Двое на борту, не считая... Как это "не считая"? Считайте!

***

Маверик взглянул вперед.

Ничего интересного в салоне спейсомнибуса, за которым следовало «Гнездо», не происходило.

Сквозь огромные иллюминаторы омнибуса хорошо было видно всех пассажиров в салоне. Их было совсем немного. Один — похоже, тиммон — сидел на вращающемся кресле рядом с отсеком пилота-водителя. Двое, не то люди, не то алдары, явно не знакомые друг с другом, пристроились на высоких табуретах у бара-автомата. Еще трое сидели поодиночке среди кресел, поставленных рядами. Каких они рас — трудно было различить, поскольку над спинками сидений видны были только головы, хотя вон та голова, что слева — скорее всего рептилоидная. Двое, мужчина и женщина хомосапиенсы сидели на диванчике рядом с вторым барным автоматом. Ближе к корме, на широком ковровом лежбище, игриво резвились четверо хахрэдов, низкостатусный молодняк.

Рик отвел взгляд от экрана и встал, собираясь налить себе холодного чаю с солидной долей лимонного сока. Но остановился, уловив перемену в голосе напарника — Хаапечихшимо неожиданно перестал тянуть свою бесконечную муру о льдах и вулканах, отчетливо клацнул и затих. Рик огляделся вокруг — в «Гнезде» все было вроде в порядке. Де Рёйтер рассеянно помешивала свой чай в высоком стакане и на стихший фоновый звук в рубке не реагировала, задумавшись о чем-то своём.

Рик поднял глаза к потолку и беззвучно, одним взглядом спросил лако-красочное покрытие:

— Ты это чего?

Хаапечихшимо не ответил. И вдруг затянул «Звездный реквием» — мелодию, которую хилени использовали как траурный гимн. Де Рёйтер звякнула ложечкой о стакан. И не удивительно: от «Звездного реквиема» кровь в жилах стыла без всякого инфразвука...

— Что это за звук?

Рик ткнул пальцем вверх, где по потолку указующей стрелой пробежала заметная рябь в направлении экрана, показывающего ползущий впереди омнибус.

С ним вроде бы всё было в порядке. Только вот...

Рик присмотрелся. На стеклах панорамных иллюминаторов появились темные брызги... Давешний тиммон возле пилотского отсека сползал с кресла, а те двое у бара повалились со своих табуретов. Парочка на диване, будто обнявшись, лежали на своих местах как будто без чувств. А хахрэдский молодняк продолжал резвиться... хотя нет, понял Рик, это были судороги, предсмертные судороги кошаков...

— Что за... — начал было он. Рядом, выронив стакан, привстала в кресле де Рёйтер — значит, то, что увидел Рик, не почудилось ему, да Рёйтер видела то же самое. — Вот же ж...

Рик рванулся к пульту, включил дальнюю связь.

— Дорожная служба Роя Древнера, — сказал далекий негуманоидный голос. — Говорите, говорите...

— Грузовик «Гнездо», пилот Маверик, следую за рейсовым омнибусом Порт № 5 — рудник Скалигер, — скороговоркой выпалил Рик.

— Вы заметили нарушение правил движения? — спросил голос.

— Нет. — Рик не знал, как объяснить, что он «заметил», и повторил: — Нет, — сказал он наконец. — Не нарушение правил. В омнибусе, за которым мы следуем, что-то произошло. Думаю, пассажиры мертвы.

— Охом? — выдавил из себя голос. Потом уточнил: — Вы уверены? Повторите еще раз.

— Я думаю, произошло убийство, — сказал Рик. — Массовое убийство.

1. Кошки-мышки с маскировкой

Рик уже битый час пытался починить антиметеоритную защиту своего корабля. Но под мерное гундение его амебоподобного напарника это получалось как всегда из рук вон плохо.

Конечно, можно было успокоиться, не тратить нервы попусту и прекратить это занятие до ближайшей тихой гавани: район тут был был достаточно спокойный, всякого рода межзвездные камушки разного калибра и имперские патрульные корветы — которые отлично отслеживались той самой системой АМЗ — встречались не так чтобы часто. Но все же с функционирующей АМЗ Рик чувствовал себя гораздо увереннее. Да и за «Гнездо», дом, кров и средство производства в одном флаконе было спокойней. Береженного, знаете ли, бог бережет, на бога надейся — а швартовы привязывай и вообще...

Так что Маверик продолжал упрямо корячитья под развороченным пультом системы АМЗ, настраивая там контуры и раз за разом вылезая наружу, чтобы в очередной раз протестировать настройку ловушек, которые никак не желали фокусироваться на контрольных целях, спонтанно генерируемых корабельным искусственным, с позволение сказать, интеллектом «Гнезда». И в очередной раз ныряя обратно под пульт, чтобы скорректировать еще на полградуса, на треть секунды настройку и снова убедиться, что луч бьет еще на треть секунды мимо. И с запозданием.

Рик уже не по разу перебрал известные все известные ему ругательства и соответствующие им эпитеты на всех известных ему языках; он даже попросил у Шимо — не называть же своего негуманоидного коллегу по бизнесу и даже где-то приятеля полным именем; особенно в такой вот обстановке — подкинуть ему парочку идиом из его родного наречия. На что ему была прочитана очередная лекция о правилах поведения в обществе.

Хаапечихшимо тоже битый час пытался починить антиметеоритную защиту их корабля. Однако под постоянный мат его гуманоидного компаньона это получалось, мягко говоря, не очень хорошо. Что же до его просьб пополнить и без того немалый запас сыпавшихся из напарника сложносочиненных идиом и выражений, то таких вот слов в языке хилени и вовсе не существовало. А если и существовало, то Хаапечихшимо их к счастью не знал. А если бы и знал, тем более не стал бы сообщать их компаньону. Потому что сообщать подобного рода слова и выражения представителю столь варварской культуры, к которой принадлежал его напарник, для хилени было несообразно ни с какими правилами хорошего тона. Тем более, что Хаапечихшимо знал: Маверик все одно поймет эти слова неправильно и примется их искажать и пристраивать в свои языковые обороты как ему заблагорассудится. И терпи потом, как он калечит не только произношение, но и сами исконные смыслы этих сакральных выражений. Нет, проще уж в очередной раз напомнить напарнику, как подобает одному разумному существу вести себя в обществе других разумных существ. Между прочим, к тому же гораздо более культурных и утонченных...

Выслушав очередной издевательски вежливый отказ пополнить словарный запас, Рик оторвал взгляд от монитора со следами очередного отклонения и запаздывания поражения цели, пробурчал что-то крайне непочтительное относительно этого самого «общества» и снова полез тестером в недра пульта АМЗ.

Но тут система оповещения АМЗ сработала. Сама.

Хаапечихшимо от неожиданности даже прекратил напевать свою заунывную — только по мнению варвара-напарника! — мелодию.

— О! — с радостным удивлением воскликнул в наступившей тишине Рик, выглянув из-под пульта.

На голубоватом экране основного монитора панели управления АМЗ горела треугольная отметка с параметрами и данными зафиксированного объекта. Судя по которым к «Гнезду» пересекающимся курсом приближалось нечто вполне себе рукотворное и не очень желательное как в данным момент времени, так и вообще.

— Допрыгались... — мрачно констатировал Рик, выползая из-под пульта. Радость от все же заработавшей как надо системы мигом испарилась, едва он прочел экран. Данные монитора отчетливо указывали на то, что с «Гнездом» пересекается курсами как минимум космолайнер среднего воздухоизмещения. А если точнее – корвет. Еще точнее – корвет патрульного флота федерации.

— Похоже мы все же нарвались на патрульников, — объявил Рик, усаживаясь в своё кресло. — Хорошо хоть ничего криминального нынче не везем, так что если и остановят — не страшно.

Хаапечихшимо мог бы возразить по этому поводу, но решил не произносить вслух лишних слов. Тем более, что Рик мог бы их и запомнить.

Как будто в подтверждение слов Рика, на мониторе связи загорелся сигнал, на стандартном межгалактическом космическом коде корвет имперской патрульной службы (буквенный индекс такой-то, порядковый номер такой-то, название… и прочая неважная сейчас ерунда) сектора (тоже ненужная информация) предлагал неизвестному судну (порядковый номер, индекс и всё такое неважное «Гнезда») заглушить на холостой ход реактор, погасить двигатели и встать на инерционную кривую для возможности безпрепятственного подхода с целью установления персональных номеров, лицензии и личностей пилотов, а равно для проверки находящегося на борту груза.

Рик, трехступенчато с солидной полезной нагрузкой и упоминанием древних андрогинных стыковочных узлов выругавшись, отсигналил готовность подчиниться и принялся выполнять требуемое.

Хаапечихшимо же, вполне понимая сейчас своего напарника и не осуждая его, занялся своими делами. Появление патруля для «Гнезда» и его экипажа, в общем-то было не то чтобы некстати, но очень в было данном случае не сильно желательным. По многим причинам. Ну, положим, самому Хаапечихшимо это мало чем грозило: свободно перемещающиеся хилени в Империи очень редки, и мало кто мог заподозрить присутствие одного на борту такой незначительной посудины как обычный дальнобойный контейнеровоз, каковым был «Гнездо». А уж укрыться от ненужных ему и Рику взглядов Хаапечихшимо мог так, что никому бы и в голову не пришло заподозрить представителя редкой негуманоидной расы, например, в изрядно потертом лакокрасочном покрытии потолка кухонного отсека. Тем более если о его присутствии на борту никому неизвестно.

Вот с компаньоном дело обстояло иначе. Эти уж гуманоиды... Совершенно ничего не умеют: куда вот такого спрячешь? Попробуй только ему форму изменить – тут же перестанет функционировать, и все. Одна надежда, что в этот раз груз вроде бы и правда совершенно невинен, и компаньону ничего не грозит. Хотя с его везучестью... Этот найдет приключения на свою голову даже в детском саду или куда там складывают свою молодую, ни на что не годную пока поросль гуманоиды.

Не отрываясь от монитора, на котором отметка корвета увеличивалась, а цифры, сопровождающие ее, наоборот, уменьшались, Рик покосился Шимо, который прямо на глазах стал изменяться, подозрительно превращаясь из привычной спрутообразной формы, напоминающей Рику иллюстрацию из древней, бумажной еще, века так 20-го, фантастической книжки про легендарных некогда «марсиан», в нечто тонкое и почти уже невидимое на фоне интерьера рубки. Многочисленные щупальца-псевдоподии, о которые Рик то и дело запинался, когда напарник располагался на полу рубки, исчезли. Само округлое, как большущая капля, основное тело уплощилось, клюв, с помощью которого напарники в основном общались (можно было бы и обойтись и без этих условностей, но Рик как-то неосторожно показал иллюстрацию напарнику) исчез, и только большие глаза смотрели на Рика буквально из пола. Он был не слишком силен в мимике хилени, но почему-то ему показалось, что в данный конкретный момент данный конкретный представитель своего вида выглядел весьма самодовольным. Всем своим видом он как бы молча говорил напарнику: «А я тебе говорил, что когда-нибудь ты допрыгаешься!»

— Ну что, линяешь? — словно бы отвечая на эту немую фразу, недовольно пробурчал Рик. — Ну-ну… У нас вообще-то все в ажуре. Мне даже штраф за отсутствие сменщика влепить и то не за что будет -- мы еще меньше восьми часов в пути... пока… -- Добавил он рассеяно, автоматически шарая глазами по рубке и мыслями по закоулкам «Гнезда»: все ли так уж в ажуре на верном ему судне? Вроде выходило, что все. Практически.

Напарник тем временем расплощился окончательно, стер глаза и полностью слился с окружающей средой. Рик не поручился бы сейчас, что Хаапечихшимо в этот момент находится именно в рубке. Хотя, конечно, какие-то сенсоры-псевдоподии он здесь точняком оставил и следит за обстановкой.

Маверик с деланным оптимизмом мизинчиком вывел на панель рулежку и собрался было полностью отрубить ходовую…

Но незавершенный ремонт АМЗ сыграл с ним злую и очень даже неуместную сейчас шутку. Неприкрытая нижняя панель пульта системы зацепилась за штанину его комбеза и что-то там, в раскрытых недрах, за что-то задело, с чем-то коротнуло или еще как-то среагировало и, вместо того, чтобы стать на холостой ход, рулевые двигатели выдали импульс ухода с вектора схождения с объектом, и «Гнездо», дернувшись в сторону от инерционной кривой, стало резко забирать в сторону от приближающегося патрульного корвета.

— Ах же ж ты твою да через заднее сопло по обтекателю! — витиевато прокомментровал Рик, нервно стуча пальцами по контактам рабочей панели, и одновременно стараясь освободить штанину от вцепившейся дверцы. Если бы не собственная искусственная гравитация «Гнезда», его сейчас бы расплющило от боковых перегрузок о стену рубки, тем самым избавив хотя бы на время от ненужных мук. Но увы, он остался сидеть за пультом и никак не мог прекратить маневр расхождения с корветом. Тем самым вызывая у патрульных такие ненужные ему и «Гнезду» совершенно беспочвенные подозрения.

Хаапечихшимо, который действительно давно уже почти весь удалился из рубки, удобно растекшись тонким слоем по коридорному потолку, встревожился. Компаньон-человек, зачем-то резко сманеврировавший вдруг, поступал, на его взгляд, слишком рискованно. Патрульные в ответ на такое поведение запросто могли открыть огонь из бортовых лазеров — и были бы в полном своём праве. А потом уж и начать разбираться, что к чему. Если бы осталось с чем разбираться: боевым лазерам все равно, гуманоид ты или хилени. У жареной протоплазмы расовых особенностей не наблюдается.

Но имперский корвет, по счастью, сразу стрелять не стал. Уже хорошо. Наверное, здесь, на спокойных, хотя и отдаленных от Золотых планет трассах, обстановка позволяла имперцам быть психологически мягкотелыми. Ни мятежников, ни пиратов, ни прочих террористов-инсургентов тут не водилось, а попытавшийся увильнуть от досмотра случайно попавшийся под руку дальнобой – хоть какое-то развлечение среди рутины патрульных будней.

Поэтому вместо того, чтобы разлететься небольшим облаком горячей плазмы и мелких и средних осколков, «Гнездо» просто ощутимо дернулось и стало возвращаться на инерционную трассу. Имперские патрульные, кажется, действительно решили поразвлечься, поиграться с мелким суденышком как кошка с мышкой – они включили гравитационную сеть и полегоньку, но уверенно потянули дернувшуюся зачем-то добычу к себе. Наверное, просто посмотреть: что это за дичь такая непоседливая попалась. А прихлопнуть ее всегда успеется…

Рик сначала, чисто на рефлексах, попытался вывернуться из гравитационного захвата, естественно не преуспел и, только очередной раз помянув недобрым сложносочиненным лексическиим оборотом весь старый, химических еще ракет, арсенал – от твердотопливных, что б их, ускорителей до самой системы, тудыть ее за обтекатель, системы аварийного, чтоб ее, спасения, и лишь вернувшись обратно, к рулевым соплам первой, так через протак, ступени, сообразил, что делает он что-то не то и напрочь вырубил все, теперь уже и так ненужное и бесполезное управление движением «Гнезда». И попытка разгона, и вот это дерганье — все это выглядело со стороны патрульных крайне подозрительно. Так что, как ни крутись теперь, чем ты ни оправдывайся, а его и его «Гнездо» теперь проверять будут с таким тщанием, что и стенам и потолкам тоже достанется.

Последнюю мысль Маервик подумал несправедливо злорадно – вина-то в предстоящем шмоне лежала только на нем, а его ныне плоский напарник тут был совершенно не при чем.

Не подозревая об этом — телепатией в отличие от эмпатии, хилени не владели, — Хаапечихшимо с сочувствием посмотрел на Маверика: компаньону сейчас мало не покажется. И ведь никуда его не спрячешь, ну что у них за раса у этих хомо такая дурацкая!

— Я, пожалуй, пока отдохну, — вежливо произнес он всем телом. — Ты тут без меня как-нибудь управишься. – И, забрав сенсор-псевдоподий в коридор, окончательно удалился в коридор, растекшись там по потолку тонким слоем до самого шлюза. Но, чтобы быть все же в курсе того, что будет происходить в корабле, распустил в каждое помешение по псевдоподии – если не присматриваться, так никто не обратит внимания на какие-то то ли трещинки, то ли паутинки, которые тянутся то тут то там.

Гравитационный трал, тем временем обманчиво мягкой лапой с обманчиво стянутыми пока когтями понемногу подтягивал притворившуюся дохлой мышку-«Гнездо» к раскрывающейся пасти досмотрового шлюза кошки-корвета.

Глава А

В коридоре Маверик чуть не упал, наткнувшись на резво утекающего куда-то Шимо, в очередной раз сказал все, что он думает о нем.

Гнездо между тем подтянули к грузовому шлюзу линкора и затащили вовнутрь. В люк издевательски-вежливо постучали.

Рик нехотя подошел к выходу. Хаапечихшимо как след простыл.

«Вот же трусливое желе...» — уныло подумал Рик и с раздражением ткнул в кнопку, открывающую люк.

Капитан Имперской Безопасности де Рёйтер вышла к захваченной линкором шхуне скорее по обязанности, чем действительно надеясь на что-то по-настоящему серьезное. Скорее всего, шхуна несла какой-нибудь не очень законный, но вполне безобидный груз. Тем не менее, надлежало присутствовать.

Пока же все происходящее мало ее касалось. Шхуной занималась команда линкора. К люку подошел сержант военной полиции и постучал в люк. После некоторой паузы люк открылся. «Команде выйти с поднятыми руками,» — громко скомандовал сержант.

«Команда» в лице Рика вышла из корабля. Вид на себя Маверик напустил уверенный и выглядел совсем как законопослушный гражданин Империи. Была слабая надежда на то, что это поможет. Авось впечатлятся и отпустят без проверки корабля. Хотя, конечно, мечтать не вредно — а мечтать Рик умел и любил.

— Что случилось, сержант? — поинтересовался Маверик. — Я всего лишь честный дальнобойщик. Меня наняли, чтобы отвезти груз в систему Альсантар. А мне бы надо побыстрее туда добраться, — Рик изобразил многозначительный взгляд.

Шимо частенько говорил ему, что наглость родилась впереди Маверика, но сам Рик считал, что очень часто именно наглость и спасала ему жизнь. И потому при малейшей возможности пользовался ею.

Сержант с ног до головы осмотрел «команду».

— Что, совсем один? Без напарника, без бортмеханика? Как же ты справляешься, парень? — тон сержанта был обманчиво сочувствующий. Он сделал знак одному из своих людей обыскать пилота, а еще нескольких отправил бегло осмотреть корабль на предмет обнаружения недостающих членов команды. — Вообще-то это нарушение правил, — по-отечески добродушно сказал сержант, когда задержанного довольно поверхностно обыскали. Пока не имело смысла начинать действительно тщательный досмотр.

Пока.

— Нарушение? — довольно натурально удивился Рик. — Я не знал.. В смысле я раньше ездил с напарником, но вот в этом рейсе как-то так получилось, что один. Недалеко же еду.

Из шхуны по громкой связи доложили, что действительно на борту нет ни единой живой души.

— Посмотрите, что за груз, — распорядился сержант.

— В журнале какая-то фигня... — доложил подчиненный.

Сержант вздохнул и покосился на капитана де Рёйтер.

— По форме докладывай, — прорычал он.

— По форме — в журнале записано, что груз — это упаковки с зародышами причальных мостиков. 16 штук. Насколько я разбираюсь в спецификации, зародыши причального мостика этой марки в эту скорлупку в количестве 16 штук просто не влезут. Два от силы. Да и хайло грузового люка не соответствует.

Сержант раздул ноздри на слово «хайло», покосился на капитана де Рёйтер и скомандовал:

— Осмотрите трюм.

Если бы Хаапечихшимо умел вздыхать, он бы красноречиво вздохнул. Собственно, красноречиво и демонстративно изображать человеческий вздох в назидание Маверику он научился. Но вздыхающее лакокрасочное покрытие на потолке — оно как-то не очень вяжется с имиджем приличного лакокрасочного покрытия, поэтому Хаапечихшимо только заглянул сверху в журнал и мысленно выбранил себя, что не проконтролировал компаньона. Только идиот запишет в журнал такого небольшого корабля шестнадцать зародышей причального мостика. И только идиот действительно погрузит на такой небольшой корабль пусть даже один и пусть даже маленький зародыш маленького такого причального мостика. Потому что если зародыш спонтанно активируется, от корабля останутся только совсем мелкие осколочки.

Правда, не все это знают. Хаапечихшимо, например, знал. Маверик, выходит, нет.

Хаапечихшимо записал себе в память ознакомить на досуге Маверика с азами техноэмбриологии, потом посмотрел, что творится в трюме (ничего хорошего для Маверика) и на всякий случай добавил к записи «Если этот бедолага сумеет вывернуться».

Маверик смотрел на сержанта невинным взглядом — ну прямо ангел. Но того, кажется, все-таки не проняло. А тут еще этот не в меру выслуживающийся рядовой. Рик едва удержался о того, чтобы не передразнить его постную, правильную физиономию. «Точно бы нашел общий язык с Шимочкой..» — мрачно подумал Маверик.

Рик проследил за взглядом сержанта. Посматривал сержант на капитана. Или капитаншу? Маверик не очень-то жаловал девушек на флоте — все-таки корабль любит мужские руки. Вот, например, его Гнездо бы точно не потерпело бы какую-то девушку. Тем более, такую, которая изображает из себя императрицу по меньшей мере. «А небось даже курс проложить не сможет..» — мстительно подумал Рик, разглядывая капитаншу.

Капитан де Рёйтер ожидала результатов первичного обыска пока без особого интереса. Задержанный так старательно изображал собою святую невинность, что сразу становилось ясно, что у него рыльце в пушку. Интересно, что это он такое везет. Ее работы это пока не касалось.

Правда, думала она так недолго, потому что в ящиках в трюме шхуны обнаружились бластеры. Да не просто бластеры, а пожалуй, самой последней модификации. Той самой, которую, чисто теоретически, еще и с заводов не выпускали. Испытывали, доводили, всякое такое. Вот это было уже интересно.

— Сержант, — сказала капитан де Рёйтер, — прикажите своим людям покинуть судно. Ваше дело — внешняя охрана шхуны.

Она вызвала своих людей. Бежать им было недалеко, и они оказались рядом практически сразу же.

— Арестованного обыскать и идентифицировать. Шхуну обыскать. Ящики с оружием изъять и доставить на наш склад. — она посмотрела на «своего» сержанта. — Ну, протокол вы знаете, так что действуйте.

Вот сейчас задержанного обыскивали уже по-настоящему. Если он и имел на себе или в себе что-то ненадлежащее, все это было бы обнаружено.

Рик попытался повозникать, но его даже не стали слушать — попросту потащили куда-то вглубь линкора и принялись тормошить. Это называлось пафосным словосочетанием «личный досмотр», но по сути Маверика раздели, вывернули всю его одежду, да и самого его осмотрели так, что сам Шимо бы удивился. А потом вручили какой-то комбинезон, смахивающий, по мнению Рика, на тюремный, и стали расспрашивать насчет того, кто отдал ему груз и кому он его вез. Рик был мастером насчет на предмет придумывания уверток, но тут и придумывать было нечего, поэтому клятвенно заверил, что вообще ни при чем в этом деле. Маверику показалось, правда, что его история никого не впечатлила, но все же так просто не собирался сдаваться. Пусть еще помучаются и докажут, что он действительно знал о бластерах.

Капитан де Рёйтер без особых эмоций наблюдала за тем, как арестованного раздевали, обыскивали, идентифицировали.

Рик Маверик. Владелец и пилот шхуны «Гнездо» (что за название для шхуны! интересно, с чего это оно такое?). Политические симпатии — не замечен. Связи с террористами и деструктивными элементами — не замечены. Уголовные и административные нарушения — весьма пестрый букет, но как будто ничего серьезного.

Капитан де Рёйтер еще раз просмотрела данные идентификации, одновременно краем уха прислушиваясь к предварительному допросу, который вел один из ее подчиненных. Господин Маверик, похоже, еще не осознал всей тяжести своего положения. Господин Маверик, вероятно, считал себя очень умным и пытался играть в незнатушки-непонятушки. Вопрос только в том, действительно ли Рик Маверик умный человек — или это ему только кажется.

Она сделала знак лейтенанту замолчать и пересела поближе к Маверику.

Какое-то время она пристально рассматривала арестованного. В общем-то, привлекательный парень, наверное, в каждом порту по девчонке.

— А ведь ты не понял, — тихо сказала она. — Того, что мы нашли в твоем трюме — вполне достаточно для того, чтобы заработать вышку. Поскольку задержал тебя военный корабль, а не гражданский, ты поступаешь в распоряжение военного правосудия. А военное правосудие рассматривает корабль, битком набитый оружием, как пиратское судно. смягчающих обстоятельств у тебя нет. Ты совершеннолетний, не беременная женшина и находился на своем корабле не по принуждению. Следовательно, расстрел. Только не думай, что ты так просто отделаешься. Оружие, которое ты вез, — это образцы последней модификации. Между прочим, пока совершенно секретные. Ты не то, что их везти, ты находиться с ними в одном корабле не имел права. И я даже не представляю, как эти бластеры могли оказаться в твоем корабле. А потому мне надлежит это узнать как можно быстрее. А также адресок и имя получателя товара. И если ты этого не скажешь по доброй воле, мне придется использовать ментальное сканирование. А рассказать тебе, что случается с человеком во время и после ментального сканирования?

За весь срок службы капитан де Рёйтер была только один раз свидетелем ментального сканирования арестованного, и этого ей вполне хватило. Присутствовать при том, как мозги человека превращаются в кашу — не самое большое удовольствие для нормального человека.

Когда сержант и капитанша поменялись местами, Маверик сделал все такое же невинное выражение лица — а какая разница? Девушка даже скорее размякнет, чем сержантишка. Обычно у Рика не было проблем с представительницами слабого пола. Но после слов Рёйтер, Маверику стало не по себе. Совсем не по себе. Он едва удержался от того, чтобы не поежиться. Он неосознанно понизил голос и тоже чуть наклонился к капитану:

— Значит.. вышка? Хм.. Ментальное сканирование? — Маверик вздохнул, чтобы успокоиться.

Он хоть и не бывал в отличие от Рёйтер на ментальном сканировании, но вполне себе знал, что это такое.

— А может быть, можно как-то этого избежать? Я-то скажу, кто мне этот груз дал и кто его получать должен был, но вы ведь не думаете, что мои сведения вам много дадут? Вы ведь говорите, оружие секретное и новейшее. Значит просто так подставляться из-за него не будут. Правильно? И скорее всего, имена будут вымышленными. Я ведь действительно простой исполнитель, не более.

Рик был почти откровенен с капитаном. Во всяком случае, он сам был почти уверен в том, что поставщика оружия просто так по одному имени и космопорту не найти.

— Так что.. может быть договоримся по-хорошему?

— еще понизив голос, добавил Рик и бросил на капитана весьма красноречивый взгляд. А что? Она была симпатичная. Почему бы не попробовать действовать так.

— По-хорошему... — проговорила де Рёйтер. Она задумалась, как будто тут было о чем думать. Ну вообще-то подумать было о чем, но только не о том, чтобы по-хорошему договариваться с подследственным.

— Значит, так... Ты рассказываешь очень подробно все, что связано с этим грузом. Где, как, когда, при каких обстоятельствах, кто свидетель, кто мог навести на тебя, кто мог видеть погрузку, какая погода стояла, какую музыку ты в этот момент слышал, какие птички чирикали и какие жучки мимо проползали... Короче, все-все-все, что только можешь вспомнить. Голопроециронием никогда не занимался? Вот сейчас и попробуем восстановить твои воспоминания.

Она посмотрела на Рика.

— Прежде всего, если хочешь сходить в туалет, скажи, тебя сводят. Если ты голоден, тебе дадут перекусить. Если же просьб нет, то приступим.

Рик тоже сделал вид, что задумался. Есть ему не хотелось. Да и в туалет тоже. Вообще хотелось сейчас только одно: поскорее бы отсюда смотаться. Но исключительно из природной вредности Маверик попросился в туалет. А потом попросил перекусить. И искренне радовался в глубине души, глядя на кислое выражение лица Рёйтер, которой пришлось ждать. Но ведь она кажется сама спросила его? Вот и пусть потерпит.

Де Рёйтер было на руку, что Маверик, вместо того, чтобы рассказать все по порядку и сразу, затеял волынку. Пусть немного сбросит нервное напряжение, оно ему мешать будет. Правда, показывать ему, что она так уж довольна его поведением, не стоило: насторожится и опять зажмется.

Наконец тянуть время уже было невозможно, и Рик снова приземлился на стул напротив капитана, откидываясь на спинку и глядя на девушку. Что же ей такого рассказать? Собственно наобещать он наобещал, а вот по сути мало что знал. Что ж, расскажет то, что знает. Ему не жалко. И Рик действительно рассказал. Человека, который ему отдал груз, звали Джариан. Отвезти он должен был груз на планету Байю и сгрузить в доке 564 второго порта. После чего на счет Маверика переводилась бы вторая часть оплаты. Встречались они с поставщиком за городом. На одном из старых складов. Кроме самого Маверика и Джариана никого не было на встрече. Про Шимо Рик решил умолчать, хотя конечно этот склизень-предатель того не стоил. Собственно, груз уже был у Джариана. Они погрузили его в трюм, и Рик взлетел. Чтобы попасться в лапы патруля.

Маверик закончил свой рассказ и молча смотрел на сидящую напротив Рёйтер. Интересно, поверит или все-таки отправит на мозгопромывание?

Она выслушала его довольно лаконичный рассказ. Нет, парень еще не вполне осознал, что от него требуется. Но это неважно.

— Лааадно, — задумчиво протянула она. — Теперь займемся голопроецированием. Садись поудобнее. Вот это надеваешь на голову, — она протянула Рику шлем и сама села рядом в такое же кресло, надевая точно такой же шлем. Она мигом включилась, и подождала, пока Рик освоится. В принципе, ничего такого уж нового для него не было, нечто подобное служило пилотам для астронавигации, другое дело, что именно с таким видом работ Маверик скорее всего, не сталкивался.

Рик немного насторожился — а ну как под словом «голопроецирование» подразумевают «мозгопромывание»? но судя по всему «мозгопромывание» было отложено на неопределенный срок, так что Маверик немного успокоился.

— Так, мы на планете. В каком секторе космодрома стоял твой корабль? Вот так? — она поместила на картинку изображение «Гнезда» (что за дурацкое название!).- Когда ты узнал, что тебе назначена встреча с клиентом? — она перевела взгляд в сторону, появились часы с календарем. — Что ты делал в этот момент? где ты был, с кем? Кто с тобой разговаривал?

Он старательно представил место, где находилось его «Гнездо», тот ангар. Показал время, когда пришло сообщение на его передатчик — обычно он именно так получал заказы. И вопросов ни у кого не было. Потом показал самого заказчика. Процесс загрузки ящиков. Порадовался про себя, что Шимо не было в это время снаружи, потом старательно показал процесс взлета и... в общем-то это было все.

Таак, процесс пошел... Маверик, судя по всему, понял, что от него требуется, и как это все работает, но слишком торопился.

Де Рёйтер вернула картинку обратно в ангар и остановила на прибытии на планету. Что делал Рик до получения сообщения и с кем встречался или разговаривал, о чем — поподробнее. Кто передавал сообщение, какие ассоциации, не показалось ли ему что-то подозрительное, откуда заказчик мог знать Рика, с кем Рик контактировал в прошлые прилеты, сразу ли Рик поехал на место встречи, какой машиной, какой дорогой, видел ли встречные машины...

В общем, Рик изрядно вспотел, пока де Рёйтер до мельчайших и совершенно незначительных подробностей восстанавливала весь график его пребывания на планете. Проползающих мимо жуков разве что не вспомнили, но это у нее такая шуточка была. А вот вспомнить, какого цвета юбка была на инопланетянине, который стоял слева от колонны около стойки пассажирских диспетчеров — вспомнили, не говоря уж о более приметных личностях. Тех Маверик описал так, как будто специально пытался их запомнить. и чуть не каждое дерево по дороге до склада описал, хотя зачем ему было запоминать деревья? Но человеческая память — штука весьма странная. А уж де Рёйтер постаралась выколупать из него все, что он мог запечатлеть.

Наконец она устало отсоединилась и сняла шлем с оцепеневшего и изрядно измочаленного Маверика.

— Примешь душ или сразу спать? — спросила она.

Когда закончилось это безобразие, у Рика было ощущение, что лучше бы было ему согласиться на «мозгопромывалку», потому что особой разницы не чувствовалось. Тупая боль пульсировала в висках, а от яркого света, который ударил в глаза, когда Маверик снял голографический шлем, заслезились глаза. Наверное, если бы де Рёйтер его еще побольше попрессовала его, то он бы выдал и Шимо, просто потому что соображать, какую информацию подавать на голопроектор, а какую — нет, стало совершенно невозможно.

Рик потер виски, потом глаза. Потом снова виски. Не помогло. Он посмотрел на капитана. На языке вертелась какая-то колкость, но Маверик вовремя проглотил ее. Настоящую перепалку все равно он сейчас не выдержит, да и злить капитаншу не хотелось.

— В душ, потом спать. Если доползу из душа, — пробормотал Рик, поднимаясь из-за стола. Голова мигом закружилась и Маверик от греха подальше оперся о столешницу, замирая на несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Потом снова поднял взгляд на де Рёйте. — Ну, веди.. те, — все-таки не сдержал язвительности в голосе.

Если Маверик воображал, что де Рёйтер устала меньше его, то он глубоко ошибался. Де Рейтер была вымотана до такого предела, что поблагодарила бы всякого, кто отволок бы ее сейчас на руках в постель — и отрубилась бы сразу же. Однако приходилось оказать внимание арестованному — закрепить, если так можно выразиться, доверительные отношения (в нос бы дать тому психологу, кто это выдумал! Какие тут доверительные отношения? Изнасилование натуральное, причем на каком-то этапе уже не очень-то и понятно было, кто кого насилует: капитан ли Маверика своими придирчивыми возвращениями для постоянных уточнений, или Маверик капитана своей бестолковостью и стремлением побыстрее убежать вперед). Она отметила попытку арестованного перейти на «ты» и правильно оценила его сарказм. Было совершенно очевидно, что психика у арестованного довольно устойчивая и политикой нежного поглаживания его не проймешь.

— Вас проводят, — сказала она и отдала приказание. Потом несколько минут тупо смотрела в столешницу, собираясь с силами и мыслями. Просмотрела голопроекцию на высокой скорости, притормаживая на выделенных ключевых моментах. Выделила эти моменты маркером, сделала копию и отправила выше по начальству вместе с отчетом о характере задержанного груза. Уже совершенно последним усилием переползла к себе к комнату и бухнулась в постель с одним только желанием: спать-спать-спать. Пока начальство не встало на дыбы, узнав о утечке секретного оружия. И одна только надежда была, что полковник вспомнит, каково это заниматься голопроецированием, и хотя бы на пару часов ее прикроет...

Для Маверика впрочем не было ни малейших сомнений в том, кто кого насилует — конечно же его! Причем совершенно несправедливо. Тот факт, что он в общем-то сам попался с нелегальным грузом, почему-то выпал из воспаленного усталого сознания Рика. Усталость вообще играла злые шутки с Мавериком. Сейчас, например, он откровенно пялился на де Рёйтер, разглядывая ее великолепную фигуру, которую только подчеркивала военная форма. И думал о чем-то совсем неправильном. Точнее, по мнению Рика, конечно, правильном. Но вот капитанша вряд ли бы согласилась с этим.

— Жаааль.. — пробормотал он, когда Рёйтер отослала его, а сама осталась в кабинете. Впрочем от усталости Маверик даже не очень расстроился — он был вполне себе рад тому, что его наконец оставили в покое.

2

Поспать де Рейтер дали. Целых три часа. После чего полковник самолично выдрал ее из постели и засунул под холодный душ.

Бррр...!

Просыпаясь, де Рейтер выложила полковнику весь свой запас нецензурных выражений, после чего он покачал головой и сказал критически:

— Маловато, душа моя, маловато.

Де Рейтер вылезла из душевой, обернулась полотенцем и начала демонстративно неторопливо одеваться.

— Этот твой арестованный, — проговорил полковник, с удовольствием ее разглядывая, — он как?

— Болванчик. Что везет — ему все по фигу, лишь бы деньги заплатили.

— Угу, — принял к сведению полковник. — А по экстерьеру он тебе как?

— Приличный экстерьер, — сказала де Рейтер. — Был бы у вас такой экстерьер, тут же вышла бы в отставку и женила вас на себе.

— Очень хорошо, — отметил полковник. — Значит, проблем у тебя не будет.

Де Рейтер с подозрением посмотрела на начальника.

— Мы тут посовещались, и кое-кто решил, — полковник красноречиво указал наверх, — что груз мы пропустим и посмотрим, кто покупатель. Ну а чтобы присмотреть за грузом и перевозчиком, с ним отправится наш человек. Вроде как напарник. Так что выбирай из своих шмоток что-нибудь подходящее — и вперед, осваивай «Гнездо».

— Почему я?? — возмутилась де Рейтер.

— Во-первых, нам нужен кто-то, когда бы воспринимали не всерьез. Женщина, лучше красивая. А во-вторых, ты же с ним уже установила психологический контакт во время голопроецирования... — полковник состроил гримасу, явно показав, что он думает о всех этих измышлениях насчет контакта. — В общем, приказ не обсуждается.

Он ухмыльнулся.

— Можешь снова раздеваться. Напяливай вместо формы что-нибудь посексуальнее.

Он уютно расположился в кресле и приготовился наблюдать.

*

За мыслями о капитане де Рёйтер Рик сам не заметил как заснул. Впрочем, долго ему отдыхать не дали. Во всяком случае ему самому показалось, что спал он минут пять. Ну может быть, десять. И проснулся он с совершенно такой же головной болью от зудения рабочего робота-слуги над ухом, что-де пора вставать и Маверика велели привести к начальству. К какому начальству, спросонок Рик так и не понял. Точнее, подумал почему-то про де Рёйтер, но в итоге, когда Рик кое-как оделся и проковылял за роботом по лабиринтам переходов корабля к двери каюты и зашел в нее, оказалось, что начальник был не тот, о котором Маверик подумал. Это отчего-то насторожило контрабандиста. И как оказалось, не зря. Рика долго и нудно парили на тему безвыходности его положения, цитировали закон Империи о правилах перевозки грузов, потом перечисляли мелкие правонарушения, отмеченные за Мавериком, и когда тот уже был готов оборвать этот словесный поток, наконец сказали суть: либо он садится надолго (и скорее всего куда-нибудь в дальние дали типа рудников), либо принимает на борт имперского шпиона, который проследит канал поставки оружия и на благо Империи пресечет его.

Ну, по сути выбора-то тут и не было. Во всяком случае с точки зрения Рика. А какой может быть выбор между собственной шкуркой (которая для Маверика была дорога хотя бы как память о бурно прожитых днях) и свободой торговцев оружием? Если что, он-то уж отмажется как-нибудь. Или перебежит в другой сектор Галактики. Слава Песне, Вселенная большая. И кое-где даже Рик не успел отметиться еще. Так что Маверик достаточно быстро согласился, больше для вида напустив на себя задумчивый вид. И уже через полчаса после урегулирования всех технических моментов, был на борту горячо любимого Гнезда.

*

Хаапечихшимо с тревогой наблюдал, как уводили компаньона, но помочь ему никак не мог. Не полезешь же из люка на виду у всех? А ползти скрытно, тончайшим невидимым слоем... угу, наполовину выползешь, и тут захлопнут люк. А люк космического корабля — это вам не простая дверь, где сколько угодно щелей и не пролезет только ленивый (да еще такие, как Рик). Люк как шарахнет — да и разрежет тебя на две половинки. Это-то не смертельно, хотя и стыдно до ужаса: размножиться в результате механического повреждения, это ему-то — без сладостного слияния с себе подобным, без рурирури, — размножиться просто потому, что какой-то болван не вовремя захлопнул люк! (Не говоря уж о том, что при таком делении сильно страдает интеллект, и помощи Рику от двух Хаапечихшимо будет куда меньше, чем от одного). Поэтому Хаапечихшимо затаился и мучительно переживал свое несовершенство. Он наблюдал, как выносили ящики, как делали тщательный обыск (его тоже осмотрели очень тщательно, но слава Песне, он не боялся щекотки), потом вдруг ящики занесли обратно — те же самые ящики, в этом Хаапечихшимо мог бы поклясться. Потом в Гнездо вошла женщина с сумкой. Прошла по кораблю, сумку бросила у Рика в каюте, что-то пожевала в камбузе, вернулась к Рику в каюту и упала на кровать.

Хаапечихшимо не очень хорошо различал человеческие лица, но почему-то решил, что эта та женщина, что давеча стояла недалеко от корабля в военной форме. Сейчас она была в гражданском, и становилось очевидно, что это молодая и здоровая женщина: кожа и волосы у нее были в самом хорошем состоянии, дыхание — ровное, запах... ну, что там подумал бы о запахе Маверик, неизвестно, а по ощущениям хилени это был приятный запах недавно помытого человека.

И она теперь спала на постели Маверика.

*

Рик был настолько рад видеть Гнездо, что даже позабыл поначалу обстоятельства его получения назад, и чуть ли не за руку сердечно был готов прощаться с каждым присутствующим офицером. Да что там с офицерами! С рядовыми и роботами, вот как! Да он бы наверное сейчас расцеловал самого Шимо, хотя честно говоря, был чертовски на него зол за то, что одному пришлось отдуваться. Но Шимо что-то не было видно на горизонте, а точнее на корабле.

— Мой склизкий дружочек, мы улетаем! — провозгласил Маверик, напрочь забыв, что о присутствии Шимо не знает агент Имперской полиции. Рик прошел в кабину пилота и задал координаты взлета, оставив этот процесс на совесть автопилота. Ну а если при взлете слегка пострадает трюм линкора, то в этом никто, кроме линкора, не виноват. Магнитом затянули, могли бы магнитом и выпихнуть. А от работяги дальнобойщика нечего ожидать, что он на взлете будет высший пилотаж показывать. И направился, сияя улыбкой, в свою каюту. Отсыпаться и приходить потихоньку в себя.

И.. так и застыл на пороге. Ну конечно, а кого он ожидал увидеть еще? Если бы он был начальством де Рёйтер, он бы тоже послал ее в качестве «подсадной утки». Симпатичной, надо сказать, утки.

— Кхм.. Подруга, я, конечно, рад, что ты так сразу и просто решила вопрос того, где ты будешь ночевать, но предлагаю тебе все-таки переместиться именно спать в кают-компанию. А то я, знаешь ли, брыкаюсь во сне, — ухмыльнулся Рик, подходя к капитанше и откровенно разглядывая ее стройные ножки, виднеющиеся из-под кусочка материи, гордо носящего название юбки. — Хотя если ты будешь заглядывать ко мне в постель в гости по вечерам, я буду только рад и встречу тебя с распростертыми объятьями, — продолжал подкалывать Маверик и раздумывал уже всерьез над тем, шлепнуть ли девушку по соблазнительной круглой попке или нет.

Де Рейтер услышала сквозь сон ненавистный голос арестованного (ненавистный, будьте уверены, уж сколько он кровушки у капитана выпил своими непонятками по время голопроектирования). Она устало открыла один глаз:

— А, явился. — Тогда открыла и другой. — Вот что, дорогой. Если ты доберешься до места назначения раньше, чем я как следует высплюсь, я — тебя — убью.

После чего повернулась на другой бок и закрыла глаза.

Однако Рика почему-то слова де Рёйтер развеселили. Он сразу хитро так заулыбался и подсел к девушке на постель.

— Малышка, извини, конечно, что разочаровываю тебя, но мы оба не выспимся. Хотя.. у нас еще много времени, чтобы все успеть.

Скептическое хмыкание со стороны потолочного «покрытия» Маверик как обычно пропустил мимо ушей — вот еще, стесняться какой-то там амебы? Пусть смотрит и учится. А то только и умеет, что пилить. Сам-то небось стесняется подкатить к какой-нибудь симпатичной хиленихе. (Хотя вообще-то Рик слабо мог себе представить этот процесс «подкатывания» в принципе).

Хаапечихшимо хмыкнул и потянул псевдоподию из каюты Рика. Небось сам справится с наблюдением. Или не справится. Хаапечихшимо, во всяком случае, бдительности терять не собирался. Оставил на всякий случай псевдоподию в коридоре около двери Рика и потек ремонтировать маскировочный контур. Если Рик будет чем-то занят, так Хаапечихшимо никто мешать не будет и он управится куда быстрее, чем с помощью компаньона.

А де Рейтер пропустила слова Рика меж ушей. Она спала.

Рик не привык, чтобы девушки его слова игнорировали, поэтому, заметив, что большая часть «покрытия» утекла куда-то в коридор, а Рёйтер не реагирует на него напрочь, Маверик решил обнаглеть — все равно на такой скудной одежде никакого оружия не наблюдалось — и провел ладонью по гладкой ножке девушки вверх к подолу юбочки, довольно зажмурившись от предвкушения. Замер на несколько мгновений, а потом совсем по-хозяйски нырнул рукой под юбку. О-па, кажется, на ней было весьма символическое белье, если эти скудные кружавчики можно вообще назвать бельем.

Де Рейтер автоматически двинула Рика ногой, и будьте уверены, Рик отлетел к переборке. Рефлексы у офицеров ИБ отработаны на славу.

Хаапечихшимо услышал глухой удар и порадовался за компаньона. Хотя брачные обычаи людей казались хилени весьма странными, все же ритуал ухаживания у них принимал порой весьма романтические формы.

Рик сам не понял, как оказался у перегородки. Но это ему совсем не понравилось. Маверик подскочил на месте. И снова подошел к девушке, сузив глаза и совсем недобро поглядывая на нее.

— Дорогуша, в моей постели девушкам можно находиться только на правах любовниц, — проинформировал он де Рёйтер, а потом совершенно бесцеремонно стряхнул капитаншу прямо на прикроватный коврик, сам разваливаясь на освобожденной постели. Причем именно разваливаясь, «звездочкой», из вредности.

Очутившись на коврике, де Рейтер наконец проснулась. Сбросила с себя немного сковывающюю движения юбку, дернула Рика на себя (вообще-то девушка она не субтильная и тренировалась в сайвайджувсяко больше Рика), поднимая с постели, заломила руку за спину и выставила в коридор.

Хаапечихшимо аж расцвел, увидев Рика в коридоре. Высочайшая романтика! Страсть! Единство противоположностей! Взаимная ненависть и всепоглощающая любовь! Оооо, наконец и Рику повезло. А то Хаапечихшимо начал уж было думать, что человеческая любовь сводится к одному пыхтению в тесном трении друг о друга.

Рик сдаваться не собирался. Еще бы! Какая-то малявка — ну именно такой и выглядела со стороны де Рёйтер — посмела ему бросить вызов?! Не быть этому. Рик приладил растрепанные после «борьбы противоположностей» волосы и подавил первый порыв — пойти и выставить саму капитаншу из каюты. Потом здраво поразмыслил и решил, что из съестного там только бутылка виски (одна из), да и ничего особо ценного тоже нет (просто потому, что в принципе нет — самым ценным на корабле Рик все равно считал, конечно же, себя любимого), поэтому, довольно улыбнувшись, Маверик взял да и запер строптивую Рёйтер в каюте, здраво рассудив, что за пару суток пути ей точно наскучит сидеть одной. А столько много спать она все равно не сможет. Насвистывая и довольный жизнью, Маверик направился к маскирующему контуру. Настроение кажется улучшилось.

Рик напрасно решил, что спать двое суток подряд де Рейтер не сможет. Спала, да еще как. Господи, наконец никто не будил, никто не тормошил, не надо было являться к начальству, не надо было проверять подчиненных... Блаженство! поэтому крепкий сон сменился дремой, прерываемой только на то, чтобы сходить в туалет да водички попить, а потом де Рейтер обнаружила рядом с постелью бутылку виски и хорошенько к ней приложилась. И, естественно, продолжала дремать, не обращая внимания на то, что Рик ее запер. Сказать по правде, она этого и не заметила.

На первый день Рик еще интересовался своей пассажиркой, но кроме сонного сопения по интеркому ничего расслышать не мог. Наконец любопытство пересилило и он заглянул в комнату. Де Рёйтер как ни в чем не бывало спала.

На второй день Рик уже почти не думал о де Рёйтер — благо нашлось занятие: поругаться с Шимо. Контрабандист с удивлением выяснил, что он за все это время жутко соскучился по этим перепалкам. И сейчас практически отводил душу. Однако несмотря на всю ругань, маскировочную систему они починить все-таки смогли.

Хаапечихшимо ремонтировал контур и вслух читал старинную лирическую поэзию на языке хилени — приобщал Рика к прекрасному. Рик проявлял обычное упрямство и приобщаться не хотел. Когда он сказал кое-что нелестное о классиках хиленийской литературы, Хаапечихшимо обиделся и начал обзываться. Романтические человеческие брачные обычаи он тоже постарался опошлить, чтобы Рику было больнее. Хотя вообще-то в идее запереть собрачника на пару дней без еды было что-то заманчивое. Про себя Хаапечихшимо предался фантазированию на эту тему: как они с собрачником через глухую стену обмениваются волнующими сонетами, как Хаапечихшимо демонстративно громко ест и описывает все достоинства пищи, как собрачник описывает свое чувство голода... Это было явно достойно баллады, и Хаапечихшимо уже начал подбирать наиболее изящные выражения. Рурирури после такой прелюдии должен был бы быть невероятно волнующим. Да, надо непременно предложить собрачнику такой вариант.

И когда подлетали к планете, Рик с довольным видом сидел в кресле пилота, потягивая виски. Дверь каюты была все еще закрыта, и Рик уже предвкушал тот момент, когда леди проснется и обнаружит, что ее заперли.

Де Рейтер наконец проснулась, посмотрела на часы, присвистнула, поразилась своей силе воле и наконец решила поесть. Она оделась, подошла к двери и тут обнаружила, что ее заперли.

«Идиотские шуточки» — пробормотала она. Ну и что? В ее гламурненькийкоммуникатор, каковой и подобал девице, которую она сейчас изображала, помимо многих весьма специфических примочек, какие могут понадобиться офицеру ИБ при работе под прикрытием, был встроен и универсальный ключ. Так она преспокойно открыла дверь и пошла на камбуз.

Рик увидел де Рёйтер, удивился, конечно, но все-таки в силу специфики работы мало что могло поразить его настолько, чтобы он лишился дара речи, поэтому сейчас он только хмыкнул.

— С добрым утром, дарлинг. Выспалась? А мы тут пока делом занимались. Эх.. Жалко мне тебя... — Рик смерил капитаншу откровенно сочувствующим взглядом. — Упахалась, бедняжечка, на работе-то поди? Ну ничего, будешь должна в общем за пользование моей кроватью, спальней и безмерным добродушием и благородством.

Рик ухмыльнулся и повернулся к приборной панели, проверяя правильные ли координаты введены для планеты, к которой они приближались. В общем-то делать это было бессмысленно, но контрабандист хотел показать де Рёйтер, что помимо нее на корабле есть чем заняться. И уж она-то точно не стоит в списке дел первой.

Хаапечихшимо едва успел смыться, чтобы его не увидела неожиданная пассажирка. Она плюхнулась на то кресло, где он пару минут назад сочинял балладу, и с интересом посмотрела на приборную панель. В навигации она понимала мало, но даже ей было ясно, что до прибытия к пункту назначения еще уйма времени.

— Да, благородства у тебя не отнимешь, — сказала де Рейтер. — Мне приснилось, или кто-то пытался меня домогаться? Лапы там под юбку совал... лозунги выдвигал — или любовница, или спишь на полу... что-то вроде, а?

Она посмотрела на Рика.

3

Утро бывает добрым, особенно если это по бортовому времени уже глубокий вечер. Правда, можно ли назвать добрым утро, когда ты просыпаешься на коврике перед собственной койкой?

Рик прислушался к ощущениям и решил, что утро все-таки недоброе. Палуба слишком твердая, плед слишком короткий, под боком что-то колючее и хочется жрать.

Он приподнялся на локте и посмотрел на кровать. Кровать была пуста.

— Где она? — пробормотал Рик.

— На камбузе, — прошелестел еле слышно Шимо, не прекращая пения. Впрочем, несовершенный человеческий слух все равно не был способен оценить прелесть чарующих обертонов и возвышенный смысл слов. Люди неосведомленные обычно принимали пение хилени за гудение какого-нибудь прибора.

— Прекрати гундеть, — пробормотал Рик. — Я помню эту кантату, там дальше инфразвук. Мне еще не хватает, чтобы пассажирка впала в панику.

— Что, мне уже попеть нельзя? — трагически вопросило лакокрасочное покрытие каюты.

— Можно, — разрешил Рик. — Но в мажоре пой. Например, ту песенку, что ты пел неделю назад. Про цветочки.

— Про сад волнующий страстей! — сердито поправил Хаапечихшимо.

— Один хрен, — согласился Рик.

— Сейчас не та фаза луны!

— Где ты луну видишь?

— Тем более! — заявил Хаапечихшимо и из вредности затянул Мультиритмичный хорал. Вроде как и без инфразвука, и в то же время людям чем-то не нравится. Рику, впрочем,было пофигу. Он заглянул в санузел, а потом вышел в камбуз, совмещенный с кают-компанией.

В кают-компании беззастенчиво хозяйствовала пассажирка, она же капитан де Рёйтер.

— У тебя вентиляция барахлит, — сказала она вместо приветствия, пододвигая ему тарелку с огромным бифштексом. Сама она расправлялась с точно таким же куском мяса, и было очевидно, что только им не ограничится.

— Это не вентиляция, — ответил Рик. — Это Мультиритмичный хорал хилени. Очень романтичная вещь.

Де Рёйтер отмахнулась от нежностей:

— Да ладно, я хочу жрать, потом спать, и только потом, если время останется, слушать музыку.

— Двое суток спала, — напомнил Рик, садясь за стол напротив нее.

— И еще столько же могу, — сказала де Рёйтер. — Я давно в отпуске не была. Никогда бы не подумала, что ты такой эстет, — сказала она, меняя тему. — Музыку хилени слушаешь, надо же!

— Я не слушаю, — ответил Рик, принимаясь за еду. — Я сам по себе, музыка сама по себе.

— Тесновато тут у тебя, — сказала де Рейтер. — Как же люди в таких скорлупках с полным экипажем летают?

— Кто как, — сказал Рик.

— Нет, правда. Три человека полагается, где ж им спать? Или ты за счет кают грузовой отсек увеличил?

— Снес переборку и превратил две двухместные каюты в одну одноместную, — объяснил Рик. — И все равно как-то тесновато. Некоторые гости имеют привычку пинаться и сбрасывать меня с постели.

— Ну извини, — без капли раскаяния сказала де Рейтер. — Люблю спать в одиночестве.

— Тогда следующий раз укладывайся спать здесь, — Рик похлопал ладонью по узкому дивану. И короткому. Де Рёйтер бы поместилась, а вот у Рика ноги бы свешивались. Нет уж, если выбор между этим диваном и прикроватным ковриком, то лучше коврик.

— Ты негостеприимный, — фыркнула де Рёйтер. — Контрабандисту надо бы быть повежливее с представителями власти.

— Я не контрабандист, — неубедительно сказал Рик. — Я частный перевозчик.

— Да? — насмешливо рассмеялась де Рёйтер. — И какой у тебя был последний легальный груз? И когда?

Рик призадумался: а в самом деле, какой и когда?

— Китовое молоко с Деяниры, — наконец вспомнил он. — Три месяца назад.

— До хрена ж, наверное, заработал на этом молоке, раз три месяца потом ничем не занимался, — заметила де Рейтер. — Впрочем, усушка-утруска... к рукам, наверное, кое-что из грузов прилипает? Кстати, не бросал бы ты антикварные вещи валяться на виду в каюте, а то при таможенном досмотре тоже к чьим-нибудь рукам прилипнет.

Рик попробовал вспомнить, чего там такого антикварного может валяться в каюте.

— Нет там ничего антикварного, — ответил он.

— Браслетик, который на светильнике висит, скажешь, подделка?

Рик понял, о каком браслете она говорит, и пожал плечами:

— Я его никогда с этой точки зрения не рассматривал. Это просто подарок одной девушки.

— Да брось! — не поверила де Рёйтер. — Будешь рассказывать, что крутил роман с принцессой?

— Не буду, — сказал Рик.

Глава Б

Кто и когда построил Рой Древнера, до сей поры неизвестно, хотя археологи многих миров и исписали кучу информационных носителей, доказывая свои гипотезы.

Далёкие от кругов академических просто считали, что Рой построили Предтечи. На Предтеч очень легко спихивать всё непонятное, потому что никто не знает кто это, откуда взялись, что они делали и куда потом делись. Ну и была ещё некоторая категория людей и прочих существ, которые полагали, что Рой создали боги.

Хаапечихшимо знал, что Рой соорудили первохилени, но, во-первых, его никогда не спрашивали, кто построил Рой, а во-вторых, даже если бы и спросили, он из своей природной скромности не ответил бы.

Кто бы ни создал Рой, доделать он его так и не сподобился. Вероятно, по замыслу, предстояло создать Сферу Дайсона или Кольцо Дайсона или Пузырь Дайсона. Однако неведомые создатели Роя успели только сгрести в кучу огромное количество стройматериалов, и эти материалы теперь беспорядочный грудой вращались вокруг светила. Что-то такое воображают себе далёкие от космогации люди, когда слышит про Астероидный пояс Солнечной системы, однако Астероидный пояс по сравнению с Роем пуст и не представляет из себя волнующее зрелище.

Хаапечихшимо считал, что Рой вполне себе достроен, но гуманоиды ничего не понимают в великолепии хиленийской архитектуры.

Рой Древнера был бы отменной туристической достопримечательностью, если бы находился где-нибудь поближе к поясу Золотых планет. Однако желание тащиться в эти чёртовы дали у обеспеченных путешественников практически никогда не возникало, поэтому из туристов здесь появлялись только сорвиголовы, которым семь вёрст не крюк — дай только как следует поприключаться. Остальным же вполне хватало видео, снимать которые быстро навострились местные аборигены. Какая, собственно, разница: наблюдать красоты Роя с экрана головизора или же прямо через иллюминаторы? А если нет разницы, зачем платить намного больше да ещё тащиться в невероятные ебеня.

Хаапечихшимо полагал, что отдаленность от оживленных трасс только добавляет Рою особенного очарования. Легкодоступная красота — не есть истинная красота.

В общем, прекрасные туристические омнибусы, которые когда-то администрация Роя приобрела в надежде на светлое туристическое будущее, теперь, не дождавшись оживлённой изысканной публики, просто возили работяг из одного конца Роя в другой.

В Рое с большой прибылью можно было накопать редкоземельных, трансурановых и просто драгоценных минералов, но официально Рой принадлежал Корпорации Древнера, и разрабатывала богатства Роя исключительно она, а все прочие, пытающиеся поживиться, считались браконьерами и контрабандистами. Рик, в принципе, браконьерства и контрабанды не чурался, но только в местах, где царят не такие драконовские законы. А в Рое Древнера лучше быть законопослушным по возможности гражданином, ибо на охране ценностей здесь обосновались такие звери лютые, что их бы выгнали из палачей за жестокость.

— И вот сюда ты взялся завезти оружие... — молвила де Рёйтер, когда «Гнездо» стояло в очереди на пограничный досмотр.

— Во-первых, я понятия не имел, что везу, — возразил Рик. — А во-вторых, на въезде они сильно не шмонают.

— Вот это называется — «сильно не шмонают»? — восхитилась де Рёйтер.

— По сравнению с вашими костоломами — нежно шмонают, — огрызнулся Рик.

— Ну наши ж костоломы — военные, а это цивилы.

— Угу, — согласился Рик.

— А что? — с подозрением спросила де Рёйтер.

— Ваши военные по сравнению с корпорантами — нежные фиалки. Ибо военные служат ради славы и чести, а корпоранты — только ради денег.

— Где ты нахватался таких громких фраз?

— Фразы — они как блохи, сами цепляются, — отбрехался Рик.

Де Рёйтер притихла, но, если судить по малость стеклянному взгляду, она в это время перечитывала досье Рика. А поскольку Рик когда-то особенно тщательно позаботился, чтобы в его досье не осталось ничего такого, по чему можно было бы понять, кто он такой, где родился и чем занимался до двадцати пяти лет, вряд ли де Рёйтер поняла, где он мог нахвататься пафосных речевок. Но вообще надо бы за словами следить, отметил себе на память Рик.

Подошла их очередь, и их «нежно обыскали» на предмет запрещенки.

С точки зрения космогации Рой Древнера был весьма сложной зоной, и входить в него вне портовых зон не рекомендовалось не только потому, что этого не хотела Корпорация, а потому что не у всякого пилота хватит квалификации лавировать между астероидами. У Рика с Хаапечихшимо, положим, получилось бы, если бы их как следует припекло, но вот светить высокой квалификацией перед де Рёйтер... у нее ведь непременно появятся вопросы, откуда у простяги-перевозчика такие таланты... да и расшифровывать перед ней Хаапечихшимо тоже не стоило.

Перевозчики вроде Рика проходили в Рой через порты, а внутри Роя передвигались по как будто специально расчищенным каналам. Каналы эти постоянно смещались, сливались, размножались — в общем, без лоцмана по Рою передвигаться было затруднительно. Услуги лоцманов для неместных стоили, естественно, бешеные деньги, поэтому многие перевозчики просто следовали за общественным транспортом: водилы омнибусов извивы каналов знали лучше лоцманов. Тихоходно получалось, правда, но в Рое лучше без особой нужды не спешить.

«Гнездо» медленно, на черепашьем ходу прошло мимо постов и задержалось около омнибусной станции, выжидая, когда в нужном направлении отправится очередной рейс. Де Рейтер, пока суть да дело, сходила приготовила ужин, Рик меланхолично смотрел, как отсчитываются секунды на расписании. Наконец омнибус выдавился из станции и неторопливо двинулся к входу в канал. «Гнездо» пристроилось ему в хвост на минимально дозволенной дистанции.

Сквозь огромные обзорные окна пассажирам омнибуса открывались самые шикарные виды на Рой, и сквозь те же окна пассажиры оказывались для стороннего наблюдателя как бы сцене... или в кукольном домике. Рик сказанул про кукольный домик вслух, но тут же пожалел, потому что де Рейтер поинтересовалась, неужели он играл в детстве в куклы.

— Нет, — ответил Рик, — только в кукольные домики и в кукольные звездолеты. Одно время моя мама думала, что я стану архитектором, когда вырасту. А ты в детстве хотела стать генералом?

— Нет, — проговорила де Рёйтер, разглядывая пассажиров омнибуса. — В детстве я хотела стать тора-тона, но мне очень быстро объяснили, что эта мечта несбыточна.

— Тора-тона? — поразился Рик. — Что такого прикольного в тора-тона? Я бы еще понял, если бы ты хотела стать хахрэдом, потому что все любят котиков, но эти ящерицы тора-тона!...

— Да что там любить в тех хахрэдах, кроме красивой шкуры? А тора-тона, кроме шкуры — это четыре очень цепкие конечности с очень ловкими пальцами, гибкий длинный хвост, который тоже может держать инструменты, длиннющий язык, который очень ловко подхватывает мелкие деталюшки! Умение ползать по потолку, буквально вклеиваясь в выступающие и западающие фрагменты рельефа... Ты что! Знаешь, какие деньги тора-тона заколачивают на сборочных заводах, в тех цехах, где не применишь автоматику и роботов!

— А что, такие цеха еще есть? — не поверил Рик.

— Да полно! Ручной труд еще никто не отменил.

Рик поразмыслил, откуда у капитана де Рёйтер могут быть знания о заводах и цехах.

— Твой отец — директор завода? — спросил он. — Или владелец?

Де Рёйтер хмыкнула:

— Мои родители были простыми работягами. И когда нас однажды поперли из общаги из-за невовремя случившегося ремонта, мы пару месяцев перебивались в бытовке у тора-тона.

— Не стыкуется, — после небольшой паузы сказал Рик.

— Что именно? — поинтересовалась де Рёйтер.

— У выходцев из таких семей потолок — это школа сержантов. А у тебя значок Академии Нимаро. Чтобы туда попасть, одних денег недостаточно. Надо еще кого-то из выпускников в родне иметь.

— Ты откуда знаешь?

— Интересовался в старших классах школы, выбирал, куда дальше идти учиться.

— Неужели ты когда-то подумывал стать военным? — удивилась де Рёйтер.

— Слишком юным был, — пробормотал Рик, — наивным и глупым...

— А мне повезло, — вдруг сказала де Рёйтер.

Флешбек

Франк де Рейтер вяло откликнулся, когда в каюту постучали. Он измаялся от скуки: людей на этом пакетботе не было, общение с ксеносами уже давным-давно приелось, да и не любил он общаться с ксеносами иначе как по делам. Так что весь рейс он читал или смотрел голо — но сколько можно, в конце концов? А пакетбот шел по «нечеловеческому» району, и на редких остановках у позабытых богом планет даже алдаров не встречалось, а уж на что распространенные по всей галактике гуманоиды. Поэтому Франк и не выходил погулять на остановках, потому что даже в портовых кабаках не встретить человека, да и что в тех кабаках делать, если человеческой выпивки там тоже нет?

Одной конечностью в дверь заглянул стюард-нильсянин, из вежливости соорудил глаза и прогудел в лингвокодер:

— К вам гость, сэр!

Франк отложил книгу и поинтересовался:

— Какой еще гость?

— Соразмножитель, сэр.

— Это как? — Не понял Франк.

— Недостаточно богатый словарный запас, — доложил лингвокодер, даже не попытавшись перевести следующее уточнение нильсянина. На еще одно определение перевод нашелся: — Сибс.

— А! — Франк понял: с точки зрения нильсянина все земляне — братья и сестры. Ха, неужто таки занесло в эти ебеня еще одного хомо сапиенса? — Человек?

— Человек более узкого родства, — обрадовано доложил нильсянин.

— Зови! — что там нильсянин вообще может считать узким родством, неважно, а вот если это действительно человек, то грех не пообщаться. Франк даже припасенную на крайний случай бутылку достанет, если это человек, а не алдар. Негуманоидные ксеносы порой путают.

Через минуту в дверь нерешительно поскреблись, Франк дверь отворил и замер, удивленный: на пороге стояла девушка. Совсем юная, тощая и в комбинезоне для беременной тора-тона — есть такая рептилоидная раса. Из коротеньких штанишек и рукавов торчат ноги и руки, покрытые ссадинами в разной стадии заживления, рукав для хвоста небрежно зашпилен монтажными скрепками, а из-за того, что человеческая анатомия не предполагает объемистый горловой резонатор, ворот комбинезона слишком смело показывает грудь. Надо полагать, другого костюма для человеческой девушки на этой планете попросту не купить.

Надо же, дыра дырой эта планетка, а шлюха нашлась.

— Заходи, — сказал Франк. На безрыбье и такое развлечение сойдет. — Раздевайся и ложись. — он кивнул в сторону дивана.

Девушка посмотрела на диван, но с места не двинулась.

— Я твоя сестра, — сказала она Франку. — Я Мора Рейтер. С Катинги.

Франк широко ухмыльнулся.

— Рейтер? Или де Рёйтер?

— Де Рёйтер, — поправилась девушка.

— С Катинги? — рассмеялся ей в лицо Франк. Девчонка, наверное, прежде чем сюда явиться, посмотрела его имя в списке пассажиров. Никакой Катинги в галактике не существовало, Франк выдумал ее, когда покупал билет на пакетбот.

— С Катинги, — подтвердила девушка.

— У меня нет никакой сестры Моры, — сказал Франк.

— Ты забыл, — нагло сказала девушка. — Ты слишком давно не был дома.

Эта жалкая наглость Франка развеселила. Не от хорошей жизни девчонка навязывается в родню подозрительному проходимцу.

И шлюхой, как попозже выяснилось, она тоже не была.

Звали ее, разумеется, не Мора де Рёйтер, а Мора Чантин, и на этой позабытой богом планете она оказалась с родителями лет пятнадцать назад. Тогда с ними приехали и какие-то еще другие люди. Франк, сопоставив фамилию и даты, решил, что это не иначе как беженцы с Бангобанга: как раз тогда началась там заварушка с мятежом и люди более-менее умные начали с Бангобанга разбегаться. И правильно сделали, потому что сейчас на Бангобанге даже не всякий лишайник выживет. Оглядевшись на этой планете, большая часть беженцев сообразила, что ловить здесь нечего. У кого были средства двигать дальше, в более людные районы галактики — те вскоре и двинулись, остальная часть начала изыскивать способы покинуть эту планету тем или иным способом. У родителей Моры средств не было, и чтобы заработать на самые дешевые билеты, они вкалывали монтажниками в здешнем доке. Но деньги накапливались как-то очень медленно. Первой исчезла мама — небрезгливой женщине проще путешествовать по галактике автостопом, чем всей семье, а работа в доке ее вконец достала. Не о такой семейной жизни она мечтала, когда выходила замуж на потерянном Бангобанге. Папа долго переживал этот побег, потом начал намекать Море, что она уже достаточно взрослая, чтобы путешествовать таким же способом, как и мама, а потом и сам исчез, прихватив все заработанные семьей деньги. На два билета в более благословенные края их все равно бы не хватило.

Оставшись одна, Мора сперва чуть не покончила с собой от одиночества, а потом как-то привыкла жить среди ксеносов, хотя ее не оставляла мысль о том, что надо как-то перебираться в районы, где есть люди. Знакомая диспетчерша-тиммон эту мысль поддерживала; как это так — женская особь и без мужского покровительства? Как можно так жить несчастной девочке? Диспетчерша по знакомству разузнавала насчет проезжающих хомосапиенсов и отправляла Мору знакомиться. Некоторые хомосапиенсы были такие страшные, что Мора боялась на них посмотреть, не то что с ними заговорить. Большинство из тех, с кем Мора таки решилась познакомиться, не собирались оплачивать проезд совершенно незнакомой девчонке. У тех, что владели собственными средствами передвижения, хватало совести предупредить, что если шхуну остановит патруль, команде и пассажирам грозит от пятнадцати лет до пожизненного. Один раз Мора сама отказалась, хотя рейс был совершенно не криминальным, но Франк решил, что она рассудила разумно: в систему Бирка летали лишь полные психи.

Поразмыслив, Франк все же пошел к эконому пакетбота узнавать, сколько будет стоить билет для Моры. На его удачу, эконом был атано, а у этой расы самки неразумны и воспринимаются самцами скорее как домашние питомцы, чем подруги жизни и полноправные разумные существа. Поэтому он без колебаний согласился отнести и Мору к домашним питомцам, обязал Франка выводить Мору из каюты не иначе как на поводке и с жетоном на ошейнике, но зато плата за проезд составила только 10 процентов от стоимости билета самого Франка плюс чаевые эконому за идею.

Море было все равно, в каком качестве улететь с планеты, куда больше ее интересовала сумма за билет:

— Это ж сколько мне лет за него отрабатывать? — на их захолустной планете заработки были грошовые, и десятипроцентный билет в пакетботе казался грандиозно дорогим.

— Отработаешь как-нибудь, — заверил ее Франк. Об своем решении он не пожалел: не прошло и суток, как Мора в спортзале продемонстрировала, что можно отделать тиммона. Все-таки воспитание среди ксеносов имеет свои прелести: похоже, ни один инструктор по рукопашке, которых Франк встречал немало, не знал, что тиммона можно отправить в нокдаун резким ударом по тому месту, где у человека расположена правая ключица. Господи, да во всех руководствах пишется, что бить тиммона по корпусу абсолютно безрезультатно!

— У них там примерно как у нас здесь, — объяснила Мора, показав на собственное солнечное сплетение.

— А если, скажем, с тора-тона драться? — спросил Франк с интересом.

— Зачем? — удивилась Мора.

— Иногда тора-тона дерутся, — напомнил Франк.

— А, это да, бывает, — согласилась Мора, — но человеку к ним лучше не соваться.

— Ну а все-таки, если вдруг нечаянно затешешься в драку?

Мора быстро опустила голову к груди и ладонями прикрыла уши.

— Вот так не тронут, — объяснила она. — Таких тора-тона не бьют, у них лапа не подымется.

Франк помолчал, потом спросил:

— Вот как ты жить собираешься?

— А как? — Мора была готова рассмотреть варианты, на ее взгляд, весьма ограниченные. Но перспектива, которую перед ней развернул Франк, была заманчивой.

Пойдешь в военные ксенопсихологи.

— Я малограмотная, — сказала Мора.

— Подготовительные курсы на что?

Армейский вербовочный пункт на Тайре был расположен прямо в космопорту, и Франк с Морой зашли туда даже раньше, чем нашли гостиницу.

— Посиди здесь, — сказал Франк в приемной и прошел к начальнику.

В приемной уже ожидали двое парней самого бандитского вида, два тиммона и один фраппао. Мора села около фраппао и приготовилась ждать.

Стена между приемной и кабинетом начальника была с односторонней прозрачностью.

— Она идиотка? — спросил начальник пункта, и пока фраппао не искалечил девушку, позвал его в кабинет.

Фраппао были очень агрессивной рептилоидной расой; все старались к ним ближе двух метров не подходить, чтобы не спровоцировать лишний раз на драку. А драка с фраппао — это не то удовольствие, которое может позволить себе человек, пусть даже и со спецназовской подготовкой.

— Ваши документы готовы. Можете отбыть к месту службы, — сказал он ксеносу.

Фраппао надменно кивнул и собрался было покинуть кабинет, как Франк его остановил:

— Вы позволите задать вам несколько вопросов?

Фраппао остановился и обернулся к Франку:

— Возможно, я на них отвечу.

— Эта девушка, — Франк показал на Мору, — нарушила ваше личное пространство.

— Нет, — ответил фраппао. — Мое личное пространство сейчас нарушаете вы.

Франк отступил на два шага.

— Она сидела намного ближе к вам, — возразил он.

— Вы напряжены, — объяснил фраппао.

— А эта девушка, я думаю, никогда не видела фраппао, — сказал начальник.

— Видела, — возразил фраппао. — Она считает фраппао очень вежливыми существами. Мы очень вежливы.

— Как на ваш взгляд, это красивая девушка? В эстетическом смысле? — спросил Франк

— Вы нарушаете мое личное пространство, — сообщил фраппао, и Франк отступил еще на два шага. — Нет, эта девушка уродлива, как все люди. Но в ней нет напряжения, ее можно включать в личное пространство.

— Спасибо, что ответили на вопросы, — сказал Франк. — Извините, что мешал вам побыстрее присоединиться к вашим друзьям.

— Вы прощены, — сообщил фраппао и покинул кабинет.

— Ну как? — спросил Франк начальника пункта.

— Колледж ксенолингвистики и ксенопсихологии, — определил тот.

— Академия Нимаро, — поправил Франк, хотя до эпизода с фраппао как раз об этом колледже и подумывал.

— Для девушек — только платно, — возразил начальник.

— Ничего, выписывай направление, деньги добудем.

— Бумажки — это формальность, — напомнил начальник. У него все еще были сомнения, стоит ли направлять на обучение в элитную военную академию девушку, которая всего только и умеет, что не бояться фраппао.

— Она еще с тиммонами драться умеет. Проверишь или поверишь на слово?

Начальник посмотрел на контингент за стеной. Портовые крысы, а не контингент. И девчонка тоже — портовая крыса, так что ничего удивительного, что ей драться приходилось. А и пусть будет подарочек этим индюкам из Нимаро. Платного курсанта они просто так не выставят, даже если он — портовая крыса.

— И подготовительный курс, — сказал он себе.

— Разумеется, — подтвердил Франк. — Мора де Рёйтер, — подсказал он имя.

— А в идентификаторе — Чантин, — заметил начальник.

— Поступающий на военную службу имеет право на новое имя, — напомнил Франк.

— Вы сперва деньги добудьте, — возразил начальник, но приглашение в Нимаро выписал на имя де Рёйтер. — И это... одежная лавка рядом. Купи ей хоть штаны и майку, а то арестуют за нарушение приличий. У нас тут строго.

Франк так и поступил: завел Мору в магазинчик по соседству и выбрал вполне людской комбинезон в милитари-стиле. Мора сразу стала похожа на человека.

— Как ты научилась ладить с фраппао? — поинтересовался он.

— А я не знала, что он фраппао. У нас на планете фраппао редко бывают, я их только на картинках видала. И когда встретила его в рекреации, не узнала. Я думала, больной тора-тона: он кутался, ему было холодно, и сам весь такой, серенький, бледненький... слишком крупный, правда, для тора-тона, но я же не знала. У тора-тонов больных выгоняют из дому, так я и подумала, что его тоже выгнали. А их болезни для хомосапиенсов незаразны. Поговорила с ним, купила для него грелку, то-се. У меня как раз суточная смена должна была начаться, так что я отвела его в общагу, открыла свою капсулу — пусть отлежится в тепле, а то в рекреации климат не для рептилоидов. После смены вернулась, а он отоспался... И сразу будто расцвел: позеленел и согрелся. Смотрю — а ведь это фраппао! Как на картинках! Зеленый и зубастый. Он потом через месяц вернулся, нашел меня. Заплатил за мое питание в столовке — я потом два месяца могла отъедаться. Нормальные же ребята, что вы их так боитесь?

— Есть причины, — пробормотал Франк.

В Академии Нимаро у Моры первым делом спросили:

— Вы родственница де Рёйтера из Ксенологической разведки?

— Какое это имеет значение? — вопросом ответила Мора.

— Если вы думаете, что родство с де Рёйтером дает вам какие-то привилегии...

— Я знаю, что родство или даже знакомство с Франком де Рёйтером никаких привилегий не дает и дать не может, — четко ответила Мора.

То, что родство с Франком де Рёйтером в Академии Нимаро означает не дополнительные привилегии, а дополнительные проблемы, Мора поняла в тот же день, когда обнаружила, что в общежитии ее комната в одном коридоре с комнатами фраппао. Выгнать платного курсанта не так просто, ну так пусть он сбежит сам. Кто-то был очень разочарован, когда обнаружилось, что де-рёйтеровское отродье спокойно проходит по коридору мимо фраппао. Фраппао, что удивительно, тоже не обращали на нее внимания: кивнут в ответ на приветствие — и все.

Глава Ц

— ...Неужели ты когда-то подумывал стать военным? — удивилась де Рёйтер.

— Слишком юным был, — пробормотал Рик, — наивным и глупым...

— А мне повезло, — вдруг сказала де Рёйтер.

Рик глянул на нее, но она о своем везении распространяться вроде бы не собиралась.

— Как они передвигаются здесь с таким скоростями? — пробормотала де Рёйтер, которую, похоже, немного угнетала необходимость следовать за общественным транспортом.

— Был бы я «соколом Империи», — так же расслаблено пробормотал Рик, — уже был бы на месте.

— «Сокол Империи» в историю с причальными мостиками просто бы не влип, — ответила де Рёйтер. — Поэтому увы.

Хаапечихшимо любовался на брачные игры хомосапиенсов и откровенно завидовал их романтичности. Как прекрасно безразличие собрачников друг к другу! Существо не такое чуткое, как хилени, спокойно может принять эту холодность за подлинную, а ведь под этой ледяной коркой пылают огненная магма страсти. Пожалуй, это достойно песни...

— Слушай, ты давно ставил свою шхуну на техобслуживание? — спросила де Рёйтер. — Этот дребезг... я сначала думала, это у тебя какой-то болт в вентиляции открутился. А сейчас мне кажется, дело серьезнее.

— Ты про это? — Рик как мог воспроизвел мелодию, которую пел компаньон.

Если бы у Хаапечихшимо были уши, он попытался бы их заткнуть: человек душераздирающе фальшивил.

— Что-то вроде, — согласилась де Рёйтер.

— Это классическая баллада хилени, — сказал Рик, пытаясь вслушаться в слова. — «Ледник на вулкане», если я правильно понимаю.

Хаапечихшимо, польщенный тем, что напарник отнес его к классикам, запел выразительнее. Рик, конечно, ничего не понимает в музыке, но похвала от компаньона все же приятна.

— Ты что, знаешь язык хилени? — спросила де Рёйтер.

— Где уж мне. Я думаю, гуманоидам это вообще не под силу. Так, отдельные слова различаю.

Маверик взглянул вперед.

Ничего интересного в салоне спейсомнибуса, за которым следовало «Гнездо», не происходило.

Сквозь огромные иллюминаторы омнибуса хорошо было видно всех пассажиров в салоне. Их было совсем немного. Один — похоже, тиммон — сидел на вращающемся кресле рядом с отсеком пилота-водителя. Двое, не то люди, не то алдары, явно не знакомые друг с другом, пристроились на высоких табуретах у бара-автомата. Еще трое сидели поодиночке среди кресел, поставленных рядами. Каких они рас — трудно было различить, поскольку над спинками сидений видны были только головы, хотя вон та голова, что слева — скорее всего рептилоидная. Двое, мужчина и женщина хомосапиенсы сидели на диванчике рядом с вторым барным автоматом. Ближе к корме, на широком ковровом лежбище, игриво резвились четверо хахрэдов, низкостатусный молодняк.

Рик отвел взгляд от экрана и встал, собираясь налить себе холодного чаю с солидной долей лимонного сока. Но остановился, уловив перемену в голосе напарника — Хаапечихшимо неожиданно перестал тянуть свою бесконечную муру о льдах и вулканах, отчетливо клацнул и затих. Рик огляделся вокруг — в «Гнезде» все было вроде в порядке. Де Рёйтер рассеянно помешивала свой чай в высоком стакане и на стихший фоновый звук в рубке не реагировала, задумавшись о чем-то своём.

Рик поднял глаза к потолку и беззвучно, одним взглядом спросил лако-красочное покрытие:

— Ты это чего?

Хаапечихшимо не ответил. И вдруг затянул «Звездный реквием» — мелодию, которую хилени использовали как траурный гимн. Де Рёйтер звякнула ложечкой о стакан. И не удивительно: от «Звездного реквиема» кровь в жилах стыла без всякого инфразвука...

— Что это за звук?

Рик ткнул пальцем вверх, где по потолку указующей стрелой пробежала заметная рябь в направлении экрана, показывающего ползущий впереди омнибус.

С ним вроде бы всё было в порядке. Только вот...

Рик присмотрелся. На стеклах панорамных иллюминаторов появились темные брызги... Давешний тиммон возле пилотского отсека сползал с кресла, а те двое у бара повалились со своих табуретов. Парочка на диване, будто обнявшись, лежали на своих местах как будто без чувств. А хахрэдский молодняк продолжал резвиться... хотя нет, понял Рик, это были судороги, предсмертные судороги кошаков...

— Что за... — начал было он. Рядом, выронив стакан, привстала в кресле де Рёйтер — значит, то, что увидел Рик, не почудилось ему, де Рёйтер видела то же самое. — Вот же ж...

Рик рванулся к пульту, включил дальнюю связь.

— Дорожная служба Роя Древнера, — сказал далекий негуманоидный голос. — Говорите, говорите...

— Грузовик «Гнездо», пилот Маверик, следую за рейсовым омнибусом Порт № 5 — рудник Скалигер, — скороговоркой выпалил Рик.

— Вы заметили нарушение правил движения? — спросил голос.

— Нет. — Рик не знал, как объяснить, что он «заметил», и повторил: — Нет. Не нарушение правил. В омнибусе, за которым мы следуем, что-то произошло. Думаю, пассажиры мертвы.

— Охом? — выдавил из себя голос. Потом уточнил: — Вы уверены? Повторите еще раз.

— Я думаю, произошло убийство, — сказал Рик медленно. — Массовое убийство.

— Нхнх, — выдохнул голос. — Вы видите убийц? Вы сами подвергаетесь опасности в настоящее время?

— Убийц не вижу. Не наблюдаю ничего угрожающего.

— Сообщите ваши координаты.

Рик сообщил.

— Принято, — сказал голос. — Если не ощущаете себя в опасности, продолжайте следовать за омнибусом. Если полагаете, что это опасно, развернитесь и возвращайтесь в Порт № 5 пройденным маршрутом. Сообщите ваш выбор.

— Продолжаю движение за омнибусом.

— Помощь выслана. Если вы обнаружите опасность или пожелаете сменить курс, обязательно сообщите.

Глава Д

Патрульные появились рядом только через час с лишним, но все это время дежурный каждые пять-десять минут посылал «Гнезду» запросы вроде «Следуете ли вы за омнибусом, наблюдаете ли что-либо опасное...» Рик не наблюдал и следовал. Запросы изрядно действовали ему на нервы, но самым оптимальным казалось ему идти впритык за омнибусом, не отставая, пока откуда-то сбоку не вынырнули несколько юрких «совушек». Омнибус они останавливать не стали, а окутали полупрозрачным коконом и потянули в сторону, явно уводя с курса. Рик свернул за ними, но практически сразу и «Гнездо» тоже укутали в кокон и голос из передатчика настоятельно посоветовал передать управление ему. Рик и передал.

— А славные тут у них в Рое машинки у патрульных, — заметила де Рёйтер. — У имперской полиции таких пока нет.

— Во-первых, это корпоративная полиция, у них снабжение гораздо лучше, — так же меланхолично ответил Рик. — А во вторых, событие нерядовое, так что наверняка сюда специальные патрули отправили, а не обычные.

— Да нет, вполне рядовое событие, — возразила де Рёйтер. — Это в общеимперской статистике самая распространенная причина убийств — внутрисемейные бытовые разборки, а в корпорациях такого не бывает, здесь первое место делят убийства по карьерным соображениям и массовые жертвы в инцидентах, когда у какого-нибудь бедолаги сносит крышу, он хватает из кладовки что-нибудь убойное вроде плазменного резака и начинает выпиливать всех, кто не успел увернуться.

— А бытовых убийств что — совсем нет? — удивился Рик.

— Ну... — легка затруднилась с формулировками де Рёйтер. — Бывают, конечно. Но ведь как оно в империи с бытовухой? Обычно такое происходит где-нибудь в маргинальной среде, среди алкашей и наркош — в трезвом состоянии редко кто хватает кухонный ножик и начинает гоняться за благоверной, правда ведь? А здесь откуда таким маргиналам взяться? Здесь при входе в общественный транспорт или покупке мороженого могут заставить пройти экспресс-тест... а если служащий за месяц ни разу не подвернулся в выборочном тестировании, то обязательно сделают развернутый анализ. Но зато когда такой кристально чистый служащий ловит психоз и идет с резаком наперевес разбираться с начальником и коллегами... тоже в каком-то роде бытовуха, — флегматично заключила де Рёйтер.

— В омнибусе не было парня с резаком, — напомнил Рик.

— Тут что-то другое, — согласилась де Рёйтер.

После того, как патрульные завернули «Гнездо» в кокон, дежурный потерял к грузовику интерес и пробудился к общению только в те минуты, когда коконы начали пристраивать на астероид-гостиницу, обустроенную с большим размахом, но, судя по порядком запущенной парковочной площадке, весьма редко посещаемую. Виды с площадки открывались изумительные, но чтобы дышать, надо было или надевать скафандры, или заруливать под купол. Омнибус под купол затащили сразу же, а у Рика дежурный спросил, не везет ли он взрывчатые или токсические вещества.

Категории и маркировки были, разумеется, обозначены в кодах «Гнезда» (и ничего потенциально опасного там, конечно, не было), но устное утверждение Рика имело бОльшую юридическую силу, чем все эти коды. Вроде как если б он сказал «нет», а на деле было бы «да», то это увеличивало срок каторги вдвое. Хотя на самом деле этот вопрос был всего лишь прелюдией к другим вопросам: везет ли он срочный или быстропортящийся груз (нет), достаточно ли на борту ресурсов для нормальной жизнедеятельности экипажа (достаточно), не нуждается ли кто-нибудь из экипажа в неотложной медицинской или психологической помощи (не нуждается).

Так что дежурный попросил экипаж и пассажиров (если они есть) «Гнезда» оставаться в пределах астероида и не покидать гостиницу ни на грузовике, ни на каком-либо другом транспорте. Пребывание на крытой парковочной площадке бесплатное, но за пользование другими услугами, предоставляемыми гостиницей, как-то рестораны, бассейны, спортзалы, панорамные салоны и прочее, и прочее придется платить.

— Ты как, обойдешься без бассейна? — спросил Рик.

— С большим трудом, — отозвалась де Рёйтер.

«А я сползаю на досуге, пожалуй, — шепотом заявил Хаапечихшимо. — Интересно, как они будут доказывать, что с меня следует плату брать».

— Мне почудился какой-то шепот, — проговорила де Рёйтер.

— Это музыка хилени, — объяснил Рик. — Песнь об искрящейся воде.

Хаапечихшимо счел, что компаньон, при всей своей дикости и неотесанности, все же не безнадежен в эстетическом смысле. Да, именно о игре света в прозрачной как слеза воде и следует петь в момент предвосхищения купания. Он задумался, стоит ли дотошно перечислять все соли, растворенные в воде, пришел к выводу, что стоит, но вот о количестве их лучше умолчать — в таком случае у слушателей появится простор для воображения, а воображение, как понятно даже хомосапиенсам, важная часть эстетического восприятия... надо бы включить в песнь строфу о важности воображения, — пришел к выводу Хаапечихшимо.

Пока он увлекся музыкальным творчеством, Рик и де Рёйтер наблюдали за происходящим вокруг омнибуса. Не пришлось даже выходить из грузовика: совершенно случайно патрульные вытряхнули из кокона омнибус прямо перед экраном — смотри сколько хочешь без всяких технических ухищрений. Они и смотрели, попивая чай и обмениваясь замечаниями, как будто то, что разворачивалось перед их глазами не происходило на самом деле, а являлось спектаклем, притом не очень хорошо поставленным.

— А ведь пулевое оружие, не лучевое, — заметила де Рёйтер.

— Вот да, — согласился Рик. — Экая старина.

— Да нет, в некоторых ситуациях пуля удобнее луча, — возразила де Рёйтер. И они минут пять вяло обменивались соображениями об уместности разных видов оружия.