Два золотых перстня

От автора

Все права защищены. Никакая часть настоящего издания не может быть воспроизведена, распространена или передана в любой форме и любыми средствами без предварительного письменного разрешения правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных законодательством. Приятного чтения.

© Иаков Петренко, 2026

Предисловие

Приземлившись на заснеженный выступ и поднимая своими крыльями вьюгу, драконица отшвырнула в сторону ещё и не успевшего остыть оленя. Она осторожно подкралась к краю скалы, со страхом всматриваясь в следы, которые увидела при посадке, и выдохнула с облегчением: они были волчьими. Скорее всего мимо пробежала стая волков.

За все три с лишним сотни лет Ифейн ещё не приходилось так сильно бояться за собственную жизнь. Ни разу с момента прибытия сюда она не спускалась к подножью, не желая выдать себя. Развернувшись и подняв с земли тушу, она направилась в пещеру, которую ей удалось найти месяц назад во время бегства от охотников.

Ифейн родилась золотым рассветным драконом. Её крылья и часть спины покрывали перья, на голове виднелся хорошо заметный небольшой пушистый гребень, а на хвосте – веер. Узкая мордочка, золотистые глаза и тонкие, немного загнутые зубы.

Перед тем как зайти в жилище, она посмотрела на небо. Тяжёлые, быстро летящие чёрные облака говорили о том, что вот-вот возобновится снегопад. Северо-восточный ветер сменился северным. Грядёт похолодание.

Ифейн вошла в пещеру. Как только она переступила порог, раздался характерный щелчок. Это означало, что защита до её прихода не была нарушена. Отложив дичь, драконица обернулась и громко выдохнула. Тёплый пар вырвался у неё из пасти и встал невидимой завесой, не пускающей снег и ледяной воздух внутрь.

Убедившись в надёжности наложенных чар, она подняла оленя и направилась вглубь пещеры. Само жилище было небольшим и делилось пополам своеобразной стенкой. В дальней части пещера резко сужалась. Внутри ощущалось приятное тепло.

Ифейн чувствовала себя совершенно вымотанной после охоты. Пройдя за перекрытие, она устроилась рядом с изящным гнездом. В нем на слабо тлеющих углях лежали два золотистых яйца. На первый взгляд они казались абсолютно гладкими, но, присмотревшись, можно было увидеть множество мелких чешуек.

Раньше при помощи своего волшебства Ифейн была способна повернуть реку вспять. Теперь же ей едва хватало сил соорудить защитную стену и поддерживать барьер на себе. Она ощущала, что теряет способность колдовать, и каждое последующее заклятье всё больше ослабляет её.

Съев оленя, драконица повернулась к заготовленным ранее бревнам. Куски мягкого старого дерева лежали в глубине пещеры. Ифейн выпустила тонкую струйку пламени и её огненного дыхания поленья быстро занялись, издавая шипящие протестующие звуки.

Положив голову на лапы, драконица смотрела на тени пламени, танцующие на стене. В них она видела образы из недалёкого прошлого. Слышала бой жестяных барабанов. Её гибкое красивое тело вновь исполняло ритуальный танец вместе с любимым. Вдруг картины в памяти окрасились в кровавый цвет. Звуки барабанов сменились криками, звоном тетивы тяжёлых баллист и взрывами огненных шаров. Всюду разлились багровые реки боли и страха, в которых утонул город.

У неё остались лишь не появившиеся ещё на свет дети. Ни за что в жизни она не бросит их и сделает всё возможное для защиты этих малышей.

Сны, сны, сны… В них Ифейн открылось это место на скалах, они же и привели её сюда. А ведь она предвидела скорое падение города! Она говорила, кричала, но её никто не послушал. Никто. Закрыв глаза, драконица заплакала.

Всю ночь падал снег и завывал ветер. Ближе к рассвету буран затих, а небо очистилось от тяжеловесных туч. Угли в гнезде полностью прогорели, потому Ифейн подкинула новых, наложила на огоньки чары продолжительного тления и перевернула яйца на другой бок. После она легла ближе и стала напевать песню о мире, в которой переплетались легенды и мифы. Она делилась с ещё не появившимися на свет детьми своими знаниями. Тихим и нежным голосом она рассказывала малышам о том, чего им стоит опасаться, а что не несёт никакой угрозы. В мелодию Ифейн вплетала нити волшебства, которые проникали сквозь скорлупу и исчезали.

Внезапно драконица услышала едва различимые голоса, которые словно шептали ей на ухо: «Уходи! Беги! Они идут за тобой. Предательство. Тебя предали. Убежище раскрыто. Они знают путь. Беги! Оставь их! Враг близко. Беги!»

Нити мира. Они говорили с ней. Предупреждали о чём-то. И от их слов веяло шлейфом беспокойства и… опасности. Драконица была уверена в том, что ей стоит немедленно прислушаться к Нитям и позволить им поведать больше. Тем более, что они явно тянулись к ней своими голосами…

Ифейн будто провалилась в чёрную пропасть. Образы проносились один за другим. Вот она лежит в пещере и перед ней стоит фигура с луком. Силуэты рассыпались на осколки, тонули в тенях, и она увидела двух молодых драконов, так похожих на неё. Перед ними стоял мужчина с белыми волосами. И опять все рассыпалось, разваливалось на части и проваливалось во мрак. Пламя войны, сквозь которое проступают многочисленные очертания людей и нелюдей. Поляна, два друида рядом с юными драконами. Холодное прикосновение смерти – Ифейн ощутила её всем своим естеством. Видение отступило:

– Еще рано! – произнесла она вслух. – Теперь я точно знаю, что мне делать!

Дни проносились незаметно, а за ними пролетали и месяцы. Ночное светило щедро делилось с землей своим холодным огнём, и потому в горах никогда не было тьмы. Ночные тени, подобно хищникам, пытались пробраться в жилище, протягивая свои тонкие щупальца, но чары на входе не давали им проникнуть.

Ифейн разбудил одинокий упавший камешек. Открыв глаза, она подняла голову и посмотрела на вход. Легкие серебристые лучи проникали в пещеру. Все казалось вполне привычным, но чувство тревоги нарастало подобно снежному шару, пущенному с горы.

Вдруг она поняла, что не так. Иней. На стенах расползлись ледяные узоры. Казалось, что сам воздух кристаллизовался. Ифейн была уверена, что поставила защиту от холода. А значит, сейчас чары были сняты. Незримая стена всегда служила ей предупреждением о том, что кто-то или что-то пытается проникнуть внутрь, но сегодня она ничего не услышала. В ту же секунду драконица почувствовала, что в пещере она не одна.

– Я знаю, вы здесь, выходите из тьмы! Покажитесь! – грозно оскалила зубы Ифейн.

Из тени в глубине жилища показался силуэт с луком в руках:

– Признаюсь, тебя не так-то просто найти, – проговорил незваный гость и ловким движением достал стрелу из-за спины.

Ифейн узнала голос. Это был Силкират. Дракон, такой же, как и она сама. Но сейчас он стоял перед ней в человеческом обличье. Ифейн вскочила, громко рыча. На самом деле она не пыталась напугать охотника, понимая, что это бесполезно. Ей нужно было отвлечь внимание, сфокусировать его на своём лице и оскаленных зубах, в то же время закидывая незаметным движением хвоста синий кристалл в гнездо к детям, которое пока не видно незваному гостю. Гнездо в тот же миг исчезло и теперь никто не мог его увидеть.

Теперь можно было не бояться за детей и сконцентрировать все свои мысли на Силкирате. На том, кого всеми силами своей крылатой души драконица ненавидела и готова была разорвать на куски.

– Как ты посмел явиться сюда, мерзкий предатель! Из-за тебя пал город. Ты продал нас! А теперь ты продал и меня…

– Тихо, не кидайся так обвинениями. Я пришёл к тебе с предложением. Ты же знаешь, я ничего не делаю просто так.

«Неужели он думает, что я, Ифейн Златокрылая, поверю такому, как он? Ему, предавшему свой народ?» – подумала драконица, а вслух произнесла:

– Неправда! Ты был бы один и без оружия.

Силкират как будто не обратил на её слова внимания:

– Ифейн, пойдем со мной, тебя никто не тронет, пока я рядом. Тебе незачем прятаться здесь, улетим вместе…

драконица издала странный звук, похожий не то на хриплое бульканье, не то на сиплый смешок:

– Ты или глуп, или прикидываешься дураком. Я любила только одного, и он доказал свои чувства ко мне. А ты – ничтожество, исчадие бездны, раб тьмы – разрушил всё! – она сделала пару шагов ему навстречу, готовясь напасть.

Силкират свистнул, и из-за угла выскочили ещё пятеро.

«Замечательно! – подумала Ифейн. – Всё так, как я и рассчитывала! Конечно, этот лживый мерзавец заручился поддержкой волшебника. К счастью, из всех только один обладает пусть и маленьким, но даром волшебства. Я справлюсь с ним, моим детям ничего не грозит!»

– Мне жаль, что ты сделала такой выбор, – ловким движением Силкират вложил стрелу в тетиву и выстрелил точно в голову Ифейн.

Вспышка света и звук грома заполнили пещеру, ослепив и оглушив всех присутствующих. Раздался хруст, что-то ударилось об стену. Когда зрение вернулось, Силкират увидел волшебника из своей свиты. Только теперь он был без головы. Другой его спутник, тот, что раньше лихо размахивал гарпуном, лежал, сложившись пополам.

Но бой только начинался. Четверо охотников вместе с Силкиратом окружили Ифейн. «Их было пятеро, откуда взялся ещё один?» – удивилась драконица.

Внезапно жгучая боль справа пронзила её. С трудом повернув голову, драконица посмотрела на свой бок, в котором появилась стрела, вонзившаяся, по самое оперение в район сердца. Невидимые луки! Теперь понятно, чьё присутствие она учуяла с самого начала. Силкират заручился помощью теней тёмного властелина Тенебриса. Этот трус боялся идти к ней один, и поэтому продал себя тьме. В обмен на неё.

Ифейн перевела взгляд на присутствующих. Мысли метались в её тяжелеющей голове: «Волшебника нет. Тень может только убивать. Охотникам не найти гнездо. Я не позволю. Мои птенцы должны выжить!». Сильные гибкие лапы вдруг подломились. Что-то с огромной силой толкнуло её, и Ифейн упала, ударившись головой о каменную стену. Она попыталась подняться и не смогла, кровь в горле мешала дышать, сознание мутилось. Но она должна была сделать это ради своих детей!..

Силкират. Это он, превратившись в дракона, сбил её, и теперь наступил лапой на золотистую голову, изображая победителя:

– Вот она, посмотрите! Великая волшебница повержена одной стрелой! – прошипел он, а потом наклонился к самому её уху. – Я знаю, что именно ты оставила у друидов. Он тоже умрет, не появившись на свет. Если бы ты согласилась на моё предложение, твой птенец бы выжил!

– Сделай уже это! – прохрипела она, вонзая когти в брюхо противника.

Силкират мертвой хваткой вцепился в шею драконихи. Она попыталась освободиться, но сил больше не было. Жизнь покидала её. Ифейн что-то прошептала на одной ей понятном языке, дёрнулась последний раз и затихла. Силкират торжествовал. Он медленно убрал лапу с безжизненного тела драконихи и скомандовал:

– Осмотрите пещеру! Ведь не просто так она сидела здесь.

Слилкират стоял, смотря на мёртвое тело Ифейн, и думал: “Почему не согласилась? Почему ты выбрала его? Мы были бы счастливы вместе.” Он дотронулся лапой до перьев на голове драконицы, осторожно словно боясь навредить ей.

Не прошло и пары минут, как в жилище раздался голос одного из охотников:

– Сюда! Я уверен, тут что-то есть!

– Отойди! – Силкират превратился в человека и оттолкнул спутника, и кинулся к проёму в стене.

Его догадки оправдались.

– Гнездо! – Силкират присел, сплёл легкое волшебство, чтобы не обжечь руки, и попробовал на ощупь отыскать желаемое. Ему это удалось, иллюзия сокрытия исчезла. – Да здесь два яйца!

В этот момент пещеру наполнил душераздирающий крик одного из охотников:

– Некрос!!!

Оглушительный вопль перешёл в булькающий предсмертный хрип.

Силкират отбросил яйцо обратно в гнездо и вскочил, схватив лук. Рука отработанным движением в одно мгновение наложила стрелу в тетиву. И тут сердце Силкирата пропустило удар. Он смотрел на причину тревоги и бледнел от ужаса.

– Нет, нет, ты мертва! – произнес он надломившимся голосом, ощущая, как руки начинают мелко дрожать, а телу становится зябко от холодного пота.

Теперь все ловцы были заперты в пещере. Перед ними стояла Ифейн. Или то, что от неё осталось.

– Ифейн, они меня заставили! – завопил Силкират, взглядом стараясь отчаянно найти путь для отступления или лаз, в которой можно забиться и спрятаться от смерти – Сказали, что убьют!

В пещере воцарилась тишина, охотники замерли подобно зайцам перед хищником и смотрели на чудовище, выбравшееся из самого Ада.

Тварь стояла и не издавала никаких звуков, кроме слегка пощёлкивающих между собой костей. Плоть отпадала от тела и, не достигая земли, превращалась в пепел.

Лица неудачливых ловцов стали белее мела, а кто-то из них просто потерял сознание от ужаса.

Некрос, страшнейшее существо для всех живых, сделал шаг вперёд, а после распахнул пасть, высвобождая поток зелёного пламени, пожирающего всё на своем пути…

Рождение

Что может быть лучше раннего полёта? Подняться выше облаков, насладиться ледяным воздухом, который наполняет тебя и дарит чувство свободы. Ощутить, как собранная на крыльях в облаках влага начинает щекотать тебя ледяными кристалликами. Любоваться завораживающими пейзажами зелёного лесного моря и неприступными вершинами горных громадин, которые никто не способен преодолеть.

К сожалению, наша история начинается не с этого момента. Путь к безмятежности и вселенскому спокойствию занял очень много зим. В те времена мир был ещё молодым, а убийство дракона считалось обычным делом. Героев, совершивших подобный подвиг, уважали и боялись. Тогда-то и появилась Гильдия Охотников. В неё входили как головорезы и искатели сокровищ, так и лучшие звероловы, при встрече с которыми у драконов оставалось мало шансов выжить.

Северная часть Тайморского хребта не была столь протяжённой, как основная часть горного массива, но она способна была предоставить приют и защиту тем, кто сможет выжить на её ледяных вершинах. Самой высокой из них был Орлиный пик.

Ощущение тепла и уюта, ласковый и нежный звук, доносящийся из-за пределов моего скромного убежища напевал мне истории о прекрасном и далёком. От этого голоса, такого родного и близкого, веяло заботой и любовью. Почему-то он казался печальным, полным горести и отчаяния. Потом наступила тишина, а за ней холод. Появилось ощущение тревоги и опасности. Но я так хотел вновь почувствовать покой и нежность, что ринулся искать утраченное.

Мы с братом появились в пещере во время долгой зимы. Ледяное дыхание заснеженных гор пробирало до костей, а сквозняк, что гулял в сводах серой пещеры, не оставлял надежды согреться.

Я выбрался на свет первым. Неуверенно сделал пару робких шагов по холодному каменному полу и почти сразу упал. Но упрямый характер заставил меня снова попробовать подняться. Мокрый пух на моих крыльях под потоками пронизывающего ветра стал превращаться в иней. Огонь внутри меня горел, воспламеняя кровь, и не давал замерзнуть окончательно.

Я стал вылизываться, счищая с себя остатки своего дома. Спустя какое-то время вылупился и брат. Он был жёлтым, на голове и небольших крыльях виднелся пух. Его мордочка была немного вытянута, а во рту уже виднелись тоненькие и крепкие зубы. Вначале мы немного боялись друг друга, но вскоре не просто привыкли, а уже не могли разлучаться надолго.

Хотелось спать. Похоже, для новорожденных драконов мы довольно долго гуляли в новом для нас мире, который теперь должен был стать нам домом. В дальнем углу пещеры на ледяном полу, прижавшись спина к спине своими крохотными тельцами, мы уснули первый раз.

Во сне я снова услышал тот ласковый голос, который звучал раньше, до тех пор, пока мы не появились на свет. Он опять рассказывал мне про мир, в котором мы с братом очутились. Пение сопровождалось образами, картинками, в которых один за одним проносились удивительные существа, растения, явления природы. «Смотри, вот это – не страшное. Оно доброе и красивое. А это – злое, коварное! Его надо бояться!» Как мне хотелось увидеть того, кто говорил со мной! Но пробуждение было серым и хмурым.

Весь следующий день мы провели в пещере. От голода живот протестующе гудел, внутренний огонь не справлялся, и мы начали мерзнуть. Никто к нам не приходил. Да и кого нам было ждать? Тогда мы не знали таких слов, как “мама” или “папа”. Мы полазали по нашему новому дому в поисках съестного, но, устав, мы устроились в своем углу до вечера и вновь уснули.

На третий день своего существования я заметил, что на крыльях у нас вместо пуха стали появляться перья. Долго размышлять над этим не позволял пустующий желудок. Я посмотрел на брата и понял, что наше состояние становилось всё хуже и хуже. Кое-как я растолкал его. Что-то подсказывало, что если мы опять заснём, то можем уже не проснуться.

Вдвоём было не так страшно, и мы всё же решились выбраться из пещеры. Быть может, там, за белой пеленой света на входе нас ждала еда! Сначала мы оказались на ровной площадке, слегка покрытой чем-то белым, похожим на наш пух. Я радостно плюхнулся в него всеми лапами и недовольно зарычал. «Снег», – вспомнил слово из своего сна. Точно. Холодный и колючий. Ветер тут был сильнее, чем в пещере, и мы основательно замёрзли. Я подпрыгнул, стряхивая с себя ледяные крошки. Потом ещё и ещё раз. Удивительно, но так стало намного теплее. Я подтолкнул брата носом, и мы осторожно двинулись вперёд.

Через пару метров мы оказались возле крутого обрыва. Отсюда хорошо был виден лес. По большей части он состоял из высоких, ровных деревьев, приятный аромат которых щекотал нос. Кажется, они назывались ёлками… Или соснами. Голос из сна рассказывал о них. А ещё о том, что там точно есть еда. От сильного хвойного запаха я пару раз чихнул, и из моих ноздрей вылетела пара белёсых облачков дыма, которые быстро подхватил ветер. Слишком много мыслей роилось в моей голове: «Что такое иголка? Она колется. А как выглядит? Её можно съесть? Это камень. А это что? Я о таком знаю или нет?» В голове всё перемешалось.

Края леса не было видно. Я знал, что среди этих огромных зелёных великанов есть то, что сможет меня накормить. Да и брат, судя по всему, знал это тоже. Повернувшись назад к пещере, я задрал голову и сжался, глядя на то, как огромная скала, у подножия которой мы стояли, устремляется ввысь, в белое нечто. Казалось, этой громаде нет конца. Ощущение полной беспомощности перед этим недвижимым чудовищем сковало меня.

Место, из которого мы вышли, напоминало огромную пасть монстра. «Небо», – вновь прозвучало в моей голове. Облака. Скала. Пещера. Мир постепенно обретал названия.

Придя в себя от удивления, мы с братом принялись осматривать края площадки в надежде отыскать спуск. И он обнаружился: небольшие, идущие вниз каменные выступы. Крупные хищники подняться по ним не могли, а вот для нас они были в самый раз.

Спускались мы осторожно. Расслабившись на последних трёх валунах, я все-таки поскользнулся и упал, обо что-то ударившись передней левой лапой. Мое небольшое падение завершилось в сугробе. Было очень больно! Рыкнув от боли, хоть это больше напоминало писк, и выбравшись из снега, я увидел, что брат уже спустился и смотрит на меня. Пару раз я лизнул ушибленную конечность, а потом, хромая, побрёл к нему. Поняв что со мной все хорошо, он резво поскакал вперёд под густой свод леса.

Лес встретил нас обилием различных запахов. Они переливались, манили нас к себе. Из-за своей неопытности мы переходили от одного аромата к другому, но далеко от пещеры, ставшей для нас домом, всё же решили не отходить.

Сумерки наступили быстро, тени стали вытягиваться, принимая забавные и причудливые формы. Но найти еду нам так и не удалось, а сил ушло много. С трудом мы забрались обратно в пещеру, глотая слюни и вспоминая, что удалось унюхать сегодня. Из-за мучившего нас голода думалось плохо, и становилось только холодней. Перед глазами всплывали образы непонятных существ, в которых мы впиваемся своими зубами и когтями. Мы уснули в привычном для нас углу, представляя себя сытыми и согретыми. В эту ночь голос ко мне не приходил.

Следующий, четвертый день был лучше предыдущего. Нам удалось поймать по одному маленькому созданию. Они были серыми и круглыми, похожими на шарики с длинными хвостами, и отвратительно пищали. Это блаженство – ощутить вкус плоти в своей пасти и почувствовать, как кровь твоей жертвы стекает по горлу, согревая тебя.

Буря радостных эмоций захлестнула меня. Внутренний голос, конечно, говорил, что этого мало и нужно ещё. Но еды больше не было. Вернее, была, но она слишком быстро убегала и не давалась в зубы, что очень расстраивало. Лапа болела, и наступать на неё было больно. Маленький перекус только раздразнил меня и брата, а запах сладкой крови подгонял нас идти дальше.

Нам удалось разобраться в запахах: более яркие – свежие, а тусклые – старые. Когда светящийся диск стал заходить за скалу, мы наткнулись на след, который вёл на вершину зелёного колючего великана. Забраться туда нам удалось только с шестого раза.

Я отставал от брата, лапа в месте ушиба пульсировала и возражала против моих действий. Наверху тоже была пещера, только круглая и гораздо меньше, чем наша. Оттуда лился сильный, дурманящий аромат. Узкая морда брата как раз влезла в отверстие. Послышался писк, хруст, легкое недовольное рычание, и в зубах брата появилась тушка серого создания. Спускаться было тяжелее, чем подниматься. На земле мы поделили добычу. Я заметил, что нос брата поцарапан, и лизнул его ранку. Он заскулил.

Было уже темно, и мы решили пойти обратно. Что-то подсказывало мне, что если уж мы, молодые и неопытные, можем кого-то съесть, то найдутся и те, кто с удовольствием поужинает нами.

Когда мы вернулись в пещеру, она уже не казалась такой холодной. Нам наконец-то удалось поесть, а потому внутренний огонь разгорелся с новой силой. Вымотанные охотой, мы сразу уснули на привычном месте.

Скорее всего, мы так и остались бы здесь. Жили бы спокойно, охотясь и познавая мир. Но судьба сама вытолкнула нас из нашего жилища.

Та ночь была тихой. Прижавшись друг к другу, мы мирно спали. Вначале я почувствовал некую непонятную угрозу из глубины. Проснувшись и разбудив брата легким укусом за крыло, я мотнул головой, указывая внутрь пещеры. Брат явно был недоволен таким пробуждением.

Из мрака раздался оглушительный рокот, земля заходила под лапами, страшный рёв усиливался, сверху посыпались камни. Подскочив, мы кинулись к входу. Нам повезло выбежать до того, как своды пещеры обрушились. Нашего дома больше не было. Земля ещё долго тревожно гудела, пугая нас отголосками жуткого события.

От страха и усталости мы прижались друг к другу и так и заснули. Когда я открыл глаза, дневной диск был уже высоко и, на удивление, приятно грел.

Я посмотрел на брата и заметил, что пуха у него на спине осталось совсем мало: его заменили жёлтые перья. Подняв взгляд, я увидел, что на его голове недавно появившиеся перья образовали что-то вроде горного гребня.

Поднявшись на лапы, я понял, что ночная пробежка плохо отразилась на моей опухшей лапе: она пульсировала и ступать приходилось аккуратно. Проход в наше жилище был завален огромными валунами. В какой-то момент мне даже показалось, что я чётко могу различить в них глаза и огромные зубы чудовища, которое хищно смотрит на меня.

Когда брат окончательно проснулся, мы спустились вниз. Наше общение на тот момент состояло из звуков: гудения, попискивания, порыкивания и тому подобного. Я рявкнул и мотнул головой в сторону нашего бывшего дома. Брат грустно кивнул. Мы понимали, что оставаться тут нам нельзя, ведь без укрытия будет холодно и сыро. Да, в пещере был сквозняк, но на улице ветер дул куда сильнее, и замерзнуть было намного проще.

Отходя всё дальше, мы ещё пару раз оглядывались, пока наш уступ совсем не скрылся из виду за ветками и кустами. Наблюдать за окружающим миром было интересно. Некоторых существ мне доводилось видеть впервые. Например, вот этих, небольших пернатых на двух лапках и с крыльями.

Они так же легко парили в воздухе, как мы с братом ходили по земле. Я невольно залюбовался грацией и красотой их полета. «Вот бы мне так!» – пронеслось в моей голове. Потом нам повстречался еще один серый зверёк, похожий на того, которого мы съели вчера. Только запах от него шёл немного другой, и мясо, когда мы сумели его поймать, оказалось мягче. Впрочем, длиннохвостые серые шарики тоже ловко скакали по высоченным деревьям, иногда забегая вперёд, словно поддразнивая нас.

Мы шли и ловили себе еду. Не так много, как хотелось бы, но и голодными мы не оставались. Чаще своей добычей со мной делился брат, ведь я практически ничего не мог добыть из-за больной лапы.

Когда тени стали удлиняться, наши силы закончились. По глубокому снегу идти было тяжело, мы тонули в нём, и порой приходилось выпрыгивать из него, поэтому, окончательно устав, мы выбрали один из кустов и устроились под ним. Нас, если захотеть, можно было легко увидеть: два золотых пятнышка на снегу. Немного повозившись, мы выкопали небольшое углубление в снегу и, согревая друг друга своими телами, уснули.

Счастье бурлило во мне, я снова услышал пение, превратившее мой сон в видение чудесных пейзажей, которые так манили и завораживали меня. Голос пел про луга, устланные ковром из разноцветных цветов, колышущихся под мягким дуновением ветра. За лугами виднелись золотые поля, а вдали тянулись величественные горы, их снежные вершины сияли на фоне чистого голубого неба. Ручьи, серебристые и звонкие, извивались, прокладывая путь среди зеленых холмов, а на берегах росли стройные деревья с нежной листвой, едва тронутой первыми лучами утреннего солнца. Воздух был свежим и прозрачным, а каждое мгновение казалось наполненным безмятежной гармонией. Вдали виднелся город с красными крышами и золотыми куполами, которые сверкали под лучами восходящего светила. Как жаль, что я не понимаю до конца всё, что вижу.

Шестой день оказался очень похожим на предыдущий. Утомительная охота вперемешку с монотонным преодолением глубоких снегов. То, что нам удавалось поймать и съесть, было ничтожно мало и не оправдывало затраченных усилий. Чувство голода не покидало ни меня, ни брата. Некая сила толкала нас вперёд, и мы шли, не сворачивая и подолгу не останавливаясь.

Картинка местности не менялась, зелёные колючие великаны возвышались над головами и лениво покачивались, издавая противный скрип. Складывалось ощущение, что так они общались, и это немного пугало. Продвигаясь вперед, мы время от времени спускались с крутых склонов и падали в сугробы с небольших уступов, которые не замечали из-за большого слоя снега.

Но и этот долгий день подошёл к концу. Золотой диск скрылся где-то далеко, окрашивая голубую гладь неба в ярко-красные и розовые тона. Воздух стал холоднее – на это указывали мелкая противная дрожь во всем теле и резкая пульсирующая боль.

Место для отдыха отыскать не получалось. Понурые, мы пробирались сквозь толщу снега. Небо начинало затягивать серой непроглядной пеленой, а следом за ней надвигалась чёрная стена. Погода портилась на глазах, и первые снежинки уже начали падать мне на нос.

Через полчаса стало совсем темно. Но не это было проблемой, ночью мы видели хорошо, как во время сумерек. Усиливающийся же снегопад, который в одно мгновение превратился в метель, замедлял нас очень сильно.

Идти больше не было сил, и мы легли. «Совсем ненадолго, просто отдохнуть, ничего ведь не произойдет, если мы чуть-чуть поспим», – такие мысли вертелись у нас в головах. Что-то внутри меня кричало об опасности, но сил не хватало даже пошевелиться.

Ветер гудел, буран усиливался. Кто-то укусил меня за крыло – это брат пытался разбудить меня. Я еле-еле открыл глаза. Очень хотелось спать, зубы стучали, тело не хотело слушаться. С огромным трудом, но всё же удалось подняться. Снег застилал глаза, давил сверху, но тут я увидел размытый жёлто-рыжий огонёк, который расплывался и постоянно был в движении. К нему мы и направились.

Чтобы погибнуть, достаточно было споткнуться и упасть, не имея ни единого шанса подняться. Крылья покрылись льдом, как и перья на голове, создавая груз, который безжалостно тянул нас к земле.

Как мотыльков, нас манил к себе такой тёплый и далёкий свет. Шаг. За ним ещё один. И ещё, и ещё... Как тяжело! Казалось, ветер не свистит, а воет, подобно голодному хищнику, а белая пелена – это пасть, которая вот-вот раскроется и проглотит нас.

Прошла целая вечность, и вот наши головы упёрлись во что-то непонятное, шершавое. Как мы залезли туда, не зная куда, я не помню. Внутри было относительно тепло, мягко и пахло приятно. Такой аромат источали те стебельки сухой травы, что иногда пробивались из-под снега. Уснули мы мгновенно. Никаких снов я не видел, только сплошная тьма, завывание ветра и монотонный глухой стук – бум-бум-бум – прорывались сквозь сон.

Веки поднимались тяжело. Вроде спал, а сил совсем не было. Слишком много света вокруг. Я ничего не видел, пока глаза не привыкли к нему. Попробовал пошевелиться, и всё тело отозвалось болью. Пока, скрипя зубами, вставал, картинка прояснилась. Находился я непонятно где: земля жёлтая, а всё остальное тёмно-коричневое и серое, много непонятных вещей.

Кажется, это тоже была какая-то пещера, но она совсем не походила на родную нам с братом. Непонятные квадратные ветки, идущие вверх, а между ними ещё растения, которые странным образом повисли в воздухе и никак не желают падать.

Мир танцевал вокруг меня, голова не работала, лапы не держали. Брат ещё спал, а мои попытки хоть как-то прийти в себя прервал скрип. Передо мной появилось странное существо, не похожее ни на одно из тех, с кем я успел познакомиться. Пахло оно очень странно. А ещё я сразу чётко понял, что есть его нельзя.

Шерсти, кроме как на голове, у него не было, чешуи с перьями – тоже, зато, как оказалось, кричать оно умеет очень громко. Я испугался и упал. Брата, видимо, это тоже сильно напугало. Он проснулся и стал мотать головой. Бежать и прятаться сил не было ни у меня, ни у него. Странный зверь убежал, а через пару минут появился другой. У этого на голове было явно больше шерсти, чем у предыдущего. В одной лапе он сжимал странную кривую ветку, а в другой две поменьше, с перьями. Мои веки вдруг стали закрываться, зверь подходил всё ближе, и тьма окутала меня.

Не знаю, спал я или умер. Приятные звуки манили к себе и успокаивали, не давали утонуть во мраке, окружающем и давящем на меня. И чудесное пение, оно снова вернулось! Стало разгонять то, что так настойчиво затягивало меня в свои сети и не отпускало:

– Давай, малыш, просыпайся! Ты слишком долго спишь, вот так, открывай глазки.

Веки поднялись не без усилий, видел я плохо, но то, что передо мной стоял всё тот же зверь, понял сразу. Он куда-то отошёл от меня, но почти сразу вернулся. В лапах он держал что-то круглое, и запах от этого шёл невероятно вкусный.

Существо поставило передо мной круглый предмет и отошло на пару шагов, всё так же глядя на меня. Подняв голову, я осмотрел эту штуку. Попробовал языком то, что находилось в ней. Еда напоминала воду, но вкус и аромат казались просто невероятными. Съел я всё и даже облизал края предмета. К окончанию моей трапезы зрение восстановилось и сил прибавилось.

Резко вспомнив о брате, я стал оглядываться и сразу успокоился, увидев его, лежащего на возвышенности недалеко от меня. Посмотрев вниз, заметил, что тоже нахожусь на чём-то высоком. Поцарапав когтями по странному объекту, сообразил, что это когда-то было деревом.

Теперь это была другая пещера, которая существенно отличалась от предыдущей. Странных вещей тут было еще больше, и непонятных зверей стало три. Теперь я чётко видел, что ходили они на задних лапах. Хоть шерсти у них практически не было, но, видимо, они носили шкуры других животных. Тот, что кормил меня, сейчас стоял возле плоской скалы и кидал в неё части зелёных колючих громадин.

Второй зверь присел возле брата с таким же круглым предметом, из которого ел я. Судя по движению жёлтого хвоста, брат уже не спал.

Третий зверь отличался от всех. Шерсть на его голове была значительно длиннее и выглядела более мягкой. Ростом он был меньше остальных, морда тоньше, грудь больше, а лапы изящнее.

В этой пещере пахло дымом и мясом, а главное – было тепло. Оглянувшись ещё раз, я опустил голову и сразу уснул.

Следующий день мы с братом провели активнее, если ползание по краю возвышенности можно было так называть. Силы к нам начали постепенно возвращаться. Нам снова дали поесть странной вкусной воды, в ней уже попадалось немного мяса, правда, какого-то странного, слишком мягкого.

Наевшись, мы опять заснули. И во сне ко мне вернулась она! Да, теперь я отчетливо понимал, что это она, как третий зверь. Нежный голос вновь стал напевать свою прекрасную песню. В ней говорилось о городах, лесах, реках и озёрах, о далеких землях и других драконах.

Точно так же прошли и следующие три дня. Мы чувствовали себя намного лучше и смогли спуститься со своего возвышения на площадку пониже, а оттуда на пол. Наше с братом любопытство заставляло нас засовывать свои морды во все щели. Видимо, это не нравилось зверю с длинной шерстью. Она смотрела на нас так, будто хотела съесть.

Ткнувшись носом в очередное неположенное место, мы устроили маленький погром: посыпались непонятные вещи, они звенели и громыхали, а мы, сильно испугавшись, пустились наутёк и залезли в небольшое отверстие под одним из возвышений.

Во время шалостей мы не заметили зверя, который кормил и ухаживал за нами. Он тихо сидел и наблюдал за происходящим. После того как мы забились в свое укрытие, зверь принялся издавать непонятные громкие звуки. Нам даже стало немного не по себе. Но потом стало понятно, что ему весело. А вот та, с длинной шерстью, разозлилась. Она взяла странную вещь – ровную гладкую палку с большим количеством более мелких веток на конце – и направилась в нашу сторону.

Подойдя к нашему укрытию, она стала бить палкой по нему, издавая злобные звуки. Мы же, в свою очередь, в долгу не остались и начали рычать, Однако это не помогало, а только усугубляло ситуацию. К страшному зверю подошел кормивший нас и отвел злюку в сторону, ласково приговаривая что-то. Вылезать мы не решались. Потом добрый зверь вернулся, наклонился и заглянул в наше убежище, махнул лапой и, как удалось понять, обратился к нам. Мы не двинулись с места. Лишь после того, как зверь достал кусочки мяса, ему удалось выманить нас, постоянно что-то говоря.

Проходили дни, которые сменяли недели, на их место пришли месяцы, а потом годы. Мы проявляли интерес ко всему. Первое свое слово мы сказали в год, и этим словом было «Мидур» – имя нашего спасителя.

Брат начал говорить на неделю раньше. Как Мидур нам объяснил позже, он с самого начала знал, что мы не просто обычные дикие и агрессивные драконы, которых в мире полным-полно.

– Про пернатых мне доводилось слышать, и довольно много, двух знал лично, - рассказывал он. – Звали они себя рассветными золотыми драконами. Слышал, что рассветные были довольно благосклонны к инородцам. Таких, как они, было очень мало, детёныши у них рождались редко. Они уделяли слишком много времени изучению волшебства и его свойств, а потому редко посвящали его мелким семейным радостям, считая, что это отвлекает от изучения магии. А когда Империя Небес объявила драконов порождением дьявола и назначила за драконью голову награду, в краях, где обитали такие, как вы, началась массовая и беспощадная охота.

Описывая всё это Мидур постоянно жестикулировал.

– Шкуры ваших сородичей стоили больше шкур обычных драконов. Потому их количество из девяти сотен превратилось в единицы. А после про них вообще перестали слышать, – подходя к этому моменту, Мидур грустно смотрел на нас и надолго замолчал, задумавшись.

Однако затем продолжил:

– Интересно то, что от рук самих ангелов, жителей Империи Небес, драконы почти не погибали. Наверняка, они про таких, как вы, вовсе не слышали. Возможно, вы последние из своего вида.

В тот момент нас оторопь брала от этой истории. Было сложно понять всё в полной мере, но хватало и того, что мы могли быть последними представителями своего вида…

Наш первый полёт случился в четыре года – именно тогда крылья доросли до нужного размера, чтобы поднять нас в воздух. Это было ужасно: пролетел я всего сотню метров и упал, проехавшись мордой по земле. У брата вышло лучше, ему удалось пролететь две сотни метров и почти получилось нормально приземлиться. Мидур заставлял нас каждый день тренироваться, аргументируя тем, что наши крылья ещё очень слабые и чем больше мы будем летать, тем сильнее и крепче они будут.

Мидур нам с братом очень нравился, он первый заметил наше стремление к изучению окружающего мира. Вначале мы просто ходили за мужчиной по пятам и наблюдали, что он делает. Мидур не был против этого, а наоборот, пытался показывать и учить нас тому, что было интересно. К его удивлению, понимали мы довольно много, но постепенно наши знания заканчивались, все они были обрывистые.

В шесть лет нам удалось в первый раз превратиться в двуногих существ с жёлтыми крыльями. В тот момент мы очень испугались, что не сможем снова стать драконами, да и ходить в таком виде было не очень приятно. Обращаться с новыми лапами, именуемыми ногами, нас учили три дня. Все чувства немного притуплялись, приходилось долго привыкать к новому телу. Мы постоянно прятались в погребе, когда к Мидуру и его жене Савани приходили гости. Они переживали, что про нас кто-нибудь узнает и приведёт охотников сюда.

Но ничто не вечно, и порой жизнь может перевернуться с ног на голову в одно мгновение. И для нас это мгновение тоже настало…

О прошлом и настоящем

После нашего спасения прошло шестнадцать лет. Ветер наполнял мои крылья, а подо мной простирались зелёные поля и леса. Вдали, касаясь своими вершинами облаков, высились белые шапки гор. Рядом с ними там, где сходились границы четырёх стран, маленьким пятнышком виднелся приграничный город Королевства Теней Милиатан, который получил свое название из-за речки, что протекает рядом с ним — Милиа.

Город Милиатан был самым близким из крупных населённых пунктов, до которого я мог долететь из дома. Конечно, лететь приходилось выше облаков, чтобы случайные прохожие и торговцы не заметили меня с дороги. Ближе находилось только небольшое поселение Таймор. Там обычно останавливаются путники, чтобы восстановиться для дальнейшего пути. Название поселения пошло от хребта гор, над которым мы с братом любим летать — Тайморский хребет. Мидур нам говорил, что эта гряда является самой продолжительной и одновременно самой высокой из всех известных ему.

Сейчас мы с братом знали многие вещи. Мидур и Савани об этом позаботились, буквально вбивая знания в наши головы.

Но в этот момент, когда потоки ветра наполняют мне крылья, когда я ощущаю, как они огибают моё тело, чувство абсолютной свободы дурманит и пьянит. О да, это чувство ‘эйфории, доступное только когда ты летишь и возвышаешься над всем миром, и лишь ветер властен над тобой, а холодный воздух режет твои зубы своим ледяным касанием! С этим ничто не сравнится!

Полетав ещё немного, я стал возвращаться домой. Завернув немного западнее, огибая пик Орлиной горы, мне удалось поймать попутный ветер, и через две минуты я приземлился на поляне возле дома.

Сам бревенчатый дом выглядел замечательно: ладно выложенная крыша из дранки надёжно укрывала от непогоды, глазницы небольших окон блестели при попадании на них лучей дневного светила, а три выложенных камнем ступеньки перед входной дверью гармонично смотрелись под аккуратным навесом. Здесь я ощущал себя в безопасности, не переживал за брата и мог называть это место своим домом.

К самому жилью подходила ухоженная дорожка. Перед домом напротив окон росли ароматные цветы, за которыми, не чая души, следила хозяйка, Савани.

Черноволосая женщина с округлым открытым лицом и карими глазами под широкими бровями обладала несгибаемым характером. Настоящая железная женщина, она при желании и дракона на место поставила бы. Не будь она друидом-волком, я бы решил, что она и сама дракон.

Рядом с домом, примыкая к нему справа, стоял сарай с соломенной крышей. В нём обитали домашние животные — птицы и кабаны. Перед сараем тянулся нелепый забор из тонких веток, вплетенных в более толстые.

Глубоко вдохнув воздух, я ощутил свежий запах моего брата Грэка и Мидура. Значит, они вернулись с утренних занятий.

Меня переполняли эмоции после полёта, а в голове роем крутились такие мысли: «Наконец-то мне не придется сидеть весь день с Савани. Сейчас только наступила весна, и она спокойно могла бы заставить меня когтями вспахать землю для грядок на заднем дворе. Сиди потом три дня вычищай грязь, а уж перья на спине чистить – такое себе удовольствие. А ещё она могла велеть слетать с бочкой к реке, чтобы набрать воды”.

Использование нас с братом в качестве рабочей силы она аргументировала такими словами: «Физический труд облагораживает и очищает ум от лишнего для поглощения новых знаний». Порой мне казалось, что Савани и Мидур договариваются не оставлять нас с братом наедине. А в последние дни Грэку просто как будто воды в пасть налили, он ни в какую разговаривать не хотел. Как только Мидур и Грэк прилетают, проходит час или два, и уже я отправляюсь вместе с Мидуром чему-то обучаться. Возвращаемся мы обычно поздно вечером и без сил.

Пройдя аккуратно по тропинке, я подошел ко входу в дом. Естественно, мой размер не позволял войти, но заглянуть внутрь я вполне мог, голова спокойно помещалась в проёме. Толкнув лбом плотно прилегающие двери, я заставил их со скрипом открыться, чтоб немного протиснуться внутрь. Там была ещё одна лестница в две ступеньки, уводящая в маленькую и тёмную прихожую. Справа располагались полки для обуви, а слева была поленница сухих дров. Всё это рождало резкий запах, режущий нос, от которого я поморщился. В дополнение ко всему в прихожей орудовала метлой, подымая клубы пыли, Савани. Уйти от лёгкого удара по носу у меня не было шанса:

— Может, хватит так делать каждый раз! — недовольно проворчал я, шевеля чесавшимися от удара ноздрями.

Поставив метлу рядом и немного облокотившись на неё, а свободную руку уперев в бок, она смотрела на меня. У Савани были рабочие, мозолистые ладони. Однако, за ними она следила: кожа не была сухой, а ногти всегда были аккуратно подстрижены.

— Пока ты, Глэк, не выкинешь эту глупую привычку совать свою драконью морду в двери дома и не научишься заходить, как подобает культурному существу, я буду это делать столько, сколько нужно! А теперь выйди и войди нормально, пока я тебя не вымела отсюда! — её тон не был злым, скорее, это больше напоминало некую игру. Возражать ей я не стал. На улице мне пришла мысль взять дверную ручку зубами, но вдруг я услышал голос Савани из дома:

— Если возьмёшься своими зубищами за ручку, будешь сегодня вместо коврика, из которого я собиралась выбивать пыль! — тон её оставался таким же. Аккуратно, чтобы не поцарапать дверь когтями, мне удалось закрыть её.

Отойдя от дома, я обернулся парнем с жёлтыми крыльями. На мне были коричневые штаны, сшитые Савани, белая рубаха и аккуратные сандалии. Вздохнув и потянувшись, я направился к жилищу. «Как же неудобно ходить на двух ногах — лучше бы на четырёх. Так упасть сложнее», — думал я, продолжая перечислять недостатки человеческого тела.

Войдя, я увидел, что Савани уже заканчивает с уборкой — она стояла на коленях и протирала пол тряпкой. Подняв свои карие глаза на меня, она слегка улыбнулась и сказала:

— Очень сложно было, да? — женщина встала и вытерла лоб запястьем. — Не смотри на меня так, и на мокрое не наступай. Иди на кухню, там тебя ждёт еда.

Намочив тряпку в ведре и отжав её, Савани принялась домывать участок пола. Уборка неплохо выматывает, я чувствовал её легкую раздражительность и солоноватый запах пота, потому не стал сильно задерживаться в прихожей и прошёл на кухню.

Дверь из прихожей выводила сразу в общий зал, который заодно служил и кухней. При входе на кухню внимание сразу привлекает большая свежепобеленная печь. Она же являлась средством приготовления пищи и занимала центральную часть дома, обогревая все комнаты во время долгих зим. Помню, как мы с братом любили валяться в зале когда Мидур выносил её. Потом Савани подолгу не пускала нас в дом, называя нас драконьими свиньями. От подобных воспоминаний я ухмыльнулся.

Рядом с печью стояла черная кочерга и совок для выгребания золы. Кухня была самым большим помещением. Тут пахло дымом, мясным бульоном, сушеными травами, свежеиспечённым хлебом и жителями. Именно тут нас держали большую часть времени, когда только нашли в хлеву.

По центру стоял длинный стол с резными ножками, рядом с ним находились табуретки. В противоположной от меня стороне комнаты был ещё один стол поменьше. На нём размещались посуда и множество различных трав. Сама по себе кухня была хорошо освещена. Четыре открытых окна пускали в дом свежий весенний воздух. На окнах также красовались два ряда штор — белые узорчатые и синие сплошные.

За столом сидели Мидур и Грэк и о чем-то беседовали.

Мы с Грэком похожи друг на друга как две капли воды: тёмные по плечи коричневые волосы, светлые незагоревшие лица, золотистые глаза, слегка заострённые подбородки. Негустые, но довольно крупные брови, слегка заостренные уши.

Как вышло, что Грэк и я, появившись из разных яиц, были так похожи, наверное, одной только нашей матери было известно. На брате были надеты белая рубаха, коричневые штаны, на ногах кожаные сандалии, на голове красная неширокая повязка, удерживающая волосы.

Как можно описать Мидура? Короткие тёмные пряди, ухоженная борода, карие глаза и густые брови. Само лицо вытянутое. Даже когда он сидит, видно, что он высокий. Силачом Мидур не был, но и слабым его назвать язык не поворачивается. Как и у Савани, руки у него были рабочие и ухоженные. Одет он был в светлую рубашку, поверх которой носил коричневую жилетку и штаны под цвет, на ногах кожаные сапоги со шнуровкой.

Заметив моё присутствие, он замолчал, а после обратился ко мне:

— Наконец ты пришел, а я уж думал, тебя до следующей зимы ждать придется. Ты не стой, садись, — он жестом показал на табуретку и тарелку с едой.

Я подошёл, отодвинул от стола сиденье, сел и поставил тарелку поближе. Взял ложку, и стал есть остывший бульон с фрикадельками, хоть мне и не очень хотелось после утренней охоты. Савани старалась не накладывать нам овощи, понимая наши предпочтения и нелюбовь к траве. В мыслях вертелось странное: «Почему же он молчит, да и Грэк слова не произнес. Что вообще это всё значит…» Из размышлений меня вывел Мидур, он вздохнул и начал:

— В общем, сегодня вечером ты вместе с Савани полетишь на три дня за Тайморский хребет за травами, — он встал и направился к печи, взял с плиты чайник и вернулся, налил воду в кружку с листьями и веточками, а после поставил его на подставку.

В голове у меня словно что-то щелкнуло:

— Но как так? — недовольно возразил я. — Вы с Савани обещали, что дадите мне с Грэком отдохнуть от всех занятий два дня, а не пошлёте нас…

Он перебил меня:

— Не вас, а только ты и Савани, — Мидур отпил чаю из кружки и поставил её на стол, — проблема в том, что эти травы цветут только весной, а добираться к ним очень тяжело. — Он задумался, почесал свою темно-коричневую бороду и продолжил. — Есть ещё одна причина, про неё ты узнаешь от Савани, а Грэк — от меня. Не делай такого лица, успеете отдохнуть, некоторые вещи не могут ждать. — Он, отломив хлеба, стал намазывать его вареньем.

Я, не доев свой поздний завтрак, встал из-за стола и направился к выходу. — «Почему они, так делают? Зачем они нас разделяют?»

Вроде, мы и живем с братом в одном месте, но общения нам друг с другом дико не хватает. На выходе я встретил Савани, которая направлялась в дом. Она спросила, что случилось, но я её вопрос оставил без ответа. На улице я превратился в дракона и лёг на поляне перед домом. Весеннее светило пригревало, глаза закрылись. Под тёплыми лучами я погрузился в лёгкую дремоту.

Сквозь сон послышались тяжёлые шаги, а за ними голос Грэка:

— Ты ведь понимаешь, Савани теперь думает, что тебе не понравился её замечательный суп? Меня с Мидуром она сейчас замучила: всего ли хватило, и не переборщила ли она с солью или перцем? Пойми, я переживаю о твоём благополучии и здоровье, тебе ведь два дня с ней лететь, — тон у него был игривый, даже озорной. — Не делай вид, что спишь, у тебя это плохо выходит, кончик хвоста тебя выдаёт, — брат подбежал, схватил меня за хвост и потянул.

У меня не было настроения развлекаться. Я вскочил и зарычал. Он отпустил мой хвост и немного отошёл.

За все эти годы мы сильно изменились, выросли, став больше оленя в холке. Мы остались схожи в обеих ипостасях. Пасть с полным набором больших зубов, готовых вцепиться и держать жертву до конца. На голове красивый гребень со смотрящими назад перьями, который начинался почти от самых надбровных дуг и переходил немного на шею. На конце хвоста веер из перьев. Крылья, взмахивая которыми мы создавали маленький ураган, были великолепны. Перья с крыльев переходили на спину покрывая весь участок между ними. Начиная от шеи и заканчивая животом наши тела были защищены крупными белыми пластинами, а всё остальное тело было покрыто небольшой чешуей жёлтого цвета. Лапы имели большие и крепкие когти. Между нами было только одно отличие: в драконьем облике у Грэка морда немного длиннее, но заметить это возможно, только присмотревшись.

— Слушай, своим недовольством ты ничего не изменишь и не добьёшься. Это всего несколько дней, — он лёг и перевернулся на спину. — Думаешь, мне нравится, что они так делают? Тогда спешу тебя обрадовать, нет не нравится! — он снова перевернулся и встал на лапы, потом подошел ко мне ближе. Я же просто сидел и смотрел на него. — Сейчас надо делать так, как говорят, а если есть предложение, то я слушаю. — Он сел и начал вылизывать свои крупные пластины. Видимо, нахватался этого у Савани когда она была в волчьем облике.

Я вздохнул и выдохнул через нос струйку дыма:

— Ведь можно просто улететь, — тихо и с обидой в голосе сказал я.

Грэк усмехнулся и чуть не прикусил язык, пока вылизывал свои пластины на груди:

— И стать жертвой охотников? Ты не хуже меня знаешь всё это, Глэк. Помнишь, как тебе удалось меня отговорить? Так не заставляй меня цитировать твои же слова. Тут мы живём в относительной безопасности и комфорте.

Я лёг и положил голову на лапы, брат поступил так же. Издевается что-ли?

— Я просто уже устал от этого ожидания. Мидур только и говорит потерпеть. Так вечно можно сидеть тут и ждать момента, пока нас кто-нибудь не заметит и не придёт спустить с нас шкуру, а после продать её.

Брат смотрел прямо на меня, и я просто отвернул голову в сторону. Мы оба молчали, не зная, что сказать друг другу. Это неприятное состояние прервал Грэк:

— Позавчера вечером мы с Мидуром вернулись почти сразу, как ты улетел за водой. Мидур отправился в дом, а я остался на улице, чтобы немного почиститься и расправить слежавшиеся перья на спине, — он остановился, сменил позу, в которой лежал, и продолжил. — Закончив со всем, я направился в дом. Там Мидур разговаривал с Савани... Из их разговора мне показалось, что они знают… — Грек снова замолчал.

Это длилось долго. Меня пробирал интерес и я спросил его:

— Грэк, что они знают?

— Глэк, они, похоже, знали наших родителей, — возникло ощущение, что ему очень тяжело говорить эти слова.

Моё любопытство переросло в недоумение и отрицание всего услышанного. Я просто не понимал, как воспринимать то, что он мне сейчас сказал. Сначала я подумал будто он шутит, но обдумав немного его слова, я понял что нет, брат не стал бы шутить. И тут до меня стало доходить.

Я молчал и думал: «Может, Грэк ошибается?» Но тут у меня стала вырисовываться картина: Мидур ведь говорил, что знал двух таких драконов, как мы. Но он никогда не рассказывал, кто они. И когда Грэк и я пытались его разговорить, он отвечал в своей манере: «Потерпите и все узнаете». В конце концов, мы начали расспрашивать Савани, но она отвечала на манер Мидура, а иногда и метлу в руки брала, чтобы до нас дошло, что разговор окончен.

Я поднялся на лапы и развернулся в сторону дома. Увидев, что я встал, Грэк повернул голову в мою сторону и заговорил:

— Я тоже хотел спросить Мидура и Савани, почему они нам не объяснили про них. Но сразу откинул эту мысль в сторону и решил рассказать всё тебе для начала.

— Почему ты мне не открылся вчера или день назад? — я повернулся к нему.

— Во-первых, моё состояние в тот момент было в точности, как у тебя сейчас. Во-вторых, я не знал, как тебе это объяснить, — он встал и потянулся. — А после того, что тебе сказал Мидур, я всё понял. Их разговор был не просто так, поэтому они и хотят нас с тобой разлучить. Боятся, как мы отреагируем на эту новость. И ещё Савани, видимо, действительно нужны эти травы, а так как ты с ней ладишь лучше меня, то и полетишь с ней ты. Не надо их беспокоить, они ведь все-таки заботятся о нас.

Я снова вздохнул:

— Ладно, умная ящерица, уговорил, — я приоткрыл пасть в усмешке.

— Ну, ты… — после этого он прыгнул и повалил меня.

Всё оставшееся время мы провели за играми, кусаясь и гоняясь друг за другом, то высоко взлетая, то пикируя вниз к земле. Вместе даже побывали на охоте и поймали небольшого оленя. Вот именно этого нам обоим так не хватало – общения между собой. В этот момент мы были действительно счастливы, и только мысль о скорой разлуке печалила нас. Но, возможно, наконец нам хоть немного станет известно о том, кем были наши родители и что с ними произошло.

Честно, я не один раз думал об этом по вечерам, глядя на звезды, представляя, как выглядит мать или отец. Часто вспоминал нежный голос, который иногда сопровождает меня во снах, думая, что это мать напевает мне на ушко свои сказки на ночь.

Общая память

Вечер наступил быстро, мы даже и не заметили, как прошёл день. Светило уже почти зашло за верхушки деревьев, создавая причудливые тени, в которых можно скрываться от посторонних глаз.

Савани позвала меня к себе. Это говорило о том, что она уже собралась и готова отправиться в путь. Мы с братом давно считали Савани и Мидура своими родителями. Конечно, то, что они волки, создавало некий барьер. Но ведь это они вырастили и воспитали нас. Никого не было роднее их. И новость о том, что Савани и Мидур знали наших настоящих родителей, не давала мне покоя. Она злила меня.

Я подошёл к ней, но в глаза смотреть не стал. Язык так и рвался выскочить и высказать всё, что я думаю. Но мы договорились с Грэком о необходимости подождать. Я должен начать мой разговор с Савани во время нашего первого отдыха.

Мидур помог закрепить у меня на спине припасы на два дня полета и что-то похожее на седло для удобства всадника. Если всё правильно рассчитано, то к вечеру следующего дня мы с Савани должны достичь места, где мне предоставится возможность отдохнуть, а ей собрать все необходимые травы.

Попрощавшись с Мидуром и Грэком, я припал к земле, давая Савани возможность забраться на меня. Одета она в этот раз была тепло, ведь на больших высотах слишком холодно, а лететь придётся долго.

После того, как она устроилась в седле и сообщила мне о своей готовности, я взлетел, поднимая в воздух облака пыли. С каждым взмахом крыльев дом и поляна, откуда мы стартовали, становились всё меньше. Прошло совсем немного времени, как родные места совсем скрылись из вида.

Мы летели вдоль родных Орлиных гор, постоянно немного забирая вправо. Под нами проносились поля, леса, реки, мелкие и крупные водоемы. Дул встречный ветер, из-за чего к середине следующего дня я остался совсем без сил и тяжело дышал. Это заметила и Савани: я уже не так часто махал крыльями и в высоте мы сильно сбавили. Она похлопала меня по боку, давая сигнал о необходимости приземляться. Спустившись над полем, я пролетел ещё несколько минут, чтобы добраться до леса, и ещё немного над ним, в поисках поляны, которая укрыла бы нас от любопытных глаз. Хребет Тайморских гор, через который нужно было перелетать, был виден с большой высоты. До него оставалось совсем немного. Но именно эту его часть называют, «Хребты тьмы», пояснила мне Савани, при приземлении.

Как только я ступил на поляну, Савани слезла с меня и сняла вещи и седло, которое мне весь путь натирало спину. Крылья дрожали от усталости, а тело болело. Я отошёл в сторону от вещей и лёг, свернувшись калачиком. Савани же направилась в лес за хворостом.

Живности там было, по моим ощущениям больше, чем в нашем. Своим острым нюхом я почувствовал медведя, волка, лису, оленя, барсука и прочих зверей. Также я слышал на этой поляне большое количество мышей, которые копошились в траве. Но усталость взяла своё, и я не заметил, как уснул.

Сны мне не снились, а разбудила меня Савани:

– Просыпайся, Глэк! Лети, поймай себе еду, тебе надо поесть. На сытый желудок ещё немного поспишь, – она сидела возле моей морды и смотрела мне прямо в глаза. Увидев, что я проснулся, Савани встала и отошла к костру.

За то время, пока я спал, ночные сумерки успели завладеть небосводом. Поднявшись на лапы, потянувшись и широко зевнув, обнажая ряды своих острых зубов, я ощутил, что усталость никуда не пропала, а крылья всё также болели. Сквозь зевоту я спросил у сидящей возле костра Савани:

– Долго я спал?

– Около четырёх часов, – ответила она сухо, видимо, о чём-то раздумывая и неотрывно глядя на танцующие огоньки в костре.

Решив не вырывать её из потоков мыслей, я отправился на охоту. Немного полетав над лесом и принюхиваясь к запахам, мне удалось отыскать небольшое стадо кабанов. Это очень вонючие звери. Аромат их выдает, из-за этого они довольно часто становятся моей добычей.

Выгнав их на открытую местность, я пытался схватить одного из них, но они каждый раз забегали под своды деревьев. В итоге мне это надоело.

Спустившись на землю и догнав стадо, я схватил зубами поперек спины одного среднего кабана, а все остальные просто кинулись врассыпную. Визжащий зверь дергался, а его кровь стекала мне в пасть. Под давлением моих челюстей его позвоночник хрустнул, и тело просто повисло мешком у меня в зубах. Задрав вверх голову со своей добычей, я направился на поляну, с которой преследовал стадо. Про себя я улыбался, мне нравилась охота, нравился вкус крови, свежей плоти и адреналин, который наполняет меня в азарте погони.

Съев часть своей добычи, я не хотел шевелиться и был готов уснуть прямо на месте, но всё же убедил себя вернуться к Савани. Остатки своей трапезы я оставил на радость падальщикам.

Добравшись до нашей стоянки, я увидел, что женщина всё также сидит возле костра. Возле неё лежал свёрток ткани.

Савани посмотрела на меня:

– Глэк, иди сюда и присядь, у меня есть, что тебе сказать, – она отвела от меня взгляд и снова устремила его на огонь.

Я не совсем уверенно подошел и сел рядом с ней. Прошло несколько минут в молчании, я решил заговорить первым:

– Савани… – неуверенно начал я. – Это правда, что ты и Мидур знали наших с Грэком родителей?

Смотреть прямо на неё не хотелось, да и чувства казались неопределенными. Я не знал, кем были те, что подарили нам жизнь. Но мне очень хотелось хоть немного про них узнать.

Савани вздохнула, отвела взгляд от костра, посмотрела на меня, и наши глаза встретились:

– Да, мы знали их, – она развернулась, подняла свёрток, встала со своего места и подошла ко мне. – Мне не удалось познакомиться получше с твоим отцом. Его звали Милидор Златокрыл. Он больше общался с Мидуром, в то время как я дружила с твоей матерью, Ифейн Златокрылой. Ты и Грэк можете задать вполне логичный вопрос: откуда мы знаем, что те драконы – ваши родители?

Я видел, что ей трудно это говорить, она делала короткие паузы между словами, постоянно отводя глаза от меня.

– Когда началась большая охота на драконов, Ифейн пришла к нам и попросила нас помочь ей. Это было самое начало зимы, – тут Савани сделала большую паузу, а я напрягся, понимая, к чему это всё. – Нам пришлось отказать ей, Глэк. Все, кто нас знал, знали и то, что мы дружим с драконами. Поэтому мы подвергали опасности не только её, но и себя. После того, как она ушла, к нам прибыло большое количество охотников с расспросами, а через восемь месяцев мы нашли вас у себя в сарае.

Она замолчала. Между нами как будто появилась преграда, я даже не знал, что говорить после услышанного. Я так и остался сидеть, а она стоять напротив меня.

– Твоя мать оставила это, когда уходила. Попросила сохранить. Видимо, хотела, чтобы мы, отдали это вам. – Савани положила сверток передо мной и отошла.

Я поднял голову и, глядя ей в спину, спросил:

– Почему вы ей отказали, а нас приняли и вырастили? Ведь это такой же риск, как если бы вы согласились помочь ей.

Савани остановилась и, не поворачивая головы, ответила:

– Мы не хотели повторять нашей ошибки. К тому же ваша мать могла позаботиться о себе, а вы нет.

Сказав это, она подошла к костру, подкинула в него крупных веток и села рядом. Я превратился в парня с крыльями и подошёл к лежащему свертку. Теперь я мог точно разглядеть его: цвет у него был приятно-жёлтый, а по самой ткани проходил непонятный узор. Присев и взяв сверток в руки, я ощутил, что он довольно тяжёлый, а на ощупь ткань очень приятная и мягкая. Я встал и прошел к костру, чтобы можно было лучше всё рассмотреть.

Положив свёрток на землю, я стал его разворачивать. Там я увидел лежащую внутри рапиру – про подобное оружие мне рассказывал Мидур и даже показывал рисунки. Рядом с ней лежало золотистое украшение. Взяв его в руки, я понял, что к нему приделана цепочка. Это был такой же дракон, как и я. Голова его была повёрнута, лапа вытянута в ту же сторону, куда смотрит голова. Другая лапа лежала на груди, хвост выполнен в форме волны, в глазах маленькие синие камни. Фигурка приятно холодила мне руку и была по размеру в половину ладони. Полностью осмотрев украшение, я надел его себе на шею. Самое удивительное, что я почти не ощущал веса этого изделия. Потом я стал осматривать рапиру, вынул её из ножен, осмотрел лезвие, рукоять с защитой для рук с чудными золотыми узорами. В оружии я сильно не разбирался, поэтому долго задерживаться на нём не стал.

Мой интерес вызывала ткань, в которую были завёрнуты вещи. Взяв её и осмотрев внимательнее, я понял, что это сложенный плащ. На внешней части его был рисунок в виде двух зависших в воздухе драконов, смотрящих друг на друга. Один держал в лапе большой цветок, а другой принимал его с немного опущенной головой. Хвосты их были переплетены. Перья на их крыльях шевелились, как настоящие. Дотронувшись до них, я понял, что они действительно такими и являлись.

Я замер, глядя на вышитый узор плаща. Слегка встряхнул его и аккуратно положил плащ на землю, узором кверху. Неожиданно оттуда выпал небольшой предмет. Я поднял его. Он был гладким, сделанным из дерева, перевязанным посередине и с небольшим замком. Похоже, это была какая-то необычная шкатулка. Заворожённый, я развязал тесьму и открыл крышку. Изнутри повеяло холодом. А еще оттуда шел едва уловимый, но такой знакомый запах. В шкатулке лежало желтое перо. Взяв его в руку, я втянул ноздрями его аромат. Похожий запах имел Грэк. Но то, как пахнет мой брат, я знал хорошо. Этот же имел небольшие отличия, не был настолько резким, как у брата, и казался мне очень привлекательным, вызывая странные чувства, которых раньше я не ощущал.

Чем больше я смотрел на все эти вещи, тем больше вопросов у меня становилось.

Почему Мидур и Савани нам раньше не говорили о родителях? Почему все эти вещи они решили отдать именно сейчас? И что же дальше они планируют делать?

***

Мне довольно часто доводилось наблюдать, как Савани и Глэк улетали. Но сейчас на это смотреть было куда тяжелее. В конце концов, они улетали не до рассвета, а на целых два дня — за это время с ними могло произойти что угодно. Мидур стоял рядом со мной и тоже смотрел им вслед, но потом спокойно развернулся и пошёл в сторону дома. Чем конкретно мы будем заниматься, пока они отсутствуют, он не говорил.

За последние недели Мидур меня порядком достал: каждое утро он меня будил, и мы улетали за Орлиный пик. Всего два часа полёта, и мы приземлялись у подножья гор, которые называли «Клыки дракона». Они относились всё к тому же Тайморскому хребту.

Там он меня обучал владению мечом. Возвращались мы поздно вечером. Подобным образом он занимался и с Глэком, а пока они тренировались, Савани обучала меня травничеству.

Я тогда слушал длинные монологи про травы и их свойства, порой погружаясь в сон с открытыми глазами. Мне, как дракону, это не нравилось — лучше научили бы определять, какое мясо можно есть, а какое нет. Мы ведь им в основном и питаемся. Глэку, наоборот, подобное занятие почему-то нравилось. И что он нашёл только в этих травах, одному огню, наверное, известно.

Больно расставаться с ним, смотря на то, как родной силуэт удаляется всё дальше и дальше, постепенно превращаясь в едва заметную точку.

Других драконов мы никогда не видели, а потому боялись потерять друг друга. Мидур нам рассказывал, что есть целая драконья страна, и что драконы чувствуют себя там в безопасности.

На улице темнело, тяжёлые облака медленно закрывали звёзды, но на дождь я не рассчитывал: эти тяжеловесы постоянно прилетают сюда к вечеру, но не роняют даже капли. Зато с ними прилетает и свежий, влажный воздух, от которого становится легче дышать.

Постояв ещё немного и убедившись, что Савани с Глэком уже не видно, я направился в дом к Мидуру, который уже собирался ложиться. Окна на ночь были закрыты и занавешены, а на столе стояла зажжённая свечка.

Комната Мидура и Савани не выделялась на фоне большого зала или нашей с Глэком каморки. Она была меньше общего помещения, но больше нашей комнаты. Два окна, небольшой стол возле огромной кровати, которая находилась с другой стороны комнаты, и шкаф для одежды, что стоял у входа. Недалеко от кровати была волчья лежанка — порой в ней спал Мидур.

– Грэк, иди, отдыхай, завтра рано вставать. На все твои вопросы ты получишь ответы, – он посмотрел на меня, стоявшего в проходе комнаты. Кроме усталости на его лице ничего не читалось. Мидур подошёл к столу, задул свечу и лег на кровать.

Я прикрыл дверь в его комнату. Хотел пойти к себе, но передумал. Тихонько вышел на улицу, превратился в дракона и лёг на поляне перед домом. Ночь оказалась приятно прохладной, а поднявшийся туман оседал на мне капельками росы.

Постепенно облака уплыли, открыв звезды. Где-то подала свой голос сова, оповещая всех о наступлении ночи. Ветер пригнал запах стада кабанов и оленей… Лес оживал, а я засыпал.

Мидур поднял меня, когда дневное светило только вступало в свои права, разгоняя ночную мглу, а туман ещё не успел полностью лечь росой на траву. Открыв широко пасть, я зевнул, потянулся и сделал пару взмахов крыльями. Мидур стоял и наблюдал за всем этим со скрещёнными на груди руками. Когда я закончил, он сказал:

– Завершил свои утренние процедуры? Если да, то, пока я кормлю скотину, слетай, найди чего-нибудь съестного для нас.

– Дома вообще ничего нет, что ли? И кого поймать? – спросил я не совсем довольно, параллельно стряхивая с себя остатки ночной росы.

– Если тебя устраивает растительность, то можешь не лететь, а если уж и удосужишься, то поймай так, чтобы на нас двоих хватило, – ответил он мне и пошёл в сторону сарая.

Кормёжка скотины у него займёт около получаса. После того, как они с Савани поняли, что нас с Глэком животные на дух не переносят, они перестали нам давать работу в хлеву.

Взвесив все за и против, я всё же решил полететь, добыть мне и Мидуру мясо на завтрак. Савани не очень любила, когда мы ели что-то, не приготовленное на огне, говоря: «Мы ведь не дикие животные, чтобы питаться сырым мясом, да и паразитов себе позаводите, что мне потом с вами делать?»

Взлетев, я направился в сторону своих угодий, где обычно ловил некрупных оленей. Пролетав довольно долго, мне не удалось никого заметить. Поднимающиеся от земли потоки воздуха доносили запахи живности, но к своему разочарованию увидеть кого-либо я так и не смог. Направившись в своё запасное место, я и там ничего не обнаружил.

Полетав ещё немного над лесом, мне ничего не оставалось, кроме как вернуться домой в надежде, что какой-нибудь олень или кабан встретятся на моём пути. Как это обычно бывает в такой ситуации, ни одного зверя я так и не увидел.

Приземлившись на поляне перед домом, уставший и с отсутствующим настроением, я превратился в парня и направился в жилище. Там меня ждал Мидур:

– Ты дольше обычного, в чём проблема? – спросил он, нарезая хлеб.

– Лес вымер. Я облетел все угодья и не встретил даже одинокого секача, не говоря уже о стадах оленей, которые в это время года должны быть на полях, – я отодвинул табурет от стола и сел на него.

– Животные не стоят на месте, они приходят и уходят…

Я не дал ему продолжить, перебив:

– Мидур, ты мне с братом рассказывал про миграцию и говорил: «Если животных нет в одном месте, поищите в другом». Я так и сделал. Но пойми, их нет — ни оленей, ни кабанов, даже медведей не видел.

Вздохнув, я посмотрел на него, а потом на куски хлеба и банку, что стояла рядом с ним. Из неё пахло мясом, тем, что Савани заготавливала на зиму.

– Да, у нас ещё осталось пару баночек, – Мидур кивнул и принялся доставать и накладывать мясо на хлеб.

– Но вы говорили, что у нас всё закончилось, – недовольно произнес я.

– Грэк, нам тяжело вас прокормить. Вам, драконам, надо есть много, поэтому в последнее время мы с Савани и заставляем вас чаще охотится. Все запасы имеют свойства заканчиваться, а сезон заработка ещё не начался. Вы с Глэком, наверное, заметили, что в поселение или город я хожу всё реже. Золото, которое я заработал зимой, почти закончилось. И полёт твоего брата с Савани за этими травами – тоже необходимость. Раньше мы их покупали, – он сел и пододвинул ко мне четыре куска хлеба с мясом, а затем улыбнулся. – Поешь и пойдём на улицу, тебе должно понравиться то, что я покажу. А потом слетай к Орлиному пику, там должна ещё бегать наша еда.

Мы позавтракали, если это вообще можно назвать завтраком, и я вышел на улицу. Мидур остался в доме, сказав мне: «Ступай, я сейчас тебя догоню, мне нужно взять вещи».

Время ожидания прилёта брата тянулось очень медленно. Но сейчас было ещё одно важное дело: нужно было спросить Мидура, что ему известно о наших родителях. Но где вообще гарантии, что он не обманет или расскажет не всё?Недовольно вздохнув, я превратился в дракона и принялся ждать. Прошло несколько минут. «Что вообще там так долго можно делать», – подумал я. Мой хвост нервно дергался из стороны в сторону. Когда прошла ещё пара минут, и я готов был уже встать и пойти в дом, Мидур вышел с длинным жёлтым свёртком ткани в руках. Он подошёл ко мне, протянул его и сказал:

– Грэк, это тебе от твоей матери. Она попросила нас сохранить это. Зачем – не сказала, но, когда появились вы, мы всё поняли.

Я лежал и не двигался, мои глаза прожигали Мидура насквозь, слов не было, лишь эмоции. Почему они скрывали от нас? Кто им дал право? И почему они всё рассказали именно сейчас? Я не выдержал:

– Почему…? – я поднялся с земли. – Почему, вы скрывали правду от нас? Хоть мы и не знали наших родителей, но имели право знать, кто мы такие. До пяти лет нас преследовала мысль о нашей неправильности, ведь мы считали себя неправильными волками! Когда мы вас спрашивали о драконах, похожих на нас, вы просто отмалчивались и говорили о том, что ещё не время.

Я смотрел на него сверху вниз и был абсолютно уверен в себе. Даже если у меня и всплывали мысли как-то навредить Мидуру, они сразу пропадали. Всё же, он для нас с Глэком как отец.

– Знаешь, Грэк, – Мидур поместил сверток под мышку. – Вы с братом хорошо учитесь, а для каждой информации необходимо быть готовым. Если птенцу, только появившемуся на свет, сказать, что он может летать, птенец просто не поверит. Однако в тайне он попробует выпрыгнуть из гнезда, как это делают большие птицы. И погибнет. Вы с братом, безусловно, поверили бы мне и Савани. Но захотели бы вы остаться и получать дальше знания, которыми мы делились с вами?

Мидур поднял голову вверх, глядя на меня. И, понимая мои мысли, продолжил.

– Нет, вы не захотели бы. И удержать вас мы бы не смогли. Вас поглотили бы мысли о родителях, и в итоге в одну из ночей вы бы просто ушли. А теперь, когда мы вас обучили всему необходимому, вас тут ничего не держит, вы можете отправиться, куда пожелаете. Для вас самое безопасное сейчас место – в Империи Стражей. Путь туда очень долгий и опасный. Лес мне с Савани пытается сообщить что-то, и знаки, которые он подаёт, не совсем хорошие. Я знаю, что у тебя много вопросов, но сначала прими это, – он вытащил сверток из-под руки и протянул его мне.

Он немного нервничал – об этом говорил его запах, и Мидур понимал, что я это чувствую. Превратившись в парня, я недоверчиво принял свёрток и стал раскрывать. В голове прокручивались слова: «Теперь мы вас обучили всему, и самое безопасное место в Империи Стражей». Это что получается, Мидур и Савани хотят, чтобы мы ушли? Нет, это не то. Тут есть ещё что-то, а что, я не знаю. Нужно дождаться Глэка и спросить, о чём рассказала ему Савани. Наверняка ему она тоже что-то дала.

Развернув ткань с узором, я увидел её содержимое: рапира, украшение в виде дракона, похожего на меня и державшего цветок в своей лапе, а также странная небольшая коробочка, перевязанная посередине. С неё я и начал. Когда я развязал верёвку и открыл коробку, оттуда повеяло прохладой и резким запахом, похожим на запах Глэка. Но это точно был не его аромат, а дракона намного старше. Внутри лежало большое золотое перо. Я взял его и несколько раз провел им рядом с носом, изучая, запоминая запах.

Разглядев всё содержимое и примерив плащ, в который и были завернуты все предметы, я поймал себя на том, что со мной происходит что-то необычное. Прислушавшись к своим чувствам, я вдруг стал слышать голос, манящий меня, утягивающий куда-то за грань яви и сна.

Незнакомка

Забытье, которого я так ждал… Оно приятнее обычного сна. Но ведь я только что летел, и летел высоко. Впрочем, это уже не важно. Голос, которого мне так не хватало, вернулся и пел мне:

Страшитесь тени вы своей!

Охотник ходит по пятам!

Страшитесь Тьмы, коварства, зла,

За ложь примите все слова!

Собратьям тоже веры нет,

Ведь предадут за звон монет…

Я мог и дальше наслаждаться им, но мне не удалось ничего больше услышать из-за голоса, который ворвался в моё сознание и прогремел как колокол:

– Да очнись же ты, очнись, мы сейчас разобьёмся! – Савани обхватила мою шею руками. Мы необратимо стремились к земле! Падал я спиной вниз. Оценив, сколько осталось до нашей неминуемой гибели, я вздрогнул. Сердце моё замерло. Я резко вспомнил все игры в воздухе с Грэком. Мне удалось вернуться в нормальное положение, просто развернувшись к земле головой. После, раскрыв крылья, я плавно приземлился в поле перед горами. Кровь стучала в висках с неимоверной силой, в пасти пересохло.

Савани развязала ноги из седла, слезла с меня, а потом прошла и встала передо мной, глядя прямо на меня. В её глазах страх смешался со слезами, лицо побледнело. Оно и понятно – до земли оставалось совсем немного. И если бы я не проснулся, то…

Наклонив голову к ней, я заговорил:

– Савани… – я не знал, что сказать, потому спросил самое банальное, но при этом действительно хотел убедиться, всё ли хорошо. – С тобой всё в порядке?

Она продолжала смотреть на меня, потом подошла и обняла мою голову. Я слышал её нервное дыхание и ощущал частое сердцебиение. Сделав пару глубоких вздохов, она спросила:

– Лучше скажи, что с тобой, – отпустив мою голову, Савани ещё раз вздохнула и стала поправлять волосы, тем самым показывая, что с ней все хорошо. – Глэк, мне с трудом удалось достучаться до твоего сознания. С очень большим трудом.

Я понимал её страх, мне и самому сейчас едва удавалось подавить тот ужас, что накатил на меня. Осознание опасности ситуации, в которую мы попали, в полной мере дошло только сейчас. Если бы Савани промедлила, то… Даже думать страшно, что могло бы случиться.

Да, мне и Грэку очень не нравилось, когда к нам в голову лезут, но тут просто не было иного выбора. Савани долго обучала нас защищать свой разум. Она утверждала, что данное умение относится к роду психического волшебства, и, обладая им, мы также будем способны защититься от внешнего воздействия на нас.

– Я не знаю, что со мной произошло… – я немного помолчал, собирая мысли, а затем продолжил. – Всё случилось слишком быстро: вот я лечу, а потом темнота, после твой голос привёл меня в сознание. – Про незнакомую песню я не сказал, хотя понимал, что, если Савани удалось достучаться до моего сознания, есть вероятность того, что она всё слышала. Я просто отвернул голову, показывая тем самым своё нежелание говорить об этом.

– Ты не думай, так просто от меня не отделаешься. Сейчас у меня просто нет сил разговаривать с тобой, но вечером мы побеседуем. Ложись, я сниму с тебя ремни, – Савани развернулась и двинулась к моему хвосту.

Послушно выполнив просьбу, я лёг. Когда последние привязанные вещи и седло покинули мою спину, мне удалось уснуть. Всё-таки полет выматывал не хуже любой другой работы. От нашей первой стоянки нам удалось отлететь на приличное расстояние, хоть мы и планировали быть уже сегодня в точке назначения. Там я бы восстанавливал силы, а моя названная мать собирала бы нужные ей травы.

Сколько я проспал – не знаю. Савани разбудила меня, когда дневное светило касалось земли.

– Поднимайся, я приготовила еду. Тут осталось совсем немного. Перелетим этот хребет и будем на месте, – она хотела уйти, но я её остановил.

– Ты ведь была здесь раньше? – это был, скорее, риторический вопрос, на который я знал ответ, но мне было любопытно, что она скажет.

– Да, конечно, за этим хребтом я познакомилась с Мидуром, много лет назад, – она слегка улыбнулась, посмотрев на меня. – Тогда я только покинула родителей и искала себе дом. За пять дней до того, как я пришла сюда, меня попросили собрать большое количество Звёздной травы. У меня ушло бы много времени на это, да и в срок тоже могла не уложиться, но там оказался он. Немногие сюда ходили из-за волка, что бродил здесь.

Савани вдруг прервала историю, ещё раз посмотрела на меня, улыбка пропала с её лица:

– Ешь, нас ждут твой брат и Мидур, не будем их заставлять нервничать.

Подойдя к тому месту, где должна лежать еда, я увидел пять крупных зайцев. Я посмотрел на них, потом на Савани, связывавшую вещи, и мне стало стыдно. Она меня кормит, а я ей даже оленины или часть кабанчика не принёс. Как бы эти зайцы поперек горла у меня не встали после такого. Еле прикончив ушастых, я подошёл к Савани и лег, чтобы ей было удобно разместить на мне поклажу.

– Спасибо, – коротко поблагодарил я её, и в это слово я вложил всё, что думал об этом перекусе.

– Да перестань ты, дома ведь ешь, и ничего, а тут себя ведёшь, как десятилетний, – она снова улыбнулась и принялась укладывать багаж.

Закончив, Савани забралась мне на спину и привязала свои ноги к седлу, которое тоже на славу было прикреплено ко мне, что доставляло мне жуткий дискомфорт.

К этому моменту облака исчезли, что позволяло мне хорошо видеть точку, которую необходимо преодолеть. Взлетев, я стал набирать высоту и с удивлением обнаружил, насколько высокой была гора перед нами. С земли она мне казалась не настолько большой, а ведь эта часть Тайморского хребта не была самой высокой. Внезапно стало страшно представить, какого размера тогда самый большой пик этого хребта...

Почти достигнув нужной высоты для перелёта, я ощутил, что Савани становилось всё труднее дышать. Махнув ещё с десяток раз крыльями, мне удалось одной лапой коснуться заветного выступа и пересечь хребет. Внутри я ликовал: «Да! Тебе не удалось сломить меня!»

Не передать тех чувств, что переполнили меня в тот момент! Это маленькая победа над неподвижным, каменным и могущественным великаном, который застыл во времени, и к которому я всё-таки испытывал уважение. Да, Мидур много рассказывал нам про горы, и первое, с чего он начал, это вбил нам в головы, что горы – это неживые объекты и никогда не были живыми. Но мы упрямые драконы, потому для нас с братом они остались великанами, коими и являлись.

Постепенно, кругами я спустился и мягко приземлился у подножья горы. Эта сторона никак не походила на ту, с которой мы прилетели. Там был вечер, а тут уже вовсю властвовала ночь. Деревья одеты не в такие пышные зелёные наряды, трава имела более тёмный окрас, а земля была слегка серебристого цвета. Также воздух был на порядок холоднее. Запахи здесь тоже отличались, многих из них я не знал. Складывалось ощущение, что мы попали в совсем иной мир.

Пока с меня снимали поклажу, вершины гор, которые ещё были украшены золотым светом прощающегося светила, стали обычными тёмными пиками. Зато я увидел совсем другое. Некоторые участки земли, стали светиться и переливаться слабыми серебристыми огоньками. Глаза у меня стали больше, очень уж меня удивило это явление природы.

Вот теперь я решил спросить:

– Савани, это что, растения? – я подошёл, опустил голову к земле и понюхал её.

– Да, Глэк, это светится Звёздная трава. Так происходит во время цветения, когда её и надо собирать. За ней мы и летели сюда, – она взяла сумки и направилась в сторону одного мерцающего участка.

Я, чтобы не мешать ей, лёг и стал рассматривать эту пресловутую траву, которая выглядела как колос, но заметно отличалась от всех известных мне растений. Там был один несущий стебель с большим колоском, из которого росли ещё по три тоненьких ответвления с соцветиями поменьше, а на верхушке каждого колоска виднелось по одному серебряному цветочку.

На весь этот свет слетались насекомые, мотыльки, бабочки-ночнушки и много других, которых я не знаю. За этими насекомыми, естественно, прилетали и те, кто ими питается. Глядя на все это, я думал о Грэке, о вещах, которые дала мне Савани, о злополучном падении и голосе, который сопровождал это падение.

В этот раз слова, которые звучали в моей голове, я слышал отчетливо. «Страшитесь тени и тьмы, охотник ходит по пятам, собратьям веры нет». Ещё бы всё понятно было, а то, как в той сказке, которую нам с Грэком Мидур рассказывал. Сплошные загадки, ответы на которые все в конце.

Недовольный всем этим, я выдохнул струйку дыма на траву, возле которой летал рой насекомых. Все они мгновенно разлетелись. Я встал, отошел от Звёздной травы, лег под деревом, свернулся клубком и уснул, решив оставить все свои размышления на завтра.

Мне ничего не снилось, проснулся я сам, и меня это очень удивило. Раннее утреннее небо было безоблачным, звёзды все погасли, трава, за которой мы прилетели, еле мерцала. Светило только начинало всходить. Моя голова лежала на лапах, и в ней царило утреннее спокойствие, никаких раздражающих мыслей. Ранние птицы выводили свои трели, а я ещё немного понежился, слушая их пение, а потом всё же решил пошевелиться.

Зевнув и потянувшись, я поднялся с земли. «Так, а где Савани, и почему она меня не разбудила?» – подумал я. Пройдясь и оглядев поляну, мне удалось найти её спящую за одним из кустов. Она обернулась огромным белым волком. Я очень редко видел её в таком образе, и это внушало мне некий дискомфорт, ведь по размеру она – в половину среднего оленя.

Стараясь не разбудить её, я аккуратно отошёл и решил пойти поохотится. Обойдя небольшую территорию и изучая запахи, мне удалось точно выделить ароматы двух крупных нехищных животных. Выбрав один, более яркий и четкий, я направился к нему. В этот раз я решил охотиться с земли, так как запах был ещё совсем свежий. Вначале я продвигался быстро, не слишком обращая внимания на шум, и только когда аромат зверя стал сильнее, я принялся ступать осторожно, следя за каждым своим шагом.

И вот я заметил свою цель, дыхание стало замедляться, все части тела напряглись, зрачки сузились. Вот он, этот таинственный зверь. Он стоит и жует траву, не подозревая об опасности. Я начал делать последние шаги перед финальным рывком. В этом случае их необходимо шесть: первый, второй… пятый, и я замер.

Мохнатый зверь поднял голову и повернул её в мою сторону. Внутри меня всё бурлило: тело было на взводе и готово сорваться с места, но я не дернулся. Только ветер, дувший мне в морду, шевелил перья на голове. Мир для меня замер, мысли полностью были заняты целью, на которую я смотрел.

Где-то что-то хрустнуло, и зверь побежал в моём направлении. В тот же момент я прыгнул ему навстречу, повалив его и вцепившись зубами в шею. Животное дергалось, пытаясь вырваться, а мои зубы впивались в его плоть всё сильнее, вкус крови и трепыхание жертвы заставляли меня усилить хватку. Прошла вечность по моим ощущениям, пока зверь не перестал дергаться.

– Неплохо ты его оприходовал, – непонятный голос раздался у меня за спиной.

Я сразу резко развернулся, готовый к чему угодно. В том месте, где недавно стояло животное, была Савани. Тяжело дыша и находясь ещё не совсем в здравом уме, я не узнал её и зарычал. В долгу она не осталась. Савани оскалилась, шерсть на её загривке поднялась, что сделало её ещё больше. От увиденного я сразу же пришёл в себя. Конечно, в данной схватке, если бы она состоялась, шансов у неё не было никаких. Но она прекрасно меня знала и понимала, что я не причиню ей вреда.

Сглотнув слюну пополам с кровью и переведя дыхание, я заговорил:

– Савани? А ты что тут делаешь?

– Сам не догадаешься? Я проснулась, увидела, что тебя нет. Поняла, что, раз ты ушел, возможно и еду себе найдешь, решила тоже пойти поохотиться. В итоге нашла след этого Фива и твой, – она села и слегка наклонила голову набок, глядя на меня. – Я пошла по нему, сделала круг и очутилась с противоположной стороны. Тебе могла потребоваться помощь. Это ещё небольшой Фив, совсем маленький, возможно его мать убили, и он остался один. На взрослого не каждый дракон осмеливается нападать. Ты с молодым напрягся, а представь, если бы у него были рога размером с твою голову. Когда ты нападал на него, у тебя был охотничий азарт. Из-за этого оценить ситуацию по достоинству тебе не удалось. Также ты не взвесил все возможные ситуации. Посмотри, он намного крупнее, чем ты думал.

Савани открыла свою пасть, наверное, в попытке изобразить улыбку.

Я чувствовал себя глупо. Все правильно, я поддался инстинкту. А что, если бы это был взрослый, как его… Фив? Он мог бы меня легко убить — это я осознал только сейчас. Опустив голову и глядя в землю, я произнес тише обычного:

– Я думал и тебе принести еды. Вот и выбрал самый крупный след. Я не знал, что это за зверь такой.

Повернув голову к мёртвому животному, я принялся внимательно его разглядывать. Савани оказалась права, он намного крупнее, приблизительно как взрослый олень, но в ширину больше. Теперь ясно, почему его было так тяжело держать, да и повалить эту тушу мне было сложновато.

– Не переживай, тут и мне, и тебе хватит, ещё и падальщикам останется. Поешь, а я после тебя, не буду смущать. Потом вернёмся на поляну, заберём вещи и направимся домой. Не грусти, все ошибаются, и я с Мидуром тоже.

Сама Савани не брезговала сырым мясом когда не было иной пищи, она ведь волк, но в отличии от нас, ела его довольно редко.

Она встала и ушла туда, откуда, видимо, и пришла. Я же развернулся к убитому мной зверю.

Шерсть у него была длинная, плоская голова и приплюснутая морда, будто вдавленная внутрь. Можно на первый взгляд принять его рыло за кабанье, но это не так. Будь морда чуток вытянута, он походил бы на лося, а сейчас мне и сравнить его не с кем. На голове Фива торчали маленькие рожки. Ещё немного изучив его, я приступил к трапезе. О, этот прием пищи я запомнил надолго. Особенно жесткую звериную шерсть, которой мне пришлось долго плеваться.

Поев, я уступил место Савани, а она в свою очередь сказала мне, где тут ближайший водоём, к которому я и направился.

Продираясь сквозь густые кусты, которые словно нарочно цеплялись за меня, я то и дело замедлялся из-за веток, которые постоянно били по лицу, мешая идти. Путь казался бесконечным, но спустя несколько минут я наконец вышел к большому озеру.

Вода в нем тихо колыхалась, отражая небо, а берег выглядел таким мирным, что казалось, всё напряжение исчезло в одно мгновение.

Первым делом я напился воды, а потом залез поплавать. Вода оказалась холодной, но искупаться и сбить с себя пыль следовало. Сделав пару небольших кругов, я вылез на сушу и отряхнулся.

Окинув озеро взглядом, я что-то заметил на противоположном берегу. Сконцентрировав свой взгляд на данном объекте, я ахнул. Это оказался дракон, но совсем не такой, как я. Он был без перьев, крылья перепончатые, а сам весь синий, точнее синего или голубого оттенков. Чужак, видимо, тоже меня заметил. Он поднял голову от воды и посмотрел в мою сторону, а после взлетел и направился ко мне. Драконов, кроме Грэка, я никаких не видел, поэтому решил подождать, когда тот прилетит.

Постояв на месте, я принял решение подойти ближе к лесу. Даже на таком расстоянии я понял, что размерами незнакомец точно больше меня, и ожидать от него можно всего, что угодно. Если он погонится за мной через лес, деревья будут ему хорошей помехой. В воздухе я также смогу от него уйти. Наверное, задумавшись, я стал сомневаться в правильности принятого решения. Может, стоило уйти, как только его заметил?..

Чужой дракон приземлился изящно, даже прекрасно. Я не ошибся — он больше меня, но не слишком. Цвет его ярко-голубой, такого чистого оттенка мне никогда не приходилось видеть. Я держал голову немного опущенной к земле, показывая свою осторожность и отсутствие агрессивных намерений. Дракон тоже не проявлял агрессии, лишь любопытство.

Также я заметил, что, может, он по размерам и больше меня, но я гораздо массивнее. Разглядев и изучив меня, дракон заговорил:

– Асата разир, а ладур иса? Ла миса иннтара циала ифор!

Мне, конечно, было очень интересно, что она сказала. Но, во имя огня, я ничего не понял! Стоп! Это же не он, а она! Мне стало ещё интереснее пообщаться, ведь с противоположным полом драконов мне не доводилось видеться. Жалко, что ветер дул в её сторону. Так хотелось изучить ее не только глазами, но и по запаху.

– Я не понял тебя, – ответил я на своем языке. После того, как она услышала мою речь, глаза её стали ещё больше. Мы всё также держали дистанцию друг от друга.

– Я плохо… – она сделала паузу, а потом продолжила. – Плохо понимать на твоём языке. Ты знать общий, драконий?

Вот что мне отвечать на её вопрос? Про какой драконий язык она говорит? И за сегодня меня осенило второй раз: может, она говорит о том языке, на котором мы с Грэком общаемся, когда не хотим, чтобы нас понимали Мидур и Савани? Но если это и он, то знания мои очень слабые. И всегда, когда я думаю, откуда же он взялся у нас в головах, я прихожу к выводу, что, очевидно, при рождении его знает каждый дракон. Состоит этот язык исключительно из звуков – во всяком случае, я слышу его именно таким.

– Ты меня понимаешь? – произнес я на предположительном драконьем языке.

– Да я тебя понимаю, но, видимо, ты на нём очень мало говоришь, – ответила она мне. Ох какое звучание у нее! Это можно, наверное, сравнить с птичьим пением, в отличие от моего грубого и неуклюжего языка.

От её голоса я задерживал дыхание, чтобы не упустить ни единого слова. Но также меня раздражало то, что меня уже который раз за путешествие выставляют идиотом, и проблема в том, что я себя таковым начинаю ощущать. Раньше я бы не обратил внимания на подобные замечания, но теперь-то я всё чувствую. Да и как можно пропустить критику от сородича.

– Ты не могла бы повторить… – я запнулся, пытаясь подобрать подходящий звук для слова, и теперь ощущал себя ещё глупее, а перед ней мне не хотелось выглядеть глупым. Такому я даже был удивлен – с чего бы это? Спустя секунд тридцать я сумел найти то, что искал. – Повторить те слова, которые ты произнесла?

Очередная пауза. Надо, наверное, больше с Грэком общаться на драконьем – на непонятном для меня языке! Я выдохнул внутри себя.

– Да, конечно. Откуда ты такой взялся? Я тебя не видела здесь раньше.

И вот после этих слов она решила первой сделать шаг в мою сторону. Мне очень хотелось подойти к ней, но моя безопасность выше моих желаний. Так говорил Мидур мне и Грэку: «Не суй нос в петлю возле дерева, насколько бы ни выглядело аппетитным мясо в ней!» Вот я и придерживаюсь этого принципа. Она остановилась, когда я сделал, несколько шагов от нее.

– Ты боишься меня? Поверь, ты не в Империи Небес, и боятся меня не следует.

– Я не боюсь тебя, просто… – Это было правдой. А по какой причине у меня сложилось чувство некой опасности, я даже представить не мог. Может, всё из–за того, что нам постоянно говорили не верить никому?

– Я хочу познакомится с тобой, для этого нам необходимо подойти друг к другу, – она сделала шаг ко мне, а я от неё. В ответ она наклонила голову, глядя мне в глаза. – Ты никогда не встречал драконов? А если и встречал, то не общался. Так откуда ты такой?

Какой же у неё голос прекрасный! А глаза! Я только сейчас обратил внимание на их великолепие и глубину. Они синие, подобные драгоценному камню. Как хочется подойти к ней. Глядя на неё, я забыл, о скорее всего уже ожидающей меня Савани и не обратил внимание на её догадку.

– Пойми, для дальнейшего общения тебе надо подпустить меня к себе, это доверие, – она приоткрыла пасть, как это делает Грэк, когда улыбается. Хвост ходил из стороны в сторону, как и у меня.

– Не могу. Если я дам тебе подойти, то не смогу уйти отсюда быстро, а мне уже пора, – отвечать на её вопросы я не решился. Осторожно я стал разворачиваться, не спуская с неё глаз. Она села, глядя на меня, и я стал отходить.

– Я Агара, – сказала мне она мне вслед. Я решил не говорить ей свое имя и просто ушёл.

Моё настроение ухудшилось, а внутри появился непонятный груз, который не хотел растворяться. Выйдя на место, где я убил Фива, от которого почти ничего не осталось, я направился на место нашей стоянки.

Агара… Она такая красивая. Эти крылья, сквозь которые просвечивало светило, узкая мордочка с аккуратно торчащими назад чешуйками на скулах, похожими на шипы. Небольшие рожки на голове и утончённый красивый хвост. Я думал о ней и её голосе, других мыслей у меня не было.

Вернувшись, я увидел собранную Савани и уже связанные вещи.

– Куда пропал? Я заждалась, – сказала она мне совсем спокойно. Савани неплохо видела настроение существ, и моё ей удалось считать без труда. – Что случилось, драконёнок мой?

Она сказала это очень мягко, подошла ко мне и обняла мою голову. Я же ей ничего не сказал о происшествии на том озере, и лишь слеза упала на землю. Тяжело вздохнув, я ответил:

– Ничего такого, полетели назад, – я осторожно отодвинул её от себя и направился к вещам. Расспрашивать дальше она меня не стала.

Полностью закрепив всё, Савани забралась на меня, привязала ноги, чтобы не упасть, и мы направились домой. Путь назад оказался тяжелее, разговаривать желания не было.

Возвращение

Ночь — прекрасное время, ночное светило и звезды создавали некую успокаивающую гармонию.

Мы летели довольно долго, сил у меня почти не осталось, Савани это чувствовала, потому она ладошкой похлопала меня по боку, тем самым говоря мне о снижении. Сидеть в седле ей тоже было некомфортно, хорошо привязанные ноги дают о себе знать после приземления и последующего их освобождения.

До дома оставалось немного, и будь я без груза на спине, это расстояние осилил бы. Есть мне не хотелось, только спать. Но Савани настояла на том, чтобы я нашёл себе еды.

После снятия со спины поклажи, я, не имея какого-либо желания, взлетел на поиски еды, поднявшись не слишком высоко, после чего перестал махать крыльями и просто парил над бесконечным ночным лесом.

Из-за очень густого леса и царствующей ночи, что-либо разглядеть мне не удавалось. Поднявшись выше, я заметил поляны посреди леса — там уж точно должен быть кто-то: кабаны, или олень, пасущийся в ночи. Пролетев над полянами и никого не обнаружив, мне стало плохо.

Своим нюхом я ощущал зверя, но лезть в этот плотный лес себе дороже, ночное зрение у меня хорошее, просто лезть в густой лес мне нет смысла. Я все крылья себе там поотбиваю и не догоню никого, напрасная трата сил.

За горами лес просторный, деревья стоят далеко друг от друга, есть где развернуться, лишь кустарник мог мешать немного. Охота на первой стоянке была в сумерках, кроны деревьев там не такие плотные, дичь я видел и выгонял на опушку. А тут и зверя не видно, и кроны деревьев как непроницаемая стена. Да и мысли совсем не о еде.

Мне снова хотелось увидеть её, эти крылья и глаза… Помотав головой из стороны в сторону, я понял, что ничего мне не светит, и развернулся обратно. Также я заметил тучи вдали и грозу, которая сверкала в них.

Меня раздражала сложившаяся ситуация. Всё происходящее напоминало одну большую шутку. Почему нас не знакомили с другими драконами? Ещё подарки от пропавших родителей ни с того, ни с сего. В этот момент я готов был по прилёту всё высказать Савани, но понимал, что сил на долгий монолог мне не хватит, и решил высказаться ей поутру.

Я летел и дремал, глаза были закрыты. Периодически я открывал их, смотря, чтобы не пролететь место для ночлега. Приземлился я, не издавая лишнего шума, а Савани, лежавшая на опушке, встала и подошла ко мне:

– Ничего не поймал?

Я воспринял этот вопрос как грубый и холодный, хотя таковым он и не являлся.

– Ничего! – Ответ прозвучал таким, каким я посчитал вопрос. Я лёг на том же месте, где и приземлился, свернувшись калачом.

– Может скажешь, что случилось, я не могу никак понять тебя. Может я могу, помочь тебе как то? – Меня уже это раздражало. Я просто взорвался, поднял резко голову и посмотрел на неё холодным взглядом.

– Помочь мне? Лучше расскажи мне, почему вы сейчас решили отдать вещи, принадлежавшие нашим родителям? Или почему вы меня с братом не знакомили с другими драконами? Почему когда кто–то приходил к вам, вы нас прятали даже если мы были не в виде драконов? Всё время нас пугали охотниками, что, мол, придут, убьют и продадут. Может вы нас для этого и растили, для заработка? Почему когда мы вас спрашивали о том кто мы, ты и Мидур отмалчивались и ничего не говорили? – Я смотрел на Савани у которой были слезы на глазах, когда я высказался, и мой внутренний пыл стал гаснуть. Я осознал, что сказал слова совсем несправедливые в её и Мидура адрес. У меня появилось желание откусить себе язык, а сон как рукой сняло. Савани молча развернулась и пошла от меня. – Савани прости, я не хотел этого говорить. – Сказал ей вслед я, но бежать и догонять её смысла не было. Я мог только дождаться утра и уже тогда попробовать поговорить с ней нормально.

Ближе к рассвету начался сильнейший дождь, от которого я спрятался под деревья, Савани видно не было. Деревья не пускали часть воды, но собиравшаяся на листьях вода все равно градом падала на меня.

Все вещи, благо, находились под кустами, которые, в свою очередь, были под надёжной защитой деревьев. Я попробовал лечь и задремать, чего мне не удалось, ведь дождь только усилился. Спрятаться от него мне некуда, и я просто лежал и смотрел вдаль, погружённый в свои мысли. Как мне извиниться перед ней? Я очень ценил Савани и Мидура, они мне с братом заменили родителей, а я ей такое наговорил...

Полежав немного мне все-таки удалось заснуть. Мне снилось, что я лечу, а рядом со мной летит Грэк. Мы вместе то взлетали выше облаков, то спускались практически до земли. Мы ничего не боимся, ведь охотится на драконов было запрещено.

На этот раз меня разбудила Савани:

– Вставай нам лететь надо, Мидур и Грэк себе уже места наверное не находят. – Дождь кончился, но на небе всё ещё были тяжеловесные серые тучи. Савани всё это сказала так, как будто вчера ей не довелось слышать слова, которые я ей сказал. Она развернулась и направилась к вещам которые были вытащены и связаны.

Я прошёл и встал перед ней не давая ей идти дальше:

– Прости меня, прости за вчерашние слова, я не знаю почему это сказал, оно как этот дождь, нахлынуло и невозможно было остановить. Пожалуйста, я очень ценю тебя и Мидура, больше всего. Вы все что есть у меня с братом. – Я лёг и смотрел на неё, а она подошла и обняла меня.

– Да, конечно прощу, куда мне деться, ведь я люблю тебя и твоего брата, вы мне как родные дети. И я бы ни за что с вами ничего не дала бы сделать. Я не могла никак тебе сказать, но тебе и брату необходимо будет покинуть нас. – После последних слов я встал и посмотрел на неё.

– Как покинуть? – Такого заявления я точно не ждал от нее.

Она вздохнула и посмотрела на меня:

– Пойми Глэк, вы уже слишком большие, для того чтобы прятаться в нашем лесу. Мы с Мидуром долго пытались оттянуть этот момент. Нам очень тяжело далось это решение. Вам необходимо лететь к Стражам, нам с Мидуром известно, что там есть дракон под именем Гаратос из дома Пламени, он хорошо общался с вашими родителями. Возможно у него вы сможете устроиться на время. Мы научили вас многому, большего дать, к сожалению, не можем, остались только секреты друидов, которые можем дать только ученикам-друидам, а вам они не нужны. – Она подошла и прижалась к моей груди.

– Но когда нам надо улетать? – Тревожно спросил я Савани, опустив голову, чтобы видеть её.

– Мы ещё не определились, когда, но вы должны быть готовы. Этот день наступит, и он близок. Мы с Мидуром скажем вам. Деревья говорят нам, показывают, скрытое от глаз. И то, что они показывают, нельзя игнорировать. – После этих слов она решила сменить тему, – Застоялись мы, нам пора лететь, а то они нам точно устроят. Мы ведь пролетали территорию королевства Теней, а это очень небезопасное место, и Мидуру всё что угодно может прийти в голову. – Она, от меня отошла и направилась к лежащим вещам, а я за ней.

До дома мы добрались к середине дня. Сколько Мидур поднял шума. В его речи только и фигурировали слова «Я не знал что думать…» и «Это безответственно…». Слова о дожде его не успокаивали, потому пока он высказывал всё Савани, я и Грэк решили отойти, оставив их наедине.

Когда мы оказались от них на достаточном расстоянии, Грэк приблизился ко мне и обнял одной лапой:

– Мы действительно переживали за вас. – После этих слов он отпустил меня, — Рассказывай, как прошёл полёт и удалось ли расспросить Савани по поводу родителей? – Он лёг, положив лапу на лапу, показывая, что он готов слушать.

Я попросил его подождать немного и ушёл за вещами родителей которые дала мне Савани. Вернувшись с ними, я сел перед ним и начал рассказывать Грэку, про наш полёт.

Он слушал внимательно, это было видно по его разным реакциям, на вещи которые я рассказывал, на слова Савани, на приходящую к ним нашу мать, про то, как они ей отказали в укрытии. Видно, что Мидур ему не рассказывал про это.

Когда я ему рассказал про падение, и про голос в голове, он очень удивился и попросил меня вспомнить, в какой промежуток дня это произошло. Ответив ему, что это была первая половина дня. Он удивился, а после мне сказал:

– Глэк, в первой половине дня Мидур мне дал подобный твоему набор вещей родителей. После того, как я раскрыл его и хорошо рассмотрел, я тоже провалился в беспамятство. Я не могу сказать что потерял сознание, это было нечто иное. Подобного я никогда не ощущал. – Он задумался, а потом продолжил,– Ты ведь тоже слышал тот же самый голос, который возвращался к нам во сны? – Я удовлетворительно кивнул ему.

Он начал рассказывать мне про то, что именно говорил ему голос.

— Он говорил мне про опасение собственной тени, также упомянул про охотников… Видимо, это те, про кого рассказывал нам Мидур. Про какую тьму говорил голос, я не понял. Вот интересный момент был с собратьями, каким именно не верить, ведь драконов много со слов Савани и Мидура. Потом найдёте убежище на западных землях, где воды большие касаются скал. – Он закончил, и мы сидели в тишине и размышляли.

В голове крутились мысли о перекусе и о том, как бы найти укрытие для сна в сухом месте. Утренний дождь, сделав небольшой перерыв, снова начал накрапывать, и, казалось, вскоре разразится с новой силой.

– Грэк давай вернемся позднее к разговору. Просто я так устал с полета. Вообще ничего в голову не лезет.

– Да, конечно, там за домом я притащил маленького оленя, можешь поесть. Как выспишься, можем продолжить. – Он встал и хотел уйти, но потом остановился и спросил: — А перо, которое было у тебя? Я хочу на него посмотреть.

– Конечно. – Ответил я ему и достал коробку в которой лежало перо, передав ему.

Он превратился в парня с крыльями, взяв её из моей лапы и открыв. Грэк был немного удивлён, а потом взял перо в руку покрутил его за корень, рассматривая, провел у себя под носом и ещё больше удивился.

– Что тебя так удивляет? – Не выдержав спросил я.

– Я уверен, твоя реакция будет похожей на мою, когда я тебе дам перо, которое досталось мне. – Он улыбнулся и убрал перо обратно в коробку. После этого Грэк взял мною принесённые вещи, а сам я направился к оленю за домом.

Наевшись и умывшись в небольшом протекающем рядом ручейке, я пришёл в дом, упал на кровать и уснул.

Сколько я так проспал, не знаю, но на улице уже темно, да и судя по дыханию, которое я сразу узнал, Грэк спал.

Аккуратно чтобы никого не разбудить, я вышел из дома.

Небо приветствовало мигающими звездами, в эту ночь ночного светила не было. Роса забавно сверкала, отражала свет звезд.

Отойдя от крыльца, я превратился в дракона. Сделав круг по поляне, я уловил незнакомый мне запах. Он был не сильным я даже подумал что мне показалось, но, опустив голову к земле, запах стал отчетливее. Он мне что–то напоминал, но что именно, вспомнить я не мог.

Направившись по следу я пришёл в лес, а запах с каждым шагом становился всё сильнее. Теперь-то я начал понимать, что незнакомец довольно большой.

Спустя непродолжительное время, запах вывел меня на маленькую поляну и след оборвался, заставив задать себе немой вопрос: «Куда ты делся?».

Пройдя по кругу поляны, найти следа мне не удалось. Решив вернуться на место, где оборвался запах, я подумал о следах на которые до этого не обращал внимания.

Это драконьи следы, теперь понятно, почему чужак не испугался моего и Грэка запаха. Почти все следы я затоптал, и запах оборвался. Дракон просто улетел, но трава тут примята, а значит, дракон услышал меня.

Ощущая себя в полной безопасности, я потерял осторожность и просто изучал следы, прикидывая размеры незнакомца, потому не заметил как ко мне подошли со спины.

– Тебе надо быть осторожнее. – прозвучал голос, на драконьем языке.

Я резко оторвался от земли, и оказался в воздухе, смотря на место где стоял до этого.

– Где ты? Выходи! – Сказал я на драконьем, так как незнакомец обратился ко мне именно на этом языке, и он вышел из тени деревьев. Это была она, Агара.

– Удивлен видеть меня здесь? – спросила она. «Ещё бы», подумал я. Впрочем, теперь я был не удивлён, а напуган.

Приземлившись подальше от потенциальной опасности, я всё же решил спросить:

– Что ты забыла… — как меня достало, подбирать слова на драконьем, — ... на моей территории?

– Мне не нравится, когда от меня берут и просто уходят. И ты ушёл не куда–нибудь, а на имперские земли. Где драконов убивают. – Помолчав и понимая правильно моё молчание, она продолжила, — И мне стало ещё больше любопытно, когда увидела, что ты улетел от меня с волком. И живёшь ты и ещё один дракон с волками. – Она села, показывая свою нейтральную позицию и абсолютное спокойствие.

– А тебе какое дело, — Трёхсекундное молчание, подбор звуков, и я продолжил: — С кем мы живем? Я тебе, ммм, ещё на озере показал, — чтоб сквозь землю провалился этот язык, думал я, — своё безразличие к тебе. – Внутри себя я частично был рад её присутствию.

На мои слова она хмыкнула и ответила:

– Мне виделось нечто иное в твоём поведении тогда, безысходность и необходимость ухода, а твои глаза говорили о желании узнать меня лучше. – Говоря мне эти слова она рассматривала меня, — И мне хотелось узнать тебя. О таких, как ты, я только истории и слышала, а я обучаюсь у хранителей истории. Вести диалог с подобным тебе для меня большая ценность. – В этот раз она не предпринимала попыток подойти ко мне. Видимо, ждала что это сделаю я, мои же действия не менялись кроме одного, я сел для удобства.

– С кем вы росли? – Задала она простой вопрос.

Мне показался это вопрос странным, и желания отвечать на него не было, поэтому акцент с себя я попытался перевести на неё:

– Расскажи лучше о себе. То озеро — часть твоей территории?

– Раз не хочешь говорить о себе, давай обо мне, значит. – Она слегка махнула головой, — Я расскажу о себе, после того как выскажу одну догадку: ты со своим другом выросли с волками. Об этом говорит твой драконий язык, если бы ты рос вместе с драконами, твоё знание драконьего было наравне со мной. – Да, скрывать моё воспитание явно нет смысла, она заметила мою реакцию по опустившейся голове, — Ты не думай, я не смеюсь над тобой. Мне учитель рассказал о беде, что настигла твой вид, и это счастье обнаружить тебя и твоего сородича. Такие, как вы, обладаете поистине замечательными способностями, если простые драконы в виде меня, просто хороши в волшебстве, то такие, как вы, обладаете поистине огромными способностями, способными творить чудеса. – Меня её слова немного успокоили.

– Ты про магию? – Спросил я у неё.

Этот вопрос вызвал у неё странную реакцию, она сморщилась, как будто она съела нечто противное и пыталась избавиться от этого:

– Нет, магия это чёрное искусство, которое исходит от Тенебриса, созданных им теней, а все светлые существа и нейтральные, используют волшебство. Магия способна лишь на разрушение и развращение сознания, любое светлое или нейтральное существо, использующее магию даже в добрых намерениях, встанет на тропу, с которой невозможно будет сойти.

После сказанного, её морда снова стала нормальной, и она видимо, устала уже сидеть, потому легла.

– Вернусь к заданному тобой вопросу: нет, то озеро не часть моей территории, это территория Лазурного королевства, в котором живу я, подобные мне и другие существа…

Сейчас мне приходилось прислушиваться к тому, что она говорит, сам того не заметив, я инстинктивно подполз немного ближе к ней.

– Выходит, ммм, таких, как ты целая страна, — да слова мне все–таки тяжело подбирать, моя неуверенность стала пропадать, благодаря её спокойствию, с которым она меня слушала, — Как у Стражей?

– Нет, у Стражей страна больше нашей, и культура другая. Их культура основана на боевых искусствах, с их мастерством владения мечом не сравнится никто.

Я снова подполз немного ближе.

– А ваша, — не мог я повторить то слово которое она произнесла. Потому, надеюсь, я правильно её понял и заменил его, — творчество основное какое? И не могла бы ты, как это, ммм, говорить немного громче? – Я чувствовал себя странно, смотря на неё, хоть и ощущал расслабленность от общения, внутри меня была непонятная напряжённость.

Это не было никак связано с каким-либо чувством опасности. Похожее чувство я испытал, когда достал перо из коробки, и тут до меня дошло…

Ветер дул в мою сторону, и я ощущал её запах. Мне он нравился, Агара пахла как воздух после грозы. Почему я не обращал внимания когда, шёл по её следу, нравится он мне или нет, представления не имею.

– Ты имеешь в виду культуру? – сказала она это достаточно громко, и я кивнул ей, — Мы занимаемся творчеством, рисуем пишем, также создаем интересные изделия. Мы не любим военное и боевое искусство. Насчёт говорить громче, мне неудобно повышать голос, не мог бы ты подойти ближе, или в чём-то проблема? – Она вопросительно наклонила голову.

Я находился в тупике. Она не сделала за время диалога со мной ничего подпадающего под слово «угроза». Ну, кроме того, что подкралась сзади меня.

Встав и пройдя пять шагов, я очутился на расстоянии вытянутой шеи от неё. Она поднялась с земли, когда я приблизился.

– Видишь, совсем не сложно. – Она приоткрыла пасть, тем самым изображая улыбку. – Теперь, позволь узнать твоё имя.

– Я не знаю как оно, ммм, звучит на драконьем. – Мне не хотелось этого признавать. До этого, я не один раз с Грэком пытался подобрать звуки, на нашем языке для наших имен, но ничего не выходило.

– Это не беда скажи на Имперском я пойму, имена не сильно меняются, когда их произносят на других языках. – Она попыталась обойти меня со стороны, но я повернулся и снова оказался мордой к ней.

– Меня зовут Глэк. – Сказал ей я.

– Глэк, я Агара, позволь посмотреть на тебя вблизи с разных сторон, подобных тебе я никогда не видела. Ты тоже можешь посмотреть на меня.

Мне было достаточно того, что я чувствовал своим носом, её запах был ни с чем не сравним, а глубина голубых глаз поглощала. Я утвердительно кивнув на слова Агары, давая своё соглашение.

После моего молчаливого согласия она обошла меня по кругу, не делая никаких резких движений и не касаясь меня, чуть дольше постояла возле моего хвоста, рассматривая веер из перьев на конце хвоста и крыльев. Закончив Агара встала передо мной.

– Теперь ты. – Спокойно сказала она мне.

Я осмотрел вначале её голову: немного выступающая чешуя на скулах и подбородке в виде шипов оказалась не такой большой, как я думал. Рога, напротив, чуть больше тех, какими я их запомнил при свете дня, а на груди, в отличие от меня, у неё была просто чешуя крупнее основной. Сама чешуя Агары была больше моей, и на спине, где проходил позвоночник, также имелись небольшие шипы.

Осмотрев внимательнее перепончатые крылья, которые меня интересовали, я осмотрел хвост, а после вернулся к ней.

– Что скажешь? – Спросила она меня.

– Неплохо. – Коротко ответил я ей.

Мне много о чём хотелось спросить её, но я не решился, потому решил спросить кое-что другое:

– Ты долго будешь здесь?

– Сейчас полечу, за меня родители на четвёртый день переживать будут, третий день дома не была. – Я вздохнул. – Через неделю может я снова навещу это место. Если ты тут будешь, то увидимся. До встречи. – Она отошла и взлетела.

– До встречи. – Произнес я ей вслед, наблюдая, как она улетает.

Познание

После моей неожиданной встречи я вернулся к дому. Заходить домой не хотелось, мне казалось что там не хватит воздуха для меня, а сердце просилось из груди наружу. Понятия не имел о природе происходящих со мной, потому принял решение спать на улице.

Проснулся я раньше всех — светило почти взошло, освещая кроны деревьев. Утренние птицы решили допеть, недопетое и подняли шум на весь лес. Я взлетел в воздух, в надежде скрыться от всего этого шума.

В памяти начали всплывать картинки из прошлого: пещера, чудесный голос из снов. Решив найти хоть какие-нибудь ответы я направился к месту, где мы с братом появились на свет.

Я помнил это место плохо: лишь туманные образы, холод, голод и голос, что согревал меня и брата. Вспоминая это я мысленно улыбнулся. Мы были так близки к смерти, но благодаря Мидуру и Савани выжили.

Нечто вело меня, будто желало показать что-то, от чего мой мир стал бы иным.

Добравшись до Орлиного пика, я приземлился возле горы. В этом месте было ещё совсем темно, и туман не успел осесть на землю. Птицы песен здесь не пели.

Я ходил и искал место из воспоминаний. Увидев выступ, балкон метрах в ста над землей. Взлетел и приземлился на нём. «Как же так, почему все начали считать драконов чистым злом? Почему родители не смогли спастись тогда?..», — я постарался думать о другом, но эти вопросы возвращались ко мне снова и снова.

В итоге я вскочил и стал ходить по этому уступу. Подойдя к краю, я увидел небольшие идущие вниз выступы, напоминающие ступеньки. «Медведь или волк по ним точно не поднимется… Да и любое другое крупное животное тоже», — подумал я, присматриваясь к ступеням. Мне это место напоминало о чём–то, но чём именно?..

Походив ещё по балкону, я заметил нечто странное Прилегающая к уступу часть горы имела, неровную форму, но большие куски камня, хаотично наваленные у неё не являлись одним целым. Не были частью породы, словно их кто-то специально переместил или обвалил сверху. И между этими валунами я заметил щель. По ту сторону была видна лишь пустота.

Отодвинув один камень, потом второй, а за ним и третий, я рассчитывал добраться до этого пустого пространства. Некоторые уж совсем огромные валуны я толкал внутрь, а те что были на них, стремились придавить меня.

Всё это, действительно подтверждало мою догадку: за этим завалом была пещера. Поработав ещё час, мне удалось открыть проход для себя.

Воздух внутри пещеры был плотным и удушливо влажным. Но постепенно уличная свежесть наполняла пещеру. Где-то из глубины черного зева, до меня доносился звук падающих капель воды. Подождав немного, пока мои глаза привыкнут к темноте, я стал продвигаться вглубь. Шёл я недолго, пока не упёрся в стену. Осмотревшись, заметил что сквозь трещины в стенах, проросли пещерные бледные грибы.

Сама пещера имела форму полукруга, а посередине находилась небольшая стена, которая делила её на две части. Внимание, естественно, на перегородку сразу я не обратил, словно возвели её специально, оставив небольшой проход слева.

За ней большим кругом были выложены камни. Возле них лежали кости разной величины. В самом круге лежали остатки угля. Это место некогда являлось чьим-то гнездом. Мне почему-то стало грустно. Словно в груди появился комок который никак не выплюнуть.

Вернувшись к входу, я увидел странные следы на стенах. Словно часть скалы резко превратилась в жидкость и стремилась стечь на пол. Я провел по следам лапой. Внутри всё сжималось от догадок происходящих здесь событий.

Подобные следы остаются от больших температур. Мы с Грэком один раз пытались сжечь камень, и он просто чернел. Жара нашего пламени не хватает чтобы плавить камни. Посмотрев на землю, я увидел равноудалённые друг от друга борозды. Приложил лапу к следам. Она у меня меньше, но я понял, что это следы от когтей. И чтобы такие оставить, надо хорошо ударить. Только в этом случае и когтей лишиться можно.

Осмотрев всё, мысли роем нахлынули на меня говоря: «ты был тут вспомни!». «Когда я тут был?». В голове крутились образы и ощущения, я закрыл глаза и погрузился в свой разум. «Давай у тебя получится!», говорил я себе.

Голос. Лёгкий тусклый огонек. Пение, словно кто-то зовёт. Теплота. Драконий рёв. Голоса. Зелёная вспышка света. Пустота. Ощущения: холод, запах леса, голод. Я открыл глаза: мир ходил кругом.

В пасти ощущалась собственная кровь. Меня одолевали непонятные эмоции. Вроде радостно, но печаль сердце сжимала, подобно тискам.

Это оно. Место, в котором мы появились на свет. Голова болела. Чувство такое, будто просидел возле наковальни весь день и слушал одно и то же — удары молота по металлу.

Савани говорила пробовать вспомнить прошлое, так как сформировавшиеся драконы могут долго находиться в яйце, и способны ощущать окружающий мир. Также она предупреждала не увлекаться подобным — можно запросто заблудиться в собственном разуме и потерять рассудок. Тогда она пошутила над нами: «Хотя, в ваших в головах блуждать негде, так что вам это не грозит!». Тот голос из воспоминаний, очень похож, на голос из снов, но каким образом их объединить?..

Постепенно голова, перестала кружиться, а боль ослабла. Я поднялся на лапы и выбрался из пещеры. Светило поднялось довольно высоко, значит пролежал я довольно долго. Взлетев с выступа, я взял направление в сторону дома.

Прилетев, я приземлился возле Грэка которого заметил ещё в воздухе. Видимо ему стало некомфортно в стенах дома и брат решил выбраться на улицу. Он спал, понял я это после приземления.

– Где летал? – Спросил он у меня сонным голосом, потягиваясь.

– Не очень далеко. Я такое место нашёл, мне просто не передать!.. – И я начал рассказывать брату про своё открытие в подробностях.

Он слушал меня с большими от удивления глазами. После того, как я завершил свой рассказ, Грэк поднялся:

– Я хочу увидеть её... – возбуждённо произнёс он.

Я видел, как его глаза горели желанием побыстрее там оказаться.

– Полетели. – Ответил я, но нам не дали и шагу ступить.

– Куда собрались? – Это был Мидур.

– Нам надо улететь до вечера. – Сказал я Мидуру.

– Глэк, можешь подойти. Мне и Савани надо поговорить с тобой. – Когда я пошёл к нему, Грэк хотел последовать за мной, но Мидур остановил его, — Нет, Грэк, нам с ним нужно самим поговорить.

– Он мой брат. Всё, что касается его, касается и меня! Может, хватит так делать?! – начал злиться он.

– Грэк, не забывайся. Я не мальчик, на которого ты можешь спокойно рычать! – упрекнул его Мидур.

Подойдя к дому, я превратился в парня и прошёл внутрь. Пройдя на кухню, я увидел Савани которая сидела за столом.

– Присаживайся, – сказал Мидур, проходя на кухню следом.

Обстановка напрягала меня, я чувствовал не просто так всё это. Я сел, как он и попросил, Мидур остался стоять у выхода.

– Что–то не так? – спросил я их нервно оглядываясь смотря на Мидура, потом на Савани. Мне это не нравилось, я ощущал себя зайцем, между двух хищников.

Савани начала:

– Где ты был ночью, и с кем? Только не говори, что ни с кем и ни где. Мидур был на поляне, там два отчётливых запаха, и следы не только твои. Природа нам всё рассказала. Твоё поведение тоже очень изменилось после нашего полёта. – Она замолчала, тон её был совсем не предрасположен к мирной беседе.

Я не хотел говорить про Агару, хотя и говорить иное нет смысла. Они и так всё знают.

– Это... — начал я, — всё началось с озера, к которому ты меня отправила. Я поплавал там, и этот дракон из неоткуда взялся. Я ушёл от неё сразу, почти не говорил. Этой ночью проснулся, мне не спалось. Вышел на улицу, а там незнакомый мне запах. Вывел он меня на поляну, а там снова этот дракон, мы с ней разговорились. Я ничего такого ей не рассказал. – Я не очень громко говорил, понимая к чему все ведёт, и головная боль из пещеры вновь вернулась.

– С нами поделиться не желал? – спросил у меня Мидур. – Ты хоть понимаешь, к чему всё это может привести? Ещё во время вашего отлёта с места сбора ты должен был рассказать Савани о своей встрече, а не огрызаться, подобно дикому зверю! — Мидур говорил так, словно выносил мне приговор. Последними словами, он будто забил гвоздь в моё сердце. Глаза намокли, от обиды. Я хорошо помнил, тот случай с Савани на поляне.

— На всё, чему я тебя с Грэком обучал, ты наплевал. Вначале работает разум, и только потом — чувства. Не будешь так делать, тогда можешь лететь в город, где с тебя сразу снимут шкуру!

На пальцах моих рук стали расти когти которые вонзались в ладони, в разговор вмешалась Савани.

– Мидур, не говори так…

Он её перебил:

– Этой выходкой он подверг нас всех опасности! Ты не хуже меня знаешь охотников: ради добычи они готовы и драконов использовать в качестве приманки, а с препятствиями они поступают просто — их устраняют! Когда они явятся сюда, ни тебя, ни меня, а тем более их, щадить никто не будет! Я не хочу про это говорить, но меня просто вынуждают!.. – прекращать волк не собирался, и словно специально Мидур стоял именно за моей спиной.

Я часто моргал глазами: в них собирались слезы и стекали по щекам. Я не знал что сказать им. Слов просто не было. Лишь злость, которая шептала: «они молчали, столько лет и не говорили ничего о том, кто вы такие…» — и разжигала огонь внутри меня. Этот огонь разрастался, слёзы исчезли, а во рту ощущались выступившие драконьи клыки.

– Глэк, расскажи про дракона. Что он тебе говорил и о чём спрашивал? Нам надо убедиться, угрожает нам что–то или нет. – Савани в отличие от Мидура старалась говорить спокойно.

Я посмотрел на неё, глаза у меня уже были сухими, зрачки сузились, когти на руках врезались в плоть, кровь с них капала на пол. За счёт боли я старался контролировать себя. Обоняние обострилось. Савани увидев меня таким, испугалась.

Мидур же продолжал говорить, но я уже не слышал его. Резко встав с места, чем напугал Савани, я направился к выходу. Мидур, увидев мою реакцию на свои слова, просто отошёл в сторону. Я выбежал на улицу, превратился в дракона и взлетел. Мне хотелось побыть одному.

***

Я лежал недовольный. Моего брата увели в дом для разговора, при котором я не присутствовал. Да и вообще, после прилёта Глэк вел себя очень странно. Утром улетел непонятно куда. Настроение его тоже никак не понять. Оставалось только ждать. Прошло совсем немного времени, когда Глэк выбежал из дома, превратился в дракона и улетел. Среагировать на это я никак не успел.

— И чего это он так? – сказал я вслух сам себе.

Подойдя к дому у которого двери были открыты настежь, я услышал разговор Савани и Мидура. Превратившись в парня, я решил послушать, о чём они говорят.

– Тебе не стоило так с ним разговаривать, – сказала Савани Мидуру.

– Я понимаю твои переживания, дорогая. По-другому до него бы не дошло, пусть поворчит. Мне очень беспокойно в последнее время, поэтому необходимо соблюдать осторожность. – Мидур, видимо, ходил по комнате из стороны в сторону.

— Когда ты хочешь их отправить к Стражам? — спросила Савани, — Я даже не представляю, как смогу их двоих отпустить.

— Ты задаёшь мне такие вопросы, на которые я сам не знаю ответа. Не готовы они ещё. Мне самому расставаться с ними не хочется. Как родные дети. Вспомни их. Когда ты нашла их в сарае зимой, еле живыми. Только из гнезда выпали, и сразу к нам попали. — Он вздохнул.

— Мне завтра надо будет сходить в поселение к кузнецу, взять штыри для телеги. Поговоришь с Глэком, когда он успокоится и придёт. Я всё-таки переборщил. Столько на голову им свалилось сразу, другого от него и не стоило ждать. Молодые стремятся узнать мир лучше. Не в то время они появились… — с досадой в голосе закончил Мидур.

– Тебе надо держать себя в руках. Спокойствие путь к просветлению. – Я сразу представил улыбку Савани, она всегда после этих слов улыбается и улыбка всегда искренняя.

– Эльфам с их философией это говори. – Сказал Мидур ей в шутливой форме.

Я решил, что больше ничего полезного не услышу и прошёл в дом. Увидел красные капли на полу. Остановившись я наклонился, пальцем дотронулся до пятна и попробовал на вкус. Это была кровь Глэка.

Забеспокоившись за брата прошёл на кухню, где Савани обнималась с Мидуром.

– Что случилось? Почему Глэк так быстро покинул дом и улетел? И что это за кровь на полу? – Я сказал это очень обеспокоено и нервно.

Савани и Мидур разошлись. Мидур сел на табурет который стоял возле него. Они рассказали мне весь диалог с Глэком… Новый дракон, ещё и девушка… Я ощутил непонятное возбуждение. Вспомнив про красные пятна на полу, я отогнал все эти мысли про драконицу и спросил:

– Хорошо, а с кровью что?

– Твой брат пытался унять свой гнев. – Ответила мне Савани.

– Слушай Грэк, лети к брату. Тебе стоит поддержать его и успокоить, – посоветовал мне Мидур.

Я хотел было сказать, что не знаю, где Глэк, но он сказал мне:

— Ты знаешь, куда он полетел. Ищи Глэка там, где вы обычно прячетесь от нас. – Мидур встал с табурета и подошёл к окну.

– Мидур, Савани, я хочу у вас спросить… – Я замолчал чтобы они обратили на меня внимание.

– Да, мы тебя слушаем. – Ответила мне Савани, поставив котелок с чаем, а Мидур отвернулся от окна и посмотрел на меня.

– Вы знаете место, где я и брат появились на свет? – Я стал внимательно смотреть на их реакцию. Мидур почесал свою бороду, а Савани задумалась. Они, молча стояли, о чёто думали, но заговорил первым Мидур, скрестив руки у себя на груди.

– Есть предположение… Если ваша мать хотела, чтобы вы пришли к нам, а она этого явно хотела, то ближайшее место, подходящее для гнезда, есть в пещере Орлиного пика. Больше крупных пещер в ближайших местах я не знаю. Когда я там был в последний раз, пещера была завалена. Возможно, в ней, вы и появились на свет. А теперь ступай, найди своего брата.

Значит, Глэк и правда нашёл это место. Задумавшись над тем, что мне сообщил Глэк, до того как Мидур позвал его на разговор. Я покинул дом, превратился в дракона и полетел в наше тайное место, которое находилось возле большого Теневого озера.

Долетел я до озера приблизительно за час. День постепенно сменялся вечером. Все тени удлинялись принимая вытянутые, странные формы. Небо стало окрашиваться в неестественно красные тона, немного пугая и давая воображению разыграться. Облака стеной двигались мне на встречу, готовые остановить меня. Но я уже прилетел и плавно приземлился на берегу Теневого озера.

На земле я увидел следы брата, а затем и его самого, лежавшего на опушке леса. Берег озера порос травой и полевыми цветами. Заметив меня издалека, от озера в лес ушли лоси. Когда я подошёл к Глэку, он заговорил:

– Зачем прилетел? Тоже учить будешь и говорить, насколько я безответственный? – Глэк лежал свернувшись калачиком, его голова еле различалась под крылом.

– Перестань Глэк, ты даже мне про дракона ничего не сказал. Мы ведь договорились: никаких тайн между нами. Почему ты скрыл это? И какой реакции ты ожидал от Мидура? Думал, по голове погладит? – Я сел ожидая его ответа.

– Ты просто не видел её. – Ответил он мне, вытащив голову из–под крыла и повернул её в мою сторону. – Она подобна звезде, спустившейся с неба, а голос, как музыка Ее крылья подобны чистому голубому небу. – Вздохнув Глэк продолжил. – Не получалось у меня сказать. Я правда хотел не один раз. Но меня что–то останавливало. Скажи, Грэк, что ты почувствовал, когда ощутил запах пера матери? – Этого вопроса я не ожидал и Глэк еще так пристально смотрел на меня, что я ощутил себя не в своей тарелке.

– Я не знаю как это описать, мне захотелось увидеть её. – Ответил я ему.

Глэк отвел взгляд от меня и направил его на озеро:

– Понимаешь, когда я говорил с ней, у меня не было чувства опасности. Она говорила открыто со мной. И прилетела Агара чисто из своего любопытства. Проблема в том, что у меня, есть желание снова увидеть её. Снова ощутить запах, увидеть глубокие, подобно этому озеру, глаза.

Я не знал, как реагировать на эти слова. Глэка как будто подменили. Таких слов он никогда не говорил, потому я решил сменить тему разговора:

– Глэк, помнишь, ты хотел показать пещеру, в которой ты был? Мидур, можно сказать, подтвердил твои слова. Он тоже предполагает, что гнездо нашей матери, находилось в пещере Орлиного пика. У нас ещё есть время, давай слетаем туда. – Я встал и подошел к нему. – Хватит сидеть тут и мечтать непонятно о чем, нам нужно решать вопросы, которые важны для нас в первую очередь.

Он встал без особого желания.

– Да ты прав, полетели, нужно еще расспросить Савани насчёт голоса, который и тебя, и меня посещает. – Отряхнувшись от песка, он взлетел вверх, а я последовал за ним.

Во время полета, к Орлиному пику я задумался, над поведением брата. Говорил он мне про драконицу, которую встретил без особого желания. Но слова, которыми он её описывал, также имели смысл. Меня трогало это, и я ощущал, что между нами появилась некая стена. Мешающая нам общаться так, как всегда, — «Не надо ему было, лететь за этими травами, дома или в поселении, нашли бы замену им!», — думал я про себя.

Когда мы прилетели к Орлиному пику, наступили сумерки. Красные линии на небе от прощающегося светила были похожи на глубокие кровоточащие порезы, оставленные ножом. Глэк приземлился на выступе скалы, а я следом за ним приземлился рядом.

– Это здесь. – негромко произнес он. – Ступай, я там всё видел, больше не хочу испытывать эти чувства. – Он лёг на краю уступа и смотрел в сторону леса. Я же пролез в пещеру.

Когда я попал внутрь, меня охватил непонятный страх, который не давал мне двинуться с места. Я так и замер у входа, всматриваясь вглубь пещеры, которая была окутана сумраком. Постояв немного, я двинулся дальше. Всё здесь казалось мне знакомым: трещины на стенах, поросшие мхом и грибами, стена, делившая гнездо на две части... За стеной кругом лежали камни, а в этом круге были ветки и труха от уже сгнивших деревяшек. Возле круга кости давно съеденных животных. Осмотрев пещеру полностью, мое внимание стали привлекать более мелкие детали. Так, например, на обратном пути я заметил следы расплавленного камня на стене и следы от когтей на полу.

Теперь я понял, откуда во мне взялся этот страх. Вначале я заметил всё это, но просто не обратил внимания. Мне и сейчас было страшно, я действительно боялся. Боялся погрузиться в себя, как это сделал Глэк, боялся услышать всё, что услышал он. Примерив свои когти со следами на полу, мне в голову пришла мысль о невозможности оставить такие следы в камне. Насколько, страшно бы мне не было, я решил попробовать оживить воспоминания и погрузился в себя.

Звон, пение, тепло, уют, нежный и ласковый голос, похожий на тот, который приходит нам во снах, лёгкое приятное свечение, непонятная тень. Потом множество голосов, рев, языки пламени, вспышка света. Пустота, холод и голод. И сквозь все это проступал тот же голос ласковый голос, “Бегите. Бегите. Вам надо уходить, они идут”.

Когда я пришёл в себя, рядом со мной лежал Глэк. Голова сильно болела, а в пасти ощущался вкус собственной крови. Вспоминая увиденное и услышанное, я понял: голос, который мы с братом слышим, очень похож на тот ласковый и любящий.

Это наша мать, я уверен. Моё сердце забилось сильнее от понимания: я слышал мать. Это был восторг, которым хотелось поделиться с Глэком.

На улице царила ночь. Я слегка толкнул брата головой. В ответ на мой толчок он начал недовольно ворчать. Я спросил:

– Долго я так лежал?

В ответ он спрятал голову под крыло и сказал:

– Тебе так необходимо это знать посреди ночи?

Я не сдавался, мое желание поговорить с ним было сильнее его недовольства:

– Ты не думаешь, что тот голос при тусклом свете, и тот, что у нас в голове, связаны между собой?

Глэк высунул голову из-под крыла и посмотрел на меня, из его ноздрей вылетели в моем направлении несколько облачков дыма.

– Думал, да только не придумал, как. Они, конечно, похожи друг на друга. Я предполагаю, что это наша мать. – Он встал и потянулся. – Хотя это невозможно. Вспомни слова Мидура. Для сильного внушения и длительного действия в волшебстве необходимо большое количество сил. Мы живем уже шестнадцать лет, наша мать просто погибла бы, оставляя на нас такой след. Давай просто спать, а утром всё обсудим.

После этих слов, он немного отошёл и лёг, предоставляя мне больше места.

От головной боли мне не удалось быстро уснуть. Я немного покрутился на месте найдя удобное положение. Глаза закрылись, и я провалился в сон.

Лезвие

Когда я проснулся, Грэк ещё спал. В моей голове была каша, вчерашний день казался сном. Недовольный всем, я шмыгнул носом и, видимо, это оказалась слишком громко, ведь Глэк открыл глаза и посмотрел в мою сторону.

– Ты чего? – спросил он у меня сонным голосом.

– А сам как думаешь? – поморщившись ответил ему я.

Встав со своего места, я вышел из пещеры и подошёл к краю выступа. Дул прохладный ветер, светило ещё не вышло из–за горы.

Слетев вниз, я увидел иней, который не успел растаять после ночи. «Почему всё это происходит с нами? За что? Что не так с нами?» С самого утра настроение не задалось, развернувшись мордой к горе я выдохнул пламя в сторону склона, оставив на нём черный след. Увидев равнодушие горы в ответ на моё огненное дыхание, я зарычал и стал пытаться нанести вред ей когтями. Рыча и скалясь, я стачивал свои когти об скалу, на которой оставались едва заметные следы.

Выпустив свой гнев и тяжело дыша, я развернулся. За мной всё время наблюдал брат. Из носа вырвалась струя дыма. Я спросил недовольно:

– Чего, смотришь?

Он продолжал смотреть в мою сторону.

– Глэк, скажи что с тобой происходит? Я тебя не узнаю. Откуда вся эта ярость? Вначале Савани, теперь это… Мне ты можешь сказать. Сам знаешь, я никому не скажу. Всё сказанное — только между нами. – Он подошел ко мне, всё время смотря мне в глаза.

Я представления не имел, что сказать. Внутри меня, казалось, собралось столько пламени, от которого никак не получалось избавиться. Продолжая тяжело дышать, я ответил ему:

– Сам не могу ответить. Сначала родители, их вещи, потом падение, после эта дракона, откровение Савани и Мидура о том, что нам, оказывается, скоро нужно уходить. Ты-то как, держишься? – Я сел на землю и посмотрел на свои сточенные когти. Да уж, ими уже нормально не впиться в плоть.

Настроение сменилось полным отчаянием, и я просто лёг на землю. Грэк всегда был более спокойным, по сравнению со мной. Хоть сразу так и не скажешь, ведь обычно он сразу делился своими эмоциями и не накапливал их в себе, а я же все эмоции скрываю до последнего.

Грэк лёг напротив меня:

– Вставай, Глэк, нам надо лететь домой.

– Можно ли то место теперь называть домом, когда нам напрямую говорят «вам не место здесь», – поморщившись от своих слов, я отвёл взгляд от Грэка.

– Ты и сам не веришь в свои слова. Подумай вот над чем: если бы Савани и Мидур хотели нам зла, стали бы они так переживать за нас? Всё, что они тебе сказали вчера — лишь из-за того, что они переживают за тебя и меня. Вставай, Савани сегодня одна — Мидур ушёл в поселение, а значит это надолго. Точно дня на три — не меньше.

Издав тяжёлый вздох от недовольства, но мысленно согласившись с братом я поднялся с земли.

– Полетели тогда. – Брат тоже встал после моих слов, расправив свои крылья взлетел, а я последовал за ним.

Полёт подействовал на меня успокаивающе. Вид леса и дальних полей прогонял тревогу и плохие мысли. Лучи восходящего светила украшали зелёный лес золотом.

Прилетели мы быстро, открытая дверь в дом подсказывала, что никто уже не спит, и уже вовсю идёт работа.

Из трубы шёл дым. Животные ходили по загону, кто–то из них стоял у кормушки. А меня снова охватила тоска — желания заходить в дом не было ни капли. Повернув голову в сторону, откуда мы прилетели, я посмотрел на горы.

– Не думай Пошли, поговоришь с Мидуром и Савани, извинишься. – Меня удивили слова брата, я рассчитывал на его поддержку, а он встал на их сторону.

– Я думал, ты за меня, а оказывается ты на их стороне. – меня всего передернуло от этого.

Но брат меня успокоил и прояснил свои слова:

– Конечно, я на твоей стороне. Ты подумай вот над чем: для налаживания отношений необходимо сделать шаг. И, желательно, сделать его первым.

Откуда у него столько мыслей по этому поводу? Или же просто я весь на эмоциях, и от того-то и думать тяжело. Да, день явно только начался, а я уже устал.

– Хорошо, – ответил я ему сухо.

– Стой Глэк, — он пробежал вперёд и встал передо мной, — Соберись, выкинь вчерашний день из головы. И это утро, желательно, тоже. Ты должен сделать это. – Он смотрел мне в глаза, а я же смотрел в его. И в глазах брата я видел беспокойство.

Я постоял и попробовал сделать так, как он просит, но… Ничего не выходило:

– Как ты хочешь, чтобы я это сделал? Не проси невозможного. – Я ощущал внутри себя снова нарастающую злость. – Всё произошедшее вчера связано с ночью, а ночь забыть я не могу и не хочу. Хватит говорить мне, как и чего делать. – Словно тяжелая туча огибающая пик горы, я обошёл его и пошёл в сторону дома.

Брат, видимо, хотел меня вывести из себя, хотя его слова сказанные мне в спину, немного привели мои чувства частично в порядок:

– Ты знаком с ней пару дней, а я с тобой с самого рождения. Мы вместе прошли сквозь снега сюда, а Савани и Мидур нас выходили и вырастили. Не стоит так к ним относиться, брат. Савани уж точно этого не заслуживает.

Я остановился, ощущая его взгляд на себе и, обернувшись, ответил:

– Ты не был там. Выше вас я никого не ставлю. Раз у тебя такие мысли про меня, значит ты совсем не знаешь меня.

Что–то изменилось во взгляде брата его глаза стали блестеть, он развернулся и просто направился в сторону леса.

Сколько можно?! Я не мог понять сам себя, слова просто вылетали быстрее собственных мыслей. Я превратился в парня и подошёл к порогу дома.

Немного постояв для осознания самого себя и своих мыслей, я глубоко вздохнул, посмотрел в сторону, куда ушёл Грэк. Я увидел его, лежащего на опушке леса.

Ценнее брата у меня никого нет. И сказать ему, что он меня совсем не знает... Да как я вообще мог так сделать?! Лучше него меня никто не знает и не понимает, а я посмел ему сказать такое…. Сев на пороге, я опёрся спиной на стену и, закрыв глаза, стал думать, как выйти из этой ситуации.

Утреннее светило выглянуло из–за деревьев и стало пригревать, понемногу погружая меня в дремоту под пение птиц, хрюканье кабанов и кудахтанье кур в загоне.

Услышав шаги из дома, я открыл глаза. На пороге стояла Савани и смотрела на меня. Я встал.

– Савани я… – долго на неё смотреть не получалось и я отвел взгляд. За то время, пока я сидел тут и грелся, настроение изменилось в лучшую сторону. – Прости, я не хотел, чтобы так всё вышло.

Она покачала головой из стороны в сторону:

– Где тебя с братом всю ночь носило? – спросила она. У меня сложилось впечатление, что она не услышала моих слов. Хотя Савани всё прекрасно слышала и, видимо, просто не обращает внимание на моё поведение.

– Мы ночевали в пещере, где появились на свет.

Она удивилась. Это было видно по её немного поднятым бровям.

– А где Грэк? – спросила она у меня.

Я, не желая отвечать, махнул головой в сторону леса, где он лежит.

– Ступай в дом, там еда на столе, а я схожу позову его. – пройдя рядом со мной, она рукой потрепала мои спутанные волосы. – И ещё приведи голову в порядок перед тем, как садиться за стол. Вообще, возьми тёплую воду возле печи и помойся. Запах от тебя не из приятных. Мыло с мочалкой в кладовке. – сказала она, уходя в сторону Грэка. А я же зашёл в дом, нашёл мыло с мочалкой, взял воду и вышел на улицу.

Вода оказалась не горячей, а приятно тёплой. После мытья я вылил воду и направился в дом. По пути я набрал в таз воду, и, зайдя в дом, поставил его на печь, чтобы вода нагрелась.

Еда на столе успела остыть, но для меня это не имело особого значения. На поздний завтрак было мясо и картошка с подливкой.

Мясо я съел быстро, а вот картошку не особо хотелось есть и пришлось немного помучиться. Всё съев, я вышел на улицу. В мою сторону шла Савани с Грэком. Подойдя, она сказала:

– Вот теперь ты выглядишь хорошо. Иди, поймай кого–нибудь. У нас мясо кончается. А Грэк поможет мне.

Я взлетел, а они вдвоем направились в сторону дома. Летев на охоту, я с досадой посмотрел на свои когти

«И нужна была мне эта скала?.. Только проблемы себе создал.»

***

Дни проходили незаметно и однообразно. Обычно, когда Мидур уходил в город, он отсутствовал три дня. Не больше. В этот раз его не было уже шесть дней. Мы начали переживать за него, а Савани собиралась пойти в город и выяснить, что произошло. Мне с Грэком удалось уговорить её остаться ещё на один день дома. Впрочем, мы и понимали, что ещё раз нам не удастся её уговорить.

Тревога внутри меня росла. Бродя по поляне перед домом, я не находил себе места думая о вещах, которые могли задержать Мидура в городе.

«Может он не нашёл то, зачем пошёл, или друзья его позвали на охоту? Чем ещё можно в этом городе заняться?»

– Как думаешь, может у него проблемы? – голос брата прозвучал со стороны, и меня дернуло от неожиданности.

Я выдохнул и пожал плечами:

– Не знаю. Может, у друга задержался? Почему у тебя сразу возникают негативные мысли? Впрочем, про своих друзей он нам никогда не говорил…

Брат лёг на землю и расправил крылья, а я подошёл к нему, сел на землю и опёрся спиной на его бок.

– Меня это сильно пугает, потому и мысли плохие появляются, – признался он мне.

«Как будто я и так не знал этого» — мелькнуло у меня в голове возмущение.

– Знаешь, я сам уже который день себе места не нахожу, трясет всего. – глубоко вздохнув и выдохнув, я ощутил, как беспокойство немного попустило.

Больше мы не произнесли ни слова. Он лежал, а я сидел. Но напряжение, словно надоедливый комар, которого никак не поймать, жужжало и говорило о нашей беспомощности.

«Савани и Мидур смогли узнать, чем я занимался в лесу. Почему бы ей таким же образом не узнать, где сейчас Мидур?»

Я резко поднялся и направился в сторону дома.

– Ты чего? – непонимающе смотря на меня спросил брат.

– Пойду к Савани, она в доме совсем одна. – Ответил я ему, посмотрев на дом. Краем глаза я увидел её на поляне недалеко от дома.

«И как это мы ее не заметили?»

Стоя на месте, я ощутил силу, исходящую от неё, и страх меня охватил ещё больше. Внутри я постепенно осознавал: она что–то знает. Повернувшись к Грэку я головой ему показал идти за мной. Он непонимающе посмотрел на меня. Закатив глаза я ему сказал:

– Савани что–то знает. Она ведь друид, они с Мидуром узнали о моей встрече с драконом в лесу, хоть и без подробностей.

Он вскочил с места и направился за мной. Я же решил превратиться в дракона.

Подойдя к ней, мы увидели, что Савани совсем не двигается. Взор её был устремлен непонятно куда, вся она дрожала, а её светлая кожа выглядела бледнее обычного.

Нам удавалось видеть пару раз, как Савани и Мидур общаются с природой. Мне с Грэком это зрелище не очень нравилось. В момент общения с природой они стояли неподвижно, как деревья, шатаясь из стороны в сторону. Их зрачков не было видно — лишьбелки глаз. Находясь в непосредственной близости, можно было также ощутить движение воздуха. Порой могло почудиться, что ветер обретает речь и говорит, а деревья перешёптываются между собой.

Меня посещали тревожные мысли. «Если она продолжит, это может плохо закончиться, не один раз они нам говорили про последствия использования своих сил так:Переборщил? Тогда отправляйся кормить червей”. Опасно всё это…» – я немного поморщился от переживания и подошёл ещё ближе. Грэк следовал за мной.

Мы с ним переглянулись.

– Нужно что–то делать! – обеспокоенным голосом произнёс он.

– Что именно ты предлагаешь? – спросил я у него.

– Да хоть что–то! Докричаться до неё, дёрнуть, толкнуть! – он подошел к ней ближе и сказал: – Савани, ты слышишь? Тебе надо заканчивать это!

Эффекта это не возымело.

Тогда я не выдержал:

– Савани! – крикнул я, толкая её головой в бок. От толчка она упала спиной на землю.

Глаза у неё оказались закрыты. Мы лихорадочно ходили вокруг неё.

«Она не дышит, не дышит, мы не могли довести до такого! Мидура нет и Савани не дышит, что нам делать?»

Она внезапно задышала, и мы с облегчением выдохнули. Её карие глаза открылись. В них были слёзы. Дышала она прерывисто и резко.

– Я не нашла его, — сказала она. — А если друида не видит природа — это может означать только одно. Он погиб.

Мы со страхом переглянулись с братом.

«Кто мог желать смерти Мидуру? Нет, этого не может быть!»

– Стой, Савани, ты ведь могла узнать, когда его именно потерял ваш «глаз природы», или как это у вас называется? – сказал я, едва сдерживая дрожь в голосе.

Не мог он погибнуть. Просто не мог. Как только ни пытался я себя успокоить, но мой часто ходящий из стороны в сторону хвост показывал моё нервное состояние. Да и брат от этой новости словно на углях стоял, переминаясь с лапы на лапу.

Савани встала. По её щекам катились слезы. Она подошла к Грэку и обняла его.

– Случилось что–то страшное, вам надо срочно уходить! — сказала она. — Сегодня, когда светило почти исчезнет, и первые звезды появятся на небосводе вы должны будете уйти! Так вас тяжелей будет найти!

Отпустив Грэка, она подошла ко мне и также обняла.

Меня это сломало.

«Как уходить? Куда уходить? Зачем уходить? Да, почему?»

Голова подобно вытащенной из воды рыбе ходила из стороны в сторону в поисках ответа:

– С-с-с-стой Савани! Ты, ты… так быстро не загоняй добычу! То, что тебе не удалось отыскать Мидура, ничего толком не значит. Ведь он, может, не желает, чтобы его отыскали. Не отсылай нас!..

Сейчас я был готов расплакаться. Грэк позади неё лёг и подсунул голову под её руку. Так мы и стояли.

Казалось, будто время вокруг нас замерло. Даже ветер, который не утихал с самого утра, не смел нарушить наше молчание.

– Пожалуйста… Мальчики, я желаю для вас самого лучшего, поэтому и принимаю такое решение. Мидур никогда не скрывался от природы. Он от кого-то убегал и старался попасть сюда. Разными тропами. – Она тяжело вздохнула и шмыгнула носом, – потом стрела…

Савани недоговорила и снова заплакала, сквозь слезы она продолжила говорить:

– Вам надо уходить. Я не смогу вас защитить. Если бы это были простые охотники, то лес бы помог мне и Мидуру. – Она отстранилась от меня и вытерла слезы с глаз. – Мне удалось узнать о трёх охотниках, но они скрыты дымкой — моих сил не хватило узнать о них больше. Лишь размытые фигуры. Я уверена, скоро они будут здесь!

Весь остаток дня мы собирались в путь. И всё время я думал о Мидуре и его наставлениях. О том, чему он нас обучил. Даже не верится что его нет.

«Мы драконы! Как какие-то охотники, пусть даже группа из трёх непонятных существ, способны одолеть нас двоих? И как они смогли выследить и убить Мидура, который большую часть своей жизни провёл в этом лесу?»

Я был готов перья на спине рвать от всего этого.

«Может все таки повезет и нас не найдут?»

Время, подобно воде, взятой в ладони, вытекало, и возможности поймать его не было. Савани собрала наши вещи, которые поместились в одну сумку: одежда, вещи наших родителей, новые сапоги из кожи, которые сделал нам Мидур.

Едой она нас не стала нагружать обосновывая это тем, что мы драконы, и можем себя прокормить. Но наш нюх не обманешь, и мы почувствовали сушеное мясо, которое она положила для нас.

Савани достала специальные ремни для крепления сумок, которые мы использовали в виде драконов. Сама Савани выглядела не очень хорошо. Бледная, лицо осунулось, как будто она резко постарела на несколько лет. Казалось, она вот-вот свалится с ног.

– Может, тебе стоит отдохнуть? Выглядишь неважно, – обеспокоено произнёс я.

Савани вздохнула.

– Отдохну, когда буду уверена в вашей безопасности, – устало ответила она и присаживаясь на порог дома. – Теперь слушайте меня внимательно. Вам необходимо будет двигаться на юг. Там будет ручей, не пропустите его. По нему вы выйдите к большому озеру. С озера можете спокойно лететь. Продолжайте двигаться на юг, к Тайморским горам. Старайтесь передвигаться ночью, когда большинство живых существ отдыхает. Избегайте случайных встреч, не заводите диалогов с незнакомцами. Особенно это опасно на территории теней. Упасите вас духи леса, если кто-то вас увидит или узнает в вас драконов.

Она на нас серьёзно посмотрела. Мы кивнули.

– Добравшись до гор, летите вдоль них, на запад. Ночуйте в недосягаемых местах. – Савани сидела и рисовала наш маршрут на земле. – Лететь придется долго. Если вы выбрали верное направление, то наткнетесь на большой лесной массив. Лес Заблудших душ. Не вздумайте навредить лесу, страшные вещи рассказывают про это место. Оттуда летите на север. За один день пролететь его вам не удастся. Во время ночлега приземляйтесь и уходите вглубь леса. Многие бояться заходить в него. Добравшись северного края, продолжайте идти на запад. Избегайте любых поселений. Когда увидите город, флаги которого будут красными и на них посередине будет белый дракон на задних лапах — можете себя поздравить, вы добрались до Стражей. Останется только добраться до столицы.

Грэк подошел к ней ближе.

– Почему нам необходимо сначала идти, а не лететь сразу? — спросил он.

– Вы оставляете большой след волшебства после себя. Я смогу его рассеять на земле. В воздухе мне этого не сделать, – устало произнесла она.

Я решил спросить про другой беспокоящий меня вопрос:

– А тот большой лес… Что про него говорят, и чего нам именно бояться?

Она пожала плечами:

– В тех местах я не была, но говорят, что лес живой. Если ему навредить и углубиться, выйти из него ты не сможешь. Деревья незаметно закрывают тропу, ветер стирает следы. Запахи пропадают. – Она поднялась, – Ещё забыла вам сказать. В Тайморских горах будьте осторожны с ветрами, обвалами и лавинами. В некоторых местах горы очень высокие, так что не пробуйте добраться вершины.

Светило почти зашло. Его лучи ещё неохотно касались верхушек деревьев, придавая им золотистый цвет.

Савани помогла нам надеть сумки. Самое интересное — ни я, ни брат, не слышали обычных вечерних лесных звуков. Ни зверей. Ни птиц. Полная тишина.

Казалось, природа чего-то ожидала. Чего-то страшного. Мои с братом чувства обострились. Мы вглядывались в темноту леса, прислушивались к каждому шороху, но ничего не увидели и не услышали.

Меня охватывал страх. Дыхание учащалось, а сердце начало биться быстрее. Я не выдержал и спросил:

– Савани, что происходит?.. – скрывать страх совсем не получалось.

– Бегите и не оглядывайтесь! – резко крикнула она. Брат сразу отреагировал на её слова и побежал.

Из леса ко мне прилетела стрела. Она воткнулась точно между моих когтей. Я дёрнулся от неожиданности исделал шаг назад. Вторая стрела не совершила ошибки первой и попала мне в лапу. Я взревел, боль была ни с чем не сравнимая. Жгучая. Резкая. Острая.

Савани подбежала ко мне, схватила стрелу за древко и сломала его.

– Бегите! Потом вытащишь наконечник! Не летите! Бегите! – Она взмахнула руками, и поляна стала наполняться густым туманом. Третья стрела пролетела мимо меня, а брат уже успел уйти в лес за домом.

– Я не оставлю тебя!.. – стал возражать я.

– Глупый дракон! Уходи! Им нужны вы! Не я! О себе мне сил хватит позаботиться! Беги!!! – Её глаза вспыхнули зелёным. В них я увидел злость. Ещё один взмах руками, и туман стал приобретать наш с братом цвет. Больше спорить с ней мне не хотелось.

Развернувшись, я ,хромая, побежал в лес. Брат уже ждал меня там. Жгучая боль распространялась по всей лапе. Грэк посмотрел на меня обеспокоенно:

– Что с тобой?

– Стрела попала в лапу. – Сквозь рычание произнес я. – Дико болит, хоть откусывай её, а так все хорошо.

– Отлично, а Савани где? Она идет?.. – с тревогой в голосе спросил он, подходя к опушке и всматриваясь в сторону поляны, которую уже окутал непроглядный жёлтый туман.

Я покрутил головой из стороны в сторону:

– Надо уходить, она наверняка тоже убежит, когда поймет что мы ушли. Пошли! – прорычал я.

Брат развернулся, посмотрел на меня и побежал вперед. Мы сделали большую дугу, чтобы выйти на направление заданное Савани.

– Как думаешь, она уже…

Я стал задыхаться, голова ходила кругом, слова брата звучали глухо и неразборчиво, а зрение стало затуманенным.

– Ч-ч-что? Савани сказала уходить... – я помотал головой, споткнулся обо что-то большое и упал.

Грэк подбежал ко мне.

– Глэк! Глэк, что с тобой происходит? Глэк?

Я не мог говорить или слышать, да и видел уже совсем плохо. Глаза сами собой закрылись. Воздуха не хватало…

***

У Савани болела голова. Последнее, что она помнила — фигуру в густом тумане и удар по голове. Она попробовала пошевелиться — никак. Лапы связаны, подняться с земли нет возможности.

«И когда я успела превратиться в волка? Мальчики! Надеюсь им удалось уйти! Я им дала достаточно времени.»

Голова от догадок разрывалась. Послышались приближающиеся шаги, а с ними и голоса.

– Признай, в этот раз ты не попал, и из-за тебя мы остались без двух драконов! – произнес некто с издёвкой.

– Я не промахиваюсь! – произнёс второй. – Ты слышал его вой после моего выстрела? Даже если он и ушёл, то недалеко! В стреле столько яда, что таких, как он, десяток упадёт!

Сапог незнакомца оказался возле головы Савани и она смогла увидеть одного говорящего. Неочень высокий парень с капюшоном на голове, в тёмно-зелёном плаще, с колчаном стрел за спиной. На плече его висел длинный лук.

– Да, но второй целый. Ему ты дал уйти. Тебе стоит быть быстрее! – продолжил первый.

– Если сомневаешься во мне, встань на десять шагов от меня. Вот и проверим, насколько быстро ты окажешься в могиле! – в голосе второго не слышалось ни капли сомнений в своих словах, его рука взялась за лук.

Воцарилось молчание…

– Ладно, ладно, успокойся, Стрелок! Ты же знаешь, только в тебе у нас сомнений и нет! О, смотри, волчара проснулась! Чего уставилась? Уже не настолько зубастая! – после этих слов последовал удар ногой в живот. И ещё один, и ещё…

Морда у неё была перевязана веревкой. Из глаз потекли слёзы. Она скулила. Воздуха не хватало.

– Довольно! – прозвучал третий голос и удары прекратились.

– Сенсей, эта тварь мне чуть ногу не оторвала! – начал было возмущаться здоровяк.

– Я сказал, довольно!

Садисту явно не хватило веселья, но он отошёл в сторону. Неизвестный подошёл к голове Савани и снял веревку. Она громко сопела носом, а после открыла пасть, вдыхая воздух.

– Прости моего товарища, он порой бывает вспыльчивым. Особенно, когда ему пытаются откусить ногу.

Савани увидела говорящего. Его она знала. Это был Сенсей.

Про Сенсейя знали все, а если не знали, то хотя бы пару раз слышали.

Многие охотники одновременно уважали, боялись и мечтали с ним один раз поохотиться. Многие считали его своим наставником. Но все прекрасно знали — только Стрелок и его брат обучались у него. А все остальные лишь болтают о несбывшихся мечтах.

Сенсей… Высокий, жилистый мужчина. Короткие чёрные волосы. Светлое лицо. Глаза зелёные, смотряще прямо в душу.

Он вечно носил одну и ту же, грязно-зеленого цвета одежду, широкополую шляпу, да высокие сапоги. Из-за спины его торчал гарпун с зубчатым наконечником.

Когда Савани и Сенсей встретились глазами, он слегка улыбнулся.

– Вижу, ты меня узнала. – негромко произнес он. – Тогда ты знаешь, зачем я пришёл.

Сенсей присел перед ней. Савани промолчала.

– Молчанием ты ничего не добьешься. Я терпелив, а вот мои друзья — не очень. Просто скажи, куда они ушли, и я обещаю отпустить тебя. Своё слово я держу, и тебе это известно.

– Не имею представления! Тебе-то я верю, ты слово сдержишь, а вот твой Стрелок?! – Она была зла, нос её сморщился. Они убили Мидура и хотят убить её детей. Ни за что в жизни она не предаст их, даже если эти изверги убьют её.

Савани резким рывком попробовала дотянуться зубами до его руки, но ей этого не удалось.

Сенсей смотрел на неё равнодушным взглядом. Он даже не дёрнулся, когда она попыталась схватить его. Вздохнув, он сказал ей:

– Ты сделала неправильный выбор. Если ты не хочешь говорить, то ты нам и не нужна. С тобой, или без тебя, мы найдем их. А когда мне лгут, я расстраиваюсь. – Он встал, – Стрелок, неси верёвку покрепче. Перекинь через ветку того дерева и сделай петлю.

Послушно кивнув, Стрелок отправился выполнять поручение.

Она слышала шаги, непонятные разговоры, злые возгласы. К Савани вернулся Стрелок и мучитель, который её пинал.

Здоровяк больше двух метров ростом взял её за шкирку и оттащил к дереву с веревкой, после чего немного приподнял. Она не стала сопротивляться, просто не видя в этом смысла.

– Ну что, перед тем как мы тебя вздернем, может мне выбить тебе пару клыков для своей коллекции? — произнёс садист, с улыбкой оглядывая морду Савани.

– Джастин! – раздался голос Сенеся. – Она друид этого места, прояви немного уважения!

Он отпустил её, и Савани мешком упала на землю. Отходя от неё, Джастин с ненавистью сплюнул в её сторону

Стрелок на её голову надел петлю и затянул.

– Сенсей, она ведь знает, куда ушли драконы, разве не стоит её придержать? – произнес худощавый загорелый мужчина. По всей видимости, он и был тем самым Стрелком.

– Она, не скажет — хоть живьём снимай шкуру. Они для неё, как дети. Кончайте с ней, потом осмотрите дом. После — подожгите. – Сенсей достал трубку и стал чистить её. – А ведь ты и Мидур могли стать мне друзьями. Но вы выбрали драконов.

Сенсей раскурил трубку, стоя спиной к Савани. Он только слышал, как она трепыхалась и хрипела.

– Драконы… – задумчивым голосом произнёс он, — и куда вы могли пойти?

Бегство

Глэк лежал на земле. Его тело трясло. Крылья резко дёргались, на шее было чётко видно хаотичное сокращение мышц. Когтистыми лапами он безразборно вспахивал землю.

Мне было страшно. Брат слишком сильно был похож на животное, агонизирующее в предсмертных муках. Я сидел возле него и пытался разбудить, тыкаясь носом в его голову.

«Глэк, вставай нам надо уходить!» — говорил я брату. — «Я слышу, ты дышишь. Вставай, Глэк, у нас мало времени!»

В голове крутились разные мысли, от которых с каждой минутой становилось лишь дурнее и дурнее. Не мог же Глэк умирать? Он же просто потерял сознание, надо только разбудить его.

«Глэк, ну давай же, просыпайся некогда спать!»

Я попробовал сдвинуть его с места, но это удалось совсем на немного — вся моя сила будто растворилась. Исчезла. Глэк тяжело дышал и периодически дергался. Я впал в отчаянье и просто лёг рядом с ним, смотря в сторону, откуда мы пришли.

Ночь окончательно вступила в свои права, звёзд на небе видно не было. «Если погибать, так вдвоем. Но знай: так просто я не сдамся им. И тебя не отдам».

Из глубины чащи, куда мы направлялись, послышались шаги. Я был готов к чему угодно. Поднявшись с земли, я приготовился защищать Глэка всеми своими силами. Во тьме блеснули глаза, ветер принёс запах, который показался мне знакомым, а затем прозвучал голос. Говоривший на нашем с братом языке:

– Глэк, это ты?

Я переступил через брата, закрывая его собой и прорычал в ответ:

– Нужен брат? Придётся пройти через меня! – «Это явно она. Та про кого говорил Глэк. Что она здесь делает?».

Из теней деревьев вышел дракон чистого, словно небо в ясный день, цвета. Он произнёс:

– Хорошо! Я пройду через тебя! – Она посмотрела мне под лапы. – Что с ним?

Драконица сделала шаг навстречу мне.

– Стой на месте! – Рявкнул я и оскалился, сквозь зубы проступило пламя.

Она остановилась:

– Скажи, что с ним? Глэк разве не говорил про меня? – Она явно переживала, но всё же сделала шаг назад.

Я мотал головой из стороны в сторону:

– Уже нет смысла, говорил он о тебе или нет! Я просто не знаю, как ему помочь. В него попала стрела охотника. Он упал и не поднимается. Охотники на поляне перед нашим домом, и в любой момент могут прийти сюда. – Говорил я это очень быстро, потом посмотрел на брата и спросил. – Как ему помочь? Способна ли ты на это? – Я думал: «Да, это может стать моей большой ошибкой, о которой потом могу пожалеть. Но он поверил ей. Надеюсь, Глэк не ошибся».

Я немного отошел от брата, тем самым позволяя ей подойти к нему.

Она осторожно подошла к брату, при этом постоянно смотря на меня. Драконица дотронулась носом до него:

– Нам надо унести его отсюда. Раз охотники… – Она не договорила: в стороне, откуда мы пришли, что-то взорвалось. Драконица превратилась в девушку без крыльев, достала шар из складок зелёного платья. Он был небольшим и легко помещался у неё в ладони. Затем она начала вертеть его в руках.

– Что ты делаешь? Я думал ты хочешь помочь, – с недоверием смотря на неё произнес я.

– Не мешай! – Она очень внимательно смотрела в хрустальный шар, переливающийся всевозможными цветами. Закончив проводить непонятные жесты, она что-то произнесла и кинула его рядом. Немного прокатившись вперёд, шар постепенно начал исчезать, а свет, таившийся в нём, подобно змеям стал сплетаться в зеркальный диск.

Этот диск светился. Ярко. Он слепил и завораживал меня. Ничего подобного мне не доводилось видеть раньше.

Драконица меня окликнула:

– Прекращай глазеть и помоги.

Я пришёл в чувства и обернулся. Она уже была форме дракона и пыталась сдвинуть Глэка. Я подбежал и стал помогать ей.

Я ощутил, как силы вновь вернулись ко мне.. «Не все потеряно! Мы спасёмся, Глэку помогут!». Я лёг, а драконица с трудом перекинула брата на мою спину.

– Что дальше? – спросил я.

– Теперь тебе нужно пройти в портал.

Я поднялся и замер: «А вдруг нас ведут в ловушку?». Задумываться об этом уже явно было поздно.

– Не стой! – немного нервно сказала драконица.

Меня всего трясло, лапы не хотели двигаться, драконица устала ждать и толкнула меня в портал.

– Можно, было и не толкать! – огрызнулся я, аккуратно скидывая брата со спины. «Что она себе вообще позволяет?» — добавил я мысленно, начиная оглядывать место, куда мы попали.

– Долго думаешь! – ответила она, с любопытством смотря на меня.

Мы оказались в просторном доме. Таких я никогда не видел. Мои когти цокали по каменному полу. Стены были приятного мягкого зелёного цвета, с белыми линиями. Мы с братом находились перед большой широкой белой лестницей. Её перила напоминали ветки деревьев, искусно переплетающиеся между собой, собирались в причудливые узоры. Лестница была устлана ковром цвета красной розы. Справа и слева от лестницы стояли в вазах два цветущих дерева. Над моей головой висела большая золотая люстра. «Я явно попал в другой мир!».

Принюхавшись, я ощутил целую кучу новых, доселе неизвестных мне запахов. Они навевали тревогу. Посмотрев за спину, я увидел дверь из красного дерева, с окном в верхней части.

Пока я приходил в чувства от увиденного, драконица превратилась в девушку:

– Жди и ничего не трогай! – сказала она мне и собралась уже побежать по лестнице.

Я прыгнул и очутился перед ней, преграждая путь. Сделал шаг и прорычал:

– Не так быстро. Куда ты нас привела? Кто поможет брату, и куда ты собираешься пойти? – В глазах у неё на мгновение блеснул страх.

Она отошла ещё на несколько шагов назад.

– Тебе надо успокоиться, – сказала она мне, – я привела вас к себе домой. Пойти собиралась за помощью для твоего брата.

Драконица явно испугалась, но пыталась скрывать это. После своих слов она подошла и погладила меня по голове, немного выше носа. Меня это не сильно успокоило, но я открыл ей проход к лестнице, всё также недоверчиво смотря на неё, пока она поднималась.

– Амма, асса, вадур арат! Вадур арат! – прокричала она и скрылась из вида.

Подойдя к брату, я осмотрел его лапу. Место, куда попала стрела, сильно опухло. Если бы мы были сейчас в лесу, может я и нашёл бы травы, какими можно обработать ему лапу. Мне не нравились лекции Савани про травничество, но кое-что я всё же запомнил.

– Всё будет хорошо, тебе помогут. Главное держись. – произнёс я, смотря на брата. Он громко и тяжело дышал. – Глэк проснись прошу.

Я вздохнул.

– Как я буду без тебя? Смогут ли тебе тут помочь? А Савани, как же она там одна? Надеюсь ей удалось уйти.»

Сверху раздались недовольные возгласы, принадлежащие женщине, и явно сулящие проблемы для того в чей адрес они направлены. На лестницу вышла женщина, стройная и красивая, с кудрявыми волосами, светлым лицом и голубыми глазами. Я принял сидячее положение и опустил голову, обернув хвост вокруг себя.

Она спустилась, прошла мимо меня к брату. Я хотел было дёрнуться, но сдержался и просто повернул голову, чтобы посмотреть за действиями незнакомки.

Женщина присела и провела рукой по голове Глэка, затем по шее, а после посмотрела на окровавленную лапу:

– Агара! Силат изр гроч! – крикнула она, потом посмотрела на меня и сказала на драконьем. – Тут ты ничем не поможешь. Агара проведёт тебя в комнату.

Тон, каким она это сказала, мне совсем не понравился. «Оставь я брата с вами, вы явно сделаете с ним ещё чего-то. Я вас не знаю, да и эту Агару тоже».

– Я не оставлю брата, – развернувшись к ней произнес я.

– Целитель придёт поздно. Здесь вам никто не причинит вреда. Приведи себя в порядок. Агара тебе покажет где и что находится. А после мы с хозяином дома хотим с тобой познакомиться.

– Брата я с вами одного не оставлю. Тем более, что ваш целитель придёт поздно. Брату необходимо предоставить первую помощь. Дайте мне всё необходимое и я…

Она меня перебила:

– Хорошо. Ты собираешься в таком виде помогать своему брату? Приведи себя в порядок и после приди сюда. Сможешь помочь своему брату. – сказала она, на поднимаясь.

«Эта женщина явно меня за дурака держит. Что ей непонятно из моих слов о том, что я не собираюсь оставлять брата одного?»

– Извините, вы видимо меня не расслышали, брата я не оставлю одного. Ни сейчас, ни потом!

Женщина явно была недовольна этим.

Мы смотрели друг на друга, и я не заметил как подошла Агара:

– Извини, как тебя зовут?

Я развернулся от неожиданности.

Агара стояла в синем платье. Я перестал дышать.

Кудрявые волосы, глубокие синие глаза, тоненькие пальчики… Она казалась такой беззащитной. И тут до меня дошло: «Они явно родственницы, слишком много схожего между ними».

Снова начав дышать, я произнёс:

– Грэк, моё имя Грэк.

Она подошла ко мне.

– Грэк, поверь мне, как твой брат поверил. Моя мама позаботится о нём. Если с ним что-то произойдет, виновата буду только я. Пошли, ты примешь ванну, положишь все вещи в комнату и сразу вернешься к Глэку. Пожалуйста! – Она взяла меня за лапу.

От неё пахло цветами и мятой, а под её взглядом я таял. В итоге я согласился и, сняв походные сумки с Глэка, направился за Агарой.

По лестнице я поднялся уверенно в облике дракона.

Пока мы шли, Агара сказала:

– В виде дракона можешь быть во дворе и в зале, где есть камин. Таковы правила приличия. – Она остановилась и посмотрела на меня.

Я сначала не понял, о чём она. Но очень быстро до меня дошло.

– А, да, прости. Можешь помочь снять сумки?Она не отказалась. Сняв вещи, я превратился в парня. Она вскрикнула и уронила вещи, сделав пару шагов назад.

Я оглянулся, подумав сначала, что на мне нет одежды. Штаны с рубашкой и сапогами были на месте.

– У меня что, хвост остался? – спросил я, недоумевая. «Вроде нет» — подумал про себя я, а потом посмотрел на неё.

– Нет, у тебя крылья. – тихо сказала Агара и, наклонившись, подняла то, что уронила.

Сейчас я совсем не понимал её.

– Да, это мои крылья. С ними что-то не так? – Я дернул ими. «Вроде все хорошо» — подумал я и пожал плечами.

– Не в этом дело. – Она обернулась вокруг себя. – Мои крылья ты видишь?

Я задумался:

– Нет. Это проблема? – спросил я у неё.

– Как сказать… – Она подошла и дала мне сумки с вещами. – Сейчас главная проблема — твой брат. А с крыльями мы разберёмся. Я уверена, ты их тоже можешь скрыть. И желательно это сделать до завтрака. Для тебя просто тогда одежды не найдется. Пошли, я отведу тебя в комнату. Тебе действительно стоит помыться. Ты как один большой комок грязи, и запах от тебя тоже не очень.

Мы шли по широкому коридору, который освещался, небольшими, стоящими на металлических подставках, шариками, излучающими тёплый свет. Сам коридор чем-то примечательным не выделялся — только своими размерами. Стены были деревянными,на них висели картины, на которых была запечатлена природа. Леса, горы, большая вода по которой плыли корабли, реки…

Агара не произнесла и слова до самой комнаты, которая находилась с правой стороны. Открыв двери, она сказала, стараясь не встречаться со мной взглядом:

— Положи свои вещи, и я покажу, где ты можешь принять ванну.

Комната была небольшой. Внутри меня ждала одна кровать, которая была явно больше той, на которой раньше спал я, стол с светящимся шариком и задвинутым стулом, шкаф для вещей и большое занавешенное окно. Стены имели цвет древесной листвы и были украшены белыми и золотыми узорами. «Вот это комната!» – подумал я.

Положив вещи возле кровати, я подошёл к Агаре.

– Куда дальше? – спросил я. Мне хотелось побыстрее помыться и вернуться к Глэку.

Она явно задумалась, так как ответила не сразу:

– Нам в ту сторону. – Она указала головой в конец коридора

Мы прошли в конец коридора с большим окном и Агара открыла дверь слева. Пройдя во внутрь, мы очутились в просторной комнате.

Она походила на очень большой пустующий зал с углублением посередине. Пахло в ней различными травами, в частности розой, ромашкой, липой и лавандой. Среди множества этих ароматов сильно выделялась мята.

– Через тридцать минут вода для тебя будет готова, подожди в комнате. Полотенце тебе принесут. А с твоими крыльями… Превратись в дракона и потом снова поменяй образ, но представь, что крыльев у тебя нет. Должно сработать. Возможно, не с первого раза получится. Я просто уверена — это сработает. – Она слегка улыбнулась, потом развернулась и пошла.

Меня чем-то напрягало её поведение, но что именно в нём меня настораживало, сказать я не мог.«Что с ней не так? Или может, я себя как-то не так веду?»

После того, как Агара ушла, я вернулся в комнату и полчаса пробовал избавиться от крыльев. Не знаю, сколько попыток мне удалось совершить за это время, но меня трясло от усталости.

«Давай, у тебя получится!», – говорил я себе, но из головы не выходила Агара, её чешуя, утончённые черты мордочки. Тело, похожее на молодую веточку дерева, и голос, звонкий, подобно ручейку. Я покрутил головой.

«Хватит, Грэк, соберись! Что на тебя нашло? – сказал я себе.

Ко мне в комнату постучали. Сейчас я был в виде дракона. Громко выдохнув, я сказал себе: «Ну что, у тебя получится!», и обратился с закрытыми глазами. Открыв их и посмотрев за спину, крыльев я не увидел.

«Да!», – крикнул я, подбежал к двери и открыл её. За ней стоял мужчина, худощавый, гладко выбритый, с слегка крючковатым носом. Одет он был в непонятную для меня чёрную рубаху и такого же цвета непонятные штаны. В руках у него было полотенце, белый халат, мочалка и небольшой свёрток ткани. В свёртке, судя по запаху, было мыло. Взгляд у мужчины был странный, и смотрел он мне на голову.

– Извините? – сказал я на драконьем.

Мужчина молча протянул мне вещи, я их взял и заметил, что на руках у незнакомца были надеты белые перчатки. Он убрал правую руку за спину и достал непонятно откуда небольшое зеркало. Я посмотрел в него и увидел у себя на голове вместе с волосами часть своего гребня. Естественно, я удивился, но мне так даже больше нравилось.

– Спасибо, – сказал я незнакомцу. Тот немного поклонился и указал в конец коридора.

– Спасибо, – сказал я ещё раз незнакомцу и прикрыл дверь.

«Очень странный».

Я постоял возле двери, подошёл к кровати, сел на неё и снял свои сапоги. Мидур сделал мне и Глэку по паре таких. Они были мне немного велики. Видимо, делались на вырост. Савани одежду похожим образом делала, и я был уверен: если достать те вещи, которые она упаковала, то они также будут мне велики.

Задумавшись об этом, мне стало грустно.«Как там Савани, удалось ли ей уйти? И как она нас найдет?».

Стоящие возле кровати тапочки, видимо, предназначались мне. Я надел их, а свои кожаные сапоги поставил у шкафчика возле входа. Взял халат, полотенце и пошёл мыться.

Вода оказалась горячее, чем я думал. Оглянувшись по сторонам и никого не заметив, я превратился в дракона и забрался в воду. В этой ванной спокойно могли поместиться я и Глэк в виде дракона, да ещё и место осталось бы. Меня снова одолели переживания.«Как там Глэк? Всё ли с ним хорошо?.. Надо быстрее заканчивать с мытьём». Чувствовал я себя в воде прекрасно: запах мяты и прочих трав успокаивал. Казалось, ещё немного, и я усну. Немного полежав в виде дракона, я превратился в парня и стал мыться.

Вернувшись в комнату, я упал на кровать и уснул. Хорошая ванна лучше любого снотворного в конце безумного дня.

Спалось хорошо. Даже очень. Но снов не было. Меня разбудил рёв дикой боли. Сколько времени прошло я не знал, но было ещё очень темно. Зато я прекрасно понимал, кому принадлежал разбудивший меня рёв.

Я выбежал из комнаты и направился к лестнице. Сбежал вниз по ней, несколько раз оступился, но сумел устоять на ногах. На мне был только халат.

Стоя в прихожей и прислушиваясь, мне удалось услышать тяжёлое дыхание и негромкое рычание. Пробежав две комнаты, я очутился в небольшом зале, где горел камин. Возле него стояло три кресла: два напротив друг друга и одно между ними. По центру, между трёх кресел, находился невысокий столик, на котором стоял графин и четыре стакана на высокой тонкой ножке. Один был наполнен.

В зале находилось три личности. Один ходил возле Глэка, второй сидел в кресле, а третьим оказалась женщина, встретившая меня. Она стояла у камина. Возле брата находилось три светящихся шара.

Ещё не отдышавшись я спросил:

– Что вы с ним делаете?

Фигура, ходившая возле брата, остановилась и обернулась, внимательно посмотрев на меня. Это был мужчина с рыжей бородой. Потом он посмотрел на мужчину в кресле и что-то сказал ему. Неизвестный мужчина в кресле поднял руку и жестом подозвал меня. Женщина ничего не сказала, но я чувствовал её взгляд на себе.

Медленно подойдя, я остановился за спинкой кресла. Неизвестный же сказал:

– Не стой, присаживайся. Чувствуй себя как дома. – Незнакомец протянул руку к столу и взял прозрачный стакан с красной жидкостью. Он немного отпил из него и поставил обратно на стол.

Я послушно прошёл и сел в свободное кресло. Голос неизвестного мужчины обладал необычной силой. Услышав его, у меня сразу появилось два чувства: уважение и страх.

Мужчина в кресле был статным, с длинными, подобными снегу, волосами. Его голубые глаза внимательно изучали меня. Складывалось впечатление, что он видел меня насквозь и знал все мои мысли. Тонкий нос, тонкие губы, острый подбородок. В меру широкие плечи. Худощавые руки с длинными тонкими пальцами. Одет он был в чёрные штаны и белую рубаху с золотым узором на воротнике. Поверх неё — тёмно-синий жилет с вышитым золотом изображением дракона на гребне волны. На ногах у мужчины была светлая обувь.

Возле мужчины стояла трость с овальным набалдашником для руки, но что-то в ней было не так. Правда, я не мог понять, что именно.

– Закончил? – спросил он меня негромко и отвёл взгляд, после чего взял свой стакан со стола и отпил из него.

– Что именно «закончил»? И что вы делаете с моим братом? – ответил я двумя вопросами на его один. Потом посмотрел на Глэка, лежащего на круглом большом ковре.

Мужчина в ответ лишь ухмыльнулся:

– Твой брат отравлен соком Чёрного дерева, а целитель должен вытащить наконечник стрелы из его лапы. Тот самый, который не дает ему начать исцеляться. Удивительно… – Он отпил немного своего напитка. Смотря на моего брата, уголки его рта были немного растянуты в улыбке. – Но твой брат ещё жив, и это чудо. Целитель говорит о его скорой кончине, и что что-либо вытаскивать из раны — пустая трата времени. Я же настоял, чтобы наконечник вытащили.

Незнакомец говорил медленно, с неким азартом. Словно для него это была игра с добычей, и меня это злило. Я нахмурился, а кулаки сжались так сильно, что побелели.

– Жизнь моего брата не игрушка! – выпалил я и поднялся с кресла.

– Сядь! Ты не знаешь, с кем говоришь! – осадила меня стоящая возле камина женщина.

Я сел, но злость никуда не делась. Мужчина посмотрел на неё:

– Замолчи, Алагара. Тебе говорили вмешиваться? – Лицо его на секунду помрачнело. – Иди отдыхай, – махнул он рукой, – я разберусь сам, когда мне дерзят или грубят.

Алагара посмотрела на меня с презрением. Но послушно выполнила, то что ей сказали.

Незнакомец перевёл взгляд на меня:

– Успокойся, мальчик, не стоит понапрасну злиться. Ты говоришь: «Жизнь это не игрушка»? Возможно. – Он поймал мой взгляд и добавил: – Жизнь твоего брата не подконтрольна нам, потому отстранись от него. Позволь решить его судьбу Жизни и Смерти. На данный момент он в их власти. Давай спокойно поговорим.

Дракон поставил свой почти пустой стакан на стол.

– Некультурно было с моей стороны не представиться, – он поднялся из кресла, – я Алфармазон, сын Адиры и Галгара из дома Шторма. – Он слегка поклонился. Мне не удалось даже мыслено выговорить его имя, не то чтобы запомнить. – Не напрягайся. – улыбка на протяжении всего нашего разговора у него не пропадала с губ. Да и, видимо, не собиралась это делать. – Мое имя — злая шутка моих родителей, не желавших моего появления. Можешь обращаться ко мне просто Алфар.

Он сел обратно в кресло.

Алфар внимательно смотрел на меня, а я думал, как ему представиться,

«Алфар — это его имя. Он назвал имена своих родителей и дом. А может дом — нечто другое от того, что мне привычно?»

Я решил представиться так, как понял его.

Поднявшись из кресла я начал:

– Я Грэк. Тот, кого вы лечите — мой брат, Глэк. Мы Златокрылы, дети Савани и Мидура из дома Друидов. – Закончив представляться, я поклонился на манер Алфара.

Улыбка у мужчины стала больше:

– Ты мне нравишься, Грэк, сын Мидура. Соображаешь, по крайней мере, быстрее многих моих знакомых. – Он взял кувшин и наполнил свой стакан, – Но ты мне солгал.

Алфар всё так же внимательно смотрел на меня. Увидев мои бегающие глаза и искреннее непонимание, он сказал:– Ты веришь в сказанное. Вырастили вас с братом друиды, и вы действительно считаете их своими родителями. Но вы не их дети. Ты, Грэк, и твой брат, не случайные птенцы — кто-то из ваших родителей спас вас во время резни. Ты, сказал «Златокрылы». Это и есть ваш дом. И ещё — так как ты мальчик, тебе нужно ставить имя своего отца первым. Теперь что скажешь?

– Я Грэк, сын Милидора и Ифейн из дома Златокрылов?

Алфар довольно кивнул.

– Для чего всё это? Все эти бессмысленные разговоры? – сказал я. А ему, видимо, нравилось, когда я злился, ведь после моих слов он снова улыбнулся.

– Сата! – раздался голос рыжебородого целителя. Он отошёл от брата и положил что-то на стол.

Алфар достал тряпку из нагрудного кармана, взял предмет, положенный целителем, и стал внимательно разглядывать. Закончив, он завернул предмет в тряпку и протянул его мне с словами:

– Возьми, посмотри, а как закончишь — расскажи мне про всё увиденное.

Я насторожился и спросил:

– Зачем? Вы ведь и так всё увидели, для чего вам это?

Он не ответил на мои вопросы, а просто положил аккуратно предмет на стол и сказал:

– Твой брат врал тебе когда-нибудь?

– Нет, между нами даже тайн не было, – ответил я ему.

Алфар тяжело вздохнул, взял трость, поднялся из кресла и подошёл к камину:

– В этот раз тебя, видимо, он обманул. В него попала не стрела. На него напал дракон и сломал коготь, который и остался в нём.

Я не поверил в услышанное, ведь на поляне не было дракона.

– Нет, вы лжёте мне, там не было дракона! И, как сказал, целитель, Глэк отравлен! – Я поднялся с кресла.

Взяв кочергу стоящую возле камина, Алфар стал поправлять горящие поленья:

– Грэк, ты уверен в своих словах? Ты своими глазами видел, как был ранен твой брат? Или в момент его ранения Златокрыл убегал, смотря вперед?

Я схватил тряпку, лежащую на столе и раскрыл: в ней оказался блестящий наконечник стрелы.

– Вы солгали мне! – произнес я, отводя взгляд от наконечника и переводя его на находящегося возле камина Алфара.

– Разве? И с чего ты это взял? – спросил он меня, ставя кочергу на место.

Я потерял дар речи и снова посмотрел на наконечник.

«Это ведь наконечник стрелы. В каком смысле «с чего я это взял»?»

– Я в руках держу наконечник! – с непониманием сказал я ему.

Он достал коготь из кармана:

– Или же там лежал вот этот коготь? – Покрутив его в руках, Алфар подошёл к столу и положил его рядом со мной. – Ты ведь не видел, что именно лежало в свёртке до того, как я оставил его на столе. Теперь ты сомневаешься и во мне, и в брате.

Меня распирало от злости:

– Я не сомневаюсь в брате, а вам не верю! В таком случае, у вас была ещё одна возможность подменить предмет, когда его только взяли. Но Вы этого не сделали: руки у вас в этот момент были пустыми, и их в карманы Вы не убирали! Также, у Глэка только одна рана, а когтей у драконов много.

Он внимательно посмотрел на меня и помолчал.

– Хорошо, очень хорошо. – Алфар улыбнулся и сел в кресло. – Вы с братом, можете жить пока здесь. Правда, вам надо выучить язык. Для вас, думаю, это не будет большой проблемой. Раз вас вырастили друиды, то и наверняка научили многому.

Я недовольно посмотрел на него:

– Вы, Алфар, так и не ответили на мой вопрос. Для чего это все?

Он взял стакан и отпил из него:

– Ты в скором времени всё узнаешь, – спокойным голосом произнес он. – Запомни вот какую вещь……

Алфар немного задумался, после чего продолжил:

– …Все слова, которые ты услышишь в будущем в этом доме и за его пределами — ложь. Никому не верь.

Я посмотрел на Глэка,

– Не переживай, он завтра будет на этом же месте. Иди отдыхай, завтра мы ещё встретимся и поговорим. Заодно покажешь, что вы принесли с собой. – Алфар снова улыбнулся, но в этот раз я не смог понять, была ли его улыбка доброй, или мне только так казалось, но я послушно пошёл досматривать сны. Почему-то я был уверен в том, что с братом ничего не случится этой ночью.

Сделка с судьбой

День начался с того, что меня разбудила гроза и бьющий по окну дождь. Я попробовал снова уснуть, и у меня почти это вышло, как вдруг до моего слуха донёсся стук в дверь. Я недовольно проворчал: «Да что такое?». Поднявшись с кровати и надев халат, я подошёл к двери и открыл её. Там стоял уже знакомый мне худощавый мужчина, приносивший мне вчера халат и полотенце. В этот раз незнакомец принёс мне одежду, обувь и расчёску.

Честно — он меня пугал. Этот его холодный и пустой взгляд, видящий меня насквозь. Вдобавок, сегодня я рассмотрел то, чего вчера мне не удалось заметить: лицо мужчины. Бледное, как у мертвеца.

– Доброе утро, кто бы ты ни был. – Он в ответ мне кивнул и протянул вещи. – Как тебя зовут?

Разговором я попробовал скрыть свой страх перед ним.Но мужчина просто стоял, протянув мне вещи. Никак не реагируя на мои попытки завести разговор.

«Хорошо, попробуем еще раз» — проговорил я про себя.

– Я тебя буду звать «Худой», ты не против? – спросил я. Он кивнул в ответ. – Хорошо!

Я взял вещи. После этого Худой жестом руки указал мне в сторону лестницы.

– Меня ждут?

Он в очередной раз кивнул.

– Я сейчас приду, спасибо.

Закрыв двери, я выдохнул с облегчением. Мне ещё не доводилось вести разговор с подобным собеседником. Таким, который только одним своим видом вызывал страх. Немного постояв я начал одеваться.

Вся одежда, которую мне приходилось носить до этого, была на шнуровке, а в выданной мне одежде вместо неё — круглые крепления. И их было много. Пришлось долго разбираться, что и как крепится.

Раздался стук в дверь. Я открыл. Там стояла Агара в синем платье, не таком как вчера — цвет отличался и был похож на воду в горном ручье.

«Сколько их у неё?» — промелькнула мысль у меня в голове. Хотя, честно, мне было всё равно. Но почему-то я был рад видеть её.

– Привет, я помешала? – сказала она. – Вижу, с крыльями ты справился, – с улыбкой произнесла она, смотря на меня.

– Доброе утро. Нет, не помешала. Просто разбираюсь, как это всё работает, – ответил я, рассматривая одежду на себе. – А с крыльями да, справился. Но появилась другая проблема, – произнеся это, я коснулся перьев на голове. Я почувствовал себя глупо и отвёл взгляд от неё.

– Может, тебе помочь? – Агара переступила с ноги на ногу.

– Да, если не сложно. Буду благодарен. – Я отошёл в сторону, давая ей пройти. – Перед тем, как идти туда, где нас ждут, я хочу увидеть брата.

Агара прошла в комнату:

– Давай ты увидишься с братом после завтрака? Я дала тебе слово, что с ними ничего не произойдёт. А с гребнем тебе идёт, можешь не считать это проблемой.

Я с большой неохотой согласился увидеть брата после завтрака. Агара объяснила мне, как использовать пуговицы, ремень и туфли. Причесав мои волосы, что при наличии перьев было довольно сложно сделать, мы вышли. Вся эта новая одежда заметно сковывала мои движения, из-за чего мне было очень некомфортно. «И как они её только носят?» — подумал я.

Спустившись, я увидел мужчину, который дважды приносил мне вещи.

– Агара, а кто это? – спросил я, нечаянно указывая на Худого головой.

Она не громка ответила:

– Это дворецкий Хилгар.

«Дворецкий… Понятия не имею, что это за существо. Позже разберусь» — про себя отметил я. Сейчас меня интересовало совсем другое.

Мы с Агарой прошли влево, минуя проход, оформленный в виде дуги и украшенный золотыми ветками. Над проходом виднелась небольшая белая фигурка дракона, стоящего на гребне волны.

– А Хилгар разговаривает? – поинтересовался я.

– Не слишком много. После войны, развязанной Королевством Креста, Хилгар стал немногословен. Так мне сказал отец.

Я остановился.

– Война? Мне с братом рассказывали про войну. Война Отчаянья, вроде так она называлась. – Мне не хотелось казаться глупым и ничего не знающим. Но знал я действительно не так много. Савани и Мидур, если и рассказывали про войны, то лишь поверхностно.

Агара остановилась и посмотрела на меня.

– Да, такая была. Война, в которой участвовал Хилгар, была в то же время, что и Война Отчаянья. Называется она Война Слез. Мы выиграли и одновременно проиграли. А теперь пошли, нас ждут. Потом тебе расскажу про всё.

Что я точно знаю о войнах — так это то, что во время войн погибают многие. Те, кто это заслуживает. Но в куда большем количестве гибнут те, кто этого совсем не заслуживает. И после этих мыслей мне сразу вспомнились Глэк, Савани и Мидур.

Мы прошли через небольшой зал.

Я задал Агаре вопрос, который не давал мне спокойно идти:

– Как возможно выиграть и одновременно проиграть?

– Давай, я тебе потом всё расскажу? Мы уже пришли.

Мы с Агарой оказались в просторной комнате, залитой светом, который попадал сюда через два больших окна.

Стекло... Его здесь было так много. Я привык к жизни среди друидов, где природа всегда рядом, где дом – это скорее укрытие, а не выставка хрупких вещей. В этом доме стекло было повсюду, как будто драконы, к которым мы попали, жили в совершенно ином мире, далёком от моих привычных понятий о безопасности.

В моих мыслях роились вопросы. Что нас ждёт здесь, среди этих незнакомцев? Как устроено их общество? Чем мы можем им быть полезны? И что они потребуют взамен? В их ином мире, какую роль мы с братом можем сыграть. Дадут ли они нам шанс? Или их правила строже, чем кажутся?

Я посмотрел на окна и вновь ощутил тоску по лесу. Как же хочется взмыть в небо, расправить крылья и хоть на миг забыть о предстоящем. Но реальность неумолимо возвращала меня в эту комнату. Слева стояли четыре шкафа из красноватого дерева с застеклёнными дверцами, за которыми аккуратно была выставлена посуда. В центре комнаты стоял накрытый стол, словно всё это было частью какого-то сложного ритуала, в который я пока не мог проникнуть. За столом сидели Алфар и Алагара.

Я посмотрел на Агару. Воцарилось неловкое молчание.

– Грэк, это мои родители, Алфармазон и Алагара, – Агара улыбнулась, прошла к столу и села. Я остался на месте.

Алфар улыбался.«Видимо, свою улыбку этот ящер с ночи сохранил» — подумал я.

– Доброе утро, Грэк. Как спалось? – произнёс он.

Настроение моё резко ухудшилось. Не нравился он мне. Хвостом чую, будут у нас с братом из-за него неприятности…

Я попробовал улыбнуться ему в ответ, но не получилось.

– Достаточно хорошо, спасибо за гостеприимство. Правда, дождь и гроза мешали, — сказал я.

– В ближайшее время погода должна улучшиться. Не стой, присаживайся, еда остывает. – Жестом он показал на свободный стул.

– Доброе утро, Грэк. – поприветствовала меня Алагара

– Здравствуйте, – ответил ей я.«Она явно не рада мне, но почему?..»

Я прошёл и сел на свободное место напротив Алфара.

На столе стояла тарелка с кашей и лежало три яйца.

Я ощущал тяжёлый взгляд Алагары на себе. Из-за него мне было совсем не до еды. Потом раздался её недобрый голос. Мне было непонятно сказанное, и обращалась она явно не ко мне, а к Алфару. Ведь смотрела Алагара именно на него. Видимо, он пропустил сказанное ей, ведь реакции от него никакой не последовало. Агара, замерла и смотрела на мать, которая снова что-то сказала. Алфар, перестал есть и ответил ей в своей манере, очень спокойно. Затем взял небольшое полотенце, лежащее рядом с ним, вытер губы и снова что-то произнес. Безмятежность, с которой он говорил, или сказанное им, вывело Алагару из себя. Она встала из-за стола.

Алфар улыбнулся ей:

– Сата! Ла миса пастара!

Она развернулась и пошла к выходу. Остановилась возле меня и, смотря, сказала:

– Иска виаладар, а миса алари иса! – Потом посмотрела на Агару, – Агара, лади!

Когда ответил Алфар, его голос прозвучал как гром. Я даже уверен, что увидел за ним тень в виде огромного дракона.

– Мисат, лади олдар! – От голоса Алфара у меня по телу волной пробежали мурашки, зрачки стали драконьими, а перья на голове зашевелились.

Алагара быстро покинула комнату и воцарилось молчание. Взглянув снова на Алфара, я увидел его абсолютно спокойным: он сидел и что-то пил.

«Кажется, это из-за нас с братом произошло…»

Мне хотелось спросить, могу ли я пойти, но прерывать молчание я не хотел.

Агара поднялась из-за стола:

– Асса, авиала алура виласиил!

Алфар ответил ей на драконьем, видимо специально, чтобы понял я:

– Знай своё место! Тебе и так дозволено больше остальных! Твоя мать перешла черту дозволенного! Если ты считаешь меня неправым, можешь следовать за ней. Но в этом случае дорога сюда для тебя будет закрыта. Свои эмоции оставь мальчикам — на них они, возможно, подействуют. Ступай! – Агара развернулась и покинула комнату.

Остались только мы с Алфаром.

– Можешь идти к брату, он находится там же, где ты видел его ночью. Тебе незачем сидеть сейчас здесь. – Он посмотрел в мою сторону, и мне стало немного не по себе.

– Это из-за меня с братом?.. – осторожно спросил я.

Алфар ответил однозначно:

– Нет. Ей нужна была причина для конфликта. Вы этой причиной стали. Потому не переживай, ступай. – Он поднялся и подошёл к окну, показывая таким жестом о завершении нашего разговора.

Я аккуратно встал из-за стола, стараясь не потревожить даже пыль в воздухе. Покинув комнату, я поспешил к брату. Миновав пройденый ранее коридор, я вышел к знакомой мне лестнице и направился к комнате, в которой находился брат.

Я стал замечать то что не видел ночью. Каждая комната отличались друг от друга. Где-то висели только картины, а где-то были столы со светящимися шарами и шкафами, набитыми книгами. Двери были только в комнате с книгами и там, где находился мой брат.

В отличие от ночи, сейчас мне удалось хорошо рассмотреть комнату: большое окно в противоположном конце, где ещё стоял письменный стол и кресло, по правую стену стояли шкафы с множеством книг и деревянными фигурками различных животных, а у левой стены находился камин. На каминной полке лежал на подставке меч. По центру комнаты стояли те самые три кресла и небольшой стол с тремя светильниками. Глэк лежал на коврике возле камина.

«И как его сюда вообще занесли?», – подумал я.

Подойдя к брату я осмотрел его: правая лапа была перевязана. Других травм я не видел. Он тяжело дышал и порой вместо обычного выдоха из его пасти вылетал свист.

Я сел возле него. Мне хотелось поговорить с ним, рассказать про случившиеся. Прийти к общему мнению насчёт Алфара и Алагары, расспросить у него про Агару.

«Чтоб эти проклятые охотники, в болоте утонули!» — думал я. —«Как там Савани, удалось ли ей уйти? Если да, то кто будет смотреть за домом?»

Вопросы были, а ответов не было.

«Почему Глэк ещё спит? Наконечник ведь уже вытащили.»

Посмотрев на стол я увидел белую тряпку в крови. Встав и подойдя к столу, я увидел наконечник.

Я аккуратно взял его и стал рассматривать: кончик у него был немного надломлен. Цельного лезвия у него не было, вместо него на обеих сторонах наконечника было по четыре крупных зуба, смотрящих назад. Посередине стояло небольшое клеймо: две скрещённых между собой стрелы и одна между ними.

«Явно его делал мастер, и довольно неплохой» – возникла у меня мысль. Мне доводилось слушать, как Мидур рассказывал про работу с металлом. Вещи, что он приносил от кузнеца, были хорошими, но не настолько искусными.

– Теперь скажешь, что тебе удалось увидеть? – Я испуганно повернулся. – Прости, не планировал тебя пугать.

У одного из шкафов стоял Алфар.

– Зачем вам знать это? – Я положил наконечник на стол.

Он взял одну книгу с полки и, пройдя к креслу, сел.

– Хочу узнать, насколько ты хорошо видишь. – Алфар положил книгу на стол.

Подумав немного, я решил ему рассказать, что я увидел:

– Это работа мастера. На наконечнике есть клеймо. Наконечник зубчатый, с надломленным концом. Больше мне ничего не удалось увидеть.

Я сел напротив Алфара.

– Почему Глэк не просыпается? – расстроено сказал я, смотря на спящего брата. — Столько времени прошло уже, а он так близко и одновременно далеко.

Алфар встал с кресла, подошёл ко мне, присел и взял мои руки в свои, несильно сжав их:

– Целитель придёт не один раз и не один раз скажет о его неизбежной смерти. Не слушай его. Необходимо терпение, он справится. Я был на твоём месте и знаю это чувство неизвестности. Просто перестань думать об этом. – Он поднялся, немного отошёл, взял наконечник. – Эта работа может принадлежать лишь одному существу. Тому, кто на вас охотился. Все его знают как “Стрелок” — он один из пустынных призраков. Там, где есть Стрелок, будет и Сенсей. Компания из четырёх охотников. Вам с братом повезло. – Он сел обратно в кресло.

– Почему никто из драконов их не убьёт? – спросил я.

– Ты думаешь, что никто не пробовал этого сделать? – Алфар положил наконечник на стол. – Все, кто пытался, оказались в их коллекции. Один профессиональный лучник, другой голыми руками разорвёт пасть дракона, третий способен подойти на расстояние вытянутой руки и быть не замеченным, а Сенсей… – Алфар немного задумался, почесал подбородок. – Сенсей — это драконья смерть. Хочешь жить? Избегай его. Никто не знает, на что он способен. Многие гадают, называют его чародеем и искусным волшебником. Сплошные догадки, а гадают те, кто боятся. А боятся, в данном случае, драконы. – Он взял книгу, открыл её и начал читать, а я погрузился в размышление.

«А как же Савани? С его слов выходит, что и она погибла, спасая нас. Нет, но мы ведь выжили, а значит и ей это под силу.»

– А как же наша мать? – оторвал я его от чтения.

Он поднял на меня свои синие глаза. Посмотрев в них я ощутил лёгкий холодок:

– Какая из них? – поинтересовался он.

– Савани, она нас вырастила. Осталась задержать их, чтобы мы могли уйти, – с тревогой сказал я.

Он опустил глаза и, смотря в книгу, сказал мне:

– Если осталась, то очень большая вероятность, что она погибла, – холодно ответил он.

Глаза намокли.

«Нет это не так, ей удалось уйти, я уверен. Но если всё так, как сказал Алфар, то возможно, что я остался совсем один.»

Я снова посмотрел на лежащего брата.

– А про таких, как я, вы слышали? И что нас ждёт дальше? Мы правда последние?.. – тихо задал я свои вопросы.

Алфар перевернул страницу.

– Вы будете жить здесь, пока если это вас устроит. А насчёт того, последние вы или нет — ничего сказать не могу. Таких, как вы, было довольно мало.

Когда я смотрел, как он читает, у меня складывалось впечатление, будто он видит меня сквозь книгу и следит за мной:

– Можете мне рассказать про них? Где они жили? Чем занимались? И есть ли возможность, что хоть кто-то остался, помимо меня с братом? – Этими вопросами я пытался отвлечь себя от грустных мыслей. Он тихо вздохнул, закрыл книгу и положил на стол. – Это длинная история, потому нам стоит попросить Хилгара принести нам чай и чего-то перекусить, ведь тебе даже поесть нормально не удалось. Хилгар!

Худой, видимо, стоял за дверью, ведь стоило только произнесли его имя, как он сразу же появился на пороге комнаты.

– Ты владеешь каким-либо оружием? – спросил Алфар меня неожиданно.

Я, удивленный, широко открыл глаза и спросил:

– Я?

Алфара будто передернуло.

– Пока живёшь здесь, выкинь эту дурную привычку. В комнате находимся только мы вдвоём. И ты знаешь, что вопрос задан тебе. Потому переспрашивать нет смысла. – Он облокотился на спинку кресла. – В случае, если в комнате много личностей, правильно будет спросить: «Извините, вопрос был адресован мне?» или «Прошу прощения, Вы обращались ко мне?». А простым «Я?» ты показываешь своё невежество. Не делай так больше.

Я опустил глаза, покраснел от стыда и собственной глупости:

– Да, меня обучали бою на мечах, – неуверенно ответил я на его вопрос.

– Хорошо. Пока вы здесь, мне хотелось бы посмотреть что вы умеете, – сказал он мне.

– Мы с братом не планируем здесь задерживаться. Как только ему станет лучше, мы уйдем. – В ответ на мои слова он удивлённо поднял брови. Я же старался казаться максимально убедительным.

– Вот как… И куда вы направитесь? – спросил он.

– К Стражам, как нам сказали, – твёрдо ответил я ему.

Мне показалось, что уголки его рта немного дёрнулись в ухмылке.

– Ты знаешь путь отсюда к Стражам? – поинтересовался Алфар.

– Нет. Но найдутся те, кто знают. – Я внезапно вспомнил слова Савани про осторожность и возможные последствия. И тотчас же осознал, какую глупость сказал.

Алфар увидел мою реакцию на собственные слова.

– Предлагаю тебе сделку. – После его слов, в комнату вошел Хилгар с напитками и едой.

– Какую? – меня напрягли его слова.

Он наполнил две маленькие кружки чаем.

– Не переживай, от неё вы с братом только выиграете. – Он положил ногу на ногу, поставив руку с кружкой на подлокотник. – Вы мои должники. В конце концов, я помог вам. Я же с вас прошу всего пять лет прожить здесь. Я предоставляю вам обучение и жильё Обучение — дело очень дорогое. А у Стражей — ещё дороже. В своих передвижениях вы с братом никак не ограничены. Но если я попрошу куда-нибудь со мной пойти — вы мне не откажите.

Я задумался. Пять лет — это много. Даже очень. Савани говорила нам именно про обучение у Стражей… А Алфар смотрел на меня и потихоньку пил.

– Куда мы должны пойти? Точнее… – Я не знал как поставить вопрос.

– Не переживай, под этими словами я имел в виду такие мероприятия, как балы, посещение королевских слушаний… Предлагаю вам встать под моё крыло и считать меня своим временным родителем.

Я ещё больше смутился. Из сказанного мне я не понял совсем ничего.

– Но зачем вам это?

– Пойми, иметь сына — это радость для каждого отца. Как ты мог заметить, данной радостью судьба меня обделила. А у тебя разума больше, чем у всех этих напыщенных птенцов, моих старых друзей. Мне нужна помощь. Так помогите мне, как я помог вам. – Он поставил стакан на стол и смотрел на меня.

Я ещё немного подумал, посмотрел на брата.

«Думаю он, бы согласился. Попасть к Стражам и разыскать Гаратоса мы ещё успеем. Нет, а вдруг Глэк всё же будет несогласен? И как мне быть, если он захочет уйти? Здесь нас могут многому научить. Возможно, даже защитить. Но кто нас уберёжет от самих драконов?»Долго взвешивая все «за» и «против», я пришёл к решению.

– Хорошо, я согласен, – ответил я ему.

– Ты уверен? Твой брат ещё без сознания, а он мог бы принять другое решение. – Алфар смотрел на меня с интересом.

– Я думаю, он бы согласился. Но выбор этот он сделает сам, когда очнется.

И тут я посмотрел на Глэка,

« что, если он не захочет оставаться тут? Вдруг он уйдёт и оставит меня?»Я посмотрел на своего собеседника.

Алфар поставил стакан на стол, завёл руку за спину и достал оттуда кинжал:

– Закрепим слова кровью?

Я вздрогнул. Слова, скреплённые кровью, невозможно нарушить. Так говорил Мидур. Ещё мне вспомнился разговор во время завтрака, и я задумался о том, сможет ли Алфар обезопасить нас.

– Тогда Вы даёте слово, что не причините вреда мне и брату! И ещё эта ссора за завтраком… О чём всё-таки был разговор? Не будет ли проблемой наше присутствие? И что Алагара сказала мне?

– Даю слово оберегать вас, как собственных сыновей! Обращённые к тебе слова Алагары не переводятся, но смысл их приблизительно таков: «При свете дня, во тьме ночной. Не найти тебе покой». Не стоит их воспринимать всерьёз. Всё остальное касается только меня. Пустые угрозы, воплотить которые ей не под силу. Не переживай, пока я жив, вас никто не тронет.

Я молчал, а Алфар сидел и смотрел на меня. Дав мне ещё немного времени, он сказал:

– Готов?

Я неуверенно кивнул. Он провёл кинжалом по своей левой ладони и протянул его мне. Я проделал то же самое, и мы пожали руки. Каких-либо изменений я не ощутил. Зато явственно почувствовал, как появился некий груз внутри из-за того, что решил этот вопрос без брата. А может, он будет не согласен с моим выбором? – Не переживай. Пять лет — лишь мгновение в жизни, ты с братом и не заметишь, как пройдет срок. Дай свою руку.

Алфар достал белую ткань из кармана и перевязал её.

– Так вы расскажите про таких, как я? – спросил я его Он улыбнулся и кивнул.

– Подобные тебе жили на берегу Пролива Ветров,возле горы Аскат, в городе Четырёх Ветров. Сейчас этого города нет, его стерли до основания. Их было настолько мало, что все они спокойно жили в одном городе. Но какой это был город… – Он замолчал, как будто вспоминая. – Белый замок этого города отражал любой свет. Дневное светило придавало ему лёгкий жёлтый свет, а ночное же окрашивало в серебро. Прекрасные просторные улицы, выложенные брусчаткой. Аккуратные, небольшие, серые дома с шершавыми стенами и красными крышами. Город был построен в виде круга: такие, как ты, жили ближе к замку, а все остальные — поодаль. Они были превосходными волшебниками и творили невозможные вещи, аедь им было доступно двухструнное волшебство. В то время как все остальные использовали восьми- или пятиструнное.

Алфар снова замолчал. Я же удивлялся всему сказанному.

– Они отдавали всех себя для одного дела, будь то волшебство, кузнечное дело или творчество. Отношения между парами были вольными. Даже предполагают, что выбрать дело всей своей жизни для них было важнее, чем построение семьи. Для них, якобы, это являлось дикостью. – Алфар посмотрел на меня. – Но ваше существование доказывает, что это не так.

Я спросил о том, чём думал:

– Вы знали наших родителей?

Уже произнеся свои слова, я подумал о том, что не стоило его перебивать.

Но, видимо мой вопрос Алфара совсем не напряг. Даже развеселил.

– Нет, но я слышал про твою мать, Ифейн Златокрылую.

Меня пробирал интерес. Казалось, будто меня всего трясёт.

– Ходили слухи, будто она способна была творить волшебство при помощи всего одной струны. Принадлежала она к известному роду, который жил при дворце, а вот про вашего отца я совсем ничего не слышал. Говорили, что ваша мать перед самым началом резни удачно покинула город. Потом её видели недалеко от Орлиного пика, после её след пропал. Такие, как вы, оказались слишком доверчивыми, и поэтому их всех убили. Есть ли возможность, что кто-то выжил? Я думаю да, ведь вы выжили. Может, кому-то удалось спрятаться. Ведь, в конце концов, подобных тебе не просто так считали великими волшебниками. И твой брат доказывает, что вас убить не так-то просто.

Алфар налил себе ещё чая.

– Бери, чай сегодня поистине чудесный.

Взяв кружку и попробовав, я изумился: чай имел множество различных запахов и вкусов, но особо отчётливо выделялся сладкий серебряный лист и мята.

– Да, действительно очень вкусно, – ответил я ему.

– Сколько тебе лет? Семнадцать, восемнадцать? – поинтересовался Алфар.

– Шестнадцать.

Он отпил немного чая и сказал немного удивленно:

– Так вы ровесники моей дочери, – после он замолчал, погрузившись в свои мысли.

Мы ещё недолго посидели, а после Алфар ушёл и сказал, что сегодня мы с ним вряд ли увидимся. А завтра, если получится, он хотел бы посмотреть, как я владею оружием.

Ожидание

Следующие два дня оказались такими же дождливыми и ветреными. Отличались они тем, что приходил учитель, который обучал меня языку лазурных драконов. Алфармазон разрешил мне взять книгу, оставленную им на столе во время прошлого долгого разговора. Она была в светлом кожаном переплёте, а название на обложке мне помог перевести учитель: «Волшебство, чудотворство и магия».

Ссора за завтраком не выходила у меня из головы, несмотря на то, что Алфармазон уже всё объяснил. Я решил осторожно узнать у Агары, что именно произошло, чтобы сравнить её версию с рассказом Алфара. Это оказалось сложнее, чем я предполагал. Она согласилась говорить только после того, как я сказал, что останусь жить здесь и никому не выдам её слов.

В общем, Алагара начала угрожать Алфару, что её отец уничтожит его. Почему это произошло — она не сказала. Но отметила, наш с братом приход стал последней каплей. Особенно после заявления Алфара: «Останутся они до тех пор, пока сами не решат, что им пора уйти». Слова, что были адресованы мне Алагарой, со слов Агары, переводу не поддавались. Но она отметила, что они относятся к старому проклятию дома Моря.

Впрочем, как всегда, я ничего не понял.

Глэк всё также лежал в кабинете Алфара. Каких-либо изменений в его состоянии не было. Целитель приходил и разводил руками, говоря: «Не стоит рассчитывать на его пробуждение».

Алфар меня успокаивал и говорил: «Не слушай его, твой брат сильный. А целители всегда говорят о неизбежной смерти, такова их работа».

Я чувствовал некую неопределённость в этом всём. Мне очень не хватало брата, Савани и Мидура. Да, сейчас я среди драконов, но чувство одиночества поглощало меня, как змея лягушку.

– Грэк, ты слушаешь? – вырвала из раздумий меня Агара.

Мы в драконьем облике находились в большой читальной зале с камином. Агара учила меня красиво разговаривать на драконьем языке. Её инициативы я совсем не понимал, но был очень рад этому. Драконица заставляла мой огонь внутри гореть сильнее. Каким образом — ответить я себе не мог. Мне было приятно на неё смотреть. Её глаза вызывали вихрь эмоций: счастье, печаль, туманные непонятные мне мечты, отчаяние. Всё это одновременно одолевало меня.

Я встрепенулся от её слов.

– Да, слушаю, – отреагировал я на её голос.

– Тогда повтори, – попросила она.

Я лишь вздохнул. Повторить, конечно, я ничего не мог.

– Давай сделаем передышку, – сказала она и поднялась, после превратилась в девушку и вышла из зала.

Я же продолжил сидеть на месте. Во время прошлого превращения оказалось, что мне забыли сделать волшебную завязку на одежде, из-за чего она порвалась. Потому мне приходилось сидеть пока здесь. Видите ли, неприлично разгуливать по дому в виде дракона...

Настроение чем-либо заниматься не было совсем. Да и откуда ему взяться, если весь привычный мир в мгновение исчез. Те, кого ты любил, и кем дорожил — тоже исчезли. А неизвестность же раскрыла свою хищную пасть и собирается тобой перекусить.

Не знаю, сколько я так пролежал, размышляя и смотря на огонь.

В комнату кто-то вошёл, я повернул голову и увидел Хилгара с одеждой.

– Ну, чего стоишь? Положи на стул вещи и иди. – Я отвернулся и продолжил смотреть на огонь. Как будто пламя было способно дать ответы на все вопросы.

Я услышал, что Хилгар подошёл ко мне:

– Милорд Алфармазон ожидает Вас. И он попросил взять оружие, которое Вы принесли с собой.

Меня аж подкинуло от удивления. В голосе Худого было столько холода, что мне показалось, будто меня обдали ледяной водой. Хилгар положил одежду на стул и покинул читальный зал.

– Да, конечно.

Я превратился в парня и быстро оделся. Одежда идеально подходила мне и никак не мешала моим движениям. Обычно одежда мне была или велика, или мала. Я, честно говоря, даже удивился такому точному попаданию в размер.

Выйдя из зала, я увидел Хилгара, стоявшего у входа, потому прибавил шаг, чтобы как можно быстрее уйти от него.

Взяв рапиру и покинув комнату, я снова встретил Худого. Прямо напротив дверей. В этот раз я был готов бежать.

– Может хватит следить за мной?

Он ничего не сказал, просто развернулся и пошёл. Тут-то я и понял, что представления не имею о том, куда идти, поэтому пришлось догонять Худого. Как бы сильно мне этого не хотелось.

Прикусив нижнюю губу, я подбежал и спросил:

– Куда мне идти?

Он остановился и внимательно осмотрел меня. Потом снова развернулся и пошёл.

«Видимо, нужно следовать за ним» — подумал я и, держа дистанцию, пошёл следом.

Мы оказались в задней части дома, на открытой круглой террасе, окруженной большими вазами, в которых росли крупные красные цветы. Алфар стоял, оперевшись плечом на белую колонну. В руках у него была трость.

– Ты пришел быстрее, чем я думал, – посмотрев на рапиру у меня в руке, Алфар подошёл и сказал: – Позволишь?

Я спокойно передал ему оружие. Он слегка стукнул тростью по полу и отпустил её. Трость продолжала стоять и явно не собиралась падать. Алфар вынул рапиру из ножен. Осмотрев и пару раз взмахнув, он вернул оружие в ножны и передал мне, после чего взял свою трость.

– Превосходное изделие, — произнёс Алфар. — Ты когда-нибудь пользовался подобным?

Я посмотрел на рапиру:

– Нет, только деревянными мечами, – признался я. – Но, думаю, принцип похожий.

– Ты не прав. Меч — это грубое оружие, предназначенное чтобы рубить. Никакого изящества. С рапирой же ты исполняешь танец. Да, безусловно с ней, против меча не выйдешь. Но в городе с мечами ходят только стражники, а иметь при себе оружие необходимо. – Алфар несильно дёрнул свою трость, и теперь я понял, что именно в ней было не так. Это была не трость, а рапира, спрятанная внутри трости. Он провёл ладонью по лезвию, произнеся какие-то слова, и метал стал светиться синим цветом. – Хилгар, помоги Грэку.

Хилгар подошёл ко мне и протянул руку. Я понял, что должен дать ему свое оружие. Это я и сделал.

Он проделал те же действия, что и Алфар, и лезвие стало светиться лёгким синим цветом. Закончив манипуляции, Хилгар вернул рапиру мне.

Алфар встал ко мне боком, убрал одну руку за спину и немного наклонил рапиру в мою сторону.

– Покажешь, что можешь?

Я принял похожую стойку. У меня был опыт владением только мечом, и то ненастоящим, потому я представления не имел, что делать дальше. Потому решил действовать интуитивно, хоть и вспоминались куча синяков на первом занятии с Мидуром.

Я сделал осторожный колющий выпад, боясь поранить Алфармазона. Алфар не осторожничал: отвёл мой выпад в сторону и нанёс колющий удар в живот. Было очень больно. Казалось, будто меня проткнули. Я посмотрел на живот — крови не было и одежда оказалась целой.

– Неплохо, но ты умер. Ещё раз! – Он снова принял первоначальную стойку. – Не бойся, ты не способен мне сейчас навредить.

Раз так, я решил действовать быстро, но всё равно чувство, что я наврежу напротив стоящему, сковывало мои движения.

«Сделать ложный колющий и перейти резко на рубящий» – такими были мысли, им я и подчинился.

Алфар прочитал все мои движения. Подобно ветру он отвёл мой удар, оказался за моей спиной и нанёс колющий в спину. Я выронил рапиру и упал на руки.

– Хорошо, но ты опять умер. Помни, у тебя в руках не меч. Ещё раз!

Я встал и поднял рапиру. Судя по двум колющим ударам, которыми меня поразил Алфар, именно эти действия преобладают при владении рапирой. Поэтому я решил действовать менее агрессивно.

Раз, два, три, и я оказался снова на земле, держась рукой в районе сердца.

– Ты начинаешь понимать, – Алфар протянул мне руку.

– Я даже пяти секунд не продержался, – возразил я.

– Нет, но ты сумел отвести один удар, а это успех. Ещё раз!

Плохое настроение исчезло без следа — все мои мысли поглотило желание достать Алфара клинком.

Так прошла половина дня. Мне казалось, что на моём теле не осталось ни одного места, куда бы Алфар не нанёс удар. Успехи мои были ничтожны. Он оставался неприступным.

– Увидимся за ужином, – убирая свою рапиру сказал Алфар.

– Увидимся, – ответил я ему, лёжа с закрытыми глазами на прохладном полу, покрытый потом.

Открыв глаза, я увидел Хилгара, стоящего надо мной. Он протянул мне руку, помог подняться и сказал:

– Будь более расслаблен во время боя. Тогда и силы будут меньше тратиться. Не стой, как скала. Ванна готова.

Два раза за один день. Интересно, это Алфар постарался, или Хилгар сам решил поговорить. Он отошёл в сторону, пропуская меня.

Я направился сразу в ванну, где были готовы чистая одежда, полотенце и мыло. Тело болело, а тёплая вода оказала целебное действие. Выйдя из ванны, я пошёл в комнату, где должен был проходить ужин.

Стол уже был накрыт, но никого не было. Через окна было видно, что светило зашло. Сама комната освещалась светильниками на столе.

Я занял своё место за столом и стал ждать, когда придут остальные. Прошло совсем немного времени, и в комнату зашла Агара.

Она была одета в зелёное платье, на шее висело ожерелье с блестящими камнями, что на фоне её светлой кожеи смотрелось бесподобно. Мне казалось, будто она вся светилась. Какая же она прекрасная.

Агара прошла и села за стол. Я сглотнул.

– Ты сегодня очень красивая, – неуверенно произнес я.

Она в ответ улыбнулась:

– Спасибо, ты тоже хорошо выглядишь.

Воцарилось неловкое молчание. Оно мне таковым казалось, и потому я решил его нарушить:

– А где Алфар? Разве он не должен был быть здесь раньше меня?

Агара спокойно посмотрела на меня:

– Отец, скорее всего, не придёт. Он ушёл во дворец на встречу. Потому это всё для нас двоих.

Я стал немного нервничать от её слов. Дыхание немного сбилось. Мне не очень хотелось оставаться с ней наедине. Рядом с ней я ощущал себя странно.

– Может, всё-таки подождём его?

Она улыбнулась от моих слов:

– Когда он уходит во дворец, его можно ожидать до поздней ночи. А еда остывает быстро. Можешь ждать, а я, пожалуй, приступлю к трапезе.

Агара наложила себе еды и налила вина. Я недолго сидел и смотрел на неё. В итоге тоже приступил к трапезе.

Всё время за столом мне казалось, будто она не сводит с меня глаз. Но каждый раз, смотря на неё, мне не удавалось поймать её взгляд.

У меня не получалось понять свои чувства, когда смотрел на неё: становилось то холодно, то жарко. Всё это было ново для меня, потому я сказал ей:

– Может хватит?

Она непонимающе посмотрела на меня.

– Что именно ты имеешь ввиду?

Я положил столовые приборы.

– Постоянно смотреть на меня, я странно ощущаю себя из-за этого.

Она улыбнулась:

– Я и не смотрю на тебя, может это моё присутствие доставляет тебе дискомфорт?

Я ощутил, что наелся, и поднялся из-за стола.

– Может быть. Я, пожалуй, пойду. Спасибо за еду.

Поблагодарив её, я покинул комнату и направился к брату.

Мне казалось, будто Глэк совсем не шевелится, ведь он совсем не менял положение. В кабинет после меня вошёл целитель со стеклянной колбой, в которой была зелёная жидкость. Я недоверчиво посмотрел на него, а он на меня.

– Лекарство. От него ему должно стать лучше, но ничего не обещаю. Тебе не видны его страдания. Этот яд подобен лаве, а настойка должна остудить его кровь. – Целитель подошел к брату и присел. – Помоги мне, запрокинь его голову.

Я сделал как он просил. Целитель приоткрыл ему пасть и влил настойку. Брат немного дёрнулся и недовольно рыкнул, щёлкнув зубами. Целитель еле успел убрать пальцы.

– Завтра я приду снова посмотреть на его состояние. Ему лучше не становится, но и хуже тоже, – с этими словами он покинул комнату.

Следующие два дня проходили похоже. Утреннее изучение языка, дневная тренировка боя на рапире, ужин и посещение брата. Мне очень его не хватало, также как Мидура и Савани. Ещё я явно ощущал недостаток охоты. И я решил, завтра спросить у Алфара насчет возможности поохотиться, трехдневный дождь как раз прекратился.

Но погода решила поиздеваться надо мной. Дождь снова начался, и он стал ещё сильнее. Я просто лежал на фехтовальной террасе в виде дракона, не думая ни о чем. Настроения не было совсем. Агара предлагала мне позаниматься немного, я же отказался и стал дожидаться Алфара.

Фехтование прочищает голову, подобно физическому труду и заодно поднимает мне настроение. Но, к моему великому разочарованию, Алфар так и не пришёл. Пришлось думать о том, чем себя занять в этот дождливый день.

Превратившись в парня, я ходил по дому, размышляя, и тут я осознал: за эти дни мне не выпадало ни одной возможности выйти на улицу.

В итоге я решил найти Агару: хотелось, чтобы она мне показала всё снаружи. Покинув фехтовальную трассу, я направился на второй этаж. Пару раз мне доводилось видеть, откуда выходила Агара, а следовательно я догадывался, где там находится её комната. Поднявшись, я подошёл к двери и аккуратно постучал.

– Секунду, – прозвучал её голос из-за двери.

Ждать пришлось недолго, и вскоре дверь открылась. Агара стояла передо мной в синем платье, но это был не такой оттенок синего, как в прошлый раз.

– Сколько этих синих платьев у тебя? – Я немного свёл брови и посмотрел на неё.

Она в ответ улыбнулась.

– Столько, сколько потребуется. Зачем пришёл? Заниматься ты не хочешь.

Да, желания изучать язык у меня действительно не было.

– Хотел выйти прогуляться, а так как я тут совсем ничего не знаю, хотел взять тебя с собой. Что скажешь на это?

Я умоляюще посмотрел на неё.

Она оперлась на дверь и сделала задумчивое выражение лица.

– Ты погоду видел? Стоит нам выйти, и мы сразу намокнем.

– Я и не прошу в таком виде идти, можем ведь просто полетать.. Грозы нет. Мы ведь не из снега сделаны.

Агара, видимо, только и ждала момента, когда я начну настаивать на своём предложении. Ведь стоило мне только произнести эти слова, как она согласилась, попросила её подождать и захлопнула перед моим носом дверь. Я же остался недоумевать и ждать за дверью.

Ждал я её недолго. Вышла Агара в простом зелёном платье и собранными в хвост волосами.

– Я готова, пошли. – сказала она, протягивая мне руку. Я слегка отвернул голову и посмотрел на неё искоса. Она, улыбаясь, закатила глаза. – Так положено: я даю тебе руку, ты её берешь и проводишь меня до выхода.

Так я и сделал.

Спустившись и подойдя к двери, мы были готовы уже выйти из дома. Дверь резко открылась и в неё вбежал Алфар.

– Куда это вы собрались? Быстро идите и переодевайтесь. Мы отправляемся, на объединение к принцу Раксаару. Я только сейчас получил письмо. Быстро! – Он взлетел вверх по лестнице и скрылся. Мы же переглянулись и направились в свои комнаты.

Хилгар принёс мне одежду, в которую следовало облачиться. Это был комплект из чёрного дублета с длинными рукавами, тонкой льняной рубахи и узких кожаных штанов.

Мысли от надетого костюма были такие: «Чтобы я ещё раз надел это на себя…»В нём было не наклониться, не присесть. Вообще нормально не пошевелиться. Обувь была узка и сдавливала ногу.

«Разве обязательно это всё?»

Когда я спустился к выходу, Хилгар дал мне белую шляпу.

– Надень её, не стоит лишний раз привлекать к себе внимание. – произнёс Алфар, который был облачен в серебристый кафтан, расшитый тонкими узорами из серебряной нити. На его плечах был накидной плащ из лёгкого шёлка, едва касающийся пола и ремень с пряжкой в форме драконьей головы. Рукава кафтана были слегка расширены к запястьям и украшены изящной вышивкой. Под кафтаном виднелся белоснежный камзол, застёгнутый на аккуратные пуговицы.. На ногах — высокие сапоги из кожи. На поясе Алфара висела его трость–рапира.

– Зачем, в таком случае, я иду? – задал я вопрос, который так и напрашивался.

– Учиться слушать и смотреть.

– Но ведь я это могу делать и здесь, рядом с братом, – возразил я.

Алфар подошёл ко мне, поправил ворот на дублете:

– Многому необходимо учиться самому, но также многое можно получить в обществе. Вы жили в изоляции от мира. Тебе надо перестать бояться. Замени страх на осторожность. Пусть боятся и уважают тебя. Заводи друзей и врагов. И вспомни, что я тебе говорил насчёт брата?

– Отстраниться? – посмотрел я ему в глаза. – Зачем мне враги?

Он немного отошёл и осмотрел меня:

– Да, отстраниться! – Он достал жёлтое большое перо, подошёл и сунул мне в карман на груди. – Враги, если ты выбираешь их правильно, говорят о твоей силе. Тогда те, кто сильнее тебя, будут твоими друзьями. Не бегай глазами туда-сюда, это показывает твою неуверенность.

– Откуда оно у вас? – посмотрев на перо произнёс я с возмущением.

Алфармазон улыбнулся:

– Мойся осторожнее. В следующий раз хвост потеряешь и не заметишь, – аесело произнес он.

Мне было совсем не весело. Особенно зная, какие вещи можно творить, имея только волос существа. Савани рассказывала нам, как по волосу можно отыскать оленя, а тут я целое перо потерял.

Агара спускалась по лестнице в платье цвета ночного светила.

На тот момент я думал, что меня уже ничто не способно удивить. Как же сильно я ошибался. Этот день приготовил мне немало сюрпризов, и они только начинались…

Нити

Выйдя из дома, Грэк увидел очень красивый сад и небольшую, но широкую мраморную лестницу, расширяющуюся ещё больше на спуске. Обернувшись и посмотрев на дом, Грэк замер.

Ему казалось, что дом имел всего два этажа. На самом деле, этажей было пять. Хотя ему не попадалось лестниц, ведущих выше второго этажа. Два первых этажа выглядели хорошо: белые стены с глазницами окон. Остальные три выглядели как неаккуратное нагромождение поверх хорошо сложенных вещей. И у них были серые, с не совсем ровными стенами, неодинакового размера рамы окон. За счёт этого дом казался немного устрашающим, имея на крыше острые шпили и каменные изваяния неизвестных существ на карнизах.

Стоять и рассматривать весь дом мешал усилившийся дождь. Грэк подбежал к карете и запрыгнул в неё. Небо рассекли белые линии молний, а после прогремел гром.

Территория, на которой стояло поместье Алфармазона, оказалась небольшой. Вся она была ограждена серым забором с чёрными металлическими воротами, которые при малейшем движении резали слух своим скрипом.

Само поместье находилось на отшибе. Понадобилось несколько минут, чтобы проехать перелесок, пересечь поле, и вот, карета уже двигалась по просторным улицам города. Вся дорога была покрыта брусчаткой. Каждый дом был больше дома Мидура и Савани.

«Неужели все города такие?» – думал Грэк, – «Жалко, что Глэк этого не видит.»

Они всё ехали, а город не кончался. Смотря на количество существ, находящихся на улице и бежавших по своим делам под дождем, Грэку стало неуютно и тесно в карете. Ему казалось, будто дома и всё вокруг стало окружать его, стеснять, сдавливать. Грэку начало не хватать воздуха, он стал часто дышать, крутить головой в поисках свободного пространства. Молодого дракона охватывал страх, похожий на то, что он ощутил перед нападением охотников. Дыхание стало переходить в рычание. Всё происходящее стало казаться нереальным.

Агара испуганно отодвинулась от него. Алфар, что сидел напротив него, заметил его состояние и, схватив Грэка за руки, сказал:

– Смотри на меня!

Грэк крутил головой в поисках свободы. Алфар переложил свои руки ему на плечи и встряхнул его. Их глаза встретились.

– Смотри только на меня, не отводи взгляд. Только на меня. Дыши. Вдох, выдох, вдох… Вот так. Всё будет хорошо, не переживай. Дыши и смотри на меня.

Ещё немного нервно подышав, Грэк успокоился. Алфар похлопал его по плечу.

– Не стоит так нервничать. Такая паника ни к чему хорошему не приводит.

Во рту у Грэка пересохло, а голова кружилась. Настроение пропало. Такого с ним ещё не происходило. И чувство дискомфорта преследовало его напротяжении всего пути.

Прошло около получаса или больше, карета остановилась. Кучер недовольно что-то произносил. Дверь кареты открылась. Снаружи стоял мужчина, весь мокрый, в синем костюме, с причудливой шляпой и белым плащом. Он обратился к Алфару:

– Добрый вечер, Алф… – Он запнулся и посмотрел на дочь Алфармазона, а потом на Грэка. – Милорд Алфармазон, не ожидал вас увидеть сегодня. Не хочу вас разочаровывать, но поместье лорда Йфлкара сегодня недоступно для посещения, как и сам лорд. – Сам незнакомец, несмотря на то, что он промок насквозь, пребывал в отличном настроении. Это выдавала лёгкая непринужденная улыбка на его лице.

По неизвестной причине незнакомец стал раздражать Грэка, а непонимание разговора усиливало его неприязнь к нему. Грэк решил выглянуть в окно. Карета остановилась возле больших металлических ворот. Он вздохнул и обратился к Агаре:

– Кто это? И почему он так посмотрел на меня?

Агара в этот момент слушала беседу отца и незнакомца, но Грэку ответила:

– Это стражник поместья, Ла-й… Не могу вспомнить имя, но я знаю, что он сын Ифалзуба из дома Южных ветров.

Грэк вначале обрадовался вниманию и хотел было продолжить разговор, но когда Агара закончила говорить, то тут же повернула голову и снова продолжила слушать отца. Молодой дракон только вздохнул и опустил голову, ощущая себя бессильным что-либо вообще понять.

Тем временем Алфар вытянул пергамент и протянул стражнику. Мужчина развернул листок и пробежал по нему глазами, после чего вернул пергамент обратно.

– Кто это с вами? Вашу дочь я знаю.

– Ты про парня? Это мой племянник.

– Не слышал, что у вас есть племянник, – удивлённо произнес стражник.

– Ты и не мог. Мои хорошие знакомые попросили обучить птенца уму-разуму. Вот я и решил его привести. Где же, как не в интеллигентном обществе это делать. – Алфар дал одну золотую монету стражнику. – Госпожа Есалгара уже прибыла?

– Никак нет! – помотал головой стражник.

– Хорошо. Не говори ей о моем прибытии.

– Ни единого слова! – Отрапортовал мужчина и дал знак, чтобы ворота открыли, и карета без каких-либо препятствий проехала на территорию известного поместья, которое принадлежало лорду Йфлкару из дома Черноскального.

Пока они ехали по территории поместья, Агара немного передала суть беседы Алфара и стражника Грэку.

Молодой дракон смотрел с широко открытыми глазами. Он думал, что его больше ничем не удивить.

На территории поместья стояло три фонтана, а само здание было во много раз больше дома Алфара. Если дом Алфармазона был неаккуратно построен в высоту, то этот дом имел всего два этажа, а его стены были серыми и аккуратными. Перед самим поместьем росли различных видов цветы, все кусты были аккуратно подстрижены.

Карета остановилась, кучер спустился и открыл дверь. Первым вышел Алфар, следом за ним вышли Агара и Грэк.

– Это дом принца? – поинтересовался Грэк у Агары.

– Нет, это нейтральная территория. По традиции, партнёры должны встретиться на земле, которая не принадлежит ни одному из домов.

– Почему?

– Как бы тебе объяснить?.. Это пошло из…

Агару перебил Алфар:

– Сделано это для безопасности. Чтобы во время объединения семей, враждующие не убили друг друга, как это произошло с двумя самыми старыми домами^ домом Моря и Суши. Во время заключения партн`рства между Филагаром и Лаитиилай кто-то из дома Моря, дождавшись объединения молодых, вызвал молнию и поразил ею Филагара. Ошарашенный таким поступком, брат Филагара из дома Суши напал на Лаитиилу и убил её. После этого начался хаос.

Грэку было очень интересно слушать эту историю, но у него возник вопрос:

– Почему они ожидали объединения между ними?

Алфар продолжил:

– Когда дракон приходит в гости к другому дракону, он, по древним обычаям, не имеет права навредить хозяину, а хозяин обязан предоставить кров и еду гостю. Мы просто не способны переступить через это правило.

– Почему эти два дома враждовали и что именно привело к тому, что они решили убить друг друга?

– Я потом расскажу тебе про это. Сейчас мы пришли слушать и заводить новых знакомых, – ответил Алфар Грэку.

Дворецкий открыл им дверь, пропуская их вовнутрь. Из гостей они пришли одними из первых.

Грэк остановился.

– Алфар? – Алфармазон остановился, вместе с ним остановилась и Агара. Они посмотрели на Грэка. – Как мне слушать и заводить знакомых, если я не могу говорить на вашем языке?

Алфар улыбнулся:

– Ты с нами говоришь?

Грэк удовлетворительно кивнул.– Точно также разговаривай пока с остальными. Только одно «но». – Он подошёл к Грэку, слегка приподнял ему подбородок и немного расправил плечи. – Держись вот так. Не стоит горбиться. И ещё: одень вот это.

Алфар достал из кармана белые перчатки и дал их Грэку. Он осмотрел их и надел. Перчатки оказались очень приятные на ощупь. Они были мягкими. По ним проходил узор виде спирали.

Их взору предстала просторная, невообразимых размеров прихожая. Высоко под потолком, висела золотая люстра, украшенная драгоценными камнями. Широкая серая с белыми линиями лестница, которая поднималась и разделялась на две под стеной, ведя в противоположные стороны. Белые резные арки, над которыми виднелся символ этого дома: дракон на скале. Красные ковры: одним выстлана лестница, а другой уводил в просторные комнаты. Даже входные двери здесь выглядели дорого.

– Мой дорогой друг Алфармазон! Не ожидал тебя увидеть сегодня здесь! – произнёс невысокий мужчина, что спускался по лестнице к гостям.

Спустившись, он подошёл и пожал руку Алфару, а после они обнялись. Он был почти на голову ниже Алфармазона: короткие каштановые волосы зачёсаны назад, густые брови, уставшие и глубоко посаженные умные глаза. Среднего размера нос, не сильно большие губы, широкий подбородок, который закрывала аккуратная борода. Одет он был в белую рубашку, тёмно-синий, почти чёрный, пиджак,тёмные брюки и туфли.

– Йфлкар, мне кажется, или ты стал ниже после нашей последней встречи? – ответил ему Алфар.

Герцог отошёл и поднял свои недовольные глаза на Алфара.

– Мне кажется, или ты потерял чувство такта с последнего твоего визита? – грозно произнес лорд.

– Не злитесь милорд, Вы ведь прекрасно знаете: чего-чего, а такта мне всегда не хватало.

Йфлкар улыбнулся на его слова:

– Ладно, – махнул он рукой, – расскажи лучше, что нового и кого с собой привёл, и как так вышло, что король пригласил тебя на свадьбу собственного сына?

– Пошли, отойдём в другое место, – потом он посмотрел на Агару, – Можешь показать Грэку интересные места здесь?

– Да, конечно. Пошли, Грэк. – И они направились в левую соседнюю комнату, а Алфар и Йфлгар прошли в правую комнату и вышли на балкон с навесом.

После их приезда дождь усилился. Йфлгар сел и жестом предложил Алфару занять стул напротив.

– Выкладывай, Алфармазон! Мы слишком хорошо знаем друг друга. Даже если король тебя лично пригласил бы, ты не пришел бы. – Йфлкар, махнул рукой и стоящему за дверью прислуге, тот вышел к ним. – Два бокала вина.

Слуга кивнул и ушел.

А Алфар в ответ на слова лорда улыбнулся.

– Да, ты прав. Пришёл я сюда, чтобы поговорить с тобой… Ты ни за что не поверишь кто этот птенец. И он не один: у него есть брат. – Дверь открылась и Алфар замолчал. Им принесли вино в бокалах. Когда прислуга ушла, он продолжил: – Помнишь, шестнадцать лет назад был уничтожен город Четырёх ветров? – Йфлкар кивнул и отпил немного вина. – Так вот, это один из них.

Йфлкар чуть не подавился и поставил свой бокал на стол.

– Алфар, – вытирал он свою бороду, – не порть свою репутацию: лжецов полно, а таких, как ты — и днём с огнём не сыщешь.

Алфармазон никак не отреагировал на его слова. И это натолкнуло его собеседника на очень чёткую и понятную догадку.

– Да, не может быть такого! – произнёс лорд, вскочив.

– Тише, друг мой эмоциональный, нас могут услышать. Вы, наверное, слышали про семью Златокрылов? Помню, вы мне все уши проели рассказами про них. Якобы, в этом доме был всего один птенец, и отец в нём души не чаял. Кажется, её звали Ифейн. Насколько я помню, партнёра у неё не было. Зато я прекрасно помню про чудеса, которые она творила…

– Да, партнера у неё не было, – подтвердил Йфлкар. – Дом Златокрылов являлся следующим правящим родом после королевского дома. Если бы с королём что-то произошло, и у него не было бы наследников, дом Златокрылов занял бы место королевской семьи. Фолатар никого на расстояние вытянутой руки не подпускал к своей дочери. – Алфар хищно улыбнулся, глаза его заблестели. Йфлкар всё понял без слов. – Нет, нет, это…

– Помнишь слухи про Орлиный пик? Он оттуда. – Алфармазон сделал глоток.

– У Ифейн никого не было, все это знали. У короля был сын, и дома планировали объединить. Способен ли ты доказать свои слова?

Алфар немного поднял голову.

– Ты меня обижаешь, Йфлкар. Мы знакомы шесть сотен лет, и ты умудряешься подвергать сомнениям мои слова. Но потому ты мне и нравишься. Конечно, если потребуются доказательства, я их предоставлю. – Допив бокал вина, Алфар поднялся и посмотрел на дорожку, ведущую ко входу в поместье. По ней уже шли гости.

Спустя небольшую паузу в разговоре, Йфлкар спросил:

– Что же ты планируешь делать? И где его брат в таком случае?

– Я взял их под своё крыло. С такой родословной, как у них, и в королевскую семью не тяжело попасть. Второй парень сейчас не в лучшем состоянии.

– Алфар, ты не хуже меня знаешь слухи про таких как они. – Йфлкар поднялся со стула.

Алфармазон удивлённо посмотрел на лорда:

– Слухи — это слухи. Ты знаешь моё отношение к ним. Да и ты тоже, вроде, не особо слушаешь сплетни.

– Всё же подожди немного со своими планами на птенцов. Если эти слухи правда, то ни один дом, тем более королевский, не согласится связать себя с ними.

Алфар улыбнулся на свой манер:

– Слух этот проверится довольно быстро.

– Я забыл тебя спросить, а где Алагара?

Алфармазон нахмурился на его вопрос, но всё же ответил:

– Я её отправил к фуриям-родителям! – Йфлкар рассмеялся, да так, что слёзы проступили. – В чём проблема?

– Нет, вспомни. Я тебя предупреждал не один раз насчёт неё. – Йфлкар перестал смеяться и вытер глаза платком, который достал из кармана. – Ты сделал не на то ставку. – По дороге шла делегация. Похлопав Алфара по плечу он сказал. – Всё наладится, друг, не переживай так. Пошли. Король приехал…

***

Меня всё ещё не покидало ощущение тревожности. Может, это из-за непонимания языка и самой ситуации, в которой я оказался? Не то чтобы я совсем не понимал, что происходит вокруг. Просто большое скопление разумных существ вокруг меня не могло не пугать. Вы только представьте: четыре дня назад я жил с друидами в лесу. Кроме брата, Мидура и Савани я ни с кем не общался, как мне ещё реагировать на всё это? Всё, что оставалось: адаптироваться и действовать интуитивно. Благо, Агара находилась рядом. Она с каждым днём всё больше мне начинала нравиться. Ну, я так думаю. Агара очень красивая.

Я стоял и смотрел на нарисованного лазурного дракона. Казалось, будто он сейчас оживёт и соскочит с полотна, на котором находился. Неужто можно так изобразить кого-то или что-то?

Агара стояла, рассказывала мне про этикет и правила поведения. Для меня это, откровенно говоря, было скучно: все эти поклоны, рукопожатия… Зачем всё настолько усложнять? Это Глэк любит изучать детали и нюансы вещей. Достаточно только вспомнить количество трав, которые он заучил. Не просто заучил их название, а их действие, при какой болезни какую использовать.

Слушая Агару, я всё-таки решил перебить её:

– Агара, а можно обойтись просто рукопожатием при знакомстве?

Она посмотрела на меня непонимающе:

– Ты слушал, то о чем я тебе говорила до этого?

Я недовольно свел брови.

– Говоря честно, половины слов я не понял, а из остальной половины понял, что должен кланяться королю.

Смотря на её реакцию, я осознал: она явно недовольна мной.

– Хорошо, – вздохнув, произнесла Агара, – пошли, отец закончил разговаривать с лордом Йфлкаром.

Вот эта часть мне была больше интересна. Я хотел спросить у Алфара как долго мы ещё будем здесь. Но ответ уже сам образовался в голове: «Мы здесь надолго». Особенно чётко я осознал это, когда увидел вошедшее количество гостей. Меня пробрало отчаянье.

Вокруг одного из посетителей было большое количество стражников. Смотря на эту личность, я понял — это и есть король. Представлял я его немного другим: более величественным и высоким. Но вот какой урок мне преподала жизнь: не суди стоящего по одной его форме. Алфар тоже выглядит худощавым и слабым, но сила от него ощущается за много шагов.

– Алфар, – обратился я к нему.

– Да, я тебя слушаю.

– Это и есть король? Вокруг которого все стоят?

– Да, это король Гараксар из дома Зубоскалов.

В наш разговор вмешался Йфлкар, которому меня так и не представили. Хотя со слов Агары, должны это сделать были, как мы только встретились.

– Приветствую тебя, мальчик в моём доме. Я Йфлкар из дома Черноскального. Чувствуй себя, как дома. Здесь тебе всегда рады. Ты просто не представляешь, как тебе повезло попасть к Алфармазону. – Он протянул мне свою руку.

– Я Грэк, из дома… – Я посмотрел на Алфара, который находился за спиной Йфлкара.

Он кивнул мне.

– Златокрылов, – закончил свои слова я.

Мы пожали руки. Хватка у Йфлкара — дай волю, очень крепкая. Ещё от него пахло резким цветочным запахом. Я аж против своей воли поморщился.

– Слышал про беду, что случилась с тобой. Надеюсь, твой брат поправится.

Слушая его чистую драконью речь, мне было некомфортно отвечать ему своей, немного дикой манерой разговора.

– Благодарю, – ответил я с легким кивком Йфлкару. Отвечал я немного медленно, пытаясь соблюдать приличие, и это сильно утомляло.

– Со слов Алфара, ты со своим братом жил с друидами в изоляции от общества. Хотя общаешься ты не хуже здешних аристократов. Быстро учишься. Не буду тебя напрягать, надеюсь немного позже с тобой побеседовать.

После этих слов он вышел на середину зала. Приветствуя, видимо, короля на языке лазурных драконов. Спросив рядом стоящую Агару, я удовлетворил своё любопытство: Йфлкар действительно приветствовал короля и всю его свиту. Именно словом «свита» описала сопровождение короля Агара. Мне оно, впрочем, мало о чём говорило.

Алфар сказал держаться рядом с ним и не отходить далеко. Честно: даже и не думал об этом. Рядом с Алфармазоном было некое ощущение защиты и уверенности. После приветственной речи Йфлкара, делегация направилась в большой зал, а мы — следом за ней.

Кругом все общались, даже Агара отошла, с кем-то разговаривая. Я же, подобно маленькому, ходил и наступал Алфару на пятки. Вокруг витало немыслимое количество всевозможных запахов, начиная от обычного пота и запаха вина, заканчивая тонким ароматом цветов.

Не знаю, как и в какой момент это произошло, но я потерял Алфара и остался один посреди неизвестных мне существ.

Я начал судорожно искать Алфара, пытаясь вспомнить его запах. Какой же у него запах?.. Может, запах поля после дождя? Нет, так пахнет Агара. Может, запах хвои и тонкий аромат рыбы?.. Тут до меня дошло: я никогда толком не обращал на это внимание. Во рту пересохло, в висках застучало, воздуха стало не хватать.

«Дышать. Надо дышать».

Я заставил себя медленно вдохнуть. Потом ещё раз. Как тогда, в карете. Гул в ушах постепенно стих, сердце всё ещё колотилось, но воздух наконец перестал застревать в горле.

Я поднял голову.

Вокруг двигались десятки незнакомых лиц. Кто-то смеялся, кто-то разговаривал, слуги протискивались между гостями с подносами. Я начал всматриваться в каждого мужчину, выискивая знакомые черты лица и белые волосы, но всякий раз ошибался.

Алфар не мог меня бросить. Наверняка он где-то рядом.

Цепляясь за эту мысль, я пошёл сквозь толпу, стараясь смотреть только вперёд. Несколько раз кто-то обращался ко мне, но я не понимал ни слова и лишь продолжал искать. Постепенно чужие голоса снова слились в сплошной гул.

И вдруг среди них прозвучала понятная речь:

– Вам помочь? – обратился ко мне женский голос на драконьем.

Я обернулся. Со мной заговорила женщина немного выше меня ростом. Я сразу обратил внимание на её белые, как снег, распущенные волосы, которые были ей до пояса. Лицо худое, щёки немного впалые, узкий подбородок. Платье у неё было двух цветов: глубокого синего и, как песок, жёлтого. От неё сильно пахло солью, и ощущалось некое величие, которым она была окружена. Похожие ощущения я чувствовал только во время штормовой грозы. За её спиной стояло два стражника.

– Не знаю, правильно ли это… – я смутился от своих слов: они звучали странно, да и не знал я, как к собеседнице обращаться.

– Расслабся, не стоит так переживать. Меня зовут Еселгара из дома Южных ветров, – она сделала лёгкий реверанс.

– Я Грэк, – просто ответил я. Один из стражников за её спиной вдруг шевельнулся. Я невольно напрягся и отступил на шаг.

Еселгара улыбнулась и подняла руку, потом посмотрела на стражников.

– Не переживай, всё хорошо, тебя никто не тронет. Думаю, мне удастся помочь тебе в твоих поисках.

Меня насторожили её слова. Как она может мне помочь, если не знает, кого я ищу? Не читает же она мои мысли?

– Как вы это сделаете? Если даже не знаете…

Она меня перебила:

– Ты ищешь Алфармазона. Совсем недавно я разговаривала с ним. Он попросил отвести тебя к Агаре, и после его описания ты стал мне интересен. Не каждый день в наших местах встретишь дракона-друида.

– Я не друид, – тихо ответил ей я. – Только жил с ними.

Последние слова дались тяжелее. Я опустил взгляд, а пальцы сами сжались на краю одежды. Перед глазами на мгновение возникли Глэк, Савани и Мидур.

Улыбка Еселгары стала мягче.

– Я не хотела тебя расстраивать. Расскажи мне про себя, если желаешь. Или я могу тебя просто провести к Агаре. – Она подошла ко мне и поправила мою шляпу. – Так будет лучше.

Меня мучали сомнения о том, можно ли ей доверять, но она сказала:

– Алфармазон мне поведал о произошедшем с вами. Можешь не беспокоится.

Пока мы шли, я всё же осмелился ей рассказать о себе, и даже не заметил, как перешёл на родной мне язык. Тот, на котором я разговаривал с Глэком, Мидуром и Савани. Осознав это, я посмотрел на Еселгару.

– Я тебя хорошо понимаю, – ответила она на моём языке. – Это иная, язык ангелов и империи Небес.

– Можете рассказать про себя, просто… – я замешкался, – мне тяжело вспоминать это все.

Она кивнула:

– Я появилась на свет во время сильного шторма, моя мать устроила гнездо прямо возле камина. Она мне сказала, что когда послышался треск скорлупы, в самую вершину нашего замка ударила молния. Моё детство не сравнится с твоим: ты рос почти как настоящий дракон, и, наверняка, тебе совсем не понятно как устроен наш мир. Некоторые даже не знают, как превращаться в драконов. Они просто забыли, как это делать. Или родились в таком облике от родителей, которые не превращались. Моя жизнь — это смена масок, перед всеми я предстаю разной. Потому мне ты и стал интересен. Ты настоящий, а таких тут не встретить. Мы не охотимся, почти не летаем. Не знаем тоски по небу, про которую пишут в книгах.

Возможно, мне показалось, но в её глазах на мгновение блеснула печаль.

Я отвернул голову:

– Даже не знаю, что Вам сказать. Я действительно скучаю по небу и по ветру в крыльях. Но больше всего я скучаю по семье. Ещё меня поглощает страх неизвестности.

Еселгара положила мне руку на плечо:

– Всё наладится, я сталкивалась за свою жизнь с многими трудностями. Если верить в лучший исход, то он непременно произойдёт. Порой только вера и остаётся. Всё обойдётся, Мать предусмотрит каждый твой шаг. Доверься ей.

Сейчас я не понял, о чём она.

«Какая мать? О чём она вообще?..»

– Извините…

Она меня перебила:

– Вот и Агара. Надеюсь, ещё увидимся. До встречи, Грэк, – она кивнула мне, потом посмотрела на Агару. – Не теряйте больше его. Ему очень сложно пока в нашем обществе.

Агара встретила меня с лёгкой улыбкой.

– Ну и куда тебя ветра унесли? Пропустил бы всё самое интересное. Пошли, скоро будет главное событие — танец партнёров. – Она взяла меня за руку и повела в сторону центра зала, который начали освобождать для танцев.

Она начала мне объяснять, что вообще будет происходить.

– Первыми должны исполнить свой танец принц и его партнёрша. Ритуальный танец объединения. Если танец пройдет хорошо — значит, Мать одобряет союз. К этому готовятся очень долго. Партнёры не знают своего танца до момента встречи. Был всего один раз, когда драконья Мать…

Я очень уважаю знания Агары, но о том, что такое этот «танец объединения» мне остаётся. И о том, кто вообще эта «Мать». И почему она вообще должна какие-то танцы одобрять. Мне лишь становилось всё интереснее, а в одном объяснении рождалось всё больше вопросов. Вопросов, которые необходимо решать.

Зал замер. В центр вышли будущие король и королева.

Зазвучал ритмичный бой барабанов, отдающийся вибрациями в теле. Принц одним движением развернул девушку лицом к себе. Они действовали слажено. Движения их казались немного резкими, и от этого завораживающими. Я восхищался этим действом и удивлялся: неужто можно подобное сделать, совсем не зная действий партнёра? Танец уже достигал своей кульминации. Казалось, будто партнёров охватило пламя: я ощутил, как перья на голове зашевелились. Время, казалось, начало замедляться. Я обратился к рядом стоящей Агаре:

– Кажется, что-то происходит.

Она стояла и никак не реагировала на мои слова. Я посмотрел в центр зала. Там стояли схватившиеся за руки принц и девушка, охваченные пламенем. К ним тянулись золотистые нити. Почему-то я себя ощущал абсолютно спокойно. Будто так и должно быть. Ещё казалось, что эти нити зовут меня, повторяя моё имя. Мне хотелось выйти в центр, подойти к нитям, но ноги меня не слушались. Нити собирались в чей-то образ.

Все вокруг исчезли, зал был полностью пуст, а на месте танцующих стоял дракон, подобный мне, только намного больше. Он сделал шаг ко мне и коснулся носом моего лба. Нити собрались в кольцо вокруг меня, они тянулись ко мне и звали, я протянул руку к самой ближней, но некая преграда не давала прикоснуться к ней, почувствовать её.

– Грэк, мы рядом. Мы с тобой. Стена. Убери стену. Мы хотим стать с тобой одним, – говорили они хором, кружа кольцом вокруг меня.

– Какая стена? О чём вы говорите? – спросил я их.

Стала слышна музыка. Бой барабанов ускорился, в центре зала стояло два дракона, прикоснувшись носами друг к другу. В круг вышел незнакомец в огненной мантии и объявил что-то, чего я не понял.

Агара перевела мне его слова:

– Мать всех драконов благословляет этот союз семью своими образами!

Мне было не до этого. Про какую стену мне говорили они? И кто они, эти «они»? Почему они хотят стать со мной одним целым? Кто этот дракон, появившийся в зале? Может это и есть Мать, про которую все тут говорят? Я снова услышал женский голос: «Я с тобой, ничего не бойся». Я оглянулся, но говорящую не увидел. Лишь толу неизвестных и Агару.

Зал взорвался от криков и восторженных возгласов. Я же стоял и пытался осознать то, что со мной произошло. Агара обратилась ко мне:

– Ты когда-нибудь танцевал? – поинтересовалась она.

Я покрутил головой.

– Даже не пробовал.

– Никогда не поздно учиться. Пошли, тебе это пригодится. – Она взяла меня за руку и потянула в сторону танцующих.

Сначала она начала мне объяснять на языке лазурных драконов, потом опомнилась и перешла на общий драконий:

– Всё просто: смотри на мои ноги. Раз, два, три, четыре, раз, два… Теперь бери меня за руки и начинай вместе со мной. Раз, два, три, четыре, раз, два…

Она долго ругалась за отдавленные ей ноги, но танцевать я научился быстро. Впрочем, это и не удивительно: я её почти не слушал, наслаждаясь её красотой. Мне даже показалось, будто я снова видел нити, которые танцевали вместе с нами, и того дракона который появился в центре зала во время ритуала.

Ледяное дыхание

Мне показалось, будто прошло совсем немного времени, когда раздался рёв. Буквально за секунду все присутствующие достали оружие. Мне снова стало страшно. Видимо, в этот раз Агара разделяла мои эмоции.

Прозвучал голос незнакомца, и я понял только одно слово. «Алфар». Все присутствующие повернули головы, и я вместе с ними. Тогда я и увидел знакомую фигуру с белыми волосами. Он стоял недалеко от центра: в руке у него была рапира, которая находилась у горла молодого парня.

Прозвучало много непонятных мне речей. Алфар стоял, не шевелясь, будто всё происходящее его совсем не волнует. А вот лицо Агары стало бледнее обычного.

Я не выдержал и спросил:

– Что происходит?

Агара ответила быстро:

– Отца обвиняют в убийстве, похищении и срыве объединения, – кратко объяснила она, – представители трёх домов требуют поединка. За кровь нужно платить кровью. Один из домов поединком хочет отомстить за поруганную честь.

И снова прозвучало много непонятного. Вопросы в голове рождались сами собой.«Зачем Алфар угрожает тому парню? Чего он хочет этим добиться? Почему нельзя решить всё мирным путем? Почему его во всём обвиняют?»

Центр зала освободили: там остались только Алфармазон и парень. К ним вышло трое мужчин, один из них обратился к Алфару, а тот им ответил что-то в своей манере. Я поинтересовался у Агары:

— то сейчас происходит?Но та лишь шикнула в ответ. Поэтому мне оставалось молчать. Когда Алфар замолчал, мужчина, шипя подобно змею, ответил ему что-то.

Во рту пересохло. Я посмотрел на Агару. Было видно, как она внимательно слушала и смотрела. Прозвучало ещё несколько слов в сторону Алфармазона. Он ответил спокойно, потом убрал рапиру от горла парня, оттолкнул его в сторону, и встал вполоборота. Парень в мгновение ока скрылся в толпе.

Я даже не заметил, как начался бой. Раздался звон клинков. Для взгляда их движения были слишком быстры. Лишь искры, звон и отблеск металла говорили о смертельном поединке.

Сначала мне казалось, что это невозможно: Алфармазон сражался сразу с тремя противниками. Движения беловолосого дракона то сверкали, словно молнии, то текли плавно, как река. В первые секунды он умудрялся держать двоих вне боя, грамотно занимая позицию, прижимаясь к толпе наблюдателей. Но вскоре противники обошли его со спины, и, казалось, из этой ситуации уже не выбраться.

Внезапный выпад – и меня пронзила тревога.

«Он пропустил удар. Алфар ранен. Ему нужна помощь!» – эти мысли вспыхивали в голове и тут же растворялись.

Но он ловко отвел удар в сторону, крутанулся, ударил локтем одному из нападавших в нос, и тут же вонзил клинок в бедро. Судя по крику, удар достиг цели. Противник рухнул. Остались двое.

Агару кто-то схватил за руку, а потом и меня. Это был наш кучер.

– Вам не стоит тут задерживаться. Ваша карета ожидает на улице.

– Как это «не стоит»? А как же Алфар? Вдруг ему понадобится помощь, я не хочу его оставлять, – возмутился я, пытаясь высвободить руку из захвата кучера.

– Пошли, – жёстко произнес кучер.

– Грэк, нам надо идти. Отец справится, – успокаивающе произнесла Агара. Мне было видно, как она несколько раз посмотрела в сторону поединка.

Я согласился, хоть и не доверял кучеру, но раз с ним идёт Агара, то почему бы и мне ему не довериться.

Мы без особых проблем покинули здание. Наш кучер что-то сказал стражникам у входа. Перед выходом я ещё раз посмотрел в сторону зала, откуда доносились звуки битвы.

Мне хотелось узнать, что вообще происходит.

– Агара, скажи, в чём проблема? Почему все напали на Алфара?

Она решила оставить мой вопрос без ответа. Кучер открыл карету, мы сели и принялись ждать.

Сидели мы долго. Снова начался дождь. За прошедший день сил совсем не осталось. Ещё и время тянулось невыносимо долго. Смотря, как капли стекали по стеклу, я думал: «Как там Глэк? Всё ли хорошо с Алфаром? Почему все, кого я знаю, страдают? Неужто без всех этих бед никак?». Слёзы сами проступили и стекали по щекам. Я даже не заметил, как уснул.

Снились горы, леса и реки, небо с облаками через которые мы с братом летим. Мы поднимались всё выше и выше.

Я проснулся от того, что карету тряхнуло. Открыв глаза, я увидел Алфара. Он разговаривал с Агарой. Ещё пахло кровью. И верно, она капала с его правой руки.

– Всё хорошо? – немного нервно спросил я.

– Могло быть и хуже, – сухо ответил мне Алфар.

Посмотрев в окно, я увидел городскую местность. Видимо, мы уже давно покинули территорию поместья. К тому же, снаружи уже было светло. Долго же я спал.

Когда мы подъезжали к дому, меня посещали беспокойные мысли насчёт брата, внутри поселилась некая пустота и тягостное ощущение одиночества. Это было нетипично. Необычно. И страх начал пробирать меня до костей. Поэтому я постоянно спрашивал о том, долго ли ещё осталось ехать.

Когда я в последний раз спросил, Алфармазон посмотрел на меня стеклянным, совершенно пустым взглядом. Это меня убедило замолчать и сидеть тихо.

Прошло ещё немного времени, и мы заехали на территорию Алфара. Когда карета остановилась, я выскочил из неё и побежал в дом. Не успел я даже добраться до двери, как она открылась. На пороге стоял Хилгар.

Я сразу стал засыпать его вопросами:

– Как мой брат? Что с ним случилось? Есть ли изменения? Он просыпался? – говорил я очень быстро, и последние слова произносил задыхаясь.

На мои вопросы отвечать Хилгар не стал. Быстрым шагом к двери подошли Алфар и Агара. Когда мы прошли в здание, Хилгар подошел к Алфармазону и тихо ему что-то сказал. Видимо, это было нечто очень важное, потому что такой реакции я никогда у него не видел. На него будто улей с пчёлами уронили: он сорвался с места и исчез в соседней комнате.

Хилгар подошёл ко мне и сказал:

– Молодой господин, Вам стоит навестить своего брата. В Ваше отсутствие ему стало хуже, – он сказал это спокойно, будто всё так и должно быть.

После его слов я побежал в комнату, где должен был лежать Глэк. Его там не оказалось.

За мной в комнату зашёл Хилгар.

– Вы меня не дослушали. Ваш брат сейчас находится в комнате по соседству с Вашей.

Я был растерян

«Как, в соседней? Почему? Что они с ним сделали, пока меня не было?»

Вопросы роились в голове, но – из всего их разнообразия мне удалось выжать из себя лишь один:

– Что с ним? Где он?

– Не стоит так нервничать. Пойдёмте, я отведу Вас к нему, и Вы сами всё увидите, – он развернулся и пошёл.

Мне казалось, будто Хилгар специально идёт так медленно. Меня всё сильнее стал охватывать страх, но он был не обычный. Если перед приходом охотников страх ощущался физически, то тут было нечто иное. Страх, поселившийся во мне, рождался глубоко внутри. Он ледяной рукой сжимал моё горячее сердце.

Когда Хилгар вошёл в комнату, я остался стоять на пороге. Мне было страшно входить внутрь.

Ноги отказывались двигаться, пришлось приложить много сил, чтобы войти в комнату. На кровати лежал Глэк. Не в форме дракона.

«Но как?.. Для смены образа необходимо быть в сознании. Ни одно волшебство, чудотворство или магия не способны изменить образ дракона без его желания!»

Эти слова я слышал от Савани, и сам задавался этим вопросом.

Мне казалось, будто я ощущаю всё то же, что и он. Ему явно страшно, но его страх особенный. Дикий неконтролируемый. Подойдя к брату, я взял его за руку, и тут же отпустил её, отпрянув. Глэк был холоден, подобно льду на речке зимой, но он ещё дышал. И дыхание его было так же холодно.

Я снова подошёл к кровати брата и упал на колени.

«Его надо согреть, он замерзает.»

Глаза наполнились слезами. Смахнув их рукавом, я попытался найти ещё одно одеяло.

Когда в комнату вошли Агара и Алфар, я не знаю. Они что-то мне говорили, а я сидел возле кровати брата и не слушал их. Единственные звуки, которым я действительно придавал значение — это прерывистое дыхание Глэка и его сердцебиение.

Стало совсем тихо. Я ничего не мог услышать. Лишь ветер за окном. Сначала я никак не мог понять… Потом, когда до меня дошло, было поздно.

Я кричал. Просил его очнуться. Тряс его. Но его тело лежало бездыханным.

Он не мог меня оставить. Только не он.

Хилгар пытался меня оттащить от Глэка, но у него не получалось. Только когда ему помог Алфар, им удалось вытащить меня из комнаты.

Для меня в этот день было всё потеряно.

***

Я очнулся от боли, которая пронизывала всё моё тело, подобно миллионам иголок. Словно змей, попавший на раскалённые угли, я рычал и извивался на земле.

– Что вы с делает ним? – послышался голос брата.

– Его отравили соком Чёрного дерева, – услышал я второй голос. – Целитель хочет вытащить наконечник стрелы из его лапы… – голоса замолкли. Вернулась боль.

Она ломала меня, как хотелось. Мыслей не было, лишь желание, чтобы всё это прекратилось. Я ощущал её везде: в хвосте и крыльях, лапах и голове. Она выжигала меня, как летний пожар выжигает леса. Я взывал ко всем. К Создателю, природе, огню, свету и тьме, даже к Жизни, но никто не отвечал и не давал избавления. Я взмолился мысленно: «Смерть, к тебе взываю!..».

Тишина… Чувств и желаний больше нет, лишь нескончаемая пустота. Меня всего трясло от воспоминаний. Зубы стучали, глаза слезились. Я сидел, сгорбившись, смотря под лапы. Земли не было.

Собрав все мысли в кучу и успокоившись, я оглянулся. Ничего не было. Ни природы, ни светила. Полная тьма, но себя мне видно было прекрасно. Я словно излучал свет, который мгновенно пропадал.

– Есть кто?.. – дрожащим голосом спросил я громко. Прислушавшись, у меня сложилось впечатление отсутствия пространства. Мой голос словно утонул в воде. И ещё одно я не мог ощущать — время.

– Кто спрашивает?

Через сколько мне ответили — я не понял. Моё собственное мировосприятие полностью исчезло. Посмотрев в сторону, откуда прозвучал ответ, я увидел размытую, постоянно меняющуюся тёмную фигуру.

– Я! Я Глэк, дракон, а Вы кто? – Я сделал шаг назад, лапы дрожали. А после меня всего передёрнуло. Страх овладевал мной.

– Ты воззвал ко мне, и я пришел. Я прихожу к тем, кто просит.

Неизвестный говорил спокойно и вкрадчиво. И вот, он исчез, и появился совсем рядом. Меня охватил ужас.

У существа не было лица и формы. Я не мог осознать своего собственного существования в его присутствии. Я видел в нём одновременно всё и сразу: и всё это — боль. Вся возможная боль, которая только способна существовать.

– Кто ты? Кто… – Я превратился в парня с крыльями и плакал, обхватив колени руками, теряя самого себя.

Существо кружило вокруг меня и повторяло:

– Ты воззвал ко мне! Ты и ответь! Смотри на меня, дитя!

Он не останавливался. С каждым новым его кругом я чувствовал себя всё меньше и меньше.

– Я… Я не могу, – шёпотом ответил я. – Не могу смотреть на тебя. Не могу осознать… – говоря, я мотал головой. – Отпусти меня.

– Смотри, смотри на меня, дитя, и ответь, кто я? – Он остановился перед моим лицом.

Головы я всё так же не поднимал.

– Я не знаю, – в этот раз без дрожи, но со страхом в голосе ответил я ему.

– Ты знаешь. Ты знаешь меня. Ты видел меня! – Существо подошло ещё ближе. – Каждый день своей жизни, ты видел меня. Во время бури, которую ты и твой брат пережили, вы видели меня. Я есть, но в то же время меня нет! У меня есть власть над всем, и в тоже время я не властен ни над чем. Я сразу везде, и одновременно — только перед тобой! А теперь, посмотри на меня, не отводя взгляд, и ответь. Кто стоит перед тобой?

Я собрал все свои силы, и с дрожью посмотрел на него.

– Ты… – сглотнув, я произнёс, – ты — Смерть.

Существо так и стояло перед мной, не двигаясь. Я же истекал холодным потом, не в силах оторвать от него взгляд.

– Не отводи взгляд, смотри на меня. Запомни: самообман приводит к падению, а возврат в прошлое подобен мне! Не живи прошлым! Прошлое — прошло. Будущее ещё не наступило, но оно будет завтра. Есть лишь сегодня, и от решений, принятых тобой сейчас, зависит то, как ты встретишь рассвет! – Смерть немного отошёл от меня, и я смог спокойно выдохнуть.

– Я умер? – спросил я, задыхаясь.

– Ещё нет, но ты близок к этому моменту! Потому тебе нельзя тут больше находиться!

И тут моему взору предстали два белых светящихся глаза.

– Стой!.. – мне не удалось спросить у него то, что хотелось. Почему-то я чувствовал: он мог рассказать про наших с братом мать и отца. Настоящих.

Ощущалась слабость во всём теле. Попробовав пошевелиться, я застонал. После стона я услышал, что кто-то бежит.

– Глэк, слава огню ты живой! – брат перестал говорить и обнял меня. Он был не в виде дракона, и меня это удивило. Ещё его лицо было очень уставшим, а глаза — красными. Казалось, он стал старше на несколько лет.

– Да, я тоже очень рад тебя видеть, – поморщившись от дискомфорта, осипшим голосом ответил я ему.

Видимо, на голоса и шум, в комнату вошла девушка в тёмно-синем платье. Её волосы были кудрявыми. И только сейчас туман в глазах рассеялся, и я увидел, что мы находимся не в лесу. Она повернула голову к двери и что-то произнесла. Не прошло даже двух минут, и в комнату вошли ещё мужчина и женщина. Я посмотрел на Грэка с некой опаской.

– Не переживай, это Агара. Ты с ней ведь встречался тогда? – брат улыбнулся.

Внутри меня не было чувств. Лишь пустота. Мгновение, и комната исчезла, на её месте снова темное пространство и безликая сущность. Я начал дрожать и повторять про себя:

– Тебя нет, тебя нет…

Капли холодного пота стекали по моему лбу.

– Тебя нет, тебя нет.

А сущность повторила то, что она уже говорила:

– Я сразу везде, и одновременно — только перед тобой!

– Нет, убирайся! Я живой, я живой! Оставь меня, я живой!

Сквозь весь этот ужас прорвался женский голос. Он говорил:

– Успокойся и спи, засыпай.

Мне стало легче, тело расслабилось.

Я ответил голосу:

– Да, Савани, хорошо. Я очень устал...

И погрузился в сон без сновидений.

***

Целитель стоял возле кровати, на которой лежал брат, осматривая его и постоянно что-то бормоча себе под нос. Ожидание меня съедало изнутри.

«Чего он там возится?»

– Так что с ним? Вы говорили пять раз, что он погибнет? А сейчас просто головой мотаете и под нос себе бормочите. Хоть сейчас скажите, что ему лучше и он выживет, – недовольно произнес я.

Мне на плечо легла рука.

– Грэк, всё будет хорошо. То, что Глэк очнулся — уже показывает его силу, – успокаивающим голосом произнесла Агара.

Целитель отошёл от брата, смотря в книгу, а затем поднял глаза на меня и закрыл её.

– Знаете, милорд Грэк! Я представления не имею, что Вы такое дали своему брату. Если ничего — то я не понимаю, как он выжил. – Он почесал подбородок и посмотрел на Глэка. – Ему сейчас необходим покой. Жить он, по всей видимости, будет. Чувство слабости, сонливость и лёгкая боль по всему телу на протяжении всей недели будут сопровождать его.

Он слегка поклонился, меня смущало такое отношение.

– Мисс Агара, я навещу Вашего друга через два дня, – он также поклонился ей и покинул комнату.

– Разве всё это обязательно? – возмутился я после того, как целитель вышел из комнаты.

– Что ты имеешь в виду? – Агара непонимающе нахмурилась.

– Поклоны. Разве они обязательны? – Я развернулся к ней и посмотрел ей в глаза.

Она отвела взгляд и посмотрела на моего брата.

– Не нужно пренебрегать своим статусом. По тем вещам, которые ты показал отцу, всё указывает на вашу знатную родословную. Вам ещё многому нужно научиться. Всю жизнь вы жили как друиды. Теперь вы в совсем другом обществе.

Я посмотрел ещё раз на брата. Увидев, куда направлен мой взгляд, Агара положила руку мне на плечо.

– С ним всё будет хорошо. Главное — он выжил. Осталось только поправиться. Будь с ним, ты ему нужен. – Она сделала реверанс и вышла из комнаты. Мой взгляд проследовал за ней.

Постояв немного на месте и посмотрев на закрытую дверь, я подошёл к кровати и сел возле неё.

«Знаешь, Глэк, а ты был прав насчёт Агары. Она действительно очень красивая. Только благодаря ей ты до сих пор жив. Не смей умирать! Слышишь, не оставляй меня одного в этом мире». – Я взял его за руку. – «Главное живи, а мир мы подстроим под себя! Попадём к Стражам, узнаем про наших родителей, а потом добьемся того, что даже охотники будут ходить к нам и кланяться. Главное — живи! Ещё все со мной разговаривают на драконьем, ведь их язык ни мне, ни тебе, неизвестен...»

Я положил голову на кровать и стал думать, как реализовать всё, что сказал.

***

Всю неделю брат провёл в кровати, а я ему рассказывал о своих приключениях. Как Агара помогла нам, про предложение Алфара, с которым я согласился, про бал, тренировки и про всякие мелочи.

На удивление, Глэк отреагировал совсем спокойно на предложение Алфармазона, и насчёт моего поспешного согласия не сказал ничего. Даже как-то отстранённо отнёсся к нему.

Говорил он очень мало, а тени и тёмные места его пугали. Глэк стал молчаливым, на мои вопросы лишь отмалчивался или отвечал бормотанием.

На руке, в месте, куда попала стрела, у него было серое пятно. Ещё он постоянно оглядывался, будто за ним следят.

Один раз за ужином, когда стемнело, а темнело тут довольно быстро из-за гор, Глэк так и замер в оцепенении, смотря в тёмный угол комнаты. Все находящиеся за столом спросили: «В чём дело?».

Глэк не ответил. После чего внезапно вскочил из-за стола, сразу упал и снова похолодел, как тогда. Шёпотом Глэк повторял одно и тоже: «Тебя нет, тебя нет».

Когда он очнулся, а спал Глэк после этого целые сутки, я спросил у него: «Что произошло?». Он ответил мне, будто ничего не помнит. В его глазах виделся ужас, да и в голосе были слышны нотки страха. Я попытался ему объяснить:

– Глэк, если ты расскажешь мне, мы разделим эту ношу, и тебе станет легче. Как это всегда было.

– Нет, не станет. Ты не представляешь, и не сможешь представить. – Слова его были наполнены холодом и страхом. И пока Глэк произносил это, он смотрел в тёмные места комнаты. Будто ожидая, что кто-то выйдет оттуда.

С каждой новой неделей приступы брата становились реже. Глэк пытался показать, будто ему стало лучше. Он мог обманывать Агару и Алфара, но меня ему не обмануть. Я отлично видел, как Глэк спит по ночам с магическими светильниками, и по возможности никогда не остается один среди множества теней…

Благодарность

Большинство произведений рождаются из-под пера одного автора: он садится и начинает писать. Вот и я тоже сел, и начал писать.

Если меня спросят: «Как вам удалось всё это придумать?», я отвечу, что сделал это не один. Охотники, Империя Стражей, Царство Креста, Империя Небес и многие другие идеи появились благодаря моему младшему брату — Петренко Яну.

Возможно, без него этого произведения вообще не существовало бы. А если бы и существовало, то оно было бы совсем другим.

Ещё раз спасибо тебе, мой дорогой брат, за всё. Надеюсь, тебе понравится этот роман, и однажды, когда у тебя будут дети, ты возьмёшь именно его, чтобы прочитать им. А ещё расскажешь о том, как мы бегали, мечтали и представляли, какими героями могли бы стать.

С любовью и благодарностью, твой брат.

И благодарю моё родное сообщество, где я обрёл друзей и единомышленников, «Живой разборы»: каждый четверг мы собирались и читали работы друг друга, выискивая нелогичные моменты в историях.

Так же спасибо моему редактору Павлу Атмажа, что согласился поработать со мной над книгой.

Искренне благодарю каждого, кто помог этой истории стать книгой.

Над изданием работали

Редактор

Павел Атмажа

Художник обложки

Мария Кизименко

Бета-ридер

Елена Фирстова

Вёрстка электронной версии

Иаков Петренко

Свёрстанное издание в формате EPUB или других, можно получить за 80 руб. написав автору.