Две сотни клинков

Глава 1. Возвращение на путь

Куда бы ты ни возвращался,

Вернуться ты уже не сможешь.

Или не туда, или не ты.

(Вэй Дэ-Хань - Бронислав Виногродский)

Над Лухоном сияла полная луна. По опустевшему тракту, ведущему в город, слонялись лишь пьяницы да трудоголики-торговцы, закрывшие лавки поздней ночью. Впрочем, встречались и те, кто вполне успешно совмещал в себе обе ипостаси — представителям коммерческого сословия в последнее время жилось несладко. С приходом к власти двух влиятельных групп наёмников, подати увеличились, ассортимент товаров оскудел, а количество покупателей уменьшилось.

Бакира подобный расклад не страшил. Он давно привык полагаться лишь на себя и любимого осла, который молча исполнял каждодневный долг. Покупка Селима всё ещё была лучшей сделкой в жизни торговца — две банки специй за молодого ослика. Конечно, в нынешние времена, за две банки южной приправы можно было выручить куда больше, но и достать её в период войны, стало почти невозможным. А осёл жив-здоров и приносит регулярную пользу своему хозяину.

Вот и сейчас, под завесой темноты, навьюченный Селим вилял хвостом в сторону пустеющего города. В мешках, свисающих с серой тушки осла, было достаточно предметов, за продажу которых, голова Бакира слетела бы с плеч со скоростью выпущенной стрелы. Торговец едва приспособился к общению с бандой Рокуды, как вдруг, девица приволокла в город новых товарищей и решила вести праведный образ жизни. Про Атти он слыхал и раньше — старый солдат с ноющими коленями и дурным нравом. Но вот бывший инквизитор по имени Нибб, внушал страх и трепет. По слухам, которых Бакир успел нахвататься у приятелей по цеху, этот человек запытал до смерти сотни несчастных. Хорошо, что на смене у врат сегодня вновь болтался его старый знакомый. Бакир нащупал в кармане парочку монет и приблизился к стражникам.

— Доброй ночи, господа! — воскликнул торговец и слегка поклонился. — Надеюсь, вы в здравии, как и ваши близкие.

— Чего слоняешься по такой темени? — вперил в него свой взгляд лысый коротышка со сплющенным носом.

— Путь занял чуть больше времени, чем я планировал, господин Як. Приношу извинения за то, что стал причиной вашего беспокойства. — Смуглый торговец протянул стражнику ладонь с парой серебряных. Коротышка сплюнул в сторону и сгрёб деньги.

— Есть что-то новенькое? — спросил Як и кивнул в сторону осла.

— Боюсь, что нет, — покачал головой Бакир. - Тяжёлое нынче время...

— Да что вы все заладили? Тяжёлое время, тяжёлое время... — лысый выхватил у долговязого напарника бутыль из рук и сделал неряшливый глоток. — Мне то не рассказывай! Каждый день долбаного Сипа терпеть приходится. Если б не моё уважение к Рокуде, я бы этого старика давно манерам научил.

— Наслышан об этом, — сказал торговец. — Выходит, новая власть затягивает петлю ещё туже?

— Ага, — лысый вновь сплюнул. — Ещё чуть-чуть и нашим шеям хана. Пропустите его, ребята!

Стражники расступились и Бакир, с кроткой улыбкой, зашагал дальше, удерживая верного друга за поводья. Торговец уже прикидывал в уме количество денег, которые он смог бы выручить за новый товар, когда у оставленных позади врат началась какая-то возня.

— Куда собрался, умник? — донёсся до Бакира знакомый голос лысого Яка. — Эй, ты что творишь?

Зазвучала стальная мелодия. Селим потянул хозяина дальше, но в торговце заиграло любопытство, и он сделал пару шагов в сторону въезда. Два стражника лежали на мостовой, вроде живые. Остальные гнались за высоким бородатым мужчиной. С полуторным мечом в руках он бежал к Бакиру.

— Постойте! — воскликнул торговец и вышел навстречу незнакомцу. — Я ничего не сделал! Вы же не собираетесь...

Мужчина обернулся к преследователям, а затем на полной скорости врезался в Бакира. Поводья натянулись и удивлённый осёл заревел, встав на дыбы. Часть тюков сорвалась с упряжи и грохнулась на дорогу, а драгоценный товар вывалился из мешков.

— Ты ещё кто? — озлобленно спросил незнакомец. — Ты с ними заодно?

— Нет-нет, уважаемый... Я безобидный торговец! — Бакир, ползая на коленях, принялся прятать товар по мешкам.

— Так чего тогда вышел прямо на дорогу? Чёрт побери...

Мужчина воздел меч, готовясь к схватке с подоспевшими преследователями, но вдруг раздался пронзительный свист. Навстречу беглецу вышло пять воителей из Западного Авангарда, появившихся из ниоткуда. Самый рослый из них, в длинном чёрном плаще, откинул капюшон. Бакир заскулил, когда понял кто это.

— Три месяца... Три чертовски долгих месяца! — воскликнул Атти Хэрроу и сцепился в объятиях с чужаком.

— Я тоже скучал, Атти, — ответил молодой мужчина с каштановыми волосами, и взглянул на торговца. — Не приметил этого человека. Надо помочь ему с грузом.

— Так-так-так... — протянул Сип и поднял с мостовой пару кожаных мешочков. — Похоже, некоторым плевать на новые правила. Давно этим добром приторговываешь?

— Это... это случайно попало ко мне! — Бакир развёл руками. — Дикари любят подсовывать такие вот подарки на сдачу.

— Рассказывай, — процедил сквозь зубы Атти. — Плуосский табак... Решил всех горожан на эту дрянь подсадить, не так ли?

— И в мыслях не было, уважаемый! Может уничтожим товар и избавим друг друга от хлопот? — взмолился Бакир.

— Вот уж нет, приятель. — Атти жестом подозвал помощников. — Осла к нам на склад, затем в стойла. А этот хитрец отправится со мной в Дохлый Гнус, на беседу. Ты же не против, Рогир?

— Конечно же нет, — мужчина провёл рукой по копне волос. — Интересные у тебя способы заводить новых друзей, Атти. Пивом угостишь?

— А то! — ответил ему Сип, и троица направилась в сторону трущоб.

***

Дохлый Гнус встретил меня оглушающим гоготом, лужами пролитого пойла и обновлённой мебелью. По всей видимости, цепкая рука Атти дотянулась и до питейного заведения. Как никак, трактир являлся лицом Западного Авангарда. Хотя Кумаи тоже ютились в его стенах, их репутации еще только предстояло подвергнуться изменению.

Светлые столы и стулья из кедрового дерева, привносили определённую свежесть в обитель зелёного змея. Владельцы перебрали и пол - на обновлённой поверхности тёмного цвета, пивные ручьи теперь были почти незаметны. За длинной стойкой хозяйничал все тот же толстяк с поросячьими глазками. В этот раз он был более приветлив.

— Добро пожаловать, господа! — с улыбкой воскликнул он. — Сядете за столик?

— Ага, — кивнул ему Атти. — Неси во-он в тот угол жареных сосисок, пару пирогов и следи за тем, чтобы в наших кружках всегда было полно пива.

— Понял, господин Хэрроу! — по-воински отсалютовал толстяк и отправился на кухню, раздавать указания подчинённым.

Мы уселись за прямоугольный стол, что находился под лестницей, ведущей наверх. Место было тихим — в самый раз, чтобы без сторонних глаз и ушей обменяться новостями. И провести допрос смуглолицего торговца.

— Где ты пропадал так долго? — спросил Атти, скрестив руки на груди. — Что с Кинном?

— Мне нужно было какое-то время, чтобы проветриться. — ответил я. — Острог ещё не появлялся? Странно...

— Я думал, он в твоей компании, — сообщил Атти и поблагодарил подоспевшую официантку за холодное пиво. — Ну, Рогир, за долгожданную встречу!

Мы стукнулись кружками и отхлебнули. Я улыбнулся, когда понял, что качество напитков тоже претерпело изменения — в лучшую сторону. Пару сосисок спустя, которыми Атти любезно поделился с задержанным торговцем, мы продолжили беседу.

— За прошедшие месяцы, — прохрипел Сип. — Я дважды был в столице. Рыскал по тамошним злачным местам, растормошил всех знакомых и знакомых этих знакомых. Всё без толку. Да что уж говорить, когда даже приятель Ингольда, держащий в руках всю шпионскую сеть Империи, не смог мне помочь.

— Ты про поиски того человека? — уточнил я. — Может его и в живых уже нет?

— Это вряд ли, - покачал головой Атти. - Тилай такой же упёртый и живучий засранец, как наш Васт. Только ещё хлеще.

Торговец, сидевший напротив меня, вдруг дёрнулся. Причиной невроза послужило имя старого знакомого Атти.

— Прошу прощения за то, что вмешиваюсь в вашу беседу, но... вы случаем говорите не о Тилае де Блассе? — осторожно поинтересовался Бакир.

За время отсутствия в "Мерсенарии", я успел позабыть, что из себя представлял командир Западного Авангарда. В приглушённом свете лишь на долю секунды мелькнула короткая сталь, и Атти Хэрроу приставил кинжал к покрытому щетиной горлу торговца. По острому лезвию потекла скудная капля густой крови.

— Живо говори откуда знаешь это имя! — прорычал Сип. — И не вздумай дёргаться!

— Скажу! Я всё скажу, только уберите кинжал, Создателем прошу! — взмолился Бакир, но Атти лишь сильнее сжал рукоять. — Тилай де Бласс покупал инструмент из Дейренхолла. Я его навсегда запомнил, потому что промотал весь заработок на дорогу туда и обратно. Больше я в те места — ни ногой!

— В какие места? — спросил уже я.

— Митар! — воскликнул торговец.

— Митар охрененно большой край, — процедил Атти. — Конкретнее!

— Мы встретились в Парекате! Пришлых торговцев только туда и пускают.

Сип вернул клинок в ножны с той же молниеносной скоростью. Он залпом выдул остаток пива и свистнул официантке, которая тут же отправилась за добавкой. Бакир, в это время, платком в трясущейся руке протирал рану на шее.

— А Митар, — обратился я к Атти. — Это где?

— В самой что ни на есть заднице, — фыркнул он. — На далёком юго-востоке. Это самобытный и замкнутый регион. Тамошние правители до сих пор платят очень скромные подати Империи.

— Это плохо? — я вскинул брови.

— Для дейренхолльского совета — да, — усмехнулся Атти. — Митар невозможно покорить. Сколько бы попыток у имперцев не было. Периодически там бушуют сезоны дождей, приправленные духотой и вязким дерьмом вместо нормальных дорог. Не говоря уже про мастерство их воинов, которые с начала времён проиграли слишком мало существенных битв.

— Звучит захватывающе. Когда отправляемся в путь? — улыбнулся я.

— Чем раньше, тем лучше, — серьёзно ответил Сип и повернулся к торговцу. — Но сперва мне нужно разобраться с нашим новым приятелем.

Допрос Бакира занял не так много времени, как я думал. Атти умел выуживать правду не хуже заправского инквизитора, который, кстати, находился в новой орочьей ставке. Нибб вызвался помочь степнякам с возведением обновлённого дома. После подобных известий я почти перестал жалеть о том, что сохранил жизнь бывшему подчинённому Ван Теулинга.

По итогам проведённой беседы, Сип принял решение сделать Бакира осведомителем Западного Авангарда. Торговцу предстояло отправиться с нашей компанией в Митар, а после — быть верным соглядатаем Атти в каждом посещённом поселении. Бакир обрадовался тому, что голова останется на прежнем месте и попросил лишь вернуть ему любимого осла. Сип не стал возражать, но при условии, что животное не станет обузой для отряда.

Дела в Лухоне временно предстояло вести Рокуде в одиночку. Во время нашей встречи, она поделилась, что скучает по Кинну. Мне тоже не давали покоя мысли об Игоре. Странно было погрузиться в игру, но не обнаружить старого приятеля рядом. Либо тело его персонажа переместили в другое место, либо Кинн вернулся в проект раньше и отправился неизвестно куда. Для меня оба варианта были так себе — я очень нуждался в крепком плече кудрявого рыцаря.

Не хватало мне под боком и старого брюзги Васта. Во время завтрака Атти рассказал, что лейтенант с Арви по-прежнему наслаждаются сельским образом жизни. Оставленное имение подчинилось крепким рукам Васта и нашей боевой подруги, приобрело новый вид. На хуторе вновь царила жизнь: в хлев вернулись поросята, по курятнику сновали цыплята, а воздух наполнился забытым ароматом фермерских нечистот. Сип пробыл в гостях у парочки недолго, но успел понять, что лейтенант понемногу начал уставать от этой размеренности. По этой причине, к полудню мы вели оживлённую дискуссию в кабинете Атти.

— Можно дождаться Васта здесь, — предложил я и подошёл к развёрнутой на столе карте. — Но есть и другой вариант. Попытаться раздобыть лодку, на которой мы доберёмся от имения Арви до самого Виндсарра. Там обзаведёмся судном покрепче и десятком таких же крепких ребят, с которыми уже отправимся на восток.

— Уйдет слишком много времени, — покачал головой Атти. — С твоего позволения, я бы использовал лейтенанта для другой задачи. Город нужно усиленно готовить к предстоящей обороне. Разведчики всё чаще приносят вести об опасности на юге. Неизвестно, когда зуарцы соберут войско, но я задницей чую, что осталось недолго. Опыт Васта поможет Лухону выстоять.

— Понимаю, — грустно выдохнул я. — Его поддержка наверняка пригодится и Рокуде с нашими зеленокожими друзьями. Кого возьмём с собой?

— Нам не помешает оборотень, — Атти почесал щетинистый подбородок. — В нём грозная сила, а вид безобидный. Ну и кто-нибудь опытный из ставки Дагзетта. Комплектовать большой отряд смысла мало — привлечём излишнее внимание.

На том и решили. К вечеру в Дохлом Гнусе мы ужинали вшестером. Ко мне и Атти присоединились смуглый торговец, поправившийся Хирд с Плоским Урдом, и мой давний мохнатый приятель с рыжей шерстью.

— Как понять: он радуется моему присутствию или очередной порции мяса? — с улыбкой спросил я.

— Зверь скучал по тебе, Рогир, — протянул Урд, сидевший справа, и положил руку мне на плечо. — Как и мы все.

— И я по вам, друзья. Прогулка предстоит не из лёгких, но дело слишком важное, чтобы доверить его кому-то ещё. Пока план обстоит так: мы — представители торговцев из Лухона. Атти обо всём позаботился и достал нам нужную грамоту. С такой должны пустить в Парекат, куда нам сперва стоит наведаться. Не могу сказать, что компания у нас неприметная, — тут я потрепал рыжего волка по загривку. — Но Бакир сказал, что в тех краях чудных сборищ хватает. В пути, однако, нужно быть настороже.

— Передвигаться будем вдоль широких дорог и трактов, — подхватил разговор Атти. — Если всё пойдёт как надо, через неделю доберёмся до побережья. Там есть небольшое селение — Таруан. В их кабаке хватает горячих голов, способных за небольшую сумму доставить нас по Великому Южному морю прямиком до Митара. По пути двигаемся вместе, с незнакомыми личностями держим рот на замке.

— Если я правильно понимаю, — вклинился Хирд. — Высадиться на южном побережье Митара не выйдет, поскольку пускают иноземцев лишь в Парекат. Значит нам предстоит путь через Сугай.

— Через то, что от него осталось, — процедил Сип. — Имперским властям, учитывая нарастающую угрозу зуарцев, сейчас не до Сугая. Они готовят к отправке в Лухон несколько тысяч солдат. Восстановлением руин Империя займётся после окончания конфликта, если нам удастся победить.

— А что это за земли? — я вновь проявил интерес.

— В недалёком прошлом — огромный город-государство, — ответил Хирд. — Хоть он и не был частью Империи, точно как Митар, Сугай являлся основным источником её доходов. Торговля в нём не просто кипела. Она пенилась и бушевала.

Бакир облизнул шершавые губы и решил тоже вступить в разговор.

— А какая там была вкусная рыба и рис... — он покачал головой, мечтательно устремив взгляд ввысь. — Хотя, гораздо приятнее было то, что любой товар всегда находил своего покупателя. В те времена карманы мои были гораздо полнее, чем сейчас.

— Сейчас, — Атти вперил взгляд в смуглого торговца. — В Сугае одни мародёры и трупоеды. Зуарцы фуражом обычно не занимаются, а вот наши соплеменники — другого поля ягоды. Поэтому в окрестностях этих мест нам стоит быть предельно осторожными.

Покончив с ужином, я решил заскочить в ставку к зеленокожим друзьям, чтобы увидеть Окину и остальных. При последней нашей встрече, мне удалось её поцеловать. Я оказался бы законченным лгуном, если бы притворился, что не хочу повторить это вновь.

У ставки меня встречал добротный частокол, окрашенный в алый цвет закатного солнца. Ограждение малость уступало в величественности почившему собрату из Карак-Лухона. Однако, со своей единственной задачей справлялось. На одной из невысоких башенок, установленных за деревянными вратами, стоял дозорный, прислонив ладонь к бровям. Он пытался разглядеть, что за бесстрашный глупец решил наведаться к свирепым воителям из клана Кровавых Секир.

— Забери меня Степной Дух! — воскликнул дозорный. Это был дурачина Сарг. Языком он обладал столь же острым, какими были наконечники стрел, из висящего на его поясе колчана. — Командир Двух Сотен пожаловал!

Врата с кротким скрипом отворились, и я зашёл в поселение. Навстречу мне вышел Дагзетт. Такая же незыблемая гора мышц, каким он был при нашем расставании. На месте отсутствующего глаза красовалась новая повязка багрового цвета. Уцелевшее бирюзовое око сентиментально слезилось.

— Рад тебя видеть, брат! — воскликнул молодой вождь и стащил моё тело с лошади, стиснув в объятиях.

— И я рад, Дагзетт, — выдавил я, проигрывая битву стальной хватке зеленокожего товарища.

— Думал дело там срочное, — сказал он, опустив меня на землю. — Урд с Хирдом собирались быстро. Мне казалось, что ты к нам не успеешь заглянуть.

— Как же я мог не увидеться с вами, — протянул я. — Ну как тут дела? Как Окина?

— Всё в порядке, Рогир, — ответил Дагзетт и окинул рукой окрестности. — Частокол возвели, сейчас укрепляем жилища. Орнатт с Багмором вовсю трудятся над новым загоном для наших волков, а Сарг... Пока этот лентяй не в дозоре, добывает нам в кедровом лесу шкуры, вместе с другими стрелками. На той неделе отправили первую партию в Дейренхолл. Подумать только... Орки торгуют со столицей Империи.

— А что с Окиной? — повторил я, малость покраснев.

— Тренирует молодых воинов, да и про старых не забывает. Иногда наведывается в Лухон, закупает на рынке различную всячину для ставки. А! Вот и она.

Окина с разбегу бросилась мне на шею. Я даже не успел приметить, с какой именно стороны её принесло.

— Ну, я вас пока оставлю, — подмигнул мне Дагзетт единственным глазом. Неужели он что-то знал? — Заходи потом в мой шатёр, Рогир. Выпьем вина.

— Договорились, — ответил я и обратился к Окине. — Я тоже соскучился.

Зеленокожая красавица была облачена в чёрную кожаную броню, знатно подчеркивающую все её достоинства. Я вовремя одернул руку, с трудом отказавшись от прикосновения к широким бёдрам. Она стояла так близко, что мне хотелось пренебречь приличиями и впиться в её тёмно-алые губы, забыть обо всем.

— Может сперва выпьешь вина со мной? — шепнула она мне на ухо, после чего шея покрылась сотней мурашек.

— Ещё как выпью, — я улыбнулся. — А кроме вина ваше заведение предлагает что-то ещё?

— О-о, — протянула она. — Оживлённая беседа подойдёт?

Я захохотал и мы отправились к жилищу Окины...

Глава 2. Великое море крови

Кто бабочкой к яркому пламени льнёт —

На войско огня в одиночку пойдёт:

Пусть миг проживёт лишь, огонь полюбя, —

Отдав оболочку — получит себя.

(Низами Гянджеви)

Путь до Таруана занял пять тяжёлых дней. Сперва мы обливались потом в густых джунглях, затем — пеклись на солнце, заливающим каменистую поверхность широкого тракта, что вёл к побережью. Шея сгорела на третий день, лицо и запястья саднило от ожогов. Я завидовал смуглому торговцу — цвет его кожи наверняка мог уберечь от неожиданного загара.

Наш скудный скарб волочили ослик Бакира и упитанная лошадь — единственные участники экспедиции, сохранившие стойкость и упорство. Даже суровый Атти и немногословный Урд поносили яростное солнце за его жгучие лучи. Бороться с приступами гнева мне помогали воспоминания о ночи, проведённой в орочьей ставке. Окина была неистовым ураганом не только в сражении, но и в постели. Страсть во время занятий любовью поглотила мой рассудок целиком, но утренние ленивые сборы, принесли с собой тревожные мысли. Что, если наша интимная близость успела стать поводом для сотен тысяч просмотров официального стрима? Этот свербящий лейтмотив я закапывал всё глубже в почву сознания, надеясь на его скорое исчезновение.

Когда на горизонте раскалённой долины начали прорисовываться силуэты округлых домиков, а на тракте появились тени от редких исполинских пальм, мы выдохнули. Прибытие в Таруан сулило долгожданный отдых, прохладный морской бриз и освежающее пойло.

— На заднице живого места не осталось, — прокряхтел Плоский Урд, спускаясь с бурого ездового волка. Рыжий Пал ещё не был готов к всаднику, потому он путешествовал налегке, изредка пуская слюни и поскуливая от доставучей жары.

На въезде в поселение было пусто. Окрестности не блистали богатством и великолепием: несколько заброшенных домов, застрявших в золотистом песке, парочка неряшливых колодцев и пустеющие загоны. Лишь в центре Таруана теплилась жизнь — с пёстрых палаток, колышущихся на морском ветру, доносились крики торговцев безделушками, а вокруг них резвились темнокожие дети. Завидев нас, ребятишки приблизились и начали улюлюкать, наблюдая за мохнатыми волками.

Из одного глиняного жилища, что окружали этот миниатюрный рынок, вышел высокий мужчина. Несмотря на знойную погоду, одет он был в длинный кафтан с причудливой вышивкой, в виде зелёных завитков. Голову его венчал массивный тюрбан из белой ткани, а кожа была темнее угля.

— Кто вы есть? — спросил он с ужасным акцентом. Любознательные детишки, услышав голос мужчины, кинулись врассыпную.

— Торговцы, — сказал я и поправил накинутый капюшон. В этих просторных тёмных накидках, мы больше походили на банду мародёров, чем на заядлых купцов. — Держим путь на юго-восток. Хотели пополнить запасы и поискать судно для путешествия.

— Ничего нет тут! — воскликнул вдруг он и махнул рукой. Урд невольно схватил рукоять молота, выглядывающую из седельной сумки. — Воды не хватает. И еды. Дикари с того берега грабят часто слишком. Мы слабы, но лучше вы не грабьте нас. Будем сражаться.

— Погодите, уважаемый, — вступил в разговор Бакир и развел руками. — Грабить мы никого не собираемся. Расскажите подробней о своих бедах. Быть может, мы сможем чем-то помочь?

Атти заскрипел зубами и злобно зыркнул на торговца. Похоже, ему не понравилась излишняя инициатива Бакира.

— Четыре месяца, — зашевелил пухлыми губами чернокожий мужчина. — Бедно живем. Торговля умирает. Враги на лодках прибывают, убивают людей. Похищают детей.

— Среди вас есть кто-то, кто умеет управлять судном? — просипел вдруг Атти, уставившись на местного жителя.

— Я могу, — кратко ответил он. — Но в море нельзя. Семья и народ тут.

Мы переглянулись и отошли подальше от собеседника. Я достал круглую флягу с водой, но в ней едва нашлись две капли влаги. Урд, заметив мой конфуз, протянул мясистый кожаный бурдюк.

— Ну что, похоже придётся сыграть в героев, — сказал я товарищам и сделал щедрый глоток.

— Или в злодеев, — сказал Атти. — Отыщем первых попавшихся лиходеев, отнимем судно и пленим рулевого. А проблемы местных пусть решают сами местные.

— Какой же ты бессердечный, Сип, — усмехнулся я. — Предлагаю сперва выяснить у этого мужчины подробности. Информация — ценная вещь, тебе ли не знать?

— Пожалуй, — ответил Атти. — Но если сведения будут сулить нам мороку и топтание на месте, то сделаем по-моему.

Темнокожего великана звали Аде. Он был кем-то вроде местного управляющего. Его недавно почивший отец, был главой Таруана. Наскоро приняв бразды правления, Аде столкнулся с внезапными нападениями южных племён. До меня не сразу дошло, что эти негодяи были теми самыми дикарями, что на протяжении долгого времени вставляли кривые палки в колеса развивающегося Виндсарра. В отличие от родичей Арви, местные жители были куда менее воинственными, а все молодые и крепкие мужчины, успели стать жертвами агрессии южан.

Аде поделился с нами скудными запасами воды и сушёных фиников, предложил мерзко пахнущее пойло. Затем он рассказал о том, что нападения случаются все чаще — раз в неделю. И новое пришествие морских варваров должно было состоятся уже скоро.

С наступлением темноты мы отправились на отдых в одно из пустеющих жилищ. Внутри было тесновато. Над головой располагалась круглая крыша, в центре купола которой, зияло отверстие, пропускающее лунный свет. В середине помещения — глиняная печь, а вокруг неё — четыре тростниковых подстилки. Мне пришлось сходить до лошади, дабы обзавестись чем-то, что могло служить кратковременной постелью. Спать однако, пока совсем не хотелось.

— Может я схожу в дозор? — предложил я товарищам. — Не хочется быть застигнутым врасплох, если дикари подберутся к нам ночью.

— Хрена с два, — прохрипел Атти. — Из нас пятерых отдых меньше всего нужен торговцу.

На лице Бакира скользнуло уныние, но он молча встал и отправился на дежурство. Возможно потому, что торговец переживал за судьбу любимого осла, который остался снаружи.

— Давайте всё же попробуем вздремнуть, — предложил голубоглазый Хирд. — Кто знает, когда ещё нам это удастся. Через пару часов я подменю этого бедолагу.

Спустя несколько минут упорной борьбы с жарой, мои веки налились свинцом и я погрузился в сон. Насладиться миром грёз с лихвой не получилось. Когда глаза распахнулись от пронзительного женского крика, чернильное небо в отверстии крыши уже сменилось на бледный рассветный оттенок.

С улицы доносился звук сражения. В одних чёрных шоссах и натянутых сапогах, с бастардом в руке и голым торсом, я ринулся на помощь друзьям.

Окровавленный молот Плоского Урда вовсю утолял жажду — у ног длинноволосого орка лежало четыре бездыханных тела. Атти, вскарабкавшись с арбалетом на один из колодцев, вел прицельную стрельбу по врагам, что прибывали со стороны причала. Размалёванные красными узорами, чернокожие противники с дубинами и копьями наперевес, мчались к нам.

— Где Хирд и Бакир? — взревел я, парируя рубящий удар одного из голодранцев. Чёртов дикарь, несмотря на полное отсутствие хоть какой-то брони, вёл себя через чур уверенно.

— Помогают местным! — крикнул Урд и расплющил молотом очередную голову.

Соперник вновь ударил, чиркнув мне по обнажённому плечу. Кратковременное чувство жгучей боли, привело меня в бешенство.

Я парировал очередной выпад и схватил левой рукой врага за шею. Затем, отвёл голову назад и со всей мощи жахнул лбом тому в лицо. Послышался хруст переломанных зубов и носа, дикарь начал захлёбываться кровью. Не дав ему придти в себя, я вонзил бастард врагу в грудь, но на подходе было ещё трое.

Кровь в теле Штарра разгонялась с каждой секундой, как и скорость моих ударов. Увернувшись от копья, я по диагонали рассёк тело первого врага. Смахнув с лица брызнувшую кровь, я отправился за следующим.

Лица второго не было видно, так как оно было сокрыто под маской, напоминавшей череп хищного зверя. Он размахивал дубиной, и когда мне удалось улучить момент для удара, арбалетный болт пронзил его шею. Третий пустился наутёк.

— Что, свои враги уже кончились? — шутливо крикнул я Атти.

— Сверкают задницами! - прокричал он в ответ. — Надо нагнать их у пристани.

Мы бросились к воде. Дикари прибыли на двух широких плотах, с дрянными парусами. Один из них уже отчалил от берега, с пятью южанами на борту. На второй ещё карабкались перепуганные враги, но их судьба была незавидной — Хирд решил выплеснуть бушующую ярость.

Оборотень растоптал пару замешкавшихся дикарей, что бежали к воде, а затем приблизился к пирсу. Схватив одно из бездыханных тел, полумедведь швырнул его в оставшийся плот. Труп угодил прямиком в мачту, которая тут же треснула и вместе с потрёпанным полотном грохнулась в воду. Люди, что были на борту, попрыгали в воду, в надежде на спасение.

— А ну стой! — крикнул я, когда мы приблизились к берегу. — Оставь чёртово судно в покое, дружище!

Медведь направил взгляд светло-голубых глаз на меня и легонько рявкнул, прижав уши. Атти в это время, прихватил верёвку, брошенную впопыхах врагами, отбросил арбалет и нырнул в воду. Я направился вслед за ним.

Плот мы нагнали быстро, примотали импровизированный швартов к торчащему обрубку мачты, а после отправились обратно в воду. На берегу нас уже ждал Урд и обнаженный Хирд, вернувший форму человека.

— Подсобите! — крикнул Атти и бросил конец каната товарищам. Урд в одиночку дотащил эту жалкую пародию судна до пирса.

— На этой доске мы до Митара не доберёмся, — выругался Сип, сплёвывая морскую воду. — Есть новые идеи?

— Побольше есть судно, — раздался голос Аде. Вместо тюрбана на его голове блестела лысина. Здоровяк в компании нескольких жителей и Бакира пришел нас поблагодарить. — Спасибо, незнакомцы. Страшно всё же нам. Враги вернутся злыми и сильными.

Я выбрался на берег и выжал промокшие волосы. Солнце начинало припекать, поэтому дрожь от купания в прохладном море пропала довольно быстро. Рану на плече, однако, пощипывало от солёной воды.

— Судно, — произнес я, вытряхивая влагу из сапог. — Где оно находится?

— Лагерь врагов, — заключил Аде и указал рукой на море. — В той стороне. Небольшой остров, дикари хранят украденный корабль там. Управлять таким не умеют.

— Сколько врагов в лагере, вы знаете? — спросил я.

— Не знаем. Помочь сможем, — сказал глава Таруана. — Пойдём с вами.

Атти жестом подозвал меня к себе. Суровый взгляд, недовольная гримаса — я сразу понял, что командир Западного Авангарда собирался сказать. Ему не нравилась идея геройствовать дальше, ведь время шло, а Парекат был все также далёк, как и несколько дней назад.

— Мы можем попробовать уйти дальше на восток на этом дырявом паруснике, — сказал он. — Вдоль побережья будут ещё поселения, до которых дикари могли не добраться.

— А могли и добраться, — покачал головой я. — Ещё одно сражение, Атти и сделаем по-твоему.

Поскольку информации о численности врагов и оборонительных сооружениях на острове у нас не было, отчаянный план был составлен на коленке. Под покровом наступившей темноты, мы погрузились на залатанный плот и отправились в море. Помимо меня, Атти с Урдом и Хирда, к безумному походу присоединился Аде с десятком бравых жителей. Большинство из них были слишком стары или молоды, в руках бедолаги сжимали видавшее виды оружие, возраст которого был уже преклонным.

Решение напасть сразу после атаки дикарей, было принято мной по двум причинам. Во-первых, часть сбежавших варваров была ранена, а значит, стремительный ответ на их бесчинства мог позволить нам застигнуть врагов врасплох — покалеченными и напуганными. Во-вторых, к лиходеям могли подоспеть подкрепления с другого берега. Но путь до острова, по мнению Аде, занял бы не меньше дня, а значит, времени у нас было достаточно для того, чтобы нанести удар и возвратиться в Таруан. Короче говоря, спешка была оправдана.

К моему удивлению, Атти с подобным раскладом смирился быстро. Себя я убедил в том, что старый вояка наслаждался нашим вынужденным приключением, а любые невзгоды на долгом пути, являлись для него ничем иным как отменным развлечением.

До острова мы, хвала Создателю, добрались ещё ночью. Этот тропический кусочек рая был небольшим — в самый раз для того, чтобы спрятать на нём лагерь. Густая растительность и высокие пальмы не смогли скрыть от наших глаз мерцающие огоньки факелов, что были натыканы по периметру. У короткого пирса, рядом с белоснежным пляжем, покачивался на волнах крупный корабль.

— Глядите! — шикнул Хирд. — Драккар, явно из Виндсарра, судя по щитам у борта.

— Скорее карви, — прошептал я, вспомнив морское путешествие с зеленокожими друзьями.

Вскоре, мне удалось заметить ещё кое-что. Над украшенным щитами бортом, прорисовывался тёмный силуэт до боли знакомого устройства.

— План меняется, — произнёс я и ухмыльнулся. Удача пока была на нашей стороне.

***

Дикарям не везло по всем фронтам. Имея в наличии виндсарсский корабль со стреломётом на борту, дуралеи отчего-то не спешили им пользоваться. Может потому, что таруанцы не представляли для них особой опасности, а может — им просто было лень разбираться. Когда мы с Атти убрали двух часовых у судна, первым делом я проверил запасы снарядов. В двух ящиках, лежащих рядом со смертельным орудием, покоилась пара десятков стрел.

Сип умело зарядил стреломёт и направил тот на единственную деревянную башенку, что возвышалась над лагерем. Атти взглянул на меня, я кивнул. Снаряд со свистом рассёк воздух и ударил точно в цель. Раздался треск, а затем грохот. Конструкция завалилась набок, погребая под собой несчастного дозорного.

В лагере стало шумно. Враги кричали слова на неизвестном языке, зажигали ещё больше факелов. Туда, где появлялись новые огоньки, летели очередные снаряды, после чего, криков стало гораздо больше.

Ударный отряд во главе с Урдом и яростным полумедведем мы разместили в джунглях, недалеко от берега. Задумка оправдала наши надежды, когда дикари скопом кинулись к источнику повышенной опасности. Их ждал неприятный сюрприз.

Одержимые яростью враги, неслись сквозь джунглевую рощу сломя голову. Их единственной целью был корабль, но добраться до него было нелегко. Пропустив часть врагов, из кустарников навстречу остальным вышел наш бравый отряд. Урд закрутился в смертельном танце, сородичи Аде начали лупить по врагу из пращей и коротких луков, а Хирд... Грозный союзник взревел и в одиночку бросился к лагерю, где устроил недоделанным пиратам сущий ад.

Достигнувшие судна дикари, в скором времени пожалели о допущенной ошибке. С Сипом на пару мы ринулись в сражение с пятёркой полуголых варваров. Стиль боя Атти чем-то напоминал мне движения Рокуды. С двумя короткими клинками в руках, он молниеносно расправлялся с врагами. Каждый удар приходился на жизненно важные органы, но неистовый Сип соперника не щадил и успевал нанести куда больше ранений, чем требовалось.

Когда последний дикарь испустил дух, мы собрались во вражеском лагере. Там царила разруха. По пропитанной кровью земле были разбросаны остатки временных жилищ из тростниковой соломы и древесной ограды. Хирд учинил в лагере неприятеля настоящий геноцид, ибо тел и того, что от них осталось, было слишком много. Потроха болтались даже на ближайших деревьях. В глазах жителей Таруана я заметил невыразимый ужас. Пусть они и привыкли к частым нападениям дикарей, но последствия ярости оборотня созерцали впервые.

— На вашем месте я бы оставил тут всё как есть, — обратился я к Аде, когда молодая девушка из его поселения, вернула оторванную руку к телу почившего врага. — В назидание тем, кто доставляет вам столько проблем.

— Чужакам понять трудно, — ответил он. — Мы поможем с кораблём. Жить нас учить не нужно.

— Вот тебе и благодарность, — хмыкнул Плоский Урд.

— Когда к ним придут за местью, нас уже не будет, — поддержал орка Атти. — Ну и чёрт с ними, нам пора отправляться в путь.

Забравшись на борт, отряд вышел в море. В Таруане мы оставили часть жителей, прихватили животных и Бакира. Последующее путешествие Аде был через чур молчалив. Он угрюмо наседал на рулевое весло, изредка отдавая короткие команды сородичам.

Через два дня пути, песчаный берег сменился каменистым, а потом я увидел вдалеке изящные здания с вогнутыми крышами. Красное дерево, ярко-зелёная черепица — всё это напоминало мне восточную архитектуру из реального мира. Когда судно причалило к побережью, я с радостью ощутил под ногами твёрдую почву.

— Нам нужно чуть дальше на восток, — сказал Атти нашему рулевому. — Таков был уговор.

— Возвратиться нужно, — ответил Аде, качая головой. — Дальше не пойдем. Отсюда до красных земель два дня пути.

— Замечательно, — Атти сплюнул в сторону и повернулся ко мне. — Вот цена твоей самоотверженности.

Мы выгрузили вещи со зверями и уселись на паре огромных булыжников, провожая взглядом таруанских жителей. Перекусив остатками вяленого мяса, отряд начал готовиться к пешей прогулке.

— Мы даже не в Митаре, верно? — спросил я у Сипа.

— В окрестностях проклятого Сугая, — ответил тот. — Это его самая южная часть, в которой я ни разу не бывал. Сейчас излишняя инициатива может стоить нам жизней. Я не шучу. Эти земли превратились в рассадник трупоедов самого разного толка. Неизвестно какие опасности ждут впереди, но задерживаться тут не стоит.

Мы покинули побережье и направились по узкому ущелью наверх...

Глава 3. Город трупоедов

Днем слепа сова, ночью – заяц, но кого ослепила жажда мести, тот не видит ничего ни днем, ни ночью.

(Индийская пословица)

Оставив позади скалистое побережье, отряд оказался среди широкой долины. Нас окружало море высокой зелёной травы и редкие руины прекрасных строений. Чем дальше мы продвигались в сторону высокой деревянной башни, тем больше заброшенных домов встречали на пути.

— Где же гостеприимные хозяева? — в шутку спросил я Атти.

— Превратились в пыль, — угрюмо ответил он. — Жестокие зуарцы уничтожили почти всё живое.

Словно в опровержение сказанного Сипом, перед нами появилась молодая лисица с рыжим хвостом. Она повернула голову, взглянув мне прямо в глаза. За янтарной радужкой завораживающих гляделок, будто скрывалась человеческая душа. К сожалению, рык Пала спугнул дикое животное и лиса вскоре исчезла в высокой траве.

Спустя ещё час пути, бескрайнее травяное море расступилось, пустив нас на узкую тропу. Она вывела отряд на хлипкий навесной мост через бурную речку. Миновав и его, я разглядел впереди длинную каменную стену и ту самую древесную башню за ней. Других причудливых строений поменьше, с вогнутыми крышами и их торчащими кончиками, было несметное количество. Их глазурованная черепица пестрила всеми цветами радуги, поэтому, мне было чертовски трудно поверить в то, что Сугай превратился в город-призрак. Издалека он выглядел слишком ухоженным и живым.

Когда мы вплотную приблизились к стенам города, Атти приметил узкий пролом. Хоть командир Западного Авангарда и предупреждал об опасностях, что таило это место, путь наш пролегал через городские улицы. Дело в том, что Сугай располагался на возвышенности, с обеих сторон которой, зияла пропасть. Лишь выйдя через главные врата заброшенного города, мы могли попасть на опасный спуск, ведущий к широкому тракту в низине. По нему нам предстояло добраться до всё ещё далёкого Митара.

Пустынные улицы Сугая излучали спокойствие и отчаянную грусть. Заброшенные лавки, прорехи и дыры в бумажных дверях и ставнях, опрокинутые телеги и пустеющие дома — восхищение прекрасной архитектурой сменилось скорбным унынием. Чернеющие глазницы окружающих окон, наполняли сознание нервными мыслями. Мне казалось, что за нами кто-то наблюдает, следит за тем, чтобы покой вездесущего царства тишины оставался нетронутым.

— Странный запах, — нарушил тишину Хирд.

— Я ничего не чувствую, — удивился я и спрыгнул с лошади. — Думаешь, кто-то прячется в домах?

— Там, — оборотень указал рукой на здание с правой стороны улицы. Дверь, ведущая в дом, отсутствовала, потому я вынул клинок и приблизился ко входу.

Под ногами предательски скрипнул пол, когда я сделал первый шаг. В этот же момент сверху донёсся топот и по деревянной лестнице спустилась молодая черноволосая девушка. Выдающиеся скулы, узкий разрез глаз — она была вылитой азиаткой, если такое слово вообще было применимо к миру "Мерсенарии".

— Отойди назад! — крикнула девица и обнажила два стальных кинжала.

— Кто ты? — спросил я, крепко сжимая рукоять бастарда. На лбу девушки кровоточила свежая царапина. Похоже, она успела побывать в переделке.

Вместо ответа, она бросилась вперёд. Ураган ударов заставил меня выйти на улицу, где соратники уже было бросились на помощь. Девушка, однако, вдруг остановилась и зашмыгала носом, после чего вперила взгляд узких янтарных глаз в Хирда.

— Откуда вы? — спросила она. — Что вам нужно?

— Торговцы из Лухона, — бесстыдно солгал я. — Всё что нам нужно — пройти через город. Мы направляемся на юго-восток.

Она вдруг рассмеялась и спрятала оружие в ножны. Одежду девушки вряд ли можно было считать полноценной бронёй. Дерзкая незнакомка была облачена в чёрное одеяние, походившее скорее на стянутый поясом халат, с короткими рукавами. Её длинные чернильные волосы были собраны в массивный пучок на затылке, и перетянуты ярко-красной лентой.

— Ты неплохо владеешь мечом для торговца, — заключила она. — Зря вы пришли в Сугай. Сейчас не лучшее время для прогулок по этим землям.

— У нас нет иного выбора, — проскрипел Атти, опуская взведённый арбалет. — Ты сражалась?

Он указал пальцем на её рану. Девушка протерла царапину тыльной стороной ладони и смахнула кровь в сторону.

— Здесь много опасностей, — она облокотилась на деревянную стену дома и закрыла глаза. — Прежде чем вы решите напасть на меня, знайте — пару торговцев я с лёгкостью прихвачу с собой.

Нападать на неё, конечно, никто не собирался. Но меня удивляло то, с какой опаской и недоверием девушка вела себя с нами. Похоже, на то была серьёзная причина.

— Мы не причиним тебе вреда, — спокойно произнёс я. — Как тебя зовут? И почему ты сама бродишь по этому забытому Создателем городу?

Девушку звали Каори. Она была рождена в Сугае, во времена его яркого расцвета. По словам Каори, не все выжившие сугайцы предпочли бегство и переселение в другие регионы. Некоторые из них остались с надеждой на возрождение города из руин. На смену бедам, причинённым зуарцами, пришли другие. Сугай донимали мародёры, шайки неопытных бандитов и наёмники, растерявшие последнюю честь и дейренхолльские разрешения. Со временем, почти все гордые жители стали жертвой этого проклятия. Каори была крепче остальных, потому, она продолжала следовать по упёртому пути в один конец, который избрала сама, и который считала единственным правильным.

— У тебя совсем никого не осталось? — спросил я, пока отряд располагался на короткий привал.

— Не-а, — протянула Каори. — Родители погибли во время нападения серых орков, а младший брат... Он стал жертвой банды мародёров.

— Не пойми меня неправильно, — скривился я. — Но может тебе пора остановиться? Ты тратишь, возможно, лучшие годы жизни на попытку удержать в ладонях утекающую воду. Подумай о себе, о своём будущем.

— Господин Штарр прав, — влез в разговор Бакир. — Ваши искусные навыки много где пригодятся. Мир — огромен. Ещё не поздно ознакомиться с тем, что происходит за пределами руин Сугая.

— Может вы и правы, — девушка потуже затянула алую ленту на затылке. — Но я не могу оставить родину. Молча глядеть на то, как стервятники уничтожают наследие моих предков... Это выше моих сил.

Атти с куском сушёной говядины в зубах, присел рядом с девушкой. Монотонно прожевав свой перекус, он глянул ей в глаза.

— Есть вещи, с которыми в одиночку не справиться. Будь ты хоть самой храброй воительницей, контролировать такую большую территорию и не допускать в Сугай лиходеев, у тебя не выйдет. Я верю в то, что порядок вернётся в эти места. Но на фоне угрозы, нависшей над континентом в текущий момент, оставленный город-государство является лишь мизерной крупицей неудобств, — Атти встал, поднимая прислонённый к стене арбалет. — Вскоре таких мест как Сугай станет куда больше. Если хочешь отомстить обидчикам за гибель друзей и разруху, что они устроили — отправляйся в Лухон. Наши знакомые сейчас готовятся там к сражению с серокожими.

Вслед за Атти мы начали собираться в путь. Каори все это время задумчиво наблюдала за нами. Видимо, слова Атти возымели своё действие — девушка начала понимать, что у неё может быть другой путь к возмездию.

— Так торговцы вы или нет? — с ухмылкой спросила она у меня. — Зачем вам на юго-восток, если угроза на западе?

Лгать дальше смысла было мало. Сип явно приметил в девушке дух истинного воина, иначе про Лухон говорить бы не стал. Пожалев Бакира, инициативу в свои руки я решил взять сам.

— Мы идём за помощью, — тихо сказал я. — Ты бывала в Митаре?

— Случалось, пару лет назад, — ответила она.

Атти, к моему удивлению, даже не закатил глаза. Старый вояка смирился с нестандартностью путешествия и мечтал лишь о том, как скорее добраться до места нашего назначения.

— Можешь составить нам компанию. Человек со знанием окружающих земель точно пригодится. Будешь проводником, а мы... позже дадим тебе возможность отомстить зуарцам. Что думаешь?

— Думаю, что без меня вы даже из города выйти не сможете, — ответила Каори. — У спуска в долину обычно стоит отряд мародёров.

— Есть идеи как их миновать? — поинтересовался я.

— Пара-тройка вариантов имеется.

На самом деле, варианты были так себе. Поскольку монет для подкупа лиходеев у нас не хватало, оставалось лишь два пути: вступить в бой с превосходящим по численности противником или попытаться проскользнуть мимо, под покровом ночи. Скрипя зубами и отгоняя мысли об очередной временной задержке, мы, само собой, решили попробовать уйти по-тихому.

По пути к выходу из города нас сопровождала привычная тишина. Если в окружающих зданиях и прятались враги, то в тот момент они крепко спали. Только приблизившись к высокой деревянной арке, что сторожила путь к спуску, тревога начала разрывать мой разум. Вдобавок, отсронюхий Хирд на пару с нашей новой попутчицей, наперебой принялись подавать сигналы руками о том, что нужно двигаться ещё медленнее и тише. Они ощущали присутствие незнакомцев.

Когда до долгожданного выхода оставался десяток шагов, всё пошло через задницу. Сперва рыжешкурый Пал встал, словно вкопанный, направив хищный взгляд в сторону ближайшего дома. Едва он издал тихий протяжный рык, как проклятый осёл Бакира проревел во всю глотку. В доме тут же вспыхнуло пламя и на улицу высыпал десяток ряженых вояк. Кожаные доспехи, сияющие под луной клинки и короткие кольчуги — на горизонте замаячила схватка посложнее той, что произошла с полуголыми дикарями. Оружие вынимать мы не стали. Краем глаза я успел заметить, как черноволосая Каори спешно натянула на себя одну из наших накидок.

— Вы кто нахрен такие? — проорал один из мародёров, патлатый, со сломанным носом. — Куда прётесь без спроса?

— Торговцы, уважаемый, — полился медовый голос хозяина осла. — Мы хотели лишь пройти к спуску, чтобы...

— Никуда вы не пройдёте, — бандит вернул короткий меч в ножны и приблизился к нам. — Показывайте что везёте.

Бакир смиренно сорвал полог с телеги, обнажив сокрытый товар. Несколько деревянных бочек, рулонов ткани и пара ковров. Я молил Создателя о том, чтобы этот злодей не решил копнуть глубже, но, конечно же, его бог был благосклонней.

— Вынимай это барахло, хочу глянуть что под ним, — он смачно сплюнул в сторону. — Вздумаете дёрнуться - вам крышка.

Я глянул на Атти. Командир Западного Авангарда улыбнулся мне и пожал плечами. Ну, здорово... Он уже был готов пуститься в стальной танец, но я был ближе ко врагу. Мне и стоило начинать.

Мародёр допустил ошибку, спрятав оружие. И конечно, она стала для него фатальной. Едва мой наскоро выхваченный бастард снес патлатому лиходею голову, как ещё двое врагов упали навзничь, пронзённые арбалетными болтами Атти. Следом за нами в бой эффектно вступили Урд и его любимый молот.

— Всем сюда! — успел проорать последний из мародеров, чья голова вскоре превратилась в кровавую лепёху.

Нам удалось застигнуть врага врасплох, и быстро справиться с десятком бесчестных засранцев, но к ним действительно пожаловала подмога. Заслышав приближающийся топот сапог по каменной поверхности улицы, мы ринулись к спуску. Казалось, что даже ослик почувствовал опасность и молча последовал за хозяином в ускоренном темпе.

Местный климат играл против нас. Влажный воздух превратил угловатые кирпичики ведущей вниз дороги в скользкую ловушку. С начала колонны отряда мне пришлось переместиться в конец — мы были вынуждены двигаться гораздо медленней. Противники нагоняли, но по моему лицу скользнула улыбка, когда рядом оказалась Каори с обнажёнными кинжалами.

— Уверена, что выстоишь? — с издёвкой спросил её я.

— Зачем стоять? — усмехнулась Каори. — Я предпочитаю двигаться.

Мародёров было больше чем у выхода. До момента, когда на черноволосую дьяволицу бросился первый враг, я успел насчитать двадцать человек.

Первые пятеро сражались не очень хорошо. Поскольку путь вниз представлял из себя довольно узкую мостовую, подступить к нам одновременно удавалось лишь троим противникам. Парируя и нанося удары, мы продолжали медленно двигаться спиной дальше, оставляя на камнях бездыханные тела неприятелей. Вскоре задача усложнилась: от кучи преследователей отделился один. Высокий светловолосый мужчина, с двуручным боевым топором кинулся к нам. Умело орудуя смертоносной секирой, враг успешно уклонялся от наших выпадов, успевая бить по моему бастарду так, что руки тряслись от боли.

— Сдохните, боты! — крикнул вдруг он, и к моему горлу подкатил ком.

Вопреки навыкам, скорости и ненависти, с которыми этот игрок вступил в сражение, одолеть нас было не так-то просто. Очередной удар секиры я отбил, заставив врага наклониться влево. Пары секунд замешательства хватило для того, чтобы Каори швырнула метательный нож противнику в бедро. Игрок взревел, прыснул анахроничными ругательствами. Глаза его заблестели — то ли от проступивших слёз, то ли от более яркого желания нас прихлопнуть. Чёрный короткий нож с треугольным лезвием, начал утопать в разрастающейся лужице крови на кожаных штанах. Глядя на это, ощущая тревогу и опасность, что исходили от врага, я не мог моментально решиться на убийство реального человека. Всё изменилось, когда плечо Каори пронзила длинная стрела.

Девушка вскрикнула и упала на землю. Светловолосый противник, не смотря на ранение, тут же бросился к моей соратнице, чтобы закончить начатое. Я оказался быстрее. Бастард громко чавкнул, проникая в пробитую грудь врага. В тускнеющих глазах другого игрока, я успел прочесть страх и ужас, внезапно захлестнувшие рассудок. Его перекошенное отчаяньем лицо я запомнил очень надолго...

— Хватайся за шею, — сказал я Каори, поднимая её легкое тело на руки. — И не вздумай терять сознание!

— Я попадала в переделки и пострашнее, — спокойно ответила она. — Могу идти сама.

— Нет уж, — мотнул я головой. — Пора ускориться.

Стараясь не обращать внимания на стук стрел по каменной дороге, я помчался вдогонку за отрядом. Завидев нас, Атти взвёл арбалет и начал стрельбу по преследователям. Сзади донеслись короткие крики, но моей целью по-прежнему был лошадиный обоз. Достигнув его, я положил Каори сверху и вновь обнажил клинок. К моему удивлению, Атти уже успел отстреляться, и теперь спокойно плёлся обратно к колонне.

— Ты всех перестрелял или они просто в портки наделали? — крикнул ему я.

— Достал четверых, потом враги отступили, — проскрипел он в ответ. — Что с девушкой?

— Стрела в плече, — махнул я рукой. — Нужно вынуть ее и обработать рану. Сделаем это сразу, как спустимся к долине.

Внизу мы оказались уже через час. Всю дорогу о девушке заботился Хирд, а когда мы разбили лагерь вдалеке от тракта, раной он занялся уже на пару с Бакиром. У предприимчивого смугляка нашлись целебные мази и травы, облегчившие страдания Каори.

— Это лишнее, — противилась она лечению. — Рана-то детская. Завтра уже и след простынет, будто и не было её вовсе.

След действительно простыл, причём уже на утро. Заметил я это случайно, когда девушка наматывала ткань вокруг пострадавшего плеча, сидя рядом с ручьём. Либо таким чудным свойством обладали лекарства Бакира, либо девушка была далеко не так проста, как могло показаться на первый взгляд. Почувствовав мое присутствие, Каори быстро скрыла оголенное плечо под чёрным одеянием.

— Спасибо за помощь, — обратилась она ко мне. — Уже иду на поправку.

Очевидно, Каори решила играть дальше. На её лице не было удивления, она не расспрашивала Бакира о волшебном лекарстве, избавившим её от отверстия в плече. Значило это одно — девушка что-то скрывала. В другое время, мне было бы плевать на секреты товарищей по отряду, но наше новое путешествие в неизвестность всё меняло. На горизонте и без того хватало таинственности и скрытых рисков, не хватало ещё сюрпризов в тылу.

Атти я нашёл среди травянистого поля, залитого утренним солнцем. Он пытался научить Пала простым командам, но молодой волк был упрямым.

— Я сдаюсь, — просипел Атти, махнув рукой. — Он совсем меня не слушает! Займись им уже, Рогир. Не то у нас будут проблемы из-за его крутого нрава.

Волк протяжно заскулил, обидевшись на неприятные слова. Атти явно его недооценивал.

— Займусь, — кивнул я. — Тебе наша новая соратница странной не показалась?

— Ты тоже заметил? — он глянул мне в глаза. — Видал я бойцов, которые здоровее Васта были. Так вот после подобной раны, они несколько дней руку без боли поднять не могли. А девицу отверстие в плече совсем не беспокоит.

— Потому что его уже нет, — тихо сказал я. — Чертовщина какая-то.

— Времени на то, чтобы ждать пока она сама всё расскажет, у нас нет. Есть у меня одна идея, пойдём обратно к лагерю, — предложил Атти и мы отправились к временной стоянке...

Глава 4. По разные стороны

Каждый человек, подобно Луне, имеет свою неосвещённую сторону, которую он никому не показывает. (Марк Твен)

План Атти состоял в том, чтобы неожиданно напасть на Каори. Он дождался момента, когда девушка ненадолго отлучилась и мы последовали за ней, с оружием наголо. Она сидела в одиночестве, на поросшем мхом булыжнике, расчёсывая угольные волосы пепельным гребнем. Сип положил твердую руку мне на плечо, заставив присесть.

— Я сам подойду к ней, — прошептал он. — Если будет жарко — подсобишь.

Каори могла уже знать, что мы рядом, но то ли из-за увлечения волосами, то ли от уверенности в нашей добропорядочности, решила даже не оборачиваться. Сип сорвался с места и бросился к девушке. Когда она почувствовала опасность, Атти уже схватил её шею, приставив к горлу острый кинжал.

В эту же секунду, Сипа откинуло в сторону, а место, где сидела Каори поглотил сизый дым. Я ринулся к товарищу, а когда приблизился, увидел, что от девушки осталась одна одежда и элегантный гребень.

— Что за чертовщина? — выпалил я. — Куда она подевалась?

— Взорвалась, — прокряхтел Атти, поднимаясь на ноги с моей помощью.

В метрах двухстах, справа от нас, зеленел широкий холм с буковыми деревьями. Я заметил там след серой дымки, что через секунду растворился среди шелестящей листвы. Похоже, нам следовало направиться именно туда.

— Я видел, — скрипнул Атти и кивнул головой. — Гляди-ка.

Он ткнул пальцем на влажную почву, проглядывающую сквозь травяные заросли. Утреннее солнце подсветило крохотные ряды следов, напоминавшие собачьи. Вот только выглядели они так, словно пёс долгое время муштровал походные марши. Четырёхпалые отпечатки своей симметрией походили на произведение искусства.

— Лиса, — заключил Сип. — След свежий, похоже её спугнула наша возня и она направилась в ту рощу.

Буковый лес встретил нас прохладой и темнотой. Следы зверя вскоре стали едва различимы, так что Атти прокладывал путь, полагаясь на собственный опыт и интуицию. Когда до меня донёсся неизвестный мужской голос, я понял, что чувства Сипа не подвели.

— Кажется это охотники, — сказал он, пригнувшись. — У того бородатого длинный лук. А вон и лисица.

Рядом с широким буковым стволом беседовали двое мужчин. У их ног на земле покоились два наплечных мешка, колчан со стрелами и деревянная клетка, в которой лежал огненный меховой комок. Следов Каори по-прежнему не было видно. Мы с Атти подползли поближе, чтобы разобрать о чем именно говорили незнакомцы.

— Накличешь беду, как пить дать! — отчитывал бородатого лучника низкорослый мужчина, облачённый в бежевое одеяние, схожее с халатом Каори. Его длинные чёрные волосы были собраны в торчащий на затылке хвост. — Тебе мать в детстве не говорила, что священных животных трогать нельзя?

— Мать мне вообще мало чего говорила, — пробубнил чернобородый здоровяк. — Думаю, духи не разгневаются, если за рыжий мех я выручу немного монет. Сам знаешь, в деревне голод.

— Что с того? — продолжил его собеседник. — По-твоему, нам и друг друга жрать следует, если прижмёт?

— Может и следует, — спокойно ответил лучник. — Лучше не мешай, Куро. Вернусь из Пареката с мешком риса, глядишь и тебе что перепадет, если не будешь лезть под руку.

Из клетки донёсся пронзительный визг, словно лисица воспротивилась маячащей судьбе. Я поднялся и отправился к незнакомцам. Заметив меня, лучник тут же подобрал колчан, положил одну из стрел на тетиву.

— Не стоит, уважаемый, — с поднятыми руками сказал я. — Сперва предлагаю просто поговорить.

— Ты ещё кто такой? — обратился ко мне коротышка с торчащим хвостом. — Чего тебе нужно?

— Я один из торговцев, следующих в Парекат, — вновь солгал я и упёрся плечом в широкий ствол дерева. — Разыскиваю тут знакомую. Проводника. Молодая девушка, чёрные волосы, жительница Сугая.

Незнакомцы переглянулись, будто знали, о ком шла речь.

— Ты про Каори? — спросил бородатый здоровяк, опуская лук. — Когда это она успела записаться в проводники?

— Вчера, — улыбнулся я. — Вы с ней знакомы?

— Само собой, — кивнул вооружённый луком сугаец. — Каори помогает выжившим припасами, пытается сохранить то, что осталось от наших земель. Выходит, она пропала?

— Вроде того, — ответил я. — Значит вы её тут не видели?

— Конечно же нет, — протянул коротышка. — Наверняка вернулась в город, чтобы покарать ещё парочку осевших там мародеров.

Краем глаза я заметил, как хитрая лисица принялась грызть узкую палочку, служившую затвором у клетки. Внимание же знакомых Каори было сосредоточено только на мне. Взгляд их был прикован к торчащей из-под накидки рукояти бастарда.

— Пойду, пожалуй, — тихо произнёс я. — Не буду отвлекать вас... от охоты.

— Постой-ка! — громыхнул здоровяк. — Кажется мне, что ты не торговец.

К чему были все эти приготовления, если каждый встречный на раз-два был способен раскусить наше прикрытие? В тот момент я пообещал себе, что таскать оружие на виду буду лишь в исключительных случаях.

— Почему же? — наигранно удивился я. — У нас есть все необходимые документы, подтверждающие право посещать Парекат.

— Значит вас ещё и несколько, — процедил сквозь зубы лучник. — А может вы обычные мародёры, которые давно точат зуб на Каори?

Диалог зашел в тупик. Я подыскивал в голове варианты того, как можно ещё переубедить собеседников, но тут на помощь пришла лиса. Зверь вышиб дверь клетки и бросился наутёк, в сторону, где прятался Атти. Удивлённый бородач тут же кинулся за ней, как и я.

Сип выпрыгнул из кустов с вытянутой рукой, в попытке схватить юркого зверька, но промахнулся и шлёпнулся в траву. У лучника глаза полезли на лоб, когда он приметил ещё одного "торговца", но останавливаться не стал. Мы бежали рядом, изредка поглядывая друг на друга и на бегущую лисицу. Через минуту, чертовка ринулась вправо, а затем вниз по склону. Расстояние до неё оставалось прежним — всего несколько метров, но сердце уже готовилось выпрыгнуть из груди.

— Твою мать! — проорал вдруг мой соперник. Похоже, он запнулся об корни, оставшись выть от внезапной боли, лёжа в траве. Мне хотелось ему помочь, но что-то с этой лисой было не так, потому я продолжил погоню.

Спуск вдруг стал совсем крутым. Лисица бросилась вниз и исчезла из виду, а я решил рискнуть. Сбавив скорость, я начал спускаться боком, однако предательски рыхлая почва ушла из-под ног и отправила моё тело вниз. Кубарем скатившись с пригорка, я поблагодарил Создателя за то, что остался жив — высоты для убийственного падения было недостаточно.

Когда изображение в глазах перестало двоиться от лёгкого удара о землю, я увидел небольшую пещеру. Она располагалась прямо под невысоким холмом. Внутри пахло сыростью и плесенью, а из редких щелей в стенках, просачивался тусклый свет. Благодаря ему, мне удалось разглядеть стелющийся под ногами сизый дым, точь-в-точь как тот, что отправил Атти в нокдаун.

— Какой же ты приставучий, Рогир, — донёсся из тёмных глубин знакомый женский голос.

— Каори? — крикнул я в темноту. — Мы не со зла тебя напугали. Давай поговорим.

— Сперва верните мне одежду, — тихо ответила она.

Встретив снаружи пещеры Атти, мы по той же дороге сходили за вещами Каори и вернулись обратно. Я оставил её чёрный халат в пещере, после чего присел на крупный булыжник у входа. Через несколько минут, девушка с потрёпанными волосами выбралась наружу.

— Кажется, ты не всё нам рассказала, — начал разговор Сип. — Не хочешь поделиться?

— Что тут скажешь, — Каори начала методичные движения гребнем по спутавшимся волосам. — Первый раз я приняла форму лисы в одиннадцать лет. Это произошло случайно, в момент, когда на обоз моего отца напали разбойники. Кроме семьи про секрет никто не знал, со временем я научилась контролировать процесс превращения.

— Получается, ты — оборотень? — задал я очевидный вопрос.

— Вроде того, — кивнула девушка. — Мама рассказывала, что это благословение, ниспосланное духами сугайских земель. По мне, так это скорее похоже на проклятие.

— Один наш знакомый с тобой бы согласился, — хмыкнул я.

— Тот стройный мужчина из вашего отряда? — спросила девушка. — Я почувствовала в нём что-то... От природы.

— Может уберёмся отсюда, пока твои соплеменники не отыскали нас и не начали задавать много вопросов? — предложил я.

Каори с Атти согласились, и мы отправились обратно в лагерь.

***

Идея с вылазкой в Ай-Калаш посетила Кинна на пьяную голову. Помощник Марка Артуровича — Илья, обещал Игорю, что встреча с Максимом состоится уже скоро, но пока, Острог должен был малость погеройствовать на южных рубежах. Сотрудник Марка счёл такой ход драматичным, эффектным и позволил бы Игорю ненадолго выйти из тени Рогира Штарра. Был ли он сам согласен с мнением очкастого хлыща? Хрена с два... Но со связанными руками много не повоюешь.

Раздражало Игоря то, что при последнем общении в реале с Максом, они договорились о совместном погружении, но руководство в последний момент всё переиграло. Кинн очутился в игре на два дня позже.

Решиться на героизм стало проще, когда погрузившись в "Мерсенарию", Игорь не обнаружил рядом Макса. Затем, его встретил задохлик Лагур, чудом переживший предыдущий сеанс. Вместе они отправились в городок Гранас, находящийся на юго-западе от Лухона. В нем к Кинну с Лагуром присоединилось три десятка наёмников, с которыми длинноволосый бездарь когда-то проворачивал дела. С дурацкой целью и хреновой компанией Игорь смирился благодаря алкоголю. В дурно пахнущем, как и весь Гранас кабаке, он глушил пиво вперемешку с вином и вспоминал Рокуду. Набравшись до беспамятства, бравый герой признался собутыльникам в любви и пообещал отбить старый лагерь, в котором раньше стоял его отряд.

На утро энтузиазм испарился, в отличие от хмеля в кудрявой голове. С пересохшей глоткой и унылой физиономией, Кинн вёл коня по широкой тропе, щурясь от солнца.

— Радостно вновь вернуться к любимому делу, — оптимистично подметил Лагур, глотая из фляжки пахучее пойло. - Я уже начал думать, что меня списали со счетов.

— Рано радуешься, — кинул в ответ Игорь. — В Ай-Калаше нас может поджидать серьёзная опасность. Твои доходяги сражались с серыми?

— Некоторые — да, — ответил Лагур. — Не суди их строго. Наш сброд звёзд с неба не хватает, но сражаются ребята неплохо. Вон тот кабан с двуручным мечом, например, раньше под Атти ходил.

Кинн глянул на идущего позади здоровяка. Густая рыжая борода, блестящая лысая голова и глубокий диагональный шрам через вспаханное морщинами лицо. Мужик точно прошёл не одну передрягу и выглядел до жути уставшим. Жгуты мышц, однако, вселяли хоть какую-то надежду.

— Договоримся сразу, Лагур, — Кинн направил пронзительный взгляд на длинноволосого наёмника. — Командую нашей сворой я. Если говорю лечь — ты ложишься, если скажу бежать — ты сверкаешь задницей...

— А если скажешь станцевать — танцую, — перебил Острога Лагур и захохотал. — Я понял тебя.

— Чую, нам всем крышка, — сказал напоследок Кинн и пришпорил коня.

В Ай-Калаш отряд добрался к рассвету следующего дня. Расшатанный частокол, к удивлению Кинна, всё ещё был на месте. Орочьи постройки пустовали, но уголь в лагерных кострах был теплым. Похоже, кто-то использовал пристанище в качестве места для ночлега или перевалочного пункта.

Острог раздал указания посредственным подопечным на размещение в деревне. К полудню, бродячий отряд обедал у большого костра, а уши Кинна сворачивались в трубочку от историй вынужденных сопартийцев.

— А я ей и говорю: или со мной ляжешь, или батьку твоего четвертуем! — рассказывал очередную байку черноволосый мужик, с арбалетом на коленях.

— А она чего? — спросил тот рыжебородый лысый здоровяк, бывший член отряда Атти.

— Сразу послушной стала, — протянул арбалетчик и облизнул шершавые губы. — Ну батьку мы потом её всё равно прихлопнули, ребята тогда крови ой-как хотели. Война, дело такое...

Кинн вдруг отложил тарелку и встал. Остальные у костра замолкли, направив взгляды на облаченного в сверкающий доспех командира.

— Не в курсе под кем вы ходили раньше, — начал он, всматриваясь в глаза каждого непутёвого вояки. — Да и знать не хочу. Все ваши прошлые сражения — ничто в сравнении с тем, что маячит на горизонте. Не знаю как вы, а я не планирую стать жертвой дурацкой потребности в выпивке, бабе или золоте. У нас тут не идиотский налет на беззащитную деревню, а грёбаное противостояние с угрозой всему людскому миру!

— Во как пробрало! — захохотал мужик с арбалетом, но веселье длилось не долго. Кинн двинул ему в челюсть так, что вместе с брызнувшей кровью, на землю хлынуло зубное крошево. Пара смельчаков с соседней лавки вскочили на ноги, но когда Острог взял в руки булаву из чернёной стали, их пыл мгновенно растворился. Они медленно подошли к лежащему на земле товарищу и оттащили того в сторону.

— Будь сейчас на моём месте зуарец, — воскликнул Кинн. — От этого идиота осталась бы только лужа дерьма. Так что забудьте всё, с чем вы сталкивались раньше. О добыче будем думать после того, как одержим хотя бы одну победу.

— Он прав, — угрюмо подметил лысый великан, почёсывая бороду. — Бывал я в сражении с серокожими. Лютые ублюдки... Таких нахрапом не возьмёшь. Нужна смекалка и единство.

К костру приблизился Лагур. Он скрестил руки на груди и с важным видом глянул на погрустневшее сборище.

— Чего сидите такие кислые? Будто дерьма глотнули, — сказал он. — Может напомнить, что каждая из ваших морд мне по гроб жизни обязана?

— Ну началось... — покачал головой лысый.

— Да нет, — махнул рукой Лагур. — Я лишь хочу, чтобы вы не Кинна боялись, а того, что будет, если он не захочет ваши задницы в бою прикрывать. Вас-то я позвал, чтобы сколотить более-менее сносный отряд, подзаработать монет. Но без помощи Острога у нас нихрена не выйдет.

— Чем дальше трепаться, давайте лучше покончим с обедом и проверим, что у нас с оружием и амуницией, — предложил Кинн, возвращаясь к остывшей трапезе.

В арсенале тридцати бойцов было самое разное оружие. Кинжалы, короткие и длинные мечи, топоры и огромные секиры, копья, боевые молоты, пять арбалетов и четыре лука. Кинн с горестью вспоминал собственный отряд, в котором царил тотальный порядок и единообразие. Конечно, пришли к такому они далеко не сразу, но мысли о том, что ему предстоит начинать всё с нуля, угнетали. Выжившие соратники Кинна теперь были под началом Рокуды, которая готовила город к неизбежному столкновению с зуарцами. Пусть Игорь и понимал всю важность такого мероприятия, кусать локти от разочарования ему никто не мог запретить.

Ближе к закату, с горем пополам, Кинну удалось разделить отряд на стрелков и лёгкую пехоту. Пособники Лагура были своенравными, непохожими друг на друга, не признающими никаких авторитетов. Родившись в семье далеко не самых бедных родителей, Игорь всю свою жизнь боялся того, что окружающие будут видеть в нем лишь золотого избалованного мальчика. Таких он презирал сам и "Мерсенария" позволила ему доказать многим, но в первую очередь, самому себе, что быть достойным человеком может каждый.

Новой компании только предстояло принять эту истину. О другой, не менее важной аксиоме, Кинн тоже не забывал. Он знал, что настоящая дружба куется только в сражении, идти в которое нужно было подготовленными. Спустя два дня пребывания отряда в Ай-Калаше, туда возвратилась группа предыдущих обитателей. Когда протрубил зуарский боевой рог, Кинн без паники выдернул бойцов из сладкого сна, выстроил в центре деревни, и, вскинув булаву к небу, произнёс лишь одну фразу.

— Из-за ублюдков я даже не успел сходить по-большому!

Под общий гогот и гвалт, он развернулся к наступающим оркам и бросился в гущу врагов...

Глава 5. Страна красного солнца

Когда б я властен был над этим небом злым,

Я б сокрушил его и заменил другим,

Чтоб не было преград стремленьям благородным

И человек мог жить, тоскою не томим.

(Омар Хайям)

Весь путь до предместий Пареката Хирд проделал рядом с Каори. Раскрытая тайна превратила скромного оборотня в несмолкающий поток вопросов. Девушке, впрочем, такое внимание и интерес к её особенности, вовсе не мешали. Каори встретила собрата по несчастью, с которым могла делиться страхами и переживаниями.

Во время коротких стоянок я занимался дрессировкой Пала. В этом мне здорово помогал Плоский Урд, который не позволял давать слабину при виде грустных волчьих глаз. Рыжий бесёнок был чертовски умным и хитрым, вечно пытался филонить и делать вид, что не понимает ни моих просьб, ни приказов. В какой-то момент, степной волк всё же осознал, что вечно строить из себя недовольного жизнью зверя не выйдет, и стал более отзывчивым.

Сначала океан высокой зелёной травы сменился жёлто-бурой порослью и медной почвой. Затем, мы шли то сквозь душные джунгли, с хлюпающей красной грязью под ногами, то через открытые пространства, окружённые охровыми скалами. Спустя два дня пути, отряд миновал узкий проход через плоскогорье и оказался в залитой закатным солнцем долине. Тракт, покрытый серым булыжником, утыкался в длинную невысокую стену из красного кирпича. За ней высились десятки минаретов и бордовые строения, украшенные луковичными куполами с торчащими пиками. У размалёванных пёстрыми цветами врат, стояло всего два воина. Смуглые, как наш Бакир, облачённые в длинные кольчуги с пластинчатыми вставками и вооружённые сверкающими саблями, они излучали твёрдость и спокойствие.

— Не маловато здесь охраны? — спросил Хирд у Атти.

— Этого более чем достаточно, — ответила вместо Сипа Каори. — Маранские гвардейцы смертоносны и очень опасны.

— Говорят, они евнухи, — тихо добавил Бакир.

— Отрежь мне кто яйца, — усмехнулся Урд. — Я бы тоже пребывал в ярости.

Когда я показал стражам поддельную грамоту, они даже не шелохнулись. Сперва один из них пристально всмотрелся в Урда, потом пошептался с товарищем. Молчаливые воины испепеляли нас взглядом минут десять, прежде чем отворить узкую дверь, расположенную в створке ворот.

Оказавшись внутри города, меня повергло в шок количество людей, что сновали по узким улицам. Багряные строения вокруг и копошившиеся меж них вереницы смуглых жителей, превращали Парекат в огромный муравейник. Отовсюду доносились крики, призывавшие не упускать очередное уникальное предложение. Воздух был перенасыщен ароматами острых специй, выпечки и жареного мяса, а на влажной земле, вдоль зданий, восседали сотни бездомных. Они хватали прохожих за ноги, молили о помощи, а затем — проклинали вслед, не получив желаемого.

Чем ближе к центру города мы продвигались, тем шире становились улицы и тем больше было торговых палаток, магазинов и банальных подстилок с выложенным на них товаром.

Спрятав оружие поглубже в обоз, мы разошлись по огромному рынку в центре Пареката. Я слонялся от торговца к торговцу, отбиваясь от навязчивых предложений и задавая вопросы о Тилае. Всё было без толку. Когда дельцы узнавали о моих истинных намерениях, их интерес моментально исчезал, а рот закрывался на глухой замок.

У товарищей по отряду дела шли не лучше. Обгорев на палящем солнце пуще прежнего, мы встречались у центрального фонтана с грязной водой, делились скудными сведениями и вновь разбредались в разные стороны. Мучения продлились до самого заката, пока я не приметил у одной палатки знакомый силуэт. Высокий широкоплечий сугаец с короткими чёрными волосами, чесал густую бороду и спорил с одним из торговцев.

— На прошлой неделе ты давал вдвое больше! — повысил голос охотник. — Шкуры те же, а денег меньше! Что за дела?

— Покупателей меньше стало, — спокойно ответил ему темнокожий торговец с плоским носом. — Говорят, на юго-западе зашевелились серокожие. Раньше они не забредали к границам Митара, но сейчас ситуация изменилась. Тамошние торговцы теперь редкие гости в Парекате, вини их, а не меня.

— Эти бредни ты приезжим в уши лей, — озлобленно сказал сугаец. — Думаешь, я поверю в то, что у тебя товар только южане берут?

— Можешь найти другого скупщика, Рио, — развёл руками купец. — Если ты закончил с жалобами, попрошу освободить место. У меня новый покупатель.

Рио обернулся и вперил в меня испепеляющий взгляд карих глаз. Он заскрипел зубами, но к луку не притронулся. Явно из-за курсирующих патрулей, а не потому, что видел во мне грозного противника.

— Я бы прихлопнул тебя прямо тут, — проворчал он. — Жаль, что не могу.

— В этом я сильно сомневаюсь, — парировал я. — У меня ощущение, что мы не с того начали знакомство. Мой отряд не планировал причинять вред Каори и всем выжившим сугайцам. Она сейчас здесь, с нами. С ней всё в порядке.

— Что ж, — задумчиво протянул охотник. — Пойдём побеседуем с Каори.

Девушку я отыскал в пекарне, в разгар перепалки с торговцем. Похоже, горячий темперамент был присущ всем её сородичам. Мы присели на низкую каменную скамью, в тени огромной айвы. На лёгком ветру, её ветви со свисающими фруктами, пружинили вверх и вниз.

— Давно ты братаешься с чужаками, Каори? — спросил бородач у девушки.

— Нет, — покачала она головой. — Они не чужаки. По крайней мере, теперь. Рогир с отрядом просто ищут помощи в Митаре. Грустно об этом говорить, но серокожие собрали большое войско, чтобы выступить на север. Мы все попадём под удар, Рио.

— Уже и голову тебе вскружили, — усмехнулся здоровяк. — Выходит, им ты решила помочь, а помогать выжившим сугайцам и дальше — отказываешься.

— С ними я могу отомстить, — спокойно сказала девушка. — Я устала защищать руины. Устала жить без достойной цели и надежды на возрождение нашего города. Прости, Рио.

— Да я то что? — спросил бородач. — Мы уважаем твой выбор и путь, Каори. Надеюсь, ты обретёшь покой в душе и ещё вернёшься к нам.

— Куда же я денусь, дубина, — она приобняла широкоплечего сугайца за шею, заставив того расплыться в улыбке. — Поможешь нам?

— Хитрая ты лиса, Каори, — ухмыльнулся Рио. — Говори в чём дело.

— Мы разыскиваем одного человека, — вступил я в разговор. — Зовут Тилай де Бласс. По последним сведениям он где-то в Митаре, но где именно — мы не знаем.

— Мне это имя ни о чём не говорит, — разрушил мои надежды Рио. — Но я знаком с человеком, соглядатаи которого, знают каждый митарский камень. Могу свести вас с ним.

Здоровяк продал перетянутые жгутом шкуры дешевле обычного, а затем повёл нас в западную часть города. Дома тут выглядели благороднее тех запущенных строений на въезде. Когда Рио остановился, перед нами высился трехэтажный особняк из тёмно-красного камня. Узкие длинные окна, широкие ребристые колонны по углам и каменный шпиль, походивший на длинный кол. Внутри проживал явно не последний человек.

Сугаец тихонько постучал в чёрную дверь, которая почти сразу отворилась. У порога стоял худощавый смуглый слуга, в длинном белом халате. Он заставил всех надеть мягкие бордовые тапки, оставить лук Рио и короткие клинки Каори у двери, а затем повёл нас по широкой лестнице на второй этаж.

В богатом кабинете, за длинным лакированным столом из бежевого дерева, восседал хозяин. Каждый из его длинных пальцев шоколадного оттенка, украшали перстни. Ярко-жёлтый халат был распахнут в районе груди, на которой болталось два ряда массивных золотых цепей. Он оценивающе глянул на нас, почесал большой горбатый нос.

— Оставь нас, — махнул он рукой слуге и поправил кудрявые чёрные волосы. Тот поклонился, прикрыл дверь и исчез.

— Здравствуй, Вират, — Рио приложил ладонь к груди и слегка поклонился.

— Здравствуй, здравствуй, друг, — ответил мужчина, слегка выпрямив спину. С деревянного кресла он решил не вставать. — Чем обязан твоему... вашему визиту?

— Нужно найти человека, — ответил Рио. — Его зовут Тилай де Бласс.

Лицо Вирата резко изменилось. Он вдруг поднялся, подошёл к открытому окну и с грохотом захлопнул створки. Похоже, имя проклятого знакомого Атти мало кого оставляло равнодушным.

— Он редкий гость в Парекате, — сказал наконец Вират, поглаживая короткую бороду. — Это очень опасный человек, Рио. Даже знать не хочу о том, почему ты его ищешь.

— Так ты поможешь нам? — спросил здоровяк.

— Такая информация стоит очень недёшево... скажем, пять сотен серебряных гнитов.

— Это много? — обратился я к Рио.

— Слишком много, — ответила вместо него Каори. — Продай вы весь скарб с амуницией, придётся искать ещё сотни четыре.

А ведь я предлагал Сипу взять побольше денег в дорогу, но тот всё препирался... По его мнению, большая сумма золота могла вызвать лишние подозрения у представителей властей. Обернулось всё, однако, совсем иначе.

— Времени у нас почти не осталось, — сказал я, глядя Вирату в глаза. — Мы проделали чертовски длинный путь, чтобы теперь остаться ни с чем. Быть может, ты немного поднимешь цену и мы рассчитаемся позже?

Торговец рассмеялся. Он подошёл к большому шкафу с книгами и вытащил оттуда массивный журнал с желтеющими страницами. Вират потряс им в воздухе, а затем бросил на стол.

— Здесь, — он ткнул пальцем в находку. — Сотни не исполненных обещаний. Даже моих денег и власти недостаточно для того, чтобы призвать всех должников к ответу. Довериться чужеземцу, которого я вижу первый раз в жизни — не лучшая затея.

— Я могу за них поручиться, Вират, — протянул Рио.

— Ну поручишься, а дальше то что? Как ты будешь закрывать такой долг, друг? Десять лет таскать к моему порогу плешивые шкуры?

Торговец уселся обратно за стол и подкурил длинную трубку трясущимися руками. Закрыв глаза он выпустил длинную струю пара, постепенно избавляясь от нервного всплеска. Я чувствовал, что в тот момент Вират перебирал в голове всевозможные варианты, просчитывал выгоду.

— Кто ты? — торговец направил взгляд на меня. — Похож на воина.

— Рогир Штарр, — ответил я. — Командир отряда наёмников.

— Значит, ты умеешь сражаться. Отлично, — он скрестил перед собой пальцы в замок и уткнулся в них подбородком. — Мне нравятся сражения. Настолько, что пару лет назад мы с партнёром отстроили в пригороде целую арену. Сегодняшней ночью я планировал поставить круглую сумму на одного бойца. Но если ставить деньги на неизвестного чужака... Можно заработать гораздо больше.

— Как проходит бой? — спросил я. — Кто будет противником, какое оружие используют?

— Бой насмерть, — ответил Вират бархатистым голосом. — Оружие можно использовать любое, как и доспехи. Противника увидишь на месте, если согласишься. В этом вся прелесть боёв на арене.

— Ты серьёзно на это пойдёшь? — дернула меня за рукав Каори. — А что будет, если ты не справишься?

— Справлюсь, — ответил я и глянул на Вирата. — Поговорю со своими людьми и дам тебе знать о принятом решении.

— У вас пара часов, — бросил он напоследок, когда я почти скрылся за дверью. — Не упусти возможность, Рогир.

***

— Ты совсем выжил из ума? — недоумевал Атти.

Мы поделились информацией с остальными, встретившись с товарищами на опустевшем рынке. Само собой, я ожидал, что моё решение вызовет негодование у Атти, но другого выбора не было. Плутать по незнакомому городу и бороться с отстранённостью местных, было бессмысленно.

— Погоди, Сип, — вмешался Плоский Урд. — Командир верно поступил, решив воспользоваться таким шансом. Если уж он смог одолеть проклятого колдуна, с боем на арене справится и подавно.

— Да мы ведь даже не знаем кого против него выставят, — Атти сплюнул в сторону и положил тяжёлую руку на моё плечо. — Теперь я лучше понимаю Васта. Твой необдуманный героизм порой подбешивает.

— У всех свои минусы, — усмехнулся в ответ я. — Пережить бой — не самая трудная задача. Меня больше беспокоит Вират. Будет лучше, если ты, Атти, приглядишь за ним, пока не закончится сражение. Нужно, чтобы митарец сдержал обещание.

— Это я с радостью, — кивнул Сип. — Ну что, пойдём готовить тебя к грандиозному выступлению?

Арена представляла собой огромное прямоугольное строение, с многоуровневыми трибунами с каждой из сторон. Людей на каменных лавках было битком. Цена за вход была доступной и для богачей, и для бедняков. Настоящие деньги Вират с партнёрами зарабатывал на ставках, а не на продаже "билетов".

В пропахшем плесенью и кровью помещении, что находилось под трибунами, со мной был Плоский Урд. Орк орудовал осёлком по лезвию бастарда, параллельно подбадривая меня собственной уверенностью в победе. Перед выходом на песчаную площадку я был спокоен, потому как знал, что в толпе есть близкие мне люди. Если Вират вздумал бы обмануть меня или смухлевать — возмездия избежать ему бы точно не удалось.

Когда Урд скрепил последние застежки моей кольчуги, потолок задрожал. Толпа ликовала в ожидании крови и зрелищ. За спиной скрипнула дверь и в комнату вошел тучный смотритель. С нескрываемым отвращением на пухлом смуглом лице, толстяк взглянул мне в глаза.

— Пора на выход, чужак, — пробубнил он.

Я принял меч от зеленокожего товарища, со свистом рассёк им пару раз воздух. Затем, аккуратно прикоснулся большим пальцем к лезвию и верхняя губа тут же дёрнулась — клинок был острее прежнего.

— Спасибо, Урд, — сказал я, слизывая кровь с пореза. — Скоро увидимся.

— Удачи, брат, — он хлопнул меня по плечу.

Смотритель дернул рычаг, и массивная деревянная решетка начала подниматься вверх. В лицо ударил порыв ночного ветра, принося с собой облегчение для страдающих ноздрей. Комната с дурным запахом осталась позади.

На трибунах пылали факелы, которыми также был утыкан периметр песчаной площадки. С моим появлением на арене, ликование публики сменилось недовольным улюлюканьем. Местные пока не знали меня, а тот факт, что я был чужаком, наверняка вводил их в состояние гнева и возмущения. Ситуация изменилась, когда на высокий помост, что торчал над левой трибуной, поднялся сам Вират.

— Приветствую вас, дорогие друзья! — воскликнул он, а толпа разразилась криками и радостными аплодисментами. — Приветствую всех любителей достойного зрелища! Сегодняшней ночью вас ждёт нечто новое! В далёких западных землях мне удалось отыскать этого яростного бойца. Чужеземец, что прошёл сотни сражений, но так и не утолил жажду крови! Безумец, решивший бросить вызов мастеру маранского военного искусства! Ро-о-оги-и-р... Шта-а-а-рр!

Часть публики какое-то время продолжала аплодировать, но вскоре, редкое воодушевлённое приветствие растворилось в потоке негодования. Меня же больше беспокоил таинственный противник, которому по мнению Вирата я бросил вызов.

— Вы страдали! — продолжил хозяин арены. — Вы мучались! Вы ждали долгих два месяца, пока любимый чемпион восстановится после тяжёлого боя! Без долгих речей и лишних представлений... приветствуйте Атула - Маранского быка!

Толпа взорвалась криком восхищения. С противоположной стороны, из тени тоннеля вышел высоченный воин. Снаряжённый в блестящий под светом факелов ламеллярный доспех и шлем, с торчащей пикой, он держал в руках две длинные сабли.

— Да начнётся бой! — прокричал Вират.

У нижней трибуны, помощники хозяина арены ударили в блестящий ребристый гонг, и мой противник тут же бросился вперёд. Его молниеносный рубящий удар я отбил бастардом, но митарец смог достать меня второй саблей. Разрез на бедре выпустил пару капель крови и послал в мозг яростный сигнал. Рогиру Штарру пора было пробудиться.

Полуторный клинок начал высекать искры из искривлённой стали врага. Каждый выпад и удар сопровождался оханьем толпы, что переживала за излюбленного чемпиона. Сперва меня сопровождал успех. Я двигался быстро и ловко, инстинкты Штарра делали меня похожим на хищную пантеру. Смертельные удары Атула шли мимо, он вынужденно отступал под натиском смертоносного бастарда. Мой меч стал продолжением нескончаемой воли и решимости. Однако, я не прочитал соперника до конца.

Временный успех был для Атула возможностью подстроиться под мой ритм. Скрестив сабли, он ударил ими в клинок, заставив меня отшатнуться. Противник стащил кольчужный шлем, обнажив испещрённую шрамами смуглую лысину, а затем швырнул его в меня. Секундного замешательства хватило для того, чтобы свирепый враг приблизился и полоснул саблей по моей левой ноге. Было больно, я грохнулся на колено. Сталь вошла в бедренную часть на пару сантиметров, оставив после себя открытую рану. Хитрый засранец намеренно целился в плохо защищённые части тела, и не тратил время на бессмысленные удары клинками по кольчуге.

— Не вздумай отбросить копыта! — едва расслышал я крик Атти, что тут же растворился в очередном рёве толпы.

От следующего удара сверху я уклонился, отпрыгнув в сторону, с помощью целой ноги. Ярость и гнев проникали в кровь со скоростью и силой цунами. Рассудок перестал анализировать полученное ранение и страх перед возможной смертью. Тот настоящий и уже фантомный Рогир, нашёптывал одну и ту же мантру. Ему нужна была ещё одна украденная душа. Ещё один всплеск адреналина. Ещё одно безжизненное тело.

— Браво! — воскликнул я, скаля зубы. — Пора тебе познакомиться с моим таинственным другом.

Несмотря на промокшую от крови штанину, я кинулся ко врагу. Сноп искр от стального столкновения, походил на внезапный звездопад. Враг явно не ожидал такого сопротивления после серьезной раны.

Мои руки разрывало от той силы, что с каждой секундой пульсировала внутри всё ярче. Я рубил по саблям Атула, по его доспеху, заставляя противника испытывать страх и усталость. Он тяжело дышал и обливался потом. Глаза Маранского быка пытались ухватиться за очередной выпад, но движения были слишком быстрыми. Отпрыгнув наконец назад, я отвёл клинок, а затем бросился с ним ко врагу, вонзив меч тому в левую кисть.

— Сукин ты сын! — проорал Атул, роняя одну из сабель.

Следующий удар попал ему в голову, разрубив ту напополам — клинок вошёл над правым ухом, а вышел из левой щеки. Верхняя часть с блестящей лысиной съехала вбок, и тихо шлёпнулась вниз, окрашивая светлый песок в багровый оттенок. Обезличенное тело в сверкающей кольчуге, с бряцаньем завалилось на спину.

Я тяжело выдохнул. С покинувшей тело душой Атула, моё тело покинули гнев и яростная сила. Вернулась пульсирующая боль в ноге, заставившая сесть на песок. Окружающая толпа зрителей, в это время, безмолвно глядела на бездыханный труп народного героя. Случившееся произвело неизгладимое впечатление на всех.

Взглянув на трибуны, я заметил как Вират спешно собрался и отправился к выходу, в сопровождении шести вооружённых человек. Атти, в тёмной накидке, последовал за ним. В этот же момент я услышал, как позади со скрежетом задвигалась решётка.

— Идем, Рогир! — крикнул Урд. В его руках был окровавленный двуручный молот. — Быстро!

Испытывая жгучую боль в глубокой ране, я зашаркал к выходу. Плоский Урд подхватил меня одной рукой, потащил через затхлое помещение к лестнице, ведущей наверх. В месте, где я ранее готовился к битве, лежало три тела. Два воина в кольчугах и смотритель арены.

— Что тут произошло? — спросил я товарища, кривясь от боли.

— Дело плохо, командир, — бросил в ответ Урд. — Нас хотят убить.

— Сукин сын, — злился я на Вирата. — Ублюдок явно поставил деньги не на мою победу.

Мы выбрались на широкую улицу, по которой вышагивала расстроенная толпа. В темноте, прерываемой редким светом факелов, было тяжело отыскать хозяина арены. Боль становилась все невыносимей, а часть ноги начинала неметь. Я терял слишком много крови, но пытался не подавать виду.

Вскоре мы услышали скрежет клинков. По среди улицы, спиной к спине, сражались Атти и Каори. Их обступала группа маранских стражей, человек десять. Позади местных воителей, стоял Вират, выкрикивая ругательства и подгоняя бойцов.

— Убейте уже этих ублюдков! — верещал обиженный торговец. — Нам ещё нужно отыскать их предводителя!

— Я тут, сволочь! — крикнул я, обнажив клинок. Лицо Вирата чуть не лопнуло от злости.

Оттолкнувшись от плеча Урда, я рубанул бастардом по окружившим товарищей гвардейцам. Из-за проклятой брони, те даже глазом не моргнули. Они продолжали давить на Атти с Каори, отыскивая возможность для смертельного удара.

— Тебе и твоим друзьям конец, — рассмеялся Вират. — Сдавайтесь, если хотите быстрой смерти.

Урд закружился в убийственном танго с двуручным молотом. Даже прочный маранский доспех не мог защитить носителя от ударной мощи орочьего орудия. Зеленокожий воин отправил двоих стражей на землю, а кольцо из врагов разъединилось, позволив Сипу с соратницей выйти из окружения.

— Мать твою, Рогир... — прохрипел Атти, заметив моё ранение. — Ну и влипли же мы.

Урд размозжил голову ещё одному гвардейцу, и я было поверил в то, что мы сможем выбраться из передряги живыми. Но вскоре, в битву вступил очередной десяток врагов. Плюнув на ногу и отсутствие сил, я бросился на помощь Урду и остальным. Мы рубили врагов, плющили им головы, протыкали незащищённые места, а они всё не кончались. Второго дыхания нам хватило на пару минут. Обессилев вконец, я опустил руки, готовясь к смерти со злобной ухмылкой на лице.

— Ну давайте! — крикнул я окружающим врагам.

Те вдруг расступились, пропуская Вирата к измождённым остаткам нашего отряда. Злодей вынул искривлённый кинжал и приложил холодную сталь к моему горлу.

— Ничего личного, Рогир, — сказал торговец. — Я просто не люблю терять деньги.

Он стиснул зубы, готовясь одним движением лишить меня жизни, но этого не произошло. Его лицо пронзил раскалённый докрасна меч. В ноздри ударил мерзкий запах палёной плоти, глаза торговца и кожа лица расплавились, начали стекать вниз, а кинжал выпал из ослабленных пальцев. Тело Вирата рухнуло на землю, после чего, я смог разглядеть убийцу. Это был мужчина, лет сорока, с тронутыми сединой чёрными распущенными волосами, средней длины. Суровый взгляд тёмно-карих глаз, посеребрённая короткая борода — он был явно не простым наёмником. Облачён воин был в бордовый полукафтан, поверх которого сверкал крепкий кольчужный доспех с латными наплечниками.

Я не мог отвести взгляда от его двуручного меча. С одной стороны, длинная чёрная рукоять была украшена массивным квадратным навершием, с другой — плоской прямой гардой. С лезвием же происходило нечто необъяснимое — края его были раскалёнными, словно меч только вынули из кузнечной печи. Подняв наконец глаза вверх, я заметил, что незнакомец прожигал меня взглядом.

— Ну и дерьмовую же кашу вы заварили... — грубым голосом произнёс он.

Мужчина вдруг отскочил вправо, увернувшись от удара длинного маранского топора. Незнакомец поднял клинок, кромки которого воспылали ещё ярче, а затем, рассёк тело противника напополам, вместе с доспехами. С пылающим мечом он ринулся дальше, оставляя на каждом шагу дымящиеся останки вопящих от страха врагов. Когда на опустевшей улице не осталось никого из прихвостней Вирата, таинственный мечник вернулся к нам.

— Выкладывайте, на кой чёрт вы переворошили весь Парекат, в попытке найти меня? — он возвратил потухший клинок в ножны на спине.

— Хотел выпить со старым приятелем, — Сип вышел вперёд, протягивая руку черноволосому мужчине.

— Атти, провалиться мне на месте, Хэрроу! — он крепко сжал руку. — Выпить можно, но не здесь. Если не помочь твоему другу, то он вскоре отправится к предкам.

— Хорошо, Тилай, — сказал Атти. — Поможем Рогиру, заберём остатки отряда, и свалим из Пареката подальше. Куда-нибудь, где можно спокойно поговорить.

Сип с Тилаем подхватили меня под руки и мы отправились в сторону города...

Глава 6. Тлеющие Клинки

Не буду я в стаде,

И в стаю не брошусь,

Я знаю пробьюсь, обойду этот омут…

Шажками, прыжком потихоньку и быстро,

Чем сложностей больше - тем помыслы Выше…

(Марина Гуржий).

Путь до лагеря Тилая де Бласса занял один день, но узнал я об этом уже на месте. После того, как мою ногу наскоро начал штопать Бакир, в одном из гостевых домов Пареката, сознание временно покинуло меня. Очнулся я в прохладном помещении, лёжа в удобной кровати. Рана ещё болела, но желание вдохнуть свежий воздух было слишком сильным. Потому, я медленно натянул штаны с сапогами, накинул на голое тело стёганку и отправился к двери.

Тяжёлая деревянная дверь отворилась, впуская внутрь аромат полевых цветов и яркий солнечный свет. Находясь уже снаружи, я оглянулся. Здание, в котором меня оставили члены отряда, представляло собой огромный каменный храм, врезанный в подножие скалы. На самом верху строения, свисала огромная статуя неведомого чудища. Наполовину человек, наполовину крылатый дракон, с длинным каменным клинком в руках, смотрел на меня осуждающим взглядом.

— Ты очнулся, — послышался сзади знакомый голос. Атти Хэрроу приветствовал меня, держа в правой руке запечённую куриную ногу. — Надо бы тебе подкрепиться.

Завтрак ждал меня не у привычного лагерного костра. Вотчина Тилая де Бласса могла похвастаться собственным трактиром. Внутри одноэтажного длинного здания из соснового сруба, располагались целые ряды столов, с приставленными к ним лавками. За одним из них уже чавкали Урд с Бакиром и Хирдом. Каори шла с задымлённой кухни, держа в руках деревянный поднос, наполненный яствами.

— Сейчас принесу выпить, — хлопнул меня по плечу Атти.

Подняв со стола кривую вилку, я принялся поглощать жареную яичницу с рваным мясом. Беглым взглядом я осмотрел таверну: помимо товарищей, внутри было много мужчин, молчаливо потребляющих завтрак. Облачённые в бордовые лёгкие халаты и кожаные сандалии, они походили на представителей какой-то секты.

— А где щедрый хозяин? — спросил я Урда. — Мне нужно поблагодарить его за спасение наших жизней.

— Скоро вернётся, — ответил орк, открывая большой ломоть хлеба. — Сказал, что ему нужно позаботиться о новых рекрутах.

Возвратившийся Атти, поставил металлическую кружку со стекающей пеной передо мной. Пиво было чертовски вкусным и приятно пощипывало пересохший язык.

— Как ваша нога? — учтиво поинтересовался Бакир.

— Болит, но мне уже лучше, — ответил я. — Спасибо за помощь.

— Всегда пожалуйста, — кивнул торговец. — Признаться, врачеванием я не занимался довольно долгое время. Потому прошу простить за слегка грубые стежки. Времени было мало, а рана была открытой слишком долго...

— Пустяки, — бросил я и сделал очередной глоток. — Сколько я был без сознания?

— Чуть больше одного дня, — сказал Хирд. — Тебя лихорадило какое-то время, но хвала Создателю, обошлось без серьёзных последствий. Теперь нужно пару раз сменить повязку, а тебе — поменьше махать ногой.

Я улыбнулся. Приятно было сидеть в компании друзей и наслаждаться временным спокойствием. Когда в трактир вошёл Тилай, разум мой вновь наполнили тяжёлые мысли, связанные с причиной нашего появления в далёком Митаре.

— Мы должным образом не успели познакомиться, — произнёс черноволосый мужчина, усаживаясь за стол напротив.

— Рогир Штарр, командир Двух сотен, — сказал я и протянул ему руку.

— Тилай де Бласс, — сжал он её в ответ. — Глава ордена Тлеющих Клинков. Атти вкратце поведал мне о том, в какой ситуации вы оказались. Чего конкретно вы хотите от меня?

Я чертовски боялся отказа. А тот факт, что Тилай задавал подобный вопрос мне, свидетельствовал о том, что глава ордена всё ещё сомневался. С таким воителем, который косил врагов словно сорняки, у нас действительно был шанс на победу в предстоящей войне. Мне нужно было убедить его, во что бы то ни стало.

— Сейчас в Зуаре стоит огромная армия серокожих. С каждым днём, их ряды становятся шире, а земель, подконтрольных Империи или её вассалам — всё меньше. Зуарцы присосались своими мерзкими щупальцами ко всему, до чего смогли дотянуться. Вскоре их войско выступит на север, а значит, пройдёт через Лухон, — я положил вилку на поднос, отпил с кружки. — Тамошнего гарнизона, который возглавляют наши товарищи, будет недостаточно для того, чтобы отразить удар противника. Город обречён, а Империя не сможет собрать войско, способное противостоять угрозе серокожих. Поэтому мы здесь, Тилай. Пусть мы пока и не доверяем друг другу, но я хочу, чтобы ты знал — когда падёт Лухон, а может и до этого момента, зуарцы придут в Митар. Они оставят после себя лишь кровь и пепел.

Тилай покачал головой, провёл ладонью по ухоженной бороде.

— Десять лет назад я собственными руками обезглавил зуарского царя Уррога. Многие тогда считали меня безумцем, — де Бласс хрустнул костяшками, сложив руки в замок. — Но я в собственной воле и воле наставника не сомневался. Верил в победу и добился её. Серокожие свирепы, сильны и беспощадны. Но они умирают точно также, как и остальные создания на материке. Вам не хватает людей — это я понимаю. Однако, выделить пару десятков бойцов из ордена или отправиться в пекло вслед за вами, я не могу. По крайней мере сейчас.

— Ты хочешь дождаться момента, когда зуарцы постучат в дверь вашего храма? — спросил Атти.

— У меня есть обязательства перед своими людьми, Сип, — ответил Тилай. — Орден не в лучшей форме. Мне не достаёт бойцов и последователей. Понимаю, вам трудно это осознать, но потеря Тлеющих Клинков для меня куда страшнее смерти от рук серокожих.

— Неужели в окрестностях недостаёт парней, желающих обладать силой вашего оружия? — поинтересовался я.

— Одного оружия мало, — усмехнулся Тилай. — Куда важнее честь и преданность. Пытливый ум и храбрость. Не все местные жители обладают подобными качествами.

— Времени у нас всё меньше, — сказал я. — Если мы как-то можем помочь тебе с укреплением ордена, то говори прямо.

— Атти успел многое рассказать о тебе, Рогир, — протянул Тилай со сверкающими глазами. — О твоих героических подвигах, борьбе с имперским колдуном, спасении жизней степных орков. Но меня куда больше впечатлила та ярость и бесстрашие, с которыми ты бился против гвардейцев возле арены. Поэтому, я хочу предложить тебе кое-что. Пройди обряд инициации, преодолей все испытания и стань членом нашего ордена. Если ты сделаешь это, то я буду обязан помочь с угрозой зуарцев.

— Хрена с два! — громко сказал Атти. — Так вот зачем ты сам вышел на нас, верно? Если тебе плевать на то, что вскоре все земли перейдут под контроль серокожих — нехрен юлить. Мы поищем помощи в другом месте.

— Постой, Атти, — сказал я. — Сколько времени займёт весь этот процесс, Тилай?

— С твоими навыками — не больше недели, — ответил он с улыбкой.

— Пойдём-ка поговорим, дружище, — сказал мне Сип, дёрнув за рукав.

Мы вышли с Атти наружу. Солнце уже припекало, застряв в центре безоблачного неба. Сип провел меня мимо ограждённой низким забором тренировочной площадки, через каменный мостик, нависший над узкой речкой. В тени высоких сосен он остановился, и положил руки мне на плечи, взглянул в глаза.

— Послушай, Рогир, — начал он спокойным, хриплым голосом. — Я знаю, что ты хочешь спасти всех нас, но вступление в орден — не лучший выход. Тилай выглядит добродушным стариком, но на деле, он страшный человек. Я даже не уверен до конца в том, что он ещё является человеком. Мне не хватает сведений о тех ритуалах, что они проводят с адептами, но уверен, что это далеко не лёгкая прогулка. Ты можешь не только потратить время впустую, но ещё и погибнуть.

— Я понимаю, Атти, — ответил я, отводя взгляд. — Но ты сам говорил, что помощи ждать неоткуда. Лучше я попытаюсь сделать хоть что-то, чем вернусь в Лухон с пустыми руками, а затем мы пойдём в обречённый бой, без толики надежды. Нам нужны эти люди и их оружие. Дай мне несколько дней на то, чтобы узнать обо всём подробнее. Если я почую опасность или неоправданный риск — мы тут же отправимся обратно на запад.

— Когда мы были в Парекате, — сказал Сип. — Я отправил письмо в Лухон. Попросил Рокуду сообщить, что там происходит, поделился с ней тем, чего мы достигли. Ответ от неё придёт не раньше чем через пять дней, а его ещё нужно как-то умыкнуть из города, в котором мы устроили переполох.

— К чему ты ведёшь? — спросил я Атти.

— К тому, Рогир, что как только я получу ответ, то покину эти места. С тобой или без тебя, — он отошёл и облокотился на шершавый ствол, прежде чем продолжить. — Каждую ночь мне снятся кошмары. Будто я возвращаюсь в город, но на его месте лишь руины, переполненные трупами. Брожу по истлевшему пеплу, в попытке найти знакомые лица, но тела обуглены или изуродованы так, что невозможно никого узнать.

— Хорошо, Атти. Могу порекомендовать перед сном пару лишних кружек, — улыбнулся я. — Пиво тут неплохое.

— Тилай дает своим людям только лучшее, — грустно кивнул он в ответ. — Пора нам возвращаться.

***

Дюжина зуарцев забрала с собой на тот свет десятерых. Тем не менее, себя в произошедшем Кинн не винил, разве что чуточку. Ринуться в Ай-Калаш ведь решил именно он, пусть и сама идея с геройством на южных рубежах принадлежала другому человеку.

Эти серокожие были иными. Вместо кожаных лохмотьев, на них сидели прочные панцири из серого металла. Действовали они гораздо более организованно: вперёд выставили бойцов со щитами, а с флангов в атаку шли орки с тяжёлым двуручным оружием. Острог самолично прикончил четверых и был доволен тем, что после потерь отряд не дрогнул, а довёл чёртово дело до конца.

— Знатно нас потрепали, — подметил Лагур, когда вместе с Кинном тащил очередного павшего наёмника к окраине деревни.

— Для первого раза вполне неплохо, — сказал Игорь и спихнул тело в подготовленную яму. — Но оставаться тут надолго нельзя. Наверняка зуарцы отправят ещё один отряд.

— Куда двинемся дальше? — спросил длинноволосый.

— Нам нужны люди. С самого начала нас было слишком мало, — Кинн почесал затылок. — Есть идеи где можно найти десяток или два горячих голов?

— Есть, — протянул Лагур. — Можно отправиться в Кастову. Этот город недалеко отсюда. Заодно толкнём зуарские трофеи.

— Слышал, в Кастове правят язычники, — задумчиво произнёс Кинн. — Уверен, что там найдутся желающие примкнуть к отряду?

— Главное их правильно замотивировать, — подмигнул Лагур.

Лагерь отряд снял за пару часов, раненых распределили по двум обозам, и к обеду, компания во главе с Кинном и Лагуром выступила на северо-запад. Про Кастову Игорь слышал немного: город когда-то населяли исключительно люди, чтившие старые обряды. Выходцы из густого леса, охотники и собиратели, отстроили деревянную обитель, когда им осточертела жизнь дикарей. Культура тамошних жителей имела восточно-европейский налёт и, как большинство реальных славян, кастовчане считали её лучшей, в сравнении с остальными.

Империя взяла город под своё крыло десятки лет назад, подарила местным торговлю, технологии и защиту. В нынешние же времена, Кастова была в той же зоне риска, что и Лухон. Их ополчения для противостояния зуарской угрозе было недостаточно, а просвещённые жители постепенно покидали родные стены, отправляясь на пока ещё безопасный север.

Поскольку Лухон под руководством Атти и Рокуды стал временной обителью справедливости и порядка, не страдающие героизмом отряды наёмников, вынужденно переместились в другие города. Тем, кому не нравилось маргинальное обаяние Гранаса, приходилось пополнять запасы и собственные ряды в Кастове.

Двухдневный путь до места назначения Кинн провёл в раздумьях. Его беспокоило присутствие Лагура, поскольку он до сих пор не знал ни реального имени этого игрока, ни его истинных намерений, ни задач, которые перед длинноволосым наверняка поставил руководитель проекта. Во время первого погружения, Кинн лишь пару раз пересекался с Лагуром и в каждой из этих встреч, его нынешний напарник показывал себя не с самой лучшей стороны. Он любил власть и лёгкую наживу, не чурался марать руки невинной кровью и брататься с лиходеями самого разного толка. Когда Игорь услышал от Рогира о том, что тому пришлось пленить Лагура и преподать ему урок, Кинн испытал облегчение. Любитель криминала наконец угодил в справедливый капкан. Но судьба повернула всё иначе, и теперь, Острог вынужден был коротать дни и ночи в компании этого непредсказуемого наёмника.

Нагретый степной воздух вскоре сменился прохладой густого леса. Отряд долго брёл сквозь дремучую кедровую чащобу, пока, наконец, не вышел к долине, расположенной на берегу широкой реки. Рядом со сверкающей водой зиждились бревенчатые стены и квадратные башни с соломенными крышами. Распахнутые врата в город пустовали — стража либо отлучилась по срочным делам, либо её присутствие здесь вовсе не требовалось.

— Странно, — сказал Лагур, слезая с лошади. — Обычно, тут можно было встретить двух молодцев с калёными бердышами. Что-то не так.

Отряд спокойно вошёл в город. Людей на улицах было немного: несколько попрошаек в изгвазданной одежде, печальные женщины, отводящие взгляд и чумазые детишки с грязью под ногтями. В Кастове было подозрительно мало мужчин, если не брать во внимание парочку пьяных стариков, что дрались друг с другом за полупустую банку с вонючим пойлом.

— Я пока кандидатов не вижу, — подметил Кинн, привязывая лошадь к деревянной изгороди, у покосившейся избы. — Или они в прятки решили сыграть?

— Очень смешно, — огрызнулся Лагур. — Тут неподалёку был трактир "Соломенный лапоть". Поищем внутри.

— Кажется, мы всеё узнаем раньше, — Кинн показал пальцем в группу воинов, что приближалась к отряду по широкой улице.

Шесть человек в добротной кожаной броне и с короткими клинками в ножнах, встали поперёк улицы. Самый рослый из них, великан с квадратной челюстью и короткими чёрными волосами, подошёл к отряду.

— Какого хрена вы тут забыли? — он направил злой взгляд зелёных глаз на Кинна.

— А ты сам-то, — шагнул вперёд Лагур. — С какого хрена спрыгнул, уважаемый?

— Наглеть вздумал, ублюдок? — великан плюнул длинноволосому напарнику Кинна под ноги. — Вопросы тут я задаю!

— Я понял, — протянул Лагур и помахал указательным пальцем. — Ты спрыгнул с хрена безумца. А когда летел вниз — приземлился прямиком на тупую башку. Думаешь, сможешь одолеть наш отряд этой мелкой сворой?

Здоровяк громко свистнул. Через две минуты людей Кинна окружили ещё три десятка бойцов.

— Эффектно, — нарушил молчание Кинн. — Прежде чем моя булава разбросает твои мозги по этой милой улочке, хочу кое-что сказать. Два дня назад мои люди прихлопнули отряд серокожих. Они раздосадованы потерями, недовольны количеством трофеев, чертовски хотят отдыха и свежего пива. А чего они точно не хотят — так это того, что какие-то умники встанут им поперёк горла.

Едва Острог сказал последнее слово, как все его подопечные обнажили оружие и приготовились к сражению. Потенциальные враги зашептались, их уверенность внезапно дрогнула.

— Так вы с юга приперлись? — более спокойным тоном спросил черноволосый.

— Да это ж Кинн! — крикнул кто-то за плечом великана. — У меня брат под ним ходил. Суровый мужик, ты б горячку не порол, Бас.

— Кто там жужжит, мать его? — здоровяк развернулся. — Ты что ли, Факел?

— Ага, — худощавый рыжий наёмник вышел вперёд, приблизился к командиру. — Я говорю, нормальный он мужик. Дело своё знает и ребят в обиду не даст. Он зуарцев с кашей на завтрак лопает, как думаешь, справится его отряд с нашим или нет?

Бас почесал затылок, пригляделся к соратникам Игоря.

— Ладно, — кивнул наконец он. — Лишняя кровь нам ни к чему. Зачем вы здесь?

— Поторговать, отдохнуть, — спокойно ответил Кинн. — Найти желающих для вступления в наши ряды.

— С последним не выгорит, — сказал Бас. — Всех неугодных режиму мы либо грохнули, либо вышвырнули за стены. Оружие тут держать могут только наши люди. Через пять домов к центру будет трактир, можете осесть там. На площади отыщите торговцев. И давайте без глупостей. Будете вести себя плохо — отправитесь вслед за местными бунтарями.

В двухэтажном бревенчатом строении отряд наконец смог передохнуть. Люди Кинна и Лагура заняли почти весь зал "Соломенного лаптя". На вырученные за продажу зуарских трофеев деньги, наёмники заказали сытный ужин и несколько бочонков местного пойла. Пока отряд галдел и пьянствовал, Лагур с Кинном вышли на улицу. Усевшись на деревянной лавке, недалеко от входа в трактир, они наслаждались вечерней прохладой и временным спокойствием.

— Мне очень не хочется двигать в Гранас, — нарушил тишину Лагур.

— Быстро ты сдался, — усмехнулся Кинн. — Давно здесь так обстоят дела?

— Не думаю, — ответил длинноволосый. — Хозяин кабака сказал, что эти молодцы пришли в город с месяц назад. Грабили, убивали, насиловали. По его словам, часть жителей до сих пор враждует с наёмниками. Прячутся где-то в густом лесу. Вот же дураки...

— По-твоему, борьба за собственный дом — глупость? — спросил Игорь.

— Да я не про их цели, друг. Я про бессмысленность этой партизанской затеи. Во главе бандитов явно игрок. У кого ещё хватит мозгов на захват целого города? Кто ещё будет сеять хаос и панику среди мирного населения?

— Ну... — протянул Кинн. — Игроки умирают ровно также как и неписи. Всесильных тут нет.

— Так, — Лагур повернулся к товарищу. — Ты это к чему?

— Помнишь, о чём мы с тобой недавно договорились? Если я скажу тебе лечь, то...

— Я ложусь. Помню, — кивнул Лагур.

— Сейчас я говорю тебе, что без людей мы отсюда не уйдём. Есть у меня одна безумная идея...

Глава 7. Союз с огненной тьмой

Дьявол начинается с пены на губах ангела, идущего в бой за святое и правое дело. (Григорий Соломонович Померанц)

За ночь я трижды просыпался в холодном поту. Данное Тилаю согласие на вступление в орден нещадно изводило разум, навевало неприятные мысли, насылало один кошмар за другим. Я не чувствовал себя предателем, вопреки сомнениям и опасениям Атти. Верил в то, что с Тлеющими Клинками у меня действительно появится уверенный шанс на победу в войне с серокожими. Однако, у моего организма было иное мнение. Пробудившись в очередной раз, я почувствовал в комнате присутствие другого человека.

— Пора начинать, Рогир. — Тилай сидел рядом с моей кроватью. С его лица исчезли добродушие и улыбка.

Он притащил с собой одежду ордена — багровый халат с широким поясом и кожаные сандалии. Когда я оделся, де Бласс вывел меня из комнаты, и мы направились в глубь храма. Спуск по каменным ступеням в конце широкого центрального зала, занял минут десять. Чем глубже мы спускались, тем прохладнее становился воздух, а пламя редких настенных факелов дрожало всё сильней. Наблюдая за молчаливым Тилаем и чёрной тьмой в глубинах спуска, мне начало казаться, будто Рогира Штарра ведут на страшную казнь.

Лестница закончилась и мы вошли в просторный зал. Внутри пахло сыростью, изо рта выступал пар. Вместо стен нас окружала скальная порода, с потолка свисали сталактиты причудливой формы. Единственным источником света был факел в руках Тилая и большая жаровня с тлеющими углями. Мой проводник коснулся её огнём и жадное пламя устремилось к потолку, осветив весь зал.

За вместилищем яркого пламени я увидел низкий прямоугольный алтарь. На чёрной гладкой плите были вырезаны надписи на неизвестном языке, а в самом центре стояла пустая серебряная чаша. Тилай отложил факел, одной рукой поднял сосуд, а другой вынул блестящий короткий кинжал. Клинок вспорол ладонь де Бласса, густые гранатовые капли устремились на дно серебристой посуды.

— Твоя очередь, — он протянул окровавленный кинжал с чашей мне.

Я повторил за Тилаем, после чего вернул наполненный сосуд ему. Де Бласс подошёл к тёмной плите, склонил голову и зашептал непонятные слова.

— Erranath! Thad zuhli nekedar! Thad lefur nekedar! Thad Rogir bur nekedarai!

Я не знал, что именно изрёк Тилай, но в момент произношения моего имени, в зал ворвался ветер. Огонь жаровни и факела погас на несколько секунд, после чего вспыхнул вновь. От такого представления, спина моя покрылась мурашками. Мне стало не по себе.

Де Бласс медленно разлил содержимое чаши по выскобленным на плите надписям. Через мгновение они засияли алым светом, и ощущение стороннего присутствия в зале стало еще ярче. Кто-то или что-то было совсем рядом, пусть я ничего и не видел.

— Встань там, — Тилай указал рукой на место рядом с каменистой стеной.

Приблизившись, я разглядел в скалистой породе высеченную скульптуру, метра два в высоту. Это была молодая длинноволосая женщина с выдающимися формами, полностью обнажённая. В правой руке с длинными когтями она держала меч. Левая была поднята ладонью вверх, на которой покоилась раскрытая книга. Рукопись не являлась частью статуи — она была настоящей. Вопреки сомнениям и страху, я взглянул на страницы — они, как и всё в этом зале, были исписаны незнакомыми словами.

— Оставлю вас наедине. Ты справишься, Рогир. Встретимся наверху.

— Нас? — недоуменно спросил я, но Тилай уже скрылся в проходе.

Царившую в помещении тишину нарушил очередной порыв ветра. Пламя в жаровне трепыхнулось, и в этот момент, бесцветные глаза статуи засияли янтарным огнем.

— Тилай не солгал, — раздался в моей голове, леденящий душу женский голос. — Ты силён и можешь стать ещё сильнее. Все мои дети получают великую силу и благословление.

Я судорожно сглотнул. Пронзительное чувство беспомощности и страха овладело моим рассудком. Я был наедине с чем-то поистине ужасным и величественным. Рогир превратился в крохотного зверька, пойманного в холодную тёмную клеть. Даже угроза зуарских захватчиков меркла в сравнении с величием невидимого покровителя Тлеющих Клинков.

— Предательский страх, — прошептала она. — Он всегда мне льстил. Но ты пришёл за союзом, Рогир. А союзникам не стоит меня бояться.

— Кто ты? — спросил я вслух и взглянул в глаза статуи.

— Друг, — игриво ответила она и рассмеялась. — А ещё — я та, кто даст тебе то, чего ты так страстно желаешь. Оружие, перед которым не устоит ни один враг.

— Пылающий меч? — осторожно спросил я.

— Нет же! — фыркнула статуя. — Веру. Подойди к жаровне и возьми один уголёк.

Я приблизился к металлической чаше со вспыхивающими головешками. Вынимать оттуда любую из них было чревато получением ожога.

— Смелее, — твёрдо сказала скульптура. — Огонь подчиняется мне, подчинится и тебе.

Приметив тускнеющий кубик на поверхности древесной кучи топлива, я протянул к нему руку. Удивительно, но уголь был прохладным, а языки пламени расступились перед моими пальцами. Удерживая находку в руке, я возвратился к каменной повелительнице.

— Это покажется странным, но... Тебе следует проглотить его, — просьба таинственной покровительницы эхом отдалась в моем рассудке.

В тот момент я представил реакцию Атти на происходящее. Старый вояка, будь он рядом, засунул бы мне этот кусок сажи прямо в задницу, а потом отвесил бы подзатыльник, способный отбить всякое желание шляться по загадочным подвалам. Но Атти рядом не было. Всё что было со мной — непреодолимое желание спасти друзей и подарить людям надежду на будущее.

Поначалу, холодная, скрипящая на зубах чёрная пыль, не принесла с собой ничего кроме горького вкуса. Но когда вместе со слюной она прошла сквозь горло вниз, грудь вдруг начало жечь изнутри. Я скрючился от боли и опустился на колени. Тело отказывалось меня слушать, а в ответ на каждую вспышку рвотного рефлекса, внутренности погружались в очередной приступ пылающей агонии.

— Не противься, — пронзил разум голос статуи. — Прими часть меня и боль отступит.

Я с силой зажмурил глаза, пытаясь думать о чём-то кроме порабощающей тело муки. Сознание окутала тьма и странные образы. Я видел большую чёрную крепость, стоящую на красной земле. В громадном зале с широкими колоннами, на незнакомом языке толпа скандировала имя той, что восседала на золотом троне. Её зелёные глаза сияли радостью и надеждой, когда мужчины в бордовых балахонах опустили на густые рыжие локоны сверкающую тиару.

Окутанное сизым дымом видение, сменилось другим. Истерзанное, обнажённое тело рыжеволосой королевы, заковано в тёмные кандалы. Те же люди в балахонах бьют её плетью, прижигают раскалённым железом, срезают лоскуты медной кожи. Пронзительный болезненный крик не находит отклика в сердцах палачей. Наполненные отчаяньем глаза девушки, вспыхивают янтарным огнём, и всё вокруг поглощает жадное пламя. Горит чёрная крепость, горят дома и жители. Горят бескрайние поля красной земли...

— Так-то лучше, — ласковый женский голос вернул меня из забытья. — Теперь мы скованы, Рогир.

— Что... Что это значит? — простонал я, поднимаясь с колен.

— Это значит, что отныне ты адепт Тлеющих Клинков. Чтобы стать полноценным членом ордена, тебе предстоит пройти испытание в бою.

— В бою с кем? — спросил я. — Тилай говорил, что он сам испытывал новобранцев в дуэлях.

— Тилай хороший последователь, Рогир, — она просмаковала голосом моё имя. — Он долгие годы исправно служит ордену, бережёт наше пристанище и пополняет ряды. Но времена меняются...

— Что ты имеешь в виду?

— Когда-то мои дети слыли героями всех людских земель. Их уважали, ценили и боялись, — огонь в жаровне вдруг яростно полыхнул. — Потом, длительный период без войн сыграл свою роль. Тилай поставил точку в конфликте с зуарскими орками, но мало кто из ныне живущих помнит его подвиг. Несколько лет мирной жизни превратили Тлеющие Клинки в орден затворников. Но скоро всё изменится...

Её слова были пугающими, но в них я видел надежду. Таинственный призрак мог влиять на своих последователей, а значит — был шанс на то, что орден Тилая поможет в предстоящей войне.

— Что теперь от меня потребуется? — поинтересовался я.

— Прояви терпение, Рогир. Слушай Тилая, делай всё, что он попросит. Помогай и служи мне, нашей семье, сколь долог иль короток не был твой век. Вскоре ты убедишься в том, что сделал самый правильный выбор в своей жизни. Моя сила теперь с тобой.

***

Когда я отыскал де Бласса на тренировочной площадке, его лицо вновь сияло добротой и вселенским счастьем. Пять адептов лупили деревянными клинками набитые сеном чучела, а четверо других — спарринговали друг с другом сталью. Меня поджидала похожая участь, по крайней мере, я так думал. Голова всё ещё гудела от вторжения повелительницы ордена в разум, но эта боль, как и жжение в груди, постепенно отступали. Скакание с оружием наголо, после подобного, походило бы на мучительную пытку. Но жаловаться и отступать было слишком поздно.

— Рад видеть тебя! — приветствовал меня Тилай, раскинув руки. — Я в тебе ни секунды не сомневался, Рогир. Ты молодец.

От постоянных комплиментов, что исходили от де Бласса и его покровительницы, у меня сводило зубы. Я не понимал, за что конкретно меня так хвалили? Может, дело было в собственной неуверенности, но мне хотелось броситься на поиски скрытого подвоха. Я доверял Атти, а чутьё его подводило редко. Что если те опасения, которыми он поделился со мной ранее, были оправданы?

— Спасибо, Тилай, — ответил я и облокотился на деревянную ограду. — У меня есть вопрос.

— Конечно, — он легонько хлопнул меня по плечу. — Спрашивай о чём угодно.

— Что если я не справлюсь? Что если не смогу стать членом ордена?

— Ты справишься, Рогир, — де Бласс расплылся в улыбке. — Я редко ошибаюсь в людях. Как и госпожа Эрранат.

— Так вот как её зовут... — я подавил внутри приступ лёгкого страха. — Что мне делать дальше?

— Сразимся, — усмехнулся он. — Хочу почувствовать твою ярость и упорство. Если сможешь впечатлить меня ещё раз — получишь приглашение в предстоящую вылазку.

Я надел привычное снаряжение, размял руки, приготовил бастард. Через час мы ступили с Тилаем на золотой песок тренировочной площадки. Поглядеть на боевое зрелище пришли мои друзья из отряда и пару десятков собратьев де Бласса. С открытым бутылём вина, в мой адрес выкрикивал слова поддержки Урд, чем здорово веселил скромную Каори. Хирд с Бакиром упрашивали меня перенести поединок из-за ранения, а Сип лишь угрюмо качал головой, разочарованный моим решением. Даже огненный Пал почтил меня своим присутствием: волк смиренно ждал начала боя, что было совсем на него не похоже. Он сидел рядом с охотником Рио, который решил задержаться в гостях у Тлеющих Клинков. Сородич Каори надеялся заключить с Тилаем сделку, дабы обеспечить собственный народ дополнительным источником дохода.

Полуденный зной подкинул де Блассу сомнительную идею. Он предложил нам сражаться голыми по пояс. Когда предводитель ордена стянул с себя просторную рубаху, я невольно охнул. Мускулистое тело немолодого воителя было сплошь покрыто шрамами самых разных размеров. Истерзанная кожа походила ну манускрипт, содержащий в себе записи обо всех сражениях, из которых Тилай вышел победителем. Самый крупный и глубокий рубец вертикалью тянулся из-под левой ключицы.

— Прощальный подарок зуарского царя, — усмехнулся он, заметив мой взгляд. — Ну что, начнем?

Я крепче сжал рукоять клинка и сделал глубокий вздох. Время замедлилось, и на несколько секунд в разум вернулись мысли о том, что всё происходящее вокруг — всего лишь игра. Непобедимый Тилай де Бласс с огненным клинком, часть любимого отряда с новыми соратниками, каменный храм Тлеющих Клинков с их таинственной госпожой. Это проклятое, необъяснимое чувство не терзало меня с момента трёхмесячного перерыва. Оно могло стать причиной потери рассудка, поскольку жить в обожаемом, но выдуманном мире, порой было невыносимо. Тяжелее было лишь осознание того факта, что без "Мерсенарии" я точно бы подох, погружённый в отчаянье и одиночество, что шли со мной рука об руку в мире реальном.

Мне вдруг страстно захотелось увидеть Окину и Васта с Арви. Хотелось, чтобы они были здесь. Чтобы они твердо сказали: "Рогир, ты всё делаешь правильно". Чтобы сомнения окончательно оставили меня и извилистый путь к светлому будущему стал прямым и понятным. Точно как наставления Марка Артуровича перед погружением. Он просто попросил меня спасти мир "Мерсенарии". Чётко и понятно...

Первым ударил Тилай. Жестко, точно и в то же время легко. Бастард взвыл, вбирая в себя энергию от прямого попадания в сталь. Я скользнул лезвием вниз, упёрся в плоскую гарду клинка де Бласса, а затем оттолкнул соперника и разъединил наши мечи. По зрительской толпе прокатились редкие аплодисменты.

Мой рубящий удар слева прошел мимо, а последовавший за ним правый замах попал в двуручный клинок соперника. Посыпались искры, а мой лоб покрылся лёгкой испариной. Поединок с Тилаем не был похож на те сражения, в которых я участвовал ранее. Бой с главой ордена был сродни шахматной партии, где каждое парирование или удар могли стать решающими. По песку мы двигались осторожно, никто не совершал резких движений и атак. Когда я отбил очередной удар де Бласса, после которого противник тут же увеличил дистанцию, меня вдруг осенило. Этот медлительный вальс вёл именно он. Из-за подобного темпа, кровь в жилах не закипала, а находилась лишь в лёгком нагреве. Опытный предводитель ордена наблюдал за моей схваткой у арены гораздо пристальней, чем я думал. Похоже, он смог разглядеть последовательность во временных приступах силы и ярости Рогира Штарра. Тилай сдерживал мой гнев и эта тактика действительно сработала и работала бы дальше, не раскуси я его план вовремя. Я улыбнулся, глядя ему в глаза, а затем бросился по диагонали вправо.

Де Бласс резко развернулся, парировал один удар, затем второй. Мои атаки становились яростней и быстрее, а соперник всё пытался отойти дальше. Через несколько секунд, я сделал шаг назад, позволяя Тилаю наконец отдалиться, а затем неожиданно бросился вперёд, с выставленным клинком. Лезвие скользнуло по левому плечу де Бласса, выше того самого шрама, оставив после себя тоненький кровавый разрез. Глаза соперника округлились, а затем он хохотнул и ударил так сильно, что бастард едва не выпрыгнул из моих рук. Мечи со скрежетом соединились и хитрый Тилай ослабил хват, заставив меня наклониться вперед, после чего ловко поднял рукоять клинка и саданул меня эфесом в челюсть. В глазах малость помутнело, я был вынужден отступить, но сдаваться не собирался.

На обнаженный торс капнула кровь изо рта, но привычный стук в ушах, на пару со всплеском адреналина, погрузили меня в знакомый боевой транс. Я продолжил атаковать Тилая, искал изъяны в его обороне, но опытный воин вел безупречную борьбу. Поймав клинком очередной выпад моего полуторного меча, де Бласс ударил коленом в живот. Пока я мешкал, глава ордена нанёс рубящий удар сверху, высек сноп искр из стали. За ним последовал ещё удар, и ещё. Удерживающие бастард руки немели, ноги согнулись в коленях. Я проигрывал схватку.

— Можешь признать поражение, дружище! — крикнул мне он и лупанул клинком ещё один раз. — Ты уже смог меня впечатлить.

Вместо возможного облегчения, вызванного финалом сражения, внутри меня переполняла ярость. Собрав последние силы, я закричал, и дрожащими руками начал поднимать полуторным мечом лезвие проклятого клинка де Бласса. Он улыбнулся, а затем... мой излюбленный бастард вспыхнул огнём. Это не было похоже на лёгкое сияние раскалённых кромок, которое я видел на двуручном мече Тилая. Моё оружие словно облили маслом и подожгли.

— Святая Эрранат! — прокричал де Бласс и мгновенно отбросил клинок в сторону. — Достаточно, Рогир.

Он крепко сжал мне руку и приобнял. По морщинистому лицу главы ордена катились слезы, а я лишь смущённо наблюдал за его радостной истерикой.

— Приветствуйте нашего нового брата! — провозгласил он и толпа последователей де Бласса разразилась ободрённым криком...

Глава 8. Поборница гнева и справедливости

Лишь тот в совете — солнце, в битвах — лев,

Кто разумом смирять умеет гнев.

(Саади)

В лесах Кастовы всегда хватало еды. Умелый охотник мог с лёгкостью отыскать жирную дичь, а за неимением лука — довольствоваться грибами и ягодами. Ни заезжие в город солдаты удачи, ни редкие появления серокожих в окрестностях, не изменили ситуации. Потому, Гневомиру не беспокоила сотня проголодавшихся повстанцев, которых она взяла под свое крыло. Её больше беспокоило то, что с каждой вылазкой на борьбу с засевшими в Кастове наёмниками, количество подопечных уменьшалось, а мотивация выживших достигала самого дна.

Опускать руки, однако, она не собиралась. Мира ощущала ту самую связь с родной землёй, о которой старые бабки рассказывают несмышлёным детишкам, и в которую раньше она и сама верила с трудом. Позднее, девушка на собственном опыте успела убедиться в могуществе леса, который несколько раз спасал ей жизнь.

Близких друзей, что оставили Кастову месяцы назад и направились на поиски лучшего бытия в северные земли, Гневомира презирала. Ещё в далеком детстве, отец заразил её безусловной любовью к отчизне. "Опустошённый, обездоленный или преданный огню — родной край бессмертен, пока есть люди, что считают его таковым". Эту фразу мира и сейчас вспоминала частенько, особенно после прихода наёмников с севера. Подобные им стервятники и раньше были нередкими гостями в Кастове, но быт местных чтили, а любые проявления бесчестья и бандитизма пресекались быстро и жёстко. Нынешние солдаты удачи, ведомые сильным и хитрым командиром, брали числом. Они вырезали всех защитников города, отрубили голову городскому управителю, а после — предались грабежу и насилию.

Гневомира встала на защиту тех, кто не собирался мириться с новым порядком бесчестного тирана. Сбежав под покровом ночи в густой лес, новоявленные повстанцы отыскали неприметное местечко, где разместились в невзрачном лагере. Из города девушка периодически получала новости от оставшихся внутри жителей, и новости эти были безрадостными. К засевшему в Кастове отряду наёмников прибыл ещё один, пусть и не такой многочисленный. Её план мести и раньше трещал по швам, но сейчас эти швы вконец разорвались.

— Морщины останутся, — сказал Гостевид, наблюдая за погруженной в мысли Гневомирой, и по-стариковски захихикал. — Чего опять приуныла?

— Чего-чего, — скривила губы Мира. — Новые лиходеи в Кастову пожаловали. Ох и туго нам придётся...

— Кто такие? — поинтересовался Гостевид, почёсывая густую седую бороду.

— Кто ж знает, — протянула девушка. — Попробую выяснить, как стемнеет.

— Одна-то туда не ходи, — пригрозил пальцем дед. — Мирку возьми. Боец он никудышный, но глаз у парня острый. Чай приметит вражескую засаду.

— Вот ещё, — Мира смахнула копну непослушных шоколадных волос с плеча. — Сама справлюсь. Ты, дед, по грибы, вроде собирался?

— Ох и командирка, — прокряхтел старик и поднялся с шершавого пня. — Пойду я, пожалуй.

Гневомира с улыбкой проводила Гостевида взглядом. В это нелёгкое время, чтобы выжить, трудиться приходилось всем, даже седовласым старикам. Лесной Бог давно не подавал ей знаков, потому в голову Нисы всё чаще закрадывались пагубные мысли. Что, если даже он решил покинуть эти места? Что, если без его защиты и поддержки, народ Кастовы обречён на мучительную смерть и забвение? Отбросив тяжёлые думы в сторону, девушка подняла с травы две кроличьи тушки и направилась в сторону лагеря.

***

— Ты так уверенно маршируешь, словно знаешь куда, — донимал Кинна напарник. Острог едва сдерживался, чтобы не отвесить Лагуру затрещину.

Они продирались через колючие кустарники, уходя всё глубже в чащу. Двигались налегке и пешими, даже Кинн сменил сияющий доспех на тёмную кожанку и белёсые тканевые штаны. Их соратники по отряду, наверняка в тот момент наслаждались утренним опохмелом в трактире. Командирское же бремя подразумевало чуть больше ответственности.

— Следов всё равно не видать, чёрт побери, — выругался Кинн и смахнул с плеча зелёный листик. — Марширую туда, где могут прятаться люди. Есть идея получше?

— Да не кипятись ты, — ответил Лагур. — Мы уже часа три шагаем, проголодался я. Может привал?

— Святой Создатель... — вздохнул Кинн и закатил глаза. — Огонь разводить не будем, жуй мясо и двинем дальше.

Они плюхнулись на ещё влажную с утра траву, припорошённую жухлой листвой. Лагур оторвал кусок говядины, протянул одну полоску Кинну, но тот отказался. Острог откупорил кожаный бурдюк и сделал пару глотков, осмотрелся по сторонам.

— Ощущение, что за нами наблюдают, — сказал он. — Ты что-нибудь знаешь про этот лес?

— Жнаю, — пробубнил Лагур. — Говорят, тут где-то святая роща есть. Местные издревле таскали туда дары, приносили жертвы...

— Устраивали бессмысленную резню коз и овец? — поинтересовался Кинн и вернул бурдюк в тёмную сумку.

— Скорее людей, друг. Древние боги очень кровожадны.

Из глубины леса в этот момент донёсся протяжный вой. Острог шёпотом выругался: не хватало ещё проблем с волками и прочими хищниками.

— Слишком светло для волков, — произнёс Лагур, поймав взгляд Кинна. — Хотя, вряд ли этот лес живёт по известным правилам. Не знаю как ты, а у меня уже поджилки трясутся. Скорее бы слинять из этого забытого Создателем места.

— Дожёвывай, — бросил напарнику Кинн и поднялся на ноги.

Они сделали пару шагов, как вдруг откуда-то сверху послышался треск. Затем, в сантиметре от стопы Игоря, рыхлую почву пронзила длинная стрела. Воины обнажили оружие, ринулись под ближайшее дерево и вскинули головы вверх.

— Ещё одно движение — и вы покойники! — раздался громкий женский голос. — Кто вы и зачем топчетесь по священному лесу?

— Наёмники, — крикнул Игорь, но из укрытия не вышел. — Я — Кинн, по прозвищу Острог. Со мной Лагур. Мы ищем здесь повстанцев из Кастовы.

Очередная стрела со стуком вонзилась в ствол ближайшего к Лагуру дерева. Длинноволосый подпрыгнул от неожиданности.

— Хватит по нам палить! — проверещал он. — Мы с добрыми намерениями!

— Как же, — усмехнулась таинственная лучница. — Не держи меня за дуру, стервятник! Я шла по вашим следам с раннего утра и знаю, что вы братаетесь с засевшими в городе наёмниками.

— Вообще-то, — Кинн аккуратно выполз из-под листвы и поднял свободную руку к небу. — Вчера они нас чуть не прихлопнули. Ну или мы их... короче говоря, они нам точно не братья. А сюда пришли за помощью.

Одно из деревьев слева качнулось, обронило пару листьев. Зелень окружающих кустарников накренилась и навстречу приятелям вышла молодая девушка. Волнистые волосы каштанового цвета, жёлтые глаза, курносый нос. Фигура девицы, облачённая в тёмно-бурую кожаную броню, наверняка была способна свести с ума любого... если бы не натянутая тетива изогнутого лука.

— А мне вот кажется, — процедила она сквозь зубы. — Что вы пришли, чтобы вонзить нам нож в спины. Или выдать местоположение. С чего я должна поверить двум лиходеям, явившимся из ниоткуда?

— Ни с чего, — спокойно ответил Кинн. — Если б тебе было неинтересно — давно бы нас пристрелила. Но сейчас ты оцениваешь, размышляешь. Я упрощу тебе задачу.

Он бросил чернёную булаву девушке под ноги, а затем махнул рукой Лагуру. Тот сплюнул в сторону и швырнул короткий клинок туда же.

— Теперь поговорим? — спросил Острог.

— Ну говорите, — девушка ослабила тетиву, но продолжила удерживать стрелу пальцами.

— Я успел заметить, что ублюдки, засевшие в Кастове, наломали много дров, — начал Кинн. — Мы прибыли в город, чтобы набрать людей, но набирать их неоткуда. Вы не пробовали просить помощи у Империи?

— Да ты с ума сошёл, — девушка громко рассмеялась, мотнула головой. — Им всегда было плевать на то, что происходит в нашей глуши. Жена погибшего управителя отправляла гонцов в Дейренхолл. Как видишь — всё без толку.

— Вижу, — грустно кивнул Кинн и облокотился спиной на шершавый буковый ствол. — Ты не можешь довериться нам, а мы — тебе. Однако, в тяжёлые времена глупо разбрасываться даже самыми неочевидными союзниками.

— Это ты про свою свору? — надменно спросила она.

— Именно. Я помогу тебе изгнать наёмников из Кастовы, а ты позволишь нам завербовать людей из числа горожан. Никого силой отнимать я не буду, всё на добровольных началах.

Девушка погрузилась в раздумья. Острог в этот момент тоже принялся размышлять о том, что будет делать его отряд, в случае отказа темноволосой красотки от предложенной затеи. Он знал, что маленький шанс на победу существовал и без поддержки повстанцев, но возможные потери от такого предприятия, могли превратить и без того небольшую компанию Кинна в никчёмный военный инструмент.

— Ты так уверен в победе, Кинн, — начала девушка. — Но врагов много, а их предводитель хитёр. У них есть золото, снаряжение, а воины сыты и спят в тёплых кроватях. Мои люди устали, измотаны регулярными вылазками, вооружены как попало...

— У твоих людей есть то, чего никогда не будет у противника. Непреодолимое желание вернуть родину, восстановить честь и свершить справедливую месть над этим жалким подобием наёмников, — Кинн смачно сплюнул в сторону, скрипнул зубами.

— Соглашусь, — кивнула она. — Но этого недостаточно. И что можешь предложить нам ты?

— Два десятка ублюдков, сразивших недавно отряд серокожих, — ответил Острог и смахнул с кудрей лесных мошек. — Мы будем рисковать жизнями наравне с вами. Кстати, как тебя зовут?

— Гневомира, — ответила девушка. — Можно просто — Мира. У тебя, наверное, уже есть план?

Планом назвать задумку Кинна было чертовски сложно. Идея с нападением под покровом ночи была банальной, и зависела в основном от сородичей Миры, что по-прежнему сидели в стенах захваченной Кастовы. Острог надеялся на то, что местные жители смогут отвлечь ночную стражу от врат, а ещё — разместить в своих домах людей из его отряда. Сведений о предводителе бесчинствующих наёмников было всё также мало. По словам главы повстанцев, это был рослый мужчина с пронзительным взглядом, излишне молчаливый и очень жестокий. Кинн понимал, что такое описание подходило любому другому солдату удачи — хоть командиру, хоть представителю обыкновенного расходного материала, коим являлось большинство воинов и в его отряде. Никто не знал, чего ожидать от таинственного врага, а ситуация походила на азартную игру, ставкой в которой были людские жизни.

Лагерь повстанцев представлял собой жалкое зрелище, но имел свой шарм. Пара десятков веточных шалашей растянулась вдоль длинной прогалины в чаще леса, рядом с широким ручьем. Жилище Миры находилось в центре линии, перед огороженным крупными булыжниками костром. Пара стариков потрошила пойманную где-то рыбу, сидя на пнях, угрюмые бабки мастерили из хвороста круглые обереги, а неунывающая детвора, вела друг с другом боевые действия, с прутьями наголо. Появившиеся в лагере незнакомцы вызвали неподдельный интерес лишь у последних — детишки обступили Кинна с Лагуром, воздели смертоносные ветки, встали в боевые стойки. Лагур скорчил рожицу и поднял над головой руки, изображая невиданное чудище, чем вынудил тех со смехом разбежаться. Напарников разместили у огня, так как свободной хибары для них не нашлось. Кинна подобный расклад не испугал — он не мог откровенничать с Лагуром и тем более с новой знакомой, но правда заключалась в том, что ему порядком осточертела цепь неудач и долгое топтание на месте. Игорь тосковал по былым временам, былому отряду и былой свободе. Мечтал о дне, когда "Мерсенария" возвратит его в привычное русло, даст возможность выдохнуть и увидеться с близкими друзьями.

Причин покончить с текущими делами быстрее было предостаточно. Вот только Кинн по-прежнему не ощущал себя на собственном месте и сильно сомневался в том, что ему удастся превратить текущий отряд доходяг в достойный военный инструмент. Кроме того, для свершения героических подвигов на южных рубежах, сносного отряда было мало. Острог знал, что без великой удачи, внести значимый вклад в борьбу с зуарцами не выйдет. А удача слишком часто обходила Игоря стороной. По этой причине он завидовал успехам Макса. Парень, без серьёзного опыта в подобных проектах, смог устроить настоящий переполох в игровом мире, да ещё стал чертовски популярным в мире реальном. Помощник Марка Артуровича убедил Игоря в том, что его персонаж ничуть не хуже Рогира Штарра. Что сейчас наступил тот самый момент, когда Кинн Острог наконец станет героем людских земель, поскольку докажет всему миру, что без отряда и сильных друзей он способен на великие свершения. Потому, Игорь стиснул зубы, отогнал впившиеся в рассудок негативные мысли и сконцентрировался на текущей проблеме.

Среди окружающих бедолаг Острог не смог приметить ни одного потенциального бойца. В груди защемило от гневного недовольства. Если Мира планировала раздать оружие старикам и детям, то всё было гораздо хуже, чем он думал.

— А где все мужчины? — поинтересовался Кинн, когда глава повстанцев вернулась к костру с кроличьей тушкой.

— Многие покоятся в земле, а остальные — охотятся и рыбачат, — ответила она. — Вскоре они вернутся, сможешь познакомиться с каждым.

Они и правда возвратились. Пока Кинн боролся с грустью и тоской от увиденного состояния бойцов Гневомиры, Лагур собирался обратно в город. Острог поручил тому донести до отряда план предстоящего нападения, попрятать их по избам, заняться общей подготовкой. После этого, длинноволосый наёмник должен был вернуться в лагерь повстанцев со снаряжением Игоря и вместе с остальными вступить в бой. Среди соратников Миры, Кинн насчитал всего двадцать вояк, способных держать оружие. У троих, учитывая темноволосую девицу, были луки. Вооружение остальных оставляло желать лучшего: короткие топоры с потемневшей сталью, несколько видавших виды копий, деревянные дубины и парочка огромных бердышей. В довесок к этому, были потрёпанные временем и сражениями круглые щиты, но среди всех бойцов, владеть ими могли лишь пятеро.

— В открытую нападать на врага вам не стоит, — тихо сказал он Мире, пока та свежевала кролика у лагерного костра.

— Пришёл за помощью, а теперь предлагаешь сидеть в стороне? — спросила девушка, протерев лоб тыльной стороной окровавленной ладони.

— Не совсем, — он протянул холодные руки к огню. — Вступите в бой после нас. У этих злодеев хорошее снаряжение, если твои люди ударят в лоб — их просто сметут. Во время первой встречи с наёмниками, я насчитал три десятка бойцов. Что говорят об их численности твои сородичи в Кастове?

— Их как минимум вдвое больше, — сказала девушка и с чавкающим звуком отделила шкуру от мяса. Она протёрла порозовевшей тряпкой руки и упёрлась ими в поверхность разделочного стола. — Твой план не слишком надёжен, Кинн.

— Чувствую, что сейчас ты поведаешь мне свой, — он усмехнулся и взял в руки кружку с горячим чаем.

— Нужно выманить их из города, — сказала девушка, глядя Острогу в глаза. — Затащить в священный лес, ударить из темноты. Чаща поможет нам совладать со врагом.

Кинн улыбнулся и молча уставился в полыхающий огонь. В голове зашевелились шестерёнки, проявились кусочки ускользающей мозаики. Он вдруг начал понимать, что с бесчестным врагом можно обойтись столь же бесчестно. В предложении Гневомиры, как и в его, были изъяны, но Острог знал, как можно их исправить.

— Склеим оба плана в один, — сказал он и отхлебнул из кружки. — Найдётся в вашем лагере верёвка покрепче?

— Зачем это? — нахмурила брови Мира.

— Чтобы связать пленника, то есть меня, — ответил Кинн и захохотал.

Глава 9. Битва при Талингае

Счастье или дерзость создавали героев; одна только доблесть создавала великих людей. (Жан-Батист Масийон)

Кроваво-красный рассвет я встречал в компании Тилая и тридцати братьев ордена. Он собрал всех ни свет ни заря, поскольку полуночный ритуал де Бласса в крипте Эрранат принёс ему известия о серокожих. Когда я впервые услышал от него о том, что зуарцы бесчинствуют на юге Митара, то почувствовал умиротворение. Ведь мы в самом начале предупреждали Тилая о серых орках, говорили, как опасно закрывать глаза на подобную угрозу.

Молодой адепт по имени Кирт, сунул мне зелёное яблоко, пока мы стояли толпой в просторном зале убежища Тлеющих Клинков. Парень с носом картошкой и розовеющими щеками, походил на поросёнка. Я не знал каким образом он удостоился чести стать братом Тилаю, но пухлое брюшко тому точно не было помехой.

— Спасибо, — прошептал ему я и взглянул на подарок. Есть мне совсем не хотелось, ибо все мысли теперь были заняты предстоящим столкновением с зуарцами.

— Не за что, — усмехнулся Кирт и с хрустом откусил собственное яблоко. В царившей тишине этот звук смог привлечь всеобщее внимание, но Тилай, стоявший на мраморном пьедестале, молча его проигнорировал.

Глава ордена поднял ладонь вверх, призывая подчинённых к порядку. На каменной трибуне перед собой он развернул пожелтевшую карту, расправил её руками.

— Братья! — воскликнул Тилай. — Мы долгое время боролись с ростками, что зло каждодневно высаживало на территории Митара. Успешно искореняли любые проявления бесчестья и несправедливости. Сейчас же пришло время борьбы с настоящим врагом. Зуарские орки всегда были источником и средоточием истинного лиха. Десять лет назад наш орден вынудил серокожих забиться в самый дальний угол своего проклятого края. Но настоящее зло зализало раны, вооружилось до клыков и теперь хочет заявить о правах на весь людской мир. В данный момент, один из отрядов подлых захватчиков сжигает беззащитные деревни на южном побережье. Им неведом страх и сострадание, но это ненадолго. Вскоре каждый зуарский выродок узнает о силе защитников Митара! Каждый из них ощутит на своей шкуре пламя праведной ярости! Отправитесь ли вы со мной в бой? Последуете за честью, достоинством и славой?

Толпа радостно взревела. Кирт резко поднял кулак вверх, выбив из моей руки яблоко, что покатилось по полу и тут же было раздавлено кем-то из адептов. Потеря меня не расстроила, я спокойно отошёл назад, наблюдая за массовым приступом духовной эйфории. Тилай спрыгнул с пьедестала, прошёл через толпу, где на каждом шагу его хлопали по плечам, кричали слова поддержки и клялись в верности ордену. Отдав одному из братьев карту, он приблизился ко мне и остановился.

— Хочу, чтобы твой меч прикрывал мою спину, — сказал он с улыбкой на лице.

— И он будет, — кивнул я. — Когда выступаем?

— Как только подготовим твоё оружие, — де Бласс подмигнул мне.

Он забрал мой клинок и сказал, что вернёт оружие к закату. Меня попросил собраться в путь. В просторной длинной кузнице мне выдали снаряжение ордена. Бордовый стеганый кафтан доставал до колен, но сидел прилично и не сковывал движений. Поверх него я натянул новую кольчугу, с несколькими рядами прямоугольных металлических пластин на груди. Ноги просунул в кольчужные штаны, взял стальные рукавицы и наплечники, прихватил с полки тяжёлый шлем и внимательно его осмотрел.

— Произведение искусства, — протянул я, разглядывая суровое лицо на маске, что скрывала облик носителя.

— Благодарю! — крикнул высокий бородатый кузнец из подсобки. — Это лик первого главы ордена — Анкрета.

Густые металлические брови, нос с горбинкой, короткая борода — всё это было выгравировано на защитном головном уборе. Вместо глаз — пустые отверстия, обрамлённые складками морщин. Сам шлем имел полукруглую форму, а маска крепилась к нему мелкими стальными заклёпками.

Попрощавшись с кузнецом, я двинул к трактиру за пайком. За одним из столов сидели товарищи по отряду. Атти молча глотал свежее пиво, Хирд игриво рычал на рыжего волка, а Плоский Урд наворачивал тушёное мясо за обе щёки. Завидев меня, друзья помахали, приглашая к столу.

— Ты погляди, — протянул Урд и хлопнул ладонью по столешнице. — Ни дать не взять — новоявленный огненный мечник.

— Ага, — кивнул я с улыбкой. — Только пока без меча. Тилай утащил его куда-то, небось будет накладывать чары.

Атти внезапно фыркнул и отвернулся. Старый вояка печалился, поскольку всё шло вразрез с его личными планами. Сперва проявления недовольства Сипа я списывал на заботу, но со временем такое поведение начало раздражать.

— Буду скучать по твоим умелым пародиям, Атти, — сказал я.

— Пародиям на что, Рогир? — удивленно спросил он.

— На лошадей, на что ж ещё, — ответил я и тоже фыркнул.

Урд выдавил смешок, но лицо Хирда отчего-то покрылось маской грусти.

— А я вот скучать не буду, — тихо ответил Сип и отхлебнул ещё. — Потому что остаюсь с друзьями, а не лезу в пекло с отрядом фанатиков.

— Не вижу смысла обсуждать это дальше. Я иду с ними лишь затем, чтобы обрести союзников в нашей общей борьбе. Я никого не предаю, Атти.

— Может и так, Рогир, — протянул он. — До поры до времени. Ты связал себя с братством такими узами, разорвать которые по мановению руки точно не выйдет. Рио обещал помочь мне с письмом от Рокуды, потребуется чуть больше времени. У тебя есть две недели, потом мы уедем.

Каори с другом-охотником седлали лошадей. В Парекат они решили отправиться вместе: Рио переживал за оставленных в окрестностях родичей, а девушка-оборотень должна была возвратиться в убежище Тлеющих Клинков с посланием из Лухона. Каори умела скрываться и в крайнем случае, могла обратиться в лисицу, чтобы сбежать из города.

Перед расставанием она обнялась с каждым членом отряда, потрепала рыжего волка по загривку. Хирд сопроводил сугайцев к выходу из скрытой среди гор долины, после чего отыскал меня, сидящего на каменной лавке у реки, в тени высоких сосен. Когда я увидел его рядом, то понял — предстоит тяжёлый разговор.

— Тебе бы помириться с Атти, — сказал он и присел рядом. — Ты же понимаешь, что нужен ему и всем нам, Рогир? Сип боится потерять тебя, время и надежду.

— Ты считаешь он прав? — резко спросил я. — Что я предам Две сотни, продам душу ордену и останусь с ними навсегда?

После сказанного, я вдруг ощутил в желудке лёгкое жжение. Либо я испытывал голод, либо Эрранат решила напомнить о нашей с ней связи.

— Я не думаю, что ты предашь нас, — оборотень тяжело вздохнул. — Но не стоит обманывать себя, друг. Уже перед твоим поединком с Тилаем я почуял в тебе... что-то ещё. И чувствую это среди всех бойцов де Бласса.

Конечно Хирд учуял подвох, чёрт бы побрал его зверский нюх. Вот только я всеми фибрами измученной души ощущал, что поступаю верно и смогу помочь друзьям в Лухоне, смогу остановить нашествие серокожих. Если ценой окончания этого конфликта и спасения тысяч виртуальных жизней будет служение Эрранат — пусть так. В конце концов, для меня существовал ещё один, более реальный мир, в который я всегда мог возвратиться. По крайней мере, я на это очень надеялся.

— Это ничего не меняет, — тихо сказал я Хирду. — План прежний, а если меня решат обмануть — то от последствий не спасётся даже Тилай.

Я похлопал оборотня по плечу, поднялся с лавки и потянулся. В спине раздался лёгкий хруст, за которым последовало облегчение. Вдалеке я приметил снаряжённых братьев ордена, что собирались у тренировочной площадки. Большая часть отряда была готова выступать.

— Сейчас бы вернуться в степь... — протянул я. — Отведать твоей знаменитой жареной рыбки.

— Не трави душу, дружище, — усмехнулся Хирд. — Я думаю, мы ещё не раз там побываем. Главное береги себя и помни о том, что тебя будет ждать настоящая семья, Рогир.

Мы крепко обнялись и я отправился к ребятам из ордена. Пухлый любитель яблок Кирт сменил просторный халат на кольчугу ордена и стоял, держась рукой за ограду. В свободной руке его торчала морковка, которую адепт слопал уже наполовину. Когда я приблизился, Кирт пошарил в лежащем на земле мешке и вынул ещё один овощ, протянул мне.

— Что, — спросил я и с хрустом оторвал зубами острый конец моркови. — Яблочки закончились?

— Люблю разнообразие, — пробубнил он. — Готов к боевому крещению?

— Как иначе, — я повесил шлем на деревянный колышек и прислонился к ограде. — А ты?

— Наверное, — он опустил взгляд. — Признаться, я никогда не встречал зуарцев. Как и большинство остальных братьев. Какие они?

— Свирепые, злые и сильные, — ответил я, наблюдая за тем как бледнеют розовые щёки адепта. — Но они умирают также как и мы. В единстве и стремлении к общей цели нам не стоит их бояться. Тем более с таким оружием...

— Это да! — воскликнул вдруг Кирт и глаза его заблестели. — Мой "Крушитель" уже жаждет орочьей крови!

Парнишка был наивным, но отчего-то воодушевлял меня. Я не знал сколько ему лет и в каком возрасте Кирт попал в орден, но молодой адепт казался человеком, что ещё не вкусил горечь войны. Однако его радость от участия в предстоящем сражении напоминала мне о времени, когда я и сам мечтал о поиске приключений на собственную задницу.

— Ты и имя ему дал, — покачал я головой и улыбнулся.

— Все дают, — серьёзно ответил Кирт. — Как ты назвал свой?

— А вот сейчас и узнаем, — раздался справа голос главы Тлеющих Клинков. Тилай подошел и протянул мне полуторный меч в покрытых чёрной кожей ножнах. В верхней части защитный чехол был перетянут узкой бордовой лентой. — Так с каким именем этот клинок будет идти в скорый бой?

Я вспомнил первое знакомство с Вастом и Ингольдом. Как мы продирались через лес к лагерю северян, что удерживали в плену дочь старосты. Именно тогда полуторный меч впервые оказался в моих руках, а Васт напомнил название похожего клинка, с которым Рогир Штарр когда-то шёл в бой и лил реки крови.

— "Сучок", — скромно ответил я.

Кирт раскрыл от удивления рот, его брови подпрыгнули. Де Бласс расхохотался, а затем протянул ко мне ладони с лежащем на них мече.

— Да будет так, Рогир, — произнес он. — Прими же в дар сей тлеющий клинок, наполненный силой огненной госпожи. Пусть служит он тебе верой и правдой, и сокрушит всех твоих врагов.

— Благодарю, — кивнул я и обмотал кожаный ремень ножен вокруг пояса.

***

Вместе с Тилаем наш отряд состоял из тридцати двух человек. Покинув долину, мы миновали горное ущелье и к закату выбрались на пыльный тракт, ведущий к югу. Кони наконец смогли дать волю копытам и понесли нас к цели с большей скоростью.

Припасов у каждого бойца было мало, но вскоре я понял почему. Вместо того, чтобы тратить время на разведение костра и постройку лагеря, отряд останавливался на постой в придорожных трактирах и гостевых домах. Подопечные де Бласса предпочитали подстилке на твёрдой земле сон в мягкой кровати. Радушные хозяева постоялых дворов не брали с Тилая ни единой монеты. Как позже поведал мне Кирт, слава Тлеющих Клинков в Митаре была великой. Потому бравых защитников чествовали почти в каждом городе или деревне, заставляя тамошних стражников кусать локти от зависти.

Спустя три дня пути, на краю широкой низины, где бурая земля встречалась с голубым морем, я увидел столбы густого дыма. Они вздымались над растянутым вдоль побережья городом. Низкие и высокие домики из белого камня, стремящиеся к небу острые шпили — архитектура городка напоминала мне Парекат, вот только могучие стены здесь отсутствовали.

— Талингай, — протянул де Бласс, слезая с лошади. — Серокожие нас опередили.

— Только рассвело, — сказал ему я и указал пальцем на бледный диск солнца. — Стоит дождаться заката, прежде чем входить в город. Тогда есть шанс, что враги нас не сразу заметят.

Тилай обернулся ко мне и покачал головой. Затем построил всех членов ордена в три шеренги и прошёлся вдоль первого десятка, остановился рядом со мной.

— Ждать сумерек мы не будем, — гордо заявил он и нацепил шлем с маской. — За это время жестокий враг заберёт сотни, если не тысячи невинных душ. Выступим сейчас, ибо праведный долг не любит ждать своего исполнения. Готовьте оружие, братья! Идем за честью и славой!

Толпа ликовала. С горящими глазами, воины ордена вернулись в седла и пришпорили коней. В тот момент я вспомнил слова Атти и первый раз ощутил на себе дыхание ярого фанатизма. Тилай даже не удосужился разведать обстановку, прежде чем кинуться в пекло. Либо он правда ощущал себя всесильным и бессмертным, либо был фанатичным безумцем, коим его и видел Сип.

В городе царила разруха: полусгоревшие дома, кричащие раненые жители, плачущие, лишённые родительского тепла дети. У полыхающего двухэтажного здания, недалеко от въезда в Талингай, стоял на коленях смуглый старик в тюрбане. Мы спешились и последовали за Тилаем, который приблизился к седобородому жителю. Старик зажимал рукой кровоточащую рану в животе.

— Где они? — он положил руку на плечо умирающего. — Где орки?

По морщинистой щеке стекла слеза, которую раненый даже не думал смахивать. Он глядел куда-то в пустоту, чуял рядом присутствие давно почивших предков. Старик поднял трясущуюся руку и указал на центр города, после чего рухнул на спину и испустил дух.

— За мной, братья! — проревел Тилай и выхватил из ножен светящийся меч.

Миновав пару тесных переулков, мы приблизились к центральной рыночной площади, где нас поджидал десяток серокожих. У одного зуарского великана в руке болтался худощавый мужчина. Орк обернулся к нам, оскалил клыки и одним движением сломал несчастной жертве шею. Отбросив безжизненное тело в сторону, он поднял с мостовой огромную дубину и издал протяжный рык. Его собратья воздели оружие к небу и отозвались злобным боевым криком.

Де Бласс поднял кулак вверх, что было для остальных приказом стоять и не двигаться. Он медленно пошёл в сторону врага, перешагивая через многочисленные тела павших защитников города и невинных граждан. Когда до зуарского отряда оставался десяток шагов, орки всем скопом ринулись к Тилаю. Пальцы мои крепко стиснули рукоять бастарда, я хотел броситься предводителю на подмогу, но... помощь моя ему не требовалась.

Глава ордена Тлеющих Клинков юркнул под занесённую над головой дубину и вонзил раскаленный меч прямо в серую грудь врага. Клинок прошёл насквозь, после чего, Тилай дёрнул его вверх, заставив тело орка раскрыться в обе стороны, словно созревший цветочный бутон. Кровавое месиво едва хлынуло на брусчатку, а де Бласс уже отрубил голову следующему. Невероятно ловкий и быстрый, он уничтожал серокожих словно неподготовленных юнцов. Когда последний орк, лишившийся обеих рук, грохнулся мордой вниз, Тилай подозвал отряд. На его лице не было ни единой капли пота. Чёртов безумец...

— Эрранат благоволит нам! — громко сказал он и улыбнулся. — Врагов хватит всем, главное — помните наши тренировки и постоянно двигайтесь. Зуарцы в большинстве своем нерасторопны, но чертовски сильны.

Со стороны высокого храма, что стоял в начале улицы, ведущей к морю, приближались серокожие. Тридцать закованных в сталь великанов, без задней мысли ускорились и ринулись к нам. Де Бласс пропал из виду в толпе врагов и я, помня наш с ним уговор, кинулся в самую гущу.

Клинок мой вспыхнул, и когда я приметил летящий в лицо стальной щит, то выставил меч перед собой. Щит раскололся надвое, как и мускулистая рука, что его держала. На землю со звоном шлепнулся металл и разрубленные серые пальцы. Прежде чем вонзить остриё в лицо покалеченного зуарца, я увидел в его глазах первобытный страх. Они видели подобное оружие впервые.

Над превратившимся в сумятицу полем боя, витал дым от расплавленных вражеских останков. Лишаясь жизни ужаснейшим способом, зуарцы все также испускали дух со стиснутыми клыками. Тишину нарушал лишь звон металла, пыхтение адептов и крики раненых людей. Я прорубал сверкающим мечом путь, оставляя на мостовой одно тело за другим. Для того, чтобы лишить врага конечности таким орудием, много силы не требовалось. Жар, что исходил от кромок лезвия делал почти всю работу за владельца клинка. Когда я это понял, то сражаться стало легче, однако, враги тоже не стояли на месте.

Неожиданный толчок в спину отбросил меня к трём зуарцам. Один из них схватил меня за шлем и попытался дернуть к себе. Я рубанул клинком по его мощной руке и орк отпрянул. Его цепкая тяжёлая конечность, что ещё удерживала маску, заставила меня согнуться. Мне пришлось стянуть запотевший шлем и откинуть его в сторону, вместе с отрубленной рукой врага. Едва я сцепился со следующим орком, как сзади мне кто-то отвесил подзатыльник.

— Живо надень обратно! — проорал Тилай, который очутился рядом и теперь протягивал мне брошенный головной убор.

Я рубанул серокожего по диагонали, оставляя глубокий чернеющий след на груди и схватил шлем, нацепил тот на голову.

— Никто не должен видеть наших лиц, Рогир, — процедил сквозь зубы Тилай и снёс голову очередного врага. Брызнувшая кровь приземлилась на мои сапоги. — По крайней мере, никто из живых врагов.

Я пожал плечами и огляделся. Напавшие зуарцы превратились в груду дымящихся останков. Позади меня стенали раненые братья, к которым уже направлялся де Бласс. Потери с нашей стороны были незначительными.

— Они отняли две праведные души, — заключил глава ордена.

На мостовой лежал адепт в бордовом доспехе, но вместо головы у него было кровавое месиво. Ещё один из членов ордена покоился с отсечённой в плече рукой. Две души за четыре десятка серокожих. С таким разменом можно было победить в войне, будь на то воля Эрранат и самих братьев.

Собрав раненых, мы прихватили лошадей и разместились на недолгий привал. Хлебнули воды, погрызли сушёного мяса, а затем Тилай отдал новый приказ. Он разбил отряд на группы по пять человек, которые отправил зачищать город от врага. До самого заката мы отыскивали разрозненные пачки серокожих, помогали раненым жителям и вынимали из руин пострадавших. В моей группе был Кирт, который после боевого крещения малость поник.

— Есть чем похрустеть? — с улыбкой спросил его я, пока мы возвращались к центру города.

— В седельной сумке, — протянул он, даже не взглянув на меня. Огонь в его глазах сменился тусклой дымкой. — Мне малость не по себе, Рогир.

— Я уже понял, — кивнул ему. — Лишать жизни не легко, такому на тренировках не учат. Посмотри вокруг: всё это учинили зуарцы. Отняв несколько жизней, ты неизвестно сколько сберёг. Серокожие как беспощадное молчаливое пламя — превращают в пепел всё до чего смогли дотянуться. Бесцельно лишают жизни любого, не жалеют собственных сил и жизней. Я ни разу не встречал их предводителей, возможно они более... осознанные. И знают, за что сражаются.

— Может быть, — угрюмо ответил Кирт. — Гляди-ка! Они отмечают уже!

На центральной площади, у одного из костров, отдыхали Тлеющие Клинки. Грели мясо на огне, пили добытое где-то вино и слушали рассказы Тилая. Второй же костер, представлявший собой огромную пирамиду из наваленных досок, предназначался усопшим союзникам и врагам. Адепты оттаскивали тела и их части в дальний угол участка, после чего, отправляли почивших в огонь.

Мы приблизились к костру и я плюхнулся на мостовую, протянул холодные руки к пламени. Кирт сходил до лошади и вернулся с мешком овощей, чем заставил меня вновь улыбнуться.

— Хорошо поработали, парни, — сказал Тилай. На город опускалась тьма и отсвет пламенных языков теперь плясал на суровом лике де Бласса. — Город очищен, а наша задача выполнена. Глава талингайского городского совета смог выжить и уже отправил весточку в Парекат. Скоро сюда прибудут маранские гвардейцы, так что за судьбу местных мы можем не переживать.

— Маловато серокожих тут было, — тихо сказал я, но братья ордена перестали жевать и теперь всем скопом глядели на меня. — Снаряжены были неплохо, но таким количеством они вряд ли бы смогли надолго удержать город и продвинуться дальше.

— Пойдём-ка, Рогир, — сказал Тилай и встал на ноги. — Хочу тебе кое-что показать.

Я последовал за ним к побережью. Мы прошли несколько кварталов с обуглившимися строениями, пока наконец не оказались у пристани. Рядом с ней возвышалось высокое здание из красного камня, целёхонькое и величественное. Над вытянутыми узкими окнами рдели багровые флаги со знаком пламени. Тилай толкнул тяжёлую дверь и пригласил меня внутрь.

На камине в центре зала тускло сияла крохотная лампадка. Де Бласс достал из небольшого ящика подле очага длинную лучину, подпалил ту огнём и бросил в камин. Вскоре пламя ожило и осветило помещение. Я увидел широкий стол с четырьмя креслами, за которым вдоль стены тянулся высокий шкаф, набитый книгами. Глава ордена вынул оттуда массивный журнал в кожаном переплёте, стряхнул с него пыль и уселся за стол. Я последовал его примеру.

— Что это за место? — поинтересовался я и поставил шлем на стол.

— Одна из орденских контор, — ответил он и раскрыл талмуд. — Когда-то в подобных местах кипела жизнь. Наши братья блюли порядок на отведённой им территории, помогали местным, боролись с угрозами. Будь всё как прежде, зуарцов бы здесь не было. Но как я говорил тебе ранее — орден наш пришёл в упадок. Мы слабы и малочисленны, но даже в нынешнем состоянии способны уничтожить серокожих.

На стене рядом с камином висела огромная картина. Бородатый воин в бордовом одеянии возносил пылающий меч к небесам. Вокруг него царила тьма, но свет огня разрезал её, пробивал путь к голубому небу.

— Знакомый образ, — сказал я, пытаясь вспомнить, где мог видеть этого человека раньше.

— Великий Анкрет, — Тилай протянул руку и стукнул пальцем по моему шлему. — Всю свою жизнь пытаюсь стать хоть на толику таким как он. Золотой век Тлеющих Клинков под его началом длился очень долго...

— А что с ним случилось? — поинтересовался я и скрестил руки на груди.

— Боюсь, что кроме госпожи никто не знает ответа на твой вопрос. Кто-то говорит, что он обезумел и стал нападать на собственных братьев, кто-то — что Анкрет решил отречься от клятвы, после чего исчез навсегда.

— Всему когда-то приходит конец, — закивал я головой. — Даже величию свойственно превращение в пепел.

— Из которого, при должном усилии, можно возродить величие вновь, — де Бласс глянул на меня и улыбнулся. — Я знаю почему ты сомневаешься в моих методах, Рогир.

Повисла неловкая пауза. В голове моей мелькнула мысль, что я малость перегнул палку, вставляя свои рекомендации по ведению сражений Тилаю поперёк горла. Но стыдиться мне было нечего.

— Те юнцы, что прибыли в Талингай вместе с нами, прошли через ад ради права обладать тлеющим клинком, — он сложил руки в замок. — Твой путь был гораздо короче. И я этому безмерно рад — заполучить такого воина как ты в ряды братьев дорогого стоит. Но чтобы служить госпоже достойно, этого может быть недостаточно.

— Хочешь беспрекословного повиновения? — спросил я, понимая, что иду по кромке клинка.

— О нет, дружище, — Тилай усмехнулся. — Вовсе нет. Я лишь хочу, чтобы ты узнал про наш орден побольше. О наших традициях и обычаях.

Он протянул мне книгу, я взглянул на обложку. "Кодекс тлеющего служителя" — гласила гравировка, высеченная на коже. Ох, был бы здесь лейтенант Васт. Он наверняка мечтал о том, что бы все принципы с идеалами Двух сотен и других наёмников, покоились на страницах подобной книжицы.

— Почитай на досуге, — подмигнул мне Тилай. — Что касается зуарцев... мы не можем тратить время и силы на поиски затаившегося врага. Наше присутствие нужно не только в Талингае, нападения случились и в деревнях дальше на север. Туда мы вскоре и отправимся, а пока... схожу-ка я за вином.

Он временно оставил меня в одиночестве. Я придвинул кресло к очагу и вгляделся в пламя. Длинные оранжевые языки жадно глодали обугленные головешки, источая тепло. Я вновь погрузился в мысли об оставленном отряде, забеспокоился о судьбе зеленокожих друзей. В этот момент одно брёвнышко шлёпнулось на дно камина, подняв вверх облако золы, а в голове раздался знакомый голос.

— Они знают и ждут, Рогир, — прошептала Эрранат. — Берегись зуарского гнева. Мы ступили на длинный и кровавый путь...

Глава 10. Тревожные знаки

В средине нашей жизненной дороги,

Объятый сном, я в тёмный лес вступил,

Путь истинный утратив в час тревоги.

(Данте Алигьери)

"Коль слышишь ты разумом шёпот Госпожи, помни, что удостоен невиданной чести. Связь Её с тобой крепче, чем с другими. Беспрекословно следуй Её указаниям, внемли предупреждениям и никому не ведай об услышанном! По возвращении к святилищу, не забудь о достойной жертве, ибо много сил тратит Она на связь с избранным служителем". Я закрыл кодекс и впихнул его в седельную сумку, задрал голову к свинцовому небу. Пара мелких капель приземлилась на лоб, заставив меня выругаться. Чтение пришлось отложить на потом.

Широкий тракт, что вёл в Парекат, остался слева. Тилай уводил отряд на восток — в узкое горное ущелье, которое вызывало во мне тревожные чувства. Слова Эрранат сверлили череп, поскольку теперь я ожидал удара в любой момент. Не мог нормально спать и думать о чём-то ином. Мне хотелось поделиться этим с де Блассом, но предупреждение из книжки не позволяло совершить подобную глупость. Потому извилистый путь настораживал и сулил медленную пытку, пока отряд планировал пробираться сквозь скалы.

С одного из уступов на тропу шлёпнулся камень. Я и заметить не успел, как уже выхватил клинок, готовясь к вступлению в битву. Тилай удивленно глядел на меня, будто прикидывал — не ошибся ли он в Рогире Штарре? Скрыть тревогу и раздражение мне было нелегко, поэтому остаток пути сквозь ущелье я проделал с опущенной вниз головой.

Село Кемас располагалось на невысоком холме. Россыпь мелких пепельных домиков с редкими загонами для овец и рисовыми полями, походила на сахарное драже, покрывающее бурый кексовый холмик. К всеобщему удивлению, поселение было нетронутым. Ни дымящихся строений, ни криков, ни намёка на присутствие серокожих. У въезда в посёлок, представляющего собой кривую древесную арку, нас ждали два седобородых старца в тюрбанах.

— Доброго дня вам, уважаемые, — проскрипел один из них. Скрюченный дедуля держал трясущейся рукой волнистую трость — единственное, что помогало тому стоять на ногах. Он расправил складки длинного халата в чёрно-оранжевую полоску и попытался выпрямить спину. — Что привело ваш отряд в наши края?

— И вам доброго дня, господа, — кивнул Тилай и слез с лошади. — Мы идём по следу зуарских орков. По сведениям, которые мы получили в Талингае, серокожие посетили и вас. Это правда?

— Что вы, господин, — отмахнулся рукой второй старец, в просторном кафтане и черном тюрбане. — В этот мирный оазис никто не суётся. Спасибо вам за заботу, но у нас всё спокойно.

Старик в полосатом одеянии, что первым встретил отряд, отвёл взгляд в сторону. Моя лошадь стояла рядом с ним, потому печаль в глазах этого деда я разглядел хорошо. Что-то здесь было не так...

— Не будете ли вы против, уважаемые, — склонился я в седле — Если наш отряд ненадолго остановится в Кемасе? Дадим отдых лошадям и разомнем ноги.

Краем глаза я заметил ухмылку де Бласса. Глава ордена тоже чуял подвох и был счастлив тому, что не одинок в собственных суждениях. Быть может серокожие и обошли село стороной, но местные явно что-то от нас скрывали.

— Пожалуй... — протянул угрюмый старец и глянул на второго. — Пожалуй, вам лучше пойти дальше на север. В посёлке, следующим за нашим, вы найдёте больше развлечений, да и трактир там куда крупнее.

— Отчего-же ты так не приветлив, Шехар? — спросил своего товарища старик в чёрном тюрбане. — Пусть ребята отдохнут с дороги.

— Вы же знаете кто мы, верно? — спросил Тилай, подойдя к старикам вплотную. Доброта в его голосе сменилась стальной серьёзностью. — И знаете, что будет, если откажете нам в гостеприимстве. Не переживайте, надолго мы тут не задержимся.

Де Бласс молча прихватил поводья лошади и затопал по дороге в посёлок. Весь отряд последовал за ним.

Малочисленные землепашцы и пастухи, вернувшиеся с полей на дневную трапезу, глядели на нас, разинув рты. Тлеющие Клинки спешились, поснимали снаряжение с лошадей и направились на отдых в небольшую таверну, в центре посёлка. Здание было крохотным, поэтому внутри разместилась лишь дюжина братьев, а мы с Тилаем побрели осматривать окрестности.

На первый взгляд все выглядело так, что зуарцы действительно обошли стороной этот поселок. Но это было очень странно, ведь информацию о присутствии в ближайших землях серых орков, Тилай получил от управителей Талингая, а те, в свою очередь — от опытных разведчиков. Зная, каким образом зуарцы поступают с беззащитными деревнями, и, учитывая количество смертей и сожжённых домов, которые они оставили после себя в Талингае, я не мог поверить в случайность и невиданную удачу местных жителей. В голове вдруг возник образ Хирда, который разгадал бы тайну Кемаса за считанные минуты. Его медвежий нюх наверняка отыскал бы следы серокожих и предупредил меня об опасности.

Над селом витала ложь, словно предательский туман над вязким болотом, а наш славный отряд уже сделал первый необдуманный шаг навстречу опасной топи. Причина настороженности и беглых взглядов местных могла быть не связана с зуарской угрозой. Возможно, крестьяне приносили жертвы невиданным богам, предавались каннибализму или прятали в чуланах золото — известность ордена в данный момент играла против нас, ведь товарищей Тилая не только уважали, но и боялись. Местные не были расположены к откровенным беседам, женщины избегали нас, а мужики с полей прятались за собственными простодушием и глупостью. Когда я почти отчаялся и смирился с безуспешностью поисков истины, мы повстречали молодого паренька по имени Парех. Он грезил путешествиями, славными битвами и членством в Тлеющих Клинках. С раскрытым ртом и круглыми глазами Парех слушал сладкие речи Тилая, который говорил ему то, что он хотел услышать.

— Ты должен понимать, парень, — сказал ему де Бласс почти шёпотом. — Что мы здесь по очень важному делу. Я могу тебе доверять?

— Конечно, господин! — воскликнул он и неряшливо поклонился.

— Скажи-ка, Парех, — Тилай склонил голову к стоящему рядом юноше. — Вас не посещали враги?

— Враги... — протянул парнишка. — Нет, господин. Враги давно обходят наш дом стороной.

— Это почему? — поинтересовался я.

— Ну как это... — парень замялся. — Из-за покровителей.

— Вот тебе раз, — я усмехнулся и глянул на Тилая. Ему было не до смеха.

— Какие ещй покровители, — де Бласс едва не переходил на крик. — Все знают, что Митар находится под защитой Тлеющих Клинков.

— Это вам лучше со старостой обсудить, господин. Я их ни разу не видел.

— Ну пойдем обсудим, Рогир, — де Бласс положил мне руку на плечо и добавил шёпотом. — Будь наготове и не говори пока ребятам. Пусть всё выглядит так, будто мы ничего не подозреваем.

Я кивнул и мы отправились за Парехом, к покосившемуся дому старосты. Им был тот самый старик в широком кафтане с чёрным тюрбаном на голове. Юноша оставил нас у входа и возвратился к работе на поле. На стук в тяжёлую дверь никто не ответил, но из трубы валил дым, а сквозь маленькое окошко виднелся отсвет каминного пламени. Мы постучали ещё трижды, но внутри по-прежнему царила гробовая тишина. Раздосадованный Тилай ударил плечом, и дверь с грохотом отворилась. Рядом с потрескивающим камином, в луже собственной крови лежал староста. Я коснулся его покрытой морщинами щеки.

— Ещё тёплый, — произнёс я. — Но может это из-за очага.

— Великая Эрранат... — прошептал де Бласс. — Думаешь, его смерть — случайность?

— Как же, — ответил я. — Кто-то явно заметает следы, Тилай. Едва мы получили первую серьёзную зацепку, как возможный источник сведений тут же испустил дух.

— Помнишь того... второго? — спросил де Бласс. — Шерах или как там его. Другой старик на въезде.

— Да, — я нахмурил брови. — Думаешь, он может что-то знать?

— Вариантов у нас немного. А он, между прочим, был против нашего присутствия в Кемасе.

Шерах мирно ел овсянку в таверне, когда Тилай схватил его за шкирку и вывел на улицу. Нас тут же окружили селяне, но ссориться никто не спешил. Они лишь молча наблюдали за интересной сценой.

— Вы что это удумали, уважаемые? — причитал хрипящий старик. — Разве так принято вести себя в гостях? Что я вам сделал?

— Вы солгали нам, — спокойно ответил ему я. — Ответь всего на один вопрос, но предельно честно. Мы оставили много сил в Талингае, сражаясь с настоящим злом и спасая жизни подобных тебе. Ещё одна ложь и терпение братства, наверняка лопнет.

— Х-хорошо, — ответил он и тяжело прокашлялся. Тилай отпустил его воротник и шёпотом выругался.

— Кто покровительствует Кемасу? — громко спросил я, глядя седобородому прямо в глаза.

— Осоеды... — протянул старец. — Бывшие узники из Пареката, наёмники, воры и убийцы.

— Твой приятель в чёрном головном уборе, — продолжил я. — Он с ними договаривался? Платил дань?

Старик судорожно закивал. Вот тебе и сила Тлеющих Клинков. Пока Тилай с приятелями посвящал время тренировкам и обучению новых адептов в убежище, местные бандиты молча перехватили инициативу и принялись наводить свой порядок. Всё же это не могло объяснить того, каким образом вшивые лиходеи уберегли Кемас от гнева серокожих захватчиков. Мы разглядели верхушку айсберга, но под толщей лживой воды скрывалось по-прежнему слишком многое.

— Мы нашли тело старосты в его собственном доме, — сказал я и посмотрел на окружающих жителей. Лица их исказились удивлёнными гримасами, по толпе пробежал шёпот. — Старика убил кто-то из селян, причём совсем недавно. Мы отыщем убийцу, но нам нужна ваша помощь. Кто ещё из местных общался с бандитами?

Жители тихонько разбрелись по сторонам, и в конечном итоге у входа в трактир остались лишь мы с Тилаем, и обескураженный Шерах. Из здания вышел розовощёкий Кирт с серьёзным лицом. Он взглянул на старика, затем на де Бласса и на меня.

— А что... что здесь происходит? — спросил он. — Я едва прилег покемарить, как услышал возню в общем зале.

— В заднице мы, Кирт, — ответил я и прикусил нижнюю губу, погружаясь в короткие размышления.

— Ты знаешь, где логово этих лиходеев? — спросил Тилай у старца.

— Нет, — покачал он головой. — Если б знал, то наверняка бы кормил червей, уважаемый.

Кроме старосты и его седобородого товарища, о покровителях с нами говорил лишь молодой Парех. Я чувствовал, что парень знал гораздо больше, чем рассказывал. Потому мы решили выудить из него чуть больше, и отправились к рисовому полю. Юноши, однако, нигде не было видно. Из десятка работников я приметил одного человека — высокий смуглый мужчина с горбатым носом и большим белым тюрбаном, который был украшен золотистой брошью. Услышав имя того, кого мы искали, этот знатный господин разразился бранью. По его словам, Парех в последнее время почти не появлялся в поле, а если и бывал тут, то совсем недолго. Из любви к его почившим родичам, хозяин рисовых посевов закрывал глаза на непокорность юнца и уповал на то, что эта его непостоянность была временной.

— Мы лично видели, как Парех отправился сюда, — сказал я. — Собирался работать до заката.

— Этот бездельник ловко увиливает от работы, — мужчина махнул рукой. — Ничего удивительного в том, что он всех обвёл вокруг пальца.

Мы прочесали поселок, но Пареха и след простыл. Никто его не видел и не знал о том, куда парень подевался. Всё это способствовало появлению дурных мыслей в моей голове. Придурковатый паренёк мог быть вовсе не придурковатым. Возможно, он был как-то связан с бандой Осоедов, а Тлеющие Клинки хотел отправить по ложному следу, дабы скрыть истину.

От кратковременного перекуса в таверне, нас с Тилаем отвлёк ворвавшийся в зал Кирт. С раскрасневшимся пуще прежнего лицом и тяжёлой одышкой, он подбежал к нашему столу и выхватил из моей руки кружку.

— Там... — он осушил сосуд двумя глотками. — Две лошади пропали. Моя и Салмора. Местные ничего не видели.

Салмор был двухметровым чудищем, причём чертовски педантичным. За грозной внешностью скрывался утончённый человек, любящий книги и хорошее вино. За время путешествия с отрядом, он раз десять чистил доспехи и обувь. Я бы в жизни не поверил в то, что с гнедым скакуном он расстался из-за собственной неосмотрительности.

— Слишком много событий за такой короткий день, — сказал я и покачал головой. — Кто-нибудь из отряда умеет читать следы?

— Позови Вегуна, — распорядился Тилай. — Он раньше егерем был в лесах Кастовы. В путь мы отправимся втроем, а ты, Кирт, организуй тут подобие порядка. Расставь часовых по периметру и следи за тем, чтобы ни один житель не покинул Кемас до нашего возвращения. И ради святой Эрранат, не налегайте на вино.

***

Следы копыт Вегун обнаружил быстро. Пусть они и были сокрыты густой травой, мягкая бурая почва под ней играла нам на руку. Они вели дальше на север, где по словам Тилая была холмистая местность, а значит - удобное укрытие для возможного лагеря разбойников. Тронутые медью облака над головой, оповещали о скором приближении темноты, в которой отыскивать следы было почти невозможно.

Судьба благоволила нам, поскольку вскоре мы наткнулись на другие следы. Как объяснил неразговорчивый Вегун, конокрад спешился и вместе с еще одним человеком повел лошадей дальше. Пару холмов спустя мы приметили сосновую рощу, у края которой журчал ручеек.

- Там кто-то есть, - сказал Тилай и указал нам на дымку, что витала над чащей.

Мы подобрались к деревьям, стараясь не бряцать тяжёлыми доспехами, надели шлемы. Лесная темень сама по себе лишала меня острого зрения, а блестящая маска и вовсе превращала в слепца. Уповал я только на кастовского следопыта, благодаря которому мы и оказались здесь, но... ошибаться суждено даже самым талантливым и умелым воинам. Вегун, к сожалению, исключением не стал.

Щелчок арбалета я сперва принял за птичий стрекот, но когда болт прошиб моему товарищу горло, а кровь брызнула наружу через мелкое отверстие, всё стало более очевидным. Де Бласс с рёвом и светящимся мечом бросился в глубь чащи, и я был вынужден последовать за ним. Вегун испустил дух мгновенно, а я пообещал себе непременно отдать последние почести соратнику, после того как покараю его убийц.

Костёр в центре небольшого лагеря с низкими шатрами, уже погас и испускал тот самый дым, что навёл нас на это место. Вооружённых людей было немного — к Тилаю неслись четверо молодцев с клинками и в кольчужной броне, ещё двое взводили арбалеты, а позади них, с перепуганным смуглым лицом стоял Парех, держа в руке кинжал с кривым лезвием.

Де Бласс ускорился, пригнулся к траве, пропуская над собой летящие снаряды, а затем, рубящим ударом раскалённого клинка лишил двух бандитов жизни. Пара оставшихся, более проворных чем павшие товарищи, решила не вступать в прямой бой. Они увеличили дистанцию, приготовили метательные ножи. Добраться до ублюдков я бы не успел, поэтому выбрал не самый очевидный путь.

— Поберегись! — крикнул я и срубил пылающим мечом высоченную сосну, толкнул её плечом.

Дерево хрустнуло, наклонилось и с грохотом рухнуло на удивлённых противников, оставив после себя лишь дымящийся пень. Не теряя времени, Тилай кинулся к арбалетчикам. Увлечённые смертью напарников, чьи тела теперь лишь нервно подёргивались под толстым стволом дерева, стрелки не успели вынуть коротких клинков. Одному из них де Бласс разрубил тело напополам, второй же довольствовался обугленной дырой в центре груди.

Парех стоял с разинутым ртом. Его трясущаяся рука ослабла, кривой кинжал тихо шлёпнулся на жухлую траву. По щеке парня скользнула слеза и он встал на колени, готовый к любой участи.

— Где наши лошади? — громко спросил его я, снимая шлем.

— Пощадите! — всхлипывая взмолился он. — Они меня заставили!

Я поднял его с колен и влепил отрезвляющую пощечину. Глаза парня расширились больше прежнего и готовы были лопнуть от ужаса.

— Живо отвечай! — прикрикнул я. — Где лошади?

— В убежище, господин, — заскулил он. — В убежище Осоедов...

Тилай, внимательно наблюдавший за коротким допросом, сплюнул в сторону и посмотрел на меня. Ему не нужно было ничего говорить, я и так понимал, о чём он думал. Мы должны были разворошить крысиное гнездо и вернуть транспорт. Меня же беспокоила ещё пара моментов.

— Старосту прикончил ты? Не хотел, чтобы мы узнали правду о твоих покровителях? — спросил я Пареха.

— Д-да, господин, — он опустил голову. — Думал, вы покинете деревню, прознав о пропавших лошадях. Но я не успел запутать следы... эти... ну, те, кого вы прикончили... они думали, что убьют всех вас и радовались скорой добыче. Не поверили мне, когда я сказал, что вы из Тлеющих Клинков.

— Поправь меня, если ошибусь, — продолжил я. — Ты украл коней, в надежде, что большая часть отряда последует за тобой. Затем, ты думал скрыться в чаще, добраться до убежища Осоедов и предупредить их о нас. Так?

— Верно, господин, — не поднимая головы пробубнил он.

— А дальше что!? — резко спросил я. — Думаешь у твоих друзей хватило бы сил справиться с орденом?

— Не у них, господин...

— А у кого ещё? — моё терпение было на исходе.

Парень поднял голову и посмотрел мне в глаза. В его взгляде теперь был не ужас, не обескураженность. Они переполнились первобытным страхом и отчаяньем. На секунду во мне пробудилось желание прикончить юнца, чтобы он не смог произнести то, что намеревался. Однако, бороться с истиной было бессмысленно.

— У их серокожих покровителей... — ответил наконец Парех, и слезы вновь хлынули из его глаз...

Глава 11. Зуарский мрак

С человеком происходит то же, что и с деревом. Чем больше стремится он вверх, к свету, тем глубже впиваются корни его в землю, вниз, в мрак и глубину, — ко злу. (Фридрих Ницше)

Кровавый рассвет принёс с собой в Зуар громадные серые тучи. Они словно прижимали небеса к плоским верхушкам ступенчатых пирамид, в самой большой из которых жил молодой царь. Узул, сын Уррога, не спал всю ночь. На огромных медвежьих шкурах, что служили вождю постелью, по-прежнему всхлипывала нагая темноволосая девица, которую его подопечные недавно захватили в одной из митарских деревень. Узул любил силой брать таких как она, ощущать безграничную власть над жалкой людской жизнью и видеть, как тусклый огонь гаснет в их слезливых глазах. К этой, однако, он даже не притронулся. Всю проклятую ночь Узул стоял на каменном балконе, глядел с высоты верхнего этажа на собственный город, наблюдая за мелкими огоньками горнил. Слушал несмолкающую мелодию молота и наковальни.

Природа обделила его мощью и силой, присущими каждому зуарцу, наградив взамен пытливым умом и безграничной тягой к знаниям. Два метра ростом, худощавый и жилистый, с тёмно-серой кожей и длинными чёрными волосами — в свои двадцать пять, Узул вряд ли бы смог победить хоть кого-то из сородичей в честном поединке. Но честность была ему омерзительна. Честность, наивность, глупость и слабость — всё это являлось причиной смерти отца и упадка их царства. Мягкотелые люди и их бесценные книги научили Узула смотреть на мир иначе. Истинную силу он видел в коварстве и хитрости. Будь на его месте другой серокожий, он наверняка после убийства отца отправился бы в праведный поход ради мести и погиб во славе, оставшись навеки в компании братских трупов. Узула подобный подход не устраивал, поэтому после короткой борьбы за трон с собственным дядей, которого он прирезал во сне, молодой царь занялся усилением зуарского войска. Тысячи клинков, секир, цепов, копий, другого оружия и доспехов, регулярно доставляли в Зуар его воины. В многочисленных горнилах, пленённые вражеские ремесленники плавили трофеи, а затем ковали в кузнях новое снаряжение для соратников Узула. Они трудились денно и нощно, обессиливших или мёртвых тут же сменяли другие, в глазах которых еще теплилась мнимая надежда на спасение.

Новые броня и оружие способствовали успехам на поле боя. Хваленая гвардия митарцев разлетелась в щепки, попряталась по норам. Но из проклятого укрытия на свет выполз давний враг. Враг, отнявший жизнь отца Узула. Враг, что заставил серых орков на многие годы забыть о собственной силе и притязаниях.

Молодой вождь помнил ухмылку бородатого мечника, которая была единственной реакцией на пронзительный плач ребёнка, лишённого отца. Это воспоминание не вызывало в душе Узула пламенное желание мести. Лишь острую обиду за бессилие народа и собственное. В тот день он пообещал себе, что вознесёт зуарское царство к вершинам славы и величия, а людской народ вернёт на их рабское место.

Его собратья уважали лишь грубую силу и жестокость. С одной стороны, это было удобно — желающих отправиться в людские земли на очередной налёт всегда было хоть отбавляй. С другой — бессмысленное насилие и смерти серокожих, рано или поздно, могли привести Зуар на край гибели. Поэтому Узул долго и кропотливо выискивал среди соратников башковитых орков. Тех, кто разделял его ценности и стремился к лучшему миру.

Так он познакомился с Орлом Ненасытным. Он был самым здоровым сукиным сыном, которых Узул только видел. Выше царя на две головы, широкий как буйвол, испещрённый десятком шрамов самого разного толка, он, при всём своём пугающем виде, был очень рассудительным. Берёг собственный отряд из трёх десятков бойцов, часто нападал на врага из укрытия, да и вообще, не чурался нетривиальных подходов к ведению войны. Самым же ценным качеством Орла было то, что он понимал язык людей, знал их привычки и слабости. Несколько лет назад здоровяк попал в плен к имперскому командиру и смог не только выдержать чудовищные пытки, но и найти силы на побег, собрав ценные сведения. Благодаря Орлу Узул понял, что Империя слабее чем когда-либо. Отсутствию эффективного войска и способности к обороне способствовала грызня столичных аристократов, обилие взбалмошных отрядов наёмников и напряжённая обстановка в приграничных регионах. Пока за стенами Зуара создавалась великая армия, Узул делал всё для того, чтобы государство людей продолжало сидеть в болоте — устраивал набеги, уничтожал отряды имперских солдат и избавлялся от преданных стране солдат удачи. Всё шло по давно намеченному плану. До сегодняшнего дня.

— Мой царь, — услышал Узул грубый голос.

— Входи, Орл, — бросил он через плечо, продолжая наблюдать за огоньками внизу.

Брюхатые чёрные тучи рассекла молния и с неба полилась вода. Сын Уррога вдохнул свежий воздух и обернулся к ночному гостю.

— Есть новости? — спросил Узул.

— Есть, мой царь, — ответил воин. — Всадник на кварулане принёс вести от Нангара. Пять десятков наших братьев пали в Талингае. Похоже, ты был прав, вождь. Митар по-прежнему под защитой убийцы Уррога, да согреет огонь его душу.

В больших янтарных глазах Узула вспыхнуло пламя. Таинственный мечник был не просто убийцей его отца, а настоящим шилом в исподнем. Его люди обладали оружием, которому зуарцы не могли ничего противопоставить. Пока.

Восточное племя серокожих орков, которые в недалёком прошлом отреклись от Зуара, вынужденно вернулось к родным корням, когда их лучшие воины погибли по вине какого-то имперского колдуна. Узул смог дать им дом, пищу, а главное — новую цель. Взамен молодой царь получил десяток кваруланских всадников. Черношкурые рогатые чудища с их размашистыми нетопырьскими крыльями, пришлись как нельзя кстати. Они отлично справлялись с разведкой и передачей срочных приказов. К сожалению, количества их пока было недостаточно для того, чтобы обрушить на опасных противников гнев зуарского царя.

— Те грязные оборванцы, которых привлёк Нангар, — Узул хрустнул костяшками. — Они всё ещё на нашей стороне?

— Осоеды? — нахмурил густые брови Орл и почесал длинный горбатый нос. — Берут всё больше митарских деревень под своё крыло. Но раз появился орден, то...

— То скоро их схватят за горло, — закончил Узул вместо подчиненного. — Пока этого не произошло, нам следует их использовать.

— Какие будут указания, мой царь?

— Пора показать орденским ублюдкам, что они вовсе не неуязвимы, — по лицу Узула скользнула дьявольская ухмылка. — Утром отправим приказы Нангару, а пока... можешь идти.

Когда Орл покинул покои вождя, царь снял с себя серый узорный плащ и обнажённый подошёл к пленнице. Она робко взглянула зарёванными глазами на Узула и протёрла раскрасневшийся нос, укрылась меховым одеялом. Царь молча вырвал из её рук покрывало и подтащил к себе за ноги. Девица вскрикнула, но Узул тут же влепил ей пощёчину.

— Ты будешь кричать, когда я разрешу, — процедил сквозь зубы он, а затем резко вошел в неё.

Девушка извивалась под царём, пока тот начал сильные ритмичные движения. Держа одной рукой её за шею, другой он вновь ударил пленницу по лицу.

— Смотри мне в глаза, дрянь! — приказал он и девушка подчинилась. — Другое дело.

Из её носа полилась кровь и царь склонился над лицом девицы, слизывая красные капли. Узул ускорился, схватил узницу за дрожащую грудь, заставив её вскрикнуть от боли. Он продолжал лупить девушку по лицу, до момента, пока наконец не достиг апогея этого зверского соития.

Узул тяжело выдохнул, поднялся и взглянул на постель. Милое личико черноволосой девушки превратилось в кровавую хлябь. Он сплюнул на безжизненное тело, накинул на плечи плащ и с улыбкой на лице покинул покои...

***

Прежде чем на шею Пареха накинули тугую петлю, парень выдал Тлеющим Клинкам расположение основного лагеря Осоедов. Их убежище находилось в дне пути на северо-восток от Кемаса. От жителей посёлка мы узнали, что местность там болотистая и добрые путники старались обходить стороной древнюю топь. Само собой, Тилай чихать хотел на подобные предупреждения, поскольку твёрдо решил разворошить лиходейский улей.

Когда пришло время, Де Бласс прошептал что-то на странном языке и выбил из-под ног Пареха деревянный ящик. Тот задрыгал ногами, выпучил глаза и вскоре испустил дух. Тилай захотел вершить суд над парнем самостоятельно, поскольку не мог доверять местным. Они и раньше были запуганы, а после нашего возвращения с казнённым, впали в ужас, поскольку были уверены в том, что сельские покровители вскоре посетят Кемас и спалят его к чёртовой матери. Убеждения главы ордена в том, что дурному влиянию Осоедов скоро придёт конец, не нашли отклика в сердцах жителей.

Дело принимало серьёзный оборот, поэтому, прежде чем отправиться в новое приключение, Тилай решил обсудить с отрядом план действий. Он запретил при любых обстоятельствах снимать шлемы, а бойцов выстроил клином. Де Бласс не хотел, чтобы наша группа сильно растягивалась при марше через болота, поскольку боялся внезапной атаки. На случай вражеского обстрела, мы всегда могли принять свободный строй, но я надеялся на лучшее. Тем более, мы с Тилаем и Киртом двигались впереди, дабы исключить возможность внезапного вражеского нападения. Когда отряд достиг территории болот, людям пришлось спешиться, так как тропки стали совсем узкими, а стелющийся туман скрывал под собой овраги и топкие лужи.

Перед отъездом отряд конфисковал пару лошадей, пополнил запасы еды и питья в таверне, потому, на безоблачное звёздное небо в лагере я глазел с полным желудком. По пути к месту назначения постоялые дворы отсутствовали, да и мы не хотели привлекать лишнего внимания. Неизвестно в каких местах у Осоедов могли быть соглядатаи. Доставлял дискомфорт лишь тлетворный болотистый запах, доносимый лёгким ветром. Когда бриз исчезал, воздух становился невыносимо тяжёлым. Густой молочный туман тут же облепливал лагерь со всех сторон, принося с собой аромат зловонистой трясины.

— Мерзко тут, — буркнул Кирт и протянул над костром бурдюк с вином. Рубиновая жидкость помогала в борьбе с прохладой, которая пришла с наступлением ночи. Я отхлебнул и передал напиток дальше.

— Мало того, что смердит как у кабана в заднице, так ещё и не зги не видно, — причитал здоровяк Салмор.

— И лошади беспокоятся, — добавил я и придвинулся к огню, когда из тумана донеслось прерывистое ржание коней. — В таком тумане не ясно — наступил рассвет или нет.

Из молочной пелены вышел Тилай, присел рядом с нами. Заметив в руках Салмора кожаный бурдюк, глава ордена осуждающе цокнул.

— Да мы так, — протянул Кирт. — По паре глоточков.

— Вот и правильно, — кивнул Тилай и ловко выхватил вино из рук здоровяка, сделал пару глотков и причмокнул. — Неплохое винцо...

— Я тоже удивился, — хохотнул Салмор. — Не думал, что в Кемасе удастся отыскать приличное пойло. Когда снимаем лагерь, командир?

Тилай медленно поднялся и устремил взор в небо. Оно потускнело, но было неясно — то ли это от близящегося рассвета, то ли от клятого тумана над нами.

— Да прямо сейчас, — тихо сказал он. — Чёрт бы побрал эту топь... надеюсь, мы не сбились с пути, пока плутали во мгле. Рогир, бери Кирта и отыщите тропу на северо-восток. Ну или хоть верное направление...

— Кажется, мы двигались туда, — сказал я и ткнул рукой в белёсую хмарь. — Пойдём, Кирт.

Мы напялили шлемы, прихватили клинки и покинули лагерь. Свет костра исчез в бледной пелене почти сразу, и единственное, что мы видели отчетливо — пространство на пару шагов впереди. Спустя какое-то время туман отступил, и мы разглядели вдали извилистую тропу, ведущую к подлеску на невысоком холме. Еловая гуща была окружена зарослями можжевельника, а значило это то, что направление было верным. Если, конечно, повешенный юноша не отправил нас по ложному следу.

Мы двинулись в сторону пригорка и уже было добрались до кустарников, как вдруг сзади донёсся протяжный гул. Мою кожу покрыло мурашками, потому что я точно знал, чей это был рог. Последний раз этот звук мне приходилось слышать под стенами крепости Тайса Ван Теулинга.

— Что это, Рогир? — дрожащим голосом спросил Кирт.

— Возвращаемся. Быстро! — резко ответил я и бросился обратно в туман.

В густой дымке около нашего лагеря мы разглядели силуэты пылающих клинков, услышали крики и ругань. Кони заржали, и в этот момент над моей головой пролетел огромный снаряд. Сперва я подумал, что это болт от стреломёта или баллисты, но затем навстречу к нам с Киртом вышел высокий серокожий зуарец. В руках орк держал здоровенный арбалет, с лежащим в желобе копьём. Таким, при желании, можно было насквозь пробить тушу быка.

Враг ухмыльнулся, его орудие щёлкнуло, а я схватил Кирта за руку и повалил вместе с собой на землю.

— Ты справа, я — слева, — бросил ему я и вскочил на ноги.

Зуарец уже приготовил снаряд для следующего выстрела и целью ублюдок выбрал именно меня. До противника оставалась всего пара шагов, когда я увидел, что серокожий нажимает на спусковой рычаг. Каким-то невероятнейшим чудом, мой брат-толстячок Кирт успел вонзить в спину орка светящийся меч. Зуарец выронил орудие, опустил голову вниз и несколько секунд пялился на торчащий из груди кончик клинка. Кирт возвратил меч и враг грохнулся на колени, а потом завалился на бок.

— За мной должок, дружище, — подмигнул я розовощёкому товарищу.

— Оставь, ты сам только что спас пою шкуру, — махнул он рукой и указал на лагерь. — Не будем медлить.

В лагере царил хаос. Отовсюду доносились крики и брань, многие братья метались по сторонам без доспехов и оружия, а из молочной пелены прилетали огромные арбалетные болты. Тилая мы нашли не сразу — глава ордена сражался сразу с тремя орками на окраине нашего временного пристанища.

— Чёртовы ублюдки! — прокричал он и ровным ударом снёс голову последнему врагу. — За мной, ребята!

Уворачиваясь от снарядов, мы медленно шли по лагерю, собирая остатки выживших товарищей, и оставляя после себя бездыханные тела серых орков. Последних было много, даже слишком. В сравнении с тем, что происходило на болотах, стычка в Талингае выглядела детской сказкой. Я не знал скольких мы потеряли за первые минуты нападения, но почивших братьев было предостаточно.

Зуарцы продолжали появляться из тумана. Казалось, что враги открыли портал прямиком из своей переполненной орками родины. Я обратил внимание на мёртвых противников — они отличались от тех, кого мы встречали ранее. Нынешние злодеи носили лёгкую броню, вооружены были короткими клинками, копьями и арбалетами. Не были похожими на регулярную пехоту. Либо подобная амуниция была следствием случайного стечения обстоятельств, либо враг учился на собственных ошибках и снаряжал войска соответствующим образом.

В роли неповоротливых вояк теперь были мы, а не они. Противникам удавалось избегать ударов пылающих клинков, зуарцы вступали в ближний бой лишь по мере необходимости. Старались держать дистанцию, атаковали арбалетами и метательными копьями. В скором времени, наша вереница выживших собрала дюжину человек. Четверым Клинкам, владеющим щитами, Тилай приказал встать спереди, а затем — скомандовал топать в сторону, с которой на нас неслись смертоносные снаряды. Мы шагнули в вязкую жижу, начали медленно двигаться. Четверо защитников впереди и по двое бойцов за каждым из них. В тыл пытались влететь трое серокожих, но Салмор с Киртом быстро расправились с негодяями.

— Держите строй, братья! — воскликнул де Бласс. — Мы почти добрались до нечестивцев!

Я не ведал, прав был Тилай или нет. Возможно, у него была способность видеть сквозь густой туман. Возможно, он чуял врагов на расстоянии. А может, он просто хотел, чтобы мы так думали.

В тумане проявились кривые силуэты чёрных уродливых деревьев. Угловатые ветви без листьев, искривлённые изгибы — они походили на длинные лапы гигантских пауков. Мы прохлюпали дальше, и дымка вскоре стала прозрачней. Бледный утренний свет пробился сквозь витающие тучи, превратился в широкий луч, словно проектор осветил небольшой участок земли, окружённый смердящим плёсом. Там стоял могучий зуарец с длинным копьём в правой руке. На нем были металлические наплечники с острыми шипами, подраный кожаный килт, стальной нагрудник. Моё сердце упало куда-то вниз, поскольку этот серокожий... ухмылялся. Враг провел рукой по густой чёрной бороде, будто размышлял о чем-то.

Тилай протиснулся вперёд, вышел ко врагу в одиночку. Красные глаза орка вспыхнули, он широко улыбнулся, обнажив торчащие клыки.

— Что-то ты мелковат для убийцы царя, — прозвучал голос серокожего. Я уронил челюсть, поскольку впервые слышал, как зуарец говорил. Со странным акцентом, глубоким грудным тембром, но говорил...

— Давно я не слыхал как вы молвите по-людски, — сказал де Бласс и размял кисть, взмахнув пару раз клинком. — Прежде чем убью, хочу знать твоё имя.

— Меня зовут Нангар, — сказал орк и рассмеялся. — Но ты не убьёшь меня, Тилай де Бласс. Всё ваше скопище останется гнить в этом болоте.

Не успел Тилай броситься к надменному зуарцу, как тот махнул рукой и наш отряд накрыло залпом арбалетных болтов. Люди позади меня вскрикнули. Кирт, стоявший за спиной, ухватил меня за плечи и повалил на землю. Я видел, как длинное копье пробило Салмору шею насквозь. Как двое других бедолаг рухнули наземь со снарядами в груди. Привычный мир, в котором Тлеющие Клинки были непобедимы, растворился в проклятом тумане и сгинул навсегда...