Две стороны. Грань правосудия

Глава 1

– Вчера я пытался навести порядок в кабинете, – задумчиво изрек Биран, перебирая стопку пергаментов.

– И? – не отвлекаясь от изучения полученной магограммы, уточнила я. То, что у напарника периодически наступают дни чистоты, я поняла давно. Даже смирилась с тем, что после его порядков я по полдня ищу важные улики и свитки на собственном рабочем месте.

– У тебя на столе я обнаружил волосы трупа, измазанные какой-то зеленой дрянью, отрубленный палец великана и завернутый в объяснения свидетеля шоколад.

– И? – повторила я, пытаясь соизмерить пиковые значения с теми, что хранились в архиве. Что-то я упускаю, хотя интуиция подсказывала: разгадка близка. Черт бы побрал этих магов – вечно с ними какие-то проблемы!

– То есть ты полагаешь, что хранить на столе палец великана нормально? – театрально приподняв брови, поинтересовался Биран, облокачиваясь на спинку стула.

– На нем же заклинание заморозки, – неуверенно ответила я, рыская по столу в поисках списка дежурств по отделу.

– Поправка. Держать на столе замороженный палец великана – это вполне себе адекватно?

– Биран, – недовольно отвлеклась я. – Позволь тебе напомнить. Ты уже год работаешь в следственном отделе по расследованию магических и немагических преступлений. Причем работаешь не в управлении, и даже не в центральном околодворцовом районе, где муха без разрешения старшего следователя не пролетит. А в Ландивичево, где срезать кошель у прохожего – то же самое, что и зевнуть, не прикрывая рта. Тут нет понятия «хорошо», «плохо» и тем более «нормально», а отрубленный палец на столе – неизбежность. Особенно после того, как нам отказались выдавать новое помещение под архив.

– Опять воюете? – в кабинет вошел Эликсанд Дак – наш с Бираном начальник. Вытянув полную шею, он стал что-то выискивать на моем столе. Так вот чей шоколад вчера изъял напарник! Лично я сладкое на дух не переношу с самого детства. А вот полноватый глава отдела вполне походил на любителя сладостей.

– Даже не ищите, – с притворным сочувствием вздохнула я. – У Бирана вчера засвербело в причинном месте, напал чистотун, и все важнейшие улики, включая вкуснейший долорийский горький, отправились в корзину…

– Я ничего не выкидывал! – возмутился напарник, не ожидавший подобной подставы.

– Ну, или своему прожорливому кактусу скормил, – мстительно ответила я. Что уж поделать – этот мерзкий цветок я не любила даже больше, чем порядок на столе и шоколад, вместе взятые. – Он у тебя любит улики подъедать.

– Во-первых, Жорж Жоржастик не кактус! – обиженно протянул друг. Спорить с тем, что его нелепый представитель флоры сжирает важные улики, Биран не стал, слишком много примеров было для обратного. – А во-вторых, я сложил все в короб, нижняя полка слева. Шоколад как раз между образцами кожи утопленника – ну… того, что местные ундины на дно утянули за долги,– и нескольких объяснений, взятых с леших.

Эликсанд поморщился – он настолько давно находился в должности главы, что об истинной расследовательской деятельности узнавал только из наших с Бираном отчетов. Жорж Жоржастик примерно затаился за стопкой бумаг, шефа он побаивался, потому при нем активно строил из себя обычный цветок.

– Опять воюете, – поморщившись, повторил он уже утвердительной интонацией. – Кира, Биран, вы забыли, кто мы?

– Следственный отдел по расследованию магических и немагических преступлений, – заученно повторил Биран.

– А вот и нет! – торжественно ответил Элик. – На самом деле мы – семья!

– Вы это пытаетесь вдолбить в наши головы на протяжении всего времени, что я тут работаю.

– Кира Форн, – недовольно начал шеф. – Подобное я буду повторять изо дня в день, пока вы не привыкнете считаться с мнением друг друга, уважать интересы, подставлять плечо в трудную минуту…

Мы с Бираном сострадательно переглянулись: подобная лекция могла затянуться и на час, и на два, и на три. А если будем спорить, то заставит писать сочинение на тему «Тысяча и одна причина – за что стоит любить своего напарника». Помнится, к трехсотой меня начала подводить фантазия и пришлось вписывать такие примеры, как: «От него не воняет, как от бедняка, который несколько лет жил на болоте» и «Если бы вместо него моим напарником был Жорж Жоржастик, то было бы хуже». У Бирана я краем глаза подсмотрела такие причины, как: «Во время женских дней она не бегает за мной с штык-вилкой и не обещает проткнуть шею». Правда, потом Биран аккуратно зачеркнул дополнение про шею и вывел его в отдельный пункт.

Нет, нас с Бираном можно было назвать друзьями – даже близкими. Иными и не будешь, когда сидишь в засаде в канализации, а по тебе бегают мелкие склизкие крысята. Мы множество раз прикрывали друг другу спину, частенько проводили время вместе в баре, я даже знакома с его матерью, а он – с моей сестрой. Просто подобный стиль общения сложился с самого первого дня нашей совместной работы. И именно из-за него нашему начальнику постоянно чудится, будто мы терпеть друг друга не можем… Впрочем, недавно Биран высказал идею, что Эликсанд таким образом развлекается.

– … а еще напарники даже ближе, чем супруги! – на высокой ноте произнес Элик, внимательно осматривая кабинет на наличие съестного. Именно из-за него все мало-мальски похожее на еду приходилось хранить в сейфе, формулу магического ключа которого мы якобы забыли еще несколько месяцев назад. Бывает, что на работе приходится задерживаться допоздна, а чапать в таверну в форме, в коей мы обязаны появляться на улицах города в случаях, указанных в уставе, совершенно невесело. И пропойцы тут же петь перестают, и игральные карты мгновенно пропадают со столов, и девушки, еще пару минут назад вываливающие сиськи на стол, а ноги – на чужие коленки, тут же становятся примерными благородными девицами. Не станешь же убеждать ночных постояльцев подобных заведений, что следователи – тоже люди, и если бы не форма, то мы точно так же беззаботно перекинулись бы в картишки и пропустили бы рюмашку-другую.

– Не самое удачное сравнение, шеф, – не удержался Биран. Эликсанд осекся и внимательно посмотрел на тату на запястье. На нем была изображена перечеркнутая руна брака. Еще год назад от главы ушла жена. Собирая чемоданы, она сообщила ему, что когда-то выходила замуж за человека, увлеченного ею, а не работой, и со сменой приоритетов мириться не намерена. После этого Эликсанд налег на мучное, жирное, сладкое – все вместе и побольше. И сколько мы с Бираном ни пытались – посадить шефа на диету было нереально.

– Конечно же! Бирану светит брак, только если его вторая половинка смирится с Жорж Жоржастиком, а это не-воз-мож-но! – отвлекая шефа от грустных дум, заявила я.

Ошибка флоры и фауны обиженно вытаращилась на меня желтыми колючками, нахохлив ярко-красный бутон, всем видом изображая возмущение. В театральных способностях этого недоразумения я не сомневалась, как и в мстительности. Однажды Жорж Жоржастик решил меня укусить, когда я, опрашивая злодеев в присутствии маг-конвоя, повернулась спиной. За самое мягкое место. Ржали и злодеи, и маг-конвой, и Жорж Жоржастик.

– Не обижай его, он хороший! – протянул Биран.

– Действительно, зачем тебе супруга, если у тебя есть танцующий кактус, – пробормотала я.

– Кира! – рыкнул шеф. – Тебе не кажется странным, что весь твой гнев вечно падает на безобидный цветок, который с места-то сойти не может?

– Не такой уж он и безобидный! Я после его очаровательных ухаживаний, – про ухаживания не я придумала, Биран так оправдал Жоржа, – месяц сидеть не могла! Ме-сяц!

– Кира!

– Хоть убейте, но писать сочинение на тему «Тысяча и одна причина – за что можно любить мерзкий кактус» я не стану, – на всякий случай заявила я, надеясь, что не подала шефу идею.

Спас робкий стук в черную деревянную дверь, изъеденную старостью и магическими боллами. Ими мы эту дверь закрывали, когда кто-то устраивал из нашего кабинета проходную, а нам самим было лениво делать это вручную.

– Входите, – хором крикнули мы с Бираном, облегченно вздыхая. Теперь точно избавились от нотаций начальства.

Дверь со скрипом распахнулась, на пороге стояла хрупкая женщина с зеленоватым лицом. Длинное серое платье, измазанное по низу в грязи, волочилось по полу, а с жиденьких серых волос стекали капли. Похоже, на улице льет как из ведра, а я и не заметила.

– Доброго дня, – кивнула я женщине.

– Вечера, – тихо заметила пришедшая, одергивая юбку, словно это могло скрыть ее старость и избавить от грязи. На вид постучавшей было лет сорок, хотя что-то мне подсказывало, что она многим моложе. – Простите, что так поздно, мне долго добираться до города. А остановку на постоялом дворе муж бы не одобрил… да и не до жиру.

– Вы присаживайтесь, – произнес начальник, бочком подвигаясь к двери. Хотя в его случае хоть бочком, хоть напролом – все одно. – Кира, Биран, жду подробного отчета.

Женщина неуверенно вошла в кабинет, пропуская шефа в коридор. За ней тянулась мокрая дорожка стекшей с одежды воды. Не дело это…

– Как вас зовут? – поинтересовалась я.

– Лиридана, – хрипло ответила она.

– Лиридана, вы не против, если в отношении вас я применю магию просушки? – необходимая формальность. Если бы я без спроса применила магию, то на Бирана свалилась бы куча бумажной волокиты по факту несанкционированного применения магии без согласия пострадавшего.

Женщина вздрогнула, словно я ее ударила, беззвучно что-то проговорила, но после неуверенно кивнула. Размяв пальцы и шумно выдохнув, я начала вспоминать формулу просушки. Главное – не перемудрить с количеством вкладываемой энергии, иначе вместо сухой Лириданы мы получим Лиридану прожаренную. И тогда Бирану придется заполнять кучу свитков уже по факту убийства. Внутренне нащупав нужные векторы, я с шумом выдохнула, пропуская через пальцы поток магической энергии и направляя ее в сторону женщины. Теплый воздух закружился вокруг пришедшей, развевая ее юбку и просушивая каждый кусок ткани. Так-то лучше.

– С-спасибо, – запнувшись, произнесла Лиридана.

– Теперь к делу, – уже более холодно и безэмоционально ответила я. – Вы к нам по какому вопросу?

– Мой муж… Он пропал. Отправился на ярмарку выходного дня в этом районе и больше не появлялся.

Ярмарка выходного дня закрылась позавчера ночью. Вчера бойкие торговцы еще торговали: по дешевке распродавали не разошедшийся в выходные товар. Следовательно, сегодня окончательное завершение ярмарки. Рановато она пришла для заявления, еще и недели не прошло, не говоря уже о положенных четырнадцати сутках.

– Лиридана, где вы проживаете?

– В болотных землях, лиг в десяти от окраин. Мы с мужем отшельники, – пояснила она. – Потому его задержка так… обеспокоила меня. Он же только за лекарствами ходил, остальное все свое… родное, с огородов.

Мы с Бираном переглянулись: новый висяк на нашу голову. Дел о сбежавших мужьях у нас пол-архива, а тут еще и условия спорные для мужика.

– Лиридана, вы бы еще подождали, вдруг вернется, – мягко произнесла я. – Мы в любом случае пока ничего сделать не можем, а само заявление имеем право принять только по истечении четырнадцати суток…

– Но я сердцем чувствую – что-то не так! – женщина поджала губы, на глазах проявились слезы. – Понимаете, как ниточка между нами была. А вчера раз… и пропала. Мы истинной парой были, нет сейчас таких. Все-все чувствовали, что друг с другом происходит, потому и ушли от соблазнов людских подальше. А вчера – как оборвало… Я сразу в город засобиралась, вот только дошла и сразу к вам!

Жорж Жоржастик театрально приложил клочок какой-то бумажки к крупной колючке посередине, словно пародировал шмыганье носом. Он любил подтрунивать над приходящими. Пожалуй, самый бесчувственный среди нас.

– Лиридана, вы поймите, мы ничего сделать не можем, – ласково произнес Биран. – Пока не можем. А потом, вполне вероятно, и надобность пропадет.

Женщина раскрыла было рот, собираясь возразить, как в дверь вновь постучали, и она тут же распахнулась. В комнату вошел молодой парень, занимающийся получением магических вестников.

– Кир, там трупак на ярмарке обнаружился, – с ходу сказал Шон. Лиридана охнула и прижала руки к груди, Жорж Жоржастик спародировал ее движение. – Вроде как сердце остановилось, а там кто знает… Ой, у вас люди.

– Закрой дверь с той стороны, – рявкнула я.

Только обмороков нам тут не хватало! Сотню раз твердила, чтобы в присутствии граждан сообщал о новостях более умеренно. Ну, сейчас хоть подробности из рапорта стражей не стал перечислять, а то бывало, с восторгом в глазах начинал рассказывать о размере трупных пятен и количестве гнойных выделений прямо в присутствии молоденьких дам.

– Ну… там… требуют, – обиженно протянул парень.

– Выйду через минуту, – ответила я, рыская по столу в поисках пустых свитков для заполнения на выезде. Черт бы побрал этого Бирана с его порядками!

– Леди следователь, – тихо обратилась ко мне Лиридана. Я поморщилась от подобного обращения. – Позвольте мне с вами… Вдруг…

Я с сомнением посмотрела на побелевшую женщину. С одной стороны, если там и правда окажется ее муж и она опознает труп, то мне многим меньше мороки – не придется выстраивать магический путь и выяснять, кому принадлежало тело, не придется заполнять тонну бумаг, не придется направлять запросы в разные инстанции и разыскивать родственников и близких. С другой – женщину мне по-человечески жаль. С третьей – может, там вообще не ее муж, а пропойца какой-нибудь.

– Хорошо, – приняв решение, ответила я. – Пройдемте со мной.

Место, где проходила ярмарка выходного дня, располагалось в нескольких минутах ходьбы. Благо к тому моменту, как мы вышли на улицу, дождь уже закончился, а из-за туч выглянуло солнце. Свернув в очередной из проулков, я чуть не стала жертвой произвольного выброса помоев из окна. Вот казалось бы, столько способов избавиться от мусора, но некоторые жители трущоб все равно предпочитают по старинке, словно отдают дань памяти более древним предкам, не умеющим использовать магию во благо быта. Воняло, кстати говоря, соответствующе. Стены были измазаны какой-то липкой дрянью. Пожалуй, стоит вызвать сюда чистильщиков. Пусть хоть иногда выполняют свою работу! Может, и у жителей поубавится желания гадить там, где живут.

– У вашего мужа были проблемы с сердцем? – вспоминая слова Шона, уточнила я.

– Так за лекарствами как раз из-за этого и ходил: то и дело прихватывало, – хрипло ответила Лиридана.

За резким поворотом мы увидели небольшую площадь. Серые стены домов блестели в лучах солнца, а проезжая часть радовала малым количеством народа. Часть прилавков уже давно собрали, другую разбирали сейчас, сматывая двигающиеся постеры в трубочки и расколачивая «минутные» прилавки. «Вас побеспокоил зуд – срочно мажься кремом Мазут», «Не познал ты воли, коль не сделал тату боли» и «Сделаем ваши зубы белоснежными, ровными и крепкими», где внизу мелким шрифтом было приписано: «Клиентам с желтыми кривыми и крошащимися просьба не беспокоить» – еще не самые дурацкие «заманухи», популярные на ярмарке.

Возле небольшого проулка, заставленного бочками, столпились стражники в бело-голубых кирасах. Похоже, нам именно туда. Поздоровавшись со знакомыми, я попросила Лиридану подождать в стороне, а сама впритык подошла к бочкам и заглянула. За ними лежал мужчина, на вид лет сорока. Совсем свеженький, хотя мухи уже успели отложить личинки, а по воздуху разносился неприятный запах. Но кого удивляет подобный запах после ярмарки да мух? Странно, что его вообще так быстро нашли, а ведь еще и дождь прошел...

Достав из кармана магическое стеклышко, определяющее последние шаги пострадавшего, я с шумом выдохнула. Магия никогда не давалась мне легко, каждый раз приходилось настраиваться. Пропуская через глаза поисковые векторы, направила их на стекло. Труп тут же окрасился в ярко-розовый цвет, заметный только при таком зрении. Следы от его ботинок вели с ярмарки и до места происшествия – следовательно, он дошел сюда сам и его никто не тащил. Шаг был чуток косоват, словно мужчине стало плохо и он, спотыкаясь, пробирался к месту, где меньше людей.

– Кир, да тут и так ясно, – лениво произнес один из стражников. – Сердечко не выдержало местных цен и сдало.

– Должна же я проверить, – пожала плечами я. – Но вообще, похоже на то.

– Путь проверять сейчас будешь или можно вызывать трупосильщиков?

– Вызывай, – вздохнула я. – Со мной, возможно, та, кто знал пострадавшего. Лиридана?

Женщина услышала мой оклик и медленно направилась к нам. Она сама сейчас больше походила на умертвие: бледная, лохматая, грязная… Было заметно, что каждый шаг дается женщине непросто – она медленно переставляла ноги, боясь заглядывать мне за спину. Тонкую нижнюю губу она с силой закусила, а кулаки крепко сжала. Я множество раз ездила с родственниками погибших на немагическое опознание, сотни раз наблюдала разные реакции, но впервые видела обреченность. Словно Лиридана заранее знала, что надежды на какой-то благоприятный исход, пусть хоть и в виде супружеской измены или алкогольного загула, нет.

Женщина наконец подошла поближе и, громко сглотнув, посмотрела на тело. В течение нескольких секунд молчала, а после, шумно выдохнув, хрипло произнесла:

– Он…

Стражники облегченно вздохнули, даже не пытаясь скрыть подобную реакцию от супруги умершего. У них тоже бумажной волокиты поубавилось: есть опознавший, опознавший – родственник, есть доказательства тому, что на место происшествия мужчина прибыл самостоятельно, что у того не выдержало сердце, – дело закрыто.

Самый большой минус работы в королевских органах преследования преступлений и дознания заключается в том, что все служащие со временем становятся бесчувственными. И человеческие эмоции постепенно превращаются лишь в часть работы, исключая такие чувства, как сострадание, сочувствие и понимание. В стремлении поскорее заполнить протокол, мы упускаем тот факт, что человек, к примеру, лишился близкого родственника. Нам важнее составить отчет о проделанной работе, чем успокоить жертву изнасилования.

Лишь поначалу каждым движет максимализм, желание сделать мир добрее, чище, лучше, но потом приходится задерживать дыхание, отключать эмоции и с головой погружаться в чужое дерьмо. Постепенно привыкаешь даже к запаху, а на человеческий идиотизм обращаешь внимание только в рамках работы. Спустя год работы в подобном ритме я постаралась отключить эмоции и… почувствовала себя трупом. Кто-то говорил, что если ничего не может вывести тебя из себя, довести до истерики или сильного эмоционального стресса, то ты уже умер. Иногда мне кажется, что как минимум половина коллег – ходячие умертвия. А я? Я очень стараюсь любить свою работу.

– Лиридана, пойдемте, – тихо произнесла я. – Вашего супруга заберут и о его местонахождении сообщат.

– Я хочу похоронить его сама, он не хотел бы оказаться бок о бок с грязными городскими выродками, – резко выдохнула женщина.

Глаза женщины из серых вдруг стали ярко-зелеными, словно источавшими легкое свечение. С кончиков ее пальцев посыпались крохотные искры, с тихим треском опадающие на брусчатку, разбиваясь и потухая при столкновении с холодным камнем. При сильном стрессе подобный выброс магической энергии – нормально, особенно если не используешь потенциал ежедневно.

Один из стражников громко присвистнул – для него отшельники были в новинку. Ранее он никогда не сталкивался с их ненавистью к городским так близко, так же как и не встречал подобного презрения среди граждан к жителям болот. Эта взаимная, но почти невидимая грань человеческих предрассудков до сегодняшнего дня всегда обходила его стороной.

Несколько месяцев назад была целая серия убийств, четко спланированная одной из группировок затворников. Дело было настолько тяжелым и громким, что мы с Бираном сутки напролет проводили на работе, разыскивая новые крючки, улики и выискивая свидетелей. До сих пор приходится отчитываться перед Королевской канцелярией, забравшей дело на доследование.

– Лиридана, – окликнула я женщину. – Пойдемте в отдел, вы подпишете документ о том, что забираете тело, и направим трупосильщиков по нужному адресу.

– Адресу? – усмехнулась женщина. – Да ни одна повозка не проберется туда, куда надо. Вы, городские, настолько привыкли к удобствам и комфорту, что крупная коряга или глубокая лужа стали для вас непосильным препятствием!

Кажется, у дамы начинается истерика.

- Вы полагаете, что нести труп на плечах до нужного вам места – отличная идея? – поинтересовался Ларк, стражник, с которым мы были знакомы уже года два. – Идите с Кирой. Оттого, что вы будете находиться тут, легче никому не станет.

Было что-то в его голосе, всегда успокаивающее людей. Может быть, грубая разумность, действующая на людей как кувшин с ледяной водой.

Глава 2

- Если я в равной степени терпеть не могу как людей, так и отшельников, могу ли я считать себя новой кастой? – поинтересовалась я у Бирана, когда выпроводила Лиридану из отдела, посадив на служебную повозку и пообещав, что трупосильщики в целости и сохранности доставят тело мужа до ее «четыреста шагов от болота, после десять шагов от третьей справа березы на юго-запад, а там уже и моя лачуга...»

- Нет, ты просто принадлежишь к касте следователей, - ответил Биран. Напарник капал Жоржу Жоржастику какие-то мутные капли на бутон, тому казалось, что недосуккулент заболел. Жоржу это явно не нравилось, но он стойко терпел заботу своего любимого хозяина.

- Я не хочу ничего делать, - застонала я, откидываясь на спинку стула. Она с треском отклонилась назад, но выдержала. – А у меня еще этот несчастный материал о пропавших с витрины пирожках… Как будто, дладж, в этих пирожках золото было напихано. Хозяин лавки уже проел всю плешь!

В дверь постучали. В кабинет вошли двое стражников с ярмарки – Ларк с незнакомым мне напарником.

- Свитки по сегодняшнему телу, - тут же объяснил приход Ларк, помахав бумагами. – Биран, дня!

- Дня, - весело ответил мой напарник, отставляя Жоржа на край стола. – Как ваше стражеское ничего?

- Цветет и тухнет, - ответил Ларк. – Полночи сегодня носились по тавернам и разнимали пьянчуг, поймали пару малолеток и несколько попрошаек. В общем, ничего нового.

- Мм, а я так сладко спал, - потягиваясь, ответил Биран. – До конца квартала все мои ночные дежурства теперь Кирины.

Ларк удивленно вскинул брови, посмотрев на меня с немым вопросом. Я мысленно застонала, черт же дернул поспорить с напарником на такую высокую ставку.

- Дело в фокуснике, - пояснил Биран. – Кира говорила, что там есть явные признаки магии, а я говорил, что паренек исключительно руками работает и кошели срезает без использования магического резерва. Вот и поспорили. Экспертиза показала, что он чист, а те самые следы, которые Кира приняла за признаки, были ничем иным, как сглазами, которые насылали на фокусника те, кто не сумел сразу поймать за руку. Так пришлось открывать новое дело, но… зато я без ночных дежурств.

- Кира! Биран! – в кабинет вошел шеф, заполняя своими телесами все оставшееся пространство. – Опять в Королевскую канцелярию вызывают!

Я медленно и незаметно начала сползать под стол. Может, шеф и не заметит меня за Ларком, ненароком прикрывшим ему обзор.

- Я в прошлый раз ходил! – возмутился Биран. – Мне на всю оставшуюся жизнь хватило! Этот их начальник взял дело под свой контроль и теперь скрупулезно проверяет каждую мелочь, о которой мы сообщили в отчете.

- Кира, не пытайся спрятаться, я все вижу, - недовольно произнес шеф.

- Я там уже дважды была, - из-под стола возразила я. – Пусть Биран идет, а то у меня столько дел…

- Помыть полы, к примеру? – ехидно поинтересовался напарник. – Или у тебя улика упала и ты ее внимательно разыскиваешь?

- Улики я буду разыскивать только внутри твоего недокактуса, - огрызнулась я.

Жорж раздул лепестки цветка, искоса наблюдая, не смотрит ли на него шеф. Как будто маленький ребенок показывает язык и боится получить ремня от взрослых.

- Сразу после того, как съездишь в канцелярию, - безапелляционно дополнил начальник.

В моей голове возник коварный план.

- Шеф, а если я там совсем допоздна задержусь, то можно Биран за меня сегодня отдежурит? Вы же знаете, как выматывает всякая бюрократия, а они наверняка не из-за простого косяка позвали…

- Можно, - махнул рукой шеф. С лица Бирана тут же сползла усмешка, освободив место для недовольно поджатых губ.

- Отличненько, - весело произнесла я, в глубине души надеясь, что с канцелярией все же разберусь быстро и смогу освободить себе вечер. Не медля, схватила небольшой ридикюль с крепкой цепочкой, не раз спасавшей мне жизнь, и скрылась за дверью.

Не успела я выйти на улицу и нажать кнопку, вызывающую служебный экипаж, как за мной выскочил Ларк с теми же свитками.

- Кира, подпись, - напомнил он.

- Ай, точно, - ответила, распахнув сумочку, чтобы достать самопишущее перо. На камень тут же упали монетки, несколько фантиков и пустых пергаментов. Ларк по-джентельменски преклонился на колени, бормоча что-то про магию женских сумок. Я невольно залюбовалась блестящей лысиной, которую стражник отчаянно скрывал собранными в хвост волосами.

А в сумке моей и правда была заключена магия. Разумеется, денег на настоящую сумку от «Пятумуса Измерениуса» мне бы не хватило, но на черном рынке однажды нашла прототип – небольшой дамский ридикюль, в котором могло поместиться до пятидесяти килограмм, но весить он при этом будет не более двух. Увы, как и у всей продукции кустарного производства, и у этой вещицы был недостаток - каждый раз из нее что-то выпадало.

- Ой, спасибо, - поблагодарила я, отвлекаясь от разглядывания Ларкового темечка. Гномью мазь ему, что ли, на день рождения подарить? Уж кто-кто, а бородачи знают толк в пышной шевелюре.

Ларк протянул выпавший хлам. Затолкав его обратно, я нашарила перо.

- Как у тебя терпения хватает работать с отшельниками, недавно они тебе всю кровь выпили, - внезапно произнес он, протягивая мятый свиток.

- Как у тебя хватает терпения работать с пропойцами и кретинами, - в тон ответила я, ставя на бумаге закорючку. – Это наша работа.

- Не пристало девушке прозябать в отделе, - недовольно произнес он. – Особенно такой.

- Какой? – легкомысленно поинтересовалась я. Из-за угла показался рабочий экипаж со знаком ведомства – зеленый круг, внутри которого были изображены весы. На одной части – человеческое сердце, символизирующее доброту и понимание, на другой – острый кинжал, являющий прообраз расплаты за злодеяние. Столбик обвивал зеленый, в тон кругу, плющ.

- Красивой и обаятельной, - усмехнулся Ларк и, забрав свиток, поспешил вернуться в отдел.

Красивой и обаятельной? Ха. На всякий случай глянув в стекло экипажа, я удостоверилась, что Ларк просто пошутил. Темные жесткие волосы, вопреки моде, свисали до середины шеи, с трудом прикрывая сильно выпирающие уши. Крупные серые глаза с не менее большими синяками под ними, нос полукартошечкой и обветренные губы.

Широкий каменный мост, как всегда, бурлил своей жизнью. Он был порталом из бедных районов в богатый. Туда-сюда сновали торговые повозки, экипажи с приезжими, пешие путники и простые жители. По поручням моста выхаживали павлины, созданные искусными магами для услады глаз прохожих и проезжающих. Легко колышущиеся хвосты переливались всеми цветами радуги, а перламутровые туловища приковывали взгляды тех, кто ранее не пересекал границу. Если с внешней стороны реки бедняки были готовы глотки друг другу рвать лишь за один лутий, то с внутренней ставки были на золотые слитки. Снаружи трахали портовых шлюх, а в центре предпочитали элитных проституток с родословной. Одни кутались в дешевую одежду, если не лохмотья, когда другие заворачивались в соболиные меха даже в летний зной. С внутренней стороны реки нужду справляли в блестящие фаянсы, а с внешней – в подворотнях или деревянных общих нужниках, мало кто мог себе позволить жилье с удобствами. Одни обливались потом на трех работах, а другие прыскались изысканным парфюмом. Богатые вкушали паштеты из фазанов, а бедные набивали брюхо похлебками и мокрым хлебом. Люди везде одни и те же, разными остаются лишь условия жизни и кон.

В самом центре внутреннего островка, окруженного широкой речкой, возвышался дворец, шпили и узорчатую крышу которого можно было приметить еще с моста. Белый камень блестел, а стеклянные окна играли бликами в солнечных лучах.

- Остановите, пожалуйста, - крикнула я молчаливому кучеру, стукнув по стенке экипажа. Заскрипели колеса, на которые в ту же секунду бросили тормозные чары, фыркнула лошадь, и повозка остановилась.

Стряхнув с брюк невидимые пылинки и выправив рукава форменного укороченного жакета, прикрывающего лишь шею и плечи, я выскользнула на брусчатку. Кивнув кучеру, чтобы отправлялся в отдел – доберусь как-нибудь.

В такую мягкую солнечную погоду не грех десять минут потратить на прогулку. Узкие улочки, переходящие в широкие улицы, яркие аляпистые вывески, вкуснейший аромат свежеиспеченной сдобы, пестрые наряды, сверкающие каменьями на витринах одежных лавок, – красота.

В Королевскую канцелярию я пришла почти вовремя. Известив местную стражу, что я следователь из Ландивичева, я уселась на мягкие кресла в зале ожидания. Не успела я как следует расслабиться, как за мной спустилась молоденькая девушка, разодетая по последнему писку моды – в длинную, подметающую полы юбку и верх со строгим корсетом, украшенным цветочной вышивкой. Высоким голосом она потребовала, чтобы я следовала за ней. С Королевской канцелярией всегда так: даже если человек занимает пост обыкновенного помощника, к работнику районного отдела отношение будет пренебрежительное. Как по мне, так зря. Я бы хотела посмотреть на реакцию расфуфыренной барышни, если та увидит, предположим, утопленника, ну или к ней завалится великанша, со слезами на глазах заявляющая, что ее изнасиловал лепрекон. Когда мы с Бираном выяснили, чем именно он ее насиловал, то с трудом сдержали смех. Жорж Жоржастик же чуть не растерял все колючки, пока беззвучно трясся в конвульсиях – ему-то об этике думать не надо.

Девушка вела меня длинными коридорами, широкими лестницами и светлыми рекреациями. Перед большой темно-коричневой дверью она замешкалась, пропуская меня вперед.

Просторный кабинет в темном дереве, огромное количество полок с пухлыми пергаментными папками и свитками, большой стол, на котором царил идеальный порядок, Биран был бы в восторге – и чего только ехать не хотел.

- Подождите минуту, месье Леннарт скоро прибудет.

После чего дверь за девушкой тут же закрылась. Мда. Прекрасно… Вот и жди теперь. Усевшись на мягкий стул с высокой спинкой, я начала изучать живую карту на стене. По бумажной поверхности плавали корабли и рыбы, а по полям континента словно гулял ветер, шевеля нарисованные гущи деревьев. Это занятие подействовало настолько умиротворяюще, что я начала клевать носом, а после, подперев кулаком подбородок, заснула.

- Я. Сказал. Нет. - Жесткий громкий голос вырвал из сладостной неги, заставив вскочить на ноги. Хлопнула дверь, оставив за собой растерянную девушку, проводившую меня до кабинета.

- А вы еще кто? – недружелюбно поинтересовался мужчина, расслабляя верхний крючок у рубашки.

- Кира Форн. Старший следователь отдела по расследованию магических и немагических преступлений района Ландивичево, - на автомате ответила я, стараясь незаметно протереть глаза и губы. Как же неловко – заснуть прямо в кабинете «начальника всех начальников» - как в народе называли главу Королевской канцелярии. А Элександ мог бы предупредить, что именно на ковер к этому человеку меня проводят. Как там его зовут?! Девушка что-то говорила про Леннарта…

- А что вы делаете в моем кабинете? – тем же холодным тоном поинтересовался он. Видок у лорда Леннарта и правда был усталый, в глубине синяков под глазами он мог посоревноваться и со мной, а такую небрежную недельную щетину себе не позволял и наш кучер. Но светлые длинные волосы, собранные в хвост, блестели, а рубашка сверкала белизной.

- Ожидаю вас, - вежливо ответила я.

- А как вы в него попали? – пристально уставившись мне в глаза, поинтересовался лорд Леннарт.

- Девушка, которой вы ясно дали знать о своем несогласии с ее позицией буквально полминуты назад, впустила и наказала ожидать, - еще более сдержанно ответила я.

- А, Лора, - раздраженно кивнул лорд. – Она пару дней тут, еще не освоилась, а уже мнит себя знатоком. Терпеть не могу этих выскочек, идущих в органы следствия за романтиками и женихами… Сами только вчера пяльца из рук выпустили, а уже учат жизни всех вокруг.

Я замерла, задержав дыхание. Судя по тому, что говорили об этом человеке, нечасто от него услышишь подобные речи. Несколько раз видела «начальника всех начальников» издали, он производил впечатление действительно жесткого, фактически безэмоционального человека. Видимо, эта девица его совсем доканала…

- Дладж! Женщинам вообще не место на такой работе, все им хиханьки да хаханьки…

Воистину дладж! Теперь из-за этой барышни мне выслушивать стенания лорда по отношению ко всем женщинам, и ко мне в том числе.

- Старший следователь, говорите? – уточнил он, облокачиваясь на свое кресло.

- Кира Форн, старший следователь, - в урезанном варианте повторила я.

- Прелестно, - поморщившись, проговорил он. – А что случилось с Бар… Бур..

- Бираном. Он ведет несколько срочных дел. Но не переживайте, именно я собирала материалы дела, которое вас так интересует, и могу предоставить информацию не хуже напарника.

- То есть Биран, получается, младший следователь? – уточнил лорд Леннарт.

- Именно, - осторожно ответила я. Стоит ли лорду знать, что при распределениях званий "младший" и "старший" мы учитывали лишь то, кто одержит победу в игре булыжник-резак-пергамент. Победил тогда Жорж Жоржастик, но его никто и следователем называть не планировал.

- Куда катится мир… - вполголоса произнес Леннарт.

- Лорд Арне. - Я вспомнила его фамилию! – Не могли бы мы перейти к сути вопроса. В десять часов вечера мост закрывается, а мне совершенно не хочется поднимать на уши стражу и требовать, чтобы меня пропустили обратно, и объяснять, что я задержалась исключительно по рабочим делам.

- Не переживайте об этом. Думаю, записка главы Королевской канцелярии раскроет для вас ворота моста и вы в полной мере насладитесь вечерней прогулкой. Может, пару преступлений за это время успеете раскрыть.

Я начинала закипать. На редкость неприятный тип… Но о начальниках либо хорошо, либо ничего, потому мне оставалось лишь молча смотреть ему прямо в переносицу. Об этом ходе мне рассказал Биран: смотришь человеку в переносицу, а ему кажется, что в глаза.

- Чай, кофий? – из-за двери раздался голосок той же девушки.

- Лора, - зарычал Леннарт Арне. А потом уже на градус мягче мне: - Вы будете кофий?

- Не откажусь, - массируя виски, ответила я. – Буду надеяться, что ваша помощница туда не плюнет.

- Она может, - глухо ответил лорд, подав знак Лоре. – Итак, Кира Форн…

Леннарт Арне встал с кресла и подошел к шкафу. Покопавшись в одном из отсеков, он извлек пухлую стопку пергаментов, перевязанных красной лентой.

- Поступила на службу три года назад, до этого была помощником. Год назад стала старшим следователем, - блуждая пальцем по бумагам, читал он. – За время службы раскрыла триста восемнадцать дел…

Что, правда так много? А я и не считала. Разумеется, всякие кражи веников в расчет можно не брать, но тем не менее показатель…

- … чем повысила раскрываемость преступлений отдела на двадцать процентов, а по всему Заречью на три процента. За время службы дважды состояла в длительных отношениях, в последних из которых дело шло к свадьбе, но жених оставил Форн прямо у алтаря.

Я вспыхнула. Не очень-то хотелось вспоминать тот случай…

- Проживает в съемной квартире в районе Ландивичево, в Застройном переулке. На ее имя записан небольшой дом в деревне Лиговке, в котором проживает сестра с мужем и тремя детьми. Характеристика от начальства положительная, из негативного отмечают лишь то, что отношения с напарником натянутые, не доверительные.

- Неправда, - не удержавшись, ответила я. – Биран мой единственный друг на данный момент.

- Я не закончил, - строго ответил лорд, перелистывая стопку. – В остальном с коллегами отношения строятся нормально, без ярких недовольств. В настоящее время ни с кем в отношениях не состоит, но иногда во сне произносит имя некоего Жоржа.

Я икнула. Жоржа?! Вот ведь мерзкий суккулент!

- А цвет моего нижнего белья там не указан? – скрывая ехидство и подражая лорду в холодном тоне, уточнила я.

Лорд Арне и ухом не повел, лишь пролистал несколько страниц и тем же тоном произнес:

- Черное.

Я икнула.

- Я мог бы прочитать вам всю вашу характеристику, которую мои люди ведут на каждого сотрудника отделов по расследованию магических и немагических преступлений. Но, боюсь, тогда вы и к утру не поспеете. Хотя у вас сегодня должно быть ночное дежурство, которое вы оставили на коллегу, так что времени у нас много... Мне продолжать?

Я невнятно помотала головой. Интересный у него способ вести диалог с подчиненными – вводить их в состояние оцепенения. В кабинет вошла Лора, поставила передо мной кружку с черным напитком, разносящим по комнате приятный мягкий аромат. Подождав, пока помощница Леннарта выйдет, я пригубила. С нашей истолченной бурдой в отделе и не сравнится – привкус корицы гармонично вливался в терпкий кофий, раскрываясь с каждым глотком в более глубокий вкус.

- Так вот, старший следователь Кира Форн, не стоит просить начальство перейти сразу к делу. Оно-то, может, и перейдет, но вам, скорее всего, не очень понравится.

- Вы настолько плохи? – ляпнула я. Ох, не привыкла я общаться с высоким начальством, у нас-то все по-простому, да и язык подозрительно перестал меня слушаться… А лорд разозлился, теперь от прожигающего ненавистью взгляда никуда не деться.

- Я не отвечаю на провокационные вопросы, - практически по слогам произнес лорд.

- А я не слушаю провокационные ответы на вопросы, которые даже не были заданы. Иными словами, монолог по поводу моей характеристики я не очень поняла, особенно с перечислением моих близких связей, - оскорбленно ответила. Что-то я слабо контролирую свою речь. Может, дело в кофии?!

- Вам не кажется, что вы забываетесь?

- А вам не кажется, что подсыпать в напиток подчиненного зелье искренности не совсем этично? – снова ляпнула я, буквально прикрывая рот руками. Лорд Арне ухмыльнулся.

- Вашему напарнику потребовалось больше времени, чтобы это понять. Теперь вижу, что звания старшего следователя вы добились не через постель.

- А у вас это обычная процедура? – уточнила я, уже даже не пытаясь молчать. Зелье искренности было из разряда запрещенных и редких. Но кто осмелится обвинять в таких грязных средствах Королевскую канцелярию? Верно, никто. Потому остается только терпеть.

- Вы про постель или про зелье?

- Знаете, про постель даже не подумала уточнять, но вот теперь вопрос прям напрашивается, - съехидничала я.

- Какие факты вы умолчали по делу об отшельниках? – внезапно спросил он. Понятно, допрос начат.

- Никаких.

- Всю ли информацию вы включили в отчеты?

- Всю, которой располагали.

- Кхм… Проявили ли достаточное рвение в поимке преступников и поиске свидетелей?

- Да. Мы с Бираном несколько недель фактически ночевали в отделе, заполняя бумаги о том, как днем прыгали по болотам в поисках затворнических общин. Мы, может, не самые добросовестные работники, но не дебилы и прекрасно понимали всю важность данного дела, как и его опасность по отношению ко всему обществу. И да, не при особах высшего положения будет сказано, мы задницы рвали, чтобы найти как свидетелей, так и преступников, работая с утра до утра, поддерживая друг друга магией и не забывая еще и про текущие дела. Наверное, именно для того, чтобы добравшийся до высокого поста павлин отпаивал нас вредными запрещенными зельями, устраивал допросы, вместо того чтобы идти по горячим следам.

Лишь спустя мгновение до меня начал доходить весь смысл того, что я сейчас наговорила. Плакало мое повышение, плакала моя работа… Видимо, придется возвращаться в деревню к сестре и племянникам.

- Начнем с того, что к своему месту я пришел точно так же, впахивая. Кроме того, я высоко ценю проделанную вами работу, но вынужден признать, что из-за сложности дела не хватает многих фактов. И я не обвиняю вас с напарником, мне важно понять, не утаили ли вы намеренно какую-то информацию. Как вам может быть известно, случаи с подкупом следователей не так уж и редки, хоть и прискорбны. И лишь под воздействием зелья искренности у меня есть шанс докопаться до правды. А в заключение я хочу сказать, что вы можете выпить антидот, не уверен, что выдержу еще парочку оскорблений от девушки, которая на порядок ниже званием. На прошлые, так и быть, глаза закрою, посчитав, что вы были слегка не в себе.

Леннарт протянул маленький бутылек с прозрачной жидкостью.

- Берите, берите, - увидев замешательство, почти доброжелательно произнес лорд. - Иначе еще до утра будете правду говорить, а потом мучиться с головной болью.

- Наш допрос окончен? – уточнила я.

- Лишь один вопрос. Кто-нибудь в вашем отделе занимался помимо вас с напарником этим делом?

- Нет, - на секунду задумавшись, ответила я. – А мне вопрос можно задать?

- Задать – можете.

- К чему было это представление с «а где Биран»? Вы же изначально рассчитывали увидеть именно меня, о чем и сообщили моему начальству.

Леннарт Арне на секунду задумался, вперившись в меня задумчивым взглядом с хитрым прищуром, а после ответил:

- Понимаете, Кира. Зелье искренности полноценно подействует лишь на человека, поймавшего такую эмоцию, как раздражение. Следовательно, снимаются иные блоки напряжения, а мысли фокусируются только в одном направлении. Потому вся первая часть представления была разыграна исключительно на вас.

- В вас погибает великий актер, - кивнула я и, взяв бутылек со стола, уточнила: - Теперь я могу идти?

- Пока да. Возможно, в будущем придется привлечь вас или Бирана для очной ставки. И подойдите, пожалуйста, к Лоре, чтобы подписать свиток о неразглашении.

- Нет, ну это уже совсем наглость! – выпалила я.

- Кира, антидот, - холодно напомнили мне. После чего я поспешила к выходу.

Лора ждала тут же и с наклеенной улыбкой протянула мне расправленный на деревянной резной дощечке свиток с мерцающими буквами и тонкое белое перышко. Свиток о неразглашении! Надо же, какие мы важные! Напоили гадостью, так еще требуют, чтобы молчала об этом!

Свиток работал таким образом, что любой, кому стала известна тайна, о которой в свитке говорилось, в нем же и появлялся, списком. А сам «болтун» приобретал себе адскую головную боль и ожог на внешней стороне руки на неопределенный срок.

Пробежавшись глазами по пергаменту, я раздраженно подписалась и направилась прочь. Обратно меня уже не провожали.

Сперва от антидота я хотела гордо отказаться, но после подумала, что такая фляжка еще может пригодиться. К примеру, перед следующим вызовом к лорду можно будет принять жидкость, и зелье искренности на меня уже никоим образом не подействует. Спрятав трофей в сумку, я вышла в вечернюю прохладу.

Глава 3

Утренняя прогулка перед работой, обычно приносящая бодрость, сегодня отдавала громким перезвоном в ушах. Каждый шаг сопровождался какофонией различных звуков, самым ярким из которых был «бом-бом-бом». На голову словно натянули тугую шипастую веревку, и кто-то эфемерный за спиной словно сдавливал ее каждый раз, когда мне приходилось поворачиваться.

Состояние было отвратительное. Нет. Преотвратное, мерзкое, опустошенное, гнусное, пакостное, гадостное и омерзительное. Ненавижу зелье искренности, ненавижу лорда Леннарта, ненавижу свою работу, ненавижу весь мир! Ну с последними двумя пунктами я, может, погорячилась, но на протяжении всего пути мне не удалось избавиться от фантазии с лордом Арне в главной роли. И нет, в фантазиях не было ничего пошлого: я просто отпаиваю его зельем искренности, а после запираю в самой далекой и сырой камере, в которой каждые десять секунд на влажный пол приземляется капля, звонким эхом разлетаясь по помещению.

Солнце, как назло, ярко светило прямо в глаза. Прохожие весело щебетали друг с другом, спешили по своим делам и раздражали своими радостными лицами. Верно в отделе говорят: когда опарыш копошится в гнили, то на бабочек, порхающих по ярким цветам, смотрит исключительно с презрением и непониманием.

У прилавка с овощами суетились две гномки, низким басом о чем-то споря. Молоденькая эльфа порхала за стеклом одежного магазина, принимая от помощницы-феечки крохотные булавки и подкалывая подол длинного зеленого платья с воздушными рукавами-фонариками. Скорее всего, платье на продажу принесла обедневшая графиня. Не исключено даже, что нашла она его на каком-нибудь пыльном чердаке. У книжной лавки, облокотившись на стену, сидела старуха-гадалка. Если мне не изменяет память, вчера эта «старуха» была задорным мальчишкой, читающим стихи на площади, а позавчера сидела у нас в отделе в образе молодой девушки, торгующей своим телом. Стража привела ее связанной веревками повиновения – за попытку сбежать. Но как только бравые блюстители порядка, отпускавшие разные липкие шуточки, покинули кабинет, барышня без особого труда избавилась от пут. Нам с Бираном оставалось только удивленно хлопать ресницами, наблюдая за тем, как девушка извлекла из своего декольте узкую зеленую карточку-удостоверение – «Особый отдел». В народе их называли цикадами – возможно, за зеленую форму и внешнюю безобидность. А может, за странный условный сигнал, напоминающий стрекотание.

Цикады занимались вопросами Королевской канцелярии и никогда – частными клиентами. Исключительно государственно важные вопросы, чтобы ничто не нарушало его интересы. В компетенцию Особого отдела входило расследование различных заговоров против правящей ветки и преступления против высшей аристократии. Когда-то у меня была мечта податься в Особый отдел, но после нескольких лет розовых фантазий я поняла, что ничего не выйдет. Туда берут лучших, особенных, с какими-нибудь экстраординарными талантами или выдающимися интеллектуальными способностями. А моих талантов достает только на обычный следственный, а интеллектуальных способностей и на него не хватает.

В тот день цикадка вежливо извинилась за то, что зазря отняла «драгоценные минуты» нашей с Бираном «неоценимой работы», объяснила, что работает под прикрытием, потому не могла сразу же договориться со стражей, даже обезвредить не могла – вызвала бы подозрения. Понимающе покивав головами, мы отпустили девушку. Жорж Жоржастик болтал своими отростками, передразнивая нас с напарником еще полдня, а для нас подобное событие было чем-то супернеобычным. Это все равно что в дом простого конюха нагрянет герцог и попросит у него прощения за то, что отвлекает его от работы, но не прийти не мог, потому что прячется от любовницы, заставшей в постели другую любовницу.

К «старухе» неуверенно подошла женщина в цветастом платье. Она что-то проговорила и протянула руку. «Гадалка» жестом предложила присесть на тонкую грязную подушку напротив и, махнув рукой, создала вокруг них ореол тишины, мерцающий фиолетовыми переливами.

***

В отдел я прибыла с тридцатиминутным опозданием и ноющей головной болью. Любой резкий звук заставлял непроизвольно морщиться и поливать лорда Леннарта Арне всеми грязными словами, что я успела узнать за годы работы.

Биран с кислым выражением лица сидел за столом и смотрел в одну точку – похоже, ночка выдалась не из легких.

- Доброе утро, - произнесла я, усаживаясь на свое место. Биран поднял на меня внимательный взгляд.

Пытается определить, как я, но не нарушить свиток о неразглашении. Наверняка догадывается, что мне довелось узнать о методах лорда Арне, но напрямую спросить мешает свиток.

Несколькими мгновениями позже, сочувственно кивнув, он залез в карман и извлек маленький прозрачный бутылёк, копию моего. Видимо, наши с напарником мысли в данном вопросе сошлись – мы решили приберечь антидот на будущее.

- Кира! – громогласно заявил начальник, входя в кабинет. – Почему опаздываешь?!

- Небольшой обход по району, - соврала я, прикрывая глаза.

- Как вчера прошла встреча в Королевской канцелярии?

- До бессмысленного выматывающе, - пространно ответила я.

- Не забудь подготовить рапорт, - напомнил начальник. – И… Опять про нас в той вшивой газетенке написали.

Начальник достал из кармана сложенную в четыре раза газету примечательного розоватого цвета и кинул мне на стол. Видимо, Биран уже в курсе.

- В этот раз по твою честь, - тихо уточнил начальник.

Расправив листы, я увидела магографию с изображением пустой тарелки с прилипшими к донышку крошками. Мерцающая надпись гласила: «От булочек к трупу».

«Вчера в знаменитой ландивичивской булочной нашего города произошла кража бесценного сокровища – пяти булочек с маком и вареньем. Томно наслаждаясь голодными взглядами прохожих, они лежали на витрине и источали соблазнительные ароматы, будоражащие желудок и воображение стекающим по бокам малиновым вареньем. Хозяин пекарни, ошеломленный столь тяжелой для него потерей, тут же прибежал в отдел расследования магических и немагических преступлений и, заламывая руки от скорби, известил блюстителей беспорядка нашего района о тяжком преступлении. Если вам что-то известно о судьбе пяти несчастных, обязательно сообщите Кире Форн – старшему следователю отдела. Несчастная девушка с ног сбилась в стремлении найти преступников по этому, безусловно, громкому делу, подрывающему все наши жизненные устои, преломляющие нормы морали и нравственности. Дело настолько поглотило ее, что, даже осматривая труп, она могла думать исключительно о булочках, даже расследуя кражу со взломом, во время которой у главы района пропали важные документы, все ее мысли занимала сладкая сдоба. Давайте поможем Кире Форн найти несчастных. Быть может, кто-то из вас видел малиновые следы или маковую крошку? Или булки ушли по собственному желанию, не желая терпеть тиранию пекаря? Не будьте равнодушными!»

- Что за?! – вскочила я, забыв о головной боли. – Это шутка какая-то?!

- Ага, завелся в отделе приколист, - буркнул шеф. – Без зазрения совести сообщил о том, что у главы района пропали документы, хотя эта информация засекречена. А все из-за чего? Из-за тупых булок! Да и дладж с ними! Они вечно сливают какую-то важную информацию под видом юморески!

- Мы можем прикрыть газетенку? – поинтересовалась я. – Они уже все кишки своими статейками вывернули!

- А ты ее сперва найди, - зло буркнул Биран. – Лично я каждый подвал района обошел, чтобы найти подпольные станки, опросил всех и вся для поиска распространителей. И все по нулям!

- Тогда надо искать крысу в самом отделе, - подумав, ответила я. – Нас тут всего порядка семи следователей, четырнадцати помощников и трех охранников. Выйдем на грызуна – найдем газету.

- Еще может быть задействована стража, они сюда часто ходят, могли что услышать…

- Ага, и двадцать четыре подозреваемых сразу же превращаются в сотню… - выплюнул Биран, ударив по столу так, что Жорж Жоржастик чуть не слетел на пол. С трудом допрыгав до руки хозяина, он положил неколючую сторону отростка ему на руку, утешая. Ну конечно, хочет мягко напомнить напарнику о своем существовании, боится быть скинутым на пол и не политым в срок. Если бы проклятый суккулент умел писать, то был бы первым подозреваемым в моем личном списке.

- Разбирайтесь, - гаркнул шеф, направляясь к двери. – Кто-то гадит прямо у нас под носом, а мы активно не замечаем, кто именно.

В дверях шеф столкнулся с Шоном, несшим маленький голубоватый свиток. Связист, принимающий весточки о правонарушениях, был на редкость тих, в глазах не играл задор, а на лице и следа от румянца не осталось. Странно, обычно он более радостно реагирует на всякую чернуху, а голубые свитки вносит в кабинет, словно торт на день рождения – с самодовольной улыбкой.

- Бир, Кир… Тут это… - заплетающимся языком начал он, как только шеф покинул кабинет. – В общем, ехать надо. Совсем жесткач… И опять отшельники.

- Опять?! – застонал Биран, с грохотом опуская голову на стол.

- Что такое? – нахмурившись, поинтересовалась я.

- Точно мало что известно, по болотам уже скачет стража, ожидая вас. Но, похоже, преступление против рас, изнасилование и… кхм… жестокое обращение с детьми.

- Среди отшельников? – удивленно прошептал напарник, приподнимая голову.

- Да, - пряча глаза, ответил Шон. – Вот адрес.

- Поедем вместе? – хрипло спросила я. При таких правонарушениях я обязана присутствовать как старшая по званию. Однако Бирану было хорошо известно, что мне проще объехать с десяток трупов, чем увидеть одного ребенка, над которым так поиздевались родные. Еще и изнасилование… В общем, в одиночестве ехать не хотелось.

- Да, конечно, - понимающе кивнул Биран. Жорж Жоржастик похлопал хозяина по руке, снова напоминая о своем существовании. – Шон, полей Жоржа, пока нас не будет.

Шон, сглотнув слюну, кивнул. Жоржастик медленно повернул самый крупный отросток в сторону связиста и угрожающе зашевелил колючками.

***

От тракта пришлось идти пешком, постоянно сверяясь с картой, на которой плавающим мерцающим крестиком было отмечено место прибытия. После того громкого дела по отшельникам дела по близлежащему лесу вешали на нас. А кто обитает за городской чертой? Правильно, отшельники. Чувствую, скоро у нас с напарником выявится аллергия на это слово.

Узкие тропинки витиевато переплетались между собой, создавая дивные узоры. Затхлый запах торфяников врывался в легкие, а обувь на несколько пальцев увязала в грязи. Кроны деревьев не пропускали солнечных лучей, задерживая внизу влажную прохладу. К тому моменту, как увидели бело-голубоватое мелькание стражников впереди, мы с Бираном по уши испачкались в грязи, обматерили всех отшельников, вместе взятых, а я и лорду Арне добавила пару ласковых – голова болела нещадно, и «свежий» воздух болот совершенно не способствовал выздоровлению.

Перед нами раскинулась небольшая поляна с покосившейся, но довольно большой землянкой. Возле нее росло множество различной зелени лекарского характера, овощи, фрукты и ягоды. Как только умудрились столько всего высадить у болот?!

- Всем дня, - громко произнес Биран, извещая стражу о нашем приходе.

Из землянки, зажимая нос рукой, вылез Ларк. В глазах у бывалого стражника застыл ужас. Увидев нас, он чертыхнулся, но подошел.

- А кого-нибудь другого не могли послать? – грубовато поинтересовался он, смотря на меня.

- А чем тебя мы не устраиваем? - нахмурившись, спросил Биран, стягивая с руки веревку для волос и завязывая раскинувшиеся по плечам темные волосы в тугой хвост. – Там все совсем плохо?

- Совсем, - выдохнул Ларк, вздрогнув.

- Идем? – положив руку мне на локоть, уточнил Биран.

- Да, - хрипло ответила я. Хотелось поскорее закрыть этот вопрос и уйти из этого чертова леса, который мне опостылел уже несколько месяцев назад.

- Не ходи, - почти с мольбой произнес Ларк, удерживая меня за второй локоть.

- Я как бы на работе, - резко ответила я. Ларка обижать не хотелось, но и его опека раздражала, только время зря теряем. Выдернув локоть из рук стражника, я уверенно пошла к входу, внимательно смотря под ноги. Любят отшельники всяких мини-ловушек у жилища понаставлять.

Темное затхлое помещение, освещаемое лишь тусклым шаром у потолка, было заставлено огромным количеством каких-то банок, склянок. По стенам висели сушеные травы, гибкие корни. В углу разместилась лежанка, на которой сидели двое связанных людей, с ними устроилась еще парочка стражников. Женщина с черными длинными, но сальными волосами беззвучно хохотала, рисуя связанными руками в воздухе какие-то пассы. Глаза ее блестели ярким зеленым светом, заметным даже в темноте, – пытается колдовать. Вот только гиблое дело – веревки не дадут, они впитывают магию. Мужчина, лицо которого украшало кровавое месиво, молча сидел рядом, не реагируя ни на жену, ни на охрану.

- Да угомонись ты уже! – презрительно выдохнул один из стражников, замахиваясь на женщину.

- Давайте без рукоприкладства, - кашлянул Биран.

Стражник замер и медленно обернулся к нам. Кивнул.

- Они в подвале, - без приветствия заявил второй стражник, махнув рукой в сторону открытого люка. – Там уже работают наши ребята.

В углу комнаты обнаружилось прямоугольное отверстие с нависшей над ним створкой. Оттуда слышалось копошение и тихое переругивание взрослыми мужскими голосами.

Пройдя к проходу в подвал, Биран наклонился, примерился и начал спуск в полутемную нишу. Я последовала за ним – зацепилась за край и, пошатнувшись, приземлилась прям на Бирана – могли бы уж и лестницу поставить!

Напарник тем временем замер, остекленевшим взглядом смотря в противоположный угол.

- Кир, - прошептал он. – Полезай-ка ты обратно… И не смотри.

Вот от него подобного не ожидала! Почему все так стремятся меня оберегать?! Когда я избрала делом жизни работу следователя, прекрасно осознавала, на что иду. Резко развернувшись, я замерла.

Бум… В голове словно разместили наковальню и с остервенением били по ней большим молотом. Бум… В глазах заплясали красные мушки. Бум… По позвоночнику проползла ледяная змея, обвивая каждую костяшку и устраиваясь в районе шеи, перехватывая дыхание. Бум… Ноги на мгновение подкосились, но Биран вовремя схватил под руку – чтобы никто не заметил.

У противоположной стены сидели дети, много детей. Разных рас и возрастов. Были и совсем малютки, которые наверняка и ходили-то с трудом, были постарше – смотрящие на нас с настороженностью лисят, попавших в капкан. Они сидели на грязных, изъеденных старостью и пылью матрасах. Прикованные ржавыми дребезжащими при движении наручниками к каменной стене.

Юная эльфа, которой наверняка только-только исполнилось десять, была одета в серый мешок, расходящийся книзу лохмотьями. Обкорнанная так, что на голове блестели шрамы. Видимо, кто-то очень хотел навариться на шикарных волосах, присущих расе, но не особо беспокоился о том, чтобы состричь шелковые локоны аккуратно. Помимо всего прочего, на щеке у девочки виднелся синяк, а на лбу вздувшаяся шишка. Она смотрела на нас огромными серыми, почти прозрачными глазами с явным удивлением и непониманием происходящего.

Рослая гномка, у которой только недавно начали прорываться усики, облокотилась на стену, придерживая брата. Он положил голову ей на колени, вместо подушки, тяжело дышал, из носа текла кровь, а волосы слиплись от выступившего пота. Похоже на лихорадку.

Девочка-феммаинка, представительница почти вымершей расы, была напугана настолько, что зажалась в самый дальний угол, докуда еще дотягивались цепи. Зато без ссадин и синяков – повезло с врожденной регенерацией. На черноволосую малышку стражники не обращали никакого внимания, пытались распилить кандалы тех, кто был на виду. Цепи поддавались плохо – металл был заговоренный.

Так, пора срочнейшим образом брать себя в руки. Так, Кира, соберись! Это твоя работа. Знала же, на что шла! На что и ради чего.

С шумом выдохнув, я высвободилась от Бирана и направилась к общей суматохе, стараясь отключить эмоции.

- Заклинаниями пробовали? – хрипло поинтересовалась я у стражи.

- Те, которые мы знаем, не помогают. - В подвал спустился Ларк. – Попробуйте вы.

Биран уже направился к двум гномам и начал изучать строение цепей, параллельно извлекая из сумки лечебные мази и притирки. За что я любила напарника – так это за собранность в любом вопросе. Он мог казаться бесконечным раздолбаем в каждой ситуации, кроме рабочей. Вдохновившись его примером, я направилась к девочке-феммаинке.

- Привет. - Я присела на корточки. – Я хочу тебе помочь. Как тебя зовут?

- Лорэйн, - неуверенно ответила девочка пару секунд спустя. Голос казался простуженным – впрочем, чему я удивляюсь, в этом подвале очень сыро и холодно.

- Ты тут давно? – спросила я, проводя указательным пальцем по цепи. Она чуть жглась – заговорена была добротно. Я полезла в сумку, переброшенную через плечо, достала стеклышко, стараясь не обращать внимания на выпавшие фантики и пустые свитки. Девочка внимательно за мной наблюдала. Само присутствие представительницы рода Фемма Инн удивительно. Они держатся общинами, подальше от людей, лишь раз в несколько лет отправляя лучших девушек в народ, чтобы те могли зачать потомство – ведь мужчин у них нет. Стоит ли говорить, что своих детей они ценят очень высоко? А тут… В каком-то свинарнике…

- Меня совсем недавно забрали, - тихо ответила девочка.

- Забрали? – переспросила я, поднося стеклышко к глазам. Так-так, похоже, вся проблема в том, что в цепи вплетены чары двух магов-отшельников. Но даже с подобным стража должна справляться с легкостью. Значит, мы в очередной раз что-то упускаем.

- Ну да, я тут недавно. Мадж с Паджем, - Лорэйн кивнула на гномку с гномом, - уже лет пять. Лили пришла вместе со мной, а Бари тут живет около года. Лори с Футчем чуть больше, а Дюка… недавно ушел.

- Ушел? – на автомате уточнила я. Похоже, чары были сплетены косой. Еще бы, если ты держишь в заточении и эльфу, и феммаинку, и гномов, и невесть кого еще, надо хорошенько продумать степень защиты и охраны. Отшельники, сидящие наверху, решили вопрос кардинально – сплели собственные чары в косы, распутывание которых потребует времени.

- На небо, - серьезно ответила та. – В царство Великой Матери.

Вот так незадача, по легенде рода Фемма Инн туда могут попасть только женщины. Значит, сама Лорейн знает историю собственной расы весьма поверхностно. Может, первые годы жизни жила с матерью, которая пыталась донести до нее азы. Но, скорее всего, не в общине. Иначе Матери Хранительницы не позволили бы Лорэйн покинуть дом.

- Биран, - окликнула я напарника. – Распутывать надо, подмога нужна.

На стражу большой надежды не было – мало кто из них обладал достаточным магическим потенциалом для распутывания таких кос. Сплетение чар вообще весьма редкая практика.

- Я уже послал весточку, - хмуро ответил Биран.

- Лорэйн, я сейчас буду снимать с тебя цепи. Но ты не бойся, хорошо? – мягким тоном произнесла я. Девочка кивнула.

Спустя полчаса я, обливаясь потом, закончила работу. Не думала, что снятие чар может отнимать столько жизненных сил. Очень хотелось на воздух, подальше от запаха сырости и этого жуткого подвала. Но единственное, что меня остановило, – дети, послушно ждущие, когда с них снимут оковы. Они тут не час, не два и не три. Одни неделями, другие месяцами, а третьи вообще годами…

Картина вырисовывалась не самая радужная. Похоже, что семейная пара отшельников брала детей разных рас из приютов, после чего их сажали в этот подвал. С кого-то брали материальную выгоду – к примеру, у эльфы отрезали локоны и продавали на ярмарках. Других приспосабливали к мелкому труду – конструирование разных моделек, амулетов, украшений и всякой всячины. А некоторым везло меньше. В том, что у этой семейной пары с мозгами не все в порядке, я не сомневалась, но как старший следователь планировала настоять на смертной казни. Благо судьи обычно прислушиваются к тем, кто курирует дело.

Спустя несколько часов, когда мы с Бираном наконец выбрались на воздух, прибыла помощь. Всем детям требовалась внимание лекарей, каждый из них был слаб, с трудом стоял на ногах. И пусть их глаза слезились от солнечного света, на губах все равно застыли улыбки и вера в лучшее будущее. Они старались даже не смотреть на своих мучителей, которых стража держала чуть в отдалении.

Прибывшие следователи взяли на себя обязанность сопроводить детей до повозок, а самих отшельников к месту заключения. И кто же знал, что день только начинается. И чем дальше – тем «веселее».

Глава 4

Весь обратный путь до отдела мы с Бираном молчали. Каждый из нас боялся начать разговор. Я хотела поскорее забыть, что увидела в том самом подвале, но прекрасно понимала, что эта сцена еще не раз придет ко мне во снах. Не раз всплывет в воспоминаниях страшными образами. Не раз вопьется в память ледяными иголками ужаса.

– Кир, если ты хочешь поговорить... – неловко начал Биран, когда мы почти доехали до работы.

– Нет, все в порядке, – сдавленно ответила я. В горле образовался комок, на глаза навернулись слезы, но рыдать при напарнике не хотелось - он и так терпит мои истерики чаще, чем мне следовало бы их устраивать.

– Ты просто помни, если что... – Биран неловко положил руку мне на плечо.

Повозка со скрипом затормозила. Чарсорры, подающие заклинание остановки к колесам, прохудились, и вознице приходилось рассчитывать тормозной путь заранее. Казначей вечно скупился на финансирование районных отделов, зато центральному околодворцовому доставались самые лучшие кареты и чарсорры первой копии. Нам же приходилось довольствоваться полуразваливающимися сотыми, а то и тысячными.

– Спасибо, – прошептала я и, утерев влажные дорожки с щек, вышла на улицу.

Зайдя в кабинет, мы увидели Элександа, точнее, его филейную часть, торчащую из нашего тайника. Дорвался-таки!

Пару недель назад мы с Бираном, шутки и эксперимента ради, опробовали сейфовые чары и сконструировали в боковой стене небольшое углубление, скрытое от посторонних глаз. Прятать было нечего, потому мы запихнули туда всякое ненужное барахло и печенье, припасенное на самое голодное время. Ну а чего полке пустовать, когда в кабинете и так мало места?

Элександ, следует отметить, раньше специализировался на подобных сейфах, потому без труда отыскал тайник. И беззастенчиво пожирал наше печенье!

– Кхе-кхе, – неловко прокашлялся Биран, сообщая о нашем присутствии. Шеф, стукнувшись темечком о потолок углубления, стремительно вытащил свою тушку из сейфа.

– А у вас тут это... – Элександ замялся. – Бардак в кабинете! Чтобы до завтрашнего дня навели порядок и расставили все по полочкам! А тайные сейфы в кабинете следователей вообще запрещены уставом!

– Это был следственный эксперимент, – нашлась я. – Помните, когда у главы свитки важные пропали? Надо было выяснить, какими способами можно обнаружить подобный тайник...

– А почему в рапорте не сообщили? – Элександ перешел в наступление, словно не мы его застали за рысканьем в личных вещах, а он нас.

Мы с Бираном пристыженно потупились – если бы мы о каждом следственном действии сообщали в рапорте, то девяносто процентов нашего времени уходило бы на писанину, а для самих следственных действий этого времени бы и не хватало.

– В общем, стыд и позор вам! – нравоучительно произнес Элександ и направился к выходу. Как только за ним закрылась дверь, мы с напарником устало приземлились на свои рабочие места.

Жорж Жоржастик танцевал перед Бираном какой-то странный танец, растопырив во все стороны колючки и распуская бутон на каждый третий такт.

– У твоего кактуса конвульсия? – с любопытством поинтересовалась я. Биран внимательно наблюдал за тем, что исполнял суккулент. Видимо, тоже заинтересовался.

– А? – рассеянно переспросил Биран, приподнимая взгляд.

– Что с Жоржем, спрашиваю, – чуть громче повторила.

– Полить, наверное, забыли, – задумчиво ответил напарник. – Кир, мне тут срочно по одному делу отойти надо, прикроешь перед шефом?

– Конечно, – протянула я, стараясь не показать удивления. Подобные просьбы от Бирана услышишь нечасто.

– И Жоржа полей и накорми. Иначе потом опять будешь жаловаться, что тот улики поджирает, – напоследок заявил Биран, после чего вышел вон.

Я посмотрела на кактус, он вытаращился на меня колючками. Я безмолвно помотала головой, показывая, что не намерена и секунды на него тратить. Колючки стали больше, а бутон налился ярко-алым, а сам Жорж вытянул один из отростков, словно угрожая мне кулаком.

– Будешь выпендриваться, переверну твой горшок и скажу, что сам дотанцевался, - буркнула я и запустила в Жоржа оставшимся печеньем. Хватка у него была крепкой, а реакция почти мгновенной – печенье с громким хрустом исчезло внутри этого недоразумения.

Страшно хотелось спать, потому, оперев голову о руки, я прикрыла глаза, стараясь забыться в навалившейся усталости.

– Кира! – высокий голос парня-связиста, прозвучавший прям над ухом, заставил вскочить. - Вызов с ателье "Леди Рыны". С добрым утром...

– С добрым... – пробормотала я, с трудом разлепляя веки. – А можно еще пять минуточек?

– Об этом ты говорила пять минуточек назад, – серьезно ответил он.

Пришлось вставать.

Ателье "Леди Рыны" было всего двумя кварталами ниже, потому я решила прогуляться пешком. Разумеется, сама орчиха Рына не была леди. Однако прославиться своими шедевральными платьями умудрилась на весь город, да так, что к ней приходили с заказами добрая половина от прекрасной части аристократического света. Но разве будут графини и герцогини заказывать платья у простой безродной орчихи? Нет, это ниже их достоинства! Потому хозяйка ателье пошла на подобную хитрость, назвав свое заведение собственным именем с добавлением слова леди.

Несмотря на известность портнихи, ателье выглядело просто - длинная узкая комната, заставленная манекенами с разнообразными платьями, рюшами, шляпками, болеро и прочими изделиями туалета. Под потолком Рына сделала длинные балки, на которые можно было вешать более простые и менее пышные платья, ткани или подкладки. Во второй комнате полагалось работать помощницам - помещение напоминало склад различных лоскутов, бисера, вытачек и всякой всячины. Мастерская самой орчихи казалось девственно чистой - в центре достаточно просторной комнаты стоял огромный стол, с одной стороны которого разместилась главная помощница портнихи - швейная машинка, трепетно прислушивающаяся к каждому приказу, к каждому полунамеку.

Поговаривали, что это произведение магической мысли изготовил сам Швейганини - великий мэтр швейного дела, наградивший получившую признание Рыну.

– Ну не могут они просто так пропадать, говорю вам! – низким басом заявила орчииха, витая по собственной мастерской. Хотя вернее было бы сказать - передвигаясь со слоновьей решимостью. Размеры женщины были поистине колоссальными даже для ее расы. Не удивлюсь, если где-нибудь в седьмом колене там затесался великан. Рына продолжила:

– В руках, в руках, а потом бац... и исчезли! И так с каждым мотком. Наверняка эта сучка Лилин прознала, что ко мне с заказом обратилась первая фрейлина королевы! Вот и захотела утащить клиента.

– Так, так, давайте по порядку... – выдохнула я, ворочая в руках пустой свиток. – Что именно пропадает, каким образом и по каким причинам вы подозреваете некую Лилин? Кто это, кстати?

– Нет, ну если совсем по порядку... – протянула орчиха, замерев на одном месте.

Знакомый взгляд. Люди, восстанавливающие цепочки событий, словно сажают дерево. Продвигаясь от корней и к самым концам веточек, они пробираются к истине, ключ которой – воспоминания. Пострадавшие всегда охотно идут на диалог со следователем. Готовы вываливать даже самую нелицеприятную подноготную своих прошлых жизней в надежде на то, что это поможет найти виновного в настоящем. Однако нередко оказывается, что и прошлое, и настоящее, и будущее неразрывно связаны.

– Я открыла собственное ателье около пятнадцати лет назад, до этого работала подмастерье у Швейганини. Клиенты пошли не сразу, пришлось изрядно поднапрячься. Сложно бывало, еле концы с концами сводила. Но потом повезло - одна из первых дам королевства оценила болеро с узорной вышивкой. Это сейчас подобное можно встретить на каждом шагу, но тогда подобные вещицы могли выйти только из-под моей руки - никому тайну витиеватого узора не раскрывала, понимала, что жила золотая. Никому до определенного дня. Залог большого количества клиентов у швеи – подмастерья. Если их достаточно и они рукастые, то и заказы будут выполняться качественно и в срок. Каждую из них я всегда обязывала подписывать свиток о неразглашении. Так же было и с Лилин. Она пришла ко мне еще молоденькой девочкой. Лет пятнадцати. В глазах горел огонь, желание учиться. Да и руки были золотые – за ночь могла бальный наряд весьма недурного качества сшить. Я нарадоваться на нее не могла, думала, преемницей ее сделаю, раз своих детей иметь не могу. Вот только тогда мне и невдомёк было, что крыска-то за сыром охотилась. За узором, то бишь. Как только раскрыла я ей тайну вышивки, понадеявшись на то, что снимет с меня часть нагрузки, так только ее и видали. Открыла свое ателье, где продавала изделия с МОИМ узором за полцены. Так клиентов и привлекла. Часто мы с ней сталкивались, и помощниц она мне своих засылала, и платья портила, и подделки делала. Вот только, как известно, истинный ценитель всегда отличит оригинал и руку мастера от жалкого подобия. Потому и решила она попросту меня уничтожить. Но как, ума не приложу! Обыскала все, нигде нет никаких рун… Пропадают нитки, и все тут. Прям из рук.

- Хм, - пробормотала я, пытаясь понять, что за магия тут замешана. Да и замешана ли. – А вы не могли бы показать?

- Да я бы с удовольствием, вот только за нитками надо снова помощниц отправлять. А я не абы какими пользуюсь! Исключительно шелковыми. Ну, теми, что пауками Фейн обрабатываются.

Слышала о таких, даже в руках держала. Изымала в качестве улик на одном деле. Пауки Фейн, обитающие только возле морского берега, поглощают шелкопрядов, после чего выдают паутину небывалой прочности. А вот ее уже собирают и изготавливают нитки. Да и моток у меня до сих пор в сумке валяется, так и не приобщила к делу.

Орчиха, чуть скривив губы, посмотрела на мою сумку-подделку на «Пятумуса Измерениуса», в которой я начала рыться в поисках ниток. На пол тут же выпали блокнот и перо. Ну простите, на оклад следователя оригинал можно приобрести лишь при условии, что лет десять будешь батрачить именно на него. Не тратясь ни на еду, ни на одежду, ни на … что.

– Вот, – чуть погодя я протянула моток ниток, чуть заляпанных чьей-то кровью, орчихе. Та приняла его двумя пальчиками, придирчиво оглядывая со всех сторон. Как вдруг моток покрылся синей дымкой и… пропал. Орчиха досадливо рыкнула. Я же привычно поднесла стеклышко к глазам, изучая изменившийся фон. Ни следа магии! Вот так новость! Даже чары тех, кто не зарегистрировал свои способности в общей базе, мерцают разными цветами, но сейчас вообще чисто! Значит, замешаны эльфы – только они могут скрывать свое вмешательство так мастерски. Вот только по уставу я обязана передать это дело в отдел по расследованию преступлений с участием эльфийской магии.

Взглянув на орчиху, я уже хотела об этом сообщить, но что-то меня остановило. Она с такой досадой смотрела на собственные руки, с болью возвращала взгляд к швейной машинке… Вздохнув, я произнесла:

- Где располагается ателье Лилин?

- Да через дорогу, - расстроенно протянула Рына. – Называется «Павлиний хвост». Хотя по мне, так крысиный... Ну вы ее увидите, поймете…

Сделав пометку в протоколе, я направилась к выходу.

- Леди следователь, - окликнула швея, - ежели найдете виновную и схватите за… хвост, то отблагодарю так, как могут только представители моей расы. А об орочьей щедрости ходят легенды!

- Не надо, - притормозив у входа, возразила, - я просто делаю свою работу. И в данный момент хочу разобраться, кто вам мешает делать свою.

Из ателье «Леди Рыны» я вышла немного раздосадованной. Попытки разными способами отблагодарить следователей не новы. Каждый, чей вопрос удавалось решить в пользу пострадавшего, пытался отплатить разными благами. Торговцы впихивали свежие овощи или отменные куски мяса, хозяева таверн пытались отблагодарить несколькими бесплатными обедами, возничие предлагали свои услуги с разогромными скидками. И все бы ничего, ведь подобная благодарность суммарно превышала оклад, вот только в Уставе черным по желтому было написано, что подобное запрещено. Многие коллеги, конечно, закрывали глаза на этот пункт и пользовались всеми благами, предоставляемыми им благодарной публикой, вот только рано или поздно об этом узнавало начальство. Узнавало и зачастую не ограничивалось выговором. А Эликсанд к подобному относился очень жестко, хотя, подозреваю, сам был нечист на руку.

По вымощенной улице сновали прохожие, перебегая из одной лавки в другую. Эта улица славилась множеством таверн, бакалей, гостевых домов и магазинов. Приметив чуть левее через дорогу «Павлиний хвост», я уверенно направилась туда. Открывая дверь, я еще раз оглядела улицу. Взгляд зацепился за знакомую фигуру. Биран! Беседующий с какой-то смутно знакомой девицей. А не та ли это цикадка, недавно загремевшая в отдел в образе проститутки? Но… Обдумать это возможности уже не было – колокольчик, прицепленный к входной двери, известил хозяйку ателье о моем приходе.

– Добро пожаловать! – залепетала девушка, подцепляя подол платья, стоящего в углу холла. – Самые низкие цены на самые изысканные вещи для… Ой, леди следователь…

Коротковолосая эльфа развернулась, растянув губы в приветливой улыбке, и осеклась, увидев мою персону.

– Здравствуйте, – испуганно пискнула она. Явно не ожидала моего прихода.

– Добрый день, – ответила, но между делом разглядывала ателье. Просторный холл с высоким потолком, пол выложен мрамором, а каждое платье надето на манекен, послушно выписывающий несложные пируэты. Все тут жило, начиная с платьев и заканчивая шляпками, перелетающими с одной куклы к другой. Тканевые цветы кружили вокруг эльфы вместе с булавками и нитками, следуя за каждым ее шагом. Сама швея была одета в белые узорчатые бриджи и просторную малиновую рубашку, подпоясанную железным пояском.

Все в ателье завораживало своей сказочностью, а атмосфера ни в какое сравнение не шла с той, что была у Рыны. Но… как это всегда бывает, подобной обстановкой эльфа Лилин просто пускала пыль в глаза. Если приглядеться к платьям, то видно, как неровно выдержан шов, как выпирают нитки и как неточна вышивка. И если у орчихи не было такого пышного убранства, то за все говорили изделия, вышедшие из-под ее рук.

– Вы пришли подобрать платья или… – эльфа испуганно икнула. – По вопросу службы?

– По вопросу службы, – вздохнув, ответила я, проходя вглубь. Что примечательно, помощниц видно не было.

– Ссслушаю, - выдохнула Лилин, отгоняя летающие цветы. Те обиженно отлетели в угол комнаты.

– Расскажите, пожалуйста, какие отношения вас связывают с швеей Рыной, которая является хозяйкой ателье, что напротив.

- С Рынкой-то? – Лилин недобро сощурилась, бросая на дверь недовольный взгляд. Готова поспорить, взгляд предназначался самой орчихе. – Конкуренты мы.

– А можно поподробнее? – держа наготове стеклышко, уточнила я.

– Ну, раньше я на нее работала. Была первой помощницей, вот только платит она сущие гроши! – возмущенно проговорила Лилин, от испуга не осталось и следа. – Ее помощницы вкалывают с утра до ночи, но не могут себе позволить ни булку с корицей, ни лазурных туфелек! Хотя сама Рына купается в деньгах. Однако жлобится даже на оформление ателье. Вот я и ушла от нее…

– Подспудно прихватив секрет узорчатой вышивки? – поинтересовалась я.

– Аааа, - понимающе протянула Лилин. – И вам она эту сказочку наплела. Не крала я у нее ничего, собственными мозгами к новой технологии пришла, использовав лишь расцветку для привлечения клиентов с более худыми кошельками. Это и совсем простаку будет заметно! Ее вышивка с использованием волшебной швейной машинки, а моя – ручная. И у нее еще наглости хватает меня в чем-то обвинять! Да, она искусная мастерица и умеет создавать настоящие шедевры, а я всего лишь одна из тысячи… – Лилин чуть поникла. - Даже не была помощницей у самого Швейганини. Но как бы и не претендую. Мое ателье хоть и выглядит многим презентабельней, но для людей, а не аристократичных зазнаек! Вы цены ее видели? Годовой оклад… ну тех же следователей, к примеру…

– А у вас? – изловчившись, я потянула картонную бирку с одного манекена. Да, Лилин требовала и правда сравнительно низкую цену за свою работу. Даже я могла бы себе подобное позволить, если посижу месяцок на воде и хлебе. – Хм, разница налицо.

– Вот-вот. – Эльфа торжественно выставила вперед указательный палец. – Потому все ее обвинения мне и непонятны! Могу дать образец той ткани с злосчастной вышивкой на экспертизу. Думаю, специалисты тут же определят, что не было никакой кражи!

– Нет-нет, – возразила я. Эльфа производила приятное впечатление, но от своих подозрений в ее причастности я не избавилась. – Я по другому вопросу… Есть вероятность, что замешана эльфийская магия…

– Этим разве не отдел по расследованию преступлений с участием эльфийской магии занимается? – нахмурилась Лилин, но, заметив мой внимательный взгляд, добавила: – Нет-нет, я готова сдать тесты, так как ни в чем постыдном не участвовала.

– Можете дотронуться до чарофикатора. – Я протянула ей стекляшку. – И сотворить любую магию.

Таким образом чарофикатор запомнит слепок магии эльфы, и, вернувшись в ателье Рыны и вновь просканировав помещение, я смогу увидеть следы. Если, конечно же, виновата и правда Лилин.

Эльфа послушно коснулась стекляшки и вполголоса что-то пробормотала – тканевые цветы, пристыженно забившиеся в угол, тут же распахнули лепестки и залетали ярким смерчем по холлу, источая удивительный сладкий аромат.

– Кстати, моя новая задумка! – с гордостью произнесла Лилин. – Тканевые цветы, хранящие и усиливающие аромат настоящих! Я их цепляю на шляпки. Ландивические модницы уже в очередь встали за нами, но я хочу запустить их более торжественно. Но вам могу подарить одну! Мой отец служил в органах, потому я не понаслышке знаю, как трудна ваша работа!

– Нет-нет, я на службе – отказалась я, прикладывая стеклышко к глазам и осматривая помещение. Да, все сработало так, как надо. В воздухе витала магия. Бледные салатовые, невидимые обычным взглядом ниточки переплетались в тугие косы и складывались в паутины, растекающиеся по комнате. Все ателье было пропитано чарами, начиная с манекенов и заканчивая витающими шляпками. Наверное, у эльфы огромный резерв, раз она с такой легкостью переплетает магические нити.

– А по поводу эльфийской магии, – внезапно произнесла Лилин, – так проверьте ее дружка!

– Дружка? – переспросила я.

- Ну да! – эльфа захлопала накладными малиновыми ресницами. – У Рыны же ухажер нашей расы! Орчиха и эльф, ха! Да об этом можно слагать баллады. Только мне кажется, что Рына напоролась на настоящего альфонса! На него-то она денег не жалеет, хотя сам он настолько изнежен, что только и может, что сидеть и плевать в потолок.

– Хм, спасибо за информацию, – пробормотала я, направляясь к выходу.

На всякий случай незаметно навесив на дверь временный маячок, чтобы эльфа не сбежала, я вышла из ателье «Павлиний хвост».

Перейдя дорогу, вновь очутилась в «Леди Рыны» - от сладкого цветочного аромата не осталось и следа, как и от мраморных полов. Зато тут кипела работа – помощницы орчихи носились по залу и что-то искали. Увидев меня, Рына тут же подошла поближе. На секунду мне показалась, что она от любопытства вцепится в меня своими огромными ручищами и переломает все кости.

– Ну что? – низким голосом спросила она, нависая надо мной.

Приложив к глазам чарофикатор, запомнивший магию эльфы, осмотрела помещение. Чисто. Никак не комментируя собственные действия, прошла в личную мастерскую орчихи. И тут ничего.

– Рына, скажите, пожалуйста, а где сейчас находится ваш… кхе.. молодой человек?

– Гиголло? – удивленно вскинув густые брови, поинтересовалась орчиха. – Дома он, наверху. А что такое?

– А я могла бы с ним переговорить?

– Конечно, - протянула Рына. – А что эта Лилин сказала?!

– Пока у меня нет никаких доказательств ее вины, – прохладно ответила я. – Потому хочу переговорить с вашим Гиголло.

– Ну, конечно же, нет доказательств, – под нос забурчала орчиха, - наверняка мзду дала, вот и нет. Ее покровитель щедр к своей шлюхе…

– За неоправданное обвинение следствия в подобном преступлении можно напороться на штраф за поклёп, – спокойно ответила я. Следователям часто приходится слышать подобные обвинения, мы уже привыкшие. Хотя, признаюсь, иногда за них очень хочется стукнуть. Но нельзя – устав…

– Прошу прощения, - процедила орчиха, шумно выдыхая. – Просто весь день наперекосяк, вот и лаю на всех по делу и без.

Она подошла к деревянной стенке и начала простукивать какую-то комбинацию. Тук-туктуктук-тук. Стенка медленно, но беззвучно отъехала, являя взору крутую лестницу, ведущую наверх. Вот, значит, где живет сама орчиха. Очень удобно.

– Пойдемте, посмотрим, чем мой сусличек занимается, – с нежностью произнесла она, ступая в проем.

«Сусличек» лежал на диване и задумчиво взирал в потолок. На всякий случай перепроверив, я убедилась, что потолок самый обычный. Никаких произведений художественного искусства на нем не отражалось.

– Рыыыбонька, - протянул он, увидев орчиху. – Устала? Чаю?

Гиголло вскочил с дивана и подлетел к орчихе, вытягивая губы трубочкой и чуть ли не подпрыгивая, чтобы дотянуться до ее лица. А после приметил меня. Стушевался, распознав форму следователя, покраснел до самых кончиков торчащих ушей.

– Леди следователь с тобой хотела переговорить, – елейно произнесла Рына, масляным взглядом смотря на растерянного Гиголло.

– Доброго дня, – привычно произнесла я, – хотя, наверное, уже вечера. У меня есть пара вопросов.

Гиголло шумно сглотнул, но кивнул.

– Не могли бы вы дотронуться до чарофикатора, – устало произнесла я. – И произнести какое-нибудь заклинание.

Эльф дернулся.

– А зачем? – пробормотал он.

– Следственный эксперимент, – брякнула я. – Нужен слепок вашей магии, чтобы проверить ее уникальность.

Врала, конечно. Но не хотелось углубляться в подробности, да и сам Гиголло производил впечатление нечистого на уши эльфа. Неплохо, если отпечаток будет в нашей с Бираном личной базе. Надо будет только не забыть перенести все данные с чарофикатора в архив, и не надо будет делать запрос в эльфо-отдел при необходимости.

Гиголло, испуганно поглядывающий на выжидающую со скучающим лицом Рыну, дотронулся до кругляша и что-то пробормотал. В комнате запахло сливами, а куст, стоящий в углу, вырос на несколько сантиметров, зашуршав зелеными ветками.

Так, слепок взят. Поднося стекляшку к глазам, я начала оглядывать помещение. От эльфа к деревцу тянулись чуть грязноватые салатовые нити. Не такие яркие и крепкие, как в ателье Лилин, но вполне узнаваемые, с ярким эльфийским отражением. Я хотела было убрать стекляшку в карман и спуститься вниз, чтобы проверить мастерскую, как вдруг взгляд зацепился за диван. Тот самый, на котором ранее возлежал сам Гиголло. От пестрой подушки с яркой вышивкой тоже тянулись нити. Более яркие книзу, а чуть бледноватые, почти пунктиром, к самому эльфу. Если не ошибаюсь, именно под этой комнатой располагается мастерская Рыны.

Гиголло затравленно заерзал, обоими глазами мне подмигивая. Рына напряглась, замечая ухищрения суженного.

– Опять глаза бабам строишь? – рыкнула она, отвешивая эльфу подзатыльник. Несмотря на замах, на ногах Гиголло устоял, лишь пошатнулся.

– Нет, - пробормотала я. – Просто ваш Гиголло явно хочет вам что-то рассказать.

Широким шагом сократив расстояние до дивана, я резким движением сорвала подушку. Под ней лежали стройные ряды разноцветных ниток, в том числе моих, с небольшим кровавым пятнышком. Извлекая улику из общей кучи, я положила ее в карман.

– Ах ты! – взревела Рына, нависая над испуганно сжавшимся эльфом. – Кусаешь кормящую руку, сволота ушастая?! Да я тебе по этим ушам надаю! – Дабы не быть обвиненной в голословности, орчиха тут же треснула эльфа по достоинству. Тому, что сверху.

– Да я тебе на эти уши яйца натяну! – сокрушалась Рына, наседая на Гиголло.

Следом досталось и нижнему достоинству, эльф взвыл.

– Но я… - пищал он, отступая назад. – Но я просто хотел… с тобой… больше времени проводить…

– Больше времени? – елейно протянула орчиха. – Получи, поганец!..

– Кхе-кхе, - вмешалась я в семейную идиллию. – В общем, пошла я. Если захотите о побоях заявить, найдете…

– Ни о каких побоях он заявлять не будет, – гаркнула орчиха, а потом зловеще нависла над Гиголло, - ходить не сможет…

– Вот и ладушки, - улыбнулась я и направилась к выходу, не обращая на умоляющий взгляд эльфа никакого внимания. В том, что Рына оставит его в живых, как и в относительном здравии, – я не сомневалась. Да и била она в одну десятую силы, хотела бы прикончить – стукнула бы разочек по башке. А вот вмешиваться в семейные разборки не хотелось – потом еще и крайней останусь. Мне и так рапорт писать…

Из ателье «Леди Рыны» я вышла уже в хорошем настроении. Прохожие уже не раздражали своими довольными улыбками, а солнце не так слепило глаза. Да и головная боль прошла, уступив легкости. Сколько у меня там на счету было раскрытых дел? Триста восемнадцать? Теперь триста девятнадцать!

Перед глазами замелькали картинки сегодняшнего утра. Дети в подвалах - изможденные, грязные, голодные. Настроение вновь пошло на убыль.

Так, а это что такое?! Средь бела дня?!

В конце улицы стоял торговец, выложивший свой товар прямо на узорчатое покрывало. Мерцающие браслеты, отгоняющие мух, парики, цвет которых настраивался вручную по запросу покупателя, танцующие туфли – множество мелочей, на продажу которых требовалась дорогостоящая лицензия! Такие вещи обычно продают на черном рынке или в дорогих лавках околодворцового района, но не на главной торговой улице Ландивичево! Это чистой воды наглость…

Торговец поднял на меня взгляд и, приметив форму и решительность на моем лице, мгновенно свернул покрывало в плотный узелок. Я дернулась в его сторону, вознамерившись догнать и задержать наглеца. Но, зацепившись за выпирающую бордюрину, позорно распласталась на брусчатке, больно ударившись подбородком. Дыхание сбилось, перед глазами заплясали разноцветные мушки…

Позвольте представиться, Кира Форн – следователь-неудачник!

Поморщившись, я кое-как поднялась. Ни один из многочисленных прохожих и не подумал подать руку. Впрочем, оно и неудивительно, хорошо, хоть смешки сдержали. Обидно только, что торговцу удалось скрыться. Я даже не успела заметить, в какой из проулков тот ускользнул. Прислоняя к подбородку рукав, чтобы кровь не растекалась, я направилась к месту, где раньше стоял торговец. Может, остались какие-то следы.

За невысоким фонтанчиком, рядом с которым тот спекулировал, лежало что-то зеленое и пышное. Видимо, торгаш не успел сгрузить в общую кучу… ЭТО. Из перевернутого горшка высыпалась земля, а растение тонкими листочками пыталось собрать ее в кучу и запихнуть обратно. Белые бутоны измазались в грязи, а тонкие светлые корни колыхались на ветру. Обреченно сложив тонкие стебли, растение прильнуло к брусчатке, извиваясь в беззвучных рыданиях. Мда, очередная излишне эмоциональная зелень. Правда, на этот раз не кактус, а спатифиллум.

Тяжело вздохнув, я присела перед растением на корточки, собирая землю в горшок и присыпая обнаженные корни. Живое же существо! Не хочу смотреть, как оно страдает. Спатифиллум удивленно приподнял один из бутонов, внимательно следя за моими движениями. После, воспрянув остальными белыми отростками, попытался отряхнуться от налипшей грязи. Серые ошметки перекочевали на мои и без того устряпанные брюки.

– И что с тобой делать?.. – пробормотала я. Растение расправило листочки, явно красуясь и намекая, что на столе оно будет выглядеть просто потрясающе. – Очередное недоразумение природы…

Спатифиллум заколыхал зеленью, не соглашаясь с последней фразой. Но после, опомнившись, вновь начал отряхиваться от грязи и призывно изгибаться бутонами, стараясь показаться красивей, чем он есть на самом деле. На светлом керамическом горшке было выбито «Леон». Похоже, эти ошибки флоры и фауны просто обязаны носить имена – у Жоржа на горшке тоже было выбито.

– Ну, возьму тебя с собой, – произнесла я. – Познакомлю тебя с колючим кошмаром моей жизни. Но только попробуй с ним подружиться! Выброшу… Вот чесслово, выброшу!

Прижав горшок со спатифиллумом Леоном к груди, я захромала к отделу. Но кто же знал, что этот день рискует стать бесконечно долгим?

Глава 5

До отдела мы с Леоном ковыляли, наслаждаясь косыми взглядами прохожих. Точнее, ковыляла я, а Леон восседал на руках, рассыпая землю из чуть треснутого горшка.

Даже не представляю, что могут подумать, глядя на нас: устряпанная с ног до головы девушка-следователь, с подбитым подбородком и стекающей к шее дорожкой крови, которая гордо несет в руках спатифиллум, тоже, кстати, измазанный в земле и грязи. Надеюсь, они посчитают, что я вырвала Леона из лап флородёров. Ну или древнейшего драконообразного на крайний случай. Хотя если вспомнить, на что способны флородёры, то даже самый кровожадный дракон – милая ящерка по сравнению с этими извергами.

Мы с Бираном вели одно дело, в котором группировка с ярким названием «Лилия Смерти» орудовала по району и с особой жестокостью истребляла и без того редкие живые растения. Они не чурались забираться в чужие дома, высыпать землю из горшков в форме причудливых знаков, а у самой зелени вырывали корни, один за одним – чтобы жертва оставалась в сознании и чувствовала боль каждой веточкой, каждым отростком, каждым бутоном.

Возле отдела стояла высокая синяя повозка с замутненными магией стеклами. Видимо, к нам пожаловала какая-то важная шишка. Стараясь не привлекать лишнего внимания, я шмыгнула внутрь и, стремительно проскочив мимо связиста, попыталась незаметно проникнуть в кабинет. Спатифиллум, словно все понимая, тоже сжал все свои лепестки и старался казаться крохотным кустиком, а не пышным цветком.

До кабинета я умудрилась добраться, не напоровшись на начальство и посетившую наш отдел шишку, - сидят, наверное, чаи гоняют. Только хотела перевести дух, отряхнуться от грязи, избавиться от пореза и насыпать новой земли Леону, как вдруг услышала ледяное:

– Доброго вечера, Кира Форн.

Испуганно ойкнув, я развернулась к углу, что справа от входа, и увидела Леннарта Арне собственной персоной. И что только забыл в нашем клоповнике?!

– Здравствуйте, – неуверенно пробормотала я. Леон замер, словно был обычным цветком.

– Не знал, что в районных отделах все настолько плохо, что следователи позволяют себе расхаживать в подобном виде по улицам, – процедил он, пройдясь по мне взглядом. – Или вы не знаете простейших чар очистки?

Да знаю я, все знаю. Просто срабатывают они у меня очень криво. Ошибись я хоть в одном векторе, щеголять мне с огромной дыркой на самом неудобном месте. Ведь с вышивкой у меня все куда хуже.

– Виновата, – вместо этого ответила я, пристыженно опустив взгляд. Вот на кой дладж он приперся к нам в отдел, еще и без предупреждения?! Неужели допроса меня и Бирана с использованием зелья искренности было мало?

- Гляжу, порядком в кабинете вы тоже порадовать не можете? – вскинув темные брови, поинтересовался он.

Еще один воспитатель на мою голову. Привыкший к личной секретарше и протиранию брюк, сидя за бумажками! Поносился бы он сломя голову по району, позаполнял бы бесчисленное количество протоколов, рапортов и прочей макулатуры – узнал бы, что с такой занятостью не до порядков. Вот если бы в сутках было на пару часов больше, а для сна требовалось времени меньше, то кабинет бы был вылизан! Наверное. Но это не точно. Вслух же ничего не сказала, только прошла к собственному столу и водрузила на него Леона. Тот все еще активно косил под неживого.

– Я позволил себе чуть покопаться в ваших делах… – серьезно произнес он. Я хмыкнула, но вовремя осеклась и попыталась скрыть это за кашлем. Вышло, похоже, не очень, – Я сказал что-то смешное?

– Нет-нет, что вы, продолжайте, – ответила я, стараясь не представлять, как Арне выписывает сам себе ордер, сам же оставляет подпись и сам себе предъявляет, чтобы углубиться в наш с Бираном рабочий бардак.

– И не нашел протокола и рапорта о сегодняшнем преступлении с участием отшельников. Где он?

Дладж! В тот момент было немного не до протоколов, а составлению рапорта я предпочла здоровый сон. Ну или болезненное подремывание…

– Более того, – тем временем продолжил Леннарт Арне, – почему мне не было доложено лично об этом, хотя что вам, что Бирану отлично известно, что я курирую все происшествия с участием отшельников?

– Простите, я не думала… – попыталась оправдаться я.

– Вас никто не просит думать! – резко перебил лорд. – Вам просто надо делать. Если уж сами не в состоянии справляться с обязанностями, позвольте другим!

– Простите, мне хотелось уточнить… Если меня никто не просит думать, а лишь делать, то откуда мне надо узнавать о том, чем именно мне предстоит заняться? – очень хотелось заткнуть себе рот обеими руками, но, кажется, меня понесло. – Более того, в следователи берут тех, кому это самое «думать» не пригодится?

– Выговор, - процедил Леннарт Арне, – с занесением в личное дело.

– Прекрасно, – пробормотала я, скрывая раздражение. Интересно, если выговор от настолько высокого начальства, то я вообще смогу задержаться на работе?

– Именно из-за вашей халатности, – продолжил Арне, - безалаберности, безответственности, неряшливости и непроходимой глупости я до сих пор не могу распутать то дело, которое вы вели!

– То есть распутать не можете вы, а глупая я? – сорвалось с языка раньше, чем я его отрезала, искромсала и выкинула куда подальше. Ведь лишь спустя секунду до меня дошел весь смысл сказанных слов. Ужас удушливой волной припал к горлу, ноги стали ватными, а голова – чугунной. Я затравленно ожидала реакции Арне – еще один выговор? Увольнение? придушит своими портками прямо тут? И будет прав, между прочим! Не про портки, конечно, но про выговор как минимум. Не умеешь ты, Кира, язык за зубами держать! Особенно когда вообще надо притвориться тряпочкой! Вот Леон, молодец, даже не шелохнулся ни разу! Вот с кого пример брать надо.

Лорд Арне крепко стиснул губы и прожигал меня взглядом.

– Кира, я вер… – в кабинет влетел Биран, – …нулся. Доброго вечера, лорд Арне. А?..

– Доброго, Биран Лорш. Позвольте узнать, где вы так долго пропадали? Вызовов не было.

– По личным вопросам, – спокойно ответил Биран.

– По личным вопросам в рабочее время? – ехидно поинтересовался Арне.

– Рабочее время бесстыдно забирает время личное, потому я иногда себе позволяю подобную вольность. – Напарник улыбнулся.

– Вы тут совершенно распоясались! – рыкнул Арне. – Следователи непонятно где шляются, после чего появляются в весьма отвратном виде, дела раскиданы, словно драконье дерьмо по полю, половины документов вообще не хватает!

– Мы не были готовы к приходу гостей, – пробормотал Биран. Ну он-то что творит?! Почему не может просто опустить голову в пол и принять все претензии? Буквально в пол.

– Еще и хамство! Неприкрытое хамство… – выдохнул Арне.

– Если речь о деле с детьми, то вот протокол, – внезапно произнес Биран. Я удивленно посмотрела на бумажки, что он протягивал Леннарту. Тот оперся на стол Бирана, вознамерившись прочитать. Пожалуй, если Жорж Жоржастик сейчас укусит лорда за задницу, то я прощу суккуленту все грехи, начиная с сожратых улик и заканчивая постоянным подтруниванием.

– Учитесь, Кира, – кивнул Леннар. – И при этом вы еще и старший следователь? Ваш напарник многим умнее и предусмотрительнее.

Это он сейчас нас стравить пытается? Не выйдет. Слишком просто. Биран тем временем обеспокоенно разглядывал мой костюм и подбородок, взглядом пытаясь спросить, что со мной стряслось.

– Вы же, – продолжил он, – документацию не умеете вести от слова совсем. Лишь парочка верно составленных протоколов по кражам и изнасилованиям. Ну очень женское преступление, ими же и придуманное, - Леннарт недовольно поморщился. – Сперва раздвинут ноги, спровоцируют, а потом кричат «караулбатюшки»!.. Тьфу.

Ярость обволакивала медленно. Проникала в самое сердце. Заливала глаза алой пеленой. Заставляла ногти впиваться в ладони, до крови. Я с ненавистью смотрела куда-то сквозь…

«Не преступление» …

Тук. Тук. Тук.

Сердце заглушало окружающие звуки, вырываясь из ребер, играющих роль тюрьмы.

«Придуманное женщинами» …

Краска приливает к щекам. Такое чувство, что, прислони я к ним палец, тот расплавится.

«Сперва провоцируют» …

Пелена становилась все гуще и гуще, разделяла границу между реальностью и воспоминаниями…

– А еще, а еще… – протянула я, – я с мальчиком теперь дружу! Он бы тебе понравился, Танг очень-очень добрый. Только вот Диране не по душе. Говорила, что скользкий он и взгляд нехороший. Я тогда на нее обиделась…

В ответ тишина. Даже птицы уже не пели свои песни со стрекозами в дуэте. Разве что филин ухал где-то вдалеке. Я говорила на протяжении нескольких часов, без остановок. Язык заплетался, очень хотелось пить, но я рассказывала и рассказывала, глядя на гладкий камень, как в глаза собеседнику. Мне казалось, Она слышит. Слышит и отвечает, просто я глухая.

– Эх, мама-мама, не хватает нам тебя… – я шмыгнула носом, стараясь побороть возникший в горле ком. – Диранка заставила в лицей пойти, говорит, что учиться очень важно. А сама на трех работах впахивает. И так умаялась, что даже сегодня не пришла, с температурой свалилась… Нет-нет, соседи помогают, кто чем может. Но… уже год прошел. Надо как-то привыкать к самостоятельной жизни…

Вдали снова заухал филин. Дладж! Уже так поздно! Сестра, наверное, заждалась…

– Ладно, мамочка, – я с нежностью погладила холодный камень, – я пойду! А то Диранка заругает.

Смахнув слезу, я действительно ушла. Расшвыривая мелкие камушки по тропинке, побрела сквозь лес. Страшно не было, ведь мама наверняка рядом и оберегает. Это только тела перестают существовать, но духи все равно подсказывают верную дорогу. Луна светлой дорожкой освещала путь. Сверху редкими ветками нависали кроны деревьев, создавая замысловатые тени. Одна похожа на злого колдуна в длинной шляпе, а вторая – на чудаковатое животное с горбом.

Внезапно вдали показались три фигуры. Дернувшись от испуга, я попятилась к кустам – лишь бы не приметили. Нечего честным людям так поздно у погоста делать. Я – другое дело…

Напрягая зрение, я увидела, кто именно шел по тропинке.

– Танг! – я с радостным воплем выскочила из кустов. Все трое на секунду отпрянули, испугались. Но, увидев меня, расслабились. Тех двоих, с которыми шел Танг, я не знала. Может, из соседней деревни. Но если сам Танг тут, то бояться мне нечего.

– К-и-ира? – сощурившись, спросил он. – Ты-ы тут что-о делае-ешь?

– Танг, ты пьян? – удивленно прошептала я. Никогда еще не видела любимого в таком состоянии.

– Хех, - глупо усмехнулся Танг. – Ну-у что сра-азу пья.. ик... н?! Вы-ыпил маля-ям-с.

– Ладно. - Я помотала головой, отгоняя дурные мысли. Лучше с ним завтра поговорить, а сейчас бежать, а то Диранка заждалась. – Я домой пошла!

– Танг, - внезапно подал голос второй, с длинными темными волосами, собранными в хвост. Не ходят деревенские с такими прическами… – Это что, твоя девушка?

Черноволосый подошел ближе и вперился в меня взглядом. Сердце екнуло, но я постаралась успокоиться. Танг рядом, он не даст меня в обиду.

– Хорошенькая, – он цокнул и ущипнул меня за щеку, - Шарни, ты глянь…И волосы такие длинные…

Второй приятель Танга, похожий на гору, тоже подошел поближе. Густые брови недовольно нависали над глазами, а челюсть ходила туда-сюда, словно тот что-то жевал.

– Ну ничо такая, - низким басом произнес Шарни.

– Танг, а с хорошим что надо делать? – усмехнулся длинноволосый.

– Оберега-ать? – пошатываясь, ответил Танг.

– Делиииться! – торжественно поправил длинноволосый.

Все произошло быстро, больно, страшно, холодно и горько. Танг не помог, просто стоял в стороне и поглядывал с кривой усмешкой. Ни криков, ни мольбы о помощи не услышал никто. Даже мама… Хотя мне так хотелось верить, что она поможет. Раскидает этих мразей. Или позовет на помощь.

Глотая слезы, я кое-как доковыляла до дома. Горел каждый участок тела, но самая разрывающая боль была внутри. Танг… Как ты мог?!

Окна дома смотрели на меня безжизненными пустыми глазницами – свет не горел, а значит, Диранка спит. Не дождалась. Но, может, оно и к лучшему…

Дорога расплывалась от слез, а всхлипы потревожили дворового пса. Но, по запаху узнав меня, он завилял хвостом и вывесил набок язык. Уйди, Лёки, не до тебя сейчас…

Войдя в сарай, я доковыляла до ящика с инструментами. Тугая веревка лежала сверху. Не хочу жить… Танг… Как ты мог?! Чем я это заслужила?! Что я сделала не так?..

Руки не слушались, веревка выпадала из рук. Разозлившись, я с силой кинула ее в стену и вновь разрыдалась. Сильно укусив себя за руку, я пыталась заглушить звук. Не хотела, чтобы Дирана знала. Не хотела, чтобы вообще кто-либо знал… Этот темнявый наверняка из знати, ему вообще ничего не будет! Скажут, что сама виновата, нечего ночами шастать! Ненавижу! Его и его дружка! Но больше всех ненавижу Танга!

Бессильно выдохнув, я опустилась на корточки. Не хочу жить… Откинувшись назад, ударилась головой о стену. Боли не почувствовала – да и хватит ее с меня на сегодня. Ударилась еще раз, но намеренно.

Не хочу! Не хочу! Не хочу!

Он стоял и смотрел. И эта усмешка… Вовек не забуду эту усмешку.

С ненавистью стиснув губы, я почувствовала, как по подбородку что-то потекло. Вспоминая, как его трогали эти грязные пальцы, эти мерзкие слюнявые губы, я вскочила. Выбежав во двор, я двинулась к огромной бочке с водой и принялась умываться. Ледяная вода опалила кожу свежестью, но я с остервенением черпала и поливала себя.

Я грязная.

И лишь когда черпалка стукнулась о дно бочки, а я сама уже наполовину туда залезала, чтобы достать воду, нахлынуло спокойствие.

Вдали показалась тонкая линия рассвета. Уже подкукарекивали первые петухи…

Нет, никто не должен узнать о моем позоре. Но… тогда они останутся безнаказанными? Впрочем, они и так останутся безнаказанными… В прошлом году Шона плакалась, жаловалась, но все равно сказали, что она сама виновата. И тут так будет, и осуждать будут, и за спиной шептаться, а может, кто осмелится и вслед плюнуть. Да и что сестра почувствует, уйди я за матерью?..

Ну уж нет…

Тихонько зайдя в дом, я проскользнула в свою комнату и стянула вещи. Напялив дурацкий свитер под горло и длинную юбку, вывесила мокрую одежду за окошко. Когда она подсохнет, можно будет ее сжечь. Насухо вытерев полы, направилась на кухню и принялась за готовку. Нет, сестра не узнает. Никто не узнает. Но… но я хочу наказывать таких мразей.

– Ты чего так рано вскочила? – раздался сонный голос сестры позади. От неожиданности вздрогнув, я уронила нож. – Вот кулема!

– До… доброе утро! – тихо поздоровалась я, оборачиваясь.

Вглядевшись в мое лицо, Дирана произнесла:

– Ты что, вообще не ложилась? И опять рыдала?!

– Не рыдала я, – поспешно ответила я.

– А то я не вижу, - буркнула сестра, присаживаясь за стол. – Прости, что с тобой не сходила. Я тоже по маме скучаю…

Мама… Кажется, с нашего с ней разговора там, у могилы, прошла целая вечность.

– Угу, – все, что я смогла из себя выдавить.

– Что у тебя с губой? – внезапно спросила сестра, расчесывая пальцами длинные темные волосы с завитками книзу. Такие же, как у мамы были.

– За ветку зацепилась, – тихо ответила я, стараясь никак себя не выдать. – Диран… Я больше не хочу в лицей ходить…

– Опять ты начинаешь, – поморщилась сестра. – Это даже не обсуждается! Если ты не получишь образование, то так всю жизнь и просидишь в этой дыре!

– Нет, нет… Ты не поняла, – пробормотала я. – Я хочу в столицу ехать… В академию поступить. От меня тут все равно никакого проку, да и тебе мешаю с Ларком. Я ж знаю, что вы давно уже обвенчаться хотите, но из-за меня…

– Не мели чепухи, – строго одернула Дирана. – То есть… Если ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочешь в академию, но не ради меня, а ради себя, то хорошо… Но если…

– Ради себя, – закивала я, – хочу стражем стать, или следователем, или судьей… Куда поступить удастся. Я понимаю, что это затратно. Потому давай я пока оставлю лицей, буду работать, готовиться к поступлению…

– Кир, – мягкая теплая рука коснулась моей. Я инстинктивно дернулась. – Что с тобой?

Внимательный взгляд Бирана напротив.

– А? Прости, задумалась, – ответила я. – А куда этот делся?

– Этот забрал протокол осмотра и ушел, – мрачно усмехнулся Биран. – Кажется, его сильно смутил твой ступор. Так что возьми на вооружение.

– А протокол-то откуда? – поинтересовалась я, унимая дрожь в руках и проходя к столу.

– А я к отделу подошел и повозку увидел. Решил, что по нашу душу. Уж слишком плотно лорд Арне взялся за отшельников. Забежал в подворотню и начеркал по памяти, стараясь вспомнить все возможные детали.

– Здорово… – протянула я. Внезапно на мою руку опустился тонкий зеленый стебель. Леон ласково поглаживал пальцы, всеми бутонами источая сочувствие. Кажется, он чувствовал себя виноватым. Глупый, ты-то тут при чем?

– А это еще кто? – удивился Биран, вытаращившись на спатифиллум.

– Биран, познакомься, это Леон, - ухмыльнулась я. – Леон, это мой напарник.

Спатифиллум, наклонив один из бутонов, вперился в Бирана… пестиками?

– А на столе напротив – мерзкий и некрасивый кактус. - Я кивнула на Жоржа Жоржастика. Но тот не отреагировал, лишь внимательно оглядывал Леона. Леон не менее внимательно – Жоржа. Судя по всему, мой план удался, вряд ли они подружатся!

Леон, расправив лепестки, нахохлился. Словно сообщая суккуленту о том, что истинная красота таится именно в нем, в спатифиллуме. И ни у какого кактуса нет шансов. Жорж, в свою очередь, выпятил колючки, показывая неприличный жест. Леон аристократично отвернулся.

– Как по-дружески, – пробормотал Биран. – Это из-за этого куста ты выглядишь, как будто тебя дладжи по горящим углям пустили?

– Это не куст, а спатифиллум! – обиженно протянула я. – И он прекрасен! И ласков!

– Пфф, – фыркнул Биран. – Так что произошло?

Я рассказала. С того самого происшествия в ателье и до торговца, а после и про то, как меня встретил Арне.

– Мда, ну и денек, – глубокомысленно изрек Биран. – Вставай, что ли, я тебя подлатаю…

Я послушно встала и вышла в центр кабинета. У Бирана с этими чарами всегда было лучше, чем у меня. Он умело обращался с векторами, заставляя их беспрекословно слушаться. Спустя пару минут одежда на мне была цела и чиста, а рана на подбородке покрылась тонкой корочкой. Скептически оглядев свое лицо в маленькое зеркальце, я осталась довольна.

Дверь распахнулась, и на пороге показался мальчик-связист со свитком вызова в руках. Реакция Бирана была мгновенной – он вскочил из-за стола и вытолкал несчастного за дверь, сообщая, что кроме нас в отделе есть еще следователи и на сегодня с нас хватит. Захлопнув за ним дверь, Биран выдохнул.

– Кажется, выбирать первый от входа кабинет была не самая лучшая идея, – пробормотала я. Связист и впрямь сперва всегда забегал к нам. Не удивлюсь, если коллеги, сидящие несколькими стенками дальше, вообще без работы!

– Зато он самый большой, – возразил Биран. – А на дверь мы повесим замок!

– Следователям нельзя вешать замки на кабинеты, – пародируя тон шефа, ответила я. Биран усмехнулся. – Слушай, а у нас есть чего-нибудь выпить? Мне для храбрости…

– Для храбрости? – удивленно переспросил Биран.

– Хочу потребовать отпуск… – тихо произнесла я. – К дладжам все, устала! Я уже года три без отпусков.

– И оставишь всю работу на меня? – недовольно проворчал Биран, подходя к столу и выдвигая один из ящиков. – Очень благородно, хитрюшка!

У среднего выдвижного было потайное дно. Если магические тайники шеф чуял издали, то мимо простейших всегда проходил мимо.

Спустя полчаса я стояла у кабинета шефа. Спустя полчаса и десять секунд была внутри. Элександ был явно чем-то обеспокоен, но махнул рукой, чтобы я присаживалась.

– Шеф, я прошу отпуск, – зажмурившись, громко произнесла я прямо с порога. – Я уже три года… без отпусков!

– Нет, - хлестко ответил он.

Не ожидав такого категоричного ответа, я от удивления действительно чуть не села, но на пол.

– Нет, Кира, – устало потерев виски, повторил он. – Сейчас в отделе аврал, каждый следователь на счету.

– В отделе всегда аврал, – растерянно пробормотала я.

– Ну вот считай, что сейчас все совсем грустно, – ответил он. – Меня уже задрали с проверками, сегодня вот вообще сам лорд Арне нагрянул. Думаешь, тебе единственной влетело?! А вот и нет. Меня тоже отчитали как маленькую несмышлёную девчонку. И, думаю, это только начало. Дладжи бы побрали этих отшельников, предпочитающих ландивические леса! Околодворцовым-то хорошо, у них тишь да гладь, максимум пара краж и разбоев, а нам приходится это дерьмо разгребать…

Да, конечно, Элександ, наверное, первый, кто с лопатой разгребать выезжает!

– Шеф, у меня крыша едет, – честно произнесла я, вспоминая мой сегодняшний ступор. – Еще немного, и я начну на людей бросаться, вот честное слово! А представьте, что будет, если следователь так поступит?

Элександ задумался, пожевал губами, смерил меня оценивающим взглядом, а после выдохнул:

– Дам тебе отпуск до конца этого дня.

– Вы что, издеваетесь?! – не сдержалась я. – У меня что так, что так минут через пять рабочий день заканчивается!

– Ты как с шефом разговариваешь? – устало спросил Элександ. – Зато не будешь сидеть сверхурочно, и никто тебя за это не осудит.

– Я и так не обязана, – буркнула я и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

– Завтра жду! – прокричали с другой стороны.

Как же все задрало. Мне определенно точно надо напиться. Или выспаться. Или напиться и выспаться. Но завтра снова на работу… Дладж побери этих отшельников, преступников, шефа, отдел, Жоржа Жоржастика и, персонально, Леннарта Арне!

Глава 6

Шумная компания гномов оживленно переругивалась в углу. Бойкая подавальщица сновала между столами, разнося выпивку. Сладкая медовуха, терпкое пиво, огненный виски, разбавленный ром и перечный самогон – напитки лились рекой как в глотки постояльцев, так и на их одежду и обувь. На светло-коричневой юбке девушки виднелись отпечатки жирных рук. Каждый, получивший заказ, считал своим долгом поблагодарить ее шлепком. В общей зале яблоку было негде упасть – близко приставленные, залитые алкоголем и засыпанные харчами столики, вокруг которых располагались крепкие табуреты с постояльцами. В отдельных кабинетах-балконах тоже было людно – но контингент там был поприличнее, способный накинуть сотню лутий на небольшие островки уединения, нависающие над общей залой.

Пара эльфок сидела в углу, затравленно оглядываясь по сторонам. Казалось, что девушки пытаются понять, как бы им незаметно слинять, не привлекая к себе внимание мужского большинства. Дладж их занес в такое время в таверну! Еще и в типичных эльфских летящих юбчонках, едва прикрывающих коленки.

Девушкам вообще лучше не заходить в увеселительные заведения в этой части района. У моста еще куда ни шло - там стража на каждом шагу, да и народ собирается поприличнее.

Представительницам прекрасного пола без сопровождения лучше вообще не заходить в увеселительные заведения в этой части района. Таверна, располагающаяся на самой границе с лесом, фактически не контролировалась стражей.

А я? Я – другое дело. Во-первых, таверна располагалась рядом с жильем, которое я снимала. Во-вторых, дома совершенно нечего поесть. В-третьих, выпить тоже нечего. В-четвертых, для того, чтобы прекратить гомон и беспорядок, нужно просто достать знак следователя. Все тут же засобираются по своим делам - соседство с нашей братией никого не прельщает, пусть и в таверне, когда следователь просто зашел расслабиться.

Понадеявшись, что пинта медовухи хоть как-то убьет заразу, я отважилась заказать куриных крыльев. Они оказались настолько пересушенными, что ими можно было хрустеть как сухариками.

Эльфы, воспользовавшись общей суматохой в зале, вознамерились сбежать. Но не тут-то было: огромная рука одного из орков, сидящих за соседним столиком, скользнула одной из них по талии и резко дернула. Взвизгнувшая эльфа оказалась у него на коленках.

– Куда собралась, красавица? – явно красуясь перед остальными, рыкнул орк прямо девушке в ухо. – Меня Рюрх звать, а тебя?

– Дили, – тихо ответила девушка, бросая испуганный взгляд на подругу. Вторая эльфа в нерешительности замерла у двери, не зная, чем помочь.

– Дили, – заржал орк, – какое прелестное имя. Не составите нам компанию, с подружайкой-то своей?

– Но... Нам пора... – пытаясь натянуть юбку до коленок, ответила Дили, не глядя по сторонам. Щеки эльфы налились красным. Я с тяжелым вздохом отложила куриное крылышко, вытирая руки и брюки, – видимо, придется вмешаться.

– Да ты не переживай, мы парни приличные! Приличные же, парни? – орк обратился к своим соплеменникам. Те усиленно закивали и гулко захохотали. Внезапно рука девушки соскользнула с коленки и легким взмахом прошлась возле кармана амбала. Потертый кожаный кошель пропал в длинных рукавах. Девушка мимолетно огляделась. Никто, кроме меня, не заметил. Поймав мой взгляд, эльфа подмигнула.

От удивления я подавилась медовухой – эльф-карманниц я еще не встречала, особенно из тех, что на живца работают. Притворяются одуванчиками, а после, не моргнув глазом, залезают в чужой карман. Потом еще и подмигивают! Ох, знала бы ты, дорогая, кому подмигнула…

– Простите, – ловко вывернувшись, ответила Дили, – нам с подругой пора.

Не обращая внимания на окрики, Дили подбежала к второй эльфе. На мгновение запустив в таверну свежего воздуха, девушки покинули помещение.

Спокойно, Кира, ты не на работе, сиди на месте, расслабься. Да и орку урок будет - на будущее. Хлебнув еще пару глотков, чтобы залить кричащую совесть, я вновь скользнула по зале взглядом. Складывалось такое впечатление, что все чего-то ждут, поглядывают на хозяина таверны.

Он сам стоял за барной стойкой и протирал стаканы, единственным целым глазом поглядывая за девушками-подавальщицами, разносящими выпивку.

С трудом подавив рвотный позыв после того, как мужчина плюнул в один из стаканов, а после начал размазывать свои слюни сухим полотенцем по поверхности кружки, идентичной моей, я решила, что с меня хватит культурных развлечений. И, кинув десяток лутий на стол, я встала.

– Внимание! – внезапно рыкнул хозяин таверны, в зале повисла тишина. – Мы все этого долго ждали!

Мужчина щелкнул пальцами, и без того тусклое освещение приглушилось, и стало мягче. Посетители заулюлюкали, выбивая на своих столах лишь им известный ритм. Так-так, а это уже интересно... Я плюхнулась обратно на свой табурет, подавив желание показать язык двум гномам, вознамерившимся занять удобный столик возле самого окошка. Знаком сообщила подавальщице, чтобы повторила. Девушка, увернувшись от очередного шлепка, кивнула.

– Легендарный, не побоюсь этого слова, Джон Табуретка, – громогласно заявил хозяин, – и.... несравненный Кудрявый Билли! Встречайте!

Толпа взревела, каждый из присутствующих выкрикивал имена, торжественно размахивал руками. Хм... Похоже, запрещенные бои без правил. Вечер только начинается…

– Вот, – устало выдохнула подавальщица, ставя передо мной кружку с медовухой. Надеюсь, не та, в которую плюнул хозяин. Кажется, в народе это называлось ландивичесвской рулеткой – один из десяти бокалов в местных тавернах точно с плевком. Если, конечно, тот, кто на разливе, не поленился.

Дверь, ведущая в служебное помещение, с треском отворилась. Оттуда вывалился амбал нечеловеческих размеров. Не удивлюсь, если у того в роду были великаны. Толпа вновь взревела, приветствуя своего героя. Явно красуясь, он прошел в центр зала, на небольшой свободный пятачок. Это что, они прямо там драться собрались?!

– Та-бу-рет, та-бу-рет! – скандировали постояльцы. Я напряженно заерзала - не нравится мне то, что тут происходит. Может, весточку страже послать? Или расслабиться и получать удовольствие, как остальные? Ладно, подождем, что там дальше будет.

Дверь вновь треснула, показался невысокий жилистый мужчина с блестящими прямыми волосами до плеч. Блондин бросил в зал воздушный поцелуй, толпа вновь взревела.

– Ку-дряш! - орали все присутствующие, даже с балкончиков.

– Я хочу от тебя детей! - пискнул один из гномов в углу, под заливистое улюлюканье собратьев. Один из них хлопнул выкрикивающего по спине и выложил перед ним пять лутий - похоже, поспорили. Гномы отличаются азартом и любовью к пари. Сверху раздался грохот. Подняв взгляд к потолку, я увидела платформу, опускающуюся в центр зала. Огляделась. Так и есть, в углу стоял молоденький эльф, внимательно следивший за ее движением. Готова поспорить, если достану стеклышко, то увижу салатовые магические нити, которые тот использует. Опять эльфийская магия! Дладж бы подрал этих эльфов, облюбовавших наш район. Что им в околодворцовом не сидится?! Там целое эльфийское посольство, предоставляющее своей расе бесплатное жилье на время и работу!

– Господа, – вновь вмешался хозяин таверны. Ха, нашел господ. – Делайте ваши ставки!

Ставки, значит?! Да за один вечер хозяин таверны заработал на небольшой срок в каменоломнях. Бои без правил запрещены категорически. Бои без правил со ставками? Запрещены дважды. Несанкционированное использование масштабной эльфийской магии без лицензии на территории другого государства?! Хозяин, как и любой присутствующий, очень рискует.

Однако всем, похоже, было глубоко параллельно. К стойке выстроилась шумная очередь, спорящая о том, кто одержит победу.

Кудрявый и Табуретка уже забрались на платформу, зависшую на уровне балконов, и подзуживали народ. Эльф уже принялся за формирование сфер, копирующих происходящее на арене. Чтобы тем, кто сидел снизу, было лучше видно.

Выдохни, Кира. Не порть людям кайф, не вмешивайся! А лучше делай ноги. Наверняка в зале есть кто-то, кому довелось побывать на стуле перед твоим столом. Вот веселье будет, если тебя узнают... Впрочем, вряд ли. В следователях все привыкли видеть лишь форму и никогда - личность. За цветастым фантиком с нарисованным апельсином никто не ищет лакричную карамель. Образы, ассоциации, ярлыки и штампы - отработанный механизм сознания, из-за которого за формой следователя видят лишь должность, а не человека.

Откинувшись на спинку, я принялась ждать. Медовуха горчила – видимо, с самого дна бочонка, - крылья были доедены, настроение медленно стремилось к нулю. Зал поплыл, а в голове была непривычная легкость. Это сколько я сегодня выпила, что такое состояние? Или хозяин таверны что-то подмешивает в пойло, чтобы народ был раззадоренным?

На арене Кудряш и Табуретка разошлись по разным углам. Кудряш щедро посылал в залу воздушные поцелуи, подмигивал тем, кто ставил на него. Табуретка, бросая в сторону конкурента красноречивые взгляды, грозно закидывал руки кверху.

Происходящее вокруг казалось мне дерьмовым сном. И как меня только угораздило завалиться в таверну, в которой происходит подобное? Но не прекратить, а молча наблюдать, как зала подергивается туманом. Ну точно в напитки что-то подливают! Или это из-за того, что я на голодный желудок выпила? И как мне до дома добираться? Готова поспорить, если я сейчас встану, то до двери нормально не дойду, да и отпор в случае поползновения на мой зад тоже дать не смогу…

Кое-как сфокусировав взгляд, я достала из сумки крохотную стеклянную полую колбу. Что-то, вывалившись из сумки, с тихим звоном покатилось по полу – надо потом не забыть поднять. Вторая такая колба лежала в отделе, там, где сейчас Биран. Отправив крохотный магический импульс, я передала через нее свои координаты. Надеюсь, напарник не пришибет меня на месте, когда узнает, по какой причине я его вызываю.

- Итак, - вновь крикнул хозяин, - ставки сделаны!..

Зал притих, все расползлись по своим местам. Свет стал еще мягче, освещая лишь платформу с бойцами и сферы с отражением того, что происходит на арене. Надо воспользоваться тем, что внимание посетителей приковано к назревающей схватке, и попытаться выскользнуть из таверны.

Скрипнув стулом, я приподнялась. Комната зашаталась, голова закружилась сильнее. В желудке перевернулся огромный зверь, мягкими липкими лапами сообщающий о том, что он не намерен сидеть внутри, если я буду шевелиться или тем более ходить.

Опираясь на стол, я посмотрела на выход. Мне предстояло пройти через весь зал, минуя стойку, за которой стоял хозяин таверны, и порядка десяти столиков.

Тяжело выдохнув, я, чуть пригнувшись, посеменила к стойке. Вокруг бушевал гомон сотни голосов. Толпа желала крови. Крови, на пролитие которой сделала ставку.

– Леди, все в порядке? – громким шепотом спросил хозяин таверны. Ура! Я у стойки.

– Да, - выдохнула я, – мне бы на улицу.

– Я вам по…

Оглушительный грохот. Дверь слетела с петель, в глазах зарябило бело-голубыми пятнами. Дладж! Стража!

– Всем стоять, – по зале разлетелся громкий голос. – Любой, кто хотя бы сдвинется со своего места, загремит в каменоломни сроком на пару-тройку лет!

Пробежавшись взглядом по стражникам, я тихо выругалась. Ни одного знакомого лица! Ладно, время светить знаком и убеждать, что я тут нахожусь ради следственного эксперимента!..

Скользнув рукой в сумку, я попыталась нащупать плоский холодный кругляш с весами. Его я всегда хранила в небольшом кармашке, отдельно от прочего барахла. Но сейчас карман в сумочке был пуст. Дладж бы побрал эту таверну!

Ну разумеется! Такой безумный день не мог окончиться ничем хорошим! И даже если бы сейчас я мирно лежала в своей постельке, то в меня прилетела бы глыба с потолка, а после обступили тараканы и хором спели бы похоронный марш.

– Девушка, сказали же не дергаться, – грубо тыкнул меня в спину один из стражников.

– Попрошу без рук, – недовольно прошипела я. Ничего. Скоро придет Биран, и все прояснится. Если он, конечно, увидел послание. Вполне возможно, что колба затерялась в нашем вечном бардаке.

– Будешь возмущаться, еще и не такое будет. – Стражник почти вплотную приблизился ко мне со спины, вальяжно положив руку на талию.

– Будешь вести себя подобным образом, твои руки будут лапать только кирку в каменоломне, – ответила я, сбрасывая его пятерню.

Парень, кажется, опешил. Над ухом раздавались его недовольные вздохи – видимо, растерялся от такого отпора. И после таких вот кадров что к страже, что к следователям относятся как к дерьму. По комнате сновали мужчины в форме. Кудряша и Табурета задержали первыми, зато хозяин спокойненько стоял и наблюдал за тем, как из его таверны выводят народ.

– И это ты меня туда отправишь? – найдя, наконец, слова, произнес он.

– Кира?! – прозвучало позади. Ларк! Ну хоть кто-то знакомый!

Развернувшись, я чуть ли не бросилась знакомому стражнику на шею.

– Лааарк, – протянула я, и губы сами собой расползлись в улыбке. Какое счастье! Мне не придется никому ничего доказывать, искать в недрах сумки значок, объясняться, что тут забыла и почему тут же не сообщила о нарушении.

– Ты… кхе, – мужчина явно не ожидал увидеть меня тут, даже растерялся, – ты что тут делаешь?

– Учу этого молодого человека, – я кивнула на неприятного стражника, - манерам!

– Попрошу не забываться! – рыкнул он. – Я при исполнении!

– Я тоже, - нагло соврала я, стараясь не выдыхать в сторону пришедших парами алкоголя.

– Ээээ, – протянул незнакомый стражник.

– Мда, – задумчиво изрек Ларк, – дела… Дорж, знакомься, это один из старших следователей нашего района – Кира Форн. Кира, это наш новенький.

– С таким поведением он из новеньких быстро переквалифицируется в стареньких, – ехидно отметила я. Ох, Кира! Возьми уже, наконец, себя в руки! И шататься перестать, вон, в стойку упрись!

– Ну мы это, надеюсь, не испортили вам следственное действие… – пробормотал парень, покраснев. Видимо, сразу после академии пришел.

– Я думаю, вы дальше как-нибудь сами разберетесь, – ответила я, крепко вцепившись в стойку. – В рапорте запишу так, что по подследствию к вам перешло. Все равно вы потом нам же и сбагрите. А я это… домой пойду. Длинный день.

Чуть пошатнувшись, я собрала волю в кулак и двинулась к выходу - пока к нашей увлекательной беседе не подключились еще с десяток стражников.

– Кира! – окликнул меня Ларк. Замерла, зачем-то вжав голову в плечи. – Я провожу.

Ларк почти молниеносно оказался рядом, подхватив меня под руку. Ну все – слухов в отделе не оберешься. Наверняка кто-нибудь из присутствующих общается с нашими.

Мы вышли на свежий воздух. Вокруг была куча народа – они заполнили весь относительно сухой пятачок возле таверны. По периметру расположились стражники, которым предстояло опрашивать гуляк.

– Их всех хозяин таверны сдал, – шепнул Ларк, помогая мне обойти грязевые лужи. – Собрал ставки и вызвал нас, якобы такой сознательный. И сейчас уже никто не разберет, сколько там на самом деле ставок было. Да и ребят наших ты видела, что-то да точно перепадет.

– А ты? – нахмурившись, поинтересовалась я. Скажи Ларк сейчас, что участвует в раздаче на лапу, – ушла бы тут же. Ну как ушла – скорее уковыляла…

– А я? – переспросил он, но после, хмыкнув, добавил: – А я тебя провожаю.

Ларк кивнул одному из стражей, преграждающему выход на дорогу, он отступил в сторону и выпустил нас.

– А что же теперь с хозяином таверны будет, если кто узнает? – внезапно спросила я.

– Ну, скорее всего, ничего, так как никто не узнает. Скорее всего, и присутствующих всех помурыжат, запишут данные да и отпустят, – ответил Ларк. – Меня больше другое интересует: тебя-то сюда как занесло? Не самое достойное место для девушки. Только не надо говорить про то, что ты по работе сюда заглянула…

В тоне Ларка явно прослеживались осуждающие нотки, что вызывало целую волну недовольства, которую я пыталась утихомирить.

– Если честно, – взяв себя в руки, ответила я, - мне просто захотелось провести вечер как нормальный человек.

– А нормальные люди напиваются в баре по вечерам?

– Нет, обычно сидят в уютном кресле и вышивают крестиком. А потом идут и устраивают расчлененку, - огрызнулась я, припоминая относительно недавнее дело.

В прошлом месяце в Ландивичево орудовал маньяк, забирающий жизнь у молоденьких блондинок. Как правило, девиц, торгующих по району телом. Однако попадались и те, которые просто выглядели как куртизанки местного разлива, разодетые в короткие юбчонки и усыпанные мерцающими стразами топы. Преступник, разумеется, не спрашивал о сфере занятости девушек перед тем, как пустить кровь из яремной вены. И каково же было наше с Бираном удивление, когда после обыска его жилища мы выявили главные слабости убийцы – вышивка и коллекционирование мягких плюшевых мишек. А иногда вышивка на этих игрушках. С виду скромный и спокойный мужчина преклонного возраста, сидящий напротив при допросе, чуть дрожащим голосом рассказывал о своей великой очистительной миссии: «Блондинки, они ж от лукавого! А те, что торгуют сиськами, вообще дладжово отродье, недостойное дышать этим благословенным воздухом!» Незадолго до старика в нашем кабинете побывала парочка бездомных, потому после фразы про «благословенный воздух» мы с Бираном синхронно поморщились. Мужика, по-хорошему, следовало отправить в дурку, но увы – такие не меняются. Все эти патетичные фразы про великое очищение мира маньяки произносят с гордостью. Задай им вопрос: «Раскаиваетесь?» – нисколечко не смутившись, смело ответят: «Нет! Ведь это во благо». Их не исправят ни каменоломни, ни исправительные работы, ни плаха. Даже оказавшись в дладжском котле, они все равно будут ратовать за высшую миссию. Но в реальном мире для них приемлемей каменоломня с суровыми стражниками, чем Лекарский дом для заблудших душ с добродушными сестричками и многочасовыми беседами по душам с себе подобными.

– Ты злишься? – после небольшой заминки поинтересовался Ларк.

Мы шли по узким улочкам. Ларк, как истинный джентльмен, подставил локоток, а я не преминула воспользоваться. Мысли разбегались по разным ответвлениям извилин, а небо водило хоровод с землей. Тошнотный монстр, к счастью, успокоился. Если бы я еще и опустошать желудок при стражнике начала – то завтра вообще бы со стыда померла. А так – ну перебрала немного, с кем не бывает? Со всеми же?

– Нет, не злюсь, – выдохнула я. – Просто день какой-то… ну… ты понял.

– Это точно, – кивнул стражник. – Но в этом и вся наша жизнь. К сожалению. Разгребать дерьмо за муда… кхе, ну ты поняла.

Ларк, кажется, смутился. Со стороны выглядело забавно – смутиться перед следователем из-за бранного слова. Хотя, бывает, попадаются такие кадры, что можно брать листочек и записывать – столь витиевато поминать мать, а после перечислять, сколько раз и в каких позах ее поимел сам дладж.

– Кир, может, сходим куда-нибудь? – вдруг выпалил мужчина.

– Эээ, ну мы сейчас вроде идем, – ответила я. Нет, я не дура. Я прекрасно понимала, о чем говорит приятель, но была к этому категорически не готова. К тому же на отношения на работе у меня было наложено жесткое табу.

– Я не про сейчас, – буркнул он, – а в целом. Потом. Как-нибудь.

– Потом как-нибудь сходим, – пространно ответила я. Надеюсь, прозвучало не слишком обнадеживающе, но и обижать Ларка не хотелось. Вроде хороший мужик – заботливый, порядочный и неглупый. Работа, опять же, серьезная. Но… не тянет. Да и представляю я, во что это выльется: в бесконечные просьбы бросить службу, осуждения, когда я в этом откажу, и ссоры, основанные на взаимном неудовольствии друг другом. Да и сам Ларк во мне разглядел девушку лишь по той причине, что на безрыбье и рак рыба. Когда ты денно и нощно прозябаешь на работе, обращаешь внимание лишь на тех дам, что снуют рядом и занимаются тем же делом, что и ты. Ну или почти тем же.

– Кирра! – раздалось позади. Узнаю эту сдвоенную «рр» в моем имени, Биран всегда, когда злился, начинал рычать.

Вжав голову в плечи, я выпустила локоть стражника и обернулась. Недовольный напарник стоял на перекрестке, взглядом метая в меня молнии. В его руке был зажат мой значок, отблескивающий при свете луны.

– Какого #!?& ты дергаешь меня с работы в столь злачные места, а после #!?&#!?& оттуда, не отправив никакой весточки?! – ледяным тоном поинтересовался Биран, широким шагом сокращая между нами расстояние. – Еще и оставляешь там такое?!

Прямо перед моим носом напарник покрутил значком. Так вот что выпало из сумки… Ох! Если бы не Биран, то ожидал бы меня строгий выговор.

– Биранчик, миленький, не сердись! – залепетала я, пытаясь дотянуться до значка. Друг, как назло, специально занес его над головой, чтобы я не смогла добраться.

– Ооо, так ты еще и пьяная, – протянул он, поморщившись. – Хорошо ты вечер отпуска провела. И это вместо того, чтобы выспаться хорошенько!

– Мы вместе начинали, между прочим! – запротестовала я.

– Но потом с твоей легкой руки мне приписали очередное лишнее ночное дежурство, а после еще и ты дернула не пойми куда. Очень весело подходить к таверне, вокруг которой толпа стражников.

– Прости, что дернула, – мрачно ответила, замерев на месте.

Я впервые задумалась над важным нюансом: Биран всегда делал столько же, сколько и я, а зачастую и больше. Я же бесконечно расклеивалась и ныла, требуя отпуск или поблажки. А сейчас, когда моя нетрезвая персона и правда доставила напарнику дополнительных хлопот, стало непомерно стыдно. А еще и старший следователь! Нюня тряпочная!

– Правда прости, – добавила тише.

– То-то же, – уже мягко ответил друг, – держи.

Знак перекочевал ко мне в ладонь.

– Ларк, привет! – Биран широко улыбнулся, словно только что заметил стражника. – Гляжу, у тебя тоже сегодня веселая ночка? Или вы… вместе?

– Нет, - прохладно ответил Ларк. – Я пойду тогда. Ты же проводишь?

– Да тут вести-то осталось, – Биран махнул рукой в сторону моего дома, - всего нечего.

– Вот и отлично. Доброй ночи, – сказал на прощение стражник и направился в сторону таверны.

Я, развернувшись, двинулась вперед – еще каких-то пару перекрестков, и я буду в своей небольшой квартирке на первом этаже трехэтажного дома. Фонарики с запущенной внутри прозрачных колб светящейся пылью мерцали. Похоже, у сведастов кончился заряд. На длинной узкой улочке не было ни единой души, а нависающие окна домов смотрели на нас темными стеклами. Приглушенный гомон с соседней улицы успокаивал, находись я в полнейшей тишине – было бы жутковато.

– Тебе еще одну плохую новость сейчас сообщить или поутру? – нагнал меня Биран.

– А хорошей нет? Ну так, чтобы уравновесить.

– Хорошей новостью в данном случае было бы отсутствие плохой, но увы… Лорд Арне ждет тебя завтра с отчетом.

– Дладж! – вырвалось у меня непроизвольно. В последнее время я слишком часто ругаюсь.

Глава 7

Больше всего на свете Леннарт Арне не любил чувствовать себя мудаком. Особенно когда у подобных мыслей было вполне реальное обоснование. Такие эмоции накатывали на лорда крайне редко. На его памяти это случалось трижды. В первый раз, когда он сломал старшей сестре руку.

Это было еще в детстве, она без спроса вошла в его покои и принялась рыться в личных вещах. Наткнувшись на рисунки молоденькой гувернантки, хотела рассказать все отцу, но Леннарт перехватил ее у выхода из комнаты. С визгами рисунки были возвращены законному владельцу, но рука у сестры сильно покраснела и опухла. Старший лорд Арне, впрочем, и так знал о любовных воздыханиях младшего отпрыска, но прекрасно понимал, что в сыне играют гормоны и детский максимализм, что все это временно. А дочь тогда отругал по нескольким причинам: за то, что так глупо попалась, и за то, что хотела наябедничать на брата.

Во второй раз лорд Арне почувствовал себя мудаком, когда поддался чувствам и совершил едва ли не фатальную ошибку, о которой каждый раз так болезненно думать.

А в третий – с Кирой Форн. Когда он вызывал девушку в свой кабинет впервые, лорд искренне полагал, что та вспомнит, смутится, поблагодарит, в конце концов. Ведь именно благодаря ему Киру не исключили из Академии! Ан нет! Ни намека на воспоминание и узнавание не отразилось на ее лице – лишь маска холодной вежливости, которую пришлось растапливать зельем искренности.

И если поначалу Леннарту было плевать на какого-то там старшего следователя в районе Ландивичиво, то потом он почувствовал себя уязвленным. Да еще и гадостей наговорил!

Пять лет назад лорду Арне по долгу службы довелось вернуться в Академию…

***

5 лет назад…

Кира Форн сидела в узкой приемной директора. Собранная, серьезная, с застывшей на лице маской деланого безразличия. Леннарту было хорошо знакомо подобное выражение – ему самому не раз приходилось цеплять эту маску в те моменты, когда он решал не отступать и твердо стоять на своем до конца. Пройдя мимо студентки, лорд Арне заглянул к старому наставнику – директору Дориллу Жарне. Невысокий, но крепкий мужчина в летах сидел в пухлом кресле за широким столом и нервно теребил перо, разглядывая помятый свиток. Он явно был не в настроении. В его кабинете, как всегда, царил полумрак, лишь пламя свечей освещало комнату. Дорилл Жарне не любил магические сферы – от них у него болели глаза.

– Доброго дня, директор, - громко поздоровался Леннарт и прошел внутрь. – Что-то случилось?

– Доброго, - буркнул лорд Жарне в ответ и поднял взгляд, – аа, это ты! Случилось…

– Что-то серьезное? – осторожно уточнил Леннарт, присаживаясь в кресло напротив.

– Пока не знаю, - выдохнул Дорилл, откидываясь на спинку. – Но в некотором роде это даже смешно…

– Смешно? – вскинув брови, поинтересовался лорд Арне.

– Именно, – протянул Дорилл, – я – директор Академии, в которой учат расследовать настоящие преступления, находить злодеев, но сам не могу решить ерундовую задачку!

– Может, я чем-то могу помочь? – спросил Леннарт. Он пришел просить директора об одолжении, а услуга могла благоприятно повлиять на дальнейшее развитие диалога.

Дорилл Жарне смерил бывшего подопечного внимательным взглядом – он знал, что лорд Арне стремительно карабкается вверх по лестнице, как того и хотел его отец. Может, и правда сумеет помочь?

– Есть у нас одна девочка, сама умница, отличница. Почти все преподаватели рады усердию и возлагают большие надежды на ее будущее. Да и я сам, по правде говоря, считаю, что она достойна как минимум места в отделе околодворцового района, а не какого-нибудь младшего следователя на захудалом участке. Хотя и в Особом отделе вполне сгодилась бы через пару лет, как закончит. Вот только… сегодня ее чуть ли не за руку поймали за воровством ответов на экзамен.

– За руку? – сощурившись, уточнил Леннарт.

– Почти, по остаточным следам магии, – ответил директор. – Комар носа не подточит! Мы вытащили из архива слепок ее чар, опросили, провели обыск в комнате – ответов нигде нет. Да и, по правде говоря, не могла она! Уж что-что, а историю рас она знает на должном уровне.

– А что сама говорит? – нахмурившись, поинтересовался лорд Арне.

– Говорит, что понятия не имеет, куда делись ответы. Более того, даже не подозревает, кому они могли понадобиться. Свое участие категорически отрицает.

– Хм… А отпечаток магии зафиксировали?

– Шутишь? Конечно же – по ним еще и семинар провели у другой группы.

– То есть вся Академия уже в курсе происходящего?

– Нет, конечно. Мы не сообщали, что произошло.

– А у нее были враги?

– Не было, она вообще почти ни с кем не общалась, - ответил директор, а после усмехнулся. – Почему у меня такое ощущение, что я на допросе?

– Прошу прощения, – кивнул Арне, – я по привычке. А это она в приемной сидит?

– Да, - кивнул директор, – ждет вердикта.

— А можно мне с ней переговорить?

— Почему бы и нет? – на мгновение задумавшись, ответил Дорилл. Он взял серебристый колокольчик с темно-синим бантом и позвонил. Леннарт заметил тонкие магические нити, тянущиеся к выходу. За дверью раздался идентичный, но усиленный чарами звук. Спустя пару секунд дверь отворилась и на пороге показалась девушка. На ее шее проявились красноватые пятна, руки непроизвольно сжимались в кулаки – явно нервничает.

— Садись, – отрешенно произнес лорд Жарне, кивнув на второе кресло. — Это лорд Арне, он заинтересовался произошедшим и хочет докопаться до правды. Быть может, тебе есть что добавить?

Девушка опустила взгляд и тихо ответила:

— Нет. Я понятия не имею, откуда там следы моей магии.

— Но ты ведь понимаешь, что такие слепки просто так не проявляются? — жестко уточнил директор. Кира Форн вновь вперилась взглядом в пол. Леннарт почувствовал – недоговаривает.

— Вот, значит, какое дело… — пробормотал лорд Арне, искоса наблюдая за ученицей. Он привстал, прошелся к окну. — Помню, на нашем курсе было что-то подобное. Помните, директор? Один из студентов пробрался в покои к преподавателю и украл ответы. При этом студент был неглуп. Просто тому очень сильно захотелось насолить преподавателю…

– Помню, – усмехнулся директор. После выпуска ему стало известно, что именно Леннарт Арне был тем самым студентом. И с преподавателем у них действительно складывались очень непростые взаимоотношения. Вот только Арне хватило мозгов не попасться, а что делать с этой нерадивой?..

— Я очень хорошо отношусь к профессору Шилок! — едва ли не возмущенно ответила девушка, но после вновь сникла, испугавшись собственного порыва.

— И что же, и предмет его хорошо знаешь? — усмехнулся мужчина, проходя к небольшому деревянному столику. — Лорд Жарне, вы позволите?

Директор кивнул, и Леннарт взялся за приготовление чая.

— Конечно, это же интересно, — тихо ответила девушка. — Если рассматривать в глобальном смысле, то знание истории поможет нам избежать ошибок в будущем, памятуя о неудачном прошлом наших предков. Если же размышлять более локально и учитывая специфику нашей деятельности – подобная информация научит нас, как работать с различными расами, понимая их менталитет, форму магии, мышление и физиологию.

— Да, да, параграф пять, четвертый абзац снизу, — протянул Леннарт. – Профессор Шилок нам тоже наказывал знать эти строки наизусть. Вот только ни разу точное цитирование не помогло мне на деле. Да и мышление преступника, независимо от того, какой он расы, достаточно схоже. Потому даже не засоряй себе голову подобной ерундой.

Леннарт заговаривал студентку, пробивая ее внешнюю защиту. Достав из кармана крохотный пузырек с прозрачной жидкостью, он щедро сдобрил одну из порций чая.

Кира Форн молчала, задумалась. Директор смотрел с неодобрением, но не вмешивался. Пока он с трудом понимал, к чему клонит его бывший подопечный.

— Чаю? — поинтересовался он, разворачиваясь к столу.

Кира мотнула головой. Чего и стоило ожидать – непривычно студентке чаи в кабинете директора гонять. Однако, если надавить, отказать не сможет.

— Бери, бери, — с наигранной доброжелательностью ответил Леннарт, чуть ли не силком впихивая кружку тонкой работы в руки девушки. — У тебя наверняка был тяжелый день.

Кира неуверенно отхлебнула горячего напитка, стараясь держать кружку так, чтобы не обжечься.

— Ну так и что сегодня произошло? Это ты украла ответы? — мягко спросил Леннарт, присаживаясь в кресло сбоку и внимательно смотря на Киру. Ее щеки порозовели, взгляд стал более смелым, осанка выправилась.

— Я не брала ответы, — выдохнула она, – я же сотни раз говорила, что не брала!

— Но знаешь, кто брал? – проникновенно поинтересовался Леннарт, стараясь не обращать внимания на недовольный взгляд директора. Он-то точно понял, что лорд Арне добавил в чай студентки зелье истины. Да и Леннарт осознавал: если не удастся найти настоящего виновника, его самого будет ожидать выволочка за подобные методы. Вот только лорд был уверен, что девушка знает больше, чем говорит. И если сейчас скажет то, что нужно, то избежит исключения и поможет Леннарту. А победителей, как известно, не судят.

– Догадываюсь, – мрачно ответила Кира, сжав кулаки сильнее. Костяшки пальцев побледнели.

– И кто же? – с нетерпением наклоняясь вперед, спросил Леннарт.

- Лорд Новш, – крепко зажмурившись, ответила студентка Форн. Видимо, понимала, что говорит против воли, но не могла противиться чарам. – У него с историей плохо отношения складываются, да и у него самого есть зеркальце, копирующее чары. Вот только почему он взял мои…

В кабинете воцарилась зловещая тишина. Директор с ледяной маской на лице смотрел перед собой, пытаясь прийти к единственно верному решению. Лорд Арне замер, не веря удаче, – его приезд в Академию, просьба к директору и слова этой студентки удивительным образом сливались в единую картину. Вот только зачем сын нынешней жены Его Величества использует королевскую реликвию по таким пустякам? Зачем сам подставляется? Зачем вообще украл ее из дворца? Ради ответов? Глупый мальчишка! И зачем, в конце концов, он подставил именно эту девушку? У нее же на лице написано, что она из бедной семьи, поступила не за золото, а исключительно благодаря мозгам. Никто не сможет прикрыть ей спину парой мешков лутий. Хотя и это объяснимо – никто не сможет предоставить алиби, вступиться, ведь всем, по большому счету, глубоко параллельно – что она есть, что нет. А вот желание девушки умолчать – вполне оправдано. Даже если бы ей поверили, то не смогли бы допустить, чтобы подобная информация начала гулять по Академии, а после и по всему королевству. Многие и так считали женитьбу короля слишком поспешной – после смерти его первой супруги и года не прошло! Да еще и на вдове, у которой уже был сын! А если еще всплывет, что сам сын идет на предательство короны…

– Ты видела это зеркальце? – нарушил молчание лорд Арне.

– Да, – прошептала Кира.

– И ты понимаешь, что об это никто не должен узнать? – спросил Леннарт.

– Я и сейчас не планировала говорить, - честно ответила девушка. Тяжело выдохнув, она закрыла глаза, и по щекам стремительными дорожками пробежались две слезинки.

Лорд кивнул директору – этот вопрос можно закрывать. Сказанное под зельем истины непреложно. Вряд ли эта девушка побежит рассказывать о произошедшем сокурсникам или, еще хуже, в газеты. Она и под страхом исключения не хотела об этом говорить даже директору.

***

Смахнув паутину воспоминаний, лорд Арне встал со своего рабочего места и подошел к большому окну. Внизу кипела жизнь. Туда-сюда сновали разномастные повозки, суетились горожане, спешащие по срочным делам, торговки зазывали ознакомиться с товаром, мальчишка раздавал на углу бесплатные булочки, стараясь привлечь внимание к пекарне.

Да, когда-то он помог Кире Форн. Но сейчас все равно чувствовал себя паршиво. Вчера ему принесли доклад по прошлому девушки. Он специально попросил провести дополнительное расследование, наводил справки. Полученная информация разбудила в Арне мерзкого склизкого зверя, пожирающего изнутри – таким, впрочем, он себя ощущал и снаружи. Своими словами он дважды дал Кире повод его возненавидеть. В первый – когда напомнил про жениха, и во второй – сообщив, что изнасилований не бывает и во всем виноваты бабы. Да, он был на эмоциях. И да, в своем праве!.. Его самого когда-то обвинили в подобном, когда он даже пальцем девушки не коснулся! И все же...

Дладж возьми, он занимает очень высокий пост и должен уметь держать себя в руках! И тем более не обижать подчиненных.

А жених ее бывший – настоящая мразь! Она, конечно, тоже хороша, не рассказала ему об изнасиловании из прошлого. Но и он мог отнестись с пониманием – принять эту новость как данность. То, что было, прошло – а желания самой девушки в тот момент вообще не учитывались. И оставлять девушку на входе в храм, услышав эту новость, пусть неприятную, – верх незрелости!

Леннарта злил не сам факт того, что Киру Форн не раз предавали. И даже не то, что он сам разбередил ее воспоминания, а то, что на пути девушки попадались лишь недосамцы! Ведь рассказал об этом прошлом жениху Киры бывший сослуживец, на которого та завела дело по взяточничеству в особо крупных размерах. Однако этот сослуживец чудом умудрился избежать наказания, залег на дно в глухой деревушке и появился в столице лишь пару лет назад. Наверняка сам кому-то дал на лапу да и жил себе припеваючи. Но ничего, Леннарт уже отдал его дело на рассмотрение своим лучшим сотрудникам – пусть разгребают этот клоповник, живущий на подачках со стороны преступников.

Нет, он не чувствовал за собой никакой ответственности после того, как помог Кире остаться в Академии, да и не должен был. Но Арне понимал, что выглядит в глазах девушки точно таким же козлом, а это немало задевало его чувство собственного достоинства.

В дверь тихонько постучали.

– Войдите, – резко произнес Леннарт, возвращаясь за стол.

Дверь отворилась. На пороге стояла старший следователь Кира Форн. Волосы пушистым ореолом торчали в разные стороны, порождая ассоциации с одуванчиком. Под глазами девушки залегли глубокие синяки, заметные даже издали, на щеках блестел нездоровый румянец. Красные глаза смотрели устало, с апатичным равнодушием.

– Доброе утро, лорд Арне, – буркнула она, заходя внутрь. Мысленно Леннарт отметил приветствие не по форме и неважный вид подчиненной.

– Проходите, присаживайтесь, – запоздало произнес он, когда девушка уже почти уместилась в уютном кресле. – Чай, кофий?

- Нет, спасибо, - поморщилась она. Наверняка подумала, что опять зелье искренности капать будут.

По кабинету распластала свои щупальца тишина, окутывая все неловким молчанием. Леннарт погрузился в свои мысли, а Кира пыталась совладать с навалившейся усталостью. Вставать ей пришлось рано, потом добираться до околодворцового района. И это когда на улицах самая настоящая битва за время.

– По вчерашнему вопросу, – нарушил тишину Леннарт.

– Да-да, я привезла все недостающие протоколы, рапорты, опросы свидетелей и потерпевших. А также досье на каждого из детей, пострадавших от поехавши… кхм… подозреваемых.

– Вы что, всю ночь не спали? – удивился Леннарт. По его прикидкам, сборы всей документации должны были занять два-три дня.

– Спала, – честно ответила Кира, – но мало.

– В таком случае незапланированная командировка пойдет вам на пользу, – ответил Леннарт, подмечая, что Кира не очень рада новостям. – Сможете выспаться в дороге…

– Какое счастье – спать на жестких деревянных сидушках, – с сарказмом произнесла Кира.

– Кажется, вы сегодня избавлены от необходимости говорить правду, – заметил Леннарт.

– Какое счастье… – начала Кира, но, подняв взгляд, осеклась. – Прошу меня простить, лорд Арне. Тяжелая ночь.

– К сути, – перебил ее Леннарт. – Одна из пострадавших принадлежит роду Фемма Инн. Я уже отправил весточку Матерям Хранительницам, те готовы принять девочку в ближайшей общине под Барлатом. Так как вы занимаетесь этим делом, а помимо всего прочего…кхм… являетесь женщиной, то в поездку отправляться именно вам.

– До Барлата два дня пути, – ответила Кира, заметно оживившись. Еще бы, побывать в общине феммаинок – мечта, недоступная многим. А о том, что Форн делала доклад по истории на тему этого одного из самых древних родов, Леннарту было хорошо известно.

– Два дня пути на ВАШИХ повозках. Дело крайне важное, вам наверняка хорошо известно, как феммаинки ценят своих детей. И как для нас важен мир с их общинами. Хоть раса почти вымерла, но все еще сильна – их поддержка многое значит для королевства. А именно потому я выделю своего кучера и транспорт, доберетесь за день.

– И как отреагировали Матери Хранительницы, узнав о том, где приходилось проводить время одной из их дочерей?

– Они знают только то, что девочка оказалась в руках людей, а мы это сумели выявить.

– То есть они не знают полной картины происходящего? – нахмурившись, поинтересовалась Кира. – Я верно понимаю, что именно поэтому отправляюсь я, а не Биран или, предположим, вы? Женщину они за подобные известия не станут убивать?

– И это в том числе, – с досадой ответил Леннарт. – Но и это не единственная причина. Отправься туда любой мужчина – остался бы в общине ровно до того момента, как оплодотворит каждую из самок. А с женщины взятки гладки, максимум о последних слухах попытают. Да и воздух там свежий и чистый! Вы же все равно хотели в отпуск!

– Я бы даже удивилась, если бы вы об этом не напомнили, – заметила Кира, наклоняясь вперед. – Я никогда не работала с представительницами их рода. Не уверена, что компетентна и сумею правильно донести до Матерей Хранительниц информацию о пребывании их дитя. К тому же мы так и не выяснили, куда делась ее биологическая мать.

– Сообщите им правду, – ответил Леннарт, но, заметив вопросительный взгляд Киры, добавил: - Избегая опасных углов.

- Вам прекрасно известно, что феммаинки могут заглядывать в души обычных людей, а к своим дочерям еще и в мысли с легкостью смотрят.

– Не наш прокол в том, что девочка там оказалась, – жестко ответил Леннарт, – и вы как следователь сделали все, что от вас зависело. И если не ошибаюсь, то вы первая пришли к ней на помощь.

– Это еще одна из причин? – уточнила Кира.

Лорд Арне почувствовал раздражение. Разумеется, он просчитал, кого стоит отправлять с миссией в общину, учел все возможные варианты событий и прикинул, кто смог бы справиться с возникшей дилеммой лучше всего. Но помимо всех этих факторов он думал и том, что Кира Форн получит глоток свежего воздуха, отправится в отпуск, пусть недолгий, и исполнит одну из своих мечт. И Леннарта задевало то, что девушка раскусила большую часть из его просчетов, но не подумала о том, что подобным направлением сам лорд пытался хоть как-то искупить вину.

– Не имею привычки отчитываться перед подчиненными о своих решениях, – сухо ответил он.

– Еще какие-нибудь указания будут? – после секундной заминки уточнила Форн. – Когда отправляемся?

– Сейчас. Повозка уже ждет внизу, девочка тоже готова. Ваше начальство я извещу.

Кира медленно встала, оправляя задравшийся рукав на укороченном пиджаке, бросила на Леннарта короткий задумчивый взгляд и произнесла:

– Дополнительно от меня требуется рапорт, зафиксированный в протоколе процесс передачи ребенка Матерям Хранительницам и отчет о самом пути? – спросила она, закидывая небольшую сумку на толстой цепочке за спину.

– Можете обойтись рапортом, – кивнул Леннарт.

– Будет исполнено. – Кира развернулась и пошла к двери, чуть прихрамывая на левую ногу.

– Кира, - не удержавшись, окликнул ее Леннарт, когда та почти подошла к двери, – а на кого бы вы поставили? На Табуретку или Кудряша?

Девушка замерла и, чуть обернувшись назад, серьезно ответила:

– На Кудряша. Он хоть и не такой внушительный, как соперник, но жилистый и неглупый. Не каждая схватка оборачивается в пользу того, кто обладает силой, зачастую удача на стороне умного. А вы?

– А я, - протянул Леннарт, удивившись смелости в вопросе, – а я поставил бы на Табуретку. Кудряш в тот вечер повредил левое колено и запястье. А удача будет не на стороне того, кто силен или умен. Скорее того, кто располагает информацией.

***

Свежий прохладный воздух действовал бодряще. В кабинете у «начальника всех начальников» меня начало мутить, не терпелось наконец выйти на улицу, но пришлось выжимать из лорда Арне все подробности предстоящей миссии, а после еще и отвечать на дурацкие вопросы.

Тяжело выдохнув, я поковыляла к ожидающей меня повозке. На козлах сидел молоденький юнец и лениво теребил веревку, отвечающую за торможение. Юнец?! И как я с этим смазливым личиком отправлюсь в логово женщин, ценящих мужское семя на вес золота?!

– Старший следователь Кира Форн? – тонким голосом спросил он, заметив мое пристальное внимание. Может, все же девчонка?

– Да, – кивнула я, вглядываясь в солнечное сплетение юнцу. – А вы?

– Гили, – улыбнулся он… или она щербатой улыбкой. И по имени дладж поймет…

– Ну что же, Гили, – не удержалась от ответной улыбки я, – дорогу знаешь?

– Обижаете! – усмехнулся женоподобный юнец. – Девчонка внутри!

Потянув на себя ручку повозки, я заглянула внутрь. Пусто.

Прочувствовав привычное разочарование оттого, что госпожа Судьба не планирует облегчить мне жизнь и на мгновения, я с грохотом закрыла дверь.

– Нет, Гили, – выдохнула я, – внутри девчонки нет.

Щеки горели, руки тряслись – я не на шутку разозлилась. На себя, на лорда Леннарта, шефа, мелкую феммаинку, Гили и даже чуточку на Бирана.

– Как нет? – юнец побледнел.

– А вот так, – раздраженно ответила я, дернув за цепочку сумки, чтобы та оказалась в руках. Эх, надеюсь, взяла с собой, а не оставила в отделе…

– Тогда надо доложить лорду Арне, – тихо проговорил юнец.

– И что, как ты думаешь, он нам скажет? – ехидно уточнила я. О! Нашла. Крохотный клубочек серебряных ниток. Наверняка испуганная девочка выбралась из повозки с помощью магии, а так как магия ее нетипична, а слепка нет, подобный вот клубочек – единственное, что мне поможет отыскать малышку. Той наверняка ничего не объяснили… Кто вообще бросает ребенка одного после всего того, что она пережила?!

– Он скажет искать, - проговорил Гили. Или проговорила, не суть важно.

– Ну так давай избавим его от необходимости зря колыхать воздух и сразу пойдем искать. Пока еще возможно.

Глава 8

«Кто весел — тот смеется,

Кто хочет — тот добьется

Кто ищет — тот всегда найдет».(с)

Прицепив кончик серебряной нити к ручке от двери повозки, я пробормотала магическую формулу. Лиловые, невидимые простому взгляду веревки окутали клубок, выталкивая его из моих рук. Тот завис в воздухе, напитываясь магией и прощупывая магический след, оставленный на ручке. После дернулся, определяя направление, и, отцепившись от ручки, закружился в воздухе. Работал клубок по принципу поиска следа человека, что применил магию. Мы с Бираном называли подобные вещицы «ищейками», но использовать старались только в самых крайних случаях. Отдел мог позволить себе закупку таких клубков не чаще, чем раз в несколько месяцев. По одному на следователя.

Ищейка взяла след, перед этим на мгновение замерев в воздухе. Ну что же, забег начинается. Махнув рукой Гили, я побежала за резко стартовавшим серебристым клубком. Он стремительно направлялся вдоль главной улицы, отталкиваясь от стен домов, тем самым задавая себе быстрый темп. Прохожие расступались, едва завидев бегущего следователя, – на ищейку мало кто обращал внимание. Несколько раз я чуть не упала, зацепившись за брусчатку. Сумка нещадно стучала по спине, а дыхание сбилось. Пожалуй, надо уделить более пристальное внимание тренировкам.

Клубок замер возле одного из проулков, а после, вильнув хвостиком, скрылся из виду. Чуть сбавив скорость, последовала за ним. Улочка была настолько узкой, что я сама с трудом помещалась. Плечи цеплялись за облупившуюся отделку, на пиджаке оставались белые следы. Ищейка тоже сбавила обороты, все чаще зависая на одном месте. Видимо, магия феммаинки тут оставляла более слабый след.

Гомон улиц утоп в наступившей тишине. Легкие саднило от витавшей в воздухе сырости. Ищейка плавно летела по воздуху, кончиком нити прощупывая остаточный след магии. Вдруг клубок вздрогнул и метнулся в узкий оконный проем у самой земли. Дладж!

Наклонившись, я заглянула внутрь. Серебристый кругляш мелькнул, а потом и вовсе пропал из виду. Вроде не так уж там и глубоко, можно попробовать спрыгнуть. Зацепившись за раму, я села на землю и свесила ноги в подвал, а после спрыгнула. Под ногами треснули осколки стекла. Видимо, кто-то выбил окно.

В носу защипало от пыли. Я, аккуратно перешагивая через осколки, подошла к проему. Темным-темно. Прикрыв глаза, прислушалась – тишина. Ни единого вздоха, всхлипа, шажочка. Либо феммаинка применила какую-то магию, чтобы скрыть свое присутствие, либо ее тут нет и ищейка ошиблась.

Я вошла во вторую комнату, пустив вперед себя крохотный светящийся огонек. Смердящее тряпье, деревянные балки, пустые ведра. Складывалось впечатление, что этот подвал облюбовали бездомные, но после куда-то ушли. В следующей комнате было еще больше всякого мусора, но воняло меньше. Ищейка замерла сверху, освещая пустой угол комнаты. Видимо, и правда феммаинская магия.

– Лорейн? – тихонько позвала я девочку. Она явно где-то тут. – Помнишь меня?

Тишина.

– Лорейн, я знаю, что ты тут, – мягко произнесла я в воздух. – Я с большим трудом тебя нашла и очень сильно переживала, что ты угодишь в неприятности.

– Лучше бы не находили! – тихонько всхлипнула девочка. Морок спал. В углу сидела черноволосая малышка, в ее глазах застыли крупные слезы.

– Почему? – спросила я, подходя чуть ближе и присев на корточки. – Разве ты не хочешь домой?

– Мама говорила, что там все злые! – выкрикнула девочка, размазывая сопли по лицу.

– Мама? – переспросила я.

– Да, – протянула Лорейн. – Мама говорила, что на родину нельзя возвращаться, что там плохо!

– Может, маме было плохо, а тебе будет хорошо? Ты же там не была ни разу, может, стоит посмотреть хотя бы?

– Если я туда вернусь, потом меня не отпустят!

– Ну мама же твоя как-то оттуда ушла, – улыбнулась я.

– Она сбежала! – снова всхлипнула девочка. – Она сбежала и встретила папу, он помог ей скрыться. А потом… потом она ушла в царство Великой Матери. И папа ушел, но я не знаю, куда именно…

Видимо, как только перестали действовать врожденные чары феммаинки, он не захотел чувствовать себя причастным к судьбе девочки. Еще и наверняка побоялся возмездия от ее рода.

– Лорейн, давай так: если тебе там не понравится, то я тебя заберу. По рукам? – я хитрила. Разумеется, забрать я ее не смогла бы, но и сильно сомневалась, что Лорейн там не понравится. По слухам, общины рода Фемма Инн отличались красотой полей, рек и озер. Уютные теплые домики с белыми крышами, школы для девочек, множество невиданных, но безопасных зверей. Каждый хотел бы жить в таком месте.

– Ты не сможешь, – на мгновение перестав лить слезы, выдохнула девочка, – они не отпустят!

– Думаю, если ты скажешь, что тебе там плохо, то отпустят, – пробормотала я, стараясь поверить в свою ложь. Одно я знала точно: лучшего места для девочки, чем община рода Фемма Инн, не придумаешь. И нигде ей не будет так же спокойно, нигде не станут заботиться в той же мере, и никто не сможет окружить ее бо̀льшей безопасностью.

– Точно? – Лорейн подняла на меня заплаканные глаза.

– Точно, – улыбнулась я. – А теперь пойдем, нас уже заждались.

Девочка поднялась, стараясь отряхнуть от старой серой юбки соринки. Белая рубашка тоже была измазана в грязи – и как ее только занесло в этот подвал?!

– Лорейн, ты не против, если я магией чуть-чуть почищу твою одежду? – спросила я.

Девочка кивнула, размазывая сопли и слезы по лицу. Мда, покажи я сейчас Хранительницам их пропажу, меня, скорее всего, четвертуют. Любовь феммаинок к своим чадам безгранична.

Выход из подвала был заколочен с противоположной стороны. Сломать вручную не получилось, а примени я магию, пришлось бы после заполнять рапорт и отчитываться перед начальством о том, что я позабыла в захламленном подвале. Надо бы сюда потом стражников отправить, пусть разбираются с заброшенным местом.

Я подсадила Лорейн к окошку, та выбралась на свет. Зацепившись за раму, подтянулась и я. Ладонь пронзила острая боль. Шипя от боли, я выбралась на свет и оглядела руку. На раздолбанную брусчатку стекали капли крови, а из самой ладони торчали крохотные осколки стекла. Прекрасно.

– Я могу помочь, – произнесла девочка, подходя ближе. Потом без разрешения взяла меня за руку и что-то прошептала. Крохотные ранки стали затягиваться на глазах, плоть выталкивала осколки, руку защипало как после зелья обеззараживания.

– Спасибо, – кивнула я. Чуть позже надо объяснить девочке, что нельзя без позволения человека применять на нем магию. Или оставить это Хранительницам?

Клубок выскользнул из оконного проема и завис над нашими головами. Дотронувшись до него указательным пальцем, я выпустила магический импульс, деактивируя ищейку. Он мгновенно скукожился, словно из него высосали все соки, окрасился в тусклый серый цвет и разлетелся по воздуху тончайшими ниточками.

– А что это было? – широко распахнув глаза, поинтересовалась девочка.

– Я тебе в повозке расскажу, – устало выдохнула я, – если ты, конечно, обещаешь больше не сбегать.

– Обещаю, – кивнула феммаинка и схватила меня за руку.

***

– Лорд Арне уже поставлен в известность, – пискнул Гили, как только мы с Лорейн добрались до повозки. Или пискнула – я еще не определилась, какого пола наш извозчик.

– Зачем? – вкрадчиво поинтересовалась я, открыв перед девочкой дверцу.

– А если бы вы ее не нашли?

– Если бы я ее не нашла, тогда бы и сообщили, – буркнула в ответ. – А теперь лишний раз на ковер. Причем и мне, и тебе. Рапорты заполнять будешь самостоятельно!

– Он был уверен, что вы ее найдете, и приказал вернуться к повозке и ждать, – ответил Гили, теребя платок. Нет, точно девчонка – ну какой парень будет носить с собой ажурный платочек.

– Ну вот и дождалась, – улыбнулась я и прикусила язык. А если все же парень? – Так, Гили. Прости, конечно, за вопрос, но… ты парень или девушка?

Щеки Гили налились румянцем, глаза забегали, руки непроизвольно сжались в кулачки.

– А кажется, что девушка? – расстроенно произнес он.

– Немного, – не стала кривить душой я.

– Жаль, значит, маскировку не сдала, – протянула Гили. – Девушка я… Практику в ведомстве прохожу. Лорд Арне наказал проявить чудеса маскировки и притвориться парнем так, чтобы даже феммаинки поверили. Теперь путь в цикадки заказан…

Я с сожалением посмотрела на девушку. Мало того, что замаскироваться грамотно не смогла, так еще и не знает, что обмануть феммаинок обыкновенными переодеваниями невозможно – подобное они чувствуют на уровне физиологии.

– Ладно, – не найдя, что ответить, произнесла я, – поехали. И так много времени потеряли.

Я залезла в кабину и пристроилась напротив девочки. Та перекидывала из левой руки в правую крохотную магическую искорку. Видимо, потенциал у девочки очень высокий. Хорошо, что обнаружили мы ее в таком юном возрасте.

На мосту из околодворцового района столпились повозки, но знак ведомства на боковине сотворил чудеса – остальные извозчики пропускали вперед. Представляю, какими при этом поливали словами, но иначе поступить не могли. Ландивичево встретило знакомой суматохой и снующими туда-сюда прохожими. Гили, выбирая правый выезд из города, медленно везла повозку по брусчатке. Как только город остался позади, а дорога выровнялась, Лорейн заснула. С комфортом по городу не покатаешься – из-за крупной брусчатки повозку то и дело потряхивало, но тракты радовали ровным настилом. Когда я только приехала в столицу, это мне показалось жутко нелогичным. Но потом стало понятно, что подобное решение было принято исключительно для того, чтобы в столице не было гонщиков. Попробуй разогнаться, когда каждая выбоина угрожает оставить тебя без колеса.

Сквозь приоткрытые окошки проникал свежий лесной воздух, доносилось заливистое пение птиц – тишь да гладь. Последовав примеру девочки, я скинула ботинки, вытянула на сиденье ноги, подставила лицо струям воздуха и задремала. Путь обещал быть долгим – можно попробовать выспаться.

Проснулась я оттого, что повозку сильно тряхнуло. Лорейн тихо сидела напротив и смотрела в окошко. Сгущались сумерки.

– Доброе утро, – кивнула она, расплываясь в улыбке. – Точнее, вечера.

– Доброе, – ответила я, продирая глаза. Слабость растекалась по всему телу, в голове поселилась неприятная тяжесть.

– Гили сказала, что мы почти на месте, – сминая край юбки, произнесла феммаинка.

– Долго проспала, – пробормотала я, взъерошив волосы, а после стараясь пальцами их прочесать. Выходит, я не слышала разговора. И, возможно, пропустила остановку. Теряю хватку – раньше просыпалась от малейшего шороха. Хотя был период, когда приходилось прозябать на работе круглосуточно, и во время ночного дежурства я заснула прямо за столом. Не услышала, как пришли стражники, приведя нарушителей ночного спокойствия. Вот они тогда повеселились, наблюдая, как я с пустым взглядом пытаюсь понять, где нахожусь и кого, собственно говоря, занесло в отдел.

Лорейн заметно нервничала, то и дело поглядывая в окошко.

– Мама тебе рассказывала про поселения? – издалека начала я, подавляя зев. Надо постараться объяснить девочке, что не так ужасны общины, как могла расписать обиженная феммаинка.

– Немного, – с грустью в голосе ответила Лорейн. – Она рассказывала про Великую Матерь, про Хранительниц. Про то, что они часто поступают так, как им вздумается. И их взгляды на мир устарели. Мама говорила, что нам надо дружить с миром, а не жить в болоте.

– А я слышала, что в общинах очень здорово, – постаралась улыбнуться я, в словах матери Лорейн была доля правды. Феммаинки и правда излишне скрытные. – Поговаривают, что в некоторых общинах живут удивительные лошади с блестящим рогом во лбу. А там, куда ступает их копытце, вырастают красивые цветы, из которых потом делают венки на разные празднества. И раз в году эти лошадки скидывают рог, он тут же рассыпается серебристой пылью, из которой потом делают разные зелья.

Лорейн внимательно слушала. Было заметно, что девочке интересно – подобного мать ей явно не рассказывала.

– А раз в месяц, – продолжила я, – они устраивают гуляния, во время которых вся община собирается в одном месте и приносит дары Великой Матери. А после та одаривает их.

Лорейн отвлеклась. Так, а вот гуляния ее не интересовали.

– А еще там есть школы, в которых юных феммаинок обучают разным магическим искусствам. – Девочка вновь с интересом на меня уставилась. – И такие искорки, с которыми ты играла, – это самое начало.

Глаза девочки зажглись. Она махнула рукой, прошептав короткую магическую формулу. По воздуху разлетелись искорки, после сливаясь в одну фигуру – белоснежный конь с тонким рогом во лбу. Он замер, а после выбил из ниоткуда еще больше разноцветных искорок.

– А так они могут? – жадно спросила девочка.

– Думаю, да, – протянула я, не отрывая взгляда от морока. Похоже, Лорейн настоящий талант!

Повозку вновь тряхнуло, она замерла. Лошадь рассыпалась сонмом искр, которые потухли при соприкосновении с поверхностью. Мы с Лорейн переглянулись. Я постучала по стенке, с обратной стороны которой сидела Гили. Та, открыв небольшое окошко, пробормотала:

– Дальше не едет.

– То есть? – нахмурившись, уточнила я.

– То есть не едет, – немного раздраженно пояснила она, – магия накрылась, колеса увязли непонятно в чем. Поломка какая-то непонятная.

– Непонятная поломка, – раздраженно буркнула я под нос, натягивая обувь и открывая дверь. Дладж бы побрал этого лорда Арне! Неужели на такую важную миссию необходимо отправлять зеленого новичка типа Гили и следователя из захолустья – меня? Неужели нельзя было дать задание более ответственным и опытным людям?! Людям, у которых бы с самого начала не убежал ребенок, а после не увязла в какой-то дряни повозка.

Резко хлопнув в ладоши, я призвала небольшой световой шар, выпуская его наверх. Тот замер прямо над моей головой, освещая путь.

– И что делать с этой… – глянув на испуганную Лорейн, я проглотила ругательство. – Повозкой.

– Не знаю, – мрачно ответила Гили. – В принципе, нам недолго осталось. С холма спуститься, а там уже община.

Девушка махнула рукой, показывая направление.

– Может, вы по-быстрому ее отведете, а потом мы уж что-нибудь придумаем? А то мало ли?..

Гили с опаской посмотрела на густой лес позади. «А мало ли…» Волки, отшельники, неконтролируемые маги. И верно – нечего девочке-феммаинке тут делать. А мы с Гили, наверное, потом как-то управимся.

– Если вдруг что, тут же отправляй мне вестника, – произнесла я. – Лорейн, выпрыгивай, дальше прогуляемся.

Девочка послушно выбралась из повозки, чуть не зацепившись юбкой за ступеньку. Кто только додумался ее в юбку наряжать, женщины рода Фемма Инн почти всегда ходили в брюках. Ох, нелегкий мне предстоит разговор с представительницами общины…

Повозка с Гили осталась далеко позади. Лорейн испуганно жалась ко мне, вздрагивая от каждого шороха.

– Это заяц, – утешала девочку я, стараясь успокоить и саму себя. – Всего лишь заяц.

Шарик послушно плыл над нашими головами, освещая путь. Впереди распласталась низина с множеством крохотных домиков и фонарей. Общину пересекала узкая речка, а вдали темной гладью блестело озеро. Казалось, что между нами и низиной словно надули мыльный пузырь - картинка по ту сторону смазывалась. Вероятно, подобным образом феммаинки выстраивали защиту поселения.

Вдали показалась фигура в светлых одеждах, над головой которой тоже застыл световой шарик. Узкие светлые брюки, высокие сапоги и короткий белый балахон с капюшоном. Темные длинные волосы были переплетены в сотню косичек, свисающих по сторонам. На поясе блестел кинжал.

Лорэйн вцепилась мне в руку, замедляя шаг.

– Не бойся, – пробормотала я, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Против магии феммаинок нечего поставить.

Женщина дружелюбно помахала нам рукой и откинула капюшон за спину. Мы медленно подошли.

– Доброго пути, странницы, – с улыбкой поклонилась она. – Мы вас ждали.

– Ээ, здравствуйте! – Я растерялась. Не так часто стоишь на пороге поселения, о котором когда-то писала курсовую и в которое почти не пускают простых смертных.

– Мое имя Афма! А тебя как зовут, дитя? – Феммаинка присела перед Лорейн, с интересом вглядываясь в ее лицо. Девочка всем телом вжалась в мою ногу и крепко вцепилась в руку.

– Лорейн, – прошептала она.

– Лорейн! – торжественно повторила феммаинка, – что значит «способная». Твоя мама выбрала для тебя чудесное имя, – тут Афма помрачнела, – жаль, что ее больше нет с нами. Она была достойной представительницей рода…

О как! Отличный ход! Чтобы втереться в доверие к девочке, остальные будут говорить исключительно приятные вещи о ее матери, которая была тонкой связующей ниточкой между Лорейн и общиной. Хотя на самом деле феммаинки крайне болезненно относятся к отступницам от их веры и образа жизни.

– А ваше имя Кира Форн? – Афма бросила на меня менее дружелюбный взгляд.

– Старший следователь ландивического отдела по расследованию магических и немагических преступлений, – по форме представилась я.

– Кира, – повторила она, – что значит «луч света», твоя мама тоже дала достойное имя. С тобой хотят говорить Хранительницы. Следуйте за мной.

Афна развернулась и направилась к высокому забору, увитому густым плющом. Створки распахнулись, открывая нам вид на поселение. Небольшие одноэтажные домики, выстроенные в ряд, высокие деревья, нависающие сверху заботливыми чудищами, дорожки, выложенные мелким светлым камнем, несусветное количество разноцветных растений и… тишина. Ночью, видимо, феммаинки предпочитали спать.

Мы с Лорейн молча шли за Афной. Мелкий гравий приятно хрустел под ногами, а в нос ударял сладковатый запах. Вдали стрекотали сверчки, споря с филином о том, кто должен исполнять свои песни по ночам. Девочка-феммаинка с интересом оглядывала окрестности, но руку мою не отпускала.

Впереди показалось широкое зеленое строение, вокруг которого росло множество кустов, бросающих свои ветки прямо на стены. Огромные стеклянные окна были подернуты дымкой, за счет чего не представлялось возможным рассмотреть, что там внутри.

– Это дом Хранительниц, – пояснила Афна, оборачиваясь на ходу.

Лорейн замерла, ногтями впиваясь в мою руку.

– Ты чего? – шепотом поинтересовалась я.

– Я боюсь, – так же тихо ответила девочка.

– Не бойся, – строго ответила я. – Все будет хорошо, тебя тут ждали.

Мягко потянув феммаинку за руку, пошла вперед. Девочка послушно направилась следом. Как только мы подошли к широкому входу, двери по мановению магии распахнулись. Перед нами открылся просторный светлый зал. Вдали виднелся стол в форме полумесяца, за которым сидели пять фигур и о чем-то весело переговаривались.

– Доброго времени, Хранительницы, – Афна низко поклонилась, – гости прибыли.

Разговор тут же затих. Мы с Лорейн медленно подошли к столу и встали перед ним. Хранительницы окидывали нас оценивающими взглядами, но заговаривать не решались. Все как на подбор темноволосы и красивы. В шелковых зеленых рубашках с узорчатой вышивкой на рукавах, которая, казалось, живет своей жизнью.

– Доброго пути, – поприветствовала та, что сидела посередине. Похоже, самая главная.

– Доброго, – поприветствовала я.

– Здравствуйте, – буркнула Лорейн, отводя взгляд.

– Дитя, подойди ко мне, – улыбнулась женщина, протягивая руку. – Не бойся.

Лорейн осталась стоять на месте.

– Ну же, – чуть нетерпеливо произнесла женщина. – Я не сделаю ничего дурного, я просто хочу посмотреть…

Девочка нерешительно дернулась вперед. Отпустила мою руку и уже уверенно подошла к Хранительнице, протягивая свою. Так вот как это происходит…

Время вокруг замерло, в ушах раздался тихий звон. Хранительница закрыла глаза, мягко положив ладошку Лорейн на свою. Остальные внимательно наблюдали за реакцией девочки. Афна застыла позади, не издавая ни звука. Похоже, именно таким образом феммаинки заглядывают в воспоминания.

Лицо главной хранительницы на мгновение исказила гримаса ужаса и отвращения. Я вжала голову в плечи, рассудив, что именно меня посчитают виновной в том, что пережила Лорейн.

– Достаточно, – внезапно произнесла она, отпуская юную феммаинку.

– Кира Форн, я полагаю? – жестко спросила она.

– Старший следователь ландивического отдела по расследованию магических и немагических преступлений, – заученно повторила я.

– Я верно поняла, что именно вы освободили Лорейн от цепей? – голос Хранительницы был колюч. Казалось, еще немного и эти иголки проткнут меня насквозь.

– Да, – твердо ответила я. Не боись, Кира. Это еще не самая серьезная заварушка, в которой тебе довелось побывать.

– Теперь община в долгу перед вами, – после минутной паузы произнесла Хранительница. Тяжело выдохнув, продолжила: – В неоплатном долгу…

Глава 9

Уже третий день Леннарт Арне не находил себе места.

Этого он не любил еще больше, чем чувствовать себя мудаком.

Теперь же главный дознаватель королевства примерил на себя обе свои самые нелюбимые роли.

И ведь сам ее туда отправил! Думал, отдохнет, развеется. Еще и эту забавную Гили в качестве извозчика снарядил, чтоб Кира могла отвлечься от скучных работников отдела. А теперь ни от одной, ни от другой нет вестей. Даже из самой общины не поступало никакого ответа!

А ведь он, Леннарт Арне, даже отправлял туда своих ребят. Стоит ли говорить о том, какие эмоции он испытал, когда те вернулись с пустыми руками? Еще и с сообщением о сломанной посреди дороги повозке!

– Ваше сиятельство, честное слово, даже с места не двигается! И при этом никаких видимых нам чар не замечено, – говорил один из них.

– Наверняка феммаинская магия, – кивал другой.

И сейчас все, что оставалось лорду Арне, – ждать вестей от самой Киры. Или Гили. Ждать и надеяться, что его план сработал: что феммаинки не держат зла на людей, что не пойдут на них войной, что Кира не пострадала. И Гили.

Третье, что так не любил лорд Арне, – рассеянность. Она мешала работе. Ненужные мысли роем наседали на и без того забитую голову главного дознавателя королевства и вымещали важные, требующие решения вопросы.

Леннарту уже не помогал ни кофий, ни бодрящие чары. Голова нещадно болела, словно стянутая железным обручем. А ведь когда-то ему самому доводилось натягивать подобный на черепа преступников, чтобы добиться от тех так необходимой правды. Вот ее лорд Леннарт любил и делал все, чтобы докопаться до истины, ставшей в последнее время немодной в высшем свете.

Копошения в рядах отшельников, показушно ценящих свое отделение от простого мира, но создавших точно такой же свой, – главная проблема, голодным коршуном нависающая над Арне. Вторая – неясные бормотания среди знати, заикающейся о послаблении правящей ветки. И ни один из них толком не мог вручить Леннарту кончик тугого мотка. А мужчине так хотелось дернуть и распустить, наконец, этот опасный клубок. Третье, что вызывало у Арне раздражение, – беспорядок, царивший в районных отделах. Прогнившие от коррупции начальники, загнанные следователи, часть из которых упрямо потворствует желанию глав нажиться на чужом горе.

Но Леннарт уже получил одобрение от Его Величества, потому скоро планировал пустить в расход всех, кто греет руки о нечестно заработанные лутии.

– Лорд Арне! – в кабинет, как и всегда, без стука вбежала Лора. Сияющая как медный таз. – Известия!

– Какие? – мрачно уточнил Леннарт. Ему хорошо было известно, что его личный секретарь с одинаковым видом может сообщить как о смерти родного дядюшки, так и о раскрытом преступлении. Лоре будто бы в радость было забегать в кабинет каждый раз хоть с какой-то новостью. Арне же скрипел зубами, но отказать матушке не смог. Она так отчаянно пыталась устроить его судьбу, что Леннарту не оставалось никакого другого выхода, кроме как потворствовать ее желанию усадить на пост секретаря одну из дочерей своих многочисленных подруг. На любой другой способ знакомства с возможной избранницей она уже давно не рассчитывала, понимая, что сын живет исключительно работой.

– Отличные известия, – хихикнула Лора, делая шаг вглубь кабинета. – Та миссия, о которой вы так переживали. Ну… та, в общине феммаинок.

Лорд Арне подобрался, вцепившись в секретаря внимательный взглядом.

– В общем, от общины пришла весточка. Девочку они получили!

– А Кира Форн? – уточнил Арне, после поправился и добавил: – И одна из наших учениц, Гили?

– О них не поняла, – равнодушно ответила Лора, протягивая магвестие начальнику.

Он вцепился в тонкий лист и вперился в него взглядом:

«Многоуважаемый Леннарт Арне!

Выражаем огромную благодарность лично Вам и каждому, кто был причастен к освобождению дочери нашей – Лорэйн!

Поскольку вашими силами и силами подведомственного Вам отдела была спасена наследная дочь рода Фемма Инн, Вы вправе потребовать услугу, коею мы будем способны оказать. Можете рассчитывать на нашу поддержку в любом вопросе, не противоречащем нашим взглядам и убеждениям.

Также стремимся Вас уведомить, Ваши подчиненные в полной безопасности, но отпускать одну из них в том состоянии, что она прибыла в общину, считаем неразумным и опасным для ее душевного и физического здоровья.

Вместе с тем сообщаем, что ей как спасительнице наследной дочери рода было предложено проживание в общине на комфортных для нее условиях.

Потому, многоуважаемый Леннарт Арне, нас разрывают противоречивые чувства.

Как вы, держа своих подчиненных в черном теле, умудряетесь сохранять в них желание не только работать, но и возвращаться к этой работе, невзирая на более выгодные предложения для дальнейшей жизни?

С глубоким уважением,

Совет Матерей Хранительниц».

Леннарт перечитал послание трижды, прежде чем до него дошел смысл всего сказанного.

– Что такое? Водички? – Лора вновь влезла со своими ненужными предложениями.

– Выйди, пожалуйста, – с трудом держа себя в руках, выдавил Арне.

Лора послушно последовала к двери, округло раскачивая бедрами.

Мужчин откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, ему надо было подумать.

Новость о том, что та девчушка из подвала, Лорэйн, – потомок наследной ветки рода, выбила из седла. И Леннарт благодарил всех богов за то, что феммаинки не затаили на него лично, как и на все королевство, глубокую обиду. Видимо, Кире удалось правильно донести произошедшее. Умничка! Верно Леннарт решил отправить именно ее.

Строчки о том, что за ними теперь числится должок, вызывали в мужчине чувство торжества. Он, как и король, очень рассчитывал на поддержку такого могущественного и сильного рода.

Но строчки про «физическое и душевное состояние» заставляли зверя, угрюмо засевшего внутри Леннарта, настороженно скрестись. Это они о Кире или о Гили? Вторая толком ничем не занималась, кроме обучения и подготовки, когда Форн, напротив, бешеной мышью крутилась в лабиринте реальности, урывая крошки сыра по углам. Леннарт прекрасно понимал, как сложна работа в районном отделе, особенно три года подряд, даже без короткого отпуска. Но мог ли предположить, что все настолько плохо?

Но почему тогда Кира отказалась от проживания в общине? Видят боги, там лучшие условия из всех возможных: никаких тебе трупов, воров, маньяков и прочего отребья.

Берег торжества накрыло свежей волной переживаний. А что, если она передумает и решит остаться?

***

Звонкий раскатистый смех ударил о стены купальни и разлетелся над головой звучным сочным эхом.

– Ох, я многое бы отдала за то, чтобы увидеть морду этого напыщенного индюка после прочтения нашего послания, – хохотала Афна, разбрызгивая вокруг себя молочную воду.

– Особенно после строк о черном теле, – тихонько хихикнула Гили, все еще опасаясь отпускать шуточки в сторону непосредственного начальства.

– Ой, да бросьте. – Я тоже не смогла сдержать улыбку. – У Арне ваше письмо – одно из многих, приходящих на дню. Он пробежался по нему взглядом, убедился, что с девочкой все в порядке, и кинул в урну. Готова поспорить, что нас с Гили потом еще ожидает выговор!

– Солнышко, – Афна теперь называла меня именно так, и никак иначе, – с Советом рода Фемма Инн никто не спорит. А решение оставить тебя на подольше было принято именно нами.

– А с вами никто спорить и не будет. – Я кивнула, поигрывая мягкой ласковой водой, благоухающей сладковатыми солями. – Просто вызовут нас на ковер и… отчитают по полной программе.

За несколько дней, проведенных в общине, я сделала пару выводов. Во-первых, феммаинки терпеть не могли бранные слова. Даже если ты помянул «дладжа» мысленно, любая представительница рода поморщится так, словно учуяла вонь. Во-вторых, спорить с ними бессмысленно. Они все знают и делают лучше. Разумеется, по их мнению.

– Так ты не возвращайся, – подмигнула Афна, брызгая в меня водой из источника. – Наше предложение все еще в силе.

– А кто вместо меня будет карать злостных преступников? – отшутилась я.

– Сильные и самодостаточные, – серьезно ответила феммаинка. – Мужчины, то бишь. Они прекрасно справляются без женщин. Причем в любом вопросе – как в раскрытии преступления, так и в создании прецедента. Поверь мне, не было бы у мужского населения такой власти над женщинами, не было бы ни краж, ни убийств, ни мошенничества. Ни-че-го. Тихая, спокойная и мирная жизнь. Мы по природе своей неагрессивны, у нас нет врожденного желания завоевывать, доказывать каждому свою власть и метить территорию кровью. А если женщина и отважится на этот шаг, то лишь ради мужчины или насмотревшись на него.

– Я не согласна, – на минуту задумавшись, ответила я.

– И это навязано кем? – хихикнула Афна. – Муж-чии-на-ми!

– Скорее, самой жизнью, – прикрыв глаза и откинувшись на бортик, ответила я. – Обширная работа в следственном отделе показывает, что есть люди плохие, а есть хорошие. И совершенно неважно, какого они пола. Ни разу не слышала, чтобы мужчина в качестве орудия для убийства использовал свое достоинство. Зато множество раз среди маньяков встречались и женщины. Как правило, обиженные не на мужчин, а на реальность.

– Ты не понимаешь, – почти с ощутимым состраданием произнесла феммаинка, – вы живете в обществе, в котором женщине не так просто выбиться наверх. Я – где этого не требуется. У нас ценится каждая, независимо от статуса, что она занимает в общине. У нас вообще нет убийств и воровства!

– Вы просто по-другому устроены, – улыбнулась я. – А потому и у нас с тобой разные взгляды на происходящее. Уф… Хорошо-то как!

Пресекая уже поднадоевший спор, я с силой оттолкнулась от бортика. И правда, какой толк говорить про обратное принижение? Чудо – эти купальни. Светлая молочная вода мягко окутывала каждый дюйм кожи, придавала бодрости и расслабляла. Когда я в первый раз оказалась в большом круглом бассейне, думала, что проведу тут весь оставшийся незапланированный отпуск. Но Афна, приставленная к нам, показала и другие места. Небольшой лесок с дружелюбными зверями, ластящимися к ногам. Прохладную речку, искрящуюся в лучах солнца всеми цветами радуги. Просторные домики, в которых проживали местные дамы. Тут все будто сверкало спокойствием и умиротворением. Вот только если поначалу это воспринималось как благодать, под конец казалось тошнотворным. Тут ровным счетом ничего не происходило. Да и сами феммаинки в какой-то момент начали казаться мне блаженными.

– Афна, спасибо вам… – внезапно произнесла я. – Но я хочу отправиться домой.

Девушка улыбнулась и кивнула.

***

Раньше мне казалось, что я не люблю город. Не люблю суетливых людей, спешащих каждый по своим делам, равнодушных к проблемам личностей, но участливых к бедам того большинства, к которому относятся сами.

В прошлом мне думалось, что в деревнях самый лучший уклад, а тихая и размеренная жизнь – это то, по чему я всегда буду скучать. Но теперь, вернувшись в этот безумный ритм, я поняла, что скучать всегда буду именно по нему. По стремительному дыханию города, неуловимо затягивающему в свой круговорот. По разномастным людям, у каждого из которых своя история и своя судьба. По извивающимся улицам, перерастающим в монументальные торговые ряды и исполинские ярмарочные площади.

Решив отложить возвращение на официальное рабочее место, мы с Гили поехали прямиком на ковер к Леннарту Арне. Может, и возвращаться не стоит. Вполне вероятно, что я уже несколько дней как лишена должности и звания.

Но, что самое удивительное, я абсолютно не переживала на эту тему. За этот, казалось бы, недолгий срок я многому научилось у феммаинок. В том числе простой житейской мудрости: «Делай, что должно. И будь что будет».

Потому и в кабинет к лорду Арне я заходила, пребывая в полной уверенности, что сделала все правильно. Мужчина тем временем разгребал гору рапортов, неустойчивым столбом накиданных на рабочем столе.

– Кира? – вопросительно вскинув темные брови, произнес он. – Все-таки вернулись?

– А не надо было? – я несколько растерялась от вопроса. Замерев на пороге, оглядела кабинет. Будто бы была тут только вчера, хотя по ощущениям прошла целая вечность.

– Надо, – поспешно поправился он, окидывая меня внимательным взглядом. – Вижу, поездка пошла вам на пользу.

– Эээ?.. – невнятно пробормотала я.

– Вид посвежевший. – Главный дознаватель кивнул на стул – мол, присаживайтесь.

Я устроилась напротив. А вот лорду отдых точно бы не повредил: такие же глубокие синяки под глазами не внушали уверенности в том, что Арне в ладах со сном. А щетина колюче топорщилась, тем самым выражая свое негодование в сторону невнимания мужчины к собственной персоне.

– Благодарю. Вот… – я сморгнула, отгоняя странные мысли, и сунула в сумку руку. Извлекла пухлый сверток с рапортами. На пол посыпались крохотные тростниковые конфеты – небольшой сувенир из общины. – В дополнение вашей коллекции на столе. Я подробно описала быт, уклад, саму передачу Лорэйн…

– Кажется, за курсовую вы уже получили отлично, – усмехнулся Леннарт.

– Откуда?.. – удивилась было я, но тут же взяла себя в руки и наклонилась, чтобы собрать выпавшее. – Ах да, точно. Но вы просили рапорт.

– Благодарю за подробный отчет, – кивнул он, развязывая тесемку и углубляясь в чтение.

Все? Никакого выговора? Мне можно идти?

Последний вопрос я повторила вслух.

– Лорд Арне! – в кабинет вбежала секретарь. Кажется, Лора. – Беда-а…

Мы с дознавателем синхронно вздрогнули.

– Что случилось, Лора? – спокойно уточнил мужчина.

– Ландивичевский банк… ну… ограбили, – запнувшись, ответила Лора.

В желудке екнуло. Я не ошиблась? Ландивичевский банк?.. Ох, чувствую, по нашу с Бираном душу работенка будет. В позапрошлом месяце – документы главы района, в прошлом - отшельники, в этом – один из самых защищенных банков в городе.

– Подозреваемые? – сухим тоном спросил Арне, вставая со своего кресла.

– Пока ничего неизвестно.

– Вызови повозку, – рявкнул он, выдвигая нижний ящик стола.

– Лорд Арне, – я взяла слово. – В это время на лошадях будет быстрее.

Он на секунду задумался, прошелся по мне оценивающим взглядом.

– Да, верно. Лора… – обратился уже к секретарю.

– Лорд Арне, – вновь тихо вмешалась я. – Позвольте мне поехать с вами. Я понимаю, что кони редкое…

– Не обсуждается. – Лорд поморщился. У меня внутри все ухнуло. И каким способом мне быстро добраться до работы? Но потом Леннарт добавил: – Разумеется, вы едете следом.

***

Мост и правда удалось пересечь довольно быстро. Лавируя между повозками, мы перебрались на другую сторону города. Моя пегая лошадка пару раз споткнулась на выщербленной брусчатке и фыркнула, тем самым выражая яркий протест против внешней части города. Я же ехала, всеми силами пытаясь не вывалиться из седла. Нет, раньше, еще когда жила в деревне, мне доводилось передвигаться верхом. Но, видимо, тогда чувство самосохранения развито было в меньшей степени. Теперь же я со всей силой обхватила туловище лошади ногами, а в седло вцепилась с такой силой, что костяшки пальцев чуть ли не посинели. Когда мы добрались до плотного кольца оцепления, где следовало оставить «транспорт», из седла меня пришлось чуть ли не выковыривать.

Повозки стражников, следователей, телеги простых жителей – банк постарались окружить так, чтобы туда не проник ни один смертный. Более того, с внутренней стороны еще и навели огромный щит, извещающий мага-создателя, если кто-то пересекает границу.

– О! Кира! – улыбнулся один из стражников, когда мы подошли поближе. Следом менее дружелюбным тоном добавил: – А это еще кто?

– Лорд Леннарт Арне, главный дознаватель королевства, – «начальник всех начальников» рявкнул так, что мы со стражником чуть ли не подскочили. – Доложить обстановку!

– Эээ… ну… – паренек сник, замешкался. Но через секунду уже взял себя в руки, подобрался и твердым тоном ответил: – Полчаса назад в Ладивичевском банке было совершено ограбление. Золотые слитки нетронуты, по примерным подсчетам, было украдено около двадцати миллионов лутий.

Я мысленно присвистнула. На эту сумму можно было купить неплохой дом во внутренней части города и жить припеваючи по меньшей мере лет десять.

– Свидетели? – уточнила я.

– Свидетели… – парень бросил виноватый взгляд на лорда Арне и добавил: – Свидетели мертвы.

– Кто назначен из отдела? – подавив эмоции, поинтересовалась я.

– Так вы же, с напарником. – Парень удивился.

Кивнув своим мыслям, я направилась к зданию. Надо осмотреть место преступления, пока стражники не затоптали улики.

– Преступление было совершено с часу до двух, следовательно, преступник хорошо знал, что в это время в банке осуществляется магкассация и учет поступивших в районную казну средств. Также он учел, что в конце месяца поступления налоговых средств от населения. – Я не сразу заметила, что размышляю вслух. – В банке около двадцати штатных работников, плюс четверо стражников магкассации… – я споткнулась. Выходит, сегодня погибло…

– Сегодняшняя магкассация перевозила не только денежные средства, но и драгоценные камни, поступившие с Долории в часть оплаты долга, – мрачно добавил Леннарт.

– И почему не тронули золотые слитки?.. – продолжила вслух, пытаясь тонкими мазками фактов начертить картину произошедшего.

Остановилась.

– Лорд Арне, мне надо обойти здание, я нагоню вас позже, – пробормотала. И, не дожидаясь разрешения, повернула налево, пристально вглядываясь в стену.

В целях безопасности окна у уродливого замысловатого строения располагались под самой крышей, нависая над городом причудливыми узорами. Створки не открывались, лишь пропускали свет. Монолитная бежевая стена, выложенная камнем толщиной в метр, также укреплялась и магией.

Застыв около угла дома, достала из сумки стеклышко и прижала к глазам. Посмотрела вдоль одной стены, следом вдоль второй – следов магических проходов не обнаружила. Легонько постучала чарромером об угол здания – чисто, никаких тайников в обеих несущих стенах. Прошла вдоль, чтобы обогнуть строение и провернуть те же действия с противоположным углом. Никаких следов преступления.

Нет, я, конечно, не ожидала наткнуться на надпись «Здесь был я, а кто читал – свинья», но кража с каждым моим шагом не нравилась мне все сильнее.

– Может, все же через крышу? – раздалось задумчивое из-за спины.

Я вздрогнула.

– Вы меня так заикой сделаете, – возмущенно прошипела я, обнаружив за спиной лорда Арне.

– Разве вы не слышали, что я пошел следом? – он вскинул брови. – Посчитал, что у вас пока мало опыта и что вам потребуется моя помощь.

Я вспыхнула. Это у меня мало опыта?! Всяко побольше будет, чем у тех, кто работал исключительно в околодворцовом районе!

– Прошу прощения. – Я отступила назад и, добавив в тон еще больше почтительности (чтобы лорд Арне ни в коем разе не принял за насмешку): – Уступаю место более опытным коллегам.

– Вы верно отметили, тайников в стенах нет. То есть версия с тем, что кто-то из работников банка перебил своих же, затаился в наиболее укромном уголке или, того хуже, притворился смертельно раненным, чтобы потом спокойно извлечь краденное с другой стороны, отметается. Магические проходы в этом типе здания отметаются сразу. Тут стоит блокировка не только на магию простых людей, но и на эльфийскую. Здание абсолютно бездушно и обладает лишь мощной защитой.

– И? – с интересом переспросила я.

– Что и? – задумчиво вглядываясь в крышу, поинтересовался Леннарт.

– Пока вы озвучили подвывод к каждому моему действию. Чего же я не учла? – с трудом подавила очередную рвущуюся наружу насмешку.

– Крышу. – Мужчина подбородком кивнул в поднебесье. – Там магия из-за различия материалов и функционирования оконных проемов ослаблена. Преступник мог забраться наверх, скинуть мешки с лутиями и по веревке спуститься сам.

– Я не обнаружила следов. Если бы он воспользовался чарами, чтобы их замести, чаромер бы их отразил. Плюс… вы вообще представляете, как это… двадцать миллионов лутий. Это же сколько таскать бы пришлось?

– Во-первых, совершенно необязательно, что преступник мужского пола. Во-вторых, эльфийские чары ваш чаромер все еще не видит в полной мере. Нужно вызывать людей из специализированного отдела. Нельзя исключать подобный вариант. В третьих, посмотрите на свою сумку, Кира. Сколько бы в ней поместилось килограмм? А это ведь всего лишь подделка. Думаю, на рынке можно с легкостью найти мешки, вмещающие многим больше. И это точно так же может вывести нас на преступника.

Кивнула. И, не говоря ни слова, мы обогнули здание еще раз и подошли к главному входу. Широкие лестницы крутым каскадом спускались к оцепленной проезжей части. Стражники сновали туда-сюда, уже не обращая на нас никакого внимания, – нас пропустили страж и магия защиты, значит, свои. А от лишних вопросов спасала моя форма и нахмуренный взгляд лорда Арне.

Стремительно преодолев ступеньки, мы толкнули тяжелую дверь. Мгновенно повеяло прохладой и сладковатым запахом. Я поморщилась – слишком хорошо знаю, что это за запах.

Нас встретил просторный пустой холл, у обеих стен которого располагались длинные низкие скамьи для посетителей. Высокая арочная дверь в банковскую приемную была чуть приоткрыта. Мазнув взглядом по помещению, я направилась к ней. Лорд Арне, на мгновение задержавшись у стены с выбитым гербом королевства, последовал за мной. В приемные часы тут всегда было людно – в летнюю пору тут часто спасались от жары, толстые стены всегда хранили прохладу. В зимнюю – забегали погреться. Вечный шум и гам раздражал работников банка, а с периодическими драками приходилось разбираться стражникам и нам, следователям. Но никогда на моей памяти еще никто всерьез не решался на ограбление. Каждый полученный и отпущенный лутий всегда был учтен и отмечен. А сами деньги, как и драгоценности, и слитки хранились в специальных сейфовых зонах, проход к которым мог осуществить лишь работник банка. Я бы сказала, что это самое защищенное место во всем королевстве – разумеется, после дворца. Именно поэтому район Ландивичево был вторым по уровню жизни в столице. Что творилось в Бартиловском и Дарклийском районах – и подумать страшно.

Второй зал, многим просторнее первого, был набит стражниками. Те разглядывали столы, шкафчики и… тела. Множество тел. Неестественные позы, остекленевшие зрачки и сладковатый запах, бивший по ноздрям ненавистным мне смрадом.

Глава 10

Бирана я нашла в самом углу, задумчиво рассматривающим труп под ногами. Гном, около семидесяти лет. Рыжая бородка жиденько разлеглась на груди, прикрывая половину тела полурослика. В невидящих, уже неживых глазах застыло удивление, пальцы оказались неестественно вывернуты наружу, а на подбородке виднелась подсохшая лужа крови.

Что с ним произошло? Никаких видимых ран, способных привести к такой кончине, замечено не было, когда как под многими другими жертвами разливались целые алые озера.

– Привет, – тихо произнесла я, подходя ближе.

– Кира? – с удивлением выдохнул Биран. – Вернулась все же?

– А что, не должна была? – уже второй раз за день поинтересовалась я. Неужели все они считают, что я с легкостью откажусь от всего того, к чему шла половину своей жизни?

– Ну-у-у, – невнятно протянул напарник, следом нервно усмехнулся, – зато подоспела к горяченькому!

– Мне тоже показалось, что моя диета затянулась, – мрачно пошутила я. – Какие наблюдения?

– Двадцать три жертвы, – уже твердым официальным тоном начал Биран. – Каждый из них находился на своем месте, за вычетом него, – напарник кивнул на гнома, – это глава банка. У девятерых перерезаны яремные вены, троим вспороли животы. У остальных царапины. Судя по всему, был задействован яд. Подозрения вызывают рваные раны на телах, но подробно пока осмотрены не все. Однако по многим телам уже можно сделать вывод, что удары были нанесены с достаточной силой, но небольшим оружием.

– Значит, преступник был не один?

– Либо кто-то из своих, знакомых работникам банка. Тот, кого бы они без лишних вопросов могли допустить до себя. Тот же мог сперва обезвредить с помощью яда…

– Нет, не мог, – раздалось задумчивое из-за спины. – Слишком много людей и слишком много резни. Если судить по характеру нанесенных ран, преступников было много.

Я обернулась. Снова Леннарт Арне. С пустым выражением лица стягивает черные кожаные перчатки с рук.

– Крыши проверили? – глава тайной канцелярии обратился к напарнику.

– Первым делом, – кивнул тот. – Там чисто. Осмотрели и подвалы, но там лишь канализационные и вентиляционные шахты. Через них ни один человек не смог бы пролезть.

– А карлик? – уточнила я.

– Даже трехлетний ребенок, – мотнул головой Биран.

– А следы?

– Следов нет. Ни-ка-ких. Чары не ловят даже остаточное тепло. Словно… словно тут вообще никого не было, а работники сами себе перерезали глотки.

Кивнула. Скорее самой себе, чем Бирану, вытянула из сумки свои перчатки. Та, как и всегда, подкинула подлянку в виде разлетевшихся по сторонам перьев и свитков, часть из которых уже была заполнена моим ровным почерком. Помнится, когда я возвращалась из общины феммаинок, села заполнять рапорт. И, перед тем как перейти к описанию местности, целый свиток убористо исписала: «Лорд Леннарт Арне полный козел». И сейчас именно этот листик упрямо вылетел и приземлился прямо на рыжую бороду пострадавшего.

Густо покраснев, я быстро присела и подтянула к себе свиток, моля всех известных богов, чтобы никто не успел прочитать, что именно там написано. Подтянула так стремительно, что часть бороды отодвинулась. На камень с глухим стуком что-то упало.

Я пригляделась.

Теперь я совершенно ничего не понимаю.

Аккуратно прикоснувшись к предмету, я взяла его на ладонь и подняла к более яркому свету. Небольшая, с мой указательный палец, деревянная кукольная рука, покрытая лаком, блестела в ярком освещении помещения. Вдруг один из крохотных пальчиков дернулся, и я позорно взвизгнула.

Кукольная рука, вылетевшая из моих рук, плавной дугой приземлилась на пол. Чуть замирая при самом соприкосновении с холодной поверхностью – налицо мощная магия, вот только почему наши чарромеры ее не засекли?

– И как это понимать? – словно в никуда прошептала я, зависая над шевелящейся деревяшкой с пальчиками.

Лорд Арне и Биран тоже придирчиво поглядывали на явление сего чуда. Один – присев на корточки и с использованием стеклышка, второй – как кот, обхаживая улику по кругу.

Присоединившись к лорду Леннарту, я устроилась рядышком со своим чаромером – пусто. Магии словно нет. Неужели замешаны эльфы?

– Нет. – Леннарт словно услышал мой вопрос. – Вот тут… – указал на свое стеклышко, чуть голубоватое к середине, – собраны слепки чар всех пребывающих на территории королевства эльфов.

– А если изобретено было не на территории королевства или эльф въехал официально?

– Такой вариант вполне возможен, – кивнул Леннарт. – И скорее я поверю в это, чем в новую расу деревянных людей-кукол.

Я почувствовала, как по лбу стекает капля пота. Все же в помещении было чертовски жарко. Лорд Арне расстегнул верхний крючок у рубашки, а Биран уже давно скинул форменный пиджак. Вдруг меня осенило…

– Через вентиляционные ходы не может пролезть ни ребенок, ни карлик, но может… – прошептала я.

– Кукла! – закончил мысль Биран.

– Причем таких размеров, – лорд кивнул на деревяшку, – с десяток! А то и больше.

– Одна из причин, почему может быть так жарко… Возможно, они еще внутри. Или там что-то застряло.

– Куда выходят ходы вентиляционных шахт? – лорд Арне почему-то посмотрел на Бирана.

– Нужно поднимать планы, – мгновенно ответил напарник.

Планы…

– Дладж! – вырвалось у меня. Мужчины бросили на меня удивленный взгляд. – Документы главы района… Те, что пропали в прошлом месяце!

– Там был план банка, – пробормотал Биран.

– Там много, что было, – недовольно заметил лорд Арне. – План есть и в канцелярии, я уже отправил вестника. Идемте.

Леннарт стремительным шагом пошел к главному ходу, мы с Бираном, как послушные детки, посеменили следом, на ходу перешептываясь:

– Выходит, ограбление планировалось давно.

– Непонятно, что за куклы только.

– Глава до сих пор не может дать точный перечень документов, пропавших у него в тот день, лишь примерный.

– А если преступник планирует…

Мы с Бираном наперебой сыпали друг в друга вопросами. Внезапная догадка поразила обоих. За обсуждением мы не заметили, как лорд Арне застыл на одном месте.

– Кира, – я вздрогнула под пристальным взглядом лорда, он посмотрел на напарника, – Биран, я очень вас прошу. Все подробности, которые вы узнаете по сегодняшнему делу, сохранить в тайне. Никому. Даже Элександу вашему. Ему – в особенности. Поняли?

– Да, – твердо ответил напарник.

Я, с удивлением на него посмотрев, тихо вторила:

– Поняли.

***

Зловонный запах канализации не перебивала даже магия. Вонь била по ноздрям так сильно, что глаза начали слезиться почти сразу, как мы спустились внутрь. Яркие шары света, зависающие над нашими головами, хорошо освещали склизкие зеленовато-бурые стены и полчища крыс, удивленно взирающих на наше шествие. Не каждый день к ним в гости наведывался самый настоящий аристократ в сопровождении двух следователей.

Бурлящую реку чужих экскрементов и хозяйственных отходов с двух сторон поджимали высокие берега, выложенные крупной брусчаткой. Скользкая поверхность, покрытая пятнами, крысиным дерьмом и слизью, вызывала не меньший рвотный рефлекс, чем стены и бурлящая река.

Мне под ноги в очередной раз сунулась огромная крыса. Подавив визг, я дернулась вперед и столкнулась с препятствием – спиной напарника. Тот недовольно шикнул – это был уже третий раз, когда я своей панической неприязнью к канализационным грызунам чуть не толкнула Бирана к зловонной жиже.

Слева что-то потекло – видимо, кто-то воспользовался отходными люками. Я дернулась в сторону стенки, но яркий образ слизи заставил замереть. Зажмурившись, постаралась взять себя в руки:

Кира, это всего лишь дерьмо!

А следом:

Кира, дладж, не наступай на эти кучки по бокам!

– Кира. – Холодный голос лорда Арне заставил вздрогнуть. – Вы что, в первый раз под городом?

– Как-то раньше мне не доводилось столько времени проводить в обществе такого количества крыс, – хрипло ответила я, убеждаясь, что лужа, в которую я вступила, вполне себе безобидная.

– Ну-ну, – хмыкнул Леннарт Арне, – сказал следователь одного из самых коррумпированных отделов столицы.

– Это вы на что намекаете? – нахмурилась я.

– Намекаю? – я ярко представила, как лорд приподнял брови. Хотя видеть этого точно не могла – он шел во главе нашей «экспедиции», сверяясь с подземными планами. – Я говорю прямо. Ваш следственный отдел признан самым коррумпированным по всем районам города.

– Кем признан? – как бы невзначай поинтересовалась я. Слышать подобное было неприятно.

– Мной, – коротко ответил мужчина. Остановился, добавил: – Так, тут налево…

Мы последовали за ним.

– Кто вообще придумал прокладывать ходы к вентиляционным шахтам через канализацию?!

– Королевский архитектор. Огюст Борн, – ответил Биран. – Но, как ты могла заметить, его система работает. Благодаря отдушинам и магическим щитам, вонь не проникает в здания.

– На самом деле есть еще несколько проходов, – дополнил Арне, сверяясь с картой, доставленной ему лично в руки, – просто этот самый короткий. Скоро будет ветряная зона.

– Ммм, ветряная зона, – пробормотала я, чуть не споткнувшись и не схватившись за стену.

Я уже со счета сбилась, в который раз нам приходилось поворачивать. То влево, то вправо, то снова влево. Пожалуй, желание преступников сперва раздобыть карту было вполне оправданным. Окажись я тут в полном одиночестве и без карты, вряд ли выбралась из этих катакомб.

– Вроде сюда, – неуверенно пробормотал Арне, зависая у большой железной двери с шипами. На ней висел крупный замок с инициалами – «О. Б.»

Прислонив платиновую печатку с безымянного пальца левой руки, Леннарт дернул замок. Двери скрипнули, отчего эхо гулко разлетелось по коридорам, вдали запищали крысы.

Юркнув вслед за мужчинами, я осмотрелась. Перед нами оказался точно такой же коридор, только без канализационных стоков и слизи на стенах. Довольно сухой и не такой вонючий.

– Тут чаще запускают чары проветривания, поскольку мы ближе к самим шахтам, – словно угадав мой вопрос, ответил Биран.

На мгновение я почувствовала себя не в своей тарелке. Мне показалось, что напарник бывал тут, и не раз. Когда я понятия не имела, кто именно спроектировал эти подземные сети, зачем они были нужны и в каких зонах чаще пускали ветряные чары.

От размышлений отвлек внезапно раздавшийся гул спереди, словно сильный ветер пытался прорваться сквозь прикрытое окошко. Не сговариваясь, Леннарт и Биран одновременно повернулись к гулу спиной и зажмурились.

А через мгновение мне по лицу ударил сильный ветер с мелкими крупицами песка. Глаза защипало, дыхание сбилось. Как вдруг кто-то дернул меня за руку, развернул и холодно процедил: «Да уж, старший следователь района Ландивичево...»

По телу пробежались мурашки. И я не ко времени подумала – от холодного ветра или теплого дыхания лорда Арне прямо над ухом…

Гул пропал так же резко, как и появился. Мелкие песчинки мгновенно осели на пол. Тишина, пронзающая своим безразличием, разлилась по телу, вытесняя внезапно возникшие мурашки. Я перевела дыхание.

– Спасибо, – выдавила, стараясь не смотреть в глаза лорду Леннарту. Почему-то внезапно стало стыдно.

Тот сдержанно кивнул и направился вглубь коридора. Биран задумчиво покачал головой, но не стал отчитывать меня за глупость – еще бы, несколько раз сказали про ветряные чары, а я так сглупила.

Голубоватый свет магических огней холодно разливался по коридору. Отсеки, рекреации, двери, повороты – я даже не пыталась запомнить дорогу.

– А в центральной части такие же катакомбы? – поинтересовалась, чтобы хоть как-то разбавить резкий звук шагов.

– Да, – ответил Леннарт. – Только большинство из них затоплены из-за реки. Центральный район в целом держится лишь на магии и гениальности Огюста Борна. Тот придумал настолько хитрые конструкции, что даже серьезные затопления десятилетней давности не сильно повлияли на дворец. Сейчас, конечно, воду из большинства коридоров откачали, но передвигаться по ним все еще затруднительно.

– Оно и к лучшему, – ответила я.

– Почему? – спросил уже Биран.

– Тайные ходы, незнакомые подземные коридоры, секретные вентиляционные шахты… это небезопасно, и история сотни раз тому свидетель. Шенлих Пятый пострадал именно оттого, что наворотил в своей летней усадьбе сотню потайных комнат для любовниц, которыми смело воспользовались недруги. Флория Четвертая вообще в них застряла, не рассчитав ни собственного веса, ни ширины каркасных юбок...

– Пришли, – Леннарт прервал меня и остановился у одной из дверей. Вновь приложил печатку, отчего замок со скрежетом открылся. Интересно, что там за чары?

Очередной коридор, но в этот раз короткий, завершался ступеньками. Пару раз споткнувшись на неровных камнях, мы добрались до верха. Там нас ожидал настолько тесный и низкий проход, что мы долго спорили, кому из нас выпадет честь через него пробираться. Разумеется, лезть пришлось мне – как самой миниатюрной из всех присутствующих.

Стянув форменный короткий пиджак, я приподняла рукава рубашки и отметила высоту парапета, на который мне предстояло забраться.

– Кира, – краем уха я слушала лорда Арне, – там три ответвления. В одном из них может оказаться то, что мы ищем.

– А может и не оказаться, – тихо ответила я, вздрогнув от внезапно возникшего в голове образа полчища крыс, соорудивших себе гнездо где-нибудь в центре. Мозг, хорошо понимающий, что никаких грызунов в вентиляционном проходе, обдувающемся ветряными чарами, нет, – молчал.

– Что-то там все равно будет, – напарник отнесся к вопросу по-философски, – но ты это, если что, кричи.

– Чтобы вы растерянно развели руками? – хмыкнула я. – Ни ты, ни лорд Арне попросту не сможете пролезть внутрь.

– Карта. – Леннарт протянул часть плана подземных туннелей. – И… просто на всякий случай…

В руках внезапно оказался короткий кинжал с узким лезвием. Рукоятка была украшена какими-то зелеными полудрагоценными камнями. На завершении виднелись буквы – «Л. А.» Сразу видно, когда человек носит оружие скорее как украшение. Или хлеб нарезать, когда задерживаешься на работе допоздна. И тут – по тонкости работы, по гладкости металла, по идеальной выкладке камней – я почти с уверенностью могла сказать: оружие по назначению не используется. И лично мне было очень сложно представить, как подобной зубочисткой можно хотя бы порезаться, не то что кого-то «задеть». Но… отказываться не стала, несмотря на то, что в сумочке лежал нормальный кинжал с зазубринами, который довелось несколько раз пустить в ход.

– Спасибо, – кивнула я.

– Удачи. – Биран похлопал по плечу. Выглядел он донельзя спокойным, но за год совместной работы мне хорошо представлялось, что именно таится за этим показным равнодушием. Напарник переживал, и это немного согревало.

Подтянувшись о край, я перекинула тело вперед и всмотрелась в густую темноту. Плечи отозвались ноющей болью – нет, мне точно стоит подтянуть физическую подготовку. Стыд и срам!

Через мгновение пустила световой шар. Тот медленно поплыл вглубь узкого коридора, а я направилась следом. Передвигаться приходилось почти лежа. Рывок, еще один – и я оставила напарника и главного дознавателя королевства далеко позади.

Я ползла, постоянно сверяясь с картой, хотя хорошо знала, что ближайшее разветвление будет не так скоро. В какой-то момент мне показалось, что этот тесный коридор лишь сужается, что я застреваю. Паника накатывала волнами, но я изо всех сил брала себя в руки, и они отступали.

Казалось, прошло не так много времени, но я успела подумать обо всем на свете. О сестре, о многочисленных племянниках, о том, что давно не была на могиле матери… Последнее отозвалось неприятным скрежетом где-то глубоко внутри, потому я вернулась к «любимым» мыслям о работе. Верно ли то, что я делаю? Есть ли от меня польза?

Как вдруг, где-то между самобичеванием и попытками убедить себя в обратном, я зацепилась взглядом на непонятную кучу вдали, прямо у развилки. Замерла, приглядываясь. Куча не пищала и не шевелилась, значит, не крысы. Ну или, по крайней мере, не живые крысы. Работа научила меня не бояться трупов – от них куда как меньше вреда. Даже если какой-то обезумевший отшельник внезапно решится на оживление трупных големов, их довольно просто усыпить.

Аккуратно подползая поближе, я пригляделась. Сперва захотелось заорать, но остановила гордость. Страх имеет интересную особенность. Дважды кричать от одного и того же – стыдно.

Передо мной лежала самая настоящая деревянная кукла со стеклянными пустыми глазами. Вытянутые ноги, короткое прямоугольное туловище, украшенное витиеватыми узорами, круглая голова с мелкими овечьими кудряшками и… одна рука. Огрызок второй безвольно раскинулся рядом с коричневым пухлым мешком.