Двенадцать записок

Часть первая

Всем одноклассникам, а также моей дочери Ольге посвящается.

Часть первая.

Как известно, всё в жизни меняется. Однако, некоторые вещи всё же остаются неизменными. Или просто кажутся нам такими.

Я сидела напротив своего босса, Ильи Петровича Мошкова, который был занят тем, что перелистывал по пятому разу папку с договорами за прошлый год. Занятие на мой взгляд совершенно бесполезное. Лучше бы заглянул в мой отчёт. Я его три дня кропала.

Ильяс, как я привыкла его называть, если рядом не оказывалось сотрудников, выглядел отлично. Аккуратно подстриженный, крепкий от природы, уверенный в себе и сдержанный в критических ситуациях, привлекал многих наших сотрудниц. И только пожалуй я из всего теперешнего окружения помнила его совершенно другим, полноватым и неуверенным в себе подростком, вечно канючившим одно и то же.

В те далёкие школьные годы мы любили погонять по двору в поисках малюсеньких бумажек, в каждой из которых указывалось местонахождение следующей. Игра называлась «двенадцать записок».

Ильяс тогда был сопливым капризным мальчишкой, которого мы никогда не принимали в свою спаянную с раннего возраста компанию. Ильяс не отступался. Однажды даже пытался подкупить Лёху, который руководил нашими затеями во дворе, с помощью какого-то дико дорогого конструктора, привезенного родителями из заграницы. После чего Лёха ещё больше стал задирать приставучего мальчишку.

Шли годы, и в старших классах наша троица определилась с ролями окончательно. Лёха и я были не разлей вода. Всё, что затевал тогда мой изобретательный друг, я поддерживала, и принимала участие в любой самой рисковой затее - будь то создание рок-группы, исполняющей современные хиты, или съёмки любительского детективного фильма. Но самым неизменным и любимым занятием, которое мы не бросили, повзрослев, была игра в двенадцать записок.

Лёха умел сочинять записки мастерски. Малышнёй мы носились по двору, отыскивая клочки, спрятанные в разных местах, в которых были изображены лёхиной рукой схемы тайников, щедро сдобренные загадочными словами и символами. И всегда знали - в конце нас ждет Награда. Чаще всего это был кулёк карамели. И за этот кулёк мы готовы были рысить по двору вплоть до самой темноты.

Повзрослев, Лёха добавил в собственный стиль изложения юмор, и мы ждали, когда в почтовом ящике появится маленький запечатанный конвертик с заковыристой надписью, содержащий каждый раз новый неповторимый шедевр лёхиного эпистолярного творчества.

Выглядело это примерно так.

«Други мои! Капитан Пятая Нога сообщает вам, что в окрестностях нашего Гадюкино объявился чужак. Выглядит как последний лох. Что не мешает этому гаду грабить мирных жителей. А посему предлагаю разыскать его тайники, а самого притопить в озере, чтобы иным неповадно было. По полученным сведениям, первый тайник находится в пределах нашего двора и защищён магическим заклинанием с использованием некромантии. Капитан ПН».

Получив такое послание, счастливчик трубил сбор - мчался обходить и обзванивать всю нашу компанию.

Сам Капитан ПН на место сбора приходил первым. Затем мы отправлялись на поиски первой записки к трансформаторной будке, защищённой «некромантским заклинанием» - черепушкой с костями и надписью «Не подходи — убьёт». И там рылись в земле, переворачивали камни и искали щели, в которых могла спрятаться Лёхина записка.

Лёха от нас не отставал и подбадривал ехидными замечаниями. Особенно ему нравилось путать след и язвительно обзывать нас Шерлоками Холмсами из совхоза Красный партизан.

Когда же все двенадцать записок были найдены, бежали искать сам Клад. Кладом обычно оказывалась бутылка красного, а иногда и водки с нехитрой закусью. Иногда там же находился и «лох» - искалеченная, выброшенная за ненадобностью на помойку и подобранная специально для экзекуции, кукла. Которую мы, оприходовав угощение, отправлялись топить. Правда, чаще всего, «лох» получал помилование, и отправлялся в плавание на плоту, сооруженном из подручных средств, например драного башмака, укрепленного на ветках для большей плавучести.

«Клад» обычно съедался и распивался за сараями, расположенными на берегу того же озера. И как нас находил Ильяс, было загадкой. Но он находил. В какой-то момент из-за угла появлялась его растрепанная вихрастая физиономия, и спектакль начинался.

С годами это превратилось в своеобразную игру. Ильяс ловил нас на очередной затее и начинал предлагать любую помощь. Но все было напрасно. Он мог просить, клянчить, хныкать, угрожать. Итог всегда был один, как и фраза - «Нет, Ильяс!»

В младшем возрасте мы его мучили и дразнили из интереса, а в старших классах делали это скорее по привычке. Ильяс тоже с годами свои мольбы научился прикрывать юмором.

Выглядело примерно так.

- Ну возьмите меня с собой. Я вам на вторую бутылку добавлю.

- Нет, Ильяс!

- Ну и спивайтесь сами.

На этом разговор заканчивался.

После окончания школы мы разлетелись в разные стороны. Лёха уехал поступать в лётное училище. Я поступила на экономический факультет нашего университета. А Ильяс уехал в Москву с родителями.

Выскочив замуж на третьем курсе, я вскоре поняла, что совершила большую ошибку. Когда развелась, оказалось, что мне уже далеко за двадцать, а я не имею ни жилья, ни семьи, ни работы.

Это был не простой для меня период. С жильем со временем помогли родители. Они умудрились как-то приобрести дом за городом, хотя цены за жильё уже тогда более чем кусались. Оставив мне свою однушку, переселились окончательно в деревню под фатальным названием Горюново. Дорога туда была соответствующей названию, поэтому приезжала я к ним довольно редко.

А вот с работой была настоящая беда. Некоторое время я пыталась работать бухгалтером, но скоро поняла, что лучше встану за прилавок, чем буду вечно дрожать перед налоговой и директором. Первая грозила внезапными проверками и измотанными нервами, а второй постоянно выкручивал руки, требуя минимизации налогов.

И вот, когда я уже готова была сдаться на милость обстоятельствам, случилась та неожиданная встреча.

Помнится, я тогда спешила на очередное собеседование. И вот на одном из оживлённых перекрёстков, рядом со мной внезапно затормозила серая иномарка. Из машины вышел какой-то мужик в затемнённых очках. По виду босс какой-нибудь торговой фирмы. Я хотела обойти машину, перегородившую половину пешеходного перехода, но тут мужик внезапно подхватил меня под руку и воскликнул:

- Лёлька! Сколько ж мы с тобой не виделись! Тебя куда подвезти?

Сказать по правде, узнала я Ильяса не сразу. А вот как он меня узнал, был ещё тот вопрос. Все мои несчастья в тот период, как говорится, были выписаны на лице.

Но Ильяс узнал. А когда я рассказала, куда иду, воскликнул:

- Не ходи! Я эту фирму знаю. Иди лучше работать ко мне.

И с того дня жизнь моя изменилась.

Как оказалось, Ильяс недавно вернулся из Москвы и открыл собственную торговую фирму. Узнав, что я экономист по образованию, пригласил соответствующую должность.

Зарплата приличная, рабочий день восемь часов. Добираться до работы не трудно, несколько остановок на автобусе.

Я довольно быстро погасила набежавшие за время обнищания долги за электричество, газ и воду и зажила наконец нормально. Даже в отпуск в Турцию слетала.

И все казалось бы прекрасно, однако, довольно скоро я поняла, что кое-что в жизни остаётся неизменным.

Вызвав меня в первый же день на ковёр, мой босс устроил некий фарс, уронивший в моих глазах начальство до самого что называется плинтуса.

Начав с полушутливой тирады относительно привлекательной внешности своего нового экономиста, то бишь меня, этот шут выдал следующую фразу:

- В общем, выходи за меня, Лёлька, замуж.

Я скептично хмыкнула и почти не задумываясь, совсем как много лет назад, привычно ответила:

- Нет, Ильс!

Босс согласно кивнул, и как ни в чём ни бывало заговорил о перспективах развития собственного бизнеса...

Вскоре, это стало ритуалом. Каждый раз, вызывая меня к себе в кабинет, Ильяс делал мне предложение, а я произносила неизменное «Нет, Ильяс». Позднее он стал добавлять, что я пожалею.

А потом Ильяс внезапно женился. Я решила, что он остепенится и забудет свои дурацкие подколки, однако этого не произошло. Правда, теперь это звучало иначе.

- Ну что, - иронично вздыхал он, листая мой очередной отчёт, - жалеешь, что не вышла за меня?

На что я тупо произносила привычное "Нет, Ильяс".

Вот и сейчас, я сверлила его глазами поверх очков и терпеливо ждала, когда очередной приступ детства закончится, и Ильяс отпустит теперь уже начальника экономического отдела, то бишь меня, дописывать квартальный отчёт.

Но он медлил, нервно зачёсывая назад пятернёй с ухоженными ногтями, густые тёмные волосы.

Надо признать, что Ильяс был мужиком справным. Всегда спокойный, он редко повышал голос на подчинённых, фирмой руководил грамотно. С партнёрами по бизнесу напивался редко.

Мои подруги иногда о своих начальниках рассказывали такое, что становилось мерзко на душе. И тогда я начинала приглядываться к Ильясу внимательнее, надеясь по старой школьной привычке найти большой некрасивый изъян.

Но других изъянов, кроме его шуточек о женитьбе, не находилось. А Ильяс в такие моменты, словно чувствовал моё повышенное внимание к себе, и радовался как ребёнок. Становился весёлым и шутливо подкалывал.

- Ну что, Лёль, не жалеешь, что не вышла за меня? - и сам себе самодовольно отвечал. - Жалеешь, я знаю.

Шутка казалась плоской, хотя иногда я и ощущала где-то внутри нечто вроде сожаления. Статус шефа давал ему в моих глазах некоторый карт-бланш, но отношения не менял. Может поэтому я смотрела на него, словно на расшалившегося малыша, и пыталась приструнить, строго выговаривая. Вот прямо как сейчас.

- Ильяс, ну хватит уже, а? Если что-то случилось, скажи прямо. Не томи. Мне ещё отчёт тебе писать.

Мой начальник странно хмыкнул и уставился в окно, за которым летели первые снежные мухи. А потом вдруг спросил.

- Ты у Лёхи давно была?

Вот откуда он знал, что я навещаю иногда Лёхину мать после случившегося? Я ему никогда об этом точно не говорила.

- Давно, - невесело вздохнув, ответила я.

- Когда в следующий раз пойдёшь, меня возьмёшь?

- Нет.

- Ну и зря, - последовал его быстрый ответ.

Всё как всегда. И с чего бы я его с собой потащила к пожилой женщине, враз поседевшей от горя?

Я еще долго буду помнить её глаза, когда несчастная мать сообщила мне о пропаже сына.

Потом мы сидели на кухне, пили чай без сахара. Потому что Мария Борисовна напрочь забыла про сахар. И читали письмо, в котором сообщалось, что ее сын, Алексей Пехов, пропал без вести.

В общем, ей и так не легко. Дочка в Австралии, замужем за каким-то торговцем. Совсем одна. Хорошо, что живём в одном подъезде. Можно иногда после работы забежать.

***

Сон был каким-то вязким и неправильным.

В густых сумерках прямо на меня мчался поезд, настойчиво и непрерывно гудя. Свет от прожектора слепил глаза, и неизбежный конец приближался со страшной скоростью...

Внезапно очнувшись, поняла, что разбудил меня надрывающийся сотовый.

Приоткрыв один глаз, определила время суток - глубокая ночь.

«Не буду отвечать», - подумала я, но тело уже просыпалось, а ноги нашаривали в темноте тапочки.

- Алло.

- Лёлька, вставай! – восторженный мужской голос, судя по интонации, принадлежал хорошо накачанному Ильясу.

- В чём дело? Наша фирма взлетела на воздух? - сонно пробормотала я, шлепая в сторону туалета.

- Не угадала. Ты, Лёль, всегда была слишком прямолинейной. Поэтому и загадки в отличие от Лёхи сочиняла плохо.

Возражать я не стала, обломается. С ним только начни спорить, и не остановишь. Приколист.

- Ильяс, не мог бы ты отложить этот разговор на более удобное время? - пробурчала я, покачиваясь и гася желание привалиться к ближайшей стенке.

Вожделенная дверь была перед носом, но совмещать разговор по мобильнику с интимными вещами я не собиралась, поэтому усилием воли заставила себя поменять направление и пошаркала на кухню.

- Не могу, - весело прилетело в ответ. - Потому что рядом со мной сидят мои и кстати твои одноклассники и очень надеются тебя увидеть. Танюху Сомову помнишь? А Лёвку Попова?

- Да. Помню, - ответила я, открывая холодильник и одновременно задавая себе мысленно вопрос о том, зачем я это делаю.

- Ну хватит спать! - не унимался Ильяс. - Просыпайся! Давай к нам приезжай.

Ну вот ещё. Придумал. Потянув пояс халата, запутавшийся на спине, вывернула карман, из которого выпали очки. Ну что за...

- Ильяс, давай завтра, а? Вечерком. Я так устала. Не представляешь. С утра ещё один отчёт тебе строчить.

- Да ладно тебе! Как твой непосредственный начальник, даю тебе на завтра отгул. Только подумай. Когда ещё ты сможешь увидеться с одноклассниками?

Подумалось, что встреча с одноклассниками среди ночи мне точно ни здоровья, ни настроения не добавит.

- Ильяс, ну на чём я поеду? Сам подумай.

- Да не проблема, Лёль! А хочешь, мы сейчас сами к тебе приедем?

Я поняла, что спать мне всё равно не дадут и ухватилась за турку.

- Скажи хоть, сколько времени, узурпатор? – я ещё пыталась оттянуть неизбежное.

- Где-то около двенадцати. Время детское!

Ничего себе, детское… В голове шёл лихорадочный поиск формулировки максимально вежливого отказа. Но руки уже включали электрический чайник, а губы произносили:

- Ну давайте, приезжайте. Только учтите. На гостей я не рассчитывала. Так что лучше будет, если заскочите по пути в магазин.

- Без проблем! - отрикошетил мой неугомонный босс и дал отбой.

***

Где-то через час мы сидели тесной компанией на моей малогабаритной кухне в состоянии бедро к бедру, утопая в сигаретном дыму. Ильяс не курил, да и я тоже. Однако, и Татьяна и Лёвчик, которого почему-то никак не получалось назвать по-взрослому Львом, чадили и чадили, вспоминая давние школьные.

Попытка выпроводить убивцев в коридор не увенчалась успехом.

- Да ладно, Лёль, - сказал Ильяс. - Пока они там общаются, мы половину тем пропустим. Давно ж не виделись.

Я молча согласилась, потому что оставаться наедине и выслушивать очередные подколки Ильяса мне тоже не улыбалось.

Я сидела между Ильясом и Лёвчиком, кутаясь в шаль, и удивлялась, сколько помнят мои одноклассники. Я к своему стыду вот даже имён преподавателей припомнить не могла.

Ильяс, как всегда, не умолкал. Слушая его нехитрые каламбуры, я понимала, что останься мы сейчас втроём без него, нам просто не о чем будет поговорить, и кампания развалится.

Ильяс давно меня перестал удивлять переменами в характере. Это впервые встретившись с ним через много лет, я была поражена, как он изменился. Я помнила его немногословным и медлительным крепышом, вечно канючившим и пристававшим к нам. Теперь этот живчик демонстрировал просто неуёмную энергию. Словно закончил не Московский вуз экономического направления, а ВГИК.

Впрочем, помнится, когда-то Ильяс сумел меня удивить, и удивить весьма неприятно. Я не думала, что когда-нибудь его прощу за это. Однако, за давностью лет, события стёрлись из памяти, а обида забылась. Или все-таки нет? Может быть поэтому я отношусь к нему так предвзято?

Это ж сколько лет прошло? Восемь? Нет, больше. Неужели мне уже… Мысль неприятно кольнула, отозвавшись в лопатках ноющей болью. И я её привычно загнала в один из самых дальних закоулков памяти. Прислушиваясь к разговору, состоявшему из вопросов и комментариев Ильяса, а также кратких немногословных ответов всех остальных, я машинально дожёвывала кусок ветчины.

И тут Лёвчик вдруг спросил:

- А помните, как мы в двенадцать записок играли? Лёха нам тогда такие головоломки придумывал. Я всё потом пытался вспомнить хоть что-то из его шедевров. Так и не смог. Кстати, как он?

Повисла тишина, которую нарушил Ильяс.

- Лёха пропал без вести.

Лёвчик на несколько минут завис, а потом понимающе кивнул. А Ильяс предложил тост за отсутствующих.

Мясная нарезка и ветчина, принесённые гостями, быстро закончилась, и пришлось доставать личные запасы из рыбных консервов.

Конечно, можно было что-нибудь испечь. Но я решила, что ночью печь точно ничего не стану. Даже для бывших одноклассников.

Лёвчик прикурил новую сигарету и заботливо подвинул пепельницу ближе к Татьяне.

Помнится, они оба когда-то рысили вместе с нами по двору в поисках приключений. А в старших классах даже встречались. Теперь оба повзрослели, наверняка обзавелись семьями. Однако, внутреннее чутьё мне подсказывало, что не спроста эти двое высиживают у меня на кухне. Чувствовалось между ними напряжение, грозившее перерасти в новую стадию отношений.

Я невольно покосилась на руку Татьяны - эта точно замужем. Лёвчик тоже нервно покручивал тоненькое колечко на безымянном пальце правой руки. Значит, оба не счастливы в браке? А может в кризисе. Что ж, бывает. Впрочем, это не моё дело. В конце концов сами разберутся.

Лёвчик вдруг спросил:

- Лёль, ты сама-то как? Смотрю, одна, - и он красноречиво посмотрел на мои пальцы без опознавательных знаков. - Не замужем?

Мне не хотелось говорить о личном при Ильясе, и я попыталась поскорее свернуть неприятную тему.

- Да всё как у всех, Лёвчик. Замужем была. Не понравилось.

Предсказуемо встрял Ильяс.

- И мне отказала.

Я проворчала в ответ.

- Не жалуйся. Жена у тебя отличная. Вон даже по ночам отпускает с одноклассниками водку кушать.

Ильяс посмотрел на меня как-то странно. Словно я ему сделала больно. Ощутив внезапный порыв, я вышла в прихожую, пробормотав, что необходимо попудрить носик, а заодно и мозги.

Там на меня накатило. Может быть это просто был алкоголь. А может быть выдернутые из памяти воспоминания. Но мне вдруг нестерпимо захотелось плакать.

Почему-то очень ярко вспомнилась давняя обида на Ильяса. Ведь если бы он тогда на выпускном не принялся меня лапать на глазах у Лёхи, всё могло сложиться по-другому. Придурок.

А Лёха потом уехал, не попрощавшись.

Слёзы кончились быстро. Жизнь продолжается, и пора возвращаться к гостям. А то что-то там тихо стало.

Когда я вернулась, все смотрели куда угодно, но не мне в глаза. Так, понятно. Обсудили. Лёвчик явно решил изменить тему и спросил:

- А помнишь, как ты заставляла нас репетировать?

Это было хорошее воспоминание. Наша супер-пупер-рок-группа готовилась к конкурсу. Даже были сочинены две собственных композиции. Но возникла проблема дисциплинарного характера. Ребята, собравшись для репетиции в актовом зале, ставили аппаратуру, настраивали её, а потом начинали дурачиться. Мы никак не могли начать репетировать. Будучи солисткой, я терпела беспредел до тех пор, пока не поняла - не возьму власть в руки, песен не будет.

И вот, взяв в руки микрофон, я рявкнула:

- Так, а ну-ка собрались!

Стало тихо, а потом Лёха взял первый аккорд.

С тех пор, я начала на своих музыкантов немного покрикивать. А после того, как стало ясно, что Лёха против моего руководства ничего не имеет, я взяла процесс окончательно под личный контроль. Помню, какой кайф я испытала, когда поняла, что мы с Лёхой отныне на равных.

Да... это было хорошее воспоминание.

Время шло незаметно. За окном брезжил рассвет, Мы с Танюхой нещадно зевали, а момент, когда в любой компании заканчиваются темы для разговоров, всё не наступал.

Наконец, и Ильяс устал фонтанировать. Глядя на меня, тоже зевнул и сказал:

- Всё, пора по домам. Иначе мой экономист и завтра на работу не выйдет.

***

Прошло несколько дней. За окном уже летали снежные мухи, но зима всё не наступала. Снег падал на землю и тут же мгновенно превращался в грязь. Рано темнело, и это особенно угнетало и грозило очередной депрессией.

Наша недавняя встреча с одноклассниками всё не шла у меня из головы, воскрешая вновь и вновь воспоминания из далекого детства.

Ещё Ильяс, подписывая отчёты, подливал масла в огонь своими шуточками.

- Ольга Михайловна, вы опять со своими бумажками? Может быть просто напишете мне парочку записочек? Можно даже с поправкой на возраст. Про любовь.

Шут.

На работе отвлекали дела, а вот дома... Дома воспоминания наваливались, грозя бессонными ночами. И самое печальное во всём этом было то, что пропавший без вести Лёха никак не шёл из головы.

Глядя в зеркало перед сном или выходом на работу, я внимательно присматривалась к отражению. С той стороны из зазеркалья на меня настороженно смотрела темноволосая, ещё довольно молодая, но немного уставшая женщина. С неплохой фигурой и аккуратной, не слишком короткой, пышной причёской. Ноги... да нормальные ноги, довольно стройные. В общем всё вроде при мне, но... что-то было не так. Вроде раньше смотрелась и всё устраивало. А сейчас не нравится. Ну не нравится мне эта уставшая от однообразной и одинокой жизни дама, и всё.

Нашлась вдруг сломанная заколка для волос, которую я по идее давно должна была выбросить. Однако, хранила. Потому что заколку подарил Лёха на какое-то уже не помню восьмое марта.

Вертя в руках безделушку, я даже принюхалась, пытаясь уловить что-то знакомое из того самого прошлого, но ощутила лишь сожаление - заколка пахла лишь старой ненужной вещью, которую давно следовало просто выбросить в мусорное ведро.

Я понимала, что скорее всего всё это лишь предвестники очередной депрессии, которая приходила ко мне каждую осень и отступала лишь с приходом новогодних праздников. Но сейчас почему-то всё было несколько иначе. Может это интуиция подавала сигналы, но в груди росла тревога, и одновременно какое-то совершенно дикое желание перемен.

Переживая по-новому события прошлого, я словно писала судьбу заново. Рождая новые фантомы и события, которых никогда в моей жизни не происходило. Но я с этим ничего не могла поделать. Пересматривая в воображении давние сцены из жизни, я видела сейчас всё по-другому. С высоты прожитых лет. Наверное пришло время переоценки ценностей, не иначе.

Умом я прекрасно понимала, что в юности максимализм многие вещи заставлял видеть под углом слишком большим, чтобы я строила свою жизнь с оглядкой на существующие обстоятельства. Кто гнал меня в нелюбимый институт? Кто пихал замуж за в общем-то уже тогда запойного алкаша? Никто.

Осознав это, я поняла ещё одну важную вещь. И сейчас мне никто не мешает устраивать личную жизнь, как я того хочу. Ведь у меня перед глазами был пример родителей, которые преодолели много кризисов, но остались вместе. Но тогда почему я сторонюсь всех мало мальски перспективных мужчин? Почему не хожу на свидания и не стремлюсь выйти замуж?

Неужели я всё это время ждала Лёху? Ждала нашей встречи, понимая, что этого никогда не произойдёт? Потому что с другого края нашей необъятной Родины в центральную часть приехать ой как непросто. Не говоря уже о том, что Лёхи, возможно уже и в живых-то нет. На этой мысли обычно у меня из глаз начинали течь потоки слёз.

Я себя ругала за слёзы и уговаривала успокоиться. Ведь возможно, мой друг детства жив. Улыбалась зеркалу и шептала.

- Вернись, Лёлька, на землю. Хватит фантазировать.

Но в голове продолжался кавардак, и ложась спать, я снова плыла по волнам памяти.

Мне представлялся старый парк с дорожками, укрытыми жёлтой листвой. И одинокая фигура, идущая мне навстречу. Вот я приглядываюсь и узнаю вечно посмеивающиеся серо-зелёные глаза. Мы оба удивлены и обрадованы. Садимся на лавочку и начинаем вспоминать прошлое...

Иногда после таких снов в душе оставалось сладкое послевкусие и хотелось думать о хорошем.

Что, если всё-таки произойдёт чудо, и Лёха вернётся?

Но чаще было наоборот. Утро встречало некоторым позитивом. А в голове хихикала я - умная. А не дура ли ты, Лёлька? Столько лет прошло. Даже если твои предчувствия тебя не обманут, и Лёха вернётся, что ты получишь? Наверняка окажется, что он женат. Даже если вы встретитесь, он всё равно уедет. И что ты будешь делать? Вернёшься в свою малогабаритную однушку тосковать? А на работе будешь продолжать терпеть глупые подколки Ильяса?

***

За окном всё кружились лёгкие снежинки и таяли, упав на не успевшую до конца остыть землю. Близился конец ноября, а зима никак не приходила, дразня кратковременной метелью. Уже не терпелось всё забыть и окунуться в предновогодние хлопоты.

Близился годовой отчёт, и это означало, что грядут сверхурочные. В кои-то веки меня это радовало. Считая цифры, я неплохо отвлекалась от мрачных мыслей.

Очередная пятница обещала пару грустных выходных. Сотрудники собирались покинуть офис пораньше. Да и я уже переобулась в сапоги, когда секретарша сообщила, что меня вызывает босс.

Ильяс выглядел уставшим.

- И что ж вы, Ольга Михайловна, скрыли от меня такие важные факты? - кивнув мне на стул для сотрудников, язвительно произнёс босс. - Можно сказать, у нас под боком, такие люди работают. А мы не в курсе.

- Какие такие? - удивилась я.

- Ну как же, - возмущённо потряхивая в воздухе бумажкой формата А4, воскликнул Ильяс. - Вот, официальный запрос получил. Новые партнёры желают видеть на заключении договора именно вас.

Я даже не сразу осознала, о чём он.

- Ильяс, брось паясничать, а? Объясни нормально, что за запрос. Можешь даже дать почитать.

Ильяс протянул мне лист с гербовой печатью, к которому был пришпилен цветастый конверт с множеством разноцветных марок.

Повертев в руках бумажку так и сяк, я, наконец, почти поверила - в запросе действительно стояла моя фамилия.

- Может, всё-таки ошибка? Ты с ними не связывался?

- Связывался. Говорят, никакой ошибки. Тебя хотят и всё. Без объяснений. Я думал, ты мне скажешь.

Я ещё раз вчиталась в текст запроса.

- Понятия не имею. Ни одной знакомой фамилии.

- Ладно, - кивнул босс, забирая у меня странный документ. - Иди, собирайся в командировку.

- Куда? - удивилась я, лихорадочно соображая, где найти причину, чтобы отказаться.

- На Дальний Восток. Вылет послезавтра, - ошарашил меня Ильяс.

Челюсть моя отпала, и я вытаращила глаза, не в силах произнести слова в ответ.

По насупленному виду босса я поняла, что отвертеться не получится. Выходя из кабинета, вспомнила и сопоставила две важные вещи. Фирма, пославшая официальный запрос, территориально находится на Дальнем Востоке, и именно там разбился Лёхин самолёт.

И ещё. Дата на письме была недельной давности. И это могло означать лишь одно. Ильяс получил письмо до нашей встречи с одноклассниками. Значит он её организовал не просто так.

Хотел поговорить о Лёхе в неофициальной обстановке? Вот ведь хитрюга какой.

***

Собирая чемодан, я перебирала в памяти вновь и вновь всё, что могло меня когда-либо связывать с Дальним Востоком, кроме Лёхи. И ничего не вспоминалось. Ни родственников, не событий.

Ехать жутко не хотелось. Если в предыдущие дни я ожидала перемен, то теперь в моей голове рождались лишь самые неприятные сценарии. Пытаясь отвлечься, я злилась на Ильяса. Я не любила дальних переездов. Как только представляла себе, сколько мне предстоит лететь над тайгой, становилось плохо.

Ну, Ильяс. Неужели не мог настоять на замене? Ехал бы сам - ворчала и тут же понимала - не мог. Иначе бы не тратился на командировочные своего, пусть и главного, но всего лишь экономиста.

Закончив собирать вещи, я с тоской посмотрела на конверт с авиабилетами туда и обратно. Хорошо, что кошку завести не успела. А ведь собиралась.

Заказала такси. Оделась в дорожный брючный костюм из немнущейся ткани цвета какао с молоком. И села ждать.

Вскоре раздался ответный звонок, и меня оповестили, что карета подана.

Ну что ж, с богом.

Спускаясь с лестницы мимо почтового ящика, я заметила край белого листа и досадливо поморщилась. Но решила взглянуть. Потому как уезжаю надолго. Вдруг что-то важное.

Это было извещение с почты.

Странно. Я вроде ничего не заказывала. Может подождёт посылка две недели. Назад не отошлют, надеюсь.

Уже выходя из подъезда, посмотрела на ожидавшее такси, а также в сторону почты - благо та находилась в нашем доме с угла. И решила пойти и забрать.

На почте мне выдали небольшую коробочку. На адрес я не взглянула. Решила, потом разберусь. Запихала посылку в чемодан, и тут же про неё забыла.

***

Аэропорт встретил многолюдной суетой. Сразу же последовал первый неприятный сюрприз. Радостным голосом дикторша объявила:

- Уважаемые пассажиры, из-за непогоды рейсы, - далее следовало перечисление номеров, среди которых оказался и означенный на моем билете, - откладываются. Следите за нашими объявлениями.

Потом пассажирам предлагалось пойти посидеть, поесть, поспать, выпить... В общем, пойти подальше, пока небесная канцелярия не разрешит летать дальше.

Мне с трудом удалось отыскать сидячее место, и следующие четыре часа я наблюдала сквозь прозрачные стены, как штормовой ветер наносит первые сугробы.

Наконец, ветер утих, и объявили посадку. Я уже мечтала, чтобы сосед мой оказался милым молчаливым старичком. Хотелось наплевать на приличия, скинуть сапоги и постараться заснуть.

С детства не могла обходиться без девяти-десяти часов полноценного ночного отдыха. Папа бывало шутил:

- Тебя, Лёлька, сном пытать можно. Все тайны выдашь.

Возможно, он был прав.

Пройдя через все предпосадочные испытания, я, наконец, добралась до места. Босс не поскупился на бизнес-класс, и я предвкушала вожделенные часы относительного комфорта.

Однако, глянув на соседа, поняла, что мечтам моим пришёл конец.

В кресле как ни в чём не бывало сидел Ильяс и улыбался мне белозубо-ослепительно, словно актёр Голливуда с афиши блокбастера.

- Привет, Лёль! Ты что-то припозднилась.

Я молча уселась в соседнее кресло и демонстративно сбросила сапоги. О... вот это настоящее блаженство.

Почувствовав, наконец, облегчение, я решила спросить.

- Ильяс, и зачем ты меня послал в эту чёртову командировку? Ведь всё равно сам летишь.

Скосив на меня строгий серый глаз, босс ответил:

- Я лечу не официально. В частном порядке. Считай, что я сам себя назначил твоей личной охраной. Гордись.

- Ага, - скривилась я. - Заливай больше. Небось тебя срочно потянуло в отпуск, половить в водах Байкала рыбку.

- Рыбка тоже в моих планах присутствует. Однако, дело главнее. Должен же я присмотреть за неопытным сотрудником.

Я покосилась в сторону опытного босса и хмыкнула.

- Ильяс, поимей совесть. Этот неопытный сотрудник тебе экономит на должности юриста.

- Ну да, - хмыкнул он, - и переговоры ты тоже с партнёрами проводишь самостоятельно, без меня.

Пришлось заткнуться. Аргумент прозвучал убедительно.

***

К Хабаровску подлетали, в полдень. С высоты город меня не впечатлил. Край берега с длинной косой, уходящей в океан, совершенно не радовал глаз и выглядел как обычная промзона.

Пройдя все послеполётные процедуры, мы вышли в зал ожидания, где предполагали встретиться с представителем пригласившей стороны.

В толпе действительно обнаружился довольно молодой, крепкий и хорошо одетый мужчина с табличкой, на которой красовалось название нашей фирмы.

Мужчина подозрительно посмотрел на стоявшего рядом со мной Ильяса, а потом представился:

- Михаил Родин, ваш сопровождающий. Добро пожаловать на Дальний Восток, господа. Я отвезу вас в гостиницу, а завтра утром поедем в офис подписывать договор.

Михаил Родин явно имел корни в одном из народов севера. Об этом говорили слегка раскосые глаза, широкое лицо, острые скулы и коренастая фигура. Правда, рост у парня был приличный для обычно малорослых аборигенов. Ильяс, тоже не маленький, проигрывал Михаилу несколько сантиметров точно.

Я ещё никак не могла очнуться от транса, в котором пребывала почти всё время, пока самолёт пересекал просторы нашей бескрайней Родины. Поэтому тело двигалось исключительно на автомате. Но после слов Михаила заставила себя проснуться и вспомнить, что я тут как бы представитель серьёзной торговой фирмы.

- Отлично. А гостиница далеко?

- Не очень. Минут пятнадцать. Мы вас в частную определим. Владелец - наш партнёр по бизнесу. Дорого не возьмёт.

- Очень хорошо.

Я покосилась на Ильяса. Тот хмуро молчал, предоставив мне исполнять порученную роль.

- Познакомьтесь с моим сопровождающим - Илья Пехов.

О том, что надо как-то узнать, связаны ли наши партнёры с Лёхой, мы с Ильясом договорились перед самой посадкой самолёта. На предложение использовать Лёхину фамилию я в начале ответила решительным протестом. Однако, потом согласилась. Что-то в этом решительно было. Тем более что других вариантов не придумывалось никак.

И сейчас, уловив едва заметную реакцию Михаила, дрогнувшее веко, решила, что Ильяс оказался прав. Как-то наш вояж связан с Лёхой.

Город встретил снежной метелью и дорожными заносами.

Гостиница, к которой с трудом подобрался внедорожник Михаила, располагалась в пятиэтажном здании из красного кирпича. Площадку перед гостиницей тщательно вычищал небольшой снегоуборочный комбайн, совершенно игнорируя подъездные пути с шоссе. Из-за этого мужчинам пришлось поработать саперными лопатками, которые Михаил видимо хранил в багажнике специально для такого случая.

Оформление фасада гостиницы пестрело необычной красно-зелёной лепниной, напоминающей китайскую атрибутику. Здание было явно построено в сталинские времена, но из-за этой лепнины выглядело несколько чужим. Может быть из-за заковыристой формы фронтонов, похожих одновременно на крышу русского терема и китайско-японские пагоды? Словно какой-нибудь японский архитектор решил использовать в оформлении здания русский стиль так, как его понимала его японская душа.

На ресепшен шустрая блондинка обстреляла Ильяса быстрыми карими глазами, и вручила нам ключи от номеров на втором этаже.

Номер мне понравился. Над двуспальной кроватью висела большая черно-белая фотография с огромным цветком орхидеи. Бордовые тона портьер и покрывала с общей обстановкой, состоящей из кровати, пары кресел, журнального столика и тумбы-бара под навесным зеркалом, неплохо гармонировали. Что ж, чисто и довольно уютно.

Порадовало наличие небольшого плазменного телевизора, висевшего на противоположной стене.

Я сбросила пальто, проверила, заперта ли дверь, разделась до белья и пошла отмокать в ванной. Порадовалась, что в местный сервис входит пакетик с морской солью.

Погрузившись в горячую ароматную воду, я испытала истинное наслаждение, и вскоре обрела абсолютный покой. Всё. Меня нет, я ушла искать нирвану.

Однако, блаженствовать мне пришлось недолго. В дверь номера кто-то настойчиво ломился. Стук я видимо расслышала не сразу - Ильяс кричал довольно громко.

- Ольга Михайловна, вы там живы?

Я наскоро вытерлась, накрутила на голову тюрбан из полотенца, укуталась в белоснежный гостиничный халат и пошла открывать.

- Ну что такое, Ильяс? Мне уже и ванну принять нельзя?

Начальник выглядел хмурил брови и имел деловой вид, не смотря на дорогой спортивный костюм с претензией на домашнюю простоту.

- А отозваться раньше не могла?

- Ага. Я сижу и жду, когда босс придёт проверить, как я выгляжу в банном халате.

- Не ёрничай. У тебя в баре коньяк есть?

- Есть. А у тебя что, нет?

- Есть. Только стресс я получил в твоём номере. Поэтому и пить буду здесь.

Его логика мне не понравилась. Кривая какая-то логика.

- Вообще-то вечернее время принадлежит мне. Я не на работе.

- Ты в командировке, - возразил мой босс. - Поэтому на работе всегда.

Всё понятно. Спорить бесполезно. И я плюнула на официоз и принялась вытирать волосы, стащив с головы полотенце.

Ильяс по-хозяйски прошёлся по номеру, остановив внимание на брошенном поверх покрывала дорожном костюме, хмыкнул, и направился в сторону бара. Там нашёл бутылку армянского пятизвёздочного коньяка и универсальные пузатые фужеры, которые годились в командировочных условиях как для коньяка, так и для прочих вин любой градусности.

Я расчёсывала волосы и наблюдала за тем, как коньяк покрывает дно фужера, радуя глаз коньячными маслами и глубоким янтарным цветом. Волосы было жаль. Следовало сначала их немного подсушить, а затем расчесывать. Однако, остатки самоуважения требовали хоть в чём-то достичь минимальных приличий и привести себя в порядок, на сколько позволяли обстоятельства.

- Будешь? - спросил Ильяс, удобно устраиваясь в кресле со своим фужером. Наверное надеялся, что откажусь.

Я повздыхав, пошла искать остатки дорожных бутербродов, сетуя про себя на невоспитанность некоторых особей мужеского полу.

- А ты как думал? - проворчала я, наливая себе коньяк во второй фужер. - Что я, за тебя одного платить должна?

На что получила очередную ехидную усмешку.

- Не переживай, Лёлька. Вернёмся, я тебе премиальные выпишу.

Коньяк был великолепен. И лимончик из домашних запасов, захваченных в дорогу, пришёлся кстати.

Хрупая свежим огурцом, прикупленным мною в буфете аэропорта перед полётом, размягший босс откинулся в кресле и сказал:

- Я вообще-то по делу. Хотел тебе на завтра инструкции дать.

Я с тоской посмотрела на собственное отражение в зеркале напротив. Даме в зеркале следовало как минимум выспаться.

- Давай уже свои инструкции. Раньше начнём, раньше закончим.

В общем, дальше я выслушала инструктаж о том, как следует себя вести в деловой обстановке - лишнего не говорить, провокационных вопросов не задавать, внимательно прочитать договор и, если текст соответствует ранним договорённостям, предъявив доверенность, поставить под ним подпись. В случае возникновения форсмажорных обстоятельств, полагалось инициативы не проявлять и не медля связаться с руководством.

Последний пункт позабавил. Потому как руководство должно было находиться в этот момент в соседнем кресле.

Я ёрничать не стала, покивала с умным видом головой, и попросила, если уж коньяк так сильно понравился, отправиться вместе с бутылкой восвояси. То бишь, баиньки. На что мне тут же возразили.

- Вот почему ты такая вредная, Лёлька, а? Я к тебе, можно сказать, со всей душой, а ты?

- А я к тебе со всем пониманием, как видишь. Даже коньяк презентую. Что тебе ещё надо?

Ильяс вдруг стал серьёзным.

- Ты знаешь.

Я не сразу поняла смысл сказанного. Рука Ильяса коснулась моей щеки и в этот момент я дёрнулась - ступор прошёл.

Ильяс резко развернулся, подхватил бутылку и направился на выход, бросив за спину.

- Утром не проспи.

Я повернула ключ в двери и медленно направилась к кровати. Присев на край, задумалась.

Ну и что это сейчас было?

Я никогда не принимала предложения руки и сердца от Ильяса всерьёз. Даже когда он лапал меня на выпускном, зная, что Лёха смотрит на нас, я точно была уверена - он просто задирает Лёху, провоцируя его на ссору.

И что же теперь получается? Значит, всё это время Ильяс не шутил?

Ну нет. Не может такого быть. Просто очередная провокация. Или... Или Ильяс что-то знает, чего не знаю я, и это его очередной ход конём?

Засыпала я с самыми твёрдыми намерениями - прижать обнаглевшего в конец босса к стенке и допросить с пристрастием.

Однако, заснуть мне не дали. В дверь снова постучали. Тихо.

Первой мыслью было - убью и во дворе прикопаю!

Распахнув дверь, я уставилась в пустоту коридора. Выглянув, тоже никого не увидала. А под ногами заметила небольшой конверт.

Внутри оказался сертификат на одноразовое посещение спа-салона.

Изверг. Ещё и подлизывается.

Бросив конверт на стол под зеркалом, я отправилась в кровать. Больше меня никто не беспокоил, и я наконец провалилась в сон.

***

Утром, едва успела умыться и выпить кофе, порадовавшись наличию электрического чайника в номере, пожаловал начальник, свежевыбритый и трезвый. При полном параде. Густые, хорошо уложенные волосы, свежевыбритые лоснящиеся после крема мужественные скулы, блеск выразительных миндалевидных серых глаз под ломаной линией бровей - красавец, в общем у меня босс, ничего не скажешь.

- Ну как спалось? - бодро воскликнул он, бесцеремонно вламываясь в мой номер.

Я машинально прошлась взглядом повсюду, отмечая, что ничего провокационного из личных вещей на виду не оставила.

- Нормально, - пробурчала в ответ. - Вот только ваш вчерашний поступок, Илья Петрович, никакими подарками не оправдать.

- Ты о чём? - обернулся он, сверля меня взглядом добермана, готового взять след.

- Вот об этом, - и я помахала конвертом перед носом Ильяса.

Тот фыркнул.

- Что это?

- Вот только не надо этого, ладно? Разве не ты мне подкинул вчера под дверь эту взятку?

Ильяс ловко вырвал у меня из рук конверт и вскрыл. Я потянулась за листком, громко выражая протест.

- Э, аллё! Если ты к этому никакого отношения не имеешь, отдай немедленно чужую собственность.

Ильяс от меня отмахнулся и, плюхнувшись в кресло, углубился в изучение сертификата.

- Хм, ты ничего странного не заметила?

- Нет, а что?

- На адрес посмотри внимательно.

Я взяла карточку, приложенную к посланию, и прочитала вслух.

- Улица Павла Морозова, дом сто тринадцать.

- Ага. И квартира на двенадцатом этаже. Тебе это странным не кажется?

- Спа-салон на дому? Ну и что? Письмо вроде официальное, с печатью. Приглашаем тысячного гостя, заселившегося в нашу гостиницу... Так, кажется?

Ильяс поднялся.

- Ладно, пошли уже. Наверное тот тип в вестибюле устал ждать. Вечером в твой спа-салон заглянем.

Идя по лестнице за боссом, я ворчала, что неплохо было бы позавтракать перед началом рабочего дня. На что Ильяс ответил, не разворачиваясь, что голодного работника ноги кормят. Я знала, что он шутит. Вот только мой желудок этой шутки понимать не желал.

Спустившись в вестибюль, мы сразу же наткнулись на Михаила, который беседовал с девушкой на ресепшен. Судя по милой улыбке блондинки и выписывающей фривольные вензеля ноге парня, разговор имел сугубо личный характер.

На последних шагах я обогнала своего "сопровождающего".

- Доброе утро, Михаил.

Нога замерла в воздухе и опустилась. Уже через секунду её владелец широко и мило улыбался нам.

- Доброе. Как спалось на новом месте?

- Прекрасно, - растеклась я патокой. - Спасибо, номер отличный. Ну что, можем ехать?

Михаил замялся.

- Петр Львович просил извинить его. Срочные дела с утра. Так что мы можем до обеда погулять. Я вам город покажу.

Мы переглянулись с Ильясом, и тот чуть заметно кивнул.

- Ну что ж, тогда может мы позавтракаем?

Ильяс закатил глаза, а Михаил обрадовался.

- Конечно. Здесь при гостинице отличный ресторанчик "Сейшел".

Ресторан оказался действительно неплохим. И даже идти никуда не пришлось. Сразу за ресепшен в коридорчике нас встретили первые приятные запахи свежеприготовленных блюд.

Хозяин ресторана был явным поклонником тропической экзотики. Вместо освещения в зале использовались подсветки в аквариумах и террариумах, встроенных в стены. Каждому столу в длинном узком зале полагался свой кусочек экзотики. Слава богу, владельцу хватило ума не заводить змей и пауков. Согласна с теми, кто скажет, что среди них встречаются потрясающие по красоте экземпляры. Но я против. Да простит меня гринпис.

Мы расположились за столом возле двух рыбок, расчерченных на оранжевые и белые полосы. В самом уголке нашлась надпись - Рыба-клоун. Парочка явно находилась в игривом настроении. Одна особь гоняла другую, взметая пузырьки воздуха и песок со дна. Вероятно, такая активность должна была по замыслу владельца возбуждать аппетит у посетителей. Не знаю, как бы я отнеслась к этому, будь сыта. Впрочем, моя реакция, это моя реакция. А вот другим может и нравится. Во всяком случае, глядя на то, как медитирует на аквариум мой босс, я была уже благодарна хозяину за такую помощь в деле укрощения некоторых сверхактивных и раздражительных начальников.

Вскоре к нам подошла юная девчушка с косичками в забавном передничке с рюшами. Помня рекомендации Михаила, я решила попробовать что-то домашнее и заказала обычную пшённую кашу.

Ильяс, глядя на резвящихся рыб, тихо ворчал.

- Ну вот, вся диета коту под хвост. Хотел поголодать, а приходится заправляться с утра пораньше.

Я фыркнула.

- Закажи просто кофе или как я, кашу. Питательно и не тяжело для пищеварения.

- Ну нет, уж если есть так есть.

Я махнула рукой.

- Заказывай что хочешь.

За время нашей совместной работы я уже привыкла к ворчанию Ильяса, зная, что с ним лучше в такие минуты во всем соглашаться.

Пока я уплетала кашу, которую тут готовили замечательно и действительно по-домашнему, Ильяс молча смотрел в аквариум. Его антрекот с картошкой фри жарился дольше.

***

После сытного завтрака и дальневосточная зима не казалась такой ужасной, хотя и увивалась метелью, путая мысли и пытаясь убедить, что всё происходит не на самом деле, а в каком-то давно забытом феврале. Когда мы, дети, радовались отмене уроков и сидели по домам, сочиняя собственные сказки.

Мы с Лёхой жили по соседству. Он на третьем, а я на втором этаже. Видимо, это и решило в пользу нашей дружбы. В первый класс мы пошли вместе.

Родители наши не задружились. А вот мы были не разлей вода. В первом и втором классе нас дразнили женихом и невестой. Но Лёха всё равно чуть не каждый вечер приходил ко мне в гости. Поначалу я при нём стеснялась доставать любимых кукол. А потом поняла, что Лёхе плевать на то, что я девчонка. И на то, что играю в куклы. Однажды, когда я заболела, он мне нарисовал нечто, как умел. И принёс в утешение болящей. Я уродку приняла как родную, и мы даже нарисовали ей вместе пару нарядов.

Лёха уже тогда писал свои записки и умудрялся незаметно рассовывать по квартире. С содержанием не заморачивался. Просто в каждой записке была буква. И, собрав все бумажки, можно было прочесть, куда хитрый кукловод упихал шоколадную конфету или чупа-чупс.

Глядя на то, как я рыскаю по квартире, Лёха подбадривал:

- Давай давай, ищи. Ещё немного осталось. Вон под тем креслом ещё не смотрела.

Машина еле пробиралась сквозь снег по улицам города, по которым возможно не раз проходил мой друг Лёха.

Смотреть на заваленные снегом памятники мы не захотели, поэтому достопримечательностью, которую нам решил показать Михаил в первую очередь, стал центральный рынок. Здесь можно было купить те самые деликатесы, которые щедро дарил океан, и которые приобретали заоблачные цены, доезжая до центральной России.

Красная и чёрная икра в поллитровых банках поначалу никак не хотела становиться в моих глазах натурпродуктом. Мне всё казалось, что и тут меня накалывают хитрые продавцы, втюхивая искусственный суррогат.

Но Михаил, здороваясь чуть не с каждым продавцом за руку, пояснил, что подмена исключена. И вон та здоровенная рыбина по желанию может стать нашей.

Я прикинула количество килограммов и помотала головой, понимая, что даже по самой скромной цене отдам за краснопёрую красавицу все суточные, что выдал мне щедрой рукой Ильяс. Не говоря уже о том, что есть эту рыбину лично буду целый год. И значит, придётся кого-то угощать. Представив себе количество гостей, которое можно накормить при этом, я поняла, что из рыбных рядов нужно срочно уходить. Иначе, быть разорению.

Ильяс шёл позади нас с Михаилом молча и лишь иногда саркастично цыкал.

Когда Михаил принял-таки из рук круглолицего крепыша огромную рыбину и не заплатил ни копейки, мне стало дурно.

Переглянувшись с Ильясом, я поняла, что и он отметил этот не ординарный поступок нашего сопровождающего.

Михаил же хохотнул и, поманив нас, пояснил:

- Всё нормально. Должок старинный забрал. Завтра накормлю вас отличной ухой.

Щедрое обещание. Ничего не скажешь.

Судя по количеству знакомых и заискивающих улыбок, не собранных долгов у Михаила было ещё предостаточно.

После рынка нас повезли обедать в ресторан. Чтобы мы не думали чего лишнего, Михаил предупредил:

- Глава фирмы извиняется обедом за вынужденное ожидание.

Обслуживал нас повар лично. А Михаил сразил наповал, когда передал рыбину повару и попросил.

- Сём, сделай нам к завтрашнему обеду ухи. Как ты умеешь.

Повар улыбчиво кивнул, и вместе с рыбиной отправился исполнять пожелание нашего сопровождающего, который все меньше в наших глазах походил на сопровождающего.

Сам обед был скромен, без излишеств. Вкусная монастырская похлёбка понравилась особенно. Чувствовалось - приготовлена с любовью к профессии.

Откинувшись в свободной позе на стул, сытый Михаил потягивал из высокого стакана безалкогольный коктейль.

- Вы извините нас. У начальства форс-мажор. Если нет никаких планов на вечер...

Стало понятно, что подписание договора откладывается на завтра, и я, вспомнив про спа-салон, поспешила ответить, что планы на вечер имеются.

Михаил как-то сразу обрадовался и предложил подвезти.

***

Дверь нам открыла миловидная девушка в белом халате. Узнав свой сертификат, улыбнулась и предложила войти.

Когда за мной ломанулся Ильяс, девушка его остановила.

- Извините, но сертификат на одно лицо и одно посещение. Вам придётся подождать. У нас в коридоре есть места для ожидающих.

Дом был современной планировки, и лестничные клетки утопали в зелени, рассаженной по цветочным горшкам. Там же были расставлены ажурные скамеечки видимо для таких ожидающих, как Ильяс. Но мой босс вдруг словно с цепи сорвался и ожидать меня там отказался наотрез.

- И вообще, что это у вас там за спа-салон такой?

И Ильяс, совершенно не церемонясь, рванул инспектировать помещение.

Я влетела за ним следом в комнату, поделённую белыми ширмами на несколько секторов. За одной из ширм явно кто-то был.

- У вас одновременно обслуживаются несколько клиентов? - придирчиво спросил мой босс, стреляя глазами по углам.

Тон, которым Ильяс разговаривал с совершенно незнакомой девушкой, бесил меня всё больше. Что он себе позволяет? Он что мне, муж? Я что, сама не могу решить, обслуживаться ли мне в этом спа-салоне или выбрать другой?

Но Ильяса несло дальше. Заглянув за ширму, он ехидно хмыкнул.

- Мужчина? Может быть вы ещё и секс-услуги оказываете своим клиентам?

Это было уже откровенным хамством, и я не выдержала.

- Ильяс! - прошипела я, хватая зарвавшегося мужика за рукав. - Ты ведёшь себя просто отвратительно. Не хочешь меня ждать, отправляйся в гостиницу. Я приеду на такси.

Ильяс метнул в меня из глаз пару стрел и рванул на выход, однако у двери развернулся.

- А, кстати. Что это у вас, девушка, на голове? Уж не хайратник ли?

Я посмотрела на хозяйку спа-салона более придирчиво. Однако, её вышитый чёрным бисером хайратник мне подозрительным не показался. А халат вообще сверкал медицинской белизной.

Ильяс же продолжал беситься и ёрничать.

- А что это у вас за ширмочкой? Креслице? Уж не татушки ли вы тут колете на досуге?

И, тыкая в меня пальцем, продолжил:

- Ты вообще хоть знаешь, что в таких местах можно подцепить?

Я ещё раз придирчиво обвела комнату глазами, пытаясь в сверкающей отовсюду белизне распознать невидимую угрозу. Однако, угрозу в данный момент представлял лишь Ильяс.

Я вздохнула и сдалась.

- Всё, заканчивай, я поняла. Уходим. Девушка, извините нас, пожалуйста.

Уже у двери она меня с сочувствием в голосе спросила:

- Это ваш супруг?

- Избави боже от такого мужа, - ответила я, пихая вперёд внезапно проснувшийся вулкан.

Уже на улице спросила:

- Ну и что ты за концерт устроил?

Ильяс молча достал сотовый и принялся лихорадочно набирать номер вызова такси. Таким я его видела впервые. Куда подевался мой дурашливый и покладистый начальник?

Машина приехала не сразу. Мы успели сплясать джигу среди сугробов.

Уже в салоне такси, Ильяс проворчал под нос:

- Не нравится мне всё это. Чую, что-то тут не чисто.

Я решила уточнить.

- Поясни. Что тебя конкретно так завело?

Но Ильяс продолжал молча набирать номер на сотовом, злился и снова набирал...

- Чёрт! То ли связь плохая, то ли...

- Куда ты звонишь?

- Пытаюсь поговорить с директором фирмы, - наконец разродился он ответом.

Тут я пораскинула мозгами и решила, что паника Ильяса вполне имеет под собой почву. Все, что с нами происходило с момента посадки в аэропорту, действительно казалось странным.

Какой уважающий себя руководитель мог пригласить нас на край света и даже не извиниться лично за отложенную встречу?

Напрашивались очень неприятные вопросы, которые хотелось задать одному конкретному человеку, Михаилу Родину.

***

Этим вечером я поняла, что Ильяс не шутил, когда говорил мне о том, что в командировке я обязана трудиться все двадцать четыре без перерыва на еду и сон. Не успела я переодеться и принять душ, в дверь уже стучали.

За порогом предсказуемо обнаружился Ильяс, который держал в руках огромное блюдо с фруктами.

- Не ворчи, - предупредил он меня, бесцеремонно отодвигая в сторону и располагая поднос на журнальном столике. - Я с закуской.

Я решила, что возражать себе дороже и пошла прикрыть дверь в ванную.

- Там у тебя ещё коньяк остался? - послышался за спиной голос начальства.

Я удивилась.

- Ильяс, ты что вчера целую бутылку уговорил?

Босс фыркнул.

- Да там было триста грамм. И ты ещё помогла.

А сам уже по-хозяйски рассматривал содержимое моего бара.

- Так, запасы восполнили. Это хорошо.

И вторая бутылка армянского пятизвёздочного перекочевала на журнальный столик, на который я еле успела накидать салфеток. Не хватало еще мне порчу мебели оплачивать.

Усевшись в кресло напротив Ильяса, разливавшего коньяк по фужерам, я подумала, что раз уж мне всё равно от его компании не избавиться, то хоть поговорить серьёзно я попытаюсь.

- Ильяс, так что тебя всё-таки так зацепило в спа-салоне?

Босс задумался.

- Не знаю. Вообще всё странно. Не находишь? Если сертификат подарен администрацией гостиницы, то почему его тебе не вручили, а подкинули? И до директора холдинга дозвониться никак не получается. Не надо было ехать сюда. Я ведь с самого начала подозревал, что тут не чисто. Слишком выгодное предложение от фирмы с Дальнего Востока для таких малоизвестных партнёров из Центральной России, как мы. И если бы они не прислали тот запрос... Чёрт, на что я повёлся? Любопытно стало, что ли? Ведь хотел закинуть это письмо куда подальше. Но... Подумал, может быть это как-то с Лёхой связано? Теперь вижу. Если и связано, то Пехов попал. И попал круто. Надо отсюда валить. И как можно скорее.

Я пожала плечами.

- Хорошо. Давай доживём до завтра. Если завтра нас не сведут с директором, поменяем билеты и улетим.

Ильяс посмотрел на меня пристально и тут мне стало не хорошо. Я прямо видела, куда свернули внезапно его мысли.

- Лёль, - внезапно изменившимся голосом произнес Ильяс, - а почему ты не вышла за меня, а?

Тема мне не нравилась. Очень. Но я чувствовала, что отвертеться на этот раз не получится.

- Ильяс, а почему ты решил меня об этом спросить именно сейчас?

Он задумался, перебирая пальцами ножку стеклянного фужера. Маслянистые янтарные лапки на стекле поигрывали в свете от бра на стене, под огромной чёрно-белой орхидеей. Романтично, да... не спорю. Но... бесперспективно как-то.

- Наверное, раньше я боялся, - ответил наконец он.

- Чего?

- Твоего отказа.

Это прозвучало странно. Ведь я никогда не давала ему повода думать, что отвечу как-то иначе.

- И что же сейчас? - решила спросить. - Не боишься?

- Мне кажется, я устал уже бояться, Лёль.

Я поняла, что разговор наш приобретает несколько фатальный характер. И решила попытаться спасти положение.

- Ильяс, ты же знаешь, что другого ответа не будет. И давай свернем в сторону. Поверь мне, этот разговор до добра не доведёт.

- Мне плевать, - буркнул он себе под нос.

- А мне нет, - решила я держать оборону до конца. - Подумай, что будет, когда мы вернёмся? Или ты решил идти в ва-банк? Тогда скажи сразу. Я начну думать о своём дальнейшем трудоустройстве.

Последовал быстрый взгляд исподлобья.

- Уйдёшь?

Я молча кивнула. Поверил?

- А как же я, Лёль? - спросив это, Ильяс мне вдруг показался маленьким затравленным мальчиком, которого захотелось обнять и пожалеть. - Впрочем, когда это вас волновало?

Это «вас» заставило меня испытать чувство глубокой вины за все наши шутки, которые мы оттачивали на Ильясе в далеком детстве, и передёрнуть плечами.

- Ильяс, мы давно выросли. Не начинай.

- И что изменилось? - продолжил он, становясь на секунду тем самым Ильясом, выпрашивающим нашего внимания любой ценой.

И я ему ответила пожалуй впервые за все наше давнее знакомство честно и открыто.

- Причины, по которым мы совершаем те или иные поступки.

Ильяс некоторое время молчал, осмысливая мои слова. А потом согласно кивнул.

- Ладно, - и вдруг снова перечеркнул всё, что было сказано только что. - Так почему всё же тогда ты не вышла за меня замуж?

Я задумалась. А действительно, почему? Ильяс симпатичный, надёжный, всегда рядом. За всё время нашего с ним делового сотрудничества ни разу не подставил. В командировку вон и то одну не отпустил. И всё же... Почему-то же я ему отказала... Неужели я до сих пор Лёху жду?

Видя мои терзания, Ильяс обречённо ухмыльнулся.

- Вот видишь? Ты и сама всё прекрасно понимаешь, Лёлька. А я дурак. Не надо было тогда Лёху дразнить.

В глазах подозрительно защипало. И словно спасение, раздался стук в дверь.

- Извините, - послышался высокий женский голос. - А мужчина из сорок третьего номера не у вас?

Ильяс тяжело поднялся и направился к двери.

Молоденькая девушка в костюме горничной заглянула в номер, а потом остановила взгляд на внушительной фигуре Ильяса.

- Простите, но вас там внизу на ресепшен спрашивают.

Слыша, как удаляется по коридору мой шеф в сопровождении жалоб на отсутствие покоя днём и ночью, я подумала, что судьба кажется спасла меня сегодня как минимум от увольнения.

Уже отходя от двери, я вновь услыхала тихий стук. За дверью обнаружился Михаил. Рядом с ним стояла незнакомая женщина. Оба были чем-то похожи. Во всяком случае, предки, возможно далёкие, были одни и те же - коренные жители Дальнего Востока.

Михаил был спокоен, а женщина выглядела несколько смущенно. Начал Михаил.

- Извините, Ольга Михайловна, за поздний визит. Но нам нужно поговорить.

Я поняла, что поговорить придётся, и пропустила нежданных гостей в номер.

Женщина представилась Людмилой. А Михаил сказал, что она его родная сестра и... жена Алексея Пехова...

Я сидела напротив гостей и слушала историю жизни людей, которые ко мне не имели на сегодняшний день совершенно никакого отношения. Во всяком случае, я так себя успокаивала. Очень не хотелось расстраиваться из-за того, что Лёха всё-таки оказался женат. И потом, зачем вообще он меня подставил? А ведь он меня точно подставил. Да, мы когда-то были близкими друзьями? А ведь он уехал и не разу даже не написал. Ни строчки. Зато супруге рассказал всё. И даже назвал меня самым близким и надёжным другом. И по словам Людмилы, сидящей сейчас передо мной со слезами на глазах, именно поэтому они решили с братом вызвать меня сюда. Меня заверили, что иначе никак не получалось. Потому что за Людмилой следят, ей ехать нельзя, а Михаил занят охраной сестры и расследованием Лёхиного исчезновения.

Стоп! А вот это уже совсем плохо. Я не опер, не следователь и не частный сыщик. Ну и что, что я друг Лёхи? Я теперь что, должна лично сразиться с его неведомыми врагами? Я не нинзя!

- Ольга Михайловна, а вам Алексей ничего не присылал? - Вопрос прозвучал неожиданно и задала его Людмила.

Ответить я не успела. В дверь забарабанили со страшной силой. Ильяс вернулся. И кажется в этот раз вовремя.

- Лёлька, открывай!

Я извинилась и пошла впускать невменяемого босса.

- Ты представляешь...

Тут Ильяс рассмотрел, кто у меня в гостях, и с претензией в голосе вопросил.

- Что за поздний визит?

Я решила не усугублять ситуацию и попытаться спровадить начальство от греха подальше до очередного скандала.

- Это частный визит. И к работе отношения не имеет. Может, дашь нам пообщаться спокойно?

- Не имеет значит? - грозно нахмурив брови, Ильяс отодвинул меня в сторону и прошёл в номер. - И почему я тебе не верю, а?

- Ильяс, прекрати.

- Ильяс? - на босса растерянно взирала Людмила. По ней было видно, что имя моего начальника ей знакомо. Ну а как же? Если жена, то Лёха наверняка ей рассказывал о нашем шумном детстве.

Пришлось объясняться.

- Понимаете, Людмила. Мой сослуживец действительно когда-то был нашим с Алексеем одноклассником. Поэтому я по старой привычке называю его этим именем. Но Илья Петрович никакого отношения к нашей беседе не имеет.

- Спорное утверждение, - Глаза Ильяса полыхнули огнём. Уволит? Ну и пусть.

- Ильяс, нет! - грозно воскликнула я.

Босс в ответ зло цикнул, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

Я повернулась к гостям.

- Извините.

В следующие пару часов я много чего узнала о жизни моего друга и его родных. И самой ужасной новостью стала весть о смерти Лёхиной сестры, Киры.

О том, что перед самым отъездом получила посылку, я не вспоминала до того самого момента, как Людмила меня о ней спросила. Но открывать карты малознакомым людям не хотелось. Всё, что они мне рассказали, вполне могло оказаться ложью.

Ещё пару раз отрицательно ответив на вопрос о посылке, я спросила.

- Могу я чем-то ещё помочь?

Людмила скорбно вздохнула и произнесла.

- Поддержите, пожалуйста, матушку Алексея. Она ещё не знает о том, что дочка умерла. Мы ей хотели сообщить, но не успели. Теперь вот и Алексей пропал. Ей будет очень не легко.

Эти слова были самыми правильными из всего, что я услышала до сих пор. Я ещё сама не могла отойти от шока из-за последнего сообщения. Мало того что сын пропал, ещё и дочь...

Надо было что-то ответить, поэтому я сказала, отмечая как в голосе прорезается хрип.

- Не волнуйтесь, мы с Марией Борисовной в одном подъезде живём. Я за ней присмотрю.

На этом мы расстались. Гости уходили от меня с видимым сожалением. А я осталась переваривать всё то, что они мне рассказали. А переваривать было что точно. Получался эдакий триллер. Причём в развитии и с моим непосредственным участием.

***

Следующие пару часов я пыталась уснуть, но неумолимые факты, озвученные моими гостями, уже ломились на суд. Или, по крайней мере, громогласно требовали немедленного осмысления.

Я как могла, спорила сама с собой, пытаясь убедить, что даже если я что-то и пойму во всей этой истории, то помочь ничем не смогу. Потому как... И всё сначала по кругу.

В конце концов я поняла, что не усну, встала и пошла к бару. Мне срочно требовался допинг. Коньяка я больше не нашла. Пришлось открыть бутылку водки и апельсиновый сок. Коктейль вышел убойный из-за выбранных впопыхах пропорций, однако мне было в данный момент на пропорции плевать.

Итак, что же это получалось? Как-то подозрительно совпадали по времени смерть Киры и пропажа её брата Алексея.

Лёхину сестру я помнила смутно. Девушка она была самостоятельная и, окончив школу, уехала куда-то поступать. Была замужем, но, также, как и я, довольно быстро разочаровалась в избраннике и развелась. Детей у неё не было. Видимо поэтому, молодая и интересная, она рванула к брату в гости на Байкал, где и познакомилась с австралийцем, невесть как оказавшемся в одном из рыбацких посёлков по каким-то торговым делам. Помнится, об этом мне Мария Борисовна рассказывала, в подробностях описывая и радуясь за удачно сложившуюся в конечном итоге судьбу дочери.

Австралиец за Кирой приударил от души, а потом позвал замуж. А получив отказ, не отступился.

Перед отъездом ухажёр сделал девушке очередное предложение и даже подарил дорогущее кольцо. Только поэтому скорее всего расчувствовавшаяся девушка не смогла сказать «нет», хотя и «да» не сказала тоже.

Австралиец пообещал вернуться через месяц и уехал, оставив несостоявшуюся невесту с целым состоянием на безымянном пальце.

Что я бы сделала на её месте? А не знаю. Возможно тоже растерялась бы. Девушка растерялась. Вместо того, чтобы вернуться домой, всё тянула и тянула с отъездом.

И дождалась. Австралиец не забыл о своём предложении и вернулся через месяц, как и обещал. Причём выглядел как настоящий миллионер. Девушка видимо от радости, что больше не нужно переживать, сказала «да», и молодые отправились во Владивосток оформлять отношения. А затем отбыли в Австралию.

Поначалу было всё отлично. Сестра писала Лёхе, что счастлива. А потом пришла печальная весть - Кира попала в дорожную аварию. Со смертельным исходом.

А потом пропал и Лёха. А к Людмиле пришли дюжие хлопцы спрашивать про некую антикварную вещицу. Хорошо, что вмешался брат Михаил. Однако, с тех пор за ними следили. И даже обыскали Лёхину квартиру.

Михаил посовещался с сестрой и решил вызвать меня на разборки, в общем то справедливо полагая, что если Лёха и спрятал чего, то надёжней места, чем у меня, не найти. Я с этим не могла никак согласиться. Но меня никто не спросил.

Михаил, номинально исполняя обязанности замдиректора в одной из фирм, принадлежащих семье, устроил мне вызов.

Людмила ожидала меня в спа-салоне подруги, чтобы поговорить без свидетелей, но Ильяс спутал карты. И пришлось им с Михаилом ехать к нам в гостиницу.

Судя по поведению Михаила, семья Родиных была весьма крутой. По ходу Михаил обмолвился, что раньше был военным. И отец у них тоже бывший военный, а теперь далеко не последний человек в городе. Брат вообще в органах... Сказано всё это было со смыслом, и я поняла, почему рыбка на уху нам досталась совершенно бесплатно.

Тут мне стало страшно. Если Михаил и его семья защищают Людмилу и Лёху, это понятно. Но меня-то тут никто защищать не станет. Я не член их семьи. И значит при первом же аврале я первый кандидат под раздачу?

И ещё. Интересно, что же там в коробке.

Я с грустью посмотрела на сумку и тут же запретила себе даже думать на столь щекотливую тему. Любопытство не одну кошку сгубило. Эта вещь не моя. И коробку я открывать не буду.

Расстроенно повздыхав, я уставилась на пустой фужер. Коктейль кончился. Значит, пора спать. Утро вечера всяко мудренее.

***

Утро подкралось незаметно. Открыв глаза, я отметила несколько робких солнечных лучей на подушке и поняла, что проспала. На часах было одиннадцать.

Странно. И где мой босс? Уж не улетел ли домой без меня? С него станется. Между прочим, мои билеты на обратный рейс у него.

Я поспешно встала, наскоро умылась, оделась по-деловому на всякий случай и отправилась стучать в номер сорок три.

Мне никто не открыл. Пришлось позвонить по сотовому.

- Да, - раздался в трубке раздражённый голос Ильяса.

- Ты где?

- Не твоё дело. Сиди в гостинице и никуда не выходи. Я скоро.

Ох не хорошо. Надеюсь, он не отправился на поиски директора холдинга? И тут меня пронзила ещё одна догадка. Мой деятельный босс наверняка подкараулил моих вчерашних гостей, и теперь, скорее всего, знает больше меня.

- Ильяс, немедленно возвращайся. Надо поговорить.

- Поздно. Вчера надо было разговаривать.

Отбой.

И что теперь мне думать? Ждать? Ждать, больше ничего не остаётся.

Чтобы хоть немного успокоить нервы, я решила позавтракать.

В ресторане народу было немного, как и вчера.

Доев омлет, я придвинула поближе чашку с чаем, но подняв глаза, увидала, как за стол подсаживается взвинченный Ильяс.

- Завтракаем?

- Ну да. Ты велел ждать. Я жду.

Жду, рассматриваю босса и невооружённым взглядом вижу подтверждение своим догадкам - ему известно то, что известно мне. А может быть даже и больше. Стало грустно.

- Зачем ты во всё это влез, Ильяс? Вызвали именно меня, не тебя. Это не твоё дело.

- Да? А чьё, твоё? Ты хоть понимаешь, во что ввязалась?

- Я лично никуда не ввязывалась. Это ты меня направил в командировку, если ещё помнишь. И вообще, мы собирались менять билеты. Ты что, уже передумал?

- Нет, не передумал. Отсюда надо валить. И срочно. Моё мнение со вчерашнего дня не изменилось. Особенно после беседы с Лёхиными родственничками. Я понимаю, что ты не хотела, чтобы я знал. Только я уже давно не ребёнок, которому можно сказать «Нет, Ильяс». Не получится, Лёль. Мальчик вырос, и давно привык быть в курсе происходящего вокруг.

- Ну, отлично. Ты в курсе. Ну и как? Полегчало?

Ильяс громко стукнул об стол, укладывая барсетку рядом с меню.

- Нет, не полегчало. И уже, думаю, не полегчает. Никогда.

К нам подошёл официант, и Ильяс углубился в меню.

Я смотрела на него и думала, что наверное всё-таки мы были очень к нему жестоки. Хотя, не пройди Ильяс то испытание, стал бы он настоящим мужчиной? Сейчас передо мной сидел именно мужчина, которому, пожалуй, я бы доверила собственную жизнь. И он прав, черт возьми, мальчик вырос.

- Так что будем делать, Ильяс?

Босс посмотрел на меня исподлобья угрюмо и проворчал.

- Не знаю. Ты точно от него ничего не получала?

- Точно, - соврала я не моргнув глазом.

- Тогда, не знаю. Уехать нам теперь не дадут.

- Чего хотят?

- Посылку.

- Я Михаилу сказала, что посылка, возможно, лежит на почте...

И тут в моей голове быстро завертелись мысли. Так, если нас не отпускают, то значит будут проверять. Кто-то позвонит знакомому оперу в наш город, тот придёт на почту и выяснится, что посылка была получена мною в день отъезда, и тогда... Тогда мне трындец. Причём, полный.

- Ильяс... Нам надо бежать. Немедленно. У тебя тут какие-нибудь связи имеются?

Глядя в мои глаза, полные ужаса, Ильяс осознал всю степень попадалова, отбросил вилку, которую крутил в руке, и схватив барсетку, прорычал.

- Идём.

***

Алексей Пехов никогда не стремился к обогащению. Даже когда постперестроечные двухтысячные разрешили зарабатывать летным делом и появились частные аэродромы. Он с детства мечтал летать. Поэтому, когда его мечта наконец осуществилась, и он прибыл к месту постоянной службы, все свои усилия направил на постижение лётного мастерства. И уже не раз с тех пор отпраздновал повышение по службе.

Дальневосточный гарнизон, к которому был приписан теперь уже подполковник Пехов, располагался в нескольких десятках километров от Байкала. Поэтому те редкие часы, когда Алексей не готовился к вылетам и не летал, он посвящал рыбалке.

Для этого ему удалось обзавестись знакомством с несколькими местными рыбаками. Они приютили его моторку, и каждый выходной он проводил на озере с удочкой.

Личная жизнь сложилась как-то незаметно и сама собой. Дочка начальника гарнизона однажды осталась на ночь, а потом не ушла.

Грянувшие внезапно перестроечные времена заставили несколько пересмотреть отношение к жизни начальника гарнизона и лёхиного тестя.

И теперь уже бывший начальник гарнизона оказался в числе тех, кто взялся за наведение порядка в стонущем от бандитских разборок Хабаровске. Вскоре семья Родиных держала город вместе с ещё несколькими военными его уровня.

Алексея и Людмилу перестроечные разборки не коснулись. Они продолжали жить в военном городке. А когда полёты сократились до минимума, Алексей нашёл подработку на частном аэродроме.

Он мечтал перевезти матушку к себе. Особенно, когда сеструха внезапно вышла замуж и уехала в Австралию. Однако, метры не позволяли разместить родительницу с должным комфортом. А к тестю обратиться не позволяла гордость.

Сестра писала из-за границы исправно. И всё у неё было хорошо. До последнего времени.

Вообще, если бы тогда Кира не приехала к нему в отпуск, никогда бы они не встретились с австралийцем по имени Джеймс Хок. Как Хок оказался на Байкале, история умалчивала. Но парень тогда прицепился к сеструхе намертво.

Всё произошло на рыбалке, куда Кира напросилась с Алексеем. Посмотреть на Байкал.

Заплыв к месту клёва проходил шумно и весело. И не остался не замеченным обитателями лодочки, дрейфующей неподалёку.

Когда лодочка оказалась рядом с их моторкой, Алексей рассмотрел двух мужиков, которые были явно не довольны нарушительницей тишины. Однако, стоило Джеймсу Хоку увидеть искрящуюся счастьем улыбку Киры, австралиец буквально потерял голову. На ломаном русском он как мог объяснил, что влюбился и собирается жениться на этой прелестной девушке.

Алексей счёл признание шуткой и предпочёл не вмешиваться, предоставив сестре самой решать, что делать с неожиданным ухажором.

Кира предложение руки и сердца вежливо отклонила. Однако, австралиец оказался очень настойчивым. Он проводил Киру до самого КПП. А потом начались ухаживания. Жених каждый день приезжал к шлагбауму и просил передать Кире то букет роз, то коробочку со сладостями. По началу австралийца гоняли патрульные, а потом начали вызывать Киру на разборки.

Сестра стойко выдерживала осаду. Но когда Джеймс Хок приехал прощаться и подарил Кире помолвочное колечко стоимостью фигзнаетсколькодолларов, девушка сдалась и подарок приняла. Хотя так и не дала согласия на сам брак.

Алексей видел, как расцветает сестрёнка от настойчивого внимания австралийца и был за сестру рад. Не смотря на некоторые подозрения относительно будущего зятя. Джеймс уверял, что он торговец и скупщик антиквариата. Но его походы по сёлам, где проживали семьи бывших каторжан, Лёхе не нравились. И как бы Джеймс не пытался его уверить, что его бизнес законный и очень прибыльный, что-то подтачивало его доверие к австралийцу.

Перед отъездом сестры Алексей шутливо спросил, не за богатством ли она отправляется в Австралию. В ответ Кира так стрельнула в него глазами, что Алексей понял - не ту женщину он себе в спутницы выбрал.

Людмила была скромной, тихой, хозяйственной и... скучной. Она никогда не доставала мужа придирками. Впрочем, и виделись они редко. Алексей то на аэродроме пропадал, то на Байкале. А когда сократили полёты и Алексей вступил в ряды вольных летунов, то почти перестал появляться в гарнизоне.

Летать на легких гражданских самолётах ему неожиданно понравилось. Современные модели, напичканные электроникой, летали на предельной высоте. Там, в облаках, он получал настоящее удовольствие, рассматривая в подробностях с высоты птичьего полёта красоты Забайкалья. Хотя и скучал по сверхзвуковым ястребам со сверхскоростными двигателями. Там, над облаками жил его адреналин. И отвыкнуть от него у Алексея никак не получалось.

Лёха не жаловался. Жизнь как жизнь, не хуже и не лучше чем у других.

Беда нагрянула неожиданно. Пришло официальное уведомление, в котором говорилось, что его сестра Кира Хок погибла в автокатастрофе.

Не успел Лёха оплакать сестру и сообщить о постигшем несчастье матери, как и ему пришлось спасаться от неизвестно кого.

В тот злополучный день, отлетав положенные часы на гражданском самолете класса ВС Премьер, он уже направлялся к выходу, когда его нагнал диспетчер.

- Лёш, тебя там по радио вызывают из гарнизона.

Кольнуло нехорошее предчувствие.

Когда добежал и выхватил из рук дежурного трубку, в ухо прогремело:

- Майор Пехов, срочно явитесь к месту службы.

Пришлось договариваться с диспетчером о выделении запасного самолета и брать напарника, чтобы потом отогнать транспорт обратно.

Напарник долго не находился, а когда он увидал совсем незнакомого лётчика, снова неприятно кольнуло под рёбрами. Однако, раздумывать было некогда.

Через десять минут полёта над тайгой Алексей почувствовал удар по затылку.

Когда очнулся и выбрался из самолёта, понял, что второй пилот аккуратно посадил машину, а потом ушёл в неизвестном направлении. Возможно, тоже ранен. Лёха его искал довольно долго, бродя по тайге вокруг самолёта. Голова болела и кружилась. Поняв, что второго пилота ему не найти, он решил лететь за помощью. Прикинул, как можно поднять машину в воздух с небольшой полянки. Но дойти до самолёта не успел. Послышался стрёкот, из-за верхушек деревьев вынырнул вертолёт и кто-то сверху заорал:

- Вон он, вон! Стреляй!

Алексей бросился в тайгу, некоторое время бежал вперёд, путая след, а потом затаился в валежнике. Его искали. Прочёсывали местность. Он даже слышал рядом, как кто-то незнакомый произнёс:

- Найдите мне этого зайца. Достаньте хоть из-под земли.

Кто его искал, было не понятно. Если бы это были официальные органы, без собак бы не обошлось, и тогда его бы точно поймали. Но собак не было.

Когда стало ясно, что погоня прекращена, он, с трудом ориентируясь на местности из-за не прекращающейся дикой головной боли, выбрал направление и поковылял на запад.

Вышел на сторожку. Там нашёл запасы вяленой рыбы и сухари в железной банке.

Ближе к вечеру вернулся охотник. Мужик оказался из потомков каторжан. Пришлось ему рассказать свою историю. Правда, слегка откорректированную.

Охотник пообещал помочь с едой и одеждой. Бывшие каторжане и их дети чтили кодекс беглеца особо, оказывая помощь любому, кто вызывал доверие. Лёха вызывал, потому как не врал. Разве что немного умалчивал. Охотник видел, что Алексей ещё плох, помог обработать рану на голове и посоветовал отлежаться, сказав, что вернётся через несколько дней.

Алексей послушался совета. А мужик выполнил обещание и вернулся с одеждой для беглеца. Алексей решил не светиться, пока не узнает, кто и по какой причине начал за ним охоту.

Пришлось маскироваться. Благо, борода отросла, и теперь его можно было принять за одного из местных рыбаков. Денег с собой он брал на всякий случай побольше. Мало ли что могло случиться. Поэтому, добравшись на попутках до посёлка, который находился неподалёку от военного городка, пришёл в дом к давнему знакомому и попросил о помощи.

Друг отправился на разведку и принёс не утешительные вести. К Людмиле приходили странные хлопцы и спрашивали про какую-то жутко ценную вещицу, якобы переданную ей или её мужу от покойной сестры. Людмила клялась и божилась, что знать ничего не знает.

Алексей хмурился и крутил в голове известные факты, но никак не мог понять до конца, что же на самом деле произошло.

Вспомнились последние письма сестры, в которых она упорно писала в конце «До встречи, Пятая Нога. Гав-гав.»

Он ещё удивлялся, и чего она вспомнила его детскую дворовую кличку. Никогда до этого не вспоминала, а тут на тебе.

Догадка настигла внезапно. Он вдруг вспомнил, что Пятой Ногой его назвали из-за любимой поговорки. Он часто любил повторять «Да надо мне это, как собаке пятая нога». Может в собаке весь секрет? Может Кира пыталась ему намекнуть на что-то, связанное с собакой?

И тут всплыла в памяти сцена, в которой они с сестрой, будучи в гостях у Лёхиного друга, любовались на чистокровную лайку, караулившую двор, которая внезапно прикипела к Кире душой. Стоило сестре появиться, лайка начинала махать хвостом и поскуливать. А хозяин всё удивлялся, почему именно Киру так полюбил в общем то нелюдимый дворовый пёс. Кира тогда в шутку пообещала прислать хвостатому поклоннику специальный ответный презент.

Стоило проверить пришедшую в голову версию. И Алексей отправился в Хабаровск. Там нашёл бомжа почище, познакомился и попросился в сожители.

Заявляться запросто к хозяину лайки Алексей не решился. Он и так уже подставил одного из друзей, и справедливо полагал, что чем меньше народу знает о том, что он жив и в бегах, тем безопасней для всех.

Несколько дней он на пару с бомжиком выслеживал пса и его хозяина и выяснил, что у собаки в конуре действительно появилась небольшая яркая подушка. Почему он решил, что подушку прислала Кира? Да потому что других версий не было. И вообще, подушка та в конуре обычного дворового пса смотрелась дико. Сергей бы никогда такого презента своему псу Джеку не приобрел. Оставалась только Кира.

На следующую ночь он пробрался во двор, усыпил пса и выкрал подушку из конуры.

В плотно набитой подушке оказался пакет из плотной материи, а в нём небольшой металлический контейнер.

Рассматривая содержимое контейнера, Алексей гадал, что же ему теперь делать. Сдать? Не выход. Если за это начали убивать, значит и он рано или поздно попадёт под раздачу. Просто за то, что сдал. И самым лучшим выходом было просто исчезнуть. Но куда и как? Здесь рано или поздно найдут. Уходить в тайгу и жить до старости дикарём тоже не выход.

Перед глазами встал образ матери, которая получила известие о гибели сразу двоих своих детей.

И в голове Алексея возник план. Самым скользким моментом было то, что везти контейнер с собой через всю страну было крайне опасно. На самолёте досмотр, а по трассе бандиты.

Прикинув варианты, он решил рискнуть и доверить ценную посылку... российской почте. На первый взгляд это был огромный риск. Но другого решения он не видел. Он отправился в магазин с бижутерией, прикупил камушков и бус, а также красивую упаковочную коробку.

Мысль спрятать раритет среди обычных стекляшек пришла ему в голову не случайно. Жена в последнее время занималась изготовлением бижутерии и пару раз получала посылки с комплектующими. Когда Алексей ворчал, глядя на увлечённую ювелирным делом супругу, она отвечала, что увлечение её нынче очень даже в моде. И если она постарается, то сможет кое-что даже продавать.

Отправив посылку, Алексей стал и сам готовиться в дорогу. И уехал бы. Но в его планы вмешались обстоятельства и излишне инициативные родственники.

Совершенно случайно он оказался у кпп, намереваясь попытаться пробраться домой или дождаться кого-нибудь из друзей, когда увидел выезжающую из ворот машину Михаила.

Пока гнал на машине, одолженной у друга, за родственником, чего только не передумал. А когда увидел, как Михаил с Людмилой заходят в гостиницу, решил проверить на всякий случай, с кем конкретно они встречались.

Увидав на другой день гостей Михаила, выходящих из гостиницы, понял, что все его прежние планы сорваны, и теперь судьба камушков его уже не волновала. Потому что под угрозой оказались жизни нескольких дорогих ему людей. Ильяса он приписал к таковым на автомате. А вот при виде Лёльки сердце защемило в груди так отчаянно, словно не было этих прожитых в разлуке лет.

Действовать пришлось быстро. Пока они ловили такси, он делал мысленно просчитывал варианты развития событий.

Потом гнал за машиной до самого аэропорта. Уже у кассы он сумел подойти к ним не узнанным и сунул Лёльке в карман записку.

***

Мы решили рискнуть. Потому что рассчитывали на здравомыслие бандитов. Всё ж не дикие перестроечные времена. Не станут же нас похищать среди бела дня и на глазах у всех. Хотя... Случиться могло всякое.

До аэропорта добрались благополучно. Подходя к кассам, я неприязненно покосилась на странного, заросшего густой щетиной, мужика в потёртой аляске, который явно присматривался к моему карману. Увидав руку с запиской, я уже готова была заорать, но мужик быстро сунул мне помятый клочок в карман и отошёл.

Я потыкала в бок Ильяса.

- Ильяс, нам послание.

Бумажку я сунула в паспорта, которые тот намеревался предъявить.

Ильяс с завидным спокойствием перебрал документы, а затем тихо сказал.

- Следуй за мной.

Я пошла за ним куда-то по стеночке, и в какой-то момент нас по очереди просто затащили в одну из боковых дверей.

Довольно грубый мужской голос произнёс.

- Не останавливайтесь. Идите за мной.

И мы пошли. Куда? А фиг знает. Ильяс мужик? Сам недавно орал на весь ресторан об этом. Вот пускай и спасает теперь нас обоих. Нечего было нарываться... Нервы, блин. Это всё нервы. Конечно, никто из нас ни в чём не виноват. Так сложились обстоятельства. Или звёзды сошлись не там. Не важно. Главное сейчас, выжить.

Все эти беспокойные мысли, крутящиеся в моей бедной голове, немного тормозили приближающуюся панику. Поэтому я ворчала про себя, а сама упорно шла вперёд, стараясь не потерять из виду спину босса.

Наконец, мы вышли на улицу и оказались напротив какой-то забегаловки с мутными стёклами во всю стену и красно-белой вывеской «Исток». Именно туда и направился теперь мужик, который нас вывел из аэропорта такими хитрыми путями. Ильяс пошёл следом. Ну и я тоже.

Зайдя в пропахшую пивом забегаловку, мужик направился в угол, где его встретили ещё несколько таких же давно не чёсанных субъектов.

- Привет, Лёх, етих что ли спасать надо? - Мужик с хитрым ленинским прищуром внимательно оглядел нас и добавил. - Чистые... покамест. - И глухо заржал.

- Не смешно, - сказал Ильяс, пристраиваясь на высокий стул сомнительной чистоты. - Давайте-ка сначала уточним, от кого вы нас собираетесь спасать. Мы вообще-то улетать должны. Домой.

- Не получится, Ильяс, - проворчал наш провожатый.

И тут я его узнала.

- Лёха?

Мужик шмыгнул носом.

Ильяс вскинул брови.

- Таак, а ты, однако, влип, Пехов. И ладно бы один. Ты скажи, почто нас с собой тащишь?

Лёха почесал бороду.

- Простите меня, братцы. Я не думал, что так получится.

Ильяс раздухарился.

- Не подумал, значит? А когда-то у тебя, помнится, это получалось довольно неплохо.

Лёха усмехнулся.

- Было дело, но давно. Я уже и забыл, а сестра вот недавно напомнила. Лёль, ты посылку от меня получила?

Я была зла? Наверное. Но больше всё-таки обескуражена.

- Ты лучше скажи, зачем ты её вообще мне послал?

Лёха виновато потупил взор.

- Прости, Лёль, не знал, что родственники подсуетятся и вызовут тебя сюда. Думал, что у тебя она будет в сохранности, как в сейфе. Сам собирался за ней приехать, но... Прости, так вышло.

И тут я поняла, что он просит прощения не только за подставу. Он просит прощения за всё. За всё, что с нами случилось в жизни, и чего уже не исправить. Такими красноречивыми были серые с зеленью Лёхины глаза, в которые я когда-то так любила заглядывать.

Что ж, раз не исправить прошлого, может пора поговорить о будущем?

- Что дальше, Лёш?

Мужики, молчавшие до сих пор, отмерли и одобрительно засопели.

- Дальше схоронимся и станем разбираться, - рубанул воздух Лёха мозолистой мужицкой рукой. - Я, кстати, до сих пор до конца сам не понимаю, что происходит.

***

Схоронили нас знатно. В подвале, рядом с батареями центрального отопления. Пахло кошками и бомжами. С трудом найдя место для дорожной сумки, я наплевала на приличия и плюхнулась на грязный ватник перед импровизированной печкой из стального бачка. Подумалось - всё, хана моему дорожному костюмчику.

Ильяс притулился сбоку. От него пахло дорогим одеколоном и я почти уткнулась носом в его плечо, чтобы хоть немного перебить неприятные запахи. Мои поползновения не укрылись от общественности. Ильяс подался навстречу, бомжи захихикали, а Лёха нахмурился и отвернулся к железному бачку, служившему бомжам печкой. Там весело горел костерок, согревая нашу компанию дополнительно к батареям центрального отопления.

Нас пытались накормить бутербродами и напоить чаем. Но мы с Ильясом как могли доказывали, что сыты и ничего не хотим. Мне мерещились повсюду страшные полчища бацилл и микробов, и все мои мечты были лишь об одном - как избежать дизентерии, холеры и прочих подобных прелестей.

Лёха всё время извинялся за неудобства и повторял, что как только со всем разберётся, отвезёт нас на рыбалку, где... Дальше следовала пантомима с размерами улова.

И чем больше я смотрела на него, тем чаще сравнивала с сидящим рядом молча Ильясом.

И в какой-то момент вдруг поняла, что эта зараза молчит специально. Покосившись на босса, я в этом убедилась, заметив чуть заметный хитрый прищур. Радуешься, да? Думаешь, что дожил до сладкого часа мести? Празднуешь победу, триумфатор? А зря. Ещё не вечер, Ильяс.

Перед тем, как заснуть, Лёха заверил нас, что с утра озаботится транспортом и отправит в безопасное место, в один из рыбацких посёлков. А потом займётся обидчиками. Рассказывать подробности при бомжах никто из нас не торопился. Все понимали, что бомжи народ не надёжный. Сдадут при первой возможности.

Ночь прошла в сомнениях и тяжких думах о сохранении остатка самоуважения и соблюдении хоть какой-то санитарии. Однако, жить хотелось больше, и я, скрипя зубами, привалилась к Ильясу и попыталась заснуть.

Проснувшись утром, отметила, что босс не смущался близости со мной и использовал вместо подушки, обняв крепко и сопя в шею сладко. Я кряхтя вылезла из-под рук Ильяса и наткнулась на знакомые серые с зеленью глаза. Лёха смотрел очень пристально и молчал. Да он мог вообще ничего не говорить. Всё было написано у него на лице. Всё Лёха понял - и то, как Ильяс ко мне относится, и как я отношусь к Ильясу.

Выбираясь мимо него в направлении указанного с вечера угла, обозванного туалетом, я проворчала.

- Молчишь? Вот и молчи.

Когда я вернулась, бомжики весело разливали по жестяным кружкам чай. Видимо, наш презентабельный вид настраивал их на ностальгию по прошлому. Поэтому то один, то другой вспоминали более удачливые времена, когда всё в их жизни было иначе.

Лёха исчез как-то незаметно. А когда я спросила про него у Ильяса, тот проворчал:

- Транспорт заводить пошёл.

Вернулся Лёха довольно быстро. Мы попрощались с гостеприимными хозяевами подвала, не забыв одарить. Я пожертвовала вторую расчёску, а Ильяс подарочную записную книжку. Видать берёг для директора холдинга. Да вот не понадобилось.

Ехали долго, весь день до темноты. Ночь спасли в салоне, и к утру я не чуяла собственных ног.

Военный внедорожник советских Лёха вёл уверенно. Я смотрела на его мужественный профиль и думала, когда же он почувствует усталость. Но Лёха словно робот гнал машину по трассе.

К обеду остановились у небольшого придорожного кафе перекусить. Кафе порадовало относительной чистотой и вполне съедобным ассортиментом блюд.

Еще одна ночь в машине, и ближе к вечеру мы въехали в заснеженный посёлок с одноэтажными деревянными домами и остановились рядом с магазином типа «сельмаг».

Из сумерек нам навстречу шагнул угрюмый мужик, сказал, что его зовут Иваныч, и, пошептавшись с Лёхой, кивнул на один из ближайших домов.

Дом внутри показался не жилым. Затопленная Иванычем печь прогревала давно не знавшие тепла стены медленно, усиливая запахи затхлости и запустения.

Лёха суетился у стола, доставая из плетёной корзины, презентованной тем же Иванычем, продукты, бодрым голосом приговаривая:

- Иваныч баньку обещал истопить. Так что будем скоро чистые и стерильные.

Я устало вздохнула и села на лавку, не раздеваясь.

- Лёль, может поможешь? - спросил Лёха меня, не оглядываясь.

Я честно попыталась шевельнуть ногой. Но тут же поняла, что при всём моём желании не могу двинуться с места.

Ильяс проворчал.

- Оставь женщину в покое. Видишь, до чего довели?

Я тихо порадовалась, что в кои-то веки босс обо мне позаботиться решил, и вскоре почувствовала, как подкрадывается сон.

На столе тем временем откуда-то появились тарелки и чугунок с горячей картошкой «Спасибо Иванычу».

Есть не хотелось. Ильяс было пристал, грозил, что спишет не использованные командировочные. Однако, шутка не прошла. Равно как и желание поесть не наступило. Я извинилась и, когда Иваныч известил, что баня готова, попросилась первой. Мужики не возражали.

На улице было темно и морозно. Иваныч проводил меня до баньки с фонариком и всё кричал в дверь, чтобы я не обварилась. Что вода в двух баках - в одном кипяток, а в другом ледяная из колодца. Рекламировал лично надранные по весне веники, которые были развешены в предбаннике по стене.

Пар быстро прогрел уставшее тело, разгоняя усталость и снимая мышечное напряжение. Веником махать не было сил. Пришлось обойтись более цивилизованным способом. Помассировав разогретые мышцы и вымыв волосы, я почувствовала, что дух бомжевой жизни изгнан окончательно и пора идти искать подушку.

О проблемах подумаю завтра.

В горнице томились мужики в ожидании очереди на помыв. Увидав новорождённую меня, оба засобирались. А я, сунув Лёхе коробку с посылкой, отправилась за пёстренькую занавеску спать.

***

Ночь прошла быстро. Кажется только уснула, а уже будят. Гады. И кто это там так настойчиво названивает вёдрами?

Накинув халат, я выглянула из своей «спальни», и застала за столом своих рыцарей без страха и упрёка. Оба были чисты, гладко выбриты и смотрели друг на друга врагами. Как всегда.

- Привет, мальчики. Что на завтрак?

На завтрак было предложено откушать свежеиспечённого хлеба с молоком и голубичным вареньем. Я съела сколько смогла. Давно натуральных свежих продуктов не пробовала.

Мальчики ели молча. Видать, уже обо всём договорились.

После завтрака Лёха ушёл, а Ильяс остался. Послонялся по горнице, повздыхал. А потом тихо позвал.

- Лёль, а Лёль.

Я сидела у окна и тупо смотрела на заснеженный палисадник сквозь серые тюлевые занавески.

- Ууу...

- Поговори хоть ты со мной, гитара семиструнная.

Я фыркнула.

- О чём, Ильяс?

- Ну, хотя бы о нас.

- Угу. Ты опять за своё. Вот ты хоть бы о жене подумал, а? Поехал в командировку и клеишь своего экономиста? Не стыдно?

- Неа. Не хотел признаваться, но придётся. В общем, наш с Ликой брак не состоялся.

- Это как?

- А вот так. Девочка быстренько смоталась за границу и о том что вышла замуж не вспомнила ни разу. В последний раз я её, кажется вызванивал из Венеции. Сказала, что не вернётся и всё мне прощает.

Это была для меня новость. Я, конечно, в личную жизнь босса лезть не собиралась, но удивилась очень.

- И как же ты теперь выглядишь? Женатый не женатый?

- А не знаю как. А ты как считаешь?

- Ильяс, мне вообще-то без разницы.

Босс обиделся и засопел.

- Вот всегда ты меня терпеть не могла. Понять только до сих пор не могу, за что.

- Ильяс, не выдумывай. Наше детство давно закончилось. И мне действительно без разницы, что там у тебя с личной жизнью.

- И почему?

- Почему небо синее, а холодильник белый?

- Злая ты, Лёлька. А ведь из нас могла получиться вполне себе приличная пара.

Могла бы, да не вышла. И почему - не спрашивай. Я сама не знаю. Где-то там в ночи ищет выход из непростой ситуации тот, к кому когда-то тянулось моё сердце. Но объект моей подростковой увлечённости очень хотел научиться летать. И если бы не обстоятельства, мы бы никогда больше не увиделись. Перед глазами встало печальное лицо Лёхиной супруги с раскосыми дальневосточными глазами. Интересно, а дети у Лёхи есть?

- Лёль, а как ты думаешь, у Лёхи дети есть?

Господи, он мысли мои что ли читает?

- Не знаю.

- Ничего-то ты не знаешь, Лёлька. Вот вышла бы за меня, у нас бы уже точно дети были. Двое - мальчик и девочка.

Почему-то эта мысль мне показалась созвучной моему настроению и я позволила себе воссоздать довольно реалистичную картинку. Я, Ильяс и двое наших детей, мальчик и девочка. Да, получилось довольно гармонично, ничего не скажешь.

- Лёль, а может всё-таки передумаешь, а?

- Разведись сначала.

Это я ляпнула не подумав. А вот босс заметил мою оплошность, и я поняла, что теперь не забудет и не отцепится.

- А если разведусь, выйдешь?

В ответный взгляд я постаралась вложить как можно больше печали и обречённости.

- Посмотрим.

А вот Ильяс моих потуг словно не заметил.

- Всё, Лёлька, как вернёмся, занимаюсь разводом и мы женимся.

Я прыснула в сторону.

- Давай чай что ли пить лучше. А то не до того договоримся.

Ильяс сел напротив, приподнял бровь и спросил:

- А это возможно?

- Что возможно?

- Ну, ещё что-нибудь.

- Возможно. Например, поход в лес за хворостом организуем.

Ильяс фыркнул.

- Ну тебя. А я уж размечтался.

- А ты не мечтай.

- Как это? Да теперь у меня все мечты о тебе.

Пикантный разговор пора было заканчивать. И я пошла ставить чайник. Разогревая его на походной газовой плите в две конфорки, я пыталась придумать что-нибудь, чтобы увести нас от столь опасной темы. Но тема не находилась. Более того, стоило признать, что наш разговор мне нравился. Возможно из-за более близких отношений в сложившихся обстоятельствах. Ильяс уже не раз позаботился обо мне, при этом явно выходя за рамки принятых официальных отношений между боссом и сотрудником.

Сев за стол, я разлила чай по кружкам и подвинула варенье поближе к нему. Неожиданно, Ильяс накрыл мою руку своей. Реакция... была. И была не правильной. Сотни мурашек весело проскакали под тёплой мужской рукой и ринулись дальше, грозя новыми бедами. Не должна была я так реагировать на его прикосновение. А вот поди ж ты.

Аккуратно высвободив руку, я отвернулась к окну и попыталась отвлечься, глядя на быстро надвигающиеся сумерки.

Тишина стояла первозданная. Лишь изредка слышался далёкий лай собак.

Лёха к ночи так и не вернулся. Иваныч принёс к ужину щей в покрытом белой тряпицей горшке, и мы отдали должное стряпне супруги поселянина, наказав передавать наши благодарности и приветы хозяйке.

Иваныч довольно покряхтел и обещал наутро кашу, затомлёную в печи.

Я замычала, предвкушая удовольствие, а Ильяс пытливо на меня таращился, словно ожидая продолжения понравившегося спектакля. Я удивлённо вскинула брови. А он досадливо отвёл взгляд в сторону.

Иваныч забрал посуду, и, посмеиваясь над нами в бороду, отправился передавать приветы хозяйке.

***

На следующее утро Ильяс имел неосторожность предложить Иванычу денег за постой и продукты. Иваныч, услыхав такое, разобиделся, и Ильясу для примирения пришлось пить с ним самогонку. Иначе мужик ни в какую на контакты не шёл и уговорам не поддавался. Я, тайно посмеиваясь про себя, наблюдала, как Иваныч хитро ведёт свою партию, неизбежно склоняя собеседника к банальной попойке.

А через пару часов мне уже хотелось бежать из дома куда подальше. Потому что Ильяс дошёл до кондиции и приступил к исполнению коварнейшего замысла, давно уже взлелеянного им относительно меня. Ильяс желал не больше не меньше, а секса со мной, и чем быстрее тем лучше. Озвучивая план, Ильяс обращался непосредственно к Иванычу. А меня упоминал исключительно в третьем лице. Иваныч в ответ сочувственно сокрушался и называл меня злой и неблагодарной бабой.

Я не выдержала, и послала обоих лесом. Выслушав небольшую лекцию о вреде чрезмерного потребления, Иваныч проворчал что-то неразборчивое себе под нос, и, забрав бутыль с самогоном, удалился к супружнице. А Ильяс обиженно вздыхая, сложился в трогательную позу эмбриона у печки, на матрасе. И через пять минут захрапел.

О боже, он ещё и храпит. Ужас. Я ему подоткнула под голову подушку, убедилась, что храп стих, накрыла одеялом, и пошла пить чай. А потом отправилась за занавеску спать.

Уже засыпая, подумалось, что условия у нас очень опасные в плане близости. И надо вести себя с боссом построже. Иначе... Знаем мы этих мужиков. Тем более, что у пьяного на языке, то у трезвого давно уже на уме.

Наутро объявился Лёха. С новостями.

Оказалось, что за раритетом охотится сразу несколько субъектов. Один из них, некто по кличке Чалый, лидирует в забеге и одного из конкурентов уже ликвидировал. Собирался и Алексея похитить, наняв одного из лётчиков, чтобы тот посадил самолет с «грузом» в заранее оговоренном месте. Да только летчик не рассчитал, что Алексей окажется покрепче и очнувшись, удерёт в тайгу. А может вертолёт с десантом запоздал. В общем, Лёхе повезло.

А вторая новость была совсем грустной. Раритет, попавший к нам в руки, ценности оказался такой заоблачной, что наши жизни по сравнению с ним вообще не стоили гроша. Следовательно, стоило ожидать как минимум небольшой армии по наши души.

Подробностей на счёт раритета, заложниками которого мы оказались, Лёха не выдал, пробормотав что-то про масонов и ритуальные предметы силы.

Ильяс слушал рассказ Лёхи вполуха, держался за голову и капризничал, пока бодрый как всегда Иваныч пихал неопохмеленному собутыльнику в руки кружку с рассолом.

Вчерашнее поведение было для Ильяса не типичным. Пил он редко. И я в душе даже посочувствовала начальнику, глядя, как он морщится и стонет. А заодно тихо посмеялась над нашей вчерашней договорённостью.

Ничего, вот вернёмся, и всё будет по-прежнему. Боже, как я соскучилась по своей маленькой уютной квартирке.

Лёха наворачивал кашу молча. Потом пил чай. А мы с Ильясом сидели рядом и изводились от безделья.

Отставив пустую кружку, Лёха, наконец, приступил к инструктажу.

Как оказалось, охоту за посылкой устроили приезжие. И это позволило Лёхе выйти из тени и пожаловаться кому следует. То есть Михаилу с роднёй. Да ещё обещал помощь родной гарнизон, встретивший Лёху как героя.

Сдавать посылку он пока не собирался никому, справедливо полагая, что коробочка может затеряться. И кто потом поручится, что Лёху снова не прижмут, только теперь уже свои?

Рассказывая о том, как нашёл металлический контейнер в подушке, выкраденной из собачьей конуры, Лёха вспомнил про сестру и её хитрость. Он до сих пор одного не понимал, зачем она вообще это сделала? Неужели патриотизмом заболела? Киру никогда не интересовали криминальные способы обогащения. А тут получалось, что она выкрала у мужа ценность в фигзнаетсколькомиллионовдолларов. Да ещё отправила её на Родину, рискуя благополучием родного брата и его семьи. Кира не была дурой, чтобы не понимать, что контейнер станут искать. И самое главное, хоть бы записку приложила что ли.

На данный момент родственники Лёхиной супруги разбирались с обидчиками, и просили нас посидеть ещё недельку в забытом богом посёлке среди Байкальских снегов.

Я пообещала к концу недели озвереть окончательно, поэтому Лёха сделал вид, что испугался и торжественно поклялся, что найдёт телик с тарелкой или организует передвижной театр драмы и комедии с актёром в единственном лице - то бишь с собой.

Я сказала, что мне не смешно. А Лёха сказал, что понял, извинился и попросил не звереть.

Вечером мужики сели играть в карты. Я отказалась и пошла к себе за занавеску. Ильяс паясничал.

- Лёль, иди посмотри на этого козла. Давай, Лёха, громче, громче.

Из-за занавески слышалось козлиное блеяние проигравшегося Лёхи. Следующим козлом оказался Ильяс, потом Иваныч. А потом они снова напились, и мне стало плохо. Глядя на троих пьяных мужиков, сваленных на полу в кучу, я подумала, что если сейчас не выйду на воздух, меня элементарно стошнит.

Я оделась и пошла смотреть на звёзды. На черном небе не облачка, а звезды... Боже, какая красота... Вот чем нужно было заниматься, а не самогон жрать.

Сзади послышался скрип открываемой двери. От неожиданности я вздрогнула, а на плечи мне легли тёплые мужские руки.

- Лёлька, мы м*даки и снова напились. Прости, но в этой деревне делать больше нечего.

Я фыркнула. А руки Ильяса прижали меня плотнее к себе, и я почувствовала тепло мужской груди. Ну вот и пригрел уже.

- Пойди дрова поруби, всё польза.

- Ну ты же знаешь, нам светиться особо нельзя.

Я вздохнула.

- Да, ты прав.

Осторожно высвободившись из рук Ильяса, я подалась в горницу пить чай. Ильяс вошёл следом и присел к столу.

Я решила поинтересоваться.

- Ты чего не спишь?

- Да вот думаю. Как-то всё очень гладко выходит. Слишком всё просто. Лёха съездил в город, обо всём со всеми договорился. А тебе не кажется, что он просто блефует?

- А смысл?

- Смысл есть. Посылка у него. Если он нас сдаст, у него будет всё в ажуре.

С полу послышалось еле внятное ворчание.

- Ты думай чего говоришь. Счас встану и накостыляю за такие слова.

Ильяс завёлся.

- А давай рискни, я не против. Ты, кстати, Лёх мне задолжал. Я столько от тебя терпел, что с полным правом могу морду набить.

- Пупок надорвёшь, - послышалось снизу.

- Не надорву, Лёх. Прошли те времена, когда вы меня гнобили всей компанией.

Лёха фыркнул.

- Ты, Ильяс, всегда был слабаком. Думаешь, я тебя просто так задирал? Неа. Я от тебя адекватной реакции ждал. А ты? Ты словно сопливая девчонка только канючил - возьмите меня, возьмите меня к себе.

Мне почему-то стало за Ильяса обидно.

- Перестань, Лёха. Дела давние. Хватит вести себя как подростки. Вам уже давно детей воспитывать пора.

Ильяс меня поддержал.

- Вот вот, она права.

С полу послышалось в ответ:

- Спелись, голубки.

Теперь стало обидно за двоих.

- Лёх, ты чего ворчишь? Завидуешь что ли? Так нечему завидовать. Уймись.

- Ой ли? Так уж и нечему. Думаете я дурак? Думаете не вижу ничего? Всё я вижу.

Последние слова прозвучали довольно трагично и пафосно одновременно.

Я возмутилась.

- Слушай, у тебя жена красавица-экзотка. Ты чем не доволен?

- Вами. Вами я не доволен. Я, понимаешь, уехал тогда. Думал, у вас без меня всё сладится. И что я вижу. Столько лет прошло, а вы всё на стадии «А не пригласить ли мне Лёльку на свидание».

Стало горько. Слёзы подкрались к глазам, и я еле сдержалась, чтобы не всхлипнуть.

- Лёх, заткнись, а, - Судя по хрипоте в голосе, Ильясу тоже было плохо.

Да нам всем троим сейчас было плохо! Я же понимала, что Лёха просто храбрится, и его версия давних событий придумана пять минут назад. Кто? Кто нас так подставил, сложив этот проклятый треугольник? Почему я не могу спокойно ответить взаимностью нормальному мужику, а помню и полжизни жду другого, сбежавшего от меня из-за досадной глупости в далёкой юности? Впрочем, хватит про свои ошибки вспоминать. Лёха уехал не поэтому. Может быть даже тот случай Лёхе наоборот, дальнейшую жизнь облегчил.

Зло стукнув пустой кружкой по столу, я произнесла.

- Всё. Я пошла спать. Спокойной ночи.

Уже за занавеской услышала тихий голос Ильяса.

- Зачем ты так с ней? Ну мы с тобой никак не разберёмся. Она-то тут при чём?

В том-то и дело, Илья Петрович, что я тут являюсь можно сказать центральной ключевой фигурой. И до тех пор, пока не определюсь со своим статусом, будете вы словно два петуха на ринге.

***

Утром мы всё ещё находились под впечатлением вчерашнего разговора. Поэтому, сидя за столом, все трое усердно рассматривали свои кружки с чаем, а Иваныч, перебравший как всегда больше остальных, маялся головой и обнимался на лавке с трёхлитровой банкой, в которой вместе с рассолом плавала не доеденная закуска из солёных огурцов. По-моему двух.

Делать было абсолютно нечего, поэтому я рассеянно косила в сторону мутной жидкости на дне банки, пытаясь определить, сколько ещё раз приложится к ней Иваныч, прежде чем я узнаю точно, сколько огурцов не доели вчера эти пьяницы.

В общем, быт наших далёких предков был до жути скучен и однообразен. Пасьянс что ли разложить. На удачу.

Знала я один под названием «Шедевр». Помнится, в книжке ещё было написано, что именно его раскладывал перед собственной смертью сам Наполеон Бонапарт.

Карт по счастью оказалось пятьдесят четыре. Младшие нашлись в замусоленной коробочке и резко отличались от основных тридцати шести, которыми пользовались местные картёжники.

Я отобрала тузы, перемешала карты, сняла верхушку и приступила к раскладу.

Вскоре к столу подсел Ильяс.

- Что творишь?

- Пасьянс. «Шедевр» называется.

- Да ну?

- Да-с, почтеннейший Илья Петрович, сей пасьянс, говорят, сам Наполеон складывал когда-то. И происходило это в далёком девятнадцатом веке на острове святой Елены. А потом ему отрубили голову.

Последняя фраза совпала со звонким шлепком, означавшим, что пасьянс удался.

- А не могли бы вы мне, очаровательная Ольга Михайловна, погадать? На удачу.

- Отчего же не погадать? Тем более на удачу? Она сейчас не только вам надобна. Так что, предложение такое - гадаем на троих.

Лёха подошёл к нам и присел сбоку.

- И когда это ты гадать научилась?

Стало обидно.

- Лёш, я не только гадать научилась, но ещё и события просчитывать. Вот Илья Петрович подтвердить может, что перед тобой сидит дипломированный специалист и настоящий профи. Снимай.

И я протянула перемешанную колоду рубашками вверх Лёхе, а потом Ильясу.

Настоящему цыганскому раскладу меня учила подруга. Как она утверждала, самому точному. Потому как все эти новомодные Таро совершенно далеки от интуиции истинно русской души.

Поначалу следовало рассмотреть что было, потом что будет и чем дело обернётся, а уж напоследок и чем сердце успокоится.

Первые десять карт легли на стол, приковав к себе внимание присутствующих. Я сосредоточилась, припоминая значения выпавших картинок.

По раскладу выходило, что была у нас ссора из-за сердечной привязанности. Будет дорога дальняя, связанная с денежным интересом. Дело предположительно должно закончиться казённым домом. А сердце успокоится домашними хлопотами.

- Всё честь по чести, - резюмировала я.

На меня смотрели оба с открытыми ртами и явно ждали продолжения. Первым отмер Ильяс.

- Ну и?

- А что такое? Тебя что-то ещё интересует?

- Вообще-то да.

- А что именно?

Тут босс несколько смутился, но ответ нашёл быстро.

- К примеру, сколько нам ещё тут высиживать? И когда я, наконец, буду дома. У меня там, кстати, бизнес простаивает.

Я сложила карты в коробочку и с серьёзным видом ответила.

- Спроси у Лёхи.

Лёха фыркнул. Раз, другой, а потом заржал в голос. Ильяс терпел дольше. Но и он вскоре всхлипывал, кокетливо смахивая мизинцем скупую слезу.

Я же пожала плечами и резюмировала.

- Ну вот, теперь можно и пообедать.

Иваныч, допивший рассол, пытался достать последний огурец. И сколько их там было до того, я так и не узнала.

После обеда я взбунтовалась и потребовала у Иваныча, по крайней мере познакомить нас с супругой Полиной. Мне лично было уже жутко неудобно перед хлебосольной женщиной, кормившей нас практически задарма почти неделю.

Пригрозив тем, что в случае отказа начну отдаривать личными вещами, я вытолкала за дверь в качестве парламентёра Лёху.

Сам Лёха заявил, что в ближайшие два дня никуда не собирается, предоставив родственникам решать проблемы с бандитами.

Я же поставила ультиматум. Ещё одна попойка и я переезжаю вместо Иваныча, а он пускай тут. Ему всё равно где отсыпаться. Да и супруге меньше переживаний.

К вечеру у нас были гости. Полина, пышущая здоровьем здоровенная тётка в серой робе, валенках и ситцевом переднике в цветочек, рядом с мужем выглядела словно грозная валькирия. И я поначалу даже испугалась. Подумала, может зря мы с ней решили поближе зазнакомиться, такой строгой показалась эта дама. Она постоянно шикала на мужа, разговаривала насупясь и себе под нос довольно грубым голосом. Иваныч же словно не замечал угрозы со стороны супруги, и я вскоре поняла, что валькирия на самом деле просто стесняется.

Пока накрывали на стол, Полина потихоньку разговорилась, помягчела нравом, и ужинали мы уже под восторженные тосты Лёхи и Иваныча. Оба были неугомонны и соревновались в красноречии, пока очередная бутыль не показала собственное дно.

Ну вот и поужинали...

Было за полночь, когда Полина практически унесла мужа спать. А мои мужики всё сидели и спорили, кто теперь из них круче.

Я ушла к себе за занавеску и попыталась уснуть.

Сон не шёл. В горнице всё ещё горел свет, а мои защитники старались почти в унисон перехрапеть друг друга.

Выключив свет, я полюбовалась на лунные дорожки за окном. Ночь была тихой и ясной. Звёзд высыпало мириады. Очень хотелось выйти и посмотреть на всю эту красоту с порога, а заодно и послушать космос. Однако, останавливало интуитивное ощущение то ли слишком морозной погоды за окном, то ли опасности.

Повздыхав, я поругала себя за лишние эмоции и пошла спать.

Однако, не успела лечь, как вскочила, будто ошпаренная — в сенях загремели вёдра, которые мы оставляли на ночь у дверей на всякий случай. У печи послышался шорох. В следующую минуту из-за занавески показалась всклокоченная голова Лёхи.

- Сиди тихо, не вылазь, - прошептала голова и пропала за занавеской.

Скрипнула дверь, в сенях раздался грохот — что-то или кто-то упал. А дальше были сопение, возня, короткие вскрики и глухие удары.

Всё время, пока мужики защищали нас от невидимого врага, я сидела, вжавшись в стенку и прикрывшись одеялом, и молила бога, чтобы уже всё закончилось поскорее и мы победили.

Когда наступила тишина, я ещё некоторое время сидела не шевелясь, а потом решила пойти на разведку. Вдруг кто-то ранен и нужна моя помощь. А если мы не победили... в общем, любопытство много кого сгубило. Знаю, помню. Вот только сидеть и ничего не делать всё равно не могу.

Прокравшись к двери, я потихоньку приоткрыла её, однако дальше дело застопорилось. Что-то снаружи мешало. Пришлось подналечь.

Когда я смогла наконец протиснуться в сени, побоище предстало передо мной во всей красе. Входная дверь была распахнута настежь и лунный свет давал возможность рассмотреть все подробности.

Лёха и Ильяс сидели практически в обнимку у стены и дрыхли самым наглым образом, пуская клубы пара в морозном воздухе. А напротив лежал незнакомец со связанными за спиной руками, и кажется был без сознания.

Возмущению моему не было предела. Я закрыла входную дверь на засов, щёлкнула выключателем, поставила ведра на место, а потом принялась распинывать мужиков.

- А ну вставайте, алкаши несчастные! Вы кого тут порешили, а? Вы дрыхнуть значит будете, а мне с трупом разбираться?

С трудом разлепив глаза, Лёха спросил:

- А ты труп опознала?

- Нет! А ты?

- Я специально не знакомился... Он... он сам напросился. Неча было ломиться к порядочным людям ночью...

Последняя фраза смешалась с храпом, и её я расслышала с трудом.

Ильяс застонал рядом и медленно начал растирать уши руками.

- Лёль, ну что ты нас пугаешь, а? Мы ж его не убивали. Только слегка пристукнули, чтобы не брыкался.

- А тогда чего он такой тихий лежит?

- Отдыхает.

Ильяс с трудом поднялся на ноги и тут же охнул, согнувшись пополам.

Я кинулась к нему, но Ильяс меня остановил.

- Ничё, Лёльк, всё путём. По печени попал, гад. Пройдёт.

- Ага, конечно, пройдёт. Давай-ка я тебя оттранспортирую на лавку полежать.

Взглянув на меня рассеянно, через многозначительную паузу, Ильяс возразил.

- Не надо полежать. Давай сначала поглядим, кого поймали. Лёх, ты живой?

Лёха дёрнул ногой и буркнул:

- Живой... Счас я...

В общем, оба защитника, кряхтя и издавая разной громкости стоны, ещё довольно долго разминали непослушные члены. А потом перетащили связанного мужика в горницу. Лёха проверил у него пульс и кивнул.

- Жить будет, мразь.

Ильяс вскинул бровь и посмотрел на мужика более внимательно. Потом спросил:

- Ты его знаешь?

Лёха дошёл до ведра с водой, накрытого деревянной крышкой, зачерпнул из него ковшом, а потом нарочито долго пил крупными громкими глотками. Напившись, утёрся рукавом, а потом сказал:

- А как же. Знакомьтесь, мой зятёк — Джеймс Хок.

Австралиец и зять Лёхи Джеймс Хок сидел на полу у печи со связанными сзади руками и пытался рассмотреть нас из-под нависшей над глазами фиолетовой блямбы. Выглядел страшно. Однако, Лёха меня успокоил, пояснив, что такие фонари рассасываются в течении пары недель.

Мужики уже более-менее протрезвели, однако, не вовремя перебитое похмелье сказывалось на настроении. Оба были мрачными и хмурыми. Ильяс глотал третью кружку чая, а Лёха долго фыркал над умывальником.

Я тоже пила чай, сидя у стола напротив Ильяса, скорее просто чтобы занять себя чем-то и успокоить не унимавшуюся до сих пор дрожь в руках. Ильяс моё состояние видел и хмурился ещё больше.

Наконец, навздыхавшись и настонавшись вволю, Лёха присел на лавку перед пленником и заговорил.

- Вот не стал бы с тобой разговаривать, крыса, а придётся. Давай, рассказывай.

Мужик у печки медленно повертел вихрастой блондинистой шевелюрой и сиплым голосом с довольно мягким акцентом прохрипел.

- О чём, Леша? О чём рассказывать? Кира жива. Только не знаю, где.

Его акцент и обращение «Леша» позабавили. Вообще этот мужик напоминал мне сейчас эдакого плюшевого, очень потрёпанного, медвежонка, над которым долго и изощрённо измывались жестокие дети.

Лёха естественно зятьку не поверил.

- Не ври, Джеймс. Мне официальное извещение о смерти Киры прислали.

- Леша, мы аварию инсценировали. Специально. Чтобы Кира могла уехать.

Дело набирало обороты. Да что же там в этой треклятой коробке такое, из-за чего столько людей пострадало?

Лёха некоторое время молчал, а потом сказал.

- Ладно, рассказывай всё по порядку. Послушаем.

Раритет Джеймс увидал в одной из семей потомков каторжан абсолютно случайно. Вещица хранилась в обычной шкатулке рядом с дешёвой бижутерией. Хозяйка о ценности не подозревала, и Джеймс предложил ей довольно скромную сумму. Дело осложнялось лишь тем, что вещица была дорога пожилой женщине как память о бабушке, которая её воспитывала. Джеймс долго уговаривал бабулю, объясняя свой интерес любовью ко всему старинному. Сто тысяч рублей при маленькой пенсии и постоянной необходимости поддерживать нехитрое хозяйство для одинокой женщины были настоящим спасением, и она согласилась.

Джеймс был на седьмом небе от счастья. Вещица числилась в одном из самых престижных каталогов антиквариата, в разделе сокровищ русских масонов, и считалась утерянной.

Вернувшись домой, первым делом Джеймс оформил покупку по всем правилам и получил у эксперта официальное подтверждение о подлинности. Но он не знал, что потомку князей Вяземских, а ныне криминальному авторитету Чалому, держащему под контролем участок транс-сибирской магистрали, кое-кто шепнул на ушко о внезапном обогащении одного иностранного антиквара. Чалый считал себя патриотом. Но гораздо больше его потрясла несоразмерность стоимости приобретения и настоящей цены раритета. Обиженный до глубины души чужой удачливостью, Чалый повелел немедля заняться антикваром и любыми правдами-неправдами вырвать раритет и вернуть на Родину, то бишь Чалому в карман.

Счастливый и богатый Джеймс Хок вил уютное семейное гнездо в своем австралийском поместье и не подозревал, что вскоре у него начнутся серьёзные неприятности.

Первая встреча состоялась, когда супруги возвращались из гостей с ранчо родителей Джеймса. Подрезавший их внедорожник выплюнул пятерых страшных мужиков, которые передали привет от какого-то Чалого и посоветовали отдать не законно приобретённый раритет, иначе придётся забирать принудительно. В полицию обращаться не советовали. Иначе меры будут приняты строгие и быстрые.

Джеймс по возвращении домой кричал, что покупку совершил вполне законным способом, тряс распиской, полученной от бабушки. Говорил, что живёт в свободной демократической стране, где право личной собственности защищено законодательно. А Кира вспомнила с десяток шедевров Российского кинематографа, где главными героями были братки, и запаниковала. Она умоляла мужа отдать раритет бандитам, но тот, услыхав такое, изменился в лице и прошипел «Никогда мне такого больше не говори». После этого Кира задумалась о правильности своего выбора.

Время шло, а решения не находилось. Джеймс тянул с обращением в полицию, наслушавшись криминальных историй от жены, а та тряслась и предлагала лишь одно — бежать, и как можно дальше.

Браткам ждать надоело, и они решили раритет поискать в отсутствие хозяев самостоятельно. Вернувшись из города, супруги застали разорённое гнездо и решение было принято в пользу Киры. Чтобы не рисковать женой, Джеймс предложил инсценировать автокатастрофу. А Кира придумала, как переправить раритет, зашив контейнер в собачью подушку.

Спасаться решили на Родине. Единственный человек, от которого Кира могла получить помощь и защиту, был брат Лёха с его семейными связями.

- Уж он точно что-нибудь да придумает, - говорила Кира мужу, спешно пакуя вещи.

Машину Киры нашли на обочине. Она так обгорела, что криминалист с большим трудом смог подтвердить на месте аварии наличие органики, соответствующей человеческим останкам. Для этого супругам пришлось пожертвовать одной из пяти свинок с личного подворья.

Сама же Кира должна была отправиться на круизном лайнере в Японию, и уже оттуда во Владивосток, где её собирался встретить Джеймс. Кира уговорила мужа довериться брату, вспомнив, что у того в родственниках довольно влиятельные люди. Если кто и может договориться с братками, то только они.

Джеймс не знал, что Кира подстрахуется и намекнёт Лёхе о посылке для собачки. И уж совсем не подозревал Джеймс Хок, что Лёха так быстро разгадает Кирин ребус и посылочку заберёт, да ещё перешлёт своей давней подруге детства, то бишь мне.

Сам Джеймс не впервые путешествовал на Дальний Восток дикарём. У него уже был опыт общения с рыбаками, промышлявшими у Российского побережья, поэтому путь до Владивостока он преодолел без приключений в обход таможни.

А вот Кира в назначенный день не приехала. Джеймс ждал и нервничал, а потом узнал, что брат жены Алексей Пехов пропал без вести. Тут Джеймс понял, что первоначальный план провалился, и братки взяли в оборот не только их с Кирой, но и ближайших родственников тоже.

Поразмыслив, антиквар решил поискать брата жены, надеясь, что тот выжил и спрятался у рыбаков. Джеймс сам водил дружбу с местными мужиками, и справедливо предполагал, что если Лёха выжил и где-то прячется, то именно у них.

И вот нашёл...

Я слушала сбивчивый рассказ Лёхиного австралийского родственника и поражалась масштабам подробностей, которыми оброс некий загадочный предмет, вырванный случайным образом из забвения веков. Который теперь кроил и перекраивал судьбы людей под себя, точно заправский волшебный артефакт, проклятый каким-нибудь чародеем. Всё-таки не зря ходят по земле слухи о том, что сокровища приносят несчастье. И чем дальше я об этом раздумывала, тем меньше мне хотелось заглянуть в загадочную коробочку.

Выслушав историю зятька, Лёха высказался так:

- Пока Киру не увижу, не поверю.

Пока производили дознание, незаметно подкралось хмурое зимнее утро. Иваныч, принесший чугунок с кашей, долго охал, рассматривая нашего гостя. Синяк у Джеймса на лбу почернел, а глаза заплыли окончательно. Я прониклась жалостью к австралийцу и периодически выходила на улицу, чтобы набрать в пакет лёд. Джеймс с громким стоном прикладывал пакет, лёжа на широкой лавке у стены. Лёха бродил задумчивый - видимо строил план поиска сестры. Ильяс откровенно скучал за столом, хотя было видно, что и он не остался равнодушен к рассказанной истории.

Ближе к вечеру Лёха засобирался в дорогу, оставив нам под присмотр антиквара. Перед тем как попрощаться, о чём-то разговаривал с Ильясом. Тот вздыхал, кивал и морщил лоб. Было видно, что ситуация складывается очень не простая. Впрочем, она и до этого проще не была. Хмыкнув, я подумала, что кажется начинаю привыкать к нехитрому деревенскому быту и экстриму.

За ужином Ильяс озвучил приоритеты.

- Значит так. Лёха поехал советоваться с родственниками и искать Киру. Меня просил присмотреть за нашим гостем. Конечно, нам пасти вас, Джеймс, радости мало. Мы и сами тут сидим можно сказать в заложниках у судьбы. Ещё и вы добавились. Так что, попрошу без глупостей. В отличии от Лёхи, я в вашу историю верю. И надеюсь, что об этом не пожалею.

Речь Ильяса прервал ввалившийся из сеней Иваныч. Размахивая ружьём и страшно пуча глаза, он закричал:

- Бегите, ребятушки. За вами целая кодла приехала. Хватайте что можете и тикаем. Я вас в сторожке на заимке схороню.

Последние слова я расслышала с трудом, потому что всё вокруг пришло в движение. Я поддалась общей панике и заметалась по дому в поисках куртки и сапог.

Уже через минуту мы пригнувшись гуськом семенили за Иванычем по узеньким тропкам меж сугробов и домов. И я даже сумела удивиться, как много снега в конце ноября успело насыпать в этих диких забайкальских лесах.

Леса мы достигли быстро, и идти стало очень тяжело. Ноги увязали в сугробах, и уже вскоре я думала, что легче умереть и пускай уже меня догонят. Но Иваныч нас подбадривал и говорил, что ещё чуть-чуть. А я думала, что какая разница сколько. Потому что след за нами тянулся от самого посёлка. И если бандиты всё-таки вычислят, по которой из тропок мы добрались до леса, нам всё равно трындец.

Но Иваныч всё веселел и покрикивал:

- Всё, ребятушки, ушли. Теперя не догонют.

Вскоре я почувствовала, что падаю от усталости и взмолилась о привале.

Иваныч строго заметил, что лучше не останавливаться, а то замёрзнем. Ильяс просил прощения за то, что не может понести на руках. Я махнула на него рукой, и открыла второе дыхание. Австралиец периодически отставал, но усердно шёл по нашим следам.

Избушка, до которой мы всё-таки наконец дошли, внешне напоминала засыпанный снегом сарай, а внутри была больше похожа на баню - печка, небольшой стол у стены, да грубо сколоченная лавка.

Мы втроём кое-как разместились на лавке, и я не возразила, когда Ильяс пригрёб меня к себе под бок погреться. Я слушала, как бьётся его сердце и удивлялась сама себе. Кажется, мне всё больше нравилось быть с ним рядом. И это настораживало. Потому что в мыслях я всё ещё держала чёткий план — вернёмся, и всё станет как прежде.

Растапливая печь, Иваныч рассказывал, посмеиваясь.

- Помнится, мы всем посёлком зека спасали. Из местных. Попал по дурости. Понаехали опера с собаками. А мы им травку под нос. Так ни с чем и убрались.

Ну что ж, будем надеяться, что традиции тут чтут, и селяне нас бандитам не сдадут.

Напоив нас чаем, Иваныч велел сидеть тихо, а сам подался в посёлок на разведку.

Время шло, печка прогрела избушку и стало жарко. Меня разморило и Ильяс полез наверх искать постель. Вытащил на свет еле тлевшей керосинки пару стареньких лоскутных одеял.

Сапоги с носками у меня отобрали и отправили сушиться на печь, а меня саму прислонили к тёплой печке, и вскоре я задремала под тихие голоса мужиков, взявшихся от скуки за воспоминания об охоте и рыбалке.

Проснулась я от холода, а ещё от того, что кто-то сердобольный натягивал мне на ноги тёплые носки, а потом аккуратненько так подгрёб к себе под бочок.

Ильяс не наглел, действовал осторожно, однако чувствовалось по всему, что процесс ему очень даже нравится. Подумалось - только бы не позволил себе лишнего. Если станет лапать, я его не просто отошью, а пошлю так далеко, что вернётся не раньше весны. Ну это образно, конечно. Зато верно - раньше весны не прощу точно, а может и вообще не прощу никогда...

Но моя ментальная атака сработала вхолостую. Я ещё переживала, а Ильяс уже сопел мне в волосы, дополнительно согревая тёплым дыханием, и вскоре я окончательно расслабилась. Ну и слава богу. Значит всё понял правильно, и значит не дурак. И вообще. Чем больше узнаю его, тем становится как-то ближе и роднее что ли. Может и правда согласиться на его предложение? А что, мужик видный, самостоятельный. Вот только одна проблема имеется. Хоть и говорит, что женат номинально, но пока не разведётся, ни-ни. Экстрима мне в жизни и так за глаза хватает.

Уже окончательно засыпая, краем сознания подумала — как там наши вещи... Мало того что сами точно звери в берлогу залегли, так и последних признаков цивилизации норовят лишить.

Утро началось с хороших вестей. Ещё на подходе Иваныч так голосил, что мы успели проснуться и размяться. Правда, второе оказалось проблематичнее. Места в избушке было лишь на одно из двух - либо посидеть, либо полежать.

Я попыталась вылезти из-под Ильяса, и ощутила, как тот скорее машинально, чем специально, потому как ещё спал, прижал меня к себе. Так уверенно прижал, и даже я бы сказала с вожделением. Вожделение оказалось весьма даже ощутимо. Когда я снова попыталась выбраться, Ильяс вздрогнул и расслабил руки. Правда, глаз не открыл. А я сделала вид, что ничего не заметила.

Вот только мысль пронеслась - а ведь секса у меня уже лет пять не было точно.

Иваныч ввалился в избушку с криками:

- Всё, ребятушки! Полная виктория! Можно больше не таиться! Всех супостатов положили. Как есть положили.

Я пошла на поиски низинки с ёлочкой погуще. Когда вернулась, Иваныч накрывал на стол. Пахло свежеиспечённым хлебом, щами и чаем с душистыми травками.

Пока мы расправлялись с едой, Иваныч взахлёб рассказывал о вчерашней баталии.

Братки всю ночь рыскали по посёлку в поисках чужаков, и повсюду натыкались на хмурых мужиков с ружьями. А когда пришли к председателю, то там их поджидала вооружённая толпа селян, которая послала нежданных гостей подале и подобру поздорову.

Пока шли разборки, Полина скрывала следы нашего пребывания.

Братки не сразу согласились на требования селян, решили показать зубы и пригрозили жестокими репрессиями. Мужики рассердились, и тут в посёлок ворвалось подкрепление в виде двух вездеходов, из которых посыпали мужики в камуфляже и с ними Лёха лично. В общем, после этого братки ввиду абсолютного численного перевеса сложили оружие.

- Вы кушайте, кушайте, и пойдём в посёлок. Лёха уж поди заждался, - закончил свой рассказ Иваныч.

В посёлке царило оживление. Возле сельмага толпился народ и негромко обсуждал ночные события. Мужики как водится отдельно, женщины - отдельно.

Наше появление было встречено хитрыми ухмылками и слегка завуалированным любопытством. Было ощущение, что о нас тут уже все давно знают, и это казалось удивительным. До этого ни разу никто не пришёл и не полюбопытсвовал, кто это поселился в пустующем доме. И тут вдруг оказалось, что представлять нас не нужно и вообще-то все давно в курсе.

В доме нас дожидался один Лёха. Сказал, что поскольку военные действия закончены, то народ растащил ребят праздновать победу по домам, и увидим мы их теперь дня через два не раньше.

Подтверждением добрых намерений местного населения по отношению к нам предсказуемо оказалась огромная бутыль самогона, стоявшая на столе рядом с самоваром, и полностью готовая к употреблению. Закуска в виде капусты, огурцов и грибов ожидала оприходования там же. А нос приятно щекотал дух, исходящий от чугунка с картошкой.

Я мысленно застонала, и подумала, что замуж мне пожалуй сходить за Ильяса так и не удастся — раньше споят.

И ещё меня волновал один не решённый вопрос, с которым я и обратилась к Лёхе.

- Лёш, а чего это вы вдруг решили, что всё закончилось, а? Гостей, конечно, вы выдворили. Но главный бандит может с вами не согласиться и прислать армию побольше.

Лёха презрительно фыркнул и с громким хрустом откусил пол-огурца.

- Неа, никто больше никого не пришлёт. Миха с папаней встретились с Чалым и побеседовали по душам. Договоренности достигнуты.

- А что с Кирой? Что-нибудь узнал?

- Кира у мамы. И правильно сделала, что поехала к ней, а не к этому хапуге.

Последние слова Лёха произнёс, сердито зыркнув в сторону Джеймса, которому Полина прикладывала бодягу к почерневшим синякам.

Помолчав, я всё-таки решилась.

- Лёш, раз всё закончилось, удовлетвори моё любопытство. Покажи, ради чего всё это мы терпели, а?

Лёха мне в ответ коротко кивнул и полез за печь.

Вытащив на свет так и не вскрытую никем коробку, он содрал упаковочный слой и высыпал в блюдо... бусы. Среди них было несколько монет. Одна с дыркой.

Я с недоумением взирала на стеклянные кругляши и не могла понять, что же в них такого ценного. Пока Лёха не взялся выбирать одинаковые и красные.

На первый взгляд бусины не отличались от прочих. И даже где-то проигрывали в качестве огранки. Однако, когда все шестьдесят шесть были выбраны и посчитаны, я прониклась. Столько рубинов вместе я видела впервые, да и навряд ли когда увижу ещё, даже если окажусь на выставке редких ювелирных изделий.

Но вот монета с дыркой меня не впечатлила вовсе, хотя Лёха к ней отнёсся с особой осторожностью, отложив в сторону от бус.

Затем он достал из-за пазухи небольшой круглый металлический контейнер, аккуратно ссыпал в него поблёскивающие каким-то потусторонним светом рубины, сверху положил монету и завинтил крышку. А потом метнул контейнер Джеймсу в руки.

- На свои сокровища, забирай. Одни проблемы от них.

Джеймс выглядел несчастным, но контейнер принял и спрятал за пазуху.

А я подумала, что Лёха специально сделал так, чтобы рубины видели все. Я бы на месте Джеймса тоже выглядела несчастной. Во-первых из-за открытого презрения, излучаемого всеми присутствующими. А потом, ещё не известно как он теперь будет выбираться из посёлка. Не решат ли местные поборники справедливости переоценить приобретение Джеймса Хока?

И еще возник вопрос о самом Лёхе.

- Лёш, а зачем ты отдал ему это? Тебя-то самого за это не загребут?

Лёха зло прицикнул, но ответил.

- Неа. У него на этот раритет документы имеются. А у меня свидетели. Я собственность вернул? Вернул. Так что теперь пускай он не спит. Власти дали добро. Все законно.

А потом мы напрочь забыли про рубины, потому что началась очередная попойка...

Я постаралась поскорее выбраться из-за стола и пошла искать Полину, чтобы узнать, куда та припрятала наши вещички.

Вещички нашлись, чему я несказанно обрадовалась. Упаковав сумку, я поморщилась, прислушиваясь к хмельным голосам. Возвращаться за стол и слушать бредни пьяных мужиков не хотелось. И я решила пойти погулять. Уж теперь-то я точно смогу насладиться забайкальским небом, и никто мне не помешает.

Ночь выдалась ясной. Морозец слегка пощипывал, а на небе был настоящий космос.

Мириады светил мерцали над головой, и я впервые с удивлением узнала, что небо на самом деле вовсе не чёрное, а серое. Потому что в промежутках между более близкими и крупными звёздами просматривались и все остальные. Вот только были они такими далёкими, что выглядели лишь более светлым фоном.

За спиной скрипнула дверь и рядом со мной присвистнул Ильяс.

- Ох, красота-то какая.

Я поёжилась, а он обнял меня со спины по-хозяйски - так, словно имел на это полное право. И что удивительно - я не возражала. Даже бездумно потёрлась затылком о надёжную мужскую грудь.

Ильяс усмехнулся, подышал мне в ухо теплом, а потом тихо произнёс.

- Ну вот и съездили в командировку.

Я не нашлась что ответить ему, решив, что лишь дам повод для большего. Мы и так уже были на грани. И контролировать ситуацию хотелось всё меньше.

- А знаешь, я даже рад, что всё так случилось, - сказано это было очень близко и довольно интимным тоном. Черт, не хочется, но придется слегка осадить мужика.

- Ильяс, не начинай. Нам ещё до дома добираться. Ты случайно не забыл, что мы на Дальнем Востоке?

- Да ладно, тебе, Лёлька. Где бы мы с тобой ещё такую красоту увидеть смогли?

Голос Лёхи заставил нас вздрогнуть.

- Вот вы где, голубки. А я думал уже на сеновале вас искать придётся. Эх, красота. Много где побывал, но здешние виды ни с чем не сравнимы.

Пока Лёха говорил, я прислушивалась к себе и с удивлением понимала, что его присутствие меня вовсе не смущает, а подколки не задевают.

Окинув нас каким-то обречённым взглядом, Лёха грустно усмехнулся, и сказал:

- Совет, да любовь вам, в общем, дети мои, - но тут же погрозил. - Но ты, Ильяс, мне за неё в случае чего ответишь, понял?

После того как дверь за Лёхой закрылась, Ильяс обиженно произнёс:

- Ну вот чего он опять, а? Я что, маленький? А, Лёль?

Я похлопала его по руке, а потом осторожно выбралась из крепких объятий.

- Мы, Ильяс, так и будем всегда друг для друга маленькими. И это, как показала жизнь, не так уж и плохо.

Часть вторая

Часть вторая.

***

Сквозь утренний сон пробивались крикливые голоса чаек и шум просыпающегося небольшого среднеземноморского города под ласковым названием Калелья. Прибрежный бриз прислал утреннюю свежесть и занавески в мелкий синий цветочек трепетали на ветру, пропуская первые лучи утреннего зимнего солнца.

Испанское побережье зимой становилось меккой для туристов, предпочитающих прохладу и относительное одиночество. Гостиницы и хостелы снижали цены, торговцы рыбой и фруктами тоже.

Джеймс Хок вытянулся в прилично охладившейся за ночь постели, ощутив, что под утро основательно подмерз, зевнул и рывком поднялся, приняв сидячее положение.

Сегодня шёл пятый день, с тех пор, как он встретился с потенциальным покупателем и договорился о продаже Звезды Востока. До приобретения этого масонского артефакта Джеймс не верил в проклятье сокровищ. Однако, события, последовавшие затем, заставили его пересмотреть свой взгляд на древнее поверье.

Не раз он вспомнил о нём, пытаясь понять, откуда возник вдруг у всех такой интерес к вещи, пролежавшей в дешевой коробке у какой-то русской старухи более века. Быть может предмет силы начинал работать в руках определенных людей? И тогда получалось, что в руках Джеймса масонский артефакт работает неправильно. Принося владельцу одни несчастья.

Джеймс лишился русской жены, которая пожелала вернуться к матери и расторгнуть брак с австралийским торговцем антиквариатом, заявив, что ее жизнь и жизнь близких ей дороже каких-то там пускай очень дорогих вещей.

Да и сам Джеймс едва спасся, убегая от русской мафии, которая решила прибрать к рукам его собственность.

Едва выбравшись за пределы России и с трудом избавившись от преследования, Джеймс Хок решил Звезду Востока продать.

Встречу ему назначили в одном из испанских приморских городков Каталонии под названием Калелья.

Город Джеймсу понравился. Узенькие ухоженные улочки хранили приятную прохладу днем, и манили огнями увеселительных заведений по вечерам. С моря побережье выглядело немного сумбурно, из-за хаотичного нагромождения домов с однотонными коричневыми крышами. Но этот хаос совершенно нивелировал одинаково белый цвет стен и очаровательные виды на многочисленные пляжи и укромные бухты с посиневшими зимними водами Средиземного моря.

Австралийца было трудно удивить морскими видами, однако Джеймс, как знаток, по заслугам оценил красоты испанского курорта, не смотря на «низкий» сезон.

Заплатив хозяйке, дородной молчаливой испанке, ежедневный взнос за постой, Джеймс отправился в небольшое кафе на соседнюю улицу, чтобы там выпить утренний кофе и дождаться наконец представителя от покупателя. Назначенное ему время сроком в неделю еще не вышло, но он нервничал всё больше, опасаясь, что его найдут преследователи из России.

Хок до сих пор ощущал иногда спиной чужой пристальный взгляд. Но, то ли преследователь так хорошо маскировался, то ли у Хока возник параноидальный синдром преследования, но засечь «хвост» ему никак не удавалось. А неприятное ощущение продолжало терзать дурными предчувствиями.

Дело осложнялось тем, что Хок не мог продать артефакт легально. У него просто не было средств для оформления вещи на аукцион. Процедура к тому же была достаточно долгой, что тоже ставило под сомнение удачный исход дела.

Он и так терял на сделке кучу денег, однако был вынужден пойти на крайние меры. От проклятой вещи хотелось избавиться как можно скорее.

Звезду Востока пожелали купить представители одной из испанский лож вольных каменщиков. И Джеймсу показалось, что в лице истинных ценителей масонского древнего раритета к нему с небес спустилась наконец Госпожа Удача.

Щуплый официант в белоснежном переднике принял заказ, и Джеймс откинулся в плетеном кресле, наслаждаясь легким ветерком с моря. Ему нравилось просиживать часами, наблюдая за простой неспешной жизнью небольшого приморского городка.

Кажется, Джеймс задремал. Разбудило его неприятное ощущение опасности. Тень перед ним сгустилась, и открыв глаза, австралиец узрел почтенного господина в сером костюме.

- Доброго дня, мистер Хок, - приветствовал его незнакомец.

- Доброго, - ответил Джеймс. - С кем имею честь?

- Сальвадор Чейтиз, к вашим услугам, - слегка поклонился сеньор, одновременно снимая шляпу и обнажая блестящую лысину. - Я прошу прощения, что заставил ждать. Тому были причины.

Джеймс вопросительно выгнул бровь.

- Что-то не так с нашими договоренностями?

Сеньор Чейтиз шумно выдохнул и грузно осел на соседний стул.

- Да, - кивнул он. - Возникли некоторые сложности. Предмет нашего соглашения требуется освидетельствовать у нашего ювелира.

- Вам не достаточно документов из России?

Незнакомец поморщился.

- Мистер Хок, кто верит нынче документам из России? Тем более, если дело касается ювелирных изделий, имеющих историческое значение.

Джеймс вынужден был промолчать. Не в его положении спорить.

- Хорошо, - согласился он. - Но я сам назначу время и место.

Незнакомец пожал плечами.

- Как скажете. Как скажете.

- В центре Ель-Покко завтра в полдень, в кафе на крыше.

- Хорошо, договорились, - кивнул сеньор и поспешил откланяться.

Джеймс Хок не первый год занимался антиквариатом и прекрасно знал, что доверять при полулегальных сделках нельзя никому. Поэтому он контейнер с собой не носил, и там где жил тоже не прятал. В торговом центре Эль-Покко было небольшое казино, в котором можно было арендовать ячейку для временного хранения выигранных фишек. Чем и воспользовался австралийский антиквар.

За полчаса до назначенной встречи Хок забрал из ячейки маленький металлический контейнер с бесценным содержимым.

В кафе он заранее арендовал самый дальний столик у стены, выложенной мелкой стеклянной мозаикой.

Сальвадор Чейтиз явился без опозданий в назначенный час. Следом за ним семенил щуплый очкастый субъект с небольшим кейсом. Чейтиз, коротко поздоровался и уселся напротив Хока. Очкарик присел рядом и, раскрыв кейс, вооружился лупой. Затем замер в ожидании, наблюдая за тем, как Джеймс Хок мелденно достает из внутреннего кармана куртки контейнер, отвинчивает крышку и высыпает содержимое на тарелку.

Бусины заиграли на солнце кровавыми гранями. А вот потертая монета с дыркой среди рубинов выглядела насмешкой над шедевром ювелирного мастерства. Однако, именно она в первую очередь привлекла пристальное внимание покупателей.

Сеньор с лупой ухватил двумя пальцами монету и приступил к исследованию. При этом его глаз поблескивал не хуже рубинов.

Закончив осмотр, ювелир кивнул. Чейтиз ухмыльнулся и, щелкнул в воздухе пальцами, воскликнув.

- Превосходно!

Одновременно с этим в крышке кейса мелькнул красный огонек, отразившись на лбу Хока. Раздался глухой хлопок, и Джеймс Хок замер, глядя перед собой застывшим взглядом. На лбу австралийского антиквара появилась аккуратная дырочка.

Сеньор Чейтиз невозмутимо собрал бусины с тарелки в контейнер и сунул его в карман пиджака.

- Жаль конечно, что у ложи не хватило средств на легальное приобретение, - пробормотал он себе под нос, грузно поднимаясь со стула, и неторопливо направился на выход.

***

Чалый сидел в кафе через два столика, прямо напротив австралийца, и выжидал. Он знал, что Звезда Востока у антиквара, и лишь стоит увидеть, где он ее спрятал, все сложится как задумано.

Из головы не шёл звонок жены.

- Володя, брось ты это дело, - тревожным голосом уговаривала супруга. - Нечистое это ожерелье. Помяни слово, оно еще не одну жизнь унесет. Такие предметы не бывают без хозяев. Прежнего хозяина его лишили, теперь он ищет нового.

У Леониды были цыганские корни, и ей стоило поверить. Но Чалый, а в миру Владимир Вяземский, словно с катушек слетел. Никогда не знавший интернета, заставил помощников разыскать самого крутого программиста и засадил его за поиски информации, наказав все что возможно найти про масонский артефакт. Так он узнал, что у предмета есть имя - Звезда Востока. И что история у него покруче, чем у некоторых коллекционных драгоценных камней.

Якобы изготовили его для мастера, но молодые подмастерья артефакт испортили.

В то время ложа, в которой заправлял князь Вяземский, была сосредоточена на поисках основных постулатов. И новые члены на какое-то время остались без присмотра.

Молодежь во все времена любила пошутить. А, поскольку при приеме в каменщики надлежало провести некий ритуал, то некоторые шутники решили этим воспользоваться и повеселиться. Но хотелось при этом, чтобы все выглядело круто. Было решено позаимствовать - читай выкрасть - самые важные артефакты для любого мастера - фартук и ожерелье.

Испытуемым была некая девица, которая настойчиво просилась в вольные каменщики вот уже несколько лет. В ту пору девиц в масонах не жаловали. Поэтому для кандидатки решили устроить особое испытание.

Девушка должна была обнажиться и в таком виде пройти сквозь строй вольных каменщиков с обнаженными же саблями. Сабли в то время точили на совесть, а в комнате было темно. Первый порез заставил девушку запаниковать, а дальше запаниковали сами вольные каменщики и кровь полилась рекой.

Девушку не спасли, а артефакт, принимавший участие в ритуале признали испорченным и убрали подальше.

В процессе поисков информации о Звезде Востока, Лютик, как ласково называли пацана-программиста за сизую шевелюру, вечно торчащую в стороны, внезапно нашёл неоспоримые доказательства родства Чалого с предком, некогда возглавлявшем ту самую масонскую ложу. Этот факт заставил его окончательно поверить словам жены, но интерпретировать их по-иному.

Если ожерелье ищет нового хозяина, решил он, значит этим хозяином будет он, Чалый. И, значит, не случайно именно его так притягивает к себе этот артефакт.

Чалый пропустил тот момент, когда произошел выстрел. Только видел, как во лбу Хока появилась малюсенькая дырочка. Сообразив, что ожерелье уходит налево, Чалый направился за масонами.

На очередном перекрестке мужчины разделились. Чалый только усмехнулся. Он-то точно знал, что Звезда у толстого. Щуплый очкарик кивнул подельнику и пошел в сторону центра, а толстый направился к пирсу. Там свернул за колонну, подпиравшую угол здания и... исчез.

Чалый кинулся вдогонку, но замер на краю набережной, растерянно разглядывая покатые бетонные стены, о которые бились среднеземноморские волны.

Лысого нигде не было. Словно сквозь землю провалился.

Чалый заметался, издавая утробное рычание, а потом вдруг наткнулся взглядом на небольшой выступ в стене у опоры, к которому вёл покатый бортик. У основания опоры будто специально была сделана небольшая площадка. Дойдя по узкому бортику до площадки, Чалый внимательно осмотрел и ощупал выступ, затем осторожно надавил на камень и услышал, как внутри заскрипел какой-то механизм. Стена поехала на него, и Чалый вцепился в камень, некоторое время висел, а затем зацепился ногой за бортик и с трудом выкарабкался на уступ. В стене образовался узкий проход. Чалый в него протиснулся и оказался в темном, пропахшем сыростью, коридоре, который уходил в сторону города.

Достав мобильник, Чалый осветил узкое пространство между покрытых сыростью и плесенью стен, и пошел вперед, вслушиваясь в темноту. Коридор оказался довольно длинным и закончился небольшой площадкой перед массивной дверью, обитой полосками железа крест-накрест. На соединении полос был прикреплен металлический жезл, испещренный масонскими символами.

Чалый попытался его отодрать. Не вышло. Тогда он попробовал жезл покрутить. Что-то щелкнуло, и дверь приоткрылась. За ней оказалась комната, увешанная старинными штандартами, знаменами и прочими преимущественно зеленого цвета тряпками, на которых были вышиты золотом всё те же масонские символы. Похожие Чалому показывал в интернете Лютик.

Посередине комнаты стоял стол, заваленный свитками и книгами.

Тут один из штандартов справа внезапно колыхнулся. Отдернув его, Чалый встретился с испуганными глазами лысого.

- Где Звезда? Стар? - прохрипел Чалый, подхватывая за горло толстого и прижимая его к стене.

Толстый захрипел, затрясся и дрожащим пальцем указал на стол.

Свидетелей Чалый не оставлял, поэтому судьба лысого была предрешена.

Чалый не заметил, как рука умирающего опустилась на рычаг, и где-то в недрах послышалось стрекотание очередного механизма. Аккуратно обтерев окровавленную финку платком, Чалый проверил содержимое контейнера и, насвистывая Славянку, направился на выход.

Ему оставалось всего несколько шагов, когда раздался щелчок, и в шею вонзился острый шип. Уже падая, он сделал пару шагов на автомате, и протянул руку с контейнером вперед, наблюдая как тот срывается с ладони и падает в воду, рассыпая рубиновые искры...

***

Но вот почему я так не люблю осень? Наверное потому что именно осенью случаются самые гнусные события в моей жизни.

Я сидела в кресле, закутавшись в плед, гладила Лису по шелковистой шёрстке и грела руки чашкой с горячим какао. Сквозь окно проникал слабый солнечный свет, которым зима в этом году щедро делилась с людьми, как бы извиняясь за дождливое холодное лето и затяжную осень.

ОРЗ весьма неприятное заболевание. Особенно в самом начале. Вчера я ушла с работы с температурой 39,5. Кости до сих пор ломило нещадно, тело трясло в лихорадке. Хорошо хоть кошка была накормлена. А то пришлось бы идти с температурой в ближайший магазин за рыбкой.

Кошку я приобрела сравнительно недавно, в канун новогодних праздников. Вначале хотела взять котёнка, но меня уговорили приютить взрослую кошку. Я взглянула на фото и поняла - таким глазам не отказывают.

Кошка стала мне настоящей подружкой. Именно такой, в которой я нуждалась в последнее время...

Эх... А так все хорошо начиналось. Из «ссылки», как мы шутливо называли меж собой нашу командировку на Дальний Восток, мы вернулись с Ильясом за неделю до нового года, договорившись о главном - Ильяс оформляет развод и мы женимся.

Не то, чтобы я ему до конца верила, однако, события, произошедшие с нами в поездке, показали, что босс у меня мужчина настойчивый, и от мечты увидеть меня своей супругой просто так не отступится.

Осевшая в Венеции на ПМЖ, законная супруга Ильяса никаких признаков существования не подавала, и Ильяс решил отправиться самолично в Италию, чтобы решить насущную проблему как можно скорее.

Я занялась предновогодними хлопотами, заодно подыскивая подарок жениху.

Все было прекрасно, ровно до двадцать седьмого декабря.

В тот злосчастный день я вышла на работу с неким предчувствием беды.

Офис меня встретил настороженной тишиной.

Мы с Ильясом своих отношений не афишировали, хотя офисные кумушки и посматривали в мою сторону косо, понимая, что босс ко мне как минимум не ровно дышит. Поэтому я не придала особого значения повисшей в воздухе тишине, и привычно распаковала пакет с контейнером на обед, чтобы засунуть в общественный холодильник.

Внезапно дверь в предбанник распахнулась, и оттуда выскочила словно ошпаренная наша секретарша Наташа. Глаза у девушки были по пять рублей.

- Ольга Михайловна, вас давно уже ждет Илья Петрович. Поторопитесь, - затараторила она, сминая в руках файл с каким-то наверняка важным документом.

Я поняла, что Ильяс не в духе и, откашлявшись, натянула на нос очки и оправила несуществующие складки на узкой юбке. Затем решительно направилась в пасть дракона, то бишь в кабинет начальника.

На стуле «для разносов сотрудников» сидела супруга босса, Лика. Изящная, коротко стриженная брюнетка скучающе покачивала остроносой туфелькой на десятисантиметровой шпильке, рассеянно наблюдая за мужем, который что-то с остервенением строчил в ежедневнике.

- Илья Петрович, вызывали? - придав голосу как можно больше официоза, произнесла я.

Ильяс поднял глаза, и я по ледяному взгляду серых глаз с глубоко запрятанной болью поняла, что свадьба наша откладывается на неизвестный срок. Ну вот, подумалось, я так и знала. И нечего было планировать.

- Присаживайтесь, Ольга Михайловна, - произнес босс, кося деланно равнодушным взглядом в сторону окна.

Я не заставила себя ждать, и привычно расположилась на втором стуле для сотрудников.

- У нас открылся филиал, - деловым тоном произнес босс, не оборачиваясь. - Вы в курсе?

- Да, конечно, - ответила я, нервно соображая про себя, чего это Ильяс вспомнил про филиал, открывать который планировал вот уже с год, и все откладывал по разным причинам.

- Я намерен назначить вас директором филиала, - проинформировал шеф, нервно постукивая ручкой о подоконник. - Приказ о вашем назначении я подписал. Он у секретаря.

Вот как значит? Из офиса прочь и из сердца вон? Вслух сказала.

- Спасибо за доверие. Когда приступать?

Ильяс обернулся, поморщился и выдавил.

- Когда будете готовы.

Я пожала плечами и спросила, могу ли идти. Босс кивнул, и на этом наша беседа завершилась.

Выйдя из кабинета, я готова была отпинать собственный стол. Вот ведь, мужик, называется, а. То, значит, люблю не могу, а как супружница прикатила, так и вся любовь закончилась? Ну, Ильяс, я тебе еще покажу, где Лёлька зимует.

Не успела я вскипеть до конца, дверь в кабинет начальника распахнулась и супруги Мошковы покинули офис.

Весь оставшийся день, я как могла сдерживала рыдания и, едва стрелка коснулась пяти, пулей вылетела из офиса.

Дома все валилось из рук, и в результате я разбила любимый бокал с пчёлками. Тут же раздался звонок мобильника, лежавшего на столе и тщетно ожидающего зарядки. Трубку брать не хотелось, но я вспомнила, что Ильяс на минуточку мой босс. В том, что звонит именно он, я не сомневалась.

- Да, - голос внезапно охрип и я поняла, как близка к тому, чтобы снова разрыдаться.

- Лёлька, милая, прости меня, - Ильяс глотал половину слов, я с трудом их разбирала. - Я не мог тебя оставить на съедение, поэтому и спрятал подальше. Надеюсь, ты не в обиде? Следующий месяц ожидается жаркий и богатый на разборки.

- Вот как? И кто с кем планирует разбираться? - внутри всё клокотало и грозило вылиться в банальный скандал с истерикой.

- Мы с Ликой делим бизнес, - пояснил он более спокойным тоном. - Она не хочет давать развод просто так. Собирается участвовать в инвентаризации.

Я мысленно представила себе этот процесс и решила, что мне действительно лучше побыть где-нибудь подальше.

- Вот так всегда с вами с богатеями, - проворчала я устало. - Жениться быстро, а развестись целая история.

Ильяс издал неопределенный звук. То ли усмехнулся, то ли всхлипнул.

- Надеюсь, ты не сердишься?

Нет, ну что ты, просто парю на крыльях любви.

- На что, Ильяс? - как можно более бодрым голосом вопросила я.

- Я ведь тебе обещал...

- Забудь.

Последовала пауза.

- Подожди, как это забудь? - удивился он, и я прямо представила, как мой босс зависает, слегка приоткрыв рот.

- Ильяс, ну сам подумай, - как можно более равнодушно продолжила я. - Пока ты разводишься, я состарюсь, а сам ты из мужика превратишься в старого брюзгу. Оно мне надо?

Ильяс помолчал, обдумывая мои слова. А потом выдал.

- Шутишь, да? Я тоже умею... умел. И вообще... Мне Лёха за тебя голову оторвёт.

Я чуть не расхохоталась.

- Лёха-то тут причём? Не он на мне жениться хотел.

- Лёль, так я не расхотел, - продолжил терзать моё сердце этот поганец.

- Ну, хоти. Я что, запрещаю?

Ильяс посопел в ответ, но, так как видимо аргументы иссякли, произнёс.

- Суровая ты, Лёлька, женщина.

- На том и стоим, - не стала отпираться я.

Пожелав мне спокойной ночи, Ильяс дал отбой. А у меня из глаз брызнули слезы.

Ну зачем я повелась на его обещания? Ведь чувствовала, что ничего у нас не выйдет. И ещё та ночь...

Воспоминания нахлынули удушливой волной. Словно это произошло только вчера. Когда мы, вернувшись из «байкальской ссылки» в гостиницу, сразу разошлись по номерам. Я чувствовала себя уставшей и хотела лишь одного - упасть на кровать и уснуть. Но мечтам моим сбыться было не суждено.

Раздался стук в дверь, и на пороге предсказуемо возник Ильяс с шампанским. В другой руке он радостно потряхивал пакет с какими-то закусочными деликатесами.

- Не спать! - возопил мой босс и предложил отметить благополучное окончание нашей командировки. Я отпиралась не долго, а потом сдалась. Поняла, что бесполезно, да и полученный стресс следовало снять.

Расстелив пару гостиничных полотенец прямо на кровати, мы быстренько накрыли поляну.

Шампанское закончилось на удивление быстро, и мы оприходовали бутылочку пятизвездочного армянского.

Дальше, помнится, я вышла попудрить носик, а когда вернулась, попала в цепкие объятия Ильяса. И таким сладким был тот наш шальной поцелуй, что в какой-то момент я сдалась под его напором, растворяясь в ощущении абсолютного счастья...

Сейчас эти воспоминания отзывались болью, но я заставила себя сцепить зубы и пообещала себе, что с завтрашнего дня начну жить заново. Назло всем ильясам и ликам.

С завтрашнего дня мою персону в офисе больше не увидят. А там... Там я что-нибудь решу. Например, сменю место работы.

Здание, в котором Ильяс арендовал помещение для офиса, где планировался филиал, находился в другом конце города. Открывать его Ильяс задумывал уже давно, и какое-то время терзал меня, требуя выкладки по рентабельности и прибыльности. Теперь же шеф явно форсировал события. Документы на сам офис ещё не были оформлены до конца, а помещение уже арендовано и приказ о назначении директором меня подписан.

Помещение без мебели встретило меня холодом и полумраком. Посидев с час, я поняла, что не в силах заняться даже обзвоном магазинов. Решила, что если босс решит проверить где я, рискну увольнением за прогул.

Дома поняла, что не осилю даже ужин. Попила кофе, приняла душ и поплелась искать близости с подушкой. Но уснуть мне было не суждено. Едва я переоделась в пижамку в любимый синенький цветочек, раздался звонок в дверь. Пришлось надевать халат и идти открывать.

За дверью обнаружилась Лика.

- Можно? - спросила она, холодно рассматривая меня в упор.

Ну вот что я могла сказать в ответ? Извини, Лика, но мне пора баиньки? Или, извини, Лика, но мне с тобой разговаривать совершенно не хочется?

Я впустила её в квартиру и предложила чаю. Она поблагодарила и отказываться от чая не стала.

Расположившись на гостевом стуле напротив меня, жена Ильяса некоторое время рассматривала меня в упор, а потом усмехнулась и сказала.

- Ольга Михайловна, я не понимаю, зачем вам Ильяс. Хотя... - и она понимающе обвела взглядом скромную обстановку моей малогабаритной кухни.

Её оценка меня тронула мало, а вот вопрос удивил.

- А вам он, Лика, зачем? - задала я встречный вопрос.

- Ильяс вообще-то мой муж, - ответила она, снисходительно улыбаясь.

- Муж? - удивилась я. - Возможно, мы с вами по-разному понимаем смысл этого слова. Но мне всегда казалось, что муж - это мужчина, с которым создают семью. Общий дом, дети, родственники. Нет?

- И ещё общие деньги, - добавила Лика, зло усмехаясь.

- Если вы считаете, что мне нужны его деньги, то ошибаетесь.

- Вот как? Тогда зачем вы заставляете его разводиться? Хотите кувыркаться, пожалуйста. Я не возражаю.

На провокацию я не повелась.

- Стоп. Давайте начнем с того, что я никого ничего делать не заставляю. Ильяс давно уже мне делал предложение, еще до вашей с ним свадьбы. Но я отказывала, потому что... В общем потому что, - объясняться до конца с женщиной, считающей меня своим врагом, я не собиралась.

- И что изменилось? В командировочку скатались?

Да, дорогая. Тебе бы в такую командировочку скататься - подумала, а вслух сказала.

- Скажем так, Илья убедил меня в том, что у нас может быть совместное будущее.

Я впервые в жизни назвала Ильяса Ильей и мне это... понравилось. Как-то это сейчас звучало уместно и естественно.

- Хм, сомнительно, - язвительно сощурившись, произнесла Лика.

- Это почему? - удивилась я.

- Ильяс... он несостоятелен, как мужчина. Именно поэтому мы не живём вместе. Поначалу да, все в порядке. Но... не надолго.

Я вспомнила бурную и полную страсти ночь в Хабаровске, и Лике не поверила. Правда, и обсуждать несостоятельность моего жениха и её мужа с ней я не собиралась.

- Лика, давайте так. Вы решите с Ильясом свои проблемы сами. Я обещаю, что вмешиваться не стану.

- Этого мало, - взвилась она, и зелёные глаза полыхнули гневом.

- Вот как? И чего вы хотите?

- Уезжайте, - бросила она, скривив красивые губы. - Я дам денег. Много.

- А ничего, что у меня тут мама с отцом, друзья? Да и вообще. Почему это я должна куда-то ехать?

Глаза Лики превратились в щёлочки и, тыкая в меня пальцем с серебряным маникюром, усыпанным стразами, она прошипела.

- Вот-вот, кстати. И не забывайте, что у вас тут родители и друзья.

Это было уже чересчур.

- Вы что же мне угрожаете? - возмутилась я.

- Предупреждаю.

Ну и стерва же ты, Лика.

- Знаете что, а не пора ли вам, Лика? Кстати, учтите, что на любое ваше действие в этом направлении будет адекватный ответ. И да. Чтобы вы не строили других не менее зловещих планов, завтра с утра я отправляюсь в полицию. Там будут знать о ваших угрозах, а мне будет спокойнее жить дальше.

Лика поджала губы и со словами «Ты пожалеешь», выскочила из моей квартиры.

После её ухода меня ещё довольно долго и основательно так потряхивало. А потом раздался звонок мобильника.

Озабоченный голос моего босса придал, как не странно, мне некоторой храбрости.

- Лёль, Лика случайно не у тебя? - спросил Ильяс, пока я пыталась попасть пустым спичечным коробком в мусорное ведро.

- Только что ушла.

- Что сказала?

- Грозила карами.

- Понятно. Я разберусь. Спи.

Спи? Да как тут уснёшь?

Прошло два дня. Впереди были новогодние праздники. А дома меня ждала привезенная подругой в утешение мне, обиженной судьбой, огненно-рыжая красавица киса с золотистыми глазами.

Я не выполнила своё обещание Лике, пойти в полицию. И напрасно.

В этот вечер, не дойдя до подъезда пары шагов, я почувствовала, как в голове что-то взорвалось и свет померк...

Очнулась в машине на заднем сиденье. Ноги и руки были связаны, а рот заклеен. Я застонала, и с переднего пассажирского сиденья ко мне обернулся мужчина, подозрительно знакомой внешности.

- Вот, очнулась, - проворчал он, обращаясь к водителю. - Давай, говори теперь, что дальше делать будем.

С водительского кресла послышался голос Лики.

- Ничего не будем делать, отвезем её в деревню и там оставим. Весной прикопаем в саду труп.

По телу побежали мурашки, и я протестующе замычала. Лика обернулась, и я поняла, что тип рядом с нею как минимум братец родной, так они были похожи чертами.

- Заткнись! - заорала Лика через плечо и надавила на газ. От чего машину дернуло вперед, и братец заорал в ответ.

- Ехай аккуратнее! Ты что, решила нас всех угробить?

В ответ послышалось рычание, видно слов больше не нашлось.

Какое-то время машина ехала по шоссе, а потом под колесами зашуршал гравий и мы остановились.

В свете фар удалось рассмотреть одноэтажный бревенчатый дом с тусклыми, давно не мытыми, окнами.

Меня вытащили из машины и поволокли к покосившемуся крыльцу, подпихивая сзади и подбадривая возгласами «Давай, пошевеливайся!», «Ууу, гадина!»

Входная дверь поддалась не сразу, а затем из сеней пахнуло сырыми досками, и я подумала, что в этом году мне везёт на деревню. Летом мама с папой запрягали в огороде помогать, а теперь вот, не успела из командировки приехать, снова в какое-то захолустье приволокли.

Похитители мои притащили откуда-то стул и прикрутили меня к нему верёвками. В довершение всего, Лика плюнула в меня, сказала «Сдохни, тварь» и меня оставили одну.

Ещё какое-то время парочка чокнутых родственников Ильяса ссорилась у дома, а затем взревел мотор и всё стихло...

Я какое-то время сидела молча, пытаясь привести в порядок мысли. Это что же получается, меня действительно бросили тут умирать?

Я прислушалась. Вокруг стояла первозданная тишина. Пришла в голову первая здравая мысль - хорошо хоть не раздели. На мне были шуба и сапоги. Правда руки без перчаток и голова без шапки начинали уже заметно примерзать.

Я поёрзала на скрипучем стуле, и в голову мне пришла ещё одна мысль, о том, что похитителя мои явно не профи. Иначе прикрутили бы меня скотчем, и тогда я бы точно тут отдала концы. А так оставалась надежда на то, что я смогу куда-нибудь допрыгать и что-нибудь найти острое. Главное не успеть замерзнуть и не упасть. Положение усугублялось тем, что вокруг было совершенно темно. Ночь, хоть и ясная выпала, но сквозь порядком загаженные окна свет проникал еле-еле.

Я повертела головой и решила допрыгать до ближайшей стены. Там явно просматривался какой-то инвентарь. На прыжки ушли все мои силы, а инвентарь оказался всего лишь старым вонючим матрасом. Подумалось, что летом в этом доме наверняка живут бомжи. Нормальные хозяева-дачники такие вещи обычно выбрасывают.

Я подышала, чтобы немного успокоиться, и попрыгала дальше, к окну. Там на моё счастье нашёлся гвоздь, вбитый в стену на уровне лица, и я освободилась от клейкой ленты, закрывавшей мне рот.

Гвоздь меня вдохновил на новые поиски, и вскоре я нащупала ещё один гвоздь, пониже, как раз почти на уровне связанных рук.

Попытавшись передрать веревку, поняла - дело дрянь. Капрон просто так не разорвать.

В этот момент за дверью кто-то затопал и запыхтел. Сердце ухнуло вниз. Ну всё, подумалось, мне трындец.

Некоторое время некто за дверью молчал и видимо прислушивался, а затем дверь скрипнула, и грубый хриплый мужской голос с претензией вопросил.

- Кто здесь?

Я решила, что отвечать бесполезно. Если человек хороший, всяко поможет, а если мразь какая, то говори не говори, все равно прибьёт и под деревцем во дворе закопает. Хорошо если до этого не надругается.

Послышался шорох, чиркнула спичка, и малый огонек осветил лицо бородатого мужика в шапке-ушанке.

- Это хто тут? - хрипло спросил мужик, подслеповато разглядывая меня из-под кожаного козырька.

- Помогите мне, пожалуйста, - решила я попытаться воззвать к лучшей части его мужчинской души.

- Откуда ты тут взялась?

На этот вопрос я ответить не решилась.

Мужик приблизился ко мне и зажег еще одну спичку.

- Эка тебя, - пробормотал он, оглядывая меня со всех сторон.

- Развяжите меня, пожалуйста, - попросила я.

- А почто связали? Может ты одержимая?

Вывод прозвучал странно.

- Я просто перешла дорогу не тем людям.

Мужик посопел, а потом кивнул сам себе и принялся меня развязывать.

Освободившись от верёвки, я поняла, что руками смогу владеть ещё не скоро. Кисти ломило нещадно.

- Спасибо. А можно здесь откуда-нибудь позвонить? - спросила я, потирая запястья.

- Я тут один живу, - ответил мой спаситель, по-хозяйски осматривая стул на предмет повреждений. - Деревня заброшена. Километр до шоссе.

- Я дойду, - заверила его я. - Только покажите, в какой стороне.

- Да куда? - возразил он. - Ночь же. На трассе никого до утра. А ежели кто из нелюдей остановит?

Я представила нелюдя, и согласилась остаток ночи подождать в доме у гостеприимного бомжа. В том, что это был бомж, я уже не сомневалась. Несло от мужика изрядно.

Бомжа звали Ромкой, и было ему тридцать пять лет. Хотя, по виду я бы ему все пятьдесят дала. Ромка проживал в подвале. Как он пояснил, чтобы от лишних глаз схорониться и тепло дефицитное сберечь. Там у него печка из обрезанной канистры стояла и кое-какая утварь имелась. От лежанки я отказалась, сказав, что посижу у печки и покемарю до утра. А там пойду к трассе ловить попутку в город. Как оказалось, увезли меня не так чтобы далеко. Название Колодинцы мне ни о чём не сказало, но Ромка заверил, что до города километров десять, не больше.

Так мы и досидели с ним до свету. Ромка все расспрашивать пытался про мои мытарства, я отвечала односложно и в подробности не вдавалась. Зато бомжик явно соскучился по человеческому обществу и мне на радость заливался соловьем всю оставшуюся ночь.

Утром Ромка проводил меня до шоссе и даже помог поймать попутку.

В остановившемся авто ехала супружеская пара. Пришлось придумать правдоподобную историю про то, что ночью поссорилась с бойфрендом, и он высадил меня на шоссе. А Ромка вот молодец, помог.

Бомжика я поблагодарила, пообещав навестить с подарками в самое ближайшее время.

Домой я не поехала. Пошла к Лехиной маме. У нее хранился запасной ключ от моей квартиры.

Пришлось снова сочинять. Марии Борисовне я сказала, что потеряла ключи и за мной идёт какой-то подозрительный мужчина. Хорошо бы сходить на разведку. Мария Борисовна прониклась моментом и бодро пошаркала на выход.

Пока я ждала её возвращения, обругала себя неоднократно. Зачем было подвергать риску старую женщину? А ну как если Лика решила устроить у меня обыск. Нужно было звонить...

Вопрос, кому? Ильясу? Я лихорадочно искала среди своих знакомых кого-нибудь более подходящего и не находила. Маме с папой точно звонить не стоило. Не хватало ещё им срываться посреди зимы из пригорода спасать дочь. Друзей из органов у меня не было.

Пока я переживала, Мария Борисовна вернулась с доброй вестью. Никто в мою квартиру не ломился и никаких засад в подъезде бдительной старушкой обнаружено не было.

Вернувшись домой, я первым делом разыскала старый сотовый телефон и заначку. Потом пила чай, жадно ела жаркое, радуясь что так предусмотрительно наготовила целый казан, и кормила испуганно вопящую Лису.

Потом поняла, что телефон искала бесполезно. Карты все равно не было. Оставалось воспользоваться интернетом.

В общем, кроме Ильяса другой кандидатуры в спасители не нашлось. Не Лёхе же на Байкал писать?

«Привет! - напечатала я и задумалась, как бы поделикатнее описать ситуацию. Внутри все клокотало и напрашивалось на грандиозный скандал. Но я собралась с духом и продолжила писать. - Не мог бы ты попросить свою супругу вернуть мне мои вещи?»

Отправив письмо, стала ждать.

Через минут пять пришёл ответ.

«Что случилось?»

«Меня похитили, сумку отобрали».

«Где ты?»

Тут я зависла. Так, а если Ильяс вышел из кабинета, а сообщение мне пишет Лика? Я дала отбой и решила, что уеду к родителям, пока конфликт не перерос из просто криминального в уголовный. Хотя, он уже был уголовным. Ну или мог таковым стать, если бы я написала заявление...

А вот, собственно говоря, почему бы мне не пойти в полицию, а? И сама себе ответила - не пойду. Подставлять Ильяса не стану. У него и так одни проблемы. Если это Ильяс со мной списался, значит сейчас он ищет супругу и, пока будет с ней разбираться, мне следует просто исчезнуть.

В электричке было немноголюдно и холодно. Всю дорогу до Никитинца я просидела клюя носом. Сказывалась бессонная ночь.

Мама встретила меня вопросом «Что-то случилось?» Я сказала, что на работе были напряженные дни, и я взяла несколько дней отгула, чтобы справить новый год в семейном кругу.

В доме было тепло и пахло грибным супом. Голодная я от приглашения за стол не отказалась. Над столом по старинной деревенской традиции висели в рамочках портреты наших предков. На одном из них важный усатый господин в сюртуке выглядел странно. Я всмотрелась в старое фото и увидела нечто, что заставило меня на некоторое время забыть про сон.

- Мам, а это кто?

Мама подслеповато уставилась на портрет и пожала плечами.

- А кто его знает. Модно сейчас старые фото в рамочках вешать. Эта фотография уж больно красивая. Видишь, какие вензеля по краям. Художественная.

- А что это за наряд на мужчине такой странный?

- Ты передник что ли имеешь ввиду? Ну, может какая награда особая была. Не знаю.

- Ма, а ты знаешь, кто такие масоны?

- Слышала что-то. Не помню.

Я решила маму больше расспросами не терзать. Если даже у меня в предках и были масоны, то какое значение это имеет теперь?

Грибной суп сморил меня окончательно, и я, не раздеваясь, завалилась спать.

Разбудил меня шум. Кто-то явно пытался ворваться в дом. И судя по голосу это был Ильяс.

Я поспешила маме на выручку. Она стойко держала оборону, удерживая дверь, трещавшую под напором мужских рук. Папа ворчал, что пойдёт искать берданку. Конечно же, никакой берданки у него отродясь не было.

- Так Ольга все-таки у вас или нет? - гремел голос босса с улицы.

- Зачем она вам и кто вы такой? - не сдавалась мама.

- Это мой шеф, - мрачно сказала я маме. - Пусти его.

Ильяс, разгоряченный борьбой, выглядел словно тореадор, оставшийся в живых после боя с быком.

- Лёлька, что происходит? Это ты мне писала?

- Я, я, - ответила, подпихивая шефа мимо закутка, где покряхтывая собирался на мою защиту отец, вполголоса проклиная свои больные ноги.

Ильяс послушно уселся за стол и обхватил ладонями кружку с горячим чаем.

- Я Лику спрашивал про тебя, она все отрицает.

- Ещё бы она созналась, - проворчала я, усаживаясь напротив.

Дальше я рассказала ему про свои мытарства. Ильяс молча выслушал и спросил.

- Почему в полицию не пошла?

- Я решила, что ты сам захочешь со своими родственниками разобраться.

- Правильно решила. - И маме. - Рюмочки не найдется для будущего зятя?

Мама подозрительно посмотрела на Ильяса и сказала.

- Я так поняла, что у тебя жена есть?

- Есть, - мрачно подтвердил Ильяс, отводя взгляд в сторону. - Но скоро не будет. Я развожусь.

Мама неодобрительно глянула на меня. Я намек поняла.

- Мам, я их не разлучала.

Мама хмыкнула и явно мне не поверила. Но объясняться с ней у меня попросту не было сил.

- Что делать собираешься? - спросила я Ильяса.

- Сначала надо Лику найти, потом решать что делать. После нашего разговора она пропала и на звонки не отвечает.

- Может испугалась и сбежала за границу?

- Я ее из под земли найду, - пообещал Ильяс сквозь зубы и, не дождавшись рюмки, поднялся с места. - Ты пока тут побудешь?

- Угу. А куда мне еще идти? Кошку Мария Борисовна покормит. Обещала.

Ильяс обернулся.

- Она тоже в курсе?

- Без подробностей.

- Понятно. Проводишь?

Я вышла в стылые сени, накинув мамину шаль.

- Прости, Лёль. Я не знал, что так получится.

Я ободряюще похлопала его по руке.

- Все позади, слава богу. Хорошо, что они не обратились к профессионалу.

У Ильяса потемнели глаза.

- Ладно, я позвоню, когда всё решится.

Я проводила взглядом его авто, и когда огни окончательно растаяли в ночи, вернулась в дом. Следовало поспать.

Но он не позвонил.

И когда это я новый год в последний раз отмечала у родителей?

31 декабря во времена моего детства в нашем доме всегда был днём особенным. В этот день, помнится, мне разрешалось всё. И я отрывалась по полной. Каталась поочередно на папе и дедушке. Крала с протвиня едва поспевшие пирожки с капустой. Могла снять с елки любую понравившуюся игрушку... В общем, это были очень приятные детские воспоминания.

Теперь я выросла, и мы вместе с мамой готовили праздничный стол.

Отец не мешал. Смотрел по телевизору любимые с давних времен комедии.

В общем, я занималась предпраздничными хлопотами и гнала плохие мысли как можно дальше. Мама тоже молчала. Знала, пока я сама не созрею, бесполезно спрашивать. Только обозлюсь.

А ближе к вечеру Ильяс прислал нашего офисного водителя и записку.

«Все улажено. Можешь возвращаться». К записке прилагалась моя сумка. Там все было на месте, косметичка, телефон, ключи и паспорта. А ещё приглашение в ресторан «Рио». Крутой ресторан, конечно, но я уже настроилась на новый год с родителями.

Водитель выслушал меня и позвонил шефу, потом передал мне трубку.

- Лёль, приезжай, пожалуйста, а. Я так соскучился.

- Ильяс, а заранее меня предупредить было никак нельзя? Ты хоть представляешь, в каком виде я явлюсь?

- Времени ещё достаточно...

Я повздыхала и... сдалась. Мне действительно хотелось провести с ним этот праздник.

Мама слышала наш разговор.

- Поезжай, Оль. Вроде он мужик серьёзный.

Я её обняла.

- Спасибо, мам.

Водитель отвез меня домой, и я кинулась перебирать свой гардероб. Конечно, может быть встречать два новых года подряд в одном и том же плохая примета, однако выбора у меня не было. Пришлось снова изображать «леди ин ред».

Водитель меня дожидался во дворе и отвёз в ресторан, где меня встретил у входа Ильяс с извинениями.

- Прости, прости, прости, - бормотал он, нацеловывая меня повсюду, куда дотягивались его губы.

Было приятно. Даже подумалось, а не попросить ли его отменить ресторан.

- Ты теперь до конца жизни будешь извиняться? - проворчала я, чтобы хотя бы немного снизить градус страсти у обоих.

- Нет, - прошептал он мне на ухо. - Закончу сразу, если ты кое-что возьмёшь.

- И что же это?

Тут я почувствовала кое-что в своей руке. Там оказалась синенькая коробочка, в которой блестело крошечными брильянтиками золотое колечко.

Я покачала головой. А ведь и вправду альтернативы никакой. Не возьму, замучит объяснениями. Взяла. Колечко на удивление оказалось впору. На руке смотрелось умопомрачительно.

Вечер прошёл в приятной обстановке под звон кремлёвских курантов и закончился у меня дома, незаметно сминая ночь до невообразимо приятных и счастливых минут...

Ближе к обеду я проснулась от запаха свежесваренного кофе и громкого мява голодной Лисы.

- Да что ж ты так орёшь-то? - расстроено вопрошал Ильяс, выискивая в холодильнике, чем бы заткнуть наглую кошачью пасть.

Я подлезла под мышку Ильясу и достала кошачий корм.

- И всего-то?! - воскликнул Ильяс. - Всё. Такую кошку я в свой дом возьму.

- Угу, - пробурчала я. - И кто бы тебе её отдал?

- Ну я же в комплекте с тобой возьму.

- Я уже иду в комплекте?

Ильяс чмокнул меня в шею и сказал.

- Не придирайся к словам. Лучше садись пить кофе.

Это было хорошее утро, но оно закончилось и Ильяс засобирался по делам. Я было возразила, какие-такие дела могут быть первого января? Но Ильяс сказал «надо» и ушёл...

Впереди были зимние каникулы - пять дней безделья, и я надеялась, что моя нежданная любовь скрасит их, но Ильяс пропал.

Потом были три дня в одиночестве в пустынном офисе и снова три выходных...

Ильяс всё не появлялся. Звонить в центральный офис вроде не было повода, хотя я признаюсь - искала.

Каникулы меж тем кончились. Филиал мой по-прежнему был пуст, и лишь я старалась для его процветания. Во всех лицах. Обставляла мебелью, ездила в налоговую, сдавала отчеты, вела переписку с немногочисленными клиентами. Принимала клиентов и показывала им образцы наших товаров. Писала отчеты начальнику, а начальник...

Начальник приехал неожиданно, ближе к вечеру в пятницу.

- Лёль, привет.

Ильяс стоял в дверях и рассеянно осматривал помещение. Словно не понимал, где он и зачем сюда пришёл. Стало обидно. Я все-таки трудилась, можно сказать не покладая рук. Витрину делала. А он даже не заценил. Прошёл к столу и уселся в кресло для посетителей.

- Отчеты читать будешь? - с обидой в голосе произнесла я, скептично разглядывая босса. Мда, явно устал, осунулся вон. Ест плохо, спит мало.

- Как дела? - спросил меж тем начальник, хотя интереса в голосе я не услышала.

- Нормально. Вот отчет, - я протянула ему пластиковый конверт, который он рассеянно вскрыл и тут же, не читая, бросил на стол.

- Потом отчёт. Ты лучше скажи, когда в гости позовёшь.

Намёк был ясен как день за окном. Я решила упорствовать и сдержать обещание, данное Лике, хотя она этого вовсе не заслуживала.

- Ильяс, не надо а. Ты всё ещё женат. Я и так себя ругаю за наши с тобой незапланированные свидания.

- Какие это не запланированные? - проворчал он обиженно. - А билеты в ресторан на новый год? Я купил их заранее.

- Но мне про них заранее не сказал, - уела его я.

- Лёль, ну не сердись, а, - Ильяс перегнулся через стол и поймал мои руки.

- А ты меня не провоцируй, - я руки высвободила и спрятала под стол. - Хочешь меня в любовницах иметь? Так я не согласна. Знаешь почему? Потому что, если чего и хочу, то точно не этого.

- Лёль, у меня ж крышу рядом с тобой сносит, пощади, - сложил Ильяс руки аки ангел небесный. - Я нашу ночь в Хабаровске забыть никак не могу. Лёль, я всё время хочу тебя, слышишь?

Разорванный шаблон вернул меня на грешную землю.

- Слышу. Душу мне не рви, а. Тем более, что ты говорил, развод твой вот-вот состоится. Давай потерпим и всё сделаем правильно.

Тут Ильяс утробно зарычал, вскочил с кресла и попытался порвать мой прекрасный и многотрудный отчет. Я бросилась его спасать. В пылу сражения оказалась зажата между разгоряченным боссом и стеной. А потом... потом крышу снесло нам обоим, и мы устроили оргию, прямо на столе. В какой-то момент подумалось - хорошо, что в нашем филиале я пока единственный сотрудник.

Уходя, Ильяс пообещал ускорить развод, пропал на неделю, а в следующую пятницу всё повторилось.

Нервировало это меня чрезвычайно. Хотя, Ильяс тоже признался, что чувствует себя по отношению ко мне последним подлецом. Потом заверял, что делает всё возможное, чтобы ускорить бракоразводный процесс.

А в конце февраля мой босс пропал окончательно.

Неделю я думала, что это хорошо. Что Ильяс просто занят разводом и все под контролем. Потом не выдержала, позвонила в центральный офис и выяснила, что Илья Петрович уехал в отпуск в Европу и его не будет аж до марта...

Я села в кресло и задумалась. Так, если Ильяс закончил свои бракоразводные дела, то возможно он поехал отдохнуть. Но тут вставал вопрос. Почему без невесты? Если я всё ещё невеста, а не просто любовница, ага. По факту пока выходило, что таки любовница и никак не невеста. Да ещё возможно и с приставкой экс.

В общем, чего я только не передумала. А в очередную пятницу получила из офиса электронное письмо, в котором мне сообщалось, что в понедельник я еду в командировку...

***

Кошку я в срочном порядке отвезла к родителям. Бедная Лиса орала всю дорогу, нервируя таксиста. В результате мы чуть не въехали в бампер какому-то крутому джипу.

Сборы проходили нервно. Билеты на самолет привез наш офисный водитель Николай. И сообщил, что отвезет меня в аэропорт.

С погодой повезло и до Барселоны я бессовестно продрыхла. Видно сказался недосып и нервное перенапряжение в предыдущие дни.

В аэропорту меня встретил с табличкой шустрый испанец с жутким акцентом.

- ОльгаХальна? - спросил он с хитрой улыбкой.

Я кивнула. И мне вручили красочно оформленный конверт, в уголке которого стояла цифра 1. Вскрыв конверт, я обнаружила пеструю карточку, на которой не разобрала ни слова. На мой немой вопрос сопровождающий уверенно покивал головой и потянул меня на выход.

Там стояло авто, украшенное приблизительно в той же цветовой гамме, что и карточка в конверте.

- Педро! Экскурсьён! Барселона! - воскликнул мой новый знакомый, поочередно тыкая пальцем в себя, в пёстрый конверт, авто и окружающее пространство.

Мне стало очевидно, что мой босс явно решил извиниться за причиненные ранее неудобства. А может быть заодно и за несостоявшуюся свадьбу.

Экскурсия мне понравилась. Особенно впечатлил Храм Святого Сердца со статуей на самой верхней башне и дом гения архитектуры в стиле «модерн» Антонио Гауди. Правда, для полноценного кайфа мне все-таки не хватило настроения. Мысли то и дело возвращались к причинам столь щедрого подношения.

Но город всё равно мне понравился. Чистый, светлый, с мягким лёгким бризом и воздухом, напоенным близостью моря.

Когда мне Педро вручил конверт под номером два с приглашением на обед в клуб Dr. Stravinsky , я начала подозревать Ильяса в попытке каким-то образом реанимировать нашу давнюю школьную игру в двенадцать записок.

Третий конверт в спа-салон при клубе заставил меня в игру Ильяса поверить окончательно. Подумалось, если так пойдет дальше, мой босс разорится, и нам не на что будет справить даже самую скромную свадьбу. Если конечно она вообще планируется.

В четвертом конверте нашлось объяснение происходящему. Ильяс извинялся за свое желание сделать мне столь неожиданный сюрприз.

«Дорогая Лёлечка, любимая моя! Прости за все неудобства, что причинил тебе мой развод. К счастью, я все наконец уладил, и мы можем планировать нашу свадьбу. Скоро увидимся, любовь моя. Надеюсь, ты, как и я, ожидаешь этого с особым предвкушением. Твой Ильяс.»

Письмо порадовало, но только потому, что сняло с души терзавшие меня сомнения и подозрения.

В пятом конверте, в подтверждение нового статуса моего босса, лежали копии документов о разводе.

А в шестом какая-то банальная фраза на ломаном русском и очередное колечко с брильянтиком. Видимо, тут Ильяс проконтролировать процесс не смог и слоган доверил вкусу ювелира.

Пока я нежилась в кресле после спа-процедур, открыла конверт под номером 7.

Там лежал очередной билет, расписанный словами на испанском. Вскоре, благодаря Педро, выяснилось, что меня ожидает трехчасовая прогулка на катере.

- Экскурсьон! - радостно подтвердил Педро, подпихивая к трапу, на котором меня встретил приятный мужчина в белом кителе и фуражке с золотой кокардой. Его улыбчивый помощник вручил мне букет из полусотни алых роз и целый веер из конвертов с номерами 8, 9, 10 и 11.

Содержание конвертов в моей голове не отложилось. Кажется, в первом были очередные извинения Ильяса, во втором обещания счастливого совместного будущего... В общем, все моё внимание было занято местными красотами. Кто знает, когда ещё удастся съездить в Испанию. Лови момент! Тем более, что настроение с каждый конвертом заметно улучшалось и уже хотелось праздника.

Море глубокого синего оттенка вздымалось волнами и окатывало мириадами брызг. Однако, непромокаемый оранжевый плащ, выданный мне вместе со спасательным жилетом, отлично защищал от непогоды. Хотя, ну какая же это непогода. Вот, помнится, на Байкале... Хм, и с чего это вдруг вспомнилась заснеженная тайга, и на контрасте с морской стихией - тихое потрескивание сухих поленьев в жаркой русской печи...

Когда мы причалили к берегу, близился вечер. Меня высадили на берег, пояснив, что город, в который мы прибыли, называется... В общем, названия я не разобрала.

Вручив мне конверт под номером 12, капитан катера белозубо улыбнулся и, лихо козырнув на прощанье, отчалил от берега.

«Иди вправо до отеля, а потом сверни к морю», - гласило послание.

Я покрутила головой. Неподалёку справа возвышался небольшой двухэтажный особняк под покатой красной крышей. На побережье опускался вечер. Море, разделенное с небом тонкой полоской желто-оранжевого заката, постепенно темнело. На его фоне, на пирсе, выделялась одинокая фигура человека, устроившегося в плетеном кресле у сервированного к ужину стола. Рядом стояло ещё одно никем пока не занятое кресло.

Я подошла и молча села.

- Привет, Лёль, - сказал Ильяс таким тоном, словно мы всё это время и не расставались вовсе. - Как долетела?

- Нормально, - пожала я плечами. И кивнула себе за спину. - Как город называется?

- Калелья.

Название мне ни о чём не сказало, но звучание понравилось.

- А как тебе приключение? - не удержался Ильяс от соблазна, и мне на минуту показалось, что передо мной тот самый мальчишка из детства, доживший до своего звёздного часа.

Были бы мы до сих пор маленькими, я бы пожалуй скептически хмыкнула и выдала что-нибудь едкое. Но сейчас ёрничать не хотелось.

- Изобретательно, - кивнула я, улыбаясь.

Глаз Ильяса сверкнул победным триумфом.

- Давай поужинаем, - предложил он, сдёргивая салфетку с тарелок. - Отсюда прекрасный вид на море.

Есть не хотелось, не смотря на чудное оформление и ароматы. Но красоту момента я не оценить просто не могла. Ну что тут скажешь. Полный романтИк. Свечи, убранные под специальный стеклянный колпак, слабо освещали пространство, добавляя интимности и флёра. Особенно притягательно выглядело рубиновое вино в высоком хрустальном графине.

Вино и на вкус оказалось великолепным. Но море манило всё-же больше. Хотелось до конца насладиться вечерним бризом, пока солнце отдавало последнее тепло, и я потянула Ильяса к ажурному бортику.

Где-то внизу плескались тёмные волны вечернего океана. Закат дарил последние лучи заходящего солнца, и я засмотрелась на эту красоту. Ильяс притянул меня к себе за плечи и нежно поцеловал в висок. В этот момент один из солнечных лучей коснулся волны у подножья пирса, и мне показалось, что в воде отразилось множество рубиновых искр.

- Ты выйдешь за меня? - выдохнул мне Ильяс в волосы.

- Да, - просто ответила я.

Наш поцелуй затянулся надолго. А когда оба выдохнули, Ильяс ещё сильнее и бережнее обнял меня, словно давал понять - отныне мы единое целое.

- Я снял номер на двоих. Ты не против?

- Нет.

Он развернул меня лицом, и некоторое время вглядывался, словно проверял, не шучу ли я. Я не шутила. Я была серьезна и одновременно счастлива как никогда прежде. Наконец, на лице его расцвела ласковая улыбка.

Ильяс взял меня за руку.

- Тогда пошли?

Я кивнула и бросила последний взгляд туда, где мне почудились рубиновые искры. Странно, но наваждение не ушло. Там, на отмели всё ещё мерцали красные огоньки.

Что-то кольнуло у сердца. Вспомнилось проклятое рубиновое ожерелье, которое явилось причиной стольких событий и бед в нашей жизни. На секунду подумалось - а что если бы вдруг это ожерелье оказалось там, на дне? И тут же себя одернула. Ну что за бред? Откуда? Как может быть связан с масонским артефактом маленький испанский городок с ласковым названием Калелья? И придёт же такое в голову.

Я в последний раз посмотрела в глубину на рубиновые отсветы, потом заглянула в любимые серые глаза и тихо рассмеялась.

- Что там? - заглянул Ильяс вниз, всматриваясь, как и я, в глубину потемневших с закатом вод.

- Да так, ничего. Просто показалось, - улыбнулась я в ответ и потянула его за рукав в сторону отеля.

Конец. 23.05.2016 в редакции от 03.05.2019