Двенадцать зодиакальных начал

Предисловие

Кхе-кхе-кхе. Снова ты? Да ладно тебе, не обижайся. Честно говоря, я очень рад тебя видеть! Знаешь, я тут подумал, немного поразмышлял, ну пару мыслей туда, пару мыслей сюда. И вот что я понял: мне нужно рассказать тебе намного больше историй. Ведь столько существует планет, миров и сил, а мироздание не ограничивается исключительно Естаром, не так ли? Есть же ещё и твоя планета, откуда бы ты ни был или была. А ещё же… моя есть... Ну и ещё там несколько тысяч других… В общем! Ты думал, что всё ограничивается твоей планетой и Естаром? И вот тут-то я тебя либо разочарую, либо обрадую. Я понимаю, что Естар тебе понравился и ты бы даже хотел там побывать. Ну, понятное дело, там такая красота неописуемая, каждый бы впечатлился. Каждый, но не я. Я бы свой нос туда не совал. Они там постоянно сражаются, бьются, да и вообще не понятно, что там творится. Хотя как не понятно? Мне-то понятно, я-то эту историю знаю, а вот ты пока её только начинаешь постигать. Да, я, может, и напортачил немного с повествованием и устроил невероятную путаницу. Ну, ты войди в моё положение: мне всего-то две тысячи лет, и это была моя первая книга, я только учусь!

Но сегодня я поведаю тебе о планете Эзотера. Ты спросишь, что это? А я скажу, сам не знаю. Да ладно-ладно, шучу. Сейчас всё расскажу. Ох, привык я к Естару, честно говоря. Там всё легко и просто. А на этой планете даже погода... хм... она какая-то... странная что ли. Три месяца зима, три месяца весна, три месяца лето и три месяца осень – вот и весь год. Ты где-нибудь видал похожее? Вот и я нет. Ладно. Планета Эзотера – это уникальный и волшебный мир, окутанный вуалью маг... Хм. А волшебный ли это мир? Да нет, вряд ли. Ну для меня точно нет. Для тебя, после твоего знакомства с Естаром, скорее всего тоже. Тогда не так надо начинать. О, знаю! Помнишь адептов? Ну, там, на Естаре. Они ещё обладают необычными силами – повелевают гравитацией, космической скоростью, астральной энергией, бесконечностью, тайной магией и вот это вот всё? Да, конечно, ты помнишь, как это забыть-то? Ну, тут что-то вроде того же. Ну, прям очень что-то вроде того же. Ну, прям о-о-очень.

Суть такая. Эзотера, поделена на четыре большие зоны: вода, огонь, земля и воздух (ну кто бы сомневался). И каждая из этих зон поделена ещё на три. Получается, в сумме 12 зон, по три знака зодиака в каждой (ого, какая неожиданность). И каждый из знаков зодиака обладает своими особенностями и способностями. На Эзотере давным-давно царит мир. Хотя так было не всегда. Различные королевства, империи и союзы множество столетий боролись за власть и влияние на планете. Но со временем все пришли к выводу, что эти войны себя изжили и стали бесполезными. Каждая из сторон узнала слабые и сильные стороны противников и уже не видели смысла продолжения. Чтобы поддерживать порядок на планете, было решено создать коалицию Сейзаши или Воинов Созвездий. По одному сильнейшему от каждого знака зодиака. Новых избирали раз в двадцать лет.

Разумеется, на Эзотере не все обладают магическими особенностями, а лишь небольшая горстка людей, как и на Естаре. Те, кто обладали Энергией Мироздания, те и были наделены особыми силами.

— Гхм. Я тут немного вклинюсь. Энергия мироздания будет описана в следующем произведении (наверное), честно-честно! Тут пока ещё рано, но она точно (не точно) будет описана!

Так, поддерживая баланс и гармонию, жители Эзотеры наслаждались миром и процветанием. Но, конечно, иногда происходили мелкие стычки и недоразумения – куда же без этого?

И всё шло хорошо. Пока не появились ОНИ… Хаоситы… Бедствие и страдание всех миров. Мерзавцы, что пытаются искоренить и преобразить под себя всю Вселенную. Эзотере повезло, в их системе она оказалась не приграничной планетой, но в стороне зодиакальные стражи сидеть не собирались. При помощи порталов они перемещались к другим планетам, где принимали участие в сражениях. Из-за больших потерь период обучения новых стражей постепенно сокращался – с двадцать лет до пяти. Все приграничные планеты пали, и теперь на пути Хаоситов была Эзотера.

— Ну вот тебе и приключения. Наши будущие герои, конечно, не робкого десятка. Да, у них мало времени на обучение, но кто бы отказался от возможности стать героем и защитить свою планету? Тем более, когда на кону стоит выживание всех жителей. И вот теперь, когда тучи сгущаются, сейзаши готовятся к последнему бою. Ну, или хотя бы к ещё одной битве. А там посмотрим, как пойдёт! Или не так надо было начинать? Ох, я уже ощущаю и предвкушаю, что я вновь напортачу со всем и Белар меня точно пришибёт, ну Белара ты уж точно помнишь. Это тот который Бог Смерти, ну мой создатель. Ладно, отвлёкся.

— Слушай, Пинквольт, — прервал меня грозный голос Белара. — Хватит суетиться. Расскажи людям всё с толком, как полагается.

— Ладно-ладно. Начну с самого начала и объясню всё по порядку.

Пролог. Я выиграю для вас время

Тёмное небо раздробила красная молния, озаряя поле боя. В клубах фиолетового дыма стоял страж Кацуо, сейзаши знака скорпиона, мастер теней и яда. Его раны кровоточили, смешиваясь с грязью. Каждое движение причиняло боль, тело дрожало от усталости. Хаоситы окружили его — злобные твари с алыми светящимися глазами.

— Не сейчас, — прошептал он, сжимая зубы и почти теряя сознание. Он знал, что его миссия важнее собственной жизни.

Кацуо крепко держал свою катану. Каждый взмах клинка оставлял за собой шлейф ядовитого фиолетового света, разрезая тела врагов. Те корчились в агонии, отравленные его ядами. Он сливался с ядовитым дымом, становясь невидимым для врагов, и внезапно возникал из темноты, нанося удары. Дым вокруг него густел, создавая иллюзию, что он повсюду и нигде одновременно. Противники падали один за другим, но силы Кацуо были на исходе, а тело было изнеможденно. Он понял, что его время подошло к концу. Собрав последние силы, он вложил их в финальный удар. Ядовитый вихрь окутал его, и хаоситы, почуяв неладное, бросились прочь. Когда дым рассеялся, поле боя было пустым. Хаоситы исчезли, но и Кацуо больше не было видно. Его жертва дала Эзотере время, но война ещё даже не была начата.

Глава первая. Великий совет

На ступенях императорского дворца стояли два опытных стража: Рюдзин, сейзаши Девы, и его товарищ, Акито, сейзаши Тельца. Их лица были суровы, а взгляды устремлены вдаль. Воздух был наполнен ароматом цветущих сакур, спутанным с запахом горячего чая из близлежащих чайных домов. Вдалеке слышались голоса торгующих на рынке и смех играющих детей, перемешанный с журчанием фонтанов.

— Новые поколения всё сильнее и сильнее, — сказал Рюдзин, наблюдая за детьми, которые играли на площади, поднимая разноцветные камушки с помощью стихий. Его глаза, напоминающие сотни янтарных осколков, за которыми глубоко-глубоко скрывались зрачки, блестели под светом солнца. Рука покоилась на рукоятке катаны, покрытой изящными гравировками. Его крепкое телосложение, выработанное годами тренировок и сражений, подчёркивалось традиционной одеждой зодиакального стража. Лицо Рюдзина, несмотря на суровые черты, излучало спокойствие и мудрость, которые передавались каждому его движению. Его волосы, цвета ночного неба, касались плеч, отдельные пряди которых искрились, как звёзды, когда свет падал на них под определённым углом.

Акито, стоящий рядом, кивнул, выражая одновременно гордость и беспокойство. Его одежда, украшенная символами Тельца, тихо шелестела, когда он повернулся к Рюдзину.

— Но они менее дисциплинированные, — ответил Акито, нахмурившись. — Непослушные, не уважают старших и традиции.

— С хорошим лидером это пропадёт, — спокойно сказал Рюдзин. — Обучение и дисциплина — вот ключ. Мы должны научить их не только управлять своей силой, но и понимать её значение. Ведь каждый из них — будущее нашего мира.

Они оба замолчали, слушая звуки жизни, которые окружали их. Акито обеспокоено вздохнул. — Ты всё ещё хочешь собрать новых сейзаши?

— Разумеется, — твёрдо ответил Рюдзин. — Ты сам прекрасно знаешь мощь хаоситов. Без новых воинов нам не обойтись. Энергия мироздания меняется, как и мир вокруг. Пора и нам последовать этому примеру.

Акито посмотрел на Рюдзина: — Но тебе придётся убеждать в этом совет.

В этот момент ветер пронёсся по площади, играя с листьями и разнося аромат цветущих деревьев. Рюдзин сильно закашлял.

— Твоё здоровье ухудшается, — с тревогой заметил Акито, глядя на Рюдзина.

— Не стоит беспокоиться за меня, друг мой, — с усилием сказал Рюдзин. Он поднял глаза к небу, словно черпая силы из его бескрайней синевы. — Звёзды дарили свои лучи миллиардам людей до нас, будут дарить и после. У нашего дорогого Кацуо осталась жена, она скоро должна родить. Лучше позаботься о них.

— Как пожелаешь, — ответил Акито, поклонившись и стараясь скрыть свою беспокойство. Он знал, что Рюдзин был силён духом, но здоровье его друга вызывало всё больше опасений.

Сзади по ступеням послышались шаги.

— Господин Рюдзин! — произнесли императорские стражи. — Император Сэйджун и совет ожидают вас.

Рюдзин оглянулся и кивнул. Он бросил последний взгляд на детишек, играющих с элементами стихий, и направился ко входу в императорский дворец.

Дворец был величественным зданием из белого камня с резными драконами, обвивающими колонны. Вход охраняли массивные деревянные ворота, инкрустированные золотом и нефритом. Над входом возвышались свисающие фонари, которые придавали дворцу мистический ореол даже в дневное время. Внутри всё было украшено изысканными шёлковыми тканями, которые струились с потолка, как водопады.

Рюдзин зашёл в огромный зал, и его встретил шум множества голосов. Трибуны были поделены на четыре сектора, каждый из которых принадлежал одному из великих домов: огня, воды, земли и воздуха.

Над всеми возвышалось императорское ложе, где сидел император Сэйджун. Его мантия, расшитая золотыми нитями, переливалась в свете Солнца. Рядом с ним стоял его советник, облачённый в серые одежды, с громовым посохом в руке, готовый в любой момент пресечь любые беспорядки.

В зале стоял гул из недовольных голосов, крики и споры о том, что же делать дальше. Великие дома не могли прийти к согласию, и напряжение росло.

— Тихо-тихо! — раздался громкий басистый голос советника, когда в зале появился Рюдзин. Он ударил посохом о каменные плиты пола, и громовой звук раскатился эхом по залу, мгновенно наводя тишину.

Император Сэйджун, высокий и величественный, с глубоким взглядом и седыми волосами, приободрился, увидев главного зодиакального стража. Он безмерно уважал Рюдзина за его слова и поступки, зная, что этот воин всегда ставил долг и честь превыше всего.

— Господин Рюдзин, — обратился император, его голос прозвучал уверенно и властно. — Ваши проницательность и опыт необходимы нам сейчас как никогда. Великие дома не могут прийти к согласию по поводу новой угрозы, нависшей над нашим миром. Ваше слово может помочь нам найти правильный путь.

Окинув зал спокойным взглядом, Рюдзин медленно остановился в центре зала, чувствуя, как всё внимание устремлено на него. Он низко поклонился императору, осознавая всю важность момента.

— Вы прекрасно знаете, кто я такой, поэтому не вижу смысла распинаться в своём представлении, — начал Рюдзин, его голос был ровным, но звучал как рокот. — Как и не вижу смысла в этом глупом сборище.

Зал взорвался голосами.

— Я тоже не вижу в этом смысла. И так понятно, что хаоситы вот-вот нападут, мы не имеем права распылять свои силы на долгосрочные авантюры, которые не факт что себя окупят, — произнёс Такао Цучикава, глава дома земли, чьё имя и слово внушали уважение. — Эзотера последняя планета в этих созвездиях. Остальные пали. У нас нет времени на обучение новых сейзаши.

— Сейзаши выбираем не мы, а энергия мироздания, — продолжал Рюдзин, выдерживая паузу и позволяя гулу стихнуть. — И нам нужно подготовить новых сейзаши, чтобы противостоять хаоситам. Без них мы обречены. Каждый из нас когда-то был учеником, и наш долг — передать знания следующему поколению. Это не авантюра, а необходимость.

Рюдзин стоял смирно и смотрел прямо в глаза императора, будто общался исключительно с ним.

— Разве наши люди погибли за эти споры? — произнёс кто-то из трибун.

— Наши погибли, а вот хаоситы себя прекрасно чувствуют, — откликнулся Асато Когане, глава одного из влиятельных домов воды, который недолюбливал Рюдзина.

— Хех, — позволил себе усмешку Рюдзин.

— Что ещё за хех? — возмутился Асато, сжимая кулаки.

— В ваших речах лишь гул эмоций слышу я, — ответил Рюдзин, его голос был спокоен, но в нём звучала скрытая сила. — Вы боитесь, и ваш страх говорит за вас.

— Вы меня оскорбляете? — возмущённо поднял брови оппонент, его лицо побагровело от злости.

— Для вас даже оскорбление будет большой похвалой, — усмехнулся Рюдзин, не сводя глаз с императора и продолжая перепалку.

— Да как ты смеешь? — оппонент встал, его голос дрожал от ярости.

— Тихо! — громогласно раздался голос советника, взмахнувшего своим посохом. Раздался гром, и шум в зале мгновенно стих. — Рюдзин, люди, собравшиеся здесь, имеют аргументы против твоей авантюры. Приведи свои, — с нажимом произнёс советник.

Рюдзин сделал глубокий вдох и посмотрел на совет мудрых и представителей великих домов, которые шептались между собой.

— Мои аргументы просты, — начал Рюдзин, его голос был полон решимости. — Истина — моё единственное намерение. Ложь сейчас не имеет никакого преимущества. Завтра будет важная дата, ровно тысяча лет, как появились первые двенадцать великих зодиакальных начал. Буквально через двенадцать часов по всей планете появятся одни из самых величайших воинов, наделённых властью первородных стихий. Их знаки зодиака будут обладать высшей ценностью и силой. Кацуо это знал и отдал свою жизнь, чтобы дать нам воспользоваться этим моментом. Мы не имеем права предавать его.

— Нам что с этого? Величайшие не величайшие… Хаоситам на это всё равно. Все пали перед ними. Сопротивляться бессмысленно, — произнёс Асато.

— Все люди умирают, но пусть хотя бы правильной смертью, — спокойно ответил Рюдзин, его глаза сверкнули от внутренней силы.

— Если все умрём, то и смысл вести эту бессмысленную борьбу, если можно сложить оружие? — продолжал Асато Когане, поддерживая иную от Рюдзина точку зрения.

— Если мы сложим жизнь в бессмысленной борьбе, то почему бы вам не прервать свою прямо сейчас? — парировал Рюдзин, его слова прозвучали холодно и резко, как удар катаны. — Если бы я вас не знал, то посчитал вас предателем.

— Мы нуждаемся в новых сейзаши. Пошлите дипломатов в другие миры, заручитесь поддержкой, — произнёс мудрец, поддерживающий Рюдзина.

— А где же Боги?! Чем они заняты?! Где тот самый Избранник Смерти? — взорвался ещё один голос из зала.

В этот момент встал император. В зале повисло молчание. Все взгляды были прикованы к нему.

— Достаточно, — умеренно произнёс император Сэйджун. — Я выслушал всех вас. Дела Богов не подвластны нашим ушам, глазам и мыслям, и не вам и кому-либо ещё осуждать их. Избранник Смерти лишь миф. Может он появится через десять лет, может через сто, может через тысячу, а может и никогда. Пока что мы должны обороняться теми силами, что есть. Я согласен с мнениями тех, кто говорит, что у нас нет столько времени на обучение новых сейзаши и заниматься их обучением на данный момент это глупо. Вы абсолютно правы. Но я согласен и с тем, что мы нуждаемся в новой силе. Сильнейшие воины сложили свои головы за эту планету и за всё, что нам дорого. Кацуо выиграл для нас время, и мы воспользуемся этим даром великого человека. Мы все сожалеем о его смерти, это очень значимая потеря для всех нас. И пусть, нам не удастся передать всю полноту нашего опыта и знаний новому поколению, но мы сможем их обучить, и они дадут бой хаоситам, а не падут под их натиском, как осенние листья перед ветром. Что же касается хаоситов, то за прошедшие поколения, что мы с ними сражаемся, можно было всем понять, что они крайне непредсказуемые. Мы можем лишь думать, что знаем о них всё, но это не так. Они могут напасть на нас прямо сейчас, а могут через пять лет. Старые догмы себя исчерпали, противником не руководят честь, принципы и кодексы. Это не бытовая междоусобица, это бич всего живого. Если вопросов нет, то Великий совет свободен. Что же касается тебя, Рюдзин Хаттори, — император посмотрел на главного сейзаши Эзотеры, — то я хочу поговорить с тобой наедине и напомнить тебе, что хамить благородным людям запрещено в наших традициях.

Асато Когане, услышав это, нахально улыбнулся. Его тщеславие засверкало, когда император вступился за него и пообещал проучить наглого Рюдзина.

Рюдзин прошёл в тайную приёмную императора. Это была укромная комната, наполненная древними свитками и книгами. В углу тихо журчал фонтан, воздух наполнял нежный аромат благовоний. Стены были украшены тонкими бумажными ширмами с изящными рисунками драконов и тигров.

Император Сэйджун сидел за низким столом, покрытым каллиграфическими свитками. Его лицо было спокойно, но глаза выдавали напряжение.

— Мои синоби доложили мне, что ты отправил нынешних сейзаши в столицы зодиаков? — спросил император, его голос был тих, но полон власти. — Опрометчивый поступок. А если бы я не согласился на обучение новых сейзаши?

Рюдзин, чувствуя лёгкий холодок на коже от прохлады фонтана, посмотрел в глаза императору.

— Лучше один раз попробовать и пожалеть, чем всю жизнь жалеть, что не попробовал, — ответил он, ощущая под пальцами текстуру старинного свитка, который он держал в руках.

Император вздохнул, отведя взгляд к одному из свитков на столе.

— И всё же, ты решил поставить на обучение нового поколения стражей, вместо раскрытия полной мощи у нынешнего, — он медленно потёр лоб, будто стараясь избавиться от тяжёлых мыслей.

— Я уверен, что они смогут учиться друг у друга, — ответил Рюдзин.

— Светлая мысль, но в нашей ситуации рисковая, — сказал император, скользя пальцами по краю стола. — Начало июля. Неужели самым сильным будет Рак?

— Мы этого точно знать не можем. Энергия мироздания присматривается к каждому кандидату очень внимательно.

Император снова нахмурился, его взгляд стал ещё более проницательным.

— Среди совета предатели, — подметил он, внимательно наблюдая за реакцией Рюдзина.

— Наверняка.

— Думаешь это господин Асато? — спросил император, его голос звучал с оттенком сомнения.

— Нет, Асато глупец, а не предатель, — ответил Рюдзин.

— Я рад, что хотя бы в этом вопросе наши мнения совпали. Тогда кто же может быть предателем?

— Не знаю и узнавать не хочу. Это не входит в мои обязанности, император.

Император нахмурился, его пальцы слегка постукивали по столу.

— Но ты же понимаешь, что если они работают на хаоситов, то попытаются тайком убрать новое поколение сейзаши?

— Понимаю и уже позаботился об этом. И не только об этом, — ответил Рюдзин.

— Как ты всё успеваешь?

— Мудрый видит дальнее сквозь близкое, как орёл видит горы сквозь облака.

— Хм. В таком случае ступай и будь бдителен, грозовые тучи сгущаются.

— Нет, мой император. Тучи уже сгустились и совсем скоро хлынет дождь.

Император посмотрел на Рюдзина с тревогой в глазах.

Рюдзин поклонился и подошёл к двери, прежде чем уйти, он обернулся и добавил:

— Предательство такого масштаба требует холодного расчёта, присмотритесь к земляным знакам, — сказал Рюдзин, его голос звучал как предупреждение.

Император кивнул, понимая всю серьёзность ситуации. Рюдзин вышел из тайной приёмной, оставив императора в раздумьях.

Глава вторая. Овен. Кагэцу Кадзэн (Огненная луна)

13 часов спустя после собрания Великого совета. Час ночи.

— Кагэцу, ну чего ты там застрял? Фестиваль вот-вот начнётся! — окликнули своего друга шестеро молодых ребят, стоя у дома, сложенного из декоративного камня. Один из них нетерпеливо притопывал ногой, время от времени оглядываясь на празднично украшенные улицы.

— Да иду я, иду, — послышался искристый голос Кагэцу из открытого окна на втором этаже. Через мгновение в окне появился сам Кагэцу: семнадцатилетний парень, ростом сто восемьдесят два сантиметра, атлетического телосложения, с необычными глазами разного цвета — один тёмно-оранжевый, второй светло-оранжевый. Его растрёпанные волосы рыже-русого цвета переливались, словно языки пламени. Светлая кожа с лёгким румянцем на щеках придавала ему жизнерадостный вид. Он спрыгнул вниз, приземлившись легко, как кошка.

— А по лестнице нельзя? — с укором спросил один из друзей, разводя руками.

— Так слишком долго, — сказал Кагэцу, поддёрнув своего друга указательным пальцем за кончик носа. — Кто последний до ярмарки, тот будет убираться у каждого из нас в комнате до конца месяца! — с азартом прокричал он и, не дожидаясь ответа, помчался вперёд.

— Стой! Подожди нас! — закричали ребята и побежали вслед за ним.

Город был погружён в яркие краски фестиваля. Флаги, фонари и гирлянды из бумажных фонариков сверкали в честь тысячелетия появления первых Сейзаши. Музыка и смех заполняли улицы, а ароматы жареных деликатесов разносились по воздуху, вызывая у всех непреодолимое желание попробовать угощения.

— Куда ты так разогнался?! — кричали вслед друзья Кагэцу, окончательно выдохнувшись. — Да он опять красуется!

— Ха! А вот и нет! Я просто не хочу убираться, — ответил Кагэцу, замедляя темп, перейдя на шаг, его дыхание всё ещё оставалось ровным.

— Я всегда знал, что ты быстрый, но не думал, что настолько! — тяжело дыша, сказал один из друзей Кагэцу, догоняя его.

— Сегодня особенный день. Тысяча лет — это не шутка, — сказала их подруга, поднимая взгляд на украшенные гирляндами улицы.

— Да, но мы ведь здесь не только ради истории, правда? — подмигнул ей Кагэцу, его губы изогнулись в хитрой улыбке. — Фестиваль — это музыка, еда и новые знакомства.

— Но ещё и возможность увидеть показательные выступления Сейзаши, — добавил третий друг, воодушевлённо поглядывая по сторонам. — Вы ведь слышали, что легенды гласят: именно сегодня появятся новые сильнейшие воины.

— Ну что, готовы к ярмарке? — спросил Кагэцу, когда они подошли к центральной площади, где толпа уже начинала собираться, наполняя пространство гулом голосов.

— Вперёд! — закричали ребята, устремляясь в гущу празднования.

Кагэцу быстро нашёл павильон с моти и первым взял в руки деревянный молоток. Суть состязания была проста: как можно быстрее размять рисовую массу.

— Смотри и учись, — сказал он с улыбкой, взмахнув молотком и ударив с точностью и силой. — Вот так это делается!

— Хвастун, — засмеялся его друг, беря другой молоток, и, подражая Кагэцу, тоже нанёс удар по моти. — Сейчас я тебе покажу, как это делается по-настоящему!

Вскоре оба друга уже смеялись, соревнуясь, чьи удары окажутся сильнее и точнее.

После этого вся компания побежала к другому аттракциону, где нужно было метать дротики в воздушные шары. Кагэцу, сосредоточившись, метнул первый дротик и попал в цель. Второй дротик, затем третий — все дротики без промаха поразили шарики, разрывая их с громким хлопком.

— Ты просто не можешь не быть лучшим, да? — по-доброму поддразнил его один из друзей.

— Кто знает, может быть, я просто везучий! — смеялся Кагэцу, весело подмигивая и подбрасывая дротик в воздух.

Третий конкурс был по перетягиванию каната. Кагэцу встал во главе своей команды и крепко ухватился за канат. — Мы должны работать вместе! — крикнул он. — Раз, два, три — тянем! — Команда Кагэцу вложила все свои силы, скоординированно напрягаясь. Канат начал медленно, но, верно, поддаваться их натиску. Соперники отчаянно сопротивлялись, но мощь и единство команды Кагэцу оказались непреодолимыми. — Молодцы! Отличная командная работа! — похвалил он своих друзей, искренне улыбаясь.

Они перебегали от одного аттракциона к другому, где Кагэцу неизменно удавалось быть первым. Народ веселился и ликовал, заполняя улицы смехом и радостью. Семьи гуляли по ярмарке, наслаждаясь музыкой, едой и представлениями мастеров боевых искусств. Вдоль главной улицы, мощённой брусчаткой, ехала тележка, до краёв набитая фейерверками. Кагэцу заметил мальчишку с искрящейся палочкой. Тот, засмотревшись на искры, не увидел приближающуюся тележку.

— Осторожно! — крикнул Кагэцу, но было уже поздно.

Споткнувшись, мальчик выронил палочку, и она, пролетев дугой, угодила прямо в телегу.

Фейерверки мгновенно зажглись и начали взрываться в разные стороны, словно обезумевшие драконы, разбрасывающие огненные хвосты. Внезапно всё охватило пламя, и началась паника. Люди кричали, толпясь в попытках убежать от хаоса. Пожар распространялся стремительно, его алые языки жадно лизали дома и украшения, превращая площадь в раскалённое пекло. Крики людей и рёв пламени слились в один оглушающий звук.

Кагэцу, не теряя ни секунды, бросился на помощь. Он увидел, как один из его друзей оказался в кольце огня. Сжав зубы, Кагэцу прыгнул сквозь пламя, чувствуя, как жар нещадно обжигает кожу. Он схватил друга за руку, вытащив его из пламени. Рядом с ними оказалась девочка, в которую летел фейерверк, но Кагэцу успел отбить его рукой в сторону, спасая её от неминуемой травмы. Он метался по площади, спасая попавших в беду людей, не обращая внимания на обжигающее его пламя. Лицо его покрылось сажей, одежда золой, волосы опалились, а обувь и низ штанов начали тлеть от жара. Дыхание становилось всё более затруднённым, но он не позволял себе остановиться. Бегая от одного к другому, он вытаскивал людей из-под обломков, помогал им встать и уводил в безопасное место. Ему было тяжело дышать из-за густого дыма, но он продолжал действовать, не думая о собственном риске.

— Помогите! — раздался крик из гущи пламени. Один из жителей оказался под горящей балкой. Не раздумывая, Кагэцу бросился вперёд. Балка была раскалённой, и каждая попытка поднять её обжигала его руки, оставляя глубокие ожоги.

— Держись, я вытащу тебя! — кричал он, напрягая все свои мышцы. Фейерверки продолжали взрываться вокруг, искры прожигали его одежду до тла. Жар и боль становились невыносимыми, но Кагэцу не останавливался. Он снова и снова прикладывал усилия пытаясь спасти человека, его лицо исказилось от напряжения и боли.

В этот момент глаза Кагэцу вспыхнули ярко-оранжевым пламенем, как два солнца. Вокруг него появилась аура, сотканная из чистого огня, но не причиняющая вреда. Огонь не жёг, а ласково обнимал его, как старого друга. Из его тела вырвался огромный столб пламени, словно огненное торнадо, устремившись в ночное небо, добравшись до облаков.

С невероятной мощью Кагэцу схватился за горящую балку. Его мышцы напряглись, и с громким криком он перевернул её, освобождая попавшего в беду незнакомца. Тот, задыхаясь, выполз из-под обломков, его глаза были полны благодарности и удивления.

— Ты спас меня... — прохрипел он, всё ещё не веря в своё спасение.

В тот же миг все раны Кагэцу, нанесённые огнём, начали затягиваться и исчезать. Обугленные края одежды и обожжённая кожа быстро восстанавливались, как будто сам огонь исцелял его. Кагэцу выпрямился, ощущая прилив силы и энергии, но, через мгновение, его голова закружилась.

Кагэцу, истратив все силы, пошатнулся и, потеряв сознание, рухнул на землю. Огонь продолжал бушевать, разрастаясь с дикой скоростью и поглощая всё на своём пути. В этот момент с крыши спрыгнула действующая Сейзаши Овна. Она мгновенно усмирила пламя, захватив его под контроль и потушив. Затем она быстро подхватила Кагэцу и отскочила с ним в сторону.

— Неужели этот молодой человек пришёл мне на замену? Я не ожидала, что подрастающее поколение будет таким слабым, — сказала Касуми Хонока, внимательно глядя на Кагэцу. Ей было двадцать два года. Ростом сто семьдесят пять сантиметров, с атлетически сложенной фигурой, её тело было покрыто несколькими шрамами. Она носила множество украшений, особенно на ушах, где сияли серьги, клипсы и каффы. Её одеяние, оранжевое и украшенное языками пламени. Лицо её было сурово, но женственно, с острыми чертами и проницательными карими глазами, которые светились, как угли. Длинные, жгучие чёрные волосы струились, словно пламя, с огненными полосами.

К ним подбежал специальный наставник, способный распознать пробудившуюся энергию мироздания. В каждом поселении, деревне и городе были такие мудрецы, умеющие распознавать пробуждающиеся силы.

— Значит, Кагэцу Кадзэн... — сказал наставник с уважением в голосе, зная его с самого детства. — Отведи его в храм Овна, — попросил он, посмотрев на Хоноку.

— Нет, это не обязанность Сейзаши. Таких как он сегодня с сотню появится. Вытирать сопли за кем-то не собираюсь. Сами с ним разбирайтесь, — отрезала Хонока. — Когда очухается, укажите ему путь в Огненные горы. Если по дороге не угаснет, там и встретимся.

Наставник тяжело вздохнул, глядя на Кагэцу, лежащего без сознания.

Глава третья. Телец. Кендо Тсучига (Меч земли)

18 часов спустя после собрания Великого совета. Шесть утра.

На земляной накат посыпался грунт, за ним ещё, и ещё. Пыль, поднявшаяся от этих осыпей, закружила в воздухе, создавая лёгкую дымку.

— И тут ничего нет, — раздался низкий, басистый голос, отдаваясь эхом в окружающей тишине.

Из ямы глубиной пять метров выбросилась лопата и кирка, и следом вылез Кендо Тсучига. Ему восемнадцать лет, но уже казалось, что он прожил не одну жизнь. Высокий, ростом двести семнадцать сантиметров, мускулистый и выносливый, с широкой грудью и крепкими руками. Чёрные волосы, густые и средней длины, спадали на его лоб, покрытый капельками пота. Ярко-зелёные глаза, похожие на свежую траву после весеннего дождя, внимательно осматривали окрестности. Золотисто-оливковая кожа с лёгким загаром от постоянной работы на открытом воздухе придавала ему притягательный вид. Одет он был в простую, но прочную одежду, всю испачканную землёй и потом.

Вокруг него простиралось опустошённое поле. Засохшие стебельки, как призраки прошлого урожая, тянулись к небу, а куча дыр, которые выкопал Кендо в надежде отыскать воду, напоминала раны на теле земли. Он вздохнул, устало вытирая лоб рукой, и присел на край ямы, чувствуя, как мышцы ноют от усталости. Совсем недавно это была плодородная долина, окружённая зелёными холмами и густыми лесами. Здесь, на ферме семьи Тсучига, всегда процветали поля, сады и виноградники, приносящие богатый урожай. Но сильнейшая засуха превратила эти земли в пустошь, безжизненную и бесплодную.

С самого детства Кендо был окружён землёй, которая стала для него родной. Средний сын в семье, он с ранних лет работал на поле вместе с родителями и братьями. В отличие от Кендо, его семья потеряла надежду. Они готовились продать земли за бесценок и переехать ближе к городу, чтобы начать новую жизнь. Засуха охватила не только ферму Тсучига, но и всю округу. Кендо знал, что его семья не одинока в своём отчаянии. Соседи часто приходили к ним, делясь тревогами и страхами. Старик Ито, живший на окраине деревни, рассказывал, что за последние месяцы у него погибли все куры. Тётушка Наоми, всегда улыбчивая и добрая, теперь ходила с понурыми глазами, теряя надежду на будущее. Даже дети, обычно шумные и игривые, теперь проводили дни в молчании, помогая родителям искать хоть какие-то способы выживания.

Деревня, ранее славившаяся обилием фруктов и овощей, теперь выживала за счёт редких поставок из соседних регионов. Женщины и дети ходили за водой за несколько километров. Даже скотина, которая всегда находила сочную траву на пастбищах, теперь страдала от голода и жажды. Сухие русла рек, высохшие колодцы, потрескавшаяся земля и пустые рынки стали обыденностью.

— Я найду, — низко произнёс он сквозь зубы, взглянув на очередную яму, которая не оправдала его надежд.

К Кендо подошёл его отец Хирото, неся кувшин с водой. Отец был мужчиной в возрасте, с загорелым лицом, прорезанным морщинами, свидетельствующими о тяжёлой жизни и многолетнем труде на ферме. На его руках, огрубевших от постоянной работы, выделялись жилистые мышцы. Хирото остановился рядом с сыном и протянул ему кувшин.

— Попей, — сказал он, его голос был тёплым и заботливым. — Ты уже на протяжении последних нескольких недель просыпаешься на рассвете и направляешься к полям.

Кендо выпил несколько глотков, чувствуя, как прохладная вода разливается по телу. Он вытер пот со лба и посмотрел на отца.

— Ты сам знаешь, засуха угрожает уничтожить весь урожай. Я не могу позволить себе отдыхать, каждая минута на счету.

Хирото вздохнул, опуская взгляд на потрескавшуюся землю, которая когда-то была их источником жизни и надежды.

— Я вижу, как ты с самого утра берёшь инструменты и копаешь глубокие борозды. Надеешься, что под почвой всё ещё скрывается влага?

Кендо отдал кувшин отцу, перешёл к другому месту, взвёл над собой мотыгу и с хладнокровной упёртостью ударил по земле.

— Нельзя сдаваться, — ответил Кендо, продолжая копать, пытаясь пробиться сквозь саму суть проблемы. Пот струился по его лбу, руки ныли от напряжения, но он не останавливался. Земля была сухой и твёрдой, сопротивляясь каждому удару, но Кендо не обращал на это внимания. Он знал, что должен довести своё дело до конца, несмотря ни на что.

Хирото подошёл к сыну и положил руку на его плечо. Его загрубевшие пальцы ощущались как опора.

— Ты сделал всё, что мог, сынок. Нам нужно искать другие пути, — в его голосе прозвучала горечь.

Кендо поднял голову и посмотрел на отца. В его ярко-зелёных глазах горело упрямство, словно в них отражались сами леса, когда-то окружавшие их ферму.

— Нет, отец, я должен продолжать. Земля ответит, я это чувствую, — произнёс Кендо. Его взгляд, мимика, речь — были твёрже камня.

Хирото молча кивнул, уважая стойкость сына, и отошёл, давая ему пространство для работы.

Кендо продолжал копать до самого полудня. Когда солнце стояло в зените, его силы начали иссякать. Он опустился на колени и, уткнувшись лицом в сухую, горячую землю, почувствовал, как к нему подступает отчаяние. Пыль заполнила его лёгкие, глаза начали щипать от пота. Кендо чувствовал, как отчаяние наполняет его сердце, поглощая остатки надежды. Он боролся с этим чувством, пытаясь удержать в себе веру в то, что земля откликнется на его усилия. Воспоминания о детстве пронеслись у него в голове. Он вспомнил, как бегал по этим дружелюбным и щедрым полям, играл с братьями и ощущал, что мир вокруг него полон жизни и возможностей.

— Неужели всё было напрасно? — подумал он, чувствуя, как тяжесть сомнений и беспомощности наваливается на его плечи.

Вдруг, сквозь мрачные мысли и тяжёлое дыхание, Кендо ощутил нечто необычное. Сперва это был еле уловимый звук, но с каждым мгновением он становился всё отчётливее. Сквозь шум ветра и редкие крики птиц он услышал тихий гул, исходящий от земли. Это был словно шёпот, старый и мудрый, как будто сама природа говорила с ним. В его голове прозвучали слова: "Ты — наш избранник, Кендо. Пробудись и управляй." Его глаза заискрились ярким зелёным светом. Внезапно почва под его руками начала теплеть, и на месте, где он стоял на коленях, начали пробиваться зелёные побеги. Сначала они были тонкими и хрупкими, но затем стали расти, превращаясь в цветущие растения. Вокруг распространился свежий аромат травы и цветов, словно весна вновь пришла на эти земли. Кендо ощутил нечто странное, как будто его душа вибрировала в унисон с чем-то древним и мощным.

Ошеломлённый Кендо медленно встал и огляделся. Поле, которое было безжизненным всего несколько мгновений назад, ожило под его ногами. Растения росли с невероятной скоростью, покрывая землю зелёным ковром. Даже каменистые участки наполнились жизнью. В этот момент к Кендо подбежала его семья. Они стояли в изумлении, видя, как вокруг него поднимается земля, а всё вокруг цветёт и благоухает. Его отец, мать и братья не могли поверить своим глазам.

— Кендо! — крикнула его мать, подбегая к нему и крепко обнимая. Её глаза были полны слёз радости, а руки дрожали от волнения. — Это чудо!

— Как это произошло?! — воскликнул старший брат, его глаза широко раскрылись от удивления, а руки нервно теребили рубашку. — Кендо, ты... ты сделал это! — добавил он, не веря своим глазам.

— Сам не знаю, — спокойно, в своей манере ответил Кендо, слегка улыбаясь. — Я почувствовал какое-то покалывание в кончиках пальцев, в пятках и в своём сердце. Это было... странно.

Семья окружила его, их лица светились счастьем и надеждой. Отец хлопнул его по плечу, братья переглядывались с восторгом, а мать не отпускала его, шепча благодарственные слова. Но радость длилась недолго. Как только в Кендо пробудилась сила, это почувствовал местный наставник-мудрец, который немедленно направился к ним.

Наставник был пожилым мужчиной с глубокими морщинами, свидетельствующими о долгих годах жизни и мудрости. Его одежда состояла из лохмотьев, которые видели лучшие времена, но всё же были крепкими и надёжными. На голове красовалась потрёпанная соломенная шляпа, защищающая от палящего солнца. Ветер слегка шевелил её края. С каждым шагом он приближался к Кендо, его глаза, полные древней мудрости и опыта, внимательно наблюдали за происходящим. Взгляд был пронзительным, как будто он мог видеть душу каждого человека. Наставник шагал уверенно, его движения были медленными, но в них чувствовалась сила и твёрдость.

Когда он подошёл к Кендо, земля, казалось, затихла, ожидая его слов. Наставник остановился перед юношей, его лицо выражало серьёзность и уважение.

— Хм. Кендо Тсучига? — произнёс он глубоким голосом, который был похож на далёкий рокот гор.

Наставник окинул Хару внимательным взглядом, как будто оценивая его внутреннюю силу. Его присутствие внушало уважение и одновременно некое беспокойство, словно он знал больше, чем готов был сказать.

— Да, — ответил Кендо, ощущая непонятное волнение. — Почему он знает моё имя? Что ему от меня нужно? — думал он, пытаясь понять мотивы незнакомца.

— Кендо, ты стал одним из избранных, — сказал мужчина в соломенной шляпе. — Тебе нужно добраться до Плодородной долины, где находится главный храм Тельцов, — не вдаваясь в подробности говорил незнакомец.

Мать Кендо встревоженно посмотрела на мудреца.

— Кто вы? — спросила она, стараясь понять, кто этот человек.

— Никто, — ответил мужчина, его голос был тихим и задумчивым.

— А вы его не доведёте до этой долины? — с надеждой спросила она.

— Нет. Я не смогу сопровождать Кендо, так как путь — это одно из испытаний. Там его встретят, дадут кров и обучат. Если ему удастся пройти все испытания до самого конца, и он будет лучшим, то его посвятят в сейзаши Тельца.

Кендо, слушая слова старца ощутил смешанные чувства — страх и волнение перед неизвестным, но также и необъяснимое чувство долга, шанс спасти ферму и семью, вернуть жизнь на эти земли.

— А если я не хочу? — отстранённо спросил Кендо.

— Нет, так это не работает. Энергия Мироздания выбрала тебя, и ты не сможешь отказаться.

— Да, но, если я не захочу? — непреклонно продолжал Кендо, пряча противоречивые эмоции.

— Зачем тебе это ребячество? Не упирайся. Толку нет. Голову в песок не спрятать, — мудрец нахмурился, его взгляд стал серьёзнее.

Кендо посмотрел на свою семью и ферму. Он видел обеспокоенные лица родителей и братьев. В душе зародилось небывалое доселе чувство ответственности, в таком масштабе, которое ещё никогда не таилось в его душе.

— Хорошо, — лаконично сказал Кендо. — Мне нужно десять минут, чтобы собраться в дорогу.

— Стой-стой, — обеспокоенно сказала мать Кендо. — Нам надо всё обсудить.

Хирото обнял жену, его голос был мягким, но твёрдым:

— Ты же сама знаешь, что переубедить его никому не в силах. Пусть идёт.

Кендо собрал свои вещи, взял карту у мудреца и попрощался с семьёй. Он крепко обнял отца, вытер матери слёзы и с твёрдым восхищением посмотрел на братьев, как и они на него.

— Я вернусь, — твёрдо сказал он, глядя в глаза каждому из своих близких. Развернулся и пошёл по пути, который был указан на карте.

— Наш сын может стать сейзаши, — сказал Хирото с гордостью.

Вся семья радовалась, но наставник, стоявший поодаль, услышал эту фразу и посмотрел на них с печальным взором. Он знал, что хаоситы уже на пороге, и самая большая ноша выпадет на плечи зодиакальных стражей.

— Извините за наше гостеприимство, — сказала мать Кендо, обращаясь к наставнику. — Вы не хотели бы остаться? Может, чаю?

— Нет. Сегодня особенный день, — ответил наставник, слегка поклонившись. — Ещё много дел. И у вас теперь тоже, — добавил он, глядя на зеленеющие поля.

Глава четвёртая. Близнецы. Тору Хибики (Прозрачное эхо)

14 часов спустя после собрания Великого совета. Два часа ночи.

Фестиваль в честь Двенадцати зодиакальных начал в столице был в самом разгаре. Город утопал в ярких цветах и звуках, повсюду раздавались радостные крики и смех. Тору обожал такие мероприятия — они были полны возможностей для его проделок.

Тору Хибики, шестнадцатилетний парень, чья внешность отражала его игривый и непредсказуемый характер, ловко скользил сквозь толпу. Его фиолетовые глаза искрились озорным блеском, а короткие тёмные волосы, слегка волнистые и всегда в лёгком беспорядке, придавали ему особое очарование. Среднего роста — сто семьдесят два сантиметра — Тору выделялся своей стройной и гибкой фигурой, с ловкими руками, готовыми к любой проделке. Его светлая кожа и неизменная лёгкая улыбка на лице подчёркивали его природную привлекательность и загадочность. Тору предпочитал удобную, но стильную одежду, которая акцентировала его умение выделяться в толпе.

Он неспешно прогуливался среди множества людей, держа в руках стакан со сладким напитком. Оглядевшись, он заметил, как дети играют в уличные игры, а взрослые беззаботно болтают и смеются, наслаждаясь праздником.

Тору подошёл к уличному продавцу жареного мяса.

— Одно якитори, пожалуйста, — сказал он, подмигнув мужчине за прилавком. Пока торговец готовил мясо, Тору украдкой заменил таблички с ценами. Теперь мясо стоило вдвое меньше, а сладости — вдвое больше. Удовлетворённый своей проделкой, он подкинул фальшивые монеты, взял мясо и пошёл дальше.

По пути он заметил группу девушек, смеющихся возле фонтана. Подойдя ближе, Тору подбросил несколько монет так, чтобы они попали в центр фонтана. Монеты, ударившись о воду, вызвали всплеск, и брызги обрушились на девушек, заставив их вскрикнуть от неожиданности. Они быстро поняли, что это была случайность, и начали хихикать, стряхивая капли воды с одежды.

— Ой, извините, не хотел! — ложно извинился Тору, стараясь не рассмеяться.

— Эй, парень, — обратился к нему молодой человек с развязанными шнурками на низу штанах. — Можешь подержать мой стакан на минутку?

— Конечно, — ответил Тору, с невинной улыбкой принимая стакан.

Пока молодой человек возился со шнурками, Тору быстро перелил часть напитка из чужого стакана в свой, сделав это так ловко, что никто не заметил.

— Держи, дружище! — с невинной улыбкой, вернув стакан, он продолжил свой путь, смеясь про себя.

Тору пошёл дальше и продолжил свои шалости. Он подкрался к толпе и незаметно подбрасывал хлопушки и петарды, наслаждаясь тем, как люди подпрыгивали и вскрикивали от неожиданности. Проходя мимо торговых палаток, Тору подкинул несколько воздушных шаров, наполненных водой, на их навесы. Прохожие вздрагивали от внезапных капель и начинали ворчать, а Тору, скрываясь в толпе, сдерживал смех. Увидев детей с воздушными змеями, он тайком завязал узлы на их хвостах. Змеи начали путаться и падать. Тору, довольный своими проделками, продолжал двигаться дальше, наслаждаясь видом всё большего количества недовольных лиц.

Но его проделки не остались незамеченными.

— Тору, опять ты за своё! — послышалось из-за спины.

Тору обернулся и увидел группу стражников, лидировал их капитан Ямасиро, мрачно глядя на Тору.

— О, капитан Ямасиро! Как же приятно вас видеть! Как поживаете? — притворно воскликнул Тору.

— Хватит этих шуток, Тору. Мы уже получили несколько жалоб на тебя. Пойдём-ка к твоей бабушке, — сказал капитан, хватая Тору за руку.

— Ой-ой, капитан, ну зачем так сразу к бабушке? Ей ведь покой нужен. Может, мы это как-то по-тихому решим? — предложил Тору, стараясь вывернуться из железной хватки.

— Нет уж, хватит с тебя. Пойдём, — бесцеремонно ответил капитан Ямасиро, потащив его через толпу.

Тору, понимая, что не сможет вырваться, продолжал идти, бросая прощальные взгляды на фестиваль. Люди на улице начали оборачиваться, наблюдая за происходящим. Тору вздохнул, понимая, что его весёлый вечер закончился, даже не успев начаться. Он знал, что его бабушка всегда была его защитницей, но даже её терпение могло закончиться.

— Ах, в этот раз бабушка меня точно убьёт... — пробормотал он себе под нос, предвкушая лекцию, которую ему придётся выслушать.

Тору расслабился и бросил свои попытки вырваться, понимая, что капитан слишком силён. Но как только он почувствовал, что Ямасиро отвлёкся и хватка его ослабла, Тору ловко вывернулся и ринулся вперёд, в самую гущу толпы.

— Стоять! — раздался крик за спиной Тору и послышался звук свистка. За Тору побежала городская стража.

Тору ловко маневрировал между прилавками и жителями, уворачиваясь от стражей. Он обваливал прилавки с овощами и фруктами чтобы как-то замедлить стражников. Бросал в них кувшины, посуду, ящики и коробки. Городской страже почти удалось окружить его возле фонтана. Тору быстро начал набирать воду в ладони и брызгать её в стражников. Те опешили.

— Ай, водичкой отбиться не получилось, — с язвительной улыбкой сказал Тору и пробежал между стражи ошарашенной подобной самозащитой. Он подбежал к стене трехэтажного дома, которая находилась в состоянии ремонта. Перерезав канат с противовесом, Тору взмыл на втором до самой крыши. Пробежав по крышам домов и спрыгнув по строительным лесам вниз, он попытался скрыться в узких переулках. Но стражники оказались быстрее и окружили его со всех сторон. Тору попытался было сбежать, но его вновь схватил капитан Ямасиро.

— Достаточно! — яро произнёс Ямасиро и поволок Тору за собой.

— Да не хотел я убегать от вас! Я бы кружочек один сделал, пока фестиваль не кончился и вернулся к вам... — Тору попытался прикинуться невинным, но капитан не купился.

— Хватит этих игр, Тору.

Тору вздохнул, понимая, что его уловки не сработали. Он знал, что впереди его ждёт серьёзный разговор и, возможно, наказание. Но глубоко в душе он надеялся, что бабушка снова поймёт и простит его, как всегда.

— Ладно, капитан, сдаюсь, — сказал Тору с лёгкой улыбкой. — Но обещаю, это был последний раз.

Капитан Ямасиро только покачал головой.

Стражи привели Тору к его роскошному дому, окружённому ухоженным и богатым садом камней. Сад был настоящим произведением искусства, созданным с большой заботой и вниманием к деталям. В центре располагалась песчаная зона, аккуратно выровненная и украшенная узорами, внутри которой находились массивные камни, символизирующие горы и острова. Вокруг песчаной зоны располагались аккуратно подстриженные кустарники и яркие клумбы с цветами. Каменные дорожки вели к различным уголкам сада, где можно было найти уютные деревянные скамейки. Маленький ручей с кристально чистой водой извивался через сад. Над прудом с разноцветными карпами склонялись ветви высоких деревьев, давая прохладную тень. Садовник, трудившийся над подрезкой одного из деревьев, поднял голову и с тревогой посмотрел на приближающуюся группу. Он давно привык к подобным сценам, но каждый раз смотрел на происходящее с волнением. Садовник не мог понять, переживал ли он больше за Тору, каждый раз боясь, что тот попал в ситуацию похлеще предыдущей, или за хозяйку дома, бабушку Тору, госпожу Акане, которая сильно болела и была прикована к постели последние несколько месяцев.

Ямасиро дотащил Тору к постели его больной бабушки. Она лежала, едва дыша, но её глаза блестели теплом и любовью, когда она увидела своего единственного внука.

— Тору, — произнесла она слабым голосом. — Подойди ко мне.

Тору подошёл, опустив голову.

— Прости, бабушка. Я не хотел… — пытался выкрутиться Тору.

— Тору, послушай меня, — бабушка подняла руку и нежно коснулась его щеки. — Внутри тебя скрывается сила, способная изменить мир. Ты сильнее, чем думаешь, и прекраснее, чем можешь представить. Твоя уникальность — это твоя сила. Ты — воплощение чьих-то самых смелых мечтаний, — тяжело говорила госпожа Акане. — Пример добродетели заразителен. Будь светом для других, и они последуют за твоим сиянием, — сказала она и замолчала. Её рука упала на колено Тору.

— Бабушка? — промолвил Тору, чувствуя, как тревога наполняет его сердце. — Бабушка? Что такое? — вскочил он резко с табуретки. — Почему ты замолчала? — с трясущейся рукой он потянулся в попытке нащупать пульс на её запястье. Но ни пульса, ни дыхания больше не было.

Тело Тору на миг оцепенело. Буквально за пару секунд перед его глазами пролетели все воспоминания с его бабушкой, которая растила его с самого младенчества, когда его родители умерли. Он вспомнил её тёплые улыбки, ласковые руки, рассказы о далёких странах и мудрые советы, которые она давала ему каждый день. Всё это теперь казалось таким далёким и недосягаемым. Слёзы начали струиться по щекам Тору, когда он осознал, что потерял самого дорогого человека в своей жизни. Он обнял её бездыханное тело, чувствуя, как боль утраты пронизывает его сердце.

— Я обещаю, бабушка, — прошептал он сквозь слёзы, — я постараюсь стать тем, кем ты хотела меня видеть. Я буду сильным и добрым, и буду использовать свою силу на благо других. Ты всегда будешь в моём сердце.

В это мгновение, в сторону их дома направился порыв ветра, поднимая пыль и листья. В комнате появились звуки шёпота, как будто ветер заговорил на незнакомом языке. Глаза Тору вспыхнули необъяснимым серым цветом с оттенками фиолетового. Воспоминания начали оживать перед ним, словно картины, меняясь одна за другой. Перед Тору возникли образы его и бабушки, синхронизированные с его мыслями и чувствами. Они появлялись из ниоткуда, собираясь из прозрачных осколков. Он видел, как они вместе готовили еду, как бабушка читала ему сказки на ночь, как они гуляли по цветущему саду. Эти образы были такими реальными, что Тору казалось, будто он снова переживает каждое мгновение своей жизни. Всё это время Тору нещадно лил свои слёзы на кровать своей бабушки. Воспоминания продолжали кружить вокруг него, пока наконец не рассеялись, оставив его в одиночестве. Постепенно он начал приходить в себя после истерики, чувствуя, как боль утраты постепенно сменяется глубокой печалью.

Вдруг раздался тяжёлый стук в дверь. Тору настойчиво игнорировал его, желая погоревать в одиночестве. Стук продолжался и нарастал, что сильно раздражало Тору. Наконец он встал, вытерев слёзы, и с красными глазами открыл дверь. На пороге стоял жилистый мужчина.

— Тору Хибики? — спросил мужчина, его голос был строгим и серьёзным.

— Что случилось? — ответил Тору, стараясь сдерживать своё раздражение.

Мужчина внимательно посмотрел на него, замечая его покрасневшие глаза и следы слёз на щеках.

— В данный момент или за какой-то конкретный промежуток времени? — с лёгкой улыбкой поинтересовался незнакомец, пытаясь расшевелить молодого человека. — Знаешь, Тору, каждое мгновение жизни — это шанс изменить свою судьбу. Готов ли ты изменить свою? — задал он вопрос и протянул Тору карту. — В тебе пробудилась великая сила. Доберись до Воздушных степей и обуздай её до самого конца, — сказал мужчина и ушёл, оставив Тору в задумчивости.

Тору стоял в дверях, не понимая, о чём вообще идёт речь. Но его любопытство быстро взяло верх над чувствами. Развернув карту, он осознал, что здесь ему больше делать нечего. Вместе со слугами он быстро уладил все вопросы с похоронами бабушки и наследством. Садовник остался присматривать за домом, который теперь принадлежал Тору. Да, этот дом хранил множество воспоминаний, и Тору знал, что однажды вернётся сюда. Но сейчас перед ним открылся огромный мир возможностей, и он не хотел упускать ни одной из них. Держа карту, указывающую путь к Воздушным степям, он покинул столицу.

Глава пятая. Рак. Рюсей Кайдо (Водный демон)

21 час спустя после собрания Великого совета. 9 часов утра.

В сумрачном лесу, окутанном серым полумраком, по узкой тропинке шагали двое: Рюсей и его шестилетняя сестра Юи. Тропа, мягко устланная песком и покрытая пушистым ковром мха, глушила каждый их шаг, создавая ощущение, что лес сам скрывает их присутствие. Листья деревьев, похожие на хрустальные осколки, мерцали под редкими лучами солнца, словно маленькие звёзды, затерянные среди ветвей.

Рюсей внимательно всматривался в тёмную чащу, прислушиваясь к каждому звуку и шороху. Его короткие русые волосы, слегка колыхались на ветру. В его взгляде читалась настороженность, будто он ощущал каждый вздох леса, каждое движение вокруг. За ним шла Юи. Она беззаботно прыгала с ноги на ногу, весело переминаясь, её лёгкость и радость контрастировали с напряжённостью брата.

Рюсей — семнадцатилетний парень. Ростом сто девяносто сантиметров, плечист и крепок. Его синие глаза, чистые и глубокие, напоминали спокойные воды тихого озера, отражающие всё вокруг, словно он собирал в себе мир водных просторов и бездонные глубины океанов. На его правой руке татуировка в виде играющей волны жила своей жизнью на фоне светлой кожи, лишённой загара. Несмотря на свою внешнюю силу и харизму, в нём читалась застенчивость и неуверенность, как будто он прятал свои истинные чувства глубоко внутри. Его одежда, хоть и была чистой и аккуратной, сидела на нём слишком плотно, выдавая скромное положение семьи. Семья Кайдо жила на самой окраине рыбацкой деревни, где каждая монета была на счету.

За пазухой Рюсей хранил простенькую катану, готовую к любому непредвиденному случаю. На спине он нёс тяжёлую связку хвороста. В руках он держал корзины, полные ягод и грибов. В одной корзине лежали «серебристые плоды» — ягоды, похожие на маленькие лунные сферы, они светились мягким серебристым светом в темноте и были известны своим сладким, слегка терпким вкусом. В другой корзине находились «звёздные шляпки» — грибы с блестящими синими шляпками, которые при прикосновении испускали мягкое свечение.

Вдруг из травы, росшей на небольшом склоне к ручью, раздался шорох. Рюсей резко повернул голову в ту сторону, его мышцы напряглись, а глаза сузились, пытаясь выхватить из полумрака источник шума. Он замер, вслушиваясь в каждый звук, но приглядевшись внимательнее облегчённо выдохнул и расслабился.

— Смотри, в траве лягушка, — шепнул он, указывая рукой в сторону густых зарослей.

Юи прищурилась, стараясь разглядеть маленькое существо среди зелени.

— Дааа, я впервые вижу лягушку, — с восторгом воскликнула она, не отрывая взгляда.

Рюсей подошёл поближе, его серьёзное лицо смягчилось, когда он внезапно рассмеялся.

— А, стой. Это птица, — сказал он, качая головой с лёгкой улыбкой, которая появилась на его лице.

Юи, заразившись его весельем, весело рассмеялась, её звонкий смех разнёсся по лесу, как мелодичный звон колокольчиков. Она подняла голову, её взгляд устремился к небу, где серые тучи медленно наползали, скрывая солнце.

— Как ты думаешь, пойдёт ли дождь? — спросила она, слегка нахмурившись, и в её голосе звучало искреннее любопытство.

Рюсей посмотрел вверх, на тучи, затем глубоко вдохнул влажный воздух, почувствовав его тяжесть и липкость на коже. Его мысли были где-то далеко, блуждая между тем, что они собрали в лесу, и тем, как скоро им нужно вернуться домой.

— Да, думаю, пойдёт, — ответил он, отвлекаясь на мгновение от своих размышлений. — Воздух влажный и липкий, а клевер и одуванчики закрылись.

Юи нахмурила брови, обдумывая слова брата, её маленькое лицо выражало серьёзность, не свойственную её возрасту.

— А зачем цветы закрываются? — с детской непосредственностью спросила она, переводя взгляд с брата на траву, её любопытство, казалось, не знало границ.

Рюсей, всё ещё погружённый в свои мысли, машинально ответил:

— Чтобы не намокнуть, — и снова устремил взгляд в одну точку, продолжая размышлять о своём.

Его мысли были словно клубок запутанных нитей: как быстрее вернуться домой до начала дождя, что нужно будет сделать по возвращении, и какие опасности могут подстерегать их в лесу. В голове он прокручивал различные сценарии, обдумывая возможные пути и решения, стараясь держать всё под контролем.

Юи продолжала задавать вопросы, её голос звучал мягко и доверчиво, словно она искала ответы на все загадки мира. Её интерес охватывал всё: от того, почему листья меняют цвет, до того, как далеко простирается лес. Но Рюсей, занятый своими мыслями, отвечал ей короткими «угу», не потому что был безразличен, а потому что его ум был поглощён расчётами и беспокойствами.

Они подошли к своему скромному одноэтажному домику, сколоченному из серых досок и прутьев, который стоял у самого побережья океана. Волны мягко накатывались на берег, создавая тихий, успокаивающий шум, а напротив дома располагался небольшой пруд. Утки мирно покачивались на воде, словно не замечая мира вокруг.

— Может, поймаем одну и съедим? — с лёгкой улыбкой предложил Рюсей, пытаясь развлечь сестру.

— Нет, ты чего, они же живые. Мне их жалко. Мне всех жалко, даже муравьёв, хоть я их и боюсь, — ответила она, нахмурив брови.

Кай кивнул, его взгляд стал серьёзным и задумчивым.

— Я скажу тебе больше — мне тоже их жалко. Никогда не обижай тех, кто слабее тебя, — тихо сказал он, протягивая руку, чтобы погладить сестру по голове. Затем они направились в дом.

Внутри домик был прост, но уютен. В центре комнаты стоял деревянный стол, окружённый крепкими, сделанными вручную стульями. Полы устилали циновки, добавляя тепла и уюта. В углу тихо мерцал очаг, над которым висел котелок, в котором всегда что-то тихо кипело.

На стенах висели рыбацкие сети, рядом с ними — украшения, сделанные Юи: гирлянды из ракушек и морских звёзд. У стены стояли полки с простой утварью и деревянными фигурками, вырезанными Рюсеем. На верхней полке лежали засушенные букеты цветов и трав, когда-то собранные Юи.

Рюсей посмотрел на сестру.

— Так. Ладно. Мне надо заняться своими делами, а ты займись своими. Меня пока что не отвлекай.

— Хорошо, — весело ответила она, но в её глазах уже загорелись огоньки задора, предвещавшие, что она не оставит брата в покое.

Рюсей принялся за свои повседневные обязанности. Он начал с того, что вымыл посуду после завтрака, потом перешёл к сортировке грибов и ягод, которые они собрали в лесу. Его движения были точными и привычными. Он старался сосредоточиться на работе, но Юи, полная энергии, не собиралась оставлять его в одиночестве. Она начала бегать по дому, её звонкий смех эхом разносился по комнатам, заполняя весь дом радостной суетой. Она дёргала его за рукав, требуя внимания, и с весёлым смехом прыгала с одного места на другое, словно маленький вихрь, способный разрушить любое спокойствие.

Рюсей старался не обращать на неё внимания, но её непрерывные выкрики и смех мешали ему.

— Пожалуйста, остановись, мне нужно закончить дела, — сказал Рюсей, пытаясь сохранить спокойствие, хотя внутри него нарастало раздражение.

— Отстань! — в ответ закричала Юи, махнув рукой, и продолжила прыгать по комнате, как будто не слышала его слов.

Рюсей тяжело вздохнул, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Он понимал, что должен взять себя в руки, но сестра, казалось, испытывала его терпение на прочность.

— Лучше садись делать задания, хватит расслабляться и веселиться, — сказал он, надеясь на то, что его серьёзный тон поможет справиться с ситуацией. — Через два месяца тебя ждёт школа, я посмотрю, как ты там будешь себя вести.

— Что хочу, то и делаю, — огрызнулась Юи, её голос был полон упрямства. Она не остановилась ни на мгновение, продолжая прыгать по комнате с неукротимой энергией.

— Тогда никаких сладостей не получишь, — пригрозил он, отчаянно надеясь, что это сможет её остановить.

— И не надо, я сама возьму, — парировала она, бросив на него дерзкий взгляд.

Рюсей почувствовал, как его терпение иссякает. Он тяжело вздохнул, его руки сжались в кулаки. Понимая, что больше не может сдерживаться, он решительно отложил дела и схватил свою катану. Без лишних слов он вышел на задний двор, где находилась его тренировочная площадка — единственное место, где он обычно находил успокоение. Здесь, среди самодельных манекенов, прорезанных бамбуков и мишеней, Рюсей всегда мог сосредоточиться.

Он макнул лезвие катаны в ведро с водой, затем резко взвёл его над собой, подкидывая капли в воздух. Он старался разрезать их на части, точно и ловко, с разных сторон: справа, слева, спереди и сзади. Но каждый раз что-то шло не так. Капли падали на землю неразрезанными. Виновата в этом, как ему казалось, была сестра. И с каждым неудачным ударом его гнев только усиливался.

Он снова и снова пытался сконцентрироваться, но громкие выкрики и смех Юи, доносившиеся из дома, сбивали его с толку. Рюсей чувствовал, как в нём нарастает злость. Её беззаботность и непослушание казались ему невыносимыми, они выводили его из себя всё сильнее. Наконец, когда его терпение окончательно лопнуло, он развернулся и, с яростью во взгляде, направился в дом.

— Ты что, совсем глупая?! — закричал он, потеряв контроль над собой. Его голос отозвался в стенах дома, пробуждая тишину. — Я же тебя прошу вести себя тише и не мешать мне! Я и так постоянно вожусь с тобой!

Эти слова были произнесены с такой силой, что Юи мгновенно замерла. Её глаза широко распахнулись от неожиданности, и в них начали собираться слёзы. В следующую секунду она развернулась и, заливаясь горькими слезами, выбежала из дома. Рюсей смотрел ей вслед, и его гнев быстро растаял, сменившись чувством вины, как будто ледяная волна накрыла его с головой. Он осознал, что перегнул палку, и тяжёлое чувство стыда овладело им. Не раздумывая, он направился за сестрой, следуя по её следам, ведущим к берегу океана. Юи сидела на белом песке у воды, её плечи дрожали от рыданий. Рюсей медленно подошёл к ней, его сердце сжалось от боли, видя её в таком состоянии. Осторожно присев рядом, он мягко коснулся её плеча, надеясь, что сможет загладить свою вину и вернуть её доверие.

— Слушай, прости меня… Я сам не понимаю, что на меня находит, — начал Рюсей, тяжело вздохнув и опустив взгляд на землю. Его руки нервно теребили край рубашки, как будто это могло помочь ему подобрать правильные слова. — Я постоянно обещаю себе не злиться, но каждый раз срываюсь… И каждый раз после этого мне стыдно. Это гложет меня изнутри, — его голос затих, словно он потерял силы продолжать. Собираясь с мыслями, набрав воздуха в лёгкие, продолжил, стараясь быть честным.

— Когда я ругаюсь и обзываюсь, не слушай меня. На самом деле, я говорю эти слова не тебе, а себе. Потому что я… дурак.

Последнее слово далось ему с трудом. Он не поднимал глаз, боясь увидеть в её взгляде разочарование или осуждение.

— Не надо так говорить, ты не дурак, — прошептала она, глядя на него с неподдельной теплотой.

Рюсей ощутил, как его сердце немного оттаяло от её слов. Он мягко улыбнулся и осторожно погладил её по голове, его прикосновение было наполнено любовью.

— Как ты думаешь, я злой? — спросил он, его голос звучал тихо и немного неуверенно. Ему было важно услышать её мнение, понять, что она действительно чувствует.

Аой покачала головой, её взгляд был твёрдым и уверенным.

— Нет, — ответила она без тени сомнения, смывая вину Рюсея.

— Но ведь я иногда ругаюсь на тебя, — продолжил он, всё ещё пытаясь понять, как она воспринимает его вспышки гнева.

— Ну и что, я привыкла, — с лёгкостью ответила она. Затем, немного подумав, добавила: — Только не жалуйся на меня маме, — её слова прозвучали с хитрым прищуром.

Рюсей удивлённо поднял брови, не ожидая такого поворота.

— Почему?

— Ну, я хочу, чтобы я понарошку себя хорошо вела, — ответила она, озорно улыбнувшись, словно играла в какую-то свою игру.

Рюсей не смог удержаться от смеха. Её наивная, но при этом такая мудрая логика развеселила его.

— Ха. Как скажешь, — его смех был мягким и тёплым, словно весенний ветер. В этом мгновении он почувствовал, как напряжение начинает уходить, и их разговор снова становится лёгким и непринуждённым. — Понимаешь, мы с тобой просто разные, и иногда мне из-за этого тяжело, — добавил он, желая, чтобы она понимала его мысли.

Юи хитро прищурилась, скрестив руки на груди, и серьёзно заявила:

— Тебе просто жениться надо. Найти хорошую жену.

Рюсей снова улыбнулся, поражённый её умением находить простые решения для сложных проблем.

— Только не рассказывай маме, пожалуйста, а я конфеты есть не буду, — добавила она, пытаясь заключить сделку.

— Ладно, — согласился он, зная, что её обещание не продержится долго, но это не имело значения.

Юи ненадолго задумалась, затем, чуть смутившись, тихо спросила:

— А можно мне одну конфету?

— Можно, — кивнул он, чувствуя, как все неприятные чувства уходят, оставляя между ними только тепло и понимание.

И в этот момент глаза Рюсея внезапно вспыхнули ярким синим светом, словно внутри него зажглось нечто древнее и могущественное. Его радужки начали хаотично двигаться, как водоворот, будто силы, скрытые глубоко в нём, пробудились и рвались наружу. Юи, заметив это, испуганно отшатнулась.

Вода из океана начала подниматься, формируя сверкающий голубым светом столб. Лёгкая водяная дымка окутала Рюсея, создавая вокруг него мистический ореол. Парящие в воздухе капли воды, мерцая в лучах света, казались мелкими звёздами, придавая всему происходящему некую магическую нереальность. Татуировка в виде волны на его запястье вдруг ожила, зашевелившись и засветившись ярким, живым светом. Рюсей на мгновение застыл, чувствуя, как внутри него пробуждается неведомая сила, заполняя каждую клеточку его тела энергией, которой он никогда не знал. Он медленно поднял руку и с изумлением наблюдал, как татуировка пульсирует в такт его сердцебиению, словно этот узор на коже был живым существом, подчинённым воле океана.

Неподалёку, в рыбацкой деревне, старый наставник внезапно остановился, почувствовав этот мощный всплеск энергии. Он крепче ухватился за свою трость, его тело, с ног до головы покрытое маленькими татуировками в виде непонятных иероглифов, напряглось, как будто каждая татуировка откликалась на зов воды. По его щекам потекли слёзы, которые он даже не пытался утереть. Эти слёзы были не от горя, но от осознания того, что неизбежное свершилось.

— Рюсей Кайдо..., — прошептал он, его голос дрожал от эмоций. — Потомок из рода великих мечников воды. Вот и в тебе пробудилась сила твоего предка. Бедный мальчишка... твоя ноша будет непосильной, — его слова звучали тихо, словно предназначались только для него самого, пока он медленно направлялся в сторону дома семьи Кайдо.

Тем временем Юи, стоявшая неподалёку, не отводила взгляда от брата.

— В тебе всё же пробудилась сила! — воскликнула она, её голос дрожал от волнения, наполовину восхищённого, наполовину испуганного.

— Этого я и боялся... — пробормотал он, понимая всю серьёзность момента. Он крепко схватился за рукоятку своей катаны, чувствуя, как его тело переполняется силой, которая была одновременно чуждой и родной.

Подойдя к приближающейся океанской волне, он погрузил лезвие катаны в воду и снова подкинул воду вверх. Но теперь всё было иначе. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул и отчётливо ощутил каждую каплю, словно они были частью его самого, продолжением его существа. Рюсей почувствовал, что контроль над этой силой стал его вторым естеством. Это было не просто власть над водой — это было слияние с ней, слияние, которого он боялся, но которое теперь стало его реальностью.

— В моих руках сила воды — спокойная и смертоносная, — подумал он, сосредоточенно сжимая рукоять катаны. Одним быстрым, отточенным движением он разрезал каждую каплю, подвешенную в воздухе. Вода, разделившись на мельчайшие брызги, мягко вернулась обратно в океан, оставив на лезвии лишь тонкую, едва заметную росу.

— У тебя получилось! А ты ещё ругался зачем-то! — радостно воскликнула Юи, хлопая в ладоши. Её глаза сияли от восторга, но Рюсей, погружённый в свои мысли, не разделял её радости.

Он медленно опустил взгляд на свои руки, затем на своё отражение в воде. В его глазах плескались страх, жалость и непонимание того, кем он стал. Ему было трудно осознать, что теперь он обладает силой, которую никогда не просил и которой не хотел. Сила, давшая ему контроль над водной стихией, казалась одновременно даром и проклятием.

— Рюсей! — раздался хриплый голос наставника-мудреца, который шёл по берегу, опираясь на свою трость. — Ты стал одним из избранных. Ты должен отправиться в...

— Нет, — твёрдо перебил его молодой человек. Его тембр отразился в внезапно поднявшейся волне, откатившейся от берега, как будто сама природа откликнулась на его отказ. — Мы обсуждали это много раз.

Старик остановился, его взгляд проникал в душу, а в глазах промелькнула усталость.

— Ты всё же решил скрываться дальше? — спросил он с сожалением, чуть прищурившись.

— Ну да. А что мне ещё делать? Я не желаю этого пути, — горько произнёс Рюсей, отведя взгляд в сторону океана, пытаясь скрыть внутреннюю боль. — Всё это время нам удавалось скрываться. Почему бы просто не продолжить жить, как и раньше?

Старик тяжело вздохнул, его плечи слегка опустились. Он поднял голову, взглянув на сгущающиеся над головой грозовые тучи, которые словно отражали его внутреннее состояние.

— Но в этот раз всё совсем иначе, — тихо ответил он, его голос был глухим и подавленным. — Если я не отмечу тебя, они придут и за мной.

Рюсей сжал кулаки, его мысли были запутаны и перепутаны, как корни старого дерева. Он знал одно — он не хотел этой судьбы, не хотел становиться тем, кем его хотели видеть.

— И что же теперь делать? — с тревогой в голосе спросил он, его глаза отчаянно искали ответы в старческом лице наставника.

Старик на мгновение задумался, затем, глядя в сторону горизонта, покачал головой, словно взвешивая каждое слово.

— Я что-нибудь придумаю, — тихо произнёс он, пытаясь скрыть свою растерянность.

В этот момент прогремел гром, прорезая тишину глубоким раскатом. Мгновение спустя сильный дождь обрушился на землю, заливая всё вокруг. Крупные капли тяжело падали на землю, смывая все следы недавних событий, но ни дождь, ни гром не могли смыть тех бурлящих эмоций, что кипели в душе Рюсея. Он чувствовал, как внутри него нарастает беспокойство, и вместе с ним — осознание того, что простого выхода не существует, и от судьбы не уйти.