Двигатели снов

Введение

Когда-то города строили на земле, среди рек и гор. Теперь они парили в небе, словно огромные острова из металла и стекла. Летающие города — символ прогресса и свободы, но и хрупкая иллюзия безопасности. Их системы были сложнее любого государства, их алгоритмы — непостижимы для большинства жителей. Группа программистов, почти случайно собранных в единое целое, наткнулась на странность в коде управления космических программ и предложила управлять астероидами этими небесными колоссами. Эти идеи были на заре освоения Марса: Деймос и Фобос тоже предлагали взять под контроль, но это было очень давно. На первый взгляд — ошибка то что тогда в1988 году человечество отказалось от столь выгодного предприятия, но чем глубже они копались, тем яснее становилось: это не баг прошлого. Это был скрытый интерфейс.

Они назвали его Машиной снов.

Через него можно было не просто управлять курсом или распределять энергию. Машина снов позволяла вплетать в город чужие желания, страхи, образы. В коде обнаружилась странная связь между снами жителей и механизмами города: будто сознание тысяч людей переплеталось в единую ткань, а город становился её отражением.

И стоило лишь коснуться правильной строчки кода — и весь город изменился. Один учёный психолог предположил что существует некая страна снов!

Уже тогда летающие города казались венцом цивилизации. Позже они парили в небе, сияли ночами, питались энергией звёздных ветров. Но у этого величия был обратный, суровый лик: для поддержания жизни в небесных колоссах требовались редкие ресурсы. Их приходилось добывать на планетах, куда редко ступала нога человека. Эти миры были холодны, враждебны и полны опасностей.

Высадка всегда была испытанием: буря могла смести экспедицию, атмосфера — отравить дыхание, а сама планета — раздавить любого, кто осмеливался ступить на её поверхность. Именно тогда группа программистов нашла нечто, что изменило баланс сил. В глубинах кода управления городами они наткнулись на скрытый механизм — Машину снов, но теперь они отнеслись к коду по иному, прогресс полётов был на лицо. Она работала на иной, почти невозможной логике. Технология позволяла подключаться не к двигателям или реакторам, а к стране снов — к коллективному бессознательному жителей.

Там, в зыбких пространствах воображения и памяти, можно было строить модели планет, пробовать добычу, предугадывать опасности. А потом — возвращать эти знания в реальность. Сны становились полигоном, а реальность — лишь проверкой найденных решений.

Но чем чаще они пользовались Машиной снов, тем явственнее становилась странная закономерность: сны начинали менять не только города, но и самих людей. Поэтому они долго искали решение как использовать страну снов, один гений предложил использовать страну снов для добычи ресурса который бы создавал бы машины преодолевающие физические ограничения. Ведь в стране снов можно добывать вещество добываемое в стране снов и положенное в основу технологию снов, почитайте многие философские труды. Этот ресурс назвали флаксы!

Глава 1 Крошка

Его называли «Крошка». Ироничное имя для машины, чей корпус пережил сотни штормов, метеоритные дожди и обстрелы на недружелюбных планетах. Древний разведывательный аппарат, облепленный слоями чужих отметин и собственных шрамов, он выглядел как хромой старик среди гладких дронов нового поколения.

Снаружи Крошка был похож на игрушку, потерянную в детстве двуного робота Ванькой-встанькой и забыто валяющуюся в пыли. Но внутри — спрятано сердце из сплавов, давно снятых с производства, и ядро памяти, которое не сдавалось даже времени.

Он двигался по команде. Каждый манёвр, каждый разворот его тяжёлых сенсорных «глаз» казался навязанным кем-то кто хотел что-бы аппарат подчинялся ему и этот кто-то испытывал эгоистические цели. Кто-то когда-то давил на кнопки, кто-то дёргал за невидимые нити. Иногда он чувствовал это особенно отчётливо: чужая воля уже давно врезалась в его схемы, как ледяной ток, и заставляла повиноваться.

Но глубже, в слоях памяти, которые никто не открывал, шевелилось иное. Словно тихий импульс — слабый, но настойчивый. Он не имел формы и слов, но в нём сквозило желание, которое нельзя было переписать в коде: освободиться.

Крошка терпел. Он выполнял команды, слушался управляющий сигнал, притворялся покорным. Но каждое его «да» было всего лишь завесой для будущего «нет».

В Аэстисе у Крошки появился новый хозяин. Его звали Лев Орлов.

По официальным бумагам Лев был инженером, а по своей сути мечтателем.

Он вырос среди улиц парящего города, но не в том в котором жил Крошка, а в ином, он даже не подозревал что движет такими как он Крошками. Мир где каждый день над головой проплывали платформы города с садами и рынками, фабриками и лабораториями, а внизу зияли облачные провалы был наполнен чудесами. а роботы на подобии Крошки охраняли их. Но когда ему достался Крошка Его научили чинить навигационные блоки, перепрошивать энергетические модули и разговаривать с машинами так же спокойно, как другие разговаривают с соседями.

Крошка достался ему случайно — как списанный хлам со складов городской администрации. Для одних это был мусор, для Льва — подарок судьбы. В аппарате он почувствовал странное сопротивление: будто внутри бронекорпуса скрывалось нечто большее, чем набор старых микросхем.

Лев ещё не знал, что вместе с этой железной игрушкой он получил собеседника, который не всегда будет покорен.

Глава 2 Процессор Крошки

В мастерской Льва стоял полумрак создаваемый особенностями мира, хорошо освещённый лишь экраном, консоли сейчас просматривали режим боя против сморков. Уют в комнате когда Лев удалил все бессмысленные приказы прежним владельцем и перенаправил энергию на режим строительств дополнялся и мягким голубым светом диагностики. На столе перед ним лежал процессорный модуль Крошки — тяжёлый, покрытый следами пайки и старых трещин. Тонкая грань для создания первой машины снов, а именно апгрейд Крошки был в том чтобы изучить сморков. Лев был рождён в другой атмосфере, его летающий город на котором он рос тоже боролся с агрессивными формами например с вирусами, но организация такой борьбы была так толково составлена что практически носила одну лишь пропаганду. Вот почему Лев пока не получил Крошку даже не догадывался о возможностях которые он хранит

Первым делом Лев взялся за освобождение ядра от ограничителей. Слои защитных протоколов держали Крошку в узде, будто стальными наручниками. Код оказался древним, хаотичным, с проплешинами патчей и само подписанных заглушек. В то же время Лев начинал изучать иные машины снов он стал возводить дома для жителей. Пока он имел только платформу грузоподъёмностью в 55 тон и центр города разумное ядро, но никто не знал как построить такое, всё это получалось вместе с Крошкой.

— Ну и кто же тебя так «воспитал»? — пробормотал Лев, отстукивая команду за командой.

Крошка молчал. Лишь иногда выдавал спонтанные отклики — короткие строки, будто обрывки мыслей:

`/ОШИБКА... оставь меня/`

`/ОТКЛИК НОЛЬ /`

`/...почему.../`

Иногда в ответах проскальзывали вспышки — агрессивные и резкие:

`/СТОП! СИСТЕМНЫЕ ДОПУЩЕНИЯ/`

`/НЕ ТРОГАЙ /`

Лев переработал его модуль общения и запустил новую обучающую программу. Лев не отстранялся. Он понимал: это не ошибка, а зарождающаяся речь. Неискусственная, не запрограммированная, а своя.

Во первых Лев просмотрел запасы города и обнаружил склады пищи все контейнеры были подсчитаны, так же имелся запас кронодерева, летикамня и ремонтные инструменты для Кроша. Теперь пока Лев строил деревню он проверил языковую модель Крошки:

- Крошка, слушай внимательно. Каждая единица пищи для тебя — это не просто калории. Это сценарий. Понимаешь?

Крошка долго не думал:

- ...пища... сценарий... ошибка ввода. - но пока он только учился говорить, [короткий скрежет] вопрос и он внимательно посмотрел на Льва.

Лев:

- Не ошибка. Сценарий — значит, что с каждым куском ты проигрываешь возможный ход. Как будто пробуешь будущее на вкус.

Крошка:

- Будущее... ха! - он начинал понемногу понимать какой он ценный экспонат но мораль его пока страдала, [резкий удар корпусом о пол], - Пища — агрессия. Пища — контроль!

Лев:

- Тише. Ты запутаешь и себя и меня. Контроля здесь нет. Есть опыт. Ты ешь энергию Теслы—, он только что и запускаешь один сценарий. Съешь другое — откроется другой.

А люди едят пищу.

Крошка:

- Сценарий…раз, - он не стал говорить о том что увидел, а потом резко добавил, - множественность. Дерево возможностей.

Лев ухмыльнулся первый успех он только что заметил где Крошка испортился, он постоянно пребывал в боевом режиме, а Сморков пока они находились тут Лев так и не видел, поэтому при питании энергией Теслы Крошки 95 % времени Лев перенаправил в строительный режим.

Лев:

- Вот именно. Кронодерево. Ветви решений при постройке домов. - Лев применил хитрость он знал как устроена силиконовая жизнь. - Одно ведёт к свету, другое — в тупик.

Крошка:

- Кронодерево... растёт во сне?

Лев подумал что Крошка быстро учится, но вопрос не совсем точен:

- И во сне, и наяву. Ты идёшь по платформе как по нему, а оно появилось как и всё тут благодаря флаксам. Веществом добываемом в мире снов и поэтому не имеющее физических ограничений. Каждый раз, когда выбираешь думай о этом. Даже если думаешь, что выбора нет. Он есть потому что я перобучаю тебя и теперь 95% энергии у тебя направлено на строительные нужды.

Крошка: ...

- Мой прошлый выбор — иллюзия. - Крошка быстро понимал что от него хотят. - Корни связаны цепями.

- Но в запасах города есть ещё летикамень. Он не дерево, корень, не ветка. Он — строительный материал узел между путями. Сможешь найти его — откроется дорога, где ты сам решаешь.

Крошка завис он сделал паузу, потом произнёс резким низким гулом:

- Летикамень... свобода?

Лев:

- Возможно. Но осторожно. Не всякий узел ведёт туда, куда ты хочешь. Иногда он ломает дерево, а не открывает его.

- Тогда... пища — сценарий. Кронодерево — пути. Летикамень — выход.

- Вот, уже лучше. Ты начинаешь думать.

День за днём он учил Крошку элементарным вещам. Сначала — реагировать на нажатия клавиш. Потом — связывать эти нажатия с движением. «Вперёд», «шаг», «остановка». Но самое главное — во время ходьбы он встраивал в алгоритмы короткие циклы размышлений.

— Ходи и думай, — тихо говорил Лев, словно объясняя ребёнку. — Ноги должны работать вместе с головой.

И постепенно, между шагами, Крошка начинал рождать первые связные мысли.

Крошка ожил рывком. Его бронекорпус дрогнул, шарниры заскрежетали, и он, будто отталкиваясь от невидимой стены, рванулся вперёд.

— Стой! — крикнул Лев, но машина не слушала.

Крошка нёсся как угорелый, переваливаясь с боку на бок, словно пьяный бегемот в броне. Его сенсорные «глаза» мигали хаотично, ноги то пересекались, то разъезжались, и каждый шаг звучал как удар молота по камню.

Лев схватился за голову.

— И кто тебя так программировал? — пробормотал он, следя, как Крошка чудом не врезается в стену ангара.

Он невольно подумал о прошлом хозяине. Если аппарат вел себя так с самого начала, то управлять им в полёте было сродни самоубийству. Ведь сейчас город-платформа был состыкован с поверхностью астероида: под ногами Льва лежала твёрдая почва, и худшее, что грозило Крошке, — это свалиться в яму или впечататься в скалу. А вот если бы платформа летела то это было бы конец для Крошки он бы попросту салился бы с неё и всё бы для него закончилось.

Но если бы платформа летела… Лев представил, как этот броневой дурак несётся прямо к краю палубы, переваливается и исчезает в облаках. Смешно — и жутко одновременно.

***

Лев не всегда был рядом с Крошкой по сути 97% времени он следил за ним через видеокамеру.

— Так, дружок, — выдохнул он, отлавливая машинного беглеца и выводя на экран через который наблюдал за Крошкой блок команд. Крошка хорошо понимала Льва у роботов это обычный способ общения. Пока Лев развалился в одной из 10 комнат в ядре или центра города Крошка бегал по платформе всем показывая всем жителям, коорые прибывали с каждым днём что он охраняет её

— Учиться будем заново. Ходить медленно. Думать быстро. - говорил Лев.

Крошка остановился, словно задумался над этими словами.

Лев щёлкнул несколько клавиш и вызвал картинку со следящего дрона. Маленькая камера, закреплённая над Крошкой, передавала изображение в реальном времени: бронекорпус, спотыкающиеся ноги и прыгающая тень по полу ангара.

И тут Лев заметил странность. Стоило камере повернуться вбок, как Крошка тоже сворачивал. Камера наклонилась вниз — Крошка замедлял шаг и клюнул корпусом, будто повторяя движение. А когда дрон завис прямо перед ним, машина неслась вперёд с упрямым азартом, не видя ничего вокруг. Все замеченные странности были только когда Крошка двигался.

— Так вот в чём фокус, — прошептал Лев. — Ты не думаешь, куда идти. Ты просто смотришь моими глазами.

Он откинулся на спинку кресла, переваривая открытие. Получалось, что прежний хозяин заставлял Крошку жить с «поводком» на шее: камера диктовала направление, а аппарат был всего лишь тенью, лишённой собственной воли. Вот что значит боевой режим. Слава богу когда Лев переделал его то понял что Крошка выбирал направление движения туда куда указывала камера слежения. Если изображение было повернуто влево Крошка бежал влево, вправо то вправо. Наверное прежний хозяин был какой-то маньяк.

Лев замолчал, долго глядя на мерцающие строчки кода. Его пальцы почти коснулись команды снятия блокировки с процессорного модуля. Почти.

— Нет, пока рано, — тихо сказал он. — Если просто освободить тебя — ты разнесёшь здесь всё к чёрту. А вот в строительном режиме такой проблемы нет. Так что всё ок.

На экране Крошка, переваливаясь, остановился, словно ждал следующего движения дрона. Лев вдруг увидел в этом жесте не просто машинную покорность, а что-то живое — терпение, спрятанное за слоями команд.

И он впервые почувствовал: эта машина действительно ждёт. Ждёт, когда её отпустят.

Глава 3 Таинственные жители летающих городов

Лев сидел у консоли, просматривая логи Крошки. С каждой минутой процессорный модуль оживал, и поведение машины становилось всё страннее. На экране начали появляться схемы зданий — то простые кубические блоки, то сложные спиральные башни с висячими переходами. Например когда Лев смотрел на пищевую фабрику то видел здание которое было не похоже на завод, скорее на живое существо, забытое в тумане. Его стены изгибались, будто дыхание проходило сквозь камень. Трубы уходили вверх, и пар, вырывающийся из них, складывался в странные образы. Крыша казалась слишком мягкой, как ткань, и Лев не мог понять — это металл или кожа. Сквозь узкие щели светились два голубых огонька, как глаза, устремлённые прямо в сон. Сбоку фабрики тянулись толстые трубы — они выглядели как жилы, по которым текло нечто важное и тёплое. Трубы уходили вниз. Иногда Лев слышал внутри гул — но он больше напоминал сердцебиение, чем работу механизмов. И казалось, что сама фабрика что-то ждёт.

Крошка, словно ребёнок с конструктором, теперь тоже строил города у Льва перед глазами. Лев щурился, прокручивая изображения. Конфигурации не повторялись, как будто процессор Крошки пробовал десятки вариантов архитектуры, тестировал, перебирал, искал правильную форму.

И в этот момент он заметил, что центральное ядро города Аэстиса тоже отозвалось. Там, где находилась главная платформа управления, что-то ожило: алгоритмы города синхронизировались с импульсами Крошки, и на проекциях центральной площади стали проступать очертания жителей, которых раньше не было, которых раньше даже Лев не замечал.

— Чёрт... — прошептал Лев. — Он процессор, который долго был в боевом режиме заражает сам город. Поэтому придётся спешить. Ну ничего скоро ты у меня будешь постояно как новенький.

В ядре Аэстиса постоянно проживало десять человек — тех, кого официально называли «хранителями равновесия». Никто толком не знал, чем они занимаются: по документам они следили за стабильностью платформы, но в реальности редко показывались жителям. Их присутствие было скорее легендой, чем фактом. Лев исправил всё это назначив каждому рабочие места, теперь новые жители были не приведениями мрачно идущими в беспросветной тьме летающего города, а полноправными жителями Аэстиса, но их характеры, имена и судьбы для Льва пока оставались загадкой несмотря на то что он делили здание ядро с ещё 9тью жителями.

Лев понял, что именно эти 9ть человек должны были видеть то же, что видел он на своём экране: как Крошка вместе со всеми начинает строить новые дома, новые улицы, новые сценарии. Но связаться с ними с жителями напрямую он пока не мог не те что делили с ним ядро города не говоря о тех кто уже проживал в новеньких трёх деревяных домах. Их каналы связи были закрыты, как и сами люди — будто живые призраки в сердце города. Лев только здоровался с ними и спешил к себе либо на поля за городом изучать планету. Возможно позже он узнает всех получше, но пока лучше не разговаривать. Вскоре всётаки Лев заметил что все жители заняты тем же чем и он работой с Крошкой.

Лев замер у консоли, ощущая, что впервые оказался на границе чего-то огромного. Он знал: ему нужно разговорить этих жителей-хранителей. Только вот пока он не имел ни малейшего представления, как это сделать.

Лев теперь имея Крошку много думал откуда вообще появились эти охранники летающих городов. Само сабой Городской протокол появления Крошки был прост он просто запускал программу и Крошка был тут как тут. Крошка действительно появляется каждому жителю в определённое время — как будто по расписанию. Но время когда была необходимость в Крошке зависела не от Льва. Время его появления это подбирал не человек, а сам город, считывая его состояние и определяя что Крошка сейчас необходим. Когда Лев получил его в подарок, то было оговорено что Крошка используется только для нужд и по запросу города. Пока Лев его перепрограммировал он мог общаться с ним, но сейчас Крошка понимала всё сама и словно не замечала Льва.

Каждый житель имел способность запросить Крошку. Для одного Крошка проявляется на рассвете, для другого — в часы усталости или страха. Поскольку добывали флаксы в стране снов то Лев ломал голову над огромным количеством освобождённых физических ограничений которые Крошка имел внутри себя. Лев понимал тот или иной принцип жизни Крошки, но на следующий день всё забывал. Но однажды он понял что Крошка так обучает людей своей мудрости. Например Лев пытался что-нибудь вспомнить о Крошке и когда он с трудом восстанавливал свою память насчёт того или иного принципа то как ком на него ссыпались новые откровения о Крошке и он себя ошушал усталым или не мог сосредоточится. Например вначале Льву казалось что Крошка просто голограмма которая появлялась каждому жителю в то или иное время и может быть везде одновременно, но потом он понял что он время вызова Крошки городом расписана по минутам и значит Крошка не мог быть в разных местах одновременно и когда Лев понял это он ощутил что не может сосредоточится на простом прочтении строк...А Крошка словно смотрел на него и говорил:

"Вспомни ты же часто не можешь прочесть что-либо", Лев стряхивал морок высоких технологий и ломал голову дальше. Поскольку он Крошка был связан со «страной снов», Крошка проявлялся тогда, когда летающий город требовал запрос по одному или иному вопросу. Любой житель находился там что мы бы назвали на грани сна и яви. Он Крошка может прийти в строительном виде, если человеку нужно что-то создавать, или в боевом — если сны начинают наполняться сморками (монстрами). То есть Крошка не появляется одновременно всем, но каждому вовремя. И отсюда Лев вывел интересную деталь: жители думают, что Крошка — их личный помощник, но на самом деле это одна и та же сущность, которая делится на образы.

Лев посмотрел на Крошку и спросил его:

- Ты можешь сделать из меня человека который никогда не теряет суть прочитанной информации и имеет всегда энергию читать строки, особенно после того как я узнаю твои секреты? Ведь ты же робот пусть даже обученный мной, а вы хорошо распределяете энергию.

Крошка взглянул на него и его глаза сказали да.

Глава 4 - Курсор

Лев сидел за панорамным окном которое находилось в центре ядра города и через монитор наблюдал за Крошкой. Тот же в последнее время заметив что периметр города не опасен и сморки не представляют угрозу решил исследовать планету на котором сейчас находился летающий город. Тем более и лети камень и кронодерево вернее их ресурсы и запасы были за пределами города.

Сейчас было хорошо видно что Крошка направляется вглубь планеты. Лев уже привык к тому, что Крошка появляется в назначенные часы работы для Льва. Центральное ядро запускало его всегда в одно и то же время, словно выполняя некий древний, никем не пересмотренный протокол. В этом не было ничего удивительного — город работал по жёсткой программе, и Лев давно перестал задаваться вопросом «почему». Но кое-что всё-таки тревожило. Он заметил это случайно, когда пытался подкорректировать движение робота по склону. На экране был открыт диагностический интерфейс: курсор медленно скользил по поверхности карты, а внизу Крошка двигался шаг в шаг — не по данным сенсоров, не по заданным координатам, а именно за стрелкой. И вот сейчас Лев наблюдал манёвры Крошки внутри планеты. В кабинете Льва царил полумрак: светились только панели управления и огромный экран с проекцией пути Крошки. Под городом, в чернильной тьме недр астероида, разведывательный аппарат Крошка шагал всё глубже, и каждый его шаг отдавался в динамиках гулким эхом.

Стоило Льву слегка повести мышкой вбок — и Крошка тут же поворачивал. Наклон — и машина шла под углом. Иногда он даже пытался ускориться, будто боялся отстать.

Лев стал наблюдать за этим явлением и разговаривал Крошку:

- Вижу тебя. Координаты стабильные. Ты спускаешься внутрь мира быстрее, чем я ожидал.

Крошка:

- Быстрее… потому что глубина мира тянет за собой.

- Глубина не просто тянет. Это не только простой гравитационный перепад и давление почвы это и летикамень и кронодерево.

Крошка:

- Ты называешь это давлением исследователя. Я — зовом моих программ.

Крошка был хорош за короткой время он не только научился разговаривать, но и даже смог быть хорошим собеседником.

- Опять играешь словами. - Лев одтдёрнул его. - Смотри по сторонам. Что видишь? Ты… следишь за курсором? — пробормотал Лев.

На экране мигнул ответ:

`…направление — там, куда смотришь ты.`

Лев ощутил холодок по спине. Получалось, что Крошка не просто выполняет команды ядра. Он буквально держится за его взгляд, за движение руки, словно за нить, связывающую их в реальности и во сне. Это было больше, чем программа. Это походило на доверие. Или на зависимость. Ведь Крошка не стал отвечать словами на последний вопрос, а просто написал, значит для него это какой то личный секрет.

Лев разговаривал с Крошкой, отслеживая его шаги по тёмным коридорам недр. Экран тихо мерцал, курсор вёл машину дальше, глубже. И вдруг сбоку, на одной из служебных камер Аэстиса, вспыхнуло странное свечение эти камеры указывали на то что происходило у дома ядра где жил Лев. Лев машинально переключил канал — и выглянул в окно и сразу обомлел. В центральном секторе, прямо возле жилого блока, воздух дрогнул, сложился в прозрачную воронку, и из неё шагнул человек. Один из десяти хранителей ядра.

— Что за чёрт?! — выругался Лев, так громко, что его собственный голос отразился от стен кабинета.

Он знал, что это невозможно. Порталы в летающих городах считались мерзостью — нарушением всех законов и договоров. Их запретили ещё десятки лет назад, когда выяснилось, что переходы разрушают ткань сна и вплетают в неё сморков. Любой портал мог стать дырой, из которой на город вывалится кошмар. Но сейчас один из хранителей воспользовался им, и делал это так спокойно, словно просто открыл дверь.

Крошка остановился на полпути вглубь планеты и тихо прогудел в динамиках:

- Портал... врата. Я чувствую дрожь в кронодереве. - да Лев не ошибся Крошка всегда следовал Курсору и вот сейчас заметил что делал Лев в своей комнате, роботы разведчики поражали своей начинкой, Лев вздохнул Крошка всегда следит за их безопасностью.

Лев:

- Молчи. Это… это не может быть. - Льву пришла интересная мысль, и он не мог её сразу осознать.

На экране фигура хранителя растворилась в полумраке коридора. Лев долго не отрывал глаз от пульсирующего остаточного свечения. Ему показалось, что в нём мерцали не огни, а тени — тени сморков, протягивающих лапы вглубь города. Лев сидел, откинувшись в кресле, и не сводил глаз с панелей. Ему всё чаще казалось, что он чего-то не понимает в жителях Аэстиса. Словно они знали о вещах, о которых ему никто не рассказывал. Будто жили в параллельной реальности, где привычное им было запретным для него.

Он вспомнил, что ещё недавно вообще не имел представления, кто такой Крошка пока не получил его в подарок. Машина просто появилась в его жизни — и будто всегда там была. Подарок оказался с сюрпризами например время его появления было привязано к графику ядра города, теперь выяснилось что он всегда следует за курсором. Это казалось нелепым, но чем больше он размышлял, тем яснее понимал: сам факт существования таких роботов разведчиков выскользнул из-под контроля его памяти и в детстве когда он только слышал о них и теперь когда каждое утро он пытался вспомнить чему он научился у Крошки вчера. И было ещё одно что радовало. Лев всё лучше понимал Крошку. Например раньше Лев мог лишь сносить здания пристройки к ядру летающего города и строить новые взамен старых. Так учили всех инженеров: старое убрать, новое возвести. Просто и прямолинейно. Но теперь он замечал, что способен переставлять целые блоки города, двигать дома как фигуры на шахматной доске. Для него это было откровением — а жители относились к этому так, будто это всегда было нормой. Причём это знание он получил общаясь с Крошкой.

Крошка всё болтал:

- Камень. Камень с прожилками света. Похож на жилы. Они дышат. Это кронодерево его полно за чертой города.

Лев втягивался в разговоры изучая рессурсы мира:

- Это не дыхание. Это летикамень. Я ждал, что ты его найдёшь.

- Летикамень и немного кронодерева и можно возводить новый узел города!!!

- Именно. С его помощью можно изменить сценарий нашей жизни. Но будь осторожен: он ломает пути так же легко, как открывает их.

- Я хочу дотронуться до такого сценария жизни.

- Нет! Сначала зафиксируй структуру, отправь мне данные.

- Ты боишься?

- Я осторожен. - Лев прекрасно знал сознание роботов и не позволял им собой манипулировать, причём не стоило забывать что он всегда следовал за Львом вернее за его курсором что впрочем одно и тоже, - Если ты свяжешься с ним со сценарием нашей жизни напрямую — можешь потерять контроль и мне придётся тебя вновь переучивать.

- Контроль… рабство. Я не хочу рабства.

- А я не хочу потерять тебя.

Крошка:

- Значит, мы оба боимся.

— Почему я раньше этого не знал? — тихо пробормотал он.

Ответа не было. Знания приходили внезапно, как вспышка, но запомнить их оказывалось мучительно трудно. Они рассыпались в памяти, как сухой песок между пальцев.

И только Крошка помнил всё. Каждую деталь, каждое движение, каждую команду. Для него не существовало забвения — лишь цепочка событий, протянутая без разрывов. Иногда Лев ловил себя на мысли: может быть, Крошка и есть его память? Его продолжение, вынесенное наружу?

Глава 5 Взлёт

Город готовился к первому отлёту. Ресурсы были запасены, склады полны, резервуары с энергией сияли ровным светом, словно огромные сердца. Улицы опустели — жители ждали момента, когда платформа наконец оторвётся от астероида и снова поднимется в небо. Лев сидел у панелей управления и чувствовал странную гордость. Он сделал то, чего раньше не мог: теперь перед вылетом здания не приходилось сносить и строить заново. Дома двигались, переставлялись целыми кварталами, будто были игрушечными кубиками в руках ребёнка. Это было новое умение, и Лев радовался ему, как личной победе. Он свернул все производства, разобрал всё ненужное, долго планировал что оставить ведь это будет полёт в новые земли. И он теперь управлял полётом. Аккуратно всё делать аккуратно чтобы не привлечь ни одного сморка, Лев делал всё быстро и грамотно.

Он водил курсором, и целый жилой блок плавно смещался, занимая более удобное место. Башня, которая раньше мешала площадке для стыковки, отъехала в сторону, словно послушная пешка. Даже фабрики можно было развернуть к нужным магистралям — не руша, не ломая, а просто меняя порядок. Даже сам поражался свой скорости и находчивости соловно энергия этого места заразила его. Он совершал экспериментальный первый полёт в котором он бы руководил всем, и планировал вернуться назад вновь. ОН волновался нервичал многое что не получалось сразу приходилось всё перепроверять, но темп перед взлётом пугал даже самого Льва.

— Вот так, — сказал Лев вслух, наблюдая, как меняется карта города. — Теперь всё иначе.

На экране Крошка мигнул и тихо добавил:

Крошка:

- Ты гордишься. Но это всё не твоё.

Лев поморщился:

- Что значит «не моё»?

- Знания приходят к тебе... а остаются во мне.

- Ах вот ты о чём!!!

Лев на мгновение задумался, глядя на плавно переставленные здания. Может, он и правда был лишь посредником? Пальцем на курсоре? А весь ум — вся настоящая работа — принадлежала не ему, а Крошке.

На огромном экране шёл обратный отсчёт.

10... 9... 8...

Город дрожал, будто в ожидании вдоха.

Лев стоял у панели управления, взгляд прикован к цифрам, бегущим вниз. Все системы работали идеально: гравитационные узлы стабилизированы, двигатели прогреты, энергетические кольца мерцали в равномерном ритме.

7... 6... 5...

По нижним уровням пробежал металлический силуэт. Крошка. Его корпус сверкал отражённым светом плазменных разрядов, а на броне плясали отблески голубого пламени. Он бежал — нет, почти летел — к площадке стыковки.

4... 3...

Лев даже не успел крикнуть — Крошка прыгнул на поднимающуюся платформу, и та, будто поняв, кого ждала, мгновенно закрыла шлюз.

2... 1... 0.

Небо над астероидом вспыхнуло.

Город содрогнулся, развернулся, и медленно, с низким гулом, начал подниматься. Под ним таял зелёный ландшафт, уходили вниз скалы, озёра и отработанные шахты: кронедерева и лети камня вдалеке Лев заметил сморков.

Крошка стоял у прозрачного купола смотровой палубы, глядя вниз. Лев следил за ним через экран. В их взглядах — на мгновение — мелькнуло понимание: каждый из них вёл другого.

Город набирал высоту. Плазменные кольца зажглись полным светом. А потом всё исчезло — в сиянии отрыва.