Двойная звезда. Хакер в магическом мире

Пролог

Тут я понял, что попался.

– Пожалуйста, освободите капсулу и добровольно сдайтесь группе психологической помощи...

Я нажал кнопку "Переместиться". Ничего не произошло.

– ... в противном случае нам придётся начать штурм.

Я ткнул в экран ещё раз – другой, третий – и снова не тронулся с места. Чёрт! Они заблокировали генератор червоточин, а значит, эта кабинка не сдвинется ни на метр – что там говорить о другой части галактики. Быстро же они! Похоже, я недооценил мощь Структуры.

– Парень, слушай, – в динамиках раздался другой голос. Не безэмоциональный и синтетический, а живой, настоящий. Он был хрипловатым, низким и принадлежал, похоже, уставшему и невыспавшемуся человеку. – Я всё понимаю. У каждого такое бывает. Я тоже через это проходил, поверь. Но оно не навсегда – и мы тебе поможем. Главное, не делай глупостей.

– Не буду, – соврал я. – И откуда вы решили, что я парень?

– Хм...

Последовала заминка – он не нашёл, что ответить. Я улыбнулся. Значит, не всё потеряно. Значит, не зря я отключил камеры наблюдения, переворошил все записи и устроил полный хаос в информационной сети целого сектора. Сработало – они не знают, с кем имеют дело. Даже мои ответы слышат не напрямую, а через специально разработанную программу. Голос может выдать человека – по различным характеристикам, вроде тембра, интонации, пауз, дыхания и так далее. По ним легко понять, на что тот решится следующую минуту. Уж в чём, а в этом Структура преуспела.

– Можешь быть кем угодно, – продолжил мой собеседник, – но лучше тебе сдаться добровольно. У нас и так сегодня трудный день, и... – он вздохнул. – Обещаю, я вступлюсь за тебя, когда дойдёт до суда. Буду на твоей стороне. Только...

Он снова запнулся. Да, профессионального переговорщика из него не получилось. Видимо, на это и был расчёт – Структура решила, что живому человеку я доверюсь охотнее, чем любому из аватаров её сверхразумов. Если, конечно, это и правда был живой человек, а не одна из масок Структуры.

Что касается "трудного дня" – чистая правда. Это я им устроил. Хаос в компьютерных данных, блокировка многих систем, отключение искусственного освещения, транспорта, потоп в парке и куча мелких неисправностей – моя работа. Чтобы бросили силы на устранение их, а не на меня, тайком пробравшегося в телепортационную капсулу и грабанувшего по дороге банк с информационным хранилищем.

Что ж, почти получилось. Я сумел осуществить всё, кроме финального пункта – открыть червоточину и исчезнуть на окраинах, где власть Структуры нестабильна.

– Слушай, – снова начал горе-переговорщик, – давай всё уладим мирно. Ты открываешь капсулу и мы...

– У меня бомба.

– ... забываем твои прегрешения. Курс реадаптации, конечно, пройти придётся, но... что?

– У меня бомба. Начнёте штурм, и я её взорву. Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.

– Ой, только давай без этого, – чуть ли не простонал собеседник.

Я не слышал, что происходило снаружи. Возможно, автоматы Структуры уже начали разборку телепортационного отсека. Я заблокировал двери, но это задержит их не больше, чем на минуту. Защитные поля капсулы, рассчитанные на сверхвысокие температуры и чудовищное давление – на случай, если выйдешь из подпространства на поверхности звезды или в иной экстремальной среде – тоже можно отключить дистанционно. Времени это займёт чуть больше, но Структура способна и не на такое. Так что медлить я не мог.

Они уже наверняка связали проникновение в информационные базы и списание около квадриллиона кредитов со мной – человеком, захватившим капсулу. Я спрятал украденное в суб-мир, в одну из складок подпространства – и без моих мозгов (желательно живых) своё добро им не вернуть. Это не пароль подобрать, тут система защиты куда сложнее.

А дальше – всё просто. После того как они вскроют мою черепушку, извлекут оттуда информацию, я отправлюсь в утиль. На перевоспитание. Чтобы, во-первых, стать примерным членом общества, ещё одним винтиком в их дурацкой суперсистеме. А во-вторых – чтобы такое больше не повторилось. Уж что Структура умеет, так это учиться на собственных ошибках.

Всё это шло вразрез с моими планами.

– Слушай, парень... Найт – так, кажется, ты себя называешь. А твоё настоящее имя...

Чёрт! Они всё-таки меня вычислили. Теперь дело за малым. Проанализировать жизнь нетрудно, особенно если она короткая, всего двадцать лет. Понять движущие мотивы, в том числе подсознательные, о которых человек и сам не подозревает, для сверхразума – проще простого. А на основе всего этого можно и будущее предсказать. Трудно бороться с тем, кто знает наперёд каждый твой шаг. Практически невозможно...

– Впрочем, неважно – раз ты его так не любишь. Найт так Найт...

Я не сдавался. Это со стороны могло показаться, что я сидел и ничего не делал – но на самом деле я искал выход. Пытался снова подключить генератор червоточин, испробовав за эти пару минут аж десять разных способов.

Увы – безрезультатно.

Когда они назвали моё имя, рухнул первый кордон защиты. Спустя десять секунд развалился второй. Ещё немного, и они отключат силовое поле капсулы. Тогда мне конец – как минимум, как человеку, бросившему вызов Структуре.

Третье и четвёртое ограждения пали одновременно. Я не стал дожидаться развала пятого. Просто активировал "План Б".

Мой разум перешёл в квантовое состояние и отделился от тела.

Телепортационная капсула взорвалась.

1. Два мага

План был до безобразия прост. Если не удастся телепортироваться физически, я прощаюсь с телом и переношу в другую часть вселенной только своё сознание. Капсула позволяла такой трюк. Для этого даже не требовалось открытие червоточины.

Жители Структуры – по крайней мере, нашего сектора – редко куда путешествовали. У людей было всё необходимое и даже сверх того. Лишь специалисты, накопившие достаточно баллов по знаниям – лишь они покидали сектор: чтобы помочь с основанием нового поселения, чтобы решить проблемы на пограничных территориях и так далее. Капсулами физического перемещения пользовались в основном те, кто уходил навсегда. Другие, кто планировал вернуться, отправляли в путешествие только свой разум. Тело на это время впадало в анабиоз, а в нужном поселении, в противоположной части галактики, создавалось новое, в котором человек выполнял свою работу, после чего тело утилизировалось, а разум возвращался обратно.

У меня не было возможности реплицировать тело заранее. Если бы я это сделал, Структура вычислила бы мои планы за пару минут. Пришлось рисковать – отправлять сознание в свободный полёт, зная, что по теории вероятности во вселенной обнаружится другое тело, аналогичное моему, и я войду в него, как рука в перчатку.

Скорее всего, это будет человек. Вряд ли мой разум удержится в шкуре какого-нибудь паукообразного.

Скорее всего, я смогу вытеснить прежнего владельца или же войти с ним в симбиоз, занять половинку кресла, а потом уже вытеснить. В собственном ментальном превосходстве над большинством людей я не сомневался.

Скорее всего...

Да, риск оставался. И я пошёл на него, потому что меня прижали к стенке. Лучшим вариантом было бы переродиться в пограничном мире – где власть Структуры слаба, а доступ к технологиям имеется. Там я сумею построить приёмник, добраться до украденной информации – той, которую я спрятал в суб-мире – и достичь немалых высот.

И даже если меня закинет чуть дальше – на дикие территории, в примитивные поселения... Что ж, я хотя бы останусь самим собой, а не превращусь в зомбированного болванчика Структуры.

Перемещение было коротким.

Я активировал "План Б", и уже в следующее мгновение начал приходить в себя. Эти две вещи словно бы наслоились одна на другую. Я даже засомневался, не привиделось ли мне всё это. Ведь вот же я – лежу в каком-то помещении, на чём-то вроде стола, и медленно, чертовски медленно, прихожу в себя.

Дождавшись, пока потолок перестанет кружиться – я был на спине и кроме каменных плит над головой ничего не видел – я шевельнул рукой. Попробовал поднять её, дотянуться хоть до чего-нибудь, чтобы убедиться, что это не мираж – и движение далось с невероятным трудом.

Я уронил руку, чувствуя, как лихорадка возвращается. Даже галлюцинации начались. На пару мгновений мне показалось, что я попался – и автоматы Структуры везут меня на каталке по длинным больничным коридорам. Видимо – на лоботомию.

Женский голос вернул меня в реальность:

– Марк! Марк, ты жив! Слава Близнецам!

Я с трудом повернул голову. Из другого конца помещения бежала полная женщина.

– Марк, мальчик мой!

Я моргнул, ненадолго провалившись в сон. В следующее мгновение её уже выводили.

– Госпожа Ольвия, тише. Он был на грани смерти, понимаете? И по-прежнему находится рядом с ней. Любое неосторожное действие убьёт его. Понимаете?

– Но я же...

– Вы были нужны в момент ритуала, но сейчас ваше присутствие лишь навредит. Вы очень помогли нам. Марк возвращается, и скоро придёт в сознание. А там недалеко и до выздоровления.

– Он узнаёт меня? Можно хоть глазком взглянуть на моего сыночка?

– Позже. Ему требуется отдых. Вы очень помогли нам, но сейчас вы будете только мешать...

Голоса стали тише, и я уже не различал слов. Молодой парень, кем бы он ни был, выводил женщину прочь. Та сопротивлялась, возмущалась, чуть ли не переходя на визг, но мужчине удалось вытеснить её из помещения.

Я же всё так же лежал на спине, с головой, повёрнутой налево, и пытался прийти в себя. Зрение никак не фокусировалось. Тёмное помещение, несколько источников света (скорее всего – свечей), никаких окон – вот и всё, что я мог различить.

Тут прямо над ухом кто-то заорал:

– Лют! Лют!

– Сейчас! – донёсся издалека голос парня.

– Лютеций Абели, школяр ты недоношенный! Живо сюда! Он приходит в сознание!

Наконец-то картинка обрела резкость. Я несколько раз моргнул, и всё встало на свои места. Круглое или овальное помещение – наверное, подвал – множество шкафов, комодов, непонятного назначения предметов, теряющихся в полумраке. Свечей было мало, и света они практически не давали – только отражались в бесчисленных колбах на полках, да заставляли тени угрюмо плясать.

Рядом с моим ложем, на невысокой треноге, вращался шар. Я не знаю, было ли это частью бреда, но мне показалось, что шар парит в воздухе. В центре тускло переливалась звезда, вокруг неё плясали кольца и обручи. Армиллярная сфера – кажется, так это называется.

Я скосил глаза к ногам – там была ещё одна такая же, только красноватого оттенка.

– Лют, твою мать!

– Иду, иду...

Молодой парень, раздвигая свисающие с потолка связки чеснока, трав и корнеплодов, вошёл в поле моего зрения.

– Марк в порядке? – спросил он.

– Ты избавился от этой курицы?

– Нехорошо так отзываться о госпоже Ольвии.

– Избавился? Её присутствие в моей башне возмутительно!

– Да.

– Отлично. Сопляк приходит в себя. Почти очнулся.

Оба человека оказались прямо передо мной. Уж не знаю, как я выглядел – едва дышащий, с остекленевшим взглядом, – но, похоже, лучше, чем за полчаса до этого. Моё состояние их удовлетворило.

– Похоже на то, – согласился парень.

– Эти штуки больше не нужны?

Он явно имел в виду вращающиеся сферы. Я хорошо запомнил взгляд этого высокого пожилого человека – злой, цепкий, встревоженный. Проведя ладонью по усам, он вплотную шагнул к молодому.

– Не нужны, я спрашиваю?

– Нет, сэр Альдбар.

– Отлично! Разбей их, сломай, брось в выгребную яму и держи язык за зубами.

– Сферы притяжения? Зачем? Если бы не они, его душа, – он кивнул в мою сторону, – была бы уже на пути к Близнецам. Это же просто...

– Слушай, сопляк! – усатый схватил парня за шиворот и притянул к себе. – Это моя башня и мне решать, что делать с этими... этими... конструкциями Тьмы! Понял? Я не знаю, как там у вас в столице и в Академии, я сто лет там не был, и, честно говоря, не стремлюсь возвращаться...

– Но это же...

– Молчать! Это – моя башня. И пока я – верховный маг города. Ясно?

Молодой парень кивнул.

– Хорошо. Отлично. Великолепно. Просто я хочу, чтобы ты знал. Скоро будет праздник Вознесения. А по традиции нашего города, столичный ты слизень, знаешь, что тут делают? Нет? Забыл?

– Никто нас не тронет.

– Максиус не пойдёт против Академии, верно. И против Императора, – сэр Альдбар отпустил Люта, взял прислонённый к котлу посох и замахнулся на вращающуюся сферу. Чуть было не ударил, но в последний момент передумал. Даже шаг назад сделал. – Убери эти штуки. У нас есть лицензия, да, но если слухи расползутся...

– Никто нас не сожжёт. Эти костры – для деревенских колдунов. Мы оба закончили Академию. У нас лицензия. Вы вообще прожили тут много лет, вас все уважают...

– Кроме тебя, червь! Ох, Близнецы, за что ты свалился на мою голову!

– И мы спасли парню жизнь.

– Ха! Да кому он нужен, этот...

Лют осторожно кашлянул:

– Мне кажется, он уже очнулся.

– Неужели?

– Да.

Сэр Альдбар хотел было шагнуть ко мне, чтобы удостовериться, но зло покосился на ближайшую сферу и передумал.

– Хорошо. Влей ему в глотку восстанавливающего зелья – оно хотя бы не противозаконно.

– Мои сферы, они...

– И тащи этого сопляка прочь, к его мамаше. Это – моя башня! Хочешь плясать со своей чёрной магией – пляши. Встань на площади, окружи себя этими штуками и пляши, паяц! Только не удивляйся, когда горожане принесут горящий хворост. И не умоляй потом за себя вступиться!

Лют что-то неразборчиво пробормотал. Я уже немного очухался, но не стал сопротивляться, когда маг поднёс к моим губам флягу с травяным настоем. Напиток был горьковатым, но вкусным. Я чуть приподнялся и выпил всё без остатка. И тут же понял, насколько слабо это тело. Голова закружилась, и я спешно лёг, провалившись в беспамятство.

Ничего. Главное, что я жив. Главное, что оказался вдали от вездесущей и всеведающей Структуры. Остальное поправимо.

2. Я прихожу в себя

Следующие несколько дней я почти не запомнил. В бессознательном состоянии меня выволокли из башни и разместили в небольшой уютной комнатке с низким потолком. Кровать, несколько одеял, запах горящих поленьев в камине и варёного мяса – не здесь, а внизу, на первом этаже – вот с чем позже у меня ассоциировались эти дни.

И с бредом. Я даже не знаю, что из обрывочных видений было настоящим, а что – нет. Как я удираю на скутере от роботов Структуры, минуя отсек за отсеком, в надежде добраться до открытого космоса – это явно было галлюцинацией. Как и всё, связанное с прошлой жизнью. А вот визиты той полной женщины (матери Марка, владельца тела), попытки накормить меня, её плач, стоны и молитвы – это, похоже, было реальным.

Приходили и другие. Чаще – слуги. Они были немногословны и вежливы, помогая мне с элементарными вещами, вроде умыться, справить нужду и перестелить постель. Родственники тоже навещали: эти долго о чём-то говорили, ругались, спрашивали, вздыхали. Я что-то отвечал. Наверное, это был абсолютный бред, потому что уходили они всегда подавленными.

Чаще других со мной сидела Ольвия. Её болтовни я вообще не запомнил, хотя говорила она много, эмоционально и на разные темы. Часто плакала, возносила руки к потолку, моля и проклиная богов. Я отвечал, но мои слова ранили её ещё больше. "Бедняжка ты моя! – восклицала женщина. – Сыночек! Как же тебе досталось!". Я мало что вынес из её болтовни. Разве что следующее: Ольвия считалась состоятельной женщиной и владела большим домом; отец Марка жил где-то неподалёку, но не с ними, а сам Марк был её единственным ребёнком.

К счастью, этот период быстро прошёл. Проснувшись утром третьего или четвёртого дня, я с радостью обнаружил, что больше не галлюцинирую. Лихорадка отступила, сознание прояснилось.

Хорошо. Умирать, едва высвободившись из лап Структуры, не входило в мои планы.

На лестнице послышались голоса. Дверь открылась, и в комнатку втиснулись трое. Первой вошла Ольвия – она сразу же принялась хлопотать у постели, поправляя одеяла; двух других я тоже знал – это были те самые маги, вернувшие меня к жизни. Молодой выглядел слегка смущённым, старый и усатый метал гневные взгляды. Он был настолько высок, что не мог полностью выпрямиться и задевал головой потолок.

– Выглядит нормально, – произнёс старик.

– Очнулся, – согласился молодой.

Женщина что-то залепетала. Вроде, что я часто лежу с открытыми глазами, а когда отвечаю на вопросы, ничего не осознаю – и так далее. Пожилой маг прервал её движением руки.

– Ты как? – обратился он сухо.

– Понимаешь нас? – добавил молодой.

Я кивнул. И тут же хрипло пробормотал: "да". Получилось тихо, почти неслышно, а движение головы, как мне показалось, и вовсе никто не заметил.

Все трое молча сверлили меня взглядами.

– Да, – повторил я громче.

– Птенчик мой! – всплеснула руками Ольвия. – Воробышек!

Старый маг кашлянул, и она умолкла. Отбросив одеяла – все сразу – он хмуро осмотрел моё тело. Потрогал руками лоб, оттянул веко, повернул голову вправо-влево, словно решая, подойдёт череп для коллекции трофеев или же сразу отдать его студентам, на трепанацию. Снова кашлянул. Пальцы мага были цепкие, длинные и холодные. На запястьях белели старые ожоги, из-под левого рукава выглядывал золотой браслет.

– Он в порядке, – констатировал старик.

Выпрямившись, маг ударился затылком о потолок, но лишь злобно скривился.

– Выглядит куда лучше, чем раньше, – подтвердил молодой. – Я думаю, ещё несколько дней, три-четыре, и он...

– Пойдём, Лют.

– ... полностью оправится. Как раз к празднику Вознесения. Может, чуть раньше.

– Идём. Зря нас потревожили.

– Но посмотрите, какой он тощий! И слабый! – взмолилась Ольвия. Она схватила мага за рукав мантии, но, испугавшись, отдёрнула руки. – И совсем ничего не помнит!

– Неужели? – с нескрываемым раздражением произнёс старик.

– Разве я буду врать? Он даже имени своего не помнит. И кто он, и откуда – всё напрочь забыл! Разве у вас нет зелья для головы, чтобы Тьма отступила, чтобы он стал, как прежде? Ведь вы такие мудрые и сильные врачеватели! Без вас он наверняка бы... наверняка бы...

Пожилой колдун с нарастающим недовольством смотрел то на неё, то на меня, но молчал. Ольвия запнулась, а Лют забормотал себе под нос, рассчитывая, что мы всё поймём:

– Потеря памяти? Я думаю, это временный эффект. В свитках он упоминается всего один раз, и то – в трактате старика Клоция, которого современники считали безумцем. У более авторитетных авторов говорится о жаре, навязчивых идеях, помутнении рассудка, необычном поведении, но всего этого, мы не наблюдаем, – он на секунду запнулся, скромно посмотрел Ольвии в глаза. – Вы поймите, госпожа, методика старая, древняя и известная нам только по записям. Несколько столетий прошло. Всякое может быть.

– Чёрная магия! – выдавил старик сквозь зубы. – Штучки столичных школяров, которых покрывает Император!

Произнёс он это с таким презрением, что Лют весь съёжился. Ольвия только хлопала глазами, не зная, чью сторону принять и кому верить.

– Сэр Альдбар, без моего вмешательства он бы умер! Не примени я...

– Молчать! – маг зло сверкнул глазами. – Молчать, – повторил он тише. – Радуйтесь, что Марк выжил – пусть даже в таком состоянии. И держите язык за зубами. Нечего трепаться, как базарные торгаши. Что касается потери памяти...

Старый Альдбар вновь вцепился в меня взглядом.

– Ты помнишь своё имя, Марк Таур?

– Это не шутки! – воскликнула Ольвия. – Он и в самом деле...

– Молчать! Ты помнишь название города? Этот дом? Эту женщину? Ты помнишь... хоть что-нибудь до болезни?

К этому моменту я уже понял, что застрял здесь надолго. Как минимум – на несколько лет. Так что придётся осваиваться с телом, с миром и со всеми их примитивными традициями. Как-то не хотелось, чтобы во мне сразу же вычислили чужака, посчитали одержимым бесами и отправили на костёр. Ума-то у них хватит. Я справедливо решил, что амнезия и шок от болезни – хорошее прикрытие. Тем более, я и правда почти ничего не помнил из жизни предыдущего владельца тела. Разве что язык и смутные неясные образы.

Я покачал головой. А потом нормальным, насколько это было возможно, голосом произнёс:

– Нет. Не помню. Один большой чёрный провал, как будто ничего и не было.

– Хм...

– Я думаю, это... – начал Лют.

Альдбар лишь отмахнулся:

– Пройдёт. Если встанет на ноги, то всё вспомнит. Я видел такое и раньше. Идём, Лют. У нас много работы.

Старый маг, сгорбившись, чтобы не задеть верхнюю планку дверного проёма, вышел из комнаты.

– Соблюдайте наши рекомендации, и он поправится, – пообещал Лют и выскочил следом.

Ольвия всплеснула руками. Бормоча то ли молитвы, то ли ругательства, она поправила ту груду одеял, что была на кровати и тоже выбежала наружу.

– Сейчас прикажу слугам, они принесут бульон, – крикнула она через плечо.

Я остался один. Полежал какое-то время, потом сел. Легко это не далось – тело и правда сильно ослабло. У меня даже голова закружилась. Казалось, я взобрался на высокую скалу, готовую в любой момент рухнуть – а внизу острые камни. Короче, не позавидуешь.

Я закрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Головокружение прошло.

Дверь аккуратно открылась, в комнату вошла пожилая женщина с острым птичьим лицом.

– Вы выглядите лучше, господин Марк, – улыбнулась она.

Столько морщин на живом человеке я никогда прежде не видел, только в играх и фильмах.

– Спасибо.

– Вам помочь?

Она имела в виду бульон. Я покачал головой (что вызвало лёгкий приступ тошноты), и женщина опустила глубокое керамическое блюдо на прикроватный столик. От еды шёл пар; запах варёного мяса в одну минуту заполнил помещение.

– Если что, я буду рядом, зовите.

Женщина благодарственно кивнула и уже хотела уходить, как я озадачил её вопросом:

– Стойте!

– Да?

– Вы не могли бы принести что-нибудь почитать?

– Почитать? – переспросила служанка.

– Ну... книги, новости... – я поискал в закоулках нового мозга аналог слова "газеты", но ничего не обнаружил. – Энциклопедию какую-нибудь. Чтобы не тратить время за едой.

Женщина сжала губы, тень улыбки исчезла. Она хотела оскорбиться, сказать что-нибудь эдакое, но тут же смягчилась. И посмотрела на меня уже с теплотой, с жалостью – как смотрят на тяжелобольного человека.

– Извините, если ляпнул что-то не то.

– Ох, господин Марк.

– Я потерял память. Эта болезнь, она...

– Святые Близнецы!

– Я даже вашего имени не помню. Извините.

Мне и правда было неловко. Впредь я пообещал следить за языком и не открывать рот, десять раз не подумав. Может тут не принято читать за едой. Может, это оскверняет вековые традиции.

– Марта, – сказала служанка после короткого молчания. – Просто старая Марта, – у двери она обернулась. – Поправляйтесь, господин Марк. Да хранят Близнецы вашу душу.

Я снова остался один. Просто сидел и таращился в пространство. Казалось, шевельнись я хоть немного, и головокружение вернётся. О еде пока думать не хотелось.

Мысли лезли самые разные.

С одной стороны, мне повезло. Я мог очутиться в куда более скверном положении. Чего только не бывает в окраинных мирах: нищета, болезни, рабство, войны. Я счастливо это миновал. Если судить по обстановке и подслушанным разговорам, этот Марк был из очень приличной семьи. Богатенький мальчик.

Комната подтверждала мои догадки. Тесная, но уютная, с шкафом для одежды на резных ножках, пузатым комодом и исписанным растительным орнаментом потолком. Стены украшали миниатюрные гобелены, много гобеленов – зачастую они даже наслаивались друг на друга. Какие-то с простым узором, какие-то – с изображением людей, исторических сцен или сказочных животных. Драконы, единороги, львы, морские змеи, слоны. Значительную часть комнаты занимал "ткацкий уголок": прямоугольная рама для вышивки на деревянной подставке, стол, заваленный тканями, нитками и пяльцами, а также полки над ним, тоже с нитками, иголками, коллекцией напёрстков и тому подобным.

Из-за всего этого комната выглядела девчачьей. Я даже засомневался, в тело свого ли пола я попал. Проверил – к счастью, я всё ещё был парнем.

Движения снова вызвали тошноту. Это уже стало надоедать. Я закрыл глаза и сосредоточился. Тело отзывалось плохо, оно почти не реагировало на запросы разума. Слабое, истощённое долгой болезнью, открытое любому вирусу – да уж, долго я в таком не протяну. Ладно хоть молодое, со здоровым генотипом. Хоть в чём-то повезло.

Я поработал с ним, как умел. Активировал иммунную систему – не хотелось свалиться от первой же простуды. Запустил рост мышц, чтобы не выглядеть ходячим скелетом и суметь за себя постоять, когда придёт время. Прошёлся по внутренним органам, к счастью, почти здоровым. Как мог подлатал нервную систему. Даже победил зарождающуюся аллергию на какой-то местный цветок.

На этом – всё. К сожалению, я не мог пробраться на глубинные уровни, чтобы поменять себя более кардинально. Улучшить мускулатуру сверх нормы или обострить реакцию, чтобы, например, освоить фехтование в совершенстве. Так, на всякий случай – вдруг придётся драться.

Увы, ничего не поделаешь. Это снова возвращало меня к тому положению, в котором я оказался. Окраинный мир, наверное, даже не знающий о существовании Структуры. Возможно – параллельная реальность, с немного отличающимися от нашей физическими законами (если магия, о которой говорили колдуны, реальна, то я склонялся ко второму варианту). Конечно, оставался шанс, что Структура перехватила мой разум во время скачка и поместила его в симуляцию – то самое виртуальное посмертие, куда уходят её граждане, когда им надоедает мир реальный. Одна из форм бытия, одна из альтернативных реальностей, существующая где-то в складках бесконечной мультивселенной.

Я отбросил этот вариант сразу же. Нет, они меня не сцапали. Иначе бы уже давно покопались в моей черепушке, а самого отправили бы на перевоспитание. Конечно, они могли сделать это тайно (и мир, куда я угодил, мог оказаться тем самым "перевоспитанием"), но я хорошо знал философию Структуры, чтобы свести этот вариант к минимуму. Они слишком уважали человеческую личность. Контролировали, заставляли развиваться, ведя, как овечку по коридору, но уважали. И обязательно предупредили бы, какие у них планы на твоё будущее: лоботомия, чистка памяти или принудительное зомбирование. Тьфу!

Нет, я в самом деле оторвался. А значит...

Во-первых, я могу умереть. По-настоящему, со всеми вытекающими. Если умрёт это тело, исчезну и я – поблизости не будет автоматов-спасателей, никто не переведёт мой разум в квантовое состояние. А собственных навыков медитации у меня недостаточно, чтобы сохранить его после смерти мозга.

Во-вторых, мир, куда я угодил, технически развитым назвать сложно. Да, я судил это пока лишь по косвенным признакам, и видел лишь малую его часть. Возможно, на другом континенте этой же планеты делают суперкомпьютеры и уже пару тысячелетий летают к звёздам, но ведь ещё нужно туда добраться. А конкретно здесь уровень развития едва превышает каменный век.

Меня это не устраивало. Чтобы добраться до награбленного, мне нужны определённые технологии. С помощью колеса, мотыги и сальных свечек это сделать проблематично.

Конечно, я мог запустить научно-техническую революцию, стать прогрессором. Вариант не невозможный, но трудный. Порывшись в закоулках памяти, я воспроизведу кое-какие примитивные технологии: порох, осадные орудия, книгопечатание, электричество, двигатель внутреннего сгорания – всё это не так уж и сложно. Инженером я не был, но кое-какие основы знал, спасибо образованию Структуры.

Проблема лишь в том, что примитивные общества консервативны. Трудно судить о мире, увидев лишь полторы комнаты, но я почему-то не сомневался, что здесь правят религия, местные кланы и феодальный строй. Вклиниться в такой мир со своей наукой будет нелегко. И не за такое на костре сжигали.

Ладно, оставим это до лучших времён. Я должен поговорить с людьми, добыть побольше информации, чтобы решить, сработает эта идея или нет. А если да, то как далеко я смогу зайти.

Вариант с магией меня привлекал больше. Если, конечно, магия в этом мире – что-то реальное, а не абстракция, существующая в умах простофиль и фокусах шарлатанов. Судя по разговорам двух колдунов, я мог на это надеяться.

Ведь что такое магия? Данным термином называют разное, но мне больше запомнились слова нашего лектора по физике, когда он углубился в единую теорию поля. В самые её дебри. Есть множество вселенных – говорил он. Какие-то, вроде нашей, самодостаточны, и существуют отдельно от других, почти ни с чем не пересекаясь. Иные – их бесконечное множество – тесно прижаты друг к другу, как птенцы в гнезде. Местами они наслаиваются одна на одну, где-то больше, где-то меньше – и благодаря этому создаются новые физические законы, весьма причудливые.

Поэтому я должен узнать о здешней магии побольше. Каковы её возможности? Насколько она управляема? Удастся ли мне использовать её для создания нужных инструментов – машин, компьютеров, генератора червоточин и так далее? Где-то я слышал, что магию в таких мирах легко представить в виде информации, и, владея навыками программирования, можно без проблем структурировать. А дальше...

Мне ведь чего-то сверхъестественного не нужно. Добраться бы до награбленного – зря я, что ли, старался, планировал, продумывал? И бог с ними, с кредитами, здесь их всё равно не используешь. А вот информация, бесчисленные массивы информации – всё то, что выдаётся Структурой за баллы, после долгих лет изнурительной работы и саморазвития, и что я заполучил за просто так – вот это мне пригодится.

Тогда я смогу стать неуязвимым. Стрелы, пули, лезвия мечей, водородная бомба – всё это покажется не страшнее укуса комара.

Сверхинтеллект? Легко! Хоть свой мозг улучшай, хоть обзаведись суперкомпьютером в помощниках.

Роботы? Межзвёздные корабли? Чертежи абсолютно всего на свете?

Я смогу этим завладеть. Построить любую вещь, на что только хватит фантазии. Изменить мир, как пожелаю – и никакая Структура мне не помешает. Главное добраться до тайника, до надёжно укрытой в пустоте между вселенными информации. Возможно, на это уйдут годы. Плевать.

Зато я наконец-то буду жить как мне хочется.

Поймав себя на том, что улыбаюсь, я улыбнулся ещё шире. И принялся за уже подостывший бульон.

3. Сидя дома

Ольвия пришла сразу, как освободилась. Узнав о моём желании почитать, она притащила целый ворох свитков – такой большой, что удивительно, как она не споткнулась на лестнице, неся его в руках.

Сначала пробовала читать сама. Примерно, как мама читает ребёнку перед сном. Выходило ужасно: по слогам, с запинками, с бесконечными "э-э-э" и "ах, прости, я думала, это не та буква!". Полчаса таких пыток – и я отобрал у женщины свиток. Пробежался глазами по тексту.

Надо же! Я его понимал! Читался он и правда трудновато – письменность была громоздкой и неудобной. Множество лишних букв, надстрочных и подстрочных символов, встречались также и иероглифы. По смыслу это была развлекательная литература – баллада о храбром рыцаре, пустившемся на край света, чтобы победить чудовищ. Это давалось ему на удивление легко.

– Ну как? Голова не болит?

Я отложил свиток, взял другой. Посмотрел в начало, прокрутил до середины, заглянул в конец – это была точно такая же история, только про другого героя.

– Если что, я могу заварить травяной чай, – не унималась Ольвия.

– Не надо, – сказал я, едва не добавив, что голова у меня болит скорее от её болтовни, чем от чтения. – Можно ещё вон тот посмотреть?

Ольвия протянула свиток. И снова передо мной была трудночитаемая поэма о воине-спасителе. Я вздохнул.

– А настоящих книг у нас нет?

– Книг?

– Книг. Можно даже в форме свитков. Энциклопедий, трактатов, научных трудов, отчётов путешественников? Не художественной литературы.

– Ах, это... – женщина заёрзала на табуретке, как будто снизу кто-то вбил гвоздь. – У нас в доме только Книга Близнецов, но грех читать её в праздное время.

– И всё-таки, я хотел бы взглянуть.

– Ты знаешь старый язык? Ох, Марк, птенчик мой, ты видно перегрелся. У тебя жар? Бульон был нормальным?

Я отмахнулся. Мы разговорились. Как я и подозревал, книгопечатание в этом мире не изобрели. Тексты переписывались от руки в специальных скрипториях. Почти все находились в столице. В нашем городе скрипторий был один, и в нём занимались исключительно религиозной литературой.

Тут мало кто умел читать. Священнослужители, учёные, отчасти знать – и практически никто из простых людей. Были профессиональные чтецы. Ну, кто-то вроде бардов, разъезжающих по тавернам и прочим местам, где собирался народ. Они с выражением декламировали те самые баллады о героях – и, кстати, очень неплохо зарабатывали.

Когда Ольвия вместе с горой свитков отправилась вниз, я сделал мысленную заметку: изобрести книгопечатание. И какую-нибудь азбуку попроще, чтобы даже деревенский дурачок освоил. Я стал прикидывать её структуру, но женщина вскоре вернулась и оторвала меня от этого занятия.

Мы снова разговорились. Вернее, болтала в основном она, я лишь задавал наводящие вопросы, чтобы побольше узнать о мире и поменьше выслушивать пустого трёпа.

– Мам, я же потерял память! Я как котёнок, который только-только прозрел. Ничего не знаю о... да обо всём!

Ольвия на такие замечания горько плакала. Потом так же быстро успокаивалась и принималась заваливать меня тоннами бесполезных сведений. Да уж, учителем она не была. Рассказчиком – тоже.

Но кое-что я всё же выяснил.

Мы жили в городке под названием Фосса. Окраинное северо-западное поселение, всего в паре дней пути от границы с дикими землями. Ничего особенного, если сравнивать со столицей. Замок на скале, торговая площадь, собор, парочка мануфактур, россыпь скромных, но прочных домишек – вот, в принципе, и всё. Даже городская стена не везде каменная, около половины – обычный частокол.

Графство наше, которое тоже называлось Фосса, было полунезависимым. Столица, Арса, лишь взимала небольшой налог, да требовала от нас защиты северо-западных рубежей – узкого прохода между горами, через который в срединные земли могли хлынуть дикари. Орды этих язычников кочевали по лесам и болотам, периодически наведываясь к нам и грабя пограничные фермы. До самого города доходили редко – сдерживала цепь укреплений. Почти все войска графства были сконцентрированы там.

Ольвия уклонялась от этой темы, несмотря на всё моё любопытство. Хоть на словах она называла дикарей "ни на что не способными шайками бандитов", при каждом их упоминании на лице женщины проступала тревога. Я почти ничего не разузнал об этих людях. Только, что они не почитают Близнецов, ездят на страшных боевых хищниках и не брезгают тёмной магией.

А вот о столице Ольвия рассказывала охотнее. Лишь при одном упоминании Арсы её глаза загорались, и женщина, казалось, становилась лет на десять моложе.

Какие там здания! Какие дворцы, храмы, школы и университеты! Какие башни, уходящие прямо в небеса! Ах! А идеально ровные проспекты, шириной с целое поле? А пересекающие их акведуки старой Империи – обветренные, поросшие травой, но всё ещё действующие? А богатые кварталы? Да что там богатые – там и обычные люди живут подобающе. Трущобы есть, но они вытеснены за городскую стену. А какие там рынки! Какие изысканные площади – с фонтанами, статуями, уличными музыкантами и ночным освещением. Как вообще описать то многообразие цветов, звуков, запахов; всю ту мешанину рас, диалектов и наречий? А архитектура? Да одно здание библиотеки – подлинный шедевр, затмевающий Фоссу от первого до последнего кирпичика.

– Библиотеки? – переспросил я.

– При Академии Магии.

– С книгами? С энциклопедиями, трактатами и всем прочим?

Ольвия надулась:

– Откуда ж я знаю? Я там не была. Внутри то есть. Говорят, это крупнейшая библиотека в Империи. А может, даже, и во всём мире. Книги там очень старые, многие хранятся с тех времён... ну, до прихода Близнецов – и даже Церковь ничего не может с этим сделать.

– Должно быть, эта Академия очень влиятельна.

– Ещё бы. Твой прапрадед хотел туда поступить, дошёл до третьего круга испытаний. К сожалению, дальше не получилось. А вообще, род наш подревнее будет, чем эта дурацкая Академия. Тауры служили ещё первым императорам. Это, я надеюсь, ты не забыл?

– Ну...

– Ох, зайчик ты мой!

Ольвия пустилась в долгую путаную лекцию по генеалогии. Наши предки то, наши предки сё – и при основании Империи они засветились, и при завоевании юга, и при войнах с кхеттами. А когда взошли Близнецы, они одними из первых приняли новую веру. Кто-то сгорел на костре, кого-то казнили, другие погибли в многочисленных сражениях этих тёмных времён – позже почти всех признали святыми, а статус рода был восстановлен. Следующие несколько веков Тауры лишь богатели. Не было ни одного значимого порта или крупного города, где не стояла бы их фактория. По богатству они соперничали с императорами, а по щедрости не уступали лучшим представителям Церкви.

К сожалению, не все главы рода отличались умом и деловой хваткой. Рано или поздно должны были родиться те, чьи действия разорили бы Тауров. Так и случилось. За короткое время семья резко обнищала, её место заняли другие. С тех пор о высоких постах и былой славе члены некогда богатого дома могли лишь мечтать. Ничего серьёзного никто из них так и не добился.

Ольвия была девятым ребёнком в крупной и шумной семье. Максимум, на что она могла рассчитывать – выйти замуж за полунищего графа с восточных окраин, либо за столичного купца средней руки. В качестве приданого – пара скромных колец ("скажи спасибо, что не долги" – ворчал её отец).

Накануне шестнадцатилетия Ольвия сбежала из дома. Примерно за год до этого она сдружилась с бродячими артистами – те подолгу задерживались в столице – и подловив их очередной визит, присоединилась к труппе. Трудно поверить, но когда-то эта пухлая кривоногая женщина была настоящей красавицей. А как она пела! Шатёр забивался до отказа, снаружи собирались толпы, боящиеся даже вздохнуть – чтобы ненароком не пропустить ни секунды её волшебного выступления. Этот голос сводил с ума не хуже магии. Тысячи, десятки тысяч покорил он.

– А потом я встретила твоего отца, – устало улыбнулась Ольвия. – Уже здесь, в этом всеми забытом городе. Мы полюбили друг друга, я забеременела, ну а дальше ты знаешь. Если бы не он...

То спала бы сейчас Ольвия в трясущемся цирковом фургоне, между бородатой женщиной и карликами-жонглёрами. Я так и не понял, кем был отец Марка и почему он не жил с семьёй. Хотел спросить, но не решился нарушить мечтательное состояние Ольвии. Пусть порадуется, раз уж окунулась в приятные воспоминания.

Новый дом, как она сказала, был самым богатым в Фоссе, за исключением замка и собора. Пусть не в столице, а здесь, далеко на северо-западе, но всё же кому-то из Тауров удалось взобраться на вершину. Жила Ольвия скромнее, чем могла – всего четырнадцать слуг, включая конюха, стражников и личного казначея. Помимо сына, дом она делила со старшим братом Октасом, приехавшим несколько лет назад из столицы и здесь осевшим. Судьба его неслабо покидала: дядюшка Марка служил в императорской армии, позже был матросом на торговом судне, какое-то время пиратствовал, сидел в темнице и даже пробовал себя в качестве охотника за головами. В Фоссе он пытался провернуть различные дела, как правило, полузаконные. Используя положение сестры, он то выстраивал монополии на торговлю овощами, то шантажировал владельцев мануфактур, то силился выбить из лорда Максиуса мешок золота на пристройку к собору – часть денег, естественно, положив себе в карман. Все его метания обычно заканчивались ничем. Разве что с таверны, из-под полы торгующей неким особо крепким пойлом – разве что с них, путём шантажа, он получал какие-то дивиденды.

Всю эту информацию я собрал по кусочкам из плохо структурированной болтовни Ольвии. К счастью, она просидела со мной целый день, безумно счастливая, что её единственный отпрыск не сыграл в ящик. Говорила она много, отвечала почти на все вопросы, а я раскладывал данные по полочкам, отсекая лишнее и ненужное.

Засыпал я довольным. Во-первых, я столько всего узнал! Даже самому не верилось, что удалось выяснить так много за столь короткое время. Во-вторых, болезнь отступала. Запущенная мной программа восстановления работала. Мышцы росли, иммунитет креп, а ослабевшие от долгого лежания в постели внутренние органы восстанавливались. Когда Ольвия покинула комнатку, я встал, немного походил от стены к стене и даже сделал несколько упражнений: отжимания, приседания и прочие. Если так пойдёт и дальше, через пару дней я буду чувствовать себя вполне сносно. А ещё через недельку смогу не опасаться за собственную жизнь – уж постоять за себя я сумею.

Следующие двое суток прошли без приключений. Я копил силы и собирал данные. Задавал вопросы всем, кто входил в комнату. Слуги отвечали коротко и без энтузиазма, стараясь поскорее закончить с делами и взяться за новые, где-нибудь в другом месте. Ольвия, как и прежде, жутко распылялась. Выудить из неё даже немного было почти невозможно. Я, например, очень хотел узнать о магии. Реальна ли она? Каковы границы её применения? На что способна эта сила?

Но результатов я так и не добился. Во-первых, почти невозможно было отличить суеверия от фактов – с магами здесь сталкивались нечасто. Во-вторых, тема считалась полузапретной. Нехорошей. Колдовство не одобрялось местной религией, и со времён своего расцвета в далёком прошлом, сильно сдало позиции. Магов осталось мало – в Фоссе, например, только двое – и занимались они далеко не всем. Защита городских стен, выявление подпольных чародеев, предсказания на благо государства – это поощрялось. Остальное – нет. Всё многообразие древних заклинаний было спрятано в архив и запечатано. Доступ к ним имелся лишь у избранных представителей Академии.

Эх, вот бы туда попасть!

Но я держал свои желания в тайне. Не хотел, чтобы домашние косо на меня смотрели, пусть лучше думают, что я остался прежним тихим мальчиком. Скользкая тема – что ж, ладно, не будем её затрагивать.

И, тем не менее, я выяснил, что в городе были книги – в том числе и книги о магии. Находились они в замке, в башне Альдбара Гнорра, того самого колдуна, что вернул меня к жизни. Именно там, как сказала Ольвия, я и очнулся – Альдбар и его ученик Лют использовали некое древнее полузапрещённое знание. Лют привёз из Академии сундук с кучей свитков и, к счастью, успел отыскать нужный, прежде чем Марк отправился на тот свет.

– Так что тссс, – сказала мне Ольвия, заметно понизив голос. – Не говори об этом с кем попало. Нас, конечно, не тронут, мы люди знатные, но...

Она не закончила, но я сразу понял, к чему эта женщина клонит. Поползут слухи, репутация Тауров пошатнётся и всё в том же духе.

Однако история с библиотекой в башне меня вдохновила. Я решил во что бы то ни стало туда попасть – пусть даже вопреки закону. А для этого надо было выбраться из дома.

Уже на второй день я рискнул спуститься вниз. Ольвия квохтала, что я недостаточно окреп, а лестница тут слишком крутая, но мне всё же удалось убедить её. Не разобьюсь. А если что, слуги подстрахуют.

Спускался я медленно, кривясь и морщась на каждой ступеньке, а по первому этажу ходил короткими шажками, часто останавливаясь и отдыхая. Сам не знаю, зачем я играл тяжелобольного. Я хоть и был слаб, но уже мог нормально передвигаться. Наверное, просто не хотелось раскрывать все свои карты. Пусть думают, что я ещё ни на что не способен. Если придётся удирать, это сыграет мне на руку.

Естественно, из дома меня не выпускали. Позволили отобедать за широким столом в общем зале, дали прогуляться по личному садику – окружённой высоким забором крохотной территории, так густо засаженной деревьями, что даже небо я видел кусочками. И всё. Никаких других развлечений – сиди дома и выздоравливай. Может, к празднику Вознесения мы и сводим тебя к замку – за ручку, как пятилетку – а пока лежи в кроватке и слушайся старших.

Я не сопротивлялся. Прежде чем наращу мышцы, годные для лазанья по стенам, долгого бега и нормальной драки, нет смысла высовываться наружу.

Даже родной дядя относился к Марку с презрением.

Октас Таур вернулся на третий день после того, как я очнулся. Он разъезжал по деревням, торгуя всяким барахлом по завышенным ценам, а временами и попросту жульничая. Судя по громким воплям, поездка выдалась неудачной. Он так яростно срывался на слуг, что я слышал каждое слово, лёжа в запертой комнате на втором этаже.

Через какое-то время он поднялся ко мне.

– Не окочурился? – спросил дядя Октас бесцеремонно. – Нет? А чего тогда не вышиваешь?

Он прошёл туда-сюда, как разбойник, брошенный в клетку.

– Чего молчишь? Ты же всегда вышиваешь! Занимаешься всем этим!.. – он поддел ладонью гобелен с единорогом и брезгливо отпустил. – Этой ерундой. Я в твои годы...

– Их можно продать, – сказал я.

– Что?

– Эту вышивку. Каким-нибудь богатым людям.

– Здесь одни бедняки, щенок!

– Ну не знаю. В столицу, например. Мы могли бы туда съездить.

Дядюшка вцепился в меня злыми маленькими глазками. Он был тощ, коротко стрижен и обладал целой коллекцией шрамов на небритом лице.

– Что ты задумал, сопляк?

– Ничего. Просто решил прикинуть, сколько это может стоить.

– Ты же их так любишь! Ах, да, у тебя что-то с головой, сестра же говорила, – он отмахнулся и снова пошёл кружить по комнате: полтора шага вперёд, полтора назад. – С памятью что-то.

– Мы можем сказать, что они зачарованы. Какое-нибудь древнее заклинание... Слышал, в Арсе этим не брезгуют. Уйдут за двойную цену. А?

Дядя Октас замер, снова впившись в меня взглядом. Его лицо мало что выражало. Ну, может, недоверие – он не мог понять, издеваюсь я над ним или говорю от чистого сердца.

– Ты чего задумал, а? Шутить со мной будешь?

Вся его речь, все движения и жесты, были рассчитаны на то, что я забьюсь в угол и начну тихо лепетать. Видимо, разговаривал грубо он не только со слугами, но и с родным племянником. А Марк был, похоже, весьма слабохарактерным малым.

Но на меня все эти ужимки не произвели никакого впечатления. Абсолютно никакого.

– Нет, – я спокойно пожал плечами. – Никаких шуток. Я и правда потерял память. Очень многое забыл. Наверное, даже вышивать разучился.

– Скажешь тоже!

– Я не пробовал. А про вас я слышал, что вы наделены коммерческой жилкой. Вот и решил, что мы могли бы съездить в Арсу и немного поторговать. Естественно, после того, как я полностью поправлюсь.

Дядя не нашёл, что ответить. Снова пустился кружить, сжимая и разжимая кулаки. Я даже решил, что он мне врежет – но ни один мускул не дрогнул на моём лице.

– Ты... да как ты... ох!.. – он бормотал что-то бессвязное, не зная, с какой стороны подступиться. Похоже, идея его вдохновила. – Ладно, позже поговорим. И не вздумай водить меня за нос, сопляк! А не то я...

Октас не договорил – просто толкнул дверь и слетел по лестнице, в следующее мгновение уже крича на попавшуюся под руку Марту.

Какое-то время дядя блуждал по дому, ругая всех и каждого, а потом с громким заявлением "я в таверну!" хлопнул входной дверью. Сразу же стало тихо. Появилась возможность подумать.

Я обкатал в уме идею с гобеленами. Удастся ли их продать? Насколько вообще реальна поездка в столицу? Чтобы побольше узнать об Академии я должен подобраться поближе. Зайти, побеседовать со студентами, выяснить правила поступления. Я уже не сомневался, что хочу заниматься магией – и достичь в этой науке высот.

Мои размышления прервал стук.

– В чём дело?

Стук повторился. Я приподнялся на локтях и посмотрел на дверь. Только стучали не в неё. Стучали в окно. За непрозрачными стёклами виднелся размытый силуэт.

Стук раздался в третий раз – настойчивее и громче.

4. Я изучаю город

– Да открой же наконец!

Я подошёл и распахнул створку. За окном была покатая черепичная крыша пристройки первого этажа. На расстоянии вытянутой руки сидел подросток. Совсем ещё сопляк. Если Марку не так давно исполнилось пятнадцать, то этому было ещё меньше – если четырнадцать, то с очень большой натяжкой. Штаны из грубой ткани, грязная роба, неопределённого вида головной убор – всё выдавало в пареньке мелкого воришку.

– Ну? – не вытерпел он.

– Что?

– Так и будешь стоять? Подвинься, я пролезу.

Решив, что опасности он не представляет, я шагнул в сторону. Мальчик протиснулся в окошко – даже с его комплекцией это было трудновато. Спрыгнув на пол, он закрыл створку, прислушался. По лестнице никто не поднимался, и лишь далеко на кухне гремела посудой Марта.

– Ты как? – спросил он. Я не ответил. Парнишка оглядел меня с головы до ног и скромно улыбнулся. – Живой, вижу. А то тут разное говорили. Даже самое страшное...

Я кашлянул, всё ещё ожидая объяснений. Мальчик уставился на меня своими выразительными глазами – на измазанном сажей лице они смотрелись ещё выразительнее. Улыбка постепенно исчезла, сменившись сначала удивлением, а затем и страхом.

– Марк, что с тобой? Ты не рад меня видеть?

– Я потерял память.

– Ты... ты не узнаёшь меня?

Я помотал головой.

– А так? – мальчик стянул свою бесформенную кепку, и на плечи упали длинные густые волосы.

Тут я вдруг понял, что передо мной не мальчик, а девочка. Вернее – девушка. Молодая, худенькая и очень красивая. Как я мог обознаться?

– Неа.

– Марк, это же я! Марика!

Я снова помотал головой и даже развёл руки в стороны. Девушка бросилась мне в объятья.

– Ох, Марк, что же с тобой случилось!

Она крепко меня стиснула – даже удивительно, как в таком хрупком теле нашлось столько силы. Девчушка всхлипнула, уткнувшись носом мне в плечо, и прижалась ещё сильнее. Я не знал, что делать. Опустил руки, чуть приобняв её за талию, но Марика тут же отстранилась.

– Извини, – сказал я. – Но я и правда потерял память.

– Ты мог бы говорить потише?

– Зачем?

– Твоя мама. Не хочу, чтобы она нас услышала.

– Она... ты...

– Ох, Марк! Я должна сейчас быть в замке. В своей комнате. Если кто-нибудь узнает, что я оттуда сбежала, то... ты и правда ничего не помнишь? Ничего-ничего?

Я кисло скривился. И вместо повторения ответа, переспросил:

– В замке? Оттуда можно так просто уйти?

– Ты же знаешь... ах, да. Но за всё это время меня ни разу не поймали. Не хочу, чтобы это случилось сейчас. И чтобы это была твоя мама.

Я всё ещё не понимал, что эта девушка делает здесь, в комнате Марка. Она не походила на его возлюбленную, а рисковать репутацией ради обычного разговора – не знаю, но мне казалось это глупым.

Она вздохнула. Снова прислушалась – и убедившись, что за дверью никого нет, тихо опустилась на кровать. Я сел рядом.

– Наша дружба, – тихо сказала Марика. – Наша дружба... – повторила она.

– Что? Думаешь, ей конец?

– Ты же ничего не помнишь. А хранить воспоминания одной, это как-то... грустно, что ли. Все наши проделки, приключения, длинные разговоры... Ты даже смотришь на меня, как абсолютно чужой человек!

Я не знал, что сказать. Любой ответ выглядел бы фальшивым. Я и правда – чужой человек. Настоящий Марк умер.

Тем не менее, я нашёл подходящую ложь:

– Это ведь не навсегда. Говорят... говорят, память возвращается. Особенно, если её стимулировать. От общения с родными, с друзьями. Я и правда хочу всё вспомнить! Ты не представляешь, каково это – всё забыть! Да я как ползающий в темноте щенок!

– Могу представить.

– Можешь. А ещё можешь помочь. Если всё расскажешь – и тогда я потихоньку вспомню. Мама уже много чего рассказала. Но у неё как-то бессвязно получается. У тебя выйдет лучше.

Марика улыбнулась.

– Так, говоришь, ты живёшь в замке? С родителями, да? У них какая-то важная должность при дворе?

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла Ольвия.

– Марк, с тобой всё в порядке?

Надо сказать, моя новая подруга услышала её заранее. И пока я хлопал ушами, она юркнула в шкаф. Видимо, пряталась там не в первый раз – знала, что делает.

– Марк? Мне показалось, ты с кем-то разговариваешь?

Я помотал головой. Девушка оставила на постели кепку, и я незаметно прикрыл её одеялом.

– Нет. Я просто прочищал горло. Что-то... кхм-кхм-кхе... как будто простыл.

– Ох, сыночек! Принести тебя травяной чай? Или, может, грибную настойку? Лекарь говорил, это помогает.

– Нет, не нужно.

– Перезастелить постель? Поменять ночной горшок? Если что, говори – я прикажу Марте, она мигом сюда поднимется.

– Нет, мам.

– А может...

– Не надо! Я просто хочу отдохнуть. Поспать немного. Пока дядя Октас не вернулся – он такой шумный.

– Ох, Марк, он опять обижал тебя!..

– Не обижал, – я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. – Просто... просто я хочу отдохнуть. Можно, мне никто не будет мешать хотя бы до... ну, до захода солнца. Хорошо? А там и поговорим.

Ольвия не возражала. Бормоча что-то невнятное, она покинула комнату. Когда тяжёлые шаги утихли, шкаф приоткрылся. Марика высунула голову:

– Ушла? – прошептала девушка одними губами.

Я кивнул. Марика вернулась ко мне на кровать.

– До захода солнца, – хихикнула она. – Это ты хорошо придумал.

– А?

– Так день Вознесения же скоро!

– Не понимаю.

– Самая короткая ночь в году. Ох, Марк! – девушка положила голову мне на плечо. От неё пахло лесными ягодами и чем-то летним, дорожным, манящим. – Марк, Марк, Марк...

– Прости.

– Хорошо, – она резко встала с кровати, в голосе прибавилось решительности. Впрочем, громкость осталась той же. – Я помогу тебе. Как будто могло быть иначе. Но только не здесь. Вдруг она снова вернётся. Надевай что-нибудь неброское и спускайся. Я буду ждать тебя в переулке.

Девушка уже полезла в окно, как я одёрнул её за штанину:

– Постой!

– Что?

– В каком переулке?

– Где обычно. Не переживай, вспомнишь. Лезь по этой крыше, затем спрыгивай... Ты ведь не сильно ослаб? Назад забраться сумеешь?

– Я больше боюсь застрять в окне.

– Отъелся, значит. Ну и ну!

– Нас не увидят?

– Следи за левым окном. Оно обычно занавешено, но иногда кто-то из слуг выглядывает. А так... нет, кто нас увидит? Мы ещё ни разу не попадались.

"Не хотелось бы, чтобы сегодня был первый" – чуть не сказал я, но промолчал. Марика уже спускалась по оранжевой черепице. Получалось у неё ловко и бесшумно. Секунда – и она исчезла за краем. Переулка я не видел – почти сразу за скатом, буквально через пару шагов, возвышалась глухая стена какого-то особняка. Ни окон, ни балкончиков – при желании, я мог бы допрыгнуть, ухватившись за деревянные балки, и взобраться на крышу. Может, даже, весь город по крышам обойти, если остальные улицы были такими же узкими.

Марика ждала. Я быстро переоделся из домашнего костюма во что-то отдалённо напоминающее штаны и рубашку, спрятал чуть вьющиеся волосы под шляпой (если что, натяну её на самый нос, чтоб никто не узнал), зашнуровал ботинки – надо сказать, очень удобные. И полез в узкое окошко.

Моё новое тело было худым и высоким – не таким высоким, чтобы скрести головой потолок, но заметно выше среднего. Также я успел изучить своё лицо в маленьком серебряном зеркальце, найденном среди катушек с нитками и коллекции напёрстков. Красавцем я бы Марка не назвал. Бледные губы, меланхоличные глаза, огромный горбатый нос и впалые щёки. Возможно, всё это – следствие болезни. А может, он всегда был таким. Затюканным подростком, чья единственная страсть – вышивание крестиком.

Я выбрался на крышу, прикрыл створку, оставив маленькую щель, посмотрел налево. Никто ниоткуда не выглядывал – и я аккуратно заскользил по черепице, чуть притормозив лишь перед самым обрывом. Затем спрыгнул в тень переулка.

Марика стояла рядом. Мы были здесь вдвоём. Узкое пространство, больше напоминающее коридор, чем проход между зданиями, прохлада, поросшие мхом стены без единого окна.

Я встал, отряхнулся.

– Ну как, похож на простолюдина?

Марика осмотрела мой наряд с явным скепсисом:

– Ботинки выдают. Слишком роскошные.

Я усмехнулся.

– Ладно, идём. Не хочу здесь торчать, услышит ещё кто. С чего начнём? С рынка? С площади перед храмом? Или, может, к речке сходим?

– Не знаю, – я пожал плечами. – Мне всё равно.

– Тогда пошли. Прогуляемся везде.

Марика бодро зашагала по переулку. И буквально через пару шагов застыла на месте:

– Ах, чуть не забыла! Ты же потерял память!

– Вижу, не только я.

– Придётся тебе запоминать дорогу. Вход в переулок я покажу, он в приметном месте, мимо не пройдёшь. А чтобы забраться в собственное окно... видишь эту трещину? А вот это пятно внизу? Они – ориентиры. Посмотри наверх. Цепляешься за тот уступ, потом за выпирающий камень, подтягиваешься, и перекидываешь ногу на крышу. Показать или так запомнишь?

– Я думал, мы вернёмся вместе.

Девушка пожала плечами:

– Это так, на всякий случай. Вдруг нам придётся разделиться.

Мой взгляд её снова огорчил. Как ни хотелось этой симпатичной малышке видеть перед собой Марка, она то и дело натыкалась на меня. Абсолютно чужого человека.

Я пообещал, что буду с ней чуток.

– Идём. У меня хорошая память. Голова теперь пустая, туда всё ложится, как в огромный сундук. Ничего не пропадает.

Марика улыбнулась. Мы двинулись по проходу между домами – прохладному и слегка извилистому. Над головами узкой полоской шло голубое небо. Вскоре послышался шум оживлённой улицы, а через пару плавных поворотов и один "тоннель" (вторые этажи над нами неожиданно сомкнулись), мы внезапно оказались в совсем другом мире.

Это была переполненная людьми улица. Вроде как широкая, но всё равно тесная. С яркими вывесками мастерских и лавок, нарядная и ухоженная, и всё же, с лёгким налётом обшарпанности и грязи. И запахи! Целый букет, причём самых противоположных: свежей выпечки и лошадиного навоза, цветов и пота, свежего ветра и подвальной сырости.

Людей было много. Целая река человеческих тел, спешащих одновременно в обе стороны. Я даже удивился – и как они не сметают друг друга с пути? Тут же сплошная мешанина!

А ещё – крики. Высовывающиеся из лавок торговцы, зазывающие что-нибудь купить. Мальчишки-подмастерья, делающие то же самое для своих хозяев. Стук копыт о брусчатку. Разговоры, ругань, скрип дверей, бряцанье посуды, ржание лошадей, музыка из приоткрытого трактира. Несколько раз ударил колокол.

После нескольких дней в тихой комнате я немного растерялся.

– Смотри, – громко произнесла Марика, – вход переулок находится здесь, между мастерской сапожника и скобяной лавкой. Как раз напротив старой кузницы. Видишь?

– Угу! – прокричал я ей в ухо.

– Не забудь. За этими бочками его легко пропустить.

Мы двинулись сначала в одну сторону – Марике не терпелось показать мне "официальный вход" в поместье Тауров. Я едва поспевал за ней. Идти сквозь бурлящую реку людей, уворачиваясь от внезапно возникающих телег с лошадьми и стараясь не угодить в кучки навоза – то ещё удовольствие. С балкончиков нависающих вторых этажей за всеобщим хаосом наблюдали жильцы. Порой мне казалось, что они смотрят исключительно на меня – единственную белую ворону во всём этом муравейнике.

– Вон та улица, – крикнула мне Марика на первом же перекрёстке. – Там старый город, богатые дома. Один из них – твой. Но мы туда не пойдём.

– А прямо что?

Пришлось отойти чуть в сторону, чтобы вырваться из людского потока. Я заметил пару вооружённых стражников, смотрящих на нас с подозрением.

– Это торговая улица. Дальше будет мост – торговый мост, а за ним – главная рыночная площадь. На той стороне, за рекой, дома попроще и люди живут победнее.

– Нам туда?

– Как-нибудь в другой раз. Пошли обратно.

Марика схватила меня за запястье и потянула в противоположную сторону. Опять пришлось пробиваться сквозь толпу, давить прохожим ноги и уворачиваться от копыт и колёс. Мы миновали вход в "мой" переулок. Улица слегка загибалась и шла, как мне казалось, в гору. Что будет за поворотом я не видел.

Лавки, мастерские, конторы. А вот и таверна – нас накрыло целым облаком неприятных запахов, когда мы проходили мимо. Внутри кто-то играл на лютне и ему, слегка фальшивя, аккомпанировали на флейте. Слева от двери, прямо на заплёванной брусчатке, сидел небритый калека. Одноногий, без пары пальцев на левой руке, весь грязный и в лохмотьях. От него разило потом и дешёвым пойлом.

– Подайте старому солдату, парни! – сказал он хрипло.

Я пожалел, что у меня нет денег.

Справа от двери, чуть поодаль, щебетали друг с другом две женщины. Одна молодая, не старше восемнадцати, другая – явно за тридцать. На обоих – вызывающие наряды, столь яркие, что в профессии дамочек можно было не сомневаться.

– Эй, мальчики, не хотите развлечься? – окликнула старшая. Её взгляд пробежался по мне, задержавшись на ботинках чуть дольше. – Я не прочь научить вас кое-чему.

Марика потянула меня за руку:

– Идём!

Я понял, что немного замедлился, и снова набрал скорость. В конце концов, из трактира мог выйти дядя Октас, а сталкиваться с ним мне не хотелось. Успею ещё вернуться, если приспичит. Людей здесь было меньше, и теперь мы почти бежали.

Женщина фыркнула:

– Гомики!

Молодая хихикнула.

Улица резко загибалась вправо и вверх. Марика набрала скорость, стараясь преодолеть этот участок как можно быстрее. Через минуту мы очутились на большой светлой площади.

На самом деле большой – при желании, сюда поместилось бы несколько тысяч человек. Может, все десять – и при этом они не давили бы друг другу ноги. Сейчас площадь была свободна. Только кучкующиеся стражники, пара бедняков и редкие люди в дорогих одеждах, куда-то озабоченно спешащие.

Площадь была квадратной формы. Две стороны занимали богатые дома: четыре-пять этажей, дорогие ставни на окнах, элегантные балкончики – я решил, что это конторы мануфактур, казначейства, суды и всё в том же роде. С третьей стороны возвышался храм. Чтобы описать его богатство, включая мелкие детали, не хватило бы целой книги. Выделю лишь уходящие в небо башни – две одинаковые заострённые стрелы – огромную резную дверь и статую перед входом. У постамента сидели попрошайки. Тень от каменных парня и девушки, поднимающих одну на двоих звезду, давала им прохладу. У ворот храма молодые служители драили брусчатку.

– Впечатляет, да? – усмехнулась Марика.

– Не то слово, – я всё не мог опустить голову – так и шёл, задрав подбородок кверху и разглядывая башни.

Почему-то мне казалось, что я попал в более примитивный мир, и домов выше двух этажей здесь не будет.

– Осторожнее, навернёшься.

Мы подошли к центру площади, к высокому помосту. Я как-то не сразу обратил на него внимание. Деревянный, квадратный, с крепкими перилами и выцветшими на солнце досками – живя в Структуре, я сталкивался с такими в каждом парке. Для музыкантов, артистов и ораторов.

И лишь забежав на него по скрипучим ступенькам вслед за Марикой, я сообразил, что это такое. Не сцена – эшафот. Место для казней. Вот плаха, вот дыба, а этот столб с перекладиной, который я принял за фонарный – виселица.

И если калеку у трактира я принял, как часть улицы, как причудливую декорацию, то сейчас всё встало на свои места. Я каждой клеточкой ощутил, что больше не дома. Потеряю ногу – буду прыгать на одной. Нарушу закон и попадусь – меня вздёрнут прямо на этой площади.

Рядом не окажется никого, кто их остановит.

А ведь в моём родном мире всё было по-другому!

Потому что Структура против казней, она за перевоспитание. У каждого человека должен быть шанс – говорили нам в школе.

Структура против болезней и физических уродств. Морщинистых, старых, с кривыми зубами или кратерами оспин по всему лицу – таких я видел только в симуляциях.

Структура против деградации. Она толкает человека к развитию, хочет тот или нет. Просто не даёт жить иначе. Болезни и увечья – лишь малая часть того, от чего она ограждает.

Структура...

– Марк, ты в порядке?

– А?

– Ты какой-то бледный.

Я слабо улыбнулся. Мне и правда слегка поплохело – но только слегка, всего на полминуты.

– Ты так быстро бегаешь, – я прислонился к поручням.

На нас никто не смотрел. Лишь двое стражников лениво глянули в нашу сторону и безразлично отвели глаза. Под настилом эшафота носились дети – они громко визжали, играя в догонялки. Лохматый босяк у ворот храма выпрашивал милостыню.

– Извини.

– Дай передохнуть. А то в глазах двоится.

Я моргнул, пытаясь избавиться от этого эффекта. И тут же сообразил, что преследует он меня с самого начала прогулки. Чуть размытые тени – не такие чёткие, как бывают в ясный погожий день.

В этот момент солнце накрыла тучка, и я, щурясь, поднял глаза к небу. Сквозь быстро плывущее облако просвечивало светило. Я легко различил его контуры. Вот только вместо одного солнечного диска я увидел два – как две одинаковые жемчужины, плотно прижатые друг к другу.

Ясно. Двойная звезда.

– Как, отдышался? Пойдём дальше?

Я не успел ответить. Босоногий лохмач наконец-то обратил на нас внимание. Он проковылял до эшафота, посмотрел на нас снизу вверх. Улыбнулся, обнажив жёлтые зубы, откинул назад сальные волосы.

– Не найдётся чего-нибудь, парни? Монетки, куска хлеба?

Марика помотала головой. Я развёл руки в стороны.

– Храни вас Близнецы, – бездомный подождал какое-то время и, убедившись, что мы такие же нищие, поплёлся обратно.

– И вас тоже, – сказала в ответ Марика.

Я уже пришёл в себя.

Что ж, заявил я себе, если этот мир так несправедлив и опасен, добраться до хранилища будет делом чести. Зря я, что ли, воровал информацию? Попади она в мои руки, этим людям несказанно повезёт. Болезни, голод, войны – всё это останется в прошлом. Я построю новое общество, богатое и справедливое, а затем по праву его возглавлю.

Но для начала я должен разобраться с магией. Узнать о ней как можно больше.

– Ты расскажешь про Близнецов? – неожиданно спросил я. Хотел спросить об Академии, но вырвалось это. – Они – что-то вроде богов?

Марика рассмеялась. Звонко, по-девичьи – что даже босоногий обернулся. Впрочем, она почти сразу посерьёзнела:

– Не богохульствуй.

– Что?

– Не говори так. Просто не говори.

– Они – не боги?

– Ох, Марк!.. Неужели ты даже о Близнецах забыл?

– Похоже на то. Так почему...

– Они принесли свет. Отогнали Тьму из нашего мира. Ясно? Это не как у северных народов, с их деревянными истуканами, идолами, которые они обмазывают кровью, это...

– Да?

– Ох, Марк, давай как-нибудь в другой раз. Храм откроют, и мы туда сходим. Посмотрим витражи, поговорим со святым отцом. Но не сейчас. Пойдём лучше дальше – я тебе ещё не всё показала. Замок, например.

Мы, не сговариваясь, обернулись к стене. Высокой, ровной, с зубцами по верхнему краю – она занимала всю четвёртую сторону квадратной площади. По бокам её ограничивали аккуратные башни. Посередине стояла башня пониже и пошире – с распахнутыми деревянными вратами толщиной со взрослого человека.

Замок. Я перевёл взгляд с патрулирующих стену дозорных и скучающих арбалетчиков на дворик за воротами, потом – на боковые башни, выглядывающие из-за зубцов крыши, ровную каменную кладку – а затем вернулся обратно. Да уж, взять такой будет проблематично. Рва нет, но и близко не подойдёшь – между зданием и крепостью оставлено пустое пространство. Вдобавок, замок стоит на возвышении. Вся площадь, включая храм, ратушу и суд, и без того находится на холме – в просветах между зданиями открывается потрясающий вид на крыши – а сам замок расположен куда выше площади.

Это верхняя точка города – пояснила Марика. Скала, выпирающая над рекой, как нос корабля. С трёх сторон – обрывы. К стенам подобраться можно разве что по воздуху. С четвёртой стороны – площадь. Закрой ворота, поставь побольше лучников, и на кривой кобыле эту твердыню уже не возьмёшь.

Конечно, меня – жителя Структуры – трудно удивить чем-то подобным. Я собственными глазами видел миры-кольца, окружающие планеты по геостационару – что там какая-то крепость. И всё же, я впечатлился. А также в очередной раз уяснил, насколько мои оценки о техническом развитии мира были преждевременными.

Мы спустились с эшафота и направились к замку. Я решил вернуться к теме магии.

– Как думаешь, у меня получится поступить в Академию?

Марика даже остановилась от неожиданности.

– Что? Ты о чём вообще?

– Академия магии. В Арсе. Мама много рассказывала про столицу, вот я и подумал...

– Ох, Марк... я даже не знаю, что и сказать.

– Дурацкий вопрос?

Мы медленным шагом двинулись дальше.

– Пойми, я и сам разобрался бы, будь тут книги. Я люблю читать. Но у нас дома одни только свитки о похождениях рыцарей-героев, и ничего путного. Ты скажи, может, в городе есть библиотека? Или мама была права?

Марика снова почти остановилась:

– У старого Альдбара есть свитки о магии. Он городской колдун. Только ты к нему в башню не попадёшь, сколько не напрашивайся. Он посторонних не любит.

Альдбар... точно же – тот усатый маг, который вернул меня к жизни. Злой и вредный, постоянно шпыняющий своего ученика.

– Лютеций живёт в примыкающей к башне келье, – Марика в задумчивости почесала подбородок, – и он её не запирает. Когда он приехал, пару лет назад, то привёз целый сундук свитков. Говорит, это обычные заклинания, но кто их знает, этих столичных волшебников. Может даже, что-то запрещённое из библиотеки скопировал, пока никто не видел...

Я задумался. Лютеций показался мне более склонным к общению – побеседовать бы с ним, поговорить о магии, разузнать об Академии. Всё-таки он там учился, причём совсем недавно.

– Нас к нему пустят?

Марика хмыкнула:

– В таком виде – нет. Мы похожи на попрошаек.

– Тогда зачем мы плетёмся к воротам? Этот бородач на нас косо смотрит.

– Не смеши, Марк. Двор и мастерские – общественная территория. Мастер Гвай меня покрывает, мы старые друзья.

– А как мы пересечёмся с магами? Башня она там, в замке? Внутрь ведь нас всё равно не пустят!

Марика страдальчески вздохнула. Остановилась, прошептала мне на ухо – тихо, потому что мы были у самых ворот, и стражи слышали каждое наше слово:

– Сейчас – никак. Но ничто не мешает нам прийти позже. Мне – как принцессе, тебе – как сыну лорда Максиуса. Ты давно не был в замке, но сомневаюсь, что старик ввёл на тебя запрет. Детьми мы его весь излазили.

– Что?

– Ох, я вечно забываю, что ты забыл абсолютно всё!

– Лорд Максиус – мой отец? Это шутка?

Марика закатила глаза.

– Неужели мама от тебя это скрыла? Или просто забыла упомянуть?

– Я...

– Ладно, идём. И держи язык за зубами – я не хочу, чтобы нас застукали в таком виде.

5. О магии и планах на будущее

Я не знаю, зачем Марика притащила нас в замок. Сам я был как на иголках – столько информации! В каждом встречном мерещился враг. Вот сейчас он посмотрит повнимательнее, почешет затылок и поднимет тревогу. Оказывается, принцесса бегает, где ей вздумается, а сын самого лорда – симулянт и притворяется больным, хотя на деле вполне здоров.

Это была лишь моя паранойя. Никто нас не разглядывал. Мы прогулялись по внутреннему дворику – на удивление просторному – Марика показала мне оружейные мастерские, хранилища, государственный амбар, а потом ткнула пальцем куда-то в небо.

– Видишь?

В дальней стороне замка, примыкая к многоэтажному донжону, стояла башня. Узкая, высокая, остроконечная – её крыша была покрыта чем-то вроде листового железа, которое слабо переливалось на солнце. Силовое поле? Оптический эффект? Или просто неизвестные мне свойства кровельного материала?

– Башня мага?

– Ага. Пристанище старика Альдбара. Если городские стены падут, а враг возьмёт замок, это будет последней рубеж нашей защиты. Надеюсь, магические рисунки, все эти руны, хотя бы в половину так хороши, как о них говорят.

Я не отрывал взгляда от словно покрытой тонкой водяной плёнкой крыши. Даже чуть не упал, споткнувшись о выпирающий булыжник. Надо же! Магия всё-таки реальна. Это не домыслы, верования или бабкины сказки. Впервые я убедился, что нахожусь в параллельном мире с иными физическими законами.

Больше ничего стоящего в замковом дворике я не нашёл. В донжон нас не пустили – мы даже не пытались. Зашли в мастерскую кожевника, Марика познакомила меня с Гваем. Старый ремесленник как раз трудился над новыми доспехами. Он уже много лет дружил с принцессой, позволяя Марике переодеваться у него в каморке, оставлять тут платье, и свободно гулять по городу в бедняцкой одежде. Меня – то есть, Марка, он тоже знал.

– Вы не боитесь, что однажды вас поймают? – спросил я.

Старый Гвай угостил нас яблоками – жёлтыми и спелыми. На мой вопрос он хрипло расхохотался:

– Надо же, преступление государственной важности! Хо-хо-хо! – после чего вытер слезу и добавил уже серьёзнее. – Сам попробуй годами безвылазно сидеть в замке, тогда поймёшь. Просто сидеть и ждать, когда тебя против твоей воли выдадут замуж. Хо-хо.

Я представил. Это напомнило мне собственную жизнь в Структуре – размеренную, распланированную на десятилетия вперёд. Я демонстративно поморщился.

Мастерская примыкала к замковой стене, а внутри неё был ход – не то что бы тайный, но мало кем, кроме стражи, использующийся. Именно так Марика незаметно ходила туда-сюда уже несколько лет подряд. Был ещё один лаз – принцесса пользовалась им, когда Гвая заваливали работой – на этот раз уже секретный, выходящий за пределы крепости. "Это спуск к реке, выдолбленный в скалах. Как-нибудь я покажу его тебе" – пообещала Марика.

Мы попрощались с Гваем и пошли дальше. Делать в замковом дворике было нечего.

– Так значит ты принцесса? – спросил я, когда мы миновали площадь и очутились в тихом переулке. – Наследница престола?

Марика фыркнула. Так громко и так не по-принцессовому, чуть ли не брызгая слюнями, что я сам едва сдержал улыбку.

– Ты продолжаешь меня удивлять.

– Такой уж сегодня день.

– Наследница престола! Ох, Марк, ты просто нечто!

Мы шли, сворачивая из одного переулка в другой. Замковый холм остался позади, и улицы плавно снижались. Стояла приятная прохлада, редкие прохожие приветливо нам улыбались.

Марика объяснила, как наследуется престол. Исключительно по мужской линии, от отца к старшему сыну. Если сыновей нет – к брату, ближайшему по старшинству. В общем-то – типичная схема для примитивных обществ. Я знал о ней из уроков истории.

У лорда Максиуса долгое время не было сыновей. Сильвия – его первая жена – родила двух дочерей, мальчики же появлялись на свет мёртвыми; двое скончались, не прожив и года. Это не давало Максиусу покоя. В те годы он часто злился, срывался на слуг, глядел на каждого встречного с подозрением и даже порывался начать репрессии против родни. Вдруг кто-то нарочно травит его жену? Вдруг на его семью наложено проклятье? Маг Альдбар ничего не находил, но Максиус не сдавался – ищи тщательнее, что-то должно обнаружиться – требовал он.

Именно тогда он и спутался с заезжей певичкой. Ехал по городу, услышал выступление артистов, поразился пением юной красавицы, заглянул в шатёр, познакомился – а там пошло-поехало. Об их отношениях говорил весь город, хотя Максиус старался держать их в тайне. Ольвия осталась в Фоссе, осела здесь, приобрела на деньги лорда хороший дом и даже родила сына.

Теоретически, они могли бы пожениться. Ольвия была из знатного рода, и ничто не мешало им обвенчаться. Тогда Марк – а значит, и я – считался бы наследником престола. Но разводы в этом обществе не практиковались. Брак считался священным и продолжался до кончины одного из супругов. К тому моменту, когда умерла Сильвия (рожая очередную дочку), отношения Максиуса и Ольвии сошли на нет. Он сохранил за ней право жить в городе и растить сына, но о женитьбе не могло быть и речи.

Вторая супруга Максиуса – Лия – после двух дочерей наконец-то принесла ему сына. Мальчика нарекли Гормбальдом и бегали с ним, как ценнейшей реликвией. Этот ребёнок не должен умереть. Просто обязан выжить. Надо сказать, Гормбальд оказался крепким малышом со стальным здоровьем и властным характером. К своим семи годам он уже получил прозвище Капитан.

Я пытался переварить эту информацию.

– Так значит, ты тоже дочка Максиуса?

Марика улыбнулась:

– Племянница. Я забыла сказать о его брате, Квинте Роане.

– Твоём отце?

– Да.

К этому принцу мало кто относился серьёзно. Квинт любил пышные застолья, охоту, дорогие наряды и красивых женщин. Он часто разъезжал по окрестным землям, пуская зажиточным крестьянам пыль в глаза. Красавчик, стильно одевающийся и пишущий стихи – он пользовался популярностью. Своеобразной. Никто не видел в нём будущего наследника, никто не мог даже представить его на троне. Да Квинт и сам к этому не стремился.

У него было несколько детей, включая одного мальчика недалёкого ума. Вместе с семьёй он тоже жил в замке.

– Именно поэтому за мной не следят, – сказала Марика. – Принцесс слишком много, только успевай выдавать замуж, когда подрастут. За всеми не уследишь.

– А не мог... – я на секунду запнулся. – То есть... прости за бестактный вопрос... не мог ли твой отец травить первых детей Максиуса?

Марика задумалась.

– Не знаю. Возможно. Он напыщенный павлин, но, на самом деле, умнее, чем кажется. Честно говоря, я не задумывалась об этом, пока ты сам не слёг с болезнью.

– Меня отравили?

– Не знаю, – Марика пожала плечами. – Возможно, кто-то хочет твоей смерти. Если не со зла, то просто убирает конкурентов. А может, это лишь совпадение. Я и правда не знаю.

Мы какое-то время шли молча. Девушка вела меня лишь ей знакомой дорогой. Мы то пересекали оживлённые улицы, то протискивались сквозь щели между домами, настолько узкие, что попадись кто встречный, мы бы не разминулись. Наконец Марика остановилась. Мы спустились к реке: дома подступали к самой воде, мерно покачивались лодки, а над головой, закрывая солнце, возвышалась скала с замком.

Я перебирал в уме возможных врагов. Кому выгодна смерть Марка? Дядюшке Квинту? Но для начала ему нужно устранить Максиуса и его сына Гормбальда. И даже после этого я не могу претендовать на трон, потому что рождён незаконно. Или дядюшке Октасу? Вдруг он решил получить особняк Ольвии целиком, без всяких непутёвых племянников?

Я не знал, что и думать. Оба варианта казались мне правдоподобными и глупыми одновременно. К тому же, я не владел полной информацией. Что вообще я знал об окружении Марка, о его врагах, о людях, населяющих этот город, о законах, традициях и правилах этого мира?

Да ничего.

Если Марка и правда хотели убить, они не остановятся на первой попытке. А значит, моя жизнь в опасности. Покушения можно ждать в любую минуту.

– Я думаю, это всё ерунда, – произнесла наконец Марика.

– Что ерунда?

– Ты просто съел что-нибудь не то. Или какую-нибудь редкую болезнь подхватил. Никто на тебя зла не держит. А если и держит, лорд Максиус его тысячью кусочков по площади размажет. Уж в пытках-то он разбирается.

Ясно. Она тоже об этом думала.

– Ладно, – я кивнул. – Охотно верю. Но всё-таки... а что если это правда? И кто-то пытается меня убить?

Марика пожала плечами. И подтвердила мои выводы:

– Тогда твоя жизнь в опасности.

Мы какое-то время пообсуждали возможных кандидатов. Марика перебрала всех известных ей родственников и вообще всех, с кем сталкивался бывший владелец моего тела. Я в задумчивости спинывал мусор в воду – веточки, камешки, отвалившиеся куски штукатурки. Мимо проплыла длинная лодка, настолько перегруженная мешками, что волны едва не захлёстывали за борта.

– В общем, не знаю, – Марика развела руки в стороны. – Мотивов я ни у кого не вижу – то есть, явных мотивов. Если они есть, то скрыты от нас.

– И мне небезопасно здесь находиться.

– Если так – да.

Я вернулся теме, от которой девушка отмахнулась слишком легко:

– И всё-таки, я подумываю об Академии. Как считаешь, во мне есть магические способности? Как они вообще проявляются? Этому сложно научиться?

Марика закатила глаза:

– Только не надо снова!

– В столице я буду в безопасности.

– Мы уже не дети, Марк. Оставь свои наивные мечты в прошлом. Я не знаю, что на тебя нашло...

– Кроме того, что я едва выжил и лишился памяти?

– ... не знаю, что на тебя нашло, но это всё из того же рода.

– А?

– Детские наивные мечты. Вступить в текстильную гильдию. Стать подмастерьем у какого-нибудь портного. Открыть собственную лавку и продавать одежду. Шить одежду на заказ. Шить гобелены на заказ. Примкнуть ко двору императора и заниматься нарядами для знатных особ. Я не спорю, талант у тебя есть, но...

Марика замолчала – как мне показалось, слегка пристыженно. Я посмотрел ей в глаза:

– Что – "но"?

– Ты не боец. Ты слишком... травоядный, что ли. В столице тебе не выжить. Да и мама тебя не отпустит.

Я усмехнулся:

– Она сама сбежала из дома в пятнадцать. И... и откуда ты обо мне такого мнения? Что значит – "травоядный"? Неужели я не смогу за себя постоять?

– Ох, Марк, Марк...

Мы снова разговорились. На этот раз девушка высыпала целую гору сведений о "моём славном прошлом". Тюфяк. Размазня. Рохля. Слабак. Мечтатель. Маменькин сынок. Хлюпик. Уж не знаю, чем таким Марк прославился за свои пятнадцать лет – фактов мне не преподнесли – так что, допускаю, это было лишь частное мнение. Наверное, девушка ожидала от парня большей решительности. Мужественности. А к Марку относилась как к очередной сестре – может, даже, именно поэтому с ним и дружила. Не с принцессами же общаться, которые только сидят в своих комнатах и грезят о замужестве.

– Прости, – вздохнула она. – Прости, что вывалила на тебя всё это.

Я улыбнулся и покачал головой. Честно говоря, улыбка давно уже зарождалась на моих губах – ну не мог же я со всей серьёзностью слушать о себе такое. Марк – да. Но я? Человек, который бросил вызов Структуре?

– Прости ещё раз... я не со зла...

– Я изменился. Я не чувствую всего, что ты сказала. Это не про меня.

– Ты просто потерял память!

– А внутри остался тем же размазнёй?

Марика открыла рот, чтобы возразить, но не успела. Я схватил её за плечи, резким движением притянул к себе и поцеловал. Всё-таки она была симпатичной, пусть и слишком юной.

– Фу, пацаны! – донеслось с проплывающей мимо лодки. – Побойтесь Близнецов!

Первые секунду-две Марика пребывала в шоке. Даже её большие глаза слегка выпучились. Но почти сразу же спохватилась – оттолкнула меня, гневно нахмурилась, вытерла губы рукавом – совсем как мальчишка.

– Ты чего? – прошептала она. – Нас же могут увидеть!

– А меня могут убить.

Мы отошли от реки и снова оказались в тесном переулке.

– Не понимаю, что на тебя нашло.

– Я просто показываю, что уже не тот, кем был раньше. Другой человек. Более решительный.

– И более безрассудный.

– Я хочу изучать магию. Хочу разобраться в этом. Понять законы мира. Единственное место, где я могу это сделать – Академия.

Марика продолжала хмуриться. Мой поцелуй её совсем не обрадовал. Ведь сёстры себя так не ведут. Они болтают, гуляют, наносят друг другу макияж и иногда держатся за руки, обсуждая мальчиков. Но не целуются.

Я выпал из её представлений о хорошем друге.

– От меня-то ты что хочешь?

– Поговори с Альдбаром. Нет, он не послушает – поговори с Лютом. Может, он поделится свитками. А ты тайно перенесёшь их мне.

Марика вздохнула. Мы побрели в сторону дома. Я пытался убедить её в своей правоте – какой смысл переться в Академию, если я завалю вступительные испытания? Она отбивала каждый мой аргумент, приводя несколько своих.

Это сложно. Это тяжело. Магия – зло. Близнецы порицали колдовство, всё их учение на том и строилось, что единственная светлая магия – любовь. Даже с большой буквы: Любовь. Их выход из чрева Порождения Тьмы – феноменальный, на глазах у тысяч людей, с пылающей звездой в руках – тому подтверждение. Церковь презирает магию. Терпит, потому что без защиты волшебников остатки Империи падут, и варвары притащат свои идолы на священные земли. Терпит, но презирает.

На любого колдуна смотрят косо. Если ты занимаешься магией, ты занимаешься чем-то нечистым. Ты запачкал руки во Тьме. Пусть у тебя есть диплом Академии, пусть даже за тобой стоит сам Император, ты всё равно нечист. Ты не вознесёшься на небо вслед за Близнецами – во всяком случае, тебе это будет труднее, чем простому человеку.

– И ты во всё это веришь? – спросил я, устав сопротивляться её напору.

– А какая разница? Просто представь, как будут смотреть на девушку – принцессу, заметь – которая пришла к магу и попросила запрещённых свитков? Благородные леди так не поступают.

– А ещё они не сбегают из дома, переодевшись парнем.

– Нет. Это не обсуждается. Если хочешь, сам разговаривай на эту тему с Лютецием, но только не втягивай меня. Оденься поприличнее и приходи – в замок тебя пустят. А теперь... – Марика резко остановилась. – Вот твой забор. Забраться сумеешь?

Я даже не сразу сообразил, что мы добрались до дома. Девушка смотрела на меня с прохладой и лёгкой озабоченностью. Эти разговоры о магии её встревожили. Она не хотела окончательно потерять друга.

Мы попрощались. Я без проблем забрался на стену, аккуратно прошёлся по черепице, нырнул в окошко, закрыл его и переоделся в домашнее. В комнату никто не заходил. Если бы Ольвия заметила мою пропажу, она перевернула бы всё вверх дном. Дядя Октас ещё не вернулся – в доме стояла тишина.

Я лёг на кровать, погрузился в лёгкий транс. Для начала ещё раз прошёлся по организму. Блокировку большинства известных мне ядов установить не получится – умений не хватит – так что я просто укрепил всё, до чего дотянулся. Если какая-нибудь дрянь попадёт внутрь, тело её отвергнет. Иными словами, я просто выблюю пищу, в которой обнаружится яд. Если, конечно, это не что-нибудь экзотическое или связанное с магией.

Затем я рассортировал информацию. Разложил всё по полочкам. План города, климат, люди, язык – пока мы гуляли, подсознание собирало данные. Потихоньку я буду строить из них общую картину. Уже начал строить. Когда накоплю достаточно, смогу составить безупречный план действий.

Впрочем, кое-какие идеи начали структурироваться уже сейчас. Если они сработают, моё поступление в Академию – не за горами.

6. Я начинаю действовать

Прошло несколько дней. Марика больше не приходила. То ли моё нахальное поведение так на неё так повлияло, то ли у принцессы нашлись дела поважнее – но в окошко ко мне даже голуби не заглядывали.

Жизнь текла своим чередом. Ольвия носилась по дому, хлопоча то обо мне, то по хозяйству, а то и просто потому, что не умела иначе. Дядя Октас либо пропадал в таверне, возвращаясь поздно ночью (а то и вообще не возвращаясь, загулявшись с какой-нибудь девицей), либо блуждал по дому, строя планы обогащения. Одними он делился вслух, о других не распространялся – о них можно было судить по его сумрачной ухмылке. Ко мне дядя не приставал, идею о продаже гобеленов он словно забыл.

Я же делал вид, что выздоравливаю. Теперь я нормально питался – для роста мышц нужны белки, и я поглощал их с огромным удовольствием. По дому ходил без посторонней помощи, долгие часы проводил в садике, щурясь от пробивающегося сквозь листву двойного солнца. Даже выходил за пределы особняка – Ольвия разрешила. Правда, недалеко и в сопровождении слуг, но это было всяко лучше, чем прозябать в четырёх стенах.

Со слугами, кстати, я тоже общался. Вернее – пытался. Вытянуть из этих профессионалов хоть что-нибудь было крайне проблематично. Никаких разговоров кроме как о деле – так уж повелось в этом обществе. Простолюдины намеренно дистанцировались от знатных особ. Один только казначей – единственный, кстати, кто жил не с нами, в крыле для слуг, а владел собственной квартирой на окраине Фоссы – только он беседовал со мной на равных. Говорил о детях, о жене, о подготовке к празднику Вознесения, о подарках братьям и сёстрам – те владели большим хозяйством в окрестностях города.

Однажды зашёл Лютеций. На этот раз один, без своего грубого напарника Альдбара. Ольвия засыпала его комплементами: как она рада, что сыночек жив, пришёл в себя и всё такое – маг едва сумел отвязаться.

Я решил не упускать такой шанс. Уведя Люта в сад, в самый дальний его уголок, чтобы никто не подслушал, я какое-то время говорил на отстранённые темы, а потом спросил прямо в лоб:

– Скажите, а поступить в Академию трудно?

Маг чуть не выронил кружку – Ольвия всё-таки навязала нам по чаю с мёдом. Пару секунд он только открывал рот, как рыба, выкинутая на берег. Видимо, мой вопрос поставил его в тупик.

– Похоже что да, – я отхлебнул из своей кружки.

– Не советую забивать этим голову.

– Я и не забиваю. Просто хочу знать больше.

– Тогда тебе следовало бы знать, что к колдунам в иных местах относятся хуже, чем к бродячим артистам. Их хоронят за пределами кладбищ и...

– Моя мама была артисткой. И я не хочу гневить Близнецов, занимаясь колдовством незаконно – именно поэтому я и спрашиваю об Академии. Вы же там были. Вы можете что-нибудь рассказать? Или, например, пару книжек подкинуть, чтобы я почитал на досуге?

Лютеций мотнул головой. Теперь он полностью пришёл в себя:

– Нет. Это запретная тема, и если я стану раздавать свитки всем и каждому, то нарушу закон. Пойми, магия это...

– Да?

– Это бремя. Ноша. Тяжёлая и грязная профессия, как... ну как выгребные ямы чистить. Никому это не нравится, но кто-то должен этим заниматься.

– Мне казалось, люди не против магии. И что колдунов, даже без лицензии, по деревням полно. Люди к ним ходят, как к лекарям. Или за советом.

Лютеций грозно посмотрел мне в глаза:

– Ты хочешь закончить как они?

Я пожал плечами:

– Если бы не Церковь, магия была бы... ну как выпечка хлеба или кузнечное дело. Просто ещё одно ремесло. Весьма престижное, как мне кажется. Ведь раньше так и было. До Близнецов?

Маг опасливо обернулся – не подслушивает ли кто. Потом посмотрел на меня, как на серьёзного преступника. Конечно, я уже порядком освоился, чтобы знать – какие вещи в приличном обществе говорят, а какие нет. Но именно поэтому я и выбрал уединённый закуток сада – чтобы нас не услышали.

– А про Порождения Тьмы ты слышал? Про каменных гигантов, драконов зла, одному из которых скормили Близнецов у всей арены на глазах? Об этом тебе известно?

– С пятого на десятое. Я всё-таки потерял память, и она восстанавливается крайне неохотно.

Лютеций смотрел мне в глаза, пытаясь уличить во лжи. Я смотрел в ответ. Уж не знаю, каким шестым чувством, но мне казалось, что он что-то скрывает. Если не врёт напрямую, то явно что-то недоговаривает. Пофиг ему на Близнецов и на всю Церковь вместе взятую. Сам-то он, небось, упивается магическими знаниями. Да это у него на лице написано!

– Нет, – сказал маг категорично. – И чтоб я больше таких вопросов не слышал.

Он в один заход выпил весь чай. Поскрёб оставшийся на дне кружки мёд, снова грозно посмотрел на меня, облизнул ложку, покачал головой.

– Мне пора. Мы готовим представление на день Вознесения. Ежегодная традиция: будут фейерверки, воздушные фонарики, магические огни и тому подобное. Демонстрация нашей мощи, – Лют позволил себе улыбнуться. – Что мы сильный город и всё такое. Альдбар даже не хотел меня отпускать – надо подготовить колдовские флогистоны, отсортировать колбы с флюидами...

Я кашлянул. Лютеций вручил мне пустую кружку:

– Приходи, если поправился. Представление тебя впечатлит, это уж не сомневайся. Сейчас же мне пора. А о чём мы говорили – забудь. Человеку из приличной семьи негоже заниматься такими вещами.

Он почти бегом покинул сад, на ходу попрощался с Ольвией и помчался к себе в замок. Я не успел вставить и слова.

Что ж, не получилось – и ладно. Я всё равно не думал сдаваться. Как-то же нужно осваиваться в этом мире, чтобы подчинить его себе.

Планы вырисовывались самые разные.

Всё чаще я склонялся к побегу. К чёрту этот дом – да тут кормят, дают крышу над головой и защищают, но, в то же время, кто-то пытался меня убить – и этот недоубийца всё ещё на свободе. Я достаточно окреп, чтобы выжить во внешнем мире. Я разузнал кое-какую информацию: например, что в Арсу можно доехать с торговцами, дорога безопасная. Напроситься в повозку я сумею. В крайнем случае – предложу что-нибудь из своих гобеленов в качестве платы.

Или даже пойду пешком. Карту местности я пока не раздобыл, но из разговоров узнал, что пересечь нужно всего два графства – Фоссу и соседнее. А там пара дней до столицы. Расстояния – смешные. Это не гигантские орбитальные поселения Структуры.

В общем, план я составил. И всё же, перед тем, как сбежать из города, я хотел кое-что сделать. А именно – ознакомиться со свитками из коллекции Люта. Если повезёт – заглянуть в библиотеку Альдбара. Знания о магии придутся очень кстати, когда дело дойдёт до Академии. Быть может, это повысит шансы на поступление.

Так что с побегом я повременил.

Приближался день Вознесения. Накануне этого праздника Ольвия принесла мне в комнату кусок яблочного пирога. Могла бы не приносить – я был в состоянии сам спуститься и поужинать вместе с остальными.

– Я здоров, мам.

– Восславь Близнецов, что это так. Этот колдун сотворил чудо, милый. Помолись за его грешную душу, когда ляжешь спать. Ты здоров.

– Отпустишь меня завтра на площадь?

– Если будешь хорошо себя чувствовать – конечно. Я и сама утром схожу, чтобы послушать проповедь. Это ведь такой день!

Мы немного побеседовали, и она покинула комнату. Я съел кусок пирога и лёг спать.

На следующий день слуги принесли мне праздничный костюм. Немного неуклюжий, на мой взгляд. Я позволил им себя одеть. Вместе с Ольвией мы отправились на площадь – по уже знакомой мне торговой улице, нарядно украшенной цветами – вверх, к храму и замковым вратам.

Людей было много, даже очень – казалось, здесь собрался весь город. С погодой тоже повезло: тепло, солнечно, небо ярко-синее, с плывущими облаками-гигантами. Я отделился от Ольвии, сказав, что хочу пройтись один и всё здесь осмотреть. Она меня отпустила.

Толпа заполонила всю площадь и соседние улицы. Люди шумели, смеялись, радовались друг другу. Местами играла музыка – выступали артисты, жонглёры и акробаты. Толпа вокруг них сгущалась, близко было не подойти. Я прошёл мимо столба с медведем (и кучей детишек, опасливо на него глазевших), палатки со сладостями, палатки с выпечкой, слепой монашки-предсказательницы – как мне показалось, ненастоящей, и не имеющей никакого отношения к Церкви.

– Ты что такой угрюмый? – спросил кто-то. – Радуйся! Такого веселья до Дня Урожая не будет, а это ещё нескоро.

– Сейчас проповедь начнётся, – согласился второй. – После неё – казнь, а там уж до самого вечера, гуляй – не хочу.

Я схватил этого человека за плечо – просто чтобы не потерять в толпе:

– А выступление магов когда?

Тот улыбнулся и вежливо убрал мою руку.

– Нездешний, да? Впервые в Фоссе?

Я кивнул.

– Вечером выступление. Не сейчас.

– А фейерверк так вовсе после заката будет, – подтвердил первый.

– Спасибо.

Я сам не знал, чем закончится этот день, но, кажется, у меня начал созревать план. Сто процентов реальный. Пока маги выступают, показывая перед народом фокусы, я проникаю в замок. Если удастся – в башню Альдбара. Просматриваю свитки и книги; одни читаю там, другие беру с собой. Я ещё не полностью освоился с телом, не научился проникать в подсознание – так что на фотографическую память рассчитывать не мог. Именно поэтому придётся идти на риск – и особо важные тексты попросту украсть.

Глупо? Наверное. Ведь подозрения сразу падут на меня – я единственный, кто в последнее время интересовался магией и просил Люта одолжить свитки. Он в первую очередь обо мне подумает. Так что бежать придётся сегодня, пока маги не спохватились.

Я гулял по площади, обкатывая этот план в уме. В принципе, я давно к нему шёл. Осталось только решиться.

Тем временем, шум стих – началась проповедь. Музыканты отложили инструменты, разговоры умолкли и даже медведь, привязанный к столбу, казалось, стал возмущаться куда тише.

Проповедь я слышал плохо – потому что находился на противоположной стороне площади, вдали от пастора и храма. Говорил тот громко, чётко и эмоционально. Отдельные слова и фразы до меня всё-таки долетали. Что-то о вознесении, о втором пришествии Близнецов – ждать которое осталось совсем недолго – и прочее в том же духе.

– Астер и Астра вернутся! – разнеслись слова проповедника над нашими головами.

– Астер и Астра вернутся! – повторила ему толпа.

– Восславим Близнецов! – прокричал он неистово.

– Восславим Близнецов! – проорали горожане.

Люди были повсюду. Не только на площади, но и в окнах домов, на балконах, на ступенях храма и ниже по улицам. Все радовались. Я посмотрел на стену замка и увидел, что она тоже заполнена. И не только лучниками и стражниками, но и, по-видимому, всеми, кто жил и работал внутри. Отдельно стояла семья лорда: Максиус Роан, его жена Лия, семилетний сын, брат Квинт с супругой и несколько принцесс. В одной из них я с трудом узнал Марику – как-то непривычно было видеть её в платье. Если бы не подтянутое зрение (я поработал с глазами и выжал из них максимум), я бы не догадался, что это она.

Сразу за проповедью началась казнь. На эшафот – тот самый, где ещё несколько дней назад мы с Марикой мирно гуляли – возвели около двадцати преступников. Палач, больше напоминающий шоумена, стал во всех красках расписывать предстоящее зрелище. Одного казнят так, другого эдак, каждого следующего, более опасного – страшнее и жёстче. Подходите, не стесняйтесь, такого вы не увидите ещё целый год!

Рядом с эшафотом уже складывали хворост. По центру установили столб, к нему примотали какого-то испуганного бородача.

– Тёмный колдун, – шепнул кто-то.

– Спаси Близнецы его душу.

Ясно. Вишенка на торте – сожжение еретика.

Я отвернулся и зашагал к дому. Мне требовалось подготовиться к побегу, а смотреть, как убивают людей, я не желал. Каким бы бунтарём я ни был, я всё ещё оставался жителем Структуры. А человеческая жизнь там – величайшая ценность. После жизни самой Структуры, разумеется.

Дома никого не было, кроме дворецкого, сидящего на входе, да старой кухарки, отдыхающей в подвале. Улицы нашего района патрулировали стражники, так что воришек можно было не опасаться. Я даже раздумал лезть через окно – незачем. Вошёл через основной вход, сказав дворецкому, что немного утомился, и хочу пару часов вздремнуть. Он лишь пожал плечами.

Затем я собрал вещи. Ещё несколько дней назад я приметил в кладовой вместимую торбу с кожаным ремнём. Напихал в неё всего помаленьку: еды, одежды, парочку особо красивых гобеленов Марка. Я стянул даже несколько монет из шкатулки, хотя знал, что Ольвии это не понравится. Сумку я спрятал под кроватью в своей комнате. Потом переобулся – ботинки, в которых я ходил на площадь, никак не годились для дальних странствий. Нашёл ещё один мешок – для книг и свитков – и спрятал его под одеждой.

А потом какое-то время лежал в кровати. Во-первых, копя силы, во-вторых, просто выжидая. Время тянулось медленно. Периодически всплывали сомнения. А что если не получится? Если меня схватят? Вдруг башня мага защищена колдовством? Не шибанёт ли меня молнией, едва я дотронусь до сундука или особо важной книги? Смогу ли противостоять страже, если та застукает меня в чужих покоях?

Я решил бежать в любом случае. Даже если не получится украсть свитки. В самом печальном варианте, я разыграю помутнение рассудка. Мол, ничего не знаю, это всё болезнь. Скажите спасибо, что я вообще выжил.

Наконец настал вечер. Солнечные лучи за окном приобрели оранжевый оттенок, в дом вернулось несколько слуг.

– Вам уже лучше, господин Марк? – спросил дворецкий на выходе.

– Намного, – кивнул я. И, секунду подумав, добавил. – Не говорите, пожалуйста, матери, что я заходил. Не хочу, чтобы она волновалась по пустякам. Выступление магов продлится до ночи, и я буду чувствовать себя неловко, зная, что она всё это время беспокоится.

– Хорошо. Но думаю, она тоже останется на выступление.

Я тихими переулками добрался до площади. Народу здесь не убавилось, музыка и смех даже стали громче. К запахам свежего хлеба, навоза, цветов и пота прибавился новый, почти выветрившийся – горелой плоти. Я невольно обернулся к эшафоту: рядом торчал обгорелый столб.

На самом же помосте, прямо возле болтающегося повешенного, суетились маги. Альдбар и Лютеций были в длинных мантиях с кучей завитков. Они принесли стол со множеством колб, большой стеклянный шар на треноге, чёрную коробку и какой-то неказистый ящик. Они ещё только готовились, но люди уже были в предвкушении.

Отлично. Маги здесь, а значит, в башне никого нет. Я могу быть спокоен.

Распихивая зевак локтями, я направился к замку.

7. В замке

Попасть внутрь оказалось нетрудно. Я просто назвал стражам своё имя, и меня пустили. Даже не поинтересовались, зачем мне это нужно, хотя я уже готов был заявить, что должен поговорить с дядей Квинтом. Обсудить кое-что важное.

В донжоне я был в первый раз, и слабо представлял его устройство. Знал только общее направление, куда двигаться – в какой части к нему примыкает башня мага. Я зашагал туда. Но на этом этаже меня ждала неудача: тупики, запертые комнаты, лестницы в подвал и появляющиеся прямо из ниоткуда стены. Я поднялся этажом выше, потом ещё раз. Почему-то мне казалось, что это здание должно быть устроено проще.

Люди мне не попадались, но я всё равно старался не шуметь. Шагал осторожно, затаив дыхание и прислушиваясь к каждому шороху. Снаружи доносилось ликование толпы – представление началось.

Именно из-за него я чуть не попался. Не расслышал тяжёлые шаги из-за поворота – и лишь в последний момент успел скрыться за гобеленом. Человек прошёл мимо, толкнув ближайшую приоткрытую дверь. Из помещения лился свет ламп.

– Лорд Максиус! – прочистил горло он.

– Да, Цикреций?

– От имени Ордена Бурлящей Алой Крови, хранителя мира на северо-западных рубежах и...

– Оставь эти формальности, Цик. Ты почему не на площади? Представление в самом разгаре.

Человек шагнул вглубь комнаты, и дверь за ним снова прикрылась. Осталась узенькая щёлка. Я выбрался из-под гобелена, готовый идти дальше, но что-то меня остановило. Наверное – врождённое любопытство. Я подкрался к двери, глядя на полоску света и прислушиваясь. Лорд Максиус говорил тихо и устало, а Цикреций заметно волновался. Обоих заглушали всплески оваций снаружи.

– Слышу, – кивнул вошедший, когда маги проделали очередной фокус, и толпа ответила громким восторгом. – Но у меня важное донесение, господин. Великий понтифик скончался.

– В самом деле?

– Да. Несколько дней назад. Вся Арса скорбела, был объявлен недельный траур, и даже день Вознесения решили праздновать не так пышно.

– Совет выбрал нового?

– Вы же знаете, Церковь никогда с этим не медлит.

– И кто же им стал? – лорд Максиус перечислил два-три имени, но из-за криков на площади я ни одно не расслышал. Цикреций, похоже, кивнул. – Что? Неужели в самом деле он?

– Да, господин.

– Плохо дело.

– Не то слово.

Оба на какое-то время замолчали. Я слышал скрип пера по пергаменту – лорд Максиус работал даже в этот праздничный вечер.

– И что ты обо всём этом думаешь, Цик?

– Вы же знаете, господин.

– И всё же, я хочу слышать твоё мнение. Как главы Ордена, как жителя Фоссы, как человека и как солдата. Чем нам это грозит?

Цикреций несчастно вздохнул. Прокашлялся и начал:

– Я боюсь, что войной, господин, – он помолчал, выжидая у лорда одобрения, но тот тоже ничего не произнёс. – Войной, – повторил Цикреций. – Если прежде Церковь сдерживала Императорский дом, и старый Люмий выступал против захвата полунезависимых графств, вроде нашего, против их полного подчинения, то этот новый...

– Да?

– Он заодно с императором. Армия тоже на его стороне. А вы знаете, чем они грезят. Восстановлением старой Империи в её прежних границах, а может даже и больше.

– Каковы шансы, что они начнут с нас, а не, скажем, с Тибии? Или с Тэллы?

– Большие, господин, – Цикреций снова прокашлялся, видимо, чтобы унять дрожь в голосе. – Большие. Эффект неожиданности. Никто не думал, что старый Люмий скончается так быстро. А почти все наши войска стянуты к лесам, к границе с варварскими землями.

– Мы успеем их перебросить?

– Да, но это ослабит наши рубежи. Варвары копят силы, господин. Помните донесение разведки? Их боевые звери...

– Помню.

– А когда дойдут слухи о смерти понтифика, их вожаки просчитают наши действия и непременно нападут. Господин, наша армия не в том состоянии, чтобы воевать на два фронта.

– Знаю, Лют. Мы должны действовать быстро. Надеюсь, большой крови удастся избежать. Для начала...

Лорд Максиус снизил голос почти до шёпота, и Цикрецию пришлось подойти вплотную к столу. Я напряг слух, но так ничего и не расслышал. Снаружи раздались первые взрывы фейерверков – солнце уже несколько минут как село, начали сгущаться сумерки.

Что ж, война так война. Мне-то какое дело? Я ворую свитки, возвращаюсь домой, забираю вещи и линяю в столицу. Мне это всё даже на руку – во всеобщей суматохе никто не заметит пропажи, меня не станут преследовать и объявлять в розыск. А если поспешу, то успею в Арсу ещё до того, как перекроют дороги, и столичная армия двинется в нашу сторону.

Я отошёл от двери и продолжил поиски башни.

Это оказалось непросто. Снова я уткнулся сначала в запертую дверь, затем в свернувший не туда коридор, а после каким-то образом очутился в тронном зале.

Ну или в чем-то очень на него похожем. Это было высокое помещение со стрельчатыми окнами, подпирающими потолок балками, длинным пустым столом и троном, стоящим в его главе. Доспехи на постаментах тут были роскошнее, чем в коридорах, а огромные гобелены – изящнее и помпезнее.

Имелись также портреты на стенах. Я шёл вдоль ненакрытого стола, по этому большому залу (пустующему, несмотря на праздник), и разглядывал их, словно в картинной галерее. Портреты лордов, некогда правивших Фоссой.

Я читал подписи, всё ещё видимые в сгущающемся сумраке:

"Максиус Роан Первый, Максиус Грубый" – с холста на меня смотрел угрюмый мужчина, с кружкой пива на переднем плане и надкушенной бараньей ногой.

"Пет Хлобаль Роан" – надменный взгляд, глубокая лысина, строгая одежда и статуэтка Близнецов в руках. Явный религиозный фанатик.

"Клодвиг Роан, Клодвиг Цепкий" – морда как у кабана, яростные глазки, культяпка вместо руки и фон, больше похожий на размазанные по стенам кишки.

"Люпений Роан" – бородатый и кудрявый, в парадном шлеме с рогами и шрамом через всё лицо.

Интересно, если бы Марк стал наследником, как бы его прозвали? Марк Бесхребетный? А на портрете изобразили бы бледным слизняком, едва похожим на человека?

Я споткнулся о выдвинутый стул и едва не упал. Чёрт с ними, с картинами – я не в музее. Если не найду вход башню в ближайшие полчаса, придётся сматываться без свитков. Времени в обрез.

Тут моё внимание привлёк необычный предмет. В конце зала, с противоположной от трона стороны, находился мини-постамент, похожий крошечную колонну. Колонна как колонна: резной столб, завитушки, высота в человеческий рост – а сверху был воткнут коготь. Серый и каменный, величиной, минимум, с серп, только толще.

Я сначала решил, что это какая-то причудливая инсталляция – чтобы пространство между двух дверей не выглядело пустым – а коготь не настоящий. Я даже не мог представить, каких размеров должен быть его владелец. Наверное, монструозных.

В общем, я даже не смотрел туда первое время. До тех пор, пока коготь не начал светиться.

Я подходил всё ближе, и свечение усиливалось. Голубое, яркое – причём светился не сам коготь, а призрачная аура вокруг него. Вот оно заполонило весь зал, окрасив стены серо-голубым и пустив сотни чёрных мрачных теней – от ножек, стульев, выступов стен и подсвечников. Я замедлился, но продолжал идти. Призрачный свет разгорался, коготь начал слабо вибрировать.

Мощь. Сила. Энергия.

Я понял, что могу управлять ей. Что если прикажу, коготь мне подчинится. Вернее не коготь, а тот, кому он принадлежит.

Я был уже в шаге от колонны. Надо лишь протянуть руку, и я возьму его, этот дрожащий искрящийся предмет. Сознание помутилось. Казалось, что передо мной грозовая туча: бурлящие фиолетовые завихрения, бьющие во все стороны молнии, гром, ветер, буря – такие картины рисовало моё воображение.

Тут кто-то закричал. Я понял, что меня заметили.

Женщина. Одна из служанок. Шла мимо, увидела свечение, заглянула в тронный зал, а тут я – стою, как дурак, и пялюсь на горящую штуковину.

– На помощь! Стража! Преступник! Вор! – кричала женщина.

Я шагнул к ней, бормоча невнятные оправдания, но она не унималась:

– Колдун! Он колдун! А-а-а-а!..

Свет когтя чуть померк, едва я от него отдалился. В помещение вбежали стражники, сразу несколько штук. У некоторых были тройные подсвечники, другие размахивали факелами, все тут же подоставали оружие – сабли или алебарды. Я отступил к когтю, но из дверей по бокам колонны тоже выбежали люди – с факелами и мечами.

– Святые Близнецы! – воскликнул кто-то из них. – Он оживил гиганта!

– Не может быть!

– Он избранный!

– Порождение Тьмы...

– Срочно зовите лорда Максиуса! Я слышал, он в замке. Быстрее, быстрее!

Люди засуетились, несколько стражников бросилось к выходу, но долго ждать не пришлось. Лорд Максиус сам явился, услышав крики. Его сопровождал коренастый бородач – тот самый Цикреций, чьё донесение я невольно подслушал.

– Что здесь про...

– Лорд Максиус, коготь! Этот мальчишка, он...

Но повелитель Фоссы уже сам всё видел. Коготь за моей спиной сиял и вибрировал, как раскалённый кусок металла. Факелы едва сглаживали это холодное синее свечение, разбавляя его тёплым оранжевым.

Лорд Максиус подошёл ближе, наши взгляды встретились.

– Марк Таур, – прошептал он одними губами. – Ты... неужели это ты...

8. Избранный

Была глубокая ночь, когда в комнатке наконец-то собрали всех.

Меня, естественно, привели первым. Я то стоял, прислонившись к холодной стене, то с тоской разглядывал пейзаж за окном. Светлое почти беззвёздное небо, типичное для этого времени года, крыши домов, печной дым, много горящих окон. Большинство празднующих разошлись, но были и те, кто намеревался гулять до утра. Доносилось пение, громкий смех, обрывки разговоров, стрёкот цикад и одинокий лай собаки. Было тепло, чувствовался слабый аромат сирени.

Ну почему всё так сложилось? Ведь если бы не этот коготь, я бы уже шагал по дороге в Арсу с мешком полным свитков за спиной.

Меня не арестовали, и не поместили под стражу. Не били, не пытались прикончить – да со мной даже не разговаривали! Лорд Максиус просто отвёл меня из тронного зала сюда, в эту небольшую комнатку, где уже находилось несколько человек.

– Оставайся здесь, – сказал мне лорд. – Присмотри за ним, – шепнул он Цикрецию.

Я попробовал разговорить его. Других, кто был рядом, тоже. Но бросил после пятой попытки – всё смотрели на меня то ли с ужасом, то ли с презрением. Как на внезапно увеличившуюся мокрицу, вставшую на задние лапки и решившую изображать человека.

Прошло несколько томительных часов. И вот, наконец, лорд Максиус привёл последнего – какого-то министра. Затем подошёл, тронул меня за плечо:

– Гонца твоей матери отправили, она знает, где ты. Так что об этом не беспокойся.

Затем отошёл к двери, наказал стражам никого не пускать и обернулся к собравшимся:

– Вы знаете, зачем мы все здесь.

Люди одобрительно закивали. Максиус переводил взгляд с одного на другого, и в каждом находил поддержку. Раз уж сам лорд, с помятым от усталости лицом и огромными мешками под глазами, не возмущается, что проводит праздничную ночь вот так, то и им негоже.

Я почти никого не знал, и судил о должностях этих людей только по одежде и подслушанным приветствиям. Министр такой-то, советник такой-то, высший чин местной церкви, начальник стражи, главнокомандующий Цикреций и несколько тёмных личностей, чьи профессии я не установил. Пришли также оба знакомых мне мага, Альдбар и Лютеций, а ещё брат Максиуса, Квинт Роан.

– Также, вы все знакомы с Марком Тауром, пусть он не частый гость в замке.

Все перевели взгляды на меня. Угрюмые и мрачные.

– Это правда, что он разбудил коготь? – спросил кто-то.

– Да, – кивнул лорд Максиус. – Я видел это своими глазами. Прошу поверить мне на слово, потому что времени на принятие решения не так много.

– Какого ещё решения? – удивился начальник стражи. – Разве мы теперь поступаем с колдунами как-то иначе?

Остальные зашикали на этого человека. Похоже, о том, что я сын лорда, знали здесь все – но почему-то стеснялись произнести это вслух.

– Он не колдун, – спокойно произнёс лорд Максиус. – И это не колдовство. Не преднамеренное, по крайней мере.

– Это проклятье, – согласился глава церкви. Он протиснулся ко мне сквозь министров, тряся полным животом. – Печать Тьмы, – добавил он, разя пивом.

– Мы все знаем, что это такое, – оборвал лорд поднявшееся шушуканье. – Альдбар! Расскажи вкратце, что нам известно об избранных.

– Их мало, – сухо произнёс маг.

Взгляды обратились к старому волшебнику, но тот даже не смутился. Потирая обожжённые запястья, он продолжил, как ни в чём не бывало:

– Очень мало. Последний такой случай зафиксирован лет пятьдесят назад, если не больше. Не у нас – в Хадме. Там виновником был обычный бродяга, и его четвертовали на следующий же день.

Последние перешёптывания смолкли. В комнате стало очень тихо.

– Как известно, магия уходит из нашего мира, – продолжил Альдбар. – Медленно, капля за каплей, но это факт. Спросите любого, кто занимается волшебством.

– Это всё... – начал было глава церкви.

– Знаю! – огрызнулся маг, приковав толстяка злым цепким взглядом. – Знаю, что вы скажете. Пришли Близнецы и разогнали Тьму. Возможно. Я не стану спорить с Церковью – кто я такой. Я просто привожу данные. Магия покидает наш мир. Семьсот лет назад, до Близнецов, Империя Арсы была полна магических животных и магических растений. Волшебство учили в школах, основали целую Академию. А люди, талантливые к управлению магическими потоками, одарённые, они встречались повсеместно.

Максиус вежливо попросил:

– Пожалуйста, ближе к делу.

– Хорошо. Есть дар контроля магических животных. Единорогов, рысей, пум, медведей и прочих – у варваров он всё ещё периодически встречается и пользуется огромным почётом. Есть мнение, что это как-то связано с наследственностью – они, в отличие от нас, не сжигали колдунов полтысячелетия подряд.

Лорд Максиус сложил руки на груди. Его тяжёлый взгляд был устал и хмур.

– Самый ценный из подобного рода даров – связь с каменными гигантами. С драконами.

– С Порождениями Тьмы... – прошептал кто-то.

– Да, – кивнул Альдбар, – вы все знаете эту историю. Когда-то, ещё в старой Империи, каменные гиганты были на службе у государства. Мощнейшее оружие. Как Арса не завоевала с ними весь мир – я до сих пор не понимаю. Гиганты оживлялись и управлялись найденными и специально обученными всадниками, – он брезгливо кивнул в мою сторону. – Вот что он даёт, этот дар.

– Они же вымерли.

– Их всех истребили.

Альдбар кивнул:

– После того, как Близнецов скормили одному из гигантов – как вы помните, на арене Арсы, на глазах у толпы – эти существа перестали пользоваться любовью народа. Когда Церковь стала официальной, эта ненависть лишь усилилась.

– Их всех уничтожили!

– Не совсем верно, – покачал головой маг. – Как я уже сказал, магия покидает наши земли. А поскольку каменные гиганты – существа неживые, приводимые в движение только магией и наличием всадника... Просто перестали появляться люди, способные к управлению ими. Коготь пролежал в замке больше ста лет, но никто так и не сумел его оживить.

Люди снова зашушукались. Подал голос Квинт Роан:

– Но Марк ведь бывал в замке и раньше. Почему коготь сработал только сейчас?

– Понятия не имею. Мы слишком мало знаем об этой древней магии.

– Оно и к лучшему! Нечего заигрывать с Тьмой.

– Мы можем, – предложил один из министров, – чтобы обезопасить Марка, просто не пускать его в этот зал. Чтобы слухи не расползались. Чтобы народ не разгневался, не убил его где-нибудь в переулке. Если от меня потребуется, я буду держать язык за зубами.

Снова все заговорили все разом. Лорд Максиус поднял руку, призывая к тишине:

– Лекции это хорошо, но я собрал вас не для этого. Что делать с Марком, я решил бы сам, это нетрудно. Проблема в другом.

Он сделал паузу – не ради интриги, а чтобы помассировать уставшие веки, снять напряжение. Люди смотрели друг на друга с нетерпением. Что такое? Что случилось? Один только Цикреций оставался холоден и мрачен.

– Великий понтифик умер, – сказал наконец лорд Максиус. – Вы прекрасно знаете, что это значит.

Судя по тишине, раскрывшимся ртам и паре-другой охов, они знали. И всё же лорд Максиус разъяснил – коротко и сжато, но так, что дошло бы даже до таракана.

Великий понтифик, глава Церкви, был одним из немногих в современной Арсе, кто плохо относился к идее завоеваний. "Близнецы учили любви, – говорил он. – Любви, а не войне". Сочувствующие ему фракции находили другие оправдания: например, что проблем в столичном регионе немало, лучше решать их, чем идти на и без того лояльных соседей.

Была и другая точка зрения. Что полунезависимые графства, вроде Фоссы, слишком много себе позволяют. Как, например, пренебрежительно отзываться об императоре. Недооценивать Церковь. Заигрывать с дикарями и колдунами, поощрять на своих территориях тёмную магию – и всё в том же роде. Если подчинить их себе, можно решить сразу несколько проблем. Пополнить государственную казну, повысив сборы. Поставить лояльных императору людей. Подготовить территорию для дальнейших завоеваний – например, через Фоссу пойти на север, отобрать у местных жителей богатейшие леса и долины. А ещё – показать другим свою мощь. Один раз накажешь какую-нибудь Фоссу, остальные графства поутихнуть. Даже пикнуть не посмеют, что там говорить о мятеже или вольнодумии.

Этой точки зрения придерживались многие знатные люди Арсы. С ней соглашались главнокомандующие армией, маги из Академии и сам император. А вот теперь, с выбором нового великого понтифика – ещё и Церковь.

Так что удар по Фоссе – дело времени.

– Мы можем мобилизовать крестьян, – предложил кто-то.

– Собрать ополчение. В деревнях полно молодых и здоровых.

– Точно! Наладим производство луков, я вышлю мастеров, они научат...

– С северной границы можно взять людей.

Новость вызвала бурю эмоций – обо мне, с моим необычным даром, тут же забыли. Лорд Максиус поднял руку, сжимая другой переносицу, и все мгновенно стихли. Он кивнул в знак благодарности.

– Хорошо. Я прекрасно знаю размеры наших войск, их дислокацию, способности к перемещению и то, как быстро мы можем собрать новые. Об этом мы ещё поговорим, это будет главной темой ближайшего времени.

Все молча закивали.

– Я хочу, чтобы вы осмыслили эти две новости. Из Арсы и эту, – он кивнул в мою сторону. – Всё-таки судьба подкинула нам шанс. Дала мощное оружие против Империи.

Люди готовы были снова затараторить все разом. Да это же немыслимо! Да как такое возможно! Порождения Тьмы в руках верующих людей – да Церковь нас с потрохами съест! Едва об этом узнают в Арсе, они первым делом пойдут сюда, а не в какую-нибудь Тибию.

Священник поднял мясистую руку. Казалось, он даже протрезвел от всех этих новостей:

– Вы готовы запятнать свою душу, господин? Связаться со Тьмой, зная, чем это грозит?..

– Я готов на многое! – резко оборвал его лорд Максиус. Но почти сразу успокоился, и дальше говорил уже тише. – На многое. Ради спасения Фоссы – почти на всё.

– Может... – подал голос тощий министр. – Может... попробовать до-договориться? Нап-пример, уступить части их... тре... тре... тре...

– Требований? Только части? Увы, я слишком хорошо знаю этих людей. Они не пойдут на компромиссы. Победа над нами сделает их героями в глазах собственного народа, простолюдины закроют глаза на местные проблемы, будут радоваться, что Империя крепнет и расширяется. Им выгоднее война, чем просто увеличить подати.

– Но как же...

– Нас всех сметут, – оборвал возразившего лорд Максиус. – Всех. Мы им не нужны. У них достаточно людей, чтобы посадить тут своих. Нас же... – он развёл руки в стороны: мол, сами понимаете. Тюрьма, заключение, казни, пытки, а как альтернатива – побег из страны, во вражеские или дикие земли.

С полминуты стояла тишина. Лорд дал время – пусть видят, что ситуация безвыходная. Шансов не так много, а единственное, что существенно укрепит позиции Фоссы – необычный дар Марка.

Тощий министр осторожно поднял руку:

– А где мы возьмём дра... дра...

– И правда? – подхватил другой. – Неужели тот, в старой штольне, ещё жив?

– Каменные гиганты вымерли.

– А где взять нового – неизвестно.

– Он пролежал там, засыпанный, несколько столетий. Он не мог выжить!

Лорд Максиус кашлянул, и все замолчали.

– Коготь был взят именно из штольни. Если Марку удалось оживить его, значит и сам гигант не погиб. Помните, без всадника он неактивен. Он может пролежать в спячке несколько веков. Я прав, Альдбар?

Маг покачал головой:

– Не знаю. Нам очень мало известно об этих драконах. Литературы почти нет. Боюсь, даже в библиотеке Академии её немного – в своё время Церковь уничтожила немало свитков о Порождениях Тьмы.

– То есть, у нас ничего о них нет?

– Сожалею, господин.

Лорд Максиус угрюмо обхватил подбородок. Круги под его глазами выглядели двумя чёрными мешками.

– Я читал о них, – вызвался Лютеций. – Правда, это было несколько лет назад, и я не думал, что эти сведения когда-нибудь пригодятся...

Все обернулись к молодому магу, и он немного смутился.

– Ты сумеешь посадить Марка в седло? Сделать так, чтобы дракон подчинялся ему, а не... ну, скажем, не жрал всех подряд, как в старых легендах?

Маг задумался.

– Думаю, что да.

– Отлично. Значит решено. Сегодня же собираем экспедицию к старым штольням, ехать туда три дня, значит, времени почти нет...

Последовал шквал возражений. Экспедиция отнимет силы у обороны – а у нас и без того людей не хватает. Штольня, как и вся долина, где она расположена, заселена торлоками – воины они хилые, но местность знают хорошо, и их много. Значит, придётся выделить солдат. А ещё, дракон засыпан – там ведь случился обвал, который и похоронил каменного гиганта на несколько веков. Сколько потребуется сил, чтобы откопать чудовище – никто не знает. Может, там всю гору перерывать придётся.

Но и это ещё не всё. Кто сказал, что дракон послушается Марка? Может, эта тварь окажется своенравной – сожрёт наших людей и полетит жечь селения: свои, чужие – все без разбору. А Марк ей будет нужен, лишь как средство бодрствования – ведь без всадника гиганты каменеют.

Лорд Максиус отбил все эти аргументы, словно заранее готовился к дебатам. Торлоки боятся огня и шума. Можно вытравить дымом, если засядут внутри. А ещё, их до смерти перепугает гигант – нужно лишь добраться до дракона и оживить его. Сами разбегутся, только пятки засверкают.

Что монстр засыпан – не проблема. Он впал в спячку, потому что всадника раздавило, а не из-за ударившего по голове булыжника. Эти твари невероятно сильны. Выбраться из полуосыпавшейся штольни ему будет не сложнее, чем человеку сбросить одеяло.

– А вдруг он улетит? Вдруг Марк не справится?

Лорд Максиус хмуро посмотрел в мою сторону.

– Справится. Даже если гигантом трудно управлять, достаточно лишь вывести его наружу. Мы возьмём повозку и лошадей. Крупную повозку и много лошадей, – уточнил он.

Это затянет экспедицию ещё на несколько дней – возразил кто-то. Лошади нужны здесь. А главное, вы посмотрите на этого! Да он и на кривой кобыле не удержится, того и гляди, с табуретки упадёт – куда ему до управления гигантом. А помните тот случай, когда он вывалился из седла и сломал руку?

Многие невольно улыбнулись. Видать, это был и впрямь известный эпизод – раз уж он вызвал такую реакцию. Лорд Максиус призвал всех к тишине:

– Выбора нет. Я предпочёл бы сам управлять гигантом, сам взять грех на душу, но выбора нет. Что касается...

Он ненадолго задумался.

– Лют, Альд? Помните ту штуку?

– Вы о которой? Для подслушивания и контроля?

– Именно. Несите её сюда. Это для нашей же безопасности.

Маги кивнули. И бесшумно покинули комнатку.

Лорд Максиус стал раздавать приказы. Вы – подготовьте повозку и лошадей. Вы – соберите народ. Того-то, того-то и того-то. Вы – идите за мной. Да, я знаю, что вы министр по финансам, у вас аллергия на пыльцу и что тяжелее чернильницы вы ничего не поднимали. Плевать. Времена настают тяжёлые, работать придётся всем. А может, даже, и меч в руки взять – если не хотите оказаться в темнице или на кладбище.

Очень быстро комната освободилась. Лорд Максиус выходил последним. У дверей он бросил на меня угрюмый взгляд:

– Жди здесь, Марк. Никуда не уходи, я скоро, – а потом добавил стражникам в коридоре. – Не выпускайте его, ребята.

Я остался один. В опустевшей комнате, с невыветрившимися запахами пота и пива – только из окошка веяло ночной прохладой. Да уж. Вляпался я. Необычные способности это, конечно, замечательно, но вот соваться в логово торлоков (или как их там), чтобы сесть на спину гигантскому дракону, которых здесь называют не иначе, как Порождения Тьмы – это уже чересчур. Я предпочёл бы способности поскромнее. Удар молнии, например. Невидимость. Умение читать мысли и открывать любые замки.

С другой стороны, почему нет? Пока что я в безопасности, а до старой штольни – три дня пути. Успею ещё что-нибудь придумать. И как-нибудь обернуть ситуацию в свою пользу.

Вот только подумать мне не дали. Скрипнула дверца шкафа, из неё высунулась перепачканная голова. Я вздрогнул. Мне казалось, я один в этой комнате.

9. Выбор сделан

Это была Марика.

– Ты? – удивился я. – Ты сидела в шкафу? Всё это время?

Она посмотрела на меня, как на идиота. Попыталась отряхнуть платье, простое и очень грязное. Вытерла рукавом лицо, но только размазала сажу. Ну и неряха!

– Идём со мной, – шепнула она, бросив попытки очиститься. – Быстро!

Теперь уже я смотрел на неё, как на умственно отсталую.

– Куда? В шкаф?

– Там тайный ход, тупица!

Она гневно замолчала. Прислушалась – но стражники за дверью сами о чём-то болтали, им было не до меня.

– Ну же!

Я сложил руки на груди.

– Марк, не упрямься! Они сейчас вернутся. Я всё слышала, они хотят...

– Максиус велел мне ждать здесь.

– И ты этого хочешь?

– А почему нет?

– Соваться в логово торлоков? Стать этим самым? Чтобы тебя сожрало Порождение Тьмы?

– Ты же всё слышала. Фоссе угрожает опасность, и другого выхода, кроме как откопать гиганта...

– Ох, Марк! Ещё неизвестно, будет ли война, может Арса к нам и не сунется. А даже если сунется, они и без тебя справятся. У нас хорошие солдаты. А ты... ты...

– Слишком травоядный? Бесхребетный слабак? Не сумею постоять за себя в драке?

Девушка закатила глаза. В отчаянии посмотрела на дверь, затем на меня:

– Ну прости! Прости, что наговорила тебе всё это. Я не хотела, оно само вырвалось. Ты не бесхребетный. У тебя полно способностей, твоя сила в другом – не мечом размахивать, это любой дурак сможет.

– А в чём же тогда?

Марика бессильно опустила руки. Меня этот разговор забавлял. Опасности я не чувствовал – успею ещё сбежать, если приспичит – а лезть в тёмный грязный тоннель, чтобы быть пойманным на выходе, я не желал.

– Ты ещё не вспомнил, да?

– Что именно?

– Да хоть что-нибудь. Пусть даже тот случай, когда ты свалился с лошади на глазах у всей Фоссы!

– Подумаешь!

– И над тобой все ржали. Даже лошадь – потому что она стояла, а ты просто запутался ногой в стремени.

– И? Честно говоря, я ничего из этого не помню. Ты словно рассказываешь о другом человеке. Прости.

Марика вздохнула. Подошла ближе, взяла меня за руку. В её больших глазах блестели слёзы.

– Ну не надо! Не плачь.

– Я думала... думала, это лето будет особенным.

– Оно и так особенное. У меня открылся талант – разве ты не рада?

– Дурак! – Марика метнула гневный взгляд.

Я пожал плечами – увы, этого не исправишь. Она сжала мою ладонь ещё крепче. Всхлипнула, посмотрела куда-то в сторону.

– Мне скоро исполняется пятнадцать. Отец обещал выдать меня замуж. Ко дню урожая, говорил, успеет. Что ты так смотришь? Совсем ничего не понимаешь? Меня выдадут за какого-нибудь лорда и навсегда увезут из Фоссы.

– Будешь вдали от войны.

– Угу. В Ообии, например. На краю мира.

Я снова пожал плечами:

– Ну... тогда это тебе надо бежать, а не мне.

– Марк!

– Что?

Девушка вздохнула:

– Я же не против замужества. Куда мне ещё деваться? Тем более, он будет не кем-нибудь, а всё-таки лордом, большим человеком. Безбедная жизнь, семья, дети, может быть – любовь. О чём ещё может мечтать принцесса?

– Тогда в чём проблема?

Она покачала головой:

– Я думала, что это лето будет особенным, раз оно последнее. Мы ведь больше никогда не увидимся. Я хотела сохранить его в памяти – чтобы потом, когда будет трудно или грустно, я могла к нему возвращаться. Думала, всё будет как прежде. Помнишь... а, ты всё равно не помнишь, но я-то помню, когда ты сломал руку. Все смеялись, а я тебя пожалела. Приходила почти каждый день, навещала, цветы приносила, стихи сочиняла. Ты потом даже вышивку с несколькими сделал, у тебя в шкафу лежат.

– Прости.

– А потом, когда ты выздоровел, мы излазили всю Фоссу. Где мы только не были! К счастью, мы ещё не вышли из того возраста, когда девочкам разрешено дружить с мальчиками. Мы были как... как...

Я кисло улыбнулся. Интересно, а другие друзья у Марка были? С этой-то всё понятно – она принцесса, ей одиночество по статусу положено. А вот он – парень из знатной семьи. Неужели всё настолько плохо, что этот чудик ни с кем больше не сдружился?

– Так вот, я думала, всё будет как тогда. И мы проведём эти дни вместе, пусть и втайне ото всех. Будем гулять, болтать, мечтать... а потом эта болезнь, как гром среди ясного неба, ты чуть не умер, я плакала, моля Близнецов, чтобы не забирали твою душу, а потом... потом...

Ну да. Потом я стал таким – чёрствым, циничным и самовлюблённым, с утраченной памятью и гигантскими амбициями. Изменился. Стал другим человеком.

Марика всхлипнула ещё раз. Отпустила мою руку, вытерла нос. Я смотрел на её чумазую физиономию, едва сдерживая улыбку. Ох и обрадуется жених, когда увидит, какое чудо ему прислали из Фоссы! Хотел бы я видеть его реакцию.

Но чтобы не обидеть девушку, я сохранял серьёзность.

– Прости. Но мне кажется, идея с побегом, она... ну, не лучший вариант. Ну сбегу я – и что? Мы сможем свободно гулять по Фоссе, веселить друг друга анекдотами и делать прочие глупости? Особенно когда со дня на день ожидается вторжение? Ты же сама понимаешь, что это невозможно.

Марика опустила глаза.

– Я просто не хочу, чтобы ты погиб.

– Я не погибну.

Она грозно на меня посмотрела. Ну и дурак! – читалось в её взгляде. – Сам же знаешь, тебя повезут на убой. Против торлоков и Порождения Тьмы мало кто устоит. И ты не тот человек, кто на это способен.

– А ещё я... – Марика смутилась, снова опустила глаза, но тут же сердито их подняла. Наши взгляды встретились. – Я... я... – она перешла на шёпот, – я люблю тебя. Всегда любила.

Вот тут уже неловко стало мне. Ну кто я такой, чтобы издеваться над несчастной принцессой? Первая любовь – это первая любовь. Глупая, сильная, наивная и, в нашем случае, ещё и безответная – потому что настоящий Марк умер, а его место занял я, абсолютно чужой человек. Могу ли я топтать чувства этой бедной девушки?

Я хотел обнять её – по-дружески, как сестру. Просто чтобы утешить, чтобы доказать, что даже потеряв память я не потерял любви. Но тут из-за двери послышались голоса.

Марика вздрогнула.

– Держи, – она протянула мне ключ. – Это от выхода – у реки, в скалах. Там решётка и навесной замок. Без него не выберешься.

Я молча принял подарок. Голоса быстро приближались. Дверь открылась – Марика нырнула в шкаф в последний момент – и появился лорд Максиус. Следом вошли Квинт Роан, Лютеций и Альдбар.

– Рад, что ты остался, – сказал лорд сходу.

– Куда же я денусь?

– Ты хотел сбежать.

Дверь закрылась, четверо вошедших встали полукругом. Я сунул руки в карманы, незаметно пряча ключ. Повисло напряжение, но страха не было – я поймал себя на мысли, будто всё это какая-то диковинная симуляция. Из тех, что распространены в Структуре в качестве развлечения. Любые на выбор: с инопланетянами, всевозможными историческими эпохами, литературными вселенными – на что только фантазии хватит. Правда, в них нельзя умереть – напомнил я себе. А здесь – запросто.

Я попытался отогнать чувство собственного превосходства, ощущение бессмертия – попытался и не сумел.

– Сбежать? Куда?

– Служанка нашла под кроватью в твоей комнате сумку. В ней были вещи: одежда, еда.

– Ты хотел выкрасть свитки с заклинаниями, – добавил Лютеций.

Альдбар удивлённо посмотрел сначала на него, потом на меня. Серые глаза мага сузились:

– А и правда, что ты делал в тронном зале в праздничный вечер?

– Хотел выкрасть свитки, – повторил Лютеций. – Почему я так решил? Несколько дней назад я заходил к Таурам, проведать Марка. Он интересовался магией, просил что-нибудь почитать. Я отказал.

– Сучоныш! – сжал кулаки Альдбар.

Лорд Максиус только устало покачал головой.

– Вор! – не унимался старый маг. – Стянуть записи и бежать. Да ты... да я...

– Тише, Альд. Спокойнее, – лорд Максиус сжал плечо колдуна. – Всё в порядке. Он потерял память, его рассудок немного помутился...

– Немного!..

– Но если бы не это, мы не узнали бы, что он всадник. Возможно, нам благоволят сами Близнецы.

– Всё верно, – согласился Квинт. – Удери он в столицу, мы бы сейчас совсем о другом разговаривали.

Альдбар хотел возразить, но смолчал. Лорд Максиус сухо кашлянул:

– Лютеций!

Юный маг кивнул. Шагнул ко мне, встал на колено – точь-в-точь, как чистильщик обуви – поднял мою правую штанину и защёлкнул какой-то браслет. Я даже дёрнуться не успел. Да и некуда было отступать, я стоял в углу, чуть прижимаясь задом к столику.

– Держится, – констатировал Лют.

Он резко встал. Лорд Максиус перенял у него какой-то предмет – небольшой, легко умещающий в ладони. Я пригляделся, всё ещё ничего не понимая. Кукла. Деревянный человечек, с конечностями на шарнирах или проволоке. Лорд Максиус сжал его – слабо, почти без усилий – и я пошатнулся от боли. Очень неприятное чувство: словно получил в солнечное сплетение, когда совсем этого не ждал.

– Работает, – усмехнулся Лютеций.

– Можно мне? – попросил Альдбар.

Я едва удержался на ногах – столик за спиной не дал мне упасть. Боль была кратковременной. Через пару секунд от неё не осталось и следа.

– Я сделаю ему больнее, – старый маг хищно улыбнулся. – Хотя бы разок, а?

– Нет, – отрезал лорд Максиус. – Никто не причинит Марку боль. Это просто для нашей же безопасности.

Колдун скис, постарев сразу лет на десять. Он злобно посмотрел в мою сторону – держись ещё, юный Таур, доберусь я до тебя, и вот тогда...

Я наконец-то полностью оправился. Сердито посмотрел на лорда, потом на обоих магов, потом опять на лорда. Самообман, что это всё симуляция, тут же прошёл.

– Зачем? – спросил я. – Зачем всё это?

– Прости, Марк, но я скажу прямо, – лорд Максиус сурово нахмурился, не выпуская куклы из рук. – Ты трус и слабак. Вдобавок, потерял память, и у тебя появились странные наклонности, вроде этой идеи украсть свитки и бежать в Академию, или куда ты там хотел. Прости, но мы не можем доверять тебе. Это касается всей Фоссы, а не только моих личных прихотей.

– Но... я бы и так поехал за каменным гигантом! Не нужно всего этого!

Я тряхнул ногой, браслет был тяжёлым и холодным.

– Ещё раз – прости. Будь моя воля, я ни за что не впутывал бы тебя в это. Но безопасность – превыше всего. Квинт будет тебя контролировать.

– Я не сбегу!

– Квинт? – удивился Лютеций.

– Не сбежишь, – подтвердил лорд Максиус. – Ты, возможно, стал другим после болезни. Но наше предприятие опасное. Никто не знает о каменных гигантах, как они ведут себя...

– Я знаю! – возмутился Лютеций. – Я читал свитки, я же говорил!

– Возможно, он тебе не подчинится, – продолжал лорд Максиус. – Или ты что-нибудь сделаешь не так. Испугаешься, совершишь глупость. На такой случай рядом, на безопасном расстоянии, будет Квинт. Он вырубит тебя с помощью этой штуки, и гигант снова застынет. Понятно?

– Почему Квинт? Я думал, вы отправите меня вместе с Марком!

Лорд Максиус повернулся к Лютецию:

– Тихо! Ты хороший волшебник и ты нужен мне здесь.

– Но... неужели... вы думаете, он справится?

– Я полностью доверяю своему брату. Он ещё никогда не подводил. А вы, маги, нужны мне здесь. Оба.

Лютеций повторил, что никто не знает о Порождениях Тьмы столько, сколько он. В этой экспедиции без таких знаний не обойтись.

– Хорошо, – кивнул лорд Максиус. – У тебя ровно пятнадцать минут, чтобы передать Квинту всё, что ты знаешь. И постарайся говорить понятнее, так, чтобы понял даже ребёнок.

Молодой маг нашёл ещё несколько аргументов. Максиус гневно сжал куклу – у меня поплыло перед глазами.

– Альдбар!

– Да?

– У вас есть ещё такие же артефакты? – он тряхнул деревянным человечком.

– Нет, господин, он в единственном числе.

– Жаль. Я не прочь надеть такой же на Люта.

– Я усмирю его, сэр.

– Замечательно. А теперь за работу. Времени мало, вы прекрасно это знаете.

Он ненароком сжал человечка, и я даже скорчиться не успел – сразу же потерял сознание.

10. Экспедиция

Очнулся я только в дороге. Стояло позднее утро, фургон трясся на ухабистой дороге. Через открытое окно внутрь проникали лучи солнца, запахи трав, цветов, листьев. Огромная муха, жужжа, сделала пару кругов и вылетела сквозь другое окно.

Я приподнялся на локтях.

– А, уже очнулся?

Рядом сидел Квинт Роан. На нём была начищенная до блеска кираса, под ней – пышная алая рубашка с кружевными рукавами; ноги облачали кожаные штаны и высокие, до колена, бронированные ботинки, изящные и блестящие. Волосы Квинт зачесал назад, в ушах блестели золотые коффы в форме драконов, а прямо в данный момент дядя Марка разглядывал себя в зеркальце и напомаживал усы и клинообразную бородку.

Ну точно – павлин. Марика не ошиблась с определением собственного отца. Он словно не в экспедицию собрался, а на свидание.

– Ты как? В порядке?

– Уже лучше.

– Есть хочешь? Мы поедем почти без остановок, так что питаться будем в пути.

Я пожал плечами.

– Только давай без глупостей, ладно? Сам уже убедился, как эта штука работает.

Тут я заметил деревянного человечка – он лежал на коленях дяди Квинта. Незаметно не стянешь. Если только подождать, пока он уснёт...

Я сел, задрал штанину. На мне была та же одежда – выехали мы, похоже, засветло, второпях, и никому не пришло в голову меня переодевать – и браслет на лодыжке, соответственно, никуда не делся. Тяжёлый и гладкий, он переливался, словно покрытый тонкой плёнкой воды. Магическая энергия.

– Ма-арк! – протянул дядя Квинт.

– Что? Я просто смотрю. Я не собираюсь снимать его или убегать. Мы доберёмся до пещер, освободим дракона, вернёмся и спасём Фоссу. Планы ведь не изменились?

Дядюшка расплылся в улыбке. И, довольный, вернулся к зеркальцу и своим усам.

А я приуныл. Да уж, вляпался. Следовало бежать, пока Марика предлагала – тогда меня не подцепили бы на поводок, и я не оказался бы в руках у этого пижона. Порождения Тьмы я не боялся – мне, скорее, было любопытно, смогу ли я и правда им управлять. Торлоков, кем бы они ни оказались – тоже. А вот то, что моя жизнь оказалась под контролем человека, который, возможно, пытался меня отравить – вот это радости не добавляло. Уж лучше бы со мной поехал Лютеций – тоже тот ещё тип, но он хотя бы разбирался в медицине. А ещё, маг не хотел меня убивать, а наоборот, вытащил с того света.

Поразмыслив, я решил, что Квинту невыгодно избавляться от меня сейчас. Всё-таки, он тоже живёт в замке, ему тоже небезразлична Фосса. Если её захватят люди из Арсы, Квинта, как и Максиуса, сместят. А там – пытки, заключение в тюрьме и прочие радости. Нет, он не причинит мне вреда, и сделает всё, чтобы доставить каменного гиганта домой.

А значит, я в безопасности.

По крайней мере, до поры до времени.

Поскольку находиться с дядей Квинтом в одной повозке мне не хотелось, я выбрался наружу и сел рядом с кучером. Тот не проронил ни слова. Я тоже не спешил разговаривать. Просто сидел и любовался пейзажем.

А он впечатлял. Зелёные холмы, клочки леса, глубоко-синее небо, рельефные облака – всё играло в ярких лучах полуденного солнца. Когда мы въезжали на очередную возвышенность, на горизонте показывались горы. Сама дорога, правда, не радовала – таких разбитых и кривых я не видел даже в симуляциях. Дождь-другой, и она утонет в грязи, а лошади завязнут по колено.

Перед нами ехали три повозки. Солдаты в них громко разговаривали, шутили, смеялись. Сзади тащились ещё несколько. Там, в основном, были простые крестьяне – их, наверное, и планировалось использовать в качестве грузчиков. Интересно, каменный гигант поместится в повозку? Или же в Фоссу поведу его я – под уздцы, словно лошадь?

Мы медленно плелись на север. Холмистые луга сменялись лесами, те снова уступали место лугам. Солнце то появлялось, то исчезало, где-то вдали громыхали грозы, но у нас было тепло и сухо. Временами встречались деревни – с одноэтажными серыми домиками, неказистыми заборами и угрюмыми крестьянами. Когда мы проезжали мимо, люди бросали работу и провожали нас взглядами. Я рассматривал их в ответ: бородатые невысокие мужчины, бесформенные женщины, подростки, чумазые дети – все трудились. Счастливыми они не выглядели. Как можно жить в таких условиях? После Структуры – да что там, даже после Фоссы – мне казалось это дикостью. Тем более, что вокруг было красиво, а земля выглядела плодородной.

Почти в каждой деревне встречались сторожевые башни. Как правило, деревянные. Солдат было много, на фоне крестьян они смотрелись жителями другого мира: в доспехах, выбритые, с оружием.

– Граница близко, – сказал кучер, – варвары иногда прорываются. Любят они пограбить местных, вот поэтому тут всё так уныло.

Я кивнул. Он объяснил, что дикари приходят ночью – их боевые пумы шагают бесшумно, а в предгорьях у каждого валуна солдата не поставишь. Вот так им и удаётся проскользнуть на нашу территорию. Хорошо хоть, небольшими группами. И не с целью отвоевать земли, а просто пограбить – увести скот, прихватить что-нибудь ценное, припугнуть лишний раз убийством или поджогом. В общем, одни проблемы от этих дикарей.

– Но ты не волнуйся, у нас хороший отряд. Отобьёмся, если что. До земель торлоков уж точно доедем.

– А торлоки – они тоже варвары?

Кучер рассмеялся:

– Торлоки – это торлоки. Они сами по себе.

Так прошёл первый день путешествия. На ночь мы остановились в крохотной деревеньке – всего три дома, правда, весьма приличных, да полуразрушенная каменная башня, окружённая частоколом. Место в деревянной пристройке нам не нашлось, так что ночевали в повозках. Я отбросил мысли о побеге. Всюду сновали солдаты, ворота охранялись, никого не впускали и не выпускали.

Утром следующего дня погода испортилась. Небо затянуло серой мглой, моросил дождь.

– Варвары, – сказал кто-то. – Их колдуны любят туман насылать.

– Брось ты, – отмахнулся другой, – думаешь, они на это способны?

– А ты думаешь, нет?

– Да кто их знает, этих язычников.

Квинт Роан исчез в башне, совещаясь с начальником гарнизона. Какие донесения от разведчиков? Стоит ли выезжать сейчас? Ведь если дикари нашлют туман, а наш караван размажется, им не составит труда взять каждую повозку по отдельности. Не нужно недооценивать магию.

Но к завтраку дождь прекратился, а тучи слегка рассеялись. Всё ещё было пасмурно, однако видимость стала хорошей.

Я помогал чистить лошадь, как над ухом раздался дядин голос:

– Ма-арк!

– Что?

– Ты готов, Марк? Готов ко второму дню путешествия?

Я обернулся, но Квинта Роана поблизости не было. Я не видел и места, где он мог бы спрятаться – лошади стояли рядом с повозками, во внутреннем пространстве частокола – люди спешили по своим делам, но дяди среди них не было.

– Удивлён? – голос Квинта раздался прямо над ухом, чуть ли не внутри головы. – А? Как тебе такое? – он словно стал невидимым.

– Где вы?

– Ещё вчера хотел испытать эту штуку, но мы сидели так близко, а останавливаться ради проверки – только время терять. Это всё Лютеций со своим артефактом.

– Это...

Я тряхнул ногой с браслетом – он, естественно, никуда не делся. Голос шёл не из него, но я понял, что сними я эту штуку, связь исчезнет. Дядя наверняка стоит где-нибудь внутри башни и говорит в куклу, как в динамик микрофона.

– Да, Марк, я тоже тебя слышу. Отличная штука, ты не находишь?

– Я...

– Теперь, как бы далеко ты не отошёл, я всегда буду рядом. А если что – сделаю больно. Так что слушайся, ладненько?

Я только скрипнул зубами. Так и хотелось сорвать браслет с ноги и запихнуть Квинту в глотку. Шутить он вздумал!

– Вот и отлично, – не дождавшись моего ответа сказал дядя. – Завтракаем и выезжаем. У нас впереди важный день.

Мог ли я спорить?

Мы выехали. Ближе к обеду погода резко улучшилась: выглянуло солнце, тучи поредели, а вскоре и вовсе начало припекать. Я то маялся на лежаке, отгоняя слепней, то садился рядом с кучером, пытаясь его разговорить. Ехали медленно, дорога стала совсем плохой, временами приходилось объезжать отдельные участки по полю.

Так прошёл день. К вечеру мы вплотную приблизились к горам. Здесь была старая дорога, всё ещё проходимая, хотя, местами, размытая дождями. Долины между отрогами сменяли одна другую – мы ехали мимо, не сворачивая ни в одну из них. Солнце уже коснулось вершин, опустилась тень, и я всерьёз забеспокоился, что ночевать нам придётся здесь, прямо посреди дороги. Пару раз, конечно, встречались солдаты – в боевых колесницах, а также всадники – но всерьёз рассчитывать на эти небольшие отряды мы не могли. К счастью, за следующим изгибом показался лес, а на его опушке – укреплённая деревенька.

Мы заночевали там. Снова спали в повозках, а утром хозяин форта угостил нас крольчатиной и разбавленным вином. Тут почти ничего не было: лесопилка, несколько домов, бревенчатое здание для солдат и поросшие травой руины. Несколько поколений назад здесь проходила дорога – хорошая, каменная, ведущая прямо в Фоссу. По ней возили лес, золото, руду и прочее, например, козий сыр – тут, сказал хозяин, отличные луга, поднимись чуть выше. Кое-где до сих пор молоко потрясающее.

Но всё изменилось, когда с гор спустился дракон. Каменный гигант, Порождение Тьмы – он перемахнул с той стороны, и на его загривке сидел всадник-дикарь, весь в татуировках и со скальпами врагов на поясе. Не одну неделю терроризировал он местных, пока не удалось заманить его в штольню и обрушить подпорки. Всадник погиб, а дракон окаменел.

В этом сражении участвовал один из Роанов, прадед или прапрадед Марка. Именно он забрал коготь в замок – в качестве трофея. С тех пор драконы в Империи больше не появлялись.

– К сожалению, на этом величие наших краёв заканчивается, – вздохнул хозяин форта.

Из-за суеверия люди боялись селиться в той долине. Штольню забросили, хотя обвалился только один ход. Многие уехали – никто не знал, когда объявится следующий всадник, и дракон оживёт. А пару десятилетий спустя пришли торлоки.

– К нам, правда, не суются, воины они никудышные. Хотя, зимой, по ночам, пытаются: мы зажигаем факелы, а они стоят в лесу и смотрят. Близко не подходят, держатся в тени. Жуткое зрелище! Стоят и блестят глазами, прячась за деревьями. Увидишь – неделю кошмары будут сниться.

Мы поблагодарили хозяина и двинулись сквозь лес. От старой дороги мало что осталось, хотя ближайшая к деревне часть по-прежнему использовалась дровосеками. Вскоре она сузилась до тропы, наподобие звериной, а после и вовсе пропала. О том, что когда-то здесь пролегал путь, можно было судить лишь по ровной земле, более молодым деревьям и время от времени встречающимся мильным камням.

Ехали медленно. Приходилось расчищать дорогу от кустов и бурелома. Из-за одного особо крупного ствола, лежащего прямо поперёк пути, мы задержались на целый час – пока наши "грузчики" орудовали топорами и пилами, дядя Квинт неодобрительно цокал языком.

– Так мы и до вечера не доберёмся, – качал он головой. – Придётся обратно ехать. Хотя тут расстояние-то...

После полудня кустарник резко поредел. Деревьев тоже стало меньше, трава вовсе исчезла. Даже старая дорога показалась – на этом участке каменную кладку ещё не занесло грунтом. Мы поехали быстрее. Пара минут – и мы оказались у ручья.

И сразу поняли, что близки к цели.

Ручей был ядовитым. Растительность исчезла окончательно, из мёртвой земли торчали лишь чёрные, как после пожара, стволы. Белели на солнце кости животных. Копыта лошадей поднимали облачка пыли, напоминающей пепел из крематория.

– Торлоки, – сплюнул кучер. – Всё засрали, гады. Дай им волю, они весь мир так загадят.

Разговоры резко прекратились, шутки смолкли – даже самым задиристым солдатам стало не по себе.

– Может, дальше он сам пойдёт? – спросил кто-то. – Мы ведь так договаривались!

– Смелей! – в голосе Квинта Роана появились стальные нотки. – Не дрейфить! Торлоки боятся света, а значит, до темноты мы в безопасности. Вечером разведём костры. Вперёд! Кто вы, воины или трусливые девки?

Он спрыгнул с повозки, вытащил из ножен саблю и возглавил отряд. Я так и не понял, в самом деле он такой смелый или просто красуется. На фоне серой мёртвой земли рукава его алой рубашки ярко горели на солнце. Я фыркнул.

Мы свернули в долину, откуда вытекал ручей. Она вся была такой: мёртвой, с кривыми чёрными деревьями и ядовитой водой. Лишь высоко впереди, да на левом склоне зеленела трава. По правую же руку всё было выжженным.

Я увидел чёрные отверстия пещер. Много – десятка два, если не больше.

– Неслабо они тут всё изрыли, – сказал кучер.

– Подземные жители, – услышал я из-за спины.

Другие молчали. Даже в ярком свете, в погожий летний день, с великолепными заснеженными вершинами на заднем плане, этот пейзаж удручал.

Склон, который, по идее, должен быть потрясающим – хоть вместо живых обоев вешай, ведь горный пейзаж всегда впечатляет – оказался загаженным до безобразия. Во-первых, его весь изрыли: отверстия были неаккуратными, раскиданными в беспорядке и отталкивающими сами по себе – они смотрелись как раны на трупе. Во-вторых, из каждого вниз тянулись засохшие подтёки – не то ржавчина, не то блевотина. Всюду валялись кости птиц и мелких животных. Было тихо: только свистящий между камней ветер, да чуть хлюпающий вонючий ручей – никто не пел, не жужжал, не стрекотал.

– Да уж... – произнёс кучер.

Мы остановились на разровненной площадке, где до сих пор виднелись прямоугольники фундаментов. Через небольшой каменный мостик, на противоположной стороне ручья, чернел вход в штольню. Чуть более чистый и ровный, в отличие от остальных дыр.

Дядя Квинт возомнил себя полководцем. Он раздавал приказы направо и налево. Солдаты – выстроиться в оборонительную позицию. Внимательно следить за норами, кто появится – стрелять без предупреждения. Рабочие – в лес. Да, придётся идти обратно, но там никого нет, даже насекомых. Все торлоки здесь, в пещерах. Так что, берём телегу, скидываем валежник, дрова поприличнее, и живо обратно – через несколько часов стемнеет.

– Вы хотите остаться здесь на ночь? – спросил кучер.

Квинт Роан отмахнулся:

– Это на всякий случай. Мы же не знаем, как они нас встретят, вот и должны подготовиться.

– Отпугнуть их дымом и светом?

– Именно.

Кто-то из лучников пожаловался:

– Мне кажется, или нас уже заметили? Ничего не могу разглядеть в этих норах.

Дядя Квинт пожал плечами:

– Может быть. Но я слышал, им больно смотреть на свет. А пока ещё светло. Если что, к ночи зажжём костры.

– Они могут... ну, обстрелять нас.

– Вот потому и держите их на прицеле. Кто высунется – сразу палите. Они не должны решить, что мы пришли с миром. Пусть лучше забьются поглубже.

– Да, но...

– Бросьте! Думаете, у них есть луки? Максимум, что нам грозит – камнями закидают.

Лучник не разделял оптимизма Квинта. Но спорить не стал – вернулся к остальным. Дядя хлопнул меня по плечу:

– Ну что, Маркус, готов к подвигам?

– Вы хотите, чтобы я полез туда?

– Ты ведь понимаешь, что выбора нет?

– Да у меня даже здесь глаза щиплет. Что будет внутри, я боюсь представить. Наверное, просто задохнусь.

– Ой, да ладно тебе, дракон недалеко от входа. Все же помнят ту историю – его засыпало буквально на пороге. Далеко идти не придётся.

Я хотел напомнить, что потерял память. Думал сказать, что сто лет – достаточный срок, чтобы любой вымысел стал правдой, а факты чудовищно исказились. Может, никакого дракона и вовсе не было? Может, здесь одни вонючие торлоки, вплоть до самых недр горы, а коготь привезён из другого места? Откуда мы знаем?

Но я промолчал. Поймал себя на ещё одной мысли – дядя весь сосредоточился на торлоках. Храбрится, с опаской поглядывает на пещеры, а с моей стороны подвоха не ждёт. Мы стоим мирно, плечом к плечу – так что мешает врезать ему в челюсть, отобрать куклу, угнать коня и двинуться в сторону Арсы? Я уже пришёл в форму. Более того: программа по наращиванию мышц принесла плоды – под одеждой никто не видел, но я набрал приличную мускулатуру. Квинта Роана я теперь даже в честном поединке одолею, что там говорить об ударе исподтишка.

И всё же, я не решился. Не потому что струсил – соваться в пещеры торлоков мне хотелось куда меньше, чем бороться с дядей – а потому что не желал упускать такой шанс. Я ведь избранный. Один из тысяч и миллионов, кто способен оживить Порождение Тьмы. И не просто оживить – а управлять им. С подобным "скакуном" мне откроются безграничные возможности. Избавлюсь от браслета, а после хоть в Арсу, хоть в любой город Империи. И в Академии меня примут – я ведь диковинка, редкий вид, мимо такого пройти – себе дороже.

– Молчишь? – спросил дядя. – Не трясись ты так, мы тебя прикроем.

Часа через полтора вернулась повозка с хворостом. Его сложили у моста на нашей стороне ручья; рядом подготовили кучу листьев – на случай, если понадобится дым. Огонь пока не зажигали. Солнце клонилось к закату, но ещё было светло. Из нор никто не высовывался.

– В горах быстро темнеет, – сказал Квинт Роан. – Так что-либо сейчас, либо ждём до завтра. Ты хочешь провести здесь ночь?

– Мечтал об этом с детства.

– Отлично. Тогда вперёд. Помнишь наш план?

И, не дав мне ответить, подтолкнул к мосту. Я зашагал навстречу собственной судьбе.

11. Дракон расправляет крылья

Надо сказать, мы подготовились. Лучники держали под прицелом каждую нору, пехота стояла на страже – мало ли, вдруг повалят такой толпой, что даже стрелы их не остановят. Всадники тоже дежурили – на случай, если меня ранят у входа или если я задумаю бежать. Дядя предусмотрел и это.

Также, он чуть приодел меня. На голову нахлобучил кожаный шлем, к ногам и рукам пристегнул щитки – вроде как, ходить можно, но я чувствовал некоторую скованность. Сразу вспомнил детство – школьную экскурсию в открытый космос. Нас облачили в скафандры, старые и громоздкие, и казалось, что двигаться в них невозможно.

Потом дядя вручил мне ростовой щит и факел. Лицо я прикрыл чёрной тканевой повязкой – чтобы хоть немного избавиться от вони. Надо сказать, она почти не помогала и только затрудняла дыхание.

В таком виде я перешёл мост и двинулся к центральному входу в штольню. План был прост: я захожу внутрь, отпугиваю хозяев ярким факелом, отыскиваю завал с драконом, оживляю, вывожу наружу. Каким именно образом, и вообще, послушается ли тварь, дядя не уточнил. "Ты сможешь, это у тебя в крови" – бросил он. Кто-то из солдат ещё священное писание процитировал: "Порождения Тьмы, как псы, верны своим хозяевам". Впрочем, другой ему тут же возразил, что здесь имелось в виду изначальное зло, а не рядовой драконий всадник.

Так что ничего не оставалось, кроме как идти и проверять всё на собственной шкуре.

Я перешёл мост и, не сбавляя шага, двинулся к штольне. Под ногами хрустели косточки, галька выглядела до омерзения липкой. Я едва не споткнулся о бьющий по ботинкам щит.

Тут рядом что-то упало. Камешек. Прилетел он сверху, из ближайшей норы – целились явно в меня, но промахнулись. За ним последовали другие. Я опустил лицо, прикрылся щитом, и камешки забарабанили по броне, как градины. Маленькие, примерно с ноготь величиной. Наверное, стреляли из рогаток.

Лучники ответили почти сразу. Квинт Роан что-то скомандовал, и стрелы посыпались на грязные входы. Впрочем, торлоки из нор не высовывались. Атаковали из глубины, прячась в темноте – ни одна из стрел не достигла цели.

Тем временем, я добрался до штольни. В отличие от других нор, главный вход был крупнее – человек мог войти, не пригибаясь. Я шагнул внутрь, ожидая любого подвоха. Сразу похолодало, факел начал яростно щёлкать, дым расползся по низкому грубо вырубленному потолку. Здесь было чище, чем я ожидал – почти никаких костей или засохшей грязной жижи. Видимо, главным входом пользовались редко.

Тоннель плавно сворачивал, быстро темнело. В свете факела выступы отбрасывали чёрные тени, а за каждой подпоркой – древней и пыльной – я ожидал засады. Никого не было. Впрочем, на одной из подпорок я заметил следы когтей – старые, потому что древесина успела потемнеть. И впечатляющие: животное, которое это сделало, было явно крупнее медведя.

Дракон? Неужели легенды не врали?

Я быстро дошёл до конца тоннеля. Впереди показалась стена, и пришлось остановиться. Как – и это всё? Никаких боковых ходов, даже маленьких, по пути не было. Честно говоря, я готовился к ловушке, вплоть до обрушения потолка, или же к засаде – но ничего из этого торлоки не подготовили.

Стена, преграждавшая путь, отличалась от стен тоннеля. Она была сложена из мелких камней, скрепленных глиной, и выглядела ненадёжной.

Я пнул её ногой. Стена пошатнулась. Ага! Значит, это просто ширма.

Несколько ударов тяжёлым ботинком, и преграда рассыпалась. Передо мной открылась большая пещера, полная торлоков.

Большая – это по сравнению с тоннелем. На самом деле, это был расширенный во все стороны отрезок штольни, в том числе вверх и вниз. Полость, чем-то напоминающая по форме бублик. В центре возвышался круглый постамент, со сваленными в беспорядке камнями, а в углублениях по краям копошились хозяева.

Торлоки зашипели. Прикрывая глаза, они начали толкаться к выходу. В противоположном конце пещеры, за постаментом, тоннель продолжался. Это были хлипкие невысокие существа, сгорбленные, грязные, с лохмотьями вместо одежды. Мерзкая кожа желтоватого или тёмно-зелёного оттенка, рты с кривыми зубами, длинные крючковатые пальцы, глаза в пол-лица. Стены и потолок блестели от тёмной маслянистой жидкости, воздух был спёртым, со стойким неприятным запахом, который я не смог идентифицировать.

– Урга чанга! Чанга! Шоко-шоко! – зло щебетали они.

Я провёл факелом туда-сюда. Копошение ускорилось – и вскоре почти все жители пещеры исчезли в тоннеле. Ну прямо как вода, ушедшая в сливное отверстие.

Впрочем, некоторые остались. В меня полетели камни, что-то разбилось слева за спиной, а щит – какое счастье, что я всё-таки его взял – принял на себя удар ножа. Я яростно размахивал факелом.

– Прочь! Прочь! Вон отсюда!

– Чанга! – отвечали мне торлоки на своём щёлкающем писклявом наречии. – Чанга-чанга! Урга чанга!

Я заметил, что на оставшихся были очки с закопчёнными до черноты стёклами. Именно поэтому они не боялись света. И, ко всему прочему, были очень злы. Бледный торлок, весь в волдырях, ударил дубиной – к счастью, удар был слабым, и ножные щитки приняли его на себя. Я взмахнул факелом, и торлок отскочил. Справа тут же атаковал другой – тёмно-зелёный и пупырчатый. Я огрел его по голове, даже искры посыпались. Он, скуля, убежал. Первый напал снова – пришлось ткнуть факелом в морду. Над плечом пролетело копьё, я так и не понял, кто его бросил.

– Да уйдите же вы прочь! – прорычал я. – Кыш!

Торлоки не отступали. Атаковали они яростно, хоть и слабо. Из дальнего конца пещеры полетели камни. Я заметил, что народ прибывает – у каждого на глазах были чёрные очки, а в руках по камню, ножу или рогатке.

Да уж. Наверное, придётся отступать. Возвращаться наружу и выкуривать этих тварей дымом – не зря же дядя подготовил листья и хворост.

Тут моё внимание привлёк центр пещеры. То самое возвышение с грудой камней, о котором в пылу драки я совсем забыл. Торлоки лезли из дальнего хода, но огибали возвышение с двух сторон. Лишь один, с виду – юный и злой – пошёл напрямую. Он задел небольшой камешек – тот скатился с постамента в мою сторону. Другой торлок хотел его подобрать и бросить, но резко отдёрнул руку.

Камешек светился.

Тут я всё понял. Неистово размахивая факелом, я шагнул вперёд.

Камешек вспыхнул ярко-синим. Груда камней на постаменте замерцала, вокруг неё возник голубой туман.

– Оргла! Оргла! – завопили торлоки. – Нута оргла!

Свет резал глаза даже мне, что уж говорить об этих пещерных жителях. Чёрные очки не помогали – существа метались по залу, натыкаясь друг на друга, побросав оружие и дико вопя.

– Оргла! Нута оргла! Нута...

Я отбивался факелом от тех, кто ненароком подбегал близко. При новом освещении огонь выглядел бледным, почти ненастоящим.

– А-а-а!.. – последний торлок сделал круг по пещере, споткнулся, упал, тут же вскочил, и умчался прочь. – А-а-а!.. О-о-о!.. – эхом разносился по тоннелю его вопль.

Я шагнул к постаменту с камнями. Вернее, не постаменту – алтарю. Эта пещера у местных была чем-то вроде святилища. А вот и подношения божеству: на пустом участке, прямо у светящихся камней, лежали золотые самородки, драгоценные камни, ножи с изящными рукоятками, тушки безглазых пещерных ящериц, засохшие комки слизи.

Ещё один шаг. Камни завибрировали, пришли в движение, окутались фиолетовым искрящим туманом. Маленький осколок, отлетевший в сторону, вернулся на алтарь – он выскочил прямо из-под моих ног – и, как деталь мозаики, встал на место.

Дракон просыпался. Камни шевелились, точно в горном обвале, и становились каждый на свою позицию. Позвонки хвоста соединились в правильном порядке. Когти состыковались с лапами, те, в свою очередь, собрались из отдельных кусков и вошли в туловище. Возникли крылья, неуместные в тесноте пещеры. Огромный вытянутый булыжник в форме головы приподнялся над алтарём. Из его пасти посыпались монеты, часть расплавилась, капая жидким золотом на пол. Глазницы вспыхнули, искря фиолетовыми молниями.

Меньше чем полминуты, и Порождение Тьмы восстановилось. Свечение исчезло, клубящийся туман, похожий на ускоренную грозовую тучу, расползся по всему телу и "застыл", как смола, заполнив промежутки между камнями. Теперь дракон не выглядел мешаниной булыжников, поднятых неведомым волшебством в воздух. Он выглядел... как дракон. Лапы, крылья, хвост, голова на шипастой шее, оскал, злой взгляд. Всё тело покрывала чёрная блестящая чешуя, магически переливающаяся в свете факела.

Дракон хрустнул позвонками, размял лапы после долгого сна. Пара деталек запоздало встали на место – чешуя "приоткрылась", пропуская их внутрь, и я заметил под ней всё тот же фиолетовый искрящий туман.

Щёлк! – и дракон был готов. Разве что когтя на передней лапе не хватало.

– Привет, – сказал я, улыбнувшись.

Этого, в отличие от торлоков, я не боялся. Едва камни зашевелились, возникло непоколебимое чувство – этот дракон часть меня. А я – часть него. Мы дополняем друг друга, как душа дополняет тело, и неспособны причинить вред своей "второй половине". Сердце не вытеснит печень, а та не станет бороться с желудком. Мы – одно целое.

Я подошёл к каменному гиганту вплотную. Дотронулся до чешуи, почувствовав бурлящую под пальцами энергию. Дракон расправил крылья, царапнув ими по потолку – сверху посыпались пыль и мелкие камни.

А затем пригнул шею.

Я забрался сверху. Он был совсем юным, этот каменный гигант. Те, что жили раньше, вырастали до невероятных размеров. Некоторые могли крушить горы, перекрывать реки и сносить дома одним лишь ударом лапы. Даже сожравший Близнецов занимал пол-арены. Мой же был небольшим – он едва мог расправить крылья в этой пещерке, а сложив их – с трудом протиснуться в штольню. Чуть выше человеческого роста, с туловищем в пару лошадей, зато с длинной шеей и ещё более длинным хвостом.

Факел выпал из моих рук и погас. Щит я тоже отбросил – он только мешался. Я припал к загривку, обхватив шею гиганта. Волосы встали дыбом, одежда щёлкала, как от статического электричества. Вернулся бурлящий туман – он обволок меня, прижал к дракону, защищая от любой угрозы – камня с потолка, стрелы или ножа торлока. Я погружался в искрящую субстанцию, как очередная деталь, нашедшая своё место, и постепенно сливался с драконом. Но не до конца.

А ещё я вдруг понял, что вижу мир его глазами. Вижу в темноте.

Я шевельнул лапой – не рукой, а именно лапой. Провёл когтем по алтарю, оставляя глубокую борозду и разбрасывая рубины. Сложил крылья, крепко прижав их телу. И полез в тоннель, круша по пути остатки стены.

Вот она – сила! Энергия в каждом движении, в каждом шаге. Мне не страшны больше стрелы, я могу не опасаться местных воинов, с их мечами и копьями. Удар хвоста – и целый отряд полетит навзничь. Взмах лапы – и человек останется без головы. Да что там! Я и лошадь пополам перегрызу, если вздумаю.

Впереди замаячил свет. Я выбрался из штольни, как насекомое выползает из кокона, разве что быстрее. Свобода! Долгожданная свобода!

Только вот...

Наш экспедиционный отряд таращился в мою сторону. Крестьяне готовы были побросать всё и кинуться врассыпную. Солдаты крепились. Лучники взяли меня на прицел, мечники обнажили клинки. Солнце уже коснулось горной гряды, и на долину опустился сумрак.

Я двинулся вперёд, ступая по мёртвой земле упругими лапами – плавно и изящно, словно кошка. Мне навстречу вышел человек. По алым рукавам я узнал его – Квинт Роан. Внутри закипела обида. Это тот самый, кто мучил меня, заставлял страдать и отправил в пещеру торлоков? Вот эта букашка под моими ногами – это и в самом деле он?

– Марк? – раздалось в голове. – Марк, это ты? Ты меня понимаешь?

Я замер в центре моста. Морда была на одной стороне ручья, хвост остался на другой.

– Марк? Сделай что-нибудь, чтобы я убедился, что ты его контролируешь!

Квинт держал фигурку человечка перед лицом, как коммуникатор. Я и забыл о ней, как и о дальней связи. Странно, что дядя не воспользовался ей, когда я был в штольне.

– Марк!

Мелькнула заманчивая мысль. Успею или нет? Всего один прыжок – и дядина игрушка будет в моей власти. Может быть, вместе с его рукой. А может...

Впрочем, зачем мелочиться? Чего стоит жалкая человеческая жизнь по сравнению с жизнью дракона?

Я без раздумий ринулся вперёд.

12. Запятнанный тьмой

Но дядя оказался быстрее.

Он сжал куклу, и меня сковала дикая боль. Причём, как меня-человека, так и меня-дракона.

Я рухнул прямо там, в паре шагов от моста. Почти сразу же потерял сознание – помню только, что слетел с шеи гиганта, лицом в грязь, а сам монстр развалился на части.

Дальше была темнота. Долгая, болезненная, с редкими проблесками минутной осознанности.

... мы куда-то скачем. Передо мной всадник – я примотан верёвками, но кажется, что вот-вот сорвусь; круп лошади ходит вверх-вниз, припекает солнце, перед глазами пляшут чёрные точки...

... я лежу на спине, кто-то льёт в лицо воду. Открываю глаза: синее небо, тень, крона дерева. Где я? "На, попей" – говорит спутник, протягивая флягу. Я пью. Руки дрожат, голова раскалывается...

... снова боль – неописуемая, долгая – целый океан боли...

... мы скачем в темноте. Пещеры? Мы опустились под землю, во владения торлоков? Нет, воздух свежий, я чувствую запахи леса. Просто ночь...

... боль...

... Чьи-то всхлипы, рыдания и мольбы. Кажется, Ольвии – словно я опять оказался в той комнатке с гобеленами и раскрашенным потолком. Неужели всё случившееся было лишь бредом, а я до сих пор не восстановился после болезни? День Вознесения, коготь в тронном зале, экспедиция к штольне – неужели это всё было только игрой воображения?..

Нет.

Я открыл глаза и резко сел. Всё было на самом деле. Просто кто-то слишком часто пользовался куклой. Хотел доставить меня из той горной долины сюда – и чтобы я не сопротивлялся по дороге.

Что ж, у него это получилось.

Я находился в крошечной комнатке с каменными стенами. Келья – самое подходящее определение. Из мебели тут были только грубый лежак, да старый сундук. Узкое окошко, выходящее в дальний угол замкового двора. Хорошо, значит я в Фоссе.

На сундуке была сложена моя одежда, выстиранная и почищенная. Я встал, размялся. На удивление, ничего не болело, а период беспамятства с каждой секундой отступал всё дальше и воспринимался не больше, чем страшным сном. Правда, при падении с дракона, я чуть ободрал левую щёку и ушиб плечо, но это было сущей мелочью.

Я быстро оделся. Попытался снять браслет – тот всё ещё сковывал правую лодыжку. Надоело, что дядя может вырубить меня ударом боли, когда вздумается. Козёл! Напыщенный индюк! Тебя бы так прижать, по-другому бы закукарекал!

Увы, браслет не снимался. Я не обнаружил никаких защёлок, замков и даже стыков. Сплошной кусок металла. Видимо, открывался он с помощью магии. И сидел плотно – через пятку не снимешь. Разве что, ногу отрубив – впрочем, пускаться в крайности мне не хотелось.

Ладно, прижму Люта к стенке, он расскажет, как от этого избавиться.

Затем надо будет воссоединиться с драконом. Как только выполню оба пункта, отправлюсь в Академию – тут мои планы нисколько не изменились. Мне все ещё требовалось разобраться в магии. В идеале – освоить её в совершенстве, соорудить кое-какую машину, и вернуть спрятанные в подпространстве знания. Если же не получится... что ж, тогда хотя бы просто обеспечить себе достойную жизнь.

А не жизнь раба с цепью на шее.

– Господин Марк, – дверь приоткрылась, в комнатку заглянула служанка. – Господин Марк, вы... – она со строгостью учительницы осмотрела меня с ног до головы. – Вы в порядке, – констатировала она. – Лорд Максиус велел накормить вас, когда очнётесь. Идёмте.

Я не стал спорить – есть и правда хотелось. Сколько дней я провёл в беспамятстве, без крошки пищи во рту?

Мы прошли по коридору в одну из соседних комнат. Здесь был накрыт незамысловатый стол: миска супа, полбуханки чуть засохшего хлеба, три яйца и кружка с водой.

– Ешьте. Я доложу лорду Максиусу, что вы очнулись.

Я принялся за еду и прикончил её быстро, минут за пять.

Лорд тоже не стал медлить – пришёл он почти сразу, как я отодвинул тарелку.

– Торлоки? – спросил он, указывая на мою щёку.

Я дотронулся до ссадины:

– Упал с лошади. С дракона. Это всё дядя Квинт, он...

Максиус поднял руку, оборвав любые мои возражения. Выглядел он ещё более уставшим и измученным, чем в праздничную ночь, когда я видел его в последний раз, но внутренняя сила никуда не делась. Напади сейчас враг, он схватил бы меч и бился бы до последнего.

– Я знал, что ты справишься. Всё-таки, в тебе течёт кровь Роанов.

– Но разве нельзя...

– Нет! – Максиус посмотрел мне в глаза и немного смягчился. – Прости, Марк, но других вариантов нет. Арса готовится к войне, теперь уже никаких сомнений. Если у нас не будет оружия, мы проиграем.

Он вкратце рассказал о данных разведки. Имперские войска движутся к нашим границам, пока не решаясь перейти их – ждут приказа. В Фоссе немало боевых отрядов, но все они сконцентрированы на северо-западе, на рубеже диких земель. Я сам видел множество, пока мы ехали к штольне. Около двух третей лорд Максиус приказал перебросить на юго-восток. Если успеют, силы окажутся примерно равны – и первую волну мы отобьём. Арса рассчитывает на эффект неожиданности, но у нас будет свой козырь в рукаве.

– Ты – наше секретное оружие, – лорд Максиус улыбнулся; щетина и мешки под глазами делали его похожим на ожившего мертвеца.

– Разве? А где дракон? Зачем вообще было поступать со мной так? Неужели я не мог вернуться верхом – по воздуху ведь быстрее?

Улыбка исчезла с лица лорда.

– Мы не можем отпускать тебя одного. Мне тяжело это говорить, Марк, но ты утратил доверие. Или ты думал, я забыл о попытке сбежать? Украсть колдовские свитки и сбежать? Не будь наивным!

Они предусмотрели это с самого начала, ещё до старта экспедиции. План был следующим: я вывожу дракона из штольни, Квинт Роан вырубает меня, дракон рассыпается на части, после чего моё бессознательное тело везут в Фоссу, а Порождение Тьмы, в виде отдельных камней, складывают на повозки и транспортируют отдельно. Мы не должны находиться рядом – я и дракон. Это слишком грозное оружие, чтобы давать ему право голоса. Оно всегда должно быть под контролем.

В подтверждении этих слов лорд Максиус достал деревянную куклу.

– Любой саботаж, Марк, и я применю эту штуку. Понял? Даже не пытайся мне перечить. Ты уже знаешь, как это больно.

Я стиснул зубы. Фигурка человечка – вот она, передо мной. Казалось, что проще: схвати её и беги. Отобрать у уставшего, вымотанного бессонными ночами человека предмет нетрудно. Я вполне мог это сделать. Но ведь будет борьба, пусть даже короткая. Он успеет сжать вещицу, и я потеряю сознание. Нет, этот план не годится. Уж лучше я выкраду её позже, тайно.

– Понял?

– Да.

– Хорошо. А теперь идём. Есть ещё одна проблема, о которой мы должны позаботиться. И пока дракона не привезли, мы это сделаем.

Лорд Максиус повёл меня по коридорам замка. Какие-то места я узнавал – тронный зал, например, со столом, застеленным картой Империи. Другие были мне незнакомы. Пока мы шли, правитель Фоссы говорил.

По городу расползлись слухи. В первую очередь – о вторжении войск Арсы. Империя хотела сместить только верхушку правящей власти и, теоретически, горожане могли сдать Фоссу бескровно. Но война есть война. Кто-нибудь обязательно сожжёт посевы, разграбит дома, а если начнётся осада, то и вовсе пострадает полгорода.

Следом за слухами о вторжении, поползли слухи о тайном оружии лорда. Дракон, каменный гигант, Порождение Тьмы – вот что хочет противопоставить он врагам. Связаться с древним злом, отвернуться от Церкви и света – и только ради того, чтобы защитить свою жалкую шкуру. Это может обернуться для города куда худшей бедой, чем осада или захват власти. Если разгневаются сами Близнецы, пощады не будет.

Сам по себе, каждый из этих слухов не вызвал бы паники, но они дополняли друг друга, подливая масла в огонь – и напряжение нарастало с каждым днём.

– Вы думаете, они сдадут город? Просто не будут драться? И всё из-за какого-то суеверия?

Лорд Максиус даже остановился, и я остановился вместе с ним.

– Никто не хочет попасть в вечную Тьму, когда придёт его время. Души должны возноситься к свету. К Близнецам.

– Это после смерти что ли?

– Мы должны заручиться поддержкой Церкви. К счастью, Монт на моей стороне, он никогда не был одним из этих фанатиков, как в столице. Люди ему верят.

Лорд снова зашагал, и я пошёл рядом.

Мы вышли сначала во внутренний дворик, затем, через ворота, на площадь. К нам присоединилось несколько рыцарей Ордена Бурлящей Алой Крови – в качестве телохранителей, как я понял. За замковой стеной собрались люди, и не все они с радостью встречали лорда Максиуса.

Но наш путь оказался недолгим. Мы свернули к дверям храма, миновав статую Близнецов, и вошли внутрь.

Здесь было красиво. Я и правда не знаю, как описать внутреннее убранство храма в двух словах. Красиво. Величественно. Небесно. Высокие своды, цветные витражи, несколько рядов низких скамеек, алтарь-сцена в дальнем конце, множество статуй и сотни архитектурных деталей, на перечисление которых уйдёт целая энциклопедия. Мы шли между рядов к алтарю, и я искренне восхищался мастерством строителей. Как они сумели воздвигнуть всё это с их примитивными технологиями? С помощью магии? Но ведь религия считает магию злом, частью Тьмы!

– Что ж, молнией его не поразило, – сказал кто-то, едва меня завидев.

На скамейках почти никого не было. Те немногие, кто там сидел, провожали нас взглядами.

– Как бы всю Фоссу не поразило, – ответил второй, сидящий рядом. – Мы пустили зло в храм Близнецов.

– Позор!

Мы прошли ряды скамеек и поднялись к алтарю. Тут тоже было несколько сидений, наподобие тронов. Лорд Максиус указал мне на один, а сам уселся на тот, что повыше и побогаче. Куклу из рук он не выпускал.

– Увы, придётся потерпеть.

Я не стал спорить. Лорд дал распоряжения рыцарям – двое остались с нами, остальные пошли к дверям – и мы принялись ждать.

Довольно долго, час или полтора. Я с любопытством изучал многочисленные детали этого величественного помещения. Почти сразу бросалось в глаза, что многие символы дублируются. И я не про двойное солнце на витраже, а про всё остальное. По две свечи в подсвечниках. По два стрельчатых окна в каждом пролёте. По паре замысловатых узоров, изящно соединённых друг с другом. И так далее.

Пока мы ждали, зал наполнялся народом. Богатые горожане занимали места на скамейках, одетые попроще толпились в проходах или за задними рядами – места здесь было столько, что, казалось, утрамбуется вся Фосса. Люди прибывали и прибывали. Я заметил на ближайших к алтарю скамейках нескольких принцесс, в том числе и Марику. Лия, жена лорда Максиуса, села на один из тронов рядом с нами. Семилетний Гормбальд, их сын, с гордостью уселся с другой стороны – важности в его поведении было, как минимум, на императора.

Пришёл толстый священнослужитель – тот самый, кто читал речь на дне Вознесения, а несколькими часами позже обсуждал мою судьбу в той маленькой комнатке.

Люди всё приходили и приходили. Их голоса шумным эхом заполняли пространство храма, и мне казалось, что я очутился на станции скоростного метро. Из тех, что пронзают всё поселение Структуры от края до края – там так же шумно и людно.

А потом...

Не знаю, наверное, жители Фоссы восприняли церемонию по-другому. Они верили в Близнецов, верили в Тьму и Свет, в бессмертие души после кончины тела. Я же наблюдал за происходящим, словно очутился на детском спектакле.

Толстый священнослужитель – его звали Монт – произнёс долгую речь о двойственности всего сущего. Одно солнце и другое. Астер и Астра. Душа и тело. День и ночь. Мужчина и женщина. Свет и тьма. Человек и вселенная. Он перечислял несколько минут, потом утомительно что-то говорил, приводил аргументы, а закончил выводами, суть которых я не уловил – отвлёкся. Затем хор мальчиков в длинных туниках спел что-то потрясающе красивое. Стояла тишина, и акустика в помещении была невероятная. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с концертными залами Структуры, но ведь и построили храм не жители сверхцивилизации, а обычные люди. Я не уставал восхищаться их мастерством.

После "концерта" настала моя очередь. Монт вывел меня к центру сцены, прямо под статую Близнецов. Он снова пустился в громогласную речь, а я лишь отвечал на вопросы. Их было много, большинство казались нелепыми.

– Ты готов, Марк Таур, взять весь грех на себя?

– Готов!

– Готов единолично принять ту Тьму, которую привёл в наш город?

– Да!

– И чтобы ни на одного человека, будь то старик или младенец, бедняк или богач, мужчина или женщина, не пал гнев Близнецов? Готов ты всю их ярость принять на себя и, если потребуется, пасть от их страшной кары?

– Ну... готов, конечно, разве у меня есть варианты?

И таких вопросов было множество. Я не чувствовал неловкости – для меня всё это выглядело не больше, чем игрой. Я задорно отвечал, чуть ли не с улыбкой, попутно рассматривая людей в первых рядах. Марика ёрзала на скамейке. Ольвия не убирала платок от глаз. Дядя Октас хмуро таращился в пространство. Люди, в целом, казались довольными. Если церемония снимала с них хотя бы часть грехов, то почему бы не радоваться?

К счастью, вскоре это закончилось. Монт громко объявил, что Близнецы любят всех и каждого, после чего люди стали расходиться. Меня вывели через заднюю дверь и окольными путями доставили в замок. Лорд Максиус куда-то исчез, я шёл в сопровождении рыцарей Ордена. Через какое-то время я снова очутился в той самой келье.

У входа дежурила стража. О том, чтобы выбраться через окно, не могло быть и речи – слишком узкое. Я то валялся на лежаке, то пытался открыть сундук. Других развлечений в комнатке не было. К вечеру принесли похлёбку, и я поужинал.

А потом, после долгих уговоров, ко мне пустили Марику. Поначалу стражи не хотели с ней даже разговаривать, однако принцесса сумела их переубедить. И в сам деле, что она могла сделать? Вынести меня под юбкой? О нашей детской дружбе многие помнили, так что восприняли это просто как визит старого товарища.

– Ох, Марк! – она по-сестрински обняла меня, едва сдерживая слёзы.

– Да всё в порядке, милая.

– Я не представляю, как ты это перенёс.

– Да, как сказать... – я пожал плечами. – Нормально перенёс. Стоически. Лезть в пещеру с торлоками было куда страшнее. Тут же... и пение послушал, и в проповеди поучаствовал, и в храме побывал.

– Ох, Марк!..

Она всё-таки пару раз всхлипнула. Несколько слезинок потекли по её щекам. Девушка дотронулась до ссадины на моём лице, и едва не разрыдалась в полную силу.

– Осторожно, – предупредил я. – Ты касаешься жуткого грешника. Смотри, как бы Близнецы тебя не покарали. Мы в помещении, но тут есть окошко – вполне достаточно, чтобы молнией шибануть. В крайнем случае, потолок обва...

Марика отвесила мне пощёчину. К счастью, по здоровой щеке.

– Не богохульствуй!

Девушка отстранилась. Я сидел на койке, она – на сундуке. Мы смотрели друг другу в глаза. Через мгновение Марика смягчилась:

– А вообще, ну их. Ты прав. Это жуткое лицемерие.

– Какое лицемерие? Ты о чём?

Она понизила голос, чтобы стражи ничего не услышали, хотя можно было обойтись и без этого – сквозь толстую дверь звуки проникали плохо.

– Да всё это. Что Близнецы покарают, что ты не попадёшь на небо... Да за кого они себя принимают? Они хоть помнят священное писание? Близнецы – это любовь. Никакая магия не может быть сильнее любви. Всё остальное – лишь тень в их ярком свете. Не Тьма – тень.

Я молчал. Марика спросила:

– Разве Астер уничтожил трибуны, когда его сестру скормили Порождению Тьмы? Разве поразил он молнией императора в его императорском ложе? Может, он вызвал землетрясение, огненный град, пробудил вулкан или смерч? А?

– Их разве не вдвоём сожрали?

– Нет! – Марика чуть ли не закричала. Но почти сразу перешла на шёпот. – Нет. Он пошёл вслед за сестрой, потому что любил Астру. Шагнул прямо в пасть Порождению Тьмы. И оно погибло в лучах их любви. Понимаешь? Близнецы никого не карают. Мы сами себя караем, мы сами тонем во Тьме, не способные признать элементарного факта!

Я снова ничего не ответил. Религия была для меня тёмным лесом.

– Лицемерие. Лицемерие и враньё. А ещё и трусость. Вот что завладело Церковью.

– Ну, это так везде. Не только там.

– Я бы никогда не молилась, я бы проклинала их, если бы они и в самом деле карали. Я даже боюсь подумать, что такое возможно. Прямо как у язычников! Что есть некое всесильное божество, которое решает судьбы людей. Кому жить, кому умереть, кто достоин Света, а кто навеки сгинет во Тьме. Марк, это же неправда!

Она уткнулась ко мне в плечо и разрыдалась. Я аккуратно обнял девушку в ответ.

– Неправда, – подтвердил я её слова.

А сам подумал о Структуре. Разве не была она тем самым всемогущим божеством, решающим, кому и как жить? Как сверхразум, она обладала поистине сверхъестественными способностями. Да, Структура не вмешивалась в каждое наше действие. Как дальний потомок человека и его полноправный наследник, она уважала частную жизнь – иначе, таким как я, время от времени не удавалось бы обвести её вокруг пальца. Да, эта сверхсистема не лишала людей жизни – даже за самые страшные преступления. Она перевоспитывала их. Более того: она давала жизнь после – когда умирало физическое тело, и без того наделённое почти вечной молодостью. Она не мешала развиваться в любом направлении, какое бы ты ни избрал. Гарантировала любую помощь со своей стороны.

И всё же...

Структура была богом. Почти всемогущим, пасущим людей, как стадо овец, или даже, как культуру бактерий в медицинской чашке. Какую бы безграничную свободу она не гарантировала, одно её существование делало понятие свободы невозможным. Человек в Структуре – не хозяин галактики, не хозяин положения. Он если не раб и не заключённый, то хотя бы просто – диковинное домашнее животное. Дополнение к сверхразуму. Игрушка.

Марика наконец выплакалась.

– Они не накажут тебя. Я молю их каждый вечер, они не накажут. Они любят нас. Любовь Близнецов сильнее Тьмы.

Я не знал, что ответить. Меня спас лорд Максиус – дверь приоткрылась, и в келью заглянул правитель Фоссы:

– Нам удалось, – сказал он, бросив мимолётный взгляд на Марику. – Люди немного успокоились. Будут сражаться, если дойдёт до осады.

Я кивнул. Марика, пробормотав что-то на прощание, выбежала наружу. Лорд не удостоил её даже взглядом.

– Советую как следует выспаться, – сказал он. – И без глупостей. Завтра возвращается экспедиция, и мы проведём кое-какие тренировки. В легендах говорится, что Порождения Тьмы способны летать и извергать огонь. Если это правда, Арса нам не страшна.

– Летать... а что, мне это нравится.

Лорд Максиус улыбнулся:

– Всё-таки, ты мой сын.

И, пожелав спокойной ночи, вышел из кельи.

13. Обучение полётам

Меня разбудили, едва рассвело. Наскоро позавтракав свежеиспечённым хлебом, я пошёл вслед за рыцарями Ордена. Мы взяли повозку и какое-то время ехали по ещё спящим улицам Фоссы. Потом миновали городские ворота и минут через десять были в палаточном лагере, расположенном в чистом поле.

Лорд Максиус встретил меня с воодушевлением. Похоже, он сумел немного поспать, и выглядел куда лучше вчерашнего. Мы прошли в дальнюю часть лагеря, полюбовавшись по дороге, как идёт подготовка. Ряды лучников целились в самодельные мишени, инструктор кричал и подбадривал, в трёх матерных словах разъясняя самые азы. На соседней площадке тренировались всадники. Через ряд палаток от них рубилась пехота – разумеется, на деревянных мечах. Были тут и простые крестьяне из ближайших деревень. Оружия на каждого не нашлось, и те пришли с чем попало – вилами, дубинками, заострёнными палками, самодельными копьями.

– Впечатляет? – спросил лорд Максиус. – И это только малая часть. Я уверен, мы отобьём Арсу, силы почти равны. А уж с нашим-то секретным оружием...

– Дракон ещё не прибыл? Ну, то есть, экспедиция с Квинтом Роаном?

– Пока ещё едут. По моим расчётам, должны скоро быть.

Мы уселись на низкую скамейку, спиной к палатке. Перед нами всадники-копьеносцы отрабатывали удар. Разгон, прицел, попадание точно в мишень (которой был мешок, набитый соломой) – и заход на второй круг.

Лорд Максиус тряхнул пожелтевшим свитком.

– Я тут кое-что почитал...

– Да?

– Один из свитков Лютеция. Из тех, что ты хотел спереть, между прочим. Он так напрашивался к нам на тренировки, так умолял, что я чуть было не согласился. Утверждал, что кроме него никто не читал о Порождениях Тьмы, а потом случайно обронил, что этот свиток есть у него в сундуке. Вот я и подумал, что пусть лучше даст свиток, чем сам сюда припрётся. Кто вместо него нарисует магическую защиту на стенах замка? Альдбар один не справится.

Я с любопытством заглянул в текст. Лорд Максиус был в приподнятом настроении, и протянул документ мне.

– Там ничего такого, чего мы бы не знали. Куча незначительных деталей, вроде размера и формы крыльев у разных подвидов, но так ли это важно?

Я пожал плечами.

– Не знаю.

– И не надо. Кстати, как думаешь, зачем я поднял тебя в такую рань?

Тренировки. Пока дракона не привезли, лорд Максиус задумал обучить меня верховой езде. Как выяснилось, с тех пор, как Марк свалился с лошади и сломал руку, он толком-то и не ездил. Как-то не до того было.

– А тут сказано, – он потряс свитком, – что полёт на драконе это чуть ли не то же самое, что езда на лошади. Так что придётся научиться.

– Ладно, – я пожал плечами.

Лорд Максиус посмотрел на меня с подозрением. Видимо, ожидал, что я начну отбиваться, искать оправдания, лишь бы не садиться в седло. Но всё вышло иначе.

Он оставил меня с тренером на всю первую половину дня. Дел у лорда было невпроворот, он не мог нянчиться со мной даже лишне пять минут. И, надо сказать, мне понравилось. До этого как-то не приходилось ездить верхом – если не считать той сценки с драконом, когда я распугал торлоков и вывел Порождение Тьмы из пещеры. Ни вживую, ни в симуляциях – это был первый мой опыт.

И я многому научился за это утро. Понял, правда, что это лишь ничтожная часть, и узнать придётся куда больше, но это меня не расстроило.

– Молодец, – искренне похвалил тренер, когда я снёс деревянным мечом голову чучелу и на полном скаку проехал дальше. – Все бы такие успехи делали, мы бы уже полмира завоевали. Ты точно тот самый Марк Таур?

Я только рассмеялся в ответ. Сам не знаю почему, но настроение было отличным.

Экспедиция всё не возвращалась, и обедал я в полевом лагере. Хлеб, похлёбка, немного мяса – эта простая еда показалась мне очень вкусной. После трапезы я думал продолжить тренировки, но во всеобщей суматохе потерял своего инструктора.

– Эй, Марк! – послышался знакомый голос.

Я обернулся. Это был дядя Октас, мамин брат. Да, он тоже записался добровольцем – ну или не сумел отвертеться – в любом случае, передо мной стоял он. В боевой броне, с мрачной полуулыбкой на щетинистом лице, этот пройдоха напоминал волка. Тощего, просидевшего в клетке неделю, и готового разорвать тебя на куски.

– На минутку, Марк. Просто перекинуться словом.

Я пожал плечами. Мы отошли в сторону, к бочкам и ящикам с припасами. Все куда-то спешили, начальники раздавали приказы, каждый был занят делом. На нас никто не смотрел.

– Что такое?

– Марк, Марк, – дядя Октас хищно улыбнулся. – Я просто хочу, чтобы ты кое о чём подумал. Вдруг выгорит.

Ясно – очередное тёмное дельце. Я слышал, война не только отнимает, но и даёт. Отважным людям – шанс умереть героями. Подлецам и неприятным личностям – возможность заработать.

– Не вздыхай, – сплюнул Октас, – ты просто не был рядом, когда разведчики отчитывались. А я был. И всё слышал.

– И?

– Лорд храбрится, пытается поднять боевой дух, но на самом деле всё плохо. Войска Арсы куда больше наших, они лучше оснащены, да и воевали они почаще, чем эти вот...

Он кивнул в сторону проходящих мимо крестьян. Обоим лет по шестнадцать, один толстый другой тонкий, как в карикатурах – и оба, кажется, не воспринимают надвигающееся бедствие всерьёз. Шутки и смешки, подколы друг над другом, ржач над собственным внешним видом – их простенькое обмундирование оставляло желать лучшего.

– И что в этом хорошего? – спросил я мрачно.

– Война будет недолгой, – сказал дядя, будто это объясняло ход его мыслей. Не дождавшись моего ответа, он потёр шею. Двое шутников скрылись за поворотом. – Сам посмотри: императору не нужна разорённая Фосса. Ему нужен плацдарм для атаки на север. Понимаешь? Город он не тронет. Постарается не тронуть.

– И?

– Сместит только верхушку, понимаешь?

Я хмуро смотрел дяде в лицо. Он вздохнул: похоже, не привык видеть Марка таким – несговорчивым и мрачным.

– Кто-то должен будет возглавить Фоссу, – сказал он шёпотом. – Как думаешь, у кого больше шансов? Кто займёт трон, если всё сложится удачно?

– Да кто угодно, – процедил я. – На такие места очереди выстраиваются.

Дядя усмехнулся:

– Род Тауров – древний и знатный. Он всегда был лоялен императорскому дому. Местные его плохо знают, разве только по Ольвии, но... пойми, если все Роаны погибнут в битве, трон может занять и Таур. Особенно если он сын лорда Максиуса.

Я хмыкнул. Понятно, значит, куда дядя клонит. Типа, спрятаться, переждать сражение, а когда правитель Фоссы вместе со всей знатью погибнет, вылезти и сдаться императору. Он сделает меня наследником, а дядюшка Октас, естественно, станет моей правой рукой. Ну и заимеет тёпленько местечко в нашем замке.

Неплохо придумано, хотя и наивно.

– Что смешного?

– Я же бастард. Незаконнорождённый. К тому же, запятнан Тьмой – все знают, что я драконий всадник.

– Ерунда, – отмахнулся дядя. – Не бери в голову. В столице наплевать на Тьму; Церковь там так же лицемерна, как и все остальные. Ты просто Академию не видел, что за штуки они вытворяют. Такие и северным дикарям не снились. Язычникам, Марк! А что касается того, что ты внебрачный... тоже не бери в голову. Документы оформят задним числом. Главное, что оба твоих родителя – знатные люди. И...

Моя ухмылочка, похоже, его рассердила:

– Марк! Тебе кажется это игрой, да?

Я помотал головой. Он продолжил:

– Вариантов-то, в общем, немного. Либо сдохнуть, либо попасть в тюрьму, либо бежать. Ну и мой. Пойми, я не просто старый бродяга, у меня есть связи. Род Тауров хоть и растерял богатство, но не утратил величия. У меня есть связи. В том числе, и с императорским домом. Это наш шанс, Марк. Другого не будет. Понимаешь?

Я кивнул. В толпе показался лорд Максиус, и дядя Октас спешно хлопнул меня по плечу:

– Ты, главное, не погибни. А остальное предоставь мне. Уж я-то нам устрою местечко, понимаешь? Ну, бывай.

Он исчез между ящиками так же быстро, как разоблачённая крыса. Лорд Максиус его не заметил, зато буквально через мгновение он увидел меня:

– Марк! Вот ты где! Идём, экспедиция прибыла. Я хочу испытать дракона, пока есть возможность. Быстрее, времени не так много.

Я пошёл вслед за военачальником. Он осведомился, всё ли в порядке – уж больно мрачно я выглядел. "Да нормально всё" – ответил я. А сам попытался вернуть лицу чуть больше жизнерадостности, как до обеда. Увы, восторг от уроков верховой езды улетучился полностью. Всё, что мне удалось, это немного разбавить кислую мину нейтральной недоулыбкой.

В осуществимость планов Октаса я не верил. Уж слишком они грандиозны, чтобы исполниться – даже если у него и правда есть связи с императорским домом. Скорее всего, это просто болтовня старого пройдохи.

Но раз подобные мысли возникают у дяди Октаса, они могут появиться и у людей повыше. Наверняка он не один такой умный. Особенно, если перевес и правда на стороне Арсы. Тогда предательства можно ждать в любую минуту. Просто сдадут город и подчинятся императору.

Что тогда будет со мной?

Становиться жертвой политических интриг мне не хотелось. Я немного привязался к этим людям, к лорду Максиусу, к Марике и другим, но не настолько, чтобы ради них идти на плаху. Едва дракон окажется в моих руках, я сбегу. При первой же возможности.

Мы вышли из лагеря, оставив скопление палаток за спиной. Впереди, на приличном расстоянии, я заметил лошадей. Фургоны и телеги, из которых их распрягали, выглядели знакомыми. А уж когда мелькнули ярко-алые рукава Квинта Роана, я и вовсе перестал сомневаться.

Экспедиция – целая и невредимая.

Мы подошли вплотную. Лорд Максиус приветствовал брата, завязался разговор. Грузчики, между тем, выкладывали содержимое телег на землю. Те самые камни, из штольни – пройди я пару шагов в их сторону, и дракон оживёт.

Но близко меня не подпускали, лорд Максиус сам контролировал расстояние. Я молча наблюдал за разгрузкой. Интересно, сколько весят эти камни? Из какого они вообще материала? Потому что обычный булыжник просто так не поворочаешь – надорвёшься. А эти поднимали и бросали, будто они состояли из дерева.

Наконец, последний камешек сложили в общую кучу. Люди разбежались в стороны. Вокруг уже скопилось немало зевак, в основном, детей. Все ждали зрелища.

– Марк, – сказал лорд Максиус.

– Да?

– Вперёд. Покажи нам, на что способна эта штука. Только прошу тебя, без глупостей.

Он тряхнул фигуркой человечка. Меня лишь от одного её вида замутило. Ну неужели снова?

– Это для всеобщей безопасности, Марк. Тут полно людей, я не хочу, чтобы мои подчинённые пострадали. Я верю, что ты не станешь вытворять неразумное. Но перестраховаться не помешает.

– Но...

– К тому же, это единственное средство связи. Я буду говорить в эту штуку, и ты меня услышишь. А я услышу тебя. Мы же не сможем перекрикиваться, когда ты будешь в воздухе.

Я вздохнул. Логика у этого полководца железная.

– А теперь иди. Не стоит медлить.

Ровно два шага в сторону каменной пирамидки, и булыжники засветились. Я на мгновение замер, наслаждаясь охами и ахами. Кольцо толпы заметно расширилось, люди, к моей радости, отступили. Я сделал ещё два шага, остановившись в паре метров от камней.

Те окутались фиолетовым туманом, заискрились, пришли в движение. Я молча наблюдал за их перестановкой, с какой-то садистской радостью отмечая, как пугаются люди. Все они, даже лорд Максиус, отодвинулись как можно дальше.

Через полминуты дракон собрался.

– Привет, – улыбнулся я чёрному переливающемуся на солнце ящеру. – Соскучился?

Дракон наклонил голову, рассматривая меня, как диковинку. Расправил крылья – широкие, тёмно-фиолетовые, с электрическими разрядами, бегущими по прожилкам.

Он напоминал огромного щенка. Крылатого и со взглядом птицы.

– А-а-а-а!.. – закричал кто-то сзади. – А-а-а!..

Каменный гигант посмотрел в его сторону. Крики превратились в визг. Толпа нервно роптала. Я шагнул к дракону и протянул руку.

– Ну же! Не бойся, малыш, они тебя не обидят. Я не позволю.

Ящер опустил голову, и я коснулся его огромной морды. Плоть под ладонью была холодной и вибрировала, как от электрического тока. Часть энергии перешла мне в руку – безвредно и безболезненно.

Связь. Между нами возникала связь, крепнущая с каждой секундой.

Я забрался ящеру на загривок. Прижался к шее, обхватил её руками, закрыл глаза. "Ток" бежал уже сквозь меня, насыщая тело магической энергией и спасая от атаки извне.

Я видел мир глазами Порождения Тьмы. Зрение у него было потрясающим – не хуже, чем у ястреба. Каждая травинка, каждая складка в одежде тренирующегося в миле от меня всадника – я видел это, как у себя перед носом.

– Марк? – раздался в голове голос лорда. – Марк, ты меня слышишь? Ответь что-нибудь, или мне придётся тебя вырубить.

Лорд Максиус? Я повернул драконью голову, отыскивая полководца в толпе. Ах, вот же он! Стоит, чуть пригнувшись, с куклой наготове, и смотрит на меня, хмуря брови. За его спиной прячутся люди – целая толпа. Кто-то, например дети, затаились в траве. Но я всё равно их вижу.

– Марк! Не вынуждай меня делать больно. Я не хочу терять времени.

– Да...

– Марк?

– Да, лорд Максиус. Я вас слышу и понимаю.

Было странно ощущать оба тела одновременно – своё, человеческое, прижатое к спине ящера, "жужжащее" от переполнившей его энергии, и драконье, сильное, мощное, почти непобедимое. И говорить было странно. Вернее – слышать собственный голос, доносящийся как из-за стены.

– Ты можешь управлять им? Он тебя слушается?

Я хохотнул. Ну и вопрос! Дракон – часть меня. Я – часть него. Конечно, он слушается, о чём тут может быть речь?

– Марк!..

– Даже не сомневайтесь.

– Тогда... попробуй пройти вокруг этого дерева. Два раза. А затем – в обратную сторону. Я хочу убедиться.

А я хотел послать всех куда подальше – и взмыть в небеса. Ну их, с этой дурацкой войной, политическими интригами и прочей чушью. Когда сливаешься с драконом, попадаешь под его "электричество", тебя охватывает пьянящее чувство свободы. Его трудно передать словами.

Но я подчинился. О магической игрушке и браслете на собственной ноге я не забыл. Придёт время, и я от них избавлюсь – пообещал я себе. А пока...

Недалеко от места, где мы находились, рос старый одинокий ясень. Я обошёл его сначала по часовой стрелке – два раза – затем против. Я то пригибался, проползая под низкими раскидистыми ветвями, то расправлял крылья, сметая с кроны тучи листьев.

– Отлично... – пробормотал лорд Максиус. Я так и не понял, восхищён он или озадачен. – А теперь...

Лорд попросил меня отойти от дерева, а сам вышел вперёд. Мы стояли друг напротив друга, на почтительном расстоянии. Куклу из рук он не выпускал.

– Подними правую переднюю лапу.

Я подчинился.

– Хорошо. Расправь левое крыло. Отлично! Теперь сложи, и расправь правое. Встань на задние лапы. Очень хорошо! Попробуй сдвинуть вот этот валун. Да, именно его – я хочу посмотреть, насколько ты силён. Ну ничего себе! А теперь...

Лорд Максиус завалил меня целым списком команд. Я выполнял их без сопротивления – дракон радовался любому движению, лишь бы не возвращаться в спячку, а мне было любопытно узнать пределы его возможностей. Махнуть хвостом, срезав под корень целый куст? Нет проблем. Подпрыгнуть, как лисёнок в снегу, охотящийся на полёвку? Да пара пустяков. Полоснуть кору дерева, чтобы щепки полетели?..

Это продолжалось недолго.

– Я вижу, тебе не терпится взлететь. Уверен, что справишься? Как я понимаю, ты чувствуешь его как собственное тело или очень близко к этому. Ты не испугаешься высоты?

Я фыркнул.

– Марк?

– Да! То есть, не испугаюсь. Вы же не боитесь упасть, когда стоите на двух ногах. Или когда идёте. Не боитесь ведь?

И, не дожидаясь команды лорда, я взмахнул крыльями. Потом ещё и ещё. Трава пригнулась, послышались испуганные крики. Я улыбнулся – пусть разбегаются. Нечего путаться под ногами.

Взмах, другой, третий – и я тяжело поднялся в воздух.

– Марк? Марк, поддерживай со мной связь, прошу тебя. Не молчи.

Первые мгновения мне казалось, что ничего не выйдет. Я пролечу несколько метров и рухну в траву. Уж слишком эта туша тяжёлая. Я чуть ускорился, крылья захлопали чаще. Люди, визжа, разбегались, когда я пролетал над их головами. Взмах, ещё взмах – метр за метром, высота набиралась.

– Марк! Пойми, я должен тебя контролировать!..

Примерно через полкилометра я развернулся. И начал описывать широкую дугу, постепенно взлетая всё выше. Угол обзора у этого существа был больше, чем у человека, а боковое зрение чётче, поэтому я видел почти всё. И поле, тянущееся до самого горизонта, и тренировочный лагерь, и реку, и далёкие горы – ничто не укрылось от моего взора. Холмы, поля, деревеньки, дороги. Фосса, возвышающаяся над окружением, как памятник самой себе. С храмом и замком на вершине холма.

А ещё зрители: экспедиционные фургоны, зеваки, Квинт Роан и лорд Максиус.

– Марк!

Я уже сделал оборот и теперь возвращался обратно.

– Марк, я не шучу!..

Ага, верю. Вот только что ты мне сделаешь? Сдавишь куклу, чтобы я потерял сознание? Что ж, каменный гигант переживёт падение с такой высоты, почти не сомневаюсь. А вот я? Неужели лорд пойдёт на это? Плевать на сына – он всё равно внебрачный. Но вот потерять драгоценное супероружие?

Я вдруг понял, что больше не в его власти. И могу делать, что захочу.

– Марк! – лорд Максиус чуть сжал фигурку, и у меня помутнело в глазах. Но крылья не дрогнули, а дракон не потерял высоты. – Марк, Тьма тебя раздери! Подумай о матери! Если Арса возьмёт город, что с ней будет? А что будет с этими детьми? С нашими с тобой согражданами, а? С Марикой, в конце концов! Я же знаю, что ты не самовлюблённая сволочь – ты не такой. Марк!..

– Я...

– Марк?

– Я просто увлёкся. Это так захватывает!..

– Ох, Близнецы...

И тут я кое-что сделал. Сам не ожидал – а другие даже не подозревали.

Я набрал в лёгкие побольше воздуха, прицелился и "плюнул". Из драконьей пасти вырвался шипящий клубок огня.

– Ма-а-арк!..

Но было уже поздно. Пылающий шар нёсся к земле.

14. Вторжение

Огненный вихрь пролетел высоко над головами собравшихся. Максимум, что они ощутили – лёгкое тепло, как от печки в другом конце комнаты. Но крики я услышал даже с высоты.

– Марк, ты спятил?!

Я расхохотался. И пошёл на второй круг.

– Марк, это начинает пугать. Уж как бы Тьма не завладела твоим рассудком.

– Да всё в порядке, – отозвался я. – Давно уже так хорошо себя не чувствовал.

– Тогда...

Я повернул шею – драконью, разумеется – и выпустил второй огненный шар. На этот раз уже прицельно. Метил в старую покосившуюся мельницу на холме. Секунда, вторая, третья – шар достиг цели. Ветхое деревянное строение разлетелось в щепки. Только огонь во все стороны брызнул.

– Марк!..

– Что? Вы же сами этого хотели. Потренироваться в стрельбе, в полётах – вот я и тренируюсь. Этот дракон, он... он потрясающий! Такая сила, такая мощь!..

– Немедленно спускайся!.. Марк, я не шучу. Если ты не приземлишься...

Я понял без слов. Лорду Максиусу даже не потребовалось сжимать куклу, чтобы меня снова замутило. Ради безопасности Фоссы он пойдёт на всё, в том числе и на убийство собственного сына. Скажет потом, что Тьма завладела подростком, будет в церковь ходить, каяться ежедневно – но меня-то уже не будет. "Это не симуляция, – напомнил я себе. – И не Структура. Если я здесь погибну, то погибну окончательно и бесповоротно".

Я пошёл на снижение. Позже сбегу. Когда лорд Максиус отвлечётся – уйдёт на совещание с военными министрами, отправится на сражение – ну или просто спать ляжет. Этот человек ведь спит? Ну хотя бы раз в неделю?

– Хорошо, – сказал правитель Фоссы, когда лапы Порождения Тьмы коснулись земли. – Молодец.

– А вы думали, я ослушаюсь?

Я спрыгнул с ящера, едва тот остановился. Потрепал по шее – не волнуйся, крылатый, я покидаю тебя не навсегда и обязательно вернусь – и отошёл в сторону. Дракон тут же окаменел. Видно было, как ему этого не нравится, как он мотает головой, вынужденно застывая. Но ящер стерпел. Раз я, всадник, обещал вернуться, то это непременно случится. Он даже не развалился на этот раз – так и остался целым куском камня, этакой причудливой статуей посреди поля.

– Думал, ослушаешься, – ответил лорд Максиус после минутного молчания. Мы приблизились друг к другу, и теперь могли разговаривать напрямую, а не через магическую связь. – Думал... – повторил он. – Вот когда заслужишь доверие в первом бою, а потом во втором и третьем, вот тогда мне не придётся на тебя орать. И эта штука не нужна будет.

Он тряхнул деревянным человечком, и я согнулся пополам.

– Прости.

Нас обступили зеваки. Всем были интересны дракон и его всадник. Надо же – это ведь то самое Порождение Тьмы из легенд! Кусочек того зла, что властвовало над Империей, пока не пришли Близнецы. Интересно, какое оно? Если мы постоим рядом, ничего ведь не будет? А дотронуться можно? Ну или просто – поглазеть? Это же не грех – перекинуться с всадником каменного дракона парой слов?

Лорд Максиус разгневался. Он орал, наверное, минут десять. Мол, что, у вас других дел нет что ли? А ну быстро за работу! Живо, я сказал! Тренировки, подготовка и так далее и тому подобное – Арса вторгнется со дня на день.

Все, кроме, разве что, деревенских детей, разбежались, и лорд отвёл меня в сторону. Какое-то время он допытывал вопросами. Как эта штука слушается? Все ли приказы выполняет? Тяжело ли управлять ей в полёте? А каковы ощущения? Не страшно ли, что дракон тебя сбросит, уронит, подчинит разум себе, начнёт действовать самостоятельно? Насколько вообще полон контроль всадника над ящером?

Я послушно отвечал на все. Старался говорить внятно и максимально развёрнуто. Я не врал – нужды не было. Всё равно кроме меня никто не сможет управлять ящером. А лорду Максиусу лучше знать, что дракон действует не сам по себе, а полностью контролируется всадником. Рано или поздно доверие лорда ко мне восстановится, и тогда я сбегу. Избавлюсь от браслета и сбегу.

Потом мы продолжили тренировки. Я вернулся к Порождению Тьмы, дождался его оживления, взобрался верхом, взлетел. Лорд Максиус давал указания по магической связи. В основном, несложные. Мы поддерживали диалог, и отец Марка немного успокоился – всё-таки, я сохранил разум, не отдался Тьме целиком.

Летать мне понравилось. Раньше я как-то не чувствовал к этому тяги. Живя в Структуре, я временами посещал лётные кружки – моя приёмная мать этим увлекалась. Первые годы она вообще таскала меня по ним, как собачонку на поводке. Потом, к счастью, утихомирилась. Так что с полётами я был знаком: как по симуляциям, так и вживую. Во всяком случае, планировать умел – легко находил восходящие потоки, не боялся воздушных ям, успешно ловил ветер и не паниковал от высоты.

– Спускайся, Марк.

– В чём дело?

– Спускайся. На земле скажу.

Я аккуратно приземлил дракона возле лорда Максиуса. Рядом стояло несколько рыцарей Ордена Бурлящей Алой Крови, и пока я спешивался, подъехали ещё трое.

Вид дракона их не испугал – они даже не шелохнулись. Суровые, закованные в броню воины, эти мужчины смотрели на меня, как на ребёнка, вылезшего из песочницы.

– Да?

– На нас напали.

– Уже? Сейчас?

– Да. Это будет твоим первым боевым заданием. Не подведи меня.

– Неужели Арса...

– Не Арса – дикари. Нас атаковали с севера.

И лорд Максиус кратко объяснил, в чём дело.

Жители северо-западных лесов и болот прослышали, что назревает конфликт Фоссы и Империи. Узнали, что был приказ перебросить войска на другую границу, следовательно, на их стороне защита ослабла. Недолго думая, дикари напали. Отдельные даже полпути до города прошли.

– Мне только что доложили, – сказал лорд Максиус. – Я отобрал лучших рыцарей, и отправляю тебя вместе с ними.

– Это не ослабит наши позиции на юго-востоке?

– Нет. Это капля в море. Я буду с тобой на связи, и попрошу вернуться, как только Арса вторгнется. Тут день пути, но на драконе ты доберёшься за пару часов.

– Хм... А ведь я мог бы и один слетать, если это так близко.

– Нет, – отрезал лорд Максиус. – Ты полетишь вместе с отрядом. Обратно, если потребуется, доберёшься один, но к границе ты отправишься с ними. И не спорь! Они сталкивались с дикарями, ты – нет. И ты понятия не имеешь, на что способна их чёрная магия.

– Но...

– Марк! Пойми, мы оказались в очень трудной ситуации, – лорд Максиус посмотрел на рыцарей Ордена, на суетящихся рядом оруженосцев, и отвёл меня в сторону. Чуть снизив голос, он сказал. – Мы зажаты с двух сторон, понимаешь?

Я кивнул.

– Воевать на два фронта – тяжёлая задача. Люди пока не осознают этого, но скоро им придётся столкнуться с этим лицом к лицу. Испытать себя на прочность. Понимаешь? Не все выживут.

Я снова кивнул.

– А тут ещё ты, со своими капризами. Марк, мне это не нравится. Начнёшь брыкаться, откажешься выполнять приказы, и...

Он внимательно посмотрел мне в глаза. Я не отвёл взгляда.

– Я не позволю, чтобы Фосса пала. Это ты понимаешь? И я пойду на всё, чтобы наше оружие не досталось врагам. На всё. В том числе и на убийство. По законам военного времени, Марк, меня оправдают. Близнецы рассудят.

Он вздохнул. Потом хлопнул меня по плечу, и сказал уже громче:

– Так что не делай глупостей, хорошо? А теперь – в путь. И удачи тебе. Несмотря ни на что, я в тебя верю.

Мы вернулись к рыцарям, и лорд познакомил меня с их предводителем. Обсудив кое-какие организационные вопросы, мы двинулись в путь. Отряд из двух десятков всадников и одного парящего над ними дракона.

Солнце клонилось к западу. Дорога шла вдоль реки, минуя холмистые и скалистые участки; она была широкой и ровной – идеальной для быстрой переброски войск. Всадники гнали лошадей галопом, лишь изредка переходя на рысь, чтобы дать животным отдышаться. Я, в одиночестве, нарезал над ними круги, напоминая орла-переростка. Перед взлётом мне сунули жареную куриную ножку, и я съел её, выбросив косточки вниз. О другом ужине можно было не мечтать. Периодически со мной связывался лорд Максиус, и я докладывал обстановку. Пока всё было спокойно.

После наступления темноты сделали небольшой привал. Даже с дороги не съезжали – отдыхали прямо на ней. Я спустился, похлебал бульон вместе с остальными, размялся. А через пару часов мы снова тронулись в путь.

И ехали всю ночь.

К рассвету начали встречаться первые признаки нападения. К счастью, тумана этим утром не было, и мы видели их во всей красе: сгоревшие дома, выжженные посевы, кружащие над убитыми вороны. Дикари пока не попадались.

Я клевал носом, едва не падая с дракона – всё-таки, не спал я уже целые сутки. Рыцари, как и их кони, не знали усталости. Периодически я снижался, крича всадникам, что впереди никого не видно. Разве что, догорающие фермы, да и те – где-то по краям, вдали от дороги. Конечно, местность здесь была неровной, дикари могли прятаться за любым холмом, но сквозь грунт я пока смотреть не научился.

Едва солнце поднялось, со мной связался лорд Максиус.

– Марк!

– А?

– Как обстановка?

Я зевнул. Потом в подробностях расписал всё, что видел.

– Отлично. Вы уже почти на месте. К полудню будете.

– Интересно, куда они все подевались? Неужели почуяли что-то не то?

– Не глупи. Эти ребята всегда так делают. Стремительный бросок, прорыв обороны – потом пограбят немного, спалят пару деревень – и назад в свои болота. Если их не преследуют, могут напасть снова. Если видят, что оборона слабая – нападут непременно.

– То есть...

– Это была, скорее, разведка боем. Они убедились, что наши силы слабы, и вернулись назад, чтобы сообщить остальным. Я почти уверен, что скоро дикари нападут снова. Будь начеку.

Он прервал связь. Я спустился ниже, прокричал наш разговор предводителю рыцарей. Тот ответил, что думает примерно так же. Я снова взмыл вверх.

К полудню мы добрались до границы. Увиденное нам не понравилось.

15. Старая крепость

Всё это время мы двигались по широкой речной долине. Горы были справа и слева, но далеко, почти на самом горизонте. Поля, холмы, редкие скопления валунов, иногда – клочки леса, в остальном же – засеянные участки, уцелевшие или нет. Теперь же горы подступили к реке вплотную.

Это был самый узкий участок долины. Немудрено, что именно здесь и построили крепость. Воздвигли её, как мне объяснили, около тысячелетия назад, ещё во времена старой Империи. За это время случалось всякое: её захватывали, отвоёвывали, разрушали, достраивали, перестраивали, снова штурмовали, передавали из рук в руки, приделывали новые башни, взамен обвалившихся – и всё в том же духе.

Сейчас крепость выглядела так: половина была в хорошем состоянии, половина – разрушена и заброшена. На всех башнях, даже полуобвалившихся, стояли дозорные. Часть старых помещений использовали как склады. Самые новые стены были деревянными, их переполняли стражи.

Я кружил какое-то время, осматривая всё с высоты. Сама крепость пострадала мало – по крайней мере, от последней атаки. А вот городку, примыкающему к ней, досталось. Дома, более-менее приличные, двухэтажные, всё ещё тлели. Сгорели трактир и мельница; обвалилось несколько опор деревянного моста через речку. Нетронутой осталась лишь каменная часовня.

Людей собралось много. Как я понял, это были местные крестьяне – те, чьи дома сожгли, а посевы уничтожили. Я насчитал четырнадцать столбов дыма, пока парил над крепостью – и это лишь те, что не успели догореть. Причём, дома были как с нашей стороны, так и "снаружи", за последним рубежом – видимо, существовала какая-то договорённость о ненападении, либо воины из форта справлялись с мелкими набегами.

Я внимательно осмотрел "ту сторону". После сужения горы резко отступали, и начиналась равнина. Судя по всему, чертовски плодородная – раз, несмотря на опасность, крестьяне её засевали. Река расширялась и замедлялась, ныряя через несколько километров в стену сплошного леса. Тот словно поглощал её. Я долго всматривался в эти заросли, тянущиеся до самого горизонта и исчезающие в лёгкой дымке. Густые, первородные, без единой проплешины или следа человеческого вмешательства – чем-то, на подсознательном уровне, они пугали. Отталкивали. Было в этом лесу нечто магическое, злое, чуждое человеку. Я пытался понять, что именно – но так и не понял.

Устав кружить, я опустился на одну из башен, до полусмерти перепугав бедного дозорного. Крики послышались и снизу, из внутреннего дворика. К счастью, мой отряд уже был там и успел объяснить, что к чему.

– А-а-а!.. – таращился на меня страж башни, не решаясь поднять лук на дракона. – Ты... ты...

– Да всё в порядке, – махнул я рукой, спрыгивая с ящера. – Ничего, если я его тут припаркую? Не помешает?

Дозорный только трясся. Порождение Тьмы зевнуло, обнажив острые зубы – и он сдавленно завизжал. Или запищал – уж очень похожи были звуки.

– Да всё в порядке, – повторил я. – Он свой. То есть, мой... – я тоже зевнул, широко и долго. Потом назвал себя по имени, сказал, что я посланник Максиуса Роана, и что этот крылатый ящер теперь будет защищать Фоссу от дикарей. – Понятно?

– А-а-ага..

– Ну и отлично.

Я спустился по винтовой лестнице, оставив дракона каменеть на башне. Во внутреннем дворике меня встретил предводитель отряда.

– Ты как?

Я пожал плечами.

– Скажи лорду Максиусу, что первое нападение отбито. Отряды врага ушли с наших земель, и мы ждём следующей атаки. Скажи, что пока всё в порядке.

– Не могу. Эта штука, она... ну, односторонняя. Лорд может со мной связаться, я с ним – нет. Но я обязательно всё доложу, когда он "позвонит". Ну, войдёт со мной в контакт... в разговор...

Я снова зевнул, потёр лицо, зевнул ещё раз.

– Идём, – покачал головой рыцарь. – Найдём место, где ты сможешь поспать. Ты должен быть в форме, когда начнётся атака. И недалеко от своего скакуна.

Меня устроили на мешках с зерном, в пыльном и тёмном подсобном помещении. До дракона – полминуты, если бегом. Дали флягу с водой, тарелку холодной соплеобразной каши, поручили отгонять мышей – те сновали тут, как у себя дома – и оставили в покое. Я сразу же уснул.

Встал вечером, выспавшийся и отдохнувший.

Всё было в порядке. Никто не нападал, дозорные отчитывались, что земли, вплоть до самого леса, пусты от дикарей. Конечно, те могли спуститься с гор – они иногда так делали, особенно в хорошую погоду – но пока всё было спокойно.

Этой ночью прощались с мёртвыми. Соорудили большой погребальный костёр, прямо за сгоревшими домами, сложили в него тела, подожгли. Я наблюдал за церемонией со стены – меня не отпускали далеко от дракона. Было красиво. Да, именно так – просто, без выкрутасов, с одной единственной тягучей песней – но меня впечатлило. В Структуре не было похорон, потому что не было смерти. Каждый мог поговорить с ушедшим, задать ему любые вопросы, получить мудрость и опыт – правда, мало кто так делал. Все жили настоящим моментом.

Потом я нёс дозор на одной из полуразрушенных башен. Разговорился с молодым пареньком: о смерти, о мире духов, о судьбе воина. Я чувствовал себя как на исповеди: темнота, мы вглядываемся в чёрную полоску леса на горизонте (ночи всё ещё были светлыми и тёплыми, с мириадами тусклых звёзд), не видим лиц друг друга и говорим о мистическом. Есть ли жизнь после смерти? Если да – то что нас там ждёт? Покой, наслаждение, вечность или новый виток, другое существование, подобное этому, но не такое же?

Я подумал, что если здесь есть магия, то допустимо и наличие загробного мира. Может быть, эта та самая вторая вселенная, которая соприкасается с нашей – ну, из-за которой тут возможны всякие чудеса – вдруг души уходят именно туда? Почему бы и нет?

А потом сам же себе ответил: не надейся. И постарайся не умереть. Ты хотел приключений – пожалуйста, вот тебе приключения. Но если погибнешь до того, как раздобудешь украденные у Структуры материалы, позволяющие жить вечно – что ж, ты сам виноват. Допрыгался, как говорится.

А ведь я не приблизился к своей цели ни на миллиметр. Так и не разобрался в магии, даже в самых её основах.

– На это уйдут годы, – сказал я вслух.

– Что? – паренёк задремал, прислонившись щекой к ограде, и мои слова его разбудили. – Дикари?

– Нет. Ничего.

Так продолжалось до утра.

С рассветом пришёл туман, и мы ждали атаки. Меня отправили в башню с драконом, но не дали соединиться с ящером. Я просто сидел на ступенях винтовой лестницы, в ожидании приказа. Но было тихо. Солнце взошло, туман рассеялся, и я пошёл спать.

Во второй половине дня меня разбудили. Всё ещё из леса никто не показывался, люди толковали о разном: например, если они так долго готовятся, то атака будет серьёзной. Возможно, проходит совет племён, и дикари решают, как бы им оттяпать кусок графства покрупнее. А вдруг, чем чёрт не шутит, удастся захватить саму Фоссу? Там есть что грабить.

Мне было скучно слоняться без дела, и я напросился в строительную бригаду. Крестьяне не разъезжались по домам, они все, вместе с жёнами и детьми, оставались здесь. Возводили укрепления – ведь если не отбить атаку тут, в этом бутылочном горлышке, дикари прорвутся и поубивают всех поодиночке.

– Что ж, если ты хочешь помочь...

– Я мог бы сесть на дракона. С его силой...

– Забудь. Даже не думай.

– Почему? Таскать на себе все эти брёвна и камни... какой смысл? Зачем, если у нас есть он, – я махнул в сторону башни с окаменевшим Порождением Тьмы.

– Забудь, – повторил рыцарь. – Просто забудь. Возможно, для тебя это всё игрушки, или, как я слышал, ты тяжело болел, потерял память, вместе со всеми ориентирами, но для них – для всех этих людей – это серьёзно.

Я не стал спорить. И без того видел, как они смотрят на статую моего гиганта, как поглядывают на меня, перешёптываются, выстраиваются в очередь в часовню, хотя никого из служителей Церкви там не было уже несколько дней – священник погиб при первой атаке.

– Они терпят, потому что знают о церемонии в храме. Когда ты взял все грехи на себя. Мы, члены Ордена, также не в восторге – если бы не прямой приказ лорда Максиуса, мы не связались бы со Тьмой никогда.

– Но она вся на мне! Я же взял все грехи на себя!

– Хочешь помогать, мальчик – помогай руками. Не гневи людей. Они, скорее, пойдут на смерть, чем примут зло.

Что ж, пришлось обойтись без дракона. Крестьяне и правда были очень религиозны, да и магия в этих местах ассоциировалась больше с дикарями, которые вовсю ей пользовались, а не с даруемыми ей благами, Академией или великими достижениями прошлого.

На стройке я порядком вымотался, так что уснул мгновенно, сразу же после ужина. Перед рассветом меня опять разбудили – и я снова сидел на лестнице в драконьей башне, в ожидании атаки. Правда, теперь я времени зря не терял. Мне удалось раздобыть ножовку, и те несколько утренних часов тумана я возился с браслетом.

Кое-как удалось пропилить его насквозь. Он разогрелся, искрил, трещал и вибрировал, но всё же я прорезал металл насквозь. Даже ногу поранил.

Увы – не помогло. Я взялся за края, попытался раздвинуть отверстие – ни в какую. Либо материал был сверхкрепким, либо его держала какая-то неведомая сила.

Я принялся пилить в другом месте. Закончил к моменту, когда туман окончательно рассеялся – никакой атаки не случилось и в этот раз.

– Да! – воскликнул я, едва ножовка преодолела металл и коснулась моей лодыжки.

Однако, вопреки всем законам физики, половинки браслета не распались. Разрезы были – как первый, так и второй. Я мог просунуть сквозь них что-нибудь тонкое: нитку, травинку, полотно ножовки – но артефакт по-прежнему сохранял цельность.

– Что за бред?

Меня ударило током.

– Ай!..

Потом ещё раз. Несильно – терпеть можно. Но неприятно.

Я помучился, извиваясь и так, и эдак, однако сбросить ношу не получалось. Браслет искрил, слабо трещал, периодически бил током и, как мне показалось, стал тяжелее. Вдобавок, сильно нагрелся. Хоть не обжигал пока – и на том спасибо.

Меня позвали. Пришлось вернуть ножовку на место и идти работать. День прошёл так же, как предыдущий, только настроение у меня было плохим. Удары током бесили, нога стала ныть, а к вечеру онемела. Я постоянно огрызался, и со мной перестали общаться даже те, кто вчера не шарахался.

Перед сном я ещё раз попытался снять браслет. Использовал в качестве рычага старый меч, взятый на оружейном складе. Увы! Схлопотав мощный удар током, я бросил попытки. Так разозлился, что даже меч возвращать не стал.

И что же мне теперь делать?

А вдруг лорд Максиус узнает о попытках сбежать? Вдруг кукла начала подавать какие-то сигналы, и он прекрасно видит, что браслет повреждён? Интересно, помешает ему это меня убить? Я уже понял, что сдави деревянного человечка по-настоящему сильно, и владелец браслета умрёт. Но я сломал артефакт – вдруг теперь он надо мной не властен?

Или такой вопрос – сумеет ли лорд Максиус со мной связаться? Вдруг я уничтожил только этот "телепатический телефон", а убить он меня до сих пор в состоянии? Что если правитель Фоссы, не сумев докричаться, оторвёт кукле голову – так, на всякий случай, чтобы дракон, вместе со мной, не достался врагам?

Да и вообще, почему он вдруг замолчал? Когда лорд Максиус в последний раз со мной связывался?

Я попытался вспомнить. Кажется, это было утром, незадолго до прибытия сюда, в эту крепость. После этого он меня не тревожил.

Наверное, сильно занят – решил я. Арса атаковала, надо командовать войсками и всё такое. А может, магическая связь имеет предел дальности. Лорд отъехал к противоположной границе, и контакт прервался. Или же...

Кое-как удалось забыться. Спал я плохо, постоянно ворочался, злясь от боли, холода и тревожных мыслей. Меня разбудили посреди ночи. Невыспавшийся, я поплёлся в драконью башню, привычно отсиживаться на нижних ступеньках. Мутило. Я клацал зубами, пытаясь справиться с тошнотой, и периодически хватаясь за браслет. Голень неприятно пощипывало, а стопу я почти не чувствовал. Плохо дело. Как туман кончится, пойду к главному рыцарю, отпрошусь с работы. Я, наверное, бледный, как мел, он поймёт и даст отлежаться.

Потихоньку светало. В окошко я видел внутренний дворик, но на месте противоположной башни всё было белым. Туман на этот раз вышел особенно густым. Даже здесь, на винтовой лестнице, я замечал его тянущиеся щупальца.

Потом что-то упало – как мешок со стены. Раздались крики. Я услышал свист стрел и треск электричества. Затем ударил гонг: раз, другой, третий. Звуки вязли в тумане; крики не смолкали.

Я поднялся на ноги и заковылял наверх. Сам ещё не зная, зачем – помочь отбить атаку, или же смыться восвояси.

У выхода на крышу я споткнулся о труп дозорного. Вся верхняя половина туловища была обуглена, как от удара молнии. Рядом, прямо над головой, ударила вторая – треск потонул в тумане.

Магия. Каким бы ни оказался мой выбор, осуществить его будет непросто.

16. Битва в тумане

Понятия не имею, как дикари видели в тумане. Но как-то видели – едва я выбрался на крышу, мимо просвистела стрела.

Может, просто лупят наудачу?

Я пригнулся, спрятавшись за каменным зубцом. Статуя дракона привычно засветилась – в тумане она сияла не хуже маяка – затем по ней пробежалась волна фиолетовых грозовых туч, свечение потускнело, и каменный гигант стал чёрным. Ещё две стрелы появились из ниоткуда, сломавшись о непробиваемую броню ящера. Тот даже не заметил.

Я выждал пару секунд. Слышался лязг мечей, крики боли, глухие удары, стоны, чьи-то команды... Вкупе с моим не самым лучшим состоянием, это напоминало дурной сон. Раздался рык зверя – громкий и близкий. В ответ послышалось испуганное ржание лошади. Сон? Я поправил браслет на щиколотке, тот отозвался болезненной искрой. Нет, не сон. Абсолютно точно не сон.

Снова ударила молния, на этот раз – во внутреннем дворике. Значит, враг уже там. Быстро же они! Видимо и правда хорошо подготовились, раз тянули несколько дней. Набрали лучших колдунов, наизусть выучили донесения разведчиков...

Я не мог больше ждать. Сорвавшись с места, я подскочил к дракону. Забрался, прижался к шее, и...

Я словно почувствовал себя лучше. Боль от браслета отступила на задний план, в голове прояснилось, и даже туман как будто поредел. Это всё драконье восприятие. Слух, например – он помогал ориентироваться, когда глаза были бесполезны.

Сам не заметив, я взлетел. Взмах, другой – и вот я уже над замком. Мимо свистели стрелы, не причиняя никакого вреда – я был защищён фиолетовым свечением, а драконью кожу они пробить не могли. Спиральная молния задела кончик хвоста, и ящер огрызнулся в ответ – через мгновение выпустивший этот разряд уже сам полыхал в огненном кольце.

Крики горящего смешались с боевым кличем, рычанием зверей, лязгом оружия и стонами умирающих. Битва проходила быстро.

Я сделал круг над замком, почти ни во что не вмешиваясь. Дракон действовал сам. Где чувствовал вражеского всадника – палил огнём. Где попадались колдуны – уворачивался от молний и бил в ответ. Мы пролетели вдоль стены, и я заметил, что она кишит чёрными силуэтами, но не в солдатской броне, а в каких-то причудливых нарядах. Дикари? Неужели и сюда добрались? Пока я думал, дракон играючи посшибал их кончиком крыла, словно кегли. Мы взмыли, и стена исчезла в тумане.

Кто вообще побеждает? Если варвары захватили крепость, что тогда станет с крестьянами, прятавшимися внутри? И куда подевались рыцари Ордена? Их не могли так сразу всех перебить.

Дракон пошёл на второй круг. Удар огнём, ещё один – налево, направо. Затем короткая передышка, резкий разворот, и целая череда мелких плевков – я мог только наблюдать, как шипящие огненные шары удаляются в тумане. Потом мы резко снизились, подхватили что-то тяжёлое – не то лошадь, не то медведя – и прямо под брюхом раздались истеричные вопли всадника. Несколько взмахов крыльев, дракон достиг верхней границы тумана, где тот начинал редеть, и отпустил ношу.

– У-у-у-у! – слышались удаляющиеся крики. Я даже не понял, зверь это скулит или наездник. – У-у-у... хрясь!.. – достиг земли враг.

И всё началось по новой.

Дракон упивался битвой. Для него всё происходящее было игрой, как для сытой кошки – погонять мышонка. Ну или подразнить собаку, сидя в безопасном месте. Стрелы нам не грозили, как дикарские топоры или когти хищников. Молнии – да, теоретически, могли сбить, оглушить или поджарить. Но дракон их словно предчувствовал. И ловко уходил от очередного разряда, после чего палил в ответ – всегда попадая в цель. Магов-громовержцев было мало, и с каждой минутой их становилось всё меньше.

Я рискнул пару раз вмешаться, но дракон ненавязчиво отстранил меня от управления. Это не твоя стихия, малыш – будто бы говорил он. В итоге я смирился, что моя роль – быть наблюдателем, человеком, поддерживающим в каменном гиганте жизнь – и просто смотрел за происходящим.

Дикари рассредоточились по долине. Битва за замок теперь была не такой ожесточённой – видимо, всех перебили. Туман местами поредел. Круги дракона стали шире, мы с каждым разом всё дальше отлетали от крепости. В разрывах мелькала земля, по ней мчались дикие животные. Волки, пара медведей, рыси. Я отметил огромную пятнистую кошку с полуголой всадницей на загривке – за секунду до того, как дракон её спалил. Опять серая мгла. А в следующей прорехе я увидел лошадь, раза в полтора крупнее обычной, с крайне гипертрофированной мускулатурой. Серая шкура, густейшая золотая грива, окровавленный витой рог посреди лба и тощий всадник в одной только набедренной повязке. Дракон выпустил огненный шар, но лошадь увернулась, нырнув в туман. В её громком ржании слышались металлические нотки.

Все двигались к Фоссе. В какой-то момент я понял, что битву мы проиграли: поток дикарей был нескончаемым, крепость пала, а парить тут, отстреливая каждого поодиночке – в густом тумане это казалось невозможным.

– Может ну его, а? – спросил я дракона. Тот как раз разворачивался над рекой. – Полетели лучше домой, предупредим наших. Или...

Погнали прочь? У меня появилась мысль, как избавиться от браслета – нужно лишь найти укромное место и воспользоваться силой каменного гиганта. А дальше можно хоть куда – в Академию, например. Или в любое другое место, где люди разбираются в магии. Сдалась мне эта Фосса – я всё равно тут чужой.

Дракон в ответ лишь фыркнул. Огненный шар переломил длинное каноэ, плывшее по реке, дикари попрыгали в воду, а в следующую секунду мы пролетели через фонтан брызг.

Я снова вмешался в управление. Вверх, к чистому небу – поиграли и хватит. Дракон зарычал, но нехотя подчинился. Туман остался под ногами, я уже представил уютный привал высоко в горах, где мы окажемся через каких-нибудь полчаса. Костёр разведём, кролика поджарим, снимем браслет, выспимся и обдумаем дальнейшие действия...

Но тут над ухом раздался знакомый голос.

– Марк?

Я потерял контроль, и дракон снова нырнул в гущу битвы. Огненный плевок – группка дикарей разлетелась, как от взрыва, пороняв топоры и луки.

– Марк?

– Да... что?

– Это я. Ты меня слышишь? Не спишь?

Голос показался мне необычным.

– Лорд Максиус?

– Не совсем... – он на секунду замолчал, о чём-то размышляя, а потом признался. – Лютеций Абели. Тот самый маг, что вытащил тебя с того света.

– Лют? А что с лордом?

Волшебник проигнорировал мой вопрос.

– Ты в порядке? – спросил он. – Как у вас там обстановка?

– На нас напали. Этим утром!

– Ага. То-то ты так кричишь. А я уж подумал...

Сообщение об атаке никак не подействовало на мага. Он принял это спокойно – мне даже показалось, что в его голосе появилась ирония.

– Их много, Лют! Тут густой туман, а дикарей целые орды. Крепость пала, кажется, я вообще единственный, кто остался в живых. Лют! Они прорвались за периметр! Если вы там не подготовитесь, вскоре они будут в Фоссе!..

– Хм...

Связь слегка барахлила. Видимо, из-за того, что я распилил браслет на две половинки – помимо голоса мага раздавалось шипение, треск, какой-то гул... Я подумал, что Лют не расслышал, и уже открыл рот, чтобы повторить, но он меня опередил:

– Ничего страшного.

– Как это? Огромная толпа диких животных и людей, стреляющих молниями, движется...

– Мы выслали армию. Ещё вчера. Я удивлён, как они ещё не прибыли – видимо, задержались где-то. С минуты на минуту должны быть.

– Но... но...

Я даже слов не подобрал, чтобы ответить. Какая, к чёрту, армия? Кто будет сражаться с Арсой, когда та вторгнется? Кто защитит юго-восточную границу? Перебросив все войска сюда, мы только себе хуже сделаем.

Да и одолеют ли они эту орду? С их туманом, молниями и всем прочим?

– Марк, наивный ты мальчик. Они справятся. Это профессиональные воины, многие прошли закалку в битвах с кхеттами, которые, как ты сам знаешь, те ещё варвары. Насчёт тумана не беспокойся. Нам выделили артефакты, разгоняющие мглу. Совсем как в сказке про Близнецов, ха! Академия...

– Какая ещё Академия? Лют, у нас тут... да чёрт возьми, где лорд Максиус? Могу я поговорить с лордом Максиусом?

Раздался странный звук. То ли Лютеций хохотнул, то ли это была очередная "помеха" из-за неисправности браслета.

– Что?

– Нет, не можешь.

– Почему это?

– Он умер.

Я остолбенел. Даже чуть с дракона не свалился – если бы каменный гигант не сделал резкий вираж, я бы точно полетел вниз.

– Умер?

– Ага. И Квинт Роан тоже. И рыцари Ордена, теперь уже несуществующего, поклявшиеся защищать Фоссу до последней капли своей "алой бурлящей крови"...

Я всё ещё не мог прийти в себя. Этот соплежуй надо мной издевается?

– Старый Альдбар, храни Тьма его душу, – продолжил перечислять Лютеций. – И даже, как мне не жаль, малыш Гормбальд, максиусов сынишка. Бедняга Капитан! Не повезло ему родиться наследником престола...

– В чём дело?! – завопил я.

– Ох, Марк, успокойся.

– В чём дело? Что ты там такое несёшь, Лютеций?..

– Арса взяла город. Почти бескровно, хочу тебе доложить. Несколько смертей высокопоставленных лиц – не в счёт.

– Но...

– Оборона? Вся наша колдовская защита, наспех собранное войско ополченцев, все эти тренировки... ох, ха-ха, Марк, не смеши! Живы они, хотя некоторые до сих пор поносом мучаются.

– Ты!

– Я? Ну да – я. Никто мне не запретил подмешать слабительный порошок в общий котёл. Я просто сказал, что это снадобье укрепит их силы. А они и поверили. С какой стати им мне не верить?

Я стиснул зубы. Предатель! Жалкий предатель, убийца, слизняк, завербованный Империей. Я не в силах был представить себе Максиуса мёртвым. Как и напыщенного Квинта Роана. А Марика? С ней-то что стало?

Лютеций продолжал делиться своими "подвигами". Спокойно и невозмутимо, будто перечислял то, что ел на завтрак. Никто не ожидал подвоха, а действовал он быстро. Каких-то полчаса – и лидеры Фоссы мертвы.

Я пропустил подробности мимо ушей. Всё ещё не мог опомниться.

– Вот так всё и было, Марк.

– А? Что?.. Да как тебя вообще пустили служить к нам? Ты!.. ты...

– Кто? Что? В чём проблема-то? Что я учился в Академии? Так все маги, даже Альдбар, бедняженька – даже он несколько лет там отмотал. Это обычная практика.

Он снова пустился в обсуждение себя любимого. Как трудно было учиться в школе магии – никто не разделял его страсть к древним заклинаниям. Как все твердили: это тёмные силы, это забытое искусство, да и вообще, оно не сработает – магия уходит из мира, как вода сквозь песок. Но Лютеций сумел убедить лидеров Академии. Те направили его в Фоссу, где, по слухам, в старой штольне, оставалось последнее неубитое Порождение Тьмы. Из тех, о ком известно достоверно.

Оставалось лишь раздобыть всадника. Последний и очень редкий компонент.

– Ну а дальше всё завертелось. Умер великий понтифик, над нами нависла угроза вторжения, Максиус засуетился, как маленький ребёнок... впрочем, ты сам всё видел. И я решил воспользоваться ситуацией. В любом случае Арса бы взяла город, так хоть обошлись малой кровью.

– Ты...

– Да что ты всё время "тыкаешь"? "Ты", "ты" – прямо как умственно отсталый. Других слов не знаешь?

Я набрал полную грудь воздуха, чтобы вывалить Лютецию целый ворох известных мне слов. Большинство из них были неприличными.

Но маг опередил:

– Таких штук, как по которой мы сейчас разговариваем, у меня ещё несколько. Никто об этом не знал, даже Альдбар. Он бы разозлился: вот, мол, используешь древнюю магию, да нас накажут, да Максиус не потерпит в своём замке Тьмы... ла-ла-ла – старый ворчун, брюзга и зануда. Так вот, я связался с лидерами Академии, поделился своими планами, те, в свою очередь, обсудили их с Императором и пожалуйста – дали мне шанс. Я теперь – важная фигура.

Я наконец перебил его:

– Да как так можно? Просто взять и убить... как это вообще...

В этот самый момент дракон поджарил скрывающегося в тумане колдуна, искрящего молниями направо и налево. Я отчасти контролировал ящера. "А значит, я тоже убийца, такой же, как Лют" – пришла дурацкая мысль.

"Это не то", – ответил я ей.

– Чтобы избежать войны, нет? – поинтересовался Лютеций.

– Чтобы занять место повыше!

– И? Кто-то должен был это сделать. Не займись этим я, пришлось бы марать руки Арсе. Город был бы разгромлен. А так – тихо-мирно, никто даже не пострадал. Ну, кроме пары смутьянов.

– Убить людей, с которыми ты жил и работал. Дружил... вернее, они с тобой дружили.

У меня не укладывалось в голове. Всё-таки я – человек другой культуры. Продукт сверхцивилизации, в которой на первое место ставились жизнь и благосостояние человека, его развитие и совершенствование. Как бы я ни ненавидел Структуру, я был её ребёнком.

Что касается убийства дикарей, тут складывалось несколько факторов: слияние сознаний (появлялся драконий азарт), часть вины и переадресовывал на ящера, плюс я воспринимал всё происходящее как какую-нибудь симуляцию – игру, в которую залип уже не первую неделю. Сам удивился, когда понял – но я не осознавал риски всерьёз. Почти никакие. Игра как игра. Всё это иллюзии, стоит лишь нажать "выход", и я окажусь дома.

Глупо, да?

Но поступок Лютеция выбил меня из колеи. Я воспринимал его как человека – не как часть симуляции. И остальных – тоже. Всех тех, кого он прикончил.

Это были живые люди. И они умерли по-настоящему.

Ты не в игре, парень. Ты не в игре.

– Да что ты там кудахчешь, словно наседка?

– А?

– Мамашу твою я не тронул. Жива певичка, не переживай. Я убрал только тех, кто мог бы мне помешать. Рыцарей, Альдбара, Роанов... кстати, я тут подумал и...

Лютеций сделал драматическую паузу. Дракон как раз поднялся над туманом, чтобы пойти на следующий заход – нырнуть и разделаться с очередной порцией варваров. То тут, то там догорали клочки огня, а в них – жертвы Порождения Тьмы. Они напоминали маяки.

А вот на юго-востоке туман редел. Что-то ярко блеснуло в лучах восходящего солнца.

Что? Я развернул драконью голову и присмотрелся чужими глазами. Армия. Около тысячи человек: в основном всадники, в ярко-начищенной броне, с алыми перьями на шлемах, одинаковыми копьями, а позади – боевые колесницы. В авангарде скакали маги с высоко поднятыми посохами – именно они и рассеивали туман.

До войска было ещё несколько километров.

– ... ты ведь мне тоже не нужен.

– Что?

– Ты тоже Роан, пусть и внебрачный. Зачем нам ещё одна проблема?

– Что?... что?.. – только и мог повторять я.

– Думаешь, почему я тебе всё это рассказываю, а? Делюсь самым сокровенным, так сказать? Я решил – и Империя, кстати, не против – что от последнего Роана нужно избавиться. Зачем давать народу ложные надежды? Ну, что существует наследник, что он может возглавить престол, прогнать "врагов"... а, Марк, зачем?

Это был ещё один удар – похлеще, чем когда мне сообщили о смерти Максиуса. Зачем? Почему? Как? На протяжении всего разговора я был в полной уверенности, что меня не тронут. Какой в этом смысл? Кто тогда будет пилотировать дракона? У меня ведь редчайший дар! Где ты найдёшь второго такого всадника?

Но, судя по всему, Лютеций не шутил.

– Удивлён, Марк? Вернее, тебя же не Марк зовут, да? Ты всего-то – чужой разум в теле мальчишки.

– А?..

– Моя заслуга, – усмехнулся Лютеций.

Я понял, что с мгновения на мгновение он это сделает. Сожмёт куклу или оторвёт ей голову – и мне конец. А значит, медлить нельзя.

Взяв власть над драконом в свои руки, я устремился к земле.

17. Реальность бьёт по голове

Я с шумом опустился на грунт. Туман в этом месте чуть развеялся, и было видно дальше собственного носа. Невысокие холмы, кусты, грязь, хлюпающая за спиной река. Я быстро огляделся – никого. Звуки битвы доносились со всех сторон, но издалека. По дороге, на самой границе видимости, промчался боевой единорог: без всадника, хромая на одну ногу.

– Тут, кстати, мне тоже не верили, – не унимался Лютеций. – Говорили: не получится, зря стараешься, магические потоки иссякли и древние артефакты не сработают. Но я всё равно одолжил парочку.

Я спрыгнул с дракона. Отвечать Лютецию не было смысла.

– Фосса ближе к дикарским землям, а там, по слухам, с магией не всё так плохо. Она уходит оттуда медленнее. Что, кстати, и подтвердилось. Я сумел настроить артефакты, втайне от Альдбара...

Ещё раз бегло осмотревшись – не хотелось получить шальную стрелу, находясь вне защиты фиолетового поля – я прижался лбом к голове ящера.

– Ох, он бы разворчался, если б узнал!..

"Дракон, мы должны это сделать! – приказал я мысленно. – Он убьёт меня, если не поторопимся. Убьёт с помощью этого браслета. Тогда ты снова окаменеешь, и кто знает, когда и в чьих руках очнёшься".

Каменный гигант утробно зарычал.

– Итак, артефакты я подготовил, оставалось лишь найти подопытного. Можно было, конечно, взять военнопленного, заключённого или просто бродягу – но я не хотел привлекать внимания. К тому же, требовалось провести обряд в башне мага, под крышей, концентрирующей силовые потоки. В другом месте вряд ли бы получилось. Как считаешь, Альдбар бы одобрил, притащи я в его владения бродягу?

Я слушал лишь краем уха. В уме я нарисовал картину и передал её каменному гиганту. Дракон, кажется, понял. Я тут же сел на сырую землю, вытянув правую ногу, с браслетом, перед ящером. Артефакт трещал и покалывал.

– Так что мой выбор пал на знатных людей. Кто из них достаточно высок в обществе, но, при этом, настолько бесполезен, что его случайная смерть мало кого огорчит? Хо-хо... ты уже сам догадался, верно?

Дракон протянул лапу, поддел браслет когтем. Тот заискрил, помехи почти заглушили голос Лютеция. Я стиснул зубы и отключил боль в ноге, а в остальном теле – ослабил.

Ну же!..

– Не стану тебя утомлять, как я подбирал яд, подсыпал его в пищу, а потом, как бы невзначай, предложил Ольвии свою помощь. Раз другие средства не помогают, а мальчик вот-вот загнётся, может, стоит испробовать древние полузапрещённые артефакты?

Ящер дёрнул, едва не вывернув мне ногу. Коготь оставил глубокий разрез на щиколотке, я видел, как из-под металла струится кровь, капая тёмными пятнами на траву.

"Подцепи с другой стороны, – мысленно приказал я. – Подцепи и тяни. Там две половинки, они держатся лишь на магии. Надо отвести их на достаточное расстояние, и связь исчезнет".

– И вот, ты оказался в башне мага, полумёртвый, как мне и требовалось. Вернее, не ты – тебя-то я выловил из другого плана бытия. Сам знаешь, из какого. Удивился, небось? Проснулся в чужом теле, в чужом мире? Запаниковал, заметался, не в силах воспринять это как должное? Назад-то всё равно не вернуться...

Места под браслетом уже не было – второй палец не просунешь. Дракон аккуратно подцепил его когтями, словно пинцетом. Потянул. Медленно, осторожно, как извлекая из раны стрелу.

Половинки стали расходиться. Засверкали молнии, напряжение возросло.

– Марк? Парень? Ты вообще меня слышишь?

– Р-р-р...

– Помехи? Ну и ладно. Видимо, из-за дикарских колдунов, с их чёрной магией. Кстати, должен сказать, ты повёл себя почти нормально. Не как Марк – тот бы растерялся, расплакался бы. А ты – нет. Даже задумал улизнуть в Академию с моими свитками. Неплохо. Очень неплохо.

– Мы могли бы сотрудничать! – прорычал я, раздираемый болью. Несмотря на все барьеры, она пробивалась. Я едва держался.

– Могли бы, – согласился Лютеций. Его голос почти исчез в шуме помех. – Но, знаешь, я ведь уже один раз выловил нужную душу. Это оказалось нетрудно. Половина нужных компонентов была в теле Марка, вторая, подходящая к ней, как кусок разбитой чашки к другому куску – в тебе. В твоей душе. Соединяя обе половинки, мы получаем нужный эффект, мы поучаем всадника.

Браслет выскользнул из когтей дракона, с силой соединился, и я услышал, как хрустнула кость. Чёрт! Не хватало ещё ногу сломать. Молнии тут же исчезли. Из-за выключенной боли я совсем не чувствовал задней конечности.

Дракон принялся по новой. Подцепил одну половинку когтем, вторую сжал двумя – и с упорством маньяка потянул в стороны.

– Так что проблемы тут нет. Я могу взять любого человека, настроить артефакты, чтобы они извлекли нужную душу – и через пару минут у меня будет драконий всадник. Хоть один, хоть десять. Ты, Марк, мне больше не нужен. В бесконечном множестве миров таких свободных душ – тоже бесконечное множество. Я могу найти любую. В том числе и покорную – зачем мне смутьян вроде тебя?

Миллиметр за миллиметром, половинки браслета отходили в стороны. Сверкал он так, что заметили бы с противоположного берега реки. Да и трещал неслабо.

К счастью, все, кто шёл мимо, нас игнорировали. Я краем сознания отметил, что идут – вернее, бегут – они в обратную сторону. К замку, к землям дикарей, к лесу – удирая от надвигающейся имперской армии. А ещё, мы были чуть в стороне от дороги.

– Так что...

Из потока вырвался единорог. В его боку зияла дыра, глаза пылали огнём. Он проскочил чуть ли не над моей головой, и я различил чьи-то намотанные на рог кишки. Исчез зверь так же внезапно, как появился.

Галлюцинация?

– ... ты мне больше без надобности, – повторил Лютеций. Я почти не слышал его из-за треска молний и помех. – Приятно было поболтать с кем-то, кто оценит твои планы. Но, извини, дел у меня много, так что...

Я понял, что он это сделает. "Быстрее!" – взмолился я дракону. Тот дёрнул половинки в стороны и...

Наверное, это был взрыв.

Да, взрыв. Яркая вспышка, меня отбросило в сторону, и я, ещё в полёте, отключился.

И пришёл в себя не сразу. Восприятие восстанавливалось по кусочкам.

Первый – зрительный. Я лежу на спине, в камышах, надо мной синее небо, с лёгкими перистыми облаками, а чуть левее покачиваются кусты.

Я моргнул – картинка обрела резкость.

Добавился второй кусочек – ощущения в теле. Сразу нахлынула боль: синяки, ссадины, ушибы, порезы. Но это всё было ерундой, по сравнению с правой ногой – той, где находился браслет. Казалось, она целиком состоит из боли, особенно часть ниже колена.

Я машинально убрал ощущения. Боль притупилась, и я судорожно вдохнул.

Тут же на место встал третий кусочек – слуховой. Жужжание насекомых, плещущаяся под боком река, ветер, разговоры имперских бойцов, лязг оружия.

Я пошевелился, камыш зашуршал, через меня перепрыгнула лягушка.

Четвёртый фрагмент – память. Едва она вернулась – а это случилось резко, одним щелчком – я замер.

Чёрт!

Тумана нет, дикари прогнаны, всюду имперские солдаты, а я лежу тут, раненый, и понятия не имею, что делать. Убьют ли меня, если увидят? Удалось ли снять браслет? А где дракон? Связи с ним я не чувствовал, вполне возможно, меня отбросило так далеко, что она порвалась, и ящер окаменел.

Я сосредоточился на теле: мысленно активировал скрытую энергию, ускорил метаболизм. Скорее всего, придётся драться, и силы мне понадобятся. Получилось далеко не идеально, и тело, несмотря на всю мою подготовку, оставалось так себе бойцом, но я хотя бы очухался после взрыва.

Резко сел. В трех шагах, среди камышей, сидела лисица. Тощая, с чёрными ушами и умным взглядом. Мы смотрели друг другу в глаза пару секунд, потом она убежала. Я попытался встать, упал, наделал много шума.

Чёрт! Я ведь отключил боль в ноге, поэтому её не чувствовал.

Вторая попытка – и снова неудача.

Я замер, чтобы не привлекать внимания. Прислушался, осмотрелся: солдаты далеко, а на водной глади, мерцающей солнечными бликами, покачивается чёрный силуэт лодки. Одно из дикарский каноэ, с двумя трупами на борту – оставшись без управления, судёнышко прибилось к берегу.

Ладно, пора выбираться. Я снова заворочался в грязи, всё ещё не чувствуя стопы. Аккуратно ощупал правую ногу – вдруг она сломана, а я и не подозреваю.

И остолбенел. Ноги не было.

То есть, бедро, колено и часть голени – это всё никуда не делось. А вот чуть ниже икроножной мышцы конечность обрывалась.

Всё это время я смотрел либо вверх, либо по сторонам, теперь же, со страхом, я перевёл взгляд вниз. И правда – обрубок. Грязный, обугленный, с торчащей костью, но хотя бы не кровоточащий. Ещё не хватало подохнуть от потери крови.

"Сделаю новую" – пообещал я себе.

А потом вспомнил: я не в Структуре. Здесь конечности не отращивают, повреждённые органы не меняют, а если что потерял, то так и ходи – с костылём или примитивным протезом.

Я застонал от отчаяния.

Но почти сразу же умолк – я не должен привлекать внимания. Дракон – вот что важно. Мне нужно добраться до каменного гиганта, тогда я смогу улететь. Хоть в Академию, хоть в горы – хоть куда. Зализать раны, обдумать, что делать дальше...

Я правильно определил направление. Если река там, а солнце там, то, скорее всего, меня отбросило в эту сторону. А значит, каменный гигант – вон за тем пригорком.

К счастью, вторая нога осталась на месте. Как и оба глаза, руки со всеми пальцами – да и вообще, кроме ушибов и порезов, других серьёзных травм я не обнаружил. Слава местным богам!

Я тихо пополз в выбранном направлении. Через камыш, мимо кустов, сквозь траву, всё время оставаясь за гребнем холма. С той стороны слышались разговоры.

– Будьте начеку!

– Да.

– Начеку, я сказал. Думаете, мы всех прогнали? А кто сопротивлялся – поубивали?

– Да. То есть, нет...

– Тут полно оборотней. Зверей тоже убивайте. Это приказ. Волков, рысей, пантер.

– И птиц?

– Лягушек тоже! Лягушек убивайте! – раздался третий голос. – И мух, чтоб не кусались.

– Это не шутки!

Я взобрался на холмик и осторожно выглянул. Меня скрывала высокая трава, и я так сильно прижимался к земле, что едва не касался её подбородком, поэтому имперские солдаты не заметили бы меня, даже посмотрев точно в моём направлении. А вот я их видел. Семь человек вплотную окружили моего дракона. Тот выглядел, как пострадавшая от вандалов статуя: весь в трещинах, одна лапа обломана, крыльев нет – они кучей осколков разбросаны вокруг ящера.

Сумею ли?

Я стиснул зубы. Вряд ли. Эти люди подтянуты, вооружены и вообще, судя по виду – закалённые бойцы. Незаметно к дракону не подобраться – трава вокруг притоптана, кустов и оврагов нет. Пока я доскачу до каменного гиганта, меня десять раз убьют. Да и самосборка ящера занимает какое-то время. Нет, не получится. Придётся ждать удобного момента – темноты или тумана.

С другой стороны, кто сказал, что они обязательно попытаются меня убить? Я же не дикарь какой-нибудь. Притворюсь местным – крестьянином или защитником крепости – а там сумею приблизиться к ящеру. Он начнёт превращаться, солдаты растеряются, я заберусь на спину и уже через каких-то пару минут буду в небе.

Я взвешивал минусы и плюсы этого плана, когда главный махнул рукой:

– Вон идёт семнадцатая фаланга.

– Лягушек ловить?

Другие засмеялись. Судя по форме, эти семеро были не профессиональными солдатами, а скорее, наёмниками, выполнявшими особые поручения. В их отношениях сквозила раскованность, они позволяли себе всякие колкости и шутки.

– Охранять это, – главный чуть было не хлопнул по каменному дракону, но так и не коснулся ящера. – Это, – повторил он.

– Двадцать четыре человека? Серьёзно?

– Они встанут плотным кольцом, не пропуская никого, даже мышь.

– А лягушку?

– И будут стоять, пока не приедут телеги с грузчиками. Был приказ не спускать глаз с этой штуки. До тех пор, пока она не окажется в руках мага.

– Угу.

– А у нас – другое задание.

– Лягушек ловить? Что? Неужели эту важную миссию поручили нам, известным раздолбаям?

Все снова засмеялись. Главный ничуть не смутился:

– Поймать мальчишку.

– Всадника что ли?

– Да. Это приказ самого Лютеция.

– Так он же помер. Маг обещал его прикончить на расстоянии, с помощью своих штучек.

Он сделал какое-то движение руками, и все засмеялись. Видимо, местная шутка, понятная только им.

– Скорее всего – да, – главный не скрывал улыбки. – Но может быть и нет. Даже у магов бывают неудачи.

– Да зачем он нужен? Его наверняка пума загрызла, или боерог вдоль брюха распорол. Это в том случае, если маг не справился. Какой смысл?

– У него ценный артефакт, Лютеций попросил его вернуть. Магический браслет на правой ноге. Золотого цвета.

– Пф!

– И ещё – убедиться, что мальчишка мёртв.

– Да его лягушки сожрали.

Всех опять накрыл хохот. Тут из-за другого холма, рядом с дорогой, вышла небольшая колонна пехотинцев. Все в одинаковой броне, с начищенными до блеска шлемами, щитами во весь рост и длинными мечами. Во главе шли двое: капитан и седобородый старец с посохом.

Буквально в течение полуминуты солдаты окружили дракона. Спинами к ящеру, щитами наружу – действительно, даже мышь не проскользнёт.

– Отлично! – воскликнул капитан наёмников. – А теперь – за дело!

– На ловлю лягушек!

– Он не должен быть далеко. Управимся до обеда.

– А если его сожрала какая-нибудь...

– Выпотрошим и из кишок достанем. И хватит разговорчиков! Кто найдёт браслет, того угощу капитанским виски. Понятно?

Всё дружно заорали – то ли боевой клич, то ли имя их главаря, я так и не расслышал. И бросились врассыпную. Ну прямо как дети, играющие в прятки. Только для спрятавшегося проигрыш здесь означал смерть. Безо всякого второго шанса.

Я осторожно двинулся назад.

18. Вниз по реке

Оставалась крошечная надежда.

Лодка. То самое каноэ, прибитое к берегу у кустов. Если течение его не сорвало, я спасён. Спущусь чуть вниз – к крепости или немного за неё – там эти семеро искать меня не будут. Ну а дальше что-нибудь придумаю.

Я двигался быстро и бесшумно. Порой напоминая себе кошку, порой – неуклюжую черепаху, громкую и неповоротливую. К счастью, в мою сторону никто не пошёл. Лишь один из наёмников углубился в камыш чуть дальше места моей цели. Я около двух минут пролежал, не шевелясь, пока он осматривал трухлявый пень.

– Ну как, много лягушек поймал? – раздалось из-за соседнего холма.

– Достаточно, – огрызнулся наёмник. – С тобой поделиться хватит.

Он обошёл пень, двинувшись было к воде, но тут провалился в грязь по щиколотку.

– Тьма тебя раздери! – наёмник дёрнул ногу, и едва не потерял сапог. – Гррр!

– Что, кусаются?

– Отстань! Сам-то хоть что-нибудь нашёл?

Он выдернул вторую ногу, и поспешил подальше от воды.

– Тут труп здоровенного волка. Он мог сожрать нашего малыша.

– И что ты предлагаешь?

– Щас брюхо вскроем, проверим. Фу, ну и вонь!..

Я дождался, пока наёмник выберется с заболоченного участка и исчезнет за невысоким холмом. Затем продолжил движение. Вот то место, а вот и кусты – и, о да, лодка на месте! Я прополз под колючими ветками, ухватился за борт, весь промокнув и извалявшись в грязи.

– Ты слышал?

– Где? У реки?

– Да.

Я снова замер, насколько возможно погрузившись в воду. С холма меня не должно быть видно, скрывают кусты, но кто их знает – вдруг пойдут проверять.

– Вон там!

– Где?

– Вон в тех кустах что-то шевельнулось! Видишь?

Одной рукой держа лодку, я приготовился нырнуть.

– Да вон же!..

– Это лиса!

– Оборотень!

Послышались ругательства, споры – но тихие, и я мало что расслышал.

– Точно тебе говорю, это оборотень.

– Вот сам туда и лезь. Я чуть сапог не потерял.

– А вдруг она...

– Что? Сожрала парня? Пойдём лучше волка вскроем. Я что-то сильно сомневаюсь, что он здесь, в этом болоте.

Второй отшутился – типа, не видать нам капитанского виски.

Я облегчённо выдохнул. Повезло. На этот раз – повезло.

Стоило немалого труда забраться в каноэ, не создав много шума и не перевернув его. Вдобавок, у меня не было правой ноги, а из-за отключённой боли я постоянно об этом забывал. Мучения продлились минуты три, и это были самые жуткие минуты в моей жизни. Я постоянно ожидал худшего. Вдруг услышат и или увидят? А если лодка выскользнет и уплывёт? Или из-под неё вынырнет какой-нибудь жуткий аллигатор, ищущий, чем бы подкрепиться? Да взять хотя бы эти два трупа – вот эти, в каноэ. Вдруг они ещё живы? Тот, татуированный и со стрелой в груди – вряд ли, но вот этот, в волчьих шкурах, мёртвым не кажется. Он ведь дышит, не так ли? И ладонь чуть-чуть шевельнулась. Он просто без сознания, но вот-вот придёт в себя – ведь я так раскачиваю лодку, что не проснулся бы только убитый...

К счастью, я всё-таки сумел. Ухватился руками за борта, перекинул сначала обрубок, а затем оттолкнулся целой ногой от илистого дна и оказался внутри. Фух! Полежал секунд двадцать, прислушиваясь – никого. Мне снова повезло!

У дикаря со стрелой в грудной клетке был шест. Я высвободил его из мёртвых пальцев, устроился поудобнее, и оттолкнул каноэ от берега. Постарался посильнее – к счастью, я пока ещё не полностью ослаб, не исчерпал все резервы организма.

Я положил шест на дно, и сам улёгся рядом. Лодка вышла к центру реки, где её подхватило течение. Послышались крики – похоже, меня заметили. К счастью, без особых последствий. Либо посчитали трупом, либо вовсе не увидели – я, как сумел, вжался в дно. Здесь натекла лужица крови, и мерзко воняло. Слетелись первые мухи.

Шло время. Наружу я не выглядывал – не рисковал – и вскоре начало казаться, что лодка стоит на месте. Я уже подумал шевельнуться, как прямо надо мной раздались голоса:

– Трупы это. Все трое.

– Я хочу лодку подцепить. Плевать на трупы.

– И куда ты на ней поплывёшь?

– Я...

– Брось ты. Наш приказ – охранять мост... вернее то, что от него осталось. Лодчонка – пускай плывёт. Не наше это дело.

Я чуть приоткрыл глаза. И точно – двое солдат на мосту. У одного в руках – длинное копьё. Я не шевельнулся, и они молча смотрели, как каноэ ныряет под низкие опоры. К счастью, не застряв там, и ни за что не зацепившись.

– В Фоссу, например... река-то широкая.

– Там пороги выше по течению.

Даже я это помнил – приметил, когда парил на драконе по дороге сюда.

Мост остался позади, а я по-прежнему не шевелился. Проплыл мимо крепости, сквозь облако густого чёрного дыма – что-то горело, причём неслабо. Но я не выглядывал, не рисковал. Просто лежал, терпеливо высчитывая секунды. Рано или поздно я удалюсь от имперских войск, причалю к берегу и тогда...

А что тогда? Захромаю на одной ноге к дракону? Тут всюду вражеская армия, и церемониться она со мной не станут. В лучшем случае, возьмут в плен. А когда разберутся, кто перед ними – прикончат.

Да и дракон не будет вечно лежать на одном месте. Вскоре его погрузят на телеги, и повезут в Фоссу, а может и дальше, вплоть до Арсы, с её императором, Академией магии и прочими чудесами. Лютеций наколдует нового всадника. Он прав: раз выловил меня, выловит и другого. Мало ли в Структуре людей, перемещающих сознания между телами? Да и вообще, мало ли миров в Мультивселенной?

Я чуть приподнялся, когда облако дыма осталось позади. Река расширялась, но течение всё ещё оставалось быстрым. Я плыл ровно по центру, слева и справа расстилались некогда прекрасные поля. Теперь же – вытоптанные, выжженные, с тлеющими руинами и трупами, над которыми бесновались стаи ворон. То тут то там встречались имперцы. Прямо у меня на глазах один из отрядов обнаружил прятавшуюся в кустах рысь. Под боевой клич, солдаты погнали её копьями. Рысь помчалась вдоль реки. Откуда ни возьмись, появился имперский конный лучник.

– Бей её! – закричали солдаты.

Всадник выстрелил, затем ещё. Рысь металась, стараясь не угодить под копыта и не нарваться на стрелу. До леса было около километра. Доберётся туда – спасена.

Но в третий раз лучник не промахнулся. Стрела вошла точно в спину животного, и оно упало, перекувыркнулось, на ходу превратившись в человека, а затем обратно в рысь. Всадник без труда нагнал её. Лошадь встала на дыбы, потом опустила передние копыта на зверя. Подоспевший копейщик добил хищника, и тот издал протяжный крик боли.

Я наблюдал за этим, не в силах пошевелиться.

– В лодке! – закричал воин с копьём.

Конный лучник развернулся. Я спохватился и лёг на дно, но, увы, слишком поздно. Над каноэ просвистела стрела. Вторая ударилась в борт и отскочила. Третья едва не оказалась фатальной – она вонзилась в противоположный борт изнутри, пройдя в десятке сантиметров от моего лица.

Не став дожидаться следующей, я схватил весло и начал грести. Прочь от берега! Подальше от этого безумного лучника!

К счастью, на пути всадника встретилась сгоревшая водяная мельница, а сразу за ней – густые кусты. Ему пришлось всё это объезжать, и у меня появились лишние несколько минут. Когда он снова оказался на открытом берегу, я был уже далеко. Стрела долетит, но точность попадания – никакая.

Лучник никак не унимался. Он преследовал меня вплоть до кромки леса, растеряв, наверное, десятка два стрел. Почти все сгинули в воде, три или четыре ударились о борт и отскочили. Одна, правда, задела – я уже перестал бояться и уселся в полный рост, когда плечо царапнуло наконечником. Стрела исчезла в воде, а из раны потекла кровь.

Только этого ещё не хватало!

К счастью, лес остановил преследователя. Берег здесь начинался непроходимый, да и дороги, насколько я мог судить, сквозь заросли не было. Эти места принадлежали дикарям.

Я вернулся к центру реки – плыть под нависающими кронами вековых гигантов не особо хотелось – и занялся раной. Оторвал от рукава полоску ткани, прополоскал в воде, обмотал вокруг пореза, завязав на два узла – пришлось придерживать один конец зубами. Кровь замедлилась, и я наложил ещё одну повязку поверх первой.

Надеюсь, моя иммунная система справится с той дрянью, что есть в этой реке, и рана заживёт без проблем. Не зря же я работал с организмом.

Тем временем, мы миновали излучину, и поля, вместе с догорающей крепостью, скрылись за поворотом. Здесь всё ещё чувствовался запах дыма, и изредка доносились особо громкие крики имперцев, но всё остальное говорило, что я оказался совершенно в другом мире.

В стране дикарей.

И вряд ли мне здесь будут рады. Они – хозяева этого леса, этого участка реки, этих земель. Я с опаской посмотрел вперёд. А что если из-за следующего поворота вынырнут два десятка таких же каноэ? Да что там, два десятка – мне и парочки хватит. Даже с простыми воинами, не оборотнями и не магами.

Или такой вариант: лучники скрываются по берегам, в густых зарослях. Пока просто наблюдают, ждут приказа. А когда он будет отдан, прикончат меня с лёгкостью снайпера.

Я тревожно осматривался, переводя взгляд с одной стороны реки на другую, но никого не видел. Только густые заросли. Настоящие. Одно время я любил зависать в природных парках – перенял эту привычку у отца, и около года мы ходили в походы вместе. Позже, я пропадал там уже один: вынашивая планы по грабежу информационных баз, вдали от автоматов Структуры. Конечно, роботы были всюду – кто-то ведь обеспечивал существование всей этой красоты в условиях космического поселения – но они не обращали на меня внимания, занимаясь каждый своей деятельностью. Да, не сомневаюсь, что коллегия сверхразумов не спускала с меня глаз даже там, наблюдая всеми доступными сенсорами, но, во всяком случае, так было спокойнее. Лично мне. Я полюбил природу, наблюдения за птицами, всевозможной лесной живностью: оленями, лисами, зайцами, волками. Иногда выбирался в другие природные зоны: буш, саванну или джунгли. Пусть лучше Структура считает меня интровертом, любящим природу, чем догадывается о моих коварных замыслах по захвату информации.

Так вот, этот лес – через который я сейчас плыл – не шёл ни в какое сравнение с парками нашего поселения. Деревья здесь росли по-настоящему огромные, в стволах некоторых можно было обустроить целый дом. Покрытые лишайником ветви, опутанные вьюном, с невероятным количеством листьев. Поваленные стволы, зелёные от мха. Густейшие кусты с цветами, источающими густой аромат – что аж голова кружилась. Арки корней, уходящие в воду, с грязными паутинами и пауками величиной с кулак.

Меня, любителя природы, этот лес пугал. Здесь пели птицы, но как-то не так. Здесь зеленела листва, но за каждым кустом мог скрываться враг. Здесь была жизнь – хищная и кровожадная, готовая сожрать тебя, зазевайся ты хоть на мгновение. А ещё здесь была магия. Чужая, древняя и злая. Недаром этот лес так боялись в крепости.

– Чушь, – сказал я вслух. Тихо, но отчётливо. – Чушь и суеверия. Ты просто нагнетаешь, Найт. Это обычный лес, за которым не ухаживают роботы. Ничего экстраординарного.

И, тем не менее, углубляться в него мне не хотелось. Кто знает, что у этих дикарей на уме.

Я приметил удобную "бухточку" на правом берегу. Здесь деревья чуть отступали и всюду росли камыши. Я подвёл лодку туда. Сквозь заросли проглядывал берег – небольшой клочок суши, покрытый галькой, ровно по середине разделяемый ручьём. Отлично, значит, с водой проблем не будет. Пить и правда хотелось – а пробовать воду из реки я не рискнул, несмотря на весь свой усиленный иммунитет.

Сразу за галечным обрамлением ручья начинался густой бурелом, поросший таким же густым кустарником, так что укрытие было надёжным. Я выбрался наружу, вытяну лодку на берег. Без правой ноги это оказалось непросто. Да и силы начали иссякать. Я корячился минут десять, прежде чем убедился, что каноэ надёжно закреплено. Была бы верёвка, я бы привязал лодку к дереву. Увы, верёвки на борту не оказалось.

Трупы уже начали беспокоить. Слеталось всё больше мух, и их гудение меня нервировало. Я хотел избавиться от тел ещё в центре реки, но побоялся перевернуться вместе с лодкой. Здесь же...

С двумя ногами я бы справился. Сейчас я был в другой ситуации. Помыкавшись на коленях, изодрав остатки штанов в клочья, я бросил попытки. Позже – решил я. Когда буду отчаливать. Даже выбросив тела из лодки, мне не оттащить их далеко – они всё равно останутся рядом, привлекая мух и прочих падальщёиков.

Правда, я всё же их обыскал. Полезного ничего не нашлось: ни еды, ни даже фляги с водой. Я позаимствовал только боевой топорик, который был у парня в волчьих шкурах. Второй, в татуировках, оказался безоружным. Наверное, выронил, когда его подстрелили.

Затем я добрался до ручья, вдоволь напился и, как получилось, смыл грязь, даже не снимая одежды. После чего устроился на галечном клочке берега, окружённый зарослями со всех сторон.

Мне ничего не оставалось, кроме как ждать. Стемнеет – и я поплыву обратно. Наверное, они уже повезли каменного гиганта в Фоссу, но ничего страшного – я догоню. Выкраду лошадь, например. Или напрошусь к кому-нибудь в повозку. Доковыляю, в конце концов. Пусть даже они утащили моего дракона в другой конец Империи – я всё равно его верну.

Потом – отомщу Лютецию. За обман, за потерянную ногу – за всё.

И всеми правдами и неправдами устроюсь в Академию. Я должен разобраться в магии. Без неё мне не добраться до своего тайника, а без суперсил, которые там припрятаны, я здесь долго не протяну. Этот мир опасен для здоровья. Да и для жизни – что тут скрывать.

Я положил боевой топорик рядом с собой, устроился поудобнее и начал погружаться в транс. Хотелось поработать с состоянием тела. Оптимизировать его ресурсы – кто знает, сколько времени я проведу без еды и должной медицинской помощи.

На самом пороге транса меня кольнула неприятная мысль. А что если местная магия – не всесильна? Что если даже освоив её в совершенстве, я не смогу открыть дверь между мирами – и все мои украденные богатства пропадут даром? Что тогда? Остаток жизни прозябать в этой дыре, прыгая на левой ноге и сожалея о содеянном? Благо, что живут тут недолго, а если повезёт – то и вовсе погибают молодыми?

Я отогнал эти дурацкие вопросы и погрузился во тьму.

Однако поработать с телом мне не дали. Органы чувств просигналили: тревога! Рядом посторонний! Очнись!

19. Лисёнок

Выход из транса, как и погружение в него, занимает какое-то время. Лучше, конечно, баловаться этим, когда тебе ничего не угрожает.

К моменту, как я открыл глаза, эта мерзавка успела избавиться от лодки. И оттолкнула её далеко. Я только нащупал топорик, а каноэ уже скрылось за камышами.

– А? – удивилась девочка, заметив, что я очнулся.

Я так и застыл. Сидя, с поднятым оружием, готовый к броску и кривящийся от гнева.

– Что? – переспросила она.

Девочка. Не женщина, не девушка, а именно девочка. Максимум – лет двенадцать. Рыжая, с головы до ног усыпанная веснушками, в грязном платье из куска мешковины и с небольшой наплечной сумкой из того же материала.

– Моя лодка...

Я опустил топорик. В самом деле – не бросаться же томагавком в ребёнка?

– Там трупы.

– Знаю.

– Они воняют.

– Знаю. И всё же...

– Это нас выдаст! – девочка топнула ногой. Её волосы были заплетены в два узла, напоминающие лисьи ушки. – Зеленоногие!

– Кто? Что?

– Враги, – прошептала она.

И двинулась к ручью. Чуть поодаль, у начала бурелома, была небольшая заводь – взрослому человеку по колено. Девочка сбросила сумку, стянула через голову своё неказистое платье-мешок, оставшись совершенно голой, и прыгнула в эту лужу.

Я поморщился. Ручей был холодным, а я терпеть не мог ледяную воду. Тем более – вот так вот в неё бросаться.

– Ф-фух! – вынырнула она. – Ну и дела!..

Я наблюдал за этой малявкой, испытывая противоречивые чувства: раздражение и стыд. Украла мою лодку! А сама купается голой, будто меня здесь нет.

– А? – спросила она после очередного нырка. – Чего уставился? Я моюсь. Все лапы в грязи, после этих болот. Фффух! Ну и холодрыга!..

Она тёрла руки и ноги, фыркая и чихая, словно зверь. Грязь смывалась, обнажая новые веснушки. Вместе с ними проступала гусиная кожа – вскоре девочка покрылась ей целиком.

– Ну ты, конечно, резвый, – сказала она, вылезая на гальку. – Ускользнул от этих. Хорошо хоть, дальше не заплыл...

Девочка сделала пару шагов, превратилась в лисицу – совершенно буднично, без предупреждений – по-собачьи отряхнулась, обрызгав меня с ног до головы, и тут же перевоплотилась обратно.

– Молодец, это ты верно решил, – продолжила она, как ни в чём не бывало. – А то там зеленоногие встали. Уж они-то пострашнее ваших будут. Гррр!..

– Кто?

– Зеленоногие. Древолюбы.

Я непонимающе покачал головой. Девочка подняла с земли платье и на секунду замерла, посмотрев на меня, как на идиота:

– Враги. Я же сказала. Враги. Плохие люди. Убийцы. Потрошители. Варвары.

– Угу. Только ты не подумала, что без лодки я обратно не доберусь. Я же теперь калека.

Девочка надела платье и раскинула руки, словно ожидая, что я кинусь ей в объятья:

– А я – Рэйника, – гордо заявила она.

– Рэй...

– Можно просто – Лисёнок. Меня в племени так и кличут, я уже привыкла. А тебя как зовут?

Я пожал плечами:

– Найт.

– Странное имя.

– Для моих мест – нормальное.

– Ты издалека, да? – она подняла сумку, перекинула лямку через плечо и обошла меня стороной, принюхиваясь. Всё ещё стоял трупный запах; над камышами кружили мухи. – Хочешь туда вернуться?

Я снова пожал плечами. Если иметь в виду Структуру – однозначно нет.

– Я сразу поняла, что ты не местный. У нас хапшаманарику давно не рождались.

– Кто?

– Хапшаманарику. "Оживляющие камни". У тебя дар, я видела. Ты делал из мёртвых камней живого дракона.

– Это особые камни.

– Очень древний дар. Очень.

– Он бы ещё пользу приносил.

Лисёнок замерла, резко обернулась:

– Одни беды, да? Понимаю. Слухи по всему лесу разнеслись, зеленоногие уже здесь. Другие племена тоже медлить не будут.

Я обхватил голову руками.

– Что им даст всадник без дракона? Каменный гигант всё равно у имперцев.

Лисёнок рассмеялась – коротко и звонко. Но сразу же пристыжено замолчала, и ответила мне уже шёпотом:

– Твоя сила, глупенький. Им нужна твоя сила. Чтобы тоже оживлять камни. Тогда племя станет куштанапара...

– Что?

– Главным в лесу. Самым-самым.

– Это особые камни, – повторил я. – При всём желании я не смогу оживить... ну, эту гальку, например.

Лисёнок загадочно улыбнулась:

– Ты ведь недавно узнал о своём даре, да?

Я кивнул, но она не произнесла ни слова. Только принюхивалась и улыбалась.

Я задумался. А что если не всё так просто? Что если камни, из которых состояло Порождение Тьмы – самые обыкновенные, но только прошедшие специальную обработку? Или ритуал там какой магический? В Империи знания о нём утеряны, возможно, во времена гонений на всё колдовское, а вот у дикарей они сохранились. Что если так?

Ведь это в корне меняет дело. Соорудить себе нового каменного гиганта было бы заманчиво. Да ещё такого, чтоб ни молнии не брали, ни огонь, ни прочие заклинания. Вот это было бы классно. Я бы тотчас отправился в Фоссу – мстить Лютецию.

Но как получить информацию? Как выведать этот секрет? Вряд ли дикари поделятся им забесплатно – скорее, просто заберут силу, в чём бы та ни проявлялась, и тут же прикончат. Лишний балласт им без надобности.

Или вдруг окажется, что ритуал этот – суперсложный? И для его проведения много что нужно: отряд магов, древние артефакты или что-нибудь ещё...

Я также не исключал, что девчонка могла меня разыгрывать. Просто водить за нос, пользуясь моей неосведомлённостью.

Я посмотрел на Лисёнка.

– Зеленоногие, – сказала она, принюхиваясь. – Уже там, у опушки. Пробуют выйти, но... нет, там слишком много солдат. Они не рискнут, по крайней мере, не сейчас, не днём.

– Разве им мало досталось? Они просят добавки?

Лисёнок гневно зарычала:

– Они опоздали!

– Куда?

– Это моё племя билось с вашими! Это ему досталось. Нам досталось! Нам, и союзникам!

Я кисло улыбнулся. Хотел пошутить, что если всё их войско состояло из несовершеннолетних девочек, то результат, в общем-то, очевиден – но промолчал.

Лисёнок гневно дышала. Впрочем, успокоилась она так же быстро, как завелась.

– Тебе нельзя туда. Они пока не знают, но если ты подойдёшь ближе, их колдуны сразу распознают в тебе хапшаманарику. Оживляющего камни. И тогда...

– Это ты отвязала мою лодку. Я бы дождался темноты и...

– И что? Они видят реку. И слышат. Темнота для них – не проблема. Они обстреляют тебя, потому что лодка – чужого племени, вражеского.

– В темноте-то?

– Да!

– Но лодки всё равно нет, так что споры бессмысленны. Придётся, наверное, плыть так, безо всего. Или сооружать плот...

Я взвесил боевой топорик, прикидывая, сумею ли я нарубить достаточно брёвен с одной ногой, да ещё в лесу, кишащем врагами.

– Ты бобёр? – фыркнула Лисёнок с презрением. – Или, может, выдра? А? Да ты вообще не оборотень!

– Я – оживляющий камни! Хапша... хапша... как ты там это называла?

– Хапшаманарику. И именно поэтому ты должен пойти со мной!

– С чего вдруг? Единственные камни, которые я могу оживить – в той стороне. И если я не потороплюсь, они окажутся ещё дальше. С какой стати мне идти за тобой?

– Зеленоногие. У них сильные провидцы. Старцы всё знали – и о новом оживляющем, и о том, что ты здесь появишься. К счастью для тебя, они опоздали. Разминулись.

Я сухо кашлянул.

– Никто пока не знает, что ты – это ты. Только я видела, как ты сел на своём драконе. Там был туман, все бежали, а я сидела в кустах и всё видела!..

Я вспомнил лису – ту, что пряталась в камышах, когда я очнулся. Выходит, это была она, эта девчонка.

Лисёнок положила руку мне на плечо:

– Это наш шанс, Найт. Наше преимущество. Пока их воины не получат весточку от шамана – тот, я не сомневаюсь, уже составляет новое пророчество – мы в безопасности. Зеленоногие будут рыскать там, у крепости, а не здесь. Мы успеем уйти в лес, скрыться и замести следы, пока до них дойдёт, что к чему. Ты же не хочешь попасться к зеленоногим?

Я покачал головой:

– А в чём, собственно, разница? К ним попасть, к вам или к имперцам – все хотят моей смерти. Отобрать дар и укокошить. Других предложений пока ни от кого не поступало.

Девочка надулась:

– Мы – кошоаша! Благородное племя! Мы не мучаем и не убиваем пленников, мы даже самым отъявленным негодяям даём шанс искупиться в бою. Мы – воины! Мы – кошоаша!

– Да понял я. Вместо того чтобы заморить меня голодом или запытать, вы устроите поединок. С каким-нибудь опытным воином, чтобы я уж наверняка проиграл.

Лисёнок нахмурилась ещё сильнее:

– А ты хочешь, чтобы тебя обмазали мёдом и связанного пустили в лодке по озеру? Мухи живьём сожрут! Или в болоте к столбу примотали, там, где комариное место? Я и от простых укусов чешусь, а там их тысячи! Хочешь ты этого?

– Не особо.

– А у них ведь немало таких выходок! Повесят над быстрой травой, и будут ждать, пока насквозь прорастёт. То ещё зрелище. Или вовсе в дерево замуруют, если ты им живьём нужен. Только лицо оставят, чтобы кормить, а остальное всё внутри ствола окажется. Хочешь ты этого? Или же...

– Тише!

Лисёнок так разгорячилась, что орала чуть ли не в полный голос. А ведь сама минуту назад призывала к осторожности. Кругом зеленоногие, мы окружены – и всё в том же духе.

Девочка стыдливо присела. Будь она в лисьей форме, то прижала бы уши к шее.

– Ты прав.

– Мне показалось, что там что-то хрустнуло.

– Тогда замри.

Мы оба надолго замолчали. Я держал топорик наготове, хотя понимал, что это бесполезно – дикари у себя дома, в привычной среде, а я здесь чужой. Вдобавок, их больше. И оружие, против топорика, можно подобрать любое: копьё, ядовитый дротик, лук и стрелы – это не говоря ещё о магии.

Минут десять мы не разговаривали и не двигались. Всё было тихо. В кронах пели птицы, камыши покачивались от ветра, а в двух шагах от нас приветливо журчал ручей. Наконец Лисёнок сказала:

– Вроде никого. Я ничего не чую.

Я с радостью выдохнул. Пронесло. Если девчонка не врёт, и если лес и правда кишит дикарями – враждебными даже ей – тогда я влип. И не смогу чувствовать себя в безопасности, пока не выберусь из этих зарослей. Лучше, конечно, в сторону крепости, поближе к цивилизации.

– Мы должны уходить, – сказала Лисёнок. – Наши уже далеко. Если поторопимся, то нагоним. К счастью, следов много, зеленоногие не отличат наши от остальных.

Она вскочила и нырнула под чёрное поваленное дерево, сплошь поросшее лишайником и мхом.

– Ну же, Найт!

Я пополз следом. Лаз был узким, и пришлось едва ли не лечь на землю, чтобы протиснуться.

– Быстрее! – шептала Лисёнок.

– Ты, кажется, забыла одну важную деталь...

Я зацепился воротником за кривой сук, и теперь пытался отцепиться. Заняло это какое-то время.

– Ты чего там возишься?

– Нога, – сказал я, выползая из-под дерева.

Девочка вздохнула. Подошла, села рядом, разглядывая мою правую ногу – вернее то, что от неё осталось. Потрогала, наблюдая за моей реакцией.

– А ты хорошо держишься, – сказала она. – Почти как настоящий воин.

– Просто убрал боль.

– Молодчина!

– Надолго меня не хватит. С одной ногой в этих зарослях не очень-то попрыгаешь.

Лисёнок задумалась. Отобрала у меня топорик, одним резким движением надрубила сук поваленного дерева (то оказалось слегка трухлявым), отломила, положила рядом со мной. Потом достала из сумки верёвку и примотала деревяшку к обрубку ноги. Я поморщился – не от боли, а от бесцеремонности, с какой девочка это делала.

– Не болит?

– Я отключил боль.

– Тогда попробуй.

Мы отползли чуть в сторону и выпрямились во весь рост. Протез держался крепко, не болтался, хотя и выглядел ужасно. К счастью, я сохранил способность сгибать и разгибать колено. Всё что ниже, увы, обуглилось намертво. Наверное, там и живой ткани не осталось. Во время транса я поставил барьер, чтобы спасти уцелевшие клетки от последствий некроза, а также запустил регенерацию на максимум. Новая нога не отрастёт, но я хотя бы избегу гангрены.

– Нормально?

– Лучше прежней, – отшутился я, перенося вес тела на деревяшку. – Может и вторую поленом заменить?

– До вечера продержится, – констатировала Лисёнок.

Мы двинулись сквозь заросли. Хотел бы сказать – бесшумно, но увы, это было не так. Если девочка-оборотень перемещалась подобно настоящей лисе, плавно и беззвучно, то я прорывался через кусты с треском кабана. По крайней мере, мне так казалось. Я старался минимизировать шум, но выходило не очень.

А ещё эта новая нога – каждый раз, наступая на импровизированный протез, я ждал, что он обломится, отвяжется, подвернётся, провалится в грунт или вытворит что-нибудь ещё. К счастью, ничего из этого не происходило.

Мы пробирались сквозь заросли. Долго, мучительно и безостановочно. Вскоре я заметил, что совсем недавно здесь кто-то прошёл. Ветки обломаны, трава примята, а на грунте то и дело встречаются следы. Причём, двигался человек не один, и не вдвоём – здесь явно прошла целая толпа. Я приметил отпечаток крупного зверя, след от копыта и даже клочок ткани, оставшийся на ветке. Попадались также и капли крови – на земле, траве и листьях.

Этой дорогой отступали дикари. Похоже, весь отряд целиком – то, что от него осталось. Ретировались после схватки с имперскими войсками.

Я снова начал сомневаться. Правильно ли я поступаю? Что если никаких зеленоногих нет, а девчонка меня просто дурит? Силой ей со мной не справиться, вот и использует хитрость – заманивает в ловушку, к своим. А те церемониться не будут. Чего им меня жалеть? Ведь я тоже поубивал немало их соплеменников – и никакие отмазки, что это делал дракон, тут не прокатят.

Сомнения крепли с каждым шагом. Я всё ещё опасался зеленоногих, я всё ещё хотел овладеть силой, оживляющей камни, вот только желания эти увядали по мере нашего углубления в лес.

Обман. Ложь и обман. Беги, Найт, пока не поздно. Разворачивайся и беги.

– Тссс! – Лисёнок резко затормозила и вжалась в землю.

– В чём дело?

– Тише! – прошептала она одними губами.

Без единого звука девочка вынула из сумки нож. Я присвистнул – это был не маленький перочинный ножик, и даже не походный раскладной, какие туристы берут в лесные походы. Это был здоровенный ножище – вполне себе оружие, особенно в умелых руках.

Я сжал рукоять топорика. После недавних мыслей я больше опасался Лисёнка, чем каких-то зеленоногих, которых в глаза не видел. Я даже не пригнулся – так и стоял, выпрямившись и тупо озираясь по сторонам.

Девочка жестом приказала лечь. Ну же, тупица, давай! Они нас заметят, если не ляжешь!..

Я хотел было съязвить, как тут из кустов выскочил дикарь.

С яростным воплем он бросился на меня.

20. Сквозь лес

Тут уже сработали рефлексы. Я ударил топориком по лицу, ровно межу глаз, одновременно шагнув в сторону. Этого оказалось достаточно. Дикарь выронил клинок, заскулил от боли и рухнул в траву.

Подоспела Лисёнок. Она резво вскочила ему на спину и без колебаний вонзила нож в сердце. Дикарь захрипел и умолк, в предсмертных судорогах подёргивая ногами.

Мы оба замерли в боевых стойках.

Шли минуты, но никто больше не появлялся.

– Кажется, он был один, – сказала Лисёнок, вытирая лезвие о листья папоротника. – Идём.

Я бросил последний взгляд на убитого. Голый по пояс, с наплечной сумкой, как у Лисёнка, парой-тройкой боевых шрамов на залитой кровью спине и, в общем-то, довольно молодой. Из-под задранной штанины выглядывала нога, вся в зелёных татуировках. Я засмотрелся на эти завитушки, похожие на диковинные растения.

– Идём же! – взмолилась Лисёнок. – Идём, – она потянула меня за руку, и тут же отпустила. – Хотя, ты прав, Найт. Надо сначала...

Что надо сначала, девочка не добавила. Она встала над убитым, закрыла глаза, три-четыре раза глубоко вдохнула, потом чуть приподняла веки и что-то зашептала. Одновременно с этим девочка провела над телом ножом, будто рисуя им в воздухе. Круг, полукруг, несколько линий, два зигзага, широкая петля...

Возникло трудноописуемое ощущение.

Страх. Непонятное давление, выталкивающее тебя с этого места, и даже не говорящее, а стучащее прямо по мозгам: беги! Беги или погибнешь! Бам! Бам! Бам!..

Я сорвался с места и побежал. Лисёнок уже мчалась впереди, сверкая грязными пятками.

Вскоре давление исчезло. Животный страх пропал, будто его и не было. Мы остановились, чтобы отдышаться. Я обернулся: лес как лес, иди куда хочешь – но почему-то в сторону трупа идти не хотелось. Я попытался шагнуть – просто чтобы удостовериться – и не смог.

– Это был разведчик, – сказала девочка.

– Что ты сделала?

– Наше счастье, что не отряд – с двумя мы бы не справились. И молодой ещё, неопытный. Да и не колдун.

– Что ты там нашаманила?

Лисёнок непонимающе посмотрела мне в глаза.

– А, это! – тут до неё дошло. – Отталкивающий рисунок. Заклинание. Оно недолговечное, максимум до заката продержится, но, по крайней мере, мы будем знать, что до этого времени труп не обнаружат.

Мы снова двинулись сквозь лес. Всё по тому же следу – помятой траве, обломанным веткам и прочим признакам, что здесь совсем недавно прошёл отряд. Старались идти побыстрее, хотя Лисёнку то и дело приходилось останавливаться и ждать. Я ковылял на деревяшке, как какой-нибудь пират из игр и симуляций. Даже самому смешно стало.

– А ты молодец, – сказала девочка. – Не растерялся.

– Ты об этом парне?

– Прямо по голове его!

Я пожал плечами. Сработал рефлекс, и ничего больше. Я не был прирождённым убийцей, я просто защищал свою жизнь. Мне даже стыдиться почему-то не хотелось – ну проломил человеку голову, и что? Не я ему, так он мне – мы же на войне. Да и не первый это мой убитый – я много кого на драконе поджарил.

Честно говоря, меня больше занимали способности Лисёнка.

– Раз ты так хороша в магии, – сказал я, – то почему сама ничего не сделала?

– Глупый что ли?

– С чего вдруг?

– Ты же видел, как он выскочил. Тут ничего не нарисуешь. Не успеешь просто.

Она снова остановилась, дожидаясь, пока я пролезу сквозь кусты.

– Можно было заранее нарисовать. Он бы испугался и убежал.

– Он бы понял, что мы здесь, обогнул бы круг и прикончил. Нас бы ведь тоже вытеснило.

– А нельзя сделать так, чтобы круг перемещался вместе с нами? Чтобы все с ужасом разбегались, но только от нас?

Лисёнок рассмеялась. Негромко, но звонко, как ручей между холмами:

– Зукукошо! Глупенький!

– А что не так?

– Пришитый рисунок! Ты только подумай! Да это же всё равно, что на весь лес кричать: "Посмотрите, мы здесь! Ау!" Ну ты и смешной. Они просто пошли бы по нашему следу, чуть позади, а когда действие кончилось бы, то напали.

– Ты так думаешь?

– А сам посуди. К тому же, ты бы выдержал, находясь в центре давления? Я вот сомневаюсь. Первый бы спятил.

Я задумался:

– А нельзя ли...

Мне хотелось предложить вариант, когда в центре никакого давления нет, мы оба находимся в безопасной зоне, а отпугивающая магия распространяется дальше, чем на двадцать шагов. Хотя бы на полкилометра. Мы бы тогда без проблем пересекли бы весь лес и попали бы, куда надо. Но я отбросил эту мысль – если бы Лисёнок умела, она бы сама так сделала.

– Что? – спросила девочка.

– Ты владеешь магией? В смысле, можешь колдовать всякие штуки, типа вот этой, да?

Она сдавленно хихикнула. Я шёл сзади и не видел её лица, но мне показалось, что Лисёнок смущена.

– Не то что бы очень...

– Но эта же у тебя получилась.

– Она короткая. Быстро сотрётся. Я так себе в колдовстве, говорят, что я не могу усидеть на месте и вечно отвлекаюсь. И рисунки, говорят, неровные выходят.

– Кто говорят?

– Шаман. Учителя. Другие взрослые. Говорят, надо больше заниматься.

Лисёнок фыркнула.

– А ты?

– А что – я? – она снова остановилась, чтобы дождаться меня. – Это всё от способностей зависит. Они у всех разные. Кто-то хорош в магии погоды, кто-то с животным разговаривает, ты, вот, камни оживляешь...

Я улыбнулся.

– А у меня талант – превращения. Я оборотень.

– Видел.

– Трудно быть талантливой во всём!

– Кто бы сомневался. Но что-то ты ведь знаешь.

– Самое основное. Огонь развести, воду собрать, вместе с туманом – ну, чему малышей учат. Я больше по превращениям, я же сказала. Могу даже в новолуние, когда у других никак. Это самое трудное время, ты много сил тратишь, чтобы оставаться зверем, но у меня это получается.

– Научишь чему-нибудь?

– Пфф!

– Что?

– Превращаться? Тогда научи меня оживлять камни.

– Я не про превращения. А хотя бы про эту штуку. Которую ты над трупом нарисовала. Я тут подумал... раз мне придётся жить у вас какое-то время, то неплохо было бы...

– Стой!

Лисёнок замерла, я едва не уткнулся ей в спину.

– В чём дело?

– Следы. Видишь?

Я осмотрелся. Лес как лес – ничем не отличается от того, по которому мы шли минуту назад. Следы были, но те же самые: поломанные ветки, помятая трава и прочее.

– Вижу.

– Зеленоногие. Небольшой отряд, человек десять. Вот тут видишь? Они свернули, когда наткнулись на след наших. И пошли за ними.

– Зачем?

– Не знаю. Может, чтобы разведать потери. Или украсть что-нибудь, когда наши встанут на привал.

– Ты хотела догнать своих? – спросил я.

Девочка поёжилась:

– Пришлось бы. Конечно, все бы узнали, что я пошла на войну без спроса, но ведь у меня есть ты.

– Ценный трофей?

Сказал я это с иронией, а у самого мурашки по спине пробежали. И зачем я иду за этой чудачкой? Чтобы побольше узнать о магии?

– Подарок. Ты сделаешь нас куштанапара. Великими.

– Даже не сомневаюсь.

Лисёнок молчала, лихорадочно соображая.

– Придётся идти в обход. Не хочу столкнуться с этими. Ты сам видел – нас они недолюбливают. Им бы только о деревьях думать!

Девочка с тоской посмотрела на протоптанную дорогу, а затем свернула в кусты. "Идём!" – раздался её шёпот. Я поспешил следом.

Мы двигались молча. Сначала долго продирались сквозь заросли папоротников, то и дело натыкаясь на густой кустарник, где приходилось ползти на четвереньках, потом угодили на заболоченную местность и пару часов прыгали по кочкам, будто лягушки, а под вечер вышли к ручью. Вернее, к небольшой речке, весело скачущей по камням. Протекала она по оврагу, кроны почти смыкались над головами, а воды в настоящее время было по щиколотку, так что шли мы как по широкому тоннелю. Судя по всему, весной здесь поток увеличивался в разы.

– Темнеет, – сказала Лисёнок.

– Далеко ещё?

Девочка рассмеялась.

– Ты ведь не видишь в темноте?

– Только с фонариком.

– Я так и думала. Значит будем спать. Вон там.

Стенки оврага здесь превышали два человеческих роста. Временами они нависали над дном, кое-где встречались кусты. Лисёнок как раз указала на такое место: и с зарослями, и с выпирающей над головой землёй и торчащими из неё корнями. Я задрал голову. Над нами возвышались сосны: толстые, кривые, ветвистые. Они почти скрывали темнеющее небо.

– Найт, иди сюда, здесь пещера!

Голос Лисёнка доносился из-за кустов. Я шагнул навстречу, раздвигая колючие ветки. И правда – пещера. Вход низкий, потолок весь в корнях, а дальней стенки не видно – исчезает в темноте. А вот запах мне не понравился. Тут словно жило дикое животное.

– Кошка, – пояснила Лисёнок. – Большая лесная кошка. А до неё – медведица.

– Их не топило?

– Весной сюда не зайти. Только летом, когда воды нет.

– Ты знаешь это место?

Девочка покачала головой:

– Я по запахам сужу. Но сейчас здесь никого, так что не бойся. А если большая кошка вернётся, я разберусь. Я немного говорю по-звериному. Как-нибудь всё уладим.

– Немного? – я, пригнувшись, вошёл в пещеру и опустился на валун под большим корнем.

– Не издевайся! Если я оборотень, то это не значит, что я – понимающий зверей. Ты тоже камни оживляешь, а этот, на который уселся, даже с места не сдвинешь.

– Извини.

Она прошмыгнула в дальний край пещеры, обнюхивая всё подряд: камни, пол, стены, корни – даже мою деревянную ногу обнюхала. Звериное дитя, не иначе.

– А лис ты понимаешь?

– Тут безопасно.

– Ну, когда превращаешься? Я не со зла спрашиваю, просто любопытно.

– Можно даже огонь развести, – сказала девочка, посмотрев на загораживающие вход кусты.

Я не ответил. Она перевела взгляд на меня и тоже какое-то время молчала.

– Лис понимаю, – ответила она наконец. И тут же сменила тему. – Ты есть хочешь?

– Ты спрашиваешь?

– Тогда собери веток. Там вдоль ручья их полно. Нам много не надо, только на крошечный костерок. А я пока...

Лисёнок не договорила. Она сбросила сумку, стянула через голову платье (я едва успел отвернуться – ну не привык я к этим внезапным приступам эксгибиционизма) и тут же превратилась в лису. В этот раз зверь показался мне жалким: не столь пушистым, а каким-то грязным, помятым, с растрёпанным хвостом и едва ли не выпирающими рёбрами.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Лисичка тявкнула и выбежала из пещеры. Я поднялся и двинулся следом – собирать валежник. Делать это совершенно не хотелось, я порядком вымотался за день. К счастью, веток поблизости было много.

Набрав за несколько ходок приличную кучу, я устроился на том же валуне. Лисёнок пока не возвращалась. Меня снова одолели сомнения. Правильно ли я поступаю? Да, мир иной, и я всюду останусь чужаком – что в Фоссе, что в Арсе, что в дремучем лесу. Но там хотя бы цивилизация. Примитивная, с варварскими законами и городами, опасными для жизни, но всё же, не дикая природа. Там не нападут из-за кустов с кинжалом и яростным воплем. И не пойдут по твоему следу, чтобы снять скальп или привязать к комариному столбу на болоте. Да и Марк – не бедняк; принадлежит знатному роду.

Что я получаю здесь, в лесу, кроме шанса погибнуть от стрелы зеленоногих?

Я жаждал больше узнать о магии. Тут она не была под запретом, потому что сюда не распространялась вера в Близнецов. А значит, я мог чему-нибудь научиться. Хотя бы самым основам.

Лисёнок вернулась, когда уже совсем стемнело. Она была в звериной форме и тащила в зубах большую чёрную птицу. Наверное, тетерева.

– Молодец, – бросила она, обойдя кучку хвороста. Я даже не заметил, как девочка превратилась. – Сейчас приготовим, – она наспех оделась, отряхнулась, хлопнула меня по плечу. – Потерпи, Найт.

– Терплю, как могу.

Лисёнок выбралась наружу и какое-то время там пропадала. Я решил, что ей приспичило в туалет. Девочка опровергла мои догадки, вернувшись в пещеру:

– Защиту я поставила. Против дыма, запаха... вроде, ничего не забыла. Только постарайся не шуметь, ладно? Кто их знает, этих древолюбов.

Я кивнул. Лисёнок уселась на колени и принялась копать в полу ямку.

– Следов мы на гальке не оставили, а чутьё у них совсем никакое. Но услышать могут. И свет разглядеть, если напротив входа встанут. Так что огонь будет маленьким.

Она обложила ямку камнями, взяла совсем немного хвороста, набросала на дно – я очень сомневался, что этого хватит для полноценного костра. Девочка считала иначе. Она нарисовала пальцем круг, а потом, чуть помедлив, закрыла глаза и сделала ещё несколько таинственных пассов. Что-то вспыхнуло и тут же погасло. В воздухе запахло дымом.

– Устала я, – пожаловалась Лисёнок. – Бегать туда-сюда, по всем этим кустам и болотам. Потом тебя ещё вытаскивать.

Она вздохнула и повторила попытку. На этот раз удалось: в самодельном очаге вспыхнуло пламя.

– Да! – улыбнулась девочка.

– Научишь? – спросил я.

– Огонь разводить? – она повела плечами. – Не знаю. Мне иногда кажется, что лучше трением. Проще намного. Или в лисьем облике спать – тепло и удобно. И дичь жарить не надо.

Я поднёс руки к огню. Это был очень маленький костёр, размером с небольшую миску – точно в пределах круга, нарисованного девочкой. Он горел ровно, не щёлкал, не искрил, и не создавал дыма, хотя не все ветки были абсолютно сухими. Больше он напоминал пламя из горелки, чем настоящий костёр. В том, что тут замешана магия, я даже не сомневался.

– Только для тебя и стараюсь, – добавила Лисёнок.

– Так научишь? Чтобы в следующий раз я сам старался?

Она потрогала сплетённые в "ушки" волосы, положила палец в рот.

– Ну пожалуйста!

– Хорошо, – кивнула девочка. – Но сначала постарайся ощипать эту птицу. Не с перьями же её жарить. А я немного расскажу о колдовстве. Практику на утро оставим. Уж если я вымоталась, то что говорить о тебе, новичке. С таким настроем ничего не получится.

Я взялся за тетерева, а Лисёнок поведала то немногое, что знала о магии. В первую очередь она рассказала о специализациях волшебников.

21. Уроки магии

В её племени почти каждый обладал какой-нибудь способностью. Бездарные рождались редко, и для матери это было горе. В отличие от зеленоногих (Лисёнок при их упоминании так яростно фыркнула, что уже ощипанные перья разлетелись по всей пещерке), у них этих калек не выгоняли. Наоборот, их жалели всем племенем, а в давние времена даже почитали, как воплощение лесного бога.

Основных классов было несколько.

Самый многочисленный – оборотни. Шаман находил в ребёнке внутреннего зверя, и с года-полутора начинались тренировки. К четырём малыш превращался так же уверенно, как ходил, говорил или дубасил деревянной палкой траву вокруг лагеря. С возрастом мастерство оттачивалось. Оборотень мог неделями оставаться в звериной форме; некоторые на время покидали племя, втираясь в доверие к волкам, лисам или оленям, живя в их стаях и перенимая животные повадки.

У каждого внутренний зверь был своим. В основном – крупный лесной хищник, наподобие рыси или медведя. Часто попадались травоядные: кабаны, лоси, единороги; чуть реже – мелкие животные, вроде енота или опоссума. Совсем редко проявлялся дар воплощения в птицу, практически никогда – в насекомое или мышь. Такие оборотни встречались лишь в сказках, и всегда одолевали врага не силой, а хитростью.

Рождались и те, у кого внутренний зверь обнаруживался, а дар к превращению – нет. Такие становились "говорящими с животными". Как правило, они учили не один звериный язык, а сразу несколько. Из них получались великолепные всадники, ведь только таким людям гордые пантеры позволяли садиться себе на спину, а свободолюбивые единороги склоняли перед ними колено.

Встречались люди и без внутреннего зверя. Такие углублялись в другой род магии – практический. Обычно, они лучше чувствовали энергетические потоки, тщательнее вырисовывали колдовские узоры, находя новые формы и сочетания. Их называли "туманниками" – из-за способности конденсировать туман из влаги в воздухе. Существовали и другие заклинания, огромное множество. Если такой человек шёл в воины, то, со временем, становился практически непобедимым. Боевые шаманы обучали убивать молниями, окружать себя непробиваемой защитой, атаковать огнём и отклонять стрелы.

Я лишь горько улыбался, слушая о суперсиле таких магов. Мой дракон за одну только битву уложил их пару десятков, если не меньше. Но я решил не расстраивать Лисёнка, напоминая ей об этом. Девочка сама всё видела. Наверное, среди погибших не было её друзей или братьев – иначе бы она со мной так не нянчилась.

Были и другие специализации магов. "Говорящие с деревьями", например. Только в племени Лисёнка такие не почитались. Едва заметив в ребёнке этот дар, шаман переводил его в другую плоскость. Он воспитывал травника, лекаря, знатока ядов и грибов, но никак не "древолюба". Тут играла своё давняя ненависть к зеленоногим.

Реже остальных рождались провидцы. Из них вырастали отличные шаманы. Некоторые могли читать мысли, довольно точно предсказывать будущее, общаться с духами предков и ненадолго покидать тело, отправляясь в мир мёртвых.

И уж совсем никогда – по крайней мере, за последние несколько десятилетий такого не случалось ни в племени Лисёнка, ни у зеленоногих, ни вообще в любой известной девочке семье – появлялись такие, как я. Оживляющие камни. Драконьи всадники.

Магия уходила из этого мира, и первой жертвой стали они.

– Именно поэтому за тобой все охотятся, – сказала Лисёнок. – Хотят завладеть легендарной силой, о которой так много говорится в сказаниях.

– Как им это удастся, хотел бы я знать.

Девочка не ответила. Мы доели жареного тетерева, потушили крошечный костёр и завалились спать. Я отключился практически мгновенно. Ночью просыпался всего два раза, разбуженный звуками снаружи. Долго лежал, вслушиваясь в жизнь леса и невольно сжимая рукоять топорика. Лисёнок, приняв звериную форму, спала рядом, чуть ли не прижимаясь ко мне вплотную. Она даже ухом не вела – звуки ночных птиц её не тревожили. Я какое-то время ждал атаки зеленоногих, потом незаметно засыпал.

Утром Лисёнок удалилась. "На охоту" – коротко пояснила она. Я доглодал последний кусок, оставленный с вечера, и занялся телом. Его ресурсы заметно иссякли. Жировая прослойка истончилась, мышечная масса, которую я так долго наращивал, тоже. Раны и мелкие ушибы не беспокоили. Оставшаяся энергия была направлена на искалеченную ногу. Я осторожно осмотрел её: чуть припухла, но воспаление минимально. К счастью, мёртвая ткань не отравляла кровь и не распространялась выше. Барьер сработал. Как бы там ни было, а я неплохо контролировал организм. Лучше, чем в первые дни.

Девочка вернулась сытая и довольная. Она была в лисьей форме: хвост распушился, чёрные ушки стояли торчком, а с усиков-вибриссов капала кровь. Громко тявкнув, она вымылась в ручье. Я последовал её примеру. Лисёнок перевоплотилась в пещере, а назад вышла уже одетая.

– Так уж и быть, – сказала она.

– Что?

– Я покажу тебе пару рисунков. Ты потоки чувствуешь?

– Потоки?

Она закатила глаза.

– Потоки. Ручьи. М-м-м... я плохо знаю ваш язык... у нас это называется эштаруэтум. Сила... Магическая сила.

– Силовые линии?

– Не знаю. Можно и так выразиться.

– Магически потоки. Я понял.

– Великолепно! – Лисёнок напряжённо на меня посмотрела, будто это всё объясняло. – Так чувствуешь или нет?

Я пожал плечами. Девочка вздохнула.

– Идём.

Мы на всякий случай вернулись в пещеру. Уселись на пол, друг напротив друга, Лисёнок попросила меня закрыть глаза. Я подчинился.

– Над нами большая сосна. Чувствуешь её?

– Я...

– Слышишь, как она шумит, да?

– Слышу.

– Просто представь её. Вот ты, твоё тело, руки-ноги, вот пещера... представил?

Это напоминало медитацию, только уж очень поспешную. Обычно требовалось концентрироваться на чём-то дольше, чем это предлагала Лисёнок.

– Враг ждать не будет! – словно прочитав мои мысли заявила она. – Умеешь находить потоки – выкрутишься. Нет – сам виноват.

Я вздохнул. Девочка закусила губу.

– Давай с начала. Закрой глаза. Представь себя в этой пещере. Представь окружение: камни, торчащие корни, очаг, кости тетерева, перья... Меня представь, все запахи-звуки... представил?

– Да.

– А теперь перемещай сознание кверху. Глаза не открывай! Потолок пещеры, грунт, корни, основание дерева, трава и кусты вокруг... получается?

– Вроде бы.

– Поднимайся выше. Ещё выше. Ствол чувствуешь? Кора шершавая, по ней ползают муравьи – вот эти маленькие светящиеся точки – потом начинаются первые ветки...

– Докуда мне подниматься? Как высоко?

– Ты его ещё не поймал? Не почувствовал?

– Кого – его?..

Лисёнок хлопнула себя по лбу, и тут я правда что-то "увидел". Если до этого сосна, со всей травой и прочими муравьями была лишь у меня в воображении, то сейчас вклинилось что-то извне. Какой-то серебристый ручей, пронзающий дерево, словно стрела. Быстрый, прохладный и звонкий. Я сунул в него мысленную руку и почувствовал сопротивление. Поток был реален!

– Поймал ведь! Надо же.

– Я никогда не занимался такими вещами.

– Верю, верю. Теперь втяни его в себя.

– То есть?

– Ну не весь, зукукошо! Весь не получится.

– А как тогда?

– Я... ты... – девочка сдавленно застонала. – Просто... просто представь, что от него отделяется ниточка, ну, ручеёк.

– И?

– Возьми его! Пропусти через руку... – она пошарила глазами по пещере, схватила из кучки хвороста ветку, протянула мне. – На, возьми. Пропусти через это.

Я, кажется, понял, что Лисёнок имеет в виду. Объяснять она, конечно, не умела, но я догадывался, что рисовала девочка именно так. Взяв палочку, я отделил от большого потока маленький серебряный ручеёк, и сделал, как она сказала.

Ветка слегка завибрировала. Или это у меня рука затряслась?

– А теперь рисуй. Рисуй!

– Что рисовать?

– Круг. Да не такой – вытянутый!

– Это называется овал.

– Знаю я! Рисуй... не в эту сторону, в другую. И чуть побольше. Охх...

– Может, сама покажешь?

– Повторяй за мной. И поток не отпускай!

Девочка провела пальцем над очагом. Овал, спираль, несколько завитушек; движение вверх, резкий выпад вниз, опять завитушки. Я послушно повторял, водя веточкой по грязному полу и стараясь не выпускать магический ручей из сознания. Во время рисования ничего не происходило. Я даже засомневался – а то ли мы делаем.

Но в какой-то момент всё изменилось. Меня словно толкнули, я отшатнулся, а палочка выпала из руки. Ручеёк на пару секунд стал широким и сильным, часть его прорвалась в наш мир – по крайней мере, так мне показалось. От неожиданности я утратил концентрацию, и ответвление потока исчезло.

Впрочем, пары секунд хватило. В пещерке резко похолодало и вся влага, какая была в воздухе, сконденсировалась в густой туман. Реально густой – я видел Лисёнка как сквозь белый дым.

– Фу ты! – чихнула она. – Да у тебя талант!

Мы сразу же промокли. Лисёнок выскочила наружу, я – следом, но наши волосы и одежда были сырыми от влаги. А из-за кустов валил пар, как дым от пожара. Уж не поджог ли я там что ненароком?

– Фррр! А говорил, к магии неспособен!

– Откуда ж мне было знать! Я вообще думал, что мы огонь рисуем.

– Наше счастье, что не огонь.

Я представил нас с подпалёнными лицами и рассмеялся. Девочка рассмеялась в ответ.

В пещеру мы так и не вернулись. Уроки продолжились снаружи. Лисёнок показала мне несколько заклинаний, которыми владела сама: туман, огонь, страх, защита, оглушение и так далее. Я механически повторял, не подключаясь к магическому потоку. Рисунки были сложными, с большим количеством мелких деталей, но я на память не жаловался. Уж что-что, а заучивать трудные вещи мне удавалось легко.

Несмотря на скудный запас Лисёнка, я понял, что это не предел. Рисунки можно улучшить. Конечно, у меня недостаточно данных, да и эксперименты не помешают, но, кажется, я разглядел кое-какие закономерности. Да, рисунки определённо можно улучшить, усложнить. Если вот эти зигзаги отвечают за концентрацию потока, то лучше расположить их вот тут, а нижнюю спираль надо чуть приподнять, чтобы энергия не рассеивалась впустую.

Мне бы поэкспериментировать!..

– Зеленоногие, – сказала Лисёнок.

– Уже?

– Неа, но могут появиться в любой момент. Мы должны идти.

– Дай хоть немного попрактиковаться. Хотя бы самую малость!

Девочка вздохнула. Городской мальчишка, дорвавшийся до запретной магии – что с него взять!

– На приличный результат уйдут годы тренировок, – сказала она, отходя при этом, подальше. – Так что не надейся на... – она споткнулась о выпирающий камень, но не остановилась, – на то, что всё сразу получится. Тут нужен...

– Талант? – переспросил я.

– Огромная куча таланта, – крикнула девочка, и отбежала уже не пятясь.

Едва она спряталась за изгибом оврага – шагах в тридцати от меня – я начал искать силовую линию. Та, которая проходила сквозь сосну, чуть сместилась, но я всё равно её нащупал. Как в прошлый раз, я отделил часть потока, провёл сквозь руку (палочку я не выпускал) и принялся рисовать.

Всё оказалось элементарно. Заклинания в этом мире базировались на двух принципах: концентрации сознания и точности рисунка. С первым у меня проблем не было, я многократно входил в транс, чтобы поработать с телом, а это требовало куда большего усердия. Второе тоже не вызывало труда. Запоминал я хорошо, а со временем, когда разберусь в логике узора, смогу оптимизировать заклинания или даже усовершенствовать. Сейчас же я просто экспериментировал.

Сначала создал огонь. Тот вспыхнул прямо на гальке и сразу погас – гореть было нечему. Я снова собрал энергию, провёл её сквозь руку и нарисовал ту же мандалу, только слегка видоизменённую. Огонь повторился, но на этот раз ярче и выше. Я не останавливался – всё рисовал и рисовал. Огненный столб поднялся над головой, закружился, превращаясь в смерч – всё быстрее и быстрее. Отдельные искры даже достигли верхушек сосен.

Лисёнок не выдержала:

– Прекрати!

– Что?

Я обернулся, и пламя тут же исчезло. Не осталось ни дыма, ни пепла – ничего.

– В чём дело?

– Ты нас выдашь! – произнесла она, чуть не плача.

Я опустил руку, выбросил веточку. Девочку мои фокусы напугали, причём, я даже не знаю, что больше – вероятность обнаружения или внезапно проявившиеся способности.

– С такой штукой никакие зеленоногие не страшны, – я по-доброму улыбнулся. – И почему ты раньше молчала?

– Не делай так больше.

– Почему?

– Лес подожжёшь.

– Я туман наколдую. Или воду. Ну же, не плачь!..

Лисёнок всхлипнула, вытерла нос запястьем, снова всхлипнула. Однако я стоял посреди ручья, раскинув руки в стороны – мирный и добрый. Она вышла из укрытия, приблизилась ко мне, не подходя вплотную.

– Не надо, – сказал я, не меняя позы. – Не плачь.

– Я и не плачу, – помотала головой девочка.

– Идём лучше. Говоришь, твоя мама волшебница? Знает много заклинаний?

– Я такого не говорила. Но она талантливее меня. И очень хорошо рисует.

– Она научит меня другим узорам?

Лисёнок не ответила. Мы двинулись по каньону, оставив за спинами нашу пещерку, откуда до сих пор валил пар. Энергетический поток остался там же. Интересно, они часто встречаются? Я попытался найти другие, но на ходу это не получилось. Возможно, просто опыта не хватило.

Мы шли минут десять, прежде чем я переспросил:

– Так научит или нет?

– Научит. И мы будем куштанапара.

– Самыми крутыми?

Лисёнок вдруг схватила меня за руку. Её ногти больно впились в кожу – сразу все десять.

– Можно я выйду за тебя замуж?

– Что?

– Ну пожа-алуйста!

– Ты... с чего вдруг такие вопросы?

Я посмотрел на это лицо, полное веснушек, прямо в голубые глаза. Откуда у ребёнка такие порывы? Да она ниже меня на две головы, тощая и вообще, лет-то ей всего...

– Я не навсегда такой останусь, – сказала Лисёнок, будто знала, о чём я думаю. – Мне осенью тринадцать исполнится.

– Ха! Всегда мечтал жениться на тринадцатилетней.

– Через два года я буду взрослой, Найт. Поверь мне.

В её глазах пылал недетский азарт – ну, как у кошки, схватившей крупную добычу.

– Верю, почему нет.

– И очень красивой. Как моя мама, – Лисёнок попыталась игриво улыбнуться, но вместо соблазнительной улыбка вышла комичной. – Найт!..

Я нежно избавился от хватки девчонки. Мы снова шли молча, каждый думая о своём. В самом деле, между нами не такая большая разница в возрасте. Мне, как структурианцу – двадцать. Телу, в которое я попал – едва исполнилось пятнадцать. Два с небольшим года – ерунда полная. Когда мне снова исполнится двадцать, Лисёнку будет в районе восемнадцати. Плохо разве, а?

И, тем не менее, прямолинейность этой малышки выбивала из колеи. Даже мне, жителю раскованной Структуры, где мораль, временами, принимала странные формы, было дико это слышать.

– Ну На-айт!..

Я кисло улыбнулся. Похоже, девчонка и правда не шутит. Да и шутят ли на эту тему девочки?

– Ты хочешь одноногого мужа?

– Хочу!

– Ты уверена?

– Сделаем мы тебе ногу, ты же...

Она хотела сказать "оживляющий камни", но не успела. Я не сразу сообразил, что произошло. Лисёнок бросилась на гальку, обдирая голые колени. Я же просто остановился.

Мы так заболтались, что не смотрели вперёд. А там, за резким поворотом каньона, был медведь. Большой. Такого огромного я ни в одном заповеднике не видел.

– Найт... – пропищала Лисёнок откуда-то снизу.

Я забыл обо всём на свете. Медведь встал на задние лапы и протяжно заревел:

– Ррроааоу!..

Высотой он был метра четыре, а в зубастой пасти легко поместилась бы моя голова. Я шагнул назад, но оступился и с грохотом свалился на камни.

Медведь бросился на нас.

22. Дорога домой

Все новообретённые знания о магии вылетели из головы. Да и помогли бы они? Когда на тебя несётся гигантский зверь, некогда нащупывать энергетические потоки, рисовать веточкой узоры и заниматься прочей ерундой.

Тут и камень схватить не успеешь.

Я вот – не успел. Пальцы натыкались то на слишком крупные, а то вовсе на какую-то труху. А Лисёнок не растерялась. Страшно ей было не меньше, чем мне, она даже описалась, но тотчас взяла себя в руки и, не раздеваясь, превратилась в лису.

Медведь остановился в двух шагах от нас, снова поднялся на задние лапы.

– Ррроа! – взревел он, капая слюной с жёлтых зубов. – Ууаар!

Лисёнок в отчаянье залаяла. "Беги, дурочка! – хотелось мне крикнуть. – Беги, спасайся! Я тоже побегу, только в другую сторону. Один из нас обязательно выживет". Но я не смог выдавить ни звука.

Медведь махнул огромной когтистой лапой. Вернее – медведица. За спиной зверя я увидел двух детёнышей, плещущихся в ручье и даже не смотрящих в нашу сторону.

Лисёнок тоже их заметила. Высвободившись из платья-мешка, она превратилась в человека.

– Рррр! – зарычала девочка, стоя на четвереньках. – Ррр... руарррр! Рраооу!..

Если бы не положение, в котором мы оказались, это выглядело бы комично. Малышка не останавливалась:

– Ууурр, гррр! Ррроахрр!

Медведица ответила что-то громовым басом. Капельки слюны попали мне на лицо. Запах стоял непередаваемый.

– Ррроарх! Ррроарх!..

Я воспользовался заминкой и прекратил нащупывать камни. Булыжник тут всё равно не поможет, как и трухлявая ветка. Я нашёл энергетический поток – прямо за спиной хищницы. Не такой резвый, с каким игрался полчаса назад, но для простенького заклинания – хватит. Я потянул силу к себе, и, пока моя голая подруга перерыкивалась со зверем, начал рисовать.

Лисёнок заметила это краем глаза.

– Не надо!

Я не остановился. Девочка превратилась в лису, подскочила и больно укусила меня за руку.

– Эй!

– Не надо! – шепнула она зло, превратившись обратно. – Не надо!..

– Но...

Медведица опустилась на все четыре лапы. Между ней и нами было каких-то два шага. Ещё чуть-чуть, и мордой в лицо уткнётся.

– Уоарр! – протянула хищница, обрызгивая нас слюной. Обернулась на медвежат, потом снова на нас. – Уоарр! – повторила она громче. – Уоарррр!..

– Бежим! – шепнула Лисёнок, схватив меня за руку.

– Сейчас?

– Да! Скорее, она пропускает! – девочка подхватила с земли свои вещи и помчалась вдоль дальней стены ущелья. – Только не приближайся к медвежатам!..

Я постарался не отставать. Мчаться по каменистому дну на деревянной ноге, которая уже порядком износилась – то ещё удовольствие. Если бы я не умел отключать боль, то, наверное, не справился бы. Как и без способности управлять телом на глубинном уровне.

Лисёнок не останавливалась. Медведица давно осталась за спиной, а девочка всё бежала и бежала, словно удирая от невидимого врага.

– Стой! – взмолился я. Верёвка, привязывающая "протез", стала ослабевать, и мне требовалась остановка. – Стой же! – Я ковылял с каждым шагом всё медленнее, а девочка уже скрылась за поворотом. – А вдруг там ещё медведь! Или зеленоногие!..

Но я кричал в пустоту.

Присев на плоский камень, я отвязал деревяшку и примотал заново – плотнее и надёжнее. Да уж. Новая нога бы мне не помешала. Или хотя бы нормальный протез, а не это недоразумение.

Закончив, я встал и уже медленным шагом пошёл дальше. Лисёнка всё не было. Начали закрадываться сомнения – а увижу ли я её снова? Вдруг она бросила меня здесь, в этом каньоне? Что ж, хотя бы магии обучила. И на том спасибо – не пропаду.

Я нагнал девчонку только через час. Она сидела у небольшой запруды и приводила себя в порядок. Платье уже выстирала и выжала – оно висело на девочке мокрым куском ткани. Волосы расплела и заплела заново, в точно такие же "ушки" – только теперь отдельные волоски не торчали во все стороны, а лежали аккуратно и красиво. Всю грязь она смыла: с ног, с рук, с лица.

Заметив меня, девочка чуть изогнулась, попытавшись усесться элегантно, словно кошка. Опять "соблазняет"? Ничего кроме улыбки это не вызвало. Лисёнок притворилась, что не увидела меня. Так и продолжала сидеть, вычищая грязь из-под ногтей, пока я не подошёл вплотную.

– Ты чего убегаешь? Думаешь, легко носиться за тобой на этой деревяшке?

– На наше счастье, я немного знаю медвежий.

– Угу. И носишься, как сумасшедшая...

Лисёнок на меня даже не посмотрела. Вытянула руку, полюбовалась вычищенными ногтями (по-прежнему грязными, но уже не так катастрофически), что-то пробурчала.

– Ты в порядке? – спросил я.

– Да.

– Точно?

– Точно.

Я помолчал какое-то время. Лисёнок продолжала делать вид, что занимается маникюром, а я просто смотрел по сторонам и слушал птиц. Стены ущелья здесь были уже метров пять в высоту. Над головой шумел лес.

– А круто ты её заболтала, – сказал я. – Ещё бы немного, и я бы огонь нарисовал. Можно было не убегать.

– Нет! – вскрикнула девочка.

– Что – "нет"? Хочешь, чтобы она нас съела?

– Нет! Нельзя!

– Почему? Защищать себя – нельзя? Ты чего?

– Зукукошо! Дурак! – малышка наконец-то обернулась, и я с радостью увидел в ней прежнего Лисёнка. – Нельзя! Она – хозяйка леса!

– Прямо – всего-всего? И прямо-таки – хозяйка?

Лисёнок стукнула меня кулаком – не больно, но всерьёз. Я улыбнулся.

– Зукукошо! У неё же дети. Она мама. Её нельзя трогать. Никого нельзя, если ты не ради пищи охотишься. А не то плохо будет.

Я пожал плечами.

– А себя защищать?

– Мы сами виноваты. Мы должны быть внимательнее. Я... я...

Она опустила голову:

– Прости, я проморгала. Такого больше не будет. Ты же городской, ты бы всё равно не учуял. А я – должна была. Просто отвлеклась, зазевалась. Прости.

– Да ничего страшного.

Мы немного отдохнули, потом снова двинулись в путь.

Каньон долго не кончался. Выбраться из него в этом месте было невозможно, особенно с одной ногой. На вопрос, правильно ли мы идём, Лисёнок только фыркнула. Я переспросил. Она ответила:

– Радуйся, что он есть. Через лес ты бы сам страдал – долго, трудно – и от каждого куста бы шарахался.

– А зеленоногие? Вдруг он тут засаду устроили?

Девочка громко рассмеялась. Эхо ещё долго гуляло по стенкам каньона.

Мы практически не разговаривали. Лисёнок была не в настроении, а я, хоть у меня и накопилось порядочно вопросов, решил не мешать. Вдруг за следующим поворотом ещё один медведь? Кто его учует, если не Лисёнок? А если не медведь? Если кто похуже?

Каньон постепенно углублялся, в нём становилось холодно. Ещё он постоянно петлял, да и вообще, сделался узким, скользким и неудобным для пеших прогулок. Речка теперь занимала дно почти полностью, от края до края, мы шли по мокрым камням, то и дело меняя берег.

– Сейчас-сейчас, ещё немного, – отвечала Лисёнок на мои немые укоры. – Погоди, мы почти на месте.

Я подозревал, что она сама не знала, куда идёт, но решил не высказывать это вслух. В одиночку я бы и досюда не доковылял.

Немного перевалило за полдень, когда мы добрались до развилки. Девочка радостно пискнула. Ура! Ответвление каньона резко уходило вверх, и по нему можно было выбраться из этого царства холода и сырости. Я заметил звериные следы – по тропинке явно ходили.

– Ну? – спросила девочка, имея в виду "а я что говорила?"

– Да как хочешь, – пожал я плечами. – Главное, чтобы поднявшись, мы не угодили в лагерь зеленоногих.

Лисёнок в ответ только чихнула. Сырость!

Мы благополучно выбрались из ущелья и снова оказались в лесу. Только сейчас я понял, как же внизу было холодно.

Зеленоногих поблизости не было. Мы прошли пару километров, не обнаружив никаких следов. И я не про себя говорю – я не увидел бы следы, даже ткни меня в них носом – а про своего спутника-следопыта. "Они далеко" – констатировала девочка. Тем не менее, шли мы молча, а Лисёнок то и дело останавливалась, нюхала воздух и напряжённо вслушивалась.

Идти было легче, чем по вчерашнему лесу. Никаких поваленных деревьев, почти никаких кустов – шагай себе спокойно, ни о чём не думая. Да и местность была ровная, лишь временами поднимающаяся и опускающаяся. Мы брели так до самого вечера. Три раза останавливались у зарослей дикой малины (предварительно проверив их на наличие медведей) и лакомились ягодами. Лисёнок разбиралась в грибах, и те, которые можно было есть сырыми, она срывала и протягивала мне.

– На.

– А ты?

– Я вечером что-нибудь поймаю.

– Ты уверена, что меня не скрючит?

– Фффр! Да мне проще бросить тебя тут, чем так мучить. Быстрее загнёшься.

Грибы были маслянистые и безвкусные. Я не стал бы ими злоупотреблять, если бы не потребность организма в белке.

К вечеру местность стала неровной, а заросли – густыми. Наша скорость упала. Заночевали мы внутри огромного дерева, от которого остался лишь каркас из коры, а сердцевина вся сгнила. Огонь разводить не стали. Лисёнок на пару часов удалилась на охоту, а я сказал, что объелся малиной и грибами, поэтом сразу завалился спать.

Весь следующий день мы продирались сквозь заросли. Прошли, по моим ощущениям, мало. Дороги не было, а путь наш пролегал через холмы. То ещё удовольствие. Долго тащишься вверх, отплёвываешься от хлещущих по лицу веток, потом минуту отдыхаешь на вершине, и спускаешься по обратной стороне – очень внимательно, потому что один неосторожный шаг, и путешествие кувырком обеспечено. Как вариант, со сломанной шеей в финале.

Лисёнок сделала мне новую ногу. Деревянную, разумеется. Она всё твердила про настоящую – мол, доберёмся до лагеря, шаманы наколдуют, но я что-то сильно сомневался в возможностях здешней медицины. А вот протез девочка смастерила. Боевым топориком (который я всё время таскал на поясе и о котором напрочь забыл во время стычки с медведем) срубила ветку какого-то дерева, обтесала, сократила до нужной длины – короче, показала себя опытным столяром. Идти стало легче.

Ночлег устроили под корнями старого дерева. Снова защитные заклинания, небольшой костерок и долгожданный ужин – девочке удалось оглушить магическим ударом кролика.

К середине ночи разразилась жуткая гроза. Молнии били яростно и свирепо, ослепляя каждой вспышкой, а гремело практически без остановки. Я даже испугался, что мы угодили в центр какой-то магической битвы, хотя я не помнил, чтобы электричество колдунов создавало такой гром. Треск – да, но не гром.

Наше убежище стало жутко неуютным. Дерево, под которым мы прятались, стонало и скрипело, и казалось, вот-вот рухнет, стоит ветру поднажать чуть сильнее. Дождь хлестал беспрерывно. На наше счастье, мы были на возвышенности, и нашу "пещерку" не затопило. Хотя, влажность воздуха поднялась, а иная капля попадала и к нам. Лисёнок, как обычно, спала в звериной форме – прижавшись ко мне своим пушистым телом, она жалобно поскуливала при каждом ударе молнии. Я гладил её густой мех и шептал одобряющие слова. Ничего страшного, это просто гроза. Потерпи немного, она пройдёт. Мы в безопасности. И прочее в том же духе.

Утром мы выдвинулись позже обычного, а шли ещё медленнее. Всё было как вчера: вверх и вниз, подъём и спуск. Только риск сорваться увеличивался – из-за мокрой травы и прибавившейся грязи. Зеленоногие не встречались, звери тоже. Лишь один раз, с вершины холма, мы разглядели далеко внизу оленя. Тот постоял немного и бесшумно скрылся. А спустившись, наткнулись на ещё свежий помёт большой кошки – буквально полчаса назад хищница была здесь.

– Она нас не тронет, – пообещала Лисёнок. – Я немного говорю по-кошачьи.

С пумой – или кто это был – мы так и не столкнулись. Вообще ни с кем не столкнулись – так и шли до самого вечера одни. Снова почти не разговаривали. Холмы вскоре исчезли, земля перестала скакать вверх-вниз, но заросли были настолько густыми, что это раздражало не меньше. Лисёнок старательно избегала звериных троп, уж сам не знаю почему. Пару раз мы натыкались на ручьи и шли вдоль них, не оставляя на гальке никаких следов.

Вечером девочка разрешила мне попрактиковаться в магии. Ну наконец-то! Мы вышли на заболоченную поляну с травой в человеческий рост. В центре стояло неказистое мёртвое дерево с обугленной верхушкой. Я нащупал магический поток и минут двадцать лупил по стволу боевыми заклинаниями. Получалось, честно говоря, не очень – я переоценил собственный дар. А может, просто вымотался, устал и постоянно отвлекался. В этом деле требовалась концентрация.

Впрочем, мне удалось подстрелить куропатку, так что без ужина мы не остались. Заночевали там же.

Проснулся я оттого, что Лисёнок вылизывала мне лицо. В звериной форме, разумеется.

– Эй, ты чего? А ну прекрати!

Я сел, отплёвываясь и вытираясь. Язык зверя был мокрым и горячим.

– Я пока не твой муж.

Девочка тут же перевоплотилась. К её полуголому образу жизни я уже привык, так что почти не смущался.

– Ты странный.

– Что? Почему?

Она нахмурила лоб, обхватив его ладонью.

– Не странный. Как это сказать? Классный. Хороший.

Я кивнул. Девочка говорила на том же языке, что и люди Фоссы, но это был немного иной диалект, и она, временами, путалась в словах. Иногда вставляла термины, вроде "зукукошо" – явно из родного наречия дикарей. Но, как правило, мы понимали друг друга.

– Классный, да. Ты быстро восстанавливаешься. Твои ранки.

Я потрогал лицо. Так вот что она там облизывала! Я ведь порядочно ободрался вчера об эти кусты – и выглядел, наверное, как жертва бешеной кошки. И не только вчера: я почти каждый день зарабатывал по дюжине порезов, ссадин и мозолей. Но благодаря ускоренной регенерации эти мелочи меня не беспокоили.

– Ерунда, – отмахнулся я.

– Не ерунда. Ты... ты...

– Не надо лести – я прекрасно знаю, что тебе нравлюсь.

Лисёнок отмахнулась:

– Ты одарённый. Куча талантов. Вот смотри, – она принялась загибать пальцы, – оживляешь камни – раз. Второе: великолепен в магии. Учитель с тобой поработает, и станешь непобедимым. Третье – боли не чувствуешь. Я никого из твоих ровесников не знаю, кто бы такой переход выдержал... с недавно оторванной ногой. Ты даже не плакал ни разу.

Я развёл руки в стороны – ну уж какой есть, такой есть. Про ногу она, правда, ошибалась. Боль я и в самом деле отключил, а травмированную часть постарался залечить, как умел. Это всё нетрудно. Сложнее было "не плакать". Днём я ещё крепился, увлечённый дорогой, трудностями и опасностями. А вот ночами, особенно перед сном, меня одолевали тревоги. Неужели я до конца жизни останусь калекой – и это в мире, который к инвалидам безжалостен? Так и буду скакать на деревяшке, пока не помру от стрелы или редкого вируса?

От бессонницы спасала усталость. Днём мы почти не останавливались, так что я мгновенно засыпал, и тревоги мучили меня недолго.

– И вот ещё это, – сказала Лисёнок. – Быстрое восстановление.

– Ну...

– Ты будешь хорошим воином, – сказала она. – Великим.

Я слабо улыбнулся. Говорила девочка без сарказма – она и правда мной восхищалась. Воином становиться не хотелось, но я не торопился разрушать её мечты.

После завтрака мы немного потренировались в боевых заклинаниях. Лисёнок даже показала что-то вроде молнии, но рисунок был настолько сырым (видимо, девочка запомнила его неправильно), что выходившие искры не убили бы даже белку. Зато с огнём проблем не было.

Потом мы двинулись в путь. По словам Лисёнка, осталось совсем чуть-чуть. Правда, то же самое она говорила вчера, позавчера и даже позапозавчера. Зато сегодня она была в настроении. Уж не знаю, что её так обрадовало: близость дома или мои невероятные способности. Дорога стала проще, кустов и зарослей почти не было, и Лисёнок разговорилась, как никогда. Она трещала обо всём подряд: о братьях-оборотнях, об уроках магии, о жизни племени, о её путешествиях в лисьем облике, о первой охоте – обо всём, что приходило на ум. К счастью, после случая с медведицей, девочка больше не отвлекалась. Разговоры разговорами, а за дорогой она следила. И прислушивалась-принюхивалась чуть ли не чаще обычного.

– Вот мама-то обрадуется! – не унималась Лисёнок. – С таким, как ты, нам никакие зеленоногие не страшны. Только обучение пройдёшь, и станешь воином. Самым-самым, я обещаю!

Я что-то пробормотал в ответ.

– Только, Найт...

– Да?

– Ты же не будешь плохим, а?

– Что? Ты о чём?

– Вы там у себя, в Империи, вы... как бы это сказать...

Я ждал. Девочка силилась подобрать нужные слова, и я её не торопил.

– Вы уничтожаете леса, чтобы засеивать их. И чтобы пасти свои стада, которые только жрут и срут. Мы... мы их периодически воруем, да, но мы – охотники. Мы не уничтожаем лес.

– Я не уничтожаю лес. Я люблю природу.

– Ты не понял. Мы – его часть.

– Даже не сомневаюсь.

– Ты опять не понял. Рррах, ну почему так сложно всё объяснить!

– Тише, успокойся. Я слушаю внимательно, если это так важно.

– Важно! Ты должен понять, если собираешься жить с нами. Всё взаимосвязано. Всё: лес, небо, земля, огнь, вода – это всё части одного целого. Трава у нас под ногами так же важна, как звёзды на ночном небе. Солнце и дождь, ветер и тучи, охотник и жертва... рррах, ну ты же понимаешь, да?

– Вроде бы.

Я был немного озадачен. И чего вдруг её потянуло на философию? Ясно, что это не Лисёнка мысли, а кого-нибудь из взрослых. Шамана там или вождя. Может – мораль из легенд и баек, которые рассказывают вечером перед костром. Таково их восприятие мира и своего места в нём. Всё взаимосвязано, всё есть одно целое – довольно популярная философия, кстати.

Лисёнок старалась передать мне её, но выходило так же плохо, как если бы она пыталась пересказать учебник по Единой Теории Поля.

– Любовь! – плюнула девочка после минут двадцати неудачных попыток.

– Что?

– Любовь. Вот что всё связывает. Пронизывает вселенную, как воздух. Любовь. Во всех её проявлениях: материнской, между мужчиной и женщиной, к племени, к семье...

– Угу.

– Ты не понимаешь! Деревья тоже любят. И камни, и реки, и звёзды. Всё едино, мы все – часть одного целого! Именно поэтому нельзя убивать просто так. Нельзя, понимаешь, Найт?

– Я и не убиваю, – ответил я, пожимая плечами. – Напоминает религию Близнецов.

Лисёнок зарычала. Видимо, имела представление о вере, господствующей в Империи.

– Там всё не так, – сказала она, смягчившись. – Они всё делят. Мы и они. Наше и не наше. Своё и чужое. Земля и небо.

– И всё связывает любовь.

– Любовь к себе! Знаю я – у нас были миссионеры.

– И разве не говорили они то же самое, что и ты мне, но только другими словами?

Честно говоря, религия всегда была для меня тёмным лесом. Мы проходили её на уроках истории и психологии, а некоторые даже брали факультативы, чтобы изучить вопрос подробнее – но мне всегда это казалось лишним. Зачем ковыряться в этом пережитке прошлого? Да и вообще, зачем нам бог (боги, всеобъемлющая мистическая любовь, карма, дхарма, дао и прочие непонятные штуки), если у нас и так есть практически всемогущее божество в лице Структуры? Которое и рассудит, и наградит по заслугам, и бессмертие подарит, если ты этого попросишь?

Я ненавидел Структуру. Видимо, из-за схожести её с богом, я недолюбливал и религию. В нашем поселении она почти не встречалась. Было несколько тысяч фанатиков из разных сект, но жили они замкнуто и со мной не пересекались.

А любовь... даже не знаю. Мне казалось глупым возведение этого чувства в абсолют, в центр всего мироздания. Мы влюбляемся, потом расходимся. Мать любит дитя, потому что так велят инстинкты. Мне трудно судить – я никогда всерьёз не задумывался на эту тему. Какая-нибудь романтичная натура, с которой я мог бы поспорить, возразила бы, что это оттого, что я никогда по-настоящему не любил. Не знаю – наверное. Я бы просто пожал плечами и прекратил спор.

Сейчас было то же самое. Я попытался убедить Лисёнка, что понял её идею, и пора бы перевести разговор в другое русло.

– Я не буду убивать животных, – сказал я. – Просто так, разумеется. Только ради пищи и в качестве самозащиты.

– Обещаешь? – просияла девчонка.

– Обещаю. И людей, и деревья, и вообще, постараюсь быть добрее и блюсти кодекс воина...

Захотелось отшутиться, но я не нашёл нужных слов. Оно и к лучшему – Лисёнок была серьёзна, как никогда, и мой юмор бы её только обидел.

Весь день мы болтали о разных вещах, продвигаясь, в основном, вдоль реки, по гальке. Было классно. Я даже поймал себя на мысли, что мне нравится это путешествие.

Заночевали на скалах, возвышающихся тут же, у берега – это был небольшой массив, стоящий на ровном месте, чуть в стороне от деревьев. Лисёнок здраво рассудила, что наверху мы будем в безопасности.

Утром мы обнаружили, что нас окружили зеленоногие.

23. Новая нога

– Вставай, Найт! Проснись!..

– Что? В чём дело?

– Вставай! Беда!

Лисёнок так яростно меня трясла, что я не мог не проснуться. И даже сел, прислонившись к сырому от росы камню. Какого чёрта она разбудила меня чуть ли не на рассвете? Светало в это время года рано, поэтому мы всегда вставали чуть позже.

– Слушай, если это какая-то...

– Тссс! – чуть ли не зашипела девочка.

И жестом приказала следовать за ней. Мы ночевали на скалах – торчащем посреди ровной местности огрызке древней горы. По высоте он едва ли превосходил растущие неподалёку сосны, зато стены были отвесными – где попало не вскарабкаешься. Только в одном месте, узком и неудобном. Сам не знаю, как мне удалось сюда забраться – уставшим и с деревянной ногой. Понятия не имею.

Вершина этого "острова" была неровной, и представляла собой нагромождение скал. В трещине между ними мы и заночевали – как по мне, отличное убежище. Вдобавок, имелось несколько удобно расположенных наблюдательных площадок.

К одной из них и подвела меня Лисёнок.

– Видишь?

Я осторожно выглянул из-за плеча девочки. Дикари. Целый лагерь дикарей. Большинство – в штанах и мокасинах, но некоторые расхаживали в одних набедренных повязках. По ярко-зелёным татуировкам ниже колен перепутать их было невозможно. Зеленоногие.

Мы перебрались к другому "наблюдательному пункту". С той стороны тоже были враги. Такую же картину мы увидели и на третьей смотровой площадке. Сбылись худшие опасения: нас окружили.

– Да уж, – пробормотал я.

Даже спуск – единственное место, где можно было безопасно слезть – преграждала палатка из шкур. К счастью, забраться наверх никто не помышлял. Дикари выглядели мирно и занимались своими делами. Однако количество воинов в их отряде преобладало над числом женщин и детей. И даже самые юные из них не расставались с оружием.

– Они напали на след? – спросил я шёпотом.

– Не думаю, – покачала головой Лисёнок. – Нет. Мы шли по гальке, вдоль реки. Тут нет наших следов.

Я потёр лоб, вспоминая вчерашний вечер. Не оставил ли я какую-нибудь улику? Что-то такое, что могло бы нас выдать? Насколько я помнил – нет, не оставил. Даже нужду справлял в речку – тут она быстрая, горная, и давно всё смыла, включая запахи. Лисёнок тоже не теряла бдительности.

Может, это другие зеленоногие? Не те, которые за мной охотились? Не боевой отряд, а обычное племя? Наличие женщин и детей подтверждало эту гипотезу. Не станут же их брать на войну, в самом деле?

– Это они, – сказала Лисёнок. – Просто воссоединились с семьями. Но всё ещё не теряют надежды.

"Надежды на что?" – так и хотелось переспросить. Но я промолчал. И так понятно – поймать меня, вот на что.

– И? Каковы наши планы?

– Ждать.

Я опустил голову.

– Ждать. Смотреть, – Лисёнок надолго замолчала, а затем снова повторила. – Ждать. Другого выхода я не вижу.

К сожалению, она была права. Дикарей под нами собралось не меньше сотни, со всеми вдвоём не справиться. Тем более – ребёнку и калеке. Я поискал энергетические потоки, но обнаруживались только вялые ручейки. Ближайший сильный был в полукилометре от нас – не дотянешься. Конечно, магические линии медленно дрейфовали, и оставался шанс, что к вечеру этот поток приблизится, но я отбросил всякие мысли об атаке. Не получится. Не одолеть мне эту толпу, каким бы талантливым магом я ни был. Их слишком много.

Судя по расставленным палаткам, обосновались они тут надолго. Костёр развели, распрягли лошадей, раскидали сумки с вещами – в общем, не остановка на пару часов. Около десятка мужчин взяли остроги и пошли к реке, ловить рыбу. Женщины возились у огня, достав откуда-то большой медный котёл. Детишки носились вокруг скал, громко вопя. Лошади (было среди них и несколько единорогов) мирно щипали траву. Несколько матёрых воинов собрались в кучку, подальше от скал, и что-то обсуждали. Наверное, дальнейшие планы по моему поиску. "Оживляющий камни" – заманчивая добыча.

О побеге не могло быть и речи. Нас тотчас бы заметили – вокруг скал не росло ни кустика, ни деревца, только галька да низкая трава. Разве что по воздуху или провалившись сквозь землю. Ну или став невидимыми.

А ещё у нас не было воды. Лисёнок принципиально не носила флягу, предпочитая пить из луж и ручьёв в звериной форме, а я вообще попал в этот лес случайно. Так что долго нам здесь не протянуть. Солнце поднимется над деревьями, камни раскалятся, и к вечеру мы превратимся в две зажаренные котлеты.

Что делать?

Я снова обсудил с Лисёнком варианты. Она лишь качала головой. Невидимость? Забудь, я не знаю таких заклинаний. Чем-нибудь их отвлечь? Да, но только чем? Бежать в разные стороны? Дурачок, их много, а нас двое. Ты далеко не убежишь, эти ребята – опытнейшие следопыты.

Заклинаний полёта и прохождения сквозь камни девочка не знала. Да и были ли они?

– Придётся ждать ночи, – сказал я. – Там хоть какой-то шанс будет.

– Они выставят часовых.

– Я... – мне вдруг стало обидно, что побег из Структуры и дальнейшие приключения вот так и закончатся. Не попадусь дикарям, так умру от жажды. – Ты, это, Лисёнок...

– Да?

– Если меня схватят – не геройствуй. Или же... если поймём, что спуститься никак не получится – превращайся в зверя и беги. Они не погонятся за лисицей.

Она посмотрела на меня своими большими глазами.

– Понятно? Просто беги в лес. Этой же ночью, пока ещё силы остались. День мы тут протянем, а вот насчёт второго я сомневаюсь.

Девочка лишь слабо кивнула. Да и что тут ответишь? Я видел, как она силится что-то придумать, и эти попытки вызывали лишь горечь. Как спастись, не потеряв "оживляющего камни"? Как вернуться в лагерь героиней?

Мы продолжали наблюдать. Постепенно солнце – два ярких слившихся диска – поднималось всё выше, и скалы начали разогреваться. Пока ещё слабо, но я знал, что этим не ограничится. Уже к полудню нас замучает жажда, сделавшись к вечеру невыносимой.

Я погрузился в себя. Надо что-нибудь придумать. И срочно – пока нас не изжарило. Но что? Я перебирал в уме варианты, один нелепее другого, и сразу же их отбрасывал. Чушь. Не получится. А это и вовсе фантастика.

Лисёнок отвлекла меня, когда я нащупал что-то более-менее вменяемое.

– Найт! Найт, посмотри!

– Погоди, я, кажется, кое-что придумал.

– Это важно, Найт. Быстрее!

Я переместился к её наблюдательному пункту. Места для двоих было мало, вдобавок, мы старались сильно не высовываться, поэтому я чуть ли не улёгся на Лисёнке сверху.

– Смотри, – шепнула девочка.

Она имела в виду группу воинов – этакий полевой совет. Были там и юные, едва старше Лисёнка, и пожилые, с сединой в волосах и глубокими морщинами на лицах. В центре внимания находился чудаковатый мужчина. Лысый, с коротким конским хвостиком на затылке, несоразмерно длинными руками и в слишком яркой для воина одежде.

– Шаман, – пояснила Лисёнок.

Он скакал, окружённый собравшимися, экспрессивно жестикулируя и что-то доказывая. Слов мы не слышали – мешало расстояние – но иногда до нас доносились смешки мальчишек. Да и взрослые, как я видел, улыбались.

– Что это? Представление циркача?

Лисёнок ткнула меня в бок. Я сосредоточился на шамане. Тот вдруг замер, подогнул правую ногу, обхватив её длинными пальцами, и запрыгал на левой. Снова послышался смех. Я бы тоже улыбнулся, находись я там, среди этих ребят, а не на скале, окружённой врагами. Сбежать бы, пока они все отвлечены, да только незаметно не проскользнёшь – не все в лагере наблюдали за шаманом. Многие занимались повседневными делами, нас бы сразу же обнаружили.

Тут вождь поднял руку, и смешки умолкли. Он начал долгую беседу с шаманом. Слов мы не слышали, но выглядели и тот, и другой довольными.

– В чём дело? – спросил я Лисёнка.

– Одноногий.

– Что?

– Он видел в вещем сне одноногого. Сейчас на таком и сосредоточится. Будет искать, пока ему не выпадет нужный ответ.

Я помотал головой.

– Искусство предсказания, – пояснила Лисёнок. – Я не сильна в этом. Но они знают, что ты одноногий. Это упростит поиски. А поскольку мы близко, они найдут нас быстрее. Может быть...

Она замолчала, а я спросил:

– До вечера дотянем? До темноты хотя бы?

– Вряд ли.

– Ты уверена? Они и в самом деле могут таким способом нас обнаружить? Это вообще работает?

Лисёнок в задумчивости кивнула. Я не разделял её опасений, но и полностью не отбрасывал. Ну знают эти люди, что я одноногий – хорошо, ладно. Допустим, след увидели. Наткнулись, пока шли по пятам – ничего удивительного. Но как им это поможет?

С другой стороны, я – в магическом мире. Тут другие законы физики. Уж если можно вызвать огонь или туман силой мысли, то и человека найти нетрудно. А с поиском здесь, похоже, как в информационных сетях – чем точнее информация об объекте, тем проще его отыскать. Знание, что я без ноги, должно им помочь.

– Мы это исправим, – сказала девочка. – Идём.

Она выскользнула из-под меня и направилась в центр острова. Я осторожно последовал за ней.

Это был самый глубокий участок трещины – место, скрытое от посторонних глаз. Со всех сторон нас окружали скалы, а дно устилал тонкий слой нанесённой ветром почвы. Тут даже росло чахлое деревце и несколько пучков травы.

– Сделаем тебе новую ногу, – заявила Лисёнок. Она начала соскребать землю голыми руками. – Этого должно хватить, – улыбнулась девочка.

– На что хватить?

Она только загадочно прищурилась.

– Собираешься слепить ногу из грязи и веток?

– Попробую.

– Ты в своём уме?

Лисёнок сдавленно хихикнула. Рассмеялась бы, не будь мы в таком отчаянном положении.

– Дурачок! Ты же хапшаманарику.

"Оживляющий камни", да. Камни – а не всё, что под руку попадётся. И то, не любые. Пока что мне удавалось оживлять только дракона, и то, это происходило не по моей воле, а как бы само по себе.

– Думаю, получится. Хотела, чтобы этим наш шаман занялся, он у нас мастер, но выхода нет. Это сложное заклинание. Я его только раз видела. Очень сложное.

Девочка продолжала соскребать грязь. Материала тут было в обрез, так что она добавила всё, что подвернулось под руку: траву, опавшие листья, пару кусков скалы, корни дерева...

– Вас и такому учат?

– Оно... оно немножко не об этом, это заклинание. Оно, чтобы детям-оборотням помогать, когда первые разы превращаются. Но шаман сказал, что с хапшаманарику тоже сработает.

– А как же энергетические потоки? – спросил я. И тут же добавил. – Стой, погоди, а если... к чёрту нога, если ты можешь оживлять камни! Давай всю скалу превратим в дракона. Вот зеленоногие-то удивятся!..

Лисёнок оторвалась от работы и посмотрела на меня с укоризной.

– Тут жертва нужна, – сказала девочка, тихо вздохнув. – Кровь.

Я открыл рот, но она жестом меня остановила:

– Кровь. Много крови. Это небезопасное заклинание. Для детей оборотней её не требуется, но вот для таких, как ты...

– Может тогда...

– Ты хочешь, чтобы нас нашли?

– Нет. Но я всё ещё не понимаю, как ты что-то наколдуешь вдали от сильных энергетических потоков.

– Мне и слабых хватит. Вся сила в хапшаманарику. В "оживляющем камни". Со мной или с другими это не получится. Нужны такие, как ты.

Я кисло улыбнулся. Теперь понятно, почему за мной все охотятся. Если Лютецию я нужен был лишь как драконий всадник из древних легенд – мощное оружие, не спорю – то дикарям, куда лучше владеющим магией, я даровал бы значительно больше возможностей. Редкий талант, как-никак. Почти исчезнувший из этого мира.

– А теперь молчи, – приказала Лисёнок. Она соскребла уже почти всю грязь, слепив из неё нечто продолговатое, с утолщением на конце. – Мне нужно сосредоточиться.

– Как скажешь.

– Вытяни ногу. Да не эту!

– У меня другой нет.

– Правую. Вот так, – она взяла мою изуродованную конечность, нежно потрогала, закатала ободранную в клочья штанину. Посмотрела на валяющуюся рядом деревяшку-протез – я снимал её на ночь – и по-лисьему улыбнулась. – Больше тебе это не понадобится, Найт.

– Ты только смотри, ничего не перепутай.

Она приложила обрубок к слепленной из грязи штуковине. На ногу эта вещь походила весьма отдалённо. Отшвырнув выползшую сколопендру, Лисёнок начала присоединять мою голень к этой "ноге". Измазала грязью вплоть до колена. Я старался не шевелиться.

– Отлично, – сказала девочка, любуясь результатом.

Потом вытерла ладони о скалы, и тяжело вздохнула. Самое тяжёлое – понял я. Рисунок. Надо будет его запомнить, вдруг в будущем пригодится.

Но малышка меня огорчила. Достала из сумки нож, долго вертела в руках, глядя то на меня, то на земляную конечность.

– Не хочу, чтобы ты смотрел, – заявила она с печалью. – Это трудно. Я отвлекусь и...

Не успел я возразить, как девочка грязным пальцем нарисовала мне на лбу какой-то узор. Я потерял сознание.

Просто провалился в темноту на неопределённое время.

Очнулся среди этих же скал, под тем же самым тоненьким деревом, лёжа на спине и таращась в небо. Увидев Лисёнка, я тотчас всё вспомнил.

– Найт?

Её лицо было бледным, а веснушки проступали ярко, как грязные пятна на стекле.

– Ты в порядке? – спросил я. – Всё получилось?

Она кивнула. Я сел, ловя себя на лёгком головокружении. Лисёнок дрожала. Она прижимала к левой ладони ворох листьев, тёмных от крови. Рядом валялся нож. Я подогнул ноги, и только сейчас понял, что что-то не так.

Ноги. Две штуки – как и должно быть у нормального человека.

Я осмотрел новую конечность. От грязи, листьев и камней не осталось и следа. Это был тот же материал, из которого состоял каменный гигант, когда он оживал. Чёрный, прочный и лёгкий – что-то вроде углепластика. И он не был бесформенной массой. Видимо, образ ноги считался из моего подсознания – уж не знаю, с помощью Лисёнка или автоматически. Каменный гигант тоже из кучки неотёсанных булыжников превращался в элегантного дракона, со множеством мелких деталей. Тут было то же самое.

Я осторожно вернул чувствительность – вплоть до болевых ощущений. Но боли не было. Там, где ткань осталась живой, ничего не произошло. Кожа как кожа, мясо как мясо. Омертвевшие и обугленные участки заменились чёрным материалом, тем же "углепластиком", в который превратилась грязь. И ощущения здесь немного отличались от прикосновения к живой плоти. Да, я не чувствовал ногу полностью своей. Я мог шевелить ей – стопой, пальцами, – мог сказать, до какой её части сейчас дотронулся другой человек, понять, тепло ей или холодно, но всё равно, она оставалась чужим объектом. Как лапа дракона. Да – лапа дракона. Точно так же я ощущал прикосновения к телу каменного гиганта, когда сидел верхом. Видимо потому, что магия была того же рода.

– Нравится? – спросила Лисёнок, стуча зубами.

– Да.

– Хорошо.

Девочка дрожала. Я поинтересовался, всё ли в порядке, много ли крови она вылила, чтобы сотворить это чудо. Лисёнок помотала головой:

– Не важно. Главное, что нас не найдут. Шаман будет искать одноногого, а у тебя теперь...

Я обнял девочку – крепко, от всего сердца – и, сам не ожидая, заплакал. Слёзы просто навернулись на глаза, и я не смог их остановить.

– Спасибо, милая.

– Не надо.

– Спасибо. Я никогда этого не забуду.

– Я...

Лисёнок бросила сопротивляться – всё равно получалось слабо, а силы у неё почти кончились. Вместо этого девочка обняла меня в ответ.

Так мы сидели довольно долго.

– Кажется, я знаю, как нам отсюда выбраться, – сказал я, наконец. – Придумал кое-что. Надо только обсудить детали.

24. Последний рывок

Пришлось ждать вечера. Ох и долго же тянулось время! Камни и в самом деле чудовищно раскалились, но в трещине, с хилым деревцем, оставалось более-менее прохладно. Мы то попеременно дремали, то лежали в разных концах "острова", осторожно выглядывая наружу и наблюдая жизнь дикарей. К счастью, смотровые пункты располагались высоко, на уровне верхушек сосен. Мало кто задирал голову, чтобы посмотреть туда, а если и задирал, то нас всё равно не видел – мы были в тени и старались далеко не высовываться.

Честно говоря, я больше тревожился за Лисёнка. Она потеряла много крови, колдуя над моей ногой. Сколько именно, девочка не уточнила, но я полагал, что достаточно. Она могла и не дотянуть до вечера. Без воды и пищи, с хрупким телосложением – чёрт, я вообще удивляюсь, как она это вынесла.

Но малышка не сдавалась. Я предложил поделиться собственной кровью, но Лисёнок только скривилась. "Оставлю это на крайний случай" – пообещал я. Когда будет совсем плохо.

Дикари не думали уходить. Все надежды, что лагерь оставят, когда у меня появится новая нога, рухнули – похоже, обосновались они здесь всерьёз. Ближе к вечеру шаман заподозрил неладное. Я наблюдал, как он доказывает что-то вождю, отчаянно размахивая руками. Вождь лишь качал головой, и это злило шамана ещё больше.

Я представил себе их диалог:

– Надо уходить! – твердит племенной колдун. – Я чую одноногого, но он далеко, куда дальше, чем мы думали. Быстрее, иначе мы его упустим!

– Не сейчас, – отвечает вождь. – Мы только встали на стоянку. Нашли удобное место, распаковали вещи.

– Но тогда мы упустим "оживляющего камни"!

– Брось. На одной ноге ему далеко не ускакать. Утром я вышлю отряд, мы непременно его нагоним.

Подобные мысли радовали. Настроение чуть поднялось, и я улыбался.

Наконец самый длинный день в моей жизни стал подходить к концу. Солнце коснулось деревьев, все зеленоногие собрались на ужин у большого костра. Почти все – кроме нескольких стоящих по периметру дозорных. Запах жареной рыбы был таким соблазнительным, что я едва мог усидеть на месте. Живот предательски урчал, в пересохшем рту образовалась горькая и вязкая слюна.

Тут бы сбежать, пока все заняты трапезой, но беда была в том, что костёр находился как раз напротив спуска. Незамеченными не проскользнёшь.

Потом на лагерь опустилась тень. Солнце село, начали сгущаться сумерки. Зеленоногие стали готовиться ко сну. Мужчины и женщины разошлись по шатрам, матери ловили неугомонных детей и тоже тащили внутрь. Постепенно территория опустела. Остались только люди у костра и дозорные: несколько у реки, другие – со стороны леса. В общей сложности, человек десять.

Стали появляться первые звёзды. Мы с облегчением вдыхали прохладный вечерний воздух. День выдался жарким, и свежесть была наградой за муки.

– Ты как? – спросил я Лисёнка.

– Держусь.

– Справишься?

– Ты во мне сомневаешься?

– Ты потеряла много крови. Со вчерашнего дня ничего не пила. Ты точно уверена, что справишься? Потому что если нет, мы придумаем что-нибудь другое. Например...

– Не надо. Я уверена.

– Хорошо, – кивнул я с сомнением. – Тогда приступим.

Лисёнок сняла сумку, разделась, превратилась в зверя. Я обвязал её верёвкой под грудью – той самой, которой приматывал деревяшку к обрубку. Верёвка была длинной, но я всё равно боялся, что её не хватит. Тем не менее, я соорудил что-то вроде шлейки, а узел сделал таким, чтоб девочка могла развязать, не превращаясь.

– Ты точно уверена? – переспросил я.

Лисичка кивнула. Я не удержался, и потрепал её по большим чёрным ушам.

– Тогда удачи.

И начал медленно спускать вниз.

Мы специально выбрали сторону, где никакой охраны не было. Лишь один дозорный, бродивший туда-сюда возле реки, и периодически останавливающийся поболтать с соседом. Но он был далеко и на скалу даже не смотрел. Плюс уже порядком стемнело.

Я аккуратно стравливал верёвку, пока она не закончилась. Лисёнок по-прежнему висела в воздухе. Чёрт! И надо же было так оплошать! Самое обидное, что из-за темноты я не видел, сколько ещё осталось. Скала была отвесная, а камни внизу – острые. Не завидую тому, кто шмякнется на них с высоты.

К счастью, девочка сама оценила обстановку. Не успел я растеряться, как она потянула за свободный конец, узел развязался, и лапы зверька коснулись земли. По-кошачьему мягко – до меня донёсся лишь лёгкий шорох. Лисёнок сразу же помчалась к реке, держась от бродящего по берегу дикаря на приличном расстоянии. Я потерял её из виду: чёрная тень растворилась в ночи.

Надеясь, что с ней всё будет в порядке, я смотал верёвку. Потом собрал девочкины вещи и тихо переместился к спуску. Мне ничего не оставалось, кроме как ждать. Я предоставил ей свободу выбора. Обсуждая предстоящую вылазку, мы перебрали множество вариантов. Ни на одном так и не сошлись. Получится усыпить дозорных – тем заклинанием, которым она вырубила меня перед "операцией" – что ж, хорошо. Не удастся – ладно, как-нибудь так прокрадёмся. Их внимание нацелено наружу, на идущих из лагеря они вряд ли посмотрят. Мало ли, кому там в кусты приспичило.

Главное – отвлечь людей у костра. Потому что если я начну спускаться, они меня заметят. Трудно не увидеть человека, слезающего по скалам.

Проще всего потревожить лошадей. Те начнут ржать, люди пойдут посмотреть, что с ними, и я быстро спущусь. Лисёнок меня нагонит, и мы вместе удерём прочь.

Так что я просто сидел и ждал. Время тянулось медленно. Люди у костра что-то обсуждали – похоже, какие-то охотничьи байки, вперемешку с анекдотами – и я слышал их смех. Двое сидели спиной ко мне, остальные – лицом.

Лисёнок словно испарилась. Минуты текли, а от неё не было никаких вестей. Я начал беспокоиться. Неужели что-то случилось? Её ведь могли поймать. Например, подошла слишком близко к дозорному, а тот переломил ей хребет. Утром, после смены, пойдёт хвастаться – смотрите, какую я лисицу добыл. Так себе шкура, зато даром досталась.

Я поморщился. Нет, она просто выжидает. Конечно, всякое могло случиться. Лисёнок ослабла, а в таком состоянии и в обморок грохнуться недолго. Я даже не знал, сколько сил отнимает превращение. Может лежит она сейчас, в двух шагах от воды, и медленно умирает?

Нет, ерунда.

А вдруг она сбежала? Бросила меня тут и слиняла – ведь до лагеря родного племени, если верить словам девочки, рукой подать. К тому же, я сам говорил: не рискуй, не жертвуй собой, а почувствуешь опасность – беги.

Могло быть такое?

Я списал это на собственную паранойю. Нет, с девочкой всё в порядке, и она не бросит "оживляющего камни" в паре дней от дома. Просто она...

Время шло, и я волновался всё сильнее и сильнее. Уже начал искать магические потоки – даже нашёл один, за речкой – чтобы в любой момент броситься на помощь. И хоть на память я не жаловался, всё же несколько раз повторил в уме рисунки. Вот так изображается огонь, а вот так – туман, главное не перепутать.

Наконец, раздалось долгожданное ржание. Правда, совсем не с той стороны, откуда я ждал.

– Лошади! – воскликнул человек у костра.

Шутки и смех тут же смолки, люди повскакивали со своих мест.

– Это оборотни, быстрее! – крикнул второй.

Я понял, о чём они думают – кто-то из племени Лисёнка, их заклятых врагов, пробрался в лагерь и отвязал лошадей. Именно поэтому ржание раздалось не с того места, где их оставили на выпас, а ближе к лесу.

Улучив момент, я спустился. Скалы тут были не отвесными, как в прочих местах, но всё равно крутыми, а костёр давал не так много света. Я боялся оступиться – к новой ноге я ещё не привык, и мог запросто сорваться. Было бы обидно сломать здесь шею.

Минута – и я на земле, около высокой дикарской палатки.

Ну где же Лисёнок?

Те, кто сидел у костра, уже добрались до лошадей – вернее, до места, где оставили их вечером. Послышались новые крики. Я не понял ни слова, но смысл был следующим: верёвки перерезали, а животных увели. Орали громко, и на вопли сбежались дозорные. В палатках тоже зашевелились – пока ещё сонно, но скоро они похватают оружие и выбегут наружу.

Лисёнок, где же ты?

Зверёк ткнулся мне в ногу – я даже подпрыгнул от неожиданности. Подумал сначала, что это собака, хотя собак у зеленоногих я не видел. Обернулся: это и правда была она. В зубах лисица сжимала мешок, глаза блестели в свете костра.

– Оборотни! – крикнул кто-то совсем рядом. Мы даже с места тронуться не успели. – Оборотни! Оборотни!..

В палатках окончательно проснулись. Я слышал голоса, крики возмущения. Один из дозорных пробежал всего в двух шагах, даже не глянув в мою сторону – видимо, принял за своего. Лисёнка он не заметил лишь чудом.

Недолго думая, я нарисовал туман. Заклинание было простым и одним из немногих, в которых я успел разобраться. Именно поэтому мне удалось изменить его, сделать туман направленным. Это, по сути, был даже не туман, а чуть ли не дождь – поток воды, который я направил точно на костёр. Тот злостно затрещал и почти потух.

А мы с Лисёнком бросились прочь. По галечному берегу, унося ноги подальше от лагеря. Девочка оставалась в звериной форме, не выпуская из пасти мешка, а я сжимал топорик и мчался, как никогда прежде. Новая нога слушалась идеально. Никакой боли, никакого страха её поранить. Это было восхитительно – снова стать полноценным человеком, с двумя задними конечностями. Я бежал и радовался, что снова могу так нестись. Как же это здорово!

Нас не преследовали. Видимо, сначала просто ловили отвязанных лошадей, а не найдя оборотней, плюнули на всё. Попробуй, найди этих волков, пум и оленей в ночном лесу. О человеке с магической ногой они не знали, следов я не оставил, а во всеобщей суматохе моего побега никто не заметил.

Но мы всё равно долго не останавливались. Неслись около получаса. Из-за туч выглянула луна, и дорогу мы видели. Иногда бежали прямо по реке, огибая скалы, упавшие деревья и крупные валуны. Один раз я всё-таки остановился – не выдержал – и напился вдоволь. Лисёнок ждала, в нетерпении подёргивая хвостом. Потом мы снова бежали. Я активировал все силы организма, и марафон оказался не таким уж и изматывающим.

Потом мы перешли на шаг. Тут в речку впадал ручей, и мы свернули, пойдя по его руслу. Совсем мелкий – ребёнку по щиколотку. Нас обступил лес, кроны сомкнулись над головами. Я едва различал свою подругу.

Вскоре она превратилась. Я отдал девочке одежду и сумку, а сам заткнул топорик за пояс – всё это время я не выпускал его из рук.

– Как нога? – спросила Лисёнок.

– Отлично. Ты просто мастер в искусстве протезирования.

Девочка фыркнула, одеваясь.

– Это твоя магия. Ты – "оживляющий камни". Я только кровь пожертвовала.

– Ты, кстати, как? Нормально? Всё в порядке?

– Выспаться бы не помешало. И поесть.

Она зашуршала мешком, потом ткнула меня чем-то в живот. Рыба. Жареная рыба, которую зеленоногие наострожили в реке.

– Позаимствовала, не удержалась. Уж больно вкусно пахнет.

Мы уселись на траву и поужинали прямо здесь, в темноте. Лес за нашими спинами шумел, но я уже привык к ночным звуками, и они меня не пугали. Птицы, ветер, насекомые, ручей и скрип деревьев – это всё ерунда, главное, чтобы зеленоногие не догнали.

Лисёнок рассказала, что оборотни из её племени иногда так подшучивают над чужаками. Особенно мелкие, кто превращается в лис, куниц или енотов. Прокрадываются во вражеский лагерь и учиняют какую-нибудь шалость. Потушить костёр, отвязать лошадей или, например, зашить вход в палатку – просто так, ради шутки. Могут стянуть что-нибудь ценное. Или даже не очень ценное.

Рыба оказалась вкусной и почти без костей. Головы и позвоночники мы не выкинули, а сложили в тот же мешок и взяли с собой. Это на случай, если зеленоногие пойдут по нашему следу. Пусть тогда поплутают, не найдя никаких зацепок.

Мы пошли дальше. Темнота была кромешной, ручей то и дело петлял, так что продвигались мы медленно. Иногда рисовали огненные заклинания – прямо на воде – но без подпитки пламя быстро гасло. Этих нескольких секунд хватало, чтобы оценить обстановку и увидеть дорогу на несколько шагов вперёд.

К рассвету мы решили передохнуть. Нашли местечко среди хвощей и папоротников и по очереди вздремнули – каждый по несколько часов. Потом снова двинулись в путь.

Это был долгий и утомительный день. Мы опять углубились в заросли, идя то звериными тропами, то следуя ручьям, а то ныряя в самую гущу, обдирая кожу и остатки одежды. Всё время казалось, что нас преследуют. Лисёнок часто останавливалась, вслушиваясь в лесные звуки, принюхиваясь, осматривая листья и почву. Никаких подтверждений она не находила. Вряд ли зеленоногие вообще знали о том, что я был в лагере. Теоретически, они могли пойти по следу лисицы, но на гальке не оставалось отпечатков. Запахи их воины тоже едва различали.

Тем не менее, Лисёнок всё время была начеку.

– Бдительность ещё никому не вредила, – заявляла она тихо.

А ещё мы часто отдыхали. Примерно каждые два-три часа – Лисёнку нужны были силы. Она сделала новую повязку, обмотав рану какой-то пахучей, но целебной травой. И срывала всё, что попадалось на глаза: ягоды, грибы, орехи, листья. На одном из привалов девочка выкопала пару корнеплодов, а на следующем поймала ящерицу и проглотила её живьём.

Я старался не отставать. Тело и без того было худым, а за дни блуждания по лесу оно потеряло ещё несколько килограммов. Я ел то же, что и Лисёнок, разве что, кроме мелких зверьков. Желудок протестовал, кишечник ему вторил, но делать было нечего.

К вечеру мы добрались до лесной долины с ручьём по центру. Лисёнок заявила, что это земли её племени. И что завтра-послезавтра мы дойдём до лагеря.

Заночевали на берегу, среди кустов. Даже небольшой костерок развели, рассудив, что зеленоногие побоятся сюда сунуться. Но спали всё равно по очереди. В часы моего дежурства я практиковался в заклинаниях. Только в рисунках, не соединяя их с магическими потоками. Пытался разобраться, как их можно усовершенствовать, и даже наметил кое-какие изменения.

Утром произошёл забавный случай. Лисёнок жарила на костре пойманную рыбу (выловила голыми руками, пока я спал), а я решил умыться и привести одежду в порядок. Всё-таки, предстояла встреча с племенем. А мой внешний вид мог напугать любого: волосы растрёпаны, лицо и руки грязные, от одежды одни лохмотья остались, а ботинок на левой ноге больше напоминал кусок засохшей грязи.

Но едва я встал, как тут же свалился. Лисёнок оторвалась от жарки.

– В чём дело?

Я попытался встать и снова упал. Нога! Что-то случилось с новой ногой, которую девочка с таким старанием сотворила.

Лисёнка это тоже напугало. Неужели все мучения – впустую? Она подскочила и, пока я барахтался, дико расхохоталась.

– Что? Что там такое?

– Ты не поверишь, Найт.

Я наконец развернулся, чтобы осмотреть искусственную конечность.

– Что за...

Это была другая нога. Из того же материла, чёрная, и я её по-прежнему чувствовал – но другая. Вернее, вообще не нога – это была лапа зверя. Чёрная, пушистая, с четырьмя пальцами на мягких подушечках и невтягивающимися когтями. Пятый располагался чуть выше.

Я с удивлением ощупал новую конечность. Что же произошло?

Лисёнок всё смеялась и смеялась. Я зло посмотрел на девочку, но тут же смягчился. Встал, сделал пару шагов, с трудом удерживая равновесие. Это было даже непривычнее, чем ходить с деревянным протезом. Я чувствовал себя каким-то цирковым уродцем.

– Что произошло?

Лисёнок вытерла выступившие слёзы. Хохотнула ещё пару раз, и посерьёзнела – ну, насколько могла:

– Это моя кровь.

– Кровь?

– Которую я пожертвовала. Кровь оборотня. Ты тоже теперь наполовину лис.

Я фыркнул. Наполовину? Может быть, на одну десятую? А хвост у меня из-под штанов не начнёт расти? Или клыки там, с рыжей шерстью и усами-вибриссами?

– Попробуй превратиться.

– Как? – я взмахнул руками и чуть не потерял равновесие.

– Просто подумай об этом.

Я закрыл глаза, представляя, что нога снова становится человеческой. Ощутил в ней лёгкое покалывание. Лисёнок захлопала в ладоши и громко запищала. Я открыл глаза. Нога стала прежней.

– Скоро полнолуние, – сказала девочка. – Должно легко получаться. Попробуй-ка ещё раз.

Я попробовал. Нога без труда поменяла форму, словно была сделана из управляемого жидкого металла. Я пошевелил ей, сгибая и разгибая каждый сустав, потом превратил обратно. Попытался придать другую внешность – например, лапы птицы, с когтями, или ноги робота – но всё было тщетно. Мне предоставлялось только два варианта: лисья и человечья.

Также я попробовал изменить другие части тела. Вдруг удастся обернуться целиком? К сожалению, ни вторая нога, ни руки, ни голова менять форму не захотели. И вообще, магия превращения не распространялась выше колена. Я мог трансформировать только искусственную конечность.

– Хм! – сказала Лисёнок. – Хм!.. Любопытно, ты не находишь?

Я вздохнул, и всё-таки занялся умыванием. Пришлось отойти подальше, чтобы девочка не подсматривала. Там я разделся, искупался в ледяном ручье, выстирал лохмотья, часть развесив сушиться, а кое-что надев мокрым, чтоб не ходить совсем уж без одежды. Я ведь не стал ещё полноценным дикарём, как Лисёнок.

В полдень мы покинули стоянку. Миновали ещё несколько долин, взбираясь на невысокие горы и спускаясь вниз. Девочка радостно пищала, когда находила следы своих. Мы обнаружили пару звериных ловушек, и Лисёнок чуть ли не прыгала от возбуждения. Ещё немного! Ещё самую малость! От истощения не осталось и следа, на щеках девочки снова появился румянец. Разве что повязку с руки она так и не сняла.

Вечером мы поднялись на поросшую соснами гору и с вершины увидели озеро. Лисёнок завизжала: над берегом поднимались струйки дыма.

– Наш лагерь! Наш лагерь! – она прижалась ко мне так крепко, словно не верила своим глазам. – Добрались, Найт! Добрались!..

Я тоже обнял малышку, и мы начали спускаться. Оставалось не больше километра.

Вскоре нам встретились молодые охотники, Лисёнок перекинулась с ними парой слов на незнакомом языке. Один помчался в лагерь, другой пошёл рядом. Девочка вся тряслась от предвкушения. В воздухе стоял запах жареного мяса. Вскоре сквозь деревья стало просвечивать пламя костров.

Добрались!

Тут дорогу перегородила пума. Я вздрогнул, потянувшись к топорику – меня даже не смутило, что животное во что-то одето. А вот Лисёнка было не удержать. Она бросилась пуме на шею. Та превратилась в женщину с огненно-рыжей гривой.

– Мама! Мамочка!..

– Рэйника.

Они стиснули друг друга в объятьях. Я остановился в растерянности; молодой охотник взял у меня топорик, что-то сказав на своём языке. Ладно, пусть так – оружие мне больше ни к чему.

– Рэйника, где ты...

– Мама, посмотри!

– ... где ты пропадала? Ты ходила на войну?

– Да посмотри же ты, кого я в плен взяла! Это хапшаманарику! Мой трофей!

Женщина задержала на мне взгляд. Её глаза блеснули, а на губах появилась хищная улыбка.

25. В лагере

– Правда? – спросила она, разглядывая мою правую ногу.

– Правда-правда! Так ведь, Найт?

Я кивнул.

– Он мой. Я сама его нашла! Знаешь, какой он талантливый? Он...

– Идём.

– Он и в заклинаниях хорош, и боли не чувствует и вообще...

– Идём же, Рэй.

Мы пошли к полыхающим за соснами кострам.

– Вот все в восторге-то будут! Мы покажем этим древолюбам, где их место.

– Ну что за слова, Рэйника! Древолюбы?

– Мама, ты только не обижайся, ладно? Но он – мой будущий муж. Я ни за что его никому не отдам.

– Рано тебе ещё о замужестве думать.

– Ну пожа-а-алуйста! Я ведь сама его нашла.

Мы вышли на открытую территорию возле озера. На том берегу темнели невысокие горы, чёрные на фоне оранжевого неба, а солнце уже успело скрыться. Дул приятный ветерок.

Перед нами раскинулся лагерь, раза в три больше, чем лагерь зеленоногих, из которого мы бежали. Точно такие же палатки из шкур, большие костры, куча народа. Разве что животных чуть больше: помимо лошадей и единорогов я приметил вдали медведей, пантер, оленей, волков... я даже глаза потёр, решив, что это галлюцинации. Неужели оборотни?

Было видно, что лагерь стоит здесь давно, минимум, год. Траву всю вытоптали, кострища выглядели старыми, а на берегу валялся всякий мусор: сломанные наконечники стрел, обрывки шкур, кости, рыбьи потроха и тому подобное.

Также я приметил два столба, скрещенных в виде буквы "Х". По остаткам верёвок и человеческим костям под ними, я понял, что тут кого-то распинали. Мы прошли мимо, наши спутники даже глазом не повели – все смотрели на меня и Лисёнка. А вот я обратил внимание: под столбами, среди костей и черепов, валялась полуистлевшая книга с двойной звездой на обложке – символом Близнецов. Да уж! Неужели тут издевались над миссионерами?

Не успел я опомниться, как нас окружила толпа. Были в ней и женщины, и дети, и старики, и молодые воины. Я отметил, что многие ранены. В основном, слабо – пара царапин или ушибов – но были и настоящие калеки, без глаза, со сломанными руками, перебитыми рёбрами и отсутствующими пальцами. Недавняя битва – понял я. Та самая атака на форпост, в которой я уничтожил немало их братьев.

– Хапшаманарику, – шептали дикари. – Хапшаманарику! Это хапшаманарику!..

Если хотят отомстить – что ж, сейчас лучшее время. Я фактически безоружен. А может, ну её, эту магию? Ведь даже если они не ассоциируют меня с тем драконом, который жёг их в тумане, то это лишь вопрос времени. Рано или поздно всё выяснится, и тогда...

Я уже начал жалеть, что клюнул на предложение Лисёнка. Пойти сюда было не лучшей идеей.

– Тише! – сказала мама девочки. – Тише! Он наш гость! И дайте пройти, молодой воин устал после дороги.

Лисёнок купалась в лучах славы. Сыпались вопросы, а она уверенно и громко отвечала: как спасла меня от имперцев, как мы шли сквозь лес, как оказались окружённые зеленоногими и как ловко от них сбежали. Люди в ответ только охали и ахали.

– Завтра! – заявила мать Лисёнка. – Рэйника встанет пораньше и обязательно всем всё расскажет. А пока – расступитесь, дайте пройти. Ей нужен отдых, она ещё ребёнок.

Мы нырнули в средних размеров шатёр, стоящий у озера. В центре горел костёр (явно магический), в потолке было отверстие для дыма, а по кругу лежали шкуры животных.

– Дом! – запищала Лисёнок с подгибающимися коленями.

Я вспомнил её рассказы о племени. Господствующим классом были воины: маги, оборотни и "говорящие с животными". Даже вождь носил титул чисто номинально – всем заправлял совет бойцов. Причём, женщины были наравне с мужчинами. Если ты в совершенстве владеешь колдовством или умеешь превращаться в свирепого хищника, то, по сути, не так уж и важно, какого ты пола. Имеет значение, как ты поведёшь себя в битве.

Мать Лисёнка была великим воином. Ей полагался отдельный шатёр – муж этой пумы погиб несколько лет назад, и женщина занимала жилище вдвоём с дочерью.

Мы устроились на шкурах и поужинали здоровенным жареным окороком. Так плотно я не ел давно – наверное, со времён Фоссы.

Лисёнок начала свой рассказ заново. Сначала, о том, как она сбежала вместе со всеми на войну – не биться, а просто посмотреть, может, подшутить над противником, украсть что-нибудь.

Мать дёрнула её за ухо.

– Эй, зачем?

– Чтобы не делала так больше. Пора уже поумнеть.

– Но ведь... я же не сражаться!.. А шутить пока никто не запрещал!..

Она дулась буквально секунду. После чего с новым энтузиазмом принялась за историю. И как она наблюдала моё приземление вместе с драконом, и как мне оторвало ногу, и как я удирал в лодке от имперцев, и нашу встречу в лесу – всё. Кое-какие моменты девочка упускала, а другие, наоборот, расписывала во всех подробностях.

– Талантливый, говоришь? – переспросила женщина.

– Очень! Ты бы видела, как он туман колдовал. А пламя-то какое! У-у-ух!

На моменте с лагерем зеленоногих Лисёнок схлопотала ещё одну оплеуху.

– Эй, почему? У них провидцы были!

– За глупые риски.

– Но он же!..

Доказательств, кто я такой, не требовалось. Женщина потрогала мою искусственную ногу, с сомнением глядя на дочь. Ну не могла двенадцатилетняя девочка сотворить такое заклинание! Не могла – и всё. Тут что-то нечисто.

– Это всё его талант, не мой, – Лисёнок сжала перебинтованную ранку на ладони. – Я только кровь пожертвовала.

Она зажмурилась, готовая к новому подзатыльнику, но женщина напротив, крепко обняла дочь:

– Девочка ты моя! И как ты столько вынесла, крошка!

– Ма-ам!..

– Великим воином станешь. Уж я тебе обещаю.

Она ещё крепче её сжала, поцеловав в рыжую макушку, прямо между "ушек". Лисёнок прижалась в ответ.

Я же всё это время молчал. Во-первых, ко мне не обращались. Ляпнешь ещё глупость, нарушишь нелепую древнюю традицию, и замучают тебя, как какого-нибудь миссионера. Во-вторых, после еды клонило в сон. В-третьих, на женщине кроме лёгкой туники ничего не было, а сидела она почти вплотную, и от неё вкусно пахло. Рыжая грива волос периодически касалась моего плеча, и все мысли крутились вокруг секса. Я мог отключить желание – это не составляло труда – но, честно говоря, было лень работать с телом. Я и так клевал носом.

Уснуть мне не дали. Женщина (я по-прежнему не знал её имени: Лисёнок не сказала, сама она не представилась, а уточнить было неловко) порылась в мешке из шкур, достав оттуда сапоги, штаны и что-то вроде меховой куртки.

– Раздевайся, – скомандовала она.

– Это мне? – непонимающе спросил я и тут же зевнул.

– Да. От мужа осталось. Не ходить же тебе в этом рванье. Переодевайся, если хочешь ночевать с нами.

Я пожал плечами. Сбросив почти все грязные лохмотья (оставив лишь то, что более-менее сохранилось), я надел предложенную одежду. Сапоги подошли идеально, штаны чуть висели на исхудавшей заднице, а куртка мне показалась жарковатой, так что примерив её, я тут же снял.

– Красавец, – заявила Лисёнок.

– Угомонись, – отрезала мать. – Он пока ещё не твой муж. Он вообще не из нашего племени.

– Да, церемония, знаю.

– Церемония? – спросил я.

– Обряд взросления. Ты должен его пройти, чтобы считаться воином. Ты ведь хочешь жить с нами, да?

– Хочу, – кивнул я. – Хочу стать великим воином и больше узнать о магии. Не пропадать же таланту.

– Значит, ты должен стать одним из нас. Пройти испытание.

– Ну, если так надо.

– Совет будет благосклонен. Хапшаманарику...

Она не договорила, но я понял, о чём думала эта женщина. После разгрома от имперцев, племя многих потеряло – в том числе, и великих воинов. Я, конечно, не стану равноценной заменой погибшим, не превращусь в тот же миг в товарища, друга и брата, но хотя бы прибавлю им сил. А если когда-нибудь возьму в жёны Лисёнка, то укреплю позиции её семьи в совете. Может даже, женщине удастся претендовать на роль вождя.

Это были только мои догадки. Мать Лисёнка вдруг нахмурилась:

– Скажи мне, Найт, каково это – предать своих?

Я сначала не понял. Каких своих?

– Своё племя... страну. Народ. Друзей. Веру.

Я пожал плечами:

– Там своих-то не осталось. Их и так всех предали. Без моего согласия.

И рассказал о Лютеции, о захвате Фоссы имперцами, об убийстве лорда Максиуса и о попытке избавиться от меня через магический артефакт. Старался говорить коротко и внятно, но всё время зевал, а если судить по лицу этой женщины-оборотня, не все интриги горожан ей были понятны. Или это я объяснял слишком путано?

Наконец, она удовлетворилась. Видя, что я засыпаю в сидячем положении, женщина выделила мне одну из шкур. Я лёг, закрыл глаза и тут же провалился в сон.

Сколько он длился, не знаю. Сновидений не было, лишь чернота и забвение. Вывели меня из этого состояния громкие споры.

– Мам, это нечестно!

– Не спорь, Рэйника.

– Но он мой! Я его нашла. Мой муж, понимаешь? Мой!

– Во-первых, нет. Тебе по возрасту ещё не положено.

– Но...

– Во-вторых, нечто значимое для племени, как хапшаманарику, например, не может принадлежать одному человеку. Это – достояние всего общества.

– И что, он теперь со всеми должен, а?!

– Нет. Но совет что-нибудь придумает.

– Мама, это нечестно. Я...

– В-третьих, право первой ночи.

– Им же... им же не пользовались сто лет!

– Рэйника...

– Мама, это... это...

– Ну не надо, не плачь. Рэйника! Мы одни. Он талантлив, да, не спорю. И я верю, что ты с ним сдружилась, пока вы удирали от врагов. Но пойми, этот парень ещё не один из нас. И, может даже, никогда им не станет. А нас всего двое: ты и я. Папа умер. Я хочу, чтобы наша семья...

– Знаю. Стала больше и сильнее.

Девочка всхлипнула, и послышался звук объятья. Ну наконец-то они замолчали! Я с удовольствием вернулся в темноту.

Но меня снова оттуда вырвали.

– Проснись, Найт! Проснись!

– А? Что?

– Проснись.

Женщина трясла меня за плечо. Я разлепил глаза и перевернулся на спину. Она сидела рядом, в её взгляде сочетались страсть хищника, предвкушение добычи и слабая грусть – настолько неприметная, что я решил, будто мне показалось. На ней была всё та же лёгкая туника, то есть, по сути, ничего. И волосы, огненно-рыжая грива, торчали во все стороны, дико и необузданно.

– Найт...

Я уже понял, что она скажет.

– Найт, я хочу от тебя ребёнка.

Хапшаманарику. Раз у меня великий дар, то, с большой долей вероятности, он передаётся по наследству. Пусть даже вполсилы или на одну десятую – не важно. Рыжие мать и дочка получат пополнение, их семья укрепится, а ребёнок станет великим воином.

– Найт? Я знаю, о чём ты думаешь, но так надо. Ты не против, я надеюсь?

– А как же Лисёнок?

– Рэйника согласна.

Я хмыкнул. Согласие такими воплями не выражают.

– Согласна, – повторила её мать. – Сейчас она у подруги, в другом шатре. Проведёт там ночь. А проведём её здесь.

Я молчал, всё ещё пытаясь сообразить, не сон ли это. Если нет, то место, куда я попал, просто замечательное.

– Ты не против?

– Нет.

– Хорошо.

Она прильнула ко мне, и мы занялись любовью. Это было великолепно. Даже вымотанное за долгое путешествие тело не подвело. Я ему просто не позволил.

К сожалению, всё закончилось очень быстро.

Мать Лисёнка потушила магический огонь, перебралась на шкуру по соседству, оделась и повернулась ко мне спиной. Неужели это всё? Ну естественно – ей требовалось только забеременеть. Я ощутил себя брошенным. И долгое время лежал без сна.

Стало прохладнее, я надел штаны, сапоги и даже меховую куртку, словно собирался в поход на заснеженные земли. Время текло медленно, но усталость всё же взяла верх, и я уснул.

И снова кто-то тряс меня за плечо.

– Найт! – шепнул женский голос прямо в ухо.

– Что? По второму разу?

– Тсс!

Я лежал на спине, а её волосы так классно пахли, что я снова возбудился. И, сам не заметив, приобнял женщину за талию. Она сбросила мои руки.

– Что-то не так. Снаружи.

Говорила она одними губами, но я всё понял. Тоже прислушался: ночь как ночь. Ветер, треск дальнего костра, чьи-то шаги, тихие разговоры, плеск волн о берег. Ничего необычного.

Мы долго не двигались, вслушиваясь и принюхиваясь. Лично я ничего подозрительного не находил. Ну бродит кто в темноте – мало ли, вдруг кому прогуляться вздумалось. Или это Лисёнок за нами шпионит, маленькая извращенка. Вряд ли другие – ну не зеленоногие же посреди лагеря разгуливают.

– Кажется, ничего, – пробормотала женщина.

И как раз в этот момент снаружи закричали. Много людей сразу: и рядом с нами, и в отдалении, и даже где-то в лесу, как мне показалось. Это был боевой клич. Мать Лисёнка тут же вскочила, на ходу превращаясь в зверя.

А в следующую секунду наш шатёр рухнул.

26. Бойня

Женщина-пума высвободилась почти сразу и тотчас с кем-то сцепилась. Я слышал звук драки, раздираемую когтями плоть и крики боли. Потом раздался рык, и мать Лисёнка бросилась в гущу сражения.

Обо мне все забыли. Я запутался в шкурах, из которых были сделаны стенки шатра, и выбирался долго. По ним то и дело кто-то пробегал, и я не понимал, свои это или чужие. В такие моменты я останавливался – не хотелось, чтобы какой-нибудь зеленоногий вонзил в меня копьё. Потом продолжал попытки.

К моменту, когда я выбрался, шум превратился в хаос. Всё слилось: боевые крики, крики боли, вопли, стоны, рычание оборотней, топот ног, визги, писки – всё. Это была не битва, а, скорее, бойня. Враги – уж не знаю, зеленоногие это были или кто ещё – заполонили лагерь, убивая всех подряд. Я едва успел спрятаться между двух поваленных палаток. К счастью, никто не заметил.

Врагов на самом деле было много. На каждого нашего приходилось по два или три чужака. Причём, были тут не только зеленоногие, но и другие племена: например, голые по пояс воины с ирокезами или длинными конскими хвостами на головах; одетые в волчьи шкуры тощие и бледные, но со светящимися глазами; копейщики в шапках из орлиных перьев; смуглые, длинноволосые и размалёванные белой краской – короче, противников тут было на любой вкус. Похоже, несколько племён объединились, чтобы раз и навсегда покончить с народом Лисёнка, пока тот слаб, а затем коллективно поделить добычу. Меня, например.

Я вдруг осознал, что полностью безоружен. Даже магических потоков рядом не было, хотя кто-то пытался колдовать молнии и огненные шары. Ничего – ни топора, ни меча, ни крохотного ножика.

Я лежал, спрятавшись среди шкур, и лихорадочно соображал, что делать. Как поступить? Бежать? Но разве тут скроешься, когда повсюду враги? Или, может, драться? Вот только чем? Я даже выждать не мог – некоторые шкуры горели, и вскоре огонь охватит весь лагерь.

Как быть?

Тут сзади раздался плеск, и я обернулся. Озеро! Врагов там было не так много, как в центре лагеря, лишь пара человек преграждали путь к лодкам. Но бог с ними, с лодками. Сейчас темно, до берега пара шагов, а плаваю я неплохо. Пара гребков, и я скроюсь в воде. А к утру доберусь до противоположного берега.

Я обкатал в уме идею. Плаваю я неплохо, погода спокойная, волн нет. Мне даже на другой берег не надо, главное, убраться от этой мясорубки. Единственная проблема – подползти к воде незаметно. К счастью, расстояние было смехотворным.

Кажется, вариант неплохой. Но я по-прежнему не двигался – всё так же лежал, притворяясь трупом, и наблюдал за сражением. Рано – говорил я, хотя было два или три момента, когда в мою сторону никто не смотрел. Рано. Заметят. Подбегут, вонзят копьё в спину и поминай, как звали. Не спеши.

Был, кстати, ещё один вариант. Сдаться. Тех, кто бросал оружие и вскидывал руки кверху – а были и такие – враги не трогали. Они что-то кричали, тут же подскакивали юнцы с верёвками, связывали пленникам руки и уводили в сторону леса. В основном, это были дети и женщины. Сдавшегося мужчину я видел только одного, да и то, в полуобморочном состоянии – всё его лицо было залито кровью.

Я отбросил такой вариант. Сдаться в плен, чтобы остаток жизни провести в рабстве, трудясь на этих извергов? Нет уж, спасибо.

Тогда почему я до сих пор здесь? Почему не в воде, не в озере, уплывая от кровавой бойни на максимально возможной скорости?

Ответ я увидел в следующее мгновение. Лисёнок. Каким бы эгоистом я ни был, я привязался к девчонке и не хотел уходить без неё.

Она появилась неожиданно – просто выскочила из облака дыма, с другой стороны пожара. Ловко увернулась от дикаря с ирокезом, а когда тот замахнулся во второй раз, подоспел волк-оборотень. Между ними завязалась драка, и Лисёнок избавилась от "хвоста".

Я видел её очень отчётливо, несмотря на расстояние в тридцать шагов. Многие уже погибли – лагерь был усеян трупами – и эпицентр сражения сместился к лесу. Между нами пробежало всего два человека, но в остальном, пространство было пустым. Только тела, поваленные шатры, снова тела.

Лисёнок замерла на месте. Она испуганно озиралась – пыталась найти родную палатку, а в царящем хаосе это было невозможно.

– Превращайся, – зашептал я сердито. – Стань лисой!..

Девочка словно забыла о такой способности. Или, может, не хотела привлекать внимания – детей не трогали, а вот животных, даже мелких, вроде енотов, дикари уничтожали безжалостно. С другой стороны, в облике зверя проще сбежать – добрался до леса, и никто за тобой в эту чащу не сунется.

Я помахал руками, и девочка меня заметила. Она тут же бросилась в мою сторону. Дым медленно наползал, и она боялась упустить меня из виду. К счастью, на пути малышки никого не было. Я вскочил на ноги и кинулся навстречу, готовый защитить от любых опасностей.

Тут сбоку появился огромный воин. По-настоящему огромный – метра под два ростом, бритый налысо, с широченными плечами и изогнутым боевым топором. Он был по пояс голый, и татуированное тело блестело в свете костра. Из многочисленных порезов сочилась кровь, причём одна из ран выглядела серьёзной. Но воин как будто не замечал её.

– Ррра-а-аррх! – замахнулся он топором на Лисёнка.

Та вильнула в сторону, но споткнулась о труп и упала. Топор просвистел в полуметре от девочки.

– Уррр! – завопил дикарь.

Несмотря на грузное телосложение и открытые раны, двигался он на удивление быстро.

– Рррарх! – махнул он топором во второй раз.

Я мчался со всей возможной скоростью, но время как будто замедлилось; мне казалось, что я двигаюсь сквозь густую жидкость. Ну же! Всего каких-то тридцать шагов! Двадцать. Пятнадцать...

Ты не можешь её потерять. Она не должна вот так погибнуть.

Дикарь заслонял от меня девочку своей широкой спиной. Я не видел Лисёнка, я просто бежал, надеясь, что ещё не слишком поздно.

Он снова поднял топор – в стороны полетели тёмные брызги – и с той же яростью опустил.

Поздно...

Поднял ещё раз. Снова брызги, снова эта слепая ярость, с которой он опускал оружие на ребёнка.

В этот момент я набросился на него со спины. Просто вскочил на это огромное окровавленное тело и сжал предплечьями мускулистую шею. Дикарь захрипел. Я слышал, как хрустнул кадык, но даже моей ярости не хватало, чтобы сломать ему позвоночник.

Мне просто повезло. Гигант дрался на последнем дыхании, рана под рёбрами была смертельной. Он выронил топор и рухнул сначала на колени, вяло пытаясь меня сбросить, а потом на бок. Его огромная рука сомкнулась на моей шее, и я едва не потерял сознание. Чёрт!

Отбиваться было бесполезно. Он зажал меня в такой позе, что ни удар нанести, ни замахнуться – ничего. Похоже, этот парень всерьёз решил забрать меня с собой на тот свет. Я вытянул руку, дотронувшись до его живота. Та самая рана! Дикарь сжал плотнее, и я сунул ладонь в кровавое месиво. Глубже, ещё глубже, чуть ли не по локоть...

Великан захрипел, хватка ослабла. Я стиснул какой-то внутренний орган, и тот лопнул под моими пальцами. Воин уже даже не хрипел, а как-то странно булькал; тело затряслось от конвульсий.

Меня тоже всего колбасило. Не без труда, я выбрался из-под здоровенной руки. Отряхиваясь от липкой красной жидкости, шатаясь и пытаясь отдышаться, я поспешил к Лисёнку. Где она? Неужели сбежала? Только что находилась здесь, между этими двумя телами.

Мои надежды рухнули, когда я наконец-то увидел малышку.

Я застонал и рухнул на колени. Нет! Нет, нет, нет, и ещё раз нет – не может быть. Только не это.

Она превратилась. Приняла звериный облик – то ли в надежде, что будет проще перенести боль, то ли... нет, вряд ли – скорее, просто неосознанно. Если этот верзила ударил со всей силы, какие уж тут осмысленные поступки. Непонятно, как её вообще пополам не перерубило.

Я дотронулся до дёргающегося в конвульсиях тельца. Мои руки тряслись. Крови было много, весь мех слипся противными грязными комками. Удар пришёлся где-то между плечом и шеей, переломив ключицу и бог знает что ещё. Второй – примерно туда же. Я не мог разглядеть рану: кровь, шерсть, грязь – всё это мешало оценить, насколько она серьёзна. А ещё дым от надвигающегося огня резал глаза, и по щекам текли слёзы.

Может быть, всё не так плохо...

"Не ври себе" – ответил внутренний скептик.

Может быть...

"Нет. Рана смертельная, и ты это знаешь. Её не спасти. Уходи. Просто вставай, бросай всё и уходи. Беги, пока не поздно, чёрт бы тебя побрал!".

Я не двигался. Впал в какой-то непонятный ступор: с одной стороны, хотелось бежать, убивая по пути всех и каждого, с другой – нащупать сильный энергетический поток, использовать его целительную силу и остановить кровь.

– Лисёнок!.. – прошептал я.

Эх, какая досада, что она не обучила меня магии врачевания! Хотя вряд ли даже самое мощное заклинание спасло бы от подобной раны.

Сквозь дым показались тёмные силуэты.

– Хаша-аарику! – закричал один из них. – Хаша! Хаша!

Второй что-то ответил и тут же закашлялся. Остальные молчали.

Я даже не заметил, как они меня окружили. Ступор никуда не делся, внутри меня словно что-то замкнуло.

– Хаша! Хаша!

Это был шаман. Причудливое одеяние, с кучей амулетов, перьев, енотовых хвостов и прочих побрякушек, а в руках – деревянный посох. Он снова завопил в полный голос, указывая на меня крючковатым пальцем:

– Хаша-аарику! Ойа! Ойа!

"Хапшаманарику" – догадался я. Просто на другом диалекте.

– Ойа? – переспросил воин, нависший прямо надо мной. – Уна?

Вот и конец. Убить парня, сидящего на коленях у тела мёртвой лисы, особенно, когда вас человек шесть – ерунда ерундовая. Безоружного и подавленного – тем более.

Правда, я забыл, что нужен этим людям живьём. Вернее, не я, а мой дар.

– Тьфу! – сплюнул шаман.

Он начертил в воздухе несложный узор и я отключился.

Пришёл в себя не сразу. Сначала долго не мог взять в толк, что вообще происходит. Где я? Что это за шум снаружи? Почему... почему я вообще здесь оказался?

Меня примотали спиной к дереву, я чувствовал под ладонями его шершавую кору. Попробовал пошевелиться – верёвки были слабо натянутыми, но при первом же движении сразу окрепли и сжали плотнее. Магия? Я скосил глаза: нет, это были не верёвки, а ветки того же дерева, гибкие и упругие. Некоторые даже с листьями.

Древолюбы. Знатоки магии растений. Да уж.

Я снова попробовал освободиться, и опять ничего не вышло. Примотали меня в трёх местах: плечи, ноги и живот, отдельными лозами связав кисти.

Меня окружали стены из звериных шкур. Дикари поставили палатку с деревом по центру, и весь каркас держался исключительно на нём. Никогда не видел, чтобы так делали. А если пойдёт дождь? В месте стыка ствола и шкур – одна сплошная щель. Да и места дерево занимает немало. Видимо, у зеленоногих были свои причины так сделать – возможно, они каким-то образом использовали магию растения.

Снаружи доносились голоса. Кипела жизнь: люди ходили, разговаривали, смеялись, что-то мастерили. Трещали костры, откуда-то издалека слышалось пение. Некоторые проходили совсем близко, громко беседуя, но язык этих людей я понимал с пятого на десятое. Внутрь никто не заглядывал.

Похоже, мы проиграли. Нас разгромили, как гнездо каких-нибудь полёвок.

Я дёрнулся ещё раз, пытаясь выпутаться из "верёвок", и тут окончательно всё вспомнил. Лисёнок! Нет, ну почему же...

Я безвольно обвис на сковавших меня ветках. Ну в самом деле – почему? Неужели всё так и было? А если это сон? Если шаман переборщил с заклинанием, и я слегка тронулся умом? Она ведь мелкая и юркая, она ускользнёт от любого громилы. А вся эта чушь с лисьим трупом мне просто привиделась. Какого только бреда не насмотришься, когда ты в обморочном состоянии.

Нет, ну правда же?

Я уцепился за эту мысль. Лисёнок жива. Её либо схватили вместе с другими детьми, либо она сбежала и ждёт меня в соседнем лесу, мучаясь, как бы не попасться самой и вытащить будущего мужа из плена. Ведь он же хапшаманарику, оживляющий камни! Я кисло улыбнулся. Мне надо освободиться, пока она не наделала глупостей. А если девочка в плену, то, конечно же – освободить её. Да и других детей тоже.

Какими бы коварными ни были зеленоногие, сколько бы они ни набрали союзников, они не всесильны. И наверняка я сумею их обыграть. На моей стороне интеллект, способности к магии и знания другого мира. Уж я-то их использую! А потом... ну, мы всей толпой – вернее, тем, что осталось от племени Лисёнка – двинемся в Фоссу или Арсу, я верну себе дракона, как бы трудно это ни казалось, мы найдём укромное место, я разработаю новые заклинания, обучу им всех желающих, и наша община станет потихоньку развиваться, расти...

В палатку вошли двое, и я очнулся из полузабытья. Мечты рассеялись, как лёгкий дымок.

– Хаша! – воскликнул первый, в котором я узнал шамана.

Второй кивнул. Судя по всему, это был вождь. Держался он гордо, спокойно и несколько высокомерно. Поправив диадему из мерцающих листьев, он подошёл ко мне. Внимательно осмотрел: сначала лицо, особенно глаза, потом бегло прошёлся по остальному телу, пощупал руку, словно выбирал товар в мясной лавке. Повернулся к шаману:

– Уверен?

Я понял вопрос без перевода.

– Уверен! – ответил шаман.

Вождь что-то сказал – как мне показалось, одобрительно – и покинул палатку. Мы остались вдвоём. Шаман мерзко захихикал.

– Что смешного? – не выдержал я. – Что вам вообще нужно? Думаете, я тот самый, с кучей волшебных сил? А вы не ошиблись случаем?

Колдун прекратил смеяться, но широкая злая улыбка никуда не исчезла.

– Попался, глупенький! – сказал он на понятном мне языка, правда, с сильным акцентом. – Попался, оживляющий камни! Вкусный супчик будет, хи-хи-хи! М-м-муа! – он причмокнул и облизнулся. – Вку-усный!

– Супчик?

– Пяти племенам хватит, хи-хи. Ой, хи-хи, вот это мы придумали, да? Пяти племенам!

– Да что ты такое несёшь?

– Не переживай, недолго осталось. Потерпи маленько. Хи-хи-хи. А потом будет пир, и пять племён получат твою силу. Вот мы и станем...

Он, видимо, хотел сказать "непобедимыми". Но вместо этого омерзительно захохотал и выскочил наружу.

Я повис на связывающих меня прутьях.

Вот он – конец моего приключения.

27. В плену у дикарей

И как я вообще докатился до такой жизни? Нет, ну серьёзно, как?

Говорят, характер формируется в детстве. Какая-то часть заложена в нас генетически, другая приходит с воспитанием – или с его отсутствием. Это делает нас теми, кто мы есть.

На генетику я пенять не мог. Как и большинство жителей Структуры, родителей я не знал – у нас мало кто хочет воспитывать собственных детей. Обычно люди сдают материал, сверхразумы проверяют его на наличие врождённых заболеваний, корректируют, если надо, а дальше идёт простая лотерея. Старая добрая, как у любого двуполого организма. Вопреки паранойе некоторых сумасшедших, Структура не вмешивается в геном. Ей не нужны граждане, созданные по шаблонам, её вполне устраивает естественное разнообразие.

Так что мой характер мог сформироваться по чистой случайности. Это ведь неизбежно. Рано или поздно гены встанут не в том порядке, и родится какой-нибудь урод. Что ж, поздравляем, это случилось именно с вами. Радуйтесь и наслаждайтесь.

Хотя, я бы, скорее, винил воспитание, чем какой-то неправильный набор нуклеотидов.

Первые пять лет я провёл в так называемой Школе – стандартизированном детском центре, каких полно в любом поселении Структуры. Я плохо помню тот период. Наверное, что-то пошло не так уже тогда. Одно из воспоминаний, например, как воспитательница отчитывает меня за драку – я разбил соседскому мальчишке нос, то ли на завтраке, то ли во время прогулки. Или другое: как я ревел, когда другие дети не захотели взять меня в командную игру. Игра была дурацкой – мяч пинать. А они не взяли. Просто отказали и всё – я тогда жутко расстроился. Наверное, это не единичные случаи, остальные я просто не помню – лезть за такой ерундой в глубины разума неохота.

Несмотря на лёгкую асоциальность, воспитатели разглядели во мне талант. "Ему нужен особый подход" – вынес вердикт кто-то из них, и меня решили пристроить в семью. Да, были и так называемые "профессиональные родители", набравшие достаточно баллов по нужным дисциплинам, и которым Структура доверяла воспитание наиболее одарённых детей. Кто-то брал одного, другие усыновляли сразу десяток – тут всё было индивидуально.

Так вот, следующие два с половиной года меня пытались приткнуть в одну из подобных семей. Безуспешно. Ну не складывались у меня отношения с незнакомцами и всё тут. А может, это у них опыта не хватало.

После нескольких таких попыток я оказался у Пэта и Нотты. Им уже тогда перевалило за сто пятьдесят, и оба с раннего возраста занимались детьми. Уж профессионализма этой парочке было не занимать.

Как ни странно, получилось. На все мои капризы и шалости они отвечали должным образом. Когда надо, наказывали, когда требовалось – просто разговаривали, докапывались до сути и устраняли проблему в зародыше. Я полюбил их как маму и папу и, в общем-то, рос счастливым. Оставались проблемы со сверстниками – я по-прежнему не умел заводить много друзей – но, всё же, пара-тройка у меня была, а Пэт заявил, что неуверенность с возрастом пройдёт. Опыт в этих делах у него был.

Порой мне кажется, что именно из-за опытности Пэта и Нотты я и вырос не таким, как все. Через их руки прошли сорок два ребёнка – неудивительно, что глаз замылился. Я был сорок третьим, последним. Они официально заявили, что после того, как я стану совершеннолетним, они завяжут с родительством и займутся чем-нибудь ещё. И уже занимались. Пэт увлекался созданием игр с полным погружением, его симуляции неоднократно побеждали в различных конкурсах, а Нотта жить не могла без полётов на дельтапланах и парапланах. Я был лишь придатком к их увлечениям – не сильно утруждающим, но и не радующим, как предыдущие дети. Структура, скорее всего, этого не замечала – она предпочитала не вмешиваться в дела людей, пока не случалось чего-нибудь экстраординарного. К тому же, Пэт и Нотта заслужили её доверие годами безупречного профессионализма. Вот так никто и не разглядел бомбу замедленного действия.

Впрочем, это лишь мои догадки. На тот момент я рос счастливым и талантливым ребёнком. Мои способности никто не отрицал, учителя прочили мне большое будущее. Отношения со сверстниками не складывались, но в те годы меня это мало смущало.

Только к двенадцати-тринадцати я стал понимать, что со мной что-то не так. На вопрос "кем хочешь быть?" я отвечал что-то неопределённое – пожимал плечами, отшучивался или выбирал что-нибудь из ранних детских грёз. Иногда просто говорил: "Не знаю. Поживём – увидим" – главное, чтобы спрашивающий отстал и занялся своими делами.

Это не значит, что мне ничего не хотелось. Напротив – идей было множество. Например, как Пэт – создавать игры, творить что-то своё, оригинальное и неповторимое. Я бредил этим несколько лет, пока вдруг не понял, что симуляции строятся по одинаковым шаблонам и новаторство (по крайней мере, в нашем поселении) не пользуется спросом. Пэт занимался играми время от времени – основной его профессией была информационная безопасность – и после угасания моего интереса к этому виду искусства, он сам его едва не забросил.

Позже я всерьёз задумывался стать первопроходцем. Это требовало максимальных баллов по многим дисциплинам, но со своими талантами я бы рано или поздно их набрал. Структуре нужны были такие люди. Агенты, герои, разведчики – те, кто без страха пойдут в приграничные солнечные системы, где ещё не установлен порядок Структуры. Где люди по-прежнему имеют государства, даже целые империи, а ещё убивают друг друга, воюют, врут, эксплуатируют слабых и делают прочие нехорошие вещи. Я бредил этой идеей несколько лет. Однако... сам не знаю почему, но через какое-то время она начала меня раздражать. Была противна сама мысль стать таким человеком. Почему? Не знаю.

И вообще, о чём бы я ни задумывался, какую бы роль ни примерял, всё это жутко бесило. Я не находил себе места.

К шестнадцати я растерял почти всех друзей (из тех немногих, что у меня были), зато познакомился с симпатичной девушкой по имени Айлин, моей ровесницей. Она жила в другом конце поселения, и мы чаще общались в виртуале, чем вживую. Но я старался навещать её при любой выпадавшей возможности. Родители Айлин занимались поддержанием океана – да, в нашем поселении было собственное море с кучей подводной живности – и поэтому обитали на отдалённом островке, в двухэтажном коттедже. Они часто отсутствовали, пропадая то в морских глубинах, то на научных конференциях – и весь особняк был в нашем распоряжении.

Да уж. Наверное, это были лучшие полтора года в моей жизни. Едва покончив с делами, я садился на скоростной поезд, потом – на беспилотник – и мчался к Айлин. Полдня – и я там. Никогда не забуду запах моря и сосен, запах её светло-медных волос и заразительный девичий смех. Мы то бродили по острову, распугивая птиц, то валялись в постели, а то просто сидели на тёплой крыше гаража для субмарин и болтали о всяком разном. Айлин хотела стать художницей. Уж что-что, а творить она умела. И была талантливее всех, кого я знал.

Я ей завидовал. Хорошо, когда ты уверен в собственном будущем. Когда знаешь, чего хочешь.

– Неужели ты так и не определился? – спросила меня девушка в один из таких вечеров. Мы расстелили плед на берегу и любовались закатом, потягивая лимонад. – Кем станешь, когда закончишь учиться?

– Не знаю. Наверное... наверное, пойду по стопам отца. В информационную безопасность.

– Фу! Ты же говорил, что терпеть этого не можешь.

– Я прохожу по баллам. У меня талант к программированию. Что тут ещё требуется?

– Ну... желание. Азарт. Любовь к делу твоей жизни.

Я вздохнул. Надо же было одним вопросом разрушить всю романтическую атмосферу. Я посмотрел на Айлин: она не отрывалась от заката, и её волосы блестели, как что-то волшебное.

– А если нет никакой любви? – спросил я.

– То есть как это? Неужели тебе ничего не нравится? Ты меня удивляешь.

– Нравится – не нравится... какая вообще разница? В чём смысл?

– А?

Я снова вздохнул, не понимая, как объяснить любимой девушке, что меня гложет.

– В чём смысл работы? Серьёзно, в чём? Мы же не в доструктурианском обществе живём, когда каждому приходилось бороться за место под солнцем, за еду, кров, примитивные блага и будущее своих детей. Мы – сверхцивилизация, Структура. Нашими поселениями управляют сверхразумы, которые не стареют, не умирают; они не подвержены людским порокам, вроде жадности и зависти, они способны буквально на всё. Мы ни в чём не нуждаемся, наших ресурсов хватит на миллионы лет безбедного существования. Так? Тогда скажи, зачем вся эта беготня с баллами, обретением профессионализма и работой? Почему бы не раздавать сверхспособности всем, а не только тем, кто это заслужил? Неужели Структура загнётся, если мы все сложим руки и не будем ничего делать?

– Странные вопросы ты задаёшь.

– Я просто хочу докопаться до сути.

Девушка пожала плечами:

– Без работы человек деградирует. Труд так же необходим, как спорт, правильное питание, медицина...

– Ты говоришь затасканными фразами.

– Это саморазвитие. Чтобы наша жизнь не казалась скучной.

– Затасканными фразами, да. Клише на клише.

– А ты чего хочешь? Структура желает, чтобы каждый из нас полностью раскрылся, нашёл в себе лучшее, шагнул на следующую ступень – осознанно, преодолев трудности сам, а не по воле судьбы или чего-то там ещё.

– Угу.

– Нас ведь не ограничивают. Каждый может стать кем хочет. К чему душа лежит, понимаешь? Да хоть одним из сверхразумов, если приложит достаточно усилий.

– Угу. То, что вдалбливают нам с детства.

– Без работы мы превратимся в овощи! Просто подохнем со скуки!

– А если я уже подыхаю со скуки?

Только сейчас Айлин обернулась. И посмотрела на меня так, будто причиной моей скуки была она, а не вся эта бессмысленная жизнь в структурианском обществе.

– Прости, я не это имел в виду. Мне скучно не с тобой, а вообще. Мы... мы... я даже не знаю, как это выразить. Мы как домашние животные. Как рыбки, которыми занимаются твои родители. Живём в искусственном океане, в котором всё сбалансировано, всё управляется роботами и каждый шаг, несмотря на всю свободу выбора, расписан на годы вперёд.

– Рыбки не имеют самосознания. Они просто живут. Они...

– Тут всё ненастоящее. Даже этот закат. Мы внутри космического поселения, а среду для нас сделали, будто мы, как наши примитивные предки, находимся на поверхности планеты.

– Ну так иди в первопроходцы! – не выдержала Айлин. – От меня-то ты чего хочешь?

Я бессильно взмахнул руками. Ничего не хочу – в том-то и проблема.

– Там тебе на всю жизнь приключений хватит, – сказала девушка уже чуть спокойнее. – И умереть там можно. В смысле, по-настоящему.

Она дотронулась до моей руки.

– Я не хочу умирать. Я хочу...

– Да?

– Понимаешь, пограничные земли, они... они очень быстро становятся частью Структуры. Пара-тройка поколений, и там такая же цивилизация, как здесь.

– Галактика большая. Пограничные земли всегда будут, Структуре всегда найдётся место, куда расширяться.

Ага, как опухоли – хотел съязвить я, но промолчал. Айлин, возможно, и не поймёт, что это такое (с нашим уровнем медицины об опухолях пишется только в специальной литературе), а вот какой-нибудь дрон услышит. Не хватало ещё, чтобы сверхразум обратил на меня внимание. Промывка мозгов мне ни к чему.

Такие мысли немного охладили мой пыл. Пару минут мы оба молчали, наблюдая, как солнце касается горизонта. Наконец, Айлин сказала:

– Даже когда Структура займёт всю Галактику...

– Знаю. Есть другие галактики. Вселенная бесконечна. А ещё есть другие вселенные, с другими физическими законами. Так что на наш век экспансии хватит.

– Ты мог бы пойти в разведчики. Баллов там надо ого-го, но если пройдёшь...

– Знаю.

Тебя зашлют в неисследованные земли, в какую-нибудь дикую цивилизацию, едва освоившую космические полёты. На такое идут лишь самые отчаянные. Подмоги ждать неоткуда, сверхспособности тебе дадут, но они ограничены – если умрёшь, то умрёшь навсегда. Что требуется от разведчика? Собрать данные, всю полезную информацию о планете, чтобы следующие поколения шли на неё не с пустыми руками, а уже зная, чего ожидать.

Впрочем... за первыми агентами последуют другие, глазом моргнуть не успеешь, как некогда дикая планета превратится сначала в граничащие со Структурой земли, а потом и вовсе станет частью сверхцивилизации. Так было всегда, с самого начала нашего общества. Поглощение, расширение.

Хотел ли я быть частью этого?

Совет Айлин натолкнул меня на мысль. Нет, становиться разведчиком и агентом Структуры я не желал. Но сама-то идея неплоха – переместиться на какую-нибудь отдалённую планету и обустроить её по-своему. И место выбрать подальше, за пару миллиардов световых лет от нашей галактики, чтобы меня уж точно не нашли.

Но как этого добиться? Прыжки через подпространство отслеживаются, да и не пустят меня к кабинкам с такой целью. Вдобавок, без сверхспособностей мне в диких землях не протянуть и уж, тем более, не построить собственный мир. А способности, как и информация, даются за баллы. Баллы – за упорный труд, саморазвитие, сдачу бесчисленных тестов, экзаменов, испытаний и тому подобной чуши. Как быть?

Ответ напрашивался сам собой – украсть. Стащить информацию из банка данных и тикать на все четыре стороны. Вариант?

Идея захватила меня целиком. Я обдумывал её и так и эдак, пока она не оформилась в чёткий план, а тот, в свою очередь, не оброс плотью. Моё желание пойти по стопам Пэта – учиться информационной безопасности – ни у кого не вызвало подозрений. Зато я больше узнал о системе, об уровнях её защиты, а врождённые способности к программированию позволили мне найти её слабые места.

Спустя какое-то время я вдруг осознал, что план осуществим. И стал готовиться к нему уже всерьёз. Нельзя ничего упустить, нельзя попасться даже на крохотной мелочи. В противном случае, они изолируют меня от общества и начнут промывку мозгов. Уж это-то они умеют.

Так я стал параноиком и ещё больше отдалился от общества. Порвал с Айлин (это произошло спонтанно и взаимно), расстался с двумя ребятами, которые на тот момент, ещё хотели со мной дружить. Какое-то время я встречался с другой девушкой, но отношения были холодными, и мы не сошлись характерами. Последние два года перед часом Икс я и вовсе провёл один. Даже с Пэтом и Ноттой почти не общался – я обосновался в крошечной комнатушке в университетском кампусе, и безостановочно штудировал материал. Свободное время проводил в природных парках, размышляя о слабых местах Структуры. Должно получиться. Я ничего не упустил. Всё сработает, в этом уж можно не сомневаться.

Вот только...

Вися, примотанный к дереву, в палатке зеленоногих, я вдруг понял, что всё было зря. И правду говорила Айлин, вывалив на меня накопившееся во время ссоры: что я безвольный дурак, мечтатель, чокнутый, идеалист и асоциальный тип. Что до добра меня мои мысли не доведут. И вообще – ни до чего хорошего.

Так оно и оказалось. Не знаю, возможно, будь у меня в этом мире то, что я сумел украсть, вся та драгоценная информация и инструменты, то многое пошло бы по-другому. Наверное, я уже обустроил бы себе здесь собственное миниатюрное государство. Но всё сложилось как сложилось, а жить в альтернативной реальности я не мог себе позволить.

Или нет? Что если все эти годы я и жил в альтернативной реальности? В собственных дурацких мечтах, которые и привели меня к этому – к участи супчика для пяти племён, чтобы те стали самой могущественной силой леса? Что если так?

Я вздохнул. А может, это заслуженно? Ведь я только умею, что всё портить. Особенно жизни: разругался с Айлин, которая взаправду меня любила, подорвал рейтинг Пэта и Нотты (после моего побега их наверняка затерроризировали всевозможные психологи и психиатры), погубил лорда Максиуса и всю его семью, привёл беду в Фоссу, а после – в племя, которое меня приютило. Из-за меня погибла Лисёнок. Не знаю почему, но именно последняя смерть задевала больше всего. Я её полюбил. Не как парень девушку – ей было всего двенадцать – а как сестру или друга.

Может, оно и к лучшему, что я умру прямо здесь? Быть супом – не так уж и плохо. По крайней мере, я больше никому не причиню вреда.

Плохой вариант?

Тут я вдруг понял, что если не избавлюсь от этой апатии, то погибну. Разговоры снаружи стали возбуждённее, я расслышал пару слов о большом котле и костре, на который этот котёл водрузили. Вода немного подогреется, и можно тащить главный ингредиент.

Если я хочу освободиться, то должен действовать решительно. Начнёшь размазывать сопли – погибнешь.

Я отключил эмоции. Никогда прежде этого не делал, так что потребовалась максимальная концентрация и чуть ли не вход в трансовое состояние. Нам говорили, что так лучше не поступать. Это всё равно, что отрубить себе ногу – утверждали учителя. Только откуда им знать? Я уже походил без ноги, и представляю себе, что это такое. А вот эмоции мне только мешали.

Щёлк!

Сразу же всё встало на свои места. Душевная боль отошла в сторону, потопталась там в нерешительности и исчезла. Смерть Лисёнка? Хм! Вообще, накатила такая лёгкость, какую я не ощущал уже очень давно, наверное, с раннего детства. Радости тоже не было, но она и не требовалась. Главное сейчас – ясность мышления.

Я нашёл энергетический поток, сконцентрировался на нём и даже притянул к себе. Но я не мог рисовать, потому что руки были связаны. Не носом же чертить магические узоры.

Тут на помощь пришла моя новая способность. Я совсем о ней забыл, пока пускал сопли и вздыхал о прошлом. Оборотничество! Я тут же превратил ногу в лисью и аккуратно вытащил из сапога. Дерево этого не заметило. Лозы чуть напряглись и тут же ослабли. Я бы улыбнулся, но эмоций больше не было.

Концентрируясь на потоке, я принялся рисовать лисьей лапой. Начертил узор огня – сделал его со смещением, чтобы пламя возникло не подо мной, а ровно в центре ствола. Должно сработать. Путы ослабнут, и мне не придётся сжигать дерево целиком.

Я поставил финальную завитушку, и заклинание активизировалось.

Ствол за моей спиной громко затрещал.

28. Великий воин

Лозы чуть дрогнули, но не ослабли. Я повторил рисунок, добавив к нужной спирали пару дополнительных витков.

На этот раз получилось.

Дерево качнулось, громко затрещало, и верёвки-растения отпустили. Даже слишком неожиданно – я просто вывалился из них, рухнув на земляной пол. Треск за спиной плавно затух.

Я встал, прислушался. Снаружи все занимались своими делами. Хорошо. Я вернул ноге человеческую форму, надел сапог. Потом осторожно выглянул из палатки: был пасмурный день, горели костры и всюду сновали дикари. Мы стояли в сосновом лесу, вокруг многих деревьев были сооружены такие же палатки, как моя.

Шамана я едва не упустил. Он появился неожиданно – и если бы не противное хихиканье, мы столкнулись бы нос к носу. К счастью, я успел отступить в тень.

– Хи-хи-хи, мясцо, ты готово к своей участи? – проскрежетал он с мерзейшим акцентом. – А? Что?

Взгляд колдуна упал на пустое дерево. Он целую секунду соображал, куда же делся пленник, топчась на пороге. Мне этого хватило. Я прятался у входа, и вырубил шамана одним ударом. Поддержал падающее тело, чтобы было поменьше шума, затем сломал ему шею. Быстро обыскал труп – никакого оружия, только посох.

Я вооружился этой деревянной палкой. Оттащил тело от входа, спрятал под шкурой, чтобы следующие не сразу поняли, в чём дело. Заодно осмотрел палатку. Кроме нескольких шкур и фляги с водой здесь ничего не было.

На всё ушло не больше минуты.

Затем я начал рисовать. Первым делом – узор ужаса, отпугивающее заклинание. Я сделал его максимально большим и сильным, диаметром действия в полкилометра. Немного поколебался перед завершающим штрихом, но всё же его поставил.

Снаружи послышались крики, как будто началось землетрясение или в лагерь ворвался десятиметровый медведь-убийца. Я тоже ощутил это: нечто отталкивающее, мерзкое, злое. Но, в отличие от дикарей, у меня не было эмоций. Страх – тоже эмоция, одна из самых сильных. Я её не испытывал. Магию чувствовал, но она не сковывала мой разум. Это было, как... ну, как вспыхнувшая красная лампочка тревоги. Есть – и ладно.

Вслед за этим я нарисовал туман. Густой, жидкий, вязкий. Мне помешали закончить узор, на палатку налетели сначала с одной стороны, потом с другой. Люди снаружи хаотично метались, совсем не глядя, куда бегут. Дорисовывал я уже под навалившейся шкурой, вслепую.

Пфух!

Это было похоже на расширяющийся белый клубок. Я вылез из-под шкуры весь мокрый и быстро оценил обстановку. Видимость – ноль. Только мечущиеся вокруг силуэты, хаос, крики, пылающие где-то поблизости костры (сам огонь я не видел – лишь оранжевый отсвет в тумане) и серая густая субстанция.

На меня налетел какой-то воин, чуть не сшиб с ног. От второго я успел увернуться. Пошёл в произвольном направлении, огибая палатки, деревья, истерящих зеленоногих. Мимо пробежал горящий человек; его одежда полыхала, освещая туман вокруг себя, как маяк. Я завернул за большой шатёр и увидел огонь с громадным чёрным котлом. Решив, что хаос только усилится, и это пойдёт мне на пользу, я нарисовал на стенке котла заклинание удара. Боммм! – и громадная посудина со звоном перевернулась, расплёскивая кипяток на вытоптанную землю.

Я пошёл в противоположную сторону. Пара человек снова меня чуть не сшибли, но я вырубил их ударами посоха. О голову третьего посох сломался. Он рухнул, и я подобрал выпавший из его рук боевой топор.

Лагерь всё не кончался. Я увернулся от обезумевшего гиганта и зашёл в просторную палатку. Внутри были военнопленные, привязанные к стволам деревьев такими же растительными верёвками. Несколько взрослых с плохо перебинтованными ранами, и пять-шесть детей. Все извивались, что-то бессвязно крича – на них тоже действовало заклинание страха.

Освободить? Мне понадобятся проводники через лес.

Я пару секунд оценивал эту идею. Нет, не понадобятся. Лисёнок научила меня всему, я справлюсь без провожатых. Прорубив в противоположной стенке палатки дыру, я выбрался наружу.

Там же наткнулся на лошадей. На животных заклинание ужаса не действовало, но из-за всей этой суматохи они ржали, как ненормальные. Я успокоил одну кобылу, отвязал её, забрался верхом. Сбруя отличалась от той, какой пользовались в Фоссе, а седло со стременами оказалось мне не по росту. Мелочи.

Я быстро нашёл с лошадью общий язык. Пригнувшись, чтобы не цеплять лицом ветки, я выехал из лагеря. Вскоре туман поредел, а хаос паники остался далеко за спиной. Бор был без подлеска, земля – ровной, так что ехал я быстро. Через какое-то время наткнулся на речушку и пару часов следовал по ней. Оказался на большой поляне, вспугнув пасшихся на другой стороне оленей.

Выглянуло солнце, и я остановился.

Действие заклинания к этому времени должно было пройти. Дикари сообразят, что произошло, и вскоре организуют погоню. Нужно спешить. Отыскать меня по следу будет не сложнее, чем убить ребёнка. Тем более, далеко я не отъехал.

Я постоял какое-то время, изучая ветер. Определил по солнцу стороны света. Повернулся к юго-востоку, где, по моим прикидкам, находилась Фосса. Весь наш путь Лисёнок следовала на северо-запад, лишь изредка петляя, так что земли империи лежали именно там. Я почти не сомневался. В крайнем случае, уткнусь в горы, а по ним выйду к перевалу – там, где река, старая крепость и где мне оторвало ногу. Доберусь дотуда, а там будет совсем просто.

Я ещё раз оценил ветер. В принципе, должно сработать. Главное, самому не поджариться.

Свесившись с лошади, я нарисовал над сухой травой знак огня. Вспыхнуло пламя, я отъехал чуть в сторону, начертил ещё один, чуть мощнее. Через двадцать метров – точно такой же.

Этого хватит – решил я, глядя на занимающийся пожар.

И помчал лошадь в нужном направлении. Ветер южный, пламя должно сносить к северу, отрезая зеленоногих от моего следа. Если потребуется, повторю.

Какое-то время я двигался быстро, но подлесок становился гуще, и вскоре лошадь заартачилась. Продираться сквозь заросли ей совершенно не нравилось. Тогда я спрыгнул и дальше пошёл пешком.

Следов погони не было. До наступления темноты я поджёг лес ещё в трёх местах, каждый раз изучая перед этим ветер. Тот не менялся. Хорошо – пожар движется быстрее человека, и если что случится, мне от него не убежать.

Настала ночь, я продолжал идти. Светила луна, и, хотя лишь редкие её лучи проникали сквозь кроны деревьев, этого света мне хватало. Периодически встречались открытые участки: берега рек, поляны, скопления скал. В такие моменты я шёл быстрее, оборачиваясь только для того, чтобы оценить обстановку. Временами видел оранжевое зарево пожара. Тот пылал далеко, и мне не о чём было беспокоиться. Ориентируясь по луне и звёздам, я упорно продвигался на юго-восток.

К утру тело начало сдавать. Я слишком много от него требовал.

Устроив привал, я насобирал ягод и грибов, которые мне показывала Лисёнок. Животных поблизости не было – а так хотелось заполучить мяса. Как минимум оленя. Я попытался убить птиц молнией, но ничего не вышло. Пришлось довольствоваться вегетарианской диетой. Я даже немного поспал, не погружаясь глубоко, а оставаясь на границе сна и бодрствования.

Во второй половине дня продолжил путь. Наткнулся на чьи-то следы – сломанные ветки, примятую траву – но так и не понял, кто их оставил, животные или люди. На всякий случай снова поджёг лес. Если это зеленоногие, я не могу рисковать. Конечно, это может быть совсем другое племя – не то, которое за мной гонится – но если я сейчас ошибусь, плен и смерть неизбежны.

Вечером мне удалось наловить рыбы в мелкой речушке. Я сделал острогу, обтесав ветку топориком, но таким способом выловил лишь пару рыбин. Остальных я убил молнией, направленной в воду. И как я раньше не додумался?

Ужин был очень кстати. После него я погрузился в трансовое состояние и поработал с телом. Оно сильно исхудало, и я направил белковый материал на восстановление мышц. Подлечил мелкие раны, заодно поковырявшись в мозге – сделал так, чтобы не нуждаться во сне. Вернее, заставил каждое полушарие функционировать по очереди, как у дельфинов. Одно работает, второе отдыхает – и наоборот. Доберусь до цивилизации, верну всё обратно. А чтобы по лесу блуждать мне и этого хватит.

Потом снова двинулся в путь.

Так продолжалось одиннадцать суток. Я ориентировался по небесным светилам, идя в выбранном направлении днём и ночью. Почти ничего не огибал, не срезал. Реки преодолевал вплавь, горы, если те были невысокими и не скалистыми, перемахивал через верх. Шёл по прямой, как машина, периодически зачищая за собой следы – огнём, туманом или заклинанием страха.

Четыре дня из одиннадцати было пасмурно. То моросил мелкий дождь, то бушевала гроза, а то просто небо затягивали серые тучи. В такие дни я ждал, вслушиваясь в звуки леса, остерегаясь зеленоногих и практикуясь в магии. Специально включал оба полушария, чтобы мозг работал в полную силу. За эти четыре дня я нашёл немало новых закономерностей в силовых узорах и значительно усовершенствовал заклинания. Даже изобрёл парочку новых, вроде шаровой молнии.

А ещё, строил планы на будущее.

Мысль была простой, и даже удивительно, что она не приходила мне раньше. Если Лютеций сумел вытянуть мой разум из параллельного мира, значит, к другим измерениям есть доступ. Здешние технологии позволяют. Следовательно, я могу добраться до своего тайника. Нужно лишь освоить магию, разобраться в работе тех древних артефактов, с помощью которых Лют меня вытащил.

Эти артефакты есть в Академии. Там же находятся свитки с инструкциями.

Однако просто так меня в это учебное заведение не пустят. Уж слишком выделяюсь из толпы. Ведь я же – помеченный тьмой. Простой люд от меня шарахается, а дикарские племена готовы вырезать друг друга подчистую всего лишь за каплю моей крови. Едва я появлюсь в Академии, как сразу окажусь в центре внимания.

Какие есть варианты?

Например, попасть в Академию тайно. Неплохо, да. Но у меня пока недостаточно сведений, чтобы определить, получится или нет.

Подкупить? А чем я таким обладаю, чтобы торговаться? Собственной силой хапшаманарику? Но её ведь не продашь, не сдашь в аренду и не обменяешь в королевской сокровищнице.

Поступить на службу императору?

Или, может, взять библиотеку штурмом?

Последний вариант мне нравился больше всего. Надоело подчиняться всем и каждому, хотелось наконец-то обрести независимость. Да, сначала нужно будет изучить обстановку, проверить, как у них всё устроено. Возможно, там и защиты никакой нет, лишь несерьёзные заклинания, которые я со своим талантом с лёгкостью обойду. Это надо будет выяснить. И ещё – вернуть каменного дракона. Без него идти войной на могущественные организации не очень-то разумно.

Что дальше? Допустим, мне удалось захватить всю Академию магии. Сколько времени и сил уйдёт на то, чтобы добраться до тайника? Я пока только знаю, что со здешними технологиями это теоретически осуществимо. А вдруг понадобится строить какое-нибудь громоздкое сооружение, чтобы открыть портал между мирами? Мне потребуется рабочая сила, деньги, влияние. И главное – чтобы меня не трогали. А это особенно трудно, учитывая отношение местных к магии и колдовству.

Я перебирал варианты один за другим, всё больше осознавая, что без дополнительной информации сделать конкретный выбор будет невозможно. Единственное, в чём я не сомневался, это что мне нужно вернуть дракона. Магия магией, а с каменным гигантом я буду практически неуязвим.

Скорее всего, его транспортировали в Арсу. Лютеций наверняка вызволил из параллельного мира другого наездника. Возможно, даже сумел заручиться его согласием. Если так, дракон может быть в любом уголке Империи. Подавлять мятеж, например. Или завоёвывать новые территории.

В любом случае, я должен вернуться в Фоссу. Там порасспрашиваю местных, наверняка кто-то в курсе. Если Лютеций не соврал, мать Марка жива – уж она-то не станет от сына ничего скрывать.

Хотя, показаться ей на глаза – не лучшая идея. Разумнее действовать тайно. Лютеций решил, что от меня избавился, и вряд ли обрадуется, если о возвращении Марка поползут слухи. Скорее всего, он сейчас в столице, в Академии – работает с драконом и его новым всадником. Даже если так, мне лучше не светиться первое время. Не заявлять всем и каждому, что я это я. В том, что тебя считают мёртвым, есть свои преимущества.

Примерно так я размышлял.

На двенадцатые сутки мои блуждания закончились. Никаких зеленоногих за это время не повстречалось – видимо, дикарей остановил пожар. Опасных животных я тоже не видел. Проблем со здоровьем не было, с едой – тоже, хоть и приходилось жрать всё подряд. Эмоции не беспокоили, я по-прежнему их не включал.

И вот, как-то утром я вышел на опушку. Сначала решил, что это ещё одна большая поляна, берег реки или просто открытый участок, но в паре километров возвышались горы и я понял, что дошёл. Выбрался я куда севернее долины со старой крепостью, но меня это не смутило.

Целый день ушёл, чтобы добраться до знакомых мест. К фермам я не подходил и уж тем более не думал соваться в форт. Я выглядел непрезентабельно: в одеждах из шкур, грязный, вонючий, ободранный. Такого уже издали за дикаря примут, даже разговаривать не станут.

Поэтому горы я преодолел не доходя до реки. К счастью, тут было малолюдно, к тому же погода испортилась, зарядил дождь, а я, ко всему прочему, прибавил тумана. Перебравшись через невысокий хребет, к вечеру я очутился в горной долине. Присмотрел ферму – одну из немногих, уцелевших после недавних набегов – и решил её ограбить. Позаимствовать кое-какие вещи. Одежду, например.

Я дождался глубокой ночи и принялся за дело.

29. Цивилизация

К этому моменту я вернул мозг в нормальное состояние: теперь оба полушария работали одновременно. Это повысило мою внимательность и скорость реакции. Если придётся драться, без этого не обойтись. Мне необходимы все резервы мозга.

Эмоции возвращать не стал. Взвесив все "за" и "против", я решил, что они только помешают. Верну – и опять начну убиваться из-за смерти Лисёнка, полезу в психоанализ, самокопание и прочие виды мазохизма – вместо того, чтобы заниматься делом. Этот мир суров, и сопляков он не терпит. Пока я не стал неуязвимым, пока не добыл сверхспособности из тайника с награбленным, мне нельзя расслабляться.

Ферма была небогатой: старый двухэтажный домик со скромными пристройками и покосившийся сарай неподалёку. Животных почти не держали – только кур, лошадь и кривоногую козу с выпирающими во все стороны костями. Даже собак не было. Я шпионил за фермой весь вечер, и не заметил ни одной. Странно. Наверное, погибли при недавнем вторжении.

Наёмных рабочих я тоже не видел. Только фермер, жена и пятеро детей. Старшему едва исполнилось двенадцать. Весь день они провели в поле, и только когда солнце коснулось гор, укрылись в доме. Я дождался, пока внутри погаснет свет, потом выждал ещё пару часов, после чего осторожно прокрался в сарай.

Было темно. Я не рискнул поджечь что-нибудь в качестве самодельного факела. Не хотелось устроить пожар, да и магические потоки вокруг были слабые, почти неощутимые. Поэтому я блуждал в темноте. Наткнулся на столик с инструментами, отыскал нож. Вспорол им несколько мешков: зерно, крупа, какие-то грязные корнеплоды.

– Шшш! – зашипело из угла.

Я замер. Змея?

– Шшш!.. Уррр...

Кот. Всего лишь кот, которого я не заметил, потому что весь он день где-то отсыпался, а сейчас вышел на ночную охоту.

Я перестал обращать на него внимания. И хотел уже продолжить поиски, как рядом кто-то закричал.

– А-а-а!.. Дикари!.. Дикари!..

Это был мальчик. Он стоял в дверях сарая, отбрасывая в лунном свете чёрную тень, и вопил, как девчонка.

Я не дал ему раскричаться. Подскочил, схватил, прижал к себе – он стал брыкаться и извиваться, даже попробовал укусить, но я был сильнее.

– Ммм, не надо, нет, пусти!.. Пусти же!..

Я зажал мальчишке рот, но было поздно. В доме послышались голоса, взрослые вскочили с постелей, кто-то из детей заплакал. Я отступил в тень сарая, прижимая паренька к себе. Наверное, сжимал его чересчур сильно – он едва не потерял сознание.

– Там! – послышался мужской голос. – Быстрее!

Я по-прежнему сжимал в руке нож. Оружие так себе, но всё же лучше, чем ничего. На входе замелькал свет, и внутрь вбежали двое – муж и жена. Секунду спустя за ними показался двенадцатилетний мальчишка с фонарём в руках. Он замер на пороге.

– Тит? Где ты, Тит?

Ребёнок в моих руках снова начал извиваться и громко мычать.

– Тит!

Они меня увидели. Женщина пронзительно завопила, но тут же взяла себя в руки. Фермер поднял арбалет – и я приставил нож к шее мальчика.

– Тит... – простонала мать.

Фонарь в руках подростка трясся, по стенам амбара плясали кривые тени. Пленник слабо дёрнулся, но почувствовав кинжал, замер. Я слышал, как он плачет.

– Отпусти! – хрипло приказал фермер. – Отпусти или я убью тебя!..

Арбалет был старым, в сколах и царапинах, но, судя по всему, действующим. Я не ожидал встретить у столь бедной семьи такое оружие. Максимум – вилы. Впрочем, я не учёл, что эти люди были свободными крестьянами и жили на пограничных землях. На самозащиту они не скупились.

– Пожалуйста! – взмолилась женщина.

– Отпусти! – повторил муж. – Или...

– Выстрелишь – он умрёт, – сказал я спокойно.

– Нет!..

– Да. Убирай оружие.

– Тит...

– Живо! – я встряхнул мальчишку, едва не поранив ножом. – Считаю до трёх!

– Я... я стреляю!

– Один...

– Не надо! Пожалуйста, сделай как он говорит!

– Два...

Руки фермера дрогнули, но он всё ещё сомневался. У меня же никаких сомнений не было. Кашлянув, я предупредил:

– Я колдун. Болт вашего арбалета не причинит мне вреда, максимум, чего вы добьётесь – пораните ребёнка. Я не хочу смертей. Мне нужна ваша помощь.

– Пожалуйста, Гвинн, – женщина отбросила тяпку, которую сжимала всё это время, и тронула мужа за плечо. – Он в дикарских одеждах, но говорит без акцента. Он владеет магией, я не сомневаюсь. Сделай как он просит. Я не хочу... ох, Тит!..

Мальчик плакал, измазав мне соплями весь рукав. Второй боролся с желанием закрыть глаза, отвернуться или даже убежать – но всё так же, с открытым ртом, стоял в воротах и пялился на меня.

Я набрал воздуха, чтобы произнести "три" – именно в этот момент фермер сдался.

– Хорошо, хорошо. Только мальчика не убивай.

Женщина заплакала. Муж положил арбалет на пол и посмотрел на меня со злостью.

– Что тебе надо?

– Еда. Одежда. Лошадь.

– Нет!.. – снова воскликнула женщина. – Мы бедные люди! Мы столько потеряли в прошлом году. Здесь плодородные земли, но дикари, они... от них житья нет! Мы столько потеряли, хотя бы лошадь не...

– Заткнись! – оборвал её я. – И неси одежду и еду. Живо! Иначе сопляк умрёт.

– Делай, как он говорит, – сказал муж. – Не спорь.

– Одежду поприличнее, – приказал я. – Чтобы не стыдно было показаться в городе. И без фокусов. Любая попытка меня обмануть – я убиваю мальчишку и сжигаю ваш дом. Я колдун, ясно?

Оба молча кивнули. Если до этого во взгляде женщины проскальзывали нехорошие мысли – наброситься на меня с кулаками и воплями, например – то сейчас она полностью смирилась.

В течение получаса я заполучил всё, что требовал. Одежду сначала разложили передо мной на земле, затем аккуратно упаковали в мешок. Обычный костюм, какой принят у местных – видимо, фермер ездил в нём в город, продавать урожай. Не шибко богатый, но мне другого и не требовалось. Еда оказалась скромнее: дюжина яиц, подсохшая половинка хлеба, пара вяленых рыбин и огромная фляга с разбавленным вином. Всё это сложили в небольшую сумку, а её запихали в тот же мешок, что и одежду.

Затем мы переместились из сарая наружу. Я по-прежнему не отпускал ребёнка, держа нож у его горла. Он уже даже не плакал, и подчинялся каждому моему приказу, безвольно, как кукла. Я подобрал арбалет, повесил его через лямку на плечо, не отпуская, при этом, заложника.

– Лошадь, – приказал я.

После недолгих споров, нытья и попыток обойтись малой кровью, они привели животное. На моих глазах кобылу вычистили, надели седло и упряжь. Работали только взрослые. Четверо детей стояли в стороне, молчаливые и напуганные.

Я всё-таки нащупал слабый энергетический поток и, пока фермеры седлали лошадь, нарисовал в воздухе знак огня. Причём так умело, что никто не заметил.

– Готово, – прохрипел фермер. – Забирай и проваливай.

– Деньги, – сказал я.

– Что?

– Мы бедные люди! – взмолилась женщина. – Неужели тебе мало этого, дикарь? Империя обещает поднять налоги, мы не сможем столько платить! Нас постоянно грабят, мы бедные крестьяне, мы...

– Деньги! – отрезал я.

И поставил финальный завиток в символе огня. Рядом со мной вспыхнуло пламя – метра два в высоту, яркое, стройное, как из газовой горелки. Все ахнули.

– Деньги, иначе я спалю тут всё.

Женщина застонала и хотела уже вывалить новую порцию возмущений, как муж прошептал ей что-то на ухо. Она злобно посмотрела в мою сторону. Кивнула. В свете огня её глаза искрились гневом.

– Хорошо?

– Ладно, Гвинн. Сейчас принесу.

– Без фокусов, – напомнил я.

И погасил пламя – чтобы не вызвать подозрений у соседей, если вдруг кто не спит.

Через десять минут мне вручили небольшой но тяжёлый мешочек с монетами. Я бросил его к остальным вещам. Затем приказал всей семье отойти к дому, выбросил нож и отпустил мальчишку. Он с заплетающимися ногами кинулся к своим. Я забрался в седло, взял поводья.

– Спасибо за гостеприимство!

– Да чтоб ты сдох, дрянь! – завопила женщина. – Убирайся!

В мою сторону полетел камень. Лошадь заржала и встала на дыбы, я едва не свалился. Было бы смешно – упасть, сломать шею и остаться фермерам на растерзание. В меня едва не угодил следующий булыжник. Но я ударил лошадь по бокам и помчался галопом к реке.

– Вор! Дикарь! Дрянь лесная! Колдун! Да чтоб тебя гвардия имперская схватила, они таких как ты любят на площадях сжигать!..

Крики разносились по полям ещё долго. Я снизил скорость до рыси, а на вершине холма остановился, чтобы обернуться. Женщина кричала мне вслед, но слов я уже не слышал. Дети стояли рядом. А вот мужа-фермера там не было – пошарив глазами по пейзажу, я разглядел в лунном свете фигуру, несущуюся сквозь поля. Мчался он к крепости. Я посмотрел на замок, чернеющий на горизонте. Километров пять-шесть, за час-полтора доберётся, если останавливаться не будет. Вряд ли он хороший бегун. А там, если мужику поверят, по моему следу отправят погоню.

Я развернулся и поехал дальше. Вскоре добрался до дороги, идущей вдоль реки, и соединяющей Фоссу с крепостью. Снова остановился, прислушался. Ни стука копыт, ни криков имперских солдат – ничего. Только бурление реки, бликующей в лунном свете.

Я поехал в сторону Фоссы. Двигался час или два, затем нашёл удобное место у воды, скрытое со всех сторон деревьями и кустами. Там я остановился, спрятал лошадь, разделся и тщательно вымылся. Фермерская одежда оказалась мне в пору, из старой я оставил только сапоги (доставшиеся от матери Лисёнка) и нижние штаны с рубашкой. Потом пересчитал деньги – сумма небольшая, но должно хватить на въезд в Фоссу и аренду простенькой комнаты. Убрав монеты обратно в мешочек, я принялся за еду.

В это время по дороге в сторону города проехал отряд из пяти-шести всадников. Из-за кустов и деревьев я их не видел, но отчётливо слышал голоса. Я так и не понял, за мной они гонятся и гонятся ли за кем-то вообще. Моя лошадь не издала ни звука, и всадники проехали мимо.

Еду я съел всю. Скорлупу от яиц и кости рыбы выбросил в реку. Туда же полетел боевой топорик дикарей. Не найдя, куда спрятать старую одежду, я упаковал её в мешок. Затем продолжил путешествие.

Ехал всю ночь, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. Никто мне не встречался, мелкие деревеньки, мимо которых я проезжал, спали мёртвым сном. Лишь изредка доносился лай собаки или мычание коровы. Постепенно начало светать, и хотя луна зашла за горы, видимость оставалась хорошей. Даже тумана не было.

Утром я сделал ещё один привал, чтобы дать отдохнуть кобыле. С досадой обнаружил, что магических потоков почти нет – одни лишь редкие струйки, которых едва хватит на самое хилое заклинание.

Весь последующий день я ехал. Периодически встречались другие путники. Я разговаривал с каждым, расспрашивая о ситуации в Фоссе, об имперских войсках и вообще обо всём, о чём они не прочь были рассказать. Узнал немногое: город по-прежнему находится под властью Империи, в нём новый наместник – вот, пожалуй, и всё. Один из путешественников меня здорово выручил, предупредив о поставленном за крутым поворотом посте охраны.

– Там полно солдат, шмонают всех и каждого, – заявил он.

Я поблагодарил этого человека. К счастью, долина в этом месте была уже достаточно широкой, и я объехал тот участок по полям, старясь держаться тише и незаметнее. Получилось.

Из-за подобных предосторожностей я не успел в город к вечеру. Пришлось заночевать под отрытым небом, спрятавшись в окружённом кустами овраге. Уже утром я обнаружил рядом заброшенный сарай – мог бы выспаться там, если бы проехал ещё немного – но теперь это уже было не важно.

Не найдя, чем перекусить, я выехал в путь голодный. К полудню долина осталась позади, и с очередного холма я разглядел на горизонте Фоссу. О да! Это она, никаких сомнений. Городская стена, примыкающие к ней поля, крыши домов, печной дым, скала, обрывающаяся с одной стороны, а с другой пологая, с карабкающимися наверх улицами, храмом, замком – всё, как я помнил. Ничего не разрушено, никаких следов осады – благодаря Лютецию город взяли "мирно".

Я свернул на боковую дорогу и ещё полдня потратил на то, чтобы подъехать к Фоссе с южной стороны. Вдруг стражникам на северных воротах передали моё описание – вряд ли, конечно, но я не мог рисковать. Огибая город, я обратил внимание на следы палаточного лагеря – где ещё недавно я тренировался ездить верхом – проехал рядом с фундаментом сгоревшей мельницы – именно её я спалил в свой первый драконий полёт. Там я выбросил дикарскую одежду, которую до сих пор таскал в сумке. К воротам подъехал налегке.

– Кто тут у нас? – сплюнул в густую бороду стражник. – А?

Я спрыгнул с лошади.

– Имя, – потребовал стражник. Остальные трое стерегли ворота.

– Э-э... Тит, – первым почему-то вспомнился тот мальчишка с фермы. – Тит Гвинн.

– Тит Гвинн, – медленно повторил стражник, разжёвывая каждый звук. – Ты записываешь, Мэтт?

– Да, – ответил худощавый и остроносый, в таких же имперских доспехах.

– Хорошо. Цель визита?

– Навестить родственников.

– Имена родственников?

– Ольвия Таур.

Пишущий сломал перо. Бородатый посмотрел на меня, хмуря брови, и даже чуть вытащил меч из ножен.

– Ты нам тут шутки не шути, бродяга. В камеру хочешь? Мы и не таких задерживали.

Я понял, что ляпнул что-то не то. Кашлянув, я быстро поправился:

– Марта. Марта Гвинн. Пожилая женщина, около пятидесяти, она была служанкой у Ольвии Таур до того, как... ну, до всех этих событий.

Бородатый оценил меня недоверчивым взглядом.

– Странный ты какой-то, бродяга. Подозрительный.

– Задержим? – спросил привратник со шрамом на подбородке.

– Лучше дай Морольду перо, если там ещё остались, если этот олух все не переломал, – он кашлянул и повернулся ко мне. – Кхм!..

– Я не вру. Можете проверить, если есть документы.

– Она и сейчас служит госпоже Таур? Ваша родственница?

Я пожал плечами.

– Не знаю. Я не был в Фоссе уже несколько лет.

– Сколько?

– Три с половиной года.

– Кхм... Ладно, пропускаем. Деньги на въезд есть? – он назвал сумму.

– Да.

Я отсчитал необходимое количество монет.

– За лошадь – дополнительная плата.

– Что?

– Если это недоразумение можно назвать лошадью.

– Сколько?

Он сказал. Пришлось расплатиться. К счастью, перед тем как сюда соваться, я разложил деньги по разным карманам, и в мешке осталось совсем немного. В противном случае, он вытянул бы всё.

– С оружием нельзя. Приказ Императора.

Бородач сдвинул брови, и я тоже нахмурился. Так мы и стояли, молчаливо сверля друг друга глазами, пока стражник со шрамом не посоветовал:

– Просто оставьте арбалет здесь, а когда поедете назад, заберёте. Главное, выезжайте через эти же ворота.

– Хорошо.

Я снял с плеча арбалет и отдал бородатому. Писец что-то зафиксировал в свитке.

– Вещи.

– Что?

– Покажи сумку, дубина.

Я показал. Внутри ничего не было, кроме фляги с вином, и бородач снова нахмурился.

– Подозрительно как-то.

– Так всё-таки, может, задержим? – спросил молчавший до этого молодой привратник с жиденькими усиками. – Вдруг во фляге яд?

– Сейчас на тебе и проверим, – огрызнулся бородатый. – Ладно, проходи. Камеры и без того переполнены, им сейчас не до каких-то бродяг.

Он снова осмотрел меня с ног до головы.

– Проходи. Только чудить не вздумай, в городе теперь с этим строго.

Я кивнул и провёл лошадь в распахнутые ворота.

Фосса, я вернулся!

Улочки в этой части были мне незнакомы, но главный ориентир возвышался над городом не хуже любого маяка. В крепость, конечно, соваться нужды не было, но, глядя на неё, я хотя бы знал, куда идти.

Вот мост через реку. Вот торговая улица, по которой мы гуляли с Марикой, когда я первый раз выбрался из дома. Такая же пёстрая, шумная и многолюдная. Вообще, город после оккупации не сильно изменился. Улыбок стало меньше, реже слышался детский смех – вот, пожалуй, и всё. Хотя, возможно, даже это мне лишь казалось.

Единственное, что изменилось точно – имперские войска. Они были повсюду, охраняя чуть ли не каждый столб. Я видел их на мосту, на рынке, на пересечениях улиц, у входов в богатые дома. Люди косились на солдат с неодобрением, некоторые – с презрением, но большинство не проявляли враждебности. Некоторые и вовсе не замечали – привыкли, наверное.

Лошадь я сдал в конюшню, поэтому путешествовал налегке. Конюх, конечно, поворчал: вот, молодёжь, не умеет с животными обращаться! А почему не подкована? Да у неё все копыта разбиты! И грязная, вся в репьях, голодная... Я дал ему чуть больше денег, и конюх сразу подобрел. "Я пригляжу за этой клячей" – улыбнулся он.

А я добрался до торговой улицы и разыскал единственный известный мне в Фоссе трактир. Требовалось разузнать побольше о случившемся, если повезёт – о том, куда двинулся Лютеций со своим новым всадником. А где ещё так свободно разлетаются слухи, как не в трактирах?

Я толкнул дверь и вошёл внутрь.

30. Планы меняются

Это было тёмное прямоугольное помещение, занимавшее весь первый этаж целиком. У дальней стены горел очаг, в котле что-то варилось, мутные окошки почти не пропускали свет, а факелов было всего два. Из мебели – только стеллаж с простой посудой, да полдюжины грубо сколоченных столов со скамейками. Глаза заслезились от дыма, и я быстро отошёл с порога. В нос ударили запахи – резкие, контрастные: пот, поленья в очаге, мясная похлёбка, прокисшее пиво, сушёные травы. Людей было мало, и почти никто не разговаривал. На ступенях ведущей на второй этаж лестницы сидел музыкант и настраивал лютню. Один посетитель безостановочно кашлял, другой мерзко скрёб ложкой по тарелке, а в углу, на грязной соломе, громко храпел похожий на свинью толстяк.

На меня никто не обратил внимания. Я быстро огляделся. Именно в этот трактир часто ходил дядя Октас, и мне не хотелось столкнуться с ним лицом к лицу. К счастью, его здесь не было. Я прошёл в дальний угол и сел за свободный стол.

– Деньги есть? – спросила грудастая женщина лет тридцати.

Я поднял глаза.

– Расплачиваться есть чем, мальчишка?

Ну конечно. На мне простая крестьянская одежда – пусть и свободного человека, но всё же, ковыряющегося в земле – а до этого я расхаживал по Фоссе в костюме знатного господина. К тому же, моему телу всего пятнадцать. Отношение неудивительно. Во мне видят, максимум, фермерского сына, впервые выбравшегося в город, а, скорее всего, просто бродяжку, беспризорника или паренька, потерявшего семью во время недавних набегов.

– Кружку пива, – я выложил на столешницу две монеты. – И что-нибудь поесть. Я голоден.

– Как прикажете, – кивнула хозяйка.

Она отошла к очагу, а я принялся ждать. Снова осмотрел посетителей: те либо молча ели, либо косились на меня с подозрением. Троица за дальним столом шумно спорила, периодически с их стороны доносились взрывы хохота.

И кого из них попробовать разговорить?

К счастью, выбирать не пришлось. Ко мне проковылял старый горбун. Прокряхтев что-то неразборчивое, он плюхнулся на скамейку с противоположной стороны стола.

– Не угостишь старого моряка, сынок? Времена нынче тяжёлые, податься некуда.

Он улыбнулся, обнажив два жёлтых кривых зуба. Всё в его внешности отталкивало: изрезанное морщинами лицо, огромный кривой нос, выдающий алкоголика, сальные волосы, бельмо на правом глазу, трехдневная щетина. Даже улыбка была лишь маской старого попрошайки. Он подмигнул мне уцелевшим глазом, голубым и ясным, как у ребёнка.

Я пожал плечами.

– Почему бы и нет? Эй, можно ещё кружку пива?

– Да хранят тебя Близнецы, сынок.

Женщина принесла две тарелки. В одной была дымящаяся мясная похлебка, во второй – корка свежего хлеба и большой кусок сыра. Я облизнулся. Мой собеседник тоже впился в еду глазом, даже чуть привстал со скамейки. На меня пахнуло едкой вонью, я неосознанно отшатнулся.

К счастью, женщина скоро вернулась с двумя кожаными кружками пенистого напитка, и горбун, забыв о еде, отодвинулся назад. Я доплатил ещё монету, после чего принялся за бульон. Было вкусно. И хлеб с сыром, и суп, и пиво – я давно так хорошо не ел, и чувствовал себя сейчас, по меньшей мере, королём.

– Да хранят тебя Близнецы, – повторил старик после большого глотка. – Светлая душа ты, сынок, светлая. В нынешнее времена нечасто таких встретишь, особенно среди молодёжи. Помню, провёл год в Ообии. Я моряком был, сынок. Наша посудина шла туда южным путём, через Штормовой пролив, а капитан вечно был не в духе, ром глотал – по фляге в день – да издевался над командой. Одного даже убил ненароком. У него что-то с женой стряслось, но мы не знали, что именно. Померла, видать. И с детьми что-то тоже случилось. Так вот, затеял старший помощник бунт, а я как раз...

Эта была длинная и запутанная история, из тех, что любят рассказывать старики. Я слушал, не перебивая. Не то, чтобы мне было любопытно, просто от еды отрываться не хотелось. Управился я быстро – горбун как раз осушил кружку и добрался до сцены плена в другой стране, откуда его вызволила неписанная красавица. Я заказал ещё две порции пива. Старик расплылся в улыбке.

– Так вот, сижу я, прикованный цепями к граниту, кругом надсмотрщики, солнце палит нещадно, а ключ в яблоке, которое мне Лира принесла. Думаю, как бы не отобрали, эти скоты. Особенно главный. Начнёт жевать, зубы сломает, и сразу обо всём догадается. Был там один умник, так его вниз головой вздёрнули, за одно место...

– Вы давно в Фоссе? – перебил я горбуна.

– Что, сынок?

– Давно здесь живёте? В этом городе?

– Четыре года – с тех пор, как перебрался из...

– А в трактир этот часто заходите?

Человек за соседним столом обернулся на меня с усмешкой. Видимо, горбун был здесь завсегдатаем. Я хотел спросить про дядю Октаса – наверняка они сталкивались, болтали о морских приключениях и всё такое – но передумал. Если он войдёт, я и так увижу – за дверью я внимательно следил. А фамилию Таур лишний раз произносить не хотелось. Инцидент на въезде я не забыл.

Горбун что-то ответил, и я атаковал следующим вопросом. Вернее – просьбой:

– Не расскажете, что здесь произошло за последние... ну, скажем, за месяц. Я просто не местный, давно тут не был. Говорят, Фосса теперь подчиняется Императору?

– О-хо-хо, сынок, что верно, то верно! Тут на оба глаза надо слепым быть, чтоб имперских бандитов не видеть, они все улицы наводнили, что верно, то верно.

И сбивчиво, перепрыгивая с одного на другое, горбун принялся рассказывать уже известную мне историю. Иногда он углублялся в прошлое, в собственную юность и плаванье за три моря в Ообию, но я вежливо и настойчиво возвращал его обратно.

Поначалу ничего нового он не говорил. Один из придворных магов оказался крысой, имперским шпионом – он-то всё и подстроил. Убил всю правящую верхушку, подсыпал слабительного в общий котёл, траванув солдат – и в город вошли войска Арсы. Почти бескровно, да. Повесили только пару десятков, ещё полсотни обезглавили, а около ста пятидесяти рассадили по темницам.

– Этот маг, Лютеций, связан с самой Тьмой, единственным глазом клянусь! Я видел его дракона, древнее чудовище. Крылья – шириной с дом, чёрный, как уголь, а глаза светятся. Бррр!.. – он хлебнул ещё пива. – Жуть. Древнее чудовище, вроде того, что Близнецов сожрало. Порождение Тьмы.

– Угу. Я слышал, что сам лорд Максиус приказал...

– Вот и поплатился он за это! Все, кто с Тьмой связываются, рано или поздно платят, храни Близнецы их души. И Лютеций заплатит, и Тауры. Двойную цену заплатят, помяни моё слово.

– Тауры? Местные богачи, что ли?

– Хо! Они теперь наместники. Помню я этого пройдоху Октаса, он часто сюда в таверну захаживал, вот прямо на этом месте и сидел, клянусь единственным глазом!

Я непонимающе нахмурился. Пиво было крепким, кружка большой, а я приканчивал уже вторую – неудивительно, что слова горбуна до меня дошли не сразу.

– Наместники?

– Типа лорда, да. Он из древнего семейства, этот Таур, как и сестрица его, Ольвия. На вид – простой, даже грубый. Один раз мне врезал, чуть последние зубы не выбил. Но, говорил – из знатного рода. Я-то не верил, дурак старый, а мог бы и подружиться – жил бы сейчас в замке, как лакей...

Я отодвинул кружку в сторону. Ладно, Октас всё-таки своего добился. Даже каким образом, не важно: сам попросил, предложил что-то взамен или просто под руку подвернулся. Не имеет значения. Теперь он крупная фигура, второй человек после Императора в этих землях, живёт в замке и носит одежды предыдущего лорда. Плевать. Я, наверное, мог бы это использовать, но мне жуть как не хотелось влезать во всю эту политическую грызню и уж тем более – светиться. Они же считают меня мёртвым.

А ещё, я не за тем вернулся, чтобы претендовать на трон. Мне нужен был мой каменный гигант.

– Но это всё ненадолго.

– Что?

– Они связались с Тьмой, эти Тауры. Помяни моё слово, сгинут они, как и Максиус, клянусь единственным глазом. Этот их мальчишка, октасов племянник, он...

– Да?

Горбун опрокинул кружку, вытряхивая последние капли. Бард на лестнице заиграл какую-то заунывную мелодию, один из факелов начал громко трещать, а понял, что от выпитого меня клонит в сон.

– Ещё на кружечку раскошелишься, сынок? Близнецами прошу, ты ж светлая душа...

– Хорошо. Ещё одну порцию, госпожа! Нет, мне не надо – только этому человеку.

Женщина тяжело вздохнула. Видимо, знала, чем заканчиваются вот такие попойки с местным пьянчужкой, но деньги есть деньги – и она принесла ещё кружку, наполненную до краёв.

– За Близнецов, – провозгласил тост горбун. – Так о чём мы с тобой говорили?

– Дракон. Порождение Тьмы. И мальчишка, который им управлял. Что с ними случилось?

– Ах, мальчишка!.. – старик отхлебнул полкружки и долго молчал, причмокивая губами. – Мальчишка, да...

– Так что с ним? Я слышал, что это древний нехороший дар – управлять такими драконами. И очень редкий.

– Что верно, то верно. Помер, говорят, этот мальчишка. Маги дикарские его подбили. Молнией или огненным шаром – ррраз – и всё, нету паренька. Эти в колдовстве разбираются, никаких Близнецов на них не напасёшься. Земли Тьмы там, вот что я тебе скажу. Само зло там обитает и покр... покр... покровительствует этим варварам.

Язык горбуна начал заплетаться. Он сделал ещё глоток, и я понял – пару минут, и старик свалится под стол. Из спящего мне информации не вытрясти.

– А что с драконом?

– А?

– С драконом? С тем каменным чудищем, на котором он летал?

– Разбился он. Его по кускам собрали и вернули обратно в город. Только теперь уже не под командованием Максиуса... ик!.. а...

– Да?

– Имперцы пытались его оживить. Эти камни. Но разве это так просто? Это древнее зло, оно... ик! просто так не... ик!...

Горбун сделал ещё глоток. В кружке почти ничего не осталось.

– Я слышал, маги из Академии нашли способ активировать эти способности. Делать так, чтобы любой человек мог... ну, управлять этим драконом. Вообще любой.

Старик хрипло расхохотался. Его глаз помутнел, движения стали неловкими, а слова произносились с неприятным бульканьем. Ещё немного, и он начнёт нести бессвязный бред.

– Если бы так было, сынок... ик! То, клянусь глазом, ик!.. не было бы уже вообще ничего. Все мы бы, ик, погрузились бы во Тьму Тьмущую. Это... ик!.. это... это...

– Что? Я просто хочу знать, где дракон?

– Боишься, да? Зло-то... ик!.. рядом...

– Здесь? Разве его не увезли в Арсу, в Академию магии?

– Я о таком не слышал. Здесь он, здесь – отравляет нас своей Тьмой. Помяни моё слово, сынок, он... они... ик!.. они за это поплатятся. Весь город поплатится. Лю... лю...

– Да?

– Лю... маг этот, он...

Горбун прикончил третью кружку и рухнул лицом в столешницу. Подошла служащая, забрала у нас посуду.

– Ладно хоть мирный сегодня. Хвала Близнецам!

– Обычно буянит?

– Не то слово!

– Постойте, – женщина замерла с посудой в руках, и я неуклюже встал. – Это правда? То, что говорил этот человек – правда?

– Про дракона? – она пожала плечами. – Наверное. Я его не видела, он в замке, за воротами. Должно быть, до сих пор там.

– То есть, вы не знаете?

– Всякое говорят. Но... нам и так выпало несчастий, этого не отнять. Если дракон и в самом деле – Порождение Тьмы, то все беды из-за него. А значит, он в городе. Проблемы-то продолжаются.

– Ясно.

Женщина уже развернулась, как я окликнул её ещё раз.

– В чём дело, парень? Это грязная тема, упаси Близнецы наши души, её лучше не затрагивать. Я понимаю, что ты выпил, но...

– У вас можно снять комнату? Я хочу остаться здесь на ночь.

Она улыбнулась. Несмотря на лишний вес и долгие годы тяжёлого труда, эта женщина была красивой.

– Конечно.

Я заплатил требуемую сумму, мне выдали ключ и проводили на второй этаж. Комнатушка была не больше стенного шкафа: циновка на полу, пара свечей и ветхий сундук. Окошко крошечное, даже ребёнок не пролезет – ставни закрыты и не открывались, похоже, целую вечность. Вдобавок – мерзкая вонь, тянущаяся из комнаты по соседству.

Заперев немногочисленные вещи, я согнал опьянение лёгкой порцией адреналина и вышел на прогулку. Если дракон в Фоссе, это меняет дело. Мне не нужно ехать в Арсу или на другой край Империи, чтобы вернуть ящера. Я заполучу его прямо здесь. Может быть, даже сегодня.

Сначала, конечно, нужно убедиться, что горбун не соврал. Алкоголик наговорит чего угодно, особенно когда пьян.

Я шёл по торговой улице, медленно поднимаясь к главной площади Фоссы, и рассуждал на ходу. Если дракон здесь, значит, план Лютеция не сработал. Он хотел подыскать мне замену, выудить ещё одного такого же одарённого из бесконечной мультивселенной. Видимо, что-то пошло не так. Может, заклинание оказалось не таким лёгким, как он думал, а в первый раз магу просто повезло. Может, силовые линии пересохли – я не чувствовал поблизости ни одной. Нет, неверно, их здесь и не было. Маги, когда требовалось, пользовались башней. Она каким-то образом концентрировала слабые силовые потоки.

Может, с Лютецием что-то случилось? Вдруг Академия его сдала? И мага казнили, как человека, который слишком много знал? Или отправили на другой край государства, выполнять какое-нибудь трудное задание, а сюда заслали собственных экспертов?

С такими мыслями я добрался до площади. Здесь мало что изменилось. Сгорело одно административное здание – вернее, только верхние этажи. Помост, где проходили казни и выступления, по периметру окружали пики, на них были насажены человеческие головы. Некоторые свежие, но большинство давно уже сгнили. Стоял жуткий запах, люди старательно огибали центр стороной. Жужжали мухи, на черепах сидели ленивые вороны.

Храм не изменился. Памятник Близнецам: парню и девушке, поднимающим над головами звезду – всё так же белел в его тени. Я посмотрел на замок – из перемен, разве что, закрытые ворота и реющие над башнями флаги Империи.

Я догнал вышедшего из храма клирика:

– Внутрь не пускают?

– В замок? Нет, конечно.

– Раньше пускали.

– Раньше! – он презрительно фыркнул и заспешил по своим делам.

Я обошёл площадь по периметру. У ворот дежурили имперские солдаты, они же стояли у входа в храм и патрулировали примыкающие улочки. Обычных прохожих не было. Поняв, что вызываю подозрение, я нырнул в щель между домами и по крутому проулку спустился вниз.

Что же делать? Почему ворота закрыли? Так опасаются за жизнь нового наместника или там и правда дракон – и власти не хотят пугать прихожан этой кучкой мёртвых камней?

Мне нужно хотя бы одним глазком глянуть внутрь. Если гигант там, я оживлю его и улечу. Пусть Лютеций гадает, что случилось. Может, его даже вздёрнут – как человека, упустившего ценнейшее оружие. Поделом гаду.

Но как заполучить ящера? Наверняка его охраняют, даже за закрытыми воротами. Если камни сложены во внутреннем дворике (я практически не сомневался, что так и есть), то, скорее всего, в самом центре – и сто процентов окружены стражей. И лучники со стен за ними присматривают.

Я вспомнил о башне магов. Вспомнил, как мерцала её крыша в солнечном свете – ни один немагический материал так не переливался. С площади я не чувствовал, но был уверен, что если подберусь поближе, то смогу воспользоваться её энергией. Она ведь – что-то вроде увеличительного стекла. Концентрирует множество слабых магических потоков в один сильный.

Да, должно получиться. Туман или заклинание страха, а, может, оба сразу – и дракона я отберу у этих имперцев, как игрушку у младенца. Только надо выбрать время, когда стражи будет по-минимуму.

Я вернулся в трактир. Горбуна оттащили в угол с соломой – теперь он храпел на пару со свинообразным толстяком. Я заказал ещё хлеба с сыром и поднялся наверх. Там я заперся, перекусил, погрузился в трансовое состояние, чтобы подлатать тело. Еда была кстати, и я снова активировал рост мускулатуры. Все эти приключения в лесах меня изрядно потрепали. Ничего, тело молодое, выдержит многое.

Дождавшись, пока перевалит за середину ночи, я тихо вышел из комнаты. Спустился по лестнице, отворил засов на входной двери, выбрался наружу.

Я угадал. Это было самоё тёмное время суток; небо заволокло тучами, и ни луна, ни звёзды не мешали моему плану. Ставни на окнах позакрывали, фонарей в Фоссе не было. Разве что факелы в руках имперских стражников – размытые мелким дождём и туманом, и выглядящие, как маяки хмурым утром. Обойти их не составляло труда. Они сами не высовывались – прятались под нависающими вторыми этажами или под козырьками закрытых лавок, кузниц и булочных.

Это всё играло мне на руку. Я двигался по скользкой брусчатке, стараясь выбирать улочки поуже и потемнее, а ступать – тише и осторожнее. Без особых приключений я добрался до реки, до того самого места, где скалы упирались в воду.

Задрал голову. Из-за дождя и тумана верхушка скалы терялась в темноте, но я знал, что крепость там. А тайный ход где-то здесь, среди этих камней.

Мне пришлось потрудиться, прежде чем найти его. К счастью, в небе образовался просвет, и луна ненадолго осветила скалы. Я увидел ржавую решётку в узкой трещине, и такую же ржавую дверь, чёрную даже при лунном свете. Взвесил на ладони мокрый замок. Лишь бы не заклинил. Когда им в последний раз пользовались? И кто? Марика?

Я обернулся. Луна уже заходила, но мне удалось кое-что разглядеть. Противоположный берег был далеко, по нему шла стена домов с закрытыми ставнями, вплотную подступающая к реке. Никаких набережных, никаких проулков – лишь пара ветхих причалов. Вряд ли кто следит за мной оттуда. Время позднее, все спят. Да и тайный лаз надёжно укрыт среди скал – даже зная о нём, я нашёл его не сразу.

Луну заволокли тучи, и я обернулся к двери. Вынул из кармана ключ – тот самый, который дала мне Марика в ночь Вознесения Близнецов. Давно это было. Все эти дни я таскал ключ с собой – так, на всякий случай. Много места он не занимал, а от планов вернуться в Фоссу я никогда не отказывался. Меняя одежду, я перекладывал ключ из кармана в карман вместе с другой мелочью.

Что ж, вот сейчас и проверим, зря я его хранил или нет. Я вставил ключ в замок. Повернул – с нажимом, едва не сломав. Механизм щёлкнул, и замок открылся. Я вошёл внутрь, прикрыл мокрую от дождя дверь, повесил замок обратно. Щёлк!

Хорошо. Теперь даже если кто за мной и крался, он не сможет пройти дальше. Я шагнул в темноту, не чувствуя ни страха, ни радости.

Если повезёт, уже к рассвету я снова овладею драконом.

31. Неожиданный гость

Почти сразу я уткнулся в лестницу. Ступени были узкими и высокими, вдобавок, весь тот слабый свет, каким я располагал, остался за спиной. Подъём давался медленно. Ощупать ступень, задрать ногу, подтянуться, умудриться при этом не свалиться в полной темноте, нащупать следующую – и так далее. К счастью, лаз был узким – я задевал стены попеременно то правым, то левым плечом – и, вдобавок, он часто петлял.

Периодически я останавливался и прислушивался. Ни сверху, ни снизу не доносилось ничего подозрительного. Энергии башни я пока не чувствовал.

Наконец, сверху повеяло свежим воздухом. Я ускорился. И неожиданно для себя вышел под дождь.

Дождь?

Я протёр глаза. В первое мгновение мне показалось, что это не дождь, а капающая с потолка вода. Но абсолютной темноты тоннеля больше не было. Я отчётливо видел небо: чёрное, ночное, но всё же более светлое, чем окружавшие меня стены. Я угодил в какую-то яму шириной два на три шага и глубиной в полтора человеческих роста.

Разве тоннель не должен вывести в замковую стену? Или это какой-то неизвестный мне внутренний дворик?

Снаружи раздались крики. Послышался топот сапог, потом снова кто-то закричал. Голос был мужской, грубый – но в нём сквозили нотки страха, граничащего с паникой.

– Тьма! Близнецы покарают нас!.. – завопил кто-то рядом. Он бежал, оказавшись в какой-то момент в двух шагах от моей "ямы". – Спасайтесь, пока не поздно!.. Спасайтесь!..

Он пробежал мимо. Топот сапог и прерывистое дыхание быстро растворились в звуках дождя. Я задумался. Значит, не только мне это кажется необычным. Что-то случилось – буквально полчаса назад, пока я взбирался по тёмному лазу или чуть раньше – и в замке сейчас полный хаос.

Хаос – это хорошо. Смогу прокрасться незамеченным и отобрать дракона без приключений. Но в чём причина беспокойства? Вдруг мне тоже угрожает опасность?

Я ощупал стенки "ямы". Это была каменная кладка. Не земля, не вытесанная скальная порода, а именно кладка – из таких стен был построен сам замок. Я исследовал три стены из четырёх, натыкаясь на мешки с чем-то тяжёлым, деревянные щиты, сваленные в углу инструменты. "Яма" очень походила на крохотное внутреннее помещение, где хранили ненужный хлам.

Вот только почему без крыши?

Я нашёл ещё два лаза, наподобие того, из которого только что выбрался, только меньше – заползти в них можно было лишь на четвереньках. В одном жалобно пищала крыса. Наверное, это из тех ходов, которые так любила Марика. Какой-то по-любому ведёт в комнату со шкафом, где она пряталась в ночь Вознесения.

Лезть в эти отверстия я не стал. Вместо этого подпрыгнул, ухватился за край ямы и подтянулся. Даже не успел удивиться, насколько он гладкий – словно полированный металл. И узкий. Едва я поднялся на ноги, как увидел, что передо мной, в двух шагах, расположена точно такая же яма, а чуть дальше – целая траншея, освещённая факелами.

Траншея?

Я протёр глаза, стряхнул с волос дождевую воду. Да, траншея – углубление в земле, за которой сразу начинались другие "ямы", только больше. Походили они на фундаменты недостроенных зданий. Дальше был тёмный участок, а за ним, чуть ниже общего уровня, бегали люди. Их факелы и фонари высвечивали круги мокрой брусчатки. Движения были, скорее, хаотичными и паническими, чем осознанными. Слышались крики.

Я резко обернулся. По соседству с моей "ямой" были точно такие же, некоторые даже меньше. А сразу за ними, параллельно "траншее", шёл обрыв. Резкий, чёрный, с редкими тусклыми огоньками, мерцающими далеко внизу. Налетел порыв ветра, и я едва устоял на ногах.

В чём дело? Неужели...

Понял я почти сразу. В следующую минуту тучи слегка рассеялись, на пару мгновений выглянула луна, осветив необычный пейзаж и подтвердив мои догадки.

Внизу, за обрывом – город. Старая добрая Фосса. А это недоразумение, где я сейчас находился – наш замок. Вернее, то, что от него осталось. Конкретно этот участок, вот эти узкие полированные дорожки между "ямами" – часть стены, её основание. Сами "ямы" – внутренние помещения, а "траншея" – идущий внутри укрепления коридор. "Ямы" следом, те, что побольше и посолиднее – остатки построек, примыкающих к стене. А тёмное широкое пространство – внутренний двор, по которому в панике носились люди.

Кто-то "срезал" замок почти под корень. Раз – и всё, что выше двух метров над головой, мгновенно исчезло.

Я присел, ещё раз потрогал каменную кладку, на которой находился. Срез очень ровный, практически идеально гладкий и скользкий из-за дождя. Я снова смахнул влагу с лица.

Странные вещи тут творятся.

Прятаться не было нужды. Луна быстро исчезла, дождь усилился. Даже если бы стоял ясный погожий день, на меня всё равно никто бы не посмотрел. Люди были в растерянности. Они сами не знали, что происходит. Что делать – тоже. Вторгнись сюда хоть целая орава дикарей, стражи бы не сопротивлялись. И сдали бы замок – вернее, этот несчастный огрызок – с потрохами.

Я пошёл вперёд. Смысла отступать не было. Что бы тут ни произошло, оно уже случилось, и никакой опасности я не видел. Если дракон лежал во внутреннем дворике, он уцелел – мне остаётся только подойти и взять его. Никто и слова не скажет. И лучше поторопиться – мало ли, вдруг "это самое" скоро вернётся и срежет оставшуюся часть замка, вместе с драконом, людьми, и доброй половиной холма.

Обогнув "яму", я на мгновение остановился перед "траншеей". Прямо подо мной, от факела к факелу, пробежал какой-то человечек. Вид у него был жалкий, наверх он даже не посмотрел. Я перешагнул узкий коридор и спрыгнул в одну из пристроек. Из-под подошв разлетелись брызги.

Хорошо. Осталось найти, как отсюда выбраться, отыскать во внутреннем дворике дракона, и я свободен.

Дверь распахнулась, и в помещение без крыши вбежал человек. На нём была помятая ночная рубашка, вся слипшаяся от дождя, а в руках горел факел. Заметив меня, человек остановился. Дверь медленно закрылась за его спиной, отрезав путь во внутренний дворик.

– Марк?

Человек провёл факелом из стороны в сторону.

– Марк? – повторил он, часто моргая.

– Извините?

– Марк, это началось! О, святые последователи Близнецов! О, Астер и Астра! О, небеса!..

– Я...

Человек схватил меня за плечи, по-прежнему не выпуская факел. Под усилившимся дождём тот яростно трещал, и был так близко, что я чувствовал жар. Ещё немного, и мне опалят ухо.

– Марк! Началось!..

– Что началось?

– Судный день. Вставай на колени и молись!..

Тут я узнал его. Кожевник Гвай, старый друг принцессы Марики. А угодил я, похоже, в его мастерскую. Мы забредали сюда, когда гуляли по городу – в тот день он ещё угостил нас яблоками.

– Молись! О, Близнецы, пресвятые и яркие, разгоняющие Тьму одним лишь присутствием, прошу вас...

– В чём дело? Что вообще происходит?

– ... пощадить наши души грешные, запятнанные Тьмой, ибо мы дети ваши, созданные по образу и подобию вашему, и...

– Это какая-то магия?

– ... в каждом из нас есть Свет, разгоняющий темень. Молись, Марк! Молись, пока не поздно!

Кожевник не отпускал мои плечи, смола с факела капала ему на рукав, прожигая дыры, но старый мастер не обращал внимания.

– Молись же! – он встряхнул меня, но я резким движением вырвался.

– Как это началось? Когда?

Гвай снова потянул ко мне руки. Я отступил на шаг, едва не споткнувшись о какой-то ящик. Он одними губами прошептал: "Молись!" – и опустил руки, выронив факел.

– Вы не в курсе, да? Хотя... тут такое происходит, откуда вам знать. Да и любому...

– Судный день! Вот что происходит. Конец всего! Как в Писании: мёртвые восстанут из могил, и начнётся битва... последняя битва между Светом и Тьмой. В которой и решится... насколько мы... мы...

Он посмотрел на шипящий в луже факел. Наклонился, поднял. Я двинулся к выходу –старик ничего не знает, а терять время опасно. Вдруг это повторится?

– Марк! – завопил он так яростно, что я невольно остановился. – Марк, ты их видел?

– Кого?

– Близнецов? Ты их видел?

– Я... я не умирал. И не воскресал. Меня просто не было какое-то время, вот и всё. Честно, я даже сомневаюсь, что это конец света. Просто какая-то магия. Лютеций что-то наколдовал, вот это и случилось. Он ведь здесь, да?

Кожевник зло сверкнул глазами:

– Лютеций! Это всё его проделки!

– Именно.

– Это он начал. Он предатель. Вся эта магия – правая рука Тьмы, я всегда говорил, что до добра она нас не доведёт. Всегда говорил. Но лорд Максиус... эх, стал бы он меня слушать! Лютеция – да, а вот меня, старого мастера – с какой стати? Маг пропитывал его Тьмой – каждый день пропитывал, каждый час. И это случилось. Он поплатился жизнью, а теперь заплатим все мы. Марк!..

– Слушайте, дракон ведь здесь? Каменный гигант, Порождение Тьмы?

Гвай ответил не сразу. Он смотрел на меня, тяжело дышал и только слабо качал головой. Я уже хотел было выскочить наружу, как он произнёс:

– Это всё из-за него, ты прав. Лютеций обезумел, он сам теперь до макушки переполнен Тьмой. Совсем обезумел, храни всех нас Близнецы.

– Он здесь, в замковом дворе?

– Сдал город врагам, поубивал всех, а после твоей смерти притащил эти камни Тьмы сюда, в нашу крепость. Я ещё тогда хотел уехать, но уедешь ли? Да и куда? На дорогах всюду эти бандиты.

Я отступил к двери. Нечего терять время.

– А потом...

Дотронувшись до ручки, я замер.

– А потом он двинулся окончательно. Убил тебя и решил, что сам станет всадником. И сможет летать на драконе.

– Смог? Разве для этого не нужен... – я хотел сказать "талант", но понял, что это не совсем подходящее слово. – Не нужно быть запятнанным Тьмой по самую макушку?

– Он пытался. Просиживал в башне целыми сутками, что-то колдовал. Время от времени крыша становилось красной, а замок так трясло, что посуда на полках звенела. Я хотел уйти. Бросить всё и бежать, как последний трус...

Старый кожевник вздохнул. Теперь он не выглядел безумцем или перепуганным до смерти человеком. Передо мной стоял пожилой мужчина, чертовски от всего уставший и смирившийся со своей судьбой. Конец света? Решающая битва между добром и злом? Ладно, пусть так – когда-то это должно было случиться.

– Но я остался. А сегодня... сегодня я видел его, когда проходил мимо, и Лютеций обещал, что сейчас-то получится, что он нашёл нужную формулу... Вечером башня гудела, как пчелиный рой, к ночи по её крыше заискрились молнии, а сейчас... сейчас...

Я кивнул. Да, без слов понятно, что произошло.

– Останься со мной, Марк. Будем молиться вместе. Раз замка больше нет, и все погибли...

Он рухнул на мокрый сундук, факел снова вывалился и погас. Я открыл дверь и выбрался из мастерской. Вслед не прозвучало ни звука.

Дождь усилился, но я узнал очертания внутреннего дворика. Пока мы болтали с Гваем, людей тут уменьшилось, но двое-трое ещё размахивали факелами на противоположной стороне.

Остальные сбежались к донжону. Над невысокими срезанными стенами мельтешил подсвеченный факелами дымок, оттуда же слышались крики. Видимо, изучали, что уцелело. Первый этаж – почти целиком, за исключением потолка. И, наверняка, подвалы, если они там были.

Я шёл в противоположном направлении. Только бы дракон был здесь!

Когда впереди появилось знакомое свечение, я споткнулся и упал. Не от счастья – эмоции по-прежнему были отключены. Нога. Правая нога снова превратилась в лисью – это время от времени случалось. Например, когда я шёл через лес. В такие моменты я останавливался, концентрировался и возвращал ей человеческую форму.

За спиной закричали:

– Смотрите, смотрите!

– Дракон!

– Он... он сам по себе превращается! Тьма наступает, это... это...

– Да не сам по себе!

– Сам по себе! Лютеций был в башне.

– Там всадник!..

– Нет там...

Я встал, силой вернул ноге прежний вид, едва не потеряв сапог. Осталось шагов пятнадцать – я пробежал их, разбрызгивая лужи.

– Всадник! Всадник!

– Запятнанный Тьмой!

Камни засветились ярче, пришли в движение. Я остановился в двух метрах, заслоняясь ладонью от слепящего свечения. Оно было невыносимым. На мгновение мне показалось, что я поврежу зрение. Зато стало видно всё вокруг: прямые штрихи дождя, незащищённый внутренний дворик, обрезанные стены и потускневшие в неистовом свете факелы стражников.

Я терпеливо ждал, пока осколки займут своё место.

– Стреляй!

– Это Лютеций.

– Лютеций был в башне. Стреляй же!

– А он нас не... это ведь...

Туловище уже собралось. К нему лениво присоединились ноги, крылья, шея и, с противоположной стороны – хвост. Я чуть приподнял ладонь, глаза заболели от яркого света. Ну где же голова? Неужели...

– Стреляй, мать твою! Он сейчас улетит.

– Но вдруг это тот самый, новый? Лютеций с нас шкуры сдерёт, если мы убьём его детище!

– Осёл! Ты приказы помнишь?

А вот и голова – лежала в центре кучи, под брюхом. Шевельнувшись, она резким движением встала на место. Свечение начало ослабевать.

– Охранять дракона! Охранять эту груду камней!

– Л-ладно...

Мне повезло. Если бы не исчезнувший замок и не всеобщая паника, стражник бы не сомневался. А второй бы так не вопил. Пара выстрелов – и я труп.

Мимо что-то просвистело.

Я бросился к дракону. Последние крошки вставали на свои места, свечение резко угасло, чего не скажешь о пляшущих перед глазами пятнах. Я прижался к шее, закинул ногу, порвав штанину об острый шип. Что-то больно ударило в плечо.

Попали?

Нет, всего лишь камень – запоздалый кусок дракона.

– Стреляй! Стреляй снова, он сейчас улетит!

– Я пытаюсь!

Трансформация завершилась. Каменный гигант перестал светиться, сделавшись чёрным и блестящим, а бывший внутренний дворик снова погрузился в ночную тьму.

– Ничего не вижу!

– Да без разницы уже...

Стрела ударилась в меня, как в каменную стену. Ударилась – и сломалась. Тело окутал фиолетовый туман, почти невидимый в темноте – тот, что защищал всадника, когда он садился на дракона. Упругое силовое поле.

– Попал?

– Сейчас ещё раз попытаюсь...

Я взмахнул драконьими крыльями. Что бы там ни говорили, эта магическая броня имела свой предел прочности. Иначе всех каменных гигантов не истребили бы много веков назад.

– Он сейчас нас спалит!

– Я всё же...

– Бежим!

Просвистела ещё одна стрела – или болт арбалета – и стражники бросились прочь. Я даже не смотрел в их сторону. Опустил крылья, снова поднял, изогнул спину, оттолкнулся всеми четырьмя лапами. Красота! Как приятно вновь ощущать тело этого гигантского хищника, его мощь и силу. Даже не ощущать – управлять им, владеть, будто своим собственным.

Я теперь видел лучше. Ночная тьма для драконьих глаз не была помехой, даже дождь теперь казался ерундой. Я различал окружавшие меня стены, смешные для гиганта, срезанные ворота, а сразу за ними – две башни храма Близнецов. Он уцелел. И дома, на противоположной стороне площади – тоже.

Но разве это имеет значения? Мне туда надо?

Я развернулся и побежал в обратном направлении. Подпрыгнул, оттолкнулся от внутренних стен донжона – люди метались и суетились, как звери в раскопанных норах – ещё раз подпрыгнул, снова оттолкнулся – и, расправив крылья, нырнул в пропасть.

О да! Даже отсутствие эмоций не лишило меня радости полёта. Наверное, это была не моя радость, а драконья. Как-то не приходило в голову, что у каменного ящера могут быть свои чувства. Но они были. Я летел, омываемый струями дождя, и радовался жизни. Получилось! Мы оба ждали этой встречи столько дней, и вот мы вместе. И больше никогда не расстанемся. Никогда!

Я нарезал круги над спящей Фоссой. С каждым витком по спирали поднимался всё выше. Взмах, взмах, разворот, снова взмах – я уже коснулся туч, полностью потеряв видимость, но всё продолжая подниматься. Дождь и ветер напрасно пытались меня сбросить. Фиолетовая броня отражала не только стрелы, но и капризы непогоды. Я крепко сжимал ногами драконью шею.

Наконец тучи кончились. Я вынырнул из похожей на вату дымки и очутился сверху, над дождевыми облаками. Выше были только звёзды. Их размазывали тонкие перистые облака, видимые в лунном свете, да сама луна, вернее, полумесяц, затмевающая самые слабые из них – но всё равно звёзд было много. Они мерцали, как драгоценные камни. Над горизонтом всходила планета, и воздух был настолько чистым, что я видел её кольца. Даже вспомнил местную легенду, услышанную от Ольвии – что если "видишь эту звезду окольцованной, то зрение у тебя идеальное, и ты можешь стать лучником".

Я несколько минут просто вдыхал холодный высотный воздух и наслаждался жизнью. "Получилось" – повторяло что-то внутри. Получилось, получилось, получилось...

Каков следующий шаг? Академия?

Я вспомнил карту, виденную в тронном зале. Жаль, что не удалось осмотреть её внимательнее, изучить – мы тогда просто прошли мимо. Но кое-что я всё же запомнил. Примерное расстояние до Арсы, основные ориентиры. Что ж, придётся полагаться на собственную смекалку. Я не думаю, что отыскать столицу Империи окажется чем-то трудным. Сложнее будет попасть в библиотеку и найти там нужные сведения. От магии силовым полем не отмахнёшься, это не стрелы с копьями отражать. А уж построить нужную машину, чтобы открыть лаз между мирами... на это могут уйти годы.

Тут мой взгляд приковало необычное облако. Вернее, заметил я его сразу – этот огромный массив, километрах в десяти – но принял за обычную грозовую тучу, возвышающуюся над остальными. Что-то вроде суперъячейки, которые любили симулировать наши погодники, чтобы жизнь в природных парках не казалась сладкой. Гроза, ливень, град, вероятность смерчей...

Вот только почему это облако так быстро движется? И где молнии? Сейчас темно, и любая вспышка должна быть видна – даже самая незначительная. Да и форма у него какая-то странная.

Часть тучи отвалилась, размазавшись по небу грязными хлопьями. Обнажились чёткие контуры – слишком чёткие, чтобы быть водой в парообразном состоянии. Это не грозовое облако. И вообще – не облако.

Тут я понял, что произошло. И кто "срезал" замок – тоже понял.

В нескольких километрах от меня, быстро скользя над дождевыми тучами, летел один из космических кораблей Структуры.

32. Штурм

Первым порывом было спрятаться. Нырнуть в облака, оказаться под дождём, и лететь, лететь, лететь – за холмы, за горы, укрыться в глубоких долинах, пещерах торлоков или дремучих лесах – где угодно, лишь бы снова не угодить в лапы Структуры.

Потому что пришли они за мной.

Но я подавил этот порыв так же быстро, как он возник. Глупости! Если бы они знали, где я, то "срезали" бы трактир на торговой улице, а не девяносто процентов замка. Или даже не срезали – а просто отправили бы пару дронов и вытащили меня через окно.

Да, этот корабль был послан явно за мной. Но он промахнулся.

Я полетел следом. Снизился до границы туч, почти касаясь их лапами, и начал преследование.

Они не убьют меня. И вообще, никого не убьют – по крайней мере, попытаются никого не убивать. Структура ставит гуманистические идеи выше всех прочих. Для неё человек – главная ценность. Ну или любимая игрушка, которую она запретила себе ломать. Суть в другом: мне выпал шанс, какой бывает один на миллион. Я могу захватить корабль. Да-да, вот эту огромную посудину, со всеми её возможностями, включая многочисленные репликаторы, симуляторы реальности, генератор червоточин и прочее, прочее, прочее. С этим кораблём я могу вернуть награбленное и раствориться в любой точке мультивселенной – так далеко, что никакая Структура не найдёт.

Как вышло, что они обнаружили меня в этот раз? Ну или не меня, а хотя бы тот мир, в который я попал? Всё очень просто. Лютеций призвал меня, используя определённое заклинание. Оно оставило изменения в параметрах квантовых полей – как зверь оставляет след на снегу или как человек пачкает всё отпечатками пальцев. По этой информации найти меня было невозможно, но они настроили детекторы, и когда заклинание повторилось – Лютеций колдовал сегодня ночью – установили координаты и тут же прибыли. Как раз поэтому срезали замок, с башней мага по центру – ведь эпицентр возмущений находился именно там. Думали, что это я колдую. Или мои сообщники.

Кстати, вот и причина, зачем они вообще за мной погнались. Помимо принципа, конечно – ведь Структуре важно, чтобы каждый её элемент был счастлив, самодостаточен и бесконечно развивался (что без её вмешательства, конечно же, невозможно – ха-ха-ха). Они думали, что у меня есть сообщники. Что я действовал не один, что нас тут целая группировка. Изучив мою предыдущую жизнь, они не дали бы этому больше процента, но всё равно, шанс оставался.

А что если я – один или с компанией сообщников – доберусь до награбленного, построю какое-то подобие сверхцивилизации и нападу на них исподтишка? Много, конечно, не сделаю, Структуру не уничтожу, но смогу поломать два-три поселения, перепугать народ, посеять панику.

М-да, они и правда считают меня "террористом". И слово-то такое – не во всяком учебнике истории откопаешь.

В общем, я представляю для них опасность. А ещё, я несчастен – не от хорошей ведь жизни террористами становятся – следовательно, меня нужно вернуть. Чтобы вылечить, "починить" и поставить в строй к остальным игрушкам, которые ещё не сломаны, и по-прежнему наслаждаются своими бессмысленными счастливыми жизнями.

Хотел ли я этого?

В принципе, я мог бы развернуться и улететь. Они вряд ли пошлют больше одного корабля, и уж точно не станут искать под каждым камнем. Проверят Лютеция, убедятся, что в его теле не мой разум и что никакой он не мой сообщник – и улетят. Я больше их не увижу.

С другой стороны – я потеряю корабль. Захватив его, мне хватит двух-трёх прыжков через вселенные, чтобы запутать след. Они меня не найдут. Я оторвусь от Структуры раз и навсегда.

Но смогу ли я захватить это судно? И откуда у меня вообще такие безумные идеи? Ведь это самое сумасбродное, что вообще может прийти в голову. Даже грабёж информационных баз на фоне этого не выглядит чем-то ненормальным.

Корабль скользил над плотным ковром из туч, а я, стараясь держаться на одном и том же расстоянии, летел следом. Получится или нет? Попытаться или не стоит? Облачная маскировка постепенно слетала, обнажая резкие контуры корабля. Была ночь, я напряг все четыре глаза – свои и драконьи – и всё-таки определил класс судна.

Разведчик-первопроходец необитаемых миров. Один из тех, что посылают в неисследованные солнечные системы. Задачи у него простые. Сначала определить, есть ли там жизнь. Если есть – пусть даже самая простая, в виде бактерий, и всего лишь на одной планете – он покидает систему, оставляя её другим кораблям. Если нет, разведчик изучает ресурсы. Затем потрошит какой-нибудь астероид или мелкую луну, сооружая из её материала корабли-конструкторы. После чего они дружно начинают строить поселение. Крупную станцию, цилиндр, орбитальное кольцо – в чём есть потребности, то и строят. Несколько лет работы, и в поселение прибывают первые люди. Дело сделано: теперь у нас ещё одна обитаемая система, Структура может быть довольна. Кстати, другие планеты можно не щадить, они всё равно мёртвые – и сделать из них ещё десятки или сотни поселений. На вырост.

Почему я решил, что передо мной корабль именно этого класса? Ну, во-первых, узнал его по очертаниям. Во-вторых, только он умел так аккуратно срезать материал – причём, дистанционно. В-третьих, не строителей же им посылать, в самом деле. Это один из популярнейших классов кораблей.

Я хорошо его знал. В том числе, и благодаря собственной специализации – информационной безопасности. Мы как раз разбирали защиту на примере такого корабля, как уменьшенной модели поселения. Так что у меня было ещё одно преимущество – я знал, куда атаковать и как подчинить судно себе. Знал потому, что учил это.

И чем дольше я следовал за кораблём, тем отчётливее понимал, что у меня получится. Да, получится. Стрелять он в меня не станет – Структура не терпит насилия, тем более, над своими гражданами. Я знаю основные узлы, знаю, где центральный компьютер, а также, как именно его подчинить. На полную перепрошивку уйдут месяцы, но основные параметры я могу изменить прямо сейчас. Нужно лишь попасть в рубку.

Экипаж? Я только фыркнул. Вряд ли он там есть. Разведчики-первопроходцы автономны, им не нужны люди. Люди – игрушки для Структуры, её домашние любимцы. Да, им многое позволено. Если кто-то захочет и наберёт достаточно баллов, он сможет устроиться на такой корабль матросом. Вот только зачем? Структурианцы вообще мало интересуются космической экспансией и миром за стенами собственного дома. А те, кто интересуются (крошечный процент), выберут, скорее, системы с жизнью, причём, с жизнью разумной. А ими занимается уже другой класс кораблей. Согласитесь, куда прикольнее вступать в контакт с незнакомой цивилизацией, чем бродить по пустым коридорам, путаться под ногами у роботов и наблюдать на мониторах, как из астероида сооружают космические конструкции. Скука!

Я не исключал, что на конкретно этом разведчике могли быть люди. Всё-таки, миссия нестандартная. Но Структура, скорее, доверится роботам, чем экипажу из плоти и крови. Причём, роботам типовым. С большой долей вероятности, никаких неординарных дронов я там не встречу. Их просто не успели построить. Засекли сигнал, отправили первый свободный корабль – вот примерный алгоритм их действий.

Я взвесил все "за" и "против". Должно получиться. В конце концов, кто не рискует, тот не побеждает. Прошло уже минут десять, и с каждой секундой мой шанс уменьшался. Корабль в любой момент мог исчезнуть: нырнуть в подпространство или взмыть в космос – и тогда я бы потерял его навсегда.

И я решился.

Ещё десять минут ушло, чтобы догнать махину. Размером он был с половину Фоссы. Периодически облака под нами редели, и показывалась земля: с бликующими в лунном свете реками, тёмными лесами, огнями городов. Если кто в этот момент смотрел на небо, он видел странную картину. Даже боюсь представить, что он об этом всём думал.

Я же думал лишь об одном. Слабое место. У этого корабля есть слабое место. Вернее, даже не слабое – просто стыковочный узел для персонала (на случай, если тот всё же наберётся) – как раз в углублении между грузовым и командным отсеками. А слабый он только для когтей дракона из магического мира. Когда строишь корабли-разведчики, ты же не думаешь, что их будут штурмовать сказочные существа.

Перед тем, как пойти на снижение, я отлип от спины дракона и даже чуть привстал, крепко держась ногами за шею ящера. Пусть видят, что я человек. Тогда они не посмеют выстрелить. Защита защитой, но ни один структурианский разум не причинит вреда гуманоиду.

Так и случилось. Аннигиляционные пушки, поставленные для защиты от космического мусора и мелких астероидов, чуть дрогнули, но даже не повернулись в мою сторону. Я выстрелил огненным шаром в шлюзовые ворота. В следующую секунду приземлился, разогнул края лапами и отправил ещё один шар в отверстие.

Пшшш!.. Давление внутри корабля было немного выше, и в драконью морду ударил идущий наружу воздух. Без запахов. По крайней мере, без человеческих. Так пахла бы законсервированная лаборатория, которую пять тысяч лет никто не открывал.

Я снова прижался к драконьей шее. Теперь человеческое тело мне было без надобности. Я целиком сосредоточился на теле ящера. Сминая края дыры – сначала первых ворот, потом вторых – я полез внутрь.

На поломку уже сбегались дроны, и я уничтожал их огненным дыханием. Коридоры, рассчитанные на людей, казались узкими звериными норами. Я полз, царапая когтями материал стен, цепляясь за углы, сшибая хвостом оборудование и поджигая снующих на пути роботов. Быстрее! Если корабельный разум догадается, куда я стремлюсь и вспомнит мою биографию – что я изучал устройство подобных кораблей – он раскусит мои планы. И сделает какую-нибудь пакость. Отправит сообщение в наш мир, например. Или, даже, сам туда переместится.

Я ускорился. Несколько поворотов, ещё один раздавленный дрон, десяток выломанных дверей – и я оказался у цели. Капитанская рубка. Главный мозговой центр корабля.

– Жди здесь, – я спрыгнул с дракона и бросился к компьютеру.

Помещение было тесным для нас обоих. Ящер находился так близко, что даже не думал превращаться в камень. Он чуть расправил крылья, и с потолка посыпались искры.

Я не смотрел в его сторону – не до того было. Зайдя в настройки системы корабля, я отключил некоторые функции. Это резко снизило возможности искусственного разума. Я также вырубил передатчик – чтобы уж наверняка оборвать связь с нашим миром. Всё оказалось на удивление просто.

– Ха! А ты ещё сомневался!..

Дракон щёлкнул зубами и снова царапнул крыльями по потолку. Я вернулся к настройкам. Перевёл большинство из них в ручной режим, приостановил работу дронов – штук десять столпились у дверей рубки, и дракон лениво расшвыривал их хвостом.

Я ещё раз пробежался по функциям. Всё, что было доступно при таком стремительном налёте, я сделал. Остальное потребует взлома программ, обхода защиты – а это ой как не быстро.

Следующим шагом было добраться до тайника – складки в подпространстве, куда я припрятал награбленное. Минуту или около того я вводил координаты. Это была сложнейшая система шифров и паролей, которую даже сверхразум не смог бы расколоть или подобрать. Достигнув цели, я перенёс найденный предмет в текущий мир – в грузовой отсек корабля.

– Да!

И сразу же включил камеры этого отсека.

Вот он! Больше похожий на походный рюкзак, чем на суперкомпьютер, но я не спутал бы его ни с чем иным во всей мультивселенной. Черный объект, высотой метра полтора, шириной полметра – и правда, рюкзак, который можно перебросить через плечо и унести куда угодно. Если нужно, конечно. Потому что, когда его активируешь, он сможет самостоятельно летать и вообще, делать всё, что ты пожелаешь.

В первую очередь, это информация, какую Структура накопила за всё время своего существования. Только часть её спроецирована в этом чёрном предмете, остальное по-прежнему находится в подпространстве. Во вторую – универсальный инструмент. С его помощью я могу построить сотню таких звездолётов. Целый флот, главное, чтобы материала хватило. Да что там, звездолёты – я могу сделать что угодно, хоть новую планету. И стать кем угодно. Единственное ограничение – моя собственная фантазия. Но даже её я теперь могу улучшить.

Предмет что-то заслонило. Я моргнул, не веря своим глазам. Человек!

Неужели корабль всё-таки укомплектован экипажем?

– Чёрт!

Я вывел список лиц, приписанных к судну. И тут же рассмеялся. Паникёр! Да одна только одежда выдавала этого человека с потрохами. Разве космический первопроходец станет ходить в кольчуге и кожаном шлеме? Передо мной был стражник замка.

Мельком изучив список (там были только дроны разной степени разумности), я убрал его и вывел изображения с других камер. В том числе, из глаз роботов.

Вот оно, грузовое помещение, общий план. Немаленькое – около километра в длину, полкилометра шириной и примерно столько же в высоту. В центре стоял замок Фоссы: донжон, стены и башни, включая магическую, я узнал сразу. Нижние два метра – те, что остались на земле – были аккуратно воссозданы, и почти не отличались от настоящих. Холм – тоже.

Я менял изображения, рассматривая замок со всех сторон. Фоссу они тоже воссоздали, правда, несколько лениво. Строения на вершине холма ещё походили на свои прототипы, хотя и выглядели фальшиво, а вот дома внизу были простыми коробками. Трава, деревья, даже вода в реке – всё смотрелось пластмассовым, ненастоящим, и напоминало очень примитивную компьютерную симуляцию. На стены и потолок спроецировали изображение неба. Почему-то дневного – уж не знаю, чем им лунная ночь Фоссы не понравилась, видимо, решили не утруждаться.

Людей такая перемена в освещении явно озадачила. Людей! Да, ведь именно ради них всё и затевалось.

Их загнали во внутренний дворик замка. Я переключился туда, глядя глазами одного из дронов. Человек двадцать, сбившихся в кучку, перепуганных и безоружных – даже у стражников ничего не было, только доспехи. Их окружали роботы. На моих глазах одна служанка попыталась сбежать – прорваться сквозь кольцо захватчиков, укрыться в замке. Её схватили. Аккуратно, почти нежно, несмотря на все брыкания и истеричные вопли. Подтащили к роботу с медицинской символикой, тот опустил ей на голову гладкий закрытый со всех сторон "шлем". И, видимо, что-то впрыснул в кровь, потому что руки женщины безвольно обвисли, и паника прекратилась.

Мозговое сканирование. Несмотря на то, что я отключил разум корабля, в том числе и основную задачу – поиск меня – дроны всё ещё выполняли свои функции. Раз они захватили людей, они должны были их проверить, отыскать среди пленников беглеца, а остальных отпустить.

Шлем поднялся, служанку оттащили куда-то за городскую стену, и сразу же принялись за следующего. Сканирование занимало секунд десять. Раз – и готово. Второго человека, тоже усыплённого, подняли в воздух, а к шлему подтянули третьего. На моих глазах толпа пленников стремительно таяла.

Я пролистал изображения камер и нашёл, куда их стаскивали – в пассажирскую капсулу, стоящую на площади, перед симулированным храмом. Как раз между эшафотом и городскими стенами. Просканированных аккуратно складывали на мягкий пол – там уже лежало человек пятьдесят, все без сознания. И ни следа паники на лицах – одно умиротворение. Были там и люди в форме имперских солдат, и слуги, и ремесленники. Я даже увидел дядю Октаса, в неприлично роскошном для него халате и расшитом золотом колпаке для сна. Он мирно храпел по соседству с толстым бородачом в одежде пажа.

Ладно. Пассажиры мне не нужны, пусть дроны заканчивают свою работу и отпускают людей. После чего я уведу корабль в подпространство, чтобы запутать след. В Структуре скоро обнаружат пропажу – когда судно не вернётся или в нужное время или не свяжется с базой. Тогда они вышлют погоню, уже что-нибудь посерьёзнее корабля-разведчика. К счастью, мне даже в другую вселенную уходить не придётся – всего-то разок-другой переместиться в пределах местной галактики. Я не хотел покидать этот мир. Вряд ли там будут те же физические законы – вдруг, например, мой дракон развалится на груду булыжников? Обидно будет.

Внезапно раздался сигнал тревоги.

Надо сказать, события происходили очень быстро. От моего вторжения в капитанскую рубку до этого сигнала прошло минут десять, не больше. За это время я успел блокировать защиту корабля, ограничить его разум, отключить связь со Структурой и вернуть "рюкзачок" с награбленным.

Однако моя стремительность и предусмотрительность не помешали корабельному мозгу обойти блокировки. Он воспользовался неизвестными мне путями, какими-то глубинными системами защиты. Не сумев вернуть контроль над кораблём и рассудив, что это будет лучше для безопасности Структуры, он включил систему самоуничтожения.

На всех экранах вспыхнули надписи:

"ВНИМАНИЕ!

Активирована система самоуничтожения. Просьба покинуть судно и удалиться на безопасное расстояние"

А ниже, ещё более жирным шрифтом, загорелся таймер.

До взрыва оставалось пятнадцать минут.

33. Это моя жизнь!

Я бросился к пульту и попытался отменить программу. Естественно, не вышло. Корабельный разум всё сделал так, чтобы у меня не получилось. Чтобы я провозился эти пятнадцать минут и взорвался вместе с кораблём. Вернее – выскочил бы наружу, где они бы меня и сцапали. В том, что будут другие корабли Структуры, я теперь даже не сомневался.

Поэтому я бросил попытки почти сразу. Взялся за систему гиперпрыжков – всё ещё надеясь уйти в соседний мир или просто в другую галактику. Как раз хватило бы времени, чтобы прыгнуть, выйти в космос на шлюпке, отыскать незанятую планету и обосноваться на ней. С "рюкзачком" награбленного это было бы нетрудно.

Но корабль отрезал и эту возможность. Он бесшумно скользил над ночной провинцией, и я не мог даже поменять курс, взлететь выше или остановиться – что там говорить о прыжке в другой мир. Всё, что мне оставалось, это наблюдать.

– Взрыв убьёт людей, – сказал я. – Сотни, тысячи, десятки тысяч! Ты не пойдёшь на это.

Корабль не ответил. Я открыл алгоритм дальнейших действий, и увидел, что за полсекунды до взрыва судно нырнёт в соседний мир. Тот самый, который соприкасался с этим, и благодаря которому здесь царствовала магия. Я мельком просмотрел характеристики того мира. Теперь всё понятно! Эти две вселенные, как я и предполагал, слегка соприкасаются, как пузыри пены в мутной воде. Но общих точек с каждым годом становится всё меньше – именно поэтому магия постепенно исчезает. Рано или поздно они разойдутся навсегда.

Я прикинул в уме мощность взрыва. Если тот мир и правда действует на наш как своеобразный источник магии, высвободившаяся энергия запустит множество новых силовых потоков. Да здесь от них будет не продохнуться! В хорошем смысле слова. И это продлится, как минимум, несколько веков.

Двенадцать минут.

Пока я торчал в рубке и боролся с неизбежным, дроны в грузовом отсеке отсканировали последнего человека. Я даже остановился, чтобы посмотреть, как робот опускает его к усыплённым, как закрывается дверь и капсула взлетает.

Одиннадцать тридцать.

Капсула по специальному коридору покинула судно. Кроме меня и дракона на корабле не осталось живых существ. Тем более – мыслящих.

– Ты посмеешь убить меня? Взорвать человека?

Никто не ответил. Да и зачем – я так не сомневался, что мне скажут. Ради спасения родной сверхцивилизации они готовы уступить своим принципам. Корабль – ерунда, они пожертвуют им, как мелкой монетой. Новый построят – для Структуры это не проблема. Убить же человека... по сути, это не убийство. У меня достаточно времени, чтобы исчезнуть, а если я по каким-то причинам останусь на корабле – что ж, ты сам выбрал этот путь, Найт. Ты сам и никто другой.

А после того, как я окажусь снаружи – если, конечно, не задумаю взорваться вместе с кораблём – они придут за мной. Придут, где бы я ни прятался. "Рюкзак" с чудесами находился во внутреннем дворике замка, я вполне успевал его забрать, но даже с ним, даже за год, я не успел бы построить флот, способный противостоять Структуре. А в том, что они придут намного раньше, я тоже не сомневался.

Десять пятьдесят.

Оставался крошечный шанс. Простой, нелепый, сумасбродный и наивный, но всё же – реальный. Поговорить с ними. Сказать всё, что я думаю. На самом деле, безо всяких обманов и уклонений. Может, они поймут.

Я частично снял блокировку эмоций. Не полностью, а процентов на пятьдесят – этого должно было хватить. Без эмоций мне не сказать то, что я должен сказать, выйдет совершенно не то. По крайней мере, мне так казалось.

Я посмотрел в камеру над экраном.

– Знаю, знаю. Прекрасно понимаю, что вы думаете. Для вас я – сумасшедший. Человек со слегка искажённой психикой, кого вы, по воле случая, упустили. Обычно вы находите таких в самом начале, когда отклонение ещё не так велико, да – я в курсе. И лёгкими непринуждёнными движениями направляете, куда нужно. Знаю я, как это делается. Со мной, увы, у вас не получилось. Я вырос таким, какой я есть.

Дракон за моей спиной широко зевнул. Таймер отсчитывал время: десять двадцать одна, десять двадцать, десять девятнадцать...

Я молчал, словно ожидая ответа. На душе скребли кошки – зря я вернул чувства. Даже в половинчатом варианте они были отвратительны, болезненны и неприятны. Без них жилось как-то легче.

– Я... вы должны знать, что я не ненавижу вас. Правда. Вам может показаться, если будете изучать мою прошлую жизнь... чёрт, да вы её уже наверняка изучили, вплоть до каждой миллисекунды... а, не важно. Вы можете подумать, что я пытаюсь уничтожить Структуру или что-то подобное. Да, я её ненавидел. И сейчас недолюбливаю, хотя вы, сверхразумы, и ваши предшественники... вы создали крутую вещь. Самую крутую во вселенной, из тех, что я знаю. Или, может, во многих вселенных. Сверхцивилизация, где нет голода, бедствий, где люди счастливы, бессмертны, живут полной жизнью и постоянно развиваются. Нет, серьёзно, что может быть значительнее? Вы создали бессмертие. Вечность...

Я закрыл глаза, чтобы не видеть тикающий таймер. Не сработало – говорить, зажмурившись, было как-то нелепо. Я запрокинул голову и посмотрел в потолок. Потом всё-таки вернулся к экрану.

– И знаю я, что вы ко мне испытываете. Вы хотите, чтобы я тоже был счастлив. Даже готовы ради этого влезть мне в голову, – я обхватил лоб руками и закусил губу. Потом сжал кулаки и гневно посмотрел в немую камеру. – Слушайте, вы не могли бы оставить меня в покое? Я знаю, эта просьба слишком сложна для вас. Слишком. Ведь как человек может жить вдали от всего... всего, что вы создали? Да, понимаю, сверхразуму этого не постичь. Просто...

Я вздохнул. Девять минут – время идёт, а я по-прежнему не приблизился к главному. Кроме болтовни, мне ещё "рюкзак" спасать.

– Просто...

Я покачал головой.

– Нет, не так. Давайте пойдём на соглашение. Вы меня не трогаете – лет сто, по крайней мере, хорошо? А я, взамен, не буду лезть к вам. Я не стану уничтожать поселения – никогда этого не планировал, кстати – не стану мешать вашей экспансии, устраивать войны и всё такое. Я просто буду жить сам по себе. Здесь, в этом мире, на этой планете. Хорошо?

Восемь тридцать две. Восемь тридцать одна...

– Можете называть меня своим агентом. Одним из тех разведчиков-первопроходцев, которых вы засылаете во все уголки галактики, к диким народам и неразвитым цивилизациям. Я буду таким здесь. В этом мире. Я не против ваших ценностей, честно. Просто я хочу быть сам по себе. И да, я не прошёл нужных экзаменов, не набрал кучу баллов по всем этим дурацким дисциплинам... Чёрт, разве это так важно? Мой грандиозный обман, который я провернул у вас перед носом – неужели это не экзамен? Вы знаете хоть кого-то, кто сделал бы что-то подобное?

Восемь ноль три. Восемь ноль две.

– Вы поняли. Я мог бы распинаться тут целую вечность, но, увы, через восемь минут от этой посудины не останется кварка на кварке. Я надеюсь, что вы поняли. Я... я люблю вас.

Не знаю, зачем я сказал последнюю фразу. Это всё проклятые эмоции! На глаза отчего-то выступили слёзы, я смахнул их, всхлипнул, и включил передатчик. Сообщение было отправлено – как, наверное, и всё, что происходило на этом корабле. Они проанализируют моё поведение и, будем надеяться, сделают правильные выводы.

У меня ещё были деньги. Помимо информации я ведь украл и кредиты – какую-то невообразимо огромную сумму. В Структуре деньги были простой условностью, но вот в окраинных селениях они по-прежнему ценились. Здесь же, мне они были без надобности. Я потратил ещё полминуты, чтобы перевести украденное по тысячам детских домов в сотнях бедных систем. Капля в море, конечно. Да и сам жест – продиктованная эмоциями потребность. Если так пойдёт и дальше, я начну плакать над цветочками и умиляться играющим котятам.

– Видите? – спросил я в камеру. Цифры под ней показывали семь двадцать семь. – Видите? Просто примите это, как подтверждение моих слов. И постарайтесь меня понять.

Я обернулся к дракону:

– Идём, малыш. Больше нам здесь делать нечего.

Он опустил голову, я взобрался сверху, обхватив чешуйчатую шею руками. Меня всего трясло. Эмоции чуть отступили, когда наши разумы соединились, но полностью не исчезли. Я сосредоточился на дороге. Корабль был большим, а путь к грузовому отсеку неблизким, но на драконе я преодолел его за минуту. Пришлось пробить ещё несколько ворот и разнести в клочья с десяток дронов, но всё это было ерундой, не стоящей упоминания.

Наконец я добрался до грузового отсека. Выскочил из внутренней шлюзовой камеры, расправил крылья и полетел. Проклятые эмоции! Они накрыли меня и здесь. Вид искусственной Фоссы давил на психику, а ещё вспоминались уроки дельтапланеризма – в точно таких же больших ангарах, с целым роем дронов-помощников – из-за чего нахлынула ностальгия.

Я смахнул всё это в сторону. Потом. Сейчас главное – забрать "рюкзак".

Пролетев между башен храма, я перемахнул через городскую стену и уже готов был нырнуть во внутренний дворик, чтобы подцепить чёрный предмет и исчезнуть с корабля раз и навсегда, как натолкнулся на странное зрелище.

В центре дворика, в двух шагах от моего "рюкзака", двигалось нечто чёрное. Сначала я принял это за один из дронов, которых слетелось сюда штук двадцать. Правда, дроны были либо белыми, либо серыми, с обтекаемыми формами, а странная штука по центру вся ощетинилась чёрными шипами, но я всё равно не сразу сообразил, что это такое.

А когда сообразил, едва не выпустил шею ящера.

Дракон! Подо мной, во внутреннем дворике замка, находился дракон! Чем-то похожий на моего, только куда меньше – величиной с лошадь – а ещё, костлявее и злее. Движения его были резкими, дёрганными, а сгустки огня, выпускаемые пастью – мелкими и вонючими. Дракон отбивался от дронов, а те фанатично наступали. Поломанных роботов вокруг уже скопилось достаточно. Некоторые дымились.

На спине дракона сидел человек. Я узнал его сразу – это был Лютеций.

– Марк! – закричал он, сбивая очередного дрона. – Марк, я так и знал, что встречу тебя здесь, и что ты заодно с армией Тьмы!..

Он перекусил какого-то робота пополам. Затем схватил драконьими лапами другого и вскрыл, как консервную банку – только потроха посыпались.

– Отдай его мне, Марк! Это моя добыча! Даже здесь, в этом царстве, он мой!..

Лютеций пульнул в меня огненный шар – драконьей пастью, разумеется. Я едва уклонился.

Уж не знаю, что он там навыдумывал, но медлить было нельзя. Таймер показывал пять минут. Цифры теперь отображались прямо в зените, в искусственном небе над нашими головами.

– Марк, сучий отрок!..

Я понял всё. Лютеций не хотел извлекать из параллельного мира второго такого же всадника, как я. Он мечтал сам стать всадником и управлять Порождением Тьмы единолично. Видимо, имперское руководство не возражало. И даже выделило время на эксперименты – в качестве награды за то, что он сдал им Фоссу. Около месяца – или сколько там я отсутствовал – Лютеций искал заклинание. Ему требовалось добавить к своей душе душу из чужого мира, но таким образом, чтобы она не захватила власть над телом, а растворилась в нём, дав нужные свойства. Попутно, он раскрыл (или где-то вычитал), как создавать новых каменных гигантов. Всё верно, Лют воспользовался заклинанием по типу того, которым Лисёнок вернула мне ногу. И создал второго дракона, которого, видимо, держал в башне. Чисто для экспериментов.

Однако до сегодняшнего вечера у него ничего не получалось. Когда же получилось – сразу прибыл структурианский корабль и взял добрую половину замка в своё чрево. Лютеций решил, что он умер. Наколдовал что-то не то, взорвался и очутился в мире мёртвых – где его атакуют слуги Тьмы и где, естественно, он встретил других мертвецов – меня, например. Вполне логичные мысли для человека его эпохи. Ночь резко сменилась днём, всюду снуют непонятные дроны – что тут ещё можно подумать?

А поскольку он всё это время сидел на драконе, отбиваясь от роботов, мозг ему так и не просканировали. И не эвакуировали с корабля – чего дроны и добивались. Лютеций мешал им к себе подступиться.

– Марк!

Он крутанулся, расшвыривая хвостом горы убитых роботов. Вместе с ними отлетел и "рюкзак" – вон он, ударился о стену какой-то мастерской. Отлично! Сейчас я просто подхвачу его и, не вступая в схватку с Лютецием, смоюсь восвояси.

Маг сбил очередной дрон – тот пересекал внутренний дворик, огибая маленького дракона по широкой дуге. Дрон взорвался, выпустив то, что держал в манипуляторах.

– А-а-а!.. – послышался женский голос.

Я замер.

То, что выпало из цепких лап дрона было девушкой. Я всмотрелся в неё драконьими глазами. Грязная простая одежда, спрятанные под мальчишеской кепкой волосы, перепачканное сажей лицо – Марику я узнал бы где угодно. Странно, конечно. Я думал, она погибла. Думал, её убили вместе со всеми, когда Лютеций сдал город.

Девушка встала на ноги, её шатало.

Нет, не погибла. И даже кости не переломала. Как вышло так, что её не согнали вместе с остальными, не подвергли мозговому сканированию и не вывезли в пассажирской капсуле? Наверное, опять пряталась по своим тайным ходам – что даже структурианские сканеры её не сразу заметили.

Лютеций сбил ещё одного робота – тот подбирался к Марике. Потом прыгнул на него, как хищный зверь, в стороны полетели искры.

Этот дрон был последним. Других я вокруг не видел.

– Сейчас мы с тобой поиграем, Марк! – захохотал он. Уж не знаю, какую часть души этот маг себе внедрил, но она его явно сгубила. Лютеций сошёл с ума. – Поиграем, соплячок! Ты же всегда любил эту девчонку!..

Марика запнулась и упала на брусчатку. Костлявый дракон Лютеция двинулся к ней.

34. Выбор

Я застонал от отчаяния. Почему? Почему эти двое оказались именно здесь и именно сейчас?

Таймер над головой показывал четыре ноль одну. Потом цифры сменились. Четыре ровно. Три пятьдесят девять.

Уничтоженные роботы, разбросанные по внутреннему дворику, конвульсивно дёргались. Некоторые пытались куда-то ползти, другие лежали неподвижно, испуская едкий чёрный дым.

– Марк! – закричала девушка.

Я выпустил огненный шар, в надежде подбить Лютеция. Промахнулся. Несмотря на внешнюю корявость его дракона, двигался ящер на удивление резво. Прыжок – он увернулся от моего плевка. Второй – и Марика оказалась в его лапах.

– Она умрёт, сопляк! – расхохотался Лютеций.

Я едва удерживал дракона – он готов был снова пальнуть огнём. Нет, нельзя. Если я попаду, то убью не только Люта, но и девчонку.

– Слезай, или я сверну ей шею!

"Да мы все тут сейчас погибнем!" – хотелось мне заорать. Взгляни наверх, тупица! Таймер! Три минуты пятьдесят секунд, и от этого замка, корабля и всего, что ты видишь, не останется даже пыли. Разве тебе это непонятно?

Естественно, я промолчал. Будь Лютеций не спятившим магом, и будь у меня чуть больше времени, я бы попытался всё объяснить. Но сейчас-то какой в этом прок? Цифры в небе для него – просто непонятные закорючки. Взрыв, расщепляющий даже атомы – галиматья полная.

Я прицелился чуть выше и плюнул ещё одним огненным шаром. Лют сидел на своём драконе как на лошади, с прямой спиной, и был шанс снести ему голову, не задев Марику.

Он резко пригнулся. Перебросил девчонку на драконью шею, расправил крылья:

– Поиграть решил? Хо-хо, я люблю игры, сопляк!

И взмыл в воздух.

Я не рискнул атаковать. Вообще ничего не рискнул – эмоции вогнали меня в ступор. Просто сидел, глядя во все четыре глаза, как обезумевший маг на кривом драконе уносит мою...

Стоп, да кто она мне вообще? Подружка парня, в тело которого я вселился? Даже не подружка, не любовь, а просто двоюродная сестра, с которой он предпочитал проводить время, за неимением друзей своего пола? Болтать о всякой нелепой чуши, вроде вышивки, да строить наивные планы по бегству в столицу?

Зачем мне её спасать?

Я усилием воли отодвинул эмоции. Глупая помеха! К чему я вообще их вернул? И обратно ведь не запихнёшь – для установки блока нужно состояние транса и глубокая медитация, а у меня всего три с половиной минуты в запасе, чтобы схватить "рюкзак" и исчезнуть с корабля. Чего я вообще медлю?

Я повернулся к груде металлолома, дымящей и шевелящейся. Из-под нижнего дрона торчал край чёрного предмета. Вот он, мой "рюкзак"! На противоположном конце дворика, завален роботами, но время у меня ещё есть – как раз, чтобы откопать его и смыться в обход Лютеция. Пусть себе думает, что хочет.

– Марк, спаси! Ма-а-арк!..

И всё-таки я обернулся – чисто рефлекторно. Свои глаза я закрыл, поэтому смотрел на мир драконьими, куда более зоркими. Чёрная костлявая туша перемахивала через крепостную стену. Лют сидел ко мне спиной, его лица я не видел. А вот Марику, переброшенную через драконий хребет, как мешок с мукой, я разглядел отчётливо. Даже очень отчётливо.

Бледное лицо, растрёпанные, чуть вьющиеся волосы, глаза, полные отчаяния, чуть приоткрытый рот. И взгляд, полный мольбы: "Марк, спаси!" – вот точнейшее его описание. Тут ничего не добавишь, любое третье слово будет лишним.

На какую-то долю секунды я увидел на её месте Лисёнка. Веснушчатое лицо, волосы, собранные в рыжие ушки, голубые глаза...

Передо мной промелькнуло всё наше недолгое путешествие. Разговоры у костра: её губы блестят от жира съеденной только что птичьей ножки, а я как раз доедаю свою. Гроза, которую мы пережидаем под корнями старого дерева. Её пальцы с грязными ногтями, до крови сжимающие мне руку – и дикий во всех смыслах вопрос: "а можно ты будешь моим мужем?". Зализывание ранок на моём лице. Купание голышом в студёной воде ручья. Её бледная кожа, когда девочка пожертвовала кровь на мою волшебную ногу.

– Ты в порядке? – спросил я тогда.

– Да.

– Точно? Ты как-то скверно выглядишь.

– Я в порядке.

Мы обнимаемся – крепко и долго. Я шепчу, что никогда этого не забуду. Никогда-никогда. То, что она сделала – бесценно. И теперь я её вечный должник.

А ведь я её больше не увижу. Лисёнок мертва.

Всё это промелькнуло за какую-то долю секунды. Вот дракон с Лютом и Марикой нависает над стеной замка, а вот его уже нет – за зубцами только синее искусственное небо.

Эмоциональный блок, вернее, его остатки, сорвало напрочь. Я снова стал обычным, насколько это вообще возможно после всего пережитого. И ступор никуда не делся. Я вышел из него только когда понял, что не стою на месте.

Я мчался к стене, за которой исчезли Лютеций и Марика. Мчался галопом, скребя драконьими когтями по брусчатке. Прыгнул – после чего прямо в полёте расправил крылья, взмахнул ими и едва не врезался в зубчатый край стены.

"Что ты делаешь, Найт? – запротестовал внутренний скептик. – Ты не успеешь вернуться за "рюкзаком"! А без него ты навсегда застрянешь в этом мире!".

Но перед глазами была совсем другая картинка. Я снова оказался в лагере дикарей, ночью, после того, как на нас напали. Упавший на колени, с окровавленными руками, и глазами, слезящимися от дыма, я смотрел на умирающего рыжего зверька.

– Лисёнок!..

Ты больше её не увидишь. Никогда.

– Нет, нет, так не бывает, нет...

Отключи эмоции и уходи. В противном случае, они погубят и тебя тоже.

– Смерти ведь нет. Её победили много лет назад наши предки...

Ты не в Структуре. Ты умрёшь, если не будешь действовать логически.

– Плевать!..

Я взмахнул крыльями, одновременно отталкиваясь лапами от стены. Таймер в зените показывал две пятьдесят. Времени почти не осталось. В том, что корабль взорвётся вместе с тремя живыми людьми, я не сомневался. Это противоречило идеям Структуры, но внутреннее чутьё говорило, что других вариантов нам не дадут. Они взорвут корабль, с нами или без нас.

Лютеций не ушёл далеко. Я заметил чёрный шипастый хвост по ту сторону площади – дракон нырнул в самую широкую улицу, едва коснувшись балконов на третьих этажах. Я устремился за ним. Ещё никогда каменный гигант не казался мне таким медленным. Площадь словно растянулась на несколько километров. Быстрее, быстрее же! Взмах, отталкивание от воздуха, снова взмах – я двигался неторопливо, как улитка с крыльями бабочки.

Но вот площадь осталась за спиной. Я боком вошёл в узкое пространство между домами – одно крыло сверху, другое почти касается брусчатки. И через пару секунд отказался над крышами: всё-таки мы были на вершине холма, и улицы резко уходили вниз. Лютеций скользил над постройками, едва не задевая лапами печные трубы. Он всё время петлял, словно опасаясь, что я начну палить огненными шарами. Я же об этом не думал. Огненный плевок – штука грубая, бьющая по широкой территории. Попасть в Лютеция я попаду, но вместе с ним, поджарю и Марику.

Эх, было бы у меня оружие поточнее! Лазер, игломёт или, на худой конец, обычный лук или копьё. Я бы даже от меча не отказался.

Оставался единственный шанс – догнать мага по воздуху. Мой дракон был быстрее и, хотя Лют постоянно юлил, то и дело меняя курс, я стремительно приближался. Не так стремительно, как хотелось бы, но всё же, расстояние между нами сокращалось. Ещё немного, и я схвачу его за хвост. Или просто откушу голову – человеческую, не драконью.

Две минуты. Минута пятьдесят. Минута сорок.

Лют перемахнул через городскую стену и помчался над холмистым окружением Фоссы. Искусственная трава под крыльями даже не пригибалась, застывшая вода в ручьях не отражала чёрное тело.

Минута тридцать.

Не успею. Беги Найт, просто беги – как раз хватит времени, чтобы вырваться из грузового отсека, пробив ворота всех шлюзов, и улететь на безопасное расстояние. Ты не успеешь спасти Марику и спастись сам.

Минута двадцать.

Сквозь свист воздуха до меня донесся безумный хохот Лютеция. Он и правда спятил, и был готов удирать от моего ящера хоть весь день. Тем более, по воздуху – полёты всегда вдохновляли. Пугали тоже, но и радости дарили немало. А летел он впервые в жизни, да ещё и с поехавшей крышей.

Сделав резкий вираж у земли, он резко взмыл в небо. Я повторил манёвр, и тоже начал подъём.

Минута десять.

Я вспомнил свои эксперименты с магическими рисунками. Те самые, которые проводил, когда возвращался из лагеря дикарей обратно в Фоссу. Некоторые из них сейчас бы пригодились. Я сосредоточился на магических линиях. Здесь, в этом искусственном городе, была лишь одна. Башня мага. Далековато, конечно, но концентрироваться я умел.

Минута ровно.

Чуть приподнявшись над драконьей спиной, я высвободил правую руку и начал рисовать. Глаз не открывал, пальцем водил вслепую, предоставив полёт своему каменному другу. Пятьдесят секунд. Сорок девять. Сорок восемь...

Огненная стрела – так бы я назвал это заклинание. Узконаправленный тепловой поток, некая помесь огнемёта и лазерного луча. Вещь сложная, неудивительно, что дикари до неё так и не додумались – они, если и рисовали огонь, то только в самых примитивных формах.

Сорок секунд.

У меня будет только одна попытка. Если промахнусь, на второй заход просто не хватит времени.

Тридцать пять секунд.

Я поставил финальную черту, и из-под моих пальцев вырвалась огненная струя. Длинная пылающая нить, яркая даже в искусственном дневном свете.

Шшш! – прошла она в каком-то полуметре от лица мага и ударилась в стену грузового отсека.

Промахнулся!

Я закрыл глаза и тут же снова их открыл. Лютеций свалился с дракона. Несмотря на то, что струя не угодила в мага, её жар, похоже, неслабо резанул того по лицу. Может, даже обжог.

Дракон дёрнулся, чтобы поймать своего всадника и Марика соскользнула со спины.

Тридцать секунд.

Я едва не вывернул крылья из плечевых суставов – так быстро я ещё не летал. Ящер читал мои мысли. Он знал, что если мы не уберёмся отсюда восвояси, то неминуемо погибнем. Не ради того он несколько веков проторчал в вонючей пещере, чтобы просто так исчезнуть.

На Лютеция мне было пофиг. Я схватил девчонку и резко повернул к люку в стене. К счастью, мы уже порядочно отлетели от Фоссы, и переборка грузового отсека была рядом. Даже плевать огнём не пришлось: структурианский корабль сам открыл перед нами ворота.

Двадцать секунд.

Я последний раз обернулся на второго дракона. Тот нас не преследовал. Маг выскользнул из его лап и размахивая руками летел к земле. Сам же ящер уже начал каменеть, инерция сносила его вперёд, и расстояние между всадником и драконом быстро увеличивалось.

Пятнадцать секунд.

Мы влетели в ворота. Достаточно широкие, чтобы там поместился мой каменный гигант с расправленными крыльями, но не настолько, чтобы он мог ими махать. Тоннель был длинным, нас несло вперёд, но скорость быстро падала.

Десять секунд.

Корабль раскрыл перед нами все двери. Я видел впереди тёмно-синее небо, в нос ударили запахи полей, свежескошенного сена. Девять секунд. Дракон царапнул крылом стенку, раздался жуткий скрежет.

Восемь...

Он оттолкнулся задними лапами – в передних была Марика.

Семь...

Прыжочек. Ещё прыжочек... скорость упала почти до нуля, а ворота были уже перед самым носом. Обидно погибнуть вот так, в пяти шагах от спасения.

Шесть.

Последний рывок – и мы вырвались в ночное небо.

Пять.

Дракон расправил крылья. Взмахнул, набирая скорость.

Четыре.

Я обернулся. Мы падали, чёрная тень корабля со светящимся квадратом люка быстро удалялась. Взмах, ещё взмах – только бы успеть...

Три.

Достаточно ли быстро мы движемся?

Две.

Я обхватил драконью шею руками. Марика была жива – я чувствовал это сквозь когтистые лапы ящера. Жива, но без сознания.

Одна.

По крайней мере, я сделал, что мог. Что было в моих силах и что я считал правильным. О своём выборе я не жалел.

Ноль...

Эпилог

Корабль бесшумно исчез за нашими спинами. Не было ни взрыва, ни хлопка, ни ударной волны – ничего. Секунду назад он висел, чёрной тенью занимая полнеба, а секунду спустя просто перестал существовать. Будто кто-то выключил голограмму. Осталось только неяркое свечение, как если бы в воздухе распыли флуоресцентный порошок.

Я выдохнул с облегчением. Получилось. В самый последний момент!

Хотелось вопить от счастья. Кричать, орать, прыгать, пулять огнём во все стороны и обнимать каждого встречного. И, вместе с тем...

Перед глазами до сих пор стояла умирающая лисичка. Да сколько можно! Неужели это ведение будет преследовать меня до конца жизни? Может, снова отключить эмоции? Я поморщился. Нет, никогда – и дело даже не в той семье фермеров, которую я ограбил – почему-то они вдруг тоже вспомнились. И не в том, что вёл я себя, как бездушный робот.

Я просто не хотел забывать – ни её, ни эти дни, проведённые вместе. Хотел радоваться, когда весело, и грустить, когда тоскливо. Хотел дарить чувства другим. Как я это смогу, когда сам буду безэмоциональным чурбаном?

Впереди виднелся одиночный горный массив. Небольшой: всего несколько обветренных вершин, самая крупная, наверное, километра полтора. Я направил дракона туда. У подножия раскинулся крошечный городок, но сами горы покрывал лес. Лишь на одном из склонов, среди голых скал, поднимался в небо дымок. Я разглядел несколько строений, простенькие грядки, спящих в загоне овец. Наверное, монастырь – Ольвия о таких рассказывала. Их полно по всей Империи.

Я приземлился с противоположной стороны, чтобы не видеть ни городка, ни прибежища монахов. Небольшая полянка на горном уступе: деревья сзади, деревья спереди, и потрясающий вид на ночные равнины. Светящаяся пыль до сих пор не рассеялась, и походила на причудливую туманность. От неё исходила мощная магическая энергия.

Аккуратно уложив Марику на траву, я развёл костёр. Потом сходил в ближайшие кусты, насобирал ягод и орехов. Дракон чёрной тенью ступал за мной – не хотел отдаляться и превращаться в камень. Он походил на огромную крылатую кошку, его шаги были тихими и упругими.

Когда я вернулся, Марика уже очнулась. Рядом пробегал горный ручей, мы умылись, напились и скромно позавтракали тем, что мне удалось найти.

– Ты спас меня. Лют сошёл с ума.

– Там всё намного сложнее. Хотя да, не спорю, Лютеций окончательно спятил.

Светящееся облако медленно таяло, горизонт начал светлеть. Магическая энергия, впрочем, никуда не делась. Как я и подозревал, не исчезнет она ещё несколько веков. Может быть – тысячелетий. Скоро люди поймут, что здесь практически дармовая магия, воздвигнут вокруг этого места города и, может, даже отменят свои идиотские запреты, прекратив сжигать колдунов. Кто знает?

Я, как мог, пересказал Марике случившееся. Естественно, ей было трудно многое воспринять. Например, что есть другие измерения, что бывают цивилизации, намного опережающие её собственную, что вот эта огромная штука, внутри которой мы только что находились – всего-навсего небольшой, по чужим меркам, кораблик. Даже в то, что его уничтожило взрывом, а мы спаслись в самый последний момент – даже в это она поверила не сразу. Весь её предыдущий опыт протестовал против новой информации.

Впрочем, идею о переселении душ девушка восприняла нормально. В том, что в Лютеция кто-то вселился, она ничуть не усомнилась. Как и в случае со мной – хоть я и старался подать эту идею максимально тактично.

– Марк не умер, – сказала она. – Это ты – Марк. Просто потерявший память.

– Да нет же. Понимаешь...

Я хотел начать всё с начала. Рассказать, что его душу вышибло из тела, уничтожило (хотя лучше и не упоминать такие подробности), а свободное место заняла моя, с другим опытом и другими воспоминаниями. Марика покачала головой. Идея с замещением ей не нравилась. Идея с дополнением – вот что её привлекало.

– Понимаю. Но почему ты так на этом настаиваешь? Если Лютеций привлёк себе с того света Тьму, то почему бы ты, Марк, не притянул к себе Свет? Вернее, сделал это Лютеций в своих корыстных целях, но твоя-то душа светлая, поэтому она и притянула что-то хорошее.

– Ну, знаешь ли...

Я бы поспорил. Мне, как человеку нерелигиозному, даже само понятие "души" казалось нелогичным. Да, разум мог существовать в квантовом состоянии и перемещаться между телами, но для этого требовались специальные условия. Впрочем, спорить с Марикой я не хотел.

– Ты спас меня, а значит, я права. Спас из этого гигантского чудовища.

– Это был корабль.

– Чудовище. Монстр. Как каменный гигант из древних легенд. Не этот, – она улыбнулась моему чёрному дракону, лежащему у костра с полузакрытыми глазами и довольной ухмылкой. – Нет, этот – добрый. Никакое он не Порождение Тьмы.

– Это был корабль, – повторил я упрямо.

– Ты пошёл на риск из любви, – сказала Марика. – Не спорь, я же вижу. Марк всегда был хорошим другом, хоть и боялся это показать. Дополнение пошло ему на пользу.

Я хмыкнул. Так вот, значит, что я такое. Дополнение! Звучит обнадёживающе.

– Или опять скажешь, что я не права?

– Не знаю. Я потерял друга. Хорошего друга. Лисёнок... я тебе про неё не рассказывал, но как-нибудь расскажу. Потом.

– Она...

– Я потерял её. Этого достаточно. Потерял свою прошлую жизнь, тех немногих друзей, что у меня были. Лорда Максиуса и всех прочих, кто в меня верил. Понимаешь? Я не мог потерять ещё и тебя.

Марика кивнула. Видимо, не нашла слов. А потом, чтобы подтвердить кивок действием, подсела поближе и крепко обняла меня. Я ничего не ответил. Так мы и сидели довольно долго – минут пять, не меньше. Трещал костёр, деревья шумели, а небо на горизонте продолжало светать. Закрыв глаза, я вполне мог представить, что меня обнимает Лисёнок. Что ничего плохого не произошло, и мы по-прежнему идём через лес к её родственникам, где я стану хапшаманарику, великим воином. Но я не стал этого представлять. Прошлого не вернёшь.

– Что дальше? – спросила Марика.

– А?

– Ты не придумал, куда мы теперь двинемся? Назад в Фоссу?

Я пожал плечами. В самом деле, что теперь предпринять? Если ещё вчера я стремился в Арсу – в Академию магии – то теперь эта нужда отпала. В складке подпространства, где я припрятал награбленное, ничего не осталось, я всё оттуда извлёк. "Рюкзак" с божественным могуществом уничтожен, я променял его на нечто другое. Впервые за долгое время я оказался в положении, когда у меня не было цели.

– Не знаю.

– Вот ты всегда так, Марк. Никогда не строишь планов на будущее. Мечтать мечтаешь, а когда доходит до конкретных действий...

– Да ладно тебе, – отмахнулся я, зевая. Не говорить же, что все мои цели достигнуты, а новых я пока не поставил. – Всё, что я хочу в настоящий момент – спать. Последишь за костром? Или, если хочешь, ложись тоже. Дракон не даст нас в обиду.

Марика ответила что-то невнятное. Потом заговорила о Фоссе, о людях, оставшихся там, о сопротивлении имперским оккупантам – я, если честно, ничего не расслышал, потому что почти сразу заснул. Единственное, чего я боялся, это кошмаров. Только бы мне не приснилась Лисёнок. Только бы не та битва, где я её потерял. Только бы...

Но сон оказался глубоким, без сновидений. Разбудил меня крик Марики.

– А-а-а-а!.. На помощь! Нет, нет, не приближайся!..

Я резко вскочил. Был уже день, солнце приближалось к зениту. От внезапного подъёма у меня закружилась голова, правая нога превратилась в лисью, но я даже не обратил на это внимания.

Марика стояла на противоположной стороне опушки, прижавшись спиной к сосне. Прямо перед ней, искря и покачиваясь, парил серо-белый дрон.

Структура! Как я мог забыть об её существовании! Естественно, они не оставят меня в покое, где бы я не находился.

– Марк, помоги, оно хочет меня схватить...

– Я здесь! – крикнул я. – Эй, дрон! Отстань от неё! Я здесь – тот, кто тебе нужен!

Аппарат повернулся ко мне лицевой частью. Медленно подплыл, сыпя искры на траву. Я скривился, глядя на его изуродованный корпус. Нескольких манипуляторов не хватало, через всё тело тянулись глубокие следы когтей. Видимо, это один тех, угодивших под руку Лютецию.

Он назвал моё настоящее имя.

– Да, всё верно. Не думал, что вы придёте так скоро. Пусть даже в таком варианте.

Робот дрогнул и заискрил сильнее прежнего. Сейчас развалится – решил я. Впрочем, не важно. Структура знает, где я, а значит, придут и другие. Может, отправят новый корабль, на этот раз – с экипажем. Конечно, я тоже не неженка. Магией я владею, источник в двух шагах – если захочу, смогу отбиваться до последнего. Или попытаться уйти.

Вот только зачем?

– Что ж... – произнёс дрон, так и не развалившись. – Что ж...

Марика подошла ближе, прижав руку ко рту. Она попеременно глядела то на сыпящего искры робота, то на мою звериную ногу, то на лениво зевающего позади дракона.

Я стоял, не выказывая страха. Его и не было. После всего пережитого – какой тут страх? Тем более – перед старой развалюхой.

– Коллегия сверхразумов провела совещание на ваш счёт. Вы – случай уникальный.

– Правда? Честно говоря, я даже не сомневался.

– Они решили наградить вас баллами. Это была самая ожесточённая дискуссия со времён начала экспансии, и длилась она почти полторы секунды. И всё-таки, ваши сторонники взяли верх. Случай уникальный, и баллы дали авансом, учитывая вашу речь и ваше поведение в грузовом отсеке разведчика.

– Хм... то есть, я теперь...

– Вам официально присваивается звание агента Структуры. Этот мир полностью в вашем распоряжении. Вам даётся сто лет, как вы и просили. В течение этого срока никто не будет вмешиваться в ваши дела, контролировать вас, направлять, принуждать или советовать. Если вам потребуется помощь, вы можете связаться со Структурой в любой момент времени, и помощь будет оказана.

– Что он тараторит? – спросила Марика. Естественно, чужого языка она не знала. – Ты понимаешь его? Чего он хочет?

– Тише, всё в порядке, – я снова обернулся к дрону. – Значит, сто лет, да? А дальше?

– На ваше усмотрение. Мы свяжемся с вами по истечении срока, посмотрим, каких успехов добились вы в этом мире... агент.

– Готов ли он будет стать частью Структуры, этот мир? И готов ли я буду вернуться?

– Сто лет – большой срок для человека, – философски заметил дрон. – Люди меняются за куда меньшее время.

– Знаю, – кивнул я. – Передайте им спасибо. Скажите, что я очень признателен.

Дрон завибрировал, внутри него что-то загудело, а из обрубков манипуляторов посыпались новые искры.

– Во мне нет межмирового передатчика. Разумы вас не видят. Дискуссия состоялась до взрыва, когда ещё связь была, а я лишь выполняю поручение.

– И всё равно...

– Вам это понадобится, – сказал дрон.

Нижняя часть робота открылась, и на землю выпал чёрный предмет. Я узнал его ещё до того, как он коснулся травы. Мой "рюкзак"! Все те бесчисленные сведения, весь тот многовековой опыт, которым я так страстно желал обладать. Вот он, прямо передо мной – Структура возвращает его, раз присудила мне баллы.

– Я... я даже не знаю, что и сказать...

– Ничего не надо. Это ваше.

Дрон затрясся. Я отступил к дракону, Марика тоже сделала пару шагов назад и упала в траву. Механизм и сам понял, что жить ему осталось считанные секунды. Он резко взмыл в небо – метров на сто пятьдесят – и там взорвался. Причём, почти без осколков. Осталось только облачко дыма, да мелкая пыль, которой нас накрыло.

– Что это было? – пробормотала девушка.

Я так и не понял, какие нотки услышал в её голосе: истерики, радости или удивления.

– Что оно хотело? Что это?

Я проковылял к Марике на лисьей ноге, помог ей встать. Девчушка опасливо косилась на мой "рюкзак".

– Оно не вернётся, – утешил я.

– Правда?

– Правда.

– А эта штука? Вот эта, чёрная – она опасна?

Я рассмеялся:

– Ни в коей мере. Это, моя дорогая, наш билет отсюда.

– Билет?

– Пропуск. Разрешение. Ну и так далее – я не спец подбирать синонимы.

Она непонимающе помотала головой. Я обнял её за плечи.

– Ты спрашивала, какие у меня планы на будущее. Я отвечу. С этой штукой... с этой штукой мы можем всё. Как насчёт того, чтобы отыскать уединённый остров и построить свою цивилизацию?

– Цивилизацию? О чём это ты?

– Ну... – я пожал плечами, – для начала, свой замок. Мы там будем королём и королевой... ну или кем захочешь. Сделаем себе комнаты поуютнее, слуг побольше. Тайные ходы тоже будут, я же знаю, как ты их любишь.

Марика непонимающе хлопала глазами.

– Но это только начало. Мы обустроим всё, как нам нравится. Вокруг замка сделаем город, соберём самых умных и талантливых людей, сделаем их счастливыми...

– Я не понимаю.

– Слушай, я сам дальше этого момента никогда не планировал. Просто полетели со мной, ладно? Начнём строить, а там увидим, нравится нам это или нет. У тебя дар отличать хорошее от плохого, и ты мне поможешь. Вдруг я опять стану этим...

Бесчувственным чурбаном, да – об этой своей ипостаси я Марике ещё не рассказал. Наверное, придётся, раз уж решил провести следующие сто лет в этом мире. Пусть знает мои слабости.

Я подошёл к "рюкзаку", перекинул его через плечо. Он оказался легче, чем я думал. Потом взобрался на каменного гиганта, обернулся к девушке:

– Ну как? Если хочешь, конечно, могу оставить тебя здесь. Но, всё-таки, мне было бы проще, если бы ты полетела со мной. И не трясись ты так, он не кусается. Он – Порождение Света.

Марика улыбнулась. И, отбросив страхи и сомнения, взобралась на шею дракона, позади меня. Ящер расправил крылья, взмахнул ими, потом ещё и ещё.

Мы взлетели.

2021.

Продолжение здесь: https://author.today/reader/171501/1401570