Две Главные Ошибки Тёмного Лорда

Ошибка №0 — Пролог

Лорд Волан-де-Морт совершил немало ошибок. Все они были разными, и каждая из них была уникальной. Какие-то из них были слишком мелочными, чтобы иметь хоть какие-то последствия. Какие-то промахи были важнее, и они, в отличии от мелких, тянули за собой обычно серьёзные последствия. Какие-то из них были незначительными, несмотря на огромный размер промаха. Какие-то, наоборот, оказывались просто катастрофическими, несмотря на банальность и простоту промаха. Их было много, но каждый раз, после каждого просчёта Тёмный Лорд поднимался, и шёл дальше.

Но во всём этом, за всю свою историю, у Тома Реддла были они, его две главные Ошибки, которые разом поставили огромный крест на всех планах Лорда Судеб. Да что уж там говорить, они фактически положили конец самому существованию Тёмного Лорда. И ведь самому Тому Реддлу ничего не предвещало беды…

Что удивительно, сам Волан-де-Морт знал, и даже признавал… Одну из этих ошибок. Вторую же он игнорировал, и даже считал успехом. Он считал своим главным просчётом Гарри Поттера, ведь из-за этого мальчишки (а также его, собственной, глупости) он потерял своё тело, большую часть последователей и был вынужден скитаться и прятаться в виде бесплотного духа по таким местам… Которые даже не всегда можно найти на карте. Он считал Гарри Поттера своей главной, самой большой ошибкой. И это было правдой, но лишь отчасти…

Тёмный Лорд и подумать не мог, что промахнулся и здесь – на самом деле была ещё одна, вторая главная ошибка, о которой он даже не подозревал. Между ней и Гарри Поттером пролегала пропасть в более чем двадцать лет – более чем достаточно, чтобы понять, что ты сделал что-то не так. Но Тёмный Лорд не понял этого, более того, годами продолжал… А значит, будет пожинать плоды своих просчётов. Правда, не только он…

Ошибка №1 — Встреча

— Круцио! — сладко пропела она, наслаждаясь каждой произнесённой буквой.

По залу в очередной раз разнёсся пронзительный крик. Она с упоением ловила каждый миг, каждое мгновение, наслаждаясь причиняемой грязнокровке болью, её криками. Но ничего не может длится вечно, потому вскоре ей пришлось прервать действие заклинания. Зато, когда она узнает то, что ей нужно, можно будет не прерывать свои Круцио.

—Ты лжёшь, мерзкая грязнокровка, и я знаю об этом! — предвкушая следующую пытку, говорила она. — Вы были в моём хранилище в Гринготтсе! — она старалась не думать о том, что может с ней быть, если она разочарует Господина… — Говори правду, а не то притащу сюда твоих дружков и отдам на съедение Грейбеку! — она знала на что надавить, чтобы ей рассказали именно то, что ей нужно!

—Мы никогда не были в твоём хранилище… — попыталась возразить ей всё ещё содрогающаяся от прошлых Круцио грязнокровка. Ну ничего, сейчас мы повеселимся. — Это не настоящий меч!

—Круцио! — она вновь начала пытку. Никто, никто не смеет говорить, что Господин ошибается! Его слово – закон! И если Господин сказал, что меч настоящий – значит он настоящий! И если эта грязнокровка не хочет колоться так просто… Что же, она может ей помочь... Она прекратила пытку. Подняв взгляд с тела у её ног, она прошлась им по залу, в поиске…

—Хвост! — властно приказала она, как только нашла взглядом пытавшегося спрятаться за диваном труса. И как он только смеет носить на себе отметку Господина… — Иди вниз и приведи сюда этого рыжего Уизли. Покажу-ка я нашей гостье, какого цвета внутренности Предателей Крови… — и вскоре,когдамерзкая крыса ушла, она снова обратилась к грязнокровке: — Ну что, подождём его? Или ты наконец-то скажешь мне ПРАВДУ?!

—Но это правда… — с каждой пыткой голос этого куска мяса становился всё тише и тише, так что ей приходилось пригибаться, чтобы разобрать её слова. — Мы не были в твоём хранилище… Этот меч подделка… — она пронзительно рассмеялась, широкие своды залы отражали её голос, создавая многоголосое эхо, что, как она знала, лишь усиливало страх её жертвы.

—Меч – подделка… — она разразилась ещё одним раскатом смеха. — Как ты смеешь… Как ты смеешь, грязнокровное ничтожество, утверждать, что Господин ошибся?! — всё её естество восстало простив такой мысли, — ТЫ ЛЖЁШЬ! ГОВОРИ ПРАВДУ! КРУЦИО!

На этот раз она держала пыточное куда дольше. Стараясь насладиться очередной пыткой как можно сильнее, она неожиданно для себя заметила, что наслаждение постепенно сменялось всё более сильным страхом перед тем, что она может разочаровать Господина. До сего дня его верная Слуга не разочаровывала Господина ни разу. Ни единый его приказ не был провален. В том числе и после того, как Он стал проводить с ней еженедельные встречи.

Почему-то, несмотря на то, что она и знать не знала, каково это, что-то внутри неё глухо шептало: «Не надо этого делать… Не разочаровывай Господина», - и она, верная Слуга, верила этому голосу. Потому-то ей было жизненно необходимо, чтобы эта грязнокровка под ней рассказала правду, от одной только мысли, что она не уберегла то, что Господин приказал спрятать… Веяло ужасом...

Вспомнив о том, что она всё ещё держит жертву под Круцио, а та молчит лишь потому, что, скорее всего, уже лишилась голоса, она сняла пыточное. Тело лежащее под ней обмякло. Где же там бродит Хвост? Круцио, несмотря на приносящее ей удовольствие, так и не смогло сломать грязнокровку. Посмотрим, может быть медленная, мучительная смерть её дружка сможет?

До чего же медлителен Хвост… Наверное, нужно и его угостить вечно сладким Круцио.

—Ну что ты там медлишь, Хвост, неужели ты так хочешь ещё одно Круцио, что решил… — она оборвала свою речь, как увидела влетевших в зал врагов Господина, одновременно прокричавших обезоруживающее, вырвавшее у неё и стоявшего дальше оборотня палочки из рук.

Малфои, стоящие в десятке шагов от неё, синхронно начали атаковать пришельцев, когда она, понимая, что именно сейчас нужно, злобно ухмыльнулась и достала свой гоблинский клинок, подаренный Господином. Пока она рассматривала его в причудливом солнечном свете, враги Господина уже успели лишить оружия всех, кроме старшего Малфоя. Она раскатисто засмеялась и, грубо вздёрнув грязнокровку за волосы, приставила к её горлу нож.

—СТОЙТЕ, ИЛИ ОНА УМРЁТ! — прокричала она, завершая своё обращение смехом. Улыбнувшись в предвкушении, она слабо порезала кожу, теперь уже не просто жертвы, а заложницы, и продолжила, — Бросьте палочки, — и ещё сильнее надавила на горло грязнокровки, — Бросайте, иначе мы все увидим, насколько грязна у неё кровь!

Оба вторженца поражённо замерли, точь-в-точь как она и предполагала. Она снова начала испытывать глубокое удовольствие от происходящего. Перехватив кинжал чуть дальше рукояти, она легко провела по шее заложницы, чертя ещё одну кровавую дорожку на её коже…

—Я сказала… — она не удержалась от того, чтобы попробовать на вкус вытекающую кровь. М-м-м, солоноватая… Жаль только, что грязная, большего пить не стоит, — Бросайте палочки.

Медленно, неохотно враги Господина подчинились и бросили свои палочки. Ей даже пришлось стимулировать их ещё одним глубоким порезом на шее так дорогой им грязнокровки. Кто-то из Малфоев оперативно забрал палочки с пола. Как только вторженцы были обезоружены…

—Теперь, — начала она, — Полагаю, что наших юных героев снова надо связать... Да... так даже лучше... — она задумалась и неосознанно прочертила ещё одну кровавую дорожку по горлу грязнокровки, — Кончину своего дружочка будет наблюдать Поттер, в первых рядах! Уверена, Господин не расстроится смерти ещё одного Преда... — и тут её прервал громкий скрежет сверху

Немного отставив клинок в сторону, она взглянула наверх – узнать, что или кто смеет прерывать её, самую верную Слугу Господина. Но всё, что она успела увидеть, так это яркий, переливающийся блеск стремительно приближающейся груды хрусталя. Ощутив удар по лбу, она лишь успела подумать, что так и не прикончила грязнокровку.

***

Когда Гарри услышал скрежет, исходящий с потолка, он даже не поднял голову, чтобы узнать что это. Он и так знал, что Добби, отправленный в Ракушку с грузом из четырёх попутчиков, обязательно вернётся, чтобы им помочь, так что Поттер, не давая противникам времени на осознание происходящего, сразу же бросился на Драко, всё ещё стоящего в двух шагах от него, всё ещё державшего ранее брошенные им палочки. Вырвав у него их из рук, он молниеносно развернул все три и быстро, как маггловский пулемёт, застрекотал «Ступефай!». Времени на раздумья попросту не было, ведь от него зависела не только его жизнь – а ещё и жизни его друзей… А это прибавляло к мотивации, и немало, так что практически каждое вылетающее заклинание было на пределе его возможностей, а из связки палочек в его руке начали валить дым и искры, казалось, ещё чуть-чуть, и они взорвутся у него в руках…

Спустя пару мгновений опомнился и Рон, он быстро поднял с пола чуть ранее брошенную им палочку Хвоста и присоединился к Гарри. Три палочки в руках Поттера выпускали ярко-красные струи Оглушающего одна за другой, одна за другой, а где-то рядом со страшным грохотом упала люстра… Первым, сразу же после Драко, он отправил в глубокий нокаут Грейбека и принялся за обезоруженную Нарциссу. Затем, когда он был в процессе поиска очередной жертвы для новообретённого триплета, ему прямо в лоб прилетел осколок хрусталя, дополнительно изодрав и так уже много лет воспалённый шрам, напомнив о том, что тот всё ещё болит. Гарри скривился, но не издал ни звука, помимо выкрикивания заклинаний. Сейчас от его концентрации действительно зависит всё.

Вскоре у них остался один-единственный враг – Люциус Малфой, он единственный был в сознании и имел при себе палочку. И, казалось бы, они уже почти победили, ведь из-за их синхронной атаки Пожиратель мог лишь защищаться, не говоря уже о том, чтобы расколдовать своих или хотя бы атаковать их, но Гарри, совершенно не к месту вспомнил о том, что они все вообще-то хотели вызвать Волан-де-Морта… Правда, его совместная с Роном, моментальная контратака так и не дал им этого сделать. Поняв, что если Малфой всё-таки коснётся своей Метки и призовёт своего обожаемого Господина, то всё это будет напрасно, Поттер ещё яростнее бросился в атаку.

Но Гарри, будучи поглощённым битвой, совершенно забыл про Добби! Преданный эльф, внезапно появившийся прямо рядом с ним, воинственно пропищал:

—Вы не причините вреда великому Гарри Потеру! — и, щёлкнув пальцами, отправил Малфоя-старшего в нокаут. Убедившись в том, что отец Драко ещё не скоро очнётся, Избранный отвлёкся от Малфоя и оглядел зал – вдруг они ещё кого-нибудь пропустили, и этот кто-то сейчас может с лёгкостью ударить им в спину, пока они заняты. Но беглый осмотр помещения ничего не выявил, кроме кучи оглушённых тел. Гарри вспомнил, что там, куда упала тяжёлая, наверное, в полсотню стоунов весом, люстра вообще-то должна находится Гермиона, и о том, что её нужно срочно спасать, потому что нахождение под грудой битого хрусталя не очень-то полезно для здоровья.

—Спасибо тебе за помощь, Добби, — Поттер воздал похвалу эльфу, как только вспомнил о нём. — Ты нас буквально спас. – У домовика от этих слов радостно затряслись уши.

—Добби рад помогать Хозяину Гарри, сэр. — пропищал он. — Забрать отсюда великого мистера Гарри Поттера, сэра?

—Нет, что ты, Добби, а как же остальны… — внезапно он снова ощутил себя Тёмным Лордом, крайне раздражённым Тёмным Лордом терпение которого заканчивалось, а в это время лежащий у стены, облачённый в лохмотья старик, всё так же продолжал смеяться.

—Тогда убей меня, Волан-де-Морт, я буду только рад смерти! Но моя смерть не даст тебе того, что ты ищешь… Ты всё ещё ничего не понимаешь… — Поттер ощущал злость Реддла на несговорчивость старика и отказ делится нужными ему знаниями, почти как свою собственную. Усилием воли он вернулся в настоящее.

Гарри понимал, что пускай сейчас Волан-де-Морт занят, но он может покончить с неизвестным ему узником в любую секунду, а парень и понятия не имел, может ли Тёмный Лорд аппарировать через пролив, так что нужно поскорее отсюда убираться. Сообщив Добби, что как только они достанут Гермиону из-под груды обломков, он сразу перенёс их в Ракушку, Поттер чуть ли не бегом направился к тому месту, где должна была находиться его подруга. Рон уже был там и безуспешно пытался найти девушку среди осколков хрусталя.

—Акцио волшебные палочки, — произнёс он на ходу, подумав о том, что не стоит оставлять здесь после себя уже отобранное у Пожирателей оружие. В конце-концов, Олливандера они таки забрали с собой, так что им теперь придётся довольствоваться либо суррогатом, либо отбирать палочки у других Пожирателей. Повинуясь заклинанию, со всех сторон к нему полетели магические инструменты различных форм и размеров. Отлично, запасные палочки лишними не бывают.

Поочерёдно словив все прилетевшие инструменты (а их было около полудюжины), он вместе с Роном принялся доставать Гермиону из-под упавшей люстры, когда…

Поттеру показалось, будто его шрам разорвали изнутри. То, что окружало его на самом деле, Рон, Гермиона и Добби, превратилось в ничто. Он снова был Волан-де-Мортом, и костлявый старик беззубо хохотал над ним. Его взбесил вызов через метку, ведь он предупреждал их, всех этих безмозглых слуг, что его нельзя вызывать, разве что за Поттером. Если они ошиблись…

Новым усилием воли он вернулся к себе. Нет времени думать о том, кто и как нажал на Метку, нужно уносить ноги как можно скорее. Крикнув Рону «Он знает, он скоро будет здесь!», Гарри, забыв о том, что они собирались достать Гермиону из-под люстры, в панике ухватил её за торчащую из-под груды хрусталя руку, и, схватившись за рядом стоящего эльфа, панически закричал: «АППАРИРУЙ НАС, ДОББИ!».

Спустя мгновение его подхватил вихрь аппарации. Уже вскоре все они будут в безопасном месте… Вот только он не знал, что эльф прихватил с собой ещё одного, неучтённого пассажира.

Ошибка №2 — Спасение

Ощутив на себе знакомое каждому, кто хотя бы раз аппарировал, чувство протягивания через тоненькую трубочку и отметив, что на этот раз всё заняло очень уж много времени, Гарри повалился плашмя на мёрзлую землю. Где-то жалобно рядом звякнул хрусталь, что-то тихонько хрустнуло и кто-то звучно охнул, за то время, пока он вставал на ноги.

Оглянувшись, он понял, что по какой-то причине аппарация Добби утянула за собой не только их четверых, но почему-то ещё и остатки хрустальной люстры из Малфой-мэнора. Впрочем, задаваться вопросами «как?» и «почему?» в мире магии просто бесполезно, его от этого вначале отучили Дурсли, а затем и Хогвартс, где главным объяснением обычно была фраза «это магия»… Так что Гарри, позабыв о странностях, просто взял первую попавшуюся палочку из трофейных, закинув оставшиеся в карман, и принялся поднимать мешавшую груду хрусталя Левиосой. Почему-то Рон, руками оттягивающий люстру от Гермионы, снова позабыл, что он вообще-то волшебник.

Наспех пробормотав нужную формулу и взмахнув палочкой, Поттер, с громким звуком битого стекла, убрал в сторону эту огромную кучу хрустальных обломков, непонятно как державшихся вместе. Рон, из рук которого Гарри волшебством утащил люстру, сначала удивился, а потом, поняв, кивнул с благодарностью. Была какая-то неправильность в этой ситуации, но Поттеру некогда было проверять свои опасения. У него не было ни времени, ни желания проверять всё в округе, следуя опять и так слишком сильно разыгравшейся паранойе, так что он занялся самым важным – Гермионой. Он прищурился, пытаясь разглядеть подругу, но почему-то у него так и не получилось её нормально увидеть. Он, конечно, знал, что пора бы поменять очки на более сильные ещё год назад, но настолько плохо видеть через них он явно не мог…

Как только он подумал об этом, так сразу же вспомнил, что на нём, вообще-то нет очков, ведь они куда-то запропастились, в палатке, ещё в момент, когда их повязали. И как он до этого даже не заметил, что вся окружающая действительность превратилась в размытое нечто? Ну, то есть понятно, что сначала это не совсем понятно из-за заклинания Гермионы, но потом, когда его сняли? Видимо, адреналин… Так, ладно, он опять думает не о том, сейчас нужно хотя бы попытаться осмотреть подругу. Пускай, Гарри не разбирался в целительстве от слова совсем, но что такое Экстракт Бадьяна знал даже он. Подойдя поближе, парень присел на корточки и начал изучать девушку на предмет травм.

А она была не в самом лучшем виде… Вся в мелких царапинах из-за упавшей на неё люстры, в чём-то вымазана, а её одежда, вкупе с мантией, стала похожа на старую рваную тряпку, частично пропитанную чем-то бурым. Среди мелких ссадин выделялись неприятные на вид порезы на шее, но и они были не смертельны. Всё-таки Лестрейнж хотела лишь припугнуть их, а не убить Гермиону, ведь у неё явно не успели узнать все нужные сведения. Поняв, что он всё ещё всматривается в размывающиеся очертания, Гарри склонился над ней, чуть ли не водя носом по ранам. Ну наконец-то хоть что-то можно было рассмотреть! По всему телу подруги ещё было множество мелких порезов, но они, к счастью, были неглубокими и почти не кровоточили.

Так-с, где же там был Экстракт Ба… Внезапно Гарри почувствовал, как ему в руки впихнули пузырёк с Бадьяном, и вату. Немного поразмыслив, он накапал немного жидкости на вату, и закупорил пузырёк, так как решил не тратить такой ценный настой на пустяковые царапины. Поэтому он качественно обработал лишь её многострадальную шею, и уже за тем бегло протёр остатками Экстракта мелкие порезы, они почти не кровоточили, а большего количества зелья на них тратить не стоит. Оно могло бы им ещё пригодиться в будущем…

Покончив с оказанием первой помощи, он сбросил с себя оставшуюся заботу о Гермионе на Рона и, потакая своей внезапно разыгравшейся паранойе, начал нервно осматривать размытые силуэты окрестностей. Ну вот не отпускало его чувство неправильности, и всё тут. Вроде бы, ничего...

—Великий Гарри Поттер ищет «Ракушку»? — где-то рядом с ним громко пискнул Добби. Гарри, совершенно забывший о нём, аж подпрыгнул от неожиданности, но всё же ответил:

—Д-да, Добби. Не пугай так больше. — нашёлся со словами Поттер, всё же поморщившись от резкого движения, которое моментально отдалось ему вспышкой головной боли.

—Хорошо,Гарри Поттер, сэр, смотрите, вон там «Ракушка», — указал куда-то за спину парня эльф, — вам стоит пойти туда. — Где-то в этот момент в многострадальную черепушку парня пришла дельная мысль, наконец-то узнать у домовика, а кто же, собственно, послал его к ним. Хотелось бы думать, что это был Дамблдор, но Гарри не хотел обманывать себя лишними надеждами – и потому предпочитал считать, что это был кто-то другой. Кто бы это ни был, лишним этот неизвестный союзник явно не будет. Избранный уже открыл было рот, чтобы спросить о нём, когда выражение лица Добби внезапно сменилось с восторженно-преданного на перепуганное до крайности: — Простите, сэр, Гарри Поттер, Добби зовут, он должен идти… — Пропищал эльф и тут же с громким хлопком исчез.

Когда, спустя секунду, Гарри понял, что произошло, он тихо чертыхнулся и пошёл к Гермионе. Вот ведь… Тьфу! Не надо об этом думать, стоит убираться отсюда к Биллу с Флёр как можно скорее, пока он ещё может хоть как-то соображать, ибо с каждым мгновеньем Волан-де-Морт злился всё сильнее, а ему было всё тяжелее думать и сосредотачиваться на происходящем. А ведь он же ещё ничего-то и не видел толком… Когда картинка перед глазами окончательно поплыла, он закрыл глаза на пару секунд, в попытке хоть как-то прояснить сознание. А когда открыл то не сразу понял, что не так.

Гермиона, казалось, всё ещё лежала без сознания на земле… Но кого же тогда левитировал Рон на только что наколдованные носилки? Ничего не понимая, Поттер подошёл поближе, стараясь не обращать внимания на разрывающую сознание боль, вызванную бешенством Тёмного Лорда. На месте, где лежала его подруга, были лишь изодранные в хлам лохмотья, частично скрытые под битым хрусталём. А из под них виднелось что-то непонятное. С расстояния в более чем дюжину футов взгляд Гарри, в том числе и через отсутствие очков, не мог сфокусироваться, и рассмотреть, что там… Так что он просто решил подойти ближе. И вот, пройдя полпути, Гарри наконец-то понял, что это были… Волосы? Волнистые клочки чёрного цвета, они то тут то там выглядывали из-под ткани. Волнистые… И тут он внезапно осознал, ЧЬИ это волосы…

Резко выпрямившись, Избранный отшатнулся от кучи тряпья, за что тут же поплатился новой вспышкой боли. Но он всё так же не мог ничего разглядеть, проклятые очки, а вернее, их отсутствие… Запоздало сообразив, что вообще-то можно было не подходить ближе, терпя боль появляющуюся при каждом шаге, а просто подозвать цель заклинанием, Поттер направил палочку на то место, где расплывчато виднелось нечто в виде смеси из чёрной ткани и волос, и вытянул незапланированную попутчицу на свет. Он обязан был убедится, что ему не показалось…

Поднеся её поближе Гарри был вынужден с сожалением констатировать, что это точно была она – Беллатриса Лестрейнж. Несмотря на то, что очертания её лица были больше похожи на непонятное пятно бледного цвета, не узнать ведьму было попросту невозможно. В смутно распознаваемой буйной копне чёрных волос весело поблёскивали осколки хрусталя, а она сама была в состоянии лишь немногим лучше подруги… Видимо, Гермиону, в отличии от её мучительницы, потолкло куда сильнее, а вот уже Беллатрису люстра задела только по касательной, хоть и всё равно, порезов от хрусталя у неё было не меньше. Только по едва вздымающейся материи ободранного платья было понятно, что ведьма всё ещё жива. Но почему… Но ведь… Поттер и так плохо соображал, а теперь и вовсе был в неимоверном шоке, будто бы увидел восставшего из могилы Дамблдора. Только вместо радости почувствовал обратное… Внезапно Гарри понял, что присоединился к излучаемой Волан-де-Мортом ярости.

Чёртова Лестрейндж, как же Поттеру хотелось проделать с Пожирательницей Смерти всё то же самое, что она сотворила с Гермионой, Долгопупсами, Сириусом… Чтобы она прочувствовала на себе всю ту боль, что испытали все они. Тварь… Гарри поймал себя на том, что кончик его палочки засветился тёмно-красным цветом, цветом Круциатуса.

О-о, как же ему хочется наложить на эту чёртову ведьму Круцио, как тогда, в Аттриуме, но нельзя. Сейчас, пока Лестрейндж была в отключке, благодаря Добби и скинутой им люстре, она не представляла опасности, но если он применит Пыточное, то она может и очнутся. Жаль, что эльф-таки не убил её одним махом – меньше было бы проблем. Хотя, Гермиона ведь тоже выжила. Отлевитировать её с глаз подальше куда-то, что ли…

Мысли беспорядочно путались, с каждой секундой ему становилось всё хуже, взор плыл всё сильнее, и от отчаяния, едва соображающий Поттер прописал самому себе удар под рёбра, отчего сложился пополам от новой порции боли. К счастью, резкая боль в животе как-то поубавила головную, что и помогло ему собраться с мыслями, он понял, что действительно нужно сделать, и это точно было не Круцио. Чуточку отдышавшись, и ещё раз повторив про себя список необходимых заклинаний, он поднял голову и, направив палочку на Пожирательницу, быстро наложил чары, одни за другими, пока мысли снова не спутались.

Спустя десять секунд, ведьма уже была ещё раз оглушена, связана и завёрнута в трансфигурированную вокруг неё ткань (Гарри не хотелось всё время бороться с соблазном наложить на неё Круцио, который возникал при виде Пожирательницы), да поднята в воздух. Оглянувшись, он понял, что за всем этим молча, стиснув кулаки, наблюдал Рон. Он смотрел невидящим взглядом туда, где под наколдованным брезентом находилась Лестрейндж, и сжимал разжимал кулаки от злости, медленно краснея.

Поттер уже собирался было идти в «Ракушку», левитируя за собой, по-видимому уже пленницу, когда у Уизли наконец-то прорезался голос:

—Гарри! Как… Как ты можешь оставлять её в живых?! Один взмах палочки, и самой большой проблемы, после Того-Кого-Нельзя-Называть, больше нет! — сорвался на крик Рон. Поттер, в голову которого этот крик вкручивался, не хуже штопора в бутылку вина, лишь глухо застонал, пытаясь собрать свой разум воедино и понять сказанные слова.

Странно, но первым его порывом было встать между Роном и Лестрейндж, правда, парень не мог понять, кого именно он отгораживает. Но всё же, повинуясь этому желанию, он переместил завёрнутую в ткань Пожирательницу себе за спину. Где-то на краю сознания промелькнул Стэн Шанпайк, которого он около года назад пощадил… По-видимому, Дамблдор был прав, когда называл его противоположностью Волан-де-Морта. Тот обычно поднимает палочку именно что на безоружных – в то время, как он этого никогда не сделает. Не хватит ему на этого духа… Кишка тонка будет… Так… Хватит растекаться мыслью по древу…

—Рон… Я понимаю, что ты зол за Гермиону, но… — мысли путались, и подбирать слова становилось всё тяжелее. — Нам нельзя опускаться до их уровня…

—Да какого чёрта! Какой, нахер, «их уровень»?! — Рон аккуратно опустил Гермиону на землю и, подняв палочку стал приближаться к Поттеру. — Опомнись, Гарри, Эта безумная сука пытала Гермиону, порезала ей шею... — Поттер лишь слабо кивнул. — ГАРРИ, ОНА УБИЛА СИРИУСА! Неужели ты не хочешь её прикончить?!

Поттер, осознав какой-то частью своего мозга, что если он сейчас не успокоит Рона, то он может напасть не только на Лестрейндж, но и, помимо прочего, на него стал судорожно, пробираясь сквозь головную боль, соображать. Нет, так просто сдаваться он не собирается… Рон уже подошёл к нему вплотную, когда Гарри нашёлся со словами:

—Рон, мне и самому невероятно сильно хочется её прибить, но... Убив её мы не будем лучше ни на йоту. Мы станем такими же, понимаешь?! — Тот остановился, и удивлённо посмотрел на Поттера. — Безумными убийцами, Рон! Подумай об этом… — ошарашенный рыжий медленно опустил оружие. В это время, Гарри, переведя дух, вспомнил свой главный козырь в отношении лучшего друга: — Знаешь… Гермиона была бы против…

Рон в ответ на это заявление сначала побледнел, потом снова покраснел и уже начал было снова поднять палочку, но... Он обернулся, глянув на Гермиону, пару секунд нерешительно постоял, а затем прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Гарри решил не ждать друга и медленно, продолжая тянуть перед собой всё той же левиосой ненавистную всем, и им в том числе, Лестрейндж, вновь побрёл в сторону какого-то силуэта, отдалённо напоминающего ему домик. Туда, куда указал Добби, сказав что это «Ракушка». Когда Поттер уже преодолел половину пути до цели, сзади прозвучало:

—Ладно… Ты прав, Гарри, Гермиона бы этого не поддержала… — как-то грустно вздохнул Рон, который, в отличии от Гарри, всё это время стоял на том же месте, вновь обретя свой естественный цвет лица. Гари лишь обернулся, глянув на друга, давно оставшегося позади, и снова подымающего Гермиону в воздух, но никак более не отреагировал, ведь каждое лишнее движение отдавало ему болью. Остаток пути, когда Рон догнал его, они прошли молча, их сопровождал лишь хруст травы подмёрзшей от нестабильной весенней погоды.

Когда они, наконец-то, спустя пару минут ковыляния, добрались до заветной двери и постучали в неё, Гарри уже практически не соображал. Возгласы Била и Флёр, сбивчивые ответы Рона, всё это он пропустил мимо себя. В том числе и разрывающий его сознание на осколки Волан-де-Морт отошёл на второй план – настолько сильной была головная боль. Единственное, о чём он ещё худо-бедно мог думать, так это о избавлении… И не заметил, как провалился в бездну…

Ошибка №3 — Суждения

В себя Гарри пришёл сидя на маленьком диванчике светло-синего цвета в уютно обставленной комнате. Помещение, в котором он находился, было просторным, в бледно-бежевых тонах, рядом с ним, чуть дальше, в камине небольшим, но ярким пламенем горели поленья, создавая такой приятный домашний уют. На тёмно-бордовом диване, помимо него, сидела Флёр, держа в руках флакончик из-под какого-то зелья. Она с беспокойством наблюдала за ним, отслеживая его общее состояние. Заметив, что Гарри пришёл в себя, вейла немного успокоилась и спросила:

— `Арри, тебе стало лучше? — как обычно, с лёгким акцентом произнесла Флёр, смотря ему в глаза. Почему-то такой привычный ему ещё со времён первой и последней посещённой им свадьбы голос вейлы успокоил уже самого Поттера, не вовремя вспомнившего, почему он тут вообще оказался.

— Д-да, спасибо, — ответил парень и закрыл глаза на пару секунд, собраться с мыслями. — Что со… — он нервно сглотнул. — Со всеми? Как Гермиона? Что было, пока я… — Гарри замолчал, внезапно представив, что могло произойти, пока он был в том ужасном состоянии. Неловкость чуть ли не тисками сдавила горло, не дав ему закончить вопрос.

Сидящая рядом Флёр нахмурилась, но взгляд не отвела. Чуть погодя, вейла начала вставать с дивана и бросила в ответ:

— Давай, наверное, я лучше позову моего Билльо-жоу`ер, он… Будет спокойнее, чем я… Наверное… — пробормотала она себе под нос. Уже у двери, которую Гарри как-то раньше не приметил, она обернулась, добавив: — Сейчас, подожди немного. — и закрыла за собой дверь.

Оставшись наедине, Поттер по-быстрому осмотрел себя. Царапины, порезы, всё это исчезло. По-видимому, его уже подлечили и привели в порядок. Лицо больше не отдавало тугой болью, руки потеряли следы от верёвок, выбитый зуб вернулся на место, и даже голова не болела. Вообще-то, это несколько странно, учитывая недавнюю ярость Волан-де-Морта. А может быть, уже не недавнюю… Сколько времени пришло с тех пор? Мантию с него сняли, оставив в том, что было под ней – старом свитере Дадли, но и тот привели в порядок, теперь он выглядел не хуже своего обычного, поношенного состояния.

И, к стати, о внешнем виде: почему всё окружение так странно выглядит? Вроде бы все видно, ничего, слава Мерлину, не плывёт перед его глазами, но всё равно присутствует какое-то ощущение неправильности…

Ощупав своё лицо, он понял, что очков на нём всё ещё нет. Но теперь он и без них всё видит хорошо… Магия какая-то, что-ли? И сколько продержится этот эффект? А то вроде бы всё хорошо, но какой-то дискомфорт таки есть… Надо будет спросить об этом позже…

Спустя пару минут, дверь снова отворилась, внутрь зашёл Билл и сразу с порога заявил:

— Гарри, Флёр мне сказала что ты пришёл в себя. Прости, что не ждал твоего пробуждения, я только вернулся, перетащил всех из Норы в… — начал было он, но Гарри его перебил.

— Не извиняйся, Билл, — Поттер опустил взгляд. — Это я должен просить у вас всех прощения. За то, что вы все подвергали себя такому риску всё это время… — он замолчал, так как почувствовал чужую руку на своём плече.

— Не надо, Гарри. Это был наш выбор, мы не могли оставался в стороне, — он сжал свою руку ещё сильнее и потряс Поттера. — Слышишь, Гарри, ты в этом не виноват. Мы всё равно были бы под ударом, ибо неугодны Тому-Самому и его шайке. Сколько раз отец это повторял, — невесело хмыкнул Билл. — В любом случае, запомни Гарри, это всё только наш выбор.

Поттер глубоко вздохнул и поднял взгляд на собеседника.

— Ладно… Хорошо… — слабо ответил он. Внезапно, Гарри понял, что его всё ещё дёргают: — Билл, не тряси меня, пожалуйста. БИЛЛ! — воскликнул он. Сидящий рядом Уизли лишь нервно хохотнул:

— Ну всё, всё. — он убрал руку. — Вижу, ты пришёл в себя. Не смотри на меня так, я тебя так же минуты две тряс, прежде чем ты это понял. А без этого, ты приходил бы в себя ещё дольше, уж поверь мне! Кхм… О чём мы там говорили?

— Э-э-э… — неуверенно протянул Поттер. Он судорожно пытался вспомнить, о чём вообще был весь этот разговор. — Кажется, о Норе…

— Точно! Собственно, я вот только что как эвакуировал всех из Норы, теперь вся семья гостит у тётушки Мюриель. Это всегда был только лишь вопрос времени, сколько раз мы это обсуждали. Мы самая большая семья Предателей Крови на островах, — он коротко нервно хохотнул, — Из всех, кто вообще остался.

— С… — что-то в горле не дало ему произнести вслух «твоей семьёй», — С ними всё в порядке? Ты успел до того как… — невысказанное «на них напали» повисло в воздухе, как отравленный газ.

— Конечно, успел. — спокойно, будто не замечая вновь взвинченного состояния Поттера, ответил Билл. — Гарри, уже спустя десять минут как вы к нам прибыли, в Норе никого не осталось. Большую часть времени, и, конечно же, нервов я потратил, пытаясь разместить их всех у вечно недовольной Мюриель. — вновь прозвучал смешок. — Веселее всего было, когда я вспомнил, что близнецы так и остались на Косой Алее, в своём магазинчике… Ну что ты, Гарри, конечно я успел, — сказал он, наверное, разглядев что-то в выражении лица Поттера. — Иначе бы первым делом об этом рассказал. Я, в отличие от некоторых, не скрываю скверные новости...

— Хорошо… — От новостей, что с семьёй Уизли всё было в полном порядке Гарри немного успокоился. — Что с Гермионой? — Спросил он, вспомнив о том, в каком состоянии была подруга, когда он её последний раз видел. Билл всё также невозмутимо ответил:

— На самом деле, у неё не было никаких особо сильных ран, кроме мелких царапин, ну и, конечно же, последствий множественного Круцио. Сейчас с ней всё в порядке, Флёр просто мастер в лечебных чарах. Она давно уже как спит на втором этаже под зельем сна-без-сновидений. Рон, кстати, сейчас вместе с ней спит… — Билл внезапно прервался на полуслове.

Гарри немного ошарашила эта новость. Было приятно слышать, что с подругой всё в порядке, после всех тех ужасов, что она пережила, но всё же, не слишком ли рано Рону лезть к ней в постель? Всё же ей нужен отдых, да и, насколько он мог вспомнить, Гермиона всё ещё не простила его за предательство, и отношения между ними всё ещё были натянуты. Ведь, с чего Биллу прерываться на словах про Рона, кроме как из-за «этого»? Почему-то ему пришло в голову, что Билл, равно как и миссис Уизли, считает его слишком юным.

— Э-эм, а это точно правильно? — нерешительно произнёс Поттер. Билл поднял брови и взглянул на него с полным непониманием. — Ну, в смысле, Гермионе же нужен отдых после всего этого, нет? — Билл поднял бровь ещё выше. — Ну… То бишь, я хотел сказать, может ей стоит отдохнуть, а не заниматься… Ну ты знаешь… «Этим», — Чем дальше Гарри говорил, тем больше смущался.

Почему-то думать о том, о чём он прочёл пару лет назад в единственной книжке, которую кузен, в отличии от остальных, радостно читал, было легко, а вот говорить об этом… Поттер явственно чувствовал, как запылали щеки. Сидящий рядом Билл недоумевал ещё пару секунд, а потом просто взорвался хохотом. Поттер недоверчиво посмотрел на Уизли, но он так сильно смеялся, что не сумел выдавить из себя ни единого слова.

Чуть отсмеявшись, Билл ответил:

— У-ух-х, Га-аха-ха-рри, я давно так не смеялся. — Уизли ещё раз ненадолго засмеялся. — У-уф, ну ты конечно даёшь, насмешил-то как!… Ха-ха, а я думал, это у меня бурная фантазия! Чтобы Рон, да Гермиону beau, ну ты и придумал! Ха-ха-ха, давно так не смеялся, ещё со времён… — в этот момент Билл как-то растерял всё своё веселье. — Ладно. Посмеялись, и хватит… Рона туда я уложил, рядом, он пока что без сознания.

— Но… Что с ним? Неужели он ранен? На нём же даже ран особо то и не было, когда я его видел! — недоумевал Поттер.

— Ну он… Как бы это помягче сказать… У них с Флёр произошла небольшая ссора. Перед тем, как зайти к тебе я его перетащил из кладовки на кровать, к Гермионе.

— И… Что они не поделили? — немного нервно спросил Гарри – всё же о нраве вейл он был наслышан, не так давно ему Джинни все уши про это прожужжала…

— Они… Ну… Разошлись во мнении о относительно вашего нового «трофея», — Уизли сделал пальцем в воздухе кавычки. Гарри же судорожно соображал, пытаясь понять, о каком таком «трофее» вообще идёт речь, — О том, как следует себя вести.

Когда спустя пару секунд неловкого молчания, Поттер понял, что и понятия не имеет о том, что же это за «трофей» такой, он прямо спросил:

— Э-э-э… А что за «трофей» ты имеешь ввиду?…

— Да ладно, Гарри, неужели тебя так приложило, что ты не помнишь, каким составом вы прибыли? — недоверчиво спросил Билл. — Н-да. Прошляпил что-то я этот момент… Наверное, об этом стоило спросить раньше. Что последнее ты помнишь?

— Ну… — Гарри немного опешил от такого вопроса. — Э-э, кажется, последнее что я помню, это как вошёл в дверь… В смысле, в дверь «Ракушки», — объяснил он поднявшему бровь Уизли. — А дальше… Вроде бы всё, — Поттер немного поёжился – никогда ранее он не терял сознание из-за Волан-де-Морта.

— Хм, — немного нахмурился Билл. Чуть погодя, он добавил: — Ладно, ты же помнишь, кого левитировал за собой тогда?

Что-то такое он начал смутно вспоминать… Он вроде бы как тащил перед… Нет, за собой он тянул… Что же он нёс… Кажется… Объемный свёрток?… Но почему он был такой объемный… Может быть там внутри что-то было… Конечно было, это же свёрток… Что… Нет, кто…

Наконец-то, Гарри вспомнил, он тащил за собой…

— Беллатрису Лестрейндж! Мы каким-то чудом утащили с собой и её! — воскликнул Поттер, обрадованный тем, что смог вспомнить. — И… Я ничего не понимаю. Как могли Флёр и Рон поссорится из-за Лестрейндж… — Поттер не мог увидеть в этом смысла. — Что вообще произошло, пока я был… Не в себе? — Билл тяжело вздохнул и заговорил:

— Понимаешь… Я был занят, как раз помогал близнецам собрать свои товары, как ко мне прилетел Патронус Флёр. Он высказал мне всё, что думает моя сужденная о Роне, на двух языках сразу… Насколько я смог разобрать её сбивчивые жалобы, Рон, пока она была заняты лечением Гермионы, наблюдая за этим процессом, предложил то ли истязать Беллатрису в отместку, то ли просто не лечить... За что и получил от моей жены… — Уизли немного перевёл дух, а затем продолжил:

— Как-то так это и произошло. Кстати, Гарри, у меня для тебя важный вопрос, ты поддерживаешь предложение Рональда? Нет, не отвечай, — он поднял руку, остановив уже открывшего рот Поттера. — Потому что если да, то не смей о таком даже заикаться в присутствии моей жены. Иначе познаешь, что такое вейла в гневе, а ты, поверь мне, этого ой как не хочешь… — и он забормотал что-то, на неизвестном Гарри языке, включающее слова «огонь» и «пожар», да и то, это он мог понять лишь каким-то шестым чувством. И россказни Джинни тут были ни при чём... Гарри же серьёзно задумался над предыдущими cловами собеседника.

Сейчас, когда прошло немного времени, и сиюминутные эмоции утихли, поток ненависти к одной из страшнейших Пожирательниц Смерти как-то поутих, так что желания убивать или пытать её у Поттера больше не было. Теперь ему хотелось лишь убрать её подальше, замкнуть на самый надёжный замок, и никогда больше не видеть. Впрочем, стоило хотя бы поинтересоваться судьбой неожиданной пленницы и уже затем выбросить её из своей головы.

— Билл, эм-м… А куда вы дели Лестрейндж? Или она уже это… Того, да? — с подозрением спросил Гарри. Билл лишь покачал головой, и ответил:

— Да хорошо всё с ней. Флёр её вылечила, а затем Напитком Живой Смерти погрузила ту в сон. И я в этом солидарен с ней, пускай пока что полежит до лучших времён, подождёт падения своего «Господина». — довольно удачно спародировал Пожирательницу Уизли. — По крайней мере, — он снова нервно хохотнул, — её в таком состоянии хотя бы не нужно кормить.

Гарри невесело хмыкнул. Действительно, как много раз в прошлом повторял дядя, зачем кормить кого-то, если он не приносит ни фунта пользы. А какую пользу, разве что за вычетом смерти, может принести пленный убийца? Конечно, никакой!

— Да, Билл, соглашусь с тобой, чего можно взять с… Стоп! — Внезапная догадка озарила его. — Вообще-то, можно! Билл, мы как бы можем её допросить! — Билл немного заторможено спросил:

— То есть… Я тебя правильно понимаю, ты предлагаешь её пытать, чтобы выведать информацию, я правильно тебя понял? — Мрачно осведомился его собеседник.

— Ч-что?… — Гарри аж запнулся от неожиданного ответа-вопроса. — Я не говорил про пытки! Ты чего?! Существует ведь Сыворотка Правды! — ответил немного пришедший в себя Поттер. Билл крепко задумался, а Гарри продолжил свою мысль: — Она ведь самая ярая, самая доверенная сторонница Волан-де-Морта, она должна знать если не всё, то хотя бы часть планов её «Господина»! — А в это время он вспоминал всех тех, кого они потеряли лишь потому, что разгадали задум Волан-де-Морта слишком поздно… Сириус… Грюм… Дамблдлор… Он не даст смерти забрать с собой остальных! — Подумай, скольких мы можем спасти! А если Пожиратели планируют завтра напасть, допустим, на Литтл-Уингинг, а мы об этом даже не догадываемся? Сколько жизней мы можем спасти! — Всё ещё пребывая в плену до отдающих болью воспоминаний, закончил Поттер. Билл немного заторможено начал осознавать:

— Сыворотка Правды говоришь?… Кажется… Да, вроде бы у близнецов был один котелок... А если… Да, это вариант! — наконец, воскликнул Уизли. — Спасибо за идею, Гарри, я сейчас! — и, молниеносно поднявшись с дивана, удалился.

А опомнившийся от гнёта прошедшего Поттер лишь смотрел ему вслед, вспомнив о том, что Билл даже не показал ему, где его комната. А, и ещё он конечно же забыл спросить о том, что случилось с его зрением…

Ошибка №4 — Сведения

— Ты точно в этом уверен? — со слабым протестом спросил Гарри.

—Да, я в этом уверен. — твёрдо ответил Билл.

—Ты действительно думаешь, что это стоит сделать прямо сейчас? — снова, с сомнением в голосе, запротестовал Поттер.

—Да, чёрт побери, Гарри, я уверен, что это нужно делать прямо сейчас! — прозвучал уверенный ответ.

Тяжело вздохнув, Поттер лишь молча прислонился к стене, наблюдая за действиями Уизли. Тот стоял рядом с ним без куртки и с расстёгнутой рубашкой, так как ему было очень жарко, несмотря на прохладную погоду, а также пребывание под землёй, и он пытался хоть как-то освежится. Билл колдовал, колдовал и ещё раз колдовал вот уже как примерно полчаса над тем, что ранее было просто участком погребной стены. И конечно, это уже давно как не было просто куском каменной кладки.

Сейчас же в краеугольном участке стены винного погреба «Ракушки» красовалась большая пробоина, заканчивающаяся постепенно выстраивающимися в каменную кладку камнями. Уизли руководил этим процессом, наколдовывая камни и устанавливая их в стены, параллельно накладывая на них различные чары для стойкости, крепости, долговечности, звукоизоляции и много чего ещё, призванного сделать только что вырытый каменный мешок как можно надёжнее.

В принципе, Избранный теперь вполне себе понимал мотив действий Билла. Он и так прекрасно знал, что стоит пройти хотя-бы сколько-то значимому отрезку времени, как ещё недавно жёгшее его изнутри желание допросить ненавистную ему Пожирательницу, спасать этим жизни знакомых просто… Испарится. Однако знать и осознать – разные вещи, и сейчас пришло именно понимание этого факта. Ибо сей настрой уже сейчас стал потихоньку таять…

Всё чаще появлялись мысли вроде «да зачем тебе это надо», «и так без тебя сделают», и прочие, но он упорно гнал их прочь от себя. Всё-таки, даже если забыть о жизнях волшебников, на нём всё ещё висит дополнительная задача – та самая, выполнение которой невозможно переложить на других. И если у него есть шанс как-то продвинуться в её исполнении – а Волан-де-Морт вполне себе мог поделиться хотя-бы какими-то сведениями о своих Крестражах с Беллатрисой, в конце концов, дал же он когда-то Люциусу дневник – то он его так просто не упустит…

Когда всё наконец-то было закончено, Уизли, высушив себя ещё одними специализированными чарами, снова оделся и пошёл оценить проделанную им же работу. Гарри также последовал за ним, став осматривать получившееся помещение. Внутри оно скорее напоминало дно новопостроенного колодца, чем просто нишу в стене, с наколдованными на дальней стене металлическими цепями – по-видимому, Билл не собирался давать Лестрейндж хотя бы минимальную свободу даже внутри её… Наверное, будущей камеры. Впрочем, неудивительно – с учётом того, что Азкабан сейчас в руках Волан-де-Морта это вполне резонное решение. Имеем что имеем, что уж тут…

Оставшись довольным результатами своей работы, Уизли кивнул сам себе и направился прямиком за будущей жительницей только что появившихся апартаментов. Довольно скоро тот вернулся к Гарри с грузом в виде бессознательной Лестрейндж, после чего «поселил» Пожирательницу в подвале, приковав её сначала вручную, а потом и заклинаниями ранее наколдованными цепями к стене. Закончив с этим делом, он отошёл в сторону и достал из своего кармана небольшой хрустальный флакончик. В оглушительной тишине звук вытянутой пробки прозвучал, как выстрел из ружья, больно резанув по слуху им обоим.

Склонившись над пленницей, Уизли, чуть-чуть оттянув челюсть бессознательной Пожирательницы, аккуратными движениями отмерил пять упавших капель зелья из флакончика, чтобы потом спрятать его в карман и закрыть Лестрейндж рот. Взглянув прямо в глаза Поттера, Билл зачем-то решил ему объяснить:

—Сыворотка Правды высшего качества! Дред и Фордж поделились со мной лучшим образцом из своих, ещё прошлогодних «особых» запасов, как только узнали для кого предназначается его содержимое. — Уизли криво ухмыльнулся и хмыкнул. Теперь он достал ещё один флакончик… — Так что в достоверности ответов мы можем быть однозначно уверенны. Итак, — он отвернулся от Гарри и, вновь отмерив, на сей раз три капли, зелья для той же самой пациентки, а затем направил на неё же палочку. — Сейчас мы узнаем кое-какие ответы. Энервейт!

Прикованная к стене Пожирательница очнулась и дёрнулась, однако на этом всё и остановилось, так как её взгляд был затуманенным, а ведьма так и застыла неподвижно. При этом она всё ещё висела прикованная к стене множеством цепей – так что картина выглядела довольно жутко, как в тех самых фильмах про зомби, которые в последние годы часто засматривал до дыр Дадли. Она однозначно была под действием Сыворотки – Поттер ясно это видел. Точно так же вёл себя Барти Крайч-младший, когда сам был под действием этого же зелья. Лестрейндж также не разговаривала – Гарри был весьма благодарен такому побочному эффекту: слушать её оскорбления он сейчас был совершенно не в настроении.

—Значится… — Медленно начал Билл. — Как и полагается в таких случаях, для начала проверка. Твоё имя? — на секунду туманный взгляд пленницы стал чуточку яснее, а затем она ответила:

—У меня нет имени. — произнёс абсолютно пустой и безжизненный голос ведьмы.

—Ладно… — только лишь вздохнул на это Уизли. — Хм-м… Тогда, как тебя зовут другие волшебники?

—Господин называет меня слугой… — Билл лишь устало потёр глаза. Гарри же закатил глаза. «Сумасшедшая, что с неё взять» — Про себя констатировали они оба, переглянувшись.

—Боже мой, это бесполезно… В любом случае, будем считать, что Сыворотка работает, что-то не похоже это на ложь. Итак, в каких битвах ты принимала участие?

—В Малфой-мэноре, — всё так же безжизненно и отстранённо ответила Лестрейндж.

—И всё? — удивлённо поднял брови Уизли. — По-моему, Гарри, мы ошиблись в том, что Сыворотка вообще работает…

—Не думаю… — впервые с начала допроса отозвался Поттер. Всё это время он затаив дыхание наблюдал, вслушиваясь в каждый ответ их пленницы, ожидая услышать хотя бы что-то важное. — Всё-таки глаза у неё остекленели, да и оскорблений от неё не слышно… — в памяти Гарри в который раз ожило воспоминание с допросом Барти Крауча-младшего, только на этот раз ему почему-то представился уже лишённый души Пожиратель… Он передёрнулся от этого видения и замотал головой, пытаясь его подавить. — По-моему, она действительно под действием зелья.

Билл ненадолго задумался, прежде чем объявить своё решение:

—Ладно… В любом случае, я влил в неё дозу, даже больше чем нужно, будет жалко так просто потратить такую редкость, так что давай всё же её допросим до конца. Итак, — он снова повернулся к Лестрейндж, — Где сейчас находится Тот-самый? — Гарри уже хотел поправить его, подумав, что затуманенное сознание Пожирательницы не поймёт, о ком они вообще ведут речь, однако ему не пришлось этого делать:

—Я всегда живу там же где и Господин, — и Лестрейндж замолчала, оставив их без единой капли полезной информации. Они оба нахмурились – ещё один вопрос остался без внятного ответа. Уизли тяжело вздохнул, и продолжил:

—Кого ещё из верных слуг Того-самого, исключая тебя, ты помнишь? — Билл попробовал потянуть за ещё одну ниточку.

—Никто кроме меня не может быть верным слугой Господина! — прозвучало, в отличии от прошлых её реплик, с каким-то оттенком прежнего безумства ведьмы. Уизли распахнул глаза в удивлении, но быстро собрался, и задал следующий вопрос:

—Что сейчас планирует Тот-самый?

—Господин всегда на шаг впереди всех! Он всегда планирует всё наперёд, и никогда не ошибается! — в тон ведьмы стали возвращаться прежние фанатичные нотки. Билл лишь покачал головой.

—Так… Это бесполезно. Если хочешь, конечно, можешь спросить у неё что-то от себя… Да, я всё ещё помню, что тебе что-то поручил Дамблдор, — ответил он на незаданный им вопрос. — но я пошёл, уж лучше я Флёр помогу с лечением, чем буду тут и дальше прозябать, — сообщил он и уже развернулся чтобы идти, но спохватился и добавил: — Дверь в подвал выпустит тебя, лишь приложи к ней любую из своих палочек, я её так заколдовал, поэтому ни в коем случае не потеряй их тут, а спишь ты в гостиной, на том же диванчике, где сегодня сидел. Вроде бы я на все вопросы ответил, да? — Спросил он уже у выхода

—Вроде бы всё, да… — Неуверенно ответил Поттер, вроде бы он хотел ещё что-то спросить, да вот только что, никак не получается вспомнить…

—Тогда отлично, я пошёл. Удачи тебе с допросом, — Уже на выходе бросил ему Билл.

—Спасибо. — Ответил Гарри, скорее самому себе, так как теперь он остался наедине с Пожирательницей.

Ну что же, Уизли этого не озвучил, но он явно понимает, что слышать ему о Крестражах не стоит, потому и оставил его одного. Ну, что-же, пора воспользоваться этой возможностью… Итак, его ещё в Малфой-мэноре смутил тот момент, где Беллатриса очень, очень сильно переживала о том, что они могли пробраться в её сейф в Гринготтсе. Впрочем, это могло быть просто ещё одно проявление безумства чёртовой ведьмы, но с чем чёрт не шутит? Опять же, если хорошо подумать, не так давно Волан-де-Морт доверил один свой Крестраж Малфою, так почему он не мог сделать того же с Лестрейндж? Ну-с, поехали:

—Почему ты так боялась, что мы проникли в твой сейф? — спросил он и затаил дыхание, ожидая ответа, возможно самого важного из всех полученных за сегодня. Может быть, это хоть как-то приоткроет карты перед местонахождением остальных Крестражей? Было бы прекрасно…

—Потому что Господин доверил мне много своих вещей на хранение! Я не разочарую Господина! — уже более фанатично, чем прежде ответила ведьма. Ха-ха, и он ещё на что-то надеялся? Воистину, этот ответ получает гран-при в состязании среди самых бесполезных ответов на сегодня! Впрочем, она упомянула какие-то вещи Волан-де-Морта, надо будет позже подумать на эту тему… Так что, да, номинация отменяется, увы. А что если…

В этот момент мысли Гарри прервались – он как-то не вовремя заметил, что взгляд пленницы, бывший доселе направленным куда-то в потолок, теперь уже частично прояснился, и она, смотрела в его сторону, пускай и расплывшимися в разные стороны глазами, но всё же… И это явно говорило, что Пожирательница непонятно как, но приходит в себя. А ведь прошло не больше двух минут… Ну, что же, попытка не пытка, теперь он решил зайти с другой стороны, задав свой последний вопрос:

—Твой господин ведь давал тебе на хранение маленькую золотую чашу или серебряную диадему? — После чего, на секунду взгляд пленницы затуманился, и она снова безжизненным тоном ответила:

—Не помню… — Вот чёрт!… А затем в её голос вернулся бывалый запал, вновь больно резанув по ушам: — Господин сам решил, что доверить мне! И он… — голос Лестрейндж моментально затих, а она сама безжизненно повисла в путах, так как Гарри, поняв что дальнейшие вопросы бесполезны, а ведьма всё-таки приходит в себя, каким-то неведомым для него образом перебаривая Сыворотку Правды, достал палочку и быстро оглушил её. Пошло оно всё к Мерлиновым подштанникам! Так она по крайней мере не вопит ему в лицо…

—Ага, вот сюда надо приложить палочку… Что же… Ничего конкретного я так и не узнал, но всё же, теперь у нас есть хотя-бы минимальная зацепка, где можно поискать Крестраж… Надо будет рассказать Рону с Гермионой… — тихонько пробормотал про себя Поттер, выходя из подвала и поднимаясь наверх.

***

—Да, еx-petit garçon, тебе что-то нужно? — Первой окликнула его Флёр, как только он зашёл на кухню. Гарри ухмыльнулся: не нужно было и Гермионы, даже его скудные навыки во французком языке позволили ему понять её. Бывший маленький мальчик…

—Это расценивать как комплимент, или как шутку? — Решился-таки уточнить не совсем понявший смысл фразы Гарри.

—И как первое, и как второе, — Ненавязчиво улыбнулась ему вейла, — А если серьёзно, это скорее запоздалое извинение… Ну так что, ты за чем-то пришёл, или тебя просто привлекло кое-что иное? Вроде, — она кивнула на плиту, где что-то в немалого вида кастрюле задорно бурлило, — Вот этих макарон? Если что, они ещё не готовы до конца… — Сказала она, вновь переведя свой взгляд с него на кипящую саму по себе кастрюлю с макаронами. Гарри же внезапно понял, что он вообще-то страшно голодный…

—Э-э, нет, — Сказал едва оторвавший свой взгляд от готовящейся еды Поттер, — не за тем, я вообще-то хотел спросить, что произошло с моим зрением? Я ведь без очков теперь вижу так же хорошо, как и с ними!

—О-о,Mon cher, я уже успела позабыть об этом! — отвлеклась от приготавливаемого блюда Флёр, переводя свой взгляд на него, — Есть такая магия, как раз-таки помогает исправить зрение. Это заклинание надо накладывать перед сном, и снимать по пробуждении, и так нужно делать каждый день, зато никаких лишних предметов на лице и веса на переносице! Ну и, на десерт, есть возможность, что со временем зрение-таки исправится, как у меня! — Она указала свободной от палочки, левой ладонью на свои бледно-голубые глаза, — Ну, что думаешь?

—Э-э-э… — Гарри, если честно, был поражён. А что так можно было что ли? — А ты можешь научить меня ему? И откуда ты его знаешь? Как оно вообще работает? А моё зрение вообще можно всё-таки исправить навсегда? — А ведь и правда… Вечно он что-то забывал спросить об этом Мадам Помфри… Едва пришедший в себя Избранный тут же начал засыпать бедую хозяйку вопросами. Та вновь рассмеялась.

—Ха-ха, вот это-таки настрой! Ну, ладно давай отвечу по порядку, хорошо? — Гарри кивнул ей, — Отлично! Значит, смотри, я действительно могу научить тебя этому заклинанию, однако, должна предупредить, у него есть и побочные эффекты, в частности, от него болят глаза, особенно утром и вечером, заклинание нужно накладывать каждый раз, как ты идёшь спать, и каждый раз как просыпаешься – снимать. — Она на секунду отвлеклась, и занялась ещё не готовыми до конца макаронами: теперь булькать стало немного реже. Гарри же молча осмысливал услышанное, прежде чем задал просто вопрос:

—Ну, а почему всё так строго?

—Почему так? — Она вновь повернулась к нему, — Всё очень просто: заклинание не действует мгновенно. В общем, если ты один раз забудешь применить заклинание – придётся ждать следующего раза, использовать его, пока ты бодрствуешь нельзя. Иначе тоже будет сильно болеть, а зрение может стать ещё хуже… И да, когда я говорю, что будет СИЛЬНО болеть, я именно это и имею ввиду, — Сказала Флёр сурово-предупредительным тоном, — Изредка мне хотелось просто выцарапать себе глаза… — Она поёжилась, видимо, вспоминая описанные неприятные ощущения. — Бр-р-р, какой там был следующий вопрос?

—А откуда ты узнала это заклинание? — Напомнил ей его Гарри, и сам нахмурившийся от её реакции.

—Ах, это! — повеселела вейла, — Ну, об этом мало кто знает, но вообще-то, у меня с самого рождения не самое лучшее зрение. — Призналась ему она, — Ну, а так как мои родители далеко не самые бедные, они перетрясли половину всех колдомедиков франции, пока не наткнулись на одного, который поделился с нами этим заклинанием, за кругленькую сумму, между прочим! Так что радуйся, не думаю, что об этом заклинании знают даже в ВОК, — Она подмигнула ему, — так что и ты теперь будешь его знать. Что у нас там дальше?

—Э-э, а можно ли как-то исправить моё зрение? Насовсем, в смысле, — Поттер поднял на поверхность максимально интересующий его вопрос.

—Ну, технически-то можно… — Протянула Флёр, подымая взгляд на потолок, по-видимому, вспоминая что-то, — Однако тут есть риски, и они не маленькие… В общем, колдомедицина конечно вещь продвинутая, однако не настолько как хотелось бы. Отрастить руку – запросто, правда новая рука не будет столь хорошо тебя слушаться, как родная, но это мелочи. А вот со сложными органами уже начинаются проблемы… — Флёр тяжело вздохнула, — Те же глаза исправить так просто не получится. Ничего лучше, чем просто удалить глаза, а затем вырастить их снова маги ещё не придумали – попытки подправить уже существующие глаза обычно делали только хуже. Ну, и как я уже говорила, чем сложнее орган, тем хуже. Часто новая пара глаз либо вообще не получается, либо имеет дефекты похуже родных… А всё это, от удаления, до выращивания крайне болезненный процесс… Да ещё и долгий… — Она вновь вздохнула, разведя руками, — Если честно, я, в своё время так и не решилась на это, хотя родители были готовы это всё оплатить… Так что, суммируя всё это, скажу тебе, что исправить твоё зрение возможно, но это долго, больно, а ещё может попросту не выйти…

Про себя Гарри разочарованно вздохнул. Ну ладно, теперь, по крайней мере понятно, почему Мадам Помфри ни разу и не заговорила на тему его зрения… Но всё равно, жаль, что ничего с этим сделать нельзя, по крайней мере до конца войны. А то временно ослепнуть… Он не может себе этого позволить, только не сейчас, пока Волан-де-Морт жив… Если он, конечно, вообще хоть немного его переживёт в этой войне…

—Ну, это вроде бы все о чём ты меня спрашивал, да? — Мягкий голос Флёр вырвал его из водоворота неприятных мыслей. Ах, да, есть ведь ещё один вопрос…

—Нет, не всё, я тут подумал, — Гарри немного замялся, — что заклинание это конечно хорошо, но мне хотелось бы иметь при себе пару очков – просто на всякий случай. Эх, жаль, что старые так и остались, наверное где-то у егерей… — с досадой вздохнул Гарри. Он носил эти очки сколько себя помнил, они чуть ли не буквально были его часть, и без них он чувствовал себя… Голым? Да, наверное…

—Ну, с очками дело обстоит сложнее, нежели с заклинанием, — развела руками Флёр, — Тут уже нужно знать, а какой у тебя минус, чтобы хорошо подобрать линзы… — Вот это да-а… Он ведь никогда не был у окулиста, да и по словам Тёти, когда-то давно, лишь один единственный раз ответившей на этот его вопрос, очки были куплены в каком-то супермаркете…

—Да я даже не знаю, какой у меня минус, — невесело усмехнулся Гарри, — честно говоря, я даже не знаю, что это, и как меряется… — Флёр лишь вздохнула, мягко ему улыбнулась, и потрепала его по волосам:

—Ничего, blagueur, не расстраивайся, я знаю, как тебе в этом помочь. Но сначала – ужин. А он уже почти готов, доставай тарелки, они в левом шкафчике сверху, и зови всех, я разложу…

—Спасибо тебе, —впервые за вечер искренне улыбнулся Гарри, наконец-то занявшийся чем-то для себя привычным – готовкой…

***

Сейчас, встав посреди ночи, Гарри шагал туда-сюда, постоянно меряя своими ногами предоставленную ему гостиную, и делал это абсолютно бесшумно – в этом ему помогало наложенное на пол заклинание тишины. Где-то рядом, на разложенном диване беззвучно похрапывал Рон – когда Поттер пришёл с кухни, оказалось, что в гостиной он будет спать не один, а вдвоём, вместе с Роном. В любом случае, лучший друг спал ещё даже до того, как Гарри сюда пришёл, и за всё это время так и не проснулся. Видимо, его сюда перенёс Билл…

Кратко говоря, всё как нельзя лучше складывалось для Поттера, обожающего думать на ходу, блуждая по ночам где-то в тёмных и пыльных коридорах Хогвартса. И пускай здесь особо не разгуляешься – всё же гостиная действительно маленькая, не больше двух десятков футов в длине по каждой стене, но Гарри было достаточно и этого. Пока ноги наматывали круги по полу, его разум был занят делом. Так что Поттер уже который час думал, думал и никак не мог прийти к решению своей проблемы.

Из его памяти всё никак не шли туманные намёки Лестрейндж на то, что Волан-де-Морт что-то спрятал у неё. Где именно было это «у неё» догадаться было не сложно, ведь для чего, помимо денег, существует Гринготтс? Ведь зачем тогда вообще такой банк? Иначе, волшебники бы уже давно взяли бы пример с магглов и… Впрочем, его снова понесло куда-то не туда. Вообще, Гарри уже давно за собой заметил, стоит только ему столкнуться с трудноразрешимой проблемой, как эта, к примеру, то разум постоянно пытается занять себя чем-то другим, думать о чём угодно, кроме того, о чём нужно… Ну вот, опять!

Примерно по такой схеме и проходили все размышления Поттера о ещё одном потенциально найденном Крестраже. С одной стороны, намёки, полученные от ведьмы, были слишком туманны, чтобы воспринимать их всерьёз, а с другой – он не может просто так проигнорировать вполне вероятно, настоящий Крестраж. Казалось бы, всё просто, возьми да проверь, действительно ли всё так, как ты думаешь, но с каких пор в жизни всё так просто? Если они всё же попытаются проверить его теорию о том, есть ли в Гринготтском хранилище Лестрейнджей Крестраж Волан-де-Морта, то это будет очень, очень, ОЧЕНЬ опасная затея. И кто знает, что будет в конечном итоге.

Начиная от ревностно хранящих доверенные им сокровища гоблинов и заканчивая дежурившими повсюду, в людных местах Пожирателями да егерями, всё это может встретится им по пути, и кто знает, возможно то везение, благодаря которому они сумели спастись из Малфой-мэнора относительно целыми, на сей раз не сработает? Что если на самом деле в Гринготтсе откажется западня? Как он будет себя чувствовать, если в результате его поисков кто-то погибнет? А если всё это ещё и окажется напрасным, и никакого Крестража они так и не найдут? Как ему потом смотреть в глаза Билла, Чарли, мистера и миссис Уизли? А если это будет Гермиона? Что он потом скажет её родителям? А если это будет Рон?…

Когда Гарри уже в третий раз прошёлся по точно такому же кругу мыслей, он понял, что пора заканчивать. Так и не решив ничего конкретного, он остановил своё бессмысленное, броуновское движение по гостиной и, раздевшись, лёг спать. Уже в полудрёме к нему пришла хоть какая-то идея, а именно достать больше информации. Как? Неясно. Но об этом он подумает уже завтра. Ах, да, он ещё что-то забыл, вот только вот что именно… Ладно, всё завтра…

Ошибка №5 — Предложение

— Мы обязаны это сделать! — уже в который раз возбуждённо повторил Рон. Под глазом у него красным расплывался след от кулака, грозясь завтра превратится в полноценный синяк. Пускай Поттер и не видел, как сие неаккуратное пятно появился у друга, но прекрасно понимал, кто же наградил его таким украшением. Узрев утром этот след, он первым делом подумал, что Гермиона растёт над собой – начинала с пощёчин, а сейчас уже самые что ни на есть фингалы. Сейчас Гарри больше всего боялся двух вещей, что его рёбра треснут от едва сдерживаемого смеха, каждый раз, как Рон потирал забитое место, а Гермиона зловеще ухмылялась, глядя на него, и того, что это заметит девушка. Он никак не мог всё-таки решить, чего же именно он боялся больше, а тем временем рёбра болели всё больше… Хотя, наверное, лучше бы было, чтобы она НЕ избрала ещё одним тренировочным манекеном и его, а рёбра, это так, мелочь, ещё одна бессонная ночь с Костеростом, и он будет как новенький, да. Впрочем, этот момент давно прошёл, и его рёбра, как и он сам уже был вне опасности.

— Но Рон! Мы не можем сделать это без должной подготовки. Чёрт, мы не можем быть хотя бы в чём-то уверенны, ибо ты сам знаешь, кто именно источник этой информации. А что если там ловушка, и мы просто явимся к Сам-Знаешь-Кому прямо в руки?! Ты забыл, что произошло вчера?! — отвечала ему Грейнджер. Гарри лишь тяжело вздохнул. За спором его лучших друзей можно было наблюдать просто бесконечно… В какой-то момент, он внезапно подумал, что их спор очень напоминает его вчерашние размышления – только вот, если вчера он раздумывал над этим в одиночку, то сегодня абсолютно те же тезисы, разве что другими голосами и словаим озвучивают его собеседники.

Рон с Гермионой, не дожидаясь его, сразу же начали ещё один круг жаркой дискуссии… Хотя, это, конечно, ни разу не дискуссия – каждый из сидящей рядом с ним сладкой парочки ни во что не ставил аргументы друг друга. А он, Гарри, неосторожно начавший весь этот бедлам, сейчас угрюмо сидел, молча выслушивая своих друзей, которые не давали ему сосредоточится на решении нужной проблемы в одиночку. Ведь Поттер, ещё только прослушав самое начало ожесточённой перепалки, сразу понял, что ни к чему полезному они таким образом не придут, и не вмешивался в происходящее. Себе дороже разнимать эту парочку…

Так что он уже давно отключился от беседы, едва рассказав о том, какие сведения получил от Лестрейндж. Почему-то на ум не приходило ничего, будто бы среди предложенных вариантов – проверки и игнорирования потенциального Крестража - не было верного от слова «вообще». Но и какое-либо другое решение он так и не смог придумать, так что, в очередной раз зайдя в тупик, он вышел из транса, да начал слушать разгорающуюся баталию.

— Послушай меня, Герм, мы должны действовать! Не так давно уже один Крестраж был уничтожен, я уверен, нам наконец-то везёт! Не зря же мы полгода прозябали в этой палатке! — остановив на кончике языка уже готовое язвительное замечание о том, что на самом деле Рон-то и половины этого времени не был с ними, Гарри отстранённо подумал, с чего бы у него внезапно появился такой прилив злости. Волан-де-Морт что ли активизировался?

Так и было – как только он немного прислушался к своим внутренним ощущениям то сразу почувствовал огромную, неестественную злобу и ярость. Кто был «отправителем» сего подарка гадать не приходилось, так что Поттер, стиснув зубы, уже почти заученным движением попытался отгородится от внутренней связи с Волан-де-Мортом. Непроизвольно, на волне остаточной злости вспомнился предатель-Снейп и его уроки Окклюменции…

Гарри встряхнул головой, пытаясь прогнать навязчивые видения пыток, проведённых в подвалах школы не так уж и давно. К сожалению, избавиться от столь негативных и не вовремя пробудившихся воспоминаний ему не удалось, так что он попробовал отвлечься и подумать о чём-то другом, упорно пытаясь подавить фантомное ощущение выворачиваемых мозгов.

Естественно, он сразу же вернулся к проблеме того, что делать с информацией, полученной от пленницы. Судорожно произнося про себя «не думай о Снейпе, не думай о Снейпе, думай о том, как уничтожить Крестражи, думай о том, как уничтожить Крестражи», он не сразу понял, что этим ещё сильнее подпитывает неприятные воспоминания. Но тут… Совершенно внезапно, это было как включение света, бац и он просто ясно понял, как именно можно было бы решить ту проблему, что билась в его мозгах вот уже как второй день!

Почему они должны полагаться на такие неточные вещи как обрывки информации? Что же мешает ему допросить Пожирательницу ещё раз? Конечно, Сыворотка Правды уже показала свою несостоятельность, но в волшебном мире существуют и другие способы получения информации, и именно о одном из них он сейчас и подумал. Да… Легилименция была идеальным вариантом.

Обдумав сию мысль ещё раз, Гарри приметил одну забавную вещь. До того забавную, что совершенно неожиданно для самого себя расхохотался. Всё ещё ведущие бесконечный спор друзья резко остановились и удивлённо посмотрели на него, но он доселе так долго сдерживался, что теперь его смех было не остановить, он аж трясся, его согнуло, и он медленно сползал на пол, а уже там его проняло, что сейчас это ни разу ни был смех, а именно что истерика.

Конечно, иметь постоянную связь в Волан-де-Мортом – это не сахар. И он прекрасно об этом знает, ведь страдает от этого вот уже как почти четыре года! Но несмотря на это, ещё десяток секунд назад он готов был сделать то же самое, но уже не с Реддлом. Он действительно собирался сломя голову влезть в мозги опасной преступницы, даром что помнил о том, что она очень искусный, в отличии от него, Окклюмент. Правду говорил Зельевар-предатель, это чёртово Гриффиндорство его точно рано или поздно погубит… Пока это не сделает сам Снейп или Волан-де-Морт.

Как только он подумал о последних двух, его спонтанная истерика вмиг прекратилась. Каким-то образом, мысль о всё ещё висящем на нём задании по победе над последним, равно как и об опасности, зависшей над ним Дамокловым Мечем, сумели резко привести его в чувство. Он медленно поднялся на ноги, и снова сел на кровать, с которой ранее сполз.

— Гарри… — с выражением огромной растерянности на лице спросил Рон. — С тобой всё в порядке?

— Д-да, — неуверенно протянул Поттер. Его друзья ответили недоверчивыми взглядами вперемешку с беспокойством. — Да, со мой всё хорошо, — уже твёрже сказал он. — Просто я… Кое-что понял.

— Ты уверен, Гарри? — спросила, на сей раз, Гермиона. — Точно хорошо всё?

— Да, я уверен. Кстати, — он посмотрел подруге прямо в глаза. — Гермиона, мне нужна твоя помощь, — та заинтересовано посмотрела на него. — Ты ведь помнишь наш пятый курс?

— Эм, конечно, я помню, Гарри, — машинально ответила она. — С тобой точно всё в порядке? — в её голос вновь вернулись обеспокоенные нотки. Поттер лишь вздохнул и кивнул головой, как бы отвечая на последний вопрос.

— Я припоминаю, что ты что-то там исследовала о Магии Разума, ну, когда у меня были «уроки» у Снейпа, — в глазах Гермионы появилось понимание, она подняла руку, останавливая Гарри:

— Можешь не продолжать. Скажи-ка мне, Гарри, а не пора ли тебе уже прописывать профилактический фингал? — хихикнула она, и потёрла свои ладони. Рон, одновременно с ней, потёр свой след на щеке. Поттер же, в недоумении от происходящего, попытался быстро объясниться:

— Нет, я не это имел ввиду. Я не собираюсь никого пытать, — он неодобрительно посмотрел на Рона, который в этот момент опустил взгляд в пол. — У меня просто возникла идея о том, как можно, по крайней мере, попытаться узнать больше о потенциальном Крестраже.

— Ой, Гарри, не паникуй, — снова хихикнула Гермиона, — Я же прекрасно понимаю, что ты не будешь, как некоторые, — ещё один укорительный взгляд в сторону Рона. — Предлагать пытки. — эти слова заставили Поттера немного успокоиться. — Значится, ты хочешь её допросить… И поскольку допрос с Сывороткой Правды ничего не дал, ты хочешь достать всё у неё прямо из памяти, да?

— Угу, — только и выдавил из себя Гарри, шокированный тем, что его только-что появившийся план уже поняли и без него.

— Понятно… — протянула Гермиона и, достав свою сумочку, погрузила туда руку аж по плечо, да начала в ней копаться. Спустя полминуты на свет появились три объёмные книги, которые со словами: — Ну-с, вот то, что может тебе помочь, — протянула ему подруга. Поттер лишь ошарашенно смотрел на неё, всем своим видом показывая, что ожидал чего угодно, но только не этого.

Гермиона лишь взглянула на него, а затем хорошо, от души, засмеялась. Недоумевающий Гарри приобрёл ещё более растерянный вид, после чего смеющаяся подруга сжалилась над ним и пояснила:

— О боже, Гарри, это так смешно, я думала, ты уже отвык от того, что я всегда читала книги за вас двоих. Но, судя по твоему виду, нет, всё ещё ждёшь, что я прочитаю их за тебя, а потом расскажу, о чём они. — и снова безудержно засмеялась.

— Но… Но… — растерялся Поттер. — Но Гермиона, я же буду перечитывать это всё просто вечность!

— Я это понимаю, Гарри, но и ты пойми, ни я, ни Рон не будем помогать тебе в этой затее, думаю, понимаешь почему? — ответила моментально посерьёзневшая подруга. Поттер лишь помотал головой в отрицании. — Господи, Гарри, ты чего?! Я не могу спокойно находиться с Лестрейндж в одной комнате, как минимум, потому что она меня пытала, а Рон – потому что ненавидит её, а теперь уж и подавно! Это уже не говоря о том, что источник информации из Лестрейндж никакой! — она замолчала и с тяжёлым дыханием отвернулась. Сам Поттер был поражён такой резкой сменой тона Гермионы, так что не сразу вспомнил, о чём вообще была речь.

— Ладно… Так, что делаем-то?…

***

— «Мы против», «это плохая идея», «она сумасшедшая, что ты надеешься из неё вытащить?» — зло бормотал Гарри, уже как давно устроившийся на диване, читая одну из предоставленных Гермионой книг. — Мы ещё увидим, что именно у нас «плохая идея»! Как будто бы остальные варианты чем-то лучше! — постоянно повторял Избранный вот уже как полчаса с того момента, как взялся за чтение.

Почему-то он никак не мог так просто отпустить то, что вместе объявили ему лучшие друзья. О том, что его идея вообще не имеет никакого смысла. По какой-то причине, ему было действительно больно думать, что, спустя столько лет, друзья всё ещё сомневаются в его способности составлять хотя бы мало-мальски нормальные планы. И это несмотря на… Всё. Всё то, что они вместе пережили.

Именно то, что Рон и Гермиона сомневаются в нём и разожгло изначально тусклый огонёк решимости до состояния пылающего пожара. Если сначала Поттер предложил сию идею лишь как вариант, совершенно случайно пришедший ему на ум, и без особого желания, то сейчас он, наоборот, буквально излучал из себя энтузиазм, желая удачно осуществить свою задумку лишь для того, чтобы доказать, что он был прав. Резкий отказ друзей, по-видимому, задел какие-то глубинные струны в его душе, и теперь он кардинально поменял своё мнение обо всём этом. Посему, едва оставив своих друзей, он сразу же принялся за воплощение своего только что появившегося плана и с головой нырнул в чтение необходимой литературы.

И спустя практически весь день, наконец-то отложив последний фолиант вместе со свитком пергамента, любезно предоставленным вместе с пером и чернилами хозяевами дома, Гарри устало потянулся и понял, что, помимо завтрака, вообще ничего больше не ел. Быстренько смотавшись на кухню, чтобы это исправить, спустя полчаса он уже снова сидел за своими записями, на сей раз без книг. В этом-то и был смысл, весь прошедший день Поттер потратил, выписывая самые, по его мнению, важные факты о Магии Разума, которые он вообще смог раскопать в имеющейся литературе.

Глаза болели от такого нещадного издевательства над ними, но он чувствовал гордость за свою работу – так основательно он не работал даже над лучшими своими эссе в Хогвартсе. Он снял очки, и протёр свои очи, которые теперь не просто болели, их ещё и щипало. Пойти что-ли умыться?… Наверное, всё-таки стоит. И всё же, это всё не могло перечеркнуть гордость за проделанную работу.

Сейчас, когда у него наконец-то была, может быть, и не краткая, но всё же выжимка необходимой информации, работать стало в разы проще – всё же, несмотря на приличное время, прошедшее со времён создания его последнего эссе, он всё ещё не растерял навыки поиска нужной информации. Теперь он принялся ужимать и так сокращённые до минимума конспекты из книг, отсеивая лишнее и стараясь максимально избавиться от того архаичного стиля, в котором были написаны фолианты. Честно говоря, выражения «коль», «ако», «ижели» и прочие всегда его немножко бесили. Хорошо что он уже давно научился их практически не замечать, мысленно заменяя на современные аналоги.

И всё же, когда наручные часы показывали практически полночь, а под боком уже давно беззвучно храпел выгнанный Гермионой Рон, Гарри удовлетворённо подумал о том, что он наконец-то закончил. Удивлённо отметив тот факт, что три довольно таки толстых книги вместились в всего лишь в десяток абзацев не очень то и объемного текста, он в который раз потёр глаза, и принялся быстро подбивать итоги сегодняшней работы.

Итак, для начала, Магия Разума — это куда больше, чем простые выкрики «Легилименс», пронзительные взгляды и попытки закрыться Окклюменцией. В этом разделе магии только лишь для памяти было четыре ветви – примерно по одной на каждый тип хранимой информации. Первый и, по сути, главный, это были голые воспоминания, всё то, что волшебник пережил. В смысле, именно «картинка» – без пояснений о том, что, кто и когда отражено на этой самой «картинке».

Для того, чтобы разобраться с этим существовал второй тип памяти, тот в котором хранилось всё, что могло быть предметом, существом или же понятием. То бишь, слова и структура языков, люди, звери, деревья, причём скорее в виде образов, чем жёстких понятий. И всё это хранилось там. На удивление, к этому типу памяти не относили «память местности», которую выделяли в отдельную категорию, но этому было вполне разумное объяснение.

Из-за того, что Аппартация, Портключи и многое, многое другое основывалось именно на памяти о конкретных местах, а не на предметах или людях, находящихся там, волшебники выделили всё, что содержит запомненное пространство в ещё одну категорию. Однако, любопытно то, что одним из подтверждений этого решения служила возможность отправить в Омут Памяти на просмотр, как обычное воспоминание – из самого первого типа памяти, так и исключительно местность – к примеру, представить в Омуте Памяти Хогвартс, целиком и полностью, до самого последнего, из знакомых тебе коридоров, да и к тому же абсолютно статичным. Безжизненным и пустым то есть. И посмотреть на него изнутри Омута. Правда, детализация ограничена лишь исключительно твоей собственной памятью. Впрочем, и это было не всё.

Кроме этих трёх типов памяти существовало и ещё кое-что, объединяющее их всех воедино, и одновременно стоящее выше, связывая вообще саму личность человека в единое целое, как цемент стену. Хотя, наверное, лучшей была бы аналогия с паутиной – всё же ассоциации не монолитны и постоянно меняются. Да, последним разделом памяти, который даже пытались выделить в отдельную категорию (давние, вспоминаемые мысли, если они удерживались в памяти, также хранились в ассоциативной памяти. Отсюда и проблемы с классификацией ассоциативной памяти – она подходит и туда и туда.) была ассоциативная память — тот клей, на котором держится всё в человеческом разуме.

Именно она создавала связи между разными предметами, понятиями, людьми и даже типами памяти. К примеру, (конечно, если он всё правильно понял), ты помнишь дождливый день, во время которого ты читаешь книгу, то это всё смесь, состоящая из «статичного кино» (первого типа памяти), понятий, таких как книга или, допустим, дождь, да места действия – допустим, дивана. И всё это сшито нитками ассоциаций между задействованными понятиями, да приправлено знанием о том, где всё это происходило.

Примерно так и работает человеческая память. Если, конечно, авторы сих книг не врали ему, как доверчивому читателю. Хотя, конечно же, бо́льшая часть написанного точно сходилась с тем, что Гарри было известно, и потому он предпочёл в это поверить. Кстати, ещё одним интересным моментом, найденным во время исследования, было то что волшебники выделяют личность в новую, пятую категорию разума, и именно там, если он всё правильно понял, находиться всё, что являешь собой ты. В его случае, наверное, там однозначно должен быть герб Гриффиндора с его же кодексом и что-то о безрассудстве и отваге, как неоднократно заявлял предатель-Снейп. Шестой же, и одновременно высший уровень разума (или самый глубокий, это как посмотреть), это то, что магглы называют подсознанием. Ну, насколько он смог вспомнить из того самого сериала, который обожал Дадли. Самая глубокая, и самая устойчивая часть человеческого разума, наверное даже Волан-де-Морт со своими соратниками не смогут туда воздействовать…

К слову, насчёт Снейпа – как оказалось, на самом деле, самым эффективным, причём по мнению всех трёх книг, методом обучения Окклюменции был именно тот, который использовал зельевар. Вторгаться с максимальной силой, выковыривать из ученика самое сокровенное, провоцировать его на эмоции. К слову, не просто так был выбран и тип воздействия, ведь на самом деле существовало множество практик по взаимодействию с чужим разумом.

Из всех вариантов Снейп выбрал именно Легилименс – самое сильное и примитивное из всех существующих заклинаний. Вообще, в магии очень чётко прослеживается маггловская поговорка «против лома нет приёма» – чем проще заклинание, чем ниже уровень вторжения, тем оно мощнее и эффективнее. В принципе, вторгаться в разум и изменять его можно на всех пяти его разделах. Шестой же уровень стоит под вопросом, все три книги ссылаются на легенды, пересказанные и переписанные древними колдунами. При этом, вмешательство в первые четыре типа считалось максимумом для непредрасположенного к Ментальной Магии мага. А для предрасположенного вообще не было в этом деле никаких ограничений, кроме, разве что, шестого уровня, в отношении которого везде писалось, что он – неприступен.

К слову, «нумерация» на типах памяти сделана не случайно – чем выше номер, тем, соответственно, сложнее в него проникнуть, да и вообще, хоть как-то использовать. Именно это и делает Легилименс таким сильным – мало того, что заклинание простое как пробка, так ещё и вторгается на самый слабозащищённый уровень разума. А что интереснее всего, идеальной Окклюменции не существует! Можно конечно сопротивляться кратковременным вторжениям, но это не панацея. Если у мага будет время и желание, то можно сломать Окклюменцию любого, всё зависит только от потраченных ресурсов и времени. Получается, всё это годится лишь для отражения кратковременной атаки, после которой нужно уносить ноги – иначе Окклюменцию таки пробьют, и на этом можно заканчивать…

Когда Гарри осознал это, то вначале не поверил написанному. Если бы Волан-де-Морт мог сломать его через их связь, то почему до сих пор этого не сделал? Ответ, пришедший к нему спустя полминуты паники, как оказалось, был до смешного простой: их же с Реддлом странная связь сильно отличается… Да вообще от всего! Она не подходила ни под один тип описанного во всех трёх книгах взаимодействия. Здраво рассудив, Гарри решил, что скорее всего, после провала в Министерстве, Волан-де-Морт просто испугался того, что не смог подчинить Поттера, и потому просто отгородился от него, не решаясь больше нападать. Когда он это понял, у него как будто бы гора упала с плеч…

В общем, кратко говоря, в понимании того, как работает разум волшебника Гарри за этот день существенно продвинулся. Но не это было главным, а то, что его спонтанно появившийся план делал очень уж большие успехи. Ведь ранее он слышал, что Лестрейндж является сильным Окклюментом, однако сегодняшнее исследование поставило все точки над «ё». Как бы ни была она сильна в Окклюменции, Поттер вполне себе может сделать задуманное. Да, может быть ему нужно будет время, но… Что ещё тут можно, кроме как того, что он задумал, делать? Посуду мыть, да книжки читать?

Кстати, оптимизма в этом деле ему добавляло и выбранное направление Магии Разума – сами по себе воспоминания достать куда легче, чем любой остальной объект из памяти волшебника, а Гарри большего и не было нужно. Всё равно, во-первых ведьма, судя по всему, не понимает, что ему нужно, а во-вторых, добровольно этим не поделится, вот уж точно. Так что, сверившись ещё раз со своими ссылками на нужные места, Поттер принял окончательное решение. Завтра он ещё раз спустится в подвал, а затем впервые в жизни попробует себя в роли Легилимента.

Ошибка №6 — Видение

Пробуждение следующим утром было… Тяжёлым, да. Продрав глаза от ночной заспанности, Гарри попытался вспомнить, о чём думал вчера, после чего нахмурился, вспомнив. Мало того, что он вчера сидел за своими записями до глубокой ночи, так ещё и в который раз забыл применить то самое заклинание, которому его на днях обучила Флёр. Ладно, хорошо, он применит его в следующий раз. Главное – не забыть об этом снова… Благо, его «новые» очки всё ещё были у него под рукой, спасибо Флёр, подогнавшей линзы, да и внешний вид своих старых очков с под него.

Да и завтрак он проспал, наверное. Глянув на часы Поттер понял, что да – он его действительно проспал. Делать было нечего, так что Гарри, ещё немного полежав на диванчике, собрался с силами, встал и таки отправился на кухню… «Ну и ладно, годы ежедневной готовки завтрака у Дурслей просто так не проходят, что-нибудь по-быстрому я себе уж точно сочиню» — подумал про себя он, — «А уже потом займусь остальными своими планами, да».

Так случилось, что на кухне кроме него никого не было, так что Поттер, достав продукты из чего-то отдалённо напоминающего ему холодильник, принялся сочинять из этого себе завтрак. Ветчина, сыр, зелень, чутка шампиньонов и два яйца… Ну конечно же, из этого всего можно сделать неплохую яичницу! Гарри, как и много лет назад, привычными движениями принялся за нарезку всего этого богатства… Спустя минут десять, когда он уже начинал снижать огонь под сковородкой, и предвкушал вкус ещё не готового до конца омлета, двери кухни отворились, впуская внутрь Билла. Увидев парня за готовкой тот расплылся в улыбке.

—Ох-ох-охо, Гарри, я конечно понимаю, что моя ненаглядная оставила тебе не самую большую порцию утренней каши, но не повод же это занимать её вотчину? — Хохотнул Уизли, увидев, чем таким он занимается. Поттер неожиданно для самого себя покраснел – действительно, как же он раньше этого не заметил, вон же, на столе стоит накрытая полотенцем тарелка, его порция. Это же надо было так облажаться… — Ну, ладно-ладно, я не буду тебя сдавать, я и сам вообще-то зашёл сюда заварить немного кофе, — с ещё большей улыбкой сказал он. Гарри лишь молча подвинулся в сторону, всё ещё будучи залитым краской.

Билл же, подойдя к нему, достал из шкафчика сверху кружку, и стал над нею колдовать, в то время как Гарри принялся накладывать своё вкуснейшее творение на тарелку. Уизли, кинув ещё один весёлый взгляд на Поттера, достал ещё одну кружку, вслед за баночкой с молотым кофе, и вернулся к приготовлению лучшего на земле напитка, по его мнению. Гарри, таки принявшийся за поедание своего завтрака, решил начать с оставленной ему порции. Заодно и его всё ещё горячая яичница успеет остыть. Как он и думал – овсянка с беконом, немного нетипичный, но всё же Английский завтрак.

Уизли, закончивший с приготовлением лучшей из всех бодрительных жидкостей, присел рядом с ним за стол, протянув кружку раскалённого напитка и ему. Поттер, больше любивший тыквенный сок, а ещё более – простую, обычную воду, сей жест не оценил. Не оценил он его и когда попробовал свежезаваренное кофе – скривился, пробормотав что-то про отсутствие сахара. Билл лишь хмыкнул, тут же протянув ему сахарницу…

Дальнейший завтрак так и прошёл в молчании, разве что, когда Гарри залпом допил своё, как ему казалось, всё ещё горьковатое на вкус кофе Уизли, как бы невзначай поинтересовался у него:

—Чем ты планируешь сегодня заниматься? — Сказал он непринуждённым тоном, как будто бы до этого они всё утро вели вежливую беседу о погоде, а не молчали большую часть времени.

—Да так, — Поттер сделал неопределённый жест рукой, — делать тут особо нечего, так что попробую продолжить наш прошлый, неудавшийся допрос. — На что Билл лишь поднял бровь вверх, сказав:

—Ты всё ещё надеешься вытащить из неё что-нибудь полезное? — Он снова хмыкнул, и, сделав небольшой глоток кофе продолжил: — Ну, это уже твоё дело, но я бы на твоём месте занялся чем-то более полезным. К примеру – сходил бы к Олливандеру, и заказал бы себе новую палочку заранее, как это уже сделала Луна. — Гарри уже второй раз за день чувствовал себя как какой-то нашкодивший кот. Вроде бы так очевидно, что стоило бы сходить к Мастеру волшебных палочек, даже если не для того, что-бы заказать себе новый инструмент – он всё ещё не мог расстаться со своей остролистовой компаньонкой – а и просто так, проведать, узнать как он себя чувствует. Всё-таки он провёл в том подвале больше года… Ох, и правду говорила Гермона, у него и вправду, как у Рона, эмоциональный спектр приближается к уровню зубочистки…

—Вот это я конечно дал, — на этот раз он таки осмелился выразить свои мысли вслух, — И почему я раньше об этом не подумал? — Искренне не понимал Поттер. Уизли лишь ещё шире улыбнулся, и добавил фразу, которую Гарри запомнит навсегда:

—Дерьмо случается, парень, ты даже не представляешь, как часто! — Он махнул рукой, — А это так, пустяк, до настоящих проблем не дотягивает. Ничего, отведаешь позже, главное не забудь.

—Конечно, проведаю, — искренне согласился с ним Гарри. Билл лишь показал в ответ большой палец. Дальше разговор что-то не клеился, так что он быстренько убрал за собой, и вышел в коридор, направляясь к лестнице.

Спустившись по ней прямо в винный погреб «Ракушки», Гарри не останавливая свой взгляд на таких привлекательных изгибах бочёнков направился напрямую к недавно созданной камере. То, что та была проделана в дальней, ото входа, стене скорее мешало, чем помогало, ему сосредоточится, так как ему теперь предстояло миновать все эти интересности, что-бы добраться куда надо. Ему не хотелось бы откладывать то, что он уже как день назад запланировал сделать. Вообще-то, технически, даже не вчера, а всего лишь восемь часов назад, но не суть… Главное не забыть про Олливандера, его действительно стоит проведать. Да и всех остальных товарищей по несчастью, побывавших у Малфоев – тоже…

Таки дойдя до конца ряда, Гарри внезапно для себя прервался, так как понял, что упёрся в дверь. И не имеет ни малейшего понятия о том, как именно её можно открыть… Большая такую, тяжёлую, металлическую дверь, которая, казалось, была крепче, чем стена, куда та была вставлена. Настоящий монолит. И как она всё же открывается?… Нда-а… И ведь в прошлый раз ему было достаточно просто приложить палочку… А куда её сейчас совать?…

Пребывая в растерянности, Поттер не сразу понял, что, во-первых, железная перегородка очень уж напоминала ему те, что стояли в Гринготтском сейфе его родителей, правда, на вид эта была значительно крепче. Впрочем, Билл ведь работал на гоблинов, так что можно и не гадать, почему его работа так похожа на банковскую. Ну а во-вторых, Гарри понял, что таки действительно не имеет ни малейшего представления о том, как ему следует открывать сие чудо. Всё-таки ранее он похожую открывал именно-что ключом. А щели для него здесь нет – один лишь гладкий металл, с укрепляющими его рёбрами. Или, если вспомнить тот самый сейф 713 – двери отворял именно что гоблин, буквально – пальцем, и он понятия не имеет, как.

Может быть, надо вставить в замочную щель свою палочку, как обычно вставляют ключ?… Растерянно поводив глазами в поисках чего-то хотя бы отдалённо напоминающего ручку, ну, или, на худой конец, замочную скважину, Поттер остался ни с чем. Ни единой щели он не нашёл, даже в тех местах, где наружу выпирали укрепляющие элементы… И ничего похожего на небольшую панель из бронзы, что была с той стороны, и куда он в прошлый раз приложил свою палочку. «Алохомора?» — безрезультатно. Попытаться приложить палочку примерно туда же, где с другой стороны была нужная пластина? Тоже ничего…

Может быть, палочка не та? Билл вроде бы говорил, что подойдёт любая, так что он брал первую попавшуюся – на этот раз белую, скорее немного желтоватую палочку – и прикладывал её… Стоп! Билл! Наверняка, он может подсказать, что именно пошло не так… Растерянно пожав плечами, Поттер развернулся и пошёл назад, направляясь к кухне. Следовало бы всё-таки узнать, как открывать эту громадину, перед тем, как строить Наполеоновские планы.

Быстренько вернувшись на кухню он застал Уизли, который уже допил своё кофе, и теперь мыл кружку. Попросив у него помощи с дверью Гарри принялся внимательно слушать, что именно ему расскажет профессиональный Взломщик Проклятий, зачаровавший это всё. Как ни странно, оказалось что всё очень даже просто – нужная ему бронзовая панель есть с двух сторон, однако, чтобы она проявилась нужно произнести кодовую фразу – и она появится. Быстренько запомнив нужную фразу, Поттер, поблагодарив рыжего за помощь направился назад, в подвал. Вообще, Билл также намекнул ему, что и с палочкой не всё так просто, но отказался вдаваться в подробности, сказав что он просто ничего не поймёт, и вообще. Пожав на это плечами, Гарри в темпе вальса вернулся вниз.

Быстро проделав оставшийся путь вниз, он наконец-то попал внутрь оставленной позавчера камеры. Шепнуть, приложить, войти внутрь, и дверь сама закрылась за ним… Прекрасно. Осмотревшись внутри, он не заметил никаких изменений с прошлого раза – Лестрейндж всё так же висела скованная цепями на противоположной стене в точно такой же позе, как он её и оставил, и всё ещё без сознания. Или же ведьма спала, кто её знает, возможно она уже давно сбросила его оглушающее и просто отдыхает. В любом случае, он пришёл сюда не за тем, чтобы размышлять об этом. Ему нужно попытаться достать хоть что-нибудь ценное из разума Пожирательницы. В конце концов, именно ради этого он вчера сидел до поздней ночи за книгами… Гарри достал из кармана палочку, направив её на пленницу, мысленно собрался, настроился и провозгласил:

—Легилименс! — Первую пару мгновений ничего не происходило, а затем всё померкло.

Поттер успел уже было подумать, что где-то ошибся, как внезапно его взор прояснился, и он увидел ничто иное как… Дверь. Обычную деревянную резную дверь с красивой гравировкой. Мгновение, и та распахивается взмахом волшебной палочки, неясно как незамеченной им до этого. За дверью была странная картина, куча разных людей, стоящих посреди просторного зала.

—Что здесь происходит? В чем дело, Цисси? — Прозвучал как будто бы и знакомый и незнакомый голос. Гарри начал понемногу понимать, что происходит. — Это ведь та самая грязнокровка! — Снова прозвучал всё тот-же отдалённо знакомый голос. — Это Грейнджер? — «Да!» — Мысленно воскликнул Поттер, ведь ему всё удалось! Прямо сейчас он мог видеть свои похождения в Малфой-мэноре, причём глазами Беллатрисы!

Пока Гарри мысленно ликовал и думал о том, как бы сменить видение на другое, ведь о том что тут произошло он и так знает, своими глазами видел… В это время, ведьма, теперь уже чьими глазами он смотрел, уже успела разобраться с егерями, да отправить его-прошлого в подвал. При этом оставив Гермиону себе.

Понимая, что у него нет ни малейшего желания смотреть на то, как именно тогда пытали его подругу, Поттер всем своим естеством захотел прекратить это видение… И, моргнув веками, понял ,что снова находиться в подвале, в камере, а рядом с ним всё ещё висит Лестрейндж точно так же, как и до этого, надёжно скованная. Единственным различием между тогда и сейчас было то, что ведьма теперь стала куда громче и глубже дышать. Впрочем, он тоже не сильно отличался, у него также оказалось сбитое в хлам дыхание.

Смекнув, что подражатель Снейпа из него никакой, Гарри решил сделать перерыв. Всё же он не предатель-зельевар, чтобы быть в состоянии десяток раз вгрызаться в воспоминания другого человека, не имея даже одышки. Впрочем, мастерство приходит со временем, может быть, когда-то он сможет сделать также… А пока ему нужно перевести дух и отдохнуть перед следующей попыткой.

Отдыхая на только что наколдованном из ниоткуда стуле, Поттер сравнивал то, что испытал он, с тем что было описано в предоставленных Гермионой книгах. Во-первых, он не заметил ни сопротивления, ни сложности в применении Легилименции, а во-вторых - усталость была значительно меньше, чем ему обещали в печатных изданиях. И если первый факт скорее всего объяснялся тем, что объект исследования его Легилименции вообще-то сейчас был без сознания, и потому практически не сопротивлялся вторжению, то второй вызывал некоторые опасения.

Во всех трёх томах в один голос твердили, что первый опыт ментального воздействия на чужой разум должен быть тяжёлым и утомительным, а также нередко заканчивался нервным срывом, даже если начинать с простейших техник. Было подозрительно странно, что всё это попросту отсутствовало в его случае, но Гарри решил пока что не придавать этому значения. В конце концов, он всегда умудрялся во что-то неизвестное влипнуть, так что проще не думать об этом. Работает, да и Мерлин с ним.

Хотя… Если подумать, он же как-то раз прорвался в мозги Снейпа – может быть это и есть он, тот самый первый опыт? И потому в этот раз ему намного лучше, чем описывают в книгах? Да нет, ничего похожего на ту самую, обещанную ему авторами зверскую усталость и головную боль… Но если это не оно, тогда что же было его первым опытом в Легилименции? Или же он просто такой особенный, и всё тут? Нда… Ай, и вправду, Мерлин с ним, со всем этим! Ему относительно хорошо – пусть так будет и впредь! А то ото всех этих неясностей так скоро голова таки действительно разболится…

Чуть позже, заметив, что его дыхание пришло в норму, Поттер встал, и стал готовится к следующему раунду. Вспомнив маленький совет, прочитанный вчера, он для начала сосредоточился на мысли «достать самое важное», и уже затем, собравшись, произнёс:

—Легилименс!

В отличии от прошлого раза, этот качественно отличался. Теперь вместо целого видения он просматривал разрозненные куски, мелькавшие друг за другом, соединявшиеся в причудливый калейдоскоп странных видений. К примеру, в одном из них он, то бишь Лестрейндж, чьими глазами он наблюдал это, ела в Малфой-мэноре. Видение было очень коротким, не больше двух секунд, и вскоре померкло, сменившись следующим. В нём Пожирательница о чём-то разговаривала с Драко. Впрочем, и этот эпизод был мимолётным, сразу же сменившись другим…

Так продолжалось уже довольно долго, когда Гарри, наконец-то нашёл что-либо стоящее. В этом видении он так ничего и не увидел, помимо мелькнувшего на секунду змеиного лица Реддла. Он лишь успел услышать фразу Волан-де-Морта, доносившуюся до него, как через испорченный радиоприёмник, еле слышимо и с треском:

—Это оч… ь важн… Бе… иса, п… о… и… — И тут же он явственно почувствовал, как его буквально вышвыривают из чужой памяти. Примерно такое же ощущение он испытал, когда его выгнали с последнего урока Окклюменции.

Сразу же он понял, что стоит на коленях, упираясь в холодный каменный пол, и тяжело дышит. За этим послышалось яростное бряцанье металла и многочисленные проклятия, сыпавшиеся на него со стороны очнувшейся Лестрейндж. Медленно поднявшись и всё ещё судорожно дыша, Поттер снова оказался на наколдованном стуле.

—Мерзкий полукровка! Да как ты смеешь, отродье лезть ко мне, МНЕ, самой верной слу… — Гарри, вспомнив, что его всё ещё проклинают да матерят на все лады, прервал Пожирательницу своим Силенцио. Он таки сумел разыскать первую зацепку! Ему обязательно нужно собраться с силами и ещё раз пробиться в разум сумасшедшей ведьмы, хорошо хоть в этот раз он уже знает, что именно ему нужно искать.

Самую малость переведя дух, он снова поднял палочку, готовясь к новому раунду. Пожирательница лишь сильнее задёргалась, явно продолжая поливать его словесными помоями, не обращая никакого внимания на Силенцио. Впрочем, ему не было до этого особого дела, парень собирался с силами, сосредоточившись на том, чтобы увидеть именно то, так заинтересовавшее его воспоминание, прежде чем произнести ещё раз:

—Легилименс!

Вот только на этот раз пришлось основательно побороться – ведьма не собиралась сдаваться так просто. Чёткость и резкость видения, звук — всё это мерцало и было слабо различимо, он практически нечего не мог ни рассмотреть, ни услышать, но старался изо всех сил. Гарри весь вспотел от напряжения, ощутив это даже сквозь Легилименцию, впрочем, как и услышал раздающий в подземелье металлический лязг издаваемый всё ещё дёргающейся ведьмой. Казалось, этот ментальный поединок мог бы длится вечно, но…

Поттер, увлёкшийся борьбой с Пожирательницей, не сразу понял, что сопротивление внезапно прекратилось. Пробыв в недоумении первую пару мгновений от того, что воспоминание, походившее на прерываемую сильными помехами телепередачу, так внезапно обрело глубину и ясность, он, собравшись, принялся его просматривать.

—О, это мой второй из любимых моментов, этот самый, когда ты наконец-то осознаешь, что происходит… — прозвучал холодный голос Волан-де-Морта. Гарри, смотрящий на него глазами Беллатрисы, не сразу сообразил, что она почему-то лишилась своего платья – по крайней мере в её поле зрения не попало ни единого лоскута чёрной материи. Какой-то частью своего мозга Поттер стал догадываться, что сейчас произойдёт, и мысленно скривится в отвращении, пока…

Поттер внезапно понял, на что обращено внимание Лестрейндж – она ошарашено (судя по застывшему и немигающему взгляду) смотрела на то место, где должна была находится правая ладонь. Но на её месте лишь торчал кусок кости, обильно заливаемый кровью из рассечённой плоти. К Гарри не сразу пришло понимание происходящего, он, как и Лестрейндж-из-прошлого тупо смотрел на льющуюся на пол кровь. А уж когда он опомнился…

Поттера, всё ещё наблюдающего эту отвратительно-тошнотворную картину, чуть не вырвало, он сквозь видение ощутил, как снова падает на колени, а живот скручивает в рвотном спазме. Гарри как будто бы пропустил тяжёлый удар по голове – настолько его ошарашило увиденное. Невовремя вспомнились слова Дамблдора о том, что Волан-де-Морт относится к своим союзникам ещё хуже, чем к врагам…

—М-м? Белла-Белла-Белла, ты совсем не наслаждаешься процессом, как же так? — с фальшивой полуулыбкой на змееподобном рте спросил Реддл. — Мне кажется, или ты уже целю вечность молчишь? Может быть, скажешь что-нибудь? К примеру, мольбы о прощении, м? — змеиная морда, казалось, замечталась о чём-то, — А то что-то я давно их уже не слышал… Впрочем, стоит поспешить, — мечтательное выражение Тёмного Лорда вмиг исчезло, от этого его улыбка стала ещё ужаснее. — Нам сегодня нужно ещё столько всего успеть… — С этими словами Волан-де-Морт поднял палочку и принялся размахивать ею, как хлыстом, оставляя на коже ведьмы везде, где только можно было увидеть, глубокие кровавые следы.

Реддл, наслаждающийся происходящим, не стал накладывать Силенцио – так что, когда ведьма, чьими глазами он всё ещё смотрел, истошно закричала, лишь увеличил темп. Крик стал ещё истошнее, настолько, что даже Гарри, и до этого всего пару раз слышавший вопли Беллатрисы, явственно понял отличие между ними – это был крик боли и страха, вопль полный отчаяния, а не издёвка. Волан-де-Морт лишь расхохотался и принялся ещё сильнее истязать её.

—Ах, этот сладкий запах, ты ведь тоже чувствуешь его, да? — Издевательски произнёс он, на секунду остановившись и принюхавшись своим обрубком носа. А затем продолжил пытку…

Лестрейндж изо всех сил пыталась защитится от ударов, подставляя то, что осталось от её рук, но и это долго не продлилось, вскоре он увидел, как левая кисть волшебницы была отсечена также, как и правая, а за ней последовали колени…

Поттер не сразу понял, что уже не слышит маниакальный смех Реддла и крики Беллатрисы. Он лишь запоздало осознал, что распластался на полу, частично в луже собственной рвоты, он истошно кашлял, его бил озноб и выкручивали спазмы. Гарри лишь старался не думать о том, что сейчас увидел. Ему нужно было успокоится… Не думать об этом… Не думать…

Поняв, что ему стало лучше, Поттер медленно поднялся на ноги, облокотившись на всё тот же самый стул. Тяжело дыша и стараясь не смотреть на пленницу, он севшим голосом пробормотал слово-ключ и нетвёрдым шагом направился на выход, не оборачиваясь.

А по щекам обмякшей в путах Беллатрисы Лестрейндж медленно, одна за другой, стекали горькие слёзы отчаяния.

Ошибка №7 — Решение

Следующим утром Гарри проснулся со всё тем же ощущением выброшенной на берег рыбы, только ему всё же было лучше, чем вчера. Действительно, ведь если остаток длинного вчерашнего дня был практически полностью покрыт туманом, то сегодня он наконец-то начал понемногу приходить в себя. Осмысливать происходящее… В какой-то момент, поймав себя за натягиванием только что поднятых с пола брюк задом наперёд, Поттер чертыхнулся и, надев их, как надо, дал себе мысленный подзатыльник. Не стоит сейчас это вспоминать. Всё же стоит признать, вчерашнее действительно сильно ударило по нему. Даже больше, чем он мог представить.

Как минимум, об этом чётко говорило то, что он постоянно избегал вспоминания увиденного, стараясь вообще об этом не думать. У Гарри попросту не было никакого желания задаваться вопросом «а что же вчера он увидел» и делать вообще любые выводы. Ведь куда проще забыть всё это, как страшный сон, или же как одно из многих навеянных Волан-де-Мортом видений, и не вспоминать больше никогда. Только вот Поттер не мог просто так забыть. Он прекрасно понимал, что ему, несмотря ни на что, ему всё же придётся и разобраться во всём этом. «Почему?» — он мысленно спрашивал самого себя. И прекрасно знал ответ:

Потому что у Гарри был ещё один пример того, как он действовал наобум, не пытаясь хоть что-то осознать и обдумать. Сириус… Его смерть всё ещё снилась ему в кошмарах. Что если увиденное вчера - ещё один хитрый план Волан-де-Морта, как тот, что стал причиной гибели крёстного отца? И ведь если это действительно так, то он может снова повторить ту же ошибку, что и на пятом курсе. Так как, если бы не его непроходимая тупость и нежелание разбираться… Всего бы этого не произошло. Он, его идиотизм был главной причиной того, что случилось!

Именно поэтому, сейчас он уже решил для себя, что не позволит этому случиться снова, только вот он никак не решался начать хоть что-то делать. Да Гарри и не особо то и хотел «брать себя в руки» прямо здесь и сейчас. Поттер прекрасно понимал, что всего лишь оттягивает момент, позволяя себе сохранить привычный уклад вещей на месте ещё немного. Почему? Ибо вскоре всё кардинально поменяется, парень в этом даже не сомневался. Что-то произойдёт, понять, что именно, хорошее или плохое, случится он не мог, но был уверен – что-то будет. Когда в деле замешан Тёмный Лорд ничего так просто не происходит…

Стараясь прекратить тяжёлые думы, в очередной раз отложив проблему на потом, он как можно быстрее закончил одеваться, чтобы выйти из гостиной. Его сегодняшней целью был завтрак, как и в прошлый раз заботливо приготовленный Флёр. Сегодня он собирался всё-таки успеть на него, и потому поспешил на кухню. К счастью он таки успел, так что Поттер таки получил свою порцию свежего бульона и присоединился к уже происходящей трапезе.

Скомкано пожелав всем приятного аппетита, Гарри сразу же принялся за свою порцию. Поглощённый прекрасным, как всегда идеальным вкусом блюда он не сразу заметил, что кое-кто, покончив со своей порцией, попытался привлечь его внимание. Это был Билл, сидящий с другой стороны стола. Он наконец-то дождался пока Флёр, взявшая с собой поднос с порцией полусырого мяса для Крюкохвата, исчезла из кухни, и начал действовать. Встав, Уизли пару раз прокашлялся, привлекая всеобщее внимание:

—Кхм… У меня есть к вам, молодые люди, одно деликатное дело, — начал он. Гермиона, сидящая слева от Поттера, пихнула Рона под рёбра, дабы он также оторвался от своей еды. — Касаемо вашего недавнего «трофея», бравый мой братец и дорогой наш Гарри, — они с Роном переглянулись в ответ на эти слова. Билл же, подождав их, продолжил: — Так вот, ваш «трофей» нужно кормить. Всё-таки от моего предложения с Напитком Живой Смерти вы все отказались, вот теперь и пожинайте плоды, хе-хе. — Уизли приподнял губы в полуулыбке, как будто от смешной шутки. — Так вот, до сегодняшнего утра эту задачу исполняла Флёр, — Уизли поднял бровь, ожидая от них какой-то реакции:

—Э-э… — первым подал голос Рон. — Ты хочешь сказать, что… Ну, она это, всё? Больше не будет? — неловко произнёс он. Гарри пока-что молчал, думая, к чему клонят рыжие. Билл же согласно кивнул и продолжил:

—Верно. Это подводит нас к главному вопросу, который звучит примерно так, — Он сделал драматическую паузу: — «Кто же из вас двоих будет содержать свою добычу, мальчики мои!» — Билл ненадолго изобразил задумчивое приглаживание несуществующей бороды, став на секунду похожим на покойного Дамблдора, отчитывающего нерадивых учеников. Теперь, уже у всех присутствующих от сей незамысловатой пародии на лицах появились полуулыбки.

И всё же, несмотря на шутку Уизли, разрядившую скопившееся напряжение на кухне, Поттер не обманывал себя. Он прекрасно понимал, что вопрос Билла всего лишь эдакая формальность, ведь на то, что Рон возьмётся за это рассчитывать не приходилось. Да не очень-то и хотелось – всё же, это он занялся «проектом» Лестрейндж, а значит должен делать хоть что-то кроме одной лишь Легилименции. А то ведь камеру построил Билл, кормила пленницу Флёр, а он лишь пару раз палочкой потыкал…

После секундного размышления, как только он было собирался хоть что-то сказать, как его опередили:

—Рон это сделает! — молниеносно выпалила Гермиона, одновременно с этим наступая под столом Уизли на ногу. Тот вздрогнул и неосознанно потянулся к щеке, туда где раньше был фингал, который по странному стечению обстоятельств уже исчез. Магия, не иначе – Гарри хмыкнул от своей собственной шутки.

—Д-да, я сделаю, — неуверенно протянул Рон, с неприкрытым страхом взирая на Гермиону. Гарри лишь удивился тому, насколько покладистым становится его друг под воздействием подруги. Прямо-таки бери и и делай что, хочешь сколько хочешь, вообще без каких-либо ограничений…

—Правда? — поднял бровь Билл. Он, равно как и Гарри, несколько подивился такому странному исходу дела, видимо, тоже ожидал совершенно другой итог. — Ты уверен, что сможешь это сделать? — спросил Уизли у своего брата.

—Он всё сделает! — быстро нашлась Гермиона. Билл лишь помотал головой:

—Я спрашиваю Рональда, а не тебя, Гермиона! — неожиданно твёрдо и резко заявил Билл, сурово взглянув на неё. Гарри неслабо так удивился – доселе всегда весёлый и оптимистичный Уизли никогда не проявлял такую монолитную черту своего характера. Гермиона стушевалась, и Билл перевёл взгляд на Рона, который даже под гнётом старшего брата смог собраться с силами и, спустя пару секунд, копируя ранее звучавший твёрдый тон оного, ответил:

—Да, я уверен что справлюсь, — и начал буравить Билла взглядом в ответ. Спустя несколько мгновений безмолвной битвы старший брат уступил младшему:

—Хорошо, братец, я вижу что ты уверен в себе, — хмыкнул Уизли. — Значится, раз ты действительно готов, то на этом дело закрыто. Отныне, словом своим словом Старшего брата назначаю тебя, Рональд Биллиус Уизли, на почётное место разносчика еды в казематы!

«И что же всё это было?» — только и успел подумать про себя Гарри, прежде чем на кухню вернулась Флёр, с уже опустевшим подносом. Билл посмотрел прямо на него, и отрицательно помотал головой. Что именно Уизли хотел этим сказать Поттер так и не понял, так как дальнейший завтрак прошёл в почти что полной тишине.

***

Это было больно… Ощущения были будто после кошмара… Какого кошмара? Она… Беллатриса Лестрейндж?… Цепи так натёрли кожу… Что она тут делает?… Почему почти ничего не помнит… Кроме недавней пытки?… Что за… Хотелось закричать от отчаяния…

Эта было так неожиданно… Она сопротивлялась этой мрази… Изо всех сил, зная что… Секреты Господина нужно хранить, но… Её подкосило увиденное… Сам ворочающийся в её разуме полукровка не сильно беспокоил, но… Её вывело из себя то, что вытащил наверх маггловский выродок… Видеть, как Господин пытается её убить… За что… Это было выше её сил… Она не смогла удержать щит…

И подвела Господина. Она. Подвела. Его.

Подземное узилище заполонил первый крик – Беллатриса взвыла от осознания произошедшего. А за первым пришёл второй… И третий… Мало что понимающая ведьма потонула в паническом страхе, вскоре перешедшем в истерику…

***

Когда она снова пришла в себя? Лестрейндж не имела ни малейшего понятия. Всё было как раньше… Камера была всё также погружённой в абсолютный мрак, она всё ещё была закована в цепи, правда теперь горло, а с ним и голова нещадно болели. Только вот мысли прояснились… Если раньше, до этого пробуждения, ей не было с чем сравнивать, то теперь – было. И результат ей мало понравился.

Сравнение однозначно не было в пользу прошлого. Вообще, Беллатриса ощущала себя так, как будто она впервые за долгое время вынырнула из вязкой воды и сделала ещё один, настоящий глубокий вздох. Именно так можно было бы описать качественную разницу между «ранее» и «сейчас». Настолько чище было её сознание… И это было странно. Как это? Не может быть, чтобы после такого грубого в…

Вторжения в её разум… Того, что сняло толстую шору с того самого воспоминания… Лестрейндж было больно вспоминать то самое. Решил ли Господин её убить? А если не убить… Или таки убить?… Почему он решил её убить? Беллатриса не обольщалась, ей было ясно видно, что Повелитель не собирался останавливаться, то ли пытаясь за что-то её прикончить с особой жестокостью, только вот… Почему она тут? Почему она жива? Так хотел ли Повелитель её смерти на самом деле? За что её хотел так неожиданно убить Господин? И почему оставил в живых?

Вопросы так и роились в голове ведьмы, создавая сильную головную боль. Внезапно промелькнула мысль, что такого количества «почему?» и «правда ли?» в её голове уже давно не возникало. Только вот… Когда было это самое «давно»?… Не важно, всё это не важно… Куда важнее для неё был Повелитель. Для ведьмы главным было понять то, почему и зачем он сделал именно то, что сделал. И для этого она, собравшись с силами, вновь погрузилась в то самое, вытянутое из неё полукровной мразью, воспоминание.

Переживая всё это по новой Лестрейндж лишь тихо радовалась, что в этот раз она вспоминала это всё сама, своей собственной Окклюменцией, а не… Усилиями того самого маггловского ублюдка, выворачивающего ей мозги. Сейчас по крайней мере, её не разрывали изнутри те же самые эмоции и ощущения, что были… Тогда. Тогда, когда это ещё было не воспоминание, а самая настоящая реальность.

Но и Окклюменция её сейчас не особо-то и спасала. Пускай она и не переживала старое по-новому, на неё всё равно находило то же состояние тоски, безнадёжности и отчаяния, но уже по новому кругу. И было от чего…

В прошлый раз в её сознание слишком грубо вторгались, чтобы она могла сосредотачиваться на увиденном. А сейчас ей было тошно от того, что не было замечено тогда. Мелкие, издевательские фразы, бросаемые Повелителем между её криками… Презрительный взгляд… И главное… То, что он говорил…

Господин… Он… Ненавидел её. Считал ничем… Пустым местом… Куклой для оттачивания проклятий… Материалом для практики… Куском мяса, с которым можно играться…

По лицу прикованной к стене ведьмы снова полились слёзы, а каменный мешок стен наполнился всхлипами. На полноценные крики у ведьмы не осталось ни сил, ни голоса… А ещё Лестрейндж поняла почему Он оставил её в живых, и оттого зарыдала ещё сильнее. «Как тебе мой подарок, нравится?»… Что-то внутри неё надломилось…

«Не может же он тебе не понравиться»… Она не знала, сколько времени провела вот так… «Он ведь каждый раз как впервые – лучшего подарка и не придумаешь»… Лишь в мозгу заевшей пластинкой повторялись слова Господина… «И будет таким же вплоть до твоей смерти»… А затем массивная дверь в камеру стала открываться… «А теперь пора вернуть всё как было, до следующего раза, ‘дорогая’»…

Ошибка №8 — Отвлечение

Остаток завтрака прошёл абсолютно спокойно, как будто и не было никакого «важного разговора», словно не происходила та странная сцена всего лишь пару минут назад. И что всё это значит?… Неважно. Поблагодарив Флёр, вернувшуюся с пустым подносом, за как всегда чудесный завтрак, Гарри отнёс тарелку в раковину и пошёл в гостиную. Зачем? Он и сам не знал. Вообще, если честно, Поттер не имел ни малейшего понятия, чем бы заняться сегодня. Вот вообще, никакого. Пойти что-ли всё-таки… Нет, нет и ещё раз нет! Не сегодня! И вообще, желательно, никогда больше!

Но всё же, что делать-то? Вновь начать практиковаться в заклинаниях, как тогда, в палатке, или же взять какое-то чтиво у Гермионы, для этого же? Нет… Сегодня заниматься этим всем решительно не хотелось… Хотелось просто отдохнуть, поговорить с кем-то что-ли, или ещё что… Точно! Поговорить! Он ведь обещал поговорить с Олливвандером Биллу, как так можно было об этом забыть? Да и вообще, почему один лишь только Мастер волшебных палочек? Ведь помимо него в коттедже-то ещё где-то есть ещё Луна с Дином!

И всё-таки, а как он вообще мог о них забыть? Даже если забыть об Уизли, напомнившем ему о них, с чего бы вдруг он стал таким забывчивым? Всё же именно он отправил их с Добби, сам слышал хлопок, а затем и… Стоп! Да ведь он не только о людях забыл, о не-людях он тоже позабыл! Крюкохват и Добби! И ему следовало бы поговорить с ними обоими… И хотя гоблин был в прямой доступности, он ведь даже не попробовал снова вызвать сумасшедшего в хорошем смысле домовика для того, чтобы задать хотя бы один из множества, множества вопросов! А впрочем, вспоминая то, что тот сбежал от них чуть ли не сразу после того, как они все оказались в безопасности, как он, собственно, должен был это сделать тогда? Да и после этого он опять же, каким-то образом запамятовал этот момент… Пора навёрстывать, наверное.

И всё же, почему он не вспомнил об этом раньше? Хотя-бы на день, или два раньше? Всё-таки, это было важно, так как Добби, к примеру, мог бы и поведать о том, кто именно, кем являлся тот самый синий глаз в виденный им в зеркале, что без всяких сомнений послал его к ним в тот самый момент, когда он так отчаянно попросил о помощи? Ну да, и как он мог забыть об этом? Хотя… На самом деле Поттер, в принципе, понимал, причину своей неожиданной забывчивости.

Сначала его попросту вырубило чуть ли не на самом пороге Ракушки, так что он просто по определению не мог думать о чём-либо вообще. Затем, практически сразу после того, как он пришёл в себя, они с мотнувшимся за зельем Биллом пошли в подвал, и занимались исключительно Лестрейндж. Затем был ужин, Флёр, научившая его новому заклинанию, и одарившая его своими старыми очками… Ну а после всего этого оказалось, что время уже довольно-таки позднее, да и он сам тогда чувствовал вселенскую усталось, так что Гарри сразу же, ничего особо не придумывая, лёг спать.

А уже на следующий день… Сразу же после того самого разговора с друзьями… Почти что с самого утра, он занимался литературой по Магии Разума, и просидев за ней до позднего вечера, так ничего другого, кроме этого, и не сделал. А вчера… Вчера он просто был не в себе, и этим всё сказано. Так что Поттер на самом деле забыл обо всём этом не просто так. Да и в конце концов, сегодня ведь он вспомнил обо всём этом, верно? Значит, его память вместе с крышей ещё не успела окончательно полететь в тартараты…

В общем, кратко говоря, сегодняшний день Гарри решил посвятить всему тому, что скопилось с момента их общего побега из Малфой-Мэнора. Начать он, конечно же, решил с Добби, ведь непонятно что, величаемое Бузинной Палочкой, да разыскиваемое Волан-де-Мортом было для него не очень-то и важно. Или уже найденное… Вроде бы что-то такое, радостное доходило до него от Реддла через уже порядком доставшую его обоюдную связь.

Впрочем, что странно, с прибытием в Ракушку по непонятной причине как длительность, так и сила этих самых контактов с Волан-де-Мортом сильно упала. Если раньше хотя-бы пару раз на день его привычную рутину прерывали довольно подробными видениями, то теперь он лишь чувствовал настроение Реддла, да и то, по вечерам или утрам, когда был не совсем первой свежести… Интересно, с чего бы это так? Хотя, всё это, конечно же, было ему интересно, но всё же не было для него важнее, чем личность непонятного спасителя, выручившая их по его просьбе в самый критичный момент. Вернее, интерес его лежал скорее не к личности, а к мотивам и целям этого человека. Кто бы это ни был, он всё же послал за ними домовика… А вот то, по какой именно причине он, используя Добби, спас его, Нежелательное лицо №1, и для Гарри было жизненно важно узнать, почему именно…

Правда, после десяти минут неудачных попыток, Поттер с сожалением констатировал, что несмотря на все усилия, призвать маленького домовика не получилось, отчего сильно огорчился. Всё же раньше Добби даже в Хогвартсе приходил по малейшему зову, а сейчас… Ведь Гарри ради этого пошёл на риск – вышел за пределы довольно-таки обширного Фиделиуса, скрывающего Ракушку, в тщетной попытке дозваться до эльфа, однако всё это не возымело никакого результата. И это не смотря на то, что тот же самый Фиделиус три дня назад нисколько не помешал Добби аппарировать их прямо во внутрь, казалось бы, проигнорировав эту защиту. «Магия» — хмыкнул про себя Поттер. Искать ответ было бесполезно, это просто произошло, и всё. Возможно, это ещё одно свидетельство того, что Фиделиус не является абсолютно надёжным заклинанием… Помимо очевидного.

Посмотрев ещё пару минут в осколок подаренного Сириусом зеркала, да так и не найдя там ничего и никого, кроме его собственного отражения, он бросил сие гиблое дело.

Затем, выбирая, чем бы заняться следующим, Гарри, вспомнив свой эфемерный список дел, решил всё-таки сначала отправиться к Олливандеру, оставив Луну с Дином напоследок. По-быстрому сходив за своей сломанной палочкой, оставленной ранее в сумочке Гермионы, он направился к спасённому ими мастеру… Постучав в дверь напротив хозяйской спальни, он тихо спросил: «Можно войти?». Услышав в ответ двойное «да», Поттер, немедля, вошёл внутрь самой большой спальни в Ракушке. Да-а… Не зря она так называлась – места тут было в полтора раза больше, чем в гостиной, где они с Роном спали. Дин, уже давно прописавшийся в этой же комнате, сейчас зачем-то склонился над Олливандером.

Присмотревшись к происходящему, Гарри понял, что мастер волшебных палочек всё ещё слаб – что неудивительно, если вспомнить, в каком состоянии они застали его тогда в подвале. Наверное, зря это он зашёл… Интересно, почему Билл не упомянул, что старику до сих пор нездоровится?… Надо будет переспросить, если он, конечно же, не забудет об этом, опять. Скорее всего, стоит всё же попробовать ещё раз, потом, когда Олливандер окрепнет. Поттер прокашлялся и, решив дать заднюю, сказал:

—Э-эм… Прошу прощения, мистер Олливандер, что зазря потревожил, мне кажется вы всё ещё слабы для, эм, разговора… — однако, у самого старого волшебника было своё мнение на этот счёт:

—Мой милый мальчик, — слабым голосом отвечал ему Олливандер, — ты спас нас всех. Я уж думал, мы умрем в том подвале… Не знаю, как тебя и благодарить. Давай я лучше прямо сейчас отвечу на все твои вопросы, это единственное… Кха… — он прочистил горло. — Кха… Что я могу сейчас сделать тебе в благодарность… А то я могу и не дотянуть до следующего раза… –– совсем уж тихо пробормотал он.

Помявшись пару секунд, Поттер решил всё же согласиться. В конце концов, раз уж он настаивает на этом сам… Дин, кинув вопросительный взгляд на них двоих, кивнул сам себе и тихонько удалился из комнаты, прикрыв за собой дверь. Гарри же, достав из кармана обломки своей палочки и рассматривая их с нескрываемой тоской, протянул её мастеру и спросил:

—Вы… Можете её починить? Это вообще возможно хотя бы как-то исправить? — Поттер чувствовал себя неуютно, показывая мастеру состояние своей палочки, ему почему-то было стыдно, как тогда, на четвёртом курсе, и оттого он мялся на месте да переступал с ноги на ногу. Олливандер протянул ему свою немного дрожащую руку, в которую парень без промедления вложил свою сломанную палочку.

—Остролист и перо феникса, — тихо прошептал Олливандер, разглядывая остатки его вернейшей компаньонки, — Одиннадцать дюймов. Тонкая и гибкая… Пожалуй, — он ещё раз осторожно осмотрел её со всех сторон. — Нет… Мне жаль, но я не могу это починить, — медленно и нехотя, с искренним сожалением ответил мастер, возвращая ему обломки. — Я… Ещё не видал способа исправить настолько сильные повреждения… — признался в своём бессилии Олливандер.

Тяжело и горестно вздохнув, Гарри, со всем трепетом к таким дорогим его сердцу остаткам, забрал свою палочку, и заместо неё достал ту кучку, которой и пользовался в последние пару дней.

—Вы… — несмотря на то, что Поттер был готов к тому, что его остролистовая палочка была безвозвратно утеряна, слова мастера всё равно больно по нему ударили. Ему тяжело давались какие бы то ни было слова, но он, несмотря на это, он сглотнул, и неумолимо продолжал: — Можете сказать мне, чьи это палочки?

Олливандер, приняв из его рук одну из трёх палочек, самую тёмную из них, пару секунд рассматривал её, а затем выдал свой вердикт:

—Грецкий орех и сердечная жила дракона, — проговорил он. — Двенадцать и три четверти дюйма. Прочная, жёсткая. Эта палочка принадлежала Беллатрисе Лестрейндж, — мастер уже собирался возвращать ему палочку, однако его серый взгляд зацепился за что-то на поверхности осматриваемого инструмента. — Неужели… — Олливандер взял палочку двумя, слегка дрожащими руками за концы, по-видимому собираясь переломить её…

Гарри его не останавливал – ему и самому была отвратительна эта палочка, убившая крёстного, и, если честно, он хотел бы сделать это сам, уничтожить её своими руками… Но может это и к лучшему, что её уничтожит тот, кто её же и создал, однако… Вместо ожидаемого хруста переломанной древесины, палочка лишь медленно, словно нехотя, согнулась, будто бы состояла не из дерева, вернее из дерева, но нисколько не жёсткого, а очень даже мягкого… Поттер ошеломлённо уставился на эту картину. «Интересно, это связано с тем, что сама Лестрейндж сейчас не очень-то и на свободе? Вроде бы как, это всё равно что согнуть несгибаемое? Хотя нет, она ведь и в Азкабане побывала…» — лезли нему в голову странные мысли. Всё же, не каждый день увидишь действительно сгибающуюся пополам – и при этом оставшеюся невредимой – волшебную палочку – доселе Гарри о таком даже не слышал…

Олливандер же с не меньшим удивлением ещё разок согнул и разогнул палочку, а затем без каких-либо комментариев вернул её Гарри, взяв на осмотр следующий экземпляр. Поттер повертел в руках столь ненавистный ему инструмент, и тихо пробормотал, беря последнюю, пока ещё не попавшую в руки старика волшебную палочку:

—Раз её нельзя так просто разломить, тогда я её сейчас сожгу… — И уже принялся за необходимые движения, когда моментально отвлёкшийся от осмотра, на этот раз уже не чёрной, а на этот раз коричневой, палочки выкрикнул:

—НЕ НАДО! — И резким движением вырвал у Гарри из рук чёрную палочку. — Никогда, ни за что, ни при каких условиях, не сжигайте и не ломайте чужие палочки, мистер Поттер, — чуть погодя, объяснил ему Олливандер, принимая близкий к безумному вид, как тогда, при их первой встрече. Казалось, к нему даже вернулась былая сила духа – слова мастера звучали как гром среди ясного неба, и между ними не было ни единой запинки. — иначе на вас ляжет страшное проклятие, я даже не могу рассказать вам как оно называется, но поверьте, суеверия о том, что те, кто ломают палочки поверженных врагов не такие уж и суеверия. Лучше не испытывайте их, — Со всё ещё околобезумным видом закончил он, возвращая ему чёрную палочку. Гарри лишь тяжело вздохнул, пряча её в карман – и задумался о том, что действительно, никогда не видел, что-бы кто-то когда-либо ломал чью-то палочку при нём… Разве что Невилл и Рон, но они-то сломали свои палочки… Даже Волан-де-Морт, никогда не ломал чужие палочки, по крайней мере, те, что он знал. И что об этом всём думать?

Тем временем, Мастер, уже, казалось, позабывший обо всём этом, точно так же, как и первую, внимательно осмотрел вторую палочку, зачем-то взвесил её, на пальцах, и выдал:

—Боярышник и волос единорога. Ровно десять дюймов. Умеренной упругости. Это была палочка Драко Малфоя, — заключил он и потянулся было за следующим волшебным инструментом, протягивая текущий Поттеру.

—Была? — наполовину вопрошая, наполовину повторяя слова Олливандера, переспросил Гарри. — Она ведь и должна была остаться его палочкой?

—Не думаю. Если вы отобрали её в бою… — Поттер лишь кивнул, пряча палочку назад в карман и протягивая мастеру третью. — Скорее всего, она… Они все теперь ваши. Разумеется, тут имеет значение, как именно волшебная палочка перешла из рук в руки. Многое зависит и от самой палочки. Но в целом, обычно волшебная палочка, отобранная в честном бою, признаёт нового владельца, — ненадолго в комнате воцарилось неловкое молчание. Он не решался спрашивать подробнее, а Олливандер попросту ничего не говорил.

Нда-а. То есть, теперь эти три палочки – его? Гарри мог бы порадоваться тому, что теперь, вроде как, не испытывает нехватки в средствах колдовства, если бы не отвращение, сковывающее его, когда он думал о прежних владельцах этих палочек. Понятно, что в последнее время он пользовался именно ими, но… На безрыбье и рак – рыба, тем более что он, наверное, где-то там, в глубине души, надеялся на Олливандера, что когда-то в будущем он сумеет починить его остролистовую палочку, и терпел это доселе. Правда теперь и эта надежда испарилась… Эх, и почему с ним всё время происходит какая-то ненормальная, даже по меркам магического мира, фигня?… А в это время мастер, взявший последнюю палочку, осмотрев её огласил:

—Каштан и перо феникса. Девять с половиной дюйма. Жёсткая, но хрупкая, — Олливандер протянул палочку ему назад. — Она была первой палочкой Люциуса Малфоя.

То, что эта палочка была отобрана у Малфоя он и так знал. А вот чего он не знал, так того, что оказывается, это была не просто случайная волшебная палочка, а именно что его же, Люциуса Малфоя, первая палочка… Поттер задумчиво покрутил волшебный инструмент, чудом попавший ему в руки. Тоже белая, как и та, которую он видел на втором курсе, но более жёлтого, тёплого оттенка… А внутри, значит, перо феникса? Может быть, именно поэтому она казалась ему такой похожей на уже давно как сломанную остролистовую? Почему-то Гарри хотелось верить, что именно этой палочкой в своё время, Малфой не так и не успел натворить своих кровавых дел… Значит, решено! По какой-то причине, именно эта палочка ощущалась им наиболее близкой к его родной, первой, так что использовать теперь он будет именно её. В принципе, он и так в последнее время пользовался только ею, а теперь, наверное, просто сложит остальные палочки в Хагридов мешочек, и забудет навсегда. Раз уж уничтожать их не стоит…

Спрятав свой новый главный волшебный инструмент, он поблагодарил Олливандера, и неосознанно свой второй самый главный вопрос:

—Эх, если бы я только мог достать себе новую палочку, а не пользоваться чьими-то, — скорее для себя, нежели для старика сказал он, однако в ответ услышал:

—Я был бы очень рад сделать вам, Мистер Поттер, новую палочку, но даже не буду пытаться… — медленно протянул мастер, — Я как никто другой знаю, что ваша остролистовая палочка была уникальной, и заменить её практически невозможно. Любая другая палочка будет для вас подходить куда хуже, — разочаровано продолжил он, — конечно, есть некоторые исключения, но я не думаю, что смог бы сделать такую палочку. Эти знания уже давно утеряны… — С нескрываемой печалью в голосе закончил Олливандер.

Гарри же, поражённый таким ответом, сумел из себя выдавить лишь «Спасибо», в ответ на что старый мастер лишь слабо ответил, что он и так в необъятном долгу у него самого, и потому он, всё ещё пребывая под впечатлением, лишь попрощался и вышел в коридор. Это о каких же таких исключениях говорил старик? Не о Бузинной ли палочке, часом? Кстати, а ведь Реддл, как раз таки желающий избавиться от своей текущей палочки, ищет не какую-либо иную, не делает новую, а занялся именно что поисками Бузинной…

Пребывая в раздумьях относительно слов мастера волшебных палочек, он не сразу заметил Дина, подпирающего стену чуть дальше по коридору. А когда заметил – тот отстранился от стены, намереваясь, вернуться в свою комнату – то сразу же захотел заговорить с ним, однако, только он раскрыл рот, тот поднял руку, и пламенно провозгласил:

—Гарри, я был членом АД с её первых дней, я пойду за тебя в огонь и воду, а после недавних событий, — он немного замялся, — мне нечего добавить, кроме того, что я, как и все мы, теперь в ещё большем долгу перед тобой. Ничего не отвечай, — вновь остановил он начавшего было говорить Поттера, — просто знай, что когда придёт время я буду сражаться на твоей стороне, до последней капли своей крови, — Закончил он, и не давая Гарри сказать ни слова, удалился, захлопнув за собой дверь.

—Кажется, сегодня у нас день непонятных событий, — пробормотал про себя Поттер, — Сначала Билл с Роном, а теперь вот, Дин. И ведь я ни тогда ни тогда не успел вставить ни слова… Совпадение? Не думаю…

Помотав головой, прогоняя странные мысли, Гарри вернулся к оставшимся к своей главной задаче. Кто бы мог ему подсказать, где он может найти Луну и гоблина? Посмотрев туда-сюда по коридору, он пожал плечами, и пошёл вперёд, намереваясь попросту открывать все двери подряд, пока не достигнет цели. Правда, пройдя всего лишь пару шагов по коридору, Поттер застал раскрытую настежь дверь в, как он понял позже, комнату Лавгуд.

Гарри сразу же зашёл внутрь, подумав, что раз уж дверь открыта, то это не может считаться невежливым, где он и нашёл Луну сидящей скраешку на выделенной ей кровати. Как он позже выяснил, планировка коттеджа была до невозможности простой – всего две большие, двойные спальни, в одной из них и размещались хозяева дома а вторую делили Олливанер с Дином. Ещё две маленькие, одноместные спальни, были выделены под девочек – Гермиону и Луну, и самая маленькая, на самом деле являющаяся крохотной каморкой, была немного переоборудована и отдана Крюкохвату. Ну, и ещё он с Роном спал в гостиной, на диванчике. Примерно таким образом в не очень большой-то домик помещалось аж восемь человек!

Так вот, Лавгуд, уже не настолько похожую на узника концлагеря, коей она казалась в подвале, Поттер застал за её любимым занятием – написанием очередной статьи в каком-то блокноте. Луна, моментом заметив вошедшего, сразу же подняла голову, оставив свою рукопись, и поздоровалась, как всегда, в своём обычном стиле:

—О, это ты, Гарри, заходи, присаживайся. Мне тут Шепящие Шешцы шепнули на ушко, что ты придёшь ко мне сегодня.

Заходящий внутрь Поттер, прекрасно знающий привычку Лавгуд постоянно придумывать каких-то новых мифических существ, лишь кивнул, соглашаясь с блондинкой. Всё равно, спорить с ней было бессмыслено, так что он лишь сделал в уме пометку о новых непонятных существах, придуманных ею. Усевшись рядом с ней, на небольшую, но мягкую кровать, он скосил свой взгляд на чуть ли не молниеносно закрытый блокнот блондинки, и поинтересовался:

—Луна, э-э… Значится, ты сейчас о этих самых Шешцах пишешь? — несколько неловко произнёс он. Лавгуд же от такого банального вопроса просияла.

—Да, Гарри! — она весело хлопнула в ладоши. Поттер, несколько неуверенно улыбнулся ей в ответ. — А как ты догадался? — тут же поинтересовалась собеседница. — Небось, мои Мозгошмыги тебе об этом подсказали, да? — обиженная на что-то Луна забавно надулась. Он же, глядя на эту развесёлую картину, выдавил из себя пару слов, силясь сдержать хихиканье:

—Ну... Да, наверное… — Лавгуд ещё сильнее накуксилась:

—Вот ведь хитрец! — воскликнула она. — Мозгошмыги даже меня не слушаются, а тебе они помогают! Кстати, Гарри, — блондинка прищурилась, окинув его внимательным взглядом. — А ты знал, что у тебя сегодня стало намного меньше Мозгошмыгов? Небось ты их как-то подкупил, что они не стали разжижать тебе твой мозг дальше? Не мог бы ты поделиться этим секретом со мной и моими читателями?

Поттер про себя уже просто безудержно хохотал. Луна, она такая… Луна! Хах, умеет же она что-то такое сказать, вроде бы и полный абсурд, но всё это произнести абсолютно серьёзным тоном! Вновь подавив рвущийся наружу искренний смех, Гарри попытался сосредоточится на том, что ему говорила Лавгуд.

—Говоришь, Луна, этих моих мозгошмыгов стало меньше? — осторожно, стараясь сохранять видимую серьёзность, спросил Поттер. Надувшаяся Лавгуд лишь покачалась туда-сюда на краю матраса, как бы всем своим видом показывая обиду на него, чем смешила Гарри ещё больше, так что он решился на небольшую, так сказать, шуточку, искренне надеясь не обидеть этим блондинку уже по-настоящему… — Всё просто, я лишь предложил им немного, м-м-м… Супа, вот, — он нашёлся что вставить. — Ты же знаешь, насколько волшебно готовит Флёр? — риторически поинтересовался Поттер. — Вот и мозгошмыги отказаться не смогли, — он лучезарно улыбнулся, как бы подтверждая свои слова.

—Пра-авда? — забавно хлопнула ресницами Луна. — Надо будет обязательно проверить! Спасибо тебе, Гарри, — что-то быстро записывая во вновь открытом блокноте, защебетала Лавгуд, моментально вернувшая свой обычный, мечтательно-весёлый настрой. — Если ты прав, это будет настоящая сенсация! Уверена, эта статья попадёт на титульную страницу Придиры… — Луна погрустнела. — Если Придира, конечно, ещё хотя бы раз выйдет… — совсем невесело закончила она.

—Обязательно выйдет! — попытался поддержать потускневшую блондинку Поттер, — Я уверен, когда всё закончится, ты обязательно напечатаешь новый номер Придиры! Я тогда сразу же куплю выпусков, эдак, дюжину, поддержу, так сказать, свою любимую газету! — попытался вновь пошутить Гарри, воодушевлённый прошлым успехом. Вопреки пессимистичным ожиданиям, Луна поняла его, и прыснула в кулак, силясь сдержать смех. Поттер остался доволен своей работой – всё же, от невесёлых размышлений он её отвлёк, а остальное… Не жалко ему ради Луны, ради своих друзей и тысяч галлеонов, не то что пары…

—Ла-аха-адно, — чуть просмеявшись, ответила Лавгуд. — Раз уж ты купишь сразу деся-аха-ать штук, я могла бы сделать Придиру прямо тут! А торжественной, первой статьёй станет… М-м… — блондинка отложила блокнот, оставив в руке ручку, и стала задумчиво её жевать, водя глазами туда-сюда, да размышляя, видимо, над ещё одной, очень важной для неё статьёй.

—Эм… Ты же говорила, что на первую страницу поместишь исследование о Мозгошмыгах и Волшебном Супе Флёр? Или эта тема уже не подходит? — поинтересовался Гарри, вспомнив, о чём чуть ранее говорила Лавгуд.

—Конечно не подходит! — Луна перевела на него свои выпученные глаза. — Ты же сам мне эту идею подал! Тебе ведь будет неинтересно, а меня такое не устраивает! Только вот, о чём-бы написать, м-м-м… — продолжала задумчиво грызть ручку блондинка, пока: — О-о! Да, это оно! Точно! — Луна выпучила глаза, уставившись куда-то в пол, с выражением полнейшего шока не лице. — Ва-ау! Вот это стая! — восхищённо воскликнула Лавгуд, разглядывая пол.

—Э-э-э… Стая? — пробормотал Гарри, не уверенный в том, стоит ли прерывать Лавгуд от её, несомненно, чрезвычайно важного занятия – разглядывания пола. Впрочем, он, даже после длительного внимательного разглядывания так ничего и не разглядел.

—Да, смотри, у кого-то сейчас тако-о-ое облегчение! — всё также радостно щебетала блондинка, разглядывая невесть что где-то на полу прямо рядом с ним. — Судя по количеству… Да, идеальная тема для новой статьи! Тебе точно будет интересно, — подмигнула ему Луна, раскрывая блокнотик и быстро записывая что-то на новой странице.

—Говоришь, меня заинтересует? Тогда я уж точно сразу дюжину, а лучше сразу две дюжины номеров куплю! — хихикнул Поттер, всё ещё окрылённый успехами своих шуток. Лавгуд никак на это не отреагировала, всё также полностью поглощённая своим наброском статьи.

—И всё, же, что ты имеешь ввиду, под стаей? — после недолгой неловкой паузы решил спросить Поттер. Хотелось бы поговорить о чём-то другом, да только вот не было на языке ничего кроме этого…

—Стаей? — переспросила Луна. — Ну а как ещё это называть? Такого количества разом разлетающихся по округе Мозгошмыгов я ещё не видела! Настоящая миграция… M-м-м, а что если Мозгошмыги на самом деле улетают на юг как птички?… — начала размышлять вслух Лавгуд…

Разлетающиеся повсюду мозгошмыги? Это-то те самые, непонятные хрени, которые на мозги действуют? Нда-а… Кажется, он прекрасно знает, чьи же это мозгошмыги разлетаются по округе и почему. Как минимум, прошлую владелицу одной из палочек, покоящихся сейчас в его кармане, всё же пора навестить. Раз уж ему прямо напоминают о ней уже третий раз за день…. По-видимому кто-то там, наверху очень хочет этого… Как бы не тот самый, с бородой.

—Помни, Гарри, ты обещал купить мою Придиру! — крикнула ему вдогонку Луна, заметив, что он направляется на выход.

Направляясь к подвалу, он нащупал в своём кармане изогнутую ореховую палочку, и немного её согнул. Достал из кармана, и ещё раз согнул. Хм… И ломать её ему запретили… Надо будет всё-таки положить её в мешочек… Однако…

Назвав пароль, ранее подсказанный Биллом, Поттер спрятал палочку назад в карман и стал задумчиво смотреть на то, как открывается вход.

Ошибка №9 — Ответы? Нет…

Первое, что Гарри, войдя в камеру, заметил, так это направленный на него взгляд пленницы, преисполненный злости. Правда, спустя лишь мгновение, она поспешно отвела глаза в сторону, направив их в противоположную от него стенку, так что Поттер уже не был уверен в увиденном. Хм… Интересно, это ему всё же показалось, или на какую-то долю секунды в её взгляде промелькнул страх? Впрочем, не успел Гарри закончить эту мысль, как в каменном мешке раздался глумливый и как всегда поддразнивающий голос Лестрейндж:

—Ну и что ты, мерзкая грязнокровка, снова тут забыл? Захотелось к-кх… — правда, окончить свою фразу Лестрейндж было не суждено, ибо Поттер, заранее прерывая быстрый поток оскорблений, наложил на неё Силенцио. Вздохнув и возведя очи к потолку, он молча наколдовал стул, точно такой же как и в прошлый раз, да и на том же месте. Устроившись на нём, он закинул ногу за ногу и лишь затем решил ответить:

—Ничего нового… Знаешь, если бы не Сириус, — при упоминании крёстного на лице Гарри промелькнула тоска. — Между прочим, именно тобой и убитый! Так вот, если бы не он, лежать бы тебе сейчас под Зельем Живой Смерти, аж до самого суда… — Поттер невесело усмехнулся. — Ну или же в том случае, если бы я и остальные до него попросту не доживут, тогда уже до конца твоих дней. Так что заткнись и хотя-бы не мешай, я хочу докопаться до истины.

Закончив с неожиданной, возникшей буквально на ровном месте речью, Гарри медленно поднял свою новую каштановую палочку на Беллатрису и произнёс уже почти ставшее ему привычным заклинание.

—Легилименс!

И Поттер снова оказался в водовороте различных воспоминаний. Ничего нового не произошло – ведьма, как и в прошлый раз успешно сопротивлялась, покрывая воспоминания за помехами чуть ли не идеально. Нет, конечно же, до Поттера таки доходили лишь сильно искажённые отрывки. Естественно, какое-то время он так или иначе всё-таки боролся с ведьмой, но она была несомненно искуснее его. Ибо уже совсем скоро, очередное едва различимое видение резко потеряло в и так малой чёткости, а затем его снова выбросило в реальность.

«Н-ну да, ожидать, что она меня послушает было бы настоящим верхом глупости…» – подумал было Гарри, восстанавливая ориентацию. Удивительно, но со стула он не упал как в последний раз, а лишь сильно съехал с него. Спустя мгновение, озарённый внезапной идеей Поттер наложил на себя чары приклеивания – удивительно, как такая здравая мысль не пришла ему на ум раньше. Всё-таки каждый раз после Легилименции оказываться на коленях перед Пожирательницей ему не особо-то и хотелось. «Впрочем, как и всегда, все мои умные мысли приходят постфактум» – иронично усмехнулся про себя Гарри.

Восстановив равновесие и подняв взгляд снова вверх, на Беллатрису, он упёрся прямиком в налитые искренней ненавистью глаза. Уже даже не просто со злостью, а именно ненавистью и кристально чистым желанием убивать… Действительно, и с чего это он решил, что там мог хоть на секунду промелькнуть страх? Ненависть и безумие – вот они, два вечных спутника Лестрейндж…

—Эх-х… — излишне разочарованно протянул Поттер. — А я ведь просил тебя по-хорошему всего лишь не мешать мне… — незнамо зачем развёл театральщину Гарри. Хотя… Да, действительно странно всё это, зачем он вообще это сделал? Ибо по-хорошему, то самое общеизвестное безумие Беллатрисы Лестрейндж конечно же не очень-то и поддаётся уговорам. Или это на него так влияет, так сказать, окружающее безумие? Хм, может быть на него так в очередной раз влияет Реддл, ну через связь? Всё же именно он любит пафос и всё прочее.

Хотя вообще-то это действительно была правда – у него в глубине души на самом деле, где-то там, глубоко-глубоко, была небольшая такая надежда на то, что Пожирательница после всего недавно увиденного хотя бы немного поменяет свои убеждения. Всё-таки даже ему, несмотря на ограниченную видимость и слышимость, было понятно, что что-то с тем самым воспоминанием не так. Может быть оттого, что Реддл зачем-то, буквально просто так, по-настоящему напал на свою вернейшую сторонницу, а может быть оттого, что та (по крайней мере, в воспоминании) действительно была в полнейшем ужасе от… Происходящего. Однако не всё коту сливки – значит придётся повторить то же, что и вчера. К слову, насчёт повторить…

—Впрочем… — пожал плечами Гарри, сосредотачиваясь на желании увидеть то самое воспоминание. «Магия есть желание» – хмыкнул он, в очередной раз про себя. — Как хочешь. Легилименс!

На этот раз было попроще. Может быть, ему помогала злость на самого себя, на свою мимолётную наивность, на ведьму, наверняка яростно проклинающую его, впрочем, беззвучно, вообще на всё, что только можно, а, может быть, и ещё что-то… Но факт остаётся фактом: на сей раз ему не пришлось блуждать по памяти Лестрейндж, он сразу же погрузился в нужное ему воспоминание.

***

Снова вывалившись в реальный мир, Гарри порадовался за себя, чары приклеившие его к стулу были очень даже хорошим решением: прямо сейчас его неслабо так потряхивало, а эти самые чары помогали хотя бы не сползать на пол. Это… Воспоминание… Было ещё хуже, чем он думал изначально… Во много, много раз хуже. Ибо главного он тогда, в первый раз, как раз-то и не углядел… А ведь должен был…

Да, слова Дамблдора, сказанные ему ещё на первом курсе, действительно обретали своё неожиданное подтверждение: Реддл на самом деле относиться к своим союзникам во много, много раз хуже, чем к врагам. Просто делает он это всё где-то там, за закрытыми дверьми, «в кругу семьи», тьфу… Чёрт побери, даже в него он посылал-то именно Авада Кедавру, а не пытался повторить то же самое, что сделал с Беллатрисой. И ведь это ещё не конец! Ибо даже всё то, что он видел, либо глазами Волан-де-Морта, либо своими собственными, либо знал по рассказам других, всё это меркло на фоне только что увиденного. И это уже, само по себе… Действительно, по-настоящему пугало.

«Как-то странно всё получается… То есть, если Реддл действительно победит всё станет попросту невыносимо вообще для всех, кроме него самого. Причём даже для его ближайших со… Слуг, всё будет не в пример хуже, чем, к примеру, для остатков Ордена. Получается, что я, в какой-то степени, сражаюсь не только за своих сторонников, но и за собственных же противников? Несколько это всё как-то… Хм… Иронично получается, что ли…» – как будто другой частью своего мозга, не обращающей внимание на его общее состояние, подумал Поттер. Впрочем, эти мысли уже были больше похожи на бред. Наверное, он всё ещё был под немалым впечатлением от увиденного.

Всё-таки когда Волан-де-Морт в очередной раз пробивает ещё буквально вчера повышенную планку максимально возможной мерзости… Сложно остаться невозмутимым. А Реддл действительно только что побил недавно установленный тут же ещё вчера рекорд. И если в прошлый раз Гарри было подумал, что Волан-де-Морт за что-то наказывал Лестрейндж, то сейчас ему было предельно ясно, что он сделал это… Просто так. Хотя, нет, не просто так, это вроде как был «подарок» Беллатрисе на её день рождения. По крайней мере, именно так говорил Реддл. Пойди пойми теперь, что именно тот имел ввиду. То ли что подарком было само истязание, то ли подарком была его не слишком большая длительность… Хотя, сравнивать это ему было не с чем. И от этого уже становилось действительно страшно.

Хотя нет, не так. Это всё было лишь одной из причин охватившего Поттера ужаса. А что было главным? Запоздало пришла мысль, что больше всего Гарри пугало именно его незнание. Ведь у него, в конце концов, есть прямой доступ в разум Волан-де-Морта! И он за все те годы, что получал от него сны, видения, кошмары, ни разу не видел ничего настолько мерзкого, как то, что подсмотрел в голове Лестрейндж! И это ещё стоило вспомнить, что увиденное, скорее всего, было не единственным истязанием ведьмы, всё ещё висящей тут же, прямо напротив него. Об этом Тёмный Лорд сказал прямо, в конце-то концов! Именно это-то и ужасало Гарри больше всего. По всему выходило, что с того самого пятого курса в его связи с Реддлом так ничего не и не поменялось! Ибо получается, что Волан-де-Морт всё ещё успешно ограждается от него самого, скрывая самое важное и «сливая» ему лишь то что сам и пожелает!

Ведь будь бы по-иному, он должен же был хотя бы что-то почувствовать в то время пока Реддл наслаждался пытками! Уж что-что, а то самое, преисполненное торжества и наслаждения во взгляде, радостное выражение змеиной морды Волан-де-Морта он узнает всегда, и так уже, вживую насмотрелся! Чёрт возьми, да даже тогда, на кладбище, он не выглядел настолько торжествующим и… Счастливым?… А ведь в тот момент он ведь предельно ясно через шрам ощущал все его эмоции. Так почему же в этот раз он ничего не почувствовал? Или всё это каким-то «магическим» образом не дошло до него? И это при том, что «невероятно важные» поиски Бузинной палочки он видел чуть ли не из первых рядов? Очень странно!

Это уже вызвало у него явственное ощущение, что что-то тут не так – то самое ощущение, которое сопровождало все ловушки Тёмного Лорда, в которые он имел несчастье попасться… Так что, не откладывая на потом, Гарри тут же взять быка за рога, попытавшись вспомнить и проанализировать всё, что он увидел (или же то, что ему решил показать сам Реддл) благодаря своей связи. Ну и прикинуть, что из этого хотя бы чем-то по сути то и отличалось от того самого видения на пятом курсе, приведшего к падению Сириуса в Арку.

Вскоре Поттер уже подбивал итоги. И результаты для него были совсем уж нерадостные. Все видения, кроме разве что воспоминания Волан-де-Морта о том-самом-Хеллоуине 81-го, были для него абсолютно бесполезны. По сути, единственное, что ему показывал Реддл – так это свои не имеющие под собой никакой реальной ценности поиски Бузинной палочки. И то, делал он это так, чтобы попросту загнать его в ловушку – а с чего бы ещё так часто показывать ему настолько секретные поиски и при этом пытаться вызвать живейший интерес? И ведь он вплоть до самого Малфой-Мэнора на это вёлся! Даже предательство Лавгуда тогда не смогло его остановить от безумной попытки попасть в ловушку Волан-де-Морта. С этой точки зрения, к слову, и видение о Грин-де-Вальде также было неслучайным.

Внезапно он понял, что рассуждал уже далеко не в полной тишине, в которую вывалился после Легилименции – всё ещё висящая на стене Лестрейндж зашевелилась и зазвенела цепями. Рот она, кстати, всё ещё открывала, но из него благодаря наложенному им Силенцио всё так же не долетало ни единого звука. Ведьма, глядя на него всё таким же пылающим ненавистью взглядом, задёргалась ещё сильнее, силясь, наверное, в очередной раз свернуть ему шею. Интересно, с чего бы это?

«Хотя… Почему бы и нет? Может быть, она сказать чего хочет?» – с неожиданной для самого себя лёгкостью принял решение Гарри, прежде чем наколдовать Финиту. Нарочито медленно, вербально, растягивая слог, давая Лестрейндж время подумать над тем, что же она ему выскажет.

—Понравилось? — это наполненное ядом и презрением слово было выплюнуто в него тотчас, как Поттер закончил своё заклинание. Чёрные глаза Беллатрисы горели гневом, и, казалось, метали в него молнии. — Когда-нибудь тебя всё же поймает Господин! И моей маленькой просьбой будет сделать то же самое с тобой перед тем, как Он убьёт тебя! И не сомневайся…

Гарри вздохнул про себя. На что он вообще надеялся? Каждый раз он считает людей лучше, чем они есть – и каждый раз обламывается. Хорошо хоть к друзьям это, по крайней мере пока что, не относится… Хотя да, он сделал это из праздного любопытства, так что сейчас он сам себе злобный Буратино… И ведь на самом деле ничего так и не поменялось – кто про что, а Лестрейндж про Реддла Кстати, интересно, а ведь действительно…

—Почему ты до сих пор так почитаешь его? — задал интересующий его вопрос Гарри, полностью проигнорировав Беллатрису, продолжающую заливаться соловьём о его будущей участи и рассыпаться угрозами о том же вперемешку с оскорблениями. Ведьма, кстати, услышав вопрос, стала ещё злее, хотя казалось, куда уж больше… — Ну, то есть, после всего того что твой «господин» сделал с тобой, ты всё ещё…

—Заткнись, грязнокровное отродье! — практически что переходя на парселтанг, зашипела разъярённая не хуже фурии Беллатриса. — Господин… Он… — ему показалось, или фанатичный блеск в её глазах несколько померк, да и она сама на секунду растерялась, не зная что говорить… — Господин лучше знает, нужно ли мне наказание! — не слишком-то уверенным голосом закончила она. — И не теб-кх… — и Лестрейндж снова прервало наложенное Поттером Силенцио.

Понятно. Впрочем, ничего иного он от неё и не ожидал. Хм… Стоит ли ещё раз попытаться пошарить у взбешённой ведьмы в памяти? Прислушавшись к себе, Гарри внезапно понял, что оказываться чувствует себя очень даже сильно уставшим. В причине столь внезапного упада сил можно было не сомневаться, так что, наверное, стоит всё же завязывать на сегодня с Легилименцией… То-то же Снейп в своё время обычно прекращал занятия уже на пятой-шестой попытке. Впрочем, он знает, чем стоит себя занять. Увиденное сегодня вновь подняло на поверхность страстное желание покончить с Волан-де-Мортом, так что Поттер не собирался спускать его в унитаз просто так, а использовать с пользой… Всё остальное может подождать, так как именно сейчас у него был соответствующий настрой.

***

Глядя на закрывающийся вход в её узилище, Беллатриса… Она была опустошена, и не… Не понимала ничего… Абсолютно ничего. Хотя… «Почему ты до сих пор почитаешь его?» А ведь действительно… Почему? Почему ей всем своим естеством хочется называть Его Господином? Почему она… Не могла ничего вспомнить… Не помнила о всём этом до того, как тот ублюдок полез ей в голову…

Почему? Почему ей хотелось до последней капли крови защищать Господина, несмотря на увиденное уже в третий раз воспоминание? Что, что скрывалось такого в ней, что ей хотелось просто закрыть глаза на всё это и забыть? И ведь не потому, что ей от него плохо, нет, оттого что это самое воспоминание вообще-то бросает тень на Него! А этого нельзя допускать ни в коем случае! Почему же… Что именно тянуло её назад, к Господину, подсказывая, что было бы неплохо прихватить и ненавистного ему мальчишку, его главного врага, в качестве откупных? Что давало ей уверенность в том, что мальчишкой можно откупиться от всего только что увиденного. Почему? Казалось, она задавала сама себе этот вопрос уже целую вечность… И всё равно не могла получить на него ответ. Хотя она таки смогла кое-что получить взамен.

Вернее, она поняла то, что ответа попросту нет. Это-то и пугало её по-настоящему. Ведь что-то, то самое, надломленное, внутри неё порывалось… Закрыть на это глаза, понадеявшись на милость Господина. Ведь она предала его, оказавшись тут. И в это же время, что-то другое, что-то, что видело то самое воспоминание… Как Он пытал её… Нашёптывает ей, что на самом деле-то предала не она Господина… А он её.

И какому из этих двоих голосов верить она не имела ни малейшего понятия.