Двое: в городе тёплых дождей

Глава 1 Чужое счастье. Часть 1-1

— Так что сам не думал, но, может, и получится с переездом. Я всё сопротивлялся жене, а сейчас всё будто само складывается так, как надо. Да и самому уже надоело тут, честно говоря.

— Само? — слегка растерянно, даже потерянно сказал Элекс, отвечая товарищу, который буквально с ходу строил планы на глобальные изменения в жизни.

— Да, само. Мне придётся повозиться и с продажей этой квартиры, и с кредитом, чтобы добрать до нужной суммы на покупку новой, и работу поискать… Но многое уже в мою пользу. И, я считаю, этот момент надо ловить.

Если бы Элекс был девушкой, то не стал бы раздумывать и позволил себе пустить слезу. И вовсе не скупую, а обильную. На несколько минут в нём завяз такой комок досады, смутного сожаления и чувства безысходности, что даже слюну проглотить было сложно. А что хуже всего — он почувствовал, что ко всему этому «букету» примешивается чёрная зависть. А вот этого чувства допустить никак нельзя! Это саморазрушительно! Тем более, когда речь идёт о дружбе.

Умом Элекс радовался удаче товарища. В последние несколько лет тот был измотан тяготами семейного быта и непростым режимом жизни. Ранние подъёмы, развозы детей по школам, садикам, кружкам, готовка, отсутствие времени на себя и, как следствие — неудовлетворённость жизнью. И вот, на самом же деле, судьба даёт шанс повернуть на другую дорогу. Верное ли это решение? Да кто ж гарантирует? Но ведь из этого состоит жизнь — из наших решений и выбранных дорог. А жена давно звала его переехать в другой город, где работала сама и приезжала только на выходные к мужу и детям. Может, и правда — это шанс воссоединиться нормально? Чтобы вся семья была в одном месте, причём в комфорте и уюте…

Элекс вскинул голову к небу, посмотрел на солнечное небо, потом перевёл взгляд на землю. И, поборов кипящие в нём противоречия, сказал:

— Да, дружище. Надо пробовать. Ведь ты пожалеешь, если не сделаешь этого. Ты сам это чувствуешь, — и легонько хлопнул товарища по плечу.

А затем снова замолчал. Он не собирался затягивать паузу, но мысли сами накинулись на него. В чём была проблема? В том, что ему похвастаться было совсем нечем! Его личная жизнь представлялась безвыходной. По крайней мере, на теперешний день. Он встречался с замужней женщиной, которую любил. Взаимно. Она тоже любила его, и у обоих чувства были сильны, искренни и неуёмны. Но даже будучи не юнцами, оба они иногда терзали сердца друг друга. Элекс не раз высказывал претензию Элине, что она живёт в семье и после редких свиданий уходит от него к мужу. Элина, как женщина, чаще проявляла в таких ситуациях мудрость, но и у неё не всегда хватало душевных сил сдерживаться, и случалось, что она неосторожно говорила, что, видимо, пора расстаться, не думая, что тоже сильно ранит этими словами своего любимого.

Дни, недели, месяцы и годы этой любви сказывались на душевном состоянии обоих…

И всё же. Если раньше, до сегодняшнего дня, у него был друг, с которым можно встретиться, прогуляться по вечернему городу и поговорить хотя бы о чьих-то проблемах, тех, которые можно было озвучивать, теперь не будет и этого.

«Да, вот он — момент, когда я в полную силу буду ощущать ценность друга, ценность дружбы в принципе», — подумал Элекс, глядя то по сторонам, то на друга, то под ноги.

— Анри, я хочу, чтобы у тебя там всё получилось. Но должен сказать, что я буду тут скучать. Ты у меня здесь один из друзей.

— Посмотрим, — жизнерадостно ответил Анри, не обратив внимания на драматичную нотку в сказанных ему словах, — попробуем и увидим. На первое время будем говорить по телефону, а так, может, и приезжать иногда буду сюда. Да и вообще, пока я никуда не переехал.

Анри был не таким открытым человеком, но это не делало его чёрствым. Просто он был другим. Не в его правилах было говорить о дружеских чувствах вот так, напрямик, как это делал Элекс. А на самом деле, он тоже ехал в неизвестность и одиночество. По крайней мере, на первое время. Элекс же знал немногословность и некоторую замкнутость Анри, а потому совсем не обиделся.

Остаток дня, к сожалению, теперь уже предвиделся совсем не романтичный, и даже не интересный, несмотря на то, что природа каждым своим проявлением делилась через Вселенную яркостью, буйством красок и ароматов. Сегодня всё складывалось так, что вечер мог закончиться уединением с бутылкой. И кроме неодушевлённого стеклянного собеседника, только природа и постарается выслушать, что же у него на душе.

Но комкать прогулку с другом не хотелось — наоборот, хотелось её продлить настолько, насколько может это позволить Вселенная. Вот ведь привязалось это слово… Элекс всё чаще непостижимым образом выходил на него. Началось с того, что Элина в своих рассуждениях о судьбе и чувствах говорила о законах Вселенной, о том, что не всё подвластно человеку… Элекс не то что бы спорил с этим, просто не хотел признаваться, что не всё зависит от человека даже в такой плоскости, как отношения между людьми. Тот ещё парадокс: в отношения вступают люди, пытаются что-то построить, а от них зависит зачастую ничтожно мало! И вот теперь у него самого с языка то и дело срывается это слово… Вселенная… Какова же ты, Вселенная? Неужели мало к тебе уважения испытывает человек, что ты так сурово способна его наказать? Хотя и наградить умеет — это тоже надо признать.

Глава 1 Чужое счастье. Часть 1-2

— Ну что, на созвоне? — вывела Элекса из задумчивого оцепенения фраза друга.

Анри протягивал руку, потому что они уже дошли до перекрёстка, на котором обычно расходились по домам. Сначала Элекс хотел предложить пройтись немного подальше, но тут же понял, что это лишь бесполезная и болезненная попытка продлить ускользающее общение с другом. Быть может, даже совсем не естественная.

— Да, на связи, — насколько мог, жизнерадостно ответил Элекс и пожал руку товарищу сильнее, чем обычно.

Надо было идти домой. Домой? А разве это дом, если тебе грустно и одиноко? Момент осознания скорого расставания с другом только усугубил печаль Элекса. Жил он один. Желанную гостью принимал нечасто, хотя в эти редкие дни бывал безмерно счастлив. Но чего-то не хватало. Чего-то такого, что плотнее связывало бы дни в единую временную цепочку. Элекс не был несчастливым. Нет. Но чувство, что в его жизни чего-то не хватает, постоянно преследовало, а интуиция не обманывает, особенно если ощущения преследуют столь настойчиво.

Чего же ему не хватало? Постоянства? Да, постоянства! Элина… О боже, Элина была сущее божество. Он любил её искренне и доверял ей все свои потаённые уголки души. Даже те, из-за которых могло возникнуть недопонимание или ссора. Это ли не есть высшее доверие? Но Элина была явлением преходящим. И, вместе с тем, приходящим. Очень нечасто приходящим, поэтому и возникало ощущение неполноценной жизни. Идеальной гармонии достичь с собой трудно. Видишь женщину часто — надоедает. Увы. Видишь редко — тоже плохо. Тоска, ревность — всё это не лучшим образом сказывается на отношениях и ощущениях от жизни в целом.

Недолго думая, Элекс нащупал в кармане кошелёк и принял спонтанное решение не идти домой, а продолжить гулять в одиночестве. Возможно, в компании бутылки. А почему нет? Пока он шёл, невольно отсчитывая дома, отстранённо стоящие по бокам дороги, к нему приходило странное ощущение чего-то волшебного, сильно смешанное со вкусом одиночества. Это был грейпфрутовый вкус жизни — и сладкий, и горький одновременно. Внезапно одиночество, из-за которого Элекс так переживал, обернулось таинством. И это таинство Элекс захотел постичь. Сейчас для этого были идеальные обстоятельства.

Он неспешно прогулялся, сделав пару больших крюков по разным улицам. Так он посвятил себя смутным и приятным раздумьям и заодно скоротал время, приблизив тот приятный летний сумеречный час, когда небо наливается мягкими красками и позволяет грядущей ночи немного сгустить палитру.

Элекс зашёл в ближайший магазин, неспешно подошёл к кассе и сказал:

— Маленькую бутылку виски, пожалуйста.

Девушка подала с полки бутылку, получила деньги, и Элекс так же спокойно вышел из магазина степенной походкой. Он пока не знал, куда пойдёт, но со стороны создавал впечатление человека, который идёт в строго определённом направлении. Наверное, это потому что он и впрямь имел цель: не спешить, оставаться наедине с собой и природой. Это давало непостижимую уверенность если не в судьбе, то в моменте, а это тоже важно.

Молодой человек прошагал несколько недлинных переулков и пришёл на пляж. Всё же вода — удивительная стихия, она сама манит к себе. Будто в ней есть магия. Пляж был пуст. Обычно вечером там сидели парочки или собирались шумные компании, устраивая вечеринки. Сегодня жизнь сделала Элексу скромный, но очень приятный подарок — полное уединение на берегу широкой реки. Облака отражались в водной глади, и отражения были даже интереснее и загадочнее, чем сами облака.

Элекс достал пробку из бутылки и сделал один крупный глоток, немного задержав крепкий аромат во рту. Хорошо. Но без виски было бы, наверное, и не хуже. Быть может, он взял виски больше для того, чтобы соблюсти романтический образ. Сам по себе вкус виски Элекс не считал очень уж изысканным. До тех пор, пока он видел его только в кино, думал, что это нечто этакое. В жизни оказалось не совсем так. Он поставил бутылку на скамейку рядом с собой и снова стал смотреть на облака. Вдалеке сверкнула молния. Это было так далеко, что даже не слышно было раскатов грома. Элекс продолжал смотреть на природу, оперевшись на руки, выставленные назад. Далеко, по улице, проходившей рядом с пляжем, иногда проходили редкие пары. Скоро пошёл мелкий дождь. А ещё через несколько минут он перешёл в основательный ливень, будто пытавшийся связать землю и небо своими частыми тонкими нитями. Редкие прохожие и пары, ещё мелькавшие вдалеке, исчезли из поля зрения, вокруг Элекса установился полный покой, приятно дополняемый шорохом дождя. Вскоре небо потемнело, и грациозные извилины молний стали яркими и чёткими, а после их вспышек отчётливо стал раздаваться гром, минуту от минуты звучавший всё громче и увереннее. Шуршание от ещё недавно небольшого дождя, превратилось в убаюкивающее шипение, гармонично чередующееся с раскатами грома. Это была симфония природной стихии, звучавшая в полный голос, и Элекс сидел в этом театре, наслаждаясь спонтанной симфонией. Ему было даже немного обидно, что он наблюдает это один. Хотя… Наверняка где-нибудь далеко от этой скамейки или вообще в параллельной вселенной такой же, временно одинокой парнишка или девчонка сидит на лавочке и наблюдает эту стихию, успокаивающую мысли и сердце. Это настоящее природное лекарство, которое человек может принимать без назначения врача. Даже должен принимать, но часто пренебрегает этим бесценным ресурсом.

Глава 1 Чужое счастье. Часть 1-3

Купаться в грозу опасно, он это знал, но в это момент разгула стихии инстинкты самосохранения сильно притуплялись. Наверное, это неправильно с точки зрения ценности человеческой жизни. Но ровно с человеческой же точки зрения, это естественно. Людям часто не хватает хотя бы лёгких безрассудств. Подумать страшно, люди стали панически бояться промокнуть под дождём! Да ведь он, Элекс, и сам постепенно становился таким — человеком, который спешит раскрыть зонтик, лишь бы дождь не замочил.

— Да, чёрт побери… Страшно подумать — ведь я тоже стал таким! — уже вслух сказал Элекс.

На пустынном пляже эти слова не слышал никто кроме его самого и природы, которая слишком мудра, чтобы осуждать за подобное. Это было похоже на лёгкое помешательство, но Элексу стало казаться, что он говорит не сам с собой, а со стихией, и это было необычно. Он вспомнил безрассудные времена юношества: как-то раз они с друзьями пришли именно на этот пляж ближе к полуночи. Они пили шампанское, была такая же гроза… Хотя нет, в этот раз она гораздо красивее! О чём это он… Ах да, а после шампанского они купались прямо в одежде, а молнии и раскаты грома только усиливали азарт и радость. Какую-то настоящую, ничем не омрачённую радость жизни. И хотя шампанское тогда было самым дешёвым, а словосочетание «завтрашний день» в принципе было пустым звуком, это было счастье. Это и осталось счастьем! Потому что осталось в памяти. Разве не для этого она нам нужна в числе прочих функций?

— Хочу искупаться, — робко сказал вслух Элекс подставляя лицо под обильные, плотные нити дождя. — Хочу искупаться! — повторил он громче, с улыбкой, будто ожидая ответа.

Очередная вспышка молнии, озарившая окрестности пляжа и скромные домики, смиренно ожидавшие окончания стихии, и раскаты грома — стали ответом для Элекса. Он взял в руки бутылку с виски и открыл пробку. За шумом дождя и стуком капель, взбивавших песок своими остриями, не было слышно характерного звука открытия бутылки. Тогда Элекс неожиданно поставил бутылку на скамейку и стал снимать футболку.

— Да к чёрту всё, — передумал он и как был, в одежде и обуви пошёл к воде сначала неспешно. А потом разбежался и врезался в водную гладь. Из воды наблюдать за грозой было куда интереснее. Сначала было прохладно. Совсем чуть-чуть — на то короткое время, когда тело вместе с одеждой промокло. Но какие-то секунды — и стало хорошо. Даже отяжелевшие одежда и обувь, где скопилась вода, не омрачали той радости, которую сейчас испытывал Элекс. Заплывать далеко в таком варианте купания он, разумеется, не собирался, потому что инстинкт самосохранения хоть и был притуплен, не атрофировался напрочь — жить хотелось. При каждой вспышке молнии, освещавшей водную гладь до противоположного берега, Алекс немного жмурился, а затем окунался в воду — тёплую, как молоко.

Вдоволь накупавшись, он стал выходить из воды. Одежда тянула его к земле, и было даже приятно идти по берегу, прилагая усилия. В мышцах сосредотачивалось приятное физическое напряжение. Дойдя до скамейки, Элекс потянулся к бутылке, но тут же убрал руку, подумав, что кому-то эта бутылка будет нужнее. Наверняка найдётся человек, которому гораздо горше, чем ему. Пусть это будет такой небольшой подарок судьбы. Вдруг у этого человека даже выпить не на что?

Он вышел с песчаного берега пляжа и медленно пошёл по дождливой улице в сторону дома. В домишках, ютившихся неподалёку, горели яркие огоньки.

— Наверное, ужин готовят. Может обнимаются, — мечтательно продолжал говорить сам с собой Алекс, продолжая свой медленный шаг. — Мы с Элиной тоже готовили вместе ужин. Ну да, не семейный, но почти семейный! Это было очень здорово, не смотря на то, что меню было самым обычным: овощной салат с ароматным сыром. Вкусно… Но мало. Не в том смысле, что салата мало — мало тех ощущений, которые были. Вернее, даже не так: редко — вот правильное слово.

Каков бы ни был риск друг другу надоесть, происходящие хорошие вещи Элекс считал слишком редкими. Иногда, и даже часто, он подозревал себя в жадности хороших эмоций и даже признавал, что он недостаточно мудрый мужчина, раз не в ладах с собой и не может довольствоваться тем, что есть. А ценность Элины он не оспаривал, но… Оно всегда мешает, это проклятое «но».

И сейчас, хлюпая насквозь промокшими ботинками по дождливой улице, Элекс вынужден был признаться, что испытывает зависть, хоть и не чёрную.

Зависть к тем парам, которые сейчас в уютной кухне готовили ужин, варили кофе, или сидели в гостиной и при выключенном свете, обнявшись, с замиранием сердца ждали, когда молния озарит комнату, придаст на короткие мгновения предметам яркий и немного жуткий оттенок, а потом будут слушать раскаты грома. А кто-то просто смотрит в окно, взявшись за руки, и любуется неистовством природы. Да, это романтично, и этого сейчас очень не хватает, но зато он — один из немногих, кто встречает вольный разгул природы с объятиями, выходит к ней навстречу с радостью.

Глава 1 Чужое счастье. Часть 1-4

Наверное, каждый сейчас счастлив по-своему. По-своему был счастлив и он. А что будет дальше, покажет время. Главное не растерять внутренние силы, благодаря которым мы сохраняем шанс быть счастливыми и обрести внутреннюю гармонию.

Элекс шёл, полный противоречивых чувств. Неоднократно в жизни он приходил к мысли, что именно это состояние и есть счастье. Однако чутьё подсказывало, что вскоре захочется его более спокойного и тихого — без ссор, пусть даже с последующими примирениями, без постоянной тревоги за последствия недавнего разговора. А что должно прийти на смену этим буйным, трудно укротимым страстям? Ответ был. Умеренная идиллия, душевное равновесие, понимание, что вы вместе навсегда, забота друг о друге и взаимная благодарность и уважение. Да, мечты... Но он сам выбрал Элину. Сам. И не жалел об этом. Однако чёрная кошка то и дело пробегала между ними. И некоторые ссоры были так разрушительны, что, казалось, следующей встречи точно не случится. Да, примирения были жаркими и нежными, но тенденция пугала. Каждая последующая ссора была сильнее предыдущей. Осознание этого скребло изнутри, тревожило, пугало тем, что больше она не позвонит и не напишет. Вечера и ночи после ссор буквально испепеляли изнутри, лишали сна. Что такое не находить себе места знаете? Тот, кто понимает это выражение буквально, наверняка испытал «прелести» на себе. Ты ходишь из угла в угол как неприкаянный, дотрагиваешься непонятно зачем до каких-то вещей, мимика и все движения тела будто останавливаются на полпути, и ты забываешь что ты хотел сделать и зачем ты вообще живёшь, а внутри болтается сердце, будь оно неладно. И в некоторые моменты так хочется разорвать себе грудь и вынуть этот нервно пульсирующий комок хоть ненадолго и дать себе отдохнуть…

Но сейчас был не такой тяжкий момент. Внутри будто потусторонние силы смешивали невероятный коктейль из горечи ссор, мёда воспоминаний и предвкушений, и сверху всего этого бросили пряную щепоть надежд. Именно в таком состоянии и шагал сейчас Элекс по лужам, которые быстро заполонили улочки и переулки. Часть улицы, ведущей от пляжа, была никак не освещена, и Алекс наслаждался темнотой. Уличные фонари брезжили далеко, и до них он дойдёт нескоро, особенно учитывая, что он не спешит. Вскоре глаза привыкли к темноте, и очертания улицы стали различимы.

Элекс уже мог разглядеть и тротуар, и протоптанные к домам тропинки, и лужи. Одна из луж была такая большая, что, казалось, в ней нет дна. Элекс стоял и смотрел на воду — в ней отражалось смятенное небо с ползущими по нему грузными рваными облаками. Элекс вспомнил, как в детстве играл в интересную игру. Если в неё погрузиться, то впечатления ожидали сильные. Надо было просто смотреть в лужу, но сосредотачивать взгляд на отражении. И когда ты воспримешь его как реальность, будет казаться, что внизу небо, и если вдруг ты ступишь в лужу, то не промочишь ноги, а канешь в небеса! В детстве его очень впечатляла эта игра. Дождь как раз утих, и вода была ровная, как полотно. Ему очень захотелось вспомнить эти ощущения, и он встал, сосредоточился и стал смотреть в воду, не обращая внимания на всё другое вокруг. Боковое зрение он просто отключил. И вот, перед ним, прямо под ногами само небо! Это просто чудо! Бездонное небо, и только шаг отделяет от неведомого! Облака продолжали плыть, а чтобы достать до них, надо было просто прыгнуть в эту пропасть. Вдруг от реалистичности увиденного Элекс начал терять равновесие и почувствовал, что падает. Это было так неожиданно для него, всегда хорошо державшего равновесие, что он не успел даже выставить вперёд руки.

Последнее, что он запомнил — глухой звук удара головой.

Глава 2 Не в своей реальности

В себя Элекс пришёл от стука капель по земле. Потерев лоб, он сел прямо на землю и недоуменно стал оглядываться по сторонам. В голове ещё гудело от боли, но это не мешало видеть очертания окружающего мира. Элекс отчётливо разглядел кирпичную стену, и почему-то тёмные линии, проходившие между кирпичами, навевали на него мистическую тревогу. Он понимал, что очнулся в незнакомом месте. Примерно минуты ему хватило, чтобы вспомнить недавние события: они прогуливались по городу с товарищем, тот поделился планами на жизнь, которая могла круто измениться, Элекс начал впадать в уныние в связи с сомнительностью своей судьбы, потом он взял себя в руки, уединился с собой, взял в магазине по пути виски, затем на пляж, затем купание, потом домой, потом отражение в луже. Да, игра с отражением, а потом он потерял равновесие и упал. Это было нелепое и позорное падение, которого, он надеялся, никто не видел. И вот, теперь, он пришёл в себя, но реальность вызывала недоумение и тревогу, потому что Элекс не узнавал своего города. Уж в чём он точно убеждён — так это в том, что очнулся он не в том месте, в котором потерял сознание. Списать пробелы на алкоголь не получалось: он выпил всего пару глотков, почти всю бутылку он оставил на лавочке на пляже.

Впереди него была стена дома. Элекс резко обернулся назад — сзади тоже была такая же кирпичная стена, только другого дома. Получается, он оказался в проходе между ними. Элекс ещё повертел головой: по одну сторону этого прохода виднелась улица, слабо освещённая. А по другую… Ничего. Даже жутковато стало. Парень аккуратно поднялся с земли. Опасался он не болевых ощущений, которые могли его настичь, а шума, которого он случайно мог наделать. Инстинкты подсказывали, что выдавать себя нельзя.

Элекс пристально всмотрелся сначала в ту часть улицы, которая открывалась его взгляду. Не рискнув подойти ближе, дабы не засветиться, он перевёл взгляд в противоположную сторону и медленно зашагал туда, иногда оглядываясь назад. Вскоре темнота прохода преобразилась во вполне отчётливые очертания стены из такого же кирпича, из которого были построены дома.

— Тупик, — прошептал чуть слышно Элекс — настолько тихо, что сам себя почти не слышал.

В этом факте, озвученном всё в прежней задумчивости, была и безысходность, и небольшая гарантия безопасности. Признаться, Элекс опасался увидеть там бездонную чёрную дыру. Брр-р-р! Сейчас он вспоминал увиденное в луже отражение неба — красивое, но бездонное, как космическая пропасть, и не хотел представлять ничего такого, что усилило бы его тревогу и страх.

Молодой человек был почти уверен, что он сейчас не в своём родном городе. Будь он попрагматичнее, как многие люди, то уже предположил бы, что его оглушили, вывезли в отдалённый район и выкинули из машины. Но наш герой — неисправимый романтик, и даже не подумал всерьёз над такой версией развития событий. Ну, вы серьёзно? Оглушили и вывезли в другой район города или другой город? Кто? Для чего? Кому он нужен, если вас не оскорбит такая формулировка? Вечный мечтатель, трепетный, романтически настроенный юноша, воздыхатель и поэт. Тот, кого более богатые, сердитые и брутальные мужчины снисходительно назвали бы рифмоплётом и даже трепачом. Для тех людей, которые представляют собой опасность и угрозу, он, Элекс, вряд ли мог представлять хоть какой-то интерес. А потому он всё более убеждался, что попал в какой-то другой мир, что он сейчас не в своём родном городе. Но надо было убедиться!

Слушая стук своего учащённо бьющегося сердца, Элекс медленно пошёл в сторону улицы, покидая спонтанное укрытие. Вроде, никакой угрозы нет… Самое страшное — пересечь ту вообразимую линию, за которой заканчивается сравнительно безопасное убежище в виде тупика. Элекс сделал этот решительный шаг… Ничего. Всё хорошо. Не то что никакой угрозы — в принципе никаких признаков жизни нет. Слабый, но приятный, мягкий свет уличных фонарей разливался по ночному пейзажу. Домики стояли будто уснувшие — в них не горел свет. Да, теперь вывод однозначен: Элекс в каком-то другом мире, не то что городе. Дома, да и вся улица, которую можно было видеть, воспринимались почему-то сказочно: улица вымощена камнями, дома были вовсе не современной архитектуры, крыши высокие и острые. Однако выглядело это всё реально и убедительно. Для уверенности Элекс даже подошёл и потрогал перила у одного из домов. К счастью, никто так и не вышел на крыльцо, да и в окно никто не выглядывал. В этих домах, видимо, никто не жил. Странно. На вид они были очень ухоженные, красивые и опрятные.

Элекс посмотрел по сторонам: он был на небольшой площади, от которой отходили, как лучи, несколько улиц. Вдалеке каждой из них ничего не было толком видно. Идти по какой бы то ни было из улиц Элекс не решился и осторожным шагом вернулся в свой тупик. Здесь, по крайней мере, он чувствовал себя в большей безопасности. За увесистым мусорным баком, между домами, он и собирался укрыться и заночевать. Боязно, но ещё тревожнее было в ночи идти исследовать совершенно неведомый мир. Ведь ещё непонятно, насколько он дружелюбен. Милые, симпатичные домики и мощёная дорога вполне могли соседствовать с ужасными обитателями этой непонятной территории.

Снова дойдя до стены между домами, Элекс осмотрелся привыкшими к темноте глазами, увидел несколько больших деревянных квадратных настилов. Часть из них он перетащил к мусорном баку и прислонил к нему, как бы продлевая ту линию, за которой его не будет видно.

Ну что ж, теперь очевидно, что он попал в другой мир, в другое измерение. И, как ни крути, за что-то ему это выпало на его долю. А уж за что именно и к чему приведёт — пока неизвестно. Утро вечера мудренее. Элекс ещё раз прислушался к окружающим его звукам и постарался уснуть. Под тихий шелест дождя и увещевание самого себя, он стал потихоньку проваливаться в сон.

Глава 3 Принять чудо как факт. Часть 3-1

Первая мысль, которая пришла Элексу в момент пробуждения: не приснилось ли ему всё это? Он приподнял руку, затёкшую от долгого пребывания в неудобной позе, и осмотрелся. Фух, слава богу — не сон. То, что сейчас происходило, было конечно странным и немного тревожным, но интересным. А ещё, всё происходящее естественным образом отвлекало от своих личных переживаний и мучений.

Элекс приподнялся и стал смотреть между деревяшками, которые ночью прислонил к мусорному баку. Теперь очертания улицы были гораздо более ясными и дружелюбными. Но главное оставалось неизменным: улица была столь же пустынной, как и ночью.

Он решил рискнуть и стал медленно разгибаться, а потом потянулся и повертел корпусом в стороны: за те часы, что он спал, тело затекло — особенно шея и левая рука, которую он был вынужден использовать как подушку. Элекс собрался с духом покинуть на время своё тупиковое убежище и пошёл в сторону улицы, но тут же, забыв про мышечные боли, в два скачка вернулся обратно: ему послышались шаги. Стараясь отвлечься от громкого биения сердца, он стал вслушиваться в звуки окружающего мира. Точно ли не показалось? Нет, шаги становились всё ближе.

— Доброе утро, мистер Трац! — послышался вскоре мягкий женский голос.

Пытаясь выбрать нормальный угол обзора из своего импровизированного убежища, Элекс высматривал, кому принадлежит этот голос. Сейчас им двигал больше праздный интерес, но это могло помочь в понимании тех новых обстоятельств, в которые он попал.

— Доброе утро, — равнодушно откликнулся мужской голос, и Элексу показалось, что голос звучал столь близко, что человек, его издававший, сейчас направится прямо сюда.

С замиранием сердца он слушал, не идёт ли кто-то в его сторону и на это время полностью спрятался за бак. К счастью, шаги больше не приближались, а, наоборот, затихли. Похоже, затих и стук каблуков женщины, которая начала утро с приветствия. Элекс готов был бодрым шагом выйти из укрытия и войти в один из этих домов (судя по звукам шагов, мужчина и женщина зашли в разные здания). Но задумался. Приветливый тон той женщины ничего не значил. Приветливый тон — это слишком мало для однозначных положительных выводов… Неизвестно как она могла себя повести́, и что рядом был за мужчина с недовольным голосом. Да и, в конце концов, он мог просто напугать этих людей — возможно, хороших людей, и это тоже надо учитывать. Элекса не покидало ощущение, что его будет выдавать внешность и поведение. Может, прочитанные книги и просмотренные фильмы про путешествия во времени сформировали такое мнение, но он никак от него не мог избавиться. А консультироваться по таким вопросам не с кем, сами понимаете.

Взвесив все «за» и «против», Элекс остался в укрытии. Решил пока осмотреться в своём «шалашике» при дневном свете. Он с удивлением обнаружил, что днём этот тупичок с расположенным в нём мусорным баком, выглядел не менее аккуратно, чем ночью. Да, надо сказать, что когда оказываешься в другом мире, ты не сильно брезгуешь очутиться возле мусорного бака, и даже спать около него. На первый план выходят другие эмоции и переживания — тут уж не до жиру. Но даже с учётом этих обстоятельств местечко, в котором довелось очутиться нашему путешественнику, было неплохим. Бак выглядел нормально, не пах нечистотами, вокруг была невысокая трава, а за стеной, связывавшей два дома, можно было наблюдать раскидистое шикарное дерево. Элекс не был силён ни в цветах, ни в деревьях, да и вообще в познаниях, касающихся растений. Но ему показалось, что таких деревьев в своём родном городе он не встречал. Что ж, пока можно было развлечься созерцанием волшебной – в прямом смысле слова – природы. Элекс сел около бака и прислонился к нему спиной – боялся, что под тяжестью тела бак не выдержит и поползёт по земле. Но тот оказался достаточно тяжёл. Возможно, благодаря и содержимому.

— Что ж, – шёпотом, ощущая приятное волнение, сказал Элекс, – не буду тратить время даром, посвящу его сбору данных, если это уместно сказать.

Элекс достал из кармана телефон. Кстати! А будет ли он тут работать? Он включил дисплей... Работает. Хм... Правда на дисплее стоит время 00:00 и вместо значков мобильной сети крестики. Впрочем, чего можно было ожидать? В волшебном мире наверняка свои законы. Ну, или хотя бы свои вышки. Хотя попытка не пытка: он нашёл в телефонной книге имя «Элина» и нажал на вызов, ожидая, что абонент находится вне зоны действия сети. Но оказался не прав: не последовало вообще никакого сигнала. Несколько секунд он слушал тишину, а потом нажал на сброс вызова.

Вообще, Элекс с некоторым удивлением почувствовал, что ведёт и чувствует себя если не как откровеннейший ребёнок, то как юнец. В его случае это было почти одно и то же, потому что в юношестве он мало чем отличался от ребёнка — совершенно наивное и ранимое создание. Ко всему прочему ещё и влюбчивое.

И хотя восхищаться непривычным волшебным миром было, конечно, приятно, он решил, что любое созерцание должно быть полезным. Итак, он выяснил, что как средство связи его телефон — просто кусок пластмассы. Что ж, теперь следовало его проверить в качестве камеры.

Мужчина снова взял в руки телефон, включил камеру, отключил на всякий случай вспышку и сфотографировал стену. Риск обнаружить себя вспышкой был невелик: день стоял погожий.

Элекс навёл объектив на кирпичную стену, соединявшую дома, нажал на фотосъёмку, потом приблизил зумом краешек дома, видневшегося из его убежища, и повторил. Как ребёнок, он снова спрятался за мусорным баком и залез в галерею фотографий. Отлично! Несмотря на то, что мир этот был не от мира сего, фотографии делать получалось. Элексу пришла в голову сумасбродная мысль: а что если забраться повыше — и тогда сеть появится? В его жизненных реалиях такой способ работал. Оставалось придумать, какую точку выбрать наивысшей. Крыши домов отпадали по трём причинам: сложно забраться, высоко падать, риск себя обнаружить. Следовательно, варианты искать надо тут, в маленьком закутке. Мусорный бак? Он не слишком высок, да и удержаться на нём будет сложно: не хватало ещё рухнуть внутрь, наделать шуму да ещё и испачкаться в отбросах, чего доброго.

Хм... А больше и в голову ничего не приходило. Ходить по вертикали здешние законы физики, увы, не позволяли. Стоп, а зачем прибегать к немыслимым трюкам? Ведь есть та самая стена, разделявшая два стоящих рядом дома.

Глава 3 Принять чудо как факт. Часть 3-2

Оглядываясь по сторонам, Элекс подтащил к ней пару деревянных настилов, поставил их ребром, немного пораскачивал, убедившись в устойчивости конструкции, и стал забираться на стену. В этот момент он пожалел, что не уделял должного внимания своему физическому развитию. Сейчас ох как бы пригодилось умение легко подтянуться! Но вышло это с превеликим трудом. И всё-таки Элекс расположился на стене, оставшись довольным своей идеей. Как часто бывает, с высоты эта стена уже не казалась маленькой, упасть отсюда было даже страшновато. Элекс снова достал телефон и попробовал набрать номер любимой. Результат не изменился. Что ж, выходит, дозвониться до неё сейчас никак нельзя. Ну, по крайней мере, он сделал что смог. Как сказали бы те, кто услужливо верит судьбе — значит, оно не надо было. "В конце концов, мы ничем друг другу не обязаны", — подумал беззлобно Элекс, любуясь необычным видом. Вообще, было бы недурно присмотреться к какой-нибудь девушке тут, в новой реальности. Но сначала — узнать этот мир получше. Неизвестно, насколько ему тут будут рады и насколько непредсказуемо обернётся знакомство с девушкой волшебного города, если она, к тому же, окажется замужней. Ну, уж нет, этого ему больше не надо!

С лёгкостью перекинув одну ногу за дальний край стены, а вторую для равновесия оставив на правой стороне, Элекс повнимательнее стал всматриваться в ту часть города, которая открывалась его взору за стеной. Высокие, раскидистые, густо растущие деревья и бережно приютившиеся кустарники, словно около своих старших братьев — ими было засажено, казалось, всё, насколько хватало взгляда. Это было очень интересно: смотришь в сторону городской улицы — город, резко переводишь взгляд в обратную сторону — зелёное дикое царство. Город, лес, город, лес...

Заигравшись в эту безобидную игру, Элекс на секунду потерял равновесие и до боли в пальцах вцепился в стену — к счастью, широкую, потому что в ином случае он мог просто упасть вниз. А ведь с такой высоты вполне можно набить себе шишек и даже покалечиться куда серьёзнее. Но хуже другое: обратно он уже не забрался бы — с обратной стороны не за что было уцепиться.

— …как и прочие другие, тянулся в числе прочих дней, которые давно не доставляли большой радости. И только ожидание чего-то… Чёрт!

Сердце у Элекса бешено заколотилось — изнутри здания он отчётливо услышал урывок чьего-то разговора.

— …а дальше? Дальше-то что? — снова раздалось из здания уже громче и с нотками сильного раздражения. Говорить продолжал всё тот же голос.

Похоже, он доносился из того дома, в который вошёл этот хмурый мужчина. Впрочем, хмурый он был на самом деле или нет, Элекс доподлинно знать не мог — лишь догадывался. А поскольку фантазёр он был ещё тот, мог и ошибаться.

Уцепившись что есть силы обеими ногами в стену, он наклонился в сторону леса и попытался осмотреть здание. Странно, но с этой его стороны, смотрящей на лес, не было ни единого окна. Осторожно оседлав стену в обратном направлении, Элекс начал осматривать другой примыкающий к стене дом — результат был тот же. Испуг стал уступать место праздному любопытству.

Здравый смысл подсказывал, что надо слезать обратно вниз и укрываться снова у мусорного бака. Понятно, что здравый смысл и волшебный мир — это те понятия, которые вряд ли синонимичны. Но ведь и в волшебстве есть своя логика! С такими мыслями Элекс спускался с небес на землю, а точнее — со стены к мусорному баку. Сейчас его тяготили не неведение, не непредсказуемость, не опасность и риск для жизни, если таковой был. На его сердце тяжким грузом легло бремя полного отсутствия плана, как действовать дальше. Но он верил, что время вкупе со спонтанностью сделают своё дело. Это именно тот случай, когда надо немного потерпеть. А посему он устроился поудобнее около бака и стал представлять, что же может скрываться в дебрях этого красивого густого леса, стоит ли его рассматривать как один из вариантов прогулки, и как скоротать день. Он ждал вечера. Ведь когда становится темно, даже самый робкий романтик в душе способен стать тёмной лошадкой и испытать совсем другие ощущения от жизни, почувствовать себя способным на большее. А предпосылки были.

Элекс просидел в своём укрытии долго. Насколько долго, он не знал, потому что смартфон по-прежнему показывал 00.00, а определять время по солнцу он не умел ни в своём, ни в этом мире. Однако он точно заметил, что цвет неба немного изменился: повечерело. Дневное летнее тепло сменилось приятной прохладой. Ему надоело валяться без дела и движений, но физическая лень так и растекалась по жилам. Хотелось поскорее дождаться вечера, чтобы хоть немного походить, подвигаться, глубже вздохнуть. Видит бог, сегодня у него хватит на это смелости, если будет так же спокойно, как накануне. А всё, что оставалось сейчас — ждать прохлады, мечтать и не забывать проявлять хотя бы немного осторожности.

Глава 4 Попытка освоиться. Часть 4-1

Полистав в сотый раз фотографии на смартфоне, Элекс решил-таки, что хватит уже пялиться в экран. Тем более, вопрос подзарядки устройства в этом городе оставался открытым. Он убрал в карман нагревшийся кусок пластика и почувствовал, как его, измученного ожиданием и бездельем, начинает клонить в сон. Первое время солнечный свет ещё проникал через закрытые веки в его уставшее сознание, но уже через несколько минут сон одолел паренька, сердце которого требовало новых ощущений от изменившихся обстоятельств, а ум остерегался этих самых обстоятельств. Когда наваливается всё и сразу, усталость на время становится самой сутью тела и души. Вскоре Элекс спал.

…Проснулся он в состоянии тревоги. Но уже не такой сильной, как это было сутками ранее. Он пробудился от странного звука, который становился привычным. Это был лёгкий шум дождя. В ночи этот шелест добавлял тревоги. Хотя, за неимением развлечений вроде радио или интернета, этот ненавязчивый шум разбавлял тишину, которая могла быть куда более нагнетающей.

Элекс повращал головой влево и вправо, избавляясь от неприятных ощущений, а потом высунул голову из-за бака. Прямо дежа-вю какое-то: всё это он уже прожил примерно сутки назад. Но выхода не оставалось, кроме как продолжить этот день сурка. На улице было тихо. Элекс осторожно пошёл к выходу из закутка, в котором прятался: ему уже нестерпимо хотелось выйти на открытое пространство, однако делать это следовало осторожно. Но только он сделал пару шагов, как увидел тень, двигающуюся вдоль улицы. Он судорожно потянулся по дурной привычке современного человека за телефоном, чтобы снять на видео это явление. Потому что это не была тень от человека. Это была просто тень как отдельное существо! Густая и вязкая, как навязчивые ночные фантазии. По коже у парня побежали крупные мурашки. Что ни говори, такое не то что каждый день, а не каждую жизнь увидишь! Но увидеть мало — хотелось запечатлеть. Пока он включал экран смартфона и пытался настроить объектив, в поле зрения уже ничего не было. «Чёрт же побери, — мысленно раздосадовался Элекс, — за сутки первое интересное событие, а и то упустил!».

Он так расстроился, что с гораздо меньшим испугом быстрее подошёл к улице и стал смотреть то направо, то налево. Тщетно. Никого не было. Выйдя на открытое пространство, он уже и не знал, плохо, что тень исчезла или всё-таки хорошо… Теперь было поздно. Поздно, чтобы ловить тёмные очертания. Но самое время, чтобы продолжить исследования. Элекс провёл примерные рассчёты и решил, что лучшим выходом будет примерно половину ночи, даже чуть меньше, посвятить изучению местности, а потом вернутся в укрытие. Всё-таки пока далеко он не решился бы отходить, потому что ориентироваться на незнакомой местности он не умел и всегда старался держаться поблизости от запомнившегося, знакомого ориентира. В его случае это был мусорный бак. Что ж, пора приступить к изучению местности.

Элекс осмотрелся вокруг. Он находился на территории, похожей на небольшую площадь. Впечатление прошлой ночи оказалось весьма верным. От самой площади улица уходила в разные стороны, и это показалось нашему путешественнику визуально непривычным. Он посмотрел направо: редкие фонари уходили в туманную даль. Он посмотрел налево: тот участок улицы так и вообще скрывался в абсолютной, кромешной тьме. Так что логика исследования Элекса сложилась простая: он решил пойти в том направлении, в котором было хоть какое-то освещение. Луны мало, а непрекращающийся дождик совсем не разбавлял дёготь ночи и не вносил чёткости. Кроме того, та непонятная тень, которую он успел увидеть, проскочила как раз в тёмном направлении. Вспомнив это, Элекс сбросил с себя налипшее ощущение страха и тревоги, которое настигает человека очень быстро, если не постараться переключиться на что-то хорошее. «Есть хочется, — подумал с тоской Элекс, потому что любоваться сказочными пейзажами это здо́рово, но физиология, увы, напоминает о бренности человеческого существования. Это тебе не до́ма — приготовил и поужинал. Тут он гость. Причём гость незваный.

Он шёл по улице в направлении тусклых фонарей и то и дело оглядывался по сторонам. Кроме густой растительности в ночи ничего разглядеть на этой улице было невозможно. Но оглядывался он не потому, что хотел во что бы то ни стало разглядеть пейзажи городка — его всё ещё пугала и тревожила эта тень. Уж слишком явственно он её видел, не похоже было на галлюцинацию. Правда, что делать в ситуации если вдруг эта тень снова появится в поле зрения или, не дай бог, резко появится перед ним, да ещё с каким-нибудь ужасным старушечьим лицом… Нет уж, нет уж! Об этом думать сейчас нельзя. «Элина, Элина… Свидание, свечи с ароматом ванили, поцелуй, её заколка, запах духов», — Элекс вспоминал всё, что могло пробудить приятные воспоминания, отогнать страшные и тревожные мысли. Ранее, в его мире, ему хорошо помогал разговор с самим собой, но тут, в иной реальности так рисковать было преждевременно, поэтому приходилось прокручивать эти мысли в голове. И то, с непривычки иногда невольно проскальзывал шёпот.

Вскоре улица одарила его светом ещё нескольких фонарей. «Так, не понял. Я уже тут был», — рассуждал с собой Элекс и попытался проявить самообладание.

Он очутился на такой же площади, с которой недавно вышел. Ну, это уже просто чёрт знает что! «Мало того, что у меня в событиях дежа-вю наблюдается, так тут ещё и пространственные причуды!». Но кого тут станешь винить? Знаете, когда оказываешься в волшебном мире и ты наверняка в этом уверен, то перестаёшь перекладывать ответственность на кого бы то ни было — просто отпадает такая необходимость. Вот что интересно.

Глава 4 Попытка освоиться. Часть 4-2

Он огляделся вокруг себя несколько раз, выдержал паузу, глубоко вздохнул, не позволяя учащённому сердцебиению стать громче здравого смысла, и пошёл дальше. Вновь он погрузился в густой сумрак улочки с её растительностью и непредсказуемостью. И вновь просвет вдалеке. Уличный фонарь снова обнадёживал своим тусклым мерцанием. С замиранием сердца Элекс приближался к свету фонаря. От нетерпения он даже шагу прибавил… Он снова вышел на площадь. Элексу начинало казаться, что он сходит с ума, а не находится ни в каком волшебном мире. Практически с остервенением он двинулся дальше по улице, и после того, как прошёл ещё один тусклый фонарь, погрузился во мрак. Сначала он хотел использовать фонарик в смартфоне для того, чтобы осмотреться, но не решился.

«Так себе идея», — сделал замечание он сам себе и остановился, чтобы глаза понемногу привыкали к темноте. Теперь это был необходимый этап в познании нового мира. Чтобы глаза привыкли побыстрее, Элекс отошёл от фонаря ещё вперёд — так, чтобы тот тусклый свет стал неразличим. А потом стоял и ждал эффекта.

Через несколько минут силуэт местности стал приобретать очертания. Перед глазами Элекса прорисовывался симпатичный городок в его подлинно провинциальных, идиллических чертах. По обе стороны улицы, будто с чувством собственного достоинства располагались домики. Насколько позволяло освещение, Элекс разглядел, что это были двухэтажные милые домики. Их архитектура различалась, но все они в соседстве друг с другом смотрелись как одно целое. Ничто не выбивалось из выбранного стиля. Похоже, улица, район, или квартал, в котором оказался Элекс, был не так уж и мал. По крайней мере, взгляда хватало на то, чтобы он не уткнулся в какой-то пустырь. Всё выглядело идиллично, величаво, уютно и гармонично.

Молодой, неискушённый в волшебных делах герой пошёл дальше, поворачивая голову то налево, то направо. Ему так и казалось, что вот сейчас в одном из окон загорится свет, и к нему побежит подозрительно или даже враждебно настроенный человек. Или несколько! А если с собаками? Тогда вообще без шансов. А вдруг здесь собаки не такие как в его мире? Может, они чужака в два прыжка настигнут и за секунду в клочья разорвут. «Опять не те мысли», — одёрнул себя Элекс.

К счастью, пока никаких намёков на опасных домашних животных, вроде собак, даже не наблюдалось. Всё-таки коротать время, сидя за мусорным баком, было куда проще и безопаснее. Но скучнее. Ведь в том закоулке он уже всё изучил, а тут — такие пейзажи… «Вообще, странно, почему это жилой район никак не освещается, — снова заговорил с собой Элекс, — на улице, по которой я сюда шёл, хотя бы какое-то освещение есть, а здесь ничего». Да даже не это больше удивило молодого путешественника — не исключено, что в волшебных мирах такие же проблемы с коммунальным хозяйством, как и в его мире. Куда более странным он находил, что ни в одном из окон не было огонька от лампы или голубоватого свечения экрана телевизора. Понятно, что сейчас ночь и, скорее всего, ночь глубокая. Но ведь всегда находятся люди, которые любят полуночничать. Такие есть всегда! К таким и он сам относится. Ну, сейчас-то понятно, он полуночничал исподволь, выбора не было. Хотя и не жаловался на текущие обстоятельства. Но они, жители домов, они-то? Неужели никто в час ночной не смотрит какое-то кино? Неужели среди ночи никто не встал дойти до холодильника, чтобы съесть этот несчастный бутерброд, который весь вечер мозолил глаза, но таки вынудил встать среди ночи и закрыть этот вопрос? В конце концов, неужели никто не сидит при свете абажура и не читает любимую книгу? А ведь причин не спать ночью и кроме сказанного может быть выше крыши. Сам Элекс как-то раз убирался аж до четырёх часов утра — и всё ради того, чтобы встретить на следующий день свою возлюбленную в красивом, чистом доме…

Ну ладно. Не повод печалиться. Ведь он не собирался себя раскрывать. А взгляд тем временем уже хорошо разбирал не только массивные вещи, но и более мелкие детали. У одного из домов — как раз у того, что ближе всех был по левой стороне, на участке росли ветвистые деревца, а с них свешивались гроздья, похожие на виноград. Это явно какая-то ягода. «Вдруг несъедобная?», — забеспокоился Элекс. «Да ерунда. Зачем у себя в саду растить несъедобные ягоды?».

Дело оставалось, как говорится, за малым: дотянуться и сорвать хотя бы пару гроздьев, потому что голод созерцанием пейзажей не утоляется, как тут выяснилось. Он встал на цыпочки и весь вытянулся в струну… Нет. До заветных плодов он дотянуться не сможет. Возникла мысль вернуться в убежище, притащить сюда деревянные настилы и попробовать дотянуться с них, но одна эта мысль вызвала беззвучный смех. Через всю эту тьму-тьмущую возвращаться назад, а потом как навьюченному ишаку, тащиться сюда с деревяшками? К тому же где-то там бродила эта зловещая тень. Нет, это и тяжело, и опасно, и просто дико! Тогда Элекс аккуратно попробовал покачать забор, проверяя его на прочность. Забор был очень устойчив и не сильно высок. Элекс попробовал подпрыгнуть и хотя бы на несколько секунд удержаться на заборе, и тогда заветная ягода в руках. Но не выходило. Досочки у забора были с заострением, и ладонью в них не упрёшься, а перекладина — низко.

В общем, пока проголодавшийся скиталец пытался бесшумно прыгать, двигаясь по периметру участка, почувствовал, как тело его накренилось вперёд. Он едва удержал равновесие. Калитка была открыта! «Может, это нежилой район?» — подумал Элекс и, вновь убедившись, что никто за ним не следит, сделал шаг в запретную зону.

Глава 4 Попытка освоиться. Часть 4-3

Ох уж эти запретные плоды! Когда они перестанут манить нас? Вопрос глупый и риторический. Элекс тоже не стал долго раздумывать над моральной стороной вопроса. Он и в обычной жизни затруднялся с этими нюансами, а тут на тебе — другой мир! Он резким и коротким движением открыл дверь, чтобы не скрипела, вошёл в сад и тут же юркнул в сторону нависших над землёй гроздьев. Руки буквально сами срывали грузные ягоды и отправляли в рот. Он вспомнил детские ощущения, когда ты ешь ягоды и не в силах остановиться. Правда, сейчас пришлось включить разум: Элекс остановился от поедания, сорвал одну гроздь и пошёл обратно. От голода он теперь, скорее всего, не умрёт. Главное, чтобы от самих ягод чего не случилось. Важно было по-прежнему оставаться необнаруженным. А хозяева, если заметят поредевшие гроздья, могут что-то заподозрить…

Элекс вышел из калитки обратно, прикрыл её за собой и потихоньку зашагал в обратном направлении, неспешно отправляя в рот сладкие увесистые ягоды, чтобы растянуть удовольствие. На улице всё ещё было темно, но Элекс не знал местного времени, часов, которые бы ему это время показали, не было. Так что он решил не рисковать и вернуться в укрытие по темноте. Бережёного бог бережёт.

Он прошёл обратно через все площади, уже просто, беззлобно удивившись диковинным пространствам города. «Ну тут и планировочка, однако, — размышлял Эликс, который сейчас был скорее доволен, чем раздосадован, — это ж над такое только замыслить! Думаю, это место вовсе не предназначено для гостей. А может, сюда надо как-то по-человечески попадать — приезжать, например, а не с бухты-барахты — в лужу упал, и тут очутился». Теперь, когда он знал, что ему предстоит пересечь аж три площади, ему было гораздо легче, и даже мысль о бродящей где-то тут тени тревожила существенно меньше.

Но когда он подошёл к нужной ему площади, то опять вспомнил зловещий силуэт. Стоя у фонаря, он всё смотрел и смотрел в ту часть улицы, которая просто проваливалась во тьму, и думал: трус он или нет? В итоге решил, что осторожность не трусость и свернул в закоулок, ставший ему почти родным. Конечно, ночевать возле мусорного бака не очень-то статусно, но Элекс очень надеялся, что общее впечатление от этого волшебного городка с лихвой компенсируют стрессы и неудобства. А потому, не долго думая, он снова улёгся у бака и подложил руку под голову. Тут же стало клонить в сон — возможно, съеденные ягоды подействовали. И под шелест ночного дождика Элекс снова уснул в ожидании нового, более насыщенного дня

Глава 5 Подслушанный разговор

— Доброе утро, мистер Трац! — Элекс подскочил на затекшем локте и едва удержал голову. Рука затекла, и внутри всё противно щекотало и пощипывало.

— Доброе, — отозвался ещё один знакомый голос — мужской.

Парню невероятно хотелось вынырнуть уже из этого затянувшегося многосуточного дня, где событий добавлялось в час по чайной ложке. Похоже, у этих двух людей, как минимум, день начинался одинаково. Впрочем, и в родном Элексу мире у многих всё происходило точно так же: работа – дом, работа – дом. Да и фразы, с которых начинается день, одни и те же.

Вот потому и важно любить, хранить свою любовь — она выражается совсем другими словами, которые идут не из уст, а из сердца через уста… Элекс мог бесконечно долго плыть по приятным волнам своих философских размышлений, но сейчас решил прерваться. Он ведь рассчитывал отвлечься от сердечных дел. Хотя бы ненадолго.

Пожалуй, он и ещё бы вздремнул, если не разбудили бы жители этого странного места. Надо снова ждать ночи. Какие варианты? Ох, тяжело такое ожидание, когда ты весь открыт новым впечатлениям, жаждешь открытий, да и открытия — вот, сами к тебе на блюдечке с золотой каёмочкой приходят — только загляни за ширму этих странных событий и лиц! Но он вынужден выжидать. А чего выжидать? Элекс и сам не знал, чего именно. Но одно понимал чётко: он боялся, как примет его этот волшебный мир и примет ли вообще. Не исключено, что за идиллическими пейзажами и милыми, спокойными людьми стоит нечто такое, от чего вздрогнешь. Когда он прокручивал в голове эту мысль, то даже не думал всерьёз, что не так уж далёк от истины.

Да, он боялся. А вы точно бы не испугались? Элекс подумал и опять пришёл к банальному выводу, что проблемы он будет решать по мере их поступления. И если ему надоест выжидать и он всё же устанет бояться, то в открытую выйдет перед жителями города. Да хоть бы вот перед этими двумя, которых наблюдает второе утро подряд, и скажет, что он… Чёрт… Что в таком случае говорят? Ладно, придумает. Ведь умеет же он писать любовные письма. Неужели не сможет поговорить с обитателями волшебного мира? Так что оставим пока моральные стороны нашего героя в покое. В конце концов, кто из нас не грешен тем, что потакает банальным мудростям жизни?

Элекс сам не заметил, как за всеми своим размышлениями снова оказался лежащим около злополучного мусорного бака. В чужом мире так непросто быть стеснённым в действиях! Вы сами попробуете, тогда узнаете. Элекса не мог увлечь даже смартфон — святая святых (вернее проклятая проклятых) нашей современности. Речь о мире реальном, конечно. А что смартфон? Здесь он был пафосным куском пластика. Отдать должное — хотя бы видео и фото снималось, уже плюс. Но убить время в соцсети или игре — никак.

— Да к чёрту! Не идёт!

Ленивые рассуждения Элекса нарушились громких хлопком, и сразу же он ощутил лёгкий удар по голове. Растерянно оглядевшись, он увидел скомканный лист бумаги. Вскоре рядом приземлился ещё один. Элекс задрал голову и с ужасом обнаружил, что с этой стороны дома есть окно, и выходит оно именно сюда! Не заметить окна́, да ещё и пролежать под ним почти двое суток! Такой невнимательности Элекс за собой ещё не замечал. Хотя потому и не замечал, что никогда она до сей поры не обнаруживалась в такой мере в его реальности. Негде ей было раскрыться, выходит.

Он пододвинул к себе оба листка и аккуратно расправил бумагу. В тот же момент что-то сверху хлопнуло — видимо, закрылись ставни. Фух… Хорошо, что никто не выглянул оттуда. Сильно повезло! Волнение не успокаивалось. А вдруг этот кто-то передумает выкидывать записи и придёт сюда, чтобы поднять их? Запросто. Что ж… Он же хотел решать проблемы по мере поступления, вот и начал бы. Главная беда людей, придерживающихся установки решать проблемы по мере поступления — это неготовность к тому, что эта проблема рано или поздно обозначится.

Элекс аккуратно, беззвучно расправил странички. Одна из них была исписана почти до самого низа. Вот что прочёл Элекс:

«В кои-то веки день начался хорошо (зачёркнуто) не как каждый проклятый день. Даже правильнее сказать, что день начался задолго до утра, ещё ночью. Я никогда не страдал бессонницей или другими нарушениями сна, всегда отлично высыпа́л ночь и вставал бодрым, с зарядом энергии на целый день. Но сегодня проснулся ночью, сам не понял отчего. Долго лежал и смотрел в темноте в потолок. На сердце была странная, почти приятная тревога…

Глава 6 Мистер Трац. Часть 6-1

Густая листва за окном уютного особняка отбрасывала сквозь свет луны большие расплывчатые тени на стену и часть потолка. Контуры теней были мягкими и едва уловимы, как будто старались убаюкать. Но сейчас эффект был прямо противоположный. Трац лежал с открытыми глазами, всё ещё надеясь, что сон настигнет его. Однако всё учащающееся сердцебиение дало понять, что уснуть не выйдет. Тогда он встал с кровати и подошёл к окну. За окном, естественно, ничего такого он не увидел: бледная тарелка луны, шепчущая листва и мелкий дождь — вечный спутник здешних ночей.

Вильям был крепким, здоровым мужчиной средних лет при важной должности, справляться с которой ему уже давно не требовало никакого труда. Всё было налажено за годы тщательной работы, и теперь ему, как и остальным жителям города Готджи, оставалось только наслаждаться жизнью. «Но что значит наслаждаться?» — он задал этот вопрос себе мысленно, и волны недоумённого удивления стали захлёстывать сердце одна за другой.

— На-сла-жда-ться, на-сла-жде-нье, —протянул Вильям, и слова чуждым звуком гулко нарушили ночную темноту и растворились. Он ухмыльнулся и отошёл от окна. Впервые за многие годы случилась с ним такая история, что он проснулся ночью от беспричинной тревоги. И теперь, когда произошёл такой пустяк, это выбило его из колеи. Казалось бы, ложись дальше, успокойся и спи. Или сходи до кухни, выпей тёплого чая или молока и возвращайся в постель. Но Трац не мог сейчас думать ни о чём, кроме того, почему же так произошло? Успокоить его мысли тоже было некому, потому что он был одинок и убеждён, что при такой должности, как его, вести одинокий образ жизни — оптимально. Вильям накинул халат, ботинки, и вышел на улицу. Погладил задумчиво пустоцвет деревьев, которые давно не приносили плодов, но по-прежнему радовали красивыми кронами. Прошёлся до калитки и посмотрел на улицу. Всё было как обычно. Всё, кроме его состояния.

Он вернулся домой, снова лёг в постель и постарался заснуть, хотя предчувствовал, что проваляется впустую. Тревожная примесь постепенно рассасывалась, превращаясь в смутное волнение. Он начинал понимать, что́ ему не даёт покоя, однако срываться с места сейчас не стал — решил подождать скорого утра. Всё ещё удивляясь своему странному состоянию, появившемуся из ниоткуда, Вильям всё же закрыл глаза. Он как лицо высокодолжностное был убеждён, что порядок превыше всего даже тогда, когда в жизнь вмешивается нечто непонятное. А возможно, в эти моменты порядок даже важнее. Он закрыл глаза и в полудрёме дождался, пока солнечные лучи аккуратными полосками лягут рядом с ним на постель.

Вильям встал, не потягиваясь, привёл себя в порядок, а потом пошёл на кухню выполнять традиционный ритуал — завтрак. Жил он, как мы уже говорили, один, поэтому рассчитывать на кого-то в приготовлении завтрака, как и вообще на какую-то компанию, не приходилось. Всё делал сам, в строгом одиночестве.

«Зато у меня всегда порядок и понимание того, что день пройдёт правильно», — разговаривал с собой Трац, разбивая яйца в яичницу. Кофе стал закипать, и пенка быстро поползла вверх. Но Вильям быстрым, привычным движением выключил конфорку, и крепкий бодрящий напиток тут же «успокоился».

Глава 6 Мистер Трац. Часть 6-2

«Да у меня вся жизнь такая: утренний туалет, яичница, кофе, сборы на работу по всей строгости соблюдения времени, потом сама работа. Зачем это всё?» — спросил вдруг себя Трац и тут же стал отгонять от себя разрушительные мысли. Много лет он прожил, отдавая себя городу Готджи. Городу, который ему не безразличен. И, конечно, он не считал, что всё сделанное зря. Так не может быть! Люди счастливы, город цветёт. А со своими мыслями он уж как-нибудь разберётся. Уж чего—чего, а рассудительности и терпения ему не занимать. Это факт!

Вильям не спеша съел завтрак, убрал за собой посуду и вышел на улицу. Зачем-то приподнял ветви дерева, будто кто-то там мог прятаться. Посмотрел по сторонам, обернулся снова, не ясно зачем, на своё окно, и зашагал на работу.

То ощущение, которое настигло его глубокой ночью, всё ещё не проходило. Вильям не понимал, нравится ему то, что сейчас происходит у него на душе, или всё-таки не нравится. И то, что его раздирало это противоречие, тоже было не по нутру закоренелому городскому чиновнику. Но он продолжал свой степенный шаг уверенного в себе человека, и гнал сомнительные мысли, насколько это было возможно.

— Доброе утро, мистер Трац! — вывело его из состояния задумчивости утреннее приветствие.

— Доброе утро, — невольно отозвался он и тут же повернулся спиной к мисс Уорни, тоже пришедшей на работу.

Этот момент он не любил. Вроде, ему говорят «доброе утро», а в душе от этого осадок. Ну, зачем она каждое утро это говорит? Ведь она прекрасно знает, что каждое утро он в нескольких метрах сзади от неё идёт на работу. И так повторяется каждый божий день. И так же каждый день он отвечает из приличия «доброе утро», только совсем с другой интонацией. Хотя… Быть может, она тоже это делает из приличия? Тогда ладно. Такое объяснение Траца устроило и, открыв дверь, он вошёл в здание, которое, по сути, целиком принадлежало ему.

Эта красивая городская постройка была именно тем местом, где вершил свои дела он — хранитель морального облика города Готджи. В его главном, большом кабинете висели грамоты и благодарственные письма. Всё это было в прошлом. Но если бы не это самое прошлое, не было бы того настоящего, которое царит сейчас в Готджи. Не было бы ни красивых городских пейзажей с зелёными убранствами и аккуратным улочками, не было бы уникальных домиков жителей города и административных построек, которые тоже отличались красотой форм, не было бы, наконец, самого главного — самих счастливых жителей Готджи! Ради них всё и затевалось. Ради них вся эта красота и даже эта должность — одна из почётнейших в городе — хранитель морального облика. И это не пустые слова, не казённая формулировка! Вильям выстрадал эту работу долгими неделями и месяцами скурпулёзной работы. Он поставил цель довести город до морального и визуального идеала. А это ведь со сколькими людьми надо было побеседовать, объяснить важность таких понятий, как любовь, верность, супружество. Время шло, и город преображался, превратившись в идеал. А его должность звучала гордо и обоснованно. Никто и никогда не усомнился бы в нужности его, Вильяма Траца. Он был занят настоящим делом, а не пусканием пыли в глаза. Именно он в своё время и стал инициатором учреждения некоторых других важных должностей. И люди, их занимавшие, делали свою работу с душой, а результат, вот он — процветающий красивый уютный город. Единственный на земле!

Да, активный этап в прошлом. Но такова жизнь. Сейчас он приходил на работу по одной причине: дисциплина. Вильям знал, что ни в какой работе нельзя без дисциплины. А если речь о контроле моральной стороны — пожалуй, и вдвойне. Никакого счастья без дисциплины не будет. Будут ли жители Готджи несчастнее от того, что хранитель останется в какой-то день дома или вообще перестанет ходить на работу? Конечно, нет. Но лично он понимал: если хотя бы начать пускать что-то на самотёк, недалеко до беды. То, что он сейчас будет сидеть в кабинете, прокручивать в голове мысли, которые уже прокручивал до этого сотни раз, не значит, что он не на посту. И даже то, что он уделит время личным делам на работе, мало значит. Та ситуация, которой он добился, далась немалым трудом, и он её должен сохранить. На то и хранитель.

Переключившись на более спокойный лад, Трац открыл ящик стола и достал оттуда увесистый блокнот. Он был по краям несколько потрёпан, что свидетельствовало и о его возрасте, и о том, что в него частенько заглядывали. Трац равнодушно пролистал его с середины, потом вернулся в начало, потом опять к последней записи. Прочитанные слова буквально проходили мимо головы. Казалось, что это и не слова вовсе, а просто каракули, бессмысленные знаки, и это вовсе не письмо, а рисунок, сродни детскому, когда ребёнок что-то нарисовал, а что — понятия не имеет. Трац вздохнул и посмотрел сначала на ручку, потом на блокнот, и странное, давящее чувство попыталось надавить на него всей тяжестью. Но вдруг он перекинул чистый лист и принялся бегло писать. Некоторые слова выходили коряво, и он исправлял их и продолжал писать дальше. Вскоре строки побежали быстро-быстро, и вот уже часть странички заполнена синими витиеватыми буквами…

Глава 7 Тревожные ночи Вильяма Траца. Часть 7-1

Вильям успокоился и глубоко вздохнул. Что ж, надо было признать: в этот момент он достиг тупика. И что? Ничего страшного. Разум — всему голова. Наверное, надо сделать паузу. Что скрывать? Он всегда занимался любыми записями небольшими порциями. Странно было бы ожидать, что сейчас его прорвет страниц этак на -дцать. Такое в жизни случается нечасто.

Посему Трац довольно быстро пришёл в норму, привёл себе достаточно аргументов в пользу того, что ситуация развивается вполне адекватно, и погрузился в привычные за много лет размышления о том, как важно хранить сделанное на благо города.

Так, собственно, и прошёл его день. А вечером он, умиротворëнный и довольный собой, вернулся домой. Прибрался во дворе, потом приготовил ужин и лёг спать...

Но этой ночью случилось то же, что и прошлой: пробуждение в глубокой тьме и усиленное сердцебиение. На этот раз Вильям был встревожен больше прежнего. Он, конечно, привык, что многие вещи в жизни цикличны и неизбежно повторяются: завтрак, ритуал подъëма и утреннего туалета, работа и постоянные мысли о том, что он на важном посту и должен выполнять свои обязанности. Но это вот нечто не вписывалось в его картину мира. Да ни в чью не вписывалось. Поэтому он сделал усилие и... не стал вставать с кровати. "Кто знает, может, у меня нарушение сна. Это, думаю, надо лечить. Но прямо сейчас этого всё равно не сделаешь. Просто постараюсь уснуть, и всё", — так думал Вильям, ворочаясь с одного бока на другой.

Отчасти выбранная им схема сработала: с десяток раз повернувшись с одного бока на другой, Трац спустя часа полтора всё ж погрузился в дрёму, так и не заснув полноценно. Это не помешало ему утром встать бодрым и неизменно рассудительным и пустить день в привычное русло: яичница, кофе, разговоры с собой, аргументировано доказывающие важность работы и порядка в жизни. Правда, тот самый штришок в мироощущении, который наблюдался сутками ранее, сейчас тоже был. И на работу Трац пошёл опять со смешанными чувствами. Он и раньше ходил на работу, без особого удовольствия созерцая миссис Оури. Но сейчас складывалось впечатление, что в нём упорно старается поселиться некий дух противоречия. Это раздражало и настораживало Траца. Поэтому бросив в очередной раз своё недовольное «доброе утро», он зашёл в большой кабинет, сел на стул и обхватил голову руками, будто стараясь не дать попасть в свой мозг ничему лишнему.

Он готов был просидеть так сколько угодно, только бы стабилизировать своё эмоциональное состояние. То, что шло рабочее время, никак не беспокоило высокопоставленного чиновника. По сути, он и выполнял сейчас свою работу, приводя в норму свой разум. Ведь именно от его разума зависит стабильная и спокойная жизнь города. Тревога мало-помалу ушла, и Вильям снова забрался в ящик стола, откуда достал заветный блокнот. Он снова стал его перелистывать, то возвращаясь к началу, то обратно — в конец. Сделав усилие, он взял ручку и продолжил писать на следующей чистой странице. На минуту им овладело что-то вроде вдохновения, и несколько строк он буквально выпалил во вселенную через свою записную книжку. Но этим коротким всплеском, увы, всё и ограничилось: Вильям стал отчётливо улавливать, что суть иссякла в его строках, а пара последних предложений так и вовсе почти полностью повторяют вчерашние записи!

Глава 7 Тревожные ночи Вильяма Траца. Часть 7-2

Он не смог совладать с собой, рассудок его помутился, и тогда Вильям резко встал из-за стола, вырвал две последние страницы из блокнота, скомкал их, ударом распахнул ставни и выкинул листки на улицу. Немного полегчало. Но осознание того, что он так психанул, не красило его в собственных глазах. Он снова сел за стол и обхватил голову руками. Что же происходит? Ведь и раньше эти записи получалось вести с не очень-то большим успехом. Но почему именно последние два дня так его вымотали? Пытаться отвечать на этот вопрос сейчас не было сил. Вильям чувствовал себя нездоровым, ненормальным. А тут ещё внезапно подоспело чувство сонливости. Такого не было уже давно. Настолько давно, что Трац в принципе не помнил, было ли с ним такое.

Оставаться в кабинете стало вдруг невыносимым. И это ощущение напугало Траца. Разум диктовал остаться в кабинете, пересилить себя и одержать верх над странными ощущениями, но чем больше Трац оставался в кабинете, тем больше убеждался, что как раз таки разумнее будет сейчас уйти, но сохранить втайне то, что с ним происходит последние двое суток. Если же ситуация не изменится… Пока об этом рано думать. Он обязан разобраться в происходящем и сохранить свой рассудок и должность — одну из ключевых в Готджи.

Вильям решительно встал, зазвенел ключами, запер ставни и вышел из здания. На улице взгляд его упал на мисс Оури, которая хозяйничала у фасада своего рабочего здания.

— Мисс Оури, — сменил Трац утренний недовольный тон на деловой, — могу я вас попросить?

— Да, слушаю, мистер Трац?

— Я… случайно намусорил. Окно было открыто, и пара ненужных бумажек выпала. Вы, смотрю, сегодня, заняты уборкой. Можете подобрать бумажки? Я бы и сам… Но есть срочные дела. Надо сегодня немного перестроить день, дойти до дома.

— Да, конечно. Мне несложно, — растерялась мисс Оури не от самой просьбы, а от того, что днём Трац вдруг решил идти домой. — Можете не волноваться. Я домою окна и обязательно выполню вашу просьбу.

— Благодарен, — сухо сказал Трац, кивнул и направился по улице в сторону своего дома.

Трац и сам без труда мог поднять злосчастные бумажки и выкинуть в мусорный бак. Дело вовсе не в том, что он не хотел или брезговал такой работой. Ему было больно и обидно лично самому поднимать с земли черновики, которые он вырвал собственными руками и в сердцах выбросил.

Придя домой, Трац не стал притворяться перед собой, что будет сейчас заниматься какими-то делами, а разделся, принял тёплый душ, зашторил окна и лёг в постель. Ему было одновременно и хорошо, и совестно. Совестно, понятное дело, за рабочий день, который пошёл совсем не по плану. А хорошо и комфортно было телу и мозгу: в уютной постели, да ещё после душа глаза смыкались сами, и никакие усилия не могли этому противостоять. Да Трац уже и не пытался. Себя попытаться обмануть можно, а вот организм — нет. Уже через пару минут мысли начали вязнуть и требования к себе становились вялыми и безосновательными, а потом и вовсе куда-то улетучились. Трац, вопреки своим правилам, провалился в глубокий сон прямо днём…

Ночью он снова проснулся, и снова в тревоге. Возможно, на этот раз она была вызвана просто незапланированным дневным сном. Вильям сел на кровати. Он выспался, но по-прежнему был неспокоен. Побродив по комнате, он подошёл к окну и снова стал вглядываться в рыхлую темноту родного Готджи. Тени, тени, шевеление листвы и облака, то и дело закрывающие и снова обнажающие диск луны…

Сейчас это всё было очень похоже на странное, величественное послание всесильной природы. Послание, которое невозможно разгадать, не поняв в жизни чего-то такого, с кем далеко не каждому доводится столкнуться.

Вильям отбросил эти потусторонние настроения, снял халат, оделся в рабочую одежду и пошёл на улицу. У него было отчётливое желание покончить с повторяющейся ночной тревогой прямо сегодня, прямо сейчас.

Глава 8 Элекс: перед лицом угрозы. Часть 8-1

Дочитав оба листка, Элекс довольно разгладил листочки у себя на ноге. Это ж настоящий трофей! Первое материальное доказательство того, что он был в другом мире. Хотя на внешний вид это письмо совсем не отличалось от выдранного листа из блокнота его дневниковых записей. Короче, доказать какому-то толстокожему надменному снобу, что этот листок прямиком из волшебного мира — нереально. Да и ладно! Главное, что он сам это знал.

Закончив разравнивать скомканные листы, Элекс аккуратно сложил их вчетверо и стал засовывать под чехол смартфона. Так было безопаснее: ведь тут ночью постоянно идёт дождь. Наверное, и сегодня будет. «Здо́рово этот кто-то психанул. Надо будет потом перечитать повнимательнее записи — может, интересные догадки появятся. Возможно, этот Трац, или как его… занимательный человек».

Элекс уже строил планы на вечер. Сегодня он был намерен снова прогуляться по уже немного знакомой улице через несколько площадей, полюбоваться садами около домиков и ночными видами. Ну, и, что греха таить, полакомиться немного теми дивными ягодами, которые он уже успел отведать накануне. Несмотря на то, что предстоящие события не блистали большим разнообразием, Элекса переполняло чувство полноты событий, которые в скором времени ему предстоит пережить. Человек — странное и нелогичное творение: может быть озолочён и не чувствовать себя богатым, а может иметь скромную потрёпанную копилку из сомнительных планов и надежд, приправленных жаждой приключений, и вот, он уже самый счастливый в мире.

Пока Элекс в предвкушении вечерних приключений ёрзал от нетерпения за своим мусорным баком, его из воодушевлённого состояния вывела фраза, неожиданно прозвучавшая в жаре летнего тихого дня:

— Мисс Оури, могу я вас попросить?

— Да, слушаю, мистер Трац?

— Я… случайно намусорил. Окно было открыто, и пара ненужных бумажек выпала. Вы, смотрю, сегодня, заняты уборкой. Можете подобрать бумажки? Я бы и сам… Но есть срочные дела. Надо сегодня немного перестроить день, дойти до дома.

— Да, конечно. Мне несложно.

Вот чёрт! Похоже, он может влипнуть до того, как начнёт наслаждаться вечерними похождениями! Но спокойствие. «Похоже, она не прямо сейчас собирается сюда приходить с уборкой, так что у меня есть немного времени на подумать». Элекс быстро прикинул, что же у него имеется из возможностей скрыться от чужих глаз… Арсенал был крайне скуден. Судите сами: скрыться в мусорном баке; пойти в случае неизбежности контакта навстречу самому, в открытую; перемахнуть в неизвестность густого леса за стеной. Больше вариантов не насчитывалось. Хотя, был ещё один, который пришёл в голову Элексу только что. Осторожно выглянув из-за бака, он наблюдал, как та женщина, мисс Оури, моет окна и дверь. В основном, она стояла к нему спиной. Так что вполне можно было проскользнуть мимо неё хоть в ту сторону, куда ночью он уже ходил, хоть в противоположную. Но была проблема: и туда, и туда пройти бы пришлось немало, а значит, вероятность того, что он останется незамеченным, не столь велика.А если взять в расчёт закон подлости — один из важнейших законов жизни — его точно заметят. Как будет развиваться ситуация дальше, одному богу известно. А что если…

Элекс стащил в одно место все деревянные настилы (часть из них он не вернул от стены, на которую ранее забирался) и выстроил их в два ряда внушительной вереницей. Между стеной и настилами он оставил зазор, чтобы протиснуться туда и спрятаться.

Глава 8 Элекс: перед лицом угрозы. Часть 8-2

Правда, скрываться за таким сооружением всё одно страшновато, ведь между деревянными досками были щели, и заметить между ними прячущегося мужчину не составило бы труда. Это напоминало игру в прятки в детстве, когда прятаться не гнушались в самых дурацких и открытых местах. Что ж, возможно, неслучайно дети выбирают такую тактику, похожую на введение в заблуждение водящего. Что-то в этом было. В любом случае, других вариантов Элекс не видел. Он не стал ждать скорой опасности, и сразу спрятался в подготовленное им пространство. Щели между сколоченными деревяшками были небольшими, но из импровизированной засады казались просто гигантскими. Инстинктивно хотелось повернуться лицом к кирпичной стене и затаиться, не шелохнувшись, но Элексу было нестерпимо интересно глянуть на жительницу этого необычного города поближе, поэтому он повернулся так, чтобы видеть улицу, если этот закуток так можно было назвать.

При всей своей невнимательности и других недостатках, он не пожалел, что заведомо спрятался в собственноручно сделанное сооружение. Прошло совсем немного времени, и послышались шаги: сначала стук каблуков по мощёной площади, а потом гулкие, шелестящие звуки шагов по траве. «Правильно я сделал, что не стал мешкать с укрытием. Хоть тут не прогадал», — не без самолюбования подумал Элекс. Вот показалась и женщина, с которой говорил тот хмурый дядька, Трац. Удивляло, что к мусорному баку она подошла в нарядной одежде, в той самой, наверное, в которой ходит и на работу.

Женщина подошла к баку и открыла крышку. Элекс приготовился к волне затхлого неприятного запаха, так свойственного му́соркам. Однако этого не произошло. Посмотрев в бак, женщина тут же вернула крышку на место. Потом внимательно посмотрела на землю и даже прошлась почти до самой стены, которая отделяла закоулок от густого леса. Элекс успел рассмотреть лицо этой женщины. На вид она казалась спокойной, милой, была симпатична и довольно молода. Похоже, она искала те бумажки, которые он бережно спрятал под чехлом своего телефона. Было боязно. Ведь о том, что этих бумажек кто-то может хватиться, он совсем не предусмотрел! Теперь уж поздно. Можно было, конечно, попробовать незаметно подкинуть бумажки, и тогда у неё сложится этот незначительный паззл, и всё будет хорошо…

Грохот повалившихся на землю настилов заставил женщину обернуться, и на лицо её на мгновение застыло недоумение, вскоре сменившееся неподдельным ужасом. Куда бежать и надо ли бежать? Вдруг она сейчас позовёт на помощь? И тогда этот городишка, тихий, на первый взгляд, наполнится людьми в форме, с оружием и собаками. Значит надо ринуться к ней и заткнуть рот, а когда успокоится, постараться объяснить, что с ним произошла за история. Вот только успеет ли добежать? По мере приближения к незнакомке, ужас на её лице только усиливался.

Элекс так ярко нарисовал себе эту картину развития событий, что по телу у него пробежала дрожь. Нет, не вариант. Если уж обнаружит его сама, тогда можно будет и подумать. К счастью, походив недолго близ кустарного укрытия нашего путешественника, женщина ушла.

«Такое впечатление, что мусорный бак именно этот дядька организовал, причём специально для того, чтобы в него свои вырванные черновики бросать», — подумал Элекс, и от этой мысли ему стало так смешно, что по лицу невольно расползлась широченная улыбка. «С другой стороны, похоже, в этом городе не принято мусорить. А значит и мусорный бак — больше формальность. И это здорово! Молодцы, однако, жители города.

Элекс вспоминал лицо женщины, за которой он только что наблюдал. Её лицо казалось дружелюбным — вполне под стать её голосу. Интересно, здесь все люди такие? Ну, понятно, что не все. Тот недовольный дядька, Трац, наверняка был не таким. До чего же тих этот городок! Иногда даже до того казался тихим, что Элекс начинал скучать. Живя в своём небольшом городе — там, в реальном мире, он был убеждён, что от размаха города степень интересности событий не зависит. Почему-то применительно к волшебному городу наш герой таких мыслей не допустил. Что ж, неопытен он ещё в пребывании в волшебном городе, ему простительно.

Довольный тем, что удачно спрятался и не был обнаружен, Элекс занял голову незначительными мыслями и вскоре почувствовал, что им овладевает дрёма. А тот факт, что в новом и пока не знакомом ему мире он почти ничего не ел, лишь ускорял этот процесс. Через какие-то минуты он уже погружался в сон.

А проснулся Элекс не просто в тревоге, а в ужасе. Его окружала кромешная тьма. Он что в тюрьме, или провалился в бездну? Учитывая, что волшебство — это вполне себе реальность, не выдуманная, он бы поверил и в это. Кто знает, может где-то во вселенной есть огромная бездна, в которую можно также попасть и падать в неё бесконечно… Картина неприятная, аж оторопь берёт. А ещё — её попросту нереально прокрутить в уме.

Глава 8 Элекс: перед лицом угрозы. Часть 8-3

Правда в его случае всё было проще и прозаичнее: Элекс забыл, что засыпа́л за стеной деревянных настилов. И сейчас, когда уже наступила темнота, открыв глаза, он увидел мир через узкие щели этих настилов. Элекс тут же оттолкнул от себя щиты и притих: гулкий стук о землю показался ему в ночи громким. Но вокруг, как и в прежние ночи, всё был пропитано идеальной тишиной и лёгким шелестом дождя. Он перетащил щиты на прежнее место, потянулся и вспомнил, что у него есть несделанное дело — где-то неподалёку маячит в неизвестном направлении тень. Материальная тень, очень схожая силуэтом с человеческой фигурой. И ему позарез захотелось это явление запечатлеть. Страшно? Конечно, страшновато. Да ладно, не надо этих полутонов: именно страшно!

Вам приходилось видеть силуэт немного ссутулившегося человека, полностью чёрного, как какая-то адская смола? Этот человек плетётся медленно, медленно, и куда он движется — непонятно. Кто он и что есть его суть? Вот Элекс смотрит из своего проулка на площадь, видна лишь небольшая её часть, и от одной мысли о том, что сейчас из одного края улицы в другой прошелестит этот сгорбленный силуэт, ужас гнал по коже гигантские волны мурашек.

Вот оно! Идёт… Это не видение и не фантазия, это снова эта тень! Элекс, стараясь действовать бесшумно, достал из кармана телефон. На этот раз, несмотря на страх и бешеные биения сердца, он был настроен столь решительно, что пошёл бы за этой тенью, даже если не успел бы снять видео отсюда, из своего убежища. Но у него получилось. Элекс включил камеру и стал снимать, как медленными шагами тень продвигалась справа налево. Необходимый минимум информации добыть удалось. Может, сто́ит проследить, куда дальше идёт эта тень? Только бы она не вернулась! Живое, изобретательное воображение Элекса тут же нарисовало ему картину, как это тёмное нечто сейчас возвращается и начинает бежать прямо на него…Господи только бы этого не произошло! Представляя эту картину, Элекс признавался себе в том, что был бы абсолютно беспомощен, произойди сейчас такое. Конечно, круто бы было смочь выдержать такое, но кто знает, способно ли вообще, человеческое сердце выдержать такую нагрузку.

Поэтому он решил не форсировать события: убрал телефон обратно в карман и стал не спеша продвигаться к улице. Выйдя на площадь, осмотрелся по сторонам. В общем, с прошлого раза ничего не изменилось. Слева улица проваливалась в тёмную субстанцию, и идти в ту сторону, преследуя тень, пока не хотелось. Элексу пришла на ум ещё одна народная мудрость: «всему своё время». Хорошая всё же штука — эта народная мудрость. В любой момент ты находишь себе оправдание и при этом абсолютно не чувствуешь угрызений совести!

В ближайших планах Элекса было снова пойти в ту сторону города, куда он уже пробовал ходить. Можно было получше изучить тот район, а главное — съесть тех изумительных ягод, благодаря которым он не чувствовал изнурительного голода.

Так он и сделал. До района, где обитали симпатичные домишки, он добрался без приключений. Правда, вглубь района особо продвигаться не стал — побоялся заблудиться. Оказалось, он немаленький этот район, и довольно разветвлённый. Так что Элекс прошёл по прямой вдоль нескольких домов, поприсматривался к окнам — свет нигде не горел. Эх, эту бы архитектурную прелесть наблюдать и фотографировать при свете дня, но увы, увы…

Он вернулся к тому забору, где и в прошлый раз успешно взял гроздь ягод, снова осторожно толкнул калитку и сорвал гроздь в том месте, где ягоды росли наиболее густо. Снова заворочавшиеся внутри угрызения совести Элекс постарался укротить гласом разума: «Если всё будет нормально, и моё пребывание здесь перестанет быть тайным, я обязательно поблагодарю тех людей, у которых я одолжил ягод. Да даже заплатить, отработать не против. Должны же они понять мою ситуацию. Ну, а если не раскроется… Да как не раскроется? Не смогу же я постоянно прятаться. Или с ума сойду, или от голода помру, или обнаружат. Правда, может быть и такое, что я обратно в свою реальность попаду. Ну что ж… Тут уж будет не моя вина».

Элекс быстро привёл мысли и совесть в состояние равновесия и стал возвращаться в укрытие. Его начинало раздражать, что моментов бодрствования было больше, чем сна. Это сильно обедняло эмоциональный мир и могло вогнать в депрессию. «Завтра всерьёз задумаюсь над тем, чтобы объявиться жителям городка», — думал Элекс. От этой мысли ему стало значительно легче. И хотя явиться чужаком перед жителями города — прыжок в неизвестность, это было лучше, чем редкие вылазки из-за мусорного бака и мечты о чём-то этаком. Может, в этом городе в порядке вещей чужестранцы, сваливающиеся как снег на голову.

Элекс присел около бака, доел ягоды и стал снова готовиться к тому, чтобы коротать ночь перед утром, как услышал, что его кошмар сбывается наяву. Быстрые шаги, от одного представления которых кожу его стягивало мурашками, приближались, и звук становился всё громче. Элексу стоило невероятных усилий, чтобы попытаться подняться на ноги и взглянуть в лицо ужасной, возможно, смертельной опасности. Но он не успел встать, как в лицо ему ударил яркий свет, а потом резкий голос негромко, но очень отчётливо и с нотками угрозы сказал:

— Замри! И не вздумай шелохнуться.

Глава 9 Допрос в волшебном городе. Часть 9-1

Элекс буквально вжался в стену и закрывал глаза ладонью от яркого света, который в привычной ночной темноте казался нестерпимым до боли. Он чувствовал опасность и растерянность. Однако голос, который с ним говорил, он узнал. Это был тот самый недовольный дядька.

— Мистер Трац, — торопливо сказал Элекс, выдержал паузу и думал, что бы такое сказать дальше, но лишь повторил, чуть более тихо, — мистер Трац!

— Кто ты? — немного спокойнее спросил Трац.

— Я Элекс.

— Не припомню, — задумчиво сказал Вильям, убавляя мощность фонарика. — Ты что здесь делаешь?

— Я не помню, мистер Трац.

— Как это?

— Скажу больше: я не знаю, как я здесь очутился и где я.

— Хм, а меня помнишь? Как-то это странно.

— Не знаю, откуда. Наверное, у меня потеря памяти.

— Амнезия, стало быть… — с недоверием пробормотал Трац. — Повод для размышлений. Меня ты помнишь, а как называется город — не помнишь.

— На то она и амнезия. Как я могу вам её объяснить? Говорю, как есть. Вас помню. Всё остальное… для меня загадка. Я напуган, голоден и слаб. — Элекс входил во вкус. Его версия оказывалась на практике вполне жизнеспособной. Быть может, произошедшая встреча поможет ему легализовать своё положение в этом необычном городе.

— Тут я согласен. Что ж с тобой делать… Пойдём.

Трац кивнул головой в сторону площади. Он пока не имел чёткого плана и затруднялся в дальнейших действиях, но чётко понимал одно: этого человека пока надо спрятать. Сам факт того, что в подконтрольном ему городе появился неизвестный — это ни в какие ворота. Надо начинать разбираться в ситуации, но пока без огласки. На самолюбие Траца капнуло несколько капель приятного бальзама — ему льстило, что этот незнакомец помнит его, а больше ничего в его памяти не отложилось. Как и любой самолюбивый высокопоставленный чиновник, Трац не мог полностью сопротивляться столь приятным ощущениям. Но он нашёл в себе силы не позволить завладеть собой всецело этим самым ощущениям.

Трац прошёл к тому зданию, куда ходил на работу и зазвенел ключами.

— Проходи, — торопливо бросил он в сторону Элекса и распахнул перед ним дверь.

Элекс осторожно сделал шаг в тёмный коридор.

— Проходи, не бойся, — включил свет Трац и запер дверь изнутри.

Перед Элексом нарисовалась просторная лестница, которая вела наверх. Под мягким светом ламп, напоминавшим больше мерцание свечей, приятно блестели лакированные перила. Пройдя вверх, Элекс очутился в просторном кабинете, в котором было ещё несколько дверей.

— Присаживайся, — по-хозяйски распорядился Трац, не сразу нашедший второй стул.

А сам он сел за свой рабочий стол и выпытывающе смотрел на Элекса. Тот же немного растерялся под взглядом «недовольного дядьки» и начал скрести пальцами друг о друга.

— Рассказывай, — решил подтолкнуть Трац неожиданного собеседника к диалогу.

— Так… всё, что я знал, я рассказал, — спокойно и глядя в глаза Вильяму ответил Элекс.

— Так ничего не получится, — встал из-за стола Трац, — такого не может быть.

— Если вы не верите мне, что я ничего не помню, наверное, вы сможете опровергнуть это. Например, спросить обо мне у других горожан. Если кто-то что-то обо мне знает, расскажут. Логично же?

— Хэх, — ухмыльнулся Трац и стал ходить из стороны в сторону.

«А что? И правда мысль. Это разумно: поговорить с населением Готджи. Но начинать надо будет издалека и вообще сначала лучше не называть имени, а лучше и о самом этом факте не говорить. Чёрт, ну и разговор мне предстоит — выяснять что-то такое, что и мне неясно даже приблизительно», — мысли Траца заходили из одного тупика в другой, однако он был опытным служащим, много лет на посту. Сейчас он понял для себя главное: не впадать в уныние, чётко держать в голове, что на любой вопрос в мире есть ответ и что да, скорее всего, будет непросто. В конце концов, кто знает, может, именно сейчас для него наступает момент истины, где за много лет проявится, достоин ли он звания хранителя морального облика города.

— Посмотри вокруг, обстановку кабинета. Может, что-то вспоминаешь из интерьера?

Элекс чисто формально огляделся и пожал плечами:

— Нет.

«Да и откуда ему знать тут обстановку? У меня посторонние почти не бывают. Сам себя не узнаю», — думал Трац.

— Так, ладно, — с размаху хлопнул и потёр он ладонями. — Давай попробуем сменить точки отсчёта. Забудь о моих вопросах и расскажи сам, что ты помнишь последнее и что в принципе помнишь из своей жизни. Надо с чего-то начинать. Насколько я в курсе темы, при потере памяти надо аккуратно пытаться её восстановить. Вот мы и попробуем.

— Ну, что помню… Говорил уже, вроде: сознание ко мне вернулось там, где вы меня обнаружили — у мусорного бака.

— То есть сознание вернулось к тебе ровно в тот момент, когда я посветил тебе в лицо фонарём? — с недоверием спросил Вильям.

— Нет, не так. Я очутился здесь… сейчас скажу. Вчера, или позавчера… В общем, двое суток назад, получается. Сегодня — моя третья ночь здесь.

— То есть, сегодня третья ночь, как ты пришёл в сознание?

— Да, так тоже можно сказать. А вообще… Мне кажется, что я не отсюда.

— Как это? — спокойно приподняв бровь сказал Трац и, не дожидаясь ответа, добавил, — ну, а ещё, что ты помнишь? Какие-то ощущения, может?

— Я помню боль.

— Так, интересно. А отчего боль? Постарайся вспомнить.

Глава 9 Допрос в волшебном городе. Часть 9-2

— Боль… Да, очень отчётливо помню. Это боль, которую причиняет женщина мужскому сердцу. Такое ни с чем никогда не перепутаешь, — лицо Элекса сделалось неподдельно серьёзным. Но Вильям не заметил этой существенной перемены.

— Как её зовут?

— Элина. Это моё самое любимое имя. Могу просто повторять его, и это будет музыкой.

— Элина, — Трац сделал запись в миниатюрном блокнотике и снова убрал его в карман своего серого пальто. — Это уже хотя бы что-то. Немного, но всё же. Есть с чем начинать работу. Есть точки отсчёта.

— А что мы будем делать дальше, мистер Трац?

— Мы? Ничего, — спокойно сказал Трац. — Я пока посмотрю, как можно использовать ту мизерную информацию, которую ты дал.

— Понятно. А как же я?

— Что касается тебя… Пока тебе придётся побыть здесь.

— То есть… — обеспокоенно начал Элекс.

— То есть, показывать тебя я пока никому не буду. Всё остаётся втайне.

— Что именно остаётся втайне? Почему нельзя к поиску истины привлечь жителей, показать им меня?

— Мне виднее, как лучше поступить. Я пока не знаю, кто ты, но отлично понимаю, кто есть я. И моя ответственность высока. Так что решение принимать мне.

— Но ведь речь идёт о живом человеке. Это я сейчас про себя говорю.

— Вот именно! Тем более, важно подойти к вопросу ответственно. И потом, лично у меня нет никаких гарантий, что ты не представляешь опасности для города и горожан. Так что скажу честно: некоторое время тебе придётся играть по моим правилам. В общем-то, весь город на них строится. Так что… ничего страшного тебе не грозит. Но свободу передвижения тебе придётся ограничить.

— И как именно? — настороженно спросил Элекс.

— Первое время побудешь здесь.

— До каких пор?

— Всё будет зависеть от развития ситуации. Уж больно она необычна.

— Понял. Ничего конкретного, — еле слышно проговорил Элекс.

— Что?

— Я говорю, понял. Получается, сегодня ночую здесь?

— Да. У меня тут, вообще, не предусмотрено спального места. Но вон на том диванчике можно приютиться. Уж всяко не хуже, чем на улице у мусорного бака.

— Это да, — смиренно сказал Элекс.

— Так… Что ещё… Вроде, пока всё. А, вот: спать будешь с выключенным светом. С улицы, может, и не видно, но я в этот вопрос не вникал, как-то не приходилось за своим пустым кабинетом ночью наблюдать. Так что остаёшься до завтрашнего утра в темноте. Я приду на службу чуть позже, но приду обязательно. Так что ты жди и не нервничай. Пока особого повода нет.

— Мистер Трац!

— Да.

— Вы можете мне прихватить что-нибудь из еды?

— Да, что-нибудь придумаю, — задумчиво сказал Трац, — а теперь я должен оставить тебя.

Элекс смиренно чуть заметно покивал головой — скорее своим мыслям, а не Вильяму, и как по чьему-то волшебному мановению, почувствовал внезапно скопившуюся усталость. Она грузным комом висела в голове, заставляя глаза смыкаться. Весь этот процесс сопровождался с трудом сдерживаемой зевотой. Трац строго отстукал своим уверенным, непоколебимым шагом до входа, напоследок обернулся и сказал:

— Жди моего возвращения и будь тих. Беспокоиться пока тебе не о чем.

Затем входная дверь закрылась, замок несколько раз щёлкнул, и Элекс остался один на один с убранством необычного помещения Траца.

Да, не так он планировал своё первое знакомство с жителем этого волшебного города! Ведь получилось всё банально, если разобраться — так же, как и в его мире, общение завязалось на лжи! Разве это хорошо? Плохо — ответ тут только один. Элекса волновал этот момент, потому что за то короткое время, что он тут успел провести, он невольно стал возлагать большие надежды на это странный, удивительный и пока непостижимый мир.

Элекс поднялся по ступенькам обратно в просторное помещение, подошёл к дивану, который показал ему Трац и медленно сел, и тут же в его голове лениво пошли одна за другой мысли.

«Наверное, моя ошибка в том, что я всегда быстро что-то себе надумываю, столь же быстро начинаю на что-то рассчитывать, и завышаю свои ожидания. А в итоге происходит так, что ничего не оправдывается. Или совсем мало. Как это в себе изжить? Не знаю. Не знаю, можно ли, не знаю надо ли. Я совсем запутался. А с другой стороны, что мне было делать, если не врать? Говорить, что я из другой реальности? Неизвестно, как к этому отнеслись бы. Вот взять этого Траца: дядька на вид суровый и прагматичный. Мне кажется, он не поверит, что есть какой-то другой мир. Так что будем считать мою ложь — во спасение. Что я всё время оправдываюсь? Ведь кроме как перед собой, мне оправдываться не перед кем. Да и не совсем по своей воле сюда попал. Хотя…Тут как сказать. Но от завышенных ожиданий от жизни и правда надо избавляться, а то получится всё то же, что происходило с Элиной. Или происходит… Сейчас со мной случилось хоть и пассивное, но всё равно приключение. Кто знает, возможно, оно только началось. Может, всему своё время? Чёрт…».

И снова философская мудрость дала и ответ на вопрос, и план дальнейших действий, который пока заключался в отсутствии внятного плана. Элекс встал с дивана, осторожно прошёлся по тёмному кабинету, ещё раз остановил взгляд на закрытых ставнях окна, которое вело в проулок, и вернулся на диван. Пучок лунного света мягко пробивался через ставни. Было в этом свете нечто убаюкивающее, успокаивающее. Элекс вернулся на диван и попробовал лечь. Диван явно не предназначался для сна, но по сравнению с ночёвкой на земле, и впрямь был комфортабелен. Только ноги не помещались на него полностью. На боку спать пришлось бы свернувшись калачиком. Нет, неудобно — так быстро затечёт спина, и о нормальном сне тогда придётся забыть. Элекс лёг на спину, положив голову на один подлокотник, а через другой перекинув ноги. Это оказалось лучшим вариантом. Он уже начал проваливаться в сон: звон тишины становился гуще и тише, а тёмные краски ночи оттенялись рекой-редкой крапинкой, которую видишь при закрытых глазах.

— Здравствуй, милый! — мягко, вкрадчиво и чувственно прозвучало вдруг вокруг Элекса.

Глава 10 Потерявшаяся в райском саду. Часть 10-1

Вечером в саду была благодать — иначе не скажешь. Солнце уже низко, а до дождя ещё оставалось примерно полтора-два часа. Седовласая бабушка, улыбаясь заходящему солнцу и едва уловимому вечернему ветерку, обходила свои владения. Говоря проще, гуляла по своему саду, где росли и вкусные диковинные ягоды, и невиданные цветы, и этот сад походил больше даже не на сад, а на райский уголок. Бабуля очень любила взлелеянное собственной любовью и посильными трудами местечко возле дома. Это было самое настоящее произведение искусства вольного художника, созданное на пару с природой.

Гроздья сладких крупных ягод свешивались, позволяя лучам заходящего солнца пробиваться между веточками и красиво раскинувшимися кисточками. Женщина с видом большого знатока и истинного ценителя природы ходила между деревьев, клумб и аккуратных грядок, то и дело поправляя веточку, бережно отрывая сухой листок или просто срывая ягоду, чтобы вкусить её здесь, на природе.

У одной из гряд она увидела немного осыпавшийся, некрасивый угол, с досадой покачала головой и пошла за лопаткой, чтобы поправить грядку и вернуть красоту. Кода она вернулась и уже хотела приступить к работе, вдруг увидела хрупкую тоненькую руку. Сердце её дрогнуло от неожиданности, тревоги и сочувствия. В борозде лежала молодая девушка. Её руки и ноги были поцарапаны. Бабушка отодвинула листья растений от безмолвного тела и приподняла голову девушки. Дыхание было. «Жива!» — промелькнуло в голове у бабули. Она приподняла сначала одно плечо незнакомки, потом другое, а затем с несвойственной пожилому человеку лёгкостью и расторопностью поставила её на ноги.

— Попробуй идти, милая, — сочувствующе сказала бабуля и сделала шаг вперёд.

Девушка, похоже, не приходила в сознание, но переставляла ноги, хоть и очень заторможенно. Несколько минут потребовалось беспокойной хозяйке, чтобы довести девушку до дома. Внутри бабуля довела её до дивана, помогла сначала присесть, а потом аккуратно уложила, бережно подложив под голову подушку. Дыхание девушки как будто стало ровнее, а по лицу мельком пробежала улыбка. Настолько слабо уловимая, что больше была похожа на то, что просто дёрнулся уголок красивых уст.

Бабуля оставила пострадавшую незнакомку в покое и со знанием дела вышла из дома, чуть слышно притворив за собой дверь.

***

— Бабушка…— с трудом приоткрыв глаза вымолвила девушка. Голос её звучал так, чтобы можно было разобрать слова. Но чувствовалось, что сил у неё совсем мало.

Она вздрогнула и резко села на диване. Руками она упиралась назад. Одеяло сползло с колен, и она стыдливо прикрывала ноги, хватаясь то за одеяло, то за платьице.

— Бабушка?! — повторила она, словно испугавшись, и часто-часто моргала, стараясь сбросить с себя оковы глубокого сна.

Хозяйка дома оглянулась, подкинув ещё несколько поленьев в камин, улыбнулась, села на табуретку, стоявшую тут же, рядом с камином, и сказала:

— Нет, я не твоя бабушка, но ты можешь меня не бояться, милое создание.

— Да, разумеется…— торопливо говорила скорее сама с собой девушка, — моя бабушка давно умерла…— было похоже, что эта логическая цепочка её немного успокоила, но ненадолго. — Где я? Что случилось?

— Вот насчёт того, что случилось, я тебе точно сказать не могу… Как тебя зовут?

— Элина, — уже спокойнее сказала девушка.

— Так во́т, Элина: что именно произошло, я не скажу. Пока не скажу, потому что не знаю. Но я скажу тебе очень важное — то, в чём совершенно уверена. Ты, моя девочка, не из нашего мира, не из нашего города.

— Какого вашего? А где я? — пока не понимая весь смысл сказанного спросила Элина.

— Наш город называется Готджи, если тебе это интересно.

— Готджи… Впервые слышу такое чудно́е название. А что всё это значит? — Элина уже понемногу приходила в себя, но слабо верила в происходящее.

— Сейчас тебе не сто́ит забивать голову лишним. Я повторю тебе главное, и постарайся понять это и оставаться спокойной: ты попала к нам из другого мира. Я это вижу невооружённым взглядом. А уж откуда ты именно — я не знаю.

Элина смотрела на огонь, который потрескивал в камине, потом посмотрела на бабулю — лицо её выражало спокойствие и доброжелательность. Это успокаивало. Элина снова опустила голову на подушку:

— Готджи… Как же я тут оказалась?

— Пару часов назад я нашла тебя в своём саду. Я подняла тебя с земли, проводила в дом, уложила на диван и затопила камин. Ты немного поспала. И вот сейчас мы с тобой разговариваем.

— А как вас зовут? — робко спросила Элина.

— Эльза, — с улыбкой сказала бабушка.

— Я вас не помню. Наверное, я вас не знаю.

— Конечно, не знаешь. Я же сказала, что ты из другого мира.

— А, ну да, возможно, — растерянно и тихо сказала Элина. — А как же вы меня подняли и довели до постели?

— Ох, милая, ты ведь лёгкая как пёрышко. Мне кажется, ты потеряла много сил. А ещё ты не смотри, что я в возрасте. Я не немощная бабушка, и веду немаленькое хозяйство для бабули, — Эльза подмигнула своей собеседнице.

— Ой! — снова обеспокоенно вскочила Элина.

— Милая моя, ну что ты всё время вскакиваешь? Тебе сейчас поберечь себя надобно, — заботливо сказала Эльза и подошла к своей случайной подопечной, сев на диван. — Что случилось?

— Ох, бабушка Эльза,— с тяжестью в голосе и сердце проговорила Элина, — как что? Если я не дома, а я точно не дома, то… Трудно даже представить что сейчас происходит дома и что меня ждёт, когда я там окажусь. Вот несчастье…

Эльза осторожно, с сочувствием погладила пряди волос Элины своей морщинистой, но бодрой рукой:

— Переживаешь, что тебя хватились дома? Понимаю. Ты главное знаешь что? Посылай своим родным хорошие, светлые мысли. Это помогает, это не пустые слова. Вот попробуй!

— Чад, Ройман, не волнуйтесь, пожалуйста, за меня, видит бог, всё будет хорошо, и я вернусь домой живой и невредимой. Я всё для этого сделаю, — будто произнося молитву тихо, дрожащими губами говорила Элина.

— Ч-ч-ч… Не, не, не, — с улыбкой легонько мотала головой Эльза. — Не надо ничего говорить вслух. Не надо распылять свою внутреннюю энергию во внешний мир. Это совсем не тот случай. Просто думай о своих близких — о тех, за кого сейчас переживаешь и которые сейчас переживают за тебя. Думай о них и представь, что все твои добрые мысли и слова собираются в маленькую прозрачную капельку воды — как слезинка или росинка… Представила?

Элина умиротворённо покивала головой. Отблески игривого и спокойного пламени, потрескивающего в камине, отражались на красивой, блестящей коже её лица.

Глава 10 Потерявшаяся в райском саду. Часть 10-2

— Вставай, — легонько коснулась плеча Элины бабушка Эльза и взяла её за руку.

Элина будто очнулась и с удивлением посмотрела на Эльзу.

— Вставай, вставай, пойдём на улицу.

Элина вслед за Эльзой вышла в сад. Тёмно-малиновые полоски солнечного заката редкими жилками рассекали тёмно-синее, почти ночное небо. Они прошли в сад. В темноте позднего вечера очертания всех растений были настолько таинственны и приятны, что иначе как сказкой назвать впечатление от увиденного было сложно.

Ветерок то и дело налетал ласковыми порывами, даря коже приятную прохладцу — ту самую, которая присуща августовским вечерам.

— Закрой глаза, — сказала Эльза.

Девушка послушно закрыла глаза, но тёмное вечернее небо так и стояло перед глазами. Эльза ненадолго отошла и вскоре вернулась, протягивая что-то в ладонь Элине.

— Возьми.

— Что это?

— Не бойся. Это твои мысли и пожелания, вернее, небольшая красивая упаковка для них.

— Мне можно открыть глаза?

— Теперь да.

Элина открыла глаза и в темноте не сразу поняла, что у неё в руках. Оказалось, это был маленький лепесточек какого-то цветка. Настолько ажурный, прозрачный, что, казалось, сбивчивым дыханием можно нарушить эту хрупкую гармонию, навсегда её сломать.

— Поднеси к глазам, — сказала Эльза.

Элина поднесла лепесток к реснице и немного растерянно снова опустила руку.

— А что дальше?

— Разожми пальцы.

Элина едва успела ослабить руку, как лепесток рванул в небеса. Секунды она ещё успела видеть ажурный контур на фоне неба, но уже вскоре он исчез из вида.

— Всё. Теперь пошли обратно в дом.

— А что мы только что сделали?

— Мы послали твои светлые мысли и знак, что ты жива и здорова твоим родным и близким. Это лепесток не обычного цветка.

— Да, пожалуй, я никогда ничего подобного не видела. Ну… В своём мире, в том городе, где я живу. Я тоже очень люблю цветы и выращиваю у себя в саду. — Элина вздохнула, — У вас, кстати, шикарный сад. У меня не такой. Тут у вас просто волшебство какое-то.

— Ладно, пошли в дом, — взяла заботливая хозяйка за плечо Элину и направила её к двери. — У тебя будет время, чтобы посмотреть мой сад, завтра этим и займёмся. На сегодня хватит с тебя потрясений, да и бодрствовать уже довольно. Главное — начинай обретать душевный покой. С твоими близкими всё будет хорошо.

— Бабушка Эльза, а что именно мы сейчас…

— После. Всё после, — спокойно, умиротворяющим голосом перебила Эльза свою всё ещё беспокойную собеседницу. — Сейчас тебе самое время отдохнуть и восстановить силы. Ты же нужна своим родным в целости и сохранности?

Элина послушно закивала, понимая риторичность вопроса.

— Вот. А потому, идём.

Они обе прошли обратно в дом. Эльза снова усадила девушку на диван:

— Посмотри на огонь в камине.

— Ничего не вижу, — не понимая, что от неё требуется, сказала растерявшаяся девушка.

— Ты и не должна там увидеть что-то необычное. Просто смотри в огонь и перестань видеть всё вокруг.

— Немного пугающе, — сказала Элина.

— Не бойся. А теперь закрой глаза… Так. Представь, что из груди ты достаёшь сухие ненужные ветки. Доставай их, ломай и кидай в огонь. Надеюсь, воображение у тебя хорошее. Получилось?

Элина покивала с закрытыми глазами и ждала дальнейших распоряжений.

— Всё. Можешь открывать глаза. Посиди маленько, сейчас я приду, — с этими словами Эльза удалилась из комнаты, мягко, почти беззвучно и при том проворно ступая по полу. — Вот, держи, — сказала она, буквально через минуту вернувшись к Элине.

— Что это?

— Тебе надо восстанавливать силы. Но делать это надо очень бережно, аккуратно. Пей. Это травяной чай. Он успокоит тебя, утолит голод и обеспечит глубокий, продолжительный сон.

— Но я неголодна, — робко возразила Элина, протягивая, тем не менее руку к красивой большой кружке, ручка которой была сделана в виде то ли какого-то животного, то ли сказочного существа — в темноте даже при игриво прыгающем свете камина этого было толком не понять, да и сил, на самом деле, уже не хватало.

— Ты просто не чувствуешь голода. Это нормально при таком потрясении, но сил набираться надо. Сделай глоток.

Элина даже не собиралась продолжать спор. Уверенный, мягкий тон хозяйки этого удивительного, хоть и незнакомого места и её расторопность, а также красота и необычность посуды вселяли сильную веру в то, что все советы, которые тут даются — даются со знанием дела. Элина взяла в руки кружку и сделала глоток чая. Это был удивительный вкус! Что-то в нём было от мягкого аромата ромашки, была и лёгкая кислинка лимона, и свежесть степного ветра, и после каждого глотка ко всему этому примешивалось послевкусие грозы и бескрайнего синего неба…

Элина допила весь чай, отдала кружку улыбающейся Эльзе и опустила голову на подушку. Ей овладела просто непомерная усталость. Как в детстве: когда ты набегаешься день-деньской, а вечером помоешься и в кроватке чувствуешь, будто тебя совсем скоро унесёт в неведомый мир сновидений. Элина слабо и счастливо улыбнулась, а Эльза поправила пряди её волос и ласково сказала:

— Отдыхай, милая…

Элина успела услышать, как хозяйка приоткрыла окно, и лёгкая приятная прохладца пробежала по лицу и всему телу. Огонь в камине уже прогорал и перестал прыгать бойкими росчерками по стенам и лицу. В комнате тоже наступил густой свежий вечер. А вместе с вечерней прохладцей в окно проскользнул шелест вечернего дождя, окончательно убаюкавший нашу милую путешественницу.