Двери зимы. Наследники Триглава, книга 2

Глава 1 Танец снежных прыгунов

Ветер взвыл рассерженным котом, когтистой лапой ударил в лицо, закружил пухлые хлопья снега вокруг повозки. Ланек натянул шерстяной капюшон, поёрзал, удобней усаживаясь на облучке, и сощурился, пытаясь разглядеть стены ущелья, по которому тащился маленький торговый обоз. Но увидел совсем иное — за растрепанной вуалью вьюги озорные лохматые шары скакали по уступам утесов, играли в догонялки, спускаясь все ближе к заметённой ленте Западного тракта. В их весёлых прыжках было нечто завораживающее и пугающее. Так стая хищников терпеливо преследует добычу, играет, дожидаясь, когда она свалится без сил. Выше, в снежной круговерти, плыл огромный белый лик. Снежные волосы развевались по ветру, а пронзительный синий взгляд пристально рассматривал дерзких людей, посмевших продолжать путь среди бурана. Стая приближалась, Ланек вжался спиной в войлочный полог повозки, стиснул приклад самострела, направив на лохматые шары остриё болта, и покосился на возницу. Он тоже всё это видит? Но стоило на мгновение отвести взгляд, как лик исчез, рассыпался на серые и синие пятна. Лохматые шары тоже пропали. Привиделось, наверное, снова воображение расшалилось. Да и ветер начал стихать, снежные струи прильнули к камням, превратились в жидкие ручейки поземки. Из-за спины, сквозь свист вьюги доносился печальный струнный перезвон, это пел кантеле в руках Аники. Удивительно, как нежно мог звучать старый, потёртый кусок дерева. Хозяин оружейной лавки отдал его почти задаром, может странную рыжую девочку пожалел. С кантеле пришлось повозиться, исправить колки, натереть земляным маслом, и он, наконец, зазвучал чисто и звонко.

«Как у неё пальцы не мёрзнут на таком ветру?»

Ланек обернулся. Аника ехала во второй повозке, укрылась клетчатым шерстяным плащом и перебирала под ним струны кантеле. Рыжие волосы разбросаны по плечам, как языки пламени. Аника поправила чёлку, привычно прикрыв правый, изумрудно-зелёный глаз. Левым, тёмно-карим, она настороженно смотрела вперед и выше на окутанные снежной пылью скалы. Кажется, она прислушивалась к чему-то, скрытому за белёсой пеленой. Может быть, тоже увидела странные клубки и призрачную снежную личину? Её сестра Марика, высокая голубоглазая блондинка в бурой войлочной накидке и меховом капюшоне, откровенно скучала. Привалилась спиной к тюкам и свесив ноги с воза, она равнодушно глядела на плывущие мимо скалы. Теперь, когда вьюга улеглась, погонщики стали торопить мулов. Дорога была ровная, колёса легко прорезали свежий рыхлый снег и мастер Дарен, опасаясь отстать, запрыгнул в повозку, сел рядом с учеником. Его работа — охранять караван, но сейчас, кажется, явной угрозы нет.

Три гружёные повозки уже пятый день ползли по Драмским горам, торопясь добраться до посёлка Змеев насест. Там начинается Надгорный жёлоб, единственный прямой путь в срединные земли, другого нет. Даже горные цверги не рискнут пробираться по зимним перевалам. Мешкать нельзя, скоро от Верхней пристани Насеста отплывут последние торговые барки. С первыми морозами прорубленный в скалах канал покроет лёд, а после и снегом занесёт. Всё это Ланек и сёстры слышали от мастера Дарена уже много раз. Зимовать по эту сторону гор, в Прилучье, им никак нельзя, это тоже все понимали — рано или поздно люди Равновесия выследят беглецов. Дарену грозит острог лишь за то, что он, будучи сам мастером-механиком, прикинулся гильдейским мечником. А если припомнят похищение аристократа, сопротивление властям и хранение запретных механизмов... До того, что он спасал от магов-заговорщиков не только Анику, но и весь Гунт, дознавателям дела нет. Лучшее, что ждёт Ланека и девочек — возвращение в сиротский приют, из которого они едва вырвались. Уцелевшие наставники из ордена Белого дракона наверняка припомнят воспитанникам своё поражение в недавнем мятеже. Ведь это именно Ланек сломал их магическую машину, источник армии водяных големов. Зато в столичном Хоросе Дарен с Ланеком могли получить защиту гильдии механиков, а сёстры — убежище в поместье своей бабки. На счастье, в последнем торговом караване из Прилучья не хватало охранников. Ими и нанялись Дарен с Ланеком, а девочкам пришлось работать стряпухами. Марика долго кривила губы, но согласилась.

Повозки ходко шли по дороге, пробитой в скалах. На тёсаных камнях иногда встречались знаки — топор, кирка или молот.

— Видишь, — указал на них Дарен. — Это гербы цверговых родов, строителей тракта и Надгорного жёлоба.

Слева, где-то далеко внизу, пряталась в белёсой завесе Рена, неспешно неся свои воды в бухту Гунта.

Вдруг музыка смолкла. Аника снова глядела вверх, в белую пелену.

— Ты чего? — толкнула её локтем сестра.

— Они там, впереди, скоро будут здесь. Прыгают, катятся кубарем, смешные. Чисто кубарики! А за ними… — Аника вдруг поёжилась.

— Что? Прыгают? Кто там прыгает? Какие кубарики?

Дарен обернулся к вознице.

— Кто тут может прыгать?

— Не знаю. Степные коты так высоко не забираются. Если только…

Налетел резкий порыв ветра, взвихрив целое облако снега, и следом за ним с карниза над дорогой посыпались белые мохнатые шары величиной с кочан. Забавно подскакивая, они понеслись навстречу повозкам. Сквозь свист вьюги донеслось громкое скрипучее стрекотание. Услышав его, мулы встали, испугано захрапели и попятились назад. Дарен спрыгнул с борта и выбежал вперёд, вытаскивая меч. Ланек поспешно натянул тетиву, нащупал колчан с арбалетными болтами. Хотя на первый взгляд ничего угрожающего в меховых мячиках не было, скорее они казались забавными. Пока не подкатились к самым ногам.

— Парень, мулов охраняй! — рявкнул Дарен, замахиваясь мечом.

Ланек едва успел вложить стрелу в желобок самострела и бросился вперёд, заслонив собой мула. Один из клубков нёсся прямо в лицо. Развернулся в прыжке, раскрыл крылья и выпустил восемь мохнатых ног, распушил усы-щётки. Под четырьмя выпуклыми переливчатыми глазами щёлкали острые жвала, издавая скрипучий угрожающий стрёкот. Руки сами вскинули арбалет, стрела ударила почти в упор, отбросив зверя за сугроб.

— Только не убивайте их! — раздался с последней повозки крик хозяина. — Или будет ещё хуже!

Дарен недовольно крякнул, повернул меч плашмя и на лету отбил самый большой из шаров за кромку обрыва. Раздался гулкий звук, словно клинок ударил по пустой бочке. Следом отправился ещё один шар, потом следующий. Ланек отбросил арбалет, выхватил из повозки доску, и тоже принялся отгонять прыгунов. Их было много, куда больше десятка. Один, высоко подскочив, приземлился на холку мула. Возница пытался удержать хрипящих от ужаса животных, но они продолжали пятиться, заваливая воз на бок. Заднее колесо подкатилось к краю дороги и вот уже повисло над обрывом. Четыре прыгуна вскочили на полог повозки и рвали жвалами войлок.

«Так мы им не нужны? Они за товаром охотятся?»

— Держи, держи мулов!

Подбежал сын хозяина и схватил оглобли, не давая повозке скатиться за край, Ланек бросился ему на помощь. Возница всё тянул поводья, оцепенело глядя назад. Там прыгуны, не обращая на него внимания, продолжали рыться в прогрызенной дыре. Остальные обогнули повозку по краю обрыва и, подпрыгивая, катились к следующей. Дарен метнулся им наперерез, занося меч. Марика тоже спрыгнула в снег и озиралась, подыскивая оружие.

По ущелью раскатился резкий, скрипящий вскрик струн. Прыгуны замерли, повернули головы. Аника стояла у колеса, пальцы снова пробежали по ладам кантеле, издавая стрекочущие звуки, такие же, какие издают прыгуны. Воспользовавшись заминкой, Дарен сорвал с оглобли горящий масляный фонарь, выдернул пробку склянки и швырнул в сторону застывшей стаи. Фонарь упал, масло выплеснулось и вспыхнуло. Прыгуны с испуганным стрёкотом отпрянули.

— Огонь нужен! Давайте ещё огня!

Парни оттащили, наконец, повозку от края и стали искать, что поджечь. Но на их оглобле висел стеклянный светошар, а разбить его не так-то просто, да и нечему в нём гореть.

— Эй, — Ланек ткнул в бок хозяйского сына. — Масло в товаре есть?

— Да, оно там...

Палец указал на полог, на котором всё ещё сидели четыре прыгуна, тараща чёрные блестящие глаза на огонь. Дарен бросился к последней повозке, где лежал его тюк с припасами. Разлитое масло уже начало затухать, прыгуны двинулись было вперёд, но Аника снова ударила по струнам, заставив их остановиться.

— Зажмурьтесь! Скорее все зажмурьтесь!

Марика оттолкнула сестру, размахнулась и швырнула в масло горсть шариков величиной с орех. Белая вспышка озарила окрестные скалы, между повозками взметнулось облако пара. Меховые шары с испуганным стрёкотом посыпались с дороги за край обрыва. Когда Ланек открыл глаза, снег не спеша оседал на камни. Прыгуны сбежали.

— Браво, — всплеснул руками Дарен, поклонившись Марике. — Я думал, мои бомбочки давно кончились.

— Приберегла несколько штук. На такой вот случай. — Девочка самодовольно усмехнулась и стала отряхивать снег с капюшона.

— Успокойте мулов, — крикнул возницам хозяин каравана. Он стоял рядом с Дареном, глядя на потухшее пламя и разбитый фонарь. — Дорогая вещь, алостанская. Кто за неё платить будет?

Мастер окинул взглядом дорогу, пустой склон, поднял светильник, и подал хозяину.

— Всего-то стекло разбилось, на первом же базаре купишь новое. Ты почему кричал — не убивать? Знаешь, что это за твари? Видел раньше?

— Не видел, слышал только. Знакомый цверг в корчме болтал, что есть в Драмских горах снежные прыгуны, слуги Хозяйки зимы. Живут на скалах под самыми облаками, вниз не спускаются. Охотятся на птиц и людей не трогают, если первым на них не полезешь. Но если убить такого, то остальные обязательно отомстят, и Хозяйка проклятье нашлёт.

— Эй, смотрите, что они тут натворили! — сын торговца взобрался на повозку, заглянул в дыру полога, порылся там и вытащил разорванный на лоскуты холщовый мешок.

— А что в мешке было?

— Сыр из Ригля. — торговец горестно вздохнул, видно уже прикинул убытки. — Пряный, с анисом. Восемь головок, каждая по фунту. Что там осталось?

— Четыре только!

— Каждый по одной стащил, — усмехнулся Дарен. — С собой унесли. А я думал, им мы нужны! Вон челюсти какие... Значит, на запах аниса сбежались.

— Это твой недогляд, северянин! — обернулся к нему торговец. — Не обессудь, из жалования вычту!

— Что это? Тогда уж поровну дели…

Сын хозяина выпрямился и указал за сугроб.

— Вот заглотово племя, там ещё один!

— Где?

Все кроме возниц бросились вперёд по дороге, но первой там оказалось, Аника и села на корточки, уложив кантеле на колени. Остальные столпились вокруг, с ужасом рассматривая мохнатое существо. Оно шевелило суставчатыми ногами и жалобно скрипело, глядя на людей. Снежный прыгун лежал кверху брюшком. Тельце было не так уж и велико, в три ладони длиной. Большим он казался из-за восьми длиннющих, в локоть, мохнатых ног, больше похожих на кошачьи лапки с выпущенными когтями. За спиной топорщились четыре покрытых белым мехом крыла, округлых и плотных, как скорлупа ореха. Вот что гудело при ударе как жестянка! Стрела пригвоздила верхнее левое к дороге, кажется, ещё и бок оцарапала. Дарен медленно потянул из ножен меч, а Ланек поднял деревяшку. Услышав шелест железа, Аника резко обернулась. Бросила сердито:

— Вы что, вы не видите? Кубарику плохо, он боится! Отойдите, я скажу ему, чтобы не кусался.

Она тронула струны, и кантеле глухо заскрипел. Кубарик замолчал, прислушиваясь, а потом ответил тихим стрёкотом. Замер, сложил лапки, но свернуться клубком ему мешала стрела. Аника потянулась к ней.

— Ты что? — Марика отпихнула сестру так, что та села в сугроб, вырвала у Ланека доску и замахнулась на прыгуна. — Когда ты перестанешь всех жалеть? А если он тебя цапнет? Гляди, какие жвала! Он точно ядовитый!

— Прекрати! — Аника вскочила и перехватила палку. — Кубарики не виноваты, они же нас не трогали, просто они голодные. Их к нам послали!

— Послали? Что за ерунда! Кто?

— Я не поняла, только они его боятся и слушаются.

— Пропадёшь ты когда-нибудь со своей жалостью! — Марика бросила доску и сердито отвернулась.

— Подожди, кого прыгуны слушаются? — Дарен коснулся шерстяного брюшка кончиком меча. — Ты это от него узнала?

— Да, их заставили. Они людей сторонятся. Надо его освободить, и он уйдёт!

— Согласен, если его прибьём, Хозяйка зимы накажет, — поддакнул торговец.

— Тогда лучше я.

Дарен отодвинул девочку в сторону, потянулся к древку, осторожно взял его двумя руками, потом резко сломал. Мохнатое крыло соскочило с обломка, и кубарик сразу свернулся в клубок. Несколько мгновений лежал неподвижно, потом осторожно выглянул из-под края панциря, застрекотал, ударил лапами по снегу и скатился с дороги.

— Надеюсь, они не вернутся. — Дарен спрятал меч в ножны. — Нам главное до Насеста добраться, пока всю дорогу не замело.

— Это верно, — кивнул хозяин и пошёл к повозкам, где его сын осматривал упряжь.

— Этот мул ногу подвернул, груз тащить не сможет. А с одним, по такому снегу, даже с места не тронемся. И ось треснула, того и гляди лопнет, тогда колесо заклинит. Отец, придётся первый воз здесь бросить!

— Бросить, без присмотра? Хочешь меня по миру пустить? Чем за груз платить будем? Если только Дарен за ней присмотрит...

— Ну уж нет! — взмахнул рукой мастер. — А если завтра последняя барка в Хорос отправится, пока я здесь буду барахло стеречь? Не для того мы сюда тащились, чтобы в Насесте зимовать!

Подошёл возница третьей упряжки.

— Хозяин, мулы напуганы, отдохнуть бы надо, чтобы успокоились.

— Где отдыхать? На камне, в снегу? — купец ткнул пальцем в плиты дороги. — Если метель разыграется, мы здесь и останемся! Как ты их от ветра укроешь? Помёрзнут, и мы вместе с ними! Нет, нужно двигать, пока не застоялись.

— Слушай, а сколько ещё до Насеста? — вмешался Дарен. — В посёлке дорожная стража на башне. Нужно только знак подать, что нам подмога нужна.

— Ага, пришлют, помогут, а потом им платить придётся. Да я лучше сам впрягусь.

— Смотри, как бы больше не потерять! — качнул головой Дарен.

— Отец, скоро смеркаться начнёт.

— Да знаю я! — отмахнулся хозяин. — Надо костёр развести, а у нас даже фонарь потух... ладно, несите масло и запасные оглобли, будем делать факелы, попробуем на склон взобраться.

— Не надо, у меня кое-что лучше есть, — остановил их Дарен. — У алхимиков купил. Только считай, что за сыр мы в расчёте. Ланек, взведи-ка самострел.

Мастер порылся в своём тюке, привязал к арбалетному болту толстую деревянную трубку с торчащей верёвочкой, вложил снаряд в жёлоб, чиркнул огнивом, рассыпав пучок искр и, запалив фитиль, выстрелил в небо. Все следили, как уносится вверх крохотный огонёк, и вдруг на его месте с громким хлопком распустилась огненная роза.

— Надеюсь, нас заметили. — Дарен вернул оружие Ланеку. — Теперь ждать будем. Может, лампу пока зажечь, воды согреть?

— Да, это мысль, — кивнул хозяин. — Вот пусть твои девицы и займутся. А вы чего рты раскрыли? — прикрикнул он на извозчиков. – А ну, быстро к мулам, укройте их и успокойте.

Помощь явилась быстро. Сначала донеслись лязганье и свист, потом над скалами показались клубы тёмного дыма, из-за поворота появилось облако снежной пыли, в котором светились три ярких пятна. Хозяин выбежал вперёд, размахивая фонарём. Белая стена замедлила ход и остановилась в двадцати шагах от каравана, шум стих.

— Эй, это вы на помощь звали? — донёсся из снежной завесы зычный голос.

— Да, да, мы! Я Седрик из торговой гильдии, хозяин этих повозок.

Из пелены вынырнул горный цверг невысокого роста, но широченный в плечах, как и весь его род. Кожаные куртка и штаны измазаны в саже, на глазах под меховой ушанкой очки-телескопы. Он окинул взглядом обоз и путников, сдвинул очки на лоб.

— Что у вас стряслось?

— Снежные прыгуны налетели, мулов напугали.

— Кто? Прыгуны? Да ладно заливать! — хохотнул цверг — Прыгуны — это же сказки для детей, чтобы в горы не совались.

— Да я их видел, как тебя! — возмутился хозяин. — Огромные, белые такие. Одного мы даже подстрелили!

— Ага, может ты и хозяйку их видел?

— Не видел, врать не стану, — обиделся Седрик, — только одна коняга вон жилы растянула, и ось у воза треснула, если дальше по снегу ползти, того и гляди, опрокинемся.

— Так бы и сказал, а то байки травишь... Ладно, цепляйте к крюкам две телеги, дотащим.

Снежная пыль уже осела и стал виден источник шума и дыма — повозка на четырёх огромных колёсах с железными ребристыми ободьями. Впереди клин снегового плуга, обитый медными листами, он словно нож разрезал сугробы, сбрасывая за край дороги. В центре рамы пыхтел пузатый паровой котёл с высоченной закопчённой трубой. Между колёсами, словно колонны, торчали два цилиндра, опутанные трубками, блестящие шатуны лениво вращали маховик и шестерни привода. На дорогу спрыгнул второй цверг, ещё сильнее перемазанный углём, и сбросил на снег моток толстенных верёвок.

Пока мулов выпрягали, а оглобли повозок крепили к крюкам, Ланек ходил вокруг невиданной колесницы с открытым ртом, пытаясь понять, как же она работает. Сзади на раме висел ещё один плуг, такой же, как и спереди. Сидений, штурвалов и наборов рычагов тоже было по два, один спереди, другой сзади.

«Это и понятно, не сможет такая громадина развернуться на узкой дороге. Значит, теперь она задом наперёд поедет. Вот бы посмотреть ещё, как всё внутри устроено».

— На борт не пущу, — качнул головой цверг, поймав взгляд Ланека. — Некогда за тобой приглядывать.

— Не расстраивайся, — хлопнул его по плечу Дарен. — Вот доберёмся до Хороса, я тебе интересней штуки покажу.

Цверги развернули фонари на трубе в сторону посёлка. Один уселся за штурвал, второй подбросил в котёл угля. Распахнулась дверца топки, алый свет на мгновение озарил его лицо.Шатуны ожили, раскручивая шестерни, парокат окутался белыми облаками, дёрнулся, и неспешно покатил по дороге. Ланек запрыгнул во вторую повозку вместе с девочками. Марика всё ещё что-то недовольно бурчала Анике, а та только отмахивалась, потом и вовсе взяла кантеле и начала перебирать струны, но за шумом их почти не было слышно. Струи снежной пыли текли с откосов, заметая следы каравана. И снова Ланеку показалось, что там, в синей круговерти, парит странное, укутанное белой вуалью лицо, провожая путников пристальным взглядом.

Глава 2: Праздник Дверей зимы

Когда вдали показались сторожевые башни Змеева насеста, снегопад окончательно стих, словно поняв, что путешественникам он уже не страшен. В мокрых тряпках снеговых туч возник просвет, как если бы кто-то раздёрнул плотный занавес. В ущелье хлынули лучи закатного солнца, тени резко обозначили каждый выступ и открывшийся со склона вид стал похож на старую гравюру.

Посёлок занимал утёс над рекой и был весь как на ладони. К большим квадратным башням полуразрушенной крепости жались приземистые круглые домики, карабкаясь ярусами по чёрным скалам. Они и сами казались их частью, грибами-наростами. Дальше стены ущелья широко расходились, поворачивая. Серая лента Рены свилась в петлю, охватив каменистую отмель. Там у причала стояла пара больших судов и несколько крохотных лодочек.

— Успели! — выдохнул Дарен. — Две барки ещё остались. Но эти-то точно последние. Как доберёмся, нужно сразу места на них купить.

Третья большая лодка как раз отчаливала от пристани, направляясь вниз по течению в бухту Гунта. Ланек хорошо рассмотрел угловатую надстройку, больше похожую на деревенский дом. В окошках горел свет, из трубы шёл жидкий дымок. Дарен тоже проводил барку взглядом и завистливо вздохнул.

— Да, удобно тем, кто из Хороса в Гунт сплавляется. Плыви себе по течению, в тепле и уюте. Вот только выше Насеста река слишком быстрая, берега непроходимые и назад в столицу тем же путём, по реке, не попадёшь. Поэтому цверги построили Надгорный жёлоб, локтей на двести выше самой Рены. По нему отправляют барки в срединные земли — разбирают их внизу у причала, поднимают к Верхней пристани и собирают снова.

Дорога плавно спускалась вниз и дальше шла меж фундаментами двух огромных пятиугольных бастионов. Их плоские крыши могли бы служить небольшому посёлку главной площадью, и были совершенно пусты, даже снег сдувало с гладких чёрных плит.

— Смотри, видишь борозды на камнях? — указал Дарен. — Это следы когтей Змея. Его цверги запрягали в плуг, когда резали Надгорный жёлоб, так речные болтают. А сами горные помалкивают.

По кладке в самом деле тянулись длинные глубокие прорези, занесённые снегом. Хотя Ланек скорее решил бы, что это желоба водостоков. Между ними больше сажени, если это в самом деле следы когтей, какого же размера был сам Змей?

Размышления прервал пронзительный скрип тормозов, паровая повозка замедляла ход. Дорога упёрлась в ворота, сложенные из огромных гранитных блоков. Кованая решётка была поднята, на арке сияли целых семь больших светошаров. Видно посёлок прежде был богат — даже над воротами портового Гунта их было всего пять. Машина прогремела окованными колёсами по камням и остановилась, выпустив облако пара. Торговец с помощниками принялись отвязывать повозки от тягача. А Ланек снова подошёл к двигателю, заворожено глядя на мелькание шатунов и зубьев шестерней.

— Не зевай, мы спешим. Эка невидаль, старый цвергов парокат! — Дарен сунул ему заплечный мешок и арбалет. — Давай, вон сестрички уже у караулки.

— Спасибо за службу, северянин. — Рядом остановился Седрик.

— И тебе, что принял, — кивнул Дарен. — Ну, раз мы больше вам не нужны, пойдём ночлег искать.

— Захочешь найти, приходи в корчму «Змеев коготь». Счастливо, парень.

Купец хлопнул Ланека по плечу, достал кошелёк и шагнул навстречу слезающему с пароката рулевому. Аника с Марикой стояли около караулки, поставив заплечные мешки на снег. С крыльца на них глазели два речных цверга в пузатых бронзовых латах. Дарен показал им дорожные бумаги, и четвёрка вошла в посёлок. Девочки бодро устремились по главной улице к крепости.

— Нет, туда мы не пойдём, — остановил их мастер. — Вон высокий шпиль, это управа, а в ней ещё и резиденция наблюдателей Равновесия. Лучше к ним на глаза не попадаться, так что свернём к торговцам. Купим места на следующей барке.

Дарен указал на каменную лестницу вниз, вглубь узких улочек, больше похожих на кривые тропки в расщелинах гор. Сёстры пожали плечами и послушно отправились куда указано, Дарен следом, а Ланек задержался, не в силах оторвать взгляд от пароката за воротами, тот как раз съехал с площадки перед караулкой на дорогу, что уходила наверх вдоль стены. Когда парокат скрылся из виду, Ланек, собираясь догонять остальных, спустился на несколько ступенек и вдруг остановился как вкопанный. От ворот донёсся знакомый голос:

— Эй, караульный, кто сейчас прибыл?

«Кермик! Капитан гвардии Равновесия с Сорочьей заставы. Он-то что здесь забыл? В прошлый раз Дарена в острог отправил, меня в приют, а если и теперь привяжется? Мастер говорил, он и в пещере под Водяным колесом был, командовал штурмом крепости колдунов. Спасибо Кривой пряхе, тогда мы от него удрали».

Хватило одного осторожного взгляда из-за угла, чтобы убедиться: у караулки стоял капитан собственной персоной. У его ноги замерла удивительная собака, она вся состояла из винтов, рычагов, бронзовых пластин и разноцветных гранёных стёклышек. Внутри черепа, в проволочной корзинке висел стеклянный пузырёк с сияющей каплей, на голове блестели шесть гранёных глаз-кристаллов. Ланек уже видел подобный механизм в хижине охотника на Сорочьей горе. Тогда был близнец паука-светопряда, ищейка запретной магии, а этот напоминает поджарую Алостанскую гончую.

«Наверняка пёс тоже чует запретную магию, может и просто любую магию. Шут знает, чему ещё научили его искусники Равновесия».

— Обоз торговый пришёл, хозяин и три извозчика, — почтительно отчитывался перед Кермиком стражник-цверг. — Ещё пассажиры были: две девицы и их охранник с учеником.

— Охранник?

— Да, мечник-северянин, детина тот ещё.

— А шрама на щеке у него не было?

— Не знаю, ваша милость, — развёл руками коротышка. — У него вот такая бородища. Кажется, они вниз ушли...

Ланек поспешно юркнул за угол, скатился вниз по ступеням, и, увидев впереди плащ мастера, выдохнул:

«Спасибо тебе, судьба, Кривая пряха, отвела беду. Явись Кермик чуть раньше... А ведь капитан за нами пришёл! Вернее, за Дареном».

Затормозить не получилось, подошвы скользнули, Ланек с разбега влетел в широкую спину механика и больно приложился о пластину скрытого под тканью панциря. Дарен резко обернулся, сгрёб мальчишку одной рукой и поставил перед собой.

— Ну, куда летишь? Убьёшься ненароком.

— Мастер, там Кермик, он вас ищет!

— Вот ляд! Так и знал, не может, чтобы всё так гладко обернулось. А откуда понял, что меня?

— Он про шрам на щеке спрашивал! А ещё с ним собака механическая. Похожа на паука с Сорочьей горы.

— Тогда точно по мою душу. И собаку взял. Плохо дело. — Дарен вытащил из сумки полупустой пузырёк с порошком, высыпал чуть на ладонь, сдул часть на Ланека, остальное подбросил в воздух над собой. — Надеюсь, это зелье следы скроет. Жаль, последнее, в этой глуши нового не найти. Ты вот что, сёстрам не говори, им-то ничего не грозит, капитан их не знает. Если что, начнут спрашивать, мы, в самом деле, к ним нанялись.

— Да, понял, мастер. В Гунте нанялись.

— Постараемся проскользнуть на барку в последний момент, чтобы с Кермиком разминуться. А там ищи ветра в поле...

— Эй, чего вы там? Примёрзли? — окликнула спутников Марика. — Куда дальше?

Аника вертела головой, разглядывая зубчатые карнизы каменных крыш, припудренные первым снегом проёмы окон, украшенные незатейливым узором. Двери в домах были широченные, но низкие, почти квадратные, как раз горным цвергам впору.

— А что это за знаки? — Аника указала на кое-где сохранившиеся медные бляхи с выпуклыми силуэтами рудничных и кузнечных инструментов.

— Знаки родов, ещё от старых хозяев остались, — ответил Дарен. — И все они горным цвергам принадлежат. Это самые старые семьи, ведут родословную ещё от Драма, Хозяина гор. И сами себя они племенем Драма зовут. Считают, что все горные цверги родом из этих мест. Теперь, видишь, здесь лодочники селятся.

Навстречу попадались только щуплые речные жители, смотрели на чужаков хмуро и неприветливо. Лишь пара любопытных детишек увязалась следом.

Резиденция торговой гильдии располагалась в длинном каменном бараке, выстроенном ступеньками вдоль склона. Дарен низко нагнулся и вошёл в квадратную дверь, махнув остальным. Ланек плёлся последним, зацепился за косяк прикладом арбалета, висящего за спиной, оглянулся и заметил у соседнего дома мальчишку-цверга в потёртом кожушке и шапке с торчащим драным ухом. Он держал за руку чумазую девчушку. Эта парочка не отставала от четвёрки уже несколько кварталов.

«Да они что, следят за нами, что ли? Чего тогда не прячутся? Ладно, шут с ними, будут надоедать, поймаю и разберусь».

Снаружи уже сгущались сумерки, но внутри конторы сияли несколько светошаров. Девочки стояли у окна, а Дарен у стойки в дальнем конце зала.

— Покупаю четыре места на ближайшей барке до Хороса. — мастер выложил на стойку восемь серебряных талеров. — Когда отправляемся?

Речной цверг в чёрной шапочке конторщика с сожалением глянул на деньги и усмехнулся.

— Заберите, мы не продаём места.

— Почему? Уже кончились?Тогда дайте на следующую, там же внизу две барки!

— Я ведь сказал, пока не продаём. — Цверг демонстративно отвернулся, уставился в свиток.

— Нет, так не пойдёт! — Дарен упёрся локтями в стойку, звякнув ножнами меча, и навис над щуплым служителем. — Если места есть, почему не продаёте? Ждёте, когда Жёлоб замёрзнет?

Конторщик поднялся со стула, устало вздохнул, почти с ненавистью глянул на посетителя и занёс руку над рычажком звонка.

— Вам сказано, мест нет, и всё! А теперь уходите! Или я позову стражу.

Дарен недовольно крякнул, развернулся и направился к троим посетителям, скучающим в другом углу.

— Вы, уважаемые, тоже места ждёте? Давно?

Двое даже не подняли головы, один угрюмо глядел в стену, другой дремал, только третий вздохнул и пожал плечами.

— Шестой день уже. Всё одно твердят: пока не продаём. И не объясняют ничего.

— А вы что? Ждёте, пока канал замерзнет?

— А что делать-то? Назад в Гунт топать? Может всё ещё сладится.

Дарен плюнул в сердцах, развернулся и вышел. Ланек и девочки догнали его только на улице.

— Мастер, так мы что, в Хорос не попадём?

Но тот только отмахнулся, глядя вверх, в переплетение улиц, озадачено почёсывая щёку.

Ланек огорчённо вздохнул.

«Вот ведь Кривая пряха, одной рукой прикрыла, пропасть не дала, а другой удачу отобрала. Не попаду в столицу — прощай, школа механиков. Мне и так уже двенадцать, другие с малолетства учиться начинают. Скоро меня даже в мечники не возьмут».

Уже стемнело. Дарен обернулся к пригорюнившимся подросткам.

— Ну, с дорогой позже будем разбираться. А пока нужно ночлег найти, да подешевле.

— Хотите, я провожу. За три монеты.

Из подворотни вынырнул мальчишка-цверг, следом снова семенила девчушка.

— Ты поэтому за нами таскался? — Ланек шагнул навстречу, с подозрением рассматривая парочку. — Заработать хочешь?

— Здесь самая ближняя корчма — «Три Змеевых чешуйки», — ничуть не смущаясь ответил цверг. — И недорого там.

— У вас тут что, все названия про Змея? Только про него и слышу! — хмыкнула Марика.

Дарен недовольно покосился на неё и кивнул.

— Веди, даю два медяка. Держи первый, второй под вывеской получишь.

— Ладно, — недовольно скривился мальчишка.

— Стойте, не давайте ему ничего, — Марика схватила мастера за руку. — Этот молокосос получит деньги и сразу сбежит!

— Глупая дылда! — парировал цверг. — Если длинная, думаешь ты старше? Мне двенадцать уже! И не сбегу я. Нам подношение нужно на праздник Дверей зимы, мне и Ниле, каждому по монетке. Иначе всю зиму удачи не будет.

— Что за праздник? — Аника присела перед девчушкой. — А можно его увидеть? Я давно не была на празднике.

Пугливая Нила позволила незнакомой человечьей девице стереть грязь с щеки, заправить светлые волосы под шапку. Даже руку брата выпустила и ответила:

— Первый снег встречать пойдём. Там все будут, и мы, и горцы. А вы разве не знаете?

— Что с них, равнинников, взять — махнул рукой мальчишка. — Пошли, пока совсем не стемнело.

Ночь входила в посёлок. В узких улочках, под свесами крыш округлых домиков, похожих на каменные грибы-боровики, длинные тени слились в один покров. Если бы не свежий чистый снежок, отражающий свет окон, там царил бы полный мрак.

— Слушай, как тебя? — окликнул проводника Дарен.

— Регин — не оборачиваясь сообщил паренёк.

— Так вот, Регин, может ты знаешь, что у вас в посёлке творится? Почему барки в Хорос не отправляют?

— Болтают, что Жёлоб опустел, — с готовностью ответил паренёк. — Кроме горных наверх никого не пускают. А барка, которую там собрали, говорят, так у причала и стоит.

— Понятно, а что управа?

— Да ничего. Там же одни камнелобые сидят. Все, видишь ли, потомки горных князей. Мы, речные, для них хуже головастиков. Будут они с нами болтать...

«Камнелобые! Это так речные цверги горных зовут? — сообразил Ланек. — А я думал, что они все друг с другом ладят».

— Вот ваша корчма.

Проводник остановился около двухэтажного дома с ярко освещёнными окнами. Над входом висели три огромных бронзовых пластины — чешуйки, на них были нарисованы кружка, окорок и кровать.

— Да, больший был дракон, — задумчиво кивнул Ланек, глядя на чешую.

— Какой это тебе дракон? Дракон так — мелкая ящерица, — обиделся Регин. — Наш Змей, он был выше любой башни, а когда пролетал по небу, горы тряслись. А драконы что? И летать-то почти не умеют. Да на севере на них бароны охотятся, как на кабанов.

— Это верно, охотятся, сам видел, — кивнул Дарен и подал проводнику пару монеток. — Вот, держи.

Мальчишка аж подпрыгнул от радости.

— Две? А ещё одна за что?

— За хорошую беседу. Ну, бывай, дальше мы сами.

Корчмарь был неприветлив, но когда Дарен заговорил с ним на родном языке, согласился принять постояльцев и запросил недорого.

— И ещё, северянин, — добавил он по-имперски, когда гости уже собирались подняться наверх. — Двери зимы открываются, все в Насесте должны пойти на праздник, даже проезжие. Будьте в полночь перед управой и не забудьте подношение Хозяйке.

— А какое? — спросил Ланек. — Я слышал, что монетки хватит?

Корчмарь молча кивнул.

Постояльцам выделили две крохотные комнатки. Голые каменные стены, две кровати и светошар под потолком. Когда поклажу засунули под койки, Дарен собрал подопечных и закрыл дверь в коридор.

— Вот что, — сообщил он вполголоса. — Вы идите на праздник вместе со всеми, а я сначала к знакомым наведаюсь, разузнаю, что на самом деле происходит.

— Скорей бы на праздник! — обрадовалась Аника. — мастер Ди, а что там будет? Ужас как интересно!

— Вот ещё, была охота среди недомерков толкаться! — недовольно скривилась Марика. — Лучше бы дали отоспаться! Может, без меня обойдётесь?

— Нет, пойдёте все! Вот, держите. — Дарен подал Ланеку семь медных монет. — По одной вам на подношение, одну за меня, остальное на угощение. Только глупостей не натворите. Самое главное — помалкивайте.

Когда шаги мастера затихли внизу, Марика рухнула на кровать, раскинув руки, и капризно протянула:

— Вы что, опять его послушаетесь? За день ноги не сбили?

— Нет, пойдёмте, это же интересно! — Аника схватила сестру за руку, пытаясь поднять.

— Тебе же сказали, все должны там быть, мы обещали, и обманывать теперь неправильно. — Ланек подбросил на ладони деньги и спрятал в карман. — Главное не мелькать на глазах у стражи.

В дверь робко постучали.

— Вас на праздник зовут, — донёсся детский голос.

Марика недовольно вздохнула и позволила сестре себя поднять. Корчма уже опустела, но спрашивать дорогу не пришлось — жители посёлка в нарядах, украшенных синими и белыми лентами, тянулись вверх по улице. Там перед зданием управы выстраивались в колонну и двигались в сторону крепости по дороге, огороженной высокими шестами, увитыми белой блестящей мишурой. И дети, и взрослые под аккомпанемент флейт и бубнов напевали хором протяжный гимн. Троица пристроилась в конце колонны. Над толпой низкорослых речных цвергов возвышались десятки людей, большей частью таких же проезжих. Ланек озирался, стараясь разглядеть капитана Кермика, но тщетно. Зато заметил наблюдателя Равновесия с золотым глазом на плече серого форменного кафтана.

Там, куда упирались ряды шестов, на чёрной стене башни висела огромная маска, сотканная из синих и белых лент — лицо Хозяйки зимы. То самое лицо, что смотрело на Ланека из-за завесы бурана! Жители и гости кланялись лику, опускали дары в две каменные чаши и присоединялись к толпе, окружившей площадь. Широкоплечие горные цверги стояли у самой стены, особняком, видно они закончили шествие первыми.

Бросив в чашу монетки, друзья смешались с толпой, сразу с площади уходить не стали. И не зря. Когда подношения кончились, на концах шестов вспыхнули огненные фонтаны, рассыпая синие искры. Юноши и девушки обоих цверговых родов закружились в танце под звуки бубнов и флейт, а дети устроили в центре площади весёлую игру, швыряя друг в друга мячи, обтянутые белым мехом. Ланек уже присматривался к лотку с пышками и яблоками в меду, собираясь купить сестричкам угощение, когда Аника схватила его за руку и повела из толпы в круг.

— Идём, Пакля!

Ланек не стал слишком сильно упираться, и они оказались в окружении других парочек. Девочка тянула за собой, увлекая в общий хоровод, Ланек неуклюже старался повторять движения остальных танцоров. Пары кружились, взявшись за руки. Аника звонко засмеялась, её волосы разлетелись веером, открыв правый, изумрудный, глаз, обычно спрятанный под прядью.

Вдруг рядом раздался истошный визг. Все остановились, даже музыка смолкла. Посреди толпы детей замерла девчушка, с ужасом глядя на мяч у себя в руках. На нём появилась трещина, из которой глядели блестящие глаза. Девчушка отбросила кубарика, тот развернулся на лету, выпустив ноги, и пустился наутёк. Ланек заметил, что одно крыло пробито. Старый знакомый! Дети с криком бросились врассыпную, побросав мохнатые игрушки. Белый прыгун, не мешкая, затерялся среди них. Стражи кинулись вперёд с копьями наперевес, прокалывая и разбрасывая шары. Ланек оказался в самом центре кутерьмы, Аника схватила его под локоть и, уворачиваясь от прыгучих мячей, потащила к краю площади. А потом дальше, в узкий проулок. Прижалась к стене, придерживая под плащом что-то круглое.

— Молчи, Пакля, молчи, пожалуйста!

Аника выпустила свою ношу. Кубарик выпал на снег, раскрылся, вскочил и прижался к её ногам, глядя на Ланека и тихо поскрипывая.

— Где он! Эй, ищите! — доносились крики с площади. Цверги бестолково бегали в своих пузатых доспехах, размахивая оружием.

— Вы куда удрали? Чего я должна вас искать —– рядом возникла Марика, заметила прыгуна и отпрянула, потянулась рукой к кинжалу на поясе. — Ты что, с ума сошла! Зачем его приволокла? Отгони сейчас же!

— Марика, перестань, он же не нарочно! Он маленький ещё, и у него крыло пробито, и от остальных отстал, вот и увязался за мной.

— Так ты знала, что прыгун за нами тащится? И не сказала? — надвинулась на сестру Марика, и снова отскочила, стоило Кубарику шевельнуться.

— Вы бы его прогнали, мастер Ди наверняка!

— И правильно, не хватало из-за него влипнуть!

— Тише вы! — прикрикнул на девочек Ланек. — Надо думать, как удрать, пока нас с ним не поймали.

— Эй, дылды, слышите меня? Давайте сюда.

Из прохода меж домом и каменным забором махал давешний знакомый в шапке с торчащим рваным ухом.

Аника подхватила кубарика и бросилась к Регину, Марика следом.

Ланек последний раз обернулся, глянул в глаза лику на стене башни.

«Значит там, в буране сама Хозяйка со свитой вышла нас приветствовать! И за что такая честь?»

Купить в издательстве: