Два взмаха в секунду - Обречённые крылья

Глава 1. Я взлечу (часть 1)

Ливния — бабочка с большими белыми крыльями, настолько огромными, что ей приходится делать всего два взмаха в секунду, чтобы не сломать их. Если она взмахнёт меньше, то упадёт от тяжести собственного веса. Её нежный цвет, приятный аромат и стиль жизни привлекают не менее удивительное создание — Сильви, маленького светлячка с относительно большими крыльями, но который не умеет летать. Поэтому он всегда путешествует на голове у крылатки. Когда Ливния делает два взмаха, светлячок загорается своим синим свечением, предупреждая бабочку. Этот процесс повторяется из раза в раз. Существовать друг без друга они никак не могут — несовершенные создания. Не знаю почему, но для меня такая жизнь казалась прекрасной.

Мир ангелов тесно связан с демонами, мифическими существами и огромными титанами, которые служат доказательством связи между людьми и богами. Моё имя — Сильв, хотя я сам выбрал это имя, ведь ангелы не называли друг друга как-либо. Истории, которые мне рассказывала та, кого я мог назвать матерью, скорее, походили на отголосками того, что я мог бы назвать ангельским наследием. Она часто делилась рассказами о мире людей, демонов и о местах, где существует жизнь.

С рождения я отличался от других, ведь если у обычных ангелов цвет крыльев был нежно-белым, то чем чище цвет, тем более благородным считался в наших кругах. Сам мир делился на четыре этажа, которые граничили друг с другом, но не имели прямого доступа. Первый этаж заселяли все взлетевшие ангелы; поговаривают, что это истинный рай. Второй этаж населяли ангелы, только что появившиеся на свет; они здесь обучаются основам жизни, учатся летать и покидают его, взлетая на другие этажи. Третий этаж — мир демонов, иронично, ведь два враждующих народа находились ближе друг к другу, чем кто-либо. С ними соседствовали мифические существа, монстры и многие другие. Четвёртый этаж населяли люди — это был их мир и запретная зона для трёх других миров. Лишь боги были вне системы; они могли находиться на любом этаже, сами же обитали в замке на самом высоком этаже.

Этажи представляют собой разные миры. Первый и второй этажи тесно связаны, и ангелы могли лишь взлететь с второго на первый. Для перехода на третий этаж нужно было находить "телепорты" — своеобразные ворота, охраняемые стражниками демонов или ангелов вместе с титанами. Сами Титаны плоды любви человеческой особи и бога, некоторые из которых из-за низкого интеллекта дичают и бродят вместе с монстрами, другие имевшие зачатки разума уходят в служение стражам. Входящий в портал должен иметь вескую причину, без неё никак. Однако среди ангелов ходят слухи о аномалиях: телепорты якобы появляются время от времени в местах, не связанных с вратами.

Мои крылья отличались от обычных своим цветом, он был нежно белый с краплениям серого цвета, а серый уже ближе к демонам, ведь у начальных демонов - цвет крыльев как раз серый, а у архи-демонов он чисто чёрный, без единого серого цвета или тем более белого. Ангелы делились на две категории, перерождённый - люди, души которых переродились и чистые - ангелы созданные на втором этаже, являются ли они плодом любви ангелов, созданные ли они богом или этим местом, ни я, никто другой не знает, но после притеснений в прошлом, когда вторые издевались над первыми, и по факту делали первых рабами в высшим руководстве пришли к решению, ангелам больше не будут говорить, к какой категории они относятся и другим не будут говорить его категорию, теперь каждый ангел - это чистый ангел.

Наш мир был полностью скопирован с человеческого, но с большим отставанием. Второй этаж, созданный для обучения молодых ангелов, был обычным местом: неподалёку находились несколько приютов, похожих на деревянные школы, где нас всему и учили. Вокруг раскинулся бескрайний лес, в который не разрешалось входить, даже будучи взрослыми, хотя взрослые и не посещали наш этаж, лишь работники, стражи и учителя, которые не выбирали такую жизнь, но они не сумели взлететь.

Для меня каждый прожитый день на втором этаже всё больше погружал в отчаяние. Все, кто появился со мной шестнадцать лет назад, взлетели и не возвращались, а я оставался здесь без единого шанса подняться. Мои крылья имели аномалию не только в цвете, но и в размере — они были большими и тяжёлыми. Все взрослые ангелы, которые остались на втором этаже, потому что не смогли взлететь, вынуждены были обучать новое поколение до конца своей жизни. Ведь ангел, не попавший на первый этаж, никогда не получит божественную благодать, и его жизнь будет идти наравне с человеческой. Вскоре, достигнув восемнадцати лет, такие ангелы погибают без шанса на перерождение. Такая судьба ждала и меня.

В тот день я увидел падающую Ливнию — редкое явление, означающее, что и она не нашла своего пути. Я решил проследить, куда она упала, надеясь на лучшее, ведь Ливния, оставшаяся без крыльев, обречена на смерть. Пройдя через лес пару километров, я наткнулся на озеро, которого раньше не видел. Вода была кристально чистой, а в ней виднелся силуэт, напоминающий девушку. Он быстро приближался ко мне, и меня охватило любопытство.

Силуэт вышел к берегу, и я был заворожён её обнажённым телом и рожками, длиной от локтя до кончика среднего пальца. Волосы имели розовый цвет с выгоревшими красными кончиками. Её крылья были такого же размера, как у меня, но чисто чёрные.

— Ты не будешь плавать? — её нежный голос заставил мои уши покраснеть.

— Ааа... нет, наверное, — ответил я, не зная, что сказать.

Её невозмутимое выражение сменилось удивлением.

— Ты так уставился, думала, хочешь поплавать.

— Но... нет, наверное.

— Судя по крыльям, ты ангел. Что такое нежное существо забыло в лесу?

Она подошла ко мне так близко, что я мог разглядеть каждую родинку на её теле. Моё лицо покраснело, и я закрыл его руками.

— Может, прежде чем задавать такие вопросы, оденешься? — сказал я.

Она улыбнулась и набросилась на меня. Её обнажённое тело было горячим, несмотря на то, что она только что вышла из воды. Её запах... она пахла солнцем и цветами. Уронив меня, она облизала мою щёку.

— Ты хотел поцелуй? — спросила она.

— Что? — я растерялся.

— Ааа... точно, мне рассказывали, что вы не знаете, что такое поцелуй.

Она неспешно и грациозно оделась и исчезла в ветвях леса.

— В следующий раз я научу тебя целоваться, — были её последние слова.

Что-то сжалось внутри меня и хотело вырваться наружу, но смущение не дало времени решиться и остановить её. В тот момент я понял: нужна смелость, чтобы быть честным даже с собой.

По приходу в приют меня ждал выговор:

— Ты вновь пренебрёг правилами? — воспитательница даже не пыталась скрыть своё отвращение ко мне. Казалось, что жилы на её лбу вот-вот лопнут и затопят весь дом.

— Прошу прощения, воспитательница, — чтобы побыстрее пройти процедуру наказания, лучше всего было показать будто чувствую себя виноватым.

— Ты изо дня в день изводишь меня, и мало того, что ты выродился — ни то ангел, ни то отродье, так все твои сверстники уже давно улетели на первый этаж, а твоё существование портит жизнь второму этажу! — она открывала рот так широко, что можно было увидеть, как слюна не задерживается и вылетает. Послушав её, можно было быть оплёванным с ног до головы. С характером императрицы сего заведения, её злость была по-настоящему завистлива. Она не сдерживалась ни в словах, ни в действиях, так что с её носа выпадали волосы, седеющая голова становилась ещё седее, а сгорбленное тело даже выпрямлялось, чтобы смотреть сверху вниз.

— Надеюсь, ты уйдёшь в этот свой лес и больше не вернёшься.

Я не помню ни одного дня, чтобы она была доброй ко мне или другим. Даже другие воспитатели боялись её не из-за авторитета или опытности, а так-как её скверный характер был чистой желчью.

— Ещё раз прошу прощения.

Каждый день просить прощения стало для меня привычкой, и иногда казалось, что я замаливаю не проступки, а само своё рождение.

— Третья, оставь его! — крикнула директриса второго этажа.

— Слушаюсь, Госпожа первая, — бросив отчитывать меня, она отпятилась назад и смиренно поклонилась.

— Ты вновь пробрался в запретный лес, не так ли? — спросила первая.

— Я... — я не успел ответить, как она продолжила:

— Ты же знаешь, в лесу для обычных ангелов опасно, а для тех, кто не взлетел, — вовсе гарантированная смерть.

— Прошу меня простить... — тихо произнёс я.

— Твои мольбы не помогут избежать наказания. Сегодня двадцать ударов плетью будет достаточно.

Такое наказание стало обыденностью. Звуки удара кнута по моей спине уже не казались такими страшными, как раньше. Боль была менее мучительной, а ситуация — менее безвыходной.

Демонам нельзя проникать на второй этаж — так говорят воспитатели. Врата хорошо охраняют. Но тогда почему она оказалась здесь? Почему такой высокопоставленный архи-демон заговорил со мной? Почему не убил? Пока плеть рвала мою кожу, а третья наслаждалась моментом, мои мысли были только о ней. Желание донести эти чувства всем превышало все возможные рамки. Я горел ею.

Имена на втором этаже были банальными и давались от положения иерархии.

Прошло две недели с нашей встречи, и чувство тоски и обречённости только усилилось. Не взлететь — не увидеть архи-демона мне не суждено. Жизнь без цели равносильна медленной смерти. Остался всего месяц до окончания моих попыток покорить первый этаж, ведь скоро у меня день рождения. Мне хотелось кричать, биться головой об стену.

— Ты всё ещё смотришь вверх? — удивлённо спросила меня подруга.

— Сара, не мешай мне стоять и любоваться закатом.

— Не называй меня Сара и не придумывай нам всем прозвища.

— А как мне тебя называть?

— Никак. Мы не обращаемся по имени, нам их никто не давал и не должен давать!

Пока мы стояли на холме, вокруг царил небольшой хаос: ветер шевелил листья, они издавали прекрасный звук, заставляя меня думать, будто я свободен.

— Ты что-то от меня хотела?

Мир вокруг кружился, не переставая жить. Десятки ливней бросались вверх, создавая прекрасный танец. Сильви, сидящие на них, загорались своим цветом, делая этот момент незабываемым.

— Тебя искала двадцатая. — Злой взгляд Сары сменился на грустный.

Двадцатая, или Ольга, как я её прозвал, подходила к концу своего существования : последние дни она проводила в постели. Первая, кого я помню, была Ольга. Она учила меня писать, читать и говорить, рассказывала о жизни людей и заменила мне родителей. Но когда мне исполнилось десять лет, её интерес ко мне резко пропал, и за моё воспитание взялась третья.

Не знаю, как у людей, но прощаться с единственным близким мне человеком было больно. У меня не было обиды или разочарований — у поступков есть причины.

— Я отклоняю её предложение.

— Ты уверен?

— Да.

Все когда-нибудь заканчивается. Что-то раньше, что-то позже. И даже чувствуя, что приближается конец, мы бездействуем в колыбели собственных жизней. Когда ангелы теряют что-то очень важное для себя, их сердце умирает вместе с этим. После смерти у них нет шансов переродиться, и их существование стирается. Но пока кто-то о них помнит, они будут жить. Я знаю, моё приглашение к ней было, лишь знаком вежливости. Она не хотела со мной прощаться, и тем более, чтобы я видел её в таком плачевном состоянии. Мой долг — сохранить образ мудрой и жизнерадостной женщины. Моя цель — взлететь, чтобы донести имя, к которому я пришёл с её учениями.

И только когда Сара покинула меня, слёзы сами потекли из моих глаз, не прекращаясь. Судьба слабых печальна — в тот день я был слаб.

Прошло не меньше полудня и оклемавшись я понял, дело не том, чтоб искать непонятное далёкое или стремиться к недосягаемому, самое время перестать быть слабым. Встав, я ринулся в лес, ведь обследовав его ближнюю часть, в моей памяти возник обрыв ведущий в никуда, это самый подходящий момент, чтоб закончить.

Подойдя поближе, по спине пробежал холодок, вид был с одной стороны завораживающим, с другой вызывал какую-то тревогу, но зная что другого пути назад нет, не было времени и колебаться :

-❝ Я точно знаю, нелетающая птица никому не нужна. ❞

Отойдя немного подальше для разбега, впервые решил пробежать достаточно быстро, чтобы разбиться или взлететь - это мой день "X", ветер задувал в уши создавая невообразимый звук свободы, конец обрыва приближался, а задумка всё меньше казалась мне разумной и чтоб не передумать пришлось закрыть глаза. Вдруг внезапно мне пробрала боль и ощущение падения, но не с высоты.

Глава 1. Я взлечу (часть 2)

Ветер свистел в ушах, вырывая из груди последний прерывистый вздох. Камни пропасти неслись навстречу с ужасающей, неумолимой скоростью. Сильв закрыл глаза, в последний раз ощутив жгучую боль в спине — боль от тяжёлых, бесполезных крыльев, которые так и не смогли его удержать.

«Нелетающая птица никому не нужна».

Мысль пронеслась в сознании, острая и окончательная. Свободное падение длилось мгновение, которое растянулось в вечность. Он уже почти ощутил холодную твердь…

И вдруг — резкий рывок, будто само мироздание ополчилось против его решения. Падение оборвалось, сменившись мучительным парением в пустоте. Чьи-то стальные пальцы впились в его запястье с силой, не оставлявшей места для сопротивления.

Его швырнули назад, на твёрдую, ненавистную землю. Сильв грузно рухнул на колени, кашляя пылью и унижением. Перед ним, заслоняя звёзды, высилась знакомая, ненавистная фигура.

Она стояла, чуть выпрямившись после броска, её тёмные одежды колыхались на ветру. В её глазах, пылавших холодным огнём, он прочитал не беспокойство, а скорее ярость.

— Ты идиот? — её голос был низким и шипящим, как удар бича. Он резал тишину куда острее ветра.

Сильв поднял на неё взгляд, в котором плескалась лишь опустошённая апатия.

— Очевидно же. Иначе бы не прыгнул.

— Моя собственность, — прошипела она, делая шаг вперёд, и тень от неё накрыла его с головой, — решила сброситься с обрыва. Без моего дозволения. Это непозволительно.

— С чего я твоя собственность? — хрипло выдохнул он.

— С того момента, как ты меня заинтересовал. Так что, ты хотел просто разбиться?

— Я собирался взлететь!

Она фыркнула, и в этом звуке не было ничего, кроме ледяного презрения.

— Как? Разбившись насмерть? Гениальный план.

— Ты думаешь, мне есть что терять? — голос Сильва сорвался, в нём послышалась давно подавляемая боль. — Самое страшное — это просыпаться каждое утро и не знать, ради чего. Здесь один смысл: лети или умри. Если я сдамся сейчас, всё, ради чего я бился, все знания, что в меня вложили, — всё канет в Лету. Ты понимаешь?

Он не успел ничего добавить. Она резко наклонилась, и её губы грубо прижались к его. Это не было нежностью. Это было заявлением. Пометкой. Актом абсолютного владения, который выжег изнутри всё: и гнев, и отчаяние, и разум. Его мир сузился до этого касания, до смеси соли и чего-то горького на её губах. Внутри него взорвалась буря из стыда, ярости и невыносимого, болезненного признания.

Она отстранилась так же резко, как и началось. Её глаза, ещё секунду назад пылающие, теперь были тёмными и нечитаемыми.

— Птице, которая никогда не летала, некуда лететь. — Без цели, лишь на эмоциях сделать взмах крыльями сложно, но имея такие массивные крылья и вовсе невозможно. За миг я научила тебя целоваться, за день научи себя летать.

Развернувшись, она ушла, оставив его одного на краю пропасти — с дрожащими губами, сбитым дыханием и новой, невыносимой тяжестью внутри, сменившей прежнюю.

— Ну и что мне делать? — За годы размышлений я не приблизился и на йоту к ответу, не то что к действиям. И вроде нет времени жалеть себя, но бессмысленно действовать так опрометчиво, сейчас будучи спасённым и униженным той, кого желаю. — Всё, хватит...Хватит жалеть себя. Как только начнёшь жалеть, жизнь превратится в бесконечный кошмар.

Отбросив все сомнения, Сильв впервые посмотрел на небо не как на желанное для покорения, а как на путь к той, кого возжелал.

Бесконечный лес, находящийся на втором этаже, занимал практически весь мир. Ведь изначально это было чистилище, где обитали существа без "человеческой души" или, простыми словами, не относящиеся к трём другим этажам. Поскольку это огромный кусок свободной земли, он был лакомым куском для демонов и ангелов. Стычки на этой земле проходили каждый день, но затихали после "переговоров". Официально на 2-й этаж не вступали высшие демоны или ангелы, лишь исследователи с двух сторон.

Тысячелетия прошли в мелких столкновениях до "великого заселения" мира людей. Они тогда перешагнули миллиард особей человеческого вида, и столько же "животного вида" душ для обеих сторон хватало, так как ежедневно умирало от сотен тысяч людей до миллиона, но с этим пришло осознание: — По факту, лучшее решение — иметь ещё один мир для "будущего поколения". Тогда и началась "первая великая война".

Демоны под предводительством архидемона Люция и ангелы под командованием архангела Михаила впервые встретились в то время в нейтральной зоне. Массовые побоища продолжались не сотни тысяч лет, а куда дольше. Истощение сторон привело к мировому заключению, и второй этаж был разделён поровну. Начались массовые очистки "нечеловеческих душ" для дальнейшего контролирования популяции. Пока боги были заняты вмешательством в человеческий мир, демоны и ангелы пытались заглушить мелкие столкновения до момента восстановления средств для военных действий. Когда боги вернулись на свои престолы, в рядах ангелов массово стали появляться высшие чины. Михаил был смещён со своего поста, а позднее лишён крыльев. По слухам, он обратился к миру демонам для своей защиты и вскоре стал "падшим ангелом". Чувствуя свою доминацию из-за возвращения королей, ангелы вновь начали провоцировать конфликт, и вспыхнула вторая священная война. Имея преимущество в ресурсах, ангелы всё равно теряли с удвоенной силой опытных бойцов, в свою очередь демоны захватывали всё больше территорий.

Боги, решив вмешаться, окончили войну, создав "резонанс", и нейтральный этаж стал принадлежать ангелам. Демоны, потеряв контроль, были вынуждены затаиться в своём мире и наращивать мощь. После присвоения второго этажа ангелы начали возводить "приюты", которые раскиданы по всему миру, но контролировать "популяцию существ" или заниматься рутиной было утомительно. Тогда и ввели систему, при которой, если ангел не взлетает к определённому возрасту, ему запрещено пытаться это делать и необходимо начать заниматься взращиванием молодого поколения, обучением и контролировать весь этот мир.

При любой системе всё начинает рушиться с головы. Ангелы, взяв за основу человеческий стиль жизни на тот момент и написав правила, покинули этот мир и не возвращались сюда. Не взлетевшие ангелы поначалу действовали по правилам, но поколения менялись, и от правил остались лишь отголоски. Зато появились новые: "не проникать в бесконечный лес". Оставшись без присмотра, он преобразился. Таким образом, популяция видов существ увеличилась, стали возникать аномалии в виде "порталов" — аналогов врат, но не охраняемых. Процент взлетевших со временем приблизился к проценту не взлетевших.

Сейчас второй этаж — место, принадлежащее ангелам, но не находящееся у них под властью

Глава 2. Крылья Теней

Судьба заблудшего ангела, подобно судьбе Ливнии, лишённой своего светлячка, представляется неотъемлемой частью безысходности. Их путь — это бесконечная гонка в объятия смерти, несмотря на множество попыток обрести смысл своего существования. Каждый шаг, каждое усилие лишь углубляют пропасть отчаяния, в которой они оказались, и, словно призраки, они блуждают в поисках света, который ускользает от них, оставляя лишь тени надежд.

Он бежал. Сквозь частокол чёрных стволов, через хлопья тумана, что цеплялись за кожу влажными когтями. Ноги, обожжённые бегом, гудели тяжёлым, однотонным звоном усталости, но он не останавливался.

«Борись! — шипел он себе под такт прерывистого дыхания, и шёпот с каждым шагом превращался в хриплый, надрывный рев. — Должен… Всем должен! Миру… им… ей…»

Мысль о ней пронзила сознание острой, сладкой иглой. И в тот же миг по спине, от самого затылка до копчика, прокатилась волна живого электричества — жгучий, очищающий разряд. Импульс, будто ключ, повернувшийся в заброшенном замке, пробежал по каждому нерву, заставил встрепенуться каждое перо на его огромных, никчёмных крыльях. Он почувствовал их. По-настоящему. Не как груз и укор, а как часть себя — могучую, дремлющую, полную неведомой силы.

«Мои крылья… — его голос сорвался в крик, который подхватил и понёс свирепый ветер. — Они созданы для этого! Для тебя! Я твой! Я не оставлю тебя одну!»

И он взмахнул.

Не так, как делал это тысячи раз прежде — с робкой, обречённой надеждой. Это был взмах уверенности. Взмах тоски. Взмах ярости. Мышцы спины, веками бывшие лишь украшением, сжались в тугой, упругий ком и распрямились с силой, которая отозвалась во всём теле ликующей болью.

И мир содрогнулся, накренился и поплыл вниз.

Он не поднялся высоко — на какие-то жалкие метры. Последнее отчаянное усилие — и лицом он врезался в сырую, холодную землю. Грязь въелась в кожу щеки, наполнила рот вкусом почвы и крови.

Но ни боль, ни унижение не могли погасить то, что вспыхнуло у него в груди. Он откашлялся, лёжа в грязи, и его губы растянулись в самой чистой, самой обезумевшей от счастья улыбке. Смех, хриплый и неумелый, вырвался наружу вместе со слезами. В тот день, в луже у подножия мира, Сильв не просто упал. Он впервые полетел. И был счастлив.

Немного погодя, вернувшись в «Приют», Сильв ощущал, как счастье пульсирует в груди навязчиво и неумолимо. Ему не терпелось поведать всё Саре или Демонессе — желание кричало в нём, рвалось наружу. Годы, ушедшие на постижение тайны полёта, на неуклюжие попытки оторваться от земли, наконец увенчались победой, но поделиться этим не с кем, ведь поиски Сары не привели к успеху.

«Придётся идти к этой карге», — пробормотал он себе под нос и направился к жилищу Третьей. Её дом, расположенный почти в центре из-за статуса, выглядел так, будто и сам переживал не лучшие времена. Как и всё в их Приюте: ветхие, полуразрушенные строения, часто встречающийся скопление мусора и даже в центре можно было отыскать грызунов размеров с небольшую кошку. а всему вина : ангелов никто не учил заботиться ни о жилищах, ни о деревне. Они знали лишь одно — им нужно обучать и искать себе замену до истечения их короткого срока жизни.

Постучав и отворив скрипучую дверь, Сильв замер на пороге. Перед ним предстала картина, навсегда врезавшаяся в память: собрание десяти высших воспитателей, сидящих за круглым столом в напряжённом молчании. Из их числа внезапно раздался насмешливый возглас Третьей:

— О, полюбуйтесь-ка, недомерок пожаловал! И где это ты шлялся больше суток?

Сильв, стараясь сохранить достоинство, перебил её:

— Простите за беспокойство. Вы не видели Сару?

Тут же со своего места поднялась Первая, и в её голосе прозвучала лёгкая, но властная хрипота:

— Будь ты в Приюте, сам бы всё узнал. Вчера Сара возвысилась.

Третья ядовито прошептала в сторону:

— Хотя эта сука должна была остаться с нами.

Сара… Нежная, доверчивая девочка. Мы с ней дружили и часто общались, но чаще она проводила время с воспитателями, а те нашептывали ей, как хорошо здесь, внизу. Когда же она впервые сумела подняться в воздух, то прибежала ко мне вся в трепете.

— Сильв, что мне делать? — голос её дрожал.

— В чём дело?

— Мне каждый день твердят, чтобы я осталась. А я… я и правда не хочу улетать.

— Я не лучший советчик, но мне кажется, это не ты не хочешь улетать, а кто-то хочет, чтоб ты осталась, но пока рано думать или волноваться об этом -

— В том-то и дело, — прошептала она. — Сегодня я взлетела.

И в тот миг во мне что-то сломалось. Ревность, обида, горечь — всё вспыхнуло разом.

— А, конечно, ты же у нас такая славная. Не то что я — испорченная деталь -

— Сильв, я никогда так о тебе не думала.

— Да пошла ты !!!.

Вспоминал Сильв точку невозврата их диалога с ней, после которой они стали медленно, но уверенно отдаляться друг от друга.

— Значит, Сара улетела, — тихо произнёс Сильв.

— В отличие от тебя, недомерок, — огрызнулась Третья.

— Хватит оскорблений, — холодно оборвала её Первая. — Иди.

— Прошу прощения… я хотел вам кое-что сказать, — не сдавался Сильв.

— Что ещё? — Третья смерила его взглядом.

— Я смог взлететь.

В комнате повисла гробовая тишина.

— Что значит «взлетел»? С этими бесполезными крыльями? — язвительно бросила Третья.

— Третья, тихо! — строго сказала Первая. — Это хорошо, Сильв. И когда ты покидаешь нас?

Если Третья не скрывала неприязни, то лицо Первой оставалось загадкой, но одно было ясно: они ждали, когда наконец этот непокорный ребёнок исчезнет. В этом мире есть зло, рождённое от добра, как есть и добро, рождённое ото зла..Короткая жизнь и огромная пропасть в поколении "учителей" второго этажа будто бы порождало эту самую злость и обиду со своими исключениями.

— Немедленно! — выкрикнул Сильв и бросился прочь.

Улицы сжимались вокруг, сердце билось всё сильней. Мысли резали душу :"Почему она улетела одна?, почему не дождалась меня!. Всё время оказываюсь брошенным, то Ольга, которая воспитывала меня отвернулась в момент, когда я в ней нуждался , то Демонесса, которая даже не назвала своё имя то Сара, о которой я думал, что она ждёт меня, чтоб улететь вместе!!!. Я докажу вам, что стою того, чтобы стоять рядом с вами -

Нити, которые раньше удерживали его на земле, внезапно порвались. Одного взмаха хватило, чтобы подняться чуть выше избушек, Ветер ударял по лицу, а скорость была уже не контролированной, но ему уже было всё равно. Второй взмах крыльев заставил подняться в свободное планирование. С той точки приют всё отдалялся.

— Какой маленький наш Приют…- Подумал про себя

Ветер ласкал его лицо.

— Какой свежий здесь воздух…

Подняв взгляд, он увидел фиолетовое облако, которые изредко проплывали по небосводу. Такие были врата между первым и вторым этажом.

— Теперь и моя очередь взлететь.

Второй мир, Демонесса, Сара, Ольга — всё осталось позади как воспоминание, а нити судеб могли и вовсе разорваться под его амбициями, может быть мы больше никогда не увидимся. Сильв летел стремительно и грациозно. Обида, боль, ревность — всё растворилось, уступив место свету, что наконец пробился сквозь пелену отчаяния. Он сумел. Он покинул последнее пристанище тех, кто не мог летать. Теперь можно было сказать он смог, покинув последнее пристанище «нелетающих».

Фиолетовое облако окутало Сильва густым, висящим туманом, словно приветствуя долгожданного гостя. Воздух здесь был гуще, насыщенный сладкими ароматами незнакомых цветов и едва уловимым привкусом озона, будто небо здесь дышало электричеством. Крылья, которые ещё недавно казались обузой, теперь сливались с ним в единое целое, разрезая потоки ветра с лёгкостью, о которой он и мечтать не смел. Каждый взмах приносил новый прилив сил, а душа пела от свободы. Пока он пролетал сквозь врата, сомнения начали рвать его сердце:

— А что, если я разочаруюсь в мире, который там ждёт? Ведь пройденный путь может не окупиться. Хотя у меня же нет мозгов! Чего мне бояться? — с ухмылкой произнёс он.

Облако рассеялось, и перед ним предстал первый этаж со своей атмосферой. Мир, где небеса казались бесконечным холстом, серебристыми нитями ветра и клочьями облаков, напоминающими растрёпанные крылья гигантских птиц. Далеко внизу сияли города из лёгких, парящих структур, построенных из светокристалла, — не уродливые бараки Приюта, а настоящие дворцы, которые тянулись до бесконечности. Один остров-город казался как весь второй этаж. Внизу вместо обширных полей и деревьев были облака, скрывающие пропасть.

— Утонешь в жалости к себе — ничего не сможешь изменить. Будешь верить слухам — не сможешь видеть правду, — в тишине сказал Сильв и полетел в город, о котором говорила Ольга.

Первый этаж устроен : парящие острова были отдельными владениями Архи-ангелов, сами они имели округлые формы. Город состоял из колец, каждое кольцо отвечало своему отделу. Самое первое кольцо не было сильно застроено домами, такие халупы, как и на втором этаже, чаще всего ангелы занимались там сельским хозяйством. Второй этаж был для деловых или среднего класса ангелов, и первое кольцо предназначено для знати и оно было ближе всех к огромным замкам невиданных красот. Каждое кольцо могло делиться на более чем десятки областей, и к каждому был присвоен свой руководитель, и в центре этой иерархии находился архи-ангел и его родственники.

Бесчисленные острова имели своих хозяев и могли отличаться как и немного, так и полностью от друг друга. Но за основу был взят именно этот концепт.

Единственное исключение: нейтральные острова, пристанище первопоселенцев. Именно оттуда начинается путь молодого ангела, и там ему выбирают судьбу, и туда отправился Сильв.

Глава 3. Сломанные крылья

Говорят, смерть титанов можно услышать даже за сотни километров, а визг падения Ливнии теряется в безмолвном одиночестве. Сравнение этих двух существ говорит само за себя: дети богов — величественные создания, способные поднять на уши весь мир, — и бабочки, рожденные задолго до первых богов, тихо обитают в том же пространстве умирают в безмолвном одиночестве.

Нейтральные острова — пристанище первопоселенцев, — место, где начинается путь молодого ангела. Сильв нырнул ниже, разрезая воздушные потоки облаков, и вскоре заметил простой, слегка потрепанный остров в стороне от парадных колец. Он не сиял, как дворцы знати, а скромно утопал в лабиринтах садов с цветами, чьи лепестки трепетали на ветру, приветствуя новоприбывших. Воздух пропитан был спокойствием, почти домашним ароматом свежего хлеба и соленого бриз — или тем, что заменяло море в этом мире облаков.

Сильв приземлился у берега, крылья его сложились с тихим шелестом, и усталость мягко навалилась на плечи. Ноги утонули в мягком мхе, напоминающем перину, а вокруг замелькали фигуры молодых ангелов, таких же, как он. "Наверное, и среди них есть те 'сломанные детали', — подумал он, — которые боролись с несправедливым дефектом, ломая себя, перебарывая страхи, вечные издевательства, но достигали высот.

— Эй, новенький! — окликнул его веснушчатый парень с крыльями, ещё не совсем белыми, но уже яркими. — А ты не слишком быстрый?

Сильв не задумывался, насколько его крылья мощнее других. При взмахе его скорость достигала максимальной скорости среднестетечиского ангела из-за чего вокруг создавался воздушный барьер, именно по этой причине и веса самих крыльев сложно сделать этот самый первый взмах, даже будучи опытным.

Он хлопнул себя по плечу, стряхивая пыль, и кивнул. Сердце ещё колотилось от адреналина, но внутри нарастало новое беспокойство: мир казался слишком идеальным, без изъянов. Ольга говорила, что здесь можно обрести свое место, но опыт прошлого подсказывал — будь начеку.

— Меня зовут Элиот, — представился парень. — Мы тут тоже новички.

— Элиот? — удивился Сильв. — Я думал, ангелам не дают имен.

— А как нам друг друга различать в приюте? — ухмыльнулся он. — Это традиция, даже воспитатели иногда имеют имена.

— Понятно. А меня Сильв.

— И кто тебе придумал такое дурацкое имя? — засмеялся Элиот.

Сильв задумался. Ему стало ясно: он не один, кто давал имена друзьям. В приютах действительно зарождались такие традиции. "Похоже, я как все", — подумал он, слегка смутившись.

Вокруг собралось больше десятка новоприбывших ангелов, с крыльями цвета облаков.

— Раз ты самый новенький, вставай в конец очереди, — сказал Элиот.

— А куда она ведет?

— В центр распределения. Ты не знал? — ухмыльнулся он шире.

— Были только общие представления, — холодно ответил Сильв.

Вдруг с начала очереди раздался женский голос:

— Элиот, блин, куда ты запропастился?

— Ларейн, а ты не видела? Он прилетел как пуля!

— Как пуля? — добавила она.

Девушка напоминала Сару: нежные черты лица, янтарные глаза. Но волосы как смола, черные, резко контрастировали с белоснежными крыльями. Тонкие губы заставили Сильва засмущаться, вспоминая поцелуй с Демонессой.

— Познакомься с моим знакомым. Его... — Элиот сделал драматическую паузу. — Сильв!

— Приятно познакомиться, Сильв, — сказала Ларейн. — Всё, Элиот, пора. Скоро наша очередь.

— Ой, хорошо, — вздохнул он. — Надеюсь, увидимся.

Они ушли. Сильв оглядел скромное здание распределения — большое, но не величественное. "Наверное, придется подождать", — подумал он.

Ожидание длилось непростительно медленно, позади образовалась очередь и сравнялась спереди стоящими, вокруг проплывали острова различных форм, пролетали ангелы, взрослые и ровесники и когда наконец пришла и его очередь, он замешкался на секунду, но продолжил путь.

Открыв огромную дверь, его взору открылась и убранство распределительного центра. Внутри царила тяжёлая атмосфера. Огромный зал, напоминающий бесконечный коридор или амфитеатр, где ряды столов тянутся до горизонта, разделённые плавными арками из светящегося мрамора. Потолок высокий, стены имели холодно-бетонный цвет, а по центру находился стол с огромной фигурой ангела. Его крылья были даже больше, чем у Сильва. Они переливались будто в унисон с его сердцебиением.

— Юноша, вы долго собираетесь стоять в дверях? — прозвучал глубокий голос от огромной фигуры.

Сильв ринулся к ней, слегка дрожа, сердце забилось сильнее, а воздух словно застрял в горле.

— Вас, как и всех прочих, привело сюда ваше величие, — произнесла фигура.

— Величие? — с трудом выдохнул Сильв, переспросив.

— Величие! Что же ещё может быть полётом, если не величие?

Сильв не осмелился перечить. Вокруг него витала атмосфера силы и власти.

— Я владыка этого центра и по совместительству Архангел Лерой, — продолжала фигура хриплым голосом. — Что ж, твоё новое имя... тебя будут звать...

— Подождите, — собравшись с духом, перебил Сильв, — ангелам дают имена только здесь?

— Да, дитя моё. Мы даруем имя и личность, с личностью — твою роль, а с ролью выбираем остров, где владыка подарит смысл твоему существованию.

— Значит судьба всегда предрешена? — спросил он.

— Судьба? Мы не решаем её сами, — фигура подняла руку вверх, — мы лишь выбираем ту судьбу, что дал тебе Бог.

Её голос внушал величие, а её воля была непреклонна.

— Но у меня уже есть имя... Сильв, — чуть повысив голос, сказал он.

— И какое же оно, дитя моё? — спросила фигура.

— Меня зовут Сильв, — с трудом произнёс он, ощущая, как атмосфера вокруг сжимается ещё сильнее.

— Хорошее имя, Сильв. Теперь тебя будут величать так, — фигура нахмурилась, но улыбка не покидала её губ. — Твоё место будет... о, я знаю, куда послать ангела с таким именем. Ты будешь зачислен на Остров Вечного Противостояния.

— Что это за остров? — переспросил Сильв, почувствовав тревогу. — Звучит зловеще.

— Это один из административных островов, где новоприбывших обучают основам жизни и войны, — настроение фигуры менялось мгновенно: от насмешки до злобы, от симпатии до отвращения. — Ты станешь одним из наших солдат.

— Но... у нас есть армия? — неуверенно спросил Сильв.

— Да, армия — небесные защитники покоя, — фигура встала из-за огромного стола, подошла к Сильву и приложила руку к его лбу. — Ты немедленно будешь перемещён туда.

Сильв хотел возразить, ведь только пройдя испытание, его отправят в это жуткое место, где нет места лирике, где слёзам не верят, а те, кто проливают их, долго не живут.

«Постойте!» — он даже не успел произнести этот возглас, как всё изменилось: мрачное убранство замка первопоселенцев сменилось залом стражей, расположенным глубоко внутри крепости. Величественное помещение с арками, украшенными резьбой в виде крыльев и пылающих мечей. Здесь собирались командиры, обсуждая стратегии и планы обороны. В центре зала стоял массивный стол из чёрного обсидиана, отражавший мерцающий свет факелов, а по стенам располагались древние свитки и реликвии, хранящие память о великих сражениях.

За столом сидела ещё одна фигура. Она молча наблюдала за новоприбывшим, потом немного помедлила и улыбнулась. Облако дыма, скрывавшее её истинный облик, рассеялось, и перед ним предстала высокая и статная девушка с кожей, сияющей мягким золотистым блеском, словно впитавшим лучи вечного солнца. Её длинные волнистые волосы цвета чистого серебра ниспадали каскадом до пояса, украшенные тонкими золотыми прядями — символами божественного происхождения. Глаза — глубокие, сапфирово-синие, с внутренним огнём, который вспыхивал при виде врага, проникая сквозь тени и раскрывая скрытые угрозы. Крылья — огромные, с размахом в несколько метров, покрытые перьями, мерцающими, как звёзды в ночи, с гранями, способными отражать демоническую магию.

— Представьтесь, новоприбывший, — вдруг сказала она приказным тоном. Забавно, но несмотря на строгость голоса, в нём угадывались нежные и бархатистые оттенки.

— Меня зовут Сильв, — немного нервничая и ища что-то на полу, ответил он.

— Сильв, вы были призваны и назначены на роль новобранца в регулярную армию «Крылатых Теней» на острове Вечного Противостояния.

— Мне об этом уже говорили.

— Похоже, ты не понял: рот открывать здесь положено только по команде «открыть рот». Самовольничество карается, непослушание карается. Перед тем как дать присягу высшим богам и архангелам, можешь задать свои вопросы.

— Для чего на Небесах армия? — первым спросил Сильв. После Второй великой войны прошло много времени, и казалось, что третий этаж не настроен на реванш.

— Для чего нам армия? Ты, видимо, не понял: мы не просто армия, мы — защитники Небес.

— Так от кого вы защищаете? Не то чтобы я не понимал, но хотелось бы узнать, чем именно мы будем заниматься.

— Вопрос верный. Мы служим не только для защиты от демонов, но и регулируем популяцию существ на втором этаже, защищаем и расследуем пропажи приютов. Бывает, что одного божественного существа хватает, чтобы уничтожить приют на втором этаже без следа. Мы охраняем острова друг от друга. Мир, в котором мы существуем, давно прогнил: многие создают свои армии и вторгаются к соседям, чтобы захватить ценные ресурсы или людей. Мы занимаемся даже защитой обычных ангелов и расследуем личные трагедии или убийства отдельных из них.

Удивляться тому, что конфликты возникают на почве ресурсов, не имеет смысла — ведь Ольга уже упоминала об этом. До первой великой войны облака были райским местом, где никому не приходилось работать: обычные потребности в еде, жажде, одежде или снаряжении не имели значения. По идее, лишь некоторые задумывались о вторжении на второй этаж. Когда до войны оставались считанные годы, командование первого этажа состояло из армии ленивых ангелов, которые наслаждались ежедневными оргиями. Тогда впервые высший совет обратился к богам за советом, и те, в свою очередь, даровали всему первому этажу людские потребности: голод, боль, эмоции, жажду. Всё это превратило обычного ангела в человека с крыльями задолго до рождения первых людей. Архангел Михаилу пришлось взять всё в свои руки и, опираясь на опыт демонов, создать социальную иерархию. Началось производство первых оружий и брони. Металл был необычным: он встречался только на отдельных островах и добывался с трудом, ведь его можно было добывать только металлом. Сначала ангелы искали обломки и били ими друг о друга. После накопления достаточных запасов были созданы плавильни и прочие производства. Все эти проекты создал Михаил, который часто наведывался в мир демонов и подсматривал идеи.

Всё чаще первый этаж сталкивался со смертями от голода, обезвоживания или недосыпа. Вскоре стали появляться группы, состоящие из зомби: из-за недостатка обычных потребностей, таких как сон или еда, ангелы сходили с ума. Тогда впервые Михаил поручил некоторым ангелам проверить теорию: "Фиолетовые облака — это врата между первым миром и вторым". Когда теория подтвердилась, начали создаваться группы исследователей. Все спешили, поскольку смертей становилось всё больше. И вот однажды группа исследователей наткнулась на монстра и зарубили его. Оголодавшие, они смотрели на труп и облизывались; кто-то из них не сдержался и с безумием набросился на тушу, за ним последовали и другие. От монстра остались только кости и шкура. После того дня открытий было много: шкуру пустили на создание первой одежды — её использовали в качестве брони, а металл шёл поверх, из-за чего холод уже не был так страшен, и исследователи могли направиться в снежный биом. Мясо стало основным источником еды, которое временно остановило смерти и увеличило численность населения вдвое, несмотря на различные заболевания. До открытия термообработки по первому этажу прокатилась даже чёрная чума.

Далее последовало открытие семян. Группа исследователей наткнулась на дикий подсолнух — цветок, похожий на подсолнечник, но питавшийся корнями других растений. Таким образом, Михаил поэтапно смог создать социальную иерархию, где каждый имел свою роль. Было открыто, что некоторые острова имели почву лишь для цветов, где-то — для культурных растений, а некоторые обладали ресурсами в виде металлов, камней и так далее. До открытия первых денег и первых сложных социальных иерархий острова не имели хозяев. После первой великой войны и потери значимых земель на втором этаже первому этажу пришлось наращивать силы. Тогда в обществе стали изменяться социальные статусы: нужно было создать что-то для лучшего распределения имеющихся сил. К каждому острову был приписан свой властитель, который должен был создать социальный строй. Властителям значительно повысили силы вливанием благодати, и этот период назвали "благодатью архангелов". Были введены деньги, чтобы подчеркнуть разницу между статусами и стать независимыми от товаров; склонность к накоплению стала высшей мерой. И главное — появились первые распределительные центры ролей.

Сильв стоял в центре просторного зала, ощущая лёгкую дрожь в своих крыльях под пристальным взглядом архангела. Она словно вчитывалась в каждое его движение, каждое слово, оценивая и взвешивая. Внезапно дверь распахнулась, и в помещение ворвался ангел в боевых доспехах. Его взгляд сначала пересекся с Сильвом, затем быстро переключился на архангела.

— Госпожа Аэрия Светозарная, разрешите доложить, — с трудом отдышавшись, произнёс он.

— Разрешаю, — спокойно ответила она.

— Поступил запрос на расследование, — начал ангел. — На втором этаже, в зоне А, 13, приют был полностью уничтожен. Команда поддержки уже прибыла на место. По их отчёту, около сорока погибших и столько же тяжело раненых.

— Каковы итоги? — спросила Аэрия, сдвинув брови.

— Все пострадавшие недееспособны, — ответил он.

— Вот это да... Когда же мы ослабили бдительность? Есть ли кто-нибудь поблизости? — её голос стал строже.

— Да, мы уже направили подкрепление и ожидаем новостей, — уверенно сообщил ангел.

— Отлично. Кстати, познакомься, — Аэрия повернулась к Сильву. — Это наш новобранец.

— О, снова распределительный центр присылает нам новичков, — прозвучал скептический голос из зала.

— Скорее, чтобы от них избавиться, — Произнёс кто-то из за спины

— Судя по его крыльям, возможно, вы и правы, — с усмешкой заметила Аэрия.

— Сильв... — её голос стал мягче, обращаясь к юному ангелу. — Ты вступаешь под командование этого ангела — Лера Менховского. Надеюсь ты будешь служить с честью и правдой.

Сильв стоял неподвижно, чувствуя приближение нового испытания. Аэрия Светозарная уже вернулась к столу, изучая свитки с отчётами, а Лера Менховский, его новый командир, приблизился с лёгкой улыбкой, которая, однако, не доходила до глаз. Это был высокий ангел с шрамами на крыльях — следами прошлых боёв, — в доспехах. Его лицо было суровым, но не жестоким: широкие плечи подчёркивали выносливость, а в взгляде угадывался опыт, который Сильв ещё только предстоит приобрести.

— Ну что, новобранец, — произнёс Лера низким голосом, кладя руку на плечо Сильва. Движение было скорее уверенным, чем грубым, но Сильв ощутил вес ответственности. — Поприветствуем тебя в наших рядах. Я — лейтенант Лера Менховский из крыла разведки. Ты будешь моим подчинённым до тех пор, пока не докажешь, что достоин подняться выше. А теперь... шагом марш к выходу. Время знакомить тебя с базой.

Сильв кивнул, стараясь скрыть нервозность. Он бросил последний взгляд на Аэрию, но она уже была поглощена делом — обсуждала что-то шёпотом с посыльным. В коридорах крепости эхо шагов отражалось от стен, украшенных трофеями: оружием демонов и фрагментами древних карт. Они спустились по винтовой лестнице на нижний этаж и подошли к огромной двери - она вела наружу, пройдя пару метров к казармам, Сильв ощутил тяжесть воздуха, запах металла и пота. Здесь, в казармах, царила непринуждённая суета: ангелы чистили оружие, обсуждали последние новости и бросали на Сильва любопытные взгляды.

— Это твоё место, — сказал Лера, указывая на койку у окна, выходящего на бесконечный океан облаков. — К оружию подходишь только по команде. Первое правило: здесь нет места слабым. Армия — это дисциплина, а не игра в героев. Тебе предстоит учиться боевым искусствам, стратегии и... выживанию, но не забывая и об обучению основав жизни на первом этаже.

Сильв сел на койку, ощущая, как усталость начинает брать верх. Крылья слегка дрожали — от адреналина, а не от холода. Он вспомнил слова Ольги о том, что здесь он найдёт своё место, но вид уничтоженного приюта не выходил из головы. "Зачем сдавать нашу силу? — подумал он. — Со времён великих войн прошло довольно много времени, но мы всё ещё готовимся к новым грызя глотки друг-другу"

Два взмаха в секунду - Герои

Я хотел бы познакомить вас с героями : "Два взмаха в секунду - Обречённые крылья » Так-как эт первая серьёзная работа для меня, были добавлены : - Пометки и даже сроки (для себя) - Обновление обложки (прошлая выбивалась своей стилистикой от других работ, что являлось плюсом, но она мне не нравилась ) Сама работа написана и выложена до "редактуры" и текст будет доработан и стилистически и грамматически, но даже сейчас не режет глаза и текст ложиться отлично. Перечитывая его из раза в раз я замечал : - Всё же атмосфера передаётся.

Теперь к теме. К моменту первых двух частей главы, уже были замечены некоторые персонажи, которые выбиваются из толпы, чтоб и вам и себя не запутать, Вот вам характеристики :

1. Сильв (Протагонист)

Статус: Ангел со второго этажа, «недомерок», изгой.Внешность: Неземной, даже для ангела. Его крылья — ключевая особенность: огромные, тяжёлые, не идеально-белые, а «нежно-белые с краплениями серого цвета». Этот окрас маркирует его как аномалию, существо, не принадлежащее полностью ни миру ангелов, ни миру демонов.Происхождение: Неизвестно. Он один из «перерождённых» (бывшая человеческая душа) или «чистых» (созданных на втором этаже), но система намеренно скрывает это, чтобы избежать дискриминации.Характер и дуга: Начинает как подавленный, отчаявшийся юноша, привыкший к унижениям и смирившийся с судьбой «нелетающей птицы». Его движут боль одиночества (потеря Ольги, отдаление Сары) и глубокое чувство несправедливости.Ключевая мотивация: Изначально — отчаяние и желание доказать свою ценность, чтобы не умереть забытым. После встречи с Демонессой и «поцелуя» его мотивация кардинально меняется. Он обретает цель — лететь не ради того, чтобы соответствовать системе, а ради нее. Его ярость, тоска и желание превращаются в топливо, которое наконец позволяет ему взлететь.Символика: Олицетворяет бунт против предопределённой судьбы. Он — тот, кто находит силу не в чистоте или благодати, а в своих «несовершенствах» (серые крылья) и запретных, демонических страстях.

2. Демонесса (Антагонист / Союзник / Объект желания)

Статус: Архи-демон (высший ранг, чисто-чёрные крылья).Внешность: Готически-притягательная. Обнажённая женщина с рожками «длиной от локтя до кончика среднего пальца», розово-рыжими волосами и крыльями, как у Сильва, но абсолютно чёрными. Её аура — смесь провокации, опасности и животной грации.Характер: Властная, прямая, циничная и обладающая огромной внутренней силой. Она действует по своим правилам, не признавая условностей миров. Её интерес к Сильву — собственнический и любопытный. Она видит его потенциал и боль, которыми ангелы пренебрегли.Ключевая роль:Катализатор: Она — искра, которая переворачивает мир Сильва. Её появление и грубый, властный поцелуй вырывают его из апатии и дают ему новую, личную причину бороться.Наставник (от противного): Она не учит его летать напрямую, но бросает ему вызов: «За миг я научила тебя целоваться, за день научи себя летать». Она пробуждает в нём не надежду, а ярость и желание, которые и становятся ключом к полёту.Символика: Представляет собой запретную страсть, свободу от догм и силу, рождённую из тьмы. Она — прямая противоположность закостеневшей системе второго этажа.

3. Третья (Антагонист). Имя Лили

Статус: Воспитательница в Приюте, одна из «не взлетевших» ангелов. Предыстория описана : Глава 4. Шепот НелетающихВнешность: Подчёркнуто неприятная. Автор акцентирует её выпученные вены, слюну, летящую во время крика, седеющие волосы и сгорбленную, но внезапно выпрямляющуюся для гневной тирады фигуру.Характер: Надёжная, мечтательная, но после событий становится отчаявшейся и агрессивной. Имеет недоразвитые крылья, что отражает её внутренний конфликт. (См. 4 главу)

4. Первая (Неоднозначная фигура)

Статус: Директриса второго этажа, главная среди воспитателей.Характер: Холодная, расчётливая, властная. В отличие от истеричной Третьей, она контролирует себя. Она не проявляет прямой ненависти к Сильву, но её отношение — это равнодушие системы. Она видит в нём проблему, которую нужно терпеть до момента, когда он либо уйдёт, либо умрёт. Её справедливость (остановка Третьей) — не доброта, а поддержание порядка.Ключевая роль: Представляет бездушную бюрократическую машину системы. Она не злодейка, но её холодность и функциональность по отношению к судьбам подопечных ещё более пугающи, чем крики Третьей.

5. Сара (Второстепенный персонаж, «Искушение обыденностью»)

Статус: Ангел-ровесник Сильва, его бывшая подруга.Характер: Нежная, доверчивая, податливая. Она стала жертвой пропаганды воспитателей, которые убедили её, что остаться на втором этаже — это хорошо и безопасно. Её конфликт с Сильвом произошёл из-за ревности: он не смог скрыть обиды, когда она, такая «славная», взлетела, а он — нет.Ключевая роль: Её улёт является важным поворотным моментом. Это последняя капля, которая заставляет Сильва окончательно решить уйти. Она символизирует путь конформизма и принятия системы, который Сильв отвергает.

6. Ольга (Двадцатая) (Фигура из прошлого, «Утраченная доброта»)

Статус: Бывшая воспитательница Сильва, заменившая ему мать.Характер: Мудрая, добрая, жалостливая (судя по воспоминаниям). Её внезапная отстранённость от Сильва в возрасте 10 лет — одна из его детских травм.Ключевая роль: Олицетворяет последние воспоминания о доброте и заботе в мире Сильва. Её угасание и нежелание прощаться с ним подчёркивают тему одиночества и то, что все его связи рано или поздно рушатся. Она — символ той потери, которая закалила его характер.

7. ЭлиотВнешность: Веснушчатый молодой ангел с ещё не до конца окрепшими белыми крыльями, которые уже становятся ярче.Характер: Дружелюбный, разговорчивый, неформальный, немножко подшучивает над Сильвом. Походит на опытного новенького, готового помочь и познакомить новичка с порядками.Роль: Первый, кто приветствовал Сильва и знакомил с атмосферой приюта; мостик между новичком и остальными.

8. ЛарейнВнешность: Девушка с нежными чертами лица и янтарными глазами; волосы глубокого чёрного цвета, контрастирующие с её белоснежными крыльями.Характер: Дружелюбная и энергичная, знает Элиота и обращается к нему на «блин» с лёгкой фамильярностью, что говорит о близких отношениях. Её тонкие губы вызывают смущение у Сильва, что добавляет ей очарования и некоторой интриги.Роль: Знакомство с новыми персонажами, потенциальный источник поддержки для Сильва. 9. Архангел Аэрия СветозарнаяВнешность: Высокая стройная девушка с золотистой кожей, словно отражающей солнечный свет. Длинные серебристые волосы с тонкими золотыми прядями. Её глаза сапфирово-синие, полны внутреннего огня, легко проницательны. Огромные сверкающие крылья с магическими свойствами.Характер: Командующий и решительный лидер; её голос строгий, но с отчетливыми тёплыми оттенками. Стратег и организатор, готовая противостоять угрозам.Роль: Начальник штаба или командующий, которая назначает Сильва в армию, сопровождает информацию о текущих опасностях и боевых операциях

10. Лера МенховскийВнешность: Высокий ангел с боевыми шрамами на крыльях, свидетельство прошлых сражений. В доспехах. Взгляд опытный и твёрдый, суровое лицо, но без чрезмерной жестокости.Характер: Суровый и требовательный, но справедливый командир-учитель. Создаёт ощущение ответственности и дисциплины. Готов принять новичка в свои ряды, даёт понять — путь будет тяжёлым, но заслужить повышение возможно.Роль: Командир крыла разведки, руководит Сильвом как новым подчинённым, первый наставник в военно-стратегической службе.

11. Архангел ЛеройВнешность: Огромная фигура с впечатляющими крыльями, которые даже больше, чем у самого Сильва. Атмосфера вокруг него тяжелая и внушительная.Характер: Властный, хриплый голос с оттенком величия. Подразумевает строгую иерархию и контроль, воплощение высшей власти в распределительном центре. Не терпит возражений, но справедливо даёт указания.Роль: Владыка распределительного центра ролей, даёт имена и определяет судьбы новых ангелов, в том числе Сильва. Олицетворяет систему, против которой внутренне пытается выступить главный герой.

Взято из 4 главы :МаркРоль: Лучший друг Лили, её спутник в побеге. Вероятно, это второстепенный герой, чья история раскрывается через главу (его жертва и перерождение — ключевой поворот).Характеристики: Бунтарский, смелый, с развивающимися крыльями. Жертвует собой, чтобы спасти Лили.Символизм: Олицетворяет бунт и жертвенность. Его перерождение в светлячка Сильва подчёркивает темы цикла жизни, утраты и возрождения.

ТринадцатаяРоль: Воспитательница в приюте.Характеристики: Взрослая, авторитетная, но с оттенком загадочности (упоминается как "Тринадцатая").Символизм: Представляет систему приюта, возможно, как часть "этажей" — метафору иерархии или контроля.

«Спустя три дня об Ангеле, не взлетевшем с первого раза, забывали. Его имя стирали из списков, а крылья становились серыми, пепельными, будто покрытыми вечной пылью забвения.» -

Красивая и жестокая метафора о том, как система стирает тех, кто не соответствует её стандартам.

«— Я научусь. За день. За час. За мгновение. Я научусь. Для нее.»

Внутренний диалог) Краткая, сбивчивая, как пульс, фраза, показывающая полную трансформацию его мотивации от отчаяния к целеустремлённости.

«— Они сказали тебе, что твои крылья — грязные? Недостаточно белые? Ха!.. Они просто боятся. Боятся того, на что ты способен. Того, чего никогда не понять их заплесневелым умишкам.»

Демонесса становится зеркалом, показывающим Сильву его силу там, где другие видят лишь слабость.

Напоследок : История должна получиться очень длинной и затронет много новых конфликтов, раскроет старые, и даже скорое прощание с вторым этажом будет не долгим. ___________________ Если хотели отметить лучших персонажей, про историю кого можно было бы написать полноценную главу, пишите в ЛС. Всем буду рад !!!

Глава 4. Шепот Нелетающих

Только нелетающая птица способна по-настоящему оценить достоинство небес.

Приют — это тихая гавань для ангелов, чьи крылья отказались от полёта, и для юных искателей облаков, что мечтают о покорении небес . День за днём они влачат своё бытие, взращивая поколения в тени монстров, бунтарей и некомпетентностью правителей, чтобы однажды раствориться в забвении, сметённые божественным монстром.

— Лили, хочешь ли ты бежать со мной?

Шёпотом спросил мальчик, чьё сердце билось против клеток этой системы — где ты либо взмываешь ввысь, либо остаёшься пленником собственных перьев до конца дней.

— Марк, я подумаю.

Смущённо отозвалась девочка, вообразив, что это приглашение к тайному признанию, где слова переплетаются с биением крыльев.

Ранним утром, когда солнце едва пробивалось сквозь туман, Лили мчалась по узким улочкам приюта, спеша на урок к своей наставнице. Радость озаряла её лицо, а светло-русые волнистые волосы, ниспадающие до плеч, трепетали на ветру, словно крылья Ливнии покоряющую небосвод. Маленькие недоразвитые крылья на её спине, укрытые белыми перьями с серебристым отливом, она прятала под простой униформой приюта.

Вдруг в тесном переулке её окликнули; она знала, что наставники не признают имена, которые молодые ангелы дают друг-другу, значит, это был не воспитатель. Вдруг показался Марк

— Куда спешишь? — спросил мальчик, не в силах скрыть румянец, что вспыхнул на его щеках при виде Лили, как заря над горизонтом.

— К наставнице, она велела прийти пораньше, — ответила Лили, отдышавшись от бега, её голос дрожал от лёгкого волнения.

— Понятно… А ты уже пыталась взлететь? — с любопытством спросил Марк, его глаза блестели, как капли росы на листьях.

— Ты уже забыл, глупыш? Мы можем пробовать полёт только с четырнадцати, — ответила Лили, недоумённо приподняв брови.

— Да, да, знаю. Просто мы с моим наставником уже пытались; он говорит, что мои крылья уже окрепли, — произнёс Марк, надув щёки, словно обиженный ветерок.

— Но нам ведь всего по двенадцать, — с ещё большим удивлением отозвалась Лили.

— Главное, сохрани это в тайне, — поднеся палец к губам он цыкнув, будто птица, предупреждающая о хищнике. — Ладно, мне тоже пора.

Они разошлись, и Лили вспомнила о наставнице. — Глупый Марк, вновь задержал меня, — прошептала она, улыбаясь своей глупости, и вновь пустилась в бег.

В конце города ютилась хижина Тринадцатой — наставницы Лили. Они часто потягивали чай, ведя разговоры о вещах, далёких от уроков, мечтая о небесах и гадая, почему ни один из прежних воспитанников не возвращался навестить её. Тринадцатая, хоть и несла на плечах груз лет, не утратила доброты: её кожа несла лёгкий загар от редких прогулок под открытым небом, а глаза — глубокие, тёмно-карие, хранили искру мудрости, смешанную со скрытой грустью, как звёзды в ночи.

Прибежав, Лили уткнулась головой в видавшую виды и скрипучею дверь, что стонала, словно старая птица. Отдышавшись, она отворила её, неспешно подошла к столу, выдвинула стул и опустилась на него. Комната была пуста, наполненная лишь эхом тишины. Наставница задерживалась, а такого прежде не случалось. Немного погодя Лили ощутила тревогу, что подступала, как тень, но, перебив её дрожь, дверь отворилась, и вошла Тринадцатая.

— Приветствую, Лили, — сказала она, подходя ближе.

— Здравствуйте, наставница, — ответила Лили едва уловимой улыбкой, всё ещё не отойдя от волнения.

— Лили, что ты знаешь о лесе, что опоясывает нас? — сменив тон на более строгий, произнесла Тринадцатая, её голос эхом отозвался в комнате.

— То, что там таятся монстры, и нам строго-настрого запрещено туда заходить? — произнесла Лили.

— Да, верно. Ты ни разу не бывала там? — спросила она ещё более суровым голосом Тринадцатая.

— Я никогда бы не посмела туда пойти, — ответила Лили, стараясь выглядеть максимально серьёзной, ведь мысль о неповиновении наставнице даже не мелькала в её уме.

— Молодец, Лили, — её тон смягчился, и она, сказав это, приблизилась к своему стулу. — Лили, сегодня ты должна узнать: один из учеников нашего приюта ушёл в лес, и его не могут найти уже трое суток. Ты знаешь что-нибудь об этом?

Лили замерла, её сердце забилось чаще и ушедшее волнение вновь вернулось. Она вспомнила утренний разговор с Марком — его надувшиеся щёки, намёк на тайные попытки полёта. Неужели он...? Нет, он просто хвастался своими крыльями, которые, по его словам, окрепли. Но в глубине души она знала: Марк всегда был тем, кто бросал вызов правилам, как птица, рвущаяся из клетки.

— Нет, наставница, — прошептала Лили, опустив взгляд на свои руки, сжимающие край стола. Её голос дрогнул, но она старалась звучать убедительно. — Я ничего не знаю. Мы с Марком... мы только говорили о полётах, о мечтах. Но он не мог уйти в лес. Ему всего двенадцать, как и мне.

Тринадцатая присела напротив, её тёмно-карие глаза впились в лицо девушки, словно пытаясь прочесть тайны, скрытые за невинным румянцем. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь далёким шёпотом ветра за окном, который казался эхом далёких крыльев.

— Лили, — начала Тринадцатая мягче, но с ноткой тревоги, — лес не просто место монстров. Это путь, который многие выбирают, когда крылья становятся слишком тяжёлыми. Всё-таки вы такие молодые, в головах ветер гуляет. Могу ли я не волноваться за вас?

— Прошу прощения, наставница, — сказала Лили, продолжая ёрзать руками по столу, будто не в силах скрыть своё сомнение.

По лицу и поведению Тринадцатая прочитала неуверенность в ответах, но не решалась допрашивать её, так как доверяла. Они недолго продолжали тему про лес, а потом перешли к более привычной беседе. За окном уже стало смеркать, и они решили разойтись. Лили побежала домой, а Тринадцатая с тревогой могла только смотреть ей вслед.

Через три дня по приюту прошло известие: молодой ангел, сбежавший в лес, был найден недалеко от главных ворот. На его бездыханное тело наткнулся "шестой" воспитатель. Лили, будучи недалеко от места, смогла заметить скопление возле ворот — любопытство само вело её. Маленькой девочке впервые пришлось увидеть чьё-то мёртвое тело. Маленькое, бледное тело лежало мирно, будто просто спит; лишь одно облегчало шокированный вид — это был не Марк. Она поднесла руку ко рту и безмолвно закричала в себя.

Лес был опасным местом, и не редкость, когда монстры нападали на близстоящие дома, но жертв до этого дня не было. Даже иногда Лили замечала своих сверстников, убегавших в лес просто погулять. Но сегодня этот момент изменил положение приюта и его правила. Впервые был введён надзор за входом и выходом: воспитатели по очереди дежурили, чтобы оберегать детей от леса и лес от детей.

Маленькое бездыханное тело положили в такой же маленький гробик и предали земле; на его месте посадили "лумбию" — цветок ярко-красный с тонким стебельком, олицетворяющий смерть и жизнь. Хотя ангелы не перерождались, а просто исчезали, все надеялись на исключение хотя бы сейчас.

Прошло четыре года после трагического события, Лили уже исполнилось шестнадцать лет. За это время приют изменился, как и его обитатели: стены стали выше, а правила — строже, словно крылья, скованные цепями забвения. Лили выросла, её светло-русые волосы теперь касались лопаток, а недоразвитые крылья на спине, укрытые белыми перьями с серебристым отливом, едва заметно трепетали под униформой, когда она шла по узким улочкам. Они так и не окрепли, оставаясь символом её внутренней борьбы — между мечтой о полёте и страхом перед лесом, что шептал за воротами, обещая свободу и гибель. Лили часто вспоминала тот день, когда маленькое тело лежало у ворот и в её снах оно превращалось в Марка. Но Марк был жив, хотя и изменился: его крылья, когда-то лишь намёком на силу, теперь раскидывались широко, как у птицы, готовой сорваться с ветки. Он стал выше, его глаза горели тем же огнём бунта, но теперь в них сквозила тень утраты — утраты друга, чьё имя навсегда осталось в земле.

Тринадцатая, наставница, тоже постарела, её тёмно-карие глаза потускнели, словно звёзды, затянутые туманом. Она больше не улыбалась так же тепло, а её голос, когда она учила молодых ангелов, нес в себе эхо предостережения: "Лес — это зеркало вашей души. Он отражает то, что вы пытаетесь скрыть". Лили продолжала посещать уроки в хижине Тринадцатой, где скрипучая дверь всё так же стонала. Но теперь беседы стали короче, а чай — горче, пропитанный тревогой.

— Ты всё ещё не можешь летать —спросила четырнадцатая

— Не волнуйтесь, я уверена, что скоро у меня получится — широко улыбаясь говорила Лили скрывая обиду и боль. С того дня будто что-то сломавшись и сломали её крылья.

— Не переусердствуй и если что, я буду даже рада, если ты останешься с нами —

Однажды вечером, когда солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в цвета крови, Лили шла по приюту, размышляя о словах Тринадцатой. Её сердце сжималось от одиночества — сверстники, чьи крылья окрепли, теперь пытались полёты, взмывая над крышами под присмотром воспитателей. А она оставалась на земле, с крыльями, что едва шевелились, как листья на ветру. Вдруг из тени переулка вышел Марк. Его лицо было серьёзным, а в глазах плясал знакомый огонь.

— Лили, хочешь ли ты бежать со мной? — прошептал Марк, его голос дрожал. Сердце его билось яростно против клеток этой системы — мира, где ты либо взмываешь ввысь, в бездонное небо мечты, либо остаёшься пленником собственных перьев, увядающих в пыли приюта до конца дней.

Лили замерла, её щеки вспыхнули румянцем, как лепестки розы под первым лучом рассвета. — Марк, я подумаю, — смущённо отозвалась она, вообразив, что это приглашение к тайному признанию, где слова переплетаются с биением крыльев, а дыхание сливается с шелестом ветра.

Он кивнул, прячась глубже в капюшон, словно тень в сумерках леса. — Я хочу, чтоб мы вместе сбежали. Я понимаю, это звучит глупо, но скоро наступит день наших итогов, а ты... ты не можешь летать. — Его глаза, полные огня бунта, встретили её взгляд, и в них отразилась вся горечь приюта — стены, что душат, и ворота, что манят.

— Марк, ты ли реально хочешь сбежать? — ответила Лили, её голос дрогнул от беспокойства, как лист на ветру перед бурей. — Куда? В лес, чтоб нас сожрали монстры? Или куда-то ещё?

— Да, в лес, — признался он, его голос окреп, как корни дерева, прорастающие сквозь камень. — Я там был и не раз. Я не хочу расставаться с тобой. А вдруг на первом этаже нет доступа ко второму? Вдруг ты не взлетишь и останешься здесь одна, в этой клетке из перьев и лжи. Лили, прошу тебя...

Она сглотнула, её мысли кружились, как птицы над головой. — Мы просто убежим в лес? И как мы там выживем?

— Я не знаю точно, — прошептал Марк, его крылья под плащом слегка дрогнули, словно в предвкушении свободы. — Но если слухи правдивы... в лесу есть место, где не взлетевшие возвели своё поселение. Они всё ещё пробуют — ищут своё небо, вдали от этих стен.

Лили немного остудила голову, её разум, как река, вбирающая в себя ручьи сомнений. Она тоже не хотела оставаться тут, хотя лес таил в себе опасность — шепот монстров, что манили обещаниями и пожирали души. — Ты точно уверен?

— Да, прошу, доверься мне, — сказал Марк, его глаза светились надеждой, как звёзды сквозь туман.

Лили даже и не заметила, когда Марк так возмужал — его черты заострились, как лезвие крыла, готовое к разрыву. — Я надеюсь, не пожалею, — выдохнула она, и в этот миг их руки соприкоснулись, словно два крыла, сливающиеся в единый полёт.

Ночь опустилась на приют, как тяжёлая мантия из пепла и звёзд, приглушая шорохи коридоров и вздохи спящих. Лили и Марк, скрытые в тени ниши у окна, шептали планы, их дыхание сливалось с шелестом перьев, что колыхались под плащами. Крылья Марка, ещё не полностью расправившиеся, но уже полные решимости, слегка трепетали, отражая его внутренний огонь. Лили, напротив, ощущала свои недоразвитые крылышки как бремя — хрупкие, как паутина, они едва шевелились, напоминая о том, что свобода для неё была лишь мечтой, запертой в клетке тела.

— Мы уйдём на рассвете, — прошептал Марк, его рука сжала её ладонь, тёплую и дрожащую. — Возьмём только самое необходимое: хлеб, нож и карту, что я нарисовал по памяти. Лес — это не конец, Лили. Это начало.

Она кивнула, сердце её колотилось, как барабан в груди птицы, готовой к первому полёту. Но сомнения грызли её, как тени в углах приюта: монстры, о которых шептались воспитанники — существа с глазами, горящими как угли, и зубами, что рвут плоть. "А если мы не найдём то поселение? Если лес проглотит нас, как река — камешки?" — думала она, но слова Марка, полные веры, заглушали страх. Он казался ей старше, мудрее, его крылья — обещанием, что однажды она тоже взлетит, пусть и не в небо приюта.

Рассвет прокрался сквозь решётки, окрасив стены в розовый свет, как кровь на перьях. Они выбрались через чёрный ход, где стражники дремали, убаюканные рутиной. Воздух снаружи был свежим, пропитанным запахом мокрой земли и сосновой хвои — обещанием дикого мира. Марк шёл первым, его шаги уверенные, как шаги охотника. Лили следовала за ним, её крылья под плащом слегка подрагивали, словно хотели вырваться на свободу.

Лес встретил их стеной деревьев, чьи ветви переплетались, как руки стражей, пытающиеся схватить беглецов. Тропинка, которую помнил Марк, вилась среди корней, толстых, как змеи, и вскоре они углубились в зелёный лабиринт. Шорохи листьев казались шепотом духов — или монстров? Лили прижималась к Марку, её пальцы впивались в его рукав. "Мы не одни," — подумала она, когда в кустах мелькнула тень, быстрая и бесшумная.

Вдруг Марк замер, его глаза расширились. Из-под куста выскользнуло существо. Ливния — бабочка с большими белыми крыльями, настолько огромными, что ей приходится делать всего два взмаха в секунду, чтобы не сломать их. На голове виднелся маленький, синий свет. Светлячок Сильви хватался за Ливни. Они пролетели так быстро и казались отражением Марка и Лили.

Они шли часами, пока последние силы не покинули их измождённые тела. Солнце взошло высоко, пронизывая густые кроны золотыми стрелами, ещё больше истощая путников. Лес жил своей таинственной жизнью: птицы пели гимны свободы, а журчащие ручьи шептали обещания чистой воды .

Когда они остановились у кристального ручья, чтобы утолить жажду, Марк тихо прошептал Лили: «Мы сделали первый шаг. Теперь посмотрим, куда нас поведёт ветер». В этот самый миг сквозь листву донёсся далекий, зловещий рёв — эхо чего-то древнего и голодного, что жаждало плоти и страха.

Лили сжала руку Марка крепче, её крылья затрепетали, готовые взмыть в небо... или рухнуть в бездну. Приют остался позади, но лес требовал свою цену.

Внезапно из кустов выскочило существо — зверь с синим мехом, похожий на волка или тигра, с огромными лапами и диким взглядом. Его голод был неутолим, и в мгновение ока он метнулся к ним, словно молния пронзив воздух. Марк оттолкнул Лили и взмыл ввысь.

«Лили, беги! Я попробую отвлечь его!» — крикнул он, устремляясь на монстра и обрушивая на него всю силу своего тела.

Зверь переключился на Марка и погнался за ним. Одного прыжка хватило, чтобы настигнуть его. Лили повернула обратно к приюту, её тело ещё не обрело силы, но кровь, пульсирующая в висках, заглушала боль. Она бежала, не оглядываясь, слёзы хлестали из глаз, словно дождь в бурю. Её крик о помощи рвал тишину, но вдруг нога зацепилась за ветку, и она рухнула на землю. Усталость обрушилась на неё лавиной, и разум погрузился в тьму.

Очнувшись к вечеру, Лили смогла лишь идти, ища спасения. По ощущениям приют должен был быть совсем близко, но впереди её встретило пламя — гигантские языки огня пожирали старые хижины, превращая их в пепел. Божественное существо, проходящее мимо, не щадило приют. За спиной, вероятно, погиб Марк, сражавшийся с чудовищем, а впереди воспитатели горели живыми или гибли от удушья.

Лишь к утру пламя угасло. Шагая по обгоревшим телам, развалинам домов и пустым улицам, Лили не могла ни плакать, ни кричать — лишь терзалась горьким упрёком к самой себе.

Позже, спасённая военными, прибывшими с первого этажа, она была перевезена в другое поселение. Там, в тишине чужих стен, Лили отказалась от своего имени — словно сбросив с себя последний осколок прошлого, связанный с болью и потерями, встав воспитателем, она обрела звание третьей и вскоре повстречала Марка в обличии Сильва.

Смотря на него, она вспоминала прошлое словно теряя воздух, она могла только агрессивно разговаривать. Больше нет ни Марка, ни смысла подниматься на вверх. Сердце очерствело и всё что осталось - это ждать своей смерти.

— Марк, надеюсь мы встретимся с тобой на нашем последнем пристанище.

p.s : Глава, является предысторией "третьей" по рангу воспитательницей из первых двух частей . Коротко и немного скомкано, так-как основной сюжет сейчас очень душный. Глава про Сильва почти готова, но духоты там через чур, чтоб немного разнообразить за пару часов решил написать предысторию. Такова причина непроработанности и скомканности.

Глава 5. Черные Крылья Небес

В мире, где искусственно воссоздают войну, нет места мыслям о сострадании.

Сильв сел на койку, ощущая, как тонкий слой пыли с казарм оседает на его крыльях. Вокруг царила непринужденная суета: ангелы — новобранцы и ветераны — чистили оружие, делились байками о прошлых походах или просто отдыхали между сменами. Лера Менховский стоял рядом, наблюдая за ним с едва заметной улыбкой.

— Это твой новый дом на ближайшие века, — произнес Лера, не забывая иногда делать строгий тон. — Тут собираются от новобранцев до бывалых вояк. Сегодня для тебя важный день: я пошлю твоего сослуживца, чтоб он показал тебе, что тут и как.

Сильв кивнул, чтобы от него быстрей отстали, и после ухода Менховского оглядел казармы: длинные ряды коек с металлическими каркасами, стены увешанные картами островов и трофеями — клинки с демонической гравировкой, чешуя чудовищ. В воздухе пахло потом, железом и странным сладким ароматом облачных цветов, что приносил ветер из окон. Где-то в углу группа новичков обсуждала слухи о недавно пропавшем приюте.

От бесконечных мыслей Сильва отвлек прибывший по приказу новобранец. Он кинул неодобрительный взгляд, щурился, но недолго думая, сказал:

— По приказу третьего серебряного крыла Леры Менховского прибыл для введения в курс дела. Я — новобранец Киён Феринский.

Киён был высоким (около 185 см) и худощавый, с атлетичным строением от легких тренировок. Лицо его казалось открытым и дружелюбным, с ленивой улыбкой, которая делала его обаятельным. Щеки были слегка впалыми, подбородок с легкой щетиной. Нос прямой, немного вздернутый. Кожа светлая, типичная для ангелов небес, с румянцем от ветра. Крылья — элегантные, серебристо-серые с голубыми прожилками, но снизу оперенье подпаленное, словно от огня, — не могло восстановиться или облинять, лишь портило картину.

Сильв перевел взгляд на его глаза и немного ухмыльнулся. После встречи с многими фигурами куда значимее для любого из этажей, Киён казался совсем уж зеленым. Хотя и говорили, что его крылья многое поведают.

— Ну, показывай, что у вас есть, — всем видом Сильв говорил о незначительности этого знакомства.

— Послушай меня сюда! — Подойдя к Сильву, Киён схватил того за шиворот и начал бурно говорить полушепотом на ухо. — Ты не в приюте, ты не в небесах, ты часть этого мусора под названием армия. Только прибывший не имеет права даже смотреть на меня. Не скажу, где ходить в туалет, — будешь ходить под себя. Поэтому подними свою жопу и марш за мной.

Киён отпустил его и направился к выходу из казармы. — Не отставай, — кинул он фразу, еще больше ускорив шаг. Сильв скрипнул зубами, но смиренно признал свое поражение и ринулся нагонять.

— Этот блок — казармы, ты хоть и понял, но можешь забыть, — показывая на казармы, они стали отдаляться от этого блока, подходя к поляне.

— Этот блок — тренировки полета. Для солдата важна не скорость полета, а маневрирование, — показав пальцем на далекое стоящее здание, он произнес: — А это кузница, туда будешь приходить за получением или ремонтом снаряжения.

— А вон те ворота, что скрывают? — спросил Сильв.

— Слушать и не перебивать, — ответил Киён. — Ворота отделяют наш корпус от одного лишь здания.

— Что за здание? — перебив, спросил Сильв.

Киён не обратил внимания и продолжил: — Здание является административным сооружением, там находится заведение под названием "школа" — похожее на приют, но обучать там будут помимо обычных правил сложным предметам и знакомить с разными монстрами, чтобы, встретив кого-нибудь со второго этажа, у тебя был хоть шанс выжить.

— А почему она находится за огромными воротами? — верно подметил Сильв.

— Чтобы скрыть слезы войны. В школе помимо новобранцев обучаются и дети архангелов, то есть будущие знати.

— А почему не на отдельном острове? — спросил Сильв.

— Что может быть безопаснее, чем остров вояк? — ответил Киён. — Мы разделены этажами и стенами. По факту, они нас не видят, но если кто-то решит напасть на будущего архангела, мы сможем защитить.

Сильв вздохнул и перевел свой взгляд на небо. — Значит, и здесь есть неравенство.

— Не то чтобы неравенство, скорей защита будущего поколения архангелов, — произнес Киён с тоном, будто и сам понимал: "небеса перестали быть благодатью".

На следующий день, ранним утром, Сильв проснулся от резкого шума трубы — горна, как это называли здесь. Звук эхом разнесся по казармам, разрывая сон и заставляя множество глаз открыться. Сильв сел на койке, потирая виски; сон был беспокойным, полный видений о свободном полете над чуждым миром, где никто не командует. Но реальность вернула его обратно: вокруг сопели и ворчали новобранцы, кто-то плевался и ругался сквозь зубы, а кто-то уже собирал вещички. Где-то далеко доносился мужской голос, призывающий всех на подъем.

Киён подошел к его койке, уже одетый и с тем же ленивым видом. "Подъем, зеленый! — буркнул он, швыряя Сильву комплект формы: простой доспех из серебристого металла, напоминающий доспехи древних рыцарей с гравировкой крыльев, комплект униформы для посещения занятий в школе и еле заточенный небесный клинок. — Сегодня первый день тренировок. Не вздумай опоздать, а то Менховский тебя сам поднимет — и не лаской".

Сильв оделся молча, игнорируя взгляды соседей по казарме. Один из них, здоровяк, кивнул ему уважительно: "Новенький? Держись, брат. Тут быстро научат летать". Сильв лишь кивнул.

Маршем они направились к поляне для тренировок. Утро было свежее, ветер нес запах моря и озона — анахронизма их мира, где небеса сливались с островами в этажах бесконечных высот. Поляна кишела ангелами: одни разминались, другие тренировались в групповых маневрах, пикируя и сбиваясь в формации. Инструктор — суровая женская архангел с шрамами на перьях, — оглядела их взглядом, полным презрения к новичкам.

"Слушать сюда, вы, птенцы! — гаркнула она. — Я — третье бронзовое крыло Арма. Сегодня учимся базовым пикированиям. Крылья — ваше оружие, но и ваша слабость: если монстр или демон подожжет вас — ее взгляд скользнул по опаленным крыльям Киёна, который стоял молча, уставившись в землю, — "...вы станете бесполезны нашему этажу и мигом окажетесь на втором этаже в качестве учителей. Здесь или на поле боя — нет и не будет места жалости. Вперед!"

Воодушевленная речь не сильно затронула сердце Сильва; оно будто еще больше скукожилось. Он огляделся: вокруг были лишь новички без званий.

Тренировка началась с пробежек и полетов. Сильв чувствовал тяжесть своих крыльев. До этого момента никто будто не обращал на них внимание: огромные, черные — какая аномалия только не встретишь. Но сейчас все новички только и шушукались: "Его скорость, конечно, впечатляет, но маневренность...", кто-то был куда жестоким: "Почему нам зачислили демона? Какой уродливый..." Все эти голоса кружили вокруг, но будто не доходили до него. Сильву было больше ненавистно это место, чем шум, созданный вокруг его персоны.

Поднимаясь в небо, он собирал взгляд всех; его скорость действительно была недосягаемой для любого другого. Крылья, будучи черными, так изящно сливались с небом. Никому не приходило в голову, насколько тяжело давался любой взмах, но как же приятно вновь побыть свободным. Пролетая вокруг облака, он будто разрезал его.

В перерыве, когда пот лился ручьем, а сержант ушла проверять других, Киён присел рядом. Его дружелюбная улыбка вернулась, как маска. "Знаешь, хоть это место не кажется привлекательным, но за него хорошо платят, — прошептал он. — Сегодня ты собрал огромное количество глаз, будешь выделяться — тебя растратят.

Вдруг горн протрубил снова, на этот раз чуть более мелодично. — Пора на занятия.

— Пошли, покажу, — произнес Киён.

Киён повел Сильва через казармы и дальше по узкой тропинке, ведущей к огромным железным воротам. Они миновали охрану — пару суровых ангелов с алебардами, чьи глаза скользнули по ним с безразличием. За воротами открылся новый мир: ухоженный парк с ровными дорожками, фонтанами из облачного пара и зданиями, напоминающими готические соборы, но с современными стеклянными вставками. Здесь воздух был чище, пропитан ароматом лаванды и свежего озона, — никакой пыли или пота, как в казармах. Дети архангелов, одетые в элегантные униформы с золотой отделкой, прогуливались группками, смеялись и перебрасывались шуточками, не замечая "простых" новобранцев.

— Вот она, "школа", — пробормотал Киён, кивая на главное здание. — Занятия там. Для нас — комнаты в подвале, для них — верхние залы с видом на океан облаков. Не вздумай болтать лишнего. Здесь все друг друга знают, и слухи разносятся быстрее, чем команды по тревоге.

Сильв кивнул, разглядывая детей знати. Они казались ему такими же, как он: молодыми, с крыльями, колеблющимися между белым и серебристым. Но их взгляды были уверенными, без тех теней сомнения, что мучили его. "Почему я должен служить, а они просто учатся?" — подумал он.

Войдя в здание, они спустились по лестнице в подвальный этаж, где коридоры были темнее и прохладнее. Комната для занятий представляла собой амфитеатр с рядами скамей, увешанных картами и моделями монстров. Преподаватель — седой архангел с шрамом на щеке, — стоял у доски, рисуя схему чего-то.

— Садись, новичок, — бросил он Сильву, даже не глядя. — И ты, Киён, хватит глазеть. Сегодня мы начнем с основ.

Со временем подошли и другие новобранцы; некоторых он видел с собой в казармах, некоторых на тренировке, а остальные появились только сейчас. Они расселись по своим местам. Преподаватель, нахмурившись, указал на Сильва: "Необычные крылья", — сказал он. Затем, кинув взгляд на весь класс, начал свой рассказ.

— Вы знаете, у каждого из вас есть свой ранг, и чем он выше, тем главней вы становитесь. Вы, будучи новобранцами, не имеете его, но начиная с... — дальше он поведал о рангах в армии.

Первое бронзовое крыло — Солдат, посылаемый на задания с пометкой "Д": не опасные, имеющие минимальные риски в гибели.

Второе бронзовое крыло — Выше по званию, чем первое, но также имеет доступ только к "Д".

Третье бронзовое крыло — Выше по званию, чем второе, и является высшим званием в бронзовом отряде.

Первое серебряное и до третьего — Имеют доступ к "А, Б, С и Д". Высшим званием является третье серебряное.

Также и в золотых, но они являются элитными бойцами и посылаются исключительно при угрозе "С" и выше.

И над всеми стоят архангелы: где бы ни было, кем бы ты ни был — архангел всегда выше кого-либо, кроме богов.

— ...Итак, — продолжил преподаватель, его указка замерла над таблицей, нарисованной мелом на доске. — Звания — это не просто эмблемы на форме. Они определяют вашу ценность для армии. Новобранцы вроде вас начинают с нуля: никакого ранга, только испытания. Выполните задание уровня "Д" успешно — и вы становитесь первым бронзовым крылом. Потерпите неудачу — и вас спишут в приюты, где станете обучать. А там, — он хмыкнул, — без крыльев долго не протянешь.

Сказав это, старик вздохнул, будто забыл упомянуть что-то еще более важное: "В нашем мире существует благодать: жидкость, дающая бессмертие и больше сил. Вы ее получаете после совершеннолетия. Те, кто из приюта, не принимают ее и потому стареют, а вы... вы останавливаетесь в возрасте восемнадцати лет".

Где-то вдалеке донесся вопрос: "А почему даже в нашей казарме есть люди разных возрастов?"

Старик потер свою бороду и произнес: "А это хороший вопрос. Да, вы остаетесь навсегда в возрасте, когда приняли благодать, но будучи ранеными, вы теряете ее силу, и после ваш возраст идет, не так, как у людей из приюта, но повторно получить благодать вы не сможете".

— Так, значит, если меня ранят, благодать прекратит свою силу? — Спросил голос из толпы.

— Да, но только будучи тяжело ранены, — сказал старик.

Сильв сидел, уставившись на доску, где старик выводил схемы рангов. Его голова пульсировала от информации: ранги, испытания, благодать — эта волшебная жидкость, что дает бессмертие и силу, но только до первой серьезной раны.

— Не знаю, зачем вам эта информация, но... будучи архангелами, вам придется употреблять благодать каждый день, иначе ваши силы иссякнут и вы потеряете этот статус, — с досадой сказал учитель.

Голос из толпы — один из новобранцев, низкорослый ангел с грязными крыльями, — все не унимался: "Преподаватель, а что, если ранят сильно, но не насмерть? Можно ли восстановить благодать?"

Старик вздохнул, его шрамы на щеке дрогнули. "Нет, парень. Благодать — дар небес, а не магия кузнеца. Потеряешь — и остаешься с тем, что есть. Повторно выпить могут только архангелы".

После последнего вопроса новобранца тишина повисла в амфитеатре, густая и тяжелая, как облачный туман. Преподаватель отпустил класс с суровым напоминанием: "Завтра — Изучение монстров. Не опоздайте, иначе не видать вам даже бронзового крыла". Новобранцы потянулись к выходу, перешептываясь.

Сильв вышел из амфитеатра последним, тащась за толпой новобранцев. Его мысли кружились вихрем: ранги, благодать, бессмертие, которое легко потерять... Все это казалось не реальностью, а каким-то жестоким спектаклем, где он — лишь статист. Может быть и не стоило рвать нити, что связывали меня к земле и не дали уйти со второго этажа.

Киён шел рядом, не спеша, его ленивая улыбка вновь вернулась, словно он стряхнул с себя всю серьезность.

— Ну что, зеленый, впечатлен? — спросил Киён, хлопнув Сильва по плечу. — Не переживай, впереди ещё много новой информации, чтоб сейчас сдаваться.

Сильв кивнул, но его мысли витали где-то далеко, за пределами этих казарм. Они прошли сквозь врата — невидимую грань, что отделяла элитное общество и науку от грязи и смерти, от мира, где кровь и пот были единственной валютой. За воротами их встретил знакомый гам: лязг оружия, запах пота и горечи. Солнце, склоняясь к закату, заливало острова янтарным золотом, отбрасывая длинные тени на каменистую землю. Новобранцы разбрелись по койкам — кто-то взялся за карты, раздавая шлёпающие звуки тузов, другие чинили экипировку, шипя от проколов в коже. Сильв рухнул на свою койку, чувствуя, как усталость пропитывает каждую мышцу после изнурительных тренировок и сухих лекций.

Но отдых оказался недолгим. Вечером горн затрубил вновь — не призыв к подъёму, а к ужину. Еда была простой и скудной: хлеб из облачного злака, клочки мяса воздушных созданий и кружки воды, от которой исходил озоновый привкус, напоминающий о грозах ниже. Они сидели за длинными столами в общем зале казарм, где разговоры кружили вокруг услышанного в школе, как мухи над падалью.

Так тянулись дни за днями: фокусировка на манёвренности, закалка силы и духа, изучение уязвимостей противника и хроник благодати. Через месяц назначили общий сбор новобранцев. Они выстроились в шеренгу, по приказу сбросили верхнюю одежду и опустились на колени — ритуал ежемесячной закалки смирения. Те, кто уже второй год проходил учения, должны были избивать первокурсников кулаками, а жертвы — ни в коем случае не защищаться. Сила — мать послушания.

Сильв не сдавался; в его сердце всё ещё тлел огонь свободы, хотя блеск в глазах угас, как звезда в тумане. Второкурсники навещали их еженедельно — не будя, прямо на койках, они обрушивали удары: то ли от злобы своего подчинённого положения, то ли в отместку за собственное унизительное прошлое, то ли по негласному приказу сверху. Ведь хороший солдат — лишь покорный солдат, выкованный из боли.

Хрупкое тело закалялось, крепло от тренировок и побоев; мир вокруг тускнел, теряя краски. И вот, не успев миновать полгода, настал день. Вечерний горн прозвучал как услада для усталых ушей. Все собрались в столовой.

— Слышал? — проговорил здоровяк-сосед Сильва, жуя хлеб с громким хрустом. — Говорят, нас завтра отправят на первое задание — патрулирование нижних этажей. Уровень "Д", простое дело, но если повезёт, дадут бронзового крыла. Тогда сможем пропустить два года обучений — прямой билет наверх!

Киён кивнул, глотая кусок. — Ага, патруль. Впервые за долгое время вернёмся на второй этаж. Кажется, нас пошлют в приют, где ни разу не случалось чего-то страшного. Спокойная смена, как отпуск.

— Но...для тебя это вроде не первая вылазка, так почему ещё не бронзовое крыло ?

Вопрос был проигнорирован.

Сильв слушал вполуха, ковыряя вилкой в тарелке. Крылья чесались от напряжения, словно предчувствуя полёт. После ужина Менховский возник в зале — его фигура нависала над столами, как тень над пропастью. "Завтра на рассвете — первый патруль," — объявил он холодным тоном. — "Новобранцы, включая тебя, Сильв, готовьтесь. Покажите, на что годны, или останетесь там, в своих приютах — навсегда."

Сильв вернулся на койку, лёг, уставившись в потолок. Сон не шёл; вместо этого он представлял полёт — свободный, беспрепятственный, без цепей команд. Где-то в этом мире небеса казались бесконечными, но сейчас они давили, как невидимый груз на плечи. Он вздохнул и закрыл глаза, надеясь на сон без кошмаров. Завтрашний день обещал первый шаг — или бездну падения.

Но когда ночь опустилась полностью, в казармах возник шепот: слухи о пропавшем приюте поползли вновь, и кто-то шепнул имя Сильва, связав с "тёмным прошлым". Он перевернулся на бок, сжимая кулаки до боли. В армии нет места иллюзиям. Здесь — только война и борьба.

Глава 6. Этаж Без Возврата

Нерушимую тишину ночи внезапно разорвали безмолвные мысли о предстоящем возвращении на второй этаж, эхом отдаваясь в сердце, которое сжималось в тревоге. Судьба шептала о встрече с Демонессой — теперь не как с чужаком с нижних уровней, а как с полноправным жителем первого этажа, вознесшимся сквозь испытания. Прошедшие месяцы растянулись в вечность, окованную изнурительными тренировками и еженедельными побоями, что закалили не только тело, но и дух. Крылья, прежде казавшиеся непосильной ношей, теперь сияли гордостью, символизируя скорость, недостижимую для большинства. Даже опытные ангелы со званием "серебряные крылья" даже третьего ранга не могли соперничать с ним в небесах, однако на земле все оставалось по-прежнему — тоскливая рутина казарм, не сильно отличались от жизни в приюте, лишь усугублявшая жажду свободы.

Поутру звук горна прокатился по казармам, разрывая сонный покой непривычным тревожным эхом. Новобранцы выстроились в шеренгу перед палатками — лица одних отражали опыт прошлых вылазок, другие же трепетали под грузом незнакомого страха или возбуждения, подобного дрожи перед прыжком в бездну.

К возвышению приблизилась лейтенант Лера Менховски, его шаги отдавались тяжелым приговором в утреннем воздухе. С полной серьезностью и строгим голосом он произнес:

— Сегодня мы собрали вас для важного задания — патрулирования второго этажа. Ваша главная задача: выжить и доложить обстановку. Запомните первейшую заповедь — вступать в бой лишь в чрезвычайных случаях. Вы ни в коем случае не должны попадаться на глаза жителям приютов, дабы они и впредь купались в иллюзии безопасности. Даже в пустяковом патрулировании вас могут подстерегать опасности, поэтому держите при себе меч и служите верой и правдой нашим богам и архангелам. Помните: без опыта и благодати вы слабее жалкого клопа на втором этаже. Еще раз повторяю — бой лишь по необходимости!!!. Лучшая тактика: улетать от угрозы и докладывать мгновенно, чтобы мы могли прийти на помощь.

Его речь не несла вдохновения — посылать неопытных новичков в пучину было безумием: лишенные защиты благодати при их смерти, они не могли переродиться, лишь становились пылью, что становилась частью этого мира.

— Так точно! — эхом откликнулись новобранцы, их голоса слились в единый хор преданности.

Старшие по званию разошлись среди рядов, называя имена и распределяя группы, определяя путь каждого. Избранные устремились к складам за обмундированием, тогда как остальные застыли на местах, ожидая своей участи.

К Сильву подошел один из старших — на груди его красовался значок "серебряного крыла" с двумя полосками. Широкоплечий командир воззрился на него суровым взглядом и произнес:

— Сильв, вы под моим командованием. Марш получать обмундирование!

Приблизившись к складу и встав в очередь, Сильва окликнул Кёльн.

— Ну что, готов к своему первому заданию? — улыбнулся тот, обнажая зубы.

— Ты, пожалуй, первый за утро, у кого я вижу улыбку, — отозвался Сильв, зевая.

— О-го-го, смотрю, кто-то не выспался сегодня, — вмиг посерьезнел Кёльн. — Если из-за дурного сна ты подведешь группу, я сам приду тебя линчевать.

Сильв ощущал вес этих слов, но смягчать напряжение не решился, лишь кивнул молча.

— Так, не задерживайте очередь, — буркнул работник склада. — Вот, получай, — протянул он вещи Сильву.

Стандартное обмундирование для новичков состояло из легких доспехов, которые не сковывали движения и не мешали скорости полета. Меч из кости Северного дракона превосходно проводил ангельскую энергию, казалось, напитывая сам воздух вокруг. Опытные воины могли выбирать доспехи и мечи из более прочных, но тяжелых материалов, что хуже поглощали энергию и активировались медленнее. Ангелы тренировались на костяных мечах, считавшихся не боевыми, но символизирующими сырую силу.

Сильв облачился в броню и взял в руки оружие, с неохотой размышляя, что эта вылазка может обернуться не просто патрулем. Желание повстречаться с Демонессой не угасало, но вместе с ним таилось понимание опасности, которую она могла навлечь на группу.

Группа из десяти бойцов, включая Сильва, под командованием второго серебряного крыла Вальвы собралась у "Небесных врат".

— Все, покидая второй этаж, проходили сквозь "фиолетовые облака" — телепорты, связующие этажи, и часто видели их снующими мимо. Сегодня мы воспользуемся одним из них. В шеренгу по парам, не нарушая строя, следуйте за мной. По прибытии на землю я введу вас в детали и урок. А теперь приготовьтесь... — Грозно и громко сказал командир.

Впервые взмыв в небо за пределами острова, они ринулись за командиром, словно стаи ласточек в порывах ветра, и растворились в фиолетовом облаке, отправляясь на выполнение своей первой миссии.

часть 2.

По прибытии на второй «этаж» Сильв окинул взглядом местность — та показалась ему до боли знакомой. Не может быть, чтобы бесконечный лес повсюду был одинаковым, внушал он себе. Может, это желание случайно наткнуться на озеро или какая-то иная сила заставляла его так думать. Группа собралась в одном месте после приземления и выдвинулась вперед. Командир Вальв, который не раз бывал на подобных заданиях, уверенно шагал впереди, а новички смиренно следовали за ним.

Вдруг откуда ни возьмись в стороне раздался треск ломающейся ветки. Новички, неуверенно схватившись за рукояти мечей, привлекли внимание и командира, и Сильва. Было ясно: группа, никогда не видевшая «запретного леса», сильно взволнована. Они направили клинки в сторону звука, но не наполнили их маной ангелов.

Вальв мгновенно успокоил всех своим уверенным голосом:

— Отставить! — выкрикнул он. — Не каждый шорох — угроза.

— Прошу простить, — почти хором ответили они.

Сильв не раз убегал из приюта и блуждал по лесу, не встретив ни единого монстра, — поэтому сейчас оставался спокойнее всех. Солнце стояло еще высоко, и жар становился все ощутимее: доспехи накалялись, а силы постепенно покидали тело.

— Не забывайте: наша главная задача — найти место для блокпоста, — проговорил Вальв, глядя на уставший отряд.

— И сколько нам еще идти? — спросил кто-то из толпы.

— Сколько потребуется, — более грозно ответил Вальв.

— А почему мы не можем просто полететь в поисках? — спросил тощий ангел из группы.

— Назовись сначала! — отрезал Вальв.

— Меня зовут Уильям, — ответил тот.

— Уильям, ты слушал хоть что-нибудь? Одна из задач патрулирования — не попадаться жителям приюта. Еще будут глупые вопросы?

Группа притихла, погрузившись в напряженную тишину леса.

Ветер, что иногда дул, задевая ветки и заставляя траву шелестеть, внезапно стих. Они вышли на поляну и начали возводить лагерь. Кто-то взялся за возведение палаток, а были и те, кто оставил мешки и броню, пошли собирать хворост. Сильв подошел к группе, которой был приказ осмотреть местность на наличие опасности. Они, обнажив мечи, шли аккуратно и без лишних движений — будто взволнованность куда-то делась. Сильв шел за ними, держа меч в ножнах.

— Смотрите, — выкрикнул первый идущий, — тут что-то напоминающее озеро!

Сердце забилось все сильней. «Не может быть», — проговорил Сильв про себя. Они вышли из леса и стали осматривать.

— Точно об этом нужно доложить Вальву, — сказал кто-то из них.

— Я даже не думал увидеть когда-нибудь такое.

Выйдя они увидели вековые деревья, которые сплетают свои кроны в густой зеленый шатер, шепчущий секреты ветра. В самом сердце этого леса, словно драгоценный камень в оправе из листьев, лежит Волшебное Озеро, окруженное кольцом густого леса, где деревья — высокие дубы и стройные березы — склоняются над водой, словно стражи, оберегающие тайну.

По берегам озера цвели волшебные цветы: светящиеся розы, что мерцают мягким фиолетовым светом, и лилии с лепестками из перламутра. В воздухе витает аромат лесных ягод и свежести, а иногда можно услышать нежный звон колокольчиков — это лесные духи танцуют среди папоротников.

В тот момент, словно это происходит сейчас, Сильв вспомнил, как увидел Демонессу, которая плескалась в нем. Его уверенность окрепла — это лес ему знаком, их задача патрулировать лес рядом со стоящим приютом из его прошлого.

Вернувшись в лагерь, Сильв и два других разведчика немедленно направились к палатке командира. День был в разгаре — солнце палило немилосердно, заставляя пот капать с лбов, несмотря на тень от высоких и пышных деревьев. Группа новобранцев лениво занималась рутиной: Возведя палатки, некоторые взялись за заточку клинков, а кто-то дремал в сторонке, ожидая очередного приказа. Воздух пропитывался запахом свежего лесо деревьев и дыма от костра — лагерь казался неприступным бастионом в этом диком лесу.

Вальв сидел на складном стуле у входа в палатку. Его лицо — суровое, как десятилетний шрам на щеке, — морщилось от жары, пока он изучал карту второго этажа.

— Вальв, сэр! — выпалил один из новобранцев, подходя первым. — Докладываем. Патруль столкнулся с... аномалией. Мы нашли озеро — огромное, с фиолетовыми розами на берегу. И вода... она странно блестела.

— Озеро — Тяжело вздохнул он — Нужно быть на стороже — покачав головой он встал и зашёл в палатку

Изумлённые немногословностью новобранцы стали своими глазами сверлить вход. Но вскоре к ним подошёл Уильям :

— Вам заняться нечем ? — Грозно сказал он, — Мы тут лагерь возвели, вторая группа патрулирования уже отчалила, нам не хватает лишних рук , марш за мной —

Покорно послушав они пошли помогать, и так прошёл целый день в суете, не заметив, сквозь небеса стали проглядываться первые звёзды и тёплый ветер стал холодать.

Вдруг замене солнцу пришла луна. Вальв выйдя из палатки дал команду собраться в шеренгу :

— Бойцы — выпалил он, — Это будет ваше первое ночное дежурство, по этому слушаем и запоминаем — более строго сказал он — поделитесь по парам и каждый час вы должны будете меняться для дежурства, если будет какая-нибудь опасность, сразу докладываем мне. очерёдность предоставляю выбрать вам — Он вновь развернулся и направился в палатку.

Уильям сразу подошёл к Сильву, так-как видел его поведение в лесу :

— Тебя же вроде Сильв зовут ? — обратился он

— Ну вроде...— Сказал Сильв немного прищурившись

— Давай будем в паре ? — Будто прося сказал Уильям

Сильв оглядел, и понял, желающих кроме него и не было по этой причине, слегка будто наклёвывая головой махнул он.

Новички не успели моргнуть как темнота окутала весь лес. Ночью лес предстаёт закутанным в мантию из густого, непроницаемого мрака непроглядное место, где деревья, древние стражи, возвышаются подобно чёрным скелетам, обвитым тенями паутины, их ветви шепчут зловещие секреты на ветру, полном стонов забытых духов и шороха скрытых хищников. Луна, серебристая и беспристрастная, просачивается сквозь кроны, на миг окутывая землю нежным сиянием, словно ласковое касание любимой руки, обещающее покой посреди хаоса; в этот миг листья шелестят мягко, как вздохы усталых мечтателей, и цветы, едва заметные в темноте, излучают тонкий аромат.

Новобранцы определились с очерёдностью и некоторые уже пошли спать, пока Уильям смотрел на звёзды. Сильву стало интересно, что такого он в них увидел :

— Ульям — обратился он — Что интересного ты увидел в звёздах ? —

— Скорей, не звёздах — Ответил Уильям — Я предвещаю страх, когда дойдёт очередь до дежурства, так и пытаюсь успокоить себя —

— Понятно — ответил немного разочарованно Сильв

— А тебе не страшно ? — спросил Уильям

— Глядя на звёзды, мне не страшно. Глядя на звёзды меня душит тоска — Сказал Сильв

— Тоска по чему ? — Заинтересованно спросил Уильям

— Тоска по небу — Ответил ему Сильв — Ладно, хватит нам прохлаждаться, отбой уже был —

Тишина ночного леса удивительна, толи от усталости, толи от спокойствия Сильв не сумев побороть сон уснул.

Часть 3.

Тишину ночи разорвал пронзительный крик, доносящийся из соседней палатки. Будто невидимая сила вырвала Сильва из глубокого сна, он резко огляделся и обнаружил, что койки сослуживцев пусты. Сердце забилось чаще, рука инстинктивно потянулась к доспехам. Быстро облачившись в броню и выхватив меч, он ринулся к выходу.

Картина, открывшаяся ему за пределами палатки, была чужда привычному миру лагеря. Повсюду метались новобранцы — некоторые валялись в лужах собственной крови, другие в панике бежали, их лица искажал ужас. Придя в себя от этого кошмара, Сильв разглядел истинную причину: "тени". На уроках им рассказывали об этих существах — призрачные волки, обитающих в двухмерном пространстве, но способных проникать в реальность и терзать плоть. Палатка командира была залита кровью, ее ткань колыхалась в ночи, словно погребальный саван.

Сжав рукоять меча, Сильв направил в него сгустки маны — клинок вспыхнул, как звезда в кромешной тьме, рассекая тени, что окружали лагерь. Он перенес силу в ноги и стремительным броском разрубил одну из тварей, еще терзавшую тело безжизненного товарища. Но удар пришелся в пустоту — тень растворилась и вновь возникла, неумолимая.

Где-то в дали раздался голос Уильяма, полный отчаяния: — Убегаем! В небо поднялись около трёх ангела пытавшийся улететь от этого места/

Сильв слышал приказы, знал о задаче патруля, но не мог бросить раненых. "Надеюсь, подмога придет скоро", — мелькнула мысль, и он вновь взялся за меч. Битва была яростной: удары, которые он наносил, оборачивались против него вдвойне — зубами твари впивались в плоть, кровь струилась по доспехам. Его маневренность была на высоте, он уклонялся от большинства атак, но внезапно пробравшись тварь сзади прыгнула на спину и вцепилась в шею. Адская боль пронзила тело, заставив отшвырнуть нападающего монстра прочь.

Оглядевшись, Сильв понял страшную истину: все раненые уже мертвы, их глаза смотрели в пустоту. Собрав последние силы, он перенес их в ноги, расправил крылья и взмыл в небо. "Нужно предупредить приют", — подумал он, направляясь туда. Но поделят чуть ближе к цели его взору открылось еще более кошмарное зрелище: над приютом, где он когда-то жил, возвышалось чудовище размером с само небо. Дома, которые раньше казались ему огромные, были как спичечный коробок в сравнении. В добавок пожар поглощал деревянные домики. Крики жителей будто скрежет задевали уши разрывая ночную тишину. Душа Сильва была раздавлена, он потерял бдительность — и не заметил стаю теней, следовавшей за ним. Вдруг вся орда навалилась, повалив его на землю. Боль затмила все чувства, глаза закрывались, уши заложило, и сквозь шум он едва слышал треск своих ломающихся костей. Сознание угасало, погружаясь во тьму.....

Пробуждение в темноте (отрывок в честь возвращения серии)

Вдох — выдох — вдох.

Темнота погружала в невиданное ранее вязкое пространство, что казалось ещё темнее, чем было ранее, и каждый миг — темнее предыдущего. Тело не слушалось, будто окончательно окаменело, но паника практически сразу отступила вместе с болью. Прекрасное ощущение бесмятежности и непрерывности, как будто летишь по той траектории, которую сам выбрал, без какого‑либо сопротивления воздуха или… будто, лёжа на спине, тебя уносит спокойным течением.

Маленькое движение пальцем казалось достижением, которое даётся лишь избранным, а тебе осталось тонуть в этом омуте.

— Сильв, вставай, Сильв, — где‑то в глубине тихим и невыразительным звуком проносились и утопали в бесконечности эти слова.

— Сильв, посмотри на меня, — будто знакомый голос заставлял меня сделать что‑то невообразимое.

Как странно, что этот самый звук заставил мысли вновь вернуться в голову и маленькими, очень слабо отчётливыми кадрами складывались частички воспоминаний.

Я так сильно хотел взлететь, что сгорел, не оставив и следа, будто маленькая невыразительная птица, что не нашла своего огонька, утонула в своих сожалениях.