Дворец Павлина

Вступление

Кто бы что ни говорил, приезды в это место всегда были очень приятными. Что для Реншу, уютно расположившегося в карете, что для Лю Сяня. Последний - никто иной как мессия: очаровательный белокурый мальчик с голубыми глазками, очаровано смотрящий на мир и непонимающий многих невзгод.

Пейзаж сменялся с густого однородного леса на редкие деревья, маленькие домики и крошечные фигурки крестьян, работающих в поле. Легкий ветерок забирался сквозь еле заметные щели между окном и дверью кареты, занося внутрь запах свежести. Чего-то привычного и даже родного.

Причина приезда была самой обычной – это делали каждый год, в надежде набрать последователей, но юный правитель вовсе не за этим так рвался на отдалённую часть страны. Причина была в его старой подруге - Гроу. Никто не считал её прямо "подругой", но десятилетний ребенок был более чем уверен, что девушка-друг. Притом очень верный и самый настоящий. Трудно было делать такой вывод, зная, что они видятся всего-то раз в году, но никто малыша не расстраивал. Он всегда был столь очарован своей "воспитательницей", что разрушать эти мечты казалось садизмом.

Что же насчёт Реншу, он никогда не испытывал к даме подобных чувств. Он, даже не был уверен, как именно их стоит описать. Были они каждый раз, как он видел девушку в лицо, но встречи их были столь мимолётны, что эти две недели всегда быстро забывались и напоминали о себе небрежно. Прямо как их встречи, раньше происходящие лично, а теперь (в прошлом, да и позапрошлом годах) всё реже и реже позволяющие увидеть знакомое лицо. Было счастье увидеть её в таверне, но даже так Реншу узнавал о её местонахождении от своего подопечного, что всегда ходил по пятам за любимой тётушкой. Насколько он знал из тех писем, что были получены в этом году, она работала в таверне уж как два года (а подрабатывала там и все пять). Это не было удивительно, всё-таки её "дядюшка" был не очень против такой её помощи, да и ее "отец" явно ликовал подобным новостям. Реншу даже немного соскучился. Он не знал откуда у него эти чувства, но ничего не мог с ними поделать. Они были яркими, но с той же стороны глупыми. Он ведь видел её редко и привык сбрасывать своё очарование на то, что просто не общается с ней достаточно, чтобы игнорировать, как происходило со всеми его почитательницами. Работающая по вечерам в таверне, днём она учила детей читать и писать в церкви, оттого выловить её даже на минутку всегда было задачей не из лёгких. Он плохо помнил, когда именно это началось, но началось, наверное, лет так восемь назад.

Он хорошо помнил ещё и то, что глаза у неё раньше были какие-то большие и жутко наивные. Она всегда бузила и обижалась, надувая губы, но чем свежее была мысль, тем ярче он помнил, что глаза у неё обычные. Серые, если быть точным. Улыбалась она тоже редко, словно не умела этого делать, хотя могла, если проповедник решал её смешить.

Гроу, всегда шутила, по началу обидно, но со временем дружески. Улыбалась ему и смеялась, и он даже думал иногда, в основном от чувства собственной важности, что дело в нём и его приезде. Хотя в самом деле маленького Лю Сяня Гроу была рада видеть куда больше. Проповедник и сам не знал, откуда у него такие мысли, но они были, несмотря на общую сложность - приятны.

Ребёнок выпрыгнул из кареты раньше, чем Реншу успел что-то сообразить. Хорошо хоть маршруты не менялись: таверна. Там они должны были и обосноваться на ближайшие пару недель и отсыпаться. (Или напиваться, если на то пошло)

– О, кого я вижу! – ещё не открывая дверь, послышался знакомый голос. Внутри была Гроу, аккуратно ставящая поднос на место и Лю Сянь, крепко вцепившийся ей в подол юбки. На подносе было три кружки из-под пива. Все пустые, в прочем воняющие. Её "дядя", Наррон, как и всегда недовольно плюнул, глядя на ребёнка, но Реншу по привычке кивнул, словно стараясь игнорировать малыша. – Я тоже очень рада тебя видеть!

– Гроу! Ты соскучилась? Ты ждала меня? – защебетал тот к смешку стоящей, и улыбке, вместе с тем протягивая руки к чистым кистям.

– Конечно-конечно, твоя комната уже готова, я учла твою просьбу. Пойдем, она на втором этаже. – приехали то они вечером. Пьяниц в здании было ещё немного, но они потихоньку собирались. Это и объясняло недовольство тавернщика, всё-таки отвлекают от работы! Но он отлично знал, что конкретно этот клиент будет очень выгоден, оттого помалкивал.

Знакомая вновь спустилась, пробыв наверху не слишком долго, вежливо кивая в приветствии заходящим. Длинная юбка, пояс... На груди в этот раз красовалось декольте. Необычно, а вернее, неожиданно. Слуги уже заходили в комнаты, Люк лишь кивнул им, говоря, что он всё уже знает и они могут проходить. Реншу остался с расчетами один. Даже его брат упетлял в комнату, может и ненадолго, а может и на ночь. Выпил.

В волосах девушки шпилька, та, которую Реншу ей привёз. Приятно, что её носили.

Почему это вообще его волнует? Не ясно. Но сейчас он был занят не совсем этими вопросами.

– И тебе привет, шкаф ты мой недоцелованный. Всё ещё надеешься получить хоть немного женского внимания? – усмехнулись ему, беря поднос с пивными бокалами и уходя, параллельно толкнув стоящего бедром. Обидно! В прочем, стоящий рядом тавернщик лишь хихикнул.

– Что, сядешь перекусишь перед сном, или спать пойдешь, Реншу? – криво улыбнулись тому, словно намекая, что единственный способ поговорить с дамой - что-нибудь заказать. Знает же, как заманивать. С другой стороны, не зря это единственная таверна в городе. У него просто не было конкуренции!

Часть слуг уж точно спуститься вниз, они голодны, другие сразу лягут спать. Количество предугадать было невозможно, но приблизительно рассчитывать нужно было на человек восемь. То есть половину от приехавших шестнадцати.

Что-то никогда не менялось ... эта встреча в том числе.

Тавернщику кивнули, после садясь на свободное место. Оставшиеся последовали тоже расселись на места, уменьшая количество присутствующих пьяниц в помещении. Многие, итак, не слишком то соображали что случилось, а напившиеся до беспамятства и вовсе отказывались принимать действительность. Шныряющие дамы в достаточно коротких юбках принимали заказы. К Реншу же подошла сама Гроу, мило улыбнувшись и уточнив, что он желает заказать. Для проповедника эти встречи были одними из самых приятных моментов приезда, вероятно ещё и потому, что его обслуживала конкретная дама.

– Я думаю, что ты прекрасно знаешь, чего я хочу, – хитрая улыбка снова появилась на его лице. Конечно, ему тоже хочется по-доброму позлить Гроу, но разбитость после путешествия не дает в полной мере достаточно раззадориться и в открытую флиртовать с девушкой, – А что можешь предложить? – с этой фразой, он отодвинул для неё соседний стул, что мадам явно не очень оценила. Удивлённо глянула на Реншу, ведь большинство знали меню достаточно хорошо, но пожав плечами, его всё равно вытащили из-за пояса, протягивая парочке из уставших культистов и самому Реншу, на которого дама глянула особенно удивлённо, задвигая стул, который он для неё отодвинул назад.

– Продукты прежние. Пиво ещё есть, пшеничное. – раньше было ещё хмельное, – Для особо изысканных есть вино. Подаём и воду, конечно, но это уже если совсем плохо всё. – выдержав паузу, добавила. – Блюд много, сами знаете, вам, как нашим "частым" гостям здесь всегда рады. – частыми гостями культисты ни в коем случае не были. Они приезжали раз в год, что уж точно не было "частым", но точно прибыльным. В прочем, так как приезжали каждый год и фактически одни и те же - многие уже помнили, что она часто смеялась над ними. Вместе с тем всегда улыбалась. Раньше она ещё шутила, а сейчас словно подкалывала всех находящихся с ней в зале. Вскоре её кто-то позвал, и она отошла, оставляя последователей и Реншу, одних. Почти все, кроме разве что, проповедника, просто сели выбирать перекус из меню. Они были голодны.

Реншу же заметил, что Гроу за что-то предлагали деньги, но она лишь посмеялась. Шум не давал разобрать, что же именно они ей предложили сделать, за то слова Гроу слышно было хорошо, она, явно специально, разговаривала громче, чем всегда.

– Сладкий, я за такое даже своей помадой тебя не обмажу, не то, что целоваться с тобой! Нет, Наррон, ты слышал? – сидящий за стойкой злобно хмыкнул, после чего предлагающий пьяница замолк, словно виновато, а девушка, закатив глаза, пошла дальше, собирая бокалы, тарелки, разнося другие блюда ... Судя по хмурому взгляду на побледневшего и несколько... алчного посыла этой мысленной беседы, за это действительно нужно было платить. Притом хорошо. Но разве она торгует своим телом? Реншу не верил, что она может таким заниматься. Она не писала об этом! В прочем, Лю Сяню она и не стала бы о таком уведомлять, а он сам тоже всегда читал эти письма. Наверное, всё же дело было в "дяде". Реншу знал о Нарроне исключительно немного, но что точно было фактом - если кто-то ему дорог, он не даст возможности этому человеку продать себя или использовать так, как сам Наррон бы не посчитал нужным... а с Гроу это была очень уж высокая планка.

– Ну? Уже выбрали что-то? – вернулись и к культистам, сделав некоторый круг, бокалы уже поразносили и теперь в руках виднелась записная книжка. Ходящие по залу несколько девушек разносили бокалы, брали меню, заказы, парочка уже поднималась с пьяницами в комнаты и исходя из этого мужчина предположил, что правильно понял, что именно ей предлагали. В меню же не было ничего нового. Всё было стабильным. – Пиво, свинина, угу, – карандаш она вытащила из декольте. Это было то ещё зрелище (учитывая, что оно было не таким уж и глубоким), за то записывала она всё быстренько и аккуратно, опираясь кистью на деревянную дощечку, которая специально там была, чтобы писать было удобнее. – поняла. А вы, господин Реншу? – она обращалась к нему обычно по имени, без формальностей. Хотя, сейчас то он с последователями. Мало кто знал, что она его «шкафом» обзывала. Всё-таки старалась общаться вежливо при других. Придерживала его статус, хотя лично для неё надобности в этом было никакой. Она делала это то ли из вежливости, то ли из собственных чувств... вместе с тем смотрела на него без особого энтузиазма. Скорее как-то безразлично, как она смотрела на всех, с кем общалась тут. Девочки порой подходили и спрашивали у неё что-то на ушко, а она лишь указывала на нужное помещение. Судя по всему происходящему, она частично замещала своего "дядюшку". У того, вроде бы как, были проблемы с печенью. Да и не только они. Сам он был желтоват, хотя желтухи у него вроде не было. Может и была, никто не знал вообще был ли это он, а не какой-то двойник, которого этот хитрый чёрт подослал на своё место. Кем бы ни был сидящий за стойкой, отношения с Гроу у него были те же, что и всё время до этого. Разве что у неё с ним отношения потихоньку менялись.

Реншу общался с Бэннетом, приёмным отцом Гроу, очаровательный мужчина, что не давало ему совершенно никаких поводов сомневаться - Гроу меняется и в каком-то смысле растёт. Дядя пытался вырастить из неё "женщину", а не "жену". По мнению Наррона, жена должна быть покорной и тихой, фактически рабыней, не имеющей своего мнения или возможности что-либо позволить себе, а женщина напротив - быть той, кто заставит тебя слушать её и делать то, что она сказала, если она того захочет. Стоит признать, Гроу отлично подходила на роль „женщины“, а "жена" из неё получилась бы отвратительная. Слишком умна и сообразительна для такой роли, если смотреть с перспективы "дяди".

Приёмный отец дамы был не согласен с этой позицией и даже несколько расстроен тем, что его девочка вынуждена работать там, где работает. Её действительно вряд ли воспринимали бы где-то кроме как в таверне, благодаря дяде её не трогали и он избежала той ужасной судьбы, коей обычно награждаются те из женщин, что живут так близко к пьяным и оборванным... но вся эта картина не складывалась с предложением, что ей сделали не так давно. Более того, с её реакцией. Не торгует она своим телом, может быть, но, видимо, торгует какими-то услугами? Поцелуями, судя по всему. ... нельзя сказать, что она выглядела лучше всех находящихся девушек. Но она явно была одной из самых молодых. Младше неё была только блондинка, чуть напугано ходящая рядом с тучной, рыжеволосой женщиной, что занималась на кухне. Работала вместе с поварами, которыми были преимущественно мужчины. Кажется, один из них был её мужем. Может эта блондинка - её дочь? Тогда понятно, почему не работает в зале, наверное, помогает на кухне. Ещё и одежду её объясняет, - была не настолько открыта, как вещи, что носила большая часть женщин.

В прочем сейчас, перед ним стояла старая знакомая, несколько непонимающе глядя на задумчивое лицо проповедника.

– ... заказывать будете? Или мне позже подойти? – Реншу не заметил, но она стояла около него минуты три. Это удивительно долгое время, обычно она давала не больше минуты, но видимо выход других официанток помог этому делу продвинуться.

– Да, мне свинину пожалуйста, - на соседа по столу глянули – и пива. – записав это, официантка удивлённо глянула на Реншу.

– В этот раз без риса? – запомнила же, хитрая. Проповедующий действительно регулярно заказывал рис, его здесь готовили не так искусно, как в столице, однако вкусно. Был в нём свой шарм, если это слово можно применять к пище, отчего уставший мужчина даже хихикнул.

– Да, тогда давай ещё риса. И тебя, если можно. – до этого держащая серьезное лицо тоже хихикнула. Они постоянно шутили друг с другом таким образом, так что это не воспринималось дальше шутки, однако всё равно имело свой вес, учитывая, что за такое нужно было платить немало денег.

– Валюты не хватит. – заметили ему.

– Хватит-хватит. – улыбнулся ей проповедующий, хитро щуря глаза. – Или боишься? – почти тут же получил карандашом по лбу.

– Вот заплатишь, потом и посмотрим, кто кого боится. Но рис я тебе в заказ дописала. Будет через пятнадцать минут. – преувеличивает. Они старались подавать всё через десять, но всегда говорили «пятнадцать», чтобы меньше жаловались. В прочем часы в таверне всё равно были сбиты и опережали привычное время ровно на пять минут. Даже странно, что это число не поменялось.

– Заплачу, заплачу. – тихо пробурчали ей, с тяжёлым вздохом наблюдая как миниатюрная фигурка бегала по помещению. С такой активностью не удивительно, что она сохраняла хорошую физическую форму. Это в принципе наблюдалось у всех официанток. Они были очень даже симпатичными.

Глава 1

– Эй, Гроу! – уже который круг возвращающаяся к стойке удивлённо глянула на дядюшку. Что ему нужно? Он обычно не подзывал её а исключениями были только так называемые «клиенты», которых женщина мало любила, по очевидным причинам. – Твой дружище решил серьёзно за тебя взяться. – ехидно усмехнулись ей, глядя, как дама ставит поднос.

– Какой из них? – озадаченно перебирая в голове всех, кого он так называл, официантка бегала глазами по потолку.

– Извини, неправильно выразился. – подняв бровь, тот плюнул в стоящую рядом кружку пережёванный табак. – Имел в виду, твой «кавалер». У дружбанов пока суммы не накопилось.

– Дядя! – возмутились ему, – Ты же знаешь, что я просила тебя его так не называть! Не кавалер он мне вовсе. – Наррон закатил глаза.

– Из всех приходящих сюда пьяниц этот хоть при деньгах. И не бухает как мрачьё. – «мрачьём» он называл мёртвых.

– Ой, ладно, закончили. – раздражённо отрезали ему. Гроу не считала Реншу за кавалера, но вовсе не потому, что он был ниже её принципов или что-то такое. Дело было в том, что виделись они две недели в году и то, с каждым годом встречи их длились всё меньше. Да и вообще, не планировала она ни с кем сходиться! У неё и без того проблем достаточно, что бы какого-то мужчину ещё рядом терпеть. – Что ему нужно?

– Ну, что бы ты там про него ни думала, он тебя выкупил. – хитрая улыбка, если остаток зубов можно было так называть виднелась на лице алчного держателя. – Я серьезно. Смотри сколько положил.

– ... Так другие же обычно больше ложат. – положил он правда много. Сорок медных Юн. Это была фактически полная зарплата человека, который работает здесь, но действительно, многие пьяницы и больше ложили.

– Ложат, но он сказал, что хочет просто поговорить. – смотрящая нахмурилась лишь сильнее. Старик посмеялся.

– Они все так говорят, – тавернщик пожал плечами. – Что мне теперь, с каждым встречным за бесценок сидеть? Мне кажется, ты меня в другом убеждал.

– Не без этого. Если этот начнёт лезть, можешь просто громко постучать в дверь. Ты знаешь, я услышу. – дама глубоко вздохнула. – И не надо мне тут. Они такую сумму за раз не положат почти никогда, а этот ещё и доложит, ты же знаешь.

Закатив глаза, ведьмочка несколько обиженно стукнула рукой по столу и развернулась. Люку не слишком нравилось, когда она так делала, но он ничего не мог поменять, более того - не хотел. Он обучил женщину «драться» в достаточном количестве ситуаций, так что не слишком беспокоился и понимал, что она просто не хочет отрываться от работы и вновь терпеть какого-то непонятного мужчину рядом.

Всё-таки женщина из неё получалась очень хорошая и это радовало старого морского маньяка.

– Пошли. – сухо отрезали уже доевшему, вытаскивая из пояса помаду и аккуратно подкрашивая губы. Она делала так всегда, а стоящие рядом девушки даже удивлённо глянули на Реншу. Обычно никто так сразу не заносил деньги ни за одну услугу и хоть они многое от него ожидали, это было всё-таки слишком.

– Ну пошли. – чуть вымотанным, проповедника теперь ещё сильнее клонило в сон, но от своего «приобретения» он не отказывался.

– Эй! – уже поднявшаяся по лестнице удивлённо глянула на кричавшего ей Наррона. – В его комнату! – на него глянули даже возмущённо, а тот кивнул. По залу прошёлся даже некоторые свист, словно восторга, что явно поставило в небольшое непонимание всё ещё трезвых или не спящих культистов.

– Что б тебя чёрт побрал. – пробурчали под нос.

– Уже. – отметили ей, после кивая. – Пойдём, недалеко. – та лишь вздохнула, что делала слишком часто, словно сама жизнь была для неё затруднением, и пошла за мужчиной, после закрывая за ним дверь, как только они оказались в слабо освещённой комнате.

– Ну и? На кой хрен ты меня сюда позвал? – обычно она начинала эти разговоры вообще не так, но и Реншу был клиентом необычным, и он сам это хорошо понимал.

– Поговорить. – послышался фырк.

– Все вы так говорите! А потом сними это, сними то, а покажи это, покажи то, сядь туда, сядь сюда. Размечтался! – проповедник, севший к этому времени на кровать, лишь сонно улыбнулся.

– Нет, я правда хотел поговорить. У меня есть парочка вопросов, и я не смогу спросить их потом, потому что чья-то хитрая задница будет постоянно занята и не захочет со мной разговаривать. – так и было. – Можешь хоть стоять всё это время Я только задам пару вопросов.

– Ну, – та удивлённо глянула на мужчину, после оглянувшись и сев на стоящий у двери стул. Она так до конца и не понимала, зачем они стояли напротив кроватей, но, может Наррону так было легче следить за пьяными покупателями. Её комната была единственной, от которой у Люка не было, ни замка, ни ключа. Хотя даже так, сложно сказать, была ли она там в полной безопасности. – может всё-таки и сяду. А что ты спросить то хотел?

– Ты торгуешь своим телом? – поинтересовались у неё. – Просто в прошлом году этого не было, вот я и спрашиваю.

– Ну, почти. – озадаченно кивнули ему. Гроу периодически забывала, что он был не слишком в курсе о её жизни. – Дядя продает «услуги». Поцелуи там, объятия. Поговорить тоже можно, секс среди этого есть, но у меня это слишком дорого. У других девушек дешевле.

– А ты особенная значит? – посмеялись ей.

– Не совсем. – закинув ногу на ногу, мадам приняла более привычную себе позу. – В отличии от других, я не занимаюсь только обслуживанием клиентов, я ещё и подсчёты иногда веду. Заменяю дядю на разливке и в принципе занимаюсь организацией, когда это нужно. – выдержав паузу, отметила. – Дяде не выгодно, что бы со мной это можно было получить легко. И что бы ты знал, сумма, которую ты занёс, оплачивает дай бог поцелуи. Если не меньше.

– Ничего себе. – Реншу даже брови поднял. – Какая ты важная! А я и не знал. – под смешок сидящей рядом, зевнул. – А другим девушкам не обидно?

– Нет, не очень. Им легче переспать с кем-то, чем выслушивать их пьяные истории и плевки в сторону, а мне это приходится делать всё время. Плюс, любой их косяк сваливается мне на плечи, так что они мало что теряют. – сонный закивал.

– Понял. Ну, всё тогда, мои вопросы закончились. Можешь идти. – Гроу удивлённо подняла брови.

–И всё? – мужчина так же удивлённо глянул на неё. – Ты не попытаешься лезть ко мне? Не попытаешься полапать? Изнасиловать, к примеру?

– ... Какие ужасные вещи ты перечисляешь. – справедливо заметил ей проповедующий. – Я понимаю, что ты думаешь, что я пьяный, - но опускать меня таким образом, это даже для тебя низко. – Гроулин закатила глаза. – Можешь со мной в одну кровать лечь, если так хочешь оказать мне услугу. Я буду вовсе не против вместе поспать.

– Не заплатил. – ехидно улыбнулись тому и Реншу пожал плечами.

– Тогда ничего мне и не нужно. Иди. – к удивлению сидящего, официантка встала со своего места и подошла к нему.

– Ну… нет. За поцелуи ты заплатил. Ты мне всё-таки друг, будем считать, что за хорошее поведение ты это заслужил. – с этими словами, на колени мужчины сели, взяв сонное лицо в руки и поцеловав то. Вовсе не единожды, так как через несколько минут активных поцелуев, лицо сидящего под ней было не лучше красного рака. Помада эта смазывалась не очень хорошо и поэтому, к моменту как на губах женщины ничего не осталось, Реншу был уже более чем покрашен. – Вот так. Будем считать, что никто никому ничего не должен.

– ... – смущённое лицо остолбенело, после промямлив. – Я за такое даже доплатить готов.

– Завтра доплатишь. – усмехнулись, укладывая торс. – А теперь спи. Ты устал, тебе нужно выспаться. – проговорив заученную наизусть фразу, от проповедника тихо вышли, захлопнув двери. Стёртость помады даже не проверяли, все сразу вытерли поясом. Пробыли они там вместе всего десять минут, что даже удивило Наррона, который глянул на свою подопечную с восторгом и даже возмущением.

– Быстро ты. Скорострел что ли? – посмеялись ей, к закатывающимся глазам и подъёму подноса на руки.

– Да нет. Спит. Правда поговорить решил, представляешь? – ей кивнули отрицательно. – Вот и я нет. Я его там поцеловала, что бы ты не был должен. Но на этом и все. – тавернщик кивнул и на этом они вновь разошлись. Круг похода по ресторану продолжился, периодически заменяющийся командами, уговорами и перетаскиванием пьяниц в углы и на диваны, смотря кто и сколько за ночь заплатил. Такая себе работа, но определенно стоящая своих денег, для работающих в качестве персонала - уж точно.

Несмотря на частые рассказы о сменах в подобного вида заведениях, в местном - ночные были одними из самых скучных. Никто новый почти никогда не захаживал, а те, кто оставались: либо засыпали, либо уходили по домам ближе к четвёртому часу ночи. До этого времени возвращались те, кто спали с мужчинами в комнатах, или те, кто предоставляли другого типа услуги, перечисленные ранее, так что в здании всегда было много шныряющих туда-сюда людей и украсть что-либо не представилось возможным. Половина из них уходила спать, другая спала днём, а ночью работала. Так, например Наррон уходил спать ближе к часу ночи. Гроу же ложилась ближе к двум, хотя старалась укладываться к часу тридцати. Причина тому была проста, как два медных Юня: с утра она смотрела за детьми, которые приходили к церкви ближе к восьми утра, так что хотя бы шесть часов сна женщине хотелось получить.

Вставала она чаще всего в семь, одевалась и направлялась к церкви, что бы быть там, где-то к положенному времени, а все остальные в таверне обычно сменяли смену где-то к семи-девяти часам утра, вместе с Нарроном, который вставал на полчаса раньше самой официантки, что бы открыть окна и дать какому-никакому свету просочиться в них.

Где-то же в это время просыпались и местные пьяницы, которым нужно было вставать на работу в поле, многие из них спали ночь тут, вместо того, что бы возвращаться к жёнам или мужьям, так что утро было одним из самых интересных периодов работы. Именно тогда случались потасовки и обиды, крики и возмущения, разрывы и схождения друг с другом всяких идиотов, что решались спать тут до утра. А культисты спали дальше. В первый день они всегда дрыхли до часов десяти, и как не странно, Люка это устраивало.

Многие из них только и делали что пили, когда приезжали, так что он мало что терял. Несмотря на предложенный ассортимент, из меню можно было заказать даже коктейли, но почти никто таким не занимался. Для этого ходили в пекарни или небольшие кафе, что были ближе к другому концу города, а не в таверну, хотя и такие гении романтики находились в Линбурге.

Прибрежный город славился своей культурой, что отличалась от всей культуры их страны. Единственный город, в который можно было заплыть с другой стороны материка. Никто правда не был уверен, что это именно другая сторона их континента, ведь дорогу туда ограждали огромные коралловые рифы и густой, тучный туман, который словно душил, как только мореплаватели подбирались ближе к нему.

В книгах по истории рассказывалось, что чужеземные мореплаватели привезли сюда свою церковь и Линбург был единственным городом, что мог похвастаться своей иной верой. Во всей огромнейшей стране это был чуть ли не единственный город, разделяющий свою веру в Аттеза и не верящий в Мессию. В прочем, миссионерам так было даже проще. Мальчишка мог отдохнуть от вечных почитаний и постоянных проповедей, а проповедники могли отдохнуть от постоянной слежки за маленьким принцем, коим последнего тихонько называли няни.

Линбургжане не особо беспокоились о мальчике. Для них он был самым обычным ребёнком и, если даже своих детей они отдавали на попечение Гроу, которую с очень большой натяжкой можно было назвать хорошей ролевой моделью, то можно было только предполагать, какое отношение было бы у них к чужому мальчику, даже, будь он не сильно избалован.

– С добрым утром, господин Реншу. – с некоторым безразличием поприветствовали проснувшегося проповедующего, но почти тут же сорвались на небольшие смешки, к удивлению, самого Реншу, который только вышел к лестнице.

– Что-то не так? – поинтересовались у Наррона, сидящего за своей стойкой и вытирающего бокал.

– Ну, наверное, вы очень хорошо спали, господин Реншу. Подушки мне не испачкали? – проповедующий недовольно хмыкнул и спустился вниз. Там же ему протянули зеркальце. Не ясно, откуда в этом месте оно вообще было в таком виде, однако старая вещица легко могла сойти за раритет. Даже с золотыми узорами, картинки на рукоятке были красивые и очень вычурные, явно купленные у какого-то искусного мастера. Такие зеркальца только в столице и делали, странно, что из всех людей именно у Люка завалялась эта дребедень.

– Нет. – хмуро ответили тому, беря протянутое отражение и заглядывая в него, начав соответствовать красному оттенку своей кожи. – … это со вчера осталось. Надо вытереть. – под несколько пьяные смешки тавернщика, зритель увидел тряпку, которую ему протянули. Та была не самой чистой, но пахло от неё мылом. Видимо следы остались от старости.

– Не бойся, я её в воде окунул, не плёванная. – хрюкнув в такт своему смешку, Люк наблюдал как Реншу таки оттёр своё обличие. Теперь вся тряпка была в помаде, на что сидящий даже хмыкнул. – Вот плутовка. А я не верил ей ещё, что помада стойкая. Ну и ну.

– Поднимете цены за держащийся результат? – шутливо заметил ему мужчина.

– Определённо. – явно не шутя заметил ему Наррон, после зыркая на стоящего искоса. – А ты не слишком издевайся. Занёс ты для такого недостаточно и гляди, что бы я с тебя ещё денег не стряс! Как постоянному клиенту, считай прощаю. Но это последний раз, ты меня понял?

– Понял. – согласно кивнули разбойнику, усмехаясь. – Вижу, кстати, уже восемь, нашим пора завтракать.

– Было бы кому. – хрюкнул ему тавернщик. – Твои спят как мрачьё и не проснуться часов до десяти. Тебе, если хочешь, накрыть могу. Твой отпрыск уже убежал. Вроде перекусил что-то, но я не в курсе.

– Что? – слушающий прямо-таки встрепенулся. Мессию нельзя было просто так упускать из виду. Что бы кто ни говорил, а он был всё ещё ребенок! Сложно понять, куда он мог залезть, если за ним не следить. – Куда он пошёл?!

– Да не ерепенься ты, фанатик! – подняли голос на самого Реншу, после выплюнув ещё одну порцию жёванного табака. – К Гроу, конечно, к кому ещё! Там куча детей, конечно, он пошёл туда. И ещё раз на меня так голос поднимешь, я тебе горло перережу! Ты мужик таки, а не тряпка. – стоявший рядом был настолько ошарашен подобной реакцией, скорее с непривычки, что даже руку поднял, резко врезав Наррону подзатыльник. Старик тоже удивился. Но потом улыбнулся. – Ну ладно, ладно. Прости уж. Привычка. – державшийся на одном хорошем отношении, своим поведением Люк чуть не загнал себя в могилу. Оттого, старика одарили холодным взглядом и молча вышли из таверны, оставляя одного. Это был не самый хороший знак, но тавернщик надеялся, что нахождение мессии целым и невредимым всё-таки исправит настолько ужасное настроение проповедника.

Утро в прибрежном городке всегда наступает тихо и спокойно. Птицы начинают свой концерт, нежный бриз с моря разносит запах свежей соли. На улицах уже пусто, лишь немногие рыбаки выходят на причал, готовясь к выходу в море или возвращаясь с него. Большинство ушло куда раньше, где-то к шести. Тогда же, те, кто отправился на поля, погрузились в свою работу. Они первым делом садили урожай, ухаживали за растениями или выполняли другие сельскохозяйственные задачи, в зависимости от возраста и возможности стоять на коленях весь божий день. Сейчас, правда был период Льема, второй месяц его, если быть точным. Да, действительно, самое время садить урожай. Миссионеры всегда приезжали во второй месяц. Первый часто был отведёт под службы и разборки с последствиями Льемовского фестиваля, а вот второй был отличным временем, что бы привозить сюда маленького мессию. Как раз все были заняты, никто не уделял ребёнку особого внимания и те две недели, что приезжие проводили здесь всегда были приятным и спокойными. Частично дело было и в местных обитателях. Они были до глупого пассивными и хоть радостно принимали приезжих, называть их хоть немного удовлетворёнными своей жизнью было трудно. Работающие без особых отпусков, многие занимали свободное время пьянством или другим разгульем. Не желающие отделяться от так привычной им церкви, многие оставались в своём городе или уезжали в соседние, а те, кто всё-таки хотели верить во что-то иное, старались вырваться в столицу, но даже так это редко приносило им счастье или удачу. Реншу же не был обделён ни первым, ни вторым. Идущий по городским улицам, он ярко выделялся на фоне редко мелькающих мимо людей. Яркое, красное кимоно с золотой вышивкой отлично показывало статус, а закреплённые золотой заколкой в виде дракона волосы, лишь утверждали его над всеми мимо проходящими. Многие взрослые смотрели на него с некоторым изумлением. Мало кто мог себе позволить даже подумать о такой роскоши, а Реншу ходил в этом по грязной улице, словно опуская идущих в грязь ещё сильнее.

– Сестричка Гроу! – знакомый голос заставил миссионера чуть успокоиться. Лю Сянь был там и, судя по всему, был целым. – Почему мы должны делать это?! – ответа Реншу не услышал. Судя по реакции детских голосов, явно издающих возмущение, он был, однако спорить с женщиной тоже никто не стал. Со стороны, сад словно был наполнен пчёлами, настолько много там было малышей.

– Ай, он меня ударил! – послышался обиженный выкрик, видимо спровоцированный каким-то очередным желанием показать свою важность в коллективе, но вот ответ, полученный на эту жалобу, проповедника не слишком обрадовал.

– Так ударь в ответ! – конечно их воспитательницу нельзя было услышать. Голос у Гроу был жутко тихим и монотонным, что вероятно заставляло детей слушать её лишь сильнее. Хороший метод воспитания, однако совет, данный ею только что, был просто отвратителен.

– Нельзя никого бить в ответ, это просто безобразие какое-то! – уже поднявший в воздух кулак, ребёнок даже испугался, опуская тот ниже. Воцарилась тишина, которую прерывал только шелест листвы и пение редких птиц, что делало ситуацию только хуже.

– О, папа Реншу! – так Лю Сянь обращался к мужчине всегда и даже подбежал к нему, крепко обнимая за пояс. – Ты пришёл! Представляешь, мы тут с детьми-

– И тебе доброе утро, Лю Сянь. Ты что-то поел? – радостное до этого лицо виновато скривилось в улыбке. Он не обращал внимания на то, что его перебили. Это происходило часто, особенно если он в чем-то провинился. – Я не буду на тебя ругаться, но больше никогда так не убегай. Я ведь беспокоился о тебе! А что, если бы с тобой что-то случилось?

– Да нет, всё было нормально. – непонимающе пробузил мальчик. – Мы играли тут с детьми! Тётя Гроу хорошо за нами смотрит! – она даже не смотрела на детей. Даже сейчас, когда Реншу пришёл, она была занята чем-то другим. Последнего это раздражало, но он давно уже понял, что спорить с ней было бесполезно. Это, в прочем, не мешало ему пытаться. – Так, ты пока поиграй ещё немного, а мне нужно с твоей «тётей» поговорить. – мальчик закивал, после возвращаясь к товарищам. Те всегда смотрели на Реншу с некоторым восхищением, но забывали они о нём так же быстро, вновь хватая свои деревянные мечи, палки и остальные глупости, коими они игрались в «войнушки» или другие игры, что ещё мог придумать детский мозг.

– И что ты? Сама хоть поела? – с этими словами, к Гроу подошли, легонько хлопнув её по поясу. Та даже вздрогнула, после недовольно хмурясь.

– А это тут причём? – непонимающе обратились к нему.

– Да так, интересуюсь. Ты просто невыносима, когда голодна. Хуже всего лишь то, что ты не завтракаешь, как я понял. Верно? – та хотела ему что-то сказать, но проповедующий продолжил свою тираду, не давая и слова вставить. – А дети? Они что-то ели? Или ты приучаешь их голодать по утрам?

– Я ни к чему их не приучаю. Мы все вместе идём обедать, а с утра в таверне слишком опасно, что бы водить туда детей. Или ты думаешь, что это так легко, смотреть за тем, что бы вся орава, сидящая здесь, не переворачивала всё там? – недовольно фыркнув, добавила. – И вообще, лучше бы следил за своим ребёнком. Что он один без присмотра бегает?

– Я спал. – хмуро заметил ей Реншу.

– Поздравляю, я - нет. И в отличии от твоей зажиточной морды, у меня нет особой возможности выспаться. За, то есть возможность уделить время сидящим здесь малышам и это я молчу про подростков, которые уже соизволили помогать родителям на сенопашне. – сенопашней называли поля. В независимости от того, какое время года было, их называли именно так.

– Время идёт, а твой характер лучше не становится. – справедливо заметил стоящей Реншу. Он не слишком обижался. Раньше ещё как-то бузил на неё, думая, что она пытается обидеть его, но в самом деле, женщина просто была голодна и почти не высыпалась нормально. Конечно, она будет вечно злой и недовольной. На фоне вечно покладистых наложниц из храма это было даже что-то необычное, но этот аспект поведения мужчине всё-таки не нравился. Он всё ещё надеялся хоть раз в жизни увидеть выспавшуюся Гроу, сытой он её всё-таки раз в день наблюдал. – Тебе может что-то принести поесть?

– Спасибо, не надо. – уже спокойнее ответили ему. – Лучше уже отведи Лю-Сяня поесть. А то, что он голодный ходит?

– Да какой смысл? – тяжело вздохнул на это проповедующий. – Он ведь с детьми играет, не захочет уходить. Мне скандалов тоже не нужно. Да и плюс, всё равно он без тебя есть отказывается. В храме ещё как-никак ест, а вот как ты рядом – всё. «Сестричка Гроу обязана есть с нами».

– А ты и завидуешь. – усмехнулись ему, на что уже смотрящую на детей женщину резко взяли за талию и подвинули к себе. Зритель часто так с ней делал, потому что это был единственный способ попросить её замолчать или не говорить глупостей, что бы дамочка не слишком возмущалась. Вернее, поначалу она очень возмущалась. Но со временем перестала это делать.

– И не мечтай. – улыбнулись той, кивнув. – Я, подожду с тобой до обеда, но завтра уж соизволь разбудить меня или подождать, я тебя накормлю.

– С какой стати? – недовольно подняв бровь глянули на Реншу.

– С очень простой. Ты не лучше бестии, когда ничего не поела, а мне вообще-то нужно, что бы ты следила за Лю-Сянем. А раз уж я сваливаю на тебя эту ответственность, то соизволю и отплатить тебе за неё. Едой, правда. Не деньгами. Но деньги ты у меня за это, итак, не возьмёшь. – нет, не брала. Дама считала это своей ответственностью, раз уж её освободили от работы на сенопашне.

Она смотрела за детьми целыми днями, за то не работала в поле. Их родители тем временем в поле работали, за то не смотрели за детьми целый день. Все выигрывали, не так ли?

– И то верно. – сложив руки на груди, дама смотрела на бегающих ребят. Реншу все ещё держал её за талию, хотя рука и опустилась до пояса. – Ладно, – протянули ему с тяжёлым вздохом. – если ты готов вставать в пол восьмого утра, то конечно, я готова подождать тебя. Только не думаю, что Лю Сянь захочет вставать в это время.

– Захочет. – заметил ей Реншу. – Он сегодня сам встал. Так что думаю, это не будет для него слишком большим затруднением. Не беспокойся об этом так.

– Пусть. – сухо отрезали мужчине, закончив на этом все предыдущие предложения. Видимо она больше не хотела разговаривать..., и он не мог её винить. Он и сам, наверное, не ел бы, будь настолько же чем-то занят. Вместе с тем был солидарен в том, что на голодный желудок разговаривать – такая себе идея.

– Гроу! Моя дорогая! – знакомый мужской голос послышался, с другой стороны, на что Реншу шутливо заметил, немного толкая соседку в плечо.

– Любимый твой? – его обиженно толкнули назад.

– Отстань. – фыркнули ему под смешок, как тут перед ними появился священник. Достаточно молодой паренёк лет двадцати трёх, в робе, соответствующей его статусу. Парнишка был очень рад видеть свою «даму сердца», однако быстро отпрянул, заметив возвышающуюся фигуру Реншу рядом. Всё-таки черноволосый богемник был ближе к самой женщине ростом, обладая гордыми сто шестидестью сантиметрами роста и не слишком комплексовал по этому поводу, однако на фоне «шкафа», коим по мнению Гроу был блондинистый Реншу – явно проигрывал, о чём заметно переживал.

– А я не знал, что вы уже приехали! – улыбнулись проповедующему, как тот мило кивнул.

– Всегда рад знать, что могу быть приятной неожиданностью. – улыбнулись стоящему в проходе сада парнишке. Возвышающаяся рядом с ним церковь словно делала всю ситуацию хуже. Здание в принципе было достаточно большое и массивное, фактически единственное на весь город, разделяя территорию с новой церковью, которую постепенно начинали строить с другой стороны злополучных границ городишки.

– Главное, что бы цвет её тебе не соответствовал, Реншу. – усмехнулись горделиво стоящему проповедующему, как тот недовольно цыкнул и глянул на неё.

– Ой, кто бы говорил.– рука хлопнула место, на котором лежала ещё раз.

– Не обижайся ты так сильно. Я ведь ничего такого не сказала! – под закатанные глаза лишь похихикала, пока стоящий и наблюдающий за этим священник обиженно удалился в храм.

Этот Реншу вечно портил планы Адаму. Священный сын, он старался завоевать сердце девушки, однако у него это никак не получалось. Дело было не в том, что он был слишком низким или слишком самоуверенным для её вкуса. Как и с церквями, проблема была куда глубже и дальше внешних пороков похоти и гордыни, Гроу не нравилось, когда к ней лезли без особого просу, а священник то и дело старался прилипнуть к ней без особого предложения. Так с церквями была похожая история, ведь людям не нравилось, что их святыня находится в центре разбойного района, коим и был причал и прилегающий к нему рынок. Живущие в этом месте зарабатывали чуть больше, однако и работу делали не слишком благодарную. От этого даже улицы обросли сорняками, а дома выглядели порой заброшенными и запущенными. Здесь часто происходили потасовки и перестрелки. Сама таверна, в которой остановились миссионеры, была местом, где криминальная активность цветет, и в темное время суток рядом лучше не бывать, ни в здании, ни на улицах, без особой необходимости. Местные жители, что не имели никакого отношения к району, часто говорили, что здесь торгуют наркотиками и ведут сомнительные дела. Стража, которая на самом деле была в городе, пыталась патрулировать этот район, поддерживать порядок, но не справлялась с задачей из-за сложности обстановки и вовсе перестала ходить в это злополучное место. Самым смешным во всём этом был, как ни странно, жилищный вопрос. Купить дом было не трудно, а вот таверна, или хоть следил, что бы закоулки его бизнеса оставались чисты и до неприличия грубо расправлялся с конкурентами, оттого по всему Линбургу были разбросаны кафе и рестораны, но ни один из них не предлагал ночлега, боясь последовать множеству тех, что решились это сделать и поплатилась жизнью, а то и чего похуже, что, к сожалению, тоже могло быть, зная жестокость старого, морского пирата.

В то же время благополучный район городка представлял собой ухоженные улицы с красивыми домами и садами. Чем дальше отходили они от неприглядного морского бриза, тем чище становились усадьбы и тем ярче были сады. Тем больше появлялось кафе и даже находилась школа, однако никто из тех, кто сидел с Гроу, не собирался в ней учится. Что там, даже Гроу не получила совершенно никакого образования, читать её научили в церкви и более того, она жила там достаточно долгое время, пока старый священник ещё мог выполнять свои обязанности. Потом она ушла в таверну, а через пару лет и старик Благодеятель отошёл от дел, передавая все свои дела в руки сироты-последователя: Адама Феофана. В воздухе "зажиточников", как их называли те, с кем жили сейчас миссионеры, чувствовалось спокойствие и безопасность. Они часто гуляли по улицам вечером, наслаждаясь видом моря и чистым воздухом. В этом районе даже был свой рынок, однако торговали там исключительно перекупщики и товары, что они перекупали, продавались на основном рынке, что располагался на менее благополучной территории. Причина такого расположения была проста: мало того, что эта часть города была старше, отчего жило здесь куда больше людей, так ещё и зажиточные по количеству валюты люди жили именно здесь. Именно они располагались в полу-шатких домиках и лачужках с яркими тряпками вместо навесов и не слишком переживали о внешнем виде своего дома. Они могли легко перестроить его в любой момент, но времени на это никак не хватало, оттого лишь постарев они переезжали в "зажиточную" часть города и не слишком волновались о том, что окажутся за чертой бедности на старости лет. Так дети этих людей становились теми, кто жил в зажиточном районе и всё продолжалось, до смешного монотонно и даже глупо.

Глава 2

Стоящие около церкви тем временем продолжали свои разговоры, те состояли в основном из обычных рассказов о жизни или расспросах о том, как тот или иной родственник поживает. Так, например Гроу была рада выяснить, что у брата Реншу – Гюрена, всё очень даже хорошо. Он опять нашел себе несколько любовниц, что происходило фактически каждый месяц, отчего женщине даже казалось, что многие из них переодеваются.

– Может некоторые из них мужчины? – поинтересовались у проповедника, на что тот улыбнулся.

– Может быть, но думаю, что мой брат не потерпит такого предательства со стороны заднего фронта. – несмотря на то, насколько низкой была эта шутка, смеяться она заставила обоих из них, но эта радость была быстро прервана явно уставшим по виду ребёнком.

– Гроу-у… – та глянула на него с присущим ей безразличием, и мальчишка не заставил додумывать причин такого отношения. – Когда мы будем есть? Я голодный. – на этом слове их «воспитательница» глянула на солнце, прищурившись.

– Так. Ну. Вообще, нужно бы подождать ещё минут пятнадцать, но можешь собирать ребятню. Как соберётесь, все вместе пойдем. Всё ясно? – ей кивнули и ушли, начав громко выкрикивать какие-то непонятные высказывания, на которые Гроу лишь уставши вздохнула. – Смотри, что бы и твой отпрыск этому не набрался.

– Обижаешь. – вежливо сообщили той, улыбаясь шире, на что стоящая рядом тяжко вздохнула. – Не суть. Как папа?

– М? Да нормально. – улыбнулись ему. – Он был рад узнать, что вы снова приедете. Он даже вырезал Лю Сяню новую фигурку.

– Опять? – проповедник даже возмутился, на что женщина кивнула.

– Ну да, опять. Или хочешь сказать, вы его меньше балуете? – голубоглазый фыркнул, после отрываясь от своего места, заметив, как дети уже собрались в кучку.

– Даже не начинай. – «воспитательница» лишь посмеялась и кивнула, направляясь к детям и махая им рукой в нужном направлении. Компания пошла за ней и только сейчас проповедующий увидел количество малышни, что бегало там. Да, детей сорок наберётся точно, а это он только по макушкам считал! Многие сбегались из углов и вскоре их действительно было достаточно много, буквально маленький марш, комически большой из-за количества участников в нём.

Гроу шла впереди, тогда как Реншу расположился сзади. Мессия достаточно сильно выделялся на фоне, в основном из-за яркой одежды. Было даже странно, что дети не дразнили его, но как объяснила Гроу, им в общем всё равно, ведь он играет с ними на равных и не делает из себя особенного, так что малышам всё нравится. Маленького мессию даже часто ставили на позицию генерала, что бы он командовал войсками, так что яркие наряды явно имели свои положительные стороны. Разве что стирать их потом было тем ещё мучением. Слава богу, сам Реншу этим не занимался, это чаще всего делали служанки или наложницы, или же няни. Они часто мельтешили по храму и создавали из себя некоторый жужжащий улей, что очень раздражало златокудрого принца. А вот город, по которому они сейчас шли – пустовал. По улицам только листва летала и та, не слишком часто, а так, под палящим, но всё ещё щадящим солнцем не было ни единой души, словно умерщвляя район, в котором они находились, лишь сильнее. Это было даже странно, потому что не так и далеко отсюда слышались голоса и люди там явно наслаждались жизнью, включая и детей, однако здесь все были на попечительстве одной лишь женщины, которая изредка учила их чтению или письму, но на этом всё.

Ладно ничего не теряющий Лю Сянь, у него весь год было сплошное обучение, но эти дети? Почему они не учатся? Почему никто не гуляет по улицам? Это было странно. У Наррона это спрашивать было бесполезно, он бы лишь отмахнулся. А вот Гроу? У неё можно было и спросить, но уже чуть позже, когда она всех рассадит. Детвора зашла в таверну, под недовольный выкрик Гюрена, которого достаточно быстро заткнул Наррон.

– Эээ, какого чёрта эта мелочь здесь делает?! – гвардеец не рассчитал, потому что ему тут же врезали крепкий подзатыльник, заставив часть пива разлиться в разные стороны.

– Ты мне будущую клиентуру не разгоняй, ты, одолбень ёбаный! – тавернщик грубо плюнул в чашку, что, кажется, разозлило пьяного Гюрена ещё сильнее.

– Ты что, старый, вообще ёбнулся со своим пивом?! – но поднявшемуся Гюрену договорить не дали, ребенок, шедший рядом со всей силы, ударил его по ноге ботинком, что заставило гвардейца скривиться и сесть, ругаясь под нос. Зашедший к этому времени Реншу лишь озадаченно наблюдал, ведь он не видел ни того, что ребёнок зрительно спросил у Гроу разрешения на это действие, ни того, что произошло перед этим. Слова слышал, причину их – не совсем понимал.

Люк ещё и подзатыльник брату Реншу врезал, после хитро лыбясь (ведь улыбкой это даже с натяжкой назвать трудно). Гроу лишь недовольно закатила глаза. Судя по всему, она была искренне недовольна и даже устала от этого. Видимо происходило такое часто, и женщина даже внимания на это обращать не хотела.

– «Как дети малые.» – пронеслось у неё в голове а слушающий на это лишь вздохнул. Лучше и не скажешь. Или не подумаешь, в этом случае. Наррон думал в основном о всяких неприятных вещах, а дети чаще задумывались о драках или том, как их успели обидеть другие дети. Мыслей Гюрена, брат, к его же радости, не слышал, но не сомневался, что там не было чего-то слишком полезного, в прочем брат его думал точно так же.

Будучи Иаолиями по своей природе, что Реншу, что Гюрен обладали достаточно обширными навыками телепатии, что отлично помогало в делах религии, с той же стороны, до невозможного сильно мешало жить. Настолько сильно, что почти семьдесят процентов всех Иаолиев просто умирали, не дожив и до тридцати двух. Реншу, имея в своём запасе гордых пятьдесят, научился контролировать свои мысли, хотя бы до какого-то момента, так что часто пропускал сквозь уши, или, скорее, сквозь голову, лишние шумы о моргании, сдвигании мышц, разговорах и других особенностях человеческих организмов, что братья слышали на постоянной основе. Эта же особенность привела к тому, что братья выглядели совершенно одинаково. От цвета глаз, до количества волосков на голове. Гюрен разве что родился на три минуты позже, но это мало чем меняло их положение. Единственной какой-никакой отличительной чертой был загар, ведь Реншу был чуть более бледным, привыкший работать в офисе. Гюрен же был более загорелым, ведь хоть и редко вылезал из своего дома днём, уделяя время тренировкам с солдатами и многочисленным любовницам, тогда как ночью он был занят делом, часто разбираясь с конфликтами, поставками оружия, ядов и другими делами, которыми столичный храм вовсе не хотел заниматься, или не признавался, что делал это.

Что там, младший хотел даже татуировки себе набить, но по просьбе старшего не стал. Иногда они заменяли друг друга и так как отличить их часто даже родная мать не могла, если они вдруг пропадали на целый день, это происходило более чем эффективно и те же проповеди почти всегда имели рядом с собой «Реншу», даже если это был не Реншу вовсе.

Гюрену не нравились проповеди, поэтому он с ними и не возился. Лю Сянь ему тоже не очень нравился, но скорее потому, что мальчика учили правлению и гвардеец не мог просто потренировать его или научить драться мечом. Стоит, правда, отдать ребёнку должное, братьев он отличал отлично, хотя в чём был секрет не слишком говорил. Гроу их тоже отличала, как и Наррон, а вот Бэннет путал. По словам Люка, разнились они в манере походки и поведения, а так же в использовании слов. Это, вероятно, правда было, но на проповедях это никого не волновало, да и большинство из присутствующих в храме не слишком то интересовались тем, кто проводит чтения.

Мыслей Гроу проповедник никогда почти не слышал, но настолько привык к тому, что вокруг него всегда есть шум, возня и другие ощущения работающих, дышащих, моргающих и думающих людей, что даже перестал обращать внимание, думая, что просто прослушивает большинство из них. Эти две недели были и для Реншу временем выходных. Он не собирался терять их просто так. Эта особенность должна была бы настораживать миссионера, ведь единственные, чьи мысли он мог слышать только таким образом, - Махханаи. Никто иные, как падальщики, или в простонародье «ведьмы». Иаолиев называли «зрителями» вследствие того, что те могли слышать мысли других, словно видя в будущем то, что стоящие перед ними хотят сказать, за что их, очевидно, не очень любили другие люди, но к счастью последних, сами зрители не слишком желали высовываться к вечно думающим о чем-то существам, а вот ведьмы очень даже напротив. Будучи теми, кто поедал мёртвую плоть, они рано или поздно появлялись в селениях и очищали их от всех и всего мёртвого, что было в их радиусе доступности. Живых никогда не трогали.

Очевидно, что людям это тоже мало понравилось, а вот зрители это оценили. Имея схожий с ними, однако очень сильно недоразвитый орган, ведьмы в каком-то смысле подходили таким как Реншу, ведь те не слышали их мыслей и того, как работает их мозг, а слышали только избранные вещи, о которых ведьмы думали. Эти мысли буквально нужно было проговаривать в голове, словно читая, но когда этого не делалось, Иаолии не слышали ничего, за что и обожали своих падальщиков-собратьев. Люди же это отношение не разделили, привязав умение и желание поедать мёртвую плоть к вечно существующей эпидемии – Мору. Ироничное сравнение, ведь Махханаи, в следствии своей биологии, не болели этой заразой и даже наоборот, спокойно делали от неё вакцину, если это было нужно. Однако смотреть и слушать это не стали, постепенно изгоняя ведьм всё дальше, и дальше, и теперь сложно было найти их хоть где-то, даже, если вы намеренно начнёте поиски. В прочем никто этого и не делал, вошедшие в рамки мифов и легенд, последние всё ещё существовали, но редко высовывались из уже обжитых территорий и даже на общем языке почти не говорили. Или же, не говорили вовсе.

– А Люк… – начал Реншу, уже садясь за стол, пока Гроу ходила, рядом расспрашивая детей о том, что они хотели бы съесть. Гюрен всё ещё сидел за стойкой, не приближаясь к брату, а вот Лю Сянь подсел к нему, всегда желая кушать вместе. Привык он так, да и что уж греха таить – его приучили постоянно сидеть рядом с воспитателем.

– Наррон? – переспросила у него Гроу, после поворачиваясь к сидящему за столом мужчине.

– Ну твой дядя. – повторили ей.

– Наррон, ну? – уже раздражённо переспросили у него, после протягивая Лю Сяню меню, в котором тот быстро ткнул на картошку мясом.

– Без пива. – резко заметил Реншу. Он был достаточно сильно против алкоголя, считая его убийством для разума, хотя он и помогал хорошо забыться (но не бесследно), отчего уточнил это, чем вызвал ещё большее недовольство у дамы.

– Почему, по-твоему, в меню вода стоит? Ты? – ему тоже ткнули меню.

– Вчерашнее блюда, пожалуйста. – Гроу кивнула. – Спрашиваю, почему он учиться тебя не отправил?

– Долгая история. – резко ответили, уже собираясь уходить.

– Ну уж нет, ты ешь с нами! – официантка уже хотела возмутиться, но Лю Сянь лишь закивал в ответ, а других свободных мест не было, так что девушка лишь тяжело вздохнула и кивнула, мол, ладно. В голове у неё пронеслись ругательства, что даже позабавило Реншу, однако обижаться за это он на неё не мог. У неё и без того было много стресса, а тут вот ещё что и как.

Блюда на местной кухне были простые и понятные, без особых усложнений, за то очень сытные и стоит признать, вкусные. В отличии от столицы, о этой кухне не напишешь красивых тирад, однако, хотя бы наешься. Так, постепенно из палящей жаром двери выходили девушки, ставя еду на стол, некоторые из них общались с детьми и, как Реншу понял, эти были именно их дети, отчего ему стало даже как-то грустно. После приходили в другие женщины, как предыдущие возвращались к работе и так по кругу, пока уже и Гроу не вышла, протягивая Реншу и Лю Сяню тарелки с их блюдами, вместе с тем, ставя парочку тарелок и на соседние столики. Восхитительное умение носить три тарелки на не предназначенном для этого подносе.

– Всё. – с тяжёлым выдохом, около Реншу плюхнулись, чуть оголяя приоткрытую часть груди, что и без того кокетливо выглядывала из декольте.

– Кхм. – с этим звуком, Реншу молча подтянул ткань ближе к центру, закрывая его. – Так вот, я что спросить то хотел, почему-

– О, вот вы где! – вновь прервали Реншу. Тот даже фыркнул, но быстро расслабился. Бэннет, этому добряку можно было прерывать его когда угодно! – Лю Сянь, и ты здесь!

– Дядя Бэннет! – мальчик прямо выпрыгнул из-за стола, подбежав к медведю и бросившись к нему в объятия. Огромный, широкий мужчина был только рад, крепко обнимая ребёнка.

– Мальчишка! – медвежьи уши довольно наклонились в сторону мальчика, а хвост и вовсе довольно заёрзал, хотя и был очень маленьким. В принципе сам по себе Бэннет был жутко схож на медведя: лапы с когтями, большое количество волос, даже руки и те – обросшие и когтистые, он тем не менее отличался удивительно миролюбивым и тихим нравом. Именно он и был папой Гроу и почему-то Реншу казалось, что именно он является причиной того, что Гроу не полностью поддалась влиянию своего дядюшки.

– Смотрю и он Лю Сяня любит больше, чем меня. – усмехнулся проповедник, получив в ответ лишь отрицательный кивок.

– Ты тоже можешь прийти пообниматься. Он был очень рад узнать, что вы приедете, даже дракона мальчику вырезал. А меня вопросами про тебя застукивал. Я уже думала не выдержу. – проповедник проигнорировал вторую часть разговора, запнувшись.

– Дракона? – в такт этим словам, Бэннет действительно вытащил деревянную фигурку, от которой мессия загорелся восторгом и только сильнее обнял большого добряка. – Какого дракона?

– Деревянного, обычного. Лю Сянь же писал в письмах, даже иллюстрации прикладывал. Вот он и сделал. Так мучился, ты бы знал. – зритель поморщился.

– Не проследил я значит. Это плохо. – он не хотел допускать, что бы мальчик получал такие вещи бесплатно. Вернее, их, итак, ему давали всегда, но Лю Сяня он отдельно просил ничего не выпрашивать у живущих в Линбурге, а тут такие вот тебе фантазии.

– Да ладно уже, пусть. – безразлично отметила ему Гроу, обречённо вздыхая. – Мой папа только и рад. Пусть занимается, пока может. – и то верно.

– А нам?! – возмутился другой ребёнок, уже поедающий свою порцию еды.

– А вам я мечи сделал, негодники. А у него вот меча нет. Или мне и ваши забрать? – возмутившие понурили головы.

– Не надо. – медведь лишь усмехнулся и махнул Реншу с улыбкой.

– И тебе привет, старина! Рад что ты приехал! – к столу подошли, после оглядывая восторженно оглядывающего дракона Лю Сяня, который уже сел на своё место и не настолько восторженную Гроу, явно изнурившуюся от жары. Отец уже полинял к сезону, отчего ощущал себя более-менее комфортно, а вот вечно бегающая официантка, очевидно, не могла похвастаться такими функциями своего организма. – Хочешь обняться?

– Откажусь. – неловко улыбнулся ему проповедующий, глядя на то, насколько потной была волосатая грудь, в которую Лю Сянь чудом не залез.

– Ну и ладно! – улыбнулись ему шире. – Я очень рад, что ты приехал! Наконец-то моя девочка будет питаться нормально! Верно же, Гроу?

– Папа! – тот усмехнулся.

– Ну что? Разве я сказал что-то не так? – женщина недовольно хлопнула по столу, садясь уже более-менее прилично.

– Ты зачем пришёл сюда? Напиться? – какая строгость! Реншу даже отвык, что в её голосе могут проскакивать такие интонации.

– Отнюдь! Повидаться пришёл, но вижу ты в плохом настроении. Кушай, потом поболтаем. – ей кивнули и помахав детям на прощание вышли. Те тоже ему помахали. Это было даже мило. Добряка любили многие и это было более чем заслужено. Очаровательный мишка, его можно было бы вписывать в какие-нибудь детские истории, настолько добрым и чистым казался его характер и нрав.

– Так вот, – всё так продолжил незаконченную тему Реншу. – Почему твой дядя учиться тебя не отправил? – женщина раздражённо буркнула на него.

– Отстань. – миссионер лишь улыбнулся.

– Твой папа был прав, ты просто в ужасном настроении. – и получив обиженный толчок в плечо, посмеялся, после начав есть, вместе с большинством детей и самой Гроу, которая ела то же, что и он вчера.

Картошка с мясом была самым простым и стандартным блюдом для этой местности, что явно выделяло её на фоне той же столицы, в которой картошки почти никто и никогда не ел! Не потому, что она была дорогой в производстве сама по себе, а потому, что тропический климат местных равнин не слишком соответствовал пожеланиям этого плода природы, делая его горьковатым и не слишком вкусным. Здесь же картошка росла отменно. В столицу её почти не поставляли, хотя если это всё же делали, получалось дорого и не слишком выгодно. В прочем это всё равно было возможным. Лю Сяню вот нравилась картошка и он периодически капризничал, что бы ему её приготовили, но со временем он перестал это делать, то ли оттого, что Реншу с ним после такого возиться переставал, то ли потому, что вырос, а в любом случае остановил капризы и успокоился, наслаждаясь такими деликатесами на праздники или по приезду в сам Линбург, где их и готовили.

– Ты пьешь пиво? – удивлённо глянули на Гроу, которая держала в руках достаточно большой бокал с относительно свежим пивом.

– Ты нет? – проповедник нахмурился.

– Нет, и я не советую тебе этого делать. – женщина закатила глаза. – И не начинай мне тут.

– Папа Реншу! – на Лю Сяня глянули. Тот явно наелся и лежал, не слишком желая двигаться. – Пусть пьёт, в чём проблема? Разве ты не говорил мне, что нас не должны касаться пороки других? – проповедник глянул на мессию, после на Гюрена, который тихо хихикнул на такое заявление и очень тяжело вздохнул.

– Лю Сянь, одно дело, если это чужой человек, тогда действительно всё равно как он распоряжается своим здоровьем. – мальчик глянул на воспитателя с интересом. – Но, если это близкий человек, коим ты заявляешь Гроу есть, разве хочешь ты, что бы она заболела чем-нибудь из-за её плохих решений в жизни?

– Это моё решение, как мне жить мою жизнь... – как не странно, договорить у неё не вышло. – Похоже жара на меня плохо влияет.

– Или пиво. – повернул к ней голову Реншу. Та глянула на него уставши, видимо не желая слушать эти нравоучения ещё раз. – Даже не начинай эти игры со мной. Мне важно твоё здоровье, а ты губишь его таким образом! Что ещё ты делаешь? Трубку куришь? – послышался неловкий кашель как стоящий за стойкой Наррон смотрел в сторону. Миссионер уже знал этот взгляд, молча переведя его на Гроу. – Гроу.

– Даже не начинай. – буркнули ему. – И вообще, я же ничего не говорю по поводу того, что кое-что не спит нормально, правда? Или мне тебя за это отругать?

– Вы двое жениться не собираетесь? – прервал этот спор один из детей. На удивлённые лица лишь пожал плечами. – Что? Вы ведёте себя как мои мама с папой! - послышались согласные выкрики, после перерастающие в достаточно громкий балаган.

– А мои вообще видятся раз в месяц, когда меня друг от друга забирают! – встрял другой, отчего малышня начала спорить, кто видит своих родителей чаще.

Реншу даже глянул на свою спутницу, в явной неловкости, однако ту это совершенно не впечатляло. Более того, во всём этом шуме дети уже и забыли, с чего все началось, продолжив обсуждать разные темы, которые начали взбредать им в голову. На всё это проповедник лишь тихонько переспросил.

– А что они вообще здесь так долго делают? – сидящая рядом дама вздохнула и подсела чуть ближе, поднеся губы к уху Реншу. Говорила шёпотом, видимо потому, что это лучший способ услышать её в этом случае.

– На улице сейчас слишком жарко и раз уж все родители заняты в поле и оставили детей на попечение мне, а я не очень хочу, что бы они получили солнечный удар. А так как все из живущих здесь так или иначе связываются с этим местом, – видимо имела в виду таверну, – то они просто заносят мне деньги, и я на эти деньги кормлю их детей. – после от Реншу отодвинулись, явно ухудшая слышимость. – Наррон не слишком против, потому что для него это спокойная часть дня и он может и сам выпить и не беспокоится, что кто-то не заплатил.

– Всё ясно. – задумчиво отметил ей зритель, после тяжко вздохнув. – Возвращаясь к странным финансовым решениям…– к Сяню повернулись. – Разве я не просил тебя ничего не просить у Бэннета?

– Просил. – виновато понурил голову мальчик.

– Да пусть, тут недавно Пасха была. – безразлично отметили ему, после зевнув.

– Пасха? – непонимающе глянул на ту Реншу.

– Ага, праздник местный. Аттезианский. Я плохо понимаю к чему эти глупости, но вроде бы как он предназначен для того, что бы отделять времена посева полей от времени их жатвы. – миссионер глянул на неё озадачено, и дама пожала плечами. – Новый год мы тоже празднуем, даже не знаю, зачем им ещё один праздник.

– Да ну! – удивлённому Гюрену кивнули. – Ничего себе вы еретики! Сжечь вас всех надо к чертовой матери!

– Гюрен. – тот повернулся к брату, который это и крикнул.

– Ну чего? Что такого я сказал? – явно сморенный немного жарой, тот не слишком соображал, что говорит, отчего Реншу, уже прикрывший уши Лю Сяню, тихо прошипел ему.

– В комнату иди. Сейчас же. Иначе я самого тебя на костёр пущу, понял? – гвардеец лишь недовольно фыркнул и встал, тихо бурча под нос «понял, понял». Наблюдающая за этим Гроу усмехнулась.

– Ну и ну. Мировая религия. – на неё тоже глянули. – А ты на меня так не засматривайся, или думаешь я твои действия по поводу моего внешнего вида не заметила? – с этими словами, та намекающе взяла рукой ткань рубашки, что Реншу недавно задвинул. Смотрящий на неё недовольно нахмурился, покраснев чуть и повернулся, неудовлетворённо качнув головой.

– Женщины. – малословно выдали ей.

– И их шкафы. – добавили ему, словно заканчивая разговор.

Реншу лишь посмеялся. Действительно, женщины и их шкафы. По-другому и не скажешь. Ему лишь улыбнулись. С каждым годом проповеднику казалось, что она стареет, но не внешне, а внутренне. Словно вянет с каждым его приездом всё сильнее и это расстраивало его. Он понимал, что вероятно эти чувства были вызваны тем, что виделись они всего лишь то две недели в год и женщина не бегала вокруг него, как делали все, кто жили в храме. Милая, милая Гроу, никакой тяжёлый вздох не мог решить проблему, которая стояла перед Реншу сейчас. Рядом с этой женщиной ему было так спокойно, что он буквально не хотел никуда уходить. С каждым приездом всё было только хуже и чувства возвращались всё быстрее, так в этот год они вообще никуда не исчезали за целую неделю до приезда. Мужчина буквально разделял радость маленького Лю Сяня, за что корил себя, ведь он взрослый. Он взрослый мужчина, так почему же он чувствует себя так, словно это он тут – малыш?

– О чём ты задумался? – спросили у него, оглядывая хмурую от мыслей фигуру.

Компания уже стояла на улице. С последней сцены прошло два часа, жара спала, и детвора высыпалась на улицу, словно сахар из сахарницы. Часть поразбежалась в свои халабуды и укрепления, пока вторая часть продолжала бегать рядом с Гроу. Они вновь пошли в сад. Растущий за церковью, тот имел замечательную тень утром, а вечером на нём всё ещё гуляло солнце, грея бегающих и резвящихся детей. В отличии от утра, сейчас взрослые сидели на лавочке, не обтираясь об отбелённые стены. Маленький мессия бегал с остальными, кажется, снова был генералом, а Реншу задумался над всем произошедшим. Его начала расстраивать мысль о том, что всего через две недели ему придется уезжать, хотя время их пребывания здесь только началось.

– Ты так и не ответила мне, почему Наррон не отправил тебя в школу. – решив не погружать женщину в грустные мысли, тот глянул на неё, улыбаясь.

– Не обманывай меня, ты думал о чем-то другом. – вот уж вертихвостка! В прочем врать ей Реншу тоже не собирался.

– И как ты это поняла? – зыркнули на неё, улыбнувшись.

– У тебя такое лицо грустное. – спокойно проговорили ему. – Как бы не о своём дневном позоре задумываешься? – проповедник не понял, решив переспросить.

– Каком ещё позоре? – он вроде бы как ничего ещё опозорить не успел. Он следил за этим. Точно знал: ничего такого он ещё не сделал.

– Ой, не смеши меня. Или ты думаешь я не вижу, как ты на моё декольте сегодня заглядывался? – сидящий даже возмутился.

– Перестань! Ни на что я там не заглядывался. – официантка улыбнулась лишь шире.

– Так мне его спрятать? – но проповедующий лишь покраснел немного, почесав собственный затылок.

– Этого я тебе делать тоже не говорил. – выдержав паузу и глянув на явно удовлетворённое своей малозначительной, а всё-таки победой лицо, решил не зацикливаться на смущающей его теме. – Дорогая моя, ты мне так и не ответила!

Та прямо-таки в действительность вернулась, видимо немного забывая, что он тоже мог легко её смутить, хотя данная фраза вовсе не относилась к такому арсеналу.

– Ну ладно. – посмеявшись, вздохнула. – Это долгая история.

– Мне всё равно Лю Сяня до таверны вести, а он без тебя не пойдёт. Так что мы здесь надолго. Рассказывай. – та кивнула.

– Ладно, пойдёт. – видимо имея в виду временной промежуток, та вздохнула и начала. – В Линбурге вообще есть одна школа, но меня туда, как и всех здесь тут не отправили. В этом нет совершенно никакого смысла.

– Как нет смысла? – удивлённо спросил у неё Реншу. – А образование? А знания? Чтение, в конце концов? Эти дети то читать умеют?

– Умеют. – спокойно сказали ему. – Но дело не в том.

– А в чём? По отчётным данным, в этом районе проживает богатая часть вашего региона, или города, точнее. Но при этом все дома здесь словно развалянные. Как я заметил, в соседней части города такого нет, хотя, смотря по отчётности, жители там в среднем беднее, чем здесь! Как так получается? Мне стоит углубится в расчёты плотнее, или что? – сидящая рядом удивлённо на него глянула.

– А откуда ты знаешь, какие деньги где крутятся? – миссионер мило улыбнулся ей и посмеялся.

– Я очень много всего знаю, но это же не значит, что мне нужно обо всём тебе говорить, верно? – та тоже улыбнулась, посмеявшись.

– Реншу, не разговаривай со мной таким тоном, а то я даже начинаю думать, что у тебя на меня появились некоторые планы. – сидящий рядом усмехнулся.

– А что, это так плохо? – он даже к лицу её приблизился, на что женщина и сама прижалась к нему чуть больше, притягивая к себе за шиворот.

– Ни в коем случае, однако тем, кто строил такие планы, мой дядюшка часто отрезал головы. – продолжая мило улыбаться, ему сделали воздушный поцелуй и вовремя отпустили. Буквально в ту же секунду, как Реншу отодвинулся и обиженно цыкнул.

– Да ну тебя! Даже романтики с тобой не построишь! – дама, всё ещё держа хитрое выражение, посмеялась.

– Стараюсь, а что ты мне сделаешь? – старается это точно, это Реншу заметил. Отчего и сам вновь улыбнулся. – И всё же, что тебя так удивляет?

– Обычно всё наоборот получается. Рынок в зажиточной части и деньги там же, а тут всё, наоборот. Ещё и детей богатые не учат. Почему?

– Всё просто. – сообщила ему женщина. – Богатые здесь оттого и богатые, что работают без продыху, они же и покупают, и еду, и инструменты, и ткани, более того многие товары находятся здесь, ведь причал и старые мастера тоже находятся тут, а переезжать им нет совершенно никакой надобности. Детей не учат, потому что им не образованные нужны, а лишние руки, что бы держать своё дело, а те из богатых, кто своё уже отработал, на старости лет переезжают в богатые районы и живут уже там. И дома там расстраивают и за садами ухаживают и детей растят. Этих же детей отправляют в школу. С их знаниями можно вот к вам в столицу, например приехать, там они неплохо устроятся, а на поле лишних мозгов не надо. И без них все, итак, работают.

– А зарплаты? Разве учителям не должны платить больше, чем сенопашным? – официантка кивнула.

– Отнюдь. Они настолько давно забрали себе всё место для посева и отловли рыбы, что даже если им попробуют урезать зарплаты, они просто перестанут снабжать регион едой. А ты думаю и сам прекрасно знаешь, что один такой бунт приведет к голоду, не иначе. – и правда. – Вот так они и держаться. Поверь мне, многие из них были бы рады переехать в богатые районы, но им это не слишком нужно. Они и свои дома могли бы облагораживать, но, если они с семи утра и до восьми вечера работают на сенопашня и рыболовле – как ты думаешь, хотят ли они делать это?

– Нет. Вовсе. – справедливо кивнул ей Реншу.

– Вот-вот. Это ответило на твои вопросы? – ей кивнули, мол, да. Больше спрашивать ему было нечего, отчего вокруг сидящих воцарилась тишина.

Её со временем прерывал колокол. Тот отбивал каждые два часа, с шести утра ровно. Пробил он дважды и опустившееся солнце лишь доказывало чёткость этого измерения времени. Девушка периодически с детьми общалась, те рассказывали ей всякие глупости. Реншу просто сидел рядом и внимал. Через время к нему даже Лю Сянь пришел, уставши залезая на колени и прося, что бы его обняли, но он всё ещё отказывался уходить и молча наблюдал, как его компания резвиться вокруг, а взрослые молча наблюдают за этим. За ними так же наблюдал и Адам. Именно он отбивал колоколом отчего был немного глух на уши, но регулярно проверял и чистил их, вылечивая от проблем и условностей, к которым приводила эта работа. Он в самом деле ревновал. Реншу даже ничего такого не делал, но почему-то Феофан ощущал от него конкуренцию и это происходило каждый раз, как тот приезжал в город. Феофан любил миссионера ещё меньше, ведь его религия была главной во всей стране и соответственно ему, как представителю куда меньшей религии, с Реншу было лучше вообще не общаться или избегать его вовсе. Не потому, что Реншу был злым или каким-то алчным по поводу своего религиозного влияния, вовсе нет. Адам вообще был удивлен, как этим церквям было разрешено существовать на этой территории и исповедовать иную веру, но даже так, этот Реншу всё равно выигрывал у него в чём-то. Просто на базовом уровне, вряд ли моральном, а всё-таки конкурентном и даже человеческом. Он был лучше, умнее, хитрее, старше и даже выше. Он был буквально лучше и это бесило Адама. Ещё и Гроу рядом с ним крутиться. И не важно, что это Реншу ходит с ней рядышком и чуть ли не за руку её держит, не важно. Важно то, что Гроу была рядом с ним и не отказывала ему так же, как отказывала Адаму. Он злился. Но знал, у него есть шанс. По крайней мере, если он в него верил.

Глава 3

– Гроу! Милая моя! – под звуки утренних птиц, священник вновь вышел из церкви, радостно расставляя руки в стороны, словно дама всегда желала обнять его, что было в корни не верным трактованием их отношений.

– Чего тебе надобно? – недовольно глянули на него. Очевидно, она была недовольна, он обычно начинал дергать её к обеду, а тут с самого утра пришел, что мало радовало плохо выспавшуюся женщину. Она в принципе не слишком желала видеть его рядом с собой, о чём священник был уведомлён не единожды, но не отступал, теперь пытаясь усилить своё давление ещё сильнее.

Что интересно, Реншу, как и Лю Сяня сейчас не было рядом, чего Адам и надеялся дождаться, с радостью обнаруживая, что его желание исполнилось буквально на следующий день. Словно подарок свыше, такая удача была обоснована ничем иным, как самим Реншу, который искренне старался дождаться свою подругу с работы. Хоть они и развели детей вместе и даже поели рядом, после она вернулась уже к работе и пока маленький мессия засыпал, женщина бегала кругами по залу, разнося напитки, еду, меню, забирая их, уходя на кухню, разговаривая с персоналом и в принципе повторяя всё то, что видел Реншу вчера, однако он даже и подумать не мог, что происходит это у неё каждый вечер и уже с раннего утра она вновь встаёт воспитательницей к детям. Вместе с тем он относительно героически досидел до двенадцатого часу ночи, однако уже тогда начал валиться потихоньку спать и буквально засыпал на ходу. Отчего подошедшая к нему на секунду дамочка очень быстро убедила его уйти к себе в комнату и подождать её там. За не имением сил думать, Реншу так и сделал и придя в комнату – сел ждать там, однако достаточно быстро заснул, даже не поняв это, а проснувшись был искренне раздосадован.

Всё было не так и плохо, ведь ранние птички словно намекали на уместность его действий и спустившись вниз, миссионер обнаружил и саму Гроу, которая быстро убегала из помещения, даже особо не поздоровавшись с ним и лишь сказав «я опаздываю». Её дядя на это даже бровью не повёл, лишь тихо сказав «бывает». Судя по всему, происходило это с некоторой периодичностью и никого уже не удивляло. Миссионер хотел за ней пойти, однако вспомнил про Лю Сяня и то ли совесть, то ли чувство долга не дали ему уйти и он остался ждать, пока мальчик проснётся, оденется, умоется, пока его покормят и расчешут. Лишь потом можно было идти, ведь вчера мессию даже никто не расчесал! К чести дамы, это сделала сама Гроу, не слишком аккуратно, но прилично. Как Реншу знал, она не умела особо плести причёски, но вот расчёсывать волосы умела. Из её «мастерского арсенала» можно было в принципе сделать ещё одну таверну, а вот ребёнка заплести она, наверное, всё равно бы не смогла, за особенной ненадобностью она этому не училась и до сих пор не видела в этом навыке такой уж надобности. Хотя мыться каждый день она тоже надобности не видела и Реншу это раздражало. В прочем он был не лучше. Вымыться они смогут только в Ссамуль, или же в Шангорис, если повезёт, однако надеется на это было глупым решением. Всё же времени на это у всех, кроме самих приезжих, было мало, отчего подумав над этим чуть больше, зритель решил всё же не надоедать Гроу глупыми и неуместными вопросами.

– Общения. – улыбнулся стоящий рядом Адам и подошёл ближе. – А то мы с тобой совсем не пообщались за последние несколько дней.

– Кто сказал тебе, что я слишком хотела менять получившуюся ситуацию? – глянули на того, после протягивая одну из обёрнутых книг ребёнку.

Сегодня они читали. Вчера они гуляли весь день, а сегодня был день учёбы. Неделя в принципе разделялась следующим образом: Пронор – день учёбы, как и сейчас, детвора сидела в саду или внутри церкви в эти дни, в зависимости от погоды, и читала, рисовала, училась считать и писать или же заучивала Библию. Врангил, второй день недели, - день веселья. Он как раз был вчера и в этот день Гроу не особо смотрела куда дети убегали, все в общем-то наслаждались своим временем как они хотели и воспитательницу это устраивало. Сегодня была Сренга, третий день шестидневной недели, являющаяся таким же днём обучения, как и позавчерашний день. А после шёл Чвер, в первой половине которого дети учатся, а во второй половине гуляют, словно готовясь ко всеобщему выходному – Прауру, который Лю Сянь и Реншу со всеми миссионерами называли Шангорис, вследствие иного культурного образования.

Это не мешало общению, ведь называние этого дня «Шангорис», как бы показывало то, к какой религии ты принадлежишь, что было по своему забавным отличием в и без того разных верованиях. Ежечасно выходной, Праур (или же Шангорис), вели Ссамулю, последнему дню недели, в который все вновь возвращались к обучению и работе.

– Моё сердце! – несколько обнадёженно сказал той Феофан, получив в ответ лишь смешок.

– Дорогой, мне кажется, мы уже обсуждали с тобой то, как я отношусь к предложению мне религиозных сердец. Особенно в твоём случае. – выдержав паузу отметила. – Я была бы может и не против, но ты сделал религию единственным своим качеством, и я даже не знаю, позитивное оно или нет. А мне такой мужчина не нужен. Более того, даже будь это единственное твое качество, не обманывай хотя бы меня, ты клеишься ко мне лишь потому, что девушки из более дорого района видеть тебя не хотят. – это была правда, что священник признавать не хотел.

– Неправда! Я люблю тебя! Неужели ты не понимаешь чистоту моих намерений?! – дети, сидящие рядом с Гроу, лишь непонимающе глянули на Адама. Дама уже хотела ему возразить, но один из мальчиков заметил.

– Разве тебе не нужно было отбивать восьмой час, Адам? – тот прямо-таки встрепенулся, после быстро убегая в церковь. Когда он пропустил отбивку в прошлый раз, ему очень сильно настучали по голове, хотя в прошлый раз ему хотя бы повезло, ведь старый священник ещё не ушёл со своей должности и защитил своего, тогда ещё, ученика. Сейчас же, Феофан был в этом деле один. Отчего за свои поступки приходилось отвечать самому. Благо старик был ещё жив и был не слишком против объяснить приемнику лишние особенности своей должности. Так иногда приходил. Но намного раньше. Чаще вставал с рыбаками, чем с первыми лучами солнца. – То, что он сказал, правда? – помогающий раздавать книжки мальчик улыбнулся их «няне», получив в ответ милый кивок.

– Да, солнышко. Это правда. Он раньше пытался заигрывать с другими девочками, но из зажиточной части города, а когда этого сделать не получилось, он переключился на меня. – мальчик отнёс книжку, как к ним в разговор встряла девочка.

– Ну и ладно! К моей маме он тоже пытался заигрывать, пока твой дядя не пригрозил ему ружьём! – женщина посмеялась, да, действительно, её дядя так часто делал. Или ножом грозил, это было не суть важно.

– В общем да. Другие отказали ему, и он решил на меня переключиться. Но это не суть важно. Единственное, не понимаю, почему он опять решил лезть ко мне начать. Вроде бы даже уже прекратил, а тут снова начал. – дети пожали плечами.

– Может дело в Реншу? – официантка, или, вернее, их нянечка, пригрозила им пальцем.

– Он господин Реншу. Это для меня он просто Реншу, но для вас он старший. – дети закатили глаза, но кивнули. С Гроу они не спорили никогда.

– Может дело в нём? – женщина задумалась, но быстро отмахнулась от этих мыслей.

– Да нет, не думаю. Мы с Реншу всего лишь друзья. Не думаю, что там может что-такое быть, что бы заставить Адама ревновать. А даже если так - меня это касаться не должно. И вас тем более. – ребятня посмеялась, после возвращаясь к чтению. Колокол пробил восемь, взъерошивая сидящих в листве птиц, а сидящая компания продолжала читать. Сренга всегда начиналась спокойнее Врангила, так что привыкшие к этому малыши даже начали потихоньку засыпать от слишком уж приятной температуры, тихого пения птиц и тишины, которая прерывалась лишь изредка появляющимися и исчезающими звуками животных вдалеке. Сидящая рядом с ними Гроу тоже потихоньку задремала. В такую погоду действительно было грех не выспаться.

– Гроу! – полусонное состояние было прервано очень быстро. – Гроу! Гроу-у! – её начали шатать, отчего женщина хоть и проснулась быстрее, но с трудом открыла глаза, видя перед собой лицо, за которым она не слишком соскучилась. – Гроу, ты меня слышишь?

– Адам. Если ты хочешь, что бы я врезала тебе по яйцам, то можешь продолжать меня выводить. Ты что, особенный и тебе повторять надо, что я не хочу говорить с тобой? Нам же не о чем разговаривать! – но парнишку это не остановило, и он подсел ближе, протягивая к официантке книгу.

– Бог с тобой, не обижайся на меня, смотри! – он указал ей в Библию. – Это же про нас!

– …сцена с распятием? –непонимающе глянули на парнишку, как тот испуганно дёрнулся и вновь притянул к себе книгу, начав панически листать страницы. Сидящая рядом с ним дама лишь глубоко и раздражённо вздохнула, оглядывая всех вокруг. Да, действительно, многие дети просто спали, в то время как другие тихонько читали и записывали что-то на немногочисленные листочки бумаги, что были рядом. Перьев для письма у них не было, поэтому писали карандашом. Многие помогали малышам учиться читать, в то время как их няня просто дремала. Неплохо, одна из самых непродуктивных для женщины смен, но не то, что бы она жаловалась. Вероятно, Льемское обострение лишь ухудшило желание многих учиться и работать, но дети всё равно старались, что было даже похвально.

– Вот! – сидящая даже дрогнула, испугавшись. Она и забыла, что Адам рядом с ней сидит. – Это про нас!

– Массовое истребление Амалекитов, серьёзно? – иногда Гроу расстраивал Адам. Обычно он её раздражал, но сейчас прямо-таки расстроил.

– Так. – возмущённо выдал Феофан, захлопывая книгу. – Обойдёмся без любовных историй. Неудачные у меня сегодня какие-то подборы получаются.

– Не знала, что истребления и распятия для тебя - романтика. – усмехнулись ему. – Но ладно. – Адам замолчал, словно задумавшись о чём-то и Гроу последовала его примеру. Вообще, парнишка разглядывал женщину. Она ему не слишком нравилась, ведь не отвечала его «идеалам» женской прилежности и скромности. Он был одним из тех, кто думал, что она действительно продаёт своё тело, хотя, пообщавшись с ней хоть пару часов и спросив об этом, она честно всё объясняла. Все в городе знали, что Наррон - такой себе человек, хотя даже этот титул будет для него особой честью. Оттого предположение о том, что Гроу может и вовсе ничем не торговать, но это будет пущено как слух для привлечения клиентов - никого даже не удивит. Более того, многим покажется даже странным, что Гроу действительно смогла избежать этой участи и всё из этого - слова, а не дело.

– Почему ты не можешь просто отдаться мне? – спросил у сидящей Адам. Пауза между их разговорами была настолько долгая, что певшие птицы даже приостановились от неожиданности, улавливая лишний звук.

– Потому что ты мне денег не заплатил. – цыкнув, к Адаму повернули уставшее на вид лицо. – Более того, странно спрашивать о таком у девушки, которой ты пытаешься в любви признаваться.

– Но ты же многим отдаешься. – обиженно сказал Адам. – Даже вот Реншу, а его ты видишь всего две недели в году!

– Что ж, за все эти десять лет двухнедельных встреч, Реншу ещё ни разу не предложил мне переспать с ним. А ты делаешь это каждый раз, как только у тебя появляется желание или возможность. Намёк понятен? – парнишка нахмурился.

– Так вы всё-таки переспали?! – женщина тоже нахмурилась, закатывая глаза настолько сильно, что их почти не было видно.

– Нет. Но даже если и да, то какая тебе разница? Ты всё равно считаешь меня не лучше шлюхи и единственная причина того, что ты пытаешься со мной общаться, - секс. Признайся хоть в этом! – руки сложили на животе, но так же быстро раскинули в воздухе. – Или думаешь я не вижу, чего ты добиваешься?! – после этого голову от парнишки отвернули, складывая руки на груди.

– Хватит на меня кричать! – Феофан встал, уже желая возмутиться и раскидывать руки, но почти тут же ощутил очень тяжёлую руку на своём плече.

– И ты не начинай. – монотонный голос Реншу заставил священника очень испугаться. Его же не было здесь минуту назад! Откуда он появился?

– Но она- – ему не дали договорить, молча развернув к себе лицом.

– Не надо. Я слышал ваш разговор с момента твоего вопроса об „отдаче“ и я не буду делать вид, что не догадываюсь, что имеешь в виду ты далеко не церковную благодетель. – черноволосый юноша испуганно сглотнул. Проповедник мог быть удивительно устрашающим, когда был зол. Даже его голубые глаза сейчас были какими-то злыми, за неимением другого описания такой чистой эмоции. – Надеюсь этот разговор больше не будет, между нами, повторяться. Я не хочу слышать доказательства того, что оставлять вашу церковь здесь не было моей маленькой ошибкой. Пожалуйста, не заставляй меня показывать плохой пример маленькому мальчику. – этот самый мальчик был невдалеке. Священник видел, как он промелькнул в сторонке, подходя к не спящим детям, те читали, показывая ему место, где они это делали и предлагая присоединиться, чему мальчик был с какой-то стороны рад, но с другой, разочарован. От этого наблюдения Адама отвлёк Реншу, который, казалось, даже не моргал сейчас. – Мы договорились?

– Д-да, господин Реншу, я вас понял. – на этой фразе руку с плеча сняли, вместе с этим будто вновь возвращая в поведение и жесты эмоции, которых словно не было в прошлую минуту, заставляя Феофана думать, а не просто говорить.

– Замечательно! Надеюсь, больше мне не придётся ловить тебя на таком. Все-таки это насколько странно, что представители разных религий ловят себя на несоблюдении их устоев, правда? – что-то Феофану подсказывало, что ему сейчас стоило уходить. В самом деле это был сам Реншу, тихо шепчущий ему в голову фразу "уходи", но это не столь важно. Черноволосый богемник и сам не слишком хотел находиться в присутствии Реншу. А тут он ещё и в настроении был таком себе. Малая радость. – А ты что? – обратился Реншу к Гроу, уже подойдя к ней и садясь на лавочку. – Тоже спишь?

– Ага, отдыхаю. – раздражённо буркнули ему.

– Хм, ну отдыхай. Всё равно обед скоро начнется. У вас сегодня, смотрю, мало продуктивный день получается. – сидящая улыбнулась.

– Не без этого, да. Но, честно говоря, в такую погоду никому бы не захотелось учиться. – проповедующий посмеялся.

– Ну не знаю, мне кажется, вот та малышня отлично занята именно этим. – его толкнули в плечо. – Ну что ты? Разве я сказал что-то не так?

– Помолчи. И так голова раскалывается. – миссионер улыбнулся и молча поднял руки. Молчу, мол, расслабься. После и сама девушка ему улыбнулась. – Зачем ты пришёл?

– Ну, не мог же я не прийти. – зритель кивнул на ребёнка. – Лю Сянь первым делом к тебе порвался, как только я его накормил и причесал. – женщина удивлённо глянула на мальчика, прищурившись.

– Ты его сам причёсывал? – собеседник кивнул. – О-оу. – протянули ему возглас удивления. – Какой ты молодец. Я такого не умею. Тем более удивительно видеть это от мужчины. Я думала этим исключительно нянечки занимаются!

– Обижаешь. – честно признался ей Реншу. – Имею в виду, безусловно, большую часть работы делают няни, но мне ведь тоже нужно за мессией смотреть, вот я и обучался у них. Я много причёсок заплетать умею. Могу и тебе заплести, если хочешь!

– Откажусь уж, прости. – усмехнулись сидящему. – Адам мне всё настроение испортил.

– А этот Адам, что, совсем с девушками не общается? – заинтересованно спросили у Гроу, после смотря на церковь, словно пытаясь сложить в голове два плюс два.

– Да нет, общается, но те всегда отказывают ему и говорят «нет». – видя в действиях и взгляде справедливый вопрос «почему», официантка продолжила. – Он достаточно надоедливый и назойливый и знаешь, пока рядом с ним был старик Йорас, он ещё как-то подпадал под стандарты возможного кавалера, однако-

– А Йорас, это? – слыша это имя впервые за год, Реншу не помнил кто это был. У него было немного сложно с именами, ведь он постоянно видел и слышал такое огромное количество их, что забывал, кто есть кто.

– Старый священник, помнишь, я у него ещё жила? – помнил. Всего два года назад, пока Гроу ещё только подрабатывала в таверне, а не жила и работала на постоянной основе, как сейчас, она жила в этой самой церкви, около которой компания и сидела сейчас. Жизнь в этом помещении и была причиной того, что Гроу умела читать, считать и писать, не имея никакого образования в принципе и все это благодаря Йорасу, которому женщина была благодарна до глубины души и в самом деле – Реншу её более чем понимал. Он был тем представителем религии, которого действительно можно было показывать, как правильный пример и это радовало зрителя больше, чем должно было бы.

– Помню. – кивнул ей проповедник, после дополнив свое немногословное подтверждение. – Ну?

– Однако, это изменилось, как только Йорас ушёл. Оставшийся один, Адам в какой-то период начал считать, что он лучше других, ведь он «чист» и именно его старик взял в своё попечительство. Более того, Феофан – это не его настоящая фамилия. Он приёмный и его родители неизвестно где. Мертвы они или нет, я не знаю, никто не знает, в общем. С этой мысли о том, что он приёмный, он так же вычленил идею, что ему все и всё должны. А так как теперь он ещё и священник, значит при статусе, а значит такие как я ему просто так обязаны. Теперь понимаешь, в чём проблема? – Реншу не очень это понимал. Он понимал дело статуса, но идея о сироте несколько сломала его логику. История, что была ему рассказана была не совсем правдивой, но скажи лисица настоящий перечень причин - понятнее не стало бы.

– Не очень, я понял про власть, никому не нравится, когда им просто указывают, что делать, даже не спорю, особенно если это касается таких вопросов, но причем здесь сирота? Имею в виду, ты тоже вроде бы как без родителей выросла, но тебе же никто и ничего не должен, как я понимаю, правильно? – сидящая закивала и тяжело вздохнула.

– Не без этого. Однако Адам считает, что его сиротство обвязывает нас жалеть его. Что значит, что мы должны давать ему все блага просто так. Он вырос в детском доме и у нас, слава богу, сирот не так и много. Что там, даже меня Бэннет буквально из лесу подобрал! – Реншу кивнул, он знал эту часть её жизненного пути и искренне сопереживал девушке. Ему всегда хотелось спросить, где же находится мама Гроу и помнит ли она её вообще, но спросить никогда не решался. Неудобно как-то было, да и зачем спрашивать такое, если, итак, понятно, что тема это малоприятная, раз сама дама никогда не упоминала ничего кроме того, что её нашли, а лесу, когда есть было шесть. – Вот, и это привело к тому, что он вырос в небольшой компании и всегда считал себя чуть более особенным, чем другие. Не сочти грубым, но иногда мне кажется, что ему не хватает того, что бы его подразнили или обидели.

– Нельзя так говорить. – её аккуратно хлопнули по ноге, на что няня толкнула Реншу в плечо.

– Я знаю. Но ты ведь понял о чём я? – миссионер лишь посмеялся.

– Понял, понял. Больше не задаю глупых вопросов тогда. – подумав, добавил. – Ты обращайся, если он вновь доставать тебя будет. Не знаю уж, чем я могу помочь, но постараюсь. В храме часто происходит так, что к наложницам пристают нежеланные мужчины, так что я уже приблизительно знаю, как нужно себя вести.

– Господин Реншу! – ребёнок прервал их диалог. – А когда вы отпустите нашу няню, что бы она повела нас покушать? – Реншу удивлённо глянул на Гроу.

– Да я её не держу вовсе, захочет, пойдет. – даже руки в воздух поднял, на что ребенок недовольно закатил глаза.

– Не ссорьтесь, ребята. – улыбнулась обоим официантка. – Буди своих товарищей и Лю Сяня забирайте. Все вместе пойдём кушать. Понятно?

– Есть, капитан! – широко улыбнулись той, побежав будить спящих или полу-сонных товарищей.

– А ты уже капитан? Быстро поднимаешься по карьерной лестнице, однако! – пошутил с ней Реншу, на что получил ещё один толчок в плечо и смог пронаблюдать, как дама поднялась на ноги и потянулась.

– Так ты, светило религийного знания. Не действуй мне на нервы. И без тебя жить тошно. – верующий лишь закатил глаза и тоже поднялся, молча наблюдая, как дети постепенно собрались около Гроу, сонные или только просыпающийся, многие из них вероятно все же были голодны.

Няня, хотя Реншу не мог называть её так в силу того, что привык представлять их несколько иначе, тем временем пересчитала макушки и убедившись, что все на месте - повела их в сторону таверны. Вчера они сбегались к ней как муравьи, сегодня же шли чуть ли не одним рядом и Реншу вновь оказался в конце, хотя не спрашивал, почему так. Вероятно, обычно Гроу просто пересчитывала их, когда добиралась до нужного места, а тут ей в помощь как бы ставал проповедник, который подгонял детей своей массивной, на их фоне, фигурой. Не удивительно, что именно Реншу был проповедником, всё в нём было выточено под эту роль, включая и факт того, что сам Реншу выточил это в самом себе, занимаясь спортом, отказываясь от вредных привычек и изучая тонны литературы, что сделало его очень начитанным и приятным собеседником, что было, в общем-то, необходимостью для второго, если считать мессию держателем власти, человека в стране. Как ни странно, в Линбурге почти никто не знал об этом в той части города, в которую Реншу с миссионерами обычно приезжал, большинству было всё равно и, если учитывать, что многие из них работают так, как работала Гроу - это совершенно не удивляло мужчину. Люди даже злиться на него не могли, ведь, во-первых, не знали, что властью условно обладал именно он, а во-вторых, возможности взять и уйти у них были. Они могли переехать в более зажиточные районы, они могли просто перестать заниматься этими делами. Но кто тогда будет это делать? Никто!

Эта странная система с богачами, выглядящими как бедняки удивляла даже самого зрителя, но он не решался ставить под сомнения, итак, работающий механизм. Более того, сам факт того, что человек знал его по имени, уже как бы означал в этом городе, что он либо нечист на душу, либо обладает каким-то количеством власти, что принуждает его писать отчёты и отправлять письма в столицу, где Реншу или казначеи с другими советниками, на них часто отвечали или заносили в отчётность, что так или иначе предполагало письма в обратную сторону, сообщающую региону, что по мнению столицы плохо, а что хорошо. Чаще всего просто бумажка, а не указание к действию, она как бы подтверждала, что отчёт был получен и о регионе никто не забывает, что порой хотелось бы услышать, если от столицы вам, даже самыми быстрыми лошадями, безостановочной езды будет несколько лет в одну сторону. Так, о том, что именно Реншу был у власти, знали лишь те, что имели к нему прямое отношение или боялись его, а отличить его от брата-близнеца Гюрена и вовсе могли единицы, что часто помогало в решении некоторых конфликтов или неточностей. В прочем, к таким фокусам старались особо не прибегать.

– Вот. – со звонким звуком, тарелку с индюшкой поставили на стол.

– Что-то новенькое? – удивленно спросил у неё Реншу, а та посмеялась.

– А ты чего ожидал? Одной курицей тебя кормить буду? Или ты решил соответствовать своей кличке и иметь только одно наполнение? – явно имея в виду «шкаф» Гроу плюхнулась рядом с Реншу, после наблюдая, как Лю Сянь плюхнулся уже рядом с ней, явно стараясь копировать её действия. – Так, а ты не будь повторюшкой, это плохо на тебе сказывается.

Наступил вечер. Такой же теплый, как и утро с обедом, он ничем не отличался от первой половины дня, и тот же зритель находил это несколько монотонным. Ему даже рассказывать о второй части дня было нечего, ведь если в первую он ещё думал и ждал, пока маленький мессия проснется, во второй он просто ходил вместе с Гроу, периодически оглядывался, иногда шутил с детьми и всё. Даже с взрослыми он особо взглядами не встречался, ведь Гроу никогда не брала его с собой в силу того, что родители не захотят знакомиться ни с кем другим и будут лишь озадачены появлением нового лица в их поле обозрения. Они попытаются узнать о нем хоть что-то и понимая это, зритель и сам не слишком желал подходить к ним. Он не собирался оставаться там настолько надолго, что бы хоть кто-то узнал о его статусе, а даже если кто-то уже знал о нём – это делало лишь хуже и создавало нежелательное внимание для самой Гроу, которую явно и так не слишком жаловали с количеством внимания, которое ей приходилось переживать каждый день. Последняя была в каком-то смысле благодарна за это, ведь тот же Адам всегда старался ходить с ней рядом, если ему предоставлялась такая возможность, однако он плохо понимал, что в некоторых моментах он будет ей совершенно лишним. Так, например с появлениями Реншу, Адам всегда начинал лезть чуть активнее, что раздражало официантку, но вместе с тем, этот самый Адам был настолько незначителен в её картине мира, что она часто забывала о нем, как только тот исчезал на пару недель. Причина тому была проще той самой индюшки, ведь мужчина не слишком жаловал Гроу и особо не был заинтересован ни в чём, кроме секса, а так как точно такими же были и почти все клиенты из таверны – дама просто приравнивала их. И стоит признать, Феофан выигрывал на фоне такого сравнения, но, к огромному сожалению, это не показывало его хорошую сторону. Будучи отличным чтецом проповедей, он никогда не разговаривал с людьми, в силу того, как сами эти проповеди происходили, что привело к очень закрытому и немногословному речевому запасу. Сравнивать его с Реншу в этом вопросе было даже глупо, но это приходилось делать, ведь сам Адам часто сравнивал его с собой, говоря, что он должен иметь больший вес чем миссионер, ведь он присутствует в жизни женщины куда чаще и должен иметь куда более важную роль в её идеологическом ключе. Однако, как не странно было это, о Реншу официантка знала куда больше. Будь причина в том, что он был банально более открыт рядом с ней, или может в том, что не пытался сводить все разговоры к сексу, явно несколько стесняясь этой темы а всё равно, результат получался смешной и как бы печально это не было, двухнедельная встреча со зрителем действительно решала очень многие вопросы и проблемы дамы, в то время как все встречи с Феофаном так ни разу и не дали ей ответа на вопрос: почему она должна выбрать именно священника, забросив при этом всю свою идеологию о том, что она может справиться и сама.

°°°

– Доброго утра! – стоящая около стойки дама дрогнула, после смотря сначала на Наррона, который лишь неловко отставил в сторону налитый для неё бокал пива, а после поворачивая лицо к лестнице, с которой Реншу спускался вниз, держа за руку довольного и уже одетого Лю Сяня.

– Вы меня прямо как призраки догоняете! – возмущённо вскрикнула Гроу, взмахнув руками в небо, пока стоящий рядом Наррон не похлопал её по руке.

– Расслабься, что плохого в том, что богатый мужчина решил за тобой поухаживать? – лицо женщины выразило всё ещё до того, как она повернула его к дяде, но проповедник быстро понял, что она совершенно не думала об этом и её даже оскорбило такое мнение то ли о ней, то ли о Реншу как таком. – Ой, ну не смотри ты на меня так. Я же ничего такого не говорил! – Наррон непонимающе глянул на женщину. – Ведь нет ничего такого в том, что бы принимать ухаживания, верно?

– Знаешь, когда ты-! – та хотела начать ругаться с ним, но после посмотрела на Лю Сяня и кивнула в сторону, опуская поднятый палец. – Мы потом с тобой об этом поговорим. Завтра как раз Праур, у нас точно будет время поговорить. – судя по лицу Наррона, он не слишком хотел вступать в эти разговоры. – Тебя это тоже касается. – в Реншу тоже ткнули, на что тот удивлённо поднял руки.

– А я тут причём? – но ответа он так и не получил. Стоящий рядом Лю Сянь тоже выглядел искренне озадаченно, наблюдая, как явно разозлённая чем-то женщина вышла из комнаты, громко хлопая дверями.

– А что у тёти Гроу случилось? – поинтересовались у «папы», смотря снизу вверх на его искренне озадаченную фигуру.

– Не знаю, но знаю, у кого спросить. – сказали ребёнку, глядя на Наррона, который недовольно скривился, показывая свои острые золотые зубы. – Ой, я и забыл! Ты можешь поискать свою игрушку? Ну ту, которую ты хотел Гроу показать? Я думаю, она будет очень рада её увидеть!

– Правда? – мальчик загорелся восторгом. – Могу! Я поищу! Я поищу сейчас! – чуть ли не запрыгав на месте, тот развернулся и побежал наверх, в комнату, пока проповедующий молча подошёл к Наррону и сел на удобно стоящий рядом стул.

– Ну и? Что это было? – Люк пока решил ему не отвечать и сам спросил.

– Ты же не собирался брать эту хрень с собой, да? – явно обращаясь к игрушке, тот быстро догадался, что проповедующий хотел поговорить с ним о Гроу и не желал, что бы Лю Сянь знал об этом. С одной стороны хорошо, меньше лишних ушей, с другой ужасно, ведь пока мальчик был рядом, Реншу вёл себя намного мягче, пытаясь как бы показывать пример.

– Это не так важно для моего вопроса, верно? Но можешь считать, что да, не планировал. Ну? – сразу к делу. Прямо как Люк любит, однако не в этой ситуации, ведь зритель был не самым приятным клиентом в этом вопросе.

– Ну-у. – явно желая затягивать, тавернщик попытался оттянуть канаты задерживанием и мычанием, однако сидящий рядом с ним мужчина вовсе не давал глазам убежать куда-нибудь, а пустая с утра таверна лишь ухудшала положение.

– Ну? Старина, ты же понимаешь, что меня мало волнует, что другие услышат? Они не знают о ком мы. – и то правда. – А оттягивать эти разговоры не приведёт ни к чему хорошему. Я не буду в лучшем настроении, если твоя племянница, или кем ты там её считаешь, будет срываться на меня без причины, а тебе, я думаю, не очень нужен неудовлетворённый своим пребыванием здесь я, верно?

– Так. – сплюнув разжёванный табак в кружку, Люк всё-таки начал. – Она тебе что-то рассказывала о том, как я отношусь к женщинам?

– Нет. Нисколько. – заверили его.

– И правильно, – заметил Наррон. – Моё отношение к ним очень специфическое и многие считают его неправильным, хотя я называю тех, кто так думает идиотами. – глянув на Реншу, будто пытаясь выявить его мысли по этому поводу, он встретился лишь с холодной улыбкой, которая словно была натянута там всегда, когда он слушал подобные истории. – И в общем племяшку мою я тоже учил, что она не должна особо быть заинтересована в мужчинах. И я повторял это всегда. И она всё-таки это усвоила! Однако тут появляешься ты и мне считается нужным заметить ей, что ты относительно хороший кандидат на то, что бы занять место будущего «мужчины». Ведь как бы я ни воспитывал из неё женщину, в мире она так и останется никчёмной бабой и без мужика её никто и ни за что считать не будет. – Реншу не скривился внешне, однако внутренне даже выругался. Он всегда знал, что Наррон такой себе советчик, но такое отношение к близким даже Реншу казалось избыточным, что было тем ещё достижением, учитывая то, как отец Реншу вёл себя сам по себе.

– И что же заставило тебя считать, что я буду хорошим кандидатов на эту роль? – решив сконцентрироваться на главном вопросе, зритель продолжал безразлично смотреть на Наррона. Который нервничал. Этого не было видно, но Реншу это просто знал, на то он и зритель, всё-таки.

– Ну как, у тебя денег много, власть есть. Женщинам этого и надо. – Люк начал вытирать стакан тряпкой, кажется, пачкая его только больше таким образом.

– Но ведь количество денег не делает меня хорошим человеком? Мне казалось, если уж ты принимаешь кого-то в свои родственники, то ты должен хоть как-то беспокоиться о них, разве нет? – тавернщик недовольно закатил глаза и плюнул на пол.

– Только не надо читать мне здесь морали. Она женщина. Это все, что меня волнует. И, как и с её «папашей», я совершенно не понимаю, на кой чёрт он притащил её сюда. Легко можно было бы продать в храм и забыть. Так нет же. Оставили. – продать? Это было странное формулирование слов.

– Что ты имеешь в виду, под словом продать? – «продавать» в храм могли ведьм, в качестве помощников для лекарей. Чаще всего за хорошую плату и заранее уведомляя их, куда они едут. В храм даже не свозили «не добровольно». Ведьмы всегда имели право отказаться. Но из лесу Гроу забрали в возрасте шести лет, насколько Реншу было известно и в таком возрасте её бы точно не «продали» никуда. И тем более не отдали бы куда-либо. Это зачли бы в рабство и храм, при всех его пороках, не занимался подобными вещами с малолетними. Более того, за это грозила смертная казнь и никто даже подумать не мог начинать спорить о таком.

– Да-к она ж ведьма! – харкнув в пол, разозлённый тавернщик, ударил по столу. – Ну что ты смотришь на меня, как череп с палубы? Ведьма. Тва-рю-ка. Самая настоящая. Я хотел её вам продать, на кровь. Так нет же, «оставь, оставь, ты же не людоед какой-то там». Придурок. Так и с женой его, тварью. – грубо шморгнув, тот лишь выдал грубое «женщины». И замолчал.

– Допустим. – только и пробурчал себе под нос сидящий. – А Гроу что-то с утра ела? – Люк кивнул отрицательно. – Допустим. – монотонно повторили ему, после встав. К кухонной двери подошли, начав разговаривать со стоящими там девушками, которые слышали весь этот разговор, но особо ничего не сказали. Пока мужчина обсуждал с ними небольшую просьбу, в таверну зашёл и первый пьяница, подходя к Наррону и прося у него бокал пива, который тот протянул ему из-за стойки. Он хотел отдать его Гроу, но так этого и не сделал. И теперь, то было чуть нагретым, однако всё равно было ещё вкусным.

Вот только раздражённый Люк оставался стоять там один и пока наблюдал за подходящими и ходящими мимо официантками. Всё это заставило его задуматься над сказанными словами и хоть он всё ещё был согласен с ними в общем числе, понимал, что ляпнул лишнего. Бэннет был тем, кто решил приютить малютку и Наррон ещё тогда высказал ему, что думает по этому поводу. Тогда они поссорились ещё на год, словно предыдущих семи лет молчания было недостаточно из-за того, как Люк отнёсся к жене мишки. Последняя умерла достаточно давно и Бэннет всё ещё по ней горевал, что Люк находил жалким и даже идиотическим, однако он поклялся ему, что никому и никогда не скажет, что Гроу – ведьма. Несмотря на то, что это слово использовалось скорее как ругательство, обозначая, что человек настолько ужасен, что буквально приравнен к тем, кто ест мёртвую плоть, в ситуации официантки это было вовсе не просто слово, а фактическое описание её вида. Конечно, гниль она на людях не ела, но общалась со своими сородичами, которые проживали в лесу, что находился с другой стороны города. Именно поэтому Гроу чаще всего носила мёртвые трупы сама, ведь только она могла подойти к мёртвому лесу достаточно близко, при этом не ощутив удушья или не испугавшись, что «демоны» заберут её.

Официантка никогда не обижалась, когда её обзывали ведьмой, многие жители считали её просто слишком уставшей, что бы реагировать на такое, а остальные просто считали её странной, от чего разозлённый Наррон и выпалил такое оскорбление не подумав. Но это ведь не просто сказанное слово перед посетителем. Это Реншу. Их религия не так давно ещё занималась принудительным «сбором крови» из ведьм. Наррон не знал, почему они делали это принудительно последние лет сто, но слышал, что делали. И Реншу слышал. Он прекратил эту практику, как только смог, однако к тому моменту известных всем Махханаев в близкой доступности уже не осталось. Многие из тех, кто был знаком с ведьмами, боялись об этом сказать и это было даже забавным. Реншу понимал их и не злился. Ему было трудно поставить себя на место лесных обитателей, но он мог предположить какого это. Вы тысячами лет жили около храмов и даже не думали о проблемах, порой приходя и помогая варить вакцины от мора. А тут, в очередной момент прихода, вас просто заточают в храме силой, не давая уйти и убивая, пока в вас не останется крови, с момента чего вы просто станете бесполезными и вас выкинут на «помойку» так же, как выкидывали всех остальных, кто был подвержен смертной казни. Конечно, вы разнесёте эти новости как можно скорее. Конечно, вы спрячетесь. Реншу был очень зол на своего отца за то, что он начал это «гонение», ведь это усложняло процессы общения с близлежащими к храму коммунами, однако часть ненависти была привита и ему. Просто старое и как бы приевшееся чувство, которое выветривалось, как только он задумывался над ним: ведьмы ведь и правда не сделали ничего такого. И подумать только, виной всему была одна лишь женщина, а если точнее, алчное желание быть с ней, вызванное самолюбием отца. Сама эта женщина даже была ни в чём не виновата, и никто точно не знал, куда она делась. Может, это и объясняло появление этого слуха. Ведь какой безумец решит собирать кровь из существ, когда без их знаний она не несёт никакой ценности? Только такой.

– Тебе лучше? – мило проговорили к недовольно сидящей на лавочке Гроу, после ставя около неё завёрнутый в платочек контейнер.

– Иди к чёрту. – возмутились ему. Явно всё ещё злиться и Реншу не мог винить её. Конечно, коль убеждали тебя в обратном, а теперь резко начали говорить о каком-то «Реншу», с которым ты видишься совсем не часто, в таком образе, да, проповедник бы тоже был разозлён.

– Всё ясно, но я отклоню твоё предложение. Однако еду всё равно принесу. Тебе стоит поесть, так как с таким недовольным состоянием особо смотреть за детьми не получится. Я приведу Лю Сяня после обеда, отдыхай. – на этом зритель просто развернулся и ушёл.

Гроу даже хотела возмутиться и желала поругаться с ним, но тот так быстро скрылся из виду, что она просто осталась наедине с едой и детьми, которые просто продолжали читать или общаться. Они видели, что их няня была недовольна и не особо спрашивали. У всех бывали трудные дни, и родители объясняли это им своим примером очень хорошо.

– Приятного аппетита, Гроу! – сказал ей один из детей, и женщина по привычке кивнула, но, когда девочка отвернулась, её няня лишь тихо пробурчала себе под нос.

– Дурацкий Реншу. – но, каким бы «дурацким» он не был, голодный желудок никто не отменял. Так что, ругаясь на саму себя и бурча под нос, свёрток всё-таки взяли. Внутри оказалось мясо и маленькая мисочка из хлеба, наполненная супом. Очень мило.

Так готовила только одна из поварят и притом любимая из тех, кто готовил для Гроу и остальных работающих в здании. Это было очень забавно, ведь что бы узнать, что готовить нужно именно это, нужно было поинтересоваться какая же еда ведьмочке нравится и кто её готовит. Сама мысль об этом показалась сидящей очень милой. Рядом ещё лежали палочки. Ну да, Реншу же именно ими и ел! Он не привык, что кто-то ест чем-то иным и явно попросил, что бы они положили туда палочки. Их, очевидно не было и судя по внешнему виду, это были те палочки, которыми ел сам Реншу. Поварята положили ей и вилку с ложкой, явно зная, что палочками есть Гроу не умеет. Но попытка позаботиться и положить «понятный» инструмент употребления пищи всё так умилял. Нужно будет сказать ему спасибо. Зря, наверное, она на него так ругалась.

– Что это у тебя? – поинтересовался у неё подошедший Адам. Он недавно отбил восемь часов утра и только вышел, быстро заметив цель своих вчерашних страданий на привычном ей месте.

– Еда. – продолжая трапезу ответили ему.

– А, вот как. – неловко промямлили той. – А это что за штуки. – садясь рядом, хотя об этом его никто не просил, тот тыкнул на палочки для еды.

– Это палочки. Ими едят еду в столице. – Адам поморщился.

– Опять этот Реншу? – дама закатила глаза.

– Да. Опять этот Реншу. – действительно. Кто же ещё! Эти мысли не так нервировали её, как раздражали. Да, опять Реншу. Но Реншу хотя бы позаботился прийти и принести ей завтрак, даже несмотря на то, что она поругалась с ним по глупости! Адам такого никогда не делал, хотя часто замечал ее в плохом настроении. Даже сейчас, вместо того, что бы поинтересоваться что случилось, тот просто спрашивал про Реншу. Официантка правда оценила бы беспокойство о ней самой со стороны не слишком желанного гостя, но даже так, он продолжал беспокоиться о вещах, которые вообще не были важны в этот момент. И как она вообще должна была с ним "спокойно" общаться с ним?

– Он тебе не надоел ещё? – дама буркнула.

– Тебе какая разница? Слушай. Не знаю заметила ли твоя недотраханная морда тот факт, что я искренне недовольна сейчас, но это так и может хотя бы сквернословие заставит тебя догадаться в чем же причина моего раздражения! – Феофан хотел уже ей возразить, однако та перебила его. – В чём твоя проблема с Реншу? Он тебе что, ночами снится?! – Адам недовольно взвизгнул и встал.

– Да будет тебе известно, что я - никто иной как блюститель закона божьего и ты только что осквернила, и меня, и мой нрав! – женщина возмущённо закатила глаза. – Бог тебя проклянёт! И вообще! – к даме подошли ближе, словно пытаясь напугать её, но это очевидно плохо работало. – К твоему сведению, я отвечаю за удержание религии в великого Аттеза на наших территориях. И тебе стоило бы уважать это, Гроулин.

Последняя не слишком церемонилась и приподняв свою трапезническую салфетку таки врезала священнику по яйцам своими деревянными сандалиями, молча наблюдая как он корчится от боли. Детвора посмотрела на происшествие с интересом, но поняв, что ничего особо нового не происходит, отвернулась опять. Всё это время, сидящая рядом Гроу просто ела, даже не слушая тихие стоны от тяжёлого удара по причинному месту. Деревянные сандалии были тяжёлыми, так что били очень и очень больно. Многие из детей ждали, пока наконец-то наступит обед, ведь после него они могли пойти играться и, к их счастью, тот должен был наступить относительно скоро. Читали дети в основном Библию или другие книжки, которые родители приносили им из библиотеки, после поручая Гроу занести их назад. Та так и делала, перестав вызывать какие-либо ассоциации у местного библиотекаря. Относительно молодой, тот плохо знал о происходящем в "бедном" районе, но Гроу казалась ему немного странной и очень занятой женщиной, и он не мог ничего другого о ней сказать. В прочем, и не хотел, и не собирался. Факт того, что он разговаривал с ней мог принести ему разные неприятности в виде слухов и упадка клиентурой базы, а молодому человеку это явно не было нужно. Так что они даже не разговаривали. Так, кивками перекидывались.

Принесенные к трапезе палочки было решено вернуть, отчего их завернули в платочек назад, запихивая тот за пояс и продолжая наблюдать за сидящими в тени деревьев детьми. Пах платочек этот не очень приятно, едой. Однако, это явно было лучше, чем носить их в ещё более грязном поясе. Так казалось ведьмочке, во всяком случае. Относительно сытая Гроу даже сама собрала малышню к обеду и повела в нужное место, уже там рассаживая по местам. Те не слишком удивились, ведь она иногда успевала схватить перекус, но случалось это с некоторой периодичностью, и компания плохо понимала, когда это происходило. Лю Сянь тоже сидел в таверне и был рад увидеть своих товарищей, а те были рады увидеть его. В прочем первым делом, малыш всё-таки поинтересовался:

– Тётя Гроу! А что с утра у вас случилось? Вы ходили такая злая! – стоящие на кухне девушки заинтересовано глянули на Реншу, выглядывая из дверного проёма. Они не знали, что он видел всю ситуацию, но это делало происходящее только лучше.

– Ой, да ничего конкретного. Мы иногда ругаемся с дядей. Бывает. – мессия нахмурился, после глядя на Наррона. Тот посмотрел на неё как-то виновато, но ничего не сказал и просто отвернулся, продолжая чистить стаканы.

– Точно? Я волновался! – но ребёнка лишь повели к привычному ему столу и посадили туда.

– Точно-точно. А теперь жди. – пока он ждал, успел прийти и Реншу, который сел рядом с мальчиком и тот начал убеждать его, что с "тетей Гроу все хорошо" и " папе Реншу не стоило волноваться", на что проповедующий лишь улыбнулся. Конечно, не стоило. Он и не волновался. Он так, побеспокоился. – Спасибо. – сказали ему, после ставя тарелку с едой. – Это твои, правильно? – ему протянули платочек со свёртком, на что зритель мило кивнул.

– Да мои, спасибо за возврат. Надеюсь, ты больше не такая голодная. – под тихий смешок, к нему рядом сели.

– Нет, не голодная. Спасибо тебе большое за беспокойство и прости пожалуйста, что я на тебя просто так разозлилась, Реншу. – успевший выслушать обе стороны, тот лишь кивнул, аккуратно погладив её по спине.

– Что ты! Я не обижаюсь! Я видел, что ты была очень злой и просто подумал, что еда поможет тебе расслабиться. Я вовсе не обижен. Но мне всё равно приятно, что ты извиняешься. – на его руку положили женскую, после сжав кисть немного.

– Всё равно спасибо. – Реншу неожиданно чмокнули в щеку. – Думаю это лучше выразит мою благодарность. Я не слишком привыкла, что бы обо мне беспокоились таким образом. – на этом руку с чужой конечности убрали, после садясь в готовность к приёму пищи. – Приятного аппетита вам обоим.

– И тебе тоже приятного аппетита, тётя Гроу. – улыбнулся Лю Сянь, который, правда, уже успел начать есть. Ведьмочку это позабавило, но она ничего не говорила и просто сама принялась за еду.

Сидящий за столом Реншу подумал только, "я знаю, что ты не привыкла", но больше, чего сказать и не подумал. Его смутил поцелуй в щёку и хоть его уже даже в губы поцеловали, этот поцелуй все равно был какой-то важный. Словно заслуженный, что ли. Отчего казался проповеднику приятным и даже в каком-то смысле, нежным.

Глава 4

Праур наступил громкими колоколами. Они разбудили Реншу в шесть утра, хотя обычно он просыпался в семь. К его счастью, эта часть его жизни почти не менялась, приезжай он в Линбург или нет. Конечно, после трёх дневной поездки ты всегда будешь уставшим и свалишься до обеда, но после этого, Реншу относительно регулярно вставал в семь, выходя из комнаты уже к семи двадцати и стараясь словить свою подругу на выходе из комнаты. Однако это получалось не всегда. Долгие ночные смены выматывали человечка, и она часто спала на двадцать минут больше, отчего опаздывала и ничего не ела. Даже так, просыпайся она вовремя, успевала только выпить чего-нибудь, чаще всего пива и уйти. Проповедующему не нравилось, что она пьет пиво. Но сегодня она его и не пила.

Как он понял, Праур это здесь день молитвы. Колокола били обычно два раза, каждые два часа, а в этот раз пробили шесть. Первым делом проверил Лю Сяня. Спит как младенец. А остальные что? Выйдя из коридора и пройдя сквозь спящих людей, что Реншу знал, ведь слышал их сон в любом виде, даже будь они за закрытой дверью как сейчас, вышел на своеобразный балкончик внутри здания, с которого и шла лестница вниз. Под этим балкончиком как раз располагалось место, где трио обычно ело вместе. Было место рассчитано на пятерых, но никто другой не желал садиться с ними, так что ели они почти исключительно втроём. С другой стороны этого балкона была стена с дверьми, тоже комнаты, однако они уже были заняты. Как Реншу понял – в них спал персонал. Самая близкая к стенке комната была изначально отведена под «принадлежности», будь они кухонные или для уборки, но мужчина знал, что комната там на самом деле была не одна и за несколькими швабрами, рулетами тканей, коробок с бокалами и прочим находилась ещё одна дверь, ключа от которой не было ни у Люка, ни у персонала. Это была комната Гроу. Мужчина туда ещё ни разу не заходил, но ему было интересно, что же находится в такой маленькой комнатушке. Правда внутри комнаты никого не было. В прочем может и была? Реншу не мог слышать, есть ли в помещении Гроу, но как и раньше не обращал на это внимания, а сейчас задумался. Почему-то факт того, как Наррон виновато глядел на женщину, показался ему подозрительным. Тавернщик ни в коем случае не был человеком, что испытывает жалость к кому-то или тем более сочувствие к живым, даже мёртвым придумал кличку, но почему-то ощущал себя виноватым перед Гроу, обозвав её тем, чем обзывают всех без исключения, кого считают низким или недостойным. Но голоса прервали его мысли. Кажется, исходили внизу. Видимо персонал сейчас там сидел и увидеть сквозь потолок зритель этого, конечно, не мог, за то вперёд мог глянуть. Там, по привычке, сидел Наррон, видимо тоже разбуженный колоколами и смотрел на проповедника. Он словно ждал чего-то от него и Реншу не решил мучать старика ожиданием. В том состоянии, в котором тот находился, само его существование в этом месте – достижение, не иначе. К Люку спустились, параллельно пытаясь увидеть кто же сидит и тихонько разговаривает, но этого не было видно с лестницы и даже за барной стойкой рассмотреть сидящих внутри было очень трудно. Так, спустившийся проповедник лишь краем глаза разглядел сидящих там работников таверны, девушек в основном, мило общающихся с кем-то. Вероятно, Гроу.

– Ам, Реншу. Слушай, мне немного неловко тебе это говорить. – так никогда и ничего хорошего не начиналось. Хотя по лицу тавернщика было хорошо видно, что хорошего от него ждать и не приходится. – Но, когда я назвал Гроу «ведьмой», я погорячился. Преувеличил, знаешь? – ехидно посмеявшись, словно пряча собственный стыд, Наррон оскалил золотые, но всё ещё кривые зубы. – Я был жутко недоволен всем происходящим и просто переборщил, знаешь, старина?

– Я понял. – догадавшись, что тот будет оправдываться и извиняться ещё долго, проповедующий перебил его тирады. – Можешь не извиняться передо мной. Стоит извиняться перед ней. Она здесь была обижена, не я. Мне вообще всё равно на ваши потасовки.

– Понятно, всё понятно. – неловко посмеялись ему в ответ. Это было, однако, странно. – А перед Гроу я не вижу смысла извиняться. Она уже всё забыла. Мы не первый раз так спорим. – небрежно махнув рукой, тот кашлянул тихонько. – Ну ладно. Раз мы уже решили этот вопрос, то это не так важно. По пиву? Или может вам вина налить, господин Реншу?

– Откажусь. – холодно отрезали ему. Тот не пил. Он мог выпить на какие-то особо большие праздники, но был приучен и сам себя приучил, что пить - плохо. Более того, вкус алкоголя зрителю даже не нравился и это, наверное, единственное, что их с Гюреном разделяло сильнее всего. За исключением манер поведения, которые, итак, были у братьев схожи, алкоголь был у родственника в большом почёте, тогда как сам Реншу алкоголь пил редко и чаще заменял его чаем. Пиво он и вовсе никогда не пробовал. Всегда отказывался. Братец его использовал время поездки в Линбург как способ хорошенько напиться и отоспаться и это было единственное, что он делал, тогда как «советник» Лю Сяня, хотя, зритель был ему скорее как попечитель и советник в одном лице, был занят мальчиком и, как не странно, Гроу. Забота о ней вошла к нему в привычку и в голову потихоньку начинала закрадываться мысль, что особо никто кроме него о женщине и не заботится. Поварята разве что, но и они никогда не выдавали ей отдельных блюд. Они готовили блюдо для Реншу, а Гроу просто сидела рядом и тоже ела его. Лично ей суп никто не готовил. Хотя любимые продукты у неё были и это тоже расстраивало Иаолию. Конечно, одно дело не будь у неё своих идей или предпочтений, тогда конечно, как ты можешь уважать то, чего не было никогда? Но у Гроу они то были и даже так, никто не счел нужным соблюдать это или хотя бы заметить. Конечно, она будет грустнеть с каждым годом, если каждое её пребывание с кем-то и попытки помочь сводятся просто к принятию этого как данное. Реншу тоже был бы расстроен. Он и был, пока не пришёл к власти. По сему эта картина казалась ему до неприятного знакомой и как бы затягивала в себя, заставляя думать о том, о чём Реншу думать и вовсе не хотел.

Сидящие в углу таверны дамы, обсуждали тем временем самого Реншу. Вернее, его обхаживания вокруг Гроу. Никто из женщин не знал, кто такой на самом деле Реншу, но даже если бы знали: это мало изменило бы их восторг.

– Ну чего ты! – одна из более молоденьких девушек, младше самой Гроу, была особенно восторженна. – Мне бы тоже хотелось, что бы мужчина которого я так редко вижу, меня так обхаживал!

– Нет ничего хорошего в том, что бы получать внимание от незнакомых мужчин. – заметила ей женщина постарше и Гроу согласно кивнула.

– Ну почему незнакомых то! Они с Реншу уже десять лет общаются! – ведьмочка усмехнулась и отметила.

– Ну да, десять лет по две недели в году. Очень много. – но молоденькая не отступилась.

– А письма? Вы же переписываетесь каждый месяц! – та же сидящая рядом женщина поправила её.

– Два. Два месяца. – на это Гроу опять кивнула.

– Да. Каждые два месяца. Не каждый месяц. Но даже так, я переписываюсь не с Реншу а с его подопечным – Лю Сянем. Это мальчик с золотыми волосами, который бегает тут. – рыжая повариха, которая тоже принимала участие в разговоре, резко вставила два своих медных Юня.

– Ой, очень симпатичный! Такой юный красавчик! Наверное, у него будет куча поклонников, когда он вырастет. Это, кстати, сын Реншу, или как? – ведьма уже хотела ей ответить, но рыжуля продолжила. – В любом из случаев отец из него получается отличный и я соглашусь с дочерью, он просто замечательный претендент на то, что бы быть твоим потенциальным кавалером. И может быть даже мужем! ~

– Не загибай. – несколько раздражённо заметила ей дама, закатив глаза и чуть нахмурившись.

– Ну Гроу, что такого я сказала? – спросила у неё повариха.

– Да ничего, просто рано ещё о таком говорить. Я в принципе не думаю, что я ему нравлюсь. Мы шутим, но на этом всё. Но я должна сказать, что он симпатичный. Что есть, то будет. – компания посмеялась. Действительно, что было у Реншу, то было.

– А если серьезно. – старая дама глянула на Гроу. – Что вчера случилось? Мы слышали, что Реншу спрашивал об этом у Наррона, он потом ещё и к нам подходил, – отвлекаясь, та несколько мечтательно переключилась на описание того, что случилось вчера. Этот поступок очень впечатлил работающих на кухне, ведь раньше они как-то не обращали внимание на проповедника, а тут оказывается вот оно как! – ой, ты бы знала, так спрашивал, интересовался. Что ты любишь, что ешь. Какие напитки тебе нравятся. Ещё и палочки тебе свои принёс! Мы пытались сообщить ему, что ты не умеешь ими есть, но он всё равно их принёс. – приложив руку к груди, мечтательно вздохнула. – Ах, даже мой муж за мной так не ухаживал! В прочем мой муж это тот ещё кусок дерьма, но надеюсь тебя это не коснётся. – ведьмочка на это посмеялась. – Но серьезно, Гроу, что вчера у вас с Нарроном случилось? Что-то же в зале, да? Мы из кухни особо не выходим, знаешь же, что не видим.

– Мне вот тоже интересно, кстати. – Реншу всё это время слышал и слушал, стоя рядом у стены, всё ожидая, когда он сможет встрять в разговор, однако слушать подобные тирады о себе ему было приятно. Раньше ему их тоже пели. Что там, воспевали всегда, как была такая возможность, однако сейчас это почему-то казалось Реншу особенно важным. Словно он правда сделал что-то очень полезное! В прочем дело могло было быть и в том, что это обрадовало Гроу, а зритель ведь именно этого и добивался!

– Ой, Реншу! Ты всё это время тут стоял? – старая дама глянула на проповедующего, как тот подвинулся и заглянул в уголок, улыбаясь.

– Ну да, я большую часть вашего разговора прослушал, но вот эта часть мне особенно интересна. С чего все началось, Гроу? – не совсем правильно объяснив, миссионер случайно сказал, что не слушал их разговор, что сделало официантке на душе чуть проще, однако тут она была не права. Реншу слышал, и понял всё, и мысли о том, что Гроу ему буквально в жёны записывают – не радовала. Вернее, она тешила что-то очень глубокое внутри его сердца, но словно место было не то или время было не подходящим. Она ведь только недавно, кажется, с людьми поссорилась. А тут на тебе! Сразу в жёны кому-то записывают! Странно только, что с женщинами она по этому поводу не ругается.

– Ой, ну, – выдержав паузу, глубоко и тяжело вздохнула, после быстро объяснив всю ситуацию. – вчера на ночной смене началась потасовка. Там какие-то пьяные мужчины повздорили и начался кавардак. Это было где-то к двум часам ночи и меня уже разбудило. Вот я и вышла разбираться. Дядя уже спал, поэтому нам с девчонками пришлось разбираться лично. Слава богу повар нам помог. – сидящим рядом кивнули. – Вы можете у ночных потом спросить, они вам точно расскажут. – Реншу, конечно, не мог у них спросить, но в принципе догадывался, что историю женщина скорее преуменьшает, чем преувеличивает. Спал проповедующий всё-таки в отдалённой комнате, а потому точно не знал, где и что могло в общем зале происходить. – Вот я и не выспалась. А потом ещё Реншу меня напугал. – последний жестом показал «прости», но Гроу от него лишь отмахнулась. – Ой ладно тебе. В общем, да. А дядя ещё его мне в кавалеры начал приписывать… В общем, меня это разозлило. Но я уже не обижаюсь.

– Несколько неловкий вопрос. – встрял во всё это Реншу. – Почему? – официантка его сразу и не поняла, но сидящие рядом с ней женщины явно переосмыслили его слова неправильно, потихоньку выставив Гроу из середины своего круга общения на край и чуть пододвинув её к Реншу, после мило прощебетав.

– Я, Ам, – словно уточнив у коллег, добавила, – мы думаем, что вам лучше обсуждать это наедине. Лично.

– Но- – возразить ей не дали, после отталкивая свою подругу вперёд, заставив её чуть ли не врезаться в злополучного Реншу, который даже руки расставил на этот случай, явно испугавшись, что женщина может упасть. Последняя же явно не понимала такого рвения, но исходя из возбужденных и буквально горящих восторгом лиц, решила не спорить, после поворачиваясь лицом к Реншу. – … Ну, тогда пойдем говорим об этом? – тот кивнул.

– Да, можно ко мне в комнату. Там никто не услышит и обстановка более «приватная», если уж многоуважаемых дам это так беспокоит. – те чуть смущённо посмеялись на слово «многоуважаемые».

– Иди уже, дамский угодник. – улыбнулись ему, махая рукой в сторону. Стоящие лишь пожали друг-другу плечами и пошли.

Чуть скрипящие ступеньки прогибались под не слишком синхронными шагами, однако шла парочка достаточно равномерно. Не слишком отставая друг от друга и явно держась в некоторой близости. За руки они пока что не брались, но никто бы не удивился, если это бы произошло.

– Так в чём причина обиды на твоего дядю? – запустив даму первой, Реншу прикрыл дверь, после закрывая её собой и опираясь на деревянную конструкцию. Гроу начала объяснять ему стоя, но постепенно села, словно расстраиваясь со своими словами всё больше.

– Ну, он просто всегда учил меня, что из меня должна получиться «женщина», а не «жена», – об этом проповедник был в курсе. – что значит, что я должна была уверенной, самодостаточной и сильной, как мужчина, с которыми я должна конкурировать. Однако, это так же предполагает, что мне не нужен муж в принципе. И я должна справиться сама. – верующий кивнул. Он не воспринимал женщин таким образом. Ему в принципе казалось, что статус «жены» ни в коем случае не отменяет других особенностей дамы и даже напротив, усиливает их, ведь теперь есть ещё один человек, который может помочь в этом. Такая же идеология была и с «мужьями» в голове у зрителя на данный момент. Эта идея не менялась и даже странно, что она была сформирована именно таким образом, учитывая влияние отца, которое беспристрастно валилось на будущего советника десятками лет с его двадцатилетия уж точно.

– Звучит логично. И? – имея в виду идею «женщины», Реншу лишь убедился, что правильно всё вчера понял и это обрадовало его. Всё ещё хорош в решении таких загадок. Определенно тешило самолюбие.

– И вот сейчас, с твоим приездом, ну, только не обижайся, – поспешив извиниться за свои слова, ведьмочка боялась не обидеть зрителя, но тот бы и не обижался, в прочем всё равно ценил, что она старается для него таким образом. – он начинает заводить тираду о «муже», «семье», «статусе», хотя все время до того, он втирал мне ровно обратное! – о кровать обиженно стукнули рукой. – Я была вчера очень обижена. Мне всё ещё жаль, что я обозвала тебя и, если тебя это волнует: нет. Я не думаю, что ты ужасный кандидат на роль моего «кавалера». Просто мы видимся так редко, что странно слышать от такого человека как Наррон подобное. Я же тебя совсем не знаю! И какой бы хороший человек ты со мной не был, может ты такой только эти две недели? Может остальное время ты ужасен? Откуда я знаю.

– Всё правильно! – улыбнулся ей Реншу, после подходя к даме, параллельно махая руками, словно помогая так собственной экспрессии лишь больше. – Зачем интересоваться каким-то там Реншу, который здесь всего-то на две недели! Может я козёл избалованный, когда тебя рядом нет, м? Откуда ты знаешь? Ты не знаешь, это правда! И вообще, вся эта самодостаточность – это полная чушь, – на него удивлённо глянули. – Гроу, ты уже очень самодостаточная. Я знаю много женщин, но твой ритм жизни меня честно впечатляет и даже расстраивает. Я бы так не смог. И не смогу никогда. Ты уже большая молодец, но даже так, честно, – на кровать сели, ложа руку на уже лежащую руку женщины. – я бы желал тебе куда лучшего. И, м, если тебе будет нужна какая-нибудь помощь или поддержка, пока я здесь – ты можешь ко мне обращаться. Я постараюсь сделать всё, что смогу!

– Раз уж ты взялся за это – то да, вообще мне была бы нужна твоя помощь. – проповедник улыбнулся чуть шире и немного сильнее взял держащую его руку. – Помнишь этого Адама, да? Вот, мы с ним поспорили немного, и я начинаю бояться, что он теперь будет лезть ко мне только сильнее. Однако пока ты рядом этого не происходит. – официантка посмеялась. – Не знаю уж, что ты с ним делаешь, но он даже ко мне не приближается, когда ты рядом ходишь. Так что я бы попросила тебя быть рядом чаще.

– Легко. – заверили её.

– Может за руки подержаться можно, не знаю. Но в общем, мне нужно, что бы он от меня навсегда отстал. Это точно. – зритель кивнул. Он всё понял.

– Будет сделано, мадам. Но главное, не волнуйся так о мнении старого дурака, – миссионер говорил про Наррона, хотя женщина подумала про священника, что было даже смешно. – он много чего говорит и ты и сама знаешь. Человек он так себе. Не слушай его просто так усердно, ладно?

– Ладно. – улыбнулись говорящему чуть шире. – Ладно. Я постараюсь не слушать его так сильно. Я постараюсь как-нибудь. – ей тоже улыбались. Так собеседники просидели вместе какое-то время, но после внизу послышался гул и Гроу быстро встала, извинившись и сказав, что опаздывает.

Как выяснилось, после проповеди многие приходили перекусить или отдохнуть, и дама совсем забыла об этом, чуть опоздав на приём первых заказов, но потеря была не слишком большой. Пару минут задержки перед передачей информации на кухню никому ещё не навредила и даже сейчас никого не раздражала. Верующий лишь наблюдал за этим сверху, после глядя и на своих последователей, которые тоже спускались и тоже рассаживались. Места были заняты, официанты работали, а стоящий на балкончике зритель задумался чуть. Он ведь даже и не думал ничего такого Гроу говорить. Это все как-то случайно вырвалось у него изо рта и просто произошло само-собой, словно он правда хотел сказать это долгое время, но никак не решался. Что было в корни не верно. Или всё-таки было правдой? Реншу не был уверен. Он не знал. Видеть сидящую напротив него искренне радостной, что её поняли и приняли было очень приятно, но вроде бы как не должно было вызывать подобных чувств в постоянно работающем с людьми проповедника? С другой стороны, почему его вообще это так беспокоит? Мало ли, что кто о нём думает. Мало ли кто и что о нём говорил, пусть разговаривают. Это было вовсе не так важно и, если так подумать – да. У миссионера сейчас были дела поважнее чем смотреть на то, как юрко бегает по залу длинная, кремовая юбка.

°°°

Ссамуль начался так же, как начинался и Пронор, идущий прямо за ним. Вернее, это был день учёбы, что значило, - дети вновь тихонько сидели в саду и читали. Сидящий рядом с Гроу Реншу даже был несколько озадачен, ему всегда с трудом выходило заставить Лю Сяня читать в таком возрасте, а эти читали сами, их даже заставлять не приходилось!

– Ты прямо волшебница. – это да, мужчине казалось это искренне важным, ведь он, наверное, мог бы справиться с такой оравой детей, но всё же он был проповедующим. Он был научен на это. Поколениями его семья занималась только проповедями и естественно, у него были какие-то особенности, которые банально были слишком важными для такой роли. У Гроу же подобного не было. Она не имела подобной роли в обществе и как мужчина понял – её вообще на эту роль поставили чуть ли не случайно. Заметили, что она с детьми возиться, когда получается и решили оставить её одну с ними. Но чем дальше, тем больше детей было. Такое себе счастье, слишком действует на нервы, не зря же даже в храме матерей старались не трогать лишний раз.

– А? – явно не обратив внимание на слова сидящего рядом миссионера, Гроу глянула на него удивлённо. – Что ты сказал?

– Волшебница ты, говорю. – ему удивлённо наклонили голову. – Да! У меня вот так не вышло, детей читать заставить, а ты вот - сидишь, никого не заставляешь, а всё само работает! – закатив глаза, ему махнули рукой.

– Ой ладно тебе. Ты смог бы. Тут просто дети очень самостоятельные. – миссионер тоже закатил глаза и легонько хлопнул девушку по ноге. – И не начинай. – возмутились ему. – Реншу! Ну ладно тебе! – ещё громче возмутились, получив крепкий поцелуй в щёку.

– А что? Тебе меня целовать значит можно, а мне тебя - нельзя? – женщина чуть смутилась и нахмурилась. – Нельзя?

– Можно. – кивнули ему. – Просто не так крепко же ты должен меня целовать!

– Ой ну ладно, после кое-кого у меня вообще всё лицо в помаде было, но я же не слишком возмущаюсь! – сидящая рядом с ним ведьмочка выпятила нижнюю губу вперёд немного, как делала всегда, если раздражалась, но ещё не надувала щёки, после глянула в сторону и словно что-то выдумав глянула на советника назад.

– А тебе просто понравилось, вот ты ничего мне и не говорил! – ошалевший от такой наглости мужчина даже чего сказать не нашёл, у него буквально рот открылся в возмущении, но ничего сказать ему не дали, так как девушка, явно желающая укрепить эффект, поднялась и направилась к таверне. – Дети, обед! Время, время!! – словно в подтверждение её слов, часы пробили двенадцать и постепенно собравшаяся с ней группа, мирно, насколько такая группа детей могла быть мирной, направилась к таверне, как и, всегда почти не отставая от графика. Лю Сянь вновь шёл впереди. Он часто старался ходить рядом с его «тётей», но это получалось не всегда. Сегодня вот получилось. Мальчик шел рядом с Гроу, гордо держа её за руку, тогда как за ним шёл небольшой марш из детей. Часто на место Лю Сяня вставал и другой ребёнок, вернее, один из них. Самой женщине было всё равно, кто из сорока детей будет рядом, главное, что бы по окончании прогулки все их них были на месте и никто не потерялся, так что пересчитав всех из дошедших до таверны, дама успокоилась и запустила их, давая рассаживаются, принимая пожелания к еде, относя те на кухню и повторяя те же действия, что она делала все дни до Праура. Реншу, тем временем сидящий около Лю Сяня, все ещё был в небольшом шоке. Однако сказать, что Гроу была неправа он тоже был не в состоянии. Ему понравилось и нравилось всегда, когда официантка проявляла к нему внимание и какую-никакую любовь. Это отношение сложно было назвать именно «любовным», но просто «дружеским» оно тоже не было. Оно было каким-то особым, и зритель не был в состоянии объяснить, почему оно ощущалось иначе, чем с множеством любовниц, которые у него были в храме. Они тоже целовали его, обнимали и готовы были отдаться за любое слово и даже без причин. Может в этом и было дело? В том, что ведьмочка делала это «шутя» и как бы не серьёзно, отставляя это внимание настолько быстро и ярко, словно его никогда и не было?

В таких размышлениях мужчина провёл все время прямо до вечера, однако ни к чему это его не привело. В прочем настолько спокойное начало и середина дня словно должно было подготовить к тому, что наступило дальше. Казалось бы, ничем не примечательные посиделки пьяных мужчин за стойками, что происходили и раньше, привели к тому, что случилось и в ночь со Сренги на Чвер. Затуманенный алкоголем разум легко приводит к потере контроля над своими действиями и решениями впили ситуации. Эмоции становятся сильнее, а рассудок ослабляется, что часто ведет к необдуманным поступкам, конфликтам и рискованным ситуациям. Такой была и эта, злобно размахивающий руками, один из завсегдатаях пьяниц встал, махая руками и словно пытаясь отбиться от невидимого противника.

– Эй, что ты такой умной выглядишь, ты, блядь?! Подраться со мной хочешь, да?! – крикнул мужчина, тяжело расшатываясь и дыша, крича в пустоту. Никто из сидящих даже внимания на него не обращал. Происходило такое часто и на пьяных дураков почти никто не обращал внимания. Официантки часто становились жертвами подобных обвинений, но на них почти не нападали. – Никто не говорил, что я умный, да, но ты, кажется, вообще не помнишь, что тебе говорили! – закричав, тот попытался подойти к пухлой даме, но она его оттолкнула, вернее попыталась это сделать, пока её не схватили за руку, резко дёрнув. Это не остановило пьяного, и он вновь попытался дёрнуться, получая сильный толчок в грудину, отчего упал на стол, за которым сидел ранее. Стол хрустнул, но не разломился, тем не менее врезая в спину пьяницы осколки отломившегося, сухого дерева. Громко, хрипя, мужчина продолжил ругаться, постепенно поднимаясь на ноги и стараясь подойти к официантке, которая чуть напугано его оттолкнула. Булькающий в собственной злости, постепенно начавший кровоточить мужик громко рявкнул, словно пёс. Не слишком растерявшаяся во всём этом помощница Наррона, Гроу, подошла к нему быстро и сильно стукнула деревянным подносом по пьяной голове. Толстое дерево всегда работало, усыпляя лишние эмоции в головах, но это, кажется, лишь сильнее разозлило бушующего пьяницу. – Э-ээ!! Ты, б-ьяядина недо-гык- ученная! – заревел мужик, закричав громче, заставив его руки сжиматься и достаточно сильно дёргая стоящую рядом. Та чуть на ноги не упала, но успела отойти. Тогда как Гроу осталась в стороне, всё ещё держа в руках тяжёлый поднос. Это было напрягающим.

Сидящие за столами люди, которые чуть лучше соображали, отходили, другие просто игнорировали то, как в них врезался пьяный, постепенно начавший блевать себе под ноги буянец. Он рычал, активно подходя к официанткам и отходящей от него постепенно Гроу, защищающейся от него этим же подносом. Пьяный врезался в него, но словно не чувствовал боли, набегая всё с новой силой. Вышедший на шум переполоха Реншу был искренне удивлён, но увидев, что его знакомую буквально повалили на пол, наступивши на ногу и чуть ли не выблёвывая оскорбления в и без того напуганное лицо, зритель достаточно быстро подошёл, хватая пьяницу, но тут же получая удар в живот и несколько корчась от боли. Бил пьяный очень больно, словно совершенно не измеряя свои силы и такая живучесть привела к разорванной одежде и осколкам в руках и спине из которых сочилась свежая, пахнущая железом кровь.

Блюющий придурок заревел, и хотел снова броситься на лежащую перед ним даму, но не успел. Послышался выстрел пистоли. В помещении запахло горелым порохом и все затихло. В руках у Реншу, ранее голова, теперь напоминала скорее странный отросток, а то, что ранее было на месте отлетело в другую сторону помещения, расхлёстывая кровь с мозгами по ранее относительно чистому полу помещения. Поднос, как и юбка, вместе с дорогим, вышитым золотом хаори, была вся испачкана, миссионер с удивлением глянул на место выстрела и обнаружил Наррона, безразлично смотрящего на мусор, что был сделан недавно живущим ещё человеком.

– Мрачьё. – буркнули под нос, после вытирая ствол ружья. – Бабы, чё стоим как бляди на продаже? Быстро уберите, пока эти остолопы мне всю таверну не обблевали! – повторять дважды не пришлось. Реншу даже и сообразить не успел, как перед ним уже даже никого не стояло, только поднос лежал на полу там, где только секунду назад стояла Гроу. Трупа не было, даже запах постепенно выветривался открытым настежь окном. Труп, что он держал в руках, тоже аккуратно забрали оттуда и отвели самого Реншу к барной стойке. Зритель был несколько ошарашен, оттого не слишком понимал, как реагировать, но пришёл в себя раньше, чем его окликнули ещё раз. – Первый раз такое, да, господин Реншу? – ехидно посмеялся старый пират, пряча под стол пистоль.

– Нет, не первый раз. – спокойно сообщили ему. – Я просто не понял, как это случилось. Но в остальном всё в порядке. Этот человек мне даже одежды испачкал! Возмутительно! – Люк посмеялся.

– Ладно, недооценивал вас, признаюсь. Думал вы хуже отреагируете. Ну ладно, а по поводу вещицы не переживайте. Девчонки быстро отстирают. У вас же есть сменная одежда, правда? – ему кивнули положительно. – Ну вот! Девочки его отстирают и высушат. Вам не о чём волноваться. – глянув в сторону, тот заметил Гроу, которая выглядывала из кухонного помещения, куда, кажется, затащили труп. – Если позволите, я должен отлучиться к племяннице. У неё есть пару вопросов ко мне.

Племянница. Тьфу. Нет бы мирно разобраться, так он стреляет. Даже странно, никто даже пальцем не повёл на происходящее. Труп просто убрали, словно он был лишь декорацией и его жизнь ничего не стоила. Люди даже пить не переставали. Сидящий за одним из столов Гюрен даже глазом не повёл, продолжая пить и общаться с одной завсегдатай тут дамой. Они регулярно говорили вечером, но кажется ещё не переспали. В прочем миссионер не будет удивлён, если это таки случится.

– Вот так вот. Ну, что дальше делать ты знаешь. – с этими словами, за Нарроном вышла Гроу, держа за спиной непонятный мешок, словно с мусором, не иначе. Холод, доносившийся из кухни как бы намекал, что там уже ничего не готовят, да и чуть мыльные ботинки Люка как бы намекали, что там уже всё начали мыть.

– Куда это ты? – Реншу обеспокоенно глянул на Гроу. – Там же темно! Куда ты идти собралась? – поварята тоже выглянули из кухни, заинтересовано глядя на поведение Реншу.

– Так я в лес. – безразлично сказали ему. – Я скоро вернусь назад, тебе не стоит беспокоиться. – проповедующий резко нахмурился.

– Ты не пойдёшь туда сама. – с этими словами, у Гроу забрали мешок, после взваливая его себе на плечи. Тот был достаточно тяжёлым, мало удивительно, что Гроу горбилась так! – Я так-то тоже в потасовке участвовал. А там темно. Мессия его знает, что с тобой там может приключиться! Я проведу тебя. Это не обсуждается. – Наррон лишь тихонько похихикал над этим, а девушки лишь одобрительно закивали. Гроу хотела ему возразить, но не смогла, это сделал за неё Гюрен.

– Ой, а чего это ты решил за ней так засматриваться? Решил трупики поносить? А за ребёнком кто смотреть будет?! – но Реншу лишь закатил глаза.

– Гюрен, слушай. Как ты думаешь, что сложнее: посидеть в помещении со спящим ребёнком и позаниматься своими делами, или идти чёрт знает куда, ломая в темноте ноги и неся за спиной труп, а? Я могу выдать этот мешок тебе, позволяя тебе исполнить твои прямые должностные обязанности, но ты уже их не исполнил, алкоголик хренов. – Люк, как в прочем и его племянница удивлённо переглянулись, а после глянули на Реншу. Тот же молча сверлил брата взглядом, пока он лишь недовольно закатил глаза.

– Ой, ну ладно тебе. Ладно. Иди. Я за Лю Сянем посмотрю. – кашлянув, Гюрен тихонько продолжил пить, пока миссионер недовольно вздохнул, после глядя на свою знакомую.

– Ну, мы идём? Показывай дорогу. – ведьмочка, явно поражённая таким поведением мужчины лишь кивнула.

– Да, пошли. – на этом дуэт вышел из помещения на свежий воздух. Солнце ещё не село за горизонт и мягко освещало всё происходящее. В такую погоду только за руки держаться и по набережной прогуливаться, но стоящие рядом должны были нести труп и это явно вызывало бы особенное внимание со стороны любого, кто решил бы рядом проходить.

В прочем проходка по «набережной» всё равно случилась. От моря отделяло небольшое кустарное насаждение, но на то можно было хотя бы взглянуть. Пахло рыбой и водорослями, говоря проще, запах был специфический, но всё ещё перебивал смердь, что потихоньку начинала исходить от лежащих в мешке останков. Это был далеко не первый раз, когда ему приходилось носить трупы, но чаще всего это делал именно Гюрен. Такое разделение случилось как бы случайно, но причины тому были. Реншу хорошо терпел людей, имея достаточно эмпатии и желания внутри себя, что бы почти ежедневно выслушивать их жалобы и просьбы, тогда как Гюрен этим не слишком хотел заниматься и, если говорить честно – он не хотел даже думать о том, что с прислужниками и советниками нужно говорить о чем-то, кроме того, кого и куда убить или закинуть в канаву.

Как не странно, генерал из Гюрена всё ещё был хороший. Несмотря на любовь выпить, команды он раздавал правильные и честные, с бойцами тренировался регулярно, лишних людей никогда не дёргал. Но пока время было мирное, любил скорее напиваться и спать, с женщинами, и поодиночке, и ему это разрешалось. Причины тому были просты и понятны: время было мирное. Революций не предвиделось и даже если так - гвардеец всё равно следил за этим, регулярно сам отъезжая из храма и проезжая по близлежащим городам, выявляя обстановку. В Линбург он ездил скорее за компанию и последние пару лет даже не приезжал вместе с братом, оставляя с ним свою правую руку, так как разбирался с каким-то революционным движением, которое даже подавил. Кажется, убили всех не согласных, но Реншу не слишком углублялся в это. Гюрен сам писал отчёты по этому поводу и Реншу, хоть и получал их от него лично, не всегда чётко разбирался в том, что в них было составлено. Получая объяснения конечно все становилось понятно, но без них разобраться в этой писанине было трудно. Так братья и доверяли друг-другу, ведь разделив обязанности им было куда легче работать. Они могли прикрывать друг друга и параллельно были беспрекословно хороши в своей сфере общего собрания. Гюрен - войска и подавление каких-либо повстанцев, которых с каждым столетием становилось всё меньше. Многие люди даже и подумать не могли, что что-то могло было быть иначе, тогда как Реншу занимался тем, что бы мыслей о восстании и не было. Вся страна в общем жила очень хорошо и даже в Линбурге у людей были все возможности что бы не жить так, как они жили. Но они сами выбирали иную жизнь и хорошо понимали это.

– Да, так ты, – ведьма периодически поглядывала на Реншу, молча идя с ним рядом. Ей было как-то неловко, и она всё хотела у него что-то спросить, однако не могла себе этого позволить, словно стесняясь. Но, кажется, решилась. – тебе нормально, что тут вроде бы как человека убили? – Реншу на неё удивлённо глянул. – Ну, ты не подумай! Для меня это нормально, здесь это происходит очень часто и даже регулярно, если можно так подумать, просто, ну, обычно кричат, пугаются, а ты как-то, ну, даже бровью не повёл?

– Ну ладно тебе. – посмеялся Реншу. – Я повёл бровью! Этот человек испортил мне хаори! – на вещицу указали. Да, действительно, золотые нитки были заляпаны, хотя на красной ткани трудно было увидеть такую же красную кровь. Под неловкую улыбку, словно это совершенно не отвечало на вопросы и более того, сделало положение лишь более странным, Реншу вздохнул и уточнил. – Но, если серьезно, что ты предлагаешь мне сделать, устроить скандал по среди таверны?

– Ну… – дама хотела ему что-то на это сказать, даже палец подняла из сложенного до этого момента кулака, – ну, не знаю. – палец вновь опустили в пальчиковую конструкцию. – Просто мне почему-то казалось, что ты должен был что-то другое сделать. Но теперь, когда я подумала над этим чуть дольше. Да, сама не знаю. – зритель ей улыбнулся.

– Вот видишь. С мёртвыми ты мало поразговариваешь. Твой дядя убил его раньше, чем я успел хоть что-то сделать. А если ты думаешь, что меня напрягают трупы – нет! Отнюдь! Они ужасны, ведь это предполагает смерть, но сказать, что я их в своей жизни не видел – преуменьшать. – женщина улыбнулась и чуть посмеялась.

– Ну да. – после резко остановила идущего. – Нам туда. Нужно повернуть! – поворот был в лес. С другой стороны, был город с ровной, красиво уложенной плиточкой.

– Так короче? Или ты не хочешь, что бы горожане это увидели? – на мешок кивнули.

– Да мне всё равно, что горожане увидят. Мы в таких же мешках мусор выносим. Никто не подумает на то, что это на самом деле такое. Мусор и мусор, воняет то так же. Через город на тридцать минут короче, но внимания меньше привлекает. – и то верно. Реншу и сам бы, в самом деле подумал, что это просто мусор, скопившийся за неделю. Как раз день был подходящий.

– Но тогда в чём проблема? Мы можем пойти по городским улицам, это явно проще, чем идти по зарослям леса верно? – дама почесала затылок.

– Ну-у… – выдержав паузу, добавила. – Дело в том, что в «зажиточной» части города меня не особо жалуют. Дразнят даже, если я буду конкретной. И я не очень хочу появляться там лишний раз. – проповедник задумался. Как он понял и как он знал, кафе или какие-нибудь развлечения были только в этой части города. Неужели она даже на них никогда не попадала? Адам её не водил туда? Как зритель понял, Адам был основным претендентом на звание «кавалера», в условиях Линбурга. Он что, даже этого никогда не делал? Ладно будь он её другом, тогда понятно, вы просто друзья, она работает, ты не хочешь отвлекать её. Всё ясно. Но Адам вроде как старался быть ей «кавалером», а даже сделать базовые вещи не был в состоянии. Это раздражало. Но он пока ничего не говорил.

– Ты даже в кафе сюда не ходила? – ему кивнули отрицательно. – Какой кошмар! Милая моя, тебе нужно отдыхать! Хоть иногда! С таким графиком работы и загнуться можно, это же неправильно! – ведьмочка лишь пожала плечами.

– Ну да. Но дядя меня особо не отпускает, да и не с кем, если на то пошло. Тот же Адам не за этим гоняется. Он секса хочет и всё тут. – миссионер заметил, что все только этого и хотят и ему не нравилась эта закономерность. Неужели ни за чем больше к Гроу никогда не подходили? Только за сексом? Понятное дело, посидеть с детьми это тоже просьба, но, если брать исключительно романтический план: неужели никто другой и никогда не водил её никуда? Не брал за руку, цветов не дарил? Это было просто ужасно! Послушав разговоры об этом других женщин, Реншу догадывался конечно, что это тут приблизительно стандартная ситуация, но он не думал, что всё прямо настолько плохо!

– Так. Закончили. Пошли. – дамочка возмущённо отступила назад, в привычном ей направлении. Однако верующий лишь взял её за талию, потащив за собой. – Даже не начинай. Так короче и вообще уже темнеет. Я не хочу, что бы мы так долго ходили по тёмным, лесным чащам, понятно? И вообще. Я несу мешок, так что я указываю.

– Ну я дорогу знаю, мне виднее, знаешь ли. – миссионер нахмурился и чуть посмеялся, хлопая даму по спине.

– Не капризничай. Я помочь хочу. Пройдемся вместе, прогуляемся, что такого? Или ты хочешь со мной по лесу бродить? Так я не согласен! – та ему чуть смущённо закивала. – Вот. Пойдем. Вдвоём веселее.

– Ладно. – постепенно Реншу взяли под руку, пойдя с ним рядом. За талию её больше не придерживали, за то парочка мило прогуливалась вдвоём, параллельно вынося «мусор». Выглядело это чуть забавно, но даже мило. Словно близкий человек решил помочь с ежедневными задачами.

Вместе с тем редкие люди периодически оглядывались на компанию. Их смущал далеко не запах. Они знали, что Гроу носит подобное каждую неделю, им казалось более странным, что она носила это через леса, словно там внутри трупы, а не шкура из-под свиней и поломанные бокалы, однако человек, с которым она это всё носила, казался им ещё более странным. О том, кто такой Реншу здесь хорошо знали. На Гюрена никто не подумает, ведь тот старался в общее поле зрение не вылезать, тогда как о Реншу писали даже в книгах. Из-за биологических особенностей Иаолий, мужчина был очень похож на своего отца. Был буквально идентичен с ним во всём, кроме разве что характера и интонации голоса с парой родинок, отчего по стране ходили мифы, что отец Реншу - это и есть сам Реншу. Или, наоборот. Суть сводилась к тому, что советники мессии настолько святы, что живут вечно и соответственно Реншу уже очень старый. От таких убеждений верующего очень боялись, а завидев его с Гроу, из всех людей, и вовсе были очень озадачены.

– Ам, господин Советник? – тот повернулся на голос. Там стояла молоденькая и очень красиво одетая дама, с удивлением осматривая идущий рядом дуэт.

– Да? – останавливаясь, Гроу тоже остановилась, после смотря на обратившуюся к ним мадам.

– Ой, это правда вы? Господин Советник, никогда не могла подумать, что увижу вас вживую! – у той прямо восторг в глазах загорелся. Это то Реншу и не нравилось. Он не любил такое внимание. – А почему вы ходите с … Этой? И почему у вас мешок на спине? – при вопросе о «этой» Гроу несколько расстроилась и чуть спряталась за Реншу, однако тот не слишком растерялся, приобнимая её за плечо.

– Это Гроу. Я решил помочь с её дневными задачами, а то, что это, такой красивой девушке одной мусор носить? – он не сказал ничего такого, но стоящая рядом явно была потеряна такой защитой в свою сторону.

– Оу! – спросившая была явно удивлена. Хотела спросить что-то ещё, но так и не решилась. Подождав пару минут, Реншу молча кивнул ей и попрощался молча. Они всё-таки спешили, пока не начал разноситься зловонный запах. Ведьмочка тоже кивнула и попрощалась таким образом. – Да, до свидания… – неловко заметили парочке, всё ещё несколько поражённо наблюдая за произошедшим. Из всех людей - Гроу? Знай последняя кто такой Реншу, она бы тоже так об этом разговаривала, но она не знала. И по мнению Реншу это было очень хорошо.

– Ладно. Это и всё? Я думал будет что-то по хуже. – посмеялся ей миссионер. – Не волнуйся об этом так, милая. Я готов с тобой хоть каждый раз как могу ходить. Мне не сложно. Далеко нам ещё?

– Нет, не очень. Вон, к тому лесу. – тот действительно уже хорошо виднелся на горизонте, и компания потихоньку подошла к нему. – Давай сюда мешок. Дальше я сама. Подожди меня здесь, хорошо? – проповедующий действительно ощущал себя странно. Его словно что-то начинало душить, однако пока что это было не слишком заметным.

– Я буду беспокоиться, если ты не выйдешь через пять минут! – заверил её зритель.

– Ладно, постараюсь уложиться. – компания посмеялась, и белая юбка быстро скрылась в кустах.

Советнику мессии не очень нравилось, что его узнают. Однако, его почти не спрашивали. Общая генетика и структура государства так или иначе привела к слухам о его внешности и к огромному сожалению, проповедующий им полностью отвечал. Он был красивым по меркам своего государства. Золотая середина, если можно так сказать, по сему мало удивительно, что видеть его рядом с Гроу, которая стандартам отвечала, только относительно было странно, особенно если знать, откуда Гроу родом. Веснушки никогда не были в особом почёте в храме, их старались выбелить, но постепенно эта манера сошла на «нет». В прочем белые как пшеница волосы всё равно считались очень важными, тогда как волосы Гроу были скорее коричневыми, как земля, пока её ещё не заливали водой. По длине локоны у неё тоже не доставали, или скорее, верующий так думал. Он не знал, какой длины её волосы, ведь она никогда не расплетала их перед ним! Он думал, что у неё они где-то до пояса и вообще-то он был прав, но сам ещё не знал об этом точно, а спросить ему все никак не удавалось. Голубыми глазами Гроу тоже совершенно не отличалась. Они у неё были скорее серыми. Ведьмочка была такой простой и понятной, что он мог легко разгадать и прочитать её, как открытую книгу, с другой стороны ему не хотелось этого. Рядом с ней его даже чужие мысли не мучали и это была та ещё радость для вечно уставшего от чужих мыслей зрителя. Нравилась ему Гроу, очень нравилась.

– Я тут! – держа в руках пустой мешок, женщина улыбчиво вышла назад. – Можем идти назад. Спасибо, что провёл меня. – миссионер улыбнулся.

– Буду только рад сделать это ещё раз, но уже желательно без трупов подмышкой. Но по возвращению ты ложишься спать. Ты меня поняла? – та фыркнула.

– Ну тебя! Мне работать ещё нужно. Какой спать? – но даму лишь похлопали по плечу легонько.

– Спать. Поверь мне, так будет только лучше. Ты ведь устала, ты хочешь спокойствия и безопасности, не так ли? – на это идущая только хлопнула по конечности, словно он был букашкой какой-то.

– Так, ты, змей-искуситель. Прекращай. Завтра уже будешь свои схемы придумывать, а сегодня не трогай меня. Я устала. – Реншу посмеялся.

– Ну ладно. Договорились. Завтра что-нибудь для тебя придумаю. Обещаю. – заверили её и задумались. И правда, стоило придумать что-то, обрадовать даму. Советник уверил себя в том, что она это заслужила и он не собирался отступать.

Глава 5

Весь Пронор миссионер был озадачен тем, какую задачу он умудрился себе поставить. Найти кафе было не слишком сложно: подошёл и спросил, даже в этой части города ему бы всё рассказали, если бы они тут были. Проблема была в другом - какое кафе хорошее, а какое нет? Так как с деньгами у Реншу проблем не было, а на это «свидание», хотя так можно было назвать весь их день, ведь дует всё время проводил вместе благодаря Лю Сяню и просьбе Гроу, он хотел отвести девушку «как считается правильным», в его понимании вещей, значит и кафе должно было быть хорошим и подобающим. Проповедник не сомневался, что девушке понравится кухня в столице, но это была не она и Реншу не мог здесь ничего посоветовать, потому решил спросить у человека, который уж точно знал все существующие кафе, которые только есть.

– Наррон! – тот хрюкнул носом, то ли по привычке, то ли от неожиданности, после смотря на верующего. Лю Сянь захотел спать и его уложили. Все понимали, что после плотного обеда проснется мальчик не скоро, да и сегодня все всё равно должны были учиться, так что маленького мессию и не будили бы к такому завершению дня. Пусть уже спит, всё равно никого что так, что так тревожить не будет.

– Да, господин Реншу? Чего-то нужно? – старик начал общаться с Реншу очень вежливо после их небольшой ссоры. Старался, по крайней мере. Да и поведение проповедника после такого резкого убийства приятно порадовало Люка, так что он даже зауважал миссионера, насколько ему в принципе позволяла сделать это отмершая от старости совесть.

– Да, я тут думаю кафе какие-то найти. А ничего из местных не знаю. Не подскажите, где хорошие можно найти? – старик был даже поражён, в прочем озадачен.

– Не к тому ты пришёл. В смысле вы. Не к тому вы пришли. – его продолжал держать в напряжении тот же взгляд. – Я могу хорошее место выпивки посоветовать, но не кафе. Да и ко всему, разве не вам лучше разбираться в ресторанах?

– Наррон. – тот чуть удивлённо глянул на стоящего. – Ты же лучше меня знаешь, что именно по твоей вине больше в городе ночлежек нет, правильно? Или ты меня за дурака держишь и думаешь я не знаю, что ты держишь в страхе весь город и близлежащие города, за что тебя кстати, полагается взять под стражу, помнишь? А я молчу о том, что все совершённые тобою преступления тянут куда дальше. Поэтому просто скажи ответ на мой вопрос, и я перестану запугивать тебя тем, что давно должен сделать. – в голове у стоящего напротив не было ничего, кроме очень плотных, четырёхэтажных ругательств. Он был явно напуган и ощущал страх, судорожно ища ответ. Зритель отлично знал, когда к Люку подходить стоит и подошёл Реншу именно тогда, когда Наррон сам оказался на месте жертв, которых обычно после убивал. Они оба знают, что это случится рано или поздно, но от данного сейчас ответа зависит то, настолько долго это «поздно» продлиться.

– Ам. Ну. – выдержав неловкую паузу, тот откашлялся, даже высунул табак изо рта, не выплюнул, а именно высунул, после приседая, что у моряка получалось настолько плохо, что приходилось садиться на стоящий за стойкой пень и выискивая в полках карту. Это вскоре вышло. Достаточно устаревшая, та была желтоватая и на ней даже карандашом были обрисованы новые районы. Как ни странно, карта эта была выполнена лучше, чем храмовская, но это не было новостью, Линбург считался частично заброшенной территорией из-за того, что они исповедовали другую религию, а так, за ними следили лишь условно. Пусть делают что хотят, пока не начинают революции. Страна обеспечит им возможность хорошего проживания, ведь налоги большинство платили исправно и обижать весь регион исключительно из-за Линбурга – тактика, припасённая на период бунтарства, и это не означало, что им нужно было вести точные карты конкретного города. Общие карты были. Но так конкретно отмеченных домов и даже придуманных самими людьми названий улиц не было. – Вот. Вот здесь неплохое кафе. Ресторанов в городе нет, уж извольте.

– В рестораны я её водить здесь и не собирался, для этого повезу в столицу. – Люк удивлённо глянул на подобное бормотание, но так как он не мог быть полностью уверен в своих домыслах, а спрашивать сейчас побаивался, замолчал на минуту, после продолжив объяснения.

– В общем вот тут готовят хорошие сладости, в этом выпечка хорошая. Если хотите идти по безопасным районам, то стоит идти туда, но не думаю, что в Линбурге на вас напасть кто-то додумается. – верующий покивал.

– Отлично. Карту я у вас тоже займу. – моряк возмущённо фыркнул. – Не волнуйтесь, я верну. Просто перенесём данные, для лучшего сбора отчётности. Можете считать, что за подобный донос о залежах неоплаченных за наём труда налогов вам тоже полагается небольшая списка. – за наём труда было нужно немного платить. Система работала следующим образом: чаще всего открывая что-то вблизи храмов, которые отдавали отчётность, было принято писать о таком происшествии и каждый месяц с предприятия собирался небольшой пятипроцентный налог со всей прибыли. Если было известно, что в регионе нехватка продуктов или же материала для работы в этой области – налоги могли не собирать определенное количество времени, но советники всё равно заезжали и проверяли это, дабы никто системой лишний раз не воспользовался. Таким образом, если какое-то предприятие терпело неприятности, пожары к примеру, то храм помогал им восстанавливать предприятия за счёт налогов, которые были этим самым предприятием уплачены. Оттого платить имело смысл, да и подать брали не настолько уж большую, что бы слишком противится этому. Легче было платить сразу, чем заплатить после, ведь неуплата без причины накапливалась. Так некоторым из этих предприятий могло грозить закрытие из-за неуплаты налогов, но об этом Реншу, конечно же, никому не сообщал.

– Пойдёте искать кафе, господин Реншу? – тот лишь кивнул, словно задумавшись о чём-то и достаточно спокойно ушёл из таверны. Наррон остался там один и уже хотел спрятать карту, но к нему вышел Гюрен, говоря, что будет её использовать.

Будучи зрителями, братья предпочитали общаться мысленно друг между другом. Никто кроме других зрителей их мысли читать не умел, а это значило, что их идеи и помыслы никто не узнает. Так Гюрену и сообщили, что бы пришёл он быстро и с карандашом, хотя со стороны всё выглядело так, словно верующий просто составлял план действий в своей голове.

Однако мысли о всём произошедшем не оставляли зрителя в покое. Почему он вообще решил запугивать старика? Не то, что бы тот это не заслужил, но обычно мужчина просто разговаривал и всё тут. Этого всегда хватало, что бы решить конфликт мирным образом, а тут – угрозы пришли в диалог, что было не слишком правильным. Понимая это, верующий всё равно задумался: что спровоцировало его на такое поведение? Наверное, сама Гроу, которую он и хотел отвести в кафе. Нет, она совершенно не была виновата в том, что она делала в своей жизни, Реншу отлично помнил, что раньше она вела себя и думала совершенно иначе, меняясь в худшую, со временем, сторону. Виновата была даже не она, а то, как с ней себя все вокруг вели. Теперь то Реншу понял, почему она не возражала, когда сидящие рядом поварята говорили о нём, как о её «потенциальном муже». На фоне Наррона, даже Гюрен был тем ещё героем, а последнего даже любовницы не очень-то любили, что с его статусом ещё нужно было постараться сделать! Не удивительно, что она не станет останавливать женщин, которые и сами лучшего в жизни не видели, они пытались за неё порадоваться! Она не могла винить их, ведь вероятно делала бы так же, попади в эту ситуацию сама и будь она вынуждена говорить об этом с кем-то как подруга, а не как первое лицо событий! Не удивительно, что она так злилась на дядю и совершенно не удивительно, что почти перестала разговаривать с отцом. Как миссионер понял – Бэннет всегда спрашивал о самом Реншу и вероятно вечно живущую в проблемах даму это несколько расстраивало и даже бесило, в чём идущий по ухоженным улицам и винить её даже не мог! Дядя её это во всех основах родительства был тот ещё скотина и господина даже начало раздражать, что к нему все обращаются как к человеку. Он был бы рад сам сделать с ним что-нибудь, да как-то повода такие полномочия применить не доставлялось. А ведь по фамилии Наррона зовут, ведь он настолько важен. Не удивительно, что его боялись, он ведь даже своих единственных помощников не жалует. И в тех взял только женщин, потому что считает их слабыми и ни на что другое не способными. Там был ещё лишь один мужчина – повар. И тот старый морской кок. Такой же ублюдок, как и сам Наррон, разве что кто-то ему язык отрезал, и он не мог слишком много рассказать. Оно и славно. Рассматривающего дома до такой злости пробирало всё их с женщинами отношение и особенно отношение с Гроу, которую, кажется, Наррон не жаловал сильнее всего, ведь у женщин был относительно хороший график, сменный, им даже давали возможность выйти погулять иногда. Гроу уходила только на работу и даже там приходила назад на обед. Она не ходила на свидания, она ни с кем не общалась последние несколько лет, сидела всегда в одиночестве и общалась разве что с Адамом, на которого Реншу тоже был зол. С такой однотонной жизнью совершенно не удивительно, что она потихоньку начинала запиваться алкоголем. И это проповедник её не всегда ещё мог останавливать. Пока он был рядом она не жевала табак, но это всё равно происходило на ночных сменах и верующий знал это, потому что от неё пахло жевательным табаком как бы хорошо она зубы ни чистила. Он ничего и никогда не говорил ей об этом, знал, что расстроится, ведь она обещала ему в одном из писем, что не будет его употреблять. Однако всё равно это делала. И мог ли верующий её винить? Отнюдь. Он бы вёл себя так же, если бы не умер ещё до того! Для того что бы изменить эту привычку, было нужно забрать саму Гроу отсюда, куда-нибудь подальше. Может к самому Реншу поближе. Там он будет точно уверен, что всё с ней будет в порядке, что она будет сытой, одетой, помытой и ни в чём, совершенно ни в чём не будет нуждаться. Он обязан позаботиться об этом, он обязан…

– Простите, господин Великий Советник! Вы в порядке? – та же девушка что он видел вчера вечером оглядывала его. Верующий и сам не понял, куда пришёл. Он так задумался о том, что он кому-то обязан. Вернее, он обязан Гроу. Но он ведь ей ничего не обязан, верно?

– Да. Что-то требуется? – в самом деле самому Реншу требовалась помощь, но стоящая рядом с ним буквально загорелась восторгом, словно он кодовое слово произнёс.

– Ой, раз уж вы спросили да! Не хотели бы вы сходить со мной на свидание завтра вечером? – стоящий рядом немного ошалел. Так быстро? Нет, он слышал, что желающие чего-то люди не будут терять шансы, но что бы так?

– С чего вы вообще решили мне это предлагать? Мало ли сколько «советников» в стране водиться! Вы что, будете это каждому встречному предлагать? – та чуть смутилась, но кажется не из-за стыда.

– Ну что вы, не каждый из них настолько красив. – верующий тяжело вздохнул.

– Слушайте. Если вас волнует моя одежда, то не переживайте около столицы живёт много людей похожих на меня и внешне и внутренне. Меня может и зовут Реншу, но это же не значит, что я «тот самый» Реншу! – стоящая дама лишь поправила собственные кудри, вытаскивая какой-то листик из сумочки.

– Тот самый «Реншу» именно это бы и сказал. – она что-то перечитывала в нём, словно убеждаясь. На что именно тот самый Реншу закономерно ответил ей.

– Нет, «тот самый» Реншу даже не стал бы с вами разговаривать. И я не советую вам так общаться со всеми мужчинами, которых вы встречаете на улице. – смешнее всего ситуацию делало то, что этот Реншу был именно тем, чем эта девушка предполагала он был. Но он активно отказывался знакомиться с кем-то ещё. У неё в голове были лишь мысли о том, насколько стоящий перед ней «красивый» и, если бы она только знала, сколько таких мыслей проповедник слышал за день - она бы тоже от них устала. – Что это за бумажка? – она всё намеревалась ему её всунуть, но закрытая позиция тела не давала этого сделать.

– Ой, это приглашение. Вон в то кафе. Я там работаю. – ему миловидно улыбнулись. – Очень хорошее место и тортики вкусные. Вам не стоит беспокоиться, я угощу вас. – к чести дамы, она была очень красива, даже по меркам столицы, в наложницы её бы легко взяли. Но так как у самого Реншу их было семь и все их них стандартам красоты отвечали лучше, чем Реншу их знал - его такая внешность уже не впечатляла вовсе. Его впечатляла Гроу, которой как ты что не говори - не поменяется, потому что кожа не та, цвет волос не тот и вообще она внешностью на фоне жителей храма, кроме разве что лекарей, выделялась бы. Это было чем-то новеньким, хотя проповедник и понимал, что дело в ситуации с официанткой было в основном в характере и в том, какой она человек, а не во внешности. Но если уж сравнить сухие данные с сухими данными - картина выходила грустная.

– Как вас хоть зовут то, мадам? – Реншу хотел спросить ещё парочку вещей, но решил подождать, пока любопытные зеваки, то и дело заглядывающиеся на его одежду, пройдут дальше.

– Найла. А вас Реншу. Вот и познакомились. – зубы у неё тоже были красивые, ровные. У Гроу они были чуть кривые. Это не мешало ей улыбаться, улыбка у неё была красивая, но зубки были чуть неровные. Верующему это казалось милым. Как и у ведьмы, у него парочка зубов были как у зайца. Правда не спереди, а сбоку. С правого. У Гроу с левого. Не достаточно большие, что бы быть некрасивыми, но достаточно заметные, что бы знать о их существовании. Появились от привычки жевать твёрдую пищу только на один бок. Гроу, соответственно, на другой его жевала. Подумать так об этом, верующему не нравилось обсуждать людей и особенно женщин как лошадей на продажу. Но к самому миссионеру клеились настолько часто и отчётливо, что он и сам потихоньку начинал сравнивать их с кобылами. На чём ловил себя и ругал. Работало. Жёстко, да, однако статус нужно было придерживать, а поэтому послать всех куда-подальше было нельзя. Воспринимая всех животными, это очень помогало процессу и от него даже начинали получать некоторое удовольствие. Однако слишком долго его применять было нельзя. Слишком многое о себе начинали мнить. Оттого Реншу себе этого и не позволял. – Господин Реншу?

– Найла. – тот всё это время думал. – Слушай, ты вообще зачем ко мне клеишься? Может я женат! – дама махнула на это рукой.

– И что? Один раз в кафе сходить нельзя? Вам не трудно, а мне шанс с красивым мужчиной поговорить. – верующий знал, что он хотел ей сказать, но предпочитал не использовать ругательства такого толка. Тяжело вздохнул.

– Ладно. Посмотрим. Сегодня вечером, да? – та оживилась сильнее и закивала. – Хорошо. Увидимся. До вечера. – решив больше не испытывать судьбу такими брожениями, «тот самый» господин Реншу развернулся и пошёл в сторону таверны. Там было спокойнее и с женским вниманием попроще. Более того, там было женское внимание, которое Реншу хотел получить.

Он резко вспомнил, что подумал о Гроу вообще из ниоткуда, буквально задумавшись о том, как выглядят её зубы, что было даже для него самого странно. Он думал о множестве разных и странных в том числе вещей, но замечать на столько мелкие детали было даже для него необычно. Да и вообще, почему он вспоминает об официантке постоянно? Других вещей нет? Она словно преследовала его, хотя была совершенно не рядом. А миссионеру очень хотелось, что бы она была рядом чаще. Он уже знал, в какое кафе он её сегодня вечером сводит. Да, это чуть подлый поступок, но знакомиться с богатыми мужчинами на улице лишь потому, что они, вероятно богатые – тоже нужно иметь совесть. У Найлы её явно не было.

Дорога назад шла быстрее. Теперь в голове крутился только план того, как он её туда сводит. Букет решил не дарить. Он искренне сомневался, что ведьмочке будет куда его поставить и это тоже вызывало в нём явное недовольство.

Вернулся он достаточно быстро. Каких-то там двадцать минут и советник мессии был уже на месте, улыбаясь чуть шире, чем всегда. План был составлен и составлен хорошо! Даже со словами, которыми он ей скажет, что бы в это самое кафе пригласить.

– Уже вернулись? – тавернщик даже удивился. – Быстро вы! – верующий кивнул ему.

– Да и вернулся я даже не один, а с планом. – стоящий хрюкнул в смешке и плюнул. Оглянувшийся Реншу тем временем подошёл к стойке и сообщил тихо. – Ваша племянница сегодня вечером идёт со мной в кафе. Это мало обсуждается. – но тут уже Наррон вспылил. Хорошо, что пьяниц было в здании немного. Только поварята мельтешили на кухне.

– Э! А кто работать будет?! – миссионер глянул на него с некоторым безразличием, но Люк не отступился. – Нет! Окончательное слово. Она работает у меня смену. Я не разрешаю ей никуда идти и если вы не собираетесь слушать меня как её предпринимателя, то услышите, как дядю. – зритель усмехнулся, кивнув.

– Ну ладно, посмотрим, какой из вас «дядя». – после этого стукнул по столу ладонью, словно устаканится соревнование и достаточно быстро ушёл на второй этаж, где вытащил одну из бумажек, начав что-то на ней аккуратно записывать и возвращаясь назад к Наррону, буквально через десять минут, ложа эту же бумажку перед ним. – Читайте. – тот опустил глаза в текст. – Ну, что скажете?

– Ой … – моряк икнул от удивления. – Ну, что ж. За такую бумажку ты можешь её хоть к чертовой матери на коленки отвести. – стоящий рядом улыбнулся. – Даже не знаю, что сказать, кхм! На такое у меня не найдется запрета.

– А говорили «дядя». Плохой из вас дядя. Наррон. – тот хрюкнул, сворачивая свёрток с удивительной скоростью. Явно раньше крутил сигареты, слишком уж умелые завороты получаются.

– Неважно какой. Главное бумажку получил. – на этом ту спрятали. – Приятно иметь с вами дело, господин Реншу. – сразу после того, проповедующему протянули руку, которую тут же пожали. Договор есть договор и закреплять его нужно правильно.

Отличная бумаженция попала в руки Люка. Старый пират даже не подозревал, в насколько проблемную ловушку он сам себя заманил, но на данный период времени этого закрепления было достаточно, что бы в глазах самого пирата никто не смел его тронуть и это было самое важное, что можно было предложить в его возрасте и статусе. Глаз явно притупился, ведь молодой Наррон никогда бы не согласился на подобную авантюру, что старый Наррон сделал очень зря. Документ этот располагал следующими моментами: в стране, к который Линбург в независимости от религии все равно относился, ведь не было рядом ни одного другого государства, что бы относиться к нему, действовал закон, по которому самосуд запрещается. Что значит, что все дела подлежали суду и региональные или городские дела проводились в общих храмах, где часто проводились городские молитвы. Слишком вопиющие случаи попадали, в районный суд, а те, что были хуже того, - в столичный, что, как и все предыдущие, находился в основном храме. Это же значило, что все решения людей оспаривались и подлежали рассмотрению, что, конечно, уменьшало количество невинно осуждённых, но и количество возможностей избежать наказания тоже увеличивало стократно. Выданная Реншу бумага говорила о том, что только сам Реншу должен был подписать специальный указ, при котором по душу Наррона бы пришли. Загвоздка была лишь в том, что, когда такое писал городской суд - это в районе оспаривалось. Районный суд – это в столице оспаривалось. А столичный суд оспаривался самим советом, Реншу и мессией соответственно. Вот только если уже сам Реншу писал такую бумажку - то никакие помыслы, домыслы и внутренние идеалы не могли помочь. Человек будет мёртв через пару дней, а если за его труп назначить награду, то его ещё и в храм принесут. Конечно, верующий мог и не писать такое письмо в суды и гвардейские организации. Но ничего не мешало ему сделать это в любом удобный ему момент. Люк об этом, конечно, знал, но не подумал. Эта бумажка защищала его от любых других убийств. Она значила, что Люк достаточно важен, что бы его желали убить лично, что ограничивало круг его смертей только до старости. Разбойники побаивались убивать людей с такими "документами". Ведь тогда и за ними придут с расправой. Все знали, что придут.

В это же время в помещение зашла Гроу. Да, по графику. Верующий решил дать ей поработать пару часов смены, а потом уже забрать. Так она была достаточно активной, что бы пойти с ним куда-нибудь и не спать, но уже достал уставшей, что бы не задавать лишних вопросов, на которые Реншу просто не хотел отвечать. Он хотел оставить её в сладком неведении о том, какими важными вещами миссионер оперирует. Официантке это было не надо. Она бы сама поинтересовалась этим, если бы у неё было такое желание ранее.

– Гроу. – та глянула на него, поправляя собственный пояс и потихоньку ложа в него карандаш с записной книжкой. – У тебя новые родники на лице появились? – та испуганно на него глянула и начала трогать себя за лицо, словно это помогало определить их наличие.

– Нет. С чего ты взял? – удивлённо подняли голову на стоящего рядом, когда новых не обнаружили. Родинки были в основном с левой стороны и красиво сочетались с веснушками на носу. Большие, маленькие, что родники, что веснушки сливались в одну картинку на лице и чем-то напоминали верующему звёзды. Красота ведь, да и только. – Реншу?

– Да, прости, на лицо твоё засматривался. Думал просто, как бы ты отреагировала, если бы тебя сегодня взяли в кафе погулять? – та ещё более удивлённо посмотрела на проповедника.

– За комплимент спасибо, ты тоже не урод, очень даже красавец, но к чему вопросы? Меня дядя не отпустит, я же тебе уже говорила. Да и вообще, работать нужно, кто это будет делать? – миссионер улыбнулся шире.

– Ну, я советую тебе выбрать всё-таки что-нибудь на выход. Но можешь и не одевать ничего нового, если сомневаешься во мне. – женщина усмехнулась ему и чуть бедром толкнула.

– Так, ты! Не начинай мне тут. Мне работать пора, да и вещей сменных нет. Всё. Иди отсюда, глупый шкаф. – на этом её тирада закончилась, и она прошествовала к другой части зала, начав вытирать там столы и убирая кружки, готовя помещение.

«Сменных вещей» нет? Как это? Даже у Гюрена они были, а он вообще переодеваться не любит. Нет, если у дамы ещё и из одежды только обычная одежда и спальный комплект, то проповедник окончательно что-то решит делать с этим. Так нельзя! Все эти «причины» сделать что-то были лишь отмазками. Реншу догадывался об этом в глубине своей души, но пока откладывал эти мысли, хотя они настигнут его уже очень и очень скоро. Может быть, даже завтра.

°°°

Но завтра наступило слишком скоро, не давая мыслям в полной мере раскрутиться в своём понимании ситуации, вместе с тем, опускался вечер и стоило бы применять план в действие, но верующий всё никак не решался. День до этого момента прошёл монотонно, и советник не говорил ни Гроу, ни Лю Сяню совершенно ничего, желая сохранить это сюрпризом. Но вот вёл себя сейчас Реншу не лучше юного подростка, который в первый раз решился позвать свою возлюбленную на свидание, хотя у него были уже любовницы, и он их, и в кафе, и в рестораны водил. Вначале они ходили в городе, но это занимало слишком много времени, ведь на проповедующего из храма очевидно было очень много внимания. Так со временем он начал заказывать в комнаты, для него это было не трудно, да и в храм, итак, часто поставляли еду и легче было просто заранее попросить повара, но верующий так начал делать лишь к последним дамам, за которыми у него были «ухаживания». Работающая даже не слишком обращала внимания на его беспокойства, активно продолжая обхождение столов и вытирая свободные из них. Проповедник же ждал, когда она выйдет на секунду из этого режима, что бы он мог схватить её за руку и потащить за собой. Очевидно, она не переоделась… Но так даже лучше. Ему она нравилась и в обычном образе. В прочем, в любом бы понравилась.

– Гроу. – всё-таки словил момент, ухватывая за руку. – Так мы идём? – не ожидавшая такого женщина удивлённо глянула на Реншу, но после лишь чуть виновато вздохнула.

– Ам, нет, я же сказала тебе. Меня не отпустят. Да и нельзя. – миссионер глянул на неё, потихоньку вытаскивая поднос из рук дамы и пытаясь отставить его как можно дальше. – Нельзя, говорю же тебе. Правда, Наррон? – ожидаемая реакция. Он потому заранее к мужчине и подошёл.

– Да, – он сказал это уверенно, но после глянул на Реншу, словно думая, готов ли он рискнуть жизнью ради подобной алчности. – но сегодня можешь пойти. Клиентов не очень много, девочки и без тебя справятся. – упомянутые ранее удивлённо глянули на Люка, а когда на них глянул и сам миссионер, лишь показали ему знаки одобрения. Они, кажется, были очень за Гроу рады и мог ли стоящий их винить? Так с дамой вышли, придерживая её под руку, но как только дуэт вышел на тёплую улицу – верующего дёрнули за рукав, словно пытаясь развернуть к себе.

– Что ты сделал? Ты ему что-то дал? – настолько сильного удивления Реншу за все десять лет знакомства не видел. Видимо он единственный, у кого получилось такое провернуть, и это не удивительно. Конечно, Реншу был очень рад, что смог обрадовать знакомую, с другой стороны, ему хотелось и чуть большей награды за свои старания. Обняла бы хоть, что ли? Ему было бы достаточно. – Реншу? Реншу, скажи мне!

– Это не так важно. – улыбнулись той, после всё-таки обнимая даму, она не отталкивала его. – Имею в виду, важно ведь, что мы можем куда-то вместе сходить, чем то, как я смог сделать это, правда? – видя ещё более яркий вопрос, что загорелся в глазах, заметил. – Если честно, я не хочу отвечать на заданный тобою вопрос. Я ничего ему не продавал и сделок мы с ним не заключили. Если тебя это волнует.

– Да, меня волновало это. Будь он хоть трижды моим дядей, все мы, да и он сам отлично знаем, что он тот ещё козёл. Тебе не нужно попадать к нему в должники. Ты мне всё-таки нравишься, даже, если как друг. – жаль, что как друг. Правда, чего другого Реншу ожидал? С другой стороны, почему он вообще на что-то рассчитывал. Поймав себя на этой мысли и самому стыдно стало. Но, хотя бы ведьмочке он правду говорил. Они не заключили сделку, Реншу просто дал ему бумажку, что хочет убить его сам. – Тогда ладно, спасибо большое. – миссионера резко и сильно сжали, явно обнимая таким образом. – Спасибо. ~

– Ой, да пожалуйста. Было бы за что. – даму тоже обняли крепче. Вот этого он хотел, а не чего-то другого. Именно это ему было нужно, не иначе. Внимание, поощрение его стараний. Он привык к сухой констатации его достоинств. Все всегда говорили какой он молодец, какой он умница, как он всё умеет, а вот обнимали его редко. Целовали чаще, чем обнимали. А он этого и хотел. Внимания, нежности что ли? – Так мы пойдем в кафе, или как?

– А мы ещё и идём куда-то? – глянули на того удивлённо.

– Я ведь обещал! – он обещал, сегодня днём к тому же. – Или ты забыла? – на него виновато глянули. Да, она забыла, ну что ж, бывает. – Ну ничего, забыла, бывает. Не могу тебя с таким-то графиком винить. В любом случае, пойдем. Я уже знаю, куда нам стоит идти.

– Да? Странно. Обычно мне самой подобное планировать приходилось. – так она всё-таки ходила на такие мероприятия? Не похоже. Скорее выглядело как попытка занять себя чем-то вместе с детьми, которые вечно ходили за ней хвостиком. Вероятно, Реншу сейчас тоже воспринимали за ребёнка, который решил сделать какую-то очень взрослую глупость.

– Обижаешь. – заметили ей.

– Ну ладно тебе! Я просто никогда ни с кем никуда не ходила. Понятия не имею, как вести себя в таком случае. – это проповедник и понял, так он и знал.

– По голове бы Адаму твоему треснуть. Ну ладно. Пошли. – ему кивнули, пойдем. Вечернее путешествие прошло быстрее, чем дневное. То ли потому, что верующий знал, куда ему нужно идти, то ли потому, что идти в женской компании ему нравилось больше, чем одному. Теперь, когда он шёл вместе с Гроу, на него с ещё большим интересом поглядывали, но, как и всё время до того – ничего не говорили.

– Нам вон туда. – с этими словами, в нужную сторону повернули, продолжая держать позицию «под руку», что с учётом роста и того, что Гроу была на высокой подошве, которая чем-то напоминала каблуки, - была даже приятной, чтобы ходить рядом, никто не был слишком ниже другого, позволяя держать равномерный шаг. Помогало и то, что девушка ходила быстро, а значит и скорость у них была почти одинаковая. – Вот к этому заданию. – по адресу сходилось, но и внешний вид с представлениями проповедника совпадал. Симпатичное здание с полу округлёнными углами, в коричневом цвете, явно сделанное из темного дерева и не большого количества белой шпаклёвки, которая покрывала тоненькую полоску, выступающую на фоне коричневого дерева. На этой же полоске было название. Совершенно не связанное с именем Найлы, которая его так недавно пригласила, что было даже хорошо. Меньше вопросов будет у женщины, которую он в кафе все-таки желал позвать.

Внутри всё тоже было очень миловидным, несколько цветов стояли на подоконнике, но находились там исключительно для красоты, ведь все стулья стояли от них в отдалении и никоим образом не соприкасались. На двери весел колокольчик, он же и уведомил стоящих внутри продавцов о появлении нового покупателя. Те смотрели на Реншу с удивлением, они слышали, что кто-то на него похожий есть в городе, но не видели. Даже будь это просто мужчина из столицы, ведь никто из них не поверил бы, что это «тот самый» Реншу, это все равно было впечатляющим. Многие понадеялись бы на хорошие чаевые и, наверное, не зря.

– Вот, присаживайся. – Гроу отодвинули стул. Уже сидящие в помещении так же удивлённо смотрели на Реншу, как и все, кто был на улице и Гроу это, очевидно, смущало. Она села, ведь банально не знала, что ей стоило делать дальше, после смотря на севшего напротив неё миссионера. Тот мило улыбался, после заметив, как перед ним положили меню. На Гроу тоже смотрели с интересом, но скорее с ожиданием скандала, или чего-то такого, тогда как на мужчину смотрели с восхищением и дуэт хорошо это понимал. – Что будешь, милая?

– Ам. А что дают? – явно не зная, как правильно реагировать на подобные предложения, дама сидела удивлённо, чуть напряжённо оглядываясь на смотрящих на них. Реншу тем временем заметил Найлу. Та только вышла из подсобного помещения и уже заметила его, но очевидно ничего пока что не сказала. Прихорашивалась, кажется. Ну пусть. – Ой, спасибо. – Гроу дали меню. Она в него заинтересовано поглядывала.

– «У них в меню даже пива нет? Как странно.» – подумала про себя дама, что заставило Реншу улыбнуться. Не привыкла она ходить в рестораны. – «Что они, даже мясо не подают?» – в подобные моменты Реншу главное было не показывать, что он мысли Гроу слышит, как и мысли всех вокруг, однако концентрировался он в основном на женщине.

Когда он читал её мысли, вокруг была словно тишина, позволяя хоть на секунду отвлечься от размышлений о том, почему он не слышит работу её мозга, что ранее было нормальным для зрителя, однако работы её головы он никогда и не слышал. Странно это всё. Изначально никакой из зрителей не знает, что означает тот или иной звук работы мозга человека, но с наблюдениями осознание этого приходит и так, к примеру, писк, похожий чем-то на сломанный свисток, означал что человек сжимает руку, а тихий звук, похожий на потирания ткани друг о друга, означал моргание. Таких звуков было очень и очень много и у всех людей они повторялись, ведь мышцы задействуются всегда, и мысли в голове у людей всегда спутанные, и даже немного пугливые, а такие как Реншу видят их всегда, и везде зная правду, что явно было минусом и расстраивало многих из них, людей это так же расстраивало. Никому не нравится, когда о тебе знают больше, чем ты сам хочешь говорить. Зрителям тоже не нравилось, что они знают больше, чем нужно. Вместе с тем единственный способ услышать ведьму без её разрешения – когда сама ведьма думала в голове связанными предложениями. Прямо как то, что делала сейчас Гроу. Она проговаривала про себя свои мысли и Реншу их слышал. Их не слышал никто другой, ведь никто из них не был зрителем, но будь Гюрен в прочем заглядывания на свою соседку стоило прекращать. Реншу, итак, уже минуты три на неё смотрел.

– Кхм, прежде чем ты спросишь это сама, – тихонько сказали ей, опуская карточку и смотря на удивлённое лицо, – пиво здесь не подают и мяса тоже. Подают только сладости, если ты знаешь, что это. – на него обиженно глянули.

– Знаю. Но никогда не пробовала. – видимо её обидело такое замечание. – Совсем меня за сумасшедшую считаешь. – и как бы тут не сказать ей случайно, что он просто знает о чем она думала. Сейчас она свои мысли не читала. Вот же хитрая лисица.

– Ну не обижайся на меня, – улыбнулись ей. – я просто переживаю, что бы была чуть увереннее в своих действиях, ты думаешь уже несколько минут и я понимаю, что все эти люди напрягают тебя. Поэтому попытался подбодрить. – люди уже не так активно смотрели на парочку, но всё ещё поглядывали. – Хочешь вместе выберем?

– Нет, не нужно. Я вот это бы хотела. – ему указали на один из относительно дешёвых, но судя по описанию вкусных тортов. Интересный выбор. – И зелёный чай, пожалуйста. – в этот момент Реншу глянул на неё удивлённо.

– Ты тоже любишь зелёный чай? – ему кивнули. – О, это хорошо. Не знал, что наши вкусы сходятся в этом вопросе. – сидящий до этого с обычной улыбкой, которая была у Реншу всегда на лице, сейчас улыбался достаточно широко, явно обрадованный сходством. Сидящая напротив была явно озадачена таким, но верующий казался ей забавным. Даже милым, если на то пошло. – Хорошо, пойду закажу, сиди тогда.

– Подожди, возьми. – спустя минуту шуршания, ему вытащили сумму, что должна была бы быть заплачена за её заказ. Реншу с удивлением посмотрел на Гроу, словно она сказала или сделала что-то очень странное. – Что? Я просто знаю, насколько трудно достаются деньги, что в этом такого? – зритель тоже знал настолько сложно они достаются, оттого неловко улыбнулся даме.

– Не начинай. – вместе с тем, от неё отвернулись и пошли к стойке, после мило кивая продавцу и заказывая нужное. Тот ничего ему не сказал и лишь кивнул, после давая мужчине номерок, сделанный из небольшого железного кусочка. Номерки стояли у него за прилавком и выдавались клиентам. Это Реншу понял потому, что такие же стояли у всех, кто уже ел сладости. На свободных столиках номера не было.

– Что ты имеешь в виду «не начинай»? – возмутились ему, как он сел на место. Миссионер лишь улыбнулся. – Я хочу заплатить за себя сама, хоть так деньги возьми.

– Мне не нужны твои деньги. Я ведь хочу порадовать тебя, а не просто сходить за компанию, правда? – выдержав паузу и смотря на недовольное лицо, улыбнулся чуть шире. – Не дуйся на меня. У меня достаточно денег. Я могу позволить себе заплатить двадцать медяков за нас обоих, не беспокойся. – кусочек, который попросила Гроу, стоил семь медяков. Реншу тоже заплатил семь. Чашка чая стоила три, итого две из них выходили в шесть медяков. В столице за подобное нельзя было поесть подобных сладостей, но, правда, можно было поесть куда больше других вещей. Они не были сладкими, за то были дешевле. Сладости подобные тортам было не слишком просто готовить, но здесь, кажется, у людей было чуть больше времени на то, что бы развивать свой бизнес подобным образом. Это конкретное кафе налоги не оплачивало. Очень жаль, оно казалось Реншу симпатичным.

Сидящая напротив просто на него разочаровано смотрела, или, скорее раздражённо. В её голове был звук, чего чаще всего не происходило в таком виде, но он отлично переносил то, что дама хотела Реншу сказать. Как интересно, её эмоции, не только голосовые, но и мысленные, передавались такими звуками. Одни исходили при помощи голосовых связок, а другие? Сидящий напротив, сознательно игнорировал тот факт, что такое могло быть исключительно у комплементарных ему Махханаев. Смешно, ведь он сидит напротив одной из них, притом не может даже ни на что другое смотреть, лишь иногда отводя взгляд из-за окружающего их шума, настолько сильно ему нравилась такая компания. Ведьму вовсе такое внимание не смущало. За свои тридцать лет она повидала и не такое, и сидящий с ней мужчина был в её понимании настоящим золотом, а не человеком.

– Реншу, вот ты где! – Найла обратилась к нему радостно. Правда почти сразу заметила Гроу, в прочем всё равно подошла.

– «Что эта здесь делает?» – подумала подошедшая, хмуро смотря на Гроу. Она поставила тарелки на нужное место, чай тоже потихоньку поставила, после глядя на Реншу. – «Он что, издевается надо мной?» – сидящий глянул на неё и улыбнулся. Она не знала, но именно это он и делал и такие мысли казались ему забавными.

– Не знал, что мы перешли на «ты». – он отметил только это, продолжая улыбаться. Сидящая напротив него дама лишь несколько опустила голову, явно догадываясь, что её видеть здесь были не рады.

– Издеваешься надо мной? – проповедник хотел сказать правду, но передумал.

– Нет, просто привел сюда мою знакомую. Мне кажется, вы с ней даже виделись. – да, именно с ней Найла и виделась день назад. Но она справедливо предположила, что сидящая напротив – просто знакомая, которой он решил помочь из жалости. По мнению беловолосой красавицы, коей была стоящая рядом с Реншу официантка, Гроу ему даже в «знакомые» не годилась.

Вероятно, Реншу бы тоже так считал, но веснушчатое личико, сидящее перед ним, казалось ему симпатичнее даже со всеми морщинами, которые у Гроу виднелись от постоянного стресса и неурядиц. Найла была безусловно красива, но советник наведался уже белокурых, голубоглазых красавиц с худоватым телосложением, которое чем-то напоминало грушу. Гроулин была настолько похожей на ведьм, насколько это может быть, если брать их изначальное происхождение, а не то, как их показывали в легендах люди, не живущие с ведьмами в храмах. Коричневые волосы, сероватые глаза, много родинок и веснушки в комплекте с относительно загорелой кожей. Ничего более похожего на ведьму найти было нельзя!

– С тобой должна была пойти я! – заявили ему, явно предварительно думая, стоит ли так в принципе говорить. Реншу чуть не улыбнулся шире, но сдержался.

– Нет. Никто из нас никому и ничего не должен. – спокойно сообщили ей, после вздыхая и смотря на неё так, словно она была что-то виновата ему.

– Ты не должен был появляться здесь с этой прошмандовкой. Мужчине вашей внешности и тем более статуса не положено появляться в городе с … – Найла думала, говорить ли ей это слово и проповедник уже хотел возразить, но Гроу сказала слово раньше его самого.

– Со шлюхой, да. Ещё какие-нибудь комментарии по поводу того, в чём ты не принимала личное участие? – советник посмотрел на женщину, которая выглядела недовольно. Он не мог её винить, он в принципе хотел заступиться за неё.

– Так, слушай сюда ты, проститутка необразованная! – что ж. Из позитивных новостей – ведьма могла постоять за себя. Из негативных – она была права по поводу отношения к ней в городе.

– Найла! – та даже испугалась. «Необразованная проститутка» напряглась, видимо думая, что ей стоило промолчать и её отругают за подведение, как делали обычно. – У тебя вообще совесть есть? Ты же работаешь здесь! – решив давить не на то, на что хотелось, Реншу встал, после говоря достаточно громко, что бы все слышали. Он всё-таки проповедующий, ему не впервой. – А что подумают покупатели? А что подумает твой наниматель?! Как можно вообще обращаться так с клиентами, будь эта дама хоть трижды тем, чем ты обозвала её! Я удивлён, как Гроу ещё не обиделась, я был бы оскорблён! – так как вставить свои два медяка виноватица не могла, она просто стояла рядом и слушала, не зная, что и говорить. Да и сам миссионер знал, как разговаривать, оттого даже перечить ему было как-то неуместно. Официантка, в прочем, попыталась.

– Ты должен был прийти со мной, а пришёл с ней! Это выглядит как самое настоящее издевательство! – верующий лишь помахал головой на обиженный топот ножкой.

– Я ничего тебе не был должен. За то, как ты обращалась ко мне на улице, я даже предложение твое не должен был принимать и теперь я лишь сильнее убеждён, что ты – не тот человек, которого я бы хотел с собой забрать в столицу. – на этом ей хмуро кивнули. – Уйди, пожалуйста. Я не хочу тебя видеть. – после мужчина сел назад. Белокурая красавица даже рот от удивления открыла, в прочем сидящая напротив Гроу тоже была искренне озадачена, но ничего не говорила и просто отпила немного чая, смотря на Реншу. Последний ей лишь улыбнулся. – Что такое, милая моя?

– Ты должен научить меня посылать людей подобным образом. – что ж, по крайней мере зритель мог быть убеждён – его старания оценили. Это радовало. – Но вообще спасибо, меня редко защищают. Я это очень ценю. – смущённо улыбнулись севшему, после потихоньку подбираясь к тортику. Она подглядывала на него всё это время, но потом пришла эта Найла и дама отложила вилку. Теперь снова её взяла, явно надеясь попробовать вишневый пирог.

– Ой, я постараюсь, напишу тебе парочку, или расскажу. Уже как сама захочешь. – Гроу посмеялась.

– Предпочту написанное. Рассказать вряд ли сможешь. – и то правда. – Кстати, а где сегодня был Лю Сянь? Дети играли, спрашивали, почему его нет.

– Он спал. Его сморило и он заявил, что лучше подремлет. Мы будить его не стали. – ему понимающе кивнули.

– И правильно. Спящий ребенок - самый лучший ребёнок. Главное, что бы ещё сон здоровым был. – ей лишь согласно закивали, даже не зная, что ответить.

– Любишь вишню? – почему-то находясь рядом, верующему ничего в голову не лезло. Он просто ни о чем не хотел думать. Совершенно ни о чем.

– Да, на самом деле очень люблю! Много её мне есть не нужно, меня обсыпает, но саму по себе очень люблю. А ты? – кусочек своего пирога соседу не отрезали, но тот и не хотел. Он и сам мог себе купить. Хоть всё это кафе за раз мог купить. Но не думал, что оно этого стоит.

– Да, в самом деле тоже. Она вкусная, мне очень нравится. У нас из них много чего делают, я бы привёз, но еда испортиться за такую поездку, а тебе не хочется не свежее привозить. – на такой комментарий посмеялись.

– Тогда и почтой не отправишь. Очень жаль! – с заявлением согласились.

– Вынужден согласиться, очень жаль! – не найдя чего другого сказать, что бы заполнить пустоту, верующий молчал. Ведьма тоже молчала, но тишина была не неловкой, а скорее приятной. Компания явно наслаждалась временем, проведенным вместе, несмотря на то, разговаривали они в него, или нет.

Так они вечер и провели, тихо доедая сладости и попивая чай. Общались не слишком много, спокойно, без особых прерываний, как вышло с самого начала. Даже люди перестали смотреть на них так активно, кажется из-за стыда. Новые клиенты поглядывали, но те, кто сидел дольше – ничего не говорили и даже не заглядывались. Последующие диалоги даже описать как-то нельзя. Они буквально говорили ни о чём. Кажется, нежелание думать распространилось и на соседку, но та была не слишком против. Подобное время препровождение было приятным и радовало душу, которая даже и не знала, что время можно таким образом провести. Погоду за последнюю неделю сидящие тоже пообсуждали и всё это при учёте, что советник был всё это время здесь и знал, какая погода была солнечная. Почти без туч. Реншу и его последователям было нужно скоро уезжать, сегодня был Врангил, а значит буквально через три дня они будут уже укладывать кареты и уедут в утро Ссамуля. Снова на весь год, снова почти без вестей, кроме редких писем, которые Реншу и Лю Сянь писали. Но почему-то мужчине не хотелось оставлять Гроу тут. Какое-то болючее чувство постепенно начинало покалывать в груди, как бы намекая, насколько неправильной была сама мысль о том, что бы оставить Гроу тут. Ему ведь было не всё равно на неё, по-настоящему не всё равно, даже, если он не хотел себе в этом признаваться.

Даже отведя девушку домой под холод ночи и мягко мерцающие звёзды и убедившись, что она пошла спать после этого, лежащий в постели миссионер не смог себя заставить полноценно уснуть. Его голова роила мыслями о том, что нужно было что-то придумать. Что-нибудь решить. Но ведь ведьма ему вовсе не нравится! Не нравится, ведь так?

Глава 6

Так мужчина нормально и не выспался, всю ночь пролежав в полусонном состоянии и смотря в потолок через каждые полчаса. Даже среди тишины ночи, его мысли не умолкали. Он старался игнорировать свои чувства, пытался отвлечься, не думать. С восходом солнца он пытался читать, перечитывать документы, думать о предстоящей поездке, что заняла бы несколько дней. Реншу уже пытался избегать встреч с объектом своих чувств и пытался не задумываться о нём, чтобы не допустить дальнейших внутренних размышлений. Однако, даже когда советник пытался отвлечься, его мысли все равно возвращались к ведьмочке, и он начинал анализировать каждый момент, проведенный вместе. Реншу лежал в постели, неподвижно смотря в потолок, встал, даже оделся, но его разум всё равно запутался в мешке смешанных эмоций. Попытки игнорировать свои чувства были напрасны, как будто они ворвались в его разум, не поддаваясь контролю. С каждым возвращением к мыслям о ведьмочке, сердце стучало сильнее, напоминая о том, что он пытается забыть. Все его усилия по отвлечению напоминали тщетные попытки взять под контроль бушующий океан. И в итоге, когда солнце уже взошло достаточно, что бы свеча в комнате не требовалась, миссионер осознал, что его чувства не позволят ему просто так отпустить даму из своих мыслей.

– «Это всего лишь дружба, правда? Нет, нет, я не могу быть влюблен. Мы друзья. Я ей даже особо не нравлюсь. Ну и что, что я единственный, с кем она может спокойно обниматься. И что, что я единственный кого она без каких-либо запросов о деньгах целует … Я должен оставаться сфокусированным на своих делах. Я проповедующий, я уже испытывал эти чувства. Я не должен поддаваться на них. Может я болен? Нет, не похоже. Но почему тогда каждый раз, когда я вижу эту хитрую лисицу, у меня сердце болит? Она ведь ничего такого мне не сказала, даже не сделала. Не могу же я её с собой забрать, правда? Почему я вообще об этом думаю?» – с такими мыслями верующий сидел на заправленной кровати, порой оглядывая помещение. Потом встал. Он должен был уже прийти к Гроу, ведь всегда ходил с ней рядом, но сегодня не смог себя заставить с ней увидеться. Чувствовал себя виноватым за что-то, хотя ничего плохого и не сделал. Подошёл к столу и решил почитать и поработать с документами. Может это его отвлечёт? За старым, деревянным столом работать было удобнее, чем сидя на кровати, но разум зрителя был далеко. Совершенно не здесь, хотя тело, к сожалению, находилось тут. Перелистывал страницы, но его внимание было захвачено бесконечным внутренним диалогом. – «Но ведь что я получу, если решу признать свои чувства? Ничего, кроме невероятного риска и потенциальной боли. И она уже сказала, что не знает, кто еще сможет выполнять такую работу, которую она выполняет. Но… но никто и не должен ее выполнять! Следить за детьми это хорошо и в таверне работать это нормально, но ведь это совершенно не даёт времени для отдыха! Она ведь совсем не отдыхает! Что же я буду за человек такой, что же я буду за верующий, если оставлю такую, как Гроу, одну… но что, если я ошибаюсь? Что, если это все лишь иллюзия? Что, если она на самом деле не чувствует то же самое? Но разве тогда это повод сказать ей о моих чувствах? Она ведь, наверное, боится меня, даже если она ведьма… но тогда она точно боится меня. Храм ведь убивал ведьм какое-то время. Даже если я это прекратил, слухи никуда не делись. Что, если я потеряю ее, если рискну признаться в том, что думаю? Это не приведёт никуда, но и если я не скажу ей ничего, то забрать её не смогу. Нужно ли мне её с собой забирать? Я могу предложить ей лучшую жизнь. Ей это нужно. Нужно. Но как же мне забрать её к себе...?» – сомнения терзали его, словно камни, затягивающие в бездонную пропасть неопределенности. Он не мог найти ответа, даже когда его сердце кричало о необходимости действовать.

Послышался стук. Сидящий даже вздрогнул, испугавшись, словно кто-то мог услышать его мысли, что было в корни не так. Глянув в окно, обнаружил, что солнце было уже в зените. Обед. Неужели он так и сидел в комнате всё это время? Ему показалось, что он думал всего-то десять минут!

– Входите. – приняв привычное себе выражение лица, которое не выражало совершенно никаких эмоций, кроме улыбки, наблюдал, как к нему зашла Гроу. Та сначала заглянула в комнату, после всё-таки входя через порог в помещение и закрывая за собой дверь. Проповеднику нравилось то, что она всегда закрывает двери. Его раздражали открытые без причины проходы. – А, это ты. Что-то нужно? – вежливо поинтересовались у женщины. Сидящий был рад видеть ведьмочку всегда, даже, когда она давила ему на нервы и заставляла вернуться к переживаниям. С ней ему было так спокойно. – С Лю Сянем что-то случилось? – к Реншу подошли, после смотря на него обеспокоенно.

– С ним все в порядке, с тобой что случилось? Ты не выходил отсюда с самого утра! С тобой всё в порядке? – зритель был несколько удивлён таким беспокойством. Что же с ним могло было случиться? – Не смотри на меня так. – комментируя удивлённый взгляд, Реншу резко взяли за плечи. – Я боялась, что тебя могут отравить, меня уже пытались! – мужчину резко обняли. – Не пугай меня так больше, пожалуйста! Но серьёзно, Реншу, что случилось? – на него глядели обеспокоенные, серые глазки.

– Отравить? Нет, меня никто не травил. – улыбнулись той. – Я просто сидел, думал. Мы же уезжаем скоро, вот я и переживал обо всём. – он ощутил объятия. Ну как ему её отпустить, если она так беспокоится о нём? – Ох, Гроу. Не переживай так. Всё ведь в порядке.

– Это и хорошо. – заметили ему. – Ладно, я тебя проверила, ты в порядке. Можно и- – верующий прервал её. Женщина уже успела отстраниться, явно желая уйти, но остановилась, слыша вопрос.

– Гроу. Может ты всё-таки поедешь с нами? – внутренние терзания не прекращались. Особенно теперь, ведь даже когда ему плохо она всё равно пришла проверить его, обнять, спросить, всё ли хорошо. Вероятно, она видела, что ему не слишком хорошо, но так спешила куда-то. Опять уходит. Зритель хотел только спросить, но в глубине души ему хотелось, что бы она с ним в комнате осталась.

– Реншу, мы же уже обсуждали этот вопрос. – вздохнули ему чуть уставши. – Я не могу поехать с вами. Я ведь работаю. – зритель расстроенно глянул на неё. – Я понимаю, для тебя это плохой пример, ведь работу я могу и в храме найти, я помню. – в ходе разговора активно жестикулировала, что значило, - её эта тема очень волнует. – Но пойми, если не я, кто будет сидеть с детьми, кто будет девочкам здесь помогать, в конце концов? Никто другой эту работу делать не хочет! – В этом и была проблема. За эту работу ей не платили, она работала буквально за еду, и только дядя периодически давал ей какие-то деньги, которые она даже и не тратила, ведь никуда не ходила. – Не смотри на меня так. Я никуда не поеду. Я не хочу уезжать. Мне нельзя. Я здесь нужна. – Реншу она тоже была очень нужна. – Каждый раз ведь этот разговор происходит, тебе самому не надоело? Можешь не приезжать, если тебе так не нравится то, что ты видишь. Я не уеду отсюда просто так. Я не могу.

Она может, но не хочет. Верующий понимал эту позицию, но с той же стороны понимал, что ей нужно уехать. Не только потому, что ему она нравится, но и потому, что она не настолько плохой человек и она заслуживает лучшего. Смотря со стороны, ведьмочка не заслужила такой жизни, но из-за поступков отца Реншу получила её и так и жила, даже не зная, что она достойна куда большего. Конечно, исправлять жизнь всех, у кого она была испорчена кем-то из родственников зрителя, мужчина бы не стал. Слишком много людей бы вышло, за несколько тысяч лет существования их рода на той позиции, где они существовали. Вместе с тем исправить одну ошибку, о которой Реншу знал, которую он мог исправить и даже предотвратить от повторения – можно. Это он и надеялся сделать, хотя общая мотивация была всё-таки в том, что ведьмочка нравилась сидящему перед ней Реншу. Он бы считал, что она не подходит в это место и придумал бы что-то другое для неё, если бы не был влюблён в неё, но так как чувства свои отрицать у него совершенно не получалось, то действовать будет уже с их наличием, может несколько меняя получившийся план.

Тем временем официантка, видя, что она не будет способна объяснить это ещё раз, правда она этого делать и не собиралась, вздохнула и кивнула, как бы прощаясь, после вышла, буквально тут же стыкаясь в проходе с Лю Сянем. Тот пронаблюдал, как женщина ушла от Реншу, после и сам к нему зашёл, явно не понимая, в чём же была проблема.

– Папа Реншу, у тебя всё хорошо? – спросили у хмуро сидящего за столом. – Почему ты сегодня с нами не ходил? Ты себя плохо, чувствуешь?

– Нет-нет, всё хорошо. Про Гроу думаю, просто. – мальчик наклонил голову, после подошёл, ложа на стол рядом какую-то книгу. Такой у него ещё не было. – Что это?

– О, это мне тётя Гроу дала! Мы же будем уезжать скоро. Вот она мне дала, что бы я читал, пока будем ехать. – улыбнулись мужчине. – А что? Тебе не нравится?

– Нравится, очень. – улыбнулись мальчику. – … Лю Сянь, вот что бы ты сделал, – решили спросить у единственного стоящего человека в комнате. Реншу слышал, что мальчик очень рад, его голова работала в очень свойственной детям манере и быстро меняла эмоции. Мысли ребёнка Реншу старался из уважения не читать, что благодаря тренировкам и хорошей концентрации всё-таки выходило. – если бы тебе нужно было забрать человека отсюда, но ты понимал, что не можешь этого сделать? – детские глаза, да и не только они, загорелись восторгом. Он чуть ли не прыгать начал.

– Ты хочешь забрать тётю Гроу с нами?! – мальчик очень долго спрашивал Реншу о том, что бы забрать женщину к ним. Каждый год у них происходил один и тот же разговор, только обычно Лю Сянь пытался узнать, не хочет ли Реншу забрать их «тётю» с собой. Тот всегда говорил «нет». Гроу всё-таки человек со своими идеями, мыслями и связями. Сейчас тоже так было.

– Нет, мы не можем забрать её с собой. – справедливо заметили ему. Правда из-за того, что теперь уже Реншу задал вопрос, мессия понял, что шанс у него есть, а это значит, что его упускать нельзя!

– Ну папа! Ты ведь сам хочешь забрать её, чем плохо? – ребёнок подошёл, взяв Реншу на хаори, как часто делали дети с платьем матери и начал дёргать его, словно пытаясь заставить мужчину встать. – Мы можем её с храмом познакомить! И ещё с нянями! Она им понравится! – нет, няни точно рады не будут. Другие женщины – вероятно да. Они всегда с интересом относились к новоприезжим девушкам, особенно если они приезжали с кем-то из проповедующих. Тогда уж точно остаются надолго, становятся наложницами или ещё кем, но не уезжают. А подруг девочки любили. Очень. Порой Реншу казалось, что мужчины им вообще не нужны, но так как сам он в отношениях с семью из дам состоял – догадывался, что в девушках они больше, чем как в подругах не заинтересованы. Большинство из них, по крайней мере.

– Но ведь у неё здесь семья и работа. Мы не можем просто забрать её. – Лю Сянь недовольно вздохнул, но подумав, спросил.

– А может мы просто попросим её съездить с нами туда и назад? Мы ей ведьм покажем! Она же их, наверное, никогда не видела! Для многих это очень интересно! Ну … Мне так дядя Гюрен рассказывал. – да, ведьмы в храме действительно были, правда «храмовские». От «лесных» представителей отличались тем, что человечину не ели, вследствие чего за множество поколений проживания в храмах, фактически полностью утратили свои способности. Они были скорее обычными людьми, чем ведьмами и Гроу, вероятно, даже и не поняла бы, с кем общается. Так как Лю Сянь появился через два года после того, как Реншу отменил варварский указ про отловлю ведьм, он не знал, что существа эти в самом деле страшные и их считают демонами фактически по всей стране. Ребёнку рассказывали, что ведьмы странные немного, но в общем очень милые. Мальчик, что общался с храмовскими ведьмами только такую теорию и знал, даже не пытаясь думать иначе. Никто не говорил ему, почему ведьмы в храмах не слишком хотят говорить о «дедушке Реншу», так как все из них тут же переводили тему на самого Реншу, но мальчик и не интересовался. Так мессия понятия не имел, что общался с самой настоящей ведьмой и это она скорее будет диковинкой и удивлением для храмовских дам, чем наоборот. Но сама идея использовать происхождение в качестве убеждения Реншу понравилась.

– Знаешь, может и можем. – просуммировал ребенку зритель. – Но только ты должен очень сильно попросить у своего покровителя. – имелся в виду Великий Дракон, чьим воплощением мессия как бы был. Советник предпочитал обращаться к божеству как к наставнику, это помогало ему избегать лишних вопросов.

– Правда?! – восхищённо переспросил ребёнок. – Ура-ура-ура! Я обязательно у него попрошу, очень, очень сильно!! – ему спокойно кивнули и улыбнулись, после наблюдая, как обрадованный мессия убежал к себе в комнату. Книжку свою забыл, ну и ладно. Верующий её всё равно заберёт. И ведьму он тоже с ними заберёт. Даже если он не признавался в этом самом себе, мужчина отлично знал, что она ведьма. Мешало ли ему это? Нет, вовсе. Он любил её такой, ему не нужна была она другая и в каком-то смысле этот своеобразный минус был самым большим плюсом.

°°°

Вечер пришел, словно тень, быстро и незаметно точно так же, как идея, которая всплыла в уме верующего. Эта самая идея была сопровождена условностями, но в то же время не вызывала лишних проблем или дискомфорта окружающим. Разве что сама поездка дамы с ним была неожиданным сюрпризом, но зритель знал: никому от этого не будет плохо, а Лю Сянь и вовсе будет в полном восторге. Он вчера и правда просил «Великого Дракона», что бы Гроу с ними поехала и кажется, правда верил, что его наставник сверху что-то решает. Ведьмочка все еще неустанно металась по залу, зная, что скоро начнется ночная смена, и, хотя ее движения казались беспокойными, они не причиняли неудобства остальным, что было мало удивительно, ведь все уже давно привыкли к такому режиму. Сейчас дама и вовсе забежала наверх, явно надеясь зайти в комнату и что-то взять. Она обычно одевала фартук, если у неё было время, однако почти всегда ходила без него, ведь одна смена перетекала в другую и наоборот.

Жизнь в Линбурге текла монотонно, словно бесконечная лента, и каждый день казался похожим на предыдущий. Только игры детей или намеченные поездки могли привнести разнообразие в эту рутину. Сегодняшние часы ещё не были слишком суетливыми, хотя некоторые из культистов потихоньку начинали собирать чемоданы. Завтра должен был быть Праур, тогда все будут собираться полноценно, сегодня же это делали более предусмотрительные миссионеры, явно понимая, что завтра спокойствия им не будет. Это была необходимая рутина, чтобы не опаздывать и не нарушать установленного расписания, которое было важно сохранять каждый год. Всё-таки поездка лишь в одну сторону шла три дня без особых остановок, разве что на отдых лошадям, «банные процедуры» и приготовление еды конюхам, что часто совершалось в один заход и длилось пару часов. Далее все полагались на приготовленную еду, ночные горшки и остальные фокусы проездной жизни, однако такие приключения все равно были очень утомляющими и, как и по приезду в Линбург – в первые дни все высыпались.

– Гроу, мы можем поговорить? – вежливо спросили у уже открывшей двери в кладовку женщины. Та удивлённо глянула на Реншу и кивнула.

– Да, но не долго. У тебя есть пятнадцать минут и мне нужно будет возвращаться к работе. – кивнув, в кладовку зашли. В двери кладовки проповедующий входил чуть ли не идеально, место было только сверху, ведь до двух метров стоящий всё-таки не доставал. А вот проход в саму «комнату», хотя верующий пожалел, что называл это помещение так, был ещё уже. В него мужчина не пролез бы, даже, если бы очень захотел, разве что боком, но даже так, ступить в комнате был буквально один шаг, после которого стояла тумбочка и кровать, впритык стоящая в стенах. Над всем этим безобразием находилось окно, такое маленькое, что вылезти из него не смог бы даже шестилетний мальчишка, а лампы в помещении и вовсе не было. Гроу буквально перелезала через тумбочку каждый раз и сразу ложилась. Пока миссионер смотрел на это, даже не находя как выразить своё возмущение, сидящая в серой от стирок простыне улыбнулась ему и спросила.

– Ну, что ты хотел? – Реншу хотел что-то сказать, но даже слов найти уже был не в состоянии. Такая тоска и обида взяла его резко за душу, что он даже убедился в своём решении забрать девушку, хотя раньше ещё сомневался.

– Ты в этом живёшь? – только и смогли выдавить из себя под удивлённый взгляд, сменяющийся раздражением.

– Ты только это хотел спросить? – видимо решив, что её время зря тратят, Гроу уже хотела попросить стоящего уйти, но тот заверил её.

– Нет. Я просто был искренне… – даже зная корректное слово, оно не передавало всех эмоций зрителя. – Озадачен твоим жилищем. Как по мне это тюрьме подобно. – ему лишь пожали плечами.

– В чём живу, с тем работаю. Так чего ты хотел, Реншу? – явно не желая разговаривать о неприятной теме долго, женщина перевела тему.

Она даже не обращала внимание на отсутствие лампы, ведь всегда вставала, когда было уже светло, а ложилась, когда было уже темно. От того лишняя иллюминация не требовалась вовсе. Верующий желал высказать своё возмущение, но наученность не позволяла этому сбыться, да и общее уважение к девушке всё-таки было сильнее, чем желание вежливо намекнуть ей, что так людям жить вообще не стоит и в подробных условиях подыхает даже скот. Сама комната была душной, что мало удивительно при таком размере. Во сне и задохнуться можно, наверное.

– Ам... Честно говоря, я так поражён твоим жилищем, что даже не знаю, как перейти к нужной мне теме. – сидящая вновь закатила глаза. – Даже не думай спорить со мной. При всём моем уважении к тебе, как к человеку, в таких условиях даже скот не живёт! – женщина хмуро смотрела на него, уже перелезая к тумбочке и открывая её. Там лежал один только фартук и стоящий это видел, ведь дверцы были в сторону к проходу. Больше вещей, кроме кое-как сложенного нижнего белья не было, что выудило из головы, стоящего ещё несколько уточнений, которые он теперь решил задать.

– А я могу окно открыть, что теперь? – видимо дама и сама понимала, что помещение очень душное, но игнорировала это. – Скажешь мне, что вещей нужно больше в гардероб?! – она сказала это явно издевательски, однако верующий именно это ей сказать и хотел.

– В чём ты спишь? – на него удивлённо глянули, все эти вопросы казались Гроу очень глупыми, оттого злили её, ведь она могла бы уже несколько раз выйти из комнаты, а тут этот шкаф берёт и загораживает ей всю дорогу!

– В этом и сплю. В этом работаю, в этом и сплю. У меня есть сменные простыни, а одежду мы сушим быстро. – что на кухне был огненный маг Реншу догадался. Кухни без них почти не обходились, банально из-за того, что с ними было проще и они предотвращали большое количество опасных ситуаций, ведь могли легко контролировать огонь. Вместе с тем получалось, что она стирала одежду в тот же день, что и простыни, вероятно в этот же день она мылась в бане. Верующий так и не понял, когда она это успевает, но не был бы удивлен, делай она это за полчаса перед сном. Это бы объяснило тот факт, что от неё не слишком пахнет спиртным и сигаретами, хотя за неделю запах все-таки собирался. – Ты вообще, что от меня хочешь, ты решил мне вопросы о личной жизни задать? Ну у меня нет времени на это! Мне нужно идти. Выйди из прохода. – однако стоящий в нём не двинулся. Мужчину, итак, раздражало местонахождение женщины, неважно, кто она была и насколько нравилась ему. Но с учётом того факта, что это наглое лицо миссионеру ещё и нравилось – ситуация раздражала уже и его. Он не собирался уходить, пока не скажет, что хотел, в прочем догадывался, что сделать это нужно неожиданно, что бы и без того раздражённая мадам не начала драться с ним. Она этого никогда не делала, но верующий был бы не слишком удивлён. – Реншу! Тебе что, дважды нужно повторить? Не глухой же! – тот стоял как вкопанный. От такого «неповиновения», сидящая перелезла через тумбочку, что даже выглядело некомфортно, после быстро одела тапочки, которые всегда стряхивала, перелезая через квадратный предмет, и одевала с той же скоростью. – Отойди. Тебе сложно? – на ней красовался красный фартук. Очень милый, однако он не мешал ведьме пытаться толкать Реншу, который даже выглядел смешно в таком положении. Он так постоял ещё пару секунд, словно набирая инерции от толчков, после оглянулся, убеждаясь, что дверь в кладовку прикрыта. Та была закрыта недостаточно плотно, так что зритель закрыл её, при помощи магии. Со стороны выглядело как ветер, который явно мог исходить из открытого окна, что в любом случае было бы очень печальным, если посмотреть на комнатушку со стороны.

Теперь их освещал лишь свет, находящийся за этим самым стеклом, Реншу был даже удивлён, как оно не ломалось, когда узкие створки открывали. Вместе с тем, словно убедившись в том, что идея должна как бы сработать, накопленную инерцию применили и отошли на шаг, отчего сильно упирающаяся в него Гроу неловко ударилась о стоящего, теперь уже свободно, Реншу, который её тут же обнял, приподнимая, ведь без этого, она неудобно втыкалась ему в грудь лицом, а она была выше этого. Во всех смыслах. Она доходила ему до подбородка собственной макушкой и даже выше, будучи в тапочках, поэтому втыкаться носом в середину груди, при этом стоя – явно не самое комфортное положение. Подняв лицо и обнаружив себя на плече стоящего в полумраке, заметила.

– Неправильное ты время для объятий нашёл. Я ценю прощальные жесты, но не сейчас, Реншу. Серьезно, я опоздаю! – тот лишь тяжело вздохнул и прижал стоящую к себе крепче, чуть опуская голову и тихо проговаривая около уха.

– Я знаю, что ты ведьма, Гроу. – неловко обнимающая его и пытающаяся вылезти застыла на месте. Он… знал? Женщина боялась даже пошевелиться, пока в её голове судорожно замерцал один единственный вопрос, который перекрыл все существующие беспокойства, что только были в побледневшем лице на данный момент. Тем временем сам виноватец судороги не испытывал никакой ненависти к Махханаям в любом случае, а даже если заученные установки приносили дискомфорт, разве это мешает их небольшой дружбе? Да, может они целуются в щёку иногда, или может в губы, но с любовницами он так же делал, когда они у него были. Да, ведьмочка это не любовница, но она это в принципе другое. Может и можно было бы назвать как-то иначе, и просто перестать обманывать себя, но зачем это делать, если можно совместить комфортный пузырь одного убеждения, и Гроу в одном месте? А раз уж саму Гроу это касается только тем, что миссионер будет вести себя рядом с ней как дурак, то и проблем быть не должно! Она его, итак, слишком уж умным не считала. – Я знаю, что ты ведьма. – его слова попали ровно в такт того, как стоящая отошла от первого шока и хотела что-то спросить. Он был прав, что и сам знал, однако пытался убедить себя в обратном. А Гроу не хотела, что бы он знал, оттого теперь думала, что тот решил убить её. Почему же он не сделал этого раньше? Почему оставил её в живых?

– Ам. И давно ты... знал? – Гроу не знала точно, в чём была причина убийства ведьм, однако знала об этом. Ей рассказали другие ведьмы, которые жили в лесу и которым она носила трупы, от того она побаивалась Реншу, вместе с тем, не показывала этого, как ей и советовали знакомые.

– Да, достаточно давно. – если достаточно давно - пару недель, конечно, он знал об этом давно. Он догадывался и раньше, это правда. Но именно осознать это он смог только сейчас и то, не в полной мере. Всё ещё не был уверен, что всё это не придумывает, но блаженная тишина рядом со стоящей около него, была не то, что доказательством, а кричащим на ухо ребёнком, который никак не мог успокоиться. – Но не волнуйся, я не собираюсь ничего такого с тобой делать. Я догадываюсь, что ты слышала не самые хорошие вещи о храме, верно? – ему напугано кивнули. – Я это понимаю. Но я не хочу делать этого с тобой. Вместе с тем мне бы очень хотелось, что бы ты поехала с нами в храм. Ненадолго, может на пару недель и потом я верну тебя назад.

– А как я могу быть уверена, что ты не решишь убить меня, как сделал со всеми остальными? – нервно глянули на него, словно готовясь паниковать и атаковать в ответ.

– Я никого из ведьм не убивал. – спокойно заметили ей. – И не калечил, и не трогал, и даже не брал из них кровь. Я в принципе считаю это варварским методом. Вы же сами знаете, как варить вакцины, зачем мне в это лезть? Я в этом не разбираюсь. – все вопросы дамы были сами собой отвечены, но она не была убеждена, оттого молча смотрела на Реншу. Мысли о смерти горели в больном страхом сознании красной лампой, отчего думать хоть о чём-то ином было пыткой. – Слушай, Гроу. Ты нравишься Лю Сяню. Он тебя точно в обиду не даст. – однако для самой ведьмы Лю Сянь был просто обычным мальчиком, а не «носителем бога внутри себя», коим он являлся в рамках религиозной страны.

– И что? Мало ли кто там Лю Сянь. Каковы шансы, что ты не решишь убить меня? – решив, что по-хорошему вряд ли выйдет, ведь объективно ни один здоровый человек не согласился бы на такое, мужчина решил соврать, но вежливо. В храме ей объяснят правду, а пока пусть побудет в неведении. Ему она сейчас точно не поверит, напугана слишком сильно. У неё буквально дрожали руки, явно намекая на плохое соображение происходящего, так что вряд ли она решит спрашивать о другом.

– Гроу. Кхм. – ту аккуратно похлопали по спине. – Во-первых. Лучше я заберу тебя сейчас, тебя осмотрят, скажут, что ты в порядке и отпустят, чем какой-то умный чиновник решит устраивать проверки и у тебя вдруг появятся проблемы, ведь какой-то религиозный умник решит их тебе сделать, ведь ты «опасная». – да, такое действительно случалось, но очень редко. За всю жизнь дамы случилось лишь однажды. Хорошо, что рядом был её папа, Бэннет. – Я тебе даже бумажку выдам, что бы тебя не трогали. – в это верилось, Реншу мог выдать ей бумажку женщина в это верила, а о том, что эта бумажка могла ничего не значить напуганный до чёртиков мозг не думал. Ей было сейчас все равно. Ей вообще говорили, что, если кто-то из миссионеров скажет, что она ведьма - может себе могилу рыть. – А, во-вторых. Ты мне нравишься, если честно. Я чисто по-человечески не хочу тебя убивать. Ты не заслуживаешь этого. Никто не заслуживает. – решив всё-таки спросить ещё раз, дама уточнила.

– То есть в твои планы не входило убить меня? – ей кивнули отрицательно, прижав крепче.

– Нет. Я, честно говоря, думаю, что жизнь, что ты живёшь здесь сделает тебе хуже, чем я смогу когда-либо в своей жизни. Поэтому, – выдержав неловкую паузу, добавил. – если бы ты была не против, я бы хотел, что бы ты поехала с нами. Если тебе не понравится, ты сможешь вернуться через две недели, я обещаю снарядить тебе карету и всё, что бы ты безопасно доехала.

– А проверка? – никакой проверки на самом деле никто не проводил. Более того, где-то двадцать процентов всех живущих внутри храма были потомками ведьм. Может и очень давними, а всё равно потомками, по сему такую как Гроу определенно бы за свою приняли. Все в храме считали действующий ещё не так давно закон варварством, оттого его отменили, как только у Реншу появилась такая возможность. Мужчина соврал, зная, что в отдалённых частях страны люди могут всё ещё сходить с ума по такому и проводить подобное, пытаясь доказать «верность» и «святость», хотя убийство уж явно не было ни тем, ни другим.

– Ты её пройдешь. Я позабочусь об этом. Может просто со мной посидишь, а я заплачу, что бы тебе бумажку дали. – такая ложь звучала глупо, если бы ведьма подумала о ней хоть на секунду, а не просто испуганно спрашивала что-то, она бы поняла, что тот врёт. Но девушка дрожала, не имея возможности остановиться. Вероятно, она решила просто соглашаться, надеясь, сто хоть так её помилуют, если вдруг сейчас врут

– А … А вещи? Я могу собраться? – ей улыбнулись, после целуя в макушку.

– Шутишь? Конечно! Мы все завтра будем собираться, и ты соберись. – ему кивнули. – Можем даже твоему папе сказать. Я считаю, он должен знать о таком. – он обязан был. Старик, итак, очень переживал за свою дочь, а если она ещё и исчезнет? Нет, это просто недопустимо.

– Ох. А я думала и этого нельзя… – зритель посмеялся. – Ну, …хорошо тогда. Посмотрим. Если честно, я сейчас слишком напугана, что бы соображать, но хорошо, я поеду. – ничего не мешало бы даме сказать, что она не ведьма. Весь план мужчины строился на том, что она признается. Она призналась. План сработал. Но если бы женщина только сказала «нет», то у советника и слов бы не нашлось!

– Я очень рад это слышать. А Лю Сянь то насколько счастлив будет! Он очень хотел показать тебе свои игрушки дома! – стоящему улыбнулись. Лю Сянь — это хорошо. – Тогда соберись, завтра мы пойдем и вместе скажем твоему папе. Я понимаю, что ты очень нервничаешь. Я тоже очень переживал. Я знаю, что тебе страшно, я вовсе не виню тебя. Мне бы тоже было страшно, будь я на твоём месте. – официантка даже глянула на него. А ему то почему было бы?

– С чего это вдруг ты можешь меня понимать? – трактовала она это не совсем правильно.

– Ну, ты живёшь уже сколько времени в одном и том же месте, а тут резко приезжает какой-то «умный мужчина» из столицы, в которой убивали тебе подобных и резко говорит, что хочет забрать тебя с собой. – ей посмеялись. – Я бы тоже боялся. Я понимаю твои сомнения. Поэтому и предлагаю тебе такое решение ситуации. – решив перевести тему, что бы не пугать и без того бледную от ужаса даму, спросил. – А кстати, других вещей у тебя нет? Ты только в этом ходишь?

– А? Ну … да. Только … Только в этом. – икнув кивнули тому с ответом. После осматривая свой образ. Кремовая длинная юбка, почти в пол, с красной нитью по подолу. Достаточно плотная, что бы греть, но не достаточная, что бы согревать. Красный пояс, под который часто надевался фартук, он же был там и сейчас и жёлтая от старости рубашка. Явно не её размера. Кажется, Бэннет отдал ей свою старую и она чуть подшила её, оставив при этом размер разреза, ради декольте. Всё равно симпатичный образ, он отлично контрастировал с деревянным тапочками, похожими на закрытые сандалии, на каблуке и с похожего цвета волосами, которые приятно ложились на веснушчатое личико, которое было покрыто большим количеством родинок с левой стороны. С правой они тоже были, но их было куда меньше. Веснушки, как и родинки то были, то меняли свое положение немного. Некоторые оставались неизменными, как вот веснушка над губой или на кости челюсти, а другие то появлялись, то исчезали. Веснушки часто были на носу, но иногда прыгали на шею или даже под глаза, выглядя схоже со своими соседями родинками. Маленькие морщинки дополняли картинку и от всего этого разнообразия, стоящая перед Реншу была очень красивой. По своему живой, в отличии от идеальных, белокурых красавиц. Зачем Реншу множество тех, если есть одна эта? Каждая морщинка и шрам рассказывают что-то своё, даже растяжки и те, говорят о какой-то истории, разве не так? По словам ведьмы, у неё они были, мужчина их не видел, но верил. Ему они тоже казались по-своему милыми. Одна такая деталь не портила никого как человека, соответственно и девушку перед ним тоже не портило. – Хотя… нет. – выдали ему отойдя от раздумий. – Ещё есть… есть умбровая куртка моего дяди, которую я ношу умброй и гольфы. Тоже умбровые. Но они с нижним бельём лежат, а куртка у дяди.

– Понял. Очень интересно. Постараюсь найти тебе ещё что-то для разбивки гардероба. – улыбнулись ей, решив не спрашивать про ночную рубашку. Видимо её не было. Что ж, значит это была работа самого проповедника ей её достать. Он достанет. Он сам себе так решил. – Хорошо. Тогда встречаемся завтра к обеду. В двенадцать подойдёт? – ему кивнули. – Отлично! Сходим к твоему папе. Думаю, он поможет тебе решиться, правда?

Глава 7

Праур всегда встречал утро звоном колоколов, когда большинство людей находилось на проповеди, делая раннее утро одним из наиболее спокойных периодов дня. Реншу, вышедший из своих «покоев», огляделся и заметил, что в этот раз поварята не сидели внизу, а были на кухне. Наррон стоял за стойкой, как всегда, вытирая что-то грязной тряпкой и следя за Гроу, которая, кажется, размышляла о выпивке пива. Проповедующий явно не одобрял таких поступков. Мужчина наблюдал за происходящим из тени коридора, прикрывшись от солнечного света, который слабо пробивался в окна помещения. Наррон, сосредоточенно вытирая стойку, казался непоколебимым, но Реншу видел, как его взгляд периодически скользил к Гроу с ноткой беспокойства, кажется он знал, что миссионер стоит сверху, оттого волновался. Может девушка уже рассказала ему о их договоре? Да лживый, но это всё ещё лучше, чем оставлять девушку одну на растерзание времени. Молодая и беспечная, ранее та не обращала внимания на неодобрительные взгляды людей, стремясь насладиться моментом, однако, чем дальше он был с ведьмой знаком, тем сильнее убеждался – эта уверенность неправдива и скорее является неудачным прикрытием собственных страхов и пороков, что были у всех без исключения, включая и проповедующего в том числе. В воздухе витала напряженность, но Реншу знал, что сегодняшний день обещал быть лучше, чем вчерашний, и с нетерпением ждал начала своего путешествия в столицу. Обычно мысли об этом погружали в тоску, позволяя вспомнить, что сидящая около стойки так и останется сидеть там завтра, но в этот раз нет. В этот раз она поедет с мужчиной, в лучшую жизнь, которую он уж точно сможет для неё создать.

– Гроу! – та чуть дрогнула, после смотря на позвавшего. Кажется её глаза были краснее обычного. Она что, не спала? Спустившись вниз, мужчина действительно обнаружил чуть опухшее лицо, смотрящее на него уставшим взглядом. – Ты что, плакала ночью? – ранее смотрящая виновато отвела взгляд, на что верующий расстроенно вздохнул. Даже сердце сжималось, смотря на такую картину. Она боялась, в чём её нельзя было винить, но и отказаться не могла. – Ты уже сказала дяде? – та кивнула отрицательно, после вновь смотря вниз. Советник тяжело вздохнул и подошёл, аккуратно обнимая даму. Та, кажется, хотела оттолкнуть его, но не стала этого делать, поддаваясь через время и обнимая в ответ. – Я сам всё скажу, не беспокойся. Отдохни, ты устала. – он мог бы попробовать усыпить её при помощи своих магических способностей. Это было не слишком сложно, нужно было лишь тихонько повторять слово «спи» или вовсе просто напевать колыбельную на ухо, методов было много, каждому подходило своё. Лю Сянь, например, хорошо засыпал именно от колыбельных. Верующий не знал, отчего засыпала Гроу, никогда не усыплял её, но и не хотел.

Наррон мимолетно взглянул на Гроу и ее кавалера с некоторым замешательством, но в целом ему было относительно все равно. С того момента, как он получил заветную бумагу из рук Реншу, его мысли были заняты лишь издевательством над своими оппонентами и делами, которые ему предстояло выполнить. Тавернщик был человеком дела, а не склонным к лишним раздумьям, поэтому даже непривычная атмосфера вокруг его от целей не отвлекала. Что такого мог сказать стоящий перед ним, что бы это было настолько важно? Ничего. Для Люка ничего из сказанного не было бы слишком важным.

– Наррон, я забираю Гроу с собой. – до этого молчавший Реншу спокойно сообщил это «дяде». Тот лишь безразлично посмотрел сначала на зрителя, потом на Гроу, которая тоже смотрела на своего дядюшку, словно с надеждой, что он скажет что-то. После пожал плечами.

– Хорошо. Не обижай её только. – хрюкнув носом, тот задумался и бросил к маленькому предложению небольшую добавку. – Только Бэннету скажите. А то он будет расстроен. – зритель улыбнулся. Он отлично знал, что даже «не обижай» было сказано скорее из вежливости, сама интонация подразумевала подобное. В прочем смотрящая на Наррона Гроу, кажется, только сильнее разочаровалась. Зритель обнял её крепче.

– Пойдём. Нам нужно сказать твоему папе. – Реншу кивнули, тоже шмыгнув носом, явно в обиде то ли за себя, то ли за отношения к самой себе. Видимо ведьмочка надеялась, что Наррон хоть что-то ему скажет. Ведь как бы она ни говорила, что считает его тем ещё козлом, они оба знали, что она любила его как родителя так же, как любила своего папу. Вероятно, медведя она любила всё-таки больше, ведь тот правда заботился о ней, когда это было нужно, но в то же время с Нарроном та проводила куда больше времени и, наверное, привязалась к нему, хотя все прекрасно знали – он этого не достоин. – Я знаю, что ты сейчас заплачешь. – тихо сказали даме, уже после того, как они вышли из душного помещения. – Мне стоит попробовать что-то сделать с этим, или просто-

– Оставь меня в покое. – обиженно пробурчали ему. Зритель лишь кивнул. Он не был уверен, как правильно вести себя в этой ситуации, оттого решил спросить, что привело к ожидаемому результату. Ведьма ещё не плакала, но она была к этому настолько близко, что красные от недосыпа глаза казались уже не настолько красными по сравнению с кожей. Гроу всегда краснела очень сильно, когда нервничала или перегревалась. Таковы были особенности тонкой кожи, что у дамы была.

– Ну хорошо. Не буду тебя трогать, пошли. – зритель машинально взял руку девушки в свою, после ведя её за собой, однако дама выдернула свою кисть. Поначалу проповедник хотел возмутиться, но подумав над этим – промолчал. Она могла его и к чёрту послать, но не сделала этого, да и, наверное, миссионер сделал бы так же, стой он на её месте. Дует пошёл вместе, постепенно проходя по пустующих улочкам.

Обычно здесь не было так одиноко, но сегодня, как всегда после утренних проповедей, улицы были пусты до обеда, так как все, кто посещал церковь, оставались там. Рынок был закрыт, на нём не было ни одного покупателя, лодки стояли в причалах, тихо покачиваясь от лёгких дуновений ветра. Оживленные улицы теперь мирно покоились, не слышались вечные разговоры и гул, словно сам город сопел от усталости и решил вздремнуть. Чаще всего скрипящие под напором ног водные судна, сейчас отдыхали, словно тихонько сопя в стоящей уже много лет воде. Как бы часто ни ходили корабли, застоявшиеся каналы никогда не разбавлялись водой достаточно, что бы вымыть оттуда залёгшую живность. Под деревянными причалами жили лягушки, которые особенно громко начинали голосить с утра. Реншу никогда не слышал этого вживую, но догадывался ведь в садах столицы тоже жили лягушки, притом намного более разнообразные чем те, что жили здесь. Вместе с тем было в Линбургских закоулках что-то особенно домашнее. Такое трудно было найти в храме, ведь там было буквально всё, что только может пожелать душа, тогда как здесь не было почти ничего, но с той же стороны ощущалось всё так, словно этого «ничего» было достаточно, что бы ощутить себя дома. Может дело было в идущей рядом Гроу, которая всё-таки взяла проповедника за руку через какое-то время. Дама шла, опустив голову к земле и не особо желая смотреть никуда кроме неё, а зритель просто держал девушку за руку, словно это могло помочь снять тяжёлый груз с груди.

Подходя к дому старика Бэннета, тот не слишком отличался от стоящих рядом жилищ. Не слишком большой, но и не настолько же маленький, что бы быть некомфортным, за зданием явно следили раньше, о чем свидетельствовало несколько слоёв облезшей краски и место, выведенное под сад, в котором теперь неприглядно рос буряк и какая-то капуста. Фасад дома, вероятно, ранее был ухоженный и привлекательный, сейчас напоминал полузаброшенное здание, в котором все ещё кто-то жил. Реншу не был точно уверен, в чём была причина такого состояния, но как он выяснил когда-то от идущей рядом с ним подруги: ранее домом занималась супруга Бэннета – Лилит. Однако, Лилит умерла уже как семнадцать лет, а старик так и не смог оправиться от такой потери и перестал следить за участком, порой радуя себя вырезанием фигурок из дерева и созданием одежды из кожи. Он же сделал Гроу эти сандалии, которые были настолько стары, что даже странно, что ещё не сломались. Обувь редко живёт и пять лет, а находящиеся на ногах каблуки проходили уже все десять и вовсе не выглядят так, словно прожили такую жизнь!

Постучав, им открыл сам Харрис. Так звали Бэннета, однако Реншу к нему так почти не обращался. Считал это неправильным, ведь в отличии от Наррона, которого зритель не называл по имени лишь из-за того, что не желал запоминать, как его зовут, в ситуации медведя это казалось просто неуважением. Из комнаты послышались звуки вороны. Со старым пиратом так и жила его компаньонша – Каркуша. Старая ворона, она уже не летала по городу, оставаясь в тепле своего жилища и лишь каркала, когда к дому приходили незнакомцы.

– Ой, солнышко моё, что случилось? – кажется они отвлекли мужчину от обеда. Тот смотрел на своего ребёнка очень расстроено, видя, как та почти что плачет, после глянув на Реншу, словно пытаясь понять, виноват ли в этом он.

– Пап, мы можем поговорить? – вежливо спросила у него ведьмочка, шмыгая носом, словно в попытке сдержать неизбежное. – А ты стой тут. – миссионер отпустил руку, как только женщина отдёрнула её и отошёл, словно пытаясь показать, что он и сам не хочет заходить или вредить. Плохо понимающий происходящее Харрис, лишь неловко почесал затылок и впустил своё чадо в дом, прикрывая двери. Стоящий на улице Реншу прекрасно мог слышать их разговор. Зайти внутрь все-таки не решился. Его не звали, оттого он и не зашёл, лишь подошёл к стене, что бы не стоять так, словно он чего-то ожидает в середине улицы. Конечно, это не позволило видеть, что происходит внутри дома, но верующий мог слышать действия Бэннета, что как бы подсказывали, что старик делал в данный момент. Действий Гроу зритель не слышал, что лишь в очередной раз подтверждало убеждение, о ведьмовском происхождении дамы.

Внутри дома было уютно, тёплые оттенки пледов и ковров никуда не делись, оставляя свои следы рядом с печкой. Та стояла на кухне, куда отец с дочерью и зашли, после присаживаясь напротив столовой. Каркуша тоже прилетела к ним, садясь на стол. Стулья были сделаны самим Бэннетом, оттого сохраняли первозданный вид, ведь старик периодически поправлял их или вовсе делал заново, отдавая старую мебель тем, кому она могла потребоваться. В гостиной, которая так же была столовой, висели портреты предков семьи Бэннет и множество пиратских атрибутов и зарисовок. От старого каната, до нескольких крюков, там можно было найти коллекцию ракушек и даже небольшую сборку старинных монет. Их и сейчас делали, эти монеты всё ещё можно было использовать в обиходе, но они так износились, что скорее напоминали валюту совершенно иного мира, с которым моряк не был знаком. Как и Наррон, Харрис был пиратом, притом медведь был первым из двоих, кто начал этот путь. Наррон присоединился после и внёс большое количество изменений в мирную структуру плаваний, однако Бэннет не был слишком против. Будучи мирным моряком, он не устраивал побоищ и каких-то заварух вокруг острова, просто развозя товары по ещё не полностью заросшему кораллами маршруту, однако Люк изменил это, за что, в частности, заслужил честь получить небольшой трофей от Реншу. К приёмному отцу дамы таких претензий не было. Все знали, что они были из одной команды, но старик даже никого не убил, отчего с ним всегда считались честно, боясь раскрыть какую-то «страшную сторону», хотя медведь ею вовсе не обладал. Вот и сейчас, видя, как его ребёнок плачет, мужчина даже позволить себе не мог ругаться на приведшего её, ведь не знал всей ситуации.

– Ну, солнышко моё, что случилось? – стоящая рядом Гроу потихоньку всё-таки расплакалась и Харрис огорчённо вздохнул, после обнимая девушку как можно крепче. – Ну-ну, тише, я рядом. Тебе не стоит беспокоиться, я не дам тебя в обиду, ты же знаешь. Тише, тише… – под тихие поглаживая, Гроу всё-таки успокоилась, после садясь рядом. Бэннет неловко улыбнулся ей, после тяжело вздохнув. – Рассказывай. Кто тебя обидел?

– Наррон. – честно сказали Харрису, на что тот удивлённо поднял брови.

– Правда? Что он такого сделал? – Наррон был другом Бэннета, отчего мужчина был несколько озадачен. Да, моряк не был примером воспитателя, но и племянницу свою он любил явно больше всех остальных.

– Реншу решил забрать меня к себе, а Наррон ему даже ничего не сказал! И ладно бы всё это, так он ещё и- – однако отец остановил её, аккуратно положив руку, или скорее лапу, на руку своей воспитанницы.

– Стой. Реншу решил забрать тебя к себе? – та кивнула положительно. – Ох, вот как, – подумав над этим, спросил. – а он знает...? – ему кивнули ещё раз.

– Да, он сказал, что он знает, что я ведьма. И он сказал, что ему все равно. Но я в это не верю. Он сказал, что я смогу вернуться через две недели, если мне с ними не понравится и ещё сказал, что он поможет мне пройти проверку, но я боюсь, что это неправда. – проговорив всё это, о стол стукнули кулаком. – А Наррон даже и слова не сказал! Сказал только, что бы мы тебе сообщили! Ему словно совершенно все равно! – во всём этом Бэннет не понял только того, о какой проверке говорит Реншу. Не было никаких проверок. С чего он вообще заговорил о проверках? Это было подозрительно. Говорить девушке, что он ей соврал сейчас – тоже неправильно, от того Харрис кивнув и мило улыбнулся даме.

– Солнышко. Давай я сам поговорю с Реншу. Ты же доверяешь мне в решении этого вопроса? – под кивок, выражающий согласие, мужчина поднялся, после подойдя к дочери и обнимая её. – А по поводу дяди не беспокойся. Я проговорю с ним. Может он был занят чем-то другим, о чём ты не знаешь? Давай не будем обижаться на такое, правда? Он тоже любит тебя, просто по-своему. – Бэннет не был уверен, любил ли Люк Гроу так же, как сам мужчина любил своего приёмного ребёнка. Внутренний голос подсказывал, что вовсе Наррон Гроу не любил, но сама мысль об этом заставляла чувствовать себя ужасно и медведь не слишком хотел погружать себя в это. Не то, что бы он не доверял Реншу, но все-таки такая ложь была странной. Почему он решил забрать её именно сейчас? Почему не раньше? Как-то глупо. – Я люблю тебя и тебе не стоит беспокоиться о подобном. Давай, я поговорю с Реншу а ты пока подышишь свежим воздухом, давай? – ему кинули, тихо шмыгнув носом. Поднявшись, мужчина помог ведьмочке выйти и чмокнул её в лоб, после давая возможность сесть на стоящую около дома лавочку. Реншу на неё не сел, не хотел, теперь чуть виновато смотря на Бэннета, что смотрел на него чуть недовольно. – Пойдём, Реншу. Нам нужно поговорить.

– Конечно, мистер Бэннет. – вежливо кивнув, со стариком зашли внутрь, после принимая указанное им место. – По какому поводу, кроме очевидного?

– Ты хочешь забрать мою дочь в храм, верно? – медведю кивнули положительно. Даже в попытке быть строгим, Харрис вовсе таким не выглядел, смотрелся скорее уставшим, чем что-либо ещё. – Ну, я ценю такой порыв, все-таки жизнь здесь не самая лучшая, однако она не слишком отвечает параметрам храма. – такими словами пират пытался заменить фразу о том, что девушка ведьма. Не знай этого Реншу, даже и не понял бы, о чём же он. Сидящая на столе ворона каркнула. – Тихо, Каркуша. Ты же видишь, мы разговариваем. – ворона каркнула ещё раз, после проговорив «извините».

– Она у вас ещё и разговаривает? – это было неожиданно.

– Конечно! Каркуша очень умная птица. Я научил её разговаривать от скуки, вот она со мной и осталась. – проповедующий не был удивлен, если бы ворона осталась с Бэннетом просто из-за того, что чувствовала себя в безопасности. Он не знал точно, отчего дикая птица решила жить со стариком. Он её никуда и никогда не привязывал, она просто решила жить с ним.

– Восхитительно! – улыбнулся ему Реншу. – А по поводу Гроу, я знаю, что она ведьма. Не волнуйтесь. – старик продолжил смотреть на мужчину укоризненно и тот сознался, чуть щурясь. – Понимаете, даже если я вру самому себе, что не знаю о том, кто она, я не смогу делать это бесконечно. Я знаю кто она, но это вовсе не портит её в моих глазах! Даже наоборот, если честно. – сидящий напротив улыбнулся.

– Ну-ну. А что же это за проверки тогда, а? – зритель сначала не понял, а потом неловко скривился. – Лгать не хорошо. Как же ты предлагаешь доверить тебе моё единственное дитё, если ты врёшь ей?

– Бэннет, поймите, – виновато начал миссионер, – Гроу была очень напугана, когда я ей сказал. Я не могу её в этом винить, я бы тоже был напуган. Но естественный способ забрать её с собой – убедить, что это нужно для её же блага. На самом деле нет никакой проверки. Я просто хотел, что бы она поехала со мной и это была причина, по которой она согласилась. Я бы не врал таким образом, если бы мог этого не делать. – выдержав паузу добавил. – Ко всему, если бы я так уж хотел убить её, стал бы я идти к вам и уведомлять о том, что я хочу сделать? – старик посмеялся.

– Вероятно. Меня подобными трюками сложно провести. Не забывай, с Нарроном я работаю долго, и он никогда не брезговал врать и недоговаривать тем, чьих подопечных крал. И это я молчу про остальные условности его «работы», о которых ты и сам прекрасно в курсе. – порой Реншу забывал, что Бэннет знает, кто он такой. Настолько просто и доброжелательно уж общался Харрис с ним. С другой стороны, не удивительно, что он знал – будучи другом Наррона трудно было не знать о Реншу и его власти. – Ты собираешься вернуть её сюда через две недели? Зачем тогда забираешь?

– Ой, нет, не совсем. – зритель кивнул, объясняя. – Я хотел бы забрать её надолго, но, если ей у нас не понравится – я позабочусь о том, что бы она вернулась домой в безопасности. У неё было и есть время собрать вещи, и я пойму, если она решит вернуться сюда.

– Но ты этого для неё не хочешь? – уточнили у него. – Почему? – вопросы у медведя были конечно очень занимательные. Верующий себя чувствовал, как подросток, который спрашивает разрешения у отца девушки, с которой хочет встречаться.

– Ну, мне кажется, она достойна лучшего? – собеседник улыбнулся. Над отвечающим словно издевались.

– И почему же ты тогда раньше не пришёл? Не знал, что она ведьма? Так моя дочь сказала мне, что ты давно знал. – советник кашлянул неловко. – Ну?

– Я догадывался, но точно не знал. – честно признались ему. – Даже если бы знал, не думаю, что это что-то бы изменило. Она всё ещё девушка, которая мне нравится, в независимости от её происхождения, это не отменяет того, в каких условиях она живёт и что я хотел бы для нее лучшего, как будь она просто моей подругой, так и, если она решит, что мне можно дать шанс. – пират улыбнулся и стукнул по столу.

– Ну ладно, русая твоя голова. Смогу к вам приехать если что? – решив не смущать и без того покрасневшего от стыда проповедника, старик придержал свой вопрос по поводу «шанса». Он отлично понимал, что девушка Реншу очень нравится, чего не был против. Он знал мужчину достаточно, что бы понимать, почему он с его дочерью сходиться и было приятно видеть, что зритель пытается делать какие-то шаги, особенно такие вежливые. Это Бэннету очень нравилось.

– К-конечно! – сложенные в замок руки аккуратно легли на стол. – Если она сама через две недели не приедет – то конечно, я думаю она будет просто в восторге, если увидит вас. – на это усмехнулись.

– Жди. Я сейчас приду. – с этими словами нервничающего оставили одного, позволяя выдохнуть. Миссионер и сам не знал, отчего он так сильно нервничал без повода. Он же прекрасно понимал, что ему нет чего скрывать, но такие расспросы вогнали его в краску и заставили очень сильно переживать. Почему он чувствует себя как мальчишка, пытающийся получить разрешение на свидание с кем-то? Они же на него уже сходили! Или Бэннет был не в курсе...? – Вот. – с этими словами, перед сидящим положили книгу. Она выглядела очень старой и напоминала справочники, которые ведьмы хранили в храмовских библиотеках. – Это единственное, что у Гроу осталось из детства. Она забудет взять эту книженцию с собой, ведь не трогала её последние пару лет, но я знаю, что будет о ней переживать. Возьми её с собой, Гроу будет очень рада, если ты ей её выдашь. – на мужчину удивлённо глянули. – Ты же не планируешь брать с собой порванную кофту, правда? Я сохранил ее, но она маленькая и негодная. Дочка просила меня её выбросить, но я смог себя заставить. В любом случае, берёшь книгу?

– Беру. Почитать можно? – ему улыбнулись и кивнули. Реншу открыл старую обложку и обнаружил там самые настоящие ведьмовские записки. Это явно был не подчерк самой Гроу, слишком уж неаккуратный, у неё он был понятнее, но даже так, зритель понятия не имел, что в них написано. – Так это же не её подчерк.

– Ну да, – подтвердил ему Бэннет. – Это подчерк её матери. Я так думаю. Плохо помню эту женщину, но она вручила мне этого маленького ангелочка с книжкой в руках и просто ушла. Я не понял сначала, но последующая сцена объяснила всё лучше вопроса, и я рад, что дочка это не вспоминает. – заметив расстроенный вопрос в глазах, ответил на него. – Её убили. Зарезали, если я должен быть точным. Мы с Гроу похоронили её через пару дней после смерти. Я по цветку уже понял, что девочка Гроу необычная, но выдавать не стал. Тебе вот сейчас говорю, потому что знаю, что ты этот закон и отменил. – закон по отловли ведьм действовал и правда очень долго. Теоретически старик должен был отдать ребёнка храму, за что мог получить награждение, но не сделал этого и оставил девочку в живых. Верующий почему-то не сомневался, что его отец убил бы шестилетнего ребёнка, отчего расстроился ещё сильнее. – Ты не переживай. Она боится, потому что её знакомые рассказывали ей о храме и рассказывали в общем правдивые вещи, но они не знают, что ты отменил этот закон. Спасибо тебе за это. Знаю, что меня это в меньшей мере касается, но я благодарен тебе.

– Не за что. – как-то виновато ответил ему сидящий, закрывая справочник и пряча его под хаори. – Это меньшее, что я мог сделать. Честно говоря, я надеюсь, что ваша дочь сможет у нас освоиться. Мне кажется, она не заслуживает жизни, что живёт здесь.

– Возможно ты и прав. – мило улыбнулся ему медведь. – Я не знаю, никто не знает точно, но как отец, я согласен с твоей позицией. Я тоже думаю, что она заслуживает лучшего. И я к вам через две-три недельки сам приеду. Проведаю её, ей так спокойнее будет. А теперь пошли, я успокою её и ей будет легче. – Реншу ему кивнул.

– Пойдёмте. – с этой фразой, они поднялись, после выйдя на улицу. Там ярко светило солнце, подходило время обеда.

– Гроу, солнышко. – обратился к ней Бэннет, от чего дама встала и обеспокоенно глянула на него. – Я с ним поговорил. Он пообещал мне, я бы даже сказал поклялся, что ничего с тобой делать не будет. – конечно зритель не клялся, но понял, почему Харрис такое говорил. – Если захочешь, вернёшься назад, но вообще ничего плохого в этой поездке нет. Я уверен, что тебе понравится, да и нужно хоть как-то развеяться.

– А если я не вернусь? – явно намекая на не самое приятное, дама хотела так возразить, но старик улыбнулся ей.

– Но что за глупости, милая? Конечно, ты вернёшься. Если захочешь там остаться, то не страшно, я к вам тоже приеду погостить. Не волнуйся. Реншу не настолько плохой человек, он таким даже не кажется. Дай ему шанс! – ведьмочка кивнула, после вновь подойдя и обняв стоявшего. Тот улыбнулся шире и погладил своего ребёнка. – Не волнуйся, я буду рядом. Может не физически, но внутренне. Подожди-ка. – с этой фразой отошёл, после вернувшись с каким-то кулоном, он напоминал чем-то железное пёрышко. – Вот, держи. Я планировал подарить его тебе чуть позже, но отдам сейчас. Пусть оно напоминает тебе обо мне. Можешь быть уверенна, я буду рядом. – после этих слов он вновь обнял Гроу и погладил её по голове. Советник молча наблюдал за этим и неловко улыбнулся. Это всё чуть больно отдавалось ему в груди, словно он не должен стоять тут, но фактически он понимал – ничего плохого не делает и даже наоборот, старается сделать жизнь дамы чуть лучше.

Конечно, не будет Харрис рассказывать Гроу, что кулон этот он дарить ей не собирался. Это был кулон его жены, который он хранил очень давно, оттого и отдал его так быстро, но вместе с тем, просто отправить дочку он тоже не мог. Эти две женщины, пусть обе постепенно уходящие из его жизни, были важны для старика, и он хотел для них всего самого наилучшего. Ощущение безопасности и принятости относилось к этому в том же числе, так что понимание шанса на лучшую жизнь отторгать не приходится. Оставалось лишь помочь девушке решится на это, и мужчина понимал – ничего не может быть лучше поддержки, которая будет очень уж нужна в такой важной дороге. В Реншу пират мало сомневался, он ему верил, частично из-за того, что он же и отменил этот закон, что понесло небольшое количество непонимания в его вере, что было нежелательным, но ведь это всё равно было сделано. Так или иначе, Харрис наблюдал за верующим и мог быть убеждён – может он и сомневается в себе или своих решениях, но человек из него хороший и именно такому он хотел бы свою дочку отдать, поручить, если можно так выразиться. Безусловно, женщина могла разобраться со всем и сама, но как бы она ни билась в вечных неудачах и поисках жизненной ценности – ей не хватало компании. Неважно какой, мужской или женской. Компании, которая могла бы помочь, и поддержать в трудную минуту, и этой самой компанией был Реншу, который теперь неловко и виновато улыбался, смотря на это вот всё.

Ветерок постепенно начинал играть с волосами, на улицах появлялись люди. Со звоном Праурных колоколов начиналась размеренная жизнь, а значит, стоило вернуться в таверну. Даже при небольшом количестве вещей, стоило собраться и стоящие хорошо понимали это.

Глава 8

Послышался стук в дверь. Несмотря на поздний час, по помещению ещё шастали редкие люди. Вот и сейчас в двери Реншу постучали, после приоткрыв ту.

– Реншу? – дремлющий открыл глаза, после приподнимаясь и пытаясь разглядеть кого-то в почти полной темноте. – Ты спишь?

– Да? – он ещё не разобрал, кто это, но вскоре узнал знакомый женский голос. – Гроу, что случилось? – потерев один глаз, присел, позволив одеялу потихоньку падать вниз. Оно было не слишком тёплым, их меняли с наступлением Льема.

– Ну… – чуть виновато пробормотали ему, – Я так и не отдала тебе вещи, это вроде же нужно?

– А, ну да. – согласно кивнули ей. – Отдели только нижнее белье, если его менять за три дня будешь, что бы нам всю карету разгружать не пришлось. – ему кинули. – Я подожду тебя, иди.

Официантка согласно кивнула и вышла из комнаты, оставив верующего одного. Он с трудом сел, смотря в пустоту, слыша какие-то шорохи и работу сонных мозгов последователей. Кому-то снилась порнография, не в первый раз. Кто-то ей и вовсе занимался в какой-то из комнат. Привычное дело, одна из причин того, почему зрителю было трудно спать. Даже если ты не слышишь ушами подобных подробностей чьей-то личной жизни, ты всё равно узнаешь о ней через стены. Гроу вскоре тоже зашла, неловко улыбаясь. Её головы он не слышал, что было тем ещё удовольствием, для сонного сознания.

– Вот. Этот со сменным бельём, а этот со всем остальным. – свёртки почти не отличались, разве что «сменный» был меньше. Зритель удивлённо глянул на Гроу.

– И всё? – ему кивнули положительно. – Что, больше вообще ничего нет? – кивнули положительно, ничего. – Ну, ладно. – неловко ответил ей мужчина, в его понимании, это были не вещи, а скорее сменное бельё, которого даже так было маловато. – Давай, сейчас сложу. – встав, тихо прошёл и сложил свёртки в разные части чемоданов. – А почему ты не спишь, кстати? Мы уезжаем в четыре утра, а ты не спишь. – это спросили, уже складывая сменные вещи к своим собственным, что бы не забыть.

– Ну, у меня же смена. Я должна отработать. – Реншу фыркнул.

– Ой, никому ты ничего не должна. – ему хотели возмутиться. – Даже не начинай про своего дядю. Это он тебе должен. – не в состоянии что-либо возразить, женщина просто закрыла дверь за собой, оставаясь в закрытом помещении с мужчиной. Тот не был зол, просто не выспался, оттого казался раздражительным.

– Ну Реншу… – чуть расстроено пробурчали ему.

– Ну что? Он относится к тебе как неясно к чему, а ты ещё и извиняешься за него! – хлопнув рукой по чемодану, к женщине подошли, после смотря на неё сонным взглядом. – Почему ты вообще здесь живёшь? Разве ты не должна жить с Бэннетом? – ведьмочка тяжело вздохнула и протянула руки, позволяя проповедующему обнять себя. Он не планировал обниматься, но всё равно машинально сделал подобное действие, после прижимая к себе даму.

– Я как бы и жила с ним до тринадцати лет, а потом Лилит умерла. – советник пробурчал что-то, на что женщина улыбнулась. – Ну, жена Бэннета. Лилит. После этого папа отдал меня в церковь полноценно, я там читать научилась, писать тоже. А потом сюда переехала, так работать удобнее. – ощутив, как её поднимают, Гроу возмутилась. – Реншу!

– Ой, а почему тогда твой дядя сказал, что она умерла до того, как ты появилась? – с этими словами, девушку перетащили к кровати и сели в неё, усаживая мадам рядом и накрывая её одеялом, что было ещё очень теплым. – Разве по логике не получается, что ты появилась после? Значит ты всё время жила в церкви?

– Нет, – видимо поняв, что мужчина просто хотел спать, дама решила рассказать ему происходящее. Всё-таки зритель выглядел так, словно не отстанет, пока не получит ответ. – Лилит умерла уже как семнадцать лет, мне было тринадцать, когда это случилось. Вот этот вот кулончик, – Бэннет выдал его ей сегодня, – это её вещица. Я более чем уверена, что папа не думал мне его отдавать, ведь хранил сколько лет. Наверное, пытался сказать, что они оба будут рядом со мной. – так и было. Старик вложил в это именно такой смысл и был бы очень рад, узнай, что это было трактовано правильно. – Вот, а Наррон с папой ругался, и из-за меня, и из-за Лилит. Мы обе стали причиной обид и ссор этих двоих. Но после ссоры из-за Лилит, папа с дядей семь лет не разговаривали. Я почти не застала этого, они, кажется, за год до моего появления помирились. – советник пробурчал.

– А почему ты Лилит мамой не называешь? – заметив, что сидящий чуть ли не падает во сне, его попытались уложить, но этого сделать не дали, обнимая даму и заваливая с собой. – …не пущу, разувайся и ложись. Сам тебя с утра разбужу. – обычно миссионер отпускал, но из-за тишины, что сейчас царила рядом - он просто не хотел себе этого позволить. Пусть спит с ним. Всё равно она не слишком возмущается.

– Но- – поняв, что её не спрашивали, официантка лишь вздохнула. Ей было чуть стыдно, ведь она не могла заснуть сама, слишком уж нервничала, оттого и пришла к Реншу изначально. Она бы попросила разбудить её к нужному времени, но мужчина, мало того, что молча усадил её к себе, так ещё и обнял. Дама этого и хотела, просто самой себе было стыдно признаться. Она даже в детстве одна спала, а тут? – Ладно. – тихо прошептав, тапочки сняли, слушая как они стукнулись о пол. Это показалось очень громким, но в самом деле не было таким. – Папа очень расстраивался, когда я вспоминаю Лилит как маму. Мне кажется, ему проще отпустить потерю, когда я не привязываю к ней ярлыки. – указанное шёпотом растворилось в темноте, пока ей не издали тихий, согласный звук. Кажется, он уже задремал. Ну что ж, оставалось заснуть и самой, однако вышло это только через час. Глаза, да и все тело были очень уставшими, но нервы просто не разрешали расслабиться и уснуть. Всё тело дрожало, даже несмотря на то, что его прижимали во сне. – Ты же разбудишь меня с утра? – уточнили у спящего, погладив по голове.

– Угу... – буркнули ей. Оставалось надеяться, что разбудят с утра, однако проповедник вряд ли это сделает, скорее отнесёт девушку в карету, ведь считал, что ей стоило высыпаться, а не жить от часа к часу, когда ей удаётся хоть немного выспаться. Чего он не знал, так этого того, что внутри она чувствовала смешанные эмоции – облегчение от того, что хоть какой-то привычный ритуал остался в этом хаосе, вместе с тем испытывала и некоторое раздражение от того, что её иногда будят, словно она потеряла способность заботиться о себе. Но, несмотря на это, закрыла глаза, с надеждой на сонный покой и хоть и раннее, но новое утро. Может в карете сможет выспаться, она ведь в них никогда не каталась?

°°°

Ранее утро наступило очень скоро, буквально через три с половиной часа, заставляя сонных и недовольных культистов собираться вместе и потихоньку уходить к каретам, рассаживаясь по местам, что были для них положены. Конечно, во всём этом балагане потрудились и мессию отнести к кровати, мальчишку всегда просто уносили в карету и укладывали как можно удобнее, однако обычно его носил Реншу. В этот раз этим занялся Гюрен, так как его братец решил отнести на руках даму, с которой они вдвоём спали. Верующим было в общем всё равно, кто кого и куда несёт, да и самим братьям было это не слишком важно. Что гвардеец, что советник хотели спать и даже не слишком думали над всем. Убедившись, что взяли все вещи, Реншу чуть не потерял тапочки Гроу и, наверное, забыл бы про них, если бы не споткнулся о неудобно стоящую обувь; чемоданы догрузили, мессию уложили, большинство постепенно рассаживались в повозки, пока Реншу разбирался с расчетами.

– Сколько ещё я вам должен? – стоящие на ночной вахте дамы были озадачены скорее положением ведьмочки, которая тихонько свернулась калачиком в руках у Реншу. Безусловно мило, но разве можно было уезжать? В курсе ли Наррон? Будить его не будут, вероятно скажут уже по факту, пусть сам дальше и разберётся, ни на что другое не заслужил.

«– Интересно, что она у него на руках делает? Босс вообще знает? – другая глянула на неё, они не говорили, но думали об одном и том же.

– Как так вообще? Он забирает её? Почему? Гроу же согласилась, на это, правда? – руку приложили к губам. Дамы, наверное и не обратили бы внимания на стоящего, если бы он их не окликнул. Они нервничали, головы их отдавали тихим звоном, похожим на стук стекла о деревянную доску, такой всегда был, когда люди нервничали.»

– Дамы? – испугались немного, после глядя на проповедующего. Он выглядел спокойно, явно ожидая ответа.

– А, д-да, да. – прервавшись от раздумий того, как же странно всё это, те посмотрели в оставленную им книгу, после улыбнувшись мужчине. – Три серебряных ещё и все. – большие деньги, но не для стоявшего перед дамами. Им кивнули, после вытаскивая мешочек и ложа нужные монеты на стол. – Да, это всё, но…. Можно вопрос? – кивнул положительно. – А Гроу вы с собой забираете? Не подумайте, мы не против, Реншу! Просто нам интересно, надолго ли. – им это правда было интересно, они не лгали, что чуть радовало верующего, но он не слишком обращал внимания.

– Да, с собой. Она планирует на две недели, но не знаю, может и на дольше у нас остаётся. А что? – ему закивали мол, ничего, сами начав глупо улыбаться. Миссионер лишь глубоко вздохнул и перепроверив свои карманы, заполненность рук и кареты чемоданами – был уверен, взяли всё, а значит возвращаться было не слишком нужно. Оставалось только забраться в ещё не нагретую теплом человеческого тела карету, обнять лежащую в руках Гроу покрепче, укрыться одеялом и заснуть, пока организм не решит, что он поспал достаточно.

Как ни странно, это случилось достаточно поздно. Обычно Реншу просыпался всего через три часа после того, как они садились, но сегодня глаза открылись только к девяти часам утра! Его спутница, подобно плюшевой подушке, обняла его и продолжала дремать безмятежно. Неудивительно, что его всё это так утомило! Своим вечным предпочтением к тяжелым одеялам, Реншу не мог насладиться хорошим сном в этой поездке. Хоть одеяла в таверне были неплохие, но далеки от той тяжести, которая укрывала его дома. Этот беспокойный сон только усиливался, но не тогда, когда Гроу лежала на нем. Для него странно, однако ему было комфортно быть под ее тяжестью, словно она придавала ему чувство защиты и уюта. Отсутствие читабельных мыслей давало ему возможность сосредоточиться исключительно на ней и насладиться блаженной, освежающей тишиной. Вместе с тем, лежащий напротив Лю Сянь тоже спал, свернувшись в калачик и обнимая свои мягкие игрушки. Он притащил часть из них к себе в комнату, но самые большие так и остались здесь, ведь вытаскивать их было трудно, да и делали это только тогда, когда оставаться планировали на несколько месяцев. Массивный, хоть и мягкий материал был тяжёлым в уходе, от того игрушки подобного плана были только у очень богатых детей, к которым, мессия, конечно, относился. Мальчишка очень любил своих мягких друзей и очень расстраивался, когда не мог взять всех из них с собой, однако подобные капризы можно было легко унять, когда «папа Реншу» напоминал, что часть «друзей» стоит оставить дома, ведь они могут испачкаться или и вовсе порваться в долгой дороге. В таких раздумьях мужчина и не заметил, что лежащая на нём женщина тоже проснулась, сонно поднимая голову вверх, словно маленький котёнок, который только что открыл глаза. Верующий, в самом деле, очень любил кошек, оттого любил с ними сравнивать вещи, которые находил симпатичными. Гроу казалась ему симпатичной, однако в том положении, в котором она сейчас была – симпатичной её мог найти только тот, кому она действительно нравилась.

– Ой-ёй… – пробурчали тихонько, оглядываясь и потирая глаза. – Где я? – сидящий нашёл это забавным, поправляя пушистые волосы девушки.

– Плохо со зрением? – в самом деле он понятия не имел, какое у неё зрение. У него было хорошее, хотя постепенно начинало ухудшаться от постоянного чтения, а у неё как? Наверное, тоже не очень хорошее, от постоянного напряжения, которое она испытывала от плохого освещения и настолько же ужасного подчерка своего дяди. Реншу его видел – издевательство над глазами, не иначе.

– Не идеально, а что, решил лекарем поработать? – заметили ему, после принимая сидящее положение, чем сильно надавливая на ноги зрителя, в прочем тот ничего не сказал.

– Да нет, спросить хотел просто. Мы это с тобой как-то не обсуждали. – пожав плечами, советник почти тут же обнаружил себя в непосредственной близости от только что отделившегося лица. Подлые кочки. Это была далеко не первая такая, вместе с тем, пока что самая удачная. – Дорогая, мне кажется ещё рано, ты ведь даже не проснулась! – за такое он получил по носу, не сильно, но получил, как только девушка смогла сесть.

– Размечтался. – с этими словами, потянулась, всё ещё давя своей женской натурой на сидящего под ней, и прочесала рукой волосы, которые все ещё были заплетены (если то, что от прически осталось можно было охарактеризовать таким термином). – У тебя зеркала нет?

– Было. – кивнув, на полочке, что находилась за его головой и использовалась им как место, замещающее подушку, порылись, вскоре доставая оттуда аккуратное зеркальце. Деревянное, оно всегда лежало в карете, кажется, было настолько же старым, как и это средство передвижения.

– Боже ты мой, лучше бы ты мне его не давал. В разбитых я и то лучше выглядела. – зритель чуть усмехнулся. Он бы так про неё не сказал, но комментарии у неё были и правда смешные. – Смейся-смейся, пока можешь. – с этими словами, шпильку вытащили, после снимая и резинку, жутко старую и очень растянувшуюся. Она и играла роль крепления этой причёски. А Реншу всегда ещё думал – как же она держится.

– Расчёску дать? – держащая шпильку и резинку в зубах пробурчала.

– Нет, и без того разберусь. – после достаточно ловко расчесавши свою голову пальцами, ведьмочка заплела волосы в уже привычный облик. Мало удивительно, что они формировали знакомую мужчине «чёлку», их держала сама только совесть, которой в даме было видимо достаточно. Вместе с тем, прилизанный вариант образа, который проповедник видел крайне редко, казался ему знакомым. Многие девушки так ходили, правда из-за того, что волосы были чище – они не выглядели так же плоско, как у дамы сейчас. – Петухов нет? – имея в виду торчащие копны, та глянула на зрителя.

– Нет, ни одного не вижу. – его поблагодарили, после всё-таки потрудившись слезть с ноги и садясь рядом.

– Спасибо, чаще всего они есть. – он не заметил, правда не слишком засматривался, она всегда была слишком далеко, или слишком близко, что бы он мог наблюдать за ней с этого ракурса. – В любом случае, серьезно, где я?

– В карете. – потерев больное место, на котором дама сидела всё это время, зритель улыбнулся, после наблюдая как относительно довольное лицо скривилось в обиде и возмущении.

– Что?! – заметив Лю Сяня, сквозь которого она смотрела всё это время, та понизила интонацию и больше не кричала, хотя недовольство было слышно даже так. – Что? Реншу, почему ты не разбудил меня?

– Решил поставить вперёд твою нужду в хорошем сне, но, если тебе важнее сесть в карету самой, мы можем попросить всех развернуться и провести в Линбурге ещё один день, не правда ли? – на него недовольно глянули, он перегибал, они оба это знали. – Что? Так сильно хочется вернуться в свою комнату? Мне почему-то кажется, что даже эта карета больше её.

– Что тебе так моя комната не нравится? Завидуешь? – Реншу фыркнул.

– В этой карете хотя бы можно ноги расставить, а это ещё и считается жутко некомфортным способом перемещения. – официантка закатила глаза.

– Ой, вот не нужно, нормальная была у меня комната. И вовсе она не маленькая. Там тоже можно ноги растянуть. – зритель возмущённо указал пальцем в небо.

– И вместе с этим раздвинуть руки в стороны? – сидящая словно припомнила себе что-то в голове и недовольство отвернула голову. В её комнате раздвинуть руки в стороны было нельзя.

– Ну не всё же сразу в жизни получить. – проповедник нахмурился.

– Не нужно ужасные условия жизни оправдывать. – Гроу опять глянула на него так, словно он обидел её чем-то. – Вот не нужно на меня так смотреть, я для тебя лучшего хочу. Мне было обидно смотреть на то, как ты живёшь и я даже пытаюсь это исправить.

– Ты взрослый мужчина, Реншу. – советник сложил руки вместе, после глядя на собеседницу.

– И? Как взрослый мужчина, я предпринимаю что-то по поводу вещей, которые мне не нравятся. Твои условия жизни я считаю издевательским, поэтому я пытаюсь их исправить так, как могу. – выдержав паузу, на обиженное выражение улыбнулись. – Вот ты мне как взрослая женщина, скажи, разве я делаю что-то плохое? Я спросил тебя, ты согласилась. Да, понимаю, обещал разбудить, но-

– Да не сделал ты ничего плохого, не сделал. – прервали тираду. Ведьма понимала, что он был прав, но вместе с тем плохо складывала в голове, как ей реагировать на такое отношение. – Как взрослая женщина я понимаю, что ты всё правильно делаешь. Просто не знаю. Неудобно наверное, что ли? – подумав над этим, зрителю улыбнулись. – Хотя какие мы взрослые? По меркам человека какой там возраст у нас с тобой?

– Мой ровен мне. А твой спрашивать мне неудобно. – девушка закатила глаза, после подсаживаясь к Реншу ближе и даже беря его за шиворот. Мужчина такого фокуса с её стороны не ждал, оттого даже растерялся.

– Да не поверю я, что ты человек. Хоть убей, ты слишком спокоен для человека и лицо у тебя слишком симпатичное. Можешь не признаваться кто ты такой, но просто учитывай, что люди в пятьдесят так как ты не выглядят. – в чём она была права, так это в этом. Да, что Гроу, что Реншу не были людьми. Он зритель, она ведьма. Их продолжительность жизни значительно отличалась из-за того, как обе эти расы жили, в то же время, биологически их тело могло дожить в идеальном с точки зрения здоровья состоянии до двух ста лет, а если представитель их вида ещё и следить за собой будет как нужно - так и более того проживёт. Однако многие и до двух ста не доживали. Ведьмы - ведь слишком часто использовали свои способности, зрители – ведь сходили с ума. – Так что признавайся.

– Ну, ладно. В очевидном врать не буду. Если я правильно понимаю, то биологически, будь мы людьми, тебе было бы двадцать пять, а мне тридцать. – мужчине улыбнулись шире.

– В это верю. На тридцать ты выглядишь, по крайней мере пока пользуешься макияжем. – женское лицо было так близко, что у зрителя появлялось желание поцеловать его. Он и сам не знал почему, но жутко хотелось. – Но всё-таки кто же ты такой? Не ведьма, руки не чёрные, не лекарь, они за рамки своих поселений никогда не выезжают как воспитатели. Остаётся только-

– Зрительные наблюдения такого характера я советую тебе делать на расстоянии. Потому что иначе у меня появляется желание поцеловать тебя. – Гроу, до этого довольно улыбающаяся, вдруг удивлённо глянула на него и отпустила шиворот, отсев назад. – Ты милая, когда краснеешь.

– Замолчи. – проповедующий усмехнулся шире. Он чуть упускал из виду женскую наблюдательность. Слишком уж был сосредоточен на губах ведьмочки.

– Ну я же честно. – на него посмотрели. Она не умела целоваться. Мужчина никогда не целовался с ней как положено, оттого знать об этом не мог, но вместе с тем, её реакция на такие фразы почему-то доказывала это неумение в глубине его души, и это умиляло верующего. – Не обижайся.

– Ты тогда улыбайся чаще, у тебя улыбка красивая. – советник невольно улыбнулся шире, словно это меняло что-то в его лице. – Имею в виду, если уж мы перешли на такие комплименты, то, почему бы и нет? – собеседник посмеялся.

Действительно, как-то не вышло у них поспорить. Наверное потому, что оба понимали глупость происходящего и то, насколько странным было бы подобное взаимодействие, не будь они друзьями. Кочки периодически мелькали под колесами, аккомпанируя стуку копыт, что повторяющимся звоном звучал в помещении, чуть подбрасывая сидящих на месте. Такая же точно кочка прервала молчаливое разглядывание лиц друг друга и заставила одного из них что-то всё-таки сказать.

– Да, кхм, верно. А кстати, откуда ты столько про лекарей знаешь? – насколько Реншу знал – они тут не водились, или по крайней мере не показывались, когда про них вспоминали. – Да и у тебя чёрных рук не наблюдаю, почему прячешься? – сидящие хорошо знали почему она пряталась, вместе с тем, спросить это тоже было уместным, ведь закон отменили уже как десять лет! Можно было бы и перестать.

– А ты как бы и не знаешь, ну? – зритель посмеялся. – Убить могут. – справедливо.

– Могли. – поправил её проповедующий. В храме точно не убьют.

– Могут. – исправили уже его. – Я же не навсегда уезжаю, мне ещё вернуться нужно. – вот как, ну, ей стоило не надеяться на этот исход ситуации. Верующему так нравилась компания этой женщины, что ему было трудно представить себе, как он будет отпускать её назад. Вероятнее всего не будет. Главное только, что бы сама дама себя заточённой не чувствовала, этого он для неё не хотел, совершенно не хотел. – Что ты на меня такими глазами смотришь, влюбился? – решили посмеяться над задумавшимся собеседником, который в ответ на это лишь глуповато улыбнулся.

– Может и влюбился, а что, так хочется поднять свою самооценку таким образом? – ведьма нахмурилась на такое заявление. – Однако, ты так и не сказала мне, откуда знаешь столько про лекарей. Как я могу влюбиться в девушку, что не отвечает на мои вопросы? – заявления стоили друг друга и оставалось только принять поражение и ответить-таки на вопросы, которые у неё спросили.

– Так, ты, заговорщик влюбчивый, – так Реншу ещё не называли. Скотиной называли, сама Гроу в общем-то, а вот заговорщиком ещё не смели обозвать. Она, любя, конечно, привыкши отвечать грубостью на многие вещи, и не задумывалась над тем, что говорила, но, если бы зритель не знал о таких особенностях – мог бы и обидеться, и даже обижался по началу, но с возрастом привык, и даже начал находить в этом что-то особенное. – не начинай. Про лекарей знаю, потому что знакомые рассказывали. Я с ними в лицо никогда не виделась, у нас их не живёт. – это Реншу знал. – А с черными руками ко мне было бы слишком много вопросов, и я не слишком хотела, что бы меня убили лишь из-за того, как я выгляжу. Видите ли болячки я разношу, тьфу. – явно говорила из опыта, что было заметно по обиженному выражению личика. Ведьмам такое действительно часто говорили, но они болячек не переносили вовсе. Ведьмы в принципе ничем, кроме как их личными болячками не болели, в отличии от лекарей, которые болели всем, но благодаря сильному иммунитету хорошо переносили это и быстро выздоравливали.

– Человечину, я так понимаю, ты тоже не ешь? – на него глянули искренне удивлённо.

– Ты и об этом знаешь? – конечно Реншу знал, он же общался с ведьмами фактически каждый день. (Да и с поселениями, живущими около храма тоже, хоть и реже того) Да, храмовские плоть не ели и в принципе считали это варварством, отчего и утратили свои способности в конце концов, однако верующий всё равно был в курсе такой практики и вовсе не был против. Это не мешало никому другому, кроме запахов, и ведьмы и сами заботились о безопасности окружающей среды, благодаря чему никто вокруг них и не болел, ведь любая болячка съедалась ими до того, как могла предоставить какую-то либо опасность.

– Ну да. Я вообще много о чём знаю. – уточнил ей мужчина.

– И тебе не кажется это … Ну, странным? Пугающим? – зритель посмеялся на это заявление.

– Хочешь запугать меня? Не выйдет. – ведьмочка лишь неловко ему улыбнулась. Она явно была озадачена его реакцией. – Что не так?

– Я думала ты не знаешь и поэтому так хорошо относишься ко мне. Но я рада, что даже с пониманием этого, ты себя ведёшь так, как ведёшь. Мне приятно. – честно признались тому, потирая затылок. – Но вообще ты прав, я не ем человечину постоянно. Могу конечно её есть, если нужно, гнилую, очевидно, но всё-таки не делаю этого. Мои знакомые делают. У них и руки благодаря этому чернеют как нужно. А у меня вот они белые, но я никому и не рассказываю, что я ведьма. – вероятно эти знакомые жили в лесу. Это объясняло, почему они сносили трупы туда и почему это делала именно Гроу. Не удивительно, что Наррон решил применить такие её особенности. Старый чёрт, даже тут нашел на чём поживиться.

– Всё ясно. – улыбнулись даме, после похлопав по ноге, на которой она сидела, казалось бы, не так давно. – А можно мне тогда кое-что спросить? Мне всегда было интересно, но я у моих знакомых ведьм спрашивать не решался. – девушка глянула на него ещё более удивлённо, после подсев к мужчине ближе.

– У тебя есть знакомые ведьмы?! – зритель резко приложил палец к женским губам, действие это было не нужное, за то восхищённая женщина замолчала.

– Тихо ты, Лю Сянь же спит...! – тот просто отвернулся от них к другой стенке. – Да, есть. В храме их много. Я тебя познакомить ещё планировал с ними… – это должен был быть сюрприз. – Я ведь понимаю, что трудно просто переехать, вот я и думал, что с пониманием того, что у тебя будет похожая на тебя компания, тебе будет проще.

– Ой, Реншу! – его резко и достаточно крепко обняли за шею, после прижимая к себе. Что ж, теперь её не нужно было обнимать самому, приятно. Вместе с тем она была к нему так близко, что ему было даже как-то неловко. Он не планировал вызывать в ней такие эмоции, в прочем такой сильной радости он на её лице тоже почти никогда не видел. – Зацеловать тебя готова...!

– Очень рад, но ответь на мой вопрос сначала, пожалуйста. – ему закивали.

– Конечно-конечно, спрашивай! – ведьмочка выглядела такой счастливой, что ей даже и говорить было неловко, в какое положение она себя ставит, буквально сидя у него на коленях и обнимая за шею. – Что ты хочешь узнать?

– Кхм, а вам обязательно есть именно гниль? И почему у вас чернеют руки? Вот меня это всегда интересовало. Я спрашивал, но они лишь говорили, что это очевидные вопросы не требующие ответа. – ну да, такие себе интересы для ведьм. Они казались им очевидными и вероятно не получили бы ответа, если бы не Гроу, которая догадывалась, что для всех кроме них, эти знания такими очевидными не были. Потому официантка была рада ответить на подобные вопросы, если могла знать, что её не решат убить после. С Реншу она в этом уверена до конца не была, но папе своему она доверяла даже чуть больше, чем следовало. Оттого отвечала, даже несмотря на мнительную опасность её положения.

– Да, обязательно. Только что убитое или живое мясо - не вкусное для нас. Мы не людоеды, а падальщики. – задумавшись, отметила. – Ты знаешь, как крысы получают иммунитет от болезней? Они едят уже умерших собратьев, которые заразились болезнью. Вот это то же самое, но мы в любом случае не убиваем никого сами. – кивнул, всё ясно. – А руки чернеют от использования способностей. Вот в отличии от лекарей, мы не можем просто лечить кого-то руками. Мы для этого не достаточно сильны, можем только свою кровь в качестве вакцины использовать. Вот когда мы берём кровь, руки не чернеют, когда едим гниль чернеют, ведь от этого зависит сила наших способностей. И когда магию используем - чернеют. Ведьмы в основном используют иллюзии. Лечить мы тоже умеем, но исключительно вакцинами. Лечить руками могут только очень сильные ведьмы. Я вот не умею, например. Старые ведьмы могут. – об этом зритель и так догадывался, но за объяснение всё равно поблагодарил.

– Спасибо. Теперь можешь меня и поцеловать, я буду вовсе не против. – улыбнувшись, он вновь заметил перед собой недовольное личико, однако поцелуй в щёку всё-таки получил. – А я думал обижаться будешь.

– Может и буду. Но поцелуй ты у меня заслужил. – о, это очень хорошо, Реншу нравилось, когда женщина его целовала. Значит он это заслужил, а значит он умница. От таких мыслей сидящий начал глуповато улыбаться и сам даже не заметил, как довольно расплылся на диване. Уже слезшая с него ведьмочка находила это забавным, но ничего не говорила. Пусть будет доволен собой, её он всё-таки очень сильно обрадовал.

Глава 9

Пассажиры в карете наслаждались угощениями, в то время как деликатесы росли в их руках, а глаза останавливались на окружающем пейзаже. Постепенно дорога затягивалась в густой лес, погружая путников в зеленую глубину, окутывая кочковатую дорогу тенью листьев. Интересно, что паузу делали только вечером, до этого момента они должны были оставаться в ожидании. Время от времени под колеса попадали корни деревьев, создавая препятствия на пути, заменяя собой камни, которые лежали под повозкой раньше. Лучи солнца проникали сквозь зеленые кроны, играя на лицах пассажиров, которые решили посмотреть в окна или высунуться из них. Многие обсуждали природу за окном, делясь впечатлениями от путешествия, погружаясь в тепло и свет греющей звезды. Этот момент казался вечным, повторяясь из года в год, создавая атмосферу мирных поездок и встреч с одинаковыми, но всегда интересными людьми, которые посещали этот город и редко меняли свои комнаты для отдыха.

Сидящий в повозке зритель лишь молча наблюдал за своей соседкой. Та тоже смотрела в окно, сидя от него с другой стороны дивана. Забавно, ведь изначально эта карета была рассчитана на четверых, но так как именно в ней чаще всего ездил мессия – её переделали под трёхместный компонент, вторая сторона которого напоминала скорее кровать, чем сиденья. Мальчик именно там и спал, свернувшись в довольный калачик. Это было мило и так как обычно Реншу спал в карете с мессией наедине, он тоже мог лечь на сиденье, правда на своё. Сейчас он был не один и задумывался потихоньку, как они будут спать. Опять сидя? Может, а может ему стоит лечь на пол? Ему не хотелось мешать даме спать, ведь даже несмотря на то, что кресла были меньше её кровати, с них она хотя бы свалиться могла, тогда как в собственной комнате она просто упиралась в стены, когда поворачивалась во сне. Если поворачивалась, конечно, зритель не знал, да и спрашивать не хотел, вместе с тем продолжал смотреть на даму, даже не думая, насколько странно его заглядывания выглядят. Гроу тем временем смотрела в окно, словно одинаковая картинка леса могла измениться в любую секунду, что было вовсе не так, ведь густые чащи будут идти неизменной полосой ещё день, если не все два. С редкими проблесками полей и небольших деревень, большая часть дороги пролегала через леса. Это было опаснее, чем другие пути, но куда быстрее, за чем и гналась уставшая компания культистов. Никому не нравилось ездить в небольшого размера каретах, даже если в них были уютные диваны и много вкусностей. Хотя, наверное, сидящей рядом с Реншу даме даже это помещение казалось большим. Её комната была намного меньше, настолько, что две этих комнаты смогли бы вместиться внутри кареты. Может чуть меньше, срезав этот единственный шаг, что ведьмочка могла сделать внутри – но это не меняло печальности всего раннего положения.

– Реншу? – тот неловко глянул на женщину, что обратилась к нему. – Всё хорошо? Ты смотришь на меня уже пять минут!

– Да, я просто думаю, как мы будем спать. – выдержав паузу, сообщили смотрящей на него. – Нет, я не откажусь, если ты решишь спать на мне снова, но думаю ты не оценишь такое решение ситуации. – под задумчивое лицо, на кресла указали ладонью. – Эти даже на фоне твоей кровати маленькие, так что я не думаю, что-

– Тётя Гроу может спать со мной! – сидящие даже дрогнули, после смотря на Лю Сяня. Тот выглядел искренне восхищённым и счастливым, видя свою любимую «тётю» рядом. Значит «покровитель» всё-таки выслушал его? Замечательно! Лю Сянь был очень счастлив. – А что? Тут есть место! Я поделюсь. – взрослые и не сомневались, но они понимали, что спать вместе с мальчиком – плохая идея в обоих случаях. Что так, что так, вряд ли последователи поймут подобные изменения в обычном порядке месторасположения. Всё-таки мальчишка – не просто ребёнок, а мессия и спать с ним никому не положено. Он – свят, а значит делить с ним кровать могут только его игрушки, или другие вещи, которые он считает важными. Грешные люди не должны даже рядом с ним находиться! Кроме Реншу, но Реншу, в прочем, и не человек вовсе.

– Лю Сянь, Гроу не может спать с тобой в кровати. Ты ведь знаешь, что это запрещено. – мальчик недовольно закатил глаза.

– Ты просто хочешь, что бы она спала с тобой! – возмутились Реншу, на что тот удивлённо посмотрел на ребенка и нахмурился, это было даже оскорбительно. Не то, чтобы ребёнок был совершенно неправ, но ему в любом случае не стоит говорить такого взрослым.

– Лю Сянь. – строго проговорили сидящему и тот чуть сжался. – Мне кажется, что мы уже обсуждали это, разве нет? Более того, разве позволительно говорить такое взрослым? – тот уже хотел что-то возразить, но вместо него встряла дама, которая всё это время неловко наблюдала за происходящим.

– Реншу! – перебили воспитателя, – Не волнуйся, я всё равно не планировала спать с Лю Сянем в одной кровати. Я боюсь, мне там будет мало места, да и я дерусь во сне. – ведьма не была в этом уверена точно, но догадывалась, что такое могло быть. Реншу не ощутил каких-то драк, пока она спала на нём, более того, в бодрствующем состоянии она дралась явно больше, чем в сонном, однако способ разрешения конфликта это был замечательный и это стоило отметить.

– Ну вот. – кивнули той, после переводя взгляд на ребёнка. – Ты ведь не хочешь, что бы тебя ударили во сне, верно? – мессия кивнул отрицательно. – Вот и Гроу этого не хочет. Поэтому пусть уже спит здесь. Я на полу посплю. – женщина посмотрела на него удивлённо.

– С чего это вдруг? – но поднятая рука явно попросила тишины.

– Потом об этом поговорим. – вежливо улыбнувшись, на мессию глянули. – Голоден?

– Да! – кажется этот вопрос перекрывал все остальные. – Очень, а что у нас есть? Есть что-то вкусненькое? Конфеты, например?

– А тебе лишь бы конфеты есть. – помотав головой пробурчал под нос миссионер, после вытаскивая из полочки, которая служила ему подушкой в эту ночь, несколько контейнеров. Относительно маленькие, серебряные, те, как оказалось, хранили в себе пищу. Внутри, кроме самой еды, лежали ещё специальные камни и палочки, под них был даже сделан специальный отсек, на что женщина удивлённо подняла брови.

– А что это за камешки такие? – держащий удивлённо глянул на неё.

– А вы такие не используете? – получив отрицательный кивок, зритель пожал плечами и вытащил ещё две коробки, протягивая первую сидящему напротив, который недовольно забузил.

– Я не хочу рис! – на это нелепое возмущение, сопровождаемое поднятием и мотылянием ног в воздухе, «отец» строго заметил:

– Мало ли что ты не хочешь! Одними конфетами не наешься. – видя обиженный взгляд, добавил. – Конфеты у меня тоже есть. Поешь рис и дам конфеты.

– А чай? – Реншу недовольно закатил глаза, чуть поморщившись от пара, который вываливаться из открытого им контейнера. – Чай тоже есть?

– Да. – но не успел зритель и слова лишнего сказать, как сидящая рядом женщина возмутилась.

– У вас ещё и чай здесь есть?! – удивлённо воскликнула официантка, на что оставшиеся два пассажира удивлённо переглянулись. – Ну что вы на меня так смотрите? Почему же эта еда не пахнет?! Я догадываюсь, что чай можно переносить в сосудах, но все ещё плохо понимаю, как всё это яство не имеет запаха! – в контейнер соседа глянули. – И более того, как за такое долгое время мясо с рисом не размякли от пара! Такого же быть не может! – на удивлённого Лю Сяня глянули, после выдавая ему свои порцию нравоучений.

– Ешь, а то лапша пока что только на ушах висит. – мальчишка обиженно повесил нос и даже к стене отвернулся, начиная громко есть палочками, словно специально показывая, что он очень обижен, тогда как оставшиеся нравоучения перешли к Гроу. Зритель был несколько поражён таким незнанием. Ему подобные вещи (которые в самом деле были настоящей роскошью) казались очевидными. – Гроу. Во-первых, мне неловко объяснять тебе, из всех людей, что не вежливо лезть носом в чужую еду. Особенно учитывая, что у тебя в коробочке такая же. – ту тут же открыли, после неловко вытаскивая оттуда палочки, даже помахав рукой в воздухе, словно пар успел обжечь кожу, что было вовсе не так, хотя пальцы всё равно были чуть красноватого цвета. – А, во-вторых, да, мы действительно используем камни, для сохранения пищи в её наилучшем виде. Я удивлён, что вы их так не используете.

– Да мы бы и использовали, – на палочки продолжали смотреть, словно это был максимально неизвестный инструмент, с которым не ясно, что нужно было делать, – только камней у нас таких нет. – об этом проповедующий как-то и не подумал. – Вернее, я видела однажды такие камни, но так и не поняла, как они работают. А ещё не понимаю, как вы этими палочками едите. Это же издевательство над пальцами какое-то!

– Ой, ну ладно тебе! – спокойно поднимая комочек риса сообщили женщине, после наблюдая за удивлённой физиономией, которая проследила за всем процессом проноса и попадания этого самого рисового шарика в рот.

– Вот как ты это делаешь? У меня они из рук валяться! – миссионер как-то и не думал над процессом поедания чего-либо таким образом. Так делали все и его так учили употреблять пищу подобным образом с детства, отчего он не был уверен, как именно объяснять механику, которая была знакома ему лучше, чем собственный ум.

– Ну… – задумавшись, на полочке порылись, вытаскивая оттуда салфетки. Тут уже ведьма глянула назад. Конечно, сзади было много каких-то контейнеров и баночек, но не приходило женщине в голову, что там столько всего. Словно подвал таверны, не иначе, хотя сама эта полочка была исключительно небольшой! – Вот, держи. Обмотай обе палочки салфетками, словно скрепляешь их и сложи бумажный тубус, что получится между ними, пополам. Должно быть проще. – таким образом скрепляли приборы для тех, у кого временно плохо работали руки, или они слишком сильно дрожали, чтобы есть. Это помогало держать палочки одной кучей и явно упрощало жизнь. Гроу это тоже помогло, и она уже чуть лучше держала приборы, ведь те более не разлетались в разные стороны от того, что она держала их не слишком правильно.

– О, так лучше. Спасибо, Реншу. – сидящий не смог сдержаться.

– Как говорил Адам, «можно и просто милый». – на что ведьмочка закатила глаза и показала тому язык. Адам ведь никогда не говорил такого, однако сидящая ни на секунду не сомневалась, что он мог сказать нечто подобное.

– Не заслужил ещё! – проповедник посмеялся.

– Ну и ладно! – после чего трапезу продолжили, постепенно поедая ароматное утиное мясо, окутанное в кисло-сладкой подливке и заедая всё это яство рисом, порой смешивая тот с небольшим количеством лапши, что тоже лежала рядом. Последней было совершено немного, но даже она была там не просто так – острая, с большим количеством чеснока, считалось, что она помогает развивать иммунитет к частым эпидемиям мора, но к огромному сожалению верующих, чеснок совершенно никак в вопросе иммунитета не помогал. – А по поводу камней, – уже заканчивая свою порцию, на даму глянули. – это магические камни.

– Ну это и ежу понятно! – заверили того. Она ела с набитым ртом, однако держала еду лишь за одной щекой, освобождая вторую для четкого произношения. Не самая симпатичная вариация разговора во время еды, правильнее было бы проглотить и потом разговаривать, однако из всех вариаций, что мужчина успел увидеть за свою долгую жизнь – это одна из более приятных.

– Камни эти были нагреты магами огня, вот эти, чёрные. – те хотели тронуть, но зритель её предупредил. – Даже не думай, они горячие. Их очень долго греть, ещё и закаляют специальным образом, так они способны хранить тепло несколько месяцев. Эти вот рассчитаны на пару недель, чего в общем-то достаточно.

– А эти? – на лежащие рядом камешки тоже указали. Они были меньше, однако были разных цветов. Один фиолетовый, другой синий, что было забавно наблюдать на фоне чёрного, как смоль, камня.

– Тот, что синий – водный. Он удерживает в контейнере нужное количество влажности, а вот тот, что фиолетовый – воздушный. Он держит внутри контейнера недостаточно воздуха, чтобы еда начала портиться, а благодаря водному камню, влажность достаточная, что бы еда не засохла. При контакте с других воздухом, этот фиолетовый камешек перестаёт работать, так как в него заходит слишком много окружающих потоков ветра, и он становится банально бесполезен. – его подняли из грязной от соуса тары. – За то он очень красивый. Эти камни часто используют в украшениях.

– Верю. – согласно закивали зрителю, после отдавая свою тару и наблюдая, как Лю Сянь отдал свою. Мальчик тоже слушал с интересом, кажется, будучи искренне озадачен подобными диалогами взрослых. Для него все из этого было так же очевидно, как чтение книжек или укладывание игрушек спать – разве не все знают об этом? Разве не все дети и взрослые так делают? – А тары из серебра, чтобы инфекции не разводились? – на это Реншу посмеялся.

– Исключительно правильно, моя дорогая. – после этого один из бутылей взяли, открывая крышку и показывая её Гроу. В ней виднелся тот самый чёрный камешек. – Узнаёшь? – ему довольно кивнули, словно гордясь новыми знаниями. – Вот и умничка. Видишь, Лю Сянь, вот что такое обучение. А не твоё излюбленное «нет, я не стану это учить!»

– Папа! – обиженно стукнули по сиденью, отчего маленькая игрушка сзади мессии упала, заставляя его поворачиваться к ней и копошиться. Пока он был занят, проповедник тихонько проговорил.

– Достань пожалуйста чашки, они сзади тебя. Вон, с ручками. – убедившись, что те были там, их вытащили, после протягивая Реншу. Тот молча налил в одну из них чаю, кажется зелёного, далее протягивая его Лю Сяню. Ребёнок и на это недовольно фыркнул.

– Фу! Не люблю зелёный чай! Он противный! – сидящий продолжил держать чашку. – Ну Реншу! – воспитатель лишь строго посмотрел на мальчика, но после перевёл взгляд на Гроу, словно что-то задумав.

– Ай-яй-яй, – проговорили уже мессии, после наливая чай во вторую кружку, которую отдали Гроу после наливая чай и себе. Кружек в повозке было пять, но в самом деле такое количество было обусловлено лишь тем, что Реншу предполагал возможность разбить парочку, оттого предпочитал брать на две больше, чем лишиться возможно пить чай так, как полагается. – как тебе не стыдно вести себя подобным образом перед твоей любимой тётей! – ведьмочка даже удивилась, что Реншу такое говорил, с другой стороны, она понимала, к чему это он.

– Но ведь зелёный чай совсем невкусный! – высунув язык, чашку тоже сунули вперёд, всё ещё аккуратно, явно боясь разлить жидкость на пол. – Он на вкус как трава, бе! – зритель лишь отхлебнул свою часть напитка, после глядя на сидящую рядом официантку.

– Что скажешь на такое заявление? – девушка глянула на мужчину, после посмотрев на чай и пожала плечами, начав смотреть на мальчика и говоря уже с ним, перестав обращать внимание на Реншу, чего тот и ждал.

– Ну, для меня зелёный чай это скорее деликатес, у нас его редко пьют. – Лю Сянь глядел на неё возмущённо и удивлённо. – Да! Представляешь, не для всех это нормально! Поэтому лично для меня – зелёный чай – это очень вкусно, а ещё, насколько я знаю, он полезен для пищеварения. – подумав, добавила. – Но, думаю для тебя это не настолько важно.

– Важно-важно. – улыбнулся той миссионер, вытаскивая уже другую коробочку. Та была очень красивая, металлическая, с изящно нарисованными узорами в виде дракона. В прочем, даже на серебряных судочках были небольшие иллюстрации мифического покровителя, оттого не удивительно, что советник совершенно не обращал на них внимания. – Пищеварение – это очень важно для всех. Особенно для детей, хотя взрослым оно тоже безусловно важно. – мальчишка уже не был так раздражён, скорее удивлен новой информацией, но вид очередного контейнера явно интересовал его куда больше. Всё стало понятно куда быстрее, чем может казаться, ведь внутри находились яркие обёртки и салфетки, в которых лежали различные шоколадные, сахарные, зефирные и другие виды конфет, сваленные в кучу, как какая-то мелочь. Стоит признать, сидящая рядом Гроу из сладкого видела исключительно немного и то, только у ведьм. В Линбурге таким сладким были редкие, как её возможности выйти куда-то кроме работы, пирожное или торты, хотя скорее первое, ведь второе официантка видела только лишь на витринах и никогда не могла попробовать вживую. Деньги были, времени только не хватало. – Можешь взять только две.

– Ладно… – обиженно забурчали тому, после шелестя обёртками и вытаскивая оттуда парочку конфет. Зефирную и леденец, арбузный, ко всему. – А можно будет ещё вечером?

– Если будешь себя хорошо вести. – спокойно сказали тому, ловя в ответ обиженное выражение и недовольное сёрбание чая, словно это могло что-то изменить. К удивлённому личику тоже протянули тару. – Бери и себе. Я знаю, что ты их особо никогда не пробовала. – это ему подсказывала интуиция и тот факт, что даже в очевидном кафе, где нет ничего, что хоть как-то могло бы намекать на мясо или алкоголь, сидящая рядом с ним думала о мясе и пиве, притом явно не от хорошей жизни. – Ну?

– А вам не жалко? – зритель кивнул отрицательно. – Просто у нас это очень редкое дело, да и я вроде как не очень люблю сладкое. – если уж ей нравился сладкий пирог с вишней, значит и сладкое ей тоже очень нравилось, просто она его почти не пробовала, что и привело к такому осознанию.

– А ты попробуй. – улыбнулись ей в ответ, чуть тарахтя коробочкой, из которой сидящая рядом все-таки вытащила леденец, кажется клубничный, и зефир. Ведьмы умели варить зефир, однако тот никогда не был таких форм и настолько засахаренный. Советнику как-то довелось попробовать оригинальный рецепт, от самой настоящей ведьмы и он, конечно, остался им искренне впечатлён, однако привычное ему сахарное нечто было всё-таки приятнее, хотя и на любителя. – Ну как? – наблюдая за покрасневшим от удивления лицом, Реншу увидел чуть сильнее проступающее смущение. Даме словно было стыдно за то, что ей нравится такое и сидящему это казалось милым. Он так хотел сейчас обнять её, почему-то. Может дело было в красном лице, а может в том, что ему нравилось обниматься с теми, от кого голова не болела, но желание такое было и притом очень сильное. Отвлёк от него сидящий рядом мессия.

– Ну как, вкусно?! – его это очевидно очень волновало. Всё-таки его любимые сладости пробуют. Пришедший в сознание проповедник лишь кашлянул и закинув леденец за щёку спрятал коробку назад, после тихонько доливая чай в кружки.

– Очень. – честно признались тому. – Я даже не знаю, как мне на такое реагировать, если честно! – мальчик улыбнулся шире.

– У меня дома много сладостей! Сможешь есть сколько захочешь! – но его прервал уже Реншу.

– Не рекомендую. От большого количества сладкого развивается кариес. Это лечить трудно и очень неприятно. У тебя, Лю Сянь, он тоже был. Зачем ещё раз портить зубы? – ребенок нахмурился и продолжил сёрбать, тогда как ведьмочка посмеялась.

– Папа мне тоже так часто говорил, если они привозили какие-то сладости. Я их очень редко ела, но спасибо, что поделились. И не волнуйся, Реншу, за зубами я слежу. Ну, стараюсь. – это зритель знал. Она их чистила, притом каждый день. Да, лишь один раз в день, а не два, как положено, однако и мылась она всего лишь раз в неделю, что было по своему ужасным, оттого Реншу её за это и не отчитывал. У него было по-другому и она едет к нему, а значит он сможет показать ей куда более чистый, правильный и самое важное – гигиеничный мир. Ну и сладостями он её, конечно, тоже накормит. Что бы жизнь хоть иногда казалась мёдом, ведь до этого момента, кажется, даже солнечный день без убийственной жары был за радость и то, не слишком долгую.

°°°

Наступил вечер, не такой жаркий, как весь день до того, однако душный, словно готовящийся к проливному и холодному дождю. Дождь в принципе был в этих краях совершенно не редкостью и даже Умброй куда чаще можно было встретить ливни, чем снега, отчего умбру называли «ливневым сезоном» и относились к нему соответственно. Сейчас же был. Льем и дожди здесь были в радость, ведь как раз приближался сезон посева риса, а значит заливать поля бы не пришлось так же активно, как обычно, ведь большая часть воды уже была бы в каналах. Сидящие в повозках этого, конечно, не видели, многие этого даже и не знали, и обнаружили себя в пятиминутной остановке, так как нужно было вылить ночные горшки и сделать другие важные действия, которые безусловно важным образом влияли на гигиену и общее состояние едущих.

– Так, а как мы будем спать? – вежливо поинтересовались у Реншу, наблюдая за тем, как мальчик вновь сел читать книги, так и не сумев выпросить новую порцию сладостей у Реншу. Последний же тихонько намеривался выйти из кареты и на свою соседку поглядывал.

– Я бы обеспокоился вопросом облегчения собственного организма, ночью остановок не будет и ждать будет нужно до обеда. – ведьмочка даже оживилась, после закивав и вылезая на улицу, после направляясь туда, куда уходили многие культисты: в кусты.

Процессы, что происходили в них, описывать было не слишком нужно, так как такие вещи как опустошение ночных горшков и те части тела, которые эти горшки наполняют – описывать не нужно, ведь внутри ночных горшков была губка, впитывающая отходы жизнедеятельности и её нужно было выжимать, чтобы не создавать запахов. Процесс противный, но рабочий, вместе с тем обновлять эти горшки было фактически не нужно, ведь губке было всё равно, сколько раз её выжимали и ломали, ровно до момента, как её существование подпитывают знакомыми всему живому отходами.

– А Лю Сянь, что, особенный? – поинтересовались уже у зрителя, наблюдая за тем, что мальчик и с места не сдвинулся. Его фигурка казалась до смешного маленькой в большом пространстве нескольких карет, в которых копошились люди, однако все уже зашли внутрь, оставляя только вышедших последними зрителя и ведьму.

– Он обычно таким в обед занимается. – заверили даму. – Кстати пора уже назад идти, а то без нас поедут. – с этими словами, в повозку уже хотели залезть, но передумали. – Хочешь ближе к соседнему окну? – на это кивнули.

– Хочу! – после залезая вперёд и садясь на кресло. Дама выглядела этим очень счастливой и это внутренне обрадовало проповедующего, который сел рядом. Они тронулись буквально через две минуты, что казалось даже удивительным. – И как вы только никого не забываете? – Реншу лишь пожал плечами, улыбнувшись. Не знала она, что они с Гюреном это проверяют и чаще всего Реншу самый последний, кто выходит из кареты, после уведомляя Гюрена, что все на местах и можно трогаться. После проходила двухминутная проверка и кареты потихоньку уезжали, продолжая формировать собой своеобразную змею из повозок и лошадей. – Кстати, а почему за нами ещё кареты есть? Людей настолько много? – ведьмочка не была уверена, показалось ли ей это, однако нет, не показалось. Это уже самому мужчине показалось забавным, и он поспешил ответить.

– Ну, смотри, нас, если тебя не считать, едет шестнадцать человек. Это было бы четыре кареты, ведь каждая карета рассчитана на четырех человек, однако, так как вот я до твоего прихода сидел с Лю Сянем один, то в этой карете было всего два человека. А значит ещё два – тоже в карете. Итого карет пять. – ему согласно кивнули, мол, понятно. – Вот, наша с тобою карета третья, на первой повозщик с Гюреном, во второй слуги, в третьей вот мы, в четвёртой ещё слуги, а в пятой повара.

– А почему мы в третьей? – сидящий кивнул головой и добавил.

– А потому, что третью карету статистически при нападении дёргают одной из последних. А значит можно успеть сориентироваться и убежать, если что. Хотя, нам никогда убегать не приходилось, да Лю Сянь? – тот лишь кивнул и отвернулся от Реншу к стене, после, правда, вновь поворачиваясь к окну. Видимо ему не нравилось, что взрослые разговаривали и мешали его чтению. – Мы мешаем? – поинтересовались у него.

– Мешаете. – обиженно перевернул страницу. На это проповедник глянул на Гроу, которая улыбнулась на подобное высказывание, после смотря на смотревшего. Их взгляды встретились, словно собираясь в ещё более глупую картинку, ведь, как ни странно, им обоим было вместе очень комфортно, хотя ни Гроу, ни Реншу до конца причин тому принимать не хотели. Те были очевидны как два медяка, однако отрицались этими сообщниками всеми возможными способами.

– Ладно, мы будем тише. – тихонько проговорили мессие, после подвигаясь к проповеднику. – Можно? – на его колени указали.

– Если не будешь отдавливать – можно. – за это получил пальцами по голове.

– Ой, больно надо. – ей было надо, тогда как Реншу было очень даже больно, она ему так ноги всё-таки и отдавила! Не специально правда, но всё же. – Мы как спать будем? Так этого и не решили. – прошептали сидящему. У него от этого даже зачесалось ухо, в которое эти слова и говорились.

– Ну смотри, варианта у нас лишь два. Либо я на полу, либо ты сама на диване. – официантка нахмурилась, слушая такой же тихий шёпот на своё ухо.

– А сидя? – зритель закивал отрицательно.

– Извольте. У меня, итак, шея ноет как сумасшедшая, буду ехать сидя – взвою. – честно признались той, на что получили непонимающим взгляд. – Ну что? Ты меня уж прости, тебе лечь на пол я не дам. А значит остаётся только мне спать на полу.

– А я с дивана могу и свалиться. Так какой же смысл отталкивать то, что, итак, произойдет? – Гроу точно не знала, вертится ли она во сне. Думала, что вертится, а значит во сне упадёт. Упадёт куда? На пол, а значит – на Реншу. Так какой же смысл ему лежать на полу и получить её тяжёлым телом по своей грудине, если можно сразу лечь в понятное положение? – Или ты думаешь я на мужской груди не спала?

– Думаю до этой поездки не доводилось, но вынужден признать, на моей груди ты улеглась очень комфортно. – женщина глянула на него с возмущением, но, когда вспомнила – покраснела, вместе с тем, тихонько извиняясь.

– Ой, прости пожалуйста. – но её лишь аккуратно похлопали по спине.

– Ой, ну ладно тебе. Это мы ещё про поцелуи с твоей стороны говорить не начинали, там вообще целую лекцию надо бы вычитывать, но что уж? Тебе самой то приятно? – на него неловко глянули, ей явно было комфортно, она бы не делала, если бы ей это не нравилось, о чем зритель отлично знал, всё ещё припоминая Адама, который ещё дня два ходил чуть похрамывая. Хорошо же она ему тогда врезала. – Ну и замечательно. Мне вот всё очень нравилось. – ещё ему хотелось, что бы он лучше понимал кто они друг для друга, но говорить этого ещё не решался. Какой же смысл путать этим её, если он сам не знает, подруга она ему, или просто знакомая, с которой они обнимаются? Может просто стоило принять действительное? Хотя нет, сделать подобное – очень сложно.

– Ну, хорошо тогда, прости, если сделала неудобно, я не хотела. – её ещё раз хлопнули по спине, мол, хватит. – В общем, давай я просто на тебе лягу? Так и места больше и спать сможем удобно, никто на пол не ляжет, и мы оба будем при своём. Ведь я тебе на пол лечь не дам, ведь ты мне ложиться туда не даёшь, сидя на диване ты спать не желаешь, а больше вариантов нам и не положено! – действительно. Больше вариантов из этого и не складывалось. Разве что на полочке спать? Но это карету бы перевешивало. В общем да, спать в любом случае пришлось бы вместе, но кажется компания была не слишком против. Они даже улыбнулись друг-другу по окончанию этого неловкого разговора, однако, тот был ещё далёк от завершения. – Кстати, пока помню, а как вы делаете эти камни? – зритель удивлённо глянул на неё.

– Какие? – на подобный вопрос нахмурились.

– Ну эти, которые ещё в серебряных коробочках лежали. Я такие никогда не видела, вот и интересуюсь. Их можно заново нагреть? А как там влага собирается? А еда в этих контейнерах не портится? А как так? – сколько вопросов и все без конечной точки завершения. Ужас какой-то, не иначе! В прочем, Реншу верилось, что она о таких роскошных вещах никогда не знала. Камни эти даже выводили на специальных фермах, как кристаллы. Не удивительно, что о них можно было не знать, – А вам вручную мастера делают эти коробки для еды? Или вы тоже их выращиваете как-то? – несколько глупый вопрос. Серебро нельзя вырастить, его можно только выкопать.

– Тебе это все правда интересно? – мужчине часто казалось, что никому это не может быть интересным такое, ведь все, с кем он общался, уже знали настолько «очевидные» вещи и даже, если вопросы были отчасти глупые – почему бы не ответить на них, особенно когда сидящая настолько восторженно спрашивает подобное? – Ну, ладно, что ж. Камни эти выращивают как кристаллы, они в самом деле достаточно дорогие, ведь должны быть выращены под строгим присмотром магов. Обычные камни нельзя зарядить таким образом, это будет равносильно купанию камней в море – сама знаешь, не несёт никакой пользы. – кивнули положительно. Советнику очень нравилось рассказывать Гроу что-то такое, она выглядела так заинтересовано и вместе с тем, очень забавно. – Вот, по сему выращивают эти специальные кристаллы. Земляные кристаллы это, как думаю догадываешься, обычные драгоценные камни. Поэтому их никто пока что не выращивает отдельно, хотя я не удивлюсь, если попробуют делать и такое. – подумав, добавил. – В общем заряжают они эти специальные кристаллы, и они вот так и используются. Контейнеры делают из серебра, однако серебро, естественно, никто не выращивает. Его выкапывают. Всё-таки процесс формирования различных металлов и драгоценных камней маги земли пока не научились повторять. Маги воды и огня просто совмещают свои силы и заставляют природу делать своё дело, тогда как временем не владеет никто и сделать то, что делают тысячи лет формирования – невозможно. – что правда, то правда. Маги земли стремились научиться делать драгоценности из простых кусков грязи, но сделать это так ни у кого и не получились. Поиски философского камня заканчивались с приходом религии, тогда как поиски золотых слитков и серебра начинались с появлением валюты, что всегда было неизбежным шагом при построении храмов.

– А еда? Почему она не портиться? Как вы её так содержите? И сколько она может храниться таким образом? – исключительно практические вопросы имели исключительно спокойные и размеренные ответы. Всё-таки натура проповедующего пробивалась в рассказывающем всегда, особенно в тех случаях, когда нужно было отвечать более, чем один вопрос.

– Эта еда, что находится в контейнерах, приготовлена у вас, как ты знаешь. – да, это было регулярным процессом, в котором официантка никогда не участвовала. Спала обычно в ночные смены, а в этот раз и вовсе – уснула у Реншу в объятиях. – Еда портиться через пару недель. Как бы мы ни хранили её, она портиться неизбежно, если будет лежать в таком контейнере без приглядывания. Имею в виду, мясо, наверное, засохнет, как и лапша, рис тоже будет твердым и невкусным. В самом деле, как только один из камней перестаёт исполнять свою функцию – пищу нужно употреблять. – так вот, почему они держали эти контейнеры в такой недоступности. – В салфетки для того же и оборачиваем, ну чтобы меньше шанса на порчу одного из камней было. – вероятнее всего камня воздуха. Логично, ведь если они выходят из строя при попадании на них слишком большого количества воздуха – допускать его попадания внутрь – такая себе идея.

– А почему у вас салфетки бумажные? Мы обычно только тканевыми тряпочками пользуемся! – этого было не отнять, в храме ими тоже пользовались, хотя подобного вида салфетки и были достаточно сложными в изготовлении, делались достаточно массово и использовались не только для вытирания рук, но и для всех остальных частей тела. Если их пропитывали какими-либо настойками, то так же использовали в качестве компрессов и бинтов, если ничего более подходящего не было поблизости. А многие дамы и господа так и вовсе применяли для снятия макияжа с лиц и рук. – Как вы их вообще делаете? Из чего?

– Насколько я знаю – листья и бамбук. Лекари чаще занимаются этим, хотя последние пару десятков лет это перешло скорее в массовое производство. Бамбук всё равно был проблемой около больших посевов риса, поэтому его начали подобным образом применять. Вид листьев вроде зависят от того, для чего именно будут салфетки применять. Эти вот обычные, без ничего. Хотя вообще видов есть много, ко всему – самые разные. – сидящая рядом заинтересованно закивала, после улыбнулась. – Тканевыми мы тоже пользуемся, но не в поездках. Эти салфетки можно и выкинуть, тогда как тряпочки нужно мыть, стирать, а ведь ты и сама знаешь – запахи они собирают очень и очень быстро. – безусловно было так. От подобных воспоминаний сидящая даже поморщилась.

– Ой, не напоминай. – буквально в ту же секунду послышалось сопение. – Ой! – ещё раз повторив звук, девушка теперь смотрела в сторону Лю Сяня. Тот, кажется, заснул. – Это мы его сморили, наверное, своими разговорами. – Гроу посмеялась, после получая такой же смешок от Реншу.

– Весьма может быть, моя дорогая, он вообще часто засыпает на своих уроках. Но, в общем я надеюсь, что ответил на твои вопросы. – ему аккуратно ткнули в грудь пальцем.

– Пока что да. Но ты не бойся, я ещё придумаю. ~ – хитро улыбнувшись, в ответ дама получила лишь довольное кивание, думай мол, ладно. Зритель ведь был совсем не против! Да и более того, ему так нравилось говорить с ней. Заинтересованный взгляд стоил для миссионера больше, чем все эти контейнеры из чистого серебра с позолотой. Другой ему был уже совершенно и не нужен был.

Глава 10

Пронор встретил таким же тихим стуком копыт и размеренным, однако быстрым движением повозки. Недавно вставшее солнце радовало пока ещё не слишком греющими лучами и запах росы постепенно рассеивался по воздуху. Словно затерянная в чаще дорога все ещё порой подкидывала неприятные камни или корни больших деревьев. В самой чаще их было больше всего, ведь раскидистые дубы не имели возможности расти ещё куда-то, кроме плохо прочищенной дороги, по которой и без того редко проезжали. Экипаж мог ехать и по сёлам с городами, там дорога была чище, но делать это было слишком долго, да и останавливаться пришлось бы часто, ведь мессия был святым, а значит увидеть его захотят слишком многие. Так, и опасности меньше, и сборы на сильно срезанную дорогу становятся куда проще, ведь в отличии от недельной поездки, - та сокращается на целых три дня.

Очередной камень попался под колёса, неудачно отлетая и стукаясь о пол кареты. Звук от этого всегда был глухой и во время разговора не слышимый, однако в подобной сонной тишине – более чем ясный.

– Ой., – тихо пробузила себе под нос Гроу, неловко приподнимая голову к верху. Она так и спала на Реншу, как они и договаривались, это было удобнее, чем спать на полу, да и зритель во сне особо не переворачивался, как и сама дама, отчего заснули они вместе очень хорошо. – … ой. – буквально с той же паузой повторили звук, наблюдая за тем, как лежащий под ней приоткрыл глаза. – Я разбудила тебя? – говоря ели слышным шёпотом, вскоре услышала такой же ответ. Лежащий перед ней казался ей забавным и достаточно милым. Было в сонном Реншу что-то родное, хотя воспринимай она его по чину – наверное нашла бы свое положение жутко странным.

– … нормально. – пробурчали лежащей, улыбнувшись. – Выспалась? – ему согласно закивали.

– Да. – после на проповедника сели, а далее и вовсе привстали, словно это могло решить проблему отсутствующего места в карете. На другую сторону не стоило опираться – там спал Лю Сянь и как бы кто, и что не говорил: будить его сейчас было плохой идеей. – Садись. Не буду же я на тебе весь день лежать.

– И то верно. – согласно закивали той, после вздохнув и приподнявшись с характерным, кряхтящим звуком «ый». Тот был настолько понятным, что даже и думать не нужно было. – Ой… – проследовал за тем тяжёлый вдох.

– Ты прямо как мой папа. – действительно, было очень похоже, что Бэннет, что Реншу звуки издавали и правда одинаковые, хотя скорее от того, что оба были большие и массивные, отчего подниматься из вжатого положения для них всегда было некоторым трудом.

– Да ты от моей мамы тоже недалеко уходишь. – заметили той, улыбнувшись шире и всё-таки садясь, позволяя уже ведьмочке рядом сесть. – Ой, кхм, чаю? – звук «ой» был у обоих из взрослых регулярным вздохом, совмещённым с перебиранием воздуха на языке, особенно с утра, но они оба как-то не замечали этого, даже теперь, когда находились рядом друг с другом.

– Ой, да, давай. Зелёного, если можно. – той кивнули.

– Можно, можно. Тебе всё можно. – с этим на полочке порылись, вытаскивая оттуда уже знакомый сосуд, из которого вновь вывалился пар. Зритель даже внимания не обратил на это, прося передать ему пару чашек и тихонько наливая в них напиток. – Тебе кстати ничего, что я туда сахара положил? А то многие без сахара вроде пьют.

– Дураки. – честно признались ему. – Мне наоборот очень нравится. Чай без сахара какой-то не вкусный. Тогда уж со сладким чем-то, но без сахара. – мужчина кивнул.

– Ты не волнуйся, его и с тем, и с тем употреблять можно. Я тебе такую возможность дам. Используешь. – на этой ноте сосуд временно закрыли, протягивая сидящей чашки и пряча ёмкость на место, а после и свою чашку взяли, улыбнувшись после. – За спокойный день. – женщина улыбнулась, но чашками всё-таки стукнулась.

– При таких словах день никогда хорошим не бывает. – отпив чуть, услышала лишь неодобрительное бурчание в свой адрес.

– А ты не каркай, вдруг повезёт? – Гроу лишь посмеялась.

– А что я тебе, ворона, чтобы слушаться? – на этом сидящие закивали друг-другу и просто молча выпили ещё немного жидкости. Они оба понимали, что это всего лишь шутки, хотя даже так, ехать было очень приятно. Очень спокойно и тихо, даже птицы, что пели на ветках, делали это словно издалека, не создавая слишком большого шума.

– Нравиться в карете ездить? – поинтересовались у неё, улыбнувшись. Это было не самым важным, что могло в жизни быть, но тоже имело вес. Для Реншу в общем-то всё было важно, особенно Гроу, которая сейчас выглядела до смешного мило, будучи полностью взъерошенной и сонной. Реншу тоже был совершенно не в лучшем виде, но они оба понимали, что выглядят не очень, вместе с тем просто не указывали на это, как бы придерживаясь невидимого кодекса чести, который никто из них никогда не принимал.

– Не волнуйся, из вас двоих ты мне больше нравишься. – кивнули ему.

– Ой, очень приятно. Даже моя щетина? – она выступала подлыми колючками. В прочем побриться было негде, а с утра в Линбурге Реншу этого сделать не пожелал.

– А щетина у тебя, кстати, колючая. – тот кивнул. – Но это не страшно. Знал бы ты какие у меня леса на теле. – он не знал. Ему в общем-то было всё равно, ведь если женщине было комфортно – значит все в порядке. Она ведь тоже в каком-то смысле человек, как и он. Биологически, что у одних, что у других, волосы на теле росли более чем нормально.

– А бриться ты не пробовала? – ему чуть расстроено улыбнулись.

– Да я пыталась. Вон, на ногах только что-то там убрать получилось, – да, ноги у неё действительно были без особых волос, – и то, это удача просто. Можно убирать бритвой, но риск занести инфекции слишком большой, а лечиться негде и некогда. – вот оно как. Это грустно.

– Ну, тебя если это волнует, то не слишком переживай. Я колючий, ты волосатая, приедем, обоих из нас с тобой ототрут и вымоют. Будем чистые и красивые. А я побреюсь, обещаю. – ему усмехнулись на это.

– А мне значит волосы убрать тоже обязательно? Проверять будешь? – Реншу неловко нахмурился на это, улыбнувшись. Он об этом и не подумал даже.

– Да нет, хочешь – убери, не хочешь – не надо. Я проверю, конечно, если тебе критично, но в общем-то мне всё равно. – пожав плечами, сидящие рядом вновь переглянулись и кивнули друг-другу. Вопрос о поездке так и остался без ответа, в прочем в ответе он никогда и не нуждался. Им больше не было о чем поговорить и теперь их сопровождало лишь тихое, приятное молчание, на фоне пустоты в окружающей их дороге и редких кустов, на фоне деревьев, которые порой мелькали рядом. Они продолжали ехать, наслаждаясь спокойствием окружающей природы. Ветер мог бы играть с их волосами, однако закрытые окна кареты не позволяли этому случиться. Солнце мягко прикасалось к коже, создавая приятное тепло. Время словно замедлило свой бег, позволяя им полностью погрузиться в момент и насладиться этим вдвоем. Они всё ещё молчали, вместе с тем прекрасно проводили время вместе. Кажется, не нужны им эти разговоры, слова, лишние признания в чувствах или другие проявления внимания. Спокойного сидения вместе было более чем достаточно.

Однако через, как показалось, мгновение, хотя в самом деле прошло как полчаса с того, как взрослые замолкли, карета остановилась. Этому свидетельствовало торможение и небольшая инерция, которая привела сидящих в чувство.

– Хм. – тихо промямлили под нос, сидящая рядом дама глянула на него, словно ожидая объяснения на этот звук. – Не время ещё останавливаться. Ещё как два часа ехать должны. – ему понимающе кивнули.

– Вот как. Интересно, почему же мы тогда остановились? – зритель пожал плечами, но почти сразу же послышался выстрел в воздух. Жутко глухой, словно стреляли плохими пулями. Часто случалось, что оружие было, а пуль купить было негде. Оттого покупали у тех, кто подделывал их, или делали сами, что либо не приводило к предполагаемому результату, либо наносило больше вреда тому, в кого стреляли. Плохо сформированная пропорция магического камня к пороху приводила к смертельным выстрелам, которые оставляли большое количество следов, что было совершено нежелательно. Если хотели убить жестоко, убивали руками или ножами, убивать кого-то из пистолета считалось слабостью и тупостью.

– Вот теперь всё ясно. – пробурчали под нос, продолжая смотреть в никуда. Голова сидящего наполнилась огромным количеством звуков. Людей было много, может пять, может шесть? Нет, больше. Десять, нет, пятнадцать? Сколько шума, кто-то из них доставал что-то, наверное, пистолеты, а может это были канаты, ножи послышались крики. Не испуга, скорее ликования, видимо радость от «добычи» радовала пиратов сильнее, чем можно было подумать. – Ты не бойся, всё будет хорошо. – спокойно глянули на Гроу, мило улыбнувшись. Та лишь нахмурилась, ведь в отличии от Реншу, своё напряжение она показывала, как нужно. Буквально окаменела, нервно глядя на окно, в котором так никто и не появился. Женщина не знала кто это, а до боли знакомые тональности, кашли и хрипы лишь наводили на малоприятные мысли.

– Постараюсь. – достаточно холодно отрезали тому, сжимая руками собственное платье. Нервничала, Реншу не мог её винить и не стал.

– Ита-аак, где же вы, господа? – опухшее лицо мужика, ведь мужчиной это подобие называть было трудно, заглянуло в карету. – Ой, а у нас тут ещё и барышня сидят? Извольте вон. – улыбнулись той. Пара зубов были золотыми, но большинство из них хотя бы были на месте. Всё ещё лучше беззубого пьяного мужика, который когда-то клеился к ней в таверне. Дверь открыли, после даже протянув руку. – Попросим.

– Фу. – спокойно сказали ему, на что орава стоящих рядом мужиков посмеялись, тогда как, по видимому их главарь, лишь развёл руками в воздухе. Для них это явно было подобие шутки, хотя стоящей в траве было совершено не до них. Реншу тоже вышел, становясь рядом. Стоящий с другой стороны карет Гюрен выглядел так же задумчиво. Из окон испуганно выглядывали люди. Некоторые из них начали молиться. – М-да. – только и пробубнили себе под нос. Знакомое лицо было у этого разбойника, только вот где она его видела?

– Ну и? Как мы будем за такие пошлины расплачиваться? Я думал уже, что не увижу такой глупой шайки богатеньких. В прочим мало удивлён вашим поведением, м-да. – причем здесь были пошлины – непонятно. Спрашивать дама тоже не считала нужным, однако наблюдала, как к хмуро смотрящим верующим подошли, издевательски толкая в плечо и смеясь. – Какие страшные, ну? Стоящие столбы. – официантке улыбнулись, словно она тоже смотрела на это всё со стороны, а не участвовала в спектакле. – Ну-с, а что у нас в карете? – к той подошли, уже заглядывая. – Ой! Так это же мальчик! Какой симпатичный, а можно потрогать? – это был риторический вопрос, мужик уже полез в карету, но стоящую рядом Гроу это не устроило и вспомнив собственные навыки, она со всей силы схватила стоящего за шиворот и потянула назад, отчего тот свалился на земь, заставляя его соплеменников замолчать и удивлённо пялиться на происходящее. – Э-э-э! Ты, баба! – тот уже полез за собственной пистолью, однако ту выхватили из рук, направляя на валяющегося. Стоящие рядом разбойники тоже похватались за ружья, но почти тут же притихли, услышав до боли знакомое, ругательское слово.

– Слышишь ты, мрачьё ёбанное! - – лежащий под ней даже побледнел, смотря чуть испуганно.

– Ой, мадам, – перебили её, не давая закончить стоявшее в горле ругательство, – а чего же это вы не говорили, что барина нашего знаете? – улыбнулись той, неловко отставляя вспотевшими пальцам дуло направленного на него пистолета. Он даже на уважительное обращение перешёл, словно это было способно изменить все действия, совершенные ранее.

– Наррона? – хмуро переспросили у него. При упоминании этой фамилии часть компании даже поморщилась, некоторые отступили. – Дядя он мой. Племянница я онова. А что, тебе дело блять есть до этого, или как?

– Ой ну-ну что вы, к-конечно! Своих мы не обижаем. Особенно д-дам. Да, парни? – ведьма глянула на них одним глазом. Те лишь испуганно закивали положительно. Боялись они совершенно не Гроу. Нет, боялись они её дядю – Наррона. Славящийся своей любовью к жестокой расправе, тот часто перегибал палку и мог убить даже далёких родственников лишь потому, что чья-то сестра не согласилась на его условия, или того хуже – отказала ему полноценно. Никто даже и подумать не мог представиться его родственником, ведь он мог узнать, а что будет дальше – никому узнавать не хотелось. Что там! Даже жаргон его они боялись перенимать, искренне уважая и побаиваясь тех, кто использовал его без особых зазрений совести. – Позволите? – скаля зубы, мужик буквально выполз из-под дула пистоли, вставая рядом. – А по какому поводу вы, кхм, если позволите уточнить, с этими ездите? Договор какой-то, или по другой причине?

– Да хоть казнь, тебе то какое дело, тварь ты недоношенная? – стоящим в кругу очевидно такие высказывания в сторону лидера не нравились, но ругаться или атаковать у них тоже особого желания больше не было.

– Н-ну как! – тот поднял вверх руки. – А подань? Эти нам всегда подань должны, если по нашей территории проезжают! – стоящий рядом с ним Реншу лишь молча повернул к нему голову и указал пальцем.

– Ложь. – буквально в ту же секунду, стоящий рядом свалился на земь, словно бревно, которое неудачно толкнули в речку. – Ложь. Ложь. Ложь. – с этими словами, начали указывать и на других разбойников, наблюдая за тем, как они падают на земь. Оставшиеся люди закопошились, желая то ли атаковать, то ли защищаться. Стоящие падали словно мёртвые, не издавая никаких звуков при падении, а единственными, кто стоял – были верующие и эта странная «племянница», хотя как она ещё не умерла – не ясно. – В карету, живо. – с этими словами, шокированная дама ощутила, как её достаточно твёрдо толкнули в сторону двери, заставляя её залазить туда и садиться, смотря за тем, как верующий зашёл и сел, захлопывая дверцу.

– А… А ты…? - – сидящий спокойно вздохнул, словно игнорируя попытки задать вопрос и глянул на Лю Сяня, который так и спал тихонько, свернувшись в калачик, обнимая свою игрушку.

– Хорошо, что он спал. А то догадались бы, ещё хуже бы было. – более чем вероятно.

– Хуже? Могло быть хуже? – переспросили у того, фактически тут же ощущая инерцию кареты, что дрогнула и поехала. Зритель всё ещё сидел напряжённо, периодически поглядывая в окно, словно пытаясь понять, не поднялся ли кто на ноги, и не устроил ли погоню, но всё было тихо.

– Конечно. Они явно не поняли кто мы и приняли нас за просто богатеньких людей из столицы. Если бы они поняли, что мы ездим с мессией – так просто уйти бы не получилось, я думаю, – в самом деле получилось бы, но зрителям пришлось бы действовать куда быстрее и активнее, а они этого не слишком любили, не желая лишний раз убивать кого-то, хотя сделать это было проще, чем просто заставить упасть в обморок на пол. В самом деле Реншу или Гюрен могли справиться и в одиночку, но вдвоём было куда быстрее и практичнее, да и разбираясь вдвоём – не нужно было так сильно напрягаться. – Хорошо, что Гюрен был рядом, одному разобраться было бы труднее.

– Разобраться? – женщина, всё ещё шокированная происходящим, продолжала спрашивать. Она и так была очень взвинчена от нервов, так ещё и сидящий с ней рядом прятался, словно она не видела происходящего только что. – Это ты сделал?

– Нет, не я, религия. – спокойно сказали той, продолжая смотреть в окно, однако фактически тут же ощущая, как его сильно дёрнули за шиворот, заставляя провернуться в сторону. Теперь на него смотрела напряжённая Гроу.

– Как религия, твою мать?! Ты меня совсем за дуру держишь?! – советник неловко приоткрыл рот, желая ответить, но после мельком глянул на перевернувшегося Лю Сяня, который начал ворочаться от звуков. – Реншу! – сидящую резко прижали к себе ближе, отчего та замолчала, слушая как ей тихо прошептали.

– Тихо ты. Ребёнка разбудишь...! Как мне ему потом это объяснять? – но ведьму этот ответ не устроил, отчего советник увидел явные попытки отодвинуться из слишком прижатого положения.

– Ты мне это сначала блять объясни, иначе я его головой твоей разбужу, ты меня понял?! – девушке буквально закрыли рот. Это было настолько неожиданное действие, что сам мужчина удивился такому, в прочем он явно был напряжён не меньше дамы, что так громко кричала.

– Слушай сюда. – прошипели той. – Почему тебя вообще волнует, как это случилось? Это разве важно? Разве не важнее то, что мы все спаслись? – после вновь глянул на спящего и нервно выдохнул, отпуская руку с губ той, кого держал. – И вообще, почему бы тебе просто не проигнорировать это? – теперь голос звучал скорее расстроено, хотя было видно, что он нервничал.

– Да потому, что я не готова была увидеть падающих замертво людей, пока стоящий рядом со мной Реншу тыкает в них пальцем со словом «ложь». Как ты предлагаешь мне реагировать на это? Хлопнуть глазками и сказать «ой, спасибо, что спас меня, милый»? Реншу, блять. – это было очень нервное заявление. Винить её в таком зритель тоже не мог, однако этого же и опасался, ведь рисков было слишком много, да и портить отношения так рано не хотелось вовсе.

– Они не мертвы. Просто в обмороке. Я не собирался их убить. Они через полчаса встанут. – объяснили Гроу. – А вообще, кое-кому нужно помыть рот с мылом, а не матом ругаться. – продолжали шипеть ей в ответ.

– Ой, блять, ты серьезно? – встретившись с неудовлетворённым взглядом, лишь перевела тему, закономерно закатывая глаза. – Значит это всё-таки ты сделал? – ей кивнули отрицательно. – … Так ты значит зритель, да? – казалось бы необоснованное заявление, но реакция Реншу лишь подтвердила эти слова, ведь он тут же отпустил её, отворачиваясь, словно обжёгся.

– Да с чего ты это взяла? – уже подняли к верху руки, но мужчину вновь повернули к себе лицом, теперь уже заставляя смотреть в серые глаза.

– Да с того, что ни один разумный человек, кроме разве что зрителя, не станет отрицать возможность убить кого-то взглядом. Никто не будет отрицать этого. Никто. – и действительно, многие бы наоборот хвастались, стараясь рассказать об этом всем и запугать их как можно больше. Но только не зрители. Нет. Обладая огромной силой, выжившие представители ненавидели показывать свои способности. Всегда прятались, стараясь жить в отдалении от почти всех людей, кроме разве что Махханаев. Единственные островки понимания и тишины были только с этими существами, но даже сейчас, находясь рядом с одной из таких, зритель боялся, думая, что она возненавидит его за это.

– … Ну, допустим. – неловко признались ей, не в состоянии злиться или возражать. – И что будет, если я всё-таки зритель? – но на это лишь кивнули головой.

– Нет уж, милый. Ты мне отвечай. Ты зритель, или нет? – после продолжала пилить проповедника взглядом, но не получив ответа, возмутилась. – Ну чего ты? Ты правда думаешь, что поедающий гниль человек который в этом признался, станет раскрывать тебя общественности? Мне от этого ни пользы, ни проку. Ну?

– Ну может немного. – признались той окончательно, прикусив губу от волнения.

– Значит зритель. Вот и замечательно. – ему улыбнулись мягче. – Ты не бойся, я не стану рассказывать. – нервного собеседника похлопали по плечу. – Я со зрителями уже встречалась. Вы отличные ребята, правда очень пугливые. Насколько знаю, с ведьмами вам комфортно, так что не волнуйся. Я все понимаю. Жить с ощущением чужих мыслей - трудно. – не то слово трудно, но «ощущение» - слишком плохое описание происходящего в голове Иаолии. – Ну, что ты на меня так смотришь?

– И ты не будешь кричать? Драться? Убегать? Скандалить? – задумавшись, добавил. – Ну, кроме того, что ты уже сделала.

– Вот не начинай мне тут, не надо. Одно дело, если ты зритель, хотя всё равно страшно. Другое, если не зритель, тогда вообще кошмар какой-то. – не без этого. Зрители были ограничены в своих способностях, притом их собственным рассудком, тогда как кто-либо кроме них, обладай теми же способностями – был бы страшным существом и вероятно был бы убит. Хотя и зрителей тоже убивали, если случайно узнавали о том, кто они и не прониклись к ним достаточной симпатией до того. По сему для сидящего рядом Реншу, каждое подобное признание было за риск подобный смерти. Эти слухи были ему не на пользу, и он очень не хотел, что бы хоть кто-то знал о том, кто он. Слава всему всевышнему – кареты имели достаточную звукоизоляцию. – Ты, надеюсь, не слишком злишься, что я на тебя так выругалась.

– Вообще злюсь. – заявили той. – Я не придерживаюсь ругательств и считаю это низким. – выдержав паузу и всё-таки опираясь спиной о диван, продолжил. – Я понимаю, что ты привыкла и это следствие от обстоятельств в которых ты находилась, но пожалуйста, не нужно ругаться таким образом. Ты выше этого, правда.

– Ой, хочешь сказать ты матом не ругаешься? – на неё глянули недовольно. Он не ругался. – Ой не смотри на меня так, ещё и бурчишь как дед.

– Да ты от меня недалеко ушла, ты, бабка. – фыркнули Гроу в ответ, получая обиженный взгляд. – А что? Не нравится, когда так в твою сторону делают? – ей хитро улыбнулись, на что ведьмочка лишь закатила глаза и махнула кистью.

– Ой ладно, этот. Слушай. Раз уж мы с этим разобрались. А как ты это сделал, расскажешь? – на подобный вопрос оставалось неловко улыбнуться, после наблюдая, как на мужские колени вновь залезли, глядя прямо в глаза. Ещё и декольте это, что б ему пусто было. – Ну чего ты? Я же тебе рассказала, что ты спросил, а ты мне? Ну?

– Да ладно, ладно. – пробурчали ей, стараясь смотреть в глаза. – Декольте своё только закрой. А то в лицо мне им тычешь. Я не против ни в коем случае и вообще не против, что бы продолжала это делать, но сейчас это отвлекает. – покраснев в процессе объяснения признались женщине, которую это явно улыбнуло и она всё-таки прикрыла его, садясь чуть ниже.

– Хорошо объяснишь, ещё и поцеловать могу. – и почему из них двоих выводила его она?

– Так, мы только ругаться закончили. Я не против пообниматься, но сначала нужно с собой разобраться, а потом уже нежности проявлять. – строго сообщили ведьмочке. – Но, если после моих объяснений будет настроение – можем пообниматься. – на это лишь посмеялись, после всё-таки чмокнув зрителя в лоб.

– Так, ты, извиняльщик мой, рассказывай давай. Мне же интересно! – верующий глубоко вздохнул и кивнул.

– Так, смотри. Я упрощу немного, ибо сам до конца не уверен, как это всё объяснять. – кивнули положительно. – Замечательно. Смотри, я когда на человека смотрю, я слышу его мысли. Правильно? Правильно. А значит и слышу, что у него в голове работает и как. А соответственно, я могу заставить какое-то из этих действий остановиться на секунду, что очень быстро выключит человека и заставит его упасть. – сидящая на нём задумалась, после обвив мужскую шею руками.

– А как ты можешь «заставить» это что-то? – на это советник улыбнулся и объяснил.

– Ну смотри, я направляю их мысли и соответственно эмоции, что в свою очередь – нервные импульсы мозга, в определенном направлении. Я как бы внушаю им ощущение того, что они уже отключены. Это занимает какое-то время, чтобы сделать в первый раз, но это условный эффект плацебо, ведь мозг начинает думать, что ему мало кислорода и падает в обморок, а через время восстанавливается. Мы потому так быстро и уехали. Иначе бандиты могли и проснуться. Убить человека таким образом куда легче. Внушить ему что он мёртв – просто. – за этим последовало лишь восхищённое.

– А-а-а-а… Ничего себе, как интересно! А телепатией ты тоже обладаешь? – на это советник задумался, после хитро улыбаясь.

– Если бы я только обладал ею в той степени, что захочу, я бы заставил тебя обнимать меня чаще. Но для этого пока что приходиться тебя злить. – за подобное нахальство получил по лбу, правда не очень сильно. – Заслужил, знаю. – после вздохнул. – Ты, кстати, знаешь, почему ведьмы так нравятся зрителям? Я думаю, ты уже в курсе этого факта, если общалась с ними.

– Потому что вы не слышите наших мыслей и это единственный способ ощутить себя в тишине. – на это согласно закивали.

– Именно. – было приятно знать, что такую важную вещь не придётся объяснять лишний раз. – Я же надеюсь, ты не думаешь, что я забрал тебя с собой исключительно из-за этого?

– Нет, вовсе. – пожали плечами Реншу. – Мне кажется мой характер настолько плох, что тишина в голове не перевешивает этот минус. – сидящий под ней лишь несколько очарованно улыбнулся.

– Нет, характер у тебя просто замечательный. Такой, как нужно. И сама ты замечательная. И родинки у тебя очень красивые. Я знаю, что ты по их поводу очень переживаешь. – на этот комплимент смутились. – Ну ладно тебе, я же серьёзно сейчас говорю.

– Так. Всё. Сбил ты мне настроение на нежности. – смущённо сказали ему слезая с колен. – И не смотри на меня так. Мне неудобно.

– Не нравится, когда тебе говорят, что ты красивая? Только честно. Я не буду говорить это часто, если тебе неприятно. – спокойно сообщили официантке, обеспокоенно улыбнувшись.

– Ну, – на него глянули, словно думая, а стоит ли говорить, после тяжело вдохнув. – смотри, мне нравится, когда меня называют красивой, милой и остальными словами, которыми ты меня обзывал. Мне нравится, что ты заботишься обо мне, и стараешься это делать, и как взрослая женщина я понимаю, что ты не делаешь мне зла. – сидящий кивнул, ведь так и было.

– Но? – закономерно спросили у дамы, наблюдая за неловким выражением лица.

– Но я к этому очень не привыкла и мне неловко это принимать. У меня есть ощущение, что ты делаешь это, чтобы получить от меня что-то. И я никак не могу от этого ощущения избавиться. – зритель задумался над этим. – Это странно, знаю. Сама лезу, а тут вот какие фокусы выдаю.

– Да нет, всё нормально. – Реншу улыбнулся и подсел ближе, аккуратно взяв женскую руку в свою. – Я понимаю, ты не привыкла. Это нормально. Давай так, ты будешь мне честно говорить, если тебе неприятно. Если не неприятно, то либо ничего не говори и молча поддайся на мои жалкие попытки обнять тебя, либо просто ответь мне положительно. Ладно? – улыбнулись шире. – Я просто не хочу делать тебе больно или некомфортно. Лучше не буду ничего делать, чем то, что не нравится. Хорошо?

– Ладно. – коротко ответили ему. – Я попробую. – увидев протянутые руки, тоже улыбнулась в ответ, всё-таки обнимая зрителя. Её крепко прижали к себе, аккуратно погладив по спине. – Ещё раз спасибо, что относишься с пониманием.

– Это минимум, что я мог сделать. Даже странно, что никто не предлагал тебе этого до того. – они оба понимали, почему так было. Всем, кроме разве что Бэннета было совершено все равно на то, что и кто из дам чувствовал. От этого о них почти не заботились, не спрашивали о подобных, казалось бы, банальностях, которые становились безумно важными в местах, когда о них не беспокоились вовсе. Мужчину расстраивало это, но он уже поклялся себе, что исправит это. Исправит так же, как и то положение жизни, в котором она оказалась до него.

Глава 11

Врангил принёс бескрайние поля и уютные села, окруженные постройками, то ли ради ухода за этими самыми полями, то ли появившиеся ещё до того, как эти поля начинали видеться на горизонте возможности. Колеса кареты медленно скрипели по извилистым тропинкам, устланным мягкой зеленой травой, поднимая пыль, которая медленно расплывалась в воздухе, словно туман, окутывая всё вокруг в мягкое одеяло. Люди, что работали или шли по своим делам, всегда махали карете, а сидящий внутри Лю Сянь иногда утруждался выглянуть и тоже им помахать, что вызывало у многих улыбку, но чем ближе к столице, тем чаще это вызывало восторг и какие-то непонятные восклицания, которые сидящая рядом Гроу не совсем понимала.

Поля расстилались до горизонта, будто бесконечные просторы, в которых время то и дело теряло свой смысл. Посреди этой бескрайней зелени иногда вздымались глиняные здания, с маленькими окошками и крышами, склоненными к земле, словно прикрывающими дома от небесных взоров. Карета, быстро продвигаясь вперед, подарила возможность насладиться красотой бескрайних просторов. Тихим журчанием воды в ручьях и реках, часть которых и вовсе можно было не заметить, ведь экипаж проезжал по прочным деревянным мостам, что находились высоко над глубокими ущельями, шепотом ветра в листве деревьев и мягким звоном колокольчиков, которые украшали шеи проезжающих изредка мимо лошадей. Многие ехали с какими-то продуктами, или путешествовали, перебираясь куда-то. Каретам всегда махали, радостно встречая путников. По мере того, как солнце клонилось к зениту, небо становилось всё более ярким. Линбургское солнце недалеко уходило от подобной жары в сезоны Санду, но сейчас был. Льем, хотя ощущения были такие, словно едут они в сезон засухи, а не в самый обычный день.

– Когда мы уже приедем, боже ты мой...! – тихонько пробурчали под нос, смотря на Реншу. Тот лишь глянул на даму и хитро улыбнулся, после повернувшись назад к окну. Ничего внятного так и не сказал, однако поднял палец к небу.

– И-и-и-… – такой звук он держал минуты три, пока спокойно не сказал. – Сейчас. – буквально в ту же секунду, сидящая ощутила яркую инерцию от остановки повозки, отчего её достаточно сильно толкнуло вперёд, как и мальчика, сидящего напротив. Он буквально впечатался в мягкие подушки и недовольно забурчал.

– Мы приехали домой? – но на это зритель лишь улыбнулся и спокойно сказал.

– Нет, что ты? Лю Сянь, ты ведь прекрасно знаешь, что мы приедем только ночью. – ребёнок недовольно закатил глаза, тогда как открывший двери кареты улыбнулся ему. – Будешь выходить с нами?

– Нет, хочу остаться тут. – обиженно пробурчали ему и отвернулись, тогда как взявшего в руки чашки Реншу, это, кажется, даже позабавило.

– Ну, что ж, хорошо. Возьми пожалуйста контейнеры от еды, они вон там лежат. – ведьмочка ему кивнула, и так и сделала. – Не забудь размять ноги, тебе нужно хоть иногда от постоянного сидения отдыхать. – на это лишь недовольно пробурчали «ага» и советник просто вышел из кареты, наблюдая, как за ним вышла и Гроу, держащая в руках три контейнера. – Вот и твоя долгожданная остановка.

– Ты что, специально минуты высчитывал? – стоящий улыбнулся шире, словно она раскрыла его планы.

– Ну, может если только немного. – на этот ответ лишь закатили глаза. – Только не обижайся, мне, знаешь ли, ещё лицо перед гражданами держать нужно.

– Ой ты бы это лицо так в таверне держал. – справедливо заметили ему, на что Реншу нахмурился немного. Он вёл себя нормально. – В прочем тут я, наверное, перегнула. Из вас двоих, ты меня хотя бы не начал раздражать.

– Сочту за комплимент. – улыбнулись той, после наблюдая недовольного Гюрена, несущего в руках какой-то справочник. В самом деле обычная записная книжка, с таким типом обёртки, но со стороны он выглядел так, словно вёл учёт всего, что видел, хотя Гюрен этим никогда не занимался, кроме разве что оружия и количества выпитого им алкоголя. Что забавно, числа всегда контрастировали на фоне друг друга. Чем больше алкоголя, тем меньше оружия и наоборот. – Чем недоволен, дорогой брат?

– Эти олухи даже как остановиться нормально не знают. Я приказал им проехать дальше к городу. Я решил выйти вам сказать, можете залезть в карету, если не хотите идти. – видя спокойный взгляд своего же родственника, закатил глаза. – Ну или можете прогуляться. Решил отдохнуть от людей?

– Однако вижу мы хоть в чём-то схожи. – улыбнулся ему Реншу.

– Кроме твоей тупости. Она есть только у одного из нас. – заметил ему Гюрен и махнул в сторону. – Езжайте! Я пешком дойду! – город был действительно рядом, минут двадцать ходьбы от нужного места остановки, оттого они сейчас стояли на одной из крайних улиц, которая была окружена полями и небольшой дорогой. Даже отсюда вдалеке виднелись горы, но так как никто не обратил на это внимания – Гроу тоже это проигнорировала и даже не заметила, хотя, так как никогда в своей жизни не видела гор – успела бы завалить братьев вопросами, которым один из них был бы рад, а вот второй напротив – возмутился бы.

– Забавно говорить такое своему брату близнецу, конечно, но это дело ваше. – стоящий рядом гвардеец лишь недовольно фыркнул.

– А ты вообще мне не «ты»-кай. Я генерал армии вообще-то. – на это получил лишь смешок.

– Генерал алкогольной дивизии? Верю. Или мне тебе напомнить, как ты пьяным под столом валялся? – идущий рядом зритель тоже улыбнулся. Он этой сцены не видел, в прочем верил, что такое могло случиться, пока он спал.

– Ой, не начинай вообще. Реншу, на кой чёрт ты её с собой взял? – только теперь Гюрен понял, что мыслей её он в общем-то и не слышал. Он обычно просто не обращал внимание на это, но не заметить подобное стоя наедине – тупость и зритель не мог поверить, что Реншу не знал. – Стоять. А ты что, из этих? Неадекватных?

– Вроде в твоих почитателей не записывалась. – это был уже удар ниже пояса и Гюрен желал и возмутиться, но Реншу опередил его.

– Пока вы двое друг друга не поперегрызали, да, она «из этих». Но я не стал бы так к ней обращаться, у тебя у самого «эти» в любовницах имеются. – идущий недовольно закатил глаза.

– А ты её небось исключительно из-за пустой головы и взял. – тут уже Гроу влезла.

– В отличии от твоей, она хотя бы мозговой активностью заполнена. – это было уже настолько колкое замечание, что даже держащий до этого спокойное лицо Реншу, прыснул, что возмутило идущего рядом ещё больше.

– А ты вообще, чего возникаешь?! Мы с тобой близнецы вообще-то! – Реншу улыбнулся.

– Братец, это значит, что умом ты не обременён так же, как и я! – кажется это уже обидело Гюрена, хотя и играло на его собственных замечаниях, что явно рисовало не лучшую картину в глазах и без того не слишком впечатлённой в нём дамы.

– Ой, да пошёл ты! – после тот плюнул на пол и неудовлетворённо зашагал прочь, оставляя ходящих с ним ранее рядом наедине.

– Такой себе из него гвардеец получается. – заметила на это ведьмочка.

– Нормальный, – улыбнулся ей зритель. – у него всегда так, пока он от алкоголя отходит. Да и эго у него не слишком высокое. Вот и получается, что он на всех и, в частности, на самого себя обижен. Но ты не беспокойся, в оружии и армии он хорошо разбирается. Воевать умеет и конфликты подавлять тоже может. Вот только человек из него так себе. – подумав, добавил. – Если конечно, что он, что я люди. Нас вроде так не принято называть.

– Меня тоже. – улыбнулась ему официантка. – Но вообще поняла тебя. Ладно. Не буду на него так бочку выкатывать. – тут уж ей миссионер улыбнулся.

– Нет-нет, ты кати. Я посмотрю. Я-то с ним редко пересекаюсь, но даже так он меня выбешивать иногда успевает. Так хоть ты ему за меня отомстишь. – идущая рядом даже захихикала. – Да. Совет тебе вот какой дам. Ты с ним постарайся особо без надобности не общаться. Он хорош в военном деле и это единственное, чем он занят. Поэтому если будешь трогать его с чем-то, кроме того, он может, и матом послать, и ничего к лучшему не изменить. – мужчина в принципе не хотел, что бы она общалась с его братцем без дела, поэтому потихоньку закладывал зёрна сомнения, что бы в будущем ведьмочка так сильно не расстраивалась из-за него.

– Прям как мой дядя. – хмуро заметила на это Гроу, отчего Реншу даже потускнел слегка.

– Ну да. Если твой дядя был не хуже, конечно. – женщина глянула на него с интересом. – Ну, мой брат, конечно, далеко не идеал в общении с кем-то, кроме оравы натренированных мужиков и наточенной коллекции оружия, но он хотя бы никого без надобности не убивает. Имею в виду да, он на душу не чист, как и я, в прочем, но в отличии от твоего дяди, он никого в рабство не продавал. – заметив чуть расстроенный взгляд, обеспокоенно уточнил. – Тебя же, я надеюсь, никуда продавать не пытались? – после чуть улыбнулся. – Хотя о чём это я, твой папа бы не разрешил.

– Это да. – видимо думая, стоит ли спрашивать об этом, всё-таки рискнула. – Если бы ты мог что-то сделать с этим, что сделал бы? – проповедник задумался на секунду. Гроу не знала кто он и в самом деле Реншу мог сделать с Нарроном много чего. Но само объяснение этого заставило бы Гроу думать о том, о чём зритель её думать заставлять не хотел. Она не должна была так просто узнать о его положении. Ему и без того не нравилось, что его везде узнают, а тут ещё и она, единственная женщина, которая вызывала в нём какие-то чувства, могла бы догадаться об этом и; чувства определенно дружеские, конечно! В прочем, лучше об этом вопросе вообще не вспоминать.

– Ну, если бы это было в моей власти, – оно и было, но знать об этом девице пока что не стоило. – то я определенно бы что-то сделал. Просто почему-то ведь ничего с этим никто не сделал раньше, правда? Наверное, была причина. Ко всему, он ведь один такой, может его специально оставили, что бы другая разбойщина не разводилась? Вон, те же разбойники в лесу как испугались.

– Ну, может. – об этом ведьмочка как-то и не подумала. – Может ты и прав. Да, наверное, ты прав. Он последние несколько десятков лет в принципе ничего, кроме словесных издевательств и не делает. Может у него договорные с кем-то, или ещё что. – она была настолько права к истине, что это было даже смешно.

Да, действительно, у Наррона они действительно были, правда скорее с Гюреном, который относился к нему скорее как к близкому другу из-за их сотрудничества. В Линбург часто ссылали тех, кто был невыгоден обществу или же были проблемой для религиозной идеи, что проповедовал храм. Конечно, с таким раскладом стоило бы позаботиться о том, чтобы эти индивиды не вылезли и не сделали проблем, а значит такой как Наррон был очень удобен. Он и лишних разбойников запугивал, не без помощи правительства, и лишних людей очень быстро проминал под себя, то ли позволяя им спиться, то ли просто убивая, как только была такая возможность. Это было даже забавно, ведь за несколько тысячелетий правления устоявшейся власти, даже преступность была контролируема. Да, те кто жили рядом с ней имели проблемы, но территории с такими проблемами были столь незначительны, что это была жертва, которую храм был готов сделать, особенно учитывая, что имена, фамилии, долги и зарисовки точных лиц фактически всех преступников были у Гюрена записаны, отмечены и опечатаны. При надобности любого из них могли и использовали для того, чтобы лишь сильнее убедить народ в «правильности» религии, однако за настолько долгое существование, даже в самой идее «неправильности» идей мессии сомневаться не смели. Знали об этом всём исключительно не многие и может религия «Идеального человека» и была идеальна сама по себе, однако одними обещаниями в высшего бога население не обеспечить, от ненормальных не спасти и города не построить. Оттого и шли на жертвы, даже если эти жертвы были не всегда гуманны. Конечно, их старались минимизировать, сведя всего к паре городов, где это можно было позволить и разрешить… Но даже так видеть то, к чему приводит, это было печально. В прочем всё ещё жертва, которую можно было и принести, зная масштабы той огромной страны, которой управляла религия «Великого Дракона».

Таких как Наррон было в общем-то всего пятнадцать. Каждый из них знал своё место и не вылезал дальше положенной им территории пребывания. Линбург, однако, был один. Его испортила скорее чистая концентрация проблемного населения, чем неправильная религия или неудачный климат. Религия в Линбурге в принципе была дозволена искусственно. Не зря боялся Адам Реншу, ведь последний мог без каких-либо проблем убить его и разрушить церковь. Но не делал этого. И никто не знал точно, почему, кроме разве что Наррона и Бэннета, вместе с министром города. Однако ни один, ни второй, ни третий – ничего и никому не говорили. Так эта история для таких как Гроу и была загадкой, в прочем гадать над ней времени было всегда не много.

– А как мы вообще так быстро приехали? – спросили у зрителя, что уже забрал у неё контейнеры, отдавая даме, что стояла на кухне. Они пришли сюда не так давно и по словам Реншу, пришли они для того, чтобы обновить запасы еды на ближайшие два дня. День с половиной, если быть точным.

– Специальные лошади. – спокойно сообщили Гроу, улыбнувшись.

– Это как? – Гроу плохо себе представляла «специальных» лошадей, ведь и обычных видела не то, чтобы слишком часто. – Они накачаны чем-то, или что?

– Нет, отнюдь. – возразил на это Реншу. – Это специально выведенная порода лошадей. Едут до ста километров в час, когда скачут. В прочем мы именно так и передвигались большую часть дороги. Прежде, чем ты назовёшь меня живодёром – это лошади редко так скачут и часто тренируются. Они полностью здоровы, и мы о них хорошо заботимся. У них будет хороший отдых после этой поездки. – дама улыбнулась.

– Ну ладно, потом тебя живодёром назову. В этот раз ты спасся. – стоящие посмеялись. Гроу не видела, но на неё с интересом посматривали. Её одежда сильно отличалась от местных, и никто не сомневался – она жила рядом с Линбургом. Или и вовсе жила в нем. Для всех, кто о этом городе лишь слышал – подобные ей были сравни настоящей диковинке! Пообщаться с ними всегда было трудно, ведь жившие в городе фактически никуда и никогда не уезжали, а заехать в город никто в здравом уме и без повода не хотел.

– Ам, простите, что отвлекаю от вашего разговора, – подошедшая к ним дама была искренне озадачена и явно заинтересована чем-то, чего она не могла просто проигнорировать. – а вы из Линбурга, да? – этот вопрос чуть озадачил даму, но она поспешила ответить.

– Прощаю. Да, я оттуда. А что, по мне прямо видно? – да, по ней было прямо видно. Совершенно другая одежда, другой способ ухода за корнями волос и даже двигалась она иначе, что было бы не так заметно, не стой она на фоне Реншу.

– Да. Кхм, простите, если это нелепо прозвучало. – ей закивали мол, нет, всё нормально. – Мне просто всегда было интересно спросить, а я никогда ни с кем из Линбурга не встречалась! Можно? – неловко уточнили ещё раз, явно нервничая, о чём свидетельствовали неловкие сжатия простого, вместе с тем практичного кимоно. Одежда того же Реншу на этом фоне была не настолько практичной и слишком яркой. Красная с золотой вышивкой – утягивала в некоторых местах и создавала, конечно, красивую фигуру для мужчины, однако для слишком большого количества работы практичной не была. В прочем и Реншу, если должен был работать, переодевался.

– Ну, спрашивай, что уж. Не к чёрту же мне тебя посылать? – улыбнулись той, видя посветлевшее от восторга лицо. Кажется, для дамы подобная манера речи была по своему привлекательной, но скорее из-за новизны такого обращения, а не наоборот. Более чем вероятно – общайся с ней так кто-то на постоянной основе – был бы скандал, а не наоборот.

– Ой, ну, ам, а это правда, что у вас религия другая? – один из самых интересных вопросов, что в принципе люди могли задать. Все эти огромные земли делили одну веру – веру в Великого Дракона, отчего почти нигде не было видно ни разницы убеждений, ни спасения от того, как ты себя ведёшь, ведь твоя религия говорит всем иначе и все этой религии следуют. Тогда как Линбург имел иное вероисповедание и соответственно отличался всем, начиная от манеры разговора и заканчивая религиозными обычаями, которые часто вызывали интерес у тех, кто о чужой вере ничего не знал. – Вы верите в другого бога или как?

– Ну, я вообще в бога не верю… – начала было Гроу, однако её прервал Лю Сянь, который прибежал к ней, кажется, очень обрадованный тем, что нашел её.

– Тётя Гроу! Тётя Гроу! – мальчишка побежал, крепко вцепившись в даму, обнимая её. Последнюю это чуть удивило, но она лишь спокойно спросила.

– Да? Тебе что-то нужно, Лю Сянь? – тот хотел что-то сказать, но задумался, после глядя на Реншу. – Прежде, чем ты скажешь, неправильно перебивать взрослых, во время их разговора.

– Простите, тётя Гроу. – мило улыбнулся ей мессия, кивнув. – Можно я вам отдельно скажу? Можно?

– Ну, давай. Пошли. – улыбнулись ему и направились за мальчиком, который спокойно потащил её за собой куда-то в сторону. Лю Сянь так ничего внятного Гроу и не сказал, лишь желая пообниматься и говоря, что ему было стыдно просить при всех.

– А это … Нормально? – с искренней степенью удивления глянули на Реншу. Живущие на территории столичного региона, жители, конечно, знали, что те, кто жили в Линбурге к религии, относились спустя рукава, но сказать подобное мессии – это просто верх наглости. Более того, чтобы этот самый мессия ещё и общался с этой невеждой на «вы», ну уж извольте. – Да как она! - – стоящий рядом Реншу возмутиться не дал.

– Пусть. Великий дракон милостив ко всем, даже к тем, кто его идеалы не соблюдает. А его носитель, даже имей он в себе его великое божество – ребёнок. Чего же плохого в детском смущении перед взрослой женщиной? – дама лишь неловко и виновато оступилась, опираясь на стоящий сзади неё диван. – Ко всему, что плохого в поведении этой дамы? Она относится к нему как к ребёнку. По своему глупому незнанию, конечно, но ведь рано или поздно она примет наши идеалы, верно? Это же Линбург.

– Ну да. – тяжко вздохнули ему в ответ. – Вы правы, Гюрен. – перед ней стоял сейчас Реншу. Но дама не знала точно, кто это был из братьев. – Просто ну, неправильно это как-то. Она невежда, а великий дракон на неё свое время тратит.

– Что же в этом неправильного? Он спокойно говорит с человеком. Или вы не знаете, что насильное убеждение в чужой вере – сродни войне? Мне стоит повторить вам эти постулаты? – судя по лицу стоило. Зритель недовольно закатил глаза. – Ну как же вы не знаете, что-

– Убеждение других людей в свои постулаты и вероубеждения подобно развязыванию войне в сердцах двоих злейших врагов. – продолжила вместо него женщина. Ей, очевидно, не нравилось, что её отчитывают. В прочем никому не нравилось подобное и зритель, считывающий её раздражение, решил не доставать сидящую перед ним кухарку.

– Что ж, я рад, что вы меня понимаете. Надеюсь, больше мы с вами не будет говорить о подобном. А мне стоит пойти этих двоих проверить… Н-да. – с этими словами, настоящему Гюрену кивнули, мол, забери вещи, я ушёл, и Реншу действительно ушёл. Найти компанию было не трудно, Лю Сянь обнимал свою тётю, которая просто стояла там в небольшом непонимании. Удивилась ещё больше, когда её обняли со спины. – Ну и как проходят семейные нежности? Меня в них разрешите включить?

– Не разрешаю! – обиженно пробурчал мальчик и обнял Гроу крепче. Женщина не знала, но он ревнует. Стоящий советник об этом очень хорошо знал и находил это по своему смешным. Лю Сянь часто ревновал к вещам и людям, которые ему нравятся, вместе с тем считал, что Реншу «отнимает у него внимание тёти» и был до сих пор обижен, что она не могла с ним в одной кровати спать. Мужчина предпочитал промолчать об этом факте, ведь Гроу вряд ли объяснила бы это так, как стоило объяснить, по сему пока что это было просто забавным и чуть смущающим для стоящей между двух огней. Она не привыкла, что бы её так со спины обнимали. – Моя тётя!

– Твоя, твоя. – заверил его проповедник. – Но ей пора идти в карету. Как и тебе, кстати. Мы будем отправляться через десять минут.

– Я не хочу опять в карету! – ведьма уже хотела начать его отчитывать, но миссионер удачно её прижал, отчего девушка забыла, что вообще хотела возразить.

– Лю Сянь. Чем быстрее ты сядешь в карету, тем быстрее увидишь своих любимых нянь. И Ла-я-Ли в том числе. – ребёнок недовольно отпустил свою тётю и обиженно пробурчал.

– Она Ла-я-Лей! Ты неправильно её называешь! – после показал язык и быстро ушёл, на что все ещё находящаяся в объятиях Реншу удивлённо, правда очень тихо, заметила.

– Я никогда бы не подумала, что он настолько разбалованный. – на это воспитатель лишь пожал плечами.

– Он старается себя в твоём присутствии прилично вести. Няни его, правда, очень сильно балуют. – это дама заметила, оттого тяжело вздохнула.

– Не люблю разбалованных детей. Они всегда на нервы оседают. – это стоявший хорошо понял, по тем методам воспитания, которые Гроу использовала. – В прочем, могу и ему лекции прочитать. Если нужно, конечно.

– Так, ну, это мы уже потом организуем. – с этими словами, руки с женского тела убрали, ненадолго правда, очень скоро подхватывая не только талию, но и всё тело, поднимая Гроу на руки. – Пойдём, отнесу тебя.

– Реншу! Реншу!! – испуганно завизжали тому, явно с непривычки пугаясь такому поведению. Ведьмочка совершенно не привыкла к тому, что бы кто-то просто у неё за спиной без плохого умысла стоял, а тут ещё и на руки поднимают! Ещё и так легко, словно она почти ничего не весит! – Реншу, пусти меня!

– Ой, ну ладно тебе. Не нравится, когда тебя на руках носят? – с этими словами, Реншу уже пошёл к карете, даже и в половину не улыбаясь настолько, насколько ему хотелось улыбаться.

– Я-я-я-я- – от испуга, волнения и большой растерянности, девушка даже заикаться начала, лишь сильнее сжимая руками шею. Она была совершенно ошарашена и даже не знала, как ей на это реагировать. – я-я-я не знаю! – всё-таки смогли выдавить из себя, наблюдая, как её несут по улице в нужном направлении. – М-меня никогда не носили на р-руках! Откуда м-мне знать?!!

– Вот и узнаешь. Но если тебе не понравится, так и скажи. Я перестану. – сидящая у него в руках даже рот открыла от удивления, явно сама этого, не замечая и так и продолжила к нему прижиматься. Она не знала точно, как на всё это реагировать и лишь ближе к концу их похода всё-таки определила для себя – нравится ли ей это, или нет. – Ну как? – буквально залезая с ней в карету и лишь после усаживая рядом, уточнили у неё. – Мне больше так не делать?

– Ну, – чуть смущённо промычали ему, – можешь делать, только ты меня об этом предупреждай. А то мне мало того, что неловко. Так ещё, и непривычно, и чуть страшно. – глянул на обиженного Лю Сяня, ведьмочка улыбнулась ему, но он лишь обиженно отвернулся, начав опять читать книги. Да уж. – Кхм, а с чего ты вообще решил меня поносить?

– О, это хороший вопрос. – улыбнулись той. – Кое-кто просто хрустит как старая бабка, вот я и решил этой бабке помочь. – на это обиженно фыркнули.

– От деда слышу! И вообще, ты аккуратнее с такими высказываниями, а то я и обидеться могу. – зритель закатил глаза.

– Ну ладно тебе. – правда на это лишь отвернули голову, словно и вправду обиделась. – Что, правда обижаешься? – на это согласно кивнули. – Ох, как жаль. – конечно они оба понимали, что обижалась она не серьёзно. – Ну, как же мне исправить такую досадную ошибку?

– А вот, – к мужчине вновь повернули голову, – ты мне массаж и сделаешь! – в сидящего даже пальцем ткнули.

– Папа Реншу? – тут уже мессия встрял. Он ожидал всего, что угодно. Но только не этого!

– Ну да, а что? Сомневаешься во мне? – тут уж читающий притих, явно в шоке то ли от своей тёти, то ли от осознания того, что его папа умел делать массаж. Он даже точно не знал, что это, но раз уж для этого нанимали особого человека, то, наверное, папа Реншу не мог так, правильно? А тут выходит, что мог? – Сделаю, сделаю. Не переживай.

– Вот и чудно. – с этими словами спину действительно прожали пальцами, выгибаясь в своеобразную дугу, что привело к громкому хрусту солей в костях. – Шутки-шутками, а спину мне действительно стоило бы промять. – миссионер лишь кивнул. Надо, значит сделает. Или за него сделают, тут уж как Гроу захочет сама. Где-то в этот же момент карета дрогнула, быстро отправляясь в путь ещё на пол дня, вместе с тем заставляя Гроу издать тихий и недовольный звук, словно её неудачно толкнули во время разминания, что было и вовсе уж не так.

°°°

Монотонный стук копыт вызывал сонливость, и вот уже кто-то задремал, даже не замечая, как сидения становятся всё более удобными, словно одеяла, которыми многие начали своих соседей укрывать, не желая будить тех, кто был занят днем. Розовые тучи, словно сладкая вата, нежно опустились на небо, добавляя в окружающую обстановку тепла, помогая проводить тех, кто остался в городе домой. Храм останавливался в этом пункте всегда, когда ехал к Линбургу, по сему часть экипажа брали именно из этого небольшого городка. Для многих это был способ попутешествовать, или же способ скрыть интрижки от второй половинки, ведь каждому, так или иначе, своё. В это время ведьмочка лишь задремала, а советник, невзирая на спящую возлюбленную, погрузился в книгу, не обращая на нее внимания. Через время подобная оплошность была обнаружена и девушку укрыли одеялом, которым обычно укрывался сам Реншу. В отличии от Лю Сяня и, как случайно вышло, Гроу, спать он не планировал. Приехать должны были лишь в четыре утра, и мужчина не планировал спать, ведь нужно было много кому и много чего уведомить, включая и присутствие ведьмочки. Пока что он планировал сказать, что она остаётся на пару недель, но сделать ремарку, что в самом деле он думает, что дама останется на подольше. Ночь прошла незаметно. Сидящему не впервой было подобное, он привык сидеть в бессонные ночи и чаще всего развлекал себя прослушиванием чужих мыслей, чем занялся и сейчас. Кажется людям снились в основном близкие, это мило. Кому-то опять снилось всякое непотребство, а кому-то снился дракон. Очень похвально. Официантке? Нет, ничего. Или может что-то? Реншу никогда не пробовал читать мысли спящих ведьм, они никогда с ним рядом не засыпали, но даже так, ничего он не слышал. Лю Сяню же снилось что-то непонятное, кажется, он бежал где-то, отчего его ноги нервно дёргались во сне. Руки тоже подрагивали и Реншу мало нравилась подобная картина. Оттого, закрыв глаза, он сконцентрировался на одном конкретном сознании.

«Сон, уже какое-то время раскидывался непримечательной прогулкой в саду. Но по мере того, как мессия шел по каменистой дороге, деревья вдруг начинали тянуться к небу, словно огромные зеленые монстры, вырастающие прямо перед его глазами. С каждым шагом дорога становилась все длиннее и извилистее, словно петляющая змея, – и эти змеи потихоньку начинали появляться из земли, но зритель замял это, превращая их в странно выглядевшие камни. – не имеющая ни начала, ни конца. Потом Лю Сянь оказался на поляне, где вместо обычных цветов росли огромные волки, – нет, это Реншу не устраивало. – огромные леденцы, – вот, что лучше, – излучающие яркие вспышки цвета при касании. Он взял один из них и вдруг оказался на гигантской карусели, вращающейся с невообразимой скоростью. – невообразимая, странная, та казалась не слишком понятной мужчине, но он давно перестал спрашивать мозги других людей о том, почему они думают так, как думают. – Ребёнок смеялся и визжал от восторга, чувствуя, как ветер смешивается с его волосами и приносит запах сладкого карамельного воздуха. Облака, что ранее просто парили в воздухе, теперь напоминали скорее сахарную вату, а после и вовсе начали испускать из себя дождь, на вкус схожий со сладким льдом. – Почему нет? Сидящему на диване все равно нравилось играться с такими импульсами человеческого мозга. – Вокруг появилась речка, в ней был шоколад. Но мальчик не пошел к ней, а просто наблюдал, отчего мозг начал посылать импульсы запаха, – те показались невидимому оператору забавными, но он не стал их блокировать. Пусть. – навевая в ноздри душистый запах сладостей. – и почему только Реншу не удивлён? Он буквально мог желать Лю Сяню какой-то конкретный тип снов, как например «нравоучительные» или «сладкие», смотря за тем, как ребёнок вел себя, однако пока что ничего необычного не было, и миссионер решил своего воспитанника побаловать.»

Создавать сны было не трудно, всего лишь нужно заставить мозг думать о чем-то уже знакомом, говоря проще, побуждая именно эти участки мозга и контролируя то, как они поступают. Мужчина не видел того, что видели те, чьи сны он контролировал, но за многие годы уже просто знал, что и как человек видел и чувствовал. Жаль, что с Гроу так нельзя. Вспоминая о последней, было уже три утра. Скоро приедут. Такие сновидения всегда затягивали и те, кто игрался с ними слишком долго, могли и не засыпать вовсе, сходя потихонечку с ума. Советник себе этого очень сильно не хотел. Однако, оставшийся час за солнцем посматривал, именно оно было индикатором того, сколько времени ехать осталось, хотя знакомые столичные улицы всё говорили за него.

– Гроу, Гроу. – и чего ему только нужно? Толчки с трудом пробивались сквозь достаточно крепкий сон, однако всё-таки пробились, заставляя ведьмочку открыть глаза. – Вставай, мы приехали.

– Уже? – тихонько проворчали ему. Вставать не хотелось вовсе. – А поспать до утра в карете нельзя...? – зрителя это явно позабавило, и он улыбнулся, аккуратно похлопывая даму по плечу.

– Если не хочешь, что бы я нёс тебя к комнате на руках, то вставай сама. В карете нельзя всю ночь спать. – видимо заметив, что у девушки было, что возразить на это, добавил. – Любой ответ кроме действия будет засчитан за «да» и я тебя просто отнесу. – что ж, это уже убедительно.

Хоть и недовольно, но вопрошаемая вылезла из кареты, всё ещё закутанная в одеяло. Рядом с каретой уже стояло несколько дам, явно сонные, они ждали не ведьмочку, а кого-то другого. Кого же? Лю Сяня. Реншу ещё и вытащить ребёнка не успел, как стоящие уже начали ругаться на него и просто взяли малыша на руки, после быстро унося куда-то. Сонные люди постепенно вылезали из карет, кто-то бурчал, кто-то сопел по дороге, но все из них тихонько ушли к нужным комнатам, оставляя официантку стоять одну. Для неё не было новостью, просыпаться в ранних часах утра, когда ещё солнце не встало, хотя небо постепенно начинало синеть, уходя от бурлящей темноты, ярко свидетельствуя о скором наступлении утра.

– Пойдём. – Реншу, он аккуратно взял её за руку и повёл за собой, чему идущая за ним не слишком сопротивлялась. Глаза слипались от секунды к секунде и соображать хоть что-то в относительной ясности было трудно. Ведёт? Пусть, главное, что бы в комнате ни запирал, хотя даже так, ведьмочка бы решила разбираться с этим уже утром. Явно не сейчас. – Это гостевая комната, завтра я постараюсь выделить тебе нормальные покои, можешь не переживать об этом. – выделить комнату? Реншу может выделить ей комнату? Какая глупость, он даже хорошей шутки для разговора выделить не умел, а тут комнату выделять кому-то собрался. Чушь!

– Если хочешь спать со мной в одной кровати, так бы и сказал, не нужно гостевыми комнатами прикрываться. – Гроу нашла занимательным об этом пошутить, но в общем-то была права. Конечно, они могли и не спать на одной кровати, но все, кто находились в одной карете, спали в одной гостевой комнате. Все вещи стояли на улице, на случай если там завелись тараканы или другие насекомые, которых в храме видеть не хотели. Комнаты после дезинфицировали, что бы уж точно не оставить никаких шансов для чужеродной живности.

– Ох, не волнуйся, для признания этого факта у меня будет достаточно времени. – чуть посмеявшись над этим, дверь открыли, после заводя мадам внутрь и указывая ей на диванчик. – Вот, вот здесь можешь спать. Или можешь выбрать любой из стоящих здесь диванов. Их вроде бы как было здесь три. – их было в самом деле целых пять, но советник не помнил точное количество и остановился на том, что было в прошлом году – три. Как бы кому дивана ни не хватило.

– А ты? Ты не будешь ложиться спать? – уже чуть приоткрыв глаза спросили у своего собеседника и тот лишь виновато улыбнулся. Чего это так ей улыбается? Скрывает что-то, или что?

– Буду, но не так скоро, мне нужно ещё уведомить людей о твоём приезде, это важно. Я приду и сам не знаю когда, поэтому не думай обо мне и просто ложись спи. – на него продолжили смотреть недовольно. – Я серьезно. Спи. – с этими словами миссионер и вовсе ушел из комнаты, закрывая дверь.

Они не скрипели, что казалось ведьмочке неправильным. Как тогда определить, кто и куда зашёл? В таверне это был способ определить кто и что делал, буквально до момента – кто и когда ложился на кровать. Не зря многие из них скрипели. Конечно, скрип был не изначальной особенностью, а просто следствием старости, но всё же даже у этого была своя функция! И вообще, куда этот шкаф идти собрался? Уведомлять кого-то? В столь ранний час? Это кажется глупым, ведь даже Наррон, любящий быть в курсе всего и вся ждал до утра и уже после узнавал информацию, которая беспокоила его. Кто вообще платит людям, которые сидят на посту день и ночь, что бы записывать информацию, которая взбрела какому-то там Реншу в голову? Возмутительно в каком-то смысле! Женщина привыкла к тому, что за все её действия платили. Да, не слишком много, но, если бы в Линбурге можно было бы снимать другие комнаты для ночлега – ей бы хватало. Как ни странно, дядя никогда не вычитал из её оплаты деньги за еду и напитки, которые она потребляла, вероятно потому, что ела она с поварами, а те просто делились с ней продуктами и не более того. Из напитков она пила в основном воду и чай, потихоньку начала переходить на пиво, но почти сразу же объявился Реншу и так она его и не распила нормально. Ещё даме нравилось вино, она очень хорошо после него спала, хотя слишком много его пить не довелось. От этого задумалась: а было ли здесь вино? Наверное было, ведь это всё-таки столица, хотя ведьмочка не знала о ней многого. Знала исключительно немного и то мало приятные вещи. Как например – у ведьм здесь брали кровь. А значит – убивали. Но из слов Реншу картина получалась совершенно иная. Да и папа почему-то отпустил её совершенно одну, хотя это было совершено не в духе Бэннета. Конечно, он был несколько неряшлив после потери близкого человека, да и кулон этот был просто глупостью. Он не планировал отдавать его ей. Это вышло случайно. От осознания этого не было лучше, но если уж отец решит, что кулон – не подходящий подарок такой как женщина, то по возвращению можно будет и назад его отдать. Это всё-таки была очень важная вещица, куда важнее, наверное, и самой Гроу, если так подумать. В прочем, в чём ценность человеческой жизни? В человеке эта ценность так или иначе была, в плохую или хорошую сторону. А ведьма то, - не человек и есть ли в ней ценность? Наверное, только своя. В других ведьмах эта ценность была, а в Гроу её не было. Она не умела варить многих зелий, не умела лечить руками, да даже прясть у неё нормально не выходило! В чём ценность её как ведьмы тогда? Ни в чём.

– Засыпать сидя это плохо… – тихий, но знакомый голос заставил повернуть голову. – Ой, я разбудил тебя? – сквозь плотные шторы свет вовсе не пробивался, оттого черты лица советника было различить очень трудно. Он отлучился на минут сорок и уже вернулся, теперь будучи озадачен, почему Гроу не спит.

– Нет, я не спала. – заверили стоящего. Она действительно не спала и ждала его.

– Но почему? Ты ведь хочешь спать, что за детское поведение? – его недовольно хлопнули по плечу.

– Ты фактически единственный человек, которого я знаю. Здесь нет никого, с кем я бы чувствовала себя в безопасности. Это незнакомое мне место. Как ты предлагаешь мне спать? – зрителю это казалось глупым в прочим мог ли он её отчитывать? Нет, не слишком.

– Ладно. Опустим. – тяжело вздохнул, словно это было что-то, с чем миссионер был не согласен. В самом деле, ему было очень приятно, но раздражение от недосыпа потихоньку брало своё. – Я уже не буду уходить. Хочешь, что бы я спал рядом? – ему кивнули положительно. – Хорошо, встань пожалуйста. – когда просьбу выполнили, стоящий рядом разложил диван, выдвигая механизм. Диваны эти были рассчитаны на то, что бы на них спали. Это экономило место хранения, ведь такой диван спокойно мог заменить кровать, если людей было слишком много, да и такая мебель часто использовалась и в других залах, так что никому не мешала. Удобный диван раскладывался в кровать и так же удобно складывался, хоть на это и нужна была некоторая физическая сила. – Вот, ложись. – ему отрицательно кивнули.

– Ты первый. Вдруг снова уйдешь. – зритель хотел уже возмутиться, но подумав на этим больше секунды – какая ему разница? С утра вставать ему смысла нет. Действительно, почему бы и нет? Оттого и лёг, после наблюдая как такая же сонная дама сняла с себя одеяло, накинула его на лежащего теперь зрителя и просто примостилась рядышком, укрываясь второй частью одеяла.

Может советник мог бы подумать над чем-то ещё, пока обнимал ведьму, сообразить то, насколько это был глупый поступок с его, и её стороны, и почему из всех людей именно его посчитали «достойным» этой доли разделения одного ложе? Как подумал бы и над тем, почему ведьма в принципе с трудом спит в новых местах, и почему его вообще ждали, хотя могли просто заснуть. Однако нет, тихая, и чистая голова не оставила совершенно никаких шансов, и очень скоро Реншу просто спал, довольно обнимая лежащую рядом с ним девушку, которая, конечно, не обнималась, но менять своё положение тоже не согласилась бы. Спать так было куда теплее, чем у неё в комнате. Но не со стороны тепла, нет, комнатушка её была настоящим карцером, ведь там и задохнуться было можно, отчего даже Умброй приходилось открывать окно или дверь в кладовку, что мало помогало, спать было удобнее со стороны комфорта. Тепло было мягким и не душило, да и воздуха было достаточно, что бы не приходилось просыпаться в испуге, от того, что организм ощущал удушение. Сон сейчас был приятным, хотя ничего и не снилось, в прочем, сны ведьмам снились и без того крайне редко.

Глава 12

Когда солнце было в зените, зритель открыл глаза, ощущая, как около него что-то крутиться. Что это было? Гроу. В прочем, ничего нового. За последние пару дней он привык, что она рядом и сама ведьмочка привыкла, что она около него. Кажется, они оба не спали, хотя от мужчины и отвернулись, теперь лёжа к нему спиной, что его в самом деле более чем устраивало.

– ...ты уже проснулась? – тихонько спросили у девушки, чуть крепче обнимая живот, который он и до того обнимал. Темное помещение не позволяло открыть глаза полностью, да и делать этого не хотелось.

– ...ага. – так же тихо промямлили ему, после поворачивая голову к мужчине, а после и вовсе ложась на спину, протягивая руки к небу и потягиваясь, издавая притом достаточно отчётливый звук „растяжения“, который может быть знаком только тем, кто уже когда-то слышал, как потягивается сонный человек. Даже пару солей хрустнуло в спине, отчего сидящий рядом лишь сильнее укрепился в своём прозвище "бабки" для Гроу. Он, в прочем, и сам был тот ещё "дед". – А что я вообще с тобой тут делаю?

– Спишь. – закономерно заметили Гроу. Её это не устроило. С другой стороны, говорящий ещё не закончил говорить, и она не слишком отказывалась от того, что бы дослушать его объяснения. – Ты вчера не ложилась спать, пока я не вернулся, и сказала, что бы я ложился в кровать первый, ведь "вдруг ты опять уйдешь". – на это ведьмочка кивнула.

– Да, это похоже на меня. – справедливо кивнули миссионеру. Всё-таки Гроу не любила незнакомые места, оттого мало удивилась тому, что могла сказать или попросить что-то подобное. Раньше ещё как-то терпела чужие комнаты, но после неприятных посетителей в, даже будь они ей тысячу раз знакомы, комнатах таверны - разлюбила их. Оттого редко чувствовала себя в безопасности, если её не слишком плотно окружали стены или мебель. Она то и дело боялась быть в ловушке, оттого очень нервничала и старалась не обращать внимания на то, в какой комнате ранее жила. – Извини, если это поставило тебя в неловкое положение. – мило кивнули ему, после потирая глаз кулаком. Лежащий лишь улыбнулся.

– Ай, нет, не волнуйся об этом. Всё в порядке. – зритель тоже потихоньку сел, начав вытягивать руки и гнуть спину, издавая похожие с Гроу звуки, что заставило их обоих улыбнуться, позволяя дамскому личику принять хитрое выражение лица. – Ну да, я тоже дед. Ты же не думала, что я твою кличку просто так придумал?

– Думала, но мне шкаф больше нравится, он из тебя более солидный выходит, – мило улыбнулась ему ведьмочка. Ей Реншу казался забавным, но лишь потому, что она с ним были похожи, в чём зритель себе никак не признавался и всё строил из себя серьёзного мужчину, хотя оба сидящих знали - они уставшие, недовольные работники условий, в которых они оказались. Меняться бы не решили. Их работа была слишком неблагодарной, что бы скидывать её на кого-то ещё.

– Ну, любому шкафу нужна хозяйка и как очень солидный шкаф, я бы хотел, что бы моя хозяйка тоже выглядела солидно. – заметили Гроу и улыбнулись.

– Я не твоя хозяйка. – заметили ему.

– А я не шкаф, но тебе же это не мешает называть меня таким образом. – понюхав воздух, а после и себя, собеседник добавил. – В любом из случаев, что женщины, что их шкафы должны помыться. Поэтому давай, вставай, нам нужно этим заняться. – женщине не понравилось, что её пытаются выпереть из кровати, но она понимала тому смысл и не слишком ругалась по этому поводу.

Действительно, наверное, после четырех дней поездки можно и помыться, хотя в понимании Гроу ещё пару дней можно было и вовсе к воде, кроме как мытьё рук, не прикасаться. С другой стороны, Реншу всегда ругался, что она не моется регулярно, а тут уже и сам предлагает ей идти принимать банные процедуры, так что со стороны обещаний и возмущений - все он делает правильно. Уже встав, девушка заметила, что он не сказал, что он не её шкаф. Он не шкаф, но не её шкаф. Она уточнила, что она не его хозяйка, а он такого не сделал. Очень забавно. В прочем делать на этом акцент показалось глупым. Может он не заметил? Выглядел очень сонно в любом случае, поднимаясь и скрипя чем у него там только было, после направляясь к двери и довольно мыча себе под нос. Настолько довольным ведьма его давно не видела.

– Что-то случилось, что ты настолько довольный? – уже выпустивший её из комнаты улыбнулся чуть шире.

– Ты случилась. Я выспался. – у зрителя около официантки не болела голова и вероятнее всего – именно это и было причиной, почему он высыпался. Что ж, радовало, что она уже была полезной, для Гроу всегда было трудным находить в самой себе пользу, так что понимание того, что она хоть кому-то подходила уже радовало самолюбие, даже, если не слишком сильно.

– Ну, рада слышать, что могу помочь. – кажется её собеседника это позабавило. – Чего смеёшься? Ты же в баню идти собирался, так чего ждёшь? – видимо она попыталась пошутить. Послание "в баню", в каком-то смысле значило "отвали от меня" и это было бы даже смешно, не направляйся оба из них в этом направлении.

– Ну, ты идёшь в баню вместе со мной, так что смотри, как бы мы в одной комнате ни оказались. – за подобное стоящий получил подзатыльник и улыбнулся. – Заслужено. – не то слово. – Но вообще я серьезно. – подумав над этим - уточнил. – Хочешь через помещение пройти, или по улице пройдемся? – какой странный вопрос. Было два способа? Собеседница плохо понимала этот вопрос.

– А есть разница? – махнули отрицательно. – Ну, пошли по улице тогда, что ли. – явно плохо понимая предстоящий путь сообщили миссионеру и он ещё раз кивнул.

– Пойдём тогда. – дверь из закрытой комнатушки открыли, давая глазами увидеть яркий и оттого неприятный свет солнца. Было где-то одиннадцать часов утра. Считай обед, хотя немногочисленные знания о распорядке жизни "у нас дома", как Лю Сянь называл храм, подсказывали Гроу, что обедают они в час дня.

В Линбурге шли на час раньше, хотя в полях небольшую паузу тоже, вроде бы как, делали ближе к одному часу полудня. Ведьма не знала, она не работала в поле и имела скорее свой собственный распорядок дня, а то, как жили в месте, куда она сейчас приехала - известно ей было разве, что из слов Реншу и писем Лю Сяня, и то, зритель о своей жизни не слишком распространялся, а мальчик не писал слишком открыто. Женщина догадывалась, что письма маленького рассказчика корректировались, потому не слишком удивлялась. Судить воспитателя малыша, коим идущий рядом с ней и был - не решалась. Она бы тоже не давала детям писать всё что они думают, особенно если бы отправляла написанное ими куда-то. Мало ли, кому это письмо в руки попадёт.

Вместе с тем, "прогулка к бане" продолжалась. Они лишь недавно обошли белые стены с красной обводкой, продолжая свой путь по их протяжению. Стены были какие-то очень уж огромные, хотя в самом деле были лишь нижним ярусом. Это ведьма поняла по ступенькам, которые вели к открытому пространству наверху, кажется, внутри была какая-то площадь? Что бы это ни было - там были колонны. Что ж, девушка видела колонны только в церкви, по сему предположила, что "храм" - тоже церковь, только у другой религии. Она была полностью права, только не понимала одного: кому же они поклоняются? В храме Аттеза поклонялись, очевидно, Аттезу. Их "бог спаситель" и "тот, кто искупил наши грехи", хотя что так, что так, грешного в людях не убавилось и было даже иронично видеть "верующих" менее праведными чем те, кто просто ходил в церковь "увидеться с близкими". С другой же стороны, чему поклоняются "Идеальные Люди"? Ведьма читала про дракона, но как он относится к "идеалам" человека? Или это аллюзия на что-то, чего женщина в упор не понимала? Всё это казалось странным. Может ребёнок вообще писал о драконах лишь потому, что придумал всё это сам себе? В голове Лингбуржанки так и было, и спрашивать она не слишком решалась ведь, как говорил её дядя: "лучше узнать по факту, чем задать идиотский, как твоя голова, вопрос и оказаться в дураках.". Конечно, тогда он говорил про действительную оплошность со стороны, кажется, самой девушки, но неудача была небольшой. На тот момент, девочка, донимала своего дядю вопросами, ведь не знала куда, и что носить, и кажется, его это так взбесило, что ребенку сказали подобную фразу. Конечно, может в будущем Наррон тысячи раз сказал "я не говорил такого, не выдумывай", но болезненные слова навсегда отпечатались в голове женщины, и она почти никогда не спрашивала ничего, что ей не было однозначно необходимым. Это изредка приводило к проблемам, особенно на личном фронте, ведь ей не обязательно ничего знать о партнёре. А значит и спрашивать она не будет.

Стоит признать, идущего рядом с ней, конечно, искренне удовлетворяло молчание, которое они держали, но ему всё-таки было интересно, о чём же идущая рядом думает. Реншу привык слышать чужие мысли, даже, если кто-либо не хотел, что бы он их слышал, даже, если сам Реншу не хотел их слышать. Но иногда чужие мысли были интересными. Сейчас ему и самому было интересно, потому что ведьмочка, что шла за ним, была настолько погружена в свои размышления, что, наверное, и врезалась бы в кого-то, подойди тот слишком близко. Спрашивать было тоже неловко, неудобно даже как-то. Ведь она уже знает, что он зритель. Раз он спросил, значит он уже попытался почитать её мысли и этого не вышло сделать. А это не вежливо! Ну, миссионер думал, что Гроу так думает, а сама дама об этом совершенно не размышляла. Она в принципе плохо понимала, что такое "зритель" в полном объеме и знала о них исключительно то, что рассказала Реншу в момент, когда узнала кто он. От того и забыла, кто же он на самом деле такой, и даже если бы знала, - не подумала бы о том, о чём думал идущий рядом с ней.

– Кхм, – попытался прервать молчание миссионер, – ты часто мылась в банях? – на него повернули голову, хотя идущий не заметил бы этого, не поглядывай на даму почти всю их "прогулку". – Имею в виду да, я помню, ты говорила, что моешься раз в неделю, но, а что ты используешь для мытья? У вас есть мыло? Шампунь? Может какие-нибудь масла, или ещё что-нибудь? – подумав и неловко почесав затылок, задал вопрос, который его искренне интересовал, но смущал, ведь был неловким. – И как ты убирала волосы на теле? Вырывала? – мужчина не представлял, как с её режимом было время убирать волосяной покров банальным вырывание его из тела. Да, тема не очень приятная, но любой разговор о жизни ведьмочки сводились к грусти, недовольству и отвращению от того, насколько ужасную жизнь она жила (по меркам Реншу, конечно).

– У нас было мыло, но я не уверена, что оно не сделано из людей, – советник даже остановился. Нет, он знал, что так можно, его удивило скорее спокойствие, с которым это было сказано. – чего ты? Я просто не знаю, откуда он его взял. – на неё продолжали смотреть обеспокоенно. – Нет, я не варила мыло из людей. – теперь идущая тоже остановилась и закатила глаза. – Я вообще мылась яйцами. Иногда этим мылом, ну, когда обмылки оставались, на том всё.

– Голову, так понимаю, тоже яйцами мыла? – волосы у девушки, итак, были не лучшими. Это был факт, который она признавала и сама, и может пушистыми они выглядели замечательно - в мокром состоянии, наверное, проглядывалась даже небольшая "лысина" около лица, где было не настолько много волос. Эти же "лысины" обеспечивали возможность появления "чёлки", что было по своему милым. Вместе с тем, за волосами стоило следить лучше. У дамы они напоминали скорее макароны, оттого что слипались от жира, которым их мыли раз в неделю. – Это и всё? – идти всё же продолжили, догоняя не слишком довольную девушку и идя с ней рядом.

– В общем да. А что ещё нужно? – ей покажут, что ещё было нужно. Сама мысль об этом чуть радовала Реншу, но он старался этого не показывать. – А по поводу волос ... Воском. От свечи.

– ...от свечи? – зрителю, стоит признать, убирали волосы воском, и он понимал, что процедура это мало приятная. Но это ведь был специальный воск! Его сделали специально для того, что бы ускорить процесс и сделать его менее болезненным, а воск от свечи? – Это издевательство над собой, не находишь?

– Ну знаешь, бритв у моих родителей тоже не особо находилось, только ножи, которыми они оба бреются, если бреются, а такие риски я принимать не хотела. – сложно спорить. – Что ты так смотришь? Можешь предложить что-то лучше?

– Могу. Но не совсем я. Если эти процедуры буду делать тебе я, то сомневаюсь, что это будет воспринято правильно. Поэтому этим займутся банщицы. – они уже повернули и теперь шли вперёд, у подножья храма. Огромное строение. Слишком огромное. Зритель совершенно не обращал на него внимания, он к нему привык. Ведьма же наоборот, периодически с интересом поглядывала на местность, но пока что ничего не решилась спрашивать.

Эти ... Банщицы. Кто они? Гроу знала мало "банщиц", только "банщика" и это был мужчина, который видел голой, и её, и Наррона, и Бэннета, и всех, кто мылся в банях. Баня в таверне была на весь город не одна. Этот бизнес никто не монополизировал, однако часто посетители не хотели никуда идти и мылись там, где получится. Так-то банщик свои деньги и получал. Мало приятный тип. Мысли о нём заставляли поморщиться, особенно после того, как он предложил пятнадцатилетней девочке переспать с ним, но это уже другая история, воспоминания о которой заставят идущую рядом с Реншу перехотеть даже направляться к баням. А помыться сейчас стоило, наверное. Не зря же они так долго туда шли. Не то, что бы двадцать минут было долгим, но явно более длинным путём, особенно учитывая, что они не прошли ещё и половины. Видевшееся вдалеке здание выглядело достаточно массивным. В этих банях мылись все, кто только жил в храме, и даже некоторые из тех, кто в храме не жил, но работал, поэтому здание это было поистине большое, и даже просторное, имея в себе несколько отдельных комнат для "уединения", хотя в мужской бане, что стояла прямо по соседству и несколько сливалась с соседствующим "женским" корпусом, таких комнат было всё-таки немного больше. Причина тому была очень простой. Многие мужчины из храма могли проводить время вместе со своими любовницами, или любовниками, кому уж что нравилось, но делать это исключительно в храме могло надоесть, а в город позволить себе выйти в подобной компании могли позволить себе не все. Поэтому была возможность снять себе такую комнату в бане, где никто не станет отвлекать, и можно было не настолько сильно волноваться о собственной безопасности или скрытности, если эти отношения были тайными, или не слишком подобающими. В основном там прятались от мужей и жён. У многих людей были различные мысли по поводу измен такого толка, кто-то говорил, что даже хорошо, что некоторые таким занимаются, кто-то винил себя, кто-то не винил никого вовсе, а кто-то рассказывал о развращении, и непотребстве, и чаще всего именно эти люди изменяли сами, то ли своей второй половинке, то ли своим же идеалам, не так и важно. Не одни мужчины, однако, грешили подобными похождениями. Женщины тоже промышляли подобным, но чаще ходили всё-таки в кафе, рестораны, или банально сидели в мужской бане, ведь в женскую мужчин провести было слишком сложно.

– А почему здесь никого нет? – они шли по тропинке уже добрых двадцать минут, постепенно подходя к большим зданиям белого цвета, окружённых листвой и кустарниками. – Здесь что, никто не ходит?

– Ходят. – убедил её зритель, – Но сегодня все отсыпаются или заняты. Вечером будет ажиотаж на помывку в бане, поэтому отвожу тебя сейчас. Думаю, тебе будет комфортнее мыться в относительном одиночестве. – причина была не в этом, хотя данный аспект тоже играл некоторую роль, а скорее в том, что понимание того, как именно отмывают женщин и какие процедуры им проводят, умноженное на то, в каком состоянии находится сама Гроу – затянется на пару часов, если и не того больше. За то вымоют до блеска, ещё и голову как следуют помоют, и волосы лишние уберут, и маслами натрут. Говоря проще, сказать, что жила она всю свою жизнь не в храме, можно будет только по её поведению, чего обычно и добивались. В прочем даже поведение менялось со временем.

– В чём ты прав, в том прав. – кивнули собеседнику и задумались. – Мне тогда в свою же одежду переодеться? – об этом миссионер подумал лишь сейчас.

Нужно будет озадачить девочек и пусть они ей замеры сделают. Реншу был готов потратить свои личные деньги на подобную «прихоть». Не то, что бы фигура у Гроу была какая-то особенная, нет, самая обычная, просто в святилище ценилась скорее фигура груши, а идущая с ним такими большими бедрами не обладала. Да и грудь у неё была чуть больше, чем у идеально пропорциональной фигуры грушевидный формы. Должны были быть вещи на девушку. Точно должны были. Но ему хотелось пошить ей что-нибудь особенное, или что бы нашли что-нибудь особенное. Скорее первое, чем второе, но загонять швей он тоже не хотел.

– Нет. Тебе выдадут одежду. – заверили её через невообразимо долгую паузу. Идущую рядом это несколько смутило. – Вещи отдашь банщицам, они их отстирают.

О чем он так долго думал? Может думал где одежду взять? Очень может быть. Ведьма в принципе плохо понимала, как работает смена одежды. У неё самой было фактически два комплекта и те зависели скорее от возраста, спала она в том же, в чём и работала, хотя слышала о каких-то там ночнушках. Никогда их, в прочем, не видела. Белое здание с чуть плоской крышей (хотя девушка и не поднимала голову, что бы её полностью рассмотреть) было окружено травой и красивыми кустами. Рядом даже было пару маленьких бассейнов, но в них плавали уточки. Растительности около места, наполненного водой, очевидно было больше, чем там, где этой воды не было, оттого красивые цветочки радовали глаз. Судя по внешнему виду и явному проходу из основного здания куда-то во внутрь этой белой пристройки – это явно задний вход, а не передний. Дама захотела об этом спросить, но потом вспомнила, что сама сказала идти по улице. Вопросов больше, как таковых не было и всё свелось к банальному знакомству с новым помещением.

В дверь постучали. Как же советник аккуратно это делал! Это всегда впечатляло ведьму и даже нравилось ей. Галантность – жутко редкая черта в восприятии Гроу, оттого ценилась даже через чур сильно. Для стоящего рядом это была банальная норма и именно ей она и должна была быть.

– Да? – выглянули из двери, после открывая её и с удивлением смотря на стоящую двоицу. – Вам что-то нужно, господин…? – явно не будучи уверенной, кто из братьев это был, выглядывающая продержала паузу. Внутри помещения было очень тепло, оттуда даже вываливался небольшой пар.

– Отмойте её пожалуйста до той степени, что бы я ее не узнал. Задача понятна? – женщина, стоящая с ним явно, не была возмущена такой просьбой, а вот банщица – очень даже. В прочем если это был Гюрен – никто бы не был удивлен. Да, наверное, он это и был. В самом деле это был всё ещё Реншу, но было куда удобнее соврать, или, скорее, недоговорить. Меньше вопросов будет к ним обоим.

– С чего вы вообще! - – желала уже возмутиться рыженькая мадам, но в её ноздри всё-таки ударил запах пива и табака, коим пропахла официантка. Других вопросов она задавать не решилась и просто затащила Гроу внутрь, смотря на зрителя после. – Вымоем. Ещё что-то?

– Сделайте замеры. Ей нужно подобрать вещи. Принесите их к моему кабинету. – больше советник ничего не сказал и ушел к мужской бане, оставив свою собеседницу в полном шоке. Она не ожидала такого от, как она думала, Гюрена. Невиданная щедрость! В прочем, швеи, которые брали замеры, знали, что Гюрен никогда в жизни не занимался покупкой или заказываем женских платьев, а потому даже не подумают нести это младшему брату. Именно этого ушедший в мужскую баню и хотел. Небольшой тайны и возможно лишнего повода поставить особо наглых дам на место. Он о них слышал, но перед ним, как Реншу, они всегда выстилались.

– Так, – закрыв плотные двери, держащая глянула на стоящую перед ней. Влажное помещение разносило запах лишь сильнее, заставляя мойщицу поморщиться. – ты только не обижайся, но от тебя-

– Воняет, знаю. – махнули ей рукой. Стоящую явно обрадовало то, что с ней не начали препираться, как, видимо, происходило обычно. – Я удивлена, в самом деле, что воняет не сильнее, чем сейчас. В прочем, за этим я и здесь, верно? – улыбка продемонстрировала так же желтоватые зубы.

– Куришь? – почти тут же спросили у неё, словно пытаясь понять откуда исходит запах. Гроу не знала, но это так же определяло то, с какой интенсивностью её планировали мыть.

– Нет, только табак жую, когда получается. – поморщилась, видимо спрашивающая была этим мало довольна. – Ну уж простите, нервов много, другого просто не было. Либо табак, либо алкоголь. Женский алкоголизм не лечится.

– Это да, – задумчиво кивнули в ответ. – ты откуда? – видимо решив не слишком осуждать не известный ей выбор, парильщица уточнила один из важных вопросов. Где это можно было так пропахнуть? Или бань не было? Как можно было вообще запустить себя таким образом? Это же возмутительно!

– Линбург, если знаете где это. – рыжеволосая женщина сначала задумалась, словно пытаясь вспомнить, где это, как тут её чёрные как ночь глаза загорелись искренним интересом.

– Линбург? Ничего себе! – её громоздкая фигура вдруг приняла удивительно лёгкое выражение, словно мышцы не весили ничего. Ведьме подобная женская статура казалась очень красивой. В основном потому, что таких никто и никогда не задевал. Боялись. А если эти женщины ещё и могли поднимать большие тяжести, как вот, к примеру, пьяных посетителей – Гроу была готова боготворить их. Решали столько проблем разом, что даже помолиться за них хотелось и это при всём том, что Гроу в церкви только жила и то, молилась только потому, что училась на этом чтению. – Никогда не думала, что встречу кого-то оттуда! Даже не знаю, как мне реагировать!

– Ага. – несколько задумчиво ответили ей. – Вы такая красивая… – банщица удивлённо глянула на ведьму. Неожиданная фраза. – Не поймите меня неправильно! Женщины вашей статуры решали столько проблем в моей жизни, что я не могу не находить такое не привлекательным. – выдержав паузу, добавила. – Не в романтическом плане. В эстетическом. Мужчины мне всё ещё нравятся, к сожалению.

– К сожалению? – улыбнулись той. Интересная девица.

– Да, многие из них такие козлы. – собеседница посмеялась.

– Ой! Ну в чём ты права, в том права! – посмеялась. – Я Лин-Лин. Приятно познакомиться. – протянули руку и ту пожали. Сила в этом пожатии была даже слишком большой, отчего официантке пришлось даже руку отряхнуть после.

– Гроу, мне тоже очень приятно. Если вам что-то интересно о Линбурге, то можете спросить. Я так поняла, это тут очень необычная тема. – ей согласно закивали, после закидывая полотенце на плечо. Оно было мокрым, оттого издало громкий шлепок. Больно, наверное.

– Ой, да, есть такое. Но не сейчас. Тебя отмыть надо, – осмотрев, добавила. – да и не только это, предполагаю. Девочкам тебя покажу, ой, что сейчас будет! Только сразу не говори, что ты из Линбурга, а то и через четыре часа не выйдешь. – выдержав паузу, заметила и ещё кое-что. – А и, будет нужен совет по поводу заколок там, духов, ещё чего, обращайся. Я обычно дамам духи подбираю, заколки там, платья… – под удивлённый взгляд, улыбнулась. – Не волнуйся, первый раз я всё сама выберу. Дальше научу, но всё равно обращайся. – кажется женщине искренне льстило, что её статуру нашли привлекательной. Многим не слишком нравились мускулы, а женщины и вовсе часто гнобили других женщин за подобный внешний вид. В Линбурге таких «баб» как их называл Наррон, было очень много, поэтому для Гроу они не были неожиданностью, а вот здесь, вероятно, всё было иначе. По крайней мере девушка так думала и вовсе не ошиблась. – Кстати это у Гюрена невиданная щедрость, что бы платья женщине заказывать, ты гляди ещё- – уже потихоньку отходя к нужной комнате, её перебили.

– А причем здесь Гюрен? – к ней повернули удивлённое лицо. То было красным от пара, что лишь сильнее подчёркивало чёрные пятна глаз, что были на таких же черных белках, если те всё ещё было корректно называть такими. Ничего необычного, в самом деле, но официантке это казалось очень странным. В порту таких людей тоже было много, просто вечно работающая их никогда не замечала. – Что? Это был Реншу, Гюрен вроде спать ушел, ещё вчера.

– Реншу?! – из комнаты выглянула другая девушка, куда менее мускулистая и очень худенькая. Если бы у Наррона была возможность обрисовать для себя идеальную «жену» - она бы выглядела именно так. Её словно кто-то уже избил, настолько хрупкой была эта… Дама. Девушка? Трудно сказать.

– Успокойся, Си, – Лин-Лин, Си… Кажется с именами будет очень трудно. Это приезжая уже очень хорошо поняла. Она привыкла к более понятным именам. Вот, к примеру, Люк, Харрис, тот же Адам, Кристина, Гроу, среди них даже была Лоренция и девушка с именем Роза. Всех их было легко отличить, а вот этих прекрасных девушек? – он просто вот эту даму привёл. Её отмыть надо. Пока ты тут, кстати, сбегай за швеей, Реншу сказал, что ей нужно подобрать одежду, а сама знаешь, без замеров это трудно. – худощавая леди активно замотала головой и почти тут же убежала, пока Лин-Лин вновь глянула на Гроу. – Это был Реншу? Ничего себе! Попала ты, конечно, подруга, – посмеялись ей, после хлопая по спине и толкая чуть вперёд. – смотри давай аккуратно. У него много поклонников.

– Сдался он мне. – это вызвало лишь смех и даже вытирание выступившей слезы.

– О-ой…! Не смеши меня только! – красавица постукала себя по грудине и достаточно громко объявила. – Девки! У нас тут новенькая! Работы много, все сюда! – после собеседнице тихонько добавили. – Ты только не обижайся.

– Ай, что там. – тихо улыбнулись в ответ, после наблюдая как около неё потихоньку начинал собираться женский сбор. Видимо в этой бане работали только женщины. Может поэтому она «женская»? Весьма вероятно, в прочем такое дружелюбное отношение было приятным в любом из случаев.

°°°

В тёплой полутьме женской бани слышался тихий плеск воды и достаточно громкие, звонкие разговоры. Уже знакомая Лин-Лин уверенными движениями подготавливала всё необходимое для предстоящей процедуры, а конкретно – второе мытьё. Гроу уже помыли единожды, надеясь, что это вымоет из неё противный запах табачного дыма, но это было не так и женщину пришлось мыть снова. Старых банщиц очень радовало то, что ведьмочка не слишком жаловалась и возмущалась, ведь обычно они выслушивали много ругани по поводу того, что их понимания «чистоты» неправильны. Сидящая на лавке тоже бы так сказала, но горячее окружение настолько сильно её распарило, что даже думать не хотелось, не то, что бы возмущаться.

– Хорошо всё-таки, что тебя сейчас привели, мы бы вечером не управились. – выжимая воду, улыбнулись той. Официантка ей закивала, тяжело вздохнув. – Сиди-сиди, подсохнешь, тебе ещё и волосы нужно убрать. Что это за кустарники? – на неё глянули несколько укоризненно. – Ну что ты на меня смотришь? Я же не говорю, что ты должна была убирать их сама! Сама может и не должна, за то мы должны! – Лин-Лин забавляла реакция девушки. Та лишь смотрела на неё, а по лицу было всё замечательно понятно, даже думать не приходилось!

– Мне не мешают. – честно сказали ей.

– Ну, по твоим ногам так не скажешь, ты явно пыталась их убирать! – встряла Си, как выяснилось, она была то ли дочерью кого-то из банщиков, то ли просто девушка, которая работала тут по просьбе, но в любом случае, мыть людей ей не доверяли. Она была слишком хрупкая и не могла делать нужные этой позиции задачи, за то носить мыло, одежду, уходить что бы рассказывать что-то – это она могла. Вот и сейчас, лишь подавала Лин-Лин полотенца, изредка уходя к другим парильщицам, которые ругались и возмущались. Процедура помывки занимала целых три женщины, хотя обычно обходилась одной, максимум двумя.

– Си. – уже начала было той рыжеволосая бестия, но хрупкая девушка, или же «иголочка», как её назвала ведьма у себя в голове, быстро замахала руками.

– Прости-прости! Не хотела. – жутко стеснительной была эта девушка. Это казалось Гроу странным. Бывают стеснительные люди, но Си казалась ведьмочке запуганной, а не стеснительной. Спрашивать об этом сейчас, в прочем, плохая идея.

– Вообще да, – решила поддержать диалог сидящая в неглиже, – я пыталась. Просто убирать что-либо воском трудно. – подумав, добавила, – Мне вообще вот сказали, что убирать свечным воском волосы – издевательство.

– Ой, мамочки! – взвизгнула девица. Её кожа была очень белой, отчего немногочисленные синяки, что явно пытались спрятаться за пудрой, были заметны. Может ударилась, или ещё что, ведь у сидящей женщины тоже было много синяков, о которых она даже не знала, пока не снимала одежду, но все же странным было, что их пытались спрятать. Разве не лучше было обратиться к врачу? – Какой кошмар, свечкой же обжечься можно! Ты не волнуйся, тут так не убирают. Воск специальный! – да, официантка о таком слышала, правда не видела такого никогда, да и купить не представлялось возможным. Не то, что бы не было денег на покупку, вовсе нет, этот воск просто не завозили в Линбург, так как он не пользовался слишком большим спросом.

– Так, где тут эта, – громкий стук послышался в отдалённую дверь и скоро в комнату зашло две женщины. Одна из них выглядела очень прилично, придерживая собственное кимоно, что бы оно не намокло в разлившейся по полу воде, тогда как вторая напоминала скорее Наррона, если бы тот был женщиной. Старая, морщинистая, до момента, когда эти морщины не украшают, а искривляют лицо, её фигура напоминала скорее мешок, чем нечто человеческое. – Гроу, да? – ей кивнули положительно. – О, ну хорошо, что я тебя нашла! – девушку совершенно не смущало, что перед ней сидела голая девица, Гроу, в прочем, голые люди она смущали лишь немного. В ней было чувство стыда, отчего немного краснели щёки, но дама быстро начинала думать о чем-то другом и не слишком обращала внимание на голое тело, что могло быть перед ней. Стоящую же перед ней сейчас, голые женские тела не смущали вовсе. Она часто делала замеры и от нагой кожи часто отделяли миллиметры ткани, по сему видеть полностью голую женщину – не новость. – Встань-ка, я тебя померяю.

Ей кивнули и поднялись, после наблюдая, как вытянутая из какого-то спрятанного в одежде кармана, метровая лента достаточно ловко и даже незаметно обвила сначала грудь, потом под ней, после опустилась к талии, померяла шею, руки, обхват рук, бёдра и ноги в похожей манере с руками, дотошно записывая все полученные данные в небольшой блокнотик, который находился у женщины в руках. Стоящая за ней старуха выглядела искренне недовольной.

– Ну, что там? – подала голос она, кажется, была мало довольна новенькой, в прочем это мало удивляло Гроу, она и привыкла к такому отношению. Её скорее наоборот удивляло, что всех остальных она слишком сильно не бесила.

– М-да. – выдала снимающая замеры, с удивлением смотря на записанные ею числа. – Фигура у тебя конечно … – после на даму глянули снова. – Грудь утягивать не планируешь?

– Нет. – отрезали той. Кажется, стоящую за снимающей замеры это поставило в тупик, и она прошлёпала толстыми ногами к тетради, в которую глянула. Кажется, саму замерщицу такой ответ тоже удивил, но она лишь пожала плечами и захлопнула блокнот прямо перед носом толстухи.

– Ну, на «нет» и суда нет! Рада видеть, что комплексами не обладаем. – улыбнувшись во все островатые тридцать два зуба, ей кивнули. – Я тогда сейчас с Лин-Лин поговорю, посиди тут немного, не волнуйся только, одежду мы тебе подберём.

– Да меня и моя устраивала. – улыбнулись той.

– Ну, считай, что это подарок от нас. – усмехнулись той в ответ, махая рукой. – Или тебе подарки не нравятся?

– Нравятся вообще, но я думаю, уеду отсюда через недели две, а там откуда я, такие наряды не слишком удобны. – стоящая рядом Лин-Лин удивлённо глянула на Гроу, после переглянулась с кошкой, коей была дама, придерживающая своё кимоно. Её уши были скорее коричневыми, прямо, как и хвост, который помогал в поддерживании одежды.

– Две недели? – мускулистая дама лишь пожала плечами и тихонько махнула в сторону. Озадаченная кошка так же кивнула Лин-Лин, и они ушли в сторону, оставляя Гроу, Си и старуху наедине.

– Утягивать грудь ты значить не собираешься? – прошипела ей морщинистая, на что ведьмочка непонимающе подняла бровь, садясь на своё место.

– А вам, что, завидно, что она стоит? – стоящую перед ней это явно возмутило и она даже фыркнула от возмущения, заставляя сидящую рядом Си сжаться на своём сидении.

– Да мне даже смотреть на твои два отростка больно! – стоит признать, ничего выдающегося в груди официантки и не было. Правда и уродливой грудь эту назвать было нельзя. Как и вся Гроу, грудь у неё была просто обычной. Середина всех вариаций, если можно так сказать. – И вообще, имела бы совесть! Нормальные женщины мне и слова лишнего не говорят, а ты вообще и рот должна была бы закрыть, ничего ещё тут не знаешь, а указывать мне вздумала!

– Ну не знаю, мне казалось, мужчины оценивают мои параметры лучше оплёванной бабки, и они были более чем довольны. – безразлично пожали той плечами. Стоит заметить, что Наррон научил Гроу не слишком многому, но себя любить уж точно научил и сейчас это очень хорошо проявлялось.

– Шлюха ты! – сидящие в других комнатах банщицы с интересом выглянули на такую-то перепалку, обычно со старухой никто спорить не решался. Не из уважения, а скорее потому, что не хотели даже её голоса слушать.

– От бывшей проститутки слышу! – и без того красное лицо толстухи, кажется, покраснело ещё на тон сильнее, и она открыла рот в возмущении. – Что? Сказать нечего, баба подворотная?

– Ты, тварь! Как ты смеешь говорить подобное мне! – к ней подошли, словно желая запугать своей фигурой, но ведьме в голову уже и пистолетом тыкали и под юбку с ружьём около виска пытались залезать, ничего из этого не увенчалось успехом, поэтому организм просто придерживал паническую атаку до момента решения проблемы. – Ты вообще понимаешь, с кем говоришь?!

– Понимаю! – сказали той, резко встав. – Более того, твои обзывательства даже имеют право быть, ведь я действительно работала с пьяными мужиками, – к женщине подошли, резко ткнув её пальцем в нос и заставив поморщится от резко укола, – чего ты только не понимаешь, так это того, что бабы тебе подобные – твари последние и ещё раз ты хоть что-то скажешь мне по поводу моей фигуры и я заставлю тебя извиниться не только передо мной, но и перед всеми дамами, которых ты обидела! – перешедший в более грубый тон, голос явно поставил возмущённую в озадаченно положение, но она быстро собралась с духом.

– Ты, блядь. Да кому ты вообще нужна? – ведьмочка даже задумалась, как тут громко рассмеялась.

– Тому, на кого ты даже не посмотришь! Вес великоват, да и грудь обвисла. И это я ещё молчу о том, что у тебя мозги, милочка, маловаты. – улыбнулись той, после плюнув на пол. – А теперь закрыла свой грязный, немытый рот и вышла отсюда, пока я не опозорила тебя ещё сильнее перед дамами. Они, итак, тебя уже, вон, за посмешище принимают. – бабка оглянулась и увидев, что на неё смотрят другие дамы, притом, не очень поддерживающе, недовольно закашляла и всё-таки отошла, хотя явно ещё не закончила свои возмущения.

– Ва-ау…– тихонько прошептала Си, на которую Гроу обратила внимание.

– Всё хорошо? – той закивали положительно, чуть восторженно смотря на собеседницу.

– Д-да! Просто ещё никогда не видела, что бы с ней кто-то ругался! – сидящие в других комнатах тоже потихоньку подошли. – Скажите, девочки?

– Да! – поддержала разговор стоящая рядом блондинка. – Это ты у себя дома научилась, да?

– Да, я в таверне работала, – улыбнулась им официантка. – меня там часто шпыняли, так что отвечать на подобное я научилась. Вы не волнуйтесь, всё нормально. Я могу себя защитить. – девочки посмеялись.

– Это мы уже поняли! – её аккуратно похлопали по плечу. – Это ты из-за своей работы так пахнешь?

– Ой, да! – улыбнулась им Гроу, – Меня оттого и отмыть нужно, а то, что я вам тут, воняю? – компания посмеялась, после наблюдая, как в помещение зашла Лин-Лин, плохо понимающая, что произошло. Она выглядела искренне озадаченной и явно не слышала всего, что здесь успели поговорить.

°°°

Специальную рукавицу намочили в горячей воде, начав аккуратно, но уверенно, тереть кожу сидящей в ванной. Сначала по спине, затем по плечам и рукам, Лин-Лин снимала слой за слоем всё, что только осталось от грязи и запаха, накопившихся за долгие дни. При первых двух помойках, чёрные струйки грязи ещё стекали по телу посетительницы, смешиваясь с водой, однако сейчас этого уже не было.

– Расслабься, – мягко произнесла она, когда сидящая невольно выдохнула. – Больше ничего не будем вырывать.

– Да уже нечего и вырывать то. – тихонько пробурчали ей. Стоит сказать, после отпора, что ведьмочка умудрилась выдать старухе, к Лин-Лин присоединилось куда больше дам, желающих помочь. Конечно, потом и ещё кто-то пришёл к бане, ведь с момента захода в баню было уже четыре часа дня, но сидящей в воде всё равно уделяли теперь куда больше позитивного внимания. Даже принесли несколько видов пахучих масел, хотя раньше планировали пользоваться только одним.

– Ну да, всё почистили. За то ты теперь красивая и чистенькая. – всё тело Гроу было теперь красным, ведь ей вырвали все волосы, что считались «лишними», а значит почистили фактически всё, кроме разве что лица и шеи с грудью, ведь даже не животе была, хоть и неприглядная, а линия волос, которую тоже убрали. Так как обычно волосы девушка не трогала – кожа была раздражённой, и несмотря на распаренное, и даже расслабленное состояние – всё ещё болела, испытывая недовольство от искренне раздражённого таким издевательством состояния. – Кстати, можно вопрос задать? – уже откладывая мочалку, уточнили у дамы, в очередной раз проверяя воду и кивая другим дамам, что бы они подлили горячей воды в бассейн.

– Да, конечно, задавай. – улыбнувшись, глянули на Лин-Лин, которая села в позу лотоса рядом. На её левой руке была очень красивая татуировка в виде то ли колоска пшеницы, то ли ещё чего. Сама женщина сказала, что это символ удачи для неё, ведь дедушка её был фермером. Гроу не решилась спрашивать больше, она в принципе плохо понимала идею татуировки, ведь видела их только у разбойников и считала её именно таким наименованием, хотя банщица уж явно никак не относилась к преступным шайкам. Поведение было не то.

– А ты с чего решила, что будешь через две недели уезжать? Сама себе придумала? – стоящие с другой стороны плохо слышали их разговоры, ведь уже наливали в баню горячую воду, что заставило Гроу лишь сильнее покраснеть и расплыться в жидкости, с трудом наблюдая за тем, как в эту же воду налили ещё и какие-то масла, отчего она пропахла чем-то очень приятным и даже нежным. – Ой, аккуратно. – с этими словами, девушку оттащили за плечи ближе к бортикам, позволяя лечь головой на тёплый пол. – Тебе плохо?

– … нормально, – пробурчали ей, – у меня просто давление низкое. А вы мне его тут поднимаете, вот я и… – пробурчали той, закрыв глаза. Сидящая закивала, после махнув помощникам рукой, дамы улыбнулись и потихоньку ушли по своим делам, к другим посетителям. – А вообще Реншу мне сказал. – пробурчали Лин-Лин, кое-как собирая слова в кучу. – Он мне говорил, что я должна пройти проверку-у… И потом могут вернуться назад, если мне тут не понравится. – явно говорила немного лишнего. В прочем собеседница не могла её винить, она бы тоже плохо соображала, будь она на месте Гроу.

– Проверку? – непонимающе уточнила бестия, как тут её словно озарило понимание. – Ой, так ты, что это, … ведьма? – выдержанная пауза словно пыталась уточнить ответ заранее, но по реакции всё, итак, было понятно лучше всего.

– Нет, не-ет, с чего ты взяла? – точно ведьма. Только ведьма, которая не знает обо всей политики храма по этому поводу, могла повестись на такие россказни. Не удивительно, что это оповещение не дошло до Линбурга, до него в принципе редко что-то доносили.

У самой черноглазки были друзья ведьмы прямо в храме, и она считала их очень милыми. Им было характерно пониженное давление, так что это было даже забавным. Теперь понятно, почему Реншу её даже соизволил привезти с собой. За всё время его служения в храме по крайней мере того, о котором банщица могла быть в курсе, он так себе никого и не брал «серьезно», ведь даже его любовницы – плохо отвечали этому параметру.

Они были любовницами по документам, но по факту, максимум, что целовались с ним на публике и всё. Фактически занимались они все своими делами и Реншу обычно просто выбирал себе понравившуюся из тех, которые к храму приезжали и заканчивал на том выбор, сразу предупреждая о том, какими их отношения будут. Это привело к тому, что из семи существующих «любовниц», лишь одна была на проповедника слишком обижена, остальные же были его подругами и искренне надеялись, что он найдёт себе хоть кого-нибудь. Причина тому была – Реншу зритель, а значит слышит мысли этих дам. В отличии от брата, на мысли он внимание обращал и не мог просто сконцентрироваться на том, чем они заняты. С первой любовницей он что-то там ещё пытался думать, но по итогу вежливо отказал ей, хоть она на него и сильно обиделась. Никто её не поддержал. Всё ещё служившая при храме, она должна была быть в принципе благодарна, что её за устроенный скандал не выгнали, но она, кажется, плохо понимала, насколько ей повезло.

Реншу не врал девушкам, которые были в статусе его «любовниц», или скорее «наложниц», как их было принято называть, оттого многие из них прямо во время отношений с ним занимались построением личной жизни и поиском себе мужчины, или другого проповедника, с которым они могли бы исполнять свои «функции» полноценно, ведь работать они не слишком хотели и ругать их за это – бессмысленное дело. Был ли Реншу против такого поведения? Нет. Даже наоборот – поощрял, пока только это всё не вскрывались, но даже тогда, они разыгрывали сцену «мирного расхождения», ведь по факту, как он мог обижаться на женщину, с которой вел себя как с родственницей? Он с ней не спал, не целовался в засос, максимум в щёку или, дай Великий Дракон сил, в губы, но и то, очень редко, более того даже поощрял попытки найти себе кого-то другого, говоря «я не обеспечу тебе этого, ведь я не могу физически этого сделать, из-за моих особенностей. Но тебе это нужно, так что ищи на здоровье, просто аккуратно. Обращайся за помощью, если нужно.» И Лин-Лин знала об этом лучше кого-угодно, ведь одна из таких «наложниц» - дочь её подруги, и она лично просила Реншу «взять её под своё крыло», что бы она смогла получить хорошее образование. Она его получила и была очень счастлива, уже как пару лет учиться. Была, кажется, седьмой и последней, Реншу перестал брать себе женщин под «опеку» в последние два года, правда причин рыжуля не спрашивала. Не её это дело. Да и зритель бы и сам ей рассказал. Они с ним были друзьями, ведь мужчина считал её отличной работницей и даже помог ей устроиться на месте получше, так что черноглазка была ему до сих пор очень благодарна. Оттого видеть рядом с ним Гроу, особенно учитывая, что он привёз её сюда сам, и даже солгал ради этого, что советнику было совершено не свойственно в такой манере, было странно. Даже забавно слышать её фразу про «две недели». Зачем же тогда отмывать её так, словно она живёт здесь всю свою жизнь? Глупости. И платье зачем тогда заказывать? Миссионер, конечно, щедр, но не настолько, ценил скорее практичность и точно бы не разбрасывался такими финансовыми решениями просто так. Так что никуда ведьмочка не поедет, даже, если сама этого ещё не знает. Ничего плохого в этом, в прочем, нет. Жизнь в Линбурге явно была не лучше, так что даже хорошо, что она приехала сюда.

– Ты не волнуйся. – заверила её банщица, – Я с ведьмами знакома. Их в храме много. Вы отличные ребята и я к вам негатива не испытываю. И Реншу тоже. – улыбнулись той, аккуратно погладив по голове после. – Ты с ними подружишься, не переживай.

– Я, честно говоря, боялась, что вы решите меня убить. – пробурчали той и силачка посмеялась.

– Ой, не смеши. Нам это в последнюю очередь нужно. Вы ведь тоже люди, с чего нам вас так травить? – Лин-Лин не знала, что ведьмы едят плоть мертвых, ведь храмовские этого не делали. Оттого и относилась к ним так снисходительно. Лежащая в ванной не слишком хотела говорить об этом и просто улыбнулась собеседнице, окончательно позволив себе отключиться в ванной. Тело постепенно набирало запах цветов и чего-то сладкого, словно тесто набирая в себя запах дрожжей, однако и это счастье прекратилось, как показалось, очень скоро. – Вставай, встава-ай. – её чуть потрясли, приводя в чувство. – Одеваться пора. Вперёд.

С этими словами, ведьму всё-таки вытолкали в другую комнату, где потихоньку начали одевать, помогая мозгу, который периодически заставлял всё темнеть перед глазами от температуры, сообразить и правильно сделать всё, что он сделать мог. Гроу одели в кимоно. Оно было не слишком узким, ведь за несколько часов «процедур» все уже успели понять, что девушка плохо понимала, что это ваше «кимоно» такое и привыкла ходить очень быстро. А это значило, что привычная им одежда на неё вряд ли бы подошла и вероятнее всего, ведьмочка бы упала, если бы её одели в что-то такое. Оттого ей выдали более просторный вариант. Нашли в гардеробе одно красное, очень широкое в бёдрах, кажется, у этой дамы фигура была просто идеалом для местных мужчин, а вот в груди оно было не слишком большим, хотя Гроу в него и влезла. Кажется, сама эта женщина изначально была больше Гроу, оттого утягивающая вещь была даме очень даже просторной и её смогли правильно застегнуть на рубашке, в которую Гроу тоже одели.

– На ужин пойдёшь? – переспросили у неё, улыбнувшись.

– Ужин? – ах, ну да, до него ещё была «куча» времени. Всего-то час и стоит признать, стоящая в бане действительно проголодалась, ведь ничего за день не съела. – Ну, наверное?

– Ну мы тебя проведём, если что. – похлопала её по плечу другая дама, завязывающая пояс. – Заплетайте её.

– А разве моя причёска не подходила? – чуть расстроено переспросили у работающих и те, глянув на неё, улыбнулись и посмеялись. Обычно они бы ругались на такие вопросы, но приезжая была совершенно не местная и ничего здесь не знала, оттого ей аккуратно помогали, вежливо стараясь объяснить те нюансы, которых она не понимала прежде.

Из-за попытки «защитить» саму себя, её начали уважать лишь больше, ведь обычно со «старой клячей», как её называли банщицы, никто не хотел ни спорить, ни говорить и обычно её просто слушали, после часто расстраиваясь. А Гроу нет, ещё и постоять за себя умудрилась, хотя по её действиям и словам явно было видно, что умела она это не от хорошей жизни.

– Подходила, но сейчас мы тебя одеваем, а потом будешь заплетаться сама. – волосы начали расчёсывать, делая это достаточно аккуратно и совершенно не больно.

– Ой, кстати, ты ведь ведьмочка, да? – официантку это чуть напрягло, – Это так здорово! Мои знакомые так хотели увидеть лесных ведьм! Будешь против, если я им о тебе расскажу? Они тоже ведьмочки, но с такими как ты никогда не встречались! – Гроу озадаченно посмотрела на даму.

– А что, других лесных ведьм… Нет? – они были, и стоящая с ними даже общалась, более того, реакция на них была бы достаточно схожа, хотя их бы по началу и опасались чуть из-за чёрных рук, которых у Гроу, в силу места проживания, не было.

– Есть конечно! Просто они сюда не приезжают. Но мы бы очень хотели с ними увидеться. А тут пока что ты есть, вот и исполняем наши пожелания, чем плохо? – ничем, наверное? Приезжая плохо их в этом вопросе понимала, но вся эта штука с ведьмами ей в принципе казалась странной. Если все к ним так хорошо относятся, почему тогда есть какие-то проверки? Проходили ли их те, другие ведьмы? Почему они не боятся? Почему о проверках вообще никто не говорит?

– Всё! – пшик чего-то непонятного закончил эту мучительно долгую процедуру и круг банщиц разошёлся, оценивая свои успехи. Стоит признать, узнать Гроу было даже сложно. Красное с золотым одеяние и такая же золотистая заколка в волосах, на фоне полностью отмытого личика выглядело просто замечательно. Как с картинки сошла, честное слово! – Какая же ты красивая! Мы молодцы, правда, девочки? – те положительно закивали. – Так, а теперь первый урок! – почти тут же протараторили всё ещё плохо соображающей даме. – Руки мы держим вот так, когда ходим. – с этими словами, до этого неловко висящие в воздухе кисти взяли и аккуратно уложили в рукава кимоно, заставляя руки спрятаться в широкие распашонки и сформировать прямую линию ткани, словно рук там и вовсе не было. Что забавно, Реншу тоже так ходил, и Гроу всегда было интересно, не болят ли у него руки, всегда их так держать, но в распашонке была ткань, формирующая горловину рукава, так что кулак, или ладонь, кому что больше, видимо, нравится, ложились ровно в эту лишнюю проплешину, словно в кровать. Да, действительно, так руки болеть не станут. И правда удобно.

– Постараюсь так ходить, тогда. – компания помощниц довольно похлопала в ладошки и повела девушку из бани, следя, что бы она держала руки на месте, что она и делала. Так её вывели в «входную комнату», где сидела уже знакомая бабка, которая недовольно глянула на Гроу, но пока ничего не говорила. – Ой, а на улице уже вечер… – пробурчали собеседникам, смотря в небольшое окошко, что находилось с другой стороны стены. Ей закивали.

– Ну а что ты хотела? Ладно, смотри, тебе идти прямо, пока не выйдешь к лестнице, а там просто спроси, кого найдёшь, как пройти к кухне, поняла? – им кивнули. – Супер! Тогда прости, вынуждены тебя пока что оставить, заходи, как будет настроение, мы будем всегда очень тебе рады. – мило улыбнулись той, даже занятая кем-то другим Лин-Лин помахала на прощание, на что ведьмочка улыбнулась и уже хотела выйти, но не тут-то было!

– Что, думаешь нарядилась в красивые вещи и всё, уже красавица? – прошипела ей старуха. – Ты блядь последняя и никакая одежда не исправит этого. Тебе здесь не место.

– Не думаю, что здесь оно есть грубым, наглым бабкам, которые не могут держать за зубами свое мнение. – улыбнулись той. Одежда может и изменилась, за то находящаяся в ней – не очень. Поставить на место грубияна Гроу всё ещё могла, даже, если в очень симпатичном платье.

– Тьфу. – плюнули на пол. – Не думала услышать такое от непонятной мымры! – ехидно посмеялись той. – Кто тебя вообще сюда привёз? Сторож? Кому ещё нужна такая уродина?

– О, ты уже закончила! – из всех людей – Реншу. Ведьмочка даже дрогнула, наблюдая, как он заглянул в приоткрытую дверь, после открывая её шире. Сидящая рядом с Гроу побледнела буквально на глазах. – Ничего себе! Вот это ты красавица конечно. – зритель выглядел искренне удовлетворённым. – Хотя ты и до того красавица была, пошли. Пора ужинать, правда, Гроу? – с такой же мягкой улыбкой, он глянул на старуху, но знающая Реншу достаточно, Гроу поняла – он слышал их разговор и явно был не слишком доволен. – Ну, чего смотришь? Пошли!

– Да-да, пойдем. – за ним вышли, чуть не споткнувшись о порог, после наблюдая, как двери за ней вновь прикрыли, протягивая свою руку. – Ой, ну, ладно тебе. – с этими словами, дали и свою руку, наблюдая за искренне довольным выражением на лице проповедующего и теперь компания шла под руку. – …ты извини за то, что я там сказала, думаю у вас-

– Всё хорошо. Я всё слышал. – улыбнулись ей. – Ты молодец, что постояла за себя. Я все равно хотел выяснить, кого из них заменить нужно, вот и выяснил. – ах вот оно как! Что ж, это объясняло его спокойное к бабке отношение. Хоть он и был спокоен чаще, чем многие знакомые ведьмочки, всё равно, иногда мог и злиться, если кого-то, кто ему был дорог, задевали. В прочем это бы означало, что ему дорога Гроу. Не может же такого быть, правда?

– О, ну, тогда ладно, наверное; – улыбнулись ему так же миловидно, явно плохо понимая, чего ещё сделать стоило.

– Да. – кивнули той. – Ты очень красивая. – повторили ещё раз.

– Я услышала, спасибо. – чуть незадачливо повторили свою реакцию, после смотря на зрителя. – Я поняла, правда, просто не знаю, как- – тот улыбался, как и всегда, но его глаза… Таким взглядом на ведьмочку ещё никто и никогда не смотрел. Было в этом взгляде что-то своё, смущающее. У официантки даже слов не нашлось, она просто замолчала, смотря в глаза искренне, кажется, счастливого Реншу! Она не понимала, что вызывало в нём такие эмоции, он не был так счастлив ещё минуту назад! Что успело случиться? Ему выдали что-то бесплатно, или что?

– Ты очень красивая. – повторили той. – И ещё от тебя приятно пахнет. Больше даже не воняет табаком! – попытка пошутить поставила их обоих в неловкое положение. Да, больше действительно не воняло табаком, но ситуация была чуть не та.

– Ха-ха, – неловко посмеялись ему. – достижение, да. – парочка продолжала так смотреть друг на друга, пока не остановилась окончательно. Они молчали, просто вглядываясь в глаза соседа, но в какой-то момент приезжая прервала это. – Кхм! Так! Мы же ужинать собирались… Да?

– Да. – собеседник кивнул, тяжело вздыхая. – Пойдём, я проведу тебя. – они оба были чуть красными от смущения.

Это было глупым. Остановились в коридоре и просто смотрели друг-другу в глаза! Что это было? Ерунда какая-то! Очень глупо, но вместе с тем, так приятно. Советник был искренне счастлив видеть Гроу красиво одетой и явно довольной. А Гроу? Гроу была озадачена поведением Реншу, но она была очень рада видеть, что он хоть чему-то за всю их поездку искренне рад. Верующий теперь шел и корил себя, что не смог подобрать слова получше. Да, женщина красивая, но что ещё? Не только ведь это ему нравилось в ней, правда? А он как дурак смог сказать только одну маленькую глупость, чем поставил так дорогую ему девушку в неловкое положение! Они теперь ещё и оба смущённые сильно, а ведь всё из-за такой глупости! Нельзя себя так вести. Они ведь оба взрослые люди, к чему им такие неурядицы? Нельзя просто поговорить? Решить себе что-то и сказать? Можно, наверное, но так этого сделать и не вышло. Всё само как-то… и всё.

Глава 13

– Какая-то у вас маленькая столовая, – заметила Гроу, заходя в просторное офисное помещение. Минут тридцать они блуждали по храму: Гроу петляла, а Реншу шёл рядом, чётко зная дорогу. Он даже не обратил внимание на колонны в здании. Ведьма же вспомнила гигантские столбы при входе в храм. Она не стала спрашивать. Процедура «очищения грехов» выбила из неё все силы, и теперь хотелось только поесть и поспать.

– Это не столовая, – улыбнулся Реншу, закрывая дверь. Он стоял рядом, задумавшись. – В столовую попадёшь завтра. Тебя будут много расспрашивать, а тебе это совсем не нужно. – Она отрицательно покачала головой, улыбнувшись.

– Нет, не нужно. – собеседник улыбнулся и прошёл по кабинету, отодвигая стул и ожидая, когда к нему подойдут.

– Садись. – он указал на него, словно догадавшись, что намёк был не ясен. – Ну я же тебе его держу, а тебе объяснять надо! Ну ничего, объяснять я умею. – Гроу села, посмеиваясь.

– Ты забыл добавить «и очень люблю»! – Советник закатил глаза и тоже сел, но с другой стороны стола.

– Ты, когда голодная, невыносима! Но ничего, накормлю. – улыбнулся, ожидая её реакции. В кабинете было много книг, свитков и бумаг. Красный ковёр на белом мраморном полу напоминал речку или струйки крови, настолько чистым был красный цвет.

– Ой, больно мне надо, чтобы ты меня кормил! – возмутилась та, сложив руки на груди.

– А может и не надо. И вообще, не ругайся со мной, я злой и уставший! – Но Гроу не сдалась.

– А с утра кто-то говорил, что выспался! Что же ты мне, получается, врёшь? – Реншу удивлённо посмотрел на неё и невольно улыбнулся. Она была права.

– Ну, изменения в графике. Столько всего приходится объяснять. Словно не живут здесь все они, а не только я. – Он замялся.

– Ты здесь не живёшь? – дама удивилась. В комнате можно было и спать, но Реншу здесь только работал, судя по внешнему виду офиса и отсутствия в нём как таковой кровати, хотя для официантки это была такая себе проблема.

– Ой, живу я здесь, просто… Ой, ты поняла меня. – Он замахал рукой, Гроу улыбнулась.

– И это я ещё невыносимая! – Он посмотрел на неё.

– По твоим словам, я вообще шкаф. Что мне теперь, скрипеть без повода? – В дверь постучали, и в помещение вошёл пухловатый мужчина с подносом.

– Господин Реншу? – Он улыбнулся, увидев Гроу. – Вы новенькая?

– Ну… – начала ведьмочка, но Реншу тихонько стукнул по столу пальцами.

– Всё завтра. Гостья устала, поездки тяжело переносятся. – пришедший напугано кивнул.

– Конечно, господин Реншу! Простите, что интересовался заранее. Завтра всё расспрошу! Простите! – Он кланялся, пока не вышел, закрыв дверь. Сидящая лишь тихо пробурчала себе под нос:

– Странный он какой-то… – ничего другого говорить не получалось, к чему были эти поклоны? Не слишком ясно.

– Обычный. – в ухо ударил звук наливающейся жидкости и к собеседнику повернулись. С появлением еды неловкость как-то развеялась и думать даже стало чуть приятнее. Видимо организм был в предвкушении вкусной трапезы и можно ли было его в этом винить? Суп выглядел слишком уж аппетитно, а зритель словно добивал всё это тем, что наливал чай в кружечки. Теперь понятно, почему «чайник» был столь огромен! Это ведь был вовсе и не чайник, а скорее ёмкость, что бы ничего не разлилось. Внутри и находился тот самый прибор, который официантка спутала с ним поначалу, так же стояли две кружечки. Более того, около Гроу тоже лежали палочки, на что та удивлённо уточнила.

– Вы тут и суп палочками едите? – отставивший чайник улыбнулся.

– Извольте. Едим содержимое, кроме юшки, а саму юшку выпиваем. – ведьмочка недовольно поморщилась.

– Не умею я палочками есть. – ей продолжали мило улыбаться, достав салфетку. – О, ну, так ещё можно. – свернув их так, как это ранее сделал сам Реншу, теперь выглядела искренне довольной, в то время как её собеседник был слишком голоден, что бы хоть какие-то эмоции, кроме голода, проявлять. – Приятного тебе аппетита. – уже тихонько поедающий лапшу палочками кивнул и таки втянув в себя макаронину выдавил:

– Спасибо, тебе тоже. – на такое поведение посмеялись. – Только не начинай. – на это замечание чуть сильнее улыбнулись, тоже потихоньку принимаясь к трапезе.

Суп был куриный, наполненный ароматным, душистым бульоном, в нём плавала рисовая лапша и специи, вместе с самой курицей, которая была аккуратно порезана и уложена небольшими кусочками в вареве. Среди разнообразия форм и нарезов находились так же специи и приправы, что само по себе невольно вызывало желание съесть это нечто как можно скорее и процесс вовсе не разочаровывал! Хорошо ощущаемая подливка, которая была чуть сладкой, отлично сочеталась с самой курицей и бульоном, создавая несколько сладковатый привкус на языке, который даже пощипывал чуть от непривычки того, что в еде может быть больше вкусов, чем один.

Длинную лапшу трудно было есть не втягивая, даже напомнило даме сцену, которую она видела в таверне однажды. Влюбленные сидели, разделяя одну макаронину на двоих. И хоть у них внизу и без того была куча этих же макарон – они почему-то решили делить лишь одну из них, кажется, намеренно пытаясь таким образом поцеловаться. Чуть глупо и даже немного мерзко, но что-то в этих двоих было. Гроу никогда не видела их больше, кажется они уехали из Линбурга, как только смогли. Приезжая в принципе очень мало знала о тех, кого видела реже раза в неделю, оттого лишь порой вспоминала такое, отчего её лицо принимало несколько задумчивое выражение, что казалось сидящему напротив очень забавным, но он никогда и ничего не говорил: боялся спугнуть эту эмоцию с лица. Она была несколько милой, хотя, ему вся Гроу казалась очень милой, к чему ограничиваться лишь лицом?

Когда трапеза всё-таки была окончена, довольно вытиравший рот салфеткой покашлял, после глядя на свою спутницу. Та ела достаточно аккуратно, хотя её лицо всё-таки испачкалось в достаточно жирном соусе, отчего такое движение со стороны заметила и глянула на Реншу, аккуратно откладывая палочки в сторону.

– Куда это можно отнести? – кивнули на посуду. – Меня просто раздражают запахи еды и тарелок. – советник удивлённо глянул на Гроу.

– От кого-кого, а от тебя? – если женщина работала в таверне, то такая особенность, наверное, и вовсе была пытке подобна! Хотя Реншу тоже очень не нравился запах еды, которая перележала и перестояла, так что он мог это понять.

– Знаю, не начинай. – махнули рукой тому, после вновь повторяя вопрос. – Так куда отнести то? – ведьма не слишком понимала, почему Реншу не спешит убирать тарелки, всегда старалась делать это как можно быстрее.

– Вон в ту дверцу у двери поставь. Вон та, белая. – с этими словами все тарелки поставили на поднос, далее указывая к двери. Там действительно находилась маленькая дверца, правда заметить её было очень трудно, ведь она была покрашена в тот же цвет, что и стены. – Оттуда её заберут.

– Изнутри? – удивлённо спросили у миссионера, но тот лишь кивнул на это, мол, «да». Очень необычно, правда при отнесении вещицы всё стало более чем ясно. Внутри была ещё одна дверца, при отодвигании первого из белых затворов, открывалась дырка в маленькое помещение, как раз под поднос размером. В неё тот и поставили, далее задвинув. С другой стороны, была такая же. Ручки для этих необычных коморок были чуть дальше от самого проёма, так что открыть их изнутри, или с другой стороны было нельзя, защищая тем самым кабинет, на тот случай, если в него хотят попасть без открывания двери. – А-а-а-а, так вот оно что! – уже возвращаясь к столу, улыбнулись зрителю, после садясь в своё кресло. – Теперь то всё ясно!

– Очень рад, что ты все поняла. – кивнули девушке, после подвигая к ней чашечку. – Вот, твой чай. Зелёный, с сахаром, всё как ты любишь.

– Я никогда не говорила тебе, сколько мне ложить сахара! – возразили мужчине, но Реншу лишь улыбнулся.

– Поварихи знают, они мне и доложили. – на это у ведьмочки не нашлось чего сказать. Да, поварихи действительно знали, сколько сахара она любит. Полторы чайных ложки сахара на кружку. Не слишком много, но и не слишком мало. Реншу пил часто и с меньшим количеством сахара. А то и вовсе без него.

– Ой, тогда ясно. – всё-таки советник не мог просто смотреть на это испачканное соусом лицо, поэтому взяв салфетки он привстал, после придерживая лицо соседки пальцем и вытирая соус. – …Ой. – чуть смущённо пробурчали мужчине на подобное, прижмурившись, когда её придержали за подбородок. Обычно Гроу не давала себя даже трогать лишний раз. Но она доверяла зрителю, по зову непонятных ей чувств… А тут ещё и такая обстановка получается, что смущение вылезло само собой. Проповедник то ведьмочке очень нравился, внешне в том же числе, хотя этот параметр отходил на задний план, отчего сделать с собой она ничего не могла, да и не слишком хотела. С чувствами у неё всегда была беда, ведь они проявлялись с трудом и обычно были неуместны, а тут их кажется понимали, более того, они ещё и были взаимны? – Я была грязной?

– Да. – уверено заявили Гроу, пряча салфетки. – Извини, что ранее не сказал. – он мог бы просто проговорить это, а не вытереть, отчего на него неловко уставились. Сидящий не сразу понял причину такого вопросительного взгляда, но, когда понял – так же покраснел. Он сам не знал, почему просто не сказал. Наверное потому, что искал лишний повод дотронуться до своей избранницы. – Ох, Великий Дракон. – вздохнули с большой тяжестью на сердце. – Извини пожалуйста, я сам не знаю, что на меня нашло…

– Нет-нет! – чуть сильнее покраснев заявили мужчине, после замахав руками, – Всё нормально! Я вон… вообще тебя в губы целовала и ничего! Да, не долго, но всё же! – ужасное объяснение. Лишь проговорив в голос, махающая руками поняла, как нелепо оно звучало, отчего оба сидящих замолкли. Это было до невозможного глупо.

– Кхм. В любом случае. – улыбнулись даме, после залезая рукой в шухляду, что была с левой стороны стола. – Это тебе, небольшой подарок от меня. – с этими словами, на стол положили симпатичную, чёрную коробочку. На её крышке был изображён красивый, выполненный золотой краской дракон, который словно обвивал аккуратный футляр.

Внутри он был отделан красным бархатом, словно не давая даже малейшей возможности возомниться в аккуратности и богатстве выполненной работы. Вся эта роскошь словно подводила взгляд к гребешку, что аккуратно лежал в углублении, что было сделано специально под него. Красное дерево пахло какими-то духами, окрашенное в чёрный, матовый цвет, внутри вычурного орнамента рукоятки находилось несколько камней нефрита. Такие же были ближе к концу гребешка, в сердцевине вычурных цветов, что были так же искусно вырезаны на нём. Восхитительная вещица, не стоит даже думать, сколько бы стоила она, реши кто-то перепродать её на чёрном рынке, что там, один футляр мог бы купить небольшой дом, если удачно продать его на рынке, однако получившая этот подарок девушка не слишком хорошо понимала ценность подобных вещей. Не то, что бы она не ценила их, или тем более не умела обращаться, она просто не знала цены камней и дерева, как таких, в прочем старалась обходиться аккуратно со всем, что только выглядело как нечто хоть приблизительно имеющее ценность. Даже, если вещица не имела её совершенно, как таковой. Подарки девушка получала, всё-таки, слишком редко и Реншу, понимающий это, намеривался это компенсировать. Ценила бы Гроу эти подарки меньше, если бы они были на настолько дорогими? Отнюдь, она даже банальную открытку из бумаги сохранила бы, по сему зритель не слишком боялся, что его старания могут не оценить. Просто старания у него были специфические, в силу его желания работать над своими подарками, если можно было, так сказать.

– Ух ты, – несколько завороженно промямлили ему, разглядывая восхитительную работу мастера, – а из чего это сделано? – даже не имея слов, что бы описать свое удивление, ведьмочка тихонько говорила. Она никогда в жизни не видела настолько красивых вещей. – Это м-мне?

– Не столь важно. – улыбнулись даме, аккуратно продвинув футляр ближе к ней. – Тебе-тебе, даже не сомневайся! Бери, ну? Или я зря выбирал? – он не выбирал этот гребень. Он стоил бы дешевле, купи его Реншу на рынке, однако эта конкретная модель была сделана под заказ, отчего стоила намного дороже. Одна единственная, других таких не было нигде больше. Советник соврал о «выборе», что бы не смущать свою избранницу ещё сильнее. Она и без того сидела от волнения красная, как помидор.

– Ой, Реншу, я- – Гроу не умела принимать подарки. Ей их никогда и не дарили, так что теперь девушка сидела в полном шоке, удивлённо глядя на гребень, который всё-таки осмелилась взять через пару минут, удивлённо оглядывая. – да что же мне делать такой вещью? – даже несколько возмущённо узнали у советника, который лишь улыбчиво пожал плечами.

– Расчёсывать волосы, что же ещё ты будешь делать гребнем? – на него продолжали смотреть с тем же выражением и миссионер, сделав вид, что не понимает самой сути вопроса, добавил. – Ты всегда расчёсывала волосы пальцами, вот я и подумал, что тебе не хватает какого-нибудь гребня, что бы эту задачу не пришлось делать руками. Вот и сделал тебе такой подарок. – у женщины не находилось даже слов, она просто чуть шокировано смотрела то на вещь, то на самого Реншу.

– Как мне … Как мне отблагодарить тебя? – ведьма привыкла к тому, что за всё нужно благодарить, так или иначе. Деньги, товары, услуги, способ всегда был, главное знать, какой лучше всего подходил по ситуации. – Тебе что-то нужно?

– Ой, нет, простого «спасибо» будет достаточно. – ей лишь безразлично махнули рукой, однако девушку это не устроило. Нет. За любое действие, время или вещь нужно было как-то благодарить. А что она могла сделать Реншу такого, что бы, и он не обиделся, и официантке хоть чуть легче на душе стало? Ох, как жаль, что помада осталась вместе с грязными вещами! Там же был и табак, о нём вспомнили скорее от волнения.

– Нет, Реншу. – с этими словами, со своего места встали, после решительно подойдя к проповедующему. Внутри девушки всё аж закололо. Она не была уверена, что это правильное решение, но ничего другого она предложить ему не могла, по крайней мере в таком положении. А значит оставалось лишь малое. – Давай я тебя хотя бы поцелую?

– Ой, ну, – зритель, стоит признать, не ожидал такого и даже покраснел от волнения, но лишь кивнул. – ну можно я, конечно. Я не против. Но можешь и вообще ничего не- – договорить в прочем не дали, достаточно крепко чмокнув Реншу в губы. Приезжая не целовала «как было нужно», она скорее чмокала и отпускала, как детали с маленькими детьми, когда целовали их в макушку или в лоб. Так же сейчас сделали и с проповедующий, после повторяя процедуру поцелуем в щёку и лоб. Явно смущённый этим Реншу казался девушке забавным, отчего она даже прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть свою улыбку, но это вышло не совсем удачно. – Так, женщина. – чуть откашлявшись, пробурчали ей, явно не желая признавать своё искреннее удовлетворение таким ответом на свой подарок. – У меня для тебя ещё комната есть. Пойдем. Тебе же нужно где-то спать, правда? Только гребень свой не забудь. – смахнули неудобную тему с повестки, вставая и направляясь к двери. Кажется, мужчина хотел как можно быстрее убежать от собственного смущения, но эту битву он проиграл уже очень и очень давно.

– Ой, ладно, конечно-конечно, – закивали согласно, удивлённо направляясь за собеседником, не забывая по дороге захватить свой подарок. Благо идти к комнате было совершено не долго, однако в средине пути ведущий остановился, удивлённо подглядывая на двери в коридоре. – Что-то не так? – мило поинтересовались у зрителя.

– Кхм, мы с тобой, оказывается, соседи. – удивлённо проговорили Гроу. – Это моя комната. – ей показали на двери. Наверное, из его комнаты можно было попасть в офис, это объясняло дверь, что находилась за столом Реншу, прямо в стене. – А это вот, твоя. – указали ей на соседнюю дверь. Даже забавно, выходя с утра они буквально могли видеть друг друга, что было даже как-то неловко и вместе с тем, - мило. Зритель правда не хотел, что бы так получилось, но совершенно не был против такого удачного совпадения.

– О, да? – ведьма же была этому даже рада немного. Она почти никого здесь не знала и подобное соседство для неё – как нельзя кстати. – Это хорошо! Я рада это слышать. – собеседник чуть смущённо улыбнулся на такое заявление, всё-таки доходя до двери и открывая её. Видеть свою спутницу радостной – лишний повод сердца сильнее постукивать в груди, а это всегда приятное ощущение.

– Вот, заходи. – с этими словами внутрь помещения впустили. То было большим, как, наверное, весь нижний зал в таверне! Что там, внутри даже находились ещё одни двери. – Не смотри так, это уборная. – даже уборная в комнате была? Поразительно. Для приезжей, конечно, это было поразительным, ведь в таверне о такой роскоши нельзя было даже мечтать! Красивое помещение имело в себе большой, красный ковёр, такую же большую кровать, с мягкими по виду простынями и подушками, а так же окна, которые, кажется, открывались. Всё это венчались столом и шкафами, а так же несколькими креслами и даже небольшим диванчиком, что миловидно сочетался в золото-красной, роскошной гамме. Мебель была деревянной, почти исключительно матово-чёрной, не иначе краска, которую изредка стоило возобновить. Стоявшая в шоке даже и представить себе не могла, насколько дорого всё это бы обходилось Наррону, хотя искренне пыталась это сделать.

– Здесь, что, что-то делать можно? Это две комнаты для встреч? – удивлённо спросили у советника, на что тот так же озадаченно пожал плечами. Для него это был несколько глуповатый вопрос.

– Да нет, это твоя спальня. В ней нужно спать, да ещё работать можно, если хочешь. Вся комната твоя, к чему вопрос? Не нравится? – он догадывался, к чему был этот вопрос, но решил не накрывать себя глупыми, риторическими запросами с головой. Всё может спросить и завтра. Ему, как, в прочем и его спутнице, стоило идти спать. Предлог к этому нужен был очень и очень сильный. – Вообще, я чуть устал. Давай мы с тобой завтра об этом поговорим? Ты спросишь у меня всё, что захочешь, но сегодня, мы с тобой идём спать. Вот твой ключ. Спокойной ночи. – хоть было ещё и не совсем поздно, спать всё равно стоило собираться, что зритель и начал делать, оставляя ведьму совершенно одну, с ключом и футляром в руках. Обычно он не уходил так редко, но сегодняшний день вовсе не был обычным. Он был несколько уточняющим и самое главное – совершенно новым, в плане чувств, которые мужчина успел пережить, и он был в этом опыте совершенно не одинок.

Гроу стоило так же взять в руки свою челюсть, ведь как только двери щёлкнули, оставалось только оглядывать комнату и всё тут! Она была такой большой, буквально гигантской! Неужели в этом месте не жили пятеро человек? Это всё всего лишь для одного? Какая глупая растрата места! Неужели комнату не пытались поделить на две? Почему так? И вообще, хорошо ли, что помещение настолько большое? Это навеивало неприятные мысли, особенно даме, которая уже и привыкла к удушающим стенам родного, хоть и несколько нездорового дома. За большими окнами, которые прикрывали две пары штор, одни из которых были полу-прозрачными, даже находился балкон! Оказывается, её комната была прямо над баней, как и комната Реншу, отчего у них у обоих был небольшой балкончик, что был чуть надстроен над вычурной крышкой бань. Та имела в себе такие же спуски, как и крыши над храмом, явно созданные для предотвращения попадания влаги внутрь от постоянных дождей. Очень удобно. Со стороны же красноватое покрытие как-то терялось на фоне белого здания и теперь ясно, почему ведьма изначально этой особенности не заметила. Мало того, что не обратила внимания, так ещё и проектировка была изначально сделана так, что бы не привлекать к себе особого взгляда. Что ж, очень неплохо. Этот самый балкончик был частично совмещённым, но все-таки имел в себе перегородку. На него не решились выходить, эту особенность просто заметили себе в подсознании, далее несколько опасливо отходя к кровати. Сон в незнакомом месте всегда был проблемой. Особенно тогда, когда место это было настолько огромным.

Глава 14

Опасения, к сожалению, оправдались. Заснуть у Гроу особо не вышло, ведь большая комната навеивала неприятных ощущений того, что на неё кто-то смотрит издалека, наблюдая с диванов, стульев, или вовсе из шкафа. Оттого глаза закрывались всего на час, потом дама просыпалась, оглядывалась, делала небольшой обход и вновь засыпала и так по кругу, аж до шести часов утра, после которых она просто лежала в кровати, не в состоянии заснуть. Были бы стены тоньше, она бы прислушалась к тому, что делает Реншу, но даже этого сделать не могла. Так и лежала в тишине, не в состоянии нормально уснуть, ожидая, либо пока кто-то придёт, либо пока она сама услышит движения, что дадут ей возможность понять, что можно выходить из комнаты.

В самом деле такое поведение не было для Гроу чем-то новым. Она привыкла ждать, пока не узнает, что можно выходить, ведь в детстве ей часто говорили, что на улице очень опасно и лучше находится в доме, или же в церкви, чем там. Оттого выход в незнакомую местность, к которой всегда относилась вечно меняющаяся улица – казались неправильными. Этот страх можно было преодолеть, но в соединении с искренне неприятным и новым состоянием как тела, так и местности – делать это было страшно и неприятно. Легче было просто подумать о чём-то. Это была отличная тактика, что бы скоротать время, хоть немного, научилась девушка этому ещё тогда, когда жила в храме Аттеза, ведь монотонная уборка и помощь старику-священнику были единственным, чем девочка могла развлекать себя, пока её не научили читать или писать. Росла она всё-таки достаточно покорной, что часто приносило ей проблем, ведь она не могла должным образом постоять за себя, когда к ней пытались лезть, часто с не самыми приятными намерениями. Вместе с тем воспитывали её тоже достаточно, много чего не разрешая, что определенно оставило свой след на выросшей ведьме. Эти же запреты привели к тому, что «просто» получать вещи в голове дамы – неправильно. Всё нужно было заслужить. Гребень, который ей не так давно подарил Реншу – она также не заслужила, хоть собеседник и выглядел счастливым, когда она его поцеловала.

Иногда и вовсе хотелось верить в лучшее, хотя этого делать почти никогда не получалось. Если так подумать, а что вообще ведьма хотела делать? Она никогда не задумывалась над целью в своей жизни, а когда это всё-таки случалось, то в голову лезли очень глупые и мрачные мысли. Конечно, она умрёт в один момент, но что кроме этого? Целей как таковых в существовании своем девушка не видела, ведь все чем она была занята, не слишком приносило ей радости. Работа, сон, работа. Больше ничего не нужно было делать и ничего другого в голову не лезло. Организм привык выключаться от усталости и теперь, когда усталости не было – заснуть было так же невозможно, как и успокоить привыкший к ощущениям опасности разум. Зачем она вообще учила кого-то? Знания приносили ей лишь разочарование в жизни и умение читать лишь заставляло разочаровываться лишний раз от того, что книга не принесла ответа на заданный вопрос. Дети были рады учиться с ней, это было приятным. Но разве они научились хоть чему-то новому? Нет, читая разные страницы совершенно не связанных между собою книг они не учились ничему, кроме базового навыка понимания букв и редких цифр. Многие из них даже не умели понимать время по часам. Как и Гроу, они чаще делали это по тому, как низко опустилось солнце, что оставляло их почти полностью беспомощными в период времени, когда его уже не было. Бэннет умел определять время и направление по звёздам, а ведьмочку этому не научил. Она никогда и не просила её этому учить, она в принципе не знала, что такой навык был, пока один из друзей Наррона не рассказал ей об этом, ради предлога заманивания её, как подростка, в комнату. Тогда-то девочка научилась самообороне, правда не из хороших побуждений. С этого момента моряки не вызывали у неё хороших чувств, как и мужчины в принципе. Ничего особого с ней не произошло, она смогла сбежать, но после этого боялась прикасаться к кому-либо, если не доверяла ему. Женщины в таверне были куда проще и мягче. Кажется, некоторые из них и вовсе были заинтересованы совершенно не в мужчинах, а в женщинах, но что это меняло? Почти ничего. В прочем, Гроу их жизнь казалась счастливее. Они не находили привлекательными тех, кто с большей вероятностью мог убить и изнасиловать их труп. Официантка сказала бы, что это преувеличение, но сама видела подобное в те периоды, когда помогала священнику хоронить трупы, после очередной эпидемии. Мор никогда не приносил ничего хорошего, но, вместе с тем, всегда приносил какое-никакое облегчение.

За дверью послышались шаги, двери не скрипели, как и пол. В прочем кто-то из комнаты вышел. Может Реншу? Стоило понять время, ведь плотные шторы плохо давали свету пробиться, так что создавалось ощущение, что было ещё тёмное утро. Хотя, как оказалось, нет. Часов, наверное, семь, может восемь утра. Значит, можно из комнаты выйти. Убедив себя в этом достаточно, приезжая глубоко вздохнула, поправляя пояс так и не снятого ею кимоно и всё-таки выглянула из-за двери. Однако, из комнаты рядом не выглядывало никого. Более того, единственная фигура, что и создавала шум, была больше похожа на женщину, хоть и с массивной, мышечной статурой. Может это Лин-Лин? Хотя нет, зачем всех рыжих женщин под одну Лин-Лин сгонять. Это ведь глупо! Значит выходить было нельзя? Как на зло, по коридорам совершенно никто не ходил. Что же делать? Разве что из комнаты выйти. Сидеть в ней весь день – тоже не вариант. Значит, остаётся лишь перебороть себя, хотя сделать это было, как и всегда сложно. А что, если выходить не нужно? Если этого нельзя делать? Но тогда об этом бы сказали, верно? Ей бы сообщили о подобном, правильно? Если что, дама скажет, что просто не знала и быстро вернётся внутрь. Да, так и сделает.

– Не хочу! – возмутился знакомый детский голос. – стоящая в огромном, открытом коридоре, ведьма была всё ещё озадачена, и даже не сразу поняла, откуда голос исходил, но тот находил своё начало совсем рядом, отчего Лю Сяня показалось нужным найти. – Не буду! Не хочу! – он нашел сам себя куда раньше, ведь выбежал из сада, что находился за симпатичным, вырезным заборчиком. Судя по лучам солнца, крыши над садом не было. Интересное решение. По окружающему вокруг мрамору и не скажешь, что совсем рядом не было этого столь важного элемента. Наверное, мыть эту часть пола нужно было очень часто, что бы сохранять её в настолько новом состоянии. – Сестричка Гроу! – её заметили, теперь быстро приближаясь. Мальчик быстро бегал, куда быстрее, чем ведьма с его стороны помнила, совершенно игнорируя колонны, что ровным рядочком овивали всю огромную площадь места, вскоре добежав и до дамы, после крепко сжимая её. – Сестричка Гроу! Я так соскучился!

– Какая я тебе сестричка? – возмутилась женщина. Ребёнок уже пытался называть её так раннее, но какая же официантка ему «сестричка»? Она его бог знает, насколько старше! – Лю Сянь, ты что, забыл, о чём мы разговаривали? – тот нахмурился. – Что бы я от тебя такого больше не слышала. – с этими словами, мальчишке дали небольшой, несильный подзатыльник. Основной способ показать, что это неправильно, но на детей злятся не сильно. Иногда ограничиваться лишь подзатыльником не выходило, но мессия никогда особо не вынуждал переходить к более трудным мерам.

– Простите пожалуйста. – пробурчали той. – Я просто всех тут так называю. – мальчику явно не понравилось, что его исправляли. Было ли до этого дело даме, стоящей рядом с ним? Ни единой частичкой души.

– Ты что, ударила его?! – послышался громкий, чуть ли не истерический крик. – Как ты смеешь его бить?! Ты!! – с этими, стоит признать, воинственным окликами, на глаза Гроу скоро выбежала девушка. Выглядела она лет на двадцать. Может на двадцать два, но это максимум. Такая ухоженная, с красивыми, светлыми локонами и почти такой же белой кожей. Фигура у неё была тоже интересная. Чёткая груша, ничем другим не назвать. – Как ты смеешь!!

– … обалдеть. – только и смогла выдать из себя стоящая, с детским восторгом рассматривая кукольное лицо, стоявшее перед ней. Даже возмущающейся, эта девушка выглядела настолько восхитительно, что сложно было даже уловить всё возмущение, что на ведьму сейчас выливали. Кто бы ни была эта красотка, так не выглядели даже самые красивые куклы, которых Гроу довелось видеть! Наверное, так ведьмочка хотела выглядеть в детстве, но точно уже не знала, что помешало этому. Частая смола и зола, что окружали её, или пьяные мужчины. Что-то из этого уж точно помешало этому плану.

– Эй! Ты вообще меня слышишь? – уже успокоившись, красавица с некоторым недоумеваем смотрела на столь восхищённое лицо, что теперь смотрело на неё. – Ты в порядке?

– Да, да. – ей закивали, после ещё раз оглядывая фигуру. – Просто вы такая красивая. Никогда таких девушек не видела! – неожиданное начало диалога. Однако положенной реакции на комплимент не получили.

– Фу. – чётко пробурчали ей, выдёргивая мальчика от тела знакомой. Тот тоже был этому не слишком рад и обиженно ударил по руке, что его забрала. – Ты что, из этих? – на неё удивлённо глянули, после наблюдая, как к ней вышла ещё небольшая стайка девушек. Все из них выглядели куда более ухоженными и… Красивыми. Гроу на их фоне выглядела очень плохо. Ужасно, если говорить точно.

– Из каких это, «этих»? – Гроу была ведьмой, это да. Но ведьм вроде бы «этими» не называли. По крайней мере официантка этого не слышала.

– Ну, из этих, которые по девушкам. – часть из стоящих сзади непонимающе глянули на говорящую. Видимо они не слышали начало их диалога и без этого контекста это действительно звучало странно.

– Нет, я женщина. – с ещё большим непониманием ответили той. – Я, может, на вашем фоне и уступаю, но пока что, на мужчину, вроде, не похожа. – не похожа. – Женщины мне в этом плане тоже не нравятся, к сожалению. Мне нравятся мужчины. – очень странная формулировка предложения, окончательно запутавшая стоящую перед ведьмочкой красотку.

– К сожалению? – чуть более пухлая девушка поинтересовалась куда более дружелюбно. У неё явно не было неприязни к новенькой, да и Лю Сянь подошёл к ней куда охотнее, подлезая обниматься.

– Да, в жизни с мужским коллективом не очень повезло. Вот и говорю, что, к сожалению. – помахав руками, девушкам посмеялись и часть, конечно, непонимающе глянули на новенькую, а другая лишь посмеялась. Им это показалось забавным. Да, действительно, к сожалению! Может было бы лучше, нравясь ей женщины.

– Ой да, морщин бы меньше заработала! – себя похлопали по щекам. На них были лишь маленькие, красивые морщинки от улыбки. Даже сейчас пухлая красавица улыбалась и мило кивала в согласии, заставляя соседствующих с ней девушек тоже похихикивать тихонько.

– В любом случае! – возмутилась та, что изначально и прилетела на крыльях недовольных выкриков. – это не даёт тебе никакого права давать мессие подзатыльники! Кем ты вообще себя возомнила!?

– Ну что ты так не неё ругаешься, Ла-я-Лей? – стоящая рядом тихо возмутилась на такие выкрикивая, а у официантки в голове что-то клацнуло. Ла-я-Лей! Разве не так звали нянечку, про имя которой Лю Сянь ругался с Реншу?

– А разве вас зовут не Ла-я-Ли? – поинтересовались у белокурой красотки, после чего та, резко побледнев во взгляде, глянула на Гроу даже с ненавистью. – Не поймите неправильно, я просто-

– Ла-я-Лей. Меня зовут Ла-я-Лей, невоспитанная ты оборванка. – сложив руки на груди, на Гроу продолжали смотреть недовольно. Этого приезжая и боялась. Что говорить в этом случае она тоже не знала. Извиниться явно не будет правильным решением, более того, что, если, это заставит ненавидеть её ещё больше?

– Кхм. – ранее говорившая пухляшка перебила уже минутную паузу, отпуская уши Лю Сяня, которые она ранее придерживала, явно ожидая какое-то неприятное слово из всей этой ругани. – Опуская это недопонимание. Ты новенькая?

– Да! Тётя Гроу тут совсем новенькая! – ребёнок встрял в их разговор. Взрослых перебивать было неправильно, но стоящие, по всему видимому, нянечки, были вовсе не против. – Она приехала с нами из Линбурга! – неожиданное заявление, заставившее стайку удивлённо глянуть на Гроу. Всех, кроме Ла-я-Лей. Она выглядела ещё более недовольно. – Вы на неё не обижайтесь, она обязательно всё научится и исправит! Тётя Гроу очень умная!! – с этими словами, к упомянутой подошли и крепко обняли.

Круг по интересам ребенка это явно удивило. Недовольную это, кажется, возмутило ещё больше, и она просто развернулась и ушла, кажется, обиженно бурча себе что-то под нос.

– Из Линбурга? – повторили вопрос, на что ей кивнули. – Ох, вот как! – оживились. – Тебя зовут Гроу, да? Как интересно! А ты давно приехала? – вопросов у дам было много. Они ведь никогда не встречали никого из этого города! Столько всего хотелось расспросить и узнать! Ещё и Гроу выглядела несколько не ухоженно. Кажется, она плохо понимала, как стоило выглядеть, ещё и спала явно плохо. Может сегодня она спала первый раз за долгое время, что лишь усилило мешки под глазами? Может! Всё об этом стоило узнать! Всё стоило спросить! Хоть официантка и не станет рассказывать им всё, подробное знакомство было более чем приятным. Её, может, даже познакомят ещё с кем-нибудь? Это было бы просто замечательно.

°°°

Нянечки, безусловно, не хотели тратить ни минуты попусту и буквально носились по всей округе, пытаясь разузнать любые новые подробности. Они использовали все возможные и невозможные методы, стремясь собрать как можно больше информации. Однако полностью расспросить Гроу обо всем было невозможно, потому что за мессией требовалось постоянное наблюдение. Девушки, так или иначе, вынуждены были отвлекаться и постепенно уходили, чтобы больше времени уделять ребенку. Малыш также «участвовал» в этом процессе, но исключительно в те моменты, когда ему уделяли внимание. Он явно очень любил его, даже слишком, если честно.

– Так это ты новенькая? – сидящая в комнате неловко кивнула. Она уже успела немного устать, хотя по ней этого было и не видно. Привыкла работать с людьми, оттого хорошо держала себя в руках перед незнакомцами. – О, жди здесь! Я сейчас вернусь. – в самом деле, какая-то другая дама, не одна из нянь, что было даже подозрительно.

Сидящая на мягком диване уже не слишком обращала внимание. Вопросы у всех из них были одни и те же. «Умеешь ли ты читать?» Умеет. Спрашивают об этом потому, что как девушка выяснила, в храме считается: Линбург жутко необразованный и умение читать – привилегия. Частичная правда, однако от учёбы отказывались не потому, что этого себе не могли позволить. Отказывались потому, что, как и письмо, это не приносило как такой пользы в работе, что была так важна для округи и храма, в каком-то смысле. «Почему ты не убираешь свои веснушки? Почему ты не следишь за своим телом?» Гроу никогда не задумывалась над этим и даже сейчас не слишком понимала, что с ней не так. Никто не хотел объяснять, что именно заставило их спрашивать подобное, все просто спрашивали и отмахивались от встречного вопроса, не имея возможности как-либо свои слова объяснить. «Почему ты приехала? Зачем?» На этот вопрос и сама ведьма не знала, что сказать. Потому говорила «Не знаю, просто!». Видимо никто из нянь не знал, что её привёз Реншу. Это, в каком-то смысле, даже хорошо. Меньше вопросов и подозрений, которые, в прочем, очень быстро найдут своих почитателей.

Решив не слишком долго томить себя просмотром в стену, смотреть решили на что-то более конкретное. Гребень! Тот носили в поясе, Гроу делала так по привычке, хоть это было достаточно некомфортным, ведь вещица всё норовила выскользнуть, всё равно – удобно. Удобнее, чем носить в руках. Футлярчик оставили в комнате, не видя смысла носить его с собой, а на гребень поглядывали с некоторым восторгом, словно это было чем-то большим, чем просто гребень. И для Гроу это чем-то большим было. Фактически единственная вещь, которую ей не дали по ошибке, как, например, кулон от отца, или бутылка алкоголя, которую дали не совсем ей, а Наррону. Алкоголь отдали по назначению, больше не желая прикасаться к проклятой ёмкости. Кому вообще может прийти в голову спаивать малолетнего ребёнка? Это же просто возмутительно!

– О, ты ещё не ушла! – окликнувшая ранее зашла в помещение, улыбнувшись, притом была она совершенно не одна. За ней зашло ещё целых пять дам! Притом все из них были безумно красивы. Сложно сказать, были ли они настолько же красивы, как увиденная ранее Гроу Ла-я-Лей, которая напомнила ей о вещах, о которых она с детства не вспоминала, однако даже если нет, уходили они… Совсем не далеко. Даже сравнивались с ней, хотя различия определенно были. Хоть и небольшие. В храме было столько красивых женщин! Как тут не начать себя с ними сравнивать? – Ты извини, пожалуйста, что мы к тебе такой компанией! Просто приходить по одной и задавать одни и те же вопросы – как-то глупо. – говорившая села одной из первых, после и другие окружили сидящую на диванчике ведьмочку.

– Прежде, чем мы завалим тебя вопросами, – начала другая девушка, все из них выглядели на двадцать с чем-то. Двадцать два, двадцать четыре, одна на двадцать восемь, в прочем большинство все равно выглядели до тридцати. – может, у тебя есть свои?

Официантка, в основном из-за мешков под глазами и явной усталости, с постоянным расстройством, что отпечаталось на лице, выглядела на все тридцать два. Хотя, как ведьма, в свои тридцать она должна была выглядеть на двадцать один, может, двадцать четыре. Это тоже было причиной для комплексов, которых у Гроу было достаточно, что бы ненавидеть то, как она выглядела и восхищаться другими девушками, ведь они следили за собой и действительно выглядели прекрасно. Она? Нет. Чего ведьма не знала, так это простого факта: начни она следить за собой и тоже будет выглядеть на двадцать четыре. Её ощущения собственного тела и восприятия собственной внешности были неправильными. Конечно, исхудавшее, невыспанное и недовольное лицо, с чуть грязными от вечной работы волосами, будет выглядеть куда хуже красивой, отмытой, почищенной и приятно пахнущей девушки, и тем более девушек, которые следят за собой постоянно.

– Вы такие красивые. – лишь проговорили им, чуть виновато улыбнувшись и сжимая в руках подарок, что до этого лежал на коленях. Девушек это даже смутило немного, отчего та, что зашла последней, неловко откашлялась.

– Вероятно стоит задать чуть иной вопрос, – улыбнулись Гроу, явно не будучи уверенной до конца, стоит ли спрашивать подобное в принципе. – ты заинтересована в женщинах? В сексуальном плане имею в виду. – на неё глянули так удивлённо, что стало сразу понятно, что это не так.

– Что? Нет! – помахала рукой в воздухе. – К сожалению, мне нравятся мужчины. – вспомнив прошлое непонимание, добавила. – К сожалению, потому что в моей жизни они, в основном, ужасны и даже несмотря на это, я всё равно нахожу их привлекательными. Если бы я могла выбрать, кого любить, то выбрала бы женщин, они помогали мне куда больше и не подвергали мою жизнь опасности, вот я и говорю, что, к сожалению. – лица сидящих вокруг чуть погрустнели, кажется, они не ожидали такого объяснения.

– Ой, святая мессия, – тихонько пробурчали ведьме, аккуратно погладив по плечу. – мы подумали, что ты просто по девочкам. В этом нет ничего такого и наверное, знаешь, так было бы даже лучше, чем это. – сидящая пожала плечами и махнула рукой.

– Не суть важно. Что вы хотели спросить? – за этим последовала пауза. Собеседницы были чуть смущены ответом, что дала им дама. Они были бы совсем не против, если бы она была заинтересована в девушках. Одна из сидящих прямо здесь – была по девушкам. Соответственно для неё это было бы даже плюсом, но ситуация была куда мрачнее. Никто из присутствующих не знал, как точно реагировать на подобный тип историй, ведь никогда с ними не сталкивались, вместе с тем, говорить что-то другое тоже было трудно. Ничего просто не лезло в голову!

– Ам, – видимо попытавшись найти повод для разговора, на гребень указали. – а что это за гребень у тебя? – тот действительно выглядел необычно, девушки видели его где-то, притом не так и давно, только вот где? – Где ты его взяла?

– А? Этот? – тот показали чуть чётче. Теперь уже все из дам смотрели с интересом. Они узнали эту вещицу, очень занимательно. Ведьмочка же, не обратила на это никакого внимания. – Это мне знакомый подарил. – ни капли вранья в этом не было.

– Когда? – никто из сидящих не видел приезжую раньше. Это начинало быть интересным. Неужели она…?

– Вчера. – пожав плечами, Гроу добавила. – Я и приехала то вчера. Я здесь новенькая.

– Так это ты! – говорящая не так давно прямо подскочила на месте от такого неожиданного отклика, теперь смотря на говорящих искренне испуганно. – Это ты та самая «знакомая», которой Реншу писал письма! – Реншу писал письма? Их писал Лю Сянь, насколько женщина знала. В прочем может Реншу их корректировал?

– Реншу писал письма? Разве их писал не Лю Сянь? – сидящие даже захлопали в ладошки, услышав имя ребёнка.

– Так вот ты как выглядишь! Ну неужели познакомились! – в смысле познакомились? Гроу их впервые в жизни видит! Они её тоже, вообще-то! Что означает «познакомились» и почему эти девушки так радуются неизвестно кому, кого знает Реншу? Мало ли кого он знает! Что в этом такого! – Тебе Реншу о нас что-то рассказывал? – перед радостными личиками сидела совершенно растерянная дама, чуть удивлённо смотрящая на те глупости, что ей говорили. – Видимо нет. Ну ничего. Мы, вот, всё сидящие – его, ам… – на этом замялись, после глядя на подружек, те тоже подумали и просто закивали положительно. – любовницы. Мы понимаем, что он тебе ничего не рассказал, но-

– А! – тут уже их перебила Гроу. – Так вы его любовницы? – те закивали положительно. – Так он мне про вас рассказывал! Ничего плохого, правда, не говорил. Правда и любовницами он вас просил не называть… Но я быстро догадалась, что вы любовницы. Всё в порядке! – девушкам улыбнулись. – Очень рада познакомиться с такими важными особями! Вы выглядите ещё краше, чем я себе представляла! – сидящие напротив, в прочем, были таким заявлением даже чуть удивлены.

– И тебе… Нормально, что у него есть любовницы? – какая глупость. Конечно, Гроу было «нормально»! Она вообще была удивлена, что их было не десять! Любовные похождения Гюрена её мало интересовали, но она всё равно слышала о них достаточно, что бы приблизительно понимать, что её осознание концепта «развлечения для богатых мужчин» правильное и даже очень четкое. Любовницы были у всех таких представителей (к которым был причислен и Реншу). Богатых женщин Гроу не видела. Вернее, теперь то она их увидела! И была бы вовсе не удивлена, если бы любовники или любовницы были и у них! Кто откажется от компании красивого человека, готового выполнить любой твой каприз? Были бы деньги!

– Конечно! Я удивлена, что вас не больше, если честно. – теперь она была точно уверена, зачем её сюда привезли! Ранее её ещё как-то донимали сомнения, но теперь? Ну конечно! Зачем такому мужчине как Реншу, такая женщина, как Гроу? Глупости! Вероятно, хочет переспать с ней, а после отправить назад. Теперь то всё логично! Две недели – это более чем достаточное время, что бы убедить её, что это не «просто на один раз». – Теперь то и цель моего приезда мне понятна! – им улыбнулись, девушки смотрели на неё с интересом, однако, чем дальше она говорила, тем сильнее их лица наполнялись неловкостью и недопониманием. – Если у него есть вы, то значит я здесь так, всего на две недели. Не зря же всего на две. Переспит со мной и ладно. Думаю, что вам не стоит ко мне слишком привязаться, от меня избавятся так же быстро, как я здесь и появилась!

– Кхм. – одна из дам прервала эту тираду. – Есть причина, по которой Реншу попросил тебя не называть нас «любовницами». – это было даже неловко объяснять, ведь девушки изначально рассчитывали на более позитивный вариант и видеть в Гроу такие печальные ноты было даже больно. Если она права, то девушки сделают что-нибудь с тем, что бы Реншу понял, что он свернул не туда. Не важно, что это им будет стоить. – Если бы тебя привёз ещё Гюрен, то мы бы ещё поняли такие размышления.

– Да, он не слишком отличается «моралью» или «честностью». – сидящие закивали. – Но даже он себя так не ведёт. Реншу так тем более. – после неловкой паузы, добавила. – Реншу ни с кем из нас так и не переспал. Мы ожидали, что это случится, но этого не произошло. И мы сомневаемся, что если он не сделал этого со всеми нами, то сделает с тобой. – они были куда красивее Гроу. Действительно. Зачем Реншу было опускаться до такого уровня? Это было глупо. Но зачем тогда он привёз её сюда? – Особенно учитывая, что мы о тебе слышали за всё это время.

– Сама подумай, что мешало ему переспать с тобой у тебя дома? Зачем было привозить тебя сюда? Это долго. Это не имеет смысла. – действительно. Гюрен обычно просто спал с кем-то в таверне. Реншу…? Ну, да, это действительно имело немного смысла, если над этим подумать. – Что он сказал тебе, когда просил поехать с ним?

– Кхм. – неловко кашлянули на это. – Он сказал, что я должна пройти некую проверку и-

– Ты что, ведьма? – рыжая девушка резко оживилась. Приезжая глянула на неё удивлённо и чуть ошарашенно.

– Ну, вообще да, это плохо? – но рыжуля лишь радостно взвизгнула и буквально набросилась на новую знакомую, крепко обнимая её.

– Ты ведьма! Я тоже ведьма! О, ты, наверное, «лесная», да? Да??! – сидящая неловко улыбнулась и кивнула. Девочек это позабавило. – О-о-ой! Я тебя с подружками познакомлю! Они будут так рады! Так-так-так рады! – крепкие объятия пришлось прервать, ведь радостную девушку с некоторым трудом оттащили.

– Мы слышали о тебе немного. – улыбнулись удивлённой Гроу, которая чуть неловко поправила окончательно растрёпанные волосы. – И Ао-И была очень рада узнать, что ты тоже ведьма. – говорящую перебили.

– Не просто ведьма! «Лесная» ведьма! – ту тихонько похлопали по плечу, посмеиваясь.

– Какая бы не была, после твоих объятий она уж точно выглядит, словно только вылезла из кустов. Гроу, верно? – ей кивнули положительно. – Будешь против, если мы поправим твой внешний вид немного? – ведьмочка была совершенно не против. К чему отказываться? Других шансов так хорошо познакомиться может и не быть. И вероятно их не было.

Причёску даме все-таки поправили, аккуратно причесывая промытые вчера волосы не так давно подаренным гребнем, оказалось, что волосы у сидящей (как она и подозревала) тонкие и «жидкие». Соответственно использованные шампуни ей не подходили и нужно было подбирать другое средство для промывки головы, однако саму Гроу об этом просили не беспокоиться. «Это работа банщиц», сказали ей, «Они учатся на это», повторили ей.

«Любовницы», хотя в понимании Гроу даже «подруги с привилегиями» было бы излишним наименованием для этих дам, оказывается вовсе не претендовали на «любовь и внимание» со стороны Реншу. Это было бы сложно сделать, если даже не учитывать, что половина из них была чуть ли не в половину младше самого проповедника. По их же словам, упомянутый совершенно не испытывал к ним романтических чувств и в принципе вёл себя с этими девушками как с детьми. Это не было слишком удивительно. Никто из них не имел слишком большого жизненного опыта, кроме тех, кто было старшими из компании и соответственно им с Реншу было бы трудно общаться в любом случае. Они ожидали от него «взрослого поведения», тогда как старшие дамы осознавали, что он зритель. Соответственно головой и частично телом он, дай бог, в своём тридцатилетии, но ответственности и знаний у него на все положенные ему пятьдесят. Постоянный стресс не делал мужчине лучше и говорить с ним, если только ты ему искренне не нравишься – не слишком большое удовольствие. Он постоянно бурчал и отвечал достаточно холодно. С другой стороны, на публике он вёл себя очень прилично, и никто у него ничего не спрашивал. Гроу замечала за ним строгость и явное недовольство, но он был куда более… Счастливым рядом с ней, оттого общаться с советником женщине даже нравилось! Это оказалось сюрпризом для той же Ля, которая, как и её двоюродная сестра Ри-Ума, с Реншу могли общаться только через силу. Они не ненавидели мужчину, ведь тот помог им найти жилье и устроится на том месте, где они были сейчас, однако таких тёплых чувств девушки не понимали. Тогда как упомянутые ранее «третья» и «четвёртая» любовницы, Реншу совершенно не воспринимали как «романтический интерес» и скорее смотрели на него как на отца, Рю-А, которая была «пятой» и вовсе не была в мужчинах заинтересована! Именно она спрашивала по поводу «интереса в девушках», ведь, как она честно сказала, Гроу показалась ей симпатичной. Однако, если женщина заинтересована в мужчинах – то к этому отнесутся с пониманием и трогать её по таким поводами – не будут.

Ведьма привыкла жить в месте, где к дамам подобным Рю-А относились плохо. Очевидно, Наррон не любил их всем сердцем, так же, как и мужчин, что были заинтересованы в своем поле. Самой официантке относиться к подобным людям нейтрально это не мешало. Она, да, не понимала конкретно, как можете девушке, нравится девушка, но точно так же Рю-А не понимала, как Гроу может нравиться мужчина. Так что конфликтов не возникало. Они просто не посвящали друг друга в «любовные похождения» другого, а за исключением этого – жить никто и никому не мешал. Одна из самых младших – Ао-И, была ведьмочкой и совершенно не понимала, почему тот факт, что кому-то нравится свой же пол – может быть проблемой. Её не посвящали. Искренне радостная и активная, пухлая фигура создала бы очень много проблем в первую очередь для тех, кого хотела защитить. Одной из старших была Са-Миу. Настоящая любительница романтики, она даже вызвала у Гроу некоторое беспокойство. Нельзя так спокойно относиться к резкому движению со стороны мало знакомых мужчин. Ведьма такому не доверяла, в прочем всей ситуации не знала и пока что судить не решилась. Оказалось, что Са-Миу была близкой подругой раньше встреченной Си… Почему-то это не вызвало у Гроу совершенно никакого удивления.

Пришедшая первой звалась Уме-у-Лай. Самая старшая, из тех, кто в комнате был. Настоящая красавица, умница и просто замечательная девушка. Стоит сказать, характер у неё был очень интересный. Если уж она себе что-то решила, то она этого добивалась. Таким вот образом, она добилась того, что у неё уже был суженый, с которым она вот-вот заключит брак. Как выяснилось, никто из девушек не знал, как Реншу будет заключать свой брак, если будет. На вопрос Гроу о том, почему они так уверенны, что Реншу вообще решит его заключить с кем бы то ни было: ей в унисон сказали, что это точно будет. Мужчине, как не иронично, очень тяжело одному и он хорошо понимает, что жить один не будет. В этом ведьма его очень хорошо понимала. Она даже и не думала, что он тоже страдает от подобной проблемы. Зачем для этого заключать брак было не понятно, однако её удивлённо спросили «а что в этом плохого.» Ничего плохого в этом не было, просто сидящая с ними никогда и не задумывалась над самой темой жизни с кем-то. Она всегда была уверена, что её предназначение заканчивается там, где она находится, но сейчас она находилась в совершенно ином месте, в совершенно иное время.

Это же время постепенно заставляло опускаться ночные тучи. Ужин сегодня проходил в общей столовой, в которую Гроу тоже привели, посадили, накормили, ещё и завалили тонной вопросов. Рядом была ещё столовая для «министров», но туда даже любовницы Реншу ходить не рекомендовали. Мол, нудятина та ещё. Посиди с нами, поговори! Гроу поговорила, пообщалась, даже познакомилась с ещё большим количеством людей, однако язык уже заплетался. Все эти одинаковые имена заставляли её путаться и ведьмочка уже и забыла, кто из любовниц, кто, как кого зовут и кто где живёт. Решила спрашивать при встрече. К этому моменту, разговоры и новые знакомства смешались в одну большую кучу. Баня не помогла проблеме, сморив ведьму ещё больше. Чего девушка запомнила, так это то, что её отругали за то, что она спала в кимоно, которое ей дали. Кажется, нужно было спать в «ночной рубашке». Роскошь, которой у девушки никогда не было, и она не слишком хорошо понимала, как с этим нужно жить. Ещё даму ругали за что-то связанное с «нижним бельём». Кажется, дело было в том, что «его нельзя так долго носить, как ты вообще в этом ходишь, это же неудобно!», но никто и не говорил, что это было удобно. Это было. Оно исполняло свою роль. На этом потребности заканчивались. Поняв, что их слышат не очень хорошо, по причине большого количества людей и явной моральной усталости, ругань всё-таки прекратили, сказав, что Лин-Лин поговорит с Гроу «завтра». Ну и пусть. Осталось только дойти до комнаты. Однако, даже это оказалось удивительно трудной задачей. Всё так и плыло перед глазами, хоть шатаний и не было, всё же ощущения внутри тела ведьмочки были такие, словно её подержали над огнём и распарили, как мягкое, свежее мясо, которое скоро будут есть.

– Твоя комната в коридорчике. – Реншу! За весь день Гроу его так и не увидела и была очень рада всё-таки увидеть единственного человека, чьё имя она чётко помнила. Он был прав, её комната действительно была там, очень удобное место, ведь обувь можно было отставлять у двери, наверное, и вешалки можно было там поставить, однако безопаснее было всё-таки держать вещи у себя в помещении, так женщина думала. – Ты в порядке? – тот подошёл, после глядя на даму, ожидая, пока она или пойдёт к комнате, или посмотрит на него. – Ох, святой дух Дракона, ты что, не спала совсем? – в голосе возникла строгость, однако быстро перешла в сожаление.

– Реншу! – только и сказали ему, резко обняв стоящего, который как раз стоял достаточно близко. Зритель был совершенно не против объятий, однако был этим действием все-таки несколько смущён. – Я так по тебе соскучилась...! – она не соскучилась прям «так», но она действительно была чуть расстроена, что не увидела его за весь день. Уже привыкла к, да, недовольному, но знакомому лицу. – Ой, у тебя новый одеколон? Тебе очень идёт. – это совершенно неожиданное наблюдение в таком-то состоянии.

– Кхм-кхм, – откашлявшись на подобное замечание, девушку тоже обняли в ответ, приподнимая чуть и ставя ближе. – старый, мой любимый. Рад, что тебе, кхм, нравится. – всё-таки стоявшего беспокоило не то, что о нём думали. – Но я серьезно, ты что, не спала сегодня?

– Мне трудно спать в новых местах, я же говорила тебе. – да, она упоминала нечто подобное.

– Ну, любое место будет новым, если в нём не жить достаточно, – справедливо отметили ведьмочке, после ощущая, как тело обняли крепче. – ну, что ты предлагаешь мне с этим сделать? В карете ты спала более чем комфортно. В чём дело тогда? – ему не ответили. – Не во мне же, правда? – это же глупости! Реншу – последний человек, с которым Гроу могло быть комфортно. Правда?

– Наверное в тебе. – тихонько пробурчали ему. Советник только сейчас заметил, что объятия были такими крепкими частично потому, что на плече буквально потихоньку засыпали. Безусловно, очень мило, что ему доверяли настолько, но Реншу был слишком смущён этим и ещё не готов был сам себе признаться в том, что он всё-таки нравится Гроу в ответ. Может она не говорит ему это прямыми словами, но, если она ощущает себя рядом с ним комфортно, целует его и в правду беспокоится о том, что его внимание остаётся «неоплаченным» …? Мужчина мог играть дурака сколько он хочет, но ему было не двадцать, и он хорошо понимал, что Гроу он нравится. Конечно, стоило спросить об этом и прямо, что бы точно не ошибиться, принимать решения за другого человека миссионер не собирался. В прочем сейчас это было бесполезным делом. – С тобой мне было спать очень комфортно.

– Я вижу. – чуть неловко посмеялись на это. У него на плече чуть не заснули. – Ладно, м, говоришь трудно спать самой? – промычали положительно. – Ну, попробуй сегодня ещё сама поспать, не знаю. Ну, имею в виду, если опять не получиться… То попробуешь поспать ещё со мной. – его похлопали по спине пальцами, что почти не ощущалось через тяжёлую ткань богатой одежды.

– А тебе удобно будет, что я с тобой сплю…? – ещё не спит. В прочем винить в неправильном формулировании предложений собеседник её не собирался.

– Я, кхм, – признаваться в этом было нужно скорее самому себе, чем Гроу. – я буду не слишком против. Мне тоже очень понравилось вместе спать, когда мы в карете были. – услышав довольные мычания, лишь тихонько посмеялся. Стоило довести девушку до комнаты, иначе она на нём и заснёт. В прочем никто особо не был против. Стоящие были тёплыми и очень мягкими, да и Реншу был более чем рад видеть, что ему доверяли достаточно, что бы уснуть на его плече.

Глава 15

Гроу в принципе с большим трудом спала. Сон не был чем-то, что девушка могла легко заслужить, оттого даже в состоянии, когда её голова выключалась, тело порой просыпалось и открыв глаза, ведьма лежала в три часа утра, тихонько смотря в потолок или стену. Сейчас было то же самое. Заснуть иногда выходило, иногда нет. Сегодня сон был благосклоннее и вышло даже немного подремать, несмотря на то что обычно даже этого не происходило. Нет, организм определенно не отработал достаточно. Он был искренне удивлён тому, что ему давали нормальную пищу, воду и не заставляли доходить до момента, когда он не был готов более работать. Где его пятичасовые перебивки на сон? Где привычные биологические ему часы, механизм которых сломан уже давно? Глупости всё это! Должен быть шум, перестрелки, периодически запах метала, исходящий от крови и постоянное напряжение от разговоров, пьяных посетителей и людей, которыми так или иначе нужно руководствовать, ведь что бы Наррон ей не говорил – именно Гроу занималась большей частью организаторской работы. Уточнить кто и когда приходит? Гроу. Написать карточки для меню? Тоже на Гроу! Запомнить, кто из клиентов любит каких официанток и готов им больше платить? Это тоже было на Гроу и это была лишь маленькая часть обязательств. Где-то с четырнадцати лет в таверну начали заглядывать чаще. Она иногда помогала девушкам, те это не слишком ценили. Наррон лишь посмеивался, шутя, что скоро она займет их место. Тогда же Гроу потихоньку начала сидеть с детьми, ведь читать и писать уже умела. Чем дальше, тем дальше дела начинали заполнять день. С утра встать, проверить, достаточное ли количество листов с написанным, неизменным как много лет «меню», если их мало – дописать. Писать всё-таки из женщин могло не много, и никто не хотел сидеть и писать однотонные листы. Это можно было делать и во время «слежки» за детьми. Они ей в этом процессе иногда даже помогали. Потом обед. Потом вновь сидеть с детьми и разводить их по домам. После, возвращаться в таверну, где подходить к Наррону и уточнять, кто из должников, по его мнению, сегодня явится, предупреждать об этом их любимых «дам» и уточнять, какие комнаты свободны. Далее протирать столы и разносить напитки. Иногда уведомлять дамам, что вновь нашли себе «мужчину на ночь», какие комнаты свободны. Всё это до начала ночной смены, где, если никого не нужно было «подчистить», можно было идти спать, что бы ожидать повторения цикла. Если же «чистка» требовалась, то сон можно было отложить. Поспать можно было и днём. Дети поймут. Они всегда понимали, ведь выбора у них тоже как такового не было.

Вся эта постоянная ответственность свалилась на голову так давно, что её отсутствие казалось странным. Почему за неё могут что-то решить? Разве это не приведет к катастрофе? Разве ей не попытаются сделать больно за это? Было даже странным. Все были такими вежливыми? Не то, что бы в таверне к Гроу относились плохо, к ней никак не относились. Когда она была младше, её не слишком хотели слушать и даже не очень любили, ведь её любимый «дядюшка» нагружал их сильнее, чем саму ведьму. Это казалось бессмысленным поначалу, но потом маленькая ведьма была отставлена от всех обязанностей и занималась «подчисткой» трупов. Казалось бы, спалить было бы проще их, так нет. Их нужно было съесть. Стоит сказать, враги Наррона тоже… Ели эти трупы. Для Гроу они хотя бы были в каком-то смысле аппетитными, не зря она ведьма. Но видеть, как те, кто так скоро окажется на месте съедаемых, ругается на подростка, кричит, истерит, падает на колени и плачет было больно. Ближе к восемнадцати ведьма даже начала говорить с этими людьми. Понимая, что им осталось всего то пару часов, она успокаивала их и говорила, что всё будет хорошо. После и они оказывались у неё в руках. Тавернщик, то ли поиздеваться хотел, то ли ему было лень, а трупы никогда не резал и не убирал. В какой-то момент этот старый хрен даже задумался над тем, что бы готовить людей в качестве еды посетителям и кок даже согласился, однако все остальные (включая и саму женщину) отказались принимать в этом участие и от плана потихоньку ушли. С того момента к официантке начали относиться лучше и чем дальше она работала, чем больше ответственности на себя перенимала, чем чаще помогала женщинам, девушкам и дамам, что исполняли не самую приятную «услужливую» работу, отдохнуть или отойти от дел, - тем приятнее становилось работать в женском коллективе, тем реже на неё обижались, и тем чаще спрашивали совета.

В прочем сейчас всё было иначе. Лёжа на удивительно мягкой кровати, оставалось думать про совершенно небольшое количество дел, что осталось сделать, хотя даже так, дни проходили удивительно быстро. Ранее, один день тянулся, по ощущениям, целую вечность, хотя в нём совершенно ничего не происходило, всё было одинаковым. Здесь всё происходило как-то суматошно. В прочем и людей было в несколько раз больше. За два дня женщина успела познакомиться с таким количеством новых лиц, что забыла почти обо всех из них! Единственные, кого она помнила относительно чётко: Реншу, Гюрен и Лю Сянь. Ещё запомнилась Ла-я-Ли, правда, кажется, она хотела, что бы её называли "Ла-я-Лей" и конечно же Лин-Лин. Такая женщина! Она напоминала Гроу повариху, та имела похожую с ней статуру и была такой же отзывчивой и милой к новичкам. Со старостью это, конечно, постепенно улетучилось, но воспоминания о хорошем знакомстве и каком-никаком понимании были, навеивая небольшое количество хороших воспоминаний.

Послышался скрип двери. Ведьма повернула голову в нужную сторону и увидела Лин-Лин о которой вспоминала не так давно. Та, видимо поняв, что Гроу на неё смотрит, неловко замахала рукой.

– Ой, ты спи-спи...! – но лежащая села и улыбнулась, она не спала уже как несколько часов, о чём свидетельствовали яркие мешки под глазами.

– Ты не волнуйся, я уже давно не сплю. Заходи. – ей улыбнулись, наблюдая, как Лин-Лин неловко зашла в помещение. У неё в руках был какой-то свёрток. Видимо она планировала оставить его в комнате, но этот план провалился. Теперь к Гроу подошли, садясь на краешек кровати.

– Ты опять спишь в своём кимоно? – недовольно пробурчали ей. – Ну ничего, сегодня мы пошьём тебе ночную рубашку и этот беспредел закончиться. – ведьмочка посмотрела на банщицу озадаченно.

– Я не понимаю смысла ни этого кимоно, ни ночной рубашки, почему я не могу спать в этом кимоно, разве- – однако договорить не дали, выставляя палец в воздух.

– Смысл нормального нижнего белья ты видимо тоже плохо понимаешь! – недовольно возмутились, всё-таки раскрывая свёрток и показывая старое и изношенное нижнее белье, что ведьма ранее носила. Было ли оно красивым? Нет. Удобным? Тоже нет, но свои функции оно исполняло и именно это было важнее всего. – Вот что это такое, а, Гроу?! Разве это удобно? Сколько этим тряпкам вообще лет! Ты, что, не знаешь, что бельё нужно менять!? Оно же жёлто-розовое от старости!

– Ну, оно и не должно было быть удобным. Оно должно было быть, что бы запахов не было. – эту функцию эти тряпочки, наверное, исполняли, но лицо сидящей рядом женщины выражало недовольство. – Не смотри на меня так. Я не слишком беспокоилась об этом.

– Откуда ты взяла эти тряпки? – прямо задали вопрос, не в состоянии сдерживать приказной тон.

– Ой, – выдержав достаточно длинную паузу, задумчивое личико выдало, – а я тебе и не скажу. Я точно знаю, что, когда эти тряпки уже рвались, мы обматывали ими трупы, которые планировали сжигать. – банщица поморщилась.

– Определенно способ расположить бактерии в умершем. – именно за этим это и делалось! – Надеюсь, вы с трупов эти тряпки не снимали? – на это лишь неловко пожали плечами. Гроу не была уверена. Может и снимали. Она мало следила за этим процессом. Уже и не помнила, сколько каким тряпкам лет. – Святой Дракон, не издевайся над моим разумом, – тряпки прижали пальцами, после отбрасывая в разложенную рядом кучку вещей. Носков в ней не было. – чего смотришь? Стыдно стало?

– Носки, их нет в этой куче. Носки нормальные? – ей кивнули, закатив глаза, насколько это можно было сделать.

– Нормальные. Единственное, что не выглядит, словно его вытащили из чьей-то могилы. Я всё ещё в шоке с тебя. Как в этом можно ходить?! Как ты вообще не умерла от инфекционного шока? – может и умерла бы, не будь она ведьмой, но она таковой была, а значит болячки, инфекции и всё этому подобное - не самое плохое, что с Гроу случалось. Вероятно, это было единственно верной причиной того, что женщина не умерла ещё в свои четырнадцать лет. Естественно, Лин-Лин не понимала подобного, но и ведьмой она не была.

Старая банщица видела многое на своём веку, но такого издевательства над собственным организмом ещё не встречала. Это было даже слишком. Да, Линбург не считали эталоном здоровья, красоты или счастья. Но у всего должен быть предел, верно?

– Ну, я же ведьма. Для нас нормально жить среди болячек. – несколько неловко уточнили рыжеволосой бестии, словно это упрощало или как-то меняло её недовольство. Ко всему, храмовские ведьмы страдали от болезней так же сильно, как и все остальные в храме, оттого для сидящей рядом банщицы всё это звучало не лучше нелепых попыток оправдаться.

– Ты мне лапшу на уши не вешай. – возмутились в ответ. – Будь ты хоть четырежды ведьмой. Следить за собой нужно. А это, – тряпки, что лежали рядом аккуратно завернули в ткань. Трогать их руками Лин-Лин явно боялась. – мы отправим в топку. Возмутительно просто!

– Так, а в чём же мне ходить? – на неё искоса глянули. – У меня нет других вещей.

– Хоть голой, но не в этом. – фыркнув, добавила. – Это - издевательство над самим понятием "нижнего белья". – сидящая в кровати так не считала. В прочем она в принципе не обращала внимания на подобные жизненные условности. – Подберём мы тебе вещи, не волнуйся. Я вообще за этим и пришла.

– Почему мне нельзя просто оставить мои вещи? – почти в эту же секунду даме врезали небольшой щелбан. Перебор есть перебор. Её тут, значит, ругали по поводу того, насколько её набедренные повязки были отвратительными, а она делает вид, что ничего не понимает! Конечно, может недосып делал своё дело, и голова новенькой могла плохо соображать, но это вовсе не значило, что стоит игнорировать базовую гигиену. От женщины только-только отмыли запах табака! – Ладно, ладно. Поняла. Пойдем тогда, если мы куда-то собрались.

– Идём-идём, ещё как идём! – заверили женщину, после вставая с кровати и ожидая, пока она тоже встанет. Это произошло достаточно быстро. Лин-Лин несколько недовольно оценила внешность ведьмы взглядом и что-то пробурчала себе под нос. В прочем подошедшая не расслышала, что конкретно ей сказали, а потому мило улыбнувшись направилась с собеседницей туда, куда она посчитала нужным отвести невыспанную девушку.

Перед идущими предстало величественное помещение, выполненное из сверкающего белого мрамора. Резной заборчик, окружающий огромный сад, украшали так же и массивные колонны, которые находились чуть вдалеке от красиво отделанного материала преграды. Величественные столбы были расписаны великолепными фресками на религиозные темы, каждая из которых казалась оживающей под светом дневного солнца. Многие из них имели на себе дракона. Цвета он был какого-то непонятного, то ли синий, то ли красный? Может и вообще зелёный. Именно здесь ведьмочка вчера встретила Лю Сяня, однако особого внимания красоте помещения не уделила, в очень зря. Петляя по коридорам, двоица постепенно проходила по случайно созданной террасе. Всё это место было закрыто достаточно большой крышей, что аккуратно спускалась к садовым рощам, однако каких-то конкретных загородок не было. Да, сад был закрыт забором, который скорее напоминал стены, однако в этом заборе находились достаточно большие окна, насколько большие, что через них спокойно можно было перелезть и никакой двери бы не понадобилось! Именно под этими вырезами заборчик был резным. Более плотные конструкции рядом имели всё-таки цельные мраморные куски и, словно намекая на долговечность их там нахождения, они так же были расписаны различными силуэтами и узорами. Как ни странно, в здании было тихо. Неужели настолько огромное место не имеет в себе совершенно никого?

Хотя, чуть больше ходьбы быстро открыло взгляду несколько людей, что стояли около комнаты. Судя по лицам, чувствовали они себя не слишком. В прочем надпись на стене этой комнаты достаточно быстро дала понять – это было не что иное, как лазарет. Лица тех, кто ожидали в нём приёма - не разочаровывали. Даже наоборот, вызывали некоторую жалость. В прочем Лин-Лин не давала возможность особо поглазеть на бедняг, оттаскивая ведьмочку вперёд. Коридор скорее напоминал лабиринт, а на стенах внутри тоже находились различные узоры, правда количество их варьировалось. Видимо расписывать каждую поверхность считали неправильным, однако на слишком больших полотнах всё-таки давали разгуляться фантазии. Вместе с тем, людей всё ещё было как-то немного. Место было таким огромным, что в нём легко можно было потеряться! Но несмотря на это, в нём словно никто не жил. Однако, когда вчера женщина ела в общей столовой - людей там было всё-таки очень много. Вероятнее всего, все они либо были сейчас чем-то заняты, либо жили не здесь. Нянечки Лю Сяня ходили с Гроу в другую часть здания и стоит отметить - там людей было намного больше, вероятнее всего потому, что их банально расселяли не по одному. Ведьма всё ещё не понимала смысл такого большого помещения. Зачем оно, если в нём даже спать страшно? В прочем страшно было только Гроу.

– О, вы пришли! – знакомое лицо! Гардеробщица! Забавно, кошка совершенно не изменилась. На ней была другая одежда, хотя было бы даже удивительно увидеть её в том же, в чём она была не так и давно. – Заходите-заходите. – двоицу впустили в комнату. Судя по бамбуковым стенам, которые Гроу впервые увидела в бане, это был не только её рабочий кабинет, но и спальня. Странным было, что кровать она располагает в настолько небольшом проёме, но кто ведьма такая, что бы судить? Комната эта была в любом случае меньше той, в которой нужно было спать Гроу и теперь мысли об этом огромном гробе напрягали ещё сильнее. – Ой, эту гадость ты тоже с собой притащила? – на свёрток глянули, после недовольно глянув на Гроу. Как интересно. Хвост у стоящей был совершенно не пушистый! За то ушки более чем прямо стояли и демонстрировали своё недовольство. – Чего ты так на меня смотришь? – с некоторой степенью отвращения, свёрток с тряпками отложили в сторону, отпихивая его хвостом.

– Мне почему-то казалось, что у вас лисий хвост. – вежливо заметили женщине, Гроу почему-то думала, что хвост был мягче, отчего напоминал бы ей лисий, но нет, шерсть на нём была короткой. Швея вновь улыбнулась. Её глаза украшали достаточно яркие, красные тени и такая же красная помада. Стоит отметить, хвост подчёркивал всё это великолепие, ведь на нём даже были полоски. Не ясно правда, были ли они на шерсти, или женщина сама их рисовала, ведь линии были какие-то не чёткие и в принципе не выглядели так, словно должны там находиться.

– А мне почему-то казалось, что у женщины с такой-то степенью уверенности в себе, должно быть понимание базовой гигиены! – подойдя, лукаво улыбающаяся, ткнула Гроу в нос. Достаточно больно притом, что вынудило девушку нахмуриться и потереть тыкнутое место. – Извини. – тут же извинились перед ней, видимо заметив, что сделали неприятно. – В любом случае! Нижнее белье я тебе подобрала, как и новое платье, его под твои формы ещё и пошить было нужно. Обычно сюда всё-таки с другими пропорциями приезжают, знаешь ли.

– Кхм, а можно вопрос? – на ведьмочку глянули, подняв бровь, но при этом не остановившись. Гардеробщица отошла в другую сторону комнаты, как, в прочем и Лин-Лин, которая просто тихонько села на один из стульев. Гроу тоже за ними прошла, теперь наблюдая помещение во всей красе. Оно было достаточно ярким, однако в нём не было окон. Весь свет заменяли лампы. Вероятно замечательное место, что бы спать, а учитывая, что бегающая туда-сюда - кошка, придумать что-то более приятное трудно.

– Конечно, задавай! – рылась в шкафах, придерживая хвостом ткань, которая ранее находилась в руке. Несмотря на удобную позицию, видеть, что находится за бамбуковой стеной было всё ещё невозможным.

– А с чего вы вообще решили, что мне нужно шить платье? – действительно, ведьма и с одним образом справлялась почти всё это время, а тут уже два платья! К чему так много? – Разве одного не достаточно? – кимоно чуть оттянули. – Мне и этого хватает.

– Это ты не мне рассказывай, а Реншу. – указав пальцем в небо, к ведьмочке подошли. – Это он тебе их заказал. И я думаю, закажет ещё больше. – хитро улыбнувшись во все свои острые зубки, Гроу протянули вещицу и указали на ширмочку, которая там тоже стояла. – Примерь. Или накинь, хотя бы, завязывать научу.

Это было бы отличным навыком! Гроу его так и не успела приобрести, ведь её манера завязывать пояс была неправильной, а халаты женщина и вовсе носить не привыкла. Спорить с такой эффектной мадам казалось делом даже преступным, оттого, задумавшись над всем сказанным, за ширму зашли, после снимая с себя уже привычную одежду и активно пытаясь надеть новую. Интересно, с чего это Реншу вообще решил заказывать ей вещи? И вообще, где сам Реншу? За весь день официантка его так и не увидела! Может он опять у себя в комнате? В прочем, миссионера она ещё сможет найти, но где все остальные? Неужели большая часть находится в противоположной части здания? Почему в этом месте так тихо и самое главное: почему всех так беспокоит, что у приезжей нет ночной рубашки? Вещица, что теперь была на даме, стоит признать, очень красивая. Правда, вместе с тем, дорогая. Зачем всё расшивать золотом? Это же не имеет смысла! Хоть цвет был красивый, а главное, очень необычный. Розовый. Одевающаяся его почти никогда вживую не видела. Он казался безумно приятным и жутко нежным. В сочетании с жёлтым поясом шла ещё какая-то непонятная нитка, которую, в прочем, в предыдущем платье не наблюдалось.

– Я хоть что-то сделала правильно? – поинтересовались у женщин, выходя из-за ширмы.

– Засомневалась в себе! Это определенно твоё самое правильное решение в этой ситуации! – несколько возмущённо сказали той, после подходя и активно исправляя всё, что Гроу попыталась с этим кимоно сделать. Сидящая с другой стороны Лин-Лин выглядела и вовсе несколько озадаченной таким длительным обучением такой простой вещи, но не слишком возмущалась. Просто смотрела. Может её всё ещё беспокоило нижнее белье...? Похоже на то. Оно явно оставило на банщице наибольший след. – Смотри, это сюда, это сюда, а это вот сюда... – бурчали стоящей, помогая ей завязывать всё так, как нужно. Какое же долгое действие! Целый процесс, а не платье! И к чему оно вообще такое? Это же совершенно непрактично! – Вот. И с волосами тоже что-то сделай. Они у тебя на гнездо похожи!

– Хорошо. – кратко согласились с командой, после начав достаточно быстро закручивать волосы. Выглядело ли это красиво? Не очень. Было ли это практичным? Безусловно! – Это единственная причёска, которую я могу делать сама. И я не думаю, что вы хотите заплетать меня каждый день. – и это ведьма ещё молчит, что совершенно не понимает, почему её пытаются одеть.

– Ну, в принципе выглядит не так и плохо. – даме протянули её палочку, которую в бане забрали, пока мыли голову. – Реншу подарил? – как же хитро кошка это спрашивала. Явно чего-то задумала.

– Да, кстати про Реншу! – самое время спросить, – Где он? И все остальные тоже. В этой части храма так пустынно! – гардеробщица глянула на спросившую с искренним удивлением.

– Ну как где, на проповеди, где же ещё! Сегодня же Шангорис, Реншу как раз проповедь читает! – Лин-Лин глянула на Гроу.

– Пятый день недели. – уточнили ей. Банщица очень много всего расспросила у новенькой в бане, оттого знала более чем много, имея хорошие способности объяснить всё, что могло быть непонятным.

– Так это же Праур! – возмутилась ведьма, наблюдая за искренне удивлённым лицом кошки, у которой даже уши от шока опустились.

– Мин-Су, это Линбургское слово. Они так Шангорис называют. – вежливо уточнили стоящей. Значит её зовут Мин-Су? Очень подходящее имя. Видимо это объяснение дало ей достаточно, что бы оскалить свои зубки ещё раз и несколько кокетливо улыбнуться.

– Ах вот как! Ну, буду знать. Интересное словечко, однако. – после рукой замахали в воздухе. – В прочем это совершенно неважно. – как и у любой уважающей себя кошки, у гардеробщицы тоже были коготки. Аккуратные, ещё и цветные. Очень необычно. Стоит отметить, что с понятием "лака для ногтей" ведьма была совершенно не знакома. – А ты почему интересуешься? Хочется отблагодарить мужчину за его подарки, м? ~ – Наррону Мин-Су бы очень не понравилась. За то клиентов у неё было бы много. Такая ухоженная и хитрая мадам уж точно украла бы множество пьяных сердец.

– Да мне вообще начинает казаться, что этот мужчина-импотент. – чуть недовольно пробурчали на это замечание, заставив тихо сидящую Лин-Лин глянуть на говорившую с таким искренним удивлением, что оно даже вызывало беспокойство. – Что?

– Ты с чего это вообще взяла? – гардеробщица тоже выглядела удивлённо, явно сохраняя со своей подругой солидарность.

– Ну, я вчера просто с его любовницами познакомилась. – вежливо начали объяснение. – Со всеми шестью, однако все из них как одна сказали, что Реншу с ними не спал. – даже несколько возмущённо продолжили свою тираду. – И всё бы ничего, будь там такие бабы как вот я. Кому я нужна? Да никому! Но они? Боги мои, эти женщины прекрасны! Как можно отказываться от них?!

– Хм, – несколько удивлённо пробурчала тёмно-рыжая дама, – впервые в жизни вижу женщину, которой не нравится, что до неё мужчина ни с кем не спал. – официантка глянула на ту недовольно. – Почему тебя вообще волнует, с кем он успел переспать? У тебя есть на него какие-то планы? ~

Этого вопроса дама ожидала в последнюю очередь, отчего её лицо вытянулось в удивлении, а после и вовсе покраснело, сжавшись в некоторой неловкости. Действительно, почему её это так волновало? Она же ничего такого не планировала! Да и Реншу она вовсе не находила привлекательным в таком смысле! Ну, может если только немного... Ну, только если как друга. Да, исключительно как друга и ничего больше этого! Стоявшая пыталась себя в этом убеждать.

– Кхм. Нет. Не было. – однако это лишь повеселило сидящих. – Ну что? Мне правда было интересно! Есть же какая-то причина, почему он ни с кем из них не переспал, правда? Я знаю, что Реншу зритель, но Гюрену ведь это не мешает! – судя по лицу Лин-Лин, она не ожидала, что Гроу в курсе о том, кто такой Реншу. Мин-Су же оживилась ещё больше.

– Если тебе это так уж интересно, я могу немного рассказать. ~ Но обещай, что не расскажешь Реншу откуда ты об этом узнала. – на обещание кивнули. Мол, обещаю. – Кхм-кхм! Когда эти девушки планировали делать с ним нечто подобное, особенно первая из них. Ла-я-Лей, – разве Ла-я-Лей была любовницей Реншу? Это была совершенно неожиданная информация! – не перебивай меня! – Гроу не дали даже слова сказать. – Так вот, когда Ла-я-Лей и все, кто был после неё, планировали нечто подобное с Реншу, все из них приходили ко мне, намереваясь пошить что-нибудь интересное, к такому необычному вечеру. Однако, почти все из них эти вещи вернули. Кроме разве что Уми-у-Лай, она с мужем его применила неплохо. – получив небольшой толчок в бедро от сидящей рядом Лин-Лин, откашлялась. Видимо её часто заносило в другие истории. – Так вот! Все из них, кто возвращал эти вещи, объясняли мне в чём дело. Реншу, как ты знаешь, зритель. Но мало того, что он слышит мысли других людей, он ещё и постоянно держит всё под контролем.

– Гюрен, как тебе известно, – встряла банщица, – плевать хотел на мнение окружающих. Это и есть причина, почему он "может".

– Да! – Мин-Су улыбнулась шире. – Вот он и не обращает внимания, кто о нём что думает и почему. А вот Реншу, который постоянно привык, что всё находится в его контроле и понимании, не способен просто расслабиться и забыть о том, что он не должен слушать мысли этих дам и, ну-

– И у них ничего не получается. – закономерно заметили вещающей.

– Вот-вот. Верно! Кстати, надо бы завтра заглянуть про робу спросить, – тихонько пробурчали себе под нос, после возвращаясь к привычно громкому тону. – но не важно! В общем, в голове всё дело. А органы там на месте. Но если тебя так уж сильно волнует этот вопрос, – хвост выдавал игривое намерение пошутить, – то можешь провести небольшой эксперимент и просто прийти к Реншу в кабинет без одежды. Самая лучшая проверка будет, правда?

– Кхм-кхм. – откашлялись той. – Я не стану раздеваться перед мужчиной, которого не так долго знаю. И вообще, к чему мне-

– К чему мы идём то!? – возмутилась сидящая все это время банщица. – Ночнушка ей нужна. Ночнушка!

– Ой, радость моя, – залепетала стоявшая. – А у меня и нет ей ночнушки! Ну, вернее, одна есть, но она будет великовата! – после на Гроу глянули. – А ты одна в комнате спишь? – кивнули положительно. – О! Ну тогда ладно. Завтра подошью её тебе. Сегодня уже будешь спать в ночнушке. Лин-Лин тебе её с собой возьмёт. Ты не переживай.

Ведьма и не переживала. Она не переживала по этому поводу вовсе, ведь так и не поняла смысла ночных рубашек. Зачем они нужны? Почему нельзя спать в одежде? Что всё это за глупости? Ещё важный вопрос, почему девушки не сказали ей, что Ла-я-Ли тоже была любовницей Реншу? Это же так важно! Да, может те шесть и дружат, но первая из них явно не находилась "в компании". Да и не упоминали про неё вовсе... Стоило об этом спросить, правда вряд ли девушки решат объяснять подобное дело, а Ла-я-Ли так и тем более, кажется, была Гроу искренне недовольна. Значит оставался Реншу. Спрашивать подобное у дружеской двоицы тоже казалось несколько неправильным, какими бы отзывчивыми они не были. Пухлая дама очень хорошо контрастировала с мускулистой фигурой банщицы и эти две выглядели слишком уж подходящими друг-другу. Как настоящие подруги из самого раннего детства, о которых Гроу только и слышать, что довелось.

°°°

Подобные размышления терзали душу не слишком долго. По выходу из кабинета, Гроу почти тут же увидела активно болтающую с подругами Ао-И. Вот, кто был искренне рад новенькой. К ней буквально подбежали, вцепившись в руку и крепко обнимая ту. Пухлая фигура ведьмочки казалась жутко мягкой и даже нежной. В Линбурге тоже были полные женщины, но никто из них не был мягким. Все были либо забитыми и толстыми, либо худыми и костлявыми. Гроу относилась скорее ко второй категории, в то же время, ещё была относительно молодой, отчего ещё имела на себе какой-никакой, мизерный жирок. Особенно заметен он был на животе, и девушка даже комплексовала по его поводу, правда не слишком долго, ведь времени глянуть в зеркало у официантки не было.

– Ой, вот и она! Я говорила тебе, говорила! – стоящая рядом с буквально светящейся от радости дамой, мадам в форме лишь миловидно улыбнулась, кивнув. Форма была мягкого, жёлтого цвета и скорее напоминала платье. Наверх была накинута зелёная накидка, что была очень красивым дополнением, к иначе, почти полностью монотонному образу. – Она настоящая лесная ведьма! Ты можешь себе это представить? Настоящая!

– Кхм. А откуда вы приехали, мисс «настоящая лесная ведьма»? – судя по реакции, знакомую смешило такое наименование. Гроу же было искренне некомфортно, что её так называют.

– Гроу. Меня зовут Гроу. Пожалуйста, называйте меня по имени. – что забавно, обе женщины были рыжими и у обоих была короткая стрижка, однако у Ао-и это было каре, тогда как у стоящей рядом женщины – больше напомнило мальчишескую стрижку. В прочем очень мило подчёркивало строгие черты лица.

– Ой, да, простите, Гроу. Я – Кхи-Со. – вежливо поклонились в приветствии. – Местный лекарь. Я уже многое о вас наслышана от моей дорогой Ао-И, но, несмотря на моё искреннее желание познакомиться сейчас, думаю стоит отложить это на завтра. Ко всему, я приглашаю вас завтра к нам, м, – задумавшись на секунду, махнула рукой, указывая на ранее замеченный лазарет. – вот там спросите, как пройти к «лекарям». Вот они вам и покажут. Только уточните, что вы новенькая. – ведьма кивнула. – Замечательно! Заодно проведем осмотр. Вы ведь только приехали, лучше сразу узнать болеете ли вы чем-то, что бы мы могли вас вылечить. Сразу будет приятное с полезным. Или есть что-то, на что жалуетесь?

– На сон. – закономерно заметили Кхи-Со, которая достаточно понимающе кивнула.

– Это я заметила, если честно. Только не обижайтесь. – ей махнули рукой, мол, всё хорошо. – Замечательно! Тогда увидимся с вами завтра у нас дома. Будем рады пообщаться и выпить какого-нибудь вкусного чаю. ~

Женщине закивали и даже попытались поклониться, это вышло плохо, однако попытку всё равно учли. Теперь ведьмочек оставили одних.

– Как тебе Кхи-Со? Как она тебе? Скажи замечательная?! – какая же эта Ао-И была говорливая… Ужас! Хотя стоило и потерпеть. Обычно такие люди были на вес золота, ведь от них можно было узнать информацию, которую ты больше нигде спросить и не мог. Замечательная возможность узнать что-то большее о ведьмах, что жили в храме, да и о лекарях. Гроу слышала о них исключительно немного и теперь это казалось даже упущением. Этот конкретный лекарь казалась очень милой. Она достаточно быстро исчезла, уходя в двери, что были в конце здания. Видимо она шла куда-то вместе с Ао-И.

– А куда вы шли? – уже идя в противоположную сторону, поинтересовалась Гроу. Они шли вместе, значит шли куда-то. А теперь они идут в совершенно ином направлении, ещё и только вдвоем! Шли бы они втроём, Гроу бы не спрашивала, но так их было лишь двое, значит, можно и спросить.

– Ой, да мы шли к лекарям, у них тут поселение недалеко. – поселение? Как-то глупо жить рядом с храмом. – Они живут тут совсем рядом, им так проще получить материалы, понимаешь? Они постоянно ходят сюда, вот ещё в лазарете сейчас сидят! Мы оттуда и идём, так-то! Кхи-Со планировала мне показать какие-то новые травы, которые они нашли! О, они так любят пить всякие настойки! А самое главное, совершенно без алкоголя, а ещё- – вся эта болтовня постепенно сливалась в один большой ком. Ао-И всё говорила и говорила, словно конца у этих слов не было вовсе. Разговоры, вечные разговоры всё никак не заканчивались, словно выводить их из воздуха было самым настоящим навыком, который пухлая девушка так панически боялась потерять. И всё-таки глупой была жизнь при храме. Конечно, лекарей никто не пытался убить, однако всё равно, нахождение здесь было несколько глупым и даже опасным. Кто бы говорил, в любом случае, Гроу ведь тоже сейчас в нём жила, хоть ей и не слишком нравилось. Дома её не ждало ничего и никто, кроме отца, однако даже он всё сильнее отдалялся от неё. Наверное, есть смысл вернуться домой, как раз, если отец приедет. С другой стороны, было ли к чему ей возвращаться? Её там ничего не ждало, даже вещи, которые у неё были, не имели как таковой ценности. – Девочки! Я вернулась! – идущая рядом так задумалась, что даже не обратила внимание как длительная, хоть и быстрая для неё самой, прогулка закончилась. Теперь они стояли в достаточно большом зале, который, тем не менее, вёл куда-то за стену. Видимо это была ещё и спальня. Очень симпатичное место, которое пахло духами. – Я же обещала, что она придёт! Вот она! – Гроу показали руками, после затаскивая внутрь и усаживая на диван.

Сидящий коллектив выглядел более чем заинтересовано. Мужчины, которые тоже сидели в помещении, как оказалось, не жили в этой конкретной комнате, за то жили в соседней. Мужчин и женщин не селили вместе, за то общаться днём им ничего не мешало. От того в некоторых комнатах часто собирался коллектив, как было сейчас. Интересно, если кто-то важный решал собраться, они тоже собирались в жилых помещениях? С другой стороны, пока двоица шла к этой комнате, в одном из коридоров было две лестницы. Одна вела вниз, а вторая наверх. Может где-то там находиться больше залов? Это могло бы иметь смысл! Храм, даже при всей своей огромной структуре, имел ещё второй этаж и подвал, однако ни туда, ни туда, Гроу пока что так и не довелось сходить. Однако, задуматься над всем этим не вышло, ведь женщину закидывали вопросами обо всём на свете! Что забавно, Гроу даже и не поняла, что они ведьмы. Будучи отдельным видом, как вот зрители или лекари (о которых сидящая ничего ранее и не знала, оттого даже не поняла, что Кхи-Со лекарь), ведьмы имели некоторые особенности, которые выходили за рамки привычек питания или внешности. От ведьм исходил определенный запах. Очень специфичный, для самих ведьм он напоминал нечто слегка горькое или кислое. Благодаря подобным особенностям жители даже самых закрытых деревень легко понимали, что ты ведьма. Это же не позволяло им есть своих же сородичей. Было много мифов о том, что Махханаи – каннибалы и постоянно едят себе подобных, однако это было очень далеко от правды. Себе подобных «демоны» не ели. Чаще всего они даже тех, кого могли есть – ели тихо и не особо демонстрировали своё поведение, понимая, что поедание гнилых трупов – не слишком приятное зрелище. От зрителей тоже исходила некоторая особенность: напряжение. Они замечали его друг от друга, и оно отличалось от того мозгового напряжения, что создавали люди. Вернее, система была та же, но именно она и формировала это напряжение. Для людей вокруг, зрители ощущались несколько пугающими, хотя на это редко обращали внимание, считая это лишь особенностью их поведения. Конечно, если стоящий постоянно молчит и не говорит ни единого слова – можно подумать, что дело в этом, а не в том, что твои мысли уже который час безмолвно анализируют, узнавая о тебе то, о чём ты даже сам не догадывался. В то же время от себе подобных прочтение мыслей можно было и не ждать. Подобный резонанс, от невозможности прочесть мысли – создавал несколько иное напряжение. Два мозга как бы соревновались друг с другом, но всегда проигрывали, будучи одинаково сильными в том, для чего и были созданы.

Сидя в храмовской комнате, даже странно слушать вопросы исключительно ведьмовского характера от тех, кто на ведьм не был похож. Интересно, проводили ли им проверку? Если да, почему они так рады видеть Гроу? Почему её ещё никто не проверил?

– А как тебе было жить в лесу? – один из важных для сидящих вопросов. На столике, что был перед Гроу, стояло уже много сладостей и несколько чайников с чаем. Сидящие, с другой стороны, с интересом ели и пили, словно не в состоянии как-то иначе замять свой интерес. Может поэтому они были такими пухлыми? Не все, но многие из них. Лишь некоторые выглядели чуть нездорово, хотя не факт, что болеют они именно ожирением. – Это было страшно?

– Я не жила в лесу. – мило улыбнулись вопрошающим. – Я не буду говорить, что это заблуждение, но-

– А в лесу живут ещё ведьмы?? – перебили Гроу. Вообще жили. Гроу с ними даже общалась и им же носила трупы, но они были бы не рады, узнай, что она рассказала о них. Они и были теми, кто напугали и рассказали ей о том, почему они прячутся в лесах. О крови, которую собирали из ведьм, о геноциде…

– Нет. – чуть сухо отрезали сидящим. Они удивлённо переглянулись. – Они там не живут. Они в принципе мало где живут. Нас не слишком много осталось. Ну, или я не слишком многих видела. – врала. Она видела несколько поселений и даже жила в них пару недель, однако говорить об этом считала предательством. Может сама Гроу и умрет от того, куда попала, но подводить своих, хоть и малочисленных, но близких знакомых – не станет. Они не знали её, но имели к ней хоть какое-то отношение. Даже, если оно было столь же невелико, сколь и надежда на то, что жизнь наладиться.

– О-о-о, вот как! – заинтересовано закивали даме. – Но ты всё-таки с какими-то общалась, да? Они жили в лесу? – кивнули положительно. – О-ой! А они варили зелья? А ты умеешь варить зелья?

– Умею. – чуть неловко ответили сидящим. – Правда не очень хорошо.

– А какие умеешь?! – видимо умение варить зелья было очень важным для присутствующих в комнате.

– Ну, единственное, что я умею варить хорошо – зелье от мора. – пожали плечами спросившему. Гроу научилась этому по той же причине, по которой случайно попала к ведьмам.

Во время мора она выносила трупы в лес, где и встретилась со своими новыми знакомыми. Те удивлённо глянули на неё, уже тогда поняв, что она – тоже Махханай и вежливо посоветовали трупы сжигать. Мол, так инфекция будет чуть задержана. И все бы ничего, не будь они правы. Инфекция действительно задержалась и люди даже спаслись в больших количествах, чем обычно. Тогда же Гроу и научили варить это зелье. Дело это было не трудное, оттого и заняло всего один день.

Почему же незнакомцы научили её этому? Гроу тоже поинтересовалась и ей сказали очень простую вещь: «может мы и не знаем тебя, но мы не желаем видеть твою смерть по причине того, что мы не сделали то, чему обязаны своим видом.» Глупость, по началу эти слова звучали как бред. Однако, чем дальше официантка жила, тем сильнее начинала понимать смысл этих слов. Махханаи не болели мором. Вообще. Они болели своими болячками, которых было не много, и они приносили большой дискомфорт для этого не многочисленного вида, но даже так, их теоретически можно было и избежать. Отсутствие необходимости в лечении вечного мора для себя, вынудило к лечению мора у других. Видеть умирающих людей не было приятным. Многие люди казались ведьмам очень милыми, даже несмотря на то, что устраивали геноцид за Махханаями. Даже несмотря на это, они любили людей. Глупыми или странными, они считали их дураками и пытались помочь, не имея возможности изменить их и без того плохую жизнь. Для себя падальщики всегда успеют пожить. Мертвечины в лесу много, бороться за еду им не нужно, а значит остаётся лишь жизнь на своё благо и благо других. Даже, если эти другие вовсе не ценили тот вклад, что падальщики вносили в их общество, не позволяя разноситься болезням с трупов и вылечивая мор, когда это было возможным. Даже, если их не любили. Даже, если жизни, что они проживали, были далёкими от хороших.

Может именно это отношение и воспитало в Гроу смирение с жизнью? Может именно оно привело к тому, что женщина не задумывалась над своим будущим? Не ясно. Мысли об этом всегда навевали ей апатию и грусть. Вот и сейчас вопросы постепенно стихали, получая ответы на свои интересы, с той же скоростью, что исчезало и желание Гроу думать о том, чего в её жизни никогда не было – общества, которое её бы понимало и разделяло её ценности так, как этого не делал никто другой.

– А это правда, что ведьмы пишут дневники на ведьмовском? – спросила Ао-И, что сидела всё это время рядом с приезжей. – Я слышала об этом совершенно немного! Но мне так-так-так интересно!!

– Да, это правда! В самом деле, даже у меня такой был. – улыбнулась им дама. – И да, я знаю «ведьмовской». Может не идеально, но-

– Правда?? Покажешь свой дневник?! О-ой, это было бы так интересно! – какое оживление! Конечно, всем было интересно увидеть эту книгу! Дневники ведьм были в храме, однако мало кто из храмовских «ведьм» (Гроу не могла их так, при всём своём уважении назвать) действительно знал язык, на котором эти книги были написаны. Мьегасаш.

– Я бы и рада, но, – неловко признались им, – мой дневник остался дома. Я … Я как-то не подумала взять его с собой. Я боялась, что его отберут во время проверки.

– Проверки? – неловко уточнили у новенькой. – Какой проверки?

– Мне рассказывали, что здесь есть какая-то «проверка» для ведьм. – пожали плечами собравшимся, на что те переглянулись. Одна из тех, что постарше, улыбнулась.

– Ой, нет, эти «проверки» уже как лет десять отменили. – на говорившую глянули с удивлением. – Да! Мы знаем о них, однако нас они не коснулись. Реншу их прекратил, они начались задолго до его появления, и мы очень рады, что он нормальный, в отличии от некоторых. – «некоторых»? Кто такие эти «некоторые»? – А ещё мы очень рады видеть тебя здесь! Не бойся, никто не станет вредить тебе. – Гроу похлопали по плечу, переводя тему. – А ты знаешь ведьмовской? Ты умеешь на нём говорить?

– Он называется Мьегасаш. – всё ещё думая над «некоторыми» пробурчали говорившей. – Я умею хорошо читать на нём и могу говорить, правда не слишком хорошо. Практики было немного. – ей улыбнулись.

– В храме много дневников от таких, как ты. Если захочешь, я могу попробовать поговорить с Реншу и- – Ао-И её перебила.

– Зачем договариваться?! Гроу уже знакома с Реншу! Я думаю, она и сама договорится, правда?! Договориться! Я помогу, если что! А ты нам потом расскажешь, что там написано, правда? Правда?? – на столь оживлённое замечание и вопрошание улыбнулись.

– Конечно. Договорились. – это обрадовало всех. Кроме официантки. Её голова раскалывалась. Столько вопросов и никаких ответов! Почему Реншу солгал ей? Зачем он это сделал? В чём была причина такого поведения? Что это за «некоторые» такие? И самое обидное: почему ведьма забыла единственную вещь, которая действительно значила что-то в её жизни? Дневник матери. Единственная книжка, которую Гроу хотела читать и дочитала. Даже Библию ребёнок не читал с таким интересом, как записи собственной матери. Единственное, что связывало её с человеком, который давно был похоронен в лесной чаще. Единственное, что хоть как-то давало надежду на то, что где-то жизнь может быть лучше, чем она есть на самом деле. И единственное, что дама действительно хотела сохранить в целостности и сохранности до момента, когда сможет написать там что-то сама. Что-то, что будет действительно стоить чего-то. Что-то, за что будет не стыдно самой себе.

°°°

Грустные мысли преследовали даже после бани. Однако, как ни странно, после этих процедур девушка действительно почувствовала себя чуть лучше. В Линбурге у неё не было времени помыться почти никогда, кроме как в Ссамуль, однако здесь, где её вынуждали мыться каждый день – почему-то это не приносило такой уж дискомфорт. Может дело было в том, что на неё было кому-то не всё равно? В прочем это опровергнуть было как нельзя трудно, ведь Лин-Лин позаботилась о том, что бы Гроу буквально вручили стопку нового нижнего белья. Оно было белым. По настоящему белым. Женщина даже забыла, что настолько белая ткань существует, всегда принимая чуть пожелтевшую за «белый», но нет, то, что она привыкла считать «белым» было жёлтым и с этим пришлось смириться окончательно.

– Это всё очень мило с вашей стороны, но могу ли я поинтересоваться зачем? – вежливо уточнили у банщицы. – Я ведь уеду отсюда, и-

– Куда ты уедешь? – глянули на неё скептически. – Ты правда хочешь вернуться туда, где ты носила то, что носила? Глупо с твоей стороны. – о да, рыжей даме не нравилось то, в каких условиях жила Гроу. Она ругалась с ней и обижалась на то, что не могла изменить. Более того, знала чуть больше, чем знала сама Гроу.

Когда днём ранее женщина всё-таки зашла к Реншу, уточнить по поводу новенькой, она узнала то, что и без этих уточнений предположила у себя в голове: Реншу не хотел, что бы Гроу уезжала. И могла ли банщица винить его, просто послушав истории, что ведьма рассказывала ей? Нет. Даже если бы она игнорировала факт того, что приезжая искренне нравится проповеднику и, если бы он привёз её из чистого альтруизма, что было бы для него даже в какой-то мере более свойственно, Лин-Лин бы поддержала эту идею. Да, может Гроу это не самая прекрасная девушка на свете, но она человек, притом не самый плохой, и те базовые навыки эмпатии, что у грубой работницы оставались, банально не позволяли ей отпустить ведьму назад.

– Но ведь у меня там была работа! Здесь у меня ничего нет! – вытаскивая ещё какие-то вещи, Лин-Лин тяжело вздохнула и протянула их говорившей.

– Во-первых, работу мы тебе и здесь найдем. Держаться за то место, что у тебя было – глупо. Ты сама говоришь, что тебя там никто не ждёт, кроме отца. И то, ты сказала мне, что он планировал приехать. Так чего ты держишься то? Людей, которые тебя не уважали? Тю! – на вещи указали. – Это ночнушка и твой халат. Халат мы тебе нашли нормальный, а вот ночнушка, уж прости, чуть великовата. Но мы завтра её подошьем. Ты же сама спишь, верно? – кивнули положительно, всё же задумавшись над словами, что были сказаны ранее. – Вот. Завтра отнеси это Мин-Су, она подошьёт.

– Хорошо. – чуть озадаченно глядя на вещь кивнули парильщице, после стараясь её одеть. Очень интересная вещица, она почти ничего не прикрывала. Вернее, она почти ничего не прикрывала в понимании Гроу. Сам по себе образ был очень даже милым. – А оно так и должно выглядеть? – на ведьмочку глянули вопросительно. – Тут просто спины как таковой нет и эти лямки…? Они ведь ничего не прячут! Я ведь не в таверну работать иду!

– Правильно, ты идёшь спать. – чуть раздражённо пробурчали официантке. Женщину бесило, что кто-то позволял себе жить подобным образом. Она не обижалась на стоящую перед ней девушку, даже наоборот, чувствовала себя несколько виноватой перед ней, однако подобные вопросы всё-таки казались неуместными. – Кожа должна дышать, а если ты будешь спать в одежде, в которой ходила весь день, то будешь очень уставшей от всех запахов и, если тебе так легче понять, «энергий», что вещи накопили за день. – халат взяли и накинули на голые плечи. В самом деле, лямки ночнушки были основной проблемой, чуть спадали, их нужно было подшить. Сама ночнушка доходила до колен, однако не закрывала их, представляя собой шёлковое одеяние лёгкого фасона. Вещица не была пошита по талии, однако имела форму, которая существующую талию могла бы подчёркивать. – А халат тебе нужен, что бы идти по коридорам к комнате было не холодно. А теперь иди. Через недельку ещё маникюр тебе сделаем. А то эти ногти даже трогать страшно, хотя мы их и отмыли.

– Мани-что? – однако на это ничего не ответили, выводя посетительницу за дверь.

– Придёт время и узнаешь. А теперь иди спи. У тебя вон уже какие мешки под глазами. – женщина посмеялась. – Вроде бы как Лю Сяня должна была воспитывать ты, а пока что тебя воспитываю я. – улыбнулись ей и закрыли дверь.

Откуда Лин-Лин, из всех людей, знает, что Гроу воспитывала Лю Сяня? Она ей не говорила. Банщица не видела, как они общались. В самом деле, за всё это время Гроу почти и не видела маленького мессию. Он почти всегда был во внимании нянечек и особенно, во внимании Ла-я-Ли. Более того, даже приёмы пищи ему носили отдельно. Реншу их, кажется, тоже носили отдельно, но ведьма не была уверена до конца, было ли это одноразовое событие, или регулярное. Спрашивать пока не решалась, да и не её это было дело. Вовсе не её.

С другой стороны, сон был более чем её делом. Ещё вчера они говорили с Реншу по поводу того, что если она не сможет уснуть, то ей стоит зайти к нему. Ведьма плохо помнила, что конкретно ей ответили на это, в самом деле даже не помнила, как попала в кровать, ведь считай заснула на плече проповедующего… И ей не было стыдно. Ей было стыдно за то, что за это ей не было стыдно, но спать на мужском плече оказалось даже приятным. По крайней мере потому, что это не был случай, когда её заставляли лежать на чьем-то плече! Она была даже и не против, что было само по себе удивительным! И всё же как подойти к самому «мужчине» ведьмочка не знала. Стоя около двух дверей, она словно не могла решить, что же ей делать. С одной стороны, было наглостью просто прийти и сказать «ну мы же договорились». Может они не договорились? Гроу не помнила точно! С другой же стороны, зрителю очень не нравилось, что стоящая в раздумьях не высыпалась, а с ним ей было спать очень комфортно! Если так подумать, всё можно решить куда проще. Если дверь в комнату Реншу будет открыта, значит она туда зайдёт. Если он будет против – то можно честно объяснить ситуацию … Или сказать, что она перепутала комнаты. Оба варианта подойдут. А если она будет закрыта – то можно просто забыть обо всём этом идиотском плане и пойти назад, пытаясь засыпать в не самой комфортной комнате. Да, может Гроу и не испытывала в ней удушения, но одиночество в огромном зале было куда хуже, чем возможность умереть от недостаточно больших стен.

Дверь в комнату Реншу оказалась… Открыта. Ведьма так удивилась этому, что даже испуганно отпустила ручку. Она была более чем уверена, что это будет тем, что остановит её, что она не сможет зайти и просто вернётся назад, забыв обо всём этом, как о глупости! Теперь же так оправдываться не выйдет и это навеивало беспокойство. С другой стороны, она ведь решила себе, что зайдёт туда, если там будет открыто, правда?

Правда или нет, в комнату всё-таки заглянули и убедившись, что там никого нет, зашли, закрыв дверь. Оправдание о том, что это чужая комната не пройдет. Они были слишком разными. Оставалось панически думать над своим оправданием и осматривать комнату, в которой ведьма была.

Это помещение было меньше комнаты самой Гроу. В нём так же не было стен, но оно не имело в себе каких-то видимых преград или поворотов, которые могли бы вызывать беспокойство. Дверь удачно прикрывала вид на кровать, которая оказалась такой же, как та, на которой спала сама ведьма последние пару дней. Однако, к ней решили вернуться чуть позже. Около стены стояли книжные полки, в которых лежало непростительно много бумаг. Больше напоминало склад, чем библиотеку. Рядом с этим была и ещё одна дверь, однако она не была такой же, какой была и дверь в «уборную» которые, как приезжая поняла, были в каждой комнате, где предполагалась жизнь людей. Такой была дверь, что находилась рядом с кроватью и это было очень даже удобным! Чаще всего в них был туалет и умывальник, а двери в это место старались делать достаточно незаметными, оставляя сверху или сбоку маленькие проёмы, прикрытые сеткой. Вентиляция, что бы плесень не заводилась. Пахло от этих комнат… Ничем. Совершенно ничем. Со стороны и не скажешь, что это уборная.

Около достаточно большого окна стоял стол. На нём даже была какая-никакая скатерть, удивительно, но зелёного цвета, а на ней стояли цветы, однако уже в привычной всему интерьеру красно-белой гамме. За столом стоял диван и ещё несколько кресел. На стене висело парочку картин, однако они были достаточно небольшими и даже казались не примечательными. Стены были пустыми, словно их не было чем заполнить, однако судя по небольшим вмятинам, ранее на них весело ещё что-то. На окнах были красно-белые шторы. Такие же висели и в комнате, в которой ранее спала Гроу. Они, стоит признать, хорошо задерживали свет и выглядели более чем презентабельно. На полу был ковёр. Достаточно большой, он имел в себе какие-то узоры, однако в темноте приходящего ночного неба разглядеть это было не слишком просто. За кроватью находилась конструкция, напоминающая длинную тумбочку, по всей ширине изголовья, однако в ней не было дверок, были лишь какие-то мягкие подушки, словно сделанные под удобное сидение на месте. Рядом с кроватью стояли тумбочки, две. Однако лишь на одной из них лежало несколько книг и какая-то непонятная конструкция, похожая на лампу.

В самом деле, лампы в комнате были, притом не одна, и не две их было несколько, и они были достаточно красиво спрятаны. Лампы делали из специальных магических камней, как и многие другие вещи, которые требовали к себе большого количества внимания, как вот кружки или ёмкости, для переноса в них еды. В ином случае вещи подобного характера требовали слишком большого ухода, а так, магические кристаллы (которые и использовать в люстрах), должны были быть созданы лишь однажды и менялись со временем. Созданные магами огня, «лампы» работали по тому же принципу, что и пистоли. «Выключатели» всегда вели тонкими проводами к нужной лампе и заставляли ту реагировать со специальной смесью, что, в отличии от пистолей, не включала в себе порох. Эта реакция заставляла лампы светиться, и она же вынуждала их менять. Чем дольше кристалл был подвержен воздействию, тем быстрее его стоило сменить, что бы он не погас.

Гроу уже видела, как создаются такие кристаллы, ведь они были и в таверне, в качестве ламп, и нужно было покупать их у торговцев, к которым Наррон Гроу регулярно отправлял. Будучи другом Бэннета, мастер не выгнал ребенка, а очень даже подробно объяснил весь процесс кропотливого создания вещицы. Кристаллы позволяли лампам иметь разнообразные формы и виды, оттого восхитительный орнамент на потолке, что напоминал цветочный сад, плывущий по реке, уж точно имел в себе несколько кристалликов, которые очень удачно прятались, будучи серединой многих лепестков. Кристаллы эти создавались из стекла и уже после были запитаны обученными магами. Кропотливая работа, но хорошо оплачиваемая. Более того, цветное стекло позволяло лампам иметь разный цвет! Чаще всего делали прозрачные, тогда цвет был чуть жёлтым.

Подойдя к кровати, Гроу села, неловко примостившись со стороны, где на тумбочке не было книг. Белые подушки, одеяло и простыни… Почему-то именно этого Гроу от Реншу и ждала. Интересно, где он хранил одежду? У ведьм, к которым она ходила сегодня, вещи хранились в тумбочках и в больших гардеробных. Гроу так в них и не зашла, однако ей указали на дверь, где это находилось. Не понятно правда, почему комната Мин-Су находилась так далеко от них, но это девушка планировала спросить уже завтра. Сейчас, сидя в темноте она думала над всем происходящим. Всё это казались глупым, даже нелепым, если быть точным.

Через какое-то время, точно сказать было сложно, за дверью послышался тихий звон ключей, однако поворота в замке не было. Зашедший внутрь проповедник клацнул выключатель, что был около двери, зажигая свет в помещении. Ведьмочка неловко сжалась. Уйти уже не предоставлялось возможным, да и она была в слишком неловком положении, максимум что могла, это встать. Решив, что это лучше, чем сидеть на чужой кровати – это и сделала, оглядывая помещение с настолько озадаченным видом, насколько могла.

– Опять они забыли закрыть дверь, безобразие какое-то… – бурчали себе под нос. Уборщицы были последними, кто заходил к Реншу в комнату, и именно они забыли закрыть дверь. Обычно Реншу её закрывал. Вот и сейчас он закрыл ту, тихонько клацая замком, а после смотря в сторону и чуть неловко замирая в том положении, в котором стоял. Гроу! Из всех людей – Гроу! Он был определенно рад её видеть, в основном потому, что ему очень симпатизировала идея спать вместе (и потому, что с ней у него не болела голова, и потому, что она ему нравилась), но он всё боялся, что Гроу так и не решится прийти к нему за этим. Он был полностью уверен, что сегодня она не явится и решит, что всё сама себе придумала. А завтра, ему придётся искать способ как поговорить с ней о её режиме сна и может быть придумать какой-то способ, что бы попросить её спать с ним в одном помещении? Сама мысль об этом заставляла миссионера краснеть от стыда. Это было слишком глупо, однако:

«– Я этого конечно не ожидал, но, если Бог-Дракон всё-таки существует, – мысли подобного толка не были для Реншу частым явлением, но он поднял голову, даже не зная, как иначе объяснить такое удивительное совпадение, спасающее его от ощущения неловкости и попыток придумать оправдание, почему мало знакомая ему девушка должна находиться с ним в одной комнате, – то спасибо. Если это то, что я получаю за хоть какие-то попытки быть хорошим правителем, то я более чем благодарен, спасибо! – в небо кивнули, после всё-таки вытащив ключи из замочной скважины и смотря на пришедшую.»

– Ой, Реншу! – улыбнулись ему. Нет, судя по взгляду она точно планировала придумать какое-то оправдание, почему она сейчас здесь. Зрителю этого было не нужно. Ему и самому было слишком неловко находиться в этом положении.

– Я очень рад, что ты решила согласиться на моё предложение! – перебили её, улыбнувшись. У зрителя уверенное лицо, в силу практики, получалось делать куда лучше Гроу. Девушка даже покраснела, не ожидав, что её так удачно перебьют. – Ты даже в халате, смотрю? Очень мило!

– А? Ой, да. – это замечание вернуло её в реальность, заставив забыть о том, что она хотела оправдываться. Этого Реншу и добивался, уже подойдя к ложе. Он тоже был в халате. – Да, это халат. Мне выдали «ночнушку» и вот это вот. Сказали, что в этом нужно ходить, что бы не замёрзнуть. – зритель кивнул.

– Ночнушка? Замечательно! Очень рад, что тебе её дали. – интересно, какую ночнушку ей дали? Их в храме было много, однако миссионера интересовало не то, как она выглядит на даме, а то, что ей её выдали. Он бы очень хотел видеть женщину, которая так нравилась ему в вещах, которые находил близкими. И видеть её в ночнушке, которая подразумевает комфорт и безопасность – лучшее, что можно было представить у себя в голове. – Покажешь?

– Ночнушку? – кивнули положительно. – Ну, если хочешь. – зритель оживлённо кивнул, наблюдая, как халат развязали. Наверное, зря она его всё-таки приоткрыла. Вещица была красивая, тёмно-синий прелестно выглядел на стоящей, но неужели нужно было делать его таким… Может дело было в самом Реншу? Да, наверное, в этом. В этой вещице не было ничего такого, но святой дракон, видеть эту ткань, что так аккуратно ложиться на бёдра и- – Реншу, ты в порядке? – тот, успев покраснеть немного, поднял голову. До этого он смотрел в неопределенное место, но теперь всё-таки перевёл взгляд на глаза. – Всё хорошо? Ты так смотришь на меня…, что-то не так?

– Нет-нет! Всё очень даже так! – той замахали руками, после прикрыв своё лицо. – Ты просто, кхм. Красивая ночнушка, в общем. – как на зло, одна из тонких лямок слезла с плеча, упав. Ничего не оголяла, конечно, но до этого процесса остался буквально миллиметр. Стоящий с другой стороны кровати не мог себе позволить даже с места сдвинуться, а эта … Женщина даже не поправляла это безобразие!

– Ой, рада, что тебе нравится. Не понимаю их смысл, правда, но вот… Да. Мне сказали, что лямки завтра подошьют, а то они спадают. – да, спадают, почему же Гроу их не поправляет? В самом деле, она просто не считала это нужным. Ей эта лямка не мешала, да и, откровенно говоря, видеть краснеющее лицо проповедующего было забавным. Видимо хитрое выражение лица так же было замечено им, и он недовольно пробурчал.

– Не издевайся надо мной хоть. Мы с тобой взрослые люди! – однако миссионер замялся, ощущая стыд. – Хотя кто бы говорил.

– Перестану, если ответишь мне на один вопрос. – чуть кокетливо заметили зрителю. И почему только Гроу делала с ним так? Она ведь вовсе не хотела соблазнять его! Он не был её клиентом, вроде как. По крайней мере он себя так не позиционировал… Однако привычка брала своё. Да и была пока что достаточно эффективной.

– Отвечу, только лямку надень. – на Реншу это тоже работало, правда не с такой же силой, как официантка это воспринимала. Ему она нравилась, да, поэтому подобные вещи работали, но он видел в ней больше, чем просто объект, поэтому превращение себя в «предмет» со стороны девушки мужчину обижало, притом до глубины его души.

– Почему ты соврал мне? – уже надев лямку спросили у него. – По поводу проверки. Ты думал я не узнаю?

– Нет, не думал. – честно признались ей. – Я просто не знал, как иначе убедить тебя поехать со мной. Я бы и сам тебе рассказал, что никакой проверки нет, но позже. – после свой затылок почесали. – Я понимаю, что это нечестно по отношению к тебе и я уже знаю, что я – тот ещё козел, но ты ведь не согласилась бы иначе, правда?

– … Ну. – тут он был прав. – Мой папа… Он знал? – на неё глянули вопросительно. – Он знал, что никакой проверки нет?

– Д-да. – виновато промямлили Гроу. – Я сказал ему, когда говорил с ним, помнишь? – женщина чуть обиженно опустила голову вниз. – И он сказал, что приедет через две недели, что бы проведать тебя. Если захочешь, ты можешь вернуться через это время, я … Я совершенно не держу тебя здесь. – на зрителя вновь глянули, задумавшись.

– Я подумаю. Я недовольна тем, что ты сделал, но ещё больше я недовольна моим отцом, который даже не сказал мне, что это ложь! Может я бы и согласилась! – не согласилась бы, все это понимали, даже Гроу. – В любом случае, единственная вещь, кроме моего отца, о которой я волнуюсь – это книга. Мне сложно тебе объяснить, что это за книга. Но это важная для меня книга.

– О, кажется я знаю о чём ты. – улыбнувшись, Реншу наклонился к своей тумбе и вытащил оттуда дневник. Тот самый дневник, о котором Гроу задумалась сегодня днём, говоря, что не брала его с собой. – Твой папа отдал его мне и я, честно говоря, хотел отдать его тебе чуть позже, но, может это чуть поможет тебе не так сильно злиться на твоего папу. Он беспокоился о тебе и настоял, что бы я забрал эту книгу, говоря, что ты о ней забудешь и будешь потом очень переживать. – у ведьмы просто не нашлось на это слов. Да, она была обижена на родителя, ведь тот, даже зная о её беспокойствах по поводу проверок и того факта, что она может умереть, отправил её с мужчиной, который напугал её этими самыми проверками, даже не сообщив, что всё это – ложь. С другой стороны, Бэннет позаботился отдать эту книгу Реншу. Он помнил об этом. Последний же подошёл к онемевшей от шока и аккуратно поправив её халат вручил книженцию в руки. – Она твоя. Я не собираюсь присваивать её себе. – дневник забрали, неловко удерживая в руках. – И, м, может это малое доказательство моих слов, после моей лжи с проверкой, но я бы не стал сохранять книгу, если бы считал её не важной. Она для меня важна, потому что для меня важна ты, Гроу. Я бы хотел для тебя лучшего, чем то, что у тебя было в Линбурге. – улыбнувшись, зритель аккуратно погладил ведьмочку по плечу. – Нам стоит лечь спать. Уже поздно. Завтра можешь ругаться со мной сколько захочешь, если будешь в настроении.

– Не буду. – только и сказали ему, серьезно посмотрев в глаза. – Спасибо. – после, мужчину обняли, словно это должно было сообщить то, чего слова не могли донести.

Глава 16

Открыв глаза, Гроу обнаружила себя в тёплой кровати, чуть придавленной весом лежащих на ней. Было ещё совсем темно, солнце даже не встало. Наверное, опять ранее утро, однако попытка повернуться и куда-то уйти не увенчалась успехом, ведь почти тут же дама ощутила, как её притянули назад, обняв за живот.

– …спи. – пробурчали ей. Определенно одно из лучших напоминаний того, что она теперь спит не одна. Это же напоминание заставило повернуться лицом к тому, кто обнял её. Он выглядел забавно. Обнимая левой рукой, правую спрятал под подушку. Глупая поза была скрыта под тёплым одеялом, и оно ощущалось тяжёлым. Может в этом было дело? Ведьма была сонной, особенно после того, как её буквально вжали в простыни, может дело было в этом? В тепле и тяжёлом одеяле? Лицо проповедующего было забавным, впечатанное в подушку, оно казалось даже милым. Обычно спящие мужчины вызывали в Гроу другие эмоции, но почему-то сейчас опасности она не ощущала.

– Сплю. – тихо пробурчали лежащему рядом, решив, что раз уж её никуда не отпускают, то она попробует ещё раз заснуть. Вдруг выйдет?

Вышло. Правда не совсем заснуть, скорее задремать. Это было в любом случае лучше, чем ничего, что было обычно, да и лежать несколько часов, молча смотря в пустоту, было таком себе удовольствием. А так, несколько часов прошли очень даже незаметно и тепло. Только вот Реншу куда-то встал. Ведьмочка не вслушивалась точно, но решила поинтересоваться куда он, если мужчина не вернётся через минут десять.

Зритель же поднялся, аккуратно убирая руку с женского тела. С лежащей рядом было так тепло, и мягко, и, что самое важное, тихо, что вставать не хотелось вовсе. Однако на дворе Ссамуль, а значит если он не ответит на стук сейчас, то на вопрошающего придется реагировать уже днём, а это может затянуться очень надолго, если только не займет весь день. У мужчины сегодня, вообще-то, был выходной! Вернее, выходным он считался потому, что к нему не заходили сегодня последователи. Всю остальную работу это не отменяло от слова «совершенно» а зная, что скоро приближается мор, стоило убедиться, что у всех есть уже собранные запасы, на случай если начнётся новая волна эпидемии. Ручка тихонько скрипнула, прямо за звоном ключей, открывающих дверной замок. Снаружи стояла Мин-Су, улыбнувшись, когда завидела знакомое лицо.

– С добрым утром, господин Реншу. ~ – мило начали ему. Тот недовольно глянул на неё. Он выглядел сонным. – Впустите? ~

– Это надолго? – пробурчали ей. Реншу хотел по скорее вернуться в кровать. Ночная рубашка, что он носил, не слишком хорошо задерживала тепло, оттого замёрзнуть можно было легко. Не то, что бы на улице было прямо-таки холодно, но в сравнении с теплом и уютом подушек – ощущения были совершенно не те.

– Ой, нет конечно, – кошка быстро юркнула внутрь, даже прикрыв за собой дверь. – я же не хочу, что бы ты отрубил мне голову, правда? – посмеявшись, зрителю махнули рукой. Швея всегда говорила так, ссылаясь на то, что Реншу был не очень рад её видеть в такое раннее время. Но днём она к нему приходить не хотела, да и ей не нужно было настолько много всего знать, что бы отбирать его время позже.

Зритель лишь стоял и молча смотрел на даму. Вероятно, она пришла узнать по поводу новой робы. Ещё недавно она сшила ему новую, церемониальную, и так как вчера был Шангорис, во время которого Реншу эти церемонии и проводил, вероятно пришла узнать, оправдались ли её замеры. Прошлая форма была чуть тугой в ногах. До того, что ходить в ней нужно было ещё уметь. Никто не сомневался в навыках проповедующего, но он всё-таки в этих робах и в обычные дни ходил, а значит рисковать наткнуться на его плохое настроение было бы обыденностью, а не неудачей. Кошка глядела на проповедника заинтересовано, словно думая, как бы начать этот разговор.

– Если ты хочешь спросить по поводу новой робы, то так и скажи. – руки сложили на груди. Стоящая рядом хитро улыбнулась. Её хвост выдавал нервное настроение, и работница посмеялась.

– Ой, а вы, как всегда, решили почитать мои мысли, господин Реншу? ~ – нет, он не читал её мысли сейчас. Конечно, мозг всё пытался сконцентрироваться на человеке, с которым Реншу говорил, но он упорно переводил его на сознание ведьмы. Оно было тихим и это было жутко важным для не выспавшегося, даже слишком важным.

– Да зачем мне читать твои мысли? Всё, итак, на лице написано. – спокойно проговорили ей в ответ. Кошка улыбнулась шире, сложив руки вместе.

– Ой, вы просто невыносимы, когда не высыпаетесь. ~ – Мин-Су глянула в сторону, словно пытаясь понять, куда же собеседник положил свою новую форму. Она была в гардеробе, и кошка об этом уже догадалась.

– Ты невыносима всегда, даже, когда выспишься. – пробурчали в ответ, на что мадам неловко улыбнулась. Она не ожидала ничего другого. Зритель всегда был жутко недоволен, когда приходилось вставать с утра, отчего приходящая таким образом часто, швея, была вовсе не удивлена таким ответом и лишь посмеялась. Она всё ещё нервничала, ведь шутки про отрубленную голову были шутками лишь отчасти.

– Кхм-хм, всё ещё сохраняю своё мнение. ~ – улыбнувшись шире промямлили ему. Зритель лишь пробурчал что-то невнятное. – Так как вам ваша роба? Всё удачно пошила? Сделала ноги просторнее, должно быть лучше, чем в прошлый раз!

– Да, да. – руку приложили к голове. – В этот раз всё хорошо, ничего не жмёт и не тянет, ты идеально угадала с замером.

– Ну слава Богу-Дракону! – стоящая всплеснула в ладоши с облегчением. – Я-то уж думала опять прошьюсь, – руками замахали в воздухе. – честно говоря, порой вообще забываю, что шила одежду на вашего отца. Кошмар какой-то! – Реншу недовольно закатил глаза. – Всё же вы с ним фигурой схожи. – выдержав паузу, добавила. – Хотя Гюрен всё-таки больше подтянут, – зритель молча смотрел за этими рассуждениями. Он её не слушал. – что даже удивительно, учитывая сколько алкоголя он пьёт. Не удивлюсь, если у него всё-таки появится какой-никакой живот. С другой стороны, он постоянно тренируется, так что, наверное, это случится не скоро. Хотя вот вы же так много не занимаетесь… – именно по этой причине Лин-Лин и перебивала Мин-Су, когда была рядом. Начав говорить, она просто не могла остановиться! – Правда вы и не пьёте, да и в принципе следите за собой, вот если бы ещё гуляли чаще? Но как же тут гулять, если постоянно работа и-

– Тебе ещё что-то нужно? – перебили её. Реншу был бы и рад узнать, что она думает, но хотел поспать в свой единственный выходной.

– Ой, да нет, особо нет. – улыбнулись шире, скаля острые зубы. Лежащая всё это время в кровати, Гроу перевернулась, заставляя ложе скрипнуть. – О-ой, – Мин-Су удивлённо наклонилась, смотря в сторону звука. До этого она не обращала внимание, что там лежал кто-то ещё. – а что это вы, наконец-то решили с кем-то переспать? ~ – в отличии от Гюрена, Реншу так ни с кем и не переспал, поэтому такая новость была очень важной для пришедшей.

– Нет. – чётко отрезали ей. – Мы просто спим в одной кровати. – на него глянули удивлённо. – Со вчера.

– Ух-ты. И кто же эта счастливица? ~ – кошачья мордочка загорелась интересом и прежде, чем Реншу успел её остановить, подошла ближе, увидев коричневую копну волос. Раздражённый уже подошёл ближе, как Мин-Су заметила синюю ночнушку. Синюю. Коричневые волосы…? – Гроу…?! – к мужчине развернулись, как он, недовольно глядя на неё, указал к двери. От него исходил чуть ли не буквальный шторм из неприятных ощущений, но кошка была более чем осведомлена о происхождении своего клиента и зная о том, что Гроу – ведьма, всё стало для неё ещё более ясным. – Это потому, что она ведьма, верно? – швея знала о ведьмах исключительно не много и в основном от других своих клиентов, но о том, что зрителям ведьмы нравятся частично из-за того, что они не слышат мыслей в их голове – была наслышана порядочно. – Нравится слышать тишину? ~

– Не только поэтому. – на подобное заявление фыркнул. – Это последнее о чём я думал, но не буду делать вид, что это не играет роли. – дама, чей хвост буквально бегал по полу, махая немногочисленную пыль, чуть ли не светилась от счастья. Реншу это не понравилось. – Если ты об этом хоть кому-то расскажешь, я могу и подумать над тем, что бы превратить наши шутки в действительность. – это и была причина, по которой к советнику никто не ходил, когда он был недоволен чем-то. Он, вообще-то, шутил, но сказать это со стороны было совершено нельзя.

– Прям совсем-совсем никому нельзя? – расстроенно наклонив голову переспросили у него.

– Кому ты хочешь это рассказывать? – хмуро поинтересовались на последок.

– Лин-Лин. И все! – ей махнули рукой, мол, ладно. Лин-Лин можно. – О-ой, какая же новость то будет! – похлопав подушечками пальцев друг о друга, работница поклонилась, чуть ли не в пол и тихонько вышла, заглядывая за двери прежде, чем хотела попрощаться, – Простите, что отвлекла от сна, хорошего отдыха, господин Реншу. ~ – и лишь после окончательно скрылась, тихо закрыв проход.

Сам Реншу недовольно вздохнул и закрыл дверь на замок, после потерев собственные плечи и направившись к кровати. О тишина, вот, что действительно было важным. Ложась в кровать, он ощутил тепло от соседнего тела, которое почти тут же развернулось к нему. Обычно кровать успевала остыть к этому моменту.

– Куда ты ходил, Реншу? – сонливо уточнили у лежащего, подвинувшись ближе. – Что-то случилось?

– Нет, просто Мин-Су пришла уточнить по поводу новой робы. – мило улыбнувшись собеседнице, мужчина кивнул. – Она часто так по поводу новых вещей приходит, это нормально.

– М-м-м.~ – ведьма улыбнулась и обняла мужчину. Её руки были жутко холодными, однако она сама этого не ощущала. Холодные руки были свойственны всем Махханаям и всё бы ничего, вот только проповедующий даже дрогнул от такого. – Ой… Прости пожалуйста. Я- – уже желая убрать руки, девушка ощутила, как их прижали крепче.

– Нет. – миссионеру, конечно, не нравилось, что его буквально обморозили, но эти руки он готов был потерпеть, да и тело достаточно быстро компенсировало тепло. Он даже быстрее от этого нагрелся. – Оставь. – на него продолжили смотреть с удивлением. Ему же явно не нравилось, что его трогают, так почему он…? – Вообще нормально меня обними. Давай. Всё. Уже начала, давай. – ведьма, хоть и в дрёме, но догадалась, о чём её попросили и чуть покраснела. Она как-то не планировала его обнимать, сделала это случайно, поняла, что случилось, смутилась, хотела всё убрать, а тут ей ещё и говорят «обнять его нормально»! Безобразие какое-то!

– Реншу, я- – тот глянул на неё недовольно. – Ам, слушай, я вообще случайно тебя обняла, я- – по телу начали бегать мурашки. Лежащая в шёлковых подушках не знала даже, как выкручиваться из подобных ситуаций, однако зритель окончательно забил крышку в гроб её смущения.

– Ой, не хочешь сама, значит я сам. – с этими словами, её обняли, повернувшись в нужную сторону и прижимая женское тело к себе. Гроу была так смущена всем происходящим, что даже проснулась.

– Ой, ничего себе...! – неловко пробурчали обнимавшему, ощущая, как её прижали к тёплому телу и укрыли одеялом. То подняли телекинезом, что лишь усугубило ситуацию. Вылезти не вышло бы, да и не слишком хотелось, если не придумывать причин, почему лежать таким образом нельзя.

– М? – тихонько пробузили на это возмущение. Ей что-то не нравится? Ей неловко? Что-то не так?

– Впервые в жизни вижу, что бы от мужчины пахло мылом! – официантка понятия не имела, что так бывает! В самом деле, сколько бы она не знакомилась с мужчинами, они всегда пахли пивом или табаком, но никак не мылом. Гроу вообще не знала, что от людей может так пахнуть, а тут так пахнет ещё и от мужчины! Вчера вечером она как-то не обратила на это внимание, но резкий приплыв адреналина от этого переворачивания в кровати заставил ощутить все куда чётче.

– Я даже не знаю, чему я удивлён больше… – тихонько пробурчали лежащей, – тому, что ожидал этого, или тому, что ожидал этого не в такой степени? – после, видимо решив, что разбираться в этом сейчас он не хочет, прижал девушку к себе крепче и довольно пробурчал. – А вообще, у меня сегодня как-никак выходной и ты со мной лежишь пока я не встану.

– Ты по этому меня решил обнимать? – уточнили у зрителя, чуть хихикая и после ощущая, как о неё потёрлись щекой, словно о мягкую подушку.

– Да. – после довольно проурчали. – Вот решу встать и всё мне выскажешь, а сейчас я спать. Сладких снов. – лежащий в объятиях мужчина сейчас напоминал ведьме кота. Даже слишком сильно. Это казалось милым и даже забавным. Она любила котов и, как ни странно, обнимающего её миссионера она тоже не хотела никуда прогонять. Пусть спит, он этого заслуживает.

°°°

Когда довольно лежащий все-таки решил встать, половина дня уже прошла. Такую вольность он позволял себе исключительно в свой выходной и всё время до того, вставал часов в восемь, а в Шангорис и вовсе в шесть. Лежащая рядом с ним, к такому долгому сну не привыкла, однако стоит сказать, что она была не слишком и против. Миссионер был теплым и жутко мягким, более того, от него даже не воняло, что от мужчины ожидалось вообще в последнюю очередь.

– Лежи. – вставая из кровати, проговорили даме, я скоро вернусь. – ведьмочка озадаченно глянула на зрителя. Она бы уже два с половиной часа как стояла на ногах, а он ей ещё и лежать говорит? В прочем спорить с проповедником, находясь в его же кровати девушка не решилась. Оттого несколько заинтересованно наблюдала за тем, как миссионер накинул на себя халат, вытащил какие-то ключи и достаточно быстро скрылся в маленькую дверь с другой стороны комнаты.

Что забавно, даже эта дверь была больше, чем дверь в коморку, в которой ранее жила ведьма. Стоит правда сказать, в ту дверь Реншу даже зайти не мог. Он бы может и зашёл, но потом стоял бы боком, не в состоянии повернуться или выйти куда-то, как это и было положено делать через двери. Вспоминая последние, только Гроу была удостоена таких небольших покоев. Другие женщины жили в таких же условиях, в каких жили храмовские ведьмы, с которыми думающая удосужилась познакомиться вчера. Они все спали в парочке комнат, где стояли несколько кроватей (хотя она и не видела никаких кроватей, пока сидела в зале с новым знакомыми), пользовались общей уборной и мылись в бане, правда не исключительно в Ссамуль, как это получалось у ведьмочки, а и в другие дни. Благо подвальное помещение работало всегда. Сидящий там моряк даже распух немного от постоянных горячих паров, но, кажется, был более чем доволен своим положением. Ели когда захотят, хотя чаще всего делились по сменам и употребляли пищу, когда у них было свободное время. Благо за еду им платить было не нужно.

Режим работы у дам был стабильный. Это у Гроу он был несколько безалаберный, хотя даже так, она уходила где-то в семь тридцать и возвращалась в здание к шести вечера, где работала до полуночи. Тоже какой-никакой график, даже, если не очень справедливый. В прочем не всем он нравился. Некоторые девушки хотели уйти и, что забавно, Наррон их не держал. Работать больше особо было негде, разве что на поле, потому моряк лишь посмеивался над скандалами. Женщинам давали крышу над головой, еду и работу с какой-никакой зарплатой и Люк к ним он относился в каком-то смысле лучше, чем то отношения, которое девушки получили бы на работе. Конечно, ведьма знала, что хорошее отношение обусловлено тем, что они с ним не общаются почти никак и просто знают, что он их нанял, однако это всё равно обеспечивало старику какую-никакую репутацию. Его уважали за то, что он принимал на работу всех. Независимо от состояния здоровья, пола или возраста. Его племянница конечно знала, что причина была не в великом добродушии, а в выгоде, ведь тем, кто нигде работать не может уходить больше и некуда, какую зарплату им не ставь. Но разве это волновало тех, кто работал с ним? Нет, вовсе. Гроу это тоже почти никогда не волновало. Даже сейчас её совершенно не беспокоило это. Ей это казалось нормой.

Такой же нормой для неё был страх. Её дядю боялись безмерно, частично из-за его связей и славы, что моряк себе нажил, с той же стороны боялись и его «помощников». Тот же повар был тем ещё ублюдком, но благо не любил совершенно никого настолько, что ни с кем почти никогда не виделся. Повариха, единственная женщина, которая могла его терпеть, была его сожительницей, и от того периодически могла и отчитать огромного мужика. Тот всегда ходил с мясным тесаком под поясом, но нигде, кроме как на кухне его не доставал. Этот же тесак дал ему прозвище «мясник», и попавшая однажды в трюм Гроу, убедилась в этом прозвище достаточно. Он спокойно убивал людей. До того спокойно, что даже не спросил, почему ещё девочка, ест полу-гнилые трупы, которые разъела болячка и почему она вообще пришла туда, когда корабль был закрыт. Он даже помог ей, разрезав нескольких и пошутил, что раньше тоже таким занимался. Раньше официантка думала, что это шутка, но чем дальше она видела, как он смотрит на людей, тем дальше она начинала думать, что это не слишком похоже на юмор. Было в этом взгляде что-то ненормальное. То, как он описывал людей, больше походило характеристику куска мяса, чем на живое и дышащее существо. Племянница Наррона находила это отвратительным. Ей не нравилась мысль о поедании людей. Они люди, всё ещё живые существа с мыслями и проблемами. Гроу, как и все ведьмы, находила аппетитными только давно умерших или настолько больных, что они чаще всего уже переставали напоминать человека. Но даже если игнорировать эту особенность, девушка ела уже мертвых. Она никогда не шутила, что будет есть живых, она не находила это забавным. Она в принципе не придерживалась идей каннибализма, как таких. Даже если смотреть с перспективы жизни, Гроу – не была человеком. Она была ведьмой и не находила себе подобных аппетитными. Повар – находил. Становилось ли желание Гроу есть мёртвых от этого менее неприятным? Нет. Но она и не показывала этого никому. Она старалась это спрятать, стыдясь того, что вообще находит аппетитными подобные вещи. В то же время прекрасно знающий о таких пристрастиях кока, Наррон ничего не говорил. Думая над этим, странно, что в ту ночь, на корабле, мясник не решил прибить её топором. Может и прибил бы, ведь иначе, что он делал на том корабле в полночь? Повариха, вероятно, тоже знала. Однако ни её, ни её дочь, ведь она не была дочерью повара, мужик не трогал. Большой человек, он был нужен такой же большой и рукастой женщине для того, что бы на неё косо не смотрели. Ей было всё равно с кем быть, вроде как они даже спали в разных комнатах. На то они и сожители, в прочем. Интересно, сошлись бы они, если бы в Линбурге не ненавидели женщин…?

– Спишь? – тихонько спросили у так и лежавшей в кровати девушки. Продолжала в ней находиться, свернувшись калачиком.

– Нет, не сплю. – пробурчали говорившему, подняв голову. Ожидаемо, это был Реншу. Глупо улыбнулся девушке, сложив руки вместе. – Что ты на меня смотришь? – выдержав паузу, осмотрела свое положение и тяжело вздохнула. – Ладно, понимаю, хватит лежать, пора вставать.

– Нет-нет! – зритель замахал руками и подошёл к уже севшей Гроу ближе. – Лежи, если хочешь. Я бы просто попросил тебя встать и пойти поесть, – замявшись, добавил. – со мной. За компанию. Но если не хочешь – я принесу тебе еду сюда.

– А почему я не могу есть еду в столовой? – закономерно заметили на это, уже садясь полностью, но собеседник лишь неловко улыбнулся, подходя ближе. – Есть в комнате вообще неправильно.

– Ну, они ещё обед не накрывают, а завтрак уже давно закончился. – ведьмочка глянула на собеседника озадачено и даже расстроено.

– А у тебя тогда еда откуда? Они тебе что, отдельно готовят? – ей кивнули положительно. – Зачем готовить еду на одного человека? Ты же им за это не платишь. – Реншу сначала пожал плечами, но потом задумался.

– …плачу, вообще-то. – при храме платили зарплату, так что, если так подумать – им платили за это. В их обязанности входило обеспечение всех едой, так что логично предположить, что они могут приготовить и для Реншу лично. – Но не суть важно, хочешь тут поесть, или всё-таки у меня в кабинете? – смотрящая на стоящего рядом, дама встала, и все-таки вылезла из-под одеяла. Глянувший на это улыбнулся чуть шире, правда не ясно, по причине активации какого из органов, после отойдя к тумбочке и взяв с неё сложенный халат. – Накинь на себя, пожалуйста.

– Ой, ревновать будешь? – посмеялись ему, надевая выданную вещь. Мужчина закатил глаза и помотал головой, посмеиваясь.

– Только к своему отражению. – выдержав паузу, откашлялся. – Просто хочу оставить десерт на потом. – Гроу отлично видела, что ему самому стыдно за то, что он только что сказал, но если уж он решил так шутить, то почему бы не подыграть?

– Ой, сразу бы сказал, что сладкоежка, я бы чем-нибудь сладким себя намазала. ~ – зритель сжал губы, словно признавая, что его победили в этой схватке и помахав указательным пальцем, тихонько пробурчал.

– Кхм, не начинай. – услышав тихий смешок глянул на стоящую рядом. – Ты сегодня куда-то идёшь? – кивнули положительно.

– Да, меня позвали к лекарям, сказали, что хотят сделать какой-то осмотр… – выдержав паузу, отметила. – Я бы, наверное, лучше сейчас к ним сходила, пока не обед.

– Успеешь. – руку приложили к спине, чуть подвигая девушку вперёд. – Они будут недовольны, что ты ничего не поела, поэтому сначала у нас трапеза, а потом иди куда хочешь. – откашлялся. – Только переодеться. Я рад видеть тебя в любом виде, но лекари, думаю, не оценят.

– Просто признай, что ревнуешь меня. ~ – ехидно похихикивая, идущая ощутила, как её хлопнули рукой по талии. Они оба понимали, что он просто беспокоился о ней и в самом деле напоминания, о том, что ходить в халате нежелательно, были более чем приемлемыми. Однако ситуация всё равно казалась забавной. Даже слишком сильно играя на, и без того хитром, настроении официантки.

В этот раз салфеткой соус с лица не вытирали, хотя еда от этого не становилась менее вкусной. Более того, решив подыграть неудачной шутке про «десерт», мужчину даже лишний раз поцеловали в щёку, когда узнали, что подносы вновь нужно поставить в ту же дверцу, что и раньше. Так сказать «раз уж у меня есть свободная минута». Был ли Реншу против такого? Нет. Но заметил, что бы она так не делала слишком часто, иначе он «привыкнет и будет просить так делать каждый день». Приезжая была и не слишком против такого дела, однако всё-таки согласно кивнула, мол, хорошо, буду реже тебя целовать. После, всё-таки переодевшись, пожелала мужчине хорошего дня и пообещав (если не поклявшись), что вечером она вернётся в эту же комнату, что бы лечь спать, направилась сначала к Мин-Су, отдать ночнушку, а потом хотела пойти к лекарям. Однако, хитрой кошки не оказалось на месте. Она ушла куда-то по работе, кажется, на рынок, а значит придется оставить вещицу в маленьком ящике, что стоял около двери. В прошлый раз он стоял внутри комнаты и вероятно использовался Мин-Су как способ получения вещей, с которыми она должна работать. Как бы говорила, «если вы должны мне что-то отдать, а меня нет, то ложите сюда». Очень удобно! Так и сделали, аккуратно складывая ночную рубашку в ёмкость, после ещё какое-то время смотря на неё и лишь после уходя к лазарету. Нужно было спросить, где находятся лекари. И самое важное, не забыть сказать – что она – новенькая.

– Здравствуйте? – неловко постучав в дверь промямлили сидевшим там. Две женщины и один мужчина, все в форме, которая была слишком уж похожа на форму Кхи-Со. Вероятно, у всех, кто работает здесь, была подобная. Это определено выделяло их на фоне разноцветных обитателей храма, что, наверное, было даже хорошо. Раз уж они лекари, то их, наверное, было бы неплохо видеть издалека. Видя недовольное выражение лица, словно говорящее «ну неужели опять кто-то заболел», помахала рукой. – Я не лечиться пришла.

– А зачем ты тогда сюда пришла? – чуть пухловатый мужчина удивлённо спросил очевидный, казалось бы, вопрос. Обычно сюда приходили за лечением, это ведь на то и лазарет, не правда ли?

– Ой, ам, ваша знакомая, – Гроу предположила это по схожести формы и была частично права. Они действительно были знакомыми. – сказала, что мне нужно попасть к лекарям на осмотр. А для этого я должна прийти сюда и сказать, что я «новенькая». – видя всё те же озадаченное лица улыбнулась. – Я тоже совершенно этого не понимаю. Да, я приехала не так давно, но я не понимаю, причем здесь это и зачем... как же её Хи...? Ми… – Гроу забыла, как звали эту женщину. Винить её было трудно, ведь за последние пару дней она увидела и узнала больше имён, чем знала когда-либо за всю свою жизнь! – Женщина с рыжими волосами и стрижкой под мальчика. Она ходила в такой же форме, что и вы и была несколько полновата. – желающим узнать подробности такого неожиданного визита этого хватило и сидящие даже заинтересовались происходящим.

– Кхи-Со? – услышав знакомое имя, на него кивнули положительно. Это оживило лекарей окончательно и они, быстро сказав друг-другу что-то, дали мужчине, что начал говорить с ведьмой первым, выйти. Выглядящий искренне довольно, он поднял палец к небу и кивнул за собой. – Мы о тебе уже знаем. Ао-И нам много чего рассказывала! – это вовсе не казалось удивительным. – О, ты даже не представляешь, насколько ты удачно сюда попала! – голос у идущего рядом был приятный, он шел рядом, явно не желая потерять собеседницу и даже когда они зашли в одну из дверей, в которую дама раньше не попадала, всё равно шёл спокойно и неторопливо. В прочем, имея такой большой объем тела, было трудно идти быстрее. Гроу этот мужчина напоминал дядьку, которого она однажды видела около храма Аттеза. Тот был со своей дочерью, и сыном, и имел ту же степень мягкости и некоторой теплоты в нём, что и идущий сейчас рядом «друг», как он себя назвал. – В самом деле, здесь так давно не было лесных ведьм, ох, мы даже соскучились по вас! Вы были такими замечательными собеседниками и ваши наследники, если их можно так назвать, – периодически думающая о своем, Гроу всё равно слышала, что ей говорили, правда не вникала настолько, что банально не слышала, что ей говорили, хотя и слушала. – совершенно не разочаровывают! Ой, если бы не этот старый маразматик, может вы бы не были так на храм обижены. В прочем винить вас после… – и сам задумался, уже выходя из-за дверей и даже придерживая их для Гроу. Неожиданный жест. Стоит сказать, прерывать говорившего казалось невежеством. Он говорил так тихо и спокойно, словно весь мир должен был его ждать и в самом деле, вероятно мир действительно был к этому готов. – ста двадцати лет гонений, даже если не слишком серьёзных поначалу, да, действительно трудно. – пожав плечами, пухляк так же добавил. – Тебя ведь привёз старший господин Цзин, верно? Младший вроде не был замечен в хождении рядом с тобой.

Гроу бы может и ответила ему, но она не знала, кто такой «старший господин Цзин». Есть ещё какой-то младший господин и, конечно, можно предположить, что это Реншу и Гюрен, но от того, что Гроу знает только их имена и они тоже братья – не выходит, что именно они являются «старшим и младшим господином Цзин». Цзином Гроу пугали в детстве. Когда ей было семь, если уж Наррон был вынужден смотреть за ребёнком, он всегда рассказывал ей сказку про злобного «господина Цзин». Кто он такой и почему настолько ужасен – не ясно. Но по описанию это «нечто» смахивало скорее на попытки Люка убедить ребёнка в том, что он, как преступник, прав. А этот, кто бы то ни было, Цзин, нет. Если так подумать, Гюрен ещё был похож на «господина» по крайней мере в том понимании, в котором это на данный момент видела Гроу, а Реншу? А что Реншу? Он вообще дурак ещё тот! Ну, может очень милый дурак, но дурак тем не менее. И вообще, как можно называть шкаф «господином»? Это же глупости!

– Кто меня привёз? – уточнили у собеседника. Тот лишь посмеялся и перефразировал свой вопрос.

– Тебя привез Реншу? – кивнули положительно. – Всё ясно. Ну, это хорошо. – что «хорошо» было не слишком понятно. Причем здесь Реншу к господину Цзин и почему они вообще про них спрашивают? Разве это имеет значение? Разве им не все равно, кто Гроу привёз?

Несмотря на такое непонимание, перед глазами возник достаточно милый, низкий, лиственный заборчик. Такая же листва овивала арку, что находилась над входом в поселение, или же, как выразился Реншу во время трапезы «район». Для ведьмы это было всё-таки поселение, но она могла понять, почему это место называли так, как называли. Запахи душистых трав пробили нос своими ароматами. Буквально пройдя шаг вперёд, всё резко запахло нежными цветами, пшеницей, мятой и всем, что только могло расти под ногами! Около последних даже бегали какие-то птички, которые явно жили в домиках, что были раскиданы там и тут. Очаровательное место, укутанное такими же прекрасными листьями и цветами, украшали ещё и домики. Достаточно большие, те действительно напоминали самые обычные жилые дома, в которых, сюда по шторам, кто-то даже жил! Удивительно видеть место, где в красивом доме кто-то живёт, но, наверное, даже хорошо, что это место существует даже так. Лекарь же достаточно быстро завернул, подходя к одному из самых близких к забору зданий. Оттуда выглянула блондинка, глянувшая на нового знакомого ведьмы с удивлением, а получив какие-то непонятные жесты в ответ, оживлённо открыла дверь, давая незнакомцам пройти внутрь. Интересное помещение напоминало то же, что было внутри лазарета, разве что ваз, трав под потолком и других интересностей было куда больше, да и лекари казались более приветливыми, или, скорее заинтересованными. Пришедшую напрягали оба варианта, но без интереса не будет и прогресса, поэтому подобное внимание стоило потерпеть.

– Так это ты новенькая? – почти сразу спросили у неё. Справа от входа была ещё одна дверь, но она была закрыта шторой, которая состояла из бусин. От белых до коричневого, цвета шли градиентом и несколько покачивались на ветру, всё равно более чем хорошо прикрывая всё, что находилось за рядом блестящих шариков. – Мы очень рады тебя здесь видеть!

– Да, здравствуйте. Я новенькая и я совершенно не понимаю, почему вас это так волнует! – закономерно заметили им, но лекари лишь посмеялись. – Меня так вчера заинтриговали! Лекари, осмотр! Зачем вам меня осматривать?

– Сразу видно, что вы не местная, дорогуша. – полноватая женщина, кажется, Гроу не видела худых лекарей. Даже блондинка была, хоть и низкой, а всё равно несколько крупной. Хотя это явно сохраняло некоторый образ в этих людях. Образ мягких и милых «родителей» в хорошей семье. По крайней мере именно такими их было принято представлять в Линбурге. Ты был полноват, но не слишком, так, что бы не представляло дискомфорта, только в том случае, если очень хорошо жил. В иных случаях ты был, либо жирным, и вероятнее всего очень быстро оказывался ограблен, либо был худым и забитым. В лучшем случае – ты был с мышцами, тогда тебя никто не трогал. Чаще всего, в таком случае, всех трогал ты. – Мы обязаны вас осмотреть, что бы быть уверенными, что вы ничем не болеете! – к ведьмочке подошли. Даже несмотря на низкий рост самой Гроу, эта женщина была ещё ниже. – Ко всему, наша задача – лечить обитателей храма, а вы теперь одна из них!

– Я здесь совершенно ненадолго. На пару недель. – заявили говорившей, на что она удивлённо глянула на мужчину, который Гроу привёл.

– При всём нашем уважении, – вежливо начал тот, на кого с таким удивлением смотрела женщина. – но попадающие сюда таким образом, как это вышло у вас, редко возвращаются. – Гроу посмотрела на мужчину несколько испуганно, она явно напряглась. – Не в том смысле, что вы не выживаете! – быстро исправили себя. – Просто вас бы не привозили сюда, если бы посчитали, что ваша жизнь достаточно хорошая, что бы могли жить там сами. – дама непонимающе подняла бровь.

– Извините конечно, но почему «не выживете», это самое первое о чём вы мне сказали? – на компанию лекарей смотрели недоверчиво.

– Потому что наша, и ваша, знакомая банщица, Лин-Лин, говорила нам, что вы очень боитесь того, что вас решат убить. И мы посчитали нужным уточнить, что это не так. – действительно, подобные формулировки слышала в основном Лин-Лин. Что она могла кому-то рассказать Гроу тоже предположила, в прочем если так подумать, да, наверное, тем, кто решил осматривать Гроу, стоит лишний раз уточнить, что они не несут опасности. Доверия к ним, правда, стало не слишком больше.

– Не беспокойтесь, мы не хотим осматривать ничего такого, просто зададим вам несколько вопросов и возможно послушаем как работает сердце. – улыбнулись девушке, кивнув к той самой шторке из бусин. – Осмотр проводиться в соседней комнате. Если вы не хотите, что бы мы с вами были наедине, можно, что бы с нами пошел ещё кто-то. – с одной стороны, так будет намного безопаснее, а с другой, больше людей – больше глаз, значит меньше воздуха и больший шанс, что ведьмочка может оказаться в окружении.

– Ну, можно что бы кто-то ещё пошёл. Я не буду слишком против. – закономерно заметили стоящим и те закивали. Тот же мужчина, лицо которого женщина даже запомнила, направился с низкой дамой в комнату за шторкой, куда завели и Гроу. Просторное посещение пахло чем-то травяным, хотя от того было не менее приятным. Впереди стоял низкий столик, скорее напоминающий непонятый диван. На нём ещё было пусто, но женщина уже пошла к трубам и шкафам, доставая оттуда кроватную простынь и расстилая её. Официантка по привычке взялась помочь, так что управились они достаточно быстро, после чего на этот же стол указали.

– Спасибо за помощь. Садись пожалуйста. – лекарь так же тихонько прошлась к столику, в котором были шухляды; похожий столик стоял и с другой стороны комнаты, однако над ним висели несколько плакатов. На них были написаны буквы алфавита и смысл этого места девушке был совершенно незнаком. – Так, начнем с простого. – в руках шатенки оказалась какая-то дощечка, на которой она приготовилась писать. – Как тебя зовут?

– Гроу. – спокойно ответили на заданный вопрос, садясь на большое сиденье.

– М-г. Фамилия? – тихие шуршания ручки по бумаге перекликались со звуком ветра и птиц, что пели и бегали по улице.

– Гроулин. – Гроу знала, что это её фамилия лишь потому, что так было написано в дневнике.

Сама девушка поначалу находила странным, что её мама, которую звали Мэган, не написала у себя же в книге, как зовут не ребенка, при условии, что она вела наблюдение за тем, как проходит беременность, однако после общения со своими «лесными родственникам» выяснила, что это нормально. Оказалось, что ведьмы не имеют как таковых имён, пока не достигнут подобающего навыка и возраста, а потом берут себе имя сами. Оттого было даже логичным, что имя ребёнка в книге не было написано. Он должен вырасти и сам выбрать себе имя. Так же стало понятно, почему в дневнике маленькую Гроу мать описывала как «нэмиро». Писалось слово иначе, Мьегасаш был теми ещё непонятными каракулями, если не знать букв, но в общем, слово это означало «ведьма, не достигшая полноценности». Оказалось, что «полноценность», то есть полный контроль над собственными способностями мог прийти как в восемнадцать, так и в двадцать пять, поэтому никто и не уточнял ничего про «полнолетие», как подумала изначально официантка. Выяснилось так же, что способности осваиваются и контролируются лучше, если ты практикуется и это не приходит само собой. Поэтому теоретически, у Гроу ещё не должно было быть имени и лесные ведьмы, узнав о ней то, что узнали, так и продолжали называть её «нэмиро». Или же, Нэми. Нашедший ребёнка Харрис не знал, как её зовут, но девочка знала свою фамилию. Именно из слова «Гроуль», которое она и сказала обеспокоенному мишке, они и сделали ей имя: Гроу. Да, странное, но все равно родное, оно было единственным, в чём дама была уверена и даже если она могла изменить его – не стала бы этого делать.

– Хм. – лекарь удивлённо хмыкнула. – Могу ли я посмотреть твои документы? Я никогда не видела такого имени раньше! – документы? Какие документы?

– Какие документы? У меня нет таких, – единственные «документы», которые Гроу видела, были у Бэннета. Странная бумажка, где написано имя, фамилия, год рождения и остальная информация, которая почему-то была у Бэннета в доме. Что интересно, у его жены таких не было. Похожая бумажка была и у Наррона, но он использовал её вместо бумаги для зажигания свечей. До сих пор живая, плотная бумага давно потеряла свой внешний вид. Но всё-таки официантка всегда находила странным, что из всех её знакомых, только у этих двоих были какие-то бумажки, где о них что-то было написано.

– Как это? – врач выглядела удивлённо. – Ты же из Ди-Дресса, верно? – уточнили у неё, правда ошиблись, что сидящая ей тут же заметила.

– Нет, я из Линбурга. – удивление сменилось на задумчивость и выдав тихое «а», пишущая вновь опустила голову к бумаге.

– Тогда всё нормально. – что в этом было нормального ведьма не слишком понимала, но и спрашивать ей было как-то неловко. Она спросит у Реншу. Он то точно знает, что она может не знать такие вещи и вряд ли будет обижен или разочарован в ней. – Хорошо, в таком случае. Сколько тебе лет? – у женщин такое спрашивать не очень прилично, но ей то это было нужно. Она всё-таки лекарь.

– Тридцать. – записав, шатенка улыбнулась пациентке.

– Так ты совсем молодая ведьмочка! О, это замечательно. – ей улыбнулись шире. – Очень хорошо, что тебя забрали из Линбурга. Этот город совершенно не подходит для таких девушек, как ты. – страницу перевернули. – Ты, при всём моем уважении к тебе, не выглядишь как та, кто должна жить среди преступников.

– Меня просто отмыли и переодели. – справедливо заметили стоящей, но она лишь мило махнула рукой.

– Ах, дорогая, некоторые и после смерти не становятся святыми. – потрясая ручку, продолжила опрос. – Вредные привычки имеешь?

– Жевала табак. Правда у меня его отобрали и за всё это время я его так и не использовала. – чуть расстроенно заметили лекарю. – Ещё пиво потихоньку начинала пить.

– И хорошо, что отобрали. Табак плохо скажется, на твоём здоровье. – Гроу улыбнулись. – Раз уж ты смогла пробыть всё это время без табака, значит ты к нему ещё не привыкла, и я не рекомендую тебе приучаться к нему! С алкоголем то же самое. Он вреден. – девушка закатила глаза. Как будто бы она этого не знала и до этих советов.

– Ну а что вы ещё предлагаете мне делать? Вешаться? – на неё глянули недовольно. – Что? В Линбурге особых вариантов не было. Алкоголь, табак, наркотики или смерть. Можно не употреблять ничего, конечно, но я таких не встречала. – почти все пили пиво, так что в общих чертах, все, таки или иначе, под эту категорию попадали.

– Тебя кто привёз? – прямо спросили у ведьмы, что заставило её остановить своё недовольство.

– Реншу. Разве это важно? – ей кивнули.

– Конечно! У Реншу, из всех людей, стресса больше, чем достаточно. Вот можешь и спросить у него, как он с этим бороться. – выдержав паузу и усмехнувшись, добавила. – Он, конечно, мутный тип, но со стрессом справляется хорошо.

– «Мутный»? – не похож. Из них двоих – Гроу это «мутный тип». – Что вы имеете в виду? Он не «мутный», вовсе!

– Приятно видеть, что тебе на него не всё равно, – улыбнулись Гроу и тут же перевели тему, оставляя даму в непонимании и даже небольшом смущении. – однако у меня все ещё есть несколько вопросов к тебе. Половые контакты были?

– Нет, я ни с кем не спала. – спокойно ответили лекарю, на что та удивлённо глянула на ведьму.

– Но тебе ведь уже целых тридцать лет! Неужели никто так и не понравился? – справедливо уточнили у неё и да, это действительно логичный вопрос. Обычно девушки в Линбурге находили себе кого-то уже к пятнадцати, а вот Гроу мужчин побаивалась даже тогда и имея возможность использовать иллюзии вместо собственного тела, пользовалась этим полноценно. Таким образом ничего, кроме небольших чмоков в щёку, или в другие части лица, она никогда сама не делала, всё было иллюзиями.

– Ну, у меня был один кавалер, – неловко признались женщине, та смотрела с интересом. – Адам.

– Какое красивое имя! Наверное замечательный молодой человек. – мило заметили ей.

– Да, но он является родным сыном моего дяди. – шатенка несколько озадаченно остановилась на секунду, словно думая. – Не волнуйтесь, я дяде не родная, я приёмная. – улыбнувшись шире, добавила. – Меня изначально нашли в лесу, я сирота. – пишущая посмотрела на пациентку, после с трудом закрыв собственный рот, хотела что-то сказать, но в итоге решила ничего не говорить. Просто кивнула.

– Ага … Ну, хорошо. Ни с кем, так ни с кем. Дальше. – страницу перевернули. – А, да, Жу Ан, принеси мне весы и линейку пожалуйста. – выдержав паузу, вспомнила что-то и щёлкнула пальцами, заставляя уходящего из комнаты пухляка глянуть на неё. – И банку. Её тоже принеси. – тот даже поморщился.

– Эту? – ему махнули рукой, после вытаскивая гладкую указку и уходя в другую сторону комнаты, где лекарь постукала по камню, что висел над упомянутой ранее бумажкой с буквами. – Фу!

– Можешь просто не нюхать. – Жу Ан лишь недовольно поморщился, словно съел что-то до безобразия противное и действительно ушёл. Дама тем временем указала палкой на самую большую букву, прося Гроу развернуться к ней. – Повернись ко мне пожалуйста. Что за буква?

– А. – зачем она это спрашивает? Пытается понять, знает ли сидящая буквы? Даже несколько обидно, правда алфавит был какой-то странный, чем дальше, тем меньше были буквы.

– М-г, а эта? – палочку опустили ниже.

– В. – продолжили смотреть на плакат. Так прошло достаточно много времени, и ведьма видела все буквы, правда самые маленькие (которые Гроу могла различать) были настолько размыты, что пришлось сильно жмуриться. Зачем вообще делать их настолько малюсенькими? Кто будет читать что-то в таком виде? Более того, в средине процедуры ведьме и вовсе сказали закрыть сначала правый глаз, потом левый. Дама знала, её правый глаз видел хуже, но никогда не задумывалась насколько сильно. Это всё равно казалось ей глупым, пока лекарь спокойно не констатировала, перенимая весы и линейку из принесенных Жу Ан-ом вещей.

– Что ж, зрение не идеальное, но не критическое. Не читай в темноте слишком часто, хорошо? – ей пожали плечами.

– У меня не было как таковых книг. – на неё посмотрели чуть расстроенно и кивнули.

– Ну, в любом случае, если появятся. Так, вставай на весы. – на неё посмотрели удивлённо. – Вставай-вставай. Нужно понимать сколько ты весишь. Вдруг ты болеешь чем-то и это отразилось на твоём весе? – маловероятно для ведьмы, но привычная процедура для всех остальных. У других лекарей может появиться вопрос, если не будет записанных данных подобного толка, да и собирали их на случай прописывания лекарств.

– Ладно…? – на весы встали, шатенка смотрела на цифры, что показывали последние, после вновь взяв свою дощечку и продолжив записывать.

– Так, минус два килограмма … Сорок девять и семь килограммов. Ты завтракала? – кивнули положительно. – Ага… – что-то ещё записав, добавила. – У тебя лёгкие кости. Это хорошо. – после женщина взяла линейку, померяв рост. – Сто шестьдесят один – сто шестьдесят три. Неплохо. – видя удивление, отметила. – Мы оставляем промежуток, мерим может и линейкой, но и ты ещё можешь вырасти, да и мы могли банально прогадать. – выдержав паузу и осмотрев саму даму, уточнила. – Сгораешь на солнце?

– Нет, обычно загораю. – дама удивлённо кивнула и записала и это.

– Серые глаза, тёмно-русые волосы, веснушки… Много родинок. Имеешь проблемы с ними? Они может болят? Приносят дискомфорт? – махнули отрицательно. Как родинки могут болеть? – Замечательно. Повреждения на коже есть?

– Растяжки –вот тут. – на бедро указали. – С внешней стороны обоих ног. Ещё и целлюлит проглядывается. – ей недовольно помахали головой.

– Не выдумывай. Растяжки у тебя были, нам говорили, но целлюлита нет. – после дама ещё что-то отметила. – И кожа у тебя тонкая. Вон, морщинки проглядываются. А для тридцатилетней ведьмы это быстро. – ей улыбнулись и аккуратно сложили дощечку на место, откладывая ручку в сторону. Банку взяли, официантка даже заметила, что стоящий рядом мужчина поморщился. Что же такое там было? – В прочем, вероятно у тебя было много стресса. Все мы быстро стареем, когда нервничаем. – на ёмкость глянули и протянули её Гроу. – Это никоим образом не относится к тому, что нам было нужно. Наш осмотр или, если тебе так будет легче «проверка», окончена. Но, есть ещё вещь, которая интересна лично мне. – видя, что на неё смотрят озадаченно, лекарь неловко призналась. – Думаю ты заметила, что такие как Ао-И, не слишком походят на «ведьм», в твоём понимании слова. И, следовательно, у нас, как у лекарей, давно сменились условности, по которым этих ведьм нужно лечить. Однако, у нас остались записи с тех времён, когда здесь жили такие ведьмы, как ты. И мне очень интересно проверить одну теорию, если ты не против, конечно. – на это пожали плечами. – Всё что мне от тебя нужно, это открыть эту банку и сказать, находишь ли ты то, что находится внутри – аппетитным. Хорошо?

– Ладно. – с этими словами, банку открыли, наблюдая внутри … Крысу. Гнилую крысу. Не самое приятное зрелище, заставившее стоявших, в помещении поморщится. Для Гроу это было аппетитным. В отличии от других людей, для Махханаев запах гнилого был необычным. Он чем-то напоминал курицу в сладком соусе, которую облили лимонным соком. Похожим образом ведьмы реагировали и на болезни. Они с трудом слышали простуду, но изменения в теле, как например гангрены, грипп, язвы или тот же диабет были более чем отличимым. Мор так же имел запах. Именно поэтому лекари очень любили ведьм. Они знали о подобных болезнях ещё до того, как это становилось заметным на теле. Более того, ведьмы относились к этому очень спокойно и не боялись говорить о том, что заметили. Мало того, с ними было легко работать! Они не имели страха перед засохшими частями тела, гноем и всем остальным, ведь банально могли съесть это. Конечно, не показывали это на публику, но само по себе умение было безумно полезным, даже, если отвратным. – Если я скажу, что нахожу это отвратительным, вы мне поверите? – ей с трудом кивнули. Видимо дышать в присутствии такого сильного запаха было трудно. – Ну можете не верить, потому что да, нахожу. – банку закрыли, плотно закручивая крышку. – Откуда у вас вообще мёртвая, гнилая крыса? – женщина, что стояла около шторки с трудом прошла мимо девушки и открыла окно, вдыхая свежий воздух.

– Мой сын словил крысу, и мы забыли её выпустить. – пробубнил пухляк, держа пальцы на носу. – Потом случилось это, и мы её так и не выкинули. Вот пригодилась.

– Да. Фух. – с трудом выдохнула лекарь, подходя. – Если можно, хотела бы спросить. Вы все болезни чуете? Если да, то как? У них разные запахи?

– Да! Ам, вот, к примеру, гангрена имеет скорее сладковатый запах, диабет напоминает скорее запах сахарной пыли, знаете, противное такое, но жутко сладкое, – ей кивнули. – вот. Знаете, фактически всё, что как-либо изменяет ваш здоровый организм, вот, к примеру, сопли или что-то подобное – имеет свой запах. Чем больнее человек, тем сильнее запах и эти запахи могут наслаиваться друг на друга.

– Ох, вот как! – увиденная ранее блондинка тоже заглянула в помещение. – А как пахнет мор? Ты же с ним стыкалась, верно? – на девушку глянули недовольно, видимо не желая говорить на эту тему, но Гроу улыбнулась шире.

– Мор пахнет чем-то кисловатым. Иногда горьким, в самом деле так же, как и ведьмы пахнут друг для друга. – стоящим улыбнулись. – От мора пахнет сильнее и на ранних стадиях он пахнет горчицей. Чем дальше, тем сильнее запах обретает кислость. Кстати, а эта… – банку вновь взяли, приоткрыв немного и тут же закрыв, не давая запаху распространится. – …эта крыса так пахнет. Вы давно её поймали? – на неё глянули несколько удивлённо.

– Пару недель назад. Она прибежала не ясно откуда, и ребёнок её словил. Мы её не выпускали. – ведьма кивнула.

– Это и хорошо. Закиньте в банку спичку, оно сожжёт бактерии. От мора нужно избавляться сожжением, тогда будет больший шанс того, что он не распространится, хотя так – тоже ничего. – банку прихлопнули окончательно. – Надеюсь больше ничего такого нет.

– А эти запахи смешиваются с окружением? – блондинка неловко улыбнулась, на что стоящая рядом лекарь недовольно вздохнула. Она явно тоже хотела что-то спросить.

– В самом деле нет, когда мы принюхиваемся, остальные запахи чуть заглушаются. Люди пахнут намного сильнее еды, если только еда не прямо перед носом, ха-ха. – девушка улыбнулась.

– А ты лечила мор? – наконец-то спросила взрослая целитель, неловко улыбнувшись. – Тут просто есть шанс, что в этом году будет мор. Но, даже если в следующем, я бы всё равно хотела это знать. – Гроу мило кивнула.

– Да, я умею. Периодически лечила моих знакомых. Для этого, правда, нужно иметь кусочек этого самого мора. – подумав ещё чуть, улыбнулась. – В самом деле можете сохранить эту крысу. Её будет достаточно, если правильно разводить болезнь. – лекари решили не слишком интересоваться подробностями этой фразы. Более того, прошло уже достаточно много времени и по-хорошему, их гостью стоило отпустить назад в храм, к ужину. Как раз пока она туда дойдёт пройдёт час, если не больше, а значит можно было бы не слишком беспокоиться о том, что девушка уйдёт за зря. Более того, пообщаться с ней ещё успеют, всё-таки никто из этого района никуда не переезжал.

°°°

Ужин действительно оказался более чем достойным того, чтобы отказаться от дальнейших расспросов! Ведьмочка была искренне довольна своим приёмом пищи, даже несмотря на то, что парочка её новых «подруг» потащили её с собой в баню. Они решили посплетничать с ней и рассказать последние новости, а время было как раз для бани, так что совместить решили приятное с полезным. Стоит ли говорить, что эти разговоры не слишком располагали к хорошему отдыху головы? Вряд ли. За то Лин-Лин и другие изредка присоединялись к беседе, делая её настолько долгой, что это казалось даже через чур детальным. Гроулин не очень хотела знать, что повара недавно подрались из-за куска хлеба, но это определено было забавно. Особенно если не учитывать все нюансы и просто слышать само название сплетни. Конечно, когда разобраться, то выходило, что подрались из-за рецепта того, как конкретно нужно печь хлеб, и кому какой понравился больше, отчего даже проводили голосование, которое заняло всю прошлую неделю! Забавно, не без этого, однако даже подобные истории имели свой конец и в итоге это свелось к обсуждению того, кто с кем, как и когда переспал. А самое главное, зачем? Ещё обсуждали кого с кем видели, кто и что думает и, конечно же, кто и что планирует. Было даже забавным слушать разговоры, на которых была построена половина работы официантки в таверне. Всё-таки она помогала девочкам распределять существующие цены. Некрасивым мужчинам их часто сильно завышали.

– Фу-у-ух… – издав подобный звук, в комнату проповедующего зашли. Всё тело было красным от пара и жары, однако это вовсе не мешало девушке ходить. Мешало разве что дышать, да и в глазах пару раз потемнело, однако даже несмотря на это, путь от бани к комнате проделали успешно, теперь садясь на диван, что стоял в комнате. Ранее включив свет, ведьмочка хотела почитать пару строчек из недавно отданного ей дневника. Она была очень рада, что ей его вернули и даже не обижалась на проповедующего за его ложь. Теоретически он даже не совсем соврал. «Проверка» была. Да, проверка её здоровья. Но была же!

Странным было другое. Подшитая ночнушка, теперь была чуть короче, что было очевидно, ведь Мин-Су подтянула лямки, однако зачем-то так же добавила завязки на спину. Те периодически развязывались. Как их нужно было завязывать Гроу – не ясно. Просить кого-то? Но кого? И тем более зачем! Зачем вообще было это добавлять? Да, Лин-Лин завязала их для ведьмочки, но завязала не прочно, и сидящая всё боялась, что оно развяжется!

Сидящая не привыкла лежать на кровати во время чтения, да и спать она сейчас не хотела. Ей хотелось дождаться Реншу, всё-таки он попросил, чтобы она вернулась и ради его спокойствия – можно и подождать. Чтение проходило достаточно эмоционально. Периодически дама буквально откладывала книгу и проходила пару шагов, чтобы вернуться к дневнику. Внутри было много интересных историй о которых ведьмочка и забыла! Перечитывать их оказалось жутко интересным и во время одного из эмоциональных всплесков, когда на один из книжных шкафов упёрлись, дама услышала знакомый голос.

– Нашла что искала? – старший Цзин выглядел чуть уставши, хотя и казался чем-то недоволен. Он несколько разочаровано смотрел на стоящую, словно она сделала что-то, что заставило его разочароваться в ней.

– А? – Гроу не поняла о чём он. Она ничего не искала. – Ты о чём? Я ничего не искала. – она буквально опёрлась о полку, с желанием вернуться к открытой книге через секунду. Та всё ещё лежала на диване.

– Ты стоишь, держась рукой за полку. Ты явно пыталась там что-то найти. – однако ведьмочка посмотрела на него озадачено.

– Что я должна искать у тебя в шкафах? И самое главное, почему ты вообще решил, что я собираюсь рыться в вещах, которые даже не принадлежат мне? – мужчина уже хотел возразить, но задумался над этим возмущением.

– Ты не хотела ничего искать? – к ней подошли, начав смотреть на полку. Из изменений – небольшой слой пыли был стёрт рукой, которая на нём лежала. Других изменений не было, даже свёртки валялись в той же развёрнутой стадии, что и до того. Вопрос казался несколько удивлённым, однако всё равно обидел официантку.

– С чего ты решил, что-то я планирую рыться у тебя в вещах?! – сложив руки на груди, от зрителя отошли, теперь смотря на него недовольно. В глазах заблестели небольшие, голубые искры. У ведьм происходило подобное достаточно часто.

Меняющие цвет глаза были небольшим дополнением, однако легко прятались иллюзией или банальной невнимательностью собеседника. Из самых заметных изменений, которые действительно можно было увидеть – сильное смущение, заставляя глаза выглядеть светлее и уходить в небольшой тон голубого, и сильная злость или недовольство, превращающая глаза в тёмно-синий цвет, с небольшими, голубыми искрами внутри. Если ведьма использовала сильную магию, то радужка, меняющая цвет от изменения, как выяснилось, давления внутри тела, и вовсе исчезала, оставляя только яркий, голубой зрачок, который периодически пульсировал и шёл волнами. Страшнее было только то, что белок глаза был белым на протяжении всего этого процесса, делая глаза чуть ли не чисто белыми, если смотреть издалека.

Причиной изменения «давления» была магическая кровь, ставшая частичной причиной гонений. Будучи необычной, та влияла и на самих ведьм и имея большую концентрацию этой жидкости в, к примеру, руках, использование магии значительно облегчалось, ведь организму не нужно было так напрягаться, чтобы концентрировать кровь в месте использования.

– …прости. – пробормотал пришедший, убеждаясь, что действительно ничего не было тронуто. На него продолжали смотреть недовольно. – Просто одна из моих «дам», – он называл так своих любовниц, не желая использовать само слово «любовница», ведь объективно никто из них не подходил к этому обозначению. – очень любила рыться в моих вещах. Это же причина, по которой я никого из девушек сюда и не впускал. – да, все шестеро сообщили ведьме, что они никогда не были в комнате Реншу, без самого Реншу. – Поэтому я и подумал, что ты-

– Я уважаю тебя. – резко перебили говорившего, заставив его несколько непонимающе уставиться на свою возлюбленную. – Я уважаю тебя, Реншу. Я не стану рыться в вещах человека, которого я уважаю. Я не буду злиться, ведь я понимаю, что ты был обеспокоен. Хоть я и не знаю, что в этих бумажках, но, наверное, это что-то важное, так что не буду разбрасываться своими обидами. – выдержав паузу, добавила. – Но мне всё равно не слишком приятно, что ты так подумал обо мне! – подумав над этим ещё чуть дольше, обиженное лицо сменилось на задумчивость. – В прочем, ты не знаешь меня достаточно, чтобы быть уверенным во мне полностью, так что? – стоящий рядом улыбнулся ещё чуть шире. Уставшее лицо начало выглядеть счастливым.

– Ты напоминаешь мне кошку. – чуть очаровано пробурчали ей. – Тоже кусается, а потом извиняется. – зрителю махнули рукой.

– Ну суть важно. В самом деле, у меня к тебе даже есть вопрос! – на неё глянули.

– Что такое документы? Как они выглядят? Почему нормально, что в Линбурге нет документов? – стоящий рядом даже несколько удивился такому количеству вопросов, а после почесал затылок.

– Не то, что бы я не мог объяснить тебе, – это умозаключение заняло у него исключительно много времени. – но можно я сделаю это завтра? Я хочу спать и не смогу объяснить нормально сейчас.

– Конечно! – кивнули, после отходя и закрывая дневник, пытаясь аккуратно положить его на стол, не помяв скатерть. – Я готова подождать хоть пару недель, но мне всё равно интересно, ведь лекари так удивлённо смотрели на меня, когда узнали, что у меня нет документов, а потом вдруг успокоились, узнав, что я из Линбурга! Что это такое?

– Объясню завтра. – к моменту, как девушка повернулась, Реншу стоял совсем рядом, чуть ли не обнимая её. – Можно?

– Можно, конечно! – чуть смущённо заметили ему. Стоит признать, Гроу сама не знала, почему её так смущал миссионер, который стоял рядом. Она смотрела ему за плечо сейчас и почему-то это заставляло руки чуть подрагивать, словно желая схватить человека первым. – А зачем ты подошёл ко мне?

– Можно я обниму тебя? – собеседник протянул руки. – Я так устал за сегодня. Мне хочется обнять тебя. – несколько виновато промямлили ей, на что та улыбнулась.

– Можно конечно! Только зачем стоять, если мы можем лечь в кровать? Уже поздновато. – кажется советника этот вариант устроил ещё больше, и он радостно отошёл к своей части ложе, стаскивая с себя халат. – Мне выключить свет? – Гроулин забыла, что зритель мог спокойно клацнул выключатель при помощи телекинеза, но ей об этом быстро напомнили.

– Я могу сделать это и на расстоянии, забыла? – словно демонстрируя, выключатель действительно клацнул вперёд и назад. Женщину это устроило.

– Да, забыла. – виновато промямлив и сняв халат, она встретилась с несколько заинтересованным взглядом мужчины. – Что?

– Ночнушка стала короче. – сразу же заявили ей.

– Представляешь?! – уже садясь на кровать и пряча ноги под одеяло возмутилась Гроулин. Собеседник же, заинтересовано наблюдал за этим. – Я понимаю, подшиты лямки и всё такое, но всё же! Мин-Су ещё и сделала эти странные завязки на спине! Видишь? – к зрителю повернулись спиной и тот неловко осмотрел их.

– Они развязаны. – это вызвало чуть обиженные повороты туда-сюда, в попытке посмотреть и ухватить злосчастные верёвочки.

– Что?! Ой, я так и знала! И зачем Мин-Су их только сделала? Они же развязываются постоянно! Какой смысл делать их из такой ткани, если они не держаться? – конечно девушка не думала над этим, а вот чуть покрасневший Реншу о причине такого дополнения догадался.

– Давай я завяжу. Ты не против? – ему сказали «нет», на что потирающий пальцы Цзин, всё-таки затянул те, формируя небольшой крест на спине. Хитрая кошка. Она бы точно не сделала этого, не знай, что Гроу спит с ним в одной комнате.

Но мог ли он злиться на швею? Хотел, ведь её никто не просил этого делать, но просто не мог. Был слишком смущён тем, что происходило в его собственном организме. Всё-таки не был он ещё готов так прикасаться к даме. Жутко хотел, но смущался. Глупо, конечно, но кажется, ведьмочка разделяла его эмоции, тоже особо не трогая зрителя без повода.

– Всё? Ой, спасибо большое. – ему улыбнулись и видя красное от смущения лицо, позволили себе улыбнуться шире, до ямочек на щеках, даже подвинувшись и чмокнув красного, как помидор, в щеку. – Не гори ярче клубники. Пора спать. – засни тут! В таком смущении только лежать и думать. – Выключишь свет? – ей кивнули, выключив тот. Однако, мужчину ждал достаточно приятный сюрприз, его приобняли, пока укладывались окончательно. – Спасибо большое, Реншу. Спокойной тебе ночи.

– Спасибо, кхм, Гроу. И тебе спокойной ночи. – чуть посмеявшись, лежавшую рядом тоже обняли, прижав к себе. Хоть и смущающая, но всё-таки жутко милая ситуация. Реншу никогда особо не думал, что окажется в ней, хотя и предполагал, а лежащая рядом с ним ведьма и вовсе об этом думать не хотела. Вся эта история заставила бы её усомниться в здоровье собственного рассудка, ведь не может быть того, чтобы она действительно нравилась кому-то не из-за того, что предоставляет услуги интимного и не только характера.

Глава 17

Проснувшись с утра, Гроу обнаружила себя там же, где и заснула, даже Реншу довольно лежал рядом, сонно уткнувшись лицом в подушку. Красные шторы с трудом сдерживали пробивающийся свет, окрашивая комнату в яркие, жёлтые тона. В самом деле, она привыкла вставать раньше, её поднимало само по себе и лежать в кровати казалось неправильным. С другой стороны, рядом лежал человек, довольно упиравшийся в мягкие простыни. У него были удивительно длинные волосы. Вчера ведьма совершенно не обратила на них внимание, слишком смутилась всем происходящим, день назад её совершенно не беспокоило это, но теперь? Теперь то она заметила эти локоны, несколько растрёпано лежащие на подушке. Женщина никогда не видела мужчин с длинными волосами. Она совершенно не обратила внимание на то, что зритель всегда носит хвост, который, при всём, был то ли такой же длинны, как у самой дамы, то ли чуть больше. Обычно, если она всё-таки могла обратить внимание на лицо и тем более причёску человека, то волосы всегда были короткими. Даже женщины редко когда носили волосы длиннее плеч. Гроулин работала в таверне и завлекала клиентов, так что она, как и другие, предоставляющие услуги интимного характера, не отрезали их по причине «женственности», фактически, чтобы мужчины воспринимали её как слабую. Длина волос определенно не влияла ни на характер, ни на поведение самой женщины или мужчины, однако явно заставляла других относиться к ним иначе. Так, к женщине с короткими волосами относились как к мужчине. Их редко трогали, боясь, что эти дамы (часто оправдано) могут врезать или сломать что-либо назойливому ухажёру, тогда как девушек с длинными волосами часто донимали. Конечно, им это не очень нравилось и они, редко думая о своём внешнем виде, срезали локоны, игнорируя всё вокруг. Мужчин с длинными волосами и вовсе часто приписывали к тем, кого интересует собственный пол, говоря проще, хотя ведьмочка за всё время так и не поняла, что в этом плохого. Почему-то женщин, интересующихся другими женщинами, не воспринимали серьезно, однако, если мужчина начинал интересоваться другими мужчинами – за ним объявляли чуть ли не охоту, желая убить или сделать ещё чего-нибудь похуже. Конечно, если подобное внимание проявляют к тебе, и продолжают настаивать, даже если тебе не нравится, и ты уже сообщил, что не заинтересован, то да, можно понять недовольство и попытки убрать человека со своего пути. Однако, если эти люди никого не трогали – зачем трогать их? Разве это изменит или исправит что-то? Разве это сделает человеку легче жить? Хотя вряд ли именно этого добивались, очень вряд ли.

– Так и будешь трогать мои волосы? – сидящая буквально отдёрнула руку, испуганно глядя на соседа. Тот мило улыбнулся. – Что? Я не говорил, что я был против. – на него посмотрели чуть обиженно.

– Мог бы тогда ничего не говорить. Теперь я чувствую себя виноватой. – Реншу это, кажется, позабавило.

– За что? Ты ведь ничего такого не сделала. – на девушку продолжали сонно смотреть, мило улыбаясь. – Почему ты не спишь, кстати? Ещё рано. – с трудом повернувшись, зритель глянул в окно и промямлил, поворачивая голову и тело назад. Шёлковая пижама. У Гроу она тоже была из шёлка, но почему-то наличие этого материала на лежащем рядом казалось ведьме странным. Наверное, дело было в том, что она никогда не видела, что бы представить мужского пола был одет, помыт, одевался не в старое и вёл себя не как козёл. Или, по крайней мере все эти черты в одном человеке. Да, последнее было, казалось, совершенно невыполнимым в глазах Гроулин. – Ещё только шесть утра, к чему такой ранний подъем?

– Да, думаю просто над тем, что мне вчера сказали лекари по поводу моей внешности. – её не сказать, что задели их слова, скорее её беспокоила фраза по поводу документов. Это было то, что на самом деле заставляло девушку беспокоиться. Реншу лишь тяжело вздохнул и подвинулся чуть, ложа руку на тело ведьмочки.

– Ты замечательно выглядишь. Не начинай. У тебя красивые глаза, красивое тело и красивые волосы. – глядя на сонного зрителя, собеседнице не могла ему не верить. Может дело было в его интонации, может в том, как он действовал, но что-то в этом было. – И веснушки у тебя очень красивые.

– Нет, это у тебя волосы красивые. – заметили миссионеру, улыбнувшись. – У меня вот, нос уродливый. Мне он совершенно не нравится.

– Нормальный у тебя нос. Красивый. Это мой вот, смотри какой кривой. – на тот указали. Официантка недовольно хмыкнула и аккуратно ткнула в объект на лице.

– Красивый у тебя нос. Сам не выдумывай. – после, мужчину погладили по волосам, а через секунду в них и вовсе зарылись рукой, услышав тихое мычание.

– ... нельзя меня таким образом убеждать, – чуть недовольно забурчали, подвигаясь к руке ближе, – я же не смогу спорить! – Гроу это позабавило. Она продолжила чесать довольное лицо по голове, наблюдая, как оно расплывается в довольную лужицу, всё ближе подвигающуюся к чешущей. Спустя минуту даму и вовсе прижали к кровати, ложась на неё. – Чеши дальше. – поговорили той, ощутив, как по голове даже чуть стукнули, после продолжая чесать ту холодными пальцами.

– Тебе нравится, когда тебя чешут по голове? – приехавшей это казалось забавным и даже милым. Реншу все-таки очень сильно напоминал ей кота.

– Мне нравится, когда меня чешешь ты. – уточнили женщине, добавив. – а ещё у тебя руки холодные. Обожаю подобное. – дурак какой! Кому нравится холод? Это ведь ужасное дело! В прочем невыносимая жара тоже хорошей не была, так что, наверное, каждому своё.

Однако лежать в таком положении вечно не вышло бы ни у одного из тех, кто сейчас в нём был. Всё равно к восьми нужно было уже встать, так что через час – ноги уже ходили по комнате, постепенно одеваясь.

– Так что ты хотела у меня вчера спросить, ещё раз? – поинтересовались у девушки, уже завязав волосы в привычный хвост. Стоявшая рядом расчёсывала свои, хотя это и не требовало большой работы, ведь всю ночь они были заплетены в косичку. Дама не привыкла ходить, и тем более спать, с распущенными волосами.

– Документы! – улыбнулись ему. – Почему нормально, что в Линбурге нет документов и как эти документы вообще выглядят? – ей кивнули, мол, да, всё понял. Объясню. – А ещё я не понимаю, зачем лекари сказали мне всё, что сказали. Зачем мне знать мой цвет волос?

– А, многим девушкам интересно, они стараются подбирать одежду, которая комплементарна их цветовой палитре. Понимаешь? – глянув на стоящую рядом быстро понял, что она с трудом поняла, что ей только что сказали. – Некоторые цвета выглядят на них плохо. Они при помощи информации от лекарей подбирают то, что на них выглядит хорошо.

– Нет, это я догадалась! – заверили зрителя. – Я совершенно не понимаю, зачем подбирать одежду? Разве есть разница в чем ты ходишь? Должно быть удобно! Это вот важно, а цвета – это уже излишества, разве нет? – Реншу смотрел на неё какое-то время и пожал плечами.

– Думаю да, но здесь себе могут позволить излишества и поэтому развлекаются таким образом. Ничего криминального, знаешь ли. – ему кивнули. – Тебя правда не раздражает мой нос? – кажется мужчина комплексовал по этому поводу.

– А? Нет. К чему вопрос? – уже поправив своё кимоно, которое девушка в этот раз (хоть и случайно) завязала правильно, та подошла к собеседнику, аккуратно поправляя его вещи. – Тебе эти лекари тоже сказали, что ты «такой себе»? – ей этого не говорили, но ведьма и сама знала, что она не самая красивая мадам, на фоне всех остальных.

– Может быть? – неловко признались ей. Судя по взгляду, собеседница требовала деталей и чуть недовольно вздохнув, миссионер решил рассказать ей, что же рассказывали про него. – Лекари сказали мне, что я не очень симпатичный, если мягко выражаться. Частично из-за, как раз таки, моего носа. Видишь, он у меня достаточно большой и такой, какой-то, не знаю, горбатый, что ли? – ему кивнули. – И ещё уши у меня странные. Волосы вообще, как оказалось, больше блондинистые, что в принципе ничего плохого, но даже так они слишком тёмные, чтобы считаться красивыми. – выдержав паузу, добавил. – Единственное, что всех устраивает – глаза у меня голубые. Но на этом всё и заканчивается. – не дав Гроу даже слово вставить, тот промямлил. – Ты извини, что я так не уверен в себе, я понимаю, что я должен-

– Ничего ты никому не должен. – перебили проповедника, резко сжав его за щёки. – Ты очень красивый мужчина. Не выдумывай. – на неё продолжали смотреть чуть виновато. – Я не считаю, что ты должен видеть в себе идеал, никто не идеален. Но считать себя ничтожеством ты тоже не должен. Ты замечательный человек, Реншу. Даже, если ты не отвечаешь критериям этого места, ты отвечаешь моим критериям и если моё мнение тебя хоть как-то волнует – то я считаю нужным сказать, что для меня ты замечательный даже такой, какой уже есть. – стоящий у неё в руках, ведь именно там было его лицо, лишь неловко улыбнулся и протянул руки. Его обняли. – И даже не начинай про своё лицо. Всё у тебя красивое. Даже не знаю, к чему мне прикопаться. Вон, волосы какие! Завидую молча!

– Не стоит. – посмеялись на это. – Они красивые, пока я относительно молодой. Вот стукнет мне за сто двадцать и буду я потихоньку лысеть. Ты вот свои волосы не любишь, а они у тебя надолго останутся. – ему посмеялись на это, пожав плечами. – И ... Давай так. Я не буду комплексовать по поводу моей внешности, если ты не будешь комплексовать по поводу своей. Хорошо? – ему неловко улыбнулись, оскалив зубки. – Я сейчас вернусь к комплексам. – Старшего Цзина стукнули по носу.

– Реншу. – тот улыбнулся. – Ладно, договорились. Я попробую.

°°°

Столовая гудела. Конечно, первый приём пищи всегда вызывал яркие и буквально неподдельные эмоции! Особенно для тех, кто был особенно голоден с утра. Ведьмочка уже который день принимала пищу со всеми в помещении и более чем обжилась на месте, ведь у неё была настоящая компания из дам. Мужчины по какой-то причине с ней не садились, что казалось странным даже подругам, но, когда причину спрашивали, все просто молчали, или говорили, что ведьма им просто не нравится, что вряд ли могло быть полностью так. Многие мужчины описывали новенькую так, словно были искренне заинтересованы в ней.

– Вот чёрт! – возмутились себе под нос, стукнув рукой по столу. На неё тут же глянули удивлённо. Стоит сказать, Гроу всё ещё не запомнила всех имён, с которыми столкнулась. Она боялась сказать об этом, но понимала, что рано или поздно ей придется спросить, как их зовут, или придумать какой-то другой способ узнать их имена. – Я совершенно забыла спросить у него про документы! – несколько обиженное поведение привело к тому, что палочки для еды чуть отлетели в сторону, однако их успели поймать в воздухе.

– У кого? – рыженькая ведьмочка глянула на неё с интересом. Другие тоже наклонили голову. С кем это таким Гроу говорила про документы?

– А что с документами? У тебя их забрали? – блондинка с голубой радужкой и чёрными белками возмущённо посмотрела на говорившую.

– А? Да нет, я у Реншу хотела спросить по поводу документов. – на ведьмочку глянули с ещё большим удивлением. – У меня то их никогда не было, а лекари спросили, вот я и поинтересовалась, как они выглядят.

– Погоди, у тебя нет документов? – одна из ведьм, что тоже сидели за этим столом, с удивлением глянули на Гроу.

– Нет, погоди ты своё «погоди»! – возмутилась ей рыженькая. – Ты уже виделась с Реншу? Когда?! Ты что, готова видеть его недовольное лицо с утра? Он же бурчит хуже злого пса! – разве? Зритель вовсе не казался ей раздражённым! С другой стороны, Гроу – ведьма. Может дело было в этом? Всё-таки он мог не слышать её мыслей пока спит, это, вероятно, помогало ему выспаться. Почему-то причина такого быстрого переезда в комнату нового соседа перестала быть такой уж тайной. Эта мысль даже заставила ведьмочку усмехнутся.

– М? А, да! Мы с ним соседи по комнате. – ей кивнули, улыбнувшись.

– Не повезло то как! С утра, наверное, выходишь, а там его лицо недовольное в офис направляется! – да, лицо по пути к офису у него действительно было жутко недовольное. – Но ладно, неудача в жизни случается. А с документами то что?

– Да, мне тоже очень интересно! У тебя нет документов? – Рю-А, имя, которое Гроу запомнила, ведь это была дочь одной из банщиц, – Разве ты не из Линбу́рга? – она поставила ударение на букву «у», что было даже странным. С чего такие изменения? Гюрен, Реншу, да и Лин-Лин говорили слово правильно.

– Нет, я из Ли́нбурга. – ударение ставилось на «и». – Почему ты говоришь Линбу́рга? Я чего-то не знаю о произношении этого слова? – однако это исправление резко вынудило сидящую рядом с Гроу ведьму удивлённо стукнуть по столу.

– Ты из этой части?! – на неё глянули удивлённо, пожав плечами. А их было две? Нет, официантка, конечно, делила это место у себя в голове на две части, однако никогда не думала, что это общепринятая норма. – Обалдеть! Как ты выжила вообще?

– Молча? – видя всё то же обеспокоенное выражение, добавила. – Я не говорю, что моя жизнь была хорошей, но она была какой-то. Меня, по крайней мере, не изнасиловали до смерти и не бросили в канаву в возрасте десяти лет, так что это уже победа в жизни.

Сидящая стукнула руками по столу, заставляя часть других столов обратить на неё внимание, но те быстро отвернулись, тогда как Гроу схватили за плечи, начав её трясти.

– И ты собиралась вернуться туда?! Девочка моя, ты не должна даже думать о таких вещах! В смысле «это уже победа»?! «Победа» –это когда ты поняла, чего ты в жизни хочешь! Это не осознание того, что сегодня ты не умерла с голоду, ведь нашла хлеб на полу! – хлеб? Это нужно было очень удачно попасть, что бы найти хлеб на полу, но, конечно, аналогию женщина поняла, аккуратно убирая руки с плеч. Эти действия были до того спокойными, что было легко понятно: эти слова вовсе не тронули Гроулин.

– У меня с вами разное понимание «победы». Я не говорю, что моё правильное. Но то, что у меня было там – какой-никакой дом. Да, может не самый хороший, но всё ещё какой-то. Я благодарна, что меня на органы не продали, если уж считать всё, в чём мне пришлось принимать участие. – воспоминание о запахе свежего мяса заставили поморщиться. Стоит сказать, недавно умершие люди пахли отвратительно. Не ясно, кому были нужны эти органы, но тогда подросток не слишком спрашивала, увидев в «остатках», которые она должна была счищать, человечка своего возраста. Вопросы отпали сами-собой.

– Не говори глупостей! Никто не будет резать тебя на органы! – приезжая пожала плечами и отложила палочки, вместе с пустой тарелкой. Стоит сказать, сидящие рядом тоже еду отложили. У них пропал аппетит после таких разговоров.

– Меня и не будут. Им нужен кто-то моложе. Старая бабка вроде меня им не пойдет. – ей на это фыркнули.

– Какая «старая»? Ты ведьма! – ну да, не без этого. – Твои тридцать за человеческие двадцать пять! И чем дальше, тем медленнее! Мне вот восемьдесят четыре года! – женщина выглядела далеко не на них, в прочем, своему «человеческому» возрасту она соответствовала. – Мне по человеческим лет сорок! Всё. Нужно занять тебя чем-то, а то ты глупости рассказываешь без повода! – сильное недовольство сменилось интересом, когда Ао-И, а именно так звали рыжую, уточнила.

– А разве нам не нужна была помощь со станком? Он же сломался! – собеседница закивала.

– Вот! Пойдешь с Ао-И, починишь им станок. Это по твоей части. – может быть. Спорить со злой дамой было плохой идеей, было явно видно, что Гроу куда-нибудь да засунут. Лучше уже согласиться, чем упасть в немилость.

Что интересно, ведьмы и зрители, вместе с лекарями, развивались физически и психологически иначе, чем другие люди. Так, двести положенных ведьмам и всем остальным лет, это сто двадцать человеческих. Гроу, в свои тридцать, была для человека на уровне двадцати пяти лет, а тот же Реншу, которому было пятьдесят, и вовсе находился на уровне тридцати лет. Итого выходило, что фактически различие у этих двоих было в пять лет, а не в двадцать, о чём гласил возраст. Это и была причина, почему банщицы и тем более лекари с Мин-Су не стали ругаться с Гроу по поводу проповедника. Ничего зазорного никто в пяти годах физической и психической разницы не видел. В двадцати уже было. Но, опять же, они оба были не людьми. С Гроу бы очень долго ругались, будь она человеком. Слишком долго. Достаточно, что бы убедить её с Реншу не связываться, ради её собственной безопасности, в основном. Кто знает, что зрители могут сделать? В прочем лесные ведьмы были не слишком лучше, однако храмовские товарищи об этом, конечно, не знали.

С другой стороны, подобные мысли не привели ни к чему, кроме Ао-И, которая несколько горделиво показала девушке станок, стоящий в одной из обжитых комнат. Старинный, но вместе с тем красивый, - настоящий ведьмовской аппарат! Вот, что встретило Гроу внутри. Совершенно неожиданное место для такой вещицы, она здесь всё равно была и даже вызывала некоторый восторг. Стоит сказать, все ведьмы умели прясть на этом станке. Что там, даже Гроу умела это делать! Конечно, проворности в этом деле у неё было совершено никакой, но сам факт умения – был. Ведьмы научили её этому чуть ли не первым делом, как познакомились. Для них это было очень важным навыком. Нет, если ты этого не умел или не умела – тебя не считали изгоем. Скорее пытались научить этому заранее, и у этого была практическая польза: при долгом использовании магии, руки переставали чувствоваться полноценно, хотя ими и могли двигать. Не зря нервы частично отмирали! Вместе с тем пряжа на станке помогала удерживать руки в какой-никакой чувственности и работоспособности. Или хотя бы контролировать скорость отмирания, что не считалось неправильным. От таких воспоминаний, когда к даме относились как к «члену семьи» всей общиной, на лице даже всплыла небольшая улыбка. Стоило помочь подчинить станок и, может, даже научить их прясть. Женщина сомневалась, что они смогут использовать магию в той же степени, что может она. Раз уж они не могу могут есть гниль, значит и особенность с долгой продолжительностью жизни у них ненадолго осталась. Ещё на пару поколений, наверное. Далее они превратятся в таких же людей, как и все вокруг. Может даже смогут передавать гены магическую предрасположенность, что ни лесные ведьмы, ни лекари, ни зрители делать не могли. Их дети были только представителями их же магии, или представителями магии второго родителя и то, ослабленными. Ничего плохого в этом не было, это просто было «вот так» и с этим нужно было жить. И всё-таки, в станке не хватало нескольких колёсиков и иглы. Важные вещи для крутящегося механизма, да и пряжу нужно было научить делать. Её можно было делать и на таком уже стоящем аппарате, однако официантка умела буквально вычёсывать нитки из шерсти, что было невообразимо долгим процессом, требующим долгой обработки и переделки в нить, однако, после, можно было и прясть. Чем не удобство? Один станок, а столько функций!

– Мы думали, что тут не хватает деталей, правда так и не поняли, каких именно! – Ао-И подошла к станку, оглядывая его и пытаясь прокрутить основное колесо, но то недовольно заскрипело, словно возмущаясь, что кто-то потревожил его покой. Как интересно: соединения между колёсами были металлические, хотя лесные ведьмы делали их из камня. Что ж, видимо больше ресурсов – больше возможностей сделать станок функциональным. Хотя тот был не слишком красивым. – Всякое оно тут разное, не крутиться совсем...

– Вы правы! – заверила её девушка, улыбнувшись, на удивлённый взвизг. – Не хватает пары колёсиков и иглы вот сюда. – с этими словами, на собеседницу глянули. – Не смотри на меня так. Я бы купила сама, но с собой у меня сейчас денег нет.

– Я пойду с тобой! – залепетала ведьмочка, хотя, смотря на этих «ведьм», женщина уже подумывала придумать им другую кличку. «Ведьмаки», вот. Лесные ведьмы никогда не называли себя «ведьмаками», исключительно «ведьмами». – Мне так-так-так хотелось узнать, как же эта штука работает! Ты знаешь, моя мама никогда не рассказывала, как на нём работать и моя бабушка тоже! И прабабушка тоже ничегошеньки не говорила! Ой, ты бы только знала какая моя бабушка была злая, когда узнала, что на этом станке хотели сушить овощи! Ты что, она чуть нам всю комнату не разнесла! Ой, ты бы слышала, что она говорила! Как она ругалась! Как возмущалась! Ой и дядюшка О-Ли тоже так говори и тётушка. До! И- – ведьмачка не могла замолчать. Она говорила и говорила, говорила и говорила, словно её информация должна была хоть как-то волновать Гроу! Однако, это было вовсе не так. Дама задумалась над колёсиками для станка. Нужно было два специфических, и она догадывалась, что их можно купить в кузне, или на рынке, где продают деревянные изделия. В худшем случае она сделает их сама, что, вероятно, потребует много времени и кожу с деревом, а их, в свою очередь, тоже нужно было купить.

Спустившись по огромной, в самом деле грандиозной лестнице, компания направилась по достаточно большой площади, в клумбах которой росли цветы и несколько деревьев, аккуратно рассаженные по периметру. Наверное, Зенисом с них красиво падают листья, хотя, до Зениса здесь не факт, что дожить получится. Как бы Гроу не забавляла вся эта ситуация с переездом в комнату Реншу, она всё никак не могла отделаться от мысли, что её используют и отправят домой. Ничего другого она не ждала, конечно, а всё же мысли о подобной проблеме напрягали. Почему-то ей не нравились, что зритель в её глазах выглядел лучше других мужчин. Он ведь такой же, как и они, верно? Он не может быть лучше... Таким же количеством вариантов эмоций и товаров обладал рынок! Главный рынок столицы, тот находился прямо у ворот храма. На несколько миль простирался тот во все стороны, словно не желая делить своё место с жилыми кварталами. Казалось, что обойти его не выйдет даже и за неделю и это более чем могло быть так!

Огромное количество станков, зданий и прилавков, часть из которых и вовсе не работали сегодня, но могли работать в другой день! С самого раннего утра и до позднего вечера здесь кипела жизнь, привлекая людей из разных уголков столицы, да и не только её. Где ещё встретить столько людей из других городов, как не здесь? Рынок делился на несколько зон, каждая из которых была своим маленьким миром с особой атмосферой и товарами. В продуктовых рядах, под пестрыми навесами, на прилавках были выстроены и выложены свежие фрукты и овощи, сочные, экзотические фрукты соседствовали с ароматными травами и специями. Можно было найти всё: от редких сортов какого-либо фрукта до душистого базилика, отчего запахи, что разбегались по прилавкам и воздуху были просто невыносимы! Казалось, что после дня торговли в этом месте, тело будет ещё несколько дней привыкать к отсутствию постоянного запаха вокруг! Сколь ужасное место для людей с аллергией. Шумные крики продавцов, предлагающих свои товары, сливались с гомоном покупателей, выторговывающих лучшую цену. Проходя дальше, попадали в ряды с одеждой. Здесь, в тени таких же ярких навесов и небольших домиков, колыхались разноцветные ткани, платья, рубашки и штаны на любой вкус и размер! Продавцы, одетые в яркие наряды, демонстрировали товар, приглашая покупателей примерить и ощутить на себе мягкость и качество ткани, что была, стоит отметить, восхитительна! Чего стоит, однако, только вышивка на части из них: золото и серебро переделанные в нити, сплетались в изящные узоры, четкости и аккуратности которых могли позавидовать даже снежинки, различия в которых были созданы самой природой! На соседних рядах громоздились горы магических товаров: лампы, ночники, светильники, кристаллы различных вариантов использования и наполнения. Здесь кипела основная жажда споров.

– Какие три медных Юня за эти кристаллы?! Вы совсем с ума сошли?! – кричал какой-то мужчина продавцу, а тот, явно с трудом сдерживая искренне миловидное выражение, кричал ему в ответ:

– Но уважаемый! Эти кристаллы были заряжены самыми искусными магами во всей столице! – персонаж недовольно плюнул, не ясно куда, но ругань лишь усилилась. Вся эта ругань продолжалась на протяжении всего отдела, пока компания не попала в ремесленные ряды.

Там мастера вручную изготавливали и продавали свои изделия: украшения из серебра и золота, резные деревянные фигуры, расписные керамические вазы. Это место манило своей уникальностью и особым духом творчества. Было намного тише, хотя с продавцами и пытались ругаться по поводу цены на их изделия. Что интересно, нигде не было даже приблизительно похожего гребня на тот, что Реншу подарил ведьме. В прочем это не мешало ведьме сосредоточиться на поиске нужной ей детали. Если она и могла быть где-то, то точно была именно здесь!

По всему рынку были разбросаны небольшие кафе и рестораны, где можно было отдохнуть и попробовать местные блюда. Запахи жареного мяса, свежих овощей и сладостей наполняли воздух, пробуждая аппетит. Многие сидели, наслаждаясь чашечкой крепкого кофе или освежающего лимонада, за столиком и наблюдали за суетой вокруг. Их совершенно не волновали все эти люди, ругань, возмущения и уж тем более их не беспокоила парочка девушек, что, как и все остальные вышли на рынок, явно выбрать себе что-нибудь. Само место, несмотря на свою грандиозность, было хорошо организовано. Широкие проходы между рядами позволяли свободно передвигаться, а указатели помогали не заблудиться в этом лабиринте. У входов и выходов стояли небольшие остановки, где можно было оставить транспорт, а повсеместно были установлены удобные зоны отдыха и чистые санитарные узлы. Так же стояло несколько медпунктов, в которых дежурили рядом живущие лекари. Более чем удобно!

На этом рынке каждый найдет что-то для себя. Он жил и дышал, каждый день меняясь и оставаясь при этом неизменно притягательным. Это место, где сходились пути людей, и каждый визит сюда оставлял незабываемые впечатления, от которых ведьма, в прочем, хотела бы и отказаться. Она уже потеряла Ао-И. Та убежала куда-то в другую часть рынка, выискивая какие-то украшения, однако как в таком случае платить за деталь Гроу не знала. Нет, ничего не мешало ей заработать денег так, как она делала это всегда, однако она не была уверена, что это будет хорошая идея. Дома она хотя бы знала, где её могли прикрыть, реши она заработать таким вне таверны, а здесь? Уж нет, имея и без того непонятную самой девушке репутацию – рисковать так – глупо.

– Покупать будете? – продавец глянул на неё чуть недовольно.

– Да, буду. Но не прямо сейчас. – тот фыркнул.

– Бабы. Хоть бы раз что-то быстро решили. – на него глянули, словно думая, хочет ли она встревать в конфликт. Жутко хотелось. – Чё смотришь на меня, ты? Решила бы уже чего-нибудь, или убирайся отсюда, если не знаешь, чего хочешь. Клиентов мне отпугиваешь! Нахер иди отсюда, поняла?

– Это ты отсюда иди! – совершенно неожиданное появление женского голоса, светловолосая девушка с серыми глазами недовольно посмотрела на продавца. Красивые вещи определено подчеркивали не менее красивую фигуру, вот только макияж у этой девушки был слишком уж специфичный. Яркие губы, тени на глазах... Всё из этого не считали плохим, но его старались делать не ярким и как бы «подчёркивать» уже имеющиеся черты. Макияж подобного, яркого толка, носили только... – Или мне напомнить тебе, сколько ты должен господину Ши?! – Гроу не слушала весь их разговор, смотря на макияж. Продавец тем временем замолчал. – Он тебя не слишком обидел? – обратились к ведьме, задержав на ней взгляд на пару секунд.

– Ам, нет, спасибо большое. – улыбнулись ей, мило кивнув. – Вам не стоило защищать меня, я бы отлично справилась и сама. – однако лицо слушающей резко загорелось восторгом.

– Святая мессия... Поверить не могу! Гроу, ты что ли?! – официантка даже напряглась. Кто это и почему она знает её имя? Она не знала, что кто-то из таверны ещё приехал сюда, да даже если бы и приехали, никто не имел такой внешности, как эта дама. Её бы скорее продали в рабство, чем оставили в таверне. Наррон оставлял себе только тех, кому больше не было куда идти. Всех остальных старался продать. Кого в рабство, кого на органы. – Ты, что, не помнишь меня? – та даже чуть расстроилась, а после улыбнулась неловко. – В прочем, оно и не удивительно. Целых пятнадцать лет прошло! – конечно Гроу её не помнит! Ведьма и себя то с трудом запоминала, пока жила в Линбурге. Она с удивлением обнаружила, что может запомнить больше двух дней за неделю, что было даже странным, но спрашивать сейчас нужно было совершено другие вещи. – Я Дороти. – улыбнулись ей. – Или просто «До», для местных. – Дороти было более понятным именем. – А что ты здесь делаешь? Тебя тоже сюда привезли?!

– Я покупаю ... Штуки. – сказали той. – Вернее, купила бы, если бы не забыла взять денег с собой. – у неё их и не было, но, кто бы она не была, Дороти, знать об этом не должна. – И я бы предпочла не говорить о моем... Сомнительном настоящем здесь.

– Конечно-конечно! А какие тебе нужны? – поинтересовались у официантки, доставая кошелёк из сумки. – Я куплю их тебе. – женщина хотела отказаться, но подумав, решила, что она сейчас не в том положении.

– Эти. Одна побольше, другая поменьше и вон та игла. – на все предметы указали, наблюдая, как не слишком удовлетворённый продавец всё это собрал в сумку и обиженно кинул ту на прилавок, получая свои деньги. Семь медяков. Неплохая цена за три хорошо сделанных вещи. Их же достаточно быстро взяли, далее отходя вместе с «До» в сторону, к одному из более тихих переулков, насколько в этом месте что-то могло быть «тихим».

– Ну, так рассказывай! – дама выглядела искренне обеспокоенной. – Тебя сюда привезли? Тебя украли? Продали? Отправили под страхом смерти?! У тебя есть еда? Ночлег? Тебе нужна помощь?! – молчание собеседницы вовсе не помогало процессу, заставляя так называемую «До» беспокоиться ещё сильнее. – Ох, если тебе что-то нужно, ты только скажи! Я, не знаю, найду тебе денег, уговорю господина, в конце концов!

– Дороти, говоришь, да? – перебили её монолог. – Вот хоть убей, не могу тебя вспомнить. Что было с тобой связано? Твоё лицо кажется мне знакомым, однако я никак не могу понять, где же я тебя видела. Более того, почему ты вообще помнишь меня? Пятнадцать лет прошло! Я ведь очень сильно изменилась за это время! – Дороти посмеялась, улыбнувшись.

– Ой, как я могу забыть человека, который спас мою жизнь! – собеседница недовольно фыркнула.

– Я бы так не сказала. – судя по одежде и макияжу, вероятнее всего «До» была проституткой. Гроу бы и её имя занесла в категорию «особенностей», но ведь она уже познакомилась с «Си», а значит дело было не в этом. – Ты ведь «выполняешь поручения» у богатых дядей, верно?

– Ещё как спасла! Меня ведь не продали на органы, верно? – тут, конечно, не поспоришь. Пришлось кивнуть. – А так да, «по найму» работаю. А что, видно? – ей пожали плечами. – В прочем, тебе то точно было бы видно! – это заставило ведьму поморщиться. Она не очень любила вспоминать какого было работать с детьми. – Ой, я это девочка, которой ты помогла, когда тебе было, кажется, пятнадцать? У меня были ещё такие волосы длинные... А ты мне их отрезала. Я так боялась, ведь никого из моих родителей не было рядом, а потом пришла ты, и сказала не волноваться, и ещё связала мне куклу из моих же волос! Я, в самом деле, всё ещё храню её у себя. Она напоминает мне о том, что даже в самом плохом месте всё может сложиться иначе. – ах да, Дороти!

Теперь то официантка вспомнила её! Да, действительно, девочке тогда было девять. Её мать, кажется, продали раньше её самой. Ведьма её не помнила совершенно, но помнила, что та была. Кажется, именно отец ребёнка привёл их к этому, загоняя в долги и да, действительно, ребёнка хотели продать на органы, кому они правда, нужны, женщина так и не понимала, но и спрашивать не хотела. Вместе с тем, именно пятнадцатилетняя Гроулин убедила своего дядю в том, что девочка отлично выглядит и многим понравится. Это, конечно, вряд ли лучше смерти, может даже хуже, но видеть и слышать плач детей становилось невыносимым в какие-то моменты. Приезжая, в самом деле, никогда не понимала, насколько ужасной была её жизнь. У неё никогда не было с чем её сравнивать.

– А, да, Дороти. Вспомнила тебя, вспомнила. – закивали ей. – И как ты тут? Обжилась? – ей закивали, вдруг обняв.

– Да! Ещё раз спасибо тебе большое. Извини, что я так... – да, стоило извинится, в прочем, подобно своему дяде, стоящая всегда ощущала себя чуть мерзко, когда её трогали те, кто напоминали о прошлом. Она не была готова убежать от него, но никогда не задумывалась над тем, что случается с теми, кто от них уезжал. Часть оказывалась в трюме, а другая? «До» была другой. Страшно подумать, что с маленьким ребёнком могли сделать и более того, что уже сделали. – просто настолько сильно рада тебя видеть! А так я да, обжилась. Сначала работала помощницей в борделе в Мир-Ка-Соль, потом перевели на полную рабочую ставку в Ти-Ро-Санри. Так потихоньку, помаленьку перебралась сюда. Тут я уже очень хорошо устроилась. Даже считаюсь наложницей, – тут к собеседнице наклонились, шепча на ушко, – у господина Гюрена. Представляешь!

Стоит отметить, что все эти названия городов и совершенно ничего не сказали даме. Она ориентировалась по лицу говорившей и уже из этого вычленяла нужные куски эмоций для уточнения контекста в тексте.

– Представляю. Вообще, - – однако закончить предложение не вышло, к двоице прошла ещё одна девушка. Она выглядела чуть потрёпанной, что Дороти тут же начала убирать.

– Гроу, знакомься, это моя подруга, Лисси! – ещё одно имя, сколько уже можно! Но, на новое знакомство лишь мило кивнули. – Лисси, помнишь, я рассказывала тебе о Гроу? Это она! Представляешь, какое совпадение, что она тоже тут!

– Тоже проституткой работаешь? Решила опуститься до нашего уровня? – пробурчали ей, получая недовольный фырк в ответ.

– Она вообще-то мне и другим жизнь спасла, а ты! – но Лисси это явно не устроило и она, кокетливо вильнув бёдрами, заметила.

– Ой, ну конечно, поэтому стоит сейчас в красивых нарядах тут, показывая нам какая она замечательная! Наверное, и тут решила кого-то продать, да? – «До» вдруг начала возмущаться и доказывать, что Гроу никого и никуда не продавала и вообще, ей стоило бы сказать спасибо, однако стоящая рядом совсем не была против таких слов.

Да, может она не продавала никого лично, но она помогла, маскируя взрослых, и детей, подчищая следы, смотря кто красивый, и не очень, и поедая улики на следах убийств, когда было время. В таверне и вовсе помогала девочкам подобной профессии устроиться поудобнее, от чего девушку в шутку назвали «сутенёром». Сутенёр из Гроу был так себе. Ей этих девушек всё-таки было жаль. Она отлично понимала, что окажется на их месте в любой момент.

– Эй, - ИК- Девчонки! – пьяный, на вид хамоватый мужчина подошёл к стоящему трио, двое даже замолкли, наблюдая, как перед ними потрясали мешочком монет. Девушкам явно было некомфортно, да и одна из них только вышла промок исполнения услуг. – Не хотите? А я-ик- хорошо пла-ачу за часик! – эти разговоры прерывались периодическим бормотанием в желудке мужика. Стоит сказать, не все, кто снимал проституток, были такими. Но таких было всё равно достаточно много, что бы просто игнорировать их присутствие. – А ты-ты? Красот-ттояка! Не хочешь попробовать на ча-асик развлечься с мужчиной, м? Г-Ык, Я хорро-ошо плачу!

– А ты не пробовал закрыть свой грязный рот, пока бухой как чернь, нет, блядь ты недоношенная?! – стоит сказать, «представительницы услуг» даже удивились. Они не ожидали этого от спокойно стоящей и мило говорящей Гроу, как бы Дороти её раньше ни описывала, подобная брань не была частью этих слов. – Себя вывернуть за час не хочешь?! Нахуй отсюда пошёл пока я тебя на него не посадила, ты! – пьяный мужик тоже не ожидал подобного от... Настолько хрупкой на вид дамы и, явно чуть протрезвев, испуганно пробурчал.

– П-простите. Я, -ик, больше не буду. Извините. – чуть кланяясь, тот тихонько ушёл, удивлённо смотря на Гроулин, что проводила его взглядом, после смотря на двоицу.

– Всё хорошо? Вы не поранились? – ей кивнули отрицательно.

– Нет, даже наоборот. Для тебя просто «Ли». – улыбнулась ей девушка с цветом кожи нежного шоколада, – Извини, что так отнеслась к тебе ранее. – но ей лишь махнули рукой.

– Ну что ты. Я всё понимаю. Я бы тоже так на себя подумала. – компания улыбнулась. Общим решением было чуть прогуляться. Всё-таки не каждый день встречаешься с теми, кого случайно узнал через пятнадцать лет отсутствия их в твоей жизни.

°°°

– Так ты здесь давно? – Ли глядела на ведьмочку, улыбаясь. Черноволосую впечатлила более чем успешная попытка в защите дам, хоть они и сами могли бы себя от пьяного защитить. И всё-таки само понимание того, что за девушек стоило заступиться и заступиться так, как это сделала дама – вызывало уважение. – Ты где живёшь? Нужна помощь?

– Нет, всего лишь неделю здесь. – спросившей улыбнулись, стараясь держать Дороти в поле зрения. – А живу я в храме.

– Да? – До глянула удивлённо, однако и Лисси, кажется, выглядела искренне озадачено такой фразой. – А как же это мы тебя ни разу не видели! Кто тебя сюда привёз? Ты сама приехала? – попасть в храм было очень сложным само по себе, оттого услышать, что Гроу в нём живёт, из всех вещей, было даже странным.

– Реншу. – пожали плечами, ожидая, что выражения перестанут носить настолько удивлённый характер, но он, кажется, стал лишь сильнее.

– Реншу? – Дороти удивлённо сплеснула руками. – Не Гюрен? Ты уверена? – ей кивнули убедительно. Это точно был Реншу. Гроу в принципе не видела Гюрена за всё это время! Она думала, он просто не живёт в храме, хотя, может просто жил там, куда дама ещё не ходила. В любом из случаев, девушка была уверена, что она общалась с Реншу. На все возможные проценты.

– Более чем. А что, это так важно? – ей кивнули, после отходя к одному из продавцов, тот даже ничего не спросил, заметив знакомые лица и просто протянул им коробочку табака, ожидая деньги в ответ. Те достали, смотря на ведьму удивлённо. – О, мне тоже нужно было бы купить табак. – Ли кивнула продавцу и тот вытащил ещё одну коробочку, вскоре получая за них положенные деньги. – Не стоило. – чуть неловко отметили черноволосой, но та лишь махнула рукой.

– В качестве извинения. – заверили её, пряча коробочку в карманы на одежду и протянув вторую ведьме. Та её взяла. В самом деле, она решила особо не медлить, открыв подарок. Да, действительно, хороший жевательный табак. Даже пах соответственно.

Начав жевать его, ощущения шума прошли. Это и была причина, почему Гроу начала употреблять табак в первую очередь. Она привыкла жевать что-то, что бы успокоится, но есть еду не могла заставить себя физически, более того, носить её с собой было просто невозможно. Табак? Удобная, маленькая коробочка, не несущая запаха. Женщина часто мешала табак с порошком мяты и хоть запах был отвратительный, всё равно не настолько ужасен, как просто запах табака. Изо рта пахло мятой, что было лучше, чем ничего. Где она найдёт порошок мяты здесь – вопрос, хотя, вероятно, можно обратиться к лекарям. Привычка к подобному «зажёвыванию» нервов пришла по очень простой причине. Находится в покачивающемся трюме, в середине ночи, с задачей «очистить» место от гнили и трупов явно уж не расслабляло организм, даже, если пахло там, для самой Гроу, приятно. Вместе с тем, в это время всегда нужно было что-то жевать, так что организм просто привязал успокоение к жеванию и это более чем срабатывало с момента, как в жизни появилось что-то, кроме палок, которые Гроу жевала, резинок и ниток.

– Спасибо. – явное успокоение, пришедшее на лицо ведьмы чуть обрадовало Лисси.

– Тебе не нравится рынок? – ей махнули головой.

– Не совсем. Мне не нравятся люди. Весь этот шум напрягает меня. У меня будет ещё долго болеть голова. – Дороти улыбнулась, чуть посмеявшись.

– Ой, у Гюрена так же! Он ненавидит большие площади! Как и большие скопления людей он тоже ненавидит. – мило закивали собеседнице. Лисси посмеялась.

– Да? Ну, хоть в чём-то мы с этим псом схожи. – компания поговорила ещё немного, о том же, всё выискивая, как же назвать Гюрена. Выяснилось, что Лисси тоже к нему ходит, правда, уже по выезду, тогда как Дороти часто даже ночевала в храме. Сейчас, правда, компания направлялась в баню, поэтому решили пройти вместе к лестнице, а там разойтись. Это было бы отличной альтернативой для всей ситуации. – Кстати, почему покупала табак именно у этого продавца? – это заинтересовало даму, ведь тот даже ничего не сказал, молча выдав заранее подготовленные коробочки.

– Ой, они подмешивают туда- – но Ли её остановила, чуть обеспокоенно глядя на Гроу.

– … наркотики? – глянули на тех. Обе в тот же момент чуть озадачено посмотрели на «сутенёра». – Что? Мой дядя тоже так делал. Мне давал нормальный табак, что бы я умом не тронулась, ибо ему не выгодно было вводить меня в неадекватное состояние. А вот другие…? – на двоицу глянули и те чуть озадачено кивнули. – Кстати, ладно мой дядя. Но как тут получают этот табак? Разве это не должно контролироваться? – дома это всё контролировал сам Наррон. Он удивительно аккуратно вёл себя с подобными веществами и очень аккуратно подсыпал их исключительно тем, кого считал необходимым… Убрать. Сумасшедших он убирал очень быстро.

– Это ты у Гюрена спроси. – улыбнулась ей До. – Мы знаем приблизительно, но он нас не посвящал. Тебе, думаем, расскажет более чётко.

Закивав новым подругам, им помахали рукой, уходя в сторону лестницы. Всё-таки нервы были на месте, при том очень нездорово заставляя сердце биться. Ужасный шум от большого скопления людей был просто отвратителен. Благо, внутри цветных, мраморных стен, всё было иначе. Огромный зал тоже был заполнен людьми, однако широкие колонны словно заставляли теряться маленьких человечков. Задние было очень высоким. С возможностями к полёту не удивительно, что чистить это было не такой уж и проблемой, но, если бы этого не умели? Хотя, может тогда храм и не строили бы таким большим. Девушка часто отвлекала себя от проблем, пытаясь отвести свои мысли на что-то другое. Относительно узкие коридоры находились перед большим залом, последний называли «встречным», ведь именно там читали проповеди для прихожан. Что интересно, мужчина, читающий эти проповеди, был похож на Реншу. Даже подойдя к нему ближе, ведь ведьма не хотела обходить залы, решив пройти напрямую, что было не запрещено, тот всё равно был на него похож, но… Нет. Это был не Реншу. Нос был другой, да и глаза были другими. Да, тоже голубые, но не такие. Глаза зрителя, несмотря на холодный блеск, всегда вызывали чувство родного и понимающего взгляда. Когда Гроу смотрела в эти глаза, она ощущала спокойствие и доверие, словно встретилась с кем-то, кто понимает её с полуслова. В этих глазах не было фальши, только тихая поддержка и непоколебимая вера в неё, что было даже странным, ведь девушка не привыкла, что её могут ценить и понимать, хоть в каком-то смысле слова.

Тогда как эти глаза, того же синего оттенка, напротив, горели живым огоньком. В них читался интерес и едва заметная хитринка, как будто обладатель этих глаз постоянно что-то замышлял. Даже сейчас он смотрел на пришедшую с интересом продолжая читать проповедь, которую он явно давно уже заучил. Полные энергии и жизненной силы, его взгляд был способен подбодрить и разбудить любые дремлющие в душе чувства. Эти глаза могут казаться непредсказуемыми, но притягивают к себе как магнит, обещая приключения и новые открытия, которых Гроу вовсе не ждала. Они раздражали её самой мыслью наличия, и ведьма не слишком хотела попадать ещё куда-то. Ей хотелось спокойствия, стабильности и тишины. Это всё, чего она хотела. Может в Линбурге ей и не было тихо, но там было по-своему стабильно и спокойно. Здесь же, всё кричало, бегало и шумело, вне зависимости от времени дня и ночи.

В прочем, решив больше не раздражать брата Реншу, ведь иначе такое сходство объяснить было нельзя, девушка тихонько направилась в сторону, прячась за колонны. Как раз вышла к коридору, из которого уже виднелись знакомые узоры маленьких, на фоне первых, конечно, колонн. Стены и окошки так и манили к саду. В самом деле, может зайти в него была бы не настолько и плохая идея? Ничего плохого в прогулке не было, более того, это место казалось очень даже правильным. Оттого, уже настроившись, к маленьким ступенькам подошли, уже намереваясь сесть хоть на секунду, но её тут же прервал знакомый, детский голос.

– Вот ты где! – Лю Сянь. – Тётя Гроу! Я тебя заи-искался уже! – на него глянули чуть раздражённо, подтягивая к себе мешочек с иглой, что бы мальчик не укололся. Имея в себе некоторую степень неаккуратности, это легко могло случиться и Гроу не хотела нарываться на нянь, которые и без того её ещё не приняли. С другой стороны окна, где ещё не так давно был Лю Сянь стояла и Ла-я-Лей. Девушка явно избегала Гроу всеми возможными способами и теперь смотрела на неё недовольно. В прочем, Гроу тоже не хотела, что бы они пересекались, Ла-я-Лей её не раздражала, но сидящая знала, что она раздражает Ла-я-Ли. И раз уж это так – зачем лишний раз вызывать к себе злобу? В прочем взгляд стоящий натягивал на женщину напряжение, словно одеяло. – Тётя Гроу, что это у тебя? Где ты была? Что ты жуешь? – добивался мальчик, спрашивая словно в пустоту.

– Почему бы тебе не пойти к своей няне? Она выглядит расстроенной. – ведьма, стоит сказать, не была в настроении общаться с людьми сейчас. Она привыкла к большому количеству внимания, однако всех уже знала поимённо, чуть ли не досконально заучила кто и куда ходит. Оттого, попав в новую среду – не желала проводить в ней столько же времени. Это всё нужно было учить заново и было это несколько раздражающим.

– Я не хочу к ней! – ребёнок топнул ногой. – Я хочу провести время с тобой! Я попросил у покровителя, что бы ты поехала с нами, потому что я хотел играть с тобой! А я тебя совсем не вижу! Где ты была?? – дама закатила глаза.

– Я ходила на рынок, Лю Сянь. Что ещё я могла, по-твоему, делать? – ведьма несколько недовольно посмотрела на ребенка, но тот лишь поставил руки в бока. – Даже не начинай. Ты что, хочешь ходить по рынку и покупать иглы? Мне кажется, Реншу запрещал тебе ходить на рынок одному. – Гроу понятия не имела, можно ли ему вообще было туда ходить, или нет, однако она в любом случае не планировала брать Лю Сяня с собой. Тот был не слишком правильно, в понимании Гроу, воспитан и она не решилась бы брать его с собой.

– Почему ты не взяла меня с собой?! – обиженный златовласый стукнул ногой по ступенькам, подойдя к даме ближе, словно это помогло бы ему выглядеть грозно. Двадцать сантиметров разницы всё ещё были очень заметны и как только ведьма встала на ноги, вся грозность тут же улетучилась, ведь теперь он смотрел ей за плечо. – Знаешь что?! – на неё глянули с некоторым недовольством. – Если ты не хочешь играть со мной так, то поиграем в догонялки! – с этими словами, у официантки выхватили мешочек с иглой, что, конечно, застало девицу во врасплох, но два быстрый рывка очень быстро вернули потерю, тогда как мальчика резко взяли за ухо, сильно потянув, отчего тот захныкал. – Ай! ААААЙЙЙ, БОЛЬНО! Больно! БОЛЬНО-БОЛЬНО, ПУСТИ!!! – стоящая не так далеко Ла-я-Лей не стала это терпеть слишком долго, буквально прибегая к месту происшествия и уже желая поругаться с ведьмой, но та, всё так же держа Лю Сяня за ухо, протащила его к няне, кивнув той в руки.

– Слушай, ты, маленький засранец. Ещё раз попробуешь у меня что-то украсть, и я украду у тебя возможность слышать, ты меня понял? – это звучало как угроза, хотя не было таким в полной мере. Ведьма действительно могла убрать возможность слышать что-либо при помощи иллюзии, чем она часто пользовалась во время своих «услуг», но саму себя заставить игнорировать посторонние звуки она заставить не могла, что было даже несколько грустно. Оттого детей действительно могли «лишить» слуха, точно так же, как и «украсть» их нос. Всего лишь иллюзия, носом всё ещё можно было дышать, и не было его на лице лишь зрительно. Более чем шутка, которую ведьма часто проворачивала с «новенькими», коим Лю Сянь давно уже не был.

– Не говори так с ним! – уже начала возмущаться Ла-я-Ли, но ведьма прервала её монолог. – Ты, не обученная невежда, как смеешь ты говорить так про-

– А ты вообще не лезь, пока не просят. – стоит сказать, красотку эта фраза просто убила, заставив даже замолчать на секунду. Она, конечно, много чего от Гроу ожидала, но этого? – И вообще. Почему я должна исполнять твои обязанности и воспитывать этого маленького засранца, м? Маленький засранец, – глянули на мальчика, чуть обиженно обнимающего Ла-я-Лей, – ты вообще забыл, кто ты? Ты ребёнок. Ты должен уважать старших и будь ты трижды «важным» и «необычным», – коим его всегда клеймили няни, – это не изменяет того, что ты должен быть воспитан и вежлив, а не красть что-то. Или иглы для тебя –это игрушка? И у кого самое главное ты это украл? – мешок потрясли в воздухе. – У твоей же «тёти»? Так знай, тётя твоя очень обижена!

– Нет, это я обижен! – возмутился тот и обиженно стукнув ножкой, убежал, вызывая у Гроу лишь покачивание головой. Ей было, в общим, всё равно на обиды Лю Сяня. Не он первый, не он последний. Все из них всё равно возвращались.

– Ну, ну так же нельзя...! – кричавшая до этого, кажется, всё ещё находилась в некотором шоке. – Он ведь всего лишь ребёнок! Нельзя быть такой бесчувственной! – ведьма лишь закатила глаза.

– Слушай, Ла-я-Ли. – на неё глянули недовольно.

– Ла-я-Лей, невежда. – закатив глаза, стоящая добавила, не желая слушать возмущение белокурой красотки.

– Да хоть Ла-я-Лилия, меня это не волнует. – хмуро повторили той. – Ты воспитываешь его просто ужасно, и я не собираюсь терпеть подобное поведение со стороны маленького придурка. Хоть трижды он «одарённый мальчик», ты либо берешь его за ухо и учишь как себя нужно вести со взрослыми, либо это сделаю я. – в собственный мешок под глазом ткнули. – Я знаю, ты не очень любишь меня, и я даже не виню тебя в этом, но пожалуйста, научи мальчика. Не я ему преподаст урок, так кто-то другой. Ты это, и сама прекрасно знаешь, Ла-я-Лей. – вздохнув, на мешок с инструментами глянули. – А я, наверное, завтра уже с этим разбираться буду. Задолбали вы меня все, если честно. – так, бурча под нос, девушка удалилась, словно надеясь найти покой хоть где-то, что у неё почти и не вышло, ведь так же скоро она встретила и Ао-И, которая вернулась в храм минут двадцать назад.

°°°

Разговоры с ней были всегда утомляющими, ведь девушка не замолкала и даже узнав, что детали все таки были куплены, всё равно потащила Гроу в другую комнату, где начала показывать ей свои «покупки», где к этому присоединились и другие дамы, постепенно вновь утаскивая Гроу смотреть ещё что-то, и ещё, и ещё… И было бы это даже интересным, не сливалось бы всё в одну большую, громкую и гудящую массу. Ходящая даже не особо вникала в происходящее, потому не замечала уже ни времени, ни происходящих в нём событий.

Когда поход в баню начался на час позже, девушка этого даже не заметила, выходя из парилки окончательно заморенной. Жара и беседы сделали и свое дело и хоть Лин-Лин её не трогала, всё равно была более чем рядом, периодически влипая в диалоги болтушек. Могла ли Гроу их винить? Нет. Она даже завидовала, что у них была энергия на разговоры. У самой женщины была энергия лишь сидеть рядом и смотреть. Даже вникать уже больше не могла. Такая, пройдя по коридору, дверь в нужную комнату толкнули, заходя и закрывая за собой двери. Свет горел в помещении, что было даже чуть странным. Разве уже не поздно?

– Гроу! – знакомый голос. На зрителя глянули несколько очаровано. – Святая мессия, вот ты где! Я уже беспокоится начал, где ты была? – к ней подошли, аккуратно взяв за плечи. Такие холодные глаза, а горели они все равно ярче даже самого яркого солнца! Ну, или это у пришедшей голова от бани болела, трудно сказать.

– Я в бане была, а до этого на рынок ходила. – мило забурчали тому, улыбнувшись и протягивая руки. – Я так устала от всего этого шума. Можно мы просто пойдем спать? – зритель хотел было возразить, но тяжело вздохнул.

– Я бы мог поругаться с тобой, я всё-таки очень переживал и уже хотел пойти искать тебя, – да, он действительно стоял в комнате, а не сидел. Явно хотел куда-то идти, так что в его слова верилось. – но рынок, особенно столичный, это то ещё действо. Смотри, как бы на утро голова не болела. Если будет болеть, то лучше дольше поспи. Ты, итак, особенно ничем не занята, хоть отдохни.

– М-г, а теперь пошли спать. – Реншу улыбнулся, всё-таки направившись к кровати. – Хотя нет, ты так и не рассказал мне по поводу документов…! – возмутились ему, – да и у меня ещё вопрос есть. – на это закивали мол, спрашивай.

– У тебя есть братья в храме? – ей кивнули положительно. – Ладно, завтра точнее спрошу. М… А с документами, что? – уже ложась под одеяло поинтересовались у мужчины. Тот уже закрыл замок на двери и свет выключил, после ощущая, как его обняли, как только тело приземлилось на простыни. Очень приятно, даже, если холодно.

– Ох, ну смотри, Линбург делиться на две части. Одна, это та, в которой жила ты. Но там документов не делают, ведь слишком большое количество людей умирает, более того, нет человека, который собирал бы эту информацию. Никто не соглашается рассказывать её. Документы представляют из себя бумажку с именем, фамилией, годом и местом рождения, а так же описание родителей или документарный номер. Это помогает отследить популяцию и рост населения. Во второй части города, где мы с тобой ещё в кафе сходили, эти документы есть. Местные заведения платят в казну налоги, тогда как твоя часть платит их лишь частично, ведь никто не может заверить точное количество мест и предприятий, однако мало кто теряет много денег на этом, тогда как в другой части города всё куда сложнее и за налоги там могут и по шапке настучать. Эти районы называются по-разному. В Линбурге, – ударение было на «у», – есть документы, школы, образование и все, что есть и в остальных городах. Тогда как в уже известном тебе Линбурге- – только сейчас проповедник заметил, что его монотонный рассказ окончательно добил сонный разум, заставляя тот заснуть. – в прочем, ты и сама знаешь. Спокойной ночи, Гроу. – её аккуратно чмокнули в лоб, ложась спать со спокойной душой. Важный для Реншу человек рядом и это все, о чём он только мог просить.

Глава 18

Стоя в жилой части комнаты ведьмаков(ведь там, как выяснилось, был второй этаж по спальнями), женщина с некоторым трудом вставила колёсики на своё место. Хорошо было, что меньшее, что было придавлено колёсиком побольше, дама поставила первым. Так, ставить большое колесо не предоставлялось трудным, ведь руки могли легко надавить на диск и вжать его на место. С иглой было труднее, парочке мужчин пришлось помочь, ведь Гроу физически не могла её вставить как нужно, слишком уж плотным было дерево. Механизм не был сломан сам по себе. Починить его, строит сказать, Гроу бы совершенно не смогла, а вот вставить иглу и два диска, которые она видела раньше – более чем.

– Вот. Теперь должен работать! – она успела попросить мужчин принести и масло для смазки, так что за пару минут большое колесо более чем задорно начало крутиться, приводя в действие незамысловатый механизм.

Первым в работу станка вступило бы вытягивание. Пара гладких валков захватывала пучок волокон, осторожно вытягивая их. Волокна вытягивались и выравнивались, готовясь к следующему этапу. Затем вступал в игру механизм скручивания. В центре всего действия находилось веретено, которое вращалось, издавая некоторый грохот, однако стук был жутко монотонный и даже несколько привычный. Каждый оборот веретена был точно рассчитан, чтобы обеспечить идеальную степень скручивания, придавая нити необходимую прочность и гибкость. Параллельно с этим механизм подачи контролировал поток волокон, обеспечивая их равномерное поступление к веретену. Он работал незаметно, но без него весь процесс мог бы быть нарушен! Наконец, готовая нить проходила через направляющие, которые аккуратно укладывали её на бобину. Механизм наматывания следил за тем, чтобы нить ложилась ровно и без перегибов, создавая идеально намотанные бобины, готовые к дальнейшему использованию. Это была та часть механизма, что была чуть сломана, однако по починке, крутилось всё как нужно, оставляя лишь необходимость в самой шерсти, которая в будущем и станет нитями. Команда по исправлению станка смотрела на красоту даже чуть заворожённо, словно никогда ранее не видела, как работал этот, в самом деле ничем не примечательный, аппарат. Махханаи, наверное, первые, кто его придумал, но уж явно не последние, кто сделал.

– Ну ничего себе! Вы что, таки починили бобину? – старая женщина, стоит признать, выглядящая для своего старого возраста просто восхитительно, тоже наблюдала за процессом и чуть удивлённо подошла к машине, смотря на Гроу. – Это ты её починила?

– А? Да нет, на такое мозгов не дали, – Гроу, стоит признать, была не слишком хороша в том, что нужно было чинить. Она даже вышивать не умела, за то зашить что-то, хоть и не очень аккуратно, могла. – там просто колёсиков не было и иглы. А так все работало. Не знаю даже, нужно ли было масло, но мой папа всегда его туда капал, когда собирал что-то наново, так что я подумала, что это замечательная идея.

– Более чем, – улыбнулась старушка, продолжая смотреть на новенькую с некоторой степенью подозрения. – а вы новенькая, да? – на неё глянули и кивнули. Старушка была ниже Гроу сантиметров на пять, отчего той приходилось смотреть на неё сверху вниз.

– Да, я не так давно приехала. – судя по хитрому взгляду, добавила. – Если вы пытаетесь понять, про меня ли говорили лекари – то да, про меня. – глаза женщины, кажется, блеснули чем-то ярким и она улыбнулась шире, позволяя элегантным морщинам принять миловидную форму.

– Так вы лесная ведьма! То-то я думаю вы этот станок знаете! – его знали много, где, но вероятно, именно такой внешний вид он действительно имел только у лесных ведьм. И то, не всё было так, те же металлические цилиндры были сделаны из камня. – Ой, это же замечательно, что вы к нам приехали! Ну наконец-то будет хоть кто-то, с кем можно поговорить! – подобное оживление не предвещало ничего хорошего.

– Нет! – возмутилась ей Ао-И. – Это моя подруга! Она застрянет там с вами, вы же ей подышать даже не дадите своими вопросами! – кто бы говорил, ведьмочка даже глянула на ведьмачку в этот момент, явно не будучи уверенной, серьёзно ли девушка, или просто шутит.

– Ао-И, ты вообще не спорь со старшими! – многие несколько неловко отошли, они явно не хотели спросить со старой дамой и, стоит признать, Гроу давно уже заучила, что женщины с дорогими, изящно подобранными украшениями, которые они носят на показ, - одни из самых опасных. Наррон научил её этому, да и сама Гроу в том убедилась знатно. Потому и не хотела видеться с Ла-я-Ли. Та всегда носила на себе восхитительные побрякушки. – Или мне напомнить тебе о твоём парне, который куда-то случайно делся? Научись держать язык за зубами!

– Ну бабушка! – бабушка? В Линбурге так матери выглядели. После двадцати пяти уже у многих виднелись яркие морщины, а к тридцати большинство напоминало старых людей, что мужчины, что женщины. Гроу генетически в этом плане повезло, но даже она выглядела на свой возраст, что ведьмам было не свойственно и проявлялось обычно от слишком большого количества стресса. – Я же просила тебя не упоминать об этом! И мы с ним, вообще-то, помирились! – Ао-И стукнула ножкой и обиженно ушла.

– Что вы так на меня смотрите, дорогая? – мило поинтересовалась у неё старушка. – Что-то не так?

– Я думала вы её мама! – искренне удивлённо сообщили женщине, приложив руку к своей груди. – Честно!

– Ах, дорогая, не стоит! – женщину это явно позабавило, и она рассмеялась, махая рукой. – Мне уже много лет, я очень старая. – вытерев несуществующую слезу, ведьмочке кивнули. – Пойдём, я уже знаю, с кем тебя нужно познакомить. – взяв ту под руку, повели, по дороге указывая рукой вокруг, словно там было что-то, чего ранее не было. – Моё имя Ирана. – идущая рядом неловко улыбнулась. – Запомни его.

– Ха-ха, – неловко посмеялись той. – могу вас расстроить. Я за последнюю неделю узнала больше имён, чем за всю жизнь слышала. Уже начинаю путать кто есть кто. – кажется, идущую рядом это чуть задело. – Я постараюсь, конечно.

– Ну уж постарайся, нельзя так не уважать старших, знаешь ли! – ту провели к одной из дальних комнат, явно желая поговорить с новенькой в "особой" компании. – Но ничего, я думаю мы готовы потерпеть, пока ты запомнишь, могу понять, что бывает трудно на новом месте. – убедившись, что её ногти выглядят безупречно, почему они красные Гроулин тоже не понимала, – Хотя эта же Мин-Су такая нахалка! Совершенно не уважает старших, ещё и кокетничает! Ах, была бы в ней хоть бы минимальная совесть! – с новенькой зашли в комнату. Красиво обставленная, она содержала в себе ещё несколько дам. Не все были старыми, но все из них, стоит сказать, выглядели просто безупречно. – Дамы, знакомьтесь, это Гроу. – те кивнули.

– Здравствуйте. – Гроу тоже им кивнула. Сложно было что-то ещё сделать, ведь девушка совершенно не понимала, зачем её вообще позвали сюда. Непонятные ей дамы хотят от неё непонятно что. Звучит само по себе подозрительно, однако мадам, что привела её, была более чем похожа на бабушку Ао-И. Даже манера походки была схожа, правда, где тогда мама знакомой ведьмачки?

– Ну? – начала одна из женщин. На неё уставились чуть озадачено. – Ты из Линбу́рга приехала? – она тоже ставила ударение на "у", что стоящую даже взбесило немного.

– Да что же вы все на "у" ударение ставите?! – обиженно взмахнули руками, разводя их в сторону. Часть женщин уже начала тихонько цыкать, но официантку это вовсе не волновало. – Нет, я приехала из Ли́нбурга! И я всё ещё не понимаю, в чём проблема этого слова и почему все из вас, до единого, пытаются рассказать мне, что я из Линбу́рга. Это просто возмутительно!

– Ай-яй-яй! – строго проговорила одна из сидящих, вставая и подходя к даме, после легонько ударяя её по подбородку веером, заставляя выпрямиться. Гроу, стоит сказать, почти всегда горбилась. Да, не слишком, но всё же. – Хамишь, а ещё и горбишься! Как тебе не стыдно?! Девушке не подобает подобное поведение!

– Извините, конечно, – возмутилась на это Гроу, – но я вас совершенно не знаю, что, во-первых, а во-вторых, это тоже не вежливо, бить меня веером по подбородку. – женщина хмыкнула, но всё-таки отошла, начав махать тем перед своим лицом. Какой смысл был в этом, если веер не создавал воздуха? Да и жарко вовсе не было, разве что душно.

– Ну, допустим. – улыбнулись той, хитро щуря глаза. – Мы слышали, что ты уже знакома с Реншу. – другие закивали. – Но чем же ты таким заинтересовала его, что бы он решил привезти тебя сюда? Нам интересно. ~ – так вот зачем её позвали! Послушать о жизни захотели! Глупое решение, даже слишком. Да и вообще, почему их так волнует Реншу?

– Ну, я из Линбурга. – ударение даже усилили, наблюдая, как ей указали на сидение, на которое без вопросов сели. – Чем я его заинтересовала я, честно, не знаю. Это тайна даже для меня. Я самая обычная девушка и, более того, не думаю, что подхожу ему. Особенно по статусу... – даже несколько расстроенно отметили дамам, на что те вдруг искренне довольно ей заговорили.

– О, ну хоть не горделивая! Уже хорошо! – начала одна.

– Тебе стоит поработать над своими манерами, если даже такая как Ла-я-Лей не подошла ему, значит он очень уж придирчив к своим пассиям! – заверила её другая.

– И у тебя, моя дорогая, внешне шансов нет совершенно! Ты выглядишь просто ужасно! Взять только эти веснушки? Или эти ужасные мешки под глазами! – на это согласно закивали, поддакнув на это заявление. – Так что брать тебе придется манерами и умом! – кажется, ведьму это совершенно не беспокоило, но женщины не остановились.

– Подумай сама, если даже такая красотка как Ла-я-Лей не смогла завоевать его! – вцепились они за неё, конечно, мертвой хваткой, хотя даме даже лишнего слова вставить не давали, так что женщина просто сидела и слушала. – Как это сможешь сделать ты? У тебя ни лица, ни фигуры, ни манер! Наверное, и навыков, положенных женщине нет! Танцевать умеешь? Нет, конечно! А вышивать? Не умеешь конечно! Будет хорошо, если ты умеешь читать! – громкий смех разнёсся по комнате.

– Ой, хотя вы видели его? Он ведь такой серьёзный! Ему нужна девушка, которая исполняет роль жены идеально! Не зря же он меняет девушек каждый год! А чем же его могла бы зацепить такая замарашка, как ты? Ни фигуры, ни натуры! М? ~ – эти разговоры, или, скорее, обсуждение молчащих, продолжались долго.

Не меняясь ни в чём, от интонации до смысла, беседовали женщины часа два, лишь после разрешив Гроулин уйти. Она не была обижена или тем более расстроена, хотя лишний раз убедила саму себя, что не подходит для Реншу. Её много раз называли всеми возможными словами, начиная от "маленькой шлюхи" и заканчивая "не достойной жизни тварью" и это если брать те, которые не были слишком уж неприятными. Ничего критического в этом не было, за исключением того, что с проповедником спят они в одной кровати и совершенно не ясно, когда же это всё закончится и он решит её сменить, как сменил всех любовниц до того! Ведьме было всё равно, что эти дамы считают правильным или нет, они не играли совершенно никакой роли в её глазах, тогда как Реншу - более чем. Даже, если сама идущая ещё не определилась, какую именно. Быть любовницей у Гроу не выйдет, при всём её уважении к происходящему, они не понимала всех правил и устоев и совершенно не хотела разбираться в этом. Будь ей шестнадцать или, может, девятнадцать, она бы ещё разбиралась, интересовалась и хотела бы быть кем-то, что для Реншу, что для всех вокруг. Но сейчас? Сейчас она хотела быть собой. Она не собиралась меняться ради людей, которые вероятнее всего бросят её так же, как и собственный дядя, буквально продавший её за какую-то бумажку. Воспоминания об этом резко нахлынули, и почему-то такая обида ударила в грудь! Нет, далеко не первый раз Наррон поступал подло и неправильно, и, стоит признать, Реншу был совершенно неплохим человеком, но ведь старик не знал этого. Откуда ему было это знать? Он был готов отдать её, даже несмотря на то, что не знал о Реншу ничего! С отцом ведьма ещё поговорит. Он обещал, что приедет и если решит нарушить обещание, то не будет особого смысла продолжать удерживать контакты и при случае можно будет воспользоваться советом. До и действительно уйти в бордель. Мало что изменится в жизни ведьмочки, в прочем, она никогда не ожидала от жизни ничего хорошего. Устала ждать, пришлось делать самой и даже так почти ничего не получалось.

Пройдя огромный коридор ещё раз, к кабинету зрителя подошли, лишний раз обходя сад. Так приехавшая и не зашла в него. Когда захотела сделать это вчера – её вновь забрали к разговору, так что она решила, что не пойдет туда без повода, если её оттуда всё так отталкивает. Да, конечно, через сад было быстрее, но за то по коридорам безопаснее. Ко всему, глаза несколько болели от солнца, хотя, если выход на тот же рынок позволит уйти от болтающих без толку старушек – Гроулин была готова это сделать. Но сейчас, она подошла к двери кабинета. Ей хотелось поговорить с Реншу, во-первых, о его братьях, во-вторых, извиниться, что она проспала сегодня аж до одиннадцати дня! Непозволительная наглость! Ну и, может быть, она соскучилась немного. Всё-таки было немного неприятно, что её называли так, как называли и хоть Реншу и не был Бэннетом – больше попросить о маленькой поддержке в виде объятий было некого. Особенно, если отец не приедет. Нужно хотя бы понимать, как Реншу относится к ней, что бы попрощаться до того, как их отношения окончательно испортятся. Конечно, эти слова никоим образом не меняют саму даму и тем более её поведение и отношения со всеми вокруг, однако всё равно – небольшая боль в груди была и её хотелось снять.

Стук в плотные двери раздался некоторым гулом. Однако, ни к чему не привел. Внутри ничего не было слышно, хотя с такой-то плотностью дверей и самой по себе хорошей плотностью стен в этом конкретном помещении – не удивительно, что звуки банально не проникали. Оттого подождав минуты две, в них постучали ещё раз, а когда и это не привело совершенно ни к каком результату, в них заглянули.

– Выйдите. – грубо, но справедливо. В комнате был кто-то ещё, кроме Реншу. Вероятно, в этом и было дело. Отвлекать от какой-никакой работы было неправильным, всё-таки они там наверняка уж по делу, а ведьмочка так – отвлекает.

Спустя минут десять, казавшиеся удивительно долгими, из комнаты всё-таки вышел какой-то мужчина. Судя по изящной одежде – тоже не бедный. Может министр? Гроу слышала о министрах, у них тоже было много любовниц, хоть и не так много, как у Гюрена, в прочем это их не определяло. Вышедший из кабинета был буквально бледен. Хуже призрака, если говорить точным, испуганно глядя на стоящую рядом. Он, видимо, не знал, что она новенькая, потому не стал фыркать. Хотя, может просто не фыркал на таких, как Гроу.

– Что там случилось? – поинтересовались у него, заметив, что тот обеспокоенно дёрнулся, смотря на собеседницу.

– Да откуда же я должен был знать, что эти формуляры нужно заполнять иначе? – словно стоящая понимала в чём проблема, тот продолжил панически говорить, махая неизвестной бумажкой в воздухе. – Ну откуда же я должен бы знать, что в этом квартале там семьдесят, а не пятьдесят как в прошлых?! – резко замерев, белый как мука, оглянулся, смотря на дверь. Та была закрыта. Выдохнув с явной долей облегчения, мужчина кивнул и промямлив что-то невнятное, удалился. Он ещё долго ругался под нос, пока ведьма наблюдала ним, а после он утратил её интерес, как только скрылся за колонами.

– Можно? – в дверь заглянули, после заходя. Теперь её не выгоняли, потому, закрыв за собой дверь, девушка глянула перед собой. Там стоял Реншу. Он выглядел несколько злым, сидя и что-то недовольно выписывая на бумаге.

– Можно-можно. – несколько безразлично отметили тому, кто пришел, даже не поднимая взгляда. – Что вам нужно? – если бы Гроу ещё сама знала, что ей нужно! Поговорить, наверное?

– Поговорить? – это, кажется, разозлило Реншу.

– Вы все приходите «поговорить». Что-то более конкретное есть? – даже несмотря на то, что взгляд ещё не подняли, Гроу кивнула отрицательно.

– Нет. Нет. – зритель пожал плечами.

– Тогда я не знаю, о чём нам с вами «поговорить». Вы можете быть свободны. – Гроу решила, пока что, не уходить. Она не была уверена, что они поняли друг друга правильно, он ведь даже на неё не посмотрел! И потом, зная Реншу, ещё извиняться начнёт, что не понял, что это она, так что лучшее просто остаться так. – Я не ясно говорю, или у вас проблемы со слухом? – всё с той же монотонностью повторили фигуре, которая стояла у двери. – Вы двадцатый человек за день, вам правда так нравится тратить моё время? – лишь сейчас поднял голову, теперь смотря на женское лицо, несколько озадачено смотрящее на него в ответ.

Стоит признать, глаза у мужчины были в самом деле ледяные. Они буквально кололись, когда он смотрел с подобным недовольством на человека, которого ещё не успел нормально рассмотреть. Хмурое выражение лишь подчёркивалось такими же бровями и, стоит признать, более чем строгими чертами лица. Вся его фигура выглядела словно стена, которая так и рискует навалиться на тебя, если ты сделаешь не то, что она хочет, а в комбинации с достаточно резкими и прямолинейными высказываниями? Да, теперь понятно, почему его сравнивали со злым псом! Однако, подобное сравнение в голове не прожило долго, рассмотрев фигуру, Реншу вдруг сменил свое выражение, мило улыбнувшись. Он буквально обмяк, словно сама грубая одежда резко легла на него одеялом, перестав стоять таким твёрдым колом.

– Гроу! – даже его лицо резко стало намного мягче, он словно расплылся в радости, при виде ведьмочки. Хмурое лицо последней не могло держать свою хмурость дольше, особенно видя, как мило ей начали улыбаться. – Тебе что-то нужно? – он выглядел таким счастливым! Будто не он секунду назад смотрел на неё так, словно решил убить, если она не выйдет из его кабинета. – Ты на долго? Хочешь о чем-то поговорить?

– Ну, на минут пятнадцать. – зритель улыбнулся лишь шире, когда за спиной послышался звук замка, который закрылся, захлопывая дверь в комнату. Официантка даже дрогнула, после смотря на Реншу испуганно. Она не хотела оставаться с мужчиной в одной комнате! По крайней мере в таком виде! Что значит он просто закрыл дверь?! Что он собирается делать? Кажется, видя эти волнения, Реншу чуть обеспокоенно уточнил.

– Я не собираюсь ничего делать, не волнуйся. Я закрыл дверь лишь потому, что не хочу, что бы меня отвлекали от разговоров с тобой. – ведьмочка продолжала чуть напугано смотреть, на что Реншу понимающе кивнул. Послышался скрип двери. Ах да, там же есть ещё одна дверь! Она ведёт в комнату, и она открыта! Значит, её как минимум не закрыли с ним наедине. – Если тебе совсем некомфортно, я могу открыть и ту дверь. Я понимаю, что тебя это может напрягать. – Реншу был бы очень счастлив просто крепко обнять Гроу и прижимать к себе, буквально в любое время дня и ночи, однако он понимал, что она выросла в месте, где мужчинам доверять... Сложно. Оттого сдерживал себя, не желая пугать даму или напрягать её. Дверь он закрыл лишь оттого, что хотел побыть со своей возлюбленной (хоть и не признавался в этом себе) наедине. Понял о том, что ей это не понравилось почти сразу и теперь пытался исправить положение.

– Нет ... Нет. – поправили зрителя. – Всё нормально. Просто, предупреждай меня, пожалуйста. Если собираешься закрыть двери. Мне не нравится, когда их закрывают за моей спиной. – буквально притом. Зритель кивнул.

– Договорились. – Могу открыть и закрыть повторно. – на это улыбнулись и махнули головой отрицательно.

– Нет, не стоит. – уже подойдя, девушка увидела искренне обеспокоенного зрителя. Он, кажется, чувствовал себя виноватым, что заставил стоящую перед ним нервничать. – Я пришла поговорить немного. И, м, если позволишь, – на неё посмотрели с ещё большим интересом, – обняться. Я чувствую себя несколько некомфортно из-за некоторых разговоров и мне бы хотелось как-то успокоить себя. – несмотря на мужчину, та продолжила оправдываться, даже отвернувшись от него, Гроулин было чуть стыдно признавать, что ему, что самой себе, что ей тоже бывает нужна нежность и понимание, притом даже по таким глупостям. – Я понимаю, что ты занят, работаешь, а я тут прихожу со своими дурацкими нежностями без причины. Ещё и прошу тебя о таких глупых вещах! Но, дело в том, что ты единственный человек, которому я могу подобное сказать, и ты до сих пор единственный, кого я знаю здесь лучше всего, и кто мог бы понять меня, понимаешь...? – однако Реншу уже не было не месте, он куда-то исчез, заставив ведьму искренне удивлённо уставиться на кресло, в котором он сидел минуту назад. Не прошло и отведённого времени, как её аккуратно обняли, со спины. Знакомые руки.

– Всё в порядке. Я совершенно не против. Работа не будет ждать долго, но пол часика я готов тебе выделить. Ко всему, я ведь тебя сюда привёз, мне и разбираться с проблемами, что у тебя возникают. – к зрителю повернулись, улыбнувшись. Его крепко обняли, ощутив, как чуть нервно дрожащие конечности крепко прижали к себе, погладив рукой по спине. Проповедник был таким тёплым... Его обняли в ответ. Всё-таки приятно было, что её не послали куда-подальше.

°°°

Спустя небольшую кучу разговоров и очень большое количество времени, девушка вышла в коридор. Разговор с Реншу, что состоялся раньше, был очень даже милым. Стоит признать, ведьмочке было с ним очень комфортно, и она очень даже оценила беспокойство о том, что он сделал ей неприятно своим жестом. Да, её всё ещё подёргивало от одной лишь мысли остаться в закрытой комнате с мужчиной, когда у неё нет ключа от этой комнаты, однако извинения и искренняя попытка наладить всё сделали ситуацию чуть лучше. Конечно, ведьма могла замаскироваться иллюзией и это даже сработает! Это работало всегда и на всех ведь хоть в иллюзиях и были небольшие проблемы, заметить их могли разве что зрители, с которыми дама таких фокусов, конечно, не проворачивала. В прочем сейчас её это не волновало совершенно, хотя в голове и зрел тихий план подшутить на Реншу немного. Всё-таки ведьмочке было интересно увидеть его реакцию на искренне вызывающее поведение, а вести себя так сама по себе Гроу хоть и могла, но не хотела. Оттого, могла просто заменить себя иллюзией, которую, к слову, видел бы только Реншу. Очень удобно, а главное, совершенно не вызывает подозрений, если кто-то ещё подойдёт! Звучит как замечательный план для шутки, осталось её только придумать или, хотя бы, подвести к ней!

Вместе с тем зритель подтвердил сомнения новенькой по поводу собственной родословной. Да, действительно, в храме живёт несколько его братьев и даже парочка сестёр. Он не назвал точное количество, в прочем, Гроулин и не считала нужным спрашивать это. Убедилась лишь, что, если увидит кого-то похожего на мужчину – можно с девяносто процентным шансом считать, что это его брат. Это даже позабавило спросившую, ведь подтвердило её теорию по поводу «любовниц». Часть из женщин ходили с кем-то похожим на Реншу, но это был не совсем он. У одного глаза зелёные, другой загорелый, у третьего вообще нос другой! Более аккуратный, к слову. Гроу, правда, было всё равно какой у человека нос, ей то, и её собственный не нравился, в прочем и щёки свои она не очень любила. Лицо у неё было из-за них достаточно круглое, и приходилось жутко приторно подбирать причёски. Благо, привычная ей «гулька», которую девушка носила, прокалывая шпилькой, отлично помогала в сохранении, не очень аккуратной, но практической внешности. И удобной, и, в одночасье, не слишком неряшливой.

«– Хм, а как всё-таки было бы забавно, сделай себе кто-нибудь гарем из всех братьев Реншу. Так ведь и в любви утонуть не сложно. – лицо чуть смутилось, заставив губы сжаться, – Не то, что бы Реншу был настолько красивым, хотя, он более чем симпатичный, тут отрицать очевидное будет глупым. – теперь поднялись ещё брови, а глаза начали несколько мечтательно бегать по окружению. Ничего не улавливали, просто бегали, словно не видя всей красоты расписного потолка, что был над ними. – Ещё и, наверное, с либидо у него всё хорошо, смотря на его братцев, будет странно, если окажется, что он один такой особенный. – подумав над этим ещё немного, лицо снова чуть смутилось. – В прочем, я могу сколько угодно делать вид, что не замечаю, что всё там в порядке. Зря Мин-Су мне эту ночнушку дала. Она ведь не прикрывает ничего. С другой стороны, хотя бы проверила то, что меня в каком-то смысле интересовало. – глаза метнулись уже в другую сторону. – Интересно, а почему меня это интересовало? Разве это важно? Он ведь бросит меня в какой-то момент и отправит назад. Хотя, на такой случай есть и бордель. Я и без того фактически в нём работала, думаю. До будет очень рада оказать мне такую маленькую услугу. Хотя, вряд ли я буду пользоваться большими спросом в любом числе. – в ноги глянули, чуть обиженно осматривая собственное тело. – У меня ни подходящей фигуры, ни лица стройного, ни волос белых, даже глаза не голубые! Серые, пропади они пропадом. – эти размышления прервали сплетни, на которые почти тут же обратили внимание.»

Правда, сколько бы Гроу не обманывала себя тем, что ей всё равно, кто и что думает, в глубине души она всё ещё переживала. Ей, в самом деле, было даже несколько обидно за то, как к ней обращались. Она ещё не успела им ничего сделать и, в самом деле, даже пыталась помочь, однако всё девушки первым делом интересовались тем, не будет ли она краситься или менять свою внешность и это даже расстраивало. Всё-таки она никогда не любила себя, как это было принято здесь, но к своему лицу уже привыкла и перестала считать его таким же уродливым, как было когда-то. А теперь эти комплексы возвращались, с ещё большей силой, чем до того. Неужели она и правда не нравится никому из них? Неужели она и правда настолько ужасна?

– Говорю вам! – уже знакомая бабушка говорила достаточно громко, опираясь об одну из стен лазарета. Гроу стояла за стеной кладовой и увидеть её со стороны было невозможно. – Она совершенно не подходит! Это ведь глупо! Или вы совершенно не понимаете, что такое стандарт?! Храм столетиями вырабатывал его, оттачивал, что бы лишь лучшие из лучших были на месте возлюбленных великих господинов! А тут эта замарашка объявляется и, видите ли, живёт тут! Даже служанки при храме замазывают свои веснушки! – именно об этом дама и говорила. Именно об этом она и думала.

– Да ну вас! – о, а это уже одна из служанок какой-то из любовниц Гюрена. Гроу плохо понимала их систему, всё-таки виделась с ними лишь однажды, а «любовницы» Реншу и вовсе не состояли нигде настолько долго, что бы к ним их приставили, да и сам проповедник этого не делал. Так что общей системы ведьма ещё не поняла. Кажется, там были какие-то любимые, и не очень наложницы, а у них были служанки, и вот именно эти служанки сейчас с бабушками и спорили, правда какой в этом смысл понять было сложно. Может просто спорят? Для души. – Нормальная она девушка! Очень даже милая. Да, может внешне ей и не повезло, но вы, что, забыли, что она сюда сама и не приехала? – на это фыркнули.

– Ой, не начинай! Любую приведённую можно было хотя бы спасти! Подкладки под одежду, специальные фасоны, косметика, в конце концов! – закатили глаза. – А эту даже отбеливающий крем не спасёт! Кожа загорелая, как у крестьянки!

– Она приехала из Линбурга! – эти ставили ударения правильно. – Там никого кроме крестьян и нет! Удивительно вообще, что она читать умеет, а вы!

– Это глупо! Господин Реншу уж явно мог подобрать кого-то получше?! – на это закатили глаза, тыкая пальцами.

– Так почему же не выбрал? Может он сам будет выбирать кого привозить?! – от любовниц Гюрена она этого ожидала в последнюю очередь, хотя увиденные ею раньше дамы показались очень даже милыми. – И вообще! Гроу замечательная девушка и она старается! Вы относитесь к ней слишком грубо! Более того, глупо ожидать от неё невозможного!

– Но ведь даже Ла-я-Лей не подошла ему! – продолжили возмущаться старые девы, всё ещё цепляясь за знакомое имя, хотя бы теперь можно было быть уверенной, что они не только её лично ею донимают. – А она была первой! Она была самой лучшей! Она была самой красивой, и талантливой, и до сих пор остаётся такой! Но даже она не подошла Реншу! Так почему же вы защищаете эту замарашку?!

– Да какое нам дело до вашей Ла-я-Лей? – возмутилась вторая сторона конфликта. – Ла-я-Лей даже на кухне не помогает! От Лю Сяня не отходит, бедный мальчик от неё даже продохнуть не может!

– Она заботиться о нём! Она выполняет свою работу! Как вы имеете говорить о ней подобные гадости! И тем более задевать светлый дух великого Санденары-Идиана-Шанга! – что это ещё за имя такое? Очень интересно!

– Что это мы в коридоре делаем? – знакомый голос заставил буквально на месте подпрыгнуть. Реншу! Что он тот тут делает? Как только лицо повернули, тот стоял буквально сзади, мило улыбаясь своей возлюбленной. Он не выглядел злым, скорее уставшим, но девушка находила в этом своё очарование и Реншу казался ей милым даже, когда работал.

– ...Ам, подслушиваем? – неловко улыбнулись спросившему, на что он хихикнул.

– Мне нужно было бы тебя осудить, но я такой же. – ведьмочка не была удивлена и даже улыбнулась по-настоящему, всё-таки очень забавно, что даже Реншу признаёт в себе такие недостатки. – Ты в баню шла? –кивнули положительно. – Тогда пойдём, я проведу тебя. Кстати, как прошел остаток дня? – с этими словами пошли вперёд. Выйдя буквально на шаг, двоицу было уже отлично видно стоящим в коридоре и, хоть Гроу этого не заметила, ведь отвечала на вопрос, на неё успели указать пальцем, заставив старушек удивлённо смотреть на них.

– Ой, да в общем нормально! Чуть расстроилась, мне все про мои веснушки рассказывают, говорят, что они лишние. А я не понимаю, что мне делать с этим! Может подкрасить? Как думаешь? – пока ничего не ответили, добавила. – Я когда-то пробовала пользоваться косметикой, правда, мне жутко не нравится ощущение, но, если это позволит людям успокоиться, я готова потереть!

– Не нужно. – на старушек строго глянули, явно намекая, что он всё слышал и готов поспорить. – Во-первых тебе не нужно делать то, что тебе некомфортно или не нравится, а во-вторых, мне очень нравятся твои веснушки. – ведьмочке глянули в глаза. – Да, я знаю, тут они считаются некрасивыми и всё такое, но не знаю. Мне кажется, они тебе очень идут. – он уже поднял руку, явно желая приобнять идущую, но опустил её. – Как-то так.

– Ты хочешь обняться? – на зрителя глянули более чем серьезно. Двоица уже успела зайти за угол, хотя за ними теперь и немного следили, желая понять, почему же они прогуливаются вдвоем. Ведьмочка же не видела этого. В её взгляде сейчас был только Реншу, неловко кивающий на её вопрос. Ему явно было стыдно за такое, но Гроу его отлично понимала. – Ох, ну хорошо. Можешь говорить, если хочешь. Я буду только рада. – с этими словами, зрителя прижали к себе, к его искреннему удивлению, стоит сказать. – Ты очень мягкий и даже тёплый. А ещё от тебя одеколоном пахнет.

– Рад, что ты заметила. – посмеялись девушке, обнимая её в ответ. – Стараюсь использовать тот, что тебе понравился. – видя непонимание, добавил. – Ну, ты ещё по приезду сказала... – на это кивнули, издав забавный звук.

– Аа-аа... Вот оно что! Ничего себе ты, голова! Я бы даже не подумала об этом! – Реншу и не хотел, что бы она о таком думала. Она, итак, была очень красивой в его глазах. Ей не нужно было ничего особенного менять, кроме привычек, которые были сформированы условиями. Их меняли лишь сменой последних и на это нужно было время. Так что, пока что он хотел, что бы она здесь освоилась. А дальше? Дальше можно будет что-нибудь и решить. – Но ладно, пойдем. Нам ещё в баню нужно успеть, а то закроется! – ей кивнули положительно.

– Да, это может. – улыбнувшись, с собеседницей продолжили идти добавив. – Но, если тебе не сложно, обнимай меня чаще. – ему искренне улыбнулись, кивнув.

– С превеликим удовольствием, Реншу. – ей тоже мило улыбнулись.

Глава 19

В новом дне было много работы и дел, однако, теперь по храму не вышло побродить. С самого утра, Реншу несколько неловко признался, что он скучает по девушке и ему грустно, что она не находится рядом с ним большую часть дня. Он не способен изменить это, ведь работает и, в то же время, понимает, что Гроу тоже может быть занята чем-то. У него есть пару дел, которые он мог бы сделать и сам, но, раз уж у него есть ведьмочка с которой он хотел бы видеться чаще – она могла бы помочь ему, если захочет, конечно. Та хотела, притом очень. Её и саму напрягало, что они не видятся весь день, хотя, казалось бы, почему это вообще волнует? Вместе с тем строить из себя «саму недоступность» казалось странным. Ей ведь не каких-то там двадцать лет! Они с Реншу взрослые люди, да и нет ничего постыдного в том, что им нравится проводить время вместе. Заодно, и поможет, и чем он весь день занят узнает. Одни плюсы!

– А эту бумажку куда? – огромные стопки бумаг, писем, ещё писем, каких-то книг, записных книжек, папок, листов, что были разбросаны полкам, непонятные вещи, что, судя по слою пыли, лежали там уже лет пять… И всё это в одинаково огромных и забитых углублениях, которые, даже удивительно, что не рушились под собственным весом. Зритель сидел и заполнял какие-то бумаги, порой сменяя их на книги, в которых смотрел что-то и записывал, после вновь возвращаясь к бумагам… И так по кругу. Казалось, что с каждой отложенной, бумаг было лишь больше, вероятно потому, что он иногда вновь брал их и тихонько ругался под нос. Сегодня был Ссамуль, «выходной», так что никто к зрителю не мог прийти без жутко сильной надобности, что, вероятно и стало причиной такого предложения. – Тут написано… – Гроу с трудом читала то, что там было выцарапано. Она не умела читать настолько хорошо. Конечно, сказать, что она не умеет читать совершенно – враньё, но и что она понимает различные экономические термины сказать было нельзя. – «Седьмой сбор аналитических данных за пятый квартал региона «Б».» … Что бы это не значило.

Все остальные в храме умели, и читать, и писать. Гроу тоже умела, но куда хуже и всякие неизвестные словечки давались ей с трудом, что смешило наложниц. Они часто подсовывали ей некоторые новые словосочетания, смеясь над тем, как она пытается их прочитать. С письмом та же история. Писала девушка грамотно, но не идеально, иногда пропуская запятые, знаки восклицания и тому подобное. Это смешило всех, но лишь некоторые не издевались над этим. Реншу относился к происходящему с пониманием и не перебивал Гроу, давая ей возможность самой прочитать новое слово и спросить его значение, если она заинтересуется.

Зрителя расстраивало, что его возлюбленная не может так же хорошо читать или писать, но для университета она была несколько старой, ведь принимали до двадцати семи, а после тридцати это считалось неправильным, в школу ей так и вовсе не стоило идти, ведь её бы засмеяли. Более того, дама так и не освоилась здесь, а если попадет в совершенно новую среду с новыми людьми – и вовсе расстроится сама в себе, чего Реншу ей искренне не желал. У него уже была идея, что делать с этой ситуацией, но пока что он лишь раздумывал над подобным. Всё-таки Гроу была смышлёная и уж точно догонит то, что пропустила по воле собственной жизни.

– Это значит, что мы собирали данные в конкретном регионе семь раз за отведённое время сдачи аналитических данных. Кстати, это ты вовремя достала, она мне нужна. – бумажку отдали, подойдя и неловко улыбнувшись. Гроу не поняла большую часть объяснения и ей было стыдно. – Не расстраивайся. Многие твои знакомые тоже понятия не имеют, что всё это значит. Но, говорят они об этом с очень умным видом. – посмеявшись, добавил. – По-простому, я должен знать сколько человек заплатило государству за отведённое время, за которое нужно было заплатить. Мы собираем данные, кто и когда платит. Платить нужно регулярно и этот период, в который нужно оплатить сумму, называется «квартал». Получается, что?

– Получается, что за отведенный срок оплаты вы проверили кто заплатил семь раз? – кивнули положительно. – Ага. А зачем? – Реншу посмеялся.

– Многие не хотят платить сколько нужно. Вот и проверяем по несколько раз. – бумажкой помахали в воздухе. – Эти налогоплательщики были слишком наглыми, сразу трое не заплатили, лишь на седьмой раз оказалось, что все-таки соизволили! – после, себе под нос пробурчали. – И это при условии, что у нас с ними есть условленные даты.

– Бедный ты мой. – зрителя аккуратно чмокнули в щёку. Тот посмотрел на неё удивлённо, но ничего не сказал, чуть смущённо улыбнувшись и уставившись назад в бумагу. – Не переживай, всё получится.

– С такой поддержкой, я в этом буду даже уверен. – довольно улыбаясь, проповедник вернулся к своей монотонной работе, даже чуть покачивая головой, периодически поднимая её на вопросы о том, что и куда ставить. Для него это был отличный способ чуть отвлечься, да и в голове было куда тише, отчего куда проще стало работать. Неужели бывает так, что тебя не отвлекают мысли о том, кто съел какой кусок курицы за завтраком?

Периодическое прочтение слов проходило более чем успешно, ближе к середине разбора одной из полочек, они даже выходили без особой запинки, даже, если ведьма не до конца понимала, что они значат. Всё равно, слышать её довольные смешки себе под нос было даже забавным. Реншу очень нравилось…, и она ему нравилось. Гроу делала вид, что не замечала, но она отлично видела, как он порой засматривался на неё на пару минут, а потом быстро прятал голову в бумаги, как только к нему поворачивали лицо. Реншу, конечно, тот ещё дурак, но это было очень даже мило. Гроу на него тоже так порой засматривалась. Жутко уж ей нравилось смотреть на то, как кто-то занят любимым делом. Не факт, конечно, что советник был таким уж фанатом того, чем был занят каждый день без перерыва, однако это уж точно нравилось ему больше, чем слушать людей, которые к нему приходят. Вместе с тем даже эта своеобразная идиллия продлилась недолго, прекращаясь со стуком в дверь.

– Входите. – знакомое, недовольное и строгое обращение вернулось.

– Здравствуйте. – в комнату заглянул Ин-Вин. Стоит признать, последний, кого ведьма ожидала увидеть, тогда как он даже не обратил на неё внимание, быстро пройдя к нужному столу. – Простите, что я пришел сегодня, лошади не доехали вовремя, устали. – ему спокойно кивнули головой. – Так, это вам, эти три тоже, эти тоже и эти… – бумаг и без того было много, а теперь их стало ещё больше! Половина из всего была запечатана, вторая лежала в «правильной» куче, которая уже была обработана. Какой кошмар. – Так, это всё. – С этими словами, мужчина вновь заглянул в собственную сумку и вытащил оттуда ещё одно письмо. Кажется, оно заставило его задуматься. – Хах, старик совсем умом тронулся, видать! – Реншу глянул на собеседника. – Простите пожалуйста, это старый мой знакомый, Бэннет. Не знаю, нужна ли вам эта информация, но старик несколько не здоров на голову, иначе я не понимаю зачем он держится за какую-то шлюху, с которой даже не спит. – мужчина поднял бровь. – Он просто написал ей письмо и это жутко странно, ведь она живёт в той же части развалин, что и он! Старый дурак, ну?

– Кхм, вы часом не её имеете в виду, господин Ин-Вин? – холодно улыбнувшись ему, зритель указал на стоящую с другой стороны. Она же стояла и смотрела на весь этот разговор, держа в руках книгу, что должна была перейти на другую полку, однако теперь, увидев, как лицо почтальона побледнело, при взгляде на даму, нахмурилась, уже желая сложить руки на груди. Не успела сделать этого, правда, так как вспомнила, что держит в руках лёгкий переплет, отчего сменила эмоцию на секунду, откладывая книжку.

– Оу, Ам… – стоит сказать, Ин-Вин никогда не отличался полной честностью со всеми и теперь, явно будучи пойманным, напоминал скорее мышь, испуганно смотрящую перед собой. – Какое совпадение! А ты чего здесь делаешь? – голос дрожал, отчего и без того не четкая речь становилась даже глупой.

– Чего здесь делаешь ты? – с явной нотой недовольства спросили уже у почтальона, складывая руки на груди.

– Мы могли бы поговорить наедине, господин Сц- – он всегда с трудом говорил фамилии, начинающиеся на букву «Ц» или «З», так что даже сейчас его попытка поговорить фамилию была не удачной.

– Нет. – махнув в нужную сторону, проповедник вновь наклонил голову к бумагам. – Говорите здесь. Я не стану подслушивать. – стоящая у полок ведьма отлично знала, что Реншу не может не подслушивать. По той же причине её забавляло, как он каждый раз говорил кому-либо, что прослушал то, что они сказали. Он каждый раз слышал, но ему всегда было интересно, что же они скажут повторно.

Ин-Вин не стал спорить и лишь чуть сгорбившись подошёл, неловко протянув письмо ведьмочке.

– Сначала прочитай, потом бей! – попытались защитить себя от подзатыльника, но всё равно его получили, чуть не врезавшись в полку. Гроу, стоит сказать, была относительно в форме от постоянного таскания трупов и передвижения. Ей было трудно находится долго без ходьбы от такого ритма жизни, но она не видела в этом ничего такого. Даже наоборот, - отличный способ держать себя в форме, разве не так? – Ауч. За что? Я же ничего такого не сказал!

– Шлюхой меня называй сколько хочешь, за отца я тебе глаз выколю! – прошипели ему, на что парнишка поморщился. Старые знакомые, он когда-то хвастался своим зрением и тот же Наррон вечно шутил, что заберёт за борги глаз, если Ин-Вин не выплатит их, а теперь этим угрожала и Гроу. Почтальон был с неё возрастом и, в самом деле, всё чаще замечал, что его знакомая становилась всё грубее, прямее и всё сильнее напоминала собственного дядю. Как бы сильно почтальону ни хотелось обижать старика, Бэннет ему все ещё симпатизировал куда больше такого же старого, но намного более жестокого пирата. – Или мне напомнить тебе о боргах, за которые ты ещё девочкам не заплатил, ты, хрыщь? – с этими словами одногодку схватили за ухо, на что тот недовольно пропищал.

– Ай-ййй-яй, да что ж ты тянешь то меня, больно! – видя синие глаза, что буквально сверлили его, тот напугано выставил руки вперёд. – Да, ну что ты! Я, Я все выплачу! Зачем мне… Зачем держаться за старые новости! Ты вообще, что здесь делаешь? – однако парнишку ещё раз сильно дёрнули за ухо, лишь после отпустив и вскрыв сургуч.

– Как вернусь в таверну, сама из тебя всё выбью. – пообещали ему. – Или дядю попрошу, он будет более практичен, да и удовольствие получит, не правда ли? – на Реншу глянули одним глазом. Тот и ухом не вёл, спокойно заполняя бумаги дальше. Хитрый чёрт, по нему и не скажешь, что он их внимательно слушает! Гроу не была уверена, вслушивается ли он, но не желала знать. Сейчас её волновало не это. – Ко всему, даже не думай, что я уже забыла, что ты сказал по поводу моего отца. Будешь говорить о нём подобные вещи, и я заставлю тебя прочувствовать, что ощущали люди в трюмах, пока были внутри. – парнишка побледнел. Он до конца не знал, что же именно происходит в них, знал лишь, что оттуда никто и никогда не возвращался. Вместе с тем, мёртвую тишину прервал громкий треск бумаги. Плотный конверт, явно сделанный для того, что бы письмо пришло в целостности и сохранности.

«Гроу, – по привычке, ведьма начала читать письмо у себя в голове, сосредоточенно бегая глазами по странице. – Я надеюсь, что ты ещё не решила уехать из храма домой. Зная твой нрав, ты более чем могла собраться с мыслями и просто уйти, однако я надеюсь, что ты послушала меня, и всё-таки осталась в храме, и читаешь сейчас это письмо. Я пишу это письмо в Пронор, прямо перед отъездом и отправлю его почтой. – дама отвлеклась от чтения, задумавшись, после удивлённо опустила глаза вниз. – Оно ехало сюда целых шесть дней? Это как? Мы приехали сюда за три, как письмо может идти целых шесть и почему тогда мой папа ещё не тут? – недовольно хмыкнув, письмо продолжили мысленно читать. Мысли Гроу имели одну интонацию, что было свойственно людям, однако отличать то, что было написано в бумаге и то, о чём думала сама ведьма, было несколько проблематично. В прочем постановка вопроса отлично с этим помогала. У других людей можно было услышать хотя бы нервное раздражение, тогда как у ведьм, зрители слышали исключительно то, что Реншу и слышал в голове ведьмочки сейчас. – Я привезу Лю Сяню небольшой подарок и хотел взять что-то и тебе, но из вещей у тебя ничего не было, так что не смог ничего придумать. Твоя книга должна быть у Реншу. Я знаю, что ты можешь быть обижена на меня за то, что я отдал её ему, но я надеюсь, что он сохранил её в целостности и сохранности. Если он её тебе не отдал, то попроси его об этом, я отлично знаю, что ты будешь переживать. … Буду-буду, ещё как, – помахали головой. – уже отдал мне книгу. Дальше? … Я надеюсь, что смогу увидеть тебя в храме. К сожалению, я не могу предвидеть будущее и не знаю, какого тебе живётся там, но я искренне надеюсь, что ты будешь рада видеть своего старика рядом. Обещаю придумать что-то, пока буду собираться. Всё-таки мне кажется неправильным оставлять тебя ни с чем. Скоро буду. С ожиданием встречи Папа. … И ни слова про кулон. – тот, к слову, так и был на шее у ведьмочки. Её привычка жевать вещи то и дело приводила к попыткам пожевать и его, но дама всегда останавливала себя. – Ну ладно, отдам при встрече. В любом случае мне дорога отсюда в бордель, когда я с Реншу поссорюсь. – после на почтальона глянули.»

– Подзатыльник ты всё равно заслужил. – тот обиженно нахмурился.

– Ещё один? – ему ещё раз врезали подзатыльник.

– Хоть два! Что бы отплатил дяде борг, понял? – тот закивал. – За письмо спасибо. Хоть что-то приятное за последние пару недель.

– Ам, а спросить можно? – ему кивнули. – Что ты здесь делаешь? Я понимаю все эти дамы с красивыми волосами, фигурами и глазками, словно тебя прямо на месте уложить хотят, но ты то сюда каким боком? У тебя ни лица, ни фигуры! Что ты тут вообще забыла?

– Я сама прекрасно знаю, что я на троечку, можешь не напоминать. Плюс, такие как тут в борделях не водятся, а даже и, если, у тебя на них денег не хватит. – тот нахмурился.

– Не знаю, ты мне подбирала очень даже симпатичных. – ему пожали плечами.

– Дело такое. Кто был, с тех и выбирала. Она умерла, кстати, не так давно, гриппом болела. – тот расстроенно вздохнул. Гроу это тоже расстраивало, но она не могла ничего изменить.

– И почему болячки забирают лучших из нас? – на него глянули несколько отвращённо.

– Может потому, что кое-кто болеет Трихомоникой? – почтальон недовольно фыркнул.

– Да не болею я этой хренью, не выдумывай! – однако Гроу лишь закатила глаза.

– А я тебе уже два года говорю, сходи и проверься. Ты не в Линбурге живёшь, у вас там есть лекари. – тот пожал плечами. – Так что сходи и проверься. Иначе ещё кого-нибудь заразишь.

– Да не болею я! – на него продолжили недовольно смотреть.

«– Не болеет он. – думала про себя ведьмочка, – А несёт от тебя будь здоров. Пахнешь как водоросли, а ещё рассказываешь мне. Трихомонику подхватил и ходит, людей заражает. Хорошо, что я ему ту даму посоветовала. Она всё равно рано или поздно от рака умерла бы. Пахло от груди… А так хоть счастливой была, что нравится хоть кому-то.»

Ведьмы буквально слышали запах болезней из тел, отчего даже люди пахли для них специфически, если болели. Отвратительный навык, если так подумать, однако в подборке людей помогало очень сильно. Заранее можно было понять, что и у кого болит, хотя некоторые запахи и вызывали вопросы. В любом из случаев, при их наличии можно было обратиться к лекарям, они тогда уж точно разберутся, что не так. По крайней мере у них будет причина это делать. Многие болячки не проявляли себя сразу, а Махханаи более чем тут же определяли их наличие. Из плюсов та же Дороти не пахла ничем, вот от Лисси попахивало чем-то непонятным, правда трудно было понять, что это. Явно не что-то серьёзное, но всё равно, это что-то там было. Спрашивать на улице казалось лишним, но вот если они окажутся наедине – Гроу таки поинтересуется. Может она и не узнает в чём дело, но хотя бы натолкнет Лисси на обращение к лекарям. Нельзя играть со своим здоровьем. Совершенно нельзя.

– Ну-ну. – пробурчала ему официантка и тяжело вздохнула. – За письмо спасибо. Это меня обрадовало.

– Да было бы за что, – проговорил ей Ин-Вин, после переведя взгляд на Реншу и назад. – и всё-таки, что ты здесь делаешь? Ты приехала на лошади, или?

– Нет, меня сюда Реншу привёз. – почтальон озадачено посмотрели на девушку.

– Кто такой «Реншу»? – на зрителя кивнули. – А разве его зовут не Йорикиши? – Гроу удивлённо посмотрела сначала на спросившего, потом на Реншу. Тот так и писал, совершенно игнорируя их общение.

– Да нет, хотя я точно не уверена. – Ин-Вин почесал затылок и продолжил свои вопросы.

– Знаешь, это не так важно, кто он. Говоришь он тебя сюда привёз? – кивнули положительно. – Зачем?

– Не знаю. Честно говоря, не понимаю этого даже по приезду. Все здесь такие красивые, замечательные люди, а девушки так и вовсе загляденье! Совершенно не понимаю, зачем ему понадобилась я из всех людей? – Ин-Вин задумался.

– Может он решил продать тебя? – над этим резко посмеялись.

– Не глупи. Будь воля моего дяди, меня продали бы, не будь мне и шести, папа не дал, хотя я не была бы особо удивлена даже такому. Таких как я не продают даже в самые ужасные бордели. Мы никому не нравимся. – помахав рукой, добавила. – Я не буду говорить, что я настоящая уродина, это не правда, о чём ты и сам прекрасно знаешь. – Ин-Вин хотел заказать у неё услуги, но денег не хватило. Так они и познакомились. – Но мои формы в любом случае слишком малы, что бы привлечь кого-то исключительно ими. Кожа слишком раздражительная, что бы наносить на меня макияж, я потом вся красная хожу и это жутко некрасиво, а это мы ещё про растяжки не вспоминаем. – ей кивнули.

– Н-да, тебе действительно только в могилу и ложиться! – Ин-Вин посмеялся, Гроу тоже похихикала вместе с ним.

– Ах, да, сладкие объятия смерти. Хоть что-то более-менее достойное такой замарашки, как я. – руки положили на пояс, сжимая собственную талию. – И всё равно ума не приложу, зачем меня сюда привезли. Может поразвлечься, как думаешь?

– Зачем ему привозить тебя сюда ради этой цели? Разве не легче было сделать это в таверне? – на него глянули вопросительно. – Ты лучше меня знаешь, что случилось с теми, кто делал таверны в близлежащих городах. – Гроу знала настолько хорошо, что ела их останки. Она уж точно знала лучше их всех. – Значит они останавливались у вас. Где вы и познакомились. Как было и со мной. Но какой смысл… Как бы его не звали, какой смысл ему привозить тебя сюда, если он мог бы сделать всё ещё там? Это и дешевле, и легче!

– Хм, ну да, Гюрен так и делал. – почтальон удивлённо посмотрел на зрителя, что сидел в кабинете, после почесал свой затылок.

– Ты уверена, что это не Гюрен? – ведьма лишь кивнула на это. Она не понимала, к чему такие паузы перед их именами, но разве это было важно? В имени «Реншу» она была уверена на все сто процентов, а имя «Йорикиши» она и вовсе ни разу в своей жизни не слышала. – М-да. И как их отличать не ясно… В прочем не суть. Какой смысл забирать тебя сюда? Ты это лучше меня знаешь. Это ведь такая проблема, объяснять потом, что это за женщина, и, тем более, почему она работает «по найму», или как вы там говорите.

– «Услуги по договору», да. – прикусив губу, пожала плечами, поднимая глаза с полу. – Ну, в любом случае, как только меня отсюда выпрут, я планирую отправится в местный бордель. Я не питаю иллюзий о том, что мне разрешат тут остаться. Я не подхожу ни внешне, ни внутренне. И это я молчу о том, что на место наложниц принято учиться. Жрицами любви, знаешь ли, тоже сразу не становятся, а с моими внешними данными мне до этого не то, что далеко, а буквально никогда не дойти. – Ин-Вин посмеялся.

– Ой, ну я через месяц буду приезжать, может в борделе и встретимся. Обещаю взять именно тебя. С тобой уже, так сказать, знаком. Может хоть раз перепадёт что-то, знаешь? – ему тоже похихикали. – А может попробуешь уехать?

– Хм, объективно выкупить меня из борделя может быть выгоднее для борделя, чем держать меня там, так что да, меня может выкупить какой-нибудь старый хмырь-фетишист, или что-то типа того, однако я не думаю, что смогу вернуться домой так скоро. Никто не продаст шлюхе коня и это я молчу о том, что лошади нужно что-то есть. – ей закивали.

– Н-да. Тут ты, как всегда, права. В чем с тобой спорить бесполезно, так это в логике. – ему пожали плечами.

– Не издевайся. – почтальон тяжело вздохнул.

– Это да, ну, нужно же мне тебе хоть какой-то комплимент сделать? Лица нет, манер тоже, я твоему дяде ещё и должен, так что в моих же интересах подлизаться. – закатив глаза, Махханай тяжело вздохнула и махнула рукой.

– Не важно. Думаю, увидимся ещё в борделе, когда меня туда вышвырнут. Так что не буду надолго прощаться. – тот посмеялся.

– Ой, буду рад тебя увидеть! – после кивнул сидящему всё это время за столом. – Ам, до свидания. До следующего месяца! – ему кивнули. – И тебе пока, увидимся. – подмигнув, тот и вовсе исчез.

Нравился ли он Гроу? Нет. Мало того, что постоянно ходил по борделях, так ещё и выпить любил, да и особо спокойным нравом не отличался. Махханай не хотела делать ту работу, что делала, даже, делай она её иллюзиями, ей всё равно приходилось создавать иллюзию самой себя, которая делает те вещи, которые делало бы её тело. Да, не приходилось раздеваться, рисковать заболеть, ничего из этого. Но само лишь воспоминание о подобном заставляло морщиться. Это было отвратительно, но, ничем другим с лицом официантки заработать было нельзя. Её кинули бы разве что на кухню, даже в официантки её взяли скорее «по знакомству» и многим мужчинам в Линбурге нравилась она лишь потому, что никто не знал, точно ли она с кем-то переспала. А переспать с племянницей Наррона было бы тем ещё достижением! Особенно, будь ты первым. Всё это соревнование за женское тело, кто первый, у кого больше женщин, кто богаче и так далее были просто до невозможности неправильными. Они приводили к спорам и конфликтам, попыткам отравить, продаже людей, в конце концов... И Гроу участвовала во всём из этого. Только не травила никого намеренно, хотя даже так, по незнанию продавала людям наркотический табак, хоть и перестала делать это, как только случайно прознала о подобном. Людьми тоже торговала. Та же Дороти в пример. Было даже приятно видеть её живой и здоровой, чаще всего, тогда ещё подросток, пыталась просто забыть о том, что делала. Конечно, сама она не показывала человека, не брала за него деньги, вовсе нет. Но ребёнка куда охотнее купят из рук подростка, чем из рук плачущей женщины. Взрослую женщину куда легче будет продать, если она будет стоять рядом с подростком, значит плодовитая, ничем не болеет. Всё это было, просто стоя рядом, девочка видела, как люди плачут, кричат, бьются, но в конце концов сдаются. От этих мыслей хотелось бежать... Но этого никак не получалось сделать и приходилось просто жить дальше, надеясь, что её тоже не решат убить за то, что она не сделал всё именно так, как ей было сказано. Её ведь тоже могли убить. И, в самом деле, даже удивительно, что она была жива до сих пор. На Реншу глянули. Тот продолжал писать что-то. Тяжело вздохнув, думающая побегала глазами по полу, вновь возвращаясь к перебору бумаг. Она была ужасным человеком. Действительно, почему Реншу вообще оставил её тут? Она не думала над этим так, что бы советник мог слышать, не привыкла читать мысли в голове, как делала, когда читала письма, однако успевшему прочитать многие из запечатанных конвертов, часть из которых он и вовсе зачем-то запечатывал назад, даже не нужно было смотреть в её голову, что бы понять о чём она мыслит. Он в каком-то смысле понимал её, даже без слов.

– Ты планируешь уйти отсюда? – поинтересовались у неё. Гроулин посмотрела на зрителя. Его лицо совершенно не изменилось, оно выглядело таким же серьезным, но, почему-то в глазах читалась некоторая грусть. – Тебя кто-то обижает?

– М? Нет, вовсе. – книги продолжали расставлять.

– Тогда почему ты хочешь уйти? Тебе не нравится жить здесь? – выдержав паузу, тяжело вздохнул. Это был один из самых тяжёлых звуков, которые Гроу от него слышала. Зритель лишь потёр собственную переносицу. – В прочем, я понимаю. Я могу отпустить тебя домой, если тебе не нравится здесь так уж сильно. Ты могла бы просто сказать мне, я бы всё понял.

– Не то, что бы... – бумагу, что держали в руках опустили. – Я просто не знаю, что ждёт меня здесь. Я совершенно не подхожу по стандарту, который здесь есть. Я могу строить из себя наивную дурочку столько, сколько я захочу, но это не изменит того факта, что я не должна здесь находиться. Я не подхожу сюда. Все, кто здесь есть, все они куда лучше меня. Я даже для контраста не гожусь, я просто отвратительна по сравнению с ними. – на неё посмотрели.

– Почему ты говоришь подобное о себе? – этого Реншу так и не понял. Да, может Гроу и не подходила под «стандарт», но даже Реншу под него не подходил. Его нос всё портил. Ему говорили, что он подходит, ему говорили, что он замечательный, но говорили это уже после того, как он встал на свой пост и он отлично знал, что его черты всё так же считаются уродливыми.

– Потому что это так? Я не достаточно хороша. Ни в чём. Даже в сексе и то, ... Фактически ничего не умею. – она «умела» многое. Иллюзии на то и иллюзии, что бы создать то, чего владелец никогда не смог бы дать. Гроу ведь никогда не занималась подобным в живую. Она действительно ничего не умела. – Я не умею нормально читать, писать, даже варить зелья как положено не умею. Я не достаточно хороша даже в том, ради чего меня держали в таверне. Я не хороша даже в том, что бы оборонять саму себя! Ты видел моё лицо? Оно ужасно. Оно не достаточно хорошо ни для чего, чем женщина с моими навыками и особенностями могла бы зарабатывать, и это я молчу о том, что единственное, что я могла бы делать – это закапывать могилы около церкви и даже это я делала неправильно! – книгу поставили на место. – Даже так, я закапывала не тех, кого нужно, в неправильное время. Я ужасна во всём, за что я берусь, и я хотела умереть, но даже смерть нагоняет на меня ужас, и я не смогла убить себя даже тогда, когда у меня были все шансы! Я даже в трусы не гожусь. Я куда хуже них. И я готова признать это. – это было больно слушать. Он не знал о ней слишком многого, но знал о её окружении достаточно, что бы осознавать всю сложность жизни, которую ведьме пришлось пережить, отчего слышать, как человек, который пережил ужасные вещи, ненавидит себя за то, в чём он даже не виноват было больно. – Меня по-хорошему нужно посадить в тюрьму. Я готова признаться во всём, что я сделала, если это ускорит приговор. Я не заслуживаю жизни, и я совершенно не понимаю, почему боюсь того, что в любом случае случится рано или поздно.

– Потому что ты не заслуживаешь этого. – тяжело вздохнув, на собеседника смотрели. Судя по глазам девушки, ей хотелось плакать, и зритель не мог её винить. Наверное, было больно держать в себе подобные вещи всё это время. – Это причина, по которой твой отец отправил тебя сюда, Гроу.

Воцарилась мёртвая тишина. Реншу не видел смысла объяснять ей всё, что думает по этому поводу. Она не станет слушать его. Начнёт оправдываться, говорить, что он врёт, лишь бы остаться в картине мира, в которой она жила и до того. В картине, в которой она всегда виновата и что бы она ни делала – она всегда будет хуже, чем все вокруг. В этом мире было удобно жить. Ты всегда виноват, не нужно думать о том, как быть лучше. Но словно противореча самой себе, она всё равно пыталась быть лучше. Это проявлялось в маленьких вещах: всегда складывала тарелки и относила их на кухню, чуть облегчая жизнь поварам в храме, выслушивала все сплетни девушек, хоть и не имела в этом совершенно никакого интереса. Слушала просто, что бы им было не одиноко рассказывать. Спасла ту же. До, о которой Реншу прекрасно знал, он знал, что эти двое знакомы, он просто никогда не знал, что то, о чём. До говорила, относилось именно к ведьме. Она не обижалась даже на тех старух, которые были просто отвратительны в том, что говорили за её спиной. Она не обижалась ни на кого кроме самой себя и это казалось совершенно неправильным. Какой смысл винить себя в том, к чему ты не имеешь никакого отношения? Смысла и не было, но эта ненависть к самой себе позволяла игнорировать многие вещи, которые иначе были бы ужасны. Может так она пыталась спасти саму себя от осознания проблем? Гроу была права в том, что она не была никому нужна в Линбурге. Там, с её особенностями она действительно не подходила никуда, кроме профессии могильщика, но столица – не Линбург. И при всём осознании этого, Гроу всё равно продолжала мерить всё своими вещами. Винить её в этом было сложно. Реншу всё хорошо понимал и оттого не видел смысла говорить ни слова. Им нужно было побыть в тишине, может, обсудить что-то другое.

°°°

Оказалось, что лошади в храме тоже были необычные. Специально выведенные, их откармливали перед поездкой и те немногочисленные остановки, что кареты делали, фактически были сделаны для того, что бы лошади поспали, поели и сделали остальные дела, что делают лошади. Говоря проще, эта порода была специальной и естественно, никакая другая таких нагрузок бы не выдержала. Обычным лошадями, которые были у всех остальных, до храма было ехать полторы недели, если не больше. Всё зависело от лошади и остановок, однако время не было меньше. И это только из Линбурга, при условии, что едут они тем же маршрутом, что и сами миссионеры. Срез времени поездки на целую неделю искренне впечатлял, но ещё сильнее впечатляло лишь то, какое же расстояние стоило проехать, если в самом деле время поездки занимало в два раза больше изначального времени. Почта тоже шла обычными лошадьми, хотя те и были несколько лучше откормлены и выведены, чем обычные, городские кони.

Всё это ведьмочка узнала от Лин-Лин. Та не особо спрашивала, почему её постоянная посетительница темнее грозных туч, хотя её это и беспокоило. Настаивать тоже не стала, ведь это казалось бесполезным. В прочем, сегодня Гроу даже попытались подпилить ногти. Те чуть отросли и их наконец-то привели в порядок. Не красили, ничего такого, однако отпарили и подрезали. Теперь те смотрелись очень даже аккуратно и хоть дама не понимала смысл подобных процедур, всё равно заметила разницу и то, насколько лучше её руки выглядели. Уже собираясь уходить, Гроу накинула на себя халат.

– Как думаете, я не слишком замёрзну, если похожу немного в коридоре? – странный вопрос.

– Я бы не советовала тебе делать этого. – за окном предательски прогремел гром. Дождь шёл уже несколько часов, и общая духота наконец-то оправдала себя, заливая землю то ливнем, то дождем. Сейчас был ливень. – Там дождь и ты простудишься. В комнатах тепло и я не хочу, что бы ты болела. Если так хочется подышать – выйди на балкон, ладно? – ей кивнули, однако, открыв дверь и желая выпустить ведьмочку, Лин-Лин улыбнулась. – Думаю твой друг поможет тебе с этим решением. – на стоящего глянули. – Она хочет прогуляться. Может выведи её на балкон? Я бы не отпускала её одну, она выглядит очень печально.

Зритель кивнул, наблюдая, как вышедшая девушка недовольно смотрела на его фигуру. Она была не рада, что он пришёл.

– Что тебе нужно? Зачем ты пришёл? – он тоже стоял в халате.

– Я просто вышел из бани и решил подождать тебя. Разве в этом есть что-то плохое? – тяжело вздохнув, от зрителя направились вперёд. Гроу не была обижена, или что-то в этом роде, ей просто было стыдно за вещи, которые она сказала. – Гроу. – ноги резко замерли, не имея возможности пошевелиться. – Почему ты уходишь от меня? Разве я обидел тебя?

– Нет. – она не могла сбежать. Очень хотела, но не могла, ведь её словно держали, заставляя признать тот факт, что она имеет какие-то чувства по отношению к собственным проблемам и не способна бежать от них, как делала всегда. – Отпусти.

– Тогда почему? Я отпущу тебя, но ведь ты уйдешь. – на него смотрели недовольно. – Не смотри на меня так. Я отлично знаю, что ты попробуешь уйти.

– Откуда ты знаешь? – рявкнули на него в ответ, после складывая руки на груди. Гроу и не заметила, что её не удерживали, она была слишком обижена на саму себя, что бы осознать. – Кто сказал тебе об этом? Ты решил следить за мной, чтобы убедиться, что я не уйду отсюда раньше, чем ты решишь вышвырнуть меня? Не волнуйся, я подожду, пока ты примешь это решение сам! – стоящая злилась. Но вовсе не на зрителя, на саму себя.

– Нет, я просто знаю, что ты обижена. – на него продолжали смотреть недовольно. Всё он знает. Откуда он всё знает? И более того, зачем ему знать всё? – Я тоже был на твоём месте. Отлично понимаю, когда сказала лишнего хочется просто спрятаться и уйти, что бы человек просто забыл об этом и ты вернулась, как бы ни в чём не бывало. – ведьму буквально начало трясти, то ли от злости, то ли от обиды, отчего она отвернула голову.

– Отпусти меня. – ей улыбнулись.

– Я тебя и не держу. Ты можешь уйти в любой момент. Я буду рад видеть тебя в комнате, как только ты решишь, что готова видеть меня. – ей улыбнулись, после сложив руки за спину. Миссионер смотрел на Гроу ещё какое-то время, а после улыбнулся и просто ушёл. Он ходил тихо, буквально бесшумно, что лишь усложняло ситуацию. Обычно можно было услышать стук, грохот, какую-то обиду или хоть какую-то эмоцию, но этот чёрт был непоколебим, как и Гроу снаружи. Однако, он как-то понимал, что находится у неё внутри и её это напрягало... Почему он понимает это? Почему ему не всё равно? Есть ли смысл обижать его из-за того, в чём виновата сама Гроу? Она даже не была на него обижена, она была обижена на саму себя и ей было стыдно за слова, что она сказала ему! Стоило ли это проблем для самого зрителя? Нет, совершенно, это было невообразимо подло с её стороны! Не виноват он в её прошлом, совершенно не виноват! Стоило извиниться, но для этого нужно было пройти в комнату. Это и решили сделать. Может она извинится и просто ляжет спать на диване? Это не так далеко, для него сохраняться все плюсы! Звучит как отличная идея, разве не так?

– Реншу... – в комнату зашли, оставляя дверь приоткрытой, однако, мужчины не было в ней. Это было даже странным. Он тоже решил уйти? Нет, почему? Там же дождь! Он простудиться! Ох нет, это будет просто ужасно, Гроулин совершенно не хотела, что бы Реншу заболел из-за её глупости и обиды! С этими мыслями подошли к другой стороне кровати, может он был там? Пусто. В уборной? Тоже пусто. Гардеробная? Тоже пусто! Оставалось только зайти в кабинет, может он там?

– Это ищешь? – знакомый голос заставил повернуться. Всё это волнение совершенно затмило разум и помешало заметить, что дверь в кабинет была давно уже закрыта и собеседник лишь мило смотрел на ходящую кругами и бормочущую себе под нос девушку, не прерывая её вовсе. В руках у него был ключ. Такой же был и у него, кажется, вчера. Он хотел, что бы она закрыла дверь в комнату? Но зачем? Обычно он делал это сам!

– Ам, я вообще хотела извиниться, – ей протянули ключи. – а зачем мне они?

– Ты ведь живёшь в этой комнате, верно? Я посчитал нужным сделать тебе дубликат, что бы ты могла заходить сюда когда захочешь. – на него смотрели с непониманием. – Так же там есть ключ от кабинета. – да, ключей действительно было двое, что было ещё более странным. – Вдруг ты потеряешь ключ от комнаты? Лучше уже будешь сидеть в моем кабинете, чем останешься в коридоре совсем одна. – видя озадаченный взгляд, направленный на предметы, мужчина постоял так ещё секунд тридцать и просто пошёл к своей кровати.

– Погоди, Реншу, зачем мне ключи от твоей комнаты? – повторили очевидный вопрос, глядя на удаляющегося к кровати зрителя.

– Ты живёшь здесь. Тебе не кажется неправильным оставлять тебя одну на произвол судьбы в коридоре? Делать дубликаты не так трудно, разве что долго, три дня занимает. Не беспокойся об этом. – он спокойно продолжал идти, со временем начиная снимать халат, что бы ложиться в кровать.

–... Но зачем мне ключ? – на садящегося в кровать смотрели теперь окончательно растерянно. Зачем ей эти ключи, если она исчезнет из этого места? – Ты хочешь, что бы я закрыла дверь?

– Можешь закрыть, если хочешь. – спокойно сказали той, уже залезая под одеяло. Часть, на которой обычно спала Гроу тоже открыли. – Буду благодарен.

Пожав плечами, ведьма закрыла дверь, смотря на замок. У зрителя были такие же ключи. Он всегда хранил их внутри одежды, отчего они чуть кололись, но шёлк запрещал им делать какие-либо ранения. Так, если их хотели достать, пришлось бы лезть руками на самого Реншу, а это дело жутко рискованное. Гроу то его тоже без одежды особо не трогала, да и не видела. Но зачем он выдал ей ключ?

– Реншу. Зачем мне ключ? Забери его! Я не собираюсь использовать твои вещи. – мужчина молча порылся в собственной ночной рубашке и вытащил ей... Ещё два ключа. Это дубликаты? – Ты сделал дубликаты? – ей кивнули положительно. – Но зачем? – за этим не последовало ответа. – Зачем, Реншу? Зачем ты сделал дубликаты? – к нему начали подходить, голос становился всё более тревожным, повторяя один и тот же бесполезный и глупый вопрос. – Зачем, Реншу? Зачем? Скажи мне, пожалуйста! Зачем ты сделал ключи? Зачем? Зачем? – уже подойдя к кровати и наблюдая за всё тем же спокойным лицом, дама выглядела искренне расстроенной. – Зачем? ... Почему ты просто не дашь мне... Ответ?

– Потому что ты не захочешь его услышать. – спокойно сообщили приехавшей, видя, как её лицо становится красным от волнения. – Я не хочу, что бы ты уезжала, Гроу.

– Нет. – перебили его. – Это глупо!

– Глупо или нет, но теперь у тебя есть ключ от этой комнаты и моего кабинета. – тяжело вздохнув, собеседник добавил. – Это фактически единственные экземпляры на всю страну, кроме ещё одного дубликата от этой конкретной комнаты для уборщиц. Ключ от моего кабинета есть теперь исключительно у тебя, и у меня. – звенящие детали как раз спрятали назад в одежду. – Если ты решишь уйти, я не буду останавливать тебя, но знай, что эта комната всегда открыта, если ты решишь вернуться. Я подожду столько времени, сколько тебе нужно.

– Нет. – повторили ему. Зритель молчал, смотря куда-то в пустоту.

– Ты можешь идти. – повторили ей.

– Я... Я не хочу. – с трудом понимая, кому она вообще признаётся в этом, девушка просто закрыла лицо руками. У неё не хватало физических сил на то, что бы разбираться с проблемами, что успели накопиться. – Я не хочу уходить, мне некуда уходить. – на неё глянули, всё так же расстроенно. – И в бордель я не хочу... И домой тоже не очень... Но что мне делать здесь? Как я могу быть уверена, что меня не решат выкинуть отсюда как ... Как...-

– Как делали всё время до этого? – на пустую часть кровати хлопнули. Гроулин села к нему, расстроенно смотря в пол и перебирая ключи в руках.

– …Да. – с некоторым трудом ответили, после смотря на зрителя. – Я ведь не подхожу на роль наложницы. Я совершенно не выгляжу как они.

– Ты и не наложница, Гроу. – руку, что лежала на простынях, аккуратно погладили. – Ты можешь спросить у дам, никто из них не ночевал в этой комнате. Никто и никогда не был здесь больше нескольких часов. – руки у зрителя были тёплые и на удивление очень мягкие. – Ты и не должна соревноваться с ними. Вы не находитесь в соревнованиях.

– Но разве ты, – не найдя как сформулировать вопрос, спросили первое, что пришло в голову. – разве ты не собираешься искать себе человека для плотских утех? Разве этот человек не должен быть ... Идеальным для тебя? – смотря на ту же Ла-я-Лей и то, какой восторг она вызывала у всех, именно это Гроу и подумала, глядя на пышных дам и красивые формы.

– Нет. Ко всему, идеал для всех свой. – подумав над этим, руку девушки чуть сжали, а после и вовсе отпустили. – И мой находится вовсе не во внешности, как и твой, в прочем. – это была правда. Гроу действительно не слишком уж смотрела на внешность в выборе партнёра, не имея восхитительных данных сама по себе. – А теперь ложись спать. Я буду беспокоиться, если ты не выспишься.

Отодвинувшись на другую сторону кровати, расстроенный всем этим миссионер вдруг ощутил, как его обняли по спины, прижав к себе. Он не услышал ничего внятного, кроме тихого «извини» и лишь вздохнул, выключая свет.

– ...ты давно сделал эти ключи? – в молчаливом волнении прошло уже полчаса. Дама лежала молча, напряжённо смотря на спину, которую обнимала. Если зритель спит, то всё хорошо, она всё поймёт. Вряд ли спросит об этом завтра.

– Я заказывал их три дня назад. – так же тихо проговорили в ответ. – Ждал, пока сделают, что бы у тебя тоже были ключи. – он уже говорил ей это, притом, не так давно. Но девушка его не слышала, и он это понимал.

– То есть ты не собираешься выкидывать меня отсюда? – всё так же озадаченно проговорили мужчине, вдруг ощущая, как он начав поворачиваться. Вскоре на нервное лицо смотрело настолько же уставшее выражение.

– Я никогда и не собирался этого делать. – тяжело вздохнув, зритель аккуратно обнял Гроу, словно боясь, что она решит оттолкнуть его. – Я понимаю, что ты не доверяешь мне, ты не знаешь меня достаточно и действительно, вся эта ситуация жутко странная. Какой-то неизвестный мужчина привозит тебя в храм, где предлагает жить в своей комнате. Не слишком стандартная ситуация, я знаю. – ему тяжело кивнули.

– Я думала, ты решишь просто выкинуть меня, когда наиграешься. Я понимаю, что с моими особенностями легче, но ты ведь можешь слышать через стены. Я могу просто спать в отдельной комнате, как делала раньше. – Реншу пожал плечами.

– Я и слышал тебя, пока ты там спала. Эффект был тот же. Его сила – это не то, что подвинуло меня на твой переезд сюда, Гроу. – ведьму резко прижали к себе, после, словно поняв происходящее, чуть отпуская хватку. – Прости. Я понимаю, что я должен- – к губам мужчины приложили палец.

– Ты не должен. Это я тебе должна. – побегав глазами по тёмному помещению, собеседнику тяжко вздохнули, словно не желая принимать действительность. – Ты не хотел выкидывать меня отсюда? – кивнули отрицательно. – Но почему? От меня мало проку для твоей работы.

– Я и не для "работы" тебя забрал. – старший Цзин уставши закрыл глаза, поворачивая голову к небу. – Ко всему, не только ведь о работе мне беспокоиться, верно? Иногда хочется поговорить с кем-то, кто не зациклен на одном и том же. – почему-то голос зрителя дрожал. В лежачем положении было невозможно увидеть его лицо, и девушка с трудом подняла голову, смотря на знакомое выражение. – Не смотри. Ты не должна видеть меня в таком виде. – голову отвернули. – Я должен быть выше этого. – подумав на этим, обиженно забурчал. – Знаешь, ты права, мне просто стоило продолжить писать тебе письма. Может хоть так я бы смог убегать от собственных проблем дальше. – продолжая говорить, это не меняло одной важной детали. Он плакал. Слезы не текли по его щекам, но стояли в глазах, всё норовя убежать вниз. Это было до глупого странно, но ведьмочка очень хорошо понимала его. Ей тоже порой не было с кем поговорить, даже, когда вокруг были сплошь люди.

– Ты не сможешь убегать от них всегда. – справедливо заметили, на что тот фыркнул. – Я не смогла. Рано или поздно тебе придется столкнуться с комом вещей, которые ты игнорировал.

– Я не должен был втягивать в это тебя. – он был обижен, притом, кажется, тоже сам на себя. За то, что привез сюда девушку, особо не спросив. За то, что решил оставить её тут, а не отправил назад, как только отмыл. За то, что позволил себе проявить слабость... Он не должен был этого делать.

– Ты и не втягивал. – холодные руки обняли мужское тело, после поворачивая плачущее лицо к женскому. – Я сама втянулась. Я понимаю ... Тебя. Это странно признавать, ты последний человек, которого я ожидала "понять" в таком смысле. Но мы сейчас здесь. – глаза не смотрели никуда, они глядели словно внутрь самой девушки. – И я готова здесь остаться, если ты позволишь мне это сделать. А теперь ложись спать. Ты устал.

– Ты тоже. – тихонько прошептали ей, обнимая и прижимая к себе как можно крепче. Он нервничал. У него так сильно билось сердце, словно оно было готово вырваться из крепкой грудной клетки. Приложенные к месту пальцы буквально ощущали пульсацию и, наверное, это было очень больно. ... Спустя пару минут молчания, к голове девушки прижались крепче, обнимая тело. – Извини... Мне холодно.

– Всё в порядке, грейся. – холодными руками, зрителя укрыли и прижали. Несмотря на мертвецки дубовые конечности, это вовсе не мешало лежащему согреться. Кажется, даже в самый ужасный холод, он был бы готов терпеть эти прикосновения вот и сейчас, лишь сильнее вжался в столь необходимые объятия, пока по спине проходил предательский холодок.

Глава 20

Подобная ссора между ними имела странный эффект. Ведьма переживала, что сказала лишнего и не хотела, что бы мужчина был обижен на неё за то, в чём она сама виновата. А Реншу, даже при всём его уважении к ведьме, искренне боялся, что она уедет. Он мог задержать её, мог уговорить, у него были все возможности, что бы просто оставить её на месте даже против её воли, но он не хотел этого. Ему хотелось видеть её счастливой и видеть её несчастной подобным образом было выше всех его сил. В какой-то момент, Реншу даже хотел спать в другой комнате, но в этот день не смог сам себя заставить оставить девушку одну. Они … Всё ещё спали в одной кровати. Никто из них не мог заставить себя спать в другом месте, не желая оставлять другого в одиночестве. Они каждый раз стояли около ложе по паре минут, молча смотря то на кровать, то друг на друга и в итоге все равно ложились. Просыпались чаще всего и вовсе обнимаясь, после оставаясь в этой позе ещё какое-то время, всё никак не имея возможности заставить себя поговорить обо всём. Они оба были виноваты, друг перед другом и сами перед собой. Даже разговоры с кем-то другим не могли помочь.

Реншу не хотел, что бы кто-то знал о его отношениях с Гроу. Будь она в статусе «наложницы», было бы проще ему, ведь не нужно было бы выдумывать способов и проблем на пустом месте, однако, если он оформит её так – ей придется конфликтовать со всеми, кто и так претендует на место «наложницы». Или же, «любовницы», как тех называла Гроу. На любовницу никто не давал содержания, так что это был неправильный термин, но не мужчине, предложившему женщине спать с ним в одной кровати через три дня жизни в одном месте говорить! Это же означало, что Гроу пришлось бы сдавать экзамены, конфликтовать с другими дамами и выслушивать о себе многие вещи, которые она не заслужила слышать. Реншу сам привёз её. Реншу и был тем, кто создал ей проблем, и он не хотел ещё и этого. Ему не нужно было оформлять её, что бы она была рядом, она могла просто быть. В отличии от иных министров позиция «советника» позволяла подобные вольности… При условии, что никто не узнает об этом. Советникам нельзя было иметь ни жен, ни наложниц, ни любовниц. Даже детей им было иметь особенно нельзя, однако это не останавливало ни одного из них. Дети просто были записаны на матерей, или не числились как их дети. В любом из случаев, всегда были.

Даже так, сталкивать Гроу с весьма агрессивно настроенными девушками, что очень бы хотели занять её место, значит окончательно убедить даму в том, что ей нужно уехать. Зритель отпустит её, если она решит. Но зачем же допускать её к тем вещам, к которым она, итак, не имеет никакого отношения? Наложницы были для плотских утех, в прочем, как и любовницы, а Гроу? Нет, советник мог обманывать себя, рассказывая, что он не испытывает подобных желаний по отношению к ней, но сама лишь мысль о том, как девушка смотрит на него с опаской каждый раз, как он резко подходит или просто делает что-то, что можно было бы воспринимать за «предложение», - заставляла отдёрнуть самого себя и отругать лишний раз. Была ли бы Гроу против того, что бы переспать со зрителем? В фактическом понимании слова – да, однако она планировала просто использовать иллюзии и это она была более чем готова сделать. Всегда так делала и сейчас была готова. Но, фактически – ей казалось это мерзким. Сами люди казались ей жутко мерзкими, в основном от того, в каких обстоятельствах она видела их чаще всего. Вонючие, пьяные, во всех смыслах, больные, отчего от них несло приторной сладостью, заросшие и просто разбитые. Мужчины казались ведьме жалкими и пугающими одновременно, тогда как женщины, хоть и вызывали восторг, всё ещё ассоциировались с попытками навредить. Они не вызывали опасности, как мужчины, но всё равно напрягали, как только говорили с Гроу больше нескольких минут. Всё же именно с женщинами чаще всего приходилось стоять, ожидая, пока Наррон отторгует их «цену». Гроулин тоже потихоньку начала оценивать женщин, включая и саму себя, но, когда ловила себя на подобном – ругалась и расстраивалась. Она не хотела быть как её дядя, но чем дальше, тем сильнее начинала напоминать его. Даже табак ей в этом не помогал. Она всё-таки нашла немного мяты, так что от неё просто пахло ею, однако Реншу это всё равно напрягало. Он ничего пока что не говорил, думая, что придумывает себе, да и просто не мог возразить. Сам нервничал порядочно, отчего грудь щемило что-то болезненное, словно ком, который застрял там, мешая думать и действовать. У девушки было то же самое на сердце, но ни, она ни он, не могли заставить себя проговориться.

– Куда ты уходишь? – на зрителя посмотрели, он вставал на полчаса раньше, чем обычно. Ещё не успел вылезти из ложи. – Сегодня Сренга, тебе не нужно вставать, разве нет? – она была права. Ему не нужно было, но лежащий рядом хотел просто отойти от этого чувства, что с каждым днём становилось всё сложнее. Уже третий день так. Не мог встать, не мог уйти, ощущал себя искренне виноватым, когда его ловили на попытке исчезнуть. Реншу ловил Гроу на попытке не ложится с ним вместе, хотя он тоже над этим подумывал. – Полежи ещё немного, пожалуйста. Я… Я хочу, что бы ты отдохнул перед работой. – холодные пальцы вновь тронули грудь, заставляя кожу отреагировать. – Ты ведь устанешь.

– Ладно. – не став спорить, к девушке вернулись, после, тяжело вздохнув. Его обняли, прижавшись к телу со спины. Советник не мог заставить себя перевернуться и обнять её в ответ, но всё внутри буквально билось, всё-таки желая сделать нечто подобное. – Не планируешь искать новую ночнушку? – первое, что пришло в голову. – Эта ведь короткая, ты вроде не носишь подобное обычно.

– Я? Ну, – выдержав паузу, явно думая, ответила. – да, ты прав, я не привыкла, но, если тебе нравится так, я могу оставить вещи в таком виде. Оно не настолько короткое, что бы в этом было некомфортно спать, да и напрягать Мин-Су не хочется. – ей кивнули, всё-таки повернувшись к ней лицом.

– Я могу попросить её выбрать тебе другую ночнушку, это не проблема. Только скажи. – говорившего вновь погладили по голове. Девушка часто так делала с момента, как узнала, что ему это нравится. Реншу не мог ничего сделать в ответ и просто обнял лежащую, словно ожидая, что она оттолкнет его, но этого не случилось.

– Спасибо, не стоит. Я так, по крайней мере, убеждаюсь, что у тебя всё работает как нужно. – смутившись, даму чуть обиженно хлопнули по спине. – Ну что?

– Это не зависит от длины ночнушки. – ему посмеялись неловко. – Я серьезно, Гроу. Ты хочешь себе другую ночнушку?

– Я вообще привыкла ходить в таком, что бы можно было выйти куда-нибудь, если нужно. А в этом только по комнате и ходить. Вот в твоём можно выйти. – ей кивнули, тяжело вздохнув.

– Понял, понял. Хорошо, подберу. – на него глянули чуть озадаченно.

– А разве не хочется смотреть на моё тело? – почему-то ведьма была уверена, что именно это и было самым важным… В ней. Даже не имея слишком уж красивых форм, она всё равно не видела в себе совершенно никакой другой ценности и навязчивые мысли такого толка постоянно преследовали её.

– В тебе есть не только тело. Да и ко всему, тебе должно быть комфортно. Будет мне очень нужно, я подниму тебе подол ночнушки. – на это не смогли сдержать смешок. – Видишь? И никто ничего не теряет!

– Ладно, ладно, убедил. Буду благодарна, если всё побеспокоишься об этом. – голову продолжали гладить, совершенно игнорируя то, что тот, кого гладили, прижимал девушку к себе так, словно она планировала встать и уйти. Из них двоих, вообще, хотел уйти Реншу, но как только этого сделать не дали, вцепился в собеседницу крепче, чем только можно подумать. – У тебя сегодня просто работа?

– Да, да. Через день буду проповеди читать. – на этом их диалог мог и закончится, однако что-то дёрнуло мужчину, и он резко выпалил. – А когда там твой папа писал, что приедет?

– Что? – это был настолько неожиданный вопрос, что ведьмочка даже растерялась.

– Твой папа. Он писал в письме, что отправлял его тогда же, когда и поехал. А оно пришло три дня назад. – тут зритель объяснил. – Если ты помнишь, почтовые лошади быстрее обычных, так что, зная общую карту города, я бы мог предположить, что твой папа должен будет приехать очень скоро!

– Думаешь? На этой неделе? – ей закивали. – Хах, это… Это забавно. Почему ты вообще об этом вспомнил? – советник пожал плечами.

– Ты выглядишь расстроенно и я… Я подумал, что твой папа мог бы поднять тебе настроение. – ей улыбнулись. – Я плохо справлялся с этим последние пару дней. – к удивлению, Реншу, его поцеловали в щёку. Притом, до того аккуратно, что это даже показалось странным. –… что? – теперь тоже находясь в чуть шокированном состоянии, мужчина ощутил, как в его объятиях свернулись калачиком.

– Спасибо. – просто сказали ему.

– За что спасибо? – всё столь же непонятливо уточнили ей, получив такой же странный ответ.

– Спасибо за то, что понимаешь меня. – но это же глупо! За это не нужно было благодарить, верно? В прочем, не зрителю рассказывать. Ведьма, стоит сказать, тоже была единственной девушкой, которая просто понимала его, даже, если не всегда верно. Подыгрывала в любом случае хорошо, а порой ничего большего было и не нужно.

В таком неловком, хоть и милом состоянии парочка пролежала ещё достаточно долго, пока Реншу всё-таки не вынудил себя встать, умыться, причесаться, одеться и подождать Гроу. Как бы обидно ему ни было, он всегда ждал, пока оденется она, а она, в свою очередь, всегда ждала его, что бы они могли уйти вместе. Гроу – по своим делам, Реншу – по своим. Вот и теперь, неловко попрощавшись, за дверь вышли, закрывая её и оглядываясь. В этой части храма почти всегда было пусто, ведь в ней не жило почти никого, кроме парочки, оттого ходить в ночную пору всегда было страшно. Тяжко вздохнув, словно переваривая всё случившееся, дама направилась в сторону выхода. В самом деле, само её состояние было несколько непонятным и потерянным. Может, если она сходит на рынок, голова сможет придумать что-нибудь подходящее? Или, ведьма наконец-то наберётся смелости сказать что-то внятное собеседнику? Им нужно было поговорить, но как же начать этот разговор?

Слишком долго не пришлось думать об этом, около входа в общий «проповеднический» зал стояло несколько человек, часть из которых выглядели как гвардейцы. О том, что это были именно они, девушка знала, ведь они, как и лекари, носили специфическую форму. Красная накидка и чёрное, лёгкое одеяние под низ, сделанное специально для драк. В такой одежде можно было драться очень долго, она с трудом рвалась, а накидка расстёгивалась, создавая приятную кофту, на более холодный период. Эти формы были пошиты специально для гвардейцев. Стоит сказать, для них в принципе делали много чего, но не это сейчас было основным интересом ведьмы. Голос, с которым они говорили, был ей очень знаком. Быстро подойдя ближе, перед глазами действительно стояла знакомая фигура. Харрис Бэннет! Её(приёмный) отец! Он действительно приехал, притом, буквально в тот день, когда Реншу об этом вспомнил, что было даже забавным. Однако, он не мог пройти дальше. Стоящие охранники пригородили ему путь и хоть они оба были ниже и уже старика, тот всё равно не прерывал их работу, не врываясь и пытаясь вежливо объяснить им, что он просто хочет поговорить с Реншу.

– Нет, я просто хотел поговорить! – медведь помахал руками, улыбнувшись мужчинам. Те недовольно хмыкнули.

– Слушайте, Харрис. Мы понимаем, что вы хотите «поговорить», но все здесь просто хотят поговорить с вышестоящим министром, не будем же мы всех подряд впускать? – тот понимающе кивнул.

– Мы удивлены, как вы вообще прошли так далеко! – старик улыбнулся шире и посмеялся.

– А, да на страже стоит мой старый друг, Хон-Чу! – те продолжали непонятливо смотреть на Бэннета. – Он был одним из тех, кто сопровождал вашего бывшего генерала и нынешнего, когда тот только был на обучении! Они проверяли поставки моего товара, ведь я поставлял оружие, ещё когда торговал на рынке.

– … Ага. – пробурчал ему один из гвардейцев, после говоря третьему из них. – Сходи-ка за генералом. Не доверяю я этому. – ему кивнули и удалились, оставив двоих из группы вместе с Бэннетом. Один из них спокойно мог завалить Наррона, но даже вдвоем гвардейцы вряд ли припечатали старика к полу. Он и без того был схож с медведем, имея медвежьи уши, лапы и хвост, но его рост лишь подтверждал это. Нет, он не был два метра ростом, достигал всего лишь ста восьмидесяти сантиметров, за то в ширину был действительно с медведя, имея при этом хорошую мышечную статуру, что не слишком удивительно, старик занимался кузнечеством большую часть времени, а в остальное время работал с деревом и кожей.

Харрис торговал на местном рынке? Об этом Гроу никто не рассказывал! Конечно, Наррон рассказывал о том, что они торговали на рынке, но девушка никогда не думала, что они торговали здесь, в столице! Рынки были в каждом городе, даже в сёлах так или иначе были маленькие торговые площади, за исключением тех случаев, когда рядом был город побольше. По сему предполагать, что они торговали здесь было бы глупым. В прочем, ведьма и не могла это предполагать. Она в принципе не знала, что столица существует, пока не приехала сюда.

– Папа! – его окликнули, заставив гвардейцев провернуться на секунду. Они озадаченно посмотрели на Гроу, после переглянувшись. К их счастью, девушка подошла и сама, так что им не пришлось идти к ней самим. Они не узнали её, оттого напряглись. Кто это и почему была внутри? Незнакомым нельзя было заходить в помещение, и парни не видели ее нигде, даже в столовой, хоть и, в основном, по собственной невнимательности, так что были озадачены тем, как всё-таки новенькая пробралась внутрь. – Ты все-таки приехал!

– Вы знаете этого мужчину? – спросил один из них, словно пытаясь сообразить, видел ли он приезжую раньше.

– Да, это мой отец. – кивнули, после искренне довольно глядя на собственного родителя, – Я приёмная ему. – теперь те кивнули понимающе.

– А-а-а… Понятно. А не могли бы вы рассказать нам немного о вашем… Папе? – кажется, они ждали, пока их напарник вернётся. Оно и не удивительно, два незнакомца, которые хотят что-то конкретное, это более чем подозрительно.

– Я думаю, нам стоит просто подождать, мы не спешим, а вы переживаете. – те покачали головами и кивнули. Их устраивала эта позиция.

– Ну, извините уж, работу свою делаем. – второй кивнул. – Не все относятся с пониманием, вот мы и стоим на чеку.

– Нет-нет, парни, вы молодцы, делаете свою работу! – Харрис улыбнулся, погладив Гроу по плечу. – Ну, а ты давай, рассказывай, как тебе тут? Вижу, приоделась, помылась даже! – медведь выглядел искренне счастливым, видя своего ребёнка куда более опрятным, чем обычно. Хоть её лицо и было чуть хмурым, однако это ещё ничего не значило. Может она переживала из-за охраны? Это то моряк знал, что они просто выполняют свою работу – она могла и не в курсе быть.

– Ой, ну, немного. – подумав над сказанным, посмеялась. – А что, я не мылась никогда раньше?

– Ну, от тебя никогда не пахло мылом! – улыбнулись ей шире, после покашляв и легонько толкнув ту в плечо. – В прочем не мне говорить. – именно запах стоящих рядом мужчин и напряг. От медведя пахло пивом, потом и лесом, что были вовсе не характерными для местности запахами. Откуда такой человек здесь появился и почему он так сильно пахнет? Не ясно.

– Да и не мне. Я бы так и не помылась, если бы меня не засунули в баню. – стоящий посмеялся. – Ну что? Ты бы знал, какая красная я ходила первые несколько часов! – отец закивал, понимающе хлопая даму по плечу. Этот недолгий разговор вскоре был прерван Гюреном.

Тот спокойно шёл по коридору, не пошатываясь, что лично для официантки было удивительным зрелищем! Она то привыкла видеть его совершенно пьяным, а когда трезвый, оказывается, очень даже солидный мужчина! Даже чем-то похож на «генерала», коим он называл себя совершенно не в шутку. Он был одет в чёрное, с ярким, красным узором по верх, однако это была лишь верхняя накидка, предназначенная для отличия его от других, под низом была та же серая форма, как и у стоящих рядом с ним солдат. Его волосы были коротко собраны в причёску. Было даже странным, почему он их не стриг. Ведьма никогда не задумывалась над этим, ведь воспринимала его «командирские» замашки как шутку, однако теперь это действительно было интересным. Разве длинные волосы не мешали в бою? Почему он их не постриг?

– И? В чём проблема? – кратко уточнили у пришедшего с ним гвардейца, который указал на двоицу.

– Этот человек пришёл и сообщил нам, что хотел бы видеться с Реншу. Однако нас не уведомляли о том, что человек такой наружности должен был приехать. – чётко отрапортовали зрителю, на что тот недовольно что-то буркнул и глянул на Бэннета, после перевода взгляд на Гроу.

– С дочкой приехал повидаться, старик? – медведь улыбнулся, кивнув.

– Да! Знаешь, не ожидал её увидеть здесь сейчас и вообще планировал немного пообщаться с её кавалером, ха-ха, – его обиженно толкнули в плечо. – кхм.

– Кавалером? Пха! – генерала это позабавило.

– Да, но, твои бравые солдаты не пускают меня, говоря, что я должен был назначить встречу заранее и они, в общем-то правы, но- – Гюрен вновь хмыкнул и просто хлопнул двоих из тех, к кому стоял ближе по плечам и то ли рука была тяжёлая, то ли он использовал телекинез, а третий тоже чуть напрягся, словно его тоже держали за плечо.

– Не волнуйся об этом больше, тебя они пропустят куда тебе нужно. – на тех глянули. – Верно?

– Да, генерал! – ему кивнули в унисон, даже слова проговорив однозначно.

– Вот и замечательно. – руки с плеч убрали. – Надеюсь больше вы не будете звать меня по такой ерунде. – развернувшись, тот просто ушел обратно туда, откуда и пришёл, оставляя троицу неловко глядеть на происходящее перед ними.

– Кхм, ребята, вы так не волнуйтесь. – Харрис улыбнулся им, явно желая подбодрить расстроенных. – Он в самом деле не злиться. – стоящий к моряку ближе, чуть обнадёженно поднял взгляд, видимо был новеньким.

– Правда? – другие смотрели на него с некоторым недовольством, мол, глупые вопросы, однако собеседник проигнорировал это, отвечая на вопрос.

– Конечно! Да, господин Гюрен всегда бурчит, но поверьте мне, он оценил, что вы сообразили позвать его при появлении неизвестных. – на юношу глянули. – Вы новенький? – тот кивнул положительно. – Тогда вы, наверное, не знали. Я его старый друг, поэтому он так спокойно отнёсся к моему появлению здесь, а она, – тут он указал на Гроу, – моя приёмная дочка и она живёт в храме уже пару недель. Я не удивлюсь, если вы её не заметили, она у меня любит играть в прятки с незнакомцами. – посмеялся. – Но все же к ней вам стоит привыкнуть. Обычно Гюрен не станет так реагировать на неизвестных, и вы были полностью правы в том, что нужна назначенная встреча. Вы молодцы. – гвардейцы озадаченно посмотрели на Бэннета, после переглянулись и кивнули, в знак благодарности, далее постепенно удаляясь вперёд храма, видимо на свои поста, где ранее и заметили его. – Так, а теперь по твоему поводу. Где там твой возлюбленный?

– Папа! – возмутились ему, на что медведь пожал плечами, ощущая, как его толкнули в бок сильнее. – Не возлюбленный он мне! – ей закивали.

– Конечно-конечно, только ты для него одна красавица. – посмеиваясь про себя, девушке указали в сторону офиса. – Он ведь там? Ну, кабинет? – кивнули положительно. – Замечательно! Нам нужно туда. Нельзя же оставлять человека без уведомления о моём приезде, верно? – верно, оставлять зрителя без такой важной информации было нельзя. Ко всему, медведь надеялся, что ему выделят хоть какую-то кровать. Он мог поспать и в сене, но надеялся на условия чуть лучше, ведь приехал всего на пару дней.

Таким образом по чистому мрамору потихоньку прошагали шерстяные ноги, доводя медведя ровно до нужного кабинета, куда шёл он за собственной дочерью, словно и сам не знал, куда именно ему нужно было идти. Стоит признать, место это было стабильно огромным, совершенно не меняясь в размере своего великолепия. Менялись только люди и обстановка комнат, хотя даже так, офис «высшего министра», коим и был Реншу, пока не считался «советником», оставался на том же самом месте. В нём относительно недавно появилась лишняя дверь, ведущая в комнату Реншу, хотя раньше и её не было. Спальня советника находилась тогда в другом месте и, наверное, только уборщицы точно и знали, в каком. Моряка когда-то это позабавило, и он даже поинтересовался у, тогда ещё сидящего на посту старого министра, почему офис не меняют. Ответ был прост: все эти документы не имеют совершенно никакой ценности, если точно не знать, что в них написано. И ещё меньшую ценность они имеют, если не понимать, почему они были написаны так, как написаны. Не зря на министров учили на несколько лет дольше, а экзамен и вовсе сдавало дай бог процентов пять от общей массы. Это объяснило многие вещи, как и то, почему старый советник так спокойно относился к тому, что обычный торговец из Линбурга (заброшенной его части) приходит к нему в офис. Действительно, ни для кого эти бумажки не имели бы никакой ценности, даже для тех, кто их написал. Денег в офисе никто не хранил, никаких особых секретов там тоже не было. В самом деле, кабинет советника был самым последним местом, где стоило что-то искать, даже секретный проход, и тот, нужно было знать, как открыть.

Постучав в дверь, они услышали, стоит признать, чуть раздражённое «войдите», но, когда медведь заглянул в комнату, зритель даже улыбнулся, завидев знакомое выражение.

– О, – улыбнулись ему. – ну, вам я всегда рад, входите. – моряк оскалил свои зубы и довольно зашёл в помещение, придерживая дверь для Гроу. Её Реншу тоже был рад видеть, но чуть расстроился, боясь, что они решили сказать ему, что Гроу всё-таки решила уехать. И как же всё-таки неудачно они поссорились! – Очень рад видеть, что вы всё-таки приехали, господин Бэннет.

– А, можешь без формальностей. – махнув, в стул сели. Стоит сказать, даже в такое широкое кресло медведь вмешался скорее чудом. – Это скорее я должен к тебе с подобными относиться. – Реншу улыбнулся, как и всегда, сдержанно. Гроу видела его настоящую улыбку несколько раз, но он то ли стеснялся её, то ли не видел смысла улыбаться таким образом, но в любом из случаев, она находила её куда более милой. – Я к вам на пару дней, посчитал нужным сказать, что буду тут.

– Хорошо, тебе выделят гостевую комнату, если ты этого желаешь. – ему виновато кивнули. – Не беспокойся, у нас есть место.

– Всё равно не хочется приносить неприятностей. – советник махнул рукой. – Хочу отметить, вы, господин Реншу, куда более радушный, чем ваш… Э… А кто он вам? – старый советник был очень похож на Реншу, оттого Харрис и был озадачен. Бывают похожие люди, но настолько похожих не бывает.

– Отец. – спокойно сообщили ему, вытаскивая из шухляды какую-то тетрадь и записывая туда какой-то текст. Карандаш, которым писали, был каким-то необычным, на что ведьмочка обратила внимание. Реншу проигнорировал это, ведь писал что-то, за то Бэннет более чем заметил заинтересованность своего чада.

– А что это за карандаш такой? – не поднимая глаз, собеседник ответил.

– Это не карандаш, а ручка. Используем для быстрой передачи информации. У распорядителя такая же, что ручка, что бумага. Страницы сделаны из специального материала, который реагирует с камнями, и эта реакция переносится не только на эту бумагу, но и на бумагу той тетради, что находится «по ту сторону». – теперь записную книжку закрыли, смотря на моряка.

– И как далеко … Работает эта реакция? – справедливо уточнили у советника.

– Не слишком далеко, распорядителю вечно приходится носить эту книгу с собой, на случай если реакция не достаёт до него. Он часто сидит в соседнем кабинете или в библиотеке прямо надо мной. – подумав, миссионер добавил. – Это звучит не слишком практично, но это куда удобнее личных встреч, ведь я, честно говоря, последние три месяца вовсе не видел его в лицо. Может старик уже и умер, а я не знаю? – подумав, почесал собственный подбородок. – Хотя мне бы доложили.

– Звучит страшно. – несколько неловко пожала плечами ведьмочка и говоривший вздохнул. Он выглядел очень уставшим, как и всегда. Его лицо лишь на полчаса с утра имело относительно свежий вид.

– Да нет, не очень, я узнаю обо всём в любом случае раньше, чем многие. Мне докладывают одному из первых, хоть я и не должен теоретически следить за тем, кто был уволен и почему. – выдержав паузу, добавил. – В прочем вину за это на меня и не сваливают, чаще всего виноват администратор. – судя по улыбке, мужчину радовало, что хотя бы в этом он не виноват.

– А у Мин-Су тоже такая есть? – очень уж заинтересовала Гроу такая вещица и это было хорошо видно.

– Да, у Мин-Су, у поваров, у распорядителя, и администраторов…, И у Гюрена тоже такая есть. – припомнив какую-то деталь, уточнил. – Правда книги у всех отдельные, как и ручки. Многие из них пропитаны сильнее, что бы реакция дальше шла и хоть писать таким образом становиться сложнее, это всё равно лучше, чем если я приду к ним лично. – хмыкнул, – Когда последний раз зашёл к поварам, бедняги даже побледнели. Они подумали, что что-то произошло, но нет, я просто хотел уточнить, что было на ужин. – после посмеялся. – Стоит сказать, больше я к ним лишний раз не заглядываю.

– Вот как. – пробурчал медведь, понимающе кивая. – Это очень интересно, господин Реншу. И ещё раз спасибо, за ваше радушие. – тот продолжал спокойно улыбаться. – Что-то случилось? – тут отец глянул на Гроу. – По Реншу и не скажешь, но ты сидишь темнее туч в кадровый шторм, что у вас двоих случилось? – на родителя глянули, словно он понял то, чего ведьмочка не хотела, что бы он знал. – И не нужно мне тут. Я тебя хорошо знаю, твои «всё в порядке» не пройдут. Тебя Реншу обидел? – глаза сидящей округлились, и она активно замахала руками.

– Нет-нет-нет! – конечности остановили в воздухе, тяжело вздохнув. – Это скорее я виновата, он тут совершенно не причём!

– Разве? – зритель тоже встрял в разговор. – Мне казалось, я тоже виноват. – видя вопросительные взгляды в собственную сторону, уточнил. – Не смог ожиданий оправдать.

– Чьих? – на Реншу продолжали смотреть искренне удивлённо.

– Да, Реншу, тут вы перегибаете. У неё из ожиданий только одно – что бы не били. – Гроу похлопали по плечу. – Но именно поэтому я её сюда и отправил. – на моряка глянули, а тот и глазом не повёл. – Я понимаю, это чуть грубое объяснение, но это то, что волнует её первым делом. А дальше… – теперь он тоже смотрел на Гроу. Та выглядела недовольно, словно ей не нравилось, что её мысли проговаривали вместо неё, но её лицо и само отлично справлялось с этим. – Ну что? Разве я не прав? – на это ничего не ответили. Сидящий напротив несколько неловко перевёл взгляд на собственный стол. Он ничего такого не сделал, но все равно ощущал себя виноватым.

– Я с тобой это потом обсужу. – пробурчали родителю, далее смотря на старшего Цзина. – В любом случае, … – не нашла что сказать. Именно поэтому поговорить и не выходило, слов не выходило сложить в кучу. Харрис лишь молча наблюдал за паузой, даже не зная, что и сказать.

– …То есть вы не собираетесь забирать её назад? – старик улыбнулся, посмеявшись.

– А ты так хочешь, что бы я забрал её назад? Что, догадался, что зять из меня так себе? – Гроу обиженно стукнула мужчину по плечу, но окончательно пират сорвался, когда миссионер поднял искренне озадаченный взгляд, который выглядел даже оскорбленно, словно и не подумал бы такого говорить, что заставило громко рассмеяться.

– Папа! – старик рассмеялся, не в состоянии сдерживать себя более, после начав бить себя по ноге, пока дочь недовольно смотрела на него. Миссионера искренне не удовлетворила подобная фраза в его же сторону, но ничего говорить он пока что не стал, словно подбирая выражения. Он вообще потихоньку задумывался, что хотел бы жениться на этой женщине, оттого не хотел отпускать её, но, когда это поставили таким образом – в этом решении, по крайней мере в своей голове, Реншу убедился окончательно.

Пока не поймал себя на этой мысли, после чего резко покраснел, то ли от стыда, то ли от смущения. Он её совсем не знает, подобные предложения –это ненормально, и дико, и может она ему нравится, и может он нравится ей, и может даже они понимают друг друга, и может даже в этом нет ничего такого – но это неправильно. Так быстро предлагать подобное не стоит, да и они всего лишь друзья! Может и спят в одной кровати, но, это лишь подтверждает их хорошие дружеские отношения, разве не так? И вообще, женитьба –это так сложно, может зритель и был готов пойти на такой серьезный шаг с ведьмой, но может она была не готова? Может она вообще обидится? Он бы, наверное, обиделся, скажи она нечто подобное, хотя, если она скажет, что любит его, он будет готов хоть жизнь отдать за подобное признание.

– Кхм. Это глупо. – только и смогли сообщить в голос, пытаясь отогнать не слишком подходящие для ситуации мысли. В каком-то смысле сидящий был рад, что Гроу не слышала, что он думает, правда, если бы он слышал то, о чём думает она, был бы очень рад, ведь мысли их различались не слишком сильно. – Я ни в коем случае так не считаю. И вообще, спросил лишь потому, что очень переживал по этому поводу. – Бэннет закивал, продолжая смеяться.

– Ты переживал по поводу того, что я уеду? – на зрителя глянули искренне удивлённо, на что тот кивнул.

– Да, я … Я боялся, что эта ссора заставит тебя решить, что тебе не нравится здесь и, – почесав затылок, добавил, – и я подумал, что ты пришла, что бы сказать, что уедешь. Я бы отпустил тебя, просто мне, м, – в этом было самому себе признаваться стыдно. – мне комфортно с тобой, и я бы очень хотел, что бы ты осталась. – лишь теперь расстроенный взгляд подняли со стола, игнорируя достаточно громкий смех родителя Гроу. – Я понимаю, что это эгоистично и, -

– Ох, Реншу, – взгляд той казался искренне облегчённым, кажется, даже обнадёженным, – нет. Нет, я не хотела уезжать. Я хотела бы остаться. Просто боялась, что ты решишь бросить меня.

– Я не буду. – кратко заметили ей, что даже для зрителя было слишком кратко. Он уже хотел и продолжить свою фразу, но его перебили.

– Я поняла уже, что не будешь. Не волнуйся. – тот всё таки сказал, что хотел, хоть и не мог не улыбаться, услышав то, что очень хотел бы слышать в глубине своей души.

– Не буду и не хочу. – это заставило улыбнуться шире обоих из них. Было просто прекрасно осознавать, что они поняли друг друга правильно.

В самом деле, они всё равно, рано или поздно, решили бы этот вопрос, ведь Реншу, так или иначе, прямо спросил бы, хочет ли она уехать. Если бы Гроу думала, что он хочет её уезда – то сказала бы «да», но она не знала точно, чего он хочет, поэтому в любом случае сказала бы «нет», с трудом объяснив, чего хочет на самом деле. Ей хотелось бы остаться, с ним. Если она не нравится Реншу, то она готова просто уехать домой или пойти в бордель, если её идеи по поводу «использования» будут оправданы, но, в самом деле, смотря на то, с каким расстройством собеседник спросил об уезде – вряд ли он желал выкинуть её из храма. Более того, если правда хотел этого – зачем сделал ей отдельный ключ? Можно играть дурочку и просто сделать вид, что так и нужно, однако, это глупо. Будь Реншу двадцать, она могла бы ещё предположить, что он сделал это на эмоциях и просто не подумал, но ему, даже по человеческим меркам, тридцать. Более того, за все это время он показался ей очень сдержанным человеком в плане «приватности». Он рассказывал ей многое, это правда, но и она делилась с ним почти всем! Другие даже не знали, Реншу ли это на самом деле и считай зритель это неправильным – исправлял бы их, но нет. Было до безумия мило смотреть на, кажется, искренне счастливого Реншу. Он был таким настолько редко, что этот момент хотелось продлить как можно дольше, но пятиминутное молчание, итак, затянулось настолько, что даже Харрис перестал хихикать.

– Нормальный был бы из тебя зять. – всё-таки сказали родителю, на что тот вновь прыснул со смеху, заметив.

– Очень рад, что ты задумываешься о свадьбе! Готов это мероприятие одобрить, но только, если будешь замужем за Реншу! – ведьма, которая даже чуть покраснела от подобного заявления, недовольно встала и вновь толкнула родителя по плечу. Даже удивительно, как он качнулся и не упал, настолько сильно начал смеяться от возмущения.

– Папа! Не собираюсь я замуж! – после уже на Реншу глянули, он, в самом деле, тоже чуть смутился, – Потом проговорим. – ей кивнули, наблюдая, как та обиженно вышла за двери, а моряк, всё ещё с трудом сдерживая свой хохот, но уже поднимаясь со стула, добавил.

– О-ой, обычно она уточняет с кем не хочет замуж, так что, – смех постоянно прерывал его, – можешь считать, ой, ПХА, что всё уже схвачено, кхм-КХМ. – стараясь сдерживать эмоции, закончил. – Пойду за ней, а то совсем обидится, ой, уф, простите, кхм, пожалуйста. Кхе-кхе, пойду я. – и продолжая посмеиваться, тоже вышел. Бэннет чуть похрамывал на правую ногу, что было странным. Реншу ранее не замечал этого, хотя и не приглядывался при случае.

В прошлый раз он был слишком обеспокоен тем, как ему с «зятем» договариваться, но теперь он понимал, почему Гроу так активно игнорировала тему «свадеб». Действительно, когда это ставят таким ребром, очень смущает. Хотя, в душе теперь ещё теплилась надежда на то, что старик был прав, и Гроу, и правда, может быть, в будущем, когда он всё-таки решит, что готов предложить ей это, согласиться стать его женой. А он, в таком случае, её мужем. И как о таком не помечтать? Наверное, можно было бы, не оставайся у Реншу огромнейшая куча работы. Мечты закончилось очень быстро, когда в кабинет постучали и туда зашёл очередной министр, рабочий день никто не отменял, хотя теперь он проходил несколько лучше.

– Ну прости-прости, не удержался. – всё ещё смеясь под нос, родительская фигура подошла к обиженной официантке, вытирая слёзы. – Ну что я такого сказал? – догадываясь, что она начнёт ругаться лишь сильнее, если он заметит ей отсутствие фразы про «Реншу», решил этого не уточнять, хотя и очень хотелось.

– Ты же прекрасно понимаешь, что я не хочу замуж! К чему ты это говоришь?! – выдержав паузу, словно вспоминая дальнейшую фразу, добавила. – И перед кем главное! Папа! Ну что это такое?!

– Ну ладно тебе! И ничего я такого не говорил, просто- – на него обиженно смотрели. – Ну не смотри на меня так, я же не- ОЙ- – тот продолжил смеяться в голос, не имея возможности остановиться, заставив стоящую рядом женщину недовольно закатить глаза. Вся эта обстановка чуть забавляла проходящих мимо уборщиц, которых, в прочем, удивлял внешний вид Бэннета, но никто и ничего не говорил, кроме какого-то старика, который достаточно активно подошёл к двоице, глядя на них.

– Извините, пожалуйста, что прерываю вас. Это господин Бэннет? – Гроу кивнула ему. – О, замечательно. Я управляющий, меня уведомили о том, что ему нужна комната, где он может переночевать несколько дней. Я правильно понимаю? – у него под рукой была книга, точно такая же, в которой Реншу писал не так давно. Судя по его лицу и дыханию, он лишь недавно получил это сообщение и боялся, что опоздал.

– Да, это он. Я его дочь, так что могу объяснить за него. Он, ам- – ей закивали, мол, я вижу. Всё в порядке.

– Замечательно, у вас есть ещё какие-нибудь дела на сегодня? – ведьма задумалась над этим вопросом, но, тяжело вздохнув, махнула головой.

– Нет. Думаю, мы сходим на рынок завтра. – это явно обрадовало управителя и тот закивал ей рукой за собой.

– Тогда пройдёмте. Я проведу вас. – поведя компанию за собой, привёл их к достаточно уютному помещению. Оно было не таким уж большим, но очень презентабельным и в самом деле, достаточно милым. Явно не так давно убранным, судя по всему, уборщицы и тут убирались регулярно. – И, кхм, если уж вы никуда не собираетесь, то мог бы я попросить вас уговорить вашего отца помыться? – неловко заметили Гроу, придерживая собственный нос. Он делал это очень часто, но лишь теперь та поняла почему. – Извините за грубость, но пахнет он просто невыносимо.

– Я знаю, хорошо. Я поговорю с ним. – управитель замахал рукой.

– Нет-нет, что вы! Я заплачу! – откашлялся, добавив, – Можете считать это подарком с моей стороны. Благодетелю, даже. – девушка посмеялась. Про неё так, вроде бы как, не говорили, но и она была привычна к такому запаху. Наверное, не привыкшие к таким сильным ароматам действительно принимали это за раздражитель и можно ли было винить их в этом? Нет, вовсе.

Старый моряк действительно очень скоро был отправлен на банные процедуры, уборщицами в основном, которые куда активнее заговорили его, заставив уйти помыться, тогда как управитель поинтересовался, не Гроу ли так недавно получила в храме комнату. Его заверили, что это было так. Беловолосый посмеялся на такое заявление, и заверил, что ожидал, что девушка выглядит иначе, ведь Ла-я-Лей описывала её куда хуже! Было странным вновь слышать это имя, но видимо, эта женщина знала всех здесь и это даже впечатляло. Даже Гроу знала не всех в Линбурге, в прочем, может масштаб был не тот? Стоило поинтересоваться и спросить кто же она, но не у Реншу. Почему-то, приезжей казалось это плохой идеей, да и зачем спрашивать про кого-то другого, если они, итак, совсем вот недавно решили куда более важный конфликт?

°°°

Следующий день прошел куда лучше, как минимум потому, что медведь выспался. Не повезло тем, кто спал с ним в соседней комнате, ведь храпел он более чем знатно. Лёгкие у мужчины были очень хорошие, так что совершенно не удивительно было обнаружить, что его храп проникал даже через толстое покрытие. К счастью большинства, никто не спал к нему настолько близко, и единственные, кто хоть как-то слышал его храп, –гвардейцы, которые несли ночной дозор. Были ли они впечатлены? Стоит сказать –да. Однако, конечно, на утро никто ничего такого не говорил.

Моряк планировал уехать сегодня вечером, так что как только смог обнаружить своё маленькое чадо, тут же утащил его на рынок, где они и гуляли уже который час. Это было даже несколько утомляющим, ведь постоянный грохот и встречи с гвардейцами то и дело заставляли здороваться и кивать, однако это не мешало им прогуливаться, периодически перекусывая едой из той, или иной лавки. Часть торговцев узнавало Бэннета, но он всегда отмахивался, продолжая разговаривать с Гроу о всяких глупостях. Эти же знакомства помогали им получать некоторую еду по скидке, даже, если не очень большой.

Столичный рынок был шумным и оживленным. Торговцы выкрикивали предложения, зазывая покупателей к своим лавкам, пахло свежими фруктами, специями и жареным мясом. Как и всегда, от ярких побрякушек, тканей, камней и игрушек разбегались глаза, да и уши, не в состоянии охватить весь шум, что производила шумная местность. Гроу, давно уже не будучи ребёнком, совершенно не суетилась, наблюдая, как малышня то и дело бегала к ларьку с игрушками, восхищаясь разноцветными изделиями. Было сложно фокусироваться на чем-то одном, шумные места всегда напрягали не слишком желающую общаться женщину, но её никто не спрашивал, и она просто ходила рядом, смотря, как её отец то и дело кивал кому-то или улыбался. Даже тут он был куда важнее неё. Он всегда, и везде, был важнее, и это вовсе не было плохо... однако утомляло. В другой части рынка дети смотрели на сладости, в третьей - ткани и разные браслеты и всё из этого казалось таким глупым и не нужным! В самом деле, ничего здесь совершенно не имело смысла. Зачем покупать все эти вещи? Разве нельзя сделать их самим? Разве нельзя просто оставить всё как есть? Зачем покупать новое платье, если старое ещё не изношено? Зачем покупать себе украшения, если только ты не считаешь себя особенно богатым? Бэннет лишь улыбался, позволяя ведьмочке наслаждаться этим днем, по крайней мере, так ему казалось со стороны. Они редко ходили вместе куда-то, особенно с момента, как официантка начала работать в таверне, а по вечерам и тем более ночам, старик своё чадо и вовсе не видел. Ему самому нравилось проводить время на рынке, и он не всегда считал нужным брать с собой уставшего человека. Для него это были знакомые лица, приветливые улыбки, возможность прикупить что-то интересное для себя, ведь в плаванья он давно не ходил, а перевозить товары с одного конца страны на другой можно было и по суше, да и делать такие сплавы мог не только он один. Вот в другие страны плавать выходило лишь у пирата, по сему, хоть эти рейсы и были закончены уже как двадцать лет назад, о них всё равно помнили, часто вспоминая о диковинках, что медведь привозил из-за границы.

–Смотри, какие красивые браслеты! Ты тоже такие делал раньше. –официантка подошла к мастеру, тот был занят другим клиентом, так что не слишком обращал внимание на мужчину, хотя он и занимал много внимания у стоящих в очереди. Подойдя ближе, осмотрел товар. Браслеты действительно были хороши: искусная работа, яркие камни.

– Нет, я такие не делал. Я делал их из дерева, а это - драгоценности. – закономерно заметили ей. – Такой в несколько серебряных юней не факт, что уложится. – ему согласно кивнули. Действительно, серебряные юны - действительно дорого. Правда, в обиходе, кроме известных серебряных и медных была ещё и, так называемая, "обменная". Этим термином обозначали большую сумму, которая не вкладывается в десяток серебряников, но она должна быть заплачена за раз. Гроу слышала об этом, ведь за "обменные" продавали людей. Никто не продавал их за обычные деньги, если только те не болели чем-нибудь серьёзным или не выглядели как сама ведьма. За неё и десяток медных бы не дали. Ей сказали так когда-то давно и, хоть тогда она подумала, что "хорошо, что меня нельзя продать", чем дальше это забиралось ей в голову, тем чаще назойливые мысли ударяли со всей силы. – В прочем, думаю Реншу подарит тебе такую безделушку, если ты у него попросишь.

– Я не стану у него о таком просить. Это глупо. – от прилавка потихоньку отошли, далее наблюдая за родителем, который тяжело вздохнул. – Не нужно так вздыхать, Реншу не станет покупать мне ничего. Ему от этого нет никакого толку!

– Он будет очень рад сделать тебе приятно, поверь мне. – на это махнули рукой. Может Харрис и был прав, но ведьмочка не знала Реншу настолько долго, что бы даже представить себе подобные просьбы. К чему он вообще должен дарить ей что-то? Она всё ещё была в шоке с той расчёски, ведь ей в принципе почти никогда не дарили ничего просто так, а тут ещё и такая вещь! Девушка понятия не имела сколько она стоила, это было совершено не то, что волновало её. Сам факт волнения, сам факт того, что он подумал о ней и побеспокоился... Разве можно просить о чем-то ещё? Нет, нельзя. Да и не вовсе не хотелось.

Позже гуляющие остановились у старого знакомого Бэннета –торговца пряностями. Девушка знала о том, что он торговал ими, оттуда и узнала о том, как разводить алкоголь, ведь Наррон любил баловаться всякими добавками, что добавляли то горечь, то сладость в привычный и столь явный спирт. Будь то пиво, или обычный коньяк. Увидев их, черноволосый радостно закричал:

–Бэннет! Неужели это ты? Как давно не виделись! – относительно молодой человек, лет шестидесяти, был искренне удивлён увидев моряка, даже руками замахал, случайно привлекая к себе лишнее внимание. Этого никогда не стоило делать, но людей было так много, что подобное не казалось совершенно ничем серьёзным.

–Да, давно, –улыбнулся тот, посмеиваясь. –Я тут проездом, решил зайти на рынок. – после оглянулся. – Это место, смотрю, не меняется. Что раньше - голову прострелить быстрее, чем найти то, что нужно, что сейчас.

–Это да, местные не меняются уже давно. – хихикая над подобным замечанием, кивнул на ведьмочку. – А это, что за юная леди? Дочка твоя, что ли? – они вовсе не были похожи, за исключением разве что цвета волос, но, так как медведь рассказывал о ребёнке очень часто, именно это мужчина, и предположил, и был однозначно прав!

–Да, –ответили, хлопая ребёнка по плечу. – моя кроха. С недавних пор живёт в храме!

– Вот как! Это, это очень даже занимательно! Ты ее сюда сам привёз, или она по каким-то другим договорённостям сюда попала? – очень важный вопрос, на который обязательно хотели знать ответ, но понимающий это лучше ведьмы, оскалил зубы в ухмылке.

– А это уже очень большой секрет. У неё, так сказать, была небольшая дружба тут, если ты понимаешь о чём я. – подмигнув, торговцу посмеялись и через пару минут они оба уже посмеивались, пока Гроу недовольно стояла рядом. Она ничего не говорила. Отрицать подобные заявления было куда менее эффективно, чем если она просто решит промолчать. Чем больше она возмущается, тем выше шанс, что именно в этот момент собеседник решит, что она просто переспала с кем-то, что бы попасть сюда. И иногда, стоит признать, это было сделать куда проще, чем можно подумать.

Чаще всего подобное говорил Наррон, но смысл у этих слов никогда не означал "дружбу" или "договорённость", о которой говорили смеющиеся джентльмены. Нет, говорилось о женщинах, чаще всего. О тех, кого хотят отдать или обменять на что-то. О шлюхах, о тех, кого Наррон не считал за людей и порой, даже за товар не считал. Монотонная картина мира раздражала даже саму Гроу, но находясь в ней постоянно, она совершенно не думала, что возможно что-то изменить. Теперь, когда у неё было с чем сравнивать, почему-то возвращаться в Линбург не хотелось. Что-то внутри просило её не делать этого, хотя, казалось бы, причин тому быть не могло. Дома у неё была работа и какая-никакая жизнь! А здесь? Здесь у неё не было ничего кроме... Кроме хорошего отношения, крыши над головой и понимания со стороны окружающих. Да, некоторые смеялись над ней, но тот же Реншу успокаивал, говоря, что всё нормально и ведьма не могла ему не верить. Он был последний человеком, в котором она могла сомневаться и даже теперь, просто не могла заставить себя перестать думать о том, насколько сильно он отличался от привычных ей вещей. Неужели можно так хорошо понимать человека? Неужели можно действительно ощущать что-то кроме ненависти или желания уйти как можно дальше? Неужели к мужчине, из всех существ, может быть доверие? Это казалось просто невероятным, но это было и пока девушка не ловила себя на этих мыслях - она даже улыбалась, несколько мечтательно ходя за собственным отцом, который просто прогуливался, то и дело встречая всё новых, и новых знакомых.

Время летело незаметно. Уже начинало смеркаться, когда Бэннет с дочерью решили возвращаться к входу в главное здание. Стоит сказать, не прошли они даже половины рынка и всё равно возвращение занимало у них уже больше часа, если не двух. Лишь заметив один из переулков, в котором никого не было, всё выжидающий что-то, пират отвёл дочь туда, после пряча руку в собственную рубашку. Он обычно не делал таких движений, но видимо это было что-то, о чём он не хотел, что бы знали. Это могло быть в его духе и вовсе не удивляло ведьму. Её удивило то, что он сказал после.

– Ты помнишь, что я обещал, что привезу тебе что-то? – конечно она помнила. Это казалось глупым, но раз уж он решил обменяться подарками сейчас, значит стоило снять кулон. Это же и сделали, заставляя тот издать высокий звук.

– Помню конечно, вот, держи, это твоё. – мужчина удивлённо глянул на вещь. – Я знаю, что ты не планировал отдавать его мне. Возьми его назад. – тот забрали, после смотря на тоненькое серебряное колье. – Из нас двоих, ты единственный, кто заслуживает хранить его, пап. Мама не была бы рада, если бы узнала, где я сейчас нахожусь.

Руж, именно так звали умершую супругу Харриса, была искренне верующей в Аттеза женщиной. Замечательная девушка, именно она открыла в искренне хорошем человеке то, что он всегда скрывал сам в себе - сожаление. Он не мог не сожалеть, когда с ней случалось что-то, не мог не сожалеть, когда они видели чьё-то горе и не мог не сожалеть, видя перед собой маленькую, брошенную девочку, мать которой не так давно убили, оставляя ребёнка одну. Воспоминания о ней всегда отдавали теплом в груди, но чем дальше в эти мысли погружались, тем тяжелее становилось думать. Умерла от мора, как и многие в ту эпидемию. Она не знала, от чего умирает и скончалась очень быстро, ведь болела и другими заболеваниями, которые маленькая Гроу была просто не в состоянии вылечить. Похороны были короткими, даже слишком, ведь далеко не она одна умерла в тот день. Бэннет так и не смог окончательно отправиться от такой потери. Конечно, у него была ведьмочка, но она точно так же напоминала ему о Лилит и видеть её иногда было просто невыносимым. Это была причина, почему Гроу не видела отца так часто. Он просто не мог заставить сам себя увидеться с ней. Приходил, когда мог, всё остальное время был занят, пытаясь отвлечься от мрачных поисков внутри собственной души. Вот и теперь, смотря на маленькую, совершенно бесполезную вещицу, в голову лезли глупые и такие же бесполезные слова. Они ничего не будут значить здесь и сейчас, да и Гроу отлично понимала, что украшение предназначалось не ей.

– Не говори такого. – всё-таки выдавили из себя ведьме. – Она была бы рада, носи ты его.

– Она была в здравии, когда распоряжалась наследством, пап. Мне было тринадцать. Я хорошо помню, как это происходило. – она же и хоронила приёмную мать, вместе с Харрисом, который присутствовал лишь на части церемонии, не в состоянии выстоять там до конца.

Лилит была глубоко верующей женщиной. Она любила ребёнка, насколько это позволяла делать ей её душа, возраст и убеждения, но не имея как такового образования, дама отдала малышку в церковь, ведь это было единственное место, где та могла научиться хоть чему-то. Стоит сказать, Бэннет тоже особо сильными навыками в мозговой работе не обладал. Он умел читать, считать и писать, но научился этому на практике, а не в теории, ведь с его родителями в школу ему дорога была закрыта с самого начала. Ни он, ни его будущая жена не учились нигде и единственный, кто в действительности знал и понимал, что делает –это Наррон. От того поступки по были лишь отвратительнее, ведь Бэннет может и делал что-то неправильно, но он не всегда понимал, что делает, тогда как Люк, даже полностью осознавая происходящее, всё равно совершал то, что хотел, невзирая ни на что. Это было просто отвратительно, но поделать с этим было ничего нельзя. Вот и сейчас, моряк не знал, что и говорить. Ребёнок был прав. Она прекрасно понимала, что происходило и происходит и это было больно осознавать. Особенно теперь, когда он даже не был в состоянии помочь ей, или отдать что-то на память, ведь все воспоминания о нём хранились лишь в её голове. Никакие вещи у них не были общими, кроме тапочек, но даже те Гроу сейчас не носила.

– Это тебе. – прятавшиеся солнце совершенно не освещало эту часть переулка, позволяя холодному металлу слабо поблёскивать в том небольшом свете, что всё-таки вокруг говорящих был.

– Пистоль? – удивлённо глянули на родителя. Вскоре ей протянули и пули.

– Я не смог увидеться с Лю Сянем и отдать ему дракона лично, его няня забрала игрушку. – пробурчал старик, – Но это я обязан отдать тебе в руки. Не говори никому, что я тебе это дал. Это не много, я понимаю. Более того, это вовсе не та вещь, которую стоит давать собственному ребёнку, но я не знаю, что ещё тебе подарить. Мне показалось, что это может помочь. – ему улыбнулись, после пряча незаряженную пистоль за пазуху. – Боже... – только и промямлили тихо, после глядя вверх.

– Что-то не так? – поправляя собственное одеяние, что бы не было видно подарка, девушка казалась куда более оживлённой. Да, это не самый обычный подарок, но уж точно "из дома". Более того, мало ли, что её могло поджидать на улице или на работе, а так, у неё даже была защита, ведь совершенно никто не ожидал бы увидеть такую как Гроу с пистолетом!

– ... Я просто ужасный отец. – только и смогли сказать шёпотом, смотря в небо, что чуть прикрывалось низкими крышами. – Я даже не смог подарить тебе ничего не память. – однако он ощутил, как его обняли.

– Ты подарил мне родителя, пап. И это всё, о чём я могу тебя попросить. Спасибо, что ты приехал. Для меня это было очень и очень важно. – ведьмочке улыбнулись, после крепко обнимая и прижимая её к себе. Не было тут больше, чего сказать. Бэннет был официантке отцом. Единственным отцом, которого она любила и понимала, даже тогда, когда он вёл себя неправильно. Она не винила его в том, что он не виделся с ней. Она не обижалась на то, что он отдалялся от неё... Нет, вовсе нет. Она и сама всё отлично понимала, ведь никогда не могла бы винить пирата за то, чего сама не смогла когда-то решить.

Глава 21

Каким бы милым ни было их общение, даже ему потихоньку пришёл конец. Если медведь хотел успеть вернуться к своим делам, ему стоило уже уехать, он, итак, очень сильно задержался в храме.

– Я знаю, что это всё очень непросто, – сказал он, поглаживая её волосы. – Но теперь я должен уехать. У меня есть дела, которые нужно закончить, а ты, надеюсь, сможешь сама справиться, но, если нет... – тяжело вздохнув, ребенка погладили по спине, обнимая. – то я всегда жду тебя дома. Пиши мне письма, пожалуйста. Я буду рад от тебя хоть какую-то весточку получить.

Гроу кивнула, сжимая родителя крепче. Её глаза могли быть полны слёз, но она понимала, что его выбор не был лёгким. Он хотел бы для неё лучшего и пытался предоставить его всеми способами, которые имел. Даже, если это означало убрать его самого из жизни ведьмочки полностью.

– Я понимаю, пап. Будь осторожен, – прошептали ему, стараясь не показывать свою грусть. Просить пирата остаться было бессмысленным. У него была своя жизнь и девушка ни в коем случае не могла её у него отбирать. – Обещаю писать.

Бэннет приподнял её лицо, чтобы посмотреть в глаза, и улыбнулся. Его сердце было тяжёлым, но он знал, что это прощание могло быть вовсе не временным.

– Может ещё приеду к тебе, увидеться. – на это улыбнулись.

– Может. – расстроенно кивнула, отпуская папу. Бэннет развернулся и пошёл к лошади, которая несколько расстроенно ждала его у здания. Официантка стояла и смотрела отцу вслед, пока он не скрылся за горизонтом. Каким бы грустным не было это прощание – порой стоило отпустить того, кого искренне любишь. Понимание этого лишь ухудшало ситуацию, ведь что-то подсказывало глубоко внутри, что весёлого мишку дама может и вовсе не увидит больше.

– Ой, опять эти женские сопли. – Гюрен, что наблюдал за уездом Бэннета, лишь фыркнул, смотря на Гроу. Было уже очень поздно. Где-то десять вечера, как раз, когда стоило бы идти мыться. – Тьфу. Взрослая же баба?

– А мне кажется, это очень мило. – тихонько проговорила стоящая рядом Дороти. Кажется, она ходила с Гюреном чаще остальных, в прочем, именно потому считалась одной из его любимых наложниц. – Наверное тяжело отпускать тех, кто тебе дорог. Особенно в её случае.

– ... – на это гвардеец чуть подумал и хмыкнул. – Всё равно хрень, тьфу. Мог бы чем-то нормальным заняться, а нет же, на женские сопли смотрю. Мерзость. – от Дороти отошли, после указывая ей на баню. – Я туда. Тебя тоже жду. – ему закивали.

– Буду через пару минут после тебя. ~ – кокетливо поиграв с распущенными волосами, девушка наблюдала как генерал скрылся в множестве ступенек, после обеспокоенно отпуская свою прическу. Дороти знала о Гроу не много. В самом деле, когда не знаешь человека так хорошо, с какой-то стороны становится всё равно на то, как он чувствует себя, но в случае до? Нет, ей и на других, совершенно незнакомых, было часто не плевать, а тут ещё и ведьмочка, которой наложница была обязана жизнью, даже, если сама спасшая её не считала подобным образом! Ко всему, официантка не казалась похожей на того, кто будет плакать без причины и даже сейчас она стояла, лишь периодически прижимая рукав к глазам, что словно сдерживало накатывающий плач. Девушка не могла уйти, она просто... – Гроу, тебе нужна помощь? – всё-таки подойдя к объекту своего беспокойства, та увидела красное от нервов лицо, с обеспокоенным взглядом, однако, что первое, что второе, быстро исчезли, как только от темы отвлеклись.

– Нет. Нет, спасибо большое, До. – на неё продолжали смотреть. – Правда, не нужно. Мне грустно, да, но так бывает, при том у всех нас. Лучше иди вон, развлекайся. Не жди меня, у тебя и у самой есть занятия. – тяжело вздохнув, наложница подошла и всё-таки обняла ведьмочку, после чуть отстраняясь, смотря в глаза.

– Ты тоже тут долго не стой. Простудишься. И, м, постарайся слишком не печалиться об этом, хорошо? Лекари могут сварить тебе настойки, они хорошо помогают. – после по плечам похлопали. – Я завтра обязательно проверю тебя. Я волнуюсь о тебе, Гроу.

– Не нужно. – сухо отрезали даме, аккуратно убирая её руки с плеч. – Я не тот человек, о котором нужно беспокоиться.

°°°

Шангорис! О, замечательный день в таком же замечательном месте, день, когда Реншу выбирался из своего офиса и читал проповеди! Гроу ещё не успела их выслушать, хотя всё намеревалась. Интересно же, что он рассказывает? Да и находится рядом было очень приятно, спокойно, что ли, отчего желание побыть в одной комнате возникало чаще, чем, наверное, стоило бы. Зритель был совершенно не против, что там, даже вчера, когда Гроу пришла очень расстроенная, всё равно сидел с ней в одном помещении и пытался подбодрить. Девушка сразу предупредила его, что в подобном состоянии она будет ещё несколько часов и для неё это нормально, однако старший Цзин всё равно не отступил и продолжил её смешить, рассказывая всякие глупости. Это действительно сделало легче и в самом деле, было очень приятно, что её просто понимали, не задавая лишних вопросов.

От мечтательных размышлений по поводу мужчины девушку отвлёк кот. Совершенно неожиданная встреча! Хоть Гроу и слышала о том, что в храме котов много, к ней никто из них не подходил. Как и любые другие животные, они опасались её из-за того же запаха, что отличал её от всех остальных. Кошки были к этому чуть менее привередливы, они быстрее привыкали к новым знакомым, а вот собаки ведьм вовсе не любили. Не сказать, что они будут рычать на Гроу, если та прикормит их, однако подходить к ней они тоже не будут, а если и будут – с опаской. Это было удобно, ведь в тех же лесах можно было не бояться и спокойно ходить хоть ночью! Однако в обычной жизни, где тебя не окружает лес – всё заканчивалось на том, что тебя боялись, и собаки, и кошки, что было даже грустным. Этот конкретный представитель вида кошачьих, стоял около одной из колонн и смотрел на женщину. Судя по всему, давно на неё поглядывал, но лишь сейчас решил подойти. Хвост несколько нервно качался, волочась пушистой шерстью по полу, считалось, что чем больше хвост – тем лучше кот защищает от духов, поэтому у многих котов хвосты были даже слишком пушистые. Этот был не самым примечательным, однако всё равно заметным. В самом деле, когда-то Гроу заинтересовалась тем, как отличаются такие как Мин-Су от таких, как обычные коты и выяснилось, что эти виды, считай, не делят ничего общего. Внешность – да, но особенности эти развились у них не из-за смеси с животным, а из-за того, в каких условиях они жили. Так, например «медведи» изначально появились в более холодных регионах, а «кошки» - в более тёплых. Наверное, раннее с животными конфликтовали за еду, но сейчас, что люди жили отдельно и добывали еду иначе, что животные. Внешние схожести позволяли называть ту же Мин-Су кошкой, но, если так подумать, сходство со стоящим сейчас перед ведьмой у неё было такое же, как и у Реншу, последний, может, даже и больше на кота похож.

«Мяу», послышалось со стороны. Животное уже разлеглось на мраморном полу, теперь смотря на женщину, что стояла над ним, удивлённо глядя на кота. Осмотревшись, убедилась, что никого рядом нет. Значит, кот обращался к ней? Нет, это было даже странным. Обычно коты обходили её седьмой дорогой, а этот сам пришёл! Не найдя, что сказать на такое, ведьма села, ожидая, пока пушистик начнёт убегать, но этого так и не случилось, тот и сам полез ей под руку, прося, что бы его погладили.

– Хм, ну ладно. – решив не слишком обижаться на подобное действие, Гроу начала чесать то голову кота, то, хоть и очень аккуратно, живот. Новый знакомый замурчал. – Ты не будешь убегать? – тот просто продолжил издавать приятный звук. – Забавно. – улыбнувшись, тихонько посмеялась. Оказывается, коты очень мягкие. Официантка почему-то была уверена, что шерсть у них более грубая.

– О, ты с Соном познакомилась? – дрогнув, на подошедшую глянули. Незнакомая женщина, она встречалась раньше, точно наложница, только вот... Чья?

– С кем? – та усмехнулась.

– Сон-Сон. – на лежащего указали аккуратными ногтями, – Кота зовут Сон-Сон. – тот повернул голову на кличку, но не заметив ничего вкусного, просто вернулся к наслаждению от почёсываний. – Чего ты такая удивлённая? Никогда котов не видела, что ли?

– Видела, просто обычно они убегали. – с этими словами ноги выпрямили, теперь стоя прямо. Не планируя возвращаться к пушистому другу, его оставили одного, но он был этому не рад, вскоре начав тереться о ноги ведьмочки. – У меня очень странные отношения с животными. Я им не нравлюсь.

– М, бывает. Меня собаки не любят. У всех своё. – пожав плечами, пышногрудая красотка добавила. – Ты не могла бы пойти со мной? Дороти сейчас занята, но она хотела поговорить с тобой о чём-то, но мне кажется, говорить об этом в общем зале – такая себе идея. – на это кивнули.

– Если это важно, то хорошо. – чуть не споткнувшись, на животное тихонько выругались, после поднимая его на руки. К удивлению, Гроу, то не попыталось сбежать, а просто осталось сидеть в холодных конечностях, тихонько мурча от удовольствия. – Сон-Сон говоришь. Да, Сон-Сон. – подтвердив имя, приезжую повели за собой. Обычно Гроу не ходила в незнакомые места с теми, кого не знает, но в данном случае опасаться ей было особенно нечего. Она всегда могла сбежать, а не привыкшие к такому люди никогда не успевали сориентироваться до того, как исчезнувшая перед их глазами девушка сбегала. – Это любимый кот господина Реншу, кстати. – а это уже интересно. Видя явную заинтересованность, замахала рукой. – Да-да, у старшего господина тоже есть любимые животные. Даже странно, что ты никогда не задумывалась над этим! Обычно их здесь куча! Или ты хочешь сказать, что тебя не познакомили ни с одним питомцем? Какая глупость! – уже проходя мимо сада, дама заметила, – Хотя вынуждена признать, сейчас тут удивительно пустынно. Обычно тут много котов ходит. – официантка этого никогда не видела. Её это не удивляло.

– Частично дело в том, что я ведьма. – дело было в основном в этом.

– Глупости! – возразили ей. – У всех ведьм кого я знаю есть питомцы! В храме живут в основном с котами, но и собаки есть в качестве домашних любимцев! – тут к девушке подошли, теперь идя с ней рядом. – Тот факт, что ты ведьма совершенно не влияет на это! Думаю, ты просто не самый хороший человек, раз не нравишься животным! – чуть фыркнув, красотка больше не хотела разговаривать и просто пошла чуть быстрее. Гроулин тихонько направилась за ней, продолжая гладить довольного Сона.

Ведьмаки были совершенно иными, оттого и не воспринимались животными так, как ими воспринималась Гроу. Вовсе не было удивительным, что это вылилось именно в такую условность, ведь от храмовских представителей не пахло гнилью и болезнями. Это и вся причина того, что их любили куда больше. В голове идущей была сейчас совершенно другая мысль. Эта наложница была красивой. Очень. Однако, лицом уступала. Его оценили бы, наверное, на пятёрку, за то грудь была на все девять! Упругая, наливная, чем-то похожа на настоящую дыню, в самом деле, чисто за этот параметр эту женщину продали бы очень дорого. Может так и было. Линбургжанка, стоит сказать, вовсе не задумывалась над тем, что не все наложницы – проданы. В храме было много женщин и не слишком задумываясь об этом, ведьма даже на секунду не могла предположить, что кто-то учился на роль наложницы и, что уж тем более, наложницами хотели становится и быть. В её глазах это была до безумия неблагодарная работа! Не учитывала она только, что не всем приходилось работать с пьяными, старыми и отвратительными мужиками.

– Я её привела! – ведьмочку запустили, после позволяя ей самой закрыть двери. Внутри сидело пять девушек, включая ту, что привела Гроу. Все из них были восхитительными. Не в том плане, что люди из них были бы замечательными, какие из них были люди судить стоящая не могла вовсе, за то товар... Товар был бы очень хороший.

Пока приведшая её внутрь что-то обсуждала со своими подругами, словно решая, что делать, ведь Дороти ещё не пришла, Гроу так и стояла около двери, не заходя, но и не отходя от ручки. Она смотрела на этих женщин, и её голова всё сильнее погружалась в мысли, которые звучали бы странно, даже, если знать их контекст. Аккуратные руки, часть из женщин имела на них небольшие шрамы, но это не что-то, что нельзя было бы закрыть или замазать на время продажи, все из них пахли как положено, значит здоровы. У большинства были более чем выдающиеся физические данные. Трое из них обладали такой же большой и красивой грудью, одна была на семёрку, но остальные на девять. Пару пунктов сняли бы за родинки, которые были рассыпаны по груди. Не выпирающие (за это сняли бы ещё больше баллов), те напоминали скорее узор, однако тело должно было быть идеально чистым, и с минимальным количеством лишних родинок, веснушек или, тем более, ран. У других тело красиво контрастировало с привычной фигурой груши, напоминая скорее песочные часы. Даже так, соотношение груди с талией и пятой точкой были очень даже равномерные, идеально переливаясь из одной красивой формы, в другую. У двоих из них на лицах были родинки. За это снимали по несколько баллов, в зависимости от размера и формы, но родинок было не много и часть была очень маленькой. Никто из них не был ниже семёрки в общей оценке. Кожа у всех была чистая, без прыщей, пропорции лица ровные и аккуратные, а зубы, по крайней мере те, что были замечены – белые и аккуратно подпиленные, что бы не было слишком неприятных клыков. Наверное, из всех них, всё-таки, третья по счёту была на твёрдую девять. Ла-я-Ли была на десять, если учитывать храмовские стандарты, но даже так – подобных женщин продали бы очень и очень дорого. Несколько «обменных», если не с десяток. Сложно сказать, отличались ли они скромным параметром, но это не то, что нельзя было бы исправить, не оставь их в трюме без еды, воды и света на день-два.

– Гроу, верно? – лишь сейчас дама подняла на них чуть более живой взгляд. Всё время до этого он оставался каким-то холодным. Женщина даже не моргала, думая о том, о чём думала. – С чего ты решила, что тебе можно ходить с Гюреном, а? Ты что, норм приличия не знаешь?! Или тебе, особенной, повторять нужно? – женщины встали, теперь подходя достаточно плотным кругом к Гроу. Стоящая около двери чуть отошла, что бы её ни прижали к стене и по итогу её просто держали в полукруге, теперь смотря с явной ненавистью. Сон-Сон спрыгнул, тихонько убегая на диванчик и усаживаясь уже там, пока официантка смотрела на подошедших с некоторым интересом. Сколько бы они ни кричали на неё, она всё думала над тем, сколько же денег можно было бы выручить за эти туши... Уж явно не одну обменную. Может пять? – Ты вообще слушаешь, что мы тебе говорим?! – нет, стоящая совершенно их не слушала и даже не слышала. Она думала о другом.

– Тебе нужно замазать этот шрам. Ничего критического, но ценность портит. – чуть монотонно выдали женщинам, продолжая смотреть на них без особых эмоций на лице.

– Что? – удивлённо переспросили у Гроу, после доставая зеркальце и оценивая особенность. – Что, прям настолько заметен?

– Нет, не настолько. Но я бы посоветовала тебе его замазать. Никто не хочет видеть женщин, которые уже были кем-то использованы. – наложница задумалась, пока другая не взмахнула руками, начав громко возмущаться.

– Ты что, совсем с ума сошла?! Какая «ценность»?! Не тебе об этом говорить, ты, блядь подзаборная! – ей на это пожали плечами.

– Я бы предпочла термин «сука безграмотная», но это уже как тебе хочется. – и не таким обзывали.

– Да хоть червь подколодный, ты кем себя возомнила?! Ты думаешь, тебе можно гулять с кем попало?! Не учили на других мужиков не базариться?! – нет, всё-таки краткости не хватало, это нужно бы подтянуть. – Гюрен тебе не ровня!

– Да причём тут Гюрен, – чуть недовольно пробурчали большегрузной красавице, – Я с этим алкоголиком даже в лицо не виделась особо. Удивительно как он вообще на ногах стоит. – та, стоит сказать, даже остановилась на секунду. Гюрен не был таким уж алкоголиком.

– Алкоголиком? – подумав над этим, наложница всё равно решила закончить свою тираду. – В любом случае! Как ты смеешь спать с чужим мужиком?! Ты что думаешь, что можешь просто выбрать себе «покровителя» и спать с ним?! Да будет тебе известно, что ты такая не одна и нужно спрашивать об этом у тех, кто уже находится на этой должности!

– Да я- – но дверь в комнату открылась и туда зашли двое. Лисси и Дороти. Судя по всему, они не так давно были с Гюреном. Об этом свидетельствовал характерный запах одеколона, которым Гюрен душился, когда не был на тренировках.

– О! Ты уже тут! – Лисси достаточно громко хлопнула в ладоши. – Разошлись! Чё вы окружили её как охотники лису в лесопосадке?! Разошлись! – часть отошла, самые недовольные остались, указывая на Гроу.

– Она спит с Гюреном! Тебе, из всех нас, нужно быть об этом обеспокоенной! – Лисси фыркнула. – Или мне напомнить тебе, откуда ты пришла?

– Тебе тоже, вообще-то! Или мне напомнить, как кое-кто чуть не укусил Гюрену- – зашедшая в комнату Дороти быстро прервала ругающихся.

– Гроу! – девушка выглядела искренне счастливой. – Ты всё-таки пришла! О, я так рада тебя видеть! – подбежав, стоящую обняли, совершенно не спрашивая на то разрешения. Официантка не отреагировала на это вовсе, она думала о другом. – Тебя здесь не обижали?

– Нет, нет. – пробурчали той. – Думаю просто.

– О, о чём? О папе? – всё ещё обеспокоенная состоянием Гроулин, юная красавица искренне думала, что ведьма находится в таком состоянии, ибо расстроена из-за отца. Это было вовсе не так. О тех переживаниях потихоньку забыли. Далеко не в первый раз они уже не виделись годами. Приехал и на том спасибо.

– Да нет, о ценах думаю, – на неё глянули заинтересовано, после наблюдая за тем, как оставшиеся девушки тоже подошли, их волновало совершенно другое.

– Так она не спит с ним? – белокурая девушка закивала отрицательно, смотря на свою смуглую подругу.

– Нет! Она с Гюреном не спит! Они в принципе фактически не общаются. – на это возразили.

– Но я видела, как она не так давно гуляла с ним вечером! Часов в десять! – на говорившую посмотрели чуть озадачено, разводя руки в стороны. – Ну, на прошлой неделе, во Врангил, вроде?

– Не может быть. – встряла четвёртая. – Я в этот вечер с ним в бане была. Мы до двух там сидели с девяти. – той закивали. – Но, тогда кто это был? – настоящая загадка!

– Реншу! – Дороти возразили.

– Не может быть! Реншу не гуляет с женщинами таким образом! – после девушки переглянулись между собой. Это не мог быть Реншу, но никакой другой министр не сидел в храме в десять часов вечера! Кроме, разве что, Гюрена, но даже он был с одной из стоящих сейчас в комнате. Соответственно, никого кроме Реншу и не оставалось! Но это ведь не может быть он, верно?

– О чём ты думаешь? – Лисси толкнула официантку бредом, явно куда сильнее интересуясь её отдалённым состоянием, чем уже давно привычными сплетнями и та тихо проговорила.

– Не знаю, за сколько этих женщин продали, но их явно продали слишком дёшево. С такими-то формами ... – озадаченная женщина цвета шоколада перевела взгляд на Дороти.

– Это был комплимент. – заверили её, мило улыбнувшись. – Она хочет сказать, что вы очень красивые.

– Да? – стоящая кивнула, всё ещё находясь в раздумьях. Как-то странно она своё мнение выражала. – Ну, допустим. Так, а вы? Чего смотрите? Что случилось то? Или хрен чей-то увидели, а он не оплачивает?

– Она гуляла с Реншу! – воскликнули девушкам. – Ты можешь себе это представить, Лисси?! Это же какое событие! Этот важный тип к себе никого и на лишний метр не подпустит!

– Она ещё и из Линбурга! Из той, ёбнутой части, представляешь? – и без того прикрытую дверь теперь окончательно закрыли, смотря на Гроулин с некоторым восторгом. Ну не могла она соединять в себе всё, что было ранее перечислено! В прочем ничего не запрещало ей этого делать, не так ли?

°°°

Из комнат наверху доносилось гудение, словно подтверждая название «роя», коим именовали верхнюю часть здания, однако и из большого, подвального зала тоже доносился шум. Он был не так заметен со стороны, толстые, хорошо изолированные стены даже не позволяли звуку проходить, но достаточно сильный запах парфюма выдавал чьё-то присутствие здесь. Внизу было много комнат и двери в подвале не отличались таким уж большим разнообразием, хотя всё равно несли какой-никакой шарм своей степенью изношенности. Девочки уже успели расспросить, и Дороти, и всех остальных сидящих в комнате, даже случайно зашедшая уборщица не осталась незамеченной и тоже была вынуждена дать свой комментарий по теме «какая женщина интересна Реншу». Так, например, по мнению двух из дам, Гроу не смогла заставить себя запомнить ещё и их имена, Реншу была нужна кто-то настолько же хорошая во внешних и умственных данных, как он сам. Однако, на это было своё противоречие.

– Но что по поводу Ла-я-Лей? – возразила Дороти. – Ла-я-Лей тоже была с Реншу в отношениях, но ведь они так и не сошлись! – на это согласно закивали.

– О, кстати, – всё время, что ведьмочка сидела на диване, у неё в руках крутился Сон-Сон. В конце концов и вовсе заснул, довольно укладываясь на коленях. Как выяснилось, кот это был тот ещё привереда и очень уж выборочно выбирал себе тех, кто ему нравился. Из фаворитов у него был разве что Реншу и парочка из постоянных верующих, к остальным он подходил редко и не слишком долго рядом находился, то и дело убегая по своим, безумно важным, кошачьим делам. – А кто такая эта Ла-я-Лей? – на Гроу глянули с удивлением. – Ну, просто всё, что я о ней знаю, - она няня Лю Сяня, она, вроде бы как, была с Реншу в отношениях и я, вроде бы как, ей не нравлюсь. Знать бы ещё только почему.

– С чего ты решила, что не нравишься ей? – подпиливая собственные ногти пилочкой уточнила Лисси.

– А, она всегда возмущается на меня и в принципе старается игнорировать. Может я, конечно, чего-то не понимаю? – ей закивали отрицательно.

– Нет-нет, – возразила третья из наложниц, – всё ты правильно поняла. Но это всё-таки так странно! Ла-я-Лей очень приветливая с новенькими! Может ты успела ей чем-то не угодить?

– Наверное. Я помню, она очень обиделась, когда я назвала её Ла-я-Ли, – на неё глянули с большим удивлением. – что? Что-то не так?

– Ла-я-Лей очень настойчиво просила никого не называть её «Ла-я-Ли», вроде бы как, «Ла-я-Ли» это её настоящее имя, но никто не знает точно. – Лисси слушала всю историю чуть менее внимательно, но всё равно внимала вполне осознанно. Она знала о всём происходящем не очень много, но наслышана была более чем достаточно. Все-таки сначала всё узнавала от Дороти, а потом и сама в храм пришла.

В самом деле, первой фавориткой у Гюрена была Дороти, до неё была ещё одна дама, кажется пятая по счёту в комнате, но её опустили в ранге и теперь она была не настолько в фаворитах. Сама же белокурая красавица и привела Лисси в храм, или же, вернее, обратила внимание Гюрена на неё. Ему та понравилась, даже очень. Девушки были подругами, так что отлично понимали, что делают. Вдвоём услуги они тоже иногда оказывали, называя это «шоколадно-ванильное суфле». Часть из живущих находили это отвратительным, а вот Гроу даже оценила такой, стоит отметить, романтический подход к названиям услуг. В Линбурге их вообще никак особенно не называли.

– А откуда ты вообще узнала, что её зовут Ла-я-Ли? – похлопав белыми ресницами уточнила вторая из сидящих.

– Да Реншу обмолвился случайно, пока в каретах ехали. Лю Сянь ругался с ним, не хотел назад садиться. – пожав плечами, добавила. – А Реншу ему «садись, чем быстрее сядешь, тем быстрее увидишь Ла-я-Ли.» А Лю Сянь ему «Её зовут Ла-я-Лей». Они не ругались на этот счёт, Реншу просто заверил его, что лучше знает. – Гроу не помнила точно, заверял ли он его, но была бы не удивлена, скажи всё-таки Реншу что-то в духе «поверь мне, я лучше знаю».

– А! Ну, это многое объясняет. – Лисси посмеялась. – В те немногочисленные моменты, что я Реншу видела, он всегда называл меня так, как меня зовут в документах. – задумавшись, добавила. – Правда я никогда не видела его без бумаг в руках. Он, наверное, разве, что на проповедях без них сидит. – она была не то, что бы совсем не права. – В общем я плохо понимаю почему он просто не назовёт меня по псевдониму, он у меня куда легче имени, однако нет же, говорит, каждый раз.

– А как тебя зовут? – заинтересовано уточнила ведьмочка.

– Ла-Ри Ви-Зури. – проговорила Лисси. – Родители дали мне двойное имя в надежде, что это принесёт мне удачу в жизни. – подняв руку в небо, убедилась, что подпилила ногти ровно и вернула их к пилочке. – Стоит отметить, я даже не самая невезучая. Я с трудом сдала экзамены на наложницу, но сейчас я здесь, а не в третьесортном борделе на отшибе страны. – после на Гроу посмотрели, словно думая. – Извини.

– Мне нет на что обижаться. – заверили её. – У нас это даже борделем официально не было, а это ещё хуже. – ей кивнули положительно. – Кстати, Лисси, могу я с тобой лично минутку поговорить? У меня есть важная информация для тебя. – та кивнула.

– Не уходите на долго! – возразили девушкам сидящие. – Дороти всегда рассказывала нам о том, как было в Линбурге, но теперь, когда мы послушали тебя у нас есть столько вопросов! – им кивнули.

– Обещаю ответить на все, но сначала важная информация. – встав, Сон-Сон недовольно заурчал, вскоре тоже поднимаясь и уходя за двумя девушками, идущими к выходу. Они решили поговорить в коридоре. Там их меньше людей услышит. – Лисси, слушай, я понимаю, что это прозвучит странно, но у меня есть чёткое подозрение, что ты чем-то болеешь там, внизу. – пальцами указали вниз, пытаясь намекнуть на паховую область. – Я понимаю, это звучит странно, по тебе этого совершенно не видно, но у меня есть на это подозрения. – тихо проговорили женщине, держа дверь закрытой при помощи спины. С другой стороны о неё обиженно царапался Сон-Сон, не желая оставаться в комнате с неприятными ему людьми. – Прежде чем ты скажешь мне, что я ничего не знаю и та ещё сука, что вообще подозреваю тебя в подобном, хочу сказать, что я просто беспокоюсь о твоём здоровье. Болезни могут раздражаться лишь сильнее, если ты будешь продолжать разносить их, вступая в половые контакты.

– Хм, часто посылали к чертовой матери, после таких комментариев? – ей кивнули положительно.

– Да. Но я серьезно. Если тебе стыдно, я могу попробовать договориться, что бы лекари- – шоколадная красавица мило улыбнулась ей и махнула рукой.

– Они знают. Я болею чем-то очень странным, «Бактериальный Ваги-что-то там». – Бактериальный Вагиноз, вот чем она болела. Не удивительно теперь, что пахло оно как водоросли. – Я потихоньку лечусь, не беспокойся. Спасибо за волнение. – тяжело вздохнув, заметила. – Я получила его достаточно давно, ещё когда просто работала в борделе. Скрывать нет особого смысла, да и Гюрен знает. – посмеявшись, добавила. – А как ты узнала, кстати? От меня воняет?

– Э, нет. – да. Именно так Гроу и узнала, правда наложница имела в виду не этот запах. – Просто... Не знаю. Было у меня такое ощущение. Ты чуть скованно ходишь, словно болит.

– Оно жжёт немного, если я не слежу, но уже лучше. – Гроу оттащили от двери, тихонько шепча на ухо. Стоит сказать, грудь у Ла-Ри была очень даже мягкая, от неё, как и от всей дамы в принципе пахло мужским парфюмом, но он ей очень подходил. – Я чаще предоставляю услуги другого плана, хи-хи.

– В женском организме вроде как проходов целых три. – заметила ей Гроу. – В прочем, -

– Четыре, если считать рот. – посмеявшись, девушки услышали, как кто-то спускался по лестнице. Где-то в этот же момент, дверь приоткрылась и из неё выглянул кот, почти тут же возвращаюсь к протиранию ног женщины. Больше около двери никого не было, та и захлопнулась, пряча разнообразный запах, что доносился от наложниц внутри. – Да, я о том же. В любом случае, спасибо за беспокойство, дорогая. Ещё раз извини, что я так наехала на тебя, когда только познакомились.

– А нет, не волнуйся, я не обижаюсь. – ведьмочка улыбнулась ей шире. Она в каком-то смысле привыкла находить себя в женской груди, порой, правда, та была раскрыта наружу. В любом из случаев, очень мягкая. – На меня и похуже ругались, всё хорошо. Ты беспокоишься о своем месте и заработке, я всё понимаю.

– Эй! – Гюрен возмущённо поставил руки в бока. – Отойди от моей женщины, ты! – стоит заметить, что со стороны эта сцена выглядела очень уж интересно. Официантка не обнимала черноволосую красавицу, а вот та очень даже хорошо вцепилась в достаточно миниатюрный, по сравнению с её формами, объект. В прочем, иначе они и не могли обниматься. Габариты слишком разные.

– Гюрен, не начинай. – Лисси лишь сейчас махнула рукой и отпустила ведьмочку, та лишь стряхнула с себя немногочисленную пыль и запах, спокойно вставая рядом. По ней было хорошо видно, что она ничего не планировала начинать и уж тем более делать. – Ты ведь прекрасно знаешь, что я не заинтересована в женщинах в таком смысле. ~

– Ну не знаю, обнимались вы очень женственно, если ты понимаешь о чём я. – сложив руки на груди, тот цыкнул, лишь после смотря на Гроу. – А ты вообще чё тут делаешь? Решила женщин моих посчитать?

– Мне кажется, твой кошелёк справляется с этим лучше меня. – на это Ви-Зури даже усмехнулась, наблюдая за недовольными фырками со стороны.

– Ой, ой, такая умная, ха-ха! – саркастически заметили ей, после слыша знакомые шаги брата. Реншу ходил совершенно бесшумно. Может какой-то звук от его шагов и был, но в и без того тихом помещении расслышать его было нельзя. – Лучше бы ты себе женщин искать перестала. Как не вижу тебя, всегда тебя кто-то очень интересно обнимает!

– А тебе завидно? – стоящий сзади Реншу улыбнулся. Он находил этот диалог забавным, ведь не видел, как женщины обнимали друг друга.

– Он просто обижен, что ему за это нужно платить. – Лисси рассмеялась, пока Гюрен недовольно закатил глаза ещё дальше, словно это было возможно.

– Закончили этот разговор. – хмуро проговорили компании. Зритель, что стоял позади, заметил тем временем кота и улыбнулся. – Пошли. – волосы у Реншу были собраны, будто он что-то делать собрался и заметившая это красавица, удивлённо рассматривала такую причёску, словно никогда в жизни не видела, как Реншу меняет положение своих волос.

– А куда вы идёте? – мило поинтересовались у братьев, на что младший Цзин обиженно цыкнул.

– А тебя ебёт? – за это даже получил небольшой щелбан в затылок.

– Ну, ебали меня явно больше вашего. – совершенно безразлично заметили Гюрену, что окончательно заставило Лисси сдать позиции и рассмеяться на полную громкость. Она даже покраснела от этого, с трудом сдерживая смех и хлопая Гроу по плечу.

– ДА ТЫ- – однако младшего просто чуть толкнули вперёд. Проповедник улыбнулся ему, далее серьёзно смотря на официантку.

– На тренировку. – видя закономерный вопрос, добавил. – Мы вечером об этом поговорим.

– Ладненько. – мило улыбнулись ему, кивая. Ведьмочку более чем устраивал такой вариант развития этого диалога. – Хороших занятий.

– Да, – к ведьме подошли, взяв её за щёки и сжав их, совершенно неожиданное действие, но и Реншу казался недовольным. – но что бы больше я от тебя таких слов не слышал. Ты меня поняла? – на это лишь чмокнули губами воздух. – Вот и замечательно. Надеюсь, больше от тебя такого не услышу. Договорились?

– Да. – с этими словами, вылезший волос аккуратно заправили в причёску Реншу. Чаще всего, он просто собирал волосы в гульку, когда делал что-то, однако сейчас те были собраны высоко, так же как это делал Гюрен. Гроулин он, в прочем, в любом виде нравился. Явно заметив подобное одобрение со стороны, до этого хмурый собеседник довольно улыбнулся, явно не в состоянии сдерживать себя более.

Обижаться на неё слишком сильно зритель не мог, да и не хотел. Его серьёзное выражение очень быстро ушло, когда спёртый воздух чмокнули, словно намекая на то, что сделали бы и с ним, не стой здесь так много людей; Реншу и сам сделал неправильно, не стоило так ведьмочку брать за щеки перед лишним человеком, но они достаточно быстро разобрались с этой ситуацией и все остались при своём, кроме Гюрена, который обиженно фыркнул, после ругаясь о чем-то со своим родственником. Сон-Сон довольно продолжал тереться о ноги Гроу, пока Лисси тихонько не проговорила.

– Никогда бы в жизни не поверила, не увидь я это сама. – смотря то на Реншу, то на официантку, усмехнулась. – Не волнуйся, я никому не скажу. Он тот ещё недовольный хмырь, думаю тебе не так легко и без лишнего внимания со стороны. – это было не совсем так, но Ла-Ри знать об этом было не положено. – В любом случае, пошли назад, а то эти нас силой внутрь заберут. – ей кивнули, после открывая дверь и заходя туда. – И всё-таки так странно видеть Реншу без его хвоста. – на это лишь пожали плечами. Ведьмочка его очень часто и без него видела. – Я даже начала думать, что он просто не может заплетать ничего другого! Рада знать, что ошибалась. ... Девочки! – выдержав паузу, к тем обратились, тут же встречаясь с радостными взглядами. – Мы вернулись. Чья там была сегодня очередь к Гюрену? Можете готовиться, он явно будет сегодня надолго. ~

– Ой-й, – Дороти выглядела уставшей и даже глаза закатила. – Опять?! – это заставило дам рассмеяться. Все-таки очень забавным было это всё.

После ещё нескольких переговоров на тему того, что Дороти даже устала заниматься тем, чем занимается и рада была бы хоть пару ночей подряд нормально выспаться, Гроу всё-таки вернулась к дивану, после ощущая, как на неё вновь запрыгнул Сон-Сон. Тот прилип к ведьме, как смола, и совершенно не хотел отлипать, в прочем, та была вовсе не против. Ей нравилось находиться рядом с животным, ведь чаще всего они не подпускали её к себе и на пару метров.

– Так значит Дороти не врала, когда рассказывала обо всём, что происходило в Линбурге? – усевшись поудобнее уточнили у ведьмы, теперь смотря на неё с неподдельным интересом. Всем из них хотелось узнать, что же именно является правдивым из показанных историй, многие казались им преувеличенными, однако, вероятнее всего, молодая красавица преуменьшала их.

– Я не знаю, что она вам рассказывала, поэтому не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. – гладя кота по шерсти, девушка мило улыбнулась сидящим. Те переглянулись и начали шептаться. Кажется, они спрашивали друг у друга, как им стоит поступить. – Вы можете спросить у меня то, что вас сильнее всего интересует, а я отвечу. Подходит?

– Да! – улыбнулись, явно собравшись с вопросами, – Дороти рассказывала нам о том, что её продали в рабство, – именно это они и сделали. – но разве это правда? Разве людей продают в рабство? Разве это можно сделать в здравом уме? Кто вообще решил продавать женщин?! – Гроу хотела уже ответить, но тут вопросов добавили.

– А продают только женщин, или ещё мужчин? А с какого возраста? – выдержав секундную паузу, добавили ещё. – Зачем их вообще продают? Разве у человека есть цена? Кто вообще оценивает людей? – девушек пришлось останавливать.

– Стойте! Я забуду, что вы спросили! – строго проговорили им, заставив неловко кивнуть. – Кхм-кхм, да, продают! Тут Дороти не соврала. Ко всему, продают не только женщин и мужчин, но и детей. – видя несколько озадаченное выражение, добавила. – Нет, не в приёмные семьи. Дороти было девять, когда её продали. Её ведь не в приёмную семью продали, а куда?

– В бордель. – тихонько промямлили женщине в ответ, получив закономерный кивок и некоторую улыбку. Это напоминало скорее обучение новеньких, которое чаще всего производили особенно строптивым. Те тоже кричали и ругались, но побыв без базовых удобств жизни несколько дней тоже смирялись и слушали, что им рассказывал, что Наррон, что, со временем, Гроу.

– Именно. И оттуда, моя дорогая, ты знаешь, что различий между тем, что есть здесь сейчас и тем, что всегда было в борделе – нет. Разве что платят больше. – вздохнув, добавила. – С другой стороны, может даже и хорошо, что люди ведут себя одинаково. В разных манерах поведения так сложно разбираться. – безусловно, хотя наложниц и обидело, что их сравнивают с проститутками из борделя, однако возразить они тоже не могли. Гроулин говорила много странных вещей, да и её последний комментарий относился и не к девушкам вовсе, скорее к посетителям, а эти и правда были слишком уж одинаковыми. В прочем сами дамы тоже, к их же сожалению, отдельными моралями не отличались и были, разве, что более образованными, оттого брезговали многим вещам, о которых Гроу даже и не думала в силу того, что привыкла жить с ним рука об руку, если, не туша в душу.

– Ам, но ведь с Дороти ничего такого не сделали? Она просто помогала им! – возразила третья наложница, чуть неловко улыбнувшись на несколько помутневшее лицо сидящей с ними женщины. – Верно, Дороти?

– Да, я просто помогала им и носила вещи, они не заставляли меня ничего делать! – мило кивнула всем До. – Женщины там были очень милыми и хорошо помогали мне! А потом, когда я подросла, я тоже начала подрабатывать и зарабатывать на жизнь. ~ – ведьма глянула на неё с некоторой степенью непонимания, словно не улавливая суть.

– Но так повезло тебе. Это же не значит, что так повезло всем детям и женщинам, которых продавали. – спустя минуту размышлений, добавила. – В самом деле, удивительно, что тебе так повезло. Обычно они оказывались там же, откуда вышли. – видя пустой взгляд, направленный на пол, юная красавица решила уточнить.

– А где они оказывались? – не отрывая глаз с пола, женщина тяжело вздохнула.

– В трюме. – дальнейших объяснений не получили. Видя, что их и не будет, если судить по несколько странному взгляду в пустоту, тему решили перевести.

– Кхм! А как вы «продавали» женщин? С чего ты думаешь, что их «продавали»? – четвертую даму перебили, не давая ответить.

– Какие были критерии для продажи?! Меня бы вот, к примеру, продали? – загорелая кожа красиво контрастировала с белым кимоно, что игриво приоткрывало плечи. Это была одна из тех наложниц, что была на твёрдую восемь, если не девять. Её бы не то, что продали, её бы с руками и ногами забрали, даже, если бы они были чужие.

– Конечно. – оценивающий взгляд быстро соскочил на всех остальных и тяжело вздохнув, официантка приняла более уверенное положение, садясь. – Могу рассказать конкретно, как именно происходит отбор. Хотите? – ей оживлённо закивали. – Что ж, смотрите: отбирают нечто более близкое к стандарту. Стандартом считается, кстати, та самая Ла-я-Лей. Она имеет фигуру в форме груши, или, скорее, приближенную к ней, чистую кожу, длинные и густые волосы, голубые глаза, хотя, в самом деле, важнее не цвет а их форма и, тоже важно, хоть и не необходимо, она обладает не самым высоким ростом. – на секунду подняв руки в воздух, ведьма привыкла жестикулировать при рассказе, обвела руками нужные формы, продолжив рассказ. – Рост –это не так важно, ты можешь быть хоть высокой, хоть низкой, хотя женщины ниже ста пятидесяти... Двух, – явно пытаясь вспомнить точную цифру себе тихонько промямлили числа, словно пытаясь уловить правильное чувство на языке и продолжили. – трёх? Да, ста пятидесяти трёх, не принимаются. Мужчины, когда продают их, имеют схожие критерии, однако им нельзя быть ниже ста пятидесяти шести. Прежде чем вы спросите, цвет глаз не особо важен. Голубые считаются красивыми, но далеко не у всех они есть. Куда важнее, что бы цвет красиво вливался в общую картину внешности, чем что бы он был исключительно голубой.

– То есть если, например, у меня карие глаза, но так же карие волосы, то это не некрасиво? – ей кивнули, правда по диагонали, что было несколько странным даже для официантки.

– Ну, да, в общем. Не некрасиво, да. – кивнув, тяжело вздохнула. – Загорелая кожа, да и, в самом деле, любая кожа считается красивой, как только она чистая. Какие-либо родинки считаются уродством и это я молчу про бородавки.

– А веснушки? – у самой женщины были веснушки, потому они и спрашивали.

– Кажется, у вас здесь такая же логика, –вспоминая то, что ей рассказывал Наррон, Гроулин начала крутить собственную кисть по часовой стрелке, словно это помогало ей лучше думать. Свободной рукой она гладила Сон-Сона, который недовольно цеплял за руку, как только его переставали почёсывать. – веснушки считаются знаком того, что бог проявил к тебе немилость и пометил тебя таким образом, что бы к тебе не подходили лишний раз. – действительно существующее поверье, оно потихоньку сходило на «нет», правда происходило это настолько медленно, что вторая волна «нелюбви» к веснушкам начинала накатывать всё сильнее. – Так что мое лицо, к примеру, ни за что в жизни не продали бы. Это слишком невыгодно. У меня достаточно грязная кожа, куча родинок, притом не симметричных и ещё и веснушки, как украшение ко всему из этого. Хоть брови густые и на том хорошо.

– А что, если лицом не удалась, то не продавали? – на это даже тихонько прыснули со смеху.

– Ах, если бы! Продавали конечно! Если у тебя выдающиеся формы, то на лицо никто не смотрит, моя дорогая. Кожу можно отбелить, родинки выпалить и даже зубы можно подпилить, если очень уж захочется! Главное желание, ну, и по возможности наличие нужных инструментов, хотя мы и без них справлялись. – несколько неловко улыбнувшись, вторая из наложниц кашлянула и уточнила.

– А «выдающиеся» это какие? – ей улыбнулись.

– Твои. – видя несколько смущённое выражение лица, ей улыбнулись шире. – Фигура должна быть гармоничной. Условно, у тебя должна быть чёткая фигура, например груша. Маленькая грудь, но большие, округлые бёдра. Или песочные часы, однако они должны быть хорошо заметны. Видите, мою фигуру? – им указали на собственное тело. – У меня, теоретически, фигура песочных часов, но моя грудь слишком маленькая и моя задница тоже не достаточно большая, что бы привлечь внимание. – выдержав паузу, добавила. – Если у вас большая исключительно грудь, то как и с бёдрами, это подойдёт. Главное, что бы все это смотрелось органично.

– Тогда почему тебя не продали? – поинтересовалась Лисси. – Твои волосы выглядят здоровыми, ты как раз невысокая, у тебя есть фигура, может и не самая выдающаяся на фоне нас, и, может, в лице дело, но ты сама сказала, что это не так важно!

– О, это забавная история. – той широко улыбнулись. – Видишь ли, меня хотели продать, когда мне исполнилось тринадцать. Меня хотели продать как ребёнка, но как на зло у меня начала расти грудь, поэтому за него меня уже не могли продать. Потом меня хотели продать за моё лицо, но у меня появились веснушки, да и родинки начали активно появляться к шестнадцати, плюс прыщи, соответственно кожа была очень грязной, – улыбка приняла скорее отвращённый вид, пока ведьма договаривала последние слова. – А когда я доросла до двадцати двух, меня хотели отдать в бордель, но ни лицом, ни фигурой я не вышла. Слишком маленькая грудь, даже не третий с половиной размер, слишком маленькая задница, слишком много веснушек и тем более родинок. Я не нужна в бордельном бизнесе ведь моя продажа будет стоит меньше, чем покупка хорошего бокала пива в жаркий день.

– А зачем им было продавать тебя как «ребёнка»? Разве это имеет смысл? Кто в здравом уме будет заинтересован в подобном? До продали в качестве помощницы, но и то, это была ошибка! – ошибкой было то, что Дороти продали. Изначально её хотели отдать на органы, если бы Гроу не заметила, что её структура лица выглядит очень наивной и детской, что уж явно могло понравиться потенциальным покупателям.

– Ошибкой было то, что Дороти продали. Её хотели отдать на органы, но этого не сделали. – выдержав паузу, пожала плечами. – У неё была очень неплохая структура лица, которая даже сейчас выглядит достаточно наивно. Это могло понравиться тем, кто решил бы её купить.

– Она была ребенком! Кому в здравом уме могут нравиться дети?! – на этот вопрос девушка даже задумалась, но после пожала плечами. Кажется, наложницы не услышали первую её фразу, или просто не захотели её слышать. Повторять в любом случае никто не станет.

– Не знаю, в прочем, никто и не говорил, что людей продавали здоровым людям. – решив перевести тему, добавила. – Возвращаясь к теме волос, у меня они пушистые, но не очень хорошие. Я за ними, правда, особо и не следила, но это не суть важно.

– А откуда ты знаешь все это? – мило поинтересовалась первая из сидящих. Многие из них плохо понимали о чём девушка им говорит и это было хорошо заметно. – Ты помогала им?

– Да, к сожалению. – пожав плечами, добавила. – Мой дядя занимался этим, в основной своей массе и он включал меня в процесс. Понимаете ли, как женщина, я выглядела куда более убедительно рядом с маленькими детьми и у меня из рук их забирали куда охотнее чем из рук, их плачущих матерей. Я по началу плохо понимала, что происходит, потом, приблизительно к шестнадцати, осознала, что происходит и отказалась участвовать.

– И он прекратил? – До выглядела обнадёженно, но Гроулин лишь посмеялась. – Ну что? Может твой дядя прекратил, ведь ты отказалась? Может он понял, что был неправ?

– Нет конечно, – улыбнулись красавице, после потирая собственные пальцы. – он бы этого никогда не понял, ведь он считает, что прав. До, ты не задумывалась, что мужчина, что решил продавать маленьких детей в руки странных, старых мужиков, у которых за спиной огромное количество убийств и изнасилований – вряд ли сожалеет о том, что делает? Он отлично знал кто эти люди. И пока об этом не знала я, я даже была рада помочь ему найти кому-то мужа, жену или родителя. Однако потом я узнала кто они. Изменил ли что-то мой отказ от работы с ним? Нет. Меня всего лишь попытались убрать с дороги, когда я встала ему на пути.

– Почему ты не попыталась рассказать об этом кому-то? – возразила Лисси. – Я уверена, гвардия помогла бы тебе! Продажа людей незаконна, я уверена, что они помогли бы прекратить это!

– Как? – на ту глянули, улыбнувшись. – У меня нет документов, у меня нет фактического имени или должности. Кто послушает меня? Никто. Я могла сбежать в лес, но даже так, я не смогла бы прожить там слишком долго, меня бы нашли и вернули назад, в независимости от того, где бы я оказалась.

– Ну, ты могла бы обратиться к кому-то? Насколько я знаю, Ин-Вин, он носит сюда почту, однако живёт рядом с вами! Он бы точно сообщил! – ведьма сначала улыбнулась, потом хихикнув.

– Ну-ну, расскажи мне об этом. – видя чуть обиженное выражение лица, отметила. – Он ходил в нашу таверну. Там находится огромное количество таких же женщин, как и я. Недостаточно уродливых, что бы сломать им лица, но недостаточно красивых, что бы продать. Обычных, если хочешь. – хрустнув пальцами на руке, наложницам добавили. – В самом деле, было бы лучше, будь они уродливыми, так к ним никто не подходил бы, ведь уродство, хоть и в худшую сторону, всё равно спасает тебя от того, что бы тебя пытались обманывать или использовать. Ты, итак, никому не нравишься, но уродливым людям об этом хотя бы не лгут.

– Ты не уродливая, не говори такого про себя! – всё время сидящая тихо, шестая по счёту наложница выглядела искренне расстроенной. Она совершенно не понимала, что значат все эти слова и почему Гроу так спокойно говорит о них, но её всё равно всё это расстраивало. Было что-то грустное в том, с каким безразличием проговаривали все эти странные вещи. – Я уверена, что тебя нашли бы симпатичной!

– А я думаю, что ты преувеличиваешь! – встряла третья. – Та же. До попала к нам после того, как её «продали». Думаю, всё что ты рассказываешь преувеличено. Ты просто слишком боялась собственного дядю! Все эти женщины просто отправлялись учиться на наложниц после, а ты скучала, ведь успевала провести с ними достаточно времени, что бы привязаться. В этом нет ничего такого, но тебе не нужно выдумывать такие глупости!

– Разве на наложниц учатся? – официантка казалась этому искренне озадаченной. Она слышала об этом от Наррона, да, но никогда этого не видела.

– Ну конечно! Все из нас, кроме разве что Лисси, должны были изучить правила этикета и порядок проведения множества церемоний! Мы знаем очень многие вещи и должны уметь развлекать нашего господина! Наложницей быть очень трудно и это берёт большое количество ума и настойчивости! – выдержав паузу, добавила. – Лицо тоже очень важно, нас учат правилам макияжа и ухода за собой, но даже с твоим лицом из тебя получилась бы отличная девушка! Можно ведь брать умом, а не только смазливым личиком!

– Нет, спасибо. – проговорили даме. – Я ценю попытку беспокойства, но я отлично знаю, что это не для меня. Я обычная женщина и это единственное, в чём я уверена точно.

– Ты не «обычная», все мы по-своему уникальны! – не унималась та. – У всех из нас есть вещи, которые для нас важнее всего! Все люди уникальны по-своему и, может быть, ты не подходишь под «стандарт», но ты достаточно милая девушка. Ты говоришь, что ты выглядишь ужасно, но это ведь не так! Ты, может, не подходишь под стандарты храма, но это ведь не отменяет всего остального, что у тебя есть, верно? – красавицы мило кивнули. Это была действительно хорошая фраза, только вот гладящая кота, вовсе не отреагировала на неё так, как стоило бы.

– Может быть, – кивнули той. – однако у меня ничего нет. Я умею хорошо читать ценю людской жизни, но даже ценность самой себя мне найти не дано. Вместе с тем я никогда не думала над тем, куда отправляются те, кого мы продавали. – выдержав паузу, которая показалась даже слишком долгой, девушка добавила. – Дороти –это скорее исключение из правил, чем норма. Я, честно говоря, удивлена, что она всё ещё не умерла. – хмыкнув, словно это могло помочь согнать неловкость из комнаты, приезжая улыбнулась и перевела тему. – А чему учат наложниц? Где?

– О, это я тебе сейчас расскажу! – вторая из дам оживилась, словно разрушая тяжёлую корку, которой покрылись их мысли за это время. Они не могли полностью осознать то, что девушка рассказывала им и наверное, это было даже к лучшему. Она не желала им понимать того, что она говорила.

Наложницы учились в отдельном здании, что находилось рядом с университетом. На них учились, и мужчины, и женщины, ведь министрами были и те и другие. На становление наложницей или наложником нужно было сдавать экзамен, который сдать могли вовсе не все! Так, знать нужно было культуру, историю, обычаи, большое количество танцев и песен, уметь играть на нескольких музыкальных инструментах и по возможности петь. Конечно, я отбирали красивых, однако не было таких строгих рамок, коими клеймила всех Гроулин. Считалось, что все красивы по-своему и даже Гроу могли бы взять в обучение, правда, наверное, ей бы усилено рассказывали бы о значении макияжа. Всё-таки такое большое количество родинок было не самым лёгким фактором и их рекомендовали бы подкрашивать, как и морщинки, рекомендуя создавать эффект лёгкости и воздушности.

Ведьма была слишком далека от всего этого, слушая долгие и даже восторженные рассказы, она безусловно внимала то, что ей говорили, было интересно и даже приятно видеть, что кто-то честно хотел быть наложницей. Хотел нравиться кому-то, уметь что-то, воспринимать что-то, иметь возможность жить жизнь без особых забот! И хоть забавным было то, что куда легче было тем из наложниц, что были девственницами, всё равно никто не отменял того факта, что, даже не будучи полностью «чистой» и правильной, ты всё равно могла, или мог, сдать экзамен и начать жить с кем-нибудь из министров. Девственность не решала твою ценность окончательно, за то болезни – очень даже. Оно и понятно, кто хотел бы видеть рядом с собой больного человека? Ради этого можно было бы взять и такую как Гроу. Ради неё не нужно стараться. Она обычная и вовсе не вызывает восхищённых вздохов.

Глава 22

Следующий день не принёс совершенно ничего интересного, потому, с началом новой недели можно было ожидать чего-то нового. Разговор с наложницами выдался удивительно долгим и даже утомляющим, зато в Ссамуль к ведьме никто и ногой не сунулся! Было приятно видеть счастливого Реншу, тот вновь попросил её помочь с документами и был искренне удовлетворен таким временем, проведенным вместе. В вечер Шангориса, когда Гроу вернулась в комнату, её ждал чуть уставший, явно хрустящий застоявшимися солями в спине, но довольный проповедник. Он несколько безразлично рассказал о том, как проходили тренировки, за то Сон-Сон вызывал у него просто неподдельный интерес! Да, действительно, любимый кот, тот редко виделся со своим почитателем, ведь Реншу всё время сидел в кабинете и животное мешало бы ему работать. Оттого, увидев своего любимца рядом с (хоть он так её и не назвал в разговоре) любимой женщиной было тем ещё приятным сюрпризом! О, Реншу очень редко улыбался так широко, как улыбался в тот вечер и воспоминания о том, насколько счастливым он был заставляли и саму Гроу улыбаться. Спал он в тот вечер тоже как убитый, что было скорее плюсом. Порой очень долго ворочался, не имея возможности принять удобное положение, так что в итоге засыпал он и вовсе на ведьме, буквально ложась на неё. Гроу никогда не была против, ибо засыпала куда раньше, чем он начинал беспокойно крутиться на месте, а когда просыпалась не могла просто встать, пока сам Реншу не изволит поднять свое тело с неё, а значит организм приходилось приводить к относительно стабильному режиму сна. В общем минусов официантка не слишком видела, одни плюсы, да и довольный мужчина с самого раннего утра был тем ещё приятным дополнением.

– О чём мечтаешь? – Гюрен. Приезжая удивлённо посмотрела на него, как и все, она завтракала. Сегодня не одна, как и все дни до того, находясь в окружении нескольких ведьмаков, а с учётом последних событий, теперь там была и парочка наложниц что младшего, что, хоть и бывшие, старшего из братьев. – О Реншу небось, м?

– Да, Гюрен, наверное, о нём она и мечтает! – поддакнула Ао-И, – Она сегодня всё утро такая! А вчера вообще нигде не видели её! Небось виделась со своим кавалером опять, м? – хихикая, её поддержали и остальные сидящие за столом. Женщина лишь закатила глаза.

– Не издевались бы хоть. – они были, вообще-то, правы, но знать им об этом было не положено. – Что ты хотел?

– Пошли, дело есть. Подозрение, я бы даже сказал. – совершенно неожиданное заявление, заставившее дам удивлённо взвизгнуть.

– А что она такого сделала? – До, тоже трапезничавшая с ними, приложила руку к груди, ту с некоторым трудом сдерживало её кимоно. Гроулин всегда интересовало как такая ткань вообще удерживала этот размер бюста. – Мы можем заверить тебя, что она была с нами весь позавчерашний день!

– Не бабское это дело, алиби строить. – отрезали девушке, после смотря на Гроу. – Что сидишь, как в землю закопанная? Вставай давай! У меня нет всего дня, знаешь ли!

– А говорят женщины – королевы драмы. – хмыкнув себе под нос, что заставило сидящую рядом Ао-И захихикать, ведьма поднялась на ноги, оставляя за собой тарелку. – Если тебе так срочно, то мне тарелку не убирать?

– Уберут. – ляпнули той, уже намереваясь идти. – Пойдем. Лучше разобраться с этим сейчас, чем потом. – что бы это ни было, это было очень даже важным. Младший Цзин, стоит сказать, был очень даже серьёзен, когда хотел таким быть и спорить с ним сейчас даже не казалось нужным! Удивительная вещь, оказывается, алкоголь. Таких серьезных дядек и тех в быдло может превратить!

– Ладно, как скажете, господин генерал. – чуть саркастически заметили ему, что и самого гвардейца заставило улыбнуться. Да, он и был генералом, но у идущей получилась до того абсурдная интонация, что на подобное заявление даже можно было злиться! Не очень хотелось, правда. Всё-таки Гроу не так сильно бесила мужчину, как может показаться на первый взгляд.

Да, со стороны они, кажется, исключительно ругались и только препирались без повода и с ним, однако Гюрен отлично видел, что Гроу грубит лишь тогда, когда он начинает это первым и хорошо это в голове держал. Более того, тот факт, что она нравится его брату был, кажется, очевиден, так что ругаться с ней было бы глупым. Гвардеец скорее наблюдал за поведением девушки и пока был искренне всем удовлетворён. Давненько он не видел своего старшего брата таким счастливым, хотя если бы не напивался так сильно в Линбурге, то лицезрел бы подобное чаще.

– В эти выходные не пил? – уже отойдя достаточно далеко от кухни уточнили у собеседника и тот усмехнулся.

– Обижаешь! Пил, правда не так много. – на выходных генерал культурно выпивал со своими близкими друзьями и наложницами, что вовсе не было сюрпризом.

– А что это ты так? Решил умерить дозу? – посмеявшись, добавила. – Печень решила подавать признаки гибели?

– К твоему сведению, в мои ранние годы я мечтал стать сомелье! – гордо заявили Гроу, уже потихоньку подходя к подвальной лестнице. До неё было ещё долго, но голова уже отлично знала, что они идут к ней. – Правда потом меня отдали в гвардейскую кафедру, и-

– И вместо сомелье ты стал самым настоящим алкоголиком. – закончили за него фразу, на что зритель несколько раздосадовано вздохнул, словно искренне сожалел, что всё вышло так, как вышло.

– Да! Представляешь, все мои мечты о том, что бы пробовать высокие сорта вин и пива были просто разбиты об пол! – актёр из идущего был даже неплохой, хоть и несколько заезженный.

– Ой, Господи, боже мой... – куда лучше читалась эта фраза на лице ведьмочки, чем по губам, на что собеседник даже чуть обиженно добавил:

– И не надо мне тут! Начинаешь мне брата напоминать. – задумавшись, вспомнил. – Кстати об этом хмыре, ты чё ему позавчера сказала? Я его таким счастливым уже как... святая мессия... Да лет пять не видел! Может и больше. Не помню. – позавчера у них как раз состоялся разговор о Сон-Соне. Видимо Гюрен узнал о мыслях Реншу раньше Гроу, но последняя нашла даже милым, что проповедник делиться с братом подобными тонкостями собственной жизни. Было в этом что-то по-своему приятное, родное, что ли?

– Ай, ничего серьезного. Его любимый кот, Сон-Сон, нашёл меня интересной и липнет ко мне. Реншу нашел это очень забавным и был очень рад, что я понравилась его любимцу. Он заметил это, пока вы шли на тренировку, вот и обрадовался. – идущий недовольно забурчал, чуть вскинув руки.

– Опять он со своими идиотскими додумываниями, нет бы чего-то нормальное придумать, что бы радоваться? – закатив глаза, добавил. – Кот, видите ли, прилип. Тьфу.

– А мне кажется это очень мило. – мило кивнули зрителю, наблюдая, как он зыркнул на неё, но так ничего и не сказал. – Ну, что?

– И ты правда находишь это «милым»? Я бы понял, если бы ты, ну не знаю, нашла милым его подарок, или приглашение тебя куда-нибудь в ресторан, но это? Ты серьёзно? Кот?

– Ты правда думаешь, что вечно уставший Реншу захочет водить меня куда-то? – на Гроу посмотрели даже с некоторым интересом, однако она совершенно не обратила на это внимания. – Имею в виду, я откажусь в любом случае, он слишком устаёт от людей, что бы появляться в людном месте, да и я не слишком хочу видеть кого-то, кого не знаю.

– А подарки? – достаточно размеренные шаги перекликались с периодическим взглядом в сторону. Гюрен то и дело слышал чужие головы и по привычке оборачивался в ту сторону, хотя вокруг был лишь сад и стены.

– Мне от него ничего не нужно. Не выкинул на улицу и на том спасибо. – махнули рукой, словно это объясняло что-то.

– Низковатые у тебя стандарты. Будь я на месте Реншу, я бы обиделся! – ведьмочку это насмешило.

– Думаю Реншу не оценивает себя только с точки зрения конкретных вещей, которые он дарит кому-то, и я тоже не оцениваю его с этой точки зрения. Он уже сделал для меня куда больше, чем фактически любой человек, которого я знаю, так что я не могу просить о большем. – выдержав неловкую паузу, добавила. – Да и, по-хорошему, ему нужен отдых, а не душевные терзания о том, любит его кто-то или нет.

– А тебе? – младший Цзин был удивительно заинтересован в этом вопросе, словно пытался что-то понять. – Тебе хочется подобной драмы?

– А с чего тебя это интересует? – армеец нахмурился.

– А ты тему не переводи! Вообще, ты такая скучная! Мне пятьдесят и то, я всё ещё заинтересован во всяких интрижках, вот недавно себе даже наложницу у одного из министров забрал! О, ты бы видела его злую морду, это стоило того, что бы платить евнуху! – видя явную радость на лице собеседника, Гроулин не нашла ничего лучше, чем посмеяться. Она плохо понимала, кто такие евнухи, но её вовсе не волновал этот вопрос. – А ты то меня, ещё и на двадцать лет моложе! Должно быть наоборот, нет?

– Наверное должно. – чуть безразлично пожали тому плечами. – Но я не очень хочу участвовать в какой-либо драме. Со стороны смотреть, в прочем, против не буду.

–. Два сапога пара, тьфу... – возмутились себе под нос, получая закономерный вопрос.

– Ты о ком? – явно не улавливая возмущения уточнили у Гюрена, на что он лишь отмахнулся.

– Да вы, вы. Забей, короче. Не в этом сейчас дело. У меня к тебе куда важнее вопросы есть. – явно решив не мучать самого себя ударами о стену, генерал просто продолжил свой путь к подвалу. Чем дальше они шли, тем меньше он говорил, лишь кивал мимо проходящим. Его лицо становилось куда серьёзнее и хмурее, словно он злился на что-то, о чём Гроу не знала, однако это вовсе не мешало ему сохранять более чем спокойный внешний вид.

Холодные ступени подвала даже и рядом не стояли с мокрым, сырым спуском, что вёл в темницу. Дойти до неё было тем ещё испытанием, ведь проход был спрятан за деревянным люком, что с трудом поднимался, скрипя цепями. Судя по всему, чаще всего его держали открытым и это было вовсе не удивительным, ведь свалиться в подобную пропасть было даже сложно. Слишком заметной была яма, да и дойти до неё хватало терпения только в том случае, если ты действительно хотел прийти к ней. Иначе, вся эта получасовая прогулка по одинаково пыльному подвалу казалась совершенно бессмысленной и любой здравый человек, коим не движет цель или любопытство – ушёл бы через пятнадцать минут прохода вдоль одной и той же стены.

– Дамы вперёд. – усмехнувшись указали руками на пустоту. Та пахла сыростью, хотя спускавшаяся спиральная лестница выглядела относительно новой. Её явно не убирали так же, как убирали лестницы в сам подвал, или лестницу, что вела на второй этаж, однако явно чистили, хотя бы раз в месяц. В прочем может пыль стирали люди, которых туда затаскивали? Ведьма отлично знала, что человеческие вещи хорошо чистят пыль с дерева.

– Только через мой труп. – удивительно резко отрезали мужчине, на что он даже посмеялся, предварительно отрабатывая сказанное ему.

– Пха! – стоявшую хлопнули по спине. У Гюрена были удивительно сильные руки, что для генерала было скорее нормой, чем удивительной вещью, но официантка всё никак не могла отвыкнуть от ассоциации, что стоявший и смеявшийся рядом с ней мужчина – алкоголик, который лишь выглядит сильным. Оказывается нет, действительно очень силен, ударил не слишком прилагая рук, но очень даже крепко. – Ой! Пха-ха! Ну ты- кх! – всё-таки успокоившись через пару минут, добавил. – Сразу видно, нормальная баба! Молодец! Пха, – кашлянув, всё-таки закончил свою тираду, далее спускаясь вниз. – в прочем, я просто хотел быть «вежливым», а то мой братец будет недоволен, что я таскаю тебя по тюрьмам без особой «охраны», уж простите, мадам.

– Мне кажется, что Реншу не будет ругаться с тобой из-за подобного. – справедливо заметили гвардейцу, на что тот лишь фыркнул.

– Этому хмырю лишь повод дай! – из них двоих, повод нужно было давать Гюрену. Реншу всегда очень спокойно относился к конфликтам и чаще всего просто разговаривал или молча уходил, пока не найдёт решение. Ведьма более чем поддерживала такой исход из ситуации, ведь, хоть это и было достаточно неприятным, наилучшим исходом было просто смотреть. Даже, если это означало, что кто-то умрёт. Главное, что бы умер не ты.

Темные стены, что тянулись от лестницы, были освещены совершенно небольшим количеством света, что исходил от достаточно больших кристаллов, что были впечатаны в них. Судя по всему, их никогда не тушили, ведь никакой возможности «выключить» это свечение не предоставлялось. Обычно проводили специальные кабели, что могли провести нужную реакцию, но здесь их не было. Большие камни просто торчали из плотно уложенных кирпичей, отчего порой создавалось впечатление, что камни эти были одним сплошным уплотнением, в котором просто вырезали узор, словно издеваясь над тем, кто решит искать выход из этого лабиринта. Толстые ступени совершенно не помогали этому ощущению, свалиться вниз было нельзя, каменная ограда окружала всю лестничную площадь, позволяя небольшому количеству света проникать сквозь маленькие окошки, что были вырезаны в кирпичных массивах. Так, спустившись, двоица обнаружила себя в квадрате из новых стен. Внизу стояло восемь гвардейцев, правда со внешней стороны, во внутренней никого не было. Небольшие каменные лавочки заставляли помещение ощущаться маленьким, хотя дверей, что задерживали бы внутри – не было. Проходы были прямо в стенах и тянулись аж до потолка, словно массивные, хоть и плоские колоны. Выйдя, они обнаружили площадь побольше, хотя она точно так же была окружена небольшим количеством стен. Разница была лишь том, что внутри этих стен были камеры. Небольшие дверки стояли на прочных цепях под строгим надзором уже стоящих в этом же помещении гвардейцев. Никаких способов увидеть своё окружение, кроме совсем маленьких дыр не было, а отверстия, что служили источником воздуха и какого-никакого проветривания, были недостаточно большими, что бы позволить увидеть что-то. Последние, в отличии от окошек, ещё и предательски находились на уровне пола, что буквально забирало все шансы окончательно увидеть хоть что-то стоящее или ориентирующее.

– Так, давай сюда свою руку. – буркнули Гроу, наблюдая за справедливым удивлением. – Потерять тебя тут не хочу, а то мне такую головомойку устроят! – кривясь от одной лишь подобной мысли, генерал ощутил, как его аккуратно взял за руку. Ухватила за запястье, как обычно делали те, кто не хотели брать никого за руки. Что ж, стоящего это устроило. – В этих лабиринтах и умереть не сложно, не то, что потеряться. – на это ему справедливо заметили.

– Так зачем тогда делать тюрьму в виде лабиринта? Разве это удобно? – на это фыркнули.

– Если бы я выбирал, как её делать, я бы ебанул сюда прямую линию и хер с ним. – исходя из чёткого ударения на «я», делал планировку не он. В прочем можно было догадаться, что младший Цзин вряд ли решит делать что-то настолько сложным, если этого можно было и избежать.

– Ну так если выбирал не ты, то кто тебе тогда будет устраивать головомойку, если ты кого-то тут потерял? – на это, уже повернувшись в один из поворотов хмыкнул.

– Да если бы я потерял кого-то, то ничего бы и не было, нашли бы и ладно. Но тебя терять мне шиш. – несколько неудовлетворённо буркнули в спёртый воздух. Как не странно, он не был слишком неприятным, хотя запах свежи сваренных яиц всё равно пробирался в ноздри. Это не было слишком хорошо, подобным образом для ведьм пахли свежие трупы, что не было хорошим знаком. С другой стороны, это тюрьма, чего ещё ждать от подобного места?

– Чего «шиш»? Если ты беспокоишься по поводу Реншу, то я не думаю, что он будет отчитывать тебя. Вероятнее он просто скажет найти меня и потом, может быть, почитает тебе морали по поводу того, как стоило что-то сделать. – этот вывод Гроу сделала не за один год, а за всё то время, что видела зрителя в Линбурге. Раньше он ещё пытался ругаться и пререкаться, но в конце концов, то ли устал, то ли выдохся и перестал громко говорить. Нотации читать начал куда больше, но почти никогда не кричал. – Он слишком устаёт за день, что бы ругаться с кем-то, если я правильно поняла.

– Поняла то ты правильно, – заверили её, – но я даже представлять не хочу, какую головомойку мне устоит этот хмырь, если я потеряю тебя в этом массиве! И это я молчу о том, что он заебёт меня нотациями, если ты расскажешь ему, что ходила тут одна! – закончив возмущения, немного качнул головой, замечая. – В прочем, наверное, ничего такого в его беспокойстве нет. Я бы тоже был обеспокоен, потеряй кого-то, кто мне нравится. – подобное заявление заставило идущую за ним ведьмочку глуповато улыбнуться. Она была частично уверена, что нравится Реншу, но это лишь подтвердило её домыслы.

– Чё лыбишься? – стукнув об одну из дверей, явно отогнав кого-то, кто за ней стоял, зыркнули на знакомую, всё ещё продолжая тянуть её за собой. – Любимого твоего вспомнили? Пха!

– Приятно знать, что мой недоцелованный шкаф оценил мои попытки доцеловать его. – чуть шутливо заметили Гюрену, который даже хрюкнул со смеху.

– Приятно видеть, что вы не играете в эти игры «ой мне она нравится, ой, а мне он нет», или ещё лучше «ой, а я не знаю, а я тоже», тьфу! Идиотизм! – сделав очередной поворот, плюнул на пол. – Заебали эти пиздострадания.

– Старовата я для такого. Мне стабильности хочется, наигралась я в драму. – идущий хмыкнул, но ничего не сказал. Конечно, Гроу не была «стара» для такого, ведь даже сам Гюрен долго мог гадать, а нравится ли ему какая-то женщина, или нет и это то при том, что ему было пятьдесят (даже если учитывать зрительские особенности), однако, более чем может быть, что устала она морально, а не физически. В этом плане они с его братом были очень схожи и это было даже милым. Было даже хорошо, что Гроу устала от драмы, ведь это значило, что вечно уставшему от проблем Реншу не нужно будет постоянно думать, что же он сделал не так! Может он поэтому последнее время чуть более довольный, чем всегда?

– А почему шкаф, кстати? – уже которое время монотонно шагающий повернул ещё раз. Дальше не было особых проходов, частично ровный, широкий коридор, в котором могло вместиться, наверное, три, если не три с половиной Реншу.

– Ну а что? Он скрипит, кряхтит, бурчит, ещё и вещи на себе носит. Чем не шкаф? – младший сначала захихикал, а потом и вовсе рассмеялся.

– ПХАХА- Нет! Ну, ты, конечно, права! Пха-ха! Но нет, мне кажется «хмырь» ему всё-таки больше подходит! Иногда я ещё его «упырём» называю, кстати, хе-хе. – посмеиваясь, мужчина чуть хлопал себя по груди и поясу, словно это могло помочь с разразившимся в нём смехом, – Шкаф, кхе, ну да, кряхтит, бухтит, ещё и нотации читает. Действительно, шкаф! Кхе- ой, КХМ-КХМ. – откашлявшись, ведьму подвели к одному из карцеров. Они совсем недавно проходили мимо ещё одного, но тот был пустым.

От обычных камер карцеры отличались тем, что в них были решётки и даже какие-никакие окна. Не ясно, делало ли это лучше, ведь так света в помещение попадало куда больше и закрыть его, чтобы поспать, становилось и вовсе невыполнимой задачей, за то со стороны смотреть на происходящее внутри было куда легче. Сидящий внутри тупиковой камеры казался здоровым, пах, правда, перебродившим хмелем, который слишком сильно пересахарили. Подобным образом пах почти весь Линбург, что сидел в таверне и это мало удивительное дело – от постоянного употребления алкоголя развивался цирроз печени и чем больше ты решал пить, тем сильнее от тебя воняло сладким, вязким нечтом.

– Фью! – свистнули сонному обитателю камеры, заставив звук разойтись эхом по толстым стенам. – Встаём-встаём! Алкоголик хренов, сколько раз мы тебя уже ловили, а? – шутливо говоря с плохо соображающим, Гюрен явно не ждал от него ответа, говоря скорее сам с собой. – Мы тебе говорили-говорили, а тебе хоть бы хны! Ладно, ты мне, хоть и по пьяной ёбке, а говорил, что видел, а теперь скажи-ка мне, уважаемый, не про неё ли ты мне говорил? – в этот момент Гроу аккуратно подтянули к окну, в которое уже смотрел заплывший и явно сонный пленник. Его толстые мешки, что закрывали глаза, резко открылись, словно в шоке и он даже крепче вцепился, а решётку, начав её трясти.

– Это она! Это она!!! Она была с ними! Это эта ненормальная! – Гюрен лишь хмыкнул, после подойдя и врезав больному хороший щелбан.

– Ну-ну. Посиди пока тихонько, алконавт. – чуть пошарив по карманам, в камеру вскоре закинули какую-то коробочку. Очень уж она была похожа на коробку табака, что не так давно попалась ведьмочке на глаза. – И без тебя тошно. Так, теперь ты. Ты где это сутенёрством занималась? – на него глянули с искренним удивлением. – И не надо на меня шокированными глазками хлопать, на меня это не работает.

– Я не занималась сутенёрством. При всём моём уважении не успела ещё. Могу начать, если тебе это требуется для выбора девочек, твои вкусы я уже поняла, но пока не начинала. – её перебил уже жующий алкоголик, что вновь прилип к решёткам.

– Ты продавала их! Стояла там, вся такая, – он делал периодические паузы, в которые втягивал внутрь себя слюну. У него не было несколько зубов, так что картина это была до невозможного отвратительная, но ведьма вовсе не впечатлялась. – гордая. Не трогай меня- с, значит? Я всё знаю, ты-Ы бляд-дь! Вывернуться она предполагает, думаешь я не знаю, -сс, что это значит?!

– Иронично, что даже бляди с тобой за деньги спать не хотят. – хмуро заметили ему, после смотря на Гюрена. – Думаю он говорит про Пронор, я в этот день пошла на рынок иглу покупать.

– О, а это случайно не тогда, когда ты с... До познакомилась? – кивнули положительно. Именно оттуда Гроулин этого мужика и помнила, тот почти не изменился, разве что заплыл от постоянной сырости окружения. – О-о! Так я тогда знаю, что случилось! – похихикали даме. – До мне весь вечер мозги этим ебала.

– Я надеюсь другие части тела она тебе тоже постаралась удовлетворить. – гвардеец хрустнул костяшками пальцев и посмеялся.

– Кхе-хм, ну не без этого, да! – даже чуть горделиво заметили ей. Чем Гюрен гордился, так это своими интимными заслугами. Из девочек на него никто не жаловался, да и он был здоров, так что Гроу не могла ему ни единого слова сказать. Задумывалась только, как эти двое могут братьями быть. – Ну, в общем! – по двери карцера хлопнули, заставив мужика упасть на пол, – Вопрос с тобой снят. Ты только предупреди меня, если таки решишь в сутенёры уйти, дело это непыльное, но покрывается. – честно признались той после отходя назад, Гроу пошла за ним. Запах свежесваренных яиц вроде как прошёл, но вот сладостное нечто, похожее на сахарную пудру, всё сильнее щекотало ноздри, чем ближе они подходили к дальней стене.

– Не планировала, мне плотских утех в жизни хватило. Я в Линбурге на голых людей насмотрелась. – Гюрен посмеялся.

– Думаю Реншу хорошо отрывается. – ему возразили.

– Отнюдь. – на это гвардеец даже остановился, после смотря на ведьму с некоторым шоком. – Мы не переспали.

– Что? ДО СИХ ПОР?! – это было сказано настолько громко, что даже отбилось от стены, ударяя самому Гюрену в уши. – И это он такое мне говорил, хотя вы...? – даже не находя слов, армеец взмахнул руками. – ПИЗДЕЦ! – решив не слишком возражать, Гроу решила пока найти источник запаха. Кто бы это ни был, он либо уже умер, либо ему нужна была помощь. В любом из случаев, найти бедолагу стоило, ведь либо они почистят его труп, либо вылечат. Одно из двух. – Э-эй! Куда ты пошла?! – но ухватить за руку её не успели, девушка достаточно прытко пошагала на запах и поначалу громко кричащий, даже с интересом начал наблюдать за тем, как фигурка идёт куда-то по одинаковым коридорам.

Знала ли Гроулин точный маршрут? Нет, пару раз она и вовсе свернула не туда, но ощутив, что нужный аромат становиться не таким ярким – быстро развернулась назад. Гюрен чаще всего стоял на развилках, ожидая, пока она не определиться, а дальше просто шёл по её следам. Его даже начал брать некоторый интерес, ведь он никогда ещё не видел ведьму настолько решительной, более того, он совершенно не понимал, куда она идёт! Ближе к концу блуждания он догадался о конечной цели, но подобное было даже смешным, если не ироничным! Женщина же, остановившись около очередного карцера, лишь смотрела на него. Гвардейца чуть напрягло, что она просто стояла рядом, не имея возможности приблизиться, потому он приблизился сам. Картина, стоящая перед ним, была не слишком ожидаемой, оттого была чуть страшной.

Гроу смотрела на окошко прямо, притом жутко напряжённо, словно готовясь сделать что-то. Не отрывала взгляд, не моргала, лишь голова и руки изредка подёргивались, словно не в состоянии сдержать напряжение внутри организма. Слабый свет фонаря отбивался от серых глаз, светясь в них белой точкой, что лишь подчёркивало то, насколько маленьким сейчас был зрачок, направленный чётко на отверстия в стене. Младший Цзин особо не боялся людей, он привык видеть их злыми и недовольными, однако что-то в этой неподвижности было. Что-то звериное и до невозможного неприятное, словно он наблюдал за тем, как хищник нашел добычу, с которой разделается в ближайшие пару часов. Девушка ничего не говорила как на зло и было даже странным подметить, что её тёмные волосы и чуть загорелая кожа отлично сливаются с темными коридорами, буквально пряча её в них. Если бы не яркое, красное кимоно, что она носила на стену розовому, армеец, наверное, и потерял бы стоящую сейчас перед ним.

– Ты... Ам, – не находя что сказать, Гюрен решил разбавить молчание, но услышанное им заставило чуть напрячься.

– Он скоро умрёт. – теперь она посмотрела и на армейца. Нет, этот взгляд всё-таки был жутким.

– Не смотри на меня так. – хмуро проговорили той, заметив, что лицо собеседницы резко расслабилось. Ему даже несколько виновато улыбнулись. – И чё это было? И прежде, чем ты скажешь - с чего ты решила, что этот умрёт? Ты знаешь кто там? Ты прямо знаешь, что там кто-то есть?

– Извини, пожалуйста. Это привычка. – начала была дама, но услышала лишь:

– Ёбнутые привычки какие-то. – на это пожала плечами.

– Какой дом, такие и привычки, уж извините. – хоть тему перевели. – Я знаю, что там кто-то есть, не знаю только жив он, или мёртв. От него пахнет... Ам, – вспомнив, что стоящий рядом не привык к тому, к чему привык её дядя, перефразировала. – Он очень сильно болен и судя по запаху, он либо уже умер, либо умрёт в скором времени. Я не знаю, жив он, или мёртв, знаю только, что внутри кто-то есть.

– И это ты его по запаху нашла? – уже заглянув за решетку уточнили у ведьмы, получив на это положительный ответ. – Ха, да из тебя ничего такая ищейка выйдет! Ты бы знала сколько в этом лабиринте терялось, а ты вон как!

– Я так только трупы умею находить. – гвардеец посмеялся.

– Ага, ещё скажи, что ты их ешь. – на это ничего не сказали. – ... Ты же их не ешь, правда? – виноватый взгляд в сторону был сопровождён явно искренним, – Фу, бля-ять, ты чё?! – с той же степенью экспрессии, младший потёр собственную переносицу и лишь тихо спросил. – Реншу в курсе?

– В курсе. – кратко уведомили собеседника, получив на это лишь тихое:

– Пиздец. – спустя риторическую фразу, слово повторили. – Пиздец. И он тебя вот это вот, значит, все равно любит? Ебануться!

– Не волнуйся, я знаю, что это отвратительно. – напоминать ей не стоило. Наслушалась достаточно, да и теперь действительно стоило задуматься, а понимает ли Реншу, на что он согласился? Может он не осознает? Может он не знает точно? Его так не хотелось разочаровывать. – ... Если это облегчит тебе жизнь, то я могу подъедать трупы, которые уже сгнили. – видя ещё более отвращённый, но заинтересованный взгляд, ответила на немой вопрос. – Мой дядя так делал, я постоянно доедала сгнившее, ведь он просил.

– Серьёзно? – отвращение смешалось в этой интонации даже с некоторым восторгом. – Пха, а этот старый хер знает толк в разборках! – явно не предназначенное для ведьмы бормотание всё равно было ею услышано, пока девушка подошла к решётке, словно пытаясь рассмотреть того, кто там находится. – Сначала табак этим идиотам толкать начал, потом алкоголь с наркотой? Вот старый хрыщ! Пха-, – заметив взгляды внутрь, отметил. – да смотри, смотри. Ты права, он скоро сдохнет. Почему тебя это вообще ебёт?

– Не хочу, что бы он разносил заразу. – монотонно отметили Гюрену.

– Серьёзно? Какой же толк тебе в том, что бы она оставалась в конкретном месте? Если ты жрёшь гниль, разве не выгодно тебе же сделать её как можно больше? – это то логично, но не до конца правильно.

– А какой смысл мне распустить заразу сейчас, если тогда останется куда меньше людей? – армеец не понял. – Я не убиваю, что бы съесть. Я ем уже умершее. Не в моих интересах убить, что бы поглотить, я доедаю лишь то, что разносит заразу. Поэтому не в моих интересах разносить болячки. От них умрет слишком много людей, которых некуда девать. – подумав, заметила. – Да и я не разношу болезни, мы проверяли. – Гюрен лишь фыркнул. Он не мог ни подтвердить, ни опровергнуть сказанное, потому недовольно буркнул что-то неразборчивое и продолжил смотреть на женщину, что разглядывала узника. Тот напоминал ей кого-то, только вот она никак не могла вспомнить, где этого "кого-то" видела. – Кто это? Лицо знакомое, правда никак не могу вспомнить, где я его видела.

– Цзин Кэ, ничего это имя не напоминает? –на говорившего посмотрели даже удивлённо. – Да, это он! Чё ты на меня так лыбишься, не ожидала?

– Нет. – под смешки Гюрена, на мужчину смотрели. Ну конечно она этого не ожидала! Хоть Гроу и не верила во всю эту ерунду с "мессией", всё равно успела услышать от Наррона достаточно о этом самом Цзин Кэ, что бы узнать в больном, уставшем мужчине когда-то молодого мальчика! Сколько времени прошло с того момента? Лет двадцать? Наверное, даже больше. Человек, что сидел в камере, вовсе не напоминал бога. Он напоминал то, что этот самый бог успел покинуть, оставляя гнить в самом низу пищевой пирамиды, позволяя всем грехам и пороком добраться до него и разорвать на куски. Он напоминал Гроу то, что жило в Линбурге, только сидели там люди не в камерах, спокойно передвигаясь по улицам, когда тучи не загораживали солнце, позволяя совсем низким существам выйти на свет. Было в этом измученном человеке что-то родное, но в то же время страшное. Ведьма не должна была видеть этого, но почему-то сейчас осознание этого ударило её сильнее, чем почти всё время до того. – Реншу знает? – мужчина, сидящий в тени решёток, тоже посмотрел в сторону, словно пытаясь увидеть отвечающего. Он знал, что это был Гюрен, но ничего не сказал.

– Ну-у, можно считать, что знает, хотя я и не уверен. – словив на себе холодный взгляд, отшутился. – Я просто немного недосказал! Что ты на меня так смотришь? – от камеры чуть отошли, далее смотря на помещение с некоторым расстройством. – Говоря о недосказанности, ты откуда вообще знаешь, как он выглядит? – явно имея в виду бывшего мессию, гвардеец был искренне заинтересован в подобном откровении. – Насколько я знаю, Линбург это последнее место, где о нём говорят! Так откуда об этом знает твоя морда?

– Дядя описывал мне, я никогда не видела этого человека в лицо, но описание сходится. Даже слишком чётко сходится... – в это верилось, на что армеец даже кивнул, предварительно держа подбородок чуть приподнятым. Он часто так делал, когда слушал.

– Это верю. Наррон его в лицо знает. – посмеиваясь над пленником, указал пальцем в небо, словно что-то вспоминая. – О, кстати о лицах! – Гроу оттянули от камеры, попытавшись оттащить от места заключения. Сделать это было не сложно, девушка казалась очень расстроенной и легко поддавалась на не слишком агрессивные действия. – Моим девочкам ты очень уж понравилась! Да, внешность у тебя, конечно, такая себе, я бы сказал средняя, -

– На троечку. – заметили тому, и он поддакнул.

– Вот, ага, да! – хлопая ведьму по плечу, начал отводить её к выходу, что означало ещё минут тридцать брожения по лабиринту. Хорошо, хоть путь знал, шли четко к цели. – Да и учитывая твои, так сказать, навыки, о которых я узнал только сегодня, я даже сомневаюсь, что хотел бы видеть тебя рядом с ними! Но, бабы это дело такое, им лишь бы поныть, да сплетни порассказывать, а ты всё-таки не баба. – видя вопросительный взгляд, даже чуть горделиво заметил. – Ты, таки, женщина! Понимаешь?

– Понимаю. – и почему только Гроу не удивлена тому, что именно Гюрен разделял взгляды её дяди на представительниц женского пола? – И что тебе от меня надо? Неоплаченный труд?

– Обижаешь! – возмутились ей. – Оплачиваемый! Ты единственная баба, которая нормально наливает бухло, понимаешь? Я такого охеренного отходняка ещё нигде не ощутил! Встаёшь почти что трезвый, хотя вчера ты был ну совсем в "зюзю"! – официантка не знала, как он там вставал, и вставал ли вообще. Она всегда видела его пьяным в Линбурге, так что ничего возразить особо не могла. – Короче, я тебе чё предлагаю то? Поработаешь у меня барменом на смене, а? Я тебя к себе устрою, и место будет, и дом вспомнишь! – ему пожали плечами. Почему нет? – О, заебись! Отлично! – руки начали ехидно потирать. – С девочками, я так понял, ты уже разобралась, да? Да и со шлюхами, думаю, тоже общий язык найдёшь. Я тебе тогда через пару дней скажу, лады?

– Ладно. – забавно было видеть, как при появлении минимальной выгоды, гвардеец совершенно менял подход к ситуации. Если ему что-то подходило - он кардинально менял позицию и точку зрения, подстраиваясь под то, что ему было удобным. Ведьма не была против работать барменом, дело привычное, да и хоть какая-то работа была правда нужна.

– Ты только Реншу не говори пока? А то этот хмырь мне нотации читать начнёт. – хрустнув пальцами, получил ещё один кивок в воздух, после недовольно закатив глаза и возмутился. – Ой, ну ладно тебе! Ты вообще сожрать его хотела, нет? Чё ходишь теперь, как в воду опущенная? Не прикидывайся, херовая тактика!

Если бы идущая рядом могла нормально отказаться от подобного, она бы давно перестала это все есть. Организм начинало потихонечку ломать, ведь несколько лет к ряду он периодически жил исключительно на мёртвом мясе, благодаря чему различные ранки и повреждения затягивались быстрее и лучше, чем если Махханай не питался им достаточно долго. Запах, вот что пробудило аппетит и теперь придется вновь бороться внутри самой себя... Гроу ведь вовсе не хотела есть всех этих людей. Они казались ей отвратительными, но ничего с собой поделать она не могла и так каждый год. Из года, в год, из года, в год...

°°°

Ведьма уже пыталась однажды отказываться от мяса. В самом деле я представители её вида не могли есть мертвечину с рождения, процесс "приучивания" был достаточно долгим и кропотливым, за то результат того стоил! Без подобных изысков (если поедание трупов можно так назвать) дети не могли получить полную степень способностей и через время начинали чувствовать себя очень некомфортно. При этом, если не начать есть гниль как положено, то потом приучаться будет куда сложнее. Гроу была приучена к гнили, но не ела её лет до десяти. Конечно, Бэннету никто не рассказал, за то Наррон был очень рад узнать о таких побочных особенностях. Разве что организм, отвыкший от подобной пищи, не смог скоординировать себя, и ребёнок ещё несколько дней к ряду ходил больным. Это всегда происходило, если приучать к мясу неправильно. Организм терялся: это гниль. Я не должен это есть, но почему тогда оно пахнет настолько аппетитно? И уже съедая, чувствовал себя отвратно, не в состоянии вытащить из себя эту мерзость, но и не ощущая потребность в вытаскивании. Подобный период можно было перейти, что и сделали с тогда ещё подростком.

Официантка плохо помнила этот день, да и вечер помнила не слишком отчётливо. Помнила лишь, что её завели в трюм и оставили там, поставив перед двумя мужчинами. У обоих было какое-то заражение, выглядело просто ужасно и явно влияло на сидящих в темноте людей. Спасти их было можно, но только в случае, если отгрызть проблемную конечность. Живьём. На усыпление времени не было, да и к моменту как девочка решилась что-то сделать, спасти можно было уже лишь одного. Кричал человек очень громко. Один из них, второй скончался к моменту, как подросток закончила очищать ранку. Ведьмы съедали исключительно гниль, не трогая свежее и здоровое мясо, так что очищенную рану просто перемотали бинтом, промыли и отпустили бедолагу. Тот всё ещё был жив и каждый раз нервно вздрагивал, когда видел официантку. Он не знал, кто она. Он просто думал, что она людоед. Такой же, как и многие знакомые Наррона, в прочем именно потому последний и не был особенно впечатлён особенностями ведьмы. Эти крики, болезненные, громкие, страшные звучали в голове достаточно часто, когда человек оставался наедине. Она не хотела делать то, что сделала, но так же не хотела, что бы кто-то умер. Один из них умер, может, если бы подросток сориентировалась быстрее, она успела бы их обоих спасти? Это было бы замечательно, с другой стороны, тогда они, наверное, решили бы её убить. Мужик не делал этого лишь потому, что знал и видел, как его коллега умер, понимая в глубине души, что его спасли, однако всё равно был зол и напуган. Был бы он так напуган, не знай, от чего его спасли? Очень вряд ли.

– Так, дорогая моя, – Лин-Лин стояла рядом, наблюдая за чуть отрешенным взглядом в водную гладь. Банщицу очень беспокоило подобное состояние, но ей так и не объяснили в чём дело. Если оно продлиться достаточно долго, то она всё-таки поинтересуется, что случилось. – вставай. У тебя тут обновка.

– Опять?! – Си восторженно воскликнула, теперь смотря на двоицу с явным восторгом. – О-о, где её брать, где её взять?! Я принесу! – ей лишь указали на комнатушку, где лежали банные принадлежности, и девчушка убежала, пока официантка поднялась на ноги, теперь смотря в сторону той.

– Что у неё с лицом? – Си красилась пудрой, закрашивая какие-то синяки и покраснения, что ведьма видела очень хорошо. Её напрягало, что синяки появлялись часто и она постоянно красила их. Но, почему-то, никто не обращал на это совершенно никакого внимания.

– Сказала опять любовью активно занимались. – убедила женщину Лин-Лин, помогая протереть волосы на голове полотенцем. – ...надо будет тебе уже ногти сделать, подросли. – на стоящую глянули. Рыжая бестия имела более чем массивные руки, она, в самом деле, была то ли на сантиметр, то ли на два ниже Реншу, однако в ширине была, то ли такая же, то ли ещё шире. Мышцы были очень заметные и упругие. Стоящая рядом всегда думала, что одними только тренировками там не обходилось, но, раз уж женщина никогда ничего по этому поводу не говорила, значит не Гроу это дело. Здорова и ладно.

– На лице? – на шее ещё можно было поверить, как и на руке с грудью, но на лице? – Не видела я её ухажёра, но её парень не должен быть похож на людоеда, если он гвардеец. Говорю тебе с полной уверенностью - глаза не вкусные. – они на вкус были как яйца, только холодные и чуть менее мясистые, а ещё чуть мокрые. Такая себе текстура, что бы поедать.

– Ну, не знаю. Разбираться с этим - залезть в проблемы. Гюрен не будет ничего делать, пока это не влияет на его репутацию. – ожидаемо. – В любом случае, что у вас двоих случилось? – явно имея в виду Реншу, помогающая уже взяла ночнушку из рук Си. Длинная, закрытая, но шёлковая.

– Ему не нравится смотреть на тебя? – бесцеремонно, но не слишком вовремя встряла хрупкая куколка, на что получила небольшой щелбан. – Прости...

– Ничего. – решила защитить и без того побитого человека. – Нет, в этом вопросе все нормально, мне просто некомфортно, ибо я не могу никуда из комнаты выйти в той ночнушке, а что, если мне это вдруг понадобится? Да и Реншу сам мне это предложил, ибо заметил, что мне некомфортно. В общем, я совсем не жалуюсь. – уже надев вещицу, встретилась взглядом с чуть очарованной этим всем Лин-Лин. Та посмеялась.

– Это мило, если ты меня спросишь. Он, кстати, как там, высыпается? – от самой банщицы ведьма знала, что они с проповедником дружили, да и мужчина рассказал ей ту же самую историю, так что никто из них не врал. Подобное беспокойство казалось очень приятным, ведь о зрителе особенно никто не беспокоился.

– Наверное, я стараюсь следить за тем, что бы он высыпался. Пока что нашла отличную тактику, работает безотказно! – Реншу просто брали за руки и утаскивали с собой спать. Тот первые разы бурчал и даже возмущался, но очень быстро закончил эту историю, даже и сам начав ждать, пока девушка вернётся, что бы довольно лечь в подушки и заснуть. Было приятным знать, что её старались дожидаться, да и проповедующий выглядел таким довольным, когда к нему приходили и обнимали, утаскивая в кровать! Разве можно было променять это на что-то другое? – ... безотказно. ~

– О чём мечтаешь? – наблюдая за довольным лицом, что потихоньку расплывалось в глуповатой улыбке, Лин-Лин аккуратно толкнула Гроу по плечу, заставив ту проснуться от грёз. – О Реншу небось? ~

– Нет. – не подумав, ляпнули в воздух, на что банщица посмеялась. – Ну, в смысле, ну ... Может если немного!

– Знаешь, с Реншу обычно такое не свойственно. – проговорили в воздух, словно думая о чем-то совершенно другом. Иногда Гроу очень хотелось знать, о чём же Лин-Лин размышляет, но рыжая бестия каждый раз убегала от того, что бы на её лице можно было прочитать хоть что-то, кроме распаренной усталости и некоторой безмятежности. – Но я могу понять, что он в тебе нашёл. Вы очень похожи, а ему трудно сходиться с теми, кто не понимает некоторые вещи. – какие это были "вещи" парильщица не понимала, но и не планировала разбираться. Реншу не ставил её в позицию "близкого знакомства". Если так подумать, за всю жизнь и работу Лин-Лин здесь, Гроу - первый человек которого зритель к себе так близко подпустил. Все остальные - либо его прямые родственники, либо уже мертвы. Напрягающая статистика, если не вчитываться в детали, но ничего другого от учителей можно было и не ждать. Те были слишком старше проповедника и потому не удивительно, что они умирали от старости или болезни.

Уже отпустив клиента, работница вернулась к своим прямым обязанностям, пока ушедшая тихонько направилась к комнате, в которой уже который день спала. Мысли о сидящем в подвале человеке всё никак не давали покоя, но, как и всегда, наверное, и у этого была причина. Девушку приучили не спрашивать, хотя спросить жутко уж хотелось. Может и она там окажется, если не подойдёт под какие-то установки? Об этом стоило быть в курсе заранее, а значит, стоило бы спросить. Длинные коридоры и пустые залы нагоняли некоторой жути, но к подобному умиротворению даже можно было привыкнуть. В отличии от таверны, в которой было пусто только тогда, когда пришел мор, здесь можно было услышать тихие колыхания ветра. От сада исходила свежесть. Уже прошедшие дожди, что никак не мешали жизни внутри огромного здания лишь немного мочили мрамор, но уборщицы очень уж быстро всё очищали, не оставляя даже шанса на загрязнение белоснежного покрытия. Уборщицы нравились ведьмочке. Такие красивые, простые и понятные! В отличии от женщин, что ходили в красивых одеждах и лишь небрежно махали веерами перед лицами, тихонько хихикая, соблазняя восхищённых кавалеров, работающие каждый день дамы вызывали уважение и понимание. Гроулин тоже нравилась им. Они отказались от её предложения помочь, но саму попытку оценили, порой позволяя девушке пройти там, где они недавно помыли или и вовсе пропуская её до того, как что-то начнут. Особо не разговаривали, просто кивали друг-другу, а всё-таки понимали, что каждый здесь делает свою роль. Официантка им понравилась из-за Мин-Су, последняя рассказывала о ней всякое и работягам было интересно послушать. Они старались ей помогать и не особо лезть не в своё дело, отчего часто эта помощь была плохо заметной, но всё равно была. Работающие при храме, такие как повара, банщики и банщицы, швеи и уборщики были друзьями. Лекари были чем-то выше, ведь исполняли роли для всех в храме, за то повара, может и были на равных со всеми перечисленными, а всё равно мнили себя важными. Никто не говорил им, что это не так, ведь вкусно поесть любили все, да и ответственности на них укладывали достаточно. Именно поварам влетит, если что-то из еды окажется отравленным. Повара сами разливали еду, сами скупляли ингредиенты у проверенных ими поставщиков и сами готовили её. Говоря проще - если кто-то будет отравлен, значит, вероятно, виноват повар, а это, в свою очередь значит, что его могут либо уволить, либо убить. Храм - стоящая много веков структура. Никто, кто только не был верен ему достаточно, не мог быть причастен к делам и деятельности, что происходила внутри. Более того, работать при храме считалось очень престижным, ведь даже те же министры в нем не жили вовсе! Внутри храма жило исключительно немного людей, оттого вечерами он пустовал, прямо, как и сейчас, когда оставшиеся двадцать процентов всего работающего класса были в бане или в комнатах, готовясь укладываться или уже тихонько сопя на подушках. Толстые стены не особо пропускали звуки, оттого узнать, что внутри кто-то был возможным не предоставлялось. Двери из красного дерева открыли, после тихонько заходя внутрь и наблюдая братьев. Совершенно неожиданная картина! Гюрен никогда особо не появлялся перед братом, да и это был первый раз, когда ведьмочка видела его в ночной рубашке! Та, в прочем, была больше похожа на выходной кафтан, настолько яркой была одежда, но почему-то ничего в душе даже и не дрогнуло: кто как ни Гюрен будет уверено хвастаться своим богатством всегда, когда это возможно? Он и никто другой! Реншу этим явно хвастаться не любил, хотя и мог, если считал это важным. Это девушка поняла из расчёски, которую не так давно случайно показала девочкам во время завтрака и их лица сказали все куда лучше ценника на пороховой бочке: вещица хорошая и очень качественная. Но самое важное - сделана с душой. Даже, если таких сделали уже тысячи - эту ей подарили, и она была поистине важна.

Оставшись около двери, вошедшая встретилась с несколько озадаченным взглядом Гюрена, который скривился, как увидел её. Рядом сидел Реншу, они оба расположились в креслах и явно разговаривали уже какое-то время. Сидящий в рабочей одежде тяжело вздохнул, как заметил свою возлюбленную, после встал на ноги.

– Я думаю, нам стоит заканчивать этот разговор, дорогой брат, – было даже странным, что мужчина ещё не помылся, неужели он сидел в кабинете всё это время? Было уже пол десятого, он опять решил переработать? На это просто не находилось цензурных выражений! – уже поздно.

– Да, да, конечно. – не отрывая взгляда от стоящей около двери, мужчина уже потихоньку поднимался на ноги, пока старший подошёл к Гроу, мило улыбнувшись.

– Ты в новой ночнушке? – ему кивнули положительно. – О, очень рад, покажешь потом?

– Конечно, но сначала ты пойдёшь и помоешься, хорошо? – на того смотрели чуть обеспокоенно. – Ты выглядишь очень уставшим. Ты опять переработал?

– ... а тебе лишь бы мясо почище. – забурчали на это, глядя на парочку. Мило улыбающийся зритель резко помутнел во взгляде и перевёл тот на младшего. – Ну что?! Как ты предлагаешь мне реагировать?!

– Гюрен, разве я непонятно объяснил тебе? – объяснил "что"? Официантку вовсе не радовала эта формулировка вопроса, ведь она всегда означала, что человеку было сказано что-то, чего стоящая с ними не должна была слышать. – Или наш получасовой разговор прошёл сквозь твои уши?

– Реншу, – тот попытался что-то сказать, но раскинув руки не нашёл ничего лучше, чем просто взяться за голову. – ну блять, Реншу, ты лучше этого! Оставь её, просто оставь! К чему всё это?

– Гюрен. – кратко попытались остановить гвардейца, но тот не остановился на этом, что сделал очень зря.

– Не начинай мне тут! Ты пытаешься объяснить мне всю эту "биологию", всю эту херню про "аппетит" и "нежелание", но как я должен доверять женщине, которая буквально чует гнилые трупы лучше дрянной псины?! Как я должен доверять ей?! – вот в чём было дело. Подло говорить подобное за чьей-то спиной, особенно если ты не так давно предлагал работать этому человеку. – Да, она ведьма, но ведь в храме живут ведьмы, хочешь сказать, они тоже жрут трупы?! Так это херня, у меня была любовница из местных ведьм, и она находит даже запах пролежавшей еды отвратительным! – миссионер глянул на тихо стоявшую рядом даму и уже хотел было положить руку ей на плечо, что бы она не чувствовала себя так одиноко во всём этом, но конечность лишь отмахнули. Почему-то столь мелкое действие заставило огорчиться. Она не хочет, что бы он был рядом? Или она просто слишком расстроена, что бы получить поддержку? – И не надо тут нежничать с ней! Пусть слушает!! Я скажу это и ей в лицо, если мне понадобится! И я говорю, что нахожу тебя, Гроу, отвратительной!

– Я и сама себе не нравлюсь, ты не сказал мне совершенно ничего нового. – закономерно пожали плечами, но это проигнорировали, начав ходить по комнате.

– Ой, ну да, конечно! Сейчас, когда стоишь здесь ты вся такая "невинная", да?! Ты думаешь, я не помню, как ты смотрела на этого парня?! Ты - мерзкая тварь не достойная жизни здесь, и я совершенно не понимаю, почему ты, Реншу, решил защищать её! – вновь взявшись за голову, руки через секунду раскинули в стороны, теперь подходя к двоице ближе. – Она ведь тварь последняя! Она жрёт гниль, как ты не понимаешь это?! Почему ты оправдаешь её! Почему ты просто не выкинешь её отсюда к чертовой матери?!

– Ты совершенно не слушал меня. – руки держали за спиной, безразлично глядя на бушующего гвардейца, что продолжал ходить кругами рядом с ним.

– Я?! Да я ушам своим поверить не мог! Ты выше этого, Реншу! Ты лучшие этой... Этой- – девушка помола ему:

– Мрази. – спокойно сообщили тому, получив лишь громкое подтверждение.

– Да! Если не хуже! Почему ты защищаешь её?! Почему ты просто не оставишь её одну или не выкинешь назад, в Линбург?! Оттуда всё равно никто и никогда не возвращается, так оставь и забудь! Я отвезу её сам, если захочешь! – не видя совершенно никакого подтверждения на подобный запрос, плюнул на пол. – Смотришь на меня так, словно сам великий праведник! Не ты ли поддерживаешь всю эту историю с Линбургом?! Не ты ли позволяешь таким как она плодиться?! Я, блять, даже не знаю, как ты можешь спокойно спать по ночам, зная, что ты сделал со всеми этими людьми!

– Ты продаешь бездомным морфий, вмешанный в табак. – монотонно заметили бушующему армейцу. – Ты сам то, уверен, что праведный?

– Это другое, ты мне тут не сравнивай уголь с нефритом! – в стоящего ткнули пальцем. – Ты сказал мне сделать это! Да, ты называл это иначе, но разве не это ты имел в виду?!

– Я сказал тебе уменьшить количество бездомных на улицах, Гюрен. Я не говорил убивать и травить их. – на это посмеялись, фыркнув.

– О-ой, ну да! Конечно-конечно, наш великий праведник вновь делает вид, что ни в чём невиновен! Конечно! Словно я не знаю, что ты именно это имел в виду?! Словно я не был там! – выдержав короткую паузу, проговорил тише. – Прямо как с этим мелким засранцем. Хорошо знать, что он тоже скоро сдохнет в подземке.

– С кем? – уточнил у ругающегося Реншу. Он выглядел всё так же расстроенно, словно не находя совершенно никаких эмоций внутри себя, что бы отреагировать на это.

– Да этот мелкий, Цзин, который. Кэ, Цзин Кэ. – старший резко выпрямился, теперь смотря на младшего недоверчиво и удивлённо, все ещё молча. – Ну чё ты смотришь на меня так? Ты сказал "разберись с ним", я и разобрался! Он чёт там мне рассказывать ещё собрался, "о, я великий, ты не имеешь права никуда меня забирать"! У-у, распоясался там так! Ты бы видел! Ну, я этого маленького ублюдка быстро в камеру закинул! Он там до сих пор гниёт, эта вот, – на Гроу ткнули, – не так давно сказала, что он окончательно скоро загнётся!

Молчащий глянул на ведьму. Та тоже посмотрела на него, но не увидела в хмуром выражении ничего, кроме немого вопроса. Столько нервного вопроса, словно от него зависело что-то, что никто не был в состоянии изменить. Важного вопроса, нужного и совершенно не полезного, но такого неприятного, что становилось даже больно. Гроу действительно видела его там, оттого утвердительно кивнула, после наблюдая за тем, как обеспокоенный взгляд опустел, словно не в состоянии передать злость.

– Я сказал тебе "очистить" его, Гюрен. Я не- – словно пытаясь сдерживать себя от крика, процедили мужчине. Тот лишь пожал на это плечами, словно не понимая, что сделал и перебил брата, утверждая:

– Ой, да какая блять разница?! Он, что так, что так сдох бы! – махая руками в воздухе, словно это делало его речь более убедительной, гвардеец и не заметил, как смотрящий на него сделал шаг в сторону.

– Выйди. – бушующий удивлённо глянул на говорившего, но достаточно быстро побледнел, после начав оправдываться.

– Ну что ты горячишься то! Я же ничего такого не сделал! Даже не сказал! – продолжали сверлить взглядом. – Ну Реншу, этот малёк итак бы умер своей смертью, как только мы бы отпустили его! Особенно стерев память! Ты..., ты правда думаешь, что это было бы лучше?! Я могу убедить тебя, что это не так! Даже гарантирую! Да-да! И вообще, вся эта твоя идея со "вторым шансом"-

– Гюрен. Выйди. – после тяжёлой паузы, указал на дверь. – Уйди сейчас, или мы больше не будем говорить. Ты прекрасно знаешь, в чём не прав и если ты продолжишь меня злить, я покажу тебе то, почему я никогда не бываю "праведным". – тяжело сглотнувший лишь боязно кивнул и тихонько, чуть ли не на цыпочках начал выходить из комнаты, быстро закрыв за собой дверь. Он не отрывал взгляда от миссионера, пока шёл, а после и вовсе, кажется, побежал. – А тебе что нужно? – однако ведьма лишь глянула на него и открыла ладони, чуть выставив руки вперёд, словно говоря "мне ничего от тебя не нужно" и вовсе отошла к кровати, явно намереваясь в ложе лечь. Проповедник смотрел на неё ещё какое-то время, словно не веря в то, что только что лицезрел и после глянул на пол. – Даже... Даже не начнёшь у меня ничего спрашивать? Не потребуешь объяснений? – явно намереваясь продолжить конфликт, смог столкнуться лишь со стеной спокойного безразличия. Женская фигура подошла к нему, вручая его ночную рубашку.

– Нет. Ты сейчас зол, это совершенно не имеет смысла. Лучше пойди, помойся, побудь сам. Мы можем и вовсе не обсуждать это, я не требую от тебя ответов. – мужчина смотрел на неё, словно не веря. Его разозлённый взор потихоньку затух, теперь смотря на официантку с сожалением.

– Ты... Ты разочарована во мне? – это было первым, что он спросил.

– Что? Нет, с чего это вдруг? – закономерно уточнили у верующего, явно не понимая, зачем он вообще спрашивает такие глупости.

– Ты совершенно ничего не хочешь спрашивать, вот я и- – постепенно затихающий вопрос был перебит тяжёлым вздохом.

– Нет, я, – возмущение переменилось на беспокойство. Собственные плечи обняли. – хорошо, что... Что это за "история с Линбургом"? Это что-то важное? – зритель побледнел. Ещё сильнее, чем до того, он словно пытался сдерживать себя от того, что бы заплакать, но это с трудом выходило. – Ты не должен отвечать мне сейчас. Это... Это, наверное, трудный вопрос. Давай ты помоешься и потом сообщишь мне на него ответ, ладно? – пыль аккуратно смахнули с рабочей одежды. – Ты должен скоро ложиться спать. Я могу пожить и без ответов, а вот оставлять тебя в плохом самочувствии из-за моего же любопытства не буду.

– Я-, – не найдя, что ответить, понурил голову. – Да, знаешь, – глянул на дверь. – наверное, наверное, ты права. Я помоюсь и, и мы потом поговорим, верно? – ему кивнули положительно. – Д-да. Да. Хорошо. Я, ... Я скоро буду. Не засыпай без меня.

– Ладно. – кратко ответили говорившему, после наблюдая как он удалился за дверь.

В груди было что-то большое и жутко неприятное, словно ком, что стоял не только в горле, но и по всему телу, совершенно не давая возможности дышать. Наверное, так ощущали себя люди, что подходили к Мёртвой палке, они всегда выглядели так, словно их пытались задушить, прижав к стенке. Ужасное чувство, оно и раньше преследовало приезжую, но теперь казалось таким близким и колючим, словно тысячи иголок пытались пронзить сердце. То, как на зло, нервно билось в груди, не давая ни секунды покоя. Надо подышать свежим воздухом. Определено. Именно это и нужно сделать. Так, к большому окну подошли, открывая его. На улице, как на зло, ни единой тучки. Лишь горы, что огромным массивом виднелись в далека, укрытые мягкими, как одеяло облаками. Разве они всегда здесь были? Как же девушка могла не заметить такой огромный кусок небесного тела? Возвышаясь, те выглядели скорее мило, даже как-то по родному наблюдая за тихо спящими в кроватках людьми. Всё это было совершено не важным для этих огромных камней. Никакие переживания их не тревожили, никакие муки не терзали сердце. Как же девушке хотелось быть таким камнем. Лежишь, никого не трогаешь, ничего тебе не мешает. Воздух пах растениями. Из комнаты отлично было видно сад, что простирался на пару километров вперёд от лиственного забора перед храмом. Внутри этого сада даже сейчас гуляли люди, маленькие фонарики напоминали светлячков и только по ним можно было понять, что там кто-то есть. Ветерок игриво бегал по улицам, чуть вороша небольшое количество опавших листьев и семян, а сверчки пели, позволяя и вовсе забыться от собственных тревог. Не было в этом моменте ни волнений, ни душевных мук, только тишина, покой и болезненное беспокойство, что тихо скребло душу. Почему Гюрен так раскричался? Да, девушка знала, что отвратительна, но говорить об этом за спиной - совершенно неправильное действие. Нельзя так себя вести, нельзя! Это подло! Да, младший это далеко не верх морального компаса, но подобное крысятнечиство казалось даже для него низким. А Реншу? Ох, он выглядел таким расстроенным! А ещё злым. Гроу, в самом деле, никогда раньше не видела его таким, он мог быть раздражён или обижен, но злости в его взгляде не проглядывалось никогда. Там же, прямо в центре этой комнаты, он выглядел так, словно действительно хотел совершить непоправимое и убить Гюрена. Просто взять и сделать с ним что-то, свернуть ему что-то, убрать, задушить, отравить, повесить, разобрать на части и выкинуть в ближайшее море... Но сделать хоть что-то. Наррон часто делал так, снимая таким образом собственное недовольство. Неприятные воспоминания, но мысли о том, что же именно такого случилось между братьями, были куда более проблемными. Люка изменить было нельзя, да и не нужно было. Это сделает лишь хуже. А вот проповедник –это другой разговор. Да, он далеко не самый близкий ведьме мужчина, однако он мог таким стать. Сама дама хотела этого, она... Она так хотела быть рядом!

– Небо сегодня красивое. – тихо проговорили той, даже несколько испугавшись резкого подскакивания на месте. – Извини, если напугал.

– Реншу! – на него перевели взгляд. Тот был уже в своей ночной рубашке, вновь собрав волосы в низкую гульку. Такой домашний и по-своему милый, он всё ещё выглядел обеспокоенным. – Ты помылся уже?

– Да, да. Я помылся. – неловко улыбнувшись, на небо глянули. – Мне уже лучше, если тебя это волнует. – ему закивали. Волновало именно это. – А ты... Ты решила открыть окно?

– Да! Да, да. Мне, Ам... Мне стало так душно, что я подумала, что это наилучшее решение. – посмеялись миссионеру, пытаясь стряхнуть ту тяжесть, что всё держалась между ними. – Тебе, тебе это не мешает?

– По поводу твоего вопроса ранее, – это было куда важнее. И правда. Такая неприятная тема, наверное, её и правда стоило убрать со стола первой. – я, – на Гроу посмотрели. Цзин смотрел на неё пару минут, а после закрыл лицо руками, не в силах ответить. – прости меня. Прости пожалуйста. Я не готов говорить с тобой об этом, я не знаю-

– Не страшно! – того схватили за плечи, чуть гладя их. – Этот вопрос не так сильно меня волнует! И, и вообще, крепче знаешь - меньше спишь, или как там...? – на это лицо приоткрыли, неловко улыбаясь.

– Меньше знаешь - крепче спишь, – поправили ведьмочку, – но твой вариант мне даже больше нравится. – на это посмеялись. Даже смешки были какие-то неловкие и словно неуместные. Пустота всё глубже пробиралась в сердца. Было как-то неудобно. Духота была, хотя они стояли с открытым настежь окном. Завтра будет дождь, это можно было ощутить по теплу, что ощущалось во дворе. Долгая пауза разделила диалог на "до" и "после".

– Ты ... Ты не считаешь меня отвратительной, Реншу? – встретившись с обеспокоенным взглядом, продолжила. – Просто, ну, ты так стоял рядом, даже пытаясь меня поддерживать и я, – руки приложили к груди. – Я искренне ценю это, правда! Но я привыкла справляться с подобным сама. Я, слушай, я знаю, что отвратительна. Я буквально ем гниль, я не буду обижена, что ты считаешь меня последней мразью или тварью за такое. Я понимаю Гюрена. Он, кажется, совершенно не понимал, что я такое! И, знаешь, я не хочу, что бы в эту ситуацию попал и ты. – виновато проговорили зрителю, после мило улыбнувшись ему. – Я могу показать тебе, что это такое. А потом я уеду. Сама. Мне не будет нужна помощь, я... Я честно справлюсь. Клянусь.

– Гроу, – глаза стоящего вновь наполнились сожалением. Оно было таким ярким, что из него можно было выпить, эти глаза, эти восхитительно дорогие девушке глаза сейчас смотрели на неё так, как на неё никто ранее не смотрел. – я понимаю, что такое ведьмы. Вы... вы не делаете это, потому что находите это правильным. Это буквально часть вашей природы. Я видел, как подобные тебе едят людей. В самом деле, часть трупов свозится именно им, о чём Гюрен не в курсе. – вот как. – Он никогда не видел "настоящую" ведьму. Я –видел. – отведенный ранее взгляд вновь перевели на возлюбленную. Она всё это время смотрела на него, но лишь сейчас потихоньку начала отводить собственную голову в сторону. – Мне очень жаль, Гроу. Мне правда, очень жаль.

– За что? Ты не виноват ни в чём! – заверили мужчину, и он отрицательно закивал.

– Нет, я очень виноват. И перед тобой, и перед Бэннетом, я перед всеми виноват. – на окно опёрлись, словно не в состоянии более смотреть на бесконечную темноту неба. – И перед Цзин Кэ тоже. Бедный мальчик... Бедный, бедный мальчик. – голос начал ломаться, но всё никак не переходил на всхлипы, болезненная тема била больнее любого оружия, что Махханай когда-либо испытывала и она не могла предоставить ничего более, кроме как:

– Нет, ты, ты не виноват. По крайней мере в моих глазах ты не виноват. – уже прикрывая окно, к зрителю подошли ближе, аккуратно сжимая его за пальцы рук. – Все мы совершаем ошибки, Реншу.

– Да, но не такие же! Дорогая моя, как ты не понимаешь, он не должен был сидеть в этой тюрьме! Бедный ребёнок должен был оказаться на свободе ещё двадцать лет тому назад! Я приказал стереть ему память и отправить на свободу! Будь он хоть трижды не прав, будь он хоть трижды бывший мессия, - но он не заслужил подобной судьбы! Никто её не заслуживает! Даже я, наверное, не заслуживаю подобного! Я заслужил на вещи куда хуже этого.

– Не говори подобных глупостей! – возразили собеседнику. – Ты не виноват в этом! Ты попросил Гюрена как положено! Ты ведь не виноват, что он не исполнил приказы! Более того, с чего мальчуган вообще оказался там?

– Ох, Гроу, – перевод темы явно облегчил задачу. – Цзин Кэ это бывший мессия. Если проще - религиозный идол нашей религии. Религии храма. – руки чуть расставили в стороны, словно готовясь проповедовать. – Он - то же самое, что и Лю Сянь, однако он стал слишком стар для своей должности и я приказал его сменить. Мальчишка начал слишком баловать и указывать лишнего, мог натворить делов. Безопаснее всего было стереть ему память и просто отпустить на волю. – тяжело вздохнув, к стоящей подошли, словно надеясь на объятия. – Я так хотел, что бы его оставили в живых. Он, может, не самый честный или добропорядочный на свете ребенок, но он - всё ещё ребёнок. Он был им. И Лю Сянь ребёнок... Многие из них были детьми, Гроу. С ними делают ужасные вещи, заставляя их быть тем, чем они не являются. Ты... ты понимаешь это?

– Понимаю. – расстроенного прижали к себе, сильно сжимая руки на уставшей спине зрителя. Тот тоже обнял её, прижимая к себе. Не найдя ничего лучше - положил голову на плечо, словно это могло унять больно стукающее сердце. – Меня тоже учили быть тем, чем я не есть. Ужасным человеком. Я могу убить кого-то просто потому, что это обязанность. Я продавала людей, я закапывала их живьём, не давая шанса уйти. Я... Я ела родственников тех, кто смотрел на меня с ужасом, сидя со мной в одном трюме, Реншу. Я ужасный человек. Меня, ... Меня даже назвать то человеком сложно.

– Но ты человек. – тело прижали крепче. – Ты человек, Гроу. Может ты не самый хороший человек, но ты человек. Тебя можно понять.

– Тебя тоже можно понять, Реншу. Ты, – помедлив, старшему всё же сказали то, что думали. – Ты не самый правильный человек, не самый добрый. Может, даже, не самый честный. Я не знаю какой ты человек, Реншу. Но ты человек, с которым я хочу остаться, ведь за всё это время ты единственный, кто меня понял.

Глава 23

Второй месяц Льема закончился так же быстро, как и начался. Чаще всего, эти четыре недели ощущались куда дольше, однако смена обстановки принесла настолько много новшеств, что переход из одного дня в другой и вовсе начал обозначаться только небольшими встречами с тем же Реншу. Гюрен особенно не появлялся на глаза, правда девушка и не слишком хотела его видеть. Она не была обижена на него, вовсе, однако Реншу был в нём разочарован. Он мог хоть четырежды рассказать ей, что его расстройства не касаются личностных отношений – но всё-таки мужчина чуть мутнел, когда ведьмочка общалась с теми, кем он был раздосадован. Официантка не хотела расстраивать Реншу. Вовсе не хотела, всё-таки её слова, что были сказаны скорее на эмоциях, в самом деле, очень хорошо обозначали её отношение к нему. Она не знала точно, какой он человек. Не ей судить – хороший ли, но она понимала его и не хотела видеть расстроенным. У него и без неё было полным-полно проблем. Подобными размышлениями не дано было заниматься каждый день, ведь наложницы Гюрена, кажется, и вовсе не знали, что у них что-то произошло. Было ли это удивительным? Тоже нет. Гроулин разбиралась хорошо в очень маленьком количестве вещей, но в человеческих эмоциях, вроде, разбиралась. Её проблема в чтении, ведь читать слишком сложные названия у неё всё ещё хорошо не получалось, откликалась уже чем-то неприятным, ведь наложницы были куда образованнее её. Мало удивительно – они на это место учились, хотя все без исключения получали какое бы то ни было образование, так что легко делали то, на что ведьме требовалось минуты две, три, если не все пять.

– А это? Ну не выдумывай! Все мы учились в школе! – уже знакомый зал. Если бы не дождь, что стукал тонкими полосками по улицам, то расположились бы в саду, а так – в одной из комнат, что находились на втором этаже.

Это был первый раз, когда ведьма вообще очутилась в нём, большие мраморные ступеньки вели наверх, где находилась всё такая же огромная библиотека. Как выяснилось – это архив, совмещённый с библиотекой. Девушки не знали зачем это было сделано, считая это не слишком удобным, а вот привыкшая к хитростям жизни официантка быстро догадалась, что дело здесь, вероятно в том, что искать документацию в гигантской библиотеке не додумается никто! В церкви были книги и хоть девяносто процентов из них были Библиями – найти в них оставшиеся десять было тем ещё самоубийством, а это при условии, что проценты отличались от общей, чёрно-золотой массы. Здесь же все книги были цветными! Нужно было знать, что ты ищешь, иначе – не найдёшь вовсе ничего! Сидела компания в «школьном классе», как его называли девушки. Что они находили «школьного» в доске, висящей на стене, небольшой кафедре и ровно расставленных столах и стульях, было для ведьмы загадкой, однако наложницы твёрдо говорили о «школьном настроении» всего происходящего. Красавицы то и дело протаскивали ей какие-то книжки, открывая всё новые и новые страницы, прося её читать их и то удивляясь, то и вовсе потешаясь над тем, что на прочтение страницы в голос у дамы уходило несколько минут, хотя сами девы могли сразу читать с листа. Такие глупости казались им базовыми, а вот Гроу они, как для неё самой не странно, расстраивали. Почему-то было так обидно, что она не знает чего-то такого «нужного» и «важного», хотя в самом деле: как она могла знать? Удивительно, что она вообще умела читать. С другой стороны, были ли тогда справедливыми эти потешания? Тоже нет. Обижаться на смеющихся и сопереживающих, в каком-то смысле, тоже будет глупым. Ведьме же не пятнадцать, что бы так себя вести? Они не понимают какого это. Разве можно винить их в этом? Даже хорошо, что они этого не понимают. Было бы куда хуже – имей они возможность понять, что она чувствует.

– … Не торопи меня. – пробубнили третьей наложнице Гюрена. Они уже успели назвать свои имена, но Гроу все из них напрочь забыла. Хоть что-то было хорошего в том, что её считали недалёкой – не обижались, если она что-то забывала.

– Ну ладно тебе! – большегрудая дама вздохнула, начав махать около лица веером. Их одежды были такими красивыми и вычурными. Даже странно, как им не жарко! С другой стороны, девушке тоже жарко не было, хотя она находилась в вещи, которая по фасону должна была бы быть парящей кожу! – Все умеют читать, ты тоже! Не выдумывай!

– Я умею читать, – чуть раздражённо заметили той, – просто в голос я читаю не настолько быстро.

– Хорошо, прочитай вот этот вот абзац. – Лисси, которая относилась ко всему с большим пониманием (или хотя бы не хихикала так открыто), ткнула в одну из страниц. Какая-то новая книга, сколько их было? На столе лежало уже семь! Дама видела в своей жизни и больше, но эти были все разные, что явно добавляло ощущения.

– М, в голос? – кивнули положительно. – М-г… – спустя минутную паузу, в голос попытались читать, – «Легенды гласят, – пауза, – что Санд… Сандена- … Санденара-Идиа-ана-Шанг был хранителем… древних знаний… и обладателем магической силы, спосо-обной изменить саму ткань реальности. – текст вроде был не сложный, только вот имя встало поперёк горла. Сосредоточенное личико не обращало внимание, что на неё смотрели с искренним удивлением, некоторые – с сожалением. – Люди приходили к его горе – прочитала слово «горе» неправильно, отчего создалось ощущение, что приходили они не к нему не в жилище – гору, а наоборот, приходили в его наихудшие дни. – с мольба-ами, принося дары… и прося мудрости, однако, лишь немногие удост-…удостаивались аудиенции.» – дамы обеспокоенно смотрели на Гроу.

– Там «горЕ», а не «гОре», – всё-таки проговорила одна из них. – Ты правда так читаешь? Ты не шутишь? – им кивнули отрицательно. – Но как же так? Ты же взрослая женщина! Как ты можешь не уметь читать? Это же базовый навык!

– Я училась читать в церкви, – объяснили им. – Я не ходила в «школу». Ко всему, я ведь умею читать, да, не быстро и не в голос, но умею. – виновато опустив голову, после подпирая щёку рукой, промямлила, – Хорошо, что вообще умею, научили меня и то, по доброй воле Благодетеля. – ей хотели возразить, но в комнату вошла До. Последняя оказалась удивительно милой и приятной девушкой. Гроулин все ещё испытывала некоторое отвращение, глядя на неё, не в состоянии забыть те слова, что говорили про девочку. Эти старые воспоминания ударяли в голову сильнее нового ножа, не позволяя смотреть на девочку так же. А ведь если бы не вовремя замеченная хорошая структура черепа, то именно Гроу доедала бы её труп ночью, в трюме. У белокурой красотки хотели забрать лёгкое и почки, последние даже сейчас хорошо демонстрировали свою работу.

– Красотулечки мои! ~ – щебеча, та зашла в комнату, держа в руках поднос с чашками и чайником. За ней зашли и остальные наложницы Гюрена, многие из них принесли сладости или ещё чайников. Чашек хватило бы на всех, даже на Гроу. – Давайте, откладывайте учебники, у нас перемена!

– Чего перемена? Власти? – непонимающим тоном уточнили у зашедшей, что заставило многих посмеяться. Кроме самой ведьмы, она спросила полностью серьезно, думая, что имеется в виду именно это! Однако нет, судя по всему, они говорили о другом.

– Ха-ха, ты чего? – пятая из наложниц поставила подносы на стол, уже откладывая стопки книг. – Школьная перемена! Мы отдохнем от книжек немного и поговорим! Вы же уже почитали, верно? – ей закивали, и та похлопала в ладоши.

Гроулин всегда хорошо относилась к проституткам, любовницам и наложницам, те тоже хорошо к ней относились, ведь она ни коем образом не претендовала на их мужчин и женщин, да и была на несколько рангов ниже внешне и внутренне, так что даже приблизительной конкуренции никто не ощущал. От этого получилось, что девочки любили её куда больше мужчин и хоть потешались немного – искренне поддерживали и пытались помочь, как понимали и могли. Порой это было даже обидным, но разве можно чувствовать себя оскорбленной, когда ты здесь – неправильная?

– Замечательно, тогда налетайте! Чай уже на столе. – тот потихоньку разливали по кружкам. – Айко, я жду от тебя рассказов! – та глянула на свою подругу, Айко – одна из тех, у кого были родинки на лице. Замечательная девушка и очень милая, даже сейчас красиво раскладывала печенья и сладости по тарелке, словно стараясь сделать композицию.

– Ой, да было бы там что говорить, – махнули рукой. – встреча как встреча.

– Ну, что значит «встреча как встреча»?! – возразила Лисси, которая уже села за один из столов, протягивая руки к выпечке, которую почти тут же укусили, начав экспрессивно жестикулировать. Женщина часто так делала, Гроу даже замечала, как она пару раз чуть не врезала людям по носу. – Мы тут, значит, сидим ничего не знаем, пока ваша компания сходила всё узнать, а ты ещё и делиться новостями не хочешь?!

– Лисси, не бушуй так. – Дороти миловидно похлопала глазками и тоже села рядом. Гроу к ним не садилась, вновь опуская голову к книге, которую ей дали читать. Она не до конца понимала о чём она, но написанное в ней было до того странным, что становилось даже интересно. Девушка будет вовсе не расстроена, если узнает, что это – детская книга. Когда в прочитанном у тебя Библия, дневник собственной умершей матери и несколько абзацев из детских книжек, которые ты сама и носила из библиотеки – жаловаться на то, что какое-то чтиво тебе не подходит – глупо. – Но, правда, девочки, – продолжила красавица, – я, Лисси и наша любимая Юки совершенно не знаем, как там всё прошло!

Все названные уже сидели рядышком, готовясь слушать. Столы сдвинули вместе, формируя этакий круг, в центре которого и поставили подносы со сладостями. На стулья положили подушки. Излишество, в самом деле, лучше бы на одежду пустили, ей богу! Читающая плохо понимала к чему им все эти подушки, туфли, заколки, укладки, наряды, макияжи без повода и украшения. Это казалось ей глупым. Что, если тебе вдруг понадобится сбежать? Ты ведь не будешь забрать всё это с собой. А если будешь – то никуда сбежать и не выйдет. Когда сбегаешь, первым делом нужно изменить внешность, надев, к примеру, парик, и подкрасившись. Так, если ты даже не успеешь, можно будет представиться другим человеком. В порыве дела или погони никто не будет высматривать как ты выглядишь или как пахнешь – ты не тот, кого они ищут и тебя, как минимум на минут десять – отпустят. Этого может быть достаточно, что бы уйти, или спрятаться. А это? Яркие наряды совершенно не подходят для такого! Особенно с такими слоями одежды. Кимоно в принципе не казались слишком удобные, больше напоминая халат. Такой ведь и развязаться может в процессе быстрой погони... Хотя никто из девочек не бегал. Может поэтому они носили такие платья? Красивые, тут, конечно, ведьма не могла ничего сказать. Они действительно были по-настоящему выдающимися, прямо, как эти самые женщины, сидящие рядом с ней и щебечущие о чем-то своём. Их не особо слушали, да и история, что написана в книжке, может и была интересной, но копаться в собственных рассуждениях было куда занимательнее. Слушать сплетни – полезное дело, но только не здесь. Гроу не понимала, в каком положении она находится, но не в положении наложницы – это точно. Это ей уже несколько раз обозначили, да и понять это можно было как минимум потому, как к ней относится Реншу. Реншу... В самом деле, по нему даже соскучились немного. Странным было ловить себя на таких мыслях, с другой стороны, он был единственным, с кем Гроу могла поговорить о всяких специфических вещах не опасаясь, что её не поймут или посчитают сумасшедшей. Ироничным было, что самый «праведный» из них и был тем, кто понимал худшего из всех, кто находится сейчас в комнате. Того, кто даже не верит в их религию, того, кто не имеет совершенно никаких моральных ценностей за своей спиной. У ведьмы их точно не было. По крайней мере, она была убеждена в этом на все сто.

– ...Гроу? – та так задумалась, что и не заметила, как её дёргали уже минуты две. Как только на вопрошающую глянули, До улыбнулась шире, кивая к столу. – Садись к нам! Что ты тут сама сидишь?

– А, да вы сидите, разговариваете, вот я и решила, что не буду влезать. Почитаю, вот. – её погладили по голове. У Дороти были очень мягкие руки, да и пахла она парфюмом.

– Не говори глупостей! – кивнули ей, – детские книжки можно забирать из библиотеки, почитаешь вечером. Поговори с нами! – ведьма лишь неловко улыбнулась, смотря на компанию.

– Если не хочет, пусть не идёт, чего ты её заставляешь? – кажется, говорившую звали Чжэнь. У неё так же было несколько родинок на лице, часть из них были схожи с теми, что были у самой ведьмочки. Дороти, лишь недовольно закатила глаза, сложив руки на груди.

– Ну ладно тебе, Чжэни-и.…~ – красавица часто использовала всякие милые прозвища и обращения к людям. В этом не было особого смысла, но никто не протестовал. Подобное казалось очень милым.

– Ой, не начинай. Не хочет – не надо. – возразили той, однако сидящая в книжках встала и подошла к ним, присаживаясь рядом. Дороти это явно оживило, и она быстро прибежала, садясь на своё место, довольно складывая ручки вместе. Чжэнь лишь фыркнула и вновь глянула на Айко.

– Да, раз уж все в сборе, – мило промурчала та, – вчера я была на встрече с наложницами Чен Вэя, одна из его новых фавориток, Линь Мэй, очень уж ревнует к новенькой. ~

– Новенькой? – оживлённо уточнила Юки. – У него есть новенькая наложница? Это уже какая? Восьмая по счёту? – ей кивнули положительно, и девушка посмеялась, её цвет кожи очень красиво играл на свету, был чем-то похож на цвет какао-бобов, настолько красивым он был. – Ой, милая, это он всё тебя заменить пытается! Никак не уймёт душевную боль. ~

– Ой, не знаю-не знаю, – кокетливо заговорила Айко, – евнух, – убирая вопрос. До, заметила сама, – ну тот, который Хао, – ей закивали, явно вспоминая, кто это был. Гроулин понятия не имела, кто были все эти люди и слушала просто потому, что, даже не зная имён, слушать драму – всегда интересно. – он так обрадовался, когда увидел меня! Ой, ты что, столько комплиментов никогда в жизни не получала! ~

– А у этой новенькой было такое симпатичное платье, кстати! – влезла во всё это Мэй-Лин, именно она при встрече начала возмущаться на Гроу, но поняв, что дама мало того, что не во вкусе мужчины, так и сама в нём не заинтересована – оказалась более чем приятной, насколько это могло быть так в её случае, собеседницей. У неё была белоснежная кожа, хотя и оценить её можно было всего-то на семь. Хотя, ведьма понимала, почему она сошлась с Гюреном – скандалили эти двое одинаково. – Ой, настоящий верх искусства! Хотела бы я себе такое платье, даже сегодня бегала смотрела ткань, но ах, ничего подходящего не нашлось. Надо бы вспомнить, как оно называется, хм...

– Не удивительно, что та была при параде! – заметила на всё это Лиана, была близкой подругой Кхи-Со, одна из самых рассудительных и спокойных наложниц, третья, с тёмным цветом кожи. Делились они почти равномерно, светлых было на одну больше, чем тёмных. Гюрен явно не дискриминировал по цветам и оттенкам, за то в фигурах выбор у него был настолько специфичный, что подобное вольновство было даже впечатляющим. Не понимала только Гроу, как дочь лекаря-фармацевта могла оказаться на подобной должности, хотя, может там всё было глубже, чем просто выгода? – Это ведь была её первая церемония! – хорошо общаясь с Айко, та тоже очень много всего знала про церемонии и часто поддерживала беседы последней о них.

– М, ну как на первую церемонию, платье у неё было так себе, – заметила Мэй-Лин, – у меня платье было куда лучше. ~ – девочки посмеялись. – Ну что? Её было розовым, я бы даже сказала бледным! Совершенная безвкусица, хотя орнамент в волосах был, вынуждена признать, даже ничего.

– А мне кажется, что для «Дарственной церемонии» наряд был очень даже подходящим! – возвращала Айко. – Розовый цвет символизирует невинность, покорство и краткость. Именно такими и должны быть правильные наложницы, разве нет? ~

– Ну, – уже хотела возразить Мэй-Лин, однако. До её перебила.

– Гроу, а ты знаешь, какие церемонии есть у наложниц? – ведьмочка оторвалась от транса и покачала головой отрицательно. – Как не знаешь?! А разве ты Реншу не наложница?

–... Да я, честно говоря, понятия не имею, что я ему такое. – спустя паузу, промямлили ей.

– Ну как так? – возмутилась Айко. – У тебя не было дарственной церемонии? Тебя не омывали? Ты не проходила церемонию «принятия»? Тебя не записывали в наложницы? – на всё это кивнули отрицательно. – ...как странно!

– А разве у Реншу могут быть наложницы? – вдруг влезла в диалог Лиана, поправляя собственную причёску.

– А разве не может быть? Были же! – знахарь, как изредка ещё называли лекарей, покачала головой.

– Это мы знаем, что они были. Мы здесь живём, поэтому и знаем, а вот за рамками храма об этом даже не все министры знают! – выдержав паузу, добавила. – Ту же Уми-у-Лай записывали в документах как наложницу, только вот, кажется, не как наложницу Реншу. Вы её знаете, она такое хорошо запоминает.

– А кстати, как там она? С мужем всё хорошо? – Мэй-Лин выглядела заинтересовано. – Я с ней на рынке виделась, а так и не спросила, мы с ней говорили про ткани, ткани, она хочет у Мин-Су новый наряд заказывать, то я ей помогала выбирать себе фасон. ~

– Да, говорила с ней сегодня утром! Он ещё не её муж, но всё к этому идёт, хи-хи. Всё хорошо, новый наряд шьёт к помолвке. ~ – после слов Чжэнь девочки даже запищали, не все конечно, однако выглядело это даже глупо.

– Вот об этом я и говорю! – встряла Лисси, – Если Уми-у-Лай была наложницей Реншу, притом одной из тех, кто с ним всё ещё дружит, что само по себе до безумного странно, как у неё может появиться муж? Она ведь ... Ну, не знаю, не болела, ничего. Реншу просто ... Отказался от неё? – на это озадаченно закивали головой. – Странный он какой-то! Вы его вообще часто видите? Я его только на проповедях вижу, а ещё иногда он к министрам ходит, бумажки носит. – откашлялась, объяснившись. – Это я из-за того, что часто с Гюреном сижу знаю.

– Ой, кстати про это! – Айко вспомнила что-то, неожиданно переведя тему. – Кэйко, это которая одна из младших наложниц, как я думаю, господину Чен Вэю не верна. ~

– Да как?! – возразила. До, приложив руку к груди.

– А вот очень просто! Я уже который раз вижу, как за ней ухлёстывает один из гвардейцев. Он как раз скоро в «отпуск» собирается, так вот Хао рассказал мне, что он к ней в комнату залазит по ночам! – Мэй-Лин даже ойкнула.

– Что, прям через окно?! – ей закивали положительно. – Святая мессия, как же романтично! ~ – прямо засветилась та.

– И опасно. – хмуро заметила ведьма, аккуратно беря в руки чашку. Та уже чуть остыла и не была таким уж обжигающим куском порцеляна. – Ну что? Спина потом болеть будет, можно зацепиться и свалиться, тебя поймают. Что бы безопасно пролезть надо и вовсе очень хорошо знать, что под тем окном находится, что бы случайно не создать слишком много шуму! Лазить через окна – идиотская идея. Легче подкупить охранника.

– Ох, да, Хао он подкупил, но всё равно лазит через окно. – посмеялась на это Айко. – Её покои находятся ближе к стенам, он перелазит через них и прямо к ней в окошко, представляешь? ~ А потом тихонько уходит под покровом ночи, что бы его ни заметили! – на это фыркнули. – Ну чего ты?

– Мужики не терпят измен. Если он узнает – ей голову прострелят. – До обеспокоенно посмотрела на Айко. Та даже задумалась.

– Она планирует жить с этим гвардейцем вместе, – встряла Чжэнь. – правда я ума не приложу, как она собирается уходить к нему! Гвардеец, министру не ровнь! С её рангом она ни за что в жизни не сможет быть с ним!

– Бедняга, – пробурчала Лисси. – как думаете, что будет делать?

– Ёбу даст. – на неё посмотрели удивлённо.

– Ты, что, совсем ненормальная? С ума сошла?! – однако Гроу перебила Мэй-Лин.

– Не кати на меня бочку, пока порох не выгрузишь, – отпив, объяснила, – я разбираюсь в маленьком количестве вещей хорошо, но в шлю-? ... любов? - – все её попытки назвать женщин прерывала до, экспрессивно показывающая, что выражение нужно сменить. – ...эээ, наложницах, – на это слово кивнули. – разбираюсь вроде неплохо. Вернее, в их «ранге», хотя, по-моему, это просто «ценность», говоря проще то, сколько за тебя готовы заплатить. И единственный способ снизить эту цену, если ты не хочешь калечить себя, ломать нос, вырывать глаза, выламывать зубы, ломать ноги, – кажется, Гроу вспоминала, что делали мужики с женщинами на продажу, отчего её лицо приняло жутко задумчивый вид, – переламывать рёбра, протыкать лёгкое, рожать, в конце концов, – на этом, список, кажется, был закончен, – то из оставшегося у тебя либо смерть, чего мы не хотим, либо схождение с ума. Никому не нужно больное потомство, особенно психически. Ещё меньше мужикам нужна баба, за которой нужно приглядывать. Вас не для того купили, знаете ли. – слушающие это переглянулись.

– Во-первых, нас не покупали, а во-вторых, ам, ты же не думаешь, что она сойдёт с ума? Она полностью здоровая девушка! – ей улыбнулись.

– Э-э-э, нет, дорогая моя, действительно сходить с ума это не интересно. Я думаю, она сделает вид, что сошла с ума! Так, её цена упадет достаточно, что бы она была хороша для гвардейца и сможет быть с ним! Понимаете? – те переглянулись.

– Не очень... – честно призналась ей До.

– А я вот поняла, – закивала Лисси. – знаешь, думаю ты права! Хоть ты и фразируешь это странно, всё равно в словах есть смысл! – Гроулин улыбнулась сидящей. Они покивали друг-другу. – В любом случае, мы посмотрим, но я ставлю медяк, что она окажется права! Её план звучит надёжно!

–... ещё бы не звучал, – пробурчали себе ели слышно под нос, – мы этой схемой лет пятнадцать манипулировали, а вы...? Эх, аматоры. – сёрбнув из кружки, девушка посмотрела на наложниц. Те всё ещё переглядывались, но неловко вздохнув, всё-таки нашли куда перевести тему.

– А вот я вспомнила, какую ткань видела на рынке! – начала Мэй-Лин, – Шёлк! О, такой красивый, яркий! Белого, такого даже, карамельного цвета! Ох, святая мессия, такой ещё найти нужно! – любовь к тканям у этой мадам была, наверное, такой же, как и Мин-Су. Они обе прямо светились при упоминании подобного, – Ах, не был бы он только такой дорогой, в последнее время подорожал ещё больше! Так и никаких денег не него не хватит! – тихонько пробурчала. – Неужели нельзя продавать его дешевле?

– Нельзя, – заверила её Чжэнь. – шёлк ведь не в столице производят! Вот, что в столице, то тут и дешевле, а шелк дёшево был у меня в городе! Там целые плантации! – дама недовольно фыркнула на это.

– Шёлк –это плохая ткань. Не понимаю смысла много платить. – укусив печенье промямлили сидящим.

– Почему? – мило проговорила ей До. – Она мягкая, хорошо пропускает воздух, дышит, ещё и такая красивая!

– Это то да, – улыбнулись той, – только кровь от неё отстирывается невообразимо плохо, а её способность «пропускать воздух» - совершенно бесполезная! Что, если будут морозы в минус двадцать? Ты как себе представляешь походы в шёлковом платье по снегу? Это же глупости! Более того, шёлк отбивает свет, он легко заметен в помещении!

–... Да ты не волнуйся так! – озадачено проговорилась белокурая красавица, – Нижнее бельё из шелка надевают только к министрам на ночь, да на праздники! Эту одежду очень хорошо отстирывают! – мило закивали той, совершенно не понимая суть её претензии. – Снега тут вообще нет...! Ну, как, он есть, но как в Линбурге тут не бывает! Поверь уж мне!

– М. – только и выдали ей, кивнув. – Теперь ясно. Вопросов нет. – они были, но задавать их казалось совершенно бесполезным. Дамы совершенно не понимали суть её вопросов, да и, кажется, смотрели не на практическую цель, а на внешность вещей, что само по себе – идиотизм. Вещи должны быть практичными и желательно – хорошо стираться, даже, если мочой.

– Думаешь белый подойдёт на помолвку? – вернулись к предыдущей теме. – Он, конечно, символизирует чистоту, но думаю, на помолвку лучше брать красный! – Мэй-Лин закачала головой и согласилась.

– Да, может быть. Всё-таки красный – цвет счастья, плодородия и страсти! А если на нём есть белые орнаменты? О, это будет просто волшебно! – Айко закивала отрицательно.

– Нет-нет, на помолвку женщина должна носить исключительно красное! На свадьбу традиционно розовое, изредка белое. Красный тон должен обязательно присутствовать в образе обоих из супругов, иначе получается, что лишь один из них хочет принести счастье в семью?

– Главное, что бы не синий! – завернула всё это Чжэнь. – А то выйдет, что у них траур!

– Тогда уже чёрный, – посмеялась До. – раскаиваются перед тем, как обручиться! – девчонки посмеялись.

Вся эта символика цветов казалось глупой. Красный – страсть, плодородие, счастье? Но что насчёт крови? Разве она не была красной? Конечно, была и венозная кровь – синяя, но её было куда меньше и большинство из тех, кого ранее знала ведьма – могли и не знать, что у них есть не только артерии, но и вены. Кровь была красивой, яблоки были красивыми, природа сама по себе была прекрасна, если смотреть на неё в моменты, когда тебе нет на что отвлечься. Так, синий не мог означать грусти в глазах Гроу. Прямо, как и черный, в понимании ведьмы, оба этих цвета всегда были рядом, в глубине синего моря, в тишине чёрного неба, что прячется под грозными тучами, в тёмном трюме, в котором лишь ты один знаешь, что происходит и в ночи, которая могла быть единственным временем, когда ты мог поспать. Это не было грустным, это просто было. Время спокойствия, тишины, умиротворения и сна. Вот, что означали эти два цвета. Белый? Неоднозначный цвет, показывающий чистоту и невинность, хотя в нём же хоронили мёртвых и порой обручали живых. На платьях часто были белые орнаменты и хоть небольшие – они означали ту самую безгрешность, коей пытались наградить мёртвого человека после того, как он отбыл свой долг. Белым был сахар, помогающий заваривать трупы в напитки, белыми были наркотики, что убивали людей и помогали расслабиться, белой была пудра, помогающая скрыть недостатки... И белым был тот, кто никогда не видел людских проблем, ведь давно умер от обезвоживания или холода. Порой умершие были оранжевыми или фиолетовыми, ни то, ни то не было приятным, хотя, кажется, оба этих цвета имели более чем позитивное значение в местной культуре. Так оранжевый был символом очищения, энергии, силы, хотя тихонько идущей по коридорам, после окончания длительного разговора, напоминал скорее джин, который забирал всё из выше сказанного от того, кто решался постоянно пить его. Фиолетовый, или, скорее пурпурный и вовсе означал богатство и власть, силу, благородство! Но всё из этого меркло рядом с воспоминаниями о том, как душили верёвками шеи виновных и не очень людей. Их лица были фиолетовыми, потом синели. Забавно было думать, что цвет этот удушал, будучи при этом символом власти и духовности. Был ещё зелёный, но с ним девушка была даже согласна – радость, плодородие, молодость, цветение. Неплохо, ведь яд – тоже сделан из растений. Любая вещь может убить тебя, омолодив тебя на пару минут перед смертью. Знахари вот, носили жёлтый. Цвет радости, счастья, силы, богатства. В комбинации с зелёным их форма означала счастливую молодость, если так подумать: очень подходит для лекарей. Забавно даже находить подобные символизмы в среде блужданий по большим коридорам, если те можно было так назвать. Больше похожи на террасы, что было замечено ранее, они не слишком скрывали от чужих глаз. Только вот в той части, в которой сейчас была Гроу – почти никогда никого не было. Разве что уборщицы, которые чаще всего просто чистили мрамор. Общая меланхолия, которая всё кусала, душу потихоньку прошла, как только перед лицом возникло до странного знакомого выражения лица. ... Цзин Кэ? Тот самый? Бедный мужчина теперь казался даже довольным! Он явно выходил из сада, держа в руках небольшую корзинку с какими-то ягодами, под подмышкой тащил книгу. Тяжёлые, перекатывающиеся шаги словно намекали, что ходить ему тяжело, а глубокое, прерывистое дыхание окончательно ставило на место то, кем он был. Да, тот самый мужчина, который ещё не так давно сидел в клетке, смотря на мир из-под тяжёлых, опухших век. Сейчас же он выглядел счастливым. Искренне счастливым. Белая одежда словно намекала на неизбежное, но она не требовалась, что бы догадаться о том, что это произойдёт скоро.

– О, здравствуйте! – мило поздоровался тот. У него был удивительно приятный голос, как для человека, которым он был. Даже несмотря на всё это время, он всё ещё был хорошо поставлен. – Вы что-то ищете? – всё это время смотрящая на него озадачено Гроу ни слова не проронила. – Ой, ну, что вы смотрите на меня, словно призрака увидели? Я ведь здесь уже так давно!

–...разве? – на подобное замечание посмеялись.

– Ах, ну конечно! Я живу вон в той комнате, разве вы не помните? – он указал на коридор. Это была та комната, в которой раньше жила Гроулин. Она не хотела там жить, но теперь эта история точно не складывалась. Давно это сколько? Месяц? Два? Три? Год? В прочем, зачем она задаётся этим вопросом, если видела этого человека не так давно в тюрьме, уже наперёд понимая, что он умрёт через несколько дней! Это ощущение, кстати, никуда не делось. Он все ещё пах, притом все так же съедобным, что было в корни своего отвратительно.

– А где вы жили до этого? – поинтересовались у него. Мужчина уже хотел было ответить, но задумался.

– Хм! Знаете, пока вы не спросили, я даже не думал над этим! Давайте я отнесу мою корзинку, и мы продолжим этот диалог? – ему кивнули и тот радостно замахал головой, быстро уходя в помещение. Он даже двери не закрывал, оставляя Гроу стоять и ждать. – Так! Я вернулся, – не прошло и трёх минут, – что вы там спрашивали? – улыбнулись ей.

– Где вы жили до этого? Я... Знаете, я никогда не видела вас здесь, вот и интересуюсь! – мило улыбнулись ему.

– Ах, вот как! Ну, это забавно, я вас тоже совершенно не помню, где вы живёте? Где-то в городе? – ему кивнули, отрицательно указывая на комнату, где она спала. – О, так вы жена советника? О, как очаровательно! Господин... О, я совершенно не помню его имени, но это не так важно! Я так рад наконец-то познакомиться с вами! Я почему-то был уверен, что вы блондинка, но в таком образе вам даже лучше! – ей мило пожали руку. Стоящая там официантка совершенно запуталась. Супруга? У Реншу была супруга? Блондинка? Во-первых, у него не было жены! В самом деле, сама эта мысль почему-то даже разозлила Гроу, но поймав себя на этом, ей пришлось смахивать собственное раздражение. И к чему она вообще ревновала? К мужчине, с которым спит в одной постели? – О, вам не стоит смущаться! Он замечательный мужчина! Мы с ним достаточно мило разговаривали не так давно!

– Правда? – это было интересным. Зритель казался ей задумчивым совсем недавно, буквально сегодняшним утром, а тут оказывается, что он с этим другом даже говорил?

– О, да! Он вежливо напомнил мне, где я! Болезни могут так сильно ударять в голову, вы знаете? Он был так мил, предоставил мне эту комнату! За мной даже ухаживают лекари! Я могу жить в храме, пока мне не станет лучше, разве может быть что-то более великодушное? Не многие даже могут зайти в его стены, а эти милые люди даже предоставили мне комнату? О, это так замечательно! – он буквально светился. – Только вот, я совершенно не помню своё имя. Господин советник сказал мне, что мне не стоит об этом беспокоится, но теперь, когда вы напомнили мне об этом, я начинаю думать, что мне стоит знать, как зовут мою персону!

– ... Вас случайно не "Кэ" зовут? Цзин. Цзин Кэ. – попытались подтолкнуть к этой мысли, на что тот задумался и ответил.

– Нет, нет, это звучит совершенно неправильно! Как я могу быть тем, кто ранее носил в себе дух великого дракона? Такой невежда как я - оскорбление для него! – выдержав паузу, добавил. – Хотя я вынужден признать, это имя кажется мне удивительно знакомым, в самом деле, у меня даже начинает болеть от этого голова. С другой стороны, она у меня всегда болит, когда я-...

"– У Реншу есть жена? – Гроу потихоньку ушла уже в собственные мысли. Хоть она и пыталась сделать вид, что ей всё равно на то, с кем Реншу какие отношения строит, всё равно, ревность внутри неё была удивительно сильной и это смущало даже её саму. Подобные чувства были ей совершенно не свойственны! – Но как? Он ведь постоянно работает, и ... С другой стороны, может она живёт в другом городе, пока он решил просто поразвлечься с какой-то прошмандовкой вроде меня? Правда, тогда не ясно, зачем он отдал мне ключи от комнаты, он так уверен, что его жена не вернётся? Да нет, не похоже на Реншу, он даже самый минимальный риск обдумывает по два часа. Да и вообще, будь это так, наверное относились бы ко мне иначе, тот же Гюрен и.… – мужчина махал кому-то сзади ведьмы, только теперь она решила прислушаться."

– Да, да, конечно, господин советник! Вы правы, наверное, это просто мигрень. Буду премного благодарен, если вы вызовете мне лекарей, да! О, благодарю! Спасибо большое! Да и пойду я уже действительно в комнату, весь этот дождь просто морит мне голову! – ведьма лишь сейчас заметила, что он был мокрым. Почему-то она совершенно не обратила на это внимание, лишь теперь наблюдая, как бывший мессия тихонько ушёл в свою комнату, оставляя девушку одну в небольшом проходе.

Узкий коридор, он вёл к тому самому проходу к комнате, которую использовали для того, что бы оставлять в ней обувь и верхние вещи. Так, к примеру, делал Цзин Кэ. Вместе с тем ощущение от сдавливающих стен было странным. Сами стены не смущали, но вот взгляд? Повернувшись, она увидела за собой зрителя. Реншу стоял, смотря на неё с улыбкой, с которой он смотрел на всех министров, которые заходили к нему в кабинет. Эта же улыбка проследовала его на проповедях и, судя по всему, в коридорах он тоже так улыбался. Однако, было в ней что-то неправильное, не то, что бы ненастоящая улыбка была для ведьмы новостью, она сама грешила этим постоянно, если не почти всегда, однако взгляд Реншу почему-то даже ей казался неправильным. Так не смотрели на друга, или знакомого, нет, так смотрели на жертву. Так смотрели на того, кто полностью находится в твоей власти и на того, кто не способен даже подумать о том, что бы изменить её на что-то другое. Спустя неловкую паузу, к стоящему повернулись торсом и ему тоже так улыбнулись. Проповедник был одет в кимоно, цвета вина. Сегодня без хаори или других излишеств. Почему-то всё это натолкнуло на мысли о цветах, красный - символ страсти? Розовый - невинности? Из всего этого получается, что цвет вина - означает искушение. Смотря на Реншу... Да, он был тем ещё искусителем, хотя и не применял свои тактики на Гроу. Интересно, правда, почему не применял?

– Не смотри на меня так, пожалуйста. – вежливо проговорил ей мужчина. Смотря на него и более не витая в собственных мыслях - его глаза казались куда менее страшными, хотя в них всё ещё осталось что-то от той эмоции. Возможно дело было в улыбке.

– Кто бы говорил? Ты первый прекрати. – сверля взглядом противника, ему улыбнулись шире и тот достаточно быстро убрал странное выражение, чуть расстроенно уточняя:

– Тебе не нравится моя улыбка? – чушь! Конечно, Гроу нравилась его улыбка, но только настоящая! Она видела её, это прекрасная эмоция, которую Реншу испытывал до глупого редко, но от того она казалась настолько важной и ценной, что один лишь её вид заставлял сердце биться чуть чаще.

– Чушь! Мне не нравится, что ты лыбишься без повода, а если этого не учитывать – то твоя улыбка очень красивая. – честно признались ему, теперь тоже улыбаясь искренне. Каким же он всё-таки был красивым... Не удивительно, что вокруг него всегда бегали почитательницы. Вернее, девушка слышала, что они бегали. Пару раз видела, но лишь мельком, никогда не успевая насмотреться, ни на него, ни на них.

– О, что ж, для меня повод есть. Ты – мой повод улыбнуться лишний раз. – это был до глупого простого комплимента, но ведьмочка несознательно улыбнулась на него шире, у неё даже чуть покраснели щёки, что заставило самого зрителя расцвести чуть ярче.

– Ты улыбался до того, как увидел меня. – закономерно заметили ему, и он вскинул вверх руки, которые до этого держал за спиной, тихонько бурча и подходя ближе.

– Ой, ну ладно тебе! Всю романтику мне портишь, женщина! – уже подойдя ближе, ей неловко улыбнулись, смотря на знакомое ему, веснушчатое личико. То выглядело чуть расстроенным. – ... Я понимаю, что подслушивать неправильно. Но лучше я уже скажу, чем промолчу. У меня нет жены. Ты единственная женщина, с которой я так близко общаюсь. – в этот момент, на него глянули обнадёженно, но этот огонёк почти сразу потух, расплываясь в оправданиях.

– Ну, в это немного трудно поверить, – руками начали жестикулировать, словно это помогало собрать слова в кучу. До этого смотрящая наверх теперь, по привычке, смотрела в пол. Она всегда так делала, когда рассуждала, порой глядя на стены. – имею в виду, я тебя особо не знаю и ты бы мог, например, отправить свою жену куда-нибудь в другой город, что бы она тебе ни мешала, а сам-

– Было бы глупо с моей стороны надеяться, что она не узнала бы. Да и ко всему, если у меня есть жена, зачем мне искать себе любовницу? – справедливо заметили ей. – Имею в виду, я в каком-то смысле понимаю тех, кому быстро наскучивает один человек, но мне настолько трудно сходиться с людьми, что я даже не был уверен, что смогу найти кого-то, кто не будет бесить меня постоянно! – после, на лице возникла глуповатая гримаса. – А потом появилась ты.

– Мне сложно верить тебе. – признались ему. – Однако, сказать тебе, что ты не прав, или, что у меня есть хоть какие-то минимальные доказательства того, что ты лжёшь – тоже не могу. Их нет. Все в принципе очень удивлены тому, что я есть.

– Конечно, за мои двадцать с чем-то лет правления здесь у меня не было никого, про кого знало бы столько людей, сколько знает про тебя. «Наложницы» обычно сразу обозначали кто они, там вопросов не было. – наложницами их назвать было трудно. – А вот так ты? Ты это что-то другое. О тебе никто не знает, ты, знаешь, есть, но тебя нет.

– Ты, что, прячешь меня от всех? – чуть недовольно уточнили у зрителя, на что тот даже замер, задумавшись.

–...Хм. Знаешь, да, похоже на это. – теперь он выглядел обеспокоенным. – Если тебе не нравится это – скажи, я... Боги, я совсем не думал об этом в таком ключе, я- – однако его резко взяли за шиворот, затащив в закрытый коридорчик. – я-

– Не волнуйся. Меньше знают – крепче спят. Я не против такого. – выдержав паузу, заметила, – Ко всему, я знаю настолько не много, что могу испортить твою репутацию этим, а этого я хочу меньше всего. Ты этого не заслужил. – после, на Реншу глянули, аккуратно поправляя ему причёску.

–...можно я обниму тебя? – только и смогли выдавить, получая милые кивки в ответ. – Всё. Теперь я доволен. О, нет, погоди. Ещё в щёку меня поцелуй. – видя смущённое, но улыбающееся лицо, попросил чуть жалобнее. – Ну пожалуйста, разве я так о многом прошу? – получив то, о чём просил, начал чуть глупо хихикать и довольно улыбаться, после ощутив, как на его плечо положили голову.

°°°

«– Как же хорошо, что мы об этом поговорили! – уже выходя из кабинета, думала про себя ведьма. – ... я совершенно выела бы себе мозг этим вопросом!»

Нежелание признаваться себе в этом было, но раз уж они решили этот вопрос – то ругать саму себя за то, что она беспокоилась без причины – можно. Действительно, у Реншу не могло быть жены, но он и не ставил вопрос ребром «ну как я могу лгать тебе?», ведь он мог. Они оба понимали, что он мог. Вместе с тем аргумент был в другом: у него было семь «наложниц», со всеми из которых Гроу так, или иначе, познакомилась. Эти говорливые женщины уж точно бы сказали ведьме, из всех людей, что у него есть жена! В это верилось, они были теми ещё болтушками и не скажи ей об этом одни, скажут другие. В конце концов, лекари бы сообщили ей, ведь посчитали бы важным проверить всё, что могут. Особенно, такой важный аспект, как жена! Но нет, ничего из этого не было. Реншу даже пообещал ей, что готов отрубить сам себе голову, если лжёт ей подобным образом, что было, конечно, излишеством, но его искреннее беспокойство поддельным не казалось. Он банально говорил иначе, когда правда беспокоился. Куда менее четко и вместе с тем, путался в словах. Он казался официантке таким милым, когда искренне беспокоился, о, порой ей хотелось обнять его и просто прижать к себе, что бы он перестал думать о такой ерунде! Вспоминая ерунду, Гроу только сейчас вспомнила, что хотела спросить по поводу Цзин Кэ. Реншу отвлёк её разговорами о том, что у него «есть жена», но вернуться в офис и спросить не предоставлялось возможным. Туда зашёл какой-то из министров, кажется, тот самый, у которого вчера появилась новая наложница. Зашёл он сам, но с папками. Это, вероятно, надолго. Лучше будет уже подождать до вечера и тихонько, наедине спросить.

Решив не стоять в коридоре как мёртвое тело, лежащее Умброй на средине улицы, женщина пошла вперёд. Было совершено не ясно куда она идёт, ибо никакого конкретного места назначения не было – однако достаточно быстро решение было найдено. Сад! О, в него всё хотели сходить, но у неё всё никак не получалось, а сейчас там даже шёл дождь. Он никак не прекращался и от него начинала даже болеть голова. В Линбурге редко дождило, как казалось Гроу, особенно так долго. Здесь же, это был то ли второй, то ли третий раз за месяц! Реншу, конечно, её в письмах предупреждал, что у них часто идут дожди, но девушка никогда не задумывалась о том, насколько часто! Вот и сейчас, тихое падение капелек стукало по крышам беседок, создавая небольшой, ели слышный стук. Под подобное было бы хорошо спать и, в самом деле, возможно пойти вздремнуть могло быть хорошим решением! О, у ведьмы так болела голова, особенно во время перемен с погодой. Зенис и Льем были для неё просто невыносимым периодом! Хотя, дело было ещё и в том, что она давно не ела гниль. Как не противно было думать о таком – последнее всё же было частью её природы, и ранее живущая на подобном питании теперь испытывала явный дискомфорт. Хороший сон и, может какая-нибудь еда, наверное, уладят это... Всё-таки обычно официантка не ела по несколько недель ничего, кроме гнилого мяса. Забавным было, что хотя бы раз в день она питалась исключительно тогда, когда приезжал Реншу. Мысли постоянно возвращались к нему и это было даже приятным, пока себя не одёргивали. Почему ей вообще нравится мужчина? Вернее, ей нравились мужчины и раньше, но слишком уж ненадолго и чаще всего всё заканчивалось тем, что она начинала испытывать к ним отвращение: более чем закономерная реакция, ведь «любовь» там заключалась лишь в том, что ей подали руку и не попытались изнасиловать или зарезать сразу, как того увидели. От того, хоть блуждания в собственной голове и были приятными, но минутное осознание рушило всё, заставляя вновь погружаться в повторяющиеся мысли, о которых даже вспоминать становилось раздражительным.

– Ну, что ты, опять о своём возлюбленном мечтаешь? ~ – Гюрен. Ведьма не видела его всё это время, хотя девчонки и убедили её, что он был в порядке. Действительно, здоров, даже трезв, улыбается. Вопрос только странный какой-то, почему его это волнует? – Чё ты на меня лыбишься?

– Тебе что-то от меня нужно? – вежливо уточнили у него, глядя на стоящего рядом. Девушка опиралась о заборчик, ложась на него грудью, теперь смотря на зрителя. Её лицо отлично передавало вопрос, даже мысли можно было не читать! В прочем их и не было.

– А ты чё на меня наезжаешь?! – на него продолжали смотреть безразлично. Наезжать начинал тут он. – А? А?! Я тебе, что, сделал что-то?!

– Гюрен, ты хочешь что-то сказать? Говори. – тот выдержал паузу и сложил руки на грудь, хмурясь. Видимо, он был в настроении поругаться. – Если ты хочешь ругаться, то обратись к Мэй-Лин, она тебе в этом очень хорошо поможет.

–... Ты начинаешь напоминать мне Реншу. – недовольно пробурчали ей. – Не говори как он.

– Гюрен, что тебе нужно? – тот закатил глаза, вскинул руки и подошёл ближе, теперь становясь рядом и тоже опираясь о забор. Он перевешивался через него куда сильнее. – М?

– Да поговорить! Поговорить мне нужно. – буркнули ей и вздохнули, недовольно ставя руку под подбородок. Остывал он так же быстро, как и нагревался, особенно если его агрессию не подпитывать, чего женщина, что стояла рядом с ним, из принципа старалась не делать, слишком устала. – Нет бы нормально поговорить, а ты начинаешь тут.

– Тебя кто-то обидел? – вспомнив, как она общалась с подростками, дама перешла на эту тактику. Иронично, но работала она куда эффективнее обычных разговоров.

– Да никто меня не обидел! С чего ты вообще взяла что меня можно обидеть?! Это я их обижу! Я! – ему лишь покивали, ставя руку под собственную щёку. – Не смотри на меня так. Я что, неясно выражаюсь?!

– Гюрен, что ты от меня хочешь? За весь наш разговор ты только кричал. – тот хотел возразить, но даже ничего не сообразил в порыве гнева и в конце концов обиженно стукнул ладонью по заборчику, заставляя тот издать достаточно громкий шлепок, что разнёсся эхом по зданию. – И?

–... Выпить хочу. – на ту глянули.

– Ищешь повод? – вспоминая их прошлогодние разговоры на эту тему, та уже начала подбирать в голове комбинацию слов для названия «праздника». Глупая практика, но рабочая.

– ПФ, тоже мне. Он уже есть! – от преграды отошли, расставляя руки в стороны. – Ты будешь официально работать у меня барменом! Помнишь? Мы ещё разговаривали об этом!

– Ты серьезно хочешь, что бы я работала у тебя после того, что ты мне наговорил? – армеец сначала хотел что-то возразить, потом задумался. – Самому противно не будет?

– А ты чё, обиделась, что ли? – он, кажется, сам не верил, что говорит такое. – Да нет, я, тяжело вздохнув, начал объяснять. – Ну слушай, это я так, по тупости, ошибки молодости, знаешь? Нормально всё! Ты же трупы каждый день не ешь? Нет. Ну вот и всё! Мне это то и не надо, мне надо, что бы ты выпить разливала, это да. А это всё... Мелочи!

– Извинения было бы достаточно, но хорошо. – тот вновь закатил глаза. – Выпить хочешь? С чего мне пить с тобой? Там будет кто-то ещё?

– Нет, только ты и я. Отпразднуем! Ну, как в старые-добрые! – о каких «добрых» он говорил ведьма не знала, но спорить с этим куском ... человека, она тоже не решила. Выпить было действительно хорошей идеей, главное не много. Всё-таки после выпивки было хорошо спать. – Я тебе как раз тогда скажу через пару дней, выйдешь сразу! А пока это, подпишем бумажку и потом выпьем, ну?! – ему кивнули положительно. Он даже засиял, видимо, наложницы отказывались с ним пить. – Ну вот и замечательно! А то эти обиды ваши бабские, тоже мне! Пошли, ты чё пьешь? Как даме, могу предложить вина.

– Спаивать меня не выйдет. – заранее предупредили его, но он даже сморщился.

– Высокого о себе мнения, ты не в моем вкусе. – однако ответ Гроу, оскорбил гвардейца куда сильнее, чем слова, сказанные им ей.

– Ну, и слава богу. – на это возмущённо воскликнули:

– Чё?! – но не получив никакого внятного ответа лишь пустились в пустые рассуждения о том, что идущая рядом вообще должна была быть благодарна, что он предложил и вообще, она понятия не имеет с кем общается!

Закончилось это достаточно быстро и всё же забавным было видеть, как потухает этот огонь агрессии. Не зря Мэй-Лин всегда была на таком взводе. Эти двое, наверное, ругались чаще, чем видели друг друга. В прочем это не мешало им общаться! Ведьма никогда не видела, что бы они не были в ссоре. Так или иначе – то только, что помирились, то только, что поссорились. Очевидно, что и первое, и второе приводило к сексу, но, кажется, Гюрен был этому только рад. Долгий поход по коридорам, повороты и спуск по лестнице в подвал, привели их сначала к офису, где и сидел всё это время Гюрен, а потом и к «бару». Ранее тренировочный зал, теперь был обставлен достаточно красивыми диванами и обложен коврами. Они, что первые, что вторые, были сделаны на совесть и аккуратно обшивались защитным материалом, что бы не оставалось следов от выпивки. Даже так, в прочем, на них было несколько пятен от вина и, кажется, пива. Пахло хмелем.

На стенах висели бумажные картины, без рамок, которые было бы не жалко выкинуть, да и сама комната была очень приятной. Небольшие кристаллы загорались от перетягивания рычага, что был у бара, так что незаметно выключить что-либо было нельзя, а около стены, которая соседствовала с офисом, была и сама барная стойка. Стоит признать: очень приличная. Что сама стойка, сделанная из красного дерева и хорошо отполированного камня, для столешницы, что полочки, аккуратно укутанные в пчелином воске, чтобы не царапались. В них было много различного алкоголя, стаканов, ёмкостей для перемешивания, даже небольшой контейнер, в котором хранился лёд! Ведьма видела такое лишь однажды, и то мельком. Оказывается, вещица была не такой большой, как она всегда думала. Это объясняет, как её могли возить с собой, когда продавали ягодный щербет, редкая радость, которой, в прочем, не дано было насладиться в жаркую пору. Сладости, сами по себе, были той ещё редкостью для мадам, однако в храме на них смотрели без особого интереса. Мало удивительно, купить их было не так и сложно, нужно было, подумать только: просто купить. Хотя, девушка могла сделать ещё проще и просто попросить ту же Лиану сварить ей конфет! Та уж точно не откажется, она в принципе любила радовать своих знакомых и подружек и ведьмочка, кажется, была одной из них. Очень приятно, но, с той же стороны, подозрительно. Не может же кто-то просто считать её другом, особенно так быстро? Это глупо! Кому это нужно и, главное, зачем? Зачем кому-то дружить с убийцей? Это ведь идиотия, разве не так?

– Тебе чего нарисовать, вина? – на неё смотрели чуть озадачено, словно думая, какой из напитков выбрать. – Ну, что смотришь? Не видел просто, что пьёшь, а у меня девочки только вино и выпивают! Ну?

– Да, знаешь, давай вино. – ей кивнули, вытаскивая нужные бутылки и стаканы. Красивое стекло, цветное... Как давно Линбургжанка видела подобное? Может и не видела никогда! Синие, с красно-бело-жёлтыми рыбками, что были нарисованы на бокалах, набор выглядел сам по себе искусно, сочетаясь с симпатичной, винной бутылкой. В подобных, обычно, вина варили. Вернее, Гроу его заваривала. Хорошее вино получалось, жаль, что из мёртвых.

– Супер! Вот, нормальная баба, не выдумывает «а я не знаю, что я хочу, а я не знаю...!» Тьфу! – вино налили в симпатичную ёмкость, протягивая ей. Та ждала, пока он нальёт и себе, и как только в соседнем бокале оказался спирт, запах которого хорошо бросался в нос – отпила, хоть и немного, однако позволяя себе принять забывчивость, хотя бы на этот раз. Обычно она не пила в компании, притом не важно кого, мужчин или женщин. Так или иначе, она не доверяла даже себе и может могла выпить, но доводить себя до состояния забывчивости не собиралась. Кажется, что Реншу, что Гюрен, видели, как она пила, но официантка не помнила точно и даже не хотела об этом вспоминать, вороша не слишком приятные мысли в голове. Хотела ли она работать здесь? Нет. Хотела ли она работать в общем и целом? Да. Ко всему, разве так плохо возвращение к тому, с чего она начинала? Может, то, с чего она начинала, принесло ей душевное страдания, однако кого они волновали так уж сильно? Явно не Гюрена и явно ни её саму. С чего она вообще думает над этим? С подобной ситуацией было принято просто смириться, значит такие размышления здесь ни к чему, ведь так? С чего её вообще начинали волновать собственные чувства? Удивительно мерзким, оказывается, был человеческий разум. Впрочем, именно поэтому ведьмы и не ели мозг.

– Привыкла пить, что дают. Спасибо, что вообще спросил. – тот лишь шмыгнул носом, после бурча что-то невнятное и вытаскивая из-за пазухи бумагу, вместе с ручкой. Он всегда носил их там? Хотя, может именно за этим он заглядывал в офис на минуту, перед тем как они вошли сюда. – Это чего?

– Контракт, что же ещё? Боюсь, что Реншу был бы не очень рад узнать о том, что ты здесь работаешь, – ручкой аккуратно поковырялись в зубах, что-то отковыривая от пера. Они, что, были одноразовыми? Это казалось расточительством! – но если ты будешь у меня работать без контракта, то этот хер открутит мне не только голову, но и то, что ниже. – почему-то девушка была уверена, что из всех людей, Реншу, не будет беспокоиться о том, что она работает с огромной кучей пьяных. Она делала это уже с десяток лет и очень вряд ли не справиться с той же работой, которую делала всегда. – Значит смотри, подпиши здесь. Если умеешь читать, то можешь прочитать чё там написано, но в любом случае, там нет ничего особенного. Зарплата такая же, как и у местных, то есть семьдесят медных Юн. – отпив немного алкоголя, посмеялся. – Я бы мог платить тебе меньше, ведь ты живёшь здесь и фактически не нуждаешься в покупке еды или одежды, однако, знаешь, по старой дружбе?

– Реншу оторвёт тебе голову, если узнает, что ты платишь мне недостаточно? – бегая глазами по бумаге уточнили у гвардейца и тот недовольно фыркнул.

– Нет-нет, что ты? Я просто хочу быть честным человеком! – дело было явно не в этом, но, кажется, Гюрена обидело, что Гроу так просто разгадала причину собственной зарплаты. – В прочем, хер с ним. Ам, – он явно пытался вспомнить, что ему ещё сказать. – работа не пыльная, реально пьем мы здесь исключительно по праздникам, да и на том всё. Ещё в шангорис, но это уже с пяти вечера, до десяти.

– А днём? – отпивая ещё немного, ей замахали рукой.

– Тренировки днём. Эти придурки не умеют контролировать то, сколько они пьют и это не было бы проблемой, если бы мне не нужно было поднимать их жирные задницы с утра на пробежку! – недовольно стукнув кулаком по столу, фыркнул. – В прочем, не твоё дело. Днём занимайся чем хочешь. Меня не ебёт. Будь здесь с пяти до десяти и мы в расчёте. – допив свой бокал, кашлянул и заметил. – Кстати об этом, завтра у тебя первый рабочий день, но он, сразу уточню, не обычный. У Рю завтра день рождения, мы отмечаем. С десяти до трёх, дальше перерыв, а твой рабочий день завтра, можно сказать «по особому графику». Я буду предупреждать тебя о таком заранее. Ну, или девочки будут, поняла?

– Да. Где расписываться? – ей указали на место и на нём поставили подпись. У Гроу она была не самой аккуратной.

– О, у тебя даже роспись есть? Ха! А я думал чисто крестик влепишь! – Гроу усмехнулась.

– Да нет, Наррон часто просил меня расписываться, когда я разбиралась с какими-то клиентами, пока он спал. А крестиком много кто расписывается, он и вынудил меня придумать подпись. – ей закивали, после, наливая себе ещё немного алкоголя.

– Старый хер знал, что делает! Хе-хе, в любом случае, – свёрток скрутили и вновь спрятали в одежды. – вот так. Завтра, что бы в десять утра здесь была, как штык. Понятно? – ему кивнули, отпивая немного красной жидкости. – Замеча-ательно. Только это, Реншу не говори, лады?

– Это ещё почему? – опираясь о стойку переспросили у пьющего и получили достаточно справедливый ответ.

– Да потому, что, если этот хер узнает, что ты работаешь тут, он открутит мне голову! – ему кивнули отрицательно.

– Не думаю, я работала в таверне несколько лет, и- – но армеец перебил её, издавая громкие звуки, пока она не замолчала и он не смог сказать, что думает.

– НЕ-ЕТ, ГРОУ, БЛЯ-, – начал тот, – НУ КАКОЙ?! Скажи мне в здравом уме, ну КАКОЙ мужик будет рад, узнай, что ЕГО БАБА работает в баре, с оравой пьяных мужиков?! – он даже хрюкнул немного, что вынудило Гроу тяжело вздохнуть, допивая свою порцию вина. Она могла позволить себе выпить два таких бокала. После, её голова переставала работать трезво, чего Гроу добиваться не желала. Дойти в свою комнату она всё ещё планировала.

– Мужик может и никакой, а Реншу – мужчина. – кивнули ему. – Да и я как-то уже десять лет в таверне проработала и ничего? Всё равно же здесь сейчас сижу. – тот закатил глаза.

– Ну, ты ему всё равно не говори. Я бы, на его месте, был бы недоволен. – ведьма усмехнулась.

– Так если ты ему не скажешь, то он точно тебе голову открутит. Не находишь? – наливая себе второй бокал, уточнили у зрителя. Тот поначалу смотрел на неё, словно не понимая, что она пытается сказать, а потом недовольно кивнул, закатывая глаза.

– Ну, - – стук в дверь прервал его позор, и он недовольно стукнул чашей по столу, вставая и направляясь к выходу, где, в прочем, стояла До. – Я скоро буду! – Мужчина посмотрел на неё пару минут и вышел, оставляя Гроу одну.

Та теперь сидела в хорошо освещенной комнате совсем одна, потихоньку ощущая, как перебродивший виноград начинал ударять в голову и тело постепенно наполняла относительно приемлемая лёгкость. По-хорошему, нужно было чем-то закусить, однако в баре ничего такого не наблюдалось. Решив взять дело в свои руки, с места встали, начав искать чуть активнее. Заодно, изучала содержимое новых рабочих отсеков. Помимо перечисленных ранее банок, там так же были обнаружены подсушенные закуски под пиво, в основном состоящие из кукурузы и семечек, а так же небольшого количества насекомых, которых тоже приготовили и обдали приправами как следует. Великая честь, в Линбурге, чаще всего, ели просто хлеб или колоски. Не слишком приятно, или тем более вкусно, за то практично и думать долго не нужно. Съел и пошёл работать, ведь чаще всего пивом запивали жажду перед тем, как идти работать на посевы. В одном из закрытых отсеков даже нашли чипсы, что показалось совершенно невообразимым пренебрежением! Фактически правильно засушенная картошка, с небольшой примесью приправ и даже орешков, что были мелко подроблены в крошку, занимала слишком много времени для изготовления и чаще всего изготавливалась специальными порциями в выходы куда-нибудь, или в дальние поездки. Не самая сытная еда, за то жутко солёная, её нельзя было испортить, если чипсы уже были приготовлены как следует. Брать их к вину – ужасная затея, но ничего лучше не было.

– Чё ищешь то? – гвардеец окликнул её, ставя что-то на стол. Сыр! На тот посмотрели с удивлением. – Что? Девочки сказали «пусть не пьёт в сухую», фэ. – ведьмочка посмеялась.

– Я так понимаю, к тебе такой заботы не проявили? – видя хмурую физиономию, лишь убедилась в своём предположении и улыбнулась шире. – Большое им спасибо.

– Сама завтра и скажешь. – выдержав паузу, возмутился. – Я вообще вот, вас, баб, не понимаю! Почему они так волнуются о тебе, если деньги им плачу я?!

– Потому, что им не нужно получать от меня деньги, что бы не беспокоится о том, что я брошу их. – спокойно проговорили возмущённому, на что тот, кажется, даже не нашёл, что возразить, лишь смотря, как дама отломала кусочек от белого сыра, забрасывая тот в рот. – Понимаешь?

– Ауч, ...– кивнули той. – понимаю. – отломав кусочек и себе, он взял уже бутылку, выпивая с горла. – Хм, а вот, ты мне тогда, как проститутка, скажи, – из бокала отпили. – как вы вообще мужиков оцениваете, а?

– Если ты думаешь, что они любят тебя - зря. – на это фыркнули. – Многие питают иллюзии, поверь. Могу точно сказать, что наложницы и проститутки это две разные вещи, поэтому сказать тебе я могу только за Лисси. – выдержав паузу и отпив ещё немного, проговорила. – Проститутка обязана предоставить тебе услугу, но не обязана предоставить тебе те услуги, за которые ты не платил. Условно, я сделаю тебе минет, но переспать с тобой как положено откажусь, ведь ты не заплатил. – не неё смотрели. – А вот наложниц ты выкупил, верно? – кивнули положительно. – Вот. Это значит, что они обязаны тебе тем, что будут исполнять твои прихоти и не имеют как такового права отказаться. Они не могут спать с другими мужчинами, если ты сам этого не захочешь, или, ну, наложница тебе надоест, и ты её уберёшь, сам понимаешь. Проститутки? Проститутки могут. Но за проституток рассчитывается бордель. Их косметика, одежда, причёски, украшения –это бордельная собственность. Большинство проституток имеют некоторые борги перед борделем и отрабатывают их, пока не выплатят все. Стоит ли мне говорить, что этого никогда не происходит?

– Можешь не говорить, догадываюсь. – хихикал над этим армеец, его эти разговоры явно забавили.

– Соответственно, они не владеют ничем и вся их ценность - их девственность. Поэтому самые ценные, это девственницы. Не девственниц можно и на улице найти. – ей закивали. – А вот выкупая, ты обязываешься за женщину платить, ну, или опустить её в вольное плавание. Условно, ты оплачиваешь её борги. Именно они являются её ценой, иногда ещё за девственность накидывают. Наррон всегда накидывал пару серебряных. В прочем, учитывая то, кем он торговал...? – детьми. Было страшно подумать, как ребенок мог оказаться не девственным.

– Кстати про этого, а чё вы в алкоголь такого мешали? – он перевел тему, что было очень кстати. Чуть расслабленный мозг начинал вспоминать те вещи, которые давило здравое сознание.

– В каком смысле? – непонимающе уставились на него.

– Ну, этот... Тот... – из бутылки снова выпили. Там оставалось ещё на глоток. – как его, мессия светлая... горькость! В Линбурге алкоголь терпкий такой, а ещё крепкий, собака! Но, бл-еать... – небольшая отрыжка сделала разговор чуть менее понятным. – отходняк классный! Тебя вырвало и всё, как новенький! Хер только его пойми, почему от него рвёт...

– А, ты про это. – свой бокал уже допили, отставляя красивое изделие в сторону. – Мы туда мертвечину подмешивали. – на неё непонимающе глянули, икнув. – Ну, я делала настойку из трупов, понимаешь? Брала их, там, разрезала, варила, от кожи очищала, проваривала, перемешивала, настаивала, снова варила, потом, – вдохнула воздух, продолжая активную жестикуляцию руками, – всё это в специальную бочку, туда фермент, мно-ого сахара, ибо трупы дело мало сахарное и стоит. Периодически ещё переливали в другую бочку, что бы ферментировалось лучше и не гнило... И вот. Получался тебе спирт. Где-то как водка, доводили мы его знатно, горький, собака, терпкий, за то вставляет, что надо, да и на водке можно экономить. Удобно же? – для Гроу это было обычное дело. Они делали так с её, наверное, двадцати четырёх, ведь научили её этому именно лесные ведьмы, часто делающие себе настойки подобным образом. Они научили её, фактически, трём вещам: прясть на станке, хотя, скорее, обучили базовым навыкам, отчего прямо прясть женщина не умела, но станок бы не сломала в любом случае; варить настойку из мёртвых тел, ведь это удобно и никто не будет спрашивать, что за воду ты пьешь; варить зелье от мора, что было сделано по просьбе самой Гроу, ведь мор убивал слишком много людей и ей не хотелось за этим более наблюдать и, разве что, на ведьмовском с ней поговорили. Понимала ли она их? Частично. Писать у неё выходило лучше, да и письменные навыки они ей поправили. Замечательные ребята, в самом деле. Жалко, что из лесу фактически не выходят. В прочем, Гроу тоже бы не выходила, понимая, насколько плохо ей в Линбурге живётся.

–... Ты, чё лапшу мне на уши то вешаешь? – спустя долгую паузу уточнил у неё зритель. – Или ты думаешь, я выпил то, блять, всё? Совсем дурак? Не-ет... – ведьма смотрела на него без особого энтузиазма. Она была более чем серьёзна, но, наверное, даже к лучшему, что он этого не понимал. – Чё ты вообще всё на трупы переводишь? У местных ведьм такой хуйни нет, это у тебя, чё, семейное? С дяденькой твоим?

– Нет. – проговорили тому. – Вовсе. Я лесная ведьма, Гюрен. Храмовские ведьмы не ели гниль несколько тысяч лет к ряду, как я думаю. Они утратили большую часть своих способностей и я, к примеру, с трудом воспринимаю их за ведьм. Мы с ними это, уже, фактически, два разных вида. Храмовские не будут есть гниль. Для них это отвратительно. Для меня – нормально. Понимаешь?

– Нет. Не понимаю. Всё ещё думаю, что ты ёбнулась. – ему пожали плечами. – В прочем, чего ещё я ожидал от Линбургжской проститутки, а?! – тот расхохотался и Гроу посмеялась с ним вместе. Она находила это забавным. Ведь, действительно, чего ещё от неё можно было ждать?

Так они пили достаточно долго. Вернее, Гюрен пил, а Гроу лишь наливала ему и подавала бутылки, порой. Он говорил ей всякую ерунду, что совершенно не имела смысла и за несколько часов, всё из этого начало казаться до смешного глупым. Внизу нельзя было понять ни сколько сейчас времени, ни сколько времени прошло, лишь Гюрен сильнее напивался и всё страннее шутил. Правда шутки становились глупыми, а не страшными, как чаще всего происходило с девушкой.

– М! М - – пробурчал тот, ложа руку на стол. – Тебе мыться не надо? Уже поздн-ик-но. – кивнули. Пора бы. Алкоголь даже успел частично выветриться из головы, но его немного пополняли, порой выпивая совсем немного из барной стойки.

– Надо бы. – подтвердили ему.

– О, так это, – захихикал. – может вместе пойдём? Допразднуем? – он рассмеялся ещё более ехидно, но у стоящей болела голова. Она не пила по этой причине: после, всегда была головная боль.

– Иди нахер. – честно сказали ему и тот лишь хрюкнул со смеху, махая в сторону выхода.

– О-ой, бля-яя... Короче, иди отсюд. Иди... – икнув, указал пальцем в небо. – но я жду тебя в десять! Не опаздывать. – далее его голова окончательно разлеглась на столе. Наверное, стоило уведомить его любовниц о таком положении. Им, вероятно, как никому другому стоило об этом знать.

°°°

Баня, в самом деле, замечательное место. За исключением того, что само по себе было странным лежание в горячей комнате с кучей голых девиц, процедуры обмывания были даже приятными и стоит отметить, чистота, сама по себе – восхитительная вещь. Никогда в жизни бы Гроулин не подумала, что почувствует необходимость где-то помыться! Обычно, подобное было ей в достаточно большую тяжесть и водные процедуры она проводила чаще всего тогда, когда начинала вонять уже сама себе, что как раз происходило за неделю. За это же время стирали простыни и пододеяльники, говоря проще, она мылась с постельным бельём, что, наверное, было даже лучше, чем отдельно: мыла всегда было достаточно. Было ли это мыло хорошим? Вряд ли. Пахло от него тоже не очень и сравниться с приятным ароматом цветов, или, чем бы храмовское мыло не душили – даже не представлялось возможным! Какая-то же лёгкость и свежесть ощущалась после хороших двадцати-тридцати минут в тёплых комнатах? Да, всё знатно лучше пятнадцати минут перед сном.

Девушка даже приблизительно начинала понимать смысл пижам и ночных рубашек: оказывается, если менять «ночную» и «дневную» одежду, то от тебя не так сильно воняет! Это казалось здесь всем очевидным, но для Линбургжанки это было то ещё открытие. Лин-Лин хотела сделать ей выговор, за то, что официантка выпивала, но узнав, что выпивала она не одна – успокоилась немного, всё равно тихонько бурча под нос что-то невнятное. Всяко лучше табака. Последний, хоть и мельком, таскали с собой. Точно нужно будет взять на работу. Большое количество людей всегда приводило к нервам. Эти же нервы могли появиться от, в самом деле, чего угодно. Панические атаки случались раз в месяц и хоть девушка не понимала им причину – всегда сверяла их с красными днями календаря и успокаивала себя, говоря, что всё дело в них. Может было это и так, но цикл у неё тоже был не слишком то, что бы ровный. Оттого банщица уже успела несколько раз поругаться на неё за то, что она не предупредила. Рано или поздно, рыжуля доложит об этом лекарям и вот тогда-то, за Гроу возьмутся как нужно.

Сейчас же за неё хорошо взялся только алкоголь. Его небольшое количество всё равно очень неплохо ударило в голову, как только организм распарило, позволяя крови бегать быстрее. Всё же ходить в баню после выпивки было ужасной идеей. У ведьмы никогда не было способа проверить, как работает жара на алкоголь в крови, ведь в подвалах вода никогда не была настолько теплой, да и за десять-пятнадцать минут никого так сильно не могло развести, за то теперь такое свойство спирта стало для неё новшеством. Важно было как-то дойти до комнаты. Голова, может, и упала в некоторое блаженство от бессознания, но выключаться в воде – значит утонуть. От того, из комнат всё-таки потихоньку ушли, запахивая на себе халат. Судя по тихим стукам – на улице все ещё был дождь. Что-то совершенно не повезло ей в этот день – и голова от дождя болит, и алкоголь в голову ударил, ещё и ... Цзин Кэ, кстати о нём тоже стоило спросить. Но уже не сейчас. Точно не сегодня.

– О, вот и ты! – вот и наш идеал! Ла-я-Ли! Или Ла-я-Лей? Оба этих имени относились к ней и хоть дама и упиралась рогом, говоря, что она «Ла-я-Лей», Реншу называл её «Ла-я-Ли» и ему женщина просто хотела верить больше, чем этой нянечке, какой бы восхитительно красивой та не была. – Что ты здесь вообще делаешь? – красотка даже в полутьме выглядела прекрасно.

– Спать иду. – на это лишь фыркнули, указывая в сторону бани.

– К твоему сведению, конюшни находятся с той стороны. – на неё уставились. Обычно, до ведьмы бы дошло сразу, но её голова болела и с трудом воспринимала что-то не достаточно прямолинейное. Подобное оскорбление её даже обидело, ведь с лошадьми она никогда не спала! Даже странно, почему. – Но, знаешь-

– К твоему сведению, красивое лицо не спасает от хорошего кулака. – отрезали той. Это явно обидело уже Ла-я-Лей. Кажется, ей хотелось с Гроу поругаться. Она определено выбрала не лучшее время. – Что ты на меня смотришь?

– Знаешь, – продолжила та, держа себя в образе, – я совершенно не понимаю как кто-то наподобие тебя, смог попасть на должность при храме. Ты ведь даже не во вкусе Гюрена! Как ты вообще попала туда? Что ты ему там такого сделала? – на это ведьма лишь посмеялась.

– О, если бы только знала, что готовы сделать пьяные мужики за хорошую банку рассола по утрам! – молится были готовы и это вовсе не преувеличение.

– Я не об этом, – видимо решив не опускаться до такого уровня, няня тяжело вздохнула, поправляя, стоит признать, роскошный в своей росписи халат. – в прочем, ты поняла о чём я. И всё равно странно. Таким замарашкам как ты, не место здесь, даже, если ты будешь просто сидеть в подвале всё время – ты слишком... Обычная. Знаешь? – приезжую обошли кругом и утвердительно кивнули. – Ты не подумай, я вовсе не пытаюсь оскорбить тебя этим! – ну конечно, комплименты делала, как же? – Просто, беспокоюсь! Сейчас ты может и нравишься Гюрену, но что будет потом? Он ведь может и передумать, если ты разонравишься ему или одной из его ... Кхм, женщин. ~

– Не тебе ехидничать. – заметили той. В глазах Гроулин Ла-я-Лей не была слишком лучше наложницы. Она в принципе считала её одной из таких.

– Хм? Не понимаю о чём ты? В отличии от этих девушек я свою честь до сих пор берегу. Да и в отличии от тебя, я хотя бы слежу за собственной кожей. От тебя вон, буквально пар валит. – рассмеявшись, добавила. – Знаешь, я бы посоветовала тебе принимать холодные ванны, они хорошо сохраняют молодость кожи. И не морщинься так сильно, иначе уж точно никакому мужчине здесь не понравишься, а ты, в прочем, и так не слишком, что бы популярна. ~

– А я бы предпочла оценивать себя с точки зрения того, как я сама себе нравлюсь. Меня как-то не очень волнует сколько мужчин хочет меня выебать и знаешь, из нас двоих это тебя пока что сильнее всего беспокоит. – сложив руки на груди, Гроу тяжело вздохнула. Стоит сказать, мигрень уж явно не помогала в подборе литературных слов.

– Не используй ненормативную лексику. Женщине не подобает- – но официантка и сама отлично знала, что «жёнам» делать не стоит.

– Женщине не подобает открывать свой рот, пока мужика рядом нет, а я чёт не вижу около тебя кавалера, радость моя! – возмутились ей, перебивая тихо говорящую красотку. – И вообще, я бы рекомендовала заткнуть тебе свой рот, потому что, что бы ты о себе там не возомнила, меня вот вообще не ебёт ни твой статус, ни количество мужиков, которым ты отказала в сексе. – выдержав риторическую паузу, словно давая удивлённой девушке прийти в себя, Гроу закончила тираду. – И ещё хоть один раз чёт ляпнешь про девочек Гюрена, и я оторву твою симпатичную голову, ты меня очень внятно поняла, или мне поближе подойти и повторить? – к ней действительно немного подошли. – Ты вообще блядь последняя, что себе позволяешь?! Кто тебе рот разрешил открывать, пока мужика рядом нет?! Или ты думаешь говорить мне, что я плохо выгляжу что-то решит?! Да я ТЕБЯ в грязи измажу, ты- – но «та», стоит признать, искренне напуганная тем, что ей говорили, почему-то ушла. Очень странно. Обычно никто от такого не уходил, особенно так резко и испуганно. Матом в ответ? Да, ругались. Слали куда подальше? Безусловно! Дрались ещё, это да. Но она, что, на призрака похожа? Зачем от неё убегать? Странная какая-то эта нянечка. Начинает говорить ей про мужчин и даже не поддерживает разговора! Конечно, посылать матом не стоило. Тут ведьма погорячилась и хорошо это теперь понимала, но ноющие вески не слишком упрощали задачу. Кто вообще придумал эти человеческие головы? Никакой пользы от них нет! Только болят и ноют, ещё и понимание действительности включают, что б их чёрт побрал. И все же эти размышления были прерваны достаточно тяжёлой обузой в виде мужского голоса. Какой-то он был знакомый... – Реншу! – даже радостно воскликнули ему, расплываясь в улыбке. Всё-таки тот был жутко симпатичным, особенно когда голова перестала соображать здраво. А ещё от него пахло вкусно... Сладостями.

– Гроу! Святая мессия, вот ты где! Я волновался! Где ты была?! – нервно спрашивали у неё, даже аккуратно взяв за плечи. У него даже руки были тёплые. Ну не мужчина, а просто мечта! – Уже как двенадцатый час пошёл, а тебя всё нет?! Что ты смотришь на меня так, я же переживаю! А что, если что-то случилось?! Куда ты уходила?!

– М-г, да, – шмыгнув носом, ему улыбнулись шире. Он был таким тёплым. – Ушла я от тебя, конечно, щас... прям вот взяла и ушла. – стоящий перед ней выглядел озадаченно, кажется, не зная, ни что ему ей говорить, ни вообще, как ему реагировать на происходящее в этой ситуации. Реакции девушки совершенно не соответствовали его действиям, да и она себя обычно так не вела! – ну вот чё ты выдумываешь? От твоей симпатичной физиономии никакая дурочка не уйдёт...! – после этих слов, Реншу взяли уставшими руками и достаточно крепко сжали за щёки, начав мять те. Какой же он всё-таки был очаровательный, ну? Ведьма не могла думать ни о чём другом, совершенно!

– Я бы, наверное, подумал, что мне стоило бы обидеться, но зная тебя...? – явно не будучи уверенным в правильности своей реакции, тот принюхался, видимо лишь сейчас соображая всю абсурдность ситуации. – ... погоди, ты что, выпивала? – теперь он выглядел искренне обеспокоенным, подвинув даму к себе ближе и взяв уже её лицо в руки.

– Ну, да... Но сразу скажу, пила не одна. С твоим братом. – на неё посмотрели с ещё большим беспокойством. – Ну с этим... Как его? Гюреном! Вот! – ей закивали, после, уточнив. Это хотя бы достижимый вариант и с этим Реншу мог работать.

– Ладно, допустим, ладно. А почему ты пила с ним, Гроу? – зрителя, очевидно, беспокоила такая информация. За всё это время он никогда не видел девушку настолько выпившей и это его напрягало! Даже вызывало некоторую ревность, которую он, в прочем, пытался смахнуть.

– Так это! Я же у него работать буду! – радостно заявили ему, после перекладывая руки на мужскую шею.

– Работать? – непонимающе уточнили у той, позволяя устроить руки на собственной спине.

– Ну да! Барменом, знаешь? – ей кивнули. Знал. – Во-от... Мы с ним договорились, что я у него буду в подсобке работать с завтрашнего дня. Вот. ~ – подойдя чуть ближе, на шее теперь и вовсе, кажется, повисли.

– Ох, вот как. – чуть расстроенно пробурчали ей. – Барменом, значит. – ему кивнули, после потираясь головой о его плечо. – М, Гроу, а ты, – кажется, он сам пытался подобрать слова к этому разговору, но они никак не собирались в кучу. – ты правда хочешь работать барменом? Вот, сама по себе работа?

– М? – глянули на него, начав почёсывать мужскую спину.

– Ну, имею в виду, хочешь ли ты быть на этом месте? Я... Я бы не очень хотел, что бы ты работала там. – одёрнув себя, добавил. – Не то, что бы я мог решать, где тебе работать, и тем более, в каких условиях, но-

– Ну, а где ещё мне работать? – пробурчали ему. – Больше работать мне, пока что, негде, других рабочих мест нет! А без денег сидеть тоже неправильно, да и без дела тоже.

– Я мог бы- – но его перебили.

– Ты мог бы найти мне что-нибудь другое, чем я могла бы заниматься, если тебе так не нравится эта моя работа, – улыбнулись зрителю, аккуратно поправляя его волосы одной из рук. – я буду рада перейти в другое место. – собеседник несколько очаровано улыбнулся, аккуратно переместив руки с плеч на спину, явно намереваясь обнять человечка. – Только не назначай меня в проститутки, пожалуйста. – тот даже помутнел.

– Обижаешь. – только и сказали, явно не находя более цензурных выражений.

– Ну чего ты! – тихонько проговорили ему. – Я может и много чего тебе рассказываю, но, знаешь, возвращаться к должности проститутки я совсем не хочу... Мне повезло, в каком-то смысле, я избежала большого количества проблем со своими способностями, но дело это жутко неблагодарное и я не очень бы хотела вернуться в эту среду. – если так подумать, у ведьмы ситуация была ещё хуже, чем у всех проституток и наложниц, что находились за рамками Линбурга. Незарегистрированная проституция была незаконной, и работницы или работники, такого толка получали специальную лицензию, состоя на учёте по здоровью. О ночных бабочках переживали, стараясь, что бы у них были все возможности оставаться здоровыми как можно дольше. Всё же именно они переносили наибольшее количество болезней и, стоит признать, у Реншу в голове всё никак не складывалось как та же Гроу не заразилась ничем.

– Нет, Гроу, я.… – тот тяжело вздохнул, всё-таки прижимая женщину к себе. От него пахло мылом, а ещё он был жутко мягким. – Я не хочу отправлять тебя туда. Я ведь забрал тебя из Линбурга для того, что бы ты ушла от этих условий... – тяжело вздохнув, о макушку дамы потёрлись щекой. – не для того, что бы ты вернулась к ним.

– М.~ – довольно проурчали ему. Лежащая у него в объятиях уже плохо понимала, что происходит.

– Что ты вообще такое выпила? – наконец-то отпустили её, через минуты три молчаливого стояния рядом. – Я никогда ещё не видел, что бы ты была такой пьяной.

– Ой, да этот... М.… – длинные паузы не помогали проблеме. Вспомнить казалось совершенно невозможным и хоть картинка в голове была, объяснить её было совершено невозможным. – Ну такая, знаешь, зелёная и, – видя непонимание в глазах, выставила собственную руку, после показывая Реншу эту бутылку. Иллюзии – замечательная вещь. Этому навыку Гроу обучилась сама в момент большого испуга и поняв все преимущества своих навыков – никому про них не говорила, изучая и пытаясь улучшить их. На пьяную голову, конечно, хороших иллюзий не сделать, но бутылка, что находилась сейчас в руке, казалась очень даже реалистичной. Стоит отметить, что для создания правдоподобной иллюзии ведьме нужно было знать, что именно она хочет показать, ведь иначе создавалось впечатление незаконченности, так как некоторые детали банально не соответствовали действительности. К примеру, в окне не могло быть света, хотя он и был. Так, бутылка, что сейчас находилась в руках, не отбивала немногочисленный свет и виднеющаяся сквозь прозрачное стекло ладонь была белой, словно на ней ничего не лежало, что так и было в действительности. Зритель, что буквально видел, как ведьма вытащила стекляшку из воздуха, тоже не слишком понимал, что она сделала и хоть поначалу и был ошарашен – всё никак не мог понять, что же не так. Потом понял: отражение. Должно было быть, а не было. За исключением этого, зелёная ёмкость точно соответствовала своему живому прототипу. Голова воспринимала его как реальный, только болела, находя несоответствие с действительностью. Женщина ничего не держала в руках, он понимал это, но не видел, ведь глаза воспринимали предмет. Его, правда, там не было. – Эта.

– Обалдеть. – только и выдали ей, всё ещё не в состоянии собрать незаконченный пазл. – Ты... Ты всегда так умела?

– Ну, да, – непонимающе ответили ему и взмахнув рукой, бутылка исчезла, позволяя голове мужчины отдохнуть от обманывающего его зрения. – но так все лесные ведьмы могут. Это не что-то уникальное.

– Почему ты не говорила? – спрашивая очевидное, зритель был так ошарашен, что даже не понимал, насколько глупыми были эти вопросы.

– Зачем? Это же тупо! Если бы я сказала, то со сколькими мужиками мне пришлось бы спать как нужно? Ть-фу! – к голове приложили руку, пытаясь протереть собственный лоб. – Не-ет...

– Ты... Стой, ты не спала ни с кем? – это определенно объясняло многие вещи, но путало ещё больше! То есть она не спала ни с кем, при этом все равно выставляя свои услуги на показ, делая вид, что в самом деле всё она делает как нужно? Всё это при том, что она, видимо, использовала тот же трюк, что и с бутылкой. Старший Цзин приблизительно понимал как, он ведь тоже создавал сны из того, что множество раз видел или понимал, как показать, так что общая система не была для него такой уж загадкой; смекалка, в прочем, даже впечатлила. – Хах! Впечатляет! – почему-то мысль о том, что Гроу ни с кем не переспала, заставляла его улыбнуться шире. Видимо они не настолько уж разные, в конце концов! Он то тоже так ни с кем и не переспал. Целовался, разве что, и всё тут. – То есть, ты не спала ни с кем за всё это время? Ни разу? Ни единого?!

– Не-ет, зачем? – чуть поморщившись, фыркнула. – Это же болячки... Венерика, другие всякие. Фу! Я даже, ... Знаешь, Реншу, я даже не целовалась ни с кем как нужно. Только чмоки, как я твоё лицо целую... – то вновь сжали пальцами, довольно смотря на него. – Оно у тебя, кстати, жутко симпатичное...~ Красавец ты мой. ~

– Ой, ну, кхм-, – не найдя, чего ответить на такую любвеобильность, ей неловко улыбнулись. – Спасибо. Но, кхм, милая, тебе стоит пойти спать. Пойдем. – всё ещё придерживая её, тот повернулся в сторону комнаты и потихоньку пошёл. Ведьмочка шла рядом, правда всего лишь три минуты, после спотыкаясь, кажется, о саму себя. – Святая мессия, аккуратнее! – поймав человечка, ту теперь держали в руках, поднимая вновь на ноги. Судя по непонятному бурчанию, состоящему исключительно из "извини" и "моя голова уже не работает как нужно", соображать она уже перестала и двигалась только потому, что проповедник её двигал. Не лучший расклад, учитывая, что идти им ещё минут двадцать. – Так, Гроу. Давай, давай я может понесу тебя? Я понимаю, что это-

– Я сама могу дойти, не выдумывай! У тебя, вон, ... У тебя вон спина болеть будет! И вообще, не так там, так ... Не так там много идти надо. – с этими словами, голову подняли, пытаясь вымерять расстояние глазами, но комнаты ещё даже не было видно! Поняв, что её возлюбленный был в принципе прав, лишь недовольно шмыгнула носом и посмотрела на него. Тот глуповато улыбался. Он, хоть и не хотел себе в этом признаваться, а даже ощущал некоторую гордость после того, что только что узнал. – Ну ладно. Может и стоит ...но только потому, что я сама согласилась.

– Исключительно поэтому. – даже не найдя чему возражать, собеседницу подняли на руки, после потихоньку пойдя в сторону комнаты. – Отдыхай. Ты устала.

– И выпила... – проговорили ему, тяжело вздохнув и устроившись в руках поудобнее, прижимаясь щекой к груди. – Не уходи только, ладно? Останься. – ей лишь "угу"-кнули и продолжили идти в нужном направлении, к моменту укладывания в кровать обнаружив, что официантка уже спит. Это было очень хорошо, ко всему, даже чуть тешило самолюбие, ведь отпускать она его во сне совершенно не хотела.

Глава 24

Тишину темноты, что часто сопровождала, по ощущениям, минутный сон, прервало пение птиц. Те щебетали за окном, принося в жизнь нежную музыку и словно напоминая, что на улице ничто иное, как поздний Льем. Совсем скоро будет и Санду, что означает ещё большую жару. Вернее, дома это всегда означало зной и невообразимо маленькое количество дождя. Здесь же трудно было сказать, будет ли дождь. Чем дальше, чем чаще он был и может выйдет даже так, что в это Санду ливень будет идти чаще, чем раз в два месяца.

–. Гроу... Гроу, просыпайся... – мужской голос с трудом пробился сквозь сонные веки. Те приоткрылись, видя рядом с собой размытую фигуру, чем-то похожую на Реншу. – Тебе на когда на работу?

– ...на десять. – на это лишь кивнули, после прикрывая её одеялом сильнее. К чему он вообще пришёл? Почему рядом не спит?

– Хорошо тогда, спи пока. Спи. – та даже ничего не сообразила, как ощутила, что её поцеловали в лоб и аккуратно погладили по голове, уходя. Ходил он всё-таки очень тихо. Он... Он был тут. Это хорошо. Ведьму очень беспокоило его нахождение рядом и в самом деле, само желание находится так близко обычно вызывало в ней беспокойство, однако это другое, не так ли? Так, она лежала ещё парочку минут, по ощущениям уж точно, но открыв глаза обнаружила себя в совершенно другом положении, уткнувшись лицом в подушки. – Вставай, вставай давай. – опять этот Реншу, ну что же ему не нравится? – Соня ты моя, вставай. Тебе, – даже вздохнул. – на работу нужно. Давай.

– На работу, да... – зевая, девушка подняла голову из одеяла, что было обёрнуто вокруг неё коконом и посмотрела на зрителя, что мило ей улыбался. – И тебе с добрым утром... – ей кивнули. Какой же он всё-таки был очаровательный, когда улыбался по-настоящему! – Мгф. – тяжело выдохнув, на ложе всё-таки приняли вертикальную позицию, теперь сидя и потирая глаза.

– Хорошо выспалась? – мягко уточнили, а в самом деле, зритель ведь всегда был таким обходительным с утра! Это не было чем-то новым и хоть иногда подобное и начинало раздражать, себе всегда напоминали, что он прекратит, если она скажет, что ей это не нравится. А она не хотела, что бы он прекратил.

– Выспаться не успела, спала хорошо. – честно признались ему, ещё раз зевая и с трудом прикрывая рот. – Ух- – потянувшись, спину заставили хрустнуть, после довольно улыбаясь. На руках и даже на щеке были вмятины от подушек. Забавное зрелище. – Я поэтому и выпила вчера. Меня всегда так после алкоголя валит.

– Я безусловно ценю способ выспаться, – растрёпанные волосы поправили. – однако пить не рекомендовал бы. Будь осторожнее с этим, Гроу.

– Я вчера что-то сделала? – уточнили у него. – Я не помню, что бы делала что-либо исключительно неприятное. С этой... Ла-я-Ли поругалась, да и тебя встретила. – почесав макушку, кивнула. – Всё. Было ещё что-то?

– Нет-нет, не думаю, – улыбнулись ей. – Ты вела себя нормально. Я нашёл тебя, когда ты уже шла в комнату. Донёс сюда на руках. – видя несколько непонятливое лицо, уведомил. – Ты сама мне разрешение дала.

– Я безусловно могла. – со зрителем даже не стали спорить. – Особенно тебе.

– Польщён. – тот расплылся в настолько довольную гримасу, что начал напоминать ведьмочке кота.

– Только не обольщайся, – заметили ему и задумались. – а откуда ты знаешь, что у меня работа? Я не помню, что бы говорила тебе!

– О, не волнуйся, милая, я много всего знаю. – хитро усмехнулась ей, на что получили достаточно неожиданный, но справедливый щелбан. – Ой, ну ладно тебе! Уже и пошутить нельзя?

– Я переживаю, что бы не сболтнул лишнего кому, идиот, – убедили того, после проведя пальцами по только что ударенному месту. – а ты тут шуточки свои!

– Кхм. – винить её в таком отношении он не мог, да и действительно, зачем кому-то знать лишнего. Более чем справедливое беспокойство особенно в её случае. – Ты мне случайно, наверное, проговорилась. Работаешь у Гюрена. Сегодня у тебя особый график, о чём ты мне, конечно, не сказала вчера, но вот сорок минут назад уже сообщила.

– Сорок…? – в прошлый раз он приходил сорок минут назад? – Не может быть! Я всего на секунду задремала! – проповедник улыбнулся шире, кажется, находя подобную фразу забавной.

– Ты так сладко спала, что, если бы была моя воля, я бы так и оставил тебя спать. Но это уже по отношению к брату будет нечестным. – ему закивали. – Твои вещи на столе, вместе с завтраком. Поешь, пожалуйста и зайди ко мне в кабинет, как соберёшься, хорошо?

– Ладно. Договорились. – мило закивали тому, начав улыбаться так же глупо, как сам сидящий улыбался ей ещё минуту назад. Сложно было этого не делать, особенно когда на тебя смотрит такое очаровательное личико в ответ. – Обязательно зайду, милый. – ему чмокнули губами воздух и кивнули. Он и сам назвал её этим словом ещё пару минут назад, так что подобное выражение казалось необходимостью, а не излишеством. Сидящие рядом помолчали ещё пару минут и после зритель таки поднялся и ушел, хотя и выглядел теперь куда более счастливым, чем обычно был с утра. Скрылся за дверь, которая вела в кабинет, теперь оставив собеседницу в ночнушке одну.

Спустя минут пять из одеяла даже потрудились вылезти. Нужно будет попросить у уборщиц лишнее одеяло. Да, Реншу не был против того, что она так зарывалась в подушки и перья, но всё же Линбургские привычки оставались, а это значит, что у каждого должно быть своё одеяло. Исключительно на случай, если вам придётся резко разойтись. Из более позитивной позиции: каждый может укрываться так, как хочет. Гроулин не знала, были ли в курсе уборщицы о том, что они спят вместе. Её ещё не спрашивали, да и никто из наложниц не задавал ей таких вопросов, так что вряд ли они знали… Подобный вопрос мог показаться странным. В прошлой комнате у неё было одеяло, но сейчас в ней жил совершенно другой человек! Забрать покрывало оттуда было нельзя, значит стоило подумать, как его стоило попросить. Может Реншу сказать? Нет, это вряд ли хорошая идея. Этот шкаф уж точно скажет «мне итак всё нравится» и никакого одеяла ведьма не увидит! Но ведь она для него, а не для себя старается! И вообще, если спросит, то вся задумка коту под хвост, ведь она хотела, что бы он просто получил второе одеяло и вовсе не занимался им отдельно! Он всегда был чем-то занят, а подобная вещь – столь незначительна, что даже дёргать по её поводу казалось идиотизмом! Проповедник, итак, всегда занят. Это не то, о чём ему стоило беспокоиться.

С другой стороны, у зрителя удобств было более чем достаточно, может поэтому он так не переживал об этом? Как только девушка поела, то даже обнаружила себя на мысли, что она могла и погорячится с мыслью о втором покрове. Того же пледа могло быть достаточно! Всё-таки Реншу был прав: она невыносима, когда голодна. Вспоминая самого мужчину, который, справедливости ради, никуда из головы и не уходил, он ведь не первый раз носил ей еду! Всегда заставлял её есть рядом с собой, ругался, если узнавал, что она пила или употребляла табак и в принципе очень беспокоился о её здоровье! К чему это было ведьмочка, конечно, никогда не понимала. Даже сейчас ей казалось подобное несколько глупым. Не то, что бы она не беспокоилась о нём, нет, напротив, она хотела, что бы он был здоров и по возможности ещё и удовлетворён собственной жизнью! Ради этого можно было пожертвовать, и временем, и деньгами, и чем-угодно! Но это ведь другое, правда? Он для неё… А что он для неё? Если так подумать, что он вообще для неё такое? Почему Гроу так волнует его жизнь, самочувствие, репутация, благополучие… Он! Почему он так волнует её? Не ясно. С той же стороны, почему она волновала его до той степени, что он позаботился о том, что бы ей приготовили отдельный завтрак? С поварами всегда нужно было ругаться, если кто-то приходил позже остальных и просил себе еду, а здесь – целое комплексное блюдо! Овсяная каша с фруктами и зелёный чай. Тут стоит сказать, овсянка росла в основном ближе к Линбургу. Насколько девушка знала, а знала она не очень многое (хотя в этом конкретном пункте и не ошибалась), в близи к храму овсянка не росла. Слишком жарко и дождливо. Климат, в общем, не подходящий. А всё равно: овсянка. Как Реншу вообще уговорил поваров приготовить это? Загадка. А самое обидное: он вряд ли расскажет ей. Когда она интересовалась в прошлый раз, ей было сказано «я плачу им». Соответственно – раз он платит, то они делают. Логично, бесспорно… Но неужели они не ругаются с ним?

Лю Сянь, кстати, овсянку совершенно не любил. Он делился этим со своей временной няней достаточно часто и оттого дама и была в курсе, что овсянку здесь варили не часто. И всё равно, ребёнок говорил «фэ». Сидящей сейчас в комнате овсянка, особенно «размазня», нравилась. Она когда-то писала об этом мальчишке и видимо Реншу об этом тоже сказали. Приятно видеть, что такое запомнили. С другой стороны, зачем это было запоминать? Ох уж этот … Мужчина. Он просто ломал женщине всю логику. Беспредел, не иначе!

– Спасибо большое, что позаботился о завтраке. – поднос с тарелкой вынесли из комнаты, уже направляясь к нужному отсеку, куда тот аккуратно и поставили. Предварительно проверили, был ли в помещении кто, но не обнаружив никого, кроме зрителя: зашли.

– Ох, не за что. – улыбнулись ей. – Ты хочешь о чем-то поговорить? – получив неловкий кивок в согласии, уведомил. – Тогда не пугайся, я сейчас закрою дверь. Хорошо? – кивнули. – Хорошо. – замок щёлкнул. Да, так было куда лучше. Оказывается, если тебя слышат, то находится в одной комнате с человеком становится даже не в тягость. В самом деле, кто бы мог подумать? – Я тебя внимательнейшим образом слушаю. – он даже чуть отодвинул ту стопку бумаг, что была рядом с ним.

– Реншу, а откуда у вас здесь овсянка? – вопрос решили задать несколько с другой стороны. – Насколько я знаю, она здесь не растёт, – ей уже хотели ответить, но девушка подняла в воздух палец. – я понимаю, что вы можете привозить её и из других мест, столица всё-таки. Запасать, сам понимаешь. Но почему повара вообще согласились её приготовить, как ты их уговорил? И … И почему именно овсянка?

– А, оу, – судя по лицу, он хотел съехать на какое-то другое дело, но объяснения очевидного забрали у него эту возможность. – ну, я просто подумал, что тебе будет приятно вспомнить то, что ты ела дома, вот я и… – он замолчал ближе к концу предложения, на что ведьма лишь улыбнулась, неловко вздыхая.

– Я не ела овсянку дома. – пожала плечами. – Ты прав, мы её выращивали, не без этого. Просто… Мне обычно давали мясо. Или гниль. Ещё картошка порой была, а пока я жила в церкви – ела исключительно супы, отчего была тощая, как кость. – Реншу не застал этот период, но верил на слово. – В общем, овсянки в моем рационе питания не было. – сидящий чуть виновато опустил голову. – Но я ценю твою попытку позаботиться. Спасибо большое, Реншу.

– Да, да пожалуйста. Конечно, не за что. – неловко пожав плечами, ей виновато улыбнулись. – Извини, я хотел сделать как лучше. Получилось, правда, как всегда.

– И вовсе не «как всегда»! – возразили тому, после подойдя ближе и взяв лицо сидящего напротив в руки. – Спа-си-бо. – по слогам проговорили ему, словно он был вовсе маленьким. – Спасибо большое. Мне очень приятно, Реншу. – достаточно крепко поцеловав в лоб, тираду закончили, после улыбаясь и видя перед собой искренне озадаченное и смущенное, но вместе с тем, довольное выражение.

– Кхм, ну … Рад, что тебе понравилось, милая. – он периодически называл её так, особенно когда смущался до такой степени. Девушка всегда замечала это, но даже не возражала. Он и сам был для неё очень милым. – Ты, кстати, на роботу не опаздываешь? Уже как десять минут десятого.

– Ой, да, ты прав, опаздываю! – закивали ему, после оглядываясь на дверь и вновь смотря на зрителя. – Сейчас, только... – ещё раз чмокнули, правда теперь в обе щёки и достаточно быстро направились к двери. – Открой пожалуйста! – щелчок действительно послышался, и дама юркнула за дверь. Снаружи уже стояло парочка человек, что чуть напугано глянули на искренне решительную Гроу, но даже они ничего не сказали. Смущённый всем этим Реншу лишь тихонько кашлянул и подвинул бумаги назад. Эта женщина... Она просто сводила его с ума! При том, в самом наилучшем смысле.

Этого же смысла было совершено немного в том, сколько времени уходило на то, что бы дойти от кабинета до подвала. Час ходьбы по прямой, притом, далеко не самыми медленными шагами - показатель и очень даже хороший. Он же перекликался с мыслями о пустынности всей структуры, ведь людей в окружении буквально не было! Это уже было замечено девушкой и ранее, но с утра должно же было быть по-другому? Но нет. Всё та же безмятежная тишина. Так и правда можно было в бога поверить: оставаясь наедине исключительно со своими мыслями, идущие куда-либо легко начинали думать, что всё это не просто так.

– О! Ты вовремя! – в голосе гвардейца звучало искреннее удивление. – А я думал проспишь!

– Не честно по отношению к тебе получится. – закономерно сообщили Гюрену и тот закатил глаза.

– ПФ, надо же, а я думал мой братец так и решит тебя ко мне не отпустить! – Гроу глянула на стоящего и даже чуть укоризненно проговорила, уже поглядывая на стену, за которой и находилась барная стойка.

– Во-первых, я не говорила ему, что работаю у тебя, как ты и попросил, – враньё, но младшему об этом знать не обязательно, – а во-вторых, я бы рекомендовала тебе сказать ему самому. Он же голову тебе вымоет тем, что ты не сдал ему отчётность! – Цзин даже кашлянул, неловко улыбаясь шире и поднимаясь на ноги, Гроу хлопнули по спине.

– Сразу видно, что этот сыч на тебя влияет! Вон уже, какие слова противные говоришь! "Отчётность"... Мерзость. – поморщившись, с девушкой вышли из кабинета. – Говорю сразу, у нас сегодня праздник, так что будут девочки. Ты же умеешь с ними работать, да? – кивнули положительно. Умела. Даже лучше, чем ей самой это казалось нужным. – Ну вот и замечательно! Твой женский палисадник уже тоже там, но предупреждаю сразу: терпеть отбивание моих женщин я не стану.

– Я по мужикам. – отрезали зрителю и тот клацнул языком.

– Ты то да... А вот в них я не уверен. – не найдя совершенно никаких слов, что бы описать общую неловкость этого выражения, ведьма просто зашла в комнату, далее наблюдая, стоит признать, яркую красочность дам, что сидели внутри. "Палисадником" девушек описывать было странно, но смотря на столь яркие одежды и разнообразные причёски, что менялись каждый день - сравнение с цветами напрашивалось и само собой. В прочем никто из них не был заинтересован в девушках! Из ... подруг Реншу, Гроу так и не знала, как их правильно называть, ведь ни в одну из понятных ей категорий они банально не подходили, была одна, что всё же имела в предметах своего воздыхания девушку. Было ли в этом что-то неправильное? Нет, вовсе. Просто разница в поведении и оценке людей была очевидна и очень понятна. Говоря проще, странным было предположение Гюрена о том, что девочки заинтересованы сами в себе больше, чем в нём самом. С другой стороны, может наружу так вылезали фантазии, о которых сам генерал открыто не говорил?

– Гроу! – До заметила ее первой и даже подбежала к ней, крепко обнимая. Ведьмочка была одной из низеньких, из любовниц Гюрена её роста была разве, что Лиана, а из подруг Реншу - Ао-И и Са-Миу. Рост ведьмы не был чем-то выдающимся, нет, она видела в городе тех, кто был ниже её. Однако стандартом считались девушки от ста шестидесяти пяти и до ста семидесяти трёх сантиметров. Почему так конкретно, девушка не знала, но знала, что рост должен быть именно таким. Та же. До была ровно сто шестьдесят пять, может, на сантиметр больше. Самой высокой была Мэй-Лин, доходя до ста семидесяти трёх, а сравниваться с ней могла разве что Уми-у-Лай и, наверное, Ри-Ума. Если бы не регулярные встречи в лицо, Гроу бы забыла уже и как их зовут, и как они выглядят. Последнее, правда, в голове всё ещё путалось. – Так ты будешь тут работать? Это правда?! – в её голосе читался искренний восторг, сидящие рядом дамы тоже заинтересовано глянули на происходящее, часть подошла ближе.

– О, а что ты у меня спрашиваешь? Тут же стоит, вот- – но красавица её перебила, мило улыбаясь.

– Я хочу это от тебя услышать! – после, наклонилась и прошептала ведьмочке на ухо. – Ко всему, Мэй-Лин сейчас ему, и сама всё выскажет, подожди только. – на Дороти озадачено глянули и та похихикала. – Он вчера на пьяную голову сказал, что ему не нравится пшеничный цвет волос. – у модницы группы он был как раз пшеничным.

– Уу-уу... – только и выдали тихим голосом, после глядя вперёд. Да, действительно, Мэй-Лин уже пилила Гюрена взглядом. А они ведь только позавчера помирились!

– Гюрен, а ты ничего не хочешь мне сказать?! – Лисси даже издала тихое "опа", и оставшаяся женская компания пронаблюдала, как армейцу сначала выдали хороший такой щелбан, а потом и вовсе вышли, заставляя уже разогретого конфликтом Гюрена выйти с ней из помещения.

– Как думаешь, это надолго? – тихонько прошептала. До, обращаясь к Лиане.

– Если через полчаса не вернутся, то можно считать, что и помирились. – подмигнув Гроу, дочка фармацевта кивнула к барной стойке. – Ты уже знаешь, где что стоит?

– Да, с ассортиментом уже ознакомлена. Сюда скоро будут приходить, верно? – ей кивнули, после потихоньку отходя к креслам.

– Да-да. – Лисси махнула рукой и плюхнулась в подушки, после поправляя своё декольте. Оно всё намеревалось показать больше, чем требовалось. – Сегодня ещё наши девочки приедут, я тебя познакомлю.

– О-о, наши?? – До засветилась от счастья и немного похлопала в ладоши. Официантка лишь вздохнула на всё это, не находя, что и сказать.

Говорить, в прочем, было и нечего. Уже знакомая работа не вносила совершенно никаких новшеств или изменений в типичный график жизни. Конечно, пару месяцев, что приезжая провела здесь - отличались, однако "привычными" всё ещё были десятки лет проведенных дома. Ко всему, люди, которых нужно было обслуживать, не отличались совершенно. Любовницы, как любовницы. Да, может называться они иначе и может Гроу знает, что это, фактически, две разных профессии, но в глубине всего сущего: что те, что те, спят за деньги и возможность получить статус. Делала ли Гроулин что-то иное? Наверное нет. Она не получала статуса, в принципе пытаясь скрыть тот факт, что спит с Реншу в одной кровати, но ведь любовницы тоже так делали? Особенно, если подобное было нежелательным. Может Реншу и сказал ей, что у него нет жены... Однако, всё равно, что мешало ему солгать?

Да, они поговорили об этом, однако всё же: вся эта нежность и понимание не могли приходить и существовать просто так. Подобного просто не могло быть! Он хочет от нее что-то, но почему не просит тогда? Хорошо, можно смириться с тем, что он хочет лишь секса, но даже так, что мешает попросить его? В конце концов, почему он просто не воспользоваться ею, пока она выпила? Почему он...? Одни и те же вопросы возникали в голове по кругу, раздражая саму ведьму. Она так ненавидела свою голову за это! Даже вытащила табак из-за пазухи, закидывая пластинку в рот. Может хоть так сможет отвлечься? Сначала одна тема, но вроде бы уже разобралась, теперь вторая, что потом? Так происходило всегда. Любая волнующая вещь накатывала, и накатывала, и накатывала, пока только ведьма не разберётся с ней, или с человеком, что заставил переживать! И почему только она не может подавить ее так же, как подавила собственные переживания несколько лет назад? Вспоминая об этом, рядом с проповедником на неё всегда накатывала сильная меланхолия. Ей хотелось рассказать ему всё, что беспокоит, но она жутко боялась ляпнуть лишнего. В прочем, Реншу, наверное, тоже боялся. Не зря же они молчали, когда им не было о чём говорить.

– О, а это кто? Новенькая какая-то у вас в арсенале? – смеялся зашедший. Празднующие уже который час приходили. В основном мужчины, хотя и проститутки уже успели приехать. Естественно, к бару ещё никто из них не подошёл, да и Лисси с дамами были заинтересованы в общении с гвардейскими. Один из них даже очень мило строил глазки Лиане и та, признаться честно, отвечала ему тем же. И они ещё волновались о той министерской наложнице? Им за собой следить нужно!

– М, нет! – возразила Чжэнь, улыбаясь. – Это Гроу, она у него как положено устроена, не из "наших". Такие как она Гюрену не нравятся, хотя ты, думаю, итак, заметил. – ей закивали, поглядывая на работающую с азартом. – И даже не думайте к ней лезть. Там всё серьёзно, с контрактом. По-обычному подкатить шары не выйдет!

– Эх, – пожали ей плечами, после сложив руки вместе. – ну, ничего, мы все равно удачу попытаем! Может мне и нельзя, но ей то - можно? – на идиотскую улыбку лишь закатили глаза и ушли, потягивая налитый ей самой дамой напиток. Парнишка, что говорил о Гроу, был очень даже заинтересован в ней, но не знал, как бы ему так к ней подойти. Всё-таки Линбургжанка вела себя слишком сдержанно. На подобной должности это было скорее несвойственно. – Здра-авствуйте. ~ Как поживаете? – мило улыбаясь, он подсел на свободный стул, что стоял у стойки. Официантка уже успела поставить "входные" напитки, отчего просто опиралась на ту. Можно было и сесть, но ей пока не хотелось этого делать, почему-то всегда так выходило при жевании табака.

– И вам здравствуйте. Напитки вот. – ей мило закивали и взяли указанное, правда, лишь отодвинули его немного.

– Спасибо большое, очень приятно. – кашлянул немного. – Но я здесь несколько за другим.

– Ты если хочешь секса, то так и скажи. – отрезали ему, явно не желая слишком сильно церемониться, но парнишка даже покраснел, то ли от стыда, то ли от возмущения.

– Да что вы такое говорите?! Я! Святая мессия, я даже не думал об этом! – жующая пилила его безразличным взглядом. – Хорошо, хорошо, я не буду говорить, что совсем не думал об этом, но блин! Вы тоже то цените себя как-то! Вы же не проститутка какая-то!! – на него посмотрели ещё более укоризненно. Неловкая пауза продлилась пару минут, после чего юноша таки сломался. – Ну, даже если проститутка, всё равно! Даже они за это деньги берут, а вы вот так сразу! Не обижайте то себя так!

– А тебе какое дело? – закономерно уточнили у сидящего, смотря на ново пришедшего, он казался девушке забавным.

– Мне? – тот улыбнулся, – Мне в общем-то никакого, просто, ну…– он всё думал, как объяснить свои мысли, но у него это никак не получалось. Много нукал, и акал. – Ну и вы меня поймите, это неправильно! Я вас впервые вижу! – чуть покраснев, улыбнулась. – Да и ко всему, я уже «должность» свою потерял, за этим не гонюсь!

– «Должность»? – удивлённо глянули на того, пытаясь сложить в голове два и два. – Это вы так девственность называете?

– Ну да, – закивали ей, – так и называем, кхм. – всё-таки отпив немного, начал жестикулировать. – Ну, знаете, как ни с кем ещё не «это», то ещё на должности. А как уже, так значит «должность» потерял, можно и на повышение идти!

– Хах, забавно. – даже мило. Такие взрослые дядьки, а подобные слова маскируют.

– Да. – кивнули. – Меня, кстати, Юто зовут! А вас? – ведьма замолчала. Не будет же она предоставляться ему своим именем? Никогда не представлялась! Зачем какому-то левому мужику знать её имя? С другой стороны, это гвардеец. Гюрен вряд ли обидится, но вот наложницы всю картину ей могут и испоганить.

– А разве вы не разговаривали с Чжэнь по этому поводу? – она слышала что-то там одним ухом, правда уверена не была.

– А вы слышали всё, да? – обиженно надул губы. – Эх. – чуть стукнул кулаком по столу, но продолжил. – Ну, просто, знаете, вы не знаете, как меня зовут, а я вас знаю. – добавил. – Вот я, блин, и подумал, что нужно спросить.

– Ну, в таком случае, считай знакомы. – ему протянули руку и ту даже попытались поцеловать, но этого не дали сделать, крепко пожимая конечность. – И что же ты хочешь делать, если спать со мной не собираешься? – всё ещё оглядывая происходящее одним глазом переспросили у юнца. Ему на вид было лет двадцать. Он был не слишком старше Адама, если не младше, смотря нему в лицо.

– Ну как что? – тот удивлённо поднял брови. – В кафе можем сходить, в парк, погулять где-нибудь вместе, может пообниматься? Ну, обычные вещи! Я ничего такого не прошу! Мне всего-то двадцать два, я не спешу! – оно и видно. Может оно и к лучшему. – И вы, это, не переживайте, я в этом квартале в храме служу, и, – вспоминая, радостно заметил. – и через один я тоже тут! А в остальное время я в городе по регионам! – видимо, он имел в виду «регионы города». – Я могу вам говорить, где буду, можем там встречаться, а можете и просто ждать! Я обещаю, что ни к кому лезть не буду! – раз «обещает», значит над этим задумывается. С другой стороны, мальчик казался искренне заинтересованным. Может просто не понимает, что говорит?

– Я подумать над твоим предложением могу? – тот даже засветился чуть ярче, довольно закивав.

– Ну конечно! – после, чуть виновато добавил. – Я, честно говоря, не привык, что бы девушки думали, прежде чем соглашаться, но вы ведь с Гюреном работаете, знаете на что смотреть, наверное, – неловко улыбнулись ей. Милый малый. По-настоящему, очень милый. Если бы только у Гроу не было Реншу… Вернее, она не была с ним в отношениях! Просто, если бы она была на его месте и узнала, что после всего, что она сделала, Реншу решил пойти погулять с девушкой, с которой только познакомился – она бы обиделась! Вообще, она зрителю скажет о произошедшем. Вот прямо сегодня! С этим воякой ходить на свидания она уж точно не будет, а вот реакцию проверить – очень надо.

– Ага. – боковым зрением было замечено движение. – А кто это? – один из сидящих уже неплохо выпил и всё намеревался хлопнуть одну из проституток по спине. Пьяных драк Гроулин здесь не желала видеть. – Вот там, с левой стороны, на синем диване, сидит с девушкой. Она где-то на шестёрочку. – пытающийся понять, о чем говорила указывающая лишь почесал затылок. Последнее ему явно не помогло, но уже найдя предмет вопрошания, спокойно ответил.

– А, это? Да это Кайто! Он всегда так, когда пьет! Вы не обращайте внимания! – на это дама кивнула, потягиваясь к поясу, что бы достать оружие, но его там не оказалось.

– Всё верно. Понятно. – бурчание это относилось к оружию, но со стороны этого было не понять. – Если так себя ведёт, то либо не уверен в себе, либо врёт всем окружающим. – на женщину глянули и пожали плечами. – Не нравится мне его поведение.

– Да все в порядке, не волнуйтесь! – алкоголь продолжали потягивать, пока бармен несколько напряжённо смотрела на солдата. Тот всё клонился, и клонился к бедной девушке. Что-то точно случиться. Пьяные мужики никогда не тянуться ни к кому просто так. – Видите? – и действительно, пока что ничего не случалось.

В таверне обычно проститутки только ходили рядом с мужчинами, приближаясь к ним на расстояние вытянутой руки лишь тогда, когда им заплатили. Спать с заплатившими тоже было принято в специальных комнатах, ведь за то, что бы провести ночь в комнате с тем, кто платил, нужно было заплатить чуть больше, чем обычно. Потому то все так и удивились, когда Реншу «заплатил» за свою комнату. Думая об этом, наверное, Реншу не платил тогда ничего. Было ли это плохо? Нет. Она ведь сама с ним тогда пошла, просто мысли об этом казались почему-то такими забавными. Тем временем Кайто всё клонился к даме и клонился, уже придерживая её за руку. Подобная улыбка была свойственна только не самым здоровым людям. Он явно хотел сделать что-то с этой женщиной…

– А как этот «Кайто» относится к женщинам? – решили поинтересоваться у Юто. Нужно было понимать, с каким континентом она здесь обшивается.

– Кайто? Да нормально! – Гроу улыбнулись. Он постоянно улыбался… И как у него челюсть не болит? У Реншу вот она побаливала иногда… Опять она с этим своим Реншу, да что же это такое?! – Всё нормально? Ты выглядишь нервной! Тебе плохо?

– Нет, нет. Всё хорошо. – покрасневшие от недовольства собой щёки похлопали немного, после улыбаясь. – Так что он?

– Ну, иногда ругается, но в общем-то он нормальный мужик! Выпивает, когда, там да, иногда бывает кричит. Но ничего больше! – этому ведьма не доверяла. Не бывает, что просто кричит. Такая тумба, ведь иначе назвать мужчину ста шестидесяти восьми сантиметров роста, который был в два раза бармена шире – никак нельзя, не могла быть просто «крикливой». Так просто не бывает! Переход между «тумбочкой» и «шкафом» зависел скорее от ширины тела, чем от роста. Реншу вот – шкаф, не слишком шире самой Гроу, а сидящий на диване это тумба. Наверное, вся Гроу у него и на плече поместится.

– Ага… Всё ясно. Псих. – промямлили себе под нос, после ощущая недовольный взгляд. В ноздри ударил запах табака, видимо укусила слишком сильно.

– Ну блин, он не псих! Просто выпить любит! – ну да, а женщина не ведьма, просто любит гниль есть. Просто так ничего не бывает, но не могла же она залезть мужчине в голову, что бы понять, что он хочет сделать? Возмущённый мальчик смотрел на Гроу какое-то время, а после перевёл глаза на выпивающего. Вокруг них было много шума, но даже так, отлично был слышен недовольный визг и ругательства.

Такие наблюдения в любом из случаев не понадобились. Конечно, Линбургжанка перегибала палку, психованным сидящий здесь вояка не был. Гюрен заботился о том, чтобы не набирать себе в армию нездоровых на голову, а всё равно, сидящую рядом с ним, пьяный ударил. Будь он меньше раза так в три, может, и вышел бы не так уж страшный шлепок, а так – очень даже сочная оплеуха, оставившая комнату в тишине. Мужик не разошелся, хотя и ругался под нос. Это было слышно, правда, недолго. Неловкий и даже чуть испуганный писк наполнил комнату, разбавляя иначе не существующий звук во всепоглощающей тишине. Почему-то голова ничего не воспринимала. Всё было словно в тумане, но так было всегда, в момент, как происходило нечто подобное. Из подобного состояния можно было выбраться лишь начав делать что-то. Однако, револьвера с собой у девушки не было, жаль… За то была хорошая, плотная, металлическая бутылка алкоголя, в которой хранилась какая-то особая настойка водки, со змеёй, вроде. Металл и вода –отличный заменитель дубины, даже, если заменитель выходит несколько дорогой. Всё всяко лучше смерти от пьяного громилы.

– Мужик, – официантка уже подошла к нему, держа в руках бутылку. – Отпусти девчонку, а? По-хорошему прошу.

– Отойди, – рявкнул он, чуть плюясь слюной. Пьяный, очевидно, не слишком понимал, что если хрупкая фигура могла поднять эту бутылку, то и врезать ею могла. – Моя баба, не твоя! Не буду отдавать! – Бедная девушка держалась за своё лицо, из-под пальцев выступала кровь. Как бы он ей глаз ни повредил…

– Отпусти, – повторила официантка. Она с трудом подняла тяжёлую ёмкость, несколько угрожающе держа её на уровне груди, но не получив ответа – ударила армейца по голове. Черепная коробка издала глухой звук, и этого оказалось достаточно, чтобы мужчина гикнул и упал на диван, спустя минуту неподвижного сидения на месте. Приезжая тем временем тяжело вздохнула и глянула на испуганную девушку. – Пошли, нельзя оставлять тебя в таком виде, – сказала она, обращаясь к той. Затем повернулась к остальным гвардейцам, наблюдающим за сценой с удивлением и некоторым почтением. Они такого не ожидали. – С вами будет то же самое, если попробуете что-нибудь с бара украсть. Понятно? – Гвардейцы неловко кивнули. – Замечательно. Пошли, несчастье моё. – вздохнула официантка, оставляя бутылку на стойке и поддерживая красавицу под плечо. Ей было нелегко идти, но это неудивительно.

Комната окончательно утонула в тишине, что нарушали лишь тяжёлые шаги и тихие стоны, что доносились не ясно откуда. Сцена завершилась, оставив лишь ощущение тревоги и неотвратимой справедливости, однако, вместе с тем, страха. Гроу совершенно не волновало, кто и что о ней думал. Из всех них пострадала эта девушка и ей явно было больно. Стоило позвать лекаря. Хотя бы так.

– Э, а чё молчим?! – Гюрен, что явно находился в куда лучшем настроении, чем все остальные, как раз открывал двери, после увидев рядом с собой Гроу, которая достаточно бесцеремонно протащила прямо у него под носом проститутку, что держала руку на лице. Она глянула на Гюрена испуганно. – Э! -

– Ебальник завали. – кратко отрезали ему и продолжили идти. У армейца не нашлось чего возразить на этот ёмкий аргумент, и он лишь озадаченно повернулся к публике. Часть из неё тоже пожала плечами другая часть наблюдала, как парочка столкнулась с Мэй-Лин, что поправляла собственную одежду. – Аккуратно.

– Божечки-кошечки! – всплеснула руками, удивлённо оглядывая лицо проститутки. Та виновато опустила глаза, пока её не потянули к комнате. – А что у вас случилось?! Девочки!! – она тут же пошла за ними, совершенно игнорируя Гюрена.

– А что-? – тот повернул глаза и увидел Чжэнь, та тоже смотрела в дверь. – Чжэнь?

– …ааа… – протянув звук, красавица неловко улыбнулась. – Тебе стоит вызвать лекаря. Вот ему. – на гвардейца указали. – Вот у него и спроси.

– …Да ЁБ ВАШУ МАТЬ, вас, ЧТО и на полчаса оставить нельзя?! – армеец вновь вспылил и теперь уже сам захлопнул тяжёлые двери, продолжая ругаться и возмущаться, что было слышно даже за плотными стенами.

Эхо разносилось по коридору, не позволяя окончательно забыть о произошедшем, пока в комнате напротив аккуратно помогали даме, что напугано смотрела то на Гроу, то на Мэй-Лин.

На ней не было как таковых ран, кроме, разве что, сильного ушиба. Там точно будет синяк, а сейчас лишь выступала сильная гематома, чуть смешиваясь с кровью, что появилась от прорыва тонкого слоя кожи на лице. Бедная красавица была очень напугана и совершенно не понимала, что ведьма делает. Та понимала все даже лучше, чем стоило, аккуратно взяв какую-то тряпку со стола. Убедившись, что она чистая, место ушиба начали вытирать, собирая кровь. Старались не тереть.

– Ничего, ничего, всё будет хорошо. – даму аккуратно гладили по плечу. – Тебя как зовут, милая?

– Н-Норико… – прошептали ей, жмурясь от неприятных ощущений. – А- а вас? К-кто вы?

– Для тебя, просто Гроу. Я работаю здесь барменом. – выдержав паузу, пробурчала под нос, – И хоть это не моя проблема, я бы не хотела, что бы твой сутенёр вынимал с нас убытки за твоё пораненное лицо. Оно у тебя, конечно, даже так очень симпатичное, но всё же…

– Вы.... вы думаете я симпатичная? – кажется это очень волновало даму.

– На твёрдую шестёрку, моя дорогая. Это очень хорошо. – черноволосая девушка неловко улыбнулась. Кажется, ей было приятно, что несмотря на всё произошедшее, её не обвиняют в том, чего она не делала. – Постарайся не тереть ранку, ладно?

– Святая мессия, что у вас тут произошло?! – Мэй-Лин зашла в комнату лишь сейчас. Судя по всему, она говорила с кем-то за дверью, лишь теперь озаряя всех присутствующих своей красотой. Норико лишь смущённо опустила голову вниз, но ведьма приподняла ту наверх, заставляя держать прямо. – Мамочки!

– Лекаря позови. – спокойно проговорили моднице.

– Да я уже! – замахала руками та. – Нори, святая мессия, как тебя так занесло?! Ну, ну рассказывай, что он сделал?! – видимо они были знакомы, но сидящая ничего не говорила. По личику ей лет двадцать, совсем молоденькая. – Ох, давай я тебя подкрашу хоть, что бы не так заметно было! – уже желающую встать окликнули.

– Не трогай её, пусть отойдет. У неё шок ещё не прошёл… Да и сепсис может быть, если лишний раз трогать будешь. И тем более, если накрасить косметикой. – красавица поднялись и поставила руки в бока, теперь смотря на Гроулин, что продолжала монотонно жевать табак.

– А ты, что, тоже с лекарями общаешься? – ей кивнули отрицательно.

– Нет, но не считаю нужным рассказывать откуда мне всё это известно. – дама фыркнула, но быстро успокоился своё недовольство.

– Линбург? – ударение было правильным.

– Да. – на этом они обе замолчали, начав ждать лекарей. Ведьма то и дело аккуратно вытирала кровь, но молчала, а черноволосая душка мило общалась с Мэй-Лин. Как оказывается, ничего такого там не случилось. Просто обычно никто никого не бил, а тут мужик перепил, вот оно и вышло так. Ничего нового, совершенно. Всё так же, как и всегда.

Подружки достаточно быстро рассказали приезжай даже больше, чем было нужно. Так, к её сведению донесли, что оценка людей «числами» это «странно» и «нечестно». Что насчёт личных качеств? Каких-то особых предпочтений? Хобби? Красивое лицо не спасает ужасный характер! А прекрасное духовное развитие спасёт любое, даже самое некрасивое лицо! И хоть все эти тирады и были по-своему милыми и даже набивными, менять свое мировоззрение дама не решалась. Зачем? Ей это не принесло бы совершенно никаких улучшений, если наоборот, не ухудшило бы ситуацию. Красивым людям в принципе было не легко жить. Ведьме было жаль их, однако она ничего им не говорила. Лучше пусть не знают. Им о многих вещах стоило просто не думать.

– Вы ещё здесь? – Лиана заглянула внутрь и улыбнулась, увидев двоицу. К ним достаточно быстро зашла и Кхи-Со, та кивнула Гроу и даже несколько обрадованно заметила.

– О, а кто это тут за тобой ухаживал, красавица моя? – Нори чуть смущённо указала на Гроу. – Правда? – жующая кивнула. – О, не ожидала от тебя, буду честной! Ты молодец! – ей широко улыбнулись, после вновь расслабили лицо, возвращая его в обычное состояние. Знахарь начала аккуратно исполнять свою работу, что-то там убирая, прикладывая к ране руки, компрессы, мази… Покраснение, да и синяк уходили удивительно быстро, так что стоящие лишь наблюдали, все, кроме Лианы. Та подошла к Гроу.

– Что жуешь? – на это лишь вытащили коробочку из пояса, после открывая и потряхивая табак. – Ох, нет, спасибо, – помахала руками. – Я не жую табак. И тебе не советую! Какая ужасная привычка у тебя, нельзя так портить свое здоровье!

– Я жую табак, потому что ничего другого не было. – проговорили той. – Имею в виду, у меня дома. Всё остальное – либо палки, либо с наркотиками. Я на белючку садиться не хочу. – дочь фармацевта лишь глубоко вздохнула.

– Ну, попробуй найти этому альтернативу, ладно? Я беспокоюсь о твоём здоровье, дорогая. – Гроу лишь вздохнула. Кто о нём только не беспокоился и всё за зря.

– Не трать силы. Коль положено мне умереть, то умру. Как нет – так нет. – её легонько толкнули в плечо. Верх обиженности лекаря!

– Нельзя всё ложить исключительно на случай. Ты и сама должна беспокоиться о себе! – выдержав минуту, задала удивительно чёткий вопрос. – Вот что бы сказал Реншу, если бы узнал, что ты говоришь подобное?

– Кхм, – даже кашлянув, дама заметила. – а с чего ты вообще взяла, что его это касается?

– Ну, я- – однако наложницу перебила Кхи-Со, аккуратно положившая руку ей на плечо. Норико, кажется, дремала.

– Вы о каком Реншу говорите? – видимо их было несколько. – О том, который на стройке?

– Нет, мы про этого, ну… Который брат Гюрена ещё! – лекарь чуть побледнела, глянув на Гроу.

– А… Хм. – даму осмотрели с ног до головы и хмыкнули ещё раз. – Какой неожиданный выбор.

– И сама знаю, что не красотка, не начинайте. – отмахнулись от стоящей рукой, на что фармацевт её перебила.

– Внешность у вас очень симпатичная, как для девушки не из храма, вы просто привыкли убеждать себя в ином. Я не об этом. – подумав немного, рыжуля добавила. – Господин советник обычно не общается с девушками так близко. Последний раз он общался с кем-то подобным образом сколько, – погладила собственный подбородок. – лет десять, может двенадцать назад? В прочем мужчины так же впадают в немилость. Меня смущает то, что он в принципе общается с кем-то так. Вот я о чём. Как вы вообще находите общий язык? – что же эта лисичка пыталась у Гроу выведать? Корелии никогда не бывали настолько допытливыми просто так, и хоть ведьма не знала об этом, а всё равно находила подобные вопросы подозрительными.

– Молча? Мы много молчим. Реншу очень устаёт от людей и чаще всего мы просто молчим. Очень удобно. – не найдя, что сказать, на это лишь кивнули.

– Не хотите говорить, я понимаю. – всё-таки разгадала непонятную интонацию в голосе, жаль! В эти моменты хотелось обладать без эмоционального лица, однако вечно экспрессивное личико тоже было неплохим вариантом. – В любом из случаев, можешь не беспокоиться, мы закончим здесь работу сами. Мадам Норико нужно чуть поспать, после мы закончим процедуру. Спасибо большое за твоё содействие. – ей даже чуть поклонились. Махханай сделала неловко то же самое в ответ и потихоньку вышла из комнаты. По крайней мере, теперь она могла быть уверена в целости и сохранности девушки, что было сейчас важнее всего.

Несмотря на такие события, остаток рабочего дня прошёл не слишком интересно. Большая часть внимания была направлена на армейца и проститутку, правда компания, к удивлению ведьмы, не разделилась на тех, кто «за» мужчину и тех, кто «против». Все, так или иначе, были на месте проститутки. В прочем если их здесь считали не за человеческий мусор, то это даже имело смысл! Нори лишний раз угостили алкоголем и больше работать не заставляли. Она тихонько сидела рядом с Гроу большую часть времени, кажется, боясь отойти от неё слишком далеко. Такие персонажи официантке иногда тоже попадались: совсем новенькие на работе, они привязывались к тем, кто пытался им помочь, при этом побаиваясь всех остальных. С ними было безумно легко работать, когда их хотели продать, но Норико никто продавать не планировал. Не потому, что она не вышла лицом, или формами, нет, всех, кто был выше четырех, продавали без вопросов, а потому, что она имела документы, работу, дом, жилье, даже какую-никакую стабильность. Всё-таки у местных женщин был даже особый медицинский осмотр, о котором наложницы Гроу ранее рассказывали. Да, совершенно не так уж и плохо. Подумать только, проститутки и те, имели больше прав и норм, чем Гроу. В прочем они и статусом то были куда выше.

– А вы завтра здесь будете? – мило поинтересовались у дамы, хлопая ей ресничками и тихонько выпивая воду, которую ей не так давно налила Гроу.

– А ты разве завтра здесь появишься? – глянули на ту. – Я думаю твой сутенёр откажется тебя сюда ещё раз впустить.

– Господин Лиу знаком с порядками в храме, он отпустит меня и ещё раз, если закажут. – выдержав паузу, добавила. – Всё это в принципе заказано для военных и не на храм, а как бы на дом генерала Сэки. – на неё посмотрели.

– На чей дом? – черноволосая душка виновато шмыгнула носиком. На её лице не было ни единой веснушки, да и личико было у неё до глупого миловидное, даже детское в каком-то смысле.

– Н-ну, господина Сэки. Вон он, стоит. – она показала на Гюрена. Так это его фамилия? Значит и у Реншу такая же! Замечательно. – Вы не знаете кто это...?

– Знаю, просто никогда не встречала его фамилии. Всегда по имени называла. – ей восхищённо закивали и улыбнулись. – Теперь буду знать. – выдержав паузу, уточнила, разворачиваясь к девушке лицом. – Так, что, говоришь, на дом заказано?

– Д-да, в храме такого делать нельзя, и по-хорошему, господин Сэки должен жить в своих собственных покоях, как например, господин Лу, или господин Кобаяши, однако он живёт здесь. Поэтому, вроде бы как, заказано это все как бы «на дом», хотя по факту никакого дома и нет. Мы всегда заходим через задний выход, что бы никто не видел, что мы приходим сюда работать. – ожидаемо. И хоть имена, что были названы, совершенно ничего не говорили Гроу, вся остальная информация оказалась даже полезной. Что же это за место такое, храм? Здесь особенно никто не живёт, проституток сюда водить нельзя, слишком некрасивым быть тоже? Конечно, столичный храм –это, наверное, святое место, оттого здесь всегда всё должно было быть «идеальным», однако, почему тогда Гроу впустили? Она ни в коем случае не уродлива, но обычна достаточно, что бы теряться на фоне идеальных, уверенных в себе и своём будущем людей.

– Так, этот, Гроу, твой рабочий график на сегодня-то всё! – гвардеец улыбнулся ей и хлопнув по стойке. – Можешь уходить, уже всё!

– Ты не разочарован? – тот не понял, на что девушка кивнула в сторону Кайто, что сидел и тихонько разговаривал со своими боевыми товарищами, придерживая голову. – Ты ведь даже особенно не выпил.

– А? А. Да нет, хрен с ним. – ей помахали рукой. – Я, конечно, против того, что бы ты била моих же армейцев, но этот был пьяный, да и вон, какая дубина. – почесав затылок, добавил. – Я понимаю, почему ты так сделала. Мало ли, вдруг бы разошёлся или ещё что? – ему закивали. – А выпить я могу и в Шангорис. Не критично. – далее он зыркнул на Норико. – А ты как? Всё нормально?

– Д-да, Гроу помогла мне... – виновато опустили голову, чуть сжавшись на месте. – Я уже лучше себя чувствую.

– Вот и хорошо. Господину Лиу передай, что если он посчитает нужным списать пару медных за эту ситуацию – то может обратиться ко мне. Я беру этот расход на себя. – ему кивнули. – А ты молодец. – глянули на Гроу. – Быстро сориентировалась. – ему кивнули. – Да, а теперь кыш. – на это лишь усмехнулись и аккуратно дотерев стойку, поклонились и кивнули, выходя. Не ей убирать этот бардак, что и хорошо! Вернее, это была так-то её обязанность, но раз уж «кыш», значит «кыш».

– Гроу! – Норико опять вышла за ней, после глядя на девушку. – Ам... Где я смогу найти тебя, если вдруг что?

– Я не думаю, что искать меня это хорошая идея. Лучше искать лекарей, или ещё кого. – однако девчушка, обняла её за руку, не желая отпустить. – ... Но чаще всего, вероятно, я буду в подвале. Ты уже знаешь, как меня найти. – синеглазку погладили по волосам, чуть растрёпывая их. – Не расстраивайся. Я не разочарована и не обижена на тебя. Просто была обеспокоена твоим здоровьем.

– Мы можем быть друзьями? – с некоторой надеждой спросила девушка. – Я понимаю, что такие как я тебе не ровня, но-

– Глупости! – резко перебили ту. – Нори, если я могу называть тебя так, – ей согласно закивали. – мы с тобой очень похожи! Ко всему, подобные различия не должны мешать нашему общению. Ты прежде всего человек и это единственное, что определяет тебя в обществе. Твою работу можно и сменить. Она не должна менять отношение окружающих к тебе.

– Меняет. – тихо проговорили в ответ, но получили очередное поглаживание.

– Для меня нет. Ты отличная девушка, Нори. Не позволяй никому говорить о себе такие гадости. – к удивлению стоящей, её резко обняли, прижав к себе. – ...всё хорошо? – ей кивнули. – Мгф, ну, – не найдя чего сказать, ту обняли в ответ. – Ну, не расстраивайся. Всё будет хорошо. – кажется, дама была чем-то очень обижена. Ведьма совершенно не понимала, чем, или почему, но спрашивать не решила. Она прекрасно понимала какого это, не получать поддержки. – Если захочешь поговорить, приходи. Я буду рада видеть тебя рядом. Ты заслуживаешь наилучшего, честно. – её лишь крепче обняли, потеревшись головой о плечо. Приезжая не могла ничего возразить, лишь молчала, пока это было нужным.

– Спасибо большое, Гроу. Я ... Я приду завтра, ладно? – уже отпустив, обнадёженная девушка мило улыбнулась ей и вытянула что-то из собственных одеяний, протягивая даме какую-то заколку. – Это от меня. Их принято дарить в знак дружбы или предпочтения. У меня таких пока не много, особенно своих мне не выдавали, но я готова отдать одну тебе, даже, если это будет мне немного в убыток. – прежде, чем ведьма успела возразить, та помахала ей ручкой и быстро убежала. – Пока!

– ... Пока. – только и сказали ей, теперь смотря на вещицу. Женщина слышала о таких традициях с заколками. Они, как раз, чаще всего находились у наложниц и проституток. Так они показывали своих фаворитов, или тех, кого лично они были рады видеть в своих покоях. Им часто делали скидки при борделях, однако, эта заколка была другой. Простая, обычная, такие давали самым дешёвым или новеньким, которые ещё не набрались опыта, или не имели достаточных данных, что бы выдавать себя за нечто более дорогостоящее, вещица могла помочь в выборе клиента, который мог бы за них дорого платить. Гроу не была клиентом, но ей всё равно отдали эту заколку, что было даже обидно. Зачем жертвовать ради неё так? Это... Это совершенно не имело смысла, не так ли?

°°°

Швея с некоторым трудом слушала очередные истории сидящей у неё в комнате дамы, пока туда не заглянула Гроу. Ведьмочка должна была к ней зайти, ещё с утра она сообщила об этом Реншу, ведь нигде не нашла Гроу. Лишний раз видеться с проповедником кошка не желала, но раз уж пришлось, то выдержала и это испытание судьбы.

– О, вот ты где! Ну всё, давай, Юйлинь, давай-давай, у меня клиентка! – постукав коготками по столу, женщина наблюдала, как девушка, что до этого сидела с ней в комнате, мило закивала и вышла, немного кланяясь в приветствии Гроулин и запуская её внутрь. – Так! Ну, рассказывай! – на ту глянули с непониманием. – Ну что? Думаешь я не знаю, что ты работаешь у Гюрена? Всё я знаю! Рассказывай давай, как первый рабочий день? ~

– И откуда ты знаешь? – всё ещё переминая в руках подаренную заколку, дама села на освободившуюся подушку. Мин-Су всегда подкладывала новые, как только на старых появлялись даже минимальные порезы или пятна. – Кто тебе сообщил?

– А вот так я тебе и рассказала! – довольные размахивания хвоста быстро сменились на рассматривания своего маникюра. Кажется, так называлась эта процедура по уходу за ногтями. Особого смысла в ней не было, как казалось Гроу, но стоит признать: когда ногти не царапают тебя, ведь плохо отрезаны, жить действительно не так и сложно. – Подружки твои рассказали. Я даже знаю, что ты очень впечатляюще врезала одному из гвардейцев. ~ Только не знаю, как именно. Под дых, или?

– По голове я его ударила. – решили не нагонять интриги. – Взяла металлическую бутылку и треснула. Он, кстати, как там, в порядке? – швея глянула на свою клиентку даже удивлённо, но кивнув, ответила.

– Да, небольшое сотрясение мозга, ничего критичного, синяк ещё будет... В общем ничего такого, чего обычно не случается на их тренировках. – помахала рукой, словно смахивая неприятный вопрос. – А девочки как? Господин Лиу вряд ли будет доволен такими раскладами, но не думаю, что слишком обидится. Особенно, если Гюрен возьмёт всё на себя. ~

– А ты знакома с этим... Лиу? – сутенёры в голове приезжей не были хорошими людьми. Совершенно.

– М? А, ну конечно! Не первый раз работаем с ним. Я регулярно шью его подопечным наряды. Очень хороший мужчина, даже заботливый. – посмеявшись, добавила. – Твой возлюбленный его очень любит. ~ Он всегда приносит ему отчётность ровно по просьбе и никогда не опаздывает! – Гроу лишь кивнула. Реншу таких людей любил, это да.

– Верю, но он не мой возлюбленный. – дама закатила глаза и улыбнулась. – И вообще, что вы все заладили его моим "возлюбленным" называть?

– А кто он тебе? – вытащив из аккуратной шкатулочки пилочку, женщина начала пилить собственные коготки. – И это ещё скажи спасибо, что я всем вокруг не рассказала! – на неё даже укоризненно зыркнули. – Спите в одной комнате, а делаете вид, что ничего не происходит, кто же он тебе тогда? – сдула ногтевую пыль. – Будь я на твоём месте, устраивала бы уже скандал, что меня ни за что не считают, а ты терпишь. ~

– Я просто не хочу заиметь себе проблем. – отрезали неудобный вопрос, – У меня не будет спокойной и тихой жизни, если о всём происходящем узнает много людей. – после решая уточнить. – А скольким людям Реншу сказал?

– М, да не нервничай ты так, – кошачий хвост предательски вытирал пыль. – я знаю, и Лин-Лин. Особенно больше никто. Вернее, большинство догадываются, что ты как-то там общаешься с Реншу, но, что это выходит за рамки "норм", думаю, знаю только я и Лин-Лин. Мы никому не рассказывали. – недовольно вздохнула. – Я-то тоже бы и не узнала, но попала в нужное время, в нужное место и как-то вот. ~ – осмотр не слишком довольной всем происходящим Гроу позволил хитрым глазкам зацепиться за заколку. – А это тоже Реншу тебе подарил?

– А? Это? Нет. Это... Я не знаю, зачем она мне это подарила. – честно признались сплетнице, выкладывая серебряное изделие на стол. Его тут же взяли, начав с интересом и даже удивлением рассматривать.

– Это тебе девочки подарили? – ей удивлённо кивнули. – Что, думаешь, как я узнала? ~ – даже не получив ответа, болтушка пустилась в объяснения. Наверное, она любила рассказывать нужные и не очень факты даже сильнее, чем Реншу. Последний, правда, больше любил ругаться по поводу того, как кто-то "опять" не сделал "эту очень важную вещь" и теперь ему "снова нужно" писать им "очень важную вещь", которая должна "заставить их написать мне ответ". – В общем, у всех секс-работниц есть такие! Наложницы включены в этот список, но насколько по другим причинам. Эта форма заколок уникальная и сделана по одному отливу. Вот такое количество узоров обычно на заколках у самых "неопытных" девушек, а если на этой серебряной, хотя, это скорее сплав, штучке узоров больше, то и секс-работница, значит, более востребована. – задумавшись, уточнила. – А разве в Линбурге такого нет? – ей кивнули отрицательно. Конечно, не было.

– Зачем? У нас была только таверна, но эти женщины не считались прямо «проститутками», скорее их считали блядями и недостойными жизни, а это был единственный способ заработка. – кошка замерла на секунду, глянула на ведьму и посмеялась, явно пытаясь сбить неловкость.

– Да-а, в общем, эти заколочки уникальны! У наложниц обычно такая же база заколки, но наверх ещё могут добавлять всякие украшения, цветочки, листочки, да и делают их из золота. – мечтательно подняв вещицу вверх, добавила. – Они так обозначают своих фаворитов. У меня есть от каждой из существующих наложниц по одной. Я, можно сказать, главная любовь всея женского коллектива, чем очень горжусь. ~ – это вовсе не было удивительным. – Вот у Лин-Лин заколочки тоже есть, но она их с собой не носит. – подняла палец вверх. – Кстати, ты их с собой, особенно если получила какую-то дорогую заколку получила, всегда носи! Фаворитки наложниц очень ценятся и их никогда не обижают, никто, знаешь ли, не хочет впадать в немилость министра. ~ – после на ведьму посмотрели пару минут и резко спросили. – А разве Реншу не дарил тебе заколок? – на неё посмотрели и указали на шпильку, которую всегда носили в причёске. – А! Хм. Надо будет с ним об этом поговорить! Что он тебя так обижает?

– Не нужно с ним об этом говорить. У него много работы, ему не до этого. – уже забирая серебряную ценность, её аккуратно вкололи в волосы. – Реншу в принципе не должен мне ничего дарить. Он… Он уже подарил более чем достаточно.

– М, ну знаешь ли, я бы поняла такое отношение к Гюрену, к примеру! – словно пытаясь что-то вспомнить, добавила, – Он тот ещё жлоб, если ты ему не нравишься! Ко всему, у него много женщин, я могу понять такой распределение финансов. Когда у меня было три любовника, я совсем не знала, куда мне деться, а там их целых семь! – и фыркнула, – Могу понять в таком случае, но Реншу? Ты у него одна, мог бы и потрудиться подарить что-нибудь! – после и вовсе начав крутить на пальце собственные волосы. – Гребень, конечно, красивый, ничего не скажу! Но можно было бы и ещё что-нибудь подарить!

– Мне не нужно. – заверили её, вздыхая. – Не выкинул на улицу и на том спасибо.

– Кстати про улицу! – словно вспомнив что-то, о чём дама усиленно думала все это время, подскочила, отходя и вытаскивая старую, Линбургскую форму. Рубашка, ранее совсем грязная и жёлтая, теперь отдавала лишь небольшим количеством оранжевой темноты, и то, цвет стал таким от старости, а не из-за неправильной стирки. Все дырки и неправильные кармашки, созданные неумелым шитьём, перешили, обтянув в рукавах красной ленточкой. Атласный пояс, и тот выстирали, теперь он отдавал ярким, насыщенным цветом открытой раны. Красный, даже несколько бардовый, красиво переливался на свету, словно никогда ранее не видел грязи или черноты пепла. Кремовую юбку тоже отстирали, она действительно стала светлой, и, кажется, была даже белее, чем ведьма помнила её. – Где ты вообще вываляла свою одежду?! Мы её ели отстирали! – спустя пару минут выкладывания вещиц на стол, выставила и тапочки. – Вот эти, кстати, очень хорошие! Где ты их купила?

– Их сделал мой папа. Я их не купила. – деревянное изделие было аккуратно вырезано и подкрашено под ногу Гроу. Бэннет очень старался, делая эти босоножки и их ценили соответственно! Единственная вещица, которая выглядела даже относительно новой ещё до отправки в стирку. Из плотного, соснового дерева, тапочки были перетянуты небольшим количеством плетёной ткани, что работала в качестве застёжек, не давая ноге выскакивать. Сзади была небольшая полукруглая вставка, что бы лучше держать пятку на месте, а грубый каблук обуви, что поднимал на сантиметра четыре, придавал ей некоторый вес. – До сих пор их очень ценю. Одна из немногих вещей, что я хочу сохранить до старости. – тапочки взяли в руки, несколько очаровано погладив потрескавшееся дерево.

– Правда? Это этот Бэннет? – ей кивнули положительно. Восхищённая женщина совершенно игнорировала любые негативные мысли, смахивая их со стороны повестки. – Вау! Слушай, никогда бы не подумала, что у такого страшного дядьки такие золотые руки? А он часом не берет заказов? – ей даже не успели ответить. – Хотя знаешь, со всеми этими перевозками и материалом, наверное, это будет слишком дорого! Мне, конечно, ничего не мешает просто заказать, у меня достаточно денег даже просто привезти себе шёлка с другой стороны страны, или, может, попросить какого-нибудь из моих любовников? Хм, да, это была бы хорошая идея, я думаю, было бы неплохо подёргать этих красавчиков лишний раз. Раз уж в любви клянутся … – заметив, что Гроу хотела встать, переключилась. – А ты это куда? У меня ещё есть вопросы! – быстро встав, кошка отошла к шкафам, достаточно ловко вытаскивая оттуда до глупого знакомое кимоно. – Реншу ведь тебя из Линбурга привёз, да? – ей кивнули. – Так вот скажи мне, где он мог прожечь такую ткань?! В него, что, стреляли? – уже сев назад на стул, ведьма с некоторым удивлением рассмотрела потёртости на плотной, расшитой золотом вещи.

Это ведь тоже была вина Гроу, разве нет? Вернее, стреляла в него, конечно, не она. Хотя, нет, в Реншу вообще никто не стрелял! Стреляли ведь в посетителя таверны и, вспоминая об этом, почему Реншу вообще взялся ей помогать? Он, кажется, пытался подойти и даже убрать от неё разбушевавшегося, но дядя пристрелил его раньше, что, вероятно, и оставило след в дорогом материале костюма. Конечно, разделывать труп было не очень легко, всё-таки делать подобное нужно было быстро, но спасибо мяснику, тот легко разрубил лишние кости, превращая бывшее тело в своеобразную кашу, которую и сложили в мешок, после относя всё это дело в лес. Было бы это разовым событием, может ведьма и задумалась бы над этим, но в моменте, совершенно проигнорировала тот факт, что зритель собрался и пошёл с ней вместе, притом, даже через город. И ему, при всём этом, было не стыдно? Вспоминая всё произошедшее, теперь официантке было стыдно! Она даже не поблагодарила его как следует! Она не сделала совершенно ничего, что могло бы показать её признательность или благодарность! А теперь, смотря на всё её положение – это и вовсе нагло, совершенно не вспоминать о подобном. Какой же Гроу ужасный человек, она даже не сказала ему «спасибо», как это стоило бы сказать…

– На него случайно упала свечка. Я очень удивлена, что ткань не прожгло. – самая настоящая ложь, но вряд ли Мин-Су стоит знать, что проповедующий таскал трупы с мало знакомой девушкой.

– Пф, ну конечно же не прожгло! Такую ткань и прямая пуля не факт, что подожжёт! И вообще, святая мессия, вы всё ещё пользуетесь свечами! О, я слышала, что это делали в некоторых регионах страны, но никогда не думала, что в Линбурге будут заниматься подобным! – подумав, воскликнула. – В прочем, где, если не в Линбурге! И даже не напоминай мне о тех вещах личной гигиены, что ты привезла с собой! Порой мне вообще начинает казаться, что ты даже не знала, что такое нормальное мыло, пока тебя не приволокли за шкирку сюда! – обиженно взмахнув руками, Мин-Су глянула на Гроу, что продолжала чуть мечтательно смотреть на положенную перед нею вещь. – Ты ведь мылась в бане, да? Мылась вроде. Лин-Лин сказала, что ты себя вела нормально. Но что насчёт Спа? Ты, кажется, совершенно не понимаешь, что такое маникюр! Стоит признать, твои ногти были просто отвратительны, когда ты сюда приехала! Неужели можно жить, совершенно игнорируя чистоту своего тела?! Ты же вонять будешь! – эта ругань была прекращена, когда вопрос повторили, заставив ведьму оторваться от размышлений. – Гроу, ты принимала Спа?

– Что это? – кошка нахмурилась, словно думая над чем-то, как вдруг, её глаза озарила какая-то идея. До глупого занимательная идея, она даже заставила пушистый хвост игриво бегать по полу. – Что-то не так? Я, извини, вообще не знаю, что такое «Спа» и, если это важно для тебя, то-

– А ты, говоришь, вообще никогда в Спа не была, верно? – ей кивнули положительно, и хитрая мордочка ещё раз глянула на часы, что были в комнате. – А как ты относишься к мужчинам, которые сидят в нём?

°°°

Относительно быстрый шаг пробивал темноту коридоров, позволяя слушать достаточно звонкое эхо. Было темно. В самом деле, никакие вопросы или просьбы объяснить не помогали ситуации, и кошка лишь тянула женщину за собой, намереваясь указать ей верный путь к баням. По дороге они даже словили Лин-Лин, которая, узнав о плане Мин-Су, лишь начала ругаться с ней.

– Это просто возмутительно! Мин-Су, так нельзя поступать! – однако модница лишь отмахнулась, подходя к своей подруге ближе. Гроу была слишком далеко, что бы слышать их шёпот, да и была удивительно задумчивой после того, как увидела подпорченное кимоно. Причину того никто из девушек так и не понимал, однако и интересоваться этим они тоже не решили.

– Ну ладно тебе, побудут вместе часок-другой, что такого? Ты же и сама прекрасно знаешь, что они уже спят вместе! В этом нет ничего запретного! – однако банщица возразила.

– Есть конечно! Как ты вообще представляешь себе это? Если бы Реншу так хотел посидеть с ней в бане, то давно бы завёл её туда и сам! Ты подставляешь его перед ней! – кошка закатила глаза. – И не смотри на меня так! Гроу дёргает как бамбук на ветру, каждый раз, когда её оставляют наедине с мужчинами без оружия, и это я молчу о тех, кого она считает важным для себя! – вздохнув, пробурчала. – Это как минимум подло! Как максимум, я вообще не представляю, как ты собираешься засунуть её в мужскую баню, особенно к Реншу! Он ведь не какой-то там обыватель, даже к министрам без приглашения зайти нельзя, особенно женщине!

– Это беспокойство я возьму на себя. ~ – ухмыльнувшись, женщина чуть подтолкнула плечо собеседницы. – Ко всему, может хоть так она начнёт следить за собой лучше? Реншу уж точно позаботиться об этом!

– Я бы скрутила тебе голову, если бы не знала его лично. – только и пробурчали в ответ, к достаточно громкому смешку. Ведьма тоже обратила на него внимание, однако это совершенно не объяснило ей их беспокойства. – Здравствуйте, Кенджи. – сидящий при входе закивал. Так же, как и в женской бане, в мужской была этакая прихожая, внутри которой сидел охранник. Он совершенно не был удивлён ни Лин-Лин, ни Мин-Су, ведь, что первая, что вторая, порой заходили. Лин-Лин, что бы пообщаться с ним, а вот Мин-Су, что бы принести наложницам, что отдыхают с Гюреном, или дамам лёгкого поведения, что сидят здесь с той же функцией, вещи или костюмы.

– Привет, девочки. Что, опять кто-то приходит? Сегодня, вроде бы как, по записям никого не было! – старый мужчина, его густые брови даже чуть прикрывали ему глаза. Лишний раз перечитав свою записную книгу на сегодня, убеждённо кивнул. – Да, совершенно ничего. Сейчас здесь в принципе достаточно пустынно.

– Мы к тебе с особой просьбой. – Лин-Лин хмыкнула. – Я к тебе с особой просьбой. – охранник был заинтригован. – Видишь эту девушку? – Гроу стояла снаружи бани. Она, очевидно, не планировала в неё заходить, думая, что её знакомым просто что-то внутри понадобилось. – Её нужно привести к Реншу.

– Чего? – старик посмеялся. – Ты ж же шутишь, да? Минни, – так её называли очень редко, притом, в основном, дальние знакомые. – ты прекрасно знаешь, что женщин нельзя сюда водить без записи, особенно к министрам!

– Я более чем серьёзно. Мне нужно, что бы ты завел её в комнату к Цзину. Прямо сейчас. – мужчина даже чуть побелел и вежливо, однако, чуть икая, промямлил.

– Побойся бога! – в небо глянули. – Ты, что, хочешь упасть в его немилость? Не знаю как ты, а мне хватает историй с проповедей, что бы вообще не иметь желаний связываться с Реншу, не то, что рисковать подобным образом! – кошка недовольно заурчала. – Минни, меня ведь могут уволить! Не хочешь верить в вездесущность бога, поверь хотя бы в увольнение! Мне голову снесут и, самое страшное, я даже не уверен, что говорю фигурально!

– Ну брось! – модница сложила руки на груди, однако Лин-Лин поддержала своего коллегу.

– Ничего он не должен бросать! Подумай сама, это всего лишь твоя выдумка! Ты подставляешь Кенджи из-за собственной истории, которую ты же сама себе выдумала! – выдержав паузу, добавила, словно не в состоянии найти объяснение получше. – В конце концов, Реншу не приемлет подобное нарушение правил! Он уволит его, да и тебя, когда узнает, хотя бы за это! Будь реалисткой, он узнает! Ты сама знаешь прекрасно, что мы узнаём информацию уже после него!

– Во-первых, не всё он знает раньше всех. Эти регалии мои и я готова за них драться! А во-вторых, я вообще хотела пойти с Кенджи, что бы винили меня, а не его. – поставив руки в бока, начинали ругаться с сидящими.

– Мин-Су, это идиотская затея и ты выглядишь как настоящая эгоистка сейчас! – возразила рыжуля, и кошка фыркнула.

– А ты совершенно не понимаешь моей идеи! Я ведь хочу как лучше! И вообще, что такого я делаю?! Я просто позволяю им побыть вместе, вот и все! – пухлое тело толкнули, и она чуть неловко отошла, смотря на достаточно юного паренька. У него в руках была корзинка с уходовыми средствами. – Аккуратнее нужно быть!

– И-извините пожалуйста! – поклонился тот. – Я просто запутался, случайно зашёл в женскую баню, вот и испугался! Хорошо, что есть прихожие и я не натворил проблем! – на сторожа посмотрели, показывая набор. – В-вот, всё, что было запрошено, от полотенец, до лопаточек! Это н-не- всё, лекари сказали, что передадут ещё что-то позже!

– Знаю. – кивнул тот, оглядывая корзинку и перебирая её. – Молодец, хорошо донёс. – мальчик выглядел оживлённым.

– А это кому? – чуть азартно уточнили у помощника, на что тот испуганно икнул.

– Э-… Эээ, мне было сказано не распространять подобную информацию на публику… Я, ам- – однако швея лишь аккуратно смахнула пылинку с потного от пара лица.

– Замечательно. Я сама отнесу корзинку, можешь быть пока свободен. Спасибо большое за помощь. ~ – юнец удивлённо посмотрел на женщину и глянул на старика. Тот, укоризненно просверлив женщину взглядом, кивнул, позволяя мальчику удалиться. – Рада, что ты со мной согласен. ~

– Я просто знаю, что ты не успокоишься и натворишь ещё больших дел, если не получишь желаемое. – ему хитро улыбнулись. – Это ужасное качество, хоть и полезное в бизнесе. – тяжело вздохнул. – Я вас проведу, но знай, если мне отрубят голову – этот грех на твоей совести.

– Вероятнее всего, мне её тоже отрубят, но я готова жертвовать! – хихикнули в воздух, после выбегая из комнаты, что бы позвать Гроу. Лин-Лин лишь тяжело вздохнула и потёрла виски.

– Я совершенно не понимаю, зачем она занимается этим. Это бессмысленно. – поставив средство переноски поудобнее, густобровый согласился с ней:

– Ей то что? У кошек сама знаешь, жизней девять. Порой мне кажется, что она воспринимает это буквально. – на это лишь кивнули. Порой банщице тоже так казалось.

– Пойдём-пойдём! Ничего такого, мне просто нужна твоя помощь! – довольно махающая хвостом уже затаскивала искренне неуверенную в происходящем за собой. Ведьмочка, очевидно, не была в большом восторге заходя в мужскую баню. – Просто помоги мне донести это! – ей вручили корзинку, что не так давно была проверена охранником.

– Почему я должна нести что-то в мужскую баню? Разве это не могут сделать мужчины? – на неё посмотрели укоризненно. – Я бы поняла в женской бане, но-

– Ты совершенно не хочешь мне помочь! А я-то думала, что на тебя можно рассчитывать! – возмутилась кошка, однако, Гроу возразила, ставя корзинку назад на стол.

– Можно, но я не собираюсь нарушать правил! Я знаю о банях не много, но мне было четко сказано «не заходить». – далее взгляд перевели на охранника. – Вы кто?

– Охранник. – уже остепенился, желая сообщить и своё имя, но этого не понадобилось.

– Тем более! Я не хочу подставлять его! У него будут проблемы, если женщина попадёт в мужскую баню! Мин-Су, даже если он не нравится тебе, я не собираюсь портить жизнь ему! – Кенджи, стоит признать, с некоторой долей польщения глянул на Гроулин и сел на своё место. Он вставал, пока проверял банные материалы.

– Вы ведь даже не знаете меня, мисс, зачем вы беспокоитесь тогда? – сжавшая кулаки удивлённо хмыкнула и перевела взгляд на старца. Тот мило улыбался ей, ожидая ответ.

– Ну … Мне казалось, мне не нужно знать человека лично, что бы пытаться помочь ему? – несколько озадаченно пробурчали в воздух. – Имею в виду, да, личные контакты определенно были бы полезны, что бы знать, как лучше стоит помочь, но, ну, – замялась, махнув ладонями в воздухе. – не знаю, вроде бы как за подобное нарушение правил следует увольнение причастных и, мне в общем-то не страшно, выгонят и выгонят, а вот вы здесь уже давно работаете. Мне бы не хотелось узнать, что я стала причиной вашего увольнения.

– Это очень мило с вашей стороны. – кивнули ей, после улыбаясь. – А вы ведь из Линбурга, да? Вы Гроу, верно? – Лин-Лин кивнула в подтверждение. Вероятно, именно от неё он и знал. – О, вот как! Ха, я ожидал меньшей вежливости с вашей стороны. Я приятно удивлен.

Ему лишь кивнули. Было обидно, что её сразу считают ужасным человеком без доли манер, но глядя на всех вокруг, столь умных, образованных и красивых: это, вероятно, был бы исход, к которому и сама ведьма бы пришла. Она действительно не слишком вписывалась в окружение, если поговорить с ней более пятнадцати минут. Неудобная пауза продлилась достаточно долго, пока стоящая швея не щёлкнула что-то, после подходя к Гроу и вручая ей коробку вновь. Официантка уже желала вновь возразить, но пухлая красавица более чем быстро обошла её и буквально толкнула внутрь не так давно открытой двери, почти сразу же захлопывая её напрочь! Приезжая совершенно не ожидала этого, оттого чуть не упала, с трудом удерживая коробку с тарахтящими вещами внутри, теперь стоя в максимально неудобной позе. Её глаза ничего не видели, кроме твёрдого пола, а дыхание даже на секунду остановилось. Толстый материал не очень хорошо пропускал звук, но даже так можно было услышать достаточно громкие звуки возмущения и, кажется, криков.

– Эй! – лишь через секунду сообразив происходящее, кое-как успевшая остановиться повернулась к двери, после перенимая коробку в одну из рук и начав стучать по твёрдому дереву. Это совершенно не помогло и поняв, что действие малость бесполезное, девушка выругалась, после разворачиваясь назад, словно надеясь понять, как она сможет найти выход из сложившейся ситуации. – Вот же сука, а?

– … Поддерживаю, – удивительно знакомый голос заставил испугаться лишь сильнее. Глянув под ноги, девушка обнаружила, что буквально стоит над Реншу, который сидел в бассейне, что явно заменял бочку. Красиво выложенный камень был чистым, позволяя воде отбиваться яркими узорами на всё то тело, что находилось под водой. – но от подобных выражений я бы рекомендовал тебе отказаться. – кажется, зритель тоже не знал, как ему реагировать, что выражало странное выражение на лице, кажется, шок, смешанный со смущением, и непонятная позиция рук. Ранее лежавшие на тёплом мраморе, те то ли пытались взять что-то, то ли хотели подняться и опустится под воду, но так ничего и не делали.

– А-а-а… Я- – уже чуть отойдя, девушка смотрела на него с той же эмоцией непонимания. Они оба были очень смущены, но общая жара помещения прятала красные щёки. – Кхм. – по некоторой привычке, сидящее перед ней тело осматривали. Всё-таки Гроу часто видела голых мужчин, порой они даже бились в конвульсиях! Определенно не самое весёлое зрелище, но куда более приятное, чем когда голые черти пытались добраться до неё за понятно каким делом. Так, кожа Реншу, по крайней мере торс, был очень даже забитым. Линбургжанка никогда не видела его оголённые конечности ниже шеи и дальше рук, так что новое положение дел было даже интересным. Как ни странно, у него были куда более жилистые руки, чем девушка представляла. Да, он мог поднять её, но почему-то в голову не приходило, что это как минимум обозначает, что он не слаб. На локтях и выше было достаточно много забитостей и небольших шрамов, такие же были на руках, правда, совершенно незаметные. На нижней части, что животе, что ногах и даже, чуть на груди, тоже были различные покраснения и белые участки от былых ранений и почему-то это вызывало в голове некоторый диссонанс. Разве он не работал в офисе всю жизнь? Такое тело могло быть только у того, кто занимался физическим трудом в период своего роста и развития! А Реншу…? Разве он работал когда-то? Интересно. Вскоре, глаза подняли, встречаясь взглядом со зрителем, что продолжал смотреть на неё озадаченно, явно не зная, что говорить. Решив немного разбавить тишину, женщина глянула вниз, после, поднимая глаза и более чем уверенно заявив. – Классный хуй. Выглядит здоровым. Это о многом говорит.

Глаза собеседника на секунду округлились, он озадаченно посмотрел на даму, потом вниз, потом, кажется, не зная, как вообще реагировать, неловко рассмеялся, перекрывая это сообщение.

– Правда? Я ам, … Я польщён! – ей улыбнулись, пытаясь сдерживать всё наравививший вырваться смущённый смех. – Присядешь? Так смотришь, я даже начинаю волноваться, что ты, э, не найдешь себе места!

– Спасибо большое за столь великодушное предложение, но я, кхм, откажусь. – теперь они оба кое-как сдерживались, что бы не рассмеяться. – Кхм- Кх- я, кхм, я видела много мужчин. Голых в том числе и, кхм-, хочу сказать, ты, э, выглядишь очень здоровым!

– Очень рад. Кх. – вдохнув удивительно большое количество воздуха, зритель постепенно успокоился, переводя тему. – Кхм, но вообще я серьезно. Ты уже мылась? – ему кивнули отрицательно. – Ну, в таком случае, раз уж ты здесь, то можешь присоединиться ко мне, если хочешь. Отпускать тебя будет глупо, да и, вопросы лишние появятся, а так, как раз сэкономим время, да и, сама знаешь, поговорим может о чем-нибудь. Я соскучился немного, знаешь?

– Ав, это очень мило. ~ – несколько очаровано пробурчали ему, после, правда, возмутившись. – Но с чего я должна раздеваться перед тобой? – Реншу посмотрел сначала на неё, потом на себя, потом вновь на неё. – А. Ну да, – чуть взвешивая кивнули ему. – ты прав. Всё честно. – оглянувшись, уточнила. – Но что насчёт ночнушки? И куда мне ложить вещи?

– Вещи положи на лавочку, – та действительно стояла у стены. – а всё остальное разберём чуть позже. Поставь корзинку под мою руку, пожалуйста. – это сделали, далее отойдя, что бы снять с себя одежду. – Я тут пока… – не смотря в сторону раздевающейся, уточнил. – Со стороны, где я сижу есть ступеньки, будь аккуратнее, можешь поскользнуться и свалиться!

– По опыту говоришь? – издавая некоторое мычание, явно пытаясь снять с себя какую-то вещь, решила задать вопрос, после чуть хихикая над ответом.

– Более чем! Я сюда где-то трижды падал, когда был младше! Оттого так и берегу свою спину! Она постоянно болит. – уже подходя ближе, к нему присели рядом, используя плечо Реншу в качестве упора.

– Я могу сделать тебе массаж. Не обещаю великой степени профессионализма, но могу попробовать. – уже переводя взгляд назад, старший Цзин держал в руках мыло, на которое и смотрел, лишь после переводя взгляд на даму.

– Нет-нет, я ценю заботу, но лучше обращусь к профессионалам. Мы за это им деньги платим, так что- – тело сидящей перед ним осмотрели, замолчав. Он, кажется, хотел сказать ещё что-то, но так ничего и не сообщил, держа рот чуть приоткрытым. – А-а-а… – его легонько стукнули пальцем по подбородку.

– Сочту за комплимент. – это выдернуло сидящего из транса, и он перевёл взгляд на лицо ведьмочки, глуповато улыбаясь и протягивая ей мыло. – Спа-си-бо.

– Да, да. Пожалуйста, сейчас ещё, кхм, мочалку найду. – продолжая рыться в корзинке, мужчина пытался успокоить свои красные щёки. Они оба как-то не рассчитывали на такое прохождение вечера, но какими дураками нужно быть, что бы отказываться? Особенно, если оба из вас не были слишком уж против. – Это тебя, кстати, кто сюда толкнул? Мин-Су?

– Ага, а откуда ты знаешь? – уже взяв в руки переданную ей мочалку, удивлено посмотрела на проповедника. – Ты видел?

– Скорее слышал. – чуть посмеялся. – Ты всё забываешь, что я зритель, да? – ему чуть виновато улыбнулись, намыливая переданную вещь.

– Нет, я помню, просто, – опустила руки в воду, моча мыло, что бы мылилось лучше, – я не знаю точно, что вы делаете. Поэтому и не до конца понимаю, что ты можешь. – подумав над сказанным, переспросила. – А разве мы можем говорить об этом сейчас?

– Сейчас да. – кивнули ей. – В бане никого фактически нет. Я всегда моюсь один, в помещении остаётся исключительно охранник и его юный помощник: Жун Лэй. – решив пуститься в объяснения, что Цзин очень уж любил делать, когда ведьмочка была рядом, продолжил. – Кенджи Мацуока работает здесь уже достаточно долго, он старше меня, прирожденный маг воды, который является таким уже какое поколение. Ещё его пра-прадед работал при храме, правда, на другой должности. Охраняет мужскую баню и один из немногих людей, которым я могу довериться. Прежде, чем ты начнёшь его защищать, я отлично знаю, что он был против этой идеи. – ощутив, как ему начали тереть руку, переспросил. – Ты что делаешь?

– Мою тебя, что ещё мне делать? – его взяли за плечи. – Давай, повернись спиной, хоть её вымою. – подумав, уточнила. – А разве тебя не моют? Меня мыли!

– Я знаю. – всё-таки развернувшись проконстатировали даме, – Но нет, меня не моют. Я моюсь сам. Тебя моют лишь потому, что Лин-Лин отказывается разрешать тебе делать это самой. Она считает, что ты недостаточно компетентна. – его уже шкрябали мочалкой. Та была достаточно твёрдой, отчего очень уж хорошо соскрёбывала старую кожу и грязь. – И надеюсь ты не обижаешься на это. Она хочет как лучше.

– Нет, не обижаюсь. Она меня с такой силой трёт, что я даже удивлена, как с меня ещё кожа не слезла! – Реншу посмеялся. – И вовсе не смешно!

– А как по мне, очень даже забавно! Но я рад видеть, что ты удовлетворена банными процедурами. – услышав тихое цыканье, добавил. – И не нужно мне тут! Я ведь ругался с тобой по поводу того, что ты грязная, вот я и позаботился, что бы ты была чистой и всегда пахла хорошо.

– Я вообще могу и обидеться, – заверили его, но лишь тихонько промычали что-то, обмакивая мочалку в воде и вновь намыливая ту. – но не буду. Спасибо, что беспокоишься об этом. Ты в принципе делаешь слишком многое для меня. Ты не должен столько всего делать.

– Я могу себе это позволить и мне это не в тягость, я рад видеть тебя довольной. – на это лишь тяжело вздохнули. – Всё хорошо?

– М, нет. – ляпнули, после ощутив, как на неё глянули. Зритель теперь выглядел обеспокоенным. – Но я не хочу говорить об этом сейчас. Мне нужно подумать. – тихонько промычав, спросила, пытаясь улыбнуться. – Что насчёт твоих способностей? Откуда ты знаешь, что Кенжи не виноват?

– Кенджи. – исправили её. – Кенджи Мацуока не виноват, так как я слышал ваши разговоры через стены. Вернее, я слышал их разговоры, тебя я вовсе не слышал. – теперь понятно, почему он не возражал. – Я читаю мысли и то, как эти мысли формируются. Ещё я слышу дыхание и моргания и… Ну, ты об этом в курсе, да? – ему кивнули положительно. – Вот. Ещё в телекинез умею, да. Это вот, когда я двери закрываю, не подходя к ним. Это как раз то, почему дверь в эту комнату была закрыла на затворку. Я могу открыть её и изнутри. – немного задумался. – Вспоминая об этом, нужно будет попросить, что бы ещё и изнутри затворку поставили. – неплохая идея.

– Реншу, а что случилось с Цзин Кэ? – ему посмотрели в глаза и сидящий и сам немного помутнел. – Я, ам, я не обижусь и не расстроюсь, если это сделал ты. Я даже рада за него, в какой-то мере! Он выглядит искренне счастливым, когда я его вижу, хоть он и не помнит меня. Я… Я просто не знаю кто это сделал, и я обеспокоена. – ей кивнули.

– Я понимаю. – зритель забрал мочалку из рук девушки откладывая её на мрамор. – И да. Это сделал я. – ему понимающе кивнули.

– Ты умеешь стирать память? – это само по себе было удивительным, вместе с тем, пугающим. – Мне никогда не говорили, что зрители так могут!

– Потому что мы не можем стирать память ведьмам. Мы ведь не слышим, как работает ваш мозг. – тяжело вздохнув, добавил. – Кроме этого, я просто… Не знаю, я никогда не говорил Гюрену бросать парнишку в тюрьму. Да, может он был строптивым и вредным, но его так воспитали! Он вовсе не был виноват в этом. – приложив руку к лицу, его тем самым намочили, словно пытаясь смыть неприятные ощущения внутри себя, – Я не знал, что он там. Я спустился к нему не так давно и стёр ему память лично. Гюрен тоже так может, это не настолько сложно для него, но этот ленивый чёрт не собирался делать этого, ведь ему, видите ли, лень. – переносицу потёрли пальцем. – Я так разочарован в нём. Я надеялся, что он ответственно подойдёт к моему заданию, но он просто бросил всё на самотёк! Так ведь нельзя! Я… Мг, Цзин Кэ будет жить ещё не так долго. Я определил его в хорошую комнату и дал ему возможность дожить свою жизнь в неведении. Может это и жестоко, но-

– Но это лучше, чем оставаться в темнице. – на собеседницу глянули, словно не веря, что она сказала нечто подобное. Мужчина выглядел виноватым. – Не волнуйся. Я плохо понимаю, как ты вообще это сделал, но, если бы у меня была возможность стирать людям память, то я была бы рада использовать её. Жить в неведении может и страшно, но, в самом деле, порой мне кажется, что куда хуже понимать всё, что вокруг происходит.

– Точнее и не скажешь. – только и проговорили ведьме, продолжая смотреть на неё. Она тоже вскоре начала смотреть на сидящего, и они замолчали, не найдя, что друг-другу сообщить. Им словно хотелось обсудить что-то ещё более важное, но как подойти к этому разговору и, тем более, как его начать, никто из них придумать просто не мог.

– А как вы стираете память? – решили продолжить интересующий женщину разговор, он был, в самом деле, очень занимательным.

– О, это очень трудный процесс. – намыливая мочалку, ей кивнули, что бы собеседница повернулась спиной, после, ту начали мыть. – Мы должны чётко знать, что хотим убрать и зачем, как конкретно и откуда. Потом сидим, читаем общие сигналы мозга и потихоньку извлекаем ненужные воспоминания, заменяя их всякими другими мыслями и сигналами. К примеру, уже знакомый тебе Цзин Кэ помнит, что сидел где-то в тёмном помещении, но не помнит сколько и не помнит когда. Он помнит меня, но не помнит кто я. Я не убирал ему все воспоминания, так что он, к примеру, спутал тебя с одной из моей подружек. Когда он был младше, много кто говорил, что я женюсь на ней, но, как видишь, этого не произошло. – тяжело вздохнув, мочалку смочили и дотёрли спину. – Это очень неприятный процесс, особенно если ты знаешь, что там на самом деле было и как. Сны, кстати, я тоже менять умею, но принцип там тот же. Тебе я сны тоже изменить не могу, ты их, вроде, и не видишь.

– Вообще вижу, но совершенно иногда. – махнув головой, на зрителя глянули. – Мне нужно очень перенервничать, что бы я увидела сны. Такое случалось лишь пару раз, и я совершенно не знаю, как это точно происходит. Знать тоже не хочу, если честно.

– Я тебя не виню. – домыв соседку, начал мыть уже себя. – Я тебе тоже дам мочалку, могу даже отдельную.

– Я не брезгую. – мило кивнули ему, ожидая, пока собеседник домоет своё тело. Она совершенно не спешила, да и он, в прочем, тоже. – Кстати, я извиниться хотела. – на неё глянули. – Помнишь ты в Линбурге со мной трупы носил? – ей кивнули. – Мин-Су сегодня спросила меня по поводу твоего кимоно. Оно прожглось, оказывается. Я сказала ей, что это из-за свечи. Мне показалось, что ты должен знать, знаешь, что бы истории не расходились. – даме улыбнулись.

– Не волнуйся, она меня бы не спрашивала. Но спасибо, что сообщила. – посмеялся. – Надеюсь ты не обижена, что наше первое «свидание» прошло таким образом.

– Ах нет, я, кхм, – не смогла сдержаться, что бы не улыбнуться. – я очень благодарна, что ты помог. Всё ещё не знаю, зачем ты вообще пошёл со мной! Я бы справилась! Ты ведь подверг себя опасности и мог попасть в неприятности! А ещё из-за меня у тебя могла испортиться репутация, и, - – вдруг ощутила, как её приобняли за талию, подвигая ближе.

– Не выдумывай. Я бы не пошёл, если бы не хотел. – далее ей протянули мочалку. – Прошу. – ему смущённо кивнули, продолжив мыться. Он достаточно быстро убрал руку, ведь и сам не мог совладать со своей неловкостью. Уверенности хватало на пару минут, не более того.

Спустя несколько минут, в дверь постучали, притом очень громко. О своём присутствии явно хотели заявить и это было хорошо заметно, что радовало.

– Входи! – Реншу спокойно посмотрел на дверь, далее наблюдая, как туда зашёл уже знакомый парнишка. У него в руках была ещё одна корзинка, правда, кажется, она была чуть переполнена. – Вот и ты. Замечательно.

– Д-да, господин советник, вот тут оставшаяся глина, и- … – он заметил Гроу. Оба тела были спрятаны под мыльной водой, однако важнее была совсем не нагота. – Ам, извините, если я отвлёк, я-

– Нет-нет, всё в порядке. М, – совершенно игнорируя общую проблему, на помощника глянули, доставая что-то из ново принесённого контейнера. – подойди к Лин-Лин и попроси, что бы она принесла сюда ночнушку. Она поймёт о чём я. – ему удивлённо закивали, и парнишка тихо вышел, закрывая дверь. Зритель тихо цыкнул под нос. – Ну что же это за мода, затворки не закрывать? – знакомый щелчок послышался за дверью и в комнате стало тихо вновь.

Роющийся в вещах зритель совершенно не обратил внимания на молчание, что теперь сопроводило его. Вытащив мисочку и какую-то кисть с лопаткой, он бросил в ёмкость какую-то субстанцию, похожую на серую кашицу и размешал её, после обмакивая в это кисть и поворачиваясь к Гроу. Его улыбчивое выражение встретилось с не настолько довольным взглядом, правда направленным не на него.

– Реншу. Разве он должен был видеть нас вдвоем? – собеседник чуть безразлично улыбнулся, продолжив мешать субстанцию.

– А, - – улыбчивый собеседник, однако замолк, вскоре глядя на ведьмочку. Теперь её напряжённое лицо перенеслось и к нему. Он не должен был это видеть. – …оу.

– …бля. – только и смогли сказать, смотря в воду, однако почти тут же получив небольшой «кхм», заставивший глянуть на зрителя. Минутного взгляда было достаточно, чтобы ей на рот намазали глины. Стоит сказать, официантка была не в восторге.

– Если это не поможет тебе не использовать такие гадкие выражения, то я поцелую тебя, что бы ты замолчала. – это определено сработало, но Реншу не остановил свои рассуждения, параллельно продолжая намазывать субстанцию на лицо кисточкой. Оно было холодным, но достаточно быстро согревало. – Ругаться такими словами – неприемлемо. Ты ведь умная девушка, зачем говорить такое? Я тоже очень шокирован и, стоит сказать, повёл себя не слишком разумно, но ведь такие слова – не выход! – державшаяся на самом мужчине пауза вскоре была им же нарушена. Он резко понял, что только, что сказал. – Ам… Я, кхм. Я не имел в виду то, что сказал, я… – на него продолжали смотреть удивлённо и даже озадаченно. Решив не закапывать себя ещё сильнее, он просто начал намазывать глиной уже себя. – Пожалуй замолчу. – кисточкой провели по губам, далее отставляя мисочку в сторону. Теперь они оба были в серой массе и оба совершенно ничего не говорили. В самом деле, даже и не знали, что сказать.

°°°

Стоит признать, несмотря на общую неловкость всего положения, мыться в одной бане оказалось очень даже приятным и комфортным делом! Реншу понравилось ощущать тишину, да и делить компанию с девушкой, что нравилась ему, а Гроу более чем позитивно оценила новые знания, что касались ухода за собственной кожей. Может она и не понимала смысла этих действий, однако проводить время с проповедником ей нравилось, да и ко всему, где ещё она могла так спокойно посплетничать, не чувствуя себя виноватой? Вернее, небольшая вина всё ещё лежала на плечах, но её быстро смахивали. Зритель знал сплетен в три раза больше и вовсе не брезговал рассказывать! У женщины вообще создалось ощущение, что она открыла какой-то источник, что был завален камнем, ибо столько ярких рассказов о людях и событиях она не слышала совершенно никогда! С другой стороны, мужчина казался ей искренне счастливым, даже ногти ей в порядок привёл. Как выяснилось, он следил за своим внешним видом сам, что, в глазах ведьмы, делало его ещё более восхитительным человеком. Она так, как ей казалось, никогда не сможет! Уже замотав волосы в полотенце, зритель дождался пока это сделает и ведьмочка, после намереваясь вместе пойти в комнату. Парочка даже взялись под руку, довольно общаясь при выходе из бани. Кенджи был несколько напуган, но увидев довольного зрителя даже чуть расслабился, а после и вовсе успокоился, когда получил удостоверительное "Всё хорошо, не беспокойтесь, господин Мацуока".

– И значит, через буквально пару дней я получаю письмо, что, значит, "Не так давно в саду министерского дворца нашли странный талисман, украшенный символами древних заклинаний. Некоторые утверждают, что это её вещь, которая помогает усилить своё влияние." Другие же считали, что она могла заключить тайный союз с могущественным магом, что объясняет её возросшее положение и привилегии! – полотенце поправили. – И самое абсурдное, мне с чистой совестью заявляли, что Линьфэй Ван - зритель! Клянусь тебе всеми грехами, что я "простил", в ней зрительности ни на грош! Я видел эту женщину и этот слух - самый настоящий абсурд! Более того, будь она действительно зрителем, Бэй Лу давно бы взял её себе в жёны, а не водил бы за нос, держа при дворе в качестве "фаворитки"! – ведьмочка посмеялась. – Я болен чем серьёзен! Никаких зрителей в наложницах нет! Будь они там, я первый бы узнал! Да и вообще, Иаолии слишком скрытные, что бы сидеть на таких уязвимых позициях, это просто глупость!

– Верю на слово. – ему мило улыбнулись, продолжая придерживать за руку, которой не жестикулировали, – Она, наверное, была очень недовольна, когда узнала, что о ней говорили подобное. – Реншу лишь фыркнул. Видимо он успел наслушаться всякого. В прочем ведьма даже точно не знала, кто была эта женщина. Да, наложница, но только у Гюрена их было целых семь! Останавливало ли это поток сплетен? Вовсе нет. Так было даже интереснее, честно говоря!

– Кстати о недовольстве. Мин-Су, ты думаешь, я тебя не вижу? – Гроу её не видела, оттого удивлено смотрела на зрителя, что глядел куда-то в стену. Это было до жуткого странным. – Выходи, я знаю, что ты подслушиваешь и я совершенно не побрезгую подойти к тебе лично. – как он это узнал? В прочем, наверное, он слышал, что у неё напряжено что-то, что отвечает за слух. Вот он и догадался. Что самое забавное, она могла бы сделать вид, что не услышала, однако подобное не было в характере кошки. Она даже сейчас несколько вспылила, выглядывая из-за стены, за которой пряталась.

– Ну что? – та обиженно сложила руки на груди. – Разве я сделала что-то не так? Я ведь хотела как лучше, господин Реншу. ~ – играла в дурочку, как и всегда.

– Можешь считать, что тебе очень сильно повезло. От увольнения тебя спасла вот эта вот дама. – на Гроулин кивнули. Та выглядела даже обеспокоенно. – Просто учитывай, что, если я ещё хоть один раз узнаю, что ты делаешь что-то подобное, или тем более подговариваешь кого-нибудь на такие поступки: я уволю тебя. Меня совершенно не волнует, насколько ты здесь важна или ценна. Мне не нужны работники, которые подставляют других. Я понятно объясняю? – та обиженно опустила уши. – Это эгоистично, Минни. Не заставляй меня напоминать тебе как ты сюда пришла. – после, холодная улыбка сменилась на нечто более приятное, аккуратно толкающее спутницу к шагу. – Пойдём, нам пора спать.

– Да, да. Конечно. – не найдя чего добавить, со зрителем пошли вперёд, чуть оглядываясь назад. Кошка, кажется, была обижена на мужчину. Совершенно не в её характере было молчать, но почему-то она ничего не говорила. Хотела ли Гроу знать почему? С какой-то стороны да, но что-то подсказывало, что ответ её разочарует, так что себе просто решили: она поняла свою ошибку и обижается сама на себя. Вероятно дело не в этом, но точную причину никто не желал знать. – А как Мин-Су попала сюда?

– А, ничего необычного. – улыбнулись ей, продолжая идти. – Она устроилась здесь так же, как и все, кто работают здесь! Её мама работала при храме, хоть и на чуть другой должности. Потом пришла, и сама Мин-Су и её тоже устроили сюда. – после он чуть усмехнулся, словно ехидничая. – Только вот наша любимая кошка не очень хочет, что бы кто-то знал, что она попала на это место именно так. Она всегда рассказывает, что первая, кто работает здесь и вообще, её взяли, ведь она понравилась одной очень влиятельной наложнице. Это ложь. Она действительно нравится многим наложницам, но это ни коем образом не помогло бы ей устроиться сюда. Даже помешало бы, будучи совсем честным. – ему кивнули. Если так подумать - всё правильно. Если она уже знает многих и тем более нравится им, то брать её - рискованно. Она может ляпнуть кому-то лишнего, а этого никто не хочет. – Если хочешь её позлить, то не спрашивай об этом разговоре совершенно ничего. Словно его и не было. Она обожает сплетничать, так что подобное игнорирование заставит её раздражаться.

– А ты так хочешь доставить ей неприятности? – удивлённо переспросили у мужчины и тот озадаченно вздохнул, надув губы.

– Ну, не то, что бы я прямо-таки хотел, но я бы точно не отказался глянуть на такое. – подумав немного, откашлялся. – Извини, я не должен впутывать тебя в подобные вещи.

– Нет-нет, я всё понимаю. Учитывая наше положение, наверное, справедливо, что я должна соучаствовать в твоих небольших схемах. – на это ей лишь кивнули и парочка замолчала. Это самое "положение" напрягало обоих из них.

Конечно, они могли делать вид, что ничего не происходит и раньше это могло даже сработать! Никто даже не знал, что они вместе и до сих пор об этом знали исключительно немногие, только вот благодаря некоторой халатности со стороны Реншу, об этом теперь так же знает Жун Лэй. Совсем ещё подросток, девятнадцатилетний вряд ли расскажет многим, но как минимум все банщики и банщицы будут знать об этом! Это очень плохо, ведь подобное точно уж пустит слухи о том, что они вместе. Этого допустить было нельзя, но и запретить говорить о подобном тоже было бесполезным. Это лишь ухудшит ситуацию. Оставалось лишь признаться самим себе в проблеме и как-то решить её, однако на это все никак не хватало духу. Что Иаолий, что Махханай искренне боялись сказать лишнего. Весь этот разговор был "лишним", но становился настолько важным, что игнорировать слона в комнате было уже просто невозможным.

– Ты ведь не говорила Гюрену, что я знаю о том, что ты у него работаешь, да? – вежливо поинтересовались у девушки, словно пытаясь замять неловкую тишину, что возникла между ними.

– Да, не говорила. – уже зайдя в комнату и придерживая дверь для Реншу, ему кивнули. – А что?

– Он сегодня пришел ко мне и сам рассказал, что ты работаешь у него. – на зрителя глянули с некоторым непониманием. – Мне просто было интересно, скажет ли он мне о произошедшем, или нет. Это важно, ведь, конечно, в твоём случае ничего криминального не произойдет. Ты не создашь такого большого количества проблем, ведь у тебя нет как таковых документов, но это не означает, что регламент устройства на работу не нужно соблюдать! – ему кивнули положительно. – В самом деле, я бы не ругался с ним даже, если бы он ничего не сказал. Просто забирал бы тебя без предупреждения, а это та ещё проблема для его наглой задницы. – в это верилось.

– Ты хочешь забрать меня оттуда? – дама припоминала, что у них был какой-то такой разговор, но точно не помнила какой и когда. – Напомни, пожалуйста, зачем? Я не помню.

– О, – ей улыбнулись, наблюдая, как та садится на кровать. – ты говорила, что будешь работать барменом, ведь это так или иначе работа, без которой тебе здесь нет чего делать. – ему кивнули. – Вот, а мне не очень хочется, что бы ты работала барменом, особенно у Гюрена. Не в том дело, что он мой брат и я не доверяю ему. В самом деле, это самая безопасная профессия, где ты можешь быть. Ты всегда рядом, и я всегда знаю где ты и в каком состоянии находишься. Я могу регулировать твою зарплату, да и что-угодно, в принципе. Но, при всём этом, так или иначе, это возвращение к твоим корням. А я ведь не для этого забрал тебя из Линбурга, верно? – ему кивнули, вновь задумчиво глядя в пол. Реншу подсел к ней, продолжая говорить. – Ты сказала, что сменишь место деятельности, если я найду его для тебя. Я, вот, ищу. – девушке посмеялись. – А ещё я очень недоволен тем, что ты жуешь табак, пока работаешь. – на него посмотрели удивлённо. – Думаешь я не знаю? Мне Лин-Лин сообщила. От тебя регулярно пахнет табаком. Пахло сильнее после рабочего дня. – закатив глаза, обиженно хмыкнули. – Не волнуйся, я не буду ругаться с тобой по этому поводу. Как и с ругательствами, я понимаю откуда это взялось и ... Простые запреты не решат это дело. Я должен найти тебе альтернативу и потом только, если будет нужно, возмущаться. – ему кивнули.

– Это да... – тихо проговорили ему, сжав собственное ночное платье. – проблему это не решит. Говорила она вовсе не о ругательствах и тем более не о табаке. Проблема была куда глубже, дальше и ниже, словно ядовитый корень, пронзающий её, да и его бренную душу. Это была та сила, что сжимала горло, не позволяя звукам вырваться наружу. В сердце лежало волнение, подобное бушующему океану, и нервы, что были натянуты сильнее струн на грани разрыва. Мысли путались, словно в густом тумане, каждый шаг в котором приносил лишь ещё большее замешательство и страх. Создавалось ощущение, что разум был заперт в клетке, и каждое дыхание давалось с трудом, как будто воздух становился тяжелее с каждой секундой. Как на зло, сегодня не было дождя, хотя он мог бы помочь отвлечься. – Почему мы просто не можем проигнорировать это, а, Реншу? – на него посмотрели с отчаянием. – Все девушки, которых я здесь видела, они просто игнорируют проблемы! Решают обложить на потом, потом забывают и ругаются, а потом вновь мирятся! Почему мы не можем так же? Это ведь было бы намного проще!

– Ругаться? – на сидящую посмотрели с той же тяжестью на сердце. – Думаешь, это было бы проще?

– Ну конечно! Конечно, это было бы проще! Девочки просто ругаются, потом мирятся, потом снова ругаются и снова мирятся, и... И, – весь этот монолог сопровождался чуть подрагивающей интонацией, что с трудом передавала всё то напряжение, что сейчас сидело внутри. – и они просто совершенно не думают о том, что будет потом! Они просто делают это в моменте! Это... Это ведь куда проще, знаешь?

– Знаю, но, – виновато кивнув, простынь сжали. – я не хочу ругаться с тобой. – почесав собственную шею, вздохнул. – Я в принципе не хочу видеть тебя расстроенной или, тем более, переживающей. Я не хочу ругаться даже по делу, хоть это и может казаться нужным, но и так, я лучше просто поговорю с тобой, чем буду кричать. – глаза опустили вниз, сжимая губы сильнее. – Крик в принципе никогда не решает проблемы, он... Он просто откладывает их на "потом". – на ведьму глянули. Она казалась совершенно разбитой.

– Реншу, – в глазах, кажется, выступили слёзы, они ещё не текли по щекам, но потихоньку собирались, мешая смотреть прямо перед собой. – ну скажи мне, почему мы не можем просто разругаться и забыть обо всём, что между нами было? Почему нет? Почему?

– Потому, что я... Я не хочу ругаться. – воздух не вышло вдохнуть, хотя это казалось просто необходимым сейчас. – А ты-

– А я даже боюсь представить себе, какого это, увидеть тебя обиженным, или раздосадованным. – дрожащие губы закрыли ладонями. – Я так боюсь обидеть тебя, что порой мне кажется, что само моё существование рядом с тобой - обуза.

– Глупости! Ты совершенно не обуза для меня! – возразили ей, после резко взяв за плечи и развернув красное лицо к себе. – Я ни за что в жизни не начну считать тебя такой! В конце концов, разве стал бы я делать всё то, что сделал, если бы считал тебя не нужной? Не важной? Если бы не хотел, что бы ты была рядом со мной, Гроу? – не найдя в себе ничего более вразумительного, девушку взяли за щёки, заставляя смотреть на себя. – Разве я стал бы делать всё из этого? Стал бы я, Гроу? – слёзы, что все это время держались, кажется, силой воли, потихоньку начали скатываться вниз. На него смотрели с болью, явно не зная, как сказать то, что давно лежит на сердце. Мёртвая тишина, что наполняла комнату делала лишь хуже, совершенно ничего не могло отвлечь или заставить остепениться. Сейчас здесь были лишь они, совершенно вдвоём. И оба из них не знали, что им делать.

– Реншу, я.… – его взяли за плечи, подсев ближе и чуть шмыгнув носом. – Я понимаю, что ты не стал бы делать всего этого, если бы не считал меня в-важной и... И нужной, я.… – прерывистое дыхание мешало говорить. – Я очень благодарна тебе за всё, Реншу. Я.… – глаза зрителя смотрели на неё. Голубой цвет отбивал в себе отражение женского лика и тот казался ей искренне безобразным. Да, Гроу была отвратительна сейчас. Комок самой настоящей беспомощности, который совершенно не знает, что ему делать. Сидящий напротив чувствовал ровно то же самое. Серые глазницы виделись ему самым прекрасным, что он когда-либо видел в своей жизни, но даже в так, в них он видел собственное обличие, что заставляло отшатнуться и вспомнить, в каком положении они сейчас находились. Лица были так близко, что губы разделяло лишь пару сантиметров. Нервное дыхание и частое сердцебиение, что как казалось, могло быть услышано даже сидящим напротив, могло быть прервано одним лишь жалким наклоном вперёд, но, – ...О боги. – зажмурившись на секунду, ведьма отстранилась, после смотря на зрителя с разочарованием. – Реншу, ... Скажи мне, кто мы друг для друга?

На этот вопрос никто из них ответа дать не мог. Даже сейчас, они могли просто поцеловаться и забыть обо всём об этом. Просто оставить всё как есть, может переспать и просто не думать о том, что будет потом. Сделать всё проще, правильнее, легче. Поступить так, как все поступают. Забыть, простить, полюбить и бросить. Поругаться, после вновь помириться. И забыть. Забыть, забыть и ещё раз забыть. Жизнь была бы намного проще, если бы все эти гадкие воспоминания можно было просто стереть и больше никогда не вспоминать, что они были кем-то друг для друга. Они были кем-то, но кем? Совершенно взрослые люди теперь сидели на кровати, буквально в сантиметрах друг от друга, не в состоянии дать ответ на вопрос, который казался очевидным для всех, кроме них самих. Они друзья? Безусловно, но друзья не спят вместе. Любовники? Отнюдь, они так и не переспали и никто, исключительно никто из них не хотел этого делать сейчас. Они друзья с привилегиями? Нет, ведь Реншу не получал ничего исключительно "привилегированного", в общем-то не говоря, что видится с девушкой, а Гроу так и вовсе скрывала тот факт, что общается с ним напрямую. Рана, оставленная в глубине сердца, была слишком неприятной, не позволяя быть, однако и забыть она тоже не разрешала. Кажется, им нужна была помощь, но лишь они могли помочь сами себе.

– Я не знаю, Гроу. Я... Я не знаю. – дрожащий голос смешался с убранными от лица руками, которые почти тут же потёрли собственное лицо. – Я не могу дать тебе ответ... – виновато забурчав, посмотрел в сторону. – Это единственный вопрос, ответ на который я хотел бы знать, но... Я не могу тебе ответить, милая. Я, я просто не могу. Я не знаю. – на него смотрели с нервным ожиданием, словно он готовил какое-то решение, но Реншу не готовил совершенно ничего. Он не знал. Впервые за многие годы, он был по-настоящему потерян и просто не знал, что ему сказать.

– Я тоже не знаю, Реншу. Я тоже. – пауза. – Скажи мне, ты ... Ты любишь меня? – мужчина перевёл на неё огорчённый вид, словно ожидая скандала.

– А ты? Ты... Ты меня любишь? – но ему так же ничего не ответили. Это был глупый вопрос. – Боги... – лицо окончательно закрыли руками, сдерживая смешок. – это ведь лежит куда глубже, не так ли?

– ... наверное, – пробурчали ему. – Я даже не знаю, могу ли я ...

– Почему ты всё ещё не обижена? – на него глянули удивлённо. – Я ведь даже не говорю никому, что ты есть? Может... Может Мин-Су права? Может мне стоит рассказать всем, что ты есть? Может это и создаст немного проблем, но тогда ты хотя бы не будешь так разочарована во мне! У тебя будет хоть какая-то уверенность и.… – растерянные глаза зацепились за лик приезжей, и он продолжил говорить, изредка махая руками. – И может хоть тогда я перестану быть таким ужасным человеком для тебя? Подумать только! Мы всё это время находимся вместе, а я даже никому не сказал, ну не козёл ли я, скажи мне, а?

– Нет, не козёл. – обрезали его возражения. – Ты не виноват в сложившейся ситуации. Не вини себя в ней, Реншу. – эти слова отзывались болезненной близостью, не давая ни единого шанса отпустить неприятные чувства подальше. Наоборот, они все тянулись и тянулись к нитям внутренних систем, словно мухи, что летели в хитрую сеть паука. – Я вовсе не хочу, что бы обо мне кто-то знал. Подумай только, что будет, если такая необразованная дурочка будет кем-то для тебя? Ладно, пока что я никто, ничем кроме слухов наши взаимоотношения не оправдать, и мои действия запишут на меня и исключительно на меня! А если нет? Если я с тобой то, что тогда, Реншу? Тогда всё это спишут на тебя! Не увидел, не уследил, не научил, держишь при себе идиотку! Зачем это тебе нужно? – глубоко вдохнув, закончили нахлынувшую тираду. – Зачем?

– Потому, что ... – на неё глянули опечалено, после тяжело вздохнув. – Знаешь, Гроу, я далеко не самый лучший человек на свете. И, в самом деле, я часто ненавижу себя за это всё, – женские руки аккуратно взяли в свои. Уставшие от работы, те даже сейчас оставались тёплыми после бани. Сидящая перед ним казалась совершенно измученной, и он вовсе не мог её винить. Он и сам был разрушен изнутри, и самое ужасное, сделал он это с собой сам. – но... Но, когда я с тобой я, знаешь, я не испытываю ничего такого по отношению к себе. У всей этой идиотской жизни начинает даже появляться какой-никакой смысл. Да, может маленький, может совершенно глупый и даже незначительный, но... Но он есть. Мне нравится быть рядом с тобой, Гроу. Я... Я не знаю, насколько часто я говорю тебе подобные вещи, мне немного сложно собирать слова в кучу, – шмыгнув носом, улыбнулся, словно пытаясь подбодрить чуть ли не плакавшую ведьмочку. – ... Но я говорю это сейчас. Благодаря тебе в моей жизни есть смысл и я... Я хотел бы быть с тобой. – спустя буквально секунду, он ощутил, как его обняли, ложа голову на плечо. – Даже, если это может стоить мне жизни.

Его возлюбленная плакала. Горячие слезы ни за что не прошли бы сквозь толстую ткань кимоно, но шёлковая рубашка позволяла солёной воде проникнуть под себя, обмачивая плечи в печали и расстройствах. Официантку погладили по спине.

– Реншу, – его прижали к себе крепче. – я ... Я.… – тяжело вдохнув воздуха, о плечо потёрлись, пытаясь успокоиться. – ... Я совершенно не хочу никуда уходить. Я даже не знаю, что мне тебе сказать...! У меня нет способа выразить мои эмоции, но... За всю мою жизнь ты –это наилучшее, что со мной случилось. Ты можешь быть четыре раза самым ужасным человеком на свете, но ты - лучший. Для меня. Ты лучший для меня, Реншу. И я, … я хотела бы, что бы ты был в курсе.

– Я ... Я очень рад, что ты думаешь обо мне подобным образом. Я... В самом деле тоже до конца не знаю, как мне выразить мои чувства полноценно. Я… я никогда не был в подобной ситуации. – растроганно пробурчали собеседнице, после ощутив, как она чуть отстранилась, нервно улыбаясь.

– Я тоже! ... – сделав глубокий вдох и выдох, слёзы вытерли рукавом, после смотря на зрителя. – Но это не значит, что нам ничего не нужно решать с этим! Мы, знаешь, нам нужно придумать какую-то историю, что бы она сходилась, между нами. Так, если у всех будет одна досказанная картина, они не будут сплетничать, ибо зачем? Всё, итак, понятно. Это совершенно не интересно, но-

– Но если у них не будет деталей, то это разнесётся очень и очень далеко... – ему согласно закивали, вызвав некоторую улыбку на лице. – Ты права. Нужно что-то придумать, к примеру ... Мы не в отношениях, просто общаемся. И м, ты... Нет, скорее, я, просто помогаю тебе устроиться в качестве...

– ... благотворительности! – на неё глянули. – Ты забрал меня из Линбурга, ведь я могла предоставить тебе некоторую информацию про мой город, которую ты не мог найти сам! А потом, когда мы уже всё узнали, ты решил помочь мне устроится на новом месте в качестве благодарности! – ей оживлённо кивнули.

– Отличная идея! Я бы в это поверил! Как раз я, так или иначе, помогал всем моим подружкам устроиться, так что это очень даже логично! – оживлённые размышления быстро, хоть и кратковременно прервали.

– А вся эта ситуация с баней это просто недоразумение! Я не сидела с тобой в бане, это была какая-то другая девушка, которую спутали со мной! – Гроу кивнули.

– Отлично, я поговорю с Лин-Лин и Кенджи, что бы истории точно сходились! Жун Лэя никто слушать не будет, он слишком мал, что бы ему верили на слово. – довольный взгляд перевели на такую же счастливую девушку и чуть виновато поинтересовались. – Но, я серьезно, ты не будешь такой уж проблемой для моей репутации. Её можно испортить совершенно чем угодно и из всех людей, я был бы рад, если бы её портила ты! Я могу договориться и рассказать, если-

– Я не хочу этого, Реншу. – к губам говорившего приложили руку. – Я хочу, что бы об этом не знал никто, кроме нас с тобой. Мне так будет меньше нервов, а тебе куда больше спокойствия. Я точно буду рядом и никуда не денусь, верно? Меня точно не украдут и не посадят. Я, правда, ценю твоё беспокойство, но этого мне не нужно. Это бесполезное действие и я совершенно не хочу, что бы ты себя этим напрягал. – тяжело вздохнув, кисть, что была прижата к губам Реншу, поцеловали, после убирая к себе руку. – Я знаю, что лгать окружающим таким образом подло, но-

– Но я готов лгать вместе …с тобой. – ранее убранную конечность взяли, после целуя, не так давно ощутившие на себе женские губы пальцы. – Даже, если это будет мне в ущерб.

– Ты не должен жертвовать своим собственным здоровьем, – заверили мужчину, после кивая на кровать. – уже поздно. Нам... Нам пора идти спать.

– Да. Да, всё верно. – ей кивнули, тяжело выдохнув. – Нам определено стоит отдохнуть.

Даже не найдя, что ещё сказать, с чужой стороны кровати встали, после отходя к своей собственной и просто ложась в подушки лицом вперёд. Весь это разговор оказался удивительно утомляющим и даже несмотря на мирное урегулирование конфликта, в душе всё ещё теплился важный вопрос.

– Гроу, – та тихо мыкнула, повернувшись к собеседнику. – ... если бы не вся эта ситуация, то хотела ли бы ты быть со мной в отношениях? Ну, как положено... Официально.

– Да, хотела бы. – немного подумав сообщили ему, после обнимая. – А ты со мной?

– Да. Определенно, да. – прижав женское тело крепче, ему улыбнулись, после потираясь щекой о макушку. – Сладких снов, милая.

– И тебе того же, дорогой. – его прикрыли одеялом, словно опасаясь, что бы он не замёрз. Цзин с куда большей вероятностью заморозился бы от рук самой ведьмочки, но говорить ей этого он не стал. Это совершенно не имеет смысла, да и ценности в этих словах не будет совершенно никакой.

Глава 25

Стоя за уже изученной ранее барной стойкой, рабочие дни казались женщине странными. В Линбурге она часто работала круглосуточно, с небольшими перебежками на сон и еду раз, изредка, два раза в день. Здесь же все ели, так или иначе, регулярно. Три раза в день: завтрак, обед и ужин. Наррон всегда убеждал Гроу, что есть три раза в день не имеет особого смысла: это не экономит денег, это не практично, ведь еду нужно готовить и это занимает много сил, ведь посуду нужно мыть! Имея возможность просто наесться мертвечины и не есть несколько дней к ряду, ведьма могла и согласится, но как все остальные действуют в подобных ситуациях? Бедные люди, их всегда было жаль, особенно когда их вновь ловило какое-то несчастье. В отличии от Гроу, им нужно было регулярно готовить пищу, думать над правильностью собственного выбора, сомневаться, спать, так или иначе, заниматься спортом, мыться хотя бы пару раз в неделю и общаться с кем-то кроме собственного рассудка. Знала ли женщина, что так делают далеко не все? Конечно. Помогало ли это в тех случаях, когда мысли задавали одни и те же вопросы? Нет.

Думая над всем произошедшем вчера, руки монотонно продолжали вытирать барную стойку. Может сегодня никто и не придёт в бар, однако девушка должна была находиться на своём рабочем месте на всякий случай. Каким мог быть этот случай не было ясным, ведь здесь ни в кого не стреляли, никого не убивали, никого не обворовывали, не насиловали, не домогались... В общем всё было спокойным. Даже слишком, что немного вызывало беспокойство. Вместе с тем беспокоится было не о чём. Здесь не работали те же правила, что в Линбурге. Ты не должен был боятся тишины, по крайней мере в той степени, что это отказывалось необходимым там. Даже небольшое количество шума, что всё-таки исходило от соседних стен не казалось важным. Солдаты часто ударялись о плотные камни во время тренировок или побоев между друг-другом, этого им вовсе не запрещали. Как выяснилось, лекари жили так близко к храму по двум причинам: первая, куда более очевидная, чем может показаться, была в удобстве. В храме жили очень важные люди и за ними стоило присматривать, даже в том случае, если сами живущие верили в их бессмертие. Так, жить рядом было удобнее, не приходилось паниковать, что они не успеют куда-либо. Вторая же - практичность. Гвардейцы часто ломали себе что-то, так что при храме жило не четыре лекаря, как было намного раньше, а несколько семей, на случай если пораниться много людей. Лиана, в частности, так и вовсе ругалась порой на Гюрена. У неё с ним, в принципе, были очень интересные отношения. Девушка не спала с ним, пока Гюрен был при храме, но, когда он выезжал в командировки или загород - она ехала с ним. У этого была практическая цель - девушка, все-таки, лекарь, соответственно могла лечить его при надобности. А так, если всё было стабильно, они спали вместе. Не зря она была его наложницей. Была ли она фавориткой? Нет, вовсе! Планировал ли Гюрен заменять её? Нет. Зачем? Лиана жила при храме, её родители жили в лекарском районе, и она чаще всего ночевала с ними. Соответственно, мужчине не нужно было тратиться на её жильё и пропитание, как было с другими наложницами, да и ко всему, получить себе в наложницы лекаря-то ещё необычное явление. Чаще всего они отказывались, но в случае Лианы на этом выборе настаивала она сама. В этом было даже нечто ироничное, хотя родители и поддерживали её в подобных начинаниях. Причина тому была Гроулин не известна, но она не слишком хотела её знать.

– Гроу? Гроу, ты тут! – вспомнишь солнце, вот и лучик, дочка фармацевта достаточно юрко зашла в помещение, виновато улыбаясь. – Мы тебя искать уже устали! Где ты была?

– Здесь. Я никуда не уходила. – пожали плечами, улыбнувшись. Даже в полумраке ламп, выглядела наложница просто обворожительно. Все из этих дам были красавицами. У армейца уж точно был хороший вкус на женщин.

– Правда? – задумавшись, лекарь заметила. – Но я приходила сюда раньше, тебя не было! – ведьма улыбнулась шире. Да, та действительно заглядывала в помещение, да и смотрела прямо на неё, но так и не увидела фигуру в золоте и шёлке. Лингбуржанка не окликнула её, думая, что та ищет что-то другое, но, как выяснилось, нет. Искала она её. – В прочем, не суть важно. Никуда не уходи, я скоро вернусь!

Пригрозив пальцем, лекарь вновь скрылась за дверью. Для официантки не было новостью, что её могут потерять. В каком-то смысле, такое её игнорирование даже было комплиментом! Всё же не любила женщина выделяться, особенно на фоне всех остальных. В самом деле, будь её воля, то ходила бы в том, в чём и была сейчас, но это было неправильным решением. Её одежда слишком отличалась и привлекала к себе лишнего внимания. Этого ей не хотелось вовсе! Конечно, работая барменом такое решение было вызвано скорее практическими целями - хлопковая ткань куда легче отстирывалась от алкоголя и крови, да и было бы неплохо, что бы о её присутствие знали. Она все-таки зарабатывала деньги тем, что к ней приходят!

– А я вам говорила! – Ао-И, знакомый голос прорывался сквозь тишину и тихий топот. Та зашла в комнату первой, словно освещая её своей болтливостью. Даже сейчас она очень много разговаривала. – Она всегда так! То её есть, то её нет! Но с Реншу то, хотя бы известно, где он находится, а с Гроу нет! Где хочет, там и бродит и ногу себе сломишь, пока найдёшь! Вспоминая ноги, кто-нибудь из вас слышал, что случилось с тем гвардейцем? Он, кажется, опять ногу подвернул! – захлопала в ладоши, уже активно махая Гроу рукой и садясь в большие подушки, что лежали позади стола. – И опять, представляете? Опять, в том же самом месте! Третий раз за месяц! И чего только его Гюрен не жалует, я совершенно не пойму! – даже при кратковременных встречах, от болтушки начинала трещать голова. Реншу разделял такое мнение женщины. Они оба относились к ней скорее... Нейтрально.

– Не знаю, дорогая. – вежливо проговорила той уже увиденная ранее лекарь, тихо садясь рядом. За ней зашла и остальная компания, заполняя комнату ароматами духов. Многие здесь использовали одеколоны и пахучие средства, что не имело в голове, стоявшей никакого смысла. Они ведь каждодневно моются! Какой в этом смысл, если от них и без того плохо не пахнет? – Гроу, садись к нам!

– Да, давай, садись! – Лисси улыбнулась ей, хлопая на подушки рядом с собой. Ведьмочка кивнула отрицательно, считая, что это не входит в её обязанности, но проститутка поднялась, подходя к ней ближе и чуть стукая рукой по стойке, после и вовсе вытягивая знакомую за руку. – Пошли! Ничего тебе за такое не будет! Ты на своём рабочем месте, а ещё и с нами общаешься! Всё в меру обязанностей! – усмехнулись ей, проталкивая к месту и позволяя сесть. – Вот!

– К чему вообще это всё? – вежливо поинтересовались у дам, что выглядели несколько задумчиво, словно что-то планируя. – Вы здесь часто здесь так прохлаждаетесь? – говорила она буквально, или нет, в подвале действительно было намного прохладнее, чем на улице.

– Да, достаточно часто! – встряла Мэй-Лин, поправляя свою одежду, она вновь была одета в новинку. Какое-то новое кимоно с ярким, красным украшением на голове. Что интересно, у всех из дам, в особенности у наложниц, под глазами были небольшие красные, или жёлтые круги. Нарисованные пигментом, они не несли совершенно никакой практической ценности, но зачем-то были у всех из ныне присутствующих. Это было что-то, что нравилось Гюрену? Или они так пытались мешки под глазами маскировать? – Хотя сейчас это не имеет такого уж смысла, на улице дождь!

– Опять? – удивлённо глянули на сидящих и те так же удивлённо кивнули.

– Ну, да. Санду, всё-таки! – озадачено пожала плечами Юки, складывая какие-то свёртки на столик. – А разве у тебя дома не так?

– Нет, – кивнули ей. – у нас просто очень душно. Дождя почти не бывает, всё-таки, почти Санду на дворе, даже странно, что дождь идёт так часто.

– Ах нет, это вовсе не странно для этой местности, – заверила ведьмочку Айко, поправляя свою причёску. – здесь всегда очень много дождит в период Санду. Это нормально. Куда меньше дождей в период Зениса, что, кажется, происходит ровно наоборот у вас дома. – на это положительно кивнули. Действительно, в Линбурге Зенис - тот самый дождливый период с огромным количеством опавших, цветастых листьев. А Санду - жаркие месяцы с небольшим количеством дождя и малым шансом скрыться от палящего солнца. Может схожести в сезонах будут более заметны, когда дама увидит все из них в действии, но сейчас происходящее разительно отличалось от того, к чему дама привыкла за свои тридцать лет существования.

– Ну, да. – пожала плечами Гроу. – А откуда ты знаешь?

– Этому же в школе учат! – удивлённо перевели взгляд на девушку, правда, почти тут же неловко наклонив голову. – А.…, точно. Извини.

– Ничего, всё в порядке. – мадам привыкла к такой реакции. Вместе с тем, у неё в городе про школу слышали лишь немногие. Что там, большинство детей учила сама приезжая. Вспоминая об этом, интересно, как они там?

– Так, девчонки, мы вообще не за этим пришли! – Лисси, как и всегда, разобралась с неловкостью очень просто. – Гроу. Вот скажи, тебе Норико понравилась?

– Норико? – в голове с трудом всплыл образ молоденькой девушки, и женщина кивнула. – Да... Да. Очень симпатичная и милая девушка. Стеснительная, правда, но это с опытом пройдет. – видя, что её продолжают пилить взглядом, кивнула. – Она ещё вчера выдала мне заколку. Эту. – ту вытащили из пояса. Серебряная, всё ещё пахла нежными духами, те были до глупого стойкими, но в этом, наверное, был свой смысл. – Совершенно не понимаю зачем, кстати говоря! – Лиана удивлённо наклонила голову. Было странным, что они не понимали этого просто так, но, раз уж её позиция была непонятна, её поспешили объяснить: – Я поговорила об этом с Мин-Су вчера, как раз, когда Норико дала мне эту вещь, но хоть теперь я и знаю, что их могут выдавать фаворитам и знакомым, всё ещё не понимаю, зачем было отдавать её мне? Это же деньги, в конце концов!

– Ага, ... – закинувшая ногу на ногу женщина удивлено оглядела присутствующих и те лишь кивнули. – Правда не понимаешь? – ей кивнули положительно.

– Может, потому что Норико считает тебя своей подругой, м, Гроу? – До кивнула, словно пытаясь протолкнуть ведьмочку к этому выводу, однако последняя упиралась несуществующим рогом.

– Это глупо! Зачем отдавать что-то, что может принести тебе практическую пользу? Я не могла понять на словах? Я, конечно, дурочка и все в таком роде, но опять-таки! – белокурая красавица чуть расстроено опустила голову.

– Гроу, дорогая, – Айко мило улыбнулась и аккуратно похлопала официантку по поднятым рукам, заставляя положить те на стол. – не всё в этом мире должно нести практическую пользу, но, если ты считаешь это более правильным, то можешь смотреть на это с такой стороны: Норико считает этот подарок практичным, ведь с её точки зрения это может помочь вам видеться чаще. Да и тебя так с ней в комнату пустят без особых вопросов. – на это возражений не нашлось. – Вместе с тем, мы хотели бы поговорить с тобой об этом. Нам кажется печальным, что ты не способна воспринимать подарки за что-то искреннее.

– Дай угадаю, Норико была расстроена моей реакцией? – перебивать было некрасиво, но женщина была обязана знать! – Я извинюсь перед ней, если что.

– Нет-нет! – убедила Юки, – Она нормально к этому отнеслась! Она всё-таки знает, что ты не местная. Ты ведь сама ей сказала! – проболталась про это Мэй-Лин, однако спорить приезжая не стала. – Так что всё в порядке в этом вопросе. Это скорее уже мы беспокоимся о тебе.

– Вы совершенно не знаете меня. К чему тогда беспокойства? Поберегите нервы, девчонки! – посмеялись им. – С Гюреном это очень нужная вещь! – на это не нашли ничего лучше, как посмеяться. Он действительно порой выдавал те ещё концерты.

– Ой, да вообще, каждый раз одно и то же! Не интересно даже! – возмутилась модница. – Но вообще, я серьезно, заканчивай! – поставила руки в бока. – Ведёшь себя так, словно с людьми нормальными никогда не говорила!

– Мэй. – укоризненно проговорила той Айко, и светловолосая фыркнула.

– Молчу-молчу. – даже глаза закатила. Старшим в группе это не очень понравилось, но они ничего не сказали, вздохнув. Характер у красотки был скверный, но именно поэтому она с Гюреном и сошлась, не так ли?

– В общем! – решила не томить. До, аккуратно поправляя свою одежду, чуть помявшуюся при сидении. – Гроу, мы с девочками собрались и решили сделать тебе небольшой сюрприз! – она выглядела счастливой. Даже Ао-И, молчавшая всё время до этого, оживилась. – Ты ведь понимаешь, что мы не ждём от тебя никакой "практической выгоды", да? – ей, хоть и неуверенно, но кивнули. – Ну вот! Мне кажется, что наши подарки могут помочь понять тебе как это работает. ~ Вот, держи! – спустя секунду, красавица протянула ей браслет. Он был аккуратным, но не нёс совершенно никакой практической пользы. Аккуратно связанный, он напоминал скорее косичку, сплетённую из различных ниток. Красивый. – Это я сама сплела! Тебе нравится?

– Да, – перед ответом стояло неловкое молчание. – очень милая вещица. Я только не понимаю, какая в нём польза? Он отравлен, может, в нём иголки?

– Ты что такое говоришь?? – голубоглазка испуганно икнула, замахав руками. – Зачем мне делать что-то такое?!

– Ну, не знаю? А зачем дарить что-то без повода? Особенно что-то не практичное? – Ла-Ри неловко почесала собственный затылок, после смотря на Айко. Та выглядела, в меньшей мере, озадачено.

– Ты за кого нас принимаешь?! – обиженно нахмурилась Мэй-Лин, сложив руки на груди. – Зачем нам делать что-то подобное?!

– Ну- ... – в этом не было смысла. Начать ли спорить с сидящими с ней? Нет. Это будет глупым. Они будут расстроены. Лучше будет уж спросить у Реншу, или не узнать ответа вовсе. Если она не знает, кем работает зритель, хоть, по-хорошему, ей стоило бы знать, то и ответы на подобные вопросы могут быть не слишком то и нужны. – Нет, знаешь. Ты права. Извините, пожалуйста, я просто очень беспокоюсь о кое-чем. – ложь.

– О чём? – поинтересовалась Юки, наклоняя голову. – О том гвардейце? – ей кивнули положительно. Это не было тем, о чём Лингбуржанка беспокоилась, она в принципе была куда сильнее нагружена мыслями о вчерашнем разговоре с проповедником, но наложницам этого знать было не нужно. – О, не волнуйся, он в порядке! Небольшое сотрясение мозга, вроде.

– Да, там ничего серьезного. – улыбнулась Лиана. – Он был отправлен домой, отлёживается. Мы ему компрессов выписали, ещё парочку настоек от головы. В общем, ничего такого. Они на тренировках себя куда сильнее калечат. – задумавшись, добавила. – У тебя, кстати, растяжения мышц нет? Та бутылка достаточно тяжёлая.

– Ну, раз уж ты спрашиваешь, – пожали плечами той. – вот тут побаливает.

– А, ну вот! Я так и подумала! – лекарь улыбнулась, аккуратно промяв указанное место. – Сегодня вечером принесу тебе небольшой компресс. Положишь на ночь, должно помочь. – ей кивнули. – Это ничего такого, просто перенапряжение, как я чувствую. – раз уж чувствовала, значит так и было. – А ты разве этого не слышишь?

– Нет, оно ведь не заражено ничем. – этот комментарий вызвал вопросы у всех остальных сидящих, кроме, разве что Ао-И, но шоколадка достаточно быстро замяла это дело, вытаскивая из своих одежд пару баночек.

– Это тебе. Ао-И рассказала мне, что у тебя часто болит голова и мы решили попробовать сварить тебе настойку. Она хорошо помогает со сном. – чуть откашлявшись, тихонько заметила. – Скажешь, если поможет. Сама знаешь, с такими как ты это работает чуть иначе. – уже забирая красивую баночку, даме кивнули, когда Юки встряла в их беседу.

– А что значит "с такими как ты"? Разве она не ведьма? – Лиана кивнула положительно.

– Да, ведьма. Просто, – издав тихий звук "ам", попыталась найти тому причину. К чести, травников, они всеми силами избегали фразы "лесная ведьма", явно пытаясь спрятать то, чем Гроу была на самом деле. Сама женщина поддерживала подобное. Не в её интересах было рассказывать, что она находит мёртвых аппетитными. – Она же из другого региона. У них это может работать чуть иначе. – это вызвало непонятливый кивок и ещё одну неловкую паузу. Девочки плохо понимали такие особенности медицинской профессии и лишь кивали. Ао-И понимала их очень неплохо, но даже она совершенно ничего не сказала.

– Это, по-твоему, практичный подарок? – поинтересовалась Юки.

– Да, более чем. У меня действительно часто болит голова. – ей кивнули, мол, понятно. – Спасибо большое, – улыбнулись лекарю, после мило кивнув и До, – тебе тоже большое спасибо, Дороти. Извини, что я подумала так о твоём подарке.

– Ой, да нет, ничего страшного! – кажется, подруга говорила совершенно искренне. – Это, кстати, не всё! Лисси тоже приготовила тебе маленький подарок! ~

– А зачем так много? Мне и этих двоих хватит. – неловко глянули на горделивую даму, что уже вытащила из-под стола достаточно большую бутылку вина. – О... Нет, правда, зачем?

– Ну а как?! До, значит, тебе тут сидела, плела этот браслет, а я что? Я тоже ничего! – широко оскалив гримасу, зелёное стекло стукнули о стол. – Во! Свежее! Красное!

– Наверное не очень хорошо, что оно свежее, – неловко улыбнулись Лисси, далее уточняя. – меня не берёт слабый алкоголь. Хотя, знаешь, может и постоять. Спасибо большое.

– Правда? А сильный берёт? – Это заинтересовало Ао-И. – Я почему спрашиваю! Мне Лин-Лин рассказала, что ты не так давно была очень даже пьяной, пока в бане сидела! Берёт значит?! – почти тут же приложила палец к щеке, – Хотя, она ещё мне сказала, что ты долго лежала в воде и скорее отмокла, чем напилась... – после начала активно жестикулировать, как делала всегда. – А ещё она мне сказала, что ты всегда так реагируешь на высокие температуры! О, а ещё-

– Это ты выпила тогда, когда вы с Гюреном "отмечали"? – поинтересовалась Мэй-Лин, мешая Ао-И продолжить рассказы. Как только ей положительно кивнули, она фыркнула и закинула ногу на ногу. – Вот же алкоголик, а! Я же сказала ему не пить! Тварь, ну?!

– Ой, ну ладно тебе, – толкнула ту в плечо Лисси, – ты первая его за это нахваливала. Сама же сказала, что это будущий повод для скандала, нет? – на это закатили глаза, что достаточно сильно рассмешило дам.

– Ой, вы же знаете, что я не серьёзно это сказала! – закатив глаза, красотка вытащила что-то из-за спины и хлопнула этим чем-то на стол. Книга. – Вот, держи. Это тебе, Гроу.

– Книга? – ту взяли в руки, начав осматривать. – О, это мне будет полезным, спасибо большое!

– ...Мэй! – возмутилась Айко, возмущённо стукнув веером по столу. Она почти всегда носила его с собой, когда приходила просто пообщаться. В иных случаях ходила без него.

– Ну что?! – возмущённо воскликнула мадам, вставая с дивана. – Она сама меня поблагодарила! – её продолжили сверлить неудовлетворительным взглядом. – Ой, начинаешь мне тут! Пойду к Чжэнь, ей может помощь нужна! – показав язык, из комнаты достаточно шустро удалились. Как бы модница ни юлила, со старшей спорить она не решалась никогда. Вероятно дело было в статусе, Айко, всё-таки, была в этом вопросе куда выше.

– Не беспокойся, Айко. Мне это кажется очень полезным! – мило улыбнулись женщине, что недовольно начала махать опахалом перед своим лицом, что бы сбить красноту щёк.

– Гроу, ну как ты не понимаешь? Это невежливо! Нельзя так поступать! – на неё непонимающе глянули.

– Ну я ведь в этом правда ничего не понимаю! Так хоть разберусь. – наложница тихонько вздохнула. В её глазах читалась искренняя грусть, хотя она всегда так смотрела, когда дело касалось Гроу. Ей было искренне жаль ведьму, ведь девушка искренне не понимала, как такую жизнь можно было жить, совершенно не меняя ничего.

– Дорогая, – обратилась к ней Юки, – дарить книги по манерам, особенно тебе - невежливое действие. Считается, что таким образом она проявила своё неуважение к тебе! Особенно учитывая, что ты, ам... Не слишком умеешь читать. – не встретив совершенно никакого согласия, уточнила. – Тебе разве не кажется это оскорбительным?

– Нет, вовсе! – пожав плечами, книгу открыли, проглядев первые страницы. Почти сплошные стены текста изредка перекликались с картинками. Забавно, в Линбурге буквы были больше, однако, стоит сказать, и книги там были детскими. Библия, кажется, имела буквы такого же размера, хотя официантка уже не помнила точно. – Меня с детства приучили тому, что лучше честно сказать, что я необразованная дура. Так и жить легче и претензий никто не предъявляет. Что их дураку говорить? Всё равно ж не поймёт!

Справочник аккуратно закрыли, ложа на стол. Пахло шёлком. Вернее, сам по себе шёлк ничем совершенно не пах, разве что небольшая сырость, что въелась в него, отдавала слабым запахом затхлой земли. Несмотря на цветочные запахи, что так и летали по комнате, всё же было в ней что-то непонятное. Красные, синие, зелёные и белые подушки совершенно не помогали ситуации, а полу-прозрачная ткань, заменяющая шторки, что были обвешаны квадратиками, позволяя закрыть некоторые отделы с подушками словно намекали, что простыми прятками здесь не обойдется. Дело было вовсе не в подвале и даже не в окружающей роскоши. Дело было в самой Гроулин, что, кажется, совершенно не понимала таких простых вещей! Это расстраивало милых дам, что были рядом с ней. Они плохо понимали, как вообще можно так относиться к самой себе и почему, при всём уважении к человеку как такому, она говорит о себе такие вещи, словно она - не человек?

– Ну, так ведь нельзя? – тихо произнесла Дороти, поправляя вылезшие из причёски волоски. – Нельзя говорить о себе такие вещи, Гроу.

– Ты хорошая девушка, Гроу. Да, может не знаешь чего-то, но это ведь не повод, верно? – Айко согласно кивнула подруге. – Почему ты говоришь о себе такие ужасные слова? Почему говоришь, что некрасивая? Что неправильная? Почему принимаешь такие подарки? Это неправильно! Тебя не будут уважать, если ты не постоишь за себя в моменте.

– Меня не нужно уважать, – кивнули тем. – особенно в тех вопросах, в которых я совершенно не разбираюсь. – наложнице кивнули. – Ты училась на то, что бы быть наложницей, если я правильно понимаю. – пожали плечами. – Я - нет. Я не училась на это, я в этом совершенно ничего не понимаю, и я не собираюсь делать вид, что меня оскорбляет то, что может помочь мне разобраться в предметах, которые для меня новые, или непонятные.

– Но это ведь неправильно! Ты ведь больше не живёшь "там"! – возразила Юки. – Ты живёшь здесь!

– Правильно, – подтвердили той. – и именно поэтому, готова почитать что-то такое. Я не знаю, как себя вести правильно и, говоря честно, лучше уж узнаю что-то новое, чем облажаюсь. – подумав, тяжело вздохнула. – В этом плане мне, наверное, повезло больше вашего, от меня совершенно ничего не ждут и я могу лажать сколько мне требуется.

– В каком смысле? – непонимающе уточнила Лиана, отрывая глаза от Ао-И, которая активно что-то показывала ей в книге, что притащила с собой за поясом.

– Ну, красота вообще ужасная вещь, как и уродство, если на то пошло. – тяжело вздохнув, сидящих оглядывали, бегая серыми глазами по помещению. – Что так, что так, от вас будут какие-то ожидания. От красивой, что бы говорила, ходила, делала всё правильно и беспрекословно, от уродливой, что бы не высовывалась. Уродливую попытаются сделать красивой, а красивую подправить, что бы она ещё сильнее отвечала общим стандартам. – руку положили под щёку. – Я поняла это ещё давно. Плохо быть красивой, плохо быть страшной. Куда лучше быть мной. Я - никто.

– Неправда, – возразила той Айко. – Гроу, ты очень красивая девушка. Если тебя так волнуют твои веснушки, то не бойся, их могут подкрасить, а если так уж боишься использовать макияж, то поверь мне, многим людям и министрам, женщины и мужчины нравятся далеко не исключительно за внешность! Даже в борделях важнее не то, как ты выглядишь, а то, что ты можешь! – на неё смотрели расстроено. – Честно! Поверь мне, я уверена, что ты бы понравилась очень многим министрам, и-

– Айко. – перебили ту, протирая лицо чуть вспотевшими ладонями. – Я знаю. В борделе важно не так лицо, как навык, а богатым важна не только внешность, но и внутренность. Я знаю. Не нужно мне об этом говорить. Я отлично знаю, как продавали и продают людей, и я даже занималась этим лично пару лет к ряду. – тяжёлый вздох проследовал за этим умозаключением, как ведьма добавила. – Я не хочу выделяться, Айко. Понимаешь? Не хочу. Я хочу, что бы меня не видели, что бы они вообще не знали о моем существовании. Я хочу влиться в общество и потеряться в нём настолько далеко, что бы меня никогда и ни за что не смогли найти. Даже тогда, когда последние черви сожрут мой труп. Я просто не хочу, что бы меня знали. Я хочу быть никем. Я хочу, что бы совершенно все забыли о том, что я существую и я хочу, что бы обо мне не знали. Вот, чего я хочу.

Белокурая девушка резко встала, она выглядела искренне расстроенной. Хоть её лицо и было спокойным, даже не краснея, оно все равно выглядело опечаленным. Кажется, она не до конца понимала, что официантка сказала ей, или же наоборот, поняла даже слишком хорошо. Ничего не сказала и лишь поклонилась, собираясь уйти.

– Прошу прощения, мне- – но её перебила Ао-И, быстро вскакивающая на ноги и подбегая к даме.

– А куда ты? Я с тобой! Пойдем! – ей лишь кивнули, даже выглядя чуть обрадованно, ведь ей не пришлось выдумывать причину, далее смотря, как рыжуля утаскивает её с собой за дверь, щебеча что-то о "новом платье" и "старой подруге", вероятно имея в виду Кхи-Со, или ещё кого-нибудь такого толка.

– И чего это она так? – непонимающе глянула на всё это До, садясь ближе, Лисси лишь пожала плечами, когда Лиана тяжело вздохнула. – Странная она какая-то сегодня...

– Нужно будет извиниться. – только и сказала Гроу. Она тоже не понимала, что такого смогла сообщить, что бы вызвать такую реакцию в настолько взвешенной даме, но раз уж это случилось, то стоило извиниться, даже, если она не совсем понимала, за что.

– Не думаю, – махнула головой Ла-Ри Ви-Зури, – Мацумото не любит лишних извинений без повода. – на ту глянули удивлённо. – Мацумото это её фамилия, Айко Мацумото. Гюрен её просто так не называет.

– Кхм, – Юки виновато подсела ближе, после поднимая со стола свёрток. – это тебе. Айко хотела отдать тебе это сама, но, раз уж она забыла их здесь, то лучше отдам сама.

– Что это? – красивую, расшитую красными нитками салфетку приоткрыли, наблюдая внутри вычурные, искусно расписанные заколки. Очень схожи с теми, что не так давно были выданы ведьмочке Норико, эти были куда красивши, в них даже виднелось золото, аккуратно спрятанное в узорах роз, что были вырезаны на изголовье заколки. – Заколка...? Зачем?

– Это из министерского дома Чен Вэя, – улыбнулись ей. – Айко ведь была там излюбленной наложницей достаточно долгое время! – на это все остальные кивнули, видимо были уже ознакомлены с этой историей. – Вот, это вот заколочки от туда, она их своим фавориткам из помощниц раздавала. Сейчас уже, конечно, не раздаёт, в храме ей много кто помогает.

– Я думаю она бы раздавала, – улыбнулась Лисси. – нам же Гюрен их не выдаёт.

– Почему? – поинтересовалась Гроу, продолжая рассматривать красивую вещицу.

– А, ревнует к каждому столбу. Особенно меня с Дороти. – посмеялась. – Айко то он у Чена чуть ли не силой забрал! Ой, там вообще такая история была, слушай! – протянув звук, начала рассказывать, закидывая нога на ногу, – Кхм, у этих двоих, ну, Гюрена и Чен Вэя, силы и власти то примерно одинаково, если у второго её и не больше! – вознесла палец к небу. – Но, ты же не забывай, что Гюрен без желания кичиться своей властью, не Гюрен! Вот он, значит, с Ченом выпил, поспорил на что-то там, а Чен Вэй ему в споре проиграл! – пожала плечами. – Ну, этот умник собрался с мыслями и говорит ему "А отдай-ка ты мне свою любимую наложницу!". Вэй думал, думал, да не отдавал. Ну Гюрен с парочкой гвардейцев пришёл, пришлось отдать. Всё-таки спор то он проиграл честно, это ещё и закреплялось где-то, вроде... Вот и получается, что Айко теперь сидит у Гюрена, а до этого, лет, наверное, пять фавориткой в его доме была! Там всё чуть ли не до свадьбы могло дойти.

– Чен вроде и пить перестал, – закивала Юки. – не то, что бы он прям пил, но теперь вообще не пьёт!

– А почему же тогда Гюрен её к нему пускает? Вроде же она куда-то там ходила? – на неё глянули непонятливо. – Ну, у этого Чена новенькая там, вроде, появилась.

– А, – Ла-Ри посмеялась. – да это он так, из вредности. Ему жутко нравится на следующий день ругательства господина Вэя по этому поводу выслушивать. Ты, что, там такие паритеты выскакивают! Ух!

– Жалко её, – тяжело вздохнула До. – он ей, кажется, искренне нравится.

– Это да, – кивнула Лиана, молчащая всё время до того. – но думаю Гюрен рано или поздно её отпустит. Ему с ней скучно, они даже не спят вместе, имею в виду, что-то там она ему делает, но прям спать они не спят.

– Оральные ласки. – безразлично высказалась ведьма, получая согласный кивок.

– Ну да, – Юки закончила эту тираду, – в общем, она хотела тебе отдать их, ведь хоть она больше в доме господина Вэя и не живёт, а заколки у неё остались. Они всё ещё имеют ценность. Веришь, нет, а сделали их специально для неё! С такой вещицей не пропадёшь! Даже, если из храма выдворят, то придёшь к дому, покажешь, да тебя куда-нибудь там, да пристроят. Не бросят, в общем. Важная вещь! – однако, не договорила, будучи прерванной хлопком двери. Теперь с ними в комнате стояла Чжэнь, она выглядела очень красиво, однако растрёпано, словно паниковала, не имея возможности найти решение, которое давно искала.

– Девочки! Мне нужна ваша помощь! – это оживило сидящих. – Это настоящая катастрофа!

– Что случилось, подруга? – шоколадная красавица поднялась на ноги, расставляя руки в стороны, после наблюдая, как к ним подошла растрёпанная, что всё пыталась поправить свое платье. Оно лежало как нужно, но видимо даме так не казалось. – Цены на рис подняли, или что?

– Почти! – поставив руки в бока заявила девушка, – Меня Гюрен к себе позвал. – наблюдая искренне восхищение.

– О! О! Поздравляю! – Дороти вскочила со своего места, подходя к даме и крепко обнимая её. – Поздравляю!!

– А проблема то в чём? – закономерно поинтересовалась Лисси, осматривая мадам с ног до головы.

– Я выгляжу совершенно не презентабельно! – возразила та, аккуратно обнимая До в ответ.

– Враньё! – возразила Юки, складывая руки на груди. – Очень даже симпатично! Мне нравится, скажи, Ли? – Лиана кивнула, искренне улыбаясь в ответ.

– Ох, святая мессия, Гроу! – та подняла взгляд с книги на возмущённую. – Ты то им скажи!

– ... А вот и скажу! – согласилась ведьма. – Если я чего и знаю про Гюрена, то ты действительно выглядишь не слишком презентабельно, – на неё глянули недовольно, но женщина быстро исправила положение, поднимаясь на ноги. – но это дело поправимое. До, кыш отсюда, сейчас будем править. – после этих слов, Чжэнь сначала поправили причёску, заставляя лицо выглядеть чуть меньше, на фоне объемных волос, после и вовсе расстегнули ей накидку чуть шире, заставляя ту кокетливо прикрывать плечи. Далее сели на колени, начав втягивать юбку. – Красный цвет ты хорошо взяла, он хорошо подчёркивает твои щёки, а вот зелёный я бы рекомендовала убрать. Лучше бери что-то однотонное, ты то с ним спать идёшь, а не в кафе. – ей кивнули, снимая серёжки. – Ходи аккуратно, я утяну тебе юбку, будет нужно попрактиковаться, что бы ходить. По-хорошему, взять бы тебе другой фасон, твоя фигура такая вычурная, хорошо бы это подчеркнуть платьем, но уж, что есть. – далее слова официантки приняли чуть более бурчащий эффект, вовсе не давая их разобрать.

– Ужас, Гроу! Ты откуда всё это знаешь? – посмеялась Юки. – Не знай тебя раньше, подумала бы, что ты с Мин-Су работаешь!

– Дорогая моя! – уже вставая на ноги с характерным ей "уй", Гроу выпрямилась, протягивая руку Чжэнь, что бы та чуть потренировались идти. Силуэт мадам сделала для неё замечательный, ходить в нём только нужно было ещё уметь. – Я на этом зарабатывала деньги, в конце концов! Ко всему, вы, итак, все просто замечательно выглядите! Одна подтяжка там, утяжка тут и всё! Красотки на миллион! Если не на все три. – от Чжэнь отошли, позволяя ей чуть пройтись одна. – Вам хотя бы зубы вставлять не нужно, дело это было мало приятное. – после заметила, чуть похлопав в ладоши. – Ну вот! Красотка! Скажите? – ей закивали. – Зеркало у кого-нибудь есть?

– У меня! У меня! – До порылась в своих одеждах, вытаскивая оттуда аккуратное зеркальце, которое вскоре протянули стоявшей. Глянув в себя, та даже посветлела, более не выглядя настолько испугано.

– О, ну вот! Вот об этом я и говорила! – ведьмочке улыбнулись, крепко обнимая. – Ты настоящая волшебница! Спасибо, Гроу! – её даже чмокнули в щёку, что саму официантку оставило вопрошать действительность, но никто другой не обратил на это такого уж внимания. – Я обязательно вам завтра всё расскажу! – девушке вернули зеркальце, которое очень быстро перехватила назад Дороти. – А вы мне завтра расскажите, что там всё-таки с этой баней решилось, угу? – не дожидаясь согласия, закивала всем и, стоит признать, очень шустро вышла. Гроу так, наверное, не смогла бы.

– Кстати про баню! – Лиана хлопнула в ладоши. – Гроу, а ты ничего обо всём этом не слышала? – На неё глянули удивлённо.

– О чём это, "всём"? – на это отреагировала уже Юки.

– Ну как? Вчера кто-то был с Реншу в бане! Ты представляешь?! Это когда такое было, что бы Реншу с кем-то в бане то сидел! – согласно кивнула и Лисси.

– Да, притом, будь он министром, было бы ещё не так важно! Да, наложницы бы его побунтовали, да и всё! Но Реншу же не министр! – До чуть виновато заметила.

– Вообще не стоит его, наверное, по имени называть. – на это пожали плечами.

– Ну, извольте! Будет ему очень неприятно, уж найдет как сказать! – заверила подружку Лисси, как Лиана чуть обеспокоенно глянула на небо.

– Не он, так Он. – на это кивнули, далее сохраняя какое-то странное молчание, словно боясь что-то ещё говорить.

– Так ничего ты про это не слышала, да? – всё же переспросила Юки.

– Нет. Совершенно ничего. Я даже не понимаю о чём вы. – дама уже догадалась и было бы очень хорошо, если бы об этом никто другой не догадался.

– О, ну, говорят, вроде, что с Реншу в бане вчера кто-то сидел! Говорят, что какая-то лекарь, потому что волосы были тёмные. – на них смотрели с интересом. – Просто тот, кто сказал, особо ничего не запомнил, но по тому, что сообщил, говорят, что какой-то лекарь!

– У меня тоже спрашивали, – улыбнулась Ли, далее уточняя. – наши говорят, что лекарь просто ему туда настойку для лучшего сна подливала. Голого там никого, вроде, не было. – на это все закивали. – А ты, что думаешь, Гроу?

– Как по мне, звучит логично! – кивнули ей. – У Реншу вроде, со сном и правда плохо. Более чем верю, что могли что-то туда добавлять. – ей закивали. – Забавно, конечно.

– Да-а.… – кивнула Лисси, после, переводя тему разговора. – Кстати про лекарей!

Разговоры продолжались, кажется, вовсе не собираясь заканчиваться. Наступал вечер, и тени удлинялись в длинных коридорах, добавляя ощущения уюта и спокойствия сначала изношенному, но чистому камню, а после и белому, словно звёзды на небе, мрамору. Мягкий свет немногочисленных ламп, что находились на колоннах и заборчике, отражался на стенах, придавая обширным, пустым трассам загадочный вид. Идущая по коридору потихоньку задумывалась о том, что ей нужно пойти помыться в бане. День выдался долгим и насыщенным, даже несколько утомляющим.

°°°

Подмышкой несли подаренные за сегодня вещи, уложив в причёску заколку и надев на руку браслет. Горячая вода обещала снять усталость и напряжение, однако, к сожалению, не могла убрать беспокойство. То вновь стучало в сердце, но в этот раз, его, кажется, можно было даже убрать. Нужно было поговорить с Реншу, обсудить насущные вопросы и поделиться мыслями. Он мог её понять. В самом деле, был единственным, кто её бы правильно понял. Звуки шагов глухо отзывались в стенах, создавая ощущение покоя. Из открытых окошек в сад было слышно, как на улице идёт дождь, тихо стуча по чистому мрамору и красной крыше, наполняя воздух так знакомой сыростью. Дождь был тёплым, приятным, даже нежным. Снаружи пахло розами и травой.

– Могу войти? – постучав в дверь, ту приоткрыли, далее заглядывая в помещение. Зритель поднял очи на секунду после кивая. Он вновь что-то писал. Раз не попросил ждать за дверью –значит что-то не настолько важное, но в любом случае, девушка молчала, тихонько присаживаясь на кресло. Было в зрителе что-то по-настоящему успокаивающее. Сложно понять, что именно, но ведьмочке с ним было очень даже комфортно. Она невольно улыбалась, смотря на него и отложивший свои бумаги Реншу проследовал её примеру, тоже расплываясь в довольной, чуть глуповатой улыбке, пока смотрел на даму. Так они сидели минуты три, пока Гроулин не прервала их молчание, неловко кашлянув. – Кхм, ну, как прошел твой день сегодня? Ты выглядишь уставшим, всё хорошо?

– Да, да. Более-менее. – пожав плечами, продолжил чуть улыбаться. – Надвигаются небольшие проблемы, но мы уже раньше разбирались с ними, ничего серьезного, вроде. А что?

– Да просто, ты сидишь, занят. Волнуешься словно о чем-то. – лежавшее на коленях положили на стол.

– А, нет, нет. Неправда. Всё должно быть хорошо. – ей виновато улыбнулись. Он врал, ведь не был точно уверен, но девушка не считала нужным спрашивать. Он не пытался скрыть свою неуверенность, а если и пытался, то выходило у него как-то не очень хорошо. – А это что? – положенное на стол взяли. – Это ты в библиотеке взяла?

– Нет, это мне наложницы Гюрена подарили. Мэй-Лин. – далее на стол поставили так же бутылку вина. – Это вот от Лисси, – показала браслет и заколку. – это от Дороти, а это от Айко. – Реншу посмотрел на даму озадаченно, как та выудила ещё настойку, что подарила Лиана. – Это вот от головы, Лиана подарила. Думаю, может нам с тобой вместе по ложке выпить? – добавила. – Она ещё мне сказала компресс на руку выдаст, я, вроде как, мышцу потянула.

– Ну, раз Лиана так сказала... – проповедник явно не понял, кто были все из выше перечисленных.

– Лиана –это лекарь. – это вызвало чуть более понятливый кивок. Реншу активно перелистывал страницы в книге, хотя его лицо становилось всё более и более неудовлетворённым. – Ты разве о ней не знаешь?

– Гроу, если бы я запоминал всех женщин, которых я вижу в лицо и по имени, я бы не знал, как зовут меня самого! – он на секунду оторвал взгляд от чтения. – Я знаю, как зовут тебя и этого мне достаточно. Остальные мало волнуют. – это было немного резковатое выражение, но зритель всегда так выражался, когда был уставшим. Ведьмочка тоже была несколько измученной. Они хорошо понимали друг друга в этом плане. – А ещё, передай этой своей Мэй-Жин-

– Мэй-Лин. – исправили его.

– Неважно, – отмахнулись от неё. – передай этой женщине, что она выдала тебе ерундовый справочник! Информация здесь уже как пять лет устарела! – тот хлопнули о стол. – "Ходить в красном кимоно во время проповеди запрещается", тьфу! Тебе глаза раскрывать во время проповеди видимо запрещается! – книгу перевернули, выискивая автора глазами. – Уволить тебя надо к чертовой матери...

– Не горячись. – мило проговорили проповеднику, который вскинул руки к верху.

– Ну а что они ерунду пишут! Ну серьезно! Третий раз за день! – он встал, опираясь руками о стол. Видимо вновь накопилось за день. – Я дверь закрою, м? – ему кивнули положительно, после слушая скрип замка. Реншу всегда так делал, когда хотел высказаться, притом девушка не всегда понимала почему, но, может ему так спокойнее было? Её это в любом случае не раздражало. – Вот серьезно! Скажи мне, вот скажи! Разве это так сложно? – вытащив какую-то книгу, ту положили на женские колени, указывая на страницу, где были написаны какие-то цифры. – Кварталов пять, а эти идиоты пишут, что шесть! Вот скажи, разве так сложно считать до пяти, я не понимаю?! Шесть! Пальцев у вас на руках шесть, идиоты! – пробурчав, тот продолжил вскидывать руки и ходить по комнате, возмущаясь. Сидящая, тем временем, смотрела в выданную ей бумагу. Цифры, какие-то надписи... Строили какой-то храм, однако поняла это девушка буквально по названию файла - "Святилище". Там был ещё и номер, но его рассмотреть не успели. Читала Гроу, всё-таки, несколько медленно. – Перепутали они! Понимаешь?! Перепутали! Идиоты, головы вам всем к чёрту отрубить! Уволить вас нужно, козлы вы недоученные! Ой, "не хватает мрамора в городе", ну конечно! На новую баню для вашего министра мрамора хватило, а на храм не хватает?! Разобрать эту баню к чёртовой матери! Идиоты, козлы, просто! Кто их вообще на эту позицию выбрал?! – на Гроу глянули, поставив руки в бока. – Вот скажи мне, кто?! – она хотела и сказать, но тот сам ответил на риторический вопрос, махая руками. – Да и сам знаю, что люди. Что б им пусто было, ну?! Как так можно! У меня нервов на этих ... – он явно хотел выругаться, но лишь замахал руками. – Идиоты! И-ДИ-О-ТЫ! РУКИ ИМ ВСЕМ ПОВЫЛАМЫВАТЬ!

– Реншу. – тот продолжал ругаться.

– НЕВОЗМОЖНО ПРОСТО! Как так можно?! – дама продолжила его звать, уже отложив папку и встав.

– Реншу. – тот не унимался, махая руками в воздухе.

– На себя у него значит ЕСТЬ мрамор, а на храм не нашлось?! Что же ты в прошлом году у меня на ковре иначе рассказывал?! Или думаешь я не помню?! – ведьмочка подошла к нему ближе и тот глянул на неё.

– Реншу. – тот всё ещё выглядел злым, продолжив, ругаться, но уже чуть спокойнее.

– Нет, я ПОНИМАЮ, что на себя любимого можно и потратиться, я даже не спорю с этим! Но нужно же иметь совесть! Хоть какую-то совесть, а?! – недолгая пауза была прервана спокойными словами, которые сочетались с расставленными в сторону руками, словно предлагая обнять мужчину.

– Реншу, ты устал? Перенервничал, верно? – тот смотрел на неё, перестав выглядеть так злобно. – Иди ко мне, солнышко, ты устал. Всё будет хорошо. – его обняли. Зритель не начал её от себя отталкивать, однако всё равно попытался возразить.

– Но они! - – его начали гладить по голове, положив собственную голову на мужское плечо.

– Козлы, самые настоящие козлы, я понимаю. – ему улыбнулись, ощущая, как тот тяжело вздохнул, ложа свою голову на плечо девушки и обнимая её крепче. – Ты устал, да? ~

– Очень... – виновато пробурчали ей. – Они делают ерунду, а мне разбирайся! – его чмокнули в макушку. – Ну честно! Это же просто невозможно! – голову подняли с плеч, далее смотря на девушку, что тоже теперь смотрела на него, подняв свою голову вверх. – Ну как так?

– Не знаю. Но я уверена, ты сможешь всё это разобрать. Ты справишься, ты сильный. – тот ещё раз тяжеловато вздохнул.

– Спасибо, ... милая. – он чуть медлил, прежде чем назвать её таким словом. Хоть они и поговорили об этом всего лишь вчера, разговор всё равно казался каким-то незаконченным. Он мог порой назвать её так, когда не думал об этом, но сейчас задумывался и всё никак не мог сказать такое простое слово. Между ними возникла пауза.

– Ты тоже думаешь о том, что мы вчера проговорили? – ей положительно кивнули, неловко мотая головой в стороны.

– ...да. Ты тоже? – послышалось тихое "угу". – Какой кошмар. – им обоим хотелось поговорить об этом, но слова всё никак не складывались в цельные предложения, лежа на сердце камнем, который никто из них не решался разбить.

– Это всё так сложно... – пробурчали ему, вновь ложа голову на плечо и тяжело вздыхая.

– И не говори. – такой же вдох был осуществлён уже мужчиной. – Ладно, давай пока на другую тему перейдем, потом это обсудим, м? – они вряд ли будут говорить об этом сейчас... Может, чуть позже. Или и вовсе, через неделю, может, пару недель? Месяц? Год?

– Давай. – на него вновь глянули. – Мне сегодня сказали, что с тобой в бане вчера сидела лекарь, подливая тебе что-то от головы. – ведьмочка ощутила, как её погладили по голове. – Что думаешь?

– Думаю, что хорошо, что этот слух разошелся. Я уже о нём знаю, его пустила Лин-Лин. – вот как! Это было даже интересно. – Знаешь, этот помощник так растерялся, что даже не запомнил, ни где ты сидела, ни как ты выглядела.

– Нам это на руку. – зрителя тоже гладили по спине, тот усмехнулся.

– Ну да, не без этого. Очень удобно. – о голову собеседницы потёрлись, добавив. – Кстати, у меня для тебя хорошие новости! – на него глянули, удивлённо хлопнув ресницами. – С завтрашнего дня ты можешь сидеть на уроках с Лю Сянем! – Реншу казался искренне радостным. – Я поговорил с преподавателями, и они, конечно, были чуть озадачены таким подходом, но я думаю это не настолько плохо скажется на их занятиях. Лю Сянь будет рад тебя видеть, а тебе будет не так скучно сидеть на уроках. Ко всему, они учат его именно тому, в чём ты проседаешь. – ему виновато улыбнулись.

– Думаешь, это не повредит твоей репутации? – ей кивнули отрицательно. – Ну, тогда хорошо. Я буду рада учиться! Только, разве это не будет мешать моей работе в баре?

– Нет, нет, не должно. – улыбнулись той. – Лю Сянь учится с девяти до двенадцати, там перерыв на два часа, а дальше с двух до шести. – это вызвало у Гроу некоторое непонимание.

– Бедный мальчик, как у него голова не трещит? У меня дети, конечно, тоже не то, что бы много отдыхали в дни обучения, но столько часов подряд?! У него как вообще голова ещё работает? – но зритель её успокоил, похлопывая по спине.

– В этих часах есть промежутки, не переживай. – это не устроило ведьмочку.

– Всё равно много. – на это лишь пожали плечами, не найдя ни возражений, ни претензий.

– Как есть. – после, добавил. – Ему много чего нужно учить, да и ко всему, не я составлял эту программу. Она у него индивидуальная... Как и, в прочем, всё в его жизни. – подумав над этим, тихонько вздохнул. – Но ты в какой-то степени права, это действительно слишком много для ребёнка.

Вечерний разговор закончился так же, как и всегда: ничем. Вернее, Гроу пошла в баню и Реншу в неё пошел. Зритель обычно мылся чуть быстрее, ибо мылся совершенно сам, а вот Гроу всегда заговаривали, пытаясь узнать какие-то новости. Си опять выглядела побитой, но на это никто не обращал внимания, ведь всех куда сильнее интересовало то, кто же был с Реншу в бане. Почти все сходились, что это был именно лекарь, но многим хотелось спекулировать. К счастью, никто их них не выходил на Гроу. Последнюю в принципе ни во что не ставили, что очень забавляло Лин-Лин. Она то знала правду, даже, если она была не слишком удобной.

Подобное отношение порой заставляло Си обижено забурчать, мол, ведьмочка тоже ничего и вообще, не так все и ужасно, но разговоры эти быстро сводились на нет, притом, чаще всего самой женщиной. Та всё хотела узнать, как же выглядит её "парень", ведь вопреки рассказам девушки о том, что он гвардеец, на службах он замечен не был. Подумав над этим, никто из дам Гюрена знать таких тонкостей не мог, ведь с Си особенно никто не общался. Разве что Рю-А могла знать что-то? Подумав над этим дольше пары минут - да, действительно! Только вот как поговорить с этой дамой: загадка. Девушка чаще всего сидела в саду или с лекарями, в остальное время и вовсе пропадала в городе, кажется, посещая какой-то инструментальный кружок. Что-то на высоком и очень красивом, не имеющим как такового смысла, а всё равно –это мешало увидеть даму. Может кто-то из подруг Реншу знает что-то об этом? Хотя вряд ли. С Рю-А общались немногие, разве что Уми-у-Лай могла что-то знать. Она в принципе знала почти всё и обо всех, только вот в храме она бывала редко, что не удивительно, замуж выходит всё-таки.

В подобных размышлениях прошёл фактически весь банный период, после Гроулин направилась в комнату, не забыв наложить на руку компресс, что заботливо принесла ей Лиана. Вернее, компресс ждал её уже как пару часов, а всё же, ждал. От лежания не портился, ведь его не замачивали предварительно, делали это прямо перед самой "пациенткой". Та не отказывалась, хотя тягучая боль на месте растяжения и была неприятной. Реншу на всё это лишь улыбнулся, назвав пришедшую "больной радостью" и даже чмокнув её в макушку перед сном. Ей было так комфортно с ним, что порой ей казалось, что он и вовсе врёт, что бы получить от неё что-нибудь, однако, как и раньше, поводов так думать вовсе не было. Это было лишь её воображение, и оно предательски заставляло её думать о плохом. В прочем это не мешало ни ему, ни ей, обниматься во сне и, тем более делить одно одеяло. Всё-таки нужно было попросить второе. Главное опять не забыть об этом, как произошло в этот раз. Вроде такая важная вещь, а почему-то забылась. Может, значит, и не настолько важная. И все же, Гроу считала нужной её заполучить.

Глава 26

Мягкая кровать ощущалась бесконечно тёплой, словно она никогда не будет неприятной или некомфортной. Нет, нет и нет. Твёрдый матрас был удобным, подушки мягкими, одеяло хорошо пропускало воздух и через него было вовсе не жарко. Всё это сочеталось сначала с минутной, казалось бы, тишиной, а после и достаточно тихим, чуть приближающимся голосом, что всегда было приятно слышать с утра.

– Гроу, – конечно же зритель будил её. Дама даже ощущала себя виноватой, что просыпалась позже него, но он всегда недовольно провожал её в кровать, говоря "настраивай режим сна", так что обижаться тоже было трудным. – Гроу, вставай. ~ – стоит отдать ему должное, свой режим сна зритель соблюдал очень точно. К двенадцати тридцати ночи он уже спал как убитый, сопя и даже чуть похрапывая во сне. Не сильно, это происходило редко, и как, и с двойным подбородком у ведьмочки - зависело это от структуры лица, которую изменить было невозможно. – Вставай, соня, вставай. – порой даже обидно было за своё лицо. Ведьме всегда говорили сбросить вес, но даже, когда были видны рёбра, этот небольшой отросток кожи оставался. Его можно было втягивать, тогда он ненадолго и не полностью, но исчезал. – Гроу, милая...~ – говорящий даже звучал чуть раздосадовано, словно уже и не хотел её будить. Правда тогда же его чуть погладили по руке, открывая глаза. – О, доброе утро, соня, тебя не добудиться! Как спалось?

– Тебе тоже с добрым утром. ~ – ему улыбнулись, невольно выглядя, словно булка, которая расплывается под жаром печи. – Спалось может и не очень, а утро уже хорошее. – ведьмочка улыбнулась чуть озадаченному Реншу, как тот тоже начал чуть смущённо улыбаться.

– Правда? – виновато поинтересовались у неё. – Уже хорошее?

– Ну конечно, тебя же увидела. – ему улыбнулись, и тот отвернул голову. Он не привык, что бы ему говорили подобные вещи, от того неловко покачал черепом и, переложив свою руку наверх, поладил женскую кисть.

– Ну, хорошо, ладно. Вставай. – даже чуть кашлянул. – Поедим вместе и пойдёшь на занятие. – ей улыбнулись. – Сегодня будешь с учителями знакомиться, м?

– Ещё не десять? – чуть обеспокоенно уточнили у него, достаточно активно поднимаясь.

– Ну, уже десять, но не переживай. – прежде, чем Гроу успела начать беспокойства, ей заметили. – К комнате Лю Сяня тебе всего двадцать минут, а я не отпущу тебя, если ты не поешь. Мы всё равно завтракаем вместе. – это да, они достаточно часто ели вместе, ведь Гроу не нужно было вставать рано (и зритель банально не давал ей встать), а когда она уже вставала, то к завтраку прийти бы не успела, так что ела с Реншу. Могли ли они распланировать это иначе? Да. Хотели ли? Нет. – Да и плюс, этот час, с девяти до десяти он всё равно сидит с нянями, они его готовят к новому дню. Потом он ест и только потом учиться.

– То есть с десяти, даже, фактически, одиннадцати до двенадцати? – ей кивнули, наблюдая за лохматой макушкой. – Хах, да, это... А потом с двух до шести?

– С перерывами на ужин. – на это кивнули.

– Всё равно много, но теперь я понимаю, почему ты не возмущался. – проповедник улыбнулся. – Ладно, я сейчас приведу себя в порядок и приду к тебе в кабинет.

– Да, не забудь использовать зубную щётку. – на зрителя глянули даже обиженно.

– Я всегда чищу зубы с утра. – тот неловко кашлянул, и заметил.

– Я знаю, просто, я принёс тебе новую зубную щётку. Ну, или мне принесли. – на старшего глянули озадачено.

– Зачем? – но тот пожал плечами.

– Твоя выглядела так, словно ей канистры чистили! – подумав, боязно уточнил. – Не чистили же, нет?

– Нет, – успокоили его. – не чистили. Ей просто шесть лет, а хранилась она в бане.

– Зубную щётку нужно менять раз в год, Гроу! – упомянутая глянула на него укоризненно.

– Я нижнее бельё по паре недель не меняла, ещё вопросы будут? – возникшая пауза держала в себе напряжение, но Цзин лишь стукнул по собственным коленям и встал, издавая характерный для него звук "ый".

– Продолжим эту тему, - поругаемся. Я не хочу с тобой ругаться. Ты была не права. В этом мы сходимся? – ему покачали головой.

– У меня не было возможности заменить то, что я использовала. – ей кивнули положительно, складывая руки на груди.

– Да, но теперь есть. Я надеюсь, ты не будешь мне рассказывать, что тебе нужно вернуть старые вещи, ведь они "привычнее" и- – если его не остановить, то он уйдет в тираду о гигиене. Этого ещё не случалось, но Гроулин знала, что это произойдет.

– Нет, не буду. – с кровати окончательно встали. – Спасибо большое, что даёшь мне возможность меняться. – и чуть поклонившись, девушка ушла в туалетную комнату. Там, всё-таки, стояла раковина. Зрителя такое решение конфликта устроило, хоть он всё ещё и недоумевал, почему она не пытается так усиленно спорить с ним, даже, если объективно не права, но и возражать что бы споры начать - идиотская затея.

Так что, недолго постояв на месте - ушел. Он не заправлял женскую часть кровати. Не то, что бы он не мог этого сделать, просто ведьмочка ругалась на него, говоря "ты итак делаешь слишком много, мне начинает казаться, что у меня рук нет!", так что он перестал заботиться о ней таким образом. Иногда та заправляла и его часть кровати, она никогда не бузила, если он не заправлял свою, хоть иногда и выглядела недовольно. Поговорив об этом, выяснилось, что может она и раздражается, но точно не знает почему, оттого, пока не найдёт причину, ничего ему не высказывает. Зритель, конечно, сказал ей, что она всё равно может ему высказать, но от него лишь отмахнулись рукой. "У тебя итак много проблем в жизни", сказала она ему, "Я не хочу, что бы ещё и это раздражало тебя". заверили его тогда. Это, стоит сказать, не изменилось. Если уж ведьмочка решала себе что-то, то это всегда было чуть ли не "навсегда".

– О, сегодня хлеб с добавками? – собеседника всегда смешило такое наименование, но он редко пытался спорить, лишь посмеиваясь.

– Да, с маслом, джемом и вот ещё, фруктов принесли. – уже намазав кусок отрезанной булки маслом, ту положили перед девушкой, мило ей улыбнувшись.

– Реншу, я могу порезать себе всё сама. – убедили его.

– Я знаю, я... Я просто хочу позаботиться о тебе. – честно признались ей, хотя и догадывались, почему она возмущается. Гроу, к его удивлению, возмущаться не начала, лишь укусив отрезанный ей хлеб и вежливо спросив.

– А ты часто заботился о ком-то? – завтракающий даже замер, задумавшись над поставленным ему запросом.

– Нет, не то, что бы. Чаще всего мне говорили, что я "заботился недостаточно", или наоборот, что "переборщил". – почесав затылок, неловко признался. – В самом деле, никогда не понимал, где находится эта грань.

– Там же, где и личные границы человека. – заверили его. – Обо мне особенно никто не заботился после моих тринадцати, имею в виду, даже до этого я жила в церкви, а не в доме с моим папой и, тогда ещё живой, мамой.

– Кстати почему? Мне всегда было это интересным. Ты всегда говоришь, что это было так, но причины? – уточнил после. – Или они тебе не известны?

– О, нет, причины я знаю. Мама боялась, что я не смогу получить должных "знаний" живя с ними. – проповеднику кивнули. – В большинстве своем это логично, ведь я не родной ребенок, в поле меня не отправишь, да и мама была не слишком то образованной, как, в прочем, все с кем я общалась... – возникла неловкая пауза. – Подумать так-то, Наррон был очень образован. Я никогда не задумывалась над этим, но он ... Он очень быстро читает. И арифметике учил меня именно он. Да и ошибки в речи он мне иногда поправлял...

– Вот как! – Реншу тихонько ел свои бутерброды.

– Да, я ... – почесала собственный подбородок. – Хм. Это даже забавно. В прочем делает ситуацию только хуже. – видя озадаченное, хоть и заинтересованное лицо, заметила. – Понимаешь, у меня было много знакомых, которые были не в себе. В плане, психически не здоровы. – ей кивнули. – Во-от. Многие из них ели людей, что, кстати, куда большая норма в Линбурге, чем ты думаешь. Если быть точной, это настолько нормально, что каннибализм в периоды мора - первое, к чему обращаются люди. Да, они не едят мёртвых, но... Кхм. Не буду портить тебе аппетит.

– Мне его это не испортит. – мило кивнули говорившей, наливая себе чаю. – Я видел и слышал куда более ужасные вещи. Ты их, хотя бы, грамотно объясняешь.

– Ты считаешь мою речь грамотной? – удивлённо уточнили у сидящего и тот кивнул.

– Да, имею в виду, на фоне обученных в академии ты, конечно, не самый грамотный человек на свете, но поверь мне, для того, кто даже не знает, что такое "школа", - ты говоришь просто восхитительно грамотные вещи. – ей протянули чашку с чаем. – Ты грамотнее многих людей, которых я встречал, а все из них учились в школе. – не уверенность в ответной реакции была заметна на лице женщины, но в итоге оно лишь пожало плечами.

– Думаю, ты преувеличиваешь, но, ам, сочту это за очень большой комплимент. – решив вернуться к более понятной теме, продолжила. – Так вот, каннибализм. – ей согласно мотнули черепушкой. – Он был частым и, в общем, для меня, как для ведьмы, это в каком-то смысле нормально. Я, всё-таки, нахожу больных, или уже мёртвых аппетитными. Только вот, я ведьма. Мне это нужно, что бы выживать. Люди, что ели то, что ели - делали это, часто, с полным пониманием того, что происходит. – хоть сидящий напротив и не выглядел обеспокоенным этим, почему-то это заставило саму Гроу занервничать. Она никогда не понимала причину этого чувства, но оно всегда было, щемя сердце в момент подобных обсуждений. – И я... В общем, если человек болен на голову, то его сложно судить. Он сумасшедший, он уже не с нами, находится где-то в стороне и вообще не должен быть осуждён. Оставьте одного или убейте. Просто не подпускайте к людям. – жестоко, но для Линбурга, более чем ожидаемо. – А вот если человек отлично понимает, что он делает, то это другой разговор. У нас вот, был кок, Мэррис. Он ел людей. Не потому, что болен на голову, нет, он до сих пор работает с дядей, нормально функционируя в обществе. Имею в виду, он ... Он просто ел их. Условно, он съедал, что хотел, а мне отдавали остаток трупа "подчистить". – разговор прервали, подумав над всем, после чуть виновато улыбаясь. – Я по началу думала, что Мэррис - тоже ведьма. Потом выяснилось, что это не так. Это... в общем, тогда я начала делить людей на "здоровых" и "нет". Больным прощаются многие вещи, а здоровые... – договорить не решили.

– А здоровы страшны тем, что отлично понимают, что делают и все равно поступают так, как поступают. – на это согласно мотнули головой. – Понимаю. И ты думаешь здоровых людей нельзя оправдывать?

– Зависит от поступка. – это чуть выбило из транса. – Если это было единственное, что ты можешь сделать, или же это был один из наилучших исходов, которые ты мог предположить - я могу понять и простить тебя. Я сама к такому отношусь. Меня нужно ненавидеть за то, что я, фактически, ем людей, но я делаю это что бы выжить, а не потому, что мне просто хочется. – булку всё-таки начали доедать. – А вот если ты знал о последствиях, знал о вариантах, что могли бы сделать исход лучше, но всё равно сделал всё вопреки, а не благодаря: я не хочу понимать и прощать тебя. Ты знал, что делаешь и ты знал, как можно было поступить иначе. На это кивнули. Даже Реншу чуть помутнел, правда, скорее от последнего предложения, а не от всего предыдущего разговора. Заметившая это Гроулин смочила горло чаем и мило перевела тему. – Реншу, а как ты оформил меня учиться? Имею в виду, у Лю Сяня ведь индивидуальная программа, верно? Как ты договаривался? С кем? Почему те, кто учат Лю Сяня вообще согласились на это?

– О, я поговорил с тем, кто назначал парнишке этих преподавателей. – улыбнулись ведьмочке, постепенно переставая смотреть в никуда. – Ки Вонг долго думал над ответом, потому то я устроил тебя лишь сейчас. – видимо планировал это давно, а вышло лишь сейчас. – По итогам нашей беседы, я поговорил и с преподавателями. Ты с ними, кстати, сегодня познакомишься, – уже хотел назвать имена, но передумал. – но имена узнаешь сама, не хочу портить тебе о них впечатление своими рассказами. – какой хитрый и довольный, забавно. – Оба уведомлены о том, что ты там будешь, оба в курсе. Так что не беспокойся. Если у тебя будут какие-то вопросы по этому поводу - обращайся ко мне с этим. Хорошо? – ему довольно кивнули. – Замечательно. Жду твоих впечатлений от первого занятия. – довольно улыбнувшись, Реншу заметил, что девушка привстала со своего места.

– Наклонись-ка, у тебя тут... – сидящий послушно сделал, что было попрошено, но почти тут же получил достаточно крепкий поцелуй в лоб. – Вот. Мои благодарности на твоём лице. – чуть ошарашенный этим лишь откашлялся.

– Кхм-кхм! – его очень смущало подобное, но он не собирался отказываться. Даже наоборот, был готов такое поощрять. – Ты, смотрю, очень любви обильная с утра, да? Я запомню.

– Нет, просто, – на такое замечание всё-таки улыбнулись. – не знаю, как иначе выразить своё "спасибо". Я попробую что-то придумать, но пока могу только целовать тебя и все тут. Мне ведь нужно получать какое-никакое образование, верно? Я не хочу ничего не знать!

– Не волнуйся, ты знаешь достаточно многое, – заверили её. – просто не в том, что требуется здесь. Но не волнуйся, ты быстро догонишь такие аспекты. Ты умная женщина, не переживай об этом. – ему чуть виновато кивнули. – А по поводу "спасибо", меня более чем устраивает и такое благодарение. – на это лишь посмеялись.

Забавным всё-таки это было. Взрослые, а ведут себя как дети малые, или, по крайней мере, им казалось, что они себя так ведут. В прочем, как ещё им обходиться друг с другом, если в голове после разговора не остаётся ничего, кроме тихого и спокойного удовлетворения? Вряд ли могло быть что-то иное. Разговор о "заботе" зашёл куда-то совсем не туда, но, что Гроу хорошо поняла, так это то, что Реншу привык заботиться обо всех, даже слишком сильно. Она замечала это за ним и раньше, просто никогда не говорила об этом. Было ли это обидным или неудобным? Нет. Будет ли приезжая менять это? Тоже нет. Реншу был таким и вряд ли измениться. Она может поговорить, или просто уточнить, что ей это не нравится и, если зритель уважает её мнение достаточно сильно, он может перестать делать так, как делает. Пока что, правда, он её не разочаровывал. Даже наоборот, превосходил её ожидания от людей как таких.

°°°

Звонкие шаги по коридору перекликались с пением птиц в саду. Сегодня не было дождя, и погода была весьма восхитительной: яркое солнце заливало пространство мягким светом, а лёгкий ветерок играл с немногочисленными занавесками, поднимая их словно паруса. Однако, Гроу шла к незнакомой комнате, путь к которой ей всё-таки подсказали. Волнение и лёгкая тревога переполняли её. Тяжёлые красные двери выглядели по-своему грандиозно, вызывали ощущение величия, только вот такие двери встречались во многих комнатах, даже если были двойными. Подобные замечания всегда заставляли девушку задумываться: не внушила ли она себе лишнего? Приоткрывая массивные створки, почувствовала, как изнутри нахлынул поток звуков: разговоры, даже лёгкий шум, как будто кто-то играл на музыкальном инструменте. Внутри было удивительно громко, правда в комнате вовсе не было нянечек. Голос, который она услышала, был мужским, грубоватым и даже чуть неудовлетворённо пробурчал, создавая ощущение того, что его владелец чем-то раздосадован. Не самая приятная встреча, однако ей хотя бы не пришлось ругаться ни с кем, как происходило до того.

– Мы только начали наше занятие! – та заглянула в дверной проём. Это была удивительно огромная комната, которая напоминала скорее зал, чем спальню. К чему делать место для отдыха таким большим? Это ведь не имеет совершенно никакого практического смысла! Тут же стоял стол, вокруг которого расположились достаточно богатые на вид диваны. Даже их быльца были сделаны из красного дерева, имея вырезы в виде драконьих голов. – Вы меня не слышите?

– Слышу, – Гроулин зашла внутрь, глуповато улыбаясь. – ам, господин Ре- – золотистая копна волос, что до этого выделялась на фоне красных сидений лишь синим цветом собственного кимоно резко вскочила, оглядывая пришедшую. Лю Сянь выглядел искренне обрадовано, что даже испугало сидящего перед ним преподавателя.

– Тётя Гроу! – он поднялся со своего места и достаточно быстро побежал к даме, крепко обнимая её. Он был её на голову ниже, может, даже чуть больше. В любом из случаев, сжал, насколько мог. Сколько бы дети в Линбурге не говорили ему перестать так делать, ведь подобным образом легко наткнуться на нож, что может, и будет, торчать в одежде собеседника, мальчик всё равно бежал обниматься. Каким-то детям это нравилось, каким-то не очень. В любом из случаев, на него никто не обижался. Ребята всегда считали его чуть "странным", но в лицо ему об этом не говорили, считая это некрасивым. В самом деле, некрасивым это считала сама Гроу и раз уж именно она воспитывала их, - те перенимали её манеры и повадки. Даже не самые хорошие из них. – Тётя Гроу! Это про тебя мне говорил учитель Сэйген? Ты будешь учиться со мной?! – он выглядел по настоящему счастливым, отчего в его глазах словно мелькали искорки. Сидящий на своем месте мужчина озадачено глянул на Гроу, после смотря куда-то в собственные книги, словно сверяясь. – Будешь? Будешь?!

– Буду. – кивнули ему, гладя ребенка по голове. Услышав желаемое, тот потёрся о неё головой и довольно потащил её назад, после садясь на место и усаживая любимую "тётю" рядом с собой. Сидящий напротив оглядывал севшую, словно не зная, что и сказать. – Ам, господин Реншу- – но ей так и не дали объяснить перебивая.

– Я в курсе, господин... Реншу, – он словно был удивлен, что она называла его так, но спорить с ней не решил, – предупредил нас о вашем приходе. Я просто... Не ожидал, что вы выглядите так... Так-

– Старой? – тот виновато глянул на неё и с трудом, но кивнул.

– Не переживайте, мне тридцать. Я, итак, старая. – тот чуть поморщился.

– Мне двадцать семь. – выглядел он, стоит сказать, на все тридцать два! Правда, когда улыбался, то верилось, что ему ещё нет тридцати. – Не хотелось бы выглядеть так печально. – ему пожали плечами. – Раз уж занятие всё равно прервали, то давайте познакомимся. Сегодня особых уроков, как я вижу, не будет. – мальчик лишь широко улыбнулся. Видимо он не слишком хотел учиться. – Но это ладно. Последний месяц мы работали без особого отдыха, думаю молодой человек заслужил свои положенные часы перерыва. – ребёнка это устроило, и он вытащил листочек с бумагой, начав рисовать на нём какие-то цветы. Ведьмочка особо не вглядывалась, просто краем глаза не могла не заметить такую интересную особенность. – Как вас зовут?

– Можно и на "ты", Гроу. – врать не было особого смысла. Её уже, итак, по имени назвали. – А вас? – тот чуть горделиво кивнул головой, улыбнувшись.

– Кайто Хошито. Но для тебя, просто Кайто. Приятно познакомиться, Гроу. – ему мило кивнули. Тот продолжал её осматривать, словно пытаясь выудить что-то из её лица, но это никак не венчалось успехом.

– Мне тоже приятно познакомиться, Кайто. – улыбнулась, оглядывая помещение. – А что вы здесь учите? Это комната для обучения? – подобное предположение было быстро забыто, ведь в глаза бросилась огромная кровать с балдахином. Красиво, бесспорно, но на ней, наверное, вместиться Гюрен, Реншу, и ещё и Гроу можно всунуть! Настоящее безобразие, а не кровать! Кому вообще может понадобиться настолько большое ложе?

– Нет, нет. Это комната господина Лю Сяня. Он проводит здесь большую часть своего времени. – мальчишка нахмурился, встревая в разговор.

– Неправда! Мы ещё гуляем в саду! – на это кивнули.

– Да, господин Лю Сянь очень любит прогулки по саду. Однако их чаще всего совершают после ужина, ведь считается, что это помогает пищи лучше усваиваться организмом. – преподаватель звучал чуть огорчённо, правда, это мог быть и простой недосып. А может ему просто скучно. Несмотря на всё великолепие пространства, оно казалось каким-то неправильным.

– И всё? – удивлённо глянули на сидящих рядом, сначала на одного, потом на второго, даже чуть поднимая руки, словно не решаясь погладить золотистую копну волос. – Только сидишь здесь и в сад ходишь раз в день?

– Ну, да? – тот глянул на неё удивлённо. – Ну, когда дождь, то я тут весь день сижу. А что мне ещё делать? Здесь есть все игрушки, которые я люблю! Мне приносят карандаши, что бы я рисовал! А ещё мои учителя ко мне приходят, няни тоже. Что ещё надо? – на него смотрели чуть расстроено. Так не должно быть. Дети должны гулять на улице.

– А разве ты не хочешь гулять на улице? Имею в виду, на рынке- – однако Кайто её резко перебил. Любит же встревать в разговоры, ну? Хоть информацию полезную сообщает и на том спасибо.

– Господину Лю Сяню нельзя на рынок! – даже стукнул рукой по столу. – Там опасно! С ним может случиться ужасное!

– Там не так страшно, – возразила ведьма. – ваш рынок - одно из самых безопасных мест, где я бывала! А я была там всего дважды! – тот нахмурился.

– Вы взрослая женщина. Вы можете ходить там одна. – но ему опять возразили.

– Я не ходила там одна. – тот даже замер на секунду, после активно начав жестикулировать.

– Ну видите! Даже вы туда одна не ходите! А хотите, что бы господин Лю Сянь ходил туда совсем один?! Это возмутительно! – дама тяжело вздохнула.

– Я не предлагаю отпускать его одного, я- – но преподаватель отмахнулся.

– Даже слушать ничего не желаю! Это опасно! – на него посмотрели. Было в таком уверенном отрицании что-то подозрительно странное. Любой человек, что работал с детьми, знает, что им нужна какая-никакая свобода, иначе, они вырастают загнанными и не способными к адекватной коммуникации. Лингбуржанка это увидела на живых примерах, но она не училась нигде на то, что бы быть преподавателем. Этот же, судя по всему, учился.

– Вы это говорите потому, что сами там никогда не были, или потому, что вы обязаны говорить это всем, кто пытается поднять эту тему? – поинтересовались у мужчины. Тот вновь хотел возразить ей.

– Вы не должны ставить под сомнения мои меры обучения! Я закончил университет, в отличии от вас! – фыркнул. – И вообще-

– И вообще, как человек, который закончил университет, вы должны знать, что дети должны находиться на свежем воздухе и общаться со сверстниками. Почему же вы не разрешаете ему это, если вы такой уж преподаватель? – на него смотрели строго. Парнишка даже замялся. Ей было не девять и не десять лет, в отличии от мальчишки, что теперь удивлённо и даже восхищённо смотрел на женщину. Да и просто смириться с его "статусом" она тоже не хотела... Неприятно.

– Вы должны спросить это у господина Сэйгена. Он даст вам ответ на этот вопрос. – чуть кашлянули ей. – Кхм. Я предлагаю перевести тему. Вы не правы, но я не хочу с вами спорить, ведь вы явно не хотите меня услышать.

– Лю Сянь, – на мальчика глянули, – ты видишь, как дядя себя ведёт? – в него ткнули пальцем, и ребёнок кивнул, удивлённо глядя на преподавателя. – Так себя вести нельзя. Спорить со старшими нельзя. Понял?

– А почему? – переспросил малыш, после слушая ответ уже знакомого голоса.

– Потому что взрослые люди это те, кто- – но на него махнули рукой.

– Я не вас спрашивал! – тот даже удивился. – Перебивать других людей некрасиво! Она ведь хотела сказать! Что вы хотели сказать, тетя Гроу? – взял в руки листик, словно ожидая какой-то глубокой мудрости, которую Гроулин, конечно, не могла сказать.

– Кхм, ну, я хотела сказать, что со взрослыми спорить нельзя, ведь они это те, кто должны учить тебя. Они уже прошли какой-то путь и могут подсказать тебе ошибки, которые ты можешь не совершить, услышав их советы. – подумав, заметила. – Это, в прочем, не значит, что взрослых не нужно спрашивать. Любой человек может ошибаться, даже самый мудрый. Поэтому всегда задавай вопросы, если считаешь это необходимым. Лучше спросить и показаться дураком, чем не спросить и оказаться им. – ей довольно кивнули, после поворачиваясь к бумаге и начав достаточно прилежно выводить какие-то каракули. Кажется, он пытался записывать то, что она сказала.

– Может мне вообще уйти? – обиженно переспросил сидящий напротив.

– Нет, не стоит. А вот вежливости стоит и поучиться. – посмеялись ему. Тот лишь фыркнул.

– ...женщины. – это насмешило ведьму, и она прыснула со смеху. Подобное показалось ей забавным.

– Что ещё можете рассказать о себе? Мы уже поняли, что с манерами у вас не очень, но позитивные стороны ведь должны быть, верно? – ему улыбнулись, после ложа руки под подбородок, чуть продвигаясь к собеседнику. Её хитрое личико вновь выглядело заинтересовано, что явно смутило сидящего напротив человека.

– Я - преподаватель господина Лю Сяня уже несколько лет. – начал учитель, словно пытаясь выйти на что-то, что не унижало его так сильно. – И за всё это время, никто не смел вести себя так грубо, как ты, Гроу. Откуда ты вообще?

– А разве Реншу вам не сказал? – удивлённо переспросили у него.

– Господин Реншу, – Хошито даже выдержал паузу перед своими словами, словно с трудом обрабатывая то, что кто-то мог называть Реншу по имени, а не по статусу, – не говорил мне, что к нам придёт женщина, что будет нарушать учебный порядок! – возмутился он.

– Я думаю, что господин Реншу ожидал подобного с моей стороны. – честно передали возмущённому.

– Правда? С чего это вдруг? – заинтересовано и даже чуть издевательски уточнили у ведьмы.

– Я из Линбурга. – поставив нужное ударение на слово, это вызвало удивительно громкий смех мужчины.

– ПХА! Ну да, конечно! Прямо из того самого Линбурга, ...Так я и поверил! – он ударил по столу, начав громко смеяться. – Ты ещё и лгунья значит, да? Из Линбурга она, ну?! – он смотрел на серьёзное выражение, хохоча лишь громче. – Да будет тебе известно, что все, кто приезжают оттуда, - безграмотные идиоты! Никто из них даже не умеет грамотно разговаривать! А ты, может и грубая, а говоришь нормально! А не как эти- – но ему не дали договорить. Золотоволосая копна волос встряла в разговор, до этого непонимающе глядя на учителя. Он, кажется, никогда не видел его таким и был теперь искренне озадачен.

– Но тетя Гроу правда приехала из Линбурга! – ребёнок тоже называл город правильно. – Я знаю! Я там был! – ухмылка на лице преподавателя оседала с каждым новым словом. – И это неправда, что там все говорят неграмотно! Я знаю оттуда мальчика, его зовут Джордж, он очень грамотно разговаривает! А ещё Вики и Люси, а ещё Андри! – все из вышеперечисленных считали Лю Сяня другом и даже просили передавать ему "привет", когда ведьма писала назад письма. – И тётя Гроу тоже правильно говорит! – голубоглазик перевёл взгляд на свою тётю и нахмурился, словно думая.

– Кхм, господин Лю Сянь, я понимаю, что вы ощущаете жалость по отношению к ним, но живущие там, совершенно не хорошие люди. Вам не нужно-

– Неправда! – воскликнул обиженный и даже встал из-за стола. – В Линбурге живут нормальные люди, а вы и вовсе ведёте себя грубо по отношению к ним, господин Хошито!

– Лю Сянь, сядь. – кратко приказали ребёнку и тот чуть обиженно надул губы.

– Но он ведь неправ! – это заставило просмотреть на мальчика и тот медленно сел на место, виновато наклоняя голову.

– Он может быть четырежды не прав, но ты не должен повышать свой голос на взрослых. Ты должен выслушать их и лишь потом высказывать свою точку зрения. – на неё смотрели обиженные глазки. – Господин Хошито прав. Живущие в Линбурге далеко не самые хорошие люди.

– Но ведь они не настолько ужасны! – возразил малыш. – Господин Хошито говорит так, словно они причиняют друг-другу вред на улицах! Но это ведь не правда! – такое часто происходило на улицах в том числе, но, благо, приезжему не довелось это видеть. Официантка смотрела на него какое-то время, словно думая, погружать ли в это, однако решила, что оно того не стоит.

– Может быть, господин Хошито и относится к ним немного предвзято, – слушающий вставил "и грубо", – и может, немного грубо, но ведь у этого должны быть причины, правда? Он ведь не просто так все это говорит, верно? – на неё теперь смотрела пара расстроенных глазок. – Лю Сянь, милый, так бывает. Иногда, у людей бывает причина считать других людей плохими или не слишком хорошими. И это нормально. То, о чём мы сейчас говорим, называется "стереотип". Так, я, как живущая в Линбурге, буду восприниматься как необразованная дурочка, что более чем нормально, ведь большинство в Линбурге действительно не учились и не учатся нигде.

– Но ты ведь умеешь читать... – пробурчали ей.

– Умею, но я делаю это хуже обычного человека отсюда, например. Ты читаешь быстрее меня, Лю Сянь. – тяжело вздохнув, начала немного жестикулировать. – Подобные мысли по отношению ко мне, это нормально. И по отношению к другим людям, в здравой мере, - тоже. Это не значит, что ты должен ненавидеть всех, нет. Но ты более чем можешь воспринимать тот факт, что кто-то делает что-то неправильное и тебе это не нравится. Если какой-то конкретный тип человека делает одни и те же вещи, у тебя может сформироваться о нём стереотип. Например, - – однако ребёнок перебил её.

– Тетя Гроу, я знаю, что такое стереотип. – на это кивнули. Он много чего знал. – Просто, если те, кто живут в Линбурге такие плохие, то почему вы, как "плохая", учили меня, что "неважно, откуда родом человек и важно не то, откуда он, а то, как он поступает"... – после перевёл взгляд на учителя. – Но при этом "хороший" господин Хошито, относится к вам так, словно важнее всего то, откуда появился человек. – преподаватель уже хотел начать оправдываться, но мальчик сам продолжил говорить. – Я приблизительно догадываюсь, почему прошлое важно, ведь я помню, как вы рассказывали мне в прошлом году, что нельзя общаться с теми, кто много раз бросал пить, ведь так или иначе они вернуться к этому. – на это кивнули. Этот разговор возник из-за Гюрена и, хоть, был чуть мрачноват для мальчика, тот всё равно выслушал и даже, видимо, сделал правильные выводы. Это заставило чуть улыбнуться. – Но ведь вы хорошая!

– Он воспользовался стереотипами, Лю Сянь. Это нормально, оценивать стереотипами. – но это не устроило маленького философа.

– Нет! Не нормально! Почему я должен считать всех из Линбурга плохими, если там живут мои единственные друзья?! – он казался оскорблённым. – Это неправильно! Это тупо! – он резко показал язык учителю и всё-таки встал со стола, обиженно уходя к кровати. – Я не хочу больше об этом говорить! Всё!!! – даже уши руками закрыл, после ложась в подушки и обижено, заворачиваясь в покрывало.

За подобное поведение можно было и подзатыльник отхватить, но почему-то рука на это сейчас не поднималась. Бедный малыш. У ведьмочки всегда было много симпатии к нему, ведь тот казался таким счастливым, оказаться где-то, где от него не просят чего-то постоянно. Вспомнив об этом, на искренне ошарашенного Кайто глянули.

– Разве у него совсем нет друзей здесь? – но не это не дали ответа сразу, чуть переведя тему.

– Читаете, вы, значит, не очень? Хорошо я... Я учту это в программе. Писать, как понимаю, тоже не очень умеете. Предлагаю потренировать это сейчас, раз уж мы тут. – на это кивнули, далее наблюдая, как ей чуть ли не шёпотом произнесли. – И нет, у господина Лю Сяня не слишком много ...друзей.

°°°

Это расстраивало. В самом деле, весь этот двухчасовой урок, или, скорее, первое знакомство оказались какими-то неприятными. За то период обеда наступил быстро, принося с собой удивительно большое количество людей и старых знакомых. Зашедшие в комнату няни были ошарашены, увидя сидящую и читающую Гроу, но лишь посмеялись, говоря, что даже удивлены увидеть её здесь. После, конечно, всё их внимание перенеслось к парнишке, к которому тут же бросилась стайка дам, желающих подбодрить или побаловать обиженного ребенка.

Хошито постарался исчезнуть как можно быстрее, оттого с Гроу они вышли почти в одно время. Мужчина, разве что, столкнулся лицом к лицу с Ла-я-Лей, что тоже хотела зайти, но была сильнее всех ошарашена ведьмой, что вышла из комнаты.

– Ой, извините! – промямлили ей. У преподавателя были большие надежды на эту красавицу, но даже дураку было ясно, что с ней ему ничего не светит. – Я тут случайно встал на вашем пути, я-

– Что она делала здесь? – на него смотрели озадачено.

– Кто, Гроу? – кивнули положительно. – О, так она учится теперь с господином Лю Сянем, разве вы не в курсе?

– Нет...? – теперь в голосе голубоглазки звучало беспокойство. Она явно не доверяла девушке.

– О, ну, вам в любое случае не стоит сильно беспокоиться! Господин советник пришёл и лично сообщил мне о её появлении. Она, как выяснилось, чуть уступает нашим нормам образованности, в следствии своего прошлого, так что нашей задачей будет поднять её на требуемый уровень! – вся эта красивая мишура означала лишь то, что Реншу сам подходил и договаривался, что вовсе не радовало куколку. – Она, хоть и кажется страшной, но, честно говоря, достаточно милая женщина, и-

– Хватит молоть ерунду. – перебила его Ла-я-Ли. – Что она из Линбурга я знаю. Что дура, тоже в курсе. Только вот... Что от неё понадобилось Реншу? – на это лишь пожали плечами.

– В чём не компетентен, того не скажу! – на него лишь махнули рукой.

– И без тебя было понятно. Она на обед ушла? – даже не дождавшись ответа, девушка развернулась, далее подходя к ведьме, которая отдалилась на достаточное расстояние, что бы даже не вслушиваться в их диалоги. – Гроу! Гроу, вот ты где! – на неё глянули удивлённо. – Кхм, ты извини, что я так к тебе подхожу, просто, знаешь, раз уж мы вновь встретились, то я подумала, может нам стоит попробовать начать всё сначала?

– Ты о чём? – удивлено смотря, говорившая даже остановилась.

– Ну как? Я, стоит признать, повела себя грубо. Я накричала на тебя при первом знакомстве, да и при втором...- – договорить ей не дали, махая рукой.

– А, не волнуйся об этом всё нормально! – на это озадачено переспросили.

– Правда? – ведьмочка лишь пожала плечами.

– У меня все знакомства с женщинами, так или иначе начинаются со скандала. Это нормально. Потом мы с ними дружимся, так что я даже не воспринимаю это за что-то особенное. – кивнула, заметив. – Пошли, а то так и на обед опоздаем.

– Вот как..., – с идущей направились рядом, явно желая продолжить их общение. – конечно, пойдем. – ей улыбнулись, направляясь совместным маршрутом прямиком к положенному залу. – Но всё же это кажется мне странным. Разве нормально начинать все свои разговоры с женщинами с криков?

– Ну, ты успела накричать на меня при знакомстве, – кивнули ей, чуть посмеиваясь и девушка даже опешила, словно не веря этим словам, однако, быстро и чуть виновато кивнула. – так что?

– Прости меня, пожалуйста. Мне очень жаль..., – на это вновь махнули рукой. Стоит заметить, говорившей было вовсе не жаль. Ей было всё равно, что Гроу хорошо заметила. Было в её интонациях что-то не искреннее, словно навязанное долгими и однотонными повторениями одинаковых правил до момента, пока они не будут уложены в черепушке красавицы. – Я просто беспокоилась о Лю Сяне! Он ведь не обычный ребёнок, а тебя я тогда совершенно не знала! Вот, раз уж ты теперь сидишь с ним вместе, считаю нужным узнать по-лучше, а до того?

– Нет-нет, я понимаю, он важная шишка и всё такое. – пожали на это плечами в неком безразличии, – Мне просто порой кажется, что вы перебарщивает с его важностью. Каким бы "умным" и "замечательным" он не был, как я уже говорила тебе ранее, Ла-я-Лей, либо его научишь ты, либо его научит улица. – хмыкнула. – И я бы хотела заметить, что улица - наихудший из всего этого вариант.

– Вынуждена возразить. Лю Сянь в крайней мере умный мальчик! – нянечка была явно горда им. – Он очень хорошо разбирается во всём, что касается искусства, традиций и банальной человеческой жизни, он, в самом деле, восхитительный ребёнок!

– И жутко наивный. – чуть хмуро заметили на это. – Все его знания не помешали ему согласится пойти с незнакомым мужиком, что бы "помочь".

– Ну, а разве плохо то, что он хотел помочь незнакомцу? – на это уже хотели ответить, но этого сделать не дали. – Мессия лишь проявил сострадание к бедным и обездоленным, разве это плохо?

– Кем бы он там ни был, – Гроу слышала, что его называют "мессией", но никогда значения этого слова не понимала. Оно было в Библии, означая спасителя или освободителя, обещанного пророками, но ведь Лю Сяня никто и никому не обещал? В прочем, богом мальчишка тоже не был. – его поступок был глупым. Может он и хотел как лучше, но если бы меня не оказалось вовремя в нужный момент, то боюсь, ты бы не увидела своего любимого "мальчика" целым. – тихонько кашлянула, добавив почти бесшумно. – ... Если бы вообще нашла.

– Да что ты такое говоришь?! Это же мессия! Всё было бы с ним хорошо, не выдумывай! – куколка бы и продолжила, но ведьма остановила её, помахав перед её лицом рукой.

– Закончили тему. Мы поругаемся, если продолжим. – так часто говорил Реншу, хотя фраза сама по себе отличная, разве нет?

– ... Что ты только что сказала? – выдержав паузу поинтересовались у неё, пока обе заходили в обеденный зал.

– Говорю хватит о глупостях разговаривать, опять поругаемся. – ей кивнули, с некоторой паузой в движениях, словно взвешивая что-то. – Куда садимся? – ей указали на дальний столик.

– Не люблю центральные столы, к ним всегда так много внимания. ~ – даже иронично, что это говорит именно эта красавица. Она то чаще всего и сидела на центральных столах, что было трудно не заметить, ведь около неё почти всегда мельтешила стайка мужчин, как только девушка находилась в людном месте. – Пойдём туда, хочу поговорить в тихом месте. – на это лишь безразлично кивнули, согласно направляясь к нужному месту, где оставили специальную деревянную дощечку, что означала, что место уже занято. Те всегда лежали на столах, регулярно используясь жителями храма.

– Можешь оставаться тут, я принесу нам еды. Тебе что захватить? – Ла-я-Ли даже спорить не стала, аккуратно садясь на место.

– О, захвати мне салат пожалуйста. – на неё продолжали смотреть вопросительно. – И чай, конечно. Фруктовый, если будет, а если нет, то и чёрный подойдёт. ~

– И всё? – видя вопросительный взгляд, уточнила. – Не обижай так поваров, они очень вкусно готовят! Сегодня там, вот как вижу, суп, ещё и с курицей! – но на ведьму всё ещё хлопали удивлёнными ресничками. – Одним салатом ты не наешься.

– О, не беспокойся, я просто слежу за фигурой. – чуть горделиво поправила собственное платье. – Мне достаточно и салата на денёк. ~

– Я, конечно, понимаю приём с голодовкой, – пожала плечами, – и сама могу весь день на одном чае прожить. Но как-то это всё-таки не правильно. – почесала затылок. – Но хозяйке руки рубить, так что ограничимся салатом и чаем. Себе я беру суп. – чуть фыркнув, тяжело вздохнула и направилась к месту выдачи пищи, что, как и всегда, представляла собой некоторый стол, из которого раздавали уже насыпанные тарелки. Насколько Гроу знала, выдавали их лекари. Те сидели и на кухне, лишний раз проверяя всю пищу на наличие ядов. Никого и никогда ещё не травили местной едой, но, вероятно лишь потому, что в этом обвинили бы исключительно отравителя, ведь все ингредиенты и даже готовый продукт был проверен, рассыпан по положенной ёмкости и роздан в руки доверенным лицом. Говоря проще, подставить кого-то незаметно было той ещё тяжёлой задачей.

– Так, и это тебе..., – выдающий в этот раз пишу, как и всегда был одет в поварскую форму. Будучи, теоретически, врачом, он носил на себе жёлтую накидку, что как бы отличала его от всех остальных поваров, что тоже сидели рядом. Кто ел, кто тоже пищу выдавал. Приятные ребята, за свои места только сильно боялись и винить их в этом было трудно. Один из них, правда, глядя на ведьмочку, что-то шепнул подающему и тот озадачено кивнул, говоря. – Ам, извините пожалуйста, а вас, часом, не Гроу зовут?

– Гроу, а что? – уже укладывая тарелки на поднос и выхватывая очищенные столовые приборы уточнили у него.

– А, да ничего, кхм, хорошо, что мы с вами увиделись, – улыбнулись ей. – тут просто некоторые возможные изменения наклёвываются, мы до конца не знаем, что с ними делать. Так что, если вам будет не трудно, не могли бы вы сказать, где вас легче всего найти? Лекарям, может, придётся поговорить с вами. – на них глянули чуть испуганно и один из поварят влез.

– Вы не сделали ничего плохого, при встрече вам всё объяснят, – даже привстал, далее ставя один из длинных контейнеров с десертами на стол. Почти все блюда уже разобрали, так что это было логичное решение. – мы просто искренне озадачены и нам, может, будет нужно с вами поговорить. Мы на вас не обижаемся, не волнуйтесь.

– Надеюсь, тогда не обидитесь, если спрошу с чем это? – на мягкую, золотистую булочку, что была посыпана лёгкой сахарной пудрой, указали и ставящий улыбнулся.

– О, нет! Это с вишней. Будете? – готовящие всегда улыбались шире, когда к их готовке проявляли интерес. Они действительно жили этой работой и, к тому же, кажется, уже несколько поколений работали семьями на одной и той же кухне.

– Спрашиваете ещё? Конечно буду! – аккуратно взяла переданную сладость, чуть неловко уточняя. – А можно ещё одну?

– Конечно, не волнуйтесь, их много, всем хватит и по три взять. – ей протянули и вторую.

– Не дразните мои аппетиты, – раздосадовано пробурчали им, после добавив. – а по поводу встречи, ... С другой стороны сада. Там, где людей не много живёт и, наверное, в подвале.

– А вы сейчас с господином Сэки работаете? – им кивнули положительно, что вызвало даже удивление. – Вот как... Интересно даже. Ну, до предположительной встречи тогда, – улыбнулись ей. – и приятного аппетита, конечно.

– Спасибо-спасибо! Вам тоже! – им даже чуть поклонились, словно говоря это тем из них, что за обе щёки уплетали лапшу, после поднимая и таща тяжёлый поднос к уже знакомому столу. Около куколки стояло несколько мужчин, что мило общались, но завидев Гроулин, их достаточно быстро прогнали, словно мух. – Что, опять сосисочный букет собираешь?

– Что? – не получив ответа, который, наверное, не слишком хотела знать, отмахнулась. – В прочем, неважно. – уже взяла себе салат с чаем, далее смотря на булочки. – Зачем ты взяла две? Я не буду.

– Я и не тебе взяла. – отрезали ей. – Эти с вишней, кабинетный сыч их очень любит. – почесала затылок. – Не уверена, конечно, что именно эти, но он точно любит вишню. Это главное.

– ... "Кабинетный сыч?" – эту аллегорию не поняли. – Это кто?

– М? – ведьма уже потихоньку ела суп. Он, всё-таки, был восхитительно вкусным. Пряный, с чуть сладковатым, но нежным привкусом курицы и лёгкими оттенками паприки, в супе идеально сочетался жир и пресность, создавая насыщенный запах и цвет и без того ароматного блюда. – А, да это мужчина, который мне нравится. Он, просто, почти всегда в кабинете сидит, вот я и называю его сычом.

– О, министр какой, наверное? – игриво заметили ей, наблюдая как сидящая чуть неумело ловила макароны палочками. – Симпатичный, ещё и богатый, наверное, да?) ~

– Да нет, он, вроде, не министр, – от втягивания лапши оторвались, – у него какая-то другая работа, правда я не знаю точно какая. – на неё теперь смотрели озадачено. – Не хочу знать, если честно.

– Как это так? Ты обязана знать, чем он занят! А что, если он решит тебе изменить? – это вызвало паузу, после смешок, который достаточно быстро перерос в смех.

– Пха! Ха-ха-хах! Изменить? Мне?! – она даже стукнула по столу, после, правда, чуть успокаиваясь. Ведьма редко смеялась слишком долго и часто давила собственный смех, что сделала и сейчас. – Кхм! Кхм-кхм, ну да, конечно. Если он выйдет из кабинета, то может быть, когда-нибудь! Если он, конечно, захочет знакомиться с ещё одной женщиной, в чём я очень сомневаюсь! – кашлянула себе в руку. – Изменить мне не трудно, я далеко не эталон женской красоты, но боги мои, если бы он так уж хотел, то давно бы сделал это!

– Может, он занят этим прямо сейчас? – заговорчески проговорили ей.

– Не смеши. Он с девяносто процентной вероятностью сейчас сидит над очередной бумагой и ругается по поводу того, что её заполнили неправильно! – на ту посмотрели озадачено.

– А может вдруг? – на это пожали плечами.

– А если бы, вдруг, получилось "вдруг", то вышло бы это ещё до меня. Он взрослый и самостоятельный мужчина, которому тяжело сходиться с людьми. Он не стал бы променивать существующую жену или девушку на внимание такой дурочки, как я! – на это, кажется, не нашли что сказать. – А чего это тебя так интересуют мои личные отношения? Заменить меня хочешь?

– Что ты! – возмутились ей. – Я просто совершенно ничего о тебе не знаю, вот и интересуюсь базовыми вещами! У всех так или иначе есть отношения, что же мне теперь, не спрашивать? – на куколку глянули с некоторой подозрительностью, но лишь пожали плечами.

– Спрашивать, но ты первым делом подумала об измене. Может, в таком случае, стоит задуматься о ситуации в собственном доме? – кивнули даме, уже успокаиваясь.

– Ах нет, нет. У меня нет отношений. Я берегу себя для того самого. – мечтательно проворковали ведьмочке, наблюдая за непонятливой реакцией. – У меня есть мужчина, что очень нравится мне, но, ох, – театрально вздохнула. – мне не быть с ним вместе.

– А этот "восхитительный принц" хоть знает, что ты существуешь? – слово "принц" было взято из книги. Совершенно непонятно, почему в мужчин, что махались оружием влюблялись богатые и красивые женщины, но, вероятно, кому-то хотелось верить в то, что и их поймут, и примут такими, какие они есть. Даже, если они были не слишком хорошими.

– Ох, конечно. – полупустую тарелку оставили, чуть отпивая чаю. – Этот "принц", это наш великий советник, господин Реншу. ~ – сидящая даже начала чуть играть с собственными волосами.

– О, вот как! – подобное насмешило Гроу. Реншу о Ла-я-Лей не вспоминал, а если она всё-таки всплывала в разговоре, то морщился так, что сразу становилось понятно, говорить о ней он не слишком хотел. Конечно, при Лю Сяне свою нелюбовь он не показывал, но ведьма лучше всех знала, что красавица у зрителя далеко не в фаворитах, даже не рядом. – Очень интересно.

– Да, – мило прощебетали ей, – и, насколько я знаю, ты с ним даже общаешься, верно? – хитро улыбаясь после. – Не нужно отнекиваться, я слышала все слухи, что ходят по этому поводу. ~

– М, да, "общаемся", если ты можешь назвать наши встречи два раза в день "общением". – частичная ложь. Может они и виделись "два раза", но это был как минимум час с утра и где-то столько же, если не два часа вместе. Многие не видели проповедника и трёх минут около себя, поэтому, может, технически это была и правда, но фактически, - самая настоящая ложь.

– Ох, вот как. – теперь мадам выглядела расстроенной. – Понятно...

– А что случилось? Тебе что-то от него нужно? – красавица отмахнулась.

– Нет-нет, ничего не нужно, не волнуйся об этом. – все эти манипуляции активно раздражали ведьму, особенно сейчас. Какой смысл вести себя подобным образом?

– Манипуляции свои заканчивай, а? – чуть грубо резанули по уху голубоглазки, заставляя её виновато смотреть на Гроу. Её словно поймали на горячем, что ей вовсе не понравилось. – Что тебе нужно?

– Ой, да так, глупости. – на неё посмотрели укоризненно, откладывая законченную тарелку супа на поднос.

– Ты либо говоришь мне сейчас, либо я перестану слушать тебя и уйду. – честно и более чем справедливо, по крайней мере, в глазах ведьмы.

– Ладно, ладно. Просто, понимаешь, мы с господином Реншу очень хорошо общались какое-то время и, в общем, – замялась, – поссорились немного. Он теперь совершенно не хочет со мной говорить! – на красавицу продолжали смотреть озадаченно. – Мне хотелось бы спросить может, ... Может ещё не всё потеряно? Поговорить?

– Если ты так уж хочешь поговорить с ним, –кусочек булочки откусили, горячая, джем внутри вылился на язык, заполняя тот сладким, чуть щипающим вкусом вишни. – мм, то сделай это сама. Он, может быть, и бурчит всегда и на всех, но подобные разговоры предпочитает проводить лично, даже, если ты ему не нравишься. – пожала плечами. – Как я поняла, не любит он, когда ему "передают" информацию через человека. – так и было. Единственное, что понять это можно было лишь в том случае, если с проповедником общаться долго. Достаточно долго, что бы знать его лично и не бояться обращаться на "ты", что и делала сейчас Гроулин. – Я спрошу конечно, как появится возможность, но не обещаю, что это произойдёт скоро.

– Ох, понимаю, – обеспокоенно закивали ей, – это будет тяжёлый разговор, ведь Реншу даже говорить обо мне не хочет, представляешь? – на это лишь кивнули положительно, совершенно игнорируя почти выливающиеся на чистую кожу слёзы. Не нравилось всё это Гроу. Даже очень не нравилось.

Было в её словах и действиях что-то подозрительное. Если уж считаешь так нужным поговорить с человеком, то сделай это. Да, может непонятно и больно, может, даже очень неприятно, но лучше сделать это, или и вовсе забыть о нём, как о мертвом. Зачем беспокоиться и плакать об этом первой встречной, которой ты даже не особенно доверяешь? Глупости! Конечно, может Ла-я-Лей была просто наивной дурочкой, как та же Са-Миу, но, если учитывать всё, что сидящей было известно - она была первой "подружкой", что зритель и сам подтвердил. Значит ей уж точно тридцать, если не все сорок, иначе просто не может быть и в крайнем случае, её возраст будет на несколько лет больше, чем возраст самой Гроу. Маловероятно, конечно, однако настолько чистое личико вызвало вопросы. Как она добилась такой чистой кожи? Почему она настолько светлая? Почему даже без макияжа красавица выглядит так, словно нарисована кем-то? Почему волнуется о таких мелочах и самое главное, почему врёт официантке прямо в лицо?

°°°

Уже закончившийся обед сопутствовал вышедших из зала запахом сладостей. Многие из работников всё же оставались там на дольше, предпочитая садиться в круг и обсуждать последние новости. Гроу тоже попадала в такие круги, хоть и не часто, оттого её в лицо и по имени могли приблизительно узнать те, кто живут в святилище. Конечно, многие ошибались или забывали о её существовании, но самого факта признания её наличия было достаточно. Гвардейцы, по крайней мере, больше не спрашивали, живёт ли она тут, что было в крайнем мере удобным делом.

– Так, говоришь, работаешь ты с господином Сэки, верно? – это ей сказал один из армейцев, что как раз проходили мимо столовой, посчитав своим долгом отметить, насколько же прекрасно выглядит Ла-я-Ли. Ведьма находила это даже странным: ей делали столько комплиментов, а она даже не уставала от них! Стоящую рядом и один то раздражал, не то, что бы несколько.

– Не я говорю, они так тебе сказали. – булочку пытались нести аккуратно, но та всё норовила выскочить из рук, ведь была достаточно горячей, пока что не успевая остыть.

– Ну всё же! Так странно, что ты работаешь с ним, в самом деле, обычно на эту позицию не ставят кого-попало! – дама фыркнула, посмеявшись.

– Я передам «кому-попало», что их не ставят на позицию, на которую поставили меня. Спасибо, что уточнила. – подобная резкость характера развивалась в Гроу достаточно долго и, стоит сказать, вылезала наружу только с теми людьми, которые ей по той, или иной причине не нравились.

– О, нет, я не хотела обидеть тебя этим, я просто! - – но шагающая перебила её.

– Если бы ты не хотела меня этим обижать, то не говорила бы подобного. Ты, в отличии от меня, образованная, а не дурочка, как я. Должна была и сама догадаться. – хоть Лингбуржанка и говорила, что её не задевает тот факт, что все здесь были умнее её, это, все таки, было совершено неверной трактовкой её восприятия. Это казалось неприятным, но не имея возможности изменить произошедшее, просто мирились с ним и пытались исправить не до конца плачевное состояние вещей. К счастью мыслящей, всё ещё могло быть лучше, чем было вчера.

– Кхм, – на предыдущее замечание ничего не ответили, словно не найдя как оправдать себя. – Кстати про престиж, а откуда у тебя это кимоно? – на дорогую ткань смотрели уже который раз за день, но, видимо, об этом посчитали нужным спросить именно сейчас, словно не найдя другой темы, что бы замять собственную неудачу с оскорблениями. – Оно выглядит очень дорогим!

– Мне его выдали. – на неё посмотрели с удивлением.

– В смысле «выдали»? – держащей сладости не слишком уже и хотелось разговаривать с настолько красивой женщиной, однако на подобные вопросы отвечать приходилось уже механически, ведь все, так или иначе, спрашивали подобную вещь. Однако, чаще всего не про платье само по себе, а про серебряные заколки, что ведьмочка носила в волосах, считая их достаточно милыми. Подаренный Дороти браслет ещё не одевала, боясь испачкать красивое изделие, однако пообещала, что обязательно наденет, как только будет возможность.

– Ну, я приехала сюда совершенно без ничего. Имею в виду, мне казалось всегда, что этого было достаточно, но Мин-Су так упорно напоминает мне о том, что мои вещи напоминали одежду, в которой людей хоронят, что я даже начинаю верить, что она права. – чуть фыркнула. – До первого разговора с ней, конечно, там то я всегда вспоминаю, почему верить ей на слово – идиотская затея.

– О, ну, я слышала, что бедным людям выдают вещи, которые остаются от тех, кто жил в храме, – неловко проговорили на это, после продолжая оглядывать бардовую ткань. – только вот, они обычно не настолько дорогие, разве нет?

– Не знаю. Мне просто выдали эту вещь. – естественно её не выдали «просто так». Это сделал Реншу, на чём швея успела построить тонну красивых мыслей, размышляя зачем проповедник заказывает эти вещи и почему именно для Гроулин. Потом, конечно, во всё это встряла Лин-Лин, и кошка перестала распространяться о таких рассуждениях на обширную публику. В любом из случаев, именно того, кто пошил это платье и нужно было винить во всех этих слухах, что изредка возникали в узких кругах. Не то, что бы они были неправдивы, просто знать об этом никому не стоило.

– Как «просто»? – хмуро переспросили. – Не могли же они «просто» выдать тебе подобную вещь, верно? – кажется, нянечке было просто необходимо это знать.

– А тебе завидно? – кажется, подобное заявление задело что-то в глубине души женщины, и та уже хотела возразить ей, но Гроу лишь улыбнулась. – Не трать силы. Я не стану говорить тебе ничего из того, что уже не сказала. Если продолжишь расспрос, то даже начну интересоваться зачем тебе это знать. – далее на собственную руку посмотрели. – И вообще, знаешь, нам стоит прекратить этот разговор. У меня тут сладости стынут, не хочу приносить совсем холодное. Давай как-нибудь потом поговорим, м?

– Ой, да, да… – кажется это расстроило Ла-я-Лей. – Конечно. Давай тогда завтра вечером у сада встретимся? Вот ровно на этом же месте! Я думаю, тебе будет приятно повышивать с нами, верно?

– Я не умею вышивать. – честно сказали красавице, но та лишь махнула рукой.

– Ах, не беспокойся, мы тебя научим. – на это кивнули, далее махая свободной рукой. – Да, конечно, до встречи, Гроу. – неловко кивая, нянечка наблюдала, как женская фигура достаточно быстро скрылась в тени колонн и общего величия. Всё-таки теряться у приезжей выходило даже слишком хорошо, что было ей только на руку.

Уже подходя к кабинету зрителя, вся эта идея с вышивкой показалась очень даже неплохой. Вспоминая сегодняшний разговор о «благодарности», может, у Реншу и было множество вышитых золотом одежд, но у него не было ни одного платка. Были салфетки, но все бумажные. Вышитая нитками ткань может и не самый практичный подарок, но все ещё лучше, чем ничего. За всё, что делает для дамы проповедующий, стоило благодарить «всем», но увы, как и всегда, в голове так и мелькало великое и пустое ничего, что порой перекликалось с воспоминаниями о том, что у Лин-Лин нужно будет спросить про одеяло. Или, может, у наложниц Гюрена. Это тоже было достаточно неплохим вариантом.

– Могу войти? – постучав, заглянула внутрь. Было пусто, только мужчина, потирающий переносицу, сидел в кресле. Приоткрыв пальцы, что закивали очи, далее бурча что-то невнятное, но исключительно положительное в ответ. Даже головой закивал, словно надеясь в любом из случаев донести свою мысль. – Мне дверь закрыть? – опять кивнули положительно. Замком щёлкнули, далее потихоньку подходя к столу и аккуратно ложа на одну из салфеток, что стояли на месте, около которого часто садились гости, вишнёвую выпечку, далее продвигая её ближе к Реншу.

– Это что? – уже отпустив глаза, на продукт глянули озадачено.

– Булочка с вишней. Сегодня в столовой подавали. – теперь уже на ведьму посмотрели озадачено. – Я просто подумала, что тебе может понравиться. Она должна быть ещё тёплой.

– В столовой взяла? – кивнули положительно. Зритель тяжко вздохнул, чуть отодвигая бумажки. – Знаешь, может ты и права. Мне действительно стоит немного отдохнуть. – прежде, чем пришедшая успела сесть, на неё глянули, неловко спрашивая. – Ам, Гроу, – на него перевели взгляд. – я понимаю, что это чуть странно прозвучит, но… Не могла бы ты положить руки на мою голову?

– Ох, – сострадательно вздохнули ему, – конечно могу, Реншу. Конечно. – холодные конечности были настоящим спасением от вечно ноющей головы, ещё и вся эта тишина… Может вечно угрюмый мужчина и не хотел этого признавать, но подобные проявления заботы он очень любил, стараясь отвечать взаимностью в ответ, когда мог.

– О, да, … да-а…~ – сидящего сначала погладили по вискам, а после и вовсе закрылись руками в волосы, ероша те холодными пальцами, что льдинками проходились по скальпу. – Боги мои, Гроу, ты – самая настоящая ведьма и это одно из наилучших вещей, что в тебе есть. – на это чуть посмеялись, возразив. Девушка всегда заходила за стол, чуть ли на самого мужчину не садясь, когда делала подобные манипуляции, так что говорила куда тише, что нравилось старшему даже слишком сильно на фоне кричащих и ругающийся министров.

– А ещё я трупы ем. – на это безразлично махнули рукой, мямля.

– Если будешь есть тех, кто мне не нравится, то готов их тебе лично носить … – на такое получили даже небольшой, ели заметный щелбан, вместе с тихим и чуть смеющимся:

– Реншу… – но тот не угомонился.

– Нет, я серьёзно! Может хоть так они перестанут писать такую идиотию, м? – всё-таки взял пищу, достаточно аккуратно надкусывая её и продолжая тираду. – Мне порой кажется, что заполняющие эти протоколы вовсе, – поглотил кусок булки, – мм, очень вкусно, – на еду даже указали, после максимально быстро переключаясь назад на возмущения. Это всегда чуть забавляло Гроу, ведь мог бы и потом сказать, а нет, в моменте сообщит. – не учились нигде! Идиоты, ну?

– А ещё самые настоящие козлы, ну? – дополнили ругань, получая ещё более согласные звуки в ответ.

– Дегенераты! … Мг. – ругается, бузит. В прочем потихоньку успокаивался. Был ещё обед, предстояло много работы до вечера. – Ты куда собираешься после обеденного перерыва?

– Переоденусь и к Гюрену иду. – кивнули. – А что?

– Да так, интересуюсь, что на день планируешь, у меня то всё без особых изменений. – на это кивнули. – Какие-то интересные новости в столовой слышала? Что-то, что мне стоило бы знать?

– Не знаю, стоит ли тебе знать, но мне интересно спросить кое-что. – на это возмутились, продолжая есть булку.

– Значит я обязан знать! Есть, конечно, вещи, которые мне можно и не говорить, но если уже хочешь спросить, то спрашивай! Нечего в себе держать. – продолжил бурчать, правда уже тише. – Тебе же не девятнадцать лет, в конце то концов! Ты взрослая, самостоятельная женщина и ты и сама должна понимать это лучше, чем я, и вообще-

– К тебе опять заходил тот молодой министр? – ей ничего не сказали, лишь обиженно доедая булочку. К проповеднику уже который день заходил какой-то мужчина, которого сидящий называл «молодым министром». Что-то от него хотел, но то ли зритель не понимал, чего он хочет, то ли не мог сделать что-то конкретное, без чего «молодняк» не мог прийти на позицию в министериуме, а всё советник ругался и бузил по одному и тому же поводу уже третий вечер к ряду. Гроу так и не встретилась с этим загадочным раздражителем, но была уверена, что рано или поздно, их встреча настанет. – Милый… – словно не найдя других слов, одну из салфеток взяли, вытерев джем со рта сидящего, что чуть вернуло его в жизнь.

– Кхм, да, извини. – забрал салфетку, после вытирая руки, которые тоже были немного в джеме. – Булочка вкусная, очень. Спасибо, что принесла. – после выдержал паузу. – И извини, что я тут бурчу на тебя без повода.

– Всё в порядке, я не обижаюсь. – ему улыбнулись. В воздухе вновь повисла тишина. – Кхм, возвращаясь к теме, которую обсуждать не так неловко, – они оба всё никак не могли поговорить о том, кто они друг-другу и очень хорошо понимали это, вместе с тем, всеми силами стараясь игнорировать насущный вопрос. – я-

– Нет, слушай. Давай как-то разберёмся. Я, честно, очень хочу услышать, что там сказала очередная женщина о очередном мужчине, и как они покувыркались, где, зачем и почему, – нет, всё-таки Цзин был очень недоволен сегодняшним рабочим днём. – но все они умрут сами по себе, а мне бы хотелось умереть с тобой, а для этого мне нужно с тобой до смерти дожить. Поэтому давай разберемся сейчас, пока я достаточно раздражён, что бы отвлекать себя менее раздражающими меня темами.

– … Справедливо. – на это даже не нашли, чего возразить. – Но, честно говоря, я даже не знаю, как мне об этом с тобой говорить. Я никогда в жизни не находила себя в положении, когда, ам-

– Когда тебя поняли, приняли, не пытаются убить или использовать, в то же время ты уверен, что человек испытывает то же самое, не пытаясь обмануть ради собственной выгоды. – потёр собственную переносицу пальцами, – Я понимаю, вместе с тем, сам не знаю, что делать. – на это кивнули. – С другой стороны, мучать себя подобным тоже нельзя. Мы уже поняли, что мы друг-другу кто-то важные. Не будем углубляться в то, кто именно, это даже для меня слишком сложно и долго, что бы разбираться в этом. Правильно? – согласно кивнули. – Правильно, отлично. … Так. – клацнул языком. – Что мы можем делать по отношению к друг-другу? Имею в виду, что ты считаешь нормальным? – после уточнил. – На публике тоже, наверное.

– А разве мы можем делать что-то на публике? Это плохо скажется на твоей репутации, Реншу. – на это недовольно фыркнули, но согласно кивнули.

– Это да… Ну, хорошо. К чёрту эту «публику» тогда и без них разберёмся. – такое заставило чуть прыснуть. – Кхм, так вот. А так? В общем и целом? Обниматься можно? Тебе будет комфортно? Мне точно будет, а тебе?

– Если будешь предупреждать, я очень пугаюсь, когда меня неожиданно дёргают, то да. – на это кивнули. – Тогда, конечно, мне будет комфортно. – его даже обняли, чуть прижимаясь щекой к горячему лбу. – У тебя жар?

– Нет, мне просто жарко. – честно признались ей. – А ещё мигрень. В общем, ничего необычного. – кивнули. – Так, поцелуи…? – их взгляды пересеклись, и парочка чуть неловко улыбнулась друг-другу, начав издавать неловкие звуки, что говорили «ну да, наверное, м, да», что у обоих вызывало лишь согласное кивание черепами. – Кхм, отлично. … Что ещё делают люди, которые находятся в отношениях?

– Понятия не имею. – на это даже не возразили. – Милыми словами друг друга называют вроде.

– Меня милыми словами называть сложно, особенно когда я недоволен. – честно заметили на это, что заставило Гроулин улыбнуться.

– Ну чего ты? Ты – мой любимый, кабинетный сыч. – это заставило и Реншу усмехнуться, хихикнув.

– Хе, ну да, похож. А ты лисица, тогда, тоже очень похожа. – на это решили пошутить.

– О, так я не отношусь к твоим любимым животным? Как жаль! – проповедник даже не понял, после, правда сообразив и хмыкнув, задумавшись.

– Я люблю котов, конечно, но… Хм, знаешь, а ты очень похожа на Сон-Сона. Имею в виду внешне. Есть в вас что-то схожее. – его последний раз прочесали пальцами по голове, укладывая прическу.

– Ищешь сходства там, где их нет? – ей махнули головой, возражая.

– Нет, просто не хочу обделять мои предметы обожания вниманием. – на это ведьмовское лицо расплылось в очарованной улыбке и издав тихое «ав-в», сидящего чмокнули в макушку. – М, ну чего ты? Я честно сказал! – парочка лишь продолжала неловко улыбаться друг-другу, пока мужчина глубоко не вздохнул и не хлопнул рукой по быльцу кресла. – Ну, так. Меня наконец-то не раздражает сама мысль о людях. – выпрямился, чуть хрустнув спиной. – Так, теперь давай, что там по «важным вопросам»? Я готов их выслушать.

– А, да, точно, – девушка уже и забыла. – ты помнишь, у Лю Сяня есть такая няня, – собеседник поднял бровь, ведь у ребёнка их было шесть, – ну, которая ещё вызывает всеобщее восхищение, и все говорят, что она делает всё идеально правильно с первого раза. Помнишь такую? – Реншу поморщился.

– И что ей было от тебя нужно? – кажется упоминание этой девушки всегда портило Реншу настроение.

– В общем, Ла-я- – но на это замахали руками.

– Не называй её по имени, я не хочу его слышать. – Гроу, конечно, знала, что она проповеднику не нравилось, но что бы настолько?

– Так вот, она сегодня посчитала нужным пообщаться со мной, оправдывая это тем, что раз уж я учусь с Лю Сянем, ей стоит со мной познакомиться. – на это кивнули, мол, логично, – И всё бы ничего, но она активно интересовалась моими отношениями, что совершенно никоим образом не относится к тому, о чём она теоретически должна была бы со мной разговаривать. Мало того, почему-то её сильнее всего интересовал ты. Что, конечно, очевидно, ты всех, так или иначе, интересуешь, просто… Не знаю. – затылок неловко почесали. – Я понимаю, что это глупо, но она сказала мне, что вы с ней недавно поссорились, и что до этого вы очень хорошо общались! Она пыталась убедить меня, что несчастна, из-за чего я, теоретически, должна была спросить у тебя следующее: не хочешь ли ты поговорить с ней обо всём? – видя искренне удивлённое и озадаченное лицо, даже расстроилась. – Я понимаю, что это странно и я сама сказала ей, что бы она поговорила с тобой об этом лично, но она сказала, что ты даже говорить о ней не хочешь, что я вижу и сама. Во всём этом мне бы хотелось спросить… Почему?

– Почему я не хочу говорить с ней? – на это кивнули, дополнив.

– И о ней в том числе. – руками развели в стороны. – Не знаю, это кажется мне странным. Ты никогда не упоминаешь о ней, а она ведёт себя жутко подозрительно по отношению ко мне. Я, если честно, начинаю беспокоиться, что не знаю чего-то, о чём мне стоило бы знать…

– Гроу, – Реншу подумал пару минут, словно взвешивая все, что он мог сказать. – ты думаешь, что у меня есть с ней какие-то отношения, о которых я тебе не сказал?

– Я бы не сказала, просто … Не знаю, она ведёт себя странно, а ты так сильно избегаешь разговоров о ней, словно не хочешь проболтаться о чем-то! – зритель тяжело вздохнул, прикладывая руки к лицу. – Если это так, то лучше просто скажи об этом, я-

– Моя с ней «недавняя» ссора произошла двенадцать лет назад. – тихо проговорили расстроенному личику, что быстро перешло в разряд удивлённого.

– Что? – на неё серьёзно глянули.

– Да, эта «недавняя» ссора произошла двенадцать лет назад и за всё это время эта мадам не соизволила забыть обо мне, как мы с ней договорились! – на него продолжили смотреть ошарашено, пока советник не взял женские руки в свои, чуть потирая их пальцем. – Я знаю, так делать неправильно. Я должен сейчас рассказать тебе всё, но я … Честно, я не готов сейчас об этом говорить. Мне нужно собраться с мыслями и, … В самом деле, есть куда более важные вещи, чем ревнующая меня «красотка». – выдержав паузу, Цзин улыбнулся девушке. – Ко всему, если бы то, что вызывает в тебе беспокойство было правдой, думаешь Лин-Лин не начала бы отговаривать тебя? Думаешь, она не рассказала бы тебе о моей «настоящей» женщине?

– Ну, Лин-Лин из всех людей… – она бы сказала. Рыжая банщица не церемонились в вопросах отношений, особенно если знала точные рамки и условности, что были в них. Ведьме уж точно бы сказали о том, что у сидящего в кабинете есть женщина, но этого так и не сделали, что наталкивало на справедливые соображения.

– Видишь? Ко всему, ты правда думаешь, что я выдержал бы двух женщин, когда у меня и с тобой то все получается лишь потому, что ты готова выслушать и понять все условности, что здесь есть? – посмеялся. – О, поверь мне, ни одна местная девушка не согласилась бы жить ту жизнь, которую сейчас живёшь ты. Все из них хотят, что бы мир знал о том, что они жёны важных министров, по сему такие условия, как у тебя-

– Но у меня отличные условия! У меня есть дом, еда, вода, даже возможность что-то выучить! Совершенно не обязательно, но все равно же есть, разве можно просить о чем-то другом? – на это чуть расстроено улыбнулись.

– Можно, конечно. – виновато понурив голову, промямлил, – Например, меня бы уж точно умоляли узаконить эти отношения. Если бы я любил эту девушку, я бы, наверное, устроил свадьбу. Такую, знаешь? Пышную, громкую… – задумчивые кивки головой были прерваны неловким возражением.

– Но это ведь опасно! Я… Я не знаю, что у тебя за должность, я – пожала плечами, – обычно я знала, кто и что делает, но понимание этого всегда приносило мне неприятности, так что я не хочу знать кем ты работаешь, по крайней мере, пока что… В общем, кем бы ты не работал, это что-то важное, а любой человек, что связан с кем-то важным, механически подвергает себя опасности! Публичность, - ужасная вещь и я не слишком то и хочу, что бы обо мне знали! Извини уж, если это не слишком приятно слышать.

– Ох, нет, в самом деле, лично для меня это очень удобно. Просто каждый раз, когда мы поднимаем эту тему, мне становится несколько грустно. Я не могу никак дать тебе уверенности, что я действительно с тобой. Имею в виду, ты ревнуешь по причине, – Лингбуржанке не хотелось признавать, что в её сердце играла ревность, но это действительно было так. – притом очень понятной. Я представляю самого себя на твоём месте и да, мне бы тоже не хотелось узнать, что «какая-то идеальная девушка, которую все считают, подходящей кандидатурой когда-то находилась в отношениях с человеком, что мне дорог и она до сих пор пытается вернуться в них». Неприятная мысль. Я бы тоже ревновал. – кресло чуть отодвинули, отпуская руки дамы и складывая собственные пальцы в замок. – Я не готов объяснить тебе это сейчас, но, я обязан сделать это в любом случае. Напомни мне через месяц, если я забуду, ладно? – ему кивнули. – И ещё. Если бы она была такой идеальной, то, как ты думаешь, сошёлся бы я с ней за четырнадцать то лет? Или пятнадцать… – помахал кистью. – Не помню точно, но мы с ней были в «отношениях» то ли два года, то ли три. Потом разошлись, ведь мне она не нравилась и, должен сказать, теперь она не нравится мне ещё больше. С того момента прошло уже двенадцать лет и если бы я так уж хотел быть с ней … То давно был бы. – перевёл взгляд на Гроу. – Спасибо, что рассказала, в любом случае. Я знаю, что тебе тяжело говорить об этом.

– Я просто… Не знаю. Мне неприятно думать о подобном, но я всё равно думаю и начинаю накручивать себя, – руки оторвали от собственного тела, начав активно жестикулировать ими, – и накручиваю, и накручиваю, и постоянно прихожу к одной, и той же мысли, но… Но ведь она не правильная, верно? Мне … Мне хочется верить, что моя голова не права, честно. Я просто… не могу. – после чего пальцы постепенно обхватили собственные плечи. – Извини, пожалуйста, я … Мне не стоит выгружать на тебя всё это, я-

– Всё в порядке, – сидящий встал, после обнимая собеседницу, что стояла перед ним. – я готов выслушать. Ты никогда не была в подобной ситуации, а меня, да, часто ревновали, но ревность в здравом количестве –это нормально. Ты ведь просто переживаешь, что я брошу тебя, верно? – ведьма виновато кивнула.

– Мы говорили об этом, я знаю, извини… – но девушку лишь погладили по спине, позволяя обнять в ответ.

– Ты много о чём и много с кем разговаривала. Тебе много чего обещали в жизни, но как я понял, исполняли эти обещания далеко не всегда. – улыбнулся, чуть поправив женскую причёску. – Сложно доверять людям, которые всегда лгут, я знаю. Мне тоже много кто лжёт, но, в отличии от меня, ты не можешь прочитать их мыслей, так что не знаешь, кто искренний, а кто лжец. Так что всё нормально. Я не стану обижаться на то, что ты пришла и честно сказала мне, что чувствуешь. Может в моменте я и буду раздражаться, но ведь лучше ты скажешь мне об этом сейчас, чем всё это накопиться, и мы поссоримся, верно?

– Ну, да. С логикой спорить даже моя голова не способна. – улыбнулись на подобное заявление. – Ты тоже говори, если тебе что-то не нравится, я всегда готова выслушать.

– Я, итак, выговариваюсь тебе каждый день. Мало кто стал терпеть бы подобную ругань день ото дня. – на это посмеялись.

– Но мне нравится твоя ругань! Я узнаю удивительно много об экономике, пока слушаю все это! Я, в самом деле, даже до конца не понимала, что означает это слово до недавнего времени. – шутливо пожали плечами, заставив советника улыбнуться.

– Ну вот, видишь? – весь этот милый момент был прерван стуком в дверь. – ... А, ну да. – глянул в окно. – Уже три часа дня. Тебе на пять, верно? – стук продолжался, чуть действуя на нервы.

– Да. – мужчине кивнули.

– Хорошо, тогда не буду тебя более задерживать, иди переодевайся, полежи, может. Ты выглядишь нервно, нам такое ни к чему. Спасибо, что провела со мной время. – на это кивнули, после чмокнув стоящего в щёку.

– Я всегда рада проводить с тобой время, Реншу. Не переживай об этом. Хорошего рабочего дня. – кивнули, достаточно быстро скрываясь за дверь, что вела в спальню.

Может полежать - действительно не настолько плохая идея? Из-за толстой двери как раз послышалось обеспокоенное "И-извините" и по-обычному недовольное "Слушаю.". Всё, как всегда, кроме, разве что, ощущений на сердце, они, наконец-то, были хоть немного спокойнее, чем было всегда.

Глава 27

Ранее утро ощущалось удивительно приятным, то ли потому, что солнце сегодня не светило так ярко, как всегда, то ли потому, что те небольшие лучи, что всё-таки пробивались сквозь массивные тучи, отбивались о капли моросящего дождя в удивительной лёгкости, создавая маленькие, блестящие искорки прям около земли. Гроу проснулась не специально, её разбудил Реншу, пытаясь достать какую-то "идиотскую" заколку, кажется, из-за стола. Уже оторвав глаза от подушки, ощущения стали хуже, даже этот ранний свет - всего лишь отблеск штор на сонное лицо. За то проповедующий стоял в гардеробе, доставая что-то непонятное. Ругался себе под нос, правда тихо, словно не желая будить спящую.

– ...говорил же ложить на лево, а вы ... придурки... – недовольные шуршания были прерваны, как только сонный голос прорезал воздух.

– Что ты там ищешь, Реншу? Тебе нужна помощь? – зритель глянул на девушку, что пыталась высматривать его лицо в полумраке, после начав сильно махать руками в воздухе.

– Нет-нет, спи-спи-спи, – дама села в кровати, вызвав ещё большее шипение. – спи-и.… – встала, после вылезая и подходя к мужчине. – Гроу, иди спи.

– Что ты делаешь, а? – на неё смотрели серьезно, словно пытаясь уложить взглядом, однако это не работало и сложив руки на груди, старшего продолжали пилить. – Давай я помогу тебе?

– Нет, – недовольно пробурчали, сильнее сжав в руках тарахтящую коробочку. – иди спи, Гроу. – не уходила, что начинало вызывать в самом зрителе жалость. Стоявшая перед ним выглядела уставшей и жутко растрёпанной, кое-как стоя ровно и даже чуть пошатываясь. – Милая, ну пожалуйста...

– Я не пойду спать, пока ты не ляжешь спать со мной в кровать. – возразили Реншу. – Я буду беспокоиться о тебе! Я даже не знаю, куда ты идёшь!

– Я собираюсь на проповедь, сегодня ведь двенадцатый день Санду! – догадываясь, что сонный человечек не поймет, уточнил. – Сегодня День Сандового Солнцестояния, милая. Я обязан читать проповеди сегодня с пяти до девяти утра. Теоретически этим должен заниматься Лю Сянь, но мне всегда было жаль детей, им трудно соображать в такую рань, поэтому я читаю эти проповеди сам. Сегодня же праздник!

– И ты думаешь, что я отпущу тебя одного в такую рань? Глупости! – мало того, что недовольна, ещё и сонная. В общем, страшная женщина. – Либо ты ложишься спать, либо я иду с тобой.

– Но раньше я ведь как-то справлялся с этим сам, верно? – попытались намекнуть на очевидное, однако получили ещё более логичный ответ.

– Конечно, ты справлялся, но раньше я не спала с тобой в одной комнате и не волновалась о том, что ты не выспался, или плохо поел, поэтому либо я иду с тобой, либо я обижена и не разговариваю с тобой ближайшие пару дней. – советник неловко улыбнулся и уточнил.

– Я так понимаю, последнее вызвано недосыпом? – кивнули положительно.

– Да, но я буду обижена сама на себя, если усну. А что, если с тобой что-то случится? Я ведь себе не прощу! – её попытались убедить.

– Но ведь ты не выспалась, иди поспи, ещё даже солнце не встало...! – ему протянули руку. – Гроу. – пальцами начали хлопать о собственную ладонь, как бы говоря "давай сюда свою коробочку".– Милая.

– ... Тогда ложись со мной спать! Я не собираюсь ложиться одна. Мне без тебя холодно! И… И грустно! И вообще, я буду переживать! – шкатулку забрали, встречаясь с недовольным взглядом. – Плакать буду.

– Не будешь. – не нужно было читать мыслей, что бы отчётливо прочитать на лице собеседницы фразу "сомневаешься во мне?", что более чем доказало одну простую вещь: может она и не плачет сама по себе, но заставит плакать его, если ей это слишком понадобится. – Страшная ты женщина, Гроу.

– М-г, а ты невыносим, когда не высыпаешься. – кивнули зрителю. – Всё, давай, что тебе там нужно сделать? Хвост?

– Нет, нет. – поняв, что от девушки он отцепиться не сможет, решил, что лучше уж принять помощь, ведь иначе она действительно могла обидеться! Конечно, она выспится и успокоиться, но смотреть на обиженную Гроу было неприятным. Она ходила с таким обиженным выражением личика, что даже у Лю Сяня не выходило игнорировать его! – Там всё намного сложнее. – тяжело вздохнул. – Пу-пу-пу... Давай так, я сейчас вытащу тебе книгу, там есть как делать эти причёски, ты мне её сделаешь, я пока мешки подкрашу, оденусь, м? – ему кивнули, далее задумываясь.

– А я тебе ничего не испорчу? – улыбнулись, кивая отрицательно.

– Нет, там с картинками, не волнуйся. – кивнул. – Всё, что тебе по инструкции нужно находиться в ванной, в шкафчике слева, оно в плетёной из бамбука коробочке, не перепутаешь. – на это кивнули, далее наблюдая за спрятавшимся в гардеробе Реншу, что достаточно быстро вернулся, выуживая оттуда книгу и листая её, далее протягивая открытый на, кажется, сотой странице корешок. Справочник был большой и очень увесистый, но изображения внутри были очень наглядные и большие, с подробным описанием того, как и почему действия должны идти в таком порядке.

С этими знаниями, не отпуская выданную ей задачу, сонная направилась к ванной, вскоре вытаскивая оттуда упомянутый ранее плетёный контейнер. Внутри было несколько достаточно больших, зелёных банок, сделанных из прочного стекла, а так же ленты, красиво скрученные в рулоны. Тарахтящий футляр тоже вытянули, заглядывая внутрь. Внутри находился достаточно симпатичный крабик-солнце и несколько шпилек в виде звёзд, что имели специальные защёлки на иголках, как, бы не позволяя им отпадать. Гребень ей выдал уже проповедник, что садился напротив окна, ставя на подоконник зеркальце. С подставкой сзади, на таком расстоянии в него можно было разглядеть всего мужчину, сидящего напротив. Он часто доставал его, когда подкрашивал синяки перед проповедями. Обычно, Гроулин не помогала процессу сборов, ведь зритель просто убирал свои "недостатки" и уходил, не давая ей даже и шанса услышать его, что бы проснуться! Правда и вставал он не в четыре утра, но это уже мелочи. Даже сейчас, сидели они в полумраке, ведь включать свет никто не хотел, да и солнце постепенно начинало выглядывать из-за сонных туч, чуть разгоняя их. Наверное, первую половину дня дождя не будет, но из-за того, что помогающую буквально валило в постель - вторая часть дня уж точно будет полностью заполнена дождливой мрякой.

– Зачем тебе столько геля? – уже обмотав волосы в привычную причёску, дама читала инструкции, искренне недоумевая над происходящим. – У тебя же волосы потом не расплетутся! – не успел зритель возразить, ему добавили. – Как ты вообще собираешься сегодня ложиться спать с этим всем? И вообще, из чего сделан этот гель? – намоченный хвост, который обмакивали в вазочке, что тоже находилась в инструкциях, вытирали полотенцем, уже открывая закрытые ранее стеклянные баночки. – Пахнет странно.

– Это из сахара и желатина, – улыбнулись ей, наблюдая за процессом, – могу рассказать, как его готовят, если хочешь. – обычно мужчина делал эти причёски сам, оттого и закинул книгу подальше, ведь давно уже всё выучил, однако теперь лишь сидел, расслабленно сложив руки на бёдра. Он хотел подкрасить своё лицо, но его недовольство усадили на место, говоря:

– Сиди, тебе сказали. – бурчит. Реншу все ещё плохо понимал, почему ей нравится его бурчание, но вот бурчание Гроу он находил очень милым. Она о нём искренне заботилась, даже, если чуть странно это выражала. В прочем, даже если странно: именно то, чего зритель всегда хотел, так что не жаловался. – Да, рассказывай, конечно, буду рада послушать.

– Кхм-кхм, этот гель варят лекари, и так как они эти инструкции менять не хотят - варят под каждого человека, что должен изменять свои причёски подобным образом. – кивнули, обмазывая волосы и чуть обмывая их, после закручивая. Это делали от корней и до кончиков, хотя в случае этой прически - от закрученной ленты и до кончиков хвоста. – Он вариться из одной столовой ложки пищевого желатина, одного стакана воды, ещё туда добавляют полторы столовые ложки сахара и одну чайную ложку лимонного сока, в основном для консервации и блеска. Иногда добавляют ещё пару капель эфирного масла, для аромата, но здесь он не чувствуется. Чаще всего он перекрывается одеколоном, который я использую.

– А как его варят? – поинтересовались у зрителя, монотонно следуя инструкциям.

– О, это долгий процесс, сначала растворяют желатин, потом добавляют сахар и долго мешают, пока всё не превратиться в однотонную массу. Потом добавляют лимонный сок, тоже перемешивают и остужают, что бы загустело. Всё это варят, вроде, минут тридцать, если я не ошибаюсь, правда, всё это с условиями того, что они придерживают требуемую температуру. Можно, конечно, просить магов огня в помощи, но работники бань не слишком любят помогать лекарям в варке мыла и гелей. Их от запахов уже тошнит. – посмеялся. – О, аккуратнее, это должен быть круг, давай, я подержу. – ему тут же вручили полотенце.

– Держи им. – уже взяла в руки веер, им нужно было махать, что бы быстрее засушить гель.

– Я могу и руками подержать, – но на него фыркнули, и мужчина вздохнул, придерживая причёску. – ладно, молчу, молчу.

– А почему круг? Это же совершенно неудобно! – бурчит. – Совершенно непрактично! Я верю, что это будет выглядеть красиво, на тебе всё красиво выглядит, милый, но зачем? – услышав вздох, возразила, даже не давая объяснить. – Нет, серьезно! Через этот круг, что, нужно монеты бросать? Кто попал - удача в приходящем сезоне? – это позабавило сидящего.

– Ага, а кто по носу - в году. – оба чуть хрюкнули со смеху, давая друг-другу "пять" свободной рукой. – Да нет, это просто прическа такая. Дальше посмотришь. Там с этим всем даже легенда связана, рассказать? – получил «угу», ощущая, как его руки чуть убирают, пытаясь подсушить вторую часть волос. – Ну слушай тогда: считается, что в давние времена, когда мир был молод и люди только начинали понимать могущество небесных светил, существовала легенда о Божественном Вестнике Солнца. Этот Вестник был избран великим Санденара-Идиаана-Шангом для того, чтобы приносить свет и мудрость людям, даря им тепло, знание и защиту от тьмы. Было это всё необходимо, ведь считается, что до сотворения "Чистого мира", в котором мы сейчас и живём, люди жили во тьме и неверности... Где-то как вы в Линбурге. – на это выдали тихое "угу", продолжая укладывать причёску. – Вот, согласно мифу, Вестник этот был не просто человеком, но фактически полубогом, чьё рождение было предсказано небом и звёздами над небесами. Когда Вестник появился на свет, его волосы были освещены первыми лучами рассвета, и обрели золотистый оттенок, подобный солнечному свету. В честь этого его волосы всегда укладывались в сложную причёску, повторяющую символы солнца и лучей. Две арки, украшенные золотыми лентами, поднимались высоко над головой, как напоминание о солнечном круге, что мы можем видеть, когда солнце преломляет свой свет в воде, а в центре арок всегда располагался символ солнца, как вечное напоминание о связи Вестника с небесным светилом. – выдохнул, словно вспоминая какие-то тонкости. – Эта причёска не только обозначала его статус, но и служила проводником божественной энергии. Говорили, что, когда Вестник молился, солнечные лучи стекались к нему, усиливая его знания и физическую силу, что позволяло ему буквально контролировать мысли других людей и управлять их поступками. Каждый волос на его голове был символом луча солнца, а сама причёска –отражением небесной гармонии и порядка. Благодаря этой связи он мог говорить с Санденара-Идиаана-Шангом и получать ответы на вопросы, которые люди не могли постичь. Этот же миф гласит, что в день, когда Вестник завершил свою миссию на земле, передавая её советнику, волосы этого Вестника превратились в чистое золото и рассыпались в пыль, возвращаясь на небо, чтобы украсить новую корону бога солнца. – улыбнулся. – Мы и сейчас можем видеть его очи над нашим небом. Не зря над нами светит целых два светила. – их действительно было два, одно по-больше, а другое по-меньше. Они вставали в одно и тоже время, да и положение их на небе никогда не менялось. Дневной цикл они сменяли вместе, заменяясь в ночи луной.

– То есть вы объясняете эти два солнца тем, что одно из них - бессмертное воплощение "Вестника"? – уточнили у Реншу и тот кивнул.

– Да, в общем да. Я должен поддерживать всю эту идею, заплетая себе эту причёску на День Сандового Солнцестояния, ну и, конечно, читая молитвы и рассказывая легенды о том, каким же хорошим был этот Вестник и как правильно он жил жизнь. – пожал плечами. – Ничего необычного.

– То есть ты, Реншу - советник. Это твоя должность, правильно? – плохо, что она это поняла, зритель не хотел, что бы она была в курсе, но её следующий вопрос словно сам дал ответ на то, как избежать неудобной правды. – Я слышала, что тебя так называют, но так и не поняла, что ты делаешь!

– О, я не делаю ничего сверхъестественного. Я советую министрам как им правильно делать их работу. – на это получили следующее:

– Ага. То есть фактически, ты - главный министр? – кивнули положительно.

– Да, да. Ты можешь, так сказать. – на это понимающе махнули головой, переворачивая страницу. Круг из волос был почти закончен. – Главный советник по министрам.

– Конечно, если все из них такие идиоты. – тут уж даже зритель чуть кашлянул.

– Кхм, ну не нужно прямо так! Часть из них делают свою работу беспрекословно верно, ко всему, я могу простить одну ошибку за год. Опечатка в слове меня не слишком волнует, если она одна на сорокастраничный документ, да и тут я тоже не прав, делая всё сразу, а не откладывая на потом. – но, хорошо знающая этот тон, уточнила.

– А остальные министры как? – подобное вызвало лишь смешок.

– О, если бы их мозговые клетки соревновались между собой, половина из них сражалась бы за третье место! – заканчивая работу с волосами, у мужчины уточнили.

– А остальные - за второе? – на это улыбнулись, соглашаясь.

– О да! Если тоже не за третье. Порой, я начинаю сомневаться, что там вообще есть чему биться за всё это. – наблюдая, как из коробочки вытянули крабик, уточнил. – Видишь на нём полумесяц, кстати?

– Вижу. – тот закрепляли на ленте, теперь стоя прямо перед Реншу, что сам проповедник находил очень приятным.

– Вот, так если этот орнамент попытаются отравить - он станет зелёным. Он ведь гладкий, так вот покрыт специальным гелем, который реагирует на любые отклонения от нормы. – вздохнул. – Мы его так уже пару раз зелёным нашли. Стоит ли говорить, что те, кто сделал это, были найдены и казнены прилюдно?

– И кто сделал это? – на подобное махнули рукой, после, всё-таки не сдерживаясь и ложа руки на талию, что то наклонялась ближе, то поворачивалась в сторону, закрепляя звёздочки-заколочки на голове.

– О них даже не вспоминают. Там повесили конкретных, а их семьи просто изгнали из храма. Малоприятные вещи, говоря честно, но что уж сделаю я? – на это вздохнули, после окончательно отклоняясь и осматривая работу, сверяясь со справочником.

– Вот. Всё. Теперь как в книжке. Смотри. – дотянувшись до зеркальца, его протянули мужчине.

– О, да. Верно. – расплылся в довольной улыбке, поглаживая пальцами бока. – Ты самая настоящая волшебница.

– Я - ведьма. – монотонно заметили, отставляя узорчатое стекло.

– Может, всё-таки пойдешь спать? Ещё даже пяти нет, солнце только-только встало. – но на это лишь кивнули отрицательно.

– Нет. – его чмокнули в макушку, беря лицо в руки. – Я сейчас переоденусь, пока ты подкрасишь синяки и пойду с тобой, послушаю проповедь.

– Но там ведь ничего интересного нет! – убрал руки с боков, перекладывая их на женские кисти. – Я тебе уже всё, считай, рассказал.

– Ничего, я готова выслушать тебя ещё раз, радость моя. – его ещё раз поцеловали в лоб. – Даже, если ты закрашен в белое.

– Я просто скрываю свои недостатки. – виновато пробузили на это, получая в ответ уставшее, но уже хорошо знакомое.

– Для меня - у тебя нет недостатков. Есть лишь вещи, о которых нам стоило бы поговорить. – вздохнула, отпуская так приятное к прикосновениям личико. – А сейчас мне пора идти переодеваться. Скоро вернусь, милый. – махнув головой, аккуратно отпустила щёки и ушла, вскоре прячась в ванной, а после и вовсе окончательно приводя себя в порядочный внешний вид.

°°°

Сегодня у Лю Сяня не было как таковых уроков. Ему рассказывали фактически то же самое, что три часа к ряду глаголил Реншу, только умещали всё это в два часа и не говорили столь же монотонно и долго, как это делал зритель. В прочем, с людьми он разговаривал так почти всегда. Он мог говорить быстро, но редко делал это, в отличии от Гроу, которая могла очень сильно тараторить, желая что-то сказать.

– О, Гроу! А ты тут чего делаешь? – Уми-у-Лай, к огромному удивлению ведьмы, окликнула её сама, шустро подходя к стоящей около недавно закрытой двери. – Мамочки, а с лицом у тебя что? Ты не выспалась?

– Выспалась, встала просто рано. – каждый раз, как девушка не досыпала положенное ей время, у неё под глазами возникали достаточно большие мешки. Они были всегда, просто набухали, как только лицо вставало слишком рано или поздно. – Не беспокойся об этом. – физиономию взяли руками, после вытирая очи.

– Да не три ты их! Ещё хуже будет, ну? – красавица выглядела обеспокоенно. На её голове, как и всегда красовалась новая причёска. Она всегда носила их с множеством заколок и орнаментов, что чуть злило Мэй-Лин, ведь забирало её место "модницы" коллектива. – Зачем же вставать в такую рань?

– Я проповедь слушала. – на это неловко улыбнулись, закатив глаза.

– Я ценю энтузиазм, но думаю, что на Реншу можно посмотреть и в другое время. Можно было встать и в восемь! Проповедь ведут до девяти, не обязательно же было вставать с самого утра! – на это безразлично махнули рукой.

– Да причём тут Реншу... – он был очень даже и причём, но это сейчас не вкладывалось в голову ведьмы.

– Ну как причем? Сама же там была! О, он ведь совершенно не изменился за эти десять лет, всё ещё выглядит на положенные ему тридцать, м? – посмеялась. – Кому бы себе такого красавца в мужья не хотелось? Богатый, красивый, очень умный, при работе, делах, – но стоящая перебила её.

– А ещё бурчит на всех вокруг и с министрами ругается. – на это чуть виновато улыбнулись.

– Ну, если мы считаем это за фактический недостаток, чем оно и есть, то да, кавалер из него так себе. Подарки он может и подарит, а носить их, наверное, не стоит, – сложила руки на груди. – да и дарит он, если дарит, исключительно практические вещи. Ничего интересного.

– А ты говоришь "муж". – фыркнула. – У нас говорили: "Подвешенному мужу грушу изо рта не забирай", – видя очевидное непонимание, заметила. – часто вершили самосуд за кражу. Вешали. А когда вешают за кражу, в рот засовывают то, что украл. Вот и говорят, "Подвешенному мужу грушу изо рта не вынимай".

– Ц, нет, всё-таки не хочу я в Линбург. – на это лишь посмеялись. – За то с тобой встретиться я очень даже хотела! Нам нужно поговорить, Гроу. Ты не будешь против сходить со мной в библиотеку? Ты не занята?

– О нет, нет. Я только с урока, у меня времени до пяти вечера ещё много. – удивлённо похлопав ресничками, у ведьмы уточнили.

– Ты ещё и учишься теперь? А с кем? – безразлично пожав плечами, ей заметили.

– С Лю Сянем, с кем ещё? – далее продолжала монотонную тираду. – Ты же не забывай, что я слишком старая для любой школы или университета.

– ... С Лю Ся-? А как так? Тебя туда кто-то устроил? – видимо подобное совершенно не было нормой.

– Ну, да. Реншу. – судя по личику, Уми-у-Лай лишь сильнее озадачилась этим ответом, совершенно не зная, что и как ей сказать. – Не так важно.

– Я бы поспорила с тобой, – неловко возразили на это. – но я даже не знаю... Слушай, а Реншу сегодня очень недоволен?

– Сегодня ещё нормально. Завтра я не рекомендую ему к тебе подходить. – на это лишь кивнули. – Хочешь зайти к нему после нашего разговора?

– Да, мне... Знаешь, мне нужно с ним поговорить. – на это лишь пожали плечами. – В общем ладно, пойдём. Мне ещё с тобой нужно многое пообсуждать, ты успела наделать делов за пару недель! – взяв за руку, с Гроулин пошли наверх, к библиотеке, на что мадам даже не сопротивлялась, явно не желая ни с чем спорить. А ведь ещё нужно было работать с Гюреном сегодня. Может завтра и Пронор, а всё равно нужно будет вновь терпеть пьяных мужиков. Опять. Порой Гроу даже задумывалась над тем, что Реншу был прав и ей действительно стоило поспать в обед, а не пытаться пообщаться с нянечками или с наложницами Гюрена.

Библиотекарь, как и обычно чуть побузил, завидев Лингбуржанку. Он не относился к ней плохо и уж тем более не обижался на неё лично, однако попытки девочек взять ей книги очень его напрягали, и он был не в великом восторге от оформления десятков и сотен документов, что были необходимы для выдачи подобной литературы из данного здания. В прочем, Уми-у-Лай он доверял достаточно, так что даже ничего и не говорил, завидев её в достаточной близости. Мадам даже помахала ему рукой, далее утаскивая сонную попутчицу за руку. Шли они где-то минут тридцать, то и дело обходя бесконечные, книжные полки. Они казались бесконечными, потихоньку плывя в сознании девушки всё дальше и дальше, утаскивая её в тихий, даже чуть нежный сон.... По крайней мере, так казалось Гроу. Фактически, она спокойно шла за ведущей её, после даже садясь на диванчик, который указала ей Уми. Уже там глаза слиплись, и девушка даже смогла позволить себе подремать пятнадцать минут! Правда, даже этот, стоит сказать, замечательный шанс выспаться был подло вырван из-под носа, когда знакомый голосочек начал аккуратно трогать плечо.

– Просыпайся, сейчас поговорим и пойдёшь поспишь, не беспокойся. – сидящая лучше их обоих знала, что не будет она спать. Уж точно появится какое-нибудь дело, а если нет, то им нужно будет себя занять. Нечего просто так сидеть! День, всё-таки, для работы, а не для сна! – Вот, гляди. Я попыталась подобрать что по-новее. Насколько я знаю, с прошлой книгой у тебя как-то не задалось. – книга по манерам. – Не смотри так, это хороший учебник! Я по нему училась на наложницу, там очень много всяких полезностей и правил, – задумавшись, добавила. – правда, тебе большая часть этих правил вряд ли пригодится. Ты же не собираешься становиться наложницей, правда?

– Мне до наложницы, как до луны пешком. – грубовато, но честно заметили красавице, и та чуть виновато вздохнула. Вот именно об этом Уми-у-Лай и хотела поговорить с ведьмой, но надеялась, что разговор не будет так уж необходим: ошибалась.

– Гроу, ам... Тебе не стоит говорить так. – не дав возразить, добавила. – Особенно девочкам и Айко. Не говори ей такого, хорошо? Она так переживала и нервничала из-за вашего прошлого разговора, пришла вся заплаканная! И, я, может, и понимаю, что ты не хотела ничего такого и ты говоришь честно, – переложила отданный в руки справочник ведьмочке. – но пожалуйста, не говори с ней о таком. Она очень расстраивается, когда кто-то оценивает себя "неправильно", или просто недооценивает себя как личность! Для неё это личная тема, она очень переживает и-

– Так что же мне теперь, врать ей? – на сидящую глянули, после садясь рядом. – Я понимаю, что вы верите в то, что каждый может быть кем он захочет, что не важно какая у меня внешность, в министерстве ценят внутренность, а не наружность. Я знаю. – тяжело вздохнула. – И я знаю, что вы считаете меня симпатичной. Я знаю, что я не уродливая. – на это кивнули. – Но пойми, пожалуйста, то, что я говорю - не всегда соответствует действительности. Я не лгу никому из вас: я действительно не подхожу под стандарты внешности в храме, но попытки вас меня в обратном переубедить, лишь напоминают мне о том, насколько сильно я отличаюсь от этих самых стандартов!

– Министериум. – поправили даму и та, посмотрев на Уми озадачено. – Я думаю ты имела в виду министериум. Министерство это несколько уже назначенных министров, которые сидят в конкретном здании. Это здание называется министерством. А министериум –это сам по себе министр и их содружество, без каких-либо зданий. Ты не можешь сидеть в министерстве, если не входишь в министериум. – на это лишь махнули рукой. – Но это так, мелочи. Не о том мы сейчас разговариваем. – возникла неловкая пауза. Может на наложницу и не обижались, а всё равно смотрели на неё чуть сухо. Частично потому, что не выспались, частично потому, что тема была не слишком приятной. – И всё-таки, Гроу, если ты понимаешь всё то, что ты только что сказала, то почему продолжаешь так уверенно убеждать нас в том, что ты - не красивая? Ты ведь знаешь, что это не так!

– А зачем мне убеждать вас в обратном? – этого красавица не поняла. – Ты понимаешь, есть в этом мире даже некоторая ирония: если бы я действительно была настолько красивой, то ты бы не пыталась убедить меня в обратном! Было бы как с Ла-я-Ли, сколько ты не говори ей, что она - ужасна, все из нас знают, насколько хорошо её тело. – на это виновато кивнули головой. – Да и я не хочу быть красивой, Уми. Я не хочу. От красивых ждут чего-то, от меня ждут лишь того, чего просили заранее. – улыбнулась. – Скажи честно, объясняла бы ты мне всё это, выгляди я как Ла-я-Лей? Пыталась ли бы ты поговорить со мной обо всём, зная, что с моей внешностью я могу кого-угодно охомутать?

– Ну, – ответ в голос так и не сказали, в прочем, говорившая продолжила, лишь забрасывая говорившую с ней тонной информации, которая расстраивала наложницу.

– Можешь не отвечать, я прекрасно знаю, что "нет". Пойми меня, Уми, моё уродство - наилучшее преимущество, что у меня есть. Я достаточно уродлива, что бы вы хотели мне помочь из жалости, но при этом, я достаточно симпатична, что бы если я уже и сделала что-то выдающееся, вы не возносили меня на вершины из-за этого! Я ... Обычная. Знаешь? И этого достаточно для того, что бы жить. – такая тирада была прервана неловким смешком.

– Знаешь, мне почему-то казалось, что ты воспринимаешь это иначе. Наверное, это лишь доказывает твою точку зрения. – на это кивнули. – Ну ... В любом случае, ты попытайся не говорить такого Айко, ладно? Она очень волнуется о том, что бы все были счастливы и она не воспринимает подобные слова за определение жизненной полноценности.

– Ладно. Я попробую лгать ей как нужно. – на это лишь неловко улыбнулись.

– Лгать не нужно. Господин Сэки вот тоже лгал по поводу своего образования, пока Реншу случайно не рассказал мне кто он. – посмеялась, прикрыв рот ладошкой. Она часто так делала, хотя улыбка у неё была искренне очаровательной.

– Гюрен лгал тебе по поводу собственного образования? – удивлённо подняв бровь переспросили у девушки, и та кивнула.

– О, да! Он всегда рассказывает, что сразу учился на генерала! Правда, как только видишь его выпускной альбом, то всё сразу становится понятным. – видя озадаченное лицо, уточнила, неловко улыбаясь. – Ты не знаешь, что такое выпускной альбом?

– Нет, что это? – видя удивлённые хлопки ресничками, ведьма недовольно фыркнула. – Я даже никогда не была в школе, откуда, по-твоему, я должна знать, что это?

– А, ну... Ну да, точно, прости. – красотка встала, поправляя своё одеяние. – Просто из-за всего этого разговора мне даже показалось, что ты все-таки где-то училась.

– Я училась, но в церкви. Там не выдают никаких "альбомов". Мой дядя вообще всегда говорил мне, что высшее образование не обеспечивает средней сообразительности. – встав вслед за попутчицей, её движения повторили, направившись в сторону каких-то полок. Совсем недалеко от того места, где они сидели ранее.

– Правда? Он говорил тебе такое? – получив утвердительный кивок, оживлённо заметила. – О, так это столичная поговорка! Даже странно, что она прижилась в Линбурге!

– Она не прижилась, он единственный, кто так говорил. – но на это ничего не сказали, продолжая идти. Не ясно, специально ли она игнорировала это дополнение, или правда не услышала, а всё равно ничего не сказала. Гроу лишь монотонно следовала за ней, как утёнок за мамой.

– Так, сиди пока что здесь, я тебе сейчас найду... – выискивая какой-то справочник в монотонных полках, уточнила, мило улыбаясь. – А ты часто ходишь в библиотеку, да? Господин Сирасаки достаточно часто тебя вспоминает!

– Нет, нет, – замахали черепушкой, – просто наложницы Гюрена очень активно выискивали мне книги. – покачала ладонью, – то, для того, что бы проверить насколько я хорошо читаю, то потому, что искали мне книги по манерам. Прямо, как ты сейчас.

– А разве ты не берешь книги сама? – задумалась, – В прочем, вряд ли господин Сирасаки тебе их так просто выдаст. – после и вовсе переспросила. – Но всё же, сама что-то читаешь?

– Нет, книгу по манерам начала читать, но потом отложила. Мне показалось, что она чуть устарела. – на это закивали.

– Да, Айко потому и попросила меня подобрать тебе книгу по-лучше! – вытащив большой, твёрдый переплёт, напоминающий скорее дерево по своему окрасу, его открыли, начав листать. – Ведь если уже и давать такие книги, то давать правильные. Нечего тебе голову ненужной информацией сорить... Вот, смотри! – альбом протянули ведьмочке, после перенимая из её рук выданный ранее учебник. – Узнаёшь? Мне очень нравится эта моноко!

И действительно, на бумаге было приклеено нечто, отдающее небольшой синевой. Странный материал, имеющий в себе сизость старой, засохшей капли смолы и прочность хорошего, но тонкого листа металла. Наименованная "моноко", картинка рисовала на себе небольшую комнату, с где-то двадцатью мужчинами и женщинами, что стояли в общем круге, радостно улыбаясь. Сильнее всех улыбался, мужчина, что был похож на младшего брата Реншу. И действительно, маленькая приметка в углу этой картинки писала, кого и как зовут слева и направо. Гюрен Сэки находился в центре, обнимая свои сотоварищей, однако лицо его было чуть смазано, словно он не мог стоять чётко и художнику пришлось додумывать то, как он стоял. Много у кого были чуть смазаны глаза, некоторых не чётко отобразились руки. Несмотря на всё это, количество мелких деталей не смог повторить бы ни один художник особенно в таком мелком разрешении.

– Вы заказывали эту картину у кого-то? – разглядывая страницы поинтересовались у Уми-у-Лай, что лишь тихонько посмеивалась над написанным в учебнике, явно вспоминая свои юные годы.

– А? Ох, нет, дорогая, это не картина! Это моноко! – подойдя ближе, указала на неё. – Это специальная бумага, на которую было перенесено изображение, ведь рисовать такое количество деталей ни один художник не захочет! Да и, подобный способ запечатления выпускников столичной академии стал уже традиционным.

– Но как? – Гроулин, естественно, не знала, что такое "моноко" и впервые видела, что бы бумага отдавала синевой, если её только не испачкали чернилами.

– С Кагамино-Моноко, конечно! – улыбнулись ей шире. – Это такой специальный аппарат, который может делать подобные картинки. Они называются "моноко". Их нужно делать достаточно долго и работают они по тому же принципу, что и тетрадки, которые используют на кухнях. Ты видела их? Такие большие, толстые записные книги, с которыми ещё идёт такая большая, толстая ручка с камешками по всей длине? – она не видела их на кухне, но Реншу ей рассказывал. Тогда ещё Бэннет рядом был, попробуй тут не запомнить. – Вот то же самое. Там такая коробка, на которую прикладывают несколько, часто, три листа и делают вспышку. Насколько я знаю, кристаллы, что расположены по всей стене, – действительно, почти всё вокруг было удивительно белым, только ближе к краям виднелись какие-то небольшие контуры камней. – не отпечатываются на моноко, но так происходит почти со всем синим или голубым, оттого не стоит носить голубые или синие вещи на такие мероприятия. – помахала рукой. – С глазами та же история, – она явно хотела поделиться своим опытом оттого начала активно рассказывать. – О, там ещё нужно стоять целых семь минут неподвижно! Иначе всё смазывается. Вот все эти небольшие смазки, это то, что кристаллы не смогли отпечатать точно! У многих, у кого голубые глаза, даже есть условность, что они приходят в красном, ведь тогда их глаза выглядят скорее фиолетовыми и хоть немного отпечатываются на моноко! – вновь поправила собственную одежду и вздохнула. – Чаще всего эти листы остаются прозрачными, так что под них подкладывают фон. Тут он приклеен к низу, а потом всё это приклеено на страницы. Чаще всего фон этот синий, ведь именно этот цвет не отпечатывается, так что моноко отдают синевой. Зависит от цвета фона, но я говорю тебе честно, - лучше использовать всё-таки голубой! Иначе это выглядит слишком уж неестественно!

– Вот как... – картинку погладили пальцами. – Красиво. А Реншу на моноко есть?

– А тебя он так волнует? – шутливо поинтересовались у ведьмочки, но не дали оправдываться, достаточно юрко вытаскивая страницы и перелистывая. – Это даже забавно, я-то думала девочки шутили, когда говорили, что ты только о нём мечтаешь, а нет! – её личико стало ещё довольнее, когда она услышала оправдание.

– Да я... Да мне интересно просто! Что, уже и поинтересоваться нельзя? Никто о нём ничего не говорит, а мне интересно! – но на это лишь закивали, протягивая страницу.

– Ну да, скажи больше, – улыбается. – но ты не бойся, я только рада! Думаю, из вас вышла бы очень милая парочка, если я чего и знаю про Реншу, так это то, что он нашёл бы такой интерес к его персоне забавным. – после неловко уточнила. – Ты же не лезешь к нему с этим, правда?

– Нет, нет. Я ... Я вообще с ним не много общаюсь. – уже выиская глазами своего возлюбленного промямлили Уми.

– О, ну вот и славненько! Это ему уж точно подойдёт. Не волнуйся, подруга, всем нам Реншу так или иначе нравится. – замахала руками, смеясь. – Особенно, когда не бурчит на всё подряд!

– Да ... – ведьма не была слишком уж согласна с этим утверждением, продолжая наблюдать за замершим в секунде моменте.

Значительно меньше человек, всего то пятнадцать стоящих, ко всему, явно в какой-то форме красного цвета. Эти моноко сохраняли цвета, так что была легко заметна разница между яркими, и такими разными студентами "кафедры гражданской обороны", как они были подписаны там, и даже несколько монотонными, но всё равно яркими студентами "кафедры финансового благополучия", что бы это не значило. Что там, что там, было несколько девушек, однако на моноко, где стоял Реншу, их было на три больше. Большинство из них улыбалось, однако удивительно сдержанно. Лишь некоторые казались по-настоящему счастливыми и Реншу относился к ним, мило улыбаясь. Подумать над этим, он редко когда выглядел таким довольным, как здесь. Его рука была чуть смазана, словно он пытался помахать, да и цвет глаз, что действительно казались чуть темнее, чем были на самом деле, отдавал чем-то приятным. Гроулин почти не видела, что бы он улыбался подобным образом. Лишь изредка, когда она обнимала его, или чесала по голове.

– Да, – поддакнули ей. – И всё же, по поводу книжек, я тебе что-нибудь да найду. Тоже неправильно, что бы ты только с учебниками сидела! – закивала, получая вопрос. – Ах, Айко была так расстроена тем фактом, что ты не обиделась на Мэй-Лин из-за всего этого инцидента!

– А как там твой муж? – подобным образом стоящая намеревалась отвлечь свою знакомую, что бы дольше поразглядывать приятное личико. Она пыталась найти его в списке, но почему-то имя всё выскальзывало из её поля зрения.

– М? Имеешь в виду Такуми? – читающая не знала, как звали её мужа, но вероятно это был он. – О, у нас с ним всё чудесно! Мы всё готовимся к свадьбе, планируем играть её в конце Санду! Мне уже потихоньку шьют свадебное одеяние, однако моему возлюбленному на него нельзя смотреть. ~ – чуть покружившись на месте и похихикав, положила руки на плечи Гроу, чуть отрывая её от чтения. – Тебе тоже это стоит знать! Мужчина не должен видеть твоё свадебное платье до церемонии, это плохая примета!

– Я не верю в это, честно говоря. – пожали плечами, далее вновь опуская глаза к страницам. Кажется, это чуть задело Уми, ведь она начала тараторить что-то о том, что её мама тоже не верила, но вот всё вышло так, как хотела красавица, так что теперь она верит во всё это и... Всё это было в самом деле совершенно не важным.

Лингбуржанка может и находила приятным, что хоть какая-то девушка в её жизни выглядит искренне счастливой, однако слушать тонны бесполезной информации не считала нужным. Хорошо знать, как твои недруги попали сюда, однако при всём уважении к собственному прошлому, вредить никому из встреченных здесь не хотелось. Люди у неё дома, хоть и были ужасны, но даже многие из них не заслуживали плохого отношения. Уми-у-Лай была милой девушкой, такой же, как и все вокруг Гроулин. Она ведь не виновата в том, что случилось! Никто не виноват, не так ли? В глаза наконец-то попало нужное имя. Реншу Сэки. Да, действительно он. Наверное, не смотри она на его лицо достаточно часто и не поверила бы, что этот улыбчивый юноша стал выглядеть настолько печальным! Хоть ведьма и находила сидящего у себя в кабинете по своему милым, ей всё же хотелось видеть его улыбающимся чаще. Он казался ей очень печальным, и она сама не могла ничего сделать с собой, начиная делать странные вещи, о которых потом очень долго думала, когда они ложились спать. Не слишком ли быстро они двигались во всём этом? Зритель явно разделял её эмоции, однако именно она часто обнимала его без причины и, в самом деле, когда видела его грустным, то не могла просто стоять рядом, почти тут же пытаясь успокоить милого ей мужчину. Обычно всё было иначе. Обычно всё было проще. С другой стороны - подобные чувства –это не то, в чём ведьма хотела бы найти себя преданной, так что даже хорошо, что её понимают. Только вот, почему его фамилия "Сэки" нигде не используется? Его бы называли так же, как и Гюрена, но этого не происходило вовсе! Лекари называли его "Реншу", а все остальные либо использовали титул, либо вообще никак его не называли! Странно всё это. Вместе с тем, услышав тихое, чуть смеющееся "хм", повернула голову, видя рядом хитрое личико.

– Я жду свадьбы. – своей собственной? Очевидно, Уми стоило бы её ждать!

– Ну, я... Думаю, что ты должна её ждать, верно? – но дама приложила руку к собственной щеке, опирая локоть на кисть, что лежала около талии. – Я плохо понимаю, как это работает в нормальных условиях, но как бы? -

– И я ещё думала, что девочки преувеличивают...~ – посмеялась, всё-таки забирая альбом и ставя её на место. – В прочем, рада видеть, что они преуменьшают! Думаю, он будет приятно удивлён.

– Кто "он"? – но ей лишь помахали руками, после вручая справочник.

– Ах, не важно, милая моя. Давай, мы здесь уже, итак, задерживаемся, не стоит заставлять библиотекаря волноваться! – выталкивая девушку из помещения, продолжала похихикивать тихонько, пока официантка не остановила её.

– Слушай, Уми! – на улыбнулась. – А какая фамилия у Реншу? – странный вопрос. – Просто, имею в виду, Гюрена все называют "господин Сэки", что является его фамилией и вежливым обращением, а Реншу? -

– А с Реншу там очень странная история, в самом деле! – кивнули той. – Я тоже этим заинтересовалась, когда он показывал мне этот альбом, мне тоже было интересно, как советник "выглядит", хи-хи. Даже глупо думать, что ему приходится обманывать, делая вид, что это он! – совершенно странный пассаж, но спрашивать об этом у дамы было бы ещё более странным, – Наверное у многих возникает подобный вопрос, когда у тебя бессмертное тело, но увы. В общем, мне тоже было интересно, но он мне ничего на это не сказал. – пожала плечами. – Может он просто не продумал этот момент? Имею в виду, наверное, настоящий "Реншу" всё ещё ходит где-то в столице, я не думаю, что настоящий Сэки вообще знает, что его лицо используется в таких целях, но что ж. Наверное ему стоит гордиться!

– А... Ам, а что Гюрен думает по этому поводу? – ошарашенная и потерянная, Гроу даже забыла, что она спрашивала.

– О, у него я тоже спросила, но ничего конкретного не узнала! Он вообще сказал, что Реншу сменил свою фамилию, что бы их ни путали. – посмеялась. – В общем, ничего серьезного не сообщил, даже сказал, что бы я не лезла к нему с такими ерундовыми вопросами. Зная Гюрена, это то говорит о чем-то, он ведь всегда трещит о таких вещах без повода!

– Но это ведь не имеет смысла, – возразили тянущей к выходу красавице. – Гюрена не могут путать с Реншу! Они находятся на слишком разных позициях, что бы их путали! Это как положить кабачки вместо яблок и удивится, что рецепт испорчен!

– Ну, я в любом случае не знаю, – уже перестав тянуть так активно, виновато пробурчали Гроу. – мне никто и ничего не сообщил. Это какое-то странное дело и, честно говоря, если я чего-то и знаю о храме, так это то, что если даже Гюрен не рассказывает об этом, то лучше не лезть. Ладно?

– Посмотрим. – сказали на это, недовольно хмыкнув. Что-то здесь не складывалось и, если уж ей не хотели говорить, что именно - стоило узнать самостоятельно. Конечно, первым делом спросит у Реншу, а дальше посмотрит по его реакции, однако, даже и без этого приезжая уже себе решила, что узнает хотя бы что-то об этом обо всём.

Уже выйдя из библиотеки с Уми-у-Лай, распрощались. Болтушка была так заинтересована в том, что бы сказать "ему" что-то, что лишь хмыкнула на вопрос ведьмочки о Рю-А, сообщив краткое "в саду, наверное", далее быстро убегая вниз по ступенькам, скрываясь в хоть и открытых, но запутанных коридорах. Оставляя Гроулин одну, она была слишком озадачена чем-то своим, так что девушка сжала в руках справочник, далее тихо направляясь вниз, к саду. Может, хоть теперь она сможет в него зайти? Этот запретный кусочек территории казался даже забавным. Всегда отвлекало что-то, не давая в него зайти. За то, на одном из подоконников сидел Сон-Сон. Снаружи, кажется, постепенно намечался дождь, что и вынудило кота сидеть под крышей, однако заметив свою знакомую, тот быстро юркнул к ней, начав потираться и ласкаться к ногам, вскоре и вовсе оказываясь на руках женщины, чем был очень даже доволен. Конечно, книга мешала во всём этом, но разве может быть какой-то там справочник важнее Сон-Сона? Нет, отнюдь!

– Я тоже очень рада тебя видеть, моя радость. – его чесали по головке. – Ты соскучился? О, я тоже. Будет дождь, да? О, понимаю. – под довольные мурчания, тяжело вздохнула. – Хотелось бы мне быть кошкой. Ничего никому не обязана, ничего никому не должна. Живи, бегай, отдыхай. Хорошо же, верно? – так, говоря сама с собой, приезжая продолжала своё неторопливое шествие по помещению. Оно, как и всегда было до безумия монотонным и медленным, отдавая даже некоторым холодом, что испарялся под тихие, довольные мурчания кота, довольно крутящегося в руках.

Мрамор был как всегда белым, дорога была как всегда пустой. Лишь небольшая очередь около лазарета придавала всему этому живости. Время близилось к обеду, он состоится в час дня, соответственно как раз есть время дойти до столовой. Сегодня вряд ли будут подавать что-то особенное необычное, вероятно, как и неделю назад: рис с мясом и сладкий соус. Вкусно, однако несколько однообразно. Гроу не жаловалась вовсе. Ей нравилась стабильность.

°°°

Забавная вышла ошибка, однако. Сегодня подавали вовсе и не рис. Суп с бараниной. Ароматно, жирно, хоть, как и всегда - восхитительно вкусно. В чём повара были хороши - так это в своей работе. Подобного у них никто не мог отнять. Вот и сейчас, сидя в некотором кругу девушек, которые, скорее сами сели к ведьме, довольно поедающая суп с интересом слушала последние сплетни. Из-за бушующего дождя часть армейцев не находилась на улицах, хотя были и те, кому не посчастливилось стоять в неприятную погоду. Служащая сегодня при храме двоица должна была быть внутри, поглядывая из открытого коридора наружу. Дверей в "главный зал" всё-таки никаких не было, оттого нести караул изнутри было не трудным. Бедные уборщицы. Одна из них как раз сидела рядом с ними, тихо причитая о своём.

– Опять мыть мне этот мрамор, ну что же этому дождю никак покоя нет? Всё льёт и льёт! Великий дракон совершенно немилостив к нам! – ругались себе под нос, вскоре слушая недовольное возмущение одной из ведьмачок.

– А вот и "ша"! – фраза, означающая не что иное как "хватит говорить глупости", употреблялась редко, а всё равно была достаточно экспрессивной. – Сейчас как раз сезон, когда земля должна напитаться водой! Иначе не видать нам Умброй ни овощей, ни риса!

– Что там Умбра, – тихо промычали на это, с другой стороны, – тут хоть бы до Зениса дотянуть. – на всё это лишь кивнули.

– Ну да, но можно же лить не так интенсивно, правда? Мрамор ведь от такой воды не становится белее! – пожали плечами. – Я не прошу многого!

– Так, девочки, хватит вам! Каждый раз одно и то же! Дождь, так плохо, жара, так тоже не так! Определитесь уже! – одна из подружек Ао-И, что отличалась от рыжули ещё и тем, что имела куда более бойкий характер, что порой заносило её в неприятности. – Я бы на вашем месте, обеспокоилась нашими защитниками! – гвардейцев так часто называли. – Кайто ведь может и в отставку пойти!

– Да что ты?! – возмутились на это девочки.

– Да! Представляете? Гроу ведь ему хорошо так по голове ударила, так вот есть вероятность, что ему из-за этого в отставку подадут! – послышался оскорбленный вздох.

– Извиняйте. – промямлили на это. – Не хотела я-

– Ничего страшного, не беспокойся! – мило закивали ведьме, тут же её успокаивая. – Ты ведь не знала, как себя вести, всё в порядке! Более того, ты даже сделала всё правильно, защитила эту... Как её там?

– Норико. – закивали, безразлично махая рукой.

– Ну да, эту. – миловидное личико больше в храме не появлялось, но насколько женщина была в курсе, - с ней всё было в порядке. Даже клиенты появились, ведь после всей этой ситуации с армейцем, к ней резко было приковано внимание. В прочем это вовсе не было удивительным. В каком-то смысле это даже ожидалось. – Ты ведь защитила её, правда? Ты молодец! От тебя даже и такого не ожидали, знаешь ли! – это да, от неё не ожидали ничего. Хотя подобное было даже чуть обидным, что казалось странным. Почему Гроу вообще начало обижать что-то? Видимо появилась слишком много свободного времени и его опять было нечем занять.

– Вот да, ты молодец, Гроу, не волнуйся об этом! Для человека, что никогда с нормальными людьми не жил, ты повела себя правильно. – им кивнули, не найдя, что сообщить. – Кстати о людях, пойдёшь с нами на мальчиков смотреть? Они сегодня внутри находятся, с ними можно и поболтать. ~

– Не думаешь, что они будут для меня маловаты? – спросившая была младше официантки на несколько лет и лишь тихо похихикала на такое замечание, после глядя, как ведьму толкнули в бок.

– Ой ну ладно тебе, – подмигнули, – там есть и мужчины нашей с тобой категории. – уборщица по-старше. Одна из тех, кто первой решила познакомиться с Гроу и вовсе не была разочарована, считая её скорее глупым, но хорошим человеком.

– Да? Ну, приятно знать, Ви. – её звали не так, "Ви" было её кличкой, что вынудило даму посмеяться. Она чем-то напоминала сидящей повариху, что когда-то была приятнее свежей наждачки по коже. Местная жительница была мягче, милее, да и в общем-то не находила себя в таком уж замученном состоянии, возлагая все свои силы на поиск мужчины, как это делала та старуха. Даже подобные шутки с её стороны были лишь шутками. Она в действительности никого не искала, даже несмотря на то, что ей было далеко за тридцать.

В голове Гроулин это было странным. Она привыкла к тому, что до пятнадцати тебе стоит опасаться всех, после пятнадцати, опасаться мужчин, но искать себе из них пару, а если этого не случилось до тридцати - отчаяться и забыть о каких-либо шансах на нормальную жизнь, отдавая себя работе или, в крайнем случае, уходя работать в таверну. Там шанс найти себе сожителя был выше, хоть способы и были не самыми приятными. Была ли женщина уверена в том, что местные воспринимают это так же? Нет. Даже наоборот, она знала, что они воспринимают это иначе. За них были рады в большей степени, однако всё равно изредка эта разница восприятия давала о себе знать и банально нарушала существующие цепочки в голове. С другой стороны, кабинетный сыч и сам с этой задачей замечательно справлялся.

– Вот, они! Они! – девочки даже чуть прыгали, собираясь в стайку около двух мужчин. Уборщица лишь посмеялась на это, подталкивая Гроу к радостной кучке и потихоньку удаляясь со своей помощницей.

Они должны были уже чистить тот мрамор, что был около садового забора, так что не имели возможности прохлаждаться. Официантка тоже имела её не слишком то, что бы много. Вспоминая слова Уми-у-Лай, Рю-А могла быть где-то здесь. В саду может? Однако, как и всегда, внимание отвлекло нечто другое. Мужчина. По описанию - один в один парнишка, который раздражал Реншу своими регулярными визитами! Даже сейчас, он, кажется, ругался с гвардейским составом. Бедняги явно стояли на улице большую часть времени и промокли до нитки, ругаясь на парня.

– Господин Ширай, ну поймите вы нас правильно! – ругался один из них. – Если мы будем впускать каждого встречного в храм потому, что ему нужно «просто поговорить», - здесь и пустого места не останется! Это не министерский дом какой-то! – на коллегу глянули, стоящий рядом лишь согласно кивнул.

– Даже в министерских домах себя так не ведут, господин Ширай! – тот чуть закатил глаза. Выглядел недовольным, поправляя изящно причесанные, чёрные волосы, что ранее были спрятаны под такой же чёрной шляпой. Она забавно контрастировала с кошачьими ушами, что обиженно легли на голову, несколько подрагивая от ели заметного раздражения. Кошачий хвост у него тоже был, однако прятался под одеждой. Чаще всего подобные особенности выпускали, делая для них специальные вырезы, но видимо активный участник беседы так не считал, пряча пушистую особенность. Хотя, может он спрятал её от дождя?

– Однако мне очень нужно поговорить с Великим Советником! – возразили на это им, вызвав возмущенный вскид руками в небо, стряхивая с себя воду. Один из них оглянулся по сторонам, словно не зная куда деть своё возмущение и именно тогда заметил Гроу, что всё это время стояла, с интересом наблюдая за происходящим.

– О, ведьма! – они обращались к ней так не часто, но, если это и делали, значит были знакомы с ведьмаками. Может родственники, или ещё что. Подобное даже могло сойти за оскорбление, если было произнесено в специфическом тоне, однако в эту секунду означало лишь фактическую привязку Гроу к её «сородичам». – Гроу, верно? – это уточняли скорее у стоящего рядом мальчишки, что даже предлагал Гроу встретиться, но ему кивнули лично, не давая возможности за себя сказать. – Слушай, ты не могла бы отвести господина Ширая к-

– Главному министру, да. – дополнили без особого энтузиазма, заставив стоящую троицу удивлённо глянуть на женщину, словно в сомнении. – Я просто слышала весь разговор, так что я понимаю. Правда, не думаю, что Главный министр будет так уж рад видеть посетителей сегодня, он казался мне очень раздражённым с утра.

– Ну, ам, – гвардейцы чуть сжались, пожимая плечами. – вам лучше знать, мисс.

– «Мисс»? – непонятливо глянули на них. – С чего вдруг?

– Ну, вы же- – но стоящий рядом кот их перебил.

– А не могли бы вы всё равно провести меня к нему? Если он не захочет со мной сегодня разговаривать, то я просто уйду! – армейцы глянули на Гроулин, что лишь пожала плечами.

– Могу, конечно. Но мы ведь не сами пойдём? – двоица переглянулась и один из них, что и окликал женщину не так давно, чуть вышел вперёд.

– Нет, я с вами. – кивнув, далее намереваясь идти, что вскоре и начали делать. Повисла неловкая тишина, что перебивалась лишь каплями дождя по забору и мрамору, а так же тихими шагами, что шаркали по сухому полу.

– Дождливая сегодня погодка, однако! – всё-таки вставил пять копеек кот, получая на это кивок.

– Да, совершенно не понимаю, почему здесь так дождливо. В прочем это не так и плохо, лучше дождь, чем засуха. – Ширай активно заулыбался.

– О, да! В прошлом году как раз был сезон такой неудачный! То засуха, то дождь, слава великому Санденара-Идиана-Шангу, что хоть урожаи взошли! – шляпу ещё раз встряхнули. С неё то и дело капала вода. – В этот раз то такого не будет, дожди идут порядно! Даже с завидной регулярностью, я бы сказал! – посмеиваясь, добавил, активно шагая к нужному кабинету. Охранник шел за ним не отрываясь, изредка смотря в сторону, сверяясь с расположением ваз, колонн и людей, словно пытаясь понять, не угрожает ли никому опасность. Порой ведьме было интересно, что находится в их голове, когда они смотрят по сторонам подобным образом, однако вспоминая Реншу – может этому желанию сбываться и не стоило бы. – А вы как думаете? О, в самом деле, было бы хорошо, если бы к концу месяца дожди прекратились, это было бы на руку!

– Вы что-то планируете в конце месяца? – зыркнули на парнишку и тот подмигнул, после махая рукой.

– О, весьма может быть, что да! Но ещё не уверен, будет ли это хорошая идея. Вот и пытаюсь узнать, у господина Великого Советника, а он всё занят, и занят, и занят.

– У него много работы. – спокойно сообщили новенькому и тот пожал плечами, мотая головой.

– Безусловно! Просто, каждый день? Он, что, совершенно не берёт перерывов? – на него глянули, чуть виновато улыбаясь.

– О, я бы хотела, что бы он взял хоть один, но нет. У него нет фактических выходных, ведь даже сегодня, в Ссамуль, когда к нему нельзя заходить, он всё равно работает, только сам. Перебирает бумаги, разбирается с почтой. – подобное вызвало некоторое непонимание и тихое, даже чуть виноватое уточнение.

– А откуда вы знаете? – хитро прищурился, после наблюдая, как на него перевели взгляд. – Вы к нему близки? Я общаюсь с очень важной персоной, не так ли?

– О, нет-нет, мы просто соседи по комнатам, если можно так выразиться. Изредка мне приходится передавать ему почту, так что я знаю, что он всё равно работает. – пожали плечами, улыбнувшись. – Не нужно жить с человеком, что бы приблизительно понимать, чем он занят.

– Будь он ещё человеком. – тихонько буркнули под нос, после махая рукой. – В прочем, не важно. Так говорите, перерывов не берет?

– Нет. Он, может и рад, но страна большая, дел много. Не может же он … Просто ничем не заниматься? – они уже подходили к двери, так что такие разговоры сами по себе заканчивались.

– Ну, тоже, верно. Просто …. Ну, - – уже остановившись около двери, неловко замялся, мямля. – знаете, давайте я сейчас спрошу, дальше посмотрим. – на это пожали плечами. Гроу знала, что Реншу сегодня не станет принимать гостей. С другой стороны, настолько активный парнишка был готов даже драться за возможность обсудить то, что было ему важным. Не удивительно, что он чуть раздражал Реншу. Ведьму бы тоже это знатно так взбесило. – Господин Великий Сове-

– Выйдите. – даже не договорив, мальчишка отошёл, закрывая двери. На лице было написано беспокойство.

– Я понял. – Гроулин лишь пожала плечами. Она предупреждала. – Что ж, убеждён, что в ваших словах сомневаться не стоит.

– Твоих. Можно на «ты». Гроу. – кивнув, представились, что даже чуть затормозило стоящего, но он быстро уловил позитивные нотки, чуть кланяясь.

– О, Дзин! Дзин Ширай! – протянутую руку начали активно трясти, явно пытаясь здороваться таким образом. – Надеюсь, в скором министр!

– Министр? – поинтересовались у него, вызывая искренний восторг.

– О, да! Да-да-да, именно! Мне очень хочется быть министром в одном из регионов столицы! – даже не дав задать вопрос, рассказал всё сам. – О, мне хотелось бы стать министром искусств и ремесел! Это одна из самых волнующих меня тем! И вообще, в нашем регионе почти не проводят праздников! О, я сделал бы столько кружков и внешкольных занятий для молодёжи! Это было бы просто замечательно!!!

– А над финансированием вы… Подумали? – вежливо поинтересовались у мужчины, что чуть осадило его. Девушка все-таки достаточно тихо разговаривала, приходилось слушать.

– О… хах! Да, хороший вопрос! – чуть поклонился. – Надо будет над этим подумать! Напишу господину советнику список! О, точно, да! – довольно покачав головой, поклонился ниже, надевая шляпу. – Спасибо большое! – глянул на охранника. – И вам спасибо! Пойду!

Стоящие лишь кивнули, после потихоньку направляясь в сторону выхода. Дзин буквально летел вперёд, а вот охранник и женщина, которую он подсознательно охранял – нет. В прочем не слишком отставали. Уже попрощавшись, на парня глянули, мило улыбнувшись.

– Вы не слишком промокли? – ей, даже чуть напуганно, замахали головой.

– Нет-нет, что вы! Спасибо большое за беспокойство в любом случае, мисс! – ей улыбнулись.

– Можно просто «Гроу». Я никакая не «мисс». – ей озадачено улыбнулись и пожав плечами немного поклонились, удаляясь в сторону своего предыдущего поста.

По ступенькам, мягко ступая и осторожно прячась под широкой, поношенной шляпой, всё ещё спускался кот. Его движение было лёгким и грациозным, почти как прыжки –быстрые и уверенные, будто он играл в какую-то свою, кошачью игру, не замечая ни мокрых камней под ногами, ни потоков дождя, обрушившихся на мир. Вода стекала с полей его убора, создавая миниатюрные водопады, но Дзину было всё равно. Он двигался с такой быстротой, что казалось, ещё немного –и он просто соскользнёт по ступеням, словно капля дождя. В то время его сопровождающие –двигались значительно медленнее. Они осторожно пробирались по мокрой лестнице, пытаясь не поскользнуться на скользких камнях, но их медленные шаги не могли угнаться за ловким котом. Густой дождь хлестал по их лицам и одежде, превращая всё вокруг в серую стену воды, в которой терялись очертания зданий и деревьев. Мужчины, не зная, как спрятаться от непрекращающегося ливня, прикрывали головы руками и оружием, но это было малоэффективно –каждая капля дождя всё равно находила способ пробраться за воротник или промочить ботинки. Их шаги звучали тяжело и неуверенно, как будто каждый шаг мог стать последним на этом залитым водой мраморе. Кот же, словно не замечая беды, легко и беззаботно продолжал путь вниз, и, несмотря на ливень, казался единственным существом, которое полностью контролировало ситуацию.

Вся эта романтическая картина была прервана шумом и гоготом женщин и девушек, что стояли в небольшом отдалении, собираясь стайкой около стоящих в центре.

Один из них – уже знакомый ведьме Кайто. Забавно было подметить, что имя у него было такое же, как и у господина Хошито. На этом, правда, схожести сами по себе заканчивались. Всё такой же низкий, широкий, темноволосый парнишка отличался несколько отросшей щетиной. Её не было в прошлый раз и судя по чуть нелепо завязанной форме, он если и служил сейчас, то в тех местах, где почти никогда и ничего не происходит. Видимо снимать ему стаж никто не планировал. Может, ему до пенсии было не далеко? Гроу успела достаточно проработать с Гюреном, что бы изучить некоторые тонкости его работы, всё-таки полтора месяца на рабочем месте давали о себе знать. Подумать над этим – всё это время стоящий сейчас в окружении не появлялся на публике, видимо для местных это было достаточно долгим сроком, что бы начать волноваться. Ранее увиденный пьяным, теперь мило общался с девушками и даже некоторыми парнями, что-то спокойно рассказывая им. Наверное, Юто был-таки прав, с женщинами всё у него было хорошо. За то стоящий рядом загорелый блондин, с ярко выраженным серыми глазами лишь улыбался, играя собственными мышцами. Таких парней ведьма никогда не любила. В Линбурге их в принципе не водилось, ведь с такой фигурой тебя считали за богатенького и били, может убивали, разрезая на органы, за то здесь это был уже третий по счёту гвардеец, что обладал квадратными от постоянных тренировок мышцами. Настоящий шкаф, притом, не такой, какой Лингбуржанка находила привлекательным. Ей, к её же удивлению, нравились мужчины, притом очень специфические. Стоит сказать, настолько специфические, что пока что нервных одёргиваний в ней не вызвал только Реншу, правда только Реншу из всех них не пытался изнасиловать её, или украсть, или продать на органы, или … Просто продать. Может дело было всё-таки не во внешности? Тогда было бы странно зацикливать на этом столько внимания. Резная челюсть была обтянута кожей, притом так аккуратно, что создавалось впечатление, будто бы лезвие ножа, проведённое по столь гладкой поверхности, оголит лишь кость, не давая даже крови пробиться сквозь тучу твёрдых мышц. Сломанный нос, вероятно, был приведён в такую форму тренировками, что подтверждало достаточно большое количество шрамов. Забавно, однако, что часть из них были нарисованы. Всё же такие уплотнения на коже редко были белыми. Могли быть исключения, но достаточно редкие. Чаще всего, шрамы были скорее красноватого оттенка. У паренька же их было удивительно много. При том, жутко странной формы и с некоторым пигментом, который обычно не проявлялся на настоящих ранах. Официантка не знала бы этого, не рисуй женщинам и мужчинам шрамы в нужных местах, для того, что бы сбить их цены, однако обладая таким особым опытом – заметила интересную деталь, которая, как казалось, имела даже слишком много смысла. Кто бы этот мужчина ни был, - слишком уж любил внимание. Хвастался, задирая нос невообразимо высоко. Мерзость, хотя жители храма так явно не считали, восхищаясь «символами силы». Такое себе хвастовство. Одно дело, если ты действительно пережил что-то, решая оставить эти шрамы как напоминание об этом, другое – если ты просто рисуешь их. В толпе кричащих и спрашивающих была и Си. Совершенно неожиданная встреча! Как и Цзин Кэ, она встречалась девушке удивительно редко, о них порой вспоминали, или может с ними пересекались глазами лично, однако в отличии от той же Ао-И, Лин-Лин или Мин-Су – в глаза они не бросались. Даже сейчас Си терялась на фоне девушек, у неё опять были замазаны некоторые раны. В сравнении с этим загорелым идиотом это было ещё сильнее заметно.

– О, а это часом, не Гроу? Ну, эта, что около девушки стоит. – всё это время, не такой популярный мужчина продолжал глядеть на ведьму, что просто стояла. Получив утвердительный ответ, он промямлил что-то невнятное своему товарищу и быстро ушёл, словно что-то забыл. Это плохо. Гроулин не любила подобных встреч. Только вот о какой девушке он говорил?

– О! Привет, Рю-А. – удивлённо глянули на неё, и красавица чуть виновато улыбнулась, кивая. – Ты чего здесь стоишь?

– А ты? – дамы улыбнулись друг-другу. Девушка была не слишком младше Гроу, всего-то на два года, от этого они не слишком пересекались. Младшим было интересно узнать новое, старшим – поговорить с кем-то необычным, а вот одногодки ведьмы думали, что все это – выдумки. Переубеждать их в обратном, естественно, никто не собирался. – Почему не подойдёшь к ним? Им явно веселее, чем то, что тут.

– А, мне этот блондин не нравится. Такой напыщенный, что аж противно. Не хочу даже рядом стоять. – махнули рукой, ложа локоть на кисть, что обхватила талию. – У тебя какие причины?

– Такие же, в самом деле. – неловко кивнули ей. Ранее «подруга» побаивалась Гроу, но это прошло со временем. Теперь с ней общались может и не много, но хотя бы не прятались. Это было достаточно приятным дополнением. – … Ты, ты же знаешь Си, верно? – попробуй её не знать!

– Конечно знаю! Она ведь помощница Лин-Лин! – ей кивнули. – Милая девушка, только раны свои постоянно замазывает, а так ничего даже. – видя вопросительный взгляд, пожала плечами. – Да вот даже сейчас, глянь на её шею. – к Рю-А подошли. Стоит сказать, отсюда Гроулин совершенно не видела этих шрамов, но стоя ближе, могла их заметить. – Видишь, место сверху чуть белее, снизу? Такие же на руках, ещё на лице куча пудры. Она старается подбирать цвет, но делает это не правильно. А ещё, замазывает не до конца, отчего видно посинение. – фыркнула. – Кто бы её не бил, он, во-первых, мудак, а во-вторых, совершенно не умеет драться.

– Что ты такое говоришь…? – испуганно проговорила светловолосая дама. – Девушек нельзя бить! Никого нельзя!

– Ну, вообще- – хотела возразить, но прикусила язык. – вообще да. Нельзя, но это ведь не помешало этому кому-то ударить её, верно?

– Шиндо. – на перебившую глянули с удивлением и она, чуть икнув, продолжила. – Шиндо Хосэн. Он это сделал. – кивнула на помощницу Лин-Лин.

– А разве он не гвардеец? – имея в виду тот факт, что о таком можно доложить Гюрену, ведьма не поняла сразу, что её предложение могут воспринять неправильно.

– Ах Гроу, не все гвардейцы такие уж хорошие. Этот … Шиндо, это парень Си. Ну, или она его так называет. – этот блондин, - её парень? Какой ужас! Бедная Си. – Он ужасный человек! О, мне он так не нравится… Он постоянно обижает её, а самое обидное, я даже ничего не могу сделать! Сколько бы раз я не пыталась сказать Си обо всём, она лишь отталкивает меня!

– А разве ты не можешь сказать об этом Гюрену? – глянули на неё. – Имею в виду, я понимаю, почему Мэй-Лин не рассказывает ему о своих авантюрах. Он начнёт бузить, что она изменяет, но это – серьезное дело! Подобное легко ударит по репутации его армии, а этого он сильнее всего не хочет.

– О, господин Сэки знает о том, что что-то происходит. Я уже обращалась к нему, – виновато сообщили женщине, – однако он не может просто убрать его. У него не достаточно доказательств.

– Си вся в ранах, в смысле «недостаточно»? – это возмутило уже Гроу.

– Ну, каждый раз, как господин Сэки пытается проверить его "теории", эти двое маскируют её раны. Их не так просто заметить, а если Гюрен просто отправит Си к лекарям –это будет странным решением и к нему появятся лишние вопросы. Он не хочет марать об это руки, понимаешь? – очень в характере армейца.

– М-да уж. Понимаю. – только и пробузили себе под нос. – Но ты уверена, что это сделал этот... Шиш?

– Шиндо, – вежливо поправили имя, – да. Я уверена. До его появления у моей подруги не было никаких ран, и мы куда чаще виделись! – видя удивленный, но чуть обеспокоенный взгляд, чуть сжалась, обнимая собственные плечи. – Он убедил её, что я просто пытаюсь их разлучить и она до сих пор обижена на меня. Я не знаю, почему она слушает его. Он... Он даже не любит её! Он находится с ней из-за её тела, о чём неоднократно говорил сам!

– ...фу. – только и выдали из себя.

– Именно! А хуже всего то, что он постоянно изменяет ей! Он клянётся ей в любви и буквально в тот же день спит с кем-то другим, а потом обвиняет её в этом, говоря, что она недостаточно хорошая для него! – неприятный тип. – Ты можешь себе это представить, Гроу? Честно говоря, я боюсь, что-

– Убить её он вряд ли сможет. – Рю-А удивлённо подняла глаза с пола, смотря на свою подругу. – Он слишком придурок, что бы не позвать кого-то и он уж точно не спрячет труп как надо, так что Си откачают в любом случае. – этот комментарий явно не сделал лучше. – Что я действительно хочу сказать, так это то, что я помогу тебе. Может я туповата в поиске отношений и драме, однако это просто мудаческое поведение. Я считаю, что оно должно быть наказано, так или иначе. И я позабочусь о том, что бы всё было так-

– Не стоит. – перебила воодушевлённую тираду собеседница. – Я ... Я очень ценю твоё желание помочь, честно!.. Но я пыталась. Он слишком хороший в глазах общественности, и никто в жизни не поверит, что он бьёт девушек. Он местный "хороший мальчик", мечта женщин! Никто не захочет слушать историю о том, что он - ...дурак.

– Я не собираюсь никому ничего говорить, Рю, – улыбнулись стоящей шире, чуть хлопая по плечу. – у меня в голове есть план куда надёжнее. – хитро улыбнувшись, махнула рукой, словно взывая к себе. – Найди мне про него всю грязь, которую сможешь, и я заставлю его поплатился. – улыбнулись чуть более виновато. – Я, может плохо это выражаю, но мне тоже жаль Си. Никто не заслужил такого отношения к себе.

– ...кроме, возможно, мужчин...? – мило поинтересовалась зеленоглазка. Что ж, порой официантке даже казалось, что любовь к женщинам у данной особы была скорее следствием, а не причиной таких слов. Но, не найдя как возразить, лишь улыбнулась, пожала плечами.

– Возможно. Не знаю. Не все мужчины такие уж козлы, но этот - определенно такой. – улыбаясь, дамы немного похихикали, далее продолжая беседу.

– Опуская тему низких и непрошеных: как прошёл твой курс по шитью? Насколько я знаю, Ла-я-Лей пригласила тебе вышивать с ней? Тебе понравилось? – в эту же секунду, красавица напрягалась, чуть глядя в сторону.

– О, ам, да, – пожали плечами, – было дело. Не очень. Вышивка – это интересно, но, когда в процессе мне говорят о том, насколько у меня "мужественные" руки - вышивка как-то теряет свой шарм. – на это кивнули.

– О, да, мне она тоже об этом говорила. Ла-я-Лей очень жаловалась мне на твоё- – но красавица замолкла, переставая тараторить и чуть отходя. – У тебя спросить хотят... – решив, что это того не стоит - спряталась в саду. – Потом поговорим! – было последним, что сказала, прежде чем светлая макушка окончательно скрылась в траве.

Подобное "предательство" было мало приятным, особенно потому, что к подошедшему стояли спиной. Будь это Ла-я-Лей, можно было бы ещё что-то сказать, но исходя из крепкого запаха одеколона, это уж точно была не она. "Десяточка", как в голове дразнила даму ведьма, никогда в жизни бы не надушилась чем-то даже отдалённо "мужественным". У неё явно были какие-то проблемы с определением собственной личности, раз уж она так сильно сомневается в том, что женщина, пытаясь убедить в этом всех и сразу. Из Гроу меньшая женщина, чем из Ла-я-Ли, но почему-то никто и никогда не сомневался в этом, хотя стоящая не красилась (по причинам раздражения на коже) и не одевалась красиво. Стоит сказать, она делала больше "мужских" вещей, чем женских. Даже готовить не могла! На кухню бы не пустили.

– Мадам? – да, это определенно был мужчина, а обернувшись - даже был очень конкретный мужчина. Кайто, тот самый, который не так давно получил по голове. – О, да, это вы. – он очень мило улыбался, держа что-то за спиной. Жутко пристально смотрел ей в глаза, словно оторваться не мог, или пытался что-то вычислить в них. – Вы на меня не обижаетесь?

– Обижаюсь? За что? – озадачено глянули на того, разведя руки в стороны.

– Ну, я вёл себя как пьяный дурак! – неловко улыбаясь, пожал плечами. – Мне, честно говоря, вообще не стоит пить. Я плох с алкоголем и совершенно себя не контролирую. – виновато закивал головой. – Не пью, не пью, а потом зовут куда-то и-и-и...

– А вы на меня, надеюсь, не обижены? – вежливо уточнили, сложив руки вместе и опуская их. – Я вас всё-таки, по голове сильно ударила Насколько я знаю, это мало приятно, да и вы, судя по всему, и вовсе можете попасть из-за этого в отставку! При всем моём уважении этого я уж точно не хочу! – мужчина глядел на неё удивлённо, словно не ожидая такого подхода к решению ситуации.

– О, ам, да нет. Был риск, что я могу попасть туда, однако всё хорошо! Небольшое сотрясение, ничего такого. – что-то перетащив в руку за спиной, вытащил свободную конечность, постучав себя по черепушке. – Видите? Цел, как камень и туп, как дуб!

– О, не обижайте себя так! Вы не глупый человек! Может, чуть плохи с алкоголем, но- – не договорив, закатила глаза, смеясь вместе со стоящим рядом мужчиной.

Тот ещё посмеялся немного, после плавным движением, словно иллюзионист, достал из-за спины бутылку вина и букет, при этом слегка поклонившись, как будто исполняя роль на сцене. Достаточно большой и красивый, ансамбль был собран из пионов и листьев, а напиток был заключён в зелёной бутылке. Судя по всему, красное и явно очень долго хранившееся вино. Толстый, зелёный бутыль, его поверхность была покрыта лёгким налётом времени, что сразу давало понять –вино хранилось долго. Настолько долго, что его вкус обещал бы быть глубоким и насыщенным, полным тех ароматов и оттенков, которые могут подарить только долгие годы выдержки. Пробка казалась старой, потемневшей от времени, будто хранила в себе не просто напиток, а целую историю, которую, может и не стоило знать. Не меньше внимания привлекал и букет. Он был просто великолепен –большой, пышный, собранный с такой тщательностью и любовью, что казалось, каждый цветок был выбран не случайно. Пионы –огромные, с нежными лепестками, переливающимися оттенками от розового до почти белого, создавали ощущение, что перед тобой распустившиеся облака. Листья, большие и сочные, дополняли эту композицию, придавая букету завершённость и гармонию, словно сама природа решила подарить это нечто, находясь в руках этого человека. В них букет смотрелся даже ещё эффектнее, будто сам по себе говорил: «Смотри, как я прекрасен». Гроулин никогда ранее не получала букетов, которые не пытались на что-то намекать, но этот случай поставил её в тупик. Зачем ей дают это? Это глупо! Вещи ещё так аккуратно вложили в её оторопевшие пальцы, что она даже не смогла отказаться от них! Даже не слышала, что стоящий напротив говорил, думая лишь об одном. Зачем он сделал это? Почему он дал ей что-то подобное? Он не знает её. Единственная их встреча была в баре и после она вовсе не видела его! Он следил? Он хочет от неё чего-то вымогать? Если да, зачем пытаться так задобрить? Легче сказать сразу, это упростит задачу. Может, конечно, он думает, что Гроу откажется исполнить какую-то услугу? Но если это убийство, то глупо будет отказываться. По крайней мере, для того, что бы поесть.

– Зачем вы...? – даже не договорила, услышав до глупого странное объяснение.

– Ну как "зачем"? Я ведь заставил вас волноваться! Думаете я не в курсе? – замахал руками. – И по поводу вашей маленькой подруги тоже можете не беспокоиться! Я дал парочку рекомендаций моим хорошим, неженатым знакомым, так что мадам Нори может очень даже скоро оказаться в других сетях жизни. – подмигнул, искренне улыбаясь. – Вы извините, что я раньше извинится не пришёл. Не так давно лекари окончательно отпустили меня. Я и на службе то пока что так, пробный период.

– ... Ясно. – озадачено смотрели в пол, не зная даже как на всё это реагировать. – Это ... Это всё очень мило, но, вам не стоило так тратится. Я этого мало того, что не заслуживаю, так ещё и как минимум, должна сама извиниться!

– Это ещё почему? – удивлённо поднял бровь, складывая руки на груди. – Вы разве не делали свою работу? Имею в виду, ваша задача, частично, обеспечивать безопасность для всех находящихся в баре, если этого, по какой-то причине не сделали охранники. А я мало того, что должен был сам всех защищать, так ещё и принёс вред окружающим! – ему озадачено кивнули.

– Ну, хорошо, хорошо, допустим? – неловко улыбнулись ему, глядя на подаренные вещи. – Я даже не знаю, как мне реагировать, если честно. Это достаточно неожиданно и-

– О-о, – тот протянул звук, чуть ударив себя в лоб. – точно, как же я мог забыть! – он виновато улыбнулся. – Если у господина Великого Советника будут вопросы по поводу... Этого, то можете сообщить о том, что всё это подарил я. Это будет малоприятный разговор, и я понимаю, что мне не стоило дарить ... Такие вещи, но ничего другого не мог придумать. Я вас слишком хорошо всё-таки не знаю.

– А Реншу тут причём? – возмутилась ведьма, встречаясь с чуть озадаченным взглядом со стороны не только Кайто, но и стоящего в стороне Шиндо. – При всём моём уважении, причем здесь Главный министр?

– О, а разве вы с ним не в отношениях? – удивлено глянули на официантку.

– Нет. С чего вы вообще это взяли? Мне на нём, что, мёдом намазано должно быть? – выставив руки, мужчина замахал головой, пустившись в отрицания, однако те лишь оставили жутко странный вкус на языке.

– Нет, просто, господин Сэки сказал нам об этом. Вы не подумайте, я ни в коем случае не хотел оскорбить вас этим предположением! – неловко усмехнулся. – Будет даже странным считать это за оскорбление, просто, честно говоря, все из нас были точно уверены, что вы вдвоём.

– Я, ... С Реншу? – ей кивнули положительно. – Хм, вот как...?

°°°

Гюрен, Гюрен, Гюрен... Гроу даже и не знала, что его дурацкая голова могла так раздражать её! Он никогда не бесил её так уж сильно. Да, не красив умом, да и делами, не слишком, что бы красен, но обязанности свои он исполнял всегда исправно. Однако, в них никогда не входило распускать сплетни, если ведьма правильно всё помнила! Она не была бы так зла, рассказывай подобное девочки. Это было бы даже на руку! Им никто не поверит, и как, и с баней - чем больше людей думают одинаково, тем меньше сплетен, что могут оказаться достаточно неудобными для парочки. А господин Сэки - совершенно иная история. Будучи достаточно важной фигурой, хоть и чуть зазнающейся, он имел достаточный авторитет, что бы в его слова верили, не особенно сомневаясь. К чести, Гюрена, он редко распускал слухи, что не касались его лично, или тех, кто имел к его работе непосредственное отношение; Реншу в эту категорию, конечно, не попадал. Родной брат, отношения у этих двоих были забавные, но всё-таки родственные. Конечно, не зная о них многого, что они братья можно было догадаться по очевидному, но глядя на то, что не так давно сказала Уми - не факт, что многие думают даже над этим. Может никто и не знает, что они братья? От этого ведь только хуже! Будь они родственниками, это можно воспринять за шутку, но все эти намёки и даже прямые вопросы о том, что Главный министр будет не рад тому факту, что Гроу подарили букет и бутылку вина чётко говорили о том, что воспринимается это более чем серьезно. Однако: будет ли Реншу рад, узнай о таком подарке со стороны незнакомца? Вряд ли. Гроу была бы не рада, узнай, что кто-то дарит ему какие-то цветы или конфеты, а ведь у неё есть хоть какие-то поводы верить, что зритель не решит ни с кем спать! Его все слишком бесили, раздражали, да и просто не любил он лишних вопросов, ни о себе, ни об окружении. Он и с Гроу то сошёлся потому, что она ведьма. Да, он может сотни раз говорить, что это не так, однако отрицать очевидное никто не будет! Даже он этого не делал! Ну, по крайней мере пока уставал. Как только мог, сразу начинал говорить о том, что готов слушать её мысли и заинтересовался в ней до того, как узнал о её происхождении. Верилось ли? Более чем. Вспоминая о прошлом, приехал то он по своей воле! Кажется, в этот год небольшая стайка пьяных и ободранных напали на "зажиточный" район, заставляя жителей паниковать и искать выходы из положения. Тогда же Бэннет говорил что-то про "важный визит", да и улицы удивительным образом стали немного чище. Трупы, по крайней мере, попрятали по улицам, не позволяя им валяться на главных дорогах. Уже потом, Гроу и сама начала принимать участие в этих зачистках. Говоря больше, переписка с Реншу является единственной причиной, почему Люк вообще решил обучить её относительной грамотности! Ранее её писанина строилась на догадках и иллюзии "знания", что была взята из Библии, однако теперь он поправлял её ошибки, порой даже объясняя "почему". Откуда он всё это знал? Ведьмочке никогда не было это интересным. Старик не рассказал бы даже под дулом пистолета и это было ясно даже дураку. Прошлое своё он не любил от слова совершенно, притом до той степени, что любое упоминание о нём приводило к выстрелам. Часто в руки, или ноги. Однажды неудобное упоминание и вовсе кого-то убило, но девушке тогда было лет семь, так что она совершенно этого не помнила. Большая часть её детства была той ещё загадкой и относительно неплохо она помнила лишь мор, небольшой период жизни с ведьмами и смерть Лилит. Ещё неплохо отпечаталась сцена с трупами в трюме, да и, наверное, этот самый приезд Реншу. Он тогда очень удивил её, ведь всё в жизни буквально изменилось с ним, после вновь возвращаясь в такое бледное и серое "никуда".

Приехал с небольшим, совершенно мизерным количеством свиты, в прочем, всё так же ярко одет. Шутил, пытался даже немного ёрничать, что двадцатилетнюю тогда Гроу очень бесило. Он словно хвастался! И это у него такое, и это другое. А всё равно он лучше, умнее и красивее всех! Это уж потом выяснилось, что он знаком с её дядей. Тот то его к церкви и провёл, где девушка как раз сидела с детьми. Там то и познакомились! Поначалу просто шутки, небольшие подколы и даже обидные, порой неверные факты и оскорбления... Стоит сказать, по зрителю было видно, что он умнее её. Она постоянно обижалась на него, пока ей не стукнуло двадцать с чем-то лет, а он нет: шутил, смеялся, а никогда серьезно не обижался. Или так просто казалось ведьме? В любом случае он продолжал общение с ней, даже предлагая вести переписку. Она пообещала что-то отправить ему (уже и не помнила, что конкретно) и он согласился, после выдавая ей бумажку с "адресом" и тем, как его правильно записывать. Имени он своего тогда не написал. Это то и заставило запомнить его: Реншу. Первая же причина их полноценной ссоры - его нежелание говорить о себе что-то, но став старше, Гроулин тоже переняла это. Даже извинялась за прошлое, но мужчина давно уже и забыл, совершенно на неё не обижаясь. Живя в Линбурге, как-то официантке невдомёк было, как он может забыть кого-то, на кого должен обижаться? Однако, теперь, видя его объемы работы и постоянные изменения, в купе с тем, кто он по своей природе: его даже было жаль. Самоуверенная улыбка постепенно, с каждым годом, всё исчезала, и исчезала с его лица. Второй раз зритель приехал в Линбург по той же причине, что и в первый, а вот в третий раз они привезли с собой Лю Сяня. Совсем маленький, тот наделал шуму, но привыкшие к маленьким детям воспитанники лишь пожали плечами, уточняя: можно ли его кормить испорченными продуктами. На том все вопросы заканчивались. С малышом сидели, гуляли, ему даже читали книжки! Не первый и не последний, маленький "златовласый принц", был единственной причиной, почему они приезжали в Линбург все оставшиеся семь лет. Реншу всегда считал своим долгом зайти в церковь, однако, чем дальше, чем чаще он приходил скорее к Гроу, чем за чем-то конкретным, хотя и обязательств перед его переездом было больше. То убери, почисть, того уговори, а этого убери. Говоря проще, всё исправь. И так с каждым годом всё дальше, и дальше, и дальше, пока судьба-злодейка не привела ведьму в собственную комнату, из которой выход был исключительно в признании того страшного и неприятного факта, что милая, чуть пугающая дама: ведьма и ничто другое.

Такие мысли сопровождали прямо до спальни, в которую зашли, открывая замок ключом. Удобно, конечно, что у неё был собственный, хотя сидящий в кабинете мужчина и вовсе, кажется, забывал о том, что они у неё есть. Но ему прощается: и без того дел было полно.

– Реншу? – уже положив букет на стоящий около дивана стол, в офис заглянули, чуть приоткрывая дверь. Бутылку с вином дама поставила на пол, не желая держать алкоголь в руке, так что теперь в спрятанный со стороны гостевого сидения проход смотрели, глядя прямо на хмуро сидящего в кресле мужчину.

– М? – тот сначала промычал, после, выдержав паузу, даже несколько удивлённо глянул на неё. – А как...? Как ты-?

– Ты ведь дал мне ключи, помнишь? – не нужно было читать его мыслей, что бы понять очевидное. Забыл о ключах, бывает. Его голову всё ещё украшал орнамент из волос. Это даже напоминало нимб... Забавное сравнение, ведь богом сидящий в офисе не был. Не был и вряд ли хоть когда-то будет.

– Забыл. – честно признались ей, после вновь глядя на бумаги. – Тебе что-то нужно? Это срочно? – он переводил взгляд от работы к ней, словно сверяясь с чем-то.

– Нет, не нужно. – улыбнулись ему. – Вернее, есть вещь, о которой я хотела бы с тобой поговорить, но-

– Это может подождать до вечера? – вежливо поинтересовались у неё.

– Да, да, конечно. Это не так срочно. Подождёт. – ей кивнули, после молча отворачивая голову и возвращаясь к записыванию и уточнению. На столе вновь стояло две стопки. Они почти всегда были, порой раздваиваясь, или сокращаясь до количества трёх, иногда и вовсе казалось, что появляется эта макулатура из ниоткуда, но нет, её приносили за неделю и Реншу разбирался с ней в Ссамуль, находя в подобной работе даже некоторое успокоение.

– Ты к Гюрену? – спросил уже в моменте, как девушка хотела улизнуть из дверного проема.

– Да, да. Мне нужно с ним поговорить, поэтому планирую зайти пораньше. – сидящий чуть озадачено поднял голову, после, глянул в окно, словно сверяясь с солнцем. Убедившись в чем-то, кивнул. Действительно, было ещё достаточно рано.

В самом деле, он ведь учился на министра финансов, верно? Очень на него похоже. Сидеть и считать он очень любил, по крайней мере тогда, когда его никто не раздражает, или не отвлекает, или... В общем, когда рядом никого нет. Тогда он чувствовал себя прекрасно. Или, когда рядом были лесные ведьмы. Тогда тоже было ничего. Гроу вот как раз направлялась из комнаты в сторону подвала, ведь к моменту как она дойдёт туда, будет уже как минимум три часа вечера. Да, ей нужно быть там в пять, а не в три, да и по хорошему, можно было бы потратить свободные часы на урок вместе с Лю Сянем, но при всём уважении ко второму учителю, фамилию которого женщина уже и не помнила, ведь так и не увиделась с ним, делать этого не хотелось вовсе; Под ногами вновь путался Сон-Сон, жутко уж любил проявлять нежности, когда хотел, хотя особых новостей, или, тем более, помощи, дождаться от него было нельзя. Наверное, сидел бы в саду, если бы не ливень, что продолжал стучать по карнизам и черепице, безустанно щёлкая по мрамору. Что забавно, из зелёной обители то и дело доносился некоторый звон. Как колокольчики, только вот в саду таких не было, не так ли? А звук был. При том, до того нежный и чарующий, словно самой природе хотелось сыграть для жителей изученную недавно мелодию. Стоит сказать, ведьма никогда не видела маленьких звоночков, её взору были представлены только большие, церковные колокола, которые изредка приходилось мыть. Старые, чуть ржавые, они были красивыми, но всегда казались официантке странными. Зачем отливать настолько огромные, бронзовые чаши? Да, они издавали громкий звук, помогая определять час, без помощи солнца или часов, однако зачем вешать их под самую крышу? Ох, это казалось совершенно глупым и даже непрактичными. Особенно неприятным было мытье. Тогда дама была ещё меньше, чем сейчас, помогая старику-священнику оттирать птичий помёт и налёт от воды и пепла, при помощи воды, в которой так мизерно болтался достаточно большой кусок старого мыла. Сделанный из овечьего жира, белый квадрат позволял рукам не загрязняться от окружающей место грязи, только вот делал их до жути скользкими, что несколько раз чуть не привело к смерти маленького человечка. Ведьма до сих пор чуть боялась высоты. Она не могла залазить на деревья, боясь упасть и может, эти два метра не были теми сорока, или сколько их было в высоте узких коридоров, однако страх сорваться, оказавшись в окружении пустоты земли был выше, чем то падение духа, что наступало при наименьшем подъёме вверх, по плохо закреплённой, или ничем не окружённой лестнице. Весь этот треск старых балок, растягивание канатов, грязь и вечное ощущение неизбежного. Может смерть и была правильным выходом? Может мысль о повешении, что вечно витала в воздухе прошлого была правильной? Может и ведьме стоило лечь в могилу, прямо как те трупы, что она складывала вниз, после выкапывая, что бы вытащить какие-то подходящие органы? Может. Может быть. Здесь всё было иначе, совершенно по-другому, но почему-то ощущение меланхолии и вечной вины перед теми, кто не мог ощутить покоя, преследовали девушку. Стоило ей только остаться одной, как сейчас, всё это волнение выходило наружу, мешая даже на секунду сосредоточиться на чем-то ином или более важном. Эти люди, эти дети... Ведь их нельзя было забрать с собой, не так ли? Но их было жаль. Как они там? Всё ли с ними хорошо? Всё ли у них нормально? Вряд ли. У них никогда и ничего не было "как нужно". Всё всегда было "не очень", даже в наилучшие дни. Гроу даже могла предположить, кто из них умер. Вряд ли многие из них выживут. Останутся лишь те, кто должен остаться, а все остальные - умрут, ведь больше они не способны принести совершенно никакой пользы человечеству.

– О чём думаешь? – уборщица, та самая старушка. – О новом кавалере небось, м? – похихикала, чуть подмигнув. – Да, Гроу? – но ей ничего не сказали, лишь кивнув. – Ох, всё в порядке? Ты выглядишь обеспокоенной! Тебе нужна помощь? Может мне стоит отвести тебя к лекарям?

– Нет, не стоит. – покачали ей головой. – Просто не выспалась, знаешь? Вот и выгляжу, словно жабу съела.

– Ну, не знаю. – как-то обеспокоенно промямлили ей. – Ты выглядишь бледной. Ты уверена, что всё хорошо?

– Да, более чем. Если так волнуешься, можешь провести меня к бару, я всё-таки на работу иду. – с ней согласилась, по дороге чуть непонятливо уточняя:

– А разве уже пять вечера? Мне казалось, только недавно было три! – улыбнувшись, ведьма поправила её.

– Нет-нет, ещё ближе к трём. Я просто пришла пораньше. Мне нужно поговорить с господином Сэки, если ты понимаешь о чём я. – дама улыбнулась на это, хихикая.

– О, заинтересовалась всё-таки в ком-то? Ну, думаю наш генерал даст тебе неплохие рекомендации по этому поводу. Не беспокойся. – чуть толкнула её в плечо. – Он сейчас как раз в баре прохлаждается. Вам будет о чем поговорить. – утвердительно кланяясь, как бы прощаясь, вместе с тем, в дверь зашли, тихо приоткрывая немного скрипящие затворки. Их стоило смазать, однако подобное не входило в беспокойство женщины.

– О-о-о! Кого я вижу! – лёжа в окружении подушек, мужчина довольно вскинул руками. – Ну, чего так рано пришла? Соскучилась по мне?

– Ага, по твоему замечательному навыку планирования. – фыркнув, заметила. – Ты так учтиво всё сложил, что я даже имею честь разговаривать с вами наедине, господин Сэки.

– О, ну к чему такие формальности? Тебе, как, считай, родственнику- – но гвардейца перебили, складывая руки на груди.

– Родственнику? – на неё глянули, даже несколько удивлённо.

– Ну да, а как кому? Ты то мне явно не чужая! Я бы даже сказал, близкая.) – странно звучащее, но очень простое обозначение едино известного факта: он доверял ведьме в том, что она ему наливает, не сомневаясь, что яду она не подсыпает ни ему, ни его наложницам.

– Гюрен. – отрезали разговоры, вызывая даже недовольное бурчание. – Ты ведь понимаешь, чем я недовольна, правда? – но тот лишь улыбнулся шире.

– Не-ет, не совсем понимаю. Объяснишь? – он был совсем немного пьян. Он отлично понимал, что происходит.

– Цветы и вино. Твоих рук дело? – сразу улыбнулся шире, после, однако, корча гримасу искреннего непонимания.

– Не-ет, понятия не имею о чём ты! – на него продолжали смотреть, подойдя чуть ближе. – Гроу, я правда не знаю.

– Ты правда ужасно лжёшь, Гюрен. – возразили ему, хмуро сверля взглядом.

– Ой, ой, ну только не начинай! – тот даже сел, поднимаясь со своего уютного местечка. Значит она точно была права, иначе он не начинал бы защищать себя таким образом! Слишком уж высоким было его самомнение о собственных способностях. – Я знаю, что ты много времени проводишь с Реншу, но это же не значит, что ты должна перенимать его привычки, правда? – замахал руками, после прикладывая одну из них к переносице. – Ещё одного сыча я не выдержу. Ты же не такая, я знаю!

– Видимо плохо знаешь, раз это не помешало тебе раскрывать свой рот там, где тебя об этом не просят! – тот выглядел даже озадаченно на секунду, после неловко улыбнулся, видя совершенно нешуточную злобу в глазах собеседницы. Он редко видел её такой и не слишком хотел заставать такое её состояние, ведь в его голове, она – всё ещё существо, поедающие человечину. Да, мертвую, но, что, если она решит полакомиться живым?

– У тебя очень страшные глаза, знаешь? – проговорили ей, вызывая небольшой всплеск возмущения, быстро переросший в спокойный тон.

– Ты тему не переводи! – фыркнула. – Знаю. Некоторые до сих пор в них смотреть побаиваются, если честно. – пожала плечами. – Плохо понимаю, что мужиков пугало в них.

– Они как мёртвые, – попытался объяснить Сэки. – ну, не в смысле безжизненные, нет, жизни в них много, просто у тебя взгляд такой, знаешь, как насквозь жжёт. И мыслей читать не нужно, что бы понять, что ты хочешь сделать и глядя на тебя, в принципе, можно легко понять, что сделать ты хочешь что-то не очень хорошее. – на это посмеялись немного.

– Всё настолько плохо? – пожали плечами.

– Ну, в любом случае не самый милый взгляд, что я видел. Напрягает. – где-то в эту же секунду скрипнула дверь, внутрь неё заглянула Дороти, вместе с Лисси. Обе были даже несколько удивлены тем, что Гроу там стоит, вежливо интересуясь.

– Ой, вы разговариваете? – дама повернулась к ним, махая рукой и отходя чуть в сторону.

– Нет-нет! Входите. Вы мне не помешаете ругаться. – армеец даже сморщился. Видимо он надеялся, что его ремарка про глаза отвлечет её, но нет. Ещё и девочки влипли, почти тут же обнимая Гроу. Вернее, Лисси приобняла её одной рукой, а Дороти подошла с другой стороны.

– Ой, а почему вы ругаетесь? Всё хорошо? – им кивнули, махая рукой.

– Да, ваш любимый мужчина, – Гроу его так достаточно часто называла, – сказал то, чего ему говорить не следовало и теперь я на него очень зла. Ничего необычного. – пожала плечами.

– Вот как! – Лисси поставила вторую руку на собственный бок, далее глядя на Гюрена. – И чё ты ей такого сказанул? Рот на замке держать не можешь?

– А чё я-то сразу?! – возмутился мужчина, даже поднимаясь на ноги, – Уже и говорить мне нельзя?! – подошёл ближе, правда, всё ещё стоя на некотором расстоянии от девушек. – И вообще! Вы, блять, чьи наложницы?! Мои, или её?!

– Ревнуешь?) – Лисси сказала это таким тоном, что стоящие рядом не могли не засмеяться, за то гвардейца это разозлило.

– Ой-ой! Больно надо! – шоколадка пожала плечами.

– Ну раз завидуешь, значит надо. – это оказалось удачным выражением, ведь возмущению мужчины было не было придела, заставляя его лишь злобно надувать ноздри и цыкать, как он хотел что-то возразить.

– Да вы- Вы- Вообще-! – он даже слова подобрать не мог, что достаточно быстро вызвало в Дороти ответную реакцию, она отпустила свою подругу, после проходя к своему господину, чуть приобнимая его сначала за плечо, потом за шею.

– Гюрен, пожалуйста, не злись. ~ – тот посмотрел на неё.

– Да как же тут, – тихонько пробурчал мужчина после легкого кивания Дороти, после чего нежно взял её подбородок и притянул ближе к себе. Девушка явно этого и ждала, так что и сама к нему протянулась, чтобы нежно прикоснуться к губам. Однако после, тот осторожно скользнул языком по губам, явно намереваясь углубить собственные действия.

– Мх, – та чуть покраснела, неловко улыбнувшись, аккуратно приобнимая мужчину за шею. Сэки лишь тихонько хмыкнул после подобной реакции на его действия, после чего углубил поцелуй, аккуратно проникая языком в рот До, обхватил её вокруг талии.

– Мгх. ~ – послышалась тихая судорога из губ, которая была вызвана чуть резкими продавливанием тела на себя. Гюрен лишь тихонько усмехнулся после ее тихого стона и чуть сильнее прижал тело к себе, перехватив её за бока более жесткой хваткой. Он был слишком сильно увлечён этим, так что даже и не заметил, что в комнату успела зайти Чжэнь, не слишком задающая вопросов. Её удивила скорее Гроу, она обычно не приходила так рано.

– Хм, а мне казалось, что тебе, из всех людей, привычно на такое смотреть. – чуть толкая в плечо, заметила Лисси, улыбаясь своей подруге. Та была совершенно не в восторге, более того, её выражение лица выражало скорее отвращение.

– Ну, да, но это не значит, что я хочу видеть подобное. – заверила её Гроу, после глядя на Чжэнь, что наблюдала за процессом скорее с искренней заинтересованностью.

– Да, да, имеет смысл. – закивала стоящая с другой стороны женщина, поправляя собственные волосы. На неё вновь глянули, смотря на несколько кучерявых прядей. – Ой! – воскликнула она, заметив подобное внимание к собственной причёске, начав мять неправильные волоски в руке. – Вот чёрт.

– Что-то не так? – поинтересовалась ведьма, неловко улыбаясь, на что шоколадка виновато качнула головой.

– А, нет, нет. Волосы нужно вновь выпрямлять. Опять закручиваются. – видя непонимание в глазах спросившей, тоже улыбнулась, пожав плечами. – Гюрену не нравятся кучерявые волосы. Да и мне с прямыми привычнее.

– Хм, а мне кажется, что тебе подойдут кучеряшки. Особенно, если оставить их в распущенном состоянии, – ей улыбнулись чуть жестикулируя. – тогда они будут формировать такой красивый силуэт! О, да, я уверена, что это будет хорошо выглядеть. – на неё смотрели, даже в некоторой неуверенности.

– Ты правда так думаешь? – ей кивнули.

– Конечно, иначе я не говорила бы тебе об этом. – посмеялась. – Всё-таки, в отличии от Чжэнь, я не собираюсь составлять тебе конкуренции в глазах «генерала». – видя кавычки, фигуристая дама посмеялась.

– Ну, он ведь действительно служит на такой должности. – это не помешало закатить глаза. – Но да, я… Я поняла о чём ты. – убедившись, что их соседка совершенно не слушает разговор, наблюдая за уже лежащими в подушках, стоящая уточнила у соседки. – А у тебя есть какой-нибудь такой мужчина? Видишь вон, какая Дороти счастливая.

– Нет. – смотря на происходящее, даже поморщилась, прикрывая лицо рукой. – Я бы предпочла в принципе не смотреть на это, но что уж. – после кивнула в сторону барной стойки. – Оттуда будет ещё лучше видно.

– Ой, ну ладно тебе. – её чуть толкнули в плечо, после наблюдая за Чжэнь, которой, кажется предложили присоединиться. – Хм, решили втроём? Забавно.

– И не стыдно? – тихо уточнили, прикладывая руку ко рту.

– А? – но на неё глянули, кивнув головой.

– Делиться, говорю, не стыдно? Не ревнует она, или, там, До? – но на это лишь безразлично махнули рукой.

– Нет. Вовсе. – хмыкнула. – Мы ведь все его наложницы, Гроу, имею в виду, не то, что бы мы все не знали, что у него там в штанах лежит, – переведя взгляд на диван, уточнила, – или стоит, если мы говорим про сейчас. – заставляя ведьмочку чуть посмеяться.

– Ну да, хер он и в канаве хер. Тут, как бы, ни дать, ни взять. – кашлянув заметили работнице, и та посмеялась.

– Ну, взять можно, правда это тогда в евнухи только что и иди, – закатила чуть глаза, улыбаясь. – но у этого там всё на месте.

– И всё же. – возобновила свой вопрос дама. – Приятно вам вообще? Имею в виду, втроём вон, что устраивают. Вам нормально?

– Ну, знаешь, я не могу прямо сказать, что я совершенно не испытываю ревности к происходящему, – пожала плечами, – тут уж такова я. Но, в общем и целом, нет, я не вижу в этом совершенно ничего плохого. Лучше они, или мы, втроём уложим его на пару денёчков и будем заниматься своими делами, чем он будет каждый день сидеть злобный и недовольный.

– Ну, тут да. С логикой спорить мне бессмысленно. – согласно кивнули мадам, тяжело вздохнув, после глядя в пол.

– Да-а, так что там по поводу моего вопроса? – заметила Ла-Ри. – Есть у тебя кто на примете? Ты не переживай, я не тороплю тебя с поисками! – чуть замахала руками. – Тебе в принципе мужчина для нормальной функции не нужен, но, имею в виду, может нравиться кто? Если нет, я могу тебе кого поискать. У меня есть парочка знакомых на примете. Гвардейцы, но такие, нормальные. – пустилась в небольшие рассуждения. – Всё-таки тебе какой попало не нужен, тебе нужен такой, знаешь, хороший, умелый, … Богатый. – последнее она сказала скорее просто, выдерживая даже некоторую паузу, после глядя на ведьмочку. – Я серьёзно! Я могу тебе-

– Не надо. Есть у меня один. – это чуть оживило наложницу, и та заинтересованно наклонилась.

– О, правда?! И кто же этот красавчик? Министр какой-нибудь, а? – на это посмеялись, махая рукой, далее рассматривая собственные ногти.

– Ну, типа того. – задумалась немного. – Правда я не уверена, что его стоит так называть. – однако собеседница чуть перебила её.

– О и что у вас там? Как всё было? Как всё прошло? – хитрые вопросы были дополнены небольшим смешком. – Цветы, романтика? Вино с первыми лучами солнца, м? ~

– О, думаю, романтика это не по его части. – чуть виновато заметили на это, получая небольшой толчок бёдрами.

– Ну, вы же ходили на свидание, верно? Я не думаю, что ты решишь спать с ним так скоро, – чуть виновато улыбнулась. – так что хотелось бы знать, как там всё прошло. ~

– Честно говоря, я не уверена, что то, что у нас было, стоит назвать свиданием. – вспоминая вечерний поход в Линбурге заметила ведьма.

– Хм, а он тогда хотя бы в курсе, что ты существуешь? – неловко поинтересовалась шоколадка, словно не желая обидеть.

– Конечно в курсе! Ты за кого меня принимаешь? – возмутились ей. – Думаешь, что, сижу и смотрю, думая о том, как мне хочется с ним быть, что бы потом горевать, что он ушёл к другой? – на это неловко заулыбались, чуть оттягивая прядь собственных волос.

– Ну, многие любят тут так развлекаться, знаешь ли. Может и ты тоже из таких. ~ – пожала плечами, получая лишь чуть обиженный фырк.

– Ну, знаешь ли, может это и не было "нормальное" свидание, но я хотя бы могу быть точно уверенна, что на него можно будет рассчитывать даже в том случае, если мне придётся прятать труп! – это было воспринято за шутку, хотя женщина говорила это со всей серьёзностью.

– О, ну да, понимаю, на мужчину стоит иметь возможность положиться! – посмеялась. – Хотя не мне говорить, по моей вине уже умерло парочку человек. – на неё перевели искренне обеспокоенный взгляд, что заставило извиниться. – Да не переживай ты так! Я шучу! – у приезжей даже отлегло на сердце. Она всё ещё с трудом воспринимала это за шутки, ведь сама почти никогда не шутила об этом. – Просто была такая ситуация, что Гюрен казнил парочку человек, и так оказалось, что мне они не нравились. – поправила свои пряди, искренне гордясь тем, что говорила. – В общем, мне даже дали посмотреть на казнь из первых рядов. Я уже успела получить свою долю мужественной любви, если ты понимаешь, о чём я.~ – подмигивание вызвало лишь неловкую улыбку.

– Понятно. – плохо Гроулин давались такие проявления любви. Смерть не должна ничего и никому доказывать, ведь если человек способен убить кого-то ради тебя, значит и тебя он убить тоже способен.

– Да, так что у вас за свидание было? – всё ещё не отпуская тему интересовалась Ви-Зури.

– О, да мы с ним, – даже не будучи уверенной, а стоит ли такое рассказывать, решила чуть опустить ненужные уточнения. – как бы это так сказать, в лес ходили. Вместе. Он мне мусор выносить помогал. – пожала плечами. – Вынесли. Там такой мешок большой был, знаешь?

– Очень большой? – ей кивнули, пытаясь вспомнить размеры.

– Ну, да, не маленький, правда я не смотрела внутрь, так что может, я чего-то не знаю. – это вызвало тихий смешок и небольшие подначивания.

– О, ну конечно, негоже на первом свидании в мешки смотреть! Мало ли, что там, знаешь ли! Может мусор, а может и- – не договорила, подмигивая. Ведьма не успела сообразить, что наложница имела в виду, ведь к двери кто-то подошёл, открывая её и чуть пугая лежащее на подушках трио и саму Лисси, что удивлённо глянула назад, наблюдая, как её подруга даже на месте подпрыгнула от испуга.

Реншу! А ведь они с ним буквально относили "мусор", коим и был раздробленный на куски человек, что бы оставить в лесу! Ведь слова об этом совершенно не были преувеличены или преуменьшены! Только вот все ещё было чуть странным, зачем он согласился на это. Или, нет, странным было не это вовсе! Об этом она с ним, вроде бы как, даже разговаривала! Или, может, она сама себе придумала, что этот разговор произошёл и все-таки одна деталь никак не укладывалась в голове: а что он забыл здесь?

– О, Реншу! Вот ты где! – Гюрен даже присел, искренне улыбаясь и раскидывая руки в стороны, совершенно игнорируя девочек, что чуть виновато спрятались за него, словно ощущая стыд. – Что, пришёл за своей возлюбленной, м?) – однако зритель ничего не сказал на это, продолжая держать руки за спиной. Его глаза сверлили мужчину, чуть хмурой, неудовлетворительной гримасой. – Вы что, сговорились, что ли? – переведя глаза с Гроу, на Реншу и назад, тот вновь посмотрел на женщину. – Тебе так цветы не понравились, или что?

– Какие цветы? – вмешался Реншу, тоже глянувший на ведьму.

– О, а ты не в курсе?! – какое же оживление возникло на лице мужчины, о, это стоило видеть! – Ну как же "какие"? Как же! Твоей любимой, ненаглядной Гроушке, – стоит заметить, Гюрен её так совершенно никогда не называл, отчего подобное заставило стоящую разозлиться немного. – сегодня подарили бутылку вина и букет цветов. Разве она тебе не сказала?)

– Нет. – чётко отрезали, после вновь смотря на Гроулин. О, та выглядела обеспокоенной. А ведь она хотела сказать! Ведь она хотела сообщить! Однако, Реншу читать её мыслей не мог, оттого, сверившись с хитрой гримасой младшего, учтиво уточнил. – Ты об этом хотела мне сегодня сказать? – ему виновато кивнули головой.

– Да. – приобняла собственные плечи. – Извини, что не сказала.

– ... Мы потом об этом поговорим. – с проповедником встретились взглядом, несмотря на общую серьезность, он на неё не злился, что заставило расплыться в милой, хоть и неловкой улыбке.

– Конечно. – руки опустили, складывая в замочек на уровне бёдер. Подобное решение было замечательным, ведь в комнате она сможет ему все объяснить, и они поговорят об этом, как нормальные люди. Более того, не стоило, что бы о подобном происшествии знали все, кому не попадя, так что даже хорошо, что Реншу именно так решил эту ситуацию.

– ... И всё? – непонимающе выдал Гюрен. Он казался искренне возмущенным. Оба стоящих глянули на него, отрываясь от рассматривания лиц друг друга. – Всё? Вы закончили?

– А чего ты ожидал? – поинтересовалась ведьма, улыбаясь. – Скандалов и криков? Или ты думаешь, что господин Главный советник настолько туп, что будет обижаться на то, что какой девушке цветы подарили? – Сэки закатил глаза немного, начиная жестикулировать.

– Ну не, прям, конкретной реакции от этого пня я ждать и не планировал, – махнул рукой, – Но, а ты то что? Прям, даже не попытаешься объясниться? Оправдаться? – на него глянули непонятливо.

– А зачем? – ведьма понимала, зачем, но слишком уж хотелось ей вывести Гюрена на чистую воду.

– Ну как зачем?! – тот протянул звук. – Ну бля-я.., Гроу, ну ты то только не начинай! Сама то подумай, какой-то левый мужик просто берёт и дарит тебе букет с вином! Тебе не кажется это странным, нет?

– Кажется, и знаешь, Гюрен, – улыбнулись ему шире, – сильнее всего мне кажется странным то, что обе вещи подарил мне гвардеец, которого я всего-то месяц назад по голове ударила! – чуть расставила руки в стороны, – Я понимаю, что он просто извинился и это один из вариантов извинения, в нашем случае, – посмеялась немного, – вернее, так он мне сказал. – далее складывая руки на груди. – Но всё же, я нахожу странным, что именно этот гвардеец мало того, что подарил мне обе эти вещи, так ещё и сделал ремарку, что господин Главный советник может найти эти подарки занимательными. – хитро улыбнулась, заканчивая. – И единственный, кто мог сказать ему об этом - ты.

– Да чё сразу я-то?! – возмутился мужчина, однако его быстро осадили.

– Ну, может быть потому, что ты чуть ли не единственный мужик во всём храме, который в курсе о том, что я вообще вижусь с господином советником, Гюрен? Я вот, честно, не думаю, что лекари решат сократить свои жизни на пару столетий, распуская подобные слухи. – на это не нашлось закономерных аргументов, поэтому ей просто попытались возразить.

– Да я- – но в него лишь ткнули пальцем.

– Даже слушать не хочу, что ты там попытаешься из себя выдавить. – грубо пробурчав, дополнила. – В Линбурге за подобное язык отрезали. И, знаешь, я могу устроить тебе демонстрационную процедуру.

– Не стоит. – её прервал Реншу, что выставил свою руку, как бы предлагая ей подойти к нему ближе, что вскоре и сделали. – Мы, всё-таки не в Линбурге, да и, как известно всем, кто хоть раз притрагивался к писаниям, - жестокие расправы –это грех. – чуть посмеялся. – Враньё, однако, тоже не считается слишком уж праведным деянием, но я не стану слишком судить тебя, дорогой братец. – Сэки даже поморщился. – Однако, буду ждать тебя на разговор, – посмаковав на языке даты, выдал. – послезавтра. Надеюсь, мне не придётся приходить за тобой лично, и ты соизволишь сам явиться на приём. – хитро хмыкнув, пожав плечами. – В остальном, о остальной процедуре тебе уже известно. Не буду смущать милых дам. – чуть поклонившись, кивнул Гроу. – Пошли.

Та не стала слишком возражать, спокойно открывая двери и уходя за них, далее придерживая те для Реншу. Мужчина тоже ушёл, не особо задерживаясь и квартет, оставшийся в комнате так до конца, и не смог переварить произошедшее.

– Гюрен? Это что было? – даже немного икая, уточнила Чжэнь, поправляя собственное кимоно.

– Да, что это вообще за-? – у Дороти и вовсе слов не нашлось, а Лисси лишь искренне озадачено смотрела то на Гюрена, то на дверь.

– Да я.… – вновь плюхнулся в подушки. – сам не знаю. Хотел по одному, а эти? Тьфу! – видя озадаченные личики, добавил, после, явно намереваясь объяснить. – Драмы им в жизнь хотел добавить, а они, вон оно как! Неблагодарные, блин. – даже ругаться матом он, как-то, не мог. Реншу уж точно настучит ему по голове за ругательство, которые вырвалось у гвардейца изо рта во время разговора, так что стоило ожидать, что использование брани на денек-другой стоило сократить. До минимума, а лучше и вовсе не использовать.

Говоря проще, такая себе была идея с драмой. Эта двоица и сама могла какой хочешь спектакль устроить.

°°°

Шествие к комнате прошло почти в полной тишине, то ли потому, что оба из идущих не считали нужным разговаривать, то ли потому, что переваривали произошедшее. Всё-таки, их "спектакль" возник совершенно случайно и запланирован не был. Хотя, ведьма и могла заметить, что лицо у Гюрена было смешным. Даже становилось понятно, с чего зрителю хотелось бесить его почаще.

– За подыгрывание моему спектаклю спасибо. – чуть одёргивая ведьму от двери кабинета, её хлопнули по талии, далее утаскивая за собой. – Пойдем в комнату, м? В кабинет всегда успеем.

– Да было бы за что, ты же не обижаешься, что я тебя "советником" называла? – на руку, что хлопала, глянули, после направляясь в нужную сторону.

– О, нет, совершенно, это даже хорошо, что ты меня так назвала. – улыбнулись ей, открывая уже знакомые двери и пропуская девушку вперёд. – Только больше вопросов появиться, а этого то нам и нужно. – почти сразу же глянул на стол, где и стояли принесенные ещё днём подарки. – Цветочки, правда, можно было бы и в воду поставить. Пропадут же, жалко. – на него глянули, даже с некоторым непониманием во взгляде.

– Реншу, ты, что, ревнуешь? – ему это было, наверное, свойственно, правда ведьма не задумывалась об этом даже на миг. Он порой давал ей поводы ревновать, но все из них были придуманы ею самою, и зритель уважал это. Точно так же она уважала и его ревность, просто поверить не могла, что такая глупость действительно могла заставить его нервничать.

– Я? Нет! С чего ты взяла? – на него посмотрели, даже чуть поднимая бровь. Женщина и сама не знала, с чего она у него это спросила, однако подобный ответ, почему-то, лишь повысил её уверенность в собственных выводах.

– Не знаю, лицо у тебя такое... – объяснить это девушка тоже не имела никаких возможностей, просто было в Реншу что-то такое, чего не было раньше.

– Какое? – улыбнулись ей, изучая взглядом.

– ... ревнивое. – признались честно, наблюдая за этим, стоит сказать, совершенно необычным явлением, что само по себе подтверждало её слова с каждым новым словом, что проповедник говорил.

– У меня? Нет! Что ты, нет конечно. – даже отпустил её, расставляя руки в стороны. – Какая ревность, о чём ты? Мне не положено ревновать! – глянул в сторону. – Я вообще проповедник, – сложил кисти за спину. – мне по статусу не положено.

– ... Всё-таки с Гюреном вы родственники. – сообщили ему, укладывая кисть под щёку.

– Были сомнения? – удивлённо перевёл взгляд назад, после находя свое лицо в руках ведьмы.

– Были. Врать у тебя всё-таки выходило лучше, чем у твоего родственника. – щёки сжали чуть сильнее, подходя ближе. – Оставляй свои ревности. Я эти цветы хоть самолично сломать готова. Они ничего не стоят в моих глазах.

– Ну, – тот был даже чуть удивлен такой резкостью, отчего вытащил руки из-за спины, словно начиная оправдываться. – не нужно прямо ломать. Всё-таки они красивые, и-

– Реншу. – тот вновь замолк. – Не переводи тему. – на неё смотрели. – Ты ревнуешь меня? Только честно. – тот хотел начать оправдываться, но видя серьезность, которая возникала в так милом ему лице редко, виновато опустил голову. – Ну?

– Это глупо. – чуть отвели взгляд.

– Да хоть самая идиотская вещь на свете, – возразили ему. – Реншу, это заставляет тебя волноваться! Я не хочу видеть тебя обеспокоенным из-за такой ерунды!

– Это ерунда, правда. – виновато пробурчали на это, несколько уставши вздохнув. – Глупость. Я понимаю, что это глупости.

– Тогда почему злишься? – возражения прекратили. – Не держи меня за дурочку! У тебя буквально на лице написано. Не нужно обманывать меня, делая вид, что ты ничего не чувствуешь.

– Но это ведь неправильно. – женские руки аккуратно убрали со своего лица, держа кисти в ладонях. – Взрослые люди не переживают из-за подобных глупостей. Они должны быть уверены в человеке, который им нравится.

– Никому они ничего не должны, Реншу! – возразили на подобное заявление, чуть вскидывая руки к небу. – Твой брат вообще запрещает собственным любовницам общаться со всеми, кто не знаком ему! – сложила руки на груди. – И это то всё при том, что они фактически работают на него. Он буквально имеет право отобрать у них работу, если они решат изменить ему, и он знает об этом!

– Ну, они всё-таки его наложницы. – пожали на это плечами.

– Именно. Реншу, они наложницы. Их работа подразумевает то, что они не будут изменять Гюрену, но мешает ли это ревновать ему? Нет! Твой брат - один из самых ревнивых, здоровых людей, что я знаю! – подобные ремарки были частым явлением. Ведьма то и дело находила не самые приятные истории в собственной памяти, порой даже удивляясь, что забыла об этом. Старший Цзин лишь тяжело вздыхал, не зная, что и сказать. В прочем сейчас молчал вовсе, не понимая, к чему Гроу пытается его привести. – Милый, как ты думаешь, почему я реагирую на это серьёзно?

– ...потому, что я тебе нравлюсь? – вежливо поинтересовались у неё, вызвав даже улыбку.

– Ну, конечно, это тоже, – посмеялась. – а кроме очевидного? – щёки вновь взяли в руки, и мужчина даже несколько виновато обнял её, прижимая к себе.

– Ну, может потому, что не хочешь на меня обижаться? – ощутил, как его погладили по голове.

– Конечно! И ссорится с тобой я тоже не хочу. Ты ведь серьёзно отнёсся к моей ревности по поводу "жены", правда? Ты не смеялся надо мной, ты спокойно объяснил мне причину и больше не даёшь мне повода волноваться или ревновать тебя! – на это кивнули. Реншу действительно старался не давать повода для лишних мыслей и у него это хорошо получалось. – Так почему же я тогда должна халатно относиться к этому? Ты волнуешься, и я тебя понимаю! Мне бы тоже было жутко неприятно, если бы я вдруг выяснила, что какая-то непонятная женщина решила уделить тебе внимание и подарила цветы с вином. Я понимаю, почему ты беспокоишься, Реншу! Я потому и хотела сразу сказать. Я совершенно не хочу заставлять тебя беспокоиться по такой, стоит честно сказать, дурацкой причине!

– Ко мне сегодня заходила Уми-у-Лай. – положив голову на женское плечо, при этом стараясь не задевать её композицией из волос, слушающий тяжело вздохнул, обнимая даму крепче. – Она сказала, что показывала тебе мой альбом. – его погладили по спине, чуть наклоняя собственную черепушку, прикладывая ту к голове говорящего. – Тебе понравилась моноко?

– ...это? – девушка уже и забыла, что это, хотя припоминала, что подруга Реншу говорила об этом слове с ней до обеда.

– Ну, картинки. Такие, специальные. Их делают при помощи Кагамино-Моноко, если ты забыла. – издав тихое "а-а-а", советнику кивнули, чуть гладя его по голове, конкретно, по затылку, стараясь не задевать причёску.

– Да, да, мне понравилось. Красивое. Ты на ней тоже очень красивый получился. – улыбнулись ему. – Хотя ты и сейчас самый настоящий красавец.

– Хоть бы не выдумывала. – оторвав собственную макушку от плеч, вновь переведя очи на мило улыбающуюся ему Гроу. – Имею в виду, я не буду говорить, что урод, это не правда, но я далеко не самый красивый мужчина на свете. Вон, те же мешки под глазами у меня видно, да и нос-

– Очаровательный нос. – личико перед ним казалось ему таким милым. – И мешки под глазами у тебя красивые, и... И улыбка у тебя замечательная. Только ты улыбаешься редко, – посмеялась. – а сам меня за это упрекал. – на это не нашли чего сказать, лишь улыбнувшись. – Ну вот, красиво же?

– ... я люблю тебя. – ели слышно проговорили в воздух, не имея более совершенно никаких слов, что бы выразить собственные чувства. Их, в самом деле, было так много, но в то же время, так мало одновременно, словно он съел что-то плохое, но вместе с тем, до невообразимого приятное. Это не были бабочки в животе, как пытался однажды рассказывать зрителю младший, это было что-то другое и было оно куда выше, в груди, совершенно не имея возможности вырваться оттуда.

– Что? – та задумалась, и, вероятно, не услышала того, что он сказал. Потерянные голубые глаза чуть проскользнули по озадаченному выражению и спрятались в тени бровей. Стоящий нахмурился на секунду, после чуть приблизившись к лицу дамы. Гроу явно не ожидала такого, неловко уточнив. – ... Что ты?

Но её лишь поцеловали в правый краешек губ. Сделали это до глупого аккуратно, оставляя ведьмочку даже в некотором замешательстве на пару секунд, однако то быстро развеяли, тихо говоря:

– Я сказал, – даже чуть помедлил, не зная, как себя оправдать. – что возьму тебя с собой. На проповедь.

– Как сегодня? – неловко похлопали ему ресничками, явно всё ещё будучи в шоке от того, что только что случилось.

– О, да. Просто, знаешь, мне как-то легче их читать, когда ты в помещении стоишь. Спокойнее, что ли? – ему кивнули, улыбаясь.

– Понимаю. Конечно, Реншу, не беспокойся об этом так! – проповедник лишь тяжело вздохнул, махнув головой в ответ. Он хотел сказать совершенно не это, но никак не решался сообщить в голос то, что, итак, наверняка было очевидно даже им вдвоём.

Он любил её, но сам не знал, как с этим разобраться. У неё явно были схожие чувства, ведь иначе она просто не делала бы того, что делает, но Реншу? Вся эта ревность лишь заставила его вспомнить о том, что он мало чем отличается от собственного родителя, о чём часто горевал. Конечно, официантке он об этом не мог сообщить. Он писал ей об этом в письмах, но до этого времени уже и сам забывал, что говорил с ней о подобном. Обнимающая его тоже, не слишком, что бы понимала всей этой драмы, что разворачивалась в семейном ключе. Она читала тирады, порой советовала, как разобраться с собой, в рамках собственных возможностей, но на этом всё и заканчивалось. Порой, она даже думала, что он шутит, а через несколько недель и вовсе забывала, что он писал ей об этом. Так и вышло, что ведьма помнила, что какая-то печаль в этой теме была, только вот, какая конкретно - не помнила вовсе.

– Кстати о беспокойствах, – зритель прервал их молчание. – ты знаешь, зачем я забрал тебя от Гюрена сегодня?

– Нет, не знаю конечно. – пожав плечами, глянули на него.

– Вот и ладненько. Сейчас расскажу. Пошли в кабинет, так практичнее. – ему на это не стали ничего говорить, молча направляясь за зрителем. – Так вот. С сегодняшнего дня ты будешь работать со мной.

– Бумажки носить? – справедливо предположили ему, получая небольшую усмешку.

– Хм, почти. – положил руку на стол, опираясь на тот. – Ты действительно будешь должна носить кое-что, но не бумаги, ни в коем случае.

– А что тогда? – на это ей загадочно улыбнулись.

– Помнишь, мне постоянно носил еду один конкретный парнишка? – ему кивнули. – Вот ты теперь будешь делать это вместо него. – чуть пожал плечами. – И я был бы очень рад, если бы ты предпочла разделять свои приёмы пищи со мной, так что это с поварами я тоже обговорил.

– Вот как, – чуть непонятливо кивнули, осматривая кабинет ещё раз. – а подвох где?

– Какой подвох? – непонимающе переспросили у Гроу.

– Ну, в смысле, я понимаю, что я должна носить еду, но я ведь буду это делать бесплатно, верно? – на неё смотрели озадачено. – Ну что? Тарелки носить это, ну дай бог, полтора часа туда назад! За это ведь никто платить не будет! Это не работа вовсе!

– Изволь, – возразили ей. – ещё какая работа, моя дорогая. Ты ведь заметила, что этот парнишка белый всегда был?

– Ну да, у него кожа бледноватая. – проповедник усмехнулся.

– Да нет, он загорелый, вообще-то. – встречаясь с удивлёнными глазами, усмехнулся. – Да! Представляешь? Ты ведь заметила, что меня не слишком, что бы любят?

– Я бы не сказала "не любят", – поправили фразу. – скорее боятся.

– Ну, или так. Не меняет сути дела! – смахнул неудобное уточнение куда подальше. – В любом из случаев, это и есть причина, по которой носить мне еду - полноценная работа. У Лю Сяня за это отвечают нянечки, а у меня по проще, хотя попасть на эту должность тоже далеко не всем светит. – пожимая плечами, заметил. – В общем-то говоря, теперь твоей работой будет носить мне пищу. И поверь мне, тебе даже будут сопереживать, ведь видеть меня больше разу в месяц вообще никто не хочет.

– Дурацкое какое-то место! – возразили ему. – Я, честно, ценю твои попытки-

– Тебе будут платить за это. – припоминая что-то, добавил. – Восемьдесят семь медных Юн, если я буду точным.

– ... Так много? – на это закивали, улыбаясь шире. – Это ты сам подстроил?

– Клянусь тебе богами, которых я ещё не придумал! Нет. – посмеялся. – Меня просто слишком сильно боятся, вот и готовы достаточно много платить. – уточнил. – Ты ведь не забывай, что это тебе я нравлюсь. Ты не все остальные. Все остальные предпочли бы меня вообще в лицо не знать, да нет уж, не выйдет. Вот и получается, что для тебя это - синекура, а для всех остальных - страх смертный.

– Для меня это, прости, что? – вежливо переспросили у зрителя, что мило заулыбался. Всё-таки нравилось ему поучать её, правда исключительно потому, что нравилось глядеть на несколько растерянное, озадаченное лицо.

– Синекура. Это слово, обозначающие хорошо оплачиваемую работу, что не требует большого труда. – на это кивнули, издавая тихий звук "а-а-а". – Да-а, так что ты, согласна на такую работу?

– Ну, тут только дурак согласен не будет, просто, ну, не знаю, – пожав плечами, кивнула в сторону. – мне кажется, такой работы не бывает. Это глупо!

– Глупо не глупо, а- – в дверь постучали. – Да? – её приоткрыли и туда заглянуло уже знакомое личико. Кхи-Со! Та, кажется, выглядела несколько озадаченной и заинтересованной. Всё её обличие так и выдавало в себе попытку сдержать лишние вопросы, однако завидев Гроу, даже она удивилась. – Входи!

– Привет, Кхи-Со. – ей кивнули, заходя в двери, правда, даже и шагу внутри кабинета не делая, лишь вежливо промямлив что-то, похожее на "здравствуйте."

– О, вы уже знакомы? Как чудесно. – мужчина хлопнул в ладоши, чуть продвигая свою возлюбленную к лекарю. – Кхи-Со, дорогая, отведи свою подругу к поварам и познакомь. С сегодняшнего дня она носит мне пищу. Ты меня хорошо поняла?

– Да, господин Главный советник. – чуть икнув, сказала та, – Я всё поняла. – после, кивая к выходу, искренне стараясь сдерживать своё удивление в рамках дозволенного, однако это у неё из вон рук плохо получалось. – Гроу! – даже секунды не прошло, как выразила своё удивление ставя руки в бока.

– Что? – сложив свои на уровне бёдер поинтересовались у неё.

– Ну как «что»?! То ты на проповедях у него выстаиваешь, а тут я резко узнаю, что ты теперь обеды ему носишь? Это как понимать?! – на женщину глянули с некоторым удивлением.

– Я… Упустила какие-то твои личные связи с ним? Или я плохо понимаю что-то? – на удивленный взгляд, добавила. – Просто я совершенно не могу понять, почему ты возмущаешься. Это место уже занято кем-то? Ну, кроме прошлого человека, что носил еду.

– Ксар. – уже направляясь в нужную сторону, объяснила. – Парня, который носил ему еду, зовут Ксар. Его буквально вчера уволили и нет, я не злюсь за это на тебя. – неловко пожала плечами. – Я, в каком-то смысле, даже рада, что его наконец-то уволили оттуда, это просто изводило его нервы! Он бледный ходил ещё два часа после всех этих относов!

– Почему, кстати? – ведьме, стоит сказать, совершенно было это невдомёк.

– Ну как это «почему»? Потому, что это – господин Великий Советник, вот почему! – встречаясь с непониманием во взгляде, уточнила. – Ну вот как бы ты отреагировала, если бы он был злым? – остановилась, складывая руки вместе, словно намереваясь научить Гроулин чему-то.

– О, ну, не знаю. Поинтересовалась бы, что случилось? Имею в виду, он расстроен почему-то, а не просто так. – ей улыбнулись, исправляя.

– Не-ет, он не расстроен. Он злиться. – исходя из интонации, это должно было быть угрожающим, но в голове всплывали лишь ругательства, которые женщина слышала чуть ли не каждый день, когда они ложились спать. Хоть их и воспринимали серьёзно, но видеть зрителя злым, без мыслей об этом, было уже просто нельзя.

– И? Разве это что-то меняет? – Кхи-Со озадачено посмотрела на свою собеседницу, после откашлялась, явно не зная, ни, что возразить, ни чего добавить.

– Земля тебе пухом, – только и пожелали ей, после переводя тему. – Повара будут рады тебя видеть на этом месте, хоть в этом, я могу тебя без зазрения совести уверять. – на это лишь кивнули, продолжая идти за сопровождающей. Официантке не было чего возразить, да и пока что ей не казалось это нужным. Поговорит, всё узнает, там и будет дело! А пока – тишина и лишь неловкие разговоры. Всё-таки не могла ведьма понять, что же так удивило лекаря.

Глава 28

Кухня была в самом деле огромным массивом. Казалось бы, одна комната, даже без каких-либо разделителей на коридоры, или двери, а именно это и показывало размер того, насколько много людей обслуживали при храмовской кухне. Даже странно, что на всю эту работу было нужно всего-то пять лекарей, с другой стороны, они лишь дегустировали еду и помогали её раздавать. Однако, что интересно, на самой кухне не работали, не имея доступа к кастрюлям и чашкам. Часто приносили специи, как выяснилось, почти весь базилик, мята, чебрец и вовсе выращивались лекарями в их районе, однако это Гроулин видела и сама. Двух визитов к этим жёлто-зеленым ребятам оказалось достаточно, что бы чётко быть уверенной в том, что они действительно были теми, кто поставлял почти все специи на храмовские кухни. Почему? Потому, что никому другому повара вовсе не доверяли. Забавным было видеть такое за ними, ведь даже в Линбурге об этом так сильно не беспокоились. Однако, когда ведьма задумалась над этим: даже имело смысл! В старом городе, сколько бы ты не пытался, если захотят, всё равно до тебя доберутся. Нет смысла бежать или прятаться, ты так или иначе умрёшь. Здесь? Нет. Здесь было не так. Вероятно, это и стало причиной такого беспокойства и даже паранойи. Забавно, с другой стороны, даже грустно.

– Так, мне этот поднос забирать? – вежливо переспросили у стоящих рядом лекарей.

– А-а, – прозвучал один из них, тыкая на тот, что женщина и хотела забрать. – этот! Этот твой. – ему улыбнулись, уже желая взять нужную вещь, но руку приостановили. – Как первый день то проходит? Не нервничаешь? – кивнул. – Ну чего ты так смотришь? Я хочу быть уверен. Мы хотим.

– Да, обычно носильщики не такие спокойные! – подтвердил один из поваров, что направлялся в соседнюю дверь. – А ты вот, ужин вчера отнесла, завтрак с утра, – откашлялся. – хотя я бы рекомендовал тебе не опаздывать. Конечно, пять минут –это не страшно, но виноваты в твоём опоздании будут кто? Мы!

– Причём здесь повара к опозданию того, кто несёт еду, особенно если он пришёл позже? – сегодня с утра девушка задержалась с Реншу немного, ведь тот, казалось, выспался чуть хуже чем обычно. Он пытался сказать, что всё хорошо, но ему не поверили, всё равно обнимая и уверяя, что все будет хорошо. Кажется, ему от этого стало легче.

– А господин Великий Советник об этом откуда знает? Не с тобой же он сидит весь день, в конце концов! – возразили ей.

– Может и с ней, кто знает? – посмеялась жена мужчины, что вызвало лишь закатывание глаз у Гроу. – Ну ладно тебе, Гроушка! – дама была чуть ли не единственной, кто её так называл, не пытаясь обидеть, и об этом стоило помнить. – Не обижайся, – мужа толкнули в бок. – а ты тоже, великий умник, иди относи еду министрам. Господин Великий Советник к тебе только при смерти придёт, а министры и сейчас могут по голове настучать! – на это лишь усмехнулись, кивая и направляясь к нужной столовой.

Их, всё-таки было две. Одна для "простого народа", или же "для всех", где ела и приезжая, до поры до времени, а вторая - "приёмная", или "министерская". Там ели в период приёмов, торжеств, или просто определенной, часто, чисто министерской компанией. Как ведьме успели рассказать, пока собирали на поднос завтрак, ранее и Реншу там ел, но потом перестал это делать, начиная есть исключительно в собственном кабинете. Никто из работающих на кухне не обращался к мужчине по имени, или даже фамилии. Все без исключения называли его "господин Великий Советник", словно боясь даже вспоминать его лик вне молитв или проповедей.

– Вы всё собрали, я могу идти? – уже подняв серебряную конструкцию, лишний раз уточнили у женщины, что лишь кивнула на это.

– Да, можешь не беспокоиться об этом. Суп из утки, булочка с вишней и зелёный чай с ... – задумалась, после махая рукой, – в отличии от супа, его готовила не я, но там от головы что-то в него положили, чебрец, вроде. – улыбнулась шире. – Кстати, а ты не знаешь, с чего это господин Великий Советник заладил просить две тарелки?

– А с чего ты спрашиваешь? – уже направляясь к выходу в сопровождении заинтересованной дамы, уточнили у неё.

– О, да так! Сказать честно, я бы даже подумала, что это он на тебя засматриваться решил, – хихикнула, – но у него и сначала года была какая-то тенденция порой заказывать две порции. – задумалась. – Может мы ему мало насыпаем, как думаешь? Он не злиться на слишком маленькие порции?

– Я жалоб не слышала, но обещаю, если хоть какие-то будут - первым делом вам сообщу. – на это быстро и согласно закивали головой.

– О, это было бы чудесно! А то видеть их в журнале будет тем ещё неприятным сюрпризом! – чуть поморщилась, – Ещё хуже, если он лично скажет. – стоит сказать, кухонные войска совершенно не желали даже слышать ничего от проповедника, кроме как его пожелания к десертам, или, изредка, предложение к рецептам блюд. Последнее было скорее страшным сном, который, благо, не притворялся в реальность зрителем, но готовящих даже сама мысль об этом тревожила. – Так, из столовой я тебя провела, удачной прогулки, – добавила шёпотом. – и аккуратнее там. Я держу за тебя кулачки! – на это лишь улыбнулись, кивая и направляясь к кабинету.

Реншу был прав – ей действительно сопереживали, пытаясь поддерживать и вечно желая удачи, словно зритель съесть её мог! Глупость, но вспоминая его слова: если его не боится она, то это не значит, что его не боятся все остальные. Наложницы Гюрена вот, явно побаивались. Дама даже заметила их в столовой, однако девочки сделали вид, что не увидели её, хотя рассматривали спину с той прилежностью, что лишь глупый не догадается - завалят вопросами, как только смогут. Хорошо, что в одежде всегда была спрятана маленькая коробочка табака на такой случай, в прочем, сама одежда тоже хорошо заменяла бы его, если бы не ругающаяся Лин-Лин и Мин-Су, что были совершенно не довольны покусанной тканью на краях кимоно. От этого приходилось возвращаться к табаку, ведь ничего другого не было, а жевать что-то хотелось всегда. Нервы, как оказывается, у тех, кто не боялся, смерти за каждым углом были крепче, чем у ведьмы, но что уж она могла сделать? Лишь смириться и идти по белому мрамору. За небольшим заборчиком, что вёл в сад, опять шёл дождь. Небольшие капельки приносили свежесть в залы, однако прочувствовать это, не будучи до этого в жарком и душном помещении кухни, было нельзя. Работающие на ней ощущались тёплыми, да и пахло от них чем-то сладким, порой хлебом или вовсе хмелем, если они решали побаловать себя вечером, после того как вся еда была уже отнесена и роздана. Ведьма не застала этого вчера, лишь отнесла поднос к зрителю, откуда его забрала Кхи-Со, ведь она должна была обсудить что-то с поварами, что бы точно решить вещи, которые Гроу знать было не обязательно. По крайней мере, так сказала лекарь. Что ж, ладно! Сегодня с утра все прошло "как нужно": пришла, чуть опоздав, забрала поднос, принесла, хотя от кухни и до выхода из столовой Гроу провожала та же повариха, что и сейчас, поела, правда не одна, а вместе со своим возлюбленным, после всё убрала и отнесла подносы назад. Так, теоретически, должны были проходить эти "относы" и график был очень даже удобен! Если правильно всё рассчитать, то можно даже успевать на оба урока Лю Сяня, что само по себе было достаточно милым. Малыш уж точно будет рад.

Еду нужно было забирать раньше, чем её выносили и выставляли для людей, что бы поесть, однако, это не мешало жителям сидеть в столовых, общаясь и шутя друг с другом, когда у них было свободное время. Милая картина, которую более увидеть можно будет лишь недолго, в промежутках между проносами подноса по комнатам. Не то, что бы ведьма и раньше наблюдала её так уж часто, но заметить это самой для себя всё равно было не плохим. Всё-таки, по знакомому пути нужно будет идти ещё сорок минут, порой кивая в приветствие дежурным лекарям, что охраняли залы. Они, в каком-то смысле, сохраняли белое величие колонн, хотя если на них решили бы напасть - не несли бы совершенно никакой практической пользы в качестве защиты. Они не слишком подходили для этого, но, правда, не на это и тренировались. Гвардейцы же, тренировались на это отлично, от того хорошо контрастировали с чуть пухлыми ребятами, тоже неся караул по углам и закоулочкам. И не заметишь их, пока не узнаешь, что они там стоят. Возможно, однако, что в этом и был весь смысл, что было даже забавно.

Старые двери кабинета всё ещё казались тяжёлыми. Оставалось надеяться, что Реншу сейчас будет в хорошем настроении. С утра всё было, вроде бы как, нормально, но как бы ведьме ни хотелось этого признавать, – ревность была ему совершенно не свойственна. Что такого могло случиться, что столь спокойный мужчина начнет ревновать её? Вернее, она понимала причину, сама бы забеспокоилась, но ведь у зрителя даже не было никаких конкретных претензий! Он просто был нервным, словно боялся, что случится что-то, чего он изменить не мог. Знакомо, даже слишком... Но ведь у этого должна быть причина, не так ли? Хотя, может ведьма опять себя накручивает – сколько раз уже происходит такое, и она всегда оказывается не права! Никто никому не изменил, никто никого не убил. Не то, что бы её мысли мешали кому-то кроме неё самой, но в данном случае они могут мешать Реншу. Держащая поднос вовсе не хотела, что бы это произошло! Даже вспоминать об этом глупо. Поговорили, решили, что всё в порядке, никто ни на кого не обиделся, спать вчера легли вместе, вино отложили на другой день, а цветы и вовсе поставили в вазу. Те действительно были красивыми, хотя советник и пообещал, что подарит ей букет куда лучше этого, дабы собственное "эго" успокоить. Глупость, однако убедить "ревнивца" в этом было совершено невозможным. Если не спорить об этом слишком сильно, - забудет. Работающий хорошо запоминал вещи, которые пообещал, или поставил на спор, таким уж был Реншу и его нрав, что, наверное, не слишком нравилось подружкам, за то уж точно забавляло Гюрена, что был совсем не лучше собственного брата. Тяжёлые двери скрипели, пряча за собой недовольные, громкие крики. Теоретически, обед начался уже как пять минут назад, так что стоило бы уже принести голодному человеку пищу. Даже странно, что он ещё с кем-то разговаривал.

– Перестаньте повышать на меня голос, господин Тайшо, иначе, помяните моё слово, вас заберёт мор. – зашедшая в кабинет не могла ничего сказать. Впервые за всё это время, она слышала, что бы Реншу говорил с кем-то таким тоном! Эта реакция была настолько хорошо заметна на её лице, что если бы хоть кто-то из сидящих обратил на него внимание, то понял бы, что здесь что-то не так. Впервые за всё время зритель выглядел по настоящему злым. Эта эмоция выражалась очень своеобразно, ведь когда мужчина играл злобу –это можно было по нему сказать. От того Гроу и не обижалась, что он кричит на неё, ведь злое, раздосадованное выражение очень быстро смывалось минутными объятиями, а вот эта злость - настоящая, хоть и не выглядит таковой. Реншу совсем переставал моргать, когда злился, он пилил взглядом и даже ничего не говорил, кроме редких, порой выверенных фраз, словно боялся сказать что-то не то, или сорваться на человека. Ведьме всегда казалось это немного пугающим, ведь если человек может себя сдерживать подобным образом –значит он уже прекрасно знает, чем заканчивается его обида и она никогда не заканчивается ничем хорошим.

– Мессия помилуй, Йорикиши! Тебе самому не кажется это странным?! Почему из всех четырёх ста семидесяти двух городов именно мой является проблемой?! – Йорикиши? С чего этот странный министр вообще называл его так? Глупости. Всё же, к чему крик? Бедный Реншу, у него уж точно будет болеть голова после всего этого, и это то при условии, что он не выспался сегодня! Бедняга.

– Пятьсот один. – спокойно проговорили сидящему, не меняя холодной и малость безразличной интонации. – Шестьдесят два региона сдающие отчётность, пятьсот один город, шесть городов имеющих большую налоговую категорию в следствии ресурсов или возможностей, что они имеют и четыре столицы, господин Тайшо. Четыре столицы, к резидентам которых вы не относитесь, господин Тайшо.

– А это здесь причём? – всё ещё раздражённо проговорили сидящему, чуть махая руками и складывая их на кресле. Исходя из расслабленных движений, министр уж точно был знаком с Реншу, или, по крайней мере с тем, кого этот человек представлял на месте мужчины, что приводило к несколько резким вопросам, что никогда не были желательны, особенно при разговорах с теми, кто стоит выше над тобой.

– Притом, господин Тайшо, что из всех резидентов, лишь ваш город не отправил мне отчётность во время. – на него глянули недоверчиво. – Не все из них ещё пришли, но многие уже отписали мне причину и лишь вы медлите.

– Я написал тебе отчётность! – возразили ему, вставая с кресла и махая руками. Достаточно старый мужчина, ухоженной наружности, со стороны и не скажешь, что настолько крикливый.

– Пшеница? Рис? Продукты питания? – бумагу, прошитую нитками, спокойно протянули возмущённому, что открыл листы, смотря в них. – Я не вижу заполненности в этих категориях.

– Это не моя ответственность. – теперь уже на министра смотрели безразлично. – Я не обязан писать отчёт.

– Меня не волнует, что вы обязаны, господин Тайшо. Мне нужен отчёт. – спокойно говорили, лишь изредка покачивая головой. Руки лежали на столе, сложенные в замок, лишь изредка расходясь, притом, с той лёгкостью, словно это был далеко не первый раз, когда такие ссоры в принципе происходили.

– Почему ты не спрашиваешь об этом у Хирото? Этот новенький возомнил себя главным и совершенно ничего не делает, а виноват - я?! Йорикиши, ты же знаешь, как это работает! Почему ты обвиняешь меня в такой идиотии, старина? – нервно посмеялся, видя, что сидящий до сих пор не моргал. Это, кажется, напрягало даже министра. Гроу беспокоило лишь то, что у мужчины могут пересохнуть глаза.

– Потому, что господин Рэйган уже отдал мне все отчёты, господин Тайшо. – наконец-то закрыл веки, чуть потерев их пальцами, после потягиваясь за бумагой, что лежала на столе. – Единственное, что он мне не отправил – план на ближайшие три месяца, по среднестатистической норме продуктового расхода населения, что он сделать не может, ведь министр природных ресурсов и охраны окружающей среды господин Тайшо, отказался предоставить ему протоколы связанные с этим, что вы и сами можете увидеть вот на этом листе бумаги. – его взяли, начав читать. – Вы ведь прекрасно знаете, что в ваши обязанности входит составление протоколов о том, какие урожаи были собраны в этом году. – чуть помедлил. – Я бы мог подождать ещё немного, как сделал в прошлом, однако, как мне докладывали вы же, господин Тайшо, в периоды Зениса были заметны резкие колебания в количестве живой скотины на душу населения. – на него смотрели чуть нервно. – Вы прекрасно знаете, к чему я веду.

– Да ну, – министр замялся, потихоньку садясь в кресло. – ты же не думаешь, что-

– Я не думаю, господин Тайшо, я знаю. И вы тоже знаете, о чём я. – помедлил, чуть наклоняясь вперёд, теперь смотря прямо в глаза сидящего напротив. – Если в ближайшие пару недель я не получу от вас отчёт, то мои небольшие предостережения могут стать реальностью.

– ПФ! – нервно рассмеялся сидящий, махая рукой. – Ну да, конечно! Старина, не выдумывай! За месяц отправлю.

– Две недели. – повторили ему монотонным, безразличным тоном.

– Тьфу ты, заладил, две недели, две недели. За месяц сделаю, обещаю! – на это зритель лишь вздохнул и откинулся в кресле.

– Помяните мои слова. – на это лишь ещё раз махнули рукой, поднимаясь и уже желая уйти.

– Так, ты- святая мессия! – испуганно дёрнулся уходящий, хватаясь за сердце. – Ты! И давно ты здесь стояла?!

– Ну, минут семь точно. – тихо проговорили, улыбнувшись и немного кивая, продолжая вжиматься в стену.

– Дрянная девчонка, ты, что, не знаешь, что к господину Великому Советнику нельзя заходить без разрешения?! – это прервал уже Реншу. Он не выглядел удивлённым, скорее его монотонное лицо выразило облегчение, что заметить было почти нельзя.

– В самом деле, она пришла вовремя. У меня уже как пятнадцать минут обед. – на него удивлённо посмотрели, и проповедник улыбнулся, махая рукой. – Покиньте помещение пожалуйста, господин Тайшо.

Названный хотел возмутиться, но почему-то не стал этого делать, оглянувшись на Гроу и недовольно фыркнув что-то невнятное постепенно удалился, возмущённо закрывая дверь. Ведьма лишь неловко улыбнулась на это, после слушая, как замок защёлкнулся сам по себе.

– Я тебя даже не заметил. – честно проговорили девушке, расслабив лицо и начав складывать бумаги, что бы освободить место на столе.

– О, не удивительно, ты был так занят разговорами о работе, – понимающе кивнули, ставя поднос на стол и начиная потихоньку раскладывать пряности, пока хмурое лицо рядом откладывало все бумажные принадлежности со стола. – и чего он только раньше не ушёл?

– Господин Тайшо очень любит появляться за полчаса до моего перерыва и отнимать мое время дурацкими вопросами. – вздохнули на это. – Он хороший министр, свою работу в обычном режиме исполняет исправно, но слишком уж любит сваливать всё на других, да и к изменениям в планах относится чуть халатно. – махнул рукой. – Но это не суть важно. Чаще всего ему делают втык другие министры, это был скорее вопиющий случай. – на это кивнули.

– Всё ясно. – уже расставила тарелки. – Ты себя хорошо чувствуешь? Голова не болит?

– А тебя это волнует? – чуть озадачено поинтересовались у женщины, что вызвало у неё небольшое удивление, аккомпонируемое пожиманием плеч.

– Ну, … Конечно? Ты ведь ещё с утра не выспался, а тут ещё и этот с его кричалками! – села на быльцу кресла, начав обеспокоенно говорить, чуть тараторя. Так происходило часто, когда она была возбуждена или нервничала. – Я вообще, когда услышала, как он с тобой разговаривает, сразу подумала, что он жутко странный человек! У тебя же на лице написано, что ты устал! Ну к чему эти скандалы?

– Я думаю, что там это только для тебя написано. – усмехнулся. – Иначе со мной ругались бы намного реже.

– Ну, не знаю…я же вижу? Значит написано! А это в свою очередь значит, что я беспокоюсь! И я буду беспокоиться, пока ты не выспишься. – села в кресло, чуть вздыхая и смотря на мужчину, что чуть озадачено смотрел на тарелки, словно не улавливая в них что-то. – Вообще странный этот господин Тайшо, называет тебя «Йорикиши», почему-то. К чему это, кстати? – этот вопрос достаточно оперативно вывел Реншу из транса, и он даже кашлянул.

– Кхм, – задумался, после чуть мрачная. – в самом деле, я сейчас не готов тебе говорить, но, чуть позже –

– Не страшно! Мне не критично. – замахала руками. – Можешь сказать вечером, или завтра, или потом, или вообще не говорить! Это не столь важно. – зрителя этот ответ, кажется, не устроил, отчего он даже на спинку кресла откинулся, потирая лоб.

– Нет, Гроу, так тоже нельзя. – выставил руку. – Я делаю неправильно, что не рассказываю тебе некоторые вещи сразу, я понимаю это, но и ты не должна просто игнорировать собственные вопросы! Это как минимум невежливо, по отношению к самой себе! – вздохнул. – В прочем, я понимаю. Ты не хочешь меня злить, верно?

– Ну, ты выглядишь раздражённым. – честно признались ему, кивая.

– Мг, прости, – уже хотел извиняться Реншу. – просто работа, и-

– Нет-нет, всё в порядке, не волнуйся! Мне это правда не критично. Просто я нахожу это странным и … Ну, сам понимаешь. – кивнули. – Да, – отведя глаза в сторону, вздохнула, после махая руками и указывая на тарелки. – Сегодня у нас суп из утки и зелёный чай с какой-то настойкой от головы.

– Твоя рекомендация? – глянул на неё Реншу.

– Чай? – на это неловко улыбнулись. – Ну, есть такое немного, да. Я чуть подёргала лекарей. Они долго не соглашались, а потом решили, что ты и правда какой-то «раздражительный», поэтому налили тебе настойку из чебреца, или что-то такое…

– Не важно, – перебили её. – я другое имел в виду. Тарелки ты подбирала? – Гроу удивлённо посмотрела на них.

– Нет, не я. А что с ними? – миски были обрамлены красной каёмкой, с которой как бы свисал длинный, чуть извивающийся в волне дракон. Было странным, что в этот раз тарелки были такими, ведь вчера и даже с утра они были синими. Отличались тем, что изображали на себе небольшой, простой орнамент в виде листьев, что именно это были за листья, было не ясно, скорее просто узор, отображающий их. Зрителю почти всегда подавали еду в них, за исключением праздников, правда, сегодня, вроде бы как, никакого праздника не было.

– Они красные. – чуть недоверчиво проговорили, следя за поведением ведьмы.

– А, ну, да? Честно говоря, это странно. – сидя в кресле, оглядывала ёмкости, – Насколько мне сказали повара, эти тарелки выдают только на праздники, но ведь сегодня нет праздников, верно? – задумавшись, добавила. – Да и с утра выдавали синие… – видя лицо зрителя, неловко улыбнулась, пожимая плечами. – Мне выдают закрытый поднос, просто уведомляя, что там стоит. Повара запрещают мне ставить тарелки самой, ведь «я могу их отравить во время подачи». – посмеялась, – Они меня даже по столовой провожают, словно я могу что-то подсыпать пока иду, – далее смотря в сторону. – что, в самом деле логичное беспокойство, но мы ведь не в Линбурге? – выдержав паузу, добавила. – Хотя даже в Линбурге так не делают, обычно травят спиртом или табаком.

– Ладно. Не суть. – отмахнулся, тяжело вздыхая и беря в руки палочки. Он достаточно долго ел суп, постепенно вылавливая содержимое и поглощая его, правда, чаще всего любил поговорить во время этого процесса, но не в этот раз. Был слишком о чем-то задуман, и ведьма не считала нужным его отвлекать. Она не понимала причину таких вопросов, но само их наличие показывало раздражительность. Бедный Реншу, ему стоило больше отдыхать, или, может, ему стоило выпить чаю? Что бы это ни было, ведьме совершенно не нравилось видеть его в таком виде! Чай, наверное, всё-таки был глупостью, но он уж точно помогал от головных болей, что женщина поняла и сама! Все эти вечные перепады давления (так ей объясняли лекари) слишком сильно влияли на организм, и приезжая плохо себя чувствовала. Чай помогал от мигреней. А Реншу? Ведьма старалась чаще быть рядом, что бы минимизировать их, однако это всё равно не отменяло того факта, что рано или поздно Реншу находился в таком состоянии, в котором сидел сейчас. Бедный… Гроулин бы всё отдала, что бы он перестал так страдать из-за вещей, которые она не понимает. Всё-таки, он старался делать её жизнь лучше, даже, если не всегда мог это полноценно объяснить. – Ты куда? – девушка уже потихоньку убирала тарелки на поднос, глядя на мужчину.

– Ну, тарелки назад отнести? Это всё-таки моя работа, не так ли? – улыбаясь, пустую ёмкость забрали и у доевшего, после подвигая к нему чайник и отставляя поднос на пол. – Тебе налить чаю? – тот посмотрел на неё какое-то время, после махнул головой и взял чашки, начав сам наливать жидкость в них. Чай пах чем-то странным, однако сладким. Опять пытались замаскировать запах настойки сахаром и у них это выходило неплохо, однако теперь, слыша этот специфический запах сахарной пудры, можно было быстро догадаться, что в напитке что-то есть. – Тебе может нужна помощь? – обеспокоенно проговорили проповеднику, бегая по его лицу глазами. Он казался таким расстроенным и… – Ты выглядишь уставшим. Я знаю, что говорила уже, я просто-

– Гроу, – на него перевели взгляд, обеспокоенно смотря на человека, что сидел перед ней. – ты можешь пообещать мне кое-что?

– О, конечно! – закивали ему, правда, почти тут же замялись. – Ну вернее, я не могу обещать тебе прямо всё на свете, это вне моих полномочий, но- – подобное объяснение вызвало у Реншу небольшой смешок, и он улыбнулся.

– О, не волнуйся, я знаю. Думаю, мою просьбу ты выполнить сможешь. – видя вопросительный взгляд, объяснился. – Ты не могла бы… Рассказывать мне о ваших разговорах с девочками? Не важно, где, на кухне, в бане, в библиотеке…

– То есть, фактически делать то же самое, что я делаю сейчас? – подняли бровь, наблюдая за тем, как советник замер на секунду, задумавшись и кивая, выражая искреннее удивление.

– А, ну… Ну, да. – ему кивнули положительно, вызывая некоторое недопонимание в голове сидящего напротив собеседника. – И мне не нужно объяснять тебе «зачем»? Ты как-то слишком просто соглашаешься.

– Ну, я, итак, это делаю, так что не то, что бы это как-то пересекало мои рамки «морали». – пожала плечами. – Их в принципе пересечь сложно. Да и ко всему, с кем ещё мне это обсудить? С девочками? – на это пожали плечами. – Ой, не выдумывай! Им лишнего слова сказать нельзя, раздуют всё в сплетню. – цыкнула. – Это может удобно и даже очень интересно, но ты лучше меня знаешь, что это начинает раздражать.

– Им просто заняться больше нечем. Пусть развлекаются. – улыбнулись на это, глядя в сторону.

– Да пусть, пусть. Я не против, конечно. Сама не лучше, – на это сидящие заулыбались. – даже хуже, ведь делаю вид, что мне это не нравится.

– Не правда. – возразил Реншу, помогая отставлять чайник на поднос. – Я слышал достаточно, что бы сказать, что тебя не считают скучной. Тебе рассказывают много сплетен, рассчитывая, что ты не будешь никому рассказывать. – на это ведьмочка хитро улыбнулась, закрывая поднос крышкой и чуть наклоняясь, чмокнув Реншу в нос.

– Не буду, особенно никому, правда, Реншу? – тот выставил руки в воздух, улыбаясь даже хитрее. Он часто начинал напоминать кота в эти моменты.

– Конечно-конечно! Даже представить не могу, кому бы ты могла рассказать! – посмеявшись, вздохнул. – Ты на урок к Лю Сяню?

– Вечером, но сейчас нет. Я хочу сходить в библиотеку после того, как отнесу это на кухню. – на поднос кивнули, поднимая его на руки. – Потом обед, а потом да, пойду к Лю Сяню. – мужчине кивнули. – Твой воспитанник очень по тебе скучает.

– Правда? – на это утвердительно махнули головой.

– Конечно! Он всегда спрашивает, когда ты будешь свободен, что бы его увидеть, но я всегда объясняю ему, что у тебя работа. – услышав вздох, пожала плечами. – Не волнуйся, он умный мальчик, ко всему, я стараюсь занимать его, когда есть возможность.

– Спасибо. – но на благодарности лишь отмахнулись.

– Глупости какие, не за что! А теперь давай, позже поговорим, а то на меня опять будут ругаться, что я опаздываю. – нежелательное прощание всё-таки закончили, закрывая за собой дверь. Около кабинета уже ошивалась парочка человек, вероятно, желающих поговорить с Реншу, но пока что их занимала гвардия. Мальчишки всегда ответственно относились к этой части работы.

°°°

Отнеся поднос с остатками трапезы на кухню и аккуратно разместив его на большом дубовом столе, который уже начал наполняться посудой, дама ещё раз взглянула на обстановку, вздохнув с лёгким раздражением. Казалось, что даже стены комнаты давили этот момент. Всё происходящее казалось одновременно рутинным и необоснованно сложным, как будто этот день специально был создан, чтобы испытывать её терпение. Собравшись с мыслями, Гроу достаточно резко развернулась и решительно направилась в сторону библиотеки. Шла быстро, стараясь вытеснить раздражение из головы, но всё же не могла удержаться от того, чтобы не пробурчать под нос несколько недовольных слов:

– Дурацкий Реншу, и ничего с ним, чёрт возьми, непонятно! – быстрый шаг порой заставлял лекарей обернуться, но многие из них, как и гвардейцы, лишь пожимали плечами, не зная, что им делать. – Это у него не так, это у него не то... Тьфу. – уже поднимаясь по лестнице, девушка начала думать. Злость была удивительно редким явлением, хотя даже и это - не злость, скорее раздражение. Почему о нём ничего не понятно? Только ведьма успокоила собственные мысли, как тут же вспомнила о том, что она редко называла вещи "дурацкими". Дурацкими могли быть книги, в которых были написаны глупости, дурацкими были цветы, что распустились в неудачное время. В самом деле, вещи, которые не были виноваты в том, что они такие, какие есть и были "дурацкими"! Всё остальное, как, к примеру, странные действия, которые не имеют почти никакой практической пользы, будь то искусная одежда или маникюр, были "глупыми", а вот несуразные вещи, приводящие к катастрофе, были "безобразными". Конечно, можно было подобрать и куда более грубые слова, но здесь никто особенно не ругался, потому женщина тоже старалась этого не делать. Будь то из собственных хороших побуждений, или потому, что не хотела выделяться: не суть. Важнее было другое - ситуация, происходящая с именем Реншу могла быть проблемой. Притом большой. Так уж вышло, что в жизни стоит знать всё о человеке, с которым ты видишься чаще, чем два раза в день. Даже, если он мертв. Если это будет что-то незначительное, как, к примеру, любимый цвет, любимое животное или любимое число человека: эта информация может подождать. Её можно подобрать из бесед, или просто наблюдая за субъектом, что будет после подвержен манипуляции. С именами так не выйдет. Ни имена, ни фамилии забывать нельзя, ведь мало того, что они важны любому индивиду, как часть их индивидуальности, так ещё и могут быть использованы в личных целях тех, с кем ты дело иметь не хочешь. Так, Гроу была обязана узнать, что же это за ерунда происходит с именем проповедника, ведь оно менялось каждый раз, как кто-то называл его. Самое настоящее безобразие, вот что это такое! Спрашивать об этом у самого "неизвестного никого" было и вовсе нельзя. Какой здравый человек скрывающий свою личность скажет тебе об этом? Да, он мог клясться, что не станет врать ей, но ведьма тоже говорила такое многим родителям. Печально было видеть их лица, когда приходилось лгать о том, что официантка не знает, куда подевались их маленькие, сжавшиеся трупы.

Библиотека всё ещё была удивительно огромным залом в глазах ведьмы, размеры которого сложно было уловить, ведь от них порой даже рябило в глазах. Не удивительно, что именно это был городской архив! Сложно даже сосчитать, сколько полочек, категорий и бумажек было сложено в одном месте, даже странно, как все из них ещё не разваливались от собственной важности и ценности, что была возложена и написана в них. Однако, подобное вовсе не мешало ведьме быстро идти, что бы начать рыться в них, в попытке выискать нужный альбом. Вынести из библиотеки было ничего нельзя, но это ведь не мешает искать что-то внутри самой библиотеки, верно? Вроде бы как, путь к отмеченной в голове категории был относительно простым. Полчаса вперёд, после чуть вправо и пятнадцать минут туда же, полка слева, третья, может четвёртая, снизу. Важнее то, что там хранилось множество альбомов, все из которых имели специфическую каёмку, что явно намекала о одном происхождении их. Эта же каёмка могла легко помочь найти нужный справочник. Казалось бы, зачем? Фамилия Сэки хорошо отпечаталась в голове, однако функция у нахождения этого альбома была совершенно другой: распределение. Эти странные тетради с непонятными картинками внутри (название которых всё ещё не запомнилось до конца) были поставлены в специфическое место, при специфических условиях и пронаблюдав то, как они были поставлены, можно было легко понять, как в принципе работает система. Искать иголку в стоге сена может и было забавным, в самом деле, именно так ещё маленькую Гроулин развлекал старик Йорас, однако, это малоэффективно, если информация действительно нужна. Плюс, что-то внутри подсказывало, что никто особенно не будет рад, если мало знакомая всем женщина, может и работающая теперь на "важной" должности, начнёт рыться в бумагах и старых архивах без какого-либо разрешения или пользы для кого-то из вне. Сказать, что это нужно Реншу - не вариант, об этом доложат ему. Сказать, что это нужно кому-то из девочек? Маловероятно, они и сами бы нашли нужную информацию, притом куда быстрее и без шустро шагающей по мрамору Гроу... Гюрен? Тоже нет. Может кто-то из лекарей? Вряд ли. Мин-Су? Тоже нет. Эта болтушка не стала бы проверять информацию дважды, это понять было ещё проще, чем случайно пустить сплетню о самом себе.

– Гроу! – так к ней обращались те, кто её уже знал, или те, кто успел узнать о ней не слишком много, но достаточно, что бы окликнутая посчитала нужным своё внимание на них обратить. Её имя - уже больше информации, чем нужно. Не важно кому, не важно когда. Может Реншу был исключением, но даже он узнал её имя от дяди. Само по себе необычное дело. – Гроу, что ты делаешь?

– Э-э-э... Ищу книжку? – улыбнулись, разворачиваясь и складывая руки вместе около груди. Чёрт побери, она даже половину пути не прошла! Это плохо. Она даже не знала, что находится в этой секции, что бы уверено соврать о том, что именно она искала.

– Правда? Какую же? – старик библиотекарь. Второй раз, когда дама видела его в лицо, первый, когда видела так близко. Достаточно очаровательный, однако слишком уж тихий. Такие люди всегда знали слишком много, ведь редко разговаривали, чаще прислушиваясь к разговорам окружающих их людей и вникая в книги, или другие источники информации. Будучи библиотекарем, этот конкретный индивид был и вовсе проблемным куском материала, ведь по словам поварят прочитал всю существующую информацию, что находилась в библиотеке, а это было... Мягко говоря трудной задачей. – Ты так уверенно бежишь куда-то, что я даже начал интересоваться!

– О, ну что вы, я не бегу! Я просто иду. – замахала руками. – Не подумайте ничего такого! – добавила, спустя паузу. – Или здесь нельзя бегать?

– Можно, но ты не ответила на мой вопрос. Какую книгу ты ищешь? – на это неловко улыбнулись, чуть качаясь на месте и лишь спустя пару секунд выдавливая из себя ответ, словно он был неправильным.

– Выпускной альбом? – мужчина улыбнулся, посмеиваясь.

– О, рад видеть, что ты не пытаешься лгать. – забавно, видимо он на это рассчитывал. – Но всё же, зачем он тебе? Тебе кто-то важный понадобился?

– Да я... Так, на Реншу посмотреть хотела? – частично правда! Она ведь действительно хотела посмотреть на него совсем немного, что бы после сравнить с другими и уловить то, как конкретно работают категории, но, только вот библиотекарь казался вовсе этим не удовлетворён. Даже глаза закатил, словно подчёркивая морщинистость своего лица. Человек он был бледный, ведь и сам почти никогда не выходил на солнце.

– Ещё одна. – ещё одна? – То этой нужно найти что-то про "министра", то этой про „возлюбленного“, а то вообще лекарю "Господина Великого Советника" видите ли, понадобилось найти! – лекарю? Зачем он лекарю? – Да-да, не смотри на меня так, – усмехнулся Сирасаки, переводя глаза на искренне удивлённую Гроу. – такие прецеденты тоже были. Я ценю порыв к изучению и познанию нового, но вы, девочки, совершенно не соблюдаете этикет библиотечной картографии! – что значили эти слова было понять трудно, особенно потому, что говорил мужчина медленно и растяжно, словно читал какую-то книгу, слова из которой ему было трудно сказать. – Не могу сказать, что мальчики сильно уж лучше, но они сюда, чаще всего, просто не лезут. – действительно, один из способов избежать гнева библиотекаря.

– И, как девочке, вы позволите мне продолжить мой путь к альбому? – мило улыбаясь переспросили у человека и тот лишь хмыкнул, после подходя и потихоньку подбирая Гроу под руку, после таща за собой. Он был её куда ниже, ко всему ходил с достаточно большой и увесистой палкой, которая, кажется, помогала ему носить большие книги.

– Как девочке, я может и позволю, а вот как женщине, которая теперь работает вместе с Главным Министром - нет. – наклонил её чуть к себе, смеясь. – Должна же ты в порядке бумажных дел разбираться, а?

– Ну, – неловко пожали плечами, клонясь к шустрому, хоть и горбатому от старости дедушке. – наверное?

– Кайдан. – видимо это было его имя.

– Гроу. – неловко улыбнулась на это, продолжая путь.

Может это и не самая приятная ситуация в мире, но она могла быть полезной. Господин Сирасаки хотя бы не ругался на неё и не пытался обидеть тем, что она чего-то не знает, как делали все другие! Если уж он соизволит её чему-то обучить, женщина будет только рада. Лишние знания никогда не бывают не нужными, в самом деле, узнавая что-то, ты только открываешь себе больше возможностей познать мир. Так, заходя в относительно большую комнату, что находилась около ступенек, девушка вновь оглянулась, рассматривая всё такие же большие и массивные полки, в которых стояли коробки, лежали свитки и аккуратным рядочком стояли книги, перебранные, кажется, в алфавитном порядке. Пахло пылью, единственное окно, что находилось в комнате - закрыто плотными, красными шторами, сквозь которые с огромным трудом пробивался свет. Ведьма уже была здесь однажды, когда ходила с девочками в "школьные классы", которые здесь тоже были, однако за стенкой. Их было двое и ни один из них не напоминал ведьме ни поле, ни церковь. В прочем школа не была церковью, так что это недопонимание - на ней и исключительно на ней.

– Так зачем тебе был нужен Господин Великий Советник? – уже садясь в плетёное из бамбука кресло, которое было обтянуто шёлком, старик улыбнулся, беря в руки какой-то из справочников. Их у него было даже слишком много, хотя, глядя на объем макулатуры, не удивительно, что это требовалось.

– Да мне просто интересно было, – честно проговорили мужчине, что глянул на неё и кивнул к креслу.

– Не стой над духом, сядь. – задание послушно выполнили, явно не желая спорить со старшими. – Что интересно - похвально. А что именно тебя интересовало? Может тебе не нужно перерывать библиотеку ради этого? Я, может, помогу? – на это ведьмочка неловко улыбнулась и закивала. Конечно, она не считала это надёжным источником информации. При всём уважении к сидящему перед ней, у него были свои предвзятости и раз уж он не дал ей зайти в библиотеку, значит он будет не слишком надёжным источником информации и попытается что-то скрыть. Выслушать его, однако, будет всё равно полезным.

– О, конечно! Вы не могли бы рассказать мне немного про него? – наклонила голову. – А то мне все говорят, что он такой страшный человек, а я как к нему захожу, то он уставший и не более того.

– Хм, – читающий усмехнулся, словно ведьма подтвердила что-то, о чём он, итак, думал. Это не очень хорошо, по крайней мере, ей так казалось. – ну смотри, говорят, что Господин Великий Советник прожил уже несколько тысячелетий, и никто не знает точно, когда и где он появился. Некоторые верят, что он был благословлён нашим милостивым богом Санденарой-Идиана-Шангом, или, возможно, заключил с ним древний пакт, который даровал ему бессмертие в обмен на вечное служение богу. Свитки гласят, что знания Великого Господина Советника охватывают тысячи лет, он видел взлёты и падения наших простых человеческих сердец, был свидетелем очищения мира от тьмы. – на это лишь кивнули, не найдя что сказать. Хорошо было то, что идея с несколько странными идеями Уми-у-Лай сходилась, плохо то, что звучала она даже более безумно, чем все истории до того. Бессмертных людей не бывает и Реншу тому наилучший пример. Будь он бессмертен, не отдавал бы себя постоянной работе и знал бы, что иногда стоит отдыхать. – Как ты знаешь, никто не осмеливается оспаривать его решения, ведь его мудрость неподвластна пониманию обычных смертных. Никакое решение не принимается без его одобрения, а его советы неизменно приводят к успеху, как бы ни казались странными или непонятными его рекомендации. – он мог четыре раза говорить ей, что ему не нужно спать больше, но растущие мешки под глазами говорили о другом. – Но, знаешь несмотря на своё бессмертие, он выглядит как человек среднего возраста, с теми чертами лица, которые будут причины человеку, с которым он говорит. Он может быть как стариком, так и молодым юношей, это зависит от того, с кем тебе в этот момент приятнее разговаривать. – чуть откинулся в кресле, продолжая монолог. Вещающий не отрывал глаз от ведьмы, словно выискивая что-то в её реакции, однако было в его манере рассказывать что-то особенное. Как бы не он учил Реншу проповедовать раньше, слишком уж похожа была манера говорить. – Его глаза сияют, в них можно увидеть всю вселенную, если осмелишься смотреть достаточно долго. И, знаешь, подобно великому богу-дракону, окружённый ореолом таинственности, он носит одеяния, украшенные древними символами и рунами, которые, как говорят, защищают его и связывают с высшими силами ещё больше. – усмехнулся, – ну, или нам так легче это понимать. Всё же он тень, стоящая за троном. В его присутствии время будто замедляется, слова и мысли обретают особую значимость, ведь иначе не может быть с тем, чьё присутствие оказывает успокаивающее воздействие, но одновременно внушает трепет, ведь никто не знает, что он может знать или видеть. Ещё говорят, что он способен разговаривать с духами, видеть будущее и управлять стихиями. Ему нет смысла врать, ведь он будет знать, что ты лжёшь, как бы сильно ты не пытался что-то ему доказать. Некоторые так же утверждают, что его сила настолько велика, что он может не только влиять на мир людей, но и вмешиваться в то, как бежит время. Иначе сложно объяснить, как множество очевидцев видели его на улицах столиц и городов. – безобразие какое-то, а не история. Он зритель, конечно, он мог читать мысли! А все эти "очевидцы" просто путали его братьев с ним и винить их в этом нельзя, но неужели нужно строить целый культ вокруг подобного?! Недолгая пауза была прервана чуть забавной, тихой фразой, что одёрнула недовольную Гроу. – Веришь мне?

– Да! – всё-таки человека слушали, даже, если не слишком внимательно, как могло показаться со стороны. – Конечно верю, как же тут не видеть очевидного перед глазами?

– Молодец, – похвалили её, после вновь наклоняясь к книгам и, переворачивая пару страниц, молвили. – врать у тебя хорошо получается. – подняв глаза, увидел перед собой улыбающееся личико, которое явно всё ещё делало вид, что не понимает, о чём он. – Расслабься. – но она не успокоилась и лишь наклонила голову, словно спрашивая "о чём вы?".

– Ещё что-то, что вы могли бы мне рассказать? – библиотекарь лишь хихикнул и выглянув на дверь, убеждаясь, что все из них закрыты, достаточно тихо проговорил, даже прикрывая рот ладонью со стороны окна, что вело в библиотеку.

– Не волнуйся, ты правда можешь расслабиться. Я знаю, что Реншу, что его отца. – посмотрел чуть укоризненно. – И думаешь знал ли бы я, что это был его отец, если бы верил в то, что сам тебе только что рассказывал?

– Ай-яй-яй...~ – чуть шутливо покачали головой, снимая с лица глупое выражение, что явно чуть обрадовало старого мага. – Как же нехорошо врать, господин Сирасаки.

– Ты не лучше. – пожал плечами, встречаясь со справедливым покачиванием головы. – Ты ведь совсем не глупая женщина, правда? – ей не дали возразить. – Не начинай. Я сам давно работаю здесь и твои тактики заметил сразу. – сложил руки вместе. – Я ничего тебе не сказал, ибо какая лгунья в здравом уме признается, что лжёт, правда? Глупая может и сказала бы, но никакая дурочка не стала бы лгать о том, о чём лжёшь ты.

– Я не настолько умная, как вам кажется. Я просто много молчу. – виновато отвели глаза в сторону, встречаясь даже с некоторым возмущением.

– Порой молчание, - самое важное знание, что может быть нужным. – разложил руки на столе. – Ко всему, если бы ты действительно была такой уж дурной, как рассказываешь, то давно бы вляпалась в проблемы, или про тебя бы уже пустили какие-нибудь неприятные слухи. – вновь откинулся в кресле, потягиваясь своим посохом за какой-то стопкой из книг на полу. – Честно говоря, я даже был впечатлён, когда узнал, что этого не случилось, а ты ещё и проработала с Гюреном месяц к ряду. Даже обученные в академии могли вляпаться в неприятности, а ты вон, без образования и то выкрутилась.

– Я просто редко спорю с господином Сэки. – старик посмеялся, уже поставив на стол пару толстых книг.

– Оно и видно. Его наложницы о тебе тоже очень хорошо отзываются, хотя ты чуть и расстроила госпожу Мацумото... – видя непонимание, уточнил. – Айко. – это сопровождалось кивком. – Да, но это ничего. Она просто была чуть опечалена, это не составит тебе никаких проблем, особенно теперь, когда ты работаешь вместе с советником. Все же, возвращаясь к тому, с чего мы начали: что ты хотела узнать о нём?

– Вы проверяли меня? – честно спросили у мужчины и тот даже посмеялся.

– А ты говоришь "дурочка". – на это виновато отвели взгляд. – Не бойся, никому не буду рассказывать, но ты приходи, если не знаешь, как поступить.

– Я хотела узнать по поводу фамилии Реншу. Я видела, что его фамилия такая же, как у Гюрена, но её никто не использует. Более того, очень странно, что её в принципе сменили. – библиотекарь заинтересовано наблюдал, после кивнул.

– Вот как, значит. И как ты планировала узнать? – на это чуть оживились, решая объяснить.

– Я хотела посмотреть, как конкретно работают местные категории, поискать людей по их фамилиям, что бы разобраться как именно сложены справочники по полочкам, что бы потом найти людей с фамилией, что мне нужна и отсортировать всех, кто подходит под описание и нынешнее место работы. – сидящий покачал головой, даже несколько впечатлённо и хихикнул.

– Вообще, я должен отговаривать людей от занятия такими, в самом деле, глупыми вещами, но ты не отступишься, это я и сам вижу. – посмеялся, после хлопая по большой книжке на столе. – Вот тебе справочник. Здесь находятся все регламенты и правила, что тебе будут нужны, если ты сама решишь работать библиотекарем. – кивнул. – Я не думаю, что ты решишь работать на моём месте, но я более чем уверен, что в библиотеке видеть я тебя буду часто. – развёл руками в сторону. – К сожалению, я не смогу просто отдавать тебе книги, как ты помнишь, даже твоя подруга, госпожа Аояма(это была фамилия Уми-у-Лай, о чём Гроу была в курсе), должна проходить процедуру оформления, но, если ты выучишь все, что написано здесь, – по книге ещё раз похлопали, – и сможешь сдать мне небольшой экзамен, то я даже разрешу тебе ходить по библиотеке самой, без моего разрешения. Идёт? – Гроу не нашла слов, лишь быстро закивала головой, чуть оживлённо, прижав руки к коленям. – Рад, что мы с тобой схожи. Как будешь готова сдавать экзамен, - приходи. Буду ждать.

– Обязательно. – учебник взяли, он был достаточно тяжёлым. – А-

– Ха-ха, молодец! – похвалил, чуть укоризненно махая указательным пальцем, – Но нет, это моя книга. На неё регламент не устанавливается. Я сам буду виноват если потеряю, хотя мне этот справочник уже и не слишком нужен. Я его вон, в более удобном виде себе давненько переписал. – махая на полки, безразлично кивнул.

– А, ну ладно тогда. Но, всё-таки, можно ещё кое-что спросить? – старик посмеялся.

– Ну спрашивай уже, раз на мои условия согласилась. – чуть безразлично махнули рукой, улыбаясь.

– А кто был это лекарь, который интересовался по поводу Реншу? – господин Сирасаки задумался на секунду и кашлянул, после говоря:

– М-м, если мне не изменяет память, то это была мадам Мори. – пожевав собственную щёку, добавил. – Ей слишком уж не нравился Главный министр и она хотела узнать о нём побольше. Ничего не нашла, правда я и не посчитал нужным помочь.

– А почему вы решили мне помогать? – тот пожал плечами.

– Ты мне нравишься. Вот и решил. – оскалил зубы немного. – Плюс, за тобой интересно наблюдать. С лекарями всё не так весело, да и я, тот ещё старый маразматик. Мне по возрасту приложено. – на это пожали плечами, после поднимаясь на ноги. Кажется, "маразм" это была болезнь. По крайней мере ведьмаки говорили похожее слово про кого-то из живущих при храме. Старый человек, но точно не библиотекарь, кто-то другой.

– Не буду вам возражать, господин Сирасаки. Спасибо большое и за книги, и за всё. – ей кивнули, наблюдая как она потихоньку выходила из кабинета, окликнув лишь у выхода.

– Да-а, и, м! Пока не ушла! – к нему повернулись, удивлённо смотря на говорящего. – Сэки это женская фамилия, но это тебе так, – подмигнул, махая рукой на прощание и поднимаясь со своего места. – пища для раздумий на потом. А теперь иди, скоро обед. Опоздаешь поднос носить. – кивнули. И то правда.

°°°

Действительно, пища для размышлений оказалась весьма хорошей. Женская фамилия? Эта мысль продолжала крутиться в голове, вызывая множество вопросов. Как странно, почему у мужчин женская фамилия? Это казалось чем-то совершенно необычным и выходящим за рамки нормального. Конечно, в самой по себе женской фамилии не было ничего предосудительного или неправильного, но в данном контексте это выглядело так, словно нарушался какой-то установленный порядок вещей. Снова и снова возвращалась к этому вопросу, прокручивая его в голове, как бы пытаясь найти недостающий кусочек пахла, в разбросанной куче мусора. Женские фамилии, как правило, принадлежали женщинам, и именно это распределение казалось естественным. Но почему именно у этих двух было иначе? Возможно, в этой культуре всё было устроено по-другому? Может быть, здесь существовал какой-то иной порядок или традиция, которых она пока не знала? Хорошо, что теперь у неё был справочник, его было запланировано начать учить сегодня же, что бы быстрее разобраться с этой проблемой, ведь медлить было нельзя, да и ведьмочке было интересно.

С другой стороны, если предположить, что такая практика была здесь нормой, почему же тогда господин Сирасаки, что явно знал больше, чем какая-то там Гроу, решил обратить на это внимание? Значит, ситуация была ненормальной и стоила того, чтобы её обсудить или по крайней мере заметить. Что-то явно не складывалось в голове, и это «что-то» вызывало настороженность. Может это намёк? Может какой-то план? Тактика? Способ запутать человека, что решил разобраться? Странно... И чем больше девушка об этом думала, тем больше вопросов у неё возникало. Так или иначе, было очевидно одно: эта странность, - явно имела значение и не могла быть случайностью. Нужно было быстрее взяться за книгу, выискать ответы, и тогда всё точно встанет на свои места.

– Я не хочу это делать, я устал! – обиженно пробурчал Лю Сянь, кажется, стукая по столу кулачками. Двери потихоньку открывали, заглядывая внутрь.

– Может персик сможет поднять твоё настроение? – незнакомый голос заставил Гроу напрячься. Она только зашла в помещение и почти тут же застала какого-то незнакомого мужчину, что глянул на неё озадачено и неловко улыбнулся, уже пытаясь спрятать, стоит сказать, очень красивый на вид фрукт, обратно. – Ой-

– Тётя Гроу! – это заставило ребенка оживиться и подбежать, обнимая свою знакомую. – Ты всё-таки пришла! Я скучал! Я скучал! – мальчика обняли в ответ, аккуратно гладя по голове.

– Я тоже соскучилась. – мило проговорили ему, чуть приподнимая, правда и не слишком сильно, почти сразу же ставя на пол. Всё-таки он был не самым лёгким.

– Тогда почему ты не пришла с утра?! Я ждал тебя! – ему улыбнулись, совершенно игнорируя искренне озадаченного мужчину, что так и сидел на своём месте.

– Потому, что я говорила с твоим папой. – на это удивлённо вздохнули, далее оттягивая девушку дальше к столу, словно прося её сесть.

– Папа Реншу? Как он?! У него всё хорошо?! – на это закивали, заставляя мальчика сесть первым, после присаживаясь рядом.

– Да, да, у него все хорошо, – Лю Сяня погладили по голове. – он очень скучает по тебе, солнышко. Беспокоился, как ты.

– Я хорошо! А у него точно всё хорошо? Он себя хорошо чувствует? – на эти вопросы спокойно кивали. – О, это хорошо! Я волновался! Я совсем не видел его в последнее время, и- – задумался, после вновь вскакивая. – Я сейчас вернусь! Жди тут! – на это кивнули, после переводя глаза на искренне удивлённого пухляша, что так и сидел, поправляя собственные усы. Они у него были, стоит сказать, роскошные. Наверное, на них уходило много времени по утрам, что бы заставить их стоять таким образом.

– ... А я и не знал, что у Лю Сяня есть мама. – на это замечание даже чуть возмущённо махнули головой.

– Я не его мама. Я ничья мама. – последнее было сказано даже чуть расстроенным тоном, правда по куда более мрачным причинам, чем просто отсутствие ребенка или возможности его зачать.

– О, простите, если это была неприятная ремарка! – на махания руками ничего не сказали, лишь задержав чужие кисти и ложа их на стол. Теплые, чуть шершавые, явно работающий человек, это хорошо.

– Всё в порядке. Вам не стоит беспокоится. – улыбнулась. – По поводу персиков тоже. Выглядят вкусно! – человек улыбнулся шире, тут же начав метушить, вытаскивая несколько из-за пазухи.

– О, ну хоть вы нормальная! Святая мессия, эти нянечки просто духу мне не дают! Это нельзя, то нельзя! Но ведь и так тоже нельзя! Ребёнку нужно хоть что-то, что не было промыто по сотне-тысяч раз! Это же просто возмутительно! – после сочный, розоватый фрукт протянули девушке. – И вы тоже берите.

– Нянечки просто беспокоятся о его здоровье, не более того. – чуть расстроено проговорили мужчине, получая такое же кивание. – Спасибо.

– Да знаю, знаю. Ничего плохого не делают, но всё же. Лю Сянь чувствовал бы себя куда лучше, если бы мог выйти на улицу. – после тяжело вздохнув, после глядя на мальчика, который подошёл к нему, протянул сочный плод. – Ешь. Хоть твоя тётя нормальная.

– Её зовут Гроу! – забрав персик, человеку показали язык и тот, усмехнувшись, лишь пожал плечами, разворачиваясь назад к девушке, которой протянули свёрнутый листочек бумаги. – Отдай это папе Реншу пожалуйста! – почти тут же осёкся. – Но не читай! Это исключительно папе Реншу!

– Хорошо, хорошо, не буду. Давай положу его на стол, вот тут, – отложила. – так ты будешь уверен, что я его не читаю. – на это уверено кивнули, после всё-таки кусая сладость. Ведьма тоже укусила мякоть. Хороший персик, такие же завозили в храм, может купил там же, а может просто сорт тот же. – Сами выращивали?

– Заметно? – вот как? Забавно. – Сорт тот же, что в храм завозят, моя супруга просто настоящая волшебница в садоводческом деле и святая мессия, какие только дары природы мы не видим круглый год! – что ж, из этого монолога было понятно две вещи: безымянный любил фрукты, овощи и свою жену. Очень похвально.

– Рада слышать, что вам нравится, господин...? – попытались намекнуть на имя, ведь, хоть ребенок и казался более чем спокоен по отношению ко всему происходящему, ведьма этого незнакомца видела впервые. Обычно не успевала на его уроки, ведь сидела у Гюрена на смене.

– О, Томо! Меня зовут Томо. – кивнул, вытирая свои усы от сока. – Томо Сэйген, если простите. А вы Гроу, верно? – на это закивали. – Необычное имя, хочу сказать, но, как я понял, вы не местная, да? – на согласие посмеялся. – По вам и не скажешь, знаете!

А по сидящему напротив можно было сказать точно, что тот, кто давал ему имя - отлично знал, что делает. Этот пухлый, улыбчивый мужчина с раскидистыми усами действительно не отвечал никаком другому имени, кроме как "Томо". Было в нём что-то домашнее, милое и по-своему уютное. Может фрукты, а может и то, как он разговаривал.

Будучи вторым учителем Лю Сяня, тот редко учил его чему-то конкретному, чаще разжёвывая тот ком информации, что успел навалить Кайто за первые два часа. Конечно, малыш уже ничего не хотел делать, но именно поэтому более мягкий и приятный в подходе мужчина подходил на роль вечернего рассказчика куда лучше, однако и он не всегда справлялся. Вот и сейчас, капризы снова начинали раздражать:

– Не хочу я делать! Не буду! Это скучно! – преподаватель тяжело вздохнул, но вмешалась уже Гроу.

– Лю Сянь! Это что такое?! – тот посмотрел на неё обижено. – Ты как себя ведёшь? Тебе вон, даже персик выдали, а ты?

– Он всегда их приносит! – возразили женщине, и та сложила руки на груди.

– И что, ты не должен быть благодарен за то, что тебе их приносят? Я, кстати, так и не услышала от тебя "спасибо"! – златовласый фыркнул.

– Спасибо. – однако Томо лишь удивлённо смотрел на Гроулин, что, кстати, совершенно игнорировала его сейчас, говоря исключительно к ребёнку.

– Нет, это уже не считается. "Спасибо" нужно говорить сразу. Я ведь говорю "спасибо", верно? Почему ты не говоришь? – но ребёнок лишь брыкнулся.

– Потому, что он, итак, их принесёт. Он обязан их принести! – однако за это тут же получил подзатыльник, хоть и не слишком сильный. – Ай!

– Сколько раз я говорила тебе, что никто никому ничего не "должен"? – на неё начали смотреть даже виновато. – Сколько? М?

– ... Много. – пробурчали на это.

– И почему же ты тогда меня не слушаешь? – прижав руки к собственным коленям, опущенная вниз голова виновато промямлила. Он даже говорить начал тише.

– Потому что я забыл... – глаза подняли, встречаясь с достаточно строгим выражением лица на собеседнице. – Извини, пожалуйста.

– Я на тебя не злюсь и не обижаюсь. – спокойно приговорили, тяжело вздыхая и гладя ребёнка по спине. – Но ты ведь умный мальчик, правда? – на это кивнули. – Умный, – пальцы аккуратно поправили по голове. – так вот, я взрослая, я знаю, почему нужно говорить "спасибо", и "пожалуйста". Как ты думаешь, почему это нужно делать?

– Потому, что так правильно? – на это улыбнулись, пожимая плечами.

– Не всегда правильно. Не бывает полностью правильных решений, но ты можешь сказать и так. Говорить "спасибо" и "пожалуйста" нужно потому, что это, во-первых, весело, а во-вторых, поднимает настроение. – прервала себя, не давая возразить. – И ты можешь мне сказать, "а почему я должен поднимать кому-то настроение"? и знаешь, это правильный вопрос! Только вот, господин Сэйген ведь поднял его тебе, правда? Он дал тебе персик. Так вот и ты должен выразить свою благодарность и признательность простым словом "спасибо". Это ведь не так сложно, как вырастить новый персик, правда? – на это кивнули улыбаясь. – Вот. Поэтому всегда нужно говорить "спасибо" и "пожалуйста". В этот раз, я думаю, господин Сэйген простит тебе эту маленькую оплошность, но впредь всегда говори эти простые благодарности, угу?

– Хорошо! – официантку обняли, слушая чуть тяжёлый вздох и ощущая, как его обняли в ответ. – Всё равно прости, если я тебя расстроил...

– А, ничего страшного. Я не обижаюсь на такие глупости. – безразлично махнула головой, после легонько чмокнув мальчика в макушку, после глядя на стол, где лежала задача. – А что за задача у тебя, кстати? Расскажешь?

– А, да! – отлипнув, ткнул пальцем в книжку. – Смотри, в стране есть три министра, каждый из которых отвечает за свой торговый путь: Министр Ли отвечает за восточный торговый путь, Министр Хару отвечает за западный торговый путь, а Министр Синь отвечает за северный торговый путь. – вдохнул воздуха. – Каждый торговый путь приносит в казну определённое количество монет в зависимости от того, сколько караванов проходит по этому пути! В прошлом месяце по восточному торговому пути прошло пятнадцать караванов, по-западному –двенадцать караванов, а по северному –девять. – поднял палец вверх. – Каждый караван приносит следующий доход: восточный - сто двадцать монет, западный, сто пятьдесят, а северный - что восемьдесят! – не удержавшись, добавил. – Мне кажется, что северный лучше всего справился, но не суть. Министр Синь попросил перераспределить часть прибыли с восточного и западного, на северный путь, чтобы он приносил не меньше двух тысяч монет в следующем месяце. Министр Ли согласился передать десять процентов прибыли восточного пути, а министр Хару –пять процентов прибыли западного пути. – перевернул страницу. – Вопросы следующие: сколько монет принес каждый торговый путь в прошлом месяце? Сколько монет в итоге получит северный путь после перераспределения и сколько монет останется у восточного и западного путей после перераспределения? – вздохнув ещё раз, глянул на Гроу, лицо которой выражало искреннее непонимание. – Что думаешь? – на него глянули обеспокоенно, после промямлив.

– Я боюсь, что мне не стоит говорить то, что я думаю на самом деле. – но ребёнок лишь обеспокоенно замахал руками.

– О, не бойся! Это не сложная задача! – девушка неловко улыбнулась, мельком глянув на Томо, что виновато улыбнулся, понимая, что ведьма совершенно не прикидывается.

– Правда? – Лю Сянь кивнул.

– Да! Смотри, я тебе объясню! – сел активнее, открывая свою тетрадь и хватая в руки ручку. Почерк у него был достаточно аккуратный, особенно для того, кто не писал карандашом. – Сначала нужно посчитать, сколько монет принес каждый торговый путь, так получается, что восточный путь принёс... – сел писать рядом цифры, проговаривая их в воздух. – пятнадцать умножить на сто двадцать будет тысяча восемьсот монет. Западный путь, тогда, двенадцать на сто пятьдесят, тоже тысяча восемьсот монет. А северный путь, девять, умножить на сто восемьдесят, будет тысяча шестьсот двести... монет. – Сэйген покашлял, и ребёнок глянул на него, после издавая тихое "ой". – Не тысяча шестьсот двести, а тысяча шестьсот двадцать. Прости. – он глянул на свою тётю, лицо которой не стало понятливее. В самом деле, её эмоции трудно было описать одним словом. Там было всё, от восхищения, до окончательной потери рассудка. – Понятно?

– ... Не очень. Но ты считай, я по ходу пойму. – тот кивнул. Он казался искренне оживлённым.

– Дальше мы должны считать перераспределение прибыли! Десять процентов от прибыли восточного пути, это будет тысяча восемьсот умножить на ... – задумался. – одну десятую! Это будет сто восемьдесят монет. Пять процентов от прибыли западного пути, это будет тысяча восемьсот умножить на одну двадцатую, что будет девяносто... – записав, показал это Гроу, далее продолжая говорить. – Итого, "добавлено" к северному пути, сто восемьдесят плюс девяносто - двести семьдесят монет, а северный путь в следующем месяце принесёт тысяча шестьсот двадцать плюс двести семьдесят, это будет тысяча восемьсот девяносто монет, но если он должен принести не меньше 2000 монет, то перераспределение должно быть пересмотрено... Ну, или увеличено. – пожал плечами. – Не знаю уж, как он там себе это считал.

– А что по поводу третьего вопроса? – мило поинтересовался преподаватель, на что мальчик уже хотел отмахнуться.

– Это не так важно. – но мужчина пригрозил ему пальцем:

– Ну не скажи, твоей тёте вот интересно, правда, Гроу? – та, хоть и вообще не поняла, что именно от неё хотели, всё равно согласно кивнула, улыбнувшись.

– Да! Мне интересно. – подумав немного, голубоглазик пробурчал.

– Ну ладно, нам ещё нужно посчитать оставшиеся монеты у восточного и западного путей. Восточный путь после перераспределения получит… Тысяча восемьсот минус сто восемьдесят, это будет тысяча шестьсот двадцать, а западный путь после перераспределения получит тысяча восемьсот минус девяносто, - тысяча семьсот десять монет. Вот сколько будет у них. … Монет. – закончил свои расчёты мальчик, получая довольные хлопки в ладоши.

– Какой ты молодец! И к чему был такой скандал, ты ведь всё так хорошо знаешь! – но златовласик уже поднялся со своего места, потягиваясь.

– Самому решать не интересно! – господин Сэйген уточнил, зыркнув на Гроу.

– А объяснять тёте Гроу интересно? – на это получили довольный кивок. – О, вот как! – на женщину глянули с чуть большим интересом и чуть прищурившись, спросили: – Ты ведь отдыхать, да? – на это тихо угукнули. – Не будешь против, если я с твоей тётей быстро поговорим за дверью?

– Нет, только если потом вернётесь! – учитель кивнул, вставая и кивая к двери.

– Обещаю, вернёмся. – после сказал тише. – Пойдёмте. – ему кивнули, направляясь за дверь и после сталкиваясь с человеком лицом к лицу. – У вас не очень с математикой, да?

– Видно? – неловко пожали плечами. Стоит сказать, его темная кожа хорошо контрастировала со светло-синим, почти серым цветом одежды. – Да, не очень хорошо... Я бы сказала ужасно.

– Если хотите, я- – но ему замахали руками.

– Не нужно. Я умею считать, арифметику в общем выучила и больше мне не нужно. Всё это "умножить" мне ни к чему. – Томо уточнил.

– Но ведь с умножением быстрее! А что, если вам будет нужно быстро посчитать? – ему улыбнулись, возразив.

– Поверьте, если вам нужно что-то "быстро“, то считать вы будете в последнюю очередь. – на это несколько закономерно кивнули, улыбаясь.

– Ну, знаете, из женщин получаются отличные финансисты, но я не стану спорить, вы выглядите так, словно знаете, о чём говорите. – хмыкнул. – Но вы будете слишком против, если я попрошу вас делать вид, что вы хоть что-то понимаете? – получив отрицательный ответ, посветлел. – Я буду вам подсказывать, что у него спросить, а вы спрашивайте, хорошо? Он так, смотрю, куда охотнее учится.

– Конечно. Буду только рада помочь. – поклонившись, мужчина махнул рукой. – А куда вы?

– Я должен был сделать с ним только это. Всё остальное он уже сделал. – вот как... – Да и я просто хочу остальные персики отнести, испортятся. Я ещё вернусь.

– Как скажете. – пожав плечами, быстро спряталась внутрь комнаты, встречаясь взглядом с Лю Сянем, что дописывал что-то на листик, который нужно было отдать Реншу. – Ты что делаешь?

– Ой! – тот улыбнулся. – Да я вспомнил, что забыл сказать, – глянул вниз, после вверх, словно думая, хочет ли он делиться, а после чуть деловито дополняя. – Ла-я-Лей очень интересовалась твоим кимоно! Она всё спрашивала, не знаю ли я откуда оно у тебя взялось! – фыркнул. – Я не знаю! И вообще, почему я должен знать? Но теперь мне и самому интересно, поэтому я спрошу!

– И потом ей скажешь? – но на это отмахнулись.

– Нет, не скажу. Она меня обидела! И вообще, не буду я с ней об этом разговаривать! Пусть с подружками своими общается. – неприятненько.

– Лю Сянь, нельзя так говорить про старших, – тяжело вздохнув, кивнула, после садясь рядом с мальчишкой. – я могу это сейчас позволить, но только один раз, ладно?

Глава 29

Несмотря на то, что утро было свежим, прохладным после двухдневного дождя, который промочил всё вокруг отчего воздух был наполнен ароматом влажной земли и трав, исполнение обычных утренних обязанностей оказалось несколько необычным и даже тревожным. Обычно такие дни начинались рутинно и предсказуемо, но сегодня всё шло не так, как обычно. Реншу неожиданно попросил Гроу принести от лекарей настойку из трав, что само по себе казалось странным. Почему он попросил её об этом – понятно. Она не станет задавать лишних вопросов, однако зачем? Было ли это из-за того, что зритель чувствовал себя плохо? Но, тогда, если действительно был не здоров, почему не сказал об этом прямо? Возможно, он скрывал своё состояние, чтобы не тревожить остальных, но это только вызывало внутреннее беспокойство.

Когда Гроу приблизилась к кабинету, удивление сменило её привычное настроение: в коридоре было пусто, что было весьма необычно. Обычно к этому часу, даже если это было раннее утро, около кабинета всегда кто-то был –будь то стражник, служащие или просто министры, которые решали свои дела. В конце концов, это же не Ссамуль, а Сренга, где всегда было полно людей. Конечно, гвардейцы всё ещё дежурили в коридорах и лекари, которые ходили в них были на месте, но все остальные? Нет, пусто.

Единственное, что нарушало это странное затишье: сильный запах, исходящий от кабинета. Резкий аромат, который невозможно было не заметить. Одеколон, смешанный с явно ощутимым запахом спирта. Настолько сильный, что, подходя ближе, стало ясно –этот запах буквально пропитывал всё пространство вокруг. Гроу остановилась на мгновение, задумавшись. Почему здесь так сильно пахнет спиртом?

– Ну простите уж! – заходя в кабинет, знакомые лица были на месте. Реншу и Гюрен. Ну конечно, от кого же ещё могло так вонять? – Это случайно вышло! – если так посмотреть – не удивительно, что люди считают их одним человеком. Они буквально были близнецами и, если одевались одинаково – отличить их можно разве что по походке и манерам. Может ещё по запаху, но это уже от режима дня зависит. – Прости, что ли?

– … Я даже не знаю, к какому богу мне тебя послать. – тихо выдохнув, проповедник потёр переносицу, опуская бумаги на стол, после смотря на дверь одним глазом и даже улыбаясь чуть, махая головой, словно прося зайти.

– О! Ну что ты, завтраки теперь носишь, м? – шутливо заметил мужчина, после наблюдая, как девушка прошла к окну, ставя поднос на подоконник. – Чё ты игнорируешь меня?

– Ты почему так много пьёшь? – вежливо поинтересовались у него, разворачиваясь и подходя ближе к креслу, после опираясь на него. Женщина теперь стояла напротив, наблюдая, как сидящий закатил глаза.

– О-о-ой, – прохрипел тот, – только ты не начинай! Я немного выпил!

– От двери кабинета пахнет. А ты сидишь в нём. – на это Реншу чуть хмыкнул, пытаясь сдерживать смех, за что услышал громкие возмущения со стороны.

– Ой, а вы слишком лучше! Такие умные, словно не пьёте никогда! – ведьма лишь закатила глаза, тогда как смотрящий в бумаги возразил.

– Может и пьём, однако я начинаю подозревать, что стало причиной сломанного оружия. – армеец нахмурился. – Может мне стоит-

– Алкоголь здесь не причём! – на него резко рявкнули, мешая раскаиваться. Этот приём дёрнул даже Гроулин, что удивлённо глянула на Реншу. Да, он не крикнул серьезно, а всё равно непривычно.

– ДЕВЯТЬ единиц оружия! ДЕВЯТЬ! – встающий с места сел назад, теперь выглядя, словно напуганный заяц. – Вы КУДА его засовываете?!

– Да я не я, – оговорился собеседник, почёсывая затылок, словно пытаясь избежать зрительного контакта с братом. – оно само!

– Ну да, мессия сломал. – на это лишь неловко улыбнулись. – Та- – не успел договорить, слыша оправдания, что заставили его буквально дёрнуться.

– Ну, он действительно часто появлялся около гвардейцев, может он хотел что-то взять? – пожал плечами. – Не могут же они ему отказать, да?

– О, правда? – зритель был недоволен. – Может мне позвать сюда Лю Сяня? Ребенок будет очень рад тебя увидеть! И знаешь, если то, что ты сказал – правда, то тебе даже не нужно будет ничего опасаться, верно?

– Да не-ет, – улыбнулись на это. – зачем ребёнка напрягать? Пусть отдохнёт, а? – его лишь пилили взглядом. – Я сам с ним поговорю, знаешь? Пообщаемся с ним!

– Девять раз к ряду у тебя ломается семь единиц оружия, каждый раз после этого от тебя несёт алкоголем и каждый раз кто-то новый виноват, – монотонно говорили на это, улыбаясь. – Может наконец-то глянешь в зеркало, дорогой братец? – младший молчал, словно думая. Не нужно было быть телепатом, что бы видеть, как он матерится про себя.

– … Простите, господин советник. Постараюсь исправиться. – но его прервали, хитро улыбаясь.

– Раз обращаешься по имени, значит меняться ты не собираешься. – на это отчитываемый уже не выдержал и стукнул кулаками по столу.

– Да сука! – на него продолжали смотреть, улыбаясь, а всё это время молчавшая лишь тихо втянула воздух в зубы.

– Что ты сказал? – строго переспросили и ругающийся, осмотревшись несколько раз по сторонам, промямлил.

– Простите, господин Великий Советник, говорю. – его продолжали сверлить. – Я просто усилил тренировки моих армейцев несколько дней до того, ведь мне сегодня-завтра нужно будет уезжать из города. – стоящая нахмурилась. Наложницы о таких планах не говорили?

– А! – Реншу улыбнулся шире, проговаривая. – Да, ты прав! – судя по лицу мужчины, что перестало смотреть на пол, он тоже не понял, тогда как улыбающийся хитрее кота вытянул из стола какую-то бумажку. – Из Бирам-Ши действительно поступают какие-то странные новости и отчёты. Рад, что ты напомнил, я бы забыл! Отправляйся и я жду от тебя отчёт, дорогой братец. – исходя из кислого выражения, с которым бумагу забрали перечитывать, не так господин Сэки хотел закончить этот разговор. В прочем всё равно поднялся на ноги, недовольно хмурясь.

– Да, конечно. Конечно. – недовольно буркнув, явно желая плюнуть, ушёл, обиженно хлопнул дверью, что вызвало непонимание у стоящей в комнате.

– А он- – но ей ответили заранее, довольно посмеиваясь и отставляя работу.

– Не планировал, никуда ехать, да. Он всегда пытается отмазаться поездками, но в этот раз, я решил дать его оправданиям смысл! Он туда ненадолго, на пару дней, не более. – видя, как перед ним поставили поднос, поднял голову, улыбнувшись. – Всё в порядке? Ты выглядишь грустной. – видя отведённый в сторону взгляд, мило улыбнулся. – Не нужно расстраиваться из-за Гюрена.

– Дело не в нём. – честно промямлили, открывая крышку и расставляя еду. – Я взяла твою настойку, но… – выдержав паузу, тяжело вздохнула, спросив. – Ты выглядишь нервным последние дни. Всё хорошо? – не дав объясниться и даже несмотря на сидевшего, продолжала говорить. – Я знаю, ты говоришь, что всё нормально. Я знаю, что уже спрашивала и знаю, что ты не говоришь потому, что не знаешь, как объяснить. Но… – не договорив, на зрителя смотрели. Глаза говорили куда больше, чем слова и когда дама всё-таки продолжила, звучала уж совсем печально. – я волнуюсь. Правда. Ты единственный человек, что заботился обо мне даже тогда, когда я была в самом низу. Почему ты не даёшь мне позаботиться о тебе?

– Потому что все в порядке. – виновато улыбнулись ей. – Ну, не прямо «всё», но со мной все хорошо. Я просто очень много думаю о том, что будет потом. Всё-таки может случиться голод, и я должен дать министрам правильные указания, знаешь? – ему не поверили, однако это старший понял и сам по тяжёлому вздоху, что был сопровождён тяжёлым, но тихим кивком головы.

– Как скажешь. – сев напротив, Гроулин спокойно начала есть. Порой её выражения были даже слишком понятными. Иногда Реншу даже хотелось не знать, о чём она думает, но хуже всего было то, что он и не знал, что она думала конкретно.

°°°

Может, это и была причина, почему окружение стало таким тихим? Гроу задумалась об этом, выходя из кабинета с подносом. Внешне всё выглядело как обычно, но тишина, которая окружала её, словно повисла в воздухе, придавая происходящему оттенок напряжения. Когда она шагнула за порог, её взгляд сразу упал на мраморные колонны, между которыми тихо беседовали министры. Среди них можно было заметить нескольких родственников Реншу, что было не таким уж редким явлением –они часто собирались здесь, выжидая момент, пока «глава двора» завершит свои дела или закончит завтрак.

Министры переговаривались между собой негромко, но достаточно оживлённо, как будто обсуждали что-то важное, хотя сам вид их был более расслабленным. Однако стоило им заметить Гроу, как разговоры затихли на мгновение. Она знала этот взгляд –они не выражали к ней особого интереса, но каждый раз при её появлении их лица словно напрягались, а в глазах мелькала тень любопытства и недоумения. К счастью, на этот раз никто не стал проявлять к ведьмочке особого внимания. Министры просто продолжили свои обсуждения, будто она была всего лишь частью обстановки, не заслуживающей их драгоценного времени.

Это было непривычно, ведь в первые дни её пребывания здесь они всегда реагировали на неё иначе: кто-то смотрел с любопытством, кто-то с недоверием, а кто-то и вовсе с явной неприязнью. Но, благодаря влиянию Гюрена, они, похоже, перестали обращать на неё внимание. Армеец быстро нашёл способ отвлечь их интерес. Он уверенно заявил министрам, что Гроу, будучи женщиной из Линбурга, не стоит их внимания –мол, не образованная, не культурная, и вообще взята была им лишь потому, что умеет варить алкоголь хорошего качества. Как только он добавил, что её появление в этом доме вовсе не связано с какими-либо важными делами, а чисто по случайности, разговоры о ней резко прекратились. Более того, Гюрен, как местный "знаток", сумел убедить всех, что даже Реншу предпочитает такую ситуацию. Он намекнул, что Реншу нравится тишина и отсутствие лишних вопросов –ведь постоянно вопрошаемый и на чём-то сосредоточенный человек действительно может устать от излишнего внимания. Министры, похоже, поверили в эту историю, что само по себе казалось странным, но, с другой стороны, это имело смысл. Возможно, действительно, для кого-то, кто постоянно окружён вопросами и запросами, тишина и отсутствие необходимости отвечать на лишние вопросы –настоящее облегчение.

Конечно, такую информацию Гроу узнала не от самого Гюрена. Эти детали просочились через его наложниц, которые, несмотря на своё положение, были осведомлены гораздо больше, чем можно было бы предположить. В прочем, это ведьму никогда не удивляло. Именно потому то она не слишком разговаривала с ними о том, что её волнует. Девушки не скрывали своего удивления при виде Гроу в последнее время, но ничего не спрашивали напрямую. Сейчас то официантка редко появлялась в тех местах, где обычно собиралась эта компания. Теперь, когда она возвращалась обратно, её мысли снова возвращались к услышанному. Всё это казалось ей немного странным, но в то же время она понимала, что зритель ничего нового ей не сообщит. Сама была такой же, просто никогда не наблюдала за этим поведением со стороны.

– Гроу, всё в порядке? – та же милая повариха, что всегда провожала её из кухни до двери столовой. Её звали Лилиан. Как оказывается, она была не местной и приехала из Синхая, что так же был портовым городком. Гроулин даже о нём слышала, ещё пока жила в Линбурге, а Лилиан слышала о Линбурге, правда настолько немного и настолько ужасные вещи, что переубеждать её казалось глупым. Познакомилась со своим мужем, правда почти никто его по имени не называл, кажется, просто из принципа, они поженились и вот, Лилиан уже как четыре года работает на храмовской кухне. Можно подумать, что ей не станут доверять многого, но поговорив с ней достаточно: не удивительно, что её впустили. Она так сильно верила в бога, что порой это даже казалось абсурдным! В прочем, сложнее было найти тех, кто в него не верил. – Что-то случилось? Ты выглядишь расстроенной!

– О, нет-нет, всё в порядке. – улыбнулись ей, правда её лицо предательски выдавало всё за неё. Оно и раньше подставляло девушку, оттого если его не контролировать, даже слишком хорошо выдавало внутренние эмоции, будь то влюблённость, или искреннее недовольство чем бы то ни было.

– Правда? О, но ты выглядишь так печально! Что-то случилось? – к ней подошли. У поваров сейчас был небольшой перерыв. Готовить они начинали где-то к двенадцати, что бы успеть к часу, а сейчас было всего-то десять тридцать. – Ты можешь рассказать мне! Я обещаю, что я никому не скажу! – конечно, она не скажет. Птичка нашепчет всем, это да.

– Нет, нет. Всё правда-правда хорошо. – продолжали убеждения однако почти тут же столкнулись с расширенными зрачками девушки, что издала лишь тихое.

– О-ох... Поняла. – что она поняла? Ведьма нахмурилась, как вдруг ощутила, что её обняли, что было даже странным. С чего её тискать? Это глупо. – Не волнуйся так сильно, он всегда такой. Со всеми бывает.

– ... О чём ты? – неловко улыбаясь попытались переспросить, обнимая в ответ.

– Ну, дело же в нём, да? – судя по интонации... Реншу. Она говорила про Реншу! Только про него говорили таким образом, стараясь не называть имени. Только вот с чего это вообще вызывало такое сочувствие? – Он всегда такой, не обращай внимания. Что бы он тебе не сказал, это глупости! – неловко улыбнулась. – Он же не приказал тебе голову отрубить...?

– Нет. – успокоили ту, после видя, как и другие работники подвинулись к сцене, кивая Лилиан, словно пытаясь понять, что случилось.

– Ну вот видишь! Всё уже не так и плохо! Он успокоиться, всё будет хорошо! – начали её заверять. – Ты ведь всё отнесла как нужно, он даже всё поел! Может он вообще из-за тарелок злиться? Откуда мы знаем! Тебе не нужно так беспокоится!

– Да, этот старый хрящ порой перегибает палку. – подтвердил другой повар, подходя и аккуратно хлопая женщину по плечу. – Не переживай из-за него. Он дурак, когда дело доходит до простых людей.

– Да, – поддакнул один из лекарей, что тоже только зашёл на кухню. – вот когда Ксар с ним работал, ты что! Весь бледный ходил день к ряду! Извёлся весь бедный, сейчас хоть вернулся к работе в наш район, так мы ему хоть нервы подлечили! Что ты! Не волнуйся так о этом! – зашедшая за ним Кхи-Со даже ничего не спросила, лишь осмотрев положение и тихо буркнув, подходя.

– Опять этот мутный тип. Я же говорила тебе, Гроу. Говорила, ну? А ты мне, что? – её даже начали чуть отчитывать, правда в словах фармацевта не было ни злости, ни ненависти. – "Помочь надо, выслушать"... Тьфу. – тяжело вздохнув, тоже обняла приезжую. – Не расстраивайся так из-за него. С ним вообще ничего не понятно, сколько я не пыталась найти - одни тупики. – на неё глянули непонимающе, не слишком улавливая, куда та ведёт. – Сама подумай! Если даже в документах ничего нет, то о какой человечности может идти речь!

– Да, а нам некуда спорить с богом. – закивала Лилиан.

– Или с его приспешниками. – заверил её повар, после кашляя и протягивая свежий кусочек арбуза. – На. Не расстраивайся так, мы тебя поддержим. – оглянувшись, добавил. – Мы все в одной тарелке всё таки!

– Там в столовой наложницы Гюрена прохлаждаются. Его сегодня отправили в какой-то город, в командировку, сидят радуются. – покачала головой Кхи-Со. – Иди с ним поболтай. Они по тебе даже соскучились.

– Правда? – искренне удивлённо переспросили и лекарь доверительно кивнула.

– Да! Ты что, всё про тебя спрашивали, – после Гроулин вытянули из компании рук, отталкивая в сторону. – так что иди, заразить хорошим настроением.

– Только арбузом не делись, по возможности! – попросила Лилиан. – ..это у нас к ужину просто. Ага?

На это ничего не сказали, лишь рассматривая ягоду и кивая. К ужину так к ужину. Может люди были и правы. Конечно, эти разговоры совершенно не решали её проблему, просто забыть о зрителе было нельзя, однако совет о том, что ей стоит "заразиться" хорошим настроением был совершенно не плох. Может действительно стоило выдохнуть? Реншу ей ничего не скажет, по крайней мере сейчас а убивать себя из-за его проблемы может и правильно, но фактически отсутствие как таковых нервов и хорошее критическое мышление помогали понять, что лучше было бы просто успокоиться. Как только мужчина будет готов ей рассказать - он расскажет. До того пытать его - бессмысленно.

– Гроу! – Дороти улыбнулась, махая ей ручкой. – Гроу! – ей кивнули, после разворачиваясь и подходя к коллективу.

– Привет Дороти, и вам привет, девочки. – компания улыбнулась, все, кроме Лисси, которая оскалила зубки.

– Здрасьте-здрасьте! Ну, героиня нашего романа, рассказывай! Как тебя на место занесло? – видя удивлённое выражение, шоколадка уже хотела объяснить, но Айко лишь вежливо хлопнула её по плечу веером.

– Лисси хотела сказать, что мы очень впечатлены тем, что тебя перевели на новую должность! Как твои успехи? – на это неловко посмеялись, после присаживаясь за стол и аккуратно ставя рядом кусочек арбуза.

– О, это сложно рассказать... Давайте сначала про вас. – но на это возразила Мэй-Лин, стукнув кулаком по столу и после проверяя свой маникюр, словно опасаясь, что она могла его сломать.

– Нет уж! Ты всегда так! "Про нас", "про нас"! Рассказывай давай! – с ней никто не стал спросить, хотя исходя из лиц дам, она и выдала это через чур эксцентрично.

– Ладно-ладно! Не кипишуй. – улыбнулись, посмеиваясь. – Я даже не знаю, как это объяснять! Честно говоря, то, что видели вы... – выдержала паузу, уточнив. – Имею ввиду вы трое, – Лисси, Чжэнь и Дороти, исходя из реакции которых, это уже успели рассказать. – не слишком отличается от того, что видела я! Он буквально привел меня в свой кабинет, поставил и сказал, что теперь, работаю там, где работаю! – развела руками. – Я удивлена не меньше вашего!

– Ну, как по мне это чудесно. – улыбнулась Лиана, чуть расчёсывая свои волосы. Она любила украшать их цветами и небольшой повязкой, что бы ей не мешали нежные локоны. – Ты ведь так боялась, что тебя выгонят! – верно, было дело. – Теперь об этом можно больше не боятся.

– Правда? – поинтересовались у девушки.

– Ну конечно! – улыбнулась Айко, всё рассматривая волосы Гроу. – На позиции "носильщика обедов", хотя её как-то иначе в документах называют, задерживаются всегда надолго! Тебя либо убирают буквально через два дня, либо ты работаешь, пока ... Ну, не сменят. – на это неловко улыбнулись.

– Убьют, в общем. – Лисси как всегда была чуть грубовата, но мадам Мацумото не нашла чего возразить, тяжело вздыхая.

– Хорошие у меня перспективы! – посмеялась женщина, вызывая улыбку на лице той же Чжэнь.

– Да, совершенно не плохие! В самом деле куда менее ужасное, чем могло бы быть! – и то верно. В прочем, Гроулин как-то и забыла переживать о том, что её выгонят. Её куда сильнее волновал зритель. Он всё ещё казался ей обеспокоенным.

– Мы поздравляем тебя! – Дороти, сидящая рядом, захлопала в ладошки и крепко обняла ведьму. Они не знали, о чём она думала и посвящать их никто не хотел. – Мы так рады! Ты огромная молодец!

– Ай, было бы зачем радоваться, – решили смахнуть тему, что слишком уж напоминала о проблемах. – у меня к вам, вообще-то, вопрос есть!

– У-у, не к тому ли, можешь ли ты сойтись с господином Великим Советником, а?~ – Юки хитро захихикала, оживлённо улыбаясь.

– Не обращай внимания, – Мэй-Лин как и всегда фыркнула. – она нам уже все мозги проела тем, что хочет на руке погадать что-то про тебя и ... Этого.

– Господина Великого Советника. – спокойно поправила её Айко, однако почти тут же услышала обиженный фырк в ответ.

– Ой и не надо мне тут! Хмырь тот ещё! – на это посмеялась уже дочь фармацевта.

– Ах, не обращай внимания, она просто обижена, что Гюрен решил не уделять ей внимания. – исходя из обиженного закатывая глаз - всё было сказано правильно.

– Тебе он вообще-то тоже его не уделил! – эту ругань прервала официантка, неловко встрявшая в разговор.

– А где он, кстати? – не то, что бы она была не в курсе... Но ведь девочки об этом не знали.

– О, он уехал в командировку на пару дней! – махнула рукой Лисси. – У него какое-то дело там... В общем ничего серьезного!

– Да, он совсем ненадолго. Даже меня с собой не взял! – улыбнулась лекарь, далее уточняя. – Обычно берёт, однако думаю три дня он и без подобных радостей сможет прожить.

– Мы отдохнём хоть. – закатила глаза Дороти, вызвав смех у девочек. Действительно.

– Понятно... – протянули звук, тяжело вздыхая и всё таки спрашивая, выдерживая паузу. – Возвращаясь к моему вопросу: а вы не знаете, как распределяют фамилии в семьях?

– В каком смысле? – не поняла Лисси.

– Зачем тебе вообще это надо? – переспросила Чжэнь.

– О, ну, я просто очень заинтересовалась одной вещью, она, правда не слишком важная, – тут же попыталась поубавить лишнего интереса, – и всё-таки меня это интересует. В Линбурге особенно не используют фамилии, чаще всего берут ту, что завязана в меньшем количестве преступлений, – неловко посмеявшись дополнила. – а тут ведь не так?

– О, нет, дорогая, слава мессии здесь всё не так! – улыбнулась Айко, кивая. – Чаще всего берут фамилию мужа, однако если фамилия жены более знатная, то порой могут взять и её.

– Некоторые мужики считают, что их фамилия важнее статуса, – закатила глаза Ви-Зури. – ой, ты бы видела какие скандалы я выслушала, ой!

– Да-а, в этом плане они правы! – закивала До. – Скандалов из-за фамилий много! Особенно из-за женских, хи-хи.

– Вот как... А женские фамилии, значит, обычно не берут? – на это возразила Лиана.

– Опять же, иногда берут. Но это редко распространённая практика. – пожала плечами. – Чаще всего в документах пишут обе фамилии, распоряжается по тому, какая сейчас в обиходе. – задумалась. – Имею ввиду, мне так распределять легче, да и лекари так ставят! В библиотеке вроде бы тоже так вещи пишут, но я точно не в курсе. – пожала плечами. Действительно, вряд-ли у них будут разные системы, особенно учитывая, что проверки проводили именно лекари. Куда проще было бы делить общую картографию, чем делиться на четыре из вне. – А зачем тебе?

– Да просто интересно стало. Ничего конкретного. – пожала плечами. – Фамилии просто у всех для моего уха своеобразные, вот я и пытаюсь привыкнуть. – резко вспомнила, улыбаясь шире. – Кстати, Айко, – та глянула на ведьму. – ты извини, что я себя так странно повела по отношению к тебе. Я искренне признательна и за твои попытки мне помочь, и за шпильку. Она очень красивая. – красавица смущённо улыбнулась, спрятав своё лицо за веером.

– Ах, да не за что. Тебе и извиняться было не нужно. – пока девушки говорили, Чжэнь резко вспомнила что-то, заставив Юки встрепенуться и забегать руками в собственном одежде. – Всё в порядке.

– Нет-нет, я знаю, что это вызвало беспокойство. Тебе не положено держать обиды и так далее, уже знаю. – закивала головой, – Всё-таки я стараюсь читать те книги, что были мне порекомендованы. – после пожимая плечами. – Вместе с тем знаю, что это может быть неприятным, поэтому и хочу извиниться. Ты всё таки хотела как лучше, а из-за меня вышло как всегда.

– Кстати про это! – резко встряла Мэй-Лин. – Помнишь, мы тебе про Кэйко говорили? – дама не помнила.

– Ну это та, которая ещё наложницей у Чэн Вэя была. – другие дамы смотрели с непониманием, после вдруг оживившись. Гроулин с большим трудом всё таки вспомнила о ком была речь.

– Это та, к которой мужик через окно лазил? – закивали положительно. – А-а-а... Да, помню такую. Было дело. И что с ней? Почему она "была"?

– Ну, в общем ты права была! – пожала плечами Мэй Лин. – Действительно, что-то у неё с головой не в порядке! Сводили к лекарям, те покивали, сказали, что ничего хорошего нет, но жить можно.

– Ох, да! – подтвердила Айко. – То ли бессонница, то ли наоборот, во сне начала ходить? М? – на это лишь закатили глаза.

– Вы, надеюсь, этому министру ничего не сказали? – на это испуганно замахали руками.

– Что ты, что ты! Нет конечно! – однако Линбургжанка лишь надула щёки, после выдыхая.

– Ну и отлично. Не говорите об этом ни с кем. Можете рассказывать, что она болеет, но не перебарщивайте, не портьте женщине жизнь. – взгляд в стол, прервали, протягивая какую-то бумажку в руки. – Это ещё что?

– Ты когда захочешь, сходи в библиотеку! Помнишь, Уми-у-Лай тебе про книгу говорила? – на это согласно кивнули. – Вот это название. Библиотекарь знает, что её нужно тебе выдать, просто спроси. Ладненько? – на это не нашли чего сказать, лишь неловко улыбнувшись.

– Конечно! И ... Спасибо большое, ещё раз. – Айко кивнула, после глядя на переданный листик.

°°°

Девушки находили чуть забавным, что ведьма носила все из шпилек, что были ей выданы. Заколоты в волосы, они не имели там почти никакой практической цели, лишь сидели в заплетённых волосах, словно показывая фаворитизм, которого было не так уж и много. Шпильки в основном не было принято носить подобным образом, их чаще носили за поясом или вовсе закалывали, когда ходили на встречи или праздники. Женщина ни туда, ни туда не ходила, нося эти украшения каждый день. Подаренный До браслет она тоже носить начала, не снимая его даже в бане. В самом деле, все вещи, что она так или иначе получала в подарок - носила. Подобное дарили редко и, даже не имей они совершенно никакой ценности, их всё равно таскали бы в причёске или на руке. Кто-то всё таки потратил на это время, мог бы и вовсе не дарить, если на то пошло.

Проходя по светлым коридорам, под ноги забился Сон-Сон. Тот часто ходил рядом с заборчиками в саду, словно они притягивали пушистый хвост к себе. Никакие другие животные около ведьмы не обитали. Даже домашние питомцы при её появлении прятались и лишь Сон-Сон оставался в поле видимости. Вот и сейчас я подошёл, начав тереться под ноги. Его поняли на руки, после слушая, как тот начал мурлыкать.

– Что ты тут? Хорошо тебе живётся? – живот у того был полный. Стоит сказать, этот обитатель всегда был сыт, его даже замечали за ловлей мышей, что делали далеко не многие кошки. – Дождя ведь нет, что ты ко мне приходишь? Чего в сад не бежишь? – но на это ей ничего не ответили, лишь пристально смотря в глаза, словно желая сказать что-то. Спустя мгновение и вовсе начал крутиться, желая выбраться. Спрыгнул. – Ну вот, играйся, не буду тебе мешать. – однако её почти тут же укусили за одежду. Можно бы и поругать кота, однако с стоящей они взаимодействовали до того редко, что обижаться на него было глупо. Он, кажется, куда-то её тащил, ведь вскоре побежал по мрамору, разворачиваясь, словно пытаясь понять, идёт ли она вперёд. – Что-то случилось? Ладно... Веди. – конечно, Гроу хотелось сходить в библиотеку, но, а вдруг случилось что-то важное? Может кому-то нужна помощь? Может у Реншу что-то случилось? Дама слышала, что домашние питомцы часто могут звать людей на помощь и, будучи поедающей плоть тварью, никто и никогда не приходил, но она слышала, что так бывает, оттого решила пойти с котом. Мало ли что, вдруг?

Шли чуть ли не прямиком к комнате Реншу, и это был явно не самый хороший знак. Чем ближе подходили к двери, тем больше росло беспокойство. Широкие мраморные колонны тянулись вдоль коридоров, придавая им монументальность и торжественность, но их величие нисколько не смягчало давящей атмосферы. Колонны были такими массивными и плотными, что казалось, за ними можно было спрятаться –и ведь некоторые это делали, стараясь не мешать служителям, которые в этот момент читали свои бесконечные проповеди. Голоса их были тихими и размеренными, словно сами стены впитывали их слова, но от этого происходящее казалось ещё более гнетущим. Залы этого места были странными по своей конструкции: в них даже не было свечей, что могло бы создать хотя бы тёплый свет. Всё было холодным и суровым, будто само пространство подталкивало к мрачным мыслям. Небольшие крюки, которые, по-видимому, предназначались для лент и балдахинов, были прямо вбиты в мраморный потолок. Даже если бы кто-то захотел организовать здесь что-то вроде убийства, это было бы практически невозможно! Зал был словно спроектирован для абсолютной прозрачности. Всё освещалось только естественным светом, и если солнце в этот день не выходило, то пространство погружалось в темноту. Такое решение, очевидно, было сделано с целью, возможно, чтобы помочь людям больше единиться с природой и внешним миром. Здесь явно не терпели искусственности.

Монотонные слова служителя продолжали звучать, они отражались от стен и мраморных плит, словно грустный эхо в пустоте. Казалось, его голос сам по себе был каким-то печальным, хотя говорил он о достаточно положительных вещах. Он произносил простые истины, которые звучали одновременно мудро и банально: «Пойми ближнего своего, выслушай прежде, чем осуждать». Эта фраза повторялась снова и снова, как мантра, обращённая ко всем присутствующим. Мораль была, безусловно, хорошей и правильной, но, как часто бывает, её слушали многие, а понимали –единицы. В реальной жизни таких принципов придерживались редко, а уж те, кто решал объясниться или оправдаться, зачастую не заслуживали прощения с самого начала. Слова служителя тонули в этом величественном зале, среди камня и света, как если бы они потеряли всякую значимость перед лицом вековечных колонн и тяжёлого мраморного потолка. Всё здесь, от звуков до пространства, казалось слишком значительным, чтобы кто-то всерьёз мог воспринять призыв к пониманию и прощению. И всё-таки, может, всё не так грустно? Ведь залы, через которые она проходила, были действительно восхитительны! Высокие потолки, покрытые искусной росписью, рассказывали свои истории –сцены, полные жизни и движения, будто застывшие в красках, орнаменты, плетущиеся вдоль стен... Каждая деталь этого места вызывала восторг, словно оно было создано, чтобы внушать благоговение и напоминать о красоте мира. Может, Гроу стоило сосредоточиться на этом, перестать думать о плохом? Ей ведь уже трижды говорили развеяться, позволить себе отдохнуть, отпустить тревоги хотя бы на мгновение. Но что она делает? Ведёт себя неправильно. Вместо того чтобы найти облегчение в красоте и величии этого места, её мысли продолжают погружаться в тягости и беспокойства. Разве не должна она чувствовать себя лучше? Ведь всё вокруг словно подталкивало её к этому –великолепие залов, тишина, наполненная уважением к пространству, и даже слова тех, кто её окружал. Но несмотря на все эти старания, что-то внутри продолжало сопротивляться. Почему же, даже когда она старается отдалиться от волнующих мыслей, её голова словно всё равно опускается под воду? Эти ощущения не отпускали её, как будто какая-то невидимая тяжесть тянула вниз, не позволяя ей вдохнуть полной грудью. Будто что-то в душе не позволяло отпустить тревогу, даже здесь, где красота и гармония казались идеальным фоном для умиротворения.

Может, дело было вовсе не в окружении? Может, проблема скрывалась гораздо глубже –в ней самой? В книге по истории и манерам, которую Гроу выдали недавно, она уже успела узнать, что росписи на стенах и потолках были сделаны намеренно. Каждая из них не просто украшала залы, но и несла в себе определённое учение. В зависимости от того, в каком порядке их рассматривать, смысл росписей раскрывался по-разному, отражая философию и мировоззрение этого места. Особенно это становилось очевидным, если читать их "в правильном порядке". Однако, как оказалось, этот самый "правильный порядок" нигде не был подробно расписан. Вместо чёткого указания оставили лишь туманную приписку: "порядок понимания естества у всех свой". При чтении ведьма не могла удержаться от усмешки. Как удобно прикрывать отсутствие конкретики такой фразой. Фанатики, культисты! Даже здесь они пытались вплести свою идею о некой высшей светлости, которой надо достичь через понимание и созерцание. Сначала они создают эти росписи, полные символизма, а затем предлагают каждому разобраться в них самостоятельно, как будто это какой-то секретный код, доступный лишь избранным. Каждая деталь будто была призвана подчеркнуть их взгляды на мир –на то, как важно не просто видеть, а понимать, при этом создавая иллюзию свободы интерпретации. Но ведь и дураку понятно, что за этим стоял вовсе не поиск истины, а желание внушить определённую идеологию, скрытую за витиеватыми образами. Попробуй тут не чувствовать раздражения. С одной стороны, это выглядело как своего рода интеллектуальная игра –разгадать тайну картин. С другой –как навязанная идея, что существует некий высший путь, который все должны постичь, но никто не знает как. Даже а Линбурге с тобой никто не играл в такие игры! С другой стороны, с детьми в Линбурге в принципе никто и никогда не играл.

Как странно, Сон-Сон не ушёл к кабинету, завернул в бок, забегая прямо в маленький коридор, что создавался большими стенами. Но ведь там жил Цзин... О нет. Опасения стали только сильнее, когда от массивной двери послышался запах свежесваренных яиц. Печальнее всего то, что после переселения в новую комнату этот аромат исчез от человека, но теперь вернулся. Чёрт возьми... Он скоро умрёт. Животное скребло в дверь. Решив, что слишком долгое ожидание ничего не даст, к запорке подошли, постучав.

– Да? – тихий голос отозвался оттуда. – Входите, входите!

– Господин Цзин? – кот шмыгнул внутрь быстрее, отчего ведьме пришлось заходить за ним. Мужчина сидел за столом, что-то вырезая.

– О, ну какой же я Цзин? – хрипло похихикали на это, далее поворачивая голову и улыбаясь. – А-а! Мадам Гроу! Здравствуйте!

– Можно просто Гроу. – мило кивнули подходя ближе. Пахло яйцами... От грудной клетки. Как ни от остановки сердца он и умрёт. Обычно умирали не от этого, но женщина точно не знала, что там случалось, просто считала, что дело в нем: плохом сердце. – Как здоровье? Умирать не собираетесь?

– Ой, что вы, нет конечно! – улыбнулся тот. – Я чувствую себя прекрасно! – это то и плохо. Обычно, если у людей что-то болело, значит они ещё жили. Была возможность их спасать. Если человек чувствовал себя хорошо, значит либо он лгал, либо организм выкатывался на полную, перед тем, как окончательно превратиться в съедобный, мягкий труп, что будет аккуратно положен в тьму матери-земли.

– Это хорошо. – в прочем, расстраивать этим неведующего человека тоже было неправильным. Гроу виновата в том, что знает о его близкой смерти. Он о ней не догадывается, так к чему ему тогда грустить? – Чем заняты?

– О, этот милый мальчик, Лю Сянь, не так давно подарил мне эти цветы. – на милый, хоть и не очень аккуратно сделанный букет из бумажных цветов показали. Явно помогали нянечки, однако выглядело это очень даже симпатично. – Я вот тоже ему сижу делаю... Глядите. – бумажный журавлик. – Красивый, правда? Насколько я помню, он означает удачу. Я надеюсь, что ему в жизни повезёт больше, чем мне.

– Я не думаю, что он окажется там, где оказались вы. – виновато посмотрев в сторону, дама была прервана милым смешком и аккуратным похлопыванием по руке.

– Ох нет, он точно не будет там, где я. Жить с деменцией не так и плохо, я совершенно не помню, если в моей жизни были хоть какие-то плохие события,... Кажется были. – пожал плечами, посмеиваясь. – Не помню. Очень хочу вспомнить. Порой мне даже кажется, что я зря прожил эту жизнь. Спасибо старшему господину Цзин, хотя бы старость я проживаю в довольствии.

– Кому? – подозрение было, но его стоило подтверждать прежде, чем ругаться со зрителем.

– Ну, вашему другу! Реншу, кажется так его звали! – конечно. Это был именно Реншу. Никто другой. Тот самый человек, из-за которого в жизни ведьмы не было ничего хорошего, прямо до момента переезда в это проклятое место. Храм не был плохим, но такие мысли о нём были всегда. – Ох, мисс, не расстраивайтесь так! Вот, держите! – порывшись под столом, он вытащил ещё одного. Цветной, он складывал их из специальной бумаги. Получались очень красивыми. – Пусть удача будет и в вашей жизни.

– Вы заслужили её больше нашего. – тяжело вздохнув, приезжая все таки села на стул, что стоял рядом, начав крутить в руках красивое оригами. Кажется так называлось то, чем занимался мужчина.

– Ну что вы, – улыбнувшись, тот лишь продолжал монотонно складывать птицу. – все заслуживают удачи. Даже самые плохие люди хорошие глубоко внутри, все люди хорошие, так или иначе.

– Моя мама тоже так говорила. – Лилит всегда пыталась верить в лучшее, даже тогда, когда весь мир, как казалось, был против неё. Она никогда не понимала этого, живя в светлом неведении и, кажется, даже Бэннету не хотелось его для неё разрушать. В самом деле, если бы души могли быть чистыми и девственными - примером была бы именно Лилит. Она была по настоящему хорошим человеком, жаль сама этого порой не понимала.

– О и как она? Как себя чувствует? – тяжело вздохнув, пожала плечами.

– Хорошо. Мы постарались хорошо уложить её во сне. – на это улыбнулись.

– Видите? Ничего страшного с ней не произошло. Всё будет хорошо, если верить в это достаточно сильно, не так ли? – может оно и так, но слышать этого вовсе не хотелось.

– Может быть... Может быть. – спорить с ним не стали. Переубеждать слепого в том, что солнце красное, а не "светлое" - глупо. Так и этот человек не перестанет верить в лучшее. В самом деле, даже хорошо, что он верил в это так.

– Знаете, Гроу, я уже который день делаю этих птичек, они напоминают мне о тех небольших воспоминаниях, которые в моей дырявой голове ещё остались. – улыбнулись ей. – Порой мне даже кажется, что думать о прошлом больно, но говорить о нём приятно, словно я всегда жил хорошо.

– Может тогда не нужно думать о плохом? – поставив бумажное изделие на стол, улыбнулись человеку. – Если вам приятно говорить об этом, говорите, я с радостью послушаю ваши истории, но думать об этом, особенно, если неприятно - не нужно. – кивнула головой. – Порой стоит отложить свои порывы к знаниям. Порой незнание - лучший ответ.

– Но ведь нельзя просто убегать от проблем, правда? – посмотрели на неё. – Сколько раз бы вы не бежали от них, они всегда найдут вас там, где вы этого не ждёте. Проблемы это наказания за наши грехи и они всегда будут с нами, даже там, где мы их не ждём.

"– Это я и сама и знаю." – подумала про себя Гроу, чуть вздохнув, после слушая, как мужчина продолжил говорить.

– А зачем вы вообще пришли сюда? Вас привёл пушистый друг? – тот мяукнул в ответ. – Ох, вот как. Рад видеть, что обо мне заботятся такие важные персоны. – животное лишь мяукнуло что-то ещё, запрыгивая на колени мужчине, сидящий лишь посмеялся, гладя кота. – Хороший котик.

– Его зовут Сон-Сон. – на неё глянули. – Сон-Сон это его имя. – махнул головой, после продолжая складывать крылья новой, маленькой птичке. – Вы расслабляетесь так?

– Да, что-то похожее на то. Лекари сказали, что это помогает удерживать в тонусе мелкую моторику. – посмеялся. – Я планирую сложить ещё четыре штучки сегодня и пойду спать. Я себя не очень хорошо чувствую в последнее время, но это не страшно. Завтра будет новый день.

– ... А вы можете научить меня их складывать? – совершенно неожиданная мысль проскочила в голове, даже не дав возможности подумать над собой более секунды, тут же вырываясь наружу. Кэ улыбнулся, посмеявшись.

– Я не знаю как. Я умею их делать, но не знаю, откуда научился, даже не помню кто меня учил. Каждый раз, когда я думаю о прошлом, мне хочется складывать журавликов. – на это посмеялись.

– Словно заменил кто. – но на это человек даже замер, задумавшись на секунду и покачал головой.

– А, весьма может быть. Я помню только это. Может и действительно, кто-то сверху подумал, что это будет хорошим наказанием за моё неведение правильного пути в прошлом, позволяя мне искупиться, собирая символы удачи для всех, кого я знаю и ценю. – зная о способностях зрителей достаточно, наверное это сделал Реншу. Сидящая не знала, умел ли он складывать этих чёртовых журавликов, но... Наверное умел. – Я планирую раздать их послезавтра. Я сделал по одному для каждого, кто живёт здесь. Надеюсь это будет хорошим искуплением за мои грехи.

– Можете не переживать об этом. Я уверена, что сверху на вас не злятся. – отложив двоих законченных птиц в корзинку, в которой их было много, мужчина посмеялся.

– Думаете? – на это кивнули.

– Знаю. Даже уверенна в этом. – ей улыбнулись.

– Рад, что вы так думаете. Я сейчас до складываю ещё одного и пойду спать. Спасибо, что уделили мне время. – тяжело вздыхая, ему ещё раз кивнули, явно не зная, что ещё делать, кроме как тихо стучать пальцем по столешнице, хоть как-то разбавляя блаженную тишину. – Как у вас будет возможность, скажите пожалуйста лекарям, что бы они ко мне зашли. Мне нужно сообщить им, что таблетки от головой боли не помогают.

– Конечно. – помогая встать, человеку подали руку, после аккуратно отведя от стола. Помощи, что бы дойти до кровати ему не требовалось, даже Сон-Сон и тот, отошёл, после запрыгивая на кровать. – Обязательно скажу. Даже прямо сейчас.

– А, не волнуйтесь. – улыбнулись ей, укладываясь в кровать. – Это не сию секунду. – на это лишь пожали плечами, после чуть отходя к двери.

– Ну, я все равно мимо лазарета иду. Постараюсь сообщить как можно быстрее. – не найдя, чем возразить на такой аргумент, Цзин посмеялся после махая рукой. Он пытался попрощаться и ему дали это сделать, вежливо поклонившись у выхода и уходя за дверь. Осталось только дойти в библиотеку и потом можно идти на урок к Лю Сяню. После этого нужно было отнести ужин... Если так подумать, о всём происходящем Реншу стоило всё таки сообщить. Ему стоит знать.

Тридцатиминутный путь казался бесконечно долгим и не прерывался ничем, кроме как мелодичными звуками птиц, доносившимися из сада. Эти звуки могли бы принести успокоение, если бы не странная тяжесть, что продолжала нарастать в груди. Сад был огромен –чтобы пройти его вдоль, потребовалось бы не меньше двух часов, а если поспешить, то, может, и час с половиной. Радостная симфония, хоть и звучала просто восхитительно, но не могла заглушить того беспокойства, которое глубоко сидело внутри, не давая Гроу ни малейшего ощущения спокойствия.

– Зайдите к Цзин Кэ, пожалуйста. – улыбнулись тем, что сидели в лазарете. Парочка из них тяжело вздохнула.

– Ой, когда же он уже успокоиться, ну? – лекарь сказала это не серьезно, вставая и подходя к столу, что бы взять с него какие-то принадлежности.

– Он умрет завтра. Не беспокойся об этом. – но в ответ лишь фыркнули.

– Ой, да кто тебе это сказал? – решив, что навлекать на себя плохую репутацию такими словами глупо, приезжая пожала плечами и безразлично заметила.

– Реншу. – после улыбнулась, уже закрывая дверь. – Но он может быть и не прав, кто знает.

Если так подумать, этот разговор не принёс облегчения. Решив этим не слишком себя морочить, ведь далеко не в первый раз она знает о чьей-то смерти заранее, вновь направилась в библиотеку, пытаясь найти в этом привычном маршруте хоть какое-то новшество, однако его не было. Библиотека была тихой, как всегда, почти неизменной. Те же пыльные ряды книг, те же строгие деревянные столы. Но теперь у неё была цель. Сейчас Гроулин не просто бродила среди полок в поисках случайного чтива –она направлялась прямиком к двери, с твёрдым намерением постучать.

– Входите-входите, полки мне только не переверните! – библиотекарь сидел на своём старом месте, монотонно что-то переписывая. Подняв голову, улыбнулся. – А, это ты! Что, экзамен сдавать пришла? – даже отложил ручку к чернильнице, улыбаясь.

– Нет, что вы! Всего-то два дня прошло, куда? – если считать этот день, то прошло три.

– Ну, вдруг ты читаешь быстро? – ему кивнули отрицательно.

– Нет-нет. Читаю я средне, да и мне ведь не просто прочитать нужно, а вникнуть в то, что я читаю, не так ли? – старик довольно хлопнул по книжке, улыбнувшись.

– Вот молодец! – видимо он был даже рад услышать такой подход к решению вопроса. По крайней мере его лицо стало мягче. – А зачем же ты пришла тогда? Пока экзамен не сдашь рыться в документах не позволю.

– Мне тут дали ... – ему протянули записку и господин Сирасаки улыбнулся, пару раз щёлкая пальцами.

– Да. Были такие. – порывшись в одной из полок своего настольного шкафа, выудил оттуда книжку. – Держи. Завадили тебе конечно дамы книги выбирать. Как не учить тебя собрались? – ведьма не успела ничего сказать, пока читала название, а библиотекарь уже и продолжил, говоря скорее сам с собой. – В прочем учить тебя на романах - глупая идея. Ты женщина не глупая, да и постарше их будешь, наверное и сама знаешь, что тебе больше нравится, что нет.

– А что, им романы нравятся? – поинтересовались у мага, как тот кивнул.

– Конечно! Я их часто переписываю, берут много. Вот к примеру то, что я пишу сейчас, кхм-кхм, – откашлявшись, взглянул в начало текста,. – Женщину пытаются женить на парне насильно, но они не любят друг друга, однако их родители прессуют парочку сделать это насильно. Здесь же, из ниоткуда совершенно, появляется прекрасный незнакомец с которым эта героиня познакомилась на рынке, пока убежала от служащих. Они с этим прекрасным мужчиной начинают видеться чаще, но другой парень тоже начинает в нее влюбляться и ревновать. И вот, когда они уже должны были жениться, этот самый незнакомец заваливается и похищает женщину, а начальный мужчина остается с разбитым сердцем, пока незнакомец и женщина живут счастливо чёрт знает где. – на это Гроу посмеялась, уточняя.

– Дайте угадаю, женщина на самом деле влюбилась во второго из них потому, что он уделял ей чрезмерно много внимания, тогда как первый совершенно его не демонстрировал и из-за желания ощутить "искру" и, очевидно, желания быть "с тем, с кем я хочу быть", она решила рассказать, что она - не такая. – на неё смотрели с интересом. – А в конце она ещё и сама защищала этого второго "красавчика", ведь он единственный, кто понял её. – посмеялась. – Прямо представляю сцену, как она бежит, что бы спасти второго от подставы первого, ведь второй - её настоящая любовь, а первый - мимолётная искра! – закончила это даже несколько романтичным пассажем, вызывая у библиотекаря смех. – А потом они ещё несколько глав посвятят тому, какой же правильный выбор она сделала и как это этот "красавчик" заботится о её ранах и лелеет её. И ревнует к любой неуместной шутке, ведь наша героиня так невинна и хоть и понимает, что говорит, но совершенно не улавливает смысла этих слов для окружающих.

– О, вы смотрю уже читали этот роман, да? – чуть развалился в кресле. – Но вообще нет, первый искру даёт, но он слишком приставуч, что нашу героиню раздражает. А второй обычный, но достаточно "подходит" и наша героиня уделяет ему больше внимания, что и заставляет ревновать первого... – задумчиво проговорили на это, после вновь переводя глаза на Гроу. – В ваших словах нет совершенной логики, смею предположить этот эпизод вы взяли из жизни?

– Да-а, у меня была дама, которую продали в рабство какому-то мужчине, а она потом сбежала от него к другому. – тяжело вздохнула. – Я следила за всем этим со стороны, ведь девушке было семнадцать, да и попробуй я вмешиваться, меня бы тут же убили. Плюс этот первый достаточно богат, да и дела с нами имел не шуточные и мои хорошие побуждения завели бы в могилу и меня. А так, – пожала плечами. – эти двое умерли года три назад. Их убили. Её за измену, мужика за то, что не послушал, когда его предупреждали. Симпатичный был, но жутко тяжёлый. В могилу его затаскивать было неудобным кошмар.

– … а из какой вы части Линбурга? – глянул на книжку, её положили назад на стол.

– Из той, которую путают с Линбургом. – старик заинтересованно наклонился ближе, слушая это ударение, словно желая поразглядывать. – По мне не видно?

– Нет, не видно. – честно проговорили ей, задумчиво вдохнув. – Я ожидал, что там в принципе читать не умеют, а то, что я успел услышать от господина Сэйгена и, частично от господина Хошито – в крайней мере положительные рекомендации. – почесал собственный подбородок, чуть поглаживая аккуратную бороду. – Ну-с, в таком случае это ещё более похвально, а книжку я вам прочитать рекомендую. Это немного не та книга, о которой мы с вами разговаривали, я в названии ошибся. Тут «Невинности», а то, что пишу я «Смелости». – книга, что была в руках у Гроу называлась «Грех невинности», что само по себе было чуть ироничным для ведьмы. Она давно перестала верить в то, что невинные люди существуют. Лилит, разве что, но и она умерла по собственной глупости. – В прочем, не важно. Вы сюда за чем-то конкретным пришли, или только за книгой?

– Если честно, то я хотела бы поискать мадам Сэки в документах. – чуть отвела глаза в сторону. – Но самой мне ещё нельзя, поэтому решила спросить у вас.

– О, вот как! А если бы меня здесь не было, как бы искали? – на это уже чуть более оживлённо ответили.

– О, ну я сегодня разговаривала с наложницами господина Сэки и они вежливо рассказали мне, что женские фамилии себе берут редко и чаще всего, категорируют по той фамилии, которая находится в обиходе. Если Сэки – женская фамилия, значит такая же была у его матери, а если Гюрен и Реншу – кровные братья, значит теоретически к папке их матери будет приложено и эти два имени. – выдержав паузу, добавила. – Про приложения прочитала в книге, да.

– Хо-хо, – только и смог выдавить Кайдан, вставая на ноги и хватая свой посох. – ну, раз уж вы настолько уверены в своих силах, то пойдёмте, я вас даже к этой папке проведу. В этих архивах чёрт ногу сломит, а коль вы чёрт и ногу ломать будете вы – лучше обойдетесь без гипса, а я – без лишней мороки переставлять эти справочники назад.

– Неужели нельзя было построить отдельно архив, что бы вам не пришлось так мучатся? – однако старик посмеялся, мотая головой и направляясь то к выходу, то в нужную, по его мнению, сторону.

– Его и строили изначально отдельно. Этот храм не был предназначен для жилищного вопроса и все те комнаты, что находятся, по нашему, слева, а если заходите в храм с парадного входа, то справа, были залами. Даже то место, где сейчас находится столовая ранее было приёмной, однако жизнь веселая штука и в конце концов здесь начали жить люди и парочка министров. – на это чуть посмеялись.

– Министры – не люди? – на это улыбнулись шире, довольно кивая.

– Большинство люди, конечно. Остальные? – чуть посмеялся. – В прочем это уже отдельный разговор. – какой же этот мужчина был всё-таки обаятельный. Загадки загадывал хорошо. Если бы ведьма не знала, что половина храмовских министров – родственники Реншу, то может и в впрямь заинтересовалась бы тем, кто они.

– Из вас вышел бы отличный загадочник. – на это чуть смущённо улыбнулись, довольно качая затылком.

– За комплимент спасибо, очень стараюсь выглядеть загадочным, старым волшебником, а не просто поехавшем на запахе книг маразматиком. – чуть надул губу, стукая посохом по полу. – Пока что выходит вроде и неплохо.

– О, выходит у вас просто отлично. – посмеялись на это. – Вам, кстати, писари не нужны? Я помочь, хочу просто. Вы сидите всегда, пишите, что-то там, это наверное не очень удобно и, быть может я переписать что-то могла бы, или…

– За попытку привлечь себя к прекрасному спасибо, – перебил её идущий рядом. – однако нет. Я в принципе этим занимаюсь для личного удовольствия а не потому, что обязан. В городе есть целая школа писарей, вот они этим профессионально занимаются, а я так, что бы руки не отсохли без дела сидеть. – посмеялся. – Я в этом плане прямо как ваш любимый Реншу.

– … Он не мой любимый. – почти тут же возразили ему.

– Да и не наш, – несколько безразлично отмахнулись на это, продолжая тираду. – в любом случае проповеди в Шангорис он читает по собственному желанию, а не потому, что обязан этим заниматься лично. Так же, в принципе, почти со всеми праздничными проповедями. Если это не обязан делать мессия, это будет делать господин Великий Советник.

– А какая у него фамилия, кстати? – вежливо поинтересовались у господина Сирасаки, который, однако, почти тут же остановился, отвечая на совсем иной вопрос.

– Вот эта полочка, третья книга слева та, что вам нужна. – они шли достаточно долго, однако не так долго, как нужно было идти к альбомам, да и место было совсем иное, хотя женщина могла поклясться, что даже там видела парочку фамилий… – К вашему вопросу о архивах, в самом деле библиотекой это место стало не совсем, что бы случайно. По документам это библиотека. По описаниям – библиотека. Даже по книгам – библиотека.

– А по факту? – уже начав читать папку, переспросили, слушая довольные разглагольствования.

– А по факту… – тот лишь издал довольный звук. Значит архив. Ну оно и логично, здесь действительно трудно было искать, если не знал, что ищешь, а книга, что помогала искать была очень большой, её даже в руках держать было трудно.

Внутри папки, была ещё две, чуть меньше. Одна – их мать, вторая, - Гюрен. Но почему здесь нет Реншу? Он под другой фамилией, это то понятно, об этом у библиотекаря ещё спросят, однако даже так… где он? В книге было написано, что дети, если их отец не имеет на них влияния, даже взрослыми остаются в той же папке, что и их родители и получают отдельную единицу в тот момент, как обзаводятся семьёй.

– У Господина Великого Советника есть семья, о которой я не в курсе? – чуть хмуро уточнили у мужчины, решив почитать то, что было написано в папке у матери.

– Исключено. А к чему вы решили уточнить? – несколько непонятливо переспросили у женщины, не получая точного ответа, однако допрашивать не стал, видимо догадываюсь, к чему она. Даже чуть мягче повторил. – Нет, семьи у него правда нет, можете не беспокоится об этом.

– Чудно-чудно… – промямлили, продолжая читать. Мама их была очень милой женщиной, хотя и умерла достаточно давно. Когда она ушла в мир иной, Реншу было около тридцати трёх лет. В её описании, которое Гроу потихоньку перечитывала, ощущалась даже некоторая лёгкость и небрежная красота. Волосы персикового цвета, глаза – зелёные, с лёгкой голубизной ближе к краю. Тонкая фигура с изящными чертами, и хотя грудь у неё практически отсутствовала, её здоровье было крепким, а рост – вполне приемлемым по стандартам. Её можно было назвать сокровищем, а не женщиной. Точно оценили бы высоко, реши кто-то продать её на черном рынке. Её звали Акира, и хотя её внешность могла вызвать у любого встречного восторг, она всю свою жизнь проработала рыбалкой в небольшом поселении, название которого Гроу даже не решалась запомнить – оно казалось ей слишком сложным. Несмотря на простоту своей жизни, Акира училась прилежно и закончила обучение с хорошими отметками, что было хорошо. Неудивительно, что Реншу любил учиться, его мама была такой! Но один вопрос так и оставался без ответа: от кого же у неё были эти двое сыновей? Об этом в папке не было ни слова, словно эта глава её жизни была намеренно стёрта. Странным было то, что сами братья, казалось, не испытывали никакого беспокойства по поводу отсутствия информации о своём отце. Особенно это касалось Реншу, который, возможно, что-то знал, ведь несколько раз упоминал о нём, но никогда не говорил прямо. Этот намёк на существование лишь добавлял замутнённости в их историю. Кто он был и почему его имя оставалось таким скрытым? Непонятно. Однако и у библиотекаря это спрашивать было совершено бессмысленным. Гюрен не был чем-то примечательным, тоже рыбалка, который потом отправился учится в столичную академию, хотя в папке и не указывалось, за какие заслуги он туда попал. Всё таки закончил её с отличием и теперь работал министром… О чём женщина итак была в курсе. Совершенно никакой полезной информации, кроме как то, что отсутствие матери никоим образом не травмировало зрителя не было. Грустно. – Понятно.

– Что вам понятно? – улыбнулся Кайдан, глядя, как папку прилежно ставят на место.

– Понятно, что вы избегаете моего вопроса по поводу фамилии Реншу. Я у вас спросила – вы тему перевели. Думаете, я забуду? – старик посмеялся, улыбаясь шире.

– А с чего это вы такая напористая, случилось что-то? – в самом деле, такое количество неприятных ситуаций и некоторая раздражительность, что была вызвана игнорированием того, что Гроулин хотела узнать, даже чуть обидели и та обиженно пробурчала.

– Цзин Кэ умрёт завтра, вот что случилось. – на неё глянули даже несколько удивлённо.

– В каком это смысле? – посмеялся. – Надеюсь это шутка! С такой интонацией никто о умирающих не говорят.

– Ещё как говорят. Ответьте на мой вопрос, господин Сирасаки. Пожалуйста. Я не отстану от вас, пока не ответите. – грубовато, но честно.

– Ну, хорошо-хорошо, – оценивая даму взглядом, проговорил ей маг, махая кистью. – отвечу. Но тогда и вы мне чуть больше обо всём расскажете, ладно? – ему кивнули. – У него другая фамилия, верно, однако я рекомендую вам сначала спросить у него самого. Если он вам не скажет – я скажу вам лично. Обещаю. – девушка закатила глаза, кивнув. – Отлично. Мой вопрос: откуда вы знаете, что он умрёт, почему говорите об этом столь безразлично и самое главное, почему злитесь на меня без повода? Я человек старый, такие вещи сразу вижу, а причины не пойму. Вы обижены, что я не стал говорить вам ответ сразу?

– Нет, вовсе. – даже чуть потеряно объяснились, видимо не желая показаться неблагодарной за то, что ей итак дали. – Злюсь я, потому что человека жалко. Цзин не заслужил той жизни, что прожил, будь он хоть трижды разбалован и не выгоден обществу. Он не заслужил эту жизнь и мне обидно за него, ведь я даже не могу ничего изменить или сказать. Он не послушает. – глянула в пол. – Но оно и не удивительно, я и сама бы не слушала себя.

– Почему же? Вы не глупая женщина, даже, если пытаетесь казаться таковой. – улыбнулись ей, опираясь на посох.

– Да потому, что он болен и очень стар. – на него перевели глаза. – Вы знаете, кто я?

– Ведьма. – безразлично махнули рукой. – Лекари сообщили, я интересовался кто вы, как вы пришли к нам в храм. – это делало ситуацию проще.

– От Кэ пахло свежи сваренными яйцами, так пахнет от всех тех, кто скоро умрёт. Учитывая, что от него пахнет очень сильно – вероятнее всего умрёт он очень скоро и мне обидно, ведь лекари этого сейчас понять не смогут, а остановить этот процесс мы, увы, не в состоянии. – старик посмеялся.

– Гроу, я думаю, что вы просто перенервничали. На вас лица нет, да и ведьмы, насколько я знаю, не могут ощущать подобных запахов. – он был не в курсе… Что ж. Ему же легче. Переубеждать его никто не станет. – Не волнуйтесь по глупостям, да и вообще, если уж вас так волнует время – я бы рекомендовал вам не медлить и обратить своё внимание на уроки господина Сэйгена. Он искренне расстраивается, что вы не присутствуете на большинстве ваших работ вместе с господином Сянем и, знаете, я бы рекомендовал вам развеяться. – кивнул, потихоньку отводя даму от полочек. – Посидите в бане, отдохните, почитайте ново выданный роман или ознакомитесь с новой главой в книжке. Не волнуйтесь так о том, что не можете исправить. – пожал плечами. – Да и предсказать такие вещи вы тоже не можете, не так ли? – услышав молчание, улыбнулся, хлопая по плечу. – Вот видите? Не переживайте об этом. Это плохо скажется на вашем здоровье!

На это ему ничего не сказали, тяжело вздохнув. Она не докажет ему, что может это понять, да и попытки доказать подобное никогда не заканчивались ничем хорошим. Оттого спорить с ним не решили. Поход в баню ничего не исправит, отвлечения лишь вернёт к тому, что он умрёт, а рассказывать старому библиотекарю что он не прав – не вежливо.

– Извините, пожалуйста, что я сорвалась на вас. Это было не вежливо с моей стороны. – человек улыбнулся, спокойно продолжая шествие назад.

– Не беспокойтесь, вы меня не обидели. Я слышал и куда худшие слова в свою сторону. – действительно, могло быть и куда хуже, наверное.

И всё-таки, несмотря на попытки извиниться, то, что сказала Гроу, оставалось неприятным для неё самой. Она поняла это почти сразу как только слова сорвались с губ. Грубые, неуместные, они словно дёрнули воздух, испортив атмосферу вокруг. Она не должна была этого говорить, это было очевидно.

Когда на неё ругались, – было проще: она знала, что поступила неправильно, но ругань хоть как-то освобождала от вины, словно это был способ извиниться. Но теперь... Никаких укоров, никаких ударов, никаких обвинений в том, что она - не права. Но ведь она не права! Он должен был злиться, или, по крайней мере мог себе это позволить. Так почему не делать этого? Она учила детей, что злиться на человека за неправильные слова не правильно, но почему-то когда этого действительно не сделали это ощущалось неправильным. Странным всё это было. Глупым.

°°°

Открыв дверь в кабинет, её встретил уже знакомый мужчина. В такое время обычно никто не захаживал с вопросами, да и зритель бы злился, приди они к нему в шесть вечера, особенно, когда до того было всё утро и день. В любом случае у них есть завтра, так что это не настолько и сложно - прийти вовремя. Не так ли?

– Как проходит твой день? – вежливо поинтересовались, закрывая за собой двери. В самом деле, все эти новости так расстроили девушку, что она даже не хотела разговаривать, однако это делать было нужно. Реншу ведь не виноват в том, что она себе придумала, правда?

– Что-то случилось? – он читал какие-то бумаги, однако отложил их, заметив ведьму. Как только поднос поставили, кивнув, мужчина улыбнулся чуть шире. – Я же вижу, что что-то не так. Что случилось?

– Я не хочу об этом говорить. – теперь улыбка на лице собеседника стала виноватой.

– Это потому, что я не могу рассказать тебе о том, почему я веду себя немного иначе в последнее время? – на него лишь смотрели, кивнув отрицательно и открывая крышку. – ... Гроу.

– Не в этом дело, Реншу. Не хочешь говорить - не надо. Мне же легче. – грубо ответили ему, после ставя тарелки на место и опуская поднос. – Ешь пока горячее, потом остынет.

Однако зритель не ел. Он наблюдал, как девушка тихонько выбирала суп, словно это могло хоть что-то обновить или изменить, но это было не так. В самом деле, проповедник даже задумался над этим. Ему самому ничего не лезло в горло и он, дождавшись, пока на лице сидящей напротив перестала быть написана такая обида, всё таки тихо спросил.

– Это так я себя веду, когда отказываюсь говорить тебе что-то? – на него глянули, после отрицательно помахав головой.

– Не в этом дело. Я не обижаюсь на тебя. – её продолжали пилить взглядом, наблюдая, как серые зрачки то и дело бегали по комнате. – Правда, не обижаюсь, Реншу. Ешь суп. – на неё смотрели, молча, спокойно, даже не возражая. Но зритель ждал и женщина догадывалась чего. – ... правда.

– Гроу, не ври мне, пожалуйста. – мило улыбнулись ей. – Я знаю, что веду себя неправильно, но не опускайся до моего уровня. Ты выше этого, правда. – ему кивнули отрицательно.

– Я ниже. Я намного ниже. – тяжело вздохнув, мужчина встал с места, вызывав недовольный оклик. – Сядь и ешь. – видя на лице соседа эмоцию, говорящую "не сяду, пока не получу ответ", буркнула. – Я не стану с тобой разговаривать, если ты не поешь. Я буду обижена, теперь уж точно.

Это оказалось достаточным аргументом, что бы зритель тяжко, очень недовольно вздохнул и тихо, но послушно сел на место, потихоньку начав есть свою порцию трапезы. Та в самом деле была очень вкусной, что не слишком помогало решить ту насущную проблему, что прямо сейчас была перед глазами. Парочка ела, всё ещё вместе, однако каждый из них хотел разговаривать. О своём. С другой стороны, заговорить о чём-то сейчас было бы некрасивым. Оттого приходилось ждать, когда юшка закончится, тарелки сменят чашки и лишь тогда хотя бы парочку слов можно будет проронить.

– На десерт выдали порезанные кусочки арбуза. – маленькую мисочку с красивыми, красными дольками поставили по средине, однако к ним даже не притронулись, наконец-то поднимаясь с места.

– Очень рад это слышать. – на него глянули, тихо бурча.

– Ешь арбуз, пожалуйста. – к ней спокойно подходили. – Реншу. Ешь арбуз. – тот улыбнулся так, как всегда улыбался знакомым, которые были не правы, подходя к ней и теперь стоя прямо над родным ему личиком. – Реншу.

– Я не уйду, пока ты не скажешь мне, что случилось. – от него отвернулись, спокойно продолжая есть фрукт, словно это действительно могло помочь отодвинуть навязчивого.

Так прошло удивительно много времени. Час, два? Может прошло всего-то тридцать минут, не так и много, не так и мало. Время просто шло, а эти двое стояли, совершенно не двигаясь. Ведьма даже перестала есть фрукт, она просто сидела, смотря на стол пустым, мало заинтересованным взглядом. В самом деле, эта тишина не помогала никому из них. В один момент, их обоих поразила даже одна и та же мысль, настолько тихим было все вокруг: неужели нельзя поговорить обо всем нормально? С другой стороны, никто из них первым говорить не решил.

Всё ещё молчание. Это даже становилось комичным. Тяжело вздохнув, к нему повернулись. Всё ещё молчали, правда теперь смотря в глаза друг друга. Ничего нового, ничего совершенного, просто тишина. Просто спокойствие. Такими же спокойными были и голубые глаза, что сейчас находились прямо напротив. В них отбивался красный цвет одеяния и, стоит сказать, в них можно было увидеть и саму Гроу, однако она не смотрела туда. Чёрный, как смоль зрачок совершенно не интересовал её. Она много раз видела тьму, будь то сон, редко когда приносивший полное удовлетворение, или же тёмная вода, в дни, когда лишь молнии освещали море. Ничего из этого не было интересным. Лишь вызвало детский ужас, который давным-давно был заложен в голову девушки, что бы она не решила топиться. Она не боялась воды, умела плавать, даже могла нырять под водой. Напугали её чем-то куда более страшным - неизвестностью. Всё, что она делает приводит к ней и любая попытка убить себя, даже простая мысль о самой смерти, что порой казалась единственным выходом побуждала одно и то же беспокойство: я не смогу видеть. Я не знаю, что будет дальше. Вряд-ли Йорас хотел пугать её таким, однако случайно заложил эту идею в голову, когда пошутил, во время одной из монотонных переписываний Библий, что давно разочаровался в Пекле. По его словам, оно не могло сравнится с тем, что происходило "тут". Удивительно холодными были эти глаза и удивительно твёрдыми казались они для тех, что приносили столько тепла и понимания в жизнь девушки. Всё это порой было глупым. Реншу был глупым. Он был дураком, но тем дураком, которого всё равно хотелось выслушать, даже тогда, когда он был не прав. Ей всё ещё было обидно, она всё ещё была зла, но далеко не на него. На себя, за то, что когда-то вообще умудрилась обидеть его. Он не заслужил этого, правда. Или, может, в такой степени не заслужил? Кто вообще заслуживал быть обиженным? Может слова Цзин Кэ были правдивы? Они были. В глубине души это было и ей понятно: никто никогда не виноват в том, что он тот, кто он есть. В этом, несмотря на все неурядицы виноват только он и он сам. Среди алкоголиков может родиться трезвенник, среди самых счастливых людей может жить тот, кто решил убить себя от несчастья и даже среди самых красивых существ на свете будут те, кого считают уродливыми. Именно благодаря ним люди понимают, кто они есть. Не имея сравнения, они начинают его выдумывать, сравнивая себя с глупостями, и мыслями, которые сами же себе и придумали. Гроулин никогда не понимала этого. С другой стороны, разве она занималась не тем же самым?

– ... и твои глаза очень красивые. – на него глянули чуть озадачено. Он говорил что-то до того, однако сидящая так задумалась над чем-то, уже и сама не вспомнит, чем точно, что не слушала, что ей говорили. – У тебя очень красивые глаза. – учтиво повторили, довольно наклоняя голову и улыбаясь ей.

– У тебя тоже они очень красивые. – честно признались зрителю, глупо улыбаясь. На него нельзя было злиться. Как бы ей не хотелось, ей становилось просто жаль. В самом деле, стоящий напротив испытывал те же эмоции. Он мог бы просто закричать или же начать игнорировать женщину, пока она не ответит ему, но ничего из этого не могло быть "правильным". Оттого старший и встал рядом. Он мог бы отойти, если ей не комфортно, но вместе с тем, это достаточная сила, что бы убедить: ему не все равно на происходящее. Он действительно хочет знать, что её держит.

Даму не поблагодарили за комплимент, так же, как она не поблагодарила за комплимент его. Им трудно было делать их друг-другу, ведь оба взрослых, хоть и были таковыми, так до конца и не понимали, если людям что-то нравилось в действительности. Это можно было понять, по тому, что они говорят, или как действуют, но что, если они просто притворяются? Конечно, Реншу мог знать действительность, для него сложнее было её не знать, однако даже так, с Гроу этот ответ оставался не очевиден. Для неё так же, ведь будь человек достаточно вежлив, он не станет говорить, если комплимент ему не понравится. Может ему не нравится то, что она про него говорит? Но тогда он бы не улыбался сейчас как дурак. Может... Ей не нравилось то, что он говорит про неё? Тоже нет, в самом деле, она была готова что-угодно послушать. Почему-то всё это молчание казалось невыносимым, хотя каждый из них более чем мог прервать его.

– Знаешь, когда мне становится грустно, – издав из себя тяжёлый вздох, говорящий отошёл к своему стулу и сел, после аккуратно вытаскивая из ранее сложенной кучки бумаги. – я начинаю перечитывать те письма, что мы писали друг-другу.

– Помогает? – на это кивнули.

– Конечно, – тихо посмеялся. – в самом деле, в последние года мне и вовсе казалось, что это единственное, что могло успокоить меня в тяжёлый период.

– Способ отвлечься от вечной документации? – положив руки на стол, уточнили у мужчины и тот, несколько помотав головой, кивнул.

– Да, но не только это. – переложив один из листиков назад, теперь читая тот, что был на нём: это были её письма. Свои неаккуратные каракули ведьма узнает где-угодно. – Иногда хочется отвлечься от одинаковых проблем, почитать что-то отвлеченное. Что-то не про работу, знаешь?

– Почему тогда не взять книгу в библиотеке? – на это тяжело фыркнули, словно думая, стоит ли вообще отвечать на этот вопрос.

– А как ты думаешь? – поднял на неё строгий взгляд, что встретился с расстроенным.

– Боишься, что из того, какие книги ты берёшь, люди начнут строить о тебе предположения? – на это не смогли ничего сказать. Действительно, именно это и было причиной. – Понимаю.

– Да как же ты можешь понимать то... – ели слышно проговорили под нос, словно надеясь, что этого не услышат.

– Так же, как не могу понять, почему ты мог написать мне в письме, что тебе плохо, расписать мельчайшие подробности того, как плохо ты себя чувствуешь, и хоть триста лет мне не нужны были твои проблемы и переживания тогда, я всё равно читала их! – молчащему смотрели прямо в глаза, даже если те всё ещё стояли на листе пожелтевшей бумаги. – Я всё равно отвечала хоть что-то, что бы ты не ощущал себя брошенным и непонятным, однако теперь, когда я сижу буквально здесь, перед тобой, ты не можешь собраться и объяснить, в чём же всё-таки дело! – зритель не опустил жалкие бумажки, лишь чуть наклонил голову в сторону, отворачивая, словно это могло хоть как-то изменить накалившиеся отношения.

– Почему же не игнорировать мои проблемы теперь? Ты отлично делала это раньше. – сухо переспросили у ведьмы.

– Потому, что я сплю с тобой в одной кровати, Реншу. – резко ответили ему. – Не думал об этом? Ты не подумал, что я игнорировала твои проблемы лишь потому, что у меня у самой их было достаточно? Ты не подумал, что сидя в кабинете ты не будешь заинтересован в том, что происходит в моей жизни? Тебе не будет до неё совершенно никакого дела!

– Что, если будет? – бумаги стукнули о стол. – Что, если бы было? Почему ты не написала об этом? Почему ты не рассказала мне, как тебе плохо?! Может я бы приехал!

– Действительно, приехал бы он! – вскинули руки к небу. – И что бы ты сделал, Реншу? – женщина встала. – Что бы ты сделал? – тот тоже хотел встать, однако ему не дали сказать слова, продолжая говорить. – Помог бы мне вырывать волосы из трупов, что бы делать из них парики? Помог бы мне разделывать человеческое мясо, что бы у детей было что поесть в период мора? Или ты решил бы помочь мне с разделыванием людей на органы, что бы потом продать их? – расставила руки в стороны. – С чем бы ты помог мне?! – молчание. – Правильно. Ни с чем. И это самый верный путь из всех! – поднос, мирно стоявший рядом, подняли с пола, начав складывать на него оставшиеся чашки и мыски, потихоньку разговариваясь. – Мне не нужна была твоя помощь. Она не нужна была мне, лишь потому, что виновата в том, что оказалась в таком положении я сама! Я сама виновата в том, что не отказалась помочь Наррону, когда могла бы этого просто не делать. Я сама виновата в том, что я помогала продавать людей, подкрашивая их недостатки и дорисовывая достоинства. Я сама виновата в том, что мне приятно есть человеческое гнилое мясо и в конце то концов, разве это не прекрасно? Я сама виновата в том, кто я есть! – нервный смешок стал напоминать скорее что-то, похожее на срыв. – Я не должна перекладывать ни на кого свои проблемы и кому как не тебе знать об этом, правда? Твои проблемы - целая страна и ты даже не удосужился сказать мне об этом! Ты даже не удосужился сказать мне о том кто ты, Реншу! И я бы может злилась на тебя, знаешь? Может я даже и хотела бы злиться! – поднос, ранее поднятый на руки, поставили вновь, заставив громко звякнуть керамическую посуду. – Может я и хочу злиться на тебя за то, что ты не сказал мне о том, кто ты, но я не могу! Я совершенно не лучше тебя в этом аспекте и... И я, знаешь, – интонация начинала скорее дрожать, словно желая перейти то ли на плач, то ли на крик. – я даже сожалею о том, что не писала тебе более открытые письма! Может хоть так я могла бы рассказать тебе, насколько неприятным мне было знать, что ты плохо себя чувствуешь! Может хоть так, я смогла бы нормально подержать тебя, чёрт возьми! – бегающие по серебряной крышке глаза с трудом закрылись, после успокаиваясь. Они были красными, но не слишком. Тарелку подняли, держа за держатели, далее смотря прямо на старшего, сидящего напротив. – Мне жаль, что я не смогла подержать тебя так, как тебе было необходимым. Я буду стараться лучше в следующий раз. – после выдохнула, разворачиваясь и отходя к двери. – Цзин Кэ умрёт завтра. Я поняла это по запаху и думаю, что тебе стоит быть в курсе. – далее, побегав глазами по полу ещё пару секунд, просто ушла за дверь, оставляя за собой лишь мятый, сжатый кусочек воздуха. Он казался таким жалким, но даже он не был способен переварить то, что только что было сказано проповеднику. Он отлично знал, что она не шутит, однако от этого становилось лишь сложнее.

Глава 30

"Привет Реншу! Спасибо большое, что написал мне письмо. Несмотря на все объяснения, что ты написал мне, - история с каретами всё равно кажется глупой. Зачем вам такие быстрые лошади, если их нельзя продать? Одежды тоже мне совершенно не понятны. Зачем тебе так много, что ты путаешься в них? Одной-двух на жизнь в полне достаточно. С цветами тоже глупость, зачем перебирать ими? Это не имеет совершенно никакого смысла! Траурный цвет это почти всегда чёрный: именно такого цвета земля, в которой хоронят трупы! Разве это недостаточно траурно? Ты можешь возразить и сказать мне, что после обморожения трупы синие, но, я поспорю с тобой, потому что их мы всё равно хороним в землю и они в ней, так или иначе, но разлагаются. Поэтому каким бы траурным не был белый, в моем мнении - черный лучше.

У меня всё отлично, спасибо, что спросил. Не так давно у нас опять развелась болячка. Ну та, о которой я писала тебе в прошлом письме. Родители мелочи пытаются сказать мне, что это грипп, но я лучше их знаю, что это - Мор. Я пыталась помочь спасти их, однако меня не послушали. На этой неделе хороним трёх. Если все пойдёт как всегда, то помимо регулярных пяти, будет хоронить ещё семь, может семьнадцать. Я не особо считаюсь с трупами в этот период, мы все равно их все сжигаем. Тебе советую делать тоже самое, каким бы "грустным" ты не был - драгоценности можно снять, зубы вырвать, но твоя жизнь останется, если только ты послушаешь меня и сожжёшь труп. Понял?

В остальном, большое спасибо, что пишешь. Я надеюсь, что я не была обузой для тебя в период нашей переписки. Иногда мне кажется, что я могу писать слишком раздражителельные вещи, пожалуйста, скажи мне, если это так. Извини ещё, что я не могу подержать тебя так, как тебе будет необходимым, я в цветах и лошадях ничегошеньки не понимаю! Я буду стараться лучше в следующий раз, обещаю.

В остальном, рада была получить от тебя письмо. Гроу."

Это жалкое письмецо тяжёлым грузом лежало на сердце. Ранее казавшееся глупым текстом, который был написан скорее по незнанию или глупости, теперь приобретал новый смысл. Зритель всегда любил читать подобные текста с некоторым безразличием, даже радостью, некоторым смешком, который часто был присущ девушке, когда она разговаривала с ним и несмотря на некоторые грамматические ошибки, которые присутствовали в написанном письме - так это казалось правильным и даже внушало некоторое доверие, что писала это именно она! Теперь уже лежащий в кровати задумывался, что именно имела ввиду девушка. Обычно он просто посмеивался над глупыми высказываниями из строчек, однако удивительно похожая линия слов теперь всплывала в голове и никак не давала покоя. Она действительно писала этот текст с такой интонацией? Что он значил, в таком случае и почему был так глупо вставлен в конце, словно его решили дописать туда после того, как сказали общую мысль? Да, у более юной Гроу(это письмо она написала в двадцать три, что считать было не так уж и трудно) была манера писать большие, по крайней мере, по количеству текста, письма, однако это не отвечало на тот вопрос, что был поставлен ранее. Часто они могли рассказывать ненужные детали, были непонятными или писать вещи, которые Реншу знать или слышать не хотел, однако бессвязность никогда не была их частью. Гроулин всегда писала связные мысли и порой от этого становилось даже хуже. Что она имела ввиду последним абзацем? У проповедника было несколько предположений, но он не мог собрать их в кучу. Все из них убегали от него так же быстро, как он успевал поймать их на себя! От того, в жизнь вернулась привычная бессонница. Вероятно всего на ночь, даже лёжа Реншу хотел спать, хотя обычно этого не происходило: либо спал, либо нет. Гроу была в этом точно виновата ведь противится привычной, блаженной тишине было нельзя. И всё таки старший умудрился. Он особенно не грезил, только лежал с закрытыми глазами слушая шум вокруг. Его было немного, но он был. Звуки пения птиц потихоньку набирались в окнах, однако света ещё не было. Солнце встало ближе к пяти утра, сейчас не было ещё и четырёх.

Стук в дверь. Если бы Реншу спал, то не услышал бы его, слишком уж тихими пытались казаться те, кто стучали. В прочем это были лекари. Исходя из их волнения, они не были уверены, что эти шумы были услышаны вовсе, но проверять не слишком хотели.

"– Святая мессия, зачем я вообще согласилась на эту идиотскую затею?" – думала один из лекарей.

"– Может мы постучали слишком тихо?" – думал другой. – "Хотя вдруг нет? Подождём ещё пару минут."

Заставлять ждать таких гостей было бы неправильно. Никто из них ничего не держал в руках, нападать не решили бы, да и зритель мог спокойно остановить их, если бы захотел. И он хотел, однако что бы остановить, нужно, что бы напали.

– Что вам нужно? – скрип двери прорезал мертвую тишину залов. В такую рань это место было ничем не лучше склепа.

– О, ам- – фармацевт неловко улыбнулась, не зная, как сообщить, однако Реншу сказал всё сам.

– Это по поводу того, что Цзин Кэ умер? – двоица удивлённо переглянулась и неловко кивнула в согласии. – Я уже знаю. Это может подождать до утра.

– Но господин Великий Советник! – возразил Мирасаки, – Он может начать испускать запахи, если мы не позаботимся о нём сейчас! – тяжко вздохнув, проповедник улыбнулся.

– Господин Жу Ан Мирасаки, вы лучше меня знаете, что это не произойдёт за час. – посмотрел в пол. – Через час можете разбираться с ним. В шесть утра считайте церемонию похорон назначенной.

– Но, господин Великий Советник, – возразила дама, стоящая рядом. – Господин Сэки сейчас не находится на своём месте.

– При каких обстоятельствах его присутствие вообще должно оговариваться? – на это возразили. – Разве он не спрашивал вашего совета о том, как лучше всего будет избавиться от умерших? – на это виновато, хоть и отрицательно покачали головой. – ...понятно. – потерев собственную переносицу, вздохнул. – Хорошо. Господин Сэки должен вернуться через пару дней, до этого момента положите умершего в морг.

– Как прикажете, господин Великий Советник. – ему поклонились.

– Свободны. – после, дверь закрыли. Лекари ещё недолго переговаривались о том, что вероятно Гюрен был неправ, не спрашивая об этом и, что гвардейцу действительно стоило бы сделать иначе, узнавая такие подробности, но это мало волновало Реншу. Куда сильнее его волновала девушка, которая сидела на кровати. ... Сидела? – Ты почему не спишь? – тихо спросили у неё.

– Куда ты уходишь? – спокойно, хоть и сонно уточнили у зрителя.

– Я... Я никуда не ухожу. – спокойно проговорили, после возвращаясь к кровати и вновь садясь на неё. – Всё хорошо, спи.

– Цзин Кэ умер? – на это недовольно, но положительно кивнули. – М, тогда стоит вставать, нельзя оставлять труп валяться на земле без повода.

– Я могу тебе гарантировать, что он лежит в кровати. – почти тут же, руку положили даме на пояс, словно мешая встать. – Лежи.

– Реншу, не будь ребенком. – промямлили на это пытаясь убрать конечность. – Лекарям нужна моя помощь.

– Во-первых, нет, не нужна, они справлялись с этим и до тебя, моя дорогая, – возразили ей, – а во-вторых, я отправил их спать до пяти утра. В шесть будет похоронная церемония, но если уж ты так хочешь - можешь встать и уйти в пять. Я тоже встану, подготовиться нужно. – на него обиженно смотрели. – И слушать ничего не желаю. Спи.

– Ты не хочешь, что бы я уходила? – спокойно уточнили у лежащего, осматривая его строгое лицо.

– ...да. – врать мужчина тоже не решил.

– Но это ведь неправильно. – на это закатили глаза, после продвигаясь ближе и обнимая крепче. Его не отталкивали.

– Я знаю. Но это не важно. Совершенно не важно. Веришь? – но на это ничего не сказали, тяжело вздохнув и позволяя устроиться на собственной груди, начав гладить мужскую голову. Действия говорили больше слов и может оба из лежащих в кровати были обижены, скорее на себя, чем друг на друга, обижать соседнего они тоже не собирались. Это было бы глупо с их стороны, да и какой смысл ругаться обо всём? Это ведь не решит их проблему. Вероятнее всего, даже ухудшит её.

°°°

Уже стоя в знакомой комнате, женщина глубоко вдыхала воздух, насыщенный запахом свежеприготовленных яиц, который приятно щекотал её обоняние. В то же время, перед её глазами мелькали фигуры занятых делом лекарей, суетливо передвигающихся по комнате. Их движения были быстрыми и уверенными, каждый чётко знал свою задачу. Одни готовили воду для обмывания, другие готовили чистую одежду, а третьи заботливо подготавливали расчески и мази. Всё это делалось, чтобы привести тело в порядок: обмыть, переодеть, расчесать и подготовить его для дальнейших процедур. Их цель была ясна - восстановить должный, почтенный вид, даже несмотря на мрачный повод. Однако за всеми этими рутинными действиями скрывалось нечто большее. Лекари старались как можно быстрее понять, что же стало причиной его смерти. На первый взгляд, казалось, что всё произошло без очевидных причин, и теперь необходимо было провести вскрытие, чтобы проверить состояние его сердца. Это была необходимая мера, и они осознавали, что времени на промедление не было. Процедуру нужно было провести как можно скорее, пока тело ещё сохраняло свои свойства.

В комнате царила странная смесь напряжения и сосредоточенности. Четыре опытных лекаря трудились, готовясь к относительно простой, но деликатной процедуре. Вскрытие сердца само по себе не представляло большой сложности, и при такой подготовке не могло быть риска. Они знали, что успех практически гарантирован - вся работа шла слаженно и аккуратно. Однако в помещении присутствовали и другие знахари, которые, казалось, не имели прямого отношения к процедуре. Они сидели в стороне, но их присутствие ощущалось - это было сделано на случай непредвиденных обстоятельств. Пусть и маловероятных, но достаточно серьёзных, чтобы обеспечить дополнительную подстраховку.

– У тебя такие тапочки необычные. – мило улыбнулась ведьме Кхи-Со, что тоже сидела рядом. Она периодически захаживала к Цзин Кэ, о чём рассказала сама, а теперь сидела в комнате на случай, если придется кого-то выгонять. Мол, что бы не делать лишнего шума. Всё-таки большая часть храма просыпалась ближе к восьми, даже рабочие, и те, вставали ближе к шести-семи утра. – Где ты их купила?

– О, нигде, их сделал мой папа. Я приехала сюда в них. – деревянные "сандалии", как их называла Мин-Су, вовсе не были чем-то необычным. Даже для Линбурга они были слишком простыми, однако в последнем это было скорее вопросом удобства. – А почему ты на процедуру не смотришь, кстати? Разве тебе не нужно следить за тем, что бы всё прошло как нужно?

– Потому что это не моя работа. – спокойно пожали на это плечами. – Я могу принимать в этом участие, однако порой лучшая помощь - не вмешиваться. – с этим трудно было не согласиться. – А ты почему не смотришь? Насмотрелась?

– Да-а, есть такое. А что, заметно? – на это посмеялись.

– Есть такое немного. Ты выглядишь скорее уставшей, хотя тот же Ксар, когда мы проводили подобные операции в прошлый раз, был очень даже заинтересован. – чуть покачала головой. – Хоть и пришлось вставать в четыре утра.

– Бедные. – на это лишь безразлично махнули рукой.

– Всё в порядке. В этот раз хотя бы расчесаться смогла. – поправила собственную причёску. – Ты то почему встала? Тебя позвали?

– Да не спалось просто, потом вышла воздухом подышать, а тут вот люди ходят. – на это лишь кивнули головой. Кхи-Со не знала, как конкретно Гроу оказалась в этом помещении, ведь пришла позже, поэтому этой истории верила. Всё таки женщина который раз жаловалась на то, что ей не очень хорошо спиться. – Ну и...

– Всё ясно. – махнула головой, чуть постучав пальцами по столу. – А что там этот? – её не поняли. – Ну, ... Господин Великий Советник. – словно думала, стоит ли называть его по имени, однако так и не решилась этого делать. Лишь небольшое количество лекарей(трое из них) называли старшего по имени, однако они знали его ещё до того, как он стал тем, кем стал, да и перед Гроулин более не называли его никак, кроме как "господин Великий Советник". Не потому, что были на ту обижены, или думали, что она расскажет, нет, дело было в Реншу. Как бы он Гроу не любил, всё равно трезво понимал, что если знахари выдали подобную информацию сейчас, то могут проболтаться и потом. Этого никому не нужно было, особенно ему самому. – Ты с ним больше не ругаешься?

– Я и не ругалась с ним. – возразили той.

– О, я знаю, просто ты ходила такая грустная последнее время. Мне показалось, что это связано. – кивнули отрицательно. – Ну хорошо тогда. Мне бы не хотелось, что бы с тобой что-то случалось, ты, всё-таки, моя подруга.

– Подруга? – ведьма не воспринимала Кхи-Со за подругу, однако спорить с ней не собиралась в любом случае.

– Ну да. – чуть озадачено посмотрели на сидящую. – Мне казалось, что ты уже знакома с этим концептом. У тебя вон, даже шпильки были!

– Шпильки то у меня есть, – справедливо заметили на это. – но с друзьями мне в принципе сложно. Но – побегав глазами по полу, улыбнулась. – спасибо, я рада, что ты считаешь меня подругой.

– А, благословение мессии с тобой. – махнула рукой, после потерев собственные глаза. – Нет за что благодарить.

На это никто не ответил, лишь тяжело вздохнув, словно усталость и принятие ситуации давили. Лекари, казалось, завершали свою работу: они аккуратно зашивали тело, возвращая его внутренности на место, завершив вскрытие. Движения их рук были методичными и спокойными, хотя в их глазах читалась усталость. Закончив, начали осторожно одевать мужчину в белые одежды - символ очищения и подготовки к прощальной церемонии. Одежда была простая, но именно в её чистоте и безупречности заключалась важность. Сидящая в стороне женщина не принимала участия в этих делах. Её мысли были далеко от происходящего - она погружена в свои размышления и даже не смотрела в сторону тела. Её взгляд был прикован к большой бельевой корзинке, стоявшей под столом. Эта ёмкость, казалось, была обычным предметом, но внутри неё скрывалось нечто особенное –десятки маленьких, искусно сложенных бумажных журавликов. Каждая фигурка была выполнена со странной, одинаковой методичностью, но в этом был смысл: они должны были приносить удачу. Привычную, простую, милую удачу.

Но в этот раз удача, похоже, обошла творившего стороной. Цзин, который так щедро планировал раздавать свои журавлики народу, сам, кажется, истратил всю свою жизнь. Возможно, именно поэтому она оборвалась так внезапно и неожиданно. Было бы трудно найти другое объяснение столь резкому уходу из жизни, но как бы ни хотелось уйти от реальности, холодная и скупая действительность не давала такого шанса. Она всегда возвращала к себе, даже тогда, когда ответы были неприятными и нежеланными. И теперь, сидя в пустой от смысла комнате, женщина осознавала, что ответы всегда находятся, даже если их не ждёшь. Журавлики, столь популярные символы удачи и надежды, были всего лишь бумажными фигурами.

– И зачем ему было столько их делать? – тихо пробурчала одна из женщин-лекарей, садясь рядом с ведьмой. – Фух. Спасибо большое за помощь, Гроу. – ей достаточно быстро протянули салфетку, стопку которых оставили на столе, периодически прося подать.

– Да не за что. – но на это отмахнулись.

– Нет-нет, есть за что. Мы хотя бы в формы переоделись, а ты в ночнушке, и то, помочь пришла. – в это решила влезть Кхи-Со, перебивая попытки вытереть пот со лба.

– А как давно она вообще пришла? – на это ответил за ту, кого спросили.

– Она пришла через минут десять после того, как мы начали, – ей подали ещё одну салфетку. – спасибо, помогала нам его перекладывать как положено, инструменты держала, пока Жу Ан не пришёл, – улыбнулась. – он чуть опоздал, ибо форму менял на более стерильную. В общем Гроу большая молодец. Ещё и подсказала, где сильнее всего пахнет. – на ведьму глянули. – Я удивлена, что ты можешь ощущать запахи внутри мёртвых.

– Он ещё тёплый. – безразлично сказали на это. – Когда он остынет будет сложнее, потом я буду лучше слышать, ведь он начнёт гнить. Так от него просто пахло чем-то кисло-сладким, но приторным, таким, знаете, как слишком пересоленный соус.

– Тогда хорошо, что мы сделали это все сейчас, он уже почти остыл. – на это мило кивнули.

– От чего он в итоге то умер? Остановка сердца? – вытирающая пот покачала головой.

– Кхи-Со, не все кто общаются с господином Великим Советником умирают от остановки сердца. – на это возразили, закатив глаза.

– Простите, что подмечаю очевидные совпадения! – Мирасаки улыбнулся, подходя ближе.

– Кхи-Со, ты же прекрасно знаешь, что он не настолько ужасен. – на это лишь закатили глаза. Рыжуля не привыкла спорить, в прочем это не делало ситуацию легче. – Умер он от нескольких вещей, – теперь полноватый мужчина глядел на ведьму, мило ей улыбаясь. Может он и находил её способности отвратительными, однако полезность их отрицать не мог и потому просто старался не говорить об этом прямо. Так делали многие лекари, находя прямые описания того, какое на вкус и запах мёртвое, больное, полусгнившее тело неприятными. Им было это интересно, однако не все из них могли подобное слушать. Жу Ан мог, однако не слишком хотел и был рад знать, что официантка не слишком внушала это ему в голову. Всё-таки получение полезной информации тогда, когда она требовалась - лучше, чем когда её получали в совершенной оторванности от действительности. Гроулин даже помогала ему с определением того, что нужно резать первым. Изначально планировалось начать сверху, открыв сердце и уж потом опускаться к желудку, но стоящая рядом настояла на другом и это было правильным решением, как выяснили потом. – почечной недостаточности и цирроза. Мы старались держать его диету в норме, стоит сказать, его состояние даже улучшилось на время, однако теперь мне кажется, что это просто был предсмертный синдром.

– Терминальное прояснение. – поправила его черноволосая дама, после получая милую благодарность в ответ.

– Спасибо большое, Санди. – на это лишь фыркнули. – Ну что такое?

– Мы здесь вообще-то человека хороним. – обиженно промычала Кхи-Со.

– Кхи-Со, дорогая, на смерти нашего дорогого друга не заканчивается наша жизнь! Ко всему, Жу Ан просто поблагодарил меня. – Линбургжанка так ничего и не сказала на это, не успела.

– И к тому же, мы его ещё не хороним. Скоро будем, правда, спасибо что сообщила. Ещё минут семь и господин Ц-... – прикупил собственный язык. – В зубах что-то застряло, представляешь? ... Кхм, ещё минут семь и господин Великий Советник должен быть здесь! – на это лишь расстроено покачали головой.

Санденара, именно так звали черноволосую, низкую даму, что когда-то осматривала Гроу, была близкой подругой Жу Ана. До того близкой, что многие даже считали, что у них что-то было или есть, что может и было правдой, однако парочка совершенно ничего об этом не говорила. Они не прятались, вовсе, их отношения можно было назвать даже нежными, однако Кхи-Со это скорее раздражало. Узнала всё это приезжая ещё пока работала у Гюрена. Ао-И жутко уж любила рассказывать как там всё у лекарей, а Лиана часто любила поправлять её, так что эти споры принесли много полезной информации. Так, женщина может и не знала всех поимённо, но при большом желании могла сказать что-то достаточно убедительное, что бы её с лекарем спутали. Большего было не нужно. Не удивительно, что эта парочка сошлась, если можно так выразиться. Будучи старше, госпожа Аянэ могла легко и просто помочь молодому, хоть и настолько же потомственному лекарю с подбором трав и настоек, а молодой и, стоит сказать, достаточно энергичный в своей сфере Мирасаки был только и рад. Поначалу они казались даме другими. Более строгими, что ли? Однако нет, достаточно расслабленные, милые ребята, которые даже могли бы быть неплохими родительскими фигурами, если бы были заняты хоть чем-то, кроме собственных знаний. Было ли это плохо? Нет! Они были счастливы в том положении, в котором находились и большего им желать ведьмочка не могла. Даже не хотела.

– Ц. – стоит сказать, рыжуля была не в восторге, тогда как смотрящая на неё с некоторым осуждением Санденара перевела взгляд на ведьмочку, мило улыбаясь.

– Откуда ты взяла это платье? – спустя секунду махнула головой, поправив себя. – Ой, то есть ночнушку. Никак не могу привыкнуть к тому, что это не платье.

– Так похоже? – Гроулин совершенно не понимала такого удивления, ведь привыкла спать в практичных вещах.

– Да, очень! Я даже могу поклясться, что при небольшом изменении фасона юбки, это можно было бы носить где-нибудь! Вряд-ли на праздник, или похороны, но вот в город быстро выйти скупиться? Я могу себе это представить! – посмеялась. – Главное только нижнее бельё не забыть.

– Я сплю в нём, так что... – на это возразила уже мадам Мори.

– Это неправильно! – она казалась раздражённой. – Имею ввиду да, это удобно, однако неправильно. Это позволяет бактериям развиваться быстрее! Нужно давать телу дышать! – компания согласилась с этим.

– Я знаю, но мне так привычнее. Я спала в одежде, когда жила в Линбурге, притом в той же, в которой и работала,... – пожала плечами. – оттого она и воняла так сильно, отстирывания не всегда убирали запах. А так как сделано это было на случай, если мне вдруг придется вставать в неожиданный момент, что бы я могла просто встать и пойти. Я не привыкла готовиться ко сну или, там, одежду менять; всё это были совершенно новые практики для меня.

– Ну это даже грустно. – честно промямлил Жу Ан, на что сидящая рядом черноволосая мадам лишь неловко улыбнулась. Она хорошо помнила то, что Гроу ей тогда рассказывала и эта картина...

– Привычки это хорошо, моя дорогая. – собравшись с мыслью, тёплую ладонь положили на холодные руки. – Они помогают нам выжить, однако, пожалуйста, постарайся избавиться от тех, что мешают тебе жить лучше. Я понимаю привычку по поводу причёски, тебе удобнее так, у меня вот тоже, только одна прическа и ... Знаешь, постоянно менять их - тоже дело привычки. – улыбалась фармацевт мягко, словно родитель, пытающаяся успокоить. – Одежду каждый день менять тоже не выгодно, гардероба не хватит, – Кхи-Со хотела возразить, но ей помешали. – не сейчас, пожалуйста. Так вот, всё это я могу понять. Но гигиена и режим сна - это важные для твоего здоровья вещи и если ты боишься, что тебя, как ты выражалась, "выкинут" отсюда, и поэтому не переучиваешься назад, то пожалуйста, обращайся к нам. Мы оставим тебя здесь.

– Да, ведьма будет нам очень полезна, да и ты не плохой человек, что бы мы были против жить рядом с тобой! Многим лекарям ты нравишься! – господин Мирасаки тоже кивнул. Сидящая рядом рыжуля тоже кивнула в согласии. Хоть в этом они были полностью солидарны.

– Хорошо, спасибо вам большое за заботу. – неловко прищурившись, на такое внимание пожали плечами. – Я обязательно обращусь, если буду сомневаться, но пока что все хорошо. Место на котором я работаю, вроде бы как, надёжное и я более могу не переживать.

– Ну вот и отлично. – стукнули руками по коленям. – А теперь давай, переучивайся! – однако договорить не дали, показывая знак тишины.

В комнату вошёл Реншу. Его появление всегда было незаметным, почти призрачным, и даже сейчас, когда он шагал через порог, никто сразу не понял, что он здесь. Его походка была горделивой, но не в вызывающем смысле, а скорее в величественном, размеренном, важном. Было в его движениях нечто необычное, почти царственное, как будто каждый шаг имел свою цену и был продуман до мельчайших деталей. Он двигался с такой лёгкостью, что создавалось впечатление, будто ноги его вовсе не касались земли. Вальяжный, но не ленивый - его грация напоминала змею, которая бесшумно скользит к своей жертве, вселяя страх и даже некоторое уважение одновременно. Многие замирали, когда он входил в комнату. Его присутствие накрывало всех словно тень - внезапно и без предупреждения. Даже те, кто ещё секунду назад разговаривал, невольно прерывались, пытаясь осознать, что уже не одни в комнате. И хотя его появление было бесшумным, а шаги не издавали ни звука, было что-то тревожное в том, как он передвигался. Обувь его, казалось, должна была стучать о мраморные полы. Маленькие мраморные вставки в подошвах его сандалий, теоретически, могли бы отбивать лёгкий, но чёткий ритм при каждом шаге. Но этого не происходило. Словно материал, из которого сделаны его сандалии, был заговорён на бесшумность. Реншу передвигался тихо, и было в этом что-то пугающее. Его движения вселяли не просто страх перед неожиданностью, нет, это было бы слишком просто, они вселяли нечто глубже - они заставляли людей чувствовать свою уязвимость, осознавать, что этот человек может контролировать окружающую его тишину. Впечатляющее мастерство - быть настолько незаметным, что даже собственные шаги оставались беззвучными. Но не для Гроу. Для неё эта беззвучность не казалась пугающей.

Когда-то она тоже напрягалась от тихих шагов, но со временем начала понимать его. Ведьма и сама стремилась ходить тихо, оставаться невидимой для окружающих, и видела в его поведении отражение собственного стремления быть незамеченной. Его бесшумность не вызывала в ней напряжения или страха - напротив, она воспринимала это как спокойствие и внутреннюю дисциплину. Речь Реншу всегда была размеренной, спокойной, почти гипнотической. Когда он говорил, его голос обволакивал всё вокруг, принося с собой странное, но приятное ощущение умиротворённости. Конечно, по привычке в нём выискивали некоторые подрагивания, в попытке выявить эмоцию, однако для простого обывателя мужчина даже интонации не менял порой и кажется, проповедник был полностью уведомлен об этом. Кроме того, женщина ценила его способность оставаться хладнокровным. Он никогда не выходил из себя, его эмоции всегда были под контролем, и это качество внушало ей уважение. В мире, где каждый может потерять самообладание, Реншу оставался островком спокойствия... Ну, или просто был маятником того, что идеально спокойным быть нельзя.

Реншу молча подошёл к кровати, его шаги, как обычно, не издавали ни звука, и он двигался столь спокойно, что казалось, будто сам воздух вокруг него замедляется. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, не выражая ни тревоги, ни печали - скорее, полное безразличие. Остановился перед телом, одетым в белые одежды, и лишь слегка наклонил голову, как будто оценивая работу лекарей. Труп ещё не успел побледнеть - его аккуратно подкрасили, чтобы создать иллюзию жизни, но этот обман был столь очевиден, что вызвал лишь тихий, почти безразмерный "хм". В этом звуке было всё: и оценка ситуации, и своего рода пренебрежение к тому, что смерть всё равно всегда остаётся смертью, несмотря на все попытки её скрыть.

Проповедник ни с кем не заговорил, просто встал у изножья кровати, сложив руки за спиной. Он стоял так, будто охранял эту тишину, как статуя, излучающая спокойствие. Лекари тут же засуетились, ощутив его присутствие, однако никакого приказа получить не успели. Поспешили собрать необходимые элементы: несколько белоснежных тканей, которые до этого просто лежали по бокам тела, служа декоративными элементами, и небольшие вазочки с ароматными тростями. Эти вазочки, вероятно, должны были символизировать нечто священное, но их запах был настолько плотным и странным, что перебивал даже холодный воздух, проникающий в комнату.

Тяжёлый, приторный: смесь восковых свечей, жира и какой-то травы, которую трудно было точно определить. Возможно, это была смесь, созданная специально для ритуала, однако совершенно не добавляла торжественности: она не имела ни сладости, ни горечи, создавая странное ощущение грани между свободным дыханием и удушьем. Напоминало то, что ощущалось при подходе к "Мёртвой балке" в Линбурге, куда официантка стаскивала трупы, однако сама она этого не ощущала. Этот запах напомнил ей об этом, ведь по описанию был слишком уж похож и если это именно то, что люди испытывали при подходе туда - не удивительно, что и ногой вглубь не заходили. Но и этот запах был не единственным в комнате.

Дверь тихо отворилась, а за ней следом и окна, пропуская внутрь свежий воздух. Он был холодным, насыщенным влагой от идущего снаружи дождя, который капал прямо на шторы и пол, создавая мелкие лужицы. Ветер был лёгким, но достаточно сильным, чтобы запустить в комнату свежие ароматы сада, откуда доносился запах цветущих растений. Этот запах, смешиваясь с тростями и жиром свечей, создавал странную какофонию, будто сама природа пыталась вмешаться в ритуал прощания.

Несмотря на это обилие запахов, в комнате всё равно сохранялась особая атмосфера. Даже эта странная смесь ароматов имела своё значение - она была упокоенной, умиротворённой, как само тело, что лежало на кровати. В этом хаосе запахов, ветра и дождя было что-то удивительно спокойное, как будто мир вокруг замер, подготавливаясь к чему-то большему, чем просто смерть. И хоть было всё это даже несколько романтичным, приезжая все никак не могла отделаться от мысли того, что всё это было бесполезным. Человек всё равно умрёт и окажется в земле. К чему эти церемонии? Разве имеет разницу то, как именно его закинут? Что там, не всегда даже смерть спасала от ужасов жизни, ведьма отлично знала, что некоторые умершие специально никуда не выкидывались, "пока тёплые". Не трудно понять, что делали с ними в доме, правда сама мысль может показаться многим отвратной. Официантке это казалось скорее бессмысленным, она всё равно потом съест труп и не важно, будет он порван внизу живота или нет.

– О, дух, покинувший этот мир, услышь наши слова на грани живого сущего и вечности безобразной. – стоящий заговорил, постепенно раскрывая руки в стороны. – Пусть всё, что было сказано и не сказано, уходит с тобой, как листья, уносимые ветром. Пусть дорога твоя будет освещена светом не свечей, но самого солнца, что проникает в тёмные залы, обнажая всё скрытое. Мы прощаем тебя за всё, что было, как свет прощает тьму. Пусть ни одна земная боль более за тобою не следует. Пусть душа твоя найдёт покой среди цветущих полей, где ветер дует тихо, принося аромат весенних трав и цветов. – говорил он до глупого монотонно, почти не вдыхая воздуха. – С землёй ты простился, и теперь к небесам ты устремляешься, где бесконечные просторы и великие ветра несут тебя на своём дыхании. Пусть Великий Дракон примет тебя в своё вечное лоно, где каждый, кто прожил свою жизнь, встречает успокоение и гармонию под его защитой. Как змея, сбрасывающая кожу, так и ты оставляешь позади земные печали и страдания. Теперь ты становишься частью великого дыхания, что питает небо и землю. Пусть огонь, что горел в твоём сердце, станет частью священного пламени, которое поддерживает баланс святого на этой бренной земле. – сделав паузу, ждал, пока стоящие рядом встали на колени. Он всё ещё стоял. Стоит сказать, сидящие рядом лекари выглядели скорее печально, пока в комнату потихоньку заходили люди. Их было немного, большинство сразу уходили, как только понимали, что происходит, но некоторые оставались. – Мы не просим воздаяния, мы не ждём суда. Мы просим лишь тишины для твоего сердца, что теперь замерло навсегда. Пусть каждый вздох, что был тебе дан, превратится в звезду на небесах, освещая путь для тех, кто ещё следует за тобой. – вскоре в комнате стояло уже несколько знакомых лиц. Нянечка Лю Сяня, которая часто вспоминала Цзин Кэ, наверное она и познакомила мальчика с ним, старый библиотекарь и ещё кто-то. Мимо всё ещё ходили люди. Некоторым был явно интересен сам ритуал, а не то, кто конкретно умер, но это наверное и правильно. К чему думать о умершем? – Пусть твой путь будет прямым и светлым, и пусть белые врата небес откроются перед тобой, встречая тебя в его царстве. Мы отпускаем тебя с почтением, зная, что ты отправляешься на важную встречу. Великий Дракон, увидь и освети путь этому ушедшему, оберни его своим огненным взором и даруй ему место среди небесных воинов, что охраняют мироздание. И когда пройдёт день, когда спадёт ночная мгла, да будет твоя сущность частью вечного света. Ты был, ты есть, и ты будешь всегда - не среди нас, но в нашем разуме, в наших воспоминаниях, как тень на мраморе, которую время не сможет стереть. Пусть обретёт она покой среди облачных крыльев, пусть твоя сущность сольётся с небом. – сделав странное, небольшое движение руками, это позволило лекарям встать, начав заматывать глаза и складывать руки в "правильную позицию." Лишь когда они закончили, мужчина добавил. – Ты был, ты есть, и теперь ты часть небесного порядка, где Санденара-Идиана-Шанг хранит и направляет всех, кто прошёл свой путь. – после наступила мёртвая тишина. Часть глядела на проповедника, который, хоть и сложил руки, но сделал это впереди, явно читая что-то ещё, но уже про себя. Никто не двигался, пока это происходило. Запах тросточек был бы уже просто невыносимым, если бы не окна. Где-то в этот же момент, в комнату проник ещё один запах: духи. Это была Ла-я-Ли, что, стоит сказать, выглядела очень даже приемлемо, для человека, что встал раньше положенного на два часа.

В её волосах находились так называемые "драконьи спирали", Лин-Лин называла их "змеиные рёбра", но смысл у них был очень прост: мокрые пряди волос закручивались на спиралевидные приспособления, благодаря чему завивались во время высыхания. Их основное назначение - временно придать волосам объём и форму, сохраняя укладку в течение длительного времени и, стоит сказать, Гроу даже предлагали попробовать, но как и окрашиванием ногтей, она отказалась это делать. Что первое, что второе было дорогим удовольствием, ведь "рёбрышки" эти делались из специальный материалов, что бы не травмировать волосы. Конечно, можно было заменить и на другие способы, банально держать волосы при помощи заколок, однако этот способ считался наиболее изысканным. С ногтями та же история. Достать краситель было трудно, но не невозможно, а специальная ткань с завязками даже продавалась в магазинах, правда вот находится на ногтях этот краситель должен был очень долго, так что у многих банально не было времени, что бы дать ему впитаться достаточно. Ла-я-Лей занималась этим регулярно. Её ногти всегда были красными, как у некоторых её подружек, хотя некоторые из них и пытались добиться другого цвета. Реншу считал это безобразной тратой времени, но слишком против не был, говоря, что занятые пальцы "мешают им лезть не в своё дело". Дама зашла в комнату, чуть поправляя собственную ночную одежду, после осматривая всё вокруг. Её лицо выражало сожаление, хотя по ней всё равно было видно, что она не потому пришла. Зачем она пришла вскоре стало чётко известно, но до этого ведьмочка пронаблюдала, как эта девушка прошла по залу, всё постепенно подходя ближе к ложе, параллельно щебеча с лекарями о чём-то. То сожаление выражает, то сочувствие, то ещё что. Актриса из неё была хорошая, жаль, слишком постоянная. Приезжую это даже начинало бесить.(сильнее, чем до того) Хотя, может дело было в том, что она просто не выспалась. Оба варианта были вероятны.

– О, господин Великий Советник, – таки подобралась к нему, теперь стоя рядом. – Это всё очень печально, не так ли? – мило улыбнулась, поправляя всё норовящее съехать с плеч кимоно. Просторное, было скорее ночной одеждой, халатом, в котором ходили в ночное время суток, что бы было не холодно. У Гроу был такой же, правда попроще, ведь слишком вычурный ей казался совершенно ненужным. – Так грустно наблюдать за тем, как наши знакомые уходят из жизни, не правда ли? Даже начинаешь задумываться о вечном… ~ – игриво начала крутить прядь волос, правда стоящий над кроватью даже не двинулся, он всё ещё что-то читал, оттого игнорировал женщину, а может и правда не слышал её. Сложно сказать. – И всё-таки я так удивлена видеть вас здесь, вы всегда находитесь именно там, где вам и нужно быть, как так?

– Госпожа Хошимура, – библиотекарь окликнул ту, подходя ближе пока стоящий рядом с ним мужчина, что как раз пришёл за компанию, явно выражал некоторое неудобство, не зная, куда себя деть, сгорая от стыда. – я ценю вашу попытку разбавить атмосферу, но искренне считаю, что это внимание стоит проявить к тем, кто сейчас ничем не занят. Разве вы не видите, что господин Великий Советник занят важным делом? – исходя из взгляда, с которым его просверлили - она была в курсе.

– О, правда? Я была не в курсе. Прошу прощения, – отвернулась от зрителя. Это было мало заметно, но он и сам от неё чуть отошёл. Заметившая это Санденара неловко улыбнулась, глядя на Гроулин, что глянула на неё в ответ. Им обоим стало даже как-то неудобно. – я совершенно потеряна всем этим, это просто настоящий ужас… И почему только небо забирает лучших из нас…?

«– … Господи боже мой.» – успела подумать про себя ведьма.

– Гроу…? – её уже какой раз трогали за плечо.

– А? – теперь на неё посмотрели.

– С тобой тут это, поговорить хотят… – Аянэ показала в сторону и буквально через секунду, перед ней уже стояло два лица. Одно знакомое, другое не очень.

– Экзамен я ещё сдавать не готова, простите пожалуйста, господин Сирасаки. – на такое начало разговора улыбнулись.

– А, я догадываюсь. Всё-таки не самая приятная вещь произошла. Было бы подло с моей стороны требовать от вас подобного. – после махнул головой, – Отходя от шуток и противоречий, прошу любить и жаловать, мой близкий друг, господин Ки Вонг. – на это неловко улыбнулись, вежливо кланяясь.

– Здравствуйте, – ему тоже поклонились, правда сидя, ведь вставать не предоставлялось возможности. – очень приятно познакомиться с вами, господин Вонг. – тот мило улыбнулся. Был слегка желтоват в цвете, однако не потому, что был болен, это ведьма поняла сразу. Явно маг, слишком уж непонятным незнакомому внешне был его возраст, однако в общем, выглядел лет на шестьдесят. Значит он старше Реншу, это стоило знать.

– Я тоже искренне рад встрече! – сложил руки вместе, он был удивительно манерным, однако не в том виде, что это было у зрителя, нет. Это была скорее природная харизма, что воплощала себя в лёгкости движений и даже некотором безразличии к тому, где и как лежат его руки. Проповедник не мог позволить подобного себе, а если бы и решал, то скорее всего прятал бы кисти за спину, не слишком любя показывать их. – Вы ведь мадам Гроулин, верно? – ему кивнули. – О, честно говоря, я представлял вас немного иначе.

– Представляли? С чего вам представлять меня? – тот улыбнулся шире, чуть посмеиваясь.

– О, вам видимо не сообщили. Я столичный министр образования, – ему не дали договорить, встревая в паузу.

– О боже мой, что вы сразу не сказали? Я бы встала хоть, что ли? – уже хотела подняться, но ей не дали, прося сидеть на месте, замечая, как стоящие рядом лекари тихонько посмеялись. Они находили такое беспокойство забавным.

– О нет-нет-нет, вам не нужно вставать, не беспокойтесь! – ей позволили сесть назад. – Да, здравствуйте, госпожа Хошимура, – кивнул мимо проходящей Ла-я-Лей, которая, правда, не заметила Гроу, что сидела в уютной тени лекарей, и министра с библиотекарем. – я не настолько обижен на жизнь, что бы разбрасываться собственным званием. – пожал плечами. – В любом случае, вы ведь учитесь с Лю Сянем, верно? – на это положительно кивнули. – Вот, я помогал составлять ему программу и с вашим появлением должен был внести в неё несколько корректировок. Вам не трудно учится?

– О, нет, нет, вовсе! Спасибо большое за подобное беспокойство с вашей стороны. – наклонила голову, улыбаясь. – Мне не слишком трудно, разве что с математикой проблемы, но с ней у меня всегда были трудности. Я понимаю задачи, но порой искренне удивлена тем, насколько быстро Лю Сянь их считает.

– О, да, господин Сянь очень умный ребёнок. В этом сомнений вовсе нет, однако порой он может быть несколько заносчив и, м… – ему подсказали, хотя мужчина и сам прекрасно знал это слово.

– Строптив, да. – почти в эту же секунду в комнату вошёл тот о ком они и разговаривали, громко общаясь с, кажется, няней и господином Сэйгеном. – Вспомнишь солнце, вот и лучик. – девушка, идущая рядом с ним, попыталась что-то объяснить, но говорила так тихо, что её слова терялись в шуме помещения.

– Меня это не волнует! – резко отозвался Сянь, не удосужившись прислушаться. – Я хочу посмотреть! Ничего не будет от того, что я взгляну, я это знаю лучше тебя! – с этими словами он уверенно подошёл к кровати, за ним следом шел Сэйген. Нянечка, тяжело вздохнув, сделала шаг назад, позволяя им подойти ближе. Она мельком заметила Ла-я-Лей в стороне, но не решилась вмешиваться.

– Ва-ай… – протянул ребёнок с явным любопытством, глядя на тело, завёрнутое в белые платки. – А почему это он весь в платки завернут? Разве так удобно?

– У всех людей свои удобства, – ответил Томо, быстро осознав ситуацию и надеясь, что Лю Сянь ничего не поймёт. – Не стоит судить человека за то, что он делает. – он заметил, как лекарям, сидящим рядом, стало не по себе от присутствия мессии. В комнате ощущалось напряжение и для Линбургжанки, сидевшей в стороне, это было хорошо уловимо, хоть и не понятно. – Ко всему человек просто спит, – добавил преподаватель, надеясь успокоить ребёнка, – разве можно отвлекать людей от сна?

На мгновение повисла тишина, и вот тогда голубые глаза уставились на него с неожиданной серьёзностью. Лю Сянь пристально изучал его, будто пытаясь выловить любую фальшь.

– …Почему ты врёшь мне? – голос прозвучал тихо, но уверенно, и Томо растерялся, как будто его застали врасплох.

– Что? – слегка пошатнулся от вопроса, стараясь сохранять спокойствие. – О чём ты говоришь?

– Или ты думаешь, что если я встал рано, то ничего не понимаю? – Лю Сянь смотрел прямо на него, не давая и шанса уйти от ответа. Его взгляд был слишком взрослым для его возраста, даже пронизывающим, что явно напрягало усача.

– Что ты имеешь в виду? – попытался осторожно спросить, всё ещё надеясь увильнуть от неприятного разговора. – Он спит! – добавил с видимым упрямством, но мальчик лишь покачал головой.

– Он не спит, и я знаю это! – Лю Сянь поставил руки в бока, демонстрируя детскую, но серьёзную решимость. – Я видел много спящих людей в Линбурге, и они выглядели совсем не так! – его слова прозвучали резко и уверенно, вызвав замешательство у взрослого. – Почему ты врёшь мне? – снова задал вопрос Лю Сянь, и в этот раз его тон был не просто настойчивым - в нём была глубина, словно ребёнок уже знал ответ, но всё равно требовал правды.

– Я не… – начал было Сэйген, но даже не успел договорить. Лю перебил его, не дав продолжить оправдания.

– Папа Реншу! Папа Реншу, почему Сэйген врёт мне? – воскликнул мальчик, оборачиваясь к стоящему неподалёку. Не дождавшись ответа, он подошёл ближе и начал дёргать его за пояс, пытаясь привлечь внимание. Зритель, словно не замечая, стоял неподвижно, его лицо оставалось сосредоточенным, как если бы он не слышал ни шума вокруг, ни просьб мальчика. Казалось, если уж проповедник что-то делал, то это было доведено до совершенства - так тщательно и осмысленно, что иногда его действия выглядели почти нечеловеческими. Сейчас он молился, и его сосредоточенность была настолько полной, что даже настойчивые попытки мессии нарушить тишину не достигали цели.

– Папа Реншу! – не унимался тот, на этот раз ещё громче.

– О-о, Лю Сянь, – вмешалась Ла-я-Лей, подойдя ближе к мальчику с мягким, успокаивающим жестом, приложив руки к груди. – Нельзя сейчас трогать его, он занят, разве ты не видишь? Он молится! – библиотекарь, стоящий рядом, тихо фыркнул, явно находя эту ситуацию забавной, но воздержался от комментариев. Ла-я-Лей попыталась протянуть руку, чтобы отвлечь золотоволосого от безуспешных попыток достучаться до мужчины. – Ну же, разве я не говорила тебе, что себя не подобает вести подобным образом? Ты ведь умный мальчик, ты лучше меня знаешь, что ты должен-

– Отойди! – внезапно резко буркнул тот, явно обиженный на её вмешательство. Он сердито отвернулся, продолжая крепко держаться за пояс Реншу. – Я не хочу с тобой разговаривать!

Мадам Хошимура была явно смущена. Её лицо выражало искреннее удивление и даже обиду. Она, очевидно, не ожидала такой реакции от мальчика, особенно учитывая её попытку помочь. Замерла на месте, как будто не зная, как лучше поступить дальше и уже хотела что-то сказать, как тут весь этот шум перебила Гроу, что относительно громко крикнула:

– Лю Сянь! – тот резко оживился, повернувшись на звук.

– Тётя Гроу! – даже обрадовался, после отпустив таки «папу» и побежав к ведьмочке. – Тётя Гроу, ты тоже тут! Тётя Гроу, я-! – но его перебили.

– Тшшшш! – это заставило ребёнка замолчать, немного надувная губы, хоть он уже и подошёл достаточно близко. – Ты почему себя так ведёшь, а? Разве ты не видишь, что Реншу занят?

– А почему Сэйген врёт мне? – намного тише, но всё ещё обиженно спросили у той.

– Во-первых, почему господин Сэйген врёт тебе, во-вторых, он не врёт, он просто пытается сгладить ситуацию. – на такие замечания ничего не смогли сообразить, пряча руки за спину и обиженно опуская голову.

Спустя недолгое молчание, которое казалось даже более напряжённым чем до этого, потому что каждый, от нянек до сидящих рядом людей, сверлил официантку глазами, расстроенный мальчик наконец поднял взгляд. Его глаза наполнились ожиданием, и, протягивая вперёд маленькие руки, он словно спрашивал разрешения обнять строгую женщину. Та лишь тихо вздохнула, закатив глаза, но всё же раскрыла свои объятия, позволяя ему подойти ближе. Когда мальчик уселся у неё на коленях и положил голову на плечо, начала мягко гладить его по спине, успокаивая. Пытаясь не обращать внимания на всеобщее напряжение, женщина смотрела в пол, но через мгновение резко подняла глаза и твёрдо переспросила, её голос прозвучал чуть громче и резче, чем обычно:

– Чего уставились?! Занимайтесь своими делами! – её тон был достаточно суровым, чтобы все, кто не имел прямого отношения к ситуации, поспешно отвели глаза. Тем не менее, он не был настолько грубым, чтобы всерьёз обидеть тех, кто действительно беспокоился о мальчике. Люди начали расходиться, отвлекаясь на свои дела, и только ребёнок, обнявший её за шею, тихо улыбнулся, довольный тем, что внимание от него удалось увести. Он не произнёс ни слова, но его лёгкое облегчение было заметно. – … Падальщики, ей-богу, – прошептала женщина себе под нос, продолжая гладить ребёнка по спине, словно пытаясь спрятать его то ли, от чужих взглядов, то ли от своей собственной усталости.

– Падальщики? – переспросили, улыбаясь.

– Птицы такие. Питаются мёртвым мясом с трупов. – на это кивнули.

– А зачем? Оно же не вкусное! – на это неловко посмеялись.

– Вообще кому как, его можно неплохо приготовить, и вообще, животные воспринимают это иначе, но… – прищурившись, словно понимая, что милому детскому личику не стоит выдавать ту же информацию, что детям из Линбурга, перебила себя. – Но да, вообще не очень вкусное. Его нельзя есть.

– Я и не собирался. – чуть горделиво проговорили ей и получили в ответ удовлетворительное:

– Вот и умничка. А то будешь лежать так же, как наш с тобой друг. – на труп ещё раз глянули. Исходя из рук зрителя, тот уже закончил молитву, к нему успело подойти несколько лекарей и сейчас они разговаривали с ним о каких-то, наверное, важных вещах.

– Дядя Кэ? – на это кивнули положительно. – А что с ним? Я знаю, что он не спит! – подумав секундой дольше, промямлил. – Надеюсь он скоро встанет, мы с ним договорились поиграть сегодня!

– Нет, вы не будете играть. – спокойно проговорили ему, аккуратно погладив рукой по голове.

– Почему? – обиженно промямлили на это. – Он обиделся на меня? Ему не понравился мой подарок?

– О, нет, он ему очень понравился, Кэ даже сделал тебе журавлика в качестве небольшого подарка в ответ. – это вызывало непонимание у голубоглазика.

– Тогда почему мы не будем играть? – обиженное личико быстро сменилось непонятливостью.

– Потому что Цзин Кэ мёртв, – заявила Гроулин, вызывая лёгкое «ой» у Санденары и куда более бурное возмущение у Ла-я-Лей. Та моментально подскочила к ведьме, вставая над ней так, что даже Лю Сянь невольно повернул голову, заинтересованный происходящим.

– Да что ты вообще говоришь?! Как ты смеешь произносить такое перед ребёнком! – вскричала Ла-я-Лей, её голос был полон негодования. – Ты хоть понимаешь, что ты несёшь?!

Ведьма лишь тяжело вздохнула, бросив недовольный взгляд на Ла-я-Ли. Её раздражение было очевидным, но она не спешила ввязываться в спор. Сделав паузу, повернулась к мальчику, посмотрела ему в глаза, и её тон сменился на мягкий и спокойный.

– Слушай, Лю Сянь, солнышко, – мило улыбнулась, опустив голос, – то, что тётя Гроу собирается сказать, – очень плохие слова. Поэтому я закрою тебе ушки, чтобы ты их не слышал, хорошо? – прежде чем мальчик успел ответить, она осторожно, но крепко прижала его уши руками, полностью лишая возможности услышать что-либо. – А теперь слушай сюда ты, блять ты эксцентричная, – голос был всё ещё не громкий, но достаточно чёткий и понятный, что бы у ругающейся даже отняло речь на пару секунд. – либо ты перестаёшь ебать мне мозги и даёшь мне нормально объяснить ребёнку вещь, которую твоя намалёванная варежка объяснить не способна, либо объясняешь ему всё это сама. Понятно?

– Ну- – однако нянечка и слово вставить не дали.

– Я очень рада, что мы нашли общий язык, дорогая моя! – милая, даже сладенькая интонация сменилась на холодный тон. – А теперь съеби отсюда, пока я тебе волосы не выдрала. – после, уши отпустили. – Ты что-то услышал?

– Нет…? – по реакции было понятно, что он так ничего и не понял.

– Вот и чудно, радость моя, на чем мы остановились? – мальчик задумался и оживлённо добавил.

– На том, что Цзин Кэ мёртв! – ему улыбнулись, погладив по голове.

– Отлично! – стоит сказать, Ла-я-Лей всё ещё была в шоке и озадачено, всё ещё с открытым ртом повернула голову к библиотекарю с министром, оба из которых неловко, или скорее озадаченно улыбнулись и пожали плечами. Они тоже не знали, что конкретно делать, ибо никто из них до конца не знал, как объяснить эту тему правильно(вернее, как объяснить это ребёнку), а ведьма, может и ругалась матом, но малышу услышать этого не давала, да и говорила с такой уверенностью, что легко можно было поверить, что занимается она таким объяснением далеко не в первый раз. – Смотри, какая в мире есть штука, все люди так, или иначе умирают. – ей хотели возразить, но этого не дали сделать. – Все-все-все, даже я умру. – посмеялась, – Что там, даже ты когда-нибудь умрёшь! Может не сейчас, может совсем потом, но это когда-то случится и это совершенно не плохо. – на неё смотрели, пока та спокойно улыбалась, чуть гладя мальчика по голове. – Не-ет, совсем не плохо. Ибо видишь как получается, если бы люди жили вечно, то тебя бы не было, и меня бы не было, и господина Сэйгена бы тоже не было! Никого бы не было, ведь единственная причина, почему люди заводят детей – факт того, что сами эти люди умрут. Так и цветы появляются каждый год новые, ведь старые умирают, а новые растут.

– … Я мессия, я не могу «умирать». – возразили, теперь смотря на неё обиженно. – Может я не хочу, что бы он умирал? Я могу сделать что-угодно! Почему я не могу просто воскресить его назад? – если бы сидящая на стуле оглядывалась, то видела бы, что господин Вонг слушал её объяснения с искренним интересом, но сейчас всё внимание женщины было сосредоточено на ребёнке.

– Потому, что ты не бог, Лю Сянь. – тот замер на секунду, после желая слезть с колен, что бы возмутиться но это сделать не дали.

– Я могу сделать то, что я захочу! – пытался отбиться, однако подобные действия не приносили результата. На него всё так же смотрело спокойное и уверенное лицо.

– Может и можешь. – спорить не стали. – Но ты ведь не тот, кто его сюда привёл, верно? Ты не тот, кто позволил ему ходить и разговаривать, верить и жить? Соответственно ты и не тот, кто может вернуть его в жизнь обратно. У тебя нет права забирать у него возможность быть отданным смерти, Лю Сянь. Ты не тот, кто способен решить это. Понимаешь? – мальчик задумался. Он не мог возразить, ведь не имел знаний, что бы сделать это правильно, в то же время сказать ей, что она просто «глупая» он тоже не мог, ведь вопреки самому себе видел в её словах смысл. И всё равно ему было очень обидно. Он не плакал, просто почему-то задумался над всем сказанным и уловил в этом ту вещь, которую никогда не замечал ранее. Ему никогда не говорили ничего подобного.

Уже не пытаясь вырваться, ребёнок аккуратно слез с рук и встал напротив, оглядывая то сидящую перед ним тётю, то стоящих вокруг нянь. Ла-я-Ли подумала ещё немного, после решая возразить на все приведённые выше аргументы.

– Лю Сянь, милый, тебе не обязательно слушать её! Она просто дурочка, и вообще- – но от её попыток обнять отмахнулись, бурча в ответ.

– Не трогайте меня. … Я хочу побыть один. – ухватившись глазами за лежащие на столе бумажные цветы, что он сам и сделал, мальчик подошёл и взял их, после достаточно тихо, но обиженно уходя из комнаты в которой теперь воцарилось молчание. Часть людей смотрела на ведьму, другая на Реншу, третья и вовсе не поняла, что вообще произошло, но большинство всё ещё молчали. Мало кто услышал, что мессию только что назвали «простым смертным», оттого никто не начал возмущаться, ведь, может им и вовсе послышалось, с другой стороны те, кто знали этих двоих достаточно, отлично понимали, что сидящая рядом с ними ни за что не поверит, что ребёнок – свят, и, как это не странно, вероятнее всего будет в этом убеждении настолько верна, что даже окажется вернее богу, чем все остальные.

– Что ты только что ему сказала?! – прошипела на это белокурая красавица, сталкиваясь с безразличным пожиманием плеч.

– Я объяснила ему, как работает смерть, Ла-я-Лей. – несколько безразлично опустив глаза к корзинке, что всё это время стояла рядом, опустила в неё руку, продолжая говорить. – Детям чаще всего трудно принять эту тему. Это нормально.

– Ты вообще понимаешь, насколько большую глупость, ты только что!- – однако дама поднялась со своего места, держа в руках бумажную птичку.

– Понимаю. Но сказанного не воротишь. – после повернула голову к Санденаре. – Санди, если я могу так называть тебя, займись пожалуйста одним делом: раздай эти журавлики в храме. Я вчера говорила с Цзин Кэ и он хотел этим заняться сам, но… Сама понимаешь, не сможет. Насколько мне известно, последнюю волю умерших нужно исполнять и это та воля, о которой мне известно. – на это согласно кивнули, неловко улыбаясь. – Отлично. … Я тогда пойду.

– Куда? – спокойно уточнил у неё стоящий всё это время в комнате зритель. Он, как и лекари, что стояли с ним рядом, прекрасно слышали то, что она ребёнку сказала, но никто не посмел возразить.

– К Лю Сяню. Детей нельзя оставлять одних после такого разговора. Ему нужно будет с кем-то это обсудить. – на это кивнули, после добавляя.

– Хорошо, но после обеда зайдёшь ко мне в кабинет. Мне будет нужно поговорить с тобой. – на это лишь безразлично пожали плечами и ушли. Линбургжанке было в общем-то всё равно на такие разговоры. Она итак знала, что действительность банально нельзя изменить.

°°°

Держа в руках изящную белую птичку, одну из немногих, которые действительно были сделаны из обычной бумаги, а не из специально подготовленных материалов, за мальчиком пошли, стараясь не отставать. Он исчез из виду довольно быстро, но его яркое голубое кимоно всё-таки мелькнуло между колоннами, указывая направление. Судя по всему, он направлялся в сторону сада, в ту его часть, куда обычно не заглядывал. Там, за красивыми заборчиками, что огораживали открытую столовую и комнаты местных обитателей, располагались жилища ведьмаков, уборщиц и поваров, работающих при храме. Именно поэтому мальчишку редко отпускали туда одного - в этом просто не было необходимости, да и многие из тех, кто обитал там, опасались общения с ним.

По пути несколько встречных уборщиц, едва заметив ребёнка, удивлённо переглянулись, словно пытаясь понять, почему он оказался здесь. Их взгляды сопровождали его с недоумением, как если бы его присутствие нарушало привычный ход их дня. Конечно, ведь если бы малыш гулял внутри сада - они бы ещё поняли, отдых и всё такое, но подобные променады по белому мрамору, что совершенно не имели в их глазах смысла, всё же были странными. Почему ему просто не зайти в сад, или не пойти в комнату? Зачем гулять вокруг да около?

– Лю Сянь? – тихо переспросили, не находя глазами знакомое личико, однако то достаточно быстро нашлось само. – О, вот ты где.

– Отстань. – сложив руки под щёки, тот сидел на ступеньках, не имея возможности зайти в пахнущее цветами убежище. На улице дождило, ребёнку не хотелось мочить ноги.

– Лю Сянь, – повторили спокойно, после подходя сзади. Обиженный комочек сжался сильнее, прижимая к себе помятые бумажные листья. – слушай...

– Я не хочу говорить! Отстань! – отмахивался от неё руками, словно это действительно могло помочь, однако рядом никого не было и испустив из себя десяток обиженных маханий, вновь свернулся в калачик, теперь утыкаясь лбом в собственные ноги.

Ведьма лишь тихо выдохнула. Он был расстроен, конечно! Она бы тоже была очень расстроена, если бы не сталкивалась с этой ситуацией множество раз, но ведь обиженный мальчик - не она. Ему нужна была помощь и это было хорошо видно. Спустя пару минут молчания, подошла, садясь совсем рядом. Ступенчатый мрамор был тёплым, явно ещё не успев остыть от мягко несущихся по воздуху капель. Не все из них были холодными, часть казалась столь же приятной, что и воздух, который наконец-то начал потихоньку охлаждаться, хотя до того был даже несколько топящим в собственной вязкости. Не слишком долгое молчание продлилось всё же достаточно, что бы мессия успел и забыть о том, что около него не должны были садиться. Повернув голову немного, глянул на женщину.

– Почему ты не ушла? Я же сказал тебе уйти, – голос звучал неуверенно, с легким раздражением, но в нем не было злости, скорее усталость и бессилие. Снова спрятал лицо в складках одежды, будто пытаясь укрыться от реальности. – Тебе хочется меня позлить?

– Нет, – ответ прозвучал мягко и уверенно. – Я просто знаю, что тебе нужна помощь. – на эти слова ничего не ответили, снова замкнувшись в себе. Тишина наполнила пространство, лишь капли дождя равномерно постукивали о зелёные листья в паре метров от них.

– Я в порядке, можешь не сидеть со мной, – голос звучал угрюмо, но без особой уверенности. Гроу оставалось лишь пожать плечами в ответ на эту очевидную ложь. – Уйди, – чуть тише повторил он, но голос больше не был приказным, скорее уставшим.

– Тебе станет легче, если я уйду? – вопрос прозвучал спокойно, с тихой настойчивостью, которая не требовала ответа, но заставляла задуматься. – Ну? – не дождавшись ответа, снова спросила, но мягче, никто не любил, когда на него давили и привыкшая к таким разговорам официантка знала это лучше всего. После длительного молчания Лю Сянь, наконец, едва слышно прошептал:

– ... Нет. – отвернулся, вздохнув, и уставился в пол. Его взгляд блуждал по белым мраморным плитам, будто надеясь найти в их безупречной поверхности что-то новое, что могло бы отвлечь его от мыслей. Но там не было ничего, только пустота. Даже букашки не бегали, все из них давно попрятались по своим цветочным домикам.

– Нянечки обычно не ходят за тобой, да? – спросила Гроу, её голос звучал спокойно, как будто разговор не касался ничего серьёзного. Она смотрела куда-то вперёд, сквозь сад, не фокусируясь на чём-то конкретном.

– Нет... – мальчик сел ровнее, его взгляд остановился на цветах, которые теперь казались ему не живыми, ведь были смятыми, как детские рисунки, испорченные неумелой рукой. – Обычно они слушают, когда я говорю, что хочу побыть один. – замолчал на мгновение, и в этой тишине его следующие слова прозвучали особенно тяжело. – Раньше они казались мне хорошими людьми, но сейчас... сейчас я понял, что они врут.

– Врут? – слегка повернула голову, взглянув на него краем глаза и сидящий кивнул, продолжая смотреть на неё, на её взгляд, устремлённый куда-то вдаль.

– Да. Они всегда врали мне. Никогда не говорили, как всё есть на самом деле. Всегда скрывали правду, пытаясь защитить меня от чего-то, – он снова посмотрел на пол, сжимая руки. – Но я ведь уже не маленький ... Мне не нужно быть спрятанным от всего.

– Иногда это делают, чтобы защитить человека, – голос прозвучал чуть мягче, однако был сопровождён тяжёлым вздохом. – Но ты прав, мы все, так или иначе, заслуживаем возможности знать, что было на самом деле.

Тишина снова заполнила местность, но теперь она была другой, мягкой. Может дело было в запахе, а может в том, что их наконец-то оставили одних.

– ... Тот кто врёт - плохой человек? – на очевидное кивнули.

– Конечно. Тот кто крадёт тоже плохой человек. Плохих людей вообще много, глупо будет перечислять все плохие вещи, что они могут сделать. – посмеялась. – Никакой жизни на это не хватит.

– Тогда почему тех, кто врут, считают хорошими людьми? – теперь на Сяня посмотрели, тот смотрел с ожиданием, словно пытаясь вычислить в её ответах что-то такое, чего обычно не мог найти.

– Потому, что люди хотят слышать то, что они им нравится. Правда не всегда приятна, поэтому люди готовы услышать то, что они хотят слышать. Совершенно не важно, чего им это будет стоить, важнее то, что это та вещь, которую они хотят слышать. – подумав над этим, златовласик спросил.

– А ты врёшь? – его вопрос прозвучал неожиданно серьёзно, и женщина кивнула, не задумываясь.

– Конечно. Я часто вру. – на лице мальчика появилась тень разочарования.

– А мне ты врёшь? – голос стал тише, говорил почти шепча, словно боялся услышать ответ. Женщина задумалась на мгновение, опустив взгляд, и, наконец, тихо пробормотала:

– Стараюсь этого не делать, но да, я врала тебе. Могу даже сказать, о чём именно, если хочешь. – сидящий замер, его взгляд на миг устремился в пол, но затем он медленно поднял глаза и посмотрел на неё.

– Говори, – тихо кивнул, сдерживая внутреннее напряжение.

Тяжело вздохнув, Гроу села чуть ближе, пытаясь придумать, как же объяснить эту тему помягче. Она была далеко не самой приятной, но существенной, часто вызывая вопросы у ещё совсем маленького ребёнка, когда он был младше.

– Ты помнишь, как я говорила тебе, что люди лежащие в переулках - просто спят? – на это кивнули. Конечно он помнил! Это всегда казалось ему очень забавным, ведь другие дети никогда не поправляли его, лишь пожимая на эти вопросы плечами и утаскивали подальше от тех мест, то мяч попинать, то с мечами побегать. – Так вот, никто из них на самом деле не спит. Многие из них давно умерли и... Я просто не знала, как объяснить это иначе. – виновато отвела взгляд, отставляя на пол белую птичку, что всё это время мельтешила в руках. – Мне не хотелось видеть тебя расстроенным, ты бы не понял, если бы я сказала как есть и был бы очень этим опечален. Твой папа тоже был бы не рад и ... Мне не хотелось создавать проблем. Я понимаю, что принять смерть трудно, поэтому стараюсь избегать этой темы как можно чаще.

– Но ты бы сказала мне правду? – на это улыбнулись.

– Конечно. Если бы это не сделала я, ты бы сам понял. Ты не глупый мальчик, ты бы понял, я уверена в этом. – расстроено посмотрев под ноги, тяжело вздохнула, чуть меняя тему. – Цзин Кэ сделал тебе этого журавлика в качестве благодарности. Он очень хотел отдать его тебе лично, но не смог. – оригами подвинули, после наблюдая, как его взяли в руки. – Кэ ты очень нравился, он очень хотел поиграть с тобой сегодня.

– Почему же он тогда умер, если так хотел жить? – раздражённо пробормотал мальчик, его взгляд был устремлен на женщину. – Ему ведь совсем не хотелось видеть меня, не так ли?

– Нет... С чего ты это взял? – голос звучал мягко, но мессия не ответил, только глухо фыркнул, продолжая упрямо смотреть в сторону. – Он очень хотел видеть тебя. Знаешь, твои цветы и вовсе убрали лекари. Они стояли в вазе ещё вчера, я сама видела это. – Сянь взглянул на испорченные бумажные цветы в руках, с сомнением и горечью.

– Правда? – его голос стал тише, пытаясь спрятать в себе неуверенность, что теперь наполнила сердце.

– Конечно, правда. Почему ты думаешь он не хотел видеть тебя? Ты ему очень нравился, солнце. Он всегда ждал твоего прихода. – но мальчик нахмурился, снова пряча лицо в складках одежды. Его голос был едва слышен.

– Тогда странно, что он вообще умер... – через паузу он осторожно отложил белую бумажную птичку на пол и снова отвернулся. – Теперь мне даже не хочется его воскресить. – сидящая рядом вздохнула и, мягко, но решительно сказала:

– Ты не можешь его воскресить, Лю Сянь. Это невозможно. – но мессия резко вскинул руки к небу, его возмущение теперь выплеснулось наружу.

– Почему нет!? Может, я хочу! Может, я могу! Откуда ты знаешь?! – его голос звенел от обиды, но встречался со спокойной уверенностью, обладательница которой лишь пожала плечами.

– Потому что ты хороший человек, Лю Сянь, – она произнесла это с такой искренней теплотой, что его возмущение казалось бы должно было ослабнуть, но он лишь ещё сильнее обиделся.

– Причём здесь это?! Не заговаривай мне зубы! – лицо раскраснелось от волнения, но дама лишь склонила голову, глядя на говорившего внимательно.

– Я не заговариваю. Просто... если уж он умер, значит, так и должно было быть. Это случилось не просто так, правда? – встретив паузу, продолжала говорить. – Мы ведь не умираем просто так, верно? У всех у нас есть какая-то цель в жизни. Может глупая и совсем простая, но цель. Все мы исполняем её, пока живём и – замолчав, улыбнулась, словно такое заявление помогало скинуть какой-то груз с плеч. – ... Честно говоря, мне всегда хотелось верить, что умирают лишь те, кто выполнил свою цель в жизни, даже, если он сам об этом не знал. Порой мне кажется, что это глупость, но иногда это было единственное, что помогало мне верить в лучшее. И я советую делать тоже самое тебе. Если люди умерли слишком рано, они могут проснуться после смерти. – чуть приподняв руки от колен, заявила. – Я даже видела такое пару раз. Человек умер, потом просто очнулся, совершенно не зная, где он находится! – помолчав и сама уткнулась носом в ткань собственной сорочки. – Он до сих пор жив, насколько я знаю. Дома много кого решали убрать лишь потому, что они не нравились конкретному человеку.

– Но ведь это неправильно. – возразили на подобное заявление, после бегая глазами по расстроенной фигуре.

– Я никогда не говорила, что правильно, но... – вздохнула. – Увы. Я, знаешь, даже понимаю этих людей, но именно поэтому, я - совершенно не хороший человек. Тебе вообще не всегда стоит меня слушать, Лю Сянь. Я говорю много плохих вещей.

– Но, тогда, – пробурчали на это. – если ты действительно настолько плохой человек, то почему тогда ты единственная, кто говорил мне почти исключительно правду?

– А папа? – на это чуть улыбнулись.

– И папа. Но всё равно, почему ты почти не врёшь мне? – это был очень хороший вопрос и задумавшись над ним, сидящая тяжело вздохнула, после проговорив.

– Потому, что я знаю насколько трудной и неприятной бывает ложь. ... Иногда мне тоже хочется солгать тебе, что бы сделать ситуацию мягче или лучше, но это ведь не изменит действительности, правда? Это не воскресит мертвого, не вернёт потраченного и не исцелит потерянное. – глаза посмотрели на Сяня. – Я бы ни за что не хотела, что бы мне лгали о том, что действительно беспокоит меня и... Поэтому я стараюсь не лгать тебе об этом. Вежливость, знаешь?

– Это хорошие поступки, тётя Гроу. – улыбнулись ей.

– Можно просто Гроу. – поправили его, но на такое лишь возразили.

– Папа Реншу просил называть тебя тётей. – после вернулся к предыдущей теме. – Так... А вот как ты думаешь, я правда не могу воскресить человека? – теперь в словах звучал искренний интерес. Женщина всегда замечала за ним некоторую горделивость, когда он хвалил её за что-то. Создавалось ощущение, что он думал, что сам заставил её поступить так и от этого был доволен собой.

– Может и можешь. Я никогда не говорила, что не верю, что ты не можешь этого сделать. – не дав возразить, объяснила. – Я говорила, что ты не можешь, но это не значит, что ты физически не способен этого сделать. – побегав глазами по мрамору, уточнила. – Мне просто кажется это глупым. Он ведь уже умер верно? Зачем возвращать его сюда, если он не хотел возвращаться? Я видела людей, которые поднимались после смерти и даже сказала тебе об этом, но они хотели жить, понимаешь? Им было к чему вернуться... – на ребёнка смотрели. – Ты пришёл уже через два часа, после того, как Цзин Кэ умер и если он всё ещё не воскрес, значит он не слишком хотел возвращаться сюда. И ... Ты ведь не настолько плохой человек, что бы вернуть его к нам, верно? – улыбнулась. – ... По крайней мере я надеюсь, что ты не такой.

На это ничего дельного не сказали, после лишь смотря вдаль:

– Как думаешь, что-то после смерти есть? – но на это тоже ничего дельного не сообщили, лишь кивая головой.

– Не знаю. Я видела очень много смертей в своей жизни и я не знаю, куда все эти люди потом уходят. – выпрямилась. – Имею ввиду, если там что-то есть, то я узнаю об этом, как попаду туда, а если там ничего нет, то даже и думать об этом не стоит. – вздохнула, далее смотря на парнишку, что улыбался ей. – Я слишком часто думала над этим, что бы иметь какой-то чёткий ответ.

– Всё ясно... – журавлика взяли в руки, осматривая. – Я думаю, что всё будет хорошо, тётя Гроу. Я верю в это.

– Я очень этому рада. – кивнули, глядя на сидящего рядом ребенка. Он казался Линбургжанке милым, но от того, на душе кололо только жёстче. – Я рада, что ты можешь в это поверить.

°°°

Так они сидели, погружённые в молчание, которое растянулось на долгие минуты. Гроу не отрывала взгляда от пустоты, устремлённой куда-то вдаль, словно надеясь найти ответы на свои вопросы в мягком, почти успокаивающем звуке капающего дождя. Однако никакие ответы не приходили. В воздухе висела тишина, нарушаемая лишь редкими всплесками, которые стучали по листьям и каменным плитам сада. Она казалась почти статуей, не двигаясь, лишь иногда едва заметно моргала. Спина её упиралась в одну из небольших колонн, что отделяли части входа в сад, и даже это казалось для неё неподвижным якорем в мире, где всё текло и менялось.

Рядом, на несколько шагов ближе к краю террасы, сидел Лю Сянь. В его руках была белая бумажная птица, с которой он играл, крутя её между пальцами. Мальчик то заглядывался на свою игрушку, то с интересом бросал быстрые взгляды на Гроу, которая не проявляла признаков жизни, словно была потеряна где-то далеко отсюда. Он пытался найти объяснение в её замерзшем взгляде, но, будучи ребёнком, понимал лишь одно - что-то было не так. Задумчиво хмурил лоб, переворачивая журавлика в руках. Время от времени он вновь искоса посматривал на тётю, будто ожидая, что она вдруг стряхнёт с себя это оцепенение и заговорит с ним, как раньше, но ничего не происходило. Гроу оставалась недвижимой, погружённой в свои мысли, а может, в что-то куда более важное, что малышу постичь было не дано.

Что там было с теми, кто жил в Линбурге? Или с теми, кто там сейчас живёт? В самом деле, про живущих там редко говорили утвердительно. Наррон там живёт, Бэннет вероятно тоже, всё ещё жив. Но что насчёт детей? Как минимум двое умерли. Один из них был болен, даже с Лю Сянем не играл в этот год, другая просто выглядела больной последнее время. Да и пахло от неё приятным, что само по себе было не очень хорошей новостью. Как минимум двое точно умерли, что насчёт остальных? Пахло то так или иначе от всех ... Вся эта смерть господина Кэ, эти церемонии вызвали в ведьме даже некоторое отвращение. Не к Реншу, нет, его образ показался женщине даже очень приятным. Полностью белое кимоно с небольшими атласным лентами на рукавах выглядело дорогим, светлым и очень ярким. Поверх лежало длинное хаори, сверху которого словно стекала красная кровь, что перетекала и на пояс, цвет которого даже напоминал фрукт. Конкретный фрукт, он всё всплывал в голове сидящей, но она никак не могла уловить это наименование. Большой, с отростком, что был похож на корону, этот конкретный экземпляр чистился и есть нужно было почти исключительно семена. Они были красными, вернее, сами семена были совсем мелкими, а вокруг них находилась яркая, красная оболочка из ... Чего-то. Гроулин не знала, их чего конкретно, но повара всегда называли эти семена чем-то конкретным. Помнить бы чем... Но это было не единственное, что мужчина носил. В его волосах так же находилось две шпильки. Огромные, массивные, сделанные из чистого золота. Ведьма видела их в гардеробе раньше, но ей всегда казалось, что они больше похожи на маленькие мечи, из-за того, насколько большими они были. Конечно, драться ими было нельзя, но это вряд-ли остановит того, кто действительно хотел бы использовать их таким способом. Зритель в принципе был очень красивым человеком, или, скорее, красивым мужчиной. Женщине с такими чертами вряд-ли было бы легко на чёрном рынке. С другой стороны, кому на нём легко? Наверное Реншу бы продали за хорошую сумму, с другой стороны, сидящей трудно было представить, кто вообще додумался бы украсть такого представителя. Всё таки она была ему по подбородок, значит он где-то сто восемьдесят сантиметров в росте. Да, в Линбурге были те, кому ведьма была по грудь, но Реншу всё равно периодически казался ей слишком большим. Не то, что бы он был слишком широким, или слишком тонким,... Слишком высоким он тоже не был. Он был нормальным. Именно таким, каким Махханай могла бы представить себе человека с подобным именем, с другой стороны, она не знала никого другого, у которого оно было бы хоть приблизительно похожим. Обнимать его было удобно, голова всегда ложилась на плечо и в самом деле, это было одно из самых удобных мест, что бы отдыхать, даже, если лежали там редко. Порой ведьма случайно ложилась на мужское рамено, вовсе не замечая этого, после пугалась, что принесла работающему дискомфорт, но он ничего не говорил, лишь мило улыбался уголками губ, после возвращаясь к спокойному безразличию, с которым он часто заполнял бумаги. Может с ним можно было бы поговорить? Может он всё-таки смог бы ей объяснить по поводу его же фамилии? Может она зря накричала на него? Ведь действительно, даже умершего сегодня звали Цзин Кэ, он тоже был Цзином, хотя и далёк был от того, о чём рассказывал дядя. Может... Может Цзин был далеко не один? Может все это просто глупое совпадение? Если бы Реншу действительно был тем самым Цзином, стали бы лекари так спокойно называть его по фамилии? Вряд-ли! Это было бы глупо, а узнав о них много, те может и любили болтать, но подобных глупостей никогда не говорили. Да, они прекратили, но они и Реншу то никак не называли. Что бы они упоминали других министров женщина тоже не слышала, а с библиотекарем общалась недостаточно, что бы вывести и в нём подобную закономерность. Ки Вонга называли по имени, но это был близкий знакомый ... Действительно, стоило бы извиниться. Как раз нужно зайти к нему после обеда, или, вернее, поесть с ним, потом отнести тарелки назад и лишь потом поговорить, зайдя в кабинет. Вряд-ли у Лю Сяня сегодня будут уроки, всё таки такое событие - не самый лучший способ начинать занятия.

– Тётя Гроу? – на ребенка глянули. В самом деле, дама совершенно не поняла, что он спросил. Она просто отреагировала на собственное имя и теперь пусто смотрела на ребенка, совершенно не улавливая то, что он ей сказал. Тот сидел совсем рядом, теперь дёргая за рукав. – Тебе не холодно? У тебя руки холодные.

– М? ... А, нет. Они у меня всегда холодные. – на это улыбнулись, пожимая плечами, после выставляя ладони.

– Нет, не ладошки. – ей улыбнулись, после трогая за плечо. – Ты замёрзла. – действительно, тёплые руки ребёнка прожги, как лезвие по бумаге, – ... И все равно тут сидишь. – всё-таки спросил, нахмурившись. – Папа Реншу говорил мне такого не спрашивать, но я всё равно спрошу: всё в порядке?

– Он говорил такое не спрашивать? – на это кивнули, после подсаживаясь ближе.

– Да! Папа Реншу говорил мне, что это не вежливо... А ещё говорил, что очень о тебе переживает. – последнее показалось даже милым, однако ребёнка вовсе не по этому обняли, чуть прижимая к себе. Он достаточно долго жался к женщине, так что лишь очевидным было бы его обнять.

– Он обо мне волнуется? – на это положительно кивнули. – О, как забавно, а когда? – тут уже на личике Лю Сяня заиграла хитрая и даже гордая улыбка.

– О, совсем недавно было! – выдержав паузу, уточнил. – Вернее, он и раньше беспокоился о тебе, но в этот раз совсем-совсем сильно беспокоился! – откашлявшись, добавил. – Это было в Пронор! Помнишь, я ещё записку писал...? – кивнули положительно. – Ты же её не читала?

– Нет. – тот нахмурился, щуря глаза.

– Точно? Ты мне не врёшь? – ему махнули головой. Девушка действительно ничего оттуда не читала. Она не знала, что там находилось, оттого была озадачена тем, как ей стоит оправдываться, в случае чего.

– Я не знаю, как мне оправдываться. Я ничего там не читала и не видела, как я могу доказать тебе, что не вру? – этот ответ явно удовлетворил любопытный носик и тот хитро заулыбался, после пробираясь на колени, куда ему позволили устроится.

– Ну вот по твоим ответам и определим! – маленький хитрюга. В прочем, Гроулин находила это даже забавным. – Так вот я рассказал ему там про кое-что, и ещё про то, что Ла-я-Лей была слишком уж заинтересована в твоей одежде и знаешь, что он мне на это ответил? – на это отрицательно замахали. – Он сказал, что подумает над этим! И вот сейчас, ты можешь мне сказать: и что это значит? А я тебе отвечу! – эту манеру объяснять себя он перенял от самой Гроу и заметившая это даже неловко улыбнулась, не найдя, что на это сказать. – Это значит, что он волнуется о том, что Ла-я-Лей заинтересована в твоих вещах! А это значит, что у тебя скоро может быть пополнение в платьях!

– С чего ты это взял? – стоит сказать, Линбургжанка совершенно не видела связи в этом.

– Ну как с чего! Каждый раз, когда няни говорят друг-другу, что "подумают над этим", у них всегда появляется новое платье! – таких особенностей замечено не было, но мальцу лучше знать, он их куда чаще видел.

– Мне кажется, Реншу себя не так ведёт. – но на это возразили.

– И вовсе неправда! Не знаю, может ты не успела заметить, но папа Реншу совсем не отличается от нянь! Он тоже очень любит всякие истории, а ещё любит одежду! – замявшись, уточнил. – Вернее, он любит других людей наряжать! Как объяснили мне няни, так он проявляет свое беспокойство о других. – смотря в сторону, объяснился. – Я просто очень редко его вижу и обычно получаю от него что-то! В какой-то момент это была одежда и я очень сильно обижался на папу за это! А потом няни всё мне объяснили и я перестал обижаться! – мессию похвалили.

– Ты большой молодец. – тот улыбнулся шире, вновь крепко прижимаясь к ведьме и ощущая, как его потихоньку погладили по спине.

– Да ... Чаще мы с папой просто записками переписываемся, и знаешь, чаще всего няни их читают, если они попадают им в руки! – эти бурчания резко затихли, отбиваясь в голове небольшим звоном. – И вообще, мне кажется, что это очень не справедливо, – письма... Письма это очень неплохая идея. – что они читают эти записки! А обиднее всего то, что они, – ведь если можно написать письмо, значит можно проверить то, в каком состоянии находится тот, кто сидит с другой стороны листа! – говорили мне, что не делают этого! Но я рад, – а ведь в Линбурге снова начнётся Мор. Даже та девочка, что вероятнее всего умерла от "гриппа", на самом деле болела Мором. Именно поэтому её и попытались изолировать. По крайней мере смотрящая за ними попыталась убрать её. – что ты их не читаешь... Я знаю, что ты не делала этого, – можно написать письмо в Линбург. Можно попробовать предупредить детей. Может это и не лучший способ, – потому что иначе ты бы начала спрашивать о том, – однако он точно единственный, что у сидящей сейчас был. – что я написал там, и-

– Лю Сянь. – тот остановил свой рассказ, смотря вперёд. – Ты не хочешь написать письмо детям в Линбург?

– О, хочу! А что, ты решила им что-то написать? – на это мило улыбнулись.

– Да, я хотела бы несколько вещей проверить, и ещё кое о чём их по-пре-ду-пре-ждать. – последнее слово специально произнесли по слогами. – Важные вещи, однако я более чем уверена, что твоим вопросам там найдется место. У тебя есть бумага, где могли бы написать им это письмо? – малыш казался оживлённым и достаточно быстро подскочил на ноги, после беря Гроу за руки.

– Конечно! Пошли! – уже хотел потащить за собой, однако оглянулся, поднимая с полу белого журавлика. Он на него чуть не наступил. – Пошли-пошли! – не сопротивлялись, послушно шастая за быстрым, счастливым ведцом.

Мальчик шёл быстро, почти сбивая шаг до лёгкого бега. Его глаза светились энтузиазмом, ведь впереди его ждало серьёзное и важное(по его мнению) дело – написание писем. Трудно было винить его за такое рвение. Вопросы, которые он обычно задавал в своих письмах, казались милыми и забавными, но с каждым разом становились всё более направленными на Гроу, чем на других детей. Казалось, что ему просто нечего было у них спросить! Но, если судить по тому, как он вёл себя на занятиях, это было вполне логично. Он знал гораздо больше, чем его сверстники, и интересы его были куда шире, даже, если порой были ведьме совершенно непонятными. Подумав над этим чуть больше: вряд ли его могло увлечь обучение таким "навыкам", как обработка шкур животных или разбор хвостов у мёртвых кошек. Эти процедуры делали для получения кошачьего меха, который затем очищали и перерабатывали в нити, из которых вязали, например, носки. К слову, Гроу сама носила носки, сделанные из кошачьей шерсти, правда одевала их исключительно на зиму. Никто не мог, конечно, гарантировать, что шерсть в этих носках была исключительно вычесанной –вполне вероятно, что она могла быть собрана и с убитых животных. Если так подумать, это было даже более вероятно.

– О, куда это мы так спешим? – с улыбкой поинтересовался Сэйген, подходя ближе. Он только что вышел из комнаты, где, как знала ведьма от уборщиц, обычно отдыхали учителя. Томо часто уезжал по делам на вечер Шангориса и возвращался к вечеру Пронора, иногда пропадая на всю неделю. Господин Хошито, напротив, жил в храме постоянно, и его порой можно было встретить в столовой, спокойно пьющего чай.

– Тётя Гроу сказала, что мы будем писать письмо в Линбург! – радостно выпалил Лю Сянь, остановившись и подпрыгивая на месте от волнения.

– О, ха-ха! – засмеялся Томо, поглаживая свои усы. – Ну, я думаю, твоей тёте не мешало бы сначала переодеться! – Он добродушно кивнул ведьме, быстро окинув её взглядом с головы до ног. Ночная рубашка, конечно, удобная вещь, но в ней явно не стоит бежать по делам. – Как насчёт того, чтобы мы с тобой пошли в комнату и приготовили всё, а твоя тётя тем временем переоденется? – Он весело подмигнул и уже собирался увести мальчика, но тот упёрся на месте.

– Нет! – резко стукнул ногой по полу, выразив недовольство. – Не хочу!

– Господин Сянь, – начал было Сэйген, собираясь смягчить его настроение, но мальчик, перебил:

– Я не хочу слушать того, кто мне соврал! – Его взгляд стал строгим. Сэйген неловко отвёл глаза в сторону, не зная, как ему стоило бы ответить, но тут вмешалась Гроу.

– Лю Сянь, – произнесла спокойно, но с ноткой строгости, привлекая внимание мальчика. – Во-первых, как бы ты ни был обижен, так разговаривать со взрослыми нельзя. – спокойно покачала головой, давая понять, что подобное поведение в принципе недопустимо. – Даже если они лгут тебе. Вместо этого ты можешь делать вид, что не знаешь, а потом использовать это в свою пользу. Понял? – Лю Сянь, подумав, кивнул, хотя стоящий рядом Томо и не одобрил подобного совета, но, даже так, решил промолчать. – А во-вторых, твой преподаватель прав. Мне действительно нужно переодеться. – ведьма кивнула в сторону учителя. – Нельзя ходить в ночной рубашке, когда у нас есть какие-то дела. – улыбнулась и добавила, мило кивая мальчишке. – Иди приготовь всё, а я скоро вернусь и мы напишем письмо вместе. А пока подумай, что бы ты хотел спросить у детей в Линбурге, ладно?

Стоящий нехотя согласился, скривив лицо от недовольства, но не стал возражать. Женщина же, быстро отошла, оставив их на месте. Стучала ногами по мрамору, размышляя над ситуацией и одновременно стараясь быть как можно менее заметной. Важно было не просто уйти – нужно было исчезнуть, не выдав своего местонахождения. Всё-таки комната принадлежит не только ей, но и Иаолие, а выдавать его покои - в высшей мере преступление!(Даже, если так себе придумала сама Гроу) Пока идущие позади были увлечены обсуждением того, на какой бумаге лучше писать письмо, дама притормозила, поправляя свои волосы и осторожно встряхивая платье, что позволило ей задержаться на месте. Дало незначительное время для того, чтобы незаметно выбрать момент и исчезнуть, как чаще всего старалась исчезать из глаз всех, кто казался ей не достаточно приятной личностью. Наконец, когда разговор окончательно отвлёк внимание экспертов, выжидающая воспользовалась этим и тихо скользнула в сторону, свернув в узкий, не слишком скрытый, но всё ещё мало заметный коридорчик, что прятал вход в помещение. Дверь скрипнула и так же быстро захлопнулась, позволяя стоящей с другой стороны тяжело вздохнуть, задерживая взгляд на ручке двери. Она никогда раньше не замечала, но даже эта деталь была выполнена из золота. Подумать так, мало что здесь было "обычным". Даже столы, и те из красного дерева, что само по себе стоило далеко не дёшево. В Линбурге чаще всего столы делали из бочек, или из старых досок. Особенно боящимся за свои вещи можно было предложить и каменные экземпляры, но никто и никогда их полезными не находил. Он были настолько же полезны, как и опасны. Что, если им решат тебя задавить? Такие мысли продержались в голове недолго, пока девушка не подняла голову вверх, с трудом различая в помещении рядом с собой ещё одну фигуру, что пристально смотрела на неё уже какое-то время...

– Всё в порядке? – нечёткий мужской голос ворвался в сознание, как холодный ветер в тёплый дом. Женщина вздрогнула и резко прижалась к двери, её руки скользнули по гладкой поверхности, в отчаянной и безуспешной попытке нащупать ручку. Полные паники, глаза метались по комнате, не находя опоры, пока дыхание безобразно сбивалось. – … Всё хорошо? – голос повторился, но уже с ноткой тревоги, его звучание постепенно приобретало знакомые очертания. Шаги приближались, и прижатая к стене застыла, не зная, что делать. Это был… Реншу. Осознание подобной глупости наполнило её смесью облегчения и стыда, но сердце продолжало бешено колотиться в груди, так сильно, что боль отдавалась эхом. Через пару минут начала медленно оседать на пол, смотря на подошедшего к ней, скользя вниз, пока не оказалась на коленях, пытаясь справиться с волной страха, который уже сам по себе казался неуместным. Зритель заметил её состояние, ведь заметить его было не то, что бы сложно, и не слишком колеблясь, сам опустился на колени перед ней. Движения его были медленными и осторожными, как будто он боялся спугнуть её ещё больше. Мягко присел, стараясь быть на одном уровне с её взглядом, чтобы не казаться угрожающим. Теперь он смотрел на неё снизу вверх, его глаза были полны тревоги, и в этом взгляде читалась одна единственная эмоция - беспокойство. В самом деле, в таком положении он был даже забавным. У него будет болеть спина, если он надолго задержаться так. – Ты в порядке? Это я тебя так напугал? – голос звучал мягко, но в нём чувствовалась скрытая тревога. Он осторожно наклонился вперёд, пытаясь понять, что происходит у неё в голове.

– Д-да, да нет… – дрожащим голосом она попыталась ответить, но фраза прозвучала слабо и неуверенно. Гроу попыталась улыбнуться, но это выглядело скорее жалко, чем ободряюще. – Нет смысла извиняться, всё хорошо! – добавила она, хотя сама не была уверена в своих словах.

Реншу, кажется, хотел извиниться, но молчал, не решаясь сказать что-либо. В его глазах всё ещё болело беспокойство, и это беспокоило её ещё сильнее.

– В-всё хорошо… – повторила она, как будто пытаясь убедить не только его, но и себя. Она сидела на полу, её руки дрожали, и в какой-то момент она неловко приподняла их, словно пытаясь найти ответ в дрожащих конечностях, но это восприняли за знак к действию, после прижимая её к себе в объятиях. Тепло его тела было таким успокаивающим, что она почувствовала, как волна напряжения медленно скатывалась всё ниже и ниже, сопровождаясь заметным ощущением мурашек. Вскоре голова нашла опору на его плече, пока мужские руки, нежно обнимающие её, придавали странное чувство безопасности. В самом деле, стоит быть стыдно за свою внезапную слабость. Почему она так испугалась? Что произошло в этот момент, что заставило её почувствовать себя такой уязвимой? Она не знала ответа, но в этот момент это было и не важно. Реншу продолжал молчать, его руки медленно скользили по её спине, успокаивая. Сидел перед ней на коленях, как будто его единственной задачей было утешить её. Это ведь полный абсурд! К чему вообще проявлять такое беспокойство? Они же поссорились, разве нет? С другой стороны, она и сама переживала о нём слишком сильно в независимости от ситуации. – …вставай, боже мой, у тебя же спина будет потом болеть…! – чуть успокоившись, проповедника легонько хлопнули по плечу, но в ответ услышали лишь тихое:

– Ничего, вылечим. – после, знакомое обеспокоенное лицо появилось перед глазами, осматривая девушку. – Ты в порядке? Ты чего так пугаешься, это всего лишь я! – успокаивающийся тон сменился не шутливый, хоть и не надолго. – Или мне настолько не идёт красный цвет?

Только теперь ведьма заметила, что его левая рука упиралась в пол, а правая прижимала её к себе, словно боясь, что она вдруг уйдёт, хотя это было глупым, если вообще не странным.

– Да н-нет, тебе очень идет. – глупая улыбка потихоньку вылезла на личико, после постепенно переменяясь с несколько неловкими попытками обнять человека, но тот не слишком долго ждал, постепенно вставая на ноги. В позвоночнике послышался небольшой хруст, на что лежащая на плече недовольно вздохнула. – …тебе нужно сделать массаж.

– Тебе тоже. – с этими словами, спину достаточно резко вжали, после слыша недовольный и тихий вдох. Мужчину даже по спине стукнули.

– Больно вообще-то! – но на это лишь хрипло посмеялись, после помогая встать на ноги. – … Блин. – посмотрела вниз, словно оценивая собственную юбку.

– Рад слышать, что ты заменяешь слова. – в эту же секунду, приезжую чмокнули в лоб, довольно улыбаясь. Стоящий казался уставшим.

– Тебе нужно сменить тональный крем. – слово «тональный» применять правильно начали не так давно и всегда забавно было видеть, как проповедник замирал на секунду, словно уточняя в голове, правильно ли это сказали, после улыбаясь, слыша, что всё сказали верно. Конечно, если слово использовали неправильно, он исправлял, но сейчас всё сказали как нужно. – Твои мешки видно.

– Мне всё равно пора его сменить, он закончился. – на это вежливо кивнули.

– Мне попросить у лекарей? – на это кивнули отрицательно.

– Нет, я сам. Им не нужно знать, что ты с недавних пор разбираешься в тональном креме. – замахал черепушкой. – Теоретически ты о нём вообще не должна знать.

– Кстати об этом, – мужские плечи всё-таки начали мять, хоть и не сильно. От этого Реншу немного морщился, но от процедуры не отказывался. Ему это, в самом деле, было нужно. – ты что вообще здесь делаешь? Разве ты не должен быть в кабинете?

– О, а ты так и хочешь, что бы я работал? – эти слова были сказаны скорее шёпотом, с небольшим шипением, которое проявлялось от того, что Иаолия ощущал боль, мешающую разговаривать.

– Ну нет, изволь, – пробурчали ему. – просто я совсем не ожидала увидеть тебя здесь и очень испугалась! Что-то случилось? – руки убрали, после позволяя мужчине прокрутить шею, что издала тихий «щёлк».

– Н-нет, нет, просто сегодня ведь похороны, вот я и не работаю… – протягивал звуки, словно смолу с дерева вытягивал. – Я как бы должен скорбеть по умершему, понимаешь? – не слишком то это было логичным, поэтому подумав дольше секунды, уточнили.

– Почему ты должен это делать? Это ведь глупо. Люди умирают каждый день, так что же теперь, совсем не работать? – на этот вопрос ничего сначала не сказали, после легонько щёлкнув ведьмочку в нос.

– Если я начну задавать людям такие вопросы, то у меня совсем не будет выходных. – видя, как Гроулин закатила глаза, тихо буркнул. – И если бы ты была на моем месте, ты бы, наверное, тоже не стала возражать.

– Я не против того, что у тебя есть возможность получить пару лишних выходных, – возмутились на подобное заявление. – я против того, что ты мне об этом не сказал. Я была очень напугана и у меня до сих пор болит сердце.

– … извини. – на это лишь махнули рукой, словно отпуская обиду. – И всё-таки это не очень хорошо, что у тебя от волнения болит сердце. Может стоит обратится к лекарям?

– А, нет, не переживай. Это от испуга просто. Оно пройдёт. – в голос ничего не сказали, но выражения лицо было достаточно, что бы понять – зритель недоволен. – Мне сказали когда-то, что у меня капилляры тонкие, поэтому несколько чувствительное к подобным стрессам сердце.

– Это тебе те ведьмы сказали? – имел ввиду лесных.

– Да, конечно. Я сама не знала таких названий как, там, «печень» или «капилляры». – посмеялась. – Обычно мне просто говорили «ешь». – печально кивнув головой, проповедник уточнил.

– Ты отдохнуть пришла? – в самом деле, в его голосе звучала некоторая надежда.

– Нет, я пришла переодеться. Мы с Лю Сянем планируем писать письмо в Линбург. – посмеялась. – Он тоже хочет пару вопросов написать, а я не думаю, что могу в ночной рубашке весь день ходить.

– О, а с чего это вы взяли? Стало скучно? – но на это возразили.

– Нет, я… Мне нужно написать письмо в Линбург, потому что там скоро будет Мор. Если я правильно поняла, у нас он начинается раньше вашего, ибо больше больных на душу населения. – мужчина помрачнел. – … И я хочу хоть как-то своих друзей обезопасить. … Детей, хотя бы. – не получив никакого ответа, лишь тяжелое молчание, закончила. – Я рекомендую тебе быть внимательнее к этому. У нас он, теоретически, может через пару недель начаться и если так, то сюда Мор придёт где-то к осени.

– … Ясно. – где-то в эту же секунду, светлые волосы погладили холодными пальцами.

– Поговори с Лю Сянем, пожалуйста, Реншу. Он очень скучает. – улыбнулась. – Если уж у тебя сегодня выходной, может ты мог бы после обеда?...

– Да. Да. – коротко ответили на это. – А тебе если будет нужна помощь с письмом, ты тоже приходи. Я помогу отправить. – спокойную тему прервали небольшим уточняющим вопросом.

– А письмо разве не почтальоном будет отправлено? – кивнул. – Но он ведь придёт только к середине месяца! – вскоре свои возражения объяснили. – …может быть уже слишком поздно.

– Ты напиши. – чуть сухо хлопнули даму по плечу. – Это уже моё дело, как его отправить.

°°°

Уже сидя в комнате, ведьма глядела на пустой лист бумаги с искренним вопросом во взгляде. С одной стороны, она отлично знала, что именно ей стоило написать, с другой, как ей понять, что это будет чёткой инструкцией для тех, кто будет сидеть с той стороны? Дети никогда не занимались варкой вакцины, просить их сделать это - обречь на смерть, что случится и в случае того, если попросить об этом кого-то из знакомых Гроу. Все из них были замечательными людьми, частично в том, насколько ужасными они были в глубине души, однако это вовсе не решало ситуацию. Хотелось ли почистить Линбург от тех, кто делал его столь ужасным местом? Конечно. Будет ли это правильно по отношению к тем, кто живёт там? Нет. И вообще, чем ты лучше того, кто убил, если сам планируешь убийство? В прочем, ведьма ни чем лучше не была. Не смотря на всё то понимание и любовь, что ей предоставляли, отделаться от мысли о том, что она не должна быть здесь было никак нельзя. Почему её не посадили в тюрьму? С другой стороны, что ей это даст? В тюрьмы садили, что бы изолировать от общества, что бы изменить индивида в ту, или иную сторону, а менять человека, что вырос на идеях, что эти стороны меняют местами: тоже самое, что рассказывать Иаолие о том, что ты можешь понять людей лучше, чем он сам. Может и можно, может такое и случится, может так и будет в этом мире, но шансы этого настолько малы, что даже Гроулин не верила в это. Она не сможет измениться "к лучшему", как минимум потому, что "лучшего" в ней почти ничего не осталось. И всё-таки сидела, глядя на пустой лист, думая, как ей стать хоть немного лучше в попытке придумать хоть что-то понятное для тех, кто ранее не получал слишком сложных инструкций.

– Нет вдохновения? – хоть кто-то был рад. Томо улыбался, уже какое время наблюдая за тем, как ведьма сидела, молча смотря на лист бумаги. Находящийся рядом Лю Сянь активно писал свои вопросы, которых в этот раз было много, хотя мальчишка и перебирал их, как только мог это сделать. Писал, перебирал. Писал, перебирал, выбирая наилучшие экземпляры. В прочем, вопросы были всё равно глупыми. Но разве это важно? – Ну ничего, просто попробуйте выразить свои чувства, м? Они очень хорошо ложатся на бумагу!

– Мои чувства никому не нужны. – сухо ответили на подобное заявление, хотя и не слишком задумывались над сказанным.

– О, ну что вы так? Конечно они нужны! И ещё и очень важны! Вот знаете, когда я был в вашем возрасте, – вся эта история о том, как он познакомился с его женой была ведьме совершенно не интересна. В прочем, это не мешало ей думать. Текст должен быть чётким и понятным. Без каких-либо неточностей и "украшений", на подобие "дорогой" или "милые". Это было совершено здесь не нужно, поэтому как только выданная ручка опустилась к бумаге, в голове уже была приблизительная картинка. – Видите? Я же говорил, что выражение собственных чувств поможет! Но на это ему лишь показали жест "тише". Преподаватель замолчал, даже не зная, что и возразить, ведь все эти полчаса дама сидела почти полностью неподвижно, а тут даже начала чуть какие-никакое движение, что даже радовало сидящего рядом усача.

"Дети. – несколько грубоватое начало, но наилучшее в этом случае. – В этом году приходит мор. Я не могу сварить вакцину. Вы тоже не можете. – осталось только понять, что им делать с этим письмом. – Будьте аккуратны. Не ешьте мяса, особенно с трупов. – основное сказали. – Обратитесь к Наррону за помощью, он знает, как нужно изолироваться. Слабых не бейте, оставьте их загнивать. Не подходите к трупам - это основной источник заразы. – картинка в голове начала приобретать ясность, поэтому дальнейший текст пошел чуть проще, однако в голове роилось слишком много мыслей, что бы успеть записать все из них на бумагу. Более того, тот должен был быть коротким. В такие периоды ни у кого не было бумаги, поэтому стоило писать как можно мельче, хотя и не достаточно маленькими буквами, что бы их могли различить. – Не ешьте кошек. Если не знаете, куда идти - сидите в поле. Предупредите родителей. Трупы сжигайте. – всё-таки чего-то не хватало, только вот чего? – Держитесь кучей. Оставьте слабых. Они умрут в любом случае."

– Тётя Гроу, почему ты пишешь так мелко? – ребенок писал буквами в два раза большими, чем это делала ведьма и ту это даже немного раздражало. Это совершенно не экономило бумагу! В прочем, у него её было даже слишком много. Ещё цветная, с картинками. – У нас есть ещё бумага!

– В Линбурге её нет, детям будет нужно на чем-то писать. – на это возразил Сэйген.

– Как нет? У всех есть бумага! – однако подобное восклицание быстро закрыли коротким и ясным:

– Нет. – это явно напрягло. Мужчина замечал за приезжай странности, однако видеть её в таком состоянии было даже неудобно. Она казалась злой, хотя у этого совершенно не было причин.

– Ну, мы можем вложить им пару листиков? – на это отмахнулись.

– Это бессмысленно. Они не будут писать на этой бумаге, если только на ней уже что-то не написано. Они подумают, что она отравлена. – преподаватель не понял.

– Какому извергу нужно будет травить бумагу? Зачем? – в прочем, отвечать на такие вопросы было не нужно.

– Я рада, что у вас нет ответа на этот вопрос. – после, к тексту вернулись, всё-таки поняв, чего именно не хватало.

"Отдайте это письмо Наррону, как придёте к нему. – он точно должен знать, что делать. Старый черт не хотел, но мог помочь, однако в этом случае его никто не спрашивал. – Наррон, я не могу помочь тебе в этом году. Прочитай текст выше. Надеюсь ты понял, что тебе нужно сделать. Позаботься о папе, пожалуйста. Это единственное, о чём я тебя прошу.". После, листик отложили. Пухляш заинтересовано глянул на него, но читать не решился. В прочем, ведьму это позабавило.

– Закончила? – кивнули. – Могу ознакомиться? – улыбнувшись, махнули головой. Пусть смотрит. Не слишком ясно, правда, что он хотел там увидеть. Спустя недолгую паузу, на женщину глянули даже обеспокоенно. – ... Это какая-то шутка? – на это ничего не сказали.

– Я тоже написал! – после, мальчик вытащил из шухляды конверт, пытаясь примерять тот к листику, на котором писал. Точно в таких же обычно и приходили письма из столицы, так что совершенно не удивительно, что у ребёнка были эти конверты. – Вот! Сложишь? – Сэйген уже хотел взять бумагу, однако ту выдернули, протягивая тёте. – Не ты!

– Лю Сянь. – чуть строго пробурчали, перенимая бумажное изделие и малыш виновато наклонил голову.

– Извините. Я не хочу, что бы вы его складывали. – этот ответ строгий тон устроил и пергамент, что ранее был просто красивым прямоугольником свернули, после пряча внутри. То, что написал Лю Сянь, лишь мельком оценили, даже не вчитываясь, просто что бы глянуть как в общем выглядят уложенные пером строчки.

– Даже читать не будете? – удивлённо переспросил учитель, после получая до глупого простой ответ.

– Нет. – конверт закрыли, правда не запечатывали. – Если я сейчас проверю то, что он там написал, значит я беру ответственность не только за то, что он пишет, но и за то, что он пишет это правильно. У меня нет ни знаний, ни возможности контролировать это, так что то, что Лю написал, - исключительно на его совести. – с этим поспорить было трудно, в прочем сидящий и не пытался, всё ещё воспринимая сказанное как очень странную и грубую шутку.

Послышался лёгкий стук в дверь, но прежде чем кто-то успел отреагировать, она плавно приоткрылась. В проёме появился Реншу. Его неожиданное появление застало преподавателя врасплох –тот даже открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли на языке. Озадаченный, он на мгновение замер, не понимая, что сказать и как реагировать на столь внезапное вмешательство.

– Господин Великий Советник? – вежливо переспросили, почти тут же перебиваясь громким:

– Папа Реншу! Папа Реншу, ты пришёл! – ребёнок вскочил, после быстро подбегая и крепко обхватывая стоящего. Его аккуратно обняли в ответ, поглаживая по голове. – Папа Реншу, мы с тётей Гроу писали письмо в Линбург, представляешь?! – на это кивнули, мило улыбаясь. – Хочешь посмотреть?!

– Я не могу читать чужие письма, Лю Сянь. – кивнул. – Как проходят ваши уроки, господин Сэйген? – тот виновато закивал.

– Хорошо! – после отвёл глаза в сторону. – Э, мы тут ... Вместе писали. Всё-таки проводить занятие в такое время будет подлым.

– Конечно. – ребенка вдруг подняли на руки, ложа на плечо. Зритель не издал тихий "уй", который обычно звучал, однако в голове ведьмы от всё равно отдался эхом. Бедняга... Нужно будет как-то дёрнуть лекарей по этому поводу... Может мазь ему найти, или что? – Вы можете быть свободен, господин Сэйген. Остаток вечера я проведу с Лю Сянем сам. – явно обрадовало висящего на плече. – А вы, мисс Гроулин, можете быть свободны от вашей вечерней обязанности. Я поем сам.

"– Иди поспи, пожалуйста. – послышалось в голове у Гроу. – Я правда, смогу поесть."

Глава 31

Огромные залы держали в себе множество людей. Дождь тихо отбивал каплями по крышам и может сейчас эти звуки не приносили совершенно ничего нового, ещё пару часов назад они были совершенно неотъемлемы для тех, кто спешил прийти в белое святилище к утру Шангориса. Господин Великий Советник читал проповедь. Он делал это каждую неделю, совершенно не меняя своего расписания, однако для людей это всегда было чем-то особенным и важным, хоть и не отличалось от того, как все остальные читали их в другие дни. Стоя на небольшом постаменте, служитель поднял руки в стороны, словно охватывая храм и всех присутствующих в нём. Его движения были плавными и сдержанными, каждое действие проникнуто некой глубокой значимостью, однако изредка он всё-таки сопровождал свои слова жестами. Чаще всего руки оставались раскрытыми а голова чуть приподнята, глаза были устремлены вперёд, словно взывая к невидимым небесам, где обитает дух великого дракона. В зале стояла полная тишина, которую нарушал лишь голос проповедника. Ни один человек не смел двигаться, никто не осмеливался пройти мимо или что-то принести. Это время было священным. В такие моменты казалось, что даже воздух вокруг замирает, пропитанный глубиной, а каменные стены храма будто впитывают каждую фразу, сохраняя её навечно. Любое действие, даже малейший звук или движение, было бы воспринято как высшая степень неуважения не только к служителю, но и к самому Санденара-Идиана-Шангу, чья мудрость непосредственно исходила из уст проповедника. Каждый прихожанин знал: в эти минуты следует замереть, открыться слову, которое проникает в самое сердце.

– ... Санденара-Идиана-Шанг учит нас, что каждый шторм в нашей жизни может быть преодолён, если сердце и разум остаются спокойными, как гладь воды, отражённая в его священной чешуе, – голос проповедника был полон спокойствия. Эта тема поднималась уже не в первый раз, но каждый раз казалась более актуальной, чем когда-либо. – Он учит нас, что мудрость не всегда приходит извне, она рождается внутри нас, через способность прислушиваться к собственному сердцу и душе. Иногда ответы не найти в книгах, и порой, чтобы понять самих себя, нужно прекратить искать вовне и начать слушать глубины своего существа. Медитация –это путь, который открывает для нас голос дракона, – продолжал он, медленно поднимая руки, как будто приглашая каждого присутствующего последовать за его словами. – Через медитацию мы можем увидеть свет внутри себя, найти ответы на вопросы, которые кажутся неразрешимыми. В моменты страха и сомнений важно помнить: дракон не покинул нас. Он наблюдает за нами, он поддерживает нас в самых тяжёлых испытаниях. Но чтобы услышать его совет, мы должны замедлиться, остановиться и открыть своё сердце для его силы. Найдите тихое, уединённое место, сядьте в тишине, и дайте своим мыслям замедлиться, будто река, успокаивающаяся после шторма, – Реншу говорил мягко, его голос становился всё более проникновенным, словно сам дракон говорил через него. – Почувствуйте ритм земли под ногами, прислушайтесь к дыханию природы, соединитесь с пульсом вселенной, который направляет сам Санденара-Идиана-Шанг. Каждый вдох, что вы делаете, – это дыхание дракона, каждый очищенный от страха и сомнений разум –это шаг к его мудрости. – зритель на мгновение замолчал, позволив словам осесть в сердцах присутствующих, прежде чем продолжить. – Помните, что даже если небо затянуто тучами, над ними всегда есть звёзды. И эта звезда –ваш внутренний свет, который никогда не угаснет, если вы будете поддерживать его через духовную дисциплину и веру. Мы, дети Санденары-Идиана-Шанга, рождены не для того, чтобы сдаться перед бурей, а чтобы пройти сквозь неё. В наших сердцах горит его огонь, и этот огонь ведёт нас вперёд, несмотря на тьму. Ваша внутренняя сила –это величайший дар, дарованный самим драконом. И медитация –это ключ, открывающий дверь к этому бесценному источнику. В эти минуты тишины, когда вы оставляете за спиной суету мира, дракон шепчет вам свои истины, направляет вас на пути к самому себе. – спустя небольшую паузу, вздохнул, взглянув на собравшихся с мягкой улыбкой. Он смотрел на них так всегда, однако в верных лицах почти никогда не было утешения. – Итак, возлюбленные дети дракона, взывайте к Санденара-Идиана-Шангу в тишине, откройте своё сердце и свою душу. Найдите свою внутреннюю мудрость, свою силу, и никогда не забывайте: он всегда с вами, его огонь всегда горит в вас, ведя вас через тьму к свету.

Вокруг звучал шум. Всё трещало, скрипело, било, гудело, развело, тянуло, кричало, шипело, скулило и всё это - исключительно в светлой голове. У кого-то вновь были мысли о том, что проповедник рассказывал. Кто-то и вовсе переживал о том, что забыл купить продуктов... Ах, эти люди. Порой их проблемы казались мужчине до глупого милыми. Его проблемами были вещи куда хуже, однако даже они сейчас блекли. Не так давно перед глазами встала, хотя скорее, она попалась своим полным отсутствием мыслей, Гроу. Вчера она действительно послушалась и легла спать. Лин-Лин даже отдельно сообщила, что была очень этому удивлена, ведь обычно ведьмочка приходила достаточно поздно, или и вовсе с самим Реншу, как раз в Чвер. А тут? Однако возмущаться не решила. Просто сказала, мол, так и так. Придя в комнату после прогулки, старший действительно обнаружил завёрнутое в одеяло личико, которое свернулось в нем калачиком. Всё же, на него ещё были обижены. Не то, что бы это изменило то, как она спит и уж тем более то, что она не выспалась, однако это всё равно было чем-то, что влияло на её поведение в течение дня; даже несмотря на это, всё равно пришла. Приходила на его проповеди с удивительной регулярностью, словно считала своим смертельным долгом поддерживать его присутствием. Стремилась помочь ему сконцентрироваться, в основном отсутствием мыслей в голове. И действительно, её присутствие часто выручало, помогая лучше сосредоточиться на словах, что лились с постамента. Однако эта преданность вызывала легкую улыбку: в глубине души мужчина думал, что она делает это скорее из вежливости, нежели по истинной необходимости. В конце концов, могла бы просто сидеть где-нибудь в столовой, погружённая в чтение, или заняться чем-то менее обременительным. Но нет –Гроу всегда была здесь, стояла в толпе, тихая и незаметная, как тень, сдержанно слушая каждое его слово. Её присутствие было настолько ненавязчивым, что она могла бы легко остаться незамеченной, если бы захотела. Могла бы спрятаться за кем-то из слушателей, смешаться с толпой или просто уйти, но никогда этого не делала. Стояла прямо, как неподвижный столб, погружённая в речь. И так каждый раз: как только слова мужчины смолкали и проповедь подходила к концу, - исчезала так же тихо, как и появлялась, не привлекая к себе лишнего внимания. Но на протяжении всех часов, что длилась проповедь, оставалась на месте, словно её единственная цель –быть рядом и слышать каждое его слово. Когда проповедь подходила к концу, голос Реншу начинал звучать мягче, почти шёпотом. Люди стояли перед ним, опустив головы в молчаливой молитве. Зритель отлично знал, что даже несмотря на внешнее спокойствие, их мысли бурлили, полные вопросов, сомнений и тревог. Если бы только он не мог читать их мысли напрямую, то вздохи, колебания дыхания и неуверенные движения –всё это становилось бы своеобразной картой их внутренних переживаний. В самом деле, верующие были простыми людьми. Кто-то размышлял о своих сомнениях в вере, кто-то молился о помощи в личных трудностях, а кто-то и просто искал утешения. Каждый из них был важен, и стоящий знал, что после молитвы неизбежно кто-то подойдёт, как это происходило раз за разом. Люди всегда искали совета, словно надеясь, что его слова смогут осветить им путь в личных метаниях и хоть ждал старший этих моментов с терпением, всё же всегда ловил себя на том, что не является тем, к кому стоит приходить за подобными советами. Кто-то из собравшихся бросал на него неуверенные взгляды, кто-то двигался чуть ближе, но останавливался в нерешительности. Советник уже знал, что сейчас подойдёт тот или иной человек, чувствовал это, как предзнаменование. Но не спешил, давая людям время на собственные размышления и на то, чтобы решиться. Всё-таки, по их действиям итак было всегда ясно, кто планирует подойти, а кто просто ходит, пытаясь придумать, как же объяснить жене своё отсутствие; спустя десяток лет, такие вещи становились скорее мелочами, на которые даже не особо смотрели, хотя это делать и стоило бы. Храм вновь затих. Обычно, после первого подходившего всё шло легче.

В ожидании он порой ловил себя на размышлениях о том, как всё бы было, будь он действительно тем, кем его считали –четырёх тысячелетним, бессмертным служителем, чья жизнь целиком принадлежала Санденара-Идиана-Шангу. Сколько раз он слышал этот миф о себе, как о "рождённом в самом начале времён", как о "собственными глазами видевшем очищение грешного мира"? Люди верили, что он настолько древен, что помнит времена, когда дракон сам ещё ходил среди смертных. Про себя усмехнулись. Если бы это было правдой, если бы он действительно прожил четыре тысячи лет, разве не устал бы он от этого всего? От их жалоб, бесконечных вопросов и вечного поиска смысла в самых простых вещах? Ведь рано или поздно любой смертный начинает чувствовать усталость от повторяющихся циклов, от тех же слов, тех же просьб, тех же ошибок. ... Ведь даже за два года мужчина успел услышать семь человек с одной и той же проблемой. Порой ему казалось, что его совершенно не хотели слушать. Когда-то это раздражало. Потом - злило. После - умиляло. Как однажды он начал воспринимать всех, кто пытался проявить к нему романтический интерес из-за его позиции - игрушками, так и вопрошающие одно и то же, начали восприниматься детьми. Некоторым даже нравилось, тогда как, будь на их месте Гроу, проповедник отлично представлял, как ему бы довелось спорить. Долго и очень мучительно. Конечно, были те, кто любил с ним спорить. Но за всё это время, Гроу была единственной, кому удавалось убедить его в том, что он самый ужасный человек на свете. Даже тогда, когда она пыталась показать, что любит его.

"– Слушать их четыре тысячи лет... Хм. Я бы давно сошёл с ума, –думал он, скользя взглядом по толпе прихожан. Даже сейчас, в своих сравнительно коротких годах, стоящий порой ощущал усталость. Одни и те же молитвы, одни и те же просьбы, только лица менялись, и то, не каждый день. И всё же, несмотря на это, он не мог позволить себе показаться равнодушным. Люди нуждались в нём, они приходили сюда за утешением и словами поддержки, хотя чаще всего им она нужна не была. Им был нужен способ снять с себя ответственность и порой зрителю слишком уж хотелось быть на их месте, что бы хоть раз не думать о том, где он виноват. – я бы точно сошёл с ума, ещё до того, как понял бы это. Быть безумцем, наверное, очень приятно. В прочем, мысли об этом делают меня даже слишком здравым. Может Гюрен прав и мне стоит хоть немного выпить?"

Бессмертным Реншу не был. Может мысли о том, что бы напиться и преследовали его, однако совершенно не помогали. Алкоголь усыплял разум, помогал забыться от проблем, но ведь это не меняло их присутствие, правда? Возможно, именно из-за мыслей о том, что его поступки были даже более грешными, чем деяния почти всех, кто решил сегодня прийти в верный круг, и помогали чувствовать сострадание, и находить в себе силы, чтобы слушать думающих снова, и снова. Старший знал, что легенда о бессмертии придавала его фигуре особую значимость в глазах людей. Они видели в нём нечто большее, чем человека –они видели вечного проводника, мудреца, который никогда не устанет и не покинет их... Но Реншу знал правду. И порой, она была даже слишком разочаровывающей. Несколько человек, один за другим, подходили. Тема, с которой к нему пришли, была общей для многих сейчас – тревожное время, неурожай.

– Господин Великий Советник, – первой подошла женщина средних лет с тревожным лицом, её руки дрожали, словно она едва сдерживала слёзы. – всё идёт к худшему. Земля больше не даёт урожая! Животные умирают! Что делать? Я приходила с этой проблемой десяток лет назад и хоть ваши советы нам и помогли, всё вновь возвращается! – следом подошло и ещё несколько человек – каждый из них с похожими вопросами. Вопрос о неурожае и распрях в деревнях оказался общим беспокойством, что было не удивительным. Надвигался мор. Проповеднику казалось даже странным, что они не улавливают закономерности, ведь он каждый год к ряду говорил им одно и то же! Земле нужно отдыхать! Сколько бы это не говорили маги, к мужчине всё равно приходили с одним и тем же вопросом. С одним и тем же убеждением...

– Мы были слишком грешны перед богом? – боязно уточнил кто-то из толпы. Мысли его были столь же странными. Вернее, для того, что делал старший - они были идеально сложенными, но здравое решение проблемы всё же предполагало хоть небольшое положение на собственную голову, а не на пустые слова человека, что и сам разбирается в этом только косвенно.

– В такие времена, когда земля отказывается давать, а сердца людей погружаются в темноту, – говорил медленно, словно взвешивая каждое слово, хоть в самом деле просто подбирал их, пытаясь сложить наименее агрессивный ответ из заготовленных шаблонов. – вам нужно помнить, что ни один цикл не вечен. Даже самые тяжёлые времена проходят, как проходят бури, оставляя за собой ясное небо. Важно не утратить человечности и не погружаться в страх. Санденара-Идиана-Шанг учит нас, что каждое испытание – это не наказание, а возможность стать сильнее. – смотрели с сомнением, некоторые переглядывались между собой, не понимая, как такие слова могут помочь. Они ведь пришли за ответом, а не за нотациями! – Ваша земля перестала давать, потому что сама она нуждается в отдыхе и возрождении. Ваши ссора друг с другом - лишь отражение страха, который живёт внутри вас. – этого стоящему на постаменте никто не рассказал, но раздражение, что испытывали говорящие пронизывали их тела звенящей нитью. Сильнее оно становилось лишь тогда, когда недовольные становились ближе друг к другу. – Прежде всего, вы должны найти этот страх и взглянуть на него прямо. Признайте его, и он потеряет свою власть над вами. А когда страх уходит, приходит разум. Вместе вы можете решить, как помочь своей земле восстановиться, как разделить ресурсы, не теряя человечности. Всё это - вопросы внутреннего мира. Пока в вашем сердце хаос, внешний мир не станет лучше.

– Но ... что же нам делать с землёй? – перебил один из старых, стоящий рядом с женщиной. Внешне он казался сердитым, но на самом деле боялся. – Слова о мире важны, но от них хлеба не прибавится! – посмотрев на мужчину пристально, Цзин ничего не сказал.

– Вы ищете быстрые ответы, – это замечание застало слушающих во врасплох. – но истинные решения требуют времени и терпения. Земля отвечает тем, кто заботится о ней. Попробуйте другие способы - обогащайте почву, ищите новое место для посева. Посоветуйтесь с магами земли, что работают с грунтом. Но главное - оставайтесь едины. Ссоры разрушают, а совместная работа созидает. Ваша сила не в земле, а в том, как вы управляете ею, и как поддерживаете друг друга. – сделав паузу, дал людям переварить сказанное, хоть оно и было произнесено уже сотни тысяч раз. – Помните: как дракон направляет свои силы с терпением, так и вы должны искать решения с мудростью и стойкостью. Санденара-Идиана-Шанг наблюдает за вами, но не для того, чтобы решать за вас проблемы, а чтобы дать вам силу для их преодоления.

– Мы больше не можем жить в мире! – это уже был другой человек, что встрял в разговор, хмуро сжимая губы. – Наши семьи всегда спорили о границах полей, о том, кто имеет право пользоваться водой из реки. Это тянется поколениями, и теперь наши дети не могут дружить! Мы пытались договориться, но это как ходить по кругу. С каждым годом становится только хуже!

– Господин Великий Советник, мы уже устали от этих распрей, – подхватила симпатичного вида дама, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. – Мы хотим мира, но не знаем, как его достичь! Всякий раз, когда мы пытаемся сесть за стол переговоров, возникают новые обиды, и дело заходит в тупик! – их выслушали спокойно, и если бы проповедник видел себя со стороны, то уж точно обозвал бы себя самым настоящим чёртом. Держать настолько "умное" выражение даже ему самому казалось неправильным, однако именно это он и делал, и именно за этим к нему приходили люди.

– Вражда между семьями – это как река, которая со временем может превратиться в бурный поток, если её не остановить, – начал Реншу, сложив руки перед собой. – Но поймите, что истоки этого потока - страх и гордость. Страх, что другая сторона отнимет у вас что-то важное, и гордость, что мешает уступить. Вы считаете, что спор о земле и воде важнее, чем мир и единство. Но что дороже - клочок земли или сердца ваших детей, которые учатся ненавидеть друг друга? – просящие переглянулись, не зная, что сказать. Мужчина сжал кулаки, а женщина прикусила губу, явно чувствуя правду в словах говорящего. Тот правды в своих словах не чувствовал, но всё равно продолжал говорить. – Каждый из вас хочет получить что-то для своей семьи, но подумайте, что вы теряете, продолжая этот конфликт. Мир нельзя достичь, если каждый будет думать только о себе. Уступки – это не слабость, а сила. Только тот, кто может отложить в сторону свою гордость ради большего блага, может достичь настоящей гармонии. Если вы действительно хотите положить конец распре, начните с малого. Сядьте за стол не как враги, но как люди, которые хотят мира. Слушайте друг друга, а не спорьте. Начните не с того, кто прав, а с того, что вы можете сделать вместе, чтобы ваши дети не повторяли ваших ошибок. – но на столь хороший аргумент, в головах было лишь сомнение:

– Но что, если другая сторона не уступит? Что, если они продолжат враждовать? – стоит сказать, взгляд противника сказал больше, чем мысли. Он клял её всеми возможными способами и лишь долгие тренировки позволяли не поддаваться на искушения.

– Тогда покажите им пример, – ответил твёрдо. – Пусть ваша мудрость и сила в уступке станет для них тем, чему они смогут подражать. В мире всегда найдутся те, кто предпочитает конфликт миру. Но если хотя бы один из вас станет мостом, а не стеной, этот мост может привести к примирению. Если же вы продолжите держаться за старые обиды, то раны будут только углубляться. – пара задумалась, как их лица смягчились, хотя напряжённость всё ещё оставалась. – Санденара-Идиана-Шанг учит нас, что сила не всегда в победе, – продолжал он, – а в умении найти мир даже тогда, когда вокруг вас бушует буря.

– Мост вместо стены… – тихо повторила красавица, словно стараясь осознать смысл этих слов. – Но тяжело переступить через столько лет ненависти!

– Именно поэтому вы и есть сила, – мягко ответил Цзин. – Простое решение редко ведёт к истинному миру. Только через преодоление мы обретаем мудрость. Ваша готовность прийти сюда и искать совет – это уже первый шаг на пути к изменениям. Шаг, на который не каждый способен. – недовольный вздохнул и его взгляд смягчился. Опустил голову, словно в знак признания.

– Мы попробуем, – тяжело, но с решимостью в голосе. – Начнём с малого. Может, это даст результат. – дама тоже кивнула и её взгляд потеплел, а на лице мелькнула тень улыбки.

– Спасибо, господин Великий Советник, – тихо проговорила она. – Мы постараемся.

Они развернулись и, хоть и медленно, пошли к выходу. Реншу следил за ними недолго, чувствуя, что на этот раз, возможно, его слова действительно найдут отклик внутри. Но окончательный результат, как всегда, зависел только от них, ведь может он и мог залезть в их головы, но вкладывать в них правильные идеи стоило, всё же, стандартно. Спустя ещё несколько людей, проблемы которых были столь же малозначимы, к зрителю подошёл уже другой мужчина. Он приходил на проповеди регулярно, но исходя из бокала, что нёс - решился на что-то впечатляющее. Обычно подарки не приносили, а если это и делали - то в основном женщины. Конечно, изредка и мужчины... Но они куда чаще стеснялись. Советника это вовсе не смущало. Он уже привык. Да и ему было, в общем и целом, совершенно все равно. Русый подошёл к Реншу с натянутой улыбкой. Его шаги были медленными, осторожными, в руках держал серебряный бокал, наполненный тёмным вином. Взгляд его был спокойным, даже немного приветливым, но в глубине его мыслей Реншу читал тревогу.

– Учитель, – проговорил мягко, протягивая серебряную ёмкость. – это вино из лучших виноградников. Я принёс его в знак уважения к вашей мудрости и силе. Примите, пожалуйста. – советник не сразу взял бокал.

"– Яд подействует быстро... Он не почувствует боли..." –слова отражались в сознании, как тихий, подавленный крик, что было даже забавным. Это был уже третий раз, как кто-то замышлял убийство прилюдно и в самом деле, стоило преподать им небольшой урок! Коль попытки убить святую фигуру не венчаются успехом, может стоит наконец-то указать им на волю бога?

Реншу улыбнулся, голос оставался таким же мягким, как и всегда.

– Благодарю тебя за твою заботу, – сказал он, беря бокал в руки, но не поднося его к губам. – Вино, как и все дары, нужно принимать с чистым сердцем и ясными намерениями. Но скажи мне, друг мой, откуда в твоём сердце этот страх? – пришедший замер. Его лицо побледнело, и он сделал шаг назад, понимая, что зритель видел его насквозь. Пальцы слегка дрожали, но он всё ещё пытался сохранять видимость контроля.

– Я.… не понимаю, о чём вы!, – проговорил он неуверенно, стараясь не смотреть в глаза молчащего. – Это просто подарок...

– Подарки, – мягко продолжил мужчина, не сводя с русявого взгляда, – должны приносить радость и мир. Но в этом бокале я чувствую горечь совершенно не вина. Ты пришёл ко мне с тёмными мыслями, которые тяжким грузом легли на твоё сердце, не так ли? – о, эти долгие тирады. В самом деле, было бы легче просто убить неверного... Но ведь это совершенно не принесёт удовольствия? Пришедший сжал губы, его взгляд метнулся к выходу, но ноги не двинулись. Мягкие слова пробивались сквозь его слабую защиту, разрушая все заранее продуманные планы. Конечно, он не продумал такие исходы из этой ситуации! Проповедник всегда пил те вина, что ему приносили прилюдно. Чаще всего для лишней демонстрации своего величия. Он же зритель... На него, итак, не слишком действовали такие порошки. – Не будь пленником своей ненависти и страха, – сказал проповедник, осторожно приподнимая бокал к верху, позволяя бардовой жидкости нежно колыхаться внутри. – освободи своё сердце от этой тьмы, иначе она поглотит тебя самого. Ты не первый, кто приходит ко мне с такими мыслями. Но у каждого есть выбор. Сделай его сейчас.

Тот стоял, не в силах вымолвить ни слова. Советник улыбнулся и отпустил бокал, глядя на мужчину. Тот стоял, не в силах отвести взгляда, его сердце сжималось от волнения. Все его мысли были о том, как быстро яд должен подействовать, закрутились в голове вихрем. Это было даже забавным. Всё ещё спокойный, Иаолия поднёс бокал к губам и сделал глоток. Вино медленно стекало по горлу, но его лицо даже не дрогнуло. В самом деле, напиток был вкусным, если бы не привкус горечи... "Кракушка", именно так лекари называли этот яд. Сделанный из сорта дикой, специально отваренной вишни, был фактически смертельным. Назывался так из-за того, что выпившие даже несколько миллиграммов начинали каркать в попытке выплюнуть, однако почти тут же умирали. Нужно будет обеспокоиться тем, что бы мадам Накамура Юки провела отдельный осмотр. Всё же этот сорт дикой вишни считался запрещённым и выращивался под очень строгим надзором. Вывели его и вовсе случайно, но стоит сказать, правильно сваренное вино из него получалось просто чудесным! Интересно, понравиться ли такое Гроу? Принёсший замер, бледнея и безмолвно наблюдая, как стоящий делает ещё один глоток.

– Ты ожидал другого исхода? – тихо спросил Цзин, опуская пустую ёмкость обратно вниз. Его голос был всё так же мягок и спокоен, словно происходящее не имело никакого значения. – О, не волнуйся! Я знаю твои страхи. И я знаю, почему ты это сделал. Но яд... – он сделал паузу, наклоняя голову. В самом деле, не стоило говорить подобных пафосностей, но бледный от страха чуть ли не умолял о том, что бы устроить небольшое шоу. – Яд не может затронуть того, чья душа чиста и чьё сердце не подвержено страху. – отравитель попытался что-то возразить, но слова застряли в горле. Он видел перед собой существо, на которое не действовали законы природы. Слухи о бессмертии Реншу, о его невероятной силе теперь казались пугающе реальными, особенно потому, что он продолжал смотреть на него холодным, безучастным взглядом. – Ты пришёл ко мне с тьмой в сердце, – продолжил Реншу, глядя мужчине прямо в глаза. – но я готов помочь тебе. Этот яд не уничтожит меня, но он уничтожит тебя изнутри, если ты не избавишься от этой тьмы, что сидит глубоко внутри тебя. Что бы ни побудило тебя к этому поступку, сейчас у тебя есть шанс изменить себя и свои убеждения. – тот упал на колени в отчаянии, не зная, что делать. Стоящий молчал, держа на лице немного лукавую, даже жалостливую улыбку. Никто не просил господина Сора травить Цзина. Он выбрал этот путь сам. – Что ж, – всё ещё с той же спокойной уверенностью, медленно поднял палец и указал на молящего. – Ты сам выбрал этот путь, Ви. – молящий поднял испуганные очи, его губы дрожали. – Мне очень жаль.

Лёгкий жест, почти незаметный для других, стал сигналом. Молодой человек, что всего мгновение назад стоял на коленях, извиняясь и моля бога о прощении, вдруг захрипел, схватившись за грудь, и беззвучно рухнул на пол. В храме повисла мёртвая тишина. Все взгляды обратились на них. Как жаль, Ви был очень неплохим виноделом. Толпа, ещё несколько секунд назад погружённая в молитвенную тишину, замерла в шоке. Люди, стоявшие ближе к сцене, испуганно отступили назад, некоторые прикрыли рты руками. Словно удар грома разнёсся по залу, но вместо звука была тишина, пронзённая внезапной смертью.

– Это кара... – прошептал кто-то, и этот шёпот будто подхватил ветер.

– Это его воля, – пробормотал другой, уже с благоговейным страхом, что сопровождался обеспокоенным взглядом на соседа.

Многие упали на колени, сложив руки в мольбе и страхе. Некоторые смотрели на него с ужасом, как на божество, способное вершить судьбы, другие – с трепетом и почтением, словно этот акт был подтверждением всего, что они когда-либо слышали о нём. Реншу, бессмертный, дарованный силой самого Санденара-Идиана-Шанга, который может читать сердца и разрывать их без прикосновения. Один из верующих поднял глаза к крыше храма и прошептал:

– Милость дракона великого, пощади нас... – Реншу же, оставаясь на месте, не изменился в лице. Его глаза на мгновение задержались на бездыханном, а затем он перевёл взгляд на толпу, спокойно смотря на тех, кто искал в нём ответы или прощения.

– Пусть это будет напоминанием, – произнёс он, его голос был мягким, но всё таким же безучастным и спокойным. – Тьма, что живёт внутри, погубит вас прежде, чем вы сможете причинить вред кому-либо другому.

И с этими словами он отошёл от постамента, оставляя собравшихся людей погружёнными в страх и благоговение, не в силах осознать, что они только что стали свидетелями "божественной" кары. Кхи-Со подошла к месту происшествия быстро, чувствуя, как её пальцы непроизвольно сжимаются вокруг ремней небольшой сумки, в которой лежали её инструменты. Тело мужчины лежало у ног Реншу, а вокруг царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь шёпотом молитвы. Сердце дамы забилось быстрее, когда взгляд скользнул по лицу стоящего – спокойному, без малейшего признака раскаяния или удивления. Он просто стоял там, как если бы ничего необычного не произошло. Лекарь была здесь по обязанности –убирать трупы было её работой, как бы это ни тяготило. Однако в этот раз, как и во многие другие, её охватывал страх. Страх перед этим человеком, который, казалось, властвовал над жизнью и смертью, словно решал одним лишь взглядом, кто будет жить, а кто падёт замертво. Она знала – все знали – что это не было случайностью. Каждый, кто пересёк его путь с плохими намерениями, погибал. Но как? Это было то, чего она никогда не могла понять. Наклонилась над телом, не поднимая глаз на Реншу. Она старалась дышать ровно, заставляя себя сосредоточиться на своей задаче. Проверила пульс, который, как и ожидалось, был отсутствующим. Мужчина был мёртв. Сердце ёкнуло. Она не могла не думать, что скоро она сама может оказаться на его месте, если совершит ошибку или Цзин решит, что она угрожает ему. Она думала так и раньше. И она отлично знала, что он прекрасно в курсе. Мужчина не сводил с неё глаз, чувствуя её страх. Он ведь мог читать её мысли –видеть, как они клубятся в её сознании, как яд, распространяющийся по венам. Она боялась его. Он понимал это, и, несмотря на всю её осторожность, её страх был для него ясным, как день. Кто бы не боялся его? Очевидно, что он был далеко не самым приятным собеседником и уж тем более шефом, но такова была их работа. Либо они делают её правильно, либо оказываются там, где никому из них быть было пока не суждено. Прихожане молча наблюдали, понимая, что лекарь должна сделать свою работу. И хотя они сами боялись, никто не осмеливался сказать ни слова. Напряжение нарастало, как будто вся внутренняя площадь была готова взорваться от страха и тревоги.

– Кхи-Со, дорогая, – он обратился к ней по имени. – забери его пожалуйста. Не стоит напрягать наших гостей. –голос был тихим, даже мягким, но резонировал в воздухе, как раскат грома среди ясного неба.

Мадам Нори вздрогнула. Она почти могла почувствовать, как его слова пробивают её до нитки. В этот момент ей казалось, что он способен убить одним лишь приказом. Она не знала, как он это делал, но была уверена –каждый, кто погибал в его присутствии, умирал не случайно. Медленно встала, давая знак помощникам, чтобы те взяли тело. Люди, которые ещё минуту назад смотрели на Реншу с благоговейным трепетом, теперь переминались с ноги на ногу, будто бы и сами хотели уйти как можно дальше от этого места. Никто не говорил, но все знали: Реншу не тот, с кем стоит шутить. Лекарь подняла взгляд лишь на секунду, и встретилась с его глазами. В этот миг ей показалось, что он увидел всё, что она чувствовала, и даже больше – её страх, сомнения, презрение. Но Реншу не произнёс ни слова. Лишь наблюдал, словно удовлетворённый тем, что смерть вновь послужила его целям.

°°°

Когда тело было убрано, а толпа начала медленно рассеиваться, к Реншу подошли девушки. Их фигуры двигались с легкостью и грацией, и, казалось, что тягостная атмосфера недавнего происшествия вовсе не касалась их. В прочем они могли о произошедшем и не знать, ведь никто из них в храме не жил, а труп убрали ещё минут как семь тому назад. Лекари об этом не разглагольствовали, Кхи-Со ушла, а никто другой рассказывать ничего не будет, соответственно узнать чего лишнего было нельзя, разве что догадаться, что приблизительно только что было.

– Чего все такие мрачные? Умер кто что ли? – Уми-у-Лай несколько безразлично улыбнулась, явно шутила, хотя и была достаточно близка к правде. Она всегда говорила, держа чуть приподнятыми брови, что придавали её лицу выразительный вид. Это было даже по-своему забавным, хотя и достаточно привычным, когда смотришь на это чаще, чем два раза за день. Реншу посмотрел на них без особых эмоций, его взгляд был спокойным, но пронизывающим, как у человека, который давно привык не показывать чувств. В прочем именно этим он и был, если называть его человеком вообще было правильным. Получив кивок, красавица даже нахмурились на секунду, после закатывая глаза. – Не смешная шутка. В прочем, наверное, ты не слишком и хочешь шутить. – её слова звучали с лёгкой насмешкой, как будто всё это было игрой. Рядом стоящая Ри-Ума, молчаливая и немного отстранённая, лишь наблюдала, скрестив руки на груди, её яркие глаза изучали его с любопытством.

Они стояли в небольшом отдалении. Эти полчаса были отданы на то, что бы те, кто стесняется задать вопросы прилюдно, или просто нуждается в короткой справке (чаще всего министры) могли быстро что-то спросить. После этого Реншу должен был отправиться к себе в кабинет завтракать, а после вновь наступала работа. Зритель уже и не помнил, когда последний раз видел своих "подруг" рядом. Обычно они подходили по одному, или не подходили вообще. Интересно, зачем они вообще пришли? Не то, что бы мужчина был против, просто не понимал, к чему они здесь стоят. Он вообще не слишком то и хотел их видеть. Он хотел видеть совершенно другую женщину, и этой женщиной была...

– А у вас с Гроу всё хорошо? – странный вопрос. Вернее, сам по себе он был не плохим, просто задавать его прилюдно было неправильным. Почти тут же Хосода получила небольшой толчок и Уми тихо проворчала.

– Не напрямую же его об этом спрашивать! – на неё посмотрели обижено.

"– Ну извините уж." – смотрела шоколадка.

"– Нужно же совесть иметь, ну!" – возмутилась про себя Аояма.

Любимая лисичка часто сравнивала Ри-Уму со сладостью. По её словам, такая кожа называлась "конфетной" ведь имела на себе светлые пятнышки, что как бы имитировали перелив на "мешанных" конфетах. Такое же обозначение применялось и к тем, у кого пятнышки были темнее, чем цвет их кожи, так что совершенно не удивительным становилось то, что ведьмочка то и дело называла людей с тёмным цветом лица "шоколадками". Это было бы даже милым, если не задумываться о том, почему она вообще считала нужным обращать внимание на то, какого цвета была чья-то кожа. Порой те истории, что он читал в письмах, приводили в ужас. Это было странное чувство, в самом деле, с одной стороны, он был безумно рад увидеть то, чем она живёт, как думает; узнавать всякие факты и способы применения базовых вещей было даже интересным! Как иначе советник бы узнал, что древесной смолой можно прижечь раны? Он когда-то читал об этом в книгах, да, но, когда кто-то применяет это вживую - это куда интереснее! Безусловно, сам проповедник бы таким не баловался. У лекарей было очень много менее болезненных способов, как например мази, настойки, даже алое вера, которое они любили мазать наложницам и наложникам на лица для "поддержания молодости". Все из них были одинаковыми. Такие глупые женщины... С другой стороны, с чего Реншу вообще взял, что они были такими? Может они глупили только рядом с ним? В учебниках для наложниц и вовсе было написано, что "Развитие интеллекта является важным качеством, однако использование ума должно быть уместным и сдержанным. Чрезмерное демонстрирование своего интеллекта может ослабить образ таинственности, который должен поддерживаться каждой наложницей или наложником. Ваш господин не должен осознавать истинную степень вашего ума, так как это может уменьшить вашу загадочность, а загадочность –ключевой элемент статуса и уважения в этой роли.", так что мало удивительно будет узнать, что половина из них имеют как минимум высшую степень в какой-нибудь отросли. Мужчины подобной профессии были не лучше, но так как зрителя они, в отличии от близких родственников, интересовали не слишком сильно - он мало обращал на подобные фокусы внимания. Пусть этим занимаются те, кому они действительно интересны. А Реншу так, со стороны посмотрит. Вспоминая банные процедуры, вчера он так с женщиной и не помылся. А очень хотел. Конечно, будить её после тяжёлого дня - ужасная идея, но лишь проведя несколько "совместных" недель в бане он понял, насколько ему на самом деле было одиноко сидеть в воде одному. Не то, что бы она меняла что-то слишком сильно. Часто они просто сплетничали или мыли друг друга, дальше этого никогда не заходило, ибо никто из них не хотел этим заниматься, а всё же совместное времяпровождения было очень нужным. Цзин скучал. Это было безумно глупым, ведь он видел её каждый день и разговаривал с ней так или иначе регулярно, даже тогда, когда она была обижена, но всё же ему ее не хватало. Особенно теперь, когда она молчала. И ведь не было в их разговорах совершенно ничего "особенного" или "важного". Нет! Из всех тех с кем зритель когда-либо виделся, Гроу была (особенно по документам) одной из самых глупых женщин! Она не знала огромного количества вещей, даже не умела грамотно читать и быстро писать! Слишком долго собиралась с мыслями, слишком долго мяла бумагу, слишком долго водила пером по белому листу... И всё же её мысли были связаннее многих других людей. Порой проповеднику хотелось биться головой о стену, что бы хоть как-то выбить из себя мысли о Гроу, особенно после того, как она улыбалась ему, или махала руками, и тем более после того, как она оживлённо рассказывала ему свои эмоции после того, как испытала, или услышала что-то впервые. Реншу всё бы отдал, лишь бы видеть её такой. Ему было совершено не важно на кого она смотрела, с кем разговаривала и какие эмоции испытывала. Безусловно, он хотел бы, что бы она была с ним, однако в отличии от некоторых своих братьев и сестер, зритель ни в коем случае не хотел, что бы ведьма "принадлежала" ему. Он был категорически против того, что бы она называла его "господином". Часто это слово даже тешило его эго, но в ее случае оно вызывало просто бурю негативных эмоций! Даже жены не называют своих мужей словом "господин" и хоть дама и не была ему супругой, порой он всё равно мечтал о том, каково им было бы жить вместе. Где-то в далеке, около речки, вдвоём, в тишине и покое... О, это было бы прекрасно. Он бы всё отдал, что бы жить такую жизнь с ней.

– Это вам, господин Великий Советник. – голос был тихим, почти смущённым. Около зрителя и его "подружек" стояла девушка, что застенчиво протягивала ему небольшую коробку, перевязанную простой лентой.

Тот мельком взглянул на коробку, затем поднял глаза на девушку. Он уже знал, что это – не более чем очередная попытка привлечь его внимание, как это делали многие до неё. Но в её мыслях он не видел никакого зла или корысти, только искреннее желание выделиться, быть замеченной.

– Благодарю тебя, – сказал он мягко, принимая упаковку с, вероятно, конфетами. Его голос был таким же спокойным, как всегда, но в нём чувствовалось некое отстранение. – Но скажи, зачем ты принесла это? – девушка слегка замялась, её лицо покраснело, а взгляд опустился.

– Я... Я просто хотела поблагодарить вас, – пробормотала она, нервно сжимая края своего кимоно. –Ваши слова всегда дают мне силу..., и я вот, ну, подумала... – её голос затих, а Реншу всё ещё смотрел прямо, немного наклонив голову. Он видел этот жест сотни раз и знал, что ей хотелось не столько поблагодарить, сколько быть ближе к нему и завоевать внимание.

– Ты очень добра, – снова сказал зритель, с той же мягкой улыбкой. – Но помни, что самая великая сила – это та, что внутри тебя, а не то, что ты можешь получить извне. – та кивнула, хотя в её глазах было заметно лёгкое разочарование. Она явно надеялась на большее, но получила лишь мудрый совет, как и многие до неё.

– Спасибо, господин. –прошептала она и, не поднимая глаз, аккуратно развернулась и направилась прочь, сдержанно шагнув в сторону от постамента.

Зритель смотрел ей вслед, понимая, что для неё это было больше, чем просто подарок. Но для него –всего лишь ещё один момент в длинной череде подобных. В самом деле, даже хорошо, что эти конфеты ему отдали. Обычно он откладывал их или просто раздавал, если кто-то к нему приходил, но в этот раз... В этот раз ему стоит их съесть. Не одному, правда, а с Гроу.

– Коробочка понравилась? – Уми-у-Лай хитро щурилась. Она, как и Ри-Ума, ругались немного, пока стояли рядом, однако, чем дальше, тем больше просто молча смотрели на то, как мужчина стоит, смотря в одну точку, немного улыбаясь. Это было почти незаметно. Но привыкшие к без эмоционального обличия так или иначе ловили небольшие перемены эмоции.

– Нет. – кратко сообщили на это, вызвав лишь тихий смешок.

– А что, о своей "работе" думаешь? – намекая подошла чуть ближе Аояма, на что получила сдержанное, но простое:

– Рекомендую обратиться к ней лично. Она как раз сейчас свои обязанности выполняет. – после наклонился чуть ближе, говоря тише. – И, если хоть ещё раз об этом заикнёшься, я лично распоряжусь тебе ничего из жизни храма не рассказывать. – на это обиженно опустили глаза, но кивнули. Может она и была его подругой, но заигрываться всё же не собиралась. Хосода же, хоть и закивала понимающе, всё равно начала дёргать старшую за рукав, после вынуждая посмотреть в сторону.

– Пошли быстрее! Уйдет же! – и действительно... Гроу. Стоящий в тени даже и сам не знал, что выучил её распорядок дня наизусть.

°°°

Поймать девушку на ходу не получилось, хотя она и заметила, что за ней пытались угнаться. Однако она была не в настроении для разговоров, поэтому решила не утруждать себя лишними встречами с уважаемыми дамами. К тому же, после обеда её ждал очередной урок с Лю Сянем, который обещал быть весьма интересным! Из-за отсутствия первой половины учебного дня малыш оказался в неприятной ситуации: его грустное из-за отсутствия уроков настроение пришлось исправлять Дороти, которая как раз проходила мимо. Девушка даже растерялась в моменте, желая просто подбодрить грустное личико, однако ребёнок, не привыкший к такому вниманию от кого-либо, кроме нянь, решил, что До тоже должна стать одной из них!

Очевидно, этому не суждено было случиться, и, не слишком довольный Гюрен, уже успел поругаться с бедным Сэйгеном. Ему пришлось объяснять такие базовые различия между ролями нянь и наложниц. Несчастный Сэйген, с его вечной улыбкой и аккуратными усами, был вынужден работать сверхурочно. А тем временем, «небольшое» заболевание господина Хошито переросло в серьёзные проблемы с кишечником, и теперь он едва мог вставать с кровати, страдая от болей. Конечно, всё это играло не лучшую картину в каждодневной суматохе, но ситуации все же бывали разные и было даже хорошо, что на глаза мессии попалась такая, как Дороти. Девушка, даже при всём своём уважении и любви к ребенку, не смогла позволить себе согласиться на то, что бы быть его няней и даже смогла это как-то объяснить! Множество вопросов уже сыпались на Томо, но это всё равно было лучше, чем если бы наложница согласилась, после попадая в совершенно неприятную ситуацию.

Всё же, закреплять себя в храме при помощи того, что ты нравишься мессии – гиблое дело. Дети менялись достаточно быстро и может быть фаворитом или фавориткой и позволит тебе задержаться на дольше, однако ни за что в жизни не обеспечит шанс остаться. За подобными роскошами стоило обращаться к министрам, или советнику… Однако второй тоже был не слишком удачным вариантом.

– Ну почему нет? Она очень хорошая! Мне она очень понравилась! – возмущался Лю Сянь, сверкая глазками. Он был полон решимости получить то, что хочет.

– Господин Сянь, она не может быть вашей няней… – Томо Сэйген старался сохранять спокойствие. Это был уже третий раз, когда он повторял одну и ту же фразу. – Она ведь наложница.

– А разве это что-то меняет? – Лю Сянь упрямо нахмурился и с раздражением постучал ножкой под столом. – Я хочу, чтобы она была моей няней! – сидящий напротив вздохнул, понимая, что объяснять простые вещи порой бывает сложнее, чем учить сложные философские понятия. Но нужно было проявить терпение.

– Да, господин Сянь, это многое меняет, – ответил он мягко, но твёрдо. – Наложницы не могут быть вашими нянями. Их задача и роль совершенно другая. Они закреплены за своим господином и не могут заниматься воспитанием детей других людей. Это не их обязанность и не их право. – Лю нахмурился ещё сильнее, явно не понимая или не желая понимать.

– Но она очень добрая… – сказал он тише, но с упрямой ноткой в голосе. Преподаватель улыбнулся, пытаясь смягчить неприятные для ребёнка истины.

– Быть доброй – это, конечно, важно, – согласился он. – Но ваша няня – это не просто тот, кто будет рядом. Это человек, который будет заботиться о вас, учить вас, направлять вас. Наложница же, как и все остальные женщины в этой роли, существует для другой цели. У неё могут быть свои дети, за которыми она будет ухаживать, но это не касается вас. Вы мессия, и у вас будут свои наставники и опекуны, чья задача – посвятить себя именно вам. – мальчик сжал кулачки и посмотрел в сторону, но в его глазах было заметно, что он задумался. Томо решил, что это подходящий момент для мягкого подталкивания к заключению. – Помните, господин Сянь, – продолжил он, – ваша няня должна быть той, кто целиком посвящён вам, вашей безопасности и вашему воспитанию. И наложницы просто не могут этого делать. У них есть свои обязанности, и они никак не связаны с вашей жизнью.

– Значит, она не может быть моей няней? – наконец спросил Сянь, звуча уже не столь упрямо, но скорее с разочарованием.

– Не может, – повторил Томо. – Но у вас есть много других людей, которые всегда будут рядом с вами, чтобы поддержать и помочь. – кивнув в сторону, мило добавил. – Вот даже ваша тётя к примеру!

Мальчик сразу заулыбался, глядя на свою «подругу», но та лишь неловко улыбнулась, слегка покачивая головой.

– Я не могу быть его няней, господин Сэйген, – заметила она с ноткой укоризненности в голосе. Томо махнул рукой, как будто это была самая незначительная деталь.

– Почему нет? Вы отлично проводите время вместе! – возразил, с улыбкой пытаясь успокоить обстановку.

– Вы сами сказали: няня – это та, кто целиком и полностью посвящён безопасности и воспитанию мессии, – женщина слегка нахмурилась, вспоминая недавние события. – Я, может быть, и могу обеспечить безопасность, – добавила она, вспомнив Линбург, – и то с переменным успехом. Но я совершенно не могу обучить его чему-то полезному! Да и воспитатель из меня, если честно, так себе.

– Ну что вы, – Томо немного рассмеялся, стараясь смягчить её слова, наблюдая, как недовольная женщина хмурила брови, думая над чем-то, что было ему непонятно. – Вы прекрасно справляетесь с ним! Посмотрите, как он привязан к вам, он вас уважает! Это и есть основа воспитания: любовь и доверие. – мессия, заметив разговор взрослых, бросил на них серьёзный взгляд, но его детское любопытство тут же пересилило это.

– Я хочу, чтобы тётя была моей няней, – заявил он с упрямством. – Она лучше всех! – Гроу покачала головой с неловкой улыбкой.

– Нет. – такой ответ быстро был смягчен объяснением, – Няня – это не только друг. Это человек, который научит тебя правильным вещам, поможет вырасти и стать лучше. Я не могу взять на себя такую ответственность. Есть те, кто справится лучше меня. – мальчик нахмурился, не желая мириться с этим.

– Но я хочу… – начал он, но Томо прервал его доброжелательно:

– Иногда то, что мы хотим, не всегда то, что нам нужно. Ваша тётя всегда будет рядом, как и все мы. Но для вашей безопасности и обучения, мы должны доверить это настоящим профессионалам. – Сянь сжал губы, задумавшись, и наконец выдохнул:

– Хорошо. – пробормотал он, хотя было видно, что он не до конца доволен решением.

– Вот, видите! Вы уже учите его мудрости! – заметил Томо с хитрой улыбкой, кивая в сторону женщины. –Вы прекрасный пример для него, даже если не осознаёте этого!

На это неловко улыбнулись, глядя на ребёнка, который теперь обиженно стучал ножками по стулу. Лю Сянь был явно расстроен, но его детская обида быстро улетучилась, как будто бы ничего и не было. Уже через мгновение он подсел ближе, словно ища утешения, и тихо попросил обнять его. Конечно же, его обняли, но в глубине души это почему-то ранило ведьму. Было в этой ситуации что-то до боли знакомое, что-то глубоко трогающее и печальное. Постепенно в мысли пробиралось осознание: несмотря на всю роскошь и богатство, окружавшие Лю Сяня, мальчик совершенно не знал, как реагировать на доброе отношение. Он просто не был к этому привыкшим. Любой человек, который проявлял к нему теплоту и симпатию, по его мнению, должен был стать его «няней» или «нянем». Иначе ему казалось, что этот человек исчезнет из его жизни, и он снова останется в одиночестве, непонятым и брошенным. Эта мысль отозвалась болезненной раной в сердце. Дама знала, каково это – бояться, что никто не поймёт твоих чувств, что люди, которым ты дорог, уйдут. И ведь они уходили. Так или иначе, они умирали или отворачивались от тебя и … Это чувство зажимало изнутри всё сильнее с каждым мгновением, и особенно усиливалось, когда она смотрела на Лю Сяня. Ему, мессии, казалось, что внимание той холодной, строгой женщины, которая жила среди сотен других детей и почти не замечала его, было самым ценным. Отчуждённость и отстранённость делали «тетю» в глазах мальчика особенной и, по какой-то странной причине, «самой лучшей». И хотя вокруг него было столько прекрасных, заботливых людей, он вновь и вновь выбирал тех, кто оставался к нему безразличен. Может это был страх, что его бросят? Может страх, что обидят? Может это и вовсе был способ хоть как-то занять себя в этой бесконечной череде одинаковых, скучных дней, что отделялись друг от друга лишь небольшим ведением погодного календаря? А может… Может это был просто детский способ справляться с тем, что в его жизни было слишком мало искренности от тех, кого он считал «другом»?

– … А как ты вчера сходил с папой? – спросила Гроу несколько неожиданно, но после долгого молчания её вопрос прозвучал естественно, словно вышел сам собой.

– С папой Реншу? – мальчик оживился. Спросившая кивнула, улыбнувшись. – О, очень хорошо! Он рассказывал мне много интересного, и мы даже поели вместе! – Лю Сянь сиял от радости, как будто делился самым важным событием. – Мы с ним кушали в министерской столовой! Обычно мы едим там только по большим праздникам или на мой день рождения! – вспоминая об этом, его глаза блестели, будто он вновь проживал этот радостный момент. – Я был так счастлив! А ещё к нам пришёл папин любимый котик! Он обычно меня не очень любит, но в этот раз дал себя погладить! Представляешь?!

– Представляю, – мягко ответила ведьма, слегка наклонив голову в знак понимания. Её улыбка стала ещё теплее, наблюдая, как счастье переполняет мальчишку. – Ещё что-то? – несколько грубоватый вопрос, однако он не нёс за собой обиды, что было легко понятно.

– А ещё… – тот замялся, будто вспоминая, – папа сказал, что скоро у него будут важные дела, и… – его голос на мгновение стал тише, – может быть, когда я подрасту, я смогу пойти с ним на такие собрания. – Гроулин слегка нахмурилась, после слыша несколько огорчающее уточнение. – Но это ведь не скоро, правда? – добавил с грустной улыбкой, словно уже знал, что этот момент может никогда не наступить так, как ему хотелось.

– Я… – задумавшись, Гроу мельком взглянула на мальчика. Серые глаза вежливо уточнили: – Думаю, ты ещё успеешь посидеть на собраниях, но, когда будешь взрослым.

– Я уже взрослый! – возмутился Лю Сянь, и Гроу, смеясь, осторожно взъерошила его причёску.

– Нет, ты ещё совсем маленький, – мягко кивнула, прижимая его к себе крепче. – И это хорошо, понимаешь? Это даже радует.

– Правда? – мальчик посмотрел на неё с недоверием, словно проверяя, правильно ли он её понял. Но та лишь утвердительно кивнула снова, и на его лице появилась неловкая, но довольная улыбка.

– Ну конечно! Взрослые – те ещё… – ведьма бросила осторожный взгляд на преподавателя, подбирая слова. – Представители. – Сэйген только ухмыльнулся, понимая её искренние проблемы с подбором цензурных слов. – Взрослые вообще никому не нравятся! У них всегда слишком много правил, проблем и совершенно никакой радости в жизни. – Сянь тихо захихикал, но затем его лицо вдруг стало серьёзнее.

– А папа Реншу тебе нравится? – этот вопрос заставил девушку замереть на секунду.

– С чего ты вообще решил такое спрашивать? – но ребёнок не унялся.

– Нравится? – переспросила он, сверля женщину глазами.

– Ну, знаешь. – на преподавателя бросили кроткий взгляд. Не то, что бы женщина в принципе хотела что-то такое говорить, она и сама не знала, что конкретно чувствует, но лишние уши здесь уж точно не были нужны. Особенно такие. – Он очень мудрый и… заботливый человек. – эти слова были даже не рядом с тем, что ведьма действительно чувствовала.

– Но нравится ли он тебе? – настаивал мальчик, с любопытством. Хотя и был ещё ребёнком, Лю умел добиваться своего, особенно если ему что-то очень хотелось. Он взглянул на Сэйгена, слегка прищурив глаза, словно обдумывая свой следующий шаг. – Господин Сэйген, можете уйти на пятнадцать минут? – неожиданно медленно проговорил малыш и, стоит сказать, голос его прозвучал неожиданно властно для ребёнка. Взрослые часто потакали его желаниям, и сейчас он явно рассчитывал на это. Томо чуть удивился, но не показал этого явно. Его усы дёрнулись, когда он слегка склонил голову, обдумывая, что лучше ответить.

– Господин Сянь, – осторожно начал он, – я здесь для того, чтобы следить за вашим обучением и безопасностью. Если я уйду, вы останетесь без присмотра.

– Я уже сказал, – настаивал Сянь, не собираясь сдавать позиции. – Я хочу поговорить с Гроу. Ты можешь уйти. – Томо посмотрел на женщину, как бы ожидая поддержки.

– Кем ты себя возомнил, Лю? – резко спросила Гроу, пристально глядя на мальчика. Её тон был строг, резкий, но, как всегда, эффективный. – Сначала задаёшь некорректные вопросы, а потом ещё и приказываешь своему учителю уйти?

– Но я просто хотел поговорить с тобой наедине! – возразил Лю Сянь, не сдаваясь, в его голосе звучал вызов. – Я уже взрослый, ты же знаешь!

– Взрослый? – Гроу вздохнула и, прежде чем он успел продолжить, дала ему лёгкий подзатыльник. – Ты ещё не настолько взрослый, чтобы спорить. Хватит капризничать.

– Гроу, – тут вмешался Томо, нахмурившись. Он явно не одобрял её метода. – Нельзя бить детей, даже слегка. Это не педагогично.

– А детям нельзя указывать взрослым! – парировала Гроу, бросив на него взгляд. В воздухе на мгновение повисла напряжённая пауза, пока Томо переваривал её слова. – И вообще, я не педагог по образованию. Я и не должна вести себя «педагогично». – Он хотел было возразить, но потом, словно догадываясь, что проблема лежит в другом, дополнил:

– Может, в обычной ситуации и нельзя. Но иногда дети видят то, чего не замечают взрослые, именно, потому что они чище, свободны от пороков и заблуждений мира. – дама фыркнула и, чуть улыбнувшись, повернулась к Лю Сяню, который сжимал кулачки.

– Ещё хоть у кого-то спросишь о том, нравится ли мне кто-то, – с серьёзным видом сказала она, – и я уеду. Понял? – сама ведьма не ожидала, что скажет это, и лишь после осознала, что её слова прозвучали слишком резко, да и не были правдой. Куда она уедет? Но мальчику этого хватило, и он тут же виновато опустил взгляд.

– Прости… – тихо пробормотал Лю Сянь. Но женщина лишь махнула рукой, пытаясь смягчить ситуацию:

– Не страшно. Я… Я это не серьёзно сказала. – хоть на неё и смотрели с надеждой, всё же было видно, что малыша это расстроило. Решив не играть на собственных нервах, вскоре в голосе повисло тихое и чуть виноватое: – Извини.

– …да ничего. – взвесив все «за» и «против», ребёнок аккуратно выбрался из объятий. – Подожди немного. – пройдя по комнате к своей кровати, залез рукой под подушку, после доставая оттуда письмо.

– Это папе Реншу? – но на это лишь улыбнулись, после протягивая аккуратный конвертик назад.

– Нет, это тебе. Ты забыла его у меня вчера. – а, действительно. Она действительно забыла на столе, ведь немного растерялась, когда зритель пришёл.

– Ты его читал вместе с папой? – но на это замахали головой. – Почему нет?

– Ты не читала мои письма. Почему я должен читать твои? – на учителя указали пальцем. – Томо учил меня, что я должен вести себя со всеми очень вежливо и понимающе… – задумавшись, глянул на ведьму. – Но благодаря тебе я понял, что я должен отвечать людям тем же, как они ведут себя со мной! – не слишком правильное предложение, всё же донесло мысль и дама даже расстроилась, однако почти тут же ощутила, как в неё ткнулись носом.

– … господин Сэйген. – только и смогли сказать ему и тот улыбнулся, чувствуя, как его погладили по спине.

– Да, господин Сэйген. – побегав глазами по полу, вновь поднял глаза на учителя. – Вы не могли бы выйти на пятнадцать минут? Я … Я хочу с тётей поговорить.

– Как я ранее и говорил, я здесь для того, чтобы следить за вашим обучением и безопасностью. Если я уйду, вы останетесь без присмотра. – но видя виноватый взгляд, вздохнул. – Но хорошо, господин Сянь. – вежливо склонив голову, Томо поднялся. – Но помните, если вам что-то понадобится, я всегда рядом. – Он кивнул Гроу с лёгкой улыбкой. Затем, развернувшись, тихо покинул комнату.

– Зачем ты попросил его уйти? – спокойно спросили у малыша и тот вновь поднял голову.

– Ты сказала, что это неправильный вопрос, но я всё ещё хочу спросить, – настойчиво повторил Лю Сянь, его глаза горели любопытством. – Тебе нравится папа Реншу? – Гроу вздохнула, сдерживая лёгкую улыбку. Мальчишка был слишком настойчивым.

– Лю Сянь, это неправильный вопрос, – снова спокойно ответила она, выждав паузу, чтобы дать ему время понять повторяющийся материал. А как ты думаешь, что бы папа Реншу сказал, если бы ты у него это спросил?

– Папа Реншу мне уже ответил! – гордо выпалил мальчик, чуть приподнимаясь на стуле. Это привлекло её внимание, и Гроу нахмурилась, пытаясь понять, что такого мог сказать Реншу.

– И ... что он тебе сказал? – осторожно спросила ведьма, и Лю Сянь, с довольным видом, поднял носик.

– Он сказал, что ты ему нравишься. Я много раз его спросил, так что это точно-точно правда! – заявил с гордостью, будто бы добился важной победы. Женщина не удержалась от лёгкого удивления. – Но Реншу думает, что ты на него очень сильно обижена.

Гроулин ненадолго замолчала, переваривая слова мессии. Ей не слишком нравилось, что советник так откровенно обсуждал их отношения с ребёнком, но, как она поняла, Лю Сянь мог и выведать информацию, как только что сам признался.

– Ему не стоило тебе это говорить. – сухо отметила она, стараясь скрыть раздражение. Но Сянь только махнул рукой, словно это не имело совершенно никакой важности.

– Он бы мне и не сказал, если бы я не начал выпытывать! – с гордостью признался тот и дама не сдержала лёгкой улыбки. Всё-таки было что-то забавное в таком наивном желании их помирить.

– И ты, значит, думаешь, что я обижена на папу? – с улыбкой спросила она, осторожно поправляя взъерошенные волосы.

– Да, но тебе не нужно этого делать! Он очень хороший человек! Он правда ничего такого не хотел! Может, он и сказал тебе что-то не то, но он правда не хотел! – Лю Сянь решительно махнул рукой, словно пытаясь отмахнуться от любых сомнений. – Мне он тоже говорил однажды, что я должен быть более сдержанным. Я тогда думал, что он просто не хочет, чтобы я был счастлив, – девушка слегка приподняла брови, слушая его рассказ. – ну, я однажды очень сильно разозлился, – продолжил он, явно воодушевлённый тем, что может доказать свою правоту. – Ла-я-Лей забрала у меня игрушку. Мою любимую! Я так разозлился, что хотел её ударить. Она сказала, что её нужно отнести в стирку, но эту игрушку нельзя стирать! Её мне подарил Джек и сказал, что её мочить нельзя! – да, действительно, было время, когда официантка учила своих подопечных тому, как можно что-то зашить. Она уже и не помнила, что бы отправляла какие-то игрушки сюда. – И вот папа Реншу пришёл и сказал, что я должен сдерживать свои эмоции, иначе мои няни расстроятся! – замолчал на мгновение, будто вспоминая. – Я тогда подумал, что он просто был не на моей стороне и просто не понимал меня, – продолжал маленький мессия. – но потом я понял, что он хотел, чтобы я не потерял тех, кто мне дорог. Он не хотел меня обидеть, просто пытался научить, как быть лучше. И, знаешь, это сработало! Ла-я-Лей потом правда вернула мне игрушку, и мы помирились. – видя небольшую улыбку, качнул головой, после беря свою тётю за руки. – Так что, даже если папа Реншу что-то сказал тебе не так, это не потому, что он хотел тебя обидеть, – подытожил Лю Сянь. – Он просто хочет, чтобы ты была счастлива!

– ... Просто знай, взрослые не должны делиться с тобой такими подробностями своей жизни. – несколько строго проговорили ребёнку, после беря письмо в руки. – Но я услышала тебя. – погладив по голове, добавила, после наблюдая за тем, как голубые глазки загорелись оживлением. – Я поговорю с ним сегодня.

°°°

Дверь была закрыта. В первую секунду Гроу даже не поняла, что произошло. Она дернула за ручку ещё раз, но дверь не поддалась. Её пальцы сжали холодный металл чуть сильнее, как будто от этого могло что-то измениться. Реншу не внутри? Это странно. Обычно он сидел в кабинете весь день, погружённый в свои мысли и дела, которых и без того было много. Ведьма уже и привыкла к тому, что его присутствие было постоянным, словно невидимый страж за дверью. И даже если она иногда была рада его отсутствию, сегодня всё было иначе. Что-то было не так. Сердце почему-то стало колотиться быстрее. Обычно мысль о том, что Реншу мог уйти на прогулку или отправиться по делам, её не тревожила. Но сегодня беспокойство вспыхнуло сразу.

"– Куда он делся?" – мелькнула первая мысль, и решив проверить ещё одну теорию, женщина быстро пересекла коридор к другой комнате, надеясь, что он мог просто сменить место своего обитания. Так ведь уже было? Он оказался в комнате, чем очень её испугал... но он был в комнате. Однако и там его сейчас не было. Закрытая дверь, тишина, и только собственные шаги эхом отзывались в пустом помещении. Всё-таки эта часть храма не зря называлась "мёртвой". Здесь почти никто не жил, а двери были куда более прочными, чем в противоположной части храма. Оно и не удивительно, здесь жили очень важные шишки... И сыч, которому сегодня точно прилетит подзатыльник за то, что он заставил ведьму волноваться. – "Неужели нельзя было предупредить, или ещё что?! Знает же, что я буду волноваться, чёрт общипанный." – злобно смотря на закрытую дверь, от неё вскоре отошли.

В одеждах прятались ключи. С момента, как они были выданы ведьме, они так и лежали у неё в одеждах, регулярно ношенные с собой, и даже в бане отдаваемые исключительно Лин-Лин. Никому другому их не было решено отдавать и если подруги в помещении не было (хотя такого и не бывало), то с ними и вовсе мылись, вещая их на шею, как цепочку. Она изначально хотела повесить их туда, однако на том, что бы этого не делали настоял зритель. Его послушали. Наверное не зря, ведь здесь могли опуститься до того, что бы украсть что-то с шеи. В Линбурге обычно просто убивали, или забирали всё прямо, смотря в лицо.

– Гроу! – та дрогнула, резко вырванная из своих мыслей, теперь смотрящая на подошедших с небольшим испугом. Те улыбнулись ей, махая рукой. Дороти и Юки, особо не теряя времени обняли свою знакомую, хотя та это и не слишком оценила. Она всё ещё с небольшим трудом воспринимала объятия от малознакомых людей (или просто от тех, кому не доверяла полностью). – Мы тебя за искались уже! Пошли с нами!

– Куда это ещё? – Дороти удивлённо глянула на ведьму, однако третья быстро объяснила всё за неё.

– Ну как куда? В баню конечно же! Мы с девочками сегодня туда идём и ты идёшь с нами! ~ – ей хитро улыбнулись, но встретив лишь напряжённое выражение лица, обиженно пробурчали. – Ну ладно тебе, потом в свою комнату сходишь! – они подумали, что это её комната...? Отлично! Это упрощало задачу. – Я вот вообще сегодня планировала нам погадать, тебе тоже включительно. ~

– О, да! Юки так любит гадать на знаках Шаанары! – однако прежде, чем счастливую тираду продолжили, их перебили:

– Каких знаках?! – тут уже на приезжую глянули несколько удивлённо.

– ...Шаанары? – повторила До. – Ну, Шаанара! Ты что, никогда о таком не слышала? – на это кивнули отрицательно.

– Нет. – однако это заставило улыбнуться уже мадам Мори, которая быстро выпалила.

– Вот и отлично! Пойдём и я тебе всё расскажу! – оттягивание за руки прекратили достаточно резко, однако, вместе с тем, виновато.

– Девочки! ... Девочки. – те замерли. – Я буду рада сходить с вами в баню... Но не сейчас. – стоящей рядом не дали и слова сказать. – Юки, если я пойду с вами сейчас, то мне всё равно придётся вылезать из воды, что бы отнести Господину Великому Советнику ужин. А тогда смысл был в бане сидеть? – на это закатили глаза, но возразить не смогли.

– А после ужина? – на это кивнули положительно.

– После ужина буду только рада! – виновато глянула в пол. – Мне и правда стоит немного сменить обстановку. – это вызвало улыбку и вскоре Линбургжанку обнял крепче, после отпуская.

– До вечера, Гроу! – помахали напоследок, далее быстро уходя.

– Пока-пока! – Дороти тоже достаточно быстро улизнула из поля зрения, хотя и выглянула, чуть притормаживая, что бы улыбнуться лишний раз. Всё-таки она была очень милой девушкой и Гроулин даже... Нравилось это.

Стоит сказать, ей редко нравились девушки в таком смысле. Как подруги. Обычно она воспринимала их за опасность, за товар, за материал, за ничтожество (когда смотрелась в зеркало), но никак не за подруг. Даже в таверне - почти все из них были ей "учителя" или коллеги. Подумать только, особо никогда и не было там друга. Мадам Меррик? Она была очаровательной! Ей даже хотелось верить! По крайней мере до того момента, как в голове не всплывали воспоминания о том, кем девушка на самом деле была. Частое времяпровождение вместе заставили вспомнить некоторые вещи, что давно пылились в библиотеке беспомощного восприятия. О, как же порой хотелось обо всём этом забыть. С другой стороны - отсутствие этих воспоминаний не позволили бы любить жизнь так, как её любила женщина, так что даже в этом, теоретически, можно было найти свои плюсы.

Но, всё же, убедившись, что никого рядом нет, Гроу открыла дверь в комнату. Страх неизвестного часто преследовал её и даже сейчас отзывался в корке подсознания: а что, если внутри всё-таки кто-то был? Заходить внутрь стоило тихо и аккуратно –слишком много внимания привлекло бы открытие этой конкретной двери и никому не следовало знать, что у ведьмы есть ключи. Когда наконец шмыгнула внутрь, напряжение не отпустило, хотя и стало проще. Она быстро оглянулась, словно проверяя, не следил ли кто-то за ней и дверь сразу же была закрыта. Замок тихо щелкнул, отрезая её от внешнего мира. Теперь она была внутри одна, в тишине кабинета Реншу.

Стоит сказать, без сидящего за столом, комната казалась совершенно пустой. Каждый предмет был на своём месте, но что-то в этом порядке казалось неестественным, слишком правильным. Безусловно, педант, мужчина любил оставлять свой кабинет настолько чистым, что даже приди в него грабить - подумали бы, что это просто маленький архив, но всё же было в этом всём что-то не так. Дама подошла столу, медленно проведя рукой по поверхности. Грязно. Пыль. Стоит сказать, уборщицы делали свою работу очень хорошо, та же "Ви", которую на самом деле звали Виренна, убирала всё до блеска, и лишь по наличию тоненького слоя пыли (в основном от проветривания при помощи открытых окон) на поверхностях, можно было догадаться, что уборку ещё не провели. Её проводили каждый Ссамуль и именно это была причина (или, скорее, уборка в этот день была последствием) того, что Реншу позволял себе валяться в кровати аж до десяти часов дня.

На столе аккуратно лежали стопки бумаг, несколько книг, выстроенных ровным рядом, и свитки, обмотанные сургучной бумагой, которая раньше была запечатана на них. Всё выглядело, как обычно, и эта рутина почему-то только усиливала беспокойство. Не находя ничего лучше, чем успокоиться, осторожно опустилась в кресло напротив стола. То мягко поддалось под её весом, словно само собой подвинувшись на нужное расстояние. Этот небольшой комфорт, такое типичное внимание к мелочам, снова вызвало у неё лёгкое замешательство. Шёлковая обивка кресла была мягкой и приятной на ощупь, но даже эта приятная мелочь не могла снять напряжение. Она чувствовала, что нарушает некий невидимый порядок. Ведь это не её кресло. Кто ей разрешил сидеть здесь? Но, с другой стороны, никто и не запрещал...

Она оглядела стол, касаясь пальцами гладкой поверхности дерева. Даже за закрытыми дверями его привычка к порядку была очевидна. Всё было аккуратно и точно. Правда, этого нельзя было сказать обо всём остальном в его жизни. В повседневных мелочах быта он был гораздо менее скрупулёзен, и, возможно, именно за это его и любили. В этом хаосе было что-то особенное, как смесь запахов его одеколонов, который уже прочно засел в её памяти, связанный с его образом. Аромат его одежды часто сменялся, когда он мылся, но оставался в вещах, которые он носил чаще всего. Его нижние рубашки впитали этот запах куда сильнее, чем верхняя одежда, которую он, конечно, отдавал стираться.

Взгляд ведьмы случайно остановился на листке бумаги, выбивающемся из общей картины. Это не было похоже на проповедника – оставлять записи – вот так, небрежно. Подняла его, и, пробежав глазами по строчкам, вдруг улыбнулась. Его почерк был вычурным, но за изящными буквами скрывался совсем простой ответ.

"Я ушёл до обеда, не теряй меня.

– Реншу."

Что ж, это определенно не давало поводов злиться. Предупредил. Хорошо, ему простили эту оплошность. Но подзатыльник всё равно всыпят. А вдруг она бы не пришла сюда сегодня? Что тогда, волноваться весь день просто потому, что кому-то нужно было уйти? С другой стороны, он бы не оставлял записку, если бы мог предположить, что сюда зайдёт кто-нибудь кроме неё. Скрестив ноги и слегка откинувшись назад, Гроулин продолжала смотреть на полу-пустой листочек. Он был совершенно непрактичным. К чему отдавать столько бумаги на такое маленькое сообщение? Да, оно успокоило её, да, подчерк у зрителя был жутко размашистый (хотя порой ей казалось, что он специально так пишет), но всё же! Была же ещё целая другая сторона? Почему бы не написать что-то на ней? Но может он не хотел ничего портить? В самом деле, чаще стоило просто промолчать, а не говорить всякие вещи, что могли испортить настроение. Спустя несколько раскачиваний ног её внимание привлекло желтоватое, спрятанное под книгами бумажное изделие. Конверт! Цвет, что прятался под ним показался слишком знакомым. Сердце слегка ёкнуло – возможно, это что-то, о чём ей лучше не знать? Осторожно потянулась за ним, и едва конверт оказался в руках, по пальцам словно пробежал холодок. Это было её письмо. Забытое так давно, оно пролежало здесь, скрытое, словно став частью этой комнаты, как и всё остальное. С трепетом открыла клапан. Внутри – пожелтевший от времени лист, будто немой свидетель прошедших лет. Странно, что сам конверт был совсем не таким – обёртка оставалась свежей, как будто её регулярно меняли, а на краю мелким шрифтом значилась дата, едва заметная, но важная: четыре тысячи двести двадцать восьмой год, Флариан.

Как странно. Почерк был неровным, корявым, словно в тот момент она спешила. Всё ещё помнила, как отправляла эту писанину – нервное, полное эмоций послание, которое, как она думала, уже давно забылось. Но Реншу, очевидно, сохранил его. Почему? Или, скорее, зачем? Гроу невольно вздохнула, сжимая руки, и её мысли вновь вернулись к нему. Отличный момент для того, что бы зайти в комнату и помешать ей прочесть этот лист, не так ли?

Но даже спустя пять минут ожидания, в кабинет никто не вошёл. От статичной позиции, глаза сами собой скользнули вниз, начав безразлично оглядывать старые символы, которые грузом лежали в руке.

"... Тебе советую делать тоже самое, каким бы "грустным" ты не был - драгоценности можно снять, зубы вырвать, но твоя жизнь останется, если только ты послушаешь меня и сожжёшь труп. Понял?

В остальном, большое спасибо, что пишешь. Я надеюсь, что я не была обузой для тебя в период нашей переписки. Иногда мне кажется, что я могу писать слишком раздражителельные вещи, пожалуйста, скажи мне, если это так. Извини ещё, что я не могу подержать тебя так, как тебе будет необходимым, я в цветах и лошадях ничегошеньки не понимаю! Я буду стараться лучше в следующий раз, обещаю.

В остальном, рада была получить от тебя письмо. Гроу."

... Верхняя часть листа была порвана. Как странно. Если ему так не нравилось это письмо, зачем хранить? Женщина обычно рвала те сообщения, что он ей писал. За некоторыми исключениями, почти ничего за десять лет их переписки не осталось. Изредка, если на бумаге оставалось место, то написанный текст просто использовали в качестве обучающего материала для детей. Пустые страницы просто отдавали на растерзание детских рук и это отлично работало в те периоды, когда доставать кожу было бы исключительно неудобной задачей. Внутри конверта лежало ещё что-то. Маленький кусочек кожи, на котором было выцарапано что-то невнятное. Присмотревшись, в тёмных чёрточках и линиях высветлились вопросы, смысл которых было совсем не трудно разгадать.

"Зачим тебе новая одежда?", "Почему ты отказываешься от фруктав?", "Тебе стоит быть осторожнее с людьми. Они опасны. Зачем ты доверять им?"

Неправильно написанные, слова, плохо написанные знаки: это написали дети. Они ведь писали Лю Сяню вопросы. В этот раз он тоже что-то им написал. Вспомнив об этом, письмо, что мессия не так давно отдал ей в руки, протянули и положили рядом с запиской. Реншу ведь попросил его ему отдать. Жёлтую бумагу осмотрели ещё раз. Странным было то, что письма, которые приходили, ей из храма всегда были на белой бумаге. Пару лет к ряду, их писал Реншу, но потом это начал делать Лю Сянь, как только достаточно вырос. Ведьма чётко помнила, что на третьем году их переписки, ей рассказали о мальчике, он тогда же приехал с мужчиной в город, по... Какой-то причине. Привозить малыша в место, где никто не любит детей (в здоровом смысле) - глупо, особенно для такого умного мужчины, как проповедник. Тогда зачем он приезжал? ... С той же стороны, мальчишка всегда писал свои прописи и задачи на цветной бумаге. По её краях то и дело были изображены всякие рисунки и в этот раз это было чернильное изображение гор и каких-то цветов с деревьями, с небольшими жёлтыми линиями по боку. Такое окрашивание казалось бесполезным, но определенно позволяло Сяню держать куда большую заинтересованность в задачах, что он выписывал. На этой же бумаге написал вопросы, её же сложил в конверт, но письма из храма всегда были на белоснежной бумаге. Красивая, ровная, та была сложена в несколько раз для удобства, но никогда не имела на себе никаких изображений, кроме чернильных записей. Да и подчерк там был другой. Зритель говорил, что просто переписывал то, что писал Лю Сянь, дабы избежать утечки какой-то информации и в это верили. Ребёнок легко мог сказать лишнего и часто пробалтывался, только вот это совершенно не имело смысла. То, что было написано в отправленных ей бумагах было слишком чётким, слишком умным, слишком взрослым и неправильным. Лю, хоть и был очень умным, никогда не говорил такие вещи! Он был ужасен в том, что бы поддерживать других людей и с трудом учился этому, ведь чаще всего сам расстраивался, как только его неудачные попытки были встречены ничем. И, если так подумать, какой ребёнок в три года мог сложить такое хорошее предложение? Его совершенно не интересовали все эти проблемы тогда! Он сидел с другими малышами, с которыми сидела официантка и больные дети, которые не могли играть, он даже не мог бы об этом думать. Но тогда кто писал эти письма? Все эти разговоры, несколько странные признания в каких-то приязненных чувствах, странные шутки и общая нелепость ситуации? Неужто это всё писал Реншу? Но тогда это будет глупым! Он был не таким. Он был собранным, тяжёлым, в самом деле, страшным человеком, что отличался хитростью. Он не мог просто ... Писать это всё. Он жаловался ей, это да, но не более того, правда? Он был слишком скрупулёзен для этого. Слишком холоден, слишком...

Может она просто накрутила себе это всё? Накричала на него за глупость, она ведь даже не знала, тот ли он "Цзин". Чёрт возьми, даже Кэ был Цзином! Каков гарант, что, даже будь Реншу Цзин, он будет тем самым Цзином? Разве не будет глупым давать такому человеку, возможность проповедовать перед всем народом позволяя появиться возможности буквально убить его? О, это глупо! Даже верь они в бессмертие, Цзин был бы спрятан от человечества, просто за тем, что бы его не решились убить какие-нибудь фанатики, или те, кто пытаются свергнуть эти верования! Реншу ведь просто министр, главный, но всего лишь министр. Он читает проповеди и проводит эти церемонии так же, как это делают другие люди! В Ссамуль на внутренней площади и вовсе рассказывали сказки и всякие истории для детей и школьников, что бы занять их! Может его используют как прикрытие? Тогда все эти странные верования в его бессмертие будут даже логичны. Он не "тот самый" Цзин... Ведьма всё ещё не знала, какая у него фамилия на самом деле, но всё равно почему-то была уверена, что он в любом случае находится в этой всей религиозной каше исключительно за тем, что бы обеспечить безопасность "тому самому" Цзину. Да, определённо проповедник не мог быть им! Из всех тех историй, что Линбургжанка помнила, эта "мистическая" фигура была действительно полностью погружена в религию и может бессмертной и не была, но уж точно была фанатична настолько, что могла убить любого, кто не соглашался с ней. Советник был не таким, он в принципе во всю эту религию не верил, что стало открытием для Гроулин в какой-то момент. В сравнении с частью поваров, той же Уми-у-Лай, да даже уборщиками - зритель совершенно не верил в то, о чём говорил и это даже имело смысл. Он занимался документами и большинство решений, что он принимал, можно было интерпретировать иначе, ведь с учётом существующей "правильной" трактовки - они были бы неверными, за то, рабочими. Конечно, он не верил во всё это! Он советник, а не фанатик.

Порванный лист вновь оценили взглядом. Это было семь лет назад, но кольнуло в груди так же, как будто случилось сегодня. Его письмо было глупым. Бесполезные жалобы на лошадей, цветы, ещё какую-то гадость... О, всё это не имело смысла. Как раз во Флариан бушевал мор. Последний месяц Санду. Разруха, боль, похороны, почти ничего необычного, кроме запаха. Линбург часто заболевал раньше, чем остальные города, ведь в нём было куда больше больных на квадратный метр, так что косило всех порядочно, только вот это ни к чему не приводило. Мор был интересной болезнью и распространялся исключительно после приспособления к организму, который успел убить, после вылезал в бубонах и спорах, что раскрывались на теле, далее и вовсе разносясь по воздуху и земле, вместе с водой, что смывал с трупов дождь. Но, конечно, если болезнь побеждала исключительно больные организмы - то на здоровые перекинуться не могла и затихала на какое-то время, несясь по воздуху и воде вместе с ветром, пока не найдёт достойного конкурента на своё новое место обитания. Так, новые вспышки могли начаться где-угодно, но прежде всего возникали именно в городе брошенных. Это время всегда было печальным. В первые года оно убивало даже слишком много людей и даже стало причиной смерти многих детей, отчего именно за них и беспокоились. Взрослые выживали чаще, хотя и не со слишком большим отрывом, скосить старый организм всё же было легче, чем новый. Живущие в лесу ведьмы ждали эти года. Чаще семилетний период, мог быть и восьми, и девяти летним, но в основном все же как-то припадал именно на семилетние отрезки и их ждали с большим восторгом. Всё же то, что получалось после мора, ели. Оно и вправду было вкусным, хоть и достаточно отвратительным, если Гроу правильно понимала то, что люди находят отвратным. И, когда во время её двухнедельного проживания со своими "родственниками" она поделилась своим беспокойством, её успокоили, даже угостили кусочком морового мяса... Правда почти тут же начали учить варить вакцину. Это было не трудно, а всё же заняло три дня, что бы объяснить все тонкости. Каким бы странным это не казалось - Махханаи не хотели, что бы Мор косил людей сотнями. Они, наоборот, хотели, что бы тот был контролирован, но даже у этого был до глупого простого смысла: людей умрёт больше, если их больше родиться, а что может лучше подобной новости для тех, кто живёт на мёртвом мясе? В то же время её научили варить "мёртвую воду". Фактически просто спирт, смешанный с отваренными и ферментированными кусочками морового мяса. Нужно было мешать это бродившее варево с водой и пить. Отлично помогало поддерживать себя в форме, без потребности в том, что бы есть мёртвое мясо прилюдно. И правда удобная вещица, достаточно скоро пригодилась Наррону, который посчитал это отличным способом избавляться от трупов. ... И ведь это наливали гостям. Даже Гюрен это пил. Хоть в пиво не добавляли на том спасибо. ... Нужно будет заклеить письмо. Может хоть так сидящая сможет загладить свою вину? Это не много и... Может она не понимает в хранении этих бумажек смысла, но Реншу казался искренне довольным, когда говорил о них. Может хоть раз стоит послушать его и хоть один раз сделать то, что не имеет смысла?

В бане было жарко, как и полагается в такую пору суток. Горячий пар окутывал пространство, наполняя его влажным туманом, а стены, казалось, дышали теплом. Даже старые камни были тёплыми и единственный спасением был коридор, в который тоже нужно было суметь выйти. Обещание, данное двоице ближе к обеду, было наконец выполнено, и теперь небольшая женская компания уютно расположилась в воде, позволив телам расслабиться в обволакивающей дремоте. Разговоры текли сначала плавно, переплетаясь с тихим журчанием воды и лёгким хохотом, который раздавался время от времени. Каждая из них, погружённая по шею, или грудь в воду, словно сбросила с себя тяжесть повседневных забот. Их лица смягчились, волосы влажно липли к коже, и в этой атмосфере они делились небольшими секретами, воспоминаниями, мечтами. Аромат трав, распаренных на горячих камнях, густо наполнял воздух, смешиваясь с лёгким паром, что клубился над водой, и придавал обстановке почти удушливую мягкость. Этот аромат, одновременно успокаивающий и тяжёлый, как и высокая температура, подталкивал к дремоте, заставляя глаза лениво закрываться. Для многих это было время расслабления, время, когда можно было погрузиться в свои мысли или просто отпустить их на волю. Однако не для ведьмы. Она с трудом вспоминала, когда в последний раз позволяла себе так спокойно сидеть среди женщин, не озираясь, не напрягаясь, не ожидая опасности. Мирное присутствие окружающих, их негромкие разговоры, кажущееся единение – всё это было каким-то неправильным. Происходило уже не в первый раз, но раньше женщина все ещё была напряжена, ловила себя на каждом слове, думала над всем сказанным и произошедшим. Но не сейчас, нет. Снова и снова ловила себя на том, что не ищет в комнате угрозу, не сканирует каждый уголок взглядом в поисках чего-то чуждого. А если что-то случится? Если этот спокойный момент окажется обманчивым? Минутные воспоминания из прошлого подступали тенью, заставляя нервно смотреть в мыльную воду и судорожно вздрагивать, в те моменты, когда тело не было полностью статичным. Призраки старых опасностей, кажется, никогда не покидали её окончательно. Были моменты, когда она видела их почти перед глазами – картины из прошлого, будто ожившие в этом горячем тумане. Зрение затуманивалось, сердце начинало биться быстрее, и она погружалась в состояние, когда тонула в собственных мыслях, уходя всё глубже в тревогу. Выбраться из этого казалось невозможным, даже ненужным, - тревожные образы из прошлого цепляли её сознание, затягивали в бездну страха, даже тогда, когда в реальности ничего угрожающего не было. Вдруг будет? Вдруг... Вдруг.

– О, а эта опять о своём любовничке думает! – Мэй-Лин захихикала, вскоре получая согласные кивки со стороны.

– О, думаешь так скоро? Мне казалось, она с ним только днём поговорила! – Чжэнь тоже захихикала, вскоре получая несколько надменное замечание со стороны.

– Девочки, нет совершенно ничего плохого в том, что бы думать о своём кавалере. – на это лишь закатили глаза. – Она всего лишь уделяет ему внимание! Мужчинам положено его иметь. ~

– О, да, конечно, нет ничего плохого, – протянула вторая с поддельной серьёзностью, – но вот наша Гроу, кажется, погружена в мысли о своём кавалере так глубоко, что даже не слышит нас!

– Может, она там уже обдумывает, как ответить на его следующий ход, – подхватила мадам Сайто (Мэй-Лин), сделав театральное лицо, словно размышляя о важнейшем жизненном решении. –Вот бы взглянуть на их переписку. Наверняка там одни интриги и шифры, что бы мы ничего не узнали!

– Ой, да что вы, девочки, – попыталась возразить Мацумото, посмеиваясь, – она просто пытается держать лицо, чтобы вы не смеялись ещё больше! Базовое приличие, которое мы все учим ещё на первом курсе. ~

– О, да-да, держать лицо, – Мэй-Лин покачала головой, усмехаясь и проверяя свои ногти. – Но что-то её покрасневшие щеки говорят обратное.

Сидящая рядом их слов не слышала. Она в принципе не слышала ничего, кроме собственного сердцебиения. Как никто его не слышит? Почему все из них не пытаются её убрать? Зачем им это делать? Почему не убрать её? Почему принимать? Зачем держать рядом? Что они хотят? Зачем они это хотят? Неужели они-

– ..., Гроу? – Лисси сидела рядом, чуть толкнув даму в плечо. Исходя из пустого взгляда, вопрос не услышали, и шоколадка повторила, мило улыбаясь. – Всё в порядке?

– Да. – машинально ответили ей.

– Мы принимаем "нет" за ответ, знаешь? – усмехнулись на это, получая нервный кивок головы. – Понятно. Ну, нет так нет. – вздохнув, на сидящую рядом Лин-Лин глянули. Та сидела на лавке с закрытыми глазами, периодически подливая голову и добавляя масел в воду.

– А что ты думаешь, Лин-Лин? – приоткрыв глаз, рыженькая улыбнулась, поправляя собственную шевелюру.

– А я думаю, что вам не стоит говорить такое о таком важном мужчине. – но на это даже чуть обижено проговорили.

– Ой, ну что ты, разве не видишь? – с наигранной серьёзностью начала Сайто, переглянувшись с остальными и хитро щурясь, после тыкая ладошкой в сидящую сбоку. – Гроу как раз такая, какая советнику нужна!

– Точно-точно, – подхватила Чжэнь с ухмылкой. – Тихая, скромная, не возражает. Прямо идеальная спутница! – на это смотрели без особого энтузиазма, что, кажется, лишь раздражало банщицу, но она ничего не говорила. – Ну что ты так? Я сама видела, как они однажды под ручку ходили, вышли вместе, ты бы знала!

– О, правда? – Айко удивлённо подняла брови, после хитро улыбаясь Гроу. – А что это ты нам не рассказывала, что ты дела с советником водишь? ~

– А я тебе сразу сказала, она нам ничего не скажет! – поддакнула Чжэнь и дамы посмеялись сильнее.

–Да, да, прямо тайная парочка! – хихикала Мэй-Лин, подливая масла в огонь. – Наверное, они вместе строят планы, а мы тут ничего и не знаем. – Ла-Ри устало закатила глаза, понимая, что разговор зашёл в их любимую тему, от которой было не сбежать.

– Хватит вам уже, а? Не видите, ей плохо. –проговорила та, но попытка уйти от разговора только усилила веселье остальных.

– Да ладно тебе! – ухмыльнулась Айко, подмигивая остальным. – Мы ведь просто ревнуем! Никто из нас не водит таких дел с важными мужчинами! ~

– Особенно с теми, кто вообще ни на кого больше не смотрит, – продолжила Чжэнь. – Так что, если уж она его в свои сети поймала, пусть делиться секретом!

– Да-да, расскажи нам, Гроу, как ты его обаяла? – добавила Сайто, пряча усмешку за рукой. –Может, нам всем пригодится. ~

– Прекратите уже, – с лёгким раздражением пробормотала До, что сидела тихо всё это время, снова погружаясь в воду, но смех и поддразнивания продолжались.

– Ой, что вы защищаете её? – возразила Юки. – Она просто прикидывается!

– А раз уж ты молчит, значит, что-то точно было, – заключила Чжэнь с ехидной улыбкой. – Не просто же так он с тобой под ручку ходит!

– Ах, под ручку! – театрально ахнула веснушчатая красотка. – А мы тут сидим, ничего не зная! Гроу, ты нас разочаровываешь!

– Хватит. – в этот момент уже сама дама не выдержала и, хотя её тон всё ещё оставался несколько дружелюбным, в нём слышались чёткие ноты твёрдости. – Советник - серьёзный человек, и ваши шуточки... – она помедлила, ловя их насмешливые взгляды. – просто неуместны. Они могут привести вас к смерти, не подумали? – на несколько секунд девушки притихли, хотя улыбки не исчезли с их лиц.

– Ох, ну, если так серьёзно, тогда мы просто молчим, – Мэй-Лин театрально сложила руки на груди. – Но всё равно, Гроу, мы тебя в следующий раз обязательно расколем! – на это ничего не сказали, хмурясь.

– Ну-ну, – пробормотала Лин-Лин, наблюдая, как коричневоволосая женщина молча погрузилась ниже в воду. Она выглядела и вправду уставшей. Видимо за день успело что-то случиться.

– Просто представь, – с притворным вздохом начала Юки, – как вы вместе выходите из кабинета, он ведёт тебя под ручку, а все смотрят и завидуют! О, я бы всё отдала! – заверила она. – Как в романах! Советник и его загадочная спутница. ~ – Она прижала руки к груди, делая вид, будто вот-вот пустит слезу от умиления.

– Советник, он то советник, да... – вздохнула Айко, чуть качая головой, пытаясь подавить улыбку, что вылезала на губах. – Он ведь серьёзный человек! Но, видимо, и у него есть слабости. – И её многозначительный взгляд был направлен на Гроулин.

Та пыталась держать лицо невозмутимым. Было и раздражение, и смущение, и даже небольшая часть её не могла не находить их шутки забавными. Но ведь это всё не так! Они ничего не знали о том, как на самом деле обстояли дела, и в глубине души Гроу злилась на себя за то, что позволяла им так легко играть на её чувствах! Это ведь глупо! Почему её это вообще задевает? Хотя, может, потому что ей правда не всё равно?

– Вы слишком много фантазируете. – наконец, устало проговорили, пытаясь свести разговор к шутке и наконец-то закончить его.

– О, нет-нет, –возразила Айко, наклоняясь ближе. – Мы просто наблюдательны. А ты уж слишком молчалива. Это только подтверждает наши догадки. ~ – Юки, которая до этого молчала, внезапно прервала весёлый поток шуток, её голос прозвучал резче, чем обычно, хотя всё ещё был весёлым.

– Знаете, девочки, я думаю, что Гроу просто знает, как воспользоваться своим положением! –Она обвела взглядом всех присутствующих и наконец остановила его на Гроу. – Всё ведь не просто так, верно? – остальная пятёрка переглянулась, Лиана сидела не с ними, ведь не любила принимать общие бани. Улыбки начали постепенно угасать, сменяясь на надутые губы.

– Что ты имеешь в виду? – осторожно спросила Лисси, чувствуя, как напряжение повисло в воздухе.

– Ну, что тут непонятного! – Юки раскинула руки в воздухе. – Гроу спит с советником и делает это исключительно ради того, чтобы остаться при храме! Это её способ зацепиться за место! – слова повисли в воздухе.

– Юки... – осторожно начала Дороти, словно пытаясь сгладить резкость её обвинения. – Ты слишком далеко зашла...

– Далеко? – та усмехнулась и двинула рукой, продвигаясь ближе к женщине. – Мы все знаем, что такие, как она, цепляются за любую возможность. Кто ещё будет держать её при храме, если не советник? Она может сколько угодно строить из себя невинную, но все мы знаем, что за такими "тихонями" скрываются самые хитрые планы! – похихикав, повернула голову к Гроу. – Признайся, это всё ради выгоды, а? ~

– Юки, хватит, – мягко сказала До, смотря за официанткой. Этот взгляд трудно было описать..., но он был злым. Жестоким. – Девочки просто шутили, а ты ... Ты превращаешь это в какую-то драму!

– Драму? – Юки фыркнула, кивнув наложницам. – Может, для тебя это шутки, но для таких, как Гроу, это единственный способ остаться здесь! Правда, девочки? – она бросила взгляд на других женщин, которые неловко переглянулись. Лин-Лин, что сидела рядом, не вмешивалась... пока что.

Мгновение казалось вечностью, прежде чем напряжённое молчание было нарушено голосом Гроу, тихим, но от этого ещё более устрашающим:

– ...Я утоплю тебя. – слова были сказаны так спокойно, что сидящие чуть дальше, возможно, не услышали их. Но Ви-Зури и Меррик, находившиеся ближе, сразу напряглись, уловив серьёзность ситуации. Они знали Гроу не шутила.

– Что? – Юки выдавила из себя нервный смешок, её улыбка дрогнула. Но когда Гроу поднялась, её лицо изменилось. Красное от жара тело, сильные, уверенные движения она подошла к Юки быстро, почти бесшумно. И прежде, чем кто-либо успел что-то сказать, её рука резко схватила Юки за волосы, натянув голову назад. Одним движением ведьма пнула её с такой силой, что Юки ударилась головой о камень, отскочив назад. – АЙ! ТЫ ЧТ- – крик Юки оборвался, когда она встретилась взглядом с Гроу. В её глазах читалась леденящая решимость. Она не моргала, её лицо оставалось бесстрастным, словно она далеко не в первый раз обдумывала, насколько сильно сжать горло своей жертве. Она убьет её. Она убьёт её здесь, и сейчас, и сделает это за то, что считает заслуженным.

– Гроу, – голос банщицы, удержавшей её за руку, прозвучал неожиданно мягко, словно пытался разбудить ту из транса. –Выйди из воды. Давай, тебе нужно выдохнуть. – держащая не сразу отпустила волосы Юки, но, почувствовав прикосновение, медленно разжала пальцы. Юки сползла вниз, тяжело дыша, её глаза были расширены от шока. – Вот так... Девочки! – банщица окликнула помощниц, которые тут же выглянули из соседней комнаты. – Помогите, пожалуйста, нашей подруге, ей стало плохо.

Несколько женщин подбежали к Юки, подхватив её под руки, пока остальные с удивлением и тревогой наблюдали за тем, как Линбургжанку вывели из воды и усадили на скамейку. На плечи тут же накинули полотенце, пытаясь успокоить.

– Ты не права, – тихо сказала банщица, присев рядом. – Юки сказала ужасную вещь, да, но тебе не нужно было так реагировать...

Она не успела закончить, как одна из помощниц, осматривающая Мори, встревоженно вскрикнула:

– Что у вас тут случилось?! У неё кровь с затылка идёт! Ты в порядке? – и та, всё ещё оглушённая, слабо кивнула, пока взгляд блуждал где-то вдали. Через несколько секунд её подхватили и поспешно увели из бани к лекарям.

– ... Ты не права, Гроу. – Лин-Лин повторила это, смотря на сидевшую напротив, но не видела в ней совершенно никакого отклика. Совершенно ничего из её эмоции не говорило о раскаянии. – Гроу-

– Знаете, – та резко повернула холодный взгляд вниз. – я понимаю вас. Я - ужасный, совершенно незнакомый вам человек. Я незнакомка. Я приехала сюда бог знает как, и все, что вы знаете обо мне это то, что я, – нервно посмеялась, теперь её лицо начинало выражать даже сожаление. – необразованная дура, не знающая даже то, как читать нормально! Ха-ха, как смешно, верно? Какая-то непонятная блядь приехала сюда, получила пиздец важную работу и всё благодаря чему? – риторическую паузу продолжили, посмеиваясь. – Конечно же благодаря постели! Конечно же, блять! Я же ничего другого в жизни не умею, кроме как раздвинуть ноги!

– Гроу! – резко гаркнула на неё Лин-Лин, но это не помогло.

– И как же забавно слышать это от наложниц? Как же забавно слышать это о женщин, которые учатся на то, что бы спать с мужиками, блядь! – сидящие в воде виновато опустили головы ниже. Они не могли возразить ей... Боялись. – Вы, - твари последние, не имеете совершенно никакого права на то, что бы рассказывать мне как жить мою жизнь. – тон резко смягчился. – Даже проститутки не спят с мужчинами за еду и воду. Вы, может не думаете на этим, но, если бы не тот факт, что у советника было желание терпеть меня, я бы сейчас была в борделе, не имея возможности вернуться назад. Я сижу и общаюсь с ним не потому, что хочу, а потому, что это единственный способ выжить, блять! – глаза покраснели, ноздри надулись. – Вы не добились в своей жизни ничего, кроме как скакать перед мужчинами и получать за это милостыню в постели, – Гроу бросила слова с резким презрением. – И, если хоть одна из вас осмелится ещё раз сказать, что я хуже вас, я лично позабочусь о том, чтобы у вас больше не было возможности зарабатывать этим. – её руку тут же схватили, слегка выворачивая, но Гроу спокойно посмотрела на банщицу. – Я всё равно ухожу, – её голос оставался холодным. – Не трать силы.

С этими словами резко выдернула конечность и вышла из комнаты. Банщица лишь тяжело вздохнула.

– Си, позаботься, чтобы они спокойно домылись! – Лин-Лин кивнула помощнице, а затем поспешила за Гроулин, понимая, что оставлять её одну сейчас бессмысленно. Она знала, что ведьма не сможет справиться сама, и ей нужно помочь, хотя бы собрать вещи. Уже догнав, Харуми тихо проговорила. –Ты не права насчёт них.

– ... Я знаю, – спокойно ответила Гроу, её голос был ровным, почти без эмоциональным. – Но они не имеют права судить меня. – её губы тронула лёгкая, но напряжённая улыбка. – Если им так хочется, я дам им повод. Сегодня дала.

Лин-Лин тяжело вздохнула, пытаясь донести свою точку зрения.

– Это не повод вести себя так, милая, – мягко проговорила она, надеясь успокоить ведьму, но получила в ответ лишь холодный, почти безразличный взгляд.

– Я поговорю с ним об этом, – коротко отрезала та, затем, с чуть более мягким тоном добавила: – Тебе ничего не будет. Это не твоя вина. – не дожидаясь ответа, Гроу аккуратно поправила свой халат и, не оглядываясь, вышла из комнаты, оставив Лин-Лин в тишине и смятении.

Оставшись стоять на месте, банщица, наблюдала, как приезжая уходит. Внутри её боролись противоречивые чувства – сочувствие к подруге и беспокойство о последствиях. Она знала, что подобные конфликты не решаются так просто, но что-то в решимости Гроу внушало ей тревогу. Когда шаги ведьмы окончательно стихли за дверью, Лин-Лин медленно опустилась на скамью, чувствуя, как напряжение от всего произошедшего накрывает её с головой. Она подняла руку к виску, тихо вздохнув. Быть сильной всегда и во всём казалось ей естественным, но сейчас даже она ощущала, как тонкая нить здравого смысла натягивается на пределе. Снаружи слышались голоса других женщин. Стоило вернуться к привычной жизни, к обязанностям... Но иногда это было сложным и это "иногда" было сейчас.

°°°

Зайдя в комнату, Гроу огляделась, словно в последний раз проверяя, не упустила ли чего важного. Помещение была всё такое же: те же знакомые тумбочки, у которых она не раз сидела в минуты раздумий, те же тяжёлые шторы, скрывающие окно, сквозь которое ей так хотелось увидеть хоть какое-то движение. Но Реншу не было здесь. Он всё ещё не вернулся. Лёгкая волна грусти прокатилась в груди, а руки опустились, будто стали тяжелее. Она была бы даже рада его увидеть сейчас, хотя последние разговоры и оставляли её на грани раздражения и усталости. Её мысли возвращались к недавнему спору в бане, к тому, что сказали другие женщины. Они не понимали её. Возможно, и Реншу не понимает... Но его присутствие, каким бы оно ни было, всё равно принесло бы хоть какую-то определённость в этот хаос, что вертелся у неё в голове.

Едва сев на край кровати, посмотрела на ту самую тумбочку, что стояла около кровати. Внутри, с сегодняшнего дня, лежало что-то важное, что-то, к чему она возвращалась в мыслях уже несколько раз за последние часы, но каждый раз откладывала это на потом. Письмо. Старые письма, которые она когда-то писала, но которые лежали на сердце таким грузом, словно вовсе не она сочиняла их. Письма, что могли объяснить многое, но теперь они только заставляли её расстраиваться сильнее. Только потянувшись к тумбочке, пальцы едва коснулись ручки, как внезапный скрип двери разорвал тишину. Ведьма замерла, не успев достать ничего. Сердце на мгновение остановилось. Дверь приоткрылась, и в проёме появилось знакомое лицо.

– О, ты здесь! – Реншу вошёл в комнату с виноватой улыбкой, держа поднос с чаем и конфетами. Его спокойный вид, будто ничего не произошло, только раздражал Гроулин ещё больше. – Я соскучился. – улыбнувшись, он поставил поднос на стол, выпрямился, но не успел и слова сказать, как получил сильный подзатыльник. – Ой! – он резко отпрянул, хлопая глазами. – А это то за что?

– Ты где был с утра?! Я волновалась о тебе! – ударившая стояла перед ним, сжимая кулаки, голос дрожал от возмущения и тревоги, что накопились за день. Конечно, дама пыталась выглядеть серьёзно, но зритель заметил, как её губы слегка подрагивают, выдавая эмоции. Он даже замер на мгновение, не ожидая такого поворота. Перебирая в голове события дня, нахмурился, будто пытаясь вспомнить, что же могло пойти не так на самом деле.

– Я ведь оставил тебе записку... – начал было он, но тут же получил второй подзатыльник.

– Я всё равно волновалась! – её голос стал ещё громче, а руки сложились на груди, выражая упрямое недовольство. Ведьма выглядела настолько обиженной, что Реншу не смог удержаться от лёгкой улыбки. Обычно она не была такой. Даже тогда, когда он вёл себя как откровенный идиот, держать в руках было у девушки в прерогативе. Взгляд побегал по окружению пару секунд.

– Что-то случилось? – угадал. Резко сузившиеся зрачки сказали больше, чем стоило бы, и мужчина мягко продолжил. – Ты ведь не только из-за этого так злишься, правда? – его голос был тихим и заботливым. Он подошёл ближе, стараясь встретиться с её глазами, но на это ничего не ответили, пряча серые глазницы в сторону. Они даже на секунду показались синими, настолько раздражённой ощущалась девушка. – ...Гроу, – мягко добавили ей. – Если ты не скажешь мне, что случилось, я не смогу решить эту задачу.

– ... Мне не нужно, что бы ты что-то решал. – смотрела сторону, пытаясь скрыть внутреннее волнение, но от этого её обида казалась только больше. – Ты решил достаточно.

– Тебе не нужно- – уж хотел начать читать морали, но вдруг замолчал, выдохнув. – Гроу. Что не так? Я ... Я не буду ничего решать, просто... скажи мне что случилось. Ладно? – долгая пауза всё же была прервана достаточно тихим именем.

– ... Лин-Лин. – проповедник глянул на сказавшую с интересом, чувствуя, что за этим скрывается нечто большее, чем просто знакомое имя. – ... Она не виновата в этом.

– Виновата... В чём? – но на это лишь отмахнулись.

– Завтра узнаёшь. – мужчина неловко смотрел на ведьму, после замер, когда его лицо потеряло прежнюю лёгкость. Он опустил взгляд на её руки, сжавшиеся в кулаки, и вдруг почувствовал себя виноватым. Было обидно, что она не хотела ему говорить, с другой стороны, не похоже, что она вообще хотела разговаривать.

– Хорошо. Я подожду до завтра. – после, взгляд подняли, всё-таки словив серые глазницы в голубые сети. – ... Тебя обнять?

Ничего не сказали, но кивнули, протягивая руки, после ощущая, как их приняли, крепко прижимая тело к себе. Эти объятия вдруг оказались такими ... теплыми. Они были куда теплее бани. Голова упала на рамена, и женщина услышала спокойное, тихое дыхание. Оно не было ровным, он нервничал ещё сильнее, чем она, но ничего не мог ей сказать, не имея возможности довериться собственному голосу. Пальцы осторожно прошлись по спине, успокаивая. Он стоял неподвижно, позволив ей утонуть в этом спокойствии и на секунду даме даже показалось, словно время вокруг замерло. Мужское дыхание было настолько близким, что собеседница чувствовала, как его грудь тихо поднимается и опускается. В этом простом движении был весь смысл - он был здесь, рядом, и никакие чужие слова не могли разрушить это чувство.

– Реншу, – вдруг произнесла тихо, её голос прозвучал неожиданно, словно внутри неё не осталось сил для громких слов.

– М? – тот отреагировал почти сразу, но его тон был мягким и успокаивающим, как всегда, когда он говорил с ней. Ведьма замолчала на мгновение, словно собиралась с мыслями, а затем, также спокойно, как и прежде, произнесла:

– Я ужасный человек. – эти слова прозвучали с такой уверенностью, как будто она пыталась убедить не только его, но и саму себя. Её голос был ровным, лишённым эмоций, словно произносила она уже давно обдуманное и окончательное решение, но старший лишь взглянул на неё с нежностью, и тихой грустью в глазах.

– Ты не плохой человек, Гроу. – ответил так же тихо, как и прежде, будто боялся нарушить хрупкую тишину, окружавшую их. Женские губы чуть дрогнули, но девушка не отрывала взгляда от пола, будто и сама не верила его словам.

– Это не был вопрос. – произнесла резче, хотя её тон всё ещё был приглушён, как если бы за её словами не было уверенности, а лишь отчаяние.

– А я и не возражал, – ответил он, голос был по-прежнему мягким, но в этих словах прозвучала твёрдая уверенность. Вновь повисла тишина. Официантка не знала, что ответить. Его спокойствие и уверенность сбивали с толку. Она ожидала спор, убеждения её в обратном, или крики, с попытками убедить её в верности этого умозаключения, но вместо этого он просто стоял перед ней, приняв её слова как данность, но не согласившись с ними. Почему он был таким? Почему не пытался доказать ей, что она неправа, как это делали другие? Или, почему не пытался оскорбить, как делали те, кто знали её лучше? От него ждали отказа, отвержения, но вместо этого получили лишь молчаливую поддержку и... – Мы все делаем ошибки, Гроу. – ... слёзы. – ...о, ну-ну... – её всхлипы сопроводили мягкими поглаживаниями по голове. – Тише, тише. Всё хорошо.

Гроу вовсе не хотелось плакать. В самом деле, она ненавидела слёзы. Они были такими солёными и раздражали её глаза, от того плакать пытались не больше пяти минут, что бы потом не ходить с красными мешками на лице весь день. "Это портит внешний вид", говорили ей когда-то, и это убеждение твёрдо засело в голове.

– ... Как... Как прошли твои тренировки? – словно пытаясь отвлечься от накатывающей обиды, о шёлк ночной рубашки потёрлись щекой. – Ты хорошо позанимался?

– Да, очень неплохо. – смену темы поддержали. – Мы с Гюреном тренировались драться на Дзё.

– На чём? – небольшая пауза сопровождалась смешком.

– Ты когда-нибудь видела, как мальчики дерутся палками, изображая из себя великих воинов? – на это издали тихое "угу". – Вот то же самое, только для взрослых дядь.

– Это ваш способ выбивать из друг друга дурь? – на это недовольно фыркнули, исправляя.

– Нет, это мой способ врезать ему заслуженный подзатыльник, без окружающих говорящих мне "о нет, советник злой, советник злой"! – посмеявшись, эти карикатуры продолжили.

– О нет, он съест нас! – Цзин улыбнулся шире, поддержав.

– Живьём! Всех-всех! О не-е-ет! – смешки вскоре переросли в нечто больше похожее на настоящее веселье, но это не продолжилось слишком долго, так как Реншу глянул на ведьму, что всё-таки оторвала голову от его плеча. – Я принёс нам чай с конфетами. – встретившись с молчанием, невольно улыбнулся. – ... Мне показалось, что это сможет поднять твоё настроение.

– Ты знал, что у меня будет плохое настроение? – спросила она, чуть наигранно, после прищурив глаза. – Реншу виновато кивнул, слегка потупив взгляд, словно признавая свою вину:

– Мне казалось, оно уже было ужасным… – признался он после короткой паузы, почесав затылок и смущённо улыбнувшись. – Но я не знал, что оно станет настолько плохим. – его глаза снова встретились с её, и, словно отвечая на её невысказанный вопрос, добавил с легкой усмешкой. – Если бы знал, принёс бы булочку. – почти детская забота о том, как исправить ситуацию, мгновенно сбросили напряжение. Покачав головой, ведьмочка улыбнулась.

– Ты – живое воплощение того, когда я говорила детям, что у них уши краснеют, когда им стыдно. – мужчина притворно нахмурился, явно возмущённый её словами, пока его щеки действительно стали чуть более румяными. – Это мило. – добавила после, с лёгкой насмешкой в голосе, снова пытаясь поймать его взгляд. Но Реншу быстро отвёл глаза, явно смущённый её комплиментом.

– Умиление – немного не то, что я хотел бы вызывать. – пробормотали под нос, но уголки губ чуть дрогнули, выдавая, что её слова всё-таки задели. Это смущение и неловкие, даже детские попытки развеселить её через такие простые вещи, как булочки, они были настолько искренними, что ей стало теплее на душе. Реншу… Реншу был тем, кто всегда старался быть рядом, даже когда не знал, как помочь, или что вообще ему нужно делать. Это … В этот момент она вдруг поняла, как много это значило для неё.

– Ну ничего, думаю ты будешь готов потерпеть ради меня. – на это закатили глаза, чуть хмуря брови. Вскоре в воздухе послышался воздушный поцелуй, и проповедник окончательно сдался. – Рада видеть, что ты согласен со мной.

– О, попробуй тут не согласиться, – Реншу стоял, ощущая, как её пальцы уже осторожно блуждали по неровной причёске, пытаясь расплести запутавшиеся пряди. Мужчина чуть дёрнулся, когда она задела особенно спутанный участок, но, поймав её взгляд, только вздохнул с притворной обречённостью. – О, ну ладно тебе, – а та продолжала. – Это нечестно! Ты же знаешь, что я совсем не хочу ни о чём думать после того, как ты… – сделал паузу, прикрывая глаза, когда её пальцы начали медленно втираться в волосы. – Ммм… – проповедник не мог скрыть довольного выражения. Он в самом деле обожал, когда холодные, как лёд, пальцы касались его кожи, впивались в волосы, мягко массируя. Её прикосновения всегда успокаивали, словно она знала, как точно снять напряжение.

– Может, используем то, что ты принёс? – тихо напомнила Гроу, взглянув на поднос с конфетами и чаем, стоящий на столе. – Оно стынет. – Иаолия кивнул, всё ещё наслаждаясь ощущениями, но затем услышал чуть обиженное бормотание. – Ты заставляешь меня любить кошек…

– Я не похож на кота! – возмутился он, поднимая голову, но массирование головы не давали ему окончательно вернуться к разговору.

– Очень даже похож. – нежно поддразнила она. – И ты самый очаровательный кот, которого я видела. – стоящий лишь фыркнул в ответ, но уголки его губ снова дрогнули в слабой улыбке. А Гроу, не теряя момента, наклонилась к нему и быстро чмокнула его в щёку, заставляя его удивлённо моргнуть. – Сон-Сон всё ещё очарователен. – добавила она, с улыбкой наблюдая за тем, как его щёки покраснели.

Советник, уже не зная, как реагировать на её внезапные проявления нежности, наигранно хмуро посмотрел на неё.

– Так, всё, хватит. Пошли конфеты есть! – попытался сменить тему, отворачиваясь к столу. Но его притворное недовольство только добавляло очарования всему моменту.

– Так ещё больше на кота похож. – ведьма отпустила его, но всё ещё улыбалась. Она находила это очаровательным, особенно видя, как такой взрослый человек притворился, что не слышит, усердно изучая поднос с угощениями. Но, в глубине души, он наслаждался этим, и они оба об этом знали. – Ведьмы тоже варили шоколад, – произнесла дама, вспоминая давние времена. –Я впервые попробовала его именно у них. Правда, они выглядели иначе.

– Ведьмы варили шоколад? Вот уж не знал! – он шутил. – А как он был на вкус? Тебе понравилось? – спросил он, пытаясь одновременно развеселить и удовлетворить своё любопытство.

– Ну, скажем так, он был странным, но вкусным! – улыбнулась шире, вспоминая хорошее время. – В прочем, дяде не понравилось, он сказал, что они какие-то слишком кислые. – Реншу покачал головой, улыбнувшись и наливая себе чай.

– Эти конфеты мне принесла какая-то девушка сегодня на проповеди, – внезапно сменил тему он, отводя взгляд. Было видно, что он слегка смущён, как будто неловко пытался объяснить что-то, прежде чем Гроу начала расспрашивать. Сел в кресло и продолжил, осторожно продвигая чашку чая ближе к ней. – Они постоянно мне их приносят. Порой даже мужчины. –зритель шмыгнул носом и пожал плечами, будто в попытке оправдать это странное внимание к своей персоне. – Иногда это даже раздражает. Мне просто некуда девать столько сладкого. Но… мне почему-то показалось, что они тебе понравятся.

Ведьма улыбнулась, взяв чашку в руки.

– И ты решил поделиться со мной? Как великодушно! – Её взгляд стал слегка хитрым, когда она с интересом посмотрела на конфеты.

– Я обычно их… не ел, – добавил Реншу, слегка покраснев, словно заранее ожидая её насмешек. – … Они кажутся мне не слишком вкусными, хотя я и не могу уловить, что именно в них не так. Но, может из нас двоих тебе они понравятся больше. Всё-таки у ведьм чуть другие вкусовые рецепторы. – на это кивнули, мило улыбаясь.

Осмотрев поднос, протянула руку к одной из конфет и чуть прокрутила её. Обычно она не ела то, что ей давали. Только если дядя это делал. И то, не всегда. Но почему-то проповеднику она доверяла. Ей всегда говорили не делать этого, но за сегодняшний день он мужчина успел показать себя как тот, кому, может и не стоило, но хотелось доверять. Конфету всё-таки откусили. Действительно, чуть странный вкус, хотя он и был сладким, как медленно нарастающее тепло, которое разливалось по всему телу. Необычное чувство, хотя и забавное, девушка нахмурилась, пытаясь понять, что происходит.

– Вкусно… но почему-то мне жарко. Обычно такого не происходит. – отставила конфету в сторону, слегка потирая шею и пытаясь понять, откуда взялось это странное ощущение, но после всё-таки доедая ту, продолжая потирания. – Хотя, может я просто отвыкла от конфет.

Зритель хмыкнул, заметив её замешательство, и сначала невинно продолжил пить чай, но, когда его взгляд скользнул к конфетам, к которым ещё раз потянулись, теперь уже садясь в соседнее кресло, он вдруг напрягся. Его глаза слегка прищурились, а в голове быстро сложилась мозаика.

– Гроу… ты ничего странного не чувствуешь? – осторожно спросил он, не спуская глаз с тарелки. – та посмотрела на него с удивлением, не понимая, к чему он клонит.

– Странного? Разве что… стало жарче, чем обычно. Но это просто чай… или конфеты… – Она задумалась, но Реншу выглядел всё более обеспокоенным. – Разве не так? – тот вдруг встал и подошёл ближе к ней, глядя на неё ещё внимательнее. После и сам взял конфету, надкусывая её. Спустя секунду выдал даже несколько обиженное.

– Думаю, я понял, почему тебе так жарко. – на него посмотрели с недоумением.

– Что ты имеешь в виду? – уже потянулась за ещё одной сладостью, но Реншу мягко остановил её руку, перехватывая пальцы.

– Эти конфеты… – он осторожно усмехнулся. – Я думаю, они, э-э… не совсем обычные, так сказать. – на них всё ещё смотрели, словно не веря, что это правда произошло.

– Что с ними не так? – Гроу нахмурилась, чувствуя, как его пальцы сжали её руку чуть сильнее, чем обычно. – Это просто сладости, разве нет? – … чёрт возьми, его руки были такими мягкими…

– Похоже, они с… афродизиаком. – сидящая приоткрыла рот на секунду, после замолчала, закрыв его. Замерла, как тут её глаза широко раскрылись.

– Что?.. – Она посмотрела на конфеты, затем на Реншу, осознавая всю глупость ситуации. –Ты хочешь сказать, что я-

– Похоже на то. Но не волнуйся, эффект не сильный… Вроде. – он слегка наклонил голову, словно пытаясь убедиться в том, что не лгал. – …слушай, это всё очень странная история. – видимо оправдания было единственным, что он мог предложить. – Почему-то женщины очень уж любят дарить мне конфеты с афродизиаком, притом, часто сильным и … Я понимаю зачем они это делают, – пожал плечами. – но они делают это настолько часто, что я даже и не чувствую его уже. – а перед ним сидела всё ещё поражённая, но красная, как рак, ведьмочка. Его извинения не делали лучше. – Прости, я … Я должен был проверить.

– … Ты красивый. – только и сказали ему, вызвав неловкий смешок и кивок к кровати.

– … Да, хорошо, что ты уже помылась. Было бы неловко отводить тебя в баню в таком виде. Пойдём, пойдём. – её начали вести к ложе.

– Нет, ты правда очень красивый. – на это лишь вновь шмыгнули носом, позволил-таки вцепиться в собственную руку.

– … Но я возьму на заметку. Буду впредь осторожнее. Хотя это и странно. – насколько зритель знал, на ведьм не действовали яды… Тогда почему подействовало это?

Глава 32

Чего советник не знал, так это того, что ведьмы не становились устойчивыми к ядам с рождения. Их иммунитет к отравам развивался только с опытом - каждая ведьма должна была сначала пропустить через себя достаточно токсинов, чтобы их организм привык и перестал реагировать на них. Это означало, что никакая ведьма не могла без последствий съесть даже обычную для человека дозу яда, если не имела предварительного опыта взаимодействия с подобными веществами. Но для Гроу это было не в новинку: за свою жизнь она успела попробовать столько опасных веществ - от могильного мела до болезнетворных бактерий, что уже давно перестала ощущать их воздействие. Однако были и вещи, которые она никогда не пробовала на себе. Афродизиаки всегда были чем-то, что она подсыпала другим - мужчинам, женщинам, детям - если требовалось вызвать определённую реакцию, но сама она никогда не прибегала к ним, за ненадобностью. Зачем, если никогда ни с кем не спала на самом деле? Иллюзиям нужна концентрация, а не похоть! От того, когда она съела три конфеты (в каждой из которых, как оказалось, была тройная доза афродизиака), её организм, непривыкший к таким стимуляторам, мгновенно отреагировал. То, что она считала безобидными сладостями, вызвало неожиданную и мощную волну... ощущений, которых никогда не испытывала раньше. Обычно, сама мысль о них вызывала отвращение, но сейчас?

Той ночью ведьма увидела сны, чего с ней почти никогда не случалось. Обычно, Махханаи не сновидели, за исключением тех редких случаев, когда эмоции и переживания накапливались до критической точки. Но сегодня всё было иначе. В этих снах всё было странным, но удивительно ярким. Впервые за всё это время Гроулин начала замечать, насколько красивым был Реншу. Конечно, она знала об этом и раньше, но теперь всё воспринималось по-новому. Каждая черта его лица, каждый жест казались ей притягательными, его присутствие окутывало её теплом. Её разум в снах был затуманен, и, хотя она понимала, что эти ощущения –результат съеденных конфет, они казались ей слишком реальными. Она не могла отделаться от мысли: что, если эти чувства не были искусственными? Ведь не просто так она всегда чувствовала себя защищённой рядом с ним. С другой стороны, с чего она вообще взяла, что эта симпатия взаимна?

Конечно, проснувшись с ним в одной кровати этот вопрос отпал сам-собой, но никак иначе объяснить подобные фокусы со стороны собственного восприятия женщина не могла. Лежать рядом с ним в одной кровати казалось неправильным и одновременно совершенно логичным. Но что заставило её задуматься по-настоящему, так это те мысли, что неотступно крутились в голове. Он нравился ей – это было очевидно. Она доверяла ему, и это пугало её больше всего. Доверие для неё всегда было слабостью, и она злилась на себя за то, что позволила этому чувству так вырасти. ... Почему мысли о том, чтобы завести с ним детей, не вызывали у неё отвращения? В прошлом всё всегда было просто: как только ей начинал нравиться мужчина, Гроу тут же представляла, как будет с ним жить, если решит завести ребёнка. И каждый раз этот сценарий завершался разочарованием. В её голове всплывали все возможные минусы, недостатки и скрытые ужасы потенциального партнёра. Даже те, кого она находила привлекательными, теряли всякую притягательность после этих размышлений. Например, Адам. Он был, теоретически, хорош собой, и мог бы стать неплохим партнёром, ведь был достаточно покладист, когда к нему приставляли пистолет, но у него был один серьёзный недостаток: он был прямым сыном Наррона. Люк, её "дядя", пусть и не биологический, всё равно оставался связующим звеном между ними, и это казалось отвратным. К тому же сам Адам не знал правды о своём отце. Жить с таким отрепьем? Нет, она не могла себе этого представить. А вот Реншу был другим. Мысли о нём не вызывали в ней этой привычной отстранённости или желания уйти. Она не могла найти ни одной причины отвергнуть его, ни одной тени на его образе, которая заставила бы её задуматься дважды. Это пугало. Почему она вдруг позволила себе думать о нём в таком стиле? Она знала, что он ужасный человек. Может ей об этом никто не сказал, может он не говорил ей об этом лично, но реакции, поведение, пока он злился, всё из этого должно было ухудшить ситуацию! Он был страшным, лживым, холодным человеком, но почему-то его присутствие рядом не вызывало в ней того самого внутреннего протеста, который она испытывала всегда. Гроу перевернулась на бок и тихо наблюдала за тем, как сосед спит. Его лицо, расслабленное в сонном покое, казалось ещё более притягательным. Тихо вздохнула, понимая, что впервые в жизни она не только думала о нём как о партнёре, но и не видела в этом ничего ужасного. Это было странное чувство, но с ним нельзя было совершено ничего сделать, только уйти, сбежав. Но и этого делать вовсе не хотелось. Даже тогда, когда он говорил глупые вещи, она была готова его понять. Вот и теперь, его запутавшееся в собственных волосах лицо было самым красивым из всех, что девушка когда-либо видела, но не в том же смысле, в котором она обычно рассматривала людей. В их случае она думала над тем, как их продать, сразу же оценивая структуру черепа, количество родинок, морщин, ресниц... Но с проповедником было иначе. Ей хотелось, что бы он был ближе. С той же стороны, быть ещё ближе было просто нельзя. Если только...

– Спи. – тихо произнёс Реншу, стараясь удержать её на месте, хотя знал, что она уже не спит. Они лежали рядом, и его рука чуть коснулась её плеча, когда он заметил, что та всё ещё не под одеялом. Он приподнял голову, прищурившись, чтобы увидеть её лицо в полумраке красных штор. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да. – голос прозвучал тихо, почти шёпотом, будто девушка не хотела нарушать эту утреннюю тишину, окутывающую помещение. – Не волнуйся обо мне. – старший в ответ медленно поднялся на локте, после укутывая её одеялом. Когда был совсем ленивым, он поднимал его при помощи телекинеза, но её всегда укрывал руками. Гроулин казалось, что так он пытается проявить ту заботу, о которой не мог сообщить.

– Почему ты без одеяла? – он укрыл её плотнее, заставив вздрогнуть от неожиданных ощущений. Ткань была прохладной, но близость дарила уют. – Холодно же. – мягкий укор мог быстро перейти в морали, хотя мужчина и сам понимал, что холод здесь был совершенно ни при чём.

– Мне было жарко. – виновато покачали головой, словно это могло объяснить её положение. На улице стояло Санду, в комнате было душновато, но обоим из лежащих было трудно уснуть без чего-то тяжёлого, даже, если они чуть по-разному воспринимали тепло окружения. Понимая, что на самом деле служило причиной, упирающийся вздохнул и, переворачиваясь обратно, улёгся на спину, глядя в потолок. – Почему ты... не воспользовался мной? – вопрос прозвучал тихо, но удивительно резко. Собеседник замер, не ожидая этого, и медленно повернул к ней голову, спустя несколько мгновений, пока он собирал в голове хоть какой-то ответ, который, казалось, ему было трудно придумать, всё-таки тихо сказал, виновато хмуря брови.

– Я, что, по-твоему, настолько низок? – голос прозвучал тихим, но в нём слышалось нечто большее - укор и недоумение. Зритель даже усмехнулся, как будто этот вопрос был чем-то нелепым. Девушка не смогла встретиться с ним взглядом, лишь виновато отвела его в сторону стены. Её мысли метались, но тело знало лучше. Всё ещё в том же белом халате, в котором она пришла к вчера вечером, она вдруг почувствовала, как ткань тяготит её. Недовольно вздохнув, присела немного, краем глаза заметив недовольство в физиономии мужчины. Почему-то ей казалось, что ей она решит уйти - то он пойдёт за ней, не смотря на то, что был в пижаме, и не смотря на то, что это был его единственный выходной. Сняв белое одеяние, его небрежно бросили на тумбочку, возвращаясь к постели. Реншу молча наблюдал за этим, его голубые глаза следили за каждым её движением, но он лишь что-то бурчал себе под нос. Даже хотел сказать что-то более внушительное, но замолчал, чувствуя, как она медленно продвинулась ближе и прижалась к нему. – ... Ещё рано. Отдохни. – на него виновато глянули. Он был прав, сегодня нет куда спешить, да и спешить не хотелось вовсе. Протянула руку, после обнимая соседа и прижимаясь крепче к нему.

Её обняли в ответ. Это было глупым. Это было совершено бессмысленным, но выходить и вставать казалось пыткой. Этого не хотелось делать. Вновь дела, вновь проблемы, со вчера - ещё и ужасные последствия собственных действий, что давили на грудь сильнее камня. Парочка лежала в тишине, молча смотря на потолок. Отбиваемый красивым цветом ярких штор, он напоминал им картину. Цвета всегда менялись, хотя лепнина и оставалась прежней. Цветы, река, дракон... Даже здесь он следил за ними постоянно. Раньше эта комната была приёмным залом. От того была настолько огромной и, теоретически, здесь всё ещё можно было принимать гостей. Однако, этому не дано было сбыться, и теперь невидимый судья смотрел совсем не за теми, за кем, наверное, хотел бы наблюдать. В прочем это было даже грустным. Даже ему не дали сделать то, ради чего он был предначертан. Сдавшись собственным эмоциям, Гроу прошептала, чуть поворачивая голову к мужчине:

– Спасибо. – маленькая благодарность сопроводилась лишь тихим вздохом. Этого было достаточно, что бы понять, что её услышали.

После завтрака, ведьмочка быстро шагала по коридору, направляясь к покоям Гюрена. Она уже знала, что он вернулся, и по тому, как ходили слухи среди поваров, догадалась, что поездка не прошла гладко. Конечно, это не было неожиданностью – его отправили скорее для того, чтобы избавиться от него на время, чем ради какой-то важной миссии. Подобные жесты не были характерны для Реншу, но в тот день он казался слишком раздражённым. Исходя из новостей, что были услышаны на кухне, теперь эта черта передалась и Гюрену. Он даже особенно ни с кем не разговаривал, только отругал гвардейцев, что несли караул не там, где положено и тут же ушёл к себе в кабинет. Чуть от еды не отказался, если бы не наложницы, которые таки заставили его поесть. В прочем, с ними встречаться сейчас не хотелось. Всё же как там была Юки официантка не знала, а прятаться за простым "она меня довела" могло оказаться малоэффективным. Подойдя ближе к коридору, ведущему к покоям Гюрена, дама замедлила шаг, её мысли были заняты недавними событиями. Несмотря на холодную решимость, которую она всегда демонстрировала, внутри всё же скребло чувство необузданной вины. Она не могла так просто оставить это позади. Каждый раз, когда она пыталась убедить себя, что всё сделала правильно, и, в самом деле, всё было не так и плохо, её внутренний голос напоминал, что она перешла черту. С другой стороны, Гроу знала, что если бы Юки была на её месте, то вряд ли бы сдержалась. Оправдывало ли это ведьму? Нет. В прочем, от понимания этого было только хуже. Взгляд невольно скользнул в сторону лазарета, мимо которого она шла. Её шаги замедлились ещё сильнее, пока она не остановилась совсем. В голове мелькнула мысль: может, стоит всё-таки проверить, как там Юки? Да, она может быть обижена, но это не отменяет того факта, что она должна быть в порядке. Нужно понимать, в какую степень проблем приезжая влезла. И ведь именно об этом её предупреждал библиотекарь, не так ли? Поборовшись с собой, Гроу всё-таки шагнула в сторону медицинского пункта и осторожно открыла дверь. Тихий, стерильный воздух встретил её, словно укутывая в блаженство, которое было разбито лишь приглушёнными голосами лекарей. Они не сразу заметили её появление. Медленно пройдя внутрь, остановилась на пороге, наблюдая за их движениями. Одна из женщин обернулась, услышав шаги.

– Как там Юки? – наконец спросила Гроу, стараясь говорить как можно тише. Ей было всё равно, если голос выдаст беспокойство, однако здесь не просто так было тихо. Кто-то явно спал.

Лекари переглянулись, а затем уже знакомая Санденара, подошла ближе.

– Она в порядке, – ответила с лёгкой улыбкой, как будто ничего серьёзного не произошло. –Несколько царапин, да ушиб на затылке, но она быстро восстановится. Мы за ней присмотрим, не волнуйся. – дама нахмурилась. Что-то в этом ответе было не так. Очевидно, что лекари не знали всей картины. Может, они даже не подозревали, насколько серьёзным было всё! Тот удар, что она нанесла Мори, мог бы закончиться куда хуже и, даже странно, что так не вышло. Конечно, её отпустили раньше, чем отпускали обычно, но всё же...?

– Несколько царапин? – переспросила Гроу, пытаясь понять, как далеко зашло их недопонимание.

– Да, ничего особенного, – беззаботно ответила другая лекарка, занятая своими делами у стола. – Она просто немного неудачно упала. Но всё хорошо, она быстро восстановится. Уже даже встала, так что скоро сможет уйти к себе в комнату. Не волнуйся о ней, она в порядке. – посмеялась. – Её привели так испуганно, а там больше шуму было больше, чем дела. – стоявшая рядом госпожа Аянэ мило кивнули. Она была согласна и... Спорить с ними будет глупым решением.

Гроулин сжала губы, осознавая, что никто здесь даже и не догадывался о том, что на самом деле произошло. Они воспринимали это как случайный инцидент, и Юки явно не собиралась говорить им правду. Это несколько облегчило её задачу, но в то же время заставило задуматься, почему Юки решила молчать? Это не было похоже на неё. В прочем она выглядела достаточно напуганной тогда.

– Понятно, – тихо ответила ведьма, стараясь скрыть своё смятение. – Спасибо. – ей кивнули, улыбаясь. После развернулась и вышла из лазарета, не дожидаясь, пока ей скажут что-то ещё.

Спуск по длинной каменной лестнице начинался постепенно, с едва заметным покачиванием ступеней под ногами. Стены, поначалу гладкие и чистые, слегка влажные от сырости, постепенно меняли свою текстуру. Чем дальше Гроу шла вниз, тем более оседала на них пыль и паутина, вбирая в себя всё запустение, которым дышало это место. Воздух становился прохладнее и гуще, запах земли и старых камней крепчал, напоминая о том, сколько времени прошло с тех пор, как кто-то проходил здесь раньше. В той части, где стояла дама было ещё относительно приятно находится. Пахло парфюмерией, здесь уж точно не так давно бегали уборщицы и наложницы, за то дальше, даже не подходя к нужному помещению, всё дышало запустением, однако так было и в прошлый раз. Все здесь было удивительно стабильным и было даже странным ловить себя на то, что всё здесь было именно так, как в прошлом. Словно совершенно ничего и никогда не должно было меняться и в этом определенно что-то было. Каждая ступень и камень отзывались тихим шорохом под ногами. Спустившись наконец вниз, ведьма остановилась и её взгляд скользнул по старому полу, когда-то гладкому и ровному. Теперь его поверхность покрывалась небольшими вмятинами, однако, даже это планировали подчинить. На это планировали выделить небольшие расходы, ведь туда часто захаживала гвардия и это создавало не самую хорошую картину для храма.

– О, Гроу! – дрогнув, в сторону глянули. Лисси. Что ж, её хотя бы были рады видеть, да и она была явно не против, подходя к девушке. – Что ты здесь делаешь? – около губ у неё было что-то белое. О том, что это могло быть, часто шутили, говоря, что это крем, или соус, или что-то подобное, однако в этот раз все эти предположения были неверными. Это было именно то, что прятали за смешками и в этом, в самом деле, могло бы быть что-то отвратительное, но... Все здесь были взрослыми людьми, да и выглядело это не так страшно, как когда появлялось около детей тринадцати лет.

– Гюрен уже вернулся? – руку приложили к собственной губе, вытирая пустое место.

– Да, он уже на месте. – закивали ей, после смотря на губы. – У тебя герпес? – нет, может на лице и были прыщи, но герпеса у девушки не было. Не было откуда ему взяться. Даже кошки и те близко к ней не подходили.

– Спасибо большое. И нет, у меня нет герпеса. – улыбнувшись, быстро оглянулась и чуть наклонилась ближе. – Я просто пытаюсь тебе намекнуть, что бы ты вытерла сперму с губы.

Глаза собеседницы расширились, и она поспешно сделала то, на что пытались намекать раньше. Виновато закивала.

– Да, да. Спасибо, кхм. – потерев свой затылок, вздохнула. – Как думаешь, Юки в порядке? – прежде, чем успела ответить, заметила. – Я не сказала Гюрену ещё. Он не знает. И ты ему не говори, мы сами придумаем как сказать.

– Я думаю, что я могу сказать ему об этом, всё-таки я виновата, и- – но её резко взяли за плечи, чуть тряхнув.

– Нет. – прямой ответ был достаточно уверенным, что бы спорить с женщиной не стали. Всё-таки Ла-Ри была той, спорить с кем было ... Нельзя. Это было банально не выгодно и действовать в таком ключе девушка не хотела, хотя и могла. – Кхм. – откашлявшись, отпустила собеседницу.

– С Юки всё в порядке, я сегодня сходила в лазарет. – вернулись к изначальному вопросу. – Она себя хорошо чувствует, мне так сказали лекари. – на это кивнули.

– Хорошо. И Гюрен в комнате. Зайди сейчас, если хочешь, но постучи. – ей кивнули. – Ну, сама догадываешься "почему". – тяжело вздохнув, на это уже ничего не сказали, после направляясь в нужную сторону.

Двери в кабинет были неизменно закрыты, но даже в них соизволили постучать. Конечно, Реншу разрешал ей "просто зайти", но это было не вежливым. "Просто заходом" старший из двоицы занимался и сам, в прочем, что смешно, стучать в двери он привык, но специально не делал этого, от чего на секунду замирал перед дверями, словно борясь с собственным желанием быть вежливым.

– Входите! – открыв дверь, внутри сидел уже ожидаемый мужчина, на которого глянули с недовольством. Он явно только что надел штаны. Это было видно, но откуда - объяснить было нельзя. ... Может запах? Похоже на то. – А, это ты. Входи, входи. – явно расслабившись, гвардеец осел в собственном кресле по нормальному и съехал в низ, больше не выглядя так напыщенно. Гроу слегка прищурилась, едва зайдя в кабинет, и просто потому, что ей этого захотелось, бросила небрежное замечание:

– Ты, случаем, не отвлекался на что-то непристойное, пока меня не было? – показательно вдохнула, как будто стараясь уловить какие-то "подозрительные" запахи, хотя в самом деле отлично знала, чем он был занят и, кажется, мужчина тоже это понял, после буркнул, посмотрев на неё из-под лба.

– Прекрати свои шуточки, ведьма! Ты думаешь, я тут сижу и занимаюсь чем-то таким, вместо дел? У меня забот и без того хватает! – это даже заставило собеседницу хитро улыбнуться.

– О, ну ты-то явно знаешь, как уклоняться от обязанностей, – подмигнула она, после присаживаясь напротив. Конечно, его дразнили, зная, как такие замечания могут подлить масла в огонь, но всё это было привычной игрой для них двоих. Ко всему, спорить с ней армеец физически не мог. – но не суть. Как прошла твоя поездка? – спустя маленькую паузу, смахнула подкол руками, сменив тему на более серьёзную, хотя в её глазах всё ещё теплилось веселье. Гюрен слегка нахмурился, явно не желая вспоминать.

– Как и ожидалось, бессмысленная трата времени, – проворчал он, подбирая более удобные слова. – Любимый братец её мне вручил исключительно для того, чтобы я "занят" был. – закатил глаза. – Работник месяца, блять.

– О, ну не бурчи на него, он же старался тебя занять! – женщина прищурилась, улыбаясь. В её голосе скользила лёгкая ирония, которая только добавляла масла в огонь.

– Старался? – Гюрен фыркнул, раздражённо сдвинув брови. – Этот старый сыч хоть раз в коридор выходил, пока я там торчал?! – Он резко откинулся на спинку кресла, словно от воспоминаний становилось только хуже. – Нет, конечно! Я сидел там, как какой-то помощник, блять, готовый разбираться с любой зерновой ерундой, пока он там... – Гюрен с раздражением махнул рукой, давая понять, что его недовольство росло с каждой минутой в этом заточении. Девушка лишь скрестила руки на груди, слушая его разглагольствования с лёгкой усмешкой на лице. Она знала его достаточно, чтобы понять, что он просто выплёскивает накопившуюся усталость, и в такие моменты не стоило перебивать. Этим стоило скорее воспользоваться.

– Ты так говоришь, словно это было пыткой. Но знаешь, некоторые люди платят за возможность отдохнуть наедине, без чьих-то проблем на шее. Тебе просто выпал шанс побыть в тишине и спокойствии! Хотя, конечно, я понимаю – это явно не твоё. – это вдруг заставило что-то щёлкнуть у мужчины в голове. – Слушай, а ты ведь знаешь, какая фамилия у Реншу? – спросила неожиданно, стараясь сделать это как можно более небрежным. Это часто работало, и, хоть чаще всего ей начинали тут же отвечать, после ловя себя на неправильной мысли, Гюрен на мгновение прищурился.

– А с чего это вдруг такой интерес к его фамилии? – внимательно изучая её лицо, во взгляде читалось любопытство, но и подозрение тоже, как будто он знал больше, чем говорил. Пару секунд они просто смотрели друг на друга, пока он не вздохнул, поняв, что её просто так не переиграть. – Ну давай, говори прямо, чего добиваешься?

– Разве это такой секрет? – Гроу пожала плечами, её тон оставался лёгким, но настойчивым. – Ну, разве сложно просто мне сказать? Я ведь не чужая тебе, в конце концов!

– Не в этом дело, – пробурчал тот, откидываясь на спинку кресла и оглядывая помещение. – Просто странно, что ты вдруг решила об этом узнать. Что, планируешь что-то?

– Нет, – ответила она с лёгкой усмешкой. – мне просто хочется знать ответ тот на вопрос, который меня волнует. Почему ты отказываешься мне рассказать? Обычно у тебя нет такого рвения хранить чужие тайны, Гюрен. – на это закатили глаза.

– Заеби. – прямолинейно. На это фыркнули.

– Это не отвечает на мой вопрос. – с ним даже начали говорить чуть игриво, что бесило сидящего ещё больше. – Сам подумай, как странно это, что два брата, притом рождённые от одних родителей, имеют не только разные фамилии, но и находятся в разных папках в архиве. – это напрягло мужчину. – Странно, правда? – мужчина тяжело вздохнул, осев ещё глубже в кресле, словно пытаясь избежать этого диалога.

– Ну вот что ты опять, блять, начинаешь! – буркнул он, уже понимая, что выкрутиться не получится. – Вечно лезешь туда, куда тебе не надо!

– Потому что странно! – настаивала та, не давая ему шанса уйти от темы. – Ты сам подумай: два брата, рождённые от одних родителей, а фамилии у них разные. Как так? Как они оказались в разных папках в архиве? – она слегка наклонилась вперёд, пытаясь поймать его взгляд. – Это же не просто ошибка, верно? – Сэки нахмурился. Его лицо оставалось хмурым, и видно было, что он явно не собирается раскрываться так легко. Но сам факт, что это его напрягло, говорил о том, что она попала в точку.

– Слушай, кхм, тебе не стоит в это лезть. – наконец проговорил он, хмуро глядя на неё. – Есть вещи, которые лучше оставить как есть. Это тебе ни к чему.

– А может, и стоит. – улыбнулись ему. – Ты ведь знаешь больше, чем говоришь. А я найду больше, чем мне требуется, и мы оба знаем, что то, что я получу ответ - факт, а не возможность.

– А почему бы тебе у твоего любимого Реншика не спросить? – необычная коверка его имени, однако это был хороший вопрос. В прочем...?

– А я спросила! – она не спрашивала. – Он сказал мне, что бы я спросила у тебя, если не верю тому, что сказал он. – на это усмехнулись, уточняя.

– И что же он тебе сказал? – хмыкнул. – Что наши фамилии поменяли ради того, что бы не путать?

– Именно это он мне и сказал! – исходя из тихого смешка, правды в этом было не много, но так как говорить действительность он не хотел - приходилось питаться от того, что дают. – Сказал, что это сделали давно, ибо вас в документах путали.

– Документы, ... Тьфу. – посмотрев на женщину, улыбнулся чуть шире, словно что-то задумал. – Я скажу тебе как есть на самом деле, но только при условии, что ты поедешь со мной.

– Что? – та даже решила на секунду. – Куда это я должна с тобой ехать? Никуда я с тобой не отправлюсь! – наклонившись ближе, собеседник смотрел на Гроу с хитрой усмешкой, явно что-то замышляя.

– Я ведь не прошу тебя о чём-то невозможном! – сказал он, притворно расслабленно. – Просто поезжай со мной, окажешь небольшую помощь. Ничего сложного. И тогда я расскажу тебе настоящую правду, а не то, что этот старый сыч тебе наплёл. – похихикав, добавил. – Как не стыдно врать своей возлюбленной, м?)

– Какую ещё помощь? – Гроу прищурилась, явно подозревая подвох; шутку решили игнорировать, кое-кто уже из-за неё пострадал и повторять свои действия было бы не верным. Гюрен ведь не будет просто так не будет ничего предлагать. – И с каких это пор ты берёшь меня разбираться в каких-то делах?

– Мне нужен кто-то с твоими навыками. Ты ведь хороша в таких вещах! – приподняв брови, расставил руки в стороны. – Тебе ведь не раз приходилось сталкиваться с "грязными" делами. Ты прекрасно знаешь, как они планируются и как прячутся! Я бы даже сказал, что у тебя нюх на такие вещи, – шутя, слегка наклонился вперёд, словно говоря по секрету. – Ты ведь знаешь, как думают те, кто едят органы из трупов правда? А у меня есть дело, где этот твой талант будет просто незаменим.

– И ради этого ты хочешь, чтобы я согласилась? – та скептически приподняла бровь, но всё ещё раздумывала. Её задевал интерес к тому, что за дело раскрывал Гюрен. – А почему бы тебе не заняться этим самому? Зачем прилетать к этому меня?

– О, всё очень просто. – пожал плечами. – Я не хочу запариваться написанием протоколов, а ты хочешь получить ответ на свой вопрос. – улыбнулся шире. – Почему бы нам не побыть выгодными друг для друга? Ко всему, я ведь тебя не заставляю! Ты можешь отказаться, как только захочешь, но, если поедешь, – подвинулся ближе. – то я расскажу тебе правду сам, а если нет, - то ее придётся искать самой. – сидящая молча смотрела на него, взвешивая свои варианты. Она не любила втягиваться в чужие дела, особенно в те, где могли быть неприятности, но её любопытство уже было разогрето. Ко всему, дело пахло мёртвым мясом, а это - наилучшее место для любого Махханая. Она так давно не ела мертвечины, что у нее даже проснулся на неё аппетит, от чего зрачки чуть расширились на несколько секунд. – Ну?

– Ладно. – наконец, вздохнув, согласилась она. – Я поеду с тобой. Но если твоя правда окажется чем-то банальным, ты сам пожалеешь, что попросил меня.

Гюрен улыбнулся шире, довольный, что добился своего.

– Вот и отлично. Ты не пожалеешь, я обещаю, – вдруг хрюкнул. Хотя там нет совершенно ничего экстраординарного. – вот оно что. – Да, нас действительно путали на собраниях, особенно когда мы выступали вместе. Ты ведь, думаю, уже знаешь, что раньше Реншу работал здесь в секретариате, а не там, где он сидит. – этого не знали, но выдавать подобных пробелов в знаниях не планировали. – Вот поэтому постоянно и возникала путаница, кто есть кто. Секретариат, которому надоело получать те письма, что предназначались мне, решил, что проще будет просто поменять наши фамилии, чтобы больше не было накладок. В официальных документах мы теперь разные люди. Но это лишь дело удобства. – посмеялся. – Видишь, правда ничего интересного!

– Ты мне врёшь. – вдруг сказали ему и тот удивлённо выставил руки, словно был виноват.

– Нет-нет! Я вполне серьёзно! – после кивнул головой. – Можешь спросить в секретариате, если не веришь мне! Они как раз сейчас на собрании должны быть. – может она и спросит, только вот...

– А где находится секретариат? – на секунду глаза гвардейца блеснули.

– Тебе какой? Верхний или нижний? – их было двое? Неожиданно.

– А какой мне нужен? – на это кивнули.

– Верхний, конечно. – Гюрен ответил с лёгкой ухмылкой, как будто сдерживая что-то большее, что хотел бы сказать. – Они занимаются всеми делами храма, включая такие замены, как с нашими фамилиями.

– И где находится этот "верхний" секретариат? – нахмурилась, к чему было прятаться подобным образом?

– Ну, если зайдёшь в храм, то иди дальше к комнате Мин-Су. Вот прям туда. Там и найдёшь, в самом конце. – зритель явно был доволен собой. – С ними ты и поговоришь, если хочешь проверить мои слова. – после задумчиво почесал подбородок, наблюдая за её реакцией. – Только будь осторожна. Они не любят, когда в их дела суются посторонние. – женщина вздохнула, переваривая информацию. Это казалось глупым.

– А нижний? – продолжила она, желая получить полную картину. – Где он находится?

– В начале, в тех комнатах, где раньше, как бы жили евнухи, – ответил Сэки, пожимая плечами. – Это ближе ко входу в храм. Нижний занимается всеми городскими и менее важными делами. Их не касается ничего, связанного с храмом напрямую. Только документация, реестр и прочие скучные дела. – закатив глаза, отметил. – Так что тебе туда точно не нужно.

– Забавно. – задумчиво произнесла приезжая, качая головой. – Два секретариата в одном месте, ... Погоди. – что-то было не так. – Но разве там не находятся жилые комнаты? – армеец усмехнулся, слегка наклонившись вперёд.

– Это так в справочниках написано. Верхний и нижний секретариаты всегда держатся по отдельности, и тех, кто им не нужен, они не подпускают. – он посмотрел ей в глаза. – О нижнем ты ещё можешь узнать, он находится в части обучающего материала для новых министров, а вот про "верхний" узнать фактически никак нельзя, если только ты здесь не живёшь. – чуть кивнул. – Видела этих людей, которые постоянно обедают за одним столом, притом всегда на одном и том же месте? Вот это верхний секретариат. Нижний отдел чаще ест с друзьями, многие из них имеют родственников и за пределами храма, а вот те, что из верхнего ни с кем, кроме как с теми, кто живёт в храме, дел не водит. Слишком рискованно, знаешь? – официантка внимательно слушала, её беспокойство только усиливалось, хотя, вместе с тем, менее интересным всё и не казалось. К чему было прятаться? Вернее, нет, к чему они это сделали было понятно... Но неужели это нужно было делать не только в Линбурге? Забавно. – Ну что? – прервал её мысли Гюрен. – Ты пойдёшь в верхний секретариат? Я бы на твоём месте сходил. Много интересного узнаешь.

– Может, и схожу. – пробормотала Гроу, размышляя о том, что её действительно могло ожидать в этом месте. – Только как мне им это объяснять?

– А, просто по имени этого хрена назови, они сами всё сразу и скажут. Почти никто из тех, кому не надо, на самом деле не знают, как Реншу зовут, поэтому они сразу догадаются, что ты кто-то из, так сказать "близких". – на это посмеялись. Ну-ну. – Выезжаем завтра в два часа дня. Возьми с собой какие-то вещи, но не слишком много. Мы всего на неделю, а если задержимся, то можем их и постирать. – на это кивнули.

– Договорились. – решив, всё же, забить гвоздь в гроб, шутливо добавила. – А ты, всё-таки, не такой дурак, каким кажешься.

– Ой, да пошла ты. Мне они нахуй не нужны, эти ваши "знания". – вот и всё. Закончился тот „младший братец“, с которым было даже интересно разговаривать. Он ведь и правда был достаточно умным, только вот, совершенно не хотел таким быть.

°°°

Гроу шла по коридорам храма, вдыхая прохладный, но слегка удушающий воздух. Головная боль давила на виски, предвещая скорый дождь, но это не пугало, скорее наоборот – в её сердце зародилось странное, почти детское желание, чтобы дождь начал лить. Может быть, тогда у неё появится повод увести Реншу с работы пораньше? Боги, какая же это была глупость! Эта мысль вызвала у неё лёгкую улыбку, хотя сама она не могла понять, откуда в ней вдруг появилась такая тяга к нему. "Любвеобильность", как она это называла, всегда была частью её натуры, но вытаскивать эти чувства наружу казалось болезненным и ненужным. Привязанность, забота, даже нежность – всё это чаще оставалось глубоко внутри, скрытое под слоями равнодушия и осторожности. Изредка вылезало по отношению к детям, но часто ранило в ответ, когда помочь ни им, ни животным не представлялось возможным, от того эти чувства прятали глубоко внутри, выражая лишь поверхностное беспокойство. Однако, последние дни она заметила, как эти чувства сами собой начали пробиваться сквозь выстроенный барьер. Без усилий, без сопротивления. И это немного её пугало. Быть может, из-за усталости, а может, из-за постоянных наблюдений за Реншу. Его привычки, мягкость в обращении с ней, даже несмотря на его временами раздражающую осторожность. Он, уже так, или иначе, но был частью её жизни настолько глубоко, что это пугало. Порой, от этих мыслей ей становилось стыдно за саму себя – как будто она позволяла себе быть слабой или ненужной и хоть убеждали её в обратном, и сама жизнь говорила о другом - чувство в груди никуда не девалось, как бы глубоко его ни пытались деть. Может ей стоило развеяться? Это была странная мысль, ведь неужели она не отдыхает достаточно? Она даже ничего такого не делает весь день! За себя должно быть стыдно! Но почему-то стыдно не было, себя было даже немного жаль.

Мысли крутились вокруг услышанного, и, чем больше она думала о сказанном, тем сильнее её охватывало беспокойство. Весь этот секретариат – верхний, нижний были до удивительного странным дополнение к и без того сложной системе. Министры - отдельно, храм - отдельно. Городская библиотека – это же архив, но знать об этом никто был не должен! Хорошо понимать, что хоть кто-то придерживается её устоев, но, если их придерживаются здесь, значит у них была на это причина, не так ли? И в этом, может, и не было ничего плохого, но наличие этой причины напрягало. В Линбурге было всегда опасно и ещё одно неудобство не составляло проблем, а тут? Здесь всегда было спокойно. Наличие таких конспираций лишь говорило, что поводы боятся есть, даже, если этих поводов до конца не понимали. Поднимаясь по мраморным ступеням, ведущих к главному храмовому "коридору"(если так можно было назвать эту маленькую площадь под крышей), она чувствовала, как тяжёлый воздух вокруг становился всё более густым и давящим. Светлые залы, куда обычно проникал свет из открытого сада, сейчас были чуть темнее и прохладнее, как будто преддверье дождя медленно поглощало солнце. Пройдя несколько минут пустого коридора, Гроу наконец вышла к правильному, ведущему к комнате Мин-Су, как и указал Гюрен. Чем дальше она шла, тем ощутимее становилась атмосфера удушья. Пахло духами. Интересно, где вообще была кошка? Обычно она всегда была у себя, или с подружками, но последнюю неделю она испарилась из поля зрения и вовсе нигде не появлялась! Может, если бы с потолков свисали тонкие нити паутины, а на полу виднелась хоть лёгкая пыль, – это место не казалось бы таким заброшенным, а так - словно склеп. Мрачновато, за то "свято". В такой атмосфере действительно можно было и поверить в бога, или кто у них там был.

"– Интересное место для тех, кто заправляет храмовскими делами." – подумала ведьма, про себя отмечая, как время словно застыло здесь. Стены, казалось, впитали в себя годы стабильности, и это придавало всему месту чуть зловещий оттенок. Было, всё-таки, что-то чуть пугающее в том, где не было ни единого признака человеческой жизни, особенно в том случае, если все вокруг - кричит о ней. Наконец, подошла к нужной двери. За ней вроде бы, как раз и находился "верхний" секретариат. Дверь выглядела новой и массивной, как будто её редко открывали. Гроу остановилась перед ней на мгновение, чувствуя, как напряжение в груди усиливается. Она собралась с мыслями и, не торопясь, постучала. У них могло быть собрание. А могло ничего и не быть. Подумав об этом больше, если они прятались за тем, что в этой комнате кто-то живёт - возможно никто и не ответит. Неприятно, но ничего. Дверь можно открыть и самому. – "Ну, быть повешенному не тонуть." – и чуть пожав плечами, тяжёлый засов толкнули, чуть выгибая ручку вниз.

На неё уставились несколько пар глаз. Вошла в комнату, чувствуя, как тишина секретариата поглощает её присутствие, будто бы эти мужчины не привыкли к тому, что кто-то прерывает их дела. Взгляд её скользнул по ним, но внимание быстро привлек один человек – Чен Вэй. Его было легко узнать по богатой одежде и слегка резкому, но приятному аромату духов, который окутывал его как облако. Он и сам был удивлён её увидеть, но ничего не сказал, лишь смотрел на неё чуть непонимающе, словно пытаясь что-то выудить из её внешности или поведения. Его попытки были тщетны.

– Чем могу помочь? – голос одного из работников раздался из-за стола, спокойный, но слегка настороженный. Остальные мужчины лишь переглянулись, явно не понимая, зачем она здесь и к чему вообще пришла.

– У меня к вам очень простой вопрос. – улыбнулись тому. – Я хотела бы узнать... – начала девушка, её голос был достаточно мягким, хотя в глазах чувствовалась твёрдость. – Про Реншу.

– Реншу? – переспросил тот, не совсем понимая, о чём она. Несколько человек зашевелились, переглянулись, будто бы этот вопрос казался им странным или напрягающим. Чен Вэй слегка нахмурился, его брови двинулись вместе, образуя глубокую складку. – О каком Реншу вы говорите?

– Да, Реншу. – повторила она, теперь глядя прямо на Чена, который всё же потихоньку отвёл глаза, смотря на коллег. Говоривший ранее сделал паузу, как будто в его голове происходил какой-то анализ. – Господин Великий Советник, Цзин.

– Он работает не у нас. Если вам нужен приём, то рекомендуем обратиться в Городской отдел секретариата. Вы обратились не по адресу. – уже другой влип в их беспорядок.

– Я знаю. – твёрдо сообщили на это. – Меня интересует нечто другое. С недавних пор было решено провести декларацию библиотечных данных и при проверке было обнаружено, что этого документа в файлах нет. – подозрительные взгляды быстро улеглись, как только пришедшая сообразила следующее предложение. – Так и должно быть, и дураку понятно, только вот что писать в причине? Декларации те же?

– Святая мессия, что ж этому старику не имётся? – проворчали на сказанное, чуть обрадовав девушку. Видимо ложь сработала. – Ну лежат себе в отдельном файле и лежат! Да, те же. – отмахнулись. – его голос звучал сдержанно, но в нём чувствовалось только что сброшенное напряжение.

– Вы можете уточнить, пожалуйста? – на это кивнули.

– Могу, конечно. – тяжело вздохнув, потёр виски, далее объясняя. – Господин Старший Цзин, фамилию сменил в следствии путаницы с кровным младшим братом, именованном ныне и прежде Гюрен Сэки. Директива семнадцать, порядок первый. – где-то эту директиву уже видели, в справочнике, кажется. – При любых изменениях фамилии, фамилия Цзин остаётся при господине Советнике, являясь одной из наиболее распространенных и удобных для запоминания. – после, когда лицо приняло чуть более расслабленный вид, уточнил. – Всё поняла? – кивнули положительно. – Вот и умница. И передай господину Сирасаки, что бы в следующий раз приходил сам.

– Мы понимаем, что он не столь же молод, как и раньше, но пусть приходит сам. – на это кивнули.

– Хорошо, Я обязательно ему передам. Простите, что доставила беспокойство. – безразлично махнули рукой, кивая.

– Лучше спросить лишний раз, чем написать неправильно, но всё же передай своему наставнику, что бы сам приходил. – ему кивнули, пропуская информацию через себя и тихонько выходя из помещения.

Что ж, это ответило на большинство вопросов, но всё же оставалось некое чувство недосказанности. Странно было слышать, что Реншу называли "старшим" Цзином. Забавно, ведь он никогда не говорил о своей фамилии с таким значением, а тут оказывается, что его считают чуть ли не секретной фигурой, хотя, судя по всему, сам он не придавал этому особого значения. Мысли о разговоре в секретариате постепенно начали уходить на задний план, уступая место другим, более практичным задачам.

"Директива #17. Параграф 1.

Лучше, чтобы этот документ никогда больше не увидел света, чем попал бы в чужие руки. Если не осталось иного выхода, убей. Убей тех, кто стремится овладеть этим документом, иначе это сделают с тобой."

Господину Сирасаки стоило выразить особую благодарность. Если бы не его справочник, да ещё и вложенная им туда записка – наверняка предназначенная именно для неё – ведьма так и не узнала бы того, что в конечном итоге спасло её от сложной ситуации. Эти знания о «директивах» оказались бесценными. Никто не проговорился бы, никто бы не подсказал, не будь у неё этого "ключа"! А ведь Гроулин даже не успела ознакомиться со всеми параграфами - остановилась на девятнадцатом. Многие из них были описаны предельно размыто, словно нарочно оставляли неясность, некоторые же и вовсе не содержали объяснений, как это было с тем же семнадцатым. Именно поэтому приписка оказалась бесценной находкой. Это была не простая заметка, вложенная ради галочки – нет, это был полноценный комментарий к тексту, дающий ясность там, где казалось, её никогда и не будет. Формулировка «Живым не давать» вызвала у неё интерес! Наверное, вместо него должно было быть беспокойство, но риск смерти был не столь важен! Не то, что бы кто-то так уж расстроился, если бы она умерла, так что подобные переживания всегда отходили на второе место. Эта директива могла означать что угодно. И вот тут-то вложенная приписка пришлась как нельзя кстати, объясняя неудобную фразу живыми словами. Личные заметки – это удивительно удобно, особенно тогда, когда они грамотно написаны! Вряд ли эта бумага шла в комплекте со справочником изначально, но возвращать её кому-то, кроме библиотекаря в руки ведьма не планировала. Стоило ему ещё чего-нибудь в качестве благодарности найти. Может лишнюю булочку? Было бы неплохо.

– Можно войти? – обед уже отнесли. Конечно, пришлось сделать достаточно огромный круг, избегая лишний вопрошаний всеми возможными способами, однако это было не так трудно. Забирать поднос нужно было в обед и, естественно, это был один из самых оживленных периодов дня. Готовили много, чаще всего не только на сегодня, но и на завтрашнее утро, что бы в обед вновь повторить всю подготовку, но уже на послезавтра. Ужин всегда готовили отдельно, но до этого события ещё нужно было добраться. Сейчас же, успев забрать из тумбочки подорванный листик, что там заботливо оставили, девушка направилась к комнате Лю Сяня, с которым сегодня как раз должен был быть урок. Занятия вообще были каждый день, но пока господин Хошито был болен, они проходили только вечером, чему мальчик был очень рад. – Впустите?

– Конечно! – ребёнок заулыбался, буквально светясь от радости. – Заходи-заходи! – ему улыбнулись, после заскакивая внутрь.

– О, а ты ещё один? – на это кивнули.

– Да, господин Сэйген ушёл брать мне новую книжку! Я уже все старые дочитал! – какой кошмар. Они были, в самом деле, очень толстыми! Бедный мальчик, ему было совершено нечего делать, кроме как смотреть на листы с написанными буквами. Самое печальное, ничего придумать уже было и нельзя. В прочем может пока она будет с Гюреном сможет придумать?

– О, вот как ... Быстро вы! – главное только не забыть ребёнку сказать, что она завтра уедет. А то не вежливо получится, он может и расстроится, что она не пришла! – А о чём будут новые книжки?

– Не знаю. – пробурчали на это. – Прошлые были не очень интересные. Сказки мне нравятся куда больше, но господин Сэйген говорит, что мне- – послышался скрип двери. На ту тут же глянули. Знакомое лицо, только вот ... А нет, это был Кайто! До того бледный, что сам на себя не похож! О, от него пахло солёным. Простужен, явно сильно. Бедняга. Лежащий на его шее компресс определённо был хорошей идеей.

– ... Ты тут один? – хрипло переспросили у мальчишки, на что тот удивлённо возмутился.

– Нет! Тётя Гроу тоже тут! – тот удивлённо поднял брови, после смотря в сторону. Она действительно там стояла и это явно испугало мужчину. Кайто вздрогнул, когда, услышав свой голос, неожиданно заметил Гроу в паре метров от себя. Он явно не ожидал её присутствия, конечно, слышал, что она "незаметная" и "её легко потерять", но никогда не думал, что это не шутка, а буквально описание её внешности.

– Ох, тётя Гроу, значит... – пробормотал он, вытирая нос и неуверенно кашлянув. – Ты...Вы чего тут стоите? Пугать меня вздумала? – он попытался улыбнуться, но его тревожный взгляд выдавал, что на самом деле он совсем не был рад её видеть в таком состоянии.

– Прости, Кайто, не хотела тебя пугать. – сказала ведьма, делая шаг вперёд и протягивая руку, чтобы нащупать его лоб. – Ты выглядишь совсем нехорошо. Тебе точно нужно отдохнуть, а не бродить по коридорам. – но Хошито отшатнулся, уклоняясь от её руки.

– Нет-нет, я в порядке! – заявил он с явно фальшивой уверенностью. – Это просто небольшой кашель... я сам справлюсь. Не трогай меня. – попытался сделать вид, что держится бодро, но это выглядело неубедительно - его покрасневшие глаза и бледное лицо говорили об обратном. Маленький мессия смотрел на все происходящее с интересом, хотя и не слишком понимал. За то Гроулин всё понимала отлично и достаточно быстро дёрнула мужчину за шиворот, притягивая к себе. Он был худым и, стоит сказать, привыкшая хватать Реншу, который не поддавался так уж просто, даже чуть переборщила, оттягивая его слишком близко.

– Слушайте, врать не хорошо! – мягко, но настойчиво продолжила Гроу, после говоря несколько грозным шёпотом. – Я хотела по-дружески, но если ты так не хочешь - будет по-обычному. Ты не будешь работать в таком состоянии. – тот хотел возразить, но не смог, так как его тряхнули, мешая схватить воздух. – Я тебя не спрашиваю. Ты болен, и ты заразишь мальчика. Ты представляешь, как тебе по голове настучат няни? – тот нервно кашлянул и сделал несколько шагов назад, но его торс всё ещё был слишком близко и это явно не доставляло ему комфорта... Особенно потому, что от Гроу пахло Советником. Не мудрено, она носила ему обед буквально сорок минут назад, а одеколон там был стойкий и въедливый, но всё же это чуть напрягало, особенно когда на него смотрели на серо-голубые глаза. Они чуть пугали его.

– Не хотел бы тебя, кхм беспокоить... – пробормотал он, стараясь отстраниться. Я просто... Я сам могу. Я, ... Мне не надо...

– Я тебя не спрашиваю, гений. – сухо отрезали ему. – Если нагоняй от нянь недостаточный для тебя повод - я лично откручу тебе шею, если этот ребенок заразиться, ты меня понял? – мужчина сглотнул. – Сейчас мы с тобой делаем вид, что ты умный человек, и не вёл себя только что как полный долбаёб, после чего я веду тебя в комнату, понял? – ей неловко кивнули. –Господин Хошито, вы не обязаны делать всё сами! – голос женщины резко стал мягче, как будто она говорила с кем-то ранимым. – Я просто хочу помочь! – после, на Сяня глянули. – Лю, я сейчас отведу господина Хошито к кровати и вернусь! Без меня урок не начинай, ладненько? – ей кивнули.

– Ты же вернёшься?! – на это закивали, вызывая глупую улыбку на детском лице.

– Конечно вернусь, не переживай! Скоро буду! – после, дверь закрыли. На Кайто посмотрели. Он не просто не хотел её помощи – он буквально пытался её избежать. Страх и недоверие в её случае - правильный выход, но только не тогда, когда вопрос касался ребёнка. Заражать малыша было бы просто не позволительным! Ну, или в глазах ведьмы это было так. – Идём.

– Я не... – учитель замялся, пытаясь придумать причину, чтобы отвертеться, но его крепко держали за шиворот, словно непослушную собачонку. – Ты ведь не медик. Как ты можешь помочь? Лучше мне просто остаться, и.. – он отчаянно пытался отнекаться, хотя уже едва стоял на ногах.

– Я тебя не спрашивала. Я сказала, что ты идёшь спать. – грозно проговорили, после таща в нужную сторону. – Может я и не лекарь. Скажи спасибо, что хоть, где ваша комната знаю. –усмехнулась Гроу, – Потом вызовешь врача, если будет нужно. … Или они должны за тобой прийти?

– Должны были прийти. – бурчал тот, волочась за женщиной. Он хотел бы от неё отбиться, но этого сделать не позволяли.

– Хм. Идти можешь? – посмотрев вниз, ждала ответа, оценивая общую ситуацию. Довести его до комнаты - слишком долго. Конечно, гвардейцы, что, итак, на них посматривали со стороны, могли бы помочь, но это всё равно как минимум сорок минут в одну сторону, если не дольше.

– Я что, по-твоему, слабак? – шмыгнув носом, тот явно хотел показать себя сильным, – Я, вообще-то, достоин нормального отношения и твоё поведение недопустимо по отношению к, на минуточку, преподавателю высшей категории! – это достаточно быстро было замято возражением.

– Да-да, прибереги речи для алтаря, придурок. – усмехнулась, хватая драчуна за ухо, что бы он не мельтешил. – Или думаешь я не знаю, что ты к нянечкам лип? Они не будут спать с тобой, дружище! – его хлопнули по спине, после таща в сторону лазарета. – На это тебе нужна какая-нибудь дама по проще, типа меня. Я много не прошу, да и меня в принципе считают шлюхой, хуже проститутки, так что не в моих интересах выдавать твои попытки. – посмеялась. – Хотя, боюсь, на хороших работниц тебе денег не хватит. Проституция это всё-таки искусство, а ты - так, черепок в и без того хорошо работающем механизме. Зачем ты этим дамам вообще нужен? – фыркнув, посмеялась. – Идём-идём! Или мне тебя тащить надо? – кажется, Кайто, несмотря на все свои протесты, осознал, что ему попросту некуда деться. Его ноги дрожали, голова плыла, и он сдался, понимая, что больше не может отнекиваться. Его унижали, но он и без того был достаточно опущен собственной болезнью, хотя подобные комментарии не делали лучше.

– К чему вообще такие фразы? – наконец сдался он, голос слегка дрожал от усталости. – Я может мог тоже сказать что-то обидное в твою сторону, не отрицаю, ты очень странная. Но всё равно, кто давал тебе повод оскорблять меня?

– Дорогой мой, я всего лишь сказала, что ты придурок, у которого нет денег на проституток. Я ничего такого не сказала. – ведя в нужную сторону, добавила. – Вот если бы я сказала, что ты - бесплодная тварь, каких на корм рыбам пускать - чешуйчатое оскорбление, вот это я бы поняла! – посмеялась. – А так это просто констатация уже существующих фактов, ну и, конечно, лишний повод тебе больным к мальчику не появляться. По поводу сворота шеи я не шутила. Я её тебе реально сверну, если он от тебя заразиться.

– Детям нужно болеть! – поспешил вставить Кайто, явно пытаясь продолжить свою линию, хотя голос его был ослаблен. – Это позволяет им вырабатывать иммунитет! Разве ты не знаешь, что-

– Заткнись. – сухо оборвали его. – Обычная простуда – это не страшно. Я бы даже не возразила. Но от тебя несёт солью. Тебе нужен отдых и сон, а не попытки выстроить из себя героя, каких свет не видывал. У тебя это очень херово получается. Прекращай театр. – где-то тут же, они подошли к лазарету, заглядывая внутрь. – Санденара! – та оглянулась, улыбнувшись. – Тут ещё один болеющий!

– О, святая мессия! – Аянэ хлопнула в ладоши. – Девочки, Кайто привели!! – почти тут же из соседней комнаты выглянула двоица, широко раскрывшая глаза и подбежавшая к мужчине, перехватывая его в свои руки.

– Господин Хошито, как долго вы уже чувствуете себя настолько плохо? – её голос был мягким, даже успокаивающим, но и требовательным к ответу.

– Пару часов… не хотел беспокоить... – его голос хрипел, словно каждая фраза давалась с трудом.

– Пара часов?! –вмешалась другой лекарь, проверяя пульс. – Вы должны были обратиться к нам сразу, это опасно! У вас серьёзный грипп, это может перерасти в нечто куда более серьёзное.! – к примеру мор. В прочем, диагноз они поставили правильно и услышав эту трактовку, на неё неосознанно кивнули, что заставило стоящую в стороне главу усмехнуться про себя.

– Я.… сам справлюсь. – тихо возразил Кайто, хотя всем было ясно, что это было упрямство, а не уверенность в собственных силах.

– Само пройдёт? Нет, так не пойдёт, господин Хошито! – сказала первая лекарь, с лёгким укором в голосе. – Мы дадим вам отвар, он снимет жар и поможет снять напряжение. Не вставайте с постели в ближайшие дни.

– Зачем вы вообще встали?! – с этими возмущениями, его начали отталкивать в соседнюю комнату, где стояли кровати лазарета. Там то с ним продолжат работать, сделают ему компрессы, приготовят отвары... В общем её работа была сделана.

– Вы извините, что так внезапно. Он просто к Лю Сяню пришёл. Не хотелось бы, что бы мальчик заболел. – на это лишь утвердительно закивали.

– Вот и правильно. – Санденара улыбнулась. – У тебя же с ним уроки, да? – положительно махнули головой. – О, вот как! – это явно вызвало небольшое удивление. – Ну, не буду задерживать в таком случае. Беги. – чуть поклонившись, ведьма быстро и почти незаметно сделала пару шагов к двери, чтобы уйти. Одна пара глаз - не страшно. Больше – препятствие, а не необходимость.

Даже не оглянулась, уходя. Оставив преподавателя в заботливых руках лекарей, направилась обратно к мессие, её шаги были лёгкими, но в голове крутились мысли о том, как всё могло бы пойти иначе, если бы она не была там. Наверное, малыш бы заболел... Тогда Хошито и правда снесли бы голову.

– Где вы были? – преподаватель, чуть нахмурившись, но все еще сохраняя добродушную улыбку, обвел взглядом комнату, будто проверяя, все ли в порядке. Гроу, аккуратно закрывая за собой двери, пожала плечами, стараясь не выдать недовольства.

– Господин Хошито ведь заболел. Лекари хлопочут вокруг него, а мне пришлось помочь его уложить. Не хотелось его беспокоить, но уж очень он упирался! – Томо сочувственно кивнул, стуча пальцем по столу и осторожно смотря на книги, которые принес для Лю Сяня.

– Да, с Кайто всегда сложно. Упрям, как его отец. Но пусть лучше отдыхает – здоровью нельзя пренебрегать, особенно в его возрасте. – снова посмотрел на ведьму с легкой улыбкой. – Но, надеюсь, теперь вас ничто не отвлечет от нашего ученика. Я принес кое-что интересное для Лю Сяня, хотите ознакомиться? – преподаватель похлопал по стопке книг. – к книгам присмотрелись с интересом.

– Что это? Что-то необычное? – подошла ближе, наклонившись, а после и вовсе садясь рядом с мальчиком, что тут же к ней прилип, обнимая руками, чтобы получше рассмотреть обложки. Преподаватель чуть прищурился, явно довольный тем, что может объяснить свой выбор.

– Начнем с философии, – он указал на одну из книг, – Это «Повести Лунной Ночи», известные Аналекты Мао Цуня. Пусть Лю Сянь поразмышляет о великих истинах, о том, что значит быть человеком. Для него это будет отличным упражнением, чтобы развить свою рассудительность и понимание, – ребёнок нахмурился. – А здесь, – он взял в руки другую книгу, на этот раз толстую и богато иллюстрированную, – исторические хроники, «Исторические записки» Джинсо Цяня. Я думаю, это поможет ему понять, как важна история для формирования нашего будущего. Пусть изучит великих полководцев и министров. – преподаватель очень серьезно подошел к выбору литературы.

– А это? – она указала на третью книгу, тоньше, но с изящным, аккуратным переплетом.

– Ах, да, это сборник стихов Ли Цзина. Я заметил, что у Лю Сяня есть склонность к мечтательности. Может, поэзия пробудит в нем еще больше чувствительности и умения ценить красоту мира вокруг. – он усмехнулся, как бы завершая мысль. – В поэзии часто можно найти ответы, которых нет в прозе. – женщина чуть усмехнулась, правда, почти тут же нахмурила брови. Мальчишка смотрел на книги с интересом. – Каждый шаг в образовании – это открытие. Кто знает, может, через пару лет мы будем учиться у него, а не наоборот.

– Знаете, господин Сэйген, – осторожно начала она, – я понимаю, что образование – это важно, – слегка касаясь пальцами обложки «Повести Лунной Ночи», – но... вам не кажется, что Лю Сянь слишком много времени тратит на учёбу? Может быть, ему стоит больше отдыхать? Проводить время на воздухе, играть с друзьями... в конце концов, ему ведь всего... сколько тебе там?

– Мне- – но его перебили.

– Девять. – ответил преподаватель, глядя на неё с интересом. – Но, Гроу, это же его золотое время! Сейчас, когда его разум так восприимчив, ему нужно впитывать как можно больше. Чрезмерная учеба ему не повредит, наоборот, укрепит его дух и разум. – дама нахмурилась, начав неосознанно гладить мальчика по голове.

– С этим я не спорю. Но вам не кажется, что он забывает быть ребёнком? Он всё время с книгами или с вами на уроках. Мне просто кажется, что ему нужно немного... передохнуть, не находите? – посмотрев на голубые глаза, вздохнула. – Этот Мао Цунь – это конечно очень интересно, да и Джинсо Сянь это, определенно, важно для развития и, – чуть замялась, – я даже уверена, что Ли Цзин был бы отличной компанией, для нашего умного мальчика, - – Томо немного помедлил, раздумывая над её словами, потом усмехнулся, поглаживая усы.

– К чему вы ведёте? – уточнили у неё.

– Мне кажется, ему стоит заняться отдыхом, а не обучением. Даже я такие книжки не читала, а мне тридцать! – это было малым аргументом, ведь за последние несколько месяцев она прочитала больше книг, чем за всю свою жизнь, а все же, не знающий этого полноценно учитель мог и поддаться на такую провокацию.

– Я понимаю ваши опасения, Гроу. – мило начал на это сидящий напротив, – Но, поверьте, мы с ним находим баланс. Да, он много учится, но ему это действительно нравится! Мы ведь не заставляем его сидеть в библиотеке сутками - он сам тянется к знаниям. – конечно, конечно, – И знаете, иногда это желание учиться – лучшее, что может быть в таком возрасте. – но у него не было ничего другого, чем бы заняться. Он только и мог, что сидеть в библиотеке, ведь никуда, кроме как во внутренний сад, его не выпускали.

– Может быть, – нехотя признала она, хотя в глубине души всё же знала, что это был не ответ. – Но... стоит ли ему хоть немного выдохнуть? – сидящий посмотрел на неё внимательно, а затем кивнул.

– Хорошо, допустим, но что вы предлагаете ему сейчас делать? – почесав затылок, женщина вытащила из пояса сложенную в несколько раз бумагу. – Писать письма? И чем же это лучше чтения?

– Нет. – прервали его, открывая листик. – Я предлагаю его научиться заклеивать бумагу так, что бы не было видно, что её порвали. – усач уже хотел возразить, но удивлённо уставился на письмо. Оно явно напрягло его и спустя секунду, с губ уже сорвалась неловкая просьба.

– А могу я прочитать? – на бумагу глянули, задумавшись, но почти тут же по руке постукал пальчиком Сянь.

– А можно я почитаю, тётя Гроу? – ему его отдали не задумываясь, после кивая и сидящему напротив, мол, можно. Спустя пару секунд ребёнок удивлённо посмотрел то на тётю, то на бумажку и спросил. – А почему ты думаешь, что кареты глупые? – на него глянули с непониманием. – Ну, ты тут написала: "История с каретами кажется глупой", но почему она кажется тебе глупой? Разве быстрые лошади – это не здорово? Зачем вообще продавать лошадей? Разве продать что-то – это самое главное?

– Ну, – девушка совсем забыла, к чему она вообще это писала. Письмо, на которое этот ответ был написан, вроде бы как пустили на обёртывание трупа, поэтому что там было на самом деле написано уже, и земля не расскажет. – иногда продать что-то - лучший способ это использовать. В Линбурге, если помнишь, лошадей особо не было, так что в моём понимании они не слишком нужны, если только их не нужно продать.

– Но ведь на них можно кататься! – возразил мальчик, как в беседу встрял Сэйген.

– Ко всему, продавать питомцев и любимых животных - наихудшее, что может случиться. Они ведь ваши любимцы! Их нельзя просто выбрасывать! – с одной стороны он прав. С другой, почему Сяню нельзя было завести себе питомца? Конечно, по храму бегали кошки, но, неужели даже птичку нельзя было завести? В прочем, возможно няни боялись, что животные быстро умрут, и в таком случае их даже можно было понять. Темы смерти они боялись, как огня, если не хуже.

– Выбрасывать нельзя, но, эм... – чуть опустив голос, дама тихо призналась. – Мне, лично мне, – поправили себя. – Лошади не нужны и не полезны, ведь я не умею кататься на них. – уже хотела объясниться, как тут её прервали, недослушав.

– Не страшно! – возразил мальчик, улыбаясь во все зубки. – Папа Реншу тебя научит! Он умеет! – закивал. – Он меня учил кататься! – Гроу внезапно почувствовала, как её лицо вспыхнуло румянцем, и она поспешно отвела взгляд, стараясь скрыть своё смущение. Сама мысль о том, что Реншу мог бы учить её кататься на лошади, вызывала у неё странное чувство. Она быстро собралась с мыслями и попыталась сделать вид, что это всего лишь обыденный разговор, хотя внутри всё немного сжалось.

– О, да? – хмыкнула она, стараясь придать своему голосу обычный тон. – Ну, это, наверное, было бы... полезно. – она нервно прикусила губу изнутри, надеясь, что мальчик не заметит её замешательства. Но внутренне ей буквально казалось, что мужчина будет так близко... держать её за руки, когда будет показывать, как управлять лошадью. Она почти могла представить тёплое дыхание у её уха, когда он объяснял что-то. Это было слишком... близко. Зная этого чёрта, он ещё и сзади сядет, помогая держать управление и, хоть обычно мысли о том, что за ней сидит какой-то мужчина, что держит поводья вызывала напряжение, в этот раз это было чуть другое чувство. Совсем другое. Оно было куда ниже, это было не слишком хорошо, хотя... даже приятно?

– Да! – мальчик воодушевлённо закивал, не замечая её внутренних терзаний. – Он очень хороший учитель! Научит за один день! – Сэйген их явно заметил, но ничего не сказал, чуть откинувшись в кресле. Он слышал от наложниц и поваров с лекарями, что Гроу смешно реагирует, когда ей говорили о том, что ей нужно было делать с господином Великим Советником что-то совместное, но он не знал, что это и правда было настолько забавно. На пару секунд она была краснее помидора! Не она первая, но она определено одна из самых забавных. Сама же дама лишь кивнула, едва сдерживая неловкую улыбку, чувствуя, как её сердце стучит.

– Уверена, что это так. – пробормотала она, пытаясь себя успокоить. – Но, может, это не такая уж хорошая идея...? У меня, наверное, просто нет способностей к лошадям! – Она попыталась отшутиться, но голос предательски дрожал.

– Не волнуйся, папа Реншу очень терпеливый! Он тебя научит! Хоть завтра! Я могу его попросить! – на это, тяжело вздохнув, отмахнулись. – Гроулин поспешно взмахнула рукой, будто старалась отогнать навязчивую мысль. Её голос прозвучал немного резче, чем она ожидала:

– Нет-нет, не нужно, правда. Не беспокой его. У меня и без лошадей достаточно дел. – Она чуть смутилась от собственной реакции и мягче добавила. – К тому же, не думаю, что навык катания на лошадях мне сейчас пригодится. – мальчик нахмурился, явно озадаченный её отказом, но тут вмешался Сэйген, который до этого молчаливо наблюдал за разговором, он усмехнулся и с лёгкой иронией сказал.

– Хм, боитесь, что у вас не получится, Гроу? Я слышал, что лошади, как и люди, могут чувствовать неуверенность. Но, если честно, я тоже не был в восторге от этой идеи, пока сам не попробовал. – он подался немного вперёд, подбадривая её своим тоном. – А господин Великий Советник действительно хороший учитель. Он терпелив и понимает, что у каждого свой темп. Даже если вы пока что этого не умеете, – это не страшно. – этот разговор заходил слишком далеко.

– Сомневаюсь, что у меня получится. – она слегка натянуто улыбнулась. – Да и правда, у меня столько других забот, зачем ещё и лошадей сюда добавлять? – Томо не сдавался, поднимая одну бровь. Для него это был замечательнейший повод поговорить со своими знакомыми в столовой.

– Ну, иногда нужно найти время для чего-то нового. Это может стать приятным отвлечением, да и никогда не знаешь, как могут пригодиться новые навыки! Я уверен, что господин Великий Советник был бы рад вам помочь, – с усмешкой добавил он. – может, даже завтра. – ведьма твёрдо покачала головой.

– Нет, правда, спасибо за предложение, но я откажусь. Это просто не моё. Лошади это не для меня. – ребёнок хотел было снова возразить, но Гроу ласково положила руку ему на плечо. –Правда, не нужно. Я уверена, что у тебя намного лучше получится, чем у меня когда-либо могло бы, да и твой папа будет рад провести с тобою время.

– А почему ты называешь папу Реншу по имени в письме? – резко спросили у неё. На него даже не понятливо глянули, но он не остановился. – Здесь ты всегда говоришь "папа Реншу", или вообще называешь его так, как это делают все, но в Линбурге ты всегда называла его по имени! Почему ты перестала делать это сейчас?

– Потому, что я не могу называть твоего папу по имени здесь! У него есть работа и какой-никакой статус, я не могу просто- – Лю Сяня это оправдание не устроило.

– Но ведь ты ему нравишься! – Гроулин на мгновение замерла, не ожидая такой резкой реплики от мальчика. Его слова прозвучали как удар, и она почувствовала, как к горлу подступает лёгкое смущение. Собравшись с тем, как вообще нужно на это отвечать, она медленно выдохнула и мягко, но твёрдо ответила:

– Лю Сянь, дело не в том, "нравлюсь" я ему или нет. – улыбнулась, стараясь говорить спокойно, хотя внутри её голос дрожал. – Здесь, в храме, у каждого есть своя роль и свои обязанности. И.. твой отец занимает очень важное положение. Это совершенно не место для подобных "имён".

– Но ты же всегда называла его по имени раньше, в Линбурге! Почему там это было нормально? – не сдавался малыш, всё ещё недоумённо смотря на неё. Дама на мгновение закусила губу, подбирая слова и неловко смотря на Томо, от которого, в прочем, поддержки дождаться было нельзя. Может его лицо об этом и не говорило, но он был так заинтересован, что не нужно было быть зрителем, что бы видеть это облако интереса, парящее из его ушей.

– В Линбурге мы были... просто, эм ... Знакомыми. И всё было чуть проще. – она чуть откашлялась. – Но здесь, в храме, всё иначе. Я должна уважать его статус и положение. Если я начну называть его по имени перед всеми, это может вызвать недоразумения или даже проблемы для него! Ко всему, даже если я ему внешне нравлюсь, мало ли, кого ещё он находит симпатичным? Если все будут называть его по имени, то какой же смысл его звания?

– Нет, – возмутился мальчик. – что все не могут называть его по имени это понятно! – тогда что его так возмутило? – Но ведь когда вы ехали в карете-

– Сянь. – резко прервали его. Он выдавал слишком много ненужной информации. – Мы просто ехали вместе и то лишь потому, что ты хотел, что бы я была с тобой рядом. Забыл? – он то помнил, но ещё помнил, что ему не разрешили спать с ней и тётя спала на его папе. Буквально!

Малыш просыпался несколько раз ночью, когда они подскакивали на кочках и каждый раз, неизменно, видел, как эти двое спят в обнимку. С утра они и вовсе ели вместе, и чай вместе пили, и ... И вообще, Гроу вела себя как мама для него в этой поездке! Почему она не может делать этого снова? Это было странным. И вообще, почему она не даёт спросить? Разве в этом было что-то постыдное? Папе Реншу она ведь действительно нравилась и может он об этом так открыто не говорил, но Лю Сянь всё видел! Они выглядели искренне счастливыми, когда были вместе эти три дня! Может ей просто сейчас было неудобно говорить об этом? Обычно она не прерывала его так, если только он не сболтнул лишнего, но ведь он ничего такого не сказал! Хотя может дело было в учителе? Тогда нужно было спросить что-то другое...

– А… – мальчик замялся, но затем решился продолжить. – А почему ты думаешь, что можешь раздражать Реншу? – это был неожиданно точный вопрос. Женщина на миг замерла. Она знала ответ, но открываться ребёнку - себе дороже.

– О, ну, мне просто показалось, что мой стиль письма мог показаться ему… раздражающим. Я делала много ошибок раньше, разве ты не замечаешь этого в письме? – она попыталась отшутиться, но неубедительно. – Мне казалось, ты должен замечать ошибки! – слишком явная ложь, и даже неуклюжий жест в сторону не помог скрыть правду.

– Ты врёшь. – серьёзно сказал Лю Сянь, прежде чем преподаватель успел его осадить. Гроулин неожиданно для всех согласилась с мальчиком.

– Да, ты прав, я вру, – её голос звучал мягко, но тяжело. Слова повисли в воздухе, сидящих рядом. – Это правда. … Я просто не знаю, как тебе объяснить то, что происходило в тот момент. – вздохнула. – Это очень тяжёлая для меня тема, и я не готова к ней снова возвращаться. – голос вдруг предательски дрогнул, чего не происходило уже очень долгое время. Тяжело вздохнув, словно пытаясь запастись воздухом, дама просто сложила руки перед собой, начав теперь собственные пальцы.

– Но почему ты не хочешь рассказывать? – Лю Сянь продолжал настаивать, явно не осознавая, насколько неприятным это было. Он не мог знать. – Я не понимаю, что такого страшного могло произойти? Ты же просто писала папе письма! Разве в этом есть что-то раздражающее? – сердце на секунду сжалось. Ребёнок просто не понимает. Ему было не дано понять, как близко она была к тому, чтобы закончить всё это навсегда! И это было не то, что она хотела обсуждать, особенно с ним. Он не должен был знать. Реншу тоже не должен был, но он узнает. Ведьма знала, что это произойдёт рано или поздно и сама эта мысль заставляла её бледнеть.

– Лю Сянь, – тихо начала дама, сглотнув возникшие в горле комок, – есть вещи, которые сложно объяснить. Иногда в жизни бывают моменты, когда… ты чувствуешь себя очень потерянным и одиноким. Это немного то, о чём легко говорить. – но тот всё ещё смотрел на неё, эти голубые глаза выражали искреннее непонимание. Он пытался разобраться, но ему не хватало жизненного опыта, чтобы уловить суть.

– Но ведь ты же с нами, и с папой Реншу тоже! – его голос дрожал от наивного стремления помочь. – Почему тогда тебе было так плохо? Ты бы могла попросить нас помочь! Я уверен, папа бы помог! Он бы очень волновался! – Гроулин не знала, что ему сказать на это. Она просто не могла выложить всё это ребёнку. Тем более это было не его дело. Это была лишь её проблема и только ей нужно было с ней разбираться. – Он бы смог помочь, честно-честно!

– Это немного не то, с чем вы могли бы помочь. – удивительно мрачно проговорили на это. – Я правда ценю твою заботу, Лю, но ты не мог мне помочь тогда, никто не мог. – спустя недолгую паузу, в воздух ели слышно сказали. – … ничего уже не вернёт их к жизни. И меня бы не вернуло, если бы не эта дурацкая привычка быть обязанной что-то сделать. – Сэйген, который до этого молча наблюдал за разговором, наконец понял, что происходит. Он резко сменил выражение лица, его обычно мягкий взгляд стал серьёзным.

– Гроу-, – голос Томо был твёрдым, но всё ещё дружелюбным. – Это не тот вопрос, который стоит обсуждать сейчас. Есть темы, которые не стоит обсуждать при ребенке, как бы больно это ни было. – на него посмотрели. В этих глазах не было ничего, кроме сожаления.

– … Я знаю. – только и прошептали в ответ, не найдя, что ещё сказать. – Простите. – сидящий рядом замер, не отводя взгляда от учителя, а после посмотрел на свою подругу.

– Но, тётя Гроу, почему ты думаешь, что мы не могли бы? - – начал было он, но женщина хлопнула его по плечу, останавливая.

– Иногда мы не можем понять всё сразу, Лю Сянь. – разговор шёл из ниоткуда и уходил в никуда. – Это нормально. И, прямо как сейчас, иногда лучше всего будет оставить какую-то тему в покое. Лучше просто не задаваться теми вопросами, которые приносят тебе неприятности, и, хоть иногда эти вопросы нужны – порой воспоминания о них делают только хуже.

– Но- – но ему не дали перебить.

– И ты уж явно пытаешься избежать моих попыток научить тебя подклеивать листы! Разве ты не хочешь научиться клеить бумагу так, что бы это было незаметным? – мессия закивал, но после замахал головой, возражая. – И вообще, -

– Тетя Гроу я хочу научиться подклеивать листы, но дайте мне сказать! – ему кивнули.

– Почему платья, которые папа Реншу для тебя покупает, не делают тебе лучше? – шустро выпалил Сянь. – Когда нянечки получали новые платья, они всегда были так рады! Но ты выглядишь совсем не счастливой! Разве они не должны помогать? Если они тебе не нравятся, я могу сказать папе! Он будет только рад пошить тебе что-то новое, правда-правда! – ведьма замерла на мгновение, чувствуя, как её сердце дрогнуло. Она не ожидала такого вопроса. Придётся думать быстро.

– Платья… – начала тихо, подбирая слова, чтобы не ранить его. – Понимаешь, Лю Сянь, дело не всегда в том, что мы носим. Платья могут быть очень красивыми, но они не всегда решают всё! Вот, это платье, которое сейчас на мне – восхитительно и тот факт, что я ощущаю сейчас грусть не делают его хуже! Просто иногда то, что нас беспокоит, находится немного глубже, чем в новой одежде. – замолчав на секунду, продолжила, глядя на мальчика. – Иногда платья – это просто платья. – пожала плечами. И это нормально. – видя чуть грустное лицо, легонько подтолкнула его. – А теперь давай, у тебя есть клей? Не будем же мы смолой клеить, правда? – посмеялась. – Нет, я-то могу, но… – сидящий напротив преподаватель, что лишь прокручивал собственные усы в явном шоке, кашлянул, кивая.

– Кхм! Да, да. Смолой клеить мы не будем. Давайте попробуем всё же клеем. – улыбнулся, после поднимаясь, что бы пойти взять листы и другую канцелярию. – Быстрее будет. – вскоре компания сидела, разложив перед собой несколько старых, потрёпанных листов и тот самый, старый листик. Его планировали клеить первым.

Клей, который использовали, был далеко не обычным. Как объяснили Гроулин, он создавался из особой паутины, выделяемой пауками, которых специально выводили для этих целей. Эти существа, по словам Томо, когда-то были найдены в горных районах. Несколько тысяч лет назад их описывали как опасных монстров, нападавших на людей. Со временем их удалось приручить, и из огромных, устрашающих существ они превратились в пауков, по размеру не больше среднего кота. Всё ещё внушительные, но куда менее опасные, чем их предки. Их паутина обладала удивительными свойствами – её смешивали со смолой, чтобы получить клейкую смесь, идеальную для ремонта бумаги и создания небольших фигурок. Что удивительно, этот клей можно было легко стереть мелом или пудрой, а мука работала даже лучше. Это делало работу куда проще и безопаснее, чем возиться с обычной горячей смолой, которая обычно обжигала и прилипала к рукам. Конечно, такую смесь нельзя было применять к более прочным материалам, но для восстановления бумаги или мелких деталей она была просто незаменимой! Правда вот Реншу его не использовал, но и бумаги он обычно не рвал. Даже это – скорее исключение. Мессия же внимательно наблюдал за движениями, его большие глазки были широко распахнуты от любопытства. Бумаги были в плохом состоянии, с разрывами и потертыми краями, но приезжая собиралась вернуть им прежний вид.

– Итак, Лю Сянь, подклеивание бумаги – это не просто склеить порванные листы, – начала она, поглаживая ладонью старый лист. – Это целое искусство! Порой нужно сделать всё так, чтобы никто и не заметил, что документ был повреждён. – бросила на ребёнка игривый взгляд и добавила, полушутя: – Только не начинай подделывать документы, когда научишься, ладно? Иначе я буду виновата в твоих будущих проблемах, да и твой папа будет не рад! – малыш усмехнулся, но тут же встрял Сэйген, нахмурив брови.

– Это незаконно. – строго произнёс, глядя на женщину с недоверием. – Не стоит шутить на такие темы, особенно с детьми.

– Да-да, конечно. – отмахнулась Гроу, улыбаясь, и слегка наклонилась к мальчику. – Просто маленькая шутка, не обращай внимания. – сначала показала ему, как правильно соединить два края порванного листа. Выровняла их, чтобы разрыв был почти незаметен. – Главное – это не спешить. Если поторопишься, то клей будет слишком виден, а края – неровными. А вот когда делаешь всё спокойно и с терпением, результат будет таким, что никто и не догадается, что бумага была повреждена! – взяла тонкую кисточку и начала аккуратно наносить клей на края разрыва. Затем осторожно соединила их, слегка придавливая пальцами, чтобы они плотно слиплись. Бумага тут же потемнела от влаги клея, но ведьмочка уверенно продолжала. – Кстати, знаешь, кто меня научил этому? – уточнила, не отрываясь от работы. – Мой дядя, Наррон. – Лю Сянь немного напрягся при упоминании её дяди, но быстро пришёл в себя. – Он часто рвал свои бумаги – то случайно, то в приступе гнева, – продолжала Гроу – и мне приходилось их исправлять. Это была моя маленькая обязанность. Так что, если ты порвёшь что-то важное, знай: с этим можно справиться!

– И твой дядя был доволен? – уточнил мессия, чуть ли не засовывая нос под руку.

– О, иногда он даже не замечал, что бумага была порвана, – в голосе звучала небольшая гордость. – а значит, моя работа была безупречной. – накрыв склеенный участок тонкой частью плотной бумаги такого же цвета, слегка прогладила его пальцами, чтобы клей равномерно распределился и не оставил следов. Затем аккуратно вытерла излишки, чтобы всё выглядело правильно. – Теперь осталось подождать, пока клей подсохнет, а после сможем заняться другими делами. – вытянула ручку, после начав расписывать чернила, что бы сравнить их с цветом тех, что были в письме. – И иногда, – продолжила вдруг, – нужно не только подклеивать бумагу, но и восстанавливать то, что было утеряно. Вот, смотри. – буквы аккуратно подводили, начав с символов что были чуть со стороны. Писать левой было не так и удобно, ведь под рукой крутился мальчик, но это было всё же возможным. – Вот так, – тихо сказала она, заканчивая последний штрих. – Немного терпения, и документ снова будет выглядеть как новый!

Лю Сянь смотрел на неё с восхищением, а Сэйген, хоть и всё ещё нахмуренный, наблюдал за процессом с неподдельным интересом. Обычно женщина выглядела менее серьезно, да и разговаривала с меньшей радостью в интонации. С другой стороны, было даже забавно, что именно небольшая деталь о платьях сподвигнула её окончательно переменить тему. Не удивительно, что она не хотела об этом разговаривать! Что там, на услышь Томо своими ушами – никогда бы не поверил! Советник дарит кому-то платья? Заказывает их, тем более? Может быть, кто-то и мог бы быть фавориткой, но Гроу? Эта дама была очень милой, когда хотела таковой быть, но нельзя было сказать, что она была самой красивой (этот статус по праву принадлежал Ла-я-Лей) или, уж тем более, самой умной девушкой на земле! Она была просто … обычной! Таких можно было найти и на улице и, что самое странное, видимо, это вполне устраивало её, так как означало, что внимания к себе ей точно не светит. Однако, всё оказывалось куда забавнее, ведь если верить ребёнку (хоть слушать девятилетнего малыша и было неправильным), именно она была той «загадочной» дамой, с которой относительно давно советник отдыхал в бане! Она же была той, о ком он думал и … Если так подумать, всё даже складывалось, только вот зачем такая как она – советнику? Она глупа и, может, мужчине это нравилось, ведь ему не приходилось объяснять ей все на свете – она просто не спрашивала? А может дело было в красоте, но это вопрос субъективный, да и никто точно не знал, что там ему нравилось. Ему точно нравились закрытые женщины, что не слишком себя показывали, но по рассказам, приехала дама в таком образе, что у гвардейцев глаза на лоб вылезли! Господину Великому Советнику нравились скромные, но та, о ком ходят слухи «ночной бабочки низшего сорта» уж явно, не могла таковой оказаться. Опять же, можно было бы подумать, что дело было в каком-то восхитительном интеллекте, но его не было. Приезжая была очень глупым человеком и хоть порой говорила умные вещи – казалось и сама не понимала, почему вообще их говорит! Зачем Реншу та, кто умеет подделывать документы и «убирать трупы»? Зачем ему агрессивная бестия, что не умеет контролировать себя и зачем ему та, кто ругается совершенно непристойно? Зачем та, кто не умеет одеваться и та, кто банально слишком распутна для него? Разве он настолько низок? Как только эта мысль пронеслась по черепушке, её тут же смахнули, качая головой. Нет. Думать о таком – лишиться того, чем думаешь. Стоит перестать накручивать себя по этому поводу, хотя поварам новую сплетню можно бы и рассказать. Они, как и нянечки, уж точно оценят и вот это вот, в отличии от Гроу, было и правда забавным.

Тем временем Сянь, внимательно наблюдавший за каждым движением Гроулин, и сам аккуратно взял старый, порванный лист. Его маленькие руки немного дрожали от волнения, но он старался действовать точно так, как ему показала тётя. Он аккуратно выровнял края разрыва, проверяя, чтобы они идеально совпали. Затем, слегка касаясь кисточкой бумаги, начал наносить клей тонким слоем, как учила его дама, после аккуратно прижал края вместе, стараясь не торопиться, и очень осторожно разгладил место соединения, после, проверяя, чтобы клей не вышел за пределы. Затем накрыл участок тканью и слегка прогладил пальцами, делая всё с предельной внимательностью.

– Ну как, у меня получилось? – спросил он, с интересом глядя на результат. Женщина кивнула, с улыбкой наблюдая за его стараниями.

– Ты большой молодец. – его погладил по головке, потихоньку складывая поправленное письмо назад за пояс. – Я горжусь тобой, Лю.

°°°

Теперь, путь её лежал к поварам – нужно было забрать поднос с едой для самого зрителя. Идти туда всегда было делом длинным: от тихих коридоров, где царила строгая тишина, до столовой и шумных кухонь, полных ароматов свежеприготовленной пищи. Свернула в нужный проход и, как только открыла дверь, её обдало тёплым, пряным запахом жареного мяса и хлеба. Вокруг сновали повара, занятые своими делами, кто-то нарезал овощи, кто-то таскал тяжёлые котлы, а кто-то, занятый в руках, при этом умудрялся громко обсуждать последние новости храма. Гроу осторожно лавировала между снующими, следя за тем, чтобы не столкнуться с очередным бегущим с кастрюлей помощником. На кухне почти всегда царила лихорадочная суета: громкий стук ножей о деревянные доски, шипение раскалённых сковородок и запахи специй заполняли воздух. Порой казалось, что вся эта работа – слаженный хаос, где каждый знал своё место и темп, чтобы в назначенный час все блюда были готовы. Привычно направилась к своему подносу, который стоял в стороне от общей рабочей зоны, аккуратно накрытый крышкой, сверкая полированным металлом. Рука девушки замерла на мгновение над крышкой, вспоминая строгие инструкции не открывать её ни при каких обстоятельствах. На кухне дисциплина была не на словах, а на деле, и за нарушение правил действительно могли наказать. Ничего нового. Серебряный поднос ждал. Тяжесть его чуть давила на плечи, но не так сильно, как давили мысли в голове. Стоило уйти так же, как и в обед, однако тогда это было проще, чем сейчас. Подготовка к ужину была куда менее загружена и в этот период куда легче было выловить вечно приходящую по расписанию Гроулин. Так и случилось. Знакомое женское личико неожиданно подошло поближе. Она вытерла руки о фартук, оглянулась по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли кто, и, улыбнувшись, наклонилась ближе.

– Слушай, Гроу, – начала Лилиан заговорщицким тоном, глядя на подругу с искрящимися от любопытства глазами, – тут такие слухи ходят... Ты же была в бане тогда, да? – видя неловкий кивок, радостно улыбнулась. – Ну?! Ну! Рассказывай, что там случилось? – девушка вздохнула, уже понимая, что избежать расспросов не получится так просто. Кашизора умела проникнуть в самую суть дела, когда ей что-то было интересно, и её бесконечное любопытство было не лучше белых стен - непробиваемое и навязчивое.

– Ну, ты знаешь, – начала ведьма нарочито равнодушным тоном. – в бане обычно нет ничего интересного. Вода, пар, шум... – качнула головой. – Ничего необычного. Юки поскользнулась просто. – догадавшись, что этого объяснения могло быть недостаточно, уточнила. – Мадам Мори, имею в виду.

– А-а-а... Погоди. В смысле "ничего необычного"!? – её голос стал чуть выше от возбуждения. – Ой, да ладно тебе, Гроу! Мы же все знаем, что в бане всегда случаются "необычные" вещи! Давай, расскажи, что там было. Все вокруг только об этом и говорят! – если необычным было то, что все занимались сексом, тогда да, внутри действительно было очень много новшеств! Наверное комната, в которой чаще всего сидел Реншу, была единственной, где таким не занимались. И то не ясно, было ли это по душевной доброте господина Мацуоки, или потому, что кто-то знал, что там сидел Цзин ... В любом случае Гроу вздохнула, прикидывая, как бы аккуратнее избавиться от назойливой собеседницы, не выдав ни капли правды. Лилиан даже не знала, кто такая Юки, сама Мори никому ничего не говорила, да и лекари, по-видимому, набрали в рот воды, так что выдавать всю сумму казалась глупым. Её об этом не просили и лучше было бы отмолчаться, чем сболтнуть чего-нибудь лишнего. Чем дальше женщина молчала, тем больше собеседница настойчиво смотрела, словно надеясь, что её взгляд сможет просверлить какой-то вход внутрь чужой головы.

– Лилиан, если ты хочешь услышать что-то скандальное, то тебе лучше поискать другой источник. – чуть наклонившись, словно пытаясь сместить вес из рук, усмехнулась, стараясь сохранить лёгкость в голосе. – Я плоха в этом, да и ... Поверь мне на слово, тебе будет куда интереснее додумать самой, чем знать правду. – Кашизора наклонилась ближе, понизив голос до шёпота, будто они обсуждали что-то совершенно запретное.

– Гроу, не будь такой скрытной! Скажи хотя бы одно слово - просто дай мне намек! Я тут, знаешь ли, просто умираю от любопытства, а мне никто ничего не говорит! Хоть бы слово сказали, ну?! – женщина пожала плечами, всё ещё не показывая ни малейшей заинтересованности. Её лицо осталось спокойным, хотя внутри она едва сдерживала раздражение.

– Лилиан, я не уверена, что смогу удовлетворить твоё любопытство, – сухо ответила она, – там правда ничего такого не было. Я даже не знаю, что мне тебе рассказывать. Ну, упала, поскользнулась. – пожала плечами. – Мне так лекари сказали! – Лилиан прищурилась, явно не веря ей.

– Но! - – возражения встретили вздох. – Ну ладно, ладно. – наконец сдалась повариха, хотя в её глазах всё ещё читался голод до новых сведений, от чего она даже надула губы. – Но знаешь, слухи ходят такие, что баня теперь будет самой обсуждаемой темой на неделю вперёд! Так что, если вдруг передумаешь и захочешь мне хоть что-нибудь рассказать... – подмигнула. – Я всегда тут, готова выслушать всё-всё-всё!

Официантка кивнула, лишь желая быстрее покончить с этим разговором.

– Обязательно. Но сейчас мне надо нести это Господину Великому Советнику. – она указала головой на поднос, который держала в руках. – Извини, если что... – после, чуть заговорчески уточняя. – Или он может подождать?

– Нет-нет-нет-нет! – запаниковали на это, виновато улыбаясь. – Иди конечно! Иди. – всё-таки его боялись.

Гроулин слегка кивнула, наслаждаясь редким моментом, когда страх перед её "близким другом" оказывался таким удобным. Может поэтому Цзином было принято пугать в детстве? Или это только её дядя так поступал...? В любом из случаев, носильщица направилась к выходу, радуясь тому, что смогла уйти прежде, чем кто-то ещё попытался выпытать подробности. Ещё немного, и её бы увязали в разговорах на полдня. А ведь Реншу надо было покормить! Вдруг он был голодным? С другой стороны... Что значит "вдруг"? Шаги несущей тихо раздавались в мраморных покоях, когда она проходила сквозь давно знакомый "коридор", что шёл прямо перед садом. За окнами, через которые он виднелся, мелкий дождь стучал по перилам и проёмам, оставляя тонкие прозрачные следы. Легкая серость дня придавала пространству едва уловимую печаль. Деревья в саду покорно гнулись под каплями, листья едва шевелились от порывов ветра, а трава казалась темнее, чем всегда. Дожди были удивительно частым явлением и хоть дома это было часто неприятным, здесь - даже тёплым. Капельки были не большие, совершенно не противные, мягкие, лёгкие... Миновав "главный" зал, Гроу мельком заметила стоящих неподвижно гвардейцев. Они, как и всегда, не отрывались от своих постов, недвижимые, словно статуи. Мокрые дорожки сада позади них только подчеркивали их спокойное, почти равнодушное к погоде присутствие. Один из них скользнул по ней взглядом, но не подал виду, продолжая хранить строгий порядок. Забавное зрелище. Поначалу они ещё обращали внимание, но уже перестали, привыкши к знакомой фигурке.

Завернув налево, шла прямо. Ещё каких-то двадцать-тридцать минут и место назначения будет достигнуто! По коридорам тихо сновали лекари. В своих легких, почти бесшумных одеяниях, они перемещались быстро и четко, создавая впечатление невидимого патруля. Их движения казались ритмичными, организованными. Они не мешали друг другу, каждый занят своим делом: кто-то нес фолианты или лекарственные настойки, кто-то сверял бумаги и доклады. Слаженность их действий напоминала отработанный до мельчайших деталей танец. Казалось, что эта рутина была для них привычной, однако это и не было новым. В Санду часто болели, хоть и ничем серьёзным, а всё же это вызвало беспокойство в свете наступающего на пятки Мора. Эту тему пытались игнорировать, но она возникала вновь. От неё не было спасения, как не было возможности убрать эту вечно возвращающуюся заразу. Проходя мимо, женщина мельком видела, как один из лекарей остановился у двери комнаты, где явно кто-то нуждался в уходе. Его коллега направился туда же с подносом, на котором стояли пузырьки с мазями и отварами. Всё это происходило в строгом, почти ритуальном порядке, словно каждый шаг был частью общей гармонии. Но в этом тоже не было совершено ничего необычного. Путь продолжали дальше, чувствуя запах влажной земли и мокрых листьев, проникающий через открытые окна. Мягкий шелест дождя сопровождал её, как нежная мелодия, и, несмотря на всё это движение и жизнь вокруг, Гроу ощущала нечто умиротворяющее.

Ведьма медленно подошла к двери кабинета, аккуратно обминая колонны, после останавливаясь на секунду перед входом. Сегодня был Ссамуль – день, когда помещение, как правило, пустовало. Зритель часто использовал этот день для отдыха, и никого видеть не желал, занимаясь бумагами или погружаясь в размышления. Но в этот раз, едва приоткрыв дверь, она услышала повышенные голоса.

– Это недопустимо! Мы не можем так долго тянуть с решением! – громко говорил чей-то раздражённый тон. Заглянув внутрь, увидела, что за столом, как и всегда сидел Реншу, но напротив него стоял министр. Лицо советника оставалось спокойным, хотя в глазах читалась усталость от этого бесконечного спора. Бедный.

– Я уже дал ответ, господин Тайшо. На этом всё. – голос был мягким, но твёрдым. Однако уже знакомый по своей ругани министр, по-видимому, не собирался сдаваться. Это бесило уже официантку. Она, вообще-то, тоже была голодной и этот непонятный хрен отбирал её единственную возможность поесть в тишине! Вздохнув, тихо, но уверенно шагнула вперёд.

– Простите, но, кажется, здесь никого не должно быть. – намеренно обращалась к министру, а не к Реншу. – Могу я попросить вас выйти? – в её голосе не было грубости, но звучала явная просьба об окончании этой сцены. Министр резко повернулся к ней, и его лицо перекосило от негодования.

– Опять вы?! – да, действительно, в прошлый раз она тоже прерывала их разговоры. – Я здесь по делу! – выпалил он, чуть повысив голос. – Мои дела важнее трапез и требуют немедленного решения! – женщина спокойно взглянула на зрителя, чуть наклоняясь и кивая головой на злобного представителя. Без его слова этот министр не уйдёт. На лице молчавшего появилось лёгкое раздражение, но он быстро взял себя в руки, и кивнул. Одно дело, когда мозг выносили ему одному, но с девушкой так поступать было не вежливо.

– Тецуро. – резко обратились по имени. – Тебе правда пора. Обсуждение закрыто. – тихо, но веско. Тот даже замер на секунду, ещё раз бросив взгляд на Гроу, как будто он не мог поверить, что его разговор сейчас прерывают из-за какой-то там женщины, но всё же, нехотя, сжал губы и резко встал.

– Как пожелаете, Господин Великий Советник. – сдавленно пробормотал он, прежде чем направиться к выходу. Попытался толкнуть даму при выходе, но его лишь безразлично пнули бедром, проходя мимо. Не он один умел толкаться. В прочем, когда дверь за ним закрылась, в комнате повисла тишина. Дама взглянула на Реншу с вопросом в глазах, но не решилась заговорить первой.

– Порой мне кажется, что моя должность – это шутка. – наконец вздохнул зритель, потирая виски и устало откидываясь на спинку кресла. – ... В любом случае спасибо, что вмешалась.

– А, не за что. – виновато улыбнулись ему, начав расставлять тарелки на стол. Суп с мясом и луком, немного салата, что был аккуратно нарезан кусочками, чайник с фруктовым чаем и, как ни странно, что-то белое, похожее на маленькие цветочки, что лежало в хрустальной мисочке. Так же там по обычаю стояли чашки и палочки, сложенные в специальную коробочку. Всё было в синих тонах и чем-то напоминало море, наверное, дело было в рыбках, что были изображены по краям. – ... Может завтра наденешь что-нибудь синее? – на сидящего глянули, кивая. – Я видела у тебя такую красивую заколку в гардеробе, она с рыбками, там такие синие, белые, красные, ...

– Нравится? – на это кивнули, после, правда, чуть посмеиваясь и отставляя поднос на пол.

– Больше мне нравится, когда ты доволен. Заколки этого, к сожалению, не доставляют. – словно не услышав то, что ему только что сказали, зритель промямлил.

– Хочешь, я её тебе подарю? – обычно он отвечал на вопросы сразу, да и шутки улавливал быстро. Лишь когда уставал, переставал это делать, держась на одной мысли даже слишком долго. – М? Хочешь? – кивнули отрицательно.

– Нет, не хочу. – ещё один тяжёлый вздох привёл к тому, что к мужчине подошли, после приподнимая его руками за подбородок. Уставшее лицо улыбнулось ей и кивнуло. – ... Почему ты не говоришь мне, что устал? – улыбка постепенно сошла с физиономии, словно он только осознал, что у него спросили, после глянул в сторону.

– Разве от этого что-то измениться? – недолгая пауза сопроводилась лишь тихим:

– Хороший вопрос. ... Я не знаю. – пожав плечами, улыбнулась. – Порой мне становилось легче, когда я говорила кому-то, что устала. – неловко отведя взгляд в сторону, после решительно посмотрела на зрителя. – Я должна буду уехать завтра. – что-то внутри Реншу ощутимо дрогнуло. – Мне показалось, что будет нужным предупредить чуть заранее. Я еду ненадолго, всего на неделю. Гюрен сказал, что ему нужна помощь с каким-то там важным делом... И сказал сегодня, я бы сказала тебе раньше, если бы только-

– ... Что? – монолог остановили. Встретившись с голубыми глазами, дама замолчала. Он ничего не говорил ей, но был взволнован. Было в его поведении что-то не так. Все эти мелочи, то, как он говорил, то как себя вёл, всё в нем - менялось. Нельзя сказать в лучшую или худшую сторону. Оно просто было другим. – Да. – вдруг промямлил тот, закрывая лицо руками и протирая собственные глаза. – Ты ... Ты права. Я устал.

– Всё хорошо? – спросили после, получая неприятный, но честный ответ.

– Нет. – оттащив пальцы от своего лица, аккуратно взял в них женские руки. – Но я не готов сейчас об этом с тобой разговаривать. – девушке улыбнулись шире, но теперь эта улыбка была настоящей, хоть и жутко короткой. – Мы будем кушать?

– Да, да. Будем, конечно. – чуть побегав глазами по комнате, словно ища там опору, лицо зрителя всё-таки отпустили, далее отходя и садясь напротив, что бы начать трапезничать. Этот неловкий жест заставил озадачиться ведьму. С чего она вообще взяла и сделала то, что сделала? Это было глупым. Они ведь говорили в обед, почему она не сделала этого тогда? Почему именно сейчас? Он теперь казался расстроенным! Его не хотели расстраивать.

– Тебе тоже стоит отдохнуть. – вдруг проговорил советник, уже уминая кусочки мяса из супа. Всё правильно, первым делом собираем белок, потом доедим всё остальное. – Ты тоже успела разнервничаться за вчера, да и, за сегодня, наверное, тоже, правда? – проговорил он, не отрываясь от трапезы, далее наблюдая, как Гроулин чуть замялась, затем неуверенно кивнула, полагая, что он наверняка уже знает о том, что произошло в бане вчерашним вечером. – Понимаю, – Цзин выглядел спокойным, хотя напряжение в его голосе усиливалось. – Может, сходишь прогуляться? Проветришься. На рынок, например?

– Тебе от туда что-то нужно? – мужчина улыбнулся, кивая отрицательно.

– Нет. Но поварам - уверен, что-то да понадобится. Хотя, если захочешь, можешь и себе что-нибудь купить. У тебя же есть деньги? – кивнули. – Замечательно. – его трапеза продолжилась в тишине. Лёгкость становилась всё более натянутой. Им банально не было о чём говорить, ведь любая тема затронула бы тот вопрос, на который Реншу не хотел отвечать и тот вопрос, о котором ведьма так давно хотела поговорить.

Их размышления прервало лёгкое движение рук – дама потянулась к вазочке, всё ещё стоящей на столе, и достала оттуда несколько хрупких белых цветочков.

– Что это? – спросила, разглядывая их. Советник, уже подносящий чашку чая ко рту, бросил короткий взгляд и пожал плечами.

– Безе, – ответил, заметив её растерянное выражение. – Разве ты не знаешь, что это? – ведьма смутилась ещё больше, пытаясь не показывать своей неуверенности.

– Никогда не пробовала. – призналась честно, осторожно взяв один кусочек в руки. – Ведьмы такого не делали. – глупое оправдание вызвало забавный смешок.

– Это сладость, сделанная из взбитых яичных белков и сахара. – пояснил старший, с лёгкой улыбкой наблюдая, как она осторожно разглядывает безе. – Попробуй, оно очень вкусное. – Гроу поднесла кусочек к губам, но почти тут же убрала обратно, вновь глядя на Реншу.

– Значит, это сладость? – Гроу прищурилась, глядя на цветочек, как будто не веря, что такая легкая вещь могла быть столь сложной в приготовлении. Поднесла его к губам, но вдруг опустила, вопросительно посмотрев на мужчину опять. – Тебе они нравятся? – тот кивнул, слегка улыбаясь.

– Да, нравятся. Хотя в них нет ничего особенного. – он слегка посмеялся, чуть склонив голову набок. – Их долго готовить, нужно взбивать белки, чтобы они держали форму, потом сушить в духовке. Это требует много времени. Я люблю их, но не хочу мучить поваров этим слишком часто. – дама приподняла бровь, глядя на безе с новым интересом.

– Значит, это просто сладость? Хм... – поднесла кусочек к губам и осторожно попробовала его. Легкий, воздушный вкус сразу растаял на языке, оставив после себя лишь сладкий след. – Ничего особенного? – Махханай посмотрела на Иаолию с чуть лукавой и даже возмущённой улыбкой. – Я бы поспорила с тобой! Это очень вкусно! – сидящий напротив наблюдал за её реакцией с видимым удовольствием.

– Рад, что тебе нравится. – продолжил пить чай, чуть опустив глаза, как будто смущаясь своего признания. Женщина, заметив его реакцию, вдруг предложила:

– Ну, раз тебе так нравятся безе, может, ты съешь хоть одно сам? – с этими словами она подняла ещё один кусочек из вазочки и протянула ему, немного по-детски настойчиво наклоняясь. Советник, слегка смутившись, улыбнулся и, хотя был явно не против, немного колебался.

– Меня обычно ... Я не привык, что бы меня ... – слова явно плохо собирались в кучу, а попытка ухватить воздуха не делала легче, – кормить? – проговорил тихо, но всё же поддавшись, принял этот жест с легкой улыбкой. – Но почему бы и нет?

Стоящая не увидела в этом ничего странного и с легким смешком протянула безе ближе. Реншу осторожно взял его и попробовал, не отрывая взгляда от неё, однако, спустя мгновение, осознание того, что она только что сделала, ударило уже саму Гроу. Её лицо резко залила краска, когда она поняла, насколько интимным мог показаться этот жест. Отдернула руку, пряча смущение за нервным смешком.

– Ой, прости... – пробормотала она, нервно поправляя волосы и пытаясь собраться с мыслями. – Я не подумала, что, а- – Реншу тоже слегка смутился, но его улыбка осталась мягкой, всё же он ещё не закончил жевать выданную ему сладость.

– Ничего страшного. Это было довольно мило. – он постарался сгладить ситуацию, хотя его смущение всё ещё отражалось на лице. – Я ведь уже говорил тебе, что ты забавно выглядишь, когда смущаешься?

– Ты говорил, что я выгляжу как помидор. – обиженно проворчала Гроу, снова усаживаясь в кресло, словно пытаясь спрятаться от недавнего решения, что все ещё весело в запахе сладкой пудры, пыль от которой так и лежала на столе. – зритель чуть улыбнулся, кивнув:

– Да, говорил... – он замолчал на мгновение, будто вспоминая. – Знаешь, я очень люблю помидоры. Хотя, возможно, я никогда этого никому не говорил. – Линбургжанка нахмурилась, слегка сбитая с толку.

– И что ты хочешь мне этим сказать? – её прямой вопрос прозвучал немного резковато, ведь она совершенно чётко понимала, к чему он ведет! Это, в прочем, почти тут же смутило обоих из них.

– Ну... – вопрошаемый замялся, явно подбирая слова. – Просто... Ам. ... – глаза бегали по помещению, пытаясь найти в нём ответ. – Повара у нас делают отличные безе, не так ли?

– Да... – тихо ответила Гроу, соглашаясь. – Определённо. – почти тут же, она поднесла ко рту чашку с чаем. В воздухе повисла ощутимая неловкость.

°°°

Баня – отличное место для того, чтобы отдохнуть, но Гроу никак не могла расслабиться. Вся эта ситуация с Реншу и этим чёртовым безе напрягала её куда больше, чем она ожидала. Сначала ей показалось, что трапеза – это просто способ отвлечься, и ведь так и было, пока всё не вышло из-под контроля. Слишком много неверных шагов, слишком много нелепых решений. Гроу мысленно проклинала себя за то, что в какой-то момент решила протянуть ему это безе прямо из рук. Что на нее вообще нашло? Она ведь давно не маленькая девочка, которой позволено делать подобные ошибки! Ей же не семнадцать лет, конце концов! Должна вести себя серьёзнее! Хотя бы пытаться, нет? Однако её мысли не отпускали ситуацию. Она ведь знала, что это было неуместно. Самое странное в том, что Реншу никак не дал понять, что это его смущает. Он же мог бы вежливо отказаться, или хотя бы сказать, что это неправильно? Вместо этого сидел, ел и улыбался, как будто всё в порядке. «Это мило», сказал он тогда. Мило? Серьёзно? Лицо снова заливает румянец. Сам он милый! И что вообще заставило его так мямлить? Думал же ещё, сидел, прежде чем согласится. Ведьма могла себя простить, ведь её организм резко решил, что их милые посиделки – отличный способ повысить количество эндорфинов в крови и настоял на том, что бы она просто взяла и сделала то, что сделала. В самом деле, она никогда и никого не кормила с рук. Даже больными, те всегда ели сами. В худших случаях женщина ела их руки, но сама никого так не кормила. Она даже никогда не видела, что бы кто-то так делал в Линбурге! Лишь пару раз замечала, как это делали люди в столовой, но не более того. Смысл этого жеста был непонятен и, сделав то, что сделала, - могло быть даже противным. А если это не безе? А если руки потом решат облизать? … Подобное наблюдение было сделано в том числе во время работы в качестве бармена и ничего более противного приезжая давно не замечала! Стоит сказать, её мнения об «отвратительных» вещах были несколько специфичны, однако гигиена была всё же в категории относительно «нормальных». Любые взаимодействия, что включали в себя слюни, облизывания чего-то на теле, или с тела, даже жир на коже, который можно было ощутить, когда целуешь потный лоб – считались гадостными и противными, частично потому, как в принципе они воспринимались. Именно их нужно было создавать в качестве иллюзий для «лучшего погружения» клиентов. Но, для того, что бы это сделать качественно, нужно было увидеть подобное далеко не единожды и часто, даже в слишком большой близости к объектам, что были наблюдаемы. Знали ли об этом объекты? Частично. Дамы в основном были в курсе, ведь ещё относительно юная Гроулин часто заглядывала в таверну, что бы помочь дяде, так что они знали, что она может делать какие-то необычные вещи со своим телом, однако, что конкретно – не знали. Люк никогда не распространялся об этом, лишь заводя девушку в комнаты, где занимались сексом ради «обучения». Конечно, это не нравилось мужчинам, но их не спрашивали. Порой Наррон был ещё большим их ненавистником, чем женщин и это его умение к ненависти не могло не поражать! Стоит сказать, старик никогда не любил её как племянницу (да и в принципе не считал за человека), но это не было секретом. Он находил её выгодной, от того держал при себе. Хотел продать, но со временем отказался от этой идеи, ведь зачем отдавать девушку, которая может жить на трупах, которых никогда не становится меньше? Зачем убивать того, кто знает о всех его ужасах и всё равно живёт с ним, ведь не может уйти? Действительно, зачем? Хорошая мысль, даже странно, что Реншу не просил её заниматься ничем подобным. Гюрен и вовсе был в ужасе, когда узнал о том, что она может! … Это всё так глупо. Почему никто не использует её? Если бы это делали, то дама могла бы понимать, на что ей рассчитывать, высчитывая свою функцию из действий, что она совершала по отношению к другим, а тут? Её считают странным человеком, лишь с недавних пор начинают считать хоть немного плохим, но даже так – все почему-то молчат о том, что она сделала. Зачем она лекарям ещё понятно: мор. Она должна будет сварить вакцину, после они могут выкинуть ее на помойку до следующего наплыва, но зритель… Зачем она ему? Все эти истории, слова! Все эти клятвы, которые он … Никогда не говорил. Даже странно, ведь ей всегда клялись в чём-то. Клялись в любви, понимании, честности, верности, да во всём, в чём душе угодно, но всегда эти клятвы нарушали. Не то, что бы на них вообще рассчитывали, однако тогда ещё юную девушку это расстраивало. Она даже помнила, как писала Цзину письма об этом. Он никогда не давал никаких конкретных советов, говоря, что тоже находится в очень неприятной ситуации с какой-то девушкой … Ла-я-Ли. Точно. Это была она! Ла-я-Ли Хошимура! Нечёткие воспоминания постепенно возникали в голове. Первые два года переписки, кажется, мужчина действительно упоминал её довольно часто, жалуясь на что-то связанное с ней, после, перестав вообще писать о даме, словно её и не существовало на протяжении целых восьми лет! Два года спустя, на четвёртый год, он начал писать о какой-то другой девушке, на следующий год о новой и так всё это время, до того, как и её саму забрал в храм. Она всегда спрашивала его, что случилось с теми, кто ушёл, на что у зрителя никогда не было ответа. Он, кажется, никогда и не писал ей ничего на эти вопросы, игнорируя их, словно не желая даже думать о подобном. Теперь то, познакомившись с этой восхитительной семёркой поближе, они оказались достаточно милыми дамами, все, кроме Ла-я-Ли. Да, она была настоящей красавицей, умницей и самой лучшей на свете! Но не может женщина при её физических данных не найти себе мужчину. Этого просто не могло быть. Она не могла быть заинтересована в женщинах, ведь тогда не пыталась бы флиртовать с проповедником во время похоронной церемонии, что само по себе даже звучало абсурдно, но было так! Она либо не хотела ни с кем быть, однако тогда не ясно, зачем флиртует с Реншу, если даже дураку понятно, что этот сыч вреднее его любимого кота в выборе своих «близких» (даже странно, что ведьма попала в этот круг), либо чётко знала, чего хочет, но тогда не понятно, почему до сих пор не привела свой план в действие. Она чего-то ждала? Чего? … Зачем? Прошло уже как минимум десять лет, что ей мешало? Или кто?

Сколько этой бестии вообще лет? Если к моменту её знакомства с Реншу ей было двадцать, то сейчас ей как минимум было тридцать, но она не выглядела на свой возраст! Даже без макияжа она выглядела безупречно, в прочем, это было одной из тех не многих вещей, которым эта красавица уделяла исключительно безобразное количество внимания. Даже Лю Сянь пострадал от этого! Его постоянно чесали, одевали, мыли … Сложно представить, каково было бы мужчине, что решил бы жить с такой опекающей дамочкой! В прочем, не факт, что этот мужчина знал бы, что им манипулируют. Малыш вовсе не понимал, что что-то не так, пока официантка не объяснила ему, что так не должно быть. Случилось ещё в Линбурге, но так мимолётно, что совершенно не имело ценности в воспоминаниях Гроу, а вот маленький мальчик запомнил это очень хорошо. Все же странно. Как ты тут не считай, данной фарфоровой кукле было минимум тридцать, однако исходя из ее… Исключительно вежливых комментариев, она явно была старше. Некоторые вещи просто описывают иначе с возрастом и с учётом этих данных Хошимура была близка к сорока годам, но … В прочем, какое «но»? Реншу именно с такой мог бы и сойтись. Ему было трудно с теми, кто был слишком младше, девушек в последних годах своей переписки он и вовсе называл детьми. Не удивительно, что он не хотел иметь ничего общего вместе с ними.

Ах, этот кабинетный сыч. Всё это выглядело настолько нелепо! А потом ещё эти помидоры… Надо же было ещё сказать ему про них? С того момента, как он сказал, что любит их, это почему-то застряло в голове, хотя и сказано было лет восемь назад, может семь назад. Может ведьме тоже нравились те, кому нравились помидоры, но она ведь не говорила об этом так открыто?

Скривила губы, словно не веря собственным мыслям. Зачем она вообще об этом думает? Нужно было сосредоточиться на чём-то другом. Но его улыбка… Когда он смотрел на неё с такой нежностью, как об этом не думать? Кто на неё вообще так смотрел? Да никто! Глаза всегда говорят многое о человеке и глаза проповедника были настолько холодными, что в них можно было найти успокоение. Правда, было ещё и что-то грустное в них каждый раз, как он смотрел на неё. Раньше это было безразличие, даже шутка, но чем дальше они виделись, тем чётче дама помнила, что в этой голубой бездне выглядывала тень тяжёлого, подавленного разочарования. Даже не в ней, словно в нём самом. Видеть это выражение всегда было странным. Он глядел на неё с такой … Искренностью, даже восхищением, но всегда грустно улыбался, словно винил себя в чём-то, чего было никогда не дано постичь. В чём только? Разве он был в чем-то виноват?

Тишину банного коридора нарушили тихие шаги. Женщина напряглась. Сюда не должны были ещё приходить банщицы, а даже если это были они – никогда не крались, словно в попытке застать врасплох! Просто заходили, часто шумя тарой, что принесли, что бы тебя обмыть. Строение бани было простым, но помещение, в котором сидела ведьма, находилось у чёрного входа, и сюда нельзя было попасть просто так. Кто бы это ни был, он точно знал, куда идти.

Тут дверь в её покои приоткрылась, и сидящая в воде замерла, прислушиваясь.

– Гроу? – Лисси? Что она тут делает? – О, это ты! Ну наконец-то я нашла тебя! Думала уж не увижу. – на неё глядели не понятливо, как наложница подошла ближе, виновато улыбаясь.

– Ты что здесь делаешь? – приподняв брови уточнили у неё. – Если ты вдруг зачем-то решила повторить опыт своей подруги, то хочу расстроить, сейчас не лучшее время и место. Рекомендую обратиться позже. – на это фыркнули.

– Гроу! Ты что, серьезно обижаешься на меня? Я вообще-то пыталась их остановить, если ты не помнишь! – Гроулин не была обиженна на Ла-Ри лично… Она просто была расстроена всей этой ситуацией.

– Нет, я просто не понимаю, зачем ты пришла. – честно сказали ей. – Меня посадили сюда, что бы я не вызвала проблем и твой приход сюда могут посчитать за попытку самоубийства, если не хуже!

– Не выдумывай. – проворчали на это, после поправляя своё платье.

– Я лишь констатирую факты. Или хочешь сказать, ты не слышишь, что банщицы говорят? – на это ничего не возражали. Нечего было возразить. Вчерашнее событие действительно вызвало много шуму. Оно и не удивительно, обычно никто не попадал в лазарет после приёма бани, особенно с такими ранами. Ещё и Линбургжанка была человеком в крайнем степени необычным, а теперь, ещё и опасным.

– … Я пришла поговорить. – лишь смогли из себя выдавить. – Наедине, если можно. – услышав это дополнение, собеседница всё же не удержалась.

– С нами сидит кто-то, о ком я не в курсе? Очень странно! Мне казалось, что двери я закрыла! – Ви-Зури не посмеялась, явно не найдя это смешным, после закивала в ответ.

– Нет, просто, имею в виду, без банщиц. – на это махнули рукой, после переворачиваясь к стоявшей лицом, что бы не коситься через собственное плечо, от этого начинала болеть шея, а это никогда не было хорошим. – Так вот! Я вообще по поводу двух вещей пришла. Начну с более проблемной: с Юки всё в порядке. Можешь не беспокоиться о ней. – хоть это хорошо. – Отлёживается, даже особенно не бузит, что на неё не похоже. Может ты даже вправила ей мозги, кто знает! – жестоко, с учётом произошедшего, однако всё равно было забавным и отрицать очевидное было бы глупым. – А вот вторая вещь… – Лисси замялась, но тут же перешла в наступление. – Почему ты не сказала, что собираешься завтра ехать с Гюреном? – хороший вопрос, не удивительно, что он её интересовал.

– Он сам мне сказал только сегодня. Я заходила к нему, и он просто сказал, что мне нужно поехать. – это было не совсем правдой, однако стоило сказать меньше, чем больше. Так уж точно было в этой ситуации. Лисси же прищурилась, её глаза будто искали что-то под поверхностью слов Гроу.

– И что он тебе сказал? – её голос был полон любопытства, но также и настороженности.

– Сказал, что если я хочу узнать хоть что-то по поводу фамилии господина Великого Советника, то мне нужно обратиться в секретариат. – это было действительно единственное, о чём они говорили, однако стоящую это по понятным причинам не устроило. Может Ви-Зури и доверяла Гроу, однако личные поездки с её же мужчиной – действительно слишком.

– И всё? Больше никаких подробностей? – голос был скептичным. Оно то понятно, но какая же всё-таки неприятная ситуация получилась! С одной стороны, лучше было бы вообще ничего про этот разговор не рассказывать. Была бы это воля Гроу – вообще молчала бы, аж до момента поездки. Но Сэки, естественно, вёл себя иначе. … Придурок. С другой стороны, если о этом разговоре не рассказывать ничего, то девочки, даже те, что относятся к ней хорошо, могут начать подозревать её в том, чего она никогда не совершала. Попытка «убрать» Мори в принципе могла быть засчитана за ревность и попытку встать на её место, и хоть это было не так, побудить подобные сплетни было легче, чем поджечь сухое сено.

– … Нет. Я ничего не узнала в секретариате. – наличие коллектива было важнее. Придуманную историю всё равно будет кому поддержать. – Мне было нужно узнать от Гюрена фамилию господина Великого Советника, поэтому я к нему пошла, но он сказал, что бы я пошла в секретариат, потому что сам он ничего говорить мне не хотел, – в её словах искали соответствие и это было очень хорошо видно. – так что я туда пошла. А вот взамен за его «восхитительный совет», меня поставили перед фактом того, что я должна ехать с ним в поездку, ведь он сам, видите ли, не хочет марать руки. – на это Лисси тяжело вздохнула, и на её лице появилась тень разочарования. – Думаешь, буду ли я спать с ним? Не буду. – стоящая рядом даже чуть удивлённо схватила воздух, но ничего не сказала. – Меня интересует совершенно другой мужчина.

– Откуда ты? – на это пожали плечами.

– Это не так сложно понять, Лисси. Я не виню тебя. Ты волнуешься и, наверное, правильно бы делала, не считай я твоего возлюбленного законченной мразью и беспроглядным алкоголиком, которого даже могила не исправит. – наложница фыркнула, складывая руки на грудь.

– Он не такой. – на это лишь кивнули, уставши смотря на пол.

– Конечно Лисси, конечно. Как скажешь. – вздохнув, уже хотела повернуться назад к стене, как услышала вопрос:

– Можно к тебе сесть? – странное предложение.

– После вчерашнего? Не боишься? – на это пожали плечами.

– До развлекает Гюрена, кстати должна будет ему про Юки сказать, а я сама мыться не хочу. – задумавшись, ведьма уж хотела спросить, но её перебили. – С девочками тоже не хочу. Айко «в великой печали» от всего случившегося, Чжэнь ревнует До к Гюрену, Мэй-Лин в принципе всё равно на всех, кроме неё саму, а Лиана вообще у нас в комнате не спит и в общей бане не моется. – справедливо.

– Ну, хочешь – садись. Мне воды не жалко. – на это улыбнулись, кивая. – С чего ты вообще решила зайти?

– Да немного причин, в основном поговорить. – вскоре в воду потихоньку залезли, почти сразу немного подняв её уровень. – Я была очень удивлена узнать, что ты едешь с Гюреном завтра, а ты нам ничего не сказала, вот я и решила спросить… Я-то это от него лично узнала, другие девочки ещё не в курсе, ну, почти. Дороти точно знает, да Мэй-Лин наверное … – выдержав паузу уточнила. – Может ты не знаешь, но ей вообще всё равно на него! Она спит и скандалит почти исключительно ради внимания и подарков! Она даже не ведёт себя подобным образом с другими! – на вкус ведьмы даже в своём «спокойном» состоянии веснушчатая грудка была слишком драматичной, но верилось, что обычно она была спокойнее. В этом не было ничего необычного. Она же наложница! Если чего из выданной Уми-у-Лай книги и успели выучить, так это то, что это нормально для них. Не нормальным было скорее подобное беспокойство о своём господине, однако в здесь всё было до глупого просто и понятно: Лисси просто нравился Сэки. Об этом даме и вовсе рассказала До. – Я просто не понимаю её! Вот и … – её было даже чуть жаль. Она заслуживала лучшего, однако переубеждать её в выборе – себе дороже. Гроулин никогда не воспринимали в этих вопросах серьезно и с этим стоило просто смириться.

– Не бойся, спать с ним не буду. Обещаю отрубить достоинство ножом, если будет слишком рыпаться. – на это неловко посмеялись.

– Простого сна в отдельных комнатах бы хватило… Но спасибо, за беспокойство. – ей улыбнулись. Действительно. И зачем было так преувеличивать? В прочем разве это было сейчас важно? Нет. Вовсе. – Знаешь, я никогда не-

– Ой, девочки! – Си появилась неожиданно, с выражением некоторого раздражения на лице. Сегодня она, а не Лин-Лин, была назначена заботиться о ведьме, что само по себе уже казалось странным. Её лицо опять было замазано кучей пудры. – Что это у вас тут такое случилось? А нам сказать, что вы вдвоём баню принимаете, нет? – в голосе явно ощущалась недовольная нотка. Она не упускала случая кинуть обвиняющий взгляд в сторону Гроу, которая смотрела прямо на неё.

– Си, ты не могла бы позвать Лин-Лин? Где она? – Ла-Ри говорила спокойно, она хотела видеть свою знакомую, однако этому не суждено было сбыться. Гроу даже прищурилась, вопросительно посмотрев на даму.

– Её нет. Она уволена. – стоявшая рядом не сразу ответила, но её лицо чуть сжалось от раздражения.

– Что? Нет, это глупости! – возразила Ви-Зури, чувствуя, как её сердце вдруг ухнуло вниз. Лин-Лин не могла просто так исчезнуть, это неправильно!

– Глупости? – переспросила Си, её глаза стали ещё более резкими. – Это не глупости, это последствия её поведения. – на ведьму кинули пальцем, ставя руки в бока. – Кое-кто слишком заигрывается с советником, и теперь все расплачиваются за это!

– Си, прекрати. – вдруг возразила шоколадка, понимая, что разговор принимает опасный оборот.

– Нет, не прекрати! – перебила её, обида вдруг начала пробиваться в голосе чище. – Все только и шепчутся о том, как Гроу спит с советником, а остальные страдают! Думаешь, Лин-Лин бы ушла просто так? Нет, это всё из-за тебя! – Си указала на Гроу пальцем ещё раз, её лицо побагровело от ярости.

Однако сидящая в воде не нашла ничего лучше, чем просто посмеяться ей в ответ.

– Что за чушь ты несёшь? Ты пытаешься обвинить меня в том, что случилось, хотя даже не знаешь, что произошло! – ей хотели возразить, но этого сделать не дали, говоря громче. – Ты даже не видела, как я общаюсь с этим мужчиной, а уже строишь теорию о том, какая я плохая! – невольно хмыкнув, вдруг дополнила. – Хотелось бы мне увидеть, что бы твой парень поддался такому анализу! В прочем, о чём это я. Если мы посмотрим в глаза действительности, то расстроимся. – тут уже наложница посмотрела на Гроулин с удивлением. Она не слишком понимала о чём та говорит, за то стоящая в проходе очень хорошо поняла.

– Не смей говорить о нём так! – Си шагнула ближе, её глаза пылали от обиды и расстройства. – Ты не знаешь, как у нас всё обстоит!

– Мне не нужно знать, что у вас там, если эта подколодная тварь бьёт тебя до того, что даже самая плотная пудра не замазывает твои синяки! – Гроу вскинула руку, показывая, что она больше не намерена это терпеть. – Он тебя не уважает, Си! Ты это видишь, но делаешь вид, что всё нормально! – хлопнула рукой по воде. – Оглянись! Он уебок каких мало!

– Ты ничего не понимаешь! – молоденькая девушка вздохнула тяжело, её голос стал прерывистым. – Мы с ним вместе давно, и он не такой, как ты думаешь! Он делает это лишь потому, что заботиться обо мне!

– Да, конечно, не такой, – с сарказмом бросила Гроу. – Он манипулирует тобой, использует тебя, а ты всё это принимаешь, потому что боишься остаться одна! И знаешь, что самое плохое? Ты сама это знаешь, но отказываешься признать! – улыбнулась, после хмурясь и тыкая пальцем прямо в ногу девушке. – Или ты думаешь я не вижу раны на твоей ноге? Он даже бить тебя нормально не может, что бы синяков не оставлять, хотя он и пытается это сделать! Он пытается, блять! Нахрена ему пытаться сделать это, если он не планирует бить тебя ещё больше?!

Си резко вздохнула, её лицо покраснело от гнева, а слова Гроу, как нож, вонзались глубже с каждым моментом. Она попыталась отвернуться, будто игнорируя реальность, которую жизнь сейчас обнажала перед ней.

– Ты не понимаешь! – почти выкрикнула светленькая, её голос дрожит. – Он любит меня! Он просто… переживает за меня! Это не так, как ты говоришь!

– Любит? – саркастично переспросила ведьма. – Любовь не оставляет синяков, Си. Она не бьёт так, чтобы потом прятать следы под слоем пудры. Я много раз видела, как женщин бьют. Я знаю, как выглядят такие раны, и ты не сможешь меня убедить, что это нормально. – сделала паузу, вздохнув глубже, чтобы удержать свои эмоции под контролем. – А на твоём теле их слишком много. Это не забота, это насилие, и если ты этого не видишь, то это вижу я. И меня это волнует. – Ви-Зури, которая до этого молчала, наконец вмешалась, её голос был растерянным.

– Подожди, как ты вообще узнала? – смотрела на Гроу, как будто искала ответы, которых не могла понять сама.

– Как я узнала? – переспросила приезжая, её голос был полон какого-то странного отчуждения, словно она была вынуждена вспомнить что-то, о чём не хотела вспоминать. – Я видела это уже много раз. Когда смотришь на такие вещи постоянно, начинаешь замечать даже то, что другие игнорируют. А Си… – снова посмотрела на девушку, в глазах которой читалась смесь злости и боли. – У неё на теле раны и синяки, которые она отчаянно пытается скрыть и, что самое печальное, пытается убедить меня и Лин-Лин, что это нормально.

– Это не твоё дело. – прошептала светловолосая, её голос был слабым, но наполненным упрямством. – Ты не можешь судить меня и нашу жизнь. Ты даже не понимаешь, что мы пережили вместе. Он не плохой! Он просто… он такой, потому что любит меня!

– ... Ты называешь это любовью? – глаза безразлично побродили по девушке, после, резко срываясь на яркую эмоцию. – Ты позволяешь ему обращаться с тобой как с вещью, и называешь это любовью!? Ты позволяешь ему бить тебя, мучить, а потом защищаешь его! Да ты сама будто не понимаешь, что это не нормально! И если бы ты хоть на минуту открыла глаза, то ты бы это увидела, Си! – собеседница, дрожащая от гнева и стыда, отвернулась, не зная, как ответить на эти обвинения. Её лицо покраснело.

– Ты ошибаешься. – пробурчала тихо, пытаясь удержать свои эмоции под контролем. – Я не позволю тебе говорить такие вещи о нём. Ты… ты просто не понимаешь! – ведьма тяжело вздохнула, её взгляд смягчился, хотя голос остался твёрдым.

– Может, я и не понимаю всё в ваших отношениях, но я понимаю одно: никто не имеет права обращаться так с тобой, Си. – пожала плечами. – Разве ты бы обращалась так со своими близкими?

– Ты… ты просто не знаешь, о чём говоришь! – прорычала вдруг та, поворачиваясь, как будто собираясь добавить что-то ещё, но передумала. – Не лезь в мою жизнь, Гроу. Ты не имеешь права. – голос дрожал от сдерживаемых слёз, но в нём всё ещё слышалась злость.

– Си… – начала было Лисси, её голос был мягким и осторожным, но та уже повернулась к двери, резко шагнув прочь.

– Нет, Лисси, не надо! – выкрикнула она, её шаги становились всё быстрее. – Я не хочу больше это слушать! Она ничего не понимает!

Дверь хлопнула за спиной, оставляя в комнате тишину, наполненную напряжением. Наложница растерянно посмотрела на Гроу, не зная, что сказать, а женщина осталась сидеть на том же месте, её руки были спокойно сложены, а взгляд направлен куда-то в воду, хотя ещё минуту назад смотрел прямо на Си. Лисси притихла, но её тревожный взгляд не отрывался от ведьмы.

– Я не должна была так на неё давить, да? – спросила Гроулин, её голос звучал глухо, как будто тяжесть последних минут осела в груди.

– Не знаю, – ответила девушка после небольшой паузы, медленно проводя пальцами по поверхности воды. – С одной стороны, ты права. Она закрывает глаза на то, что с ней происходит. Но… – она посмотрела на Гроу. – Может, она просто не готова это принять?

– Это всё не имеет значения. – резко ответила ведьма, чуть громче, чем собиралась, и глянула на поверхность воды, глядя на их отражение в ней. – Я не могу молчать, когда вижу, что она… она себя рушит. – Лисси тихо вздохнула, её пальцы всё ещё осторожно скользили по воде, создавая крошечные круги. Она смотрела на эти круги, словно ища в них ответы, но их не было внутри воды, ведь ничего из окружавшего их не могло дать ответов на то, что красотка не могла понять.

– Знаю. Ты… – покачала головой. – Ты сказала то, что должна была сказать. Просто ей нужно больше времени, чтобы осознать это! Ты не можешь заставить её всё бросить.

– Время. – Махханай горько усмехнулась. – Ну-ну. – собеседница осторожно подвинулась ближе, не выходя из воды, её рука медленно опустилась на плечо Гроу.

– Я понимаю. Мне тоже не всё равно. – голос был мягким, но в нём чувствовалась усталость от этого бесконечного круга забот о подругах. – Но, Гроу, иногда нужно дать человеку самому это пережить. Как бы больно это ни было.

Ведьма молчала, её мысли снова вернулись к Си. Она знала, что Лисси, наверное, права. Но мысль о том, что всё продолжится, что Си не уйдёт от этого мужчины и будет дальше страдать, просто не давала ей покоя. Это всегда происходило именно таким образом и последствия всегда приводили к тому, что девушки были мертвы.

– Я боюсь, что когда она осознает, то будет уже слишком поздно. – сказала тихо, после откидываясь назад и погружая руки глубже в тёплую воду, которая сейчас совсем не успокаивала. Девушка сидящая рядом нахмурилась.

Секунду спустя в коридоре, что вёл к чёрному входу, послышались шаги. Они были осторожные, почти неслышные, но в тишине комнаты, отдалённый звук эхом прокатился по стенам. Девочки всё ещё сидели в воде, погружённые в свои мысли, но Ла-Ри первой подняла взгляд в сторону, настораживаясь. Чёрный вход был не из тех, что обычно использовали, и то, что кто-то пришёл именно оттуда, показалось ей подозрительным. Спустя ещё секунду, дверь в комнату приоткрылась, и внутрь сначала заглянула, а после и зашла Лин-Лин. Её хмурое лицо достаточно быстро озарилось широкой улыбкой, едва она увидела компанию.

– Девочки! – воскликнула она с неподдельным удовлетворением. – Что это вы тут вдвоём баню принимаете? У вас успело что-то случиться, а? Опять Гюрен внимания не уделяет? – Лисси посмеялась, слыша искреннюю насмешку в голосе рыженькой помощницы, однако несмотря на её хорошее настроение было видно, что она устала.

– Лин-Лин! – радостно воскликнула девица, вскакивая из воды настолько, насколько позволяла ситуация. – Я думала, что ты уволена! Как же я рада тебя видеть! – Харуми звучала немного удивлённо.

– Уволена? – прищурилась, облокотившись на дверной проём и глядя на Лисси с искренним удивлением. – Это кто тебе это сказал?

– Си, – ответила та, продолжая улыбаться, но в её голосе мелькнула неуверенность. – Она сказала, что тебя уволили, и я была уверена, что больше не увижу тебя! Если честно, я очень расстроилась! С кем ещё мне последние события обсуждать? – банщица фыркнула, её глаза засветились весёлым огоньком.

– Глупости. Меня никто не увольнял. Ну, или не смогли уволить! – она усмехнулась, словно воспоминания об этом вызвали у неё дополнительное увлечение. – Я слишком хороша для такого! – подмигнула, а затем, с более откровенным тоном добавила: – О, эти банщицы только и ждут моего увольнения! Долго не сидели на месте, даже дня не прошло, как уже придумывают сказки. Какие подруги, а? – закрыла за собой дверь, после подходя к бассейну.

– Ну ты же знаешь, как они любят сплетни. – Лисси мягко засмеялась, но было видно, что она вздохнула с облегчением от того, что Лин-Лин снова вернулась. Работница же села на край, опустив ноги в воду и с удовольствием потянулась, прогоняя усталость, которая явно накопилась за день. Тем не менее её взгляд то и дело возвращался к Гроу, которая оставалась неподвижно погружённой в свои мысли, совершенно не реагируя на происходящее. Собеседница, заметив это, посмотрела на пришедшую с беспокойством, словно надеясь, что она не станет задавать вопросов, однако …

– Всё хорошо? – осторожно спросила Лин-Лин, прищурившись на ведьму. – Лисси сразу же подхватила тему, стараясь избежать неловкости:

– Просто у Гроу сегодня тяжёлый день. Много всего на неё свалилось, знаешь? Поездка скоро, ещё и все эти дела и слухи про советника…? – объяснила она, хотя и сама не до конца понимала происходящего.

– Да, действительно… – Лин-Лин хмыкнула, покачивая головой. – У кого сейчас только не тяжёлый день. Я вот, только хотела на выходной уйти, как меня уже начали увольнять, оказывается! – она рассмеялась, но на её лице читалась усталость, как будто этот день действительно дался ей непросто. – Кстати, сегодня у меня как раз выходной, так что я с вами ещё немного посижу. Могу к вам в воду присесть? – Лисси кивнула с радостью, но Гроу, которая всё это время молчала, вдруг подняла голову.

– Конечно, садись. – тихо произнесла и хоть её голос был спокойным, в нём чувствовалось некоторое отстранение, будто она говорила механически, не до конца осознавая происходящее. Харуми удивлённо подняла бровь, но всё же без колебаний спустилась в воду рядом с ними.

– Ну, раз такое дело. – произнесла та с мягкой улыбкой, расслабляясь в тёплой воде. – Надеюсь, хотя бы здесь меня не уволят. А вообще, – решила продолжить, – этот старый хрен Ивамото, – Лин-Лин усмехнулась, погружаясь в жидкость по плечи, – предложил мне остаться, мол, «с твоими физическими данными ты точно подойдёшь вышибалой для Гюрена». – она закатила глаза. – И всё это только чтобы поприставать подольше, знаешь? Ай, пусть катится к чёрту! – Она махнула рукой, словно не желая тратить на это больше ни секунды. Ви-Зури рассмеялась, но Гроу, хоть и казалась всё ещё отстранённой, наконец-то начала обращать внимание на разговор, что всё длился в тишине помещения, отбиваясь то о стены, то о водную гладь. – Кстати, его попытка меня уволить – просто комедия. Я бы хотела показать вам его лицо, когда господин Великий Советник просто взял, и сказал «нет». Он вообще не понял, что произошло! – Лин-Лин смеясь посмотрела на Гроулин, что глядела на неё несколько озадаченно. Что Реншу там забыл? Да, она попросила его побеспокоиться обо всем, но он же главный министр, а не управляющий! – Он обязан был присутствовать при этом, потому что я работаю здесь уже очень давно. Это правило, ведь, если ты заметила, все кто в храме работают особо со своих позиций, не меняются. – да, действительно, так и было. – И вот, представляешь, Ивамото уже готов был меня выставить, а Реншу просто остановил его! Ха! Так ему! Хотя, я успела даже испугаться на секунду, если честно, – добавила она со смешком, но видно было, что ситуация оставила неприятный осадок, после, чуть толкая ведьмочку в плечо. – со страшным мужчиной тебя сводят, а? ~

– Да уж. – согласилась Лисси, а затем, бросив взгляд на татуированные руки, прищурилась и на причёску Гроу, улыбаясь шире. – О, кстати, а ты вообще знаешь, как пользоваться этим? Я вижу, ты не очень любишь причёски! – теперь уже Ви-Зури чуть хлопнули по руке, мол «не ломай подарок».

– …Валик? – ведьма оторвалась от своих мыслей и посмотрела на свёрнутый предмет в руках Лин-Лин, которая с ухмылкой передала его ей.

– Мин-Су попросила тебе передать. Она всегда была недовольна твоими причёсками, – пояснила Лин-Лин. – А узнав, что ты уезжаешь, решила, что ты хотя бы в поездке должна выглядеть прилично. Так что попробуй, должно помочь. – официантка резко выдохнула и недовольно нахмурилась, крутя в руках выданный ей валик. Коричневый, он подходил ей под цвет волос и был мягким. Наверное, скрутили из небольшого кусочка дерева и мягкой ткани.

– Да как же так? Даже дня не прошло, а Мин-Су уже всё знает! – Харуми, усмехнувшись, облокотилась на край бассейна и не спеша объяснила:

– Ты даже не представляешь, как быстро у нас тут всё распространяется! Мин-Су узнала не сама, а через Уми-у-Лай. – эта могла узнать от Реншу, но что она делала в храме? – Она как раз заходит к нам, так как наша любимая лисичка шьёт ей свадебное платье. Вот и рассказала, между делом. – весело рассмеялась. – Так что не удивляйся, это в порядке нормы!

– Ладно. – что ж, это было логично. О свадьбе где-то ближе к концу Санду было известно давно и, наверное, это действительно отличное время, что бы начать шить свадебное платье. – Я тогда завтра опробую его перед уходом. – кивнула Гроу, крутя в руках вещицу. – Я планирую сходить на рынок. – выглядела немного задумчивой, словно этот разговор позволил ей отвлечься от тяжёлых мыслей. Лисси, кивнув в ответ, повернулась к банщицам, которые как раз пришли, доставая мочалки.

Может она пришла без предупреждения, а сидела в воде достаточно, что бы её можно было считать за нового клиента, так что её начали аккуратно обмывать, готовя к завершению банных процедур. Лин-Лин же воспользовалась моментом, чтобы пододвинуться чуть ближе к Гроу и тихо сказать:

– Спасибо тебе. Я знаю, что это ты попросила Реншу не увольнять меня. Я была близка к тому, чтобы потерять эту работу!.. – её голос стал мягче, она, казалось, на мгновение отбросила свою обычную прямолинейность.

– Это не тебе нужно меня благодарить… Это мне нужно извиняться. – на нее посмотрели, чуть кивая. – Вся эта ситуация началась из-за меня. Если бы не я, то тебя вообще не пытались бы уволить. – однако силачка тихо фыркнула, улыбнувшись.

– Ну уж нет, давай этом не будем на этом заострятся? Важно то, что я остаюсь здесь и, честно говоря, я не могу сказать, что жалею о том, как всё сложилось. – усмехнулась. – Я даже узнала о тех, кто был против меня, так что лично я вынесла из этого одни плюсы! – помолчав, чуть кивнула, подмигивая, что хорошо отражалось в постепенно наполняющейся мылом воде. – … Я, если что, всё равно на твоей стороне, Гроу. – правда? О, это было даже милым.

Глава 33

Этот валик действительно оказался отличным дополнением к причёске. Благодаря нему постоянно заплетаемая гулька выглядела чуть более объемной и не такой маленькой. Возможно, именно это и использовал Реншу для части своих причёсок? Гроу ведь не помогала ему со всеми... В любом случае, что бы он там не использовал, новости о том, что она так неожиданно уезжает явно расстроили зрителя, и хоть он ничего в голос и не сказал, это всё равно было видно. Даже обниматься полез с утра, чего обычно в таком виде не делал, но ему не отказывали. Хочет обняться? Обнимут. Сонный с утра ещё и был таким тёплым, что его совершенно не хотелось отпускать, а он этого делать и не планировал, хоть и уверял её в обратном, говоря: "Ты можешь уйти, если хочешь. Я не держу тебя, правда." Конечно, может не держит, но уж точно не отпускает! И что самое странное, это не было похоже на ревность, это было скорее чистое и неподдельное беспокойство...!

Собрать сумку с утра возможным не представилось, в основном по той же необычной причине, что и вынудила полежать в кровати на минут пятнадцать больше, чем обычно в Пронор, за то, утренний план по "прогулке на рынок" никто не отменял. Уже позавтракав, Гроулин шла по опустевшей столовой с подносом, направляясь на кухню, чтобы сдать его. Утренние мысли крутились вокруг всех ранних происшествий, но, подойдя ближе к кухонным дверям, она услышала голосистые крики и ругань, доносящиеся изнутри. Дверь была приоткрыта, и разговор был вполне слышен.

– Да что вы вообще понимаете, это неприемлемо! – раздавался возмущённый голос одной из "старых дам", исходя из её поведения, заведующей надзором за порядком среди прислуги, – Её вообще не стоило подпускать к господину Великому Советнику! После того, что произошло в бане… Она явно нарушает все границы! – однако, конечно, никто из них ничем таким не был занят. Эти же дамы периодически попадались на глаза в коридорах, но никогда с ней даже не заговаривали. Даже Ао-И, кажется, начала общаться с ведьмой меньше именно из-за них.

– Ой, хватит уже. – отозвался раздражённый мужской голос, господин Кашизора, главный повар (после своей жены, конечно). – Вы правда думаете, у вас есть полномочия что-то решать? Тьфу! – экспрессивно выдал он. – Да даже если бы она кого-то убила, ей всё равно это не мешает выполнять свои задачи!

– Да как вы смеете такое говорить! – продолжала дама, поправляя свои массивные бусы. От них по-обычному пахло приторными духами. – Советник может и не знать всех деталей, но, если он узнает...!

– Узнает, что? Что она исправно выполняет все его поручения? – саркастически хмыкнул, добавляя. – Да, конечно, расскажите ему это. Может, ему вдруг станет интересно послушать! – после встрял ещё один повар, молоденький парень, судя по голосу. С ним ведьмочка особо не пересекалась, он чаще всего отвечал за выпечку десертов.

– И вообще, как вы смеете сомневаться в его знаниях?! – на это чуть возмущённо фыркнули, но не решились спорить. – Или вы хотите сказать, что господин Великий Советник не знает всего?! – о как. Хорошо они их перекрутили. Молодец пацанёнок. Нужно будет ему как-то отдельно "спасибо" сказать.

– Вы не понимаете! – настаивала другая женщина, подхватывая тему. Кажется, это была бабушка Ао-И. Эту семью было достаточно просто отличить по яркому, даже персиковому цвету волос, что были достаточно коротко подстрижены. Подобным образом себя часто стригли лекари, но, конечно, храмовских ведьм к этим традициям не приобщали. – Она должна быть отстранена! Ведь если не из-за того случая в бане, то за то, что она не может следить за своим поведением! Она позорит советника!

– Советник сам её назначил! – резко встряла Цзинь. – Мы не можем её просто так убрать. А вы даже не в курсе, кто именно дал ей это поручение! – старая повариха может уже и не держала в руке черпак, а рука её всё равно удерживала привычную позицию, словно она вот-вот собиралась кого-то сильно стукнуть.

В этот момент в разговоре наступила пауза, будто всем участникам спора одновременно не хватало слов. Гроу, всё это время стоявшая в двери, наблюдала за ними молча, не вступая в перепалку. Её всё ещё не заметили и это было очень кстати, всё же было даже интересно, куда именно мог бы перейти этот разговор.

– ... Сам советник? – наконец, раздался сдавленный голос одной из старших дам, явно шокированных этой информацией. – Но это... этого не может быть!

– Может! – коротко отозвалась Лилиан, что как раз подошла к мужу с маленькой кастрюлькой в руках. – И это факт, нравится вам это или нет! Так что можете сколько угодно шептаться между собой, но вам её с этого места не убрать. Ваша "власть" тут ничего не решает. – старая дама замолчала, не находя, что ответить, в этот момент одна из девушек на кухне наконец заметила Гроу, стоявшую в дверях с подносом. Её глаза радостно расширились, и она толкнула коллегу в бок, указывая туда. Главный повар первым нарушил тишину и разрядил напряжённую атмосферу.

– О, Гроу! – его голос прозвучал с неподдельной радостью, и на его лице появилась лёгкая усмешка. – Рад тебя видеть, заходи! У нас тут, как обычно, одни склоки, а ты, как всегда, вовремя. – его раздражение по поводу прежней перепалки улетучилось, как только он её увидел. Ему явно хотелось избавиться от навязчивых жалоб, и её появление стало хорошим поводом прекратить споры. – О, давай сюда поднос. – протянув руку к Гроу, он взял его из её рук, бросив взгляд в сторону старших женщин. – У нас тут без тебя сразу весь порядок нарушается! – продолжил он с усмешкой, явно намекая на их ругань. – Надо тебе меньше с советником времени проводить, а то завидуют тебе тут, а? – старшие дамы нахмурились, но не посмели возразить.

– Так а, что тут у вас происходит? – спросила девушка отстранённо, наконец прерывая своё молчание. Повар лишь бросил на неё взгляд полный усталости и выдохнул.

– Да как обычно - ссоры на пустом месте. Одним то не нравится, другим ещё что-то не так. Ты бы знала, сколько здесь ругани за один день! – на своих коллег глянули, после, правда, затихая, как Лилиан встряла вместо него.

– Они бы лучше о еде думали, а не о сплетнях! – иронично было слышать это от неё, однако сообщать, что она сплетничает не меньше их - плохая идея. По крайней мере для будущего развития их отношений.

– О сплетнях? – уточнила женщина с едва заметной усмешкой.

– Ну да! – молодой поварёнок повернулся к ней и подмигнул. – Тут каждый второй эксперт по чужим делам, только работы это не меньше не делает!

Старшие женщины замолкли, обменявшись хмурыми взглядами, но не решились продолжить спор в присутствии Гроулин. Их раздражение не угасло, но теперь оно было подавлено осознанием того, что она является неотъемлемой частью команды – её не просто невозможно убрать, её присутствие было нужно. Всё-таки, кто осмелится спорить с той, кого сам Советник назначил?

– Тебе что-то нужно? – мило поинтересовалась мадам Ша, ослабляя свою хватку. Исходя из опыта, она не слишком была рада видеть новенькую, особенно с учётом того, что она была приезжей, но понаблюдав за её манерами пару дней, даже привыкла, перестав на неё возмущаться. По мнению Цзинь, тот, кто приходил от советника с пустыми, но целыми тарелками - уже был огромным молодцом, особенно на фоне Ксара. Может он делал всё как нужно, но ходил до того бледный, что его было жаль.

– Да нет, я просто думаю сегодня сходить на рынок, так что решила поинтересоваться, – сказала дама, окидывая взглядом помещение. – Вам что-нибудь нужно? – главный повар вскинул брови, прищурившись. Обычно никто такого не предлагал, ведь на кухне и вовсе закупались самолично (конкретно он отвечал за крупы и соусы к ним) а попытки купить что-то вне регламента могли привести к увольнению (о чём Гроулин была в курсе), однако стоящая перед ними имела ввиду не это, что стало относительно скоро понятно.

– Хм, для нас? Мы сами закупаемся. – слегка пожав плечами.

– Я знаю. – достаточно быстро отрезали на это, вынуждая мужчину на секунду задуматься.

– Ну раз уж ты так любезно предлагаешь… – словно пытаясь вспомнить хоть что-то, «главный», как его называли здесь, начал бурчать, будучи быстро перебитый собственной женой.

– Мёд возьми! У нас заканчивается, а на него всегда спрос есть! – Лилиан широко улыбнулась, хитро посматривая на Цзинь, которая лишь тяжело вздохнула. Видимо ей нужно было делать медовые компрессы, а она отказывалась. Все же, что бы о поварах кто не говорил, коллектив свой они ценили очень сильно, словно одна большая семья, даже, если они таковой биологически не были.

– Раз уж ты идёшь, – произнесла одна из «поварских лекарей», вытирая руки полотенцем, – не забудь настойку на травах. – она заметила недоумение на лице Гроу и усмехнулась. – Ту самую, что Реншу пьёт. – женщина выглядела задумчивой, явно углублённой в свои мысли. – Я бы сама сходила, но раз уж ты направляешься…?

– А разве вы не варите её сами? – вежливо спросила Гроулин, искренне удивлённая просьбой. Помощница на это лишь хитро улыбнулась и кивнула.

– Должны, но это для меня, а не для него. – она пожала плечами и добавила с усмешкой. – Не у него одного голова болит, знаешь ли.

– А кто такой Реншу? – вдруг спросила Лилиан, её вопрос вызвал короткий, удивлённый взгляд лекаря, который вскоре сменился хитрой улыбкой.

– О, Реншу – это близкий друг нашей с тобой знакомой, – подмигнула она, глядя на стоящую в сторонке, что быстро замялась и неловко кивнула в ответ. На лице мадам Ша мелькнуло удивление, но вскоре оно сменилось лёгкой насмешкой, когда она перевела взгляд в сторону, словно пытаясь высмотреть что-то в лицах всё ещё стоящих старых дев, что так никуда и не ушли, наблюдая за всей этой тирадой. – Правда ведь, Гроу? – добавила хитрюга в жёлтой накидке, немного поддразнивая, а вопрошаемая лишь кивнула, явно смущённая вниманием к этой теме.

– И хлеб возьми, один батон пожалуйста! – раздался ещё один голос с другого конца кухни. – Вчерашний уже не такой, как хотелось бы! – Цзинь покачала головой и с улыбкой присоединилась к разговору.

– А ещё нам нужны мотки «драконьих усов», … и рис не забудь! – встрял поварёнок, мило улыбаясь.

– О! И пару бутылок алкоголя, на всякий случай! – кто-то ещё встрял из глубины кабинета. Гроу слегка усмехнулась, её сумка явно будет не пустой после этого похода, что было не так и плохо. Больше времени подумать над всем происходящим, что ей было в каком-то смысле необходимо.

– Ничего, справлюсь. Что-нибудь ещё? – она взглянула на повара, что неловко улыбался, всё время оглядываясь.

– И возьми соевый соус, если увидишь, – задумчиво добавил главный повар, переглядываясь с другими, которые начали встревать. – Всё? Все всё сказали? – повторил он уже громче, хлопнув по своему фартуку. Ему неловко кивнули в ответ, словно опасаясь, что кто-то забыл что-то. – Тогда, кажется, всё! – сказал он, передавая Гроу холщовый мешок с ручками, который взял у одного из поварят. – Похоже, вещей будет много. – добавил он с усмешкой, подмигнув ей. – Тут в разговор встряла его жена, прищурившись.

– Деньги нужны? – спросила Лилиан с широкой улыбкой, словно знала, какой ответ будет.

– Нет, не нужны, спасибо большое. – спокойно ответила та, улыбнувшись в ответ. Она предполагала, что тех денег, что были у неё с собой, будет вполне достаточно. Всё-таки зарплата, которую ей когда-то платил Гюрен, была более чем щедрая – этих денег должно было хватить на месяц самостоятельной жизни, а не на один день на рыночной площади, в прочем, не было бы совершенно ничего нового, если бы кто-то и такие траты смог бы «пропалить».

– Тогда скажи потом, сколько всё стоило. – буркнула Ша, искоса поглядывая на ведьму. – Нам нужно знать, чтобы потом рассчитать с тобой, м?

– И себе что-то прикупи! – настойчиво предложил главный повар, получая легкий толчок в плечо от жены.

– Ах, тебе лишь бы за молоденькими приударить! – недовольно пробормотала Цзинь, закатывая очи, но повар неловко улыбнулся и перевёл взгляд на Гроу, которая как раз закидывала сумку на плечо.

– Э… Лилиан. – начала ведьма, явно решив чуть разрядить ситуацию.

– Что? – спросила та, приподнимая бровь.

– Просто, что бы ты была в курсе … Я старше тебя на год. – улыбнулись ей, чуть выставляя руку вперёд, складывая пальцы веером. Так делали достаточно часто, когда говорили колкости или у стоявшей, просто было хорошее настроение. В прочем эта ремарка заставила Лилиан удивлённо приподнять брови, но прежде, чем она смогла что-то сообщить, Гроулин добавила с лёгкой иронией в голосе. – Не обижай мужа, он ещё ничего плохого не сказал. – двоица обменялась быстрыми взглядами, прежде чем рассмеяться. Напряжение в комнате спало, хотя поварёнок, который стоял рядом, всё ещё смотрел на Гроу с некоторым уважением. Приезжая никогда не понимала, чем она ему так нравится, однако в подобных случаях всё зависло от человека. Может он просто находил её комментарии забавными?

Гроу коротко кивнула всем на прощание и направилась к выходу. Тихие разговоры остались позади, как только она закрыла за собой двери. Уходя с кухни, она чувствовала, что ещё немного, и перепалки снова вспыхнут. Сумка на плече мягко постукивала о бок, и теперь её мысли уже занимал рынок. Пусть прогулка туда была и относительно недолгая (нужно было вернуться к обеду), но сам поход за всеми товарами явно займет приличное время. Когда дама наконец покинула кухню, ощущение свежего воздуха сменило гул поварских споров. Тихий стук шагов эхом разносился по пустым коридорам, и ведьма, казалось, даже не заметила, как улыбнулась – выход на рынок сулил ей долгожданную передышку от суматохи, которой был полон каждый уголок этого места.

°°°

Гроу ступила на площадь столичного рынка и, как и все разы до того, сразу почувствовала, как её охватывает привычный хаос. Здесь теснились люди, гудел гомон голосов, аромат пряностей, жареного мяса и свежей выпечки смешивался в густом воздухе. Продавцы выкрикивали цены, привлекая внимание покупателей к своим товарам. Сумка на её плече была пока что лёгкой, но к концу этого пути она будет весить гораздо больше, так что к этому сразу готовились мысленно. Первым пунктом себе решили обозначить небольшой прилавок с мёдом. О нём часто рассказывали, ведь мужчина, что был занят этим хозяйством действительно хорошо разбирался в своём деле, хотя и цены за это у него были порядочные. Ведьма подошла к прилавку и немного огляделась. Множество разных баночек, скляночек, … И что из этого сделало бы хороший компресс? Всё из этих сладостей было съедобным, а ведьма ничего, кроме как того, что у некоторых на этот самый мёд была аллергия, не знала! Конечно, маленьким детям его тоже нельзя было есть, но в том же Линбурге подобные «развлечения» появлялись настолько редко, что их наличие даже никого не волновало. Продавец, крупный мужчина с загорелым лицом и огненно-рыжей бородой, улыбнулся, заметив её.

– Чем могу помочь, девушка? – спросил он с добродушной улыбкой.

– Мне нужен мёд. – чуть сухо ответила ему Гроу, продолжая откидывать взглядом стеклянные банки на прилавке, – Что-то хорошее, не слишком сладкое, … – спустя неловкую паузу, уточнила. – Мне бы такое, что бы можно было сделать компресс.

– О, у нас всё хорошее. – похвастался он, взяв одну из банок и осматривая её. – Компресс, говоришь? – старался делать это незаметно, но всё равно сверлил её взглядом. Кажется его смущало что-то в женской причёске. – … Вот этот из горных ульев, лёгкий на вкус, должен быть насыщенный аромат, попробуй! – даже с некоторой опаской проговорили ей, мило щурясь. Он был каким-то подозрительным, но, решив, что настолько себя подставлять никто не будет, дама всё же открыла крышку, после вдыхая тёплый аромат.

– М-м, и правда хороший. – кивнули ему. – Сколько с меня?

– Э-э, … – неловко улыбнулся. – Пять медяков…? Семь? – всё-таки что-то в её глазах выискивали. Подобное казалось очень странным. С другой стороны, если проблемы возникали с самым первым человеком, то стоило сразу узнать, в чем было дело.

– Я вас смущаю? – спросила она. – Мой внешний вид кажется вам неприглядным, что вы так осторожно называете мне цены?

– О, нет-нет, что вы! – улыбнулся тот настолько широко, насколько позволяли его губы. – Э, просто ваш внешний вид он…, – медлил, не зная, как сказать, однако у ведьмы было достаточно времени. На всё про всё у неё было приблизительно три с половиной часа, так что можно было потерять немного времени. – Он, ну …

– Вас что-то смущает в моей причёске? – именно туда он и смотрел. Кажется, принимая проигрышное положение, бородач кивнул.

– Да. – понурив голову, объяснился. – Вы работаете при каком-то конкретном министерском доме? – видимо у него была договоренность с каким-то из них, отчего он так боязно и называл ей эту цену.

– Нет, не беспокойтесь. – улыбнулись ему. – Эту шпильку мне действительно подарила одна из наложниц, однако это касается прошлого министерского дома, в котором она жила. – но девушку не поняли.

– А вы, значит, работаете в новом из них? – с одной стороны – наверное да, с другой, храм уж явно не был «министерским» домом в том понимании, о котором они сейчас говорили.

– Не совсем, … – помедлила. – Я работаю скорее при храме. – на это усмехнулись.

– О, ну! Все мы так или иначе работаем «при храме»! Великий Санденара-Шанг тому свидетель! – что ж, теперь можно было с уверенностью сказать, что их «убеждения» были даже слишком хорошо вбиты в черепушки. Это, правда, совсем не помогало делу.

– Ха-ха, – нервно хихикнули на это, после указывая в сторону. – да, конечно. Но я имела в виду, буквально. Я работаю в храме. Вон в том. – на массивное строение указали. Оно, даже находясь в отделении, всё равно казалось внушительным.

– О- … – рыжий явно не ожидал такого и лишь неловко почесал затылок. Он осматривал её ещё пару минут, какой-то пазл в его голове явно не складывался. – Вот как, э…

– Мы с вами на сколько условились? – всё же решила схитрить. – Четыре медяка? – всё ещё задумчивый лишь кивнул на это, неловко улыбаясь.

– Да … да. Четыре Юна. – кивнули ей, после меняя относительно большую баночку свежего, пахнущего мёда на четыре монетки. Маловато, даже дёшево, но отказываться от хорошей сделки никто не будет и потому, решив не строить из себя святого, девушка достаточно быстро улизнула с места преступления, двигаясь по широкой улице дальше.

Следующим на её пути оказался прилавок с настойками. Это было уже далеко не первый, наверное, даже не пятый на счету длинной улицы, однако этот оказался наиболее подходящим под сложенную в голове картинку о том, как приблизительно должен был бы выглядеть прилавок, в котором бы скуплялись знахари. Относительно большой, но не слишком массивный, он выглядел даже приятным. Да, именно в такое место можно было бы себе представить заглядывающим лекаря. Замедлила шаг, останавливаясь перед лотком, где женщина средних лет с тонкими чертами лица и пронзительным взглядом, судя по всему хозяйка этого магазинчика, аккуратно раскладывала на деревянной поверхности бутылочки и скляночки с разными настойками, всех возможных сортов и пряностей. В воздухе витал аромат трав и ягод, перемешанный с лёгким запахом спирта. Стоящая работала сосредоточенно, её руки ловко двигались, расставляя товар так, чтобы он смотрелся максимально привлекательно для проходящих мимо покупателей.

– Чего желаете, красавица? – не поднимая головы, обратилась она к подошедшей, уловив её присутствие рядом. Голос хозяйки был мягким, но за ним явно чувствовалась деловитость и опыт. Она, кажется, давно привыкла вести торговлю и могла общаться с покупателями, не прерывая своих действий.

– Мне нужна настойка на травах. – спокойно ответила ведьма, быстро оглядев ассортимент на прилавке. Внутри неё почему-то проснулся азарт, и она решила проверить одну очень занимательную теорию … – Вы случайно не знаете, какую настойку предпочитает господин Великий Советник? – на эти слова отреагировали очень любопытно. Женщина подняла на неё заинтересованный взгляд, теперь внимательно изучая стоящую рядом, с головы до ног. Её губы тронула хитрая полуулыбка, будто ей что-то стало ясно.

– Ах, не знала, что вы интересуетесь настойками такого сорта. Что же сразу не сказали? – протянула она с явным интересом. – Конечно знаю, что ему по душе. Мы с ним, знаете ли, регулярно общаемся. Он всегда берёт что-то покрепче обычного. – женщина склонилась над прилавком, выбрав одну из бутылочек и поставив её на видное место. – Вот эта – его любимая. Особый состав трав. Её редко берут, цена не каждому по карману, но для таких людей, как он, она самое то. – подошедшая сдержала улыбку, глядя на настойку. Конечно, история про «регулярное общение» звучала как явное преувеличение, особенно учитывая те знания, что у неё были эксклюзивно из первых уст и глаз, так сказать. Если уж зритель с какой-то женщиной и виделся, то в тот же день (если не в следующие два часа) Гроулин успевала услышать всё то, что мужчина думает и о ней, и о её родственниках, которых ни он, ни она на самом деле и не знали, но у сидящего за столом всё равно была пачка сплетен, которые он мог поведать. Кажется, это было его некоторым увлечением – рассказывать ведьме обо всём, что с ним происходило за день и может по началу это могло немного бесить… Сейчас это было уже неотъемлемой частью их «дневного ритуала» и подумав над этим немного, во время поездки за этим даже могут начать грустить!

– О, вот как! – чуть надув губы, кивнула Махханай, изображая задумчивость. – Сколько будет стоить?

– Семнадцать медных! – с неподдельной уверенностью ответила продавщица. В её глазах читалась привычка завышать цену, особенно с такими, кто, по её мнению, может позволить себе не торговаться. И всё это было из-за этой золотой шпильки? Да, первым делом засматривались именно на неё, уж потом глядя на серую, если на неё вообще обращали внимание. Тут уж внутри Линбургжанки вспыхнуло желание сыграть на опережение. Она не собиралась давать себя обманывать, даже в такой мелочи, особенно потому, что сама была с другой стороны прилавка и отлично понимала, в какие игры с ней будут играться, если она не положит конец всему этому «близкому положению».

– Семнадцать медных? Как странно! – её голос зазвучал с оттенком удивления и лёгкого разочарования. – Лекарь, который попросил меня взять это для советника, говорил, что цена не может превышать десяти Юн. Что же это, вы мне врёте, получается? – с лёгкой улыбкой в голосе продолжила ведьмочка. Конечно, никакой лекарь ей подобных подробностей не говорил, но продавщица об этом знать не могла. А сама виновница этих подстановок, услышав это, резко изменилась в лице. Она замешкалась на мгновение, стараясь не выдать своего смущения. Затем, слегка нахмурившись, быстро выдавила:

– Ох, ну раз для советника, так и быть. Для него цена особая… десять Юн так десять Юн, не буду вас больше тревожить. – победившая мягко кивнула, протягивая нужную сумму, чувствуя на себе недовольный взгляд хозяйки. Настойка была аккуратно завернута в тряпицу и передана ей с холодноватой вежливостью. – Приятных покупок, – сухо добавила продавщица, поворачиваясь к другим товарам.

– Благодарю. – спокойно произнесла Гроулин, забирая настойку и направляясь дальше по пути. Её улыбка не сходила с лица. Прогулка по рынку обретала новые оттенки удовольствия – не только покупки, но и возможность проверить, насколько же сильно заржавели её возможности в торговле с людьми! Давненько она ни с кем не лукавила. Этот кабинетный сыч портил ей все года практики! Нельзя же быть настолько открытым перед ней? С другой стороны, ни за что в жизни девушка не отказалась бы от таких разговоров, когда они были рядом. Это было, порой, лучшее время за весь день.

Не слишком падая в свои мечты о так обожаемом мужчине, мельком отметила, что за ней кто-то наблюдает из толпы, но это было уже «привычным» для неё. Подобные взгляды ведьма давно научилась игнорировать, сосредотачиваясь на своём маршруте и продолжая идти вдоль торговых рядов. Конечно, совсем забывать про них нельзя, но и останавливаться, обращая своё внимание было такой себе затеей. Ещё и эта одёжка? Красное кимоно выделяло её на фоне всех остальных (так казалось самой Гроу), так что не удивительно, что на неё посматривали. Вряд ли с хорошими намерениями. Ой вряд ли…Вскоре перед ней появился знакомый силуэт – мужчина в доспехах, с коротко стриженной шевелюрой. Это был Юто, один из гвардейцев, с которым она как-то пересекалась несколько раз, при работе с Гюреном. Когда их взгляды встретились, он заметно напрягся и слегка растерялся. Очевидно, он не ожидал увидеть её именно здесь и тем более в таком виде.

– Гроу? – его голос прозвучал неуверенно, словно он всё ещё не был до конца уверен, что это действительно была она.

– Юто! – спокойно улыбнулась девушка, остановившись и окинув его взглядом. – Не ожидала тебя встретить. Караул несёшь? – парнишка прижал руку к затылку, словно собирался его наклонить, но в итоге просто почесал.

– Я на патруле, да… Но это не важно. – он слегка замялся, перед тем как продолжить. – Я… Э, я слышал, что ты теперь работаешь при Советнике. И говорят, вот, что Советник, тебя лично назначил. Это правда? – дама слабо кивнула, слегка удивлённая его неуверенностью. Он всегда казался ей чуть более смелым, но сейчас он выглядел совершенно иначе. Подобное было даже милым. Неужели он правда рассчитывал на что-то?

– Да, это так. – подала плечами, не вдаваясь в подробности. – У меня появились новые обязанности. – гвардеец нервно улыбнулся, и на его лице появилась лёгкая тень разочарования или, может, смущения? Было очевидно, что он не знал, как продолжить этот разговор.

– Ты знаешь, я всегда думал… что мы, может, как-то пересечёмся ещё раз в других обстоятельствах? Я не ожидал, что увидишься со мной… так. – Юто указал на её сумку, намекая на её новое положение и очевидный факт, что она вышла на рынок не ради встречи с ним. Гроу на это лишь улыбнулась краешком губ.

– Ну, обстоятельства меняются. – тихо сказала она, слегка вздохнув. – Но это не значит, что я изменилась. Просто работа другая. – армеец замер, будто обдумывая её слова, затем кивнул, стараясь придать себе более уверенный вид.

– Я понимаю. Просто… не знал, как к этому подойти…! – начал он, очевидно нервничая. – Ты выглядишь… – он замолчал, словно боялся сказать что-то не то, подбирая слова. – Ты не покупаешь себе новые наряды, нет? – Гроулин встретила его взгляд с мягкой усмешкой, но её мысли оставались ясными и непоколебимыми.

– Нет, – ответили мальчишке ровным тоном. – Я не вижу в этом необходимости. – Юто чуть напрягся, но быстро нашёл, что сказать.

– Но ты могла бы… – заговорил снова, слегка наклонив голову в сторону, будто хотел смягчить предложение. – Я могу тебе купить что-то красивое. Новое платье, например? Я знаю одну лавку неподалёку… – в его голосе прозвучала лёгкая надежда, как будто он хотел сделать что-то, чтобы смягчить расстояние, которое чувствовал между ними. Ведьма на это едва заметно усмехнулась, не отрывая от него взгляда.

– Зачем мне новое платье? – тихо уточнили, чуть приподняв бровь, будто этот вопрос вызвал у неё лёгкое удивление. – Я вряд ли его буду носить. – как на это реагировать не знали, и смелая улыбка начала потихоньку таять, словно теряясь в вопросе.

– Ну, просто… – он запнулся, пытаясь найти слова. – Это было бы приятно? Ты могла бы порадовать себя. Или… мне просто хотелось сделать тебе приятное. – попытка флирта очевидно отказалась неудачной, хотя и была очень милой.

– Я ценю твоё предложение, Юто, правда. – голос собеседницы звучал мягко, но уверенно. – Но я не нуждаюсь в новом платье. У меня всё есть, что мне нужно. – тот лишь растерянно кивнул, ощущая, что не достиг желаемого результата, но не решаясь настаивать.

– Я просто хотел сделать что-то хорошее для тебя. – пробормотал он, всё ещё надеясь, что его намерение будет понято.

– Я это понимаю. – улыбнулась дама, отстраняясь на шаг, чтобы дать понять, что разговор близится к завершению. – Но не всё, что нужно женщине, можно купить деньгами! – Эти её слова оставили Юто задумчивым, и чувствуя, что момент исчерпан, стоявшая рядом легко попрощалась. – Я должна идти, Юто. Закупки не сделаются сами.

Юто кивнул, слегка смутившись, но всё ещё с лёгкой улыбкой на губах. Он посмотрел, как она уходит, оставаясь стоять на месте с потерянными размышлениями, однако они совершенно никак не помогали ситуации. Ему и вовсе стоило возвращаться к караулу, однако теперь этого даже не слишком хотелось делать. Фраза «но не всё, что нужно женщине, можно купить деньгами», в моменте показалась очень умной. Обычно ведьма говорила куда менее разумные вещи в куда менее значимом количестве, или вообще ничего не говорила, просто отмалчиваясь, что бы не сказать лишнего. Тут нет, то, что сказала, показалось даже разумным. Наверное, и сама бы задумалась, будь она на месте отходящего в сторону парнишки, хотя он всё ещё казался ей глупым. Её не смущал его возраст, он в принципе, после определенного момента физиологического развития, определял совершенно не многое в деле, но вот поведение этого человека? О, это казалось забавным. Он был слишком открытым и слишком понятным. Ему хотелось заполучить себе новенькую работницу в качестве веселья, не более того, или, по крайней мере, так казалось идущей по улице и на эти провокации поддаваться не собирались. Ей ведь уже не пятнадцать, что бы поддаваться на деньги и минутное повышение репутации, в прочем, в Линбурге на подобное даже тринадцатилетние не попадутся. Наивно и глупо, именно так можно было описать эти попытки, с той же стороны, проповеднику о этом происшествии нужно будет рассказать. Не потому, что его хотели дразнить, при всём уважении к нему, подобное «ревновать» его заставить не должно, а просто потому, что о таких встречах ему стоило знать. Он же рассказывал ей о своих встречах с девушками, правда?

Третий пункт закупок – алкоголь. По давним обычаям, которые нигде описаны не были, а всё равно соблюдались, это был один из самых шумных участков рынка. Продавцы здесь зазывали каждого прохожего, размахивая бутылками с рисовым вином и крепкими напитками. Порой казалось даже странным, что никому из них не врезали по голове. Подходя к одному из лотков, Гроу увидела молодого парня с причудливо завязанной косой. Он сразу обратил на неё внимание, а вот дама стояла спокойно, тихо про себя посмеиваясь. Насколько она знала, по злой иронии судьбы, на это место Гюрен ставил только тех гвардейцев, которых тошнило от самой только мысли об употреблении алкоголя.

– Эй, красавица, не хочешь бутылочку чего-нибудь крепкого? Или предпочитаешь рисовое вино? – с игривой улыбкой спросил продавец, чуть стукая рукой по стойке. Работающие на фоне дамы выглядели куда менее презентабельно и, вероятно, та из них, что таскала тяжёлые ящики была главной. Об этом свидетельствовала её трезвость, тогда как парнишка, что всё откидывал свою чёрную косу назад, уж явно успел немного выпить, что бы больше подходить под веселую компанию.

– Спасибо за предложение, но меня интересует кое-что другое, – Гроу подошла ближе, легко касаясь стойки рукой. – Я бы хотела поговорить с фактической хозяйкой. Кажется, она сейчас занята. – на таскающую ящики указали пальцем. Стоящий с чуть блестящими глазами нахмурился на мгновение, но быстро вернул на лицо свою игривую гримасу.

– О, да ладно, красавица! Со мной можно все вопросы решить! Ты просто скажи, что нужно. – пытался подмигивать, однако это не приносило результата. – Хозяйка… – махнул рукой, словно безразлично. – Она только за ящиками следит. А я тут главный по напиткам! – однако ведьма покачала головой, спокойно глядя ему прямо в глаза.

– Думаю, я могу подождать. Разговор с тем, кто понимает, что к чему, будет гораздо полезнее. – сделала паузу, её спокойный, но твёрдый тон не оставлял места для споров. Кажется, это чуть обидело горделивого паренька, он замялся ненадолго, но, поняв, что Гроу не собирается уступать, недовольно хмыкнул и махнул рукой в сторону женщины, продолжавшей работу с ящиками.

– Эй, Хана, тут одна… к тебе! – старуха, на которую указал парень, выпрямилась, потирая спину. Она быстро оценивала Гроу взглядом, прежде чем медленно приблизиться к прилавку.

– Что тебе нужно? – её голос был куда более сухим и деловым, чем у её напарника.

– Мне нужно хорошее вино и бутылка хорошей, рисовой водки, которые, как я понимаю, подбираете вы. – ответила Гроу ровно, ощущая, что наконец-то говорит с тем, кто действительно здесь имеет вес.

Хана кивнула, чуть хмурясь, когда услышала просьбу, но не проявила раздражения, лишь обменялась взглядом с парнем, стоящим рядом.

– Ну, хорошо. – сказала она, поправляя свою прическу, ещё раз внимательно осматривая ведьму. – Что конкретно тебе нужно? Вино у нас есть разное, да и рисовая водка не одного сорта сделанная. – было в этой старухе что-то не правильное. Её правый глаз был ненастоящим и представлял из себя протез, от того совсем не двигался, а на коже были заметны следы от множественных язв. Эта красавица явно курила, притом обильно и много, но пыталась отказываться от этой привычки, от того пахла давно лежавшим табаком. Даже зубы у неё были жёлтые, в части из них, словно в сыре, были дырки. Не может в столице быть таких людей. Их, казалось, вовсе на подобные площади не допускали, из-за их, стоит сказать, не презентабельного вида, но именно поэтому продавал другой мальчик. Судя по всему, они были в доле, но родственниками явно не были. Да и любовниками, судя по всему, тоже. – Какой-то особый сорт?

– Нет, ... Нет. – у ведьмы было до глупого четкого ощущения, что она уже где-то видела эту даму. Смотря по бегающим глазам собеседницы, что совершенно игнорировала крик и пьяные вопли покупающих вина и водку, она разделяла это ощущение.

– Вы приезжая? – Хана первой нарушила молчание. Чища языком собственные зубы, высматривала хоть какие-то знакомые черты и явно находила их, но никак не могла понять, что же именно ей казалось знакомым.

– А вы? – в прочем, отвечать на такие вопросы никто не думал. Само собой разумеется, что именно такая реакция выдавала хозяйке ларька все, что она должна была знать.

– Заходи. – кратко отрезали Гроу, открывая дверцу, однако, видя некоторое замешательство, пригрозили. – Заходи-заходи, если не хочешь стать мрачьём. – так вот, откуда она её знала... Забавно.

– О, до этого придётся подождать, у меня с собой нет совершенно никакого пистолета. – это вынудило Хану посмеяться, чуть прыснув и, явно находя этот ответ "приятным", повторила своё действие, чуть отходя от дверцы.

– Не волнуйся, я его тебе дам. – стоящие рядом гвардейцы, кажется, уже начинали находить это подозрительным и заметив это, ведьма достаточно быстро юркнула внутрь, тихо шепча. Хана явно не терпела, когда с ней пререкаются, но в этом случае её интерес брал верх и она готова была вытерпеть подобную наглость. – Давай быстрее, дядьки уже находят это подозрительным. – ей кивнули, после встречаясь глазами с черноволосым, что казалось, опешил от такой наглости.

– Э! – но его тут же осадили, чуть закрывая собой относительно хрупкую фигурку.

– Торгуй, дядя. – несколько язвительно заметили ему, – Мы с моей подругой должны поговорить. – на Гроулин глянули удивлённо, а та лишь кивнула, подыгрывая. С ней явно хотели пообщаться и даже, если к ней питали ненависть - наличие армейцев физически не позволило бы ничего сделать. – Пошли.

Узкая комната позади лавки оказалась на удивление чистой и аккуратной, несмотря на общий вид её хозяйки. Здесь не было того хаоса, что царил снаружи. На деревянных полках вдоль стен аккуратно стояли разнообразные бутылки, свёртки с травами и различная утварь. Всё это выглядело как склад для особых клиентов, тех, кто знал, что искать, хотя, смотря на большие бочки, видимо таким не был. Часть бутылок была пустой, другая, наполовину выпитой, а третьи и вовсе несли в себе только травы, ещё не залитые подобающим количеством спирта. Пахло яйцами.

– Мёртвой водицы решили выпить? – лишь сказав, осознала, что говорить подобное было, само по себе, плохой идеей, однако Хана на это лишь усмехнулась.

– О, ну кому как не тебе знать! – дверь, что вела в комнатушку захлопнулась, позволяя маленькому окошку освещать всё в полную силу. – Ты чё здесь делаешь, Гроу? – несколько грубо, однако достаточно прямолинейно, что бы сразу вспомнить, кто с ней вообще разговаривал. Но ... Разве эту старуху звали не Ингрид? Все года их знакомства, к ней обращались по совершенно иному имени и было даже странным, что теперь её называли по-другому.

– А разве тебя звали не Ингрид? – женщина, усмехнувшись кивнула, хлопая себя по коленям и садясь на стул.

– Меня и зовут Ингрид. Только этим придуркам этого знать не положено. – фыркнув, плюнула на пол. – Тебя кто сюда отправил, Гюрен? – не дожидаясь ответа, начала рыться в бутылках, словно выискивая ему что-то среди них.

– Нет, меня отправили повара. Мне не выдали конкретных рекомендаций, так что не думаю, что обычное пойло подойдёт. – это утверждение заставило Хану замереть и она, подумав пару минут, глянула на Гроулин с искренним удивлением, после юрко вставая и, вытаскивая из-за пазухи нож, припечатывая тот к шее стоящей рядом. Большая дама, казалось, ни за что в жизни не могла бы преодолеть такое расстояние за столь короткий промежуток времени, однако внешность часто была обманчива.

– Ты мне врёшь. – сухо прошипели ей, начав тут же себя объяснять. – Я бы поверила, что этот старый хер отправил тебя к Гюрену, этот алкоголик отличный товарищ для таких, как он, но что ты делаешь с поварами? Им резко понадобился церковный супчик? – осмотрев стоящую перед ней резко фыркнула, глядя на шпильки. – Или твой дядечка таки продал тебя как грязную шлюху?

– М, нет. – несколько безразлично промямлили на это. Попытки отодвинуть нож от шеи приведут лишь к агрессии, так что в таком положении стояли, не двигаясь. – Оба мимо.

– А кому же тогда ты понадобилась? – ядовито процедили на это. – В храме резко стали нужны те, кто любят полакомиться трупами?

– Ингрид, тот факт, что я съела руку твоего мужа ещё не значит, что я была рада это сделать. – Хана замерла на мгновение, её глаза сузились от ярости, а губы скривились в злобной ухмылке. Лезвие ножа в её руках прижалось ещё сильнее к коже Гроу, оставляя тонкую линию, но девушка не дрогнула.

– Ах ты, мерзкая тварь. – прошипела женщина, её лицо исказилось от ненависти. – Думаешь, что это оправдание? Думаешь, что твоя жалкая жизнь стоит того, чтобы я не разорвала тебя на куски прямо здесь и сейчас? - её дыхание участилось, и она с силой прижала лезвие к горлу Гроу, чуть не прорывая кожу. Гроу оставалась спокойной, хотя холод металла на её шее ощущался всё сильнее. Теоретически, любое движение может быть последним, по сему девушка выбрала выжидательную тактику.

Ингрид была одной из верующих. Она часто захаживала в церковь, и именно её муж умер в тот вечер в трюме, когда подростка подставили перед выбором. Почему старухе казалось, что от ее мужа осталась лишь рука было неизвестно. От него почти ничего не осталось, ведь мужчину просто выкинули из трюма, за то выживший (что был его родным братом) рассказал вдове всё, что ему довелось увидеть и таким образом Ингрид перестала захаживать в церковь так уж часто. Занимающаяся варкой алкоголя, она в принципе не имела никаких причин попадаться на глаза церкви и потому вырезала эту часть себя, после начав делать чуть издевательские ремарки по поводу того, где именно Гроу работает. Её помощь Наррону сама собой была (по мнению Ханы) комичной, так что, узнав, что её так и не продали, по этому поводу тоже начали шутить и до сих пор это делали, играя на давно обиженных чувствах.

– Ты можешь попробовать. – произнесла стоящая тихо, глядя прямо в глаза. – Но это не вернёт его к жизни. Если тебе это доставит удовольствие, ты можешь убить меня прямо здесь и сейчас. Мы обе получим от этого удовольствие. – державшая нож на мгновение замерла, её дыхание стало неровным, и глаза поблескивали бешенством. Казалось, что она вот-вот сорвётся. Но что-то в словах Гроу остановило её. Пальцы, сжимавшие нож, дрогнули, и она с силой, но безрезультатно ударила лезвием по столу рядом, создавая оглушительный звук.

– Он был хорошим человеком. – проговорили ей. С этим и не спорили.

– Не мне судить о нём, как и не тебе судить о моей судьбе. – Гроу не отводила взгляда, хотя внутри всё напряжённо кричало. Может Хана и отказалась от церкви, но всё равно молилась, когда оставалась одна. Она была очень верным последователем, пока не узнала обо всём, что случалось под темнотой старых, промокших досок. – Я не просила стать частью этого, так же, как и твой муж не просил умирать в тот день. Но мы живём в мире, где наши желания ничего не значат. Если хочешь отомстить, сделай это. Но тогда ты тоже станешь чудовищем, таким же, как и я. – выдержав паузу, повторила. – Мне нужно хорошее вино и бутылка хорошей, рисовой водки. Ты меня поняла?

– ... На. – порывшись, вытянула несколько хороших бутылок, внутри которых плескалась цветная жидкость. – Бери их и убирайся. Я не хочу тебя видеть.

– Хозяин-барин. – коротко проговорили на это и, складывая полученные дары в мешок, достаточно быстро удалилась, не решаясь лишнего расспрашивать. Конечно, может в голове и пылилась куча вопросов, но многие из них лучше было оставить без ответа. Никто не знает, когда точно болезнь в голове пострадавшего решит выдать своё и Махханай, как частичная причина этих болезней, уж точно не хотела оказаться на месте тех, кого она не съела.

°°°

Гроу медленно шла вдоль рынка, внимательно оглядываясь по сторонам. Шум толпы, крики торговцев и звуки бьющейся посуды заполняли всё пространство вокруг. Время от времени её ноздри улавливали ароматы свежего хлеба, которые смешивались с запахом духов и пыли от дороги. Нужно будет не забыть купить батон хлеба, всё же об этом её попросили одним из первых… В прочем, даже если об этом попросили в последнюю очередь – забывать всё равно не стоит. Прошла мимо ряда с тканями, где женщины спорили о ценах на шёлк и хлопок. Кажется, какое-то время назад наложницы тоже ругались по поводу цены то ли на шёлк, то ли на хлопок, или это Гроулин говорила им про хлопок, а они пытались убедить её в том, что это не слишком хороший материал? В самом деле, ведьмочке трудно было запоминать вещи, что для неё не несли особой важности. Так, она чётко помнила, что они с Реншу носили труп к лесу, однако ума не могла приложить, что же они делали до этого. Помнила, что делали что-то, но что? Всё забывала спросить, ведь смотря на это уставшее лицо, совершенно ни о чём, кроме как о том, как его обнять и успокоить думать не могла!

Свернула на улицу, где торговали рыбой и морепродуктами. Здесь запах был резким, но рыбаки гордо демонстрировали улов, выкладывая его на ледяные прилавки. Взгляд мельком скользнул по ним, прежде чем девушка вновь сосредоточилась на своей задаче. В Линбурге рынок был чуть другим. В самом деле, дама никогда не приходила в эту часть огромной площади, в прошлые разы её куда сильнее интересовали побрякушки, браслеты и, конечно же, ближе к концу прогулки, пистолет, однако всё это находилось по прямой, тогда как на этот отдел нужно было сворачивать. У неё дома ни за что в жизни не сделали бы подобную планировку торговой площади, по одной простой причине: заходить в повороты и переулки никто не стал бы. Изредка, люди даже заходили через окна и всё потому, что слишком опасались заходить в узкое пространство в тёмные часы.

Соевый соус… Гроу шагала медленно, прикидывая, сколько места осталось в её сумке после всех предыдущих покупок. Впереди ещё оставалось несколько задач, но времени было достаточно. Внимательно осматривала ряды торговцев, мимо которых проходила. Цветные прилавки, полные экзотических специй, сушёной рыбы и свежих овощей, мелькали перед глазами. Она почти безразлично наблюдала за снующими туда-сюда людьми, пока взгляд не зацепился за небольшой прилавок, заставленный баночками и бутылочками. На нём красовались соусы – густые, тёмные, блестящие в полуденном свете солнца. Некоторые выглядели жидкими, с вкраплениями трав и специй, другие были такими густыми, что казались похожими на смолу. Это было именно то, что она искала. У прилавка всё ещё сидел продавец – пожилой мужчина с глубокими морщинами на загорелом лице. Его одежда была выцветшей и поношенной, но чистой. Он опирался на свои локти, лениво наблюдая за толпой и казалось, что его уже давно перестала беспокоить суета вокруг, как будто рынок для него был чем-то вроде второго дома. Знакомое ощущение. Усталый взгляд был внимательным, но не торопливым, выглядел он словно человек, который больше не гонится за выручкой, а просто продолжает привычное дело из года в год. Ведьма остановилась перед прилавком, и старик медленно поднял голову, заметив её.

– Что-то конкретное ищешь? – голос был хриплым, натруженным временем, но при этом в нём всё ещё звучали нотки вежливости. Сидящий осмотрел её с головы до ног, задержав взгляд на причёске – шпильки всегда привлекали внимание. Девушка же бросила взгляд на бутылочки с соусами. Её глаза остановились на одной из тёмных бутылок, которая казалась ей особенно многообещающей. Она не была большим знатоком соевого соуса, но знала, что его качество могло существенно влиять на вкус блюда, и было важно выбрать правильно.

– Мне нужен хороший соевый соус. – спокойно проговорили, слегка наклонив голову к прилавку, чтобы рассмотреть товар ближе. Старик кивнул, медленно потянувшись к одной из бутылочек, которые стояли на переднем крае, и осторожно поставил её вперёд.

– Этот – один из лучших. Мы сами его делаем. – произнёс он, хрипловатый голос слегка оживился, когда начал заговаривать о своём товаре. – Специи, соль, правильная ферментация. Всё как надо. Стоит своих денег.

Пока старец говорил, его взгляд вновь скользнул по женской внешности, словно пытаясь оценить её платежеспособность. Было заметно, что он уже привык замечать мельчайшие детали в покупателях. Гроу взяла бутылку в руки, внимательно изучая упаковку и жидкость внутри. Внешне всё выглядело убедительно, но она знала, что доверяться одному только виду не стоило.

– Какой у него вкус? Более солёный? – спросила, хотя сама не была уверена, каким должен быть идеальный соевый соус. Всё же его никогда не пробовали отдельно, на данный момент это было лишь одно из составляющих общего блюда, за то (как думающей рассказывал Реншу), ближе к осени подают какое-то блюдо, которое предполагает этот самый соус налитый отдельно. Очень интересно. Оставалось только дождаться, если её конечно не убьют. Старик слегка фыркнул, но не с насмешкой, а скорее с лёгкой усталостью от подобных вопросов.

– Он насыщенный, да. Используй с осторожностью, особенно если не привыкла к сильным вкусам. – коротко ответили, словно зная, что этого объяснения должно быть достаточно. Гроу кивнула, соглашаясь с выданными ей словами, и вновь вернула взгляд к бутылке.

– И сколько? – голос был спокоен, почти безразличен. Официантка уже знала, что придётся поторговаться, но решила узнать стартовую цену. Продавец слегка улыбнулся, словно предвидя этот вопрос, губы тронула слабая усмешка.

– Двенадцать медных Юн за бутылку. – произнёс он. – Но, если возьмёшь две, сделаю скидку. – девушка на мгновение задумалась. Цена показалась разумной, но ведь всегда можно попробовать поторговаться? Однако сейчас сбивать цену ей почему-то не хотелось. Она ещё раз окинула взглядом бутылочку и медленно кивнула.

– Хорошо, возьму одну. – мысли уже были заняты следующей покупкой, и затягивать этот процесс казалось ненужным. Да и бутылка была не маленькая, так что не стоило переживать, что её обсчитывают за количество соуса. – мужчина же взял деньги с лёгким кивком, положив их в потрёпанный кошель и, протянув ей бутылку, снова вернулся к своей привычной медлительности, позволяя ей забрать покупку и уйти. Замечательно. Осталось не так и много, всего лишь батон хлеба и сладости. Осталось лишь понять, что встретится первым. Шла дальше, в самом деле, эти походы даже потихоньку начинали утомлять. Не потому, что шагающей не нравилось ходить, нет, за вечные переходы (что длились по сорок минут туда-сюда), окружение, что хоть как-то меняется даже было приятной неожиданностью, но весь этот шум, вечные крики и попытки зазывать к себе покупателей? Это бесило. Даже не ясно почему. Может девушка просто была голодной? Вполне может быть.

Спустя ещё где-то десять минут непрерывной ходьбы, остановилась перед прилавком, где мешки с рисом громоздились друг на друге, образуя небольшую гору. Пышноволосая продавщица, кажется, только что закончила оживлённый разговор с кем-то из покупателей, но, завидев ведьму, моментально сменила тон и переключила своё внимание на неё. Вся её внешность кричала о яркости, даже её черные волосы не спасали картину.

– Рис нужен?! – спросила она громко, не дожидаясь приветствия.

– Да. – кивнула Гроу, делая шаг вперёд и окидывая взглядом несколько мешков. – Небольшое количество, чтобы хватило на несколько готовок, если можно.

– О, у нас здесь рис на любой вкус! – к официантке подошли, так как в громком гоготе ее почти не слышали. Это был достаточно оживлённый участок рынка, так что манера говорить тихим голосом уж явно мешала. – Есть белый, есть красный, для особых даже синий завезли! – продавщица, бодро улыбнувшись, наклонилась к одному из мешков, хватая ковш. – Для чего брать-то будешь? Что готовить собираешься?

– Обычные блюда, ничего особенного. – отозвалась стоящая, после чего глаза её остановились на белом рисе, аккуратно рассыпанном в одном из мешков, куда и ткнула пальцем. – Думаю, мне подойдёт этот. Возьму два кило. – продавщица быстро зачерпнула ровно столько, сколько попросила Гроу, и насыпала в мешочек, не прекращая болтать:

– Хороший выбор! Белый рис у нас лучший в городе! Дети мои его обожают – не могут наесться! – все её нутро прямо кричало о привычке делать всё быстро. «Что бы не отказались, что бы ни передумали!», чем тут же решили воспользоваться.

– А вы не подскажете случайно, где можно купить «драконьи усы»? – что это такое для ведьмы была загадка. По описанию один в один морепродукт, а вот что это было на самом деле – не ясно. – А то я ума не могу приложить, что это такое. – Продавщица же мгновенно оживилась, засмеявшись в ответ.

– О, «драконьи усы»! Ну, это лакомство такое, больше для детей, хотя и взрослые их любят! – закивала, указывая в сторону. – Продаются ближе к началу рынка, там, где пекари стоят, хлебом торгуют. Справа от них как раз найдёшь. – она подмигнула, с улыбкой добавив: – Моим младшеньким эти сладости, как воздух нужны. Будь у них возможность, они бы их ели целыми днями! – на это собеседница не могла сдержать лёгкую усмешку, представив себе детей, требующих сладости с таким же рвением, с каким это делал Лю Сянь, или Реншу, когда дело доходило до внимания к его важнейшей персоне. Конечно, он говорил, что это не так, но если ему отказали, то лицо было слишком уж грустным.

– Спасибо за совет. Думаю, они будут не менее востребованы у взрослых. – кивнула, поблагодарив черноволосую, которая засмеялась ещё раз, протягивая в руки мешочек с рисом:

– Это точно! Удачных покупок, и не забудь вернуться, когда закончится рис – у нас всегда свежий! – взяла мешочек, кивнула. Уже расплатившись, и, поправив ремень сумки на плече, Гроу направилась дальше, уже зная, где найти следующие товары. Всё же стоило первым делом купить хлеб… Но, первыми на глаза показались сладости.

Цветные, лежащие на прилавке, скорее напоминали огромные, белоснежные сети. Казалось, что сверху не хватало только рыбы, настолько убедительным выглядело это переплетение полупрозрачных ниток. Даже прилавок был красным, с небольшими «крылышками», прибитыми по сторонам будки, на которых была написана цена за килограмм и за упаковку. Ведьма уже успела увидеть этот «деликатес», пока пробирались к тому же соевому соусу и замечала его несколько раз, но всё думала, что это какая-то сетка от рыбы, а не что-то, что будут есть дети. Хотя, дети и головы от рыб жевали. Сложно было сказать, что они есть не будут.

Вокруг суетились родители и их маленькие домочадцы, кто-то плакал, кто-то просил «купить», другие просто стояли рассматривая, а некоторые карапузы и вовсе считали небольшое количество выданных им когда-то медных Юнов, словно надеясь, что им хватит на небольшое количество. Гроулин же привлекло совершенно другое: она редко когда писала что-то, да и раньше особо не замечала этого, а алфавит, буквы которого и использовали для написания, шёл в обе стороны. Как слева-направо, так и сверху-вниз! Реншу писал обоими способами и зависело это скорее от типажа документов и, к примеру, архитектурные трактаты были и вовсе написаны почти исключительно сверху-вниз. Многие вывески (если продавали стройматериалы) тоже писали свои цены сверху-вниз и только продажа продуктов, канцелярии и остальных, менее «серьёзных» вещей была написана слева-направо. Маленький мессия тоже умел писать обоими способами, но ему больше нравилось писать в строчку, хотя в случае математики проще было, наверное, всё же «архитектурное» наречие. И всё же вид довольных и счастливых дней не мог оставить в стороне. Подойдя ближе, наблюдала, как маленькие домочадцы с любопытством разглядывали разноцветные сладости, тянули руки к прилавку, некоторые тихонько просили родителей купить что-нибудь, а другие, прижав к груди несколько медных монет, надеялись, что их всё-таки хватит на долгожданное лакомство.

– Мама, купи! – раздался тонкий голос одного из мальчиков, который тянул мать за рукав, указав на усы, сверкающие на солнце.

– У тебя же есть свои деньги. – улыбнулась женщина, наклоняясь к сыну. – Попроси у дядечки, сам решишь, хватит ли тебе. – дама тихо усмехнулась, наблюдая за этой сценой, и окончательно подошла к прилавку. Продавец – мужчина средних лет с добродушным лицом и запачканным фартуком вытирал руки тряпкой, переговариваясь с очередной парой родителей. Время от времени он бросал взгляд на детей, с явным удовольствием замечая, как те высчитывали свои монеты. Когда ведьмочка встала поближе, он обратил на неё внимание.

– Чем могу помочь, госпожа? – спросил он с широкой улыбкой, далее наблюдая за лёгким кивком в сторону сетки. – «Драконьи усы» для вас или, может, для кого-то особенного?

– Для того, кто попросил. – с лёгкой усмешкой ответила Гроу. – Мне нужно пару мотков. Они действительно такие хорошие, как о них говорят? – мотки поменьше были закручены в жгуты, обмотанные какой-то не очень плотной тканью, видимо, что бы сладкое соединение не рассыпалось в толкучке среди прочих продуктов, их как бы запечатывали непонятным, зелёными бусинами, видимо, что бы бумажка не открылась. Продавец рассмеялся, покачав головой:

– О, эти сладости – просто чудо. Их любят все, не только дети, могу вас уверить! Сначала чувствуешь, будто ешь что-то хрупкое, а потом… сладость, мед и нежный вкус. Просто тают во рту! – пока он говорил, рядом стоящий мальчик, судорожно пересчитывавший свои монеты, нервно смотрел на прилавок. – Эй, парень, не волнуйся. – продавец повернулся к нему. – Хватит у тебя, хватит. Давай, сколько у тебя есть? – ребёнок выложил несколько медных Юнов, всё ещё нервничая, но продавец с улыбкой протянул ему небольшой моток драконьих усов.

– Вот, держи, молодец. – он подмигнул, и мальчик, сияя от счастья, побежал к матери. Стоявшая рядом наблюдала за этой сценой, чувствуя лёгкое тепло внутри от такого простого, но по странному доброму жесту.

– Два мотка, говорите? – продолжил продавец, вновь поворачиваясь к ведьме. – Вижу, вы тоже не из тех, кто может устоять перед сладостями.

– Ну, я могу. – ответила та, слегка смутившись. – Но за других поручиться не могу. – по ней было так хорошо видно? Она ведь их не ела почти никогда! … За себя почему-то стало стыдно.

– Ха, знаю я таких! – засмеялся мужчина, заворачивая для неё заказ. – Держите, два мотка, свежие, только сегодня приготовил. – Линбургжанка взяла сладости, кивнув в благодарность, и протянула ему несколько медных монет.

– Благодарю. Удачной торговли. – за это тоже поблагодарили, бросая монеты в маленькую бочку, что специально стояла там для таких целей.

– И вам хорошего дня, госпожа! Возвращайтесь, когда захотите ещё чего-нибудь сладкого! – и не поспоришь. Осталось только от этого сладострастного запаха уйти, в прочем это было не слишком сложно. Он до глупого быстро перебивался запахом свежего хлеба.

Идя вдоль ряда магазинчиков с булочками и выпечкой, вдыхала аппетитный аромат свежеиспечённого хлеба, который плыл в воздухе. Если всё пойдёт как надо, то это будет последняя покупка на сегодня и можно будет, в принципе, идти назад. Заметив прилавок с идеально выложенными батонами, девушка замедлила шаг. Хрустящие, золотисто-коричневые корки отражали солнечный свет, и их вид заставил приостановиться. Даже пахло от них свежими, только что выпеченными дрожжами, так что пройти мимо казалось просто невозможным! Продавец, заметив её заинтересованный взгляд, приветливо улыбнулся.

– Свежий батон? – спросил он, протягивая ей идеально хрустящий, ещё тёплый хлеб. – Только что из печи, как раз для вас!

На это лишь кивнули и, протянув деньги, приняли батон из его рук. Поверхность приятно хрустнула в пальцах, когда она осторожно положила его в сумку. Конечно, выдали ей его с бумажкой, что бы(возможно) грязные руки не касались свежего хлеба, а все же места внутри белой сумки уже не хватало. Стараясь освободить его, ведь сумка уже была почти полной, даже приняла от продавца небольшой бумажный пакет, в который начала перекладывать часть купленных ранее товаров. В этот момент её внимание привлекли чьи-то знакомые голоса, и она подняла голову. По улице к ней шли Ри-Ума и Ля, таща с собой мешки и большую корзину, полную инструментов и глины. Ля, замершая на мгновение, уставилась на неё широко распахнутыми глазами, а Ри-Ума, заметив её первой, приветливо махнула рукой.

– Гроу! – удивлённо воскликнула Ля, прижимая к себе корзину, словно защищая её от неожиданной встречи. – Ты?! Здесь? В этом районе? – чуть замявшись, ведьма повернулась к ним, все ещё придерживая пакет в руках.

– Рада вас видеть. – ответила, сдержанно улыбаясь. – Но да, сама не ожидала встретить вас в подобном месте.

– Мы могли бы сказать то же самое! – засмеялась Ри-Ума, покачивая головой. – Ты-то что здесь делаешь? Мы-то - понятно, у нас дела. – она кивнула на свои мешки. – А ты, случайно, не за сладостями пришла? – Ля бесшумно усмехнулась, видя, как ведьма аккуратно укладывает покупки.

– На самом деле, я по поручению. За продуктами. – подняла пакет чуть выше, словно оправдываясь. – Соус, батон, да вот, ещё кое-что.

– Тяжёлый денёк, – сочувственно покивала Ля, смахнув каплю пота со лба своим хвостом, он, словно специально, держал собой тряпочку, которой порой протирали лоб, но оно и не удивительно, из них двоих, именно она тащила наибольшую корзину. – Но ведь приятно так прогуляться, да? Успеешь заодно хлеба купить.

– Да уж, хрустящий и свежий. – Гроулин кивнула на батон, всё ещё чувствуя лёгкий аромат, что доносился от прилавка.

– Мы как раз тоже за запасами, – протараторила Ри-Ума, чуть приподнимая свою корзину. – Инструменты для работы и глину взяли. Хочешь - можем вместе пройтись, если ты не спешишь! – почувствовав лёгкую дружескую теплоту от их приглашения, кивнула, хотя и не сразу, словно сомневаясь в правильности своего решения.

– Почему бы и нет. – на это ей за улыбались, правда лишь одна из них. Младшая из двоицы, то есть Ля, была не слишком в восторге от лишней собеседницы в их дуете, но все равно не слишком возражала. То ли потому, что устала от вечных разговоров двоюродной сестры, а то ли потому, что банально не знала, как отказать. – Ты знаешь, у меня до сих пор не укладывается в голове, почему вы все ругались с Реншу. – почему-то этот вопрос первыми пришёл в голову. – Были там вообще хоть какие-то настоящие отношения? – уточнила Гроулин, слегка нахмурив брови.

– Да нет, на самом деле. – с усмешкой отозвалась Ри-Ума. – Разве что с Уми-у-Лай что-то могло быть. – пожала плечами. – Хотя не знаю, я была после неё и наши с советником отношения трудно даже "дружескими" назвать!

– Мои тоже. – тихо проговорила Ля, улыбнувшись, после наблюдая, как за неё пустились в объяснения.

– Да! Он просто договаривался с людьми так, что бы мы носили ему отчёты раз в квартал и больше мы его вообще не видели! – чуть задумавшись, уточнила. – Правда из нас всех Уми-у-Лай всё-таки жила в храме дольше, но даже так, они с ним особо не видятся! Я даже слухов таких не слышала, а это уже что-то да значит! – действительно, если даже слухов не было? – Знаешь, из нас всех, у тебя с Реншу сейчас самые близкие отношения! – чуть кивнула, глубже погружаясь в размышления, когда обсуждение перешло к другим подругам проповедника. – Ну, у Рю-А с ним точно бы ничего не вышло, да? – сказала она, чуть жестикулируя руками. – Она была по девочкам с самого начала, и все это знали, включая Реншу. Просто никогда не признавались открыто, а Реншу… он такой. Знал, конечно, но и отношения там были такие же, как у нас с ним. Только их вместе видели чуть чаще, всё же она живёт в храме. – Ватанабэ фыркнула, приподняв корзину повыше.

– А Са-Миу? Она-то ведь уважала его, но не пыталась ничего предпринимать! – добавила Ля, взмахнув рукой. – Всё плела свои интриги, пока не поняла, что это бесполезно, и не перестала пыталась лезть в его личную жизнь. Я думаю, ей вообще было всё равно на эти отношения! Главное, что она могла держаться рядом и получить поддержку, если что. – на это несколько недовольство качнули головой.

– Да нет, Са-Миу была не такой. – Ри-Ума фыркнула, чуть откидывая свои роскошные волосы назад, как повернула голову к Ля. – Она, конечно, наивная, но это всё! У неё никогда не было таких амбиций. А Ао-И вообще поставили к нему специально, чтобы пробить ей дорогу в университет! Политика чистой воды, ничего личного. Она это понимала с самого начала, знала, что её роль - просто задание. – Хосода пожала плечами, будто бы такая ситуация казалась ей абсолютно обыденной. – Да и бабушка у неё всегда была настырной, будто пробивалась через стены лбом, если что.

– Согласна. Да и сам Реншу мне говорил, что ему блондинки не нравятся. – внезапно вставила Ля, внимательно смотря на сестричку. Но та быстро отмахнулась от её замечания.

– Ао-И-то рыжая, а не блондинка! – поправила она с лёгким удивлением, но тут же задумалась. – Хотя да, он и мне как-то говорил, что дело не в цвете волос. И это логично - он сам блондин. Но тогда почему всё так произошло? Что ему не понравилось? – Гроу, которая до этого молчала, задумчиво посмотрела в сторону, мысленно возвращаясь к воспоминаниям о Реншу. Он всегда был прямолинеен, но сдержан в личных вопросах, требуя долгого времени, что бы дать ей хоть какой-то ответ.

– Может, дело не в цвете волос или внешности вообще, – наконец, проговорила ведьма. – мне кажется, он просто ищет что-то другое. Возможно отсутствие каких-либо игр. Он ведь не любит, когда кто-то пытается использовать его для своих целей, пусть даже косвенно. – на это кивнули, соглашаясь.

– Это правда. Он терпеть не может интриг. Если бы была Ао-И с ним ради чего-то, кроме поступления в университет, возможно, всё сложилось бы иначе! Но она с самого начала просто исполняла приказ. Думаю, он это почувствовал. – она нахмурилась, затем, словно случайно, коснулась своих ушей, откуда свисали маленькие серёжки. Они хорошо контрастировали с её кожей, добавляя некоторый акцент, однако сейчас это было не так важно. С Сугиурой зритель бы точно не сошёлся. Слишком болтливая, ему такие не нравились.

Ля вздохнула и, перенося тяжёлую корзину с инструментами на другое плечо, сказала:

– Так или иначе, это всё уже в прошлом. Сейчас в его жизни совсем другие люди, верно? – она многозначительно посмотрела на Гроу, едва заметно улыбнувшись.

– Может быть, – уклончиво ответила Гроу, стараясь не придавать этим словам слишком большого значения. Она хотела сменить тему, и вопрос, который давно её беспокоил, всё же выплыл на поверхность. – А.… до Уми-у-Лай кто-то же был? Я имею в виду, была ли до неё ещё какая-то девушка? Должна была быть! Вас было же семеро, но, если посчитать всех, о ком мне сказали, вас выходит шесть. – Ри-Ума на мгновение замолчала, словно обдумывая ответ. Ля только пожала плечами, но по её лицу было видно, что вопрос вызвал у неё интерес.

– Была. – наконец, произнесла Хосода. – Ла-я-Лей. Но о ней почему-то никто особо не вспоминает. Честно говоря, никто из нас не уверен, были ли у Ла-я-Лей и Реншу вообще хоть какие-то настоящие отношения! Мы видели, что она к нему неравнодушна, но... – слегка нахмурила лоб, вспоминая, – ничего конкретного между ними не было. По крайней мере, не на виду. – Ля закивала на это.

– Она явно была к нему неравнодушна. Все это видели. Но почему за все эти годы ничего не сложилось? Кто знает... Может, она не хотела рисковать? Или он просто не был заинтересован, несмотря на её старания. – силачка задумчиво потёрла подбородок. – Но что-то там точно было. Хотя… за столько лет так и не развилось.

– Столько, это сколько конкретно? – переспросила ведьма, чуть дуя губы.

– Да лет двенадцать, если не больше! – кивнула несущая шоколадка. – С того времени, как она появилась в его окружении так ничего и не изменилось. Даже странно, честно говоря! Хотя, может, она просто не смогла пробиться сквозь его «стены»? – предположила Ри-Ума, пожимая плечами. – Он достаточно закрытый с теми, кто ему не нравится! Да и если она была первой, то явно оставила какой-то след, не зря же он особо с женщинами больше так близко не общается!

– Возможно, если бы она была настойчивее, как ты, Гроу, – Ля улыбнулась, как Ри-Ума взглянула на сестрицу с хитрой улыбкой, – может, что-то и получилось бы.

– Я просто выполняю свою работу. – возразили на это.

– Работа, да, конечно. – с сарказмом добавила помощница гончара, усмехаясь. – Слышали мы уже про эту твою работу! Ты ближе к нему, чем любая из нас была. Что ещё сказать? Еду носишь, заботишься. Осталось только в одной комнате ночевать, и ты - почти его жена!

– Это не так. – сухо парировала Гроу. – Мы просто хорошие коллеги.

– Коллеги, которые знают друг друга лучше, чем кто-либо ещё! – не унималась Ри-Ума. – Да брось, Гроу, все видят, как вы с ним общаетесь. Это не просто деловые отношения! – Ля снова улыбнулась:

– Ты всегда рядом с ним. Неудивительно, что слухи начали ходить. Скажи честно, тебе не хочется иногда просто признаться, что между вами что-то есть? – приезжая молчала, не находя, что ответить. Она и сама не знала до конца, что между ними было, а что бы врать, нужно было быть четко уверенной, как называется то, что у них было. Их даже "друзьями с привилегиями" называть было нельзя. Друзья не моются вместе в бане каждую неделю.

– Ладно-ладно, не будем давить на тебя, но знай одно - все уже считают, что ты ближе всех к нему. И если он надумает…~ – она многозначительно замолчала, хитро улыбнувшись. "Все" было явным преувеличением и Гроу только покачала головой, стараясь не придавать этому особого внимания. Перебивать эти слухи, значит позволить им разрастись ещё сильнее, а промолчать, значит позволить им остаться и дорасти до абсурда, который потом легко будет убедить одним уверенным "нет". У Реншу то всё равно никто не спросит, а Гроу... Гроу могла им просто ничего не говорить.

Ведьма уже хотела в очередной раз перевести разговор на другую тему, когда её взгляд вдруг упал на небольшой ларёк у края улицы. Среди множества мелочей для письма и рисования её внимание привлекла изящная синяя чернильница. Простая, но в то же время утончённая, она выглядела бы прекрасно на рабочем столе.

– Слушайте, – дама прервала паузу в разговоре, кивая на ларёк. – как думаете, ему бы понравилась такая чернильница? – девочки обернулись, следуя её взгляду. Младшая усмехнулась первой.

– У Реншу всё есть, ты же знаешь. – протянула, пожав плечами. – Он сам может купить что угодно, если захочет!

– Да, – подтвердила старшая, с хитрой улыбкой. – Но всё равно, если это от тебя, ему будет приятно. – женщина слегка нахмурилась, обдумывая их слова. Конечно, у Реншу было всё, чего он хотел, порой это казалось даже буквальным, но её взгляд всё ещё не мог оторваться от этой синей чернильницы. В ней было что-то такое, что заставило её задуматься. Может дело было в её размере, а может в том, что в последнее время она часто замечала небольшие чернильные кляксы на использованной бумаге? Может, это было чисто символическое желание подарить что-то своё, пусть и малое, но искреннее? А может ей просто нравились рыбки, что белым чернилом были нарисованы на корпусе фарфора.

– Наверное, – наконец сказала ведьма. – но всё равно... Ему нужно что-то синее на столе. Он любит такие оттенки. – сделала шаг к ларьку, словно уже приняла решение, после указывая на нужное. – Ест исключительно из синих тарелок. – Ля рассмеялась:

– Ты точно знаешь, как выбрать подарок! Даже если он не нуждается в этой штуке, это всё равно покажет, что ты о нём заботишься! – старшая кивнула.

– Иногда такие мелочи значат больше, чем дорогие вещи. – вещицу уже аккуратно положили в свой пакет. Пусть это было не что-то грандиозное, но ... Это хоть что-то, не так ли?

– Уми-у-Лай ведь скоро замуж выходит, да? – вдруг вспомнили об этом, кивая. Это подстегнуло Ри на новую волну разговоров.

– О, кстати, о свадьбе! Ты приглашена, Гроу? Уми уже разослала приглашения! – девушка лишь слегка пожала плечами.

– Я не ожидала приглашения, честно говоря. – однако это вызвало небольшую волну возмущения, и двоица удивлённо переглянулась.

– Как это "не ожидала"? – переспросила Хосода, приподняв бровь. – Нас всех пригласили. Уми-у-Лай ведь всегда всех собирает! – Ля кивнула, явно разделяя её недоумение.

– Да, это странно, Гроу. Все девочки получили приглашения! Почему бы тебя не позвать? Даже если вы с ней не так давно знакомы, это не повод тебя не звать! – Линбургжанка на мгновение задумалась, перед тем как ответить. Её лицо оставалось спокойным.

– Ну... Возможно, это потому, что я с Реншу работаю. – предположила она, натягивая на лицо нейтральную улыбку. – Конечно, большинство не знает, но ведь на свадьбе точно будут министры! Не думаю, что Уми хочет, что бы к кому-то было приковано излишнее внимание. – Ри слегка прищурилась, изучая идущую рядом, будто пытаясь понять, верит ли она в свои слова или просто пытается смириться с ситуацией.

– Может, ты и права. – задумчиво протянула Ля. – Но это всё равно странно. Даже если ты с ним работаешь, это не повод не звать тебя на свадьбу!

– А Реншу не позвали? – вдруг спросила помощница гончара, словно поняв что-то. Женщина пожала плечами.

– Меня не уведомили о том, что ему пришло какое-то приглашение. – подтвердили это. – Да и, думаю, его появление привлекло бы слишком много внимания. Думаю, всем просто не хотелось, чтобы вся свадьба превратилась в обсуждение его персоны.

– Хм. ~ – протянула Ри-Ума, слегка кивая. – Логично. Если бы он пришёл, все бы только и говорили о нём. Уми-у-Лай, наверное, просто не хотела отвлекать внимание от себя и жениха! – младшая вздохнула.

– А всё равно жаль. В такой день хочется видеть всех, с кем долго дружил. Да и тебя, Гроу, точно не следовало бы игнорировать. Даже если ты работаешь с Реншу, ты же не чужая! – приезжая лишь слегка улыбнулась, не желая слишком углубляться в эти мысли.

– Ну, может, так и лучше. – Она попыталась сменить тему, но этого сделать не дали.

– Кто его знает! Но, думаю, тебе было бы интересно посмотреть на её свадебный наряд. Она всегда любила привлекать внимание. – сестрички переглянулись. – Что бы ты знала, Мин-Су будет подружкой невесты! Её ближе к свадьбе можешь даже не искать! Она вообще сейчас приняла Уми к себе, они ночуют в храме, а весь день работают над оформлением церемонии. ~ – в самом деле, ведьма плохо понимала, зачем созывать на свадьбы всю округу. Пока жила в церкви, там проводили свадьбы (да и после того не прекратили), однако на них обычно не было почти никого. Может идея у венчания и была красивой, только вот в том месте, где жила Гроулин, даже такая светлая мысль часто была запачкана кровью.

– Да, – подтвердила Ватанабэ. – Реншу, наверное, никто и не сказал, что она в храме ночует! Её вообще туда по знакомству пустили. Ты только никому не говори, ладно? – на это кивнули.

– Конечно. – кратко ответили на это, после указывая носом на глину. – А что с глиной? Для чего она вам?

– О, у меня большой заказ на ближайший месяц! – оживилась Ри-Ума. – Это часть подготовки!

– Подготовки к чему? – спросила ведьма, не скрывая удивления.

– О, – добавила Ри. – Подготовка к фестивалю одного министра... Ну, знаешь, Реншу его отклонил, потому что "народ его не любит". А теперь тот хочет устроить кампанию, чтобы поднять свою популярность! Хочет, чтобы его признали, и это ему уже не в первый раз приходит в голову. – пожала плечами. – В прочем он достаточно забавный дядька. В прошлые разы даже до того уровня, на котором он сейчас не дошел, а в этот раз точно уверен, что он станет министром! – исходя из тона их повествования, это знали уже все. Все, кроме приезжей! Однако выдавать своё незнание было бы глупым.

– Да как обычно, – усмехнулась Ля. – Будет привлекать людей через праздники, обещания и.… ну, знаешь, как это работает. Даже странно, что Реншу это разрешил. – подала плечами. – Хотя его особо не привлекают, вроде бы, он должен все сам оформить, включая договора и тому подобное.

– Верно. – согласилась старшая. – Будет интересно посмотреть, как он выкрутится! Обычно такие фестивали планируют очень заранее, а этот всё сам! – пожала плечами. – Но нам же лучше! Больше работы, правда?

– Да. – широко улыбнулась несущая короб и позволила своему хвосту вытереть пот со лба. – Этот господин Ширай, как кажется мне, совсем с ума сошел!– не понятно, зачем Дзину были нужны глиняные кувшины, но это лучше было спрашивать у Реншу в любом случае. С другой стороны, решение привлечь к этому помощницу кузнеца тоже было несколько непонятным. – Такой праздник и так неожиданно.

– Ну, за то у вас будет лишний выходной. – попыталась подбодрить их женщина и дамы мило закивали в унисон.

– Да, наверное, – стоило уже потихоньку идти домой, оттого, от болтающей двоицы постепенно начинали отставать.

°°°

Повара были в общем всей ситуацией довольны. Оказалось, что эти продукты были нужны лично для них (что было в ожидаемо в каком-то смысле), так что тот факт, что их принесли так быстро обрадовал снующих по коридорам кухни. Был уже обед, ведьмочка почти опоздала, но нет, успела. Времени осталось ровно, что бы поесть и собраться, а потом нужно было быстренько уходить на улицу. Они с Гюреном чётко не договаривались, но из всех полученных разговоров выходило, что он за ней сам придёт (частично из-за брата, всё же старшего он побаивался), что хоть и было необычно – на гвардейца было очень похоже.

– Вы уволены. – было услышано из-за приоткрытой двери, в которую пытались войти, отталкивая бедром. Необычное приветствие, однако исходя из испуганного тона, что был услышан после – обращали это не к ней. Держащая поднос замерла на пороге, едва удержавшись от того, чтобы не перевернуть свою ношу (хоть тарелки и были закреплены, наличие в них жидкости её всё равно немного пугало). Реншу стоял у стола, спиной к пятящемуся назад человеку. Лицо советника, что было видно в отражении окна, не выражало ни злости, ни разочарования – только холодное равнодушие, которое было страшнее, чем любая ярость. Министр выглядел совершенно разбитым – лицо его побледнело, а руки слегка дрожали. Он поспешно кивнул, едва сдерживая нервную улыбку, и, пробормотав что-то невнятное, быстро вышел из комнаты, почти не глядя на ведьмочку. Её даже не толкали, он испарился, словно его там и не было. Женщина лишь слегка покачала головой, это был уже третий министр, которого Реншу увольнял за последние несколько месяцев. Стоявший к ней спиной, казалось, был полностью поглощён своими мыслями, однако тихий щелчок дверного замка как бы сам собой доказал, что это не так. Вскоре бросил взгляд на бумаги перед собой, которые мягко лежали у него в руках, поворачивая голову на бок, прежде чем мягко произнести: – Если я буду позволять министрам иметь плохие дни, то плохие дни начнутся у меня. – произнёс это спокойно, словно комментируя что-то обычное, и незначительное, и хоть его взгляд всё так же не поднимался, слова были явно адресованы Гроу. Женщина не сдержала вздох. Её пальцы невольно сжались на ручках, и она сделала несколько шагов вперёд, подходя к столу.

– Реншу, – проговорила сдержанно, но настойчиво, – может, ты был слишком строг? У всех бывают плохие дни. Может этот министр-

– Уже третий раз за полгода совершил одну и ту же ошибку. – перебили, наконец отрываясь от своих бумаг и переводя взгляд на неё, смотрел из-за плеча, но от этого не было легче. В его глазах всегда было что-то ледяное, но Гроу уже давно научилась не бояться этого; в самом деле, эти глаза ей казались даже родственными, оттого губы неосознанно тронула улыбка. – Я не могу себе позволить ждать, пока он научится. Один провал – это случайность. Два – небрежность. Три – уже непрофессионализм. – выдержав паузу, возмутился. – Их же чему-то учат в университете! Мне бы такого не позволяли!

– Возможно, – проговорила ему, подходя ближе к столу и начав потихоньку раскладывать пищу. – но ты мог бы хотя бы попробовать разобраться, почему он ошибается. Может, что-то мешает ему работать как следует? – зритель медленно опустился на стул, облокотившись на стол и смотря прямо ей в глаза. – Если это так, то ни один из следующих министров не будет слишком хорош и не потому, что они безалаберные.

Его лицо оставалось бесстрастным, но в голосе появился едва уловимый оттенок усталости.

– Если я начну выяснять, почему каждый министр не справляется со своими обязанностями, это превратится в бесконечный круг оправданий, Гроу. У меня нет на это времени. Я не могу позволить себе слабость, когда на кону стоит … многое. – пауза эта была секундной, однако сказала больше, чем могли бы сотни слов. Ведьма промолчала, лишь тихо кивнув, понимая, что в этом разговоре её аргументы бесполезны. Реншу всегда был непреклонен, когда дело касалось работы и его ответственностей, мало того, он, наверное, был прав. Гроулин не могла сказать этого точно, но спорить с ним не хотела. Какие аргументы у неё были «против» его утверждения? Особо никаких. С другой стороны, обычно к людям были мягче, в прочем, в последнее время мужчина действительно начал действовать куда проще.

– Ладно. – наконец вздохнула, расслабив плечи. – Но повара довольны, я принесла всё, что просили. На обед у нас рис и свинина, а ещё чёрный чай. – сидящий напротив слегка смягчил выражение лица и хоть не улыбнулся, его взгляд потеплел.

– Спасибо, Гроу. – вздохнул, кивнув головой. – Хорошо погуляла сегодня? Что-то интересное на рынке увидела?

– Да! – ещё не успев сесть, поднос отставили на пол, по привычному обычаю после вытаскивая из пояса (как бы на неё не ругались, всё равно прятала там вещи по заученной привычке) синюю чернильницу. – Это тебе.

– Чернильница…? – ту взяли, начав крутить в руке. Белые рыбки лежали на синем фоне так же уютно, как и небольшое изделие теперь лежало в тёплой руке. Материал всё равно был нагретым, он слишком долго находился прижатым к телу. – Но … Но у меня уже есть чернильница. – словно пытаясь найти оправдание неловко промямлили девушке, расплываясь в виноватой улыбке.

– Я знаю. – пожали плечами. – Но она красная! – после нервно хмыкнули. – Как и почти всё в этом кабинете, а тебе ведь не нравится красный, правда? Вот я и подумала, что синяя чернильница может хоть немного скрасить эту, м, кровавую бойню.

– Я думаю мастера, что шили обои, будут несколько оскорблены тем, что ты обозвала их труд «кровавой бойней», – пошутили на это, – но не могу быть полностью не согласен. От красноты и правда порой рябит. – продолжая крутить вещицу в руках, проговорил. – В самом деле, я не ненавижу красный, - – но его перебили.

– Я знаю, ты считаешь его символом любви и благородства, а в вашей культуре это и вовсе символ богатства и удачи, поэтому в храме так много красных вещей, ведь вы как бы проповедуете тот факт, что вера в вашего бога приносит богатство и везение в жизни, – протараторили на это. – Но синий ведь тебе нравится куда больше!

– Я … – удивлённое выражение было сопровождено тем, что брови подняли, потом немного хмуря. В уверенном личике словно выискивали ответы на то, откуда она вообще это знает, но, спустя неловкую паузу, ей тихо проговорили. – Я на тебя плохо влияю. – чуть прочистив горло, он явно не ожидал такого потока информации, однако ведьмочка не согласилась с ним, садясь в кресло напротив.

– Нет, я просто тебя очень внимательно слушаю! – на это покачали головой, ставя чернильницу около первой, красная, на ней золотом был изображён дракон, что словно змея овивал вещицу.

– Я … – сделав паузу, тяжело вздохнул, вытаскивая палочки из положенного для них контейнера. – Я заметил. Приятного аппетита, Гроу.

– Тебе тоже приятного аппетита, Реншу. – улыбнувшись, свою часть трапезы тоже потихоньку начали, аккуратно пытаясь выловить из тарелки комочки риса.

Обед был простым, но невероятно аппетитным. Всё-таки вся эта кухонная суматоха порой создавала самые настоящие шедевры, даже тогда, когда этого никто не ждал. На столе, в аккуратной мисочке находился парящий дымком рис – рассыпчатый, белоснежный, с тонким ароматом свежесваренной крупы, выглядел так, будто каждая рисинка была сварена идеально, не слипаясь, но при этом сохраняя свою нежность. Стоит правда сказать, что без специй, или варки его на молоке, рис был несколько безвкусным, но это хорошо перекрывалось лежащей рядом свининой – тонко нарезанные ломтики мяса, обжаренные до золотистой корочки. Они пропитались густым соусом, который только усиливал аппетит. Сочный, слегка карамелизированный от сахара и специй, он источал сладковатый аромат, перемешанный с тонкими нотками чеснока и перца. Мясо буквально таяло во рту, особенно сочетая его с ложкой риса, который сразу впитал в себя соки и ароматы свинины. Всё это сопровождалось чёрным чаем. Глубокий цвет напитка блестел в чашке, а его терпкий запах наполнял комнату мягкими дымными нотами. Чай был горячим, насыщенным, с лёгким привкусом трав. В него действительно добавляли какую-то настойку, но от неё всегда был привкус мяты. Реншу она совсем не помогала, но он никогда не отказывался её пить.

– Ты поварам сказала, что уезжаешь? – ему поначалу уверенно кивнули, после замирая на секунду.

– Да, я- ... Ой. – их трапеза уже потихоньку подходила к концу. Двоица пила чай, и эта реакция показалась мужчине забавной. Спустя буквально мгновение, личико говорящей побледнело, и она тихо промямлила, прижимая руку ко лбу. – Лю Сяню я тоже сказать, наверное, забы-ыла, – протянув звук, чуть съехав локтем по столу. – бля-я- – однако, ещё удерживая звук, подняла глаза, встречаясь со строгими глазами, что сверлили её. – -я-и-ин... Кхм. – чуть цыкнула языком. – Да.

– Я скажу им, не волнуйся. – пьющий чай кивнул, все ещё недовольно смотря на женщину. Он был против того, что бы она ругалась.

– Лю скажешь? – на это кивнули. – Хорошо, спасибо. Я была уверена, что я им сказала, но сейчас мне почему-то кажется, что я этого не сделала... – на это лишь пожали плечами.

– Не страшно. В случае поваров так даже лучше, я сам себе кого-нибудь назначу. – на это не удержались, решив пошутить.

– Какую-нибудь красавицу, м? – однако лицо сидящего напротив вдруг стало до того мрачным, что за своё высказывание даже решили извиниться. – Извини. – Реншу нахмурился, его брови сошлись в недовольной складке. Почувствовала, как в воздухе повисла напряжённость, Гроу решила изменить тему, но не успела ничего сказать, как он спросил:

– Где ты купила чернильницу? – его голос был спокойным, но холодным.

– На рынке. – ответила та, неловко улыбаясь. – Она напомнила мне о тебе... Ты ведь любишь рыбок. – быстро перевела разговор в более нейтральное русло, надеясь вернуть нормальную атмосферу. – А ещё там же я узнала, что господин Ширай планирует устроить праздник. Кажется, он хочет организовать что-то вроде городского фестиваля в свою честь! Виделась сегодня с Ри-Умой и Ля, Дзин зачем-то заказал у них вазы, мне так и не объяснили, зачем. – зритель на секунду приподнял бровь, его лицо чуть размягчилось от любопытства, но недовольство всё ещё читалось во взгляде.

– Забавно. Хорошо, что Ширай взял на себя такую инициативу. – сказал сухо, не проявляя особого энтузиазма. – Рад, что у него хватило смелости и ресурсов на это, хотя это же значит, что мне придётся потом придется разбираться с последствиями, если только он не догадается сам оформить все документы.

– Ты всё ещё злишься из-за моей шутки? – несмотря на смену темы, Гроулин всё ещё чувствовала недовольство.

– Неужели ты правда думаешь, что такие шутки уместны? – его голос стал удивительно резким. Почему-то девушке показалось, что, даже ревнуя он был как-то помягче, что было странным.

– Ну, я не заметила каких-то особых, м ... Преград в этом вопросе. Ты меня особо не держишь и, хоть я и не хочу уходить, мне показалось, что- ... – чем дальше ведьмочка говорила, тем хуже выглядело лицо собеседника. Он начинал казаться злым. Если вдруг по этому поводу решат ссориться, то ему точно врежут подзатыльник. Если уж он на что-то претендует, то пусть об этом скажет! – У тебя есть какие-то возражения, что ты хотел бы мне сказать? – смотрели прямо. Реншу сжал губы, его взгляд стал тяжелее. Он словно пытался найти правильные слова, но, похоже, они ускользали от него. На мгновение повисла тишина, напряжение между ними росло. Женщина смотрела на него внимательно, ожидая ответа.

– Ты ... права. – наконец заговорил зритель, медленно подбирая слова, будто неохотно признавая правоту. – Мы действительно никогда не говорили об этом. – откинулся назад в кресле, но его лицо оставалось напряжённым. – И это, наверное, моя ошибка. – его признание было неожиданным. Ведьма даже почувствовала, как её собственное раздражение сменяется удивлением. За всё это время они никогда об этом так открыто не говорили и почему-то, когда это всё-таки всплыло... Официантке казалось, что в этом разговоре будет куда больше ругани, чем её оказалось на самом деле. Обычно ведь люди ругаются в таких случаях, разве нет? – Ты не хочешь уходить, но при этом чувствуешь, что можешь уйти в любой момент, – продолжил он, глядя прямо ей в глаза. – Это создает ощущение... неопределённости. Я.… – он замолк на мгновение, хмурясь. – не могу сказать, что мне это нравится.

– Ну, ты никогда и не давал мне понять, что тебе это не нравится. – мягко кивнули ему. – Я не зритель, в отличии от тебя, Реншу. Если ты хочешь, чтобы я осталась, то нужно это озвучить. А если тебя это не устраивает - тем более скажи. – пока сидящий молчал, ведьмочка говорила. – Я, опять же, совсем не против остаться и, может в негласно я и верю, что ты не хочешь, что бы я уходила, но фактически у меня нет совершенно никаких способов, что бы это даже самой себе доказать. – собеседник не знал, как ответить. Все эти чувства, которые он так долго игнорировал, внезапно вырвались наружу, и теперь он стоял перед выбором - продолжить скрывать своё недовольство или наконец открыться и ...

– Возможно, я и сам до конца не понимаю, чего именно хочу. – сказал мужчина после долгой паузы. – Но ты права в одном: мы должны были обсудить это раньше. – девушка лишь тяжело вздохнула, немного расслабившись, но всё ещё не отпуская его глаза из виду.

– У тебя будет много времени подумать. Я всё равно уезжаю на неделю. – её тон был мягким, но твёрдым.

– Может на дольше. – тихо фыркнули на это, явно пытаясь смахнуть неприятную тему подальше.

– Может, но я бы не хотела так надолго уезжать. – пожали плечами на это, после улыбаясь смотрящему. – Мне куда больше нравится проводить время с тобой.

– Может там будут красивые мальчики? – решили вернуть обидную шутку, встречаясь с тихим смешком.

– Может, но у меня уже есть самый красивый. – ей хотели возразить, но так ничего и не сказали, лишь тихо кашлянув.

– Сделаю вид, что я этого не слышал. – после, открыв одну из шухляд, вытянул оттуда красивый, чуть ажурный футляр. С чуть видимым удовольствием наблюдал за реакцией, когда положил его перед ней. Это было что-то дорогое, отчего женщина слегка нахмурилась, приподняв брови.

– Что это? – спросила она с осторожностью, хотя уже догадывалась о содержимом.

– Открой. – спокойно сказал Реншу, явно ожидая увидеть её удивление. Может его лицо и не выражало этого полноценно, но в глазах играли искорки.

– Реншу, что это? – но на это лишь пожали плечами, теперь улыбаясь шире. Он был похож на кота, который успел сделать пакость, и теперь был горд собой. Хоть это выражение, и было до глупого очаровательным, всё же вызывало напряжение. – Я надеюсь это не ещё одна расчёска. У меня уже одна есть. – именно она была в похожем футляре. Хорошо, что об этом вспомнили, ведьма бы точно забыла забрать с собой такой важный элемент каждодневного пользования.

– Открой и узнаешь. – с лёгкой улыбкой проговорили ей, чуть щурясь. Это была очень опасная игра - позволять ему что-то дарить. Он радовался каждому подарку так, что становилось ясно: он сделает это снова, и снова, и снова... Это было самое страшное. С тихим вздохом Гроу медленно потянулась к футляру, не до конца уверенная, что хочет видеть, что скрывается внутри. Когда крышка слегка приподнялась, её взгляду открылась изящная шпилька. Она была единственной, словно Реншу специально учёл, что ведьма никогда не носила больше одного украшения в причёске. Шпилька выглядела массивной, но в то же время удивительно лёгкой. Её верхушку венчал величественный дракон, сделанный, казалось, из чистого золота. Его тело изгибалось вокруг аккуратно вырезанного цветка, а шея касалась основания шпильки. Ею было трудно не восхищаться: дракон был настолько детально проработан, что, если бы не слегка неестественный желтоватый оттенок, казалось бы, что он вот-вот оживёт. Остальная часть шпильки напоминала свежий, гибкий стебель бамбука, хотя была вырезана из крепкого дерева. Средняя часть, где располагалось тело мифического существа, была выполнена из гладкого камня, когда-то глубокого зелёного оттенка, который и теперь притягивал взгляд, хоть и был сточен, что бы выглядеть чуть более серым. Глаза ведьмы были такого цвета. Они, по её мнению, были мрачными, но фактически менялись в зависимости от окружения. Такое было свойственно Махханаям, а при нормальном развитии, цвет глаз и вовсе менялся в зависимости от настроения индивидуума. – Это хризопраз, – заметил Реншу, словно зная, что она не до конца поняла, на что смотрит. Сидящая подняла на него полные непонимания глаза, но ещё до того, как успела задать вопрос, Реншу продолжил. – Камень, на который ты смотришь, – это хризопраз. Он похож на цвет твоих глаз. Я подумал, что это будет... мило, если шпилька будет отражать твою индивидуальность.

– Это... – Гроулин не могла скрыть удивления. – это слишком, Реншу. – сказала сразу, как только смогла собрать в голове хоть одно чёткое предложение, закрывая футляр, будто боясь, что, если он останется открытым, ей придётся принять эту вещицу. – Они ... Сколько они стоили?

– Она для тебя. – его голос звучал мягко, но решительно, хоть он и полностью проигнорировал заданный вопрос. – Я хочу, чтобы ты её носила.

– Я не могу. – покачала головой, отодвигая футляр назад. – Это слишком дорого. Зачем тратить такие деньги? – Реншу посмотрел на неё хмуро, но в его взгляде не было ранней злости - скорее, упрямство.

– Я хочу, чтобы ты их взяла. – он подвинул футляр обратно, на этот раз чуть настойчивее. – Во-первых, мне приятно, когда ты носишь мои подарки. Во-вторых, – он сделал паузу, стараясь выразить мысль так, чтобы её убедить, – эта шпилька будет полезной, особенно в дороге. Это не просто украшение!

Сидящая медлила, оставив футляр на столе и явно не решаясь открыть его снова.

– Мне правда неудобно, Реншу. – всё ещё пыталась мягко сопротивляться. – Ты уже сделал для меня столько подарков. Вот, – слегка натянула рукава кимоно, которое носила. – это тоже твой подарок. И оно чудесное, правда. Мне его вполне хватает! – выдержав паузу, заметила. – Я бы и по поводу этих вещей с тобой тоже спорила, мне, вообще-то не нужно было ничего из этого дарить, – однако ходить голой это такой себе вариант. Именно поэтому с таким "фокусом" со стороны Цзина не спорили. Чем она решила бы ему возразить? "Мои вещи (которые ей только через неделю вернули, если не больше) мне подходят и так"? Она пыталась! Это ни к чему не привело! – Я понимаю, что ты хочешь подарить мне что-то ещё, – продолжила, слыша молчание в ответ. – но мне уже кажется, что это слишком. У меня есть два наряда и расчёска.

– Гребень. – поправили, видя отмахивание в ответ.

– Совершенно не важно. Более того, те вещи я хоть не боюсь потерять, а эта шпилька... – вновь бросила взгляд на футляр, будто опасаясь открыть его снова. – Она слишком красивая. Мне страшно её носить! Вдруг её попытаются украсть?

Реншу слегка усмехнулся, но по его глазам было видно, что он не собирался отступать.

– Ты боишься потерять шпильку, которую даже не примерила? – его голос был мягким, но в нём слышалась твёрдость. – Это может и не просто украшение, но поверь, его потеря - не такая уж катастрофа! Я закажу тебе новую, если что.

– С ... С чего ты вообще решил подарить мне что-то такое? – женщина попыталась разрядить обстановку, пытаясь сменить тему, но её тон выдавал нервозность. Собеседник усмехнулся, откинувшись в кресле.

– Ты не помнишь? – переспросил он. – Как-то давно Мин-Су разговаривала с тобой о шпильках и их значении, не так ли? – это явно заставило его вспомнить, о чём свидетельствовала жестикуляция. – О, потом она буквально промыла мне всю голову этими "шпильками"! Как с ней не увижусь, всегда мне припоминали, что тебе кто-то что-то подарил, кто-то что-то дал, кто-то что-то, а "я" мол, ничего! – Гроулин задумалась, пытаясь вспомнить тот разговор с Мин-Су. Вроде бы что-то такое было, но тогда она не придавала этому большого значения, ведь спрашивала, кажется, вообще не о том. – И не волновало её, что мне нужно спорить с тобой часами, просто, что бы ты согласилась на хоть что-то от меня, и не волновало её, что я заказал тебе несколько платьев наперёд. – словно осознал, что ляпнул лишнего, заговорил быстрее. – Её интересовали шпильки и мне очень быстро дали об этом знать. Так что, я решил исправить это положение и теперь у тебя есть своя, личная вещица, которой нет больше ни у кого! – его голос вдруг смягчился. – И поверь, тебе не нужно беспокоиться о безопасности. Конечно, шпильки наложниц и проституток – это "регламентированная" безопасность, никакой нормальный человек не полезет на того, у кого они заколоты на волосах или одежде, ведь это буквально приговор к тому, что тебя будут искать и, что главное, найдут, – после приподнявшись с кресла, подвинулся, вновь приоткрывая футляр и толкая его вперёд. – но поверь мне на слово. Никакой человек, желающий зла и на десять метров не приблизится к тебе, как только увидит, что это заколото в твоих волосах. Никто из них не хочет иметь с храмом дело, а такая вещь... – чуть пожал плечами. – В прочем, не думаю, что твои глаза тебя же обманывают. – он репетировал этот диалог. Столь выверенная речь означала лишь одно: этот хитрый чёрт репетировал. Было ли это смешным, или было ли это скорее странным, решать нужно было быстро, однако эти размышления тут же были откинуты в дальний ящик. Если она не найдёт как ему возразить, то ситуация получится такая же, как была с расчёской. Ведьма не хотела принимать ещё один подарок. Она ничего не могла дать взамен и более того, совершенно ничего не сделала, что бы это заслужить!

С тихим вздохом, виновато улыбнувшись снова закрыла подарочную коробочку, аккуратно похлопав по крышечке пальцами. После поднялась со своего места, явно собираясь уйти, чтобы избежать дальнейших уговоров.

– Реншу, я ценю твою заботу, но правда, это слишком. Я не могу принять её. – она попыталась улыбнуться и сделать шаг назад. – Ты уже столько для меня сделал, что мне просто неудобно! – после тему тут же попытались сменить. – Да и ко всему, мне пора идти собираться! Я совершенно не успела этого сделать с утра, так что...

Реншу внимательно следил за каждым её движением, прищурив глаза. Его лицо стало серьёзнее, но оставалось спокойным. Гроу направилась к своей комнате, явно собираясь упаковать вещи для поездки, а затем, взяв поднос, отнести его на кухню. Но у Реншу были другие планы.

– Стой. – мужской голос прозвучал тихо, но в нём ощущалась твёрдая решимость. Гроу замерла на месте, прежде чем продолжить складывать своё кимоно, старалась аккуратно уложить ткань, разглаживая каждый уголок (что делала относительно аккуратно), уложила нижнее бельё и футляр с гребнем, когда услышала тихие, почти неслышные шаги. Реншу подошёл к ней сзади, и прежде, чем она успела обернуться, руки мягко обвили её талию, а подбородок улёгся на голову. – Если ты не возьмёшь шпильку сама, – прошептал тихо, голос звучал прямо над её ухом. – я сам её тебе надену.

Гроу застыла, её дыхание слегка сбилось от неожиданности. Он двигался так тихо, что она и сама не заметила, как он оказался рядом. Проповедник же не спешил отстраниться, и пытающаяся до складывать всё в сумку, ощущая тепло его рук, наконец, опустила взгляд на оставшиеся вещи, пытаясь собраться с мыслями.

– Реншу... – она слегка покачала головой, ощущая, как на ту чуть давили. – Это совсем ни к чему. Да и то, что ты сейчас делаешь - очень странно. Почему тебя вообще так волнует эта шпилька?

– Да потому, что я – собственный язык прикусили. – Я хочу, что бы ты была в безопасности. – сказал он тихо, почти шёпотом, однако с явным намерением. – Я не могу быть уверен, что с тобой всё будет хорошо, потому что ты не рядом, но я точно знаю, что с этой вещью никто плохой и на метр не приблизиться. Я это знаю. – чуть выпрямившись, стоит сказать, обнимали её не слишком плотно, позволяя двигаться, испуга было больше, чем её действительно прижимали, уже открыла рот, собираясь возразить, но не успела. Явно уловивший удачный момент, осторожно провёл рукой по её волосам, убирая лишнее с шеи, и в несколько уверенных движений закрепил так важную ему побрякушку. – Ты не понимаешь, что эта вещь не просто украшение, – пробубнил, когда закончил. – она нужна, честно. – девушка была в таком замешательстве, что лишь молчала. Она наконец-то почувствовала лёгкий холод металла в своих волосах и всё-таки повернулась. Перед ней стоял куда менее решительный человек, чем казалось, пока она не видела его лица. Боги, он казался таким несчастным... – Я ведь дорог тебе, верно?

– Но... – она всё-таки попыталась возразить, чувствуя странную тяжесть от его решительности. – Это слишком дорогая вещь, я могу её потерять... – было в ней что-то чужое, словно проповеднику нужно было совершить огромнейшее усилие, что бы не принимать этот отказ. Обычно он был готов поговорить, выйти на компромисс или принять несогласие, прямо как ранее этим же днём, но это? Было в этом что-то другое, кроме как желание побыть тем, кто дарит дорогие подарки. Может этого не могли сообщить, но оно было. Старший тихо усмехнулся, глядя ей в глаза.

– Я уже сказал: если потеряешь, я подарю тебе другую. Это... Это не так страшно. – всё-таки отступил, любуясь новым подарком в глубине тёмных волос. Его лицо выражало удовлетворение, будто он добился важного результата, хотя улыбался он скорее через силу. Лик девушки был всё ещё чуть бледным от испуга, но эмоция отстранения быстро начала отступать. – Всё, теперь можешь идти. – сказал он с лёгкой усмешкой, словно возвращаясь к своему обычному состоянию. – Я не буду больше задерживать тебя.

Махханай посмотрела на него, чувствуя странное смешение эмоций - от смущения до чего-то похожего на тёплое принятие. Коснулась шпильки, словно проверяя, что она действительно там. Метал отдал холодной дымкой. Секундное счастье вновь сменилось беспокойством.

– ... Я обещаю, что вернусь назад, Реншу. – уже отходя в сторону выхода из комнаты, мужчину обняли по-крепче. Почему-то, это показалось очень важным.