Двое

Глава 1

Я так люблю твои прикосновенья -

Сплетенье рук, переплетенье душ.

Синхронный вдох, и мир ушел в забвенье,

Забрав с собою холод зимних стуж.

Коснешься пальцем. Будто бы случайно.

А мне прикосновенье как ожог.

Чуть улыбнусь, и поцелуй нечайный,

Сорвется с губ, запреты - под замок.

Пусть ночь без сна. Мы отдаемся страсти.

Она себе нас подчинила опьяня.

Как первый раз сегодня в ее власти,

И как последний - день так ото дня.

Когда-нибудь закончится безумство.

И чуть угаснет страсти огонек.

И вот тогда, быть может, это чувство,

Возьмет, да и в любовь перерастет...

По подоконнику со стороны улицы уютно стучал дождь, выбивая мелодичную колыбельную. В комнате, по случаю ненастья, уже сгустились ранние сумерки. Убаюканная насыщенным днём Инга крепко спала, прижавшись боком к мужской спине и зарывшись лицом в подушку. Огненно-рыжие волосы, разметавшиеся по подушке казались в комнате единственным ярким пятном и кидались в глаза, выделяясь на белоснежной постели. Егор, что спал рядом, частенько смеялся, утверждая что они слишком броские для его спальни, выдержанной в строгих бело-синих тонах. Потом во дворе что-то металлически стукнуло, заскрежетало, завыла автомобильная сигнализация врываясь и разрушая тишину и покой завершающегося дня. Инга нехотя, очень медленно открыла глаза, переворачиваясь на бок, а после на спину, принимаясь медленно водить взглядом по матово-белому потолку из какого-то супер-эко материала. По ее мнению с Егора просто содрали втридорога за приставку "эко", но она не имела привычки считать чужие деньги и молчала. Тем более, что мужчина вполне мог себе это позволить - один из лучших пилотов солидной авиакомпании, темноволосый, широкоплечий, высокий Егор Горзов тоже не очень-то привык считать деньги. Или искать женского внимания - представильницы слабого пола сами крутились рядом, пытаясь завоевать внимание завидного холостяка. Стюардессы, бухгалтера, диспетчера, уборщицы - включая бойкую старушку бабу Шуру, работавшую в аэропорту уже лет сорок - невольно приосанивались, поправляя складки одежды и волосы, стоило ему показаться на горизонте. Но, увы и ах, ко всеобщему негодованию и разочарованию, неприступный сердцеед был категорически против романов на работе и со всеми поддерживал ровно-рабочие отношения. Поэтому, спустя какое-то время, после очередной провалившейся попытки соблазнения, по аэропорту поползли слухи о его равнодушии к женскому полу и советы присмотреться ко второму пилоту и по совместительству хорошему другу Егора - Олегу. Ведь где это видано: мужики и на работе вместе, и после уходят вместе, и в отпуск всегда уходят одновременно. То в Тайгу их унесет, то горный Алтай покоряют, то с большой риф с аквалангом изучают... И холостые ведь, оба! Может, и не просто друзья они, а что-то большее?

Тут уж не выдержал Олег, предложив дуругу избавиться от сплетен раз и навсегда. Сам он тот момент собирался жениться и просто попросил невесту заглянуть к нему на работу. Егору было сложнее. Постоянной пассии у него не имелось. Дожив до тридцати одного года он внезапно осознал, что пора бы умерить пыл и в какой-то мере остепениться. Что куклы из клубов, баров и кафе до тошноты надоели. Так появилась Инга - в прошлом воспитатель в ясельках, а ныне строгий тренер, гоняющий мальчишек и девчонок в возрастной группе от десяти до двенадцати лет желающих постичь азы каратэ. В свои двадцать семь лет она ни разу не бывала замужем, не имела детей, обожала читать, фотографировать и путешествовать.

Наконец, спустя пару минут, когда девушка окончательно проснулась, до неё дошло, что звук сигнализации очень уж знакомый. Она торопливо откинула одеяло и, поднявшись, выглянула во двор, слегка разведя пальцами плотные жалюзи.

- Егор! - Инга обернулась так стремительно, что едва не потеряла точку опоры. - Егор! - девушка забралась обратно на кровать, поджимая озябщие пальцы ног - июль в этом году вышел на диво холодным, в квартире было зябко - и принялась тормошить мужчину. -Недобудишься тебя... Егор!

Хозяин квартиры в ответ что-то заворчал, повернулся, но так и не проснулся. А сигнализация продолжала орать.

- Егор! - Инга, коротко выдохнув, стукнула его подушкой. - Если сейчас же не откроешь глаза, я принесу стакан холодной воды, - при ее взрывном характере можно не сомневаться - угроза будет выполнена.

В ответ мужчина тонко улыбнулся и ловким, каким-то змеиным движением, опрокинул стоявшую над ним на коленях девушку в подушки, принимаясь осыпать поцелуями шею и плечи - то, что не скрывала длинная белая футболка, использовавшаяся Ингой вместо пижамы.

- Я тоже успел соскучиться, - голос звучал чуть сипло, а растрёпанные темные волосы так и манили - зарыться в них пальцами, найти его губы своими, прикрыть глаза, окунаясь в очередное безумие. Если бы не одно "но"...

- Подожди, Егор, не то, - Инга принялась выворачиваться, с трудом возвращая себе здравомыслие.

- Что? - мужчина чуть отстранился, смотря на нее со необычной смесью сонливости и недоумения.

- Сигнализация, - коротко выдохнув Инга. - Там в твою машину въехали. Какой-то мужик на иномарке. Выйти надо, - последняя фраза догнала Егора уже в спину. Он мельком выглянул в окно, убеждаясь, что девушка права и принялся торопливо одеваться. Наверное, не прошло даже минуты, как хлопнула входная дверь... И гостья осталась в квартире одна.

Можно было бы, конечно, доспать, но уже не хотелось. Поэтому полежав совсем немного, Инга встала, сперва принялась заправлять кровать. Потом бросила и ушла на кухню. Быстро сделала чай и вышла на застекленную лоджию. В лицо ударила сырая морось, а под футболку, не забыв скользнуть по голым ногам, забрался холод. С седьмого этажа двор казался ещё меньше, чем на самом деле - крохотная детская площадка, обнесенная заборчиком от желающих припарковаться, и, собственно, все остальное - парковка. Дорога, газоны, пятачок для выгрузки товара у магазина - заставлено транспортом или как-то отмечено, что это место занято. Инга фыркнула и перевела взгляд на машину Егора - черную шкоду рапид, оставленную под окном квартиры. Насколько можно судить с высоты, сильно она не пострадала, но настроение испортилось. Девушка допила чай в пару глотков и вернулась на кухню, закрыв за собой дверь отрезая холоду путь в квартиру. Без нее разберутся.

Через час на плите уже томились овощи в мясном соусе и несколько котлет. А вот блины с джемом, накрытые тарелкой и укутанные в полотенце уже стояли на столе. Не зная, чем ещё себя занять, принялась мыть посуду в ручную, игнорируя посудомойку. За этим занятием ее и застали. Прохладные, шершавые ладони нырнули под футболку, на талию, а после скользнули выше, тесно прижимая Ингу к мужскому телу.

- Почему грустишь?

Гостья повернулась, уткнувшись лицом в плечо Егора.

- Машину жалко...

- Заказала бы себе что-нибудь перекусить, - мужчина легко коснулся поцелуем макушки. - Не морочилась бы с готовкой. А за машину не переживай, там царапины только. Ерунда. На скорость не влияет, - он мягко улыбнулся.

- Я переживала, хотела отвлечься. Раз только царапины, чего так долго?

- Ждали натариуса. Виновник предложил расчет на месте без ДПС. Я согласился, но только с заверенной распиской. Он был недоволен, но это в любом случае быстрее, чем ждать приезда гаишников.

Они помолчали какое-то время. Ингу тяготила молчаливая недосказанность, временами появляющаяся между ними, но сделать с ней она ничего не могла. Странные это были отношения. Они встречались два-три раза в неделю уже на протяжении полутора лет и никому из них не приходило в голову сделать следующий шаг - обоих устраивал подобный расклад. Изредка выбирались в кафе или ближайший парк, но в основном проводили время здесь, у Егора дома.

- Идём ужинать? - девушка подняла голову, легко улыбнувшись мужчине.

- Обязательно пойдем, - он подхватил Ингу на руки и отправился в сторону душа. - Но немного позже.

****

- Какие планы у нас на вечер? - солнце давно уже ушло за горизонт, на город медленно опускалась ночь. Инга лежала на плече Егора, прильнула всем телом и укрывшись сверху одеялом. Холодно... Последние пару недель она беспрестанно мёрзла.

Егор вздохнул, обняв её чуть крепче.

- Прости, забыл сказать, - мягкие поцелуи коснулись лба и щек. - Я в командировку улетаю.

- Когда? - девушка не вздрогнула, не напряглась, но внутри вдруг стало так же холодно и промозгло, как снаружи.

- Сегодня ночью. Ты оставайся, доспишь, ключ я тебе оставлю.

- Спасибо за честь, - Инга фыркнула. - Иди тогда, собирайся. Когда вернёшься?

Мужчина недолго помолчал.

- Через месяц может, или полтора. Не знаю точно, - Егор глубоко вздохнул, вновь сжав объятия. - Спи, уже почти одиннадцать. Тебе рано вставать.

- Куда полетишь? Скажешь? - девушка послушно закрыла глаза, но от вопроса не удержалась.

- Сперва в ЮАР. Потом Нигерия, Египет... Много куда, - в голосе слышалась улыбка.

- Будь осторожен, ладно?

- Я всегда осторожен. Все, засыпай.

И она действительно уснула. А когда проснулась, очень рано, едва занимался рассвет, Егора уже не было. Только на кухонном столе листок из записной книжки с лаконичной фразой: "Я позвоню". И ключи от квартиры.

2.

Утро прошло как обычно. Первая тренировка начиналась в семь утра - четыре человека, мальчишки. Одному одиннадцать и троим - двендцать лет. Они готовились к соревнованиям. Трое старших уже имели зелёные пояса, младший - оранжевый, но глядя на то, как упорно он тренируется и как схватывает новые знания Инга точно могла сказать, что не зря включила его в старшую группу. Пусть мальчик пока тянется за сильными, а дальше будет видно.

После состоялось ещё несколько занятий, но уже по шесть человек, собрание тренеров их спортивного клуба, на котором девушка вопреки привычке быть в центре событий, отмолчалась, мечтая поскорее попасть домой и, наконец, принять душ и лечь. Инга чувствовала себя усталой и разбитой, на душе скребли кошки размером с тигра и хотелось спать. Егор улетал на несколько недель далеко не в первые, и девушка точно знала, что позвонит он в лучшем случае через пару недель, а то и вовсе только по возвращению обратно. И все равно ждала - в этот раз почему-то особенно мучительно и долго тянулось время. Инга злилась, сетовала, убежадая саму себя что никто вообще ей ничего не должен - они встречаются потому что им так удобно, и ещё интересно друг с другом. И все. Ни о каких обязательствах речь ни разу не заходила. Даже в "свет" они не выходили вместе, предпочитая для отдыха каждый свою компанию друзей.

Наконец, поняв, что сегодня работать не сможет, Инга договорилась с другим тренером о том, что он возьмёт ее верхнюю группу к себе и, сославшись на дурное самочувствие, отправилась домой. Заниматься с детьми в таком отвраиительном настроении, когда никак не выходит взять себя в руки - плохая идея.

По пути завернула в Макдоналдс - страшно хотелось каких-нибудь вредностей. Накупив маков, картошки, крылышек и колы, дополнив это все детским набором, оплатила, сложила в полупустую спортивную сумку, в которой обычно таскала кимоно, воду и всякие мелочи, свернула во дворы. На часах было уже около пяти вечера и детские площадки постепенно наполнялись народом.

Сегодня выглянуло солнце, но ветер тянул прохладный, гоняя по небу частые облака. Инге казалось, что к вечеру обязательно пойдет дождь. А пока она шла по тратуару, ловко петляя меж как попало припаркованных авто.

Квартиры у девушки не было - имелась лишь комната в семейном общежитии, оставшаяся от бабушки. Дверь из подъезда вела в общий холл - один, на четыре комнаты. Возле каждой комнаты жильцы "отгрызли" себе ещё по кусочку холла и устроили там крохотные кухоньки, постави стол, пару стульев и какой-нибудь навесной шкафчик. А вот настоящая кухня была одна на два холла и, соответственно, восемь комнат. Егор не любил тут бывать и заходил, наверное, за полтора года от силы раза три-четыре. А вот Инга, напротив, свою комнатку любила, и имея, в общем-то, возможность купить квартиру, пусть и взяв в кредит недостающую сумму, этого не делала. Не хотела. Тут ей становилось тепло и уютно, тут были знакомые с детства соседи. Соседка напротив - тридцатилетняя Юлька, одна воспитывающая трехлетнего очаровательного шалопая Мишку. Сварливая бабулька Агнесса Павловна, без конца ворчащая о том, что нравы молодежи нынче не те и табун молодых лосей, приходящих к Инге и Юльке постоянно топчет намытые полы (на деле же к девушкам если кто и приходил, то разве что электрик, слесарь, или сантехник, и то раз в пол года). Но при этом Агнесса обязательно оставляла для Мишки угощение на столе - яблоко, апельсин или горсть конфет, а то и забирая к себе на весь вечер и давая Юльке в кои-то веке передохнуть или сбегать в магазин. В третьей комнате жила молодая пара восточной внешности, совершенно не говорящие по-русски - эта комната сдавалась и жильцы менялись там раз в два-три месяца.

Первым на встречу Инге выскочил Мишка. Этот "ребенок общежития" знал, что кто бы не пришел, ему почти всегда приносят что-то вкусное. Он обнял хорошо знакомую с рождения няньку (будучи грудничком Мишка так орал, что доставалось всем) и вопросительно заглянул ей в лицо своими темно-серыми глазищами.

- Держи, вымогатель, - Инга потрепала мальчика по волосам и, достав гостинец, вручила. - Иди маме отдай.

Мишка убежал, а девушка, скинув кроссовки и бросив сумку у порога, отправилась прямо в душ - один на холл. Горячая вода разморила окончательно и, наспех ополоснувшись, Инга добралась до комнаты, отмахнувшись от насевшей с вопросами Юльки, и рухнула на свой любимый, так уютно поскрипывающий диван и крепко уснула,по обыкновению закопавшись лицом в подушку.

Ее разбудил настойчивый стук в дверь. Буквально вырвал из сна, ввинтившись в голову и доставив почти вселенскую мУку. Кое-как запахнувшись в пушистый домашний халат и нашарив ногами тапочки, Инга поднялась и открыла дверь. На пороге стояла, естественно, неприлично счастливая Юлька с маячившим за спиной Мишкой.

- Вставай, пошли чай пить с пирогом. А то я тебя знаю, до утра продрыхнешь, а потом будешь ходить ныть, что голова болит. Итак три часа уже спишь.

- Ого, - Инга растерла виски и чуть тряхнула головой, отгоняя остатки сонливости. По первому впечатлению ей вроде даже полегчало.

- Ага, - настырная соседка вцепилан ей в ладонь и, как танк, утащила к своей двери, за уже накрытый стол. Там уже лежали купленные Ингой вредности из Мака, в перемешку с домашней выпечкой и чаем.

Особого голода Инга не чувствовала, но пить хотелось, поэтому стакан она приняла с искренне благодарностью.

- Ох, не бережет тебя Егор, совсем не бережет, - хмыкнула Юлька, включив сыну мультики и усаживаясь напротив подруги. - Это ж чем надо заниматься, что бы так умотаться. Так себе выглядишь, кстати.

- Завянь, - спорить не хотелось, разговаривать, если честно, тоже. - Не завидуй. Там опять дождь, что ли?

- Ой ли, было б чему завидовать. Секс - он и в Африке секс. Ты тему не переводи. Что с тобой? На себя не похожа, а скорее на моль. Бледную, - Юлька разрезала пирог и положила обоим по кусочку.

- Устала я, - Инга без аппетита откусила кусочек, но внезапно распробовав, осознала, что не ела уже почти сутки. - Спала плохо, Егор улетел, когда теперь вернётся - не знаю. В машину ему вчера въехали, прямо на парковке, представляешь?

- Ммм... А замуж, так и не зовёт? - соседка хитро подмигнула, улыбнувшись.

- Да не пойду я за него замуж! - рыжеволосая возмущённо глянула на подругу. - Даже если вдруг и позовет... Что вряд ли.

- Почему? - Юлька удивлённо выгнула бровь.

- Потому что не хочу менять хорошего любовника на плохого мужа, - Инга хмыкнула и взялась за острые крылышки.

- Ну, может ты и права, - немного подумав, признала подруга. - Ладно, ну их, этих мужиков! Я Мишку наконец в сад устроила. На следующей неделе первый раз пойдем...

...Они поболтали ещё какое-то время, допили чай, накормили ребенка ужином и разошлись. А спустя примерно час, в комнату Инги без стука вошла Юлька, загадочно улыбаясь, оставила что-то на столе.

- Ты чего? - рыжеволосая, до того бессмысленно листавшая каналы телевизора, села, уставившись на принесенное. - Тест на беременность? Серьезно? Зачем? Я вообще-то таблетки пью.

- Пф, таблетки. Тоже мне, нашла бронежилет. Смею тебе напомнить, я вообще-то, в роддоме до декрета работала. И ты мне не нравишься. Сделай. Так, на всякий случай, - и соседка вышла, плотно закрыв дверь.

Инга застонала, рухнув обратно на подушку. Все это вновь выбило ее из с таким трудом обретенного душевного равновесия.

****

Две полоски. Две очень ярких и четких полосы и предполагаемый срок - 4-5 недель. Инге казалось, что пол в комнате зашатался, а диван внезапно прыгнул под колени. В глазах помутнело... Девушка плотно зажмурилась, успокаивая дыхание и пытаясь унять бешеное сердцебиение. Внизу живота все сжималось противными мелкими спазмами непонятного страха.

Спокойно. Сейчас нужно выдохнуть и идти на работу, уже половина седьмого утра. Благо, первое занятие сегодня в восемь, а не в семь. А вечером... Вечером нужно будет позвонить Егору. Потому что Инга совершенно не представляла, что делать дальше.

3.

Беременна!

Эта мысль не покидала Ингу ни на секунду в течение всей бесконечной недели, прошедшей со дня, когда был сделан тест. Она почти перестала есть, сильно осунувшись, благо бдительная Юлька оказалась временно слишком занята сыном, садом и возвращением на работу и к подруге особо не лезла. Егору девушка звонила четыре раза: два абонент был недоступен, ещё два - не взял трубку, на пятый раз пришло смс, от которого так и веяло раздражением. "Я занят. Не звони". Здравый смысл, которым Инга руководствовалась в львиной доле случаев, шептал отправить ответное СМС, или написать в соцсетях... Но не в этот раз. Видимо, бушующие в организме гармоны сделали свое дело - крышу снесли. И рыжеволосая просто обиделась. Даже подумала с горяча, что возьмёт трубку, если мужчина перезвонит... Не перезвонил. Конечно, никаких обязательств они друг другу не давали, но неужели за полтора года она осталась ему настолько безразличной? Интересно, Егора совсем не волнует, по какой причине она, никогда не звонившая первой, вдруг названивает уже неделю мало не каждый день? И Инга, скрепя сердце, записалась на первое УЗИ в платную клинику, выбрав по отзывам ту, что показалась лучше. Кроме всего уже случившегося, теперь перед рыжеволосой вставала новая проблема. Работа. Уже в середине рабочего дня низ живота начинало изрядно потягивать, а к концу - жгло и дергало болью так, что даже просто стоять было подвигом. Впрочем, стоило лечь и все проходило буквально в течение нескольких минут. Она не считала себя дурой и понимала, что ничего хорошего в этом нет. Но что делать - не знала. Пойти на аборт? Или встать на учёт и уйти на больничный? Но если она уйдет на больничный, то на что жить? Нет, какие-то сбережения у нее имелись, но если оставлять ребенка и начинать проживать их прямо сейчас - искать средства к существованию придется уже с младенцем на руках.

В какой-то момент девушка поймала себя на мысли, что после полученного смс и ввиду отсутствия ответного звонка, она вообще перестала рассчитывать на Егора и чего-то от него ждать. И все чаще приходила к тому, что не хочет делать аборт. Нет, в самом деле. Ей уже двадцать семь, есть жилье, работа, какие-то сбережения... И, странное дело, решив для себя, что будет оставлять малыша, Инга успокоилась. В душе, терзаемой разладом и неизвестностью, воцарился мир, самочувствие улучшилось и на УЗИ, по прошествии ещё шести дней с момента памятного СМС, рыжеволосая отправилась в приподнятом настроении и даже с лёгкой улыбкой. Никакого токсикоза пока не наблюдалось, разве что ее по прежнему знобило, хотя на смену сырой промозглости уже дней пять как пришло настоящее июльское лето с удушающей жарой. Пока главным консультантом Инги был интернет, в котором она вычитала что да, так бывает.

В клинике ей не понравилось. Девушка внимательно изучила прайс на услуги - УЗИ, осмотры, ведение беременности и подумала что, пожалуй, заглянет в поликлинику по месту жительства. Предложенную сумму ей не потянуть. Кроме зверских цен тут было страшно холодно - дуло сразу два кондиционера - и на приеме сидела крайне неприятная особа, всем своим внешним видом давая понять, что делает одолжение даже просто разговаривая с тобой. Но отступать Инга не подумала, у нее просто не осталось времени ехать куда-то ещё. Она отпросилась с работы буквально на пару часов, после чего ее ждёт финальная тренировка с малой группой и уже завтра они с ними едут в соседнюю область на соревнования.

...А вот в кабинете оказалось куда приятнее, чем снаружи. Врач - приятная, немолодая уже женщина, сразу расположила к себе и Инга поняла, как отступает невольно подобравшийся к ней мандраж. Почему-то было крайне волнительно. А ещё ей упорно казалось, что живот, которому вроде как положено быть ещё совсем плоским, слегка округлился и тугой пояс узких джинс доставлял теперь немалый дискомфорт.

Само УЗИ заняло неожиданно много времени. Врач смотрела, чуть хмурясь, но не забывая подбадривать заметно трусившую пациентку.

- Ну что вы так переживаете? - женщина легко улыбнулась, набирая что-то на клавиатуре свободной рукой. Во второй она держала датчик. - Все у вас хорошо. Только вот понять не могу...

- Что такое? - Инга приподняла голову и вопросительно вскинула брови.

- Мне кажется - это двойня, - медленно проговорила врач. - Да, совершенно точно - двойня, - она просила, наконец найдя датчиком такую точку, в которой просматривались оба малыша. - Понимаете, разнояйцевую многоплодную беременность ее сразу видно, а вот с однояйцевой сложнее... - она посмотрела на ошарашенную такой новостью девушку и тихо рассмеялась. - Близняшки у вас будут. Кто - простите, сказать не могу, приходите через пару месяцев. А пока ещё рановато, - женщина убрала датчик. - Одевайтесь. Я сейчас распечатаю заключение. Фото делать?

Инга заторможенно кивнула. Потом встрепенулась. Перед ней сидел человек, способный дать ответы на часть ее вопросов.

- Скажите, мне кажется живот как-то вырос, что ли, - она вдруг смутилась. - Это возможно или я сама себя в этом убедила?

- Конечно возможно. У вас же двойня, почти восемь недель - это норма. Вы следующи раз с мужем приходите, а пока вот, - она протянула фото и заключение. - Всего хорошего. Если что там неясно, обратитесь к своему врачу.

- Спасибо, - как специально, мысли, как вспугнутые птицы, разлетелись после неожиданной новости. И ни одного толкового вопроса в голову не приходило. В результате Инга быстро оделась, скомканно попрощалась и лишь выйдя на улицу принялась рассматривать размытое черно-серое фото с экрана аппарата УЗИ. Внутри разливалось приятное тепло, словно солнечные лучи смогли наконец отогнать бивший изнутри озноб. Она даже достав телефон, предприняла ещё одну попытку дозвониться до Егора. И про себя загадала: "последняя". Увы, в этот раз ее вновь ждали разочарование в виде механического женского голоса: "абонент отключен или временно недоступен". Девушка встрепенулась, расправила плечи и быстро пошла к ближайшей автобусной остановке, наметив сразу по приезду с соревнований пересмотреть гардероб. Как выяснилось, малышей у нее будет двое и живот начнет расти вдвое быстрее. Одежда должна оставаться комфортной. А Егор... Если нужна - объявится сам. А нет... Инга улыбнулась. Она справится в любом случае.

****

Неделю назад, где-то на африканском континенте.

- Света, зайди обратно в самолёт, - Егор, покинув кабину пилота, спустился вниз по трапу, хмуро поглядывая вокруг. Солнце стоявшее в зените, обжигало незащищённые участки кожи, заставляя слезиться глаза.

- Егор Вадимович, я просто... - Света, совсем ещё молоденькая девчонка, двадцати одного года и яркой, модельной внешности, летела с ними в первый раз. И не сказать, что Егор был от нее в восторге.

- Я сказал, зайти в самолёт, - он крепко ухватил ее повыше локтя и лично затащил внутрь. Обернулся на остальной экипаж. - Закрыться, без моего разрешения не выходить, внутрь никого не пускать. Ясно?

Ему очень, очень не нравились люди с автоматами окружившие взлетно-посадочные полосы...

4.

- Что там? - Олег, расстегнув верхнюю пуговку на рубашке, обмахивался каким-то листком. Видимо, что бы занять руки, потому что кондиционеры работали исправно и в салоне самолёта царила приятная прохлада.

Егор ответил не сразу, сперва по-новой выглянув в иллюминатор.

- Не знаю, - предельно честный ответ. - Но мне это все не нравится. Там люди, с оружием. На полосах, в самом здании, даже в диспетчерской посторонние. Я слышал, когда выходил с ними на связь.

- Мы можем улететь? - это уже вторая стюардесса, Ирина. Внешностью, как Света, она не отличалась, да и возраст подходил к сорока, но уже несколько лет летала с Егором и знали они друг друга очень хорошо. Мать двоих детей все грозилась уволиться и жить спокойно, но... Как и ее начальник - жить не могла без неба. - Хотя... Дозаправки ведь не было, верно?

- Верно, - подтвердил Олег. - Топлива только и хватит, что на взлет. Это при условии, что нам вообще позволят взлететь.

- Неужели нельзя пойти и все спросить? Они люди, такие же, как мы с вами! Кроме того, мы иностранные граждане, с нами не сделают ничего дурного, - раздражающе наставительным тоном проговорила Светлана. Она надула силиконовые губки и захлопала накладными ресницами так быстро, что командиру показалось - сквозняка стало больше.

- Я не уверен, что это, - Егор ткнул пальцем куда-то в сторону аэропорта, - представители законной власти. И что им есть дело до нашей якобы неприкосновенности. Давайте будем реалистами. И... не звоните домой, не поднимайте панику раньше времени. Я сам сообщу все что нужно, кому нужно. А пока давайте перекусим и попробуем отдохнуть. Мало ли, что будет завтра. Или через час. Может учения у них какие-то или шишку местную привезли. Девушки, с вас обед. Олег, идём в кабину.

...Увы, ничего утешительного узнать не удалось. Вообще ничего не удалось, если откровенно. Видимо, над аэропортом поставили какие-то глушители и ни мобильная связь, ни рации - не работали. Даже местная диспетчерская уже не отвечала.

Томительная неизвестность продолжалась до самого вечера. Экипаж успел погрузиться в нервную полудрему, когда по обшивке самолёта у двери постучали чем-то металлическим, а после - что-то прокричали. Егор поднялся и, подойдя ближе, прислушался. Крики повторились и, что характерно, на английском.

- Просьба экипажу выйти, - тихо перевела заметно присмиревшая Света. Несколько часов назад она видела, как из одного самолёта вооруженные люди выволокли сопротивляющуюся девушку и куда-то утащили, часа на полтора. А потом притащили обратно - живую, но уже очень покорную. Впрочем, перевод не требовался: английский все четверо знали довольно неплохо. И именно в этот момент вдруг ожил телефон Егора. Хороший, дорогой, с сильным приемником, видимо на какой-то миг он сумел поймать связь даже через глушилки. Звонила Инга. Уже четвертый или пятый раз за неделю. Мужчина не считал. Первые два раза пришло смс уведомление - видимо, ему звонили во время полета. Один раз он просто спал и не слышал. И вот - теперь... Быстро сбросив вызов отправил СМС и выключил телефон, убрав в карман.

Третий раз стук уже был куда более настойчивым, а просьба выйти звучала в перемешку с угрозами о том, что в случае неповиновения самолёт просто подожгут.

- Девушки, - Егор обернулся к стюардессам. - Сейчас я открою дверь и мы выйдем наружу. Держитесь между нами, глаза не поднимайте, голос не подавайте.

...Их не тронули. Довели до гостиницы, заперли всех четверых в одном номере с единственной кроватью, но зато отдельным туалетом и ушли. Правда отняли телефоны, ремни, шнурки украшения. Ирине при этом едва не порвали мочку уха. Но на этом потёри и ограничились. И снова потянулось томительное ожидание, проходившее в полнейшем неведении целых десять дней... Дважды день им приносили какую-то еду, но и все. Объяснять никто ничего не собирался. Только, судя по всему, в соседних номерах тоже кто-то сидел. Наверное сюда согнали экипажи всех самолётов, которым не посчастливилось оказаться в этом проклятом месте.

****

Россия.

Инга, на пару с Юлькой, перебирали гардероб рыжеволосой. По случаю выходного девушки все вытряхнул из шкафа и абсолютно вещи подлежали критическому осмотру. Живот ещё, конечно, не бросался в глаза и абсолютно не торчал, но уже совершенно точно округлился и стал вполне заметен в обтягивающих майках и узких джинсах, составляющих процентов девяносто гардероба Инги. Кое-что, она, конечно, докупила, но... Этого было катастрофически мало.

- Как ваш сад-то? Все забываю спросить, - рыжеволосая убрала в сторону очередную облегающую футболку.

- Знаешь, вполне сносно, - с готовностью отозвалась подруга. -Почти не плачет. Три дня уже как на полный день остаётся. У меня к тебе, кстати, просьба есть... - Юлька вдруг замялась. - Но ты обязательно скажи, если это неудобно. Ладно?

- Умгум, - Инга хмыкнула и согласно кивнула, рассматривая свободную, кажется мужскую футболку. Егора, что ли? Как она сюда попала?

- Мне предлагают выйти на работу и на первый месяц уйти на сутки, дежурной медсестрой в родильное. Два через один... Ты сможешь Мишку забирать в эти дни из сада и укладывать у себя?

- В принципе да, могу, - Инга пожала плечами, скрывая, что предложение скорее обрадовало, чем доставило какие-то трудности. Она категорически не желала сейчас оставаться в одиночестве, а трехлетний шалопай - самое то, что нужно от размытых страхов и бескойства.

- Спасибо! Просто выручила! - Юлька порывисто обняла подругу.

- Ты не расслабляйся, потом с моими сидеть будешь, - Инга улыбнулась, тщетно пытаясь спрятать глубоко закрывшуюся печаль.

- Егор так и не объявился? - соседка разжала объятия, сочувственно глядя на рыжеволосую. Кому, как ни ей - одной воспитывающей малыша - было понимать подругу. А у той вдруг намокли глаза. Впервые за все время. - Ну не реви, пацаны плаксами родятся, - нарочито грубоватая фраза, подействовашая на удивление хорошо. Как ушат холодной воды.

- Почему пацаны-то? - Инга смотрела на Юльку с живым интересом.

- Да потому что от таких мачо как твой пилот только мальчишки и рождаются!

Короткое затишье и подруги залились хохотом.

- Не переживай ты так, Ин, - отсмеявшись, Юлька посмотрела на подругу неожиданно внимательно. - Явится он, никуда не денется. Ну, занят мужик, мало ли что там у него может быть, из самолёта не вылазит...

- После полета обязателен отдых минимум на сутки, а то и двое-трое, - тихо возразила Инга. - К тому же... Прошел уже целый месяц. Раз в месяц он всегда звонил. Обязательно, - она отвела глаза. - И... давай об этом больше не будем, ладно? Не хочу. Больно.

...На смену обиде пришла самая настоящая тоска и страх. Страх того, что что-то случилось.

5.

Шел одиннадцатый день их заточения. Егор, как и все остальные, сильно осунулся - кормили скудно, мало и ужасно невкусно. Кроме того воды им не давали, видимо предполагая, что много чести и заложникам полагается пить из крана. Сперва они так и делали и несколько дней все было относительно неплохо. На десятый день поплохело Олегу - он свалился с температурой и рвотой, а вода из крана пошла бледно-желтая, с какими-то черными камушками. Как могли, из одежды, Егор и Ирина соорудили фильтр, но были совершенно не уверены, что это поможет. И если с голодом они свыклись, то жажда в местном климате просто убивала и не пить, особенно когда солнце поворачивало на их сторону и ярко палило в окно, с которого сняли жалюзи и шторы - становилось невозможно. Следом слегка Ирина и мучалась она куда сильнее молодого и крепкого мужчины. Света, растерявшая всю свою спесь и Егор разрывались между товарищами по несчастью до последнего. Пока на тринадцатый день не слегли сами...

Мужчина плавал в каком-то липком мареве, отстраненно думая об Инге и о том, что так ей и не перезвонил. Да, нехорошо получилось. Интересно, что у нее случилось? Нет, задумался Егор об этом далеко не первый раз, просто... Им всем тут было не сладко, всех оторвали от семей и лишили связи. На той же Ирине вообще лица не осталось - сплошная тревога за оставшихся дома детей. У Олега свадьба... Должна была быть на прошлой неделе. У Светы, как выяснилось, пожилые родители и непутёвый старший брат, отбирающий у стариков пенсию... У самого Егора тоже имелись родители и младший брат - ещё совсем мальчишка, и, вот, Инга. Но нагнетать и вываливать ещё и свои проблемы в общую кучу мужчине не хотелось, вот он и переживал все молча, в себе. Внезапно, когда отступил очередной приступ боли, в ходе которого казалось, что желудок и кишечник просто вынимают без анестезии, Егору подумалось о родителях Инги. Как не силился он вспомнить, так и не смог - говорила ли девушка о них? Про бабушку, от которой осталась комната в той ужасной коммуналке - упоминала. А вот про родителей, кажется, ни разу. Если получиться выбраться из этой переделки он обязательно задаст ей этот вопрос.

Комната уже погрузилась во мрак - стало прохладнее и самую малость легче - когда за дверью раздались шаги, а после по глазам ударил желтый, лампочный свет. Егор, крепко зажмурив заслезившиеся глаза, с трудом сел, а после даже поднялся на ноги - гордость и чувство ответственности за свой экипаж не позволили ему остаться скрюченным на полу перед лицом неизвестной опасности. Хотя конечно лохматый, небритый, больной мужик в изодраной летной форме - зрелище откровенно так себе. В комнату вошло двое вооруженных мужчин. Долго рассматривали лежащих на полу больных (кровать досталась Ирине), пытались растолкать и поднять Свету, но добились только очередного рвотного спазма с ее стороны и уставились на Егора.

- Ты - командир? - обратился один из пришедших на ужасном английском. И, дождавшись ответного кивка, ткнул дулом автомата в сторону двери. - Иди туда, вперёд.

И Егору ничего не оставалось, кроме как подчиниться...

****

Инга всё-таки встала на учёт в свою поликлинику, по прописке. Сдала кучу анализов и даже сообщила на работе о своем интересном положении. И уже даже знала дату первого скрининга - семнадцатое августа. Теперь она мало тренировала - лишь тех самых четверых мальчишек, с которыми они взяли на соревнованиях почетное второе место. Нынче ее усадили за ведение документации, что не привело рыжеволосую в восторг. Для работы с бумагами требовались усидчивость и терпение, а с ними в последнее время у нее имелись определенные сложности.

В этот день, такой же размеренный и лениво-неспешный, пропитанный тоской и ежеминутным ожиданием хоть чего-то, что могло развеять неизвестность, ничто не указывало на то, что дело сдвинулось и стало набирать обороты. Сперва раздался телефонный звонок. У Инги, с недавних пор от каждого звука со стороны телефона внутри все сжималось и ухало куда-то вниз, привычно подвело живот. Номер не определялся и ответить онемевшие и пальцами получилось не сразу.

- Я слушаю?

- Добрый день, - приятный, не так что бы очень молодой женский голос был совершенно незнаком. - Вы - Инга? Я правильно позвонила? - девушке вдруг показалось, что незнакомка находится в таком же душевном раздрае, как и она.

- Да. Простите, с кем я разговариваю?

- Мы с вами незнакомы... Меня зовут Алина Альбертовна. Я - мама Егора. Он несколько раз упоминал вас в разговоре и я подумала, что вы, вероятно, небезразличны друг другу, - собеседница волновалась, теперь Инга в этом не сомневалась. И очень оценила тактичность формулировок.

- О чем вы хотите со мной поговорить? - рыжеволосая крепко зажмурилась, отгоняя подкатившую дурноту.

- Давайте встретимся? Может, какое-то кафе?

- Егор так и не вернулся? От него нет новостей? - Инга всё-таки не выдержала.

- Не вернулся, - голос Алины Альбертовны сел. - Но есть новости. Поэтому я и звоню вам... Мне кажется вы имеете право быть в курсе.

- Тогда давайте у Егора в квартире? - быстро предложила девушка, чувствуя невероятно острую потребность вновь оказаться там. - Я не люблю кафе.

И даже врать не пришлось: от запахов общепита страшно мутило.

Женщина ожидаемо согласилась. Встреча должна была состояться через час. Инга торопливо глянула на часы. Половина третьего. Рабочий день у нее - до пяти. И она пошла в очередной раз ломать комедию и отпрашиваться у начальства.

...Алина Альбертовна оказалась невысокой, чуть полноватой женщиной лет пятидесяти на вид. Ухоженная, темные волосы, обрезанные до плеч, уложены, внешность приятная, располагающая... Если бы не страх, живущий глубоко внутри глаз, да припухшие от слез веки. Инга коротко подумала о том, что длинная свободная футболка и свободные брюки просто идеально скрывают характерные изменения фигуры. Вежливо поздоровавшись, девушка привычно бросила спортивную сумку на пол в прихожей и прошла на кухню, села на стул и внимательно посмотрела на придавленую чем-то женщину. И вдруг поняла, что не хочет задавать вопрос, ради которого приехала...

- Что с Егором? - и сама удивилась, как спокойно звучал ее голос. Или ей только казалось?

Неожиданная собеседница опустилась напротив и уронила лицо в руки.

- Его, вместе с экипажем, захватили в заложники, - Алина Альбертовна с трудом выдавила эти слова. - Повстанцы той богом забытой дыры требуют помощи в свержении незаконной власти и всесторонней поддержки в их воцарении на местном троне или что там у них, - она всхлипнула. - Мне звонили с аэропорта, сказали если вдруг захватчики выйдут на связь с родными, что бы мы сообщили им и никуда не лезли.

Инга молчала. Ей казалось, что из-под ног выбили пол вместе со стулом и теперь она падает, падает...

- А в случае невыполнения требований?

- Не знаю, я не знаю... - и женщина всё-таки заплакала.

Рыжеволосая встала, не обращая внимания на то, как плывет и кружится мир, и сделала чай, поставила две кружки на стол. Утешать она не умела.

- Выпейте, пожалуйста, - Инга вернулась на свой стул, - а там только их экипаж?

- Не знаю... Нет, кажется нет, - собеседница сделала глоток терпкого горячего чая.

Какое-то время они молчали. Обоим нужно было взять себя в руки. Да и говорить было не о чем. Просто на кухне сидели две женщины, переживающие за одного и того дорогого им мужчину.

- Скажите, Инга... А вы давно знакомы с Егором? Простите, может это неуместно, но мне так страшно молчать... - Алина Альбертовна жалко, как-то виновато улыбнулась.

- Полтора года. А откуда у вас мой номер? Мы не слишком офешировали отношениями.

- Он как-то звонил с твоего телефона, пару месяцев назад, когда свой разбил. И я сохранила. На всякий случай...

...Они поговорили ещё немного и разошлись. Девушка ничего не стала говорить про беременность, потому что неизвестно, как к этому всему отнесётся Егор. Рыжеволосая старательно не допускала мысли о том, что мужчина может не вернуться. И, сев в автобус, Инга порадовалась, что сегодня надо забирать из сада Мишку. Потому что ей казалось, что оставшись одна она просто сойдёт с ума.

6.

Лето тянулось удивительно неспешно. Дни казались бесконечными, а ночи - душными и ещё более долгими. Самочувствие Ингу не радовало, но и не слишком огорчало - ломило поясницу и все время страшно хотелось мороженого. Физически она была вполне здорова, и, насколько можно судить по внешним показателям, дети тоже развивались как положено. Дата первого скрининга неумолимо приближалась, но... Эмоций не было. Сперва, когда Егор не отвечал на звонки и потом, когда узнала правду от его матери, рыжеволосой казалось - она пылает изнутри. Инга не могла ни есть, ни пить, ни спать, тревога... медленно убивала. Долго так продолжаться не могло. Переломным моментом стал прием у врача-гениколога. Когда врач принялась весьма настойчиво советовать все же сдать кровь и отцу детей тоже, потому что так положено. Девушка кивнула, взяла талончики и, придя домой, проревела несколько часов, да так и уснула, проспав до самого утра. А утром... замерзла. Эмоций больше не осталось: ни томительного ожидания, ни тоски, ни боли.

Несколько раз они созванивались с Алиной Альбертовной, один раз даже встречались - женщина постарела на несколько лет, а волосах прибавилось седины. Она регулярно звонила в аэропорт, прекрасно понимая, что этим делом занимается далеко не начальство Егора. Но все же полагая, что они хотя бы в курсе событий - в новостях об этом не упоминалось. И, получая раз за разом один и тот же ответ, принималась плакать: "Делается всё необходимое. Ждите."

Инга ей немного завидовала. Мама Егора могла хотя бы звонить и плакать. Рыжеволосая этого себе позволить не могла. Она не была женой, и даже как подругу ее в аэропорту видели от силы пару раз и далеко не начальство. На каком основании ей бы вдруг стали давать отчёт? А плакать больше не получалась.

Пару раз, глядя на то, как страдает мать снедаемая мыслью о потере сына, Инга почти готова была сказать о беременности и поддержать женщину хоть так, но каждый раз в последний момент что-то заставляло промолчать.

День первого скрининга ничем не отличался от всех предыдущих своих собратьев. Записанная на двенадцать дня, но наслушавшаяся рассказов о том, что просидеть там можно и до пяти и до шести вечера, девушка взяла отгул. Утром долго рассматривала себя в ростовое зеркало, отмечая, как резко обозначились скулы и губы, залегли вокруг глаз тени, но зато явно больше стала грудь, бедра, а вот живот все ещё удавалась скрывать свободными футболками. И, видя это дело, Инга однажды просто зашла в магазин и купила с десяток мужских - от маек с открытыми плечами, до поло с длинными рукавами, и свободные джинсовые шорты. И теперь оказалась вполне довольна хотя бы своей внешностью. А главное - ей было невероятно удобно и все это замечательно сочеталось с любимыми разношенными кроссовками. Юлька, глянув на это безобразие, попыталась как-то "повлиять", усовестив, что, мол, при Егоре ты одевалась поприличнее. В ответ ее отправили в далёкое пешее путешествие по злачным местам человеческого организма.

- Егора тут нет. Кому не нравится - пусть не смотрят. Мне все равно, Юль, честно.

Разговор этот состоялся в самом конце июля, чуть больше недели назад. Поняв это, Инга ощутила слабый укол тоски - Егора не было уже больше месяца, срок беременности подходил к одиннадцати неделям.

Вызвав такси и дождавшись машину, рыжеволосая закинула на плечи рюкзачок со всем необходимым и быстро спустившись, прыгнула на заднее сидение. Обычно она ездила на автобусе, но сегодня на улице царила такая удушающая жара, что становилось тошно при одной мысли о раскалившемся железном нутре.

А вот в больничных коридорах - длинных, темных и запутанных, царила приятная прохлада, тишина и пустота. Инга шла долго, минут десять, благо на стенах висели стрелочки-указатели. Наконец, найдя нужное место, она удивилась контрасту. Здесь было светло, довольно шумно и многолюдно. Два кабинета - две очереди. Одна очередь уже вполне "пузатая", вторая, видимо, состояла из таких, как Инга "новичков". Она глянула на часы - почти двенадцать, но над нужной дверью горела ярко-красная надпись: "не входить!". Рыжеволосая осторожно опустилась на край мягкой скамейки и осмотрелась. Кто-то был совсем "плоский", безо всякого намека на живот и беременность, а кто-то, напротив, отличался изрядной уже округлостью. И это все в очереди Инги. Девушка из противоположной очереди охотно рассказывала всем желающим, что сидит тут уже третий час, потому что малыш вредничает и поворачивается спиной, не давая врачу посмотреть внутренние органы. И что если сейчас снова не получится, придется приезжать на следующей неделе и снова просить свекровь посидеть со старшими. Из дальнейшего разговора удалось узнать, что этих страших уже трое... Рыжеволосая уставилась на молодую, вроде, девчонку с неподдельным интересом. Сколько ей лет? На вид не больше двадцати трёх-четырех. Дальше Инга слушала ещё внимательнее - пошел душераздирающий рассказ о свекрови... Рыжеволосая невольно вздрогнула, представив, что вполне милая Алина Альбертовна может превратиться для кого-то вот в это вот описываемое чудовище. Инга так заслушалась, что даже испытала укол разочарования, когда ее очередь подошла всего на пятнадцать минут позже назначенного времени - между очередными врач принимал ещё тех девушек, чьи детки вредничали и будущим мамам приходилось заходить на УЗИ по два, три, а то и четыре раза. Это сильно тормозило очередь, но никто не роптал.

В кабинете царил прохладный, какой-то уютный полумрак, а прием вели уже двое - врач и медсестра, записывающая все, что ей диктовали. Здесь Инга застряла надолго. Малыши оказались вертлявыми и поймать нужный ракурс оказалось очень непросто. К тому же с двойней времени априори требуется в два раза больше, так что... Сорок минут пусть и на мягкой, но все же больничной кушетке, показались девушке вечностью. Но зато к ней повернули монитор и объяснили что к чему и подтвердили наличие именно близнецов, а не двойняшек.

- С большой долей вероятности это - мальчики, - молодая женщина-врач смотрела с улыбкой. - Точно говорить ещё рано, да и не у всех просматривается, но у вас уже можно предположить.

- Ого! - Инга искренне улыбнулась, впервые, кажется, за последние недели. - Спасибо вам.

- Это моя работа. Мы закончили, одевайтесь. Отсюда сразу пройдите через ту дверь, - кивок на противоположный от входа угол, - там сдадите кровь на генетическую патологию плода и потом ждите в коридоре, мы вынесем заключение.

- Хорошо, - девушка торопливо стёрла гель с живота и, поправив футболку, прошла в следующий кабинет. Ей вдруг ужасно, до тошноты и спазмов в желудке, захотелось есть. К счастью, забор крови отнял совсем немного времени, хоть и оказался весьма болезненным. Торопясь покинуть кабинет, Инга кое-как одной рукой закинула рюкзак за спину, второй, согнутой в локте прижала к груди документы и выскочила прочь, очень стараясь не наступить на развязавшийся шнурок. И, конечно, стоило рыжеволосой оказаться в коридоре, как она, занятая сразу тысячей дел, на кого-то налетела, растеряла документы, едва не полетела кубарем через шнурок... Ее поймали, поставили обратно. Инга подняла глаза, собираясь поблагодарить спасителя и вдруг почувствовала себя так же, как человек промахнувшийся мимо ступеньки.

- Егор? - худой, бледный, с остро-пронзительным взглядом серых глаз, но это - вне всякого сомнения, был он. - Егор... - руки непроизвольно дернулись вниз, на живот, но движение осталось незаконченным. Мужчина сделал шаг вперёд, молча и очень крепко прижав Ингу к себе. Рыжеволосая вцепилась руками ему в рубашку и поняла, что ее бьёт крупная, частая, неостановимая дрожь. Она ткнулась ему в плечо лицом, вдыхая запах... Казалось, что это мираж, бред, какая-то нереальность, готовая исчезнуть в любую секунду. И Инга вцепялась в рубашку ещё крепче.

- Ну все, все хорошо, - Егор мягко гладил подругу по волосам. - Ты ведь поэтому звонила, верно?

Инга ответить не смогла. Бешенный стресс, в котором она прожила последние недели, схлынул и теперь дрожала каждая мышца в отдельности, включая лицевые... Страшно знобило.

Относительно пришла в себя девушка только у Егора дома, в ванне полной горячей, почти обжигающей воды. Мужчины рядом не было и рыжеволосой пришлось делать над собой усилие, что бы не удариться в панику вновь. Она глубоко вздохнула и легла, стараясь расслабиться. Получалось плохо, но дрожь постепенно отступала. Спустя какое-то время пришел Егор, вооруженный огромным полотенцем и помог выбраться, скользнув взглядом по обнаженной фигуре подруги. Инга забрала полотенце и торопливо завернулась, чувствуя себя немного смущённо. Потому что теперь, когда голова прояснилась и первые эмоции улеглись было не совсем понятно, как себя вести. У нее в голове билось столько вопросов, но все как один выскочили прочь, когда Егор, продвинувшись ближе, скользнул руками ей по спине, словно не давая сбежать, и настойчиво поцеловал...

7.

Инга не спала, просто держала глаза закрытыми. Боялась разрушить хрупкую иллюзию счастья и спокойствия, воцарившуюся в квартире. Егор полулежал рядом, приподнявшись над постелью на локте, и его изучающий взгляд рыжеволосая ощущала физически. Он ждал. Так не могло продолжаться вечно. Девушка сделала над собой усилие, открыла глаза и слабо улыбнулась.

- Инга, что происходит?

От спокойного тона у нее словно груз упал с плеч. Возможно, разговор будет проще, чем ей представлялось.

За несколько часов, проведенных вместе, они едва ли сказали друг другу с десяток слов. Потрясены были оба. Инга – неожиданной встречей, а Егор…

Егор, вернувшись, решил не звонить и повидать подругу лично. Она хоть и сильная, но кто знает, как отреагирует на его появление. От матери он уже знал, что Инга в курсе событий. Поэтому лучше быть рядом, чтоб можно было успокоить, обняв.

Они едва не разминулись. Егор успел заметить, как рыжеволосая села в такси, и поехал следом. Произошедшее далее стало для него шоком. Тем не менее, он мужественно дождался окончания всех процедур, сумев не показаться Инге на глаза. Сколько мыслей пронеслось вереницей в его голове за это время, скольким из них он хотел и не хотел верить, боясь обмануться в надежде. Или же сделать неверные выводы.

- Вот, держи, - Инга уже выбралась из постели, куда-то сходила и теперь протягивала Егору какие-то бумажки, держа в руках папку. - Результаты УЗИ, сделанного через две недели после твоего отлёта. Срок указан, а на другой стороне фото, если интересно.

- И как… ты узнала? Так быстро, - продолжал расспрашивать Егор, рассматривая черно-серый снимок с подписью: "7 недель, 2 дня".

- Ты улетел и на следующий день Юлька подсунула тест. Мол, не нравлюсь я ей. Сделала, что бы отвязалась. Ну... И вот, - Инга виновато улыбнулась, чуть разведя руками. - До тебя не смогла дозвониться, - она осторожно села рядом, на край кровати и безразмерная мужская футболка окончательно скрыла все очертания фигуры. - Я очень долго думала, - она подняла лицо, - а потом поняла, что не смогу сделать аборт. И не хочу.

- А если бы ты дозвонилась, и я настоял на прерывании? - Егор пристально смотрел на Ингу. Ему действительно было важно услышать ответ.

- Понимаешь, когда я звонила, я еще ничего понимала. Я испугалась, - предельно честное признание. - Но потом, все тщательно взвесила и решила, что сохранила бы беременность в любом случае. Егор, ты пойми, я от тебя ничего не требую, я вполне справлюсь сама. Просто… - Инга замялась, принявшись отскребать ногтем с футболки какое-то крохотное пятнышко, видимое ей одной. Как сказать, что он ей далеко не безразличен, что она хотела бы видеть его рядом, и чтоб дети росли с отцом. Как передать всю ту бездну боли, которую причиняли мысли о том, что им не придется больше увидеться.

- Здесь написано - ребенок А и ребенок Б. Что это значит? - мужчина внимательно читал уже сегодняшние результаты УЗИ, забрав у Инги сразу всю папку.

- Это значит двойня. Близнецы. Вероятно - мальчики, но это не точно.

- Инга!

Девушка вздрогнула от резкого окрика. Обычно Егор не позволял себе вымещать негатив на людях. Раз до этого дошло, дело плохо. Громы и молнии он метал редко, но запоминалось каждый раз надолго.

- Как ты собиралась справляться одна с двумя детьми? – Егор злился, хоть и пытался сдержать эмоции, это чувствовалось по тону. – Не требует она… вообще-то это и мои дети тоже! Я прав? Или ты считаешь, что я не способен взять на себя ответственность? Считаешь, я испугаюсь? Сбегу? Жить ты где собралась, в конце-концов? В общежитии, в десяти квадратных метрах? С двумя детьми?

Гнев выплеснулся, иссяк. Мужчина смотрел на подругу, на ее чуть подрагивающие ресницы и губы. Какая же она сильная, независимая. В свое время именно это его и привлекло. И в тоже время, стоило узнать её поближе, стало видно какая она хрупкая, нежная и домашняя.

Как она прижалась к нему в больнице, не хотела выпускать из рук рубашку, на короткий миг обнажив истинные чувства. Как нуждалась в помощи и защите.

Егор устыдился, что дал волю эмоциям. Он подошел, нежно обнял подругу, припал губами к ее волосам.

- Прости, для меня это так неожиданно, - прошептал чуть слышно. - Переезжай ко мне.

Инга резко обернулась, в широко распахнутых глазах отразилось искреннее изумление.

- Егор! – удивилась она. - Ты хоть понимаешь, что такое дети? Это маленькие орущие создания, которым будет все равно, сколько часов ты провел в рейсе и хочешь ли ты спать...

- Хватит, - мягко, но решительно оборвал ее предостережения Егор. – Я тоже успел все взвесить, пока ждал тебя там…

Жизнь не вечна и очень хрупка. И провести ее желательно рядом с теми, кто дорог. Это был самый важный вывод, который Егор сделал за время плена. Как и то, что эта рыжеволосая упрямица успела стать ему близким человеком.

Они просто смотрели друг другу в глаза и, казалось, слова стали вдруг не нужны.

Но только казалось.

- А все-таки, как получилось… ты же пила таблетки – рискнул спросить Егор, нарушая понимающее молчание.

- Ну, таблетки это гарантия процентов на девяносто восемь. – от души улыбнулась Инга. - На сто процентов от беременности защитит только чай вместо секса. Но ты вряд ли будешь доволен таким способом предохранения.

Егор широко, чуть шкодливо улыбнулся в ответ и ничего не сказал. Они смогли сделать первые совместные шаги, но впереди лежала ещё целая дорога под названием "жизнь"...