Две консервы не желают нормально сдохнуть.

Глава 1

Глава 1.

В памяти в ярких красках стояла картинка той самой «замечательной» весны 2094 года. Апрель выдался удивительно тёплым. Я, счастливый и беззаботный, получил на руки диплом гражданина Союза.

Четырнадцать лет! Передо мной были открыты все дороги. Можно было устроиться на первоначальную работу и, скопив трудовые баллы за пару лет, пойти учиться на престижную профессию. Или сразу отправиться в составе экспедиции на Венеру или Марс. Рабочие руки там сейчас особенно были нужны. Для поселенцев действовали хорошие скидки, премии и награды. Обустроить свою жизнь, судя по агитационной молнии, было довольно просто и легко. Только вот мне было тошно от одной мысли, что мы будем граничить на одной линии с империалистами.

Да каких только вариантов не было…

Но я выбрал подписать договор с армией. Там были самые выгодные условия. Всего четыре года службы в рядах Космических Сил Союза, и помимо трудовых баллов на твой счёт будут зачислены два билета для поступления в любой ВУЗ Союза на твой выбор. С тем учётом, что тебя Партия поддерживает в твоих начинаниях и, если ты, товарищ, ошибся, не рассчитав свои силы и выбрав не то направление, — не беда, у тебя есть второй шанс. Партия об этом позаботилась.

***

Варта без особых надежд спустилась в раздаточный центр карантина. На первом подземном этаже, как всегда, дежурил офицер с парой солдат. Последнее, чего сейчас хотелось девушке, — чтобы кроты распускали руки. Без «товарищеских» пожмакиваний за грудь и задницу мимо этого контроля не пройти.

Мало того, ещё и талон на пополнение майор выписал какой-то странный. В графе качества новобранцев стояла восьмёрка. Такого отборного шлака Варта даже не встречала за всю свою жизнь. Единственное, на что она рассчитывала, — что это была не более чем ошибка или очередная дурацкая шутка от майора Краснова.

Любил этот старик пошутить. Что тут поделать. И шутки у него были далеко не из разряда нормальных. А чего ещё ожидать от безумного старого пердуна за восемьдесят? Он и сам-то порой забывался, как его имя, что уж говорить о прочем. Но он был единственным столь высокого ранга офицером, который по собственной воле оставался на Парраке. Этом забытом и никому не интересном материке Марса, который был отведён исключительно под «Арену».

У контрольно-пропускного пункта Варта остановилась.

— Пропуск, разрешение, цель визита, — радостно улыбнулся младший лейтенант, смерив девушку с головы до ног своим похабным взглядом.

Брюнетка сняла с шеи свой именной жетон и опустила его в проём терминала. Там была вся информация.

Посмотрев на монитор, один из солдат кивнул офицеру и тот произнёс свою любимую фразу,

— К стене, для досмотра!

Ничего не менялось. Каждый раз одно и тоже. Девушка послушно выполнила приказ. Подняв руки вверх, положив их ладонями к металлической поверхности, она широко расставила ноги, уперевшись лбом в стену.

Начался досмотр. Ощупывание, на выявление колющих, режущих и прочих запрещенных предметов. В основном, по мнению младшего лейтенанта, все эти запрещённые предметы должны были находиться именно в области груди и таза. Особенно огромное внимание он рукой уделял между ног девушки, выискивая там как минимум реактивный модуль от сорока шеститонного малого шагохода. Именно такие машины числились за её подразделением.

Варта специально для этого дела надевала старый ремонтный комбинезон, чтобы нежные ручки кротов испачкать машинным маслом. Сколько она не приходила сюда, этот лейтенант и ему подобные всегда попадались на эту уловку. И придраться не к чему и ручки свои помыть не один раз придётся.

Наконец досмотр закончился, и младший лейтенант, глянув на монитор, небрежно кинул:

— Проходите, товарищ Лютая, всё в порядке.

Девушка поправила комбинезон и по хорошо заученному маршруту подошла к лифту. Ей нужно было на минус третий этаж. Нажав клавишу лифта, Варта поняла, что лифт снова отключили или он на ремонте. Довольно частое явление.

Ничего не поделать, можно ножками спуститься и по лестнице. В принципе, как обычно, так что привередничать по этому поводу не стоило. Привыкла как-никак за два года.

Три минуты — и она уже в распределителе. Извечный хранитель, как его прозвали, «Архивариус» Святослав Викторович уже ждал за стойкой, поправляя очки на переносице.

— Зачастила ты к нам, Вартуша, в последнее время, — вместо приветствия бросил дед, выехав из-за стойки на своём любимом самокате.

Сколько раз эту картину старший сержант ни наблюдала, столько раз и поражалась. Викторович, казалось, был неразделен с этим самодельным самокатом. Никаких продвинутых технологий в устройстве, абсолютный ноль. Два резиновых колеса, палка под ноги и вторая опорная палка для рук, одновременно выполняющая функцию руля.

— Товарищ Колесин, у меня...

— Ой, да знаю я, что у тебя, товарищ Вартуша. Ступай за мной, покажу новые твои консервы.

На этот раз старик поехал в самое дальнее хранилище. Девушка никогда и не думала, что оно рабочее на самом деле. Всегда двери одиннадцатого хранилища были закрыты, и Варта воспринимала его просто как недостроенный модуль.

Старик, далеко уехав вперёд, остановился на лестничном мостике и, достав из кармана папиросу, закурил. Слухи о том, что Архивариус вместо табака курил дорогой зелёный чай, были правдой. Об этом товарищ Лютая узнала ещё год назад, когда собственными глазами увидела, как Викторович открывал казённый паёк и, достав из него брикет зелёного чая, пустил тот на папиросы.

Едкое облако вокруг него было лучше любого фотонного щита-заслона: на три метра не подойдёшь без очистной системы фильтрации лёгких. Приходилось задерживать дыхание.

— Викторович, я думала одиннадцатый для красоты, не функционирующий.

Старик улыбнулся себе в усы и поправив фуражку на голове гордо произнес,

— Так это Сашка Молот мастер на все руки. Слышала о нём?

Девушка вообще не поняла, о чём именно сейчас старик говорит.

— Нет, — без раздумий ответила она.

— Ой лукавишь, товарищ Вартуша! — рассмеялся тот переходя на кашель, — Чтобы баба, в полном рассвете сил и про Сашку Богатыря на нашей базе не слышала? Да в жизнь не поверю.

А вот тут старик был прав. Варта действительно слышала о некоем новичке, по прозвищу — Богатырь. Местный ловелас и распутник, но вот то, что он «мастер на все руки» товарищ Лютая придавала немного иной смысл. Говорят, он взламывал подавляющий блокиратор и естественно никаким образом его способность Варта не связывала с одиннадцатым блоком хранилища.

— Так и что этот Сашка? — спросила брюнетка у седобородого мужчины.

— Что-что?! — удивился тот такому вопросу, — Вскрыл замки на одиннадцатом за пару часов. Два месяца назад. За что даже премию получил от руководства. Двадцать лет считай, как у нас на балансе, а мы только в двери плевали, ничего сделать не могли.

— Двадцать лет? — удивилась Варта, понимая, что самой базе только двадцать два года будет.

— Так точно, товарищ Лютая. Этот блок хранилища нам с «Ковчега 08» передали, когда тот на списание Партия отправила.

На этом моменте девушка замерла на месте. Услышать в 2289 году о первых ковчегах Союза из далекого прошлого… это было жуть как странно.

— Викторович, ты же не ошибаешься, тебе чай в голову не прошиб память? Ты же сейчас говоришь о самых первых ковчегах Союза? Я ведь правильно всё услышала?

Товарищ капитан медицинского блока остановился и отложил самокат в сторону.

— Сейчас сама всё увидишь, товарищ Лютая.

Старик подошёл к дверям одиннадцатого хранилища и ввел на терминале защитный код. Металл отозвался гулким басовитым рыком, сработали древние сервоприводы, и тяжелые бронепластины нехотя расползлись в стороны.

Зрелище было неописуемое. То, что предстало перед глазами девушки, забыла описать просто словами. Это надо было видеть: во-первых, конструкция самого хранилища была примитивной и слишком иррациональной. Много места вообще было не занято. Криогенные капсулы с людьми внутри напоминали пчелиные соты, а не стандартную планировку, как было принято сейчас. Во-вторых, переступив порог, Варта себя ощутила словно в доисторическом музее, где только первые шаги технологий вырабатывались для освоения человеком космоса в глобальных масштабах.

В-третьих, всё вокруг проела ржавчина. Рыжие, въедливые подтёки покрывали стыки металлоконструкций, и Варта ни как не могла понять, как такое вообще возможно. Ведь с момента терраформирования Марса прошло уже девяносто лет! Планета давно обрела атмосферу, но здесь, в глубоком герметичном хранилище, где климат-контроль должен поддерживать стерильность, эта рыжина выглядела дикостью. А под ногами, при каждом шаге, едва ощутимо хрустел песок. Мелкие красные песчинки за столько лет всё же просочились сквозь изоляцию, осев тонким слоем на металле и крышках криокапсул. Всё это создавало какое-то жуткое ощущение и восторг.

— Пойдём, товарищ Вартуша, я тебе покажу согласно твоему одобренному запросу твои две консервы, — потянул старик девушку за руку.

Долго идти не пришлось: первый ряд сот ещё был «не распакован».

Лютая попыталась голосом активировать стоящий перед ней терминал, но ничего не получилось. И со второго раза, и с третьего. Девушка в растерянности посмотрела на Колесина, на что тот только довольно улыбнулся:

— Тут сенсорные панели только работают. Вот, посмотри.

Капитан ловко пробежал пальцами по клавиатуре на дисплее, и манипулятор с автозахватом выдвинул перед ней две криогенные капсулы.

На мониторе вспыхнула информация по двум новобранцам. Брюнетка внимательно вчитывалась в строки и смотрела на предоставленные данные, периодически переводя взгляд на людей в капсулах.

— Ничего не понимаю, Викторович, — задумчиво произнесла старший сержант. — В их деле указано, что на момент помещения в капсулы им было по четырнадцать лет. А биологический возраст — восемнадцать. Как такое может быть?

Архивариус в присущей ему старческой манере потянулся с кряхтением, заложил руки за голову и ответил:

— А чего тут не понять, золотце моё? Когда «Ковчег» списывали, не один день прошёл. Крио контуры сбой дали, отсечка сработала, вот заморозка и перешла в режим анабиоза. Детки спали себе спокойно и росли. В первых «Ковчегах» был предусмотрен и этот вариант. Союз тем и славился, в отличие от этих империалистов с Марса и Венеры, что всегда заботился о своих гражданах. Питательные смеси были предусмотрены на подобные аварийные случаи.

— Подожди, Викторович, но по закону Союза я не могу их взять. Они ведь психологически ещё совсем дети, им ментально четырнадцать, а…

— А это уже не твоя забота, товарищ Лютая, — перебил её капитан. — Буква закона соблюдена. У нас в Союзе все равны, и Партия не потерпит твоих разглагольствований. Тебе надо это понимать. Биометрические данные в норме, показатели в норме. Так что принимай пополнение, товарищ старший сержант.

Варта всё равно не спешила. Она вывела дополнительную информацию на дисплей и ещё больше просела,

— Товарищ капитан. Их специальность! Она отсутствует. Они ведь вообще ни о чём, эти дети мамонтов. Ни навыков, ни профильной подготовки. Ноль полезных знаний! Как я могу принять в строй таких людей?

Старик недовольно крякнул и отвесил слабый шлепок по мягкому месту девушке,

— Ну что же ты такая несговорчивая сегодня, Вартуша! Посмотри на серийники их капсул. Никаких обучающих биомодулей там отродясь не было. Мне пришлось самому пойти на хитрость: пока они спали, я через сервисную шину прогнал им базовый курс по управлению малыми мехами и стандартную боевую подготовку. Так что матчасть они знают, рули от рычагов отделят, а остальному уже на месте научишь. Не привередничай, бери пока дают!

Старший сержант поняла, что ей не отвертеться от этих новобранцев. Получается, что «восьмёрка» была совсем не шуткой от майора.

— И потом, — Колесин перешёл на шёпот, словно их тут мог кто-то услышать, — они же у тебя и так и так одноразовые. Выделишь им какой-то металлолом, который тебе давно пора списать, и совесть чиста. Ну не живут в твоём разведывательном подразделении долго, признай. Кого бы я тебе ни выдал, всё равно им дорога заказана. Сам товарищ Краснов распорядился выдавать тебе людей из этого хранилища, так что привыкай. А по нашей старой дружбе я бы тебе вообще советовал разработать какую-то систему с этими «динозаврами». У меня тут, между прочим, таких две тысячи человек. Так что ближайшие несколько месяцев пополнение тебе гарантировано.

— Что-то они какие-то нездоровые на первый взгляд, щуплые, — попыталась привести последний аргумент Варта, хоть и сама понимала, что эта отговорка так себе.

— Ну не котлетами же их с макаронами и булками кормили во время транспортировки, Вартуша. Прекрати.

— Хорошо. А почему, товарищ капитан, этот Ярослав Бочкин погружен в 2094 году, а Лидия Скворцова — в 2122?

Мужчина задумался и, внимательно посмотрев на Варту, решил всё же ответить:

— Ты знаешь, товарищ старший сержант, я и сам накануне задался этим вопросом. И, порывшись в архивах, кое-что нашёл. Сдаётся мне, что этот мальчик — с «Ковчега-02». Ты об этом не знаешь, но я в медицинском проходил историю «Ковчегов». Так вот, насколько я понял, второй «Ковчег» был повреждён. С ним приключилась какая-то неприятная история, в результате чего несколько хранилищ были распределены по иным «Ковчегам». Не исключено, что этот паренёк именно со второго «Ковчега».

***

Первое, что я увидел, — это странно одетую девушку в зелёном промасленном комбинезоне перед собой. Её чёрные волосы с зелёными прядями как в тумане мелькали перед моими глазами. На комбинезоне красовался какой-то символ, по стилистике напоминающий герб Союза.

По ощущениям, мы находились в каком-то тёмном и сыром помещении. В бункере, или какой-то шахте, потому что панели космического корабля совершенно выглядят иначе.

Когда девушка отошла в сторону, я увидел и старика, который с оценивающим видом рассматривал выложенные перед ним продукты «первого сухпайка», что закладывался в капсулу.

— Вартуша, значит, отмечай: банку чёрной икры и красной икры ты приняла, — дед ловким движением руки положил их себе под лавку. — Блок сигарет…

— Викторович, не наглей, — насупилась девушка. — Им ещё пацанам в казарме выставиться надо.

— Ой, ну вот откуда у вас эти мещанские замашки? — раздражённо ей ответил старик с погонами капитана. — Две пачки хватит им. Восемь оставлю себе. Сигареты хорошие, ещё тех времён! Такое им точно не надо.

Дед прямо на моих глазах разорвал блок и вытрусил из него две пачки. Разорвав одну, он как гурман внюхался в табачный аромат и прикрыл от удовольствия глаза.

— Нет, им и одной хватит. Нечего такой хороший продукт переводить на одноразовые консервы.

— А у этой негусто, совсем какой-то унылый вид. Да, сразу видна разница в годах. Даже кофе с сахаром не положили.

— Да, товарищу Лидии, пришлось отправиться не в лучшие времена. Сразу заметно.

На этом моменте я отключился. Пришёл в сознание, уже когда меня вели под руку под палящим солнцем. Куда ни посмотри — везде оранжевый песок. Ещё и воздух такой… с металлическим привкусом, запахом гари, машинного масла и ещё не пойми чего.

Внезапный звук сервопривода справа от меня и тяжелый грохот, напоминающий шаги великана, привлекли моё внимание. Солнце перекрыла тень, и я увидел настоящий боевой шагоход. От удивления у меня чуть глаза не полезли на лоб.

Огромный шагающий танк высотой метров в десять, а то и двенадцать возвышался прямо надо мной. Он тяжело переступал на двух шагающих опорах, с хрустом вминая оранжевый песок и оглашая воздух сухим металлическим скрежетом шарниров.

Нас вели через территорию какой-то базы. Вокруг тянулись бесконечные ряды серых приземистых ангаров, над которыми возвышались решётчатые вышки со стереодальномерами и медленно вращающимися тарелками локаторов. По бетонированным дорожкам то и дело перебегали группы солдат в защитной форме желтого цвета, где-то вдали отрывисто звучали команды. Внезапно над самой головой с оглушительным свистом и низким гулом турбин пронёсся взлетающий аппарат, подняв тучу пыли.

Меня усадили в какую-то странную машину без колёс, а спустя несколько секунд на соседнее сиденье опустился ещё кто-то — в точно таком же жёлтом комбинезоне, как и на мне.

Заметив несколько пятен крови на своём рукаве, я невольно напрягся. Задрал его и увидел, что сама рука в порядке. Странное дело. Получается, это не моя кровь? Или как?

Присмотревшись к своей обновке, я понял, что это никакая не обновка. Старый комбинезон весь в пятнах грязи, масла ещё и крови. Прямо мне на колени упала чья-то голова. То есть того человека, который сидел рядом. Хоть волосы на её голове были обстрижены, я сразу понял, что это девушка. Уж слишком женственное и нежное у неё было лицо как для парня.

— Рядовой, держи эти две консервы, а то повыпадают ещё по дороге, — услышал я женский голос чуть левее, но повернуть голову уже не мог.

Глава 2

Глава 2.

Из тумана я вынырнул только тогда, когда меня стали раздевать. Полностью. Холодно не было, а вот неприятный осадок остался. Не из-за того, что с нами так бесцеремонно обращались, а потому, что я сам в этот момент не мог нормально разогнуться или скинуть одежду. С вестибулярным аппаратом пока ещё наблюдались проблемы: я терял концентрацию и ориентацию, меня периодически клонило то в одну сторону, то в другую, и устоять на ногах было проблематично.

Хотя я понимал, что новые товарищи помогают нам, пока мы не пришли в себя, винить их за грубость и нелесные слова в наш адрес не стоило. Я был не один: рядом находился кто-то ещё в точно таком же положении. Это угадывалось по обрывкам фраз вокруг. А ещё я чувствовал касание чужого голого тела — нас специально прислоняли друг к другу, чтобы мы искали хоть какую-то опору.

Раздели нас за несколько минут, почти без усилий. А если бы мы помогали сами, то вполне могли бы уложиться в норматив — сорок секунд.

Затем товарищи помогавшие нам ушли, выполнив работу, и я попытался осмотреться по сторонам. Кругом виднелись белые стены, выложенные недорогой плиткой, а сверху чернели душевые лейки. Вдруг хлынула вода. Холодная. Меня словно током ударило, я мгновенно скрутился и рухнул на кафель в позе эмбриона, а мышцы свело судорогой. Потом из лейки полилась горячая вода, сменив мои нервный тик приятной расслабленностью. В душевую вошёл кто-то в белом халате, лица из-за поднявшегося пара от горячей воды не рассмотреть. Этот товарищ принялся обсыпать нас едким порошком. Воняло хлоркой и какой-то химией.

Дезинфекция, понял я. Вполне ожидаемо. Меня предупреждали, что сразу после разморозки моё тело нужно обработать специальным составом, чтобы уничтожить бактерии или остатки консервантов после анабиоза.

— Встать, оба! — раздался приказ.

Этот голос мне был знаком. Точно. Я вспомнил, где слышал его раньше: он принадлежал той суровой брюнетке с зелёными прядями.

Поднявшись на ноги, я непроизвольно посмотрел в сторону и ужаснулся. Рядом со мной стояла девочка. Тоже полностью голая. Получается, человек, с которым меня сюда привезли и обрабатывали, — девчонка. Блондинка, правда с чересчур неестественным цветом волос: они у неё были белые как мел.

Но, если говорить откровенно, смотрел я совсем не на причёску. Впервые в жизни я так близко видел женскую грудь — не голограмму, не страницу из журнала и не запись на мониторе. Покраснев как рак, я отвернулся, пытаясь скрыть смущение, а руки сами собой потянулись вниз, прикрыть пах.

Девчонка же, стоящая рядом, не обращала на меня никакого внимания, глядя прямо перед собой. Мне стоило последовать её примеру. Мы в армии, а здесь нет деления на женский и мужской пол. Есть боевые товарищи и верные друзья, которые всегда придут на помощь в трудную минуту, как учил товарищ старший лейтенант. Поэтому настоящие граждане Союза не должны поддаваться низменным желаниям. Это стыдно!

— Бочкин Ярослав, шаг вперёд, — приказала стоявшая напротив нас… я рассмотрел её знаки различия: старший сержант.

Я сделал неуверенный шаг, боясь поскользнуться на мокром полу.

— Вам присваивается порядковый номер 1514-1. С этого момента вы закреплены за войсковой частью Б10112 в качестве рядового шестой ударной механизированной группы. Место дислокации — материк Каррак, планета Марс. Специальность получите согласно результатам прохождения дополнительной подготовки.

Марс? Я оказался на Марсе? Что за…

— Скворцова Лидия, шаг вперёд. Вам присваивается порядковый номер 1515-1. С этого момента вы закреплены за войсковой частью Б10112 в качестве рядового шестой ударной механизированной группы…

Дальше я уже не слушал. Какой-то бред. Какого чёрта я оказался на Марсе? Неужели произошла ошибка и меня случайно отправили на… Да нет, этого не может быть. Какая-то злая шутка. Планету начали терраформировать только в 2090 году. За четыре с лишним года она никак не могла стать пригодной для нормальной жизни. Подобное физически невозможно! Я же сам собственными глазами видел в «молнии» репортажи планетарных геоинженеров: чтобы запустить процесс фиксации углекислого газа, высвобождения азота и формирования стабильного озонового слоя (), требуются колоссальные усилия и минимум полтора-два века работы орбитальных зеркальных систем и генераторов парникового эффекта. Атмосфера, пригодная для автономного дыхания человека без куполов и закрытых биосфер, просто не могла возникнуть так быстро. А ведь когда нас сюда везли, не было никаких скафандров и шлемов — я свободно делал вдохи полной грудью.

— Рядовой Бочкин! Рядовой Бочкин! — подошла вплотную товарищ старший сержант, крича чуть ли не мне в ухо. — Хватит в облаках летать, придите в сознание, товарищ Бочкин!

Заморгав, я вынырнул из своих мыслей и внимательно посмотрел на девушку… то есть на товарища старшего сержанта перед собой.

— Разрешите задать вопрос, товарищ старший сержант, — решил я прояснить некоторые моменты, которые вихрем крутились в голове.

— Запрещаю, товарищ рядовой, — отрезала она. — Все вопросы, жалобы и пожелания — только после прохождения медицинской комиссии, с результатами на руках.

С подобной логикой я был полностью согласен. Для начала стоило убедиться, что у меня с головой и телом всё в порядке, а то вдруг я думаю вовсе не о том или разум ещё пребывает в анабиозных галлюцинациях.

Одеться нам не дали, аргументировав это тем, что на данном этапе одежда не нужна, а температура вполне комфортна. Коридоры медицинского блока оказались на редкость узкими. Впереди меня шла товарищ Лидия, следуя прямиком за товарищем старшим сержантом, и её обнажённое тело пробуждало во мне бурю неведомых прежде эмоций. В голову лезли похабные мысли, совершенно недостойные приличного гражданина Союза. Как назло, я отчётливо понимал: если эти двое сейчас обернутся, я опозорюсь по полной программе. Мой организм приходил в сознание совсем не в том месте, где мне в данный момент хотелось бы.

И тут случилось непоправимое. Из рук старшего сержанта выпал планшет, и Лидия наклонилась, чтобы его поднять. Это был удар ниже пояса. Теперь мне уже никаким образом не избежать позора: у меня встал. Железобетонно, как монолит. От стыда захотелось провалиться сквозь пол. Причём моё замешательство мгновенно заметили впереди находящиеся товарищи, обернувшись на мой непроизвольно громкий выдох отчаянья.

Я смотрел на них, они — на меня. Причём старший сержант смотрела не мне в глаза, а чуть ниже пояса. Впрочем, как и товарищ Лидия. Закрыть эту катастрофу руками уже было физически невозможно, особенно в столь хорошо освещенном помещении.

— Рядовой Бочкин, отрадно видеть, что ваш организм работает исправно. Но в строю такую инициативу лучше сдерживать, — как ножом по нервам полоснула словами старший сержант.

А Лидия вообще никак не отреагировала: посмотрела на меня, мазнув безразличным взглядом, словно я был пустым местом. Теперь уж и не знаю, что хуже — насмешка или такое вот абсолютное равнодушие.

Медицинская комиссия оказалась совсем не такой, как я себе представлял. Мы просто зашли в небольшое стерильное помещение с пятью капсулами, в две из которых старший сержант приказала погрузиться.

Возникло опасение, что с нами опять начнут что-то делать без лишних слов. В принципе, так и вышло. Я получил с десяток колючих уколов. Особенно больно было от витаминов в задницу — два точных попадания, в левое и правое полушарие ягодиц. У меня даже слёзы из глаз брызнули. Кое-как, сцепив зубы по-мужски, я давил крик, чтобы не опозориться окончательно: находившаяся в соседней капсуле товарищ Лидия перенесла процедуру молча, даже не пикнув в отличие от меня.

После таких процедур эрекция пропала мгновенно. Уже было не до того. Я было подумал, что на этом всё окончено, но как же я ошибся, ожидая, пока створка капсулы откроется.

Голову зафиксировали появившиеся из ниоткуда ремни. То же самое произошло с руками и ногами. Когда я увидел опустившийся в какой-то слизистой жидкости роботизированный шланг, сразу понял: ничего хорошего это не сулит. Стыдно о таком вообще говорить, но эти щупальца проникли внутрь меня — одно через открытый рот, а второе в естественное отверстие ниже спины. Ещё и перед глазами всплыла голографическая надпись: «Особая рекомендация. Не двигайтесь, товарищ. Идёт обработка внутренних органов. Время до завершения процедуры — восемь минут». А чтобы мне не было скучно, из встроенных в биологическую капсулу динамиков грянул гимн Союза.

Восемь минут для меня длились целую вечность. Я видел перед собой товарища старшего сержанта, которая, сверяясь с голографическим монитором, переносила поступающие из капсулы данные к себе на планшет. А за спиной этой брюнетки висел агитационный плакат, который мне совершенно не понравился.

На плакате красовалось число 2289. Оно окончательно выбило меня из колеи.

Что-то мне подсказывало, что эти четыре цифры находятся в совершенно не случайном порядке.

***

Спустя час я получил медицинское освидетельствование на руки. Ну, так это теперь только называлось. На самом же деле вся моя личная информация находилась в именном жетоне на шее, доступ к которому мог получить либо старший офицер, либо твой непосредственный командир. Ещё мне под кожу, прямо под сердце, с помощью прогрессивных нанотехнологий Союза вживили идентификационный чип — как и любому другому военнослужащему на этой базе.

Да, я получил ответы на интересующие меня вопросы.

Всё было плохо.

Очень плохо.

Я оказался в 2289 году по земному летоисчислению. И никакой ошибки: я нахожусь на Марсе. Сейчас мне предстоит пройти службу на этой базе, более того — участвовать в конфликте «Арены». Что это такое, товарищ старший сержант обещала со временем рассказать, если сослуживцы не объяснят раньше, но судя по всему, по окончанию службы мне сулят приличные премиальные и прочие блага, щедро предусмотренных Партией.

Кстати, к своему стыду я имел совесть в голове задаться совершенно преступным вопросом. Хорошо, что вслух его не произнёс. Вообще не понимаю, как Партия могла такое допустить? Но тут же сам себе прикусил язык: Партия не могла со мной так поступить, это явная ошибка или сбой программы, из-за которого меня забросило в будущее. Очевидно ведь, что произошла какая-то авария, в результате которой мои данные затерялись и всё так произошло.

Из-за истекшего срока давности моего старого армейского договора придётся подписывать новый. Иначе никак: мне нужно восстановиться в правах гражданина Союза официально. Со всеми вытекающими. Трудовые баллы за время моего пребывания в криогенной капсуле, естественно, не начислялись. Моё гражданство аннулировалось, вместе со всеми обязательствами и преимуществами.

Теперь, раз я оказался здесь, только пройдя службу заново могу вернуть всё на место. Полные четыре года, хотя до анабиоза я отслужил уже шесть месяцев. Но это уже не в счёт.

После такого любой бы нормальный человек задался вопросом, хорошо это или плохо. Я сейчас говорю о том, что со мной произошло.

С одной стороны, мне повезло увидеть будущее своими собственными глазами. Хоть я пока что ничего не знал о нём, но сам факт того, что Союз не растерял своего былого могущества, уже заставляет гордиться, что я причастен к нему. И думать о том, что в этом плохого, уже просто не было времени...

Особенно когда тебя уже направили в казарму — вместе с товарищем Скворцовой.

Потеряться на базе не получилось бы при всём желании. Товарищи инженеры Союза всё предусмотрели, и даже новичкам вроде нас было очень просто сориентироваться на местности. Старший сержант Лютая дала чёткие указания, куда идти и как добраться до места.

По дороге я то и дело глазел по сторонам, до конца не веря, что сам уже практически стал частью этого огромного гарнизона.

***

Вместо обещанных тридцати лет криогенной заморозки её продержали в этом чёртовом холодильнике в четыре раза больше. Настроения после этого не было вообще. Теперь вся её задумка, которую Лидия планировала, не имела никакого смысла, так как обидчики, скорее всего, давно умерли от старости, и максимум, что получится сделать, — это поплевать им на могилы.

Чёртовы ублюдки.

План был хорош, только вот со своими обещаниями Партия подкачала. Как всегда, всё пошло по одному месту, если приходиться в серьёзных вещах полагаться ещё на кого-то. Никому верить нельзя.

Больше того, она-то рассчитывала, что её расконсервируют в мирное и тихое время, но, видно, судьба только посмеялась над её желанием. Глядя своими глазами вокруг, выводы напрашивались совершенно противоположные.

Всё правильно: слишком хитрые, как всегда, могут перехитрить самих себя так, что мало не покажется. Как в её случае. Марс! Это последнее место, где она хотела бы оказаться. Скворцова не то чтобы предвзято относилась к этой планете, просто воспоминания связанные с Марсом у неё были совершенно нехорошие.

Теперь что до нынешнего её положения. Рядовая. У чёрта на куличках. То есть заявка на успех отложенная в ящик длинного шкафа.

Судя по тому, кто её встретил, уже стоило призадуматься, в чьё распоряжение она попала. Если тут подобными вопросами занимается какой-то старший сержант, значит, дела с высшим руководящим командованием в этом месте обстоят не лучшим образом. Иными словами, это место смертельно опасно. Потому что правда жизни достаточно проста: где опасно, высшие офицеры не водятся. Товарищи с большими погонами предпочитают держаться в тылу, подальше от всяких неприятностей.

Ещё и четыре года в никуда. Это больше всего огорчало. Лучшее время молодости уже потеряно, да впереди маячило ещё плюс четыре года. Хотя, положа руку на сердце, товарищ Скворцова понимала, что договор с армией на четыре года она вряд ли сможет закрыть.

Эта база, если внимательно присмотреться, уже намекала, что солдату здесь рассчитывать на что-то особенное не приходится. В плане своей продолжительности жизни. Несколько боевых машин, которые она увидела вблизи, наглядно демонстрировали это своим состоянием. Свежая сварка в местах попаданий, наспех заделанные пробоины в конструкции корпуса, крупнокалиберные пушки на разных аппаратах имели отличительный износ, который возникает от перегрева и непрерывного огня на пределе возможностей стволов. Такие следы не оставляют на полигонах. Это был износ настоящей мясорубки, где технику латали на коленке между вылазками, потому что менять её было просто не на что. Либо всё настолько быстро изживало себя, либо логистика, запасы и доставка оставляли желать лучшего. Причём одно другому не мешало.

Скворцова поморщилась, ощущая, как под грубой робой намокает от быстрого шага разгорячённая спина. База части B10112 не просто воевала — она местами, скорее всего, трещала по швам. И если «вчерашние» планы отомстить конкретным людям рассыпались в прах о безжалостный холод марсианского двухвекового прыжка, то теперь перед ней встала задача куда более приземлённая и неотложная: дожить хотя бы до завершения её договора.

Впереди маячила серая дверь казармы с тусклым световым индикатором. Рядом шёл этот простак — Ярослав, рассматривая всё вокруг с открытым ртом. Да, такому лопуху, как он, здесь быстро применение найдут, в этом Лидия даже не сомневалась. Любое общество нуждается в рабочей силе, а любая ячейка общества находит своего раба.

Каких-то десять минут — и младший сержант, товарищ Рябоконь, уже силой выхватил из рук её личные вещи, даже не выделив койко-место и не проводя первичный инструктаж. Полагаться на стоявшего рядом идиота Ярослава вообще не было смысла: этот дурак безропотно отдал свою сумку сам, ещё при этом радостно улыбаясь.

Не казарма, а какая-то блатная хата. Шесть солдат, которым явно было за двадцать, вылезли на стол и лавки ногами, демонстрируя свою превосходство, насмешливо глядя в нашу сторону.

— Гляди, братва, что нам молодёжь на общак принесла, — ухмыльнулся младший сержант, вываливая на стол содержимое её сумки.

Мало того что обобрали ещё в карантинной зоне, выпотрошив из сухпайка всё самое ценное, так теперь собирались лишить и последних крох. «На общак» означало лишь одно: ей не достанется ничего.

Вполне ожидаемо.

Драться за свое добро было бессмысленно. Они старше по званию и их больше, отберут все. Если сопротивляться, так ещё больше проблем нажить можно. Ярослав к тому же не просто сам отдал свою сумку, больше того, он прямо подошёл к ним и высыпал все содержимое на стол.

Учитывая то, что его обобрали ещё вначале, из оставшегося у него тоже было на что посмотреть. Это не её сухпаёк, на который без слез не посмотришь. Сахар, чай, кофе, всё в жестяных запаянных контейнерах. Конфеты. Настоящие плитки шоколада и...

Бочкин взял одну шоколадку из трех лежащих на столе и поднес её девушке,

— Товарищ Лидия, мне хотелось попросить у вас прощения, за моё поведение. Примите пожалуйста этот небольшой подарок в качестве моего извинения. Не хотелось бы, чтобы вы составили обо мне в первый день нашего знакомства неправильное представление.

В этот момент Рябоконь выхватил из рук этого дурачка шоколадку с грозным видом посмотрев на него,

— Ты чего удумал, консерва. Это теперь уже наше, так что никто права тебе не давал распоряжаться нашим добром. Усёк?

Ярослав растерянно посмотрел на свою руку, в которой недавно была пятидесятиграммовая плитка шоколада, затем растерянно взглянул в глаза Лидии, и перевел взгляд на младшего сержанта.

“Настоящий простофиля” только и успела подумать Скворцова, как уловила во взгляде парня что-то нехорошее.

Через две секунды о голову Евгения Рябоконя был разбит небольшой рядом находившийся пластмассовый стул.

Глава 3

Глава 3.

В качестве наказания нас поселили в старый ремонтный ангар. Ремонтным он назывался только по документам, на деле же представлял собой склад для всякого барахла. От количества запчастей тут не было места вообще — даже для того, чтобы поставить наши с Лидией койки, надо было разгребать тонны металлолома.

Давайте я начну всё с самого начала.

Драку в казарме — точнее, всю вину за произошедшее — повесили на нас. Камеры зафиксировали именно мой всплеск эмоций, так как старожилы находились в «мертвой зоне» для регистраторов. Хоть товарищ старший сержант всё и понимала, наказала она именно нас.

Причём мне кажется, что из-за моей выходки Лидия на меня очень обиделась.

Мы до сих пор с ней так толком и не поговорили.

Хотя о чём это я? Товарищ Скворцова как талантливый инженер-механик полностью сосредоточилась на поставленной задаче и тратить время на разговоры не собиралась. И здесь я не мог её винить, так как от меня пользы по большому счёту вообще не было. Особых знаний в механике и прочих точных науках я не имел, а что до остального... Ну, мог сварганить нам завтрак, обед или ужин. Всё потому, что нас ждали трое суток полного ареста в этом ангаре номер тринадцать. Без права связи с внешним миром и выходом за его границы.

В общем, когда нас заперли здесь, я думал, будет гораздо хуже. Но благодаря товарищу Скворцовой всё оказалось не так ужасно.

Первым делом она принялась изучать помещение, передвигаясь по куче мусора и стенам ангара с ловкостью опытной альпинистки. Мне даже было страшно смотреть на неё, какие акробатические трюки она выполняла. Но будучи бесполезным, я лишь молча наблюдал и переживал за неё.

Спустя примерно час у нас появился свет. Если вам кажется, что это мелочь, спешу уверить: вы сильно ошибаетесь.

Затем Лидия нашла распределительные щитки и каким-то образом — то ли магией, то ли колдовством, медной проволокой и размыкающимися контактами, отысканными в блоках непойми чего, — запустила освещение во всём ангаре.

Когда с освещением и всякими вспомогательными цепями разобрались, на этом инженерная эпопея товарища Скворцовой не закончилась. Наоборот, она только начала набирать обороты. Следующей её целью стал главный силовой щит, отвечавший за тяжелую артиллерию ангара — ту самую заржавевшую кран-балку, висевшую под самым потолком.

Нам надо было, чтобы эта махина заработала. Тогда у нас появился бы не только шанс расчистить завалы, но и удобная подвесная дорога под куполом. Вот только просто так щелкнуть рубильником проблему не решить: силовые линии на кран-балку шли через отдельный ввод, а вводной автомат выгорел ещё бог знает когда. Надеюсь что все правильно запомнил, как мне рассказала товарищ Скворцова.

Лидия устроилась прямо на металлическом каркасе щитка, подсвечивая себе миниатюрным фонариком в зубах. Откуда она его взяла, даже не спрашивайте. Помимо фонарика, у неё теперь висел на ремне и подсумок с инструментами. Попросили бы меня найти нечто подобное в этой горе металлолома, то я бы нашёл только синяки, шишки да порезы по всему телу.

Но мне повезло, в нашей команде из двух человек, один оказался настоящий специалист с золотыми руками и мне лишь нужно было время от времени подавать и подносить то, что она меня просила.

По расчетам товарища Скворцовой, напрямую запитывать двигатели моста было нельзя — сгорела бы вся временная проводка. Не спрашивайте что это такое и про какой мост идет речь. Не знаю, вообще.

— Придется делать обход через понижающий трансформатор и собирать пускатель вручную, — пробормотала она, ловко зачищая ножом изоляцию на толстом медном кабеле. — Иначе при пуске тут все просто сгорит к собачьим чертям.

Никогда не знал, что у собак есть свои черти, но я так понимаю, это выражение было фигуральным.

В общем моя работа заключалась в том, чтобы успевать подавать ей нужные инструменты из тех, которые она нашла но не могла взять в подсумок с собой.

Спустя ещё полтора часа, беготни взад-вперед и в поисках какой-то “оборванной суки” тишину ангара нарушил глухой, утробный гул. Где-то наверху, в пыльных недрах потолочных ферм, ожил мощный электродвигатель. Кран-балка судорожно дернулась, сбросив вниз тучу вековой пыли, и плавно поехала по ржавым рельсам. Лидия победно вытерла сажу со лба и бросила на меня короткий, но полный внутреннего удовлетворения взгляд.

Это был первый раз, когда она на меня выразительно, не с угрюмым видом смотрела.

Может быть, наше общение с ней наладится со временем. Причём мои надежды были связаны и с тем, что эта девушка мне очень понравилась, как бы мне стыдно самому не было в этом признаться. Знаю, об этом слишком рано говорить, но в некотором роде я был даже счастлив, что нас оставили наедине с ней вдвоём. Знал бы я, что всё так изначально выйдет, то вообще бы не сдерживался в той глупой драке.

Только не подумайте ничего такого. Мне просто было приятно находиться с Лидией рядом и помогать чем мог. А что до остального...

Ну, я же просто удивлялся тому, что на дворе 2289 год, а за два века моего “отсутствия” ничего не изменилось. Нам-то в детдоме постоянно показывали «молнии» Союза, где обещали светлое будущее и новые технологии, но либо я оказался в самом богом забытом месте, либо технологии особо вперёд не продвинулись.

Короче говоря, это отдельная песня. Что до нас, то найти-то ремонтные цепи и захватные крюки мы нашли, но радоваться получилось недолго. Пульт управления кран-балкой от старости приказал долго жить и рассыпался. Лидия очень долго материлась, когда его разобрала. Было даже неприлично слышать от девушки столько отборной ругани. Некоторых слов я даже и не знал.

Чтобы как-то смягчить ситуацию, я предложил Лидии перекусить и отдохнуть, на что она отреагировала своеобразно:

— Ярослав, — склонила она голову набок. — Ты сейчас серьёзно об этом говоришь?

Немного не поняв сути вопроса, я лишь нахмурился и переспросил:

— Товарищ Лидия, извините, но не могли бы вы объяснить, что конкретно в данном случае вы имеете в виду? Мне непонятен ваш тон. В смысле — не вижу оснований для скепсиса в ваших словах.

Девушка отложила остатки пульта в сторону и внимательно на меня посмотрела:

— Твои руки, Ярослав, все грязные. В масле, ржавчине, саже и копоти. Как ты такими руками собираешься что-то приготовить, скажи мне, пожалуйста?

Тут она была права, но мне было чем ей ответить:

— Использовать абразивные свойства песка в сочетании с маслом. С помощью связки этих двух компонентов можно эффективно удалить въевшуюся грязь, копоть и технические масла, которые не смываются обычной водой. Потом с помощью сухой ветоши вытереть руки и...

— И иди ты в задницу, Ярик! — перебила она меня. — Если водой с мылом потом не смыть руки, забьются поры и начнётся сыпь от раздражения. Как-то совершенно мне не хочется потом ещё пару суток ждать, когда нам дадут направление в медицинский блок. Если вообще его дадут.

— А разве могут не дать? У нас же на то будет важная причина.

Товарищ Лидия рассмеялась:

— Бочкин, ты хоть понимаешь, где ты находишься? Или мозг ещё не растаял после заморозки?

На подобную насмешку не хотелось отвечать, но вдруг она просто по-своему так переживала за меня?

— Я прекрасно всё понимаю. Моё местонахождение — планета Марс, материк Каррак, база воинской части Б10112 ударной механизированной группы Вооружённых Сил Союза.

После моего уточнения она почему-то перестала со мной разговаривать, лишь одарив меня своим очередным фирменным осуждающим взглядом.

Думаю, если бы я случайно не нашёл запасной пульт, товарищ Лидия со мной бы и не заговорила до самого вечера. Не понимал я её совсем.

Всё произошло чисто случайно. Я направился вдоль стен в поисках таблички общего плана здания, а в итоге наткнулся на какой-то странный ящик, где и лежал этот пульт вместе с кучей прочих запчастей, запаянных в полиэтиленовые упаковки.

Лидия меня похвалила, когда я ей показал находку.

Честное слово, её отношение ко мне было как к дитю малому — только из-за того, что я иногда не понимал её жаргонных словечек и каких-то слишком недостойных гражданина Союза намёков.

Через полчаса я уже осваивал профессию стропальщика. После двух часов работы я наловчился как обезьяна перемещаться по горам металлолома и правильно закреплять груз.

Общими усилиями мы освободили себе как можно больше места. И чутье товарища Скворцовой тоже приятно порадовало: мы как раз разобрали завал, который преграждал путь к санузлу.

Нам очень повезло. Туалетная кабинка на одно место и рукомойник исправно функционировали, без каких либо замечаний. Особенно этому факту обрадовалась товарищ Лидия. Девушка мгновенно бросила всё после того, как я отрапортовал с разведки, что в кранах есть вода и слив в бачке работает. Она заперлась минут на тридцать. Чтобы её не смущать, я отправился в другой конец ангара.

После того как Лидия сделала все свои женские дела, она громко позвала меня, и я вернулся.

Ну, что должен сказать: когда у вас есть свет, вода и кое-какие базовые удобства, жить стало намного веселее. Дальше уже я потребовал разобрать мусор в радиусе хотя бы четырёх метров, чтобы поставить кровати, которые нам оставили у входных створок.

К вечеру мы управились с кучей работы. Пока я налаживал наш быт, драя дочиста санузел содой, чистящим порошком и мылом, которых тут были просто невероятные запасы, товарищ Скворцова возилась с найденным джипом старого образца.

Внешне автомобиль выглядел вполне целым, за исключением двух сквозных пробоин. Аккумулятор жив, его стоило только подзарядить. Как именно она это собиралась сделать, я без понятия, но какую-то непонятную мне штуковину уже сооружала. Как всегда ругалась, что-то бросала, куда-то бежала, что-то опять приносила и когда оно не работало, так как ей нужно, запускала эту штуковину опять в горы металлолома.

Короче ничего у Лидии не получилось. Пару часов она провозилась, но всё безрезультатно. И в итоге я разложил наш скромный ужин и мы молча всухомятку поели. После чего она снова направилась на поиски и спустя какое-то время что-то нашла.

Тут уже нужна была моя помощь. Мы снова освобождали металлолом от металлолома, пока не добрались до заветного аккумулятора нужного вольтажа в какой-то странной механоидной штуке.

Победу отпраздновали двумя фруктовыми батончиками, что были в моём сухпайке. Машина завелась. Я не спрашивал, для чего столько сложностей ради какого-то оживления ржавого корыта, потому что более чем уверен, на то у товарища Скворцовой были причины. Без неё, я бы сейчас как дворовой пес прижался бы в каком-то углу и тихо скулил, без света и воды.

Насчет воды, раз мы со всеми делами на сегодня справились, то мне хотелось бы помыться и постирать свои вещи. Жаль только, что в наличии только прохладная вода, но это ничего страшного. Я нашел несколько хомутов и шланг, так что пора и мне заняться инженерными делами.

Душевая получилась не очень, но помыться было вполне можно. Проволока на плафон, крючок и лейка держится. Хомут, шланг на кран, снова затягиваю хомутом и подача воды организованна. К водичке надо привыкнуть, но она не ледяная, что уже отлично.

Около часа у меня ушло на всё про всё. Зато я пах стерильностью и чистотой хозяйственного мыла. В придачу и комбез чистый. Осталось только придумать, куда повесить сушиться его. Но с этим проблем не станет. Тут у меня столько подручных штанг, палок и прочей ерунды, что просто нужно протянуть руку и проволокой скрепить нехитрую конструкцию сушилки.

Только вот я не учел кое-чего. Хорошо, что в комплекте имелись запасная майка и трусы с носками. Но всё равно нужно спросить Лидию, не будет ли ей неудобно, если я перед ней буду расхаживать в таком виде.

Я понимаю, что армия и мы боевые товарищи, но некоторые вещи все же стоит обговаривать.

Однако товарищу Скворцовой в это время совершенно было не до меня. Она спорила и ругалась с бортовым компьютером автомобиля, как с живым человеком.

— Ну почему ты такой упертый: способы соединения с сетью есть, а возможности присоединения нет! Как так? Отвечай, ржавый кусок ублюдка, какого черта ты выделываешься, я сняла ограничения и...

Раздался громкий писк, после чего Лидия ударила кулаком по приборной панели автомобиля, где был установлен компьютер. Только вот звуковой сигнал не пропал, и на мониторе по-прежнему красовался красный треугольник с восклицательным знаком.

— Да что ты за черт противный! — продолжала она ругаться с бездушной электроникой, пока я не положил руку ей на плечо.

Она повернулась ко мне с лицом, полным отчаянья.

— Может, оставишь на меня компьютер, а сама пока пойдешь помоешься? И скажи, ты не против, что я в таком виде буду перед тобой?

Лидия только покачала головой и молча вылезла из кабины автомобиля, захватив из сумки сменное белье. После этого у меня немного защемило в груди: увидеть Лидию без комбинезона — что может быть приятнее по окончании этого непростого дня? Я прямо не мог дождаться, когда она выйдет из душа. Ну а пока она моется, мне стоит заняться компьютером. Обещал ведь. Если смогу её порадовать, это будет только неплохо.

Нажав на восклицательный знак, я увидел стандартную надпись: «Введите код пользователя либо смените пользователя».

Я просто нажал «ввести код». Четыре цифры: ноль-ноль-ноль-ноль. «Пароль принят», заиграла музыка, и открылось меню компьютера. Я ничего не понял: из-за чего так ругалась товарищ Скворцова? Не может быть, чтобы она проигнорировала самый элементарный код и полезла в обход системы... Нет, скорее всего, очень даже может быть. Люди с её инженерным складом ума вряд ли додумаются до банальной мысли, что прежние владельцы этого авто совсем не парились и оставили стандартный заводской пароль.

Из душа выскочила Лидия — в одном нижнем белье — и прямиком направилась ко мне. За несколько секунд она точно не успела бы помыться, так в чём же дело?

— Ярик, ты молодец! Как ты его вскрыл? — радостно попискивая от восторга, ликовала девушка.

Я же в этот момент не знал, что ей и ответить.

***

Проснулся я от того, что меня будила Лидия. С трудом открыв глаза, я попытался разобраться, что стряслось и в чём причина.

— Ярик, нам жопа! Натуральная жопа! Я тебе точно говорю. Мы с тобой влипли по самое не могу, — расхаживала передо мной из стороны в сторону охваченная паникой Лидия.

Поднявшись с кровати, я посмотрел по сторонам ничего не понимающими глазами. Всё на месте, без изменений. Никакой «жопы» нигде не видно. О чём она вообще? Накрыло после криосна, или в чём дело?

Глянув на меня, Скворцова уныло и нервно усмехнулась:

— Ярик, нас направили на «Арену». Мы как чёртовы гладиаторы в Древнем Риме, только доспехи у нас немного отличаются, понимаешь? Теперь таким образом решаются все конфликты между Союзом и империалистами. Каррак — не просто материк на Марсе, это огромная арена с боевыми действиями. Это не война на выживание или до победного конца. На арене нет победы в том смысле слова, который нам понятен. Здесь всё штучное, одноразовое.

Я проснулся, но всё равно ничего не понимал из того, что говорила Лидия. Какая победа, какая арена, о чём она вообще толкует?

— Для начала успокойся, — присел я на кровать. — Попытайся объяснить с самого начала, что произошло? Что стало причиной твоего стресса? Отчего ты такая взволнованная?

Девушка запрокинула голову к потолку и нервно провела рукой по ещё не высохшим волосам. Судя по всему, она только недавно вышла из душа — но почему тогда её так трясет?

— Ярослав, нас достали вовсе не ради светлого будущего. Вот что я тебе хочу сказать, — очень серьёзно произнесла она, сжимая кулаки. — Здесь, на Марсе, происходит какое-то сумасшествие. Шоу для всех обитаемых миров. Каррак, можно сказать, — огромный колизей. Ты понимаешь, о чём я говорю?

Честно сказать, понятнее мне не стало ни на грамм. Арена, колизей, гладиаторы... всё это история, о которой можно говорить долго, но каким образом она связана с реальностью нынешних дней?

— Товарищ Лидия, соберитесь. Колизей, или Флавиев амфитеатр, известен тем, что использовался для зрелищных массовых мероприятий, — по памяти произнес я, — гладиаторских боев, травли диких животных, морских сражений и публичных казней.

— Вот именно, товарищ Бочкин! — как-то нехорошо округлила глаза девушка. — Метафора была мной подобрана неслучайно! Масштабная арена жесткой конкуренции, зрелищного противостояния, публичных боев, жестоких испытаний, где участники выступают на виду у публики, отдавая самое ценное, что у них есть, — свою жизнь!

Глава 4

Глава 4.

Старший сержант Варта Лютая не любила тупиковые расклады. Поймав себя на глупой заминке, она замерла у потёртой двери кабинета товарища Краснова. В третий раз перелистала на планшете досье на «новобранцев» из восьмого ковчега и мысленно выругалась. Цифры и факты буквально обжигали пальцы, обнажая чужую служебную халатность — или чей-то очень грязный умысел. Хотя сама Варта была больше склонна списывать всё на банальный сбой системы.

По уставу следовало немедленно доложить наверх и закрыть вопрос: пусть с ним разбирается оперчасть. Но Варта слишком долго варилась в этой каше, чтобы питать иллюзии насчёт справедливости.

Если подобное вскроется, наверх потянутся ниточки, и у кого-то возникнут большие проблемы. Вот только этому «кому-то» явно не понравится инициатива того, кто выставил напоказ чужое грязное бельё. Независимо от срока давности ответственного за произошедшее найдут. Или назначат — что было гораздо ближе к правде. Лютая отлично понимала, что может случайно подставить не только товарища Колесина, но в первую очередь себя. Ей осталось дослужить всего ничего, и если маховик системы закрутится, она точно не выберется сухой из воды. О том, что удастся когда-нибудь покинуть Марс, можно будет и не мечтать. Причём это в самом лучшем случае.

Проблема.

Ведь она сама приняла «расконсервированных» новобранцев, нарушив регламенты, — просто пошла на поводу хорошего отношения к Святославу Викторовичу. В случае чего к делу это подошьют как намеренную халатность. А это от трёх до пяти, только по одной статье.

Когда компетентные товарищи начнут разбираться, каким образом на заштатной марсианской базе оказался особо секретный блок с Ковчега, мало никому не покажется.

С другой стороны, игнорировать полученную информацию — мина замедленного действия под собственной пятой точкой. Если сбой вскроется без неё, спросят по всей строгости. Хотя кого она обманывала: вляпались они с Колесиным уже по самые уши. Так что, куда строже?

Резко развернувшись на месте, Лютая решила всё же посоветоваться со Святославом Викторовичем. Старику стоило знать, в какое дерьмо она вляпалась благодаря ему.

***

Сидя третий час на маленькой кухонке жилого блока капитана медицинской службы, Варта невесело попивала чай, наблюдая за хозяином. Тот словно ужаленный метался от терминала к личному компьютеру, сводя в единую картину обрывки данных из разных источников.

— Теперь я прекрасно понимаю, почему ни один дурак не совался в одиннадцатое хранилище, — проворчал капитан, с грохотом стукнув пальцем по клавиатуре. — Ох и Сашка. Молот, его в душу мать! Надеюсь, этот паскудник закроет эту дыру раз и навсегда — так, чтобы ни один инспектор в жизни не смог до неё докопаться.

Девушка лишь невесело усмехнулась, проводя указательным пальцем по кромке чашки.

— Викторович, ничего, что ты его снял с дежурства? Как перед Зубовым будешь объясняться? Два часа ночи, так-то.

Колесин даже не удостоил Лютую взглядом:

— Сама знаешь, что Зубов должен мне как земля колхозу. Думаешь, станет оспаривать решение старшего офицера?

— Никак нет, товарищ капитан, — подыграла Варта, прекрасно зная, что хоть Викторович и старше по званию, но прямого отношения к их разведроте не имеет, а следовательно, законных прав распоряжаться личным составом второго звена у него нет и в помине. Всё держалось исключительно на личных договорённостях и авторитете старого медика.

— То-то и оно, Вартуша. Нечего щеглам песни заводить, когда сокол в небе.

Девушка только тяжело вздохнула. Старику сколько лет, а он всё хорохорится. Стоило бы уже намекнуть Святославу Викторовичу, что пора бы соколу умерить пыл да посидеть тихо в своём тёплом гнёздышке.

— Нашёл! — радостно произнёс мужчина, потирая руки и подбегая к старшему сержанту. — Сейчас мой старый друг скинет полностью всю информацию, что есть у него есть в архиве.

Варта недоверчиво покосилась на Колесина, который тем временем налил себе кипятку в чашку и одним махом проглотил бутерброд с красной икрой.

— Сомневаешься, товарищ Лютая? — Викторович поймал её скептический взгляд. — А зря, Вартуша. У дяди Святослава есть нужные люди, имеющие вход в серьёзные организации.

После такого объяснения верилось с трудом, что какой-то мифический приятель капитана сможет вытащить на свет детали этого дела. Пока что добытые ею случайно крохи уже представляли собой готовую петлю для собственной шеи. О каком спокойном будущем могла идти речь, если в любой момент мог сработать триггер армейской бюрократии?

Если сейчас наружу всплывут реальные масштабы двадцатилетней давности и прочие прелести чужого проёба высшего эшелона, о спокойной жизни можно будет забыть навсегда. Вопрос встанет куда проще: успеют ли их с Колесиным тихо прикопать на задворках базы до того, как люди из комитета государственной безопасности начнут неофициальное расследование.

Лучше попытаться самим отыскать выход из тупика, пока каток системы не проехался по обоим.

— Не то чтобы сомневаюсь, — неопределённо протянула Варта, взвешивая слова. — Просто сам пойми, Викторович: обращаться с подобной просьбой к человеку, может выйти себе дороже.

— Ты тут абсолютно права, — отпил чаю капитан. — Но Роман — единственный, кто может внести в это дело хоть какую-то ясность. Понимаю, что риск велик, но нам нужно понимать, откуда подует ветер. К тому же мы с ним не просто друзья. Гораздо больше, моя дорогая. Поэтому надеюсь, что он не доложит куда следует о моей просьбе и мы обретем под ногами устойчивую поверхность от которой можно будет отталкиваться.

Лютой сейчас тоже очень хотелось верить, что этот Роман надёжный человек и не станет докладывать на верх. В противном случае — беда. Но что поделать, они сами открыли ящик Пандоры, и теперь нужно думать, как разгребать последствия.

— Ох и дела... — тяжело крякнул старик, поднимаясь из-за стола. — Не считаешь, товарищ Вартуша, что удача всё же на нашей стороне?

Девушка чуть не поперхнулась.

— Зря ты так, — бросил Колесин, заметив её реакцию. — Медицинский блок полностью под моим контролем, и все следы стереть не составит труда. Медицинские сведения и показатели я отправляю наверх только после составления протокола. А вот если бы этот Ярослав Бочкин со своей подружкой Лидией... как там её фамилия?

— Скворцова.

— Точно... Если бы эта птичка-невеличка не устроила драку в казарме, вот тогда у нас и начались бы настоящие проблемы. Понимаешь, займи эти двое койко-места в казарме согласно правилам, система автоматически зафиксировала бы их гражданские номера для общего реестра и постановки на учёт. И как только номера зафиксировались бы, поступил бы сигнал.

Варта цокнула языком и со злостью откусила рулет, выставленный Колесиным в качестве угощения на стол. Старик был прав. Не попади их драка на камеру, уже сегодня утром половину командования базы погрузили бы в чёрные воронки и увезли в неизвестном направлении.

Смешно, но весь командный состав всей базы был обязан паре хитрожопых солдат, которые подставили новичков, находясь в мёртвой зоне для казарменной камеры наблюдения.

— Кстати, голубушка моя, а как ты сама на них обратила внимание? — как раз под руку спросил товарищ капитан.

Девушка устало помассировала глаза и, одновременно отвечая, произнесла:

— Система зафиксировала нарушение, и мне, как старшине роты, поступил на служебный пульт сигнал. Согласно установленной инструкции отправила на место наряд. В общем, привели их двоих ко мне. Так как «молодые» — единственные, кто фигурировал своими мордахами на камере, нужно было внести в протокол о случившемся их личные номера. В систему-то я их ещё не успела завести. Вот тут-то на меня и снизошло озарение, — девушка достала из кармана сигарету и, прикурив её, выпустила к потолку дым. — Мы ведь пользуемся уже заранее заготовленными пустыми бланками для протокола, куда только стоит занести данные. И тут мне их цифры бросились в глаза. После дроби. Ну знаешь, стандартные три числа.

Колесин закивал головой, увлечённо слушая её.

— Прямо увидела их, и какое-то нехорошее предчувствие появилось. Ноль в самом начале не особо насторожил, но вот в конце ноль, согласись, нечасто такое встретишь.

Викторович на это достал из-под стола бутылку настоящего коньяка и разлил его по двухсотграммовым стаканам в знак уважения.

Сейчас Колесин корил себя за свою невнимательность. Лютая сумела увидеть то, на что он не обратил внимание. А должен был. Просто обязан! По сути, это его оплошность. Всё правильно Варта сказала: ноль в конце личного номера гражданина Союза — это весьма отличительная отметка. Он ведь, старый дурак, просто бросил глаз на пятнадцати значные номера, не сфокусировавшись на главном, когда капсулы поставил на «разморозку». Привык к рутине и прокололся на элементарном.

— Да, ноль в конце, Вартуша, это совсем не случайная цифра. Признаю, тут ты молодец. Вовремя заметила.

— Вот и я о том же, Викторович. А потом, когда открыла на планшете фотографии протоколов, где были зарегистрированы серийники капсул, заметила эту чертову дробь, которую изначально скрыла ржавчина. 11/1. Товарищ капитан, это вообще не то хранилище, к которому у нас может быть доступ.

Старик залпом опустошил стакан.

— Двадцать с лишним лет эта тайна пролежала на дне. Вполне возможно, причастных к этому... конфузу, если можно так выразиться, давно уже нет в живых. И теперь ярмо ответственности повисло на нас.

Из комнаты донёсся резкий звуковой сигнал терминала: пришло входящее сообщение.

Колесин мгновенно поднялся и поспешил к экрану. Варта услышала, как зашуршал принтер, и вскоре Святослав Викторович вернулся к ней с совершенно бледным лицом.

Молча бросив бумаги на стол, он схватил бутылку и в несколько жадных глотков допил остатки.

— Проект «Аврора», «Золотой запас Союза»... Тебе эти слова о чём-нибудь говорят, товарищ Лютая? — обречённым голосом выдал он, тяжело плюхнувшись на стул.

***

Несмотря на то, что половину ночи пришлось успокаивать Лиду, проснулся я бодрым и полным сил. Разбудил, кстати, звук открывающихся створок ангара.

Завидев товарища старшего сержанта, приближающуюся к нам в сопровождении дроида, я спохватился и, спрыгнув с кровати, начал в спешном порядке натягивать на себя форму. Впрыгнув в казённые ботинки, попутно попытался разбудить товарища Лидию Скворцову. Блонда совершенно не реагировала на мои попытки, как я только ни старался.

— Отставить, товарищ рядовой, — крикнула мне подошедшая старшина, выразительно посмотрев на Лидию. — Хорошо вы тут устроились, как я посмотрю.

Тут я с товарищем старшим сержантом был полностью согласен.

— Разрешите обратиться, — вытянулся я по стойке смирно, как нас учили.

— Разрешаю, — отдала честь девушка, ровным взглядом смерив меня с головы до ног.

— Всё благодаря товарищу Лидии Скворцовой.

— Чего? — изогнула бровь товарищ старший сержант, нахмурившись на мои слова.

***

Колесин подошёл сзади к Варте и, мельком взглянув из-за её спины на показания голографических мониторов, спросил:

— Что с Зубовым, проблем не возникло? — коротко бросил он заговорщицким голосом, одновременно срывая яблоко с дерева.

Девушка, не поворачиваясь, только отрицательно помахала головой, переписывая поступающие данные на планшет.

— С ротным всё в порядке, спасибо, Викторович, — наконец оторвалась от планшета в руках Лютая. — Ты с ним сегодня утром разговаривал, как и обещал?

— Да, поговорили мы с ним, — кивнул капитан, сняв свою фуражку и положив туда спелое яблоко. — Он хороший парень, если есть что предложить взамен на его услугу.

Лютая поняла, что под словами «хороший парень» старик имеет в виду — «сговорчивый». А сговорчивость старшего лейтенанта разведывательной роты заключалась в том, что за последние годы он слишком пристрастился к неким препаратам, рекомендованным Главным управлением медицинской политики Союза (ГУМПС) для коррекции повышенной нервной возбудимости и снятия психоэмоционального напряжения. Иными словами, Константин Зубов слишком стал зависимым от Викторовича, которого на базе, некоторые за его спиной обидно называли «дилером».

Да, в принципе, на самом деле так оно и было. Без одобрения Викторовича никто не получал никаких медикаментозных препаратов. Поэтому с этим стариком предпочитали дружить, а не ссориться. И под словом «дружба» подразумевалось не только взаимное уважение, но и содействие в разрешении некоторых вопросов на том, или ином уровне.

Причём тут ничего удивительного не было, особенно когда большая часть командного состава базы «болели» марсианской чесоткой ступней. Вредная и привязчивая болячка, с которой только справлялся чистый медицинский спирт. Его стоило втирать на пораженные участки тела. Так что «втирали» его по стаканам очень многие, включая самого болезненного товарища Краснова. Того вообще невозможно было вылечить, и в месяц на его недуг уходило неприлично много этого самого спирта. Естественно, исключительно «для растирания».

— Зубов поставил какие-то условия? — тихо спросила Варта, когда оба новобранца пробежали мимо них.

Сорвав ещё два яблока Колесин открыл было рот, но затем просто отмахнулся рукой,

— Вартуша, тебе не стоит переживать об этом. Не забивай голову себе лишним. Лучше скажи, почему ты решила провести… эти внеплановые снятия биологических показателей этих молодых людей, прямо в яблочном саду?

Старший сержант протянула планшет капитану медицинской службы,

— Сами понимаете, Святослав Викторович, здесь меньше всего любопытных глаз. К тому же, у меня есть для вас новости. Посмотрите сами на их показатели, товарищ капитан. Сравните со вчерашними.

Мужчина принял из рук старшины планшет и пробежал глазами по цифрам.

— Согласно полученным данным, от вашего друга, мы имеем дело с девяносто седьмым из предоставленного списка и триста тридцать седьмой. Откройте закладку и ознакомьтесь, с кем нам предстоит иметь дело, — нервно стуча пальцами по отполированной поверхности лабораторного столика произнесла старший сержант.

Вытерев одно из сорванных яблок о свой халат, мужчина осмотрелся по сторонам в поисках удобного места, где бы ему присесть в этом уютном яблоневом саду. Лютая, к его сожалению, не догадалась взять с собой хоть пару раскладных стульев. Затем старик уцепился взглядом за дроида и подозвал того к себе. Его гладкий верхний защитный панцирь очень хорошо подошёл в качестве стула. Приказав дроиду занять осадный режим без активации орудий, Колёсин удобно уселся прямо на его бронированной «шляпе».

— Который они уже круг бегут? — взглянув на поступающие данные с медицинских дронов, что привязанными следовали за парнем с девушкой, спросил Святослав Викторович.

— Сорок третий, — громко выдохнув сказала Варта, от удивления приподняв брови.

— Колоссально, — только крякнул Колесин, листая на планшете пальцем данные.

Девушка подошла к нему и указав пальцем на ребят, почему-то перейдя на шепот спросила,

— Вы мне можете сказать, каким образом они так изменились после вчерашнего дня? Как это вообще возможно? Когда я их вчера видела в капсулах, они выглядели… мягко говоря, не столь крепкими, как сейчас. Мышечная масса возросла на двенадцать процентов. Святослав Викторович, это что за фантастика? Для синтеза такого объема белка у организма просто нет ни ресурсов, ни энергетической базы. Кто они вообще такие? Как люди способны так быстро… в столь короткое время набрать такую массу. Они распухли как на дрожжах. Я начинаю побаиваться их. Это вообще люди?

Старик только недовольно отмахнулся:

— Чудеса, правда ведь, Вартуша? Понимаю твою озадаченность. Откуда взялся материал для таких разительных перемен? Мне самому крайне любопытно это узнать. Чтобы построить килограммы новой мышечной ткани, организму нужны колоссальные объемы аминокислот, воды и энергии. Перераспределить питательные вещества из других органов?.. В общем, глупости. Печень и сердце бы просто отказали в первую очередь. Но это так только думаю я, руководствуясь своими знаниями. Ковчеги строили далеко не идиоты, ещё и накинь сверху четыре года роста. Кто знает, какие именно программы зашили генетики в капсулы для “Золотого запаса Союза”.

Колёсин надкусил яблоко, хрустнул мякотью и задумчиво прищурился вслед бегущим, убирая кусочки плода попавшие ему на бороду:

— Хотя... нам ведь ничего не известно, согласно какому протоколу подготавливали наши далекие предки этих ребят. Что, если дело не в росте, и мы совершенно не туда смотрим, куда надо? Вспомни механику глубокого анабиоза. При предельном сжатии клетки теряют всю влагу и ужимаются до микроскопического состояния под прессом криопротекторов, чтобы лед не покромсал мембраны.

Старик хмыкнул, отломил кусок яблока и продолжил уже спокойнее:

— Они не набрали массу. Они просто расправились. Получили доступ к кислороду, влаге — и сжатые за годы заморозки ткани резко вернулись в исходные параметры. Как сухая губка, брошенная в таз с водой. Только представь, каково это для их суставов и связок — за пару часов распрямиться на двенадцать процентов. Уверен ли ты, что физические нагрузки — это именно то, что им надо в этот момент?

Лютая, опомнившись, взяла свисток и громко дунула в него три раза, сигнализируя об остановке. Затем приблизилась к мужчине и переключила страницу на планшете, куда дроны транслировали актуальный поток данных.

— Да эти кони даже не запыхались, Викторович! Два с лишним часа бегали, а посмотри на… — старший сержант осеклась на полуслове, заметив, что с Лидией Скворцовой происходит что-то непонятное.

Когда девушка бросилась к ней со стимулирующим набором, Колесин лишь молча продолжил сидеть на броне, наблюдая за ними со стороны.

Парень числился за детским домом «Спартанец-17» — девяносто седьмой в общем списке. Теперь стало понятно, почему он так легко раскидал трех неудачников в казарме.

Минут сорок назад Колесин получил по своему закрытому каналу еще одну весточку от Романа Николаевича. В проекте «Аврора» юноши из подготовительных домов «Спарты» были далеко не обычными выпускниками. По сути, это были натренированные с пеленок диверсанты, приспособленные выживать в самых жестких условиях. Так что троице в казарме еще очень сильно повезло отделаться легким испугом.

Как теперь от этого груза избавиться и вправе ли он вообще вмешиваться после всего услышанного — оставалось большим вопросом.

Глава 5

Глава 5.

Имею ли я право жаловаться? Думаю, что нет. Крыша над головой была, было во что одеться, и кормили три раза в день.

Единственное — мне было скучно. Товарища Лидию вот уже третий день держали в медицинском блоке. Сказали, что из-за последствий разморозки что-то в её теле пошло не так и ей потребуется еще какое-то время побыть в капсуле для полного восстановления мышечных тканей.

Надеюсь, с ней всё будет хорошо и в скором времени она поправится. В общую казарму меня по истечении трех суток наказания так и не распределили, и я продолжил жить в тринадцатом ангаре. В том своём уютном уголке, среди кучи металлолома. Не знаю почему, да я и не спрашивал. Честно сказать, мне и тут было хорошо. Не хватало только кого-то для компании. Днем я обучался. Один. В учебном классе. Не больше часа, а потом отправлялся на боевые тренажеры, осваивать программу своей специальности. Крутился я на этом симуляционном кресле часов шесть. Ничего сложного. Детская забава, стреляй себе в движущиеся мишени в виртуальном пространстве, отыскивая слабые места и бреши в бронировании разного рода техники условного противника.

В тот день, когда Лидию госпитализировали после пробежки в яблоневом саду, меня отвели на энцефалограф, после чего я получил новое распределение. Теперь я числился за отдельным экспериментальным пятым взводом в качестве стрелка-наводчика штатного четвёртого звена механизированной разведгруппы. Как объяснила товарищ старший сержант Варта Лютая, формально я был приписан к боевой ударной группе, но числился лишь как вспомогательная единица поддержки.

Что всё это значило, я так до конца и не разобрался — просто потому, что мне было не особо интересно. Главное, что я для себя уяснил: с рядовой Лидией Скворцовой мы теперь в паре. То есть у нас будет одна машина на двоих. Малый разведывательный мех, предназначение которого — выявление целей, сбор информации, а также корректировка огня союзников и позиций противника в реальном бою. Надеюсь, я всё правильно пересказал, а то мне все эти мудреные слова старшины роты Лютой давались с трудом...

Короче говоря, жил я скучно и однообразно. Ел, спал, учился… Нет, скорее, баловался как дитя малое на симуляторах. Утром и вечером — обязательная физическая разминка, чтобы жиром не заплыть: десять километров в полной боевой амуниции да всякие нормативы на штанге, брусьях и прочем спортивном инвентаре. Если повезет — полоса препятствий, а если нет — двойной завтрак или ужин в наказание. В общем, такими темпами я себе запросто гражданское брюшко смогу отрастить, если по программе не будет ничего стоящего.

И всё же мне не стоило проявлять неблагодарность за заботу Партии. Скорее всего, такие поблажки объяснялись тем, что товарищи, присматривающие за нами, испытывали искренние угрызения совести: система где-то дала сбой, и у меня получилось так надолго застрять в криогенной капсуле. С моей стороны было бы абсолютно правильно отплатить за доброту Союза. Ведь содержание криокапсулы для одного человека обошлось государству в копеечку рабочему классу. А это означает одно: трудовому народу я задолжал. Стоит отработать затраченные на мое содержание средства и усилия.

Однажды вечером, после прохождения несложной полосы препятствий вместе с остальными, по возвращению в ангар меня ждал приятный сюрприз. Вернулась товарищ Лидия, и не одна: перед воротами ангара стоял малый разведывательный мех класса «В-2». Почему-то я совершенно не сомневался, что эта боевая машина появилась здесь неспроста — как раз одновременно с товарищем Скворцовой.

Увидев ее лежащей на кровати, мне отчего-то захотелось на радостях ее обнять, но такие вольности я не мог себе позволить по уставу. К тому же я был потным и грязным.

— Рад вас видеть, товарищ Скворцова, — только и смог выдать я, глупо улыбаясь во все тридцать два зуба и переминаясь с ногу на ногу.

Девушка же встретила меня в привычном для нее стиле:

— Ярослав, сотри со своего лица эту глупую улыбку и не приближайся ко мне близко — от тебя несет, как от дворовой псины.

С её словами вынужден согласиться. Я действительно был не в лучшем виде и запах от меня был довольно неприятным.

Товарища Лидию Скворцову я совершенно не винил и ни в коем случае не обижался за ее прямоту. Наоборот, ее открытое и честное мнение мне только импонировало. Говорила она прямо и по делу, без утайки и увиливания, не боясь задеть меня своими, казалось бы, грубыми словами. Но на самом деле именно такой стиль общения я ценил больше всего — когда между товарищами нет тайн и элементарных недосказанностей. Если какой-то пустяк ее не устраивал, она говорила об этом сразу, а не откладывала в корзину, чтобы потом копить раздражение.

За это я её и уважал. Нечасто встретишь человека, который будет с тобой до конца честен. Пусть ее тон и был немного грубоватым, а подача оставляла желать лучшего — что поделать, это черты характера, которые уже не переделать. Такой уж у нее был нрав. Как говорил мой учитель: «Никогда не требуйте невозможного от тех, кто рядом с вами, и не ждите от них чудес. Рыба не станет бегать по земле, как бы сильно вам этого ни хотелось. Каждому в этом мире — свое».

Когда я через некоторое время вышел из нашей импровизированной душевой, Лидия уже спала, и я не стал её будить. Прекрасно понимаю, что её организму требуется покой и сон. Стараясь особо не шуметь, я развесил форму и нижнее бельё сушиться, сетуя на то, что у меня нет второго комплекта. Хотелось более внимательно рассмотреть нашего нового стального «напарника», что стоял у ворот ангара, но в таком виде разгуливать по базе было нельзя.

Ничего не оставалось делать, как заварить себе немного кофейка на ночь и самому ложиться спать. Надеюсь, товарищу Лидии снятся приятные сны и она хорошо выспится сегодня ночью. Не знаю, как она, но я точно сегодня буду спать сладко. Ведь одинокие ночи, надеюсь, остались позади, и теперь каждое утро я буду встречать вместе с ней.

***

Меня кто-то будил. Открыв глаза, я увидел перед собой лицо Лидии. Не могу сказать, что увидеть её было неприятно, но я совершенно не понимал, что происходит. Внутренний будильник подсказывал, что еще слишком рано.

— Просыпайся, лежебока, — шепотом произнесла она. — Одевайся и пошли в соседний ангар к летунам.

Мгновенный затык. Я только уставился на неё непонимающими глазами.

— Одевайся, говорю, нужна твоя помощь.

Так, то, что нужно одеться и Лидия нуждается в помощи, я уловил. Следует выполнить всё, как она просит, а в процессе разберусь. Проходя мимо машины, я обратил внимание на часы, горящие на приборной панели: 03:43. Интересное время. Можно было смело спать еще целый час. Даже с учетом запаса.

Носки и форма успели просохнуть, что уже радовало. На сборы ушло немного времени, но мне всё же хотелось узнать, отведено ли у товарища Лидии время на гигиену ротовой полости, умывание и посещение туалета.

— Товарищ Скворцова, — решил я тоже быть с ней честным в своих потребностях. — У нас есть время, чтобы почистить зубы и умыться?

Девушка, неотрывно следившая за мной, кивнула, указав пальцем на запястье. Я понял этот жест: время ограничено, всё нужно сделать быстро.

Через две минуты я был готов. Кстати, обратил внимание на нашивки на форме товарища Скворцовой.

Лидия поймав мой озадаченный взгляд проследила за направлением моих глаз и весело улыбнулась.

— Рядовой Бочкин, меня восстановили в звании, — пальцем постукала она по шеврону сержанта, — Так что переходишь в моё распоряжение.

— Так точно, товарищ сержант, — тут же вытянулся я и отдал честь.

— Да не ори ты, придурок! — гневно цыкнула на меня Лидия, — Вольно, боец. Веди себя естественно и в случае необходимости обращайся ко мне нормально.

— Разрешите обратиться, товарищ сержант, — уже шепотом и спокойно спросил я.

— Разрешаю.

— Цель столь раннего подъема, товарищ сержант?

Лидия приложив руку к виску устало закивала головой,

— До чего же ты твердолобый Ярослав, — с сожалением и какой-то иронией в голосе выдала она, — Как же до тебя достучаться-то?

***

Варта нервно расхаживала из стороны в сторону, не зная, куда себя деть. Викторович, этот старый интриган, сейчас был в кабинете у товарища Краснова вместе с заявившимися людьми из комитета безопасности.

Руки тряслись, а спина покрывалась холодным потом. На кончиках пальцев, ног и рук Лютая ощущала парадоксальный холод, несмотря на то, что на улице было плюс тридцать пять градусов.

Девяти тысяч квадратов ремонтной мастерской, где она сейчас находилась, было слишком мало. То есть в этом ангаре было невыносимо тесно и душно. Хотелось куда-то уйти, убежать, уехать, улететь, скрыться и раствориться в неизвестном направлении, чтобы о тебе все на свете забыли раз и навсегда.

За дверью раздались чьи-то шаги. Старший сержант застыла на месте от ужаса. Она даже не могла пошевелиться, наблюдая, как ручка двери медленно опускается вниз.

Дверь открылась, и из проема повеяло могильным холодом — словно сама смерть явилась за ее душой. Но в следующее мгновение глаза выхватили из темноты белый халат Колесина, а затем показался и он сам целиком.

И больше никого. За ним не было ни души.

От сердца немного отлегло, но Варта не верила в лучшее. Скорее всего, Святослав Викторович принес дурные вести и скоро за ней придут.

Мужчина закрыл за собой дверь и довольно бодрой походкой подошел к ее столу, внимательно посмотрев на Лютую:

— Чёй-то ты такая бледная, Вартуша? Неужто прохворала? — улыбнувшись, ляпнул капитан, усаживаясь в кресло для гостей. — Накрывай на стол, милая, я пришел не с пустыми речами.

В этот момент дверь снова открылась, и на пороге показалась какая-то неизвестная молодая девушка с довольно милым личиком. Но когда она переступила порог, Лютая снова покрылась холодным потом.

Ее форма. Такую носили только в комитете государственной безопасности. Младший лейтенант.

— Здравствуйте, товарищ Лютая, — тут же произнесла она, уверенно шагнув навстречу и ухватив старшину за руку для крепкого рукопожатия. — Уже наслышана о вас от Романа Николаевича. Приятно познакомиться. Я Гунько Елизавета, третий отдел. Буду рада работать вместе с вами.

Лютая совершенно ничего не понимала. Ей только что просто пожали руку и радостно поздоровались. Никто не скручивал руки за спиной и не надевал браслеты на запястья. Всё выглядело так, словно эта девушка из третьего отдела заявилась сюда в качестве стажера… или кого-то еще. Но точно не по её душу, чтобы утащить в холодные подвалы подземелий для допросов.

Старик, весело рассмеявшись, чуть ли не скороговоркой заговорил:

— Вартуша, да прекрати ты стоять столбом, как неродная. Не дури, дочка. Накрывай на стол, нам есть что отпраздновать. Вот к нам мой друг прислал — посмотри, какую красавицу! — мужчина уважительно указал рукой на Елизавету. — Между прочим, лучшей была на своем курсе! Видишь, какое уважение мне выказал старый друг, а ты не верила.

Варта лишь проглотила ком в горле и, глупо улыбаясь, подошла к сейфу на негнущихся ногах, быстро открыв его своим нехитрым ключом. Старшина вообще ничего не понимала из того, что происходило. Викторович как-то выкрутился из ситуации и затеял свою собственную игру — или как вообще его понимать?

В любом случае для начала ей стоило помалкивать и прислушиваться к его словам. Глядишь, старый плут и догадается выложить всё, что задумал и как обстоят дела.

— А можно мы перейдём с вами на «ты», товарищи? — тут же предложила Елизавета, скромно присев на свободный стул у стены.

За Лютую ответил Викторович:

— О чём речь, дорогая. Естественно, давай сразу на «ты» для удобства. Ведь работать нам вместе предстоит долго, без взаимоуважения и доверия с такой задачей не справиться.

«Да что за абсурд?» — окончательно пришла в замешательство Лютая. — «Работать вместе»? «Долго»? Сюрреализм происходящего начал зашкаливать, выпрыгнув за рамки естественной логики.

Старшина выставила на стол три чистых гранчака, бутыль медицинского спирта, литровую бутылку водки и для приличия — бутылку газированного красного вина, которое досталась ей в качестве подарка пару лет назад. К подобной «шипучке» на базе никто не испытывал влечения, и она задержалась в служебном сейфе очень надолго. На закуску Варта достала коробку конфет и пять банок консервированного мяса разных сортов. Тарелок, к сожалению, не было, так как на базе с посудой наблюдались проблемы, а стальные подносы с мисками в сейф не поставишь, чтобы не позориться.

Колёсин, радостно потирая руки, улыбнулся и достал из кармана халата лазерный скальпель. За несколько секунд вскрыв консервы, мужчина повернулся к скромно сидящей у стены девушке и властным жестом позвал её «немедленно» за стол.

Варта уловила тон Викторовича, отчего у неё чуть глаза на лоб не полезли.

— Товарищ генерал, рада работать под вашим началом, — заискивающе и тихо произнесла Елизавета, пододвигая стул к рабочему столу старшины роты.

— Тихо-тихо-тихо, — отрицательно закачал головой Колесин. — Ты это прекращай, Лиза. Во-первых, я давно в отставке и никакой не товарищ генерал. С седьмым отделом меня больше ничего не связывает, я ушел на покой уже слишком давно. Сейчас я товарищ капитан медицинского блока воинской части Б10112, или товарищ главврач. Так что будь аккуратнее со своими словами. Во-вторых, ты с этого момента тоже никакой не младший лейтенант, а переведенный старший сержант Гунько Елизавета на стажировке в нашу воинскую часть.

Девушка, словно ошпаренная кипятком, перевела взгляд на старшего сержанта Лютую.

— Вот именно, моя хорошая. Товарищ Лютая не из нашего ведомства, и ты только что знатно напортачила. Для первого раза делаю тебе устный выговор, пусть это останется между нами. Но на второй раз не жди поблажек, и выговор будет занесён в твоё личное дело, что очень не понравится Роману Николаевичу Бойко. Понимаешь?

— Так точно, товарищ капитан, — тут же исправилась Гунько, собираясь снимать форму.

— Лизонька, ну что ты творишь, дорогая? Вот ключик, — старик достал из кармана ключ-таблетку на брелке и стандартный армейский распознавательный жетон-удостоверение. — Инструкции ты уже получила, куда идти — знаешь. Повтори свою легенду. Волосы покрасить, подстричься, переодеться и привести себя в порядок. На всё про всё двадцать минут. Выполнять!

Девушка, схватив жетон и ключ, сорвалась с места и выбежала за дверь, оставив Лютую в полном шоке от произошедшего.

Старик повернулся к старшине и виновато пожал плечами:

— Дочка моего друга. Романа Николаевича. От первого брака. Младшенькая. Девушка хорошая, но это её первое крещение, так что не суди строго. Переволновалась. Впервые в «поле» работать придётся. Только выпустилась из высшей школы и — под моё крылышко. Надо присмотреть за девочкой, так сказать, направить на путь истинный. Чего не сделаешь по старой дружбе для хорошего человека.

Лютая налила себе полный стакан водки и, зажав пальцами нос, крупными глотками осушила тару. В голову мгновенно ударил хмель, но дрожь в пальцах не прошла.

«Старый лис. Так он изначально... Вот паскудник дряблый. Я чуть от страха не... Ох и гад! Всё он знал с самого начала. Всё! Прикидывался тут передо мной божьим одуванчиком».

Старшина молча схватилась за бутылку водки, чтобы налить себе второй стакан. Её стало колотить еще сильнее — только теперь она уже не понимала, от страха или от злости. Колесин тут же подставил свой стакан и намекнул, что — «В одно рыло пить некрасиво, старший сержант, в присутствии офицера».

Глава 6

Глава 6.

Вообще не знаю, как товарищ сержант Скворцова решила пойти на столь радикальные меры. Ведь можно было всё сделать согласно установленному внутреннему распорядку, придерживаясь основных правил: подать заявку с требованием, получить одобрение в установленные сроки и забрать со склада так необходимые, по её мнению, запчасти.

Она, видать, была не из тех, кто строго следует созданным инструкциям.

Когда Лидия попросила меня о помощи, я и не подозревал, что мы на некоторое время «позаимствуем» несколько малых шагающих ремонтно-грузовых платформ из девятого ангара, чтобы с их помощью обнести склад. Это уже было перебором. Но Лидия меня убедила:

— Рядовой Бочкин, ты разве не понимаешь, что это нужно нам в первую очередь?

— Так точно, товарищ сержант, понимаю, — шепотом согласился я. — Но почему мы поступаем как воры? Разве не…

— Закрой наконец свой рот, рядовой! Хватит вести себя как идиот. Чтобы составить бумаги и отнести их на подпись, нужно семь календарных рабочих дней, и ещё три уйдёт на ответ со склада. При этом сомневаюсь, что летуны вообще станут делиться с нами своими припасами.

Я ухватил стропы с крюка кран-балки и стал крепить модули для подъёма и транспортировки, доставленные на погрузочных платформах.

— Бочкин, включи голову — это приказ. Давай рассуждать здраво, — начала Лидия, стоя в стороне с пультом от кран-балки. — Мы с тобой оба граждане Великого Союза. Оба сейчас в рядах Вооруженных Сил. По-твоему, всё, что мы позаимствовали на складе летунов, принадлежит им или трудовому народу? Ангар, в котором они расположились как зажиточные куркули со всеми своими вертушками, — это собственность нашего рабочего народа. Правильно?

С подобной логикой товарища сержанта я спорить не мог.

— А вот эта груда старого металлолома, которую нам выделили, по-твоему, кому принадлежит? Тоже великому трудовому народу и Партии! — Скворцова кивнула в сторону стоящего у ворот В-2. — И раз нам доверили имущество Великого Союза и его граждан, то мы просто обязаны доукомплектовать его, немедленно приступив к починке и модернизации тем же имуществом Союза и Партии — разве мы воры после этого? Мы с тобой просто сократили путь процедурной бюрократии, взяв ответственность на себя. А то, что у них числится на балансе, не значит, что имущество покинуло территорию базы, и не означает, что мы что-то «украли» для личного обогащения, как ты выразился. Лично нам двоим с тобой пользы от этой кучи железа никакой.

— Троим! — раздался голос откуда-то со стороны.

Я испуганно повернул голову и увидел молодую девушку в комбинезоне механика, стоявшую в тени нашего ангара. Погоны старшего сержанта на её плечах меня немного напрягли. «Похоже, нас застукали».

Выйдя к нам, она представилась:

— Гунько Елизавета Романовна, старший механик пятого отдельного экспериментального механизированного взвода, четвёртого звена разведроты под командованием товарища Зубова. С нуля часов одной минуты этого дня.

Другими словами, девушка с тёмно-синими волосами только что отрекомендовалась нашим новым командиром, который застал нас за…

— Сержант Скворцова, ко мне! — приказала Елизавета, подходя к шагающим платформам и внимательно оглядывая содержимое. Достав из кармана планшет, она добавила: — Будем составлять перечень комплектующих согласно общим требованиям.

***

К обеду мы освободили от ненужного хлама в тринадцатом ангаре довольно приличную территорию для ремонтных и обслуживающих работ. Я вымотался как никогда, а мои старшие по званию товарищи упорно продолжали трудиться, не останавливаясь ни на минуту, пока я отправлялся в столовую. Мне было поручено принести их порции в ангар, так как покидать В-2 они не собирались: внимательно осматривали машину и составляли план приведения боевого разведывательного меха в… как же они это назвали? В «живой вид» или как-то так, точно уже не помню.

В столовой обнаружилось, что для нашего экспериментального взвода уже выделили зону для приема пищи — очерченный красной линией столик у входа с табличкой «5 О.Э.М.В.Р.». На столе стояло четыре закрытых термоса, подписанных как: «Первое», «Второе», «Третье» и «Компот».

Когда я подошел к столику, дежурный столовой — моно-колёсный дроид — мгновенно подкатился ко мне. На его дисплее высветилась надпись: «Ответственный за раздачу пищи на вынос».

Не любил я разговаривать с машинами, но без этого никак. В общем, я согласно правилам представился, получил под роспись термосы и обязался вернуть помытую тару ко времени ужина — к 18:00.

***

Накрывая на стол, я понял, что оторвать этих двоих от железяки, стоявшей посреди расчищенного пространства, будет непросто. Усадить их поесть требовалось обязательно, но как это сделать, я не представлял. Сам же приступать к трапезе не мог, так как хотелось открыть термосы вместе со всеми, чтобы еда не остыла.

— Как ты вообще планируешь расположить на борту активную систему динамической стабилизации в обход установленных блоков мощных силовых гироскопов и акселерометров высокой точности? Где ты собираешься брать питание и как Пг-14 совместить с Гр-234?! — чуть ли не вырывая на себе волосы, кричала на Лидию товарищ старший сержант.

— Ты что, дура совсем? Для чего тогда мы только что обсуждали добавочный силовой блок и дополнительные шунты на питание вторичного компьютерного модулятора, дублирующего действия основного?! — в ответ так же яростно кричала на Елизавету Лидия.

— А инфу с сервомоторов шагающих опор и добавочных датчиков фиксации «пальцев» мы в таком случае куда направим — тебе в задницу?!

В общем, эти двое довольно быстро друг с другом поладили. Похоже, обе были на одной волне. А вот мне в их споры лезть совершенно не хотелось, так как я понятия не имел, о чём они вообще разговаривают. Особенно когда дело касалось всяких маркировок, отскакивавших у них от зубов, как семечки.

— В отличие от тебя, я сразу увидела, что интегрированные инерционные маховики совершенно не той компоновки! Посмотри на эти тонкие поршни — они прошиты под ГПУ-221, а не как положено под 241, согласно установленной массе меха! — с вызовом запрыгнула на шагающую опору Лидия, сорвав защитную панель с задней части стопы В-2 и тыча пальцем в какие-то железки, доказывая свою правоту Гунько.

— Да что ты за обезьяна необразованная?! — взвилась как ужаленная Елизавета. — Крестцы перекладины у армированной юбки тебя не смутили? Добавочные компенсаторы ни о чём не говорят?!

И не было этому ни конца ни края. Поначалу я даже испугался, что их разговор перешел все рамки дозволенного, но потом понял: именно такой формат беседы эти две одаренные головы и предпочитали. Единственное, я опасался, что такими темпами дело скоро дойдет до рукоприкладства.

И вот тут я совершенно не ошибся. Накал страстей достиг своей кульминации и обе ухватились за разного рода подручные средства. По их глазам я понял, что разводной ключ и монтировка в каждой в руке оказались совсем не для ремонтных работ.

Подобраться незаметно к двум девушкам было вообще не сложно. Пришлось действовать быстро и на раздумье у меня уже просто не было времени, так как до непоправимого оставались секунды. Благо, что обе были в паре шагов от меня. Получилось всё без лишних телодвижений. Нажав на нужные точки за ухом, обе выключились практически одновременно. Сперва подхватил товарища Лидию, а после товарища Елизавету на второе плечо.

Посадив их в “позаимствованные” со склада летунов раскладные полевые кресла для офицерского состава, я как можно аккуратнее расположил их за столом. По моим подсчётам, в сознание они придут через две минуты. Нет, ошибся, товарищ старший сержант уже открыла глаза, как раз тогда, когда я ей наливал компот в стакан.

Вскоре пришла в себя и Лидия. Почему-то виноватым в их споре по итогу оказался я. Но, если честно, понимая, с кем имею дело, отрицать своей вины не стал. Согласился. По окончанию обеда мне придется понести наказание, за “своевольное разрешение вспыхнувшего конфликта” между старшими по званию. Но прежде надо было вымыть посуду и навести порядок на рабочем месте. Естественно мне. Как самому, цитирую: “бесполезному”.

Допивая компот, Елизавета листая свой планшет с небольшим разочарованием в голосе сказала:

— На складе только четыре ремонтных паука, один из них на диагностике. Сомневаюсь, что после того, как я к Лютой приду с ходатайством нам выделят хоть одного.

— Проси сразу четыре, — пережёвывая кашу посоветовала Скворцова, — А потом, как сказочная Золушка согласишься на одного. Или чем черт не шутит, может и двух дадут.

— Ага! Трёх! — с сарказмом произнесла товарищ старший сержант отбросив на стол планшет, тут же тыча по нему пальцем, — Особенно после того, что сейчас кое-кому влетит по самое не балуйся, после того как я раскрою список того, что мы взяли во временное пользование со склада девятого ангара.

Лидия виновато опустила голову и запихала за обе щеки кашу с мясом. Почему-то Елизавета повернулась в мою сторону и прищурилась,

— Вы мне лучше оба скажите, как вам удалось вообще этот трюк провернуть? Насколько мне известно, в ангаре охрана, ещё и склад под замком. Не поделитесь вашими феноменальными способностями? Как получилось тихо столько всего умыкнуть из-под носа товарища Крюкова?

Судя по тому, что вопрос задала мне товарищ старший сержант, ответа на него ждала она именно от меня. Мне как-то было неудобно от её холодных голубых глаз. Однако игнорировать командира тоже было нельзя.

— Трое из пяти, — прямо ответил я.

Товарищ Гунько только вопросительно изогнула брови, слегка наклонив голову набок,

— Что значит трое из пяти?

— На посту находилось только трое из пяти военнослужащих. Двое спали в это время в кладовой. Именно поэтому склад и был открыт.

— О-о-очень интересно, — встала со своего места Елизавета и подойдя ко мне наклонилась, внимательно заглянув мне в глаза, — И что же эти трое из пяти, товарищ солдат, любезно согласились, чтобы вы прошли внутрь девятого ангара по своим делам?

— Никак нет, товарищ старший сержант, — с чувством вины произнес я.

— А что же тогда произошло рядовой Бочкин? — наигранно удивилась она. — Вы у них в карты выиграли или фокусы показали? А может, вообще просто по-хорошему попросили пройти? И эти трое добряков, естественно, согласились вас пропустить. Ну а почему бы и нет вам ведь надо. Правильно, ведь я говорю?

— Никак нет, товарищ старший сержант, — снова как попугай я повторил ту же самую фразу.

— Рядовой Бочкин, так как ты их убедил пропустить вас на охраняемый объект? Уж очень мне любопытно, что же говорить товарищу Лютой? А ведь она меня спросит в этом, будь уверен.

Плохо дело. Отвертится, у меня не получится никак. Ну в принципе сам виноват, что согласился. Хоть это был и приказ товарища Скворцовой, но инициатива как проникнуть внутрь исходила от меня. Пришлось рассказать все, как есть. По большому счету, в принципе там и рассказывать было не о чем. Быстро отключить троицу не составляла никакого труда. Учитывая то, что они были сонными и совершенно расслабленными. Ну а тех двоих спящих в кладовой, просто заперли. Вот и весь рассказ.

После моего рассказа Елизавета посмотрела в сторону Лидии. Я так понимаю, что бы та подтвердила правдивость моих слов.

— В целом он всё правильно рассказал, не упустим никаких деталей, — спокойно произнесла девушка, ковыряясь вилкой в каше, — Подтверждаю, я все видела собственными глазами. Они словно куклы, податливо таяли в его руках, стоило Бочкину только подобраться к ним сзади. Никакого насилия. Подозреваю, тот же самый фокус, что он проделал и с нами.

Старший сержант, только тяжело выдохнула, и уже было хотела что-то произнести, как вдруг раздался клаксон у ворот ангара.

***

Как же это унизительно было — стоять на коленях в углу ангара на шариках из подшипников! Больно, неприятно и невыносимо обидно. Особенно когда в твою сторону тыкали пальцами и посмеивались совершенно чужие люди. Это были «металлисты», как их здесь принято называть — специальное уборочное отделение. Согласно их плану, они должны были сегодня вывезти из этого ангара порядка сорока двух тонн металлолома на переплавку.

Товарищ сержант было им предложила и меня взять до кучи, но ребята отказались, сказав, что веса во мне не так уж много, к тому же они не занимаются переработкой биологического сырья. В общем, товарищ Елизавета всё же не преминула вставить пару шпилек в моё самолюбие.

***

Товарища Краснова отправили в заслуженный внеочередной отпуск — насколько поняла Варта, куда-то далеко и надолго. Теперь его кабинет занимал товарищ Роман Николаевич Бойко: по официальной легенде, отставной полковник запаса, изъявивший личное желание принять командование базой на себя, что Партия Порядка и Контроля незамедлительно одобрила. Приказ о временном назначении товарища Бойко Р. Н. и о его вступлении в должность был подписан и официально оглашён по базе среди личного состава в рабочем порядке.

Короче говоря, Варта уже поняла, что стараниями Колесина угодила в самую гущу событий, из которой теперь выбраться не представлялось возможным.

И вот это понимание, кто такой на самом деле Роман Николаевич, её немного смущало, если не выразиться точнее — озадачивало. Третий отдел Комитета государственной безопасности не просто так оказался на этой вшивой базе. А самое обидное было то, что теперь она могла и не мечтать ни о каком отпуске, хотя до него было рукой подать. Жаль сгоревшие баллы, которые она уже перевела за путёвку, — про компенсацию можно было и не заикаться, только себе дороже. Оставалось надеяться лишь на то, что Викторович как-то посодействует в разрешении этого вопроса.

— Ох и шельмец каков! — радостно хлопнул ладонью по столу Бойко, не отрывая глаз следя за развернувшейся голограммой записи, — Ну вы гляньте на мальчишку. Подошёл и часовой чуть ли не сам ему прыгает в руки, отправляясь на покой. Хороший парень, будет с него толк.

Лютая, сидевшая скромно в самом дальнем углу стола, в этот момент, наоборот, следила за Романом Николаевичем. Совершенно не таким она себе представляла этого человека. Когда Викторович сказал, что это его старый знакомый, Варта нарисовала в воображении своеобразный типаж восьмидесятилетнего дряблого старика с бородой, уже начавшего впадать в маразм.

И каково же было её удивление, когда она впервые увидела Бойко! Огромный, широкоплечий дядька, которому на первый взгляд можно было дать не больше пятидесяти пяти лет. Форма на нём сидела как на корове седло — точнее, просто трещала по швам. На складах базы банально не нашлось обмундирования под его габариты, а стандартный китель наглухо натянулся на бугрящийся, гипертрофированный рельеф тяжелой мускулатуры. Толстая бычья шея, совершенно лысая голова и чуть торчащие в стороны уши завершали образ. Лицо и массивные кисти рук были испещрены старыми шрамами — метками бурной службы. Впрочем, человек его уровня и положения вполне мог бы позволить себе идеальную пластику в лучших клиниках столицы, но в структурах Комитета тратить казенные ресурсы на личную косметику считалось дурным тоном, да и шрамы, судя по всему, служили для него своеобразным знаком отличия.

Досмотрев до конца запись, Роман Николаевич выключил с пульта голографический проектор и повернулся ко всем присутствующим в кабинете.

— Товарищ Зубов, усилить подготовку личного состава и принять соответствующие меры к провинившимся. Часовой не для красоты должен находиться во время несения дозора на вверенном под его охрану объекте.

— Так точно, товарищ полковник.

— То же замечание и к товарищу Крюкову. Оба свободны. Выполнять.

Зубов и Крюков синхронно козырнули, развернулись через левое плечо и, чеканя шаг, покинули кабинет, плотно притворив за собой тяжелую дверь. В просторном помещении остались только: старший сержант Лютая, старший сержант Гунько и сам капитан Колесин.

— Давайте вкратце и по делу, после чего можете быть свободными. Что у нас с триста тридцать седьмой, товарищ Гунько?

— Подтверждаю её квалификацию.

— Лютая, — тут же переключился мужчина на старшину. — Показатели Бочкина на стимуляторах?

— Восемьдесят девять процентов.

Бойко даже присвистнул:

— А какие средние показатели по всей базе?

— Сорок девять — пятьдесят четыре процента, — быстро ответила Варта.

— Отлично, — покачал головой Роман Николаевич.

Мужчина резким движением поднялся из-за стола, тяжело ступая казенными сапогами по паркету, и снова включил голографический экран, сменив фаил. Палец в грубом шраме отчетливо стукнул по сияющей строчке в личном деле.

— Теперь посмотрите сюда. В 2108 году, сами знаете после какого инцидента, у нашей Родины возникла острая необходимость в штучных специалистах инженерно-технического профиля.

Бойко обернулся к подчиненным, прищурив глаза под тяжелыми надбровными дугами.

— Берем интересующую нас товарища Скворцову Лидию. Выпускница специализированного детского дома «Солнышко 1024». Учреждение ведомственное, с жестким техническим уклоном. Там ребят с пеленок учили не интегралы ради галочки решать, а руками работать. Воспитывали универсальных технарей-самоделкиных с инженерным мышлением высшей пробы. Это те люди, которые из брошенного в канаву куска металлолома соберут рабочий узел быстрее, чем завод успеет отгрузить партию по ГОСТу. Узкие, въедливые специалисты с кристально чистым пониманием механики.

Бойко перевёл взгляд снова на Лютую:

— Что за аппарат вы предоставили?

— Законсервированный В-2 из резерва отдельного склада. Машина снята с серийного производства в 2253 году по особому распоряжению научно-исследовательского центра при поддержке перепрофилирования завода-изготовителя.

— Сколько таких на складе ещё?

— Две. 137-й и 135-й.

— Какие проблемы с выданным образцом?

Лютая даже не знала, как и ответить:

— Товарищ полковник, там полный «букет» всего, что только можно.

Несмотря на это, Бойко принял ответ и перевёл взгляд на Гунько:

— Товарищ Гунько, ваше мнение.

— Вероятность восстановления образца до нормативных показателей — не больше сорока процентов.

— Ясно, — почесал лоб Роман Николаевич. — Вот и посмотрим, на что она способна. Консерва для консервы. Интересный эксперимент. Требуемые средства?

— Ремонтный паук класса «4».

— Есть такие на складе? — снова перевел взгляд полковник на Варту.

— Имеется, выпишу, — сжав зубы, дала согласие Лютая, прекрасно понимая, какой это дефицит в нынешнее время.

Глава 7

Глава 7.

Этим утром я проснулся совершенно в скверном расположении духа. Всю ночь мне снились цифры. Простые, однозначные числа. В строгой последовательности. Моя память повторяла их раз за разом, бесчисленное количество раз. Ровно сорок четыре цифры. До того самого момента, пока я не открыл глаза. От навязчивой мысли, что шла из глубин сознания, я избавился только в тот момент, когда вспомнил, что это заданный код.

Отличная ночка. Никакого отдыха. Башка просто раскалывалась на две части. Перед глазами туман и ещё этот металлический привкус крови во рту. Видимо, сосуды какие-то полопались от перенапряжения или ещё какая-то срань, которую не предусмотрел Угрюмов Данила Васильевич.

Удалось сбросить с себя вместе с одеялом остатки ночного сна только тогда, когда умылся холодной водой. Глядя на себя в зеркало во время чистки зубов, я потихоньку начал вспоминать. Моё отражение в зеркале мне откровенно не нравилось и наводило на определенные нехорошие мысли.

Угрюмов, старый мудак, просчитался, или что-то пошло не по плану. По идее моё тело должно соответствовать всем параметрам четырнадцатилетнего подростка. Но, глядя на свою рожу в зеркале, я со стопроцентной гарантией могу утверждать, что совершенно не выглядел на заявленные года.

Спустя несколько минут память начала восстанавливать последние события. Поздравляю Данила Васильевича, у него всё получилось, правда, как обычно, всё через задницу.

Кто-то где-то знатно напортачил, и вместо заявленного 2099 года я оказался далеко от этого числа. Нереально далеко. Так далеко, что даже представить себе не могу. Теперь вопрос: что делать дальше? А самое хреновое то, что миссию никто не отменял. Правда, имелся и один существенный плюс. Я на Марсе. Там, где и должен быть оказаться. Осталось только разыскать одну херобору и отключить установленный таймер.

Вопрос в другом: существует ли эта поебень в данный отрезок времени и работает ли она вообще? Короче, на всё про всё у меня сорок пять суток, чтобы как следует разобраться в этом вопросе.

Не найду в установленный срок — до свидания, товарищ Мартынов. Никто обо мне и не вспомнит. Просто потому, что вспоминать некого и нечего. Мартынова Сергея Николаевича никогда не существовало. Ни в той, ни в этой жизни. А насколько мне известно, обо мне знают только Угрюмов, Белкин и Севашко Константин Григорьевич — руководитель и куратор проекта. Вот только теперь у меня большой вопрос: живы ли эти товарищи на данный момент? Которые мне совсем не товарищи… Весьма сомнительно. Если они только тоже не решили запрыгнуть в этот поезд — «Снежную королеву», чтобы составить мне компанию. Но что-то я очень сомневаюсь, чтобы такие прагматичные люди прямо с пирона прыгали в весьма сомнительные поездку под названием — неизвестность.

Так ладно, все эти мысли стоит отложить на потом. Куда важнее определиться что по итогу я имею и в какой каше варюсь: Бочкин Ярослав Владимирович, обычный дурачок без амбиций и самоуважения.

В этот момент руки самопроизвольно потянулись к коленям. Сука! Меня вчера одна падла заставила стоять в углу на коленях на металлических шариках от подшипника. Эта дура вообще представляет, что это такое? Хотелось бы посмотреть на её рожу, поставь её на «моё» место вчера.

Кстати, насчёт неё и всей этой дружной компании. Очень странные дела получались, если внимательно присмотреться к тому, что происходило вокруг меня. Взять, к примеру, эту самую Гунько Елизавету, которая появилась из ниоткуда и непонятно зачем. Ладно «я» дурак-дураком, но вот соседка моя: неужели настолько наивная? Старший сержант, без роду и племени, якобы переведённая… назначена и.о. старшего механика пятого экспериментального взвода?

Ничего тупее в своей жизни не слышал.

Куда убедительнее прозвучало бы, если бы она назвалась старшим командиром именной ложки и вилки или капитаном ночного горшка. Как вообще такая дурость кому-то пришла в голову? Пятый экспериментальный механизированный взвод четвёртого звена разведроты. Звучит практически точно так же, как пятая экспериментальная нога собаки Павлова. Какой-то случайный набор слов, не имеющих под собой элементарной логики.

— Ярослав, ты долго там? Я в туалет хочу, — раздался требовательный голос Лидии за дверью.

Точно, Ярослав — это я. Это она ко мне сейчас обращается. В той самой манере, к которой привыкла. Надо подумать: отыгрывать мне дальше простодушного дурачка, или… А что «или»? В первую очередь стоит внимательно осмотреться, собрать информацию, а потом уже и думать.

— Ну ты долго там, Бочкин! Имей совесть, открывай давай, или я дверь выломаю.

«Выломает она», — усмехнулся про себя я. — «Молодец, девка боевая, напористая, не буду её с утра пораньше заставлять ждать».

***

До конца не уверен, но, по-моему, моя соседка начала что-то подозревать. Или моя физиономия меня выдавала, или Скворцова не была такой уж дурой, за которую себя выдавала, и подметила во мне кое-какие перемены. Я же как мог продолжал дальше отыгрывать свою роль, пытаясь особо никому не мозолить глаза своим присутствием.

Короче — делал то, что и всегда.

Сегодня должна была состояться запланированная тестовая обкатка меха на полигоне. Есть уже одобренная и утвержденная заявка от командования, подтверждено время и согласован план. Сто сорок первый вроде бы как немного довели до ума, но это пока всё в теории. Из разговоров Лиды и Лизы уловил, что в их планы сегодня входит проверка и обкатка основных маневровых функций передвижения, выход на маршевую скорость и движение по полосе препятствий. В общем, я на это нудное мероприятие приглашён не был, за что всем причастным огромное спасибо.

Машина рассчитана на двоих: пилота и стрелка. Только место стрелка займет сегодня Гунько, чтобы отслеживать в реальном времени показатели… ай, даже не буду перечислять, всё равно совершенно в этом не понимаю. Хотелось поумничать, но все эти термины — поворот оси, наклон шасси, распределение векторов тяги — для меня не больше, чем пустые слова. Вроде и понимаю, а запомнить всё и объяснить не могу. Просто не хочу. Нет желания этой ерундой страдать. Вся эта тягомотина с мехом для меня — просто декорации и не более.

У меня есть дела гораздо поважнее, чем заниматься списанным в утиль металлоломом.

Куда интереснее было отправиться в столовую после того, как я якобы ради спортивного интереса сделал небольшой кросс вокруг базы. Правда, «небольшой» — это уж слишком ласкательно-утешительное название, так как добрых два часа ушло на один кружок. Но главное другое: я наконец ознакомился с периметром базы, неспешно на бегу его изучая. Всё детально рассмотреть не удалось, но парочку интересных мест я для себя приметил — на них в будущем стоит обратить особое внимание.

Также отметил и небольшую странность. Во-первых, меня во время пробежки на протяжении всего маршрута постоянно сопровождал медицинский дрон. Это нервировало. Приходилось постоянно делать вид, что я тупой олень, который просто любуется марсианским пейзажем. Благо, что от Ярослава ничего другого и не ожидали. Этот парень уже успел зарекомендовать себя простодушным идиотом, который как верный цепной пес рад исполнить любую команду старшего по званию.

Так что тут Даниил Васильевич рассчитал всё правильно. Его методика и подход к делу, согласно его задумке, показали свою целесообразность. Изначально выставив себя полным дурачьем, ты добиваешься того, что никто от тебя не ожидает никакого подвоха. И главное — никто в мире тебя «расколоть» не сможет, к каким бы методикам и уловкам ни прибегали. Твоё подмененное сознание, кристально чистое, как у ребенка, при любых тестах и проверках просто не в состоянии выдать истинной сути.

Но да ладно. Теперь о явных косяках. С каких пор солдату, рядовому, разрешено столь вольно разгуливать вдоль всей базы? Это анекдот или же «крыша». Скорее всего, второе. То есть — особое распоряжение, раз охранные дроиды периметра просто не превратили меня в решето.

Потом — с какого перепуга медицинский дрон сопровождает одного солдата? Да-да-да. Это я уже вспомнил, что нас разморозили и мы — особый экспериментальный взвод... Бля, у меня язык даже не поворачивается это сказать. Взвод из двух человек, плюс старший механик и один развед-мех?!

Это просто курам на смех. Произнести вслух такое — всё равно что себя не уважать.

И это только цветочки. Про ягодки я ещё не вспоминал.

Куда интереснее было то, что нас уже целую неделю не переводят в казарму на общее положение, а держат отдельно от всех в каком-то ангаре с кучей металлолома. Скворцова — девка не тупая, она должна была задаться этим вопросом. Хотя о чём я говорю: если у неё и возникли какие-то подозрения по этому поводу, то Ярослав Бочкин явно не тот благодарный слушатель, с которым бы она стала делиться подобными идеями.

Тут вынужден признать, что Лидию нельзя в этом обвинить. Но если это на самом деле так, тогда какого чёрта она так увлеченно и неустанно занимается этой железякой? Тем куском дерьма В-2, который приводит в порядок? Какой в этом смысл? Конкретно для нее. Неужели…

Меня толкнули в плечо с левой стороны, потом одновременно с правой. Я, задумавшись над своими сокровенными мыслями, немного провалился в прострацию и не оценил обстановку вокруг себя. У входа в столовую меня поджидала троица. Лица их я где-то видел, но вспомнить не мог, где именно. Судя по форме и по шевронам, это какие-то солдаты из четвёртого звена механизированной группы особого назначения.

Точно! Это те трое придурков, которых в первый день в казарме немного «пощекотал» Ярослав, когда Бочкин туда заявился со Скворцовой. Не хватало ещё одного.

— Слышишь, консерва. Я не знаю, из какого ты там каменного века к нам прибыл, но расскажу тебе вот что, — положил мне руку на плечо самый мелкий из них. — В наше время принято уважать старших. Если ты понимаешь, о чём я говорю.

Судя по тому, как вела себя эта троица, они уже набросали план в своих головах, где и мне была отведена вполне конкретная роль.

Несмотря на то, что людей в столовой было полно, они ничуть не стесняясь вели себя нагло и довольно самоуверенно. Гадкие ухмылки, взгляды свысока и вот этот бесящий смех гиен.

— Нас тут не было неделю. Не вылезали с полигона, но предыдущие вопросы к тебе остались, рядовой, — попробовал сжать мне шею этот «приятный» молодой человек.

Прикольно: если бы я им сказал, что мне сорок два года, они бы поверили? Это к вопросу, кто тут старших не уважает.

— Есть жалобы на тебя со стороны летунов. Говорят, ты со своей белой сучкой успел насолить им. Склад обчистил. Нехорошо ты себя зарекомендовал с самого начала. Позоришь нас. Приходиться перед своими боевыми товарищами краснеть из-за тебя. А летуны ведь нас прикрывают. Обеспечивают поддержку с воздуха. Так а каком взаимоуважении и слаженной работе подразделений может идти речь, когда в наших рядах такой герой появился.

— Подставил наших друзей, извиняться не собираешься, ещё и ходишь грудь колесом. Довольный такой. Важный весь из себя, — вмешался второй, самый крупный из троицы.

Воспользовавшись тем, что его дружки обступили меня со всех сторон, он довольно неслабо ударил меня кулаком под дых. Было неприятно и больно. Краем глаза я заметил, что несколько человек с другими шевронами на которых были крылья заслоняли нас своими спинами от любопытных глаз.

— Спортсмена тут из себя корчишь, на общую строевую не ходишь, ещё и извиняться за своё поведение, как видим, ни перед нами, ни перед нашими товарищами не собираешься.

Вот оно, то самое, чего мне так искренне не хватало сегодня. Настоящая сермяжная правда жизни. Меня эта троица даже порадовала. Они были откровенными со мной, хоть и корчили из себя клоунов.

Совершенно ненарочно я даже улыбнулся, что они сразу подметили.

Бля, после этой моей непроизвольной вольности, моё тело было атаковано с разных сторон сразу несколькими кулаками. Пытаться гасить удары было проблемно, так как хаотичные тычки с трех сторон предугадать было невозможно.

Чтобы я не упал на колени, меня поддерживали под руки. Били не долго, но со знанием дела. Видать у них имелся в подобном большой опыт.

— Но ты знаешь, есть один способ, как ты можешь загладить свою вину. За это тебе, конечно, стоит поблагодарить своих старших товарищей. Мы знаем, как ты можешь всё исправить. Каждый понедельник те талоны на сигареты и шоколад, что вы будете получать со своей подружкой, вы будете отдавать нам. И так в течение года.

Здоровяк ухватил меня за шею и повернул мою голову в сторону стоящего в коридоре столовой стационарного терминала.

— Вон, видишь тот чудо-аппарат? Каждый понедельник вставляешь в него свой именной жетон и получаешь талоны. На себя и на свою подружку. Потом, как послушный мальчик, несёшь их к нам в казарму. И за это мы так уж и быть обещаем подумать, чтобы твоя служба не была столь суровой, а быть может, и трагичной.

После такой точной инструкции я не выдержал и всё-таки рассмеялся. Наружу вылезла ещё одна странность, которую я подметил: нам не выдали именных жетонов второго образца, как раз для таких дел.

Ухватив краем пальца свисавшую цепочку на груди, я показал им, в чём проблема.

— Приношу мои самые искренние извинения, мои дорогие боевые товарищи. Но, как сами видите, жетона второго образца у меня нет. Мне его тупо не выдали ещё. Очень хотелось бы вам помочь в вашей маленькой просьбе, только вот не судьба, мои хорошие.

— Да этот гандон вообще без тормозов, — недовольно прорычал бугай напротив меня. — Муля, закрой камеру в туалете, потащили его туда. Пора научить новенького правилам хороших манер.

О! А вот это уже было что-то толковое. Наконец-то эти ребятки решили перейти к делу, а не устраивать тут словесный батл рифмоплётов. Особенно мне понравилось то, что какой-то там Муля поспособствует разрешению проблемы с камерой наблюдения. За это ему отдельный поклон, а то мне уже немного надоела эта весёлая компания.

Да уж, как-то всё запущено у них в будущем. Раз уже в нужниках ставят камеры наблюдения, то о какой конфиденциальности и личной территории вообще может идти речь? Нехорошо это как-то. Нехорошо!

По итогу, вместо того чтобы занести меня на ручках в белую тронную залу как прекрасную принцессу, эти недомерки носками своих армейских ботинок затолкали меня в святая святых.

И всё вроде бы прекрасно и замечательно, но вот была всё-таки одна маленькая проблема. Я ещё не до конца решил, как же с ними поступить. На кону стояли довольно важные решения: продолжать разыгрывать дурачка почему-то с этого момента уже становилось труднее. Хотя, если вопрос с камерой наблюдения будет закрыт, то сомневаюсь, что эта троица, когда поскользнётся на мокром полу в туалете, побежит жаловаться высшему руководству. Но! Ребята были довольно крепкими, и просто так их уложить отдохнуть в туалете — не комильфо.

Устраивать с ними разборку в стиле кровавых соплей вообще не вариант, так как их рожи в скором времени увидит их непосредственный командир. Начнутся разборки, и, как всегда, найдутся свидетели, которые будут тыкать в меня пальцами. А некий Ярослав Бочкин и так уже успел на себя повесить довольно-таки много грешков.

Успокоить их надолго и быстро тоже нельзя. Для завтрака отведено не так уж много времени, и скоро их хватятся, если они не появятся в установленный час.

Позволить им избить себя — тоже так себе вариант, к тому же мне совершенно не хотелось потом охать и ахать при малейшем движении. Ещё было желание нормально поесть, без всякого напряга. Завтрак вообще был священным ритуалом для меня. А сегодня, судя по запаху, давали запеканку. За такое я могу убить кого угодно одной только силой мысли голодного желудка. К тому же ещё надо успеть отнести порции Лидии и Елизаветы в ангар, так как две избалованные фифочки не желают отвлекаться от столь важного куска ржавого железа в тринадцатом ангаре.

И что вы прикажете делать?

Рука здоровяка пролетела в паре сантиметров от моего лица. Этот гад мне совершенно не давал подумать над возникшей дилеммой. Уворачиваться было несложно, но не слишком просторное помещение намекало на то, что очень скоро эта троица загонит меня в угол.

***

Выйдя из туалета, и плотно закрыв за собой дверь, я внимательно посмотрел на встретившую меня парочку парней. Их озадаченные физиономии явно не ожидали увидеть меня так быстро.

— Приятели, а не подскажете, где именно мне можно отоварить вот эти талоны? Сигареты и шоколад, где тут выдают? — я достал из кармана небольшую стопку бумажек со штрихкодом.

Глава 8

Глава 8.

По возвращении в ангар я обнаружил, что у меня появился новый друг — ремонтный паук 4-го класса.

Половина девятого утра. Ни сто сорок первого, ни баб в нашем тринадцатом ангаре я не обнаружил. Куда они исчезли за двадцать пять минут моего отсутствия — не понимаю. Правда, особо и неинтересно. На полигон они уйти никак не могли. Даже с учётом транспортировки и оформления всех документов всё равно слишком рано. Так что шатаются где-то по базе. Хотя это тоже странно. Пусть у В-2 и встроен мини-реактор на твердотопливных элементах, но даже с учётом этого нюанса растраты казённого топлива пусть в малых дозах, удивительно, что командование выдало нам на руки такой карт-бланш. Я имею в виду полной свободы перемещения.

Слишком много вольностей у нашего «взвода». Так не бывает. Ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Хоть режьте меня пластмассовыми ножами, но я ни за что не поверю, что кто-то просто так решил устроить лично для нас тут пансионат на полном обеспечении. Причём этот самый «кто-то» — как минимум начальник базы. Только в его власти позволить кому-то из подчинённых подобные вольности.

Гунько Елизавета Романовна — не та, за кого себя выдаёт. Это и ежу уже ясно. Любой солдат знает, что военная база — это не детский лагерь, по которому можно шататься когда вздумается и вытворять что захочешь в любое удобное для тебя время. Я прямо своим нутром чувствовал, видел по её глазам, что такие элементарные истины её совершенно не заботят — те самые правила, которые в первый месяц службы тебе буквально загоняют на подкорку головного мозга. И вот при всём этом наш старший сержант вовсе не страшится схлопотать выговор за свои вольности перед командованием, и в её глазах нет ни капли предусмотрительности за проявление ненужной инициативы.

Так что всё это цирк и не больше. Спектакль или детская самодеятельность, за которыми маячат фигуры совсем другого масштаба. Из чего следует элементарный вывод: этот балаган кому-то нужен. А когда за дело берутся люди, способные по своему желанию переписать штатное расписание закрытой марсианской базы и которым плевать на утверждённые армейские параграфы, становится очевидно, чьи уши торчат за кулисами.

У подобных людей с большими полномочиями, которыми их наделило государство, всегда был свой особый почерк. Им ничего не стоило превратить режимный объект в декорацию для собственной пьесы, где каждый солдат играет роль согласно предоставленному сценарию.

Короче, надо шевелиться и быстро найти окно, в которое можно провалиться, пока мои ноги не пришили к этой земле. При первой же возможности, как только выпадет шанс. Время у меня и так ограниченное. Таймер внутри тикает.

Спрятав свои припасы из шоколада и сигарет в укромном месте с помощью моего нового друга... Интересно, стоит ли ему дать имя? Ремонтный дроид в виде паука с искусственным интеллектом вроде бы ни о чём подобном не просил, но как-то к нему всё же стоило обращаться. Девки его называли просто — Паук, но мне это имя не нравилось. Было у меня желание назвать его как-то по-особенному, по-свойски, по-приятельски. Чтобы чисто между нами, пацанами: коротко, ясно и со вкусом. В общем, ничего лучше я не придумал, чем Чёрт. Сначала хотел «Четвёркой» назвать, но посчитал это немного дешево и слишком по-бабски. Сократил до «Чёрта». Знаю, звучит не слишком уважительно, но он весь чёрный, грязный, да ещё и четвёртого класса — ассоциация сама вырисовывается. Тем более что Чёрт и не возражал, чтобы его так звали.

Как раз в тот момент, когда я организовал полностью свой тайник и пристроил припасы, с улицы послышались шаги сто сорок первого. Почему я был в этом уверен? Да всё просто. Только эта старая железяка так противно скрипела на правую ходовую опору — верный знак, что соленоиды и гидравлика забились пылью и песком, а нормальной гидравлической смазки на этой базе никто за спасибо не выдаст, вот и пришлось изобретать техническую бадягу.

Это же была моя прямая обязанность по решению некоторых особо умных — постоянно в этом дерьме копошиться, из-за чего руки потом полчаса приходилось отмывать, несмотря на защитные перчатки. Говорил им, что кожуха надо обновить, так нет... Два, блядь, инженера с сиськами. У них более весомые проблемы, чем прислушиваться к какому-то там «гуманитарию», как они меня окрестили.

Хотел было подать ремонтный трап двум красавицам, чтобы они не спрыгивали вниз, как настоящие волки пустыни, — Ярослав ведь парень исполнительный, галантный, но не успел. Не подсуетился вовремя. И как в воду глядел: товарищ старший сержант неудачно спрыгнула и подвернула ногу. То есть Лидия случайно наклонилась, когда приземлилась, и по инерции её отнесло в сторону — как раз в то самое место, куда спрыгивала Гунько.

Слаженная работа налицо. Еле сдержал улыбку. Суровая волчица войны даже до полигона не дотянула…

Бля! Тут до меня дошло. Если Лиза не сможет занять место стрелка, то меня засунут внутрь этой консервной банки. Вот облом. А я было уже составил план, чем мне заняться в их отсутствие, пока они будут развлекаться на обкатке.

***

Мои прогнозы, к сожалению, оправдались. Мне напихали в руки кучу планшетов и прочей трахомудии для сверки показателей, фиксации тестовых датчиков систем и прочей ерунды в том же духе. А ещё для чего-то взяли вместе с собой на полигон Чёрта.

Как подсказали наши прекрасные принцессы, для наших нужд идеально подходила первая полоса. Но чтобы не мешать остальным, нас переместили на пятую. Якобы во избежание непредвиденной ситуации. Однако подобное решение мне очень не понравилось, но кто меня будет слушать? Что может знать обычный рядовой Бочкин, который в своей жизни ещё и «пороха не нюхал»?

Правильно, ровным счётом ничего. И я решил, что лучше не буду всё объяснять, чтобы не выдать себя. Лидия в последнее время слишком внимательно к мне присматривается. Понимаю, что нечто подобное можно списать на разыгравшуюся паранойю — ведь времени прошло всего ничего с того момента, как моё настоящее сознание «очнулось», — но лучше не рисковать, если можно этого избежать.

Тут вот в чём дело: вторая зона, третья и четвёртая на полигоне в этот момент «выверяли нули», и похоже, что мои старшие по званию товарищи на это совершенно не обратили внимания. Судя по карте, полоса препятствий на пятой находилась практически на той же линии, что и пристрелочные мишени второй, третьей и четвёртой.

Если открыть глаза и вынуть чайку изо рта, то можно сложить элементарные три и один и получить прекрасный ответ. Раз пошли такие пляски, то почему бы и не поучаствовать в этой самодеятельности? Никто ведь не против, так зачем мне совать нос в чужие дела.

***

— Бочкин, какое у нас давление в цилиндрах тормозного шасси? — прокричала в наушники Скворцова.

— В пределах нормы, восемь атмосфер.

— Это ты по показаниям измерительных датчиков сейчас смотришь или через основную систему компьютера?

— Через оба тебе говорю. Несоответствий не наблюдаю, показания идентичны.

— Отлично, попробуем тогда резкие остановки на полосе препятствий. Пристегнись.

Нет, у этой девки точно были не все дома. Я прямо по её голосу слышал, в каком она диком восторге от того, что заставляет эту железяку совершать акробатические этюды. В моё время мехи были совершенно не такими. Они больше напоминали хорошо бронированные танки на шагающих опорах, с огромными створами на шарнирных руках. А этот В-2 по сравнению с ними выглядел как кузнечик, задача которого — создавать помехи противнику и передавать обстановку на поле боя отдельным звеньям союзников. Из вооружения — кот наплакал. Разве что застрелиться в случае необходимости либо пакости наделать.

Весь боевой функционал машины был завязан исключительно на обеспечение тактического срыва и утилитарную поддержку: аэрозольные завесы с тяжелыми взвесями, пакеты локальных квантовых помех, сброс микромин и прочий расходный мусор. Из стволов — скорострельный электромагнитный модуль да пара одноразовых реактивных тубусов на крайний случай, если прижмет отстреливаться при отходе. На серьезный огневой контакт эта блоха была вообще не рассчитана.

Живучесть машины стремилась к статистической погрешности. На композитный каркас надеяться не стоило — так, хитиновый кармий с полижильным подпором, чтобы экипаж не выкосило первым же случайным выстрелом. Вся надежда завязана на удельную тягу, реакцию шагающих приводов и выброс ложных тепловых маркеров. Только вот с таким небольшим хитромудрым генератором помех маскировки, что стоял на контуре В-2, спрятаться от спектрозональных сканеров или импульсных локаторов — думаю, невозможно. То есть весьма затруднительно, без опыта такой трюк не проделать. На бортовой генератор шумовых полей тоже особых надежд не было. Подозреваю, что эту хрень вообще лучше было выключить, чтобы лишний раз не отсвечивать летунам.

Но это все херня. Отдельные овации и свое восхищение полетом инженерной мысли хочу выразить тем конструкторам, кто проектировал кабину для экипажа из двух человек. Расположение механика-командира и стрелка-наводчика — просто гениальное. Да, я прекрасно понимаю, что места очень мало, но у меня складывается такое ощущение, что изначально этот аппарат был рассчитан на одного человека. Однако в процессе испытаний выяснилось, что без второго человечка обойтись не получится. Подозреваю, что управление огнем и системой наведения хотели отдать под искусственный интеллект, только потом выяснилось, что вторая обезьянка куда надежнее в реальном бою, чем «безотказная» электроника.

Вот и получилось, что стрелок-наводчик сидел чуть ли не на голове механика-командира. Без преувеличения. Подголовник мехвода находился прямо между моих ног в пару сантиметрах впереди, и если вы не любите стирать свои носки, то механик это первым почувствует.

Промолчу уже о выживаемости экипажа в случае точного попадания. Да нас как Инь и Ян скрутит вместе в единый узел, в результате чего наружу не выберется никто. Бронекапсула — штука хорошая, только она может деформироваться и очень быстро превратиться в братскую могилу на двоих. Зато ГОСТ, качество, всё смонтировано прямо на заводе.

Хотя о чём это я сейчас? Родина своих героев не забудет… Правда, и не вспомнит, но человеков и так слишком много расплодилось, так что на этот счёт париться точно не стоит.

А дальше началось. Скворцова, как опытный пилот-истребитель, начала закладывать такие виражи на поворотах и так резко останавливаться, что меня от перегрузок начало телепать. Никогда бы не подумал, что обычная консервная банка на скорости шестьдесят-восемьдесят километров в час превратится для меня чуть ли не в капсулу лётчика-космонавта.

Запеканка, сучка, так и пыталась вырваться из меня наружу, но я упорно её не выпускал, так как ради неё и так сегодня пришлось немного повозиться. Кстати, а вот если бы меня стошнило — вот ещё одна прелесть тесной кабины: содержимое желудка по законам физики и компоновки полетело бы прямым рейсом на затылок механика-командира. Думаю, Лидия бы точно обрадовалась такому сюрпризу.

Фу какая мерзость. Лучше об этом и не думать.

— База, экстренная остановка, протечка во втором и четвертом распределительных баках гидравлики, — по рации передала Лидия, постепенно сбавляя мощность ядра мини-реактора. — Выходим наружу. Производим визуальный осмотр.

— Сто сорок первый, вас поняла. Остановка связана с технической неисправностью, производите первичный осмотр, — отозвалась на другом конце Гунько. — Выход наружу подтверждаю.

Щёлкнули замки, и обе бронеплиты поднялись вверх, выпуская нас наружу. Наконец-то свежий воздух! А то я уже красный как рак, чуть не посоветовал Скворцовой надеть кислородную маску. Ещё немного, и я бы насвятотатствовал в этом ведре с болтами, нарушив главную заповедь танкистов всех времён и народов: «Главное в танке — не бздеть!». А «шептун» при такой тряске и перегрузках — тот ещё подлый противник, просочится наружу, как его между булок ни запирай.

Спрыгнув наружу, я стал потягиваться и разминать затекшие руки. Вроде бы провёл внутри всего ничего — каких-то сорок минут, — а суставы уже задеревенели. Не моё это, радоваться тесному пространству. Пусть и говорят, что теснота — друг молодёжи, но тут явно был другой случай. Настоящей клаустрофобией я не страдал, но замкнутое пространство после недавнего криосна наводило вполне конкретный дискомфорт.

Лидия молча активировала паука, пиявкой прицепившегося к спине меха и начала осматривать проблемные участки. Точнее сказать, делала вид, что осматривает. Краем глаза я подметил, что она косится куда-то в сторону, раз за разом посматривая на ретрансляторную вышку.

И вот тут в башке у меня зажглась тревожная лампочка. По телеметрии и всем диагностическим логам я прекрасно видел, что никакого падения давления в контуре нет и в помине. Но, решив прикинуться шлангом, лезть на рожон не стал и молчал в тряпочку. Затем Лидия короткими, спешными движениями стала вбивать в интерфейс паука какой-то левый код. Бьюсь об заклад, она заливала туда наспех состряпанный скрипт, ковыряя защитную оболочку. Об этом недвусмысленно сигнализировали красные мигающие индикаторы и противный зуммер перегрузки на панели.

А ещё я заметил, что когда мы вылазили из кабины, она как бы случайно зацепила тумблер и активировала генератор помех.

— А Чёрта зачем ты перепрограммировать хочешь? — понял я, что продолжать нам двоим участвовать в спектакле бесталанных актёров больше нет смысла.

— Бочкин, что ты сказал? Какого чёрта? Ты что несёшь? — не отводя взгляда от панели паука, спросила она, корча из себя очень занятую колбасу и делая вид, что совершенно не поняла моего довольно прозрачного намека.

— Скворцова, не пытайся прикинуться дурой, — спокойно ответил я. — Ты ведь уже собралась ноги сделать. Я правильно тебя понял? Дезертировать с места несения службы ты собралась, товарищ сержант, вот что.

Похоже, мой тон и интонация, с которой я произнёс последнюю фразу, здорово сбили её с мысли. Она выпрямилась и, развернувшись ко мне, с удивлением уставилась мне в глаза.

— А тебе какое дело, рядовой? — демонстративно ввела она четырёхзначный код на панели Чёрта.

Я только улыбнулся:

— Хватит пыжиться и вставать на задние лапки, смертельно опасный хомячок. Сама ведь знаешь, что ничего мне сделать не сможешь.

— Ты прав, справиться с тобой мне будет проблематично. Только я не одна. Попытаю удачу, может быть, он сможет, — Лидия указала на дроида, который повернулся в мою сторону.

— В этом нет смысла, — перестал я разыгрывать комедию, окончательно убедившись в её намерениях. — У нас с тобой одна цель. Так что...

Я уловил боковым зрением несколько маленьких жёлтых вспышек.

— Твою мать! Скворцова, быстро в кабину! — рявкнул я, схватив девушку за руку и резко дернув за собой, вмиг пригибая ей голову и укрывая за мощной шагающей опорой В-2.

Как назло, она ещё и начала сопротивляться, поэтому пришлось ухватить её двумя руками, чтобы не дёргалась.

Стоило мне спиной вжаться в холодное железо корпуса, как в нескольких метрах от нас фонтаном взметнулся раскалённый марсианский песок.

— По нам что, открыли огонь? — возмущенно завизжала Лидия.

— Какая ты догадливая, — злобно ответил я, — Это же тебе в голову пришла гениальная идея активировать генератор помех. Мы сейчас практически на одной линии с мишенями для летунов. А у них сейчас пристрелка и калибровка. Ты ведь умная девочка. Должна была заметить, когда мы были в девятом ангаре, что именно устанавливали на “Стервятников”? Вот теперь, с той высоты, на которой они сейчас, четких разделений полос полигона нет, так что для бортового компьютера особой разницы нет, мишень на миллиметр влево, или миллиметр вправо. Ты же заглушила нахер систему распознавания “свой-чужой”.

По корпусу В-2, как барабанная дробь, застучали пули из крупнокалиберных пулемётов. Искры, сорванная обшивка, пыль и песок на зубах — а мы в самой гуще всех этих прелестей и спецэффектов.

— Радуйся, теперь никто не обвинит тебя во лжи, — вжимаясь в песок, прокряхтел я, удерживая рвущуюся куда-то в сторону идиотку. — У В-2 теперь и правда масса «существенных поломок».

Головой я понимал, что Лидия в панике: когда люди попадают в такой замес, у многих срывает крышу и они интуитивно пытаются бежать, сломя голову. Но делать этого категорически нельзя. Пока у тебя есть хоть какое-то укрытие, под шквальным огнём нужно держаться за него до конца.

На секунду всё стихло.

— Сейчас, быстро в кабину. У нас шесть секунд на корректировку системы наведения, — быстро поднялся я и чуть ли не забросил в кабину Скворцову, сам запрыгивая вслед за ней, — Закрывай-закрывай-закрывай, — прокричал я, опускаясь в кресло стрелка.

Видя, что девушка в панике и нажимает все кнопки подряд, я отвесил ей звонкую пощёчину и, перегнувшись через спинку к её приборной панели, в три движения сделал всё сам:

— Приди в себя, дура! Валим отсюда, прямо сейчас, пока это корыто ещё на ходу. Теперь, даже если нас за жопу возьмут, всё спишем на аффект и панику — мол, спасались от дружественного огня, со страху и не соображали ничего.

Глава 9

Глава 9.

Ой, не так я себе представлял свой побег с этой базы. Вообще не так! В моих планах было тихо-мирно уйти, не разбудив при этом ни жучка, ни мошки, а на деле — пожалуйста, распишитесь.

В лучших стилях кинематографа, остросюжетных триллеров-боевиков. Только собак не хватает. Ну, справедливости ради, была одна белая собачка, которая не переставала материться и лаять на всё, что движется, только вот уж больно симпатичная.

В общем, стоило нам только перемахнуть за периметр, как началось ещё хлеще представление. Честно сказать, ума не приложу, как вообще это ржавое ведро удерживалось ещё на ногах и не рассыпалось на болты. Только ведь недавно хаял его защиту, а вот оно как на самом деле получилось: сто сорок первый оказался живчиком. За это низкий поклон его конструкторам. Половина корпуса уже валялась в песках марсианской пустыни на полигоне, а он упорно держался на ногах.

Но долго так продолжаться не могло. Под этим шквальным огнём максимум сможем ещё продержаться минуты две, а то и меньше.

— Лида, включи внешку! — крикнул я во всё горло, понимая, что Скворцова впопыхах отключила и внешнюю связь.

Удивительно, но она меня услышала. Даже не рассчитывал, что с первого раза получится до неё докричаться — внутри кабины стоял такой грохот, что я сам собственных слов не слышал.

Через пару секунд всё в один миг утихло. Такое впечатление, будто кто-то выключил рубильник, и эта бесконечная барабанная дробь прекратилась.

— Они что, прекратили обстрел?! — ещё на эмоциях продолжала орать Скворцова, отчего у меня аж в ушах зазвенело.

— Скорее всего, старший сержант Гунько связалась с ними, когда догадалась, что происходит, — поделился я своими соображениями.

— Не спешила она… сообразить… — уже чуть тише пробормотала Лидия, упрямо направляя шагоход к одной ей ведомой точке.

Я промолчал на этот счёт. Как по мне, очень даже быстро Гунько сообразила, в чём дело. Ну, в плане того, почему с нами пропала связь, и связала всё в единую картину. Пара минут — это небывалая оперативность, так что Скворцова зря наговаривала на свою «подружку».

Теперь вопрос уже стоял, насколько быстро она сообразит, что мы все же «делаем ноги». Оставалось надеяться только на то, что старший сержант Гунько девушка молодая и ей не хватает опыта, чтобы быть слишком догадливой и дальше. Но даже при таких раскладах, если сойдутся все звезды на небе, что делать дальше. Без шума и пыли мы не вышли за периметр, так или иначе, старший на полигоне поднимет тревогу. По факту боевая единица покинула полигон, а это ЧП.

— Скворцова, надеюсь, у тебя есть план? Потому что в лучшем случае через пять минут за нами вышлют патруль.

Девушка молчала.

— Алло! На другом конце провода! Спрашиваю, у тебя есть план или нет?! Если ты не заметила, то я сейчас по твоей вине в таком положении, так что будь добра, не молчи пожалуйста.

Пусть я и немного слукавил, но по факту тут к моим словам не придраться. Я не рассчитывал на “шоу”, когда покину сие прекрасное заведение.

— Сейчас сам всё увидишь, подожди ещё минуты три. Нет, пять. У нас несколько критических повреждений, я выжимаю из машины максимум, но больше восемнадцати километров в час В-2 сейчас не выдаст.

«Критические повреждения»! Да я в шоке, что он вообще ещё может передвигаться. А в остальном всё пока что относительно приемлемо. На тоненького, но и так сойдёт.

Ну что ж, поступили и приятные новости. Все же у девушки был какой-то план, а это уже хорошо. Значит, действовала она не наобум. Не ошибся в ней. У людей с её складом ума случайности не происходят... На что-то она ведь рассчитывала. То есть не всё настолько безнадёжно, как мне казалось с первого раза.

На радаре появились сразу три точки. Система опознавания идентифицировала их как «Страж-12». Юркие и весьма непримечательные военные дроиды, от которых можно было ждать уйму неприятностей. Точно утверждать не могу, так как с этой моделью раньше не сталкивался, но мне хватило и беглого взгляда на них, чтобы прийти к самым базовым выводам. Уверен, этих моно-колёсных гадов как раз для таких вот перехватов и конструировали.

Они катились по марсианскому грунту на единственном массивном, покрытом красноватой пылью пневматическом колесе, прикрытом по бокам защитными кожухами с гидравлическими рычагами балансировки. Над ходовой частью возвышался угловатый оружейный модуль с ребристыми радиаторами и турелью, ощетинившейся стволами спаренного пулемёта и блоком направляющих. Простые, дешёвые и функциональные — абсолютно безжалостные механизмы, созданные без единой лишней детали. И эта троица уже целеустремленно брала нас в клещи. Вскоре к ним начали подтягиваться и другие их товарищи-однополчане — такие же опасные игрушки.

— Лида, у нас проблемы уже сейчас намечаются, — решил я поинтересоваться, предусмотрено ли у моего механика что-нибудь на этот случай.

— Бочкин, придумай что-нибудь! Надо ещё три минуты продержаться.

Теперь стало предельно понятно. Ничего интересного на случай непредвиденных обстоятельств в запасе у Скворцовой предусмотрено не было.

Отличненько.

— Включи общую связь, только поклацай тумблером, типа помехи, — ничего ничего лучше придумать я чем просто импровизировать.

— Ты уверен? — она даже обернулась на меня.

— На все сто. Гарантировать тебе не могу полных три минуты спокойствия, но думаю, что всё получится.

Девушка кивнула головой включила общую связь, с какой-то надеждой глядя в пол-оборота на меня.

— База, база, приём, это сто сорок первый… База, база, приём, это сто сорок первый.

На другом конце тут же ответили:

— Сто сорок первый, это база, приём! Что у вас, чёрт возьми, происходит?

— База, база, приём, это сто сорок первый, ответьте, — продолжал я крутить свою пластинку, словно в упор их не слышал. — База-база, приём! Это сто сорок первый, ответьте, если слышите.

Гунько автоматически повысила голос, крича в микрофон:

— Сто сорок первый, я вас слышу! Говорите!

Старый армейский трюк со «сломанной рацией» и игрой в глухого — классика, когда нужно выиграть драгоценные секунды, заставить на том конце провода растеряться, пытаясь понять, что за сбой у них в эфире. Это при должном терпении можно растянуть на пару минут.

— База, если вы меня слышите, передаю положение дел. Нас атаковали. Повторяю, атаковали! Дружеский огонь. Вышли из-под обстрела. Сержант Скворцова ранена, взял управление машиной на себя. Электроника и управление не отвечают должным образом на команды. Не могу справиться с управлением. Запрашиваю помощь. Это сто сорок первый. База, приём. Если вы меня слышите, запрашиваю помощь. Сто сорок первый.

— Выключай, — тихо я шепнул Лидии, прикрыв рукой микрофон на всякий случай.

Скворцова догадалась, о чём речь, и опустила тумблер.

Я же переключился на оставшиеся две камеры внешнего наблюдения, полностью сосредоточившись на «Стражах». Их уже было около восьми штук возле нас. Пять с правой стороны и три с левой.

Судя по их поведению, командование ещё не решило, что с нами делать. А вот когда через пятнадцать секунд над головой показался летун, тут уже надо было быть осторожным. Сканируя нас, пилоты летуна по инфракрасному излучению определят, что в кабине двое, и на этом всё. Вроде бы всё сходится. Но может поступить приказ «скосить» нас, то есть ударить по шагающим опорам, чтобы остановить. Это самое первое, что приходит в голову, а нам это абсолютно не на руку.

— Сколько надо ещё времени? — крикнул я Скворцовой.

— Полторы минуты, не больше, — тут же ответила она, сверяясь с показателями на левом голографическом мониторе.

— Включай связь, постараюсь ещё немного.

Лидия без промедления опять щёлкнула тумблером.

— База. База. Ответьте, это сто сорок первый. Ответьте.

— Слушаю вас, сто сорок первый! — снова мгновенно отреагировала Гунько.

— База. Я нашёл неисправность. Коротит электрическую цепь... — резко оборвал трансляцию, потом снова включил. — Перехожу на вспомогательные... Получается сбросить ядро мини-реактора... Две минуты до охлаждения...

Лидия сама оборвала связь и, обернувшись, подняла забрало шлема:

— Бочкин, кто ты такой? Как у тебя так всё хорошо получается? Молодец, идеальное решение про реактор.

Я только невесело улыбнулся на её похвалу.

— В том-то вся и проблема, товарищ Скворцова. Старший сержант Гунько, как и ты сейчас, задастся тем же вопросом. А в ваших глазах я полный идиот, абсолютно ничего не понимающий в технике. Так что решение может быть и хорошее, вот только мои слова наведут её на определённые мысли.

***

На командной вышке полигона атмосфера была накалена до предела. Воздух пропитывался густым запахом дешевого табака и раскаленного за пультом управления железа. К Елизавете Гунько, напряженно влившейся в мониторы, бесшумно подошел отец — Роман Николаевич Бойко. Он остановился за ее спиной, тяжело опираясь рукой на край пульта, и молча уставился на экраны.

На главных дисплеях в режиме реального времени шла трансляция: угловатые кадры с камер преследования от «Стражей-12» сменялись стабильной, но дрожащей картинкой с борта патрульного конвертоплана, висевшего в небе над беглецами. Для такой техники в уставе и на словах использовали казенные маркеры вроде «борт наблюдения», «летун» или армейский «тип», хотя старый служака Бойко мысленно давно звал их просто жестянками с пропеллерами.

Из динамиков донесся заунывный, полный показной паники голос Бочкина, вещающего про сброс ядра мини-реактора и аварийное охлаждение.

Роман Николаевич слушал трансляцию молча. На этих словах он нахмурился, медленно вытащил из кармана мятую пачку, выудил оттуда сигарету и щелкнул старой зажигалкой. Едкий дымок поплыл по вышке.

Елизавета знала, отец закуривал сигареты только в особых случаях.

В этот момент на мониторе взбесившегося В-2 шагающий мех резко дернулся, остановился и из всех технологических щелей повалил густой, едкий дым, имитирующий аварийный сброс. Бойко глубоко затянулся, глядя на неподвижно замершую машину, в один миг сложил всю хитроумную комбинацию пацана в голове и тяжело выдохнул серое облако.

— Хватит спектаклей, — холодно бросил он, не отрывая взгляда от экрана. — Отставить игры. Огонь на поражение. Уничтожить цель.

***

Когда мы выпрыгнули из кабины, я увидел рядом с нами Черта, то не слабо так удивился. Я-то его уже давно похоронил, а он оказывается цел и невредим. Ещё так быстро и ловко открыл технический люк, словно был создан именно для этой цели. В открывшийся проём без раздумий прыгнула Лидия, я следом за ней.

Вслед за нами в узкий проём протиснулся ремонтный паук, тяжело скрежеща манипуляторами по стенкам шахты, и задвинул за собой люк, отрезая нас от внешнего мира. Мы очутились в тесном пространстве технического колодца — подземного туннеля, проложенного для силовых кабелей, шин электропитания и прочих коммуникаций. Никакой воды, только сухой бетон, прелый запах, пыль и сплетение толстых кабелей вдоль стен и по потолку.

Едва Чёрт задраил люк, как сверху донёсся оглушительный грохот. Снаружи началась яростная стрельба изо всех орудий. Тяжёлый металл с глухим, содрогающимся звуком ударом о землю рухнул прямо на поверхность над нашими головами.

Даже сквозь метровый слой перекрытий стало понятно: сто сорок первый пал смертью храбрых, выполнив свой долг.

— Восемь километров, — тихо сказала она и указала в сторону северо-востока. — Судя по моим расчётам, мы должны успеть, как только нас хватятся.

“Интересные у неё расчёты”, — мысленно присвистнул я, совершенно не понимая, на что именно рассчитывала Лидия. Восемь километров пешком по техническому туннелю, где даже выпрямиться в полный рост нельзя? Не слишком ли оптимистично?

Лидия молча щёлкнула тумблером на шлеме, включая налобный фонарик, и уверенно залезла на спину ремонтного паука, укладываясь на нём плашмя.

— Бочкин, тебе особое приглашение надо? — зло бросила она мне, когда до меня наконец дошло, на чём именно строился её гениальный расчёт.

Твою мать! Не раздумывая ни секунды, я поспешил за ней, втискиваясь на раскаленную под солнцем броню дроида. Места для двоих там было в обрез, так что пришлось прижиматься друг к другу вплотную, повиснув над полом в этой тесной железобетонной кишке.

Нет, ну если средство передвижения такое, то беру свои слова назад — план действительно имел шансы на успех.

Через семнадцать минут этой безумной свистопляски и канители по технической кишке я проклял всё на свете.

Робот нёсся по туннелю на пределе своих возможностей, высекая манипуляторами искры из бетонных стен и подкидывая нас на каждом стыке кабельных лотков. Я никак не ожидал, что на спине механического паука «настолько комфортно» можно передвигаться. Больше никогда не совершу такую ошибку. Мало того, что Чёрт грязный и горячий, нагрелся как сковорода на солнышке, так ещё и жутко неудобный. Думал, что как минимум пару раз меня потеряют по дороге. Скворцова хоть бы ручки ему приварила, чтобы было за что держаться.

Наконец Чёрт резко присел на все шесть лап, поднимая тучу вековой пыли, и замер.

— Приехали, — глухо бросила Лидия, отлепляясь от раскалённой спины дроида и включая фонарик на полную мощность. — Здесь остановка. Выбираемся наружу.

Восемь километров для человека — расстояние вполне приличное, но чтобы оторваться от погони, это только первый шаг. Особенно при таких раскладах. Надеюсь, Лидия это учла, и на поверхности нас ждёт ещё один приятный сюрприз. Хотя очень сомневаюсь, что девчонка…

Бляха-муха! Стоило мне увидеть, что за чудо-аппарат нас поджидает снаружи, так у меня и слова пропали. Назвать это творение можно было очень просто — «я его слепила из того, что было». Признаю, до такого даже бы я не догадался. А самое главное — как подобное чудо она вообще смогла сюда доставить?

— Это что такое? — недоумённо и восхищённо протянул я, когда Лидия принялась сдергивать с него брезентовый чехол.

— Знакомься, Бочкин, это Громозека. Инверсионного теплового следа не оставляет, дымит как паровоз, всё согласно приличным стандартам пустынников.

— Пустынников? — совершенно не понял я, о чём она.

— Всё верно, Ярослав, — бросила она, открывая дверцу и залезая в кабину, чтобы завести мотор. — Местных тут так называют. Вольных жителей Каррака.

Обойдя машину с другой стороны, усаживаясь на место пассажира я отметил, как Черт по хозяйски устроился сзади авто.

Аппарат — чистое безумие и воплощение инженерного отчаяния в лучших традициях свалки.

Здоровенный, угловатый рамный багги с высоким клиренсом, обутый в зубастые вездеходные покрышки. Матовый чёрный кузов с потёртостями и следами ржавчины сразу говорит о том, что машину собирали из того, что удалось найти в тринадцатом ангаре. То-то я отметил, что пары колес не хватает у того джипа, который мы недавно оживили.

Кабина усилена трубчатым каркасом и решётками прямо на лобовом стекле — судя по всему, чтобы защитить экипаж от летящих камней или при переворотах. Люстру из мощных фар на крыше и бампере оценит любой любитель цыганского обвеса. А сзади — полноценный экспедиционный багажник с завязанными ящиками и парой ярко-красных канистр с горючим, которые сейчас как заботливая мамочка своих детишек обнял Черт.

Для побега с базы и гонки по пустыне — абсолютная идеальная жужжалка. Как Лидия умудрилась приволочь эту махину в технические коммуникации — отдельный вопрос к её безумному таланту планирования, но выглядит Громозека внушительно.

— А как? Как у тебя вообще получилось его собрать, ещё и приволочь сюда? — с полными глазами непонимания я смотрел на Скворцову.

— Пока кто-то дрых, кто-то работал, — коротко сказала Лидия и нажала педаль газа.

***

Пристегнувшись ремнем безопасности, я смотрел по сторонам. В машине не было никаких мониторов, компьютера и прочей привычной системы управления. Всё, как в допотопные времена. Руль, механическая коробка передач, рычащий двигатель, из-за которого ни чёрта не слышно, и характерная вонь в салоне от горючего.

Не знаю, на каком виде топлива работал мотор этого Громозеки, но одно могу сказать с уверенностью: на чём-то адски вонючем. И было бы всё отлично, казалось бы, опусти стекло и наслаждайся свежим воздухом. Но как бы не так. Это багги. Тут нет дверей. Песок и пыль из-под колёс каким-то образом на скорости сто километров в час умудрялись попадать в кабину.

Короче, гермошлем снимать нельзя, иначе точно можно без глаз остаться. Пришлось повторить за Скворцовой и соорудить себе «защитный платок» на лицо. Ну реально, в этом паровозе можно было задохнуться, если бы он был полностью с закрытой кабиной.

Минут через десять, а может и меньше, я увидел впереди поднимающиеся столбы пыли и песка, отчего тут же присел на очко.

— Не боись, Бочкин, это местные, — похлопала меня по груди ладонью Скворцова, вдавив педаль газа ещё больше. — Вот среди них мы и затеряемся, так что будь спокоен, никто нас уже не найдёт.

Глава 10

Глава 10.

Видел бы меня сейчас мой бывший куратор — наверняка перевернулся бы в гробу. Из всех существующих принципов и регламентов побега, которые вообще только были прописаны в негласных наставлениях, я нарушил, кажется, каждое. Впрочем, если Севашко Константин Григорьевич вообще наблюдает за мной откуда-то с небес, в чём я сильно сомневаюсь. Скорее всего, такой персонаж сейчас варятся где-то в персональном котле, куда черти исправно подбрасывают дрова, или уголь. И если у него вдруг появляется возможность высунуть голову из кипящей жижи, он тут же получает раскалёнными палками по макушке от рогатых надсмотрщиков — просто чтобы не высовывался лишний раз.

В общем, у меня не было никакого плана — да какого к чёрту плана, у меня даже набросков на него не имелось. Во-первых, я не понимал, где нахожусь: что это за база и какие вообще люди меня окружают. Во-вторых, даже перейди я периметр, куда бежать и что делать дальше? Я был не готов к этому от слова совсем. Ни маршрутов, ни ориентиров, ни малейшего понятия, где искать помощь или как раздобыть элементарные подручные средства для выживания. Я понятия не имел, по каким законам и принципам живёт этот мир за бетонными стенами и колючей проволокой. Какие у него правила, законы, чем они вообще живут и дышат. Какой расклад сил, политическая ориентация, экономика и прочее, прочее.

Возможно, я банально старею, а может, наоборот, окончательно помутнел рассудком вместе с доставшимся мне подростковым телом. Но факт остаётся фактом: я поддался чистой импульсивности и сам не знаю почему доверился девчонке, сейчас сидевшей по левую руку от меня за рулём. И теперь мы несёмся со скоростью ста километров в час по раскалённой марсианской пустыне, плотно вклинившись в самый центр какого-то местного каравана — к точно таким же самодельным жестяным банкам на колёсах, которые ревут моторами, смердят несгоревшим топливом и поднимают за собой плотные стены пыли.

Вот так просто: вынырнули из-за невысоких скальных образований — и прямиком в их строй. Более того, нам даже уступили место, когда мы пристроились в колонну. Никто не стал сигналить, качать права или проявлять праздную любознательность: кто мы, откуда и какого чёрта вообще вклинились в чужой порядок движения.

Хотелось обо всём расспросить Лидию — что вообще происходит и как понимать этот маневр, — но без внешней связи это было дохлое дело. Орать в закрытом шлеме при таком грохоте — занятие для умалишённых. Включить электронику в шлеме? Об этой дурости лучше даже не заикаться: всё равно что собственноручно активировать армейский маячок пеленгации. А открыть забрало? Извините, но я не самоубийца. Стоит только это сделать и как только приоткроешь рот, его тут же забьёт тонной абразивного песка и мелкой каменной крошки, летящих из-под колёс впереди идущих машин.

Короче, полный амбец. Но, если не кривить душой, скажу честно: мне всё это нравилось. Я был в диком восторге. Сейчас речь не про дешёвый пафос вроде «глотков свободы» и прочей высокопарной чуши. Просто накатили те самые старые, до боли знакомые чувства, которые, казалось, я утратил навсегда вместе с прошлой жизнью. Риск, неизвестность, адреналин. Чёрт побери, мне было классно. Именно так — просто классно. Пожалуй, в литературном словаре не нашлось бы подходящих слов, чтобы точно описать моё состояние души в этот момент.

Я откровенно кайфовал от этого угарного мгновения — здесь и сейчас, посреди хаоса в движении. Пусть всё это относительно и временно, плевать. Вокруг — просторы терраформированного Марса с его бесконечной пустыней, горячим воздухом, копотью и рёвом моторов. Но вся эта механическая грязь, суета, была лишь идеальным дополнением к главному. К чистой, первобытной романтике человека, пробивающегося в новый мир.

Если бы не лютое бездорожье, постоянные кочки, ямы, ухабы и валуны — всё, чем щедро одаривала нас эта дорога, — я бы, наверное, просто вырубился прямо на пассажирском сиденье. Спустя часа три, а может, и больше — за временем я давно не следил, ориентируясь лишь по внутренним часам, — мы выехали к довольно странному поселению. Назвать это полноценным городом язык бы не повернулся.

Просто гигантское нагромождение причудливых строений, если их вообще можно так назвать, выглядело сюрреалистично. Конечно, из-за поднятой колонной пыли обзор был так себе, но когда Громозека вынырнул из-за очередного бархана, перед нами открылась панорама: огромное скопление приземистых, кругловатых глиняных домов, словно сошедших с кадров какого-то старого фантастического фильма из моего далёкого детства.

И вот, уже подъезжая к этому месту — давайте называть его условно городом, хотя нет, по местным меркам это, наверное, скорее захудалый посёлок. Впрочем, чёрт его знает, какие тут масштабы у марсианской цивилизации: может, для местных пустошей эта глиняная застройка и считается столицей мира.

Короче говоря, наш караван стал постепенно распадаться. Происходило это без суеты: машины — а всего в колонне насчитывалось около сорока штук, судя по моим наблюдениям — начали плавно разъезжаться в разные стороны, растворяясь среди построек. Причём, что сразу бросилось в глаза, на подступах к этому месту то тут, то там виднелись небольшие форпосты или что-то вроде того. Именно к ним и стали отъезжать крупные грузовики, неизменно сопровождаемые одной или несколькими легковушками.

В итоге от всего потока остался лишь плотный костяк примерно из десятка машин. Все они были примерно одного поля ягоды с нашей тарахтейкой — небольшие, манёвренные, рассчитанные максимум на двух-четырёх человек. Судя по всему, эта упрямая процессия целенаправленно двигалась к главным воротам или единственному нормальному въезду — чёрт их разберёшь, как они тут организуют местное КПП.

Подъезжая всё ближе к этому поселению, я уже мог рассмотреть его в деталях, периодически протирая пыль с забрала перчаткой. Первое, что бросилось в глаза — город был окружён высокой стеной, метров четырнадцать, восемнадцать в высоту. Причём сделана она была то ли из грубой глины, то ли из самодельного кирпича, прямо как в каких-то старинных средневековых хрониках. Чёрт её разберёт, из чего местный народ строит фортификации.

Короче говоря, я уже разглядел главный въезд, но доехать до него нам было не суждено. Примерно за пять километров до ворот Лидия неожиданно сбросила скорость и плавно увела Громозеку влево, в сторону какого-то хаотичного скопления построек. То ли местное СТО, то ли свалка с элементами мастерской. Самое забавное — на высоких шпилях и шестах у них были насажены остовы машин, торчавшие кверху днищами, словно врагов посадили на кол. Чёрт его знает, что это — местная реклама, предупреждение или просто ублюдочный элемент декора.

Когда Лидия остановила нашего Громозеку, свернув в сторону «грибов», сверху донёсся до боли знакомый, мерный стрекот роторов. Я дёрнулся, инстинктивно вжимаясь в сиденье, и задрал голову к небу, ожидая увидеть армейские силуэты, пришедшие по нашу душу.

Однако, стоило мне сфокусировать взгляд на этих «птичках», как приступ паники сменился недоумённым разочарованием. Нет, это были не военные машины. Конвертопланы лениво тащились над дюнами, но их внешний вид говорил сам за себя. Когда-то, на заре колонизации, они, возможно, и числились в штате какой-нибудь корпорации или даже Сил Обороны, но сейчас это был типичный ушатанный частный транспорт. Фюзеляжи покрывала сеть заплаток из разномастного металла, заклёпки светились ржавыми потёками, а из-под капотов (если так можно назвать гондолы двигателей) тянулись подозрительные сизые шлейфы. Летающий металлолом и не больше. В принципе, как и всё вокруг, куда ни смотрел глаз.

— Приехали, Бочкин, — заглушила двигатель Лидия, устало выбираясь из кресла водителя наружу.

То есть вот она наша первая остановка. Колоритное местечко, ничего не скажешь. Мы остановились невдалеке какого-то странной массивной постройки, у входа которой на парковочных местах стояло несколько автомобилей. Название этого «домика» вызывало ещё больше вопросов, чем его архитектура. «Колония». Интересно, что это вообще может означать? Чем руководствовался автор такой замысловатой подачей?

В общем, как бы там ни было, жизнь продолжается. Остановились у одного из тех придорожных строений, что усеивали всю округу на подступах к Вольному городу. Названия его я не знал, но по одному виду понятно: нечто подобное не может иметь отношения ни к Союзу, ни к империалистам. Уж слишком нетипичная архитектура для инженеров-строителей, как одной, так и второй стороны. Да, я провалялся в холодильнике пару сотен лет, но даже так у меня большие сомнения, что нечто в этом духе стали бы возводить крупные сверхдержавы. Это совершенно не их почерк. Готов класть голову на отсечение.

Возьмем, к примеру, вот это здание, у которого мы остановились. Шляпный купол не просто так повторяет архитектурный почерк рядом стоящих зданий. Для этого не нужно быть специалистом в вопросах строительства, чтобы прийти к подобному выводу. Местные, скорее всего, выбрали такой силуэт строения для защиты от ветров, а не ради эстетичных веяний. Именно этим, скорее всего, и объяснялось наличие столь высоких стен у самого города. Их функция была защитной. Но, понятное дело, не от кочевников или военных, а от самой природы заново возрождённой планеты. Ветра в пустыне — это не шутка, они способны принести массу неприятностей, оттого и здания здесь такой архитектуры.

Лидия уже целую минуту сплёвывала под ноги налипший, скрипучий на зубах песок, опираясь бёдрами о левое крыло Громозеки. Сняла с головы шлем и резко попыталась стряхнуть песок с мокрых от пота волос. Но где там — таким способом положение не исправить. Тут поможет только хороший душ, о котором сейчас в первую очередь хочется думать. Но наше положение беглецов заставляет плясать от обратного.

Я последовал её примеру: одновременно отплёвывался и рукой сбивал прилипшую пыль с головы.

К слову: несмотря на то, что мы были грязные, как черти — блин, все в мазуте, саже, грязи и копоти — мы совершенно не выделялись на общем фоне среди местных. Они были точь-в-точь такие же, как и мы. То есть я имею в виду их внешний вид. И вот этот момент, когда ты в комбинезоне армейской базы, тоже не был чем-то из ряда вон, сразу бросающимся в глаза. Да я уже как минимум двоих увидел в таких же комбинезонах, только старого образца. Прошла мимо нас женщина с ребенком вообще в костюме пилота Объединенных Наций, и ничего. Чистый, выглаженная, здесь это в порядке вещей.

Похоже, что с модой тут всё на особом счету. Местные, как их там назвала Лида, «пустынники», ничуть не чурались шмоток с армейских складов, предпочитая их больше, чем простую одежду. Практичность на первом месте, а всё остальное — потом.

— Ну что, Бочкин, тут и разойдёмся? — неожиданно бросила через плечо Скворцова, лениво оглядывая стоянку.

Вот и вся романтика с приключениями. По сути, она говорила достаточно грамотные вещи. Держаться вдвоём будет действительно себе дороже, так как мы сейчас в статусе дезертиров, а ориентировка на нас…

Над головой низко прошёлся «Карамболь». На его крыльях были хорошо видны распознавательные знаки. Я даже срисовал бортовой номер. Вот этот аппарат точно по наши души. И направился он прямиком в сторону города.

Лидия тут же подошла к пауку и открыв его бортовой дисплей стала торопливо набирать комбинации цифр, выуживая информацию из обрывков открытых каналов армейской сети. Я подошёл к ней, внимательно следя за поступавшей информацией с моего черного шестилапого кореша. Через пару секунд Скворцова выдала, сдавленно присвистнув:

— В Омонимию выслали три взвода поисково-спасательной группы, — тихо произнесла она, цокнув языком и задрав брови. — Два механизированных взвода и один спаренный.

— Омонимию?

— Да, это название этого города, — пояснила она, отключая дисплей Черта.

Так, а вот мы и дождались приятных новостей. Просто «замечательных». Поисково-спасательные взвода — это вовсе не про заблудившихся туристов в дюнах. Понятие «поисково-спасательные» в нашем случае шло через тире с «карательными».

Но не стоит забывать и другое. Раз фигурирует словосочетание «поисково-спасательные», значит, командование ещё не до конца определилось с нашим официальным статусом. Другими словами, у нас ещё есть крошечный шанс. Или, если говорить ещё проще: когда нас обнаружат, на поражение стрелять сразу не станут. Приказа взять нас мёртвыми или живыми у этих ребят ещё нет.

— Два механизированных взвода, это я так понимаю дроиды.

— Верно. Моно-колёсные “Стрижи”. Ты видел одного такого, с ним иногда Робертовна ходила.

— Кто? — совершенно не понял я, о ком сейчас именно сказала Лидия.

— Варта Лютая, — тут же пояснила Скворцова и добавила: — Короче, Бочкин, шуруй давай своей дорогой. На попутчика я точно не рассчитывала, и так из-за тебя пришлось сжечь несколько лишних литров солярки.

— Из-за меня?

— Ну а что ты думал, — нахмурилась девушка. — Ты вес имеешь. Значит, расход топлива увеличился. Что тут непонятного?

— Понятно, — кивнул головой я, осознавая, что влип.

Получается, особо сложный режим выживания активирован с этой минуты. Дальше наши пути расходятся. Хотя, может, это и к лучшему.

— Сумку хоть дашь, старому боевому товарищу? — указал я пальцем в сторону заднего сидения, где лежали вещи.

Лидия немного скривилась, явно не ожидавшая от меня такой «наглости», и нехотя разрешила:

— Одну сумку. И всё! Я тебе ничего не должна, ты сам за мной увязался. Теперь все претензии только к себе.

Справедливо. Действительно, за руку она меня не тянула. Ну раз так, я взял просто самую маленькую сумку и, вернувшись к Черту, открыл его боковой карман с инструментами. Там мой НЗ был спрятан: несколько пачек сигарет и пара плиток чёрного шоколада.

Вот так мы и расстались с товарищем Лидией Скворцовой, как в море два корабля. Никто никому ничего не должен, и вся эта романтика, которая меня ожидает в будущем, уже вырисовывалась в довольно мрачных тонах. Не имея ни денег, ни документов, ни средства передвижения — короче, вообще ничего, кроме пары пачек сигарет в сумке да пары плиток шоколада, — я оказался на пороге вот этого весьма уютного и приветливого городка.

Ну что, махнув рукой на прощание, я направился в сторону заведения, возле которого мы остановились. Первым делом нужно было посетить туалет, а потом умыться и хотя бы попытаться немного себя привести в порядок. Надеюсь, в этом месте подобная услуга бесплатна, потому что расплатиться мне нечем.

Войдя через тяжёлые створки центрального входа, я огляделся. Помещение оказалось на удивление крепким и добротным. Передо мной был классический придорожный комплекс — смесь кафе, небольшой гостиницы и автомастерской под одной крышей. На языке так и вертелось слово — таверна.

Слева, через широкие проёмы ангара, виднелась рабочая зона СТО: ряды стеллажей с инструментом, аккуратно сложенные запчасти, легкий запах машинного масла и свежего кофе. Справа располагался просторный, светлый зал таверны со столиками и длинной барной стойкой. А вверх уходила аккуратная лестница, ведущая к галерее с номерами для постояльцев.

Всё выглядело практично и ухоженно. Настоящий рабочий узел посреди дороги. Создалось такое впечатление, что я не на Марсе нахожусь, а окунулся назад в прошлое, о котором так много нам в детстве показывали.

Ну сами посудите. Двигатели внутреннего сгорания, которые уже давно должны были кануть в лету, тут не музейный антураж, а рабочая тема. Сам вид этой забегаловки — словно декорации из фильмов прошлого, но за столами сидят не актёры и статисты, а настоящие живые люди. Которые наминают поданный обед за обе щеки, разговаривают между собой, шутят и всё в таком духе. Подойдя к стойке, я вежливо спросил, можно ли мне для начала воспользоваться туалетом местного заведения?

Мужчина, плотного телосложения, с грязным передником и угрюмым взглядом, только искоса на меня глянул, но никаких замечаний делать не стал и, кивнув головой, указал рукой в нужную мне сторону.

Прекрасно его понимаю и никаких претензий к нему не имею, потому что вид у меня сейчас был действительно непрезентабельный и впечатление денежного клиента я не производил.

Зашагав в указанном направлении, я невольно бросил взгляд на большую стеклянную перегородку, которая отделяла просторный зал кафетерия от рабочей зоны автомастерской. И за толстым прозрачным стеклом тут же заметил знакомый силуэт Лидии.

Она уже успела зайти внутрь через служебный вход с улицы и теперь о чём-то оживлённо — судя по резким взмахам рук — беседовала с парочкой местных мужиков в комбинезонах. Выглядело это так, будто они пытались о чём-то быстро договориться, причём разговор происходил явно на повышенных тонах с самого начала.

Но это уже не моё дело. Поэтому, добравшись до нужной двери, я открыл её и зашёл внутрь. Справившись со всеми своими делами, я буквально через минуты три-четыре вышел из туалетной комнаты и направился в сторону стойки.

И тут машинально отметил, что ни Лидии, ни тех мужиков на СТО уже не было видно — испарились куда-то вглубь ангара или ушли наверх.

Подойдя обратно к кассе, я чуть виновато кашлянул, привлекая внимание того же плотного мужчины в переднике, у которого минуту назад спрашивал дорогу.

— Слушай, извини за беспокойство, — начал я, стараясь говорить как можно дружелюбнее. — Признаюсь честно, у меня денег нет сейчас с собой. Но что я хотел спросить, вы случайно шоколад не скупаете?

С этими словами я вытащил из сумки плитку чёрного шоколада и положил её на чистый прилавок. Попутно скользнув взглядом по витрине за его спиной, я тут же заметил точно такие же плитки армейского шоколада, аккуратно выставленные рядами на продажу.

Мужчина на меня внимательно посмотрел и, взяв мою шоколадку в руки, поднёс её к носу, принюхался и довольно кивнул:

— Ты дорожник? Сколько ящиков у тебя этого товара?

Ёпть, вот тут мне стало немного стыдно. Мы неправильно поняли друг друга, и тут я, конечно, его винить не могу. Он ведь, наверное, принял мои слова за предложение от оптового поставщика, а не от какого-то шаромыги, продающего штучный товар.

Глава 11

Глава 11.

Да, ситуация, прямо скажем, комичная. Только вот мне было совершенно не до смеха.

— Послушай, тут такое дело... — я чуть замялся, быстро соображая, как выкрутиться из этого неловкого положения, не роняя лицо. — Товар специфический, сам понимаешь. Продукты питания, просто в коробку не положишь, нужна термокамера. То холодильник на колесах. Везти шоколад четыре часа на солнцепёке — так себе затея, а ночью особо не покатаешься, так как можно... ну ты сам понимаешь. Насчет объемов можно подумать, если по цене договоримся. Логистика — коварная стерва. Очень просто в минус уйти, если в голове пусто. Давай пока договоримся о цене, если ты не против.

Продавец прищурился, явно пытаясь раскусить мою дипломатию.

— Товар с документами? — решил он зайти с козырей.

Но на этом поле блефа у меня были все карты краплёные.

— С документами дороже, сразу говорю, — как опытный торгаш тут же отреагировал я на его выпад.

Мужчина кисло пожевал губами, раздумывая о своём. В этот момент я специально достал из кармана нераспечатанную пачку сигарет и как бы невзначай положил её на стол. Глаз дядьки мгновенно зацепился за что-то более стоящее по его пониманию.

После этого жеста мужик, уже повертев головой по сторонам, нервно заелозил пальцами по фартуку, накрыв сигареты тонкой папкой меню заведения.

— Так ты ещё хочешь что-то предложить? — глазами он указал на скрытую от посетителей пачку сигарет.

Я повторил его конспирологическую оглядку по сторонам и, посмотрев ему в глаза, твёрдо ответил:

— Может быть, и хочу. Но кто его знает, как мы с тобой дальше будем дружбу дружить.

Он вышел из-за своего места и предложил мне пересесть на ближайший столик для разговора. Когда мы уселись, мужчина поднял руку и к нам подошла молоденькая официантка лицо которой было усыпано полностью веснушками. Сказав, чтобы нам принесли два кофе он продолжил.

— Тебя как звать? — тихо спросил он, медленно почесывая правое плечо.

— Бочка... Ярик Бочка, — не моргнув глазом, мгновенно придумал я себе погоняло.

Мужик протянул мне руку:

— А я Кшиштоф Новак, или Шиня, для своих, — представился он и тут же спросил: — Под чьим флагом ходишь, Ярик Бочка?

Этот неожиданный вопрос меня застал врасплох. Я даже не знал, что на него ответить. Больше чем уверен, его совершенно не интересовало моё гражданство — судя по тому, с каким акцентом и интонацией он это произнёс. «Под чьим флагом ходишь» означало лишь одно: кого ты представляешь или на кого работаешь. И в этом случае уже наградить отсебятину не имеет никакого смысла.

Подобное предположение было вероятнее всего. Вот в таких свободных местах, где в упор не видно представителей правопорядка, система держится на совершенно других оплотах. Никакой привычной милиции здесь нет. Всё намного проще и жестче. Правило здесь задают совершенно другие структуры и предприятия.

— Тебе это точно надо знать? — наконец ответил я, поняв, что затянул с паузой, отчего разговор может сразу рассыпаться на части.

Шиня на мгновение замер, сверля меня тяжёлым взглядом из-под нависших бровей. В этот момент подошла веснушчатая официантка и бесшумно поставила перед нами две чашки с дымящимся кофе. Мы молча переждали, пока она отойдёт, не сводя друг с друга глаз.

— Лишние вопросы здесь стоят дорого, Ярик, — негромко, но чеканя каждое слово произнёс он, помешивая сахар. — И если ты пришёл сюда мутить воду без крыши за спиной, не представляя ничьих интересов, то долго ты по этим дорогам не прокатаешься. Так что давай без тумана. На кого работаешь?

— Я так понимаю, что если я отвечу — на себя, то этот ответ тебя не устроит?

Мужик сразу после такого ответа потерял ко мне интерес, встал из-за стола, отвернулся в сторону и бросил недовольно:

— Выметайся из моего заведения, Ярик Бочка. Здесь стервятникам не рады.

Но я никуда уходить не собирался. Вот за таким «приятным» разговором как раз можно было выяснить, чем живёт и дышит этот город. Понятное дело что, корчил я из себя коммерсанта совершенно не ради удовольствия. Мне куда важнее было понять, как у них здесь обстоят дела и на что в первую очередь стоит обратить внимание. А вот такие “языки” куда быстрее за порой чашек кофе могут ввести в курс дела.

— Извини меня, Шиня, но я не знаю, о каких стервятниках ты сейчас говоришь, — спокойно продолжил я, даже не думая сдвигаться с места. — Ты верно подметил, человек я здесь новый, с местными порядками не знаком. Как тут у вас дела делаются, понятия не имею, только вот найти постоянных покупателей мне придётся. И кто-то посмелее тебя смекнёт, что я хороший партнёр, с которым можно иметь дело.

Мужик сразу после такого ответа потерял ко мне интерес, встал из-за стола, отвернулся в сторону и бросил недовольно:

— Выметайся из моего заведения, Ярик Бочка. Здесь стервятникам не рады.

Но я никуда уходить не собирался. Вот за таким «приятным» разговором как раз можно было выяснить, чем живёт и дышит этот город. Понятное дело что, корчил я из себя коммерсанта совершенно не ради удовольствия. Мне куда важнее было понять, как у них здесь обстоят дела и на что в первую очередь стоит обратить внимание. А вот такие “языки” куда быстрее за порой чашек кофе могут ввести в курс дела.

— Извини меня, Шиня, но я не знаю, о каких стервятниках ты сейчас говоришь, — спокойно продолжил я, даже не думая сдвигаться с места. — Ты верно подметил, человек я здесь новый, с местными порядками не знаком. Как тут у вас дела делаются, понятия не имею, только вот найти постоянных покупателей мне придётся. И кто-то посмелее тебя смекнёт, что я хороший партнёр, с которым можно иметь дело.

Мужчина, услышав мои слова, остановился и хмыкнул.

— Вот когда разберёшься Бочка, как тут дела делаются, тогда и приходи.

Да, Шиня оказался правильным малым, не раскололся за просто так к моему сожалению. Ну и времени я даром тоже не потерял. Можно сказать, оставил визитную карточку свою. С этим Кшиштофом мы поговорили и физиономии друг друга срисовали. Но все же стоит попробовать ещё немного инфы с него вытянуть.

Он назвался хозяином заведения, сразу, без колебаний. Так что очень велика вероятность, что он на самом деле соврал. В столь вольных городах своим именем не разбрасываются перед каждым встречным. Либо он болтун и дурак, чего не сказать о нём, либо врет как дышит.

Только вот и не молчит. А следовательно, можно ещё немного попытать удачу.

Поднявшись из-за стола, я взял чашку кофе и сделал несколько глотков, сразу отметив, что даже в этой забегаловке кофе намного лучше готовили чем на той базе, где мне посчастливилось оказаться.

— Я уйду, — громче чем надо сказал я, — но напоследок сделай доброе дело. Скажи откровенно, рядом стоящие заведения, тоже не станут работать со мной. Вы под одной «крышей»?

Толстяк улыбнулся, покачав головой, явно собираясь подарить мне пару ласковых слов, за то, что привлек к нам внимание и теперь на нас обернулись немногочисленные посетители. Подошёл ко мне вплотную, ухватил за ворот комбинезона, подтянул к себе и сказал:

— Это территория Шашек, можешь даже не пытаться. Без их одобрения тебе нечего здесь ловить. Так что пошёл к черту, молокосос, воняет тут от тебя.

Вот на этом спасибо. Теперь стало всё ясно как никогда, — «Это территория Шашек». Разве можно было настолько кратко и точно описать ситуацию? Ну кто же не знает такие вещи, как шашки, шахматы, нарды и прочие подобное настольные игры. Правда, оставался один небольшой вопрос, что подразумевается под «это», какая площадь, величина или масштабы, но вредничать не стану. «Это» — значить «это». Всё равно этот «дружелюбный» мужик больше со мной разговаривать не будет.

Допив залпом горячий кофе в два глотка, я, вежливо попрощавшись, покинул это заведение. Выйдя на улицу, довольно крякнул, раскрыл пачку сигарет и, вынув табачную трубочку, понял, что прикурить нечем. Глазами стал искать помощь. Как раз напротив меня стоял мужик.

— Огоньку не найдётся, уважаемый? — подошёл к нему я.

Взгляд, которым меня одарил этот дядька, мне очень не понравился. Такое впечатление, как будто он посмотрел на разделочную тушу, а не на человека. Однако зажигалку всё же достал.

Прикурив, я его поблагодарил и взглядом зацепился за сумку на его плече. Точно такая же, как и у меня. Ещё и номерок сбоку сумки известный. Но не буду лезть в чужие дела, Лидия сама сказала, что на этом месте расходимся.

Мне нужно думать о своём, а не за всякие мелочи цепляться.

В общем, начало положено. Первичный шаг на пути к свободе выполнен не безупречно, но и на том спасибо. В туалет сходил, умылся, ещё и кофе на халяву попил, да вдобавок информацию нужную получил. Ну разве не красота?

Если рассуждать с практической точки зрения, всё прошло более чем нормально. Пусть даже Шиня в конце разговаривал с такой кислый миной и пытался выставить меня за дверь. Если отбросить эту его показную крутизну и манеру держаться, факт оставался фактом: он-то мне по сути помог. Скинул ценный ориентир про местные расклады, фактически обрисовав карту чужого поля. Так что в сухом остатке грех было жаловаться.

Первичная картина складывалась. Как бы догадки мои подтвердились, город контролируется, всё как положено. Никакой анархии, самопроизвола или дикой вольницы. Всё строго по понятиям и под чётким присмотром тех, кто держит здесь руль. А как они тут называются: «власти города», «милиция», «полиция», «банды» или ещё что-то экзотическое — не имеет особой разницы. Есть чёткие правила, и теперь осталось только изучить их, чтобы двигаться дальше. Как только пойму правила игры, от того и буду танцевать.

Теперь ещё стоит разобраться в местной экономике: какие тут деньги в ходу и какая за ними реальная ценность. Вопрос актуальный — учитывая, что в кармане у меня ни гроша.В Омонимии признают бумажки с портретами марсианских деятелей, металл, или тут вообще электронные кошельки у всех?

Бросив взгляд через стекло, я отыскал ближайший занятый ко мне столик, где какой-то мужик расплачивался с официанткой. На стол он бросил горсть монеток, что мне сразу подсказало: расплачиваться здесь принято звонкой монетой. Полагаю, всё как в старые добрые времена. Каждая железяка имеет свой вес, свою пробу и реальную ценность в зависимости от металла, из которого отлита.

Принято.

Значит, в ходу здесь наличка. Вполне логично. Ну что ж, вот, пожалуйста, и ещё один плюсик. С этим тоже разобрались. Осталось мне только где-то этого металла раздобыть, чтобы чувствовать себя человеком, а не бездомным бродягой на обочине. К тому же с помощью этих самых денежных кругляшков можно думать потом и о будущем.

Докурив сигарету и выбросив окурок в урну, я призадумался: как быть дальше? Прямо сейчас соваться в город — верный способ сразу нарваться на неприятности, а пытаться искать удачи на отшибе — та еще перспектива.

Судя по тому, с каким свистом пронеслись над головой те «Карамболи», улетевшие прямиком в сторону жилых кварталов, на главных воротах и постах меня уже наверняка ждет теплый прием. Автономные дроиды, дроны, сканеры или местный патруль — это само собой. Причем перспектива встретиться нос к носу с Елизаветой Романовной Гунько тоже велика. Она сейчас главный заинтересованное лицо в поимке беглецов.

Но делать нечего, надо искать возможности, а не стоять столбом. Лидия в отличии от меня всё спланировала: машиной обзавелась, информацию о местных собрала...

Кстати, насчёт машины. Тот самый мужик, у которого я стрелял огоньку, только что подошёл к Громозеке и устроился на водительском месте, буднично поворачивая ключ в замке зажигания. Аккуратно маневрируя по тесной парковке, он принялся неспешно загонять машину в ближайший ангар.

И вроде бы всё выглядело заурядно — мало ли, рабочий процесс, может, Лида через свои каналы заранее обо всём договорилась и транспорт действительно ждали именно здесь. Но тут мой взгляд зацепился за детали, которые сразу навели на нехорошие мысли.

На песке темнело несколько свежих капель крови. Рядом чётко виднелись следы отчаянной возни: глубоко взрыхленный подошвами песок, смазанные отпечатки ботинок и длинная, неровная борозда, словно кого-то волокли под руки. Судя по тому, как были вытоптаны края, владелец этих ног сопротивлялся до последнего, но его всё-таки затащили внутрь.

Ой, бля. Вот тебе и раз на матрас. Может, конечно, я себе что-то лишнее напридумываю, но всё же проверить не помешает. Хотя, с другой стороны, надо быть объективным и реально смотреть на вещи. Не стоит забывать, что девчонке ментально всего четырнадцать лет. Она, конечно, гениальный техник, инженер от бога, но выросла-то она в «тепличных» условиях Союза и раньше с подобными жестокими вещами дел не имела. А люди вокруг разные, голодные и злые. Такова уж природа человеческая. И, может быть, где-то она всё же просчиталась по своей детской неопытности. Короче, надо самому убедиться, своими глазами посмотреть. Не знаю толком, зачем и почему, — вроде бы разошлись наши пути, и каждый сам за себя, но с другой стороны, что же я, совсем бесчувственная скотина? Всё-таки мне спокойнее на душе будет, лично убедившись, что с Лидией всё в порядке.

Первым делом я обошёл ангар со всех сторон. Вроде бы никаких криков, возни или подозрительной суеты не расслышал. Главные ворота были плотно заперты, так что пришлось искать чёрный вход или хоть какую-нибудь техническую дверь. С задней стороны она всё же нашлась, но, дёргая за ручку, я уже заранее знал результат — заперто наглухо.

Я было присмотрелся к вентиляционным трубам, но быстро отбросил эту мысль. Вокруг пустыня, песок, пыль — дураков нет распахивать вентиляцию настежь, иначе всё помещение занесёт за полдня. Наверху, впрочем, имелись какие-то узкие щели под крышей, но карабкаться туда по отвесной стене было откровенным самоубийством.

И тут взгляд зацепился за небольшой металлический балкончик со служебной лестницей, прилепленный к стене примерно на уровне второго этажа — как раз под стать двухэтажной громадине ангара.

Добравшись до неё с матами и проклятиями про себя от того, что снова выпачкался как черт я подтянулся, перехватился руками за прутья, тихо чертыхнулся от натуги и запрыгнул на площадку. Дверь здесь была не заперта. Отлично. Потянув её на себя, я скользнул внутрь, стараясь не издавать лишнего шума.

Попал в какой-то кабинет. Судя по громоздкому терминалу на столе, потрёпанному дивану, разбросанным повсюду бумажкам с отчётами и прочей оргтехнике, это была берлога местного босса. Внутри — ни души.

Бегло осмотревшись, я тихо вышел из кабинета на открытую внутреннюю галерею. Под ногами простирался типичный ремонтный ангар. Внизу стояли две машины на подъёмниках, а у самых ворот Громозека. Никого из рабочих на уровне первого этажа заметно не было.

Очень подозрительно, особенно в разгар рабочего дня. Даже предположим, что у них сейчас всеобщий обед, всё равно в ремонтном ангаре хоть кто-то должен крутиться. А с другой стороны, не просто так же они заперли все двери наглухо. В первую очередь я именно так бы и подумал, списав всё на трудовые будни, если бы не один нюанс: пару минут назад сюда загнали «Громозеку», а наружу через ворота никто после этого не выходил.

Значит, люди здесь. Просто прячутся или заняты чем-то таким, о чём посторонним знать не положено.

Нужно срочно проверить, что скрывают те три глухие двери, которые я приметил снизу с галереи.

Спустя несколько минут я методично прошерстил все три помещения. Пусто. Ни следов Лидии, ни следов какой-то суеты — только пустые складские коробки, стеллажи с запчастями да запах машинного масла.

Но чутье подсказывало, что я зря поднял панику. Внимание привлёк слабый звук, доносившийся откуда-то из угла. Оказалось, в дальней нише за фальшпанелью пряталась ещё одна дверь — узкая, обитая железом, ведущая в самый настоящий подвал.

Я отчётливо расслышал голоса. Несколько мужиков о чём-то оживленно спорили, перебивая друг друга, и судя по их довольным, раскатистым смешкам, спешить наверх они явно не собирались.

Оглядевшись по сторонам в поисках хоть каких-то аргументов для возможной будущей «воспитательной беседы», я быстро обшарил ближайший верстак. Инструмента тут было навалом, но мне требовалось что-то веское и убедительное.

На глаза попались массивный накидной ключ и короткий, но внушительный ломик-монтировка. То что надо. Рука сразу привычно ощутила приятную тяжесть металла — вещица универсальная, если что. Как аргумент в возможном споре вполне может пригодиться.

Опускаться вниз по ступенькам в подвал совершенно не хотелось. Возможно у них там какой-то интим, а я только помешаю. Но тут уж заранее прощу прощения. Ничего личного, только личный интерес.

Глава 12

Глава 12.

Тихо спустившись в подвал, я понял, что пришёл как раз вовремя и по адресу. Похоже, веселье здесь было в самом разгаре.

Когда я минутой ранее думал, что нравы и уклад в этом месте застряли где-то в средневековье, я, оказывается, ещё льстил местным жителям. Картина внизу не оставляла сомнений. Скворцова уже вовсю познавала все прелести местной «романтики» на собственной шкуре.

Лидию приковали к стене в дальнем углу сырого помещения, как какую-то бессловесную скотину. Обе руки завели в тяжёлые стальные хомуты, а короткие цепи намертво зафиксировали на анкерах в бетоне. Часть одежды с неё уже сорвали, во рту беднел плотный кляп, глушивший любые звуки, а глаза были широко распахнуты от чистого, липкого ужаса.

Трое местных ублюдков с довольными, смакующими лицами тем временем накрывали на низкий ящик-столик закуску и выставили бутылки со спиртным, явно готовясь к продолжению банкета, где главным блюдом собирались назначить моего «боевого товарища» Лидию.

Ну что тут скажешь? Когда я мысленно упоминал средневековье, я ничуть не ошибся. Вольная жизнь — она такая, вольная. И мерки этой самой воли здесь каждый понимает по-своему.

— Здорова, бродяги! — Улыбаясь во все свои тридцать два зуба радостно поздоровался я, — Четвёртого в свою весёлую компанию примете?

На меня широко удивленными злобными взглядами развернулась троица.

— Мужики все, согласно порядку очереди и старшинства. Я на первенство не претендую, тем более что я на «поляну» не скидывался, — продолжил как ни в чём не бывало заговаривать им зубы одновременно прыгнув к первому ближайшему уроду.

Сломал ли я ему руку? Ну, даже не знаю... Хруст был, но рентген снимки он мне свои не покажет. Надеюсь, всё же сломал. Завизжала эта тварь в человеческой шкуре довольно-таки громко — аж под сводами подвала зазвенело.

Второму ловеласу подвальной романтики с лёту монтировкой проткнул насквозь бедро. Тут уже пришлось постараться, силу вложить. Знаете, это не так уж и просто, но должен же был я как-то отблагодарить человека, который поделился со мной огнём на стоянке. Теперь и ему от меня подарочек — монтировка, почти новая, муха на ней не сидела. Зато после этого у нас образовался сплоченный в едином порыве полноценный хор из двух голосящих «певиц оперного балета». Правда ноты они не попадали и фальшивили, но что поделать? Не с первого раза профессионалами становятся. Решив взять ответственность на себя и скорректировать их высокие голоса, воспользовался настроечным инструментомна ноге — прямо с пыра по тем округлостям, где головастики водятся. Консерваторская школа вокала на Марсе явно бы не прижилась, а вот баритональный визг у этих крикунов получился на славу.

Третья рожа, самый круглый, прилично одетый и упитанный из всей этой троицы, от такого внезапного поворота событий как-то совсем растерялся. Испуганно забившись в дальний угол, он присел на пол, вжавшись спиной в холодный бетон, закрывая голову дрожащими руками.

— Пацан, ты кто такой? Я под Вампирами хожу, сразу предупреждаю тебя, — пропищал этот Казанова из угла, трясясь мелкой дрожью.

Интересная информация, отметил я про себя, но вслух выдал совсем другое:

— Ну то, что вы тут все конченные упыри, я и без твоих подсказок понял. Не знаю, как ты там флиртуешь со своими кровососами, а вот под себя ты точно ходишь, дядя.

Естественно, я не собирался оставлять этого товарища без своего внимания. Ну а как? Нечестно получалось: его кореша всю порцию «веселья» в два рыла расхлебали, а он что, рыжий? Нельзя же человека обделять в такой момент. Несправедливо.

Короче после нескольких ударов, лужа под упитанным выкормышем вампиров образовалась знатная, в добавок ещё и вонючая. Только толком договорить с ним не получилось — первый «певец оперного театра», очухавшись от шока, решил покинуть нас. Уйти по-английски. Резко подорвался с места и со всех ног дал дёру наверх по ступенькам. Я со злости запустил ему вслед тяжёлый гаечный ключ. В спину-то попал, глухой стук аж по подвалу разнёсся, но — увы. В кино люди от такого сразу красиво падают плашмя и отрубаются, а в реальной жизни так не получается. Эта сука оказалась на редкость живучей и прыткой.

Ну вот и как в таком случае поступить? Куда он побежал? Вроде бы только что стол накрывал, гостеприимством занимался, как настоящий хозяин, а тут взял и слинял. Некрасиво, прямо скажем.

Но как бы мне ни хотелось забить на беглеца, подняться наверх нужно. Мы в подвале, и если бы этот осёл сообразил включить мозги, то мог бы просто запереть нас тут наглухо. К моему счастью, это недоразумение думало исключительно о собственной шкуре и услышав звук моих шагов сзади себя сиганул в сторону главного входа, попутно активировав автоматику ворот.

Я мог бы его догнать, но былодин нюанс: здесь, внизу, оставались двое упырей вместе с Лидией, а бросать её в такую минуту нельзя. Мало ли какую пакость сдуру сотворят те двое мудил. На их здравомыслие рассчитывать не стоит, ребятки уже показали себя во всей красе.

Надо закругляться. Предполагаю, что эта сбежавшая мразь сейчас ломанулась за подмогой, и тогда — веселье продолжиться, только уже под другим соусом.

Спустившись вниз, я пристально окинул взглядом цепи, удерживавшие Скворцову. Для дела срочно требовалась моя монтировка. Пусть меня великодушно простит тот чернявый мужчинка, но оставлять свой инструмент в его бедре я передумал. Сам виноват, мне ведь надо как-то освободить прекрасную деву, которую они же заточили в темнице.

Стоило мне потянуть за рукоять, как эта тварь завопила настолько громко, что у меня чуть не заложило уши. Пришлось его выключить. Благо, что я точно знал. Где у него выключатель находится. Больно, понимаю, но кто виноват? Лучше взял бы пример с того толстяка! Боров тихо забился в самый дальний угол, прижался спиной к бетону и теперь только жалко поскуливал, как побитая собака, стараясь слиться с фоном.

Когда освободил Скворцову, меня ожидал сюрприз, к которому я был явно не готов. Скажем честно, в глубине души я рассчитывал максимум на дружеское «спасибо» или что-нибудь в духе «я бы, и сама справилась». Ну сами знаете, все эти повадки сильных и независимых женщин.

Но нет. Ошибся.

Девушка резко подалась вперёд, обвила меня руками за шею и вжалась лицом в грудь, всхлипывая и причитая, растирая по майке сопли и слезы.

— Слушай, Скворцова, ты извини, я как бы всё понимаю: грудь у тебя красивая, и прижаться к прекрасному принцу в определённый момент хорошая идея, но время не на нашей стороне. Приди в себя пожалуйста.

Не умел я подбирать нужных слов для утешения, вот что бог не дал, то не дал. Сразу получил пощёчину. Затем девушка успокоилась и сорвав с вешалки куртку механика, надела её на себя, прикрыв оголённые участки тела.

— Бочкин, ты идиот! — тихо и без злобы сказала она в мою сторону. — Зачем ты решил в героя играть? Мог ведь просто тихо сзади их выключить, как ты умеешь и на этом дело с концом.

Мог! Но не стал. Молодец Лида, быстро взяла себя в руки. Ну а по поводу её замечания: не могу же я ей объяснить, что мне захотелось посмотреть в глаза этим скотам. Она, верно всё говорит, я мог быстро выключить троих, даже не вспотев. Но здесь был иной случай. Сомневаюсь, что, если даже попытаюсь объяснить, она меня поймёт.

В любом случае, сейчас не стоит зацикливаться на этом.

Поднявшись наверх из подвала, Лидия тут же захлопнула массивную дверь и задвинула засов, заблокировать двоих изнутри. Точно такой же фокус мог провернуть беглец, но не додумался. Так что стоит ему сказать «спасибо» при встрече.

Перед тем как подняться на верх вслед за блондой, я всё же заглянул толстяку в карман и выудил кошелёк, прихватив добычу и у второго идиота в отключке. Телефоны тоже изъял, как и прочую электронную херь на них. Никакого мародёрства — чистые военные трофеи.

Лидия подошла к панели управления воротами, опустила защитные роллеты и заблокировала все входы и выходы. Затем молча потянула меня за собой на второй этаж.

Когда мы вошли в тот самый кабинет, через который я изначально пробрался внутрь ангара, она уверенно шагнула к стене, сдёрнула в сторону висевшую там дешёвую мазню в раме и ткнула пальцем в массивную дверцу сейфа.

— Скворцова, ты вообще понимаешь, что скоро сюда по нашу душу явятся весьма неприятные джентльмены? — на её вопросительный взгляд произнёс я, — Ты серьёзно планируешь здесь задержаться на какое-то время?

Девушка подошла ко мне поближе и вежливо поклонилась.

— Ярослав, большое тебе спасибо.

Да, такие слова благодарности дорого стоят, мне было приятно, но кажется сейчас эта благодарность немного не в кассу. Как бы не совсем то время, или не тот момент.

— Слушай Лида, я тебя с удовольствие выслушаю в другое время. Не думаешь, что стоит поторопиться и по-тихому уйти отсюда? Заниматься сейфом времени нет. Учитывая наше положение, сейчас…

— Куда, Бочкин? — девушка перебила меня, внимательно посмотрев мне в глаза, — У меня нет выбора. Я не могу уйти из этого места не получив то, зачем сюда пришла.

— Подожди, так ты тут ради этого сейфа? — не совсем понял я её посыл.

— Нет, сейф тут ни при чём, — отрицательно покачала она головой. — Про него я узнала случайно. От тех троих, что внизу. Подумала, раз я буду занята, ты можешь попробовать его открыть.

— Что прости?

— В нем какие-то ценные вещи, вот я и решила…

— Я не о сейфе. Ты сказала, что будешь занята. Чем именно, можно у тебя узнать. Что тебя тут держит?

Скворцова недовольно скривилась, словно от зубной боли и нехотя призналась.

— Громозека на одном честном слове доехал до этого места. Если не заменить обе шаровые, рулевые тяги со всеми узлами и не приварить защиту на днище, то далеко мы с тобой не уедем. Максимум ещё километров сто. А до следующего населенного пункта километров пятьсот. Точнее пятьсот тридцать семь. В город нам нельзя. Здесь же особо нет, где разгуляться. Это не единственная мастерская, но мне за ремонт нечем заплатить. Гораздо проще будет сделать всё самой, но мне минимум нужно около четырёх часов, если даже тебя попрошу помочь. К тому же здесь есть нужный нам метало-принтер, что, насколько я поняла, здесь большая редкость.

Ебическая сила. Сегодняшний день прямо богатый на сюрпризы. Ситуация — хоть стой, хоть падай.

— Позволь уточнить один момент. Ты сказала «нам». Забыла, что распрощалась со мной не так давно.

Лидия виновато опустила голову и как-то по-детски зашаркала ногой и покрутила корпусом,

— Бочкин, помоги мне пожалуйста. Сам видишь, что самой мне не справиться. Я совершила ошибку, грубо прогнав тебя. Теперь я это понимаю и прошу тебя о помощи. Ты волен послать меня куда подальше, я это пойму, но больше мне не к кому обратиться.

Никогда не считал себя размазнёй, но сейчас я от её слов немного поплыл. Не потому, что ощутил себя героем приключенческого романа, а от искренности и правдивости слов Скворцовой. Говорила она сейчас от чистого сердца, не кривя душой. Я это чувствовал. Ни капли фальши и обмана. Просто человек протянул руку в мою сторону, отчаянно нуждаясь в мне. Вот что меня в первую очередь зацепило. Не так уж и часто я в своей жизни встречал таких людей, кто честно и прямо, стоя перед тобой, глядя тебе в глаза признавал свою слабость и свои ошибки. Это меня скорее всего и подкупило.

— Ты ведь понимаешь, что столько времени нам не дадут? Во-первых, этих гавриков хватятся, — пальцем указал в низ, — а во-вторых, поисковые дроны могут сюда скоро нагрянуть. Молчу уже о том, что нас элементарно могут сдать с потрохами местные за просто так.

— Всё я понимаю, только выбирать мне не из чего, — насупилась Скворцова. — Либо попытаться здесь продержаться и посмотреть, что будет, или пешком уходить. По моим предварительным расчётам, через часа два дроны будут рыскать и по окрестностям. Я просмотрела, как в это время тут все происходит. А также видела отчеты. Нас с тобой не объявили в розыск, пока что это все личная инициатива командования.

— То есть, ты уверенна, что на базе не хотят сор из избы выносить?

— Думаю дело совершенно не в этом, — почесала нос девушка, — Есть что-то в нас с тобой такое, что интересно командованию, потому они и не придают это дело огласке.

Беда. В моей голове уже началась полная каша. Куда не кинь, везде клин и какую тему не затронь, везде засада.

— Предлагаю всё же не рисковать и уйти пешком. Возьмём всё что сможем унести с собой, а там уже решим. И сейф трогать не станем, так как эта выходка принесёт больше проблем, чем уже есть.

Лидия скептически смерила меня взглядом не понимая, что я предлагаю.

— Пойми, — решил я всё же объяснить ей, — нам и так на пятки наступают, а если в этом сейфе действительно что-то ценное, так за нами ещё и местные увяжутся. Нам это с тобой нужно?

— Ярослав, ты странный, — девушка тяжело вздохнула и присела на диван. — Ты думаешь, то, что ты внизу устроил, просто так забудут? Стоит нам уйти, и они махнут рукой, мол, поцапались, с кем не бывает?

Честно признаться, именно так я и думал. Эта троица мелкая шушера и досталось им по делам. Никого из них не убил, значит и спрашивать с меня по большому счёту не за что. В том плане, что сильно искать не будут, дорогу я никому не перебежал.

— Я тут навела справки, как дела в этом городе обстоят, — качнула головой Лида. — Город делят между собой три ОПГ: Шашки, Вампиры и Рыбаки. Так вот, тот толстяк внизу — владелец местного ломбарда через дорогу. Все ломбарды в городе под Вампирами.

— Владелец ломбарда? Он то каким боком здесь оказался?

Лидия достала из кармана куртки того чернявого хлыща две банки с чем-то непонятным внутри.

— Это техническое серебро. Напайки с контактов, которые я собирала в тринадцатом ангаре с того металлолома, что был вокруг нас. Работа кропотливая, пришлось попотеть.

До меня дошло о чём она говорит,

— Так получается, ты хотела это серебро обменять на деньги и таким способом расплатиться на СТО?

— Всё верно, — кивнула она, — Вначале все шло хорошо, но потом, когда мужик в ломбарде взвесил серебро и предложил свою сумму я попросила, чтобы он немного подождал. Решила узнать у механиков на СТО, сколько потребуют за срочную работу, чтобы понимать, хватит мне денег расплатиться, или нет. А потом оказалось, что он пошёл за мной и слово за слово и всё… Вообще не понимаю, как до подобного дошло на ровном месте.

— Да что же тут непонятного? Ребятки не растерялись и решили забрать у тебя всё, включая твою жизнь. Наверное, перед этим спросили, под кем ходишь?

— Точно, — согласилась Лидия, — Был такой вопрос.

— Ну вот, ты ведь ответила им правду?

— Да, я сказала, что сама по себе.

— Вот после этих слов и они включили зеленый свет. Посмотрели, что ты одна, при деньгах, с машиной, да и сама собой хороша и пришли к естественному для себя выводу.

— Но как так можно? Неужели эти козлы совершенно ничего не боятся?

— А чего им бояться? — удивился я её негодованию, — Ты же с ними разговаривала и наверное, про между делом они спрашивали, одна ты, местная и всё такое.

Судя по выражению лица девушки, я попал точно в цель. Именно так всё и было, ей и подтверждать не нужно, сам всё вижу. И чтобы не мусолить эту тему, я перевел разговор на другую тему,

— А откуда информация по Омонимию? То есть про местные ОПГ и прочее?

— Из сети, — не задумываясь ответила она. — Всё из открытых источников и местных чатов. Пока ты дрых, я надолго засиживалась за терминалом, шерстила обстановку вокруг базы. В местных чатах много чего интересного можно найти, если знать, где и что искать. Союз не глушит их сети, потому что для государства там нет ничего ценного или секретного.

— Понятно, — тихо сказал я, мысленно отдавая должное Лиде.

По сути, она выбрала очень правильный источник. Все эти местные чаты состояли из сплетен и слухов на девяносто процентов, но если уметь отделять информационный мусор от зёрен, можно было за пару часов сложить чёткую картину того, что творится за забором базы.

Глава 13

Глава 13.

Откровенно говоря, в успех этой самоубийственной затеи я не верил ни на грош. Сама мысль казалась настолько нелепой, что даже слов подобрать не получалось. Даже заикаться про «оптимизм» — всё равно что врать самому себе. От такого предприятия несло безнадегой за версту.

Чувствовал себя зверем, угодившим в стальной капкан, из которого нет выхода. Это лучшее описание, которое мне приходило на ум. По идее я мог просто бросить Лидию и двинуть куда глаза глядят. Так было логично и правильно. Но почему-то не мог. То есть не хотел. Причем это нежелание давило на упорство откуда-то из глубин моей души. Скворцова попросила меня о помощи, и я остался. По своему зову сердца. Здравый смысл в этот момент потешался надо мной, покручивая пальцем у виска, требуя немедленно сорваться с места и как можно быстрее бежать от этого проклятого места на все четыре стороны. Но что-то внутри — упрямое и глупое — требовало остаться. Или даже не так. Не остаться, а не бросать эту девушку…

Да! Так будет правильно сказать.

Твою мать! Неужели я влюбился? Или это чувства того Ярослава Бочкина, чьё тело я захватил? А потом, что значить “того” и совсем неуместно такое понятие как — “захватил”? Тело – продукт эксперимента. Сотни операций и приживления того старого я, от которого остался один мозг. Бочкин и я, это одно целое. Не существовало никогда в природе отдельно никакого Ярослава Бочкина. Не было такого человека. Сознание Бочкина, это моё сознание на минимальных настройках. Это — я. Ярослав Бочкин и Мартынов Сергей один и тот же человек. Не раздвоение личности, а … Чистый, невинный и без опыта жизни. Бочкин, как любил в своё время говорить Угрюмов, это первичный софт. Заводские настройки. Чистый лист, к которому не прикоснулась рука судьбы.

Да ну нахер. Опять понесло в какие-то экзистенциальные дебри. Пора возвращаться в реальность.

Лидия заявила, что ей понадобится четыре часа. Зная её натуру и инженерный склад ума, я прекрасно понимал: там, где четыре, без оглядки и зазрения совести нужно умножать на полтора, а то и на два. Поэтому здесь можно закладывать цифры более приближенные к реальности: шесть, а то и всех восемь часов.

Хотя в нашей ситуации такой роскоши в виде даже одного лишнего часа попросту не было. Вот именно. Даже один час был из области фантастики. Сюда по наши души обязательно заявятся, те с кем встречаться не хотелось бы.В этом не было никаких сомнений. Так что насчёт её задумки — большие сомнения.

Но в какой-то момент я просто махнул рукой на все тревожные звоночки. Захотелось сыграть ва-банк. Да хрен с ними со всеми. Будь как будет.

Подобные мысли были для меня в диковинку, но сейчас я по-своему кайфовал от этой внезапной бесшабашности. Когда осознанно прешь вопреки всякому здравому смыслу и чистой логике — это опьяняет. Ещё бы встроенный инстинкт самосохранения заткнулся и перестал зудеть как ворчливый дед, было бы вообще идеально.

Лидия спустилась вниз, к металлическому принтеру, бросив на ходу, что ей нужно выгрузить данные из паука и залить их в терминал. Речь шла о точных пропорциях и размерах нужных деталей для Громозеки. И как я понял, ей ещё нужно поискать какие-то композитные материалы, потом разобраться со сварочным аппаратом, подъёмником, перенастроить паука и тому подобное.

В общем у неё дел невпроворот, чего нельзя казать обо мне.

Только хотел подумать, стоит ли отнести аптечку тому идиоту, которому проткнул ногу, как у меня появились срочные дела. В ворота ангара требовательно постучали. Можно было и не открывать, если бы не одно «но». Подъемные ворота ангара не из толстого железа, а из жести. При желании их можно просто разрезать элементарными подручным инструментом. Получается, что устроить крепость из этого ангара совершенно не получится. Да и вообще какое-то дажавю. Я опять очутился в ангаре, практически с Лидией наедине, но долго нам побыть вместе не судьба. Опять кто-то из вне вмешивается.

— Эй, там, внутри. Открывайте! Спрятаться от нас у вас не получится. Не рассчитывайте, что вам удастся отсидеться за запертыми дверьми.

Довольно-таки, грубый голос с улицы даже немного взбодрил меня. Обернувшись в сторону Лидии, я увидел, что девушка испугалась, но виду не хотела подавать. Мы встретились взглядом, и в её глазах я неожиданно для себя прочитал абсолютную, непоколебимую уверенность во мне.

Пришлось как настоящему крутому герою кивнуть головой. Якобы я сам со всем разберусь. Получилось, наверное, не очень, потому что я никогда не практиковался перед зеркалом в этой роли. Затем она кивнула мне в ответ, сосредоточившись на своей работе.

Подойдя к пульту управления воротами, я внимательно посмотрел на три клавиши. Все они были залеплены мазутом и грязью, слившись в единую массу. Наверное, когда-то их размечали цветом, но сейчас об этом напоминали разве что смутные догадки. Руководствуясь чистой интуицией, я ткнул в верхнюю — ну, во всяком случае, это казалось самым логичным.

Где-то вверху надрывно заскрипели электромоторы, и створки медленно поползли вверх. Что ж, момент истины. Пора посмотреть в глаза тем, кому так приспичило навестить нас посреди всей этой суеты.

Полумрак ангара резко размыло ослепительным марсианским солнцем. Дело шло к вечеру, и закатное светило лупило прямо в глаза, заставляя щуриться.

На пороге стоял крепкий, бритый налысо амбал в рваной майке, нелепых армейских штанах ядовито-зеленого цвета и тяжелых ботинках. В Союзе такой униформы отродясь не было — хотя, кто его знает, я ведь добрые два века провалялся в морозильнике, мало ли что там изменилось. Но как бы там ни было, этот здоровяк явно затоваривался шмотками со складов Единых Наций, не иначе.

На вид этому крепышу было лет двадцать пять — двадцать восемь. Когда он немного сдвинулся в сторону, яркий свет выхватил его лицо: кожа была густо замазана белым гримом, а вокруг глаз залегли черные, грязные разводы, похожие на клоунские.

Майка на нём висела на честном слове — вся в дырах и лохмотьях, готовая развалиться от любого резкого движения. Черт его знает, то ли местный писк марсианской моды, то ли крик израненной души в стиле «я художник, я так вижу». Будем считать, что это эксклюзивный дизайнерский прикид.

— Вы кто такие, черти полосатые? — вместо всяких приветствий с ходу взял он высокие ноты.

На удивление, за его спиной маячила всего одна фигура — тощая, нескладная девчонка лет пятнадцати-шестнадцати с русыми волосами. На ней, как и на амбале, красовался белый грим и черные пятна у глаз. Из одежды на ней были армейские ботинки желтого цвета, короткие шорты, обтягивающий топ и аккуратный короткий пиджак, а голову венчал забавный обруч. Больше за ними никого не было. Я окинул взглядом улицу слева и справа — только эта парочка. Но, судя по тому, с каким апломбом держался амбал, он явно возомнил себя здесь полным хозяином положения.

— Простите, дяденька, мы не местные, изголодавшиеся путники, сбившиеся с дороги по воле судьбы. Не гневайтесь на нас и не гоните взашей, ибо податься нам некуда. Дайте водички попить, потому что так кушать хочется, что переночевать негде, — с издевкой выдал я писклявым голосом.

Тощая девчонка за его спиной тут же фыркнула и залилась громким смехом. А через секунду к ней присоединилась и Лидия, чей смех неожиданно звонко эхом пронесся по ангару.

Здоровяк растерянно завис, явно не ожидав такого поворота, и несколько раз крутнул головой, переводя тяжелый взгляд с хохочущей девчонки на улице вглубь ангара, на Лидию.

Секундное замешательство сменилось злобой. Он напыжился, тяжело переставляя ноги, и попёр прямо на меня, с ходу ухватив за воротник комбинезона.

— Ты чё, малой, перепутал бархан, за которым срать надо? — прорычал он мне прямо в лицо.

Его фразеологизм произвел на меня неизгладимое впечатление — особенно в сочетании с увесистым захватом за грудки, которым он подтянул меня к своей размалёванной роже. Высказывать недовольство на такой дистанции было не вежливо с его стороны, поэтому я решил дать ему полезный совет:

— Слушай, друг, я настоятельно рекомендую тебе почистить зубы, чтобы из пасти так не несло. И ещё, тебе бы в сети поискать курсы визажистов. Твой макияж, мягко скажем, не очень — даже для любителя. Вот не дано тебе того эстетического чувства прекрасного. Ты уж извини за прямоту. Но кто-то ведь должен был тебе сказать об этом, чтобы ты не выглядел жалкой пародией на клоуна.

— Ты… ты… — затрясся этот качок от злобы одновременно заикаясь в отчаянном поиске нужного ответа, переполняемый довольно понятными мне эмоциями.

Похоже, на этом словарный его запас в нашем приятном разговоре исчерпался, и амбал решил прибегнуть к проверенной веками классике. Тут уж извините, но подставлять своё молодое и ослепительно красивое лицо под его кулачищи я совершенно не собирался.

Несмотря на то, что он держал меня за шиворот левой рукой и пытался нанести удар правой, оба раза промазал. После чего мне надоели эти упражнения на ловкость, и я просто извернулся, схватил его за руку и перекинул через себя. Ну, как-то так просто и со вкусом.

Услышав за спиной приглушенный треск электрического разряда, я инстинктивно прыгнул в сторону и оказалось вовремя. Та мелкая и нескладная девчонка, которая пришла с этим здоровяком, пока мы с её напарником упражнялись в физкультуре достала из кармана шокер-пистолет и выстрелила в моём направлении, но не попала, к моему счастью.

Сбросив на пол пустой картридж, она тут же на его место установила новый, выставила пистолет перед собой и сделала несколько уверенных шагов ближе, нацеливая ствол аккурат мне в грудь.

Несмотря на то, что меня два века не было в этом мире, похоже, что кардинально ничего не изменилось, за исключением некоторых вещей. Диссонанс. Люди смогли терраформировать Марс, целую планету. На Венере шли свои работы в этом направлении, но, насколько я уловил, пока без особых успехов — ситуация там, скорее всего, намного сложнее, нежели с Марсом. Возможно, изобрели что-то новенькое, но вот все повадки и оружие, возьмём даже эти машины на ДВС, — всё осталось по-прежнему. Прогресс только для избранных? Или как? Всё, что я видел вокруг и перед собой, — это же какой-то каменный век. Да весь этот город — путешествие в постапокалиптическое прошлое, которого не было. Что за бред?

Подняв руки в примирительном жесте, я показал, что не собираюсь сопротивляться, и, наклонив голову набок, мило улыбнулся в сторону мелкой. Её серьёзно нахмуренные брови и глаза выдавали растерянность, но сейчас она была на взводе, поэтому я решил посмотреть, как ситуация будет развиваться дальше. В это время здоровяк поднялся с земли и сделал вид, будто обтряхивает пыль с майки — с той самой, которая вся сплошь в рваных дырах. Выглядело это как минимум комично.

И тут этот дурак совершил очередную ошибку. Видимо, решив, что раз я поднял руки, то автоматически сдался и теперь всецело в его власти, он снова попёр на меня. Хотел реабилитироваться за недавний полёт, но вместо этого заслонил меня своей тушей от девчонки с пистолетом.

Грех было не воспользоваться такой оплошностью. Короче говоря, через пару секунд шокер уже перекочевал ко мне в руку, а оба раскрашенных клоуна сидели на пятой точке с лицами, кислее некуда.

Стоя над ними, без всякой издёвки, я просто спросил:

— Ребята, а вы кто такие на самом деле?

Здоровяк лишь недовольно отвернулся в сторону, бормоча себе под нос какие-то ругательства, а вот мелкая оказалась куда разговорчивее своего подельника.

— Слушай, герой, ты вообще-то имеешь дело с вампирами, — выпалила она. — Ты вообще понимаешь с кем связался?

Звучало это вроде бы угрожающе, серьёзно, но меня почему-то пробрало на глупую улыбку. Пришлось даже отвернуться в сторону, чтобы не смущать девчонку окончательно. Однако вовремя это сделать не получилось, и она заметила.

— Ты чего ржёшь, урод тупой? Слишком смешной? Так это ненадолго, — продолжила она в том же духе.

— Насчёт «урода и тупого» я бы с вами, конечно, поспорил, хотя, скорее всего, это делать бессмысленно. Знаете, существует такая поговорка: спорить с дураком — только уподобляться ему. Так вот, сейчас она актуальна как никогда.

— Тебе конец, тупой мудило! — не останавливалась мелка, — Скоро сюда подъедут старшие и они выбьют из тебя всю дурь.

Присев перед ней на корточки я только тяжело выдохнул, не спуская с парочки глаз.

— Обрати внимание на своего приятеля. Вот он сидит молча и особо не бузит. Понимает, что с позиции силы сейчас вам разговаривать не стоит…

Не успел я договорить до конца, как этот бугай ринулся на меня. Словно поджидал момент. И в третий раз у него получилось тоже и звон рук плохо. Нечто подобного я ожидал, поэтому был готов к такой выходке. Даже предусмотрел и попытку мелкой, которая ринулась на помощь своему другу, или кто они там друг другу были.

Честно сказать, без опыта и мастерства справиться с человеком, который в полтора раза тяжелее тебя и обладает серьёзной мышечной массой, довольно тяжело. Но я обдуманно пошёл на риск, потому что своё доминирование мне надо было доказать, а эти двое, сидящие передо мной, как раз только и понимали язык силы. Такие тут были правила, ничего не поделаешь.

Похоже, немного потянул спину. Неприятно, но не смертельно.

— В общем, — продолжил я, обходя двоих по кругу, — вы значит — вампиры. Не в прямом смысле этого слова, а члены банды, шайки, группы, или как там правильно у вас это называется. Правильно я понял?

— В самом прямом смысле этого слова, идиот! Мы — вампиры, — не унималась девчонка с русыми волосами.

И тут я понял, что она совершенно не имеет понятия, что на самом деле означает это слово. Поэтому я просто закатал рукав комбинезона и протянул ей обнаженную руку до самого локтя.

— Ну раз ты настоящая вампирша, на, кусай, пей кровь. Как там у вас, вампиров, принято? Или с руки тебе кровь пить не по вкусу, надо шею подставить?

Похоже, мой вопрос вызвал у неё искреннее недоумение. Я видел в её глазах полное непонимание происходящего и того, чего, чёрт побери, я от неё вообще добиваюсь.

— Может быть, она не голодная, так ты угостишься моей кровью? Ты ведь тоже вампир? — предложил я руку второму.

Парень только тяжело хмыкнул и снова отвернулся. А затем мне в голову пришла совершенно другая мысль. Воспользовавшись шокером, я прямо на грязном полу перед ними написал короткое слово: «ВАМПИР». Разобрать буквы не составляло труда, так как я специально сделал их большими, как для детей.

— Кто-нибудь из вас вообще способен прочитать то, что я написал?

Оба посмотрели на буквы и с недовольными физиономиями отвернулись, ни произнеся ни слова.

Глядя на них, я вспомнил старую фразу Наполеона Бонапарта — император и полководец был не так уж далёк от истины, когда утверждал, что в невежестве держат лишь тех, кем собираются управлять и кого хотят обманывать. Похоже, свободный город Омонимия придерживался ровно такого же принципа.

— Вампиры, а вы вообще местные? — заинтересованно спросил я, пытаясь докопаться до сути.

Те с непонимающими глазами уставились на меня, но всё же закивали головами в знак согласия.

— Подозреваю, что в школу вы не ходили и грамоте не обучены? Читать ведь не умеете, я правильно понял?

Ответа не последовало, но я и не настаивал, потому что и так было понятно. Ровно, как и то, отчего это место настолько не соответствует даже тем стандартам военной базы Союза, которая была в паре сотен километров от них.

Вот и ещё одна подсказка в копилку того, как дела обстоят на самом деле. Определённый процент местного населения находится в глубоком архаичном тупике. В стадии регресса. Факты налицо. А раз так, то следует учитывать: дыма без огня не бывает. Значит, это кому-то выгодно. И разговор в данном случае идёт совершенно не о местных бандах и прочих поверхностных опухолях цивилизации, а гораздо глубже.

Но как тогда быть с тем фактом, что у них при себе телефоны?

— Дай мне свой телефон, — попросил я девчонку, указывая на топорно торчавший из кармана корпус электронного устройства.

Естественно, отдавать его она не собиралась. Кто бы сомневался. Понимаю, вещь личная и довольно деликатная. Но, чтобы проверить свою догадку, мне пришлось прибегнуть к силе.

— Извини, пожалуйста, но я не из праздного любопытства позаимствую твою вещь на пару минут, — без особых усилий я отобрал её «сокровище», тут же схватив в свой адрес целый шквал сочных местных проклятий.

Разблокировав экран её же отпечатком пальца, я ужаснулся. В моём 2094 году такие экземпляры можно было увидеть разве что в музеях электроники. Обычный примитивный «кирпич» без малейшего намёка на нормальный интерфейс. Контакты в адресной книге были забиты исключительно фотографиями, картинками и смайликами. У некоторых адресатов красовались подписи из дикого нагромождения букв, чёрточек, скобок и прочей первобытной грамматики — судя по всему, они сохраняли имена так, как умели нажимать на кнопки, не имея ни малейшего понятия о правописании.

Правильно были подписаны только оператор связи и какие-то системные службы, которые вбивались туда автоматически при активации сим-карты. Полный амбец. Вернув владелице её вещь, я тихо спросил:

— Ребят, а много вообще таких вольных городов на Марсе, как Омонимия? Не знаете?

— Какое тебе дело, урод? Что за вопросы? Ты вообще не местный? — огрызнулась она, злобно сжимая в руках спасённый гаджет.

Глава 14

Глава14.

В общем, с этими вампирами всё понятно. В данном случае я имел в виду конкретно вот этих двоих. Никаких иллюзий я не строил, что остальные члены банды будут точно такими же. Сразу ведь понятно, что эти ребята находятся на дне иерархии.

Но даже они сейчас являются ценным источником информации для меня. Пора искать зацепки того места, которое мне нужно найти в первую очередь. Да, прекрасно осознаю, что полагаться на удачу не стоит, эти двое мне вряд ли что-то интересное расскажут, только с чего-то начинать всё же стоит. Никогда не знаешь, в каком месте «выстрелит».

— Слушайте. Раз уж так сложилось, что мы с вами разговорились, почти по-приятельски, не подскажите, товарищи кровососы, вы никогда не слышали в этих местах об экспрессе «Снежная Королева»? Возможно, от кого-то из…

— Пошёл в дюну, ушлёпок! Нам нет никакого резона болтать с тобой, — в который раз перебила меня девчонка.

Похоже, я ей совсем не нравился. Либо наоборот нравился даже очень, раз она постоянно переключала на себя моё внимание. Как в первом, так и во втором случае, мне это только на руку.

Потому что попадись ко мне два молчуна, было бы совершенно не интересно. Пытки и прочие прелести я не люблю, а поговорить с людьми иногда всё же хочется.

— И долго ты нас собираешься держать тут? — продолжила девчонка с русыми волосами.

Каждый раз она ставила меня в тупик своими вопросами. Просто потому, что логически ответить на них было невозможно — налицо зияло полное отсутствие таких понятий, как причинно-следственные связи.

Я только покачал головой и развёл руки в стороны от недоумения.

— Трудно тебе видно живётся, — констатировал я вслух, — Вообще, если ты не заметила, вы сами ко мне сюда пришли. Это раз. Потом начали строить тут из себя крутых гангстеров. Набросились на меня и давай пузыри из носа пускать. Это два. Да и потом, вы оба сидите передо мной на полу этого грязного ангара-мастерской не связанные по своему желанию. Разве я вас держу, можете смело проваливать на все четыре стороны. Просто, когда вы на ногах, вы тут же начинаете буянить в мою сторону, вот и приходится мне садить вас на пятые точки. Не заметила, что я на агрессию ответил агрессией. Это ведь вы вдвоём со своим приятелем. Один начал распускать руки, ты в меня вообще электрошокером начала тыкать. Как, по-твоему, я должен был поступить в такой ситуации?

Разложив всё по полочкам, я добавил чуть холоднее:

— Нормальные люди для начала вообще-то представляются. Перевожу на доступный тебе язык: перед началом разговора они называют своё имя, ожидая услышать в ответ имя собеседника. Это первая ступень на пути к элементарному взаимоуважению, когда встречаются незнакомые люди — независимо от того, с какими намерениями они решили завязать беседу.

— Мы не к тебе пришли, стервятник, — подал голос парень, — Ты что-то перепутал. Это наша точка, товарищ-проходимец. И работают на этом СТО наши люди, которые находиться под нашей защитой.

Я даже мысленно хмыкнул. Надо же: «товарищ-проходимец» — любопытный оборот, судя по всему, местный новояз, прочно укоренившийся в их скудном лексиконе. Но куда больше зацепило другое слово — «стервятник». Любопытно, какой именно смысл они в него вкладывают? Именно его я слышал и от того дядьки, Кшиштофа, с которым некоторое время назад разговаривал в забегаловке. Надо всё же выяснить, что это за термин и какое значение он под собой несёт.

А главное — этот парень, похоже, совершенно не страдал полным отсутствием логики и вполне мог говорить аргументированно, сносно формулируя мысли. Неожиданно и даже приятно. На фоне моего первичного мнения о нём проблески интеллекта у гопника придавали ему веса. С этим парнем точно не всё потеряно.

— Тут я с тобой полностью согласен. Если бы не единственное, «но». Дело в том, что заглянул я в этот ангар не по собственной воле. Так уж случилось, как ты выразился — твои люди на этом СТО, решили, что им всё дозволено. Вот, к примеру машину решили у нас отобрать, обокрасть, ещё и с моим другом, — я кивнул в сторону стоящей в дальнем конце ангара Лидии, — как это сказать… Воплотить в жизнь свои мерзкие сексуальные фантазии. Поэтому мне и пришлось вмешаться.

— Ты о чём вообще говоришь? Стервятники — бесправный народ. Каждый житель свободного города вправе делать с ними то, что захочет, если сочтёт их законной своей добычей! — с презрением в мою сторону бросила девчонка.

Причём мне не понравилась даже не столько её интонация, с которой она это выпалила. Куда сильнее зацепило то, с каким пониманием законов этого мира она это произнесла. Словно она объясняла глупому ребёнку, как на самом деле устроена жизнь, подталкивая меня к неутешительному выводу: моральный кодекс в Омонимии изуродован до неузнаваемости, прогнив до самых фундаментальных аспектов. Из её слов получалось, что стервятники — это даже не люди вовсе, а какой-то сорный вид, с которым каждый волен делать всё, что заблагорассудится.

После этого я встал и отошёл в сторону к Лидии, тихо спросив, слышала ли она этот занимательный диалог. Девушка, повернувшись ко мне, молча кивнула, подтверждая услышанное, и по её напряжённому взгляду было очевидно: она сама в полном шоке от местных «правил» и порядков.

К моему удивлению, эти двое продолжали сидеть на месте, словно были привязаны, хоть я и отошёл от них больше чем на десять метров. Я-то ожидал, что они сейчас дадут дёру, едва представится шанс, но нет — ничего подобного. Может, это какой-то местный принцип? Или извращённые правила поведения? Какое-то подобие их собственного «кодекса чести»? Чёрт его знает, что у них тут вообще в ходу, если все остальные понятия и моральные ориентиры оказались вывернуты наизнанку.

Вернувшись обратно к этой парочке и заложив руки на груди, я с искренним недоумением поинтересовался:

— Мы же только что выяснили, что я не держу вас в заложниках. Можете проваливать на все четыре стороны. В чём дело? Почему вы продолжаете греть задницами этот грязный пол?

На меня посмотрели так, словно я в очередной раз ляпнул какую-то несусветную глупость.

В общем, понятно — разговор у нас не ладится, и на то были вполне определенные причины. Поэтому решил поступить старым добрым проверенным способом — любой разговор идет куда лучше и приятнее, когда желудок занят.

Достав из кармана монеты, конфискованные у того толстяка из ломбарда, я внимательно посмотрел на парня с девушкой перед собой и спросил у последней:

— Можно тебя попросить об одной услуге? Через дорогу, в нескольких метрах от нас, находится забегаловка, “Колония”. Полагаю, они дают еду на вынос. Ты не могла бы сходить взять чего-нибудь на стол пожевать? Сядем все вместе и нормально поговорим. А то жрать так хочется, но не могу же я в одно рыло перед “дорогими гостями” хомячить за обе щеки.

Я огляделся, подхватил у стены ангара пару пустых пластиковых ящиков из-под деталей и поставил их перед пленниками.

— Садитесь, — кивнул я на импровизированные стулья. — Не дело это на полу рассиживаться, не по-людски. Сейчас столик нам сообразим и возможно кто-то с русыми волосами и в колготках сходит нам всем за едой.

На меня эти двое посмотрели так, словно у меня окончательно поехала крыша, но комплексовать по этому поводу я не собирался. Тем более перед ними. Пусть думают что хотят.

— Давайте начнём с азов, — решил я сменить подход. — Для начала представимся друг другу. Раз инициатива исходит с моей стороны, следовательно, мне и делать первый шаг. Меня зовут Ярослав Бочкин, погоняло — Бочка.

Я протянул руку для рукопожатия. Пожимать её, разумеется, никто не спешил. Я так и застыл с вытянутой ладонью, терпеливо дожидаясь реакции.

— Ты киборг? — неожиданно выпалила девчонка.

— Нет, — искренне ответил я.

— На вид тебе не дашь больше двадцати, — подметила она с неожиданной для неё проницательностью. — А ведёшь себя так, будто прожил втрое дольше.

Похоже, я всё-таки поспешил с выводами насчет этих двоих. Совсем уж дураками они не были — скорее, обладали той уличной смекалкой, которая вырабатывается у всех, кто выживает в подобных местах. Мозги у них работали, но видно были напрочь забиты местными понятиями и искаженной логикой Омонимии. На элементарную наблюдательность их, во всяком случае, хватало.

— Вариант, что я просто слишком умный, ты, я так понимаю, не рассматриваешь?

Девушка отрицательно покачала головой. Что ж, винить её было не в чем — по сути, она была права. Но выкладывать ей свою подноготную я, разумеется, не собирался. Ни к чему ей эти знания.

В общем, мою руку так никто и не пожал. Терпеть дальше эту застывшую позу смысла не было, и я спокойно убрал ладонь.

Тяжело выдохнув, пришлось признать, что «по-хорошему» в нашей дружной беседе не получится. Пора переходить на следующий уровень. Достав шокер, я убрал пистолет с предохранителя и выстрелил разрядом прямо в сидящую передо мной девушку.

Целился специально немного левее, чтобы не задеть.

— Теперь понимаешь? Неприятно, скажи, когда целятся и стреляют в тебя? Второй раз я не промажу. Считай, что это был предупредительный выстрел, — заметив, как дернулся парень, я перевел пистолет на него. — А тебе не советую сейчас трепыхаться. Время приятных разговоров законченно. Ещё одна выходка и я сломаю тебе что-то, а вслед и твоей подружке. Мне надоело, что вы строите тут из себя крутых мафиози, которые не способны даже себя обеспечить. Думаете по вашему виду не заметно, что вы обычные шестёрки на дне? Но тем не менее, я пытаюсь с вами разговаривать уважительно, признавая вас как личность. Вы же ответ только хамите. Это утомляет, честно вам скажу.

— А сам то ты кто? — тихо проворчал парень, исподлобья глядя на меня.

— В смысле кто? Я же вам представился, как меня звать, — спокойно я ответил ему, рассуждая над тем, как же до них достучаться, одновременно раздумывая и над тем вопросом: «а нужно ли это мне вообще»?

Что толку искать взаимопонимание с рядовыми исполнителями, чья компания мне уже начинает приедаться.

— Не об этом спросил. Кто по жизни ты? — перешёл на конкретику здоровяк, показывая своё раздражение.

— Просто человек, — прямо я ответил ему, — У которого есть свои интересы и ценности. Тот, кто не хочет подстраиваться под других и гнуть спину ради чужих амбиций. Я два века полежал в холодильнике и только недавно меня разморозили. Достаточно откровений для тебя?

— Так ты «консерва», — понимающе кивнул он, — Тогда понятно.

— Что именно тебе понятно? — начал заводиться я, больше не в силах терпеть это пренебрежительное обращение к себе.

— То, что надо! Откуда ты такой борзый заявился.

Палец вдавил кнопку активатора. Здоровяк дёрнулся в типичном спазме от удара током и, судорожно замирая, сполз на пол. Девчонка от неожиданности вскрикнула, глядя на него, и тут же с ненавистью уставилась на меня.

— Имя своё назови, — холодно потребовал я, мысленно нажав на спусковой крючок в очередной раз.

Но этого не понадобилось. Похоже она осознала, что мне надоели их кривляния.

— Роза, — покосившись на здоровяка ответила она.

— Роза, кто такие «стервятники»? Попробуй мне объяснить.

— Так это… ну… это вольные, отрекшиеся от всего, кого можно встретить в пустыне.

— Ты нормально объяснить способна? Что это за люди, почему их так называют, какой образ жизни у них, чем они занимаются и так далее, —понимая с кем имею дело, попытался я её направить в нужное русло.

Судя по её мимике и тому, как она принялась заламывать руки, задачку я ей подкинул непростую. Запустив пальцы в короткие волосы и почесывая затылок, она попыталась выдавить из себя хоть что-то членораздельное и информативное.

— Стервятники — это те, кто под едином флагом пустыни.

Услышав столь странное высказывание, я тут же перебил её:

— Для начала объясни, что за «единый флаг пустыни» такой?

— Единый флаг пустыни — это… вольница. Ты ни к кому не привязан и никому не должен. У тебя нет ни дома, ни гражданства… и тебе всё равно, кто и что вокруг творится. Стервятники — как бродячие собаки: что найдут, тем и харчуются.

Из её сбивчивых объяснений вырисовывалась простая картина: стервятники были классическим перекати-поле. Люди вне закона и системы — без документов, без прав, без привязанности к какому-либо городу. Скорее всего, банда маргиналов, промышляющих разбоем.

Роза ответила сразу на два вопроса — как умела. Я мысленно резюмировал: «единый флаг пустыни» был не чем иным, как махровой анархией, только под другим названием.

— А почему ты решила, что мы стервятники?

Роза только усмехнулась:

— Так у вас ни флага, ни штандарта, никаких других опознавательных знаков нет. Всё как у стервятников.

Я качнулся в сторону, пытаясь взглядом отыскать Лидию, но на том месте, где видел её в последний раз, было пусто. А затем, почувствовав чей-то взгляд за спиной, я резко обернулся. В полуметре от меня стояла Скворцова.

— Ты слышала её? — задал я напарнице скорее риторический вопрос. — Говорит, палимся мы безбожно, как фраера последние. Срочно нужны флаг, штандарт или опознавательные знаки.

Лидия кивнула мне, подошла ближе упираясь бедрами мне в спину.Пользуясь тем, что я сидел на ящике, положила мне на плечи руки и не отрывая взгляда от девушки задала той вопрос, который вертелся у меня на языке:

— Каков регламент официальной регистрации? Куда подаётся заявка, какова процедура и какие условия, требования и перечень обязательных условий?

Я немного опешил. В моей картине мира всё выглядело куда проще: взять какую-нибудь тряпку, намалевать на ней знак поприметнее — и дело с концом, прикрыться хотя бы видимостью легальности, чтобы не слыть совсем уж бесправной швалью. Но Лидия мыслила иначе.

Как я погляжу, она решила зайти с другой стороны — сыграть по местным правилам и официально заявить о себе. То ли пытаясь выбить для нас полноценный статус, то ли... чёрт её знает, что у неё вообще на уме.

Поднявшись с ящика, я взял Лидию под руку и извинился перед девчонкой — мол, мы ненадолго отлучимся.

Отойдя на несколько метров в сторону, я шепотом спросил:

— Эй, ты чего удумала вообще? Какое «официально зарегистрироваться»? Ты что, всерьёз собралась легализоваться в этой дыре или у тебя какой-то другой план?

Скворцова с абсолютно серьёзным выражением лица кивнула на мой вопрос,

— Бочкин, до меня только что дошло, как у них тут всё завязано. Послушай меня внимательно и не перебивай — мысль ещё сырая, в единый контур пока не сложилась, — чуть громче, чем следовало, ответила она. — Ты же слышал, как они тут живут и кое что видел. Тебе это ничего не напоминает? Чистой воды феодализм, причём в самой примитивной конфигурации.

Лидия хищно улыбнулась и легонько ткнула меня пальцем в грудь:

— А раз это система с чёткими правилами доступа, то глупо пытаться её ломать или обхитрить. В этом ноль смысла. Куда эффективнее внедриться в их кластер. Если нам нужны ресурсы, безопасность и стабильные каналы перемещения, мы не должны прятаться по углам. Нам нужно встроиться в иерархию на правах легальных игроков: получить статус, занять нишу и заставить их же правила работать на нас.

Честно сказать, я улавливал, куда клонит Скворцова, но рациональности в этом не видел — в моей голове никак не укладывалось, к чему такие сложности.

— Разве не проще купить липовые…

— Проще как раз наоборот, Бочкин! — не дослушав меня до конца, перебила она. — Ты абсолютно ничего не понял. Лучше послушай, что ответит девчонка, и поймёшь: куда проще официально зарегистрироваться авантюристами в местной гильдии, чем бегать по углам в поисках фальшивых бумаг.

А вот на этом моменте я просто замер.

— Что ты только что сказала? Каким авантюристам? Какой гильдии?

Лидия лишь весело улыбнулась на мой вопрос и спокойно пояснила:

— Пусть местный диалект звучит иначе, но суть от этого не меняется.

С этими словами девушка потянула меня за руку обратно к нашей «гостье», на ходу громко бросив:

— Так каковы условия приёма новых членов в Консорциум Песка? Как здесь становятся настоящими песчаниками?

Девчонка окинула нас недоверчивым взглядом и слегка нахмурилась:

— Вы что, вдвоём и впрямь надумали записаться в песчаники?

Я дёргано дёрнул Лидию за рукав и вопросительно уставился на неё, требуя хоть каких-то внятных объяснений.

— Чтобы тебе проще было сориентироваться, переведу на человеческий, — подмигнула она. — Гильдия авантюристов — это и есть Консорциум Песка, а «песчаник» — местный аналог вольного наёмника.

Девчонка привлекла наше внимание, заговорив неожиданно деловито, чеканя каждое слово — словно она уже сто раз прокручивала этот сценарий в голове и знала все условия наизусть:

— Нужна группа минимум из двух человек и двух машин класса «вездеход». Первичного взноса нет. Но вы должны понимать: поскольку вы новички — мелкая и никому не известная единица, — налог Консорциума составит тридцать процентов с чистой прибыли от каждой сделки.

Я вздохнул, помассировал виски, покосившись на наш единственный транспорт — на Громозеку, который, по словам Скворцовой, вдобавок ко всему ещё и требовал срочного ремонта.

— Ну вот, мы и пролетели, — буркнул я. — Второго автомобиля у нас нет.

Девочка с русыми волосами чуть заметно усмехнулась, глядя на моё разочарование:

— Зато у нас с братом есть.

***

Через две минуты внутри этого ангара стоял внедорожник с гордым именем — Чирик.