Две сестры - 1. Проклятье рода

Часть первая. Таинственный сосед. Глава 1

Дом поражал своим размером. Двухэтажный, с мезонином, он угрожающе нависал над моей головой. Придерживая шляпку, чтобы та не слетела, я задрала голову и попыталась оценить свои новые владения. Н-да, крыша наверняка течет – вон, даже отсюда заметны прорехи в выцветшей от времени черепице. Окна настолько грязные, что это видно и снаружи. Входная дверь как-то странно покосилась. Боюсь, внутри я обнаружу полную разруху и гнилые полы.

И все же было в этом месте определенное очарование, которое не дало мне пасть духом после первого краткого знакомства. Если закрыть глаза на все эти недочеты, то дом выглядел весьма величественно в окружении старых разлапистых елей. Наверное, когда-то он был гордостью здешнего городка. Даже сейчас в очертаниях кустов, бурно разросшихся перед крыльцом, угадывались очертания каких-то неведомых зверей, а глаз выхватил среди зарослей сорняков несколько кустов дорогих коллекционных сортов роз. Видимо, моя прабабушка в свое время не скупилась на садовника и вкладывала немало денег в поддержание порядка. Интересно, что изменилось сейчас?

– Хлоя, мы тут будем жить? – вывел меня из состояния задумчивости звонкий девичий голос.

Я вздохнула и с усилием оторвала взгляд от дома. Ласково посмотрела на сестру, которая испуганно жалась к калитке, где неразговорчивый извозчик скинул наши чемоданы.

Анне лишь недавно исполнилось десять, но выглядела она намного младше. Наверное, менее всего со стороны мы походили на сестер. Во-первых, из-за большой разницы в возрасте – я была старше Анны ровно вдвое. Мы даже родились в один день – пятого октября, в канун дня духов. Во-вторых, у нас были разные отцы, что не могло не отразиться на нашей внешности. В жилах моего текла жгучая южная кровь бродячего народа. Мать как-то рассказывала мне, что моя бабушка со стороны отца сбежала из дома в юном возрасте, влюбившись в знойного и страстного красавца-артейца, попросившегося переночевать в их доме. А наутро гостеприимные хозяева обнаружили пропажу не только столового серебра, но и единственной горячо любимой дочки, которая настолько потеряла голову от заезжего сердцееда, что даже не удосужилась оставить родителям записки с объяснением своего поступка. Впрочем, через год она вернулась – заплаканная, подозрительно располневшая, в обносках и с красочным синяком под глазом. Хвала Вильяму и Элизе из рода Этвуд – они не стали выгонять блудную дочь и не побоялись пересудов маленького провинциального городка. Напротив, дали ребенку свою фамилию и нарекли его Кристианом. Правда, поспешили отправить внука в закрытую школу для мальчиков, входящих в первое сословие1, чтобы иссиня-черные волосы ребенка и его столь темные глаза, непривычные для здешних мест, перестали мозолить глаза соседям.

Судьба же их дочери, так рано ставшей матерью, с той поры теряется в семейной летописи. Вроде бы, она решила посвятить жизнь служению Бригиде, покровительнице брака и материнства, и удалилась в монастырь, расположенный где-то у подножия южных гор. По крайней мере, так мне объяснила матушка. Я не знаю, как долго она еще прожила и при каких обстоятельствах умерла. Не исключено, что она до сих пор здравствует, облаченная в белоснежные одеяния послушницы и приговоренная до скончания жизни отмаливать грехи юности. Так или иначе, но в моей памяти она навсегда осталась лишь одним из имен, за которым я совершенно не представляла человека. Найна Вивьен Этвуд. Да что там, достаточно долго я считала именно Элизу своей бабушкой, поскольку та постоянно незримо присутствовала в моей жизни. Да, я совершенно не помню, как она выглядит, но регулярно получала подарки и письма, подписанные твердой рукой прабабки.

Впрочем, хватит об этом. Именно от отца я унаследовала смугловатый оттенок кожи, чуть раскосый разрез темно-карих глаз и цвет волос. Увы, первый брак моей матери не продлился долго. Всего через год после моего рождения Кристиан Этвуд погиб. С его смертью была связана какая-то туманная и загадочная история, в подробности которой мать наотрез отказалась меня посвящать. Но общепринятое мнение гласило, что он пал жертвой взбесившейся охотничьей собаки, которая по совершенно непонятной причине напала на него и разорвала глотку.

Матушка недолго носила черный вдовий наряд. Уже через полгода она вновь примерила свадебную фату, правда, уважив традиции, выходила замуж не в белом наряде, символизирующем невинность, а в ярко-алом. Полагаю, столь вызывающий цвет во многом был выбран из-за того, что удивительно шел ее пепельно-белым волосам и ярко-голубым глазам. Именно так моя матушка превратилась из Терезы Этвуд в Терезу Мюррей. Ну а я была обречена повторить судьбу отца и в шесть лет отправилась из родного дома на учебу в пансион для девушек, принадлежащих к первому сословию. Полагаю, во многом это было сделано из-за того, что моему новоиспеченному отчиму – Генриху Мюррею – досаждало мое присутствие в доме. Я была словно бельмо на глазу, постоянно напоминая излишне ревнивому господину в летах о существовании молодого и красивого предшественника.

Второй брак моей матери оказался удачнее первого. По крайней мере, он продлился намного дольше. Но по какой-то причине богиня-хранительница семейного очага Бригида долго не благословляла этот союз детьми. Наверное, не будь у матери меня – то именно ее бы обвинили в неспособности даровать супругу долгожданного ребенка. Однако все осложнялось тем, что у Генриха этот брак тоже был не первым. Предшественница моей матери – Адри Мюррей – умерла от чахотки в двадцать с небольшим, оставив безутешному вдовцу на память о себе очаровательного годовалого мальчугана, моего сводного брата Вильгельма.

Я печально вздохнула. Запутанные семейные отношения, ничего не скажешь. Если честно, мне было немного обидно из-за того, что мать по сути отказалась от родной дочери. Именно на воспитание Вильгельма она тратила все время и силы, отослав меня в пансион. По слухам, матушка оставалась образцовой мачехой даже после того, как родила Анну. О моем же существовании вспоминали лишь раз в год – на праздник перемены года, когда мне дозволялось навестить родных и получить в дар очередной наряд и теплые носки.

Говоря откровенно, я была даже рада, что мое знакомство с семейством Мюррей носило столь поверхностный характер. Мне не нравился ни Генрих, чья нелюбовь ко мне с годами становилась все очевиднее, ни Вильгельм, который, казалось, унаследовал от отца самые худшие качества характера, такие как бережливость, доходящая до откровенной скупости, и полное отсутствие юмора. Мы с Вильгельмом были ровесниками, но он напоминал мне маленького старичка – не по годам рассудительного и до зевоты скучного.

А вот Анну я любила. Она росла вылитой копией нашей матери, от которой унаследовала светлые волосы и потрясающие голубые глаза. Но порой меня смущало ее поведение. Зачастую казалось, будто Анна видит что-то, неведомое остальным. Посредине оживленного разговора или шуточной игры она могла надолго замереть, уставившись в дальний угол комнаты. Иногда я слышала, как она разговаривает сама с собой. И меня до дрожи в коленях пугали ее рассказы про то, что она видит призраков.

Генрих, который сперва души не чаял в дочери, тоже замечал эти странности. И в редкие свои визиты я видела, как меняется его отношение к Анне. Генрих терпеть не мог ничего, что так или иначе отличалось от общепринятых правил и норм приличия. Девушка из благородного рода не имела права обладать магическим даром! Это было уместно лишь для артейцев, которые в праздники заполоняли рыночные площади и хватали прохожих за руки, предлагая погадать, или же навязчиво пытались всучить амулеты на удачу.

Наверное, Генрих был бы по-настоящему счастлив, если бы пугающий дар Анны перешел ко мне. В конце концов, я нечистокровная итаррийка, а следовательно, мне простительно иметь связь с миром потустороннего. Но, увы, боги распорядились иначе.

Не знаю, какими резонами руководствовался Генрих, но почему-то он решил, что в этом опять-таки виновата я. Мол, какими-то неведомыми колдовскими способами я умудрилась заразить магическим даром сестру, при этом умело маскируя свой талант и не показывая его остальным. Поэтому последние четыре года я не видела сестру. Помню, это послужило настоящим потрясением для меня – когда в привычный день я так и не дождалась кареты из поместья Мюррей. Я никак не хотела верить, что родные окончательно отказались от меня в канун волшебного дня перемены года, поэтому провела много часов, прильнув к окну и отчаянно вглядываясь в ночную мглу – не раздастся ли вдалеке лошадиное ржание, не прорежет ли ее лучом магического шара возница.

Нет, я не плакала, когда поняла, что за мной не приедут. Мне было уже шестнадцать, и я стыдилась выказывать свои эмоции в столь взрослом возрасте. Две недели каникул я провела в пустой гулкой библиотеке пансиона, читая все подряд, лишь бы не вспоминать про предательство. Все эти дни компанию мне составляли только слуги и Мари – пожилая и очень добрая воспитательница, которая каждый день украдкой приносила мне сладости. Но по вечерам я оставалась совершенно одна в огромной холодной общей спальне и долгие часы лежала без сна, глядя в потолок и прислушиваясь к шорохам старинного дома.

Еще через два года мое пребывание в пансионе закончилось. И опять мать не соизволила меня навестить. Лишь прислала письмо с извинениями и небольшой денежный перевод, которого бы мне с трудом хватило лишь на дорогу до ближайшего города. Правда, в тот же вечер за мной приехала карета, но не под розой с герба рода Мюррей, а под скрещенными мечами рода Этвуд. Прабабушка Элиза, к тому времени уже овдовевшая, вновь вспомнила про родную кровь. И я искренне возрадовалась, решив, будто сейчас меня отвезут к ней, и я наконец-то обзаведусь семьей. Как выяснилось чуть позже, мое счастье оказалось преждевременным. Суровый молчаливый возница доставил меня в Батфилд – небольшой портовый город, где я совершенно неожиданно получила должность личного секретаря и компаньонки у Джоанн Атчесон – давней знакомой моей прабабки. Как ни странно, но мы весьма сдружились. Милая смешливая старушка вела оживленную переписку с половиной Итаррии и сопредельных стран. При этом она щедро платила за мою работу и порой чуть ли не насильно выпроваживала меня из дома на прогулку, приговаривая при этом, что свежий морской воздух полезен для молоденьких девушек. Мне не нравилось только одно – ее отчаянное желание устроить мою личную жизнь. За те два года, которые я проработала у нее, она перезнакомила меня, наверное, со всем своим мужским окружением. Беда заключалась лишь в том, что все знакомые Джоанн были раза в три меня старше, поэтому по вполне понятным причинам я не разделяла их матримониальные планы в отношении себя. Но мне поневоле приходилось присутствовать на многочисленных чаепитиях, более всего напоминающих смотрины, слушать очень умные и очень скучные разглагольствования важных господ о внешней политике нашего короля Альберта Первого, а потом всеми возможными способами уклоняться от свиданий, которые эти самые господа пытались мне навязать.

Не знаю, к радости или к огорчению, но вскоре Джоанн пришлось поумерить свой пыл. Преклонный возраст все-таки давал о себе знать, и она сосредоточила все внимание на своем здоровье. В доме поселился душный запах лекарств и быстро прогрессирующей болезни.

Я искренне переживала за свою работодательницу, поскольку успела полюбить ее за острый язык и тонкую иронию. Но боги, как и обычно, впрочем, остались глухи к моим молитвам, и я опять оказалась один на один с жестоким миром.

Сразу после похорон Джоанн я с изумлением узнала, что стала единственной наследницей ее пусть и небольшого, но все же приличного состояния. Казалось бы – чем не подарок судьбы? И я всерьез планировала остаться в туманном и вечно сыром Батфилде, поскольку ехать мне все равно было некуда. Однако не успела я разобраться с бумагами и вступить в наследство, как получила письмо от Мари, из которого узнала, что Анну, как некогда и меня, прислали на воспитание в пансион. Естественно, я бросила все дела и отправилась к матери и отчиму, желая узнать, почему они так поступили. Успела я лишь к новым похоронам. Выяснилось, что матушка умерла от чахотки – той же болезни, что поразила первую жену Генриха. Впрочем, для болотистой местности провинции Нормон эта напасть была весьма распространена. Генрих, глядя на меня серым ледяным взглядом, отчеканил, что не желает растить ведьму. Мол, Анна – позор для их рода, и он отказывается от нее. Нет, он выполнит свой отцовский долг и даст ей приемлемое воспитание, а затем назначит содержание, но путь обратно Анне отныне заказан. И если я желаю – то могу забирать сестру и отправляться на все четыре стороны, благо, что в деньгах больше не нуждаюсь, как донесли ему слухи.

Что мне оставалось делать? В тот же вечер я отправилась за сестрой, не успев даже отдохнуть с дороги и навестить могилу матери. Говоря откровенно, у меня и не было такого желания. Мать умерла для меня намного раньше – в ту жуткую ночь, когда я поняла, что дома меня не ждут даже на праздник.

Уже в пансионе Мари вручила мне письмо от Элизы Этвуд. Прабабка словно знала, что я не смогу бросить сестру, поэтому адресовала его именно сюда. Правда, конверт почему-то оказался выцветшим, будто пролежал где-то не один месяц. Но тогда мне было некогда задумываться над подобными мелочами. Главное – меня желали видеть! И я, забрав заплаканную сестренку, вновь отправилась через всю Итаррию, на сей раз в солнечную провинцию Вельд, а именно – в маленький городок Аерни.

И вот теперь я стояла и рассматривала заброшенный дом, около которого меня высадил возница, и недоумевала все больше и больше. Что все это значит? Такое чувство, будто тут давно никто не живет. Быть может, произошла какая-то глупая ошибка, и на самом деле это не жилище Элизы Этвуд? Или же кто-то разыграл меня и подделал почерк прабабушки, хорошо знакомый мне по письмам? Но кому это могло понадобиться?

– Что вы тут делаете?

Я вздрогнула от неожиданного громкого вопроса, прозвучавшего слишком близко. Обернулась, торопливо натягивая на лицо приветливую улыбку.

Около калитки стоял высокий хмурый мужчина лет тридцати в темном строгом костюме, несколько неуместном в столь солнечную и жаркую погоду. Он неприязненно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Анну, которая с искренним детским любопытством изучала незнакомца, и вновь исподлобья уставился прямо мне в глаза.

– Добрый день, – поздоровалась я, изо всех сил изображая радушие и благожелательность. Шагнула к нему, протянув руку для знакомства. – Меня зовут Хлоя Этвуд. Наверное, произошла какая-то ошибка. Я просила возницу доставить меня к дому моей прабабушки – Элизы Этвуд, но он высадил нас здесь…

– Это и есть дом Этвудов, – перебил меня незнакомец и кисло сморщился, будто мои слова доставили ему какое-то неудобство. Покосился на мою ладонь, которую я все так же держала протянутой к нему, и демонстративно скрестил на груди руки, показывая, что не намерен ее пожимать.

– Вот как? – растерянно переспросила я, несколько недоумевая и от его слов, и от настолько нарочитого недружелюбия. – Но этого просто не может быть! Я получила от нее письмо буквально пару дней назад…

– Элиза Этвуд умерла около года назад, – перебил меня незнакомец и презрительно фыркнул. – Если желаете, навестите местное кладбище. Думаю, вы без особого труда найдете ее могилу.

Я замолчала, не зная, как отреагировать на столь невероятную новость. Не торопился продолжить разговор и мужчина. Он стоял в нескольких шагах от меня, высокий, худощавый, темноволосый и синеглазый, и по-прежнему морщился, словно мое присутствие как-то тяготило его.

– За вами стоит женщина, – вдруг отчетливо произнесла Анна, которая все это время с интересом слушала нашу беседу. Невежливо ткнула пальцем в незнакомца, показывая, что имеет в виду именно его, и спокойно спросила: – Почему она плачет? Это вы ее убили?

Мужчина побледнел так резко, что я невольно подалась вперед, испугавшись, что он может потерять сознание, и намереваясь помочь ему. Однако он так свирепо глянул на меня, что я столь же стремительно отшатнулась. Почему-то показалось, что он способен ударить меня.

– О чем говорит этот ребенок? – Незнакомец с такой яростью рванул ворот сюртука, что оторвал верхнюю пуговицу, но, по-моему, не заметил этого. Он с таким ужасом уставился на Анну, будто перед ним явился посланник жестокого бога мертвых Альтиса, требующий человеческого жертвоприношения.

– Простите! – воскликнула я и торопливо подбежала к сестре. Присела перед ней и строго взяла за плечи, принуждая смотреть на меня. Укоризненно прошептала, глядя в неестественно голубые глаза Анны, соперничающие по отливу с весенним небом: – Милая, ты же обещала не пугать людей.

– Что в этом страшного? – Анна удивленно пожала худенькими плечиками, но все же отвела взор от мужчины, нехотя посмотрев на меня. – Это женщина не желает ему зла. Она просто сильно огорчена чем-то.

Краем глаза я заметила, как незнакомец стиснул кулаки. Встала и на всякий случай отстранила сестру себе за спину, опасаясь, что может произойти что-нибудь непоправимое. Наши взгляды скрестились, словно перед поединком.

– Хлоя Этвуд? – прервал нашу молчаливую битву новый скрипучий голос. – Я не ошибаюсь?

Я моргнула и с усилием отвела взор от незнакомца, переключив свое внимание на нового участника беседы. Им оказался невысокий сухенький старичок, который смешно прижимал к груди туго набитый саквояж.

– С кем имею честь? – прохладно поинтересовалась я, уже не торопясь улыбаться и уж тем более не собираясь протягивать руку для пожатия. Не нравятся мне что-то здешние обитатели. Такое чувство, что законы гостеприимства им совершенно не знакомы.

– Я Дуглас Паттерсон, – представился старичок и с неожиданной любезностью согнулся в глубоком почтительном поклоне. Затем выпрямился и продолжил: – Я был поверенным вашей прабабушки. Именно на меня возложена тяжкая и почетная обязанность выполнить последнюю волю Элизы Этвуд.

– Вот как? – Я оценивающе взглянула на потрепанный костюм поверенного и поношенные ботинки, которым не помешала бы жирная вакса и новые набойки. Сдается, популярностью у клиентов этот самый Дуглас не пользуется.

Морщинистые щеки поверенного чуть порозовели от смущения. Видимо, он без особых проблем угадал мои мысли. Приветливая улыбка на его губах поблекла, он выпрямился и сухо проговорил:

– Как я понимаю, вы приехали сюда потому, что получили письмо вашей прабабушки а теперь недоумеваете, как такое могло произойти, ведь она умерла уже достаточно давно. Что же, эту тайну я с легкостью разрешу для вас. Это я отправил вам письмо. Нейна Элиза оставила его мне незадолго до своей смерти с указанием отправить адресату через год после ее похорон.

Я нахмурилась, недоумевая все сильнее и сильнее. Ничего не понимаю! Что все это означает? Почему я не могла узнать о смерти прабабушки сразу же и побывать на ее похоронах? Впрочем, теперь становится понятно, почему конверт оказался таким пожелтевшим от времени. Письмо действительно было написано давно. Но зачем потребовались все эти тайны?

– Однако дальнейший разговор я предпочитаю продолжить в другом месте, – с нажимом произнес тем временем Дуглас и с явным намеком покосился на невоспитанного незнакомца, который, не думая скрывать своего интереса к происходящему, подошел чуть ближе.

Мужчина, услышав это, отчетливо скрипнул зубами, и почему-то от этого у меня весьма потеплело на душе.

– Да, конечно, – медовым голоском сказала я и несколько растерянно пожала плечами. – Но, право слово, я не знаю, где мы можем укрыться от чужих ушей, – после чего злорадно посмотрела на мрачного неразговорчивого типа, умудрившегося испугать меня чуть ранее, давая понять этому грубияну, что говорю именно о нем.

– У меня есть ключи от дома. – Дуглас многозначительно похлопал по саквояжу. – Полагаю, мы сможем устроиться в гостиной. Тем более что все это отныне по праву принадлежит вам.

Я едва не подавилась от столь внезапного заявления. Нервно хихикнула, решив было, что Дуглас шутит. Однако поверенный ответил мне суровым взглядом, и усмешка так и умерла на моих губах. Получается, прабабушка завещала мне дом? Ничего не скажешь, везет мне в последний год на наследства. Эдак, пожалуй, вскоре я стану весьма завидной невестой.

– Пойдем, Хлоя, – оживилась Анна и потянула меня в сторону крыльца. – Мне так нравится здесь!

Я скептически кашлянула. Если честно, дом выглядел жутковато даже сейчас, когда на дворе царил яркий безоблачный полдень. Страшно представить, что будет вечером. Но с другой стороны – кто сказал, что наш разговор продлится допоздна? Наверняка в местной гостинице для нас с Анной найдется комната на ночь. И я послушно шагнула вслед за сестрой.

Незнакомец тем временем буркнул себе под нос что-то явно ругательное, круто развернулся на каблуках сапог и отправился восвояси, напоследок не удержавшись от искушения хорошенько хлопнуть калиткой, да так, что лишь чудом не сорвал ее с петель.

Дуглас, склонившийся над дверным замком, вздрогнул от резкого звука. Кинул боязливый взгляд через плечо, вновь отчаянно прижав к груди саквояж, но тут же расслабился, увидев, что это незваный гость так шумно покинул наше общество.

– Вы случайно не знаете, кто это? – поинтересовалась я, поднимаясь к поверенному по скрипучим ступенькам.

– Случайно знаю. – Дуглас хитро блеснул стеклами круглого пенсне, которое водрузил себе на нос и сейчас пристально изучал при его помощи увесистую связку ключей, выбирая подходящий. – Это ваш сосед, найна Хлоя. Сьер Лукас Одли.

Почему-то фамилия грубияна показалась мне знакомой. Я наморщила лоб, силясь припомнить, где именно ее слышала, но в этот момент ключ с душераздирающим скрипом повернулся в скважине, и дверь приглашающе распахнулась перед нами.

Часть первая. Таинственный сосед. Глава 2

Внутри дом выглядел еще более зловещим, чем снаружи. Остановившись на пороге, Дуглас принялся рассеянно нахлопывать себя по карманам, что-то пытаясь отыскать.

– Полагаю, так будет лучше, – наконец, проговорил он, прищелкнул пальцами – и в тот же миг перед ним запылал яркий жаркий огонек, моментально осветивший захламленную прихожую.

Я изумленно округлила глаза, осознав, что в руках поверенный моей прабабушки сжимает огненный камень. Дорогая вещь, которая совершенно не гармонировала с его потрепанным костюмом и старыми ботинками. Наверное, стоит целое состояние. Интересно, откуда он достал в этой глуши предмет, до предела напитанный покупным заклятием?

– Подарок благодарного клиента, – с улыбкой пояснил Дуглас, перехватив мой удивленный взгляд.

Увы, это пуще прежнего подхлестнуло мое любопытство. Неужели Дуглас оказывал какие-нибудь услуги истинному магу? За всю свою недолгую жизнь я ни разу не встречала настоящего колдуна, хотя путешествовала для девушки моего возраста немало. Конечно, в Батфилде мне доводилось общаться с мошенниками, выдающими себя за представителей столь славной профессии, но обычно все их фокусы были рассчитаны лишь на неграмотных представителей третьего сословия и слишком впечатлительных дам, которые просто теряли головы от флера недосказанности и интриги, умело создаваемого аферистами.

– Так, и где же он? – тем временем загадочно протянул Дуглас, запрокинув голову и что-то рассматривая на потолке. – Ага, вот ты где!

Повелительно ткнул указательным пальцем наверх – и крохотное помещение затопил свет пробудившегося магического шара, до сего момента спокойно плавающего в воздухе. Это меня как раз не удивило. Моя прабабушка была достаточно состоятельной дамой, чтобы позволить себе подобные вещи. Благо, что сейчас их производство поставлено на широкую ногу. Огненные камни встречаются намного реже. И тотчас же с негромким хлопком огонек перед поверенным погас, видимо, выполнив свою роль.

Дуглас уверенно провел меня через захламленную прихожую в небольшую гостиную. Стекла здесь были настолько грязны, что солнечный свет с трудом пробивался через них. В полумраке лишь угадывались очертания мебели. В воздухе сильно пахло пылью и плесенью. Но тут вслед за нами в комнату вплыл магический шар, и я разглядела два дивана, несколько кресел, закопченный камин, который явно давно не чистили, и длинный книжный шкаф, расположенный у одной из стен.

Увлеченная изучением комнаты, я все же заметила, как Дуглас осторожно примостил свой вместительный саквояж прямо на пол. Анна тем временем выдернула свою ладонь из моей и подошла к огромному портрету, украшавшему пространство над камином.

– Давайте присядем и обсудим завещание вашей прабабки, – сказал Дуглас, продолжая хранить загадочную усмешку в уголках тонких губ.

Я скептически покосилась на диван, чья обивка пугала угрожающими темными пятнами неизвестного происхождения, затем перевела взгляд на Анну. Сестра не обращала на наш разговор ни малейшего внимания, зачарованно замерев напротив портрета, изображающего седовласую суровую женщину в темном строгом наряде. Хм-м… Я никогда не встречалась с Элизой Этвуд, но логичнее всего было предположить, что именно ее нарисовал неизвестный художник. После чего опять посмотрела на Дугласа, безбоязненно занявшего одно из кресел, и осторожно примостилась на самый краешек дивана.

– Наверное, вы удивлены, найна Хлоя, – начал тот, едва только я расположилась напротив.

– Не то слово. – Я позволила себе кривую усмешку. – Я полагала, что произошла некая ошибка или розыгрыш. Было очень странно приехать по приглашению в гости и застать дом пустым и заброшенным.

– Понимаю ваши эмоции. – Дуглас сочувственно кивнул. – Право слово, я сам был весьма изумлен, когда ваша прабабушка, нейна Элиза, озвучила свою волю. Даже пытался отговорить ее, приводил все возможные доводы по поводу того, что ее решение могут посчитать сумасбродным и даже безумным. Увы, зря. Ваша прабабушка явила истинное упрямство рода Этвуд.

Анна при этих словах неожиданно рассмеялась, да так заливисто, что я вздрогнула и обернулась к ней. Впрочем, буквально сразу же она замолчала и вновь уперлась неподвижным взглядом в портрет.

– Прошу прощения, – извинилась я. Выдавила из себя неловкую улыбку. – Дети бывают так непосредственны.

– Понимаю. – Дуглас снисходительно хмыкнул. Наклонился ко мне и, вкрадчиво понизив голос, произнес: – Можете мне не рассказывать. У меня шестеро. И это только от второй жены! От первой еще трое.

Я с трудом удержалась от изумленного восклицания. Девять детей? Ничего себе! Но разрешение на развод в Итаррии весьма трудно получить. Это вам не легкомысленная западная Ольгестия, где подобное в порядке вещей.

– Моя первая жена, увы, погибла, – поспешил продолжить Дуглас, видимо, тоже осознав, что его слова прозвучали несколько двусмысленно. – Мы пробыли в браке всего пять лет.

– Сожалею, – вежливо сказала я.

– Да, я тоже. – Дуглас пригорюнился, окунувшись в печальные думы. Но уже через пару мгновений вновь встрепенулся, видимо, вспомнив о цели своего визита. – Впрочем, хватит о моих семейных проблемах. Речь сейчас о вас, найна Хлоя. Итак, ваша прабабушка, Элиза Этвуд, завещала вам дом и все свое состояние. Правда, при этом она особенно настаивала, чтобы вы узнали об этом лишь через год после ее смерти. Поэтому приглашение приехать было отослано вам так поздно. Но это еще не все. Нейна Элиза сделала особый упор на то, что с момента вашего приезда вы обязаны все ночи проводить в доме. Иначе завещание теряет свою силу, и все ее состояние переходит в собственность иных лиц.

– Вот как? – Я изогнула бровь, несколько удивленная столь странным требованием. – И как же вы намереваетесь проследить за выполнением этого пункта?

– О, не подумайте дурного. – Дуглас негромко рассмеялся. – Понятное дело, я не собираюсь приставлять к вам соглядатая, который каждый вечер будет запирать вас в доме, а утром выпускать наружу. Просто знайте – хозяин местной гостиницы, сьер Арчибальд, мой давний друг. Если вдруг вы однажды решите снять у него комнату – то я буду в курсе этого уже максимум через час. А больше я не знаю вариантов, где молодая незамужняя и очень привлекательная девушка сможет провести ночь в такой глухомани, как наш городок, – после чего понизил голос и с явным намеком завершил: – Естественно, существуют и иные варианты, но вряд ли вы на них отважитесь, поскольку это нанесет непоправимый вред вашей репутации.

Я крепче стиснула губы, удерживаясь от резкого ответа. Кровь прилила к щекам, когда я осознала, на что намекает поверенный.

– Что же, резонное возражение, – медленно проговорила я, постаравшись, чтобы мой голос прозвучал как можно более сухо и строго. – Однако получается, что я до скончания жизни окажусь привязанной к этому дому. Нет, не подумайте дурного, я не страдаю особой любовью к перемене мест, однако столь жесткое требование кажется мне несколько… хм-м… странным. Вдруг однажды я захочу повидать отчима и сводного брата или хотя бы навестить могилу матери?

– Полгода, – оборвал меня Дуглас. – Вы должны прожить здесь ровно шесть месяцев от сегодняшнего дня – одиннадцатого апреля тысяча пятьсот девятого года от битвы богов. По истечению этого срока, то бишь, начиная с двенадцатого октября этого же года, вы вольны делать все, что ваша душа пожелает. Даже можете продать дом и навсегда покинуть Аерни.

Почему-то после этого заверения поверенного цепкая рука дурного предчувствия лишь крепче сжала мое сердце. Почему именно полгода? Что должно произойти здесь со мной за это время?

– И что я получу в обмен на выполнение этого требования? – еще суше поинтересовалась я, краем глаза следя за Анной, которая медленно переставляла пыльные статуэтки на каминной полке.

– Поверьте мне, найна Хлоя, многое. – Дуглас широко улыбнулся. С щелчком раскрыл саквояж и зашелестел бумагами, выискивая нужные. Затем протянул мне несколько листов, скрепленных багрово-черной гербовой печатью. – Вы можете ознакомиться на досуге с завещанием вашей прабабушки. Это, естественно, копия, оригинал хранится у меня, заверенный должным образом. Здесь перечислено все то, что перейдет в ваше полноправное владение после полугода проживания в доме.

Я пробежала взглядом предложенный документ. Мысленно охнула и принялась читать более внимательно, чувствуя, как мои брови все выше и выше поднимаются от удивления. Затем выжидательно подняла глаза на лучащегося довольством Дугласа.

– Вот именно, найна Хлоя, – без слов понял он причину моего замешательства. – Надеюсь, теперь вы понимаете, сколь многое поставлено на кон. Если проживете здесь шесть месяцев, то вы станете, пожалуй, одной из самых обеспеченных дам Итаррии.

***

На темно-синем бархате неба медленно зажигались первые звезды. Я вытащила на крыльцо своего нового жилища два кресла для себя и Анны и наслаждалась поздним чаем на свежем воздухе. Сьер Дуглас покинул меня уже достаточно давно, пообещав помочь мне с поиском помощницы по хозяйству и прислать завтра кого-нибудь. Остаток дня я потратила на то, чтобы привести в порядок хотя бы несколько комнат на первом этаже и сейчас от усталости не чувствовала поясницы. Несколько часов я драила полы и вела беспощадный бой с пылью, сменив элегантное городское платье на цветастую юбку и просторную блузку. Благо, что моей предусмотрительности хватило на то, чтобы захватить с собой перемену постельного белья, поэтому мы с Анной должны были провести ночь на свежих простынях с легким цветочным ароматом, а не на волглых тряпках с запахом плесени, которым пропитался весь дом.

Я скинула туфли и с ногами забралась в кресло. Принялась медленно выбирать шпильки из волос, аккуратно складывая их перед собой. Конечно, удобнее было бы заняться этим в доме, но я всячески старалась оттянуть тот неизбежный момент, когда буду вынуждена вновь пересечь порог столь жуткого места. Все время уборки меня не оставляло гнетущего чувства, будто кто-то исподволь наблюдает за мной, словно выжидая удобный момент для нападения. Да что там, пару раз я даже замечала краем глаза какую-то непонятную тень. Впрочем, вполне возможно, это был лишь обман зрения, злая шутка слишком разыгравшегося воображения.

Однако чем сильнее сгущалась темнота на улице – тем тревожнее становилось у меня на душе. Я все чаще ловила себя на мысли, что мне вполне хватит на жизнь и наследства, полученного от Джоанн. Что, если плюнуть на завещание прабабушки с перечислением несметных благ, забрать Анну и уйти ночевать в гостиницу? За вещами вполне можно вернуться и завтра, когда на небе вновь засияет яркое солнце и все ночные страхи развеются.

Я задумчиво тряхнула головой, позволив волосам, освобожденным из строгого пучка, рассыпаться по плечам. Ласково посмотрела на сестру, которая увлеченно поглощала варенье, обнаруженное мною на кухне. Оно хоть и засахарилось от времени, но выглядело вполне съедобным.

– Не бойся, – неожиданно проговорила Анна, словно прочитав мои мысли. Подняла голову, и я в очередной раз поразилась ее зрачкам. Неестественно расширенные, они занимали почти всю радужку, оставляя вокруг себя лишь тонкую голубую каемку. – Хлоя, в доме неопасно.

– Почему ты думаешь, что мне страшно? – спросила я.

– Я вижу. – Анна пожала худенькими плечиками, будто удивленная, что надо отвечать на столь элементарные вопросы. – Твой страх – как черное облако вокруг.

– А что еще ты видишь? – полюбопытствовала я, решив воспользоваться удачным случаем. До сего момента Анна почти не разговаривала со мной, лишь односложно отвечала, если я интересовалась, голодна ли она, не устала ли.

Что скрывать, я почти не знала сестру. Наверняка я сама выглядела в ее глазах совершенно незнакомой девушкой, которая почему-то увезла ее не пойми куда. Но отныне нам предстояло жить вместе, а значит, необходимо было учиться общаться друг с другом.

– Здесь странное место. – Анна мечтательно улыбнулась. – Та женщина, чей портрет висит над камином… Она до сих пор здесь. Любуется тобой и что-то хочет сказать. Но ей мешают.

– Кто мешает? – пожалуй, даже слишком резко спросила я. От откровений Анны у меня по позвоночнику пробежал нехороший холодок. Выходит, мне не почудилось, и я действительно сегодня чувствовала присутствие призрака?

– Не могу сказать. – Анна виновато опустила глаза. – Пока не понимаю.

Между нами повисло мрачное вязкое молчание. Опять вернулось ощущение чужого давящего взгляда, устремленного мне в затылок. Я невольно покосилась на громаду спящего дома, притаившегося у меня за спиной. А ведь совсем скоро мне придется набраться мужества и войти в него. Нельзя ведь всю ночь провести на крыльце. Сейчас середина апреля, пусть днем и жарко, но от земли еще веет холодом недавней зимы, что особенно чувствуется в темноте.

Мрак ластился к моим босым ногам. На столе чадила лампа, но она очерчивала лишь скудный круг света, за пределами которого все тонуло в лиловых сумерках.

Внезапно огонек, словно от дуновения ветерка, окунулся в масло и как-то странно затрещал, рассыпавшись ярко-красными искрами. Я дернулась было, испугавшись, что сейчас лампа погаснет, но уже через миг лепесток пламени вновь уверенно взбежал по фитилю, разогнав сгустившиеся на крыльце тени.

– Извините за позднее вторжение.

Вкрадчивый шепоток прозвучал так неожиданно, что я с трудом удержалась от испуганного вскрика. Вскочила с кресла, забыв про снятые туфли, и резко выпрямилась, напряженно вглядываясь во тьму.

– Простите, если испугал, – в голосе незнакомца, которого еще скрывал мрак, послышалась усмешка. А еще через миг я наконец-то увидела нарушителя моего спокойствия.

С момента нашей последней встречи Лукас Одли успел снять строгий темный сюртук и сейчас был в просторной хлопковой рубахе навыпуск и узких штанах, заправленных в высокие сапоги для верховой езды. Такая перемена гардероба меня несколько удивила. Обычно люди, напротив, стараются накинуть на себя что-нибудь с наступлением сумерек, чтобы не замерзнуть. А между тем создавалось такое чувство, что Лукас именно сейчас начал страдать от жары.

Отблески света неровными полосами легли на бледное лицо мужчины, подчеркнув круги под глазами, словно он страдал от бессонницы или сильной усталости. Лукас посмотрел на меня и с усилием раздвинул губы в улыбке, видимо, решив на сей раз быть приветливым со мной. Правда, получившаяся гримаса скорее напоминала оскал боли. По всему было заметно, что Лукас по-прежнему не испытывает особого удовольствия от общения со мной. Правда, тогда непонятно, что именно его привело ко мне в гости.

– Все в порядке, – прохладно проговорила я и опустилась обратно в кресло, осознав, что продолжаю стоять босиком на ледяном деревянном полу крыльца. Попыталась незаметно сунуть ноги в туфли, но судя по молниеносному взгляду, брошенному Лукасом вниз, это не укрылось от его внимания. И внезапно я рассердилась. Что позволяет себе этот жуткий тип? Сначала грубит мне, теперь без спроса заявился в гости, хотя время явно не подходящее для светских приемов.

– Чем обязана честью вновь видеть вас? – еще холоднее спросила я и с вызовом скрестила руки на груди, неприязненно разглядывая нежданного визитера.

Анна на мгновение отвлеклась от плошки с варением, кому-то подмигнула, уставившись за спину Лукаса, но тут же вернулась к прежнему занятию, принявшись вдумчиво облизывать ложку.

И это тоже не осталось незамеченным. Лукас как-то странно передернулся, должно быть, только в последний момент остановив себя от желания обернуться и проверить, не стоит ли кто за ним, и сделал еще шаг, остановившись вплотную к столу.

Мне это не понравилось. Почему-то я чувствовала легкий запах опасности, исходящий от Лукаса. Вспомнилось, как я испугалась днем, когда на какой-то жуткий миг показалось, будто он собирается ударить Анну за ее слова о женщине, стоящей у него за спиной.

– Я пришел извиниться, – после томительной паузы вдруг сказал Лукас и старательно выдавил из себя еще одно блеклое подобие улыбки. – Сегодня днем я повел себя несколько необдуманно. Боюсь, у вас могло сложиться превратное впечатление обо мне. Поверьте, я не хотел. Просто… – Лукас замялся, подыскивая нужные слова. Я не торопила его, с интересом ожидая, что он придумает в свое оправдание. И через неполную минуту Лукас сквозь зубы процедил: – Просто ваш приезд оказался полной неожиданностью для меня. Я не думал, что у Элизы Этвуд остались родственники.

Последняя фраза прозвучала так странно, что я с удивлением вскинула глаза на мужчину, хотя для этого пришлось задрать голову. Лукас не ответил на мой вопрошающий взгляд, уставившись куда-то поверх моей головы.

– Я не совсем поняла, – осторожно начала я, тщательно подбирая каждое слово, – означает ли сказанное то, что вы имели какое-либо отношение к моей прабабушке? Вы вели с ней дела?

Лукас задумчиво потер чисто выбритый подбородок. Затем тяжело посмотрел на меня сверху вниз.

– Давайте поговорим начистоту, – глухо сказал он. – Да, я понимаю ваше удивление, поэтому позвольте объясниться. Я не имею ни малейшего отношения к вашей семье. Более того, я не был знаком с Элизой Этвуд. Когда я приехал в Аерни – она уже умерла. Поэтому, наверное, мое предложение покажется вам настоящим сумасшествием, однако… – Лукас так резко нагнулся ко мне, что я вжалась в спинку кресла, с ужасом глядя в его расширенные от непонятного возбуждения зрачки. И мужчина зловеще прошептал, словно гипнотизируя меня своим неподвижным жутким взором: – Откажитесь от наследства! Уезжайте из Аерни немедленно! Плюньте на вещи и бегите! Я помогу вам найти карету и обещаю, что отправлю ваш багаж следом.

– Вы ненормальный! – Увы, это прозвучало не грозно, а как-то жалко – так сильно дрожал у меня голос. Я старалась не думать в этот момент о том, что именно Лукас – мой ближайший сосед. Если этот сумасшедший вздумает напасть на меня, то никто не придет на помощь. Да что там, никто просто не услышит моих криков – слишком далеко от основной улицы города находится этот проклятый дом. Но я кашлянула и продолжила чуть более уверено, хотя сердце колотилось от страха где-то у меня в пятках: – Что вы себе позволяете? Элиза Этвуд оставила мне все свое состояние…

– Должно быть, она вас ненавидела и желала вашей гибели, – с горькой усмешкой перебил меня Лукас. – Иначе я не вижу объяснений столь безумному поступку.

– Да хватит меня пугать! – вспылила я. Сжала кулаки и поднялась из кресла, прежде бросив взгляд на Анну – не собирается ли она расплакаться при виде чужой ссоры. Но сестра сидела на удивление спокойно, внимательно слушая наш разговор на повышенных тонах и меланхолично накручивая на указательный палец белокурый локон, выбившийся из косы. Я уперла руки в бока и с вызовом вскинула подбородок, неприязненно смерив наглеца взглядом. – Вы заявили, что желаете говорить начистоту. Что же, извольте. Но пока я не услышала от вас ничего полезного или интересного, кроме каких-то истеричных заявлений о том, что я по совершенно непонятной причине должна отказаться от наследства и уехать восвояси. С какой стати, собственно?

В синих глазах Лукаса заметалась злость. Однако помимо нее я увидела еще и растерянность. Мужчина явно не ожидал получить от меня отпор. Ну что же, если он считает, что своей выходкой заставит меня убежать, даже не попытавшись разобраться в происходящем, – то глубоко ошибается. Мне двадцать лет, у меня не осталось родных, кроме сестры, от которой отказался собственный отец, а следовательно, я не имею ни малейшего права отказываться от щедрого подарка, завещанного прабабушкой.

– Если вы останетесь в Аерни, то вас ждет смерть, – произнес Лукас и зловеще усмехнулся.

– И опять вы мне угрожаете! – Я укоризненно покачала головой. – Если вздумаете продолжать беседу в подобном же ключе – то идите вон. Я не желаю больше слушать ваши запугивания. Или же поведайте мне, что за страшная беда нависла над моей головой. Только поведайте спокойно, без унылых завываний и обещаний всевозможных пакостей.

Лукас отчетливо скрипнул зубами, не ожидая от меня подобного упрямства. Скрестил на груди руки, возвышаясь в ночном мраке подобно карающему посланцу Альтиса. Только меча за спиной не хватало.

– Идите домой, – почти ласково посоветовала ему я. – Я понятия не имею, какую цель вы преследовали, решив навестить меня. Если вы рассчитывали, что я немедленно покину Аерни – то просчитались. Я не собираюсь отказываться от наследства, поэтому намерена выполнить все условия завещания. И вы не в силах помешать мне.

Лукас что-то хотел сказать мне в ответ, даже открыл рот, но в последний момент передумал. Криво ухмыльнулся половинкой рта, круто развернулся на каблуках сапог и, не прощаясь, исчез во тьме. А еще через мгновение до меня донесся стук захлопнувшейся калитки.

– Дела, – задумчиво прошептала я, глядя ему вслед. – Удивительно странный тип. И все-таки интересно, где же я слышала его имя?

– Пойдем спать, Хлоя, – попросила Анна и сладко потянулась. – Я уже замерзла здесь сидеть.

Я оглянулась на дом. Хотя я только что горячо уверяла Лукаса, что обязательно выполню все условия Элизы Этвуд, в душе вновь шевельнулись сомнения. Да что там лукавить – у меня предательски затряслись коленки при мысли о том, что вот и настал тот момент, когда я должна набраться отваги и войти в свое новое жилище. Но показать страх перед сестрой я не могла. В конце концов, теперь я отвечаю за нее, а следовательно, должна быть примером для подражания. И я протянула руку Анне, предлагая последовать за мной.

Часть первая. Таинственный сосед. Глава 3

Вопреки моим самым страшным предположениям, никто не напал на меня, когда я первой вошла в дом. Никакой призрак не оскалился приветственно в дверном проеме или в отражении зеркала, когда я пробиралась через темный коридор в спальню. Если Анна и видела что-то неподвластное мне, то молчала, спокойно идя следом, и волей-неволей я успокоилась.

И вот теперь я лежала на спине и прислушивалась к тишине, нарушаемой лишь спокойным ровным дыханием Анны, с которой мы делили одну кровать. Мне не спалось. Слишком много событий произошло сегодня. Приезд в Аерни, новость о смерти прабабушки и завещании, знакомство с Дугласом и Лукасом, поздний визит последнего и его попытки запугать меня… Интересно, чего он добивался? Точнее, не так. И без того понятно, что он хотел моего срочного отъезда. Но почему?

«А вдруг Лукас какой-нибудь забытый двоюродный внук или племянник твоей прабабушки? – шепнул внутренний голос. – Едва ты уедешь – как он явится к Дугласу и предъявит права на дом и прочее, подтвердив бумагами свое родство с Элизой. Возможно, поэтому он и был так раздосадован твоим неожиданным появлением?»

Но я тут же отрицательно замотала головой, отвечая сама себе. Даже если я не выполню условия завещания, наследство все равно перейдет определенному человеку. Это было особо оговорено в отдельном пункте. Я мельком видела это имя в копии завещания, которую мне любезно оставил Дуглас. И точно запомнила бы, говорись там о моем соседе. Будь Лукас хоть внебрачным сыном Элизе и моим родным дядей – он ничего не получит при всем своем горячем желании.

Я перевернулась на бок и сердито уставилась на почти полный круг луны, заглядывающей через окно. Да уж, не думала и не гадала я, что простое приглашение в гости к родной прабабушке таит столько проблем. В этом деле все было слишком непонятно и загадочно. Письмо, дожидавшееся отправки около года, непонятные и откровенно странные условия завещания, недружелюбные соседи и заброшенный дом, который еще приводить и приводить в порядок…

Неожиданно ход моих мыслей оборвал какой-то шум. Я насторожилась, моментально выкинув все посторонние мысли из головы. Может быть, послышалось?..

Медленно текли секунды тишины, и я совсем было уже успокоилась, решив, что у меня шалят нервы. И неудивительно, после такого напряженного дня! Но только я вздохнула с облегчением, как шум повторился, только теперь громче. Как будто хлопнула входная дверь. Я замерла, вся оборотившись в слух.

Теперь я отчетливо слышала, как поскрипывают половицы, словно кто-то ходит по дому. Я выбрала для нас с Анной спальню на первом этаже, недалеко от прихожей, где начиналась лестница наверх. И сейчас я понимала, что кто-то методично обследует комнаты, начав с гостиной и медленно продвигаясь к нам. От осознания этого факта у меня волосы зашевелились от ужаса.

«Призраки не шумят, – вдруг холодно шепнул глас разума. – Точнее, шумят, но не так. Ты уверена, что тебя навестил именно дух твоей покойной прабабки? Тогда почему бестелесное создание так шаркает ногами?»

Это замечание неожиданно отрезвило меня. Я не знала, как бороться с привидениями, но вполне представляла, что можно сделать с грабителем, или кто там еще забрался в дом. Огреть по голове чем-нибудь тяжелым, запустив вазой, или же запереть в одной из комнат до прихода помощи. Выбор большой.

Немного приободрившись от мысли, что противостоять мне будет человек из плоти и крови, я бесшумно поднялась с кровати. Кинула быстрый взгляд на Анну, но она безмятежно сопела, уткнувшись носом в подушку. Ну что же, будем надеяться, что она не проснется, пока я буду проводить карательную операцию. И я туго перепоясала халат, алча задать хорошую взбучку наглому визитеру.

Однако стоило мне только открыть дверь, как все звуки затихли. В доме вновь воцарилась полнейшая тишина, от которой зазвенело в ушах.

Я постояла немного на пороге, напряженно вглядываясь в окружающий меня мрак, затем нерешительно шагнула вперед, одной рукой ведя по стене. Так, надо вспомнить, куда ведет коридор. Если не ошибаюсь, то направо будет кухня, а повернув налево, я вскоре попаду в прихожую, где и раздавались загадочные звуки.

Так и получилось. Достаточно скоро я мрачно обозревала лестницу, ведущую на второй этаж. В прихожей было светлее, чем в коридоре, поскольку через окна, отмытые вечером от грязи, падало достаточно лунного света. И это позволяло мне убедиться в том, что никакой злоумышленник не притаился здесь, намереваясь напасть на меня.

Я подошла к входной двери и задумчиво уставилась на задвинутый засов, даже на всякий случай подергала его, убеждаясь, что он плотно вставлен в паз. Странно. При таком положении засова дверь нельзя открыть снаружи даже ключом. Но я отчетливо слышала, как кто-то вошел в дом! Как это возможно?

И внезапно мне стало очень неуютно. Право слово, я бы совершенно не испугалась, если бы в прихожей меня встретил грабитель. Думаю, мы бы смогли найти с ним общий язык. Я бы объяснила, что произошла какая-то ошибка, и на самом деле в доме нечего взять. Но я не была готова к подобному повороту событий. Неужели здесь все-таки хозяйничают призраки?

И словно в унисон моим мыслям, мою спину обжег злой давящий взгляд. По босым ногам пробежал ледяной сквозняк, а лестница позади душераздирающе заскрипела под чьими-то неспешными тяжелыми шагами.

Я с силой сжала кулаки, впившись ногтями себе в кожу и надеясь, что эта боль прогонит наваждение. Наверное, я просто сплю и вижу жуткий кошмар, так пугающе похожий на реальность!

Однако это не помогло. Кто-то или что-то за моей спиной закончил неторопливый спуск и сейчас медленно приближался ко мне, явно наслаждаясь моим замешательством и страхом.

– Хлоя…

Казалось, будто шепот прозвучал сразу со всех сторон, и от этого мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом. Клянусь, я даже почувствовала, как мои кудри на голове приподнимаются и начинают шевелиться! Я не бросилась бежать, куда глаза глядят, лишь по одной простой причине – было настолько страшно, что ноги отказали мне. Я буквально вросла в пол.

– Хлоя, посмотри на меня, – продолжал обнимать меня шепот, пока тьма слизывала с моей кожи солоноватые капельки пота, словно пробуя на вкус. – Оглянись.

Я скорее выколола бы себе глаза, чем по доброй воле взглянула на призрака. Было трудно дышать – грудь словно сковали железными обручами.

– Ну что же ты, Хлоя. – Привидение будто издевалось надо мной. Вкрадчивый голос раздавался так близко, словно неупокоенный дух стоял сразу за моей спиной. – Ты же смелая девочка.

Я тоненько всхлипнула от ужаса, когда почувствовала легчайшее прикосновение к своей руке. По коже будто пробежала ледяная цепкая многоножка. Наверное, если бы призрак сказал мне еще хоть слово – то я бы не выдержала и просто рухнула в обморок, спасаясь от ужаса суровой реальности в благословенном небытии. Но неожиданно я услышала то, что совершенно не ожидала.

– Привет, Лукас, – раздался заспанный и немного удивленный голосок Анны. – Ты опять пришел в гости?

Лукас? Страх схлынул так неожиданно, что меня даже немного затошнило. А вместо него пришла злость. Так все это представление устроил сосед, вздумавший выжить меня из дома?

И я медленно обернулась, еще крепче стиснув кулаки.

Однако напротив меня стоял отнюдь не Лукас. Над полом висело облачко плотного молочно-белого тумана, по краям которого переливались неяркие серебристые искры.

Я попятилась, не в силах отвести взгляд от столь пугающего, но одновременно завораживающего зрелища. О боги! Что это? Неужели все-таки призрак?

– Лукас, хватит пугать Хлою! – строго произнесла Анна, которая стояла чуть дальше от нас. А затем произошло то, что я никак не могла ожидать. Сестренка храбро подскочила к непонятной субстанции, преграждающей мне путь, и, нимало не смущаясь, скрылась за пеленой тумана.

– Анна, стой! – испуганно вскрикнула я. В голове заполошными птицами заметались перепуганные мысли. Что она делает? Вдруг призрак ее съест? Или задушит. Ах, да кто знает, на что способны зловредные привидения! И я, позабыв про свой страх, подалась вперед, намереваясь силой вырвать сестру из лап жуткого непонятного создания.

Я не имела ни малейшего представления, что надлежит сделать. Но и оставить Анну в беде просто не могла.

Однако туман резко разошелся передо мной, сгинув так стремительно, будто лишь привиделся мне. Беда была лишь в том, что за ним скрывался пуфик, о который я не замедлила споткнуться. И с кратким приглушенным криком я полетела на пол, едва успев выставить перед собой руки в попытке смягчить падение…

«Вот и все, – промелькнуло печальное. – Сейчас призрак наверняка расправится со мной, поскольку убежать я теперь не сумею»…

***

Подвернутая при падении нога не сильно, но противно ныла. Не помогал даже ледяной компресс, сделанный Лукасом.

Я тяжело вздохнула и завозилась в кресле, пытаясь найти такое положение, при котором тупая пульсирующая боль хоть немного утихнет. Осторожно вытянула ногу и исподлобья посмотрела на виновника моих злоключений.

Лукас сидел напротив и виновато хмурился. Он так старательно избегал встретиться со мной глазами, что это лишь сильнее злило меня. Ишь ты, натворил бед, а теперь смущается. Раньше надо было переживать, когда вздумал влезть в чужой дом и до смерти напугать его обитателей.

– Хлоя, налить тебе еще чая? – деловито осведомилась Анна, которая взяла на себя роль маленькой хозяйки, пользуясь тем, что я пока была не способна к активным передвижениям.

– Спасибо, но не надо, – вежливо отказалась я, продолжая буравить пристальным взглядом повинно склоненную голову Лукаса.

– А я бы выпил еще, – робко проговорил он. Но тут же вновь стыдливо замолчал, на одно случайное мгновение встретившись со мной взглядами.

Анна, однако, послушно зазвенела чашками, решив все-таки уважить просьбу незваного гостя. Ну и зря. На ее месте я бы Лукасу чай налила не в кружку, а выплеснула бы прямо в лицо.

– Вы ничего не желаете мне объяснить? – ледяным тоном поинтересовалась я, осознав, что эдак мы рискуем просидеть до рассвета, так и не обсудив произошедшее.

– Я не думал, что вы выйдете на шум, – совершенно невпопад ляпнул Лукас, и кончики его ушей запылали ярко-алым пламенем. – Я полагал, будто вы испугаетесь, запретесь в комнате, а на следующее же утро покинете Аерни. Я и подумать не мог, что вы осмелитесь в одиночку и в полной темноте отправиться на осмотр дома.

– Вообще-то я решила, будто в дом забрался грабитель, – пояснила я, почувствовав в тоне Лукаса скрытый упрек и желая объяснить свое поведение.

– Тем более. – Лукас слабо усмехнулся. – Любая благоразумная девушка на вашем месте сидела бы тише мыши, и носа не показав из комнаты.

– Здесь все равно нечего брать. – Я пожала плечами. – Если бы это был грабитель, то я бы объяснила ему ошибку. Думаю, после этого он бы покинул дом ко всеобщему удовольствию.

Лукас с таким немым изумлением уставился на меня после этого заявления, что мне невольно стало не по себе. Что такого я сказала?

– Вы потрясающе наивны, – наконец, медленно процедил он. – Впервые вижу настолько очаровательную неосведомленность в элементарных вещах. Вы не думали, что грабителю могут понадобиться не только… хм-м… нематериальные ценности, так сказать?

Я не поняла, что хотел сказать Лукас, поэтому лишь неопределенно пожала плечами.

– В любом случае это был не грабитель, а вы, – прохладно напомнила я. – И как же понимать ваш поступок?

– Да я, в общем-то, уже объяснил. – Лукас вновь виновато понурился. – Я хотел лишь напугать вас. Полагал, что нескольких громких стуков вполне хватит. Поэтому был удивлен, когда вы вышли. Пришлось играть спектакль дальше.

– О, из вас получился бы великолепный лицедей, даже жаль, что такой талант пропадает впустую! – не выдержала и съязвила я, с досадой вспомнив свой испуг. Наверное, в тот момент я очень глупо и смешно выглядела со стороны. Помолчала немного и все же задала вопрос, который мучил меня все это время: – И все же, как вам это удалось? Я имею в виду тот туман. Это выглядело настолько реалистично.

– Просто он маг, – вмешалась в разговор Анна, опять подливая Лукасу в чашку из почти опустевшего чайника. Безмятежно улыбнулась. – По-моему, это очевидно. Разве ты не видишь, Хлоя, как дрожит вокруг него воздух?

Я уставилась на Лукаса, желая увидеть ту самую пресловутую дрожь воздуха. Однако, увы, в результате у меня лишь зарябило в глазах от напряжения, и я сморгнула с ресниц одинокую слезинку, выступившую от моих безуспешных усилий. Впрочем, ничего удивительного. Ведь загадочную женщину за плечом Лукаса я тоже не вижу. А если верить Анне – она там стоит.

Между тем моего гостя откровения Анны весьма поразили. Он тоже принялся озираться, даже охлопал себя по бокам, будто пытаясь прочувствовать это явление, затем с нескрываемым интересом уставился на мою сестру.

Анна улыбнулась, польщенная вниманием к своей скромной персоне. Она примостилась на самом краешке кресла, такая маленькая, хрупкая, окруженная облаком встрепанных светлых волос. Воплощение невинности!

– Наверное, тяжело постоянно жить рядом с человеком, который обладает такими способностями, – наконец, тяжело процедил Лукас и перевел взгляд на меня. – Ваша сестра обладает настоящим даром.

– Да уж, – пробормотала я и поправила компресс на ноге. Хвала богам, боль почти утихла. Будем надеяться, что мне не придется завтра весь день хромать. Затем откинулась на спинку кресла и выпалила на одном дыхании: – Так вы на самом деле маг?

– В некотором смысле, – сухо проговорил Лукас, явно не имея ни малейшего желания вдаваться в подробности.

Я несколько раз размеренно ударила пальцами по подлокотнику, ожидая продолжения, но мужчина молчал. Вот, значит, как. Что же, кое-кто серьезно ошибается, если думает, что столь вопиющая выходка сойдет ему с рук. Я буду не я, но вытрясу из этого новоявленного колдуна все, что он знает.

– Кажется, вы не понимаете всю серьезность положения, в которое угодили, – вкрадчиво начала я, осознав, что Лукас намерен до последнего играть в молчанку. – Вы проникли в чужой дом. Я понятия не имею, с какой целью вы это сделали. Да, вы можете сколь угодно утверждать, будто желали лишь напугать меня. Но что, если истинной причиной было ограбление? В любом случае вам придется весьма потрудиться, давая местным властям объяснение своему вопиющему поступку. Уверена, что ваша репутация после этого окажется безвозвратно загубленной…

– Вы считаете, меня беспокоят такие мелочи, как моя репутация? – перебил меня с болезненной ухмылкой Лукас. – Меня, Лукаса Одли, уже давным-давно не волнует, что могут сказать или подумать обо мне люди.

В тысячный, наверное, раз за этот вечер меня царапнуло смутное воспоминание. Нет, я точно когда-то слышала это имя. Но где и в связи с чем?

Однако мысль, так и не оформившись окончательно, исчезла, и я продолжила сухо и твердо:

– Нет, вы не поняли меня. Вам, может быть, и плевать, что скажут о вас люди. Но как насчет тюрьмы?

– Тюрьмы? – Лукас презрительно фыркнул, не впечатленный моей угрозой. – Не смешите меня! Это был всего лишь розыгрыш. Да, сознаюсь, что глупый и жестокий, но никаких дурных целей я не преследовал. Меня наверняка не похвалят, но и наказывать строго не будут. Отделаюсь денежным штрафом в вашу пользу и общественным порицанием. Переживу как-нибудь. Авось, не впервой.

Я подалась вперед, положила на колени руки и прошептала, глядя прямо в глаза наглецу, вздумавшему выйти сухим из воды:

– То, что это розыгрыш, знают лишь трое: я с сестрой и вы. И здравый смысл подсказывает мне, что моим словам поверят с куда большей охотой, чем вашим. Тем более вы сами не отрицаете, что проникли в мой дом ночью. Хотела бы я послушать, как вы начнете оправдываться, когда я обвиню вас в нападении и попытке ограбления.

– Но вы же сами говорили, что в доме нечего брать! – гневно вскинулся Лукас.

– В доме – нечего, но что насчет моего багажа? – Я торжествующе усмехнулась. – Кто мешает мне сказать, что у меня с собой была крупная сумма денег или же дорогие украшения?

– Это же ложь!

В этот момент мне стало даже жалко Лукаса. У него от удивления так сильно округлились глаза, что они стали похожи на два огромных блюдца, в которых плескалось искреннее недоумение и обида.

Анна, сидящая рядом, тихонько хихикнула, видимо, позабавленная этим зрелищем. Правда, смотрела при этом она за спину Лукаса. Но я уже начала привыкать к выходкам сестры, поэтому спокойно проговорила, пожав плечами:

– Да, ложь. И что? Вы же сами сказали, что вам плевать на мнение окружающих. Так пусть думают о вас, как о воре…

Я пожалела об этой фразе, как только она слетела у меня с уст. Глаза Лукаса опасно потемнели. Он уже оправился от первого замешательства, и сейчас его рот кривился от гнева, который вот-вот должен был прорваться наружу криком. Однако, к моему величайшему удивлению, Лукас все же сумел удержаться от столь бурного выражения эмоций.

– Вы хоть представляете, кому осмеливаетесь угрожать? – тихо спросил он.

Честно слово, лучше бы закричал! От его голоса мне почему-то нестерпимо захотелось забиться в самый темный угол гостиной и заплакать.

– Да что вы мне сделаете? – Я с вызовом улыбнулась, хотя внутри все мелко дрожало от страха. – Обвините во лжи? Ваше слово окажется против моего. И я готова побиться об заклад, что поверят мне.

Еще одна томительная минута молчания. Но, наконец, Лукас как-то растерянно моргнул и с явным усилием отвел от меня взгляд.

– И все же ваша наивность потрясает, – пробормотал он. – Слабая девушка, дом на окраине, из всех возможных помощников – лишь ребенок. Но вы, похоже, искренне не понимаете, насколько безжалостны могут быть люди и сколь чудовищно они порой поступают.

– Речь сейчас не обо мне, – дерзко прервала его я, немного приободрившись. Кажется, я все-таки начинаю одерживать верх в этом странном противостоянии. – Речь о вас и вашем добром имени. Если вы немедленно не расскажете, почему так отчаянно желаете выжить меня из дома…

Я осеклась. Нет, Лукас ничего мне не сказал. Он все так же сидел напротив меня, только в его облике что-то неуловимо изменилось. Словно через прорези маски обычного человека, накинутой для обмана окружающих, на меня вдруг холодно и расчетливо взглянуло кровожадное чудовище. Тяжело сказать, чем было обусловлено такое впечатление. Просто мое сердце внезапно забилось вдвое чаще, просто на уши неожиданно надавила ночная тишина, и я действительно осознала, что никто не поможет нам с Анной, если Лукас решит расправиться с невольными свидетелями его преступления.

– Никогда не угрожайте мне, – медленно процедил Лукас, делая паузу после каждого слова. – Слышите? Никогда, найна Хлоя! Вы даже не представляете, с кем связываетесь!

– Так расскажите мне! – потребовала я дрожащим голосом, собрав все свое мужество. – Что происходит? Вы ведь понимаете, что теперь я точно никуда не уеду?! Что такого особенного в этом доме?

– Да с чего вы вообще решили, будто меня интересуют эти развалины?! – взорвался Лукас, продолжая испепелять меня взором. – Плевать мне на дом и все, что находится в нем! Проблема в том, что вы можете получить помимо этой развалюхи.

– Но если наследство Элизы Этвуд не достанется мне – то и вы его тем более не получите, – осторожно заметила я.

– И тем лучше. – Лукас криво усмехнулся, но пояснять свою мысль не стал. Вместо этого он встал и неспешно отправился к входной двери, видимо, посчитав разговор оконченным.

– Эй! – возмутилась я. Попыталась подняться тоже, но была вынуждена отказаться от этой идеи из-за нового всплеска боли в лодыжке, почти утихшей до этого. Не догонять ведь наглого гостя, прыгая на одной ноге. – Куда вы?

– К себе, – пожал плечами Лукас, уже взявшись за дверную ручку. Искоса глянул на меня и добавил с усмешкой: – Учитывая ваше физическое состояние – можете не провожать.

– Но… – растерялась я от подобного оборота событий. Он уходит? Вот так вот просто? А как же мои угрозы ославить его, если он не расскажет мне, что вообще происходит?

– Доброй ночи, найна Хлоя, – прохладно пожелал Лукас. Покосился на окно, за которым уже серел сумрак, предвещая скорый рассвет, и нехотя поправился: – Точнее, учитывая обстоятельства, славного утра. И подумайте над моими словами. От всей души советую вам как можно скорее покинуть Аерни. Если желаете – я помогу вам с вещами.

– Идите к Альтису! – совершенно неподобающе для девушки из хорошей семьи огрызнулась я в ответ на столь соблазнительное предложение. Видимо, сказались годы воспитания в пансионе, где, что скрывать, мой жизненный опыт весьма обогатился в плане всевозможных ругательств. Что поделать, наши учителя были обычными людьми со своими недостатками и не всегда успевают следить за шалостями воспитанников. А семьи у всех были разные.

Лукас вряд ли ожидал от меня подобного. Он удивленно вскинул брови, однако удержался от нового витка спора. Почтительно склонил голову, прощаясь, и вышел прочь.

Спустя неполную минуту до меня донесся звук отодвигаемого засова, который через пару мгновений вновь с лязгом встал в паз.

– Ишь ты, маг, – прошептала я, не сомневаясь, что это Лукас любезно закрыл за собой дверь, заперев ее изнутри дома при помощи заклинания. Но на всякий случай, прихрамывая, подошла к двери и выглянула в темную прихожую, которая, как и ожидалось, оказалась пустой.

– Странный тип, правда? – спросила я у Анны, которая свернулась калачиком в кресле и, по-моему, уже задремала, утомившись от нашего бесконечного спора.

– Да, – сонно согласилась она, тараща на меня огромные голубые глаза. – Странный. И не совсем человек.

Часть первая. Таинственный сосед. Глава 4

Я меланхолично пила какао, вновь выбрав для посиделок крыльцо. Нет, мне было уже нестрашно оставаться в доме. Особенно после пережитого ночного представления, устроенного мне соседом. Полагаю, если бы в этом месте на самом деле обитали кровожадные призраки, то они бы уже давным-давно напали на меня, благо, что возможностей было предостаточно. Однако я по-прежнему не желала и лишней минуты проводить под крышей дома – слишком угнетала меня его запущенность. Сначала я собиралась устроить завтрак на небольшой кухоньке, до разбора которой вчера у меня еще не дошли руки, но затем ужаснулась масштабам грядущей неминуемой уборки, мудро решила не расстраивать себя раньше времени и вместо созерцания грязи и пыли насладиться красотами утреннего пейзажа. Хотя, если честно, дело уже шло к обеду – после столь утомительной и бурно проведенной ночи мы с Анной встали лишь ближе к полудню.

Сестра увлеченно доедала последний кусок пирога, купленный еще накануне в какой-то придорожной забегаловке. Я задумчиво посмотрела на Анну. Вчера мне так и не удалось добиться от нее, что означали те слова по поводу Лукаса. Как это – он не совсем человек? Нет, я не сомневалась, что все маги из-за своих способностей весьма отличаются от обычных людей. Но мне показалось, что Анна имеет в виду нечто другое. Однако она так хотела спать, что лишь что-то невнятно пробурчала в ответ на мои расспросы.

– Анна? – позвала я сестру, вздумав воспользоваться удобным моментом и все-таки выяснить, что же она хотела сказать мне вчера по поводу Лукаса.

Сестра вскинула на меня глаза, и я в очередной раз поразилась их неестественной затягивающей голубизне. Такое чувство, будто смотришься в чистое весеннее небо.

– Ты вчера сказала, что Лукас не совсем человек, – продолжила я, стараясь не утонуть в этих озерах. – Что это значит?

– Он больше, чем хочет казаться. – Анна снисходительно улыбнулась мне, будто это я была намного младше ее, а не наоборот. – Когда ты угрожала ему, то я вдруг заметила его тень. Наверное, он сильно разозлился, поэтому потерял контроль над ней. Но она выросла сама по себе. И у нее были крылья.

Я поймала себя на том, что слушаю Анну, самым неприличным образом раззявив рот. И что все это значит? О какой тени она толкует? Н-да, стоит признать, тайны лишь множатся.

Мои размышления прервал скрип гравия под чьими-то шагами на дорожке, ведущей от крыльца к калитке, и осторожное покашливание. Из-за кустов, разросшихся без должного присмотра садовника, я до последнего не имела возможности увидеть, кто именно пожаловал к нам в гости, поэтому с интересом повернулась в сторону шума и принялась терпеливо ожидать. И спустя пару мгновений на небольшую полянку вышла средних лет женщина в темном строгом платье, слегка оживленном белоснежным кружевным воротничком.

– Извините, что вошла без приглашения, – проговорила она, остановившись около первой ступеньки, – но я рассудила, что вы вряд ли услышите, если я начну кричать с улицы – слишком большое расстояние. Тем более калитка была не заперта, поэтому, собственно, я и осмелилась на подобную дерзость. Добрый день.

– Добрый, – настороженно отозвалась я, с интересом разглядывая незнакомку. Печальный опыт знакомства с Лукасом научил меня относиться с опаской к незваным гостям.

– Меня зовут Герда. – Женщина улыбнулась, и я вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь ей в ответ. Уж очень приветливо и открыто у нее это получалось. – Сьерра Герда Филипс. Меня прислал мой хороший знакомый. Сказал, что вы нуждаетесь в услугах помощницы по хозяйству.

– О, конечно! – воскликнула я, мигом слетев с кресла и решив, будто она говорит о Дугласе. – Вы будете моей спасительницей, если согласитесь на столь неблагодарную и тяжелую работу!

– Да, я понимаю, о чем вы. – Герда придирчивым взглядом обвела грязные окна дома и красноречиво поморщилась. Впрочем, уже через мгновение она вновь безмятежно заулыбалась и доброжелательно посмотрела на меня. – Однако глаза боятся, а руки делают, не правда ли, найна Хлоя? Не сразу, конечно, но, полагаю, у меня получится навести подобие порядка в этом хаосе.

– Не сомневайтесь, что я приму в этом самое непосредственное участие! – пылко заверила ее я. – А что насчет вашего платы за работу?

– Золотой в месяц меня вполне устроит, – заверила меня Герда.

– Золотой? – недоуменно переспросила я, слегка растерявшись от столь смехотворной суммы. Даже будучи секретарем у Джоанн я получала в месяц десять золотых. И это с учетом того обстоятельства, что при этом я находилась на полном ее обеспечении! – Но это же очень мало!

– Не беспокойтесь обо мне. – Герда негромко рассмеялась, видимо, позабавленная моей реакцией. – Я, если честно, не особо нуждаюсь в деньгах. Да и потом, мне просто совесть не позволит брать больше у девушки, которая в столь юном возрасте осталась без родителей. К тому же у вас на попечении сестра. Поэтому давайте договоримся так: если вам понравится моя работа, то вы вполне можете радовать меня ежемесячными премиями. Но я не обижусь, если вы будете строго придерживаться нашей договоренности. Золотой в месяц меня более чем устроит, честное слово!

Что скрывать, предложение Герды меня несколько насторожило. Нет, с одной стороны, конечно, хорошо, что она не заломила несусветную цену за свои услуги, но с другой как-то странно все равно. Кто же в здравом уме от денег отказывается?

Но в этот момент Герда в очередной раз лучезарно улыбнулась, и я растаяла. Наверное, встреча с Лукасом сделала меня даже излишне подозрительной, раз я во всех начала видеть врагов и злоумышленников.

– По рукам, – проговорила я, и наша сделка оказалась завершенной.

***

Стыдно и смешно признаваться, но я весь день провела в ожидании, что Лукас придет навестить меня. Хотя бы ради того, чтобы выяснить, действительно ли я твердо намерена выполнить свою угрозу и заявить о попытке ограбления. Но шло время – а ничего не происходило. День медленно катился к завершению. Мы с Гердой привели в порядок гостиную, вымыли кухню, после чего моя новая помощница осталась на ней готовить обед. Я в очередной раз поймала себя на том, что постоянно поглядываю в окно, ожидая увидеть там Лукаса, пришедшего просить извинений за свой вопиющий поступок, и ужасно рассердилась. Что за чепуха, почему я постоянно думаю о нем?! Может быть, все-таки наведаться к Дугласу и рассказать ему про мои ночные приключения?

Но почти сразу я со вздохом сожаления отказалась от этой идеи. Во-первых, мне было как-то стыдно признаваться, что в моем доме ночью побывал мужчина. Это прозвучало бы слишком двусмысленно. Во-вторых, я прекрасно помнила, как сильно меня напугал Лукас. А вдруг он способен каким-либо образом навредить мне, если я вздумаю порочить его имя? А в-третьих, что скрывать, я сгорала от любопытства. Предположим, мне поверят, и Лукаса заберут для дальнейших разбирательств, возможно, даже упекут в тюрьму. Но тогда я никогда не узнаю, чего именно он добивался и почему!

«Не лукавь, – неожиданно вмешался глас рассудка. – Ведь есть еще и четвертая причина, которая перевешивает все остальные. Не правда ли? Согласись – Лукас весьма симпатичный мужчина. И по вполне понятным причинам тебе бы не хотелось превращаться в его заклятого врага».

Что за глупости?! Я раздраженно мотнула головой, отгоняя столь смехотворные мысли. Конечно же, мне не нравится Лукас. Если честно, я его вообще побаиваюсь. Мало ли что он может еще учудить. Одно радует – Герда выразила желание на ночь оставаться в доме. Мол, так ей будет намного легче, не придется тратить силы на вечные шатания туда-сюда. Семьи у нее все равно нет, поэтому она будет только рада проводить все время здесь. Все лучше, чем ночами страдать от одиночества в четырех стенах.

В этот момент я вновь обнаружила, что задумчиво смотрю на пейзаж за окном, и окончательно разозлилась на себя. Надо срочно заняться каким-нибудь делом, чтобы перестать сходить с ума! Почему бы не осмотреть второй этаж? Все равно Анна осталась на кухне помогать Герде, значит, мне не придется отвлекаться для того, чтобы проверить, чем там занимается моя младшая сестренка.

И, вооружившись тряпкой и ведром с водой, я смело отправилась на разведку.

Начать свою работу я разумно решила с кабинета прабабушки. Надеюсь, мне повезет обнаружить там бумаги, которые прольют свет на происходящее здесь.

Гулкое просторное помещение встретило меня полумраком. Первым делом я одернула тяжелые бархатные гардины и тут же расчихалась от пыли, поднятой при этом простом действии. Затем обернулась и удивленно присвистнула при виде высоких, до потолка, книжных шкафов, до отказа заполненных старинными фолиантами в обложках с дорогим золотым теснением. Ого! Да одна эта коллекция стоит целое состояние!

Но куда больше меня заинтересовал письменный стол, накрытый дорогим зеленым сукном. На нем ничего не лежало, но я не сомневалась, что в его глубинах может скрываться нужное мне.

Я не ошиблась в своих предположениях. В первом же открытом ящике оказалась целая кипа пожелтевших от времени бумаг. И я, забыв об уборке, погрузилась в их изучение, внимательно проглядывая каждый листок.

Достаточно скоро я поняла, что времени на это уйдет немало. Большую часть из найденного занимали хозяйственные заметки. Но при этом частенько на полях встречались странные пометки карандашом, за сокращениями которых мне так и чудился потаенный смысл. Вот как, например, можно расшифровать следующую чудную фразу: «Два ст. л. полыни на одну кр. воды, смешать в ночь пол. л.»? Две столовых ложки полыни добавить в кружку воды, и все это сделать в полнолуние? Но что тогда произойдет? Хм-м…

Я отложила очередной листок в сторону и задумчиво наморщила лоб. Интересно, а чем занималась моя прабабушка? Неужели она была знахаркой и делала какие-то целебные снадобья? Да нет, вроде бы, я про это не слышала. И почему тогда на кухне я не обнаружила ни малейших следов, свидетельствующих о столь необычном хобби? Я имею в виду всевозможные травы, магические амулеты и прочие вещи, которые обычно используют при создании лечебных отваров.

Я отложила в сторону стопку просмотренных бумаг и решительно потянула на себя следующий ящик. Рано пока делать какие-либо выводы. Сначала надо все тщательно изучить. И я смело запустила руку в темное нутро письменного стола.

Однако тут же я пожалела о своей неосмотрительности. Руку вдруг пронзила острая боль, и я вскрикнула от неожиданности. Отпрянула от стола, изумленно разглядывая крошечную капельку крови, выступившую на указательном пальце. Это еще что такое? Обо что я могла уколоться?

Во второй раз я решила быть осторожнее, поэтому до предела вытащила ящик, после чего аккуратно принялась выкладывать из него бумаги. И, наконец, обнаружила причину моего так называемого боевого ранения – маленькую записную книжку, на обложке которой щерилась тонкими и чрезвычайно острыми иголками металлическая звезда.

– Оригинальное украшение, ничего не скажешь, – пробормотала я. Бережно взяла ее в руки и с некоторым усилием раскрыла, правда, при этом слегка испачкав кровью из пораненного пальца переплет.

На первой страничке я обнаружила подробное генеалогическое древо незнакомого мне семейства. Я начала изучать его снизу, скользя взглядом по ровным строчкам, пока не остановилась на самом верху. И тем большим было мое удивление, когда я обнаружила, что венчает родословную уже знакомое мне имя Лукас, к которому кто-то любезно приписал и фамилию – Одли.

– Не может быть! – потрясенно прошептала я себе под нос. Спустилась пальцем на ступень ниже. – Элизабет и Грегор. Их сыновья – Лукас и Оливер.

Да, совершенно верно, фамилия была дописана позже. На это указывали и более темные чернила, не успевшие выцвести от времени. Но это не умаляло того факта, что нашла я эту книжку в письменном столе, некогда принадлежащей именно Элизе Этвуд. С какой стати она вообще заинтересовалась Лукасом? Получается, они были знакомы? Но тогда, выходит, он солгал вчера, когда сказал, будто они никогда не встречались.

Я нервно забарабанила пальцами по столу. Ох, не нравится мне все это! Пожалуй, надо было все-таки сообщить хотя бы тому же Дугласу, что Лукас пробрался ночью в дом и пытался запугать меня. А сейчас мои слова вряд ли кто-нибудь примет всерьез. Как-то странно кричать о воре, когда с момента предполагаемого нападения прошло столько времени. Тем более что я разговаривала с Гердой и ни словом не обмолвилась ей о ночных злоключениях.

Тяжело вздохнув, я вернулась к изучению записной книжки. Перевернула страничку и вновь замерла – теперь уже над какой-то записью. Беда была лишь в том, что я никак не могла понять, о чем же в ней говорится. Вроде бы, я улавливала смысл отдельных слов, но целые фразы превращались в какую-то тарабарщину. Очень непонятное и неприятное ощущение, стоит заметить. Когда читаешь – и вдруг осознаешь, что разучился воспринимать смысл прочитанного.

Почему-то я никак не могла отвести взгляда от этих строчек. Казалось очень важным разгадать то, о чем тут говорилось. Вдруг это имеет какое-либо отношение к Лукасу? Недаром ведь родословная именно его семьи была изображена на первой странице.

Неожиданно я поймала себя на том, что тихонечко шепчу себе под нос слова, написанные тем же ровным четким почерком, что и большинство просмотренных мною бумаг. Изломанное их звучание завораживало. Изредка мне слышалось что-то очень и очень знакомое, но это ощущение сразу же пропадало, стоило мне только перейти к следующей строчке.

Когда я прочитала примерно половину, то отстраненно удивилась тому, как сильно и стремительно вокруг потемнело. Теперь мне приходилось щуриться, чтобы разобрать сливающиеся во мраке фразы. Но это не могло остановить меня. Взгляд намертво приковался к записной книжке. Я получала едва ли не физическое удовольствие от того, как слова соскальзывали с моего языка, поэтому все убыстряла и убыстряла темп чтения.

Однако вскоре мои чувства изменились. Чем меньше строчек оставалось до конца страницы – тем более мне становилось не по себе. Нет, я не могла по своей воле остановиться, но пропало и наслаждение. Мне было страшно. Я ощущала, как струйки мрака скользят по моей коже, как во тьме кто-то тяжело дышит, притаившись за спиной и до поры до времени не желая выходить. Что будет, когда я произнесу последнее слово? Кого я призываю себе на погибель?

– Хлоя! – неожиданно словно издалека услышала я отчаянный крик сестры и краем глаза заметила, как ее хрупкая фигурка нарисовалась на фоне светлого прямоугольника открытой двери. – Немедленно прекрати!

Если бы я только могла! Теперь мрак вокруг меня сгустился до предела, показывая, что не отпустит невольную беспечную жертву. Я будто угодила в тесные паутинные силки, не дающие мне пошевелить и пальцем.

– Хлоя!.. – в голосе Анны послышались слезы. – Пожалуйста, не надо!..

Две фразы. Мне оставалось произнести всего две фразы. И я с ужасом осознавала, что сделаю это. У меня не было сил сопротивляться той воле, которая захватила мое тело и разум.

Внезапно раздался звук распахиваемого настежь окна, и мне в лицо ударило порывом свежего ветра. Тьма недовольно взбурлила, вскипела, раздраженная чужим вмешательством. А я уже открыла рот, чтобы на одном дыхании выпалить финал. Но не успела. В следующее мгновение неведомая сила приподняла меня за шиворот, словно напроказничавшего котенка, хорошенько встряхнула и откинула далеко в сторону от стола.

Я отлетела к стене и сильно ударилась головой, но создание не потеряла. Однако удар, по всей видимости, не прошел для меня даром. Иначе как объяснить тот факт, что я увидела всего в паре шагов от меня Лукаса. Правда, у него за спиной почему-то трепетали огромные призрачные крылья, словно сотканные из еще более плотной мглы, что плескалась в кабинете.

Лукас всего лишь взглянул на злополучную книжку – и та захлопнулась сама собой. А затем он разъяренно обернулся ко мне – и я испуганно вжалась в стену. Поскольку его глаза горели совершенно нечеловеческим красным пламенем.

– Мамочки, – успела прошептать я и благополучно лишилась чувств, не выдержав свалившихся на меня испытаний.

***

Я старательно пыталась убедить себя, что все увиденное – всего лишь жуткий ночной кошмар. Вот сейчас я открою глаза и обнаружу, что лежу в своей кровати, а рядом сопит Анна, и день только начинается…

– Вы чрезвычайно любопытная и глупая девушка, – укоризненно произнес над моей головой женский голос, безжалостно лишив меня малейших иллюзий по поводу произошедшего.

Я грустно вздохнула и боязливо приоткрыла один глаз, проверяя, где нахожусь и не грозит ли мне какая-нибудь опасность. Затем, убедившись, что никакая жуть не торопится нападать на меня, распахнула оба.

Я лежала на диване в гостиной. В кресле, стоящем у изголовья, удобно расположилась Герда, которая, заметив, что я очнулась, сразу же принялась укоризненно цокать языком и скорбно морщить лоб, всячески выражая свое неодобрение.

– Хлоя! – Анна, притулившая на полу рядом, приподнялась и радостно бросилась мне на шею. Я со вздохом нескрываемого облегчения обняла сестру. Какое счастье, что с ней все в порядке!

– А еще найна Хлоя весьма везучая особа, – возразили Герде, и я окаменела, узнав насмешливые интонации. Перевела взгляд чуть в сторону – и вздрогнула, увидев Лукаса. Он стоял около каминной полки и с ленивым интересом изучал портрет моей прабабки, будто бы не обращая на меня ни малейшего внимания.

Как-то сразу вспомнились его взор, пылающий демоническим пламенем. И я едва не закричала от испуга, когда Лукас медленно повернулся в мою сторону.

Хвала Бригиде, на сей раз его глаза были привычного синего цвета.

– Лукас спас тебя, – прошептала Анна мне на ухо, не торопясь выбираться из моих объятий. Тихонько прыснула от смеха. – А потом он перенес тебя сюда на руках. Так мило!

Я так не считала. Мои щеки от подобной новости заметно потеплели от смущения.

– Что произошло? – хрипло спросила я, обращаясь сразу ко всем присутствующим.

Анна удобно примостилась около меня, не торопясь вставать. С интересом посмотрела на Герду, а та в свою очередь переглянулась с Лукасом.

Пауза в комнате слишком затянулась. Никто не желал первым начать объяснения.

– Герда, – наконец, медленно протянул Лукас, обращаясь к моей новой помощнице, – пожалуйста, приготовь нам кофе. Полагаю, найна Хлоя не откажется от глотка чего-нибудь горячего.

– Как скажешь. – Женщина послушно встала со своего места, и я удивленно вскинула брови от этого обмена репликами. Получается, Лукас и Герда хорошо знакомы, раз уж не считают нужным придерживаться при разговоре друг с другом необходимых правил этикета и спокойно обращаются друг к другу столь фамильярно.

А Герда между тем наклонилась к Анне и тепло ей улыбнулась.

– Пойдем, – проговорила она. – Заодно сделаю тебе горячего шоколада.

Анна мигом слетела с дивана. Да, Герда знала, чем поманить мою сестренку: за сладости та могла бы продать душу отродью Альтиса.

Спустя несколько секунд мы остались наедине. Я торопливо села, подумав, что будет как-то неправильно разговаривать с почти незнакомым мужчиной лежа. Провела рукой по растрепавшимся волосам, пытаясь их пригладить и создать хоть какое-то подобие приличной прически, но затем отказалась от заведомо проигрышной затеи. С моей густой шевелюрой такой фокус не придет, надо брать расческу и заниматься всем этим серьезно. Вряд ли это уместно сейчас.

Лукас неторопливо прошелся по комнате, не обращая ни малейшего внимания на мои телодвижения. Вновь остановился напротив каминной полки и поднял голову, в очередной раз посмотрев на портрет Элизы Этвуд.

Я не торопила его, хотя, что скрывать, мне было очень интересно, о чем он собирается мне поведать. Однако замечание Герды о моем неуемном любопытстве царапнуло меня, заставив вспомнить о хороших манерах. Помнится, добрая верная Мари тоже частенько выговаривала мне, что девушкам из приличных семейств не пристало иметь столь живой и непосредственный нрав. Я порой смущала окружающих неудобными вопросами, и меня наказывали за это, оставляя без ужина или заставляя наизусть учить целые главы из скучных и чрезвычайно нравоучительных поэм.

– Найна Хлоя, – сказал Лукас, и я моментально вернулась в реальность, отвлекшись от воспоминаний о своей непростой жизни в пансионе, – что вы знаете о своей прабабушке?

– Немного, – честно ответила я. Подумала пару секунд и исправилась: – Точнее, совсем мало. Я никогда не видела ее при жизни, хотя каждый канун праздника перемены года получала подарок. Обычно – теплый свитер и домашние сладости. Но она никогда не предлагала приехать к ней в гости, хотя наверняка знала, что в доме отчима мне, мягко говоря, не рады. Не изменилось это и после того, как Генрих окончательно перестал приглашать меня, и я была вынуждена проводить все каникулы в пансионе.

– Вы воспитывались не в семье? – Лукас резко развернулся ко мне, пораженный таким фактом.

– Мой отец погиб, когда я была еще совсем маленькой, – сухо пояснила я, не имея особого желания вдаваться в подробности своей маленькой семейной драмы. – Я его совсем не помню. Мать вскоре вновь вышла замуж, а я пришлась не ко двору. Частая история.

– Так вы с Анной не родные сестры? – искренне изумился Лукас.

– А разве это незаметно? – в свою очередь удивилась я. – У нас разные отцы.

– То есть, Анна не принадлежит роду Этвуд? – на всякий случай переспросил Лукас и без того очевидную вещь. Я в ответ кивнула, и он присвистнул, видимо, не ожидая подобного.

Если честно, я не понимала причин такого удивления. Да, разводы в нашей стране не приняты, но вторые браки – не такое уж редкое дело. К сожалению, люди смертны, а любовь до гроба встречается лишь в романтических сказках, где обычно живут долго и счастливо и умирают в один день.

– Странно, – протянул Лукас. – Очень странно. Я готов был поклясться, что…

Однако фразу он не завершил. Лишь устремил отсутствующий взгляд поверх моей головы, о чем-то глубоко задумавшись.

Я тихонько кашлянула, напоминая о своем присутствии, и Лукас спросил, продолжая пристально разглядывать противоположную стену:

– Родители Анны живы?

– Наша мать умерла несколько недель назад, – сухо проговорила я, не понимая столь пристального интереса к моей семье. – И тогда же Анну отправили в пансион, где чуть раньше обучалась я. Узнав об этом, я отправилась забрать ее. Благо, что ее отец – Генрих Мюррей – был лишь счастлив избавиться от дочери и передать ее под мою опеку. В пансионе меня ожидало письмо прабабушки, приглашающее меня сюда. Собственно, так мы здесь и оказались.

Лукас кивнул, словно предполагал нечто подобное.

– Надеюсь, я удовлетворила ваше любопытство, – холодно проговорила я. – Теперь ваша очередь отвечать на вопросы, не так ли? Кажется, вы собирались мне объяснить, что именно произошло в кабинете.

– Скажите, как вы открыли эту книжку? – Лукас самым невежливым образом ответил вопросом на вопрос. Бережно достал из кармана сюртука плотный сверток из ткани, положил его на невысокий столик около дивана и аккуратно развернул.

Я заметила, как при этом простом действии его лицо исказила гримаса отвращения, будто перед ним находилась не обычная записная книжка, весьма потрепанная временем, а нечто гадкое и противное.

– Не понимаю. – Я пожала плечами. – Что значит – как открыла? Молча. На переплете ведь нет никакого замка.

– Вот так вот просто? – Лукас недоверчиво вскинул брови. – И ничего не произошло?

– Ну, чуть ранее я уколола палец об эти иглы. – Я протянула было руку, чтобы потрогать металлические иглы, топорщащиеся с обложки, но Лукас опередил меня, резко отодвинув книжку подальше.

– И вы испачкали переплет кровью, – скорее утвердительно, чем вопросительно протянул он.

Я промолчала. Честно говоря, я уже забыла об этом обстоятельстве. Благо, что палец не болел и никак меня не беспокоил.

– Что же, поздравляю вас, – со странной интонацией сказал Лукас. – Вы потрясающе везучая девушка!

– Это я уже слышала, – напомнила я. – Но хотелось бы узнать подробнее, в чем же заключается моя неслыханная удача?

– До сего дня я не слышал о счастливчиках, которым бы повезло выжить после ритуала вызова слуги Альтиса. – Лукас криво ухмыльнулся одной половинкой рта. – Да, вы не закончили читать заклинание, но вам оставалось всего лишь слово. Бездна уже распахнула перед вами свои приветственные объятия. Скажите, вы слышали неторопливую поступь демона, отправленного по вашу душу?

Я невольно вспомнила ласку ожившего мрака, неразборчивый шепот во тьме, призывающий меня. Неужели это все было реально?

– Но я не понимаю, – жалобно пробормотала я, содрогнувшись от этих мыслей. – Получается, моя прабабушка практиковала темную магию? Она была ведьмой?

Лукас так долго молча смотрел на меня, что под конец паузы мне хотелось закричать во все горло, лишь бы оборвать эту затянувшуюся пытку.

– Это будет долгий разговор, найна Хлоя, – наконец, тихо произнес он. – Вы готовы услышать правду? Боюсь, она может вам не понравится.

– Готова, – твердо сказала я без мига промедления.

– Ну что же. – Лукас подвинул кресло и сел напротив. Задумчиво потер лоб, явно соображая, с чего начать.

– Почему в книжке моей прабабушки была родословная вашего рода? – решила я ему помочь.

– Вопрос не в бровь, а в глаз. – Лукас невесело усмехнулся. – Найна Хлоя, вы что-нибудь знаете про магов?

Я в ответ лишь недоуменно покачала головой. Если честно, до сего дня я даже сомневалась в их существовании. Нет, я знала про всякие магические штуки, как, например, тот же огненный камень, которым вчера удачно похвастался Дуглас, и шары, освещающие богатые дома в темное время суток, но как-то не задумывалась о том, как именно их делают. В любом случае, они были слишком дороги для меня, чтобы я имела возможность изучить их и понять способ действия.

– В Батфилде я была знакома с одним медиумом, – осторожно произнесла я, вспомнив эксцентричного знакомого Джоанн, которого обычно приглашали на так называемые спиритические сеансы. Но, говоря откровенно, я частенько замечала, что он намеренно двигает доску, желая продемонстрировать свои способности. Впрочем, я не сомневалась, что и сама Джоанн это видела. Однако медиум был весьма импозантным мужчиной и отличным собеседником с неплохим чувством юмора, к тому же принадлежал к знатному роду, поэтому на его причуды в обществе смотрели сквозь пальцы. Как говорится, у богатых свои развлечения.

– Ах, оставьте! – Лукас раздраженно отмахнулся, без особых проблем уловив сарказм в моем признании. – Вы наверняка понимаете, что имели дело с шарлатаном. Я говорю про настоящих магов.

– О таких, как вы? – с иронией поинтересовалась я. – Нет, таких не встречала. Если, конечно, не принимать во внимание Анну. Ее таланты меня иногда… удивляют. Но задвигать засовы на расстоянии она не умеет.

– Да, ваша сестра – уникум, – серьезно согласился Лукас. – И мне еще предстоит придумать, что же с ней делать.

Прозвучало это несколько угрожающе, и я ощутимо напряглась.

– Если вы хоть пальцем прикоснетесь к Анне, – зашипела я, готовая кинуться на него и выцарапать глаза, – если только посмеете как-либо обидеть ее…

– Успокойтесь, – кратко осадил меня Лукас. – Я и в мыслях не имею обидеть вашу сестру. Но с ее даром надлежит разобраться. Надеюсь, вы не будете возражать против этого. Впрочем, речь сейчас не об этом. Вернемся к нашим баранам, то бишь, магам.

Я невольно улыбнулась столь образному сравнению, и Лукас продолжил чуть мягче:

– Видите ли, найна Хлоя, маги в действительности весьма редки, поэтому нет ничего удивительного в том, что вы ни разу никого не встречали из этой братии. А возможно – и встречали, просто остались в неведении. Мы не любим кичиться своими талантами.

Я вспомнила прошедшую ночь и то представление, которое мне устроил Лукас, однако удержалась от ехидного замечания. Лучше не стоит, а то вдруг обидится и вообще ничего не расскажет.

– Наверное, оно и к лучшему. – Лукас невесело усмехнулся. – К тому же не каждому таланту суждено развиться без должного присмотра. Поэтому многие люди так и умирают в счастливом неведении о своем даре.

– То есть не каждый рожденный магом в итоге становится им? – на всякий случай переспросила я.

– Да, – кивнул Лукас. – Бывают, конечно, уникумы, способные развить свой дар самостоятельно, но, честно говоря, я о подобных случаях читал лишь в книгах. Но не суть. Важно то, что если ты маг – то постоянно подвергаешься разнообразнейшим испытаниям силы воли. Так легко наколдовать себе сколько угодно золота, воспользовавшись иллюзорным заклинанием. Так просто подчинить своей воле другого человека, заставив его выполнять любые твои приказания. И так элементарно убить обидчика, всего лишь прищелкнув пальцами. Вы понимаете, найна Хлоя, какое искушение несет в себе магический дар?

– Еще как, – протянула я, не сумев скрыть нотки ужаса в голосе. – И как же вы с этим справляетесь?

– Ну, во-первых, чем больше знаешь – тем больше тянет узнать. – В голосе Лукаса послышались непривычные мечтательные нотки. – Видите ли, найна Хлоя, чаще всего маги полностью погружаются в работу. Кто-то создает амулеты и разные магические вещи – и счастлив от этого. Причем счастлив не из-за денег, которые приносит подобное занятие, а платят за это, уверяю вас, весьма и весьма неплохо, но именно из-за самого процесса. Когда металл начинает петь под твоими пальцами, то ты чувствуешь, как твоя душа отрывается от тела и воспаряет к небесам…

Менее всего я ожидала от Лукаса настолько поэтического повествования, поэтому слушала его, затаив дыхание. Сдается мне, он сам некогда занимался именно этим. Наверное, в его жизни произошло что-то очень серьезное, раз он отказался от настолько любимой работы.

– А во-вторых? – несмело переспросила я, когда Лукас надолго замолчал, видимо, погрузившись в воспоминания о прежних временах.

– А во-вторых, маги обычно очень дорожат своей репутацией, – продолжил тот, с усилием отвлекшись от своих воспоминаний. – Для мага величайший позор в жизни, если его ученик начнет применять свои умения во вред остальным. Значит, не сумел разглядеть гнилую сущность, разгадать истинный облик того, который так много времени провел бок о бок с тобой. Еще есть магический университет, расположенный в Арилье, но там за учениками присмотр еще строже. Одно подозрение в недостойных занятиях – и тебя без разговора отчисляют. Да и не все туда стремятся. Если дар наследственный, а так обычно и бывает, то и в семье хватает наставников.

И опять в голосе Лукаса послышались непривычные нотки слишком сильной горечи, словно некогда он пережил то, о чем говорил.

– Некоторые люди умеют очень хорошо притворяться и скрывать свои настоящие мотивы, – осторожно заметила я, стараясь хоть как-то приободрить его.

– О да, – невесело хмыкнул тот. – Это уж точно.

Я ожидала, что он как-нибудь объяснит свои слова, но Лукас так зло взглянул на меня, что расспросы встали поперек горла. Пожалуй, не стоит углубляться в эту тему. Сдается, для Лукаса она – все равно что до конца не зарубцевавшаяся рана, каждое прикосновение к которой приносит страдание.

– Все это, безусловно, очень познавательно, – проговорила я. – Но какое отношение ваш рассказ имеет к записной книжке моей прабабушки и едва не случившейся трагедии?

– Как вы верно только что заметили, люди умеют притворяться, – сухо сказал Лукас. – Некоторые делают это превосходно. И потом, зло терпеливо и прекрасно маскируется под благо. Далеко не все темные маги встали на эту дорогу осознанно. Кто-то искренне собирался сделать мир лучше и чище, но, увы…

Я не совсем понимала, что имеет в виду Лукас. Одно было очевидно – это как-то затрагивало его лично. Такую горечь невозможно сыграть. Да и зачем ему устраивать спектакль передо мной?

– Так или иначе, но бороться со злом надо его же методами, – после секундной заминки продолжил Лукас. – Невозможно остановить темного мага, уже вкусившего вседозволенности и власти, лишь увещеваниями и уговорами. Даже более того – необходимо постоянно изучать своего врага, знать его оружие.

Я уже понимала, куда клонит мой собеседник, но отказывалась в это верить.

– Хотите сказать, что моя прабабушка была эдаким борцом со злом? – скептически вопросила я, когда Лукас прервался на мгновение и облизнул губы, пересохшие после долгого разговора.

– Не совсем так, – мягко поправил меня он. – Видите ли, найна Хлоя, зло – притягательно. Оно прячет свой истинный облик под тысячью привлекательнейших масок, и очень тяжело разглядеть, что за мерзость скрывается на дне этой пропасти. Если обычный маг начнет изучать запрещенные заклинания, пусть даже с благими намерениями, то велика вероятность, что рано или поздно он сам переметнется на сторону слуг Альтиса. У вашей прабабушки не было магического дара. Но она обладала острым умом и сообразительностью, к тому же имела личные счеты к темным магам. И это помогало ей работать с запрещенными заклинаниями, вычленяя из них главные составляющие компоненты. Как ни странно прозвучит, но она была, пожалуй, лучшим специалистом страны по культу Альтиса. И ее услугами пользовались многие мои знакомые. Понимаете, каждый маг вносит в рисунок заклятия что-нибудь свое. Это как личная подпись, доказывающая твое авторство. Достаточно было прислать вашей прабабушке описание того или иного ритуала – и через некоторое время она безошибочно давала ответ, кто и когда использовал похожие обряды.

Если честно, я не верила Лукасу. Слишком его слова поражали воображение. Моя прабабушка – борец с темными магами и демонами? Бред какой-то! Да, я ее совершенно не помню, но менее всего могла представить в этой роли почтенную пожилую даму, портрет которой висел над каминной полкой. С чего вдруг уважаемой женщине, принадлежащей к знатному роду и не нуждающейся в средствах, заниматься таким опасным делом?

– Так уж случилось, что вам не повезло наткнуться на книжку нейны Элизы, в которой она собирала описания самых опасных ритуалов, – серьезно сказал Лукас. – Да, на книге было установлено заклинание, должное защитить любопытных от ненужного знания, но вы укололи палец о шипы переплета. Думаю, охранные чары были завязаны именно на крови рода Этвуд, поэтому книга и открыла свои секреты перед вами. Вам просто безумно повезло, что вы не завершили вызов демона! Да и то, не уверен, что слуга Альтиса не услышал заклинания, ведь вам оставалось произнести лишь последнее слово. Поэтому будь я вами – то весьма бы насторожился.

– Намекаете, что на меня может напасть демон? – спросила я, и ледяные мурашки пробежали по моему позвоночнику.

– Намекаю, что на вашем месте я бы поостерегся оставаться в этом доме, – поправил меня Лукас. – Если демон и сумеет где-нибудь воплотиться в нашем мире, то именно там, где едва не совершился ритуал, поскольку тут пространство между двумя реальностями наиболее истончено. Конечно, со временем прореха затянется, но до того момента ваше присутствие здесь будет сильно раздражать слугу Альтиса. Демоны – чрезвычайно настойчивые твари, которые терпеть не могут, когда их законная добыча ускользает в последний момент. Ваш запах будет сводить его с ума, от чего он начнет бесноваться, пытаясь прорваться к вам и завершить начатое. Возможно, у него ничего не получится, но если заклинание было направлено на призыв демона из старшей когорты, то… Подумайте хорошенько, найна Хлоя, стоит ли так рисковать?

Мне стало не по себе. Да что там, за окнами еще вовсю светило яркое солнце середины апреля, а мне показалось, будто в комнате медленно, но неуклонно сгущаются сумерки, в которых, как оказалось, так любят скрываться жуткие потусторонние создания.

Но с другой стороны, я прекрасно понимала, к чему именно меня склоняет Лукас. И мне все больше и больше не нравилась его настойчивость.

– Почему вы так не хотите, чтобы я вступила в наследство? – пожалуй, даже слишком резко спросила я. – И вы так и не объяснили, почему родословная вашего рода была нарисована в этой проклятой записной книжке. Как-то странно, не находите?

– В последние годы я несколько раз обращался к вашей прабабушке за помощью, – быстро ответил Лукас, словно только и ожидал этого вопроса. – Видимо, она собирала обо мне сведения. И это вполне объяснимо, учитывая специфику ее работы. Полагаю, Элиза Этвуд проверяла меня и мое происхождение, не желая помогать темному магу.

– Но вы говорили, что не были знакомы с моей прабабушкой, – попыталась уличить я его во лжи.

– Верно. – Лукас снисходительно кивнул. – Элиза Этвуд была осторожной и мудрой женщиной, поэтому предпочитала все дела вести на расстоянии. У нее было достаточно врагов, и врагов могущественных, так что она никогда не принимала клиентов на дому. Все заказы – только в письмах. Естественно, адресованных не сюда. Помнится, когда мне довелось вести с ней дела, то я писал в Батфилд. Видимо, там у нее имелись знакомые, которые пересылали все сюда.

Я вспомнила про Джоанн. Да, знакомые в Батфилде у моей прабабушки имелись, причем очень хорошие. Но я все равно не верила Лукасу. Слишком гладкими были его объяснения, словно он не раз и не два репетировал их, готовясь к возможным расспросам.

– И что там насчет наследства? – напомнила я свой первый вопрос, убедившись, что Лукас собирается сделать вид, будто забыл о нем. – Я не могу понять, по какой причине вы так упорно мешаете мне вступить в законные права.

– Я вам не мешаю. – Лукас с показным равнодушием пожал плечами. – Просто подумайте о себе и вашей сестре. Как я уже сказал, у вашей прабабушки было достаточно врагов, которые вряд ли успокоятся даже после ее смерти. Они вполне могут перенести свою ненависть на потомков Элизы Этвуд, решив уничтожить весь ее род. Рано или поздно, но кто-нибудь обязательно выяснит, где именно она жила. И к вящему своему удовольствию обнаружит здесь последних представителей ненавистного семейства. Нужны ли вам такие проблемы в самом начале жизненного пути? И потом, простите за излишнее любопытство, но я навел о вас справки. В деньгах вы не особо нуждаетесь, вполне сможете прокормить и себя, и сестру. Подумайте, найна Хлоя, и подумайте хорошо: стоит ли ради богатства ставить на кон столь многое?

Я резко встала, утомившись от навязчивых уговоров Лукаса. Шелестя юбкой, прошлась по комнате, затем остановилась напротив портрета прабабушки. Высокая седовласая женщина строго смотрела на меня. Интересно, какой Элиза Этвуд была в действительности? Улыбалась ли она, шутила, или же вечно носила на лице маску показной суровости? И почему она решила заняться столь необычной работой? Далеко не каждый мужчина рискнет посвятить всю жизнь борьбе со слугами Альтиса, а она была слабой женщиной, которая к тому же не нуждалась в деньгах. Из рассказа Лукаса было ясно, что моя прабабушка не обладала магическим даром. Тогда вдвойне непонятнее, что же заставило ее посвятить жизнь борьбе с колдунами. Она ведь наверняка прекрасно осознавала, что как только ее инкогнито окажется раскрыто, то тотчас же с ней расправятся, и расправятся жестоко. Но теперь я выяснила причину, по которой Элиза никогда не приглашала меня к себе и даже после окончания пансиона предпочла отправить единственную правнучку на другой конец страны. Беспокоилась о моей безопасности. Но неужели ей нравилось жить в постоянном страхе за себя и своих родных? Так много вопросов и ни одного ответа.

– Моя прабабушка хотела, чтобы я приехала сюда, – медленно проговорила я. – Такова была ее последняя воля. И я не вижу причин, чтобы не выполнить ее.

– Вы получили приглашение в тот момент, когда Элиза Этвуд уже с год лежала в могиле! – В голосе Лукаса позвучала откровенная злость. Я слышала, как кресло под ним скрипнуло, видимо, мужчина тоже встал. – А вдруг вас специально заманили в ловушку, чтобы потом убить?

– Тем более, – хмыкнула я. – Тогда получается, что враги Элизы уже видели меня. И спокойно расправятся со мной и вне стен этого дома, не так ли?

– Упрямица! – выругался Лукас.

– Упрямство всегда было отличительной чертой рода Этвуд, – парировала я. Обернулась и спокойно посмотрела на Лукаса, с вызовом скрестив на груди руки. – Сьер Лукас, вы рассказали мне все? Или есть еще что-нибудь, что мне надлежит узнать о своей прабабке и ее занятиях?

Лукас долго молчал, вглядываясь в меня потемневшими от гнева глазами. Затем опустил голову и буркнул себе под нос:

– Все.

– Отлично. – Я позволила себе слабую усмешку. – В таком случае разрешите мне завершить этот разговор. Говоря откровенно, я чрезвычайно устала от такого обилия информации. Позвольте мне в тишине и спокойствии обдумать то, что вы мне рассказали.

– Во имя Бригиды, подумайте хотя бы о сестре! – сделал последнюю отчаянную попытку переубедить меня Лукас. – Она медиум, и медиум великолепный. А именно они так подвержены влиянию потусторонних тварей. Если вы останетесь в этом доме, то демон, весьма вероятно…

– Хватит! – ледяным тоном оборвала я его. – Вы и без того уже второй день подряд меня запугиваете. Прошу – достаточно. Мы как-нибудь справимся без вас.

– Ну-ну, – ядовито хмыкнул Лукас. – Я верю. Самое главное – больше не читайте вслух странные записи, которые вдруг найдете в бумагах Элизы Этвуд. Впрочем, я бы вам не рекомендовал вообще в них заглядывать, даже одним глазком, но вы ведь все равно не послушаетесь.

Я почувствовала, как краска смущения заливает мои щеки от столь справедливого упрека. Наверное, мне стоило бы поблагодарить Лукаса за то, что он спас меня сегодня. Но он ведь далеко не все мне рассказал. К примеру, что за призрачные крылья я видела у него за спиной в тот момент? И как он забрался через окно в кабинет, ведь тот находится на втором этаже? А ведь если спросишь – наверняка скажет, что мне все привиделось.

– И еще одно, – сказала я, решив проигнорировать заключительный выпад Лукаса. – Насколько я понимаю, вы с Гердой хорошо знакомы? Я думала, что ее отправил ко мне поверенный моей прабабушки, но теперь понимаю, что ошибалась.

– Беспокоитесь, что она может доставить вам проблемы? – моментально разгадал подоплеку моего вопроса Лукас.

– По-моему, вполне разумное опасение. Особенно если учесть вашу ночную выходку и разыгранный спектакль с якобы нападением призраков.

– Не беспокойтесь, – заверил меня Лукас. – Я уже осознал свою ошибку и обещаю, что впредь не буду прибегать к столь сомнительным методам. А Герда… Вы можете, конечно, отказаться от ее услуг. Но на вашем месте я бы не стал. Она – хорошая женщина. Действительно очень хорошая. И любит детей. Полагаю, Анне понравится с ней общаться.

При упоминании о сестре я вспомнила, что не видела ее уже достаточно давно. Вроде бы, Герда собиралась лишь приготовить чай, но времени, прошедшего с ее ухода, вполне бы хватило на то, чтобы сообразить настоящий званый ужин.

– Не буду вас больше задерживать. – Лукас хмыкнул, заметив, как я заволновалась. – Идите к сестре. Меня провожать не надо, не заблужусь.

– Еще бы, – не удержалась я от ядовитой шпильки. – Полагаю, прошлой ночью вы досконально изучили дом, воспользовавшись удобной возможностью.

– Уверяю вас, я сделал это намного раньше, – с прохладной улыбкой заверил меня Лукас. – Кстати, как нога? Не тревожит?

– Благодаря вашей своевременной помощи – нет. – Я подумала немного и добавила с сарказмом. – Как говорится, сами едва не покалечили, сами и вылечили.

– Отлично. – Лукас никак не отреагировал на мою финальную реплику, хотя на какой-то миг его улыбка стала немного напряженнее. После чего почтительно наклонил голову, прощаясь, развернулся и вышел из гостиной. Вскоре до меня донесся звук захлопнувшейся двери.

– Чем дальше в лес, тем упитаннее упыри, – задумчиво пробормотала я после ухода. – Даже страшно представить, что же меня ждет дальше.

Часть первая. Таинственный сосед. Глава 5

Вопреки моим дурным ожиданиям, остаток дня прошел мирно. Анну я обнаружила на кухне в компании с Гердой. Судя по всему, они не скучали: на столе радовал зрение и обоняние горячий яблочный пирог, только-только испеченный, а перед Анной стояла почти опустевшая тарелка с супом.

– Я решила не мешать вашему разговору, поэтому накормила девочку обедом, – предупредила мои вопросы Герда. Покосилась в окно, за которым небеса уже краснели, предвещая скорый закат, и с лукавой усмешкой поправилась: – Точнее сказать – ужином. Наверное, вы тоже проголодались.

Только сейчас я вспомнила, что за весь этот сумасшедший день успела лишь выпить чашку какао еще утром. Однако мне казалось неразумным начинать вечернюю трапезу, прежде не расспросив Герду об ее взаимоотношениях с Лукасом. Мало ли.

«Боишься, что она тебя отравит? – насмешливо шепнул внутренний голос. – Ну-ну. А сестру, значит, не побоялась с ней оставлять. Где логика?»

– Поешьте, – с ласковой настойчивостью посоветовала мне Герда. – Поговорить мы еще успеем. Весь вечер впереди, не правда ли? Или вы решили отказаться от моих услуг?

– Посмотрим, – неопределенно буркнула я. – Все будет зависеть от ваших ответов на мои вопросы.

Герда как-то виновато улыбнулась и повернулась к плите. Вскоре передо мной уже стояла полная тарелка наваристого куриного супа, и проблемы на какое-то время отошли на второй план.

Стоило отметить – готовить Герда умела, и умела хорошо. В отличие от меня ей явно приносил удовольствие этот процесс. Я не успела заметить, как расправилась с первым, и она ловко поменяла тарелки, предложив мне еще и вкуснейшее овощное рагу.

Спустя некоторое время дошло дело и до десерта, в роли которого выступил все тот же яблочный пирог, и я в полной мере ощутила, что жизнь – прекрасна! Нет, Герда все-таки поступила очень мудро, отложив разговор. Все-таки сытый человек куда умиротвореннее и добрее голодного. Естественно, после столь прекрасной трапезы мне совершенно расхотелось расставаться с чудесной помощницей. Ведь тогда придется заниматься всеми этими обедами и ужинами в одиночку, а мое искусство кулинарии, что уж там скрывать, оставляло желать лучшего.

– Итак, вы хотели со мной поговорить, – мягко напомнила Герда, когда я неспешно цедила горячий шоколад, и села напротив меня. – Что именно вас интересует?

– Как давно вы знакомы с Лукасом? – спросила я, решив начать с того, что казалось мне наиболее существенным.

– Достаточно давно, – уклончиво проговорила Герда. Помолчала немного и со вздохом продолжила: – Найна Хлоя, давайте начистоту. Лукас рассказал мне про свой глупейший поступок прошлой ночью. Я не одобряю подобных методов, но согласна с ним – вам не стоит оставаться в этом доме. Однако это решение вы должны принять сами. Поэтому я не собираюсь вас ни о чем просить или подталкивать к нужному мне решению и уж тем более принуждать. Я просто хочу быть рядом с вами на тот случай, если вдруг вам понадобится помощь. Только и всего. Клянусь Бригидой, да не оставит она меня без своей милости, я не причиню ни малейшего вреда ни вам, ни, тем более, Анне.

– Если вы давно знакомы с Лукасом, то, получается, вы родом не из Аерни? – продолжила я расспросы.

– Верно. – Герда кивнула. – Я прибыла сюда около месяца назад и все это время снимала комнатку в доме одной местной старушки. Поэтому, собственно, я и просила у вас разрешения оставаться в доме на ночь. Мне все равно по большому счету некуда идти.

– Получается, вы приехали сюда вслед за Лукасом? – уточнила я.

– Можно сказать и так. – Герда невесело усмехнулась.

Я терпеливо ожидала продолжения, но его все не было. Герда смотрела в окно, и ее глаза как-то подозрительно блестели, словно она из последних сил сдерживала слезы.

– Понимаете, найна Хлоя, – наконец, когда я отчаялась от нее уже что-нибудь услышать, глухо проговорила она, – я очень обязана Лукасу. И не спрашивайте – почему. Все равно не отвечу. Но в свое время он спас не просто мою жизнь, но мою душу. Поэтому я пообещала, что всегда буду рядом, сделаю все, что он попросит. И временный переезд в Аерни – самое меньшее, что я могла сделать для него.

– Но как к этому отнеслась ваша семья? – полюбопытствовала я. – Неужели она так легко отпустила вас?

– У меня нет семьи, – сухо ответила Герда.

– Но была, – неожиданно подала голос Анна. – Муж и дочь. Верно?

– Анна! – укоризненно воскликнула я, заметив, что Герда вздрогнула, как от удара.

– Но я вижу! – обиженно возмутилась Анна. – Почему я должна молчать, если знаю, что говорю правду? Они до сих пор стоят у нее за спиной.

Герда посерела лицом. На ее лбу заблестели крупные капли испарины, и несчастная резко обернулась, словно желая проверить истинность слов моей сестры.

– Аккуратнее! – Я вскочила на ноги, испугавшись, что она упадет со стула, потеряв равновесие. Покачнулась было к ней, но Герда уже повернулась ко мне, убедившись, что позади никого нет.

– Все в порядке. – Женщина с трудом выдавила из себя измученную блеклую улыбку. – Не беспокойтесь за меня, найна Хлоя. Просто ваша сестра застала меня врасплох. Она… Она настоящее чудо.

– Да, только окружающие страдают от ее дара, – сказала я и украдкой пригрозила пальцем Анне, которая обескураженно переводила взгляд с меня на Герду и обратно, вряд ли понимая, с чего вдруг случился такой переполох.

– Она еще маленькая, поэтому вряд ли понимает силу своих слов. – Герда вздохнула, тяжело оперлась рукой на стол и встала. Шаркая ногами, подошла к окну и с измученным полустоном прижалась лбом к раме, будто страдая от невыносимой душевной боли.

Я наблюдала за ее действиями с немалой долей изумления и жалости. Понятия не имею, что за трагедия произошла в прошлом Герды, но одно очевидно – воспоминания о тех событиях терзают ее до сих пор.

– Да, у меня была семья, – неожиданно глухо прозвучал голос Герды. Она по-прежнему прижималась лбом к стеклу, словно страдая от невыносимой головной боли. – Муж и дочь погибли. И я виню прежде всего именно себя в их смерти. Полагаю, если бы не поддержка Лукаса – то вскоре я последовала бы за родными в царство теней, не выдержав разлуки и угрызений совести. Но он сумел убедить меня, что мертвые терпеливы. Они подождут, а у меня еще остались дела на этом свете.

– Простите, – только и сумела выдавить я, не зная, что еще сказать.

– Ах, это я должна просить у вас прощения. – Герда наконец-то отлепилась от оконной рамы и повернулась ко мне. Тыльной стороной ладони смахнула с щек слезы. – Извините, что не совладала с нервами. Мне стоило быть готовой к подобному повороту событий, ведь я провела с Анной целой день. Но она все равно умудрилась застать меня врасплох.

– Да, это она умеет. – Я посмотрела на сестру, которая, уже забыв о произошедшем, вновь вернулась к яблочному пирогу, положив себе еще один кусок.

– Впредь я буду начеку, – сказала Герда. Подумала немного и осторожно добавила: – Если, конечно, вы не пожелаете со мной расстаться.

Анна, услышав это, замерла, так и не донеся кусок пирога до рта.

– Не выгоняй Герду, – попросила она, уставившись на меня своими жуткими огромными глазищами. – Пожалуйста! Она добрая.

Если честно, я уже давно приняла решение. Я не хотела расставаться с Гердой. Да, я знала, что она была каким-то образом тесно связана с Лукасом, который оставался темной лошадкой для меня. Я совершенно не представляла, что от него ждать, и, наверное, самым верным было бы выгнать возможного лазутчика предполагаемого врага из дома. Но сердце говорило, что я ошибаюсь. От Герды я не чувствовала никакой опасности. Напротив, рядом с ней мне было так хорошо и спокойно, словно я вернулась в детство, когда матушка еще заходила в мою комнату пожелать мне спокойной ночи.

– Если я узнаю, что вы плетете какие-либо интриги у меня за спиной… – сурово начала я, постаравшись придать себе как можно более грозный вид.

– О, не беспокойтесь насчет этого, – оборвала меня Герда. – Поверьте, я здесь лишь с одной целью – защитить вас.

Я кивнула, и наша молчаливая сделка оказалась завершена. Герда осталась в доме.

Но позже, когда Анна уже легла в кровать, а я при приглушенном свете магического шара еще читала какой-то дамский роман, выуженный из глубин здешней обширной библиотеки, сестра неожиданно спросила меня, сонно тараща глаза в потолок:

– А ты знаешь, что Герда тоже видит тени?

– То есть? – переспросила я, моментально отвлекшись от книги.

– Это она первой почувствовала, что ты в беде. – Анна зевнула и перевернулась к стене, невнятно пробурчав напоследок: – Закричала что-то и кинулась наверх. Я даже испугалась. Правда, успела раньше ее. Все-таки взрослые такие неповоротливые и неуклюжие!

Я ждала еще каких-нибудь слов, но Анна сладко засопела, моментально провалившись в сон. А я отложила книгу в сторону, моментально расхотев читать про очередную заурядную историю любви. Стоило признать, в моей жизни сейчас творились дела намного интереснее и загадочнее.

«Главное, чтобы все в итоге завершилось так же благополучно, как обычно завершается в книгах», – мудро произнес глас моего рассудка, и я не могла с ним не согласиться.

С этой мыслью я и уснула.

***

Ночь, как ни странно, прошла спокойно. Меня не беспокоили никакие призраки или кошмары. Более того – уже давно я не спала настолько крепко и спокойно. И снилось мне что-то очень и очень приятное, если судить по тому, что утром я открыла глаза с улыбкой на губах.

В чисто вымытое с вечера окно широкой рекой вливались солнечные лучи. Я немного понежилась под одеялом, слушая веселое утреннее чириканье птиц, затем обернулась к сестре, намереваясь разбудить лежебоку.

Анны рядом не было. Малейшие остатки дремы мгновенно слетели с меня, и я резко села, случайно скинув на пол подушку. В голове сразу же зароились десятки самых жутких предположений по поводу того, что могло случиться с моей сестрой в этом странном доме. Вдруг она обнаружила еще одну записную книжку Элизы Этвуд и сейчас заканчивает призывать демона?

От этой мысли мне окончательно подурнело, и я вскочила с кровати, почему-то напрочь забыв о том, что в жилах Анны не течет ни капли крови рода Этвуд. Я заметалась по комнате, поспешно одеваясь, но тут в дверь постучались, и я замерла со скомканным платьем в руках.

– Найна Хлоя, – послышался из коридора голос Герды, – вставайте! Мы с Анной ждем вас на крыльце. Надеюсь, вы любите блинчики с малиновым вареньем.

Я негромко рассмеялась, почувствовав, как сразу же стало легче дышать. Н-да, пожалуй, мне пора лечить нервы. Хотя ничего удивительного в страхе за сестру нет – слишком много приключений выпало на нашу долю за последние пару дней.

Завтрак прошел великолепно. Герда, видимо, проснулась достаточно давно, поскольку успела привести крыльцо в порядок – вымела с него остатки прошлогодней листвы, вымыла пол и вынесла из дома небольшой столик, возле которого кругом установила стулья.

Обычно неразговорчивая Анна радостно щебетала, перемазав себе весь рот вареньем и уплетая блинчик за блинчиком. Так я узнала, что сестра, оказывается, встала еще на рассвете. Сходила с Гердой за водой к колодцу, затем училась правильно замешивать тесто и следила, чтобы утреннее угощение не подгорело на старой чугунной сковороде.

Я с улыбкой слушала болтовню Анны. Даже не верится, что меньше недели назад я забирала ее из пансиона – заплаканную, бледную от переживаний и односложно отвечающую на любые мои вопросы. Стоило признать, я не ошиблась вчера в выборе, разрешив Герде остаться. Не знаю, действительно ли она видит те самые загадочные тени, о которых постоянно упоминает сестренка, но общение с ней явно идет Анне на пользу.

– Найна Хлоя, какие у вас планы на сегодня? – спросила Герда, воспользовавшись крохотной паузой в болтовне сестры, когда она взяла себе новый блинчик.

Я пожала плечами. Дел в доме было еще невпроворот, но я хотела изучить улицы Аерни. Так, развеяться и поговорить с местными. Мне не нравились некоторые моменты, прозвучавшие вчера в разговоре с Лукасом. И прежде всего я хотела узнать подробности смерти прабабушки. Правда ли то, что с ней кто-нибудь мог расправиться?

При всех моих усилиях я так и не смогла вспомнить, упоминал ли Дуглас причину смерти Элизы Этвуд. По всей видимости – нет. А спросить самой я не успела, слишком ошеломлена была известием о столь давних похоронах. Все-таки очень странно ехать к кому-либо в гости по личному приглашению, а по приезду обнаружить, что весть тебе послал мертвец.

«Если желаете, навестите местное кладбище. Думаю, вы без особого труда найдете ее могилу», – сами собой всплыли в памяти слова Лукаса. Интересно, на что он намекал? Или сказал это со злости, недовольный появлением наследницы рода Этвуд?

Так или иначе, но ясно было одно – мне следовало прогуляться по городку. Возможно, навестить здешнюю библиотеку и прочитать сборник газет. Элиза Этвуд была знатной и богатой женщиной, наверняка я обнаружу какую-нибудь заметку или на худой случай некролог о ее смерти.

– Почему бы вам не пройтись? – словно угадала мои мысли Герда. – Загляните к тому же Дугласу Паттерсону. Наверняка ему будет интересно узнать, как вы устроились на новом месте.

– Да, пожалуй, – рассеянно согласилась я, занятая своими мыслями. Посмотрела на Анну, которая сосредоточенно наливала себе еще какао из старинного серебряного чайника.

– О вашей сестре можете не беспокоиться, – без особых проблем поняла причину моего краткого замешательства Герда. – Полагаю, мы чудесно проведем с ней время. Утром она показала себя очень усердной помощницей.

Я все еще сомневалась. С одной стороны, мне не хотелось весь день таскать за собой сестру. Наверняка она быстро устанет и начнет капризничать или кукситься. Или же опять напугает какого-нибудь соседа своими рассказами про призраков, а я бы не хотела, чтобы о нас начали ходить нехорошие слухи. Поэтому предложение Герды выглядело весьма и весьма заманчивым. Но с другой, я как-то опасалась оставлять Анну на ее попечение. Еще сутки назад я знать не знала эту женщину. А вдруг она меня обманет? Вдруг сбежит с Анной или каким-либо образом навредит ей?

«Не становись параноиком, – мудро посоветовал внутренний голос. – Если бы Герда хотела украсть Анну – то уже бы сделала это. Ей вполне бы хватило тех утренних часов, когда ты сладко почивала в кровати, а она возилась с твоей сестрой».

Тревога немного развеялась, но до конца не пропала. В конце концов, Герда каким-то образом связана с Лукасом, а от него всего ожидать можно.

«Тем более, – с сарказмом хмыкнул внутренний голос. – Лукас – маг. Если бы ему была нужна твоя сестра – то он бы ее уже получил безо всяких проблем и трудностей. Более того, и ты бы давным-давно со всей возможной скоростью покинула этот дом, затей он настоящую войну, а не всякие представления с якобы разбушевавшимися призраками в главных ролях. Но, по всей видимости, он решил проявить благородство, потому использует лишь законные методы».

– Найна Хлоя, я клянусь, что никогда и ни за что не причиню вреда вам или вашей сестре, – в третий раз подряд поразила меня умением угадывать мысли Герда. – Да пусть поразит меня Бригида молнией, если я обманываю! Ваша сестра будет в полной безопасности рядом со мной.

– Хорошо, – еще немного сомневаясь, протянула я. – Я верю вам. Надеюсь, мне не придется жалеть об этом.

Герда вместо ответа лишь протянула руку и погладила Анну по голове. Ее глаза как-то странно заблестели, а я вспомнила вчерашний разговор. Интересно, сколько лет было ее дочери? И от чего она погибла? Впрочем, вряд ли я когда-нибудь осмелюсь спросить у нее об этом. Есть тайны, в которые лучше не совать свой любопытный нос.

Часть первая. Таинственный сосед. Глава 6

Я ошибалась, считая Аерни деревней. На самом деле это был пусть небольшой и провинциальный, но все же городок со своей крошечной ратушей, роль которой исполнял старый покосившийся домишка, стоявший на главной и единственной площади. Помимо этого здесь расположилось несколько продуктовых лавок, почта и публичная библиотека.

Именно к последней я и направилась первым делом, решив удовлетворить свой законный интерес и узнать хоть что-нибудь об обстоятельствах жизни и смерти моей прабабушки.

Я боялась, что двухэтажное каменное здание окажется закрытым в столь яркий солнечный день. Однако ошибалась. Стоило мне только постучаться – как дверь распахнулась и на пороге появился молодой взъерошенный парень моих лет в синей льняной рубахе навыпуск и очень пыльных штанах.

– Чем могу быть полезен? – отрывисто спросил он, пятерней пытаясь пригладить густую шевелюру.

– Это библиотека? – на всякий случай уточнила я.

В карих глазах паренька вспыхнул насмешливый огонек. Он ловко проскользнул мимо меня на улицу, задрал голову и громко с выражением прочитал по слогам:

– Биб-ли-о-те-ка.

Затем посмотрел на меня и с сарказмом протянул:

– Да, как ни странно, но это именно библиотека. Так чем могу быть полезен?

Я покраснела от неловкости. Вот ведь нахал!

– Я умею читать, – сухо сказала я.

– А зачем тогда задаете глупые вопросы? – Парень фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха, и я покраснела еще сильнее. В этот момент я возненавидела и горе-остряка, и себя со своим глупым желанием порыться в прошлом городка, и даже Герду, так легко отпустившую меня на прогулку. Желание развернуться и сбежать стало просто-таки невыносимым.

– Гилберт! – в следующее мгновение раздалось из глубин дома. – Кто-то пришел?

Лицо парня исказила быстрая гримаса досады. Он как-то виновато втянул голову в плечи и сморщился так сильно, будто его пронзила неожиданная и нестерпимая боль.

– Гилберт, – прозвучал скрипучий женский голос уже ближе. – Кто там?

– Не обращай внимания, бабуль, – крикнул парень. – Просто заблудились и спрашивали дорогу. – И кинул на меня умоляющий взгляд, предлагая поддержать его ложь.

Однако я не собиралась этого делать. Досада на себя сменилась злостью на этого самого Гилберта. Я пришла изучить подшивку газет – и я это сделаю, как бы он ни выпроваживал меня прочь!

– Но я не заблудилась! – Как можно громче сказала я, рассчитывая, что незнакомая женщина в глубине дома услышит меня. – Я пришла в библиотеку!

– Пойдите прочь! – прошипел Гилберт. – Библиотека уже давно не работает.

– Да неужели? – огрызнулась я. – Что же тогда на доме делает вывеска, которую вы мне с таким выражением только что прочитали?

Настала очередь Гилберту краснеть. Он аж побагровел от возмущения, открыл было рот, чтобы высказаться, но не успел, поскольку именно в этот момент в дверном проеме появилась пожилая женщина, которая с явным усилием опиралась на сучковатую крюку.

– Заходите, милочка. – Незнакомка подслеповато прищурила блеклые от возраста глаза, спрятанные за толстыми стеклами пенсне. – Нечего на пороге стоять, коли пришли.

Я победоносно улыбнулась слегка сникшему Гилберту и воспользовалась любезным предложением, степенно войдя в дом.

– Не удивляйтесь, что здесь так тесно и темно, – прошамкала старушка и обвела рукой сумеречную прихожую, набитую всяким хламом и какими-то загадочными коробками. – Полагаю, менее всего это похоже на библиотеку, так?

– Ну… да, – согласилась я, с изумлением озираясь по сторонам.

– Дело в том, что идея создать в Аерни библиотеку была моей инициативой. – Старушка тяжко развернулась и побрела в глубь дома, постукивая своей палкой перед собой. – Все книги, собранные здесь, – моя личная коллекция. Сначала это был просто клуб по интересам, затем я стала приглашать всех желающих приятно провести время за чашечкой кофе и интересным чтением.

– Просто моя бабуля всегда была идеалисткой, – пробурчал Гилберт, идущий за мной. – Она сходила с ума от восторга, представляя, как будет делиться знаниями с любым, кто пожелает навестить ее.

Я бросила на парня озадаченный взгляд через плечо. Он произнес это с такой горечью, словно ему очень не нравилось то, чем занималась его самоотверженная бабушка.

– По-моему, это и в самом деле чудесно, – негромко заметила я, обращаясь прежде всего к нему, поскольку владелица библиотеки погрузилась в какие-то свои раздумья, продолжая неспешно вести меня по темному коридору. – Не все имеют деньги, чтобы покупать книги. И просто замечательно, что у этих людей благодаря энтузиазму вашей бабушки появилась возможность читать их бесплатно.

– Ну-ну, – скептически хмыкнул Гилберт. – Посмотрел бы я, как вы запели, уважаемая найна, если бы в вашем доме с утра до ночи толкались совершенно незнакомые личности. Да ладно бы просто толкались! Куда страшнее, что у нас постоянно пропадали вещи. И не только книги, тащили все подряд. Самое противное, что это делали не какие-нибудь заезжие проходимцы. Нет, найна, страшнее всего, что к нам очень редко приходили незнакомцы. Да и то бабушка обычно с них глаз не спускала. Но все менялось, когда нас навещали ее многочисленные подружки. Именно после их визитов я обычно и недосчитывался чего-нибудь редкого и ценного.

– А что ваша бабушка говорила на это? – Я озадаченно уставилась в спину старушки, которая все еще ковыляла впереди меня по коридору, казавшемуся бесконечным.

– Ничего, – обиженно ответил Гилберт. – Утверждала, что ее знакомые не способны на такую мерзость. Мол, наверное, это она куда-нибудь засунула ту или иную вещь и запамятовала об этом. Однажды даже обвинила меня – не перепродаю ли я украдкой книги на сторону. Я несколько лет с ней после этого не разговаривал, уехал в Дантон – соседний городок. Но потом пришлось вернуться. Бабуля за это время совсем сдала. Не мог ведь я оставить ее без помощи! Однако к моменту моего возвращения ценного в доме почти не осталось. Впрочем, сейчас сами все увидите.

– Милочка, ну вот мы и пришли! – в этот момент громогласно провозгласила владелица библиотеки и посторонилась, позволив мне встать рядом с ней.

Я с трудом удержалась от изумленного восклицания, когда воочию увидела то помещение, куда она меня привела.

Видимо, некогда библиотека, созданная руками этой удивительной женщины, действительно была одной из основных достопримечательностей Аерни. Полагаю, ради этого хозяйке жилища пришлось снести почти все внутренние перегородки первого этажа и часть пола второго, создав один огромнейший зал. Весь периметр его занимали высокие дубовые стеллажи. Однако вопреки ожиданиям здесь не было темно, поскольку недостаток окон возместили стеклянным потолком. И при ярком безжалостном солнечном свете я воочию увидела, во что превратилось благое начинание.

Книг в комнате почти не осталось. Лишь изредка на полках, покрытых толстым слоем пыли, можно было увидеть одинокий томик, по каким-то причинам не приглянувшийся ворам.

– В таком виде я и застал дом, когда вернулся, – печально произнес Гилберт. – Стоит ли говорить, что все драгоценности бабушки, а их, поверьте, было немало, тоже исчезли.

– Почему вы не обратились к властям? – потрясенно спросила я, оценив масштабы бедствия. – Наверняка книги были с экслибрисом.

– Естественно. – Гилберт невесело хмыкнул. – Но что толку? Понимаете ли, уважаемая найна, возраст губительно сказался на памяти моей бабушки. Я не должен был оставлять ее одну, но в момент моего отъезда в ее поведении лишь намечались некоторые странности. Однако к моменту возвращения, так сказать, блудного внука моя бабушка стала совершенно другим человеком. Она практически потеряла память. Более того – уверена, что библиотека в полном порядке, поэтому не позволяет мне снять вывеску. Много раз я пытался сделать это, но потом возвращал все на круги своя, поскольку у бабушки начинались настоящие судороги, когда она видела фасад без этой издевательской надписи. Благо, что ее закадычные подружки, убедившись, что поживиться здесь больше нечем, больше не приходят. Иногда, правда, на нее снисходит некоторое просветление, и она убеждает меня, что раздарила книги сама. Полагаю, определенная доля правды в этом есть. Бабушка всегда отличалась повышенной щедростью. Если ее просили – могла отдать последний медяк из кошелька. Правда, уже через миг она начинает обвинять меня в воровстве. А еще через секунду вообще забывает, о чем шла речь. Да что там, посмотрите на нее – и сами все поймете.

Я украдкой покосилась на владелицу библиотеки, которая замерла чуть поодаль от меня. Она словно отключилась, заснула с открытыми глазами, уставившись на ближайший стеллаж. И я невольно содрогнулась, заметив, что из уголка ее морщинистого рта свисает тонкая белесая нитка слюны. Повисла неловкая пауза. Я не знала, что сказать, а Гилберт просто молчал, угрюмо разглядывая опустевшую комнату. Наверное, вновь переживал в уме свои потери и обиды.

Вдруг позади громко хлопнула входная дверь, и звонкий девичий голосок воскликнул:

– Найн Гилберт, я вернулась! Надеюсь, наша любимая нейна Амалия хорошо себя вела?

– Это Габби, – пояснил мне Гилберт. На какой-то неуловимый миг запнулся и поправился: – Точнее, Габриэль. Помогает мне присматривать за бабушкой.

– Нейна Амалия, где вы? – позвала от дверей незнакомая мне Габби.

– Мы в библиотеке, Габби! – откликнулся Гилберт. Покосился на меня и добавил с ядовитым сарказмом. – Видишь ли, у нас посетительница, которую обманула вывеска.

– О, так в Аерни приехал кто-то новенький? – удивилась Габби, и по коридору рассыпалась дробь ее каблучков. – Гости у нас настоящая редкость.

Спустя миг я наконец-то получила возможность увидеть обладательницу столь приятного голоса. Ею оказалась невысокая миниатюрная сероглазая блондинка. Вряд ли она была старше меня или Гилберта – скорее, наша ровесница, может быть, на год-два младше.

Девушка радушно улыбнулась мне и протянула руку для приветствия. Удивительно сильные пальцы на пару мгновений обхватили мое запястье, затем разжались.

– Хлоя, – представилась я, вспомнив, что запамятовала это сделать раньше. – Найна Хлоя Этвуд.

– Этвуд?! – в едином возгласе слилось сразу два голоса. Габби и Гилберт переглянулись, и дальше продолжил уже парень: – Получается, вы из рода Этвудов?

– А вы знали Элизу Этвуд? – невежливо вопросом на вопрос ответила я.

– Это долгая история, – уклончиво проговорил Гилберт. Посмотрел на нейну Амалию, которая по-прежнему с отсутствующим видом опиралась на клюку, уйдя в какой-то свой мир, невидимый окружающих.

– Я отведу ее наверх, – моментально отозвалась Габби. – Уложу в кровать и дам успокаивающего отвара. Пусть отдохнет. А вы пока побеседуйте.

После чего осторожно положила руку на плечо словно замечтавшейся старушки.

Ее прикосновение привело Амарию в чувство. Она растерянно моргнула и принялась затравленно озираться по сторонам, явно не понимая, как здесь очутилась.

– Пора подавать чай, – скрипуче прозвучал ее голос. – Скоро придут мои подруги. Я всех сюда пригласила, чтобы обсудить новую книгу…

– Конечно, нейна Амалия, – спокойно проворковала Габби, с невероятной легкостью разворачивая старушку к дверям. – Пойдемте наверх. Там уже ждут вас.

Владелица разгромленной библиотеки мазнула по мне ничего не выражающим взглядом. Неожиданно растянула губы в ухмылке.

– А, так вы, милочка, внучка шалуньи Элизы…

– Правнучка, – поправила я, почти не удивившись этой ошибки. Привыкла уже, что о существовании дочери Элизы – Вивьен – мало кто знает. – У Элизы была дочь, которая и родила моего отца – Кристиана Этвуда.

– Кристиан… – На лице старушки отразилась отчаянная попытка вспомнить, о ком я говорю. – Кристиан… Кристиан… И Вивьен. Вивьен я помню. Красавицей росла. А Кристиан…

– Вы вряд ли его знали, – поспешила я ей помочь. – Мой отец воспитывался в закрытой школе и редко бывал здесь. Да и погиб в достаточно юном возрасте.

– Бедная Элиза, – вдруг внятно и отчетливо проговорила Амалия. – Альтис забрал у нее всех, кого она любила.

– Пойдемте, – уже настойчивее повторила Габби, заметив, как от последней фразы я вздрогнула. – Нейна Амалия, вам надо отдохнуть. – Потянула ее в коридор, но старушка уперлась клюкой в пол, не позволяя сдвинуть себя с места.

– Тьма охотилась за ней, – зловеще прокаркала она. – Тьма всегда кружилась за ее спиной. Знаешь, милочка, как сильно Элиза боялась ночи? Особенно когда на небе царила полная луна.

– Гилберт. – Габби умоляюще оглянулась на молодого человека. – Я одна не справлюсь.

– Постойте здесь, найна Хлоя, – отрывисто бросил мне юноша. Болезненно усмехнулся. – Все равно в нашем доме больше нечего брать.

Кровь резко прилила к лицу. Он что, намекает, будто я могу что-нибудь украсть из этой так называемой библиотеки? Но сказать я ничего не успела. Гилберт уже сорвался с места и бережно подхватил свою бабушку под другую руку, помогая девушке увести ее.

– Элиза была проклята! – продолжал звенеть в коридоре крик безумной старухи. – Весь род Этвудов проклят! Вивьен сбежала в монастырь, но и там ее настигло возмездие. Беги отсюда, девочка! Беги, пока не поздно!

Казалось, эти крики никогда не стихнут, но, наконец, Амалия замолчала и воцарилась долгожданная тишина. Видимо, Гилберту все же удалось затащить бабушку в ее комнату. Однако отзвук ее мрачного пророчества еще долго звучал эхом в моих ушах.

– Что тут происходит? – прошептала я себе под нос, задавшись этим вопросом в тысячный, наверное, раз за прошедшие с момента приезда дни.

Несмотря на то, что комната была залита ярким солнечным светом, мне было не по себе. Тени под книжными стеллажами выглядели неправдоподобно темными и живыми. Они шевелились на полу подобно змеям, хотя, конечно, скорее всего виной было мое расшалившееся воображение.

И внезапно мысль о побеге из Аерни стала невыносимо притягательной. А может, плюнуть на все? Сдался мне этот древний дом. Жизнь-то дороже. Но я тут же устыдилась своего сиюминутного трусливого порыва. Какая я все-таки впечатлительная! По сути, еще ничего страшного не случилось. Я не видела ни одного призрака. Правда, загадочного со мной за эти дни произошло в избытке, но с другой стороны – все это могло быть построено. Разыграл ведь Лукас передо мной тот ночной спектакль. Вдруг он успел побывать и здесь и щедро заплатил этой троице за новое представление?

Гилберт долго не возвращался, и я совсем было собралась улизнуть. Все равно, как оказалось, от библиотеки осталось одно название. Вряд ли я найду в этом доме подшивку газет. Нейна Амалия, возможно, могла бы рассказать мне много интересного, но я в жизни бы не стала ее ни о чем расспрашивать. И без того ужаса натерпелась. Да и кто поручится, что в голове у несчастной старушки не перемешались самым причудливым образом быль с фантазиями?

Впрочем, была одна веская причина, по которой я не хотела уходить, не дождавшись прежде возвращения молодого человека. В голове неприятной занозой сидели его слова, которые он произнес прежде, чем отправиться на помощь Габриэль. А вдруг юноша решит, что я так быстро удалилась, потому что тоже решила поживиться чем-нибудь стоящим из его дома? Не думаю, что я вправе винить его за такую подозрительность. Кто знает, как я бы вела себя, лишившись по вине воров практически всего имущества.

Наконец, я услышала, как где-то в глубине дома хлопнула дверь, и спустя некоторое время в зал вошел Гилберт. Юноша выглядел очень измученным. Рукава его рубахи оказались закатанными, а на предплечье виднелись свежие глубокие царапины с запекшимися капельками крови.

– Простите, что заставил вас ждать. – Гилберт не сел даже – рухнул на один из стульев, которые сиротливо жались к стене. Измученно смахнул тыльной стороной ладони испарину со лба. – Моя бабушка… В общем, когда она нервничает – то становится агрессивной. А ваш приход ее очень взволновал.

– Извините, что принесла столько проблем, – искренне покаялась я.

– Да ладно. – Гилберт растянул губы в неуклюжей улыбке. – Это все равно происходит у нас намного чаще, чем мне бы хотелось. К тому же я сам виноват. Надо было давно снять эту проклятую вывеску. Но все опасался, что бабуле приспичит проверить ее наличие. Иногда на нее находит.

В коридоре раздался звук торопливых шагов, и к нам присоединилась Габриэль. От аккуратной прически девушки не осталось и следа. Волосы торчали в разные стороны, на скулах тлели неровные пятна румянца. Видимо, ей тоже пришлось принять участие в этой неравной битве.

– Уснула, – ответила Габби на невысказанный вопрос в глазах Гилберта. Досадливо цокнула языком, тронув растерзанный кружевной воротничок, висящий на одной ниточке. – Опять платье порвала. Гилли, тебе придется поднять мне жалование.

Я хмыкнула про себя, услышав такую фамильярность. Хотя, впрочем, что тут такого странного? Гилберт и Габриэль примерно одного возраста, наверняка проводят много времени вместе. Не удивлюсь, если окажется, что между ними роман.

– Ты же знаешь, что это невозможно, – мрачно пробурчал Гилберт. – Я и без того почти банкрот.

– Да ладно, я пошутила. – Габриэль рассмеялась и отправила насупленному юноше воздушный поцелуй, чем только утвердила меня в мысли о том, что между ними есть если не отношения, то флирт точно.

– Габби! – Гилберт укоризненно показал глазами на меня, и девушка притворно смутилась. Потупилась, словно напроказничавшая девочка, при этом украдкой подмигнув мне.

– Я, наверное, пойду, – произнесла я, с трудом сдержав улыбку от этой сцены. Очаровательная в своей детской непосредственности Габриэль нравилась мне все больше и больше. – Не буду вам больше надоедать. Простите еще раз, что все так глупо вышло.

– Постойте, – окликнул меня Гилберт, когда я уже повернулась, намереваясь поскорее покинуть этот дом. – А зачем вы, собственно, приходили? Насколько я помню, у Элизы Этвуд, коль вы являетесь ее правнучкой, была своя коллекция книг, и весьма неплохая.

– Я хотела узнать подробности ее смерти, – неохотно призналась я. – Видите ли, я понятия не имела, что она умерла, до самого своего приезда сюда. Более того, я была абсолютно уверена, что еду в Аерни по ее личному приглашению. Как потом оказалось, письмо отправил мне Дуглас Паттерсон – поверенный нашего семейства. Тот не скрывал, что оно было написано около года назад, незадолго до смерти Элизы, но отправил он его только теперь, выполняя ее последнюю волю.

– В общем, запутанная история, – резюмировал Гилберт и задумчиво потер подбородок. – На вашем месте я бы тоже заинтересовался, к чему было выдумывать все эти сложности.

– Может быть, нейна Элиза боялась, что вы не приедете сюда, если заранее узнаете про ее смерть? – предположила Габби.

– Но почему она не пригласила меня к себе год назад, когда была еще жива? – Я с искренним недоумением пожала плечами. – И почему в таком случае меня не позвали на похороны? Разве не чудно?

– Чудно, – согласилась Габриэль. Посмотрела на меня блестящими от любопытства глазами. – А что говорит по этому поводу сьер Дуглас?

– Да ничего. – Я покачала головой. – Я пыталась у него разузнать какие-нибудь подробности или получить объяснения по поводу странных условий в завещании, но все зря. На мои вопросы был один ответ – поверенные не обсуждают пожелания клиентов.

– Странные условия в завещании? – заинтересовался моей обмолвкой Гилберт. На мгновение перестал оттирать уже подсохшую кровь с царапин, оставленных нейной Амалией. – О чем вы?

– Да так, ничего особенно, – пожалуй, чересчур быстро ответила я, решив не слишком откровенничать перед почти незнакомыми людьми. Подумала немного и все же добавила, заметив, что и Гилберт, и Габриэль продолжают на меня смотреть: – Просто я получу наследство лишь при выполнении особых пожеланий моей прабабушки, указанных в завещании. И некоторые из них мне показались весьма необычными.

– Нейна Элиза вообще была необычной женщиной, – проговорил Гилберт. – Если честно, порой она пугала меня. До моего отъезда в Дантон она частенько захаживала в гости к бабуле. Уж кого-кого, а ее я точно никогда не подозревал в пропаже вещей. Простите, найна Хлоя, но ваша прабабушка всегда была словно не от мира сего.

– И в чем это выражалось? – поинтересовалась я, обрадовавшись, что встретила хоть одного человека, который знал, какой Элиза Этвуд была при жизни, и готов был поговорить со мной об этом.

– Тяжело объяснить. – Гилберт пожал плечами. – Во-первых, как уже сказала моя бабушка, она до жути боялась темноты. Однажды мне даже пришлось провожать ее домой, хотя на тот момент мне было всего десять. Но нейна Элиза засиделась у нас, а когда спохватилась – на небо уже взошла полная луна. У нее случилась настоящая истерика – так горько она расплакалась, умоляя остаться у нас на ночь. Переживала, что ее муж Вильям может представить самое страшное, если она не вернется, но тут же обмолвилась, что сам он никогда в жизни не отправится на ее поиски до утра. Это было очень и очень странно. Наконец, бабушка позвала меня и приказала собираться. Я до сих пор не могу понять, почему нейна Элиза моментально успокоилась, когда услышала мои заверения о том, что я доведу ее до самого порога. Как я уже сказал, мне было всего десять. Я при всем горячем желании не смог бы защитить ее от грабителя, если бы на нас напали. Хотя откуда в Аерни взяться таким негодяям? Хвала Бригиде, преступления у нас редки, словно дождь в великой южной пустыне Ахре. Однако всю дорогу до своего дома ваша прабабушка так сильно сжимала мою руку, что оставила несколько синяков. А нейн Вильям при виде припозднившейся жены разрыдался от облегчения, словно малый ребенок. А потом принялся настолько горячо меня благодарить, будто я прошел не милю до их дома, а вывел нейну Элизу из мира мертвых, попутно сразившись с полчищем созданий Альтиса.

– Странная история, – не могла не согласиться я. – А еще? Было еще что-нибудь необычное в ее поведении?

– Мне было пятнадцать, когда нейн Вильям умер. – Гилберт показал глазами на последний оставшийся свободным стул, я кивком поблагодарила его и присела напротив, почувствовав, что разговор ожидается долгим. – Меня удивило то, что Элиза не стала устраивать пышных похорон, хотя это было в традициях Аерни. Ну, знаете, жизнь тут так скучна, что на любое мало-мальски значимое событие собирается целый городок. Однако Элиза Этвуд ограничилась минимумом гостей, чем оскорбила многих желающих изучить внутреннее убранство ее дома. Она и при обычных обстоятельствах совсем не жаловала гостей. Не позвала Элиза даже мою бабушку, чем безмерно обидела ее. Вроде бы, на церемонии прощания был лишь священник, причем не местный, а приглашенный чуть ли не из столицы. И, естественно, поверенный с бургомистром. Не сомневаюсь, что последних пригласили лишь для того, чтобы они засвидетельствовали естественные причины смерти и развеяли возможные подозрения. А то местным кумушкам только дай повод язык почесать, особенно после того, как их оскорбили в лучших чувствах, не дав все увидеть собственными глазами.

– Бургомистр? – спросила Габби, которая стояла позади Гилберта и тоненькими пальчиками расчесывала его встрепанную шевелюру. – По-моему, пять лет назад бургомистр был этот смешной старичок Кессиди, не так ли?

– Так, – подтвердил Гилберт, от удовольствия аж жмурясь, словно кот, дорвавшийся до целой крынки сметаны.

– Бедняга, – грустно вздохнула Габби. – Так глупо погиб.

– А что с ним случилось? – заинтересовалась я.

– Самое смешное, что после похорон Вильяма он прожил всего сутки, – пояснил Гилберт. – А погиб действительно по-глупому. Отправился порыбачить на речку – и утонул. До сих пор все гадают, что он в воду-то полез. Начало марта было, холодно еще. Вот на речке никого и не было, чтобы ему помочь. Летом бы его обязательно кто-нибудь вытащил, поскольку народа – дракону негде приземлиться.

Я нахмурилась, обдумывая новые факты. Ох, не нравилась мне рассказанная история, очень не нравилась! По всему выходило, что моя прабабушка действительно чего-то или кого-то очень сильно боялась. Вполне вероятно, что приспешников Альтиса, против которых она боролась всю жизнь. И обстоятельства смерти Вильяма заставили меня насторожиться. Такое чувство, будто Элиза пыталась скрыть, от чего он погиб на самом деле. Да еще эта загадочное происшествие с бургомистром… Правда, одно непонятно: если старик Кессиди погиб не из-за глупого несчастного случая, а его убили, то кто это мог сделать? Неужели моя прабабушка таким образом заметала следы?

Я вздрогнула от этой мысли. Ой, не хочется о таком даже думать! И еще вопрос, почему с Дугласом ничего не случилось? Кстати, сдается мне, что мой список вопросов к поверенному только что вырос на несколько пунктов. Надо не забыть расспросить его об обстоятельствах смерти моего прадедушки.

– Так из-за чего все-таки умер нейн Вильям? – спросила я. – Что гласит, так сказать, общественное мнение?

– Возраст, – хмыкнул Гилберт. – Вроде бы, заснул и не проснулся. Если все так и было в действительности – то о такой смерти можно только мечтать.

– А Элиза? – задала я самый животрепещущий вопрос, из-за которого и отправилась сегодня в библиотеку. – Как она умерла?

– Понятия не имею, – честно ответил Гилберт. – Меня тогда не было в Аерни. Я вернулся из Дантона всего полгода как.

– Я знаю, – вмешалась в разговор Габби. – Нейна Элиза умерла точно так же, как и ее муж. Заснула – и больше уже не просыпалась. Ее тело обнаружила женщина, которая помогала ей по хозяйству.

– Быть может, вы в курсе, как звали ту женщину? – встрепенулась я, почувствовав еще одну тоненькую ниточку, которая могла открыть мне правду.

– В курсе. – Габби смущенно улыбнулась. – Это моя мама. И она, хвала Бригиде, жива и здорова, поэтому с удовольствием ответит на все ваши вопросы.

***

Гилберт для дальнейшего разговора предложил перебраться в крохотную гостиную, каким-то чудом уцелевшую после перепланировки дома. Наверное, правильнее было бы отправиться к Габби и ее матери в гости, но нейну Амалию, пусть и крепко спящую, побоялись оставлять одну, а сам Гилберт наотрез отказался исполнять роль сиделки, всерьез заинтересовавшись разговором.

Гостиная производила куда менее удручающее впечатление, чем разоренная библиотека. Она была выдержала в теплых бежевых тонах. Правда, из-за маленького размера комнатки здесь удалось разместить лишь небольшой диванчик для гостей, пару кресел да столик, видимо, некогда выполнявший роль барного. Но от этого гостиная не стала менее уютной.

Гилберт перехватил мой изумленный взгляд, брошенный на последний предмет интерьера, который почему-то оказался уставлен пустыми бутылками, и извиняющимся тоном произнес:

– Простите, что не могу предложить вам бокал вина. Я не держу в доме алкоголь. Моя бабушка с возрастом стала слишком слаба к спиртному. Я бы давно выкинул весь этот хлам, но вид бутылок успокаивает ее. Порой она подходит, пытается что-нибудь налить себе – и, не получив желаемого, благополучно успокаивается, бурча, что надо бы обновить запасы. Я боюсь, что если уберу все – то получу очередной припадок. Бабушка очень болезненно относится к малейшим изменениям в привычной обстановке.

– Да, я уже поняла, – сочувственно сказала я, вспомнив рассказ про вывеску, которую несчастный Гилберт никак не осмеливался снять. Помолчала немного, затем все-таки задала новый вопрос, воспользовавшись тем, что мы остались наедине – Габби убежала за матерью: – Простите мне мое любопытство. Наверное, оно немного неуместно. Но почему вас воспитывала бабушка?

Гилберт ощутимо напрягся, помрачнев, и я торопливо добавила, испугавшись, что он обиделся на меня:

– Если не желаете, то не отвечайте. Просто я тоже по сути выросла без родителей. Меня в раннем возрасте отдали на воспитание в пансион.

– Правда? – удивился Гилберт. – Странно, что нейна Элиза не забрала вас. Насколько я понял, вы были ее единственным потомком. Ну, если не считать дочери.

– Да уж, – согласилась я, невольно вспомнив крики нейны Амалии о том, что проклятие рода Этвуд добрались и до Вивьен. Интересно, это правда? Как бы еще узнать, в какой монастырь отправилась замаливать свои грехи моя бабушка.

– В общем, мое семейное прошлое куда прозаичнее вашего. – Гилберт грустно усмехнулся. – Хвала небесам, в ней нет такого количества таинственных смертей и исчезновений. Моя матушка, нейна Антонетта, и поныне жива и здравствует. Впрочем, как и отец, нейн Риккардо Валоно. Когда мне было лет пять, они уехали в Прерисию, где и живут поныне.

– Но почему? – удивилась я. – Что заставило их уехать из родной страны? Тем более так далеко. Странный выбор.

– Мой отец проворовался, – честно ответил Гилберт. – Назанимал денег по всей округе, даже бабушку вынудил продать фамильное и очень дорогое колье, сочинив какую-то жалостливую историю. Благо, что больше она на его вранье не поддавалась. Правда, это не уберегло ее драгоценности впоследствии, но о деталях сей грустной трагедии вы уже осведомлены. Когда пришла пора платить по счетам – отец просто-напросто сбежал. Последовала за ним и мать. Понятия не имею, почему их выбор остановился именно на Прерисии, но подозреваю потому, что именно в этой стране легче всего спрятаться от разъяренных кредиторов, поскольку, как известно, преступникам оттуда выдачи нет. А меня оставили на попечении бабушки. Первый год после бегства родителей той пришлось нелегко. Помнится, почти каждый день в нашем доме разгорались скандалы, когда очередной обманутый приходил требовать назад свои деньги. Повезло, что суд встал на сторону бабушки. В конце концов, у нее была прекрасная репутация и она не страдала от пагубных пристрастий к азартным играм и алкоголю. Конечно, немного раскошелиться все-таки пришлось. По мере сил бабушка расплатилась со своими друзьями, правда, стоит отдать им должное, некоторые отказались от возмещения долга, пожалев несчастную пожилую женщину, оставшуюся с маленьким ребенком на руках. И с тех пор я каждый год получаю от родителей открытку, приуроченную ко дню смены года. Но не видел их очень и очень давно. Надеюсь, что им неплохо живется на новой родине.

В последних словах Гилберта послышалась вполне понятная горечь, и мне невольно стало его жаль. Увы, я очень хорошо знала, каково это – быть ненужным самим родным людям на свете.

Между тем история Гилберта породила во мне какие-то смутные воспоминания. Амалия Валоно… Теперь, узнав фамилию владелицы библиотеки, я поняла, что уже слышала это имя. Но где? По всей видимости, в записях прабабушки. Впрочем, ладно. Наверняка это не имеет особого значения.

– Габби, ну куда ты меня тащишь? – прервал наше затянувшееся молчание женский голос, прозвучавший из коридора. – Что за спешка?

Я повернулась к двери, торопливо натянув на лицо приветливое выражение. Ладно, вернемся к моим семейным проблемам. О чужих мне думать уже некогда.

– А вот и мы! – радостно провозгласила Габриэль, через миг появившись на пороге. – Не скучали?

Из-за ее плеча выглянула смущенно улыбающаяся женщина в темном скромном наряде, и я поразилась, как сильно Габриэль похожа на мать. Такие же светлые волосы, такие же серые смешливые глаза. И выглядит очень молодо, словно передо мной две сестры.

– Добрый день, найн Гилберт, – вежливо поздоровалась женщина.

– Здравствуйте, сьерра София. – Гилберт торопливо поднялся из кресла.

София кивнула, удовлетворенная таким приветствием, и перевела испытующий взгляд на меня.

– А это найна Хлоя! – провозгласила ее дочь, взяв на себя обязанность меня представить. – Именно из-за нее я тебя сюда и привела. Это правнучка Элизы Этвуд.

– О, – глубокомысленно выдохнула София и присела на диван. Я внимательно наблюдала за ее реакцией, но при звуках моего имени у нее на лице не дрогнул ни один мускул. – Примите мои соболезнования по поводу вашей прабабушки. Хотя, наверное, вы уже смирились с этим горем. Времени-то прошло немало.

– Ну как сказать, – не согласилась я. – Вообще-то, я узнала о смерти прабабушки буквально позавчера.

Глаза Софии выразительно округлились от удивления, и мне пришлось быстро ввести ее в курс дела.

– Вот оно как, – медленно проговорила женщина и недоуменно нахмурилась. – Нет, нейна Элиза, конечно, всегда была малость странновата. Но я даже не предполагала, что она заставит своего поверенного скрыть факт ее смерти от единственного родного человека. Почему она так не хотела, чтобы вы приехали на ее похороны?

Я сочла ее вопрос риторическим и промолчала. Действительно, откуда мне знать, какими мотивами руководствовалась прабабушка, принимая это в высшей степени непонятное решение? На тот момент я уже не обучалась в пансионе. Джоанн Атчесон – моя благодетельница и подруга Элизы – была еще жива, правда, тяжело больна. Однако не сомневаюсь, что она без возражений отпустила бы меня в Аерни на похороны.

– Знаете, у вашей прабабушки была масса примет, которые она неукоснительно соблюдала, – продолжила София. – Любое действие превращалось для нее в подобие ритуала. Прежде чем выпить утренний кофе, надо было помешать его ровно пять раз левой рукой по часовой стрелке и три раза правой – против часовой стрелки. К старости пальцы начали ее плохо слушаться, поэтому все это должна была делать я. Если я ошибалась в счете, то приходилось варить кофе заново. И из таких мелочей состояла вся ее жизнь. Входить в ее кабинет можно было только после условного стука. Однажды я торопилась и влетела без соблюдения необходимых предосторожностей – в итоге едва не схлопотала ударом палки по голове. Точнее, схлопотала даже, но в последний момент Элиза меня узнала, поэтому удар прошелся вскользь. Она оплатила услуги доктора, но извиняться не сочла нужным. Сказала, что я сама виновата. Мол, повезло, что вообще не пришибла.

Я слушала откровения Софии, едва ли не раззявив самым неприличным образом рот. Уже второй человек говорит, что моя бабушка была очень странной. Быть может, ответы на мои вопросы лежат на поверхности? К старости разум Элизы начал угасать, как у несчастной Амалии, которая сейчас сладко спит в своей кровати после устроенного дебоша, чем и объясняются все эти тайны на пустом месте. Как ни жутко прозвучит, но я бы даже обрадовалась, если бы все так и оказалось в реальности. Тогда стало бы понятно и ее стремление держать меня подальше от Аерни. Род Этвудов всегда отличался гордостью и упрямством. Моей прабабушке просто не хотелось, чтобы я видела ее в столь плачевном состоянии.

Но как вписать в эту картину Лукаса и его рассказ о том, что Элиза посвятила жизнь борьбе с кровожадными созданиями Альтиса? На обычную фантазию это не тянет, поскольку я нашла в кабинете записную книжку с описанием ритуалов темной магии. Или предположить, что он сам ее туда специально подкинул, прекрасно понимая, что рано или поздно, но она попадет ко мне в руки, а я не удержусь от любопытства и загляну внутрь. И увиденное так меня напугает, что я немедля соберу все вещи и со всей мыслимой скоростью покину родовое имение Этвудов.

Я покачала головой. Нет, слишком сложно. Лукас – маг, уж в этом я могу быть абсолютно уверенной. К чему ему плести столь изысканную интригу, если можно поступить намного проще: взять одну надоедливую девчонку с ее малолетней сестрой за шиворот и выкинуть прочь. И в любом случае остается огромным вопросом, почему он так не хочет, чтобы я вступила в права наследства.

– А что насчет смерти Элизы? – спросила я, решив пока погодить с обдумыванием фактов. – В ней было что-нибудь загадочное или пугающее?

– О нет. – София отрицательно мотнула головой. – Хвала небесам, боги забрали ее душу во сне. Тихо и без страданий. Ваша прабабушка, найна Хлоя, умерла совершенно так же, как ее муж.

Я с невольным облегчением вздохнула. Все-таки приятно это слышать. А то я уж было настроилась на какую-нибудь кровавую трагедию с ужасающим финалом.

– Правда, была одна странность, – почти сразу же продолжила София, и я моментально насторожилась. – Хотя, наверное, это просто пустяк, не заслуживающий внимания.

– И все же? – подал голос Гилберт, по всей видимости, проникшийся историей моего семейства. За время нашей беседы он успел опуститься на прежнее место и сейчас нервно постукивал пальцами по своему колену, обдумывая услышанное.

– Я уже говорила, что жизнь Элизы Этвуд состояла из множества маленьких ритуалов, которые она никогда не нарушала, – медленно произнесла София. – Так, к примеру, она никогда не ложилась спать в темноте. В комнате обязательно должно было гореть пять свечей и еще десять лежать наготове. Магическим светом она пользовалась лишь в случае крайней необходимости. Говорила, что страдает мигренями от него. Так вот, когда я обнаружила ее тело, то заметила, что в тот последний вечер она вообще не зажигала их. В спальне не было ни одного огарка, а все подсвечники оказались пусты. Да что там – обычно ее прикроватная тумбочка была набита свечами до упора, словно Элиза боялась, что они могут в самый неожиданный момент закончиться. Стоит ли говорить, что на этот раз она была пуста.

– Ой, у меня аж мурашки по телу! – с восторженным ужасом пискнула Габби и плотнее прижалась к Гилберту, примостившись на подлокотник кресла.

Тот машинально обнял ее одной рукой за плечи, и я заметила, как София наклонила голову, пряча в тени довольную усмешку. Сдается, ей нравится выбор дочери, и она его целиком и полностью одобряет.

– Вы кому-нибудь рассказывали об этом? – спросила я.

– Да, сьерру Дугласу, – ответила София. – Но он лишь рассмеялся. Сказал, что у стариков много причуд, которые меняются изо дня в день.

Дуглас… Я задумчиво нахмурилась. Опять этот поверенный. Он присутствовал при похоронах моего прадедушки, и почему-то его злой рок не коснулся, как бедолагу Кессиди. Теперь еще это. Дуглас наверняка много общался с Элизой. Неужели его не насторожило, что ее привычки так резко изменились именно в ту ночь, когда она умерла?

Впрочем, я и без того слишком засиделась в гостях. Пожалуй, все, что мне было надо, я уже выяснила, а следовательно, пора и честь знать.

– Простите, что отняла у вас сегодня столько времени. – Я встала и смущенно улыбнулась Гилберту, который торопливо поднялся вслед за мной. – Право слово, я даже не предполагала, что наша беседа продлится так долго.

– Ах, пустяки! – отмахнулся он от моих извинений. – Напротив, мне даже не хочется, чтобы вы уходили. Я прожил в Аерни большую часть жизни и даже не подозревал, что в нашем захолустье может произойти что-нибудь интересное. А ваша история, что скрывать, разожгла во мне просто-таки небывалое любопытство.

– Действительно, – поддержала его Габриэль и посмотрела на меня блестящими от возбуждения глазами. – Найна Хлоя, позвольте всего один вопрос напоследок: вам не страшно?

– Жить в доме? – на всякий случай уточнила я и тут же продолжила, не дожидаясь ответа. – Да нет, не особо. Думаю, одной мне было бы не по себе, но со мной моя сестра, а вчера я наняла помощницу по хозяйству…

– Да нет, я не про вашу прабабушку и все эти непонятности, о которых мы говорили! – Габриэль махнула рукой, оборвав мои разглагольствования, которыми, если честно, я пыталась в очередной раз себя успокоить. – Я не сомневаюсь, что все это имеет логическое объяснение. Увы, как ни печально осознавать, но Гилли прав: в нашем городке по определению не может произойти ничего таинственного. Я про другое. Вам не страшно жить в доме, зная, что рядом поселился такой опасный сосед?

– То есть? – переспросила я, не сразу поняв, о ком идет речь.

– Я о Лукасе Одли, – пояснила Габби и с нарочитым ужасом округлила глаза. – Я на вашем месте, наверное, по ночам вообще бы заснуть не смогла, зная, что такой человек живет недалеко от меня!

– Габби, не преувеличивай, – строго одернула дочь София. – В конце концов, его вина не была доказана, собственно, поэтому он и на свободе.

– Да, но согласись, дельце то было весьма темным. – Габриэль несогласно покачала головой. – А сьер Лукас богатый человек. С его деньгами и связями ему бы ничего не стоило откупиться. И не одна я так считаю. Вспомни, сколько народа было против, когда выяснилось, кто именно купил один из домов. Бедняжка Алексис даже перебралась на другой конец Аерни, не пожелав жить рядом.

– А чем так опасен этот Лукас? – спросила я. – Почему его надлежит бояться?

– Он убил свою жену, – спокойно ответила Габриэль. – Об этом даже в газетах писали.

Часть вторая. Тайны прошлого. Глава 1

Я медленно брела домой по залитой солнцем пустынной дороге и вспоминала рассказ Габриэль о прошлом своего соседа. По ее словам, примерно десять лет назад Лукаса обнаружили около тела жены. Все руки в крови, рядом – нож. Кроме этого накануне у них произошла крупная ссора, чего Лукас, кстати, и не скрывал. Да и как это скроешь, если крики слышали даже соседи? Казалось бы, дело ясное, однако Лукас не провел за решеткой и дня. Возможно, причиной этому послужило то, что дознавателем, которому поручили вести расследование, оказался его приятель по столичному магическому университету. Конечно, скандал разразился страшный. Газеты взорвались возмущенными статьями по этому поводу. Лукасу даже на некоторое время пришлось покинуть Итаррию, а в Арилью он вообще больше не вернулся. История с кровавым убийством вскоре забылась. Увы, но память человеческая недолговечна, особенно если живешь в столь быстро изменяющемся мире.

Теперь я поняла, почему имя соседа показалось мне знакомым. По моим подсчетам в момент разворачивания этой драмы я еще обучалась в пансионе, однако она настолько нашумела, что однажды мы обсуждали эту историю с Джоанн. Она еще горячилась из-за того, что зачастую богатым и влиятельным в нашей стране так многое сходит с рук, и приводила эту давнюю трагедию как пример, почему надо очень ответственно относиться к выбору спутника жизни. Потому как иногда демоны во плоти очень ловко маскируются под любящих и заботливых супругов, показывая свой истинный облик лишь тогда, когда жертва находится в их полной власти.

Я украдкой поежилась. Так или иначе, но теперь я абсолютно не представляла, как вести себя с Лукасом. Габриэль права – нелегко жить неподалеку от человека, который некогда был запятнан в столь жутком злодеянии. Да, его вина не была доказана, но сдается мне, расследование того дела и не проводилось толком. Как-то все очень странно и подозрительно.

Погруженная в невеселые размышления, я не заметила, как мой путь домой закончился. Уже приготовившись открыть калитку, я подняла голову и рассеянно посмотрела поверх забора на крыльцо.

И тут же окаменела от увиденного! Потому что на небольшой заросшей лужайке перед домом в полном одиночестве сидела Анна. На траве было расстелено покрывало, где она удобно расположилась, с интересом изучая какую-то книгу. Сестренка лежала на животе, легкомысленно болтая в воздухе ногами, поэтому не видела, что за ее спиной стоит Лукас.

Мужчина выпрямился во весь свой немалый рост, почти загородив собою Анну, и я с ужасом заметила безжалостный блеск ножа, занесенного над головой моей сестры!

– Анна! – попыталась крикнуть я, но вместо этого из горла вылетел лишь сиплый хрип. Голос отказался служить мне от сильнейшего волнения.

Время замедлилось, словно в страшном сне, когда ты пытаешься убежать от опасности, но не можешь сделать и шага. Тягучий как кисель воздух отказывался наполнять легкие.

Нож, чье острие горело на солнце ярче звезды, начал медленно опускаться. И одновременно с этим я наконец-то поборола предательскую слабость в ногах. Бросилась вперед, прекрасно осознавая, что вряд ли успею.

Следующие секунды просто выпали из памяти. Очнулась я лишь тогда, когда вцепилась в плечи Лукаса. Отстраненно удивилась тому, что все-таки успела. И отчаянно завопила во все горло, зовя на помощь.

Наверное, прозвучит странно, но я умела драться. Жизнь в пансионе не всегда была безоблачной. Да, днем за нами присматривали воспитатели, но ночью в общей спальне порой происходило всякое. Дети часто бывают жестоки. И отпрыски знатных семейств в этом плане ничем не отличаются от крестьянских сыновей и дочерей. Зачастую даже превосходят их в плане подлости и безжалостности. Никогда не забуду, как однажды я расквасила нос девице из какого-то очень древнего и влиятельного рода, корнями восходившего к королевскому. Она была старше меня на пару лет, крупнее и выше на голову и почему-то считала, что эти обстоятельства дают ей право отнимать у младших игрушки и сладости, присланные из дома. Несколько раз я уступала, здраво рассудив, что отданные шоколадки и леденцы – не столь уж большая цена за возможность спокойно спать, ничего не опасаясь. Однако вседозволенность развращает, и однажды моя извечная обидчица замахнулась на святое – на куклу, подаренную матушкой. Стоит ли говорить, что эта игрушка была мне дороже всего остального вместе взятого. Мать редко баловала меня, поэтому каждый знак внимания с ее стороны ценился мною выше золота. И вот этого я стерпеть уже не смогла.

Нас разняли воспитательницы, привлеченные непривычным шумом в спальне после отбоя. К тому моменту я успела изрядно проредить шикарную шевелюру девицы, но и сама лишилась парочки молочных зубов. Не разбираясь, кто прав, а кто виноват, нас обеих сурово наказали. Месяц мы были лишены сладкого и каждый вечер мыли длинные коридоры первого этажа.

Удивительно, но после той стычки меня больше не трогали. Между мной и обидчицей установился так называемый вооруженный нейтралитет. Она в упор не замечала меня, я отвечала ей взаимностью. За годы, проведенные в пансионе, у меня бывали и еще стычки, но уже с другими подругами по несчастью.

И вот сейчас на меня накатила та самая ослепляющая ярость, которая помогала мне в детских драках. Я превратилась в подобие бешеной волчицы, готовой разорвать любого, кто приблизится к ее детенышу.

Лукас не ожидал нападения и в первые секунды боя растерялся, чем я не замедлила воспользоваться. Правда, детали схватки стерлись из памяти, но, по-моему, я все-таки умудрилась засветить ему в ухо, пользуясь эффектом внезапности.

А потом все закончилось. Как-то очень неожиданно я обнаружила, что лежу под Лукасом, который крепко прижимал мои руки к земле.

– Всемилостивый Треон! – выдохнул он, помянув бога плодородия. – Хлоя, какого демона?! Я подумал, что на меня сам Альтис напал. Ты хоть понимаешь, что я едва не влепил по тебе огненным зарядом?

Видимо, мое внезапное нападение настолько ошеломило вероломного негодяя, что он даже забыл про свой обычно вежливый и наверняка притворный тон.

– Не смей трогать мою сестру! – прошипела я, извиваясь под ним подобно змее и отчаянно пытаясь вырваться. – Если ты ее хоть пальцем тронешь!..

– Да я, собственно… – начал было Лукас. Затем скосил глаза на что-то, находящееся неподалеку, и замолчал.

Я проследила за его взглядом и всхлипнула от страха, поскольку рядом на траве лежал тот самый нож – верное и неоспоримое свидетельство его преступных намерений. Забилась еще сильнее, понимая, что если не вырвусь – негодяй убьет меня! А потом непременно продолжит начатое, расправившись и с Анной. Кстати, где она? Надеюсь, ей хватило ума убежать прямиком в городок за помощью.

– Клянусь сердцем, ты меня неправильно поняла! – затараторил Лукас, по-прежнему без малейшего усилия удерживая мои руки. – Хлоя, я и не думал причинять вреда твоей сестре! Хотя понимаю, как это выглядело со стороны.

– Ну да, конечно, – ядовито фыркнула я. – А ножом, должно быть, мух от нее отгонял, да?

Лукас замялся с ответом и на какой-то миг ослабил свою хватку. Я поспешила воспользоваться удобным моментом и со всей дури ударила его согнутым коленом в живот. Судя по всему, попала в какую-то весьма болезненную точку, поскольку Лукас скрючился с открытым ртом, как-то странно забулькав.

Я вскочила на ноги, благо, что он меня больше не держал. Подобрала нож и отскочила на достаточное расстояние, готовая до последней капли крови сражаться за свою жизнь.

– Хлоя, ради Бригиды, не поранься! – просипел Лукас, удивительно долго приходя в себя после моего удара. – Ты не понимаешь. Это не совсем обычный нож, он может тебе навредить!

Словно в подтверждение его слов рукоять в моей ладони сама собой нагрелась. Нет, она еще не жгла кожу, но у меня было такое чувство, будто я сжимаю живое существо.

– Хлоя, прошу, поверь мне, – продолжал уговаривать меня Лукас, который тоже встал, пусть и с ощутимым трудом, – я не желал Анне зла! Просто хотел проверить одну свою догадку. Заметь – с ее полного согласия!

– А что насчет твоей жены? – огрызнулась я. – Какую догадку ты проверял в тот раз?

Судя по всему, я попала в самое больное место Лукаса. Его лицо окаменело, а в глубине зрачков полыхнуло таким горем, что мне невольно стало стыдно за свои слова.

– Никогда! – прошипел он, словно потревоженная гадюка. – Слышишь? Никогда не берись рассуждать о том, чего не знаешь. За грехи прошлого я расплатился сполна. И не тебе меня обвинять.

Я на всякий случай попятилась и подняла нож выше. Выглядел Лукас сейчас настолько разозленным, будто действительно приготовился броситься на меня.

Впрочем, практически сразу он глубоко вздохнул, беря взбунтовавшиеся нервы под контроль, и продолжил уже спокойнее, уговаривающим тоном, будто беседуя с расшалившимся не в меру ребенком:

– Ладно, Хлоя, хватит. Погорячились – и будет. Отдай мне нож, и поговорим как нормальные взрослые люди.

– Угу, как же, – буркнула я, по-прежнему не сводя с него настороженного взгляда и готовая к любой подлости. – Поди, только и ждешь, чтобы я осталась без оружия. И тогда расправишься и со мной, и с Анной.

Удивительно, но после этого глаза Лукаса потеплели. Он посмотрел поверх моей головы, и я напряглась еще сильнее. На что он там уставился? Неужели Герда спешит на помощь к сообщнику? А я уж было поверила этой вероломной обманщице, даже прониклась ее горем, без сомнения, выдуманным!

– Хлоя! – неожиданно услышала я позади голосок сестры. – Пожалуйста, перестань!

На губах Лукаса заиграла улыбка, которая мне чрезвычайно не понравилась. Что происходит? Или он при помощи магии создал обманку, призванную ослабить мою бдительность? Наверняка ведь только и ждет моей малейшей оплошности, чтобы закончить начатое и отправиться на поиски Анны.

– Найна Хлоя, – теперь меня принялся отвлекать голос Герды, запыхавшийся, словно ей пришлось бежать от дома, – прошу, успокойтесь! Неужели вы не чувствуете, что чем дольше держите нож, тем больше сил он из вас выпивает?

Я совершенно растерялась. Рукоять злополучного кинжала уже обжигала, пальцы тряслись от непонятной слабости, которая медленно, но верно ползла по рукам вверх. Мне приходилось прикладывать немало усилий, чтобы удержать свое оружие на весу, продолжая направлять его в сторону Лукаса.

– Хлоя, ну прошу тебя! – Кто бы ни стоял за моей спиной, но он удивительно точно подражал моей сестре, талантливо передавая в интонациях слезы и страх за меня. – Послушай Лукаса! Он хотел поиграть со мной!

– Как-то не доверяю я играм с участием холодного оружия, – пробормотала я, не позволяя себе даже моргнуть – а то вдруг проклятый колдун именно в это мгновение применит какое-нибудь заклинание против меня.

Впрочем, я вообще слабо представляла, как себя вести в случае магической атаки. Чем там Лукас чуть в меня не влепил? Огненным зарядом? Интересно, как обороняться от этой напасти, если Лукас все-таки перейдет к решительным действиям?

Меня нервировало его спокойствие. Он просто стоял напротив, молча улыбался, чем немало меня раздражал, и чего-то ждал.

– Найна Хлоя, опустите нож, – вновь вступила в уговоры по-прежнему невидимая мною Герда. – Иначе остаток дня вам придется провести в постели из-за головной боли.

Некий резон в словах помощницы по хозяйству был. Я уже сейчас ощущала, как начинает ломить виски. В глаза словно песка насыпали – так мне начал резать солнечный свет.

– Пожалуйста, – пискнула Анна.

Я все-таки не удержалась и попыталась бросить один быстрый взгляд через плечо, желая убедиться, на самом ли деле там стоит моя сестра и Герда. Правда, так ничего не успела разглядеть, поскольку заметила какое-то размытое движение на том месте, где стоял Лукас, и опять все внимание сосредоточила на нем.

На этот раз я не удержалась от испуганного вскрика. Понятия не имею, как ему это удалось, но за тот краткий миг, на который я отвлеклась, Лукас каким-то чудом умудрился преодолеть разделяющее нас расстояние и сейчас стоял так, что острие ножа упиралось ему в грудь.

– Отойдите! – сипло потребовала я и облизнула вмиг пересохшие от волнения губы.

– И не подумаю, – с мягкой иронией отозвался Лукас. Положил свою руку поверх моей с ножом, сжал пальцы.

Я зачарованно наблюдала, как его синие глаза алеют, приобретая оттенок закатного неба. Неужели сейчас я опять увижу призрачные крылья за его спиной?

– Если желаешь меня ударить – то бей прямо сейчас, – бархатно проворковал он и приставил нож прямо к тому месту на своей шее, где в бешеном ритме заходилась синяя жилка. – Ну? Осмелишься? Второго шанса может и не быть.

У меня путались мысли. Я смотрела в его глаза и вообще не понимала, что он от меня хочет. Только сейчас я увидела, что сумела неплохо его потрепать за нашу недолгую стычку. В уголке рта запеклась кровь, по щеке пролегла длинная царапина от моих ногтей. Но, странное дело, вместо удовлетворения за свой поступок я ощущала некую досаду. Почему-то было стыдно за свое поведение, совершенно недостойное девушки из хорошей семьи. Даже страшно представить, что обо мне теперь подумает Лукас.

«Ну да, – с чуть слышным сарказмом шепнул внутренний голос. – Сейчас самое время переживать о том, что он о тебе подумает. Особенно если учесть, что ты прижимаешь нож к его горлу».

Я невольно залюбовалась четко очерченными губами Лукаса, когда он ласково мне улыбнулся. И я была уже не способна на сопротивление, когда он мягко разжал мои пальцы. Нож выпал и затерялся где-то в густой траве под моими ногами, но мне было все равно.

– Вот и хорошо, – прошептал Лукас. – Вот и отлично.

Я пошатнулась, только в этот момент ощутив, как сильно устала. Наверное, безвольно осела бы на землю, если бы мгновением раньше Лукас не подхватил меня за талию, уберегая от падения.

Боль в голове сконцентрировалась и стала настолько невыносимой, что я застонала сквозь плотно стиснутые зубы. Закрыла глаза – и самым позорным образом лишилась чувств.

***

– Найна Хлоя, стоит признать, сегодня вы меня потрясли.

Я полусидела-полулежала в кресле, укрытая теплым покрывалом, и страдала от жестокого стыда, чувствуя, как полыхают мои щеки и уши.

– Я бы в жизни не подумал, что столь милая и воспитанная девушка, какой вы мне показались при первом знакомстве, способна на подобное.

Я опустила голову еще ниже, опасаясь даже на один миг встретиться взглядами с Лукасом. Он сидел напротив меня, заняв одно из кресел в гостиной, и, по-видимому, получал искреннее наслаждение, неспешно распекая меня за недавние подвиги. Герда готовила мне чай на кухне, Анна по обыкновению увязалась за ней, поэтому мы были одни.

– А вы ведь неплохо приложили меня, – продолжал издевательски удивляться Лукас, вернувшись к своему обычному вежливому тону, в котором то и дело проскальзывали веселые нотки. – Такому удару справа можно только позавидовать. А ваши ноготки любой дикой кошке дадут фору.

Я украдкой посмотрела на него и заметила, как он с легкой гримасой недовольства провел по ярко-алой царапине, пролегшей от уголка глаза ко рту.

– Я испугалась за сестру, – тихо проговорила я. – А что бы вы подумали на моем месте? Волей-неволей заподозришь дурное, когда видишь, как над головой родного тебе человека заносят кинжал.

Лукас несколько раз размеренно ударил пальцами по колену. Затем с неожиданной заботой поинтересовался:

– Как голова? Болит?

Я неопределенно пожала плечами. Сейчас, когда я сидела спокойно, боль почти улеглась, лишь изредка напоминая о себе неприятным покалыванием в затылке. Но стоило мне неосторожно дернуть головой – как она вспыхивала пуще прежнего, заставляя судорожно втягивать в себя воздух через зубы, лишь бы не сорваться на крик или стон.

– Немного, – наконец, с трудом выдавила я, по-прежнему не глядя на Лукаса.

Тот тяжело вздохнул и внезапно потребовал, подавшись вместе с креслом вперед:

– Дайте руку! Ту, которой держали нож.

Я не торопилась выполнять его приказание, вместо этого лишь плотнее закуталась в покрывало. Почему-то мне самой было страшно посмотреть на свои руки. Вдруг этот проклятый нож со мной что-нибудь сделал? Вдруг окажется, что мои ладони изуродованы какими-нибудь жуткими шрамами?

– Да не бойтесь, не укушу я вас. – Лукас фыркнул от смеха, видимо, позабавленный моим испугом. – Просто хочу проверить, все ли в порядке.

Я неохотно выпростала обе руки из-под покрывала и протянула правую Лукасу. Тот на удивление нежно взял ее и перевернул ладонью вверх. Я не смогла сдержать невольного вздоха облегчения, когда увидела, что кожа не бугрится ожогами и ничего не напоминает о произошедшем.

– Кажется, обошлось, – пробормотал Лукас, не торопясь отпускать мою руку. Задумчиво провел ногтем указательного пальца по переплетениям линий, словно собирался мне погадать. От этого легчайшего прикосновения меня почему-то кинуло в жар. Щеки вновь налились алым огнем смущения. Но Лукас не заметил или, скорее, не захотел замечать этого. Он крепче сжал мое запястье и спросил, глядя мне в глаза: – Так где вы научились так драться?

– В пансионе, – призналась я. Помолчала немного и чуть слышно добавила: – Даже детям приходится воевать за место под солнцем.

– Наверное, у вас было очень тяжелое детство, – с какой-то непонятной интонацией произнес Лукас.

Если честно, мне не нравилось, что он так долго держал меня за руку. Нет, он не делал мне больно, напротив, от его пальцев словно шло приятное тепло. Но мне представлялось неправильным и даже каким-то постыдным сидеть с мужчиной наедине и позволять ему такую близость.

Я попыталась осторожно одернуть руку, но Лукас, почувствовав мое сопротивление, лишь крепче сжал пальцы, не позволяя этого. И, смирившись с временной несвободой, я негромко проговорила:

– Нет, я бы не сказала, что мое детство было совсем ужасным. Конечно, я сильно скучала по матери. Да и с ровесниками я не особо умела сходиться, поэтому друзей у меня почти не было. Так, приятельницы по играм. Но я всегда была сыта и одета по погоде. Была ли я при этом счастлива? Не думаю. Но и особого горя не испытывала. Ведь если подумать, множество детей живут в условиях куда хуже.

– Да уж, – пробормотал Лукас, думая о чем-то своем.

– Так вы расскажете мне, чем занимались? – сухо спросила я, решив вернуться к тому, что меня интересовало куда больше разговоров о моей жизни в пансионе. – Что это за нож и какого демона вы махали им над головой моей сестры?

Лукас наконец-то отпустил мою руку, и я тут же спрятала ее обратно под покрывало, испугавшись, что иначе он вновь может за нее взяться. Однако мой собеседник и не думал этого делать. Вместо этого он с потрясающей ловкостью прирожденного иллюзиониста выудил прямо из воздуха злополучный кинжал и протянул его мне, держа за лезвие.

– Посмотрите на рукоять, – проговорил он. – Что на ней изображено?

Только сейчас я заметила, что рукоять ножа и в самом деле испещрена непонятными символами. Чаще всего среди них встречался глаз, перечеркнутый молнией.

– Это знак связи двух миров, – пояснил Лукас, заметив, что я гляжу именно на этот символ. – Нашим и царством теней, где властвует Альтис. Поэтому в некотором роде это его символ. Мы пересекаем грань между мирами дважды: когда рождаемся и когда возвращаемся в обитель вечной скорби. Однако есть люди, которые и при жизни сохраняют способность видеть потустороннее.

– Как моя сестра, к примеру, – произнесла я, уже начиная понимать, куда клонит Лукас.

– Именно, – подтвердил Лукас. – Талант Анны потрясает воображение. Я впервые за свою жизнь вижу такой самородок. Если ее дар развить нужным образом и в нужном направлении – то через пару лет о ней заговорит вся Итаррия!

Я недовольно передернула плечами. Почему-то радужные перспективы, обрисованные Лукасом, мне совершенно не понравились и даже испугали. Нужна ли Анна такая слава? Ох, сомневаюсь что-то. Не лучше ли жить тихо и спокойно, не привлекая лишнего внимания?

– И что же вы пытались сделать этим ножом? – Я кивком указала на кинжал, который Лукас все так же протягивал ко мне рукоятью вперед. – Давали моей сестре урок связи с потусторонним?

– Почти. – Лукас усмехнулся и наконец-то убрал нервирующее меня оружие в ножны на поясе. – Этот кинжал, как вы верно угадали, действительно помогает связаться с миром мертвых. В тот момент, когда вы с душераздирающим криком на меня напали, Анна как раз разглядывала магиснимки нейны Элизы, которые Герда отыскала в одной из комнат. А я в свою очередь концентрировал ее энергию, силясь перекинуть мостик в другой мир.

– Вы пытались провести сеанс вызова духов? – Я изумленно вскинула брови. – При ярком солнечном свете и на открытом воздухе?

– А что вас так удивляет? – вопросом на вопрос ответил тот.

– Ну… – протянула я, – я всегда представляла себе несколько по-иному такие ритуалы.

И услужливое воображение моментально нарисовало мне ночную комнату, озаряемую лишь огоньком одинокой свечи, разложенную спиритическую доску и таинственный шепот заклинания, призванный привлечь заблудшую душу.

– Ах, оставьте эти предрассудки! – Лукас негромко рассмеялся. – Даже темное колдовство вполне возможно вершить в любое время суток, хотя, конечно, им больше принято заниматься ночью. Но мое заклятие не имело ни малейшего отношения к подобной гадости. И открытый воздух в некоторых случаях даже предпочтительнее замкнутого помещения. Хотя бы в том же деле вызова духов. Больше вероятность, что тебя скорее услышат.

– Ясно, – пробормотала я. Не удержалась и все-таки полюбопытствовала: – И зачем же вам понадобилась моя прабабушка?

– Хотел расспросить ее кое о чем, – честно ответил Лукас. – Например, зачем она вызвала вас в Аерни, хотя всю жизнь оберегала. И действительно ли ее смерть произошла в результате естественных причин.

– Да уж. – Я вспомнила рассказ Софии по поводу пропавших из спальни Элизы свечей. – Резонный интерес.

– Вы что-то об этом знаете? – моментально отозвался Лукас, требовательно на меня глядя.

Я сомневалась всего мгновение. Да, наверняка ему будет неприятно узнать, что я наводила о нем справки у местных жителей. Но кто сказал, что в моем рассказе я уделю этому место? А вот причин утаивать обстоятельства смерти Вильяма и Элизы я не видела. Поэтому кратко передала Лукасу то, что умудрилась за сегодня узнать.

– Забавно, – резюмировал он, внимательно меня выслушав. – Мне даже в голову не пришло пойти таким путем.

– В каком смысле? – настороженно переспросила я, уловив в его голосе странные нотки досады на себя.

– Поговорить с соседями нейны Элизы, – пояснил Лукас. Помолчал немного и криво ухмыльнулся, добавив со злым сарказмом: – Впрочем, у меня есть смягчающее обстоятельство: после того теплого приема, который мне тут устроили, я и думать не смел завязать с кем-нибудь беседу.

Я понимала, о чем говорит Лукас. Тяжело с кем-нибудь подружиться, когда твоя дурная слава идет впереди тебя, и даже ближайшая соседка предпочитает со скандалом переехать подальше, лишь бы не встретиться с тобой ненароком.

– Да кому я рассказываю! – Лукас улыбнулся еще шире, хотя более всего выражение его лица напомнило мне гримасу боли. – Судя по всему, вы уже навели справки про мое бурное прошлое. Так?

Я лишь смущенно поежилась под тяжелым испытующим взглядом мужчины. Но практически сразу с вызовом вскинула подбородок. А чего мне стесняться? Да, я имею полное право знать, с кем рядом живу. Кстати, я ведь до сих пор так и не выяснила, что он-то забыл в Аерни и какая ему печаль от смерти моей прабабушки.

– В вопросах не было особой нужды, – все равно попыталась я оправдаться, словно совершила нечто постыдное. – Я и без того вспомнила, где слышала ваше имя. Некогда та история наделала немало шума в газетах.

– И то верно, – чуть слышно согласился со мной Лукас. Откинулся на спинку кресла и устало принялся растирать себе виски.

Я хотела его о многом расспросить. Например, на самом ли деле он убил свою жену. Но с другой стороны, я прекрасно понимала, что это бессмысленно. Если Лукас не имеет отношения к тому жуткому преступлению – то я лишний раз причиню ему боль и обижу подозрениями. А если имеет… Что же, тогда я тем более не услышу правду.

– И все-таки, почему вы приехали сюда? – вместо этого спросила я. – Если верить вашим словам, вас с моей прабабушкой связывали сугубо деловые отношения. Почему тогда вы испытываете такой интерес к ее смерти?

Лукас горько скривился, будто мой вопрос причинил ему страдание. Встал и отошел к окну, за которым небеса уже окрасились в розоватые тона скорого заката.

– У меня есть все основания предполагать, что нейну Элизу убил тот же человек, который расправился с моей женой, – наконец, так тихо, что мне пришлось напрячь весь свой слух, признался он. – Более того, я боюсь, что вашу прабабушку убили лишь для того, чтобы насолить мне, – после чего обернулся ко мне и добавил зловещим шепотом: – Он не остановится, найна Хлоя, пока не уничтожит всех, кто мне дорог. И только после этого придет за мной.

– Почему? – спросила я, зябко кутаясь в покрывало. Было такое чувство, будто за эти несколько секунд температура в комнате упала до уровня замерзания воды. Странно, что дыхание еще не оседало белым облачком. – Почему вы так уверены, что это один человек? И по какой причине он вас так ненавидит?

– Потому что я знаю его лучше кого бы то ни было, – обронил Лукас после долгой томительной паузы. – Это мой брат, найна Хлоя. Мой родной брат. И я должен его остановить. Просто обязан!

Часть вторая. Тайны прошлого. Глава 2

После ужина, приготовленного Гердой, я вооружилась масляной лампой и с некоторой опаской поднялась на второй этаж, памятуя о тех неприятностях, которые в прошлый раз принесла мне попытка разобраться в бумагах прабабушки. Однако в этом я видела одну из немногих возможностей понять происходящее и пренебрегать ею не собиралась.

Герда не пыталась меня остановить, хотя я отчетливо прочитала в ее глазах неодобрение. Но она не стала меня отговаривать, лишь посоветовала быть благоразумной. И отправилась с Анной в гостиную, где сестренка под ее мудрым и ненавязчивым руководством решила научиться вышивать.

Стоило признать, я была рада, что все-таки взяла Герду в помощницы. Понятия не имею, какие отношения связывают ее и Лукаса, но с Анной она поладила великолепно. И тем самым немало облегчила груз моих забот. Что скрывать, я не умела обращаться с детьми. Да, я любила Анну и готова была драться за нее до последней капли крови, что убедительно продемонстрировала накануне, но мне было откровенно скучно заниматься с ней повседневными делами, читать вместе книги, учить чему-либо, что, как считалось, должна знать и уметь любая уважающая себя девушка. Впрочем, меня немного извинял тот факт, что я никогда не отличалась особой прилежностью и трудолюбием в ведении хозяйства. Рукоделие всегда наводило на меня зевоту, а приготовление пищи раздражало своей бессмысленностью – только сделаешь что-нибудь вкусное, как этого уже нет, и тебе на память осталась лишь гора грязной посуды, которую еще надлежит вымыть.

Впрочем, я немного отвлеклась. Если резюмировать все вышесказанное несколькими словами – Герда меня пока не разочаровала. Я не испытывала никакого беспокойства, оставляя с ней Анну. И надеялась, что не пожалею о своем решении и в дальнейшем.

На этот раз, хвала Бригиде, разбор бумаг в кабинете прабабушки прошел без особых происшествий. Я перебрала кучу тетрадей и книг, перемазалась пылью, но в итоге не нашла ничего интересного. Хм-м… Почему-то создалось впечатление, что в прошлый раз бумаг было гораздо больше и они лежали не так аккуратно. Неужели Лукас и тут поспел раньше меня? Он вполне мог при помощи Герды осмотреть кабинет, пока я была без сознания после того злосчастного ритуала.

Я зло сжала кулаки. Вообще, я испытывала крайне противоречивые чувства к моему соседу. С одной стороны, я опасалась его. Не нравились мне все эти тайны, связанные с его прошлым. Убийство жены, загадочные дела, которые он якобы расследовал при помощи моей прабабушки, его настойчивое желание отослать меня прочь из Аерни, не говоря уж о том ночном представлении с призраками. С другой, мне было его почему-то жалко. Наверное, очень страшно и больно жить, осознавая, что родной брат ненавидит тебя и желает смерти.

«Но есть и третья сторона, не так ли? – насмешливо дополнил внутренний голос. – Лукас весьма привлекателен. А тайны, окружающие его, заставляют твое сердце биться еще чаще».

Я рассердилась на себя за такие мысли и встала, смахнув с коленей кипу просмотренных писем, в которых все равно не было ничего интересного, кроме рассуждений о засушливой погоде и сетований на неизвестного мне Энтони, который вызвался помочь с садом, а в итоге испортил неумелой стрижкой несколько фигур из кустарников. Затем подошла к окну, за которым уже плескалась бархатная ночь.

Сна у меня не было ни в одном глазу. Я постоянно возвращалась мыслями к последнему разговору с Лукасом. Увы, мне не удалось его расспросить о причинах столь страшной вражды с братом. Сразу же после своего жуткого признания он сухо распрощался и ушел, оставив меня с ворохом новых вопросов, на которые пока не было ответов.

Неожиданно мое внимание привлекла какое-то загадочное движение во дворе. Я растерянно моргнула, отвлекшись от своих внутренних терзаний и рассуждений, и сосредоточенно прильнула к стеклу.

На небе сегодня царила полная луна. Лужайка перед крыльцом утопала в ее серебряных лучах. Было так светло, что я даже видела соседний дом, где жил Лукас. Странно, но сейчас окна его временного жилища были темны, будто хозяин уже лег спать.

Неполную минуту я обозревала окрестности. Наконец, когда я почти успокоилась, убедив себя, что ничего странного не происходит, то вдруг заметила, как из одной особенно плотной чернильной тени, падающей от калитки, выступила непонятная фигура, одетая в черное. Незнакомец поднял голову, и я узнала Лукаса. Его взгляд скользнул по фасаду дома, поэтому я с приглушенным возгласом досады отпрянула, осознав, что на фоне освещенного окна меня прекрасно видно. Спряталась за занавеской и кинула новый взгляд во двор.

Видимо, Лукас меня не заметил. Теперь он разглядывал что-то у себя под ногами, словно глубоко задумавшись. Затем пожал плечами, развернулся и неспешно побрел по дороге. Но не по направлению к своему дому, а в противоположную сторону.

Я поняла, что если не прослежу за ним – то просто лопну от любопытства. Куда он направился в столь поздний час? Непохоже, что в гости – наши дома стояли на окраине Аерни, дальше никто не живет. Что он забыл в лесу? Или у него там назначена встреча?

Я тихонько застонала, осознав, что еще немного – и моя голова просто лопнет от всех этих предположений. Подхватила с кресла темную шаль и вихрем выскочила из кабинета.

Мне хватило сообразительности и выдержки прокрасться мимо гостиной на цыпочках, не привлекая внимания Герды. Я слышала, как она что-то негромко рассказывала Анне, а та хихикала над этой историей. Вот и отлично, пусть и дальше болтают. А то придется объяснять, куда это я собралась на ночь глядя. Если повезет, еще час-другой меня точно не хватятся.

Тяжелая входная дверь бесшумно открылась передо мной без своего обычного душераздирающего скрипа, и я невольно порадовалась трудолюбию Герды, которая сегодня тщательно смазала маслом петли. Плотнее запахнулась в шаль и шагнула в ночь, наполненную лунным светом.

Было тихо. Лишь где-то вдалеке в натужном хриплом лае заходилась собака. Я аккуратно прикрыла за собой дверь и спустилась с крыльца, стараясь не высовываться на открытое пространство – вдруг Лукас вернулся и опять наблюдает за домом. Затем стремительно перебежала лужайку и вновь нырнула в тень от раскидистого куста сирени, росшего около калитки. С любопытством вытянула над забором шею и оглядела улицу.

Она была пустынной. Видимо, за ту минуту, которая потребовалась мне для спуска со второго этажа, Лукас успел удалиться от дома на достаточное расстояние. Я еще мгновение сомневалась, глядя на дорогу, покрытую гравием и словно светящуюся под луной. Интересно, куда она ведет? Как-то не удосужилась узнать раньше. Вроде бы, где-то в окрестностях Аерни должна быть река, где утонул бедняга Кессиди – бывший бургомистр городка. Быть может, я выйду именно к ней?

Я тяжело вздохнула и покинула пределы двора. Отправилась в ту сторону, куда не так давно удалился Лукас, стараясь держаться обочины, где я не боялась быть замеченной из-за теней, падающих от деревьев. Чем дальше я удалялась от дома – тем плотнее смыкались над моей головой ветви.

Волей-неволей я вновь задумалась над тем, куда мог отправиться в эту лунную ночь Лукас. А что, если он просто решил прогуляться перед сном? Не буду ли я выглядеть смешно и навязчиво в его глазах, если мы вдруг столкнемся на этой дороге? Впрочем, если я увижу, как он возвращается, то наверняка успею спрятаться.

Внезапно мои размышления прервал треск валежника, донесшийся из глубины леса. Я подпрыгнула от неожиданности. Заполошно принялась вспоминать, не водятся ли в этой провинции медведи или любые другие хищные лесные звери. Однако почти сразу звук повторился, а вслед за ним я услышала ругательство, сказанное в сердцах. Медведи не умеют так выражаться. Значит, Лукас свернул с дороги и сейчас пробирается через лес. Но что он там забыл?

Мое удивление происходящим все возрастало и возрастало. Было достаточно легко придумать причину, по которой Лукас вышел на прогулку в столь поздний час. Не спалось человеку, захотелось подышать свежим воздухом – да мало ли что? Но теперь мое воображение спасовало, так и не сумев придумать объяснение тому факту, что могло ему потребоваться в лесу. Не комаров ведь он возжелал покормить. Тем более ночью велика вероятность выколоть себе глаз какой-нибудь веткой.

Между тем шум удалялся. Лукас настойчиво пробирался через лес к какой-то цели, ведомой только ему. Я глубоко вздохнула и нырнула за ним. Что же, следить – так следить до конца! Хлоя Этвуд не из тех, кто пасует перед первой же трудностью.

Лукас вряд ли мог предположить, что за ним кто-нибудь следует, поэтому не соблюдал тишины. Он ломился через кусты с грацией лося, перебравшего по осени винной забродившей ягоды. И это играло мне на руку – я могла не опасаться, что меня выдаст случайный шорох травы или же звук сломанной ветки. Поэтому я особо не таилась, стараясь не отставать от мужчины.

Однако вскоре мое везение закончилось – шум резко прекратился. Я замерла на месте с поднятой ногой, вся оборотившись в слух. Что такое? Неужели Лукас меня услышал?

Но почти сразу я поняла, что он просто вышел на какую-то лесную полянку, поскольку неподалеку в обрамлении черных ветвей светлел прямоугольник открытого пространства.

Памятуя об осторожности, последние шаги я преодолела крадучись, стараясь, чтобы ни одна травинка не примялась подо мной. Прильнула к стволу старой лиственницы и кинула боязливый взгляд на происходящее, готовая в любой момент ринуться обратно.

Я не ошиблась в своих предположениях: передо мной действительно находилась небольшая полянка удивительно правильной круглой формы. Приглядевшись, я поняла, что странность ее заключалась еще и в том, что на ней ничего не росло. Словно какая-то неведомая сила тщательно выполола все вокруг, не оставив на черной, влажной от ночной росы земле и соринки. По центру ее высился Лукас, запрокинув голову к небесам. Лунные лучи струились по его темным волосам, бликами отражались в широко распахнутых глазах.

Я залюбовалась этим зрелищем. Оно завораживало так сильно, что по коже пробежали теплые мурашки. Красиво, даже очень. Но неужели Лукас пришел сюда лишь для того, чтобы полюбоваться луной? Хорошенькое местечко выбрал, ничего не скажешь.

Лукас, словно почувствовав мое присутствие, встряхнулся и окинул окрестности внимательным взглядом. Я отпрянула за ствол и прижалась к дереву еще сильнее. Выждала несколько секунд и вновь осторожно выглянула.

Видимо, Лукас меня не заметил. Он спокойно повернулся ко мне спиной, опустился на колени и принялся что-то расчерчивать на земле. Лунный свет так и играл на острие ножа, который он достал из ножен. Хм-м… Случаем, это не тот кинжал, при помощи которого Лукас накануне пытался призвать дух моей бабушки? И если тот же, то, получается, я буду присутствовать при каком-то ритуале?

Между тем Лукас, совершенно не беспокоясь о чистоте и сохранности своих брюк, продолжал ползать по поляне, вспахивая землю лезвием. Мне стало не по себе. А что, если я ошиблась в своих предположениях, и на самом деле Лукас – темный маг? Возможно, именно он и повинен в смерти Элизы и Вильяма. Иначе с какой стати он прячет свое колдовство под покровом ночи? Считается, что в полнолуние творятся лишь злые дела. К тому же он сам признался, что запрещенными заклинаниями принято заниматься именно ночью.

Тем временем работа Лукаса подошла к концу. Он с силой вогнал кинжал в землю, оставив на поверхности одну рукоять, встал и отряхнул колени. После чего простер руки к полной луне, совершающей свой неспешный бег по небесам, и вновь замер.

Я переступила с ноги на ногу, не в силах сдержать улыбку. Происходящее почему-то начало веселить меня. Все это напоминало какую-то дешевую театральную постановку из числа тех, которые дают заезжие артисты на площадях больших городов в праздники. А сейчас, наверное, появится некое привидение – фигура, обряженная в простынь с прорезями для глаз.

Неожиданно рукоять ножа засветилась. Сначала мне показалось, что на нее упал блик от луны, но кинжал разгорался все ярче и ярче. Он сиял холодным белым пламенем, на который было больно смотреть.

Лукас опустил руки. Теперь его ладони купались в этом ледяном огне, который стекал с пальцев крупными молочно-белыми слезами.

– Приди! – неожиданно выдохнул он и повелительным жестом вздел руку, устремив ее прямо на меня.

Я едва не сделала шаг вперед, повинуясь приказу. Но опомнилась и помотала головой, отгоняя наваждение. Ага, сейчас! Ему надо – пусть сам за мной и идет.

Однако я тут же поняла, что Лукас имел в виду не меня. Левую половину тела обдало холодом. Я скосила глаза и едва не взвизгнула от ужаса. Передо мной покачивался в воздухе призрак. Высокая, очень бледная женщина мазнула по мне ничем не выражающим взглядом и величаво выплыла на полянку, не касаясь босыми ступнями земли.

По-моему, Лукас ожидал увидеть кого-то иного. Он озадаченно нахмурился, вглядываясь в безмятежное лицо привидения, затем неуверенно поинтересовался:

– Нейна Элиза?

Ага, значит, вот кого вызывал мой сосед. Потерпев неудачу днем, он решил повторить попытку поговорить с моей прабабушкой, но на сей раз обойтись без помощи Анны.

Женщина одарила Лукаса равнодушной ухмылкой и покачала головой.

– Но… как? – удивленно забормотал он, кинув недоуменный взгляд на кинжал, чья рукоять по-прежнему горела ярким чистым пламенем. – Ритуал должен был призвать Элизу Этвуд.

– Женщину рода Этвуд, – поправила его незнакомка высоким приятным голосом. – Дорогой мой, стоит признать, как некромант вы совершенно никудышны.

Лукас проигнорировал столь уничижительный отзыв о своих магических способностях. На его лице отразилась напряженная работа мысли, после чего он неуверенно поинтересовался:

– Вивьен?

– Верно. – Женщина лениво кивнула, подтверждая его догадку. – К вашим услугам.

От удивления я забыла о необходимости дышать. Так резко подалась вперед, что едва не открыла свое месторасположение, выйдя из-за дерева. Правда, опомнилась и вновь спряталась, продолжая напряженно вглядываться в свою бабушку. А она была красивой, и весьма. Гордая осанка, густые волосы, тонкие черты лица. Даже странно, что такая женщина могла сбежать из дома с каким-то проходимцем и целый год терпеть жизнь впроголодь и побои.

– Вивьен Этвуд, – медленно повторил Лукас, словно сам не веря в подобное. – Я полагал, что вы еще живы.

– И ошибались, – мягко ответила Вивьен. – Я погибла много лет назад.

– Погибли? – переспросил Лукас. – То есть, умерли не своей смертью?

– У вас проблемы со слухом? – язвительно полюбопытствовала моя бабушка. – Дорогой мой, я именно погибла. Как думаете, с чего вдруг моя матушка, которая никогда в жизни не нуждалась в деньгах, вдруг занялась изучением темной магии? Да, у нее не было и проблеска дара, но она вдруг принялась тратить бешеные суммы на поиск редких книг с описанием ритуалов и завела массу знакомств в нужных кругах.

– Гибель внука? – осторожно предположил Лукас. – Вроде бы, именно после смерти Кристиана, вашего сына, Элиза обратилась к магии.

– Кристиан… – Вивьен помрачнела. – В каком-то смысле вы правы. Всему виной послужил именно Кристиан, мой сын и моя боль. Он взял от своего отца все самое дурное. Любовь к спиртному, женщинам, азартным играм. И дар. Кристиан был магом-недоучкой. Ничего не смыслящим в колдовстве, несведущим, но страстно желающим получить все золото мира самым легким и приятным путем. На какое-то время нам удалось отвлечь его. Моя мать нашла ему приятную красивую девушку. Да, она была из бедной семьи, более того, состояла в третьем сословии, поэтому, наверное, согласилась выйти замуж за Кристиана, не обратив внимания на те слухи, которые ходили об его ужасном характере. Возможно, надеялась исправить его, а скорее – последовала воле семьи, получившей от моей матери приличные деньги.

Я передернулась от омерзения. Фу, какой ужас! Получается, мою мать просто купили и отдали на развлечение испорченному избалованному богатому парню. Теперь я начинаю понимать, почему она так не любила вспоминать моего отца и свою недолгую семейную жизнь с ним. Возможно, этим объясняется и ее равнодушие ко мне. Конечно, тяжело любить ребенка, если все в нем напоминает тебе о той боли и унижении, которые пришлось перенести в прошлом.

– Но вскоре бедняжка Тереза забеременела, и Кристиан заскучал, – продолжила Вивьен. – Развлекаться так, как он привык, было уже нельзя. Более того, во избежание какого-либо несчастья мы решили забрать Терезу на время к себе. Ей нужен был покой, а Кристиан вновь ударился в пьяный загул, да еще начал поколачивать несчастную. Не сомневаюсь, что наше решение спасло Терезе и ее еще не рожденному ребенку жизнь. Не хочется даже думать, до какой беды могла бы привести привычка моего сына всегда получать желаемое и склонность к порочным наслаждениям. Однако, увы, одновременно это послужило началом жутких событий, которые развернулись вскоре после рождения Хлои.

Я приоткрыла рот, услышав свое имя. Не верилось, что все, о чем так равнодушно рассказывала Вивьен, действительно происходило в моей семье.

– Роды были тяжелыми. – В голосе Вивьен не слышалось и тени эмоций, словно она перечисляла Лукасу список недавних покупок. – Тереза едва не погибла. И речи не было, чтобы вернуть ее и малышку под присмотр Кристиана. Напротив, я желала как можно дольше держать внучку подальше от ее непутевого отца. И матушка поддерживала меня в этом. Про Терезу и говорить не стоит. Она до смерти боялась возвращения в дом мужа, поэтому, как мне кажется, всеми возможными способами затягивала свое выздоровление, придумывая себе все новые и новые хвори. Мы с матушкой быстро разгадали ее хитрость, но ничего не говорили. Если честно, нам было ее жалко.

– Еще бы, – не выдержав, подал реплику Лукас. – И врагу не пожелаешь того ужаса, который вы устроили этой несчастной.

Вивьен безропотно проглотила полное горького сарказма замечание мага. Пожала плечами и флегматично заметила:

– Учтите, я не пытаюсь приукрасить нашу роль в тех событиях. Хотя могла бы придать картине другие оттенки. Но за наши поступки и я, и моя мать понесли заслуженное наказание.

– Какое же? – спросил Лукас и бросил краткий взгляд на кинжал. Интересно, мне показалось, или его свечение начало угасать?

– К нашей радости, Кристиан не особо рвался вернуть жену и новорожденную дочь, – так же неторопливо проговорила Вивьен, словно не услышав ноток беспокойства в голосе Лукаса. – Мы подумали, что он, верно, привык к одиночеству. А возможно, нашел себе какую-нибудь девицу на стороне, которая за деньги готова была терпеть побои и… Ну, вы понимаете. Некоторые мужчины получают удовольствие только от чего-нибудь особенного…

– Не продолжайте, прошу. – Лукас так скривился, будто слова Вивьен причинили ему сильнейшую боль. – Я прекрасно понял, что вы имеете в виду.

Стыдно признаться, но мне, видимо, не хватило жизненного опыта, чтобы наравне с ним вникнуть в потаенный смысл слов Вивьен. Однако, понятное дело, я не стала вмешиваться в разговор с просьбой дать мне объяснение.

– Когда мы поняли, что ошибались, было слишком поздно. – Вивьен печально вздохнула. – Понятия не имею, где мой сын достал ту проклятую книгу ритуалов, посвященных поклонению Альтиса. Однако там он вычитал, как получить то, что ему хотелось больше всего, – деньги и власть. И взамен всего-то надо принести человеческую жертву. Причем чем моложе и невиннее будет этот несчастный или несчастная, тем лучше. Как ни трудно догадаться, выбор моего сына пал на Хлою. А возможно, это решение ему подсказал сам Альтис.

– Чудовищно. – Лукас покачал головой. – Если бы у Кристиана все получилось, то даже страшно представить, какую бы силу он получил. Собственный ребенок, принесенный в жертву тьме… Пожалуй, это самое драгоценное, что может потребовать демон.

– Тот день навсегда останется в моей памяти. – Голос Вивьен теперь звучал глухо и сдавленно, впервые отображая хоть какие-то эмоции. – Кристиан зашел в гости ближе к вечеру. Попросил погулять с дочерью. Он был трезв, как стеклышко, и я… Разве я могла предположить что-нибудь дурное? Напротив, обрадовалась, подумав, что, должно быть, в нем пробуждаются родительские чувства. Отец уже месяц как находился в отъезде, улаживал какие-то проблемы денежного плана в столице. Матушка всегда была проницательнее меня, вероятно, она бы заподозрила неладное, но был четверг, который она обычно проводила в гостях у Амалии. А Тереза… С утра ее мучила головная боль, поэтому она пораньше легла спать, выпив успокоительный и обезболивающий отвар. И я с чистой совестью отдала Хлою, попросив Кристиана вернуть девочку к ужину.

В угасающем пламени кинжала я видела, как мрачнел Лукас по мере рассказа моей бабушки. Он играл желваками, то сжимая, то разжимая кулаки. Я же в свою очередь чувствовала себя очень странно. Никак не верилось, что речь идет обо мне и моем отце. Неужели некогда смерть так близко прошла от меня?

– Шло время, а Кристиан не возвращался. – Вивьен печально опустила глаза. – Уже пришла домой моя мать. Естественно, она сразу же заметила отсутствие Хлои. Пришлось ей поведать о визите Кристиана и его странной просьбе. Это был единственный раз, когда мать дала мне пощечину. Она не тронула меня и пальцем даже тогда, когда я вернулась к ней с повинной головой, будучи на сносях. Но тут… Небо, как же она кричала на меня! От шума даже проснулась Тереза. Услышав, в чем причина скандала, побледнела, как снег, вымолвила, что видела жуткий кошмар про свою дочь, и бросилась прочь из дома. Нам оставалось лишь последовать за ней. Однако мы не успели самую малость…

Вивьен надолго замолчала, словно набираясь сил перед финальной частью своего затянувшегося откровения. Лукас не торопил ее, хотя стало значительно темнее. Рукоять кинжала медленно, но неумолимо гасла, погружая поляну в темноту. Положение осложнялось еще и тем, что луна зашла за кроны деревьев. Я невольно забеспокоилась, осознав, что вскоре рискую остаться в полном мраке. Однако уйти, не услышав развязки истории, было выше моих сил.

– Когда мы ворвались в дом, Кристиан был уже мертв, – сухо сказала Вивьен. – Хлоя заходилась от плача, лежа на голом каменном полу в окружении непонятных символов, от одного взгляда на которые начинала кружиться голова. А мой сын… Он истекал кровью, что-то пытался сказать, хрипел, но его горло было порвано в клочья.

– И что же произошло? – Лукас аж подался вперед от жадного нетерпения. Рукоять кинжала почти погасла. Лишь на самом кончике еще горела одинокая искорка, рискующая в любой момент захлебнуться во тьме.

– Тереза сказала, что демон набросился на Кристиана, когда она разрушила круг, – тихо ответила Вивьен. – Нам оставалось лишь поверить ей. И в любом случае – разве могла хрупкая юная девушка, пусть даже спасающая своего ребенка, сотворить подобное с мужчиной, крупнее ее раза в два? Мы с матушкой уничтожили следы ритуала, придумали легенду, объясняющую смерть Кристиана. Нам и в голову не пришло винить Терезу. Да что там, стыдно сознаваться, но я вздохнула с облегчением, похоронив сына. Кто знает, до чего бы он дошел впоследствии, раз уж готов был собственноручно убить дочь. Вина за произошедшее терзала меня так сильно, что вскоре я удалилась в монастырь. Казалось, что боги наказывают меня за что-то. Возможно – за давний грех, когда я бежала из дома, потеряв голову от страсти. Как я слышала, Тереза неплохо устроила свою жизнь, вскоре повторно выйдя замуж. Что же, бедная девочка заслужила это. Мне до сих пор стыдно, что я согласилась с планом матушки усмирить дурной нрав моего сына столь отвратительным образом.

– А вы? – нетерпеливо оборвал Лукас ее стенания. – Как погибли вы?

– Проклятье рода Этвудов явилось и за мной, – чуть слышно выдохнула Вивьен. – И его не остановили крепкие монастырские стены.

– Что вы имеете в виду?! – почти выкрикнул Лукас, понимая, что драгоценные мгновения ритуала истекают.

Увы, поздно. Огонек на рукояти мигнул в последний раз и погас. Из мрака донесся усталый вздох, что-то пронеслось мимо меня, обдав знакомым холодом. И воцарилась тьма.

Я не успела испугаться. Практически сразу перед Лукасом заплясал крохотный лепесток пламени, который, видимо, он создал при помощи магии. Он осветил сосредоточенное лицо мужчины, его грозно насупленные брови и резкие морщины, пролегшие от крыльев носа к уголкам губ. Видимо, услышанное Лукасу весьма и весьма не понравилось. Да что скрывать – меня семейная история тоже в восторг не привела. Горько осознавать, что родной отец собирался убить тебя. И страшно понимать, что в жизни твоей семьи происходили настолько ужасные вещи.

Задумавшись, я неосторожно переступила с ноги на ногу, и подо мной с треском сломалась ветка. В тишине спящего леса это прозвучало подобно звонкому щелчку хлыста. Я замерла, затаив дыхание и уставившись на Лукаса – услышал или нет? А тот вскинул голову, недобро прищурился и одним движением пальцев потушил пляшущий рядом магический огонек.

Я моментально ослепла и растерялась. Было так темно, что я потерялась в пространстве. С какой стороны я пришла и куда надлежит бежать?

Я развернулась и слепо побрела прочь, выставив перед собой руки, чтобы не наткнуться на какое-нибудь дерево. Но, сделав пару шагов, остановилась, поняв, что создаю слишком много шума. Если Лукас решит проверить, кто же подглядывал за ритуалом, то ему не составит особого труда отыскать меня. Наверное, лучше подождать, пока он уйдет, а уж потом выбираться из леса.

«А уйдет ли? – засомневался внутренний голос. – На его месте было бы куда разумнее проверить, кто это такой любопытный выискался».

Эта столь логичная мысль мне весьма и весьма не понравилась. Не хочу, чтобы Лукас застукал меня на месте преступления! А то еще подумает, что я за ним слежу.

«Вообще-то, все именно так и есть, – флегматично напомнил мне глас рассудка. – Ты за ним целенаправленно следила».

А в следующее мгновение мне стало не до мысленного спора, поскольку мою шею сзади обожгло чье-то горячее дыхание.

Я не закричала лишь по одной причине – от страха у меня перехватило спазмом горло. Неуемное воображение мигом нарисовало мне массу вариантов, кто именно мог скрываться за моей спиной, начиная от голодного медведя и заканчивая демоном, который некогда убил отца и, вполне вероятно, бабушку, если верить ее намекам про проклятье рода Этвуд. Естественно, более разумное предположение, что позади стоит Лукас, почему-то не пришло мне в голову. Точнее, пришло, но с запозданием, когда я уже принялась спасать свою жизнь.

Страх все-таки творит удивительные вещи с людьми. Он до предела обострил все мои чувства и превратил в зверя, готового биться за свою жизнь до последней капли крови.

Время растянулось в вечность, наполненную лишь судорожным дыханием – моим и невидимого противника

Я резко развернулась и наугад ткнула в темноту растопыренной пятерней. Судя по болезненному вздоху, мой выпад попал в цель. Но я не собиралась останавливаться на достигнутом. Как-то кстати вернулся голос, и я издала пронзительный вопль, призванный ошеломить врага. Кинулась вперед, беспорядочно меся воздух перед собой острыми кулаками.

Пару раз я действительно угодила во что-то мягкое. Затем мое везение закончилось, я споткнулась и с душераздирающим воплем полетела на землю. Удивительно, но падение вышло очень мягким, словно в последний момент что-то или кто-то подхватил меня, уберегая от ушибов, и осторожно уложил на спину. Однако факт остается фактом – я оказалась побежденной. Вытянулась на земле, ошеломленно глядя в далекое звездное небо в просвете крон деревьев и гадая, что же произошло.

– Найна Хлоя, вы поразительная девушка, – раздалось из мрака насмешливое. – Второй раз за один день вы умудрились не на шутку испугать меня. Да что там, кажется, вы опять наставили мне синяков.

Тотчас же надо мной заплясал крохотный магический огонек, который Лукас уже создавал чуть раньше на полянке. И я приглушенно выругалась, осознав, что вновь боролась с ним, а не с каким-то неведомым чудищем.

– А вы поразительный мужчина, – ворчливо отозвалась я. – Второй раз за один день вы умудряетесь уложить меня на обе лопатки.

Лукас как-то странно кашлянул и неожиданно покраснел, словно я сказала нечто в высшей степени неприличное. Чудной какой-то. Это ведь чистая правда. Вновь из-за него я оказалась лежащей на земле. Хорошо хоть не ударилась ничем.

– Одно радует, на сей раз вы не добрались своими острыми ноготками до моего лица. – Лукас, справившись со смущением, протянул мне руку, помогая встать.

Прохладные сильные пальцы обхватили меня за запястье и легко вздернули на ноги. Я принялась отряхивать подол платья от налипшей листвы и травинок, исподлобья наблюдая за ухмыляющимся Лукасом. И чего так радуется, спрашивается? Мог бы хотя бы извиниться, хотя, конечно, я сама хороша.

Я с угрюмым вздохом подобрала шаль, которая слетела с моих плеч в пылу борьбы, укуталась в нее и мрачно замерла, ожидая неминуемых расспросов.

– Я бы с удовольствием выпил немного вина, – внезапно проговорил Лукас и подмигнул мне. – Знаете, после таких переживаний, полагаю, оно не повредит ни мне, ни вам.

– Возможно, – настороженно согласилась я.

– Не пригласите меня? – мягко поинтересовался Лукас. – Заодно проверим, как там Герда с Анной поживают. Если они обнаружили ваше отсутствие, то наверняка волнуются.

Если честно, с куда большим удовольствием я бы выпила пресловутый бокал в доме Лукаса. Он был у меня в гостях уже достаточное количество раз, я в свою очередь могла лишь гадать, что скрывается за забором его жилища. Но напрашиваться я не собиралась. Тем более меня заботило и то, не начнутся ли нехорошие разговоры, если кто-нибудь из жителей Аерни узнает, что молодая незамужняя девушка провела вечер в компании со вдовцом. Все-таки в небольших провинциальных городках слухи разносятся со скоростью лесного пожара. В то время в моем доме соблюдение норм приличия гарантировало присутствие Герды.

– С удовольствием, – проворчала я тоном, менее всего подходящим для любезного приглашения на бокал вина.

Лукас заулыбался, словно мое неудовольствие и дурное настроение по какой-то непонятной причине ему нравились, и предложил мне руку.

Я скептически вздернула бровь, глядя на протянутую ладонь мага. С чего вдруг мне принимать его помощь? Обойдусь как-нибудь. В конце концов, я не разнеженная избалованная дамочка, не способная и пару шагов сделать без поддержки мужчины, а вполне самостоятельная особа.

– Здесь достаточно темно, – проговорил Лукас, заметив, что я не тороплюсь вцепляться в его рукав с горячими благодарностями. – Вы можете споткнуться и упасть.

– Спасибо, но ведь добралась я сюда без вашей помощи, – язвительно отозвалась я. – А ведь тогда вы не использовали магический свет. – И кивком указала на огонек, плавающий над плечом мужчины.

– Как знаете, настаивать не буду. – Лукас флегматично хмыкнул, развернулся и неспешно принялся пробираться через чащобу в одном лишь ему известном направлении.

Я поспешила за ним, продолжая мысленно переживать из-за неприятностей сегодняшнего дня. Как-то неловко получилось. Царапины до сих пор отчетливо видны на лице Лукаса и не заживут еще пару дней как минимум. Да и сейчас я отличилась. Хотя сам виноват – зачем было нападать на меня?

«Он не нападал, – постарался оправдать мага глас рассудка. – Просто желал узнать, кто за ним следит, а ты сразу в драку полезла».

Я смущенно засопела, увернувшись от очередной ветки. Н-да, видели бы меня сегодня мои воспитательницы. Точно бы решили, что я позорю их славный пансион, призванный выращивать только цвет общества.

Спустя несколько минут мы выбрались из леса и неспешно пошли по светлой песчаной дороге в сторону дома. Лукас размышлял о чем-то своем. В отблесках магического пламени было видно, как он морщил лоб и изредка бросал на меня быстрые взгляды. Наверное, вспоминает рассказ Вивьен о подвигах моего отца. Сама же я запретила себе об этом думать. Все это слишком сильно меня пугало. Как оказалось, в прошлом моей семьи были скрыты слишком страшные тайны.

Так, в полном молчании мы незаметно добрались до забора, за которым находился мой новый дом. И тут я в недоумении остановилась, заметив, что калитка распахнута настежь. Странно. Мне казалось, что я ее закрыла за собой.

– Что-то не так? – Лукас обернулся, заметив, что я больше не следую за ним.

– Да нет, наверное, – немного растерянно отозвалась я. – Просто… Вроде бы, я закрывала калитку, а сейчас она открыта. Неужели Герда отправилась меня искать?

Лукас посмотрел на калитку, затем опять на меня.

– Вы уверены? – отрывисто спросил он.

– Как сказать… – замямлила было я. Затем перехватила его почему-то очень злой взгляд и твердо ответила: – Да, совершенно точно. Я закрывала калитку.

– Стойте здесь! – приказал Лукас. Как-то совсем по-собачьи втянул в себя воздух, будто пытаясь взять след. И в тот же миг его зрачки расширились, заняв почти всю радужку.

Я невольно сглотнула вязкую слюну и попятилась от этого зрелища. Оно пугало и завораживало одновременно. Вспомнились призрачные крылья, которые я видела, когда Лукас не дал мне завершить ритуал. Неужели они были на самом деле, а не почудились мне, как я уже почти убедила себя?

Лукас шагнул к калитке. Нет, точнее не так. Он просто перетек с места на место, в долю секунды преодолев несколько шагов, которые его отделяли от забора. Я никогда прежде не видела, чтобы человек двигался так быстро и бесшумно.

Но восхищаться способностями мага было некогда. Спустя мгновение я осталась на пустынной улице в полном одиночестве. Только скрипнула калитка, слегка задетая Лукасом. А еще через мгновение раздался его возглас с крыльца:

– Хлоя! Сюда, быстро!

Почему-то меня совершенно не возмутил его приказной тон. Более того, я даже подумать не могла его ослушаться, хотя Лукас не имел никакого права командовать мною. Но я послушно засеменила к крыльцу, постоянно оглядываясь по сторонам – не следит ли за мной какое чудовище голодным взором из разросшихся кустов. Видимо, слишком сильное впечатление на меня произвел рассказ Вивьен о демоне, который растерзал моего отца.

Лукас ждал меня на ступеньках. Я изумленно выгнула бровь, обнаружив, что дверь, ведущая в дом, не просто раскрыта – выбита какой-то силой и висит на одной петле. О небо, что тут произошло? И меня затопил животный страх за Анну. Я покачнулась было вбежать в дом, но Лукас пригвоздил меня к месту одним взглядом. Без понятия, как у него это удалось. Только вдруг я обнаружила, что не в силах сделать и шага, замерев около него, подобно пичужке перед змеей.

– В доме нет никого постороннего, – проговорил Лукас. – По крайней мере, я не чую чужих запахов. Не хочу оставлять вас без присмотра, поэтому пойдете со мной. Но из-за спины не высовываться! Ясно?

Я с усилием кивнула, не отводя зачарованного взгляда от пульсации мрака за его спиной. Казалось, будто вот-вот из сгустившейся тьмы проглянут уже знакомые мне крылья.

Лукас хотел мне еще что-то сказать, но в последнее мгновение передумал. Лишь прижал палец к губам, призывая, чтобы я сохраняла молчание, и первым вошел в дом.

Я последовала за ним, стараясь в точности выполнять его распоряжение. По крайней мере, я даже ступала на те же половицы, по которым чуть раньше прошелся он.

Магический огонек взмыл под потолок прихожей. На первый взгляд, тут ничего не изменилось. Не было никаких следов борьбы, если не считать опрокинутого стула перед лестницей, ведущей на второй этаж. Но его вполне могла уронить Анна, заигравшись во что-то.

Лукас мазнул взглядом по нему и почему-то нахмурился. Повернулся в сторону гостиной, отграниченной от прихожей аркой, и вздел руку, посылая в полет еще один шар огня.

Я прижала ладонь ко рту, сдерживая невольный вскрик, поскольку увидела Герду. Несчастная лежала на полу, глядя в потолок широко распахнутыми глазами, и в первую секунду мне показалось, будто она умерла. Но затем я заметила, как дрожат ее ресницы, а по щеке скатилась одинокая слезинка.

К моему удивлению, Лукас не кинулся ей на помощь. Он прошипел себе что-то под нос, затем прищелкнул пальцами – и вокруг нас взметнулась метель зеленых ярких искр. Некоторые из них рассыпались по полу и тут же впитывались, другие поднимались к потолку и растворялись в стенах.

Неполную минуту Лукас просто стоял, к чему-то напряженно прислушиваясь. Я, памятуя о его приказе, тоже не двигалась с места, хотя внутри меня накапливалось напряжение. От страха за сестру хотелось кричать во все горло. Где же она?

– Пусто, – наконец, резюмировал Лукас. – В доме больше никого.

И шагнул к Герде, видимо, решив оказать ей помощь.

От его слов я оцепенела. Как это – никого? А Анна?

И неожиданно жуткая мысль пришла мне в голову. А что, если Лукас имел в виду – никого живого? Но тогда получается…

Я всхлипнула, больше всего на свете не желая завершать эту логическую цепочку. Колени затряслись так сильно, что я просто сползла по стене на пол, осознав, что иначе рискую грохнуться в очередной обморок.

Лукас между тем уже перенес Герду на диван и сел рядом с ней. Принялся водить руками над ее головой, словно сматывая какую-то невидимую нить.

– Хлоя, успокойся! – не отрываясь от этого занятия, кинул он мне, словно ощутив мое смятение на расстоянии. – Твоя сестра жива. Я это точно знаю. И мы ее обязательно найдем.

Спокойный уверенный тон Лукаса подействовал на меня отрезвляюще. Я несколько раз глубоко вздохнула, беря себя в руки. Нет, сейчас не время устраивать слезную истерику. Сначала надо выяснить, что вообще произошло.

Я с трудом поднялась на ноги. Подошла ближе, готовая в случае чего помочь Лукасу.

Тот посмотрел на меня и ободряюще улыбнулся одними уголками губ. Затем вновь обратил все внимание на Герду. Теперь его пальцы лежали у нее на висках, массируя их. Вскоре женщина пошевелилась и издала слабый стон. Измученно закрыла глаза, которые, видимо, слишком долго были открыты, и из-под ее ресниц обильно заструились слезы.

– Все хорошо, – ласково, словно разговаривая с ребенком, проворковал Лукас. – Герда, все хорошо. Я убрал с тебя эту гадость. Кто это сделал?

Губы Герды шевельнулись, но раздался лишь новый полустон-полувсхлип. Она явно была сейчас не в состоянии разговаривать.

– Хлоя, принеси вина! – приказал мне Лукас. – Быстро!

И вновь я не осмелилась возражать, хотя его тон был недопустимым. Напротив, стремглав кинулась выполнять поручение мага. Кажется, на барном столике оставалась бутылка с остатками алкоголя. Я достала ее из запасов прабабушки поздно вечером, подумав, что заслужила бокал вина после несостоявшегося ритуала и прочих неприятностей, а потом так и забыла едва начатой в гостиной.

У меня так тряслись пальцы, что я чуть не расплескала бокал, пока несла его Лукасу. Маг принял его из моих рук, поднял на уровень глаз и что-то прошептал. Ярко-алая жидкость потемнела, взметнувшись пузырьками, словно в нее щедро сыпанули какого-то порошка. Но практически сразу все исчезло, и Лукас буквально насильно приложил хрустальный фужер к бледным губам Герды.

– Пей! – Он приподнял женщину, обхватив ее за плечи. – Тебе станет легче.

Герда послушно сделала большой глоток. Закашлялась, но Лукас не убирал бокала, пока она не осушила его до дна. Затем она изнеможенно откинулась на подлокотник дивана.

Судя по всему, алкоголь пошел ей на пользу. Уже спустя пару секунд на ее щеках заиграл румянец, а дыхание стало более ровным.

– А теперь говори. – Лукас, не глядя, сунул бокал мне в руки, благо, все это время я не отходила от дивана на случай, если понадобится моя помощь. Провел тыльной стороной ладони по лбу Герды, вытирая испарину и убирая растрепавшиеся волосы. – Что тут произошло?

– Я не знаю, – прошептала Герда. – Это случилось так быстро. Мы с Анной сидели в гостиной. Болтали, пили чай, она рассказывала мне о доме. Вдруг входная дверь распахнулась, и ворвался он…

Последнее слово несчастная выдохнула с таким ужасом, что я оглянулась, страшась увидеть за спиной мерзкое создание – порождение Альтиса.

– Кто – он? – терпеливо переспросил Лукас. – Ты его разглядела?

– Это был не человек. – Герда всхлипнула, и ее глаза наполнились прозрачными крупными слезами. – Он двигался слишком быстро. Одна размытая тень, которая была сразу в нескольких местах. Я попыталась защитить Анну, встала между ними, но… Больше ничего не помню. Кажется, он ударил меня. Все стало темно.

– Понятно. – Лукас недовольно покачал головой, но удержался от новых вопросов. Замер, устремив куда-то в пространство отсутствующий взгляд.

– Прости, – совсем тихо пролепетала Герда. – Прости, я подвела тебя.

– Ты ни в чем не виновата. – Лукас поморщился от этих слов. С усилием выдавил из себя ободряющую улыбку и потрепал Герду по плечу. – Это я напортачил. Я должен был предвидеть, что может произойти нечто подобное.

– Я хочу знать, где моя сестра! – не выдержав, вмешалась я, осознав, что иначе рискую просто лопнуть от беспокойства за нее. – Ее похитили? Кто?

– Демон не смог бы попасть в дом без разрешения хозяина. – Лукас встал и выпрямился напротив меня. Помолчал немного и добавил с явной неохотой: – Но хозяйничал здесь явно не человек. И сдается мне, я знаю объяснение этого противоречия.

– Так поведайте его и мне! – Я выразительно фыркнула. – Лукас, если вы немедленно не расскажете, что происходит, то я не знаю… Я сделаю что-нибудь страшное с вами. Клянусь, если с головы Анны упадет хоть волосок…

– Он не тронет ее, – перебил меня Лукас, поморщившись. – Она нужна ему живой.

– Кому – ему? – Я сжала кулаки, понимая, что больше не в силах терпеть уклончивые ответы Лукаса, который явно не желал называть имени похитителя. – Что вы знаете о том, кто ворвался в мой дом?

Лукас молчал. И чем дольше длилась эта пауза, заполненная лишь бешеным стуком моего сердца, отдающегося в ушах, тем больше мне хотелось взорваться криком, лишь прекратить эту пытку тишиной.

– Это мой брат, – наконец, так тихо, что мне пришлось напрячь весь свой слух, произнес Лукас. – Оливер Одли.

Герда, лежащая на диване, при звуках этого имени издала глухой протяжный стон и зябко обхватила себя руками, будто пытаясь согреться, хотя в комнате было тепло.

– Зачем ему Анна?

– Он хочет, чтобы я завершил ритуал, начатый много лет назад. – Лукас опустил голову, словно ему было очень стыдно после этого признания смотреть мне в глаза.

– Но причем тут моя сестра? – Я искренне не понимала, почему тайны прошлого какого-то совершенно постороннего человека, с которым мы были знакомы всего несколько дней, так страшно и внезапно ударили по моей семье.

– Это очень долгая история. – Лукас горько хмыкнул. – Вы уверены, что желаете ее услышать?

– О да. – Я зло сощурилась. – Раз уж моя сестра в руках этого человека – то я имею право знать все!

– Боюсь, что правда вам не понравится. – Лукас тяжело вздохнул. – Но я надеюсь, что вы не возненавидите меня после услышанного. На самом деле я был знаком с вашей прабабушкой, правда, будучи еще совсем юнцом…

И начал рассказывать.

Часть вторая. Тайны прошлого. Глава 3

Я сидела в спальне и грустно смотрела в окно, за которым разгорался рассвет. До слез хотелось, чтобы все происходящее оказалось обычным ночным кошмаром, который растает под первыми утренними лучами солнца. Вот сейчас я зажмурюсь, принесу молитву Бригиде, а когда открою глаза – то увижу спокойно спящую Анну.

Я даже проделала все эти действия в робкой и смешной надежде на чудо. Бросила осторожный взгляд через плечо на кровать и печально хмыкнула. Да, на кровати действительно спали. Только не Анна, а Герда. Она боялась оставаться одной после пережитого нападения, да и Лукас настаивал на том, чтобы мы держались вместе, поэтому я ничего не имела против.

Долгий монолог Лукаса закончился лишь около часа назад, и сейчас я безуспешно пыталась осмыслить все то, что он мне рассказал.

По словам Лукаса, эта история началась в тот день, когда мой отец решил вызвать демона, принеся меня в жертву. Да, я была уже осведомлена о том, что у него это не получилось. Точнее, получилось, но не совсем так, как он планировал. В итоге мой отец погиб, я осталась жива, а демон… В тот момент, когда моя мать разрушила круг, демон получил свободу и сбежал. Вроде бы, счастливый финал, когда злодей понес наказание по заслугам и заплатил жизнью за свои прегрешения. Однако не все так просто. Дело в том, что если создание Альтиса материализовалось в нашем мире, то оно больше никогда по доброй воле не покинет его. Более того – навечно окажется привязанным к тому семейству, из которого происходил призвавший его. Лишь после смерти последнего представителя рода, слуга Альтиса получал свободу. Этот момент я не совсем поняла, но переспрашивать Лукаса не стала. Побоялась, что в итоге он отвлечется, и я так и не узнаю самого главного. И без того было ясно, что все завязано на кровных узах. То есть, моя мать не спасла меня, но просто обменяла мою жизнь на жизнь своего мужа, тем самым призвав на род Этвуд вечное проклятье.

Моя прабабушка была умной женщиной, а в доме ее внука было собрано достаточно книг с подробным описанием ритуалов темной магии. Естественно, Элиза не могла не прочитать хотя бы некоторые из них, чтобы попытаться выяснить, какой обряд сорвала моя мать и чем это грозит для остальных. Думаю, прошло не больше недели, когда истина предстала перед ней во всей своей мрачной очевидностью. И прабабушка начала действовать.

Первым делом она отослала прочь мою мать, здраво рассудив, что демон в первое время после пересечения границы между мирами растерян и привязан к тому месту, где получил воплощение. Вивьен уехала сама, когда услышала, какой противник им противостоит. Подумала, что толстые надежные стены монастыря защитят ее от слуги Альтиса. А вот Элиза осталась и приготовилась принять бой. Она всегда была бойцом по натуре.

Понятное дело, прабабушка осознавала, что в одиночку ей не справиться. Тем более что боги не одарили ее и крупицей магического дара. Но у нее были деньги и имелись связи в столице. Именно там Элиза познакомилась с отцом Лукаса – сьером Грегором Одли. Тот был весьма знаменит в определенных кругах своими ритуалами изгнания потусторонних сил, и деньги текли в его карман рекой. Богатые люди любят пощекотать себе нервы, к тому Грегор умел нравиться, что так важно для знатных дам, изнывающих от скуки в то время, когда их мужья день-деньской проводят на службе, обеспечивая им безбедное существование. Беда была лишь в том, что Грегор являлся мошенником. Очаровательным, безукоризненно воспитанным мошенником с отличным чувством юмора и авантюрной ноткой. Короче говоря, он обладал именно теми качествами, которые вернее всего сводят женщин с ума. Нет, у него, конечно, был талант, но столь крошечный, что любой демон бы размазал бы его одним чихом, имей Грегор безрассудство на самом деле вступить со слугой Альтиса в бой. Но он прекрасно осознавал свои возможности и ловко уходил от малейшего риска столкнуться с действительно сложным делом. Устроить спиритический сеанс? Пожалуйста, благо, крох магического дара, доставшегося в наследство от отца, вполне хватало для парочки впечатляющих фокусов в ходе оного. Изгнать надоедливого призрака из дома? Уже сложнее, но можно попробовать при соблюдении ряда условий. Тут надо учесть, что неупокоенные души достаточно легко окончательно переходят в царство теней, если им прочитать нужную молитву и окропить стены дома святой водой. А вот с озлобленными привидениями, которых держала в этом мире жажда мести, Грегор предпочитал не связываться, придумывая тысячи отговорок.

Элиза была прекрасно осведомлена, что строптивый маг берется далеко не за каждое дело, и обоснованно опасалась его отказа. Поэтому она решила схитрить: пригласить Грегора с семьей в гости, а уж потом, в приватной, так сказать, обстановке завести речь об изгнании демона. Полагаю, Элиза рассчитывала, что, проникшись к ней дружескими чувствами, Грегор уже не сможет оставить несчастное семейство на произвол рока.

Так или иначе, но Грегор с радостью принял ее приглашение, не заподозрив дурного. Да, он предполагал, конечно, что его зовут в гости не просто так, но вряд ли думал столкнуться с настолько серьезной проблемой. Считал, что Элиза – очередная избалованная богатая женушка, вообразившая, будто в ее доме завелось нечто потустороннее. В конце концов, призраки входили в моду. Каждый уважающий себя род обязан был иметь в своем имении милое и ненавязчивое привидение. На согласие Грегора так же повлияла его недавняя ссора с женой – сьеррой Элизабет Одли, и он рассчитывал, что время, проведенное в семейном кругу, поможет восстановить шаткое перемирие. Что скрывать, Элизабет не нравилась растущая популярность мужа в светских кругах. Сама она редко выбиралась на рауты, поскольку очень уставала из-за постоянных выходок двух сорванцов-сыновей, не признающих никаких нянек. Те, к слову, обещали вырасти настоящими магами, поскольку их дар даже в столь юном возрасте горел ярко и сильно. И отец Грегора, сьер Джонатан Одли, легендарный создатель артефактов и амулетов, уже довольно потирал руки, рассчитывая в скором будущем получить в свою мастерскую приток свежей крови.

Так или иначе, но семья Грегора Одли в полном составе пожаловала в имение к Элизе и Вильяму Этвуд. Первые два или три дня все было просто великолепно. Кошмар начался позже, когда Элиза решила изложить Грегору суть проблемы, нуждающейся в скорейшем разрешении.

Когда Грегор узнал, что должен будет сразиться против самого реального, а не выдуманного демона, то пришел в настоящий ужас. Он не желал оставаться под крышей проклятого дома и лишней минуты, прекрасно осознавая, чем ему и его семье грозит явление слуги Альтиса. Элиза плакала, молила его о помощи, предлагала баснословные деньги, но все зря. И тогда моя прабабушка, доведенная до полнейшего отчаяния, решилась на безумный шаг. Она призвала демона сама, благо, что после материализации для этого уже не требовалось ритуала. Она разрешила ему пересечь порог дома в тот момент, когда Грегор в панике метался по комнате, собирая вещи.

Я ни в коем случае не оправдываю жуткий поступок моей прабабушки. Наверное, она действительно не видела иного выхода, раз решила поставить под удар жизнь не только своего мужа, но и абсолютно посторонних людей, не подозревающих о трагедии рода Этвуд и о том, что угодили в самую настоящую западню. Элиза рассчитывала, что, осознав невозможность побега, приглашенный маг все же возьмется за ум и примет бой с демоном, поскольку иначе тот убил бы всех, кто в данный момент находился в доме, включая жену Грегора и его сыновей.

Возможно, план Элизы и сработал бы, не являйся Грегор мошенником. Он был бы и рад победить демона, но не имел ни малейшего представления, как это сделать.

Демон убил бы всех, если бы не счастливая случайность. В тот момент, когда слуга Альтиса ломал дверь спальни, в которой забаррикадировались перепуганные обитатели дома вкупе с Элизой, осознавшей наконец-таки свой промах, брат Лукаса – Оливер – добрался до книги, попавшей в библиотеку после гибели моего отца. Поскольку терять было уже нечего, братья решили рискнуть. Они-то в отличие от Грегора обладали даром, а в багаже отца-авантюриста имелись все необходимые предметы для проведения ритуала. Поскольку это была единственной надеждой на спасение, никто из взрослых не возражал. Лишь Элизабет пыталась сказать что-то против, но когтистая лапа демона, просунутая в почти разломанную дверь, заставила замолчать и материнское сердце.

Лукасу на тот момент было двенадцать, Оливеру – семнадцать. Ему и выпало совершить ритуал на правах старшего.

Однако все пошло не так. Возможно, причиной послужил малый возраст горе-экзорцистов и полнейшее отсутствие у них опыта в делах подобного толка, возможно – та дикая спешка, в которой проходила подготовка, поскольку каждая секунда была на счету, а скорее – все сразу. Но факт остается фактом: по итогу обряда демон ушел, прихватив с собой изрядную часть души Оливера.

Увы, это осталось незамеченным. Элиза и Вильям праздновали победу и освобождение рода Этвуд от проклятья, семья Одли – спасение от неминуемой и жестокой гибели. Естественно, моей прабабушке пришлось изрядно раскошелиться, чтобы компенсировать приглашенным гостям моральные страдания и переживания. Но так или иначе все расстались вроде как друзьями, когда в лицо улыбаешься, а про себя думаешь – да гореть тебе в дыхании Альтиса!

Шло время. Вивьен отмаливала грехи сына в монастыре, Элиза периодически навещала могилу внука и украдкой продолжала почитывать оставшиеся после него книги. Так, просто для удовлетворения природного любопытства. Моя мать вышла второй раз замуж. Грегор продолжал обманывать высший свет столицы, правда, заклялся принимать приглашения погостить у кого-либо. Лукас все свободное время проводил в мастерской деда, неожиданно полюбив процесс создания амулетов. А Оливер… Демон медленно, но верно пожирал его душу. Миновало несколько лет, пока от несчастного юноши, некогда осмелившегося бросить вызов слуге Альтиса, не осталась лишь телесня оболочка. И тогда он отправился завершать начатое.

Первым делом демон навестил Вивьен. Она искренне полагала, что самое страшное осталось далеко в прошлом, поэтому без особых проблем согласилась встретиться с милым и вежливым незнакомцем для приватного разговора вне стен монастыря. Благо, что настоятельница не запрещала прогулки по окрестностям, напротив, даже поощряла их. Служение Бригиды не требовало аскетизма и полного отказа от мирских удовольствий. К богине приходили за утешением и в поисках душевного спокойствия. Получив желаемое, многие женщины возвращались к семьям в большой мир, и никто их за это не винил.

Жестокое убийство, произошедшее под самыми стенами монастыря, потрясло всю округу. Когда Элиза узнала о гибели дочери, то поняла, что демон вновь вышел на охоту. В страхе она совершенно забыла предупредить семью Одли о новом несчастье, а скорее – не нашла нужным это сделать. Ведь, как она искренне полагала, проклятье относится только к роду Этвуд.

Я зябко закуталась в шаль, вспомнив, как задрожал голос Лукаса на этом моменте рассказа, а глаза подозрительно заблестели. Да, он имел полное право ненавидеть мою прабабушку. Но если это и было так, то Лукас мастерски скрывал свои чувства. Когда он продолжил рассказ, то в его тоне слышалось лишь горе человека, пережившего огромную утрату. Горе, но не ненависть.

Впрочем, я немного отвлеклась. Так или иначе, но после смерти Вивьен Оливер решил взяться за свою родную семью. И начал он с брата. К тому времени Лукас успел жениться. Ему было двадцать, он ждал первенца и уже не нуждался в деньгах, неплохо зарабатывая на продаже амулетов. Именно талисманы и стали причиной их последней ссоры с женой. Ей не нравилось, что он слишком много времени проводил в мастерской. Как и любой женщине в ее положении, Джулии хотелось больше внимания и заботы со стороны молодого супруга.

О подробностях кровавой драмы, развернувшейся у него в доме, Лукас предпочел не рассказывать, и я вполне понимала его нежелание делиться столь мерзкими деталями. Наверняка воспоминания о том жутком событии до сих пор доставляли ему неимоверную боль. Лукас лишь сухо обронил, что вернулся в тот вечер с букетом цветом и ювелирным украшением, желая извиниться перед Джулией и пообещать больше времени проводить с ней. Однако застал лишь бездыханное тело. И брата, неторопливо вытирающего нож об гардины спальни.

Из той страшной краткой схватки Лукас каким-то чудом вышел победителем. Должно быть, помогла та боль, которую он испытал при виде мертвой горячо любимой супруги. А возможно – вмешались боги, решившие в кои-то веки покарать обнаглевшее и распоясавшееся зло. Правда, Оливеру, точнее, той твари, которая заняла его тело, удалось сбежать от разъяренного мага. Но Лукас тем не менее неплохо потрепал демона. Наверное, именно по этой причине он затаился на столь долгий срок. Восстанавливался, набирался сил и наблюдал. Следил сразу за двумя семьями, выбирая, кто именно станет следующей жертвой. Не терял времени и Лукас. Правда, некоторое время ему пришлось потратить на то, чтобы снять с себя обвинение по убийству жены. Он отдал все свои деньги, продал мастерскую, залез в долги, но все же избежал тюрьмы. А затем начал искать демона. И вспомнил про коллекцию книг с описанием ритуалов темной магии, которую некогда видел у Элизы Этвуд. Тогда он даже не подозревал, что именно то давнишнее дело и стало причиной трагедии в его семье. Ведь прошло столько лет. Он написал письмо моей прабабушке. Та, видимо, сразу же смекнула, какой именно демон поселился в брате Лукаса, но не стала об этом говорить. Ей было стыдно, ведь, как ни крути, но именно она послужила первопричиной бед рода Одли. Поэтому Элиза молчала о гибели своей дочери Вивьен. Поэтому наотрез отказывалась встречаться с Лукасом, предпочитая все вопросы обсуждать только в переписке. Объяснила она свое желание очень просто – страхом. Демоны мстительные существа, а Элиза – слабая женщина, лишенная магического дара. Нет никакого сомнения в том, что если слуги Альтиса прознают, кто именно помогает новоявленному демоноборцу, то ей не поздоровится.

Лукас согласился с этими требованиями. Элиза, несмотря на возраст, сохраняла ясный разум и острый ум. А еще обладала массой свободного времени и являлась владелицей огромной библиотеки старинных и ценных рукописей. Так и завязалось это странное сотрудничество.

Рассказ Лукаса выглядел вполне логичным и убедительным, однако некоторые детали меня все равно смущали. Например, когда именно он понял, что демон, погубивший моего отца и бабушку и вселившийся в его брата – одно существо? Лукас убеждал меня, что он подозревал это уже давно, но последние кусочки головоломки встали на место лишь после ночного разговора с духом Вивьен. Мол, если бы Оливер действительно расправился с демоном, вызванным Кристианом, то моя бабушка осталась бы жива. И отсюда следует, что его брат тогда потерпел сокрушительное поражение.

Вторым не менее, а то и куда более важным вопросом для меня оставалась судьба Анны. Почему Лукас был так уверен, что моя сестра еще жива, если она действительно угодила в лапы безжалостного слуги Альтиса? Но самое главное – почему он вообще обратил на нее внимание? Ведь Анна не относится к роду Этвуд, следовательно, ее не должно было затронуть проклятье.

После этого замечания Лукас молчал особенно долго. Затем пожал плечами, словно принял какое-то нелегкое решение, и мрачно произнес, что по его мнению демон явился за мной. Именно я была наиглавнейшей целью переродившегося Оливера. Ну, если не считать самого Лукаса, конечно. Однажды я выскользнула из лап демона. Но твари царства теней – создания чрезвычайно мстительные и злопамятные. Демон обязательно захочет завершить начатое много лет назад. Только поэтому Лукас так настаивал на моем немедленном отъезде, поскольку понимал, что иначе ему придется постоянно приглядывать за мной, следя, чтобы я не угодила в смертельную западню. В прямом смысле слова прошедшей ночью меня спасло любопытство. Если бы я была дома в тот момент, когда по мою душу явился одержимый, то сейчас бы я не любовалась рассветом. Не застав меня, Оливеру пришлось довольствоваться Анной. Но он не убьет ее. Скорее, воспользуется как приманкой, чтобы получить то, чего так страстно желал все эти годы. Свободы, полной свободы. Как только умрет последний представитель рода Этвуд – демон наконец-то избавится от своего невыполненного долга и покинет поднадоевшее тело.

Долгий выматывающий монолог Лукаса длился почти всю ночь. Он завершился около часа назад, и все это время я думала. Отчаянно пыталась найти нестыковки в этом страшном рассказе, но не могла. И все же что-то царапало меня в этом объяснении. Какая-то крохотная деталь, которая никак не желала укладываться в стройную разгадку тайны, так губительно и кроваво связавшей два рода. Понять бы еще, что именно меня смущало.

На ночь Лукас остался в моем доме. Он долго колдовал над выломанной дверью, затем обошел все комнаты, что-то шепча себе под нос, а под конец заставил меня четко и внятно сказать: «Я забираю разрешение слугам Альтиса заходить в этот дом». По мнению Лукаса, демон смог войти в дом именно из-за того давнишнего разрешения, данного ему еще моей прабабушкой. Вполне вероятно, погибла Элиза тоже из-за этого: просто забыла о своем старом промахе, что позволило слуге Альтса безнаказанно хозяйничать в доме. Но теперь, по словам мага, мне было нечего опасаться. И опять-таки я не поверила его словам. Как ни крути, но я еще не являлась полноправной хозяйкой дома. По закону он станет моим только через полгода. Да что там, по коридорам, казалось, еще гуляло эхо шагов Элизы, а стены помнили ее голос. Подействует ли мой запрет на демона? Ох, сомневаюсь что-то.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что я никак не могла успокоиться. По сравнению с моей нынешней жизнью, даже серое унылое существование в пансионе казалось идеалом счастья, что уж говорить о туманном Батфилде, где я впервые вкусила радость самостоятельности и возможности поступать так, как хочу.

Сейчас я проклинала тот день, когда приехала в этот городишко. Не надо было откликаться на странное письмо, полученное от прабабушки. Сомневаюсь, что она вообще писала его. Возможно, тогда ее рукой водил демон, терпеливо расставляющий сети на последнюю жертву. Правда, по-прежнему непонятно, почему письмо пролежало в ожидании отправки целый год. На это у меня не было ответа, а спросить у Лукаса я забыла.

Я нахмурилась и покачала головой. Нет, опять не сходится что-то. Сдается, будто я упускаю нечто очень важное. Понять бы еще – что именно, пока не стало слишком поздно. Почему-то была у меня непонятная уверенность, что Лукас рассказал далеко не все. Но к чему ему хитрить сейчас?

Так и не решив, стоит ли во всем доверять Лукасу, я прямо в одежде улеглась на кровать. Подумала, что просто полежу с закрытыми глазами несколько минут, пока не перестанет кружиться голова от множества идей и предположений. Но сама не заметила, как крепко заснула.

***

Разбудил меня чудесный аромат свежесваренного кофе и горячей выпечки с корицей. Я сладко потянулась, не открывая глаз, и невольно улыбнулась. Неужели Бригида услышала мою молитву? Неужели все беды позади?

– Вам кто-нибудь говорил, что у вас очаровательная улыбка?

При звуках этого чуть хрипловатого голоса с меня слетел малейший намек на дрему. Я с таким ужасом воззрилась на Лукаса, терпеливо ожидающего моего пробуждения в кресле напротив кровати, что тот невольно смутился.

– Я вас напугал? – на всякий случай осведомился он. – Простите во имя всех богов! Просто захотелось сделать вам приятное и принести завтрак, чтобы хоть немного приободрить.

События прошедшей ночи с такой неотвратимой тяжестью навалились на меня, что я с трудом сдержала измученный стон. Анна! Демон похитил мою сестру, а я нежусь тут и еще имею наглость улыбаться!

И я резко села, прежде мазнув по себе осторожным взглядом и убедившись, что за время сна мое платье не задралось каким-нибудь совершенно неприличным образом.

Однако мой наряд выглядел хоть и помято, но весьма прилично, и я немного расслабилась. Хмуро посмотрела на Лукаса, затем перевела взгляд на прикроватный столик, где расположился кофейник, чашка и блюдечко с совершенно бесподобной на вид плюшкой, посыпанной сверху ванильным сахаром и той самой корицей, которой так восхитительно пахло в комнате.

– Так вот, если вам никто не говорил, то скажу я. – Лукас привстал и ловким движением налил мне кофе. – Найна Хлоя, у вас совершенно чудесная улыбка! Когда вы спите, то похожи на посланницу небес.

– И долго вы за мной наблюдали? – спросила я, закономерно смутившись от столь неожиданного комплимента.

– Всего пару минут. – Лукас подал мне чашку. На какое-то мгновение наши пальцы соприкоснулись, и меня почему-то кинуло в дрожь. От мысли, что он сидел здесь и смотрел на меня, когда я была абсолютно беззащитной, стало одновременно страшно и весело. Словно стоишь на краю бездны и пытаешься разглядеть ее дно, представляя, как было бы здорово прыгнуть и хотя бы на миг ощутить счастье полета.

– А где Герда? – поинтересовалась я, чтобы хоть как-то оборвать слишком затянувшуюся паузу.

– Отправилась делать покупки. – Лукас чуть пожал плечами и усмехнулся. – Как говорится, демоны – демонами, а обед должен быть по расписанию.

Я помрачнела, услышав очередное напоминание о слуге Альтиса, который похитил мою сестру. Отвела взор, уставившись в окно. Как там Анна? Наверное, сидит голодная и перепуганная в каком-нибудь сыром темном подвале. А я тут сдобой себя тешу. И слезы сами собой навернулись на глаза. Я машинально сделала глоток кофе и поставила чашку на стол, мгновенно потеряв всякий аппетит.

– Ох, извините! – виновато воскликнул Лукас, заметив, как я понурилась от его слов. – Я – полный дурак! Взял и так бесцеремонно ткнул в свежую рану. Не переживайте, Хлоя, пожалуйста. Клянусь, что сделаю все, лишь бы спасти Анну!

Этими же обещаниями он щедро сыпал ночью, перемежая ими рассказ о проклятье, которое связало наши два рода. Но при этом мастерски уклонялся от вопросов, как же именно он собирается вызволять мою сестру из лап чудовища.

– И что вы намерены делать? – в тысячный, наверное, раз спросила я, уже готовая к тому, что Лукас опять сделает вид, будто не услышал меня.

Однако он сумел удивить меня. С неожиданной твердостью взглянул мне в глаза и сказал:

– Хлоя… Я много думал этой ночью. Строил самые безумные планы по спасению вашей сестры. Но в итоге понял, что без вашей помощи мне не обойтись.

– Я сделаю все, что смогу, и даже больше! – честно ответила я. – Только объясните, что от меня требуется.

Лукас придвинулся вместе с креслом ближе и внезапно накрыл своими ладонями мои.

Я смутилась чуть ли не до слез от столь неожиданного поступка. Попыталась незаметно высвободить руки, но Лукас сжал пальцы, сомкнув их на моих запястьях – и я оставила свои попытки.

– Хлоя, – прошептал он, гипнотизируя меня своими потемневшими глазами, – если бы вы только знали, как сильно я не желаю втягивать вас в это дело! Будь моя воля – я бы немедленно отправил вас прочь.

– И демон бы напал на меня по дороге, – несмело возразила я, не понимая, что за муха его вообще укусила. К чему этот разговор?

– Я бы не позволил ему. – Лукас покачал головой. – Поверьте, я бы сделал все, лишь бы вам не грозила никакая опасность.

Я почувствовала, как предательская краснота заливает шею и щеки. И что сказать ему в ответ на это? Поблагодарить за заботу? Ох, сдается, не таких слов он от меня ждет.

Лукас наклонился ко мне. Теперь между нами оставалось настолько ничтожное расстояние, что я ощущала приятный травяной аромат, исходящий от его камзола. А еще до меня долетало его дыхание. И я не смела поднять глаза, опасаясь, что он может оказаться еще ближе. Что ему надо от меня?

– Увы, обстоятельства складываются так, что без вас я не справлюсь. – В голосе Лукаса послышалась горечь. – Только пообещайте, что будете беспрекословно мне подчиняться. Что бы я вам ни приказал – повинуйтесь. Без лишних вопросов, без замешательства. Иначе секунда промедления может стоить жизни не только мне, но и вам, не говоря уж об Анне.

– Да, конечно, – пробормотала я. Пальцы Лукаса, которые по-прежнему сжимали мои руки, жгли огнем. Я не понимала, что со мной происходит. Низ живота налился тянущим и одновременно приятным ощущением.

– Хлоя… – Лукас поднял одну руку и провел ею по моей щеке. Прикоснулся к моему подбородку, мягко, но настойчиво заставив меня поднять голову.

Я обреченно уставилась в его бездонные синие глаза, на самом дне которых прыгали лукавые искорки. Уж не надо мной ли он потешается? Возможно, я кажусь ему глупой неуклюжей девчонкой, которая…

Закончить эту мысль я не успела. В следующее мгновение Лукас поцеловал меня.

Его прохладные немного обветренные губы коснулись моих, и я задержала дыхание, словно с разбега угодила в ледяную воду. До сего момента я ни разу ни с кем не целовалась, поэтому просто не знала, как следует вести себя при этом и надлежит ли вообще что-либо делать. Ах да, наверное, все-таки стоит вздохнуть, а то я рискую потерять сознание от недостатка воздуха. А потом мне стало вообще не до всяких глупых страхов и душевных терзаний. Мне просто хотелось, чтобы это мгновение продлилось как можно дольше. Ведь когда поцелуй закончится, а это рано или поздно произойдет, то мне придется что-то сказать Лукасу, как-то отреагировать на его дерзость. Но как, если в голове все плывет от новых, доселе неизвестных чувств?

Наконец, этот жуткий миг настал. Лукас отстранился и испытующе посмотрел на меня.

– Вы… – Голос предательски отказывался служить мне, поэтому я выдавила из себя лишь какой-то сиплый хрип. Откашлялась и попробовала еще раз: – Я… – и снова замолчала, не представляя, как надлежит поступить. Дать Лукасу пощечину? Расплакаться и убежать? Или остаться сидеть, делая вид, будто все в полном порядке? Ни один из предложенных вариантов не устраивал меня. Я выглядела бы или законченной истеричкой, или перепуганной сопливой девчонкой, или какой-то распутницей, не видящей ничего постыдного в поцелуе человека, с которым знакома всего ничего.

– Наверное, я не должен был поступать так, – медленно произнес Лукас, видимо, поняв, что я сейчас не в состоянии говорить. Замялся на мгновение, но все же продолжил, глядя мне в лицо, чтобы не упустить ни одной моей эмоции: – Хлоя, ты мне очень нравишься. Понравилась еще в тот момент, когда я впервые увидел тебя. Ты стояла у калитки дома, уставшая после дороги, растерянная, но так твердо сжимала руку сестры. Ты ведь очень отважная девушка. Далеко не каждая осмелится остаться в заброшенном доме. И мало кто согласится в столь юном возрасте взять на себя такую большую ответственность.

Я смущенно заерзала. С одной стороны, безусловно, мне было очень приятно, что Лукас, оказывается, настолько высокого мнения обо мне. Но с другой, я не привыкла к тому, что меня могут хвалить в моем же присутствии. Казалось, будто я слушаю о заслугах совершенно постороннего человека.

– Лукас… – хрипло сказала я, понимая, что он ждет от меня какого-то ответа.

Он улыбнулся и легонько прижал палец к моим губам, заставляя замолчать. От его прикосновения меня вновь кинуло в дрожь, и я ощутила, как возвращается мучительный жар стыда.

– Если я тебе противен – то просто кивни, – прошептал Лукас. – И я поклянусь, что больше не доставлю тебе никаких неудобств проявлением своих чувств. Более того, я навсегда исчезну из твоей жизни сразу, как только мы решим проблему с демоном и Анна вернется к тебе. Даю слово чести!

Если говорить откровенно, то более глупо, чем сейчас, я себя еще никогда не чувствовала. Нет, я не хотела, чтобы Лукас уходил из моей жизни. Напротив, у меня слезы наворачивались на глаза от мысли, что мы можем никогда больше не увидеться. Но если он останется – то что будет дальше? Ох, какой все-таки сложной бывает взрослая жизнь!

– Ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? – негромко спросил Лукас, видимо, решив раз и навсегда закрыть для себя этот вопрос.

Я думала, наверное, целую минуту, за время которой Лукас даже не пошевелился, напряженно следя за мной своими странными, слишком синими глазами, на дне которых почти угасли веселые искорки. Наверное, он все-таки боялся, что я встану и гневно укажу ему на дверь. Но я отрицательно мотнула головой и тихонько сказала:

– Нет, не хочу.

Лукас не сумел сдержаться от торжествующей улыбки. Его глаза вспыхнули искрящимся смехом, и он потянулся было, чтобы вновь поцеловать меня.

А в следующее мгновение дверь распахнулась, и на пороге предстал Дуглас Паттерсон, поверенный моей прабабушки.

– Здравствуйте! – громогласно провозгласил Дуглас и с любопытством уставился на нас, ни капли не смутившись от весьма двусмысленной сцены, которую он ненароком застал.

Я так резко шарахнулась от Лукаса в сторону, что едва не слетела с кровати на пол. Вскочила на ноги, судорожно приглаживая растрепанные после сна волосы. О небо, как же объяснить все это Дугласу? Он наверняка подумает обо мне что-нибудь ужасное! Одна с мужчиной в спальне, одежда в беспорядке, на голове творится не пойми что.

– А вас не учили стучаться, прежде чем входить? – недовольно осведомился Лукас, в отличие от меня не сделав ни единой попытки как-то исправить ситуацию. Он по-прежнему сидел на смятой постели, словно не видел ничего постыдного или неправильного в том, что находился в спальне незамужней девушки, не являющейся его родственницей.

– Я стучался. – Дуглас пожал плечами, с явным любопытством разглядывая меня – раскрасневшуюся от волнения и неспособную выдавить из себя и слова. – И стучался долго, но никто мне не открывал. Тогда я обеспокоился, что произошло какое-нибудь несчастье, потому вошел, благо, дверь оказалась незапертой. Кстати, ее как-то странно перекосило с моего последнего визита. Вроде бы, и дождей не было, то есть, отсыреть она не могла. – И выжидательно приподнял бровь, явно желая услышать какие-нибудь объяснения сему обстоятельству.

Я угрюмо глазела в окно, старательно делая вид, будто вообще нахожусь не здесь. Не рассказывать ведь поверенному о том, что дверь выбил брат Лукаса, в которого вселился демон. Тем более, я думаю, не стоит упоминать, какой кровавый след тянется за этим чудовищем, не говоря уж о том печальном обстоятельстве, что он похитил Анну.

– Впрочем, не суть, – миролюбиво протянул Дуглас, осознав, что никто не торопится открыть ему тайну сломанной двери. – В коридоре я услышал доносящийся отсюда мужской голос, очень удивился этому обстоятельству и решил проверить, не стала ли многоуважаемая найна Хлоя и ее сестра жертвами нападения. Собственно, только поэтому я осмелился ворваться в комнату. Но, как я вижу, мои опасения были напрасны. Найна Хлоя жива, здорова и, по всей видимости, чувствует себя замечательно.

Я не просто покраснела – побагровела после его заключительной фразы, в которой прозвучал неприкрытый сарказм. Боюсь, теперь я могу оправдываться сколько угодно. Дуглас уже сделал определенные выводы по поводу того, чем мы могли здесь заниматься, и вряд ли изменит свое мнение.

– Со мной все в порядке, спасибо за заботу, – несколько невпопад буркнула я, осознав, что пауза затянулась, и оба мужчины смотрят на меня в ожидании каких-то слов.

– Да, я заметил. – Дуглас как-то странно хмыкнул. Принялся раскачиваться на каблуках ботинок, глядя то на меня, то на Лукаса, затем словно невзначай поинтересовался: – Найна Хлоя… Я, наверное, лезу не в свое дело. Но все же. В курсе ли вы, что ваш сосед, с которым, как я понимаю, за последние дни вы успели весьма… хм-м… подружиться, некогда уже был женат?

– Найна Хлоя прекрасно осведомлена, что я вдовец, – вмешался Лукас, не дав мне ответить. Его голос просто-таки сочился ядом. – А так же она в курсе, при каких обстоятельствах погибла моя жена, так что можете не утруждать себя пересказом газетных сплетен.

Дуглас высоко вскинул кустистые брови и заложил большие пальцы рук за широкий кожаный пояс.

– Вот как, – протянул он, опять принявшись буравить меня испытующим взором. – Интересно, интересно. Найна Хлоя, и вас ничего не смущает в знаменитом прошлом вашего соседа?

– Нет, – пискнула я. Впервые за все годы с момента окончания пансиона я ощущала себя как провинившаяся воспитанница в кабинете строгой директрисы, выбирающей для меня суровое наказание.

– Ну что же. – Дуглас с извиняющейся улыбкой всплеснул руками, словно говоря – я сделал все, что мог. – Тогда я умолкаю. Как я вижу, вы выполняете условия завещания и ночуете под крышей дома. Собственно, это все, что я собирался выяснить. Поэтому позвольте откланяться. Удачи вам, найна Хлоя.

В последней его фразе все же прозвучала злая ирония. Но меня сейчас интересовало не это. И даже мысль о безвозвратно погубленной репутации тоже на время оставила меня. Слова Лукаса об его погибшей жене вернули меня в жестокую реальность, где за мной охотился демон. И, пожалуй, данное обстоятельство волновало меня куда сильнее, чем те слухи о моем недостойном поведении, которые неминуемо пойдут по Аерни после этого визита, случившегося так некстати. Была одна вещь, которую я собиралась выяснить у Дугласа. И я не хотела упустить удобного случая, чтобы задать ему несколько вопросов.

– Постойте, – окликнула я поверенного, когда он отвернулся уже к двери, намереваясь выйти.

– Да? – Дуглас удивленно обернулся.

– Наверное, мой интерес покажется вам странным, – неуверенно начала я, – но я решила выяснить детали смерти своих родственников. Поговорила кое с кем, и вот что меня взволновало…

– Вильям и Элиза Этвуд умерли от совершенно естественных причин, – перебил меня Дуглас, поняв, куда я клоню. – Да, их смерть – трагедия, но трагедия закономерная и ожидаемая. Тем более в их возрасте приход странницы в белом, вооруженной опахалом забвения, зачастую несет лишь облегчение и утешение после долгих лет достойной жизни. Так что вы не о том переживаете, милочка. – И многозначительно посмотрел на Лукаса, намекая, что намного более весомый повод для волнения сейчас удобно расположился в кресле около моей кровати, закинув ногу на ногу.

– И все же, – настойчиво повторила я. – Я слышала, что вы и погибший бургомистр Аерни присутствовали на ритуале погребения Вильяма Этвуда. Почему моя прабабушка ограничилась таким малым количеством народа на церемонии прощания? Вы, Кессиди и священник. Как-то очень необычно для похорон состоятельного мужчины.

– Нейна Элиза была убита горем, – быстро, даже слишком быстро отозвался Дуглас. – Она ужасно выглядела: встрепанная, с красными от слез глазами и распухшим носом, поэтому не хотела, чтобы в таком состоянии ее видел кто-нибудь из подруг. Вы же знаете, женщины бывают весьма остры на язык и зачастую сначала скажут, а потом подумают. Мужчины в этом плане как-то более понимающие, что ли. По крайней мере, они не будут обсуждать наряд вдовы и ее внешний вид на похоронах.

– А как умер мой прадедушка? – спросила я, уже догадываясь, что услышу.

– Во сне, – точно так, как я и предполагала, сказал Дуглас. – Благословенная смерть. Без боли и страданий. Уверяю вас, найна Хлоя, Вильям Этвуд не мучился. Странница в белом забрала его душу в царство теней быстро и без мучений. Впрочем, точно так же случилось и с Элизой. Как и ее муж, она просто не проснулась однажды утром.

Я вспомнила рассказ Софии про постоянные повседневные ритуалы моей прабабушки, без которых она не мыслила жизни. И про то, что именно в ночь ее смерти в спальне не оказалось ни единой свечи. Случайность? Ох, сомневаюсь что-то.

– Это все, что вы хотели узнать у меня? – спросил Дуглас, глядя на меня до омерзения честным взглядом, который лучше любых слов доказывал, что он лгал. Вопрос только в том, зачем ему это понадобилось.

– Да, все, – кивнула я.

– В таком случае – всего наилучшего. – Дуглас совсем по-военному прищелкнул каблуками и склонил голову, прощаясь. И уже уходя, словно невзначай, обронил: – Берегите себя, найна Хлоя.

Дверь захлопнулась, а я продолжала стоять и тупо смотреть на нее. На самом деле я очень боялась сейчас встретиться взглядами с Лукасом. Не представляю, что ему сказать.

– Ну и пройдоха, – пробормотал Лукас и встал. Недовольно покачал головой. – Сдается, Дуглас что-то скрывает.

– Да, мне тоже так показалось, – неуверенно согласилась я. Недоуменно пожала плечами. – Но что? Если во всех смертях повинен демон, то, получается, он прикрывает слугу Альтиса? Не понимаю. А вы как считаете?

– Ты, – произнес со слабой улыбкой Лукас и сделал шаг ко мне. – Надо говорить – как ты считаешь. Хлоя, я думал, мы уже избавились от этой никому не нужной фамильярности. Не так ли?

– А… да, – растерянно согласилась я, вновь ощущая донельзя глупо. Как-то не учили нас в пансионе премудростям подобного общения с мужчинами. Напротив, постоянно вдалбливали, что до свадьбы всех особей мужского пола нельзя к себе и на расстояние выстрела из арбалета подпускать. И никогда – никогда! – не оставаться один на один даже во время самого невинного разговора. А то мало ли.

Наверное, моя наивность и очевидный испуг весьма позабавили Лукаса. По крайней мере, он вновь заулыбался, но благоразумно решил не форсировать события.

– Ладно, хорошего понемножку, – проговорил он. – Займемся более насущными проблемами. У нас осталось не так много времени для того, чтобы отыскать убежище демона. Ночью он вновь выйдет на охоту. Но днем мы имеем преимущество.

– И что вы… ты собираешься делать?

– Мне нужна твоя помощь. – Лукас сделал вид, будто не заметил моей оговорки и последующего исправления. – Хлоя, я пытался разобраться в бумагах твоей прабабушки, но столкнулся с одной проблемой: все ее записные книги, в которых, по всей видимости, и содержатся описания ритуалов темной магии, зачарованы на кровь человека из рода Этвуд. Я просто не могу их открыть. Точнее, могу, наверное, но не уверен, что после этого сумею что-либо прочитать. Скорее – книги вспыхнут и сгорят. Обычно охранные заклинания устанавливают именно для того, чтобы информация не попала к ненужным людям.

– Не понимаю, – проговорила я, нахмурившись. – Как моя прабабушка сумела установить подобные чары? Она ведь не обладала магическим даром.

– Всегда можно найти мага, который рад подзаработать. – Лукас пожал плечами, видимо, не находя в этой ситуации ничего странного. – А у Элизы имелись связи с людьми, занимающимся колдовством.

И опять я проглотила вопрос, так и жгущий кончик языка. Лукас говорил, что долгие годы сотрудничал с Элизой в попытках отыскать того демона, который погубил и его жену, и моих родных. А являлся ли он единственным магом, отправленным на охоту? Если у моей прабабушки имелись связи, а они, по его словам, были, и деньги, то почему бы не нанять настоящего охотника? Ведь наверняка есть маги, которые специализируются на изгнании из нашего мира слуг Альтиса.

– И что я должна искать в этих записях? – вместо этого спросила я, решив пока не озвучивать свои мысли.

– Как я понимаю, Элиза собирала описания всевозможных ритуалов, при помощи которых можно было вызвать из царства теней демона, – произнес Лукас. – У этих тварей ведь тоже есть иерархия и любимые подношения. Кто-то откликается на плач младенца, кто-то – на кровь девственницы.

Я опустила голову, скрывая за распущенными волосами густой румянец, заливший мои щеки после последней фразы Лукаса. Как-то не привыкла я, когда мужчина так спокойно говорит о подобных вещах.

– В той книжке, которую не повезло тебе обнаружить, схема подачи информации была достаточно проста, – между тем продолжил Лукас, не заметив моего очередного смущения. – Сначала шло заклинание, призывающее демона. Затем – исчерпывающий перечень необходимого для ритуала. Нужны или нет дополнительные ингредиенты, используется ли круг концентрации силы и все такое прочее. Тот демон, которого ты едва не призвала, был, наверное, одним из самых неприхотливых. Требовалось лишь прочитать заклинание. Думаю, он из низшей когорты. Высшие требуют для своего проявления особых подарков. Но это и к лучшему. Тебя ведь после ритуала ничего не тревожило?

– В смысле? – переспросила я, слегка растерявшись от того обилия фактов, которые на меня вываливал Лукас.

– Ты видела кошмары? Замечала какие-нибудь странные тени, словно двигающиеся сами по себе? Быть может, слышала неразборчивый шепот? – терпеливо пояснил Лукас.

– Нет. – Я покачала головой. – Ничего такого не было.

– Вот о том я и говорю, – глубокомысленно заметил Лукас. – Если бы вызываемый демон был из высшей когорты, то, уверяю, он бы нашел способ напакостничать и без полной материализации в этом мире. Сидел бы перед гранью, отделяющей наши два мира, и старался всеми возможными способами докричаться до тебя и заставить завершить начатое. А у этого создания силенок не хватило. Но оно и к лучшему.

Я была полностью согласна с мнением Лукаса, поэтому кивнула. Да уж, ко всем бедам нам еще нового демона не хватает, который изо всех сил пытался бы воплотиться.

– Я просмотрел всю книгу, которую ты нашла. – Лукас лукаво подмигнул мне. – Просто не закрыл ее после того, как заставил тебя прервать ритуал. Увы, нашего знакомого там не обнаружил.

– Не называй его так, – попросила я, невольно передернув плечами. – Как-то не хочется иметь демона в своих знакомых. – Затем встрепенулась от новой мысли. – Подожди, если ты ничего не нашел в той книге, а моя помощь тебе все еще требуется, то, получается, были и другие?

– Конечно. – Лукас снисходительно усмехнулся. – Пока ты была в обмороке, я быстро осмотрел кабинет Элизы. Благо, что Герда взялась о тебе позаботиться. И нашел еще несколько записных книжек, на которые были установлены то же заклинание, что и на первую. Естественно, я забрал их с собой. Боялся, что одна очень любопытная особа не устоит перед искушением и решит испытать удачу во второй раз.

Я кисло поморщилась, не оценив услышанного чистосердечного признания. Получается, Лукас без спроса забрал то, что по праву принадлежало мне. Как-то это некрасиво.

– И что я должна делать? – спросила я, благоразумно не став развивать скользкую тему. Все равно нет времени на выяснение отношений.

– Открыть книги. – Лукас хмыкнул. – А дальше я разберусь сам.

Я кивнула, показывая, что согласна. А что мне оставалось? Да, на улице пока царило раннее безмятежное утро, но не успеешь и оглянуться, как наступит ночь – время охоты для демона. Если я хочу спасти сестру, то пора действовать!