Двадцать лет в забвении

Глава 1. Стоящее дело

Петр Васильевич Кулик скучал в своей арендованной каморке в цокольном помещении двухэтажного офисного здания. Положив ноги на стол, он полулежал в кресле, лениво перекатывая ручку между пальцев. Только что Петр Василий Кулик распрощался с очередным клиентом. Пухлый конверт с вознаграждением лежал возле него на столе. Денег было больше чем достаточно, чтобы рассчитаться с арендой этой полуподвальной комнатушки, пропахшей сыростью и мышами, заплатить за однушку, которую он снимал недалеко от станции метро «Алтуфьево», и даже на очередной платеж по кредиту за автомобиль. Еще и останется на вполне сносную жизнь на ближайшие пару месяцев. Но вот радости от этого Петр Васильевич Кулик не испытывал.

Когда год назад он увольнялся из полиции, в которой дослужился аж до старлея особого секретного отдела, мечтал о стоящих делах. Петр Васильевич Кулик уже предвкушал, подписывая рапорт, как будет распутывать хитрые замыслы опасных преступников. Но вместо этого вот уже год после увольнения его главным делом стала слежка за неверными супругами. Хотя он и был удивлен, что подобные дела приносят неплохой доход, но удовольствие от этого не испытывал. Петр Васильевич Кулик мечтал использовать все свои умения и силы, но ничего стоящего так и не подворачивалось.

И когда раздался осторожный стук в дверь, Петр Васильевич Кулик раздраженно поморщился, убрал ноги со стола, спрятал конверт в верхний ящик и устало произнес:

— Входите!

Увидев в дверях застывшую в нерешительности молодую девушку, он еле сдержался, чтобы удрученно не хмыкнуть. Новым грандиозным делом здесь точно не пахло. Посетительница пришла с просьбой проследить за неверном женихом или мужем.

— Вы Петр Вениаминович Кулик? — настороженно поинтересовалась девушка, недоверчиво смотря на хмурого мужчину, так и не вставшего со своего потрепанного кресла.

— Васильевич, — равнодушно поправил ее мужчина.

— Простите, — сконфуженно пробормотала незнакомка. — Вы детектив?

— Он самый, — с кривой усмешкой кивнул Кулик. — Вас что-то смущает?

— Да... то есть, нет, — девушка виновато улыбнулась. — Вы слишком молоды и... — она запнулась и густо покраснела. — Я вас представляла себе немного другим.

— Каким? — насмешливо поинтересовался детектив.

— Может, вы предложите мне для начала присесть куда-нибудь? — неожиданно вскинулась девушка. — Это, по крайней мере, невежливо с вашей стороны заставлять потенциального клиента стоять в дверях.

Кулик удивленно поднял брови, хмыкнул и, кивнув на стул, приставленный к столу напротив него, с сарказмом проговорил:

— Прошу простить мое невежество, миссис...

— Мисс, — девушка насмешливо посмотрела прямо в глаза детективу. — Если уж на то пошло, то я мисс, — она хмыкнула, подошла к столу, отодвинула стул и присела. Обольстительно улыбнувшись, посетительница расслабленно облокотилась о спинку стула, положила нога на ногу и томно проговорила: — Ну-с, мы выяснили, что я не замужем.

Петр удивлённо поджал губы и улыбнулся. А это девочка не так проста, как кажется. Изображала из себя саму невинность, входя в кабинет, а оказалось, что зубки-то у нее есть. Захотелось узнать, насколько острые.

Подавшись немного вперед, облокотившись локтями о поверхность стола и сложив руки в замок, Кулик с иронией поинтересовался:

— Так каким же вы меня представляли?

— Думала, вам больше пятидесяти. Усталый взгляд, морщины, залысины. Представляла вас невысоким с пивным пузиком, а вы оказались молоды, поджары с небрежно взъерошенной темной шевелюрой, надменной улыбкой. Но взгляд у вас, правда, все же усталый. Вам не нравится ваша работа? — неожиданно спросила она.

— Отчего у вас сложилось подобное мнение? — удивленно улыбнулся детектив.

— Вы слишком грубо встречаете потенциальных клиентов, — девушка равнодушно пожала плечами.

— Устал, — он виновато развел руками. — Прошу простить мою грубость. Давайте попробуем все сначала. — Девушка снисходительно кивнула. Кулик хмыкнул и продолжил: — Позвольте представиться, Петр Васильевич Кулик, частный детектив. Помогу найти доказательство измены вашего мужа, жениха, отца, также могу расследовать более сложные дела. Теперь ваша очередь. Итак, как вас зовут и что вас привело ко мне?

Девушка тихо рассмеялась и покрутила головой. А Петр отметил про себя, что чувством юмора эта прелестная пока незнакомка не обделена.

— Машкова Дарья Андреевна, — с улыбкой ответила она. — А к вам меня привело необычное дело. Только вот возьметесь ли?

— Пока не узнаю, что за дело, не смогу вам ответить на ваш вопрос, — Петр беспечно пожал плечами.

— Я ищу свою мать, — тихо проговорила Дарья.

Услышав ее ответ, Кулик удивленно замер. Он почувствовал, как внутри зашевелился азарт, предвкушая интересное дело. Он вопросительно взглянул на эту милую светловолосую девушку с огромными глазами цвета неба после грозы, достал из ящика блокнот и, взяв ручку, деловито поинтересовался:

— Как зовут вашу маму?

— Машкова Линда Леонидовна, — ответила Дарья.

Кулик кивнул и сделал запись. Не поднимая головы от блокнота, он исподлобья взглянул на девушку и задал следующий вопрос:

— Когда она пропала?

— Двадцать лет назад, — выпалила Дарья и выжидательно посмотрел на детектива.

Петр постучал ручкой по блокноту, сердито взглянул на посетительницу и раздраженно поинтересовался:

— Вы издеваетесь?

— Вот, — невесело хмыкнула девушка, — я говорила, что вы тоже откажетесь.

— Что значит “тоже”? — нахмурился Кулик.

— Вы уже пятый детектив, к которому я обращаюсь, — она пожала плечами. — И везде отказ. В полиции со мной вообще отказались общаться.

— Ну я их могу понять, — Петр откинулся в кресле и уперся хмурым взглядом в девушку. — Двадцать лет — большой срок. Найти кого-то по истечении такого времени практически невозможно. Почему не начали поиски раньше?

— Мне тогда было всего три года! — разозлилась Дарья.

— Кроме матери у вас же есть родные? — пытаясь не замечать вспышки гнева девушки, возмутился Петр.

— Отец, бабушки и дедушки, — уже спокойней ответила Дарья. — Но по маминой линии оба уже умерли.

— Они не подавали заявление? — нахмурился Кулик.

— Подавали, — девушка тяжело вздохнула и, грустно посмотрев на детектива, тихо проговорила: — Я интересовалась у отца. Но он отмахивается. Сказал лишь, что ее так и не нашли. Через пять лет признали умершей.

— Значит, ее все же разыскивали? — довольно хмыкнул Петр.

— Не знаю, — Дарья с сомнением пожала плечами. — Отец не любит говорить о маме. Сказал мне, что поиски были, но не принесли результата. Больше он мне ничего не говорил.

— А родители вашей мамы? — детектив вопросительно посмотрел на девушку. — Они ничего вам не рассказывали о ней?

— Мы не общались, — еле слышно произнесла Дарья.

— Почему? — подозрительно прищурился Кулик.

— Я не знаю, — удрученно хмыкнула девушка. — Или они не хотели, или отец с мачехой. Но, — она пристально посмотрела на детектива, — после их смерти я узнала, что они оставили все свое имущество мне. Поэтому я склонна полагать, что не общались мы, скорее всего, из-за отца и его жены.

Петр задумчиво постучал ручкой по блокноту. Чувство, что это дело именно то, что он так долго ждал, все больше росло в душе. Но двадцать лет — это слишком большой срок. Может ли он себе позволить взяться за это расследование? Ведь его согласие даст этой девушке надежду найти мать живой. А вот это вряд ли. Женщины нет в живых. Он голову готов дать на отсечение. Но тогда он может найти убийцу. Или убийц. А это уже очень интересно. Раскрыть дело двадцатилетней давности, которое наверняка висит “глухарем” в каком-нибудь районном УВД!

Петр Васильевич Кулик почувствовал, как внутри просыпается азарт. Чувство, вкус которого он уже начинал забывать. Довольно улыбнулся и, взглянув на притихшую девушку, уверенно произнес:

— Я возьмусь за это дело, но, — он медленно покрутил головой и продолжил: — Дарья Андреевна, вы должны понимать, вашей матери, скорее всего... Нет, не так. Я уверен, что ее нет в живых.

— Я это понимаю, — прикрыла глаза девушка. — Я хочу знать, что с ней случилось.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Кулик. — Тогда приступим. Вы должны рассказать мне все, что вам известно о вашей матери. Также попрошу вас вспомнить ситуации, которые вам казались странными или подозрительным. Не факт, что они имеют какое-то отношение к расследованию, но лишним не будет.

Дарья согласно закивала. Она довольно подробно отвечала на все вопросы детектива. Петр, кивая, аккуратно записывал все ее ответы в блокнот. Первым делом он уточнил дату рождения матери, имена всех родных, с которым намеревался впоследствии побеседовать, и их адреса. Информации, к сожалению, было немного. Но Петр был уверен, что опрос родных добавит еще деталей.

Что-то необычного и подозрительного Дарья припомнить не могла. Упомянула лишь, что каждый раз, как ей казалось, когда отец слышал из ее уст вопрос о матери, он будто пугался. Почему-то у девушки сформировалось стойкое чувство, что отец чего-то боится или остерегается. Но спросить у него об этом она так и не решилась.

Что касается мачехи, то тут девушка отвечала сухо. Отношения между ними были ровными, конфликтов не было. Но когда Дарья съехала из родного дома, та выдохнула с облегчением, как казалось девушке.

— Конечно, данных немного, — скептически скривился Кулик. — Но при расследовании это обычное дело. Будем общаться с родственниками. Уверен, они добавят деталей.

— Сомневаюсь, — отрицательно покрутила головой девушка.

— Вы знаете, Дарья Андреевна, эмоции иногда значат гораздо больше слов, — самодовольно хмыкнул детектив. — Люди невольно выдают нужную информацию, когда им задают неожиданные или неудобные вопросы. Пока опустим это и продолжим. Осталось совсем немного. Всего пару вопросов. Итак, первый. У вас с собой фотографии вашей матери?

— Нет, — Дарья медленно покрутила головой. — У меня нет ни одной фотографии мамы. Отец сказал, что ничего не сохранилось.

— Странно, — задумчиво протянул Кулик и сделал пометку в блокноте. Закончив, он продолжил: — Как умерли ваши бабушка и дедушка?

— Авария, — тихо ответила Дарья. — Лобовое столкновение. Полиция сделала заключение, что дедушка заснул за рулем и выехал на встречную прямо под грузовик.

Петр задумчиво покусал нижнюю губу и решительно обвел имена погибших родственников. Может, следствие и право. Имело место всего лишь несчастный случай. Но что-то внутри него противилось этой версии. Надо выяснить все об аварии, унесшей жизни родных Дарьи.

Он нахмурился, постучал ручкой по блокноту, согласно кивнул, соглашаясь сам с собой и, посмотрев на девушку, проговорил:

— И последний вопрос, Дарья Андреевна. Что заставило вас искать мать спустя двадцать лет?

Девушка молча открыла свою сумочку, лежащую на коленях, достала конверт и протянула его детективу.

— Вот это, — прошептала она.

Кулик принял конверт из рук девушки и достал письмо. Развернув его, он удивленно хмыкнул. В послании ровным, скорее всего, женским почерком было выведено следующее: “Твоя мать жива. Она в опасности. Ты должна ее спасти!”

— Я оставлю это себе? — тихо поинтересовался Кулик и вопросительно посмотрел на Дарью.

Дождавшись ее согласия, Петр достал ключ из кармана пиджака и открыл потайной сейф, спрятанный во втором ящике стола. Убрав туда письмо, он улыбнулся девушке:

— На этом пока все. Остались формальности, — он виновато развел руками. — Подписать договор, обговорить финансовую сторону, и я приступаю к делу.

Он сам мне не ожидал такого азарта. Чутье подсказывало, что будет непросто. Но это лишь подстегивало. А еще чувство опасности. Стойкое, хорошо ощутимое и такое притягательное.

Да, дело будет очень интересное...

Глава 2. Доступ запрещен

— Привет, — Кулик облокотился на подоконник у окошка проходной.

Полицейский, сидевший за столом, взглянул исподлобья на Петра и криво усмехнулся:

— Явился? — он продолжал сверлить Кулика шутливым взглядом

— Как видишь, — равнодушно хмыкнул Петр.

— На совсем али как? — дежурный вопросительно поднял брови и с иронией взглянул на детектива.

— Евдокимов, к чему вопросы? — раздраженно протянул Кулик. — Она же предупредила.

— Предупредила, — ехидно улыбнулся полицейский и кивнул. — Но я должен узнать цель твоего визита. Сам понимаешь, служба, — он развел руками, продолжая ехидно улыбаться.

— Тебя, Евдокимов, это не касается, — спокойно ответил Петр. — Анжела выписала пропуск?

— Выписала, — раздраженно кивнул постовой.

— Тогда какие вопросы? — надменно хмыкнул Петр.

— Кулик, — Евдокимов откинулся на спинку стула и язвительно усмехнулся: — Лютый узнает, что ты здесь был, ей же не поздоровится.

— Возьму к себе на полставки, — Петр протянул руку в окошко и требовательно пожал ладонью.

Получив пропуск, он шутливо отдал честь дежурному и направился к лестнице. Это отделение Кулик знал как свои пять пальцев. Сколько всего здесь было: и хорошего, и плохого. Главное, что в этих стенах приобрел Петр — опыт. И за это он был весьма благодарен службе. Но бесконечные рапорта, планы и прочая бумажная волокита к концу службы начали раздражать до зубовного скрежета. Но Кулик терпел. Слишком любил свою профессию.

Но в один прекрасный или все-таки ужасный момент взорвался. Петр помнил это расследование детально. Иногда он ловил себя на мысли, что все же немного перебрал с эмоциями. Можно было мягче высказать свое недовольство. Но в этом был весь Петр. Он мог терпеть, пряча в себе все накопившееся негодование до тех пор, пока чаша не переполнится. И он взрывался, непечатными словами высказывая все, что накопилось. Так было и в тот раз.

Петр тряхнул головой, прогоняя воспоминания, и уставился на стену между двенадцатым и четырнадцатым кабинетами. Покрутив головой из стороны в сторону, убедившись, что в коридоре никого нет, он уверенно протянул руку и толкнул дверь, которую видел только избранный. Кабинет номер тринадцать, недоступный взору обычных людей, вел в особый коридор. Здесь располагались отделы, занимающиеся расследованием магических преступлений.

Петра интересовал убойный отдел, расследующий убийства, совершенные при помощи магии. Именно там он когда-то служил. Именно отсюда его с треском выгнали... Хотя нет. Он ушел сам, со скандалом, но сам.

Петр недовольно поморщился, прогоняя прилипчивые воспоминания, вызывающие у него чувство стыда. Хотя, как он думал, стыдиться ему было нечего. Но совесть упрямо кричала об обратном.

Кулик застыл у двери, на которой красовалась табличка с надписью «Начальник отдела магических убийств. Величкина Анжела Вениаминовна», глубоко вдохнул, беря себя в руки и прогоняя надоедливые воспоминания, и с шумом выдохнул. Криво усмехнувшись, Петр постучал и, не дождавшись приглашения, уверенно дернул ручку, нагло распахнув дверь, вошел в кабинет.

— Я смотрю, ты и на вольных хлебах совсем офонарел, Кулик, — спокойно проговорила знойная брюнетка с пронзительными темно-карими глазами.

Она спокойно сидела в своем кожаном кресле с высокой спинкой, продолжая смотреть в монитор. Казалось, что столь нахальное вторжение в ее кабинет Величкину Анжелу Вениамновну нисколько не тронуло. Но это только на первый взгляд. Будь это кто-то другой, не Кулик, он бы уже уворачивался от огненных мячей, которые Анжела Вениаминовна с абсолютной точностью метала бы под ноги нахалу так, что огонь едва касался обуви вошедшего, не причиняя вреда. Но Петр у Величкиной был на особом счету.

Во-первых, начальник убойного отдела чувствовала себя немного виноватой за увольнение Кулика. Во-вторых, уходя из полиции, Петр передал ей своих осведомителей, коих хоть и было немного, но они были довольно ценными. В-третьих, бывший подчиненный никогда не отказывал ей в мелких просьбах. Некоторые свидетели не очень шли на контакт с полицией, а вот с частным лицом становились довольно разговорчивыми.

Не дождавшись ответа, Анжела посмотрела исподлобья своими карими, почти черными глазами, ехидно прищурившись, выжидательно изогнула изящную аккуратную бровь и скривила в насмешливой ухмылке пухлые губы, накрашенные розовым блеском.

Петр дружелюбно улыбнулся и нагло плюхнулся в кресло напротив стола своей бывшей начальницы.

— И тебе не хворать, — беззлобно бросил он и положил ногу на ногу.

— Ты никак пришел назад проситься? — Анжела вопросительно подняла брови.

— Не дождешься, — хмыкнул Кулик. — Тем более я тебе больше пользы приношу, находясь в свободном плавании.

— Что есть, то есть, — с улыбкой покивала она.

— Но в одном ты права, дорогая Анжела Вениаминовна. Я пришел к тебе с просьбой. Нужно кое-что по базе пробить.

— Вон оно че, — женщина откинулась на спинку кресла и с иронией посмотрела на бывшего коллегу.

— Анжела, не ерничай, — улыбнулся Петр. — У меня тут дело стоящее наклюнулось. Помощь нужна.

— Выкладывай, — спокойно скомандовала бывший начальник.

— Как скажешь, — качнул головой Кулик и, вздохнув, продолжил: — Ко мне обратилась некая Машкова Дарья Андреевна с просьбой найти ее мать, — он немного помолчал, пристально смотря на Анжелу, хмыкнул и добавил: — Женщина пропала около двадцати лет назад.

— Кулик, ты рехнулся? — Анжела склонила голову и, удивленно округлив глаза, уставилась на бывшего коллегу.

— Гел, послушай... — начал было Петр, но Величкина его остановила:

— Да ты меня послушай! — раздраженно процедила она. — Неужели ты за год на вольных хлебах забыл, что означает столь длительное отсутствие человека? — и не обращая внимания на его протест, продолжила: — Я тебе напомню, Петь. Если человек за двадцать лет своего отсутствия себя никак не проявил, то тут либо он тщательно и очень хорошо скрывается и не хочет, чтобы его нашли, либо он мертв. И я, учитывая, что твоя клиентка ищет мать, то есть женщину, склоняюсь больше ко второму варианту. Третьего не дано, Петь, — она раздраженно развела руками.

— Ты права, — с шумом выдохнул Кулик. — Эта женщина, скорее всего, мертва. В этом случае клиентка хочет узнать, что с ней случилось.

— Петя, двадцать лет прошло! — Анжела скептически скривилась. — Не мне тебе рассказывать, каков процент раскрываемости в этом случае.

— Гел, давай я сначала все тебе расскажу, а уж потом ты будешь возмущаться и крутить пальцем у виска, — улыбнулся Кулик. — Я прекрасно понимаю все, что ты говоришь, Гел. Но у меня чутье сработало. Вот засосало под ложечкой и все. Прям все внутри кричит, что дело интересное.

— Больше у тебя нигде не засосало? — иронично хмыкнул Величкина и хитро взглянула на бывшего подчиненного: — Готова голову отдать на отсечение, у заказчицы смазливая внешность.

— Ревнуешь? — растянулся в довольной улыбке Кулик.

— Да не приведи, Господи! — рассмеялась Анжела и, снисходительно махнув рукой, сдалась: — Рассказывай.

Кулик во всех подробностях поведал Величкиной историю Дарьи Андреевны Машковой. Внимательно выслушав Петра, Анжела скептически скривилась и отрицательно покрутила головой.

— Нет, Петь, ничего интересного, — уже серьезно проговорила она, остановив жестом его протест. — Тут ничего особенного. Я сейчас постараюсь тебе это доказать. Итак, первое. Отец не хочет рассказывать дочери о пропавшей матери, чтобы не травмировать девочку. Здесь ничего сверхъестественного я не вижу. Уверена, ты тоже, — Анжела взглянула на хмурого Петра. — Второе. То, что они не общались с дедушкой и бабушкой со стороны матери тоже ничего необычного. Скорее всего, тесть с тещей подозревали зятя в причастности к исчезновению своей дочери, о чем ему поспешили сообщить. Вследствие чего бывший зять и ограничил их общения с внучкой, впоследствии сведя вообще к нулю. Здесь, сам понимаешь, Петь, такое общение вполне может негативно сказаться на отношении дочери и отца. Вот бабка с дедом, гонимые своими обидами и подозрениями, напоют неокрепшей девочке, потерявшей мать, какой ее папа плохой и все, дочь вышла из-под контроля. А разбираться со всем этим придется отцу.

— Анжел... — запротестовал Кулик, но Величкина, покрутив головой, продолжила:

— Что касается гибели родителей матери... — она развела руками и пожала плечами: — такова жизнь. Сплошь и рядом случаются аварии со смертельным исходом из-за того, что водитель уснул за рулем. Совсем вот недавно актер знаменитый, забыла фамилию, ну он еще в этом... Да что же такое! — с досадой хмыкнула Анжела. — С этой работой ни черта не помню. Ну да и ладно. Слышал же, наверное, уснул за рулем и вылетел на обочину. В итоге труп.

— Слышал, — недовольно кивнул Кулик.

Ему не нравилось, как бывшая начальница всю его радужную картину предстоящего интересного расследования просто разбивает в пух и прах. Он же уже нарисовал в своих мечтах, что вот сейчас он раскроет какой-то заговор очередного тайного сообщества. А Анжела своими рассуждениями все испортила.

Величкина, пристально наблюдая за Куликом и видя его недовольный вид, пряча улыбку, продолжила:

— Конверт, — она пожала плечами, — чья-то злая шутка, не более, — Анжела развела руками.

— А фотографии? — уцепился за отсутствие фото пропавшей матери как за спасительную соломинку Петр. — Ладно, их нет в доме отца, чтобы якобы не травмировать девочку. А в доме родителей матери почему? — он вопросительно взглянул на Анжелу.

— Вот здесь соглашусь, — она согласно покивала, — странность. Но не такая, чтобы словно ужаленный браться за это дело.

— Анжел, — устало выдохнул Петр. — Я поэтому и пришел. Для начала хочу все выяснить о клиентке.

— Хорошо, уговорил, — сдалась бывшая начальница. — Диктуй вводные.

Кулик довольно улыбнулся, поставил на колени портфель и, расстегнув его, протянул Величкиной договор. Анжела быстро пробежала по тексту, с сарказмом усмехнулась, но от комментариев удержалась.

Быстро вбив данные в базу, она сначала пожала плечами, но присмотревшись внимательно, нахмурилась:

— Так-с, — протянула Величкина, — Держу пари, Кулик, что ты не знал, что девица из наших?

— Маг? — Петр удивленно округлил глаза.

— Ага, — довольно покивала Анжела. — Окончила МАИ.

— Московский авиационный? — ошалело спросил Кулик.

— Ты дурак? — с издевкой уставилась на него Анжела. — Магическую академию искусствоведения. Твоя милая Дарья Андреевна историк-искусствовед, — она поморщилась. — Что она там ведает, здесь не написано, но защитила дипломную работу по теме «Скульптуры древнего Египета. Магический след». Если простым языком — древние заклинания, которые помогли египтянам творить свои шедевры. После получения диплома работает в музее искусств. По факту продолжает изучать древние практики, — Анжела иронично посмотрела на Петра и шутливо поговорила: — Твоя клиентка, Кулик, ученая дама.

— Дамой я бы ее не назвал, — хмуро проговорил Петр. — Молодая она для дамы.

— Оперилась уже, Петь, — хмыкнула Величкина. — Двадцать четыре года ей.

— Давай дальше, — раздраженно буркнул Кулик. — С Дарьей все ясно. Что насчет ее бабки с дедом?

— Так-с, — деловито протянула Величкина. — Дед Лыков Леонид Иванович, декан факультета изобразительных искусств, — она многозначительно посмотрела на Петра и продолжила: — который находится в МАИ. Бабушка, Лыкова, а в девичестве... ого... Штельман Адель Финновна. Немка получается, — хмыкнула Анжела. — Тут ничего интересного: степени, работы, отзывы. Вот, — она ткнула пальцем в экран, — авария. «Водитель, двигаясь по Старому Симферопольскому шоссе в районе деревни Съяново не справился с управлением и вылетел на полосу встречного движения, где совершил столкновение с грузовым автомобилем марки „Камаз“, перевозившим щебень. Водитель и пассажир, находившиеся в легковом автомобиле, погибли на месте. Их тела были зажаты корпусом автомобиля...» Это неинтересно, — пробурчала Анжела, быстро пробегая глазами по сухому протоколу с места происшествия. — Вот, — она медленно покивала, — протокол вскрытия. Так... «Погибший, управлявший легковым автомобилем, уснул за рулем...» Ничего странного. Особенно учитывая, что авария произошла в районе двух часов ночи.

— Интересно, куда они ехали в такое время? — задумчиво протянул Кулик.

— В том направлении полно дач и деревень, Петь, — равнодушно пожала плечами Величкина.

— Надо выяснить, была ли у них дача в том направлении, — Петр сделал пометку в своем блокнотике, игнорируя насмешливый взгляд бывшей начальницы. — Давай, по отцу, — деловито скомандовал он.

— Ишь раскомандовался! — беззлобно хмыкнула Анжела, клацнув мышкой, бегло прошлась глазами по экрану и покрутила головой: — Ничего интересного. Человек. Работает инженером в коммерческой компании. Магических способностей нет.

— Ясно, — угрюмо буркнул Кулик. — Перейдем к матери?

— Перейдем, — иронично усмехнулась Величкина. — Значит, Машкова Линда Леонидовна, — начала она и удивленно уставилась на экран.

— Что там? — поинтересовался Петр, заметив смятение бывшей коллеги.

— Интересное дельце получается, — недоуменно скривилась Анжела. — Мать твоей клиентки тоже человек.

— Такого быть не может, — с сомнением нахмурился Петр.

— Не может, — согласно покивала Анжела и задумчиво посмотрела на экран.

Поклацав немного мышкой, пытаясь найти информацию, Величкина в итоге решилась и открыла базу «смежников»

— О па, — присвистнула она и повернула экран к Петру. — Похоже, Кулик, это дело действительно стоящее.

Прочитав надпись, красующуюся на экране, Кулик ошарашенно округлил глаза и еле слышно прочитал вслух: «Доступ к данным запрещен».

Глава 3. Меченнов

После отделения Кулик отправился в офис. Закрыв дверь на ключ, чтобы никто не потревожил, он принялся неистово писать в своем блокноте. В голове роилось столько мыслей и вопросов, что Петр очень торопился их зафиксировать, дабы не пропустить что-то важное.

Когда весь блокнот был исписан, Кулик обреченно выдохнул, раздраженно бросил ручку на стол и откинулся на спинку кресла. Нужно было остыть, а потом принимать решения, куда двигаться дальше.

Немного успокоившись, Петр взял в руки блокнот и, нахмурившись, принялся перечитывать свои каракули. Итак, что удалось выяснить? По большому счету очень и очень мало. Но с другой стороны, учитывая, что досье женщины, которую ему поручили разыскать, засекречено, а ее дочь, а по совместительству его клиентка, умолчала факт наличия у нее магических способностей уже довольно серьезная зацепка.

Дело за малым: попросить у тайного отдела, который и ограничил доступ, разрешить покопаться в досье Линды Леонидовны Машковой. Петр скептически хмыкнул. Кулик был абсолютно уверен, что такого разрешения ему не дадут.

Анжела обещала подключиться, но она тоже мало преуспеет в этом. Тайный отдел разрешения не раздает направо и налево. Тем более какому-то детективу. Да и ради чего? Ради поиска женщины, пропавшей очень давно? К тому же Петр прекрасно понимал, что если спустя двадцать с лишним лет гриф с досье не сняли хотя бы ограничено, то к нему просто так не подпустят никого.

Значит, пока Величкина будет умасливать своего бывшего однокурсника Проценко Данила Сергеевича, являющегося сотрудником того самого тайного отдела, Петру придется идти традиционным путем. Ему предстоит долгий и нудный опрос всех, кто когда-то был знаком с матерью Дарьи.

Логичным, наверное, было бы начать с самой клиентки. Она скрыла свою принадлежность к магам. Но, пораскинув мозгами, Кулик нашел тому разумное объяснение. Дарья не знала, что детектив, к котором она обратилась за помощью, относится к магическому сообществу. Говорить людям о том, что ты маг, категорически запрещено. Поэтому в действии Дарьи чего-то подозрительным искать не стоит.

Разговор с ее отцом Петр тоже решил отложить. Он чувствовал, что первым делом нужно побеседовать с деканом, заменившим на посту погибшего деда Дарьи. Задумчиво барабаня пальцами по столу, Кулик утвердительно кивнул. Он по опыту пусть и не столь продолжительному, знал, что иногда коллеги знают больше, нежели родные погибших.

Окончательно утвердившись в правильности своего решения, Петр открыл ноутбук и, введя в браузере пароль, открывающий доступ к сайтам магов, нашел страницу академии.

Меченнов Николай Степанович, доктор наук, в данный момент возглавлял факультет изобразительных искусств. Петр нахмурился. Его очень смущало, что не было указано, каких именно наук был доктором этот самый Меченнов. Либо это недосмотр тех, кто занимается сайтом академии, либо сделано намеренно.

Кулик привык заострять внимание на каждой мелочи. Эта привычка не раз помогала ему в расследовании. Он сделал пометку в новом блокноте, который достал из верхнего ящика, и продолжил изучать сайт академии.

Петра интересовали погибшие Леонид Иванович и Адель Финновна Лыкова. Но к удивлению Петра, кроме некролога и информации о регалиях деда и бабки клиентки больше ничего не было. Это было странно. Наверняка должны были сохраниться новости о мероприятиях, в которых кто-то из этих двоих принимал участие. Но ровным счетом не было ничего. Петр даже проверил остальные новости из архива сайта. Могло быть и так, что новостной архив стерли. Но более старые заметки о проводимых в академии мероприятиях сохранились. Петр снова сделал пометку в блокноте и собирался дальше изучать сайт, как его отвлек требовательный стук в дверь.

— Петр Васильевич, — раздраженный голос охранника заставил детектива поморщиться.

— Да? — недовольно ответил Петр.

— Вы долго еще? Мне закрывать надо, — сердито проговорил охранник.

Кулик глянула на свои наручные часы, подаренные родителями по случаю окончания юридической академии, и присвистнул:

— Ого! Уже почти одиннадцать! — он подошел к двери, повернул ключ в замке и, открыв, виновато улыбнулся охраннику: — Извини, Михалыч, засиделся. Сейчас такси вызову и ухожу.

Охранник хмуро кивнул и ушел. Петр прикрыл дверь, выключил ноутбук, положил его в сумку, надеясь поработать дома, к ноутбуку отправил два исписанных блокнота и вызвал такси.

Оказавшись через двадцать минут дома, Кулик вдруг понял, что ужасно устал. В таком состоянии работать точно не получится. Решив не издеваться над собой, он поужинал парой бутербродов и, приняв душ, отправился спать. Тем более, как любила говорить бабушка, утро вечера мудренее. Завтра, проснувшись, пока будет завтракать перед походом в МАИ у него будет время полазить по сайтам в поисках информации о Дарье и ее родных.

Но утром Петра ждало разочарование. Проснувшись и приготовив себе яичницу, Кулик тут же уселся за ноутбук. Он пытался найти соцсети Дарьи. Детектив был уверен, что каждая молодая, красивая девушка имеет хотя бы одну страничку в популярных социальных сетях. Но видимо его клиентка была исключением. Как бы он ни пытался, не нашел ни одного упоминания о девушке в сети.

— Странно, — удивленно протянул Петр. — Либо я что-то не понимаю в женщинах, либо эта Дарья уникум. Все молодые девушки сейчас ведут какие-нибудь странички. Даже у Анжелы есть!

Кулик, нахмурившись, задумчиво смотрел на экран ноутбука. Ему не верилось, что клиентка особенная. Но не может красивая девушка не засветиться в сети. Где-то же она должна была оставить след. Он попробовал еще поискать, но тщетно. Видимо, Дарья была из тех немногих, кто не хотел выставлять свою жизнь напоказ или следить за кем-то. Ему, конечно, попадались Машковы Дарьи Андреевны и даже одного возраста с клиенткой, но это были полные ее тезки. Правда, если судить по фотографиям на аватарках. Он посмотрел пару таких страниц, но убедившись, что это все же другие девушки, оставил свое занятие и стал собираться на встречу с Меченновым Николаем Степановичем.

Звонить и уточнять на месте ли декан, Кулик не стал. Внутреннее чутье подсказывало, что будет лучше, если Николай Степанович не будет знать о его визите заранее. Петр понял для себя одну важную вещь за время работы в полиции: эффект неожиданности — самый верный способ добыть нужную информацию. Свидетель, не подготовленный к встрече со следователем, может от неожиданности раскрыть интересную информацию. Когда человек готов, он планомерно выстраивает ответы на вопросы следователя. Конечно, любой опытный полицейский может ненавязчиво вывести из равновесия при допросе, но такого эффекта, как неожиданное появление, это все равно не даст.

Факультет изобразительных искусств встретил Петра тишиной, что было неудивительно. Все сессии были сданы, вступительные экзамены пройдены, и по коридорам академии сновали только нерадивые студенты, не сумевшие вовремя сдать экзамены.

— Здравствуйте, — Кулик подошел к охраннику на входе, — не подскажите, где находится кабинет Меченного Николая Степановича?

— Вы по какому вопросу? — придав своему лицу особую серьезность и деловитость, нахмурившись так, что казалось у него вот-вот сведет лоб от потуги, строго поинтересовался страж.

— По вопросу диссертации, — не моргнув глазом, соврал Петр, очень надеясь, что не ошибся в умственных способностях охранника.

В отличие от учебных заведений людей, магические охранялись не столь строго. Проникнуть сюда обычному человеку было практически невозможно. Всюду стоял невидимый барьер, отбивающий всякий интерес к зданию у простых смертных. Поэтому к охранникам особых требований не предъявлялось. Достаточно было крепкого телосложения и мало-мальских боевых способностей. Вот и этот страж, услышав о диссертации, деловито кивнул и произнес:

— Второй этаж, по коридору налево. Кабинет у окна.

Поблагодарив охранника, Кулик поднялся на второй этаж и, пройдя по коридору, остановился у кабинета с табличкой «Декан факультета изобразительных искусств. Меченнов Николай Степанович».

Постучавшись и дождавшись приглашения, Петр толкнул дверь и вежливо улыбнулся.

— Добрый день, — поздоровался он.

— Добрый, — седовласый мужчина, видимо до появления детектива изучавший какие-то документы, приспустил очки на кончик носа и вопросительно взглянул на посетителя.

— Вы Николай Степанович Меченнов? — зачем-то уточнил Кулик.

— Совершенно верно, — с легкой насмешкой кивнул декан и поинтересовался: — С кем имею честь?

— Меня зовут Петр Васильевич Кулик. Я частный детектив, — представился Петр, продолжая стоять в дверях кабинета.

— Частный детектив? — Меченнов снял очки и удивленно уставился на посетителя. — И что же вас привело ко мне, Петр Васильевич?

— Меня интересуют Леонид Иванович и Адель Финновна Лыковы, — не стал ходить вокруг да около Петр.

Декан откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на детектива. Кивнув на стул рядом со своим столом, сухо произнес:

— Присаживайтесь.

— Спасибо, — поблагодарил Петр и присел на предложенный стул.

— Могу я поинтересоваться, чем вызван ваш интерес к чете Лыковых? — хмуро спросил декан, когда Петр занял предложенный стул.

— Конечно, — вежливо кивнул Кулик и пояснил: — Ко мне обратилась их внучка Дарья Андреевна с просьбой разыскать ее мать.

— Линду? — Меченнов удивленно хмыкнул и, покрутив головой, спросил: — И вы, конечно, сказали бедной девочке, что обязательно ее отыщете.

— Нет, — Петр проигнорировал сарказм в голосе декана. — Я сразу сказал Дарье Андреевны, что ее мамы, скорее всего, нет в живых, и она с этим согласна. Моя клиентка хочет выяснить, что случилось с ее матерью.

— Тогда, простите, я не пойму, при чем тут Лыковы? — скептически скривился Меченнов.

— Я постараюсь объяснить, Николай Степанович, — спокойно проговорил Петр. — Прежде чем приступать к основному расследованию, хочу выяснить, почему бабушка и дедушка не общались с единственной внучкой.

— Это надо спрашивать у ее отца, — недовольно поморщился декан.

— А сами Лыковы никогда об этом не говорили? — осторожно поинтересовался Петр.

— Мы с ними практически не общались, — невесело хмыкнул Меченнов. — Только в академии и только по рабочим вопросам. Лыковы были очень скрытными.

— Понятно, — Кулик кивнул и сделал пометку в блокноте. — Может быть, вы знаете, Лыковы с кем-то дружили? У них вообще были друзья, приятели?

Декан задумчиво посмотрел на детектива. Пожевав нижнюю губу, явно о чем-то размышляя, он с шумом выдохнул и проговорил:

— Мы когда-то с Леонидом дружили. Даже больше. Были лучшими друзьями. Часто ходили друг к другу в гости, отмечали все праздники. Супруги Лыковы были очень радушными. Студенты их любили, даже несмотря на то, что оба были довольно требовательными и строгими преподавателями. Но ни Леня, ни Адель просто так никогда и никого не валили из студентов. Даже самых нерадивых пытались хоть как-то вытянуть, если видели заинтересованность, — он немного помолчал и удручённо вздохнув, продолжил: — Они очень изменились, когда исчезла Линда. Буквально замкнулись в своем горе. Мы с коллегами пытались им помочь, но Лыковы не шли на контакт, — Меченнов грустно взглянул на Петра. — Эта трагедия их буквально сломала. Они продолжали также работать, общаться со студентами, но от друзей и знакомых буквально отгородились. Я пытался выяснить у Леонида причины подобных перемен, но он лишь отмахивался, постепенно сведя наше общение на нет. Так что, как видите, — он с сожалением развел руками, — о своей внучке он мне ничего не говорил.

— А о Линде что вы можете сказать? — осторожно поинтересовался Петр.

— Маленькая она была довольно забавным и общительным ребенком, — с теплой улыбкой ответил Меченнов. — В юности особых проблем родителям тоже не доставляла. Единственное, что Леониду и Адель не нравилось, это выбор профессии их дочери.

— Она училась не здесь? — удивленно вскрикнул брови Кулик.

— Линда предпочла академию военной магии в Питере, — удрученный скривился декан. — Факультет артефакторов.

— Ничего себе! — изумленно присвистнул Петр и, смутившись, виновато произнес: — Прошу прощения.

— Ничего страшного, молодой человек, — улыбнулся Меченнов. — У меня была точно такая же реакция, когда я услышал от Леонида выбор профессии его дочери. Мне всегда казалось, что Линда она такая возвышенная, утонченная. Ей самое место здесь, в нашей академии. Тем более, что уж скрывать, когда твой папа декан, само собой разумеющееся поступать сюда. Но она отчего-то выбрала именно артефактора. Может, Линде казалось это романтичным научиться соединить кристаллы, чтобы получать максимальный магический эффект. Но военная академия ее сломала. Что-то там случилось у Линды. Она вернулась другой. Я помню, как Леонид жаловался, что девочка стала замкнутой.

— И что именно произошло, выяснить не удалось? — уточнил Кулик.

— Нет, — тяжело вздохнул декан. — Я помогал Леониду выйти на преподавателей питерской академии, и насколько мне известно, он общался с ними. Но они не пролили свет на состояние Линды. Училась она хорошо, жила обычной студенческой жизнью. Все как у всех нормальных студентов.

— А друзья, подруги? — нахмурился Петр.

— Были, конечно, — пожал плечами Меченнов. — О сердечных делах ничего сказать не могу, — улыбнулся он, — а вот с девочками она там подружилась. Точно не помню, но кто-то из них был на ее свадьбе.

— Вы тоже были? — поинтересовался Кулик.

— Да, — грустно покивал декан. — Тогда мы с Леонидом еще были друзьями.

— Как родители отнеслись к выбору дочери? — осторожно спросил Петр.

— Вас интересует, были они против того, что их зять обычный человек? — уточнил Меченнов, и когда детектив кивнул, хмыкнул и отрицательно покрутил головой: — Нет, они были не против. Андрей им нравился. Он стойко выдержал все положенные обряды и обеты. Как по мне, достойный молодой человек. Леонид о нем очень хорошо отзывался. Он даже как-то обмолвился, что Линда стала оживать.

— Что значит «оживать»? — нахмурился Кулик.

— Как сказал Леонид, дочь становится все больше похожа на прежнюю Линду, — пояснял декан и, внимательно взглянув на детектива, поинтересовался: — Вы подозреваете Андрея в исчезновении Линды?

— Да, — честно признался детектив.

— Вот это вы зря, — с сомнением протянул Меченнов и уверенно покрутил головой.

— Знаете, Николай Степанович, в жизни бывает всякое, — уклончиво проговорил Петр.

— Вам виднее, — скептически пожал плечами декан. — Понимаю, что опыта у вас в этом вопросе больше, но я все же считаю, что Андрей к исчезновению Линды никакого отношения не имеет. Но могу и ошибаться.

— Я тоже могу, — улыбнулся Петр и продолжил: — Будем надеяться, что я не прав. А пока еще один вопрос. Когда родилась Дарья, ничего не поменялось жизни Лыковых?

— Точно не могу сказать, — виновато пожал плечами Меченнов. — Мы тогда редко общались с Леонидом. Времени не хватало. Ему поручили кафедру, а я занимался научной работой. Нам очень редко когда удавалось неформально пообщаться. Знаю точно, что с внучкой они часто виделись. Адель как-то в телефонном разговоре с моей супругой посетовала, что Дарья очень неспокойная, и Андрей с Линдой уже валятся с ног от усталости, а бабушка с дедушкой ничем особо помочь не могут.

— А родители Андрея? — удивленно спросил Кулик.

— Насколько мне известно, у Андрея еще есть сестра, которая со своей семьей жила с его родителями, — с сомнением скривился Меченнов. — Видимо, его родители помогали там. Но точно ничего сказать не могу. Знаю только, что отношения были немного прохладные между невесткой и свекровью. Но опять же, я никогда не интересовался взаимоотношениями Леонида и Адель с их новыми родственниками.

— Хорошо, — кивнул Кулик и сделал пометку в блокноте. Он задумчиво постучал ручкой по коленке и, посмотрев на декана, проговорил: — Я прошу прощения, Николай Степанович, но мне нужно задать этот вопрос. Как вы думаете, что делали Лыковы на Старом Симферопольском шоссе в два часа ночи, когда произошла авария?

— Для меня это до сих пор загадка, — тихо ответил Меченнов.

— В том направлении у них не было дачи или дома в деревне? — осторожно поинтересовался Петр.

— Нет, — уверенно покрутил головой декан. — И Леонид, и Адель были против этого. Оба городские жители до мозга костей. Самое большое, на что их хватало — максимум ночь у кого-то из друзей на даче. Они не любили этого. Как Адель говорила, привыкли к шуму города. Тишина их угнетала.

— Значит, веских причин оказаться на этом шоссе в столь позднее время у них не было? — уточнил Кулик.

— По крайней мере, я их не вижу, — развел руками Меченнов. — Тем более так поздно ночью. Но, напомню, мы с Леонидом двадцать лет кроме работы не общались. Все мы с возрастом меняемся. Если раньше уставший после работы Лыков наотрез бы отказался ехать куда-то, то сейчас, — он пожал плечами, — кто его знает. Но для меня до сих пор странно, что они забыли на этой трассе.

— Буду выяснять, — делая пометки в блокноте, деловито протянул Петр. Немного подумав, он взглянул на декана и спросил: — Николай Степанович, раз вы были на свадьбе у Линды, у вас же есть фотографии?

— Должны быть, — нахмурился Меченнов. — Надо посмотреть дома.

— Я вас очень прошу это сделать. И, если вдруг найдете, — Петр протянул свою визитку, — очень прошу, сообщите мне, — он поднялся со стула и протянул руку: — Пока у меня на этом все. Не буду больше отрывать вас от дел. Если у меня еще появятся вопросы, я могу вас побеспокоить?

— Конечно, — кивнул Меченнов, поднимаясь с кресла и отвечая на рукопожатие. — Я сегодня дома посмотрю альбомы и свяжусь с вами, если найду фотографии.

— Спасибо, — Петр поблагодарил декана и направился к двери. Но, взявшись за ручку, он замер и, обернувшись, поинтересовался: — Николай Степанович, на сайте академии указано, что вы доктор наук, но не сказано каких именно. В чем причина?

— Правда? — искренне удивился декан. Он сел в кресло и, клацнув мышкой, поднял бровь, уставившись на экран компьютера: — Спасибо, что сказали, — хмыкнул он, медленно покрутил головой и, взглянув на детектива, с улыбкой произнес: — Я не доктор наук, а доктор искусствоведения. Да еще и фотографию мою так и не загрузили, — Меченнов сокрушенно поцокал языком. — Придется нашим компьютерщикам дать по шапке.

Улыбнувшись, Кулик кивнул и, распрощавшись с деканом, покинул кабинет.

Глава 4. Мозговой штурм

Анжела сидел напротив на стуле, положив ногу на ногу, и с сомнением смотрела на Петра. Весь ее вид кричал, что расследование, которое затеял приятель, ей не по душе. Величкина полагалась на опыт, отметая интуицию как атавизм. Но даже себе она боялась признаться, что надпись на экране монитора, гласящая о запрете доступа к досье ничем, казалось бы, непримечательной женщины, пробудило в душе невиданное любопытство. Отчего-то судьба исчезнувшей без следа Линды Леонидовны Машковой ее весьма заинтересовала. Именно поэтому, воспользовавшись отсутствием начальника магического подразделения Ярого Александра Сергеевича, в кулуарах именуемого Лютым, она прошерстила всю родословную пропавшей, не забыв уделить особенно пристальное внимание делу о ее исчезновении.

Что-то интересного Анжела там не нашла, но решила поделиться с бывшим коллегой той информацией, которую удалось раздобыть. Чего-то существенного, что касалось его расследования, Величкина Петру сообщить не могла. Ей нужен был лишь повод, чтобы встретиться с Петром и разузнать, как продвигаются дела у него. Не говорить же прямо Кулику о своем любопытстве к его новому делу.

Созвонившись с приятелем, Анжела объявила, что может показать ему дело, которое было заведено по заявлению родных пропавшей Машковой, и договорилась о встрече в кабинете детектива на восемь часов вечера.

— Уютненько у тебя здесь, — скривилась она в ироничной усмешке. — Аскетично немного, но вполне...

— Не ерничай, — шутливо бросил Кулик, бегло читая дело о пропаже Машковой Линды Леонидовны. — Уж лучше, чем среди папок и пыли нераскрытых дел.

— Нераскрытых? — приняла вызов Величкина. — Это когда это в нашем отделе «глухари» были?

— Ой, Гел, не начинай, — раздраженно отмахнулся Петр и перелистнул страницу.

— Нет там ничего интересного, Петь, — вздохнула Анжела. — Опрос знакомых и друзей, родных и близких. И как всегда: никто ничего не знает.

— Все равно странно, — хмуро протянул Кулик, переворачивая очередную страницу. Он бегло пробежался по тексту и, вопросительно взглянув на бывшую начальницу, спросил: — Я могу оставить его себе?

— Можешь, — кивнула Величкина, — это копия, — и нахмурившись, поинтересовалась: — Что тебя смутило?

— Сам не пойму, — пожал плечами Петр. — Хочу внимательно его изучить.

— Дело в архиве, — равнодушно скривилась Анжела. — Пропавшая признана умершей. Вряд ли кто-то захочет с ним возиться, — и с легкой насмешкой взглянув на Кулика, шутливо добавила: — Кроме детектива, конечно.

Петр передразнил бывшую коллегу и, растянувшись в улыбке, парировал:

— Вот только не надо тут иронизировать, — он закрыл папку и отложил ее в сторону. — Я тебя, Гелочка, очень хорошо знаю. Тебе самой это интересно. Иначе, — он шутливо посмотрел на бывшую коллегу, — я бы уже ушел в долгое эротическое путешествие.

— Петь, ну мы же друзья! — пряча лукавую улыбку, возмутилась Анжела.

— Однако тебе это не мешало слать меня открытым текстом, когда я обращался за информацией, следя за неверными супругами, — игриво оскалился Кулик.

— Все, сдаюсь! — Величкина подняла руки вверх. — Раскусил. Да, мне тоже стало интересно, что случилось с этой Линдой. Доступ тайный отдел ограничил не просто так.

— Ты с ним связывалась? — осторожно спросил Петр.

Анжела кивнула, невесело скривилась и, с шумом выдохнув, ответила:

— Ты же знаешь Проценко, — она развела руками. — Трубку не взял, на сообщение не ответил, даже не прочитал. Жду, когда его величество снизойдет до меня.

— Зря ты так, Гед, — покрутил головой Кулик. — Ты просто мент, если можно так сказать, и то у тебя нет времени. Данил стоит на страже безопасности и интересов целой страны.

— Ой... — неприязненно поморщилась Анжела.

— Что «ой»? — хмыкнул Петр. — Жалеешь ведь, что погорячилась?

— Еще одно слово, Кулик, и я тебя придушу, — процедила она сквозь зубы.

— Я считал и считаю, что ты погорячилась, Гел, — не обращая внимания на ее негодование, невозмутимо продолжил Петр. — Проценко нормальный мужик. Надо быть чуть терпеливее.

— Да неужели? — с сарказмом воскликнула Величкина. — А давай про твое терпение поговорим? Это кто у нас вспылил и чуть не получил срок за подделку улик? Не ты ли? Надо было всего лишь чуть-чуть потерпеть и найти истинную причину. Но ты ж так не можешь...

— Гел, — недовольно раздул ноздри Петр. — Девочке было всего шестнадцать.

— Однако, — Анжела назидательно подняла палец вверх, — это не помешало ей лишить жизни своих родителей.

— Приемных родителей, — раздраженно напомнил Кулик. — И сделала она это не специально.

— Не специально, — согласно покивала бывшая начальница. — И мы разобрались в этом. Но ты решил пожалеть несчастную и пытался сфальсифицировать улики. За что получил нагоняй и от меня, и от Лютого. В итоге я, как оказалось, только за красивые глазки получила должность, а Лютый вообще ублюдок, которым лишь бы кого-нибудь засадить.

Петр тяжело вздохнул и отвел глаза. То дело, его последнее в отделе, оставило неизгладимый след в его душе. Да, он поддался эмоциям, но несчастную девочку было жаль, хоть она и убила своих приемных родителей. Но все равно Петр считал, что ее вины в этом не было. Бедная девочка не знала, что может убить лишь своим желаниям, силой мысли и взмахом руки. Она не знала, что является магом. Ведь волшебники существуют только в сказках...

— Хочешь верь, Гел, хочешь нет, но мне до сих пор стыдно, — тихо проговорил Кулик.

— Ты всегда был такой, — хмыкнула она. — Не мог стерпеть несправедливости. Проявлял нетерпение, торопился. Но вот в этом, наверное, Петь, есть и свои плюсы. Только, Петь, надо понимать, что у каждого из нас есть сострадание. Даже у Лютого, — Анжела немного помолчала и тихо добавила: — Он не хотел подписывать твой рапорт.

— Но я настоял, — невесело хмыкнул Петр. Он с грустью посмотрел на Анжелу и, пожав плечами, проговорил: — Я до сих пор не понял: жалею или нет о своем увольнении.

— Зато отчеты писать не надо, — шутливо усмехнулась Величкина. — И план раскрываемости составляет. Во всем надо искать свои плюсы, — и, с шумом выдохнув, с горькой усмешкой добавила: — Даже в моем расставании с Проценко. Два мента в доме — это перебор, Петь.

— Согласен, — Кулик с улыбкой кивнул и поинтересовался: — А что с этой девочкой? Я пытался узнать, но...

— Лютый запретил, — хмыкнула Величкина. — Его маленькая месть тебе. А с девочкой, — она удрученно вздохнула. — Она в психдиспансере для несовершеннолетних. С ней работают специалисты, но прогнозы, увы, не радужные. Слишком сильно повлияло на ее психику случившееся. Конечно, будем надеяться, что она справится. А тех, кто косвенно виноват в смерти ее родителей, отдали под суд за халатность. Директор дома малютки, куда она поступила из «особенного» роддома, не мог не знать о ее магической сущности. Но эта дама закрыла глаза, конечно, за определенную сумму, и, как оказалось, весьма немалую, на это и отдала ее в обычную человеческую семью, что, как ты знаешь, категорически запрещено.

— Хоть это радует, — невесело хмыкнул Кулик.

— Может, хватит о прошлом? — решила сменить тему Анжела. — Вернемся к настоящем? — она вопросительно подняла бровь и поинтересовалась: — Узнал что-то стоящее?

— Да, — довольно кивнул Кулик. — Сегодня пообщался с деканом факультета, сменившего погибшего деда моей клиентки. Так вот, Машкова, а в девичестве Лыкова, Линда Леонидовна окончила академию военной магии, факультет артефактов. И я намереваюсь отправиться туда и разузнать все досконально на месте.

— В Питер? — иронично кивнула бывшая начальница. — В военную академию?

— Ну да, — не понимая ее сарказма, пожал плечами Петр.

— И как ты себе это представляешь? — с издевкой поинтересовался Анжела. — Придешь и спросишь у начальника академии про бывшую курсантку, и он тебе с радостью все выложит как на ладони. Даже невзирая на факультет, на котором курсанты получают допуск по второй форме и подписывают соглашение о неразглашении, нарушение которого грозит сроком от пятнадцати до тридцати лет? — она посмотрела на него исподлобья. — Они даже нам, сотрудникам убойного, такую информацию дают только по согласованию с самим, — Величкина указала пальцем вверх, намекая на высшее руководство. — Тебе детективу без роду, без племени, — она хмыкнула и отрицательно покрутила головой, — даже «здрасьте» не скажут. А учитывая, что к досье этой самой Линды доступ вообще запрещен, то уедешь ты из этой академию прямиком в кабинет Проценко. И пока наш с тобой хороший знакомый и приятель Данил разберется в чем суд да дело, пройдет уйма времени.

— Ну и что ты предлагаешь? — раздраженно поинтересовался Кулик, который злился больше на себя, чем на свою приятельницу, озвучившую очевидные вещи.

— Порыться в соцсетях, — пожала плечами Анжела.

— Ты думаешь, я этого не делал? — сердито буркнул Петр.

— Уверена, что делал, — с ироничной улыбкой покивала она. — Но ты искал Линду. Попробуй найти тех, кто учился с ней в одно время. Военная академия хоть и, можно сказать, режимный объект, но не все бывшие курсанты имели допуски. Более того, некоторые ушли на гражданку. Они вполне могут вспомнить свою однокурсницу с редким именем Линда и что-то интересное поведать о ее личной жизни.

Петр задумчиво нахмурился. Совет был дельный. И им стоит воспользоваться. Осталось выяснить, когда именно Линда училась в академии, и исходя из этого искать ее бывших однокурсников.

— О чем задумался, Петь? — шутливо поинтересовалась бывшая коллега.

— Обдумываю твое предложение, — хмыкнул Кулик. — И вынужден согласиться. Надо только установить промежуток, когда Линда проходила обучение.

— Ее дочь не знает? — поинтересовалась Величкина.

— Уверен, что нет, — покрутил головой Петр. — Поинтересуюсь об этом у Меченнова. Если он не поможет, задам вопрос бывшему супругу, предполагаемому вдовцу, — он взглянул на часы и недовольно поморщился: — Почти одиннадцать вечера. Значит, буду задавать вопросы завтра. А сегодня, — Кулик лукаво взглянул на бывшую начальницу и невинно поинтересовался: — Подбросишь до дома?

— Жлоб ты, Кулик, — шутливо махнула та. — У самого машина возле подъезда на приколе стоит, а он девушку заставляет его возить по ночам.

— По старой дружбе, Гел, — растянулся в улыбке Петр.

— Ну, если только так, — Величкина встала со стула и потрясла ключами от машины.

Глава 5. Фотографии

Кулик сидел в кухне, составляя план действий на сегодня. Он собирался пообщаться с клиенткой, потом, если получится, с ее отцом. Но прежде Петр думал позвонить Меченнову и выяснить у него период обучения Линды в военной академии. Но все его планы чуть не полетели в тартарары. И всему виной был звонок старшего брата.

— Детектив Петр Кулик, — поприветствовал брата Петр, — слушает.

— Уверен, что детектив Петр Кулик кое о чем позабыл, — хмыкнул собеседник.

— О чем? — непонимающе нахмурился Петр, судорожно пытаясь вспомнить, что же такого он мог забыть.

— Братец, тебе не стыдно? — осуждающе поцокал языком брат.

— Стас, — раздраженно поиграл желваками Кулик, — у меня в голове столько всего, что я не в состоянии за всем уследить.

— А ты, Петь, подвинь все в твоей голове на второй план и пораскинь оставшимся серым веществом, — не сдавался, брат.

— Стас... — сердито процедил Петр и, услышав очередной смешок, наконец-то вспомнил: — Мама!

— Можешь ведь, когда захочешь! — рассмеялся Стас и с легкой иронией добавил: — Я даже не сомневался, что ты забудешь. И о дне рождении мамы, и о подарке, и даже что мама приглашала нас сегодня в шесть вечера на ужин. Мы с Марусей будем. Очень надеемся, что и ты тоже.

— И я, — осипшим голосом ответил Кулик, судорожно соображая, какой подарок купить.

Стас, зная брата, выдержал небольшую паузу, заливисто рассмеялся и объявил:

— С тебя пятнадцать тысяч, братец. Мы с женой позаботились о подарке. Не напрягайся так. А то ты так сопишь в трубку, что я боюсь, тебя кондратий хватит.

— Не хватит, — улыбнулся Петр и искренне поблагодарил брата: — Спасибо, Стас. Что бы я без вас с Марусей делал?

— Краснел бы перед мамой, — хмыкнул брат. — Хотя она у нас понятливая. Ладно, Петь, вечером увидимся. Мне бежать надо, — и прежде чем распрощаться, напомнил: — Цветы не забудь, Эркюль Пуаро.

Закончив разговор и положив телефон на стол, Петр посмотрел на свой план действий на сегодня. Угрюмо хмыкнул и вычеркнул встречу с отцом Дарьи. Посидев еще немного в задумчивости, Кулик допил свой остывший кофе, вымыл кружку, поставил ее в сушилку и, сев на место, потянулся к телефону, но в этот момент аппарат завибрировал, оповещая о входящем звонке.

— Слушаю, — ответил на вызов Кулик.

— Петр Васильевич, доброе утро! Меченнов беспокоит, — бодро поговорили в трубке.

— Николай Степанович? — удивленно поднял брови Петр и довольно улыбнулся: — Только собирался вас набрать.

— Видите, я вас опередил, — тихо рассмеялся декан и продолжил: — Я вчера прошерстил альбом и нашел фотографии со свадьбы Линды. Но, честно говоря, не очень уверен, что они вам помогут.

— Что вы имеете в виду? — насторожился Кулик.

— Я был уверен, что мы с супругой фотографировались с молодыми, — растерянно протянул Меченнов. — Но, видимо, или фотографии потерялись, или нам их не отдали. У меня есть только те, где мы с супругой позировали вдвоем или с родителями молодоженов.

— Я могу на них взглянуть? — с надеждой поинтересовался Петр.

— Да, конечно, — ответил декан. — Только мне через два часа нужно уехать, и, боюсь, освобожусь уже поздно вечером.

— Вы в академии? — вежливо уточнил Кулик.

— Нет, я пока дома, но готов встретиться с вами по пути. Вам удобно подъехать через часа полтора к зданию научного совета на Пречистенке? — поинтересовался Меченнов.

— Удобно, — довольно покивал Петр, от радости позабыв, что собеседник его не видит.

— В таком случае у меня есть предложение встретиться в районе половины десятого в кофейне возле метро, — сдержанно произнес декан.

— Хорошо, — ответил Петр и, распрощавшись с деканом, пошел собираться на встречу.

На место встречи Кулик прибыл за двадцать минут до назначенного времени. Он вошел в кофейню, расположенную в двух шагах от станции метро Кропоткинская, и занял свободный столик у окна. Заказав кофе, чтобы не терять зря время в ожидании декана, Петр достал телефон и набрал Дарью.

— Петр Васильевич? — настороженно ответила девушка.

— Добрый день, Дарья Андреевна, — поприветствовал он клиентку. — Я бы хотел с вами сегодня встретиться. Сразу оговорюсь, пока толком ничего выяснить не удалось, но у меня появились кое-какие вопросы.

— Хорошо, — слегка испуганно проговорила Дарья. — Можно вечером после работы.

— К сожалению, сегодня вечером я никак не смогу, — мягко проговорил Петр и поинтересовался: — Мы можем с вами встретиться в обед?

— В обед? — задумчиво протянула девушка, немного помолчала и согласилась: — Хорошо, Петр Васильевич. У меня обед в час дня. Мы можем с вами встретиться в кафе недалеко от музея. Только, — она виновато помялась, — у меня всего час на обед.

— Это много времени не займет, — заверил ее Петр и попросил: — Скиньте мне адрес. Я подъеду к часу.

— Хорошо, — согласилась Дарья и, распрощавшись с детективом, сбросила вызов.

В этот момент подошел официант и принес кофе. За спиной у официанта, будто из-под земли возник Меченной.

— Николай Степанович, — Кулик поднялся с места и протянул руку для приветствия

Декан, ответив на рукопожатие, сел напротив Петра и поставил дипломат на свободный стул рядом. Открыв портфель, он протянул детективу белый конверт.

— Вот, Петр Васильевич, фотографии, о которых я вам говорил, — пояснил Меченнов.

Кулик раскрыл конверт, аккуратно вытащил три фотографии и разложил их на столе. На первом снимке декан позировал с супругой рядом с красивой цветочной композицией, украшающей подиум молодых. На двух других они стояли между двумя парами.

— Это Лыковы? — поинтересовался у декана детектив, указав на пару справа от Меченновых.

— Да, — кивнул тот. — Вторая пара — это родители Андрея.

— А на заднем плане невеста с подружками? — нахмурился Кулик, внимательно изучая фотографию.

— Да, — снова кивнул декан.

Петр взял фотографию и принялся ее пристально рассматривать. Позади четы Меченновых и родителей молодоженов, стояли пять девушек. Одна из них, судя по подвенечному белому платью, была Линда. Но она стояла спиной к фотографу. К сожалению, лица невесты не было видно. Две девушки, приобняв новобрачную, также были повернуты так, что их лиц было не рассмотреть. Остальные подруги стояли лицом к фотографу. Но одну скрывала мама жениха, а вот другая была отчетливо видна на фотографии. Петр внимательно всматривался в лицо подруги невесты, будто пытаясь его запомнить. Наконец, взглянув на Меченного, неотрывно наблюдаювшего за детективом, неспешно попивая заказанный чай, хмуро поинтересовался:

— Можно я возьму эту фотографию? — и, вежливо улыбнувшись, заверил: — Я обещаю вернуть ее в целости и сохранности.

— Конечно, — равнодушно пожав плечами, кивнул декан и напомнил: — Вы о чем-то хотели у меня спросить?

— Хотел, — кивнул детектив. — Меня интересует, когда именно Линда училась в академии.

— Она окончила школу в девяносто пятом, — задумчиво нахмурился Меченнов. — В этом же году поступила.

— Значит, из академии она выпустилась в двухтысячном? — спросил Кулик.

— Нет, — отрицательно покрутил головой декан. — В военной академии учатся семь лет. Это я знаю точно. Плюс еще год обязательной практики у артефакторов.

— Значит, в итоге получается семь лет, — Кулик сделал пометку в блокноте и виновато посмотрел на Меченного: — Простите, что спрашиваю, но вы уверены, что Линда поступила именно в девяносто пятом году?

— Сто процентов, — уверенно кивнул декан и улыбнулся: — Мой сын в том же году выпускался и поступал. Они с Линдой ровесники, — он взглянул на часы и, допив свой чай, произнес: — К сожалению, мне пора. Скоро начнутся слушания, — с этими словами Меченнов взял дипломат и поднялся.

Кулик тоже встал со своего места и протянул руку

— Спасибо за помощь, Николай.Степанович, — он кивнул в сторону фотографии, лежащей на столе, и еще раз заверил: — Обещаю, как закончу, верну вам ее в целости и сохранности.

Декан согласно кивнул и, расплатившись за заказ, ушел по своим делам. Петр взглянул на часы. До встречи с клиенткой было еще три часа. Сидеть все это время в кафе было бессмысленно, и он решил навестить старого приятеля.

— Борис, не спишь? — поинтересовался Кулик, как только приятель ответил на вызов.

— Уже нет благодаря тебе, — хрипло отозвался Борис. — Ты чего в такую рань?

— Десять часов уже, — шутливо хмыкнул Петр. — Люди уже готовятся к обеду.

— То рабочий класс, — с шутливым презрением фыркнул приятель. — А я птичка вольная.

— По ночам работаешь? — с иронией спросил Кулик.

— По ночам никто не мешает, — усмехнулся Борис. — Тишина, покой. Сиди, работай, — он вздохнул и хмуро пробурчал: — Василич, хватит ходить вокруг да около, говори, что тебе надобно.

— Фото одно надо увеличить, — со смешком ответил Кулик.

— И всего-то? — искренне удивился приятель.

— И всего-то, — покивал Петр.

— Ну, подъезжай, — хмыкнул Борис. — Только ты знаешь...

— Знаю, — рассмеялся Кулик и поинтересовался: — С шоколадом пойдет?

— Пойдет, — довольно протянул приятель. — Три штуки, — и, опережая шутливый протест детектива, добавил: — Цены растут, Василич.

— Крохобор, — буркнул тот и сбросил вызов.

Подозвав официанта, чтобы расплатиться за свой заказ, Петр поинтересовался у него наличием круассанов с шоколадом.

— Есть, — с улыбкой ответил молодой человек. — Лучшие в городе, — он многозначительно поиграл бровями. — Сами делаем. Даже тесто свое, не покупное.

— Тогда заверните мне с собой четыре штуки, — попросил Петр, заказывая лишний для себя.

Спустя сорок минут Кулик уже звонил в домофон подъезда, где жил Борис. Приятель ответил не сразу, и Петр начал уже беспокоиться, что тот просто-напросто уснул. Но когда замок запиликал, означая открытие двери, и хриплый голос приятеля скомандовал «Заходи», Кулик облегченно выдохнул.

— Давай, — едва открыв дверь, Борис протянул руку и шутливо потребовал «заплатить» сразу.

— Эй, — с улыбкой запротестовал Петр. — Ты еще ничего не сделал.

— А это аванс, — придав лицу серьезное выражение, отрезал приятель и выхватил бумажный пакет с круассанами.

— Аккуратнее, — рассмеялся Петр, входя в квартиру.

— Сам виноват, — спокойно пожал плечами хозяин квартиры. Он достал одну булочку, облизнулся и, ехидно улыбнувшись гостю, добавил: — Нечего было меня будить. Сам знаешь, что теперь, пока я не съем мучного и сладкого, буду зол как слон.

— Один мой, — хмыкнув, Петр разулся и прошел в кухню.

— Жадина, — поморщился Борис и, ставя чайник на плиту, поинтересовался: — Что там у тебя?

Кулик достал фотографию и, положив ее на стол, ответил:

— Мне надо увеличить девушку на заднем плане. Только так, чтобы не потерять в качестве.

— Не потерять в качестве, — задумчиво протянул Борис, нахмурившись, и подошел к столу. Он взял снимок в руки и скептически скривился: — Постараюсь, конечно. Это еще пленка, не цифра. Прям все родинки и морщинки увеличить не обещаю, но личико рассмотреть будет можно.

— А найти ее сможешь? — Петр, доставая свой круассан из пакета, хитро посмотрел на приятеля.

— Если она в сети засветилась, то смогу, — пожал плечами Борис. — Только ломать сайты я больше не буду, — он положил фотографию и усмехнулся: — Я больше хакерством не занимаюсь, Василич. Как обещал.

— Ой ли? — Кулик с сарказмом взглянул на приятеля.

— Не, — со смешком протянул тот и покрутил головой, — хватит. Мне ваш товарищ майор тогда ясно дал понять, что еще раз, и поеду я, Борис Лексеич, лес на Колыме валить.

Петр громко рассмеялся и покрутил головой. С Борисом он познакомился четыре года назад во время расследования убийства одного предпринимателя средней руки. Дело передали их отделу, так как магический след довольно хорошо определялся. Потерпевшего оглушили довольно сильным заклинанием, а затем уже довершили дело обычным булыжником, пытаясь замести следы. Преступником оказался конкурент, которому убитый перешел дорогу. Вот только потерпевший отчасти сам был виноват в своей гибели. Он нанял Бориса, который взломал сайт компании убитого и слил всю информацию. В итоге конкурент проиграл довольно выгодный тендер.

Только торги оказались непростыми. Тендер был связан с оборонкой, и Борис, взламывая сайт конкурента, ненароком залез и в Министерство обороны, за что и был поруган товарищем майором.

Кулик и его коллеги были весьма удивлены, что Борис отделаться только выговором, а «не уехал валить лес». Но здесь, скорее всего, сработала «вербовка» парня. Петр был уверен, что Борис в обмен на свободу согласился сотрудничать с военными. А пока шло расследование, Петр и юный хакер нашли общий язык. Не сказать, что они сдружились, но стали что-то вроде приятелей. Особенно они сблизились, когда Петр уволился и решил заняться частной практикой. Детектив прибегал к помощи Бориса, когда нужно было добыть личную переписку или вскрыть страничку объекта, за которым вел наблюдение.

— Ну-с, когда приступишь? — осторожно поинтересовался у Бориса Петр.

— Прямо сейчас не смогу, — развел руками тот. — Дельце одно доделать надо. Постараюсь вечером. Увеличенную фотографию и что найду в сети пришлю тебе на почту.

— Я не тороплю, конечно, — аккуратно проговорил Кулик. — Но мне очень нужно.

— Что-то серьезное? — хитро улыбнулся Борис.

— И да, и нет, — Петр неопределенно пожал плечами.

— Может, еще какая помощь нужна? — поиграл бровями приятель.

— Ты же не полезешь взламывать ФСБ? — с иронией поинтересовался Кулик.

Борис аж перекрестился в ответ и, рассмеявшись, покрутил головой.

— Боже упаси, — шутливо протянул он. — Мне тогда Колыма покажется раем.

Петр весело усмехнулся и согласно покивал в ответ. Он пробыл у Бориса около часа и, получив от приятеля заверения, что фотографию он точно обработает сегодня, отбыл на встречу с Дарьей.

Глава 6. Новые обстоятельства

Дарья вошла в кафе ровно в час дня. Осмотревшись, она увидела детектива и, напряженно улыбнувшись, подошла к его столику.

— Добрый день, — поздоровалась девушка, присаживаясь на удобный, мягкий диван, обитый велюром шоколадного цвета, напротив Петра.

— Добрый день, — с улыбкой ответил Кулик и подозвал официанта. Дождавшись, пока Дарья делает заказ, и они останутся одни, он пристально посмотрел на клиентку и тихо проговорил: — Дарья Андреевна, мне хотелось бы внести кое-какую ясность в нашей сделке.

Девушка немного испуганно взглянула на него, чем озадачила Петра. Он не ожидал такой реакции. Удивление, недоумение были бы вполне объяснимы в этом случае, но страх, промелькнувший в глазах клиентки, настораживал. Чутье подсказывало детективу, что девушка что-то скрывает. И Петру это очень не понравилось

— Чего вы испугались? — задал он вопрос в лоб, продолжая внимательно следить за ее реакцией.

— Я не очень понимаю, о какой ясности вы говорите, — сконфуженно проговорила девушка.

Петр хмыкнул. Детектив никак не мог определить: играет она или действительно его вопрос ее смутил. Начало их знакомства говорило, что Дарья девушка не робкого десятка и постоять за себя может. По крайней мере, осадить хамское поведение Петра у нее получилось. Так чем же ее смутила фраза о внесении ясности?

Нахмурившись, Кулик хмыкнул и продолжил:

— Я имел в виду вас. Вы не все мне сообщили о себе.

— Петр Васильевич, мне скрывать от вас нечего, — твердо проговорила девушка и недовольно поджала губы. — Я вам даже сообщила свои паспортные данные и телефон.

— В паспорте и телефоне не указано, Дарья Андреевна, что вы относитесь к магическому сообществу, — тихо, так, чтоб его слышала только клиентка, проговорил Кулик.

Дарья вздрогнула и ошарашенно уставилась на Петра. Тихо рассмеявшись, Кулик достал из внутреннего кармана удостоверение детектива. Раскрыв его перед лицом девушки, дал ей возможно прочитать, что «Кулик Петр Васильевич имеет лицензию, выданную магическим отделением федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации». В самом низу мелким шрифтом было сделано примечание о выдаче лицензии на частную детективную деятельность в сообществе людей.

Внимательно прочитав все лицензии детектива, Дарья улыбнулась и покрутила головой.

— Надо же, я столько искала человека, который согласится взяться за это дело, и наткнулась... — девушка замолчала, наблюдая, как подошедший официант расставляет ее заказ. Дождавшись, когда молодой человек отойдет, продолжила: — на мага.

— Вас это смущает? — иронично подняв бровь, поинтересовался Петр.

— Наоборот, я рада такому стечению обстоятельств, — она улыбнулась и пододвинула к себе тарелку с заказанным «Цезарем», — так даже проще. Я думала, как обходить запрещенные темы. Теперь могу расслабиться.

— Это замечательно, — с улыбкой протянул Петр и продолжил: — Я хотел поинтересоваться у вас, знали ли вы, что ваша мама училась в Академии военной магии на факультете артефакторов?

Девушка медленно покрутила головой и, удрученно вздохнув, ответила:

— Я практически ничего не знаю о маме.

— Хорошо, — кивнул Петр. — А ваш отец, как вы думаете, знал об этом?

Дарья задумалась. Слегка нахмурившись, она отрешенно поковыряла вилкой в салате.

— Знаете, — протянула девушка, — мне кажется, знал, — задумчиво прищурившись, она уверенно кивнула: — Вспомнила один момент. Я тогда училась в классе девятом, и папа спросил, кем я хочу быть, в какой профессии себя вижу. А меня всю жизнь пленили камни. Я любила изучать их энергетику, силу. Но больше всего мне нравилась их способность при правильном соединении, инструктировании или огранке творить настоящие чудеса. Об этом и сказала отцу. И вы знаете, Петр Васильевич, мне тогда показалось, что отец испугался.

— Это он настоял на вашем поступлении в МАИ? — осторожно поинтересовался детектив.

— Он предложил, — девушка спокойно пожала плечами. — Военную академию я даже не рассматривала. Мне нравилось исследовать опыт наших предков-артефакторов.

— Почему вы выбрали именно Египет? — удивлённо хмыкнул Петр. — Насколько я помню, много экспериментировали с магическими камнями в Хараппской цивилизации.

— Вы не поверите, Петр Василич, — рассмеялась Дарья, — но инды и шумеры очень популярны у абитуриентов. Мне просто не хватило баллов, чтобы поступить на те специальности.

— Ваша бабушка и дедушка не помогали вам при поступлении? — тихо спросил Кулик.

— Нет, — она хмуро покрутила головой. — Мне кажется, они узнали, что я стала студенткой их факультета только после зачисления.

— Ваш дедушка подписывал списки поступивших, — недоверчиво протянул Кулик. — Думаю, он видел ваши данные.

— Может, и видел, — скривилась девушка. — Мне об этом никто не говорил.

— В институте вы с ними не общались? — искренне детектив.

— Ни он, ни бабушка не вели у нашей группы лекции, — спокойно ответила Дарья. — Мы очень редко пересекали в стенах академии. Только здоровались и все. Они никогда не пытались со мной заговорить.

— Дарья Андреевна, как вы думаете, с чем связано такое отношение к вам с их стороны? — деликатно спросил Петр.

— Не знаю, — с тяжелым вздохом проговорила девушка. — Я хотела сама подойти к ним, но они будто избегали встречи со мной. Первое время такое отношение доводило до слез, а потом, — она пожала плечам, — стало все равно. Я им ничего не сделала, чтобы так со мной поступать. Не хотят общаться, и не надо.

— С отцом говорили на эту тему? — поинтересовалась Кулик.

— Да, — она кивнула. — Спросила у него, почему они так ко мне относятся? Но как обычного вразумительного ответа не получила. Папа лишь отмахнулся и посоветовал не обращать внимания. Что я и сделала.

— Вас удивило, что бабушка с дедушкой оставили все свое имущество вам? — продолжил задавать вопросы детектив.

— У них кроме меня никого из близких родственников нет, — Дарья недоуменно пожала плечами.

— Но они именно завещали вам все, — осторожно проговорил Петр. — То есть составили завещание, по которому именно вы являетесь их наследницей.

— К чему вы клоните? — нахмурилась девушка.

— Я не клоню, — виновато улыбнулся Петр. — Я пытаюсь понять, для чего они вообще его составляли. И еще меня смущает тот факт, что оба и ваша бабушка, и дед оставили свою долю вам, то есть внучке, с которой они не общались, — заметив замешательство на лице клиентки, детектив попытался ей пояснить свои мысли: — Чтобы вам было понятнее, Дарья Андреевна, я кое-что объясню. В подобных случаях супруги делают завещание друг на друга.

— Но они почему-то указали меня, — тихо произнесла Дарья и ошарашенно посмотрела на детектива: — То есть если они хотели обезопасить свое имущество, то поступили бы так, как вы говорите. А они, — ее глаза расширились от ужаса. — Они чего-то боялись?

— Не пугайтесь, Дарья Андреевна, — как можно спокойнее проговорил Петр. Он и сам склонялся к подобной мысли, но пугать девушку раньше времени не хотел. Поэтому, улыбнувшись, детектив попытался ее успокоить: — Не делайте поспешных выводов, Дарья Андреевна. С одной стороны, это, конечно, очень странно, что ваши бабушка и дедушка решили написать завещание на внучку, с которой не общались. С другой, может, они тем самым хотели загладить свою вину перед вами, — он невесело хмыкнул.

— Вину? — Дарья с сомнением поджала губы. — Возможно, вы и правы, — она пожала плечами.

Кулик немного помолчал, угрюмо нахмурился и, вздохнув, тихо произнес:

— Я склоняюсь к мысли, что именно ваш отец был противником вашего общения с родными матери, — он немного помолчал, подбирая слова, и продолжил: — Это, конечно, всего лишь версия, но вполне вероятно, что ваши бабушка и дедушка обвиняли зятя в исчезновении своей дочери. Довольно распространенная ситуация в подобных случаях, к сожалению. Отец, думаю, хотел оградить вас от разборок между родными.

— Вы с ним еще не общались? — осторожно спросила девушка.

— Пока нет, — отрицательно покрутил головой Кулик. — Нужно было собрать информацию, прежде чем идти с вопросами к вашему отцу.

— Вы думаете, он скажет вам, почему был против моего общения с бабушкой и дедом? — тихо поинтересовалась Дарья.

— Не думаю, — криво усмехнулся детектив. — Но попытаться стоит.

Девушка молча кивнула и взглянула на часы. Виновато улыбнувшись, она проговорила:

— К сожалению, мой обеденный перерыв заканчивается, — она подозвала официанта, расплатившись, взяла свою сумочку и взглянула на Петра: — Спасибо вам.

— За что? — удивленно вскинул брови Кулик.

— За то, что согласились взяться за поиски моей мамы, и за то, что действительно это делаете, — искренне поблагодарил она.

— Меня пока рано благодарить, Дарья Андреевна, — пожал плечами Петр и поднялся со своего места, чтобы попрощаться с девушкой. — Я вам позвоню, если появится еще какая-нибудь информация или возникнут вопросы.

— Хорошо, — с улыбкой кивнула Дарья и, распрощавшись с детективом, направилась к выходу.

Провожая ее взглядом, Кулик думал о том, что скрыл от клиентки. Рассуждая о завещании, оставленном Лыковыми, он намеренно опустил еще один вариант. Родители Линды опасались или не хотели, чтобы прямой наследник заявил свои права. Петр был почти уверен, что Лыковы либо считали, либо знали, что их дочь жива. И теперь его мучил один вопрос: если Линда действительно жива, стоила ли эта информация жизни ее родителям? И предполагаемый ответ «да» его пугал. В этом случае опасность может грозить и Дарье. Или Дарья сама может представлять опасность.

От этой внезапно вспыхнувшей версии по спине детектива пробежал непринятый холодок. Он ведь знал, что Дарья не так проста, как кажется. И лишнее тому подтверждение — ее испуг сегодня на, казалось бы, невинный вопрос. Почему упустил эту версию из вида? Хотя ответ вполне очевиден: на момент исчезновения Линды ее дочери было всего три года. Так что к пропаже матери она точно не имеет никакого отношения.

А вот к смерти дедушки и бабушки?.. Надо как можно скорее узнать, что же такого случилось в жизни Линды, что заставило ее исчезнуть. В том, что женщина жива, Петр практически не сомневался.

Глава 7. День рождения мамы

Петр стоял на балконе, смотря вдаль. Дарья никак не хотела выходить у него из головы. Ее образ раз за разом всплывал перед ним даже во время тостов. Петр пытался списать свое временное увлечение девушкой обычным профессиональным интересом. Он убеждал себя, что ему всего лишь не понравилась ее реакция сегодня в кафе.

Но себя не обманешь. Страх, завладевший Дарьей всего на пару секунд, заставил ее глаза налиться синевой и заискрить. И теперь словно видения ее синий искрящийся взгляд преследовали детектива. Петр пытался гнать этот настойчивый образ от себя. Он прекрасно знал, что если позволит себе расслабиться, то трясина под названием "влюбленность" затянет с головой.

Нет, Кулик не был против отношений. Он сторонился чего-то серьезного. Его профессия не располагала к созданию семьи. Постоянно в разъездах, постоянно в своих мыслях — мало какая женщина будет мириться с этим. Петр видел, как рушились, казалось бы, крепкие семьи его коллег. Не удерживали ни дети, ни большая великая любовь. Вторые половинки просто уставали от того, что супругов постоянно нет дома. «Выживали» единицы. А Петру с его везением, как он считал, с такой работой не светит даже более или менее длительные отношения.

Кулик тяжело вздохнул и постарался прогнать настойчивый образ девушки из головы.

— О чем думаешь, братец? — Стас вошел незаметно, заставив Петра вздрогнуть от неожиданности.

— Да так, — улыбнулся Кулик. — Ничего особенного.

— У тебя такой вид, будто ты влюбился, — хмыкнул старший брат.

— Вот пытаюсь этого не сделать, — невесело скривился Петр.

— Да? — Стас удивленно вскинул брови. — И чем же тебе эта девушка не угодила?

— Она моя клиентка, — спокойно ответил Петр. — А в клиентов влюбляться не стоит.

— В клиентов точно не стоит, — шутливо покивал брат. — А вот в клиенток, почему нет?

— Потому что это все пустое, Стас, — отмахнулся Петр. — Моя профессия не предполагает семейную жизнь.

— Это все ерунда, Петя, — покрутил головой брат. — Мне кажется, ты просто не встретил ту, с которой готов создать семью. Хотя, — он с игривой улыбкой посмотрел на Петра, — может, твоя клиентка именно она?

Кулик медленно покрутил головой и, невесело хмыкнув, проговорил:

— Во-первых, она еще слишком молода...

— Сколько ей? — Стас с иронией посмотрел на младшего брата.

— Двадцать четырех, — хмыкнул Петр.

— Ну не такая уж молодая, — пожал плечами Стас. — Мы с Марусей, когда познакомились, она была на год моложе твоей загадочной клиентки.

— Ну и тебе было всего двадцать шесть, — рассмеялся Кулик. — У вас разница всего три года.

— Слушай, — брат недовольно поморщился, — ты так говоришь, будто дед старый. Тебе всего тридцать, самый рассвет. И я, честно говоря, не очень понимаю, чего ты так боишься хотя бы попробовать. Может, она замужем? — нахмурился Стас.

— Нет, — с улыбкой покрутил головой Петр.

— Ну вот, — довольно развел руками брат и снова нахмурился: — Подожди, Петь, если она не замужем, то с чем к тебе обратилась?

Кулик с возмущением взглянул на брата и, недовольно усмехнувшись, протянул:

— То есть ты считаешь, что я способен только на то, чтобы следить за неверными супругами?

— Нет, конечно, — обреченно покрутил головой Стас. — Но ты сам жаловался, что к тебе идут только за этим. А эта девушка, видимо, пришла с чем-то интересным, — осторожно подытожил он и выжидательно взглянул на брата.

Петр задумчиво посмотрел на него, размышляя, стоит ли рассказывать о новом деле. Наконец, усмехнувшись, решив не посвящать Стаса во все тонкости, сухо ответил:

— Она разыскивает свою мать, которая бросила их с отцом.

— Никогда не понимал тех, кто так хочет найти родителей, бросивших их, — скептически пожал плечами Стас. — Хотя, — он пожал плечами и покрутил головой, — не нам с тобой судить. Мы выросли в любящей семье.

— Где никогда не делили на старшего и младшего. Мы всегда за все огребали одинаково, — тихо рассмеялся Петр и, серьезно взглянув на брата, произнес: — Надеюсь, ты будешь также относиться к моим племянникам.

Он посмотрел на трехлетнего племянника о чем-то увлеченно беседующего с дедом, перевел взгляд на невестку, сидящую за накрытым праздничным столом и наблюдающую за сыном, с нежностью поглаживающую округлившийся живот, вернул свое внимание на брата.

— Мне будет сложнее, — улыбнулся Стас, с нежностью глядя на свою жену. — Ты же знаешь, как мама хотела дочку, — он усмехнулся и посмотрел на Петра. — Когда родился Дениска, мама со вздохом сказала, что может, уж у тебя будет девочка. Но ты, увы, не особо торопишься обзаводиться наследниками. Пришлось взять в свои руки.

— Вы запланировали пол? — удивленно округлил глаза Петр.

— Нет. Маруся отказалась от этой процедуры, — невесело скривился Стас. — Боялась побочных действий.

— А ты? — Петр не сводил с брата пристального взгляда.

— Нет, — покрутил головой Стас. — Слишком большие риски при вмешательстве. Это дело Маруси, ей решать. Мое дело поддержать любое ее решение. Но честно признаюсь, Петь, если бы она вдруг решилась на эту процедуру, я бы отговорил. Пусть и не так все страшно, но я придерживаюсь того, что все должно идти естественным путем, без вмешательства магии.

Петр удовлетворенно кивнул. В этот момент дверь балкона открылась, и отец, окинув своих сыновей насмешливым взглядом, грозно скомандовал:

— А ну, быстро за стол! Ишь, расплетничались!

Вернувшись домой после празднования дня рождения мамы, Петр первым делом проверил почту. Но ожидаемого послания от Бориса не было. Раздраженно хмыкнул и покосился на телефон. Звонить Борису не было смысла. Если он до сих пор ничего не прислал, значит, либо еще не занимался просьбой Петра, либо ничего не вышло. Кулик очень надеялась на первый вариант. Думать, что у Бориса не получилось обработать фотографию и найти хоть какую-нибудь информацию о подруге Линды, не хотелось. Очень хотелось надеяться на положительный исход. В противном случае Петру предстоит долгий и нудный путь в поисках тех, кто хоть что-то знает о бывших выпускниках военной академии.

Кулик устало потер глаза и взглянул на часы, показывающих половину первого ночи. Он удрученно вздохнул. Пора было отправляться спать. А утром уже решить, что делать. Если от Бориса не будет вестей, он ему наберет и напомнит о себе. Уж фото подруги Линды у него точно должно получиться обработать. А со снимком будет проще искать информацию об этой девушке. С этими мыслями Петр и уснул. Правда, к ним добавился и навязчивый образ Дарьи, плавно ускользающий в паутине сна.