться: «не трогай меня, и я не буду трогать тебя». Зачем пугать мирные деревни, и что там взять... А вот торговля может «стрельнуть». Отправить людей вниз до приличного городка, купить-продать, вернуться, перетащить партиями, хотя бы так...

Возле спальни встретил Заю:

— Что такая хмурая, Зая моя?

— Ваша светлость, там... эта...

— Чего делает?

— Спит, ваша светлость.

— Да, была у лисички избушка ледяная, а у зайки лубяная...

— Что это, ваша светлость?

— Сказка про зайку, завтра расскажу, не переживай, не убьет же она меня...

— Ага, — ушла расстроенная, вроде повода не давал, чтобы ревновать.

Орха читала на моей кровати, так и заснула. Накрыл одеялом, помылся и лег рядом, нет, ну а чего... моя комната.

Глава 25

Морская болезнь.

«По реке плывет топор из села Кукуева...»

Хроники Дурнии.

Я открыл глаза и закрыл снова. А что... девушка в упор на тебя смотрит, лежа рядом. И девушка красивая, и спала всю ночь рядом, время от времени касаясь тебя всякими частями тела, а ты ...

— Я так привыкну просыпаться рядом с тобой.

— Почему ты меня не разбудил?

— Я пожить еще хочу, я помню, что со сна ты свирепая, с ножом там...

— Я ждала, что ты расскажешь сказку про Синюю бороду.

— Нет, я тебе расскажу про зайца и лису, слушай...

— Это я тебя хочу из домика выгнать? Вы, герцог, не рыцарь, я с тобой больше не...

Стук в дверь, голова Липпа:

— Ваша светлость, ой..., на нас напали.

— Еще кто-то? На меня и так уже сегодня напали, ой, больно. Кто? Где?

— Два корабля снизу идут.

— Бегу. Дождись меня, дорогая.

— Убью...

Выскочил на стену:

— Банн, доклад.

— Два боевых корабля, снизу. На той стороне новые поселенцы что-то по берегу рано утром собирали, увидели, прискакали. Сейчас увидим.

— А почему нас с низу никто не предупредил, там что деревень нет?

— Так не приучены, ваша светлость.

— Сегодня же с этим разберемся. Один десяток на ту сторону, в драку не встревать, только смотреть. Поселенцы пусть вглубь убираются. Город закрыли?

— Да, ваша светлость.

— Что нам могут... вот они...

Из утреннего тумана снизу выгребали два длинных узких судна, мачты подняты, но парус снят.

— Что нам могут сделать? Сколько...

— Еще один, ваша светлость, — прокричал кто-то глазастый.

Третий корабль был похож на два предыдущих, но был повыше и чуть длиннее.

— Первые два — это корабли морского народа, — встрял Кам, — живут севернее наших островов, на нас не нападают, обычно, ходят по побережью, грабят деревеньки, торгуют...

— Так грабят или торгуют?

— Там, где можно грабят, где силы не хватает, торгуют.

— А чем?

— Железо в основном, у них его много.

— А с чего решили, что они воевать хотят?

— Ну, ваша светлость, вон «щиты войны» на носу вывешены, точно грабить идут.

— Сколько там человек?

— Тридцать на корабль. А вот третий, это плохо, это лаги, эти убивают всех, с той стороны приплывают.

— Из-за них у нас побережье и пустуют, — встрял Банн. — Мы гоняли таких по молодости, побьешь, но другие через год-два приедут, все равно деревню разорят.

— И чего им надо?

— Потребуют выкуп или городок попробуют сжечь.

— Мой городок? Так, никаких переговоров, река моя, разрешения не спросили, повешу всех.

На реке тем временем происходило что-то странное, все три корабля сблизились напротив замка и теперь что-то оживленно обсуждались или ругались.

— Обсуждают, кто будет командовать и как будут добычу делить.

— Ага, сейчас, баллисты достанут?

— Достанут, ваша светлость, во, как раз напротив дерева встали, к которому мы вчера катапульту пристреливали.

— Так чего мы ждем? Наводчика сюда, приготовить камни, чтобы рядом, двойной состав на катапульту. На баллистах кто? Попадете? Целиться в командиров. Готовы, пли!

Пока летел камень, стрелы баллист долетели до кораблей, одна прошла высоко, вторая удачно, зацепила кормчего и попала в рулевое весло, вырвав его из упора и выбросив за борт. Камень плюхнулся с небольшим перелетом.

— Два вниз, — рявкнул гвардеец, стоящий рядом. — Пли!

На кораблях забегали, поняв, что у нас есть дальнобойные орудия. И в «яблочко», каменюга сверху попала прямо в центр большого корабля, пробила настил, сломал киль. Корабль подпрыгнул и сложился пополам.

— Ай, молодца! Давай еще туда, пару раз!

— Повторить два раза! Пли! Пли!

Первый добил одну из половин, второй камень не долетел.

— Другие выцеливай! Баллисты, почему молчим? Давай!

— Право один, вверх один! Пли!

— Верх один! Пли!

С четвертого камня попали в бок еще одному кораблю, зацепили борт, содрав обшивку, он стал крениться, и люди пытались перепрыгнуть на второй корабль, но он уже отошел.

— Эх, в кольчугах сейчас потонут все, да и водичка холодная.

— Ты за кого, Кам, я не понял, за меня или за этих ихтиандров?

— Железо у них больно хорошее, жалко.

На реке бултыхалась каша из досок, людей и плавающих вещей. Третий корабль, оставшийся без руля, дрейфовал, и его сносило к нашему берегу.

— Чего стоим? Банн, вылавливать всех, брать в плен, сетки накидывайте и вяжите, убивать только тех, кто будет сопротивляться. Луц, корабль пристанет, мы должны быть там, все, с щитами, в полном обмундировании. Кам, отлавливайте всех, кто проплывет на бревнах дальше. Бегом! Бегом! Шевелимся, черепахи толстозадые! Наводчику катапульты гривенный за точность! Второй тому, кто их командира притащит живым! Корабль не портить, он теперь мой! Давай! Давай!

Драккар местных викингов отнесло от замка и вынесло на мель в пятидесяти шагов от берега. Пираты пытались оттолкнуться, но, подоспевшие арбалетчики, сразу заставляли их спрятаться за бортами. Вдоль всего берега вязали мокрых нахлебавшихся людей, некоторые пытались драться с громкими криками, но пару стрел в упор, и ор замолкал.

С судна пытались дать залп, но неуверенно, пара стрел воткнулась в стену наших щитов и все.

— Пат. Плохо.

— Что, ваша светлость.

— Патовая ситуация. Им не вылезть, нам не залезть.

— Будут ночи ждать, корабль раскачают и попробуют по течению свалить.

— Ну, уж нет.

— Штурмуем?

— Людей жалко. Поджечь, корабль жалко, но на крайний случай. Эй, на барже! Слышите меня? Чего молчите? Немые что ли все?

— Слышим, сейчас мы вам всем языки отрежем!

— А чего ты такой храбрый за борт спрятался? Вылезай! Не хочешь, ладно. Слушайте, «мореманы фиговы», или сдаетесь, или поджигаю ваше корыто и расстреливаю всех до одного.

Молчат, завозились, но молчат. Липп с Луцом дернули меня за щит, вовремя, стрела пролетела ровно над головой.

— Если в атаку пойдут, что делаем, ваша светлость?

— Пока они по пояс в воде побегут, мы половину постреляем. Думай, голова, думай, шапку куплю...

Но разбойники все решили сами, человек двадцать с ревом выпрыгнули через борт и ринулись к нам, одновременно десяток стрелков высунулись из-за щитов и дали в нас прицельный залп. В строю кто-то вскрикнул.

— Арбалетчики, целься, огонь! Щиты сомкнуть, — Луц проорал нужные команды. Нападающим снова не повезло, между мелью и берегом дно понижалось, немного, но бежать по колено или бежать почти по пояс даже, если это все десять шагов, это большая разница. До берега добежало человек двенадцать, трое из которых упали на песок раненными, остальные врезались в стену щитов, пытаясь пробить строй. Но Луц с Банном не зря гоняли гвардию последнее время, звон мечей, лязг железа, вопли, через голову летят болты в тех, кто остался на корабле. Через пару мгновений пятеро, оставшихся на ногах, отбежали к кромке воды, прикрывая собой лежащего раненного, скорее всего, их главаря. Сомкнули щиты и приготовились к нашей атаке.

— Стоять всем! — снова закричал я. — Кто старший? Еще раз предлагаю сдаться!

Вместо ответа один из оставшихся метнул в меня топор, но Оди прикрыл меня своим щитом в рост обычного человека, топор обухом врезался, отколов щепку.

— Вот ведь, викинги хреновы, ну что ж, кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет.

В плен попало двадцать пять человек, трое умерли от ран, еще четверо оказались с большого корабля, бросались на всех при любом случае, я повел себя кровожадно. Восемнадцать оставшихся ходили под началом молодого вождя, это его прикрывали в бою на берегу. Рана его оказалась пустяковой, просто наглотался воды, пока его вытаскивали из воды после переворота одного из судов.

— Я герцог Корт Поду, как к вам обращаться?

— Ярл Гвен Большое гнездо.

— Большое гнездо? Почетно, почетно, — я еле удержался от смеха. Парень был молодой, чем-то похож на меня, отрубать ему голову охота пропала, но решил пока не выходить из роли. — Скажи мне, ярл, с какого рожна ты решил заплыть так далеко от моря и напасть на мой замок? Я не верю в случайности.

— В порту в Торе сказали, что замок будет разрушен, а городок можно будет разграбить, что войска не будет почти, а добыча будет славной.

— И ты вот так сразу поверил? Ну, да. Ты молод, первый поход, наверное, решил добыть славы и добычи, так ярл?

Он промолчал, но по рожам бородатых его спутников, я понял, что так дело и было.

— А что это за третье судно было?

— Лаги, мы их не любим, кровь льют за просто так, даже, когда добычи нет. Сказали, что тоже сюда пришли, что будут главными и половина добычи их.

— Тоже пришли? Интересно. Что же мне с вами делать? — сзади к моему стулу подошла Орха, облокотилась на мое плечо, все перевели взгляд на нее. Красавица в белой шубе, в серых штанах, с ножом на поясе, я, когда утром увидел, сам не мог отвести взгляд. За те дни, что она гостила у меня, она расцвела еще больше, в замке ее воспринимали почти как хозяйку, слухи о нашей совместной ночевке, хотя это больше и не повторялось, по-видимому, все же облетели всех, выпрямилась, подняла статно голову, глаза сияли, шаг от бедра, короче, ого-го...

— Корт, пусть живут.

— Да? Сострадание не чуждо твоему каменному сердцу, моя принцесса?

Все ошарашенно смотрели на нас, свои с улыбкой, пленные со страхом, понимая, что решается их судьба.

— Ярл Гвен, сколько стоит вот такое судно? — я кивнул на его же драккар, вытащенный на берег.

— Здесь он не нужен никому.

— Разве? Я вот знаю одного ярла с остатками дружины, который хотел бы вернуться домой. Как же его зовут? Не вспомнить... Большое ухо? Или что-то такое...

— Ты отпустишь нас?

— Даже не знаю... корабль... целый ярл... отважная дружина... сколько же это все может стоить...

— Мне не на чем доплыть за выкупом...

— А я дам тебе корабль в долг, и дружину твою для защиты. А ты привезешь мне железо столько, сколько посчитаешь стоит корабль, славный ярл и его дружина. А если подумаешь, то привезешь втрое больше, и остальное я у тебя куплю, и ты загрузишь свой драккар припасами на весь год, крупой, мукой, мясом, тканями, шерстью, что там тебе еще нужно...

— Торговля — это...

— А зачем на островах знать, как ты добыл все это? Вернулся с доброй добычей, не потеряв людей, что еще надо... славные истории? Так я тебе расскажу. Вот первый поход славного ярла Глена Большое гнездо. Два корабля, нет три корабля диких лагов напали на два корабля бесстрашной дружины ярла, целый день бились они в абордаже посреди моря и победили.

— Где же второй корабль и добыча?

— Когда уже почти все было кончено, на шум этой схватки из глубины моря всплыл страшный кракен и опутал все пять кораблей, но ярл смог отрубить у кракена его щупальце, которым он держал драккар ярла, и они смогли вырваться из страшных тисков, и только с ужасом наблюдали, как тонут остальные корабли и погибают славные воины. Ну как-то так...

— Я поняла, — Орха наклонилась ко мне и прошептала в ухо, — ты все свои сказки сочиняешь сам.

— Ну, так что скажешь, Ярл Большое гнездо?

— Я согласен.

— Только учти, пока выкуп не отдан, ты так и будешь во всех глазах считаться моим пленником, плавающим на чужом корабле. И, если обманешь, то звать тебя будут Глен Лживое Дырявое гнездо. Как вы хороните своих?

— В море.

— Банн, этих освободить, дать еды на дорогу, покойников их отдать, пусть сами в море вывозят. Остальным отрубить головы, загрузить с их же щитами. Пусть десятка гвардейцев доскачет до устья реки, заодно проводит славного ярла, чтобы он не заблудился по дороге. В устье, на самом видном месте, вкопать колья, чтобы простояли несколько лет, прибить щиты чужие и нанизать головы. Пусть все знают, что ждет того, кто заплывет в герцогство Поду с дурными намерениями. Ясно?

— Да, ваша светлость.

— Во все деревни и городки послать людей, чтобы старосты и бургомистры прибыли ко мне. Всех, кто отличился в бою, наградить. Расчет катапульты в особенности. Весь мусор с берега собрать. Работаем. Ярл, я жду вас весной, берегите себя...от кракена, багор с проворотом ему в глотку.

Глава 26

Крымский мост.

«У леса на опушке жила зима в избушке...»

Гимн кочегаров.

Доморощенные викинги едва успели встать «на весло», как ударили морозы. Снега не было, но каждый день температура понижалась, на третий день схватилась река, причем сразу вся, еще через три дня по льду можно было скакать на лошади. Я помнил, что это большая редкость и решил не упустить возможность.

— Банн, Лам, Вис и все остальные, — начал я прямо с утра. — Бросаем все дела, абсолютно все, гонца к бургомистру с тем же, все на постройку моста, работники, военные, городские, новые поселенцы, каторжники... все.

Мне уже давно промерили глубины реки и нашли место, там, где река начинала загибаться, обходя замок, сужаясь, вот еще до этого места вода, наоборот, растекалась довольно широко и, соответственно, было более-менее мелко. На нашем и том берегу были забиты колья, показывая ориентиры. На бумаге я уже давно все расчертил, и количество «быков» и ширину, осталось воплотить это в реальности.

— Натянуть веревку, в смысле «не хватит»? Свяжите их, дуболомы. Грей, ты где? Разметить проруби, сделали шагомер? Вот, давай, чтобы ровно и красиво. Собрать здесь на берегу балаган, очаг сложить, готовить еду и греть вино, чтобы люди могли зайти в теплое, согреться и что-нибудь съесть. И побольше. Рубим полыньи ровные, собираем срубы, тащим камни. Хена, показывай как, ты знаешь. И про коромысла не забудь.

— Ваша светлость, а здесь обрыв откапывать для дороги?

— Нет, здесь тоже ставить опору, чтобы, не спускаясь к реке выходить на мост, да, вот такой высоты будет, а вы думали по воде пойдет что ли... Вы герцогу мост строите, а не какому-то проходимцу. Так, Луц, какого лешего у тебя гвардейцы без шапок и рукавиц. Нету? Убью всех! Лечи вас потом, дохлых. Пошли в город кого-то, купите ткань шерстяную теплую, покажу вам как банданы крутить, да, как у меня, давно бы уже сделали, и пусть купит все рукавицы рабочие, все что есть, я деньги отдам. Ба, бургомистр, у вас есть возможность вписать имя в историю, как? Кто опоры делает, так и назовем. Вот здесь будет «гвардейская», здесь «каторжная», посмотрим, боюсь, что «городская» опять кривая будет. Как почему? Откуда я знаю, почему у вас всегда все вкривь и вкось... Дорогая, ты мне горяченького попить не принесешь, ... зачем так грубо... ты мое солнце... Рак, Лакур, вы там не мерзнете? Все есть? Ну, и хорошо. Оди, подыми им бревно, а то народ пошел хилый, без тебя не справятся... вот ведь, кабан здоровый.

Пробили полыньи, тут же собирали деревянные срубы, и венец за венцом аккуратно стали опускать в воду, со стороны теченья были сделаны утолщения треугольником для разбивания льда или топляков. Когда сруб вставал на дно, начинали закидывать камни. На противоположном берегу лежали остатки от старой крепостцы, я хотел разобрать и сделать набережную, но большие пошли как раз на мост. Каменюги стаскивали на плоских деревянных салазках, лед не выдержал только в одном месте, треснул, санки встали дыбом и камень ухнул вниз на дно. Все оглянулись на меня, стоявшего невдалеке.

— Все целы? Не страшно! Это на счастье, пока этот камень на дне, мост будет стоять. Полынью обходите, работаем, работаем.

— Ваша светлость, а как по высоте будем выравнивать?

— Грей, ты меня пугаешь, на этом берегу ставь метку, куда дорога подойдет, и на том берегу, и смотришь, как в прицел, подымаем первый до линии, потом второй.

За два дня поставили все быки и вывели в горизонт, на третий положили продольные балки, основные поперечные, остался настил и перила. Из горбыля накидали черновой настил.

— Хена, надо делать, чтобы две телеги проходили, и перила были крепкие. Но это все не торопясь, и не ты, ты мне в замке нужен. Бригада нужна хорошая, в городе возьмем на зиму, им как раз делать нечего.

И тут пошел снег. Ветер поменялся на западный и сразу потеплело. Успели.

— Так, слушать все меня! Ночь отдыхаем. Все. Завтра готовимся к празднику, как-как, все скажу, что делать. А послезавтра праздник в городе назначаю. Новый год! Три дня гуляем и отдыхаем. Я вас научу... что?

— Герцогство любить, ваша светлость!

— Молодцы! Поехали.

Я готовился к празднику заранее, так как хотел сделать и без привязки к мосту, но тут совпало. Снег засыпал все снежным покровом, немного, но как раз присыпал всю грязь и черноту. На городской площади поставили елку, украсили ее цветной бумагой и цветными ленточками, городские скоморохи пели разученную песню про елочку, горели камельки, нагревая вино, разогревая орешки и засушенные фрукты, которые обмакивали в мед. С начала все были зажатыми, но после взятия снежной крепости, когда объединенные силы дружины и горожан взяли штурмом гвардейцев, всех отпустило. Свою лепту внесли детишки, которым раздавали мягкие игрушки, зайчиков, поросят, лошадок, маленьких куколок, одетых в маленькие же, но настоящие платьица, которые, не покладая рук днем и ночью, нашили мои швеи. Дети, впервые увидев праздник, поев сладостей, с игрушками в обеих руках, водили хоровод вокруг елки и подпевали песню про елочку, а потом я научил их петь «У леса на опушке жила зима в избушке...». Торговцы, видя мою щедрость, тоже бесплатно вынесли эль, выпечку и прочее, у кого что было. В общем, для первого Нового года все прошло хорошо. Стемнело, площадь заполнилась народом, все стихли. Я шагнул вперед, осмотрел народ, кто-то держал свечи, кто-то небольшие факелы.

— Мои друзья, — начал я. — прошел год, весна, лето, осень и вот зима. Скоро потеплеет, мы все начнем готовиться к весне. Этот год был трудным, мы потеряли герцога Визан Поду, мы потеряли Сая Поду, погибли дружинники. Но в этом году мы смогли покарать убийц, отловить разбойников, потопить морских бандитов. Пусть все плохое останется в старом году. В новом году, — я засмеялся, прямо речь президента по телевизору, смешно, но не помню, что это, но смешно, — в новом году пусть будет только хорошее. Мы будем строить дома, мельницы, лесопилки, разводить скот, сажать поля, рожать и растить детишек. Я постараюсь быть для вас защитой и опорой, но и вы уж постарайтесь не подводить меня. Есть такое поверье, что город может стать великим и богатым только, если он стоит на обоих берегах реки. Вот и мы с вами все вместе построили мост через реку и теперь сможем строиться и на том берегу реки По. Запомните этот день. Готовы? — я обернулся к своим помощникам. — Поджигай.

Бумага стоила дорого, но я решил на этом не мелочиться. Пара десятков китайский фонариков зажглись в ночи яркими пятнами.

— С Новым годом! Отпускай!

— Ах! — вздох сотен голосов пронесся по городу, когда фонарики взмыли вверх, поднялись над площадью, над домами, над городом и полетели за реку.

Только сейчас я почувствовал, что меня крепко-крепко сжимают за руку, прямо до боли. Я повернулся, Орха прижалась ко мне всем телом и восторженно смотрела на улетающие огоньки, потом повернулась ко мне:

— Ты... ты...

— С Новым годом, моя сказка...

Вернулись в замок и поднялись на мою башню, и даже пара фонариков еще были видны вдалеке. И что говорить... целовались... как в первый раз ..., так и было в первый раз... у нее... и у меня, потому что я помнил, как, но ни с кем, ни где... как в первый раз... в первый раз...

— Расскажи сказку...

— На берегу моря в маленькой деревне в маленьком домике вместе с отцом жила маленькая девочка. Звали ее Ассоль...

Так и простояла, прижавшись ко мне спиной, и когда алые паруса показались на горизонте, и Грей поцеловал свою Ассоль, вздохнула и всхлипнула, и повернулась, спрятав лицо у меня на груди.

— Ты, ты...

Это прекрасно, когда человек может так верить в мечту, в прекрасное и в хорошее. Можно, наверно, простить все, кроме злости и бездушия, и простить все за ясные глаза и жажду светлого и доброго.

Проводил ее до ее спальни. Комнату ее тоже отделали, сделали даже лучше, чем у меня. Кровать стояла на помосте, а ванная с деревяной бадьей была с окошком, забранным цветными стеклами. А в углу сидел мягкий игрушечный медведь в половину роста человека. Поцеловал у порога:

— Спокойной ночи, мое солнышко.

— Ты...

— Тс-с-с, спи, все завтра.

Прошел к себе, подкинул дров в прогоревшую печку, зашел в ванную, смыл с себя заботы прошлого года, вытерся и сел на край бадьи. Что дальше... Люди, заботы, мысли, сражения, все завертелось в голове, вроде же не пил, от поцелуев что ли... смешно. «И в безумной чаще жизни мы играющие дети» ... это-то откуда? «Еще один день... и сколько их было... и сколько их будет... но вот этот, вот этот... зачем же так быстро...»

Все, нечего раскисать, сон, зарядка, завтрак, великие дела...

Глава 27

Охота на слонопотама.

«Нет ничего более увлекательного, чем охота на человека...»

Маньячество для чайников. Введение.

— Ваша светлость, скоро стемнеет.

— Вижу. Что вообще никаких следов?

— Да тут натоптано, как будто бы специально стадо туда-сюда прогнали.

— Плохо.

Из одной их деревень на границе с Лародой прискакал гонец. Всем старостам и им подобным было дано по... голове, они были обязаны следить за дорогами, мостами, докладывать незамедлительно о всех происшествиях, выделять деньги на помощь ветеранам герцогства и детям, оставшимся без родителей. Смертность была средневековая, а значит сумасшедшая. Травмы, болезни, скудное питание и одежда, часто и голод, невозможность нормально подлечить какие-нибудь болячки и прочее. Сплошь и рядом вымирали целыми семьями или же умирал один родитель, а второму было очень трудно вырастить детей в одиночку.

Гонец рассказал, что на деревню напали, он смог выбраться, так как и он и конь были готовыми, с этим было строго. Дежурная десятка стартанула сразу, а пока собирались основные силы, прискакали гонцы еще из двух деревень. Кто-то прошелся по границе, нехороший человек, съездим — посмотрим. Во все деревни были отправлены посыльные с наказом наблюдать и бежать в случае чего...

Выдвинулись отрядом. Банн, как всегда, с руганью, но остался в замке. Орха с еще большей руганью, но тоже. Здесь мне помогли две ее тетушки, которые приехали в замок на следующий день после нашего Нового года, не дав нам развить наши отношения. Они ошалели от замка и от принарядившейся девушки, но быстро взяли себя в руки, и плотно присели на уши виконтессе с тем, как надлежит вести себя благородной девушке. Пытались воспитывать и меня, но в очередной раз я встретил их в тюрьме с щипцами вымазанными свинячьей кровью, которая капала на пол:

— Виконтессы, очень рад был бы вас послушать, но дела...

Отстали, позже удалось заинтересовать их кухней и швейной мастерской, стало полегче, но Орха страдала.

Домчались до последней деревни, ох, моя... спина, я все надеялся, что кто-то прознал о смерти герцога и решил, что можно похулиганить, пока нет хозяина. Пограбят, но что там можно взять с крестьян... все оказалось хуже... Деревню сожгли, трупы жителей валялись по всему обозримому пространству. Скот частью сгорел, частью был угнан, запах стоял жуткий, несмотря на холодное время года.

— Искать следы, искать живых, кто-то должен быть выжить.

— Да, ваша светлость.

Вскоре подвели пожилого мужичка:

— Ваша светлость, живых нашли.

— Говори.

— Дружинники, ваша светлость. Десяток пять.

— Дружинники? Ты не попутал? Не разбойники? Баронские дружинники?

— Я сам служил, ваша светлость. Начинал у вашего деда, а потом с отцом. Дружинники Лародовские. Как крик начался, я жинку и детей в подвал, он у меня с двух частей, если прикрыться, то и не заметно. Дети уже большие, не закричали. Сам видел, сбруя одинаковая, щиты без герба, но все одинаковые, команды четкие. Знали, что делать, все осмотрели, без пропуска, что хорошее взяли, запасы на телегу и...

— Но «мирняк»-то зачем убивать, женщины, дети...

— Чтоб свидетелей не осталось, ваша светлость.

— Так может кто-то из баронов...

— Пять десятков? Нет, ваша светлость, да и выучка крепкая... Ларода это.

— Понял. Не кому не говори, не надо остальным пока знать. Езжай в Подух, там устроишься.

Вскоре объединились с двумя остальными отрядами из первых деревень. Там было то же самое, полное опустение и тотальное уничтожение населения.

Все это происходило по границе Лароды и Поду, здесь не было баронских земель, тут мы граничили напрямую герцогствами, именно здесь проходила дорога между столицами. Отряд убийц как раз разграбил две деревни с одной стороны дороги и одну с другой.

— Так, следов в глубь Лароды нет, если они двинулись дальше, то перебьют еще одну, последнюю на границе деревню, а потом или вернуться к дороге, или, скорее всего, сразу повернут обратно.

— Да, к нам вглубь с таким обозом уже не пойдут, ваша светлость, — Луц покивал головой.

— Скажи, это что нормально так с людьми?

— В чужих землях бывает, ваша светлость, но мы же с Лародой не воюем...

— Не воюем... но это прощать нельзя. Есть кто места более-менее знает?

Нашелся один гвардеец из местных:

— Ваша светлость, оттуда или обратно на большую дорогу, или там есть небольшая дорожка до деревни уже на земле Лароды, а оттуда опять на большой тракт.

— Луц, Кам, самых опытных и самых быстрых. Мы последнюю деревню предупредили, если они успели сбежать, то напавшие поймут, что их раскрыли и будут удирать быстро. Найти. Нужно найти до того, как они дойдут до не нашей деревни. Остальные идут наперерез.

К вечеру бандиты нашлись. Из последней деревни жители ушли не все, не доверяют еще своему герцогу, что ж, «премия Дарвина» всплыло в голове, теперь они были холодными и... Главное, что разбойники не всполошились и теперь спокойно двигались внутрь герцогства Лароды, гоня скот и несколько телег с награбленным барахлом. Проехав немного, спокойно встали на берегу ручья, запалили костры и готовились к ночному отдыху, никого не остерегаясь.

— Слушать меня, — я собрал командиров и десятников. — Главное, чтобы никто не ушел. Никто. Мы не воюем со старшим герцогством, но это не дружина. После убийства четырех мирных деревень это теперь выродки, которые не достойны жизни. Пару человек для допроса и все. Их пятьдесят, нас ровно вдвое меньше, то есть всего нужно каждому по двое «кокнуть» и все. И тихо, нам большая драка не нужна. Первая десятка снимает караульных у лошадей и обоза, и дальше ловите всех, кто к вам будет выбегать. Луц, ты со второй десяткой ждешь с арбалетами, стреляешь, только если начнется шум, а потом помогаешь с теми, кто останется. Кам, ты со своими со мной. Что? Хорошо, Липп и еще пара самых шустрых, тоже со мной. На рукав привязать белую тряпку, вот так, понятно для чего? Молодцы, арбалетчикам в особенности, чтобы в темноте по своим не попали. Еще раз, никто не должен уйти, и делаем все тихо. Все ждем, пока шум не начнется.

Одежда была у всех примерно одинаковая. Я собирался пошить своим какую-нибудь отличительную форму, но до этого еще не дошло. Сейчас это было нам на руку. Горело три больших костра, большинство врагов, замотавшись в тряпки, подползли поближе, все-таки не лето и было довольно прохладно. Хорошо, что они не заночевали в деревне, попробуй выковыривать их из домов и прочего, но и тут было непросто.

Первого взяли еще в кустах, отошел по нужде, там и остался. Мы подобрались в тени поближе к телегам. На них тоже кто-то спал. Разбрелись по целям, стражник на ближайшей телеге стал поворачиваться в нашу сторону, я подскочил, схватил его за подбородок, вздергивая голову вверх и не давая вскрикнуть, и тут же ножом перерезал горло. Второй лежал рядом, накинул лежавший рядом камзол ему на лицо, чтобы заглушить крик, и тоже полоснул по горло и резко пару раз воткнул нож в грудину. Всхлип, тело обмякло, я присел в тени, три силуэта на корточках подобрались ко мне.

— Чисто? — прошептал я.

— Трое.

— И у меня двое, и там еще один. Мало, — что-то я уже засомневался в успехе, слишком все зависело от случая. Если выживу, сделаю все что возможно, но следующие драки будут на моих условиях.

В стороне лошадей раздался шум возни и пара лошадей заржала, от ближайшего костра поднялся человек и побрел в ту сторону.

— Двигаем, стараемся тихо, если начнется шум, тогда уже не сдерживайтесь.

Разошлись по кострам. Я с Липпом и Камом подобрались к крайнему. Человек двенадцать расположились вокруг него. Шестеро спали полусидя вплотную к огню, остальные подальше. Ближайший ко мне спрятал голову в мешок, не стал его будить, навалился и перерезал горло. Запах крови резко ударил мне в нос, а вот это я не предусмотрел, в морозном сухом воздухе, запах распространялся очень сильно и заметно. Подошел к следующему, у соседнего костра кто-то выматерился, но тихо, как со сна. Рывок подбородка, три удара ножом, дерганье тела, у костра ближайший силуэт начинает поворачиваться, все, не успели...

Прыгаю вперед, горло, нож, хрип, шаг вправо, подбородок, горло, плохо, два удара, шум со всех сторон, головы людей начинают подниматься еще не понимая, что происходит, еще два шага в сторону, стражник смотрит на меня и открывает рот, бью снизу ножом под нижнюю челюсть, выдергиваю, кровь фонтаном брызгает на меня, справа в белой повязке режет человека, а второй отскакивает спиной назад прямо ко вне в руки, голова, нож, все...

— Тревога! — орут от крайнего костра, там же кто-то падает в пламя, взрыв искр, поляна освещается, там и тут мои молча орудуют ножами, но большинство спящих уже на ногах.

— Гвардия! — ору я. — Ложись! — бросаюсь на землю, мой голос узнают, фигуры с белыми повязками падают, прижимаясь к земле. — Пли!

Арбалетные болты вспарывают воздух, протыкают тела, со стороны лошадей тоже прилетает несколько стрел, но все равно очень мало. Вскакиваю, ножом протыкаю чье-то брюхо, выхватываю меч, сразу пронзаю ближайшего противника, следующий уже стоит с мечом, со сна прикрывается по привычке левой рукой, но на ней нет щита, отшагиваю и бью в незащищенный левый бок.

У нас чисто, у другого костра звон мечей, сопение, ругань. Бегу на звук, двое в повязках рубятся с пятеркой противников.

— Банзай! — прыгаю прямо в противников. Первого мечом еще в полете по шее, падаю, сбивая второго с ног, отпрыгиваю, вонзаю меч в лежащего, пригибаюсь, меч свистит над макушкой, удар под руку с мечом, прыжок за спину, удар по затылку рукояткой, и сразу тычок острием меча в лицо четвертому. Разворот, добиваю двух подранков. Воздух свистит в легких, силы уже на пределе, но вроде все получилось. Фигуры с белыми повязками стоят редко, но по всему кругу, внутри барахтаются и орут, и машут мечами.

— Луц! — ору я, — Все здесь?

Ко мне бросаются трое, двое в повязках, один без, отбиваю меч, дальше уже делать нечего, стрела втыкается нападающему в бок, тот оседает.

— Ваша светлость, живы?

— Все здесь?

— Никто не ушел.

— Точно? Кусты осмотреть, всех сюда стаскивайте, что у коней?

Подбежал один из десятников:

— Ва...

— В бою я командир.

— Командир, у лошадей шестеро спали и пятеро после выбежали, всех прибрали.

— Лошадей охранять тщательно. Кам, Липп, вы где?

— Кама задели, перевязывают, руку несильно, — Лупп оказался уже за спиной. — Троих связали, раненые еще.

— Добить, кроме старшего только, где пленные?

— Вон, у костра.

Седой пожилой дружинник сидел, прижимая связанными руками рану на ноге, сквозь ладони текла кровь, еще два помоложе смотрели ошалелыми глазами.

— Кто вы? Чьи люди?

Молодые затрясли головами, а старый усмехнулся:

— Дружина герцога Ларода, вы напали на его людей на его земле, висельники.

— А не врешь ты, старый? Зачем герцог послал вас на земли Поду?

— Так нет там теперь хозяина, теперь все герцогство наше.

— Это кто такое говорит, сам герцог?

— Да нет, казначей его. Граф Сор.

— Так зачем вы свои деревни тогда разоряете, скажи мне.

— Чтоб боялись, чтобы быстрее под руку герцогу пошли.

— Вы одни такие, или еще отряды ходят где-то?

— Один отряд должен скоро к замку выдвинуться.

— Большой отряд?

— Да как наш, куда больше-то для этих...

— Ага, ага. Значит не сам герцог приказывал, а его казначей?

— Приказывал воевода, а казначей рядом стоял. Я не знал, что так все будет, думал, что просто пограбим, а десятники приказали всех... под корень.

— Детей не жалко было?

— Первый раз что ли... что воеводе передать?

— Ты думаешь, мы вас отпустим?

— Не надо тебе, не знаю кто ты, хотя и рубишься знатно, сориться с герцогом.

— Я тоже герцог, герцог Поду. Вы убили моих людей, и просто сгинете здесь, как бешеные собаки.

— Кто...

— Смерть ваша, — проткнул всех троих. — Кто герцога Поду обидит, тот долго жить не будет.

Подремали до рассвета.

— Луц, самых быстрых с запасными конями на дорогу, чтобы патрулировали ее еще до нашей территории, до ближайшей деревни на той стороне. Здесь собрать все что можно, все оружие, все... В стороне подальше от дороги вырыть ров, этих всех туда, закопать, завалить, чтобы не видно было, и чтобы звери не разрыли. Здесь все подчистить, ни крови, ни следов, ни чего. Коней чужих гоните к Барту, чтобы у нас не маячили. Припасы и оружие к нам, пригодится. Все молчать, что здесь было, не языки, головы отрежу.

Вернулся в совершенно угрюмом настроении, кровь, убийства, непонятные разборки в будущем. Одно ясно, спокойно развиваться не дадут и надо плотно заняться вооруженными силами.

ВСГП, вооруженные силы герцогства Поду. Жуть... а я тут верховный главнокомандующий. Прошел в свою комнату ни с кем не разговаривая, залез в ванну, полежал, отмокая. Дверь скрипнула, Орха проскользнула внутрь, села на пол рядом, положив голову на край бадьи:

— Живой? Все хорошо?

— Нет. Все плохо. И дальше будет хуже.

— Почему?

— Потому что люди вокруг такие козлы...

— Прямо все?

— Нет... к счастью... но козлов больше...

— Бедный... Мне надо уехать домой.

— Плохо.

— Я вернусь.

— Это хорошо.

— Я буду скучать.

— Я тоже. Поцелуй меня.

— Нет. Ты мокрый и... голый.

— Хочу тебя. Мокрую и голую.

— Один поцелуй. Все. Все...

Ушла, и как теперь...

Глава 28

Продолжение кровопролития.

«Победа всегда на стороне больших батальонов».

Рыбак с острова Святой Елены.

Надеяться снова на тихую резню не приходилось. Надо было сыграть жестко, грубо и надежно.

— Банн, сколько войска в Лароде?

— Гвардейцев сотня, дружинников постоянных двести, ну и так...

— Сколько они к нам пошлют, если тот не врал...

— Если не врал, ваша светлость, то как раз десятков пять и пошлют, они же думают, что эти тут где-то бродят, они для вторых провизию и собирали.

— А если сотню, или две?

— Или надо всем войском с баронской конницей, или же так нахрапом.

— Это, вообще, возможно? Было такое чтобы армия без спросу зашла на нашу территорию?

— Нет, ваша светлость, это считай объявление войны.

— Вот так ... без объявления? Это тогда просто «гоп-стоп» разбойничий.

— Так кто сильнее, тот и ...

— Очень не хочется обращаться с помощью к баронам, даже к друзьям. Авторитет потеряем. Банн, собирай всех под ружье... э-э-э... в строй. Все кто хочет, всех нормальных стражников бывших, ветеранов еще способных, всех. Кроме них нужны работники... нет, отставить, и так слишком много ушей. Сами будем копать. Два дня на все. Липп, к кузнецам быстро.

Кузнецам заказал наконечники для пилумов, как я их помню, плотникам — древки для них, ну и еще что придумал. Я не знал, будет ли эта провокация, но пускать вооруженных людей в свой город, не говоря уж про замок. Нет, так нет, устроим учения тогда.

В замке оставили пятнадцать человек, ворота закрыли до нашего возращения, я боялся подлянок со стороны, лучше пере... подстраховаться.

— Никому не открывать, сидите, работайте, всех посылать, мол, герцог спит, и велел никому не тревожить, ну, если только... э-э-э...

— Я понял, — отвечает десятник, — герцогин... э-э-э... виконтесса, ваша светлость.

Я посмотрел на него, вроде не ржет:

— Бабы — это зло, запомни боец.

— Так точно, ваша светлость.

Дошли почти до нашей границы, присмотрели хорошее место, очень хорошее, прямо мечта разбойника, два поворота дороги в густом перелеске. Остановил всех задолго до точки, чтобы не натоптали. Взял старших, прошли пешком.

— По дороге больше не ходить, не топтать. Вот здесь, где кусты отходят от дороги и встанем, как раз на повороте, чтобы задние не знали, что там впереди. С этой стороны ставим противотанковые ежи, шутка, ставим колья в несколько рядов, причем и внизу маленькие и на уровни паха, и на уровни груди. Вбить, заточить, замазать свежие срезы землей, щепки собрать, следы убрать. Дальше навалить деревья, чтобы, если прорвутся туда, то далеко бы не ушли. С другой стороны встают три десятки дружины, ставим щиты большие с прорезями и подставкой. На них прибить пучки травы, ветки, что я опять сказал? Чтобы не видно было, маскируем, кладем их так, чтобы можно было поставить быстро, подпереть и выстрелить через прорезь. Перед ними тоже вбить и замаскировать маленькие колышки, чтобы, если бросятся на вас, то вляпались бы. И по бокам и сзади большие колья, чтобы можно было отступить и занять оборону. Да, сверху ветки все убрать, чтобы не мешали. Теперь сзади. Главное, как и в прошлый раз, чтобы никто не ушел. Подрубаем деревья, готовим ежи, как только мы начинаем, вы должны завалить тут все так, чтобы ни пеший, ни всадник, ни ползком, ни бегом, ни ... как здесь не ушел. Банн, поставь сюда самого ответственного, что? Сам рули, ты же лучше своих людей знаешь. Я задачу ставлю, а вы сами решайте кто и как ее будет успешно решать. И самое интересное, передовой редут...

За два дня мы не только сделали, что хотели, но я еще три раза прогнал все действия, без валки деревьев, конечно. Последовательность, приказы и прочее. Утром третьего дня перехватили своего же гвардейца, он не увидел ничего, пока не доехал до начала засады, это хорошо.

— Командир, — быстро учатся, молодцы, — скачут от последней деревни, я обогнал, двое остались смотреть.

— Сколько?

— По виду всадников десяток пять-шесть.

— Обоз?

— Я не видел, сразу поскакал.

— Впереди есть кто или...

— Нет, командир, плотно все идут.

— Ну что же, дураков надо учить. Уводи коня. Слушайте меня все! Многие видели, что они сделали с деревнями. Они хотят сжечь наш город и убить всех, и вас, и жен ваших, и детей. Так что помните это, когда будете прицеливаться. Не дрожим, не боимся, мы готовы, спокойно сделаем свое дело. По местам!

Быстро идут, не прошло и два часа, как из-за угла прибежал дружинник:

— Скачут, ваша светлость.

Передовой дозор все-таки был, но ехал он в ста шагах от основной группы и ничего не предпринял, когда уперся в наше заграждение. Два помоста по краям, воротца между ними, перекрывающие дорогу, прикрытые, но не запертые, по бокам навален лес, не объедешь, на помостах щитовая балюстрада, на каждой стоит по охраннику. Я выбрал двух самых молодых, чтобы выглядели наиболее не опасно.

Дозор уперся в воротца:

— Открывай давай!

— Вы кто?

— Дружина герцога Ларода! Открывай!

Основная часть прошла первый поворот и теперь заворачивала к месту встречи.

— Наш герцог запретил пускать без разрешения.

— Какой еще герцог? Ваш молокосос будет у нашего на конюшне навоз убирать! Открывай!

Передние встали, задние начали поджимать, группа скучилась, вперед проехали трое всадников в хорошей броне, скорее всего начальники, это было хорошо, нет, просто прекрасно.

— Чего ждем, открывайте быстрее!

Двое из первых спрыгнули с коней и бросились к воротам, а из толпы вылетел арбалетный болт и воткнулся в щит аккуратно под моим стражником. Повезло, оба сразу присели за щитами. Спешившиеся откинули створки, но проезда не было, проем был заложен бревнами.

— Первый! — заорал Банн.

Две баллисты, спрятанные на помостах за щитами, уже были нацеленные в чужих командиров через щели в досках, заткнутыми травой. Два щелчка спущенных струн ударили по ушам, стрелы, чуть меньше роста человека сбили рыцарей и прошли еще дальше, собирая свой урожай.

— Второй!

Из бойниц в передовых щитах и бревнах, высунулись арбалетные болты и в упор вдарили по всадникам, сразу же сбоку засады три десятка, спрятанных выстрелили по строю.

— Третий!

Сорок копий взвились в воздух, и сразу:

— Четвертый!

Еще сорок улетели туда же. Пилумы имели железный наконечник метровой длины, железо откровенно плохое, при попадании втыкались и сразу ломались, торча из раны добавляя мучений, но тяжесть копья и маленькое расстояние позволяло пробить кольчугу.

— Готовсь!

Сорок пар рук закрутили вороты арбалетов, из-за поворота послышался треск падающих деревьев. Тут очнулись командиры противника:

— Отходим! В стороны! Назад!

Баллисты тренькнули опять, больше половины врагов уже были сбиты с коней, задние развернулись, часть бросилась в обе стороны дороги, в основном туда, откуда не летели стрелы, это они зря.

— Пятый пли! — Банн увидел, что большинство уже натянули тетиву.

— Отход закрыт! Спешиться! Щиты поднять!

Я сидел на пенечке в десяти шагах от заложенных ворот и слушал шум драки. Банн искоса поглядывал на меня, но я решил дать ему «порулить». Впервые в качестве воеводы герцогства. Луц командовал боковой тридцаткой, по идеи именно на них сейчас должен был прийти удар оставшихся в живых.

— Закрыться! — это из «кучи малы». — В атаку! Вперед! На прорыв!

Вот это уже серьезно.

— Готовься! — это Банн. — Держать строй!

Визг и храп коней, ор и мат людей, лязг железа, волшебная музыка, если ты побеждаешь... конечно. Ладно, пора впрягаться. Встал, поднялся на помост, да... тут еще хуже, чем можно было представить, судя по звукам. Мешанина тел между «лжеворотами», правой бровкой, за которой опять-таки тела, нанизанные на колья, на левой бровке десятка полтора пытается организовать что-то подобие строя, падая на колышках и получая стрелы из-за щитов. Кто-то пробивается назад по дороге, но оттуда наоборот выскакивают и всадники, и пешие, сшибаясь между собой.

— Вторая сотня, заходи справа! Коннице приготовиться! Лучники, готовсь! — ору я во все горло. Мои удивленно оборачиваются, а внизу паника достигает предела. Строй пытается прорубиться вправо в лес, но высунувшиеся копья, отпихивают их обратно на дорогу.

— Стоп! — ору снова. — Слушать всем меня! Прекратить стрельбу! Стоять всем!

Подымаюсь во весь рост, справа встает Оди в полной броне, прикрывая меня своим монструозным щитом. Слева Банн и Липп, который поднимает «Веселого Роджера» над головами.

— Стоять! Бояться! Слушать!

Оставшиеся в живых сжимаются на дороге, замолкая, только хрипы раненых людей и коней — извините еще раз, лошадки — не смолкают.

— Я герцог Поду! Вы напали на моей земле на моих людей! Или складываете оружие, или клянусь своим знаменем, порежу всех здесь на маленькие кусочки! Не стрелять! Ждать не буду! Оружие на землю! С коней слезть! Встать всем на колени, руки заложить за голову! Если кто-то рыпнется, прикажу стрелять!

Ближние, на которых нацелены баллисты и арбалеты бросают мечи и встают на колени, дальние мешкают.

— Луц! — ору снова. — Смотреть за последними! Арбалетчики! Считаю до трех и разрешаю стрелять в тех, кто стоит! Раз!

Толпа начинает просто падать вниз.

— Два! Коней держать!

За поворотом снова орут и лязгают железом, наконец оттуда выскакивает человек десять, тормозят, увидев, что тут все замерли и сели вниз. Кто-то умный рыбкой прыгает вниз, некоторые остаются стоять.

— Три! — несколько болтов прошивают стоящих.

— Банн, я бы вывел коней живых сначала потихоньку, затем людей целых бы по одному и вязал бы их, а потом уже остальных. И чтоб никто не ушел, вокруг и сзади еще раз посмотрите. И потери...

А было их семьдесят пять человек, вот так, хорошо, что не знали. Шли налегке, без обоза, то есть собирались грабить и отбирать, а что... это сила по нынешним средневековым временам, это не южные страны, где плюс-минус миллион роли не играют, здесь все проще. Попробуй прокорми ораву народа и лошадей, которые сами не пашут и не сеют, а жрут за троих. Соотношение сто работников к одному дармоеду, так примерно и было.

Мы потеряли двоих, семь раненных, почти все в арьергарде, противник пытался вырваться и, если бы Луц не послал туда вовремя десятку, то кто-то мог бы и уйти. Сорок семь из пришедших мы убили или они умерли от ран в первые сутки. Из оставшихся восемь были сильно ранены и двадцать просто помятыми или поцарапанными. Из старших командиров не выжил не один, только два десятника и целый граф, который вроде бы и не относился к войскам. Скорее всего, как раз присматривающий от герцога или того, кто это все соорудил. Его приказал держать отдельно, он попытался покачать права и «побухтеть», но Оди просто взял его за шкирку и встряхнул:

— Ы-ы-ы... молча... туда... убью, — «золото», а не переговорщик, любого переспорит, наш человек...

— Банн, собрать все, до последней щепки, что можно забрать, что не нужно сжечь, засыпать следы, трупы закопать подальше и поглубже. Послать людей, по все дорогам поставить флажки герцогства по границам. На этой главной дороге поставить форт, срубить заставу, человек на пять или на десять, всех пропускать, не борзеть, никаких денег или что-то не брать, наоборот, объяснять, что дорога охраняется. Следить заранее вперед по дороге, чтобы при любой неожиданности послать гонца, сделать там скрытый пост. И по всей границе патрули. Сможете?

— Принял, ваша светлость. Сделаем, этих куда? Тоже...

— Да нет... что же мы... звери совсем... раненых вместе с нашими бегом к Грею, лечить, только охрану поставить. Графа с десятниками в подвал, только раздельно, остальных на ту сторону реки, пусть барак один отремонтируют и там сидят, тоже с охраной. И начинают плотины для мельниц ставить, я покажу, пусть наши расходы отрабатывают. Лодки все на нашу сторону, на мост охрану. И сам всех построй и еще раз предупреди, чтобы не болтали. Не было ничего, совсем ничего. Все добытое в подвал. Долю всем воинам и семьям погибших посчитаете, от меня премия десятнику, который выход прикрывал и его людям. Вообще, надо подумать по поводу нашивок, ладно, это потом. Кто был командиром только сразу выясни.

Два дружинника тащили вдвоем убитого и переговаривались:

— Жаль не увидели, как герцог бьется, может врут про него... ой..., — это я вышел им навстречу из-за воротец, — ваша светлость...

— Ты сколько завалил, боец?

— Тро... двоих точно, ваша светлость!

— Молодец. А я тридцать взял в плен. Вот и считай. А про драку врут, конечно... я еще страшнее... тащите давайте.

Глава 29

Шоу одного актера.

«Весь мир — театр... буфет где, не подскажите...»

Заядлый театрал.

— Маркиз! Рад вас видеть! Проходите! Представьте мне своих спутников! И к столу, столу, прошу, отведайте чего-нибудь с дороги, — я был само радушие. Удивленные лица прибывших были мне наградой.

Прошло чуть более десяти дней с момента битвы на дороге, следы подчистили, все были предупреждены держать язык за зубами. Конечно, про пленных, лошадей и прочих все равно слух дойдет до Лароды, но пройдет время, а мне сейчас нужна была передышка.

О приближение делегации из столицы я был оповещен заранее и заранее же приготовился. Все лишние военные исчезли с глаз, также исчезли катапульта, баллисты и прочее. Настил моста разобран, все жители замка предупреждены.

Кавалькада всадников подскакала к городку, скорее всего они были готовы увидеть поверженный замок или осаду, а тут тишь и благодать. Впереди скакал мой любимый Карабас-Барабас, ну то есть маркиз Торду, за ним еще трое в хорошей одежде и пятеро дружинников.

— Луц, охрану покормите. Маркиз, прошу за мной, обед стынет.

Четверка — маркиз, два, представленных мне графа и виконт — крутили головами, осматривая замок. Пара дружинников у ворот, мужики, чинящие крышу, служанки с бельем, идиллия и пастораль, никаких боевых действий или их последствий.

— Прошу за стол, маркиз, господа, мне так скучно, а тут новые люди, так приятно, — за столом сидела вся верхушка замка, Банн, граф Виза с женой, графиня Ксая и прочие. Обед был приготовлен королевский, я надеялся, что с полным желудком и после хорошего вина гости не так резво будут рыскать по окрестностям. — А мы тут скучаем, ждем весну, я уже хотел даже бросить все дела и уехать в Лароду, да какие здесь дела... Кушайте, кушайте, дорогие гости. Как здоровье нашего старшего «брата» герцога Ларода? Надеюсь, что все хорошо? Ну и славно!

Слуги быстро меняли блюда и подливали вино в кубки.

— Маркиз, вы представляете, а у нас тут было сражение, да, — я делал вид, что хлещу вино бадьями, хотя мне наливали ягодный морс, такого же цвета, как вино у гостей. После моих слов о сражении гости напряглись. — Вы представляете, маркиз, на нас напали два корабля морских бродяг, этих... как их... лаги, вот... и пока мы от них отбивались... успешно, конечно, еще несколько кораблей этих гадов приплыли, встали ниже по реке, высадили кучу разбойников. Вы представляете? Кушайте, кушайте, дорогие гости.

— И что случилось потом, ваша светлость?

— Во, светлость, правильно маркиз, — я уже был совсем «пьяненьким», по-моему, даже Банн купился и осторожно на меня посматривал, — и это быдло, вы представляете, маркиз, ограбили у меня четыре деревни, ну... там..., — я махнул рукой куда-то в сторону, — поближе к вашим землям. Да. Маркиз, а в Лароду они не пришли? У вас все спокойно? Ну и хорошо! Так вот, они ограбили четыре деревни, а потом передрались между собой... придурки... Вы себе это представляете, наверное, коз не поделили... ха-ха-ха... столько трупов... это ужас просто... и все разграблено под чистую, даже одежду всю сняли и сожгли всех на большом костре... я когда увидел... это ужасно, маркиз, просто ужасно... приказал все закопать... столько народа, но... но этих бандитов не жаль. Нет, пусть поубивают друг друга, это здорово, но зачем на моей земле? Ох, что-то я неважно себя чувствую. Господа, вы гости в моем замке. Рут, всем хорошие комнаты и вина, ох, Банн, проводи меня.

Покачиваясь, держась за плечи воеводы выполз из зала. Банн поддерживал меня и хотел дотащить до комнаты.

— Стоп, я в порядке.

— А я поверил, что вы напились, ваша светлость.

— Это хорошо, значит и они поверили. Следить, одних не оставлять, чтобы всегда рядом с ними ходили два стражника, и кто-нибудь из слуг. На все вопросы отвечать: «не знаю, не видел». Будут расспрашивать тебя, ты знаешь, что сказать, место костра приготовили? И следы до берега?

— Да, ваша светлость. Все, как вы говорили. Там, если копать будут, все как надо. И следы коней, повозок туда-сюда наездили, стоянку на берегу человек на сто и следы от вытаскивания кораблей.

— Дашь им провожатого башковитого, Сапая или кого-то, чтобы все подтвердил потом, когда будут уезжать, они туда заедут, пить дать.

— Сделаем, ваша светлость.

Утром гости с больными головами побродили по замку и по городу, на обед я снова встретил их в зале:

— Ну, где вы пропадаете, маркиз? Ик... я тут один... в одиночестве... ик... к столу, к столу... устроим несколько дней пиров и развлечений... ик...

— Ваша светлость, мы завтра утром покинем вас. Герцог Ларода ждет нас, мы выяснили, что у вас все хорошо, это ему и передадим.

— А почему у нас должно быть все плохо? У нас все хорошо... ик... Я попрошу предать подарки герцогу... и вам от меня тоже подарки, разумеется.

Снова накормил и напоил гостей, снова изобразил сильно пьющего молодого бездельника, который поверил в свою «звезду».

Для герцога передал большое зеркало в серебряной оправе. У стекольщика, наконец-то, получились хорошие экземпляры. Не совсем то, что я себе представлял, но по сравнению с местным отполированными металлическими пластинами, это бы уже шедевр. Гостям подарил по-маленькому, дорогой подарок по этим временам.

— Нашли на взятом нами корабле, маркиз. Передайте старшему «брату» с моим глубочайшим почтением. Не разбейте, я приеду в столицу, проверю. А это вам, вам... вам, пользуйтесь на здоровье.

Я думал начать продавать зеркала купцам, не хотелось отдавать тайну раньше времени, но ничего другого достойного не нашлось. Может не успеют передрать до весны, времени осталось мало, а потом уже не важно будет, да и цена у нас, все равно, будет предпочтительной.

— Ну что, докладывай, Край.

— В замке детально поговорили только с Банном и мной, остальные, как вы и приказали только мычали и ничего определенного не говорили. Дружинники в казарме хвастались только морской дракой, корабль вынесло на мель, мы атаковали, разграбили и подожгли. В городе в магистрате все были под замком кроме бургомистра, а он ничего не сказал, был пьян, как вы и приказали. Мост, по-моему, даже не увидели, вопросов не было, по крайней мере.

— Хорошо. Бери пару человек Кама, поезжай в Лароду. Мне нужна голова этого казначея, который приказал разграбить мои земли. Осмотришься, оставишь их там, если смогут сделать, хорошо, нет, пусть соберут сведения. И нам там нужны люди, которые будут присылать вести. Через купцов, или охотников, или бродячих артистов, решай сам. Денег дам. Долго не задерживайся, тут еще много работы. И аккуратно там, не подставляйтесь. Позови Банна.

— Ваша светлость. Доскакали до двух разграбленных деревень, людей мы оттуда убрали. Затем до кострища, охрана покапала, вытащила две головы, но там не понятно кто это был, разумеется, и бросили. Походили по «месту битвы», подняли стрелы лагов, которые мы накидали, и обломки лародовского и лаговского щитов. Доехали до берега, один из графов опознал след от корабля, говорит, видел такое в порту, когда лодки вытаскивают, чтобы чинить. Второй нашел место, где мы это... как вы сказали, дерьмо накидали в канаву с досками, посчитал, что две декады человек сто стояло...

— Знаток дерьма...

— Да, ваша светлость, Сапай чуть не захохотал, говорит, но сдержался. Все, ваша светлость.

— Чудно, воевода, просто чудно. Посмеют ли они отправить еще отряд к нам или отложат это на лето...

— Двенадцать десяток потерять, да еще, защищая чужую землю. Это не простят тому, кто это придумал и вряд ли пошлют еще.

— Вот и я на это надеюсь. Но, как говориться, «на герцога надейся, а сам не плошай» ...

— Умеете вы, ваша светлость, слова подобрать. И еще...

— Не тяни...

— Один из графов отловил Ксаю в укромном месте, знал он ее раньше по Лароде...

— Ох, ну и...

— Расспрашивал и денег предложил, чтобы она здесь смотрела и от него будет человечек приезжать, и ему все передавать. Взяла... и ко мне сразу, говорит: «я, мол, сама к герцогу боюсь идти, но ты скажи, что я ничего лишнего не сказала и...»

— «Ничего лишнего» это чего все-таки?

— Сказала, что вы сильно испуганы были и злы после смерти отца, что барона Сана почти случайно побили, что он отряд разделил на части, вот мы их по частям и побили... я ей так сказал... говорить...

— Молодец, еще что?

— Сказала, что будет только то передавать, что вы скажите...

— Умница. Деньги взяла?

— Взяла... кхм... не надо было?

— Ты ей доверяешь?

— Я, ваша светлость, хотел у вас разрешение спросить на нашу женитьбу, мы вроде того...

— Во как, это хорошо... только пока не оглашайте, пусть пока будет вроде твоей любовницы, ей сейчас будут горы золотые обещать, чтобы она нас предала, а потом прикопают по-быстрому где-нибудь.

— Она это понимает, ваша светлость.

— Умная женщина, слушай, я сразу понял. Это мы хорошо сыграть сможем. Что еще?

— От Сана бывшие стражники пришли... не пришлые всякие, а которых я еще с войны знаю, и наши городские стражники то же. Сколько будем брать и ...

— Бери всех, в ком уверен. Не нужны те, кто крестьян грабить привык и купцов «щепить». Нужны нормальные бойцы, которые не бросят нас, если какая-то «задница» начнется. И кто у нас по конному рыцарскому бою самый «прошаренный»... э-э-э... в смысле, умелый?

— Был ваш отец и барон Жу, конечно. А из наших граф Виза и граф Лара.

— Лага... он же таким тихим мужичком выглядит...

— Это да... но в рубке бешеный, да и опыт уже... ого-го, ваша светлость. А Виза тоже хорош, но он всегда как помощник был. Они вон и с лагами хорошо помогли, догнали и размотали пятерку выбравшихся...

— А я это просмотрел. Сколько мы на тяжелых конях можем выставить?

— Три графа с оруженосцами, виконт, два оруженосца ваших отца и брата обученные, я со своим, вы... десятка есть.

— Мало, а из гвардейцев или дружинников кто-то умеет или научить можем?

— Человек пять из старых знают, конечно.

— Делаем так...

Сначала я встретился со своими безземельными вассалами:

— Милорды, я должен перед вами извиниться. Я по молодости совсем забыл, что у меня в замке есть люди, наделенные опытом и знаниями, которые необходимы мне в управлении герцогством и в защите его границ и его жителей. А уж ваши военные успехи и навыки тем более нужны мне.

— Ваша светлость, вы отлично начали управление и военные ваши успехи тоже впечатляют, — граф Виза поспешил успокоить меня.

— А уж ваш турнир с баронетом Сан, вообще, выше всяких похвал, — это уже граф Лара, невысокий, живенький и очень жилистый мужчина в старомодном камзоле.

— Вы мне льстите. Тем более младший Сан на лошадке с копьем держался еще хуже меня.

Графы покивали головами.

— Не будем терять времени, милорды. Я рад, что вы живете у меня в замке. Я прошу вас не стесняться указывать мне на мои ошибки и просчеты, а также прошу вас применить свои знания и опыт на усиление нашего войска. Необходимо создать минимум две десятки тяжелой конницы, чтобы у нас тоже бронированный кулак на случай необходимости прорыва строя неприятеля.

— Ваша светлость, вы думаете, что на нас нападут?

— Граф, на нас уже напали. Пока без объявления и втихаря, но вполне возможно, что летом нас попробуют на зуб уже официально. Две десятки под руководством графа Виза и виконта Малд, да-да, виконт, надо уже играть роль не мальчика, но мужа. А вас, граф Лара, я прошу, во-первых, возглавить наше конное войско, во-вторых, просьба помочь нашему воеводе Банну в приведение нашей армии в порядок, стать его, я бы сказал, не помощником, а наставником в этом деле. Особенно, мне нужно чтобы вы вместе научились действовать... и пешие, и конные, и, может быть, легкую конницу создать, и да... главное, научиться противодействовать чужой коннице. Мы смогли удивить барона Сана, но второй раз, я боюсь, это не пройдет, а мы должны быть готовы, если на нас выдвинется баронская дружина... в полной броне и на хороших конях.

— Я понял вас, ваша светлость. Не готов сразу сказать, что здесь можно придумать кроме общеизвестных истин, но подумаем...

— Вот и хорошо, о сумме вознаграждения поговорим отдельно потом, сейчас разберемся с нашими общими финансами и обговорим.

Через два дня на армейском плацу, как говорится, «в тесноте, но не в обиде», выстроилось все мое войско. Отдельно стояли мои «благородные» с оруженосцами и еще шестью конными в латах, смогли уже кого-то присмотреть. Далее двадцать гвардейцев и пять десятков дружинников.

— Здорово, молодцы! — гаркнул я.

— Здрав желав, ваша светлость! — прокричали в ответ гвардейцы и две старых десятки, новенькие попытались тоже, но в разнобой.

— Вот, сразу видно, кто уже послужил, а кто еще только о своей жене думает.

Строй заулыбался.

— Орлы мои! Что я вам хочу сказать... мы победили в нескольких схватках, но это не конец нашим боям. Не все твари, которые виновны в смерти моих отца и брата, еще пойманы и наказаны. Есть еще гниды, которые решили, что молодой герцог Поду не справится с короной, и что можно откусить от герцогства кусок пожирнее или сожрать его целиком. Но это они зря! Мы им всем выбьем зубы, а некоторым и срубим их тупые головы. Все наши враги должны знать, что у герцога Поду есть верные мечи, есть железные лопаты и много пустой земли, где мы этих недругов и закопаем.

Бойцы опять заулыбались.

— Но мы должны быть готовы! Тренировки, обучение, дисциплина. Оружие, одежда, теплая постель, баня, хорошая кормежка и деньги — это все с меня. С вас умение постоять за герцогство. И мечом, и арбалетом, и делами. Да, да, не только воинскими делами. Вы должны знать, чтобы накормить и вооружить одного дружинника, там, — я махнул рукой за стену, — в поле или мастерской должны работать несколько сот человек. Да, на каждого из вас трудится так много народа. Поэтому наша задача сделать, чтобы этих обычных людей — крестьян, ремесленников, охотников, пастухов, поваров, швей и так далее — было как можно больше. А больше их станет, когда все вокруг будут знать, что в герцогстве Поду жить хорошо. Что голода нет, что всегда помогут, что не ограбят, что дружинник герцога Поду это не враг обычному крестьянину, а его защитник. Защитник от врага, от разбойника, от хищного зверя. А враг, разбойник и хищный зверь должен знать, что, придя к нам, он станет на голову короче, и сделают это парни с серо-зеленой нашивкой на рукаве.

Я обвел всех глазами, вроде прониклись.

— У нас не будет разделения на городских охранников и замковую стражу. Вы все теперь воины герцогства Поду. У нас будет отряд всадников, гвардия и дружина. Конный отряд — это наш пробивной кулак. Дружина — это основная сила, а гвардия — лучшие бойцы для решения самых важных задач, ну... и охраны меня любимого, конечно. Вы знаете воеводу и его помощника, командиров гвардии и кавалерии. У каждого десятника будет отличительный знак, вот такой шеврон на рукаве в виде крыши домика, а также вот такая лычка будет у отличившихся бойцов, которые будут стоять на ступеньку выше остальных. Даваться это будет за особые заслуги, и, соответственно, за это будет и больше выплачиваться. Кроме этого, на правый рукав я разрешаю нашить знаки участия в битвах, — по моей просьбе швеи нашили мне нашивки в виде замковой башни, перекрещенных мечей, кораблика и маленького черепа с костями. — Вот этот тем, кто брал со мной штурмом замок Сан, вот это тем, кто участвовал в трех битвах, когда мы разгромили дружину барона и два отряда, вторгшихся к нам извне, а кораблик тем, кто был в битве с лагами.

Все внимательно слушали.

— И еще один, тот, который похож на знак гвардии, — я показал на шеврон с черепом, — это за особые заслуги и за невероятную доблесть. И первых, кого мы наградим, это командира и наводчика катапульты, которые потопили два корабля, наводчика баллисты, который поразил руль третьего корабля, а в последней битве сбил трех, вы слышите, трех рыцарей. И, конечно, десятника Сапая... вот, смотрите, стал десятником и не дал сбежать врагам в битве. Вся десятка ранена, но выстояли и победили. Выходите сюда...

Похлопал всех по плечу, выдал шеврон с гривенником в придачу, последнее было принято «на ура».

— И еще... герцогство не бросит вас, если вы будете ранены, и не бросит ваших детей, если вдруг вы погибните в бою, все будут сыты и пристроены. Если кому-то нужны подъемные, особенно тем, кто пришел к нам из других мест, на семьи и детей, то обратиться к своему десятнику, а он дальше по команде. Поможем, но, если узнаю, что пропили и проиграли, а дети голодные... лучше сами сразу об осину убейтесь. Понятно? Вот пока и все. Готовимся к весне, лето будет жарким. Ну и напоследок... Здоровы, молодцы!

— Здрав желав, ваша светлость!

— Вольно! Разойдись!

Глава 30

Горе-лекарь.

«Кто у нас лечит заикание? — Палача позовите»

Народная медицина

Орха не вернулась. Мне это перестало нравиться, посылать кого-нибудь было неудобно. Взял десятку гвардейцев и поехал сам. Встали на ночевку, обругал себя, что не подумал о палатке или шатре, бойцы замотались в попоны, а я мерз у костра.

— Не спится, ваша светлость? — Луц подбросил хвороста.

— Напомни мне потом о том, что надо сделать нормальный обоз с шатрами на десятку, с печкой, с кухней и прочим.

— Для вас, ваша светлость?

— Для всех, Луц. Боец должен поспать в теплом месте, а не на земле, высушить обувь и пожрать горячего, а не этот сухпай...

— Тяжело, наверное...

— Нет, все просто... была такая армия давно, в далекой стране, так они каждый вечер строили укрепленный лагерь. Шли пешком при этом, несли все на себе. И каждый вечер ров, забор с воротами, шатры, отхожее место, плац, все, как полагается.

— Вот это да...

— Завоевали полмира.

— А потом что, ваша светлость? — это на разговор подтянулись из темноты другие бойцы.

— Разленились, решили, что они теперь боги, и их завоевали те, кто не разучился драться.

— Армия всему голова.

— Да, нет боец, не армия. Вот будет одна армия в герцогстве и что? Что есть будем?

— Завоюем кого-нибудь... замок там...

— Завоевали, хорошо, разграбили. Проели, пропили, дальше что? Дальше идем?

— Конечно...

— Пошли дальше, там уже нас ждут, но мы победили, опять разграбили, проели. Все ближние уже или разбегаются и прячут, или вооружаются и стены строят. А мы с каждой победой теряем людей, и, в итоге, найдется кто-нибудь, кто решил, что тоже надо жечь и убивать... и все...

— Но те же, кто лагеря строил смогли, ваша светлость...

— А у них все работало и скворчало... города, как по линейке, дома каменные, фонтаны, бани, стадионы... это как наши ристалища, только там не только турниры с оружием, но и другие... кто быстрее добежит, кто дальше копье метнет, борьба и прочее. Города обустроены, поля вспаханы, политы, корабли товары возят туда-сюда, оружие хорошее, люди обучены, красота.

— Люди красивые, ваша светлость? Бабы?

— Бабы, боец, свои всегда лучше. Они ближе и доступнее, — за костром засмеялись. — А так да, красивые. Вы сами знаете, одно дело в мастерской спину гнуть, а другое дело вы вон... с мечом потренировались, поборолись, побегали... спины у всех выпрямились, ноги сильные, руки крепкие, морды наглые... то есть красивые, — смех уже не смолкал. — Вот и у них было так... красивые люди были в чести. Красивые женщины рожали красивых детей от красивых мужчин... в одной стране, вообще, некрасивых и хилых детей сбрасывали в море.

— Ух ты...

— Да, только нужны еще умные и работящие. И преданные. На одних красивых герцогство не построишь. Учиться надо. Всем.

— Всем-то зачем? Крестьянам там и прочим...

— Вот ведь какая штука... оказывается, чем больше грамотного народа в стране, тем вся страна живет лучше. Сам подумай, человек выучился считать и писать, это значит он не совсем тупой, или, по крайней мере, даже, если тупой, но смог буквы запомнить, значит башку свою потренировал. Мозги тоже можно тренировать и обучать, вот, как вы свои мускулы тренируете. И потом, он учился, значит упорный человек и, главное, не ленивый он. А такой человек и поле вспашет правильно, без огрехов, и скотину вовремя накормит, и урожай не сгноит, и рассчитает, чтобы до весны дожить, и дом у него не упадет набок, так как он за ним следит. А, если он дружинник, то и из баллисты попадет, и сколько мяса в общем котле посчитает, чего ржете... так ведь.

— Крестьянину-то паши и паши, — не сдавался кто-то.

— Если он в убогой землянке живет и в рубище ходит, то да. А если он хочет дом хороший, да чтобы жена ходила по дому чистая, да в платье красивом, и дети в игрушки играли, а не коровью лепешку тискали, то он подумает, как больше вырастить и больше заработать...

— Или своровать...

— Своровать мы ему не дадим. Почему? Потому, что мы, пока еще, лучше него считаем и быстрее, понятно?

— Отберут...

— А вы на что? Крестьянин должен знать твердо, что он долю герцогу отдал или барону за пользование его землей, в общак деревни выделил, сколько они там берут, а остальное его. Захотел продал, захотел на следующий год поле вдвое больше посеял. А если кто-то вздумает отобрать, то приедет герцог, сам или пришлет надежного человека, в сопровождении вот таких, как вы, вежливых ребят, да... ха-ха, и оторвет загребущие ручки. И тогда, крестьянин и себя накормит, и вас, и меня, и на бутылку хватит еще. Богатое государство — это богатый народ, а не только барон в золотой короне. Вот так, бойцы мои... Песенку хотите?

Эх, дороги...

Пыль да туман,

Холода, тревоги

Да степной бурьян...

В замке Окара было все печально. «Все смешалось в доме ... Окара...» Барон болел, замок стоял не топленный, народ жался по углам. От Орхи остались одни глаза и те заплаканные.

— Что с бароном? Почему сразу ко мне не послала?

— Простыл. Лежит в забытье уже несколько дней. А что я скажу?

— Помоги, скажу. Ау, скажу. Ты мне нужен, скажу. Пошли...

Барон лежал в кровати, похожий на мумию, горячий и сухой. Сестры хлопотали вокруг него, но без толку.

— Так, вино убрать. Теплое молоко с медом, ложечкой поить. Чай, ну, то есть, заварить травы, ромашка, зверобой, что есть несите посмотрим. Надо, чтобы он пропотел, чтобы все болячки с потом вышли. Нет, вино горячее нельзя, оно кровь сгущает, а это не надо. И кровь пускать не надо, я же сказал, через пот. Поить, поить и поить...

— Мокрый, простынет.

— Менять рубашку и белье на кровати. Оди, иди сюда, сидишь в соседней комнате, когда виконтессы скажут, поднимаешь барона, чтобы его могли переодеть.

— Угу...

— Молодец. Луц, гонца в замок. Пусть быстро привезут маты камышовые для утепления, доски, пару-тройку печек новых маленьких чугунных, которые кузнец мне сделал на пробу, с трубами. Нашего плотника сюда с бригадой, печника. Еды на всех и запасов для замка. Муку, соль, рыбы, овощей. Пока едут, бойцов всех на дрова. Орха, почему не топите?

— В камине почти все спалили, когда холодно было.

— Луц, возьмите телеги и лошадей, какие есть и людей, кто шевелится, съездите, где лес уже начинается нормальный, сухостой попилите сразу на чурки. Давай, бегом. Стой, запасы наши на кухню, пусть готовят на всех.

— Отец отдаст...

— Не зли меня.

Приехавшие работники утеплили помещения по уже опробованной системе моего замка, забили лишние проемы, повесили вторые двери. В комнате барона, тетушек и Орхи поставили «буржуйки», которые мы смогли отлить в кузнице. Криво, косо, но они грели и немного держали тепло.

— Потом нормальные печки поставим, пока хоть так.

Через пару дней барон порозовел, кризис прошел.

— Очнулся, глаза открыл и пить попросил, — Орха бросилась ко мне на шею.

— Хорошо, бульончик ему и пить пусть продолжает.

— Мне надо выдохнуть... поедем покатаемся где-нибудь...

Немного не доехали до домика, где познакомились. На берегу горной реки спешились, я остался стоять, осматривая окрестности, Орха ушла вперед, Липай с еще двумя гвардейцами маячил сзади. Речка собиралась здесь из нескольких притоков, сужалась и ныряла дальше уже хорошим потоком в высокий каньон. Весной, когда начнут таять снега в горах, здесь, наверное, просто жуть.

Внезапно впереди раздался вскрик Орхи, я бросился вперед, за большими валунами на берегу реки стояли трое. Два в обычных кольчугах, один из них держал девушку за шею, прижав нож к горлу. Впереди высокий рыцарь, в доспехе надетой на кольчугу, в шлеме, с наручами, с большим мечом в руках.

— Вот и свиделись...

— Ты кто, ушлепок?

— Я, тот, кого ты давно ищешь, молокосос.

— Не, ни на бутылку джина, ни на самолет ты не похож. Имя-то есть?

— Граф Шай, ублюдок.

— Я знаю, что граф Шай ублюдок. Это ты и есть, что ли?

Из-за камней выскочила моя тройка гвардейцев.

— Пусть уйдут, или мы девку сейчас порежем.

— Слышь ты, — крикнул я через голову Шая громиле, державшим Орху, — если ей что-нибудь сделаешь, то или я сам, или мои люди тебя найдут и будут резать на очень маленькие кусочки.

— Заткнись! — это уже Шай.

— Чего ты хочешь? — надо как-то «разруливать» ситуацию, — вот я здесь. Тебе нужен я? Бери. Отпусти девушку. Вот снимаю меч, вот выкидываю нож, вот снимаю кольчугу. Я здесь, без оружия, без брони. Иду к тебе, отпусти девушку и мои люди с ней уйдут. Давай, будь мужчиной, а не сволочью.

Я подошел к тройке почти вплотную.

— Отпускай, я здесь, давай!

Шай кивнул головой своему человеку, одной рукой беря меня за рукав, второй поднимая меч к моему горлу. Девушка вырвалась и побежала к гвардейцам, что ж, надо продолжать. Потянул руку, Шай дернул на себя изо всех сил, я поддался, подшагнул к нему, чего он не ожидал и покачнулся, я обхватил его обеими руками и вместе с ним бросился в поток. Мать...

Удар, судя по звуку, Шай приложился своей кирасой по камню, холодная вода обжигает и выбивает воздух из легких, отпихиваю от себя Шая, острие меча режет по плечу, кровь есть, но мало, очень холодно. Меня несет, бьет по камням, успеваю вздохнуть и пытаюсь перевернуться ногами вперед, чтобы не биться головой. Снова окунает в пену, шум такой, что ничего не понять, крутить в воде и пене, ударяет по камням, ноги, руки, спина уже все в синяках и в ссадинах. Снова вздыхаю и сразу же поток улетает вниз, слава мне, водопад небольшой и внизу чаша без камней, но дальше опять «стиральная» машина. Руки и ноги уже не слушаются и не сгибаются. Налетаю на упавшее дерево, бок протыкает сучок, ору, вода заливает рот и легкие, не успеваю ухватиться, меня смывает дальше, но сворачивает ближе к берегу, поворот с намывом, сверху скала, но внизу галечный пляж в три шага, отталкиваюсь от камня и выталкиваю себя на берег. По пояс в воде, но зацепился, руками вытягиваю себя дальше, переворачиваюсь на бок, ору от боли, вода из легких вылетает фонтаном, вздыхаю, переворачиваюсь дальше, всего сковывает от холода и боли и ... все, темнота.

Глава 31

Отпуск.

«Каждый имеет право на отдых».

Сказки рабовладельца.

Очнулся у себя в комнате, за окном серело, или вечер, а нет, судя по правому более светлому окну, все-таки утро. Все тело болело и саднило, попытался повернуться и чуть не заорал. Бок и ногу скрутило от боли. Плохо. Повернул голову, опаньки, лежит рядом, сопит, привалившись сбоку на кровати. Почувствовала мой взгляд или услышала вздох и открыла глаза.

— Послушай, мы с тобой уже третий раз спим в одной кровати, я могу же привыкнуть...

— Живой..., — потянулась и поцеловала, — живой...

— Чего плакать, раз живой. Как отец?

— Тоже живой, мне надо к нему, раз ты в порядке.

Ну, не совсем в порядке, конечно. Пару ребер, по-видимому, нога опухшая, рука разрезана, это из большого, плюс синяки и порезы по всему телу. Нашли меня на третий день. Два дня прочесывали берега и уже, отчаявшись, прекратили поиски, но Орха наорала на всех, построили и заставила прочесать все берега от места моего прыжка до впадения реки в По. Я «усвистал» довольно далеко и, кроме этого, заполз под обрыв берега, поэтому моей тушки не было видно с кручи. Шли с палками, пытались найти тело, нашли, и еще живое.

Орха смогла услышать стук сердца, меня загрузили на попону между лошадьми и дотащили до дороги, а потом уже и до замка. Мой метод лечения, опробованной мной на бароне, помог и тут. Поили, смазывали. Грей сварил какую-то мазь для кожи. Теперь осталась боль в ребрах и невозможность встать на ногу. Вывих встал на место, опухоль уже пожелтела, но ходить было невозможно.

Девушка выскочила из комнаты, и сразу ввалились другие. Липп, Банн, Лоя, еще кто-то...

— Живой? Ваша светлость!

— Не дождетесь... я еще долго вас мучить буду.

— Ура, командиру!

— Герцог жив!

— Что там?

— Живой! Смотрит!

— Все! Все! Хватит! Чего расшумелись? Банн, как у нас дела?

— Все хорошо, ваша светлость. Э-э-э...

— Этого поймали, козлевича?

— Нашли, ваша светлость, недалеко там лежал, захлебнулся.

— Еще бы... на нем столько железа было, и меч хороший... а остальные?

— И меч нашли. Этих двоих... одного срубили, второй здесь в подвале сидит.

— Хорошо, а в остальном...

— Работаем, ваша светлость. Так, пошли все из комнаты, набежали, натоптали, пошли-пошли...

Меня переодели, перевязали, напоили. Комнату проветрили и помыли. Орха забежала перед отъездом:

— Никуда не езди, а то знаю я тебя, опять искать придется, я быстро, посмотрю, как отец и вернусь.

— Слушаюсь, моя принцесса.

— Я думала, что королева...

— И это тоже.

Умчалась. Солнце уже припекает, с каждым днем теплее и наваливаются весенние хлопоты. Даже хорошо получилось, сейчас бы не утерпел бы и сам мотался бы по всем точкам, а так... сижу в мягкой кровати, печечка потрескивает, чаек греется, плюшки там всякие, отбивные для поднятия сил. Харя разбитая, грозная, говорю тихим голосом, от которого все встают и прислушиваются, а тут еще Лоя рядом все записывает...

— Лоя, записала? Напомни мне потом, чтобы я проверил, а то вдруг человек забудет...

— Не забуду, ваша светлость, как можно!

— Это хорошо... но ты, Лоя, запиши все равно...

И понеслось...

— Да, ремонт всего замка, и внутри, и снаружи, — это Руту.

— И надо ставить печь для обжига кирпича и для извести. У нас же делают все это, но кустарным способом... э-э-э... по чуть-чуть, вот, а надо делать большое количество, — это бургомистру. — Крыть дороги булыжником, делать ливневую канализацию, красить дома. И что там со стеной, воротами и башнями стрелковыми вокруг стен? А кто должен это делать? Пушкин? Это барон один, живет очень далеко от сюда. Да, я должен защищать, а для успешной защиты мне все это нужно. Уйди, не зли меня... ничего, я скоро на ноги встану, я сам к вам приеду, ждите... стой, еще пристань надо нормальную стоить. С другой стороны... нет, справа от замка мост, а слева от замка пристань. По той же технологии, как с мостом. Зачем лед? С берега начинаем и вперед...

— Трехполье называется, — это новому деревенскому старосте. — Присмотрел поля будущие? Вот, подели их на три примерно одинаковые части, не обязательно целые, можно лоскутами, но, чтобы ты точно помнил, где что. На первом поле высаживаешь озимые, на второе — яровые, зерно, рожь, ячмень, что надо, а на третьем вносишь удобрения... что-что... навоз коровий... ты же на огород свой вносишь? Вот, также на все поле привезли, вывалили, раскидали, потом перекопали. Чего вы удивляетесь, вашей репе надо, а другим овощам тоже. И на третье поле сажаешь овощи и бобы, горох. Эх, картошки бы... Это бы нам все проблемы бы решило, эх... картошечка... Отвлеклись, и каждый год по кругу меняешь. Зачем? Молодец, что спрашиваешь. Объясняю... земля для каждого растения что-то свое отдает, и когда мы разное будем сажать, то поле будет отдыхать, и урожай будет лучше, чем при обычной посадке. А чего боятся? Вы же со мной, если что я вас кормить буду. Дома хотите делать? Стройте сразу на две семьи, как бы два дома вместе, входы разные, крыша одна. Две печки с одной трубой, ну или нет, сами смотрите.

— На тебя вся основная работа и большущая ответственность, — это Раку. — Кузница, лесопилка, мельница. И литьевой цех... чугун по формам разливать. Да, надо с бургомистром «обкашлять», кирпичный завод и печку по обжигу известняка. Нет, ты все не потянешь, или потянешь? Общий присмотр? Надо рядом все делать, топливо легче возить в одну кучу. И охранять легче. Банн, надо посмотреть всю местность, чтобы это ремесленный поселок огородить забором и охрану учредить. И с пожарами подумать... чтобы рядом не теснились, и доступ был к воде. Люди, да, нужны. Так у нас крестьяне всю зиму подушку давят, будем платить, пусть строят.

— Ты у нас старший по монетному двору? Работаете? Хорошо. Я вот, что подумал... нужно сделать вам световые колодца... я знаю, что подвал. Рут, у нас есть зеркала, которые мы делали первыми, и они не очень получились, но вот для этого дела подойдут. Грей, ты здесь? Подумайте, где пробить стены и установить зеркала, чтобы из внутреннего двора свет шел вниз. Как... как... солнечный зайчик, то не солнце-зеркало-стена, а солнце-зеркало-зеркало-зеркало- стена. Понял? Подумайте.

— Нужна одинаковая форма для солдат, чтобы было видно, что вы армия герцога, а не простого барона и не сброд какой-то. Да, с гербом... и со штандартами. Нужно оружие хорошее, нужны щиты хорошие. У каждого свой, а это не дело. Одинаковые большие прямоугольные с загибом по вертикальным краям. Да, оббитые железом, с умбоном по центру, с удобными лямками, чтобы можно было работать в строю и делать «черепаху». И одинаковы покрашены и тоже с гербом, конечно, — это Банну. — Нужны копья разной длины, чтобы хотя бы два ряда могли выставить. Нужны метательные копья, нужны нормальные арбалеты и болты граненные против брони. Нужны лошади. Нужен обоз. Одинаковые повозки в виде кибиток с тентом на дугах, как... дай бумагу, нарисую. По-хорошему, у каждой десятки должен быть такой свой возок. С шатром, печкой, запасом еды, чтобы можно было взять десятку и сразу отправить по маршруту. Нужна полевая кухня, вот так, смотри... это не срочно, но было бы здорово, а ты думал... едет, а каша варится. А шатры обязательно, я нарисую, сделать один, опробовать, исправить и нашить. Нужны фляги, чтобы заливать кипяченную воду, а не хлебать из копытца. Нужны аптечки, помнишь, я показывал, вот, чтобы у каждого... Но, главное, конечно, выучка.

В результате всех этих разговоров я понял, что конкретно «загнался». С тяжелой головой и в мрачном настроении я заснул, а поутру мой молодой «визави» попытался взять руль нашего организма в свои руки. Нахлынула лень, желание поспать, выпить вина... и много... затащить Заю в ближайший уголок, даже не в постель, а так... наплевать на все дела, ну и тому подобное. Еще бы чуть-чуть и все... спасла боль, забывшись, я резко повернулся на бок, ребра заныли, а нога так стрельнула, что я взвыл и пришел в себя. Воистину, боль и злоба на себя прочищают мозги не хуже стакана виски. Вот, еще непонятное слово.

Доковылял до стола, взял листок бумаги и стал записывать вот такие непонятные самому себе слова.

Виски... пьют, гонят, настаивают. Самогонный аппарат... помню. А нужен он здесь? Спирт бы не помешал в целях медицины и прочее, но ведь найдется какой-нибудь кретин, который выпьет и начнется... а такой кретин найдется обязательно.

Порох... что-то связанное с оружием, делают из целлюлозы и селитры, вроде... ничего более не помню.

Электрон... это что? И ведь точно знал... и подробно... и кварк, и спин... ха... такое ощущение, что просто в голове-то остались наборы понятий этого мира, не знаю, как сказать... если словами и понятиями этого времени, хотя бы приблизительно, я могу выразить идею и смысл чего-то, то я это вспоминаю, а если нет, то... беда... И это обидно, надо плотно посидеть в библиотеке, раскрыть себе «понятийный ряд»... и вспоминать, вспоминать... Плохо, так я скоро все забуду, надо делать упражнения каждый день, продолжаю...

Двигатель... паровая машина... вполне реально, хотя... двигатель внутреннего сгорания, дизель... нет.

Психоаналитик... ха... смешно...

Химические удобрения... самолет... интеграл... тензорная матрица... политическая партия... шариковая ручка... часы наручные, да... сук... любые часы... лампа электрическая, да... черт... хоть бы керосинка, музыка... надо послушать, что они сейчас поют, почему не знаю? Выборы... на фиг... на фиг, косилка механическая..., швейная машинка... мимо, а еще...

Вот ведь... живешь, вокруг привычные вещи, которых ты и не замечаешь, а захочешь их вспомнить и... ничего...

Я могу рассказать, что я хочу, чтобы было, но как этого добиться? Это не вилку трезубую себе заказать, это будет посложнее.

В общем, настроение помножилось на ноль, смотрел на всех волком, бурчал и порыкивал. Окружающие списывали это на болезнь, но старались подолгу не задерживаться, даже Лоя... надо исправляться.

Утром оделся и кривясь, и опираясь на Липпа, спустился на стену.

— Давай, пару кружков сделаем.

— Может рано еще, ваша светлость?

— Давай, давай. Пока мы спим, враг качается, в смысле, готовится.

Глава 32

Весенние хлопоты.

«И в весенней куще жизни мы играющие дети...»

Баллада о попаданце.

— Банн, расска... отставить, докладывай.

— Ваша... командир, слободу вокруг замка они разграбили досконально, люди укрылись в замке, он у барона Угу небольшой, но высокий, стены хорошие, тут у побережья без этого никак, лаги и прочие...

— Я понял. Ров?

— Нет, рва нет. Там высокое место, с двух сторон круча довольно отвесная, замок стоит углом.

— И что делают?

— Лестницы собирают, да таран к воротам.

— А с нашей стороны?

— Ничего. Караулы стоят, но так... видно решили, что никто не ушел.

Рано утром в Поду прискакал гонец от одного из моих баронов, барона Угу. Земли его были в самом углу герцогства, с одной стороны граница с Лародой, с запада — Срединное море. Барон с баронессой были на поминках отца, я их вспомнил, смешная пара, оба не высокие, полненькие и такие все домашние. Поговорить с ними я тогда не успел, ну, кроме дежурных фраз, но, когда мы собирали всех старост деревень и бургомистров городков, то от баронов был человечек. Что он вынес из разговора не знаю, но, когда замок барона осадили, он успел послать человека, чтобы предупредить меня, герцога Поду, герцога Корта Поду. Гонец, вернее младший сын барона, которого родители, по-моему, просто хотели спасти от войны, чуть не плача, просил помочь и освободить его родных.

— Что-ты, виконт? Выше голову! Мы не только поможем, но еще и наваляем по ... всем вашим, а значит и моим врагам. Идите отдохните, скоро выступаем. Лам, при отце это было возможным?

— Войны между баронами, ваша светлость? Конечно, но посылалось письмо герцогу, что, мол, есть такая вот проблема... долг, честь, все что угодно, и, что мы будем вести боевые действия. Герцог мог вмешаться, а мог и оставить разбираться баронов самим.

— А если один барон наш, а второй герцога Ларода?

— Это уже чревато объявлением войны. Нет, только, чтобы никто не узнал, так... по-тихому...

— По-тихому... не хочу по-тихому... пора уже и по-громкому, да так, чтобы все поняли, что здесь не обломится. Банн...

— Здесь, ваша светлость.

— Застава, в ружье! Пора избавиться от мелких неприятностей.

Вот так весна и началась. Нет, не так. Сначала некоторые личности, посматривая на хромающего по стене молодого герцога, решили, что наконец-то «укатали сивку крутые горки», и решили, что можно мало того, что филонить и «балдежничать», так и еще в открытую поносить начальство, посылая его в пешее эротическое путешествие. Сначала назначенный на строительство кирпичного заводика помощник бургомистра решил, что сначала надо отстроить себе новый домик, а уж потом... Затем попытались покачать права пленные гвардейцы, которые на той стороне реки строили ремесленную слободу. Этих явно кто-то науськивал, не могли бывшие вояки полезть в заранее проигрышную драку. Кто-то сказал им, что герцог при смерти и пора «делать ноги». Ну и напоследок, в самом замке устроили поджог, на счастье, охранник изменил обычный маршрут, захотелось в нарушении приказа отойти «до ветра», увидел разложенную солому вдоль деревянной стены и успел сбить уже начинающее разгораться пламя.

— Я вам говорил, что не прощу воровства? Вы еще не уяснили себе, что это мой город, а не ваш, это мои люди, а не ваши, это мои деньги, а не ваши?

— Простите, ваша светлость, не уследил, — бургомистр попытался оправдаться. Помощник его, толстенький мужичек, делал жалостливое лицо и что-то показывал руками, мол, бывает... Это меня и взбесило. Упал бы на колени, выпорол бы, но простил, а так...

— Луц, этого повесить прямо здесь у ратуши, прямо сейчас. Дом со всеми причиндалами в казну, поставь пока охрану. Кто там у него? Жена и двое детей? Пусть к родственникам идут, одежду дать, остальное отобрать.

— Слушаюсь, ваша светлость.

— Ваша светлость! — до толстяка дошло, но поздно. — Ваша светлость!

— Бургомистр, мое терпение на исходе. Еще один косяк и живые позавидуют мертвым...

По новому мосту поскакали на ту сторону. И с этой, и с той стороны строили сторожевые башни, которые при необходимости могли перекрыть мост. Возле барака, выделенного под жилье пленных дружинников, которых мы уже набрали с избытком, дежурили арбалетчики, не давая тем высунуться.

— Что тут у вас?

— Напали на охрану, ваша светлость, одного убили, второго оглушили, мечи забрали. Мы успели ворота закрыть и пальнуть...

— Закрыть... пальнуть... опять потери. Кто старший? Ты? Луц, этого разжаловать в обычные дружинники, смотреть, еще раз накосячит... И деньги вдове будет выплачивать, стражники, вашу .... Открывай ворота! Что? Куда они рванут с двумя мечами?

Подошел поближе, да, не понимает народ хорошего отношения:

— Эй, висельники, вы меня слышите? Я герцог Корт Поду. Я вас один раз простил, когда вы вторглись на мою землю. Я вам сказал тогда: «год отработаете и отпущу». Я думал, что мы договорились. Нет, так нет. Прибавляю еще полгода... это если выдаете мне, кто вас надоумил, кто зачинщик и кто убил моего человека. Если нет, то поджигаем барак и расстреливаем всех. Вы меня услышали?

— Нам сказали, что вы умерли и нас тоже всех убьют!

— Когда я узнаю, кто вам это сказал, он у меня кровью умоется!

Из дверей вышли двое, те самые десятники, которых мы пленили в последней драке. Графа оставили в подвале, а этих отправили работать, все равно, ничего не знали.

— Мы расскажем, ваша светлость, только...

— Говори, времени у меня мало.

— Ребят не наказывайте... это я командовал, и я убил... вот меч. Он сказал, что нас завтра утром казнят, что вы при смерти.

— Кто он?

Оказалось, что слуга, который привозил хлеб и продукты работникам, сегодня утром им все это и «напел».

— Луц, бери этого «друга», как тебя зовут?

— Акам, ваша светлость.

— Я хочу сегодня видеть этого вашего утреннего петуха перед собой, живым и здоровым, и всех, кто с ним общался и дружил. Вот перед собой, хочу поговорить с ними. Ясно?

— Да, ваша светлость.

— Вперед. Эй, остальные! Обедали? Чего тогда сидим? На работу!

В замке сначала вызвал Края.

— Так он же уехал в Лароду, ваша светлость.

— Вот ведь... старость не радость... созови всех старших в зале.

Не здороваясь, прошел и сел за свой край стола:

— Вы, наверное, плохо представляете себе, что произойдет, если я умру, или, если замок Поду захватит неприятель... Или же, наоборот, вы этого все ждете и надеетесь... тихо-тихо... вам что, стало хуже жить за последние месяцы? Я тиран и убийца? Вы голодные? Спите в свинарнике? Вас порют каждый день, а через день кого-нибудь вешают? Да, я сегодня, кстати, повесил одного человека, и к вечеру повешу еще парочку, но так совпало. Замок пытались поджечь... если бы не нарушитель порядка, кстати, Банн, его наказали за уход с поста? Так вот, если бы не случайность, мы бы сейчас сидели на пепелище и рылись бы в золе, ища несгоревшее барахло... Я в шоке... герцог в шоке от вашей преступной безалаберности... Банн, Рут, Лам, Вис, Грей... в замке должны находиться люди, за которых вы отвечаете. Мне наплевать, как вы это сделаете, но решите это. Хотите оденьте всех в свои цвета, чтобы каждый видел чей это человек, хотите, нашейте шевроны на рукава, как у военных, мне все равно... Банн, к знатному гостю, если он приехал, сопровождающего. Его охрану в казарму, и она может оттуда дойти только до столовой и туалета. Если что-то привезли в замок, то разгружать только с охранником. Скинули, человека покормили, коня напоили, и за ворота. Вечером, если кого-то поймали в неположенном месте, в подвал до утра без разговоров. И, если не хотите, чтобы я еще больше ужесточил правила, то «постройте» своих работников. Нам тут надо спокойно жить, работать, а не выживать, как ... Грей, Лоя, останьтесь, пожалуйста, остальные свободны. Я не могу вспомнить, какие книги я читал в нашей библиотеке, а какие в университете. Что у нас вообще в библиотеке есть? Каталог... э-э-э... список есть?

— Что конкретно вас интересует, ваша светлость?

— Научные труды, реальные научные, а не басни, история, философия, техника...

— Техника?

— Книги по ремеслам, по изготовлениям чего-либо...

— Кто же это пишет, ваша светлость, это тайна.

— Хре... в смысле, понятно. Учебные? Букварь хоть есть?

— Это что, ваша светлость?

— Книга для обучения чтению, беда... ладно, я приду, покажете мне что там к чему, чтобы времени не терять.

Вот так и встретили весну, а теперь вот ударным маршем прискакали по стены замка Угу. Угу, так угу...

— Человек сколько там?

— Около тридцати, командир.

— Все здесь? Пошли тогда посмотрим.

К замку примыкал не городок, а так деревенька в двадцать домов, обнесенная небольшой каменной стеной с распахнутыми сейчас воротами.

— Я так понимаю, что все жители спрятались в замке?

— Да, командир, должны были успеть.

— Это хорошо, значит своих в деревне нет. Пару десяток в прикрытие, чтобы через стены никто не ушел, ворота перегородить, под болты не подставляться... пошли-пошли!

Караульные увидели нас, закричали и бросились к воротам, галопом пронеслись за ними, срубив парочку на ходу. За стеной на пяточке толпились кони, орали люди, в общем, нездоровая суета.

— Стой! — заорал я. — Спешиться. Бегом! Коней уводите! — ворвались внутрь, — Десятка влево! Десятка вправо! Щиты поднять!

Противник как раз готовился штурмовать ворота замка, поэтому здесь их было немного, и те бросились в дома, прячась от нас и наших стрел.

— Вперед! Строй держать! Банн, у тарана держи всех, чтобы не вылезли! Стрелять по готовности! Оди, дверь выноси!

Ворвались в ближайший дом, в котором укрылись несколько человек. Они уже приготовились стрелять по нам из окон, но наш ходячий таран, мало того, что снес дверь за мгновение, но и, подхватив ее, бросил в приготовившихся. Гвардейцы оттеснили меня и рванули вперед по узким коридорам. Средневековый домик — это не фазенда феодала, маленькие комнатушки, потолок на голове, мечом не размахнешься, хорошо, что мы это «проходили» с Луцом, бойцы тренировали защиту коридоров в замке, ну и нападение, соответственно. Я выскочил наружу, противоположные два дома тоже зачистили, в выбитом окне висело тело в чужой форме, вокруг брошенного на землю тарана, оформленного по всем правилам, с подставками и крышей, валялось несколько тел, а на свободном пятачке весело рубились несколько человек. Я узнал Луца и Лара, они рубились с двумя воинами в полной броне. Сбоку выскочил еще пяток противников.

— Банзай! — заорал я, по-моему, все вздрогнули, прыгнул навстречу, отбил ближайший меч, на обратном махе достал острием лезвия по незащищенному лицу, воин взвыл, бросив меч и схватившись за глаза. Падаю на колени, пропускаю летящий со свистом меч над головой, тут же втыкаю свой противнику в пах под кольчугой, снова перекатываюсь, перерубив чью-то ногу по дороге, вскакиваю, оказываюсь лицом к лицу с молодым дружинником, бью лбом ему в переносицу, тот отшатывается, ногой заряжаю ему в грудину, отправляя его на землю, разворачиваюсь, вовремя, пятый с криком заносит меч надо мной...

— Банзай! — снова ору я, вздергиваю меч и наискось срубаю последнего, не давая опустить ему свое оружие. Лар уже разобрался со своим, а Луца зажимают, к черту рыцарство, противник серьезный, бью в спину, там, где завязки кольчуги, кольчуга выдерживает, но от удара его бросает вперед, он теряет равновесие, ну а Луц не плошает. Еще несколько минут, несколько пленных стоят на коленях без шлемов и без мечей, кого-то волокут за ноги, ворота замка открываются, ко мне бежит барон:

— Ваша светлость!

— Извините, что прервал ваши развлечения, барон. Нам тоже захотелось мечами помахать. Банн!

— Здесь, командир!

Вытираю лицо, рука вся в крови, вроде не ранен, опять чужая что ли? Нашел, чему печалиться. Липп протягивает платок, вот ведь был же где-то рядом, а его в драке и не замечал.

— Банн, потери? Никто не ушел?

— Убитых вроде нет, раненые только. Сейчас дома зачистим, узнаем.

— Всех перевязать, и своих, и чужих. Мертвых сюда стаскивайте. Барон, кто это? С кем вы и что не поделили?

— Это барон Саг, с Лароды. Мы с ним граничим, он все время пытался меня подвинуть, хотя ради чего не понятно... Вдоль побережья дюны, ничего не растет на песке, да и лаги постоянно... А по границе лес, вот за него и воюем. Я думал, что все, несколько лет было тихо, а тут он пришел прямо к замку. Спасибо, ваша светлость, что предупредили, лошади все время стояли готовые, и караульные не спали, увидели и успели сына послать.

— Сами бы не отбились?

— Вряд ли... ворота бы вынесли, а там двадцать человек... снесли бы нас. Спасибо, ваша светлость. Чем я могу вам...

— Чем-чем, собирайтесь в дорогу, берите всех. Банн, таран с собой берем, чего добро пропадать? Барон, дорога к замку вашего врага есть, и где он сам?

— Дорога есть, раньше же торговали даже... А он сам вон, ваша светлость, лежит... это его кровь на...

— Договаривайте, барон, его кровь на мне? Что ж, все должны это знать... Липп, что должны все знать?

— Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет, ваша светлость!

— Вот так, барон. Далеко до его замка?

— Да нет...

— Так, по прежней схеме. Кто на него фигурой похож? Луц? Надевай доспехи, и десяток в их одежду тоже, и лошадей их возьмите. Скачите впереди, ворота вам откроют, надеюсь. Эй, пленные, кто жить хочет? Все? Это правильно... Банн, одного в проводники берем, остальных пока в подвал.

— Ваша светлость, мы и вам присягнем!

— Мне, шустрый, такие, которые сегодня у одного хозяина, а завтра у другого не нужны. Мне нужны верные, так что мое благословление нужно заслужить.

— Мы отработаем, ваша светлость!

— Конечно, отработаете. Барон, пусть ваши люди покажут, где им могилы для своих соратников копать, пусть начинают.

Замок Саг взяли с наскока. Луц в хозяйских доспехах, на его лошади и испачканным кровью лицом, в сопровождении десятка всадников просто въехал в распахнутые перед ним ворота, ну а дальше было дело техники...

Я запретил трогать мирных и постараться не убивать дружинников. Совсем без крови не обошлось, в том числе и с нашей стороны, а это было обидно. Если раньше я продумывал действия, бои и остальное, то это был чистый «гоп-стоп», поэтому и вышло так печально.

— Слушать всем, — перед обчищенным до нитки замком Саг, стояли пленные дружинники, жители местной деревеньки и самого замка. — Я герцог Поду, Корт Поду. Барон Саг напал на мои земли и был убит в честном бою. Я не претендую на земли герцога Ларода, поэтому мне не нужен этот замок. Кто будет здесь хозяином не мое дело, ну, пока он не совершит ошибку, как его предшественник, и не посягнет на мою землю. Может вам повезет с новым хозяином, а может и нет. Кто хочет, может переселиться ко мне, или к барону Угу, или прямо ко мне в Поду. Жилье дадим, работы много, с голода не мрем. Поможем, чем сможем. Решайте сами. Поехали, парни, в гостях хорошо, а дома лучше. Запевай!

— Зелёною весной

Под старою сосной

С любимою Корт наш

Прощается.

Кольчугою звенит

И нежно говорит:

«Не плачь, не плачь,

Орха, ты- красавица!»

Подруга

Молчит и слёзы льёт,

От грусти

Болит душа её.

Кап-кап-кап,

Из ясных глаз красавицы

Капают слёзы на копьё.

Кап-кап-кап,

Из ясных глаз красавицы

Капают горькие,

капают, кап-кап,

Капают слёзы на копьё.

Студёною зимой,

Опять же под сосной

С любимою Корт наш

Встречается.

Кольчугой вновь звенит

И нежно говорит:

«Вернулся я к тебе,

Раскрасавица!»

Орха от счастья слёзы льёт,

Как птицы душа её поёт.

Кап-кап-кап, из ясных глаз девичьих

Капают слёзы на копье.

Кап-кап-кап, из ясных глаз девичьих

Капают сладкие, капают, кап-кап,

Капают прямо на копьё.

Умеют же, когда захотят, научил их, пока ехали сюда. Местные стояли с открытыми ртами, а обоз «честно» награбленного потянулся из опустошенного замка.

Глава 33

Непорядки в голове.

«Доктор Хайд, во мне уживаются два человека, это плохо? - Плохо, когда они не уживаются, мистер Джекил».

Автор книжки про пиратов.

Вечером, после прибытия в замок, меня «накрыло». Я смотрел на свои руки и мне казалось, что они по-прежнему в крови. Меня трясло, хотя я уже забрался под одеяло. Вопли убиваемых и лязг железа стоял в ушах. Как? Как я мог вот так спокойно распластать живого человека мечом на куски? А судороги повешенного? Стоили ли деньги вот такой страшной смерти? Если моя память, вернее две мои памяти, как-то смогли ужиться между собой, со скрипом и некоторыми ограничениями, то моя совесть или что-то там у нас еще есть не могла справиться с происходящим. Тот прежний я, старый и опытный, жил в мире, в котором насилие и убийство считалось недопустимым... нет, не так... он принадлежал к тем людям, которые страстно хотели, чтобы насилие и убийство были недопустимы. Жизнь человека возносилась как непреложная ценность, другой не будет, и, хотя люди несовершенны и многие за свои дикие поступки должны были отвечать, но общий посыл был понятен...

Я понял, что не могу вспомнить то, что невозможно описать существующими в этом мире словами, с этим ясно, и ясно, как с этим бороться, учиться, расширять мировоззрение молодого герцога, делать картину мира более сложной... но вот что делать с совестью...

Первые дни и месяцы я находился в шоке, в «культурном» шоке и в шоке от самого понимания объединения двух сущностей, теперь наступил откат. Все принятые решения казались дикими, все поступки нелепыми и безобразными, слова надуманными и служащими только оправданием безобразных деяний. Кровь, мертвецы, страдания, грязь, ругань... что во всем этом...хорошего? Правильного? Ничего... а как?

Был, конечно, старый и проверенный способ от всего этого... как говорил кто-то из героев: «На меня тоже бывает такое накатит...тогда бабы или водка... а лучше вместе... и много». Совет неплохой, в общем... а потом? Продолжать до бесконечности?

Вылез из кровати, накинул куртку, вышел в коридор, махнув по дороге выглянувшему из-за угла гвардейцу, и по лестнице выбрался на площадку башни. С недалекого моря дул теплый и влажный воздух, весна не за горами. Осмотрелся. В замке было темно и тихо, горел только огонь в воротной башне и звякала сбруей нерасседланная караульная лошадь, привязанная там же у ворот. В городе же кое-где горели огоньки, и по стене, и в ремесленной стороне, и в центре города. Вдалеке тоже был виден свет костров, и на той стороне реки, и на нашей где-то вдалеке.

Облокотился на парапет, вздохнул воздуха полной грудью. А что обитателям замка стало жить хуже? А городским? А тем, кто приплыл ко мне из леса? А эти жители баронства Саг, те, которые бросили свои дома и с пожитками догнали наш обоз, и дотопали с нами до Подуха? На что они надеялись? Явно на то, что жизнь станет лучше. А дети в тех трех уничтоженных деревнях? Если бы мы не порубали пришедших стражников, то явно только ими бы не ограничилось... Значит можно что-то делать... на благо... за жизнь... Пафосно? Да. Нагло и опрометчиво? Да. Наивно? Да. Да. Да... До жути наивно и, главное, вряд ли исполнимо...

Но разве детишки, которые в Новый год танцевали вокруг елки и впервые в жизни получили в подарок игрушки, не ждут продолжения чуда и хорошей жизни? А те детишки, для которых моя новая мастерская делает каждый день новые же игрушки, зайчиков и поросят, мишек и лошадок, куколок и солдатиков, игрушки, которые я собираюсь продавать на весенней ярмарке и запустить по всему герцогству и дальше? А будет ли у них время в них играть? Будет, если в доме будет тепло и сытно.

Эх, юноша... сколько раз пытались сделать «небеса обетованные» на земле... и все заканчивалось... плохо, плохо заканчивалось. Сильные отбирали у слабых, наглые и беспринципные приходили к власти, ленивые пили, пьяные ленились, борзые грабили и убивали, тихушники воровали, хитрые садились на шею покладистым, обычные терпели, властные «рулили» ... и все... все считали, что они поступают правильно и... и мало того, что правильно и справедливо, но и для пользы всех остальных.

И на сколько хватит меня? И что будет после моей смерти? От болезни, банальной простуды, от стрелы, свистнувшей из темноты, от яда, подлитого в вино, от несчастного случая...

Смешно и то, что я не могу остановиться. Ну, если только вот сейчас броситься с башни вниз головой. Многие обрадуются. Сильно обрадуются. А другие? Те, кто поверил, кто попробовал... нет, не так, кто понял, что можно что-то менять в жизни, менять к лучшему, менять и видеть, что жизнь действительно меняется. Это ведь «клево», это «вставляет», это зажигает глаза, бодрит и тянет на подвиги... на хорошие подвиги. Это же видно, что многие в замке смотрят на меня с ожиданием, ожиданием продолжения ... «банкета».

Ладно, примем за рабочую гипотезу то, что я хочу облегчить жизнь людей и дать пинок на дальнейшее развитие страны. А кровь... что же... «ты принял это на себя, ты и получишь награду, ты и ответишь за все это...».

Глава 34

Конец рефлексий.

«Откупори шампанского бутылку и дай ты по мордасам Фигаро...»

А че? Другая же реальность...

— Ты опять тут воевал без меня? — Орха грелась в моей ванной, а я валялся на кровати, прогнала и не дала... потереть спинку. Она приехала полчаса назад насквозь мокрая. Зарядил какой-то неимоверный весенний дождь. Ливень шел третий день, весь народ попрятался по домам, не показывая носа. На стенах под навесами уныло бродили часовые, радуясь тентам, которые успели поставить. Я все-таки упросил ткачей собрать большой ткацкий станок для толстой технической нити, и наткать пробные экземпляры. Текли, но были крепкими, так что шатрам и пологам для повозок быть.

Дождь — это хорошо. Смоет всю грязь, покажет все недостатки, проклюнутся первые весенние ростки. Вот только мокро. Орху с сопровождающим накрыло в пути, поднялась вся холодная, ее комната была не натоплена, затащил к себе, силой раздел под гневные крики и засунул в теплую воду.

— Уйди и не смотри! Нахал!

— Не смотрю. Почти. Я здесь посижу. Глинтвейн будешь?

— Чтобы потерять голову и начать целоваться?

— Ага...

— Давай. Ты опять разграбил два замка?

— Почему два? И почему опять? И кто на меня наябедничал?

— Наябедничал... почему у тебя здесь так хорошо? Как будто в твой сказочный мир попадаешь... тепло, чисто, светло, вкусно пахнет... теплое вино, теплая вода... красиво... оружие, книги, шкуры... кровать такая огромная, самая большая в мире, ни у кого такой больше нет... про нее даже уже легенды ходят...

— Только про кровать?

— Ха..., — она перевернулась на живот головой ко мне, теперь мне был виден краешек попы. — Про кровать, в которой помещается сразу пять девушек, про эту комнату, которую все хотят увидеть, как будто бы это чудо света, про замковую столовую, где всех кормят, кто ни придет, и кормят вкусно, про баню, мол, там и мужчины и женщины... ну это... голые, ну ты понял, про подвал, забитый деньгами с одной стороны, а с другой полный узниками, которых пытает жуткий палач, про наемников, которые охраняют герцога день и ночь, а сами кушают детей... ты слушаешь меня?

— Извини, я после «пять девушек» задумался.

— Убью.

— Так, еще что болтают?

— Много и разное. К отцу приехали бароны, несколько... спрашивали про тебя...

— Почему к отцу? А, к тебе, наверное... тоже болтают?

— Ну да. Теперь меня никто не возьмет...

— Конечно, лежишь тут в страшной комнате с голой попой. Дай поцелую...

— Все тебя боятся. Отцу говорят, что это из-за меня ты ему помогаешь, а так бы замок отобрал.

— Ага, и у Сана отобрал, и у Лапая отобрал, и у Угу отобрал... я даже у Сага не отобрал, хотя мог бы...

— Вот все и думают, почему... говорят, что это ты такой хитрый и что-то замышляешь... интриган, убийца и ...

— А отец что? Держи горяченького, пей, а то заболеешь еще... придется растирать... всю... голенькую... а-а-а...

— Тьфу на тебя... Отец их послал. Как ты говорил... в пешей поход. Сказал, что тебе их... ну в смысле и наш тоже... коровники не нужны, чтобы приехали и посмотрели твой замок, как его переделали за всего одну зиму, что ты ему честно отдал долю за войну с бароном Сан, что ты ему рассказал, как деньги заработать, с шахтами помогаешь и с кормами на зиму. Что не просто помогаешь, а потому что тебе это надо, и мясо, и шерсть, и металлы, и что объяснил, что легче купить у того, кто все это для него подготовить, чем самому за всем за этим следить, что ты несмотря на молодость оторвешь голову любому, кто попытается на тебя косо посмотреть, что у тебя сейчас бойцы лучшие в герцогстве, и что это он говорит не потому, что его дочка... ну то есть я... с тобой...

— Что мы с тобой?

— Ничего..., — отвернулась обиженная.

Подошел, сел рядом, поцеловал... в плечо...

— У тебя мудрый отец, а чего это бароны всполошились?

— Не смотри на меня... увидели меня... в новой одежде... в шубке... один с женой был, я ей показала... ну... белье... так что жди, скоро приедут к твоим швеям.

— Смешно, а действительно, можно ведь продавать. Возьмешься? Хотя, тебе это не интересно будет... что еще?

Снова развернулась ко мне, обвила шею мокрыми руками, показавшись по пояс и стала целовать:

— Что... что... все болтают, а ты ... а я... а мы...

Вытащил из ванны, донес до кровати, а прикольно поцелуями сушить мокрую голую красивую девушку... особенно, если она сама подставляет мокрые места... глинтвейн выкипел... пришлось заваривать новый... три раза...

— Ваша светлость, завтрак куда нести?

— Сюда неси, и побольше!

— Ой, нельзя, — зашептали рядом.

— Спрячься, — я накрыл девушку одеялом по пути поцеловав в... плечо. — Мне все можно. Смотри, и дождь прошел. Это он специально тебя вымочил.

— Мне стыдно...

— Мне тоже.

— Тебе-то чего?

— Как? Поддался на чары девушки, которая пролезла ко мне в спальню, разделась и ... соблазнила.

— Ты... ты...

— Я тебя тоже люблю.

— Да?

— Конечно, с тех пор, как ты мне нож к горлу приставила...

— Гад... все тебе «хаханьки» ... поцелуй меня, еще...

— Ненасытная ты моя...

Вышел из комнаты, Орха опять залезла в ванну, благо воду успели поменять и нагреть.

— Липп!

— «Здрам желам», ваша светлость!

— Весна что ли пришла?

— Весна, ваша светлость.

— Сбегай забери в мастерской новый флаг.

— Какой, ваша светлость?

— Они знают, я у ворот буду ждать.

Спустился, замок блестел свежепомытыми стенами, вода уже стекла по водостокам, булыжники двора пускали солнечные зайчики по сторонам. Два гвардейца у ворот вытянулись в струнку.

— Чего таки веселые? Меня рады видеть?

— Так точно, ваша светлость, — ржут.

— Это хорошо. Спускайте черный флаг, давай-давай. Липп, здесь уже? Меняйте. Черный? Сверни аккуратно, если кто-то на нас плохо посмотрит, то мы его снова поднимем.

Черный череп сполз с флагштока, во дворе стали притормаживать работники, задирая голову наверх. Наконец, вояки справились и заработали фалом. Что я зря перебрал у купцов все отрезы с тканями что ли, вот один интересный и попался, а швеи довели дело до конца. На стальном фоне герцогов Поду во все полотнище горело ярко-желтое солнце, с лучами во все стороны, с глазами и улыбающимся ртом. Смайлик радостно смотрел на просыпающийся городок, на чистый замок, на весеннее герцогство.

Сзади зашумели, я оглянулся, народ смеялся и пихал друг друга локтями. Липп спустился с башни с улыбкой до ушей:

— Вы тот флаг называли «Веселый Роджер», ваша светлость, а этот?

— А этот пусть будет «Счастливая Орха» ...

— Ночью корабль пришел, ваша светлость.

— Здрасте... кто? Чего не говорил?

— Виноват. Наши, Край и наемники. С семьями, много народу. На пристани разгружаются, Кам туда ускакал. Корабль большой...

— Это хорошо, будем ждать. Найди мне Лама, Виса и Грея, я буду в кабинете.

Из окна было видно движение на пристани, которую сделали ниже по течению от замка в том самом месте, где недавно вынесло на мель драккар морских разбойников. Она была небольшая, но широкая и удобна, можно было закатить телегу и грузить прямо с борта. У нас не было больших кораблей, да никаких не было. Рыбацкие лодки и баркасы, но не корабли. И вот первый кораблик, чуть больше ладьи лагов и раз в пять шире, но уже две мачты. Сейчас они были спущены, и я не мог понять какие именно паруса нес кораблик. Толпа народа кучковалась на берегу, детишки уже бегали по городу, что-то разгружали на телегу.

Вскоре пришел Кам вместе с очень пожилым, но еще крепким мужчиной и Краем.

— Ваша светлость.

— О, какие люди. Приветствую вас. Ну, рассказывайте.

— Ваша светлость, это Шен, наш старейшина. Мы решились и переехали сюда... кхм... мы...

Шен придирчиво рассматривал меня из-под кустистых бровей.

— Не тушуйся, Кам. Рад вас видеть, старейшина. Я помню, что я говорил, а я своего слова не меняю, никогда, почти..., — я улыбнулся. — Лес на избы дам, земли вам, как я понимаю, много не надо, вы же не крестьяне, так ... на огороды... Хотите, там вдоль реки ближе к морю, но я бы посоветовал вам на той стороне реки. Я буду строить там ремесленную слободу, по сути, это будет продолжение города на том берегу, со стеной, с домами и улицами... все, как полагается. Жить там будут ремесленники, ну и вы, чтобы разбавить мирный люд, ну и как охрана. По сути тоже... мне нужны бойцы в отдельный отряд... я тебе уже говорил, Кам. Захотите дать присягу как сюзерену... буду рад, нет, что же, неволить не буду, подписываем договор о сотрудничестве, о помощи и совместной обороне. Лучше добрыми соседями, чем плохими родственниками.

Старик покачал косматой головой:

— Ваша... светлость, не получится так, что мы обживемся, а потом...

— Я?

— Не вы, так ваш сын или...

— Ну, клятву верности дают герцогу Поду, любому герцогу, в независимости от имени, это клятва именно герцогству. Значит и договор будет с герцогством, а не конкретно со мной. Форс-мажор ... э-э-э... непредвиденные обстоятельства, конечно, возможны, все мы смертны и прочее, но в этом и будет и для меня плюс... э-э-э... польза, вы будете стараться, чтобы я жил долго и счастливо.

Северяне ухмыльнулись, ну, и это уже хорошо.

— Короче, в любом случае, обустраивайтесь, кормите детей, с остальным разберемся.

Шен поклонился:

— Ваша светлость, вы правду рассказывали Каму, что белые медведи живут на свете?

— Правда, Шен, на далеком севере, живут на льдах, едят нерпу и моржей, рыбу, если поймают, спят в снежных берлогах. Это самый большой хищник на ... земле. Лев и тигр ... слышал о таких... так вот, они перед белым мишкой нервно ку... стоят в сторонке.

— Моего деда на островах называли лжецом всю жизнь, а он, оказывается, был великим охотником.

— Да, не всегда современники могут оценить по заслугам нас... великих... ха-ха...

— Это точно. Спасибо, ваша светлость.

Старик ушел, Кам завел двух своих бойцов, которых я посылал в Лароду по щекотливому делу.

— Рассказывайте.

— Край приказал следить за домом, где жил казначей. И за ним самим, куда ездил и прочее. Охрана всегда с ним была. Узнали, что ходит в соседний дом к женщине. Тут как раз пришел корабль с нашими, ну в порт, конечно, а Край договорился с хозяином, что сюда привезет, ну мы и подгадали.

— Как?

— Как вы велели, ваша светлость. Голову в руки поставили, ничего не взяли. Хотя там было чего взять...

— Молодцы, с меня причитается.

— Как можно, ваша светлость.

— Хорошо, надеюсь понимаете, что вы уже забыли, где вы были и зачем?

— Да, ваша светлость.

— Хорошо, идите.

— Ваша светлость, — это уже Кам. — По поводу отряда...

— Успеем, занимайся людьми.

— Спасибо, командир.

Дождался Края.

— Ваша светлость, виноват, укачало меня, не смог сразу к вам.

— Удачно съездил?

— Да, ваша светлость. Есть, что рассказать. И с людьми договорился и ...

— Ты мне главное скажи, Край. Тебе понравилось? Тебе понравилось так работать? Узнавать, договариваться, плести ниточки?

— Да, ваша светлость. Это ... интересно.

— Хорошо, рассказывай.

В обед меня нашла Орха:

— Ты про меня забыл?

— Нет, дорогая, кушать будешь?

— Буду. Слушай, а почему мне все говорят: «счастливая Орха»? Ты что, всем разболтал?

— Ты что... как я мог. У тебя просто лицо счастливое, глаза прекрасные, попа вкусная, губы мягкие, а ...

— Молчи, опять дразнишься... не приду вечером.

— А сказка новая?

— Про что?

— Про любовь, конечно.

— Ну, не знаю... подумаю.

Глава 35

Весенние хлопоты.

«Планы у нас большие и творческие...»

Из материалов 28 съезда КПСС (последнего, если кто не знал).

Шкипера пришедшего корабля удалось уговорить, читай — купить с потрохами, на новый вояж. Да ему и деваться было некуда, он и так торопился к нам, так как летом по морю можно было идти только с хорошей охраной, лаги были довольно частыми гостями, хотя и предпочитали барражировать южнее. Я решил не ждать осенней ярмарки и часть товаров отправить в Лароду кружным путем по морю в порт Тора. Мы за зиму наделали много вещей, на которых теперь был вышит, или вычеканен, или набит, или нарисован герб герцога Поду. Стилизованная заглавная буква «П» с короной над верхней перекладиной пошла с легкой руки кого-то из швей. Я в шутку приказал вышить мне на всем белье, чтобы не путали с обычным, нарисовал на стене в мастерской. Вскоре бригада, делающая ремонт в замке, стала выжигать или рисовать герб на самых видных местах. Затем стеклодув, разрисовывая мне посуду, с моего разрешения поставил его на бокалах.

— Смотри, — объяснил я ему, — для моей посуды в замок ты делаешь большой герб, красиво и цветными красками, если можешь, а то, что мы делаем на продажу... маленькое клеймо, как на наших монетах. Понял?

Потом кузнецы, делающие по моему заказу ложки, вилки, печки, масляные лампы, на которые я приделал стеклянный верх, что сразу увеличило удобство и светоотдачу, заготовки для зеркал, и прочее, стали тоже ставить такое клеймо. Были и конфузы, проезжая по центральной улочке, я увидел свой герб над одной из лавок, и притормозил.

— Вот ведь, это же знаменитый купец Нуун.

— Здравствуйте, ваша светлость.

— А я не забыл тебя, купец Нуун, скажи-ка мне, купец Нуун, какого лешего ты повесил мой герб на свою лавку?

— Ваша светлость, у меня отличные товары, я...

— Наглая свинья... ты спросил у меня разрешения? Мой герб можно ставить только на товары, сделанные по моему заказу, а, если вешать над лавками, то значит это моя лавка. Сколько мы там с тобой заработали за сегодня?

— Ваша светлость, виноват...

— Ты второй раз меня разозлил, купец Нуун. Смотри, на третий раз я могу и сильно осерчать.

В замке вызвал к себе Края:

— Нужен человек, который сможет возглавить нашу торговлю в Лароде и дальше. Оценить стоимость, не продешевить, понять, что там нужнее всего, ну и нам закупить все, что нужно.

— Есть такой человек, ваша светлость, только...

— Ну...

— Зоон, мы друзья давно, помнит все цены и что-куда...

— А чего только?

— Так он сын купца Нууна, а вы с ним... извините, ваша светлость, вы его не взлюбили.

— Что он девушка красивая с большой грудью, чтоб его любить, а ты откуда знаешь?

— Так он всех в замке обошел, чтобы подарков дать и с вами помириться. Даже Рута и Виса поймал в городе...

— И чего? Никто не взял?

— Рут сказал, что лучше барон его на свой флаг порвет за другое дело, чем за чужие деньги, а...

— Что?

— А Вис, что ему не нужны деньги, если за них сердце вырвут, зажарят и съедят.

— Смешно, это что у меня такая слава?

— Да дружинники болтают, что вы, когда сына барона Сана победили, то так и сделали.

— Барон Жу же шутил...

— Он-то шутил, а вы, мол, когда в замке у барона Сана у пятерых сердце вырвали голыми руками, а съесть вам не дали, так вот потом...

— Только этого мне не хватало. Так что с купцом?

— Прислал ко мне сына. Так он с ним поругавшись давно, не допускает до дел, хотя дел-то много. Это он выглядит так бедно, а сам крутит много чего...

— Вот это уже интересно, ладно, подумаем над этим. Так что сын?

— Зоон справится, ваша светлость. Он и по моему делу сможет того...

— Зови, поговорим.

Через некоторое время передо мной поставили молодого человека с темными глазами и очень короткой стрижкой, в старом кафтане, но хороших сапогах. Он усиленно вертел головой, с интересом осматривая кабинет:

— Ваша светлость, — поклонился он мне. — Госпожа, — это уже Лое.

Ишь ты, молодец, первый человек в моем кабинете, который приветствовал и девушку.

— Приветствую, Зоон. Край сказал мне, что ты хорошо разбираешься в торговых делах.

— Он мне льстит, ваша светлость, но я стараюсь научиться.

— Учиться, учиться и учиться... это похвально. Скажи мне, что ты посоветуешь... я хочу взять некоторое количество товара, нового товара, и отвезти по морю в Тору, а далее в Лароду, чтобы продать. Корабль есть, охрану дам, что посоветуешь... и что еще можно везти в Лароду?

— Если ваша светлость, хочет везти товар на корабле, то нет смысла ехать потом в Лароду. Да, там некоторые товары можно продать дороже, но это не стоит каравана из порта в столицу. Все торги уже давно идут в Торе. Там грузят зерно и то, что продает Ларода, и там выгружают то, что в столицу везут. Раньше тащили через Белый мост, но в Коре тоже вся торговля идет по морю, и лошадками теперь ходят только купцы, которые везут всякую мелочь и ерунду по деревенькам, замкам и городкам.

— Да, я видел такого.

— Вот, ваша светлость. Если мы говорим о посуде, зеркалах, лампах, вилках и печках, а еще игрушки, то в самой Лароде мы много этого не продадим. Что я вам рассказываю, вы ведь жили там... два года, вроде... да, там народу в десятеро больше, чем у нас, но денег-то мало. Просто те люди, что у нас по замкам и деревням размазаны, в столице же все туда стеклись. Бардак там на окраинах жуткий. Это и нам плохо, купцы боятся через Лароду ходить, местные только, а другие нет, у нас тут окраина, ой... простите, ваша светлость.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Будут к нам ходить, в Подух?

— Товар вы очень хороший придумали, пока сами начнут такое делать, год пройдет точно, а у нас его много. Подух от моря далеко, если ветер встречный, то тяжело по реке. За товаром-то поползут все равно, но...

— А если их будут в устье встречать, да затаскивать досюда?

— А это можно будет сделать, ваша светлость?

— Можно, но это в будущем. Что еще?

— Зерно не выгодно везти, муку вот если, это да. Рыба-то есть в Торе, а с хлебом всегда тяжело...

— Почему? Ларода же рядом...

— Так они на себя с трудом, голодают через год. Так и мы-то тоже...

— Так, а что тогда?

— Мне надо посмотреть сколько места свободного будет, ваша светлость.

— Хорошо. Тогда так... в Лароду все равно нужно заехать. Продавать можешь, где хочешь, сможешь в Торе, продай в Торе, что-то довези до Лароды, мне нужен полный список, чем торгуют в порту, что возят и цены. Мне нужно понять, что еще мы здесь можем начать делать из новых товаров.

— Ваша светлость, а вы еще что-то можете сделать?

— Да хоть паровоз... э-э-э... много чего, нужно знать, в чем люди нуждаются, что умеют делать, оружие, посуда, инструменты. По продуктам, если все будет хорошо, сможем нарастить и зерно-муку, и мясо, и сыры, и кожа, и шерсть в виде нитки.

— Я понял, ваша светлость.

— Поедешь с двумя десятками бойцов, командира дам толкового, он будет командовать на воде и по охране, ты по торговле. Липп, Банна позови. Дальше, Край, хозяину корабля скажи, что можем его в найм на весь год взять, поторгуйтесь только, вон пусть Зоон свои таланты покажет. И обрисуй ему, отставить, дай ему своего человека, у тебя там уже есть кто-то, я знаю, чтобы твою работу двигал, чтобы Зоона не отвлекать. Я дам список того, что мне интересно, надо поспрашивать по купцам, да по морякам, может где-то это есть. Все понятно?

— Да, ваша светлость.

— И еще, Зоон, ты герцога Поду будешь представлять и все наше герцогство... должен выглядеть прилично, оденься богато, чтобы все понимали, что мы тут, конечно, далекий угол, но тоже...

— Я понял, ваша светлость.

— Деньги есть?

— Найду, ваша светлость... я...

— Говори раз начал.

— Отец просит простить, ваша светлость.

— Да пока не за что. Хочет мое расположение, тогда пусть товар и деньги дает на это путешествие. Прибыль пополам с его денег. Это, если место будет после нашего. А то, чего он всем деньги предлагал, а мне нет... не хорошо. Все, пока свободны. Банн, заходи.

Вместе с Банном влетела Орха:

— Что это за флаг? Какая...

— Стоп. Ну-ка выйдем на минуточку, — схватил ее за руку и вытащил в коридор. Протащил в сторону и встал лицом к лицу:

— Я тебя очень прошу. Очень. Думай, что ты хочешь сказать или спросить, когда мы с тобой не наедине. Когда вдвоем, говори, что хочешь, но лучше, конечно, «я тебя люблю», но, когда кто-то есть рядом... там могут быть чужие, которым совсем не обязательно знать, что у нас тут происходит, или свои, которым тоже не все нужно знать. Это не к тому, что ты женщина, а я мужчина, и не к тому, что ... это не важно, а к тому, что тут еще полно народа, которые спят и видят, как я... и ты... ложимся в подвал в деревянной одежде. Надо быть осторожнее. Тебя кто-то обидит, а я... Ты поняла, моя радость?

— А что «это не важно»?

— То, что если плохие люди узнают, что я от тебя без ума, то могут попробовать надавить на меня через тебя. Знаешь, как один поэт писал: «Люблю, люблю, но меньше говорю об этом... Я не из тех, кто чувства выставляет напоказ...».

— Стихи? Про любовь? Почитаешь? Ну, что? Я поняла. Извини.

— А что, тебе мой новый флаг не понравился?

— Я на него смотрю... и мне с тобой целоваться хочется...

— И мне... и пусть это будет наша с тобой тайна. Только наша. Хорошо?

— Хорошо. А что ты сделаешь, если меня кто-то обидит?

— Он будет жалеть об этом всю свою гнусную, но очень короткую жизнь.

— Ой-ой, какой страшный, я сама могу за себя постоять...

— За это и люблю... ну и за фантастическую попу, конечно...

— Что значит «фанта....

— Фантастическую? Значит нигде в этом мире больше нет такой прекрасной и вкусной...

— Врешь ты все...

— Когда я врал?

— Обещал про Синюю бороду рассказать...

— Вот это будет как раз кстати сегодня, напомни обязательно.

— Нет, лучше тогда стихи.

— Посмотрим на твое поведение, иди, мне работать надо.

— Я посижу с тобой?

— Хорошо.

Вернулись в кабинет, воевода что-то рассказывал Лое, размахивая руками:

— А он как закричит...

— Кто закричит?

— Виноват, ваша светлость, это я рассказываю, как вы с младшим бароном Сан сражались.

— Вот я тоже хочу послушать, — это уже Орха встряла.

— Давайте как-нибудь потом, чего там интересного... Банн, два дела срочных. На корабль нужна охрана, сколько дадим?

— Два десятка, ваша светлость, это и то в край.

— Дай еще баллисту одну с расчетом, потом хорошего толкового десятника, лучше с опытом, чтобы не хулиганили там...

— Рема можно, да и вся его десятка... не молодежь, но еще ...

— Это хорошо, пусть будет старшим, только надо еще им дать графа, чтобы их не обидели. Попроси графа Визу, заодно сына проведает. И одень всех во все новое, щиты, кольчуга, плащи, чтобы народ видел, что мы тут не шелупонь всякая.

— Сделаем, ваша светлость.

— И второе, пошли быстро кого-нибудь к барону Угу. Спроси, кто сейчас в замке Саг. Пусть и туда доедут. Мне нужна прямая дорога до Торы. Есть ли она там, может и доскачут посмотрят, если есть она. В каком виде? Через чьи земли? И можно ли будет проходить? Тоже толкового пошли. И третье сразу, проскакать вдоль Поду, прямо вдоль берега, до самого моря. Надо посмотреть, можно ли пустить запряженных лошадей или людей по берегу, чтобы они могли тащить на веревке лодку вверх по реке. Понял идею?

— А там ручьи всякие и если круто?

— Вот и посмотреть. Тот берег всяко хуже, там с гор столько речек течет, что устанешь продергивать и перелезать, а с нашей я так и не вспомню ничего.

— Там от моря почти полпути косы песчаные, мы с дедушкой как-то же ездили до моря, — Лоя встала и потыкала в мою карту на стене пальчиком, — вот до сюда точно.

— А не легче прямо там разгружать на телеги и..., — Охра решила не уступать.

— Не легче, корабль самый дешевый транспорт. Кони, телега, пристань, охрана. Когда-нибудь может быть, а сейчас на все штаны треснут.

— Как это?

— Не слышала? «Широко шагаешь, штаны порвешь» ...

— Твои «джисы» не порвешь, — все заулыбались.

— Все, работаем.

— Командир, граф Барт, граф Лапай, и еще два, — это Липп всунул голову.

— Зови. Банн, нам надо еще в тюрьме с тобой разобраться. Там уже «перенаселенка», кого... на работы, а кого...

— Когда скажите, ваша светлость.

Вошли два графа, Барт по привычному в броне, Лапай в обычном камзоле, с ними «еще двое», бароны с моей стороны реки, напротив Сан. Одного я помнил, когда он забирал своего сына, плененного при конной атаке, а второго видел только на похоронах:

— Ваша светлость.

— Рад вас видеть, господа. Пойдемте, что-нибудь съедим и выпьем, время обеденное, а вы с дороги. Орха, Лоя, составьте нам компанию.

Липай удивил куриной лапшой с пирожками и рыбными котлетами в каком-то сумасшедшем соусе, я по-прежнему накидывал ему какие-нибудь идеи, а он их творчески реализовывал, добавляя свое и переделывая во что-то совсем невероятное. Барт, как старый вояка, запивал элем, Лапай присосался к кувшину с вином, а два барона восторженно вертели вилками, рассматривали серебряные блюда, стеклянные тарелки и прозрачные бокалы, вино в них выглядело шикарно.

Барт расспрашивал про замок Саг, я делал вид, что ничего интересного. Эка невидаль, взяли замок с наскока, покрошили дружину, обчистили от башни до подвала, да еще толпу работников привели. Бароны косились, но есть не переставали. Зал мы тоже уже отремонтировали, стены и пол поменяли в светлом виде, на потолке выделили балки, которые придавали торжественности, окна расширили и добавили зеркальные фонари, которые рассеивали свет по сторонам. Стол расходился полуовалом с проходом у дальней стенки. Удобные стулья, картины и гобелены на светлых стенках, лампы... красота.

— Ваша светлость, мы хотели обсудить планы на весну и лето. Вы обещали, что расскажите нам подробности о новом ведении хозяйства.

— Обещал — расскажу. С чего начнем?

— Скот... корма... посевы...

— У вас ведь в основном холмы... и пахотной земли не много, — я повернулся к Барту и Лапаю. — Зато луга хорошие, значит молоко, сыр обязательно, мясо, коптильни колбасные, кожа, шерсть, шкуры. На все герцогство и на продажу можете делать. Отбирайте молочных коров и тонкорунных овец...

— Как отбирать?

— Как... одна корова дает один кувшин молока, а другая три, а кормите одинаково. Кстати, чем лучше кормишь, тем и молока будет больше... и мяса. Так вот, помечайте коровку, которая лучше доится, и того бычка, от которого хорошие коровы выходят. И в этих коровах снова выбрать лучших, сама корова много не родит, но бычок от нее покроет все стадо. И так за несколько поколений можно сильно породу улучшить. Да, не быстро, но эффективно. Надо этим заниматься. С овцами также. У одной волос короткий, у другой длинный, у одних грубый, у другой тонкий... Пометили помет, посмотрели, развели... На зиму собрали хорошие зимовники, можно и с печкой на большой мороз, главное, чтобы закрыто от ветра было и вентилировалось, когда надо. И сделать, чтобы удобно было навоз забирать и кормить, я нарисую, как примерно можно сделать. Тележка въехала в одни ворота, по проходу проехала и в обе стороны корм раскидала, а выехала во вторые ворота. Навоз в яму сзади стойла. Шерсть состригать, мыть, сушить, чесать. Зимой всем прясть и валять, валенки же знаете, как делать? Нет? Покажу. Кожи чистить, дубить, править, красить. Дело муторное, но надо продавать уже готовую нитку и готовую кожу. Это выгодно. Сырьем торговать не надо, это плохо. Теперь с кормами. Я тут с кузнецом придумал новый инструмент для косьбы. Так и называется, коса. По сравнению с серпом можно травы накосить в разы больше и легче, попробуем. С силосом надо пробовать. Сделать несколькими способами и посмотреть, где лучше получится. Я вам рассказывал, мельчим, утрамбовываем, закрываем.

— Да, мы помним, ваша светлость. Вы уверены, что будут есть?

— Капустку мою пробовали?

— Ха, да, ваша светлость.

— Вот, тоже говорили, что ерунда, а сейчас трескают все за обе щеки, да и для здоровья полезно, вот и тут так, просто я не знаю, как точно это сделать. Попробуем.

— Умеете вы убедить, ваша светлость.

— Главное, не теряйте времени. Весна быстро пролетит, а лето вообще мигом, надо начинать уже вчера, даже не сегодня, а тем более завтра. Договаривайтесь между собой, объединяйтесь. Я налаживаю торговлю, с Лародой и дальше. Давайте товар, будем продавать.

— А нам, ваша светлость? — это уже один из новых баронов.

— Э-э-э... барон Пран, а чем вы богаты, что умеете делать?

— Сажаем рожь, выжигаем лес и снова...

— Это не правильно, столько сил уходит на новые поля. Я знаю, что земля истощается. Есть против этого способ, называется трехполье, это когда на делянке по очереди каждый новый год сажается другая культура... э-э-э... другое растение. И вносится навоз от коровок надлежащим способом, и урожай будет, обещаю. И раз зерна много, то лошадки... У крестьян кони слабые, худые и дохлые, а нам нужны тяжеловозы, и для рыцарей, и для перевозок, и для пахоты. Отбор, как и с коровами, и кормежка хорошим зерном, на сене рыцарского коня не поднимешь. Нужно развиваться, сеньоры, нужно идти вперед, господа. У нас все есть, железо, серебро, земля, лес. У меня нет желания отобрать у вас все и править нищими баронами и дохлыми крестьянами. Я хочу, чтобы мои бароны были самыми богатыми, красивыми, сытыми и пьяными, и их люди тоже. А это будет только, если мы всех накормим, дома, мельницы, коровники построим, товары продадим, денежек себе заработаем, женам нашим красивые платья купим или сошьем, детей обучим, народ помоем, не хотим же мы среди вонючек жить. Ну еще войско подучим и вооружим, чтобы по зубам дать любому, кто решит у нас наше кровное отобрать. Сами лезть не будем, но и спуску никому не дадим. Вот так, господа. Отдыхайте, посмотрите, что интересно. Я сегодня что-то уже подустал, но завтра утром готов с каждым еще раз все обговорить более подробно. Рад вас видеть у себя в замке. Девушки, проводите меня, у меня есть к вам дело.

Поднялся к себе.

— Какое дело?

— Да я просто хотел уйти, устал что-то. Лоя, завтра утром пишем список дел на ближайшее время, а то я забуду. И кто ответственный, обязательно. Орха, поможешь мне, ты со мной ходила зимой, должна вспомнить все, где я и что говорил и планировал на весну. Время бежит...

Я в весеннем лесу пил берёзовый сок

С ненаглядной певуньей в стогу ночевал

Что любил — потерял, что имел — не сберёг

Был я смел и удачлив, а счастья не знал...

— А дальше?

— Еще не сочинил...

Глава 36

Весенние «топоты».

«Кадры решают все».

Выпускник семинарии.

— Это страшная сказка про барона Синяя борода, ты тоже что-то скрываешь? — прижалась ко мне всем телом, положив голову на плечо.

— Страшная... нет, не скрываю, просто надо помнить, что, к сожалению, в мире есть страшные вещи.

— Какие?

— Смерть, убийство, болезни, предательство...

— А казни?

— Казнь казне рознь... если человек убил другого ради денег, то, наверно, он сам заслужил смерть, а если его взяли в плен в бою, то тут надо смотреть... лучше, если все-таки без убийств и казней обойтись...

— Так можно?

— Ох, не знаю, но надо стараться...

— Тебя слушаются, потому что боятся.

— А ты меня слушаешься?

— Да, ты мой...

— Потому что боишься?

— Нет, ну это же другое.

— То есть можно слушаться не только из-за страха, но из-за любви, уважения, доверия. Так?

— Да, но...

— В этом «но» все и дело... ладно, прорвемся... спи.

— А стих про любовь?

— Про любовь?

«Я помню чудное мгновенье

Передо мной явилась ты

Как...»

Дослушала до конца, даже, по-моему, не дышала:

— Еще! Песню...

— Еще? Хорошо...

«Если б не было тебя

Скажи, зачем тогда мне жить

В шуме дней как в потоках дождя

Сорванным листом кружить...»

— Я тебя люблю...

Утром еле встал, ужасно захотелось кофе. Вот ведь, что такое «кофе» помню, а что такое «пулемет» не помню. Знаю, что хорошая вещь, и очень бы мне сейчас пригодилась, но что это такое...

После завтрака обговорил снова некоторые детали с баронами, затем с Зооном, Ремом и графом Виза. Затем спустились с Банном и Греем в подвал:

— Привет, Лисс. Ты тут скучаешь я смотрю?

— Ваша светлость скучать не дает. Вон Грей все пишет и пишет, а они все рассказывают и рассказывают, а я бы давно бы языки повыдирал бы...

— Сейчас повыдираем.

Расположились в комнате для допросов:

— Так, Грей, давай по списку, что узнали.

Быстро пролистал записи. Все были мелкими сошками, которым за деньги поручили делать гадости. Концы терялись в Лароде.

— Так, этих всех к пленным на ту сторону на работы, пусть отрабатывают. Разобраться надо только вот с этим, которых стражников Лародовских подзуживал и с графом, который шел с войском. Давай их по очереди.

Лисс притащил первого, худого молодого парня, изрядно уже запуганного.

— Простите, ваша светлость! Помилуйте!

— Может тебя еще наградить? Кто тебя надоумил к бунту подстрекать? Что за «я первый раз в жизни видел»? Я тебе сейчас глазки вытащу, ты вообще ничего видеть не будешь, до виселицы наощупь поползешь.

— Не видел, ваша светлость. Он к моему хозяину приезжал, а мне денег дал, чтобы я это рассказал. Я же не думал, что так все будет.

— И все?

— Я видел, кто из замка к нему приходил, ваша светлость.

— Молодец. Кто?

— Тетка здоровая, визгливая, она тоже деньги взяла.

— Кажется я знаю, о ком ты говоришь. Жить хочешь?

— Ваша светлость!

— Лисс, отдашь его Краю. Слышишь, смертник, покажешь эту тетку, хотя чего ждать... Липп, ты здесь, тащи ее сюда.

— Повариху, командир?

— Она такая же повариха, как я ... не знаю и что, давай быстрее, Оди, иди с Липпом, там такая тетя, он не справиться. А ты, висельник, будешь работать у меня, и смотри...

— Все сделаю, ваша светлость. Она это, она! — в подвал затащили бывшую начальницу кухни. Она матерно заголосила, но Лисс щелкнул перед ней щипцами, и она в испуге уселась на пол.

— Мерка, скажи мне, зачем ты замок поджигала?

— Не я... это... я... нет... не хотела... это...

— Да, не хотела, понимаю, просто соломку разложила и огнивом так «чирк», да?

— А-а-а-а-а...

— Да, мне вешать женщин и детей принципы не позволяют... хотя, можно же не вешать, а просто голову отрубить... или утопить в реке... или...

— А-а-а...

— Обделалась, ваша светлость.

— Жаль, что просто не сдохла. Тоже Краю отдашь, я с ним поговорю. А вот интересно, как он их находит? Тот человек...

— Слышишь, Мерка, от кого деньги брала? Кто это? Как тебя нашел? Молчит... под замок пока. Давай графа, а то мне здесь уже надоело. Банн, я понимаю, что тебе здесь находиться ..., но это безопасность наша, так что терпи.

Привели графа, пожилого дядьку с помятой физиономией и в уже очень грязной одежде.

— Я требую отпустить меня немедленно! Я граф Изо! Вы ответите! По какому праву вы меня держите взаперти?

— Вы, граф, во главе вооруженного отряда вторглись на земли герцога Поду, открыли огонь по его воинам, хотели захватить его замок. Герцог имеет право вас казнить.

— Вот пусть придет мальчишка и скажет это мне в глаза!

— Герцог Поду перед вами.

— Я требую...

— Хватит орать! Задолбали! Если еще кто-то повысит на меня голос в замке... отставить в герцогстве... отставить, все равно где, отрежу язык и засуну ему в задницу, клянусь своим черным знаменем. Если ты, падла, не расскажешь, кто тебя послал, кто, вообще, придумал захватить мое герцогство, и что у вас там происходит, казню.

— А так?

— А так посидишь немного, пока я не решу, что с тобой делать.

— Слишком много чести...

— Ой, ой, ой... мне и так известно, что приказал вам казначей граф Сор.

— Меня будут искать.

— Тебя уже все забыли. Граф Сор мертв, маркиз Торду был здесь в замке недавно и слово про тебя не обмолвился. Ты для всех труп уже давно, граф Изо. Честно говоря, не вижу смысла тебя кормить, а отпускать... незачем.

— Меня могут выкупить?

— Кто? И зачем? Герцог Ларода? Не верю, скорее тебя попросят удушить по-тихому.

— Я не верю.

— А я не собираюсь тебе ничего доказывать. Слишком много чести. Пойдем, Банн.

— Ваша светлость, а с этим что мне делать, — Лисс встряхнул графа за шкирку.

— Пусть посидит. Сейчас наберем несколько висельников, повесим всех за раз, чтобы из-за одного не дрызгаться.

— Понял, ваша светлость.

Вышли наверх, Банн покосился на меня:

— Ваша светлость, вы хотите повесить графа?

— Нет, не хочу, но отпускать его сейчас нельзя. Иначе в Лароде узнают, что это мы покрошили их войско.

— Можно взять с него слово...

— Ты сам веришь в это? Тем более в столице тоже догадаются почему он молчит. Можешь что-то предложить? Тогда подождем. Грей, он рассказал, кто у него в столице остался? Семья там? Нет? Вернись, узнай, мол, кому сообщить.

Дальше пошли хозяйственные хлопоты, вернее, сельскохозяйственные. Весна весь год кормит, это я понимал. Трехполье будем пробовать почти во всех деревнях герцогства, я решил, что терять год не разумно, по сути, меняется мало что, но учет и порядок полей можно начать сразу. Тоже с запасами кормов, сеном и прочее. Кузнецы с моей помощью поняли идею косы, сделали несколько вариантов, даже покосили озимые. Теперь ждали нормальной травы, чтобы уже опробовать и выбрать оптимальный вариант. А это ускорение в десять раз, а уж по заготовке травы так вообще неба и земля. Коровкам-то зимой тоже кушать надо. Также готовили ямы под силос, будем пробовать. В этом году хотели увеличить поле под капусту в несколько раз, квашенная пошла «на ура», и щи, и тушеная, и просто так, сильно увеличили рацион. Задал вопросы по ягодам... мочить, сушить, варить, по грибам, которые здесь не собирали почему-то, понятно, что не отличали съедобные от ядовитых, и считали погаными все. И иван-чай надо не забыть, чаю, чаю хочу. И рыбу солить и сушить. Как-то здесь все было печально с заготовками, что нашли или поймали, то и съели, а нет, так пустой хлеб с овощами. Не принято... плевать, поставил задачу Руту и поварам, свои подвалы забью всем, чем можно. Благо соль была своя, с небольшим привкусом, но своя, к тому же можно выпаривать, а это мысль, надо попробовать...

На той стороне начали делать каскадные мельницу, лесопилку и кузню. Речка, бегущая с гор, давала хороший поток круглый год. Я приказал даже воякам помогать в работе, отправлять каждый день по два десятка, чтобы ускориться. На стороне города выше моста строили кирпичный завод и печь для обжига извести, звучит громко, на деле все выглядело скромно, но по сравнению с бывшей в городе печкой, которая делала кирпичи для ремонта стен — для ремонта, а не для самого строительства — это был уже почти завод.

— Куда столько кирпича, ваша светлость?

— Стену будем кирпичную строить вокруг города, бургомистр, так что можете начинать разбивать места и копать ямы под фундаменты.

Про стену я завернул, конечно, тут пока и на дома-то с трудом, но пусть шевелиться.

Зима, смерть отца, мое воскрешение, драки с баронами, с морскими разбойниками, приход новых людей из леса, из разгромленных деревень и баронства Саг, очень сильно встряхнули город Подух и окрестности. Все забегали и зашевелились. Пришел первый плот с верховьев реки с железом, углем, бревнами, шкурами. Кузнецы зашивались, стуча днем и ночью, работяги пилили бревна на доски, точили камни, ставили фундаменты. Ткачихи шили и так далее. Кто не занимался «бизнесом» готовил, убирал, стирал... Бегали же уже не только по замку, но и по городу, «движуха», блин... шевелись, а то герцог увидит, как ты плетешься, получишь «люлей» ... злой я, да.

Проехал по соседям. Лапаям показал лоток для промывки золота, выпали в «осадок», когда сказал, что золото почти все в песке — песочек золотой, а самородки — это редкость. Налил пару бочек их битума или как его назвать, внизу совсем жесткий, это битум и есть, а сверху лужи уже был или мазут или другое, но жидкое, вонючее и горючее. Это было хорошо. Договорились о добычи. У Окара посмотрел на серебряную шахту, там же и медь и еще что-то в руде. Выплавят, тогда и посмотрим. Жу не удивил, вояки есть вояки, ничего менять не собирались, но я и не настаивал, как говориться, если работает, то не трогай. За меня и слава мне, хорошему.

И вот посевная началась... а я... я повесил на своей башне на верхней площадке гамак, ну скамейку на подвесах... ветер теплый, солнышко, вид на реку, девушка красивая сидит рядом... красота...

— Как ты такое придумываешь?

— Это не сложно, я тебя научу. Вот, например, берем два кирпича и большой кусок стекла локоть на локоть... что можно из этого сделать?

— В смысле?

— В смысле смысла... хе-хе, два кирпича и стекло, что можно из этого сделать?

— Ничего...

— Разве? Вот так поставили, сверху стекло, закрыли что-то от дождя, поставили боком в наклон, в тот же дождь воды набрали, теперь два друг на друга и стекло сверху, оп... манерный стеклянный столик...

— Стеклянный столик?!

— А что? Маленький, красивый, стоит возле кровати, на нем там... бокальчик с вином, то есть, два бокальчика и конфетки...

— Так и не сделал... хочу такой столик!

— Вот, что еще... подсветить что-то, хуже, чем зеркало, но все равно, придавить между, чтобы не улетела на ветру... карта там, или еще что-то... разбить и сделать оружие... два кирпича и стеклянный нож...

— Жалко...

— Это для примера, что еще? Вставить в проем, придавить кирпичами, чтобы не выпало, ну, это самое тривиальное... э-э-э-... самое обычное. Видишь, сколько придумали...

— Придумали? Ты придумал... а я...

— Ты у меня умная, пробуй, думай, все получится...

— Точно? Смогу?

— Ты знаешь, это через поцелуи передается, давай поцелую...

— Врешь ведь...

— Видишь, уже умнеешь, ай, больно...

Глава 37

Большая армада.

«Пятнадцать кораблей на замок дурака,

Йо-хо-хо, и бутылка рома...»

Вячеслав Молотов.

Рано утром на взмыленной лошади прискакал один из стражников, которых посылали в замок Угу. Совсем молодой пацан свалился с коня мне под ноги возле ворот замка, его заметили издалека и успели разбудить меня.

— Вашасвет... кхе-кхе...

— Воды бойцу! Липп, затаскивайте его внутрь, здесь слишком много людей.

Парень жадно выпил ковш воды, размазывая грязь по пыльному лицу.

— Отдышался? Как звать?

— Нарт, ваша светлость!

— Тихо, спокойно, с самого начала... давай.

— Приехали в Угу, барон сказал, что не знает, кто в замке, но народ оттуда все еще идет к нему.

— Так, дальше.

— Поскакали в замок Саг. Пустой. Какие-то бродяги... в городке никого нет. В местной деревеньке осталось дворов пять, но попрятались, когда мы ...

— Понял, дальше. На, выпей вина чуть и бутерброд.

— Спасибо, ваша светлость. Вкусно. Старший сказал: «скачем в Тору, герцог приказал дорогу разведать, значит нечего назад поворачивать».

— Молодец, наш человек.

— Дорога есть, чуть заросшая, но есть, деревьев много поваленных и мостков совсем нет, только вброд, где надо.

— Ага...

— Там народу... ух... хорошо в порту наш флаг увидели на корабле, нашли наших. Граф с купцом уехали в Лароду, а Рем с десяткой их ждет. Но...

— Что?

— Там были корабли лагов, не воевали, а стояли до этого. На наших задирались, ругались сильно, но Рем на корабль не кого не пустил.

— Так, и?

— Он сказал: «скачи к герцогу стрелой, ты самый легкий, лаги к нам в Поду идут всеми силами».

— Сколько их кораблей было?

— Пять, ваша светлость.

— Эх, — это Банн сбоку, я повернулся к нему. — Сорок-пятьдесят человек на борту, если по дороге никто не догонит еще, то двести человек, ваша светлость.

— А что лаги с Торой не воюют? Налейте ему еще.

— Ваша светлость, — молодой снова хлебанул из кувшина, — не знаю. Там их не привечают, это точно, но один корабль приставал, и они на берег сходили, а остальные ... в море.

— Все рассказал?

— Да, ваша светлость, скакал без отдыха...

— Молодец, Нарт, иди отдыхай... только никому ничего не говори.

— Понял, ваша светлость.

— Банн, гонцов в Жу, в Угу, в Сан и в Окар с Лапаем. Всех сюда, только пусть в Подухе не появляются, а в обход города туда, в лес за пристанью. Самый опытных разведчиков вниз по реке, только чтобы не мелькали. Собирай всех... говори, что едем всем войском форт строить на границе с Лародой. Да, вот еще, пусть Ксая по городку побродит несколько дней, не нравиться мне, что лаги в Тору заходили, совсем не нравится...

— Думаете, что...

— Думаю, что «да». Сколько у нас пленных на работах?

— Под сорок человек.

— Готовься, а я туда съезжу.

Проскакали через мост, эх, какое великолепие, широкий, красивый, по две башни на обеих сторонах с воротами, флажки трепещутся, благодать... а тут враги... всех «урою» ... Работяги уже позавтракали и разбирали инструмент перед работой, увидев меня выстроились в подобие строя.

Спрыгнул с коня, бросил повод Липпу, старший из стражников подбежал ко мне:

— Ваша светлость, без происшествий.

— Хорошо, все здесь?

— Еще никто не уходил, фундаменты поставили, сейчас срубы ставим.

— Привет, висельники! Поют, кормят? Проблем нет?

Что-то невнятно помычали.

— Домой хотите? Смотри-ка, оживились! Чего там жена не доена, корова не целована?

— Ха-ха-ха...

— Я так и знал. Короче, есть возможность срок сократить, — где-то это недавно было... в той жизни..., — драка у меня большая намечается. Не с Лародой, не с баронами, не волнуйтесь. С морским народом. Кто хочет из вас... беру к себе в войско. Если честно будете драться без страха и упрека, то после битвы отпускаю домой. Если ранены будете, лечу, даю денег и тоже отпускаю.

— А кто не хочет домой?

— Кто не захочет домой, то милостью прошу ко мне, только уже не пленниками, а дружинниками или рабочими мастерами, за денежку. Присягу дадите и вперед. Жилье построим, женщин сами найдете, если своей нет. Сегодня работайте как обычно, думайте, к вечеру скажите. Кто у вас тут старший? О, десятник, тебя не повесили за моего парня? Что? Его вдове отрабатываешь? Трое детей? Ладно, тоже дело. Вы меня услышали, а слово герцога Поду тверже железа. Поехали, Липп.

В обед второго дня прибежал Банн:

— В устье вошли, так пять кораблей и есть. Увидели столбы с головами и щитами, сошли на берег, прыгали там долго. Сейчас сюда гребут потихоньку. И к Ксае подошли...

— Кто?

— Из святого ордена какой-то новый...

— Вот ведь твари, ну я им устрою. Что приказал?

— Спросил, куда герцог уезжает с войском, и может ли сказать, сколько останется. Ответила, как вы сказали.

— Это хорошо. Липп, Края ко мне. Банн, давай, выходите. Дальше знаете, что делать. Край, здесь? Глаз не спускать с ордена, только тихо. И мне передашь, запомнил как?

— Да, ваша светлость.

— Кам, твоим ребятам экзамен есть? Готовы? Хорошо. Вы же воды не боитесь, плавать умеете?

— Плохо, ваша светлость, но воды не боимся.

— Морская пехота... пойдем, сейчас я тебя озадачу.

Войско с обозом потянулось по дороге в сторону Лароды. Я с гвардейцами спокойно переночевал и рано утром тоже двинулся. Ворота закрыли, так уже повелось, если я уезжал, замок вставал на охрану, пропуская только своих через узкую калитку. Скрылись с видимости города, свернули направо и резво поскакали обратно к реке. За поворотом реки русло было перегорожено составленными и связанными лодками и плотами, по наплывной запруде ходили и перекрикивались караульщики. На берегах никого не было видно. Правый дальний берег был крутоват, а на нашем после леса начинался ровненький луг, за ним дальше в стороне глубокий овраг с ручьем. Вся диспозиция была разобрана между старшими. Я собрал всех вплоть до десятников. Четко обговорили кто и что должен делать и каких сигналов ждать. Планы могли спутать только сами лаги, если предпримут что-нибудь непонятное. Я надеялся, что они не изменят своей обычной тактике, высадка, рывок и атака.

Пришлось серьезно поговорить с Орхой:

— Нет, ты не поедешь и это не обсуждается. И дело даже не в том, что я буду думать, где ты, и постоянно отвлекаться, а это будет поражение. А в чем? А в том, что все командиры уедут со мной, и ты остаешься здесь старшей, главной и самой умной. Ты должна проследить, чтобы никто не наделал ошибок ..., ворота не открыли, не запустили кого не надо, знаки не подали и прочее. А ты с Краем как раз будете мне сигнализировать. Как? А вот пойдем, я тебя научу.

Пять кораблей лагов поднялись по реке, увидели запруду и встали на якорь как раз напротив облюбованного нами луга. На палубах никого не было видно, только рулевой у весла. От переднего отделилась лодка, подплыла на выстрел к понтонам, что-то поорали друг другу, и вернулась обратно, причалив по дороге к берегу. Наш караульный передал по цепочке разговор и вернулся на пост. Вскоре беседу донесли мне:

— Сказали, что торговать приплыли, наши ответили, что без разрешения герцога не откроют, а герцог будет через три дня. Сказали, что, мол, хорошо, будут ждать.

— Ню-ню... торговцы живым товаром. Лаги торгаши, это что-то новенькое.

К вечеру расползлись по оговоренным местам. Я с пятьюдесятью бойцами заполз в тот самый овраг за лугом.

— Караул выставить, поесть и можно немного поспать, — тут командовал я. Банн с Луцом были с остальным войском. — Только тихо и никуда не шастать.

В темноте стал виден свет фонаря на северной башне. Огонек горел ровным желтым светом.

— Следить за огнем и за берегом.

Посреди ночи меня растолкали:

— Ваша светлость, то есть, командир, лодки пошли.

— Какие лодки?

— Лаги.

— Так и говори, лаги высаживаются, — поднялся на край оврага. Небольшие лодчонки засновали между кораблями и нашим берегом. — Ждем.

Сполз обратно, рано еще дергаться.

— Чёрный ворон, что ты вьёшься,

Над моею головой!

Ты добычи не добьешься,

Чёрный ворон, я — не твой...

Ты добычи не добьешься,

Чёрный ворон, я — не твой...

На мой голос, пел я негромко, почти шепотом, сползя почти весь отряд. Рядом оказался тот самый боец, который привез весточку о лагах.

— Нарт, и ты здесь. Что первая драка? Страшно?

— Страшно, ваша светлость, а вы еще такие песни страшные поете...

— Не бойся, Нарт.

— Как же, ваш..., — на него шикнули, — командир, лаги вон, говорят смерти не боятся.

— Они верят, что после смерти воин попадает в страну, где одни удовольствия. Пир круглый год, вино бочками, женщины толпами, работать не надо, «лафа», короче.

— «Лафа»? А это правда, командир.

— Нет, конечно, боятся они умереть, как и все, поэтому такое и придумывают. И дерутся за добычу и за свою легкую смерть, а мы, Нарт, бьемся за свой дом, за детей, за подруг. Мы сильнее. Раз они хотят умереть, то мы должны им помочь. А мы хотим жить... ты еще не женат, Нарт?

— Нет, командир.

— А девушка есть? Ну, та, которая нравиться? Чего молчишь?

— Есть...

— Есть, только ее папаша ему отказал, вот он с горя в дружинники и подался, — раздался шепот из темноты. Вокруг тихонько засмеялись.

— Отказал такому парню? А она-то согласна. Нарт?

— Согласна, командир.

— Сейчас лагам наваляем, я сам с папашей поговорю, если ты, конечно, в бою отличишься. А как ее зовут?

— Тета...

— Тета?

Ты ждешь, моя Тета,

От друга привета,

Ты не спишь до рассвета,

Все грустишь обо мне.

Одержим победу,

К тебе я приеду

На горячем вороном коне.

Приеду весною,

Ворота открою.

Я с тобой, ты со мною

Неразлучны вовек.

В тоске и тревоге

Не стой на пороге,

Я вернусь, когда растает снег.

Моя дорогая,

Я жду и мечтаю,

Улыбнись мне, встречая,

Был я в храбром бою.

Эх, как бы дожить бы

До свадьбы-женитьбы

И обнять любимую свою!

Я не видел, но чувствовал, что все вокруг улыбаются.

— Сигнал, ваша светлость! И горит что-то сильно!

На башне огонек поменял цвет на оранжевый и замигал. А за ним в стороне города стало подниматься зарево пожара. Тут же все пришло в движение. На нашей рукотворной дамбе зажглись факелы, один, второй... пятый, факелы вспыхнули и на той стороне реки, и на нашей, но подальше от берега. На берегу заметались, стало видно, что приличное количество разбойников уже высадилась на берег. И тут вспыхнули огоньки возле кораблей, и сразу они росчерками взмыли в воздух и упали на палубы кораблей. Факелы на берегах сразу затухли.

— Один, два, три, четыре..., — считал я шепотом. На трех кораблях вспыхнуло пламя ярко и весело, на четвертом что-то разгоралось, но чуть-чуть. Посмотрим, «коктейль Молотова» забортной водой не потушишь, если нет плотной тряпки, чтобы сбить пламя, то ... удачи им. Пятый поджечь не получилось, по крайней мере, огня я не видел.

Тишина исчезла, на кораблях орали в полный голос, бегая по горящим палубам, на берегу орали лаги, смотря как горят их корабли.

— Наконец-то началось, а то было тихо как на кладбище. Так, сидим тихо, ждем.

Все шло по плану, не нравился мне только отсвет пожара со стороны города.

— Один готов, командир, — Липп вытянул руку в сторону.

— Не вижу.

— Вон, дальний на борт лег. А остальные сюда спешат.

Рассвело. Два обгорелых корабля стояли, уткнувшись в наш берег. Один из них еще горел. Третий полыхал невдалеке, его пытались довезти до мелководья, но явно не успевали. Тот, который лег на бок, чадил, и его потихоньку сносило течением в сторону дальнего берега. Пятый, оставшийся целым, толи пытался помочь остальным, толи наоборот, старался не подплывать слишком близко, чтобы тоже не загореться. Толпа чумазых людей бегала по песку, что-то стаскивая на берег. И тут, наконец-то, заметили дружину, которая под руководством Банна выбегала из леса и строилась в боевой порядок. Лаги заорали, раздались команды, хватая щиты и мечи, разбойники стали выскакивать с пляжа на луг.

— Десятков десять, командир.

— Нормально, ждем.

Дружина встала ровным строем, судя по флажкам, впереди стояли гвардейцы, а дальше все остальные, стражники пришедших баронов, бывшие пленники и остальные. Две стоящие друг против друга группы воинов были примерно равны. Наконец, лаги проорали что-то свое бодрящее и бросились на наш строй. Подпустив врага почти в упор, строй ощетинился двойным частоколом копий, а в бегущих вылетел рой арбалетных стрел. Сшибка, рев, строй удержался, лаги отхлынули, оставив прилично тел на лугу, тоже собрались в строй, закрывшись щитами.

— Устояли, молодцы, — я бросил взгляд на реку. Пятый корабль теперь спешил высадиться на берег, там, по-видимому, оценили, что нас не много, и вся слава может достаться тем, кто на берегу. — Ждем.

Лаги черепахой, закрываясь от болтов, снова приблизилась к нашему строю, но тут сначала с правого боку в них разрядились три баллисты, пробивая полутораметровыми стрелами бреши в обороне, а затем оттуда же выскочила моя «кавалерия». Три десятки тяжелых рыцарей разгоняясь целилась в бок вражеского построения ближе к его тылу, там, где прятались арбалетчики и явно не самые лучшие воины. Только бы Жу не увлекся, вчера мне пришлось несколько раз повторить ему, чтобы он не застревал в свалке, где можно потерять и лошадей, и обученных рыцарей, а просто проскакал, внося сумятицу и... смерть, конечно, в порядки врагов.

Конница оттянула на себя внимание, раздавив тыл врага и утекла для перестроения за наши порядки, прятать их теперь не было смысла. Лаги тем временем снова попытались проломить наши щиты, но увязли. Их левый фланг, деморализованный конницей, отступил, а вот правый подвис в рубке. С пятого целого корабля, который вывалился на мель, спрыгивали еще не участвующие в драке бандиты и бежали на берег, когда они выскочили с уреза на верх, я скомандовал:

— Бегом! Слушать мои команды! Держать строй!

Мы выскочили из оврага и бросились вдоль берега, отсекая лагов от кораблей. Вторая группа заметила нас слишком поздно, часть бросилась обратно, боясь, что мы захватим их драккар, вторая побежала к передним. Я остановился на берегу, подбегающие дружинники выстраивались передо мной в строй, подгоняемые десятниками. Бегущие на нас лаги стали притормаживать, они не ожидали, что нас будет столько много.

— Десять шагов вперед! Стой! Арбалеты целься! Пли! Перезаряжай! Десять шагов вперед! Стой! Равняй строй! Копья! Держать!

Бородатые заросшие мужики с ревом вбиваются в наши ряды, звон железа, вопли, крики.

— Держать строй! Липп, где знамя? Арбалетчики! Пли! Десять шагов вперед!

Конница снова разгоняется для удара. На лугу лаги оказываются между нашими двумя строями, они не успевают соединиться, так быстро все происходит. Нам на руку и то, что здесь собраны разные отряды, которые слушаются только своих командиров, а теперь в свалке не слышно никого. Рыцари снова проносятся между в щели между двумя отрядами, снося всех на своем пути, и через сто шагов начинают разворачиваться для третьей окончательной атаки.

Я вижу, что наш противоположный левый фланг прогибается, выскакиваю перед строем, Липп рядом со мной с черным флагом, на котором полыхает глазницами жуткий череп.

— Банзай! — ору я изо всех сил, все горло сорвал, больше не получится, но меня слышат, весь противоположный ряд взревывает:

— Банзай!

Мои сзади тоже орут, и рыцари, потрясают мечами над головой, и оттуда тоже слышится: «Банзай!»

Бросаюсь вперед, передо мной лаг, пытается выдернуть стрелу из бока, видит меня, но не успевает закрыться, полосую и не останавливаясь бегу дальше. Еще двое, один замахивается мечом, отшагиваю в сторону, закрываясь вторым, который поднял щит, удар параллельно земле над щитом тычком в лицо, уход ему за спину, удар второму по руке с мечом, он отшатывается и падает на колени, его уже рубят, бегущие за мной. Прыжок вперед, справа и слева какие-то фигуры, мозг уже отключился, глаза только определяют, что одежда чужая, не серо-зеленый балахон, а черная или коричневая. Прыжок влево, меч вбок, а не зачем было так широко копьем махать, а вот копье мне и кинуть вперед, ага попал, прыжок вправо, блок, отскок, блок, а вот так, когда меч прокручивается кистью, что... не видел... какая башка у тебя твердая. Ух, ты... с топором... это серьезно... и неудобно для мечника, нет, дорогой, на меч я это ловить не буду, а щита нет, нет у меня такого навыка, мимо, а вот по опорной ноге... не ожидал... конечно, что прыг-прыг... упал, ну, не до тебя тогда. Ох, обгоняют, чего это так, я еще хочу... А что там напротив, а, там с одной стороны Оди, добряк Оди с таким дрыном, что всем вокруг грустно, а с другой барон Жу, милашка Жу, с кистенем размером с голову ... его голову. Как там... взмахнул налево — улица, направо — переулочек. Ну, как-то так. Не распыляться.

— Сомкнуть строй, — выдавливаю я еле слышно.

— Сомкнуть строй! — орет Липп рядом. — Держать строй, висельники!

Все плохое от меня запоминает, нет чтоб чего хорошее, только ругательства.

— Сомкнуть строй. Арбалетчики. По своим не попасть.

— Сомкнуть строй! — орет Липп. — Арбалетчики, готовсь! По своим не попасть! Пли! Перезаряжай!

Лаги отхлынули от рыцарей вправо, остатки выдавливались в свободное пространство, наши построения стали смыкаться, что сыграло нам на руку. Теперь можно было целиться спокойно, не боясь зацепить своих напротив, и стрелки начали уверенно поливать разбойников.

— Банн. От берега отрезаем. Конницей.

— Банна к командиру! Рыцари! Держим берег! Не даем вернуться на корабль!

Враги тоже поняли, что проигрывают и попытались прорваться к берегу, растянули свой строй, часть, особо наглые, бросились ко мне, обозначенному черным знаменем, смертники...

— Эй, барон, вызываю тебя на бой! — заорал один из них.

Эх, вот и чего им не умереть спокойно...

— Ты трус, барон! Выходи!

Авторитет терять нельзя. Все остановились, внизу у кромки воды конница продолжала гонять кого-то, на корабли лезли бойцы Кама, захватывая их, кто-то летел с палуб в воду. Перед нами осталось человек пятнадцать с этим наглым во главе.

— Эх, а я уже думал позавтракать, — просипел я. Стоявшие рядом гвардейцы покосились на меня. — Всех убью, один останусь.

Вышел вперед. Передо мной стоял лаг, чуть ниже меня, но более крепкий, вернее, заметно крепче меня. А вот как у тебя, морячок с ногами, какие- то кривоватые, что же потанцуем. В руках у него был меч, примерно такой же как у меня. Опыт или молодость? Опыт или наглость? Опыт или скорость?

Пошел по кругу, отпихивая своих бойцов, расширяя строй. Пошел дальше, также нагло отпихивая рукой стоявших лагов, те опешили от такой борзоты, последний, совсем молодой пацан с ошалелыми глазами, испуганно смотрел на меня.

— Бу! — приблизил свое лицо к нему.

— Ай! — тот отступил и упал на задницу. Строй грохнул смехом.

Лаг внимательно смотрел на меня, поворачиваясь ко мне лицом.

Ладно, «идти, так идти». Страха не было... такие правила игры... можно было, конечно, просто приказать пристрелить оставшихся, но мне нужен был безусловный авторитет у смотрящих на меня людей. Что же делать, если сейчас этот авторитет можно было завоевать только нашинковав кого-то железом, пусть он этого и заслуживает.

Повернулся боком к лагу. Поза «всадник на лошади», присел, меч сзади параллельно земле. Мой «полуторник» это, конечно, не катана, но не зря же я уже полгода машу им хотя бы по полчаса в день. Взгляд расфокусировался, осталась только фигурка противника и огонек острия его меча. Визави явно озадачился сначала, но потом отбросил сомнения, взревел и бросился на меня, поднимая своим мечом. Быстрый подшаг, взмах, он только возносит свою железяку, мой удар навстречу, лезвие разрубает лицо, чтобы не упасть, падаю на колено, руки вверх, меч закрывает голову и бок, лаг, уже захлебываясь кровью, бьет по моему мечу, отшагиваю, поднимаясь, и сношу ему голову напрочь. Все.

— Банзай! — орет Липп.

— Банзай! — орет все войско.

Сзади что-то шевелится, но меня дергают за щиты, а туда разряжают арбалеты.

— Ура, герцогу! Ура-а-а!

Все болит, связки растянуты, надо мне меч полегче все-таки найти, говорить не могу, только сипеть, штаны порваны, и где успел, шлема опять нет на голове, опять весь в кровищи, и в своей тоже, порез на плече и на ноге, и не заметил в пылу драки, грязь и пот уже и не считаются, и настроение поганое, несмотря на победу.

— Зачистить все. Банн, потери?

— Считаем еще, командир. На кораблях еще бьемся.

— Что там?

— Работаем.

— Чтоб никто не ушел.

— Как принято, командир.

Подскакал барон Жу:

— Мой герцог! Это было великолепно! Раз! Два! И голова в сторону! А битва! Лаги разгромлены! Полностью! Пять кораблей! Это мощнее, чем битва при Белом мосте, какой напор, скорость! Мой мальчик, ой, мой герцог! Порадовал барона на старости лет! Кого мы следующего будем громить?

— Кхм...

— Ни слова больше! Вот, я запомнил вашу фразу... как интересно снова стало жить! Вина!

Пришлось хлебнуть с бароном по стаканчику. Наконец он двинулся дальше, осматривать трофеи.

— Банн, всех свободных в город. Что там горит? Быстро тушить!

— Да, командир.

Задумка с зажигательными бомбами почти полностью удалась. Люди Кама подплыли в темноте к драккарам, когда зажглись огни по берегу, сотни отблесков на воде скрыли как наемники подожгли фитили у глиняных сосудов, а потом бросили банки на палубы кораблей. Пожар на воде страшная сила, тем более такой, который от воды только разгорается.

В замке тоже все обошлось малыми потерями... почти... подожгли ворота города, которые сгорели вместе с башнями и попытались поджечь мост, сгорели два пролета и башни со стороны города. Быки уцелели, а это главное. А городские ворота мне давно не нравились. Лагов уцелело двенадцать человек из почти двух сотен, в плен они не сдавались, да и мои бойцы особенно не старались сохранить им жизнь, вязали только оглушенных. У нас погибло пятнадцать... такое соотношение, конечно, было в мою пользу, но... людей жалко. Еще десяток были сильно ранены, и выкарабкаются ли они тоже было непонятно. Но все ликовали. В итоге получили один целый драккар и два прогоревших до корпусного набора, что в принципе при наличии образца давало шанс на их восстановление. Железо, кольчуги, мечи и прочее... всем этим я щедро поделился с баронами, которые мне помогли, от всех, кого я позвал, пришло какое-то количество дружинников, да и основная конная сила была в баронах и их оруженосцах. Вот так.

С лагами поступили по прежней схеме. Устье реки Поду украсили новые сто пятьдесят столбов с головами и прибитыми щитами. Я сам там не был, но по рассказам тех, кто это видел... на ночь лучше не вспоминать. Надо на море-то съездить, только не туда. На яхте, с шампанским, с девоч... вот ведь помню, а что такое компьютер... тоже нужная вещь... не помню... но шампанское...

Глава 38

Послевкусие от шампанского (брют, холодненькое).

«Закусывать будем шоколадом и гребешками»

От автора.

— Всех взяли?

— Герц... виконтесса Орха приказала всех под замок, ваша светлость.

— Почему не схватили, когда они начали поджигать?

— Не догадались, ваша светлость. Приказ был наблюдать...

— А если они бы меня убивали или виконтессу, тоже ждали бы?

— Оплошали, ваша светлость.

— Инструкции должны быть прописаны на такие и другие случаи, Край. Ладно, что удалось выяснить?

— Прибыли они два дня назад, трое, поселились в ордене. Отец Фор с ним конфликтовал, я думаю, что он не замешан.

— Ну-ну...

— Но его тоже посадили, викон...

— Я понял, дальше.

— Одеты в темно-серое, захочешь не увидишь... Двое разожгли пламя у городских ворот, и снаружи, и внутри, а третий на мосту.

— Как можно было так быстро разжечь? У них было что-то? В горшках и ли мешках?

— Не видели, ваша светлость. А вот соломы было накидано доверху... в трех местах.

— Не понял?

— Стражникам привезли, чего, мол, на жестком спать, мол, десятник приказал...

— Твою... так просто, а если бы они сказали, что десятник приказал поджечь? Как можно слушать кого-либо, а не командира своего?

— Так на солому никто ничего такого не подумал...

— А на мосту?

— А на мосту вечером телега с сеном перевернулась, ваша светлость.

— Надо мне все-таки вешать раз в месяц кого-нибудь... а лучше почаще... или жечь...

— На мосту стражники сами обгорели сильно пока тушили, не то бы весь мост сгорел. Да и у ворот...

— Теперь будем пожарную тревогу осваивать... ладно, пусть посидят пока, нет настроения их расспрашивать.

— А отец Фор?

— Все пусть сидят, потом разберемся.

Прошел к Грею в лазарет. Я уже давно научил его, что раны надо обрабатывать, а потом заматывать чистыми прокипяченными тряпками. Швеи переходили во время боевых действий в распоряжение лекаря... а что... шить умеют... шутка, конечно. Что мог, сделал. Было чисто, по крайней мере, и работали быстро. Надо все-таки подумать о самогонном аппарате для приготовления спирта, но ... хотя, если загнать это в подвал или же отдать Грею, как медицинское снадобье... надо подумать.

Тут меня и поймала Орха, бросилась на шею, потом стала крутить в руках, осматривая порезы.

— Жив, жив, — просипел я.

— Жив. Да мне уже все рассказали, как ты с главарем лагов дрался... Зачем полез? Оди есть... Жу...

— Сам не знаю. Ты как? — я уже еле шипел.

— Мост чуть не сожгли, хорошо с той стороны народ прибежал. А из города не выйти было, так полыхало. Ворота жалко... я всех приказала запереть. Один там сильно брыкался, я ему... по голове.

— Молодец, надо было еще по... заднице.

— Смешно ему... пойдем мыться.

— Ты меня помоешь?

— Иди давай... я еще узнаю, какой Тете ты там песни пел.

— И это рассказали?

— Конечно. Все поют твои песни, и весь город рассказывает твои сказки. Сказки герцога Поду.

— Вот возьми и запиши их. Напечатаем. Тысяча и одна ночь.

— Я? Не смогу.

— Тогда Лою попрошу.

— Вот еще... сама напишу. Почему тысяча? И почему ночь?

— Там будет начало... герцог и его любимая вечером смотрели на звезды, и девушка решила рассказать сказку...

— Почему девушка, а не герцог сам?

— Он же герцог... он должен лежать в неге, пить щербет, любоваться девичьей красотой и услаждать слух пением и сказками...

— Ах, вот как ты хочешь?

— Ага!

— И что дальше?

— Девушка боялась, что герцог выгонит ее после ночи, и поэтому рассказывала только половину сказки, а вторую оставляла на следующую ночь, и снова рассказывала половину...

— Но... я ночью... что подумают...

— Ты стесняешься? Того, что мы делаем? Тебе важно, что про нас подумают? Мы не делаем ничего плохого и плевать на всех остальных. Будь собой. Со мной. Сказки виконтессы Орхи...

— Но это же ты придумываешь...

— Не зли меня...

На следующий день после того, как погребли всех погибших... я приказал на погосте, на той стороне, которая выходила на главную дорогу, сделать большую братскую могилу... с красивым каменным надгробьем с выбитой надписью «Слава погибшим героям»... это было ново и необычно, дружинники перешептывались и смотрели на меня... восторженно, устроили большой пир прямо на центральном площади города, там же, где отмечали Новый год. Расставили столы, наготовили еды, открыли бочки с элем. Банн от моего имени, так как я мог только сипеть, толкнул «речугу», что мы все молодцы, что герцогство у нас самое сильное и самое лучшее, а герцог так вообще... «виват» мне, короче. Выпили за победу, наградили отличившихся, помянули павших, я написал нашим, читай городским, у отца в замке никого не было почему-то, менестрелем текст песни и «намычал» мелодию. И вот теперь они с помощью непонятных мне музыкальных инструментов, гусли в виде груши, скрипка или что-то такое, но держат ее перед собой на ногах, и толи волынка, толи еще что-то, но тихонько и очень лирично спели перед вояками:

— Мне кажется порою, что солдаты

С кровавых не пришедшие полей

Не в землю нашу полегли когда-то

А превратились в белых журавлей...

Рыдали все... от барона Жу до молодого дружинника Нарта, пришлось исправляться, встал, все затихли:

— Помянем тех, — Банн повторял за мной громко, — кого нет с нами! И будем помнить о живых! Запевай!

— Зелёною весной

Под старою сосной...

Орха стала пихать меня локтем:

— Это про тебя? Ой! А это про меня?

— Про нас, мое солнышко, — нет, ну таким сипом такие слова нельзя говорить... но прокатило...

Раздал трофеи баронам, выразил свое «мерси» и отправил по домам, то есть замкам, весна ведь, нечего прохлаждаться. Приехал к бывшим пленным:

— Как они воевали?

Луц покивал головой:

— Хорошо, ваша светлость, строй удержали, двое погибших, двое раненных, а так хорошо...

— Погибшие — это плохо... живые — это хорошо... выдай всем оплату также как нашим дружинникам, пусть знают, что если воевать, то под знаменем герцога Поду. Десятнику отдай доли погибших, пусть родным отдаст в Лароде. Слышишь, десятник?

— Да, ваша светлость, не сомневайтесь, отдам.

— Еды дай на дорогу. Что? Кто здесь хочет остаться? Вон Луц, если кто в дружину хочет, вон Рак, если кто навоевался и хочет мирной жизни, без проблем, живите...

Посмотрел, как чинят мост, охранные башни и ворота в город. Нет, надо все из камня делать и кирпича.

Поговорил с бургомистром:

— Вот смотри, Решш. Мост будет внутри городской стены, да, а ты думал... а с той стороны, пристань. Рисуйте красивую линию с башнями, с воротами... покажешь мне... и начинаем копать под фундаменты не торопясь. А ворота новые чиним, конечно... пока мы новую стенку построим, что нам с открытой калиткой жить что ли... и пока не забыл... пожарную охрану надо делать, как-как... придете потом, расскажу.

Вечером, после поцелуев, попросили рассказать очередную сказку, но я, показывая на осипшее горло, покачал головой:

— Потом, моя Шахерезада, потом...

— А это кто?

— ...

— Хорошо, не ругайся, а песнью? Ой, все... мне мама пела в детстве... а ты колыбельные тоже знаешь? Какие?

— Спят усталые игрушки, книжки спят.

Одеяла и подушки ждут ребят.

Даже сказка спать ложится,

Чтобы ночью нам присниться.

Ты ей пожелай:

Баю-бай...

Вот и приснилось. Всю ночь я скакал на коне между большими многоэтажными домами, с большими светлыми окнами, с высокими шпилями. Улицы были широкими, с деревьями посредине, с непонятными столбами, с фонарями на этих и других столбах. Проходы вниз под землю открывались тут и там, вывески вспыхивали на домах, знакомые, а чаще незнакомые слова были написаны на них, но меня это не удивляло. Дома, лампы и прочее были необычными, но не удивительными, даже мелькающие в высоте, пролетающие ... повозки... машины, не удивляли. Я видел все это уже когда-то и спокойно воспринимал все это... Вот я уже в каком-то здании в большом зале с множеством людей, кто-то что рассказывает, мы все это обсуждаем, и это так... здорово, интересно, но о чем мы говорим, я не понимаю и это так обидно, как будто от меня отрезали большую часть меня, хорошую часть, и эта доля уйдет безвозвратно, если я не предприму каких-либо действий, а каких... я не знал. И это было та печально, что я плакал в голос от обиды и от тоски, я рыдал и не мог остановиться...

— Все-все, что-ты..., — Орха разбудила меня, обняла, прижалась всем телом и стала гладить по спине, — ты дома, в замке, со мной... я здесь, рядом, все хорошо... ну, что-ты... битва приснилась?

— Нет.

— А что? Да и не вспоминай... все хорошо...

Ничего хорошего, но что делать... жить, вспоминать, работать, любить, драться...

Глава 39

Антракт.

«Весь мир — театр, а все люди — плохие актеры...»

Автор книжки про сумасшедшего принца.

А тут мы любили друг друга, отдыхали, купались в ванне, ели пирог с сыром, а второй пирог с яблоками, снова любили, шептали друг другу всякие слова, бесились и дурачились, пили горячее сладкое вино и даже поливали им друг друга, а потом... не скажу, что делали, писали стихи, мечтали, вспоминали только хорошее и веселое, целовались и облизывались, тихонько лежали, обнявшись и поглаживая друг друга по разным интересным местам... Не буду я вам это рассказывать, так как у вас у самих было такое и вы все вспомнили и порадовались за нас, а если не было... еще ..., то и не поймете, нечего вам это знать пока. Вот так. Бу!

"""" Книгу приняли к печати - в издательстве Центрполиграф - в связи с этим должен убрать текст с интернет-ресурсов (хотя уже только "ленивый" не разместил, все "литературные" сайты скопировали))). Оставляю первую треть для "затравки". Выйдет - открою снова. Кому уж очень... - пишите, пришлю)))

Да! Отзывы, все равно жду здесь, даже матерные))) """""