Дважды одарённый. Том XII

Глава 1

В усадьбу я ехал на микроавтобусе с бойцами. А все потому, что Росомаха не особо хотел, везти на мотоцикле — мол у него на спине рюкзак с контейнерами, полными ресторанной еды. Пока я убивал воронцовских ратников на крыше, а затем вывозил из квартиры Ольгу и княжича, и беседовал с молодым графом, дважды одарённый Магистр закупался блюдами русской кухни в лучшем ресторане моего ЖК. Еще он прихватил там бутылку берёзовой настойки, чем очень гордился — по его словам, в ресторане не особо хотели продавать свой фирменный напиток навынос.

Но Росомаха бывает убедительным.

Кстати, в том же самом ресторане Росомаха умудрился познакомиться с главой рода Варзухиных, который изволил там трапезничать. По словам Андрея, отец нашего Льва — мировой мужик. Хотя, сдаётся мне, пообщаться они успели не особо долго.

Ну да ладно, главное сейчас, что мы едем в усадьбу.

Наконец-то спать!

Едем без графа Воронцова — увы, в эту ночь ему не удастся побыть гостем в нашем замечательном укрепленном номере на минус первом этаже. Полагаю, сейчас Платон Ярополкович рвёт когти домой, чтобы в красках рассказать папочке обо всех своих приключениях.

А всё почему?

Нет, не потому что он смог сдержаться и отпустить нас с миром и без проблем.

Мне кажется, он готов был к жестким действиям, в ходе которых мне бы пришлось его пленить и велеть его ратникам сдать оружие. А потому же выстраивать диалог с его отцом, а может и отбиваться от жандармов которые начали бы мне предъявлять за то, что я силой удерживаю аристократа, хоть и не воюю с ним.

Но обошлось без обострения конфликта.

Всё потому, что граф Варзухин приехал к нашей остановке со своим кортежем раньше, чем подоспело подкрепление Воронцовых.

И ведь Платон Ярополкович, который пересёкся с Варзухиным в ресторане, должен был учитывать, что Винодел может помешать его плану!

Скорее всего и учел, но противопоставить что-либо противопоставить такой фигуре уже не мог — подкрепление не успело, да и разговор я с ним тоже затяну. Так что, когда Валерий Варзухин радужно вывалился из своей «Примы» и глядя на меня с улыбкой, громко воскликнул:

«А вот и мой союзник! Ну что за дивная встреча!» — проявлять агрессию Воронцову было уже вообще не с руки.

Напасть на союзника после таких слов? Если при прочих условиях была вероятность, что Варзухины не полезут в войну Пожарских и Резановых против Воронцовых, то когда Воронцовы нападут на нас прямо сейчас на глазах у Варзухиных — те уже не смогут стоять в стороне.

В общем, после чудесного появления старика Варзухина, Воронцовых как ветром сдуло. Сам же Валерий Сергеевич, помахав другому графу ручкой и пожелав ему счастливого пути, сконцентрировал свой взгляд на мне. Смотрел он тяжело, но одновременно с этим по-доброму и с хитрецой.

А Росомаха, стоявший рядом, хмыкнул и сказал, что пойдёт есть свой паек, пока не остыло.

В итоге — всё та же остановка, всё тот же я, но рядом со мной совсем другой граф.

Валерий Сергеевич Варзухин расслабленно растянулся на лавке, закинув обе руки на ее спинку.

— Хорошо отдохнуть после сытного ужина, — проговорил он и, улыбнувшись в усы, покосился на меня. — А отдохнуть в хорошей компании — ещё лучше. Рад, снова увидеть тебя, Александр.

— Снова? — зацепился я. — Разве мы с вами, Валерий Сергеевич, раньше встречались? — я изобразил лёгкую задумчивость, типа пытаюсь вспомнить.

Хотя сам в тот момент я был предельно собран — ведь с Варзухиным-старшим мы в самом деле виделись относительно недавно.

Вот только вряд ли он имеет в виду именно тот случай.

— Ну как же, Александр, — усмехнулся граф Варзухин, — конечно, встречались. Когда ты ещё совсем малюткой был, твои родители частенько приходили в гости к Его Высочеству — нынешнему Его Величеству и его семье, — продолжая улыбаться, он хитро уставился на меня.

— Значит, вот что вы имеете в виду… — покивал я. — Увы, тех времён я не помню, — я тоже изобразил улыбку, а затем, не сдержавшись, спросил: — А что, стало быть тогда, давным-давно, я и сам с нынешним Его Величеством виделся? И с Её Высочеством, царевной Анной?

— Конечно, виделся, — хмыкнул Варзухин, продолжая внимательно изучать меня. — Более того, скажу тебе, Александр, ты и с малюткой Её Высочеством неплохо ладил. Хотя обычно совсем уж малыши, тем более до года, плохо взаимодействуют друг с другом — поверь моему опыту, — улыбка его стала максимальное искренней и тёплой.

Несколько секунд он так улыбнулся, а затем резко мотнул головой и хлопнул гигантскими ладонями по своим ногам:

— Ну да ладно! Я вот что хотел сказать тебе, Александр — спасибо, что о моих охламонах позаботился. Пусть я уже давно не служу в ОКЖ, за тех, кого воспитывал — переживаю. Хотя, — он снова хитро усмехнулся и добавил, — эти двое теперь тоже в ОКЖ не служат. А ведь оба раньше вообще не видели для себя никаких альтернатив, кроме суровой жизни жандарма.

За Хлеба и Кабана их бывший начальник и учитель тоже благодарил меня искренне. Интересно, а он в курсе, что прямо сейчас оба его ученика находятся в нескольких метрах от нас, в салоне «Каравана»? Скорее всего, догадывается.

И еще мне вот любопытно… Он специально мне сейчас показывает свои огромные пальцы на руках? Я ведь раньше видел изображение и видео с Варзухиным. Он носил перстень с гербом рода на левом мизинце.

Теперь же на правом.

Хм… гад, убедился что я заметил.

Я улыбнулся самым краешком губ.

Он чуть кивнул каким-то своим мыслям.

Вспоминая слова Льва и расследование Анны, можно предположить, что Винодел тоже пытался вести свое расследование. Для того и внедрился в Круг Змеевидца.

Что ж, учтем, отметим, мысленно похвалим.

Однако же Круг — тема для разговора совсем при других условиях.

— Ваши слова мне приятны, но всё же благодарность излишняя, — мягко произнёс я. — Я помог хорошим людям в сложный для них момент и рад, что в итоге они справились с суровым испытанием и обрели достойное будущее.

Варзухин пару секунд цепко смотрел на меня, а затем усмехнулся и произнёс:

— Звучит слишком пафосно, Александр, но мысль твою я понял, и мне она тоже приятна. Здорово, что нам обоим приятно беседовать друг с другом. Знаешь, я ведь еще, хотел тебе сказать спасибо за то, что подружился с моим Лёвушкой. Как я вижу, подружился искренне, а не из-за фамилии Льва…, но говорить этого не буду, — он хитро улыбнулся. — А то опять скажешь, что не стоило.

— Вы уже это сказали, — вернул я ему улыбку.

— Что, правда? — изобразил он удивление. — Ну и ладно. Не обращай внимания на слова болтливого старика, который искренне рад, что у его сына появился хороший друг. Поговорим лучше о других, не таких радужных вещах.

Взгляд его стал серьёзным, а поза — решительной.

Я кивнул, дав понять, что внимательно слушаю.

— Ты сообщил Льву, что тебе нужно экстренно вернуться в свою квартиру в Москве, — серьезным тоном продолжил Варзухин. — А ещё после вашего похода за трофейными танками ты опять сказал, что Воронцовы, скорее всего, максимально плотно сотрудничают с Хозяевами Чудово. Таким образом ты хоть и завуалированно, но дал понять моему сыну, из-за чего именно тебе приходится после тяжёлого боя гнать в столицу. Это показывает твоё доверие к нему. Но в то же время и демонстрирует недоверие ко мне, — он хитро улыбнулся.

— Я не просил Льва держать язык за зубами и знал, что он расскажет вам о моём возвращении, — пожал я плечами. — Ситуация была не настолько критической, чтобы просить его связаться с вами и выслать мне на помощь отряд, но и не настолько лёгкой, чтобы вообще умолчать о ней. Мне было интересно, как вы поступите, Ваше сиятельство, — ответил я спокойно.

Секунд пять он буравил меня тяжёлым взглядом, а затем усмехнулся и начал хлопать в ладоши:

— Браво, Александр, браво! Ты не перестаёшь меня удивлять. В хорошем смысле, разумеется.

Он перестал веселиться и заискивающе улыбнулся:

— Ну так что, прошёл я твою проверку?

— О чём вы? — хлопнул я ресницами. — Вы же просто сюда приехали покушать, а потом, проезжая мимо, решили поздороваться со своим союзником, — выделил я последнее слово.

На полмгновения бывший жандарм замер, а затем расплылся в довольной улыбке, прекрасно поняв мою мысль.

Но потом снова серьёзным тоном произнёс:

— Именно, Александр, союзником. Я готов подписать с тобой полноценный союзный договор. Да, в глазах многих мы и так уже являемся полноценными союзниками, но всё же оформить юридические нюансы лишним не будет.

— Условия? — быстро спросил я, прикидывая в голове разные варианты.

— Да, полагаю, плюс-минус те же, что у тебя с Резановыми и Распутиными, — пожал он плечами. — Из чего-то принципиального отмечу лишь то, что не будем включать в договор пункт об автоматическом присоединении к войне, — проговорил он и пристально уставился на меня.

Если упростить, этот пункт говорит о том, что, когда одному союзнику другой род объявляет войну, его союзник тут же должен сразу в эту войну вступить. Часто этот пункт используют союзы не особо сильных родов, чтобы выживать против более крупных хищников.

С точки зрения общественной логики мне как раз этот пункт крайне необходим. Но, с другой стороны, тогда, если Варзухиным объявят войну, я автоматически в неё вступаю, и, значит, враг сразу же может атаковать и мои владения, которые защищены гораздо слабее владений графского рода Варзухиных.

— Принимается, — кивнул я и, не сводя взгляда с графа, добавил: — Но, если мой союзник окажется действительно в сложном для него положении, стоять в стороне я не буду.

Валерий Сергеевич впервые с начала нашего разговора искренне удивился и широко распахнул глаза. Правда, лишь на мгновение, а затем снова усмехнулся и покачал головой:

— Ну и наглец же ты, Александр! Спасать мой род решился… А я ведь этот пункт решил добавить в первую очередь, чтобы у тебя славу не воровать. Это ж тебе постоянно кто-нибудь хочет уши надрать! А ты и рад схлестнуться да трофеи получить… Вот и не хочется мне тебе обдирать.

— Благодарю, — улыбнулся я, поднявшись на ноги.

Он поднялся вслед за мной, и мы крепко пожали друг другу руки.

Вскоре после этого мы с Варзухиным разошлись, довольные друг другом. Напоследок Валерий Сергеевич сказал мне, что, по его скромному мнению, Платон Ярополкович немного переволновался после знакомства со мной, а вот глава его рода вряд ли в ближайшее время попытается атаковать меня открыто силами рати Воронцовых.

— А вот руками других — пожалуйста, — хмыкнул он.

— Или своими, но втёмную, — закинул я удочку.

На мгновение Варзухин-старший задумался, а затем мотнул головой:

— Вряд ли совсем уж в ближайшее время, Александр. Что бы ты ни думал, но у графа Воронцова и без того хлопот хватает, чтобы ещё больше распылять свое внимание на наш скромненький союз.

На этой ноте мы и попрощались.

За весь разговор Варзухин ни слова не сказал о похищении Ольги Извольской и княжиче Пермском, хотя, сдаётся мне, он, как и его сын, уже понял, зачем Воронцовы сегодня приехали к моей квартире.

При этом мне кажется, что Лев с отцом как раз своими домыслами насчёт похищения Ольги не делился.

К слову об этой сладкой парочке… Ох, и переволновалась Ольга, пока сидела в машине. Пришлось успокаивать её, а заодно дать понять и княжичу Пермскому, что о нём никто из моих высокородных собеседников этого вечера даже не спрашивал.

Худо‑бедно ребят я успокоил — Ольга задремала, а княжич глубоко погрузился в какие-то свои размышления.

Так мы и доехали до усадьбы Кабана.

Нас никто не встречал, кроме дежурных. Бородин и Секачёв подчеркнули, что велели не разводить суету в связи с неожиданным выездом боевой группы. Хотя я видел, что из окон некоторых домиков на нас поглядывали, но никто — даже жёны моих Иерархов — с их распоряжениями не спорили.

Ольгу и княжича высадили в модульном доме, который поставили буквально сегодня днём. Ну а мне предложили гостевую спальню. Кабан бы с радостью отдал мне свою собственную, хозяйскую, но тут уж я ему запретил так поступать.

А ещё велел не беспокоить меня по пустякам и дать отдохнуть.

И от помощи служанок отказался — благо постель уже постелили, а перекус оставили.

И вот, когда я доел свой полночный бутерброд и запил его молоком, пришло последнее за сегодня сообщение.

Писал Хлеб:

«Александр Ярославович, с потенциальными рекрутами договорился. Завтра в полдень приедут сюда».

***

Одной глубокой ночью, где‑то глубоко в катакомбах под Москвой.

Некоторое время назад новый Матриарх Братства Скорпионов обрела полную свободу передвижений — такой у неё не было даже до громкого инцидента в МАУД, и уж тем более после него. Однако Матриарх всё равно предпочитала вести дела в тёмное время суток. В эту ночь, закончив общее собрание с братьями и сёстрами, она направилась в кабинет бывшего главы Братства — ныне принадлежавший ей самой.

Сидя в большом мягком кресле, в чёрно‑красном плаще, расшитом золотыми нитками, Матриарх сняла с головы тяжёлую маску своего предшественника и поставила её на лакированный стол. Затем холодным взглядом уставилась на стоявшего перед ней старейшину.

Под маской, похожей на голову скорпиона, Безмолвная всё так же носила капюшон, скрывающий большую часть лица, и повязку, поэтому сейчас самый уважаемый староста всего Братства — Антарес, видел лишь её холодный взгляд.

Склонившись в поклоне, старейшина ждал приказов своей госпожи. Безмолвная набрала текст на телефоне и нажала автоозвучку. Механический голос телефона воспроизвёл её вопрос:

— О каком заказе ты хотел говорить со мной лично?

Антарес подобрался и из‑под полы своего плаща достал скрученный листок, запечатанный его собственной печатью. Сломав её, он протянул листок Матриарху. Несколько секунд потребовалось Безмолвной, чтобы прочитать текст. А затем она резко вскинула голову и яростно уставилась на Антареса. Тот вздрогнул и, не выдержав взгляда Матриарха, опустил голову.

Безмолвная принялась быстро набирать сообщения. Спустя некоторое время механический голос автоозвучки произнёс:

— От кого бы ни пришёл заказ на Пожарского, я не стану его брать. И никому из братьев и сестёр не позволю сделать этого. Мы мастера своего дела, а не самоубийцы. Таково моё слово.

Антарес медленно вдохнул, расправив грудную клетку, и с достоинством произнёс:

— Я вас услышал, Матриарх. Я предполагал, что именно таким будет ваш ответ, но не мог не попытаться. Выполнить этот заказ было бы лучшим решением для нашего Братства.

Безмолвная кивнула, принимая его слова.

Помедлив пару секунд Антарес, откашлялся и произнес:

— И всё же, Матриарх, вы знаете, что я, как и другие братья и сёстры, поддерживаем вас во всём. Никто не рискнёт пойти против вашей воли. Однако если мы вновь безальтернативно откажем нашему основному заказчику, это принесёт Братству большие проблемы.

Безмолвная вскинулась, держа в руках телефон. Но прежде чем она успела набрать гневное сообщение, Антарес зачастил:

— Прошу вас, выслушайте меня, Матриарх! Из этой ситуации есть выход! Со временем мы сможем избавиться от давления заказчиков и полностью перестроить Братство на ту схему, которую вы мечтаете видеть. Я и другие старейшины работаем над этим! Однако прямо сейчас мы не можем резко разорвать отношения с самым крупным заказчиком. В его власти разрушить все наше Братство! Я не побоюсь этого слова — «уничтожить»! Нельзя игнорировать его вновь, Матриарх! Но и принять этот заказ мы тоже не можем! На самом деле, я дал понять заказчику сразу, что вероятность вашего отказа почти стопроцентная. Поэтому…

Антарес замолчал и тяжело дыша, достал из‑под полы плаща ещё один свиток. Вновь взломав печать, он хотел было протянуть его Госпоже сразу, но не рискнул.

— Поэтому я смог найти компромисс с заказчиком, — осторожно произнес он. — Если Братство не берется за самого Пожарского, у заказчика есть другая цель. Пусть не Александр Пожарский, но человек крайне важный для него. Ради будущего Братства, ради того, чтобы Братство Скорпиона вообще имело будущее и существовало дальше, мы должны выполнить этот заказ. Прошу вас, примите его.

Склонившись, он двумя руками протянул свиток.

Безмолвная взяла его, развернула и…

Медленно подняв руку, она указала пальцем на дверь.

Взгляд её был настолько яростным, что лишних вопросов старейшина задавать не стал и в мгновение ока оставил Матриарха в кабинете одну.

Едва дверь за ним захлопнулась, Безмолвная резко схватилась руками за виски и заскрипела зубами от нестерпимой боли. Ненавистный голос вновь зазвучал в её голове, призывая всё бросить и послать всех куда подальше.

Однако Матриарх не могла оставить свою стаю, за которую взвалила на свои плечи ответственность.

Спустя тридцать тяжёлых, болезненных минут она вышла из кабинета. Возле двери ее встретил согнувшийся в поклоне Антарес.

Матриарх Братства Скорпионов нажала на экран телефона и воспроизвела заранее написанный текст:

«Я сделаю это».

Глава 2

Очень необычно было проснуться под детский смех, звучавший за окном. Я специально оставил на ночь форточку открытой, чтобы свежий воздух наполнял комнату. Дышалось в гостевой спальне легко — а мне всегда нравилось оставаться в бревенчатых домах, хотя в моей прошлой жизни они встречались крайне редко. Архитектора у нас было совсем другой.

Я потянулся и, спрыгнув с огромной кровати, начал делать зарядку. С улицы донёсся недовольный голос Дарьи Евгеньевны Наумовой:

— Тише, вам! Господин ещё отдыхать изволит!

Я хмыкнул — жена моего камерира во многом была похожа на него по характеру, и сейчас в первую очередь думала о моём комфорте.

Закончив разминку, я направился в душевую и быстро привёл себя в порядок. По сути, Кабан выделил мне не просто комнатку, а целый блок. Здесь были, спальня, ванная, туалет и даже отдельный кабинет. Кроме того, в спальне свободно помещались удобный диван со столиком и огромный телевизор.

При этом я говорил Кабану, что слишком много для меня одного столько квадратных метров, в условиях нехватки жилых помещений. Но он чуть ли не на коленях умолял не приказывать ему выделить мне другие апартаменты. Более того, жена Кабана и многие из моих ближников, к которым он обратился за поддержкой, тоже настаивали на этом — мол хотя бы такая комната, но должна быть закреплена за господином.

Давить на своих людей я не стал, решив, что раз хочет Кабан выделить мне персональную квартиру в своем доме — пусть так и будет.

Когда я вышел из спальни в просторный коридор и направился к лестнице, снизу послышались быстрые шаги. Несколько секунд спустя по лестнице взлетела служанка, поклонилась и искренне улыбнувшись проговорила:

— Доброе утро, господин. Позволите ли проводить вас в столовую?

— А что насчёт остальных? — уточнил я.

— Почти все уже позавтракали, — кивнула она, поняв мой вопрос. — Как вы и велели, специально вас дожидаться никто не стал.

Я улыбнулся, довольный тем, что приказ выполнили. А то дай им волю — и каждый мой приезд в усадьбу Кабана будут превращать в праздник — общие собрания за длинным столом, громкие тосты, пусть даже и с облепиховым морсом, веселье… Это, конечно, хорошо и иногда нужно.

Но у всех нас и других хлопот хватает.

— Понятно, Лена, — произнёс я.

Девушка удивилась, что я знаю её по имени, и замерла. Ну а я продолжил:

— В таком случае я позавтракаю в беседке. Если у Геннадия Сергеевича и Алексея Михайловича есть свободное время, пусть тоже подойдут ко мне.

Служанка ещё раз поклонилась и упорхнула, ну а я спустился в холл и вышел через массивные двустворчатые двери на огромное крыльцо.

Жизнь на территории усадьбы вовсю кипела. С высокого крыльца, я заметил играющих на площадке детей и невольно подумал, что одной площадки для этой оравы уже маловато. Переведя взгляд в другую сторону, под навес для автомобилей, я увидел Васю, который вместе с двумя мужиками копался под капотом одного из трофейных УАЗов. Он меня сразу не заметил, так что я не стал его отвлекать и направился к беседке.

Когда я неспешно дошёл до неё, на столике уже стояли чай, блины и вазочки с разными вареньями, сметаной и икрой. Вскоре прибыли Лена с ещё одной служанкой Оксаной — вдвоем они принесли кастрюлю и чашки. Расторопно накрыв на стол, девушки поклонились и оставили меня в одиночестве.

Правда, ненадолго, потому что спустя минуту со стороны модульных домов послышались знакомые шаги, и еще спустя несколько секунд из-за красивой сосны вырулил глава моей СБ.

— Доброе утро, Александр Ярославович! — проговорил он и обозначил поклон.

— Привет, Алексей Михайлович.

Я поднялся, и мы пожали друг другу руки.

— Присаживайся, — гостеприимно произнес я, и глядя на то, с каким голодным видом Бородин косится на заставленный едой стол, добавил: — Сударыни накрыли с запасом. С утра поесть не успел, поди?

— Ага, — отозвался он, заняв предложенное место и подняв деревянную ложку.

— Ты решил ослушаться меня? — спокойно спросил я.

Бородин замер, не донеся до рта ложку с кашей, а затем торопливо замотал головой:

— Конечно нет, Александр Ярославович! Просто я, как и вы, лёг поздно… или лучше сказать — рано? А с утра уже успел решить пару вопросов, а позавтракать — нет. Вот наконец-то выдалась возможность перекусить.

— Да уж, — тяжело вздохнул я. — Не бережёшь ты себя, дружище.

Он как-то странно покосился на меня, затем хмыкнул и улыбнулся:

— Меня всё устраивает, уверяю вас. — а затем Хлеб поспешил сменить тему: — Вон, смотрите, ещё один идёт. Ставлю сто рублей, что он тоже ещё не позавтракал.

Спорить я не стал: сам заметил, в глазах Кабана такой же голод, как и в глазах его лучшего друга. Да уж, забавно получилось: приказ мой они не нарушили — члены их семей спокойно позавтракали, не думая меня дожидаться, как и их подчиненные.

А вот сами, Иерархи-начальники, бегали, как взмыленные лошади, с утра и поесть не успели.

Так что сейчас ели мы молча — каждый понимал значимость этого процесса для воинов — в момент спокойного насыщения организма не до разговоров.

К беседе мы перешли лишь, когда все трое пили чай со сладкими блинами.

— Если срочных новостей ни у кого нет, начнём с тебя, Гена, — я повернулся к Кабану.

Секачёв подобрался, глянул на Бородина и, получив от него утвердительный кивок — мол, срочных тем действительно нет, — начал свой доклад. Бывший спецназовец ОКЖ первым делом обстоятельно рассказал о ситуации на усадьбе.

Я был здесь восемь дней назад, и за это время удивительным образом многое изменилось. Например, аж девять строительных бригад, работая посменно поставили четыре каркасных дома. Они полностью закрыли тёплый контур и сейчас приступили к внутренней отделке. Кабан подчеркнул, что через неделю дома полностью сдадут, если, конечно, не случится каких-то эксцессов.

Из минусов, по словам нашего докладчика — площадь этих домов не особо крупная. С учётом мансард внутри порядка восьмидесяти квадратных метров — много людей не заселишь.

— Ну, так эти дома больше для семейных, — заметил я. — Максимум для двух семей на один дом. В качестве казарм явно не подойдут. К тому же новые модульники подвозят, верно?

— Да. Мы поставили и подключили ещё четыре модульных дома, — кивнул Кабан.

— И это впечатляет, — одобрительно кивнул Бородин и отхлебнул чай.

— Согласен, — проговорил Кабан и снова повернулся ко мне. — Марина Яновна провела ряд важных переговоров и смогла договориться о поставке нам двадцати модульных домов в течение двух месяцев. Насколько я понимаю, два месяца — крайний срок, так что ожидаются дома раньше. Но о деталях вам лучше поговорить с самой Мариной Яновной.

Я молча кивнул, принимая его слова. Я прекрасно помнил недавний разговор со своей управляющей. Марина, по сути, прямо спросила, что для меня сейчас важнее — как можно быстрее получить новые дома и расселить своих людей и подготовить места базирования потенциальных рекрутов или же организовать собственное производство модульных домов?

Без тени сомнения я заявил, что первое стократ важнее, но и о втором забывать нельзя. Тогда Марина уточнила объём своих полномочий, и я подтвердил, что в своей зоне ответственности она может делать всё, что угодно, если это не вредит моему роду и не идёт вразрез с общечеловеческими понятиями о морали и чести. «Поняла», — ответила она и больше в тот день вопросов мне не задавала. Марина не хуже других понимает, что свободного времени у меня мало — как минимум нужно поднимать с колен имение Пожарских.

А вот чуть позже, она сообщила что договорилась с одним из производителей. Мы поставляем ему материалы — с наших производств и купленные у вассалов в Варзухиных, — а он за небольшую сумму в ближайшее производит модульные дома исключительно для нас. По словам Марины, конкуренты решили задавить этих производственников, перехватывая у них заказы и материалы, поэтому за её предложение новоявленный партнер схватился обеими руками.

У нас остаётся еще и часть материалов для себя и даже кое-что для продажи, поэтому на досуге Марина рассматривает лучшие варианты организации собственного производства.

А я уже и не уверен, надо ли оно нам? На моём лесозаготовительном предприятии хватает различных станков, и работники там уже вполне наловчились пилить доски на домокомплекты для каркасных домов — они ведь у нас тоже вполне себе годные получаются.

Хотя, конечно, привести сразу готовый дом с фабрики — приятнее, чем строить на участке… Но ведь и не на каждый участок может заехать манипулятор.

В общем, подумаем еще.

Между тем Кабан продолжал свой доклад. Пару раз я останавливал его, чтобы уточнить детали или похвалить — ведь для развития усадьбы им и его женой действительно уже сделано очень многое.

Правда оставалась главная проблема: нам все равно категорически не хватает места для размещения людей. Сейчас люди кое-как ютятся в поставленных модульниках и в некоторых комнатах особняка, а ведь я собираюсь увеличивать численность рати.

А вместе с бойцами и гражданского персонала — родственников новобранцев — станет гораздо больше.

— Мы рассматриваем возможность выкупить дома в ближайшей деревне, — серьёзным тоном произнёс Секачёв. — Марина Яновна утверждает, что это вполне возможно, но скорее всего будет стоить дорого. С другой стороны, некоторые дома продадут дешевле рынка.

— Почему такой разбег? — уточнил я, хотя догадывался о причине.

Кабан подтвердил мои мысли, сообщив, что в ближайшей деревне, которая, по сути, представляет собой современный посёлок, часть улиц принадлежит двум дворянским родам, сдающим дома в аренду простолюдинам. Ещё один род, у которого неподалёку от деревни имение, использует принадлежащие ему дома для своих Слуг. А ещё процентов сорок домов принадлежат государству, и так получилось, что чиновники, которые за них отвечают, в той или иной мере связаны с дворянами Колпинскими — у которых мы в своё время усадьбу Кабана и прихватили.

Так вот, ниже рынка может продать домики один из дворян-арендодателей — у него вроде какие-то другие проекты сейчас требуют вложений, и он потенциально готов выйти на сделку. А вот другие будут цену задирать, не говоря уже о нашем соседе, который использует часть деревни для своих нужд и вряд ли решится продавать дома.

— Если мы возьмёмся за реализацию этого плана, придётся всерьёз укреплять нашу часть деревни, — твёрдо произнёс Кабан. — Главный недостаток, на мой взгляд, Александр Ярославович, не только в финансовых потерях: нам придётся рассредоточить силы для обороны. Если враг нападет здесь, он наверняка ударит в первую очередь по менее защищённым владениям, чтобы выманить основные силы из укреплённой усадьбы.

— Согласен, — вновь кивнул Бородин, и оба уставились на меня, ожидая решения.

— Продолжайте работать в этом направлении, — спокойно произнёс я. — Буквально вчера вечером я думал о том, что нам не хватает присутствия рядом с Москвой.

Собственно, на этой ноте мы приступили к наиболее животрепещущей части встречи — обсуждению пополнения. Здесь уже Бородин стал высказываться чаще.

Ситуация складывалась таким образом, что оба бывших жандарма продолжали набирать людей по своим знакомым — тех, кто связан в прошлом с армией, полицией или всё той же жандармерией. Звания и послужные списки у Хлеба и Кабана впечатляли и играли на руку во время проведения агитаций.

В итоге желающих попробовать поступить на службу было немало — людям за сорок, которые после службы в силовых структурах, решили выйти на досрочную пенсию, не так-то просто найти достойную работу. Зачастую их требования гораздо выше, чем-то, что предлагают потенциальные работодатели.

А попасть на службу в родовую рать довольно сложно — аристократы редко набирают людей с улицы. Особым шиком считается воспитывать своих ратников с рождения, ну или хотя бы сразу брать на службу боеспособные отряды с прекрасной репутацией, как, например, сделали Эпштейны с Защитником. После них, конечно, его репутация уже просела…

Но мне и моим дворянам не зазорно брать на службу отслуживших пенсионеров — нам сейчас нужны надёжные люди, и плевать, как это будет выглядеть в глазах других аристократов.

— В общем, кого Лёша проверил — мы уже взяли. Он к себе нанимает, я к себе, но мы оба всем объясняем, что в конечном итоге будем ратью боярского рода Пожарских, — деловито проговорил Кабан и покосился на Хлеба. Тот кивнул, подтверждая слова друга.

— Боярского рода Пожарских… — повторил я за ним и улыбнулся.

— А разве что-то не так? — подобрался Бородин.

— Всё так, Алексей Михайлович, — улыбнулся я невольно вспомнив как бывшие жандармы дали мне вассальную клятву, в то время когда ни они, ни я даже не знали какое именно имя будет у моего боярского рода. — Оформим все бумажки, как только у меня появится такая юридическая возможность. Все вместе мы сделаем из Пожарских сильный боярский род. Спасибо вам за то, что поддерживаете.

Бывшие жандармы переглянулись. Хлеб выглядел более сдержанным, а вот Кабан покраснел и смутился:

— Ну что вы такое говорите, Александр Ярославович, это же как-то само собой разумеется… Хм, в общем, э… Если позволите, я продолжу?

Я кивнул, не став сдерживать улыбки. Смущающийся Кабан — то ещё зрелище, особенно учитывая, что сам по себе он матёрый воин, способный выполнить множество сложных задач небольшим отрядом.

— В общем, среди ребят во время ночного выезда были некоторые из новичков, — быстро проговорил Секачёв. — Их и других я постепенно тренирую, и…

Он замялся.

— Да говори уже, — вздохнул я. — В чем подвох?

— Нам бы базу военную с полигоном — было бы вообще здорово. Раньше на предприятии тренировались, но вы сказали: так далеко сейчас не ездить. Вот и приходится придумывать тут что-то здесь, — кивком головы указал он на огромную территорию, — да в лесочке неподалеку.

— Понял. Подумаю, — кивнул я. — В целом как наши новички? Хороши?

— Александр Ярославович, — взял слово Бородин, — других бы мы не брали. Единственное, не все готовы к полноценной ратной службе. Но при этом, если досье у таких людей хорошее, мы тоже их берём — как минимум в качестве дежурных и сопровождающих для транспортных колонн они вполне пригодны. И на такую службу согласны.

Пару секунд мне потребовалось, чтобы осмыслить услышанное.

Логично, что некоторые потенциальные новички готовы быть охранниками с широкими полномочиями и высокой долей ответственности, но при этом идти на штурм укреплённых вражеских имений они опасаются.

К слову юридически такие бойцы будут считаться полноценными ратниками. Правда жалованье и уровень доверия у них будет ниже, чем у тех, кто готов выполнять все приказы господ. Хотя это нюансы, неважные для отчётности, а действительно другое: одно из условий для того, чтобы личный дворянин мог стать основателем своего рода — наличие на службе пятидесяти ратников.

И подобные охранники с широкими полномочиями вполне подходят на эту роль.

Я тяжело вздохнул.

— Что-то не так, Александр Ярославович? — быстро спросил Бородин.

— Да всё так, дружище. Просто подумал, что такими темпами мы вполне можем к концу года сделать из вас обоих потомственных дворян. А значит, вы могли бы поучаствовать в создании моего боярского рода. Но только проблема в том, что это возможно только через год. Мне ведь самому надо сперва стать потомственным дворянином, а комиссия только в конце года. Таким образом бояре Пожарские вернутся только в конце двадцать шестого…

Я снова тяжело вздохнул, думая о перспективах и возможностях. Род Вавиловых, род Бородиных и род Секачёвых, дают клятву роду Пожарских, у нас на всех минимум три сотни ратников плюс разные активы… Реально ведь можно было бы сделать до конца декабря этого года!

Но проклятая комиссия не сможет за раз меня повысить дважды и засчитать клятвы от только что созданных родов — это я уже проверил.

— За полтора года с нуля создать боярский род — это само по себе невероятно, — с улыбкой проговорил Кабан, стараясь поддержать меня.

— Согласен, — не стал спорить я с очевидным. — Но хотелось бы управиться уже в этом году. Ладно. Я понял, что большую часть бойцов вы, как и договаривались, проверили без меня и сами приняли на службу. И сейчас остались самые сложные. Так?

Бывшие жандармы подобрались и переглянулись.

— Не совсем, Александр Ярославович, — произнёс Бородин. — Как раз-таки большая часть потенциальных новобранцев желает встретиться с вами. Точнее, даже не они сами, а их командиры. Эти трое не намерены служить в охране, и нуждаются в постоянной загруженности.

Он открыл сумку и достал оттуда бумаги.

— Постоянной загруженности? — хмуро уточнил я, принимая протянутый лист, — Они что, берсерки и без войны не могут?

— Прошу прощения, Александр Ярославович, — кивнул Бородин. — Не совсем правильно выразился. Скажем так: люди хотят зарабатывать деньги, и одновременно с этим заинтересованы в том, чтобы не простаивать, а постоянно оттачивать свои навыки.

— Отличная заинтересованность, — хмыкнул я, внимательно разглядывая листок. — Учитывая сколько вокруг меня врагов… Ух ты! — восхищённо выдохнул я. — На троих — сто двадцать шесть человек?!

Я поднял глаза на Бородина, желая услышать подробности.

— Да, именно так. Изначально мне рекомендовали лейтенанта Самойлова и его отряд. Костяк этого отряда служил под его началом ещё в имперской армии и почти одновременно покинул службу. Самойлов ушёл с позором, остальные — по истечении контрактов, либо выкупив оставшееся время — ушли за ним.

Он замолчал, давая мне возможность осмыслить услышанное. Я же хмуро посмотрел на него и покачал головой:

— Алексей Михайлович, не заставляйте меня вытаскивать из тебя подробности клешнями. Ну?

Бородин извинился и быстро рассказал занимательную историю о том, что после смены командования тогда ещё капитан Самойлов отказался идти на дело под руководством молодого родовитого выскочки и разбил ему нос. После чего лично составил план действий и повёл свой взвод выполнять задачу. Задача была выполнена с минимальными потерями, но по возвращении его ждало наказание. Благодаря поддержке других родовитых командиров ареста Самойлову избежать удалось, конфликт был улажен, но самого Самойлова понизили в звании и выгнали с отвратительной характеристикой, которая закрывала ему двери к служению аристократам.

— И такого человека ты предлагаешь мне взять в свою рать? — предельно серьёзно спросил я у Бородина.

Выдержав мой взгляд, Хлеб улыбнулся и показал рукой сначала на себя, а затем на своего лучшего друга Кабана:

— Мы ведь тоже, в некотором роде, пошли против воли начальства. И вы нас приняли, — пояснил он.

— Значит, ты ручаешься за этого Самойлова? — спросил я твёрдо.

— В общем и целом — да, — в тон мне ответил Бородин. — Насколько мне хватило связей и возможностей, я проверил его досье. Блестящий командир, заботящийся о своих людях. После ухода из армии подался в наёмники и выполнял заказы исключительно против врагов Империи. В какой-то грязи не замечен. Там же, во время жизни наёмником, познакомился с двумя другими кандидатами, и в дальнейшем часть заказов они выполняли втроём. После того как я вышел на Самойлова и предложил ему возможность полноценно вступить в рать рода Пожарских — не забыв упомянуть ваши заслуги и вкратце рассказать о ваших союзниках — он сразу спросил насчёт своих товарищей.

После этого Бородин поведал о двух других наёмнических командирах: один — бывший ратник ныне уничтоженного рода, собравший вокруг себя таких же ратников, как он сам, из разных родов. Другой служил в полицейском спецназе, был капитаном, но в один момент не стал продлевать контракт. Деталей Бородину раскопать не удалось, но он полагает, что причина его ухода из имперских силовых структур, скорее всего, такая же, как и у Самойлова или у самого Бородина или Секачёва.

— Иначе вряд ли бы он смог сработаться с Самойловым, — резюмировал Бородин.

Я молча кивнул, принимая его слова. Ещё раз посмотрел на листок: три блока с фамилиями командиров, краткие характеристики их отрядов….

А ниже отдельно ещё одна запись: «Рекрут Т».

— Ну а про последнего в твоем списке что скажешь? — спросил я, внимательно глядя на Бородина.

Удивительно, но бывший подполковник ОКЖ смутился и даже заёрзал.

— Если это возможно, Александр Ярославович, я бы не хотел комментировать, — проговорил он.

Я хлопнул ресницами и честно признался:

— Удивил. Ну так хотя бы поясни.

— Кхм… — откашлялся Бородин и быстро заговорил: — Дело в том, что при выполнении ряда условий этот человек вам идеально подойдёт. Как вы и велели, мы рассматриваем в том числе тех, кому нужна помощь сильных целителей. Этот человек — один из них. Но он согласился побеседовать с вами только при условии, что я не стану вам рассказывать о нем подробности до вашей встречи.

— Ха, — усмехнулся я. — Какой наглый и любопытный индивид!

Я размышлял буквально пару секунд. Я прекрасно знал, что, если спрошу прямо, Бородин мне всё расскажет.

А ещё я знал, что кота в мешке глава моей службы безопасности уж точно бы мне не подсунул.

Стало быть, в рекруте он уверен. Что ж…

— Ладно, этого тоже посмотрим, — подытожил я.

И глянул на отдельный блок в самом низу листка, где располагались фамилии тех потенциальных новичков, которых нашёл я сам. Я велел Бородину изучить их кандидатуры, и судя по пометкам, не все из них решились даже просто побеседовать со мной.

Кое‑кого, похоже, придётся вылавливать самостоятельно. Ну да ладно, это позже.

А сейчас…

Сказать я что‑либо не успел: у Бородина пиликнул телефон. Извинившись, он глянул на экран, а затем, подняв глаза, произнёс:

— Антохин приехал, привёз друзей ваших гостей.

Я молча кивнул, вспомнив вчерашнюю просьбу княжича Пермского: если будет возможность, привести его личного слугу и Ивана Медведева. Как оказалось, эти двое до сих пор прятались, видимо, полагая, что, попади они в руки к своему верховному господину, не смогут сохранить тайну и сдадут местоположение Евгения Евгеньевича с потрохами.

— Хорошо, — кивнул я. — Хвостов нет?

— Нет, всё чисто, — быстро сказал Бородин. — Дело в другом, Александр Ярославович. Старик говорит, у него для вас послание.

На пару секунд я замер, пытаясь понять от кого оно может быть, если личный слуга княжества Пермского так и не попался своему князю? Кто мог на него выйти?

К этому моменту мы уже закончили с завтраком, поэтому по моему приказу отправились встречать гостей.

Бородин велел своему помощнику остановить машину недалеко от нашей беседки. Из старенькой неприметной колымаги с тонированными задними стёклами грациозно вышел высокий старик, а из другой двери выскочил Ваня Медведев, изумлённо оглядываясь по сторонам. Заметив меня взглядом, он замер и неловко улыбнулся, а затем кивнул. Я кивнул ему в ответ и сконцентрировал всё своё внимание на старике.

— Ещё раз благодарю вас за помощь его сиятельству, ваше благородие, — с достоинством проговорил он и поклонился.

— Не стоит, — отозвался я. — Как всё прошло? Вас точно не обнаружили?

— Хочется верить, что нет, ваше благородие. Послание, о котором я упоминал, было в почтовом ящике, который мы использовали для связи с… — он взял паузу и многозначительно посмотрел на моих сопровождающих, а затем продолжил: — с теми, кто помогал нам в ту ночь, помимо вас. Я не знаю, что они хотят от вас, ваше благородие.

Он достал из внутреннего кармана пиджака запечатанный конверт, от которого фонило маной и протянул мне двумя руками.

Взяв его, я прочитал выведенные каллиграфическим почерком слова:

«Вашему скрытому в тени воину от Главы Братства».

А ниже стояла печать с изображением скорпиона.