Две крайности: выбор за тобой

Пустота внутри

Небо расколола ломаная линия грозы, ревом накатился оглушающий раскат грома, с еще большим буйством зашипел ливень. Но для маленького существа, находящегося в эпицентре хаоса, это было неважно. Оно хрипло дышало, пытаясь, наконец, насытить легкие недостающим воздухом. Послышался кашель. Маленькое тельце еще сильнее сжалось в болезненных муках.

Первый удар сердца, второй. Снова глухой, притяжательный кашель. Но теперь ее тело расслабилось. Сверкнули измученные, окаймлённые темными кругами и морщинками, зеленые глаза. Они рассеянно и вяло посмотрели на сырую землю, откуда отскакивали ледяные капли дождя, качающиеся листы папоротника и другую буйную растительность, стволы деревьев, и потом устало закрылись. У носа стала видна, тонкая багровая струйка, стекающая мимо губ, по щеке.

Послышался вздох. Взгляд опустился на дрожащие бледные пальцы.

«Кто я?» — это был один из многочисленных вопросов, роем жужжащих в её голове.

«Никто» – ответило ее подсознание, и тело обдало ледяными иглами. Комок эмоций внутри начал опять душить, и она вновь закашляла. Хрипло, болезненно.

Небо опять озарила новая огненная стрела. Теперь она отразилась в зеленых глазах ребенка. Через звон в ушах легким шумом послышался новый раскат грома.

Надо было встать и укрыться.

Локоть уперся в грязь, и слегка увяз в ней. Тоже самое стало и рукой, последующей за ним. Но сил не было. В выпрямленной руке началась дрожь, и девочка плюхнулась обратно, в грязь.

«Ладно, без разницы» – послышался без тени эмоций шепот. Пустота в груди дырой забирала последние остатки сил. Она сжирала ее изнутри, и сейчас это было пострашнее самого сильного ветра и ливня в мире. Чувствовалась удушающая усталость, но глаза закрывать было опасно, а особенно засыпать. Девочка с усилием опять приоткрыла веки. Страшно хотелось жить. Новая вспышка молнии заставила разглядеть окружение вокруг. Но вместо уже привычной буйной растительности, она увидела две эфемерных фигуры, их глаза-опалы смотрели на нее свысока, излучали непонятную, но знакомую ауру. На лице первой появилась еле заметная улыбка, скрытая под тенью золотого капюшона. Почему-то именно эта химера запомнилась в самых детальных подробностях, пока сильная рука не подхватила ее и не помогла подняться.

В грубых движениях не чувствовалась опасность. Или возможно уставшее тело уже просто не имело сил сопротивляться. Однако единственное, что она почувствовала тогда – окатившее с головы до ног чувство горя и отчаяния, увиденное в глазах существа. Усадив у ствола дерева, он опустился на колено и прикрыл ее плащом от холодных капель и ветра. В каменном серьезном лице не читалась ни одна эмоция, только мокрые глаза выдавали все чувства. Он внимательно посмотрел девочке в глаза. Все замерло, кроме дыхания их двоих, выходящее из легких невесомым паром. Его треугольные уши дернулись, нарушив их каменное бездвижее.

– Тебя тоже бросила Натира? – и его горький смешок превратился в белый пар.

Ночные тени леса

– Рива, пошевеливайся, времени совсем нет, – произнесла знахарка, Зора, взяв под руку волчонка, и потянула за собой. В свой преклонный возраст, она двигалась достаточно живо, хоть и медленнее, чем раньше. Но быстро семенящие ноги Ривы всё равно не поспевали за ней.

Огонь факела играл тенями глухого леса. Казалось, что они уже далеко от племени, но Зора не останавливалась. Как настоящий хищник, она всматривалась в тень леса, прислушивалась к каждому шороху и звуку.

Рива широко зевнула. Весь этот переполох после собрания казался ей странным и подозрительным. К тому же, она была явно не довольна таким резким подъемом с теплой лежанки. Завтра идти в такой долгий путь, а она даже не может отоспаться!

Знахарка резко остановилась. Радостные искры в глазах подсказывали: необходимое место найдено.

–Ты взяла вещи?

–Да, – девочка протянула ей комок одежды, весь испачканный грязью. – Но разве той девочке...Айре, да…не понадобится ее одежда?

Зора загадочно улыбнулась, но ничего не ответила. Она достала из кармана своей серой накидки, баночку со странным порошком и посыпала его на одежду, уже лежащую на земле. Потом опустила факел, и лес вокруг осветила вспышка пламени. Сейчас грязная, но когда-то белая накидка, обшитая золотой нитью по краю, почернела, хлопчатые черные по колено брюки заискрились и также стали пожираться пламенем. Зора и Рива долго смотрели на это зрелище. Одна с облегчением, другая завороженно.

Знахарка выдохнула и, наконец, подошла ко своей внучке. Ее шершавая жилистая рука нежно опустилась между двумя каштановыми треугольными ушами девочки и погладила её.

– Это для её же блага, внучка.

Рива, ничего не понимая в происходящем, только пожала плечами. После прихода новенькой все стало таким непонятным и загадочным. Размышления об этом напомнили ей ещё один вопрос, который висел с самого конца собрания. Рива, оторвала взгляд от языков пламени и дернула Зору за руку. Та, повернулась и вопрошающе дернула седым ухом с кисточкой, из-за чего все её четыре серьги зазвенели.

– Бабушка, помнишь ту молнию, ударившую в дерево? Это правда, что Натира заступилась за Айру? Все об этом только и говорят…

– Думаешь, что это не Натира, а Саймун? – старуха засмеялась, обнажив свои желтые клыки. На щеках и глазах появилось больше морщинок, а в серых тусклых глазах искорки. Старческая рука вновь оказалась на волосах девочки. Такая реакция показалась Риве обидной: бабушка опять приняла её за меленькую. Надув губы и отвернувшись, девочка попыталась ответить самым серьезным «взрослым» голосом:

–Конечно нет, буду я еще верить слухам, что она проклятая или какая-то колдунья!

Обратная сторона

Промерзнув на открытом проливном дожде, девочка, наконец, отогрелась. Сейчас она вертела в руках золотой медальон, внимательно всматриваясь в каждую царапинку на его крышке. Драгоценные камни на блестящей, но потертой поверхности, начинали тут же сверкать, стоило чуть наклонить вещицу. Но открыть медальон так и не удалось. Он бы достаточно увесистым, и внутри могло, наверняка, лежать что-то ценное, но девочка боялась сломать последнее, что у нее осталось от прошлой Неё. Хотя любопытные пальцы так и норовили поддеть край крышки, надавить, поднять, приложив силу. Так случилось и сейчас, и чтобы окончательно не доломать дорогую ей вещь, она перевернула её.

Её пальцы дотронулись до надписи, находящейся на задней стороне. Эти письмена девочке были не знакомы, но Зора сказала, что там написано «Айра» – её имя. Она хмыкнула, зарывшись глубже под одеяло, первая находка об её прошлом была найдена. Хотя имя ни о чем ей не говорило, первый шаг был сделан.

Боли той ночи утихали, пустота постепенно начинала уходить, а в душе расцветало приятное чувство спокойствия. Впервые за долгое время на лице Айры появилась легкая улыбка. Её не покидало ощущение, будто она очищалась от чего-то липкого и скверного. Но думать о чём-то таком сейчас не хотелось: уставшее тело начало давать слабину. Глаза медленно закрывались, и девочка провалилась в сон.

Она оказалась в темном, без единого света пространстве. Каждый её шаг вперед отдавался глухим эхом, но ни стен, ни выхода она не видела. Кромешное ничего. Тишина нагнетала, все как будто затихло перед чем-то ужасным, но страха она не чувствовала. Без лишних мыслей, девочка просто шла вперед. Казалось, что, если бы возникла какая-то преграда, Айра бы не остановилась, а просто шла дальше. Напрямик.

Пол задрожал, послышался подозрительный скрежет. Но даже это не заставило её измениться в лице. В потускневших уже не в зеленых, а каких-то мрачных серо-зеленых глазах не появилось ни одна капля интереса, даже ужаса. В её бесцветной радужке было такое же ничего, как в месте, где она находилась.

Из дрожащего пола появилась обожжённая черная с выпирающими желтыми костями рука, за ней последовала вторая. Появился череп с натянутой красной кожей. Его пустые глазницы уставились в сторону девочки, будто видели её. Стоило ему посмотреть на неё секунду, как лицо обезобразилось ненавистью. Чудище начало тянуть свои кисти к ней, оскалив черные зубы. Оно жаждало мести – Айша это чувствовала.

Девочка не вскрикнула, не побежала без оглядки. Ни одно её огненно-рыжее треугольное ухо не дрогнуло. Ей не было страшно. Только высокомерная, чувствующая свое превосходство улыбка осияло её лицо, радужка засветилась зеленым хищным блеском, а зрачки сузились. В руке появился окровавленный меч, который она направила на чудище. Секунда и всё пространство зазвенело от крика и хрипа. Она ощущала себя безумной, но бесконечно счастливой. Остальные чудища разбежались, открывая ей дорогу. Они шипели, бросали на неё осуждающие взгляды, но Айра не смотрела в их сторону. Она подняла высоко голову и продолжила гордо идти прямо.

Девочка тут же открыла глаза, резко вздохнув от испуга. Сердце отчаянно билось, а перед глазами продолжала стоять картина крови, боли и ужаса. Горький привкус сумасшествия, который она тогда ощутила продолжал оставаться на губах. Она не понимала почему ей это приснилось и не хотела признавать увиденную себя в этом сне. Она не могла такой быть. Но почему тогда кажется обратное?

От кошмара отвлек разговор уже знакомых двух голосов. Рива что-то активно доказывала Зоре и на любые её возражение по-детски выступала с нотками обиды в голосе. Они были за шатром, поэтому девочка не могла их видеть. Но навострив уши Айра смогла понять в чём всё-таки дело:

– Да говорю я тебе, ей больше семи звезд не дашь! Маленькая она еще, совсем щуплая по сравнению с такими же волчатами.

– А я бы назвала одиннадцать-двенадцать. Может она и отличается по телосложению, но даже ты, её ровесница, ведешь себя намного чаще по-детски, чем она. И с чего ты взяла, что она волк? – в отличие от Ривы, в голосе знахарки не чувствовался жар спора, скорее легкие нотки веселья.

– Ну как же! У неё такой же большой пушистый хвост и треугольные уши. Все как у волков. И русыми волки тоже как раз бывают.

– То есть собакой она быть не может? – в её голосе послышались озорные искорки. Тем временем Рива на такое заявление только фыркнула. Айра уже представила, как та скрестила руки перед собой и надула нижнюю губу – любимое поведение волчонка.

– Твоя точка зрения имеет право быть, – только и сказала Рива, и зашла в палатку. Встретившись с глазами Айры, волчонок визгнул и тут же притащил за руку Зору. Та только рассмеялась и поддалась напору внучки.

– Что-то вспомнила? – заботливо улыбнулась знахарка, усевшись поудобнее на деревянный, обитый металлом сундук. В её руках в то же мгновение появился мешок с засушенными травами, которые она начала раскладывать в разные стороны, а на носу толстые очки.

Айра покачала головой. Вопрос опять вернул её к прошлому сну, а это было последнее, что она хотела вспоминать. Получив ответ, Зора задумчиво поправила очки, а потом вновь вернула свое веселое расположение духа и добавила:

– Я же говорила, где-то тебе ровесница.

– Ну бабушка! – страдальчески провыла Рива и демонстративно легла на свою лежанку, полностью укутавшись одеялом по самые уши.

– Надеюсь, вы поладите, – Зора подмигнула Айре и встала. Отстраненность, немногословность и частичная не эмоциональность ребенка ей была непривычна. Она прожила и видела слишком много, чтобы понимать: дети даже в двенадцатилетнем возрасте себя так не ведут. Если только…если только такие дети не видели слишком многое за свою короткую жизнь, чтобы перестать себя вести как дети.

Зора медленно, тяжело подошла к свечке. Она была уже давно не молода: только Натира могла ответить, сколько ей стукнуло звезд сегодня. Но ноющее тело, поплохевший слух, нюх, память и прочие недостатки старости, явно говорили, что, возможно, скоро придется вернуться к своему истоку, своей звезде. С каждым днем отделаться от этих печальных мыслей было всё труднее. Страшно было не умирать, а оставлять близких людей, когда они так в тебе ещё нуждаются. Раньше её сдерживала внучка Рива, оставшаяся без родителей, теперь список стал больше на одного. Именно с такими мыслями Зора погасила свечку, дав тьме воцариться в комнате.