Два пути к власти. Книга II.

Глава 1. Главный герой. Горцы - продолжение.

1576-й год новой эры, отсчитывающейся от образования церкви Пятерых. За три года до появления в этом мире Веры Николаевны.

Горец, что кричал «сдавайтесь», замер с открытым ртом. Потом, не опуская топорика, переспросил:

- Принц? Какой ещё принц?

- Вулдмертский, - я постарался, чтобы голос прозвучал уверенно, как у человека, который не сомневается в том, что говорит. - Тот самый, которого три года назад похоронили. Похоронили, как видишь, зря.

За спиной Джереми тихо выругался – явно не поверил, что мой экспромт закончится для нас благополучно. Я, к слову, тоже совсем не был в этом уверен, но иного выхода, кроме как вступить в переговоры, не видел. Оставалось только держать лицо и надеяться, что горец не заметит, как я нервно перебираю поводья.

— Свен! — не оборачиваясь, позвал главарь шайки, и в его голосе прозвучало любопытство. Он не сделал ни шага, только чуть повёл подбородком в сторону.

Из рядов горцев вперёд вышел горец постарше, кряжистый, с седой щетиной и шрамом через бровь. Он смерил меня взглядом, задержался на пистолях за поясом, на гвардейской сбруе, потом долго и пристально смотрел мне в лицо.

- Похож, - пожал он плечами. – Но я видел гаденыша только один раз, когда меня вместе с твоим отцом вели скованным на каменоломни, а этот, - он указал на меня рукоятью топорика, словно тыкал пальцем. – Проезжал мимо со своей свитой и приказал нас выстроить вдоль дороги, чтобы как следует разглядеть.

- Я Раду, сын Асвера, вождя клана, - произнес молодой горец. – Расскажи мне, принц, что мне мешает изрубить сейчас тебя и всю твою свиту? – он усмехнулся.

- Ты можешь попытаться, - ответил я. – Но кто сказал, что у тебя это получится? Нас одиннадцать. У каждого фузея и два пистоля. Мы можем дать по три выстрела, - я сделал паузу, давая ему время оценить мой аргумент. - Потом мы возьмемся за шпаги, а владеть ими мы умеем. Посчитай сам, сколько людей останется от твоего отряда, даже если вы все-таки с нами справитесь?

Горец задумался. Взгляд его медленно скользнул по гвардейцам Джереми, задержался на самом Джереми, потом перешёл на меня. В толпе за его спиной кто-то переступил с ноги на ногу, звякнуло железо.

- И кроме того, - продолжил давить на него я, чуть подавшись вперед в седле. – Ты не выполнишь то, ради чего проделал непростой и небезопасный путь сюда!

То, что горцы оказались здесь не просто так, а с какой-то конкретной целью, было не более чем моей догадкой. Впрочем она имела под собой почву: если бы они хотели просто пограбить, то уже давно потрошили бы какой-нибудь торговый караван на проезжей дороге, а не пробирались лесом, или взяли бы плохо защищенный замок. Таких здесь, относительно далеко от границы, хватает. По тому, как мой собеседник поморщился, я понял, что попал в десятку.

- Хмм.., - Раду перекинул свой топорик из правой руки в левую. Видно было, что он пытается найти решение и колеблется между двумя вариантами – все-таки броситься на нас или постараться разойтись миром. Конец его сомнениям положил всё тот же пожилой горец со шрамом, который подошел к главарю сзади, положил руку на плечо и что-то шепнул.

- Ты прав, - признал сын вождя клана своим немного гортанным голосом, и топорик в его руке наконец опустился. – У меня есть важное дело, которое я должен исполнить. И мне совсем не хочется терять моих отважных воинов в схватке с вами, но какая у меня гарантия, что ты, принц, не сообщишь о моем отряде в первом же городке?

- Это не в моих интересах, - поняв, что путь переговоров дает результат, я окончательно успокоился и начал думать о том, как нам не только выйти из ситуации без потерь, но и с пользой для себя. – Может, ты не слышал об этом в своих горах, но власть в моем королевстве захватили подлые предатели, так что я сейчас в таком же положении, как и ты, и появляться в городах, где есть прево и прочие их представители, мне не стоит.

- Вот даже как? – Раду издал хриплый смешок и, вновь не оборачиваясь, спросил своего, судя по всему, советника. – Свен, это правда?

- Да, Раду, - коротко подтвердил тот. - Стоит этому молодчику появиться в столице Вулдмерта или даже просто быть узнанным, как его немедленно прирежут.

- Тогда куда же ты едешь, вернувшийся принц? – спросил горец.

- Куда, я тебе не скажу, - ответил я. - А вот зачем - на здоровье. За моим троном, разумеется!

Раду едва не рассмеялся, уголки его губ дёрнулись, но он сдержался. А Свен, к моему удивлению, одобрительно кивнул. Впрочем, Ифа не раз рассказывала мне, как горцы ценят смелость, переходящую в дерзость. Особенно если эта дерзость подкреплена оружием за поясом.

- Тогда нам просто не повезло встретиться на узкой дороге, принц, - произнес Раду. – Давай думать, как будем расходиться.

- Это как посмотреть, — я решил попробовать наладить отношения с этим горцем. В конце концов, в соответствии с моей легендой, я последние три года провел в одном из кланов. – Мне кажется, Раду, что мы в будущем можем друг другу пригодиться. И для начала объясни: зачем ты ведёшь отряд по глухой лесной дороге, в обход городов?

Раду помедлил, переглянулся со Свеном. Тот едва заметно пожал плечами - мол, поступай, как хочешь.

- Моя сестра, - наконец, глухо сказал он. — Барон Драган захватил её месяц назад в плен. Требует выкуп. Отец заплатил бы, но наши старейшины воспротивились.

Он замолчал на секунду, сжимая топорик.

- Весь отряд Льяллы погиб, и они обвинили в этом её. В отряде были родственники почти каждого из них. В живых остался только один, которого барон и прислал к отцу с письмом. Кроме требования выкупа, он написал, что пока держит сестру в подвале, как зверя, но если к следующей полной луне не получит денег, то отдаст ее на потеху своим воинам! Я веду людей, чтобы вытащить её.

Вот, значит, как. Это не обычный набег горцев ради добычи, а спецоперация по спасению. Воображение тут же нарисовало мне красавицу вроде Ифы, только моложе, с такими же густыми черными волосами, овалом гордого лица и сногсшибательной фигурой. Впрочем, дальнейшие мои действия все-таки диктовались не этим, а тем, что мне очень хотелось заполучить союзников. Собственных, а не тех, кого мне предоставит герцог Говард. Он может, как дать мне их вместе с наемниками, так потом и отобрать. И буду я бесправным и полностью зависимым от него. Нет уж. Раз мне сейчас представилась возможность найти в горах друзей или хотя бы должников, то я постараюсь ее не упустить.

- Сколько у барона людей? – спросил я.

- Полсотни, может, чуть меньше. Это своих. Плюс мы не знаем, распустил ли он наемников, с помощью которых разбил отряд Льяллы, - ответил Раду. – Нас меньше, но мы горцы! Мы думали подойти ночью, взобраться на стены, а там уже все решат наши топорики, - он посмотрел на меня с лёгким прищуром. - А что, принц? Ты хочешь предложить нам свою помощь?

Я прикинул. Если наемников в замке барона уже нет, то у нас будет перевес. Если же они все еще там... Но не давать же заднюю? Уже спросил, сколько людей у барона, получил ответ и вопрос, не хочу ли я помочь…

- Мы поможем, - принял я решение. – Я как будущий король Вулдмерта не могу допустить, чтобы на моей земле каждый барон мог творить беззакония! - последнюю фразу я добавил сам не знаю, зачем. Горцам на то, чего может или не может допустить король Вулдмерта, плевать. Думаю, что и гвардейцам Джереми тоже.

К слову, Джереми и его гвардейцы все это время хранили гробовое молчание. Не проронив ни слова, они слушали мой разговор с Раду, но тут Джереми не выдержал.

- Ты с ума сошёл? - процедил он сквозь зубы, тронув коня и подъехав ко мне вплотную. - Нам нужно спешить к отцу, а не чужие замки штурмовать! Ты что? Действительно себя принцем Конрадом вообразил?

- Нам нужен союз с горцами, - так же тихо ответил я. — Ты сам полдня объяснял, что по легенде принц был в плену у горцев, а сейчас заключил с ними договор. Вот я и заключу. Настоящий, с живым вождём. Потом это будет наша сила. Или ты хочешь, чтобы легенда рассыпалась при первом же вопросе, где горцы, которые меня поддерживают?

Джереми помолчал, глядя на Раду. Потом кивнул — коротко, зло.

Я снова повернулся к горцам:

- Я помогу вытащить твою сестру, Раду. А ты потом поможешь мне вернуть трон и, когда это случится, получишь владения вдоль гор и мир. По рукам?

Вождь смотрел на меня долго. Затем подошёл и протянул руку.

- Если поможешь вытащишь сестру, принц, - сказал он, крепко стискивая мою ладонь. - Я и мои люди пойдем с тобой хоть до самой столицы.

Мы присоединились к отряду Раду, став замыкающими. Кстати! Вот же беспечные ребята эти горцы! Без тени сомнений подставили свои спины незнакомым, вооруженным до зубов людям, с которыми несколько минут назад едва не вступили в схватку! Они так данному слову верят?

Да, слово я дал. А Раду, в свою очередь, поклялся, что, если мы добьемся успеха, то я всегда в случае нужды смогу обратиться к нему за помощью. Правда, только к нему. Про клан молодой вождь не сказал ни слова, и я это отметил. Ну, что ж… И это хлеб.

- Кстати, а ты хоть знаешь, кто такая эта Льялла, которую ты столь по-рыцарски вызвался спасать? - насмешливо спросил меня Джереми, который как-то очень быстро успокоился (легкий все-таки человек!) и теперь ехал рядом со мной.

– Нет, - ответил я. - Откуда мне это знать?

- Нет? - продолжил улыбаться Джереми. - Так я тебя просвещу на эту тему. Она одна из самых опасных предводительниц горских отрядов! Безжалостна. Вырезала, когда брала наши замки, всех их обитателей. Во время последней серьезной битвы с горцами полтора года назад командовала левым флангом их армии. И так командовала, что если бы их центр и правый фланг держались не хуже ее левого, то мы могли бы и проиграть. Да и победой наш успех назвать, честно говоря, трудно. Загнали мы врагов опять в их горы, но сами туда соваться не стали. На их кручах от нашей конницы толку мало, пехоту они просто или вырезали бы по ночам или заманили в какой-нибудь узкий проход и устроили бы обвал. Вот так-то, принц! – закончил он.

Глава 2. Вера. Побег и граф Кондрэ.

1579-й год новой эры, отсчитывающейся от образования церкви Пятерых. Чуть больше, чем через два с половиной года после моего появления в этом мире.

- Вели запрягать! – крикнула Луиза дворецкому. – Магда! Быстро собирай мои туалеты! Не все, а только те, которые могут мне пригодиться в дороге! И не забудь ларец с драгоценностями!

- Кого возьмём с собой? – спросила у девушки Вера.

- Всех, кто успеет собраться, - отмахнулась Луиза. – Остальные пусть остаются здесь и дожидаются нашего возвращения. Ничего им не грозит. Кроме того, что придется поскучать без балов.

Вера кивнула. Принцесса была права – ждать было нельзя: двор стал уже многочисленным, да и тащить с собой в военный лагерь всю эту свору отнюдь не привыкших к жизни в шатрах людей смысла не имело – будут своим видом только раздражать боевых офицеров.

«Граф Кондрэ… Как он теперь себя поведёт?» – подумала Вера и начала вспоминать, как прошло их знакомство.

* * * * *

Праздник в честь графа Кондрэ прошел так, как Вера с Луизой и планировали.

Офицеры графа - все, как на подбор, широкие в плечах, с обветренными лицами - сначала не танцевали, а переминались у стен, не зная, куда деть руки, пока фрейлины Луизы сновали вокруг них, как мотыльки вокруг фонарей, но потом «летучий отряд» добился своего. Офицеры оттаяли, расслабились, и вот сначала один закружил в танце юную прелестницу, за ним второй, и вскоре уже зала наполнилась отчаянно флиртующими парами, которые нет-нет, да скрывались в закрытых тяжелыми портьерами альковах, где их никто не мог потревожить.

К полуночи бал достиг своей финальной стадии. В большом зале ещё звучала лютня, но свечи догорели до половины, и на паркете, рядом с оброненным кем-то веером, блестела лужица пролитого вина, кто-то ещё, не обращая на это внимания, танцевал, но большинство уже разбилось на пары и…

Особенно, как и всегда, впрочем, отличилась маркиза Де Ля Солейн, удалившаяся в обществе сразу двух юных офицеров в смежную с танцевальной залой небольшую комнатку, в которой обычно дежурили слуги, следившие, не понадобится ли что-то господам.

Эта тридцатилетняя, холеная и великолепно выглядевшая женщина не входила в число фрейлин принцессы. Оставив своего одиннадцатилетнего сына и восьмилетнюю дочь со своим престарелым мужем и под присмотром гувернантки и гувернера, она приехала веселиться в Орлеак к герцогине Клеменции, а потом последовала за Луизой в Венлен, где оказалась необычайно полезна, не давая заскучать тем кавалерам, кому не доставалось внимания «летучего отряда» фрейлин.

- Должна же я вознаградить себя за все те годы, которые потеряла, прозябая в поместье моего мужа, и за то, что родила ему двух очаровательных детей? – говорила она.

Собственно, таких, как она, в Венлене было с десяток, но маркиза среди них выделялась. Однажды она пригласила в свой дом, который снимала поблизости от замка, сразу трех кавалеров.

- Как же вы, маркиза, сумели удержать их от дуэлей между собой? – спросила её одна из фрейлин принцессы.

- О! Не было ничего проще, дорогуша, - улыбнулась маркиза. – Я предложила им выяснить, кто из них сильнее, в поединках любви. Арбитром, разумеется, выступила я сама.

- И? – с изумлением округляя глаза, продолжила допытываться фрейлина.

- Они приняли этот вызов. А победил шевалье Дю Корен! – рассмеялась ее собеседница. – Видите, у него на безымянном пальце перстень с рубином? Это я под утро его наградила за одержанную победу.

- Пора поговорить с графом Кондрэ, - обратилась Вера к Луизе, поправлявшей перед одним из огромных, во всю стену, зеркал свою прическу. – Как мы и договаривались, вести беседу буду я. Хорошо?

- Хорошо, Вьерра, - согласилась принцесса. – Но только ты не просто будешь подсказывать мне, что сказать, а целиком возьмешь на себя управление телом. Признаюсь, я не представляю, как себя вести с этим бесчувственным и неотесанным солдафоном. Он же даже не танцевал! Никого ни разу не пригласил! И проигнорировал все попытки наших фрейлин хоть как-то расшевелить его! А потом и вовсе куда-то скрылся.

- Ну, на тебя, то есть на нас, - усмехнулась Вера. – Он смотрел как кот на сметану. Следил, не отрываясь, за тем, как ты танцуешь с очередным партнером и каждый раз морщился. Так что не такой уж он и бесчувственный.

- Да? – оживилась Луиза. – А я и не заметила. Тогда ладно. Но все равно говорить с ним будешь ты, и наше тело на это время будет твоим.

- Что ж, тогда пошли к графу. По-моему, он направился к библиотеке, - взяв на себя управление телом, произнесла Вера и одернула перед зеркалом мундир субалтерна гвардейского пехотного полка.

Да, это была ее идея сшить для этого праздника нечто, напоминающее военную форму. Тут она решила пойти по стопам российских императриц Елизаветы и Екатерины, показывавших таким образом свое благоволение к армии. Первая любила покрасоваться в мужском наряде, обладая отменной фигурой, а вторая частенько носила так называемые мундирные платья гвардейских полков. Вот и Луиза по совету Веры специально для встречи с графом Кондрэ и его офицерами велела пошить для нее мундир.

Без споров, правда, не обошлось.

- Он же застегивается под самое горло! – застегивая мундир, возмущалась принцесса, лишившаяся возможности демонстрировать свое декольте. – Это же ужас какой-то!

И все-таки на мундире Вера настояла. Следующим камнем преткновения стал выбор между положенными к мундиру рейтузами, которые Луизе очень понравились, и «неуставной» юбкой.

- Ты только посмотри, Вьерра, как я в этих обтягивающих штанах выгляжу! – крутилась принцесса перед зеркалом, бесстыдно оттопыривая попку и проводя руками по идеальным бедрам. – Нет, я обязательно их надену, что бы ты ни говорила!

Тут Вера была против, считая, что подобный наряд будет чересчур революционен и вызывающ.

В результате так получилось, что на празднике Луиза оказалась в мундире субалтерна, чем вызвала восхищение военных, которое они даже не пытались скрыть, а также… в рейтузах и юбке поверх них. Сначала, когда гости были уже на подъезде, были натянуты рейтузы, а потом, по настоянию Веры, поверх них – юбка. Снимать плотные и очень узкие штаны, в которые принцесса влезла только с помощью служанки, было уже поздно.

Вера, как и предположила, нашла графа у камина в библиотеке. Он стоял, заложив руки за спину, и смотрел в огонь; на лице его, будто высеченном из камня, плясали тени. Шрам на лбу, оставшийся от старого удара алебарды, делил бровь надвое.

- Граф, - сказала она. - Я хотела бы поговорить с вами наедине. О деле, ради которого вы, как мне кажется, и согласились приехать.

Кондрэ повернул голову. Глаза у него были светлые, холодные, как речная галька, и совсем не сонные, несмотря на поздний час.

- Ведите, ваше высочество, - кивнул граф.

Вера улыбнулась одними губами и пошла впереди. Спиной она чувствовала, как граф смотрит на неё, не отводя глаз.

«Ты уверена, что стоит идти с ним одной?» — спросила Луиза внутри неё.

«Он полководец, а не разбойник. Если я позову кого-то из твоих дам или кавалеров, это будет выглядеть как недоверие. Армия не прощает недоверия».

«Смотри, чтобы он не принял твоё доверие за приглашение», — хмыкнула принцесса.

Вера закрыла дверь малого кабинета сама, не дожидаясь, пока это сделает лакей. Щеколда вошла в паз с сухим щелчком, и сразу стало слышно, как по створке за окном скребёт мокрая ветка липы. На столе уже стояли два кубка, графин с тёмным вином и блюдо с грушами – дворецкий, предупрежденный о предстоящей встрече с графом, постарался.

Кондрэ обошёл стол, не спрашивая разрешения, налил себе вина, выпил залпом, будто воду после перехода, и только потом взглянул на неё.

- Я слушаю вас, принцесса. Говорите прямо: что вам нужно от армии? Что вы можете предложить армии? Ведь не для того вы устроили всё это, - он сделал широкий взмах рукой. – Чтобы только порадовать моих офицеров возможностью приударить - и не только - за вашими фрейлинами.

Вера прошла к окну, чтобы не стоять у двери, как просительница. Ночной воздух из приоткрытой створки пах дождём, конюшней и мокрой черепицей.

«С такими, как граф, нужно сразу переходить к главному», - подумала она и начала с места в карьер.

- Армии я хочу предложить то, чего не даст мой брат. Рекрутов. Деньги. И войну с Иберикой до конца, а не мир ценой отданных земель.

- Красиво, - усмехнулся граф. - В столице мне то же самое обещал ваш брат. До того, как в итоге отказал.

- Я не брат.

- Заметил.

Он поставил кубок, шагнул ближе. От него пахло вином, потом и железом - так пахнет человек, весь день проведший в седле, даже после праздника.

- Значит, вы хотите трон, - сказал Кондрэ негромко. - И хотите, чтобы мои солдаты, если до этого дойдет, пролили за это кровь. Так?

- Я хочу, чтобы Франгалия не потеряла то, что завоёвано её солдатами, - ответила Вера и после небольшой паузы добавила. - И трон!

- Девчонка. Самовлюбленная и самоуверенная девчонка! - он покачал головой. - Ваш брат сидит на троне, и он мне, не буду скрывать очевидного, не по нраву. Это правда. Он трус, он продаст границу Иберике и утопит армию в безденежье. Но и вы, ваше высочество, - легкомысленная девчонка, у которой ветер в голове и праздник круглый год. Чем вы лучше него?

- Тем, что я сейчас разговариваю с вами и предлагаю найти решение проблемы, которое устроит и меня, и вас, - сказала Вера ровно.

Внутри неё Луиза возмущённо фыркнула: «Легкомысленная девчонка? Скажи ему, что он наглец, каких свет не видывал!»

«Молчи, - ответила Вера мысленно. - Не сейчас».

Кондрэ посмотрел на неё так, будто впервые увидел. Что-то дрогнуло в каменном лице, шрам на лбу побелел в свете свечи.

- Хорошо, - сказал он. - Будем считать, что первое слово вы сказали. Теперь послушайте меня. Я человек простой. Я не верю словам. Ни вашим, ни вашего брата, ни кардинала, ни пэров Совета. Я верю только тому, что могу взять в руки. Будь то шпага, пистоль или… Женщина!

Он подошёл вплотную. Вера не отступила, только с вызовом подняла подбородок.

- Если вы хотите моей поддержки, ваше высочество, я должен быть уверен, что вы не выбросите меня после победы, как выбрасывают вышедший из моды веер. А уверенность даёт только одно.

Он помолчал, глядя ей в глаза. То, что он подразумевал под этим «одним», сомнений не вызывало.

«Мужлан! - воскликнула Луиза. - Я же говорила! Он что? Меня за девку с постоялого двора принимает!»

«Помолчи», - повторила Вера.

Она сглотнула, но голос не дрогнул.

- Вы просите слишком много, граф. Но я подумаю, - положение, в которое Вера сама себя поставила, исключало возможность полного и безоговорочного отказа.

- А я и не прошу, принцесса, - он улыбнулся одними губами. – Я ставлю условие!

Граф протянул руку и коснулся её щеки. Пальцы были тёплыми, шершавыми и пахли вином и и навсегда въевшимся в кожу порохом. Вера почувствовала, как по телу Луизы - молодому, отзывчивому, предательски чужому - прошла короткая дрожь.

- Ваш мундир мне нравится. Вам он, по крайней мере, идет, - проговорил Кондрэ тихо. — Но он принадлежит королевскому гвардейскому полку, который уже с десяток лет не нюхал пороха, пока мы сражаемся. И мне хочется сорвать его с вас. Прямо здесь и сейчас.

- Я пригласила вас для приватной беседы о важном для нас обоих деле, а не для того, чтобы обсуждать, к какому полку принадлежит мой мундир, и тем более не для того, чтобы вы в моем присутствии настолько забылись, что не осознаете, кто перед вами! - произнесла Вера, отводя руку графа и стараясь сохранить хладнокровие.

- О деле, так о деле, - произнес Кондрэ, опуская руку. - Хорошо. Я человек военный, принцесса, поэтому скажу прямо. Мне не нужны красивые слова про королевство, справедливость и права на корону. Мне нужна причина, по которой мои люди пойдут против короля. И мне нужна гарантия, что потом ни я, ни мои люди не будут забыты, - гарантия более весомая, чем ваша улыбка и обещание чего-то в будущем. Мне нужен залог.

Он сделал ещё шаг к Вере, и теперь его усы и борода оказались совсем близко.

- Вы хотите опереться на мою армию. И сейчас в качестве залога нашего соглашения вы можете дать мне только одно.

Вера почувствовала, как по спине прошёл холодок — не от страха, а от того, что она слишком хорошо поняла не только куда он клонит, но и то, что он готов добиться своего, невзирая ни на что.

Луиза внутри неё тихо ахнула, и это было даже забавно: та, что гордилась умением кружить мужчинам головы, сейчас оказалась застигнутой врасплох не меньше её.

- Граф, - Вера мягко отступила на полшага. - Вы, кажется, предлагаете мне что-то не совсем приличное и в такой форме, что я…

- Я предлагаю вам сделать меня своим фаворитом. Да, далеко не первым для вас, но самым ценным, - прервал ее Кондрэ насмешливо, и в глазах его блеснуло веселье человека, который знает, что загнал собеседника в угол. - Прямо тут и сейчас. Пусть это будет гарантией нашей договорённости. Вы получите мою армию, я получу... скажем так, право стоять ближе всех к вам, а затем и к трону. По-моему, честная сделка.

Он протянул руку и положил ей на талию — широкую, тяжёлую ладонь, которая, казалось, даже не сомневалась, что имеет право здесь лежать.

- Без меня вам всё равно не обойтись, принцесса. Армия - это не танцы в Орлеаке и не комплименты молодых повес, будь они хоть трижды прославленными дуэлянтами. Армия слушает того, кто умеет вести её в бой. А вести её в бой могу я. Вопрос лишь в том, чем вы готовы за это заплатить.

Вера накрыла его ладонь своей и попыталась снять её с талии.

- Вы пьяны, граф!

- Я трезв, как перед боем, - ответил он. - Просто вы мне сумели понравиться больше, чем я ожидал. И даже больше, чем, уверен, сами хотели.

Он наклонился и поцеловал её в шею, под самым ухом, там, где билась жилка. Губы были жёсткими, колючими от щетины, и Вера почувствовала, как по коже бегут мурашки - тело Луизы отзывалось быстрее, чем разум.

«Что он делает?! - воскликнула внутри Луиза. - Он же меня... то есть тебя... то есть нас...»

«Потом, - отрезала Вера. - Не мешай, раз помочь ничем не можешь!»

- Перестаньте, граф! Немедленно! - произнесла она, но её голос прозвучал тише и менее решительно, чем она хотела.

- Не перестану, - Кондрэ прижал её к подоконнику, одной рукой обхватив за талию, а другой расстёгивая верхнюю пуговицу на её мундире. - Вы сами пригласили меня сюда для приватной аудиенции. Сами закрыли дверь. Сами надели этот мундир субалтерна, который превращает вас в мою подчиненную и который демонстрирует, что вы хотите любой ценой получить поддержку армии. Вы только что говорили со мной на откровенном языке военных, а не придворными намеками. Чего же вы ждёте от меня теперь? Что я стану читать вам душещипательные стишки?

Вторая пуговица поддалась. Третья. Под мундиром у Веры была только тонкая рубашка, и его пальцы сразу нашли под ней грудь – стиснули, грубо, по-солдатски.

Вера охнула. Это вышло само.

- Вот так, - прошептал он ей в висок. - Вот так….

Луиза внутри неё ощутимо вздрогнула - но не от страха или возмущения, а от… вожделения.

«Чтоб тебя! - едва не выругалась вслух Вера. – Только об одном и можешь думать!»

«Он, конечно, наглец, — уловив ее раздражение, виновато выдохнула Луиза. — Но руки у него...»

«Заткнись!» — приказала Вера.

Она упёрлась ладонями графу в грудь. Он был твёрдый, как дубовый стол, и не сдвинулся ни на вершок.

- Пустите, граф. Я закричу.

- Кричите, ваше высочество, - он усмехнулся, не поднимая головы. – Вы опозоритесь и только. Кто в вашем Венлене поверит, что вы пригласили меня в этот кабинет лишь для того, чтобы поговорить?

Он снова поцеловал её, теперь в губы, и Вера почувствовала, что предательское тело больше не подчиняется ей, что им снова руководит Луиза и оно отвечает напору графа: губы приоткрылись, дыхание сбилось.

«Прости, - шепнула Луиза виновато. – Я бы никогда в таком не призналась, но я всегда мечтала о таком мужчине. Меня такие возбуждают…»

«Верни мне контроль над телом, дура! Немедленно!» - крикнула Вера принцессе, и та неожиданно подчинилась.

Между тем Кондрэ оторвался от её губ, перевёл дыхание и вдруг, подхватив её под ягодицы, усадил на широкий подоконник. Юбка мундира задралась, и он бесцеремонно запустил руки под подол.

Однако вместо тонких шелковых чулок его пальцы наткнулись на рейтузы – из плотной ткани, обтягивающие, с рядом тугих крючков по бокам.

- Что за дьявольщина? - пробормотал граф.

Вера выдохнула и впервые за вечер почувствовала облегчение и даже что-то похожее на веселье.

Кондрэ потянул за пояс. Рейтузы не поддались. Он дёрнул сильнее - крючки держали.

Вера громко рассмеялась.

- Непобедимый полководец проиграл сражение рейтузам девушки? – насмешливо спросила она.

Кондрэ посмотрел на неё молча. А потом неожиданно расхохотался.

- Вы только что больно уязвили моё самолюбие, выставив меня в смешном свете, принцесса, - произнес он, отпуская Веру и делая шаг назад. - Признаю. Сегодня вы меня победили своей насмешкой. Но это было лишь первое столкновение наших авангардов. Настоящее сражение еще впереди. И зарубите на своём очаровательном носике: я не верю в союзы, которые не скреплены ничем, кроме обещаний. Обещания короли и королевы нарушают чаще, чем меняют доверенных слуг и лошадей.

- А фавориток и фаворитов они меняют ещё чаще, - парировала Вера.

Кондрэ снова расхохотался - коротко, хрипловато, но искренне. Потом вдруг опять подался вперёд и быстро обнял её - не грубо, но так крепко, что никакой речи о сопротивлении быть не могло.

- Хорошо, - сказал он ей в волосы. - Не сейчас. Я умею ждать. Но запомните! Меня вам поменять не удастся. Уж об этом я позабочусь!

Он сам разжал руки и отступил. Вера не шелохнулась, хотя сердце у неё колотилось так, что, казалось, было слышно в тишине.

- И ещё запомните, принцесса, - Кондрэ взял со стола перчатки, неспешно натянул их, не сводя с неё глаз. - Если вы не хотите погибнуть, вы ко мне придёте. Сами. И в тот день, - он в очередной раз за беседу усмехнулся. - Мои усы и борода будут пахнуть теми духами, которые нравятся вам. Я их запомнил.

Он взял с блюда грушу, откусил и, не оборачиваясь и не прощаясь, вышел из кабинета, оставив дверь открытой.

Только тогда Вера соскользнула с подоконника, подошла к столу и позволила себе выдохнуть.

"Каков нахал! Какой неописуемый наглец!" - прошептала Луиза. В её голосе явственно слышалось восхищение.

Вера осталась стоять у стола. Кубок, который она взяла машинально, чуть заметно подрагивал в её руке. Слышно было, как в коридоре стихают шаги графа, как внизу, в зале, ещё смеются офицеры и звенит лютня.

- По коням! – услышала она громкий командный голос Кондрэ. – Ночь и дождь настоящим воинам не помеха! Нас ждут иберийцы!

Вера вернулась к окну. Внизу, во дворе, конюх водил по кругу жеребца графа, и фонарь раскачивался в его руке, бросая на мокрые камни жёлтые блики.

«Он прав, - подумала Вера, прислонившись лбом к стеклу. – Брат Луизы может пойти на то, чтобы послать гвардейцев за сестрой. И тогда граф будет единственным, кто сможет встать между ней и монастырем. А то и плахой».

«Между нами», - поправила Луиза.

«Между нами», - согласилась Вера.

Она допила вино и поставила кубок на стол, рядом с надкушенной грушей, которую граф небрежно бросил на белоснежную скатерть, прежде чем уйти.

- И всё-таки хоть он и мужлан, а настоящий мужчина! - произнесла Луиза вслух, и Вера не стала с ней спорить.

Она думала о том, что её идея заручиться поддержкой армии в лице графа Кондрэ оказалась не самой лучшей.

* * * * *

И вот теперь, как граф и предупреждал, у них с Луизой не было иного выхода, как бежать к нему под защиту.

Сборы заняли меньше времени, чем она боялась. Через час двор Венлена был полон: кучера разворачивали упряжки, лакеи волокли из дверей сундуки, и над всей этой толчеёй звенел голос Магды.

- Ларцы с драгоценностями - в первую карету! И мундир её высочества не мять!

Те, кто не успел собраться, остались у крыльца и смотрели на происходившее. Слугам Луиза велела передать, что замок остаётся на них, что жалованье будет заплачено за полгода вперёд и что письма из лагеря с дальнейшими указаниями они получат. Спорить никто не стал — за верность здесь платили, и это помнили все.

- Четыре месяца, - вздохнула Луиза, глядя, как за деревьями парка скрывается замок. - Балы, летучий отряд, кавалеры, чью верность нам мы сумели обеспечить… И всё это мы бросаем?

За их каретой следовали еще пять с придворными дамами из числа «летучего отряда фрейлин», два десятка кавалеров верхами и несколько возков с вещами.

- Не бросаем, а оставляем, - ответила Вера. – Мы вернемся. Сначала сюда, а потом и в столицу. Или наоборот.

Глава 3. Главный герой. Льялла.

1576-й год новой эры, отсчитывающейся от образования церкви Пятерых. За три года до появления в этом мире Веры Николаевны.

Отряд Раду шёл впереди, растянувшись по лесной дороге в цепочку. Горцы двигались быстро, как люди, привыкшие к большим пешим переходам. И ни один ни разу не оглянулся на нас.

А вот гвардейцы Джереми, наоборот, то и дело косились друг на друга и на спины впереди идущих, и по их лицам было видно, что каждый из них прикидывает, как будет действовать, если наши временные «союзники» вдруг снова превратятся во врагов.

Потом тот горец, который служил нам проводником и ориентировался по довольно неплохо нарисованной, как я успел заметить, карте, свернул в сторону, и дорога сузилась, деревья подступили вплотную, и нам пришлось спешиться и вести лошадей в поводу. Под сапогами шуршала листва, пахло грибной сыростью и почему-то дымом — слабым, далёким, ночным.

- Далеко ещё? — спросил я у Раду, поравнявшись с ним.

- К утру будем, - ответил он, не оборачиваясь. - Дальше река, за рекой скала. На скале замок.

- На скале, значит, - хмыкнул я и, чтобы хоть что-то делать руками, поправил седельную подпругу.

Раду обернулся. Серые глаза, упрямая складка между бровей.

- На скале, - подтвердил он. – Мы залезем по веревкам и откроем ворота для ваших воинов.

Свен, шагавший рядом с Раду, сплюнул в листья и проворчал что-то на своём языке, гортанно и коротко. Я не разобрал слов, но тон был понятен – куда этим жителям равнины равняться с горцами в умении подниматься на неприступные кручи?

Я решил, что дальнейшие расспросы смысла не имеют, и снова отстал, присоединившись к Джереми, который тут же в очередной раз вернулся к истории непрекращающейся войны с горцами вообще и к Льялле в частности.

К утру я уже с трудом понимал, кого же мы всё-таки идем спасать – кровавую маньячку или героиню. Девушка, а по словам Джереми, ей было от силы лет двадцать пять, то представала в его рассказах воплощением жестокости и коварства – той, кого пэры Вулдмерта с огромной радостью не просто казнили бы на главной площади столицы, а сожгли бы заживо на радость толпе, то смелой, отважной мстительницей, которая впервые приняла участие в набеге на моё будущее королевство в возрасте пятнадцати лет после того, как во время одного из карательных походов нашей армии была убита её мать, в семнадцать уже возглавляла собственный отряд, в двадцать стала чуть ли не главным врагом Вулдмерта, а спустя еще три с половиной года командовала флангом армии горцев.

- Схватить её тогда не удалось, хотя я, а я командовал как раз нашей конницей на левом фланге горцев, приложил к этому все усилия, - говорил Джереми. – Видел эту Льяллу всего в десяти шагах от себя, но пробиться к ней не смог, а мой пистоль уже был разряжен. И должен сказать, что если вся остальная армия горцев попросту бежала, то воины Льяллы отошли в полном порядке, пытаясь прикрывать своих.

- А как же ты командовал конницей, когда твой отец даже не в опале, а вообще считается преступником, которого просто пока не трогают? – спросил я.

- И что? – не понял моего вопроса Джереми. – Когда все аристократы выходят на войну, все прошлые распри и приговоры приостанавливаются. Мой отец, кстати, тоже был в войске со своим личным полком и наступал в центре. Потом, конечно, ему пришлось снова скрыться в своём замке…

«Да? Вот так тут дела обстоят? Что ж, вполне разумно. Внутренние разборки - это одно, а внешняя угроза – совсем другое» - подумал я и больше вопросов задавать не стал, так как мы прибыли на место.

Остановились на опушке леса. Что я могу сказать? Из хороших новостей было только то, что замок барона был небольшим, то есть значительного количества воинов в нём быть по идее не могло. Из плохих – на первый взгляд, забегая вперед скажу, что и на второй с третьим, замок был совершенно неприступен. Стоял он, как и описывал Раду, в том месте, где местная речушка делала крутой поворот, на скале, отвесные стены которой сливались со стенами собственно замка.

- Однако.., - только и смог вымолвить я. – И как вы собирались его штурмовать, Раду? – поинтересовался я у вождя горцев.

- С этой стороны, - указал он мне на самую неприступную сторону, где скала отвесно уходила в воду. – С противоположной стороны нет ни реки, ни рва, там и ворота, но зато здесь никто не ждет нападения. Будущей ночью с помощью крючьев и веревок заберемся на стену и возьмем всех в топоры!

- Ты откуда всё это знаешь? – прищурился Джереми.

Кстати, кто он такой, горцы уже были в курсе. Свен узнал сына герцога Говарда и сообщил об этом Раду и остальным. Неожиданно, но относиться к графу горцы после этого стали с уважением. Видимо, Джереми был им, по крайней мере, по имени известен лишь немногим хуже, чем Льялла в Вулдмерте.

- Тот, кто привёз письмо, рассказал, - вместо Раду ответил Свен. - Ему барон позволил уйти живым, чтобы он принес весть, как держат Льяллу и что с ней будет. Он же и карту нарисовал, по которой мы сюда добрались. Теперь я думаю, что стоило его прирезать. По его словам выходило, что по скале и стене можно взобраться, но это невозможно. Даже для нас.

- Возможно! – с жаром возразил ему Раду. – Или ты, Свен, предлагаешь нам отказаться от попытки освободить сестру?! Если ты испугался, то так и скажи!

Свен резко повернулся к Раду, и его глаза недобро сверкнули.

Я ещё раз оглядел замок. Может быть, горцы и заберутся, хотя тот же Свен, который был куда опытнее молодого Раду, считал так же, как и я, что эта затея обречена на провал.

- В темноте не залезем, - снова упрямо выразил он своё мнение. – А днём заметят…

- Стоп! – положил я конец намечавшейся ссоре. – Давайте сами посмотрим, что с другой стороны. Может, ваш гонец и её неправильно описал.

Моё предложение за неимением другого было принято. Мы снова углубились в лес, обошли замок, переправились через оказавшуюся, к счастью, мелкой речушку и снова по лесу вернулись к замку, но уже с другой стороны.

Тут ситуация с точки зрения перспективы штурма была чуть лучше, но совсем только чуть. Вместо неприступной скалы пологий холм, заросший у подножия густым кустарником, в котором мы и расположились. Ворота, сейчас открытые настежь, к которым по холму извивается дорога. Хорошо? Хорошо. Только вот две выступающие по бокам от ворот башни с торчащими из бойниц жерлами пушек – уже не столь хорошо. А если прибавить сюда еще и стражу, которая с этой стороны ночью будет усилена, то и вовсе дело швах.

Кинуться прямо сейчас с ходу вперед? Так ворота успеют закрыть и нас картечью приголубят. Опять же кони только у гвардейцев Джереми, и рисковать ими за просто так он не будет, а горцы пешком и половину подъема не преодолеют, как их заметят и положат всех.

- Полсотни своих людей у барона, - произнес Свен, который последние полчаса внимательно вглядывался в замок. — Не больше. Плюс дворня. Еще человек двадцать. Наёмники, похоже, уже ушли.

А толку? Они-то ушли, а как нам войти?

Мы отошли в лес и уселись кружком на поваленном буке. Раду выложил на колено кусок бересты, нацарапал ножом кривой квадрат, ткнул в него пальцем; Свен ткнул рядом.

- Здесь вход. Здесь двор. Здесь башни, - Раду говорил коротко, и его люди, стоявшие вокруг, слушали молча, не перебивая. – Подберемся ночью, закинем крючья на стену, поднимемся…

- Не подниметесь, - прервал его Джереми. – Обязательно что-нибудь звякнет, или у кого-то нога сорвется. Стражники услышат и поднимут тревогу. Ты, вождь, сам-то веришь, что получится?

Раду бросил на Джереми злой взгляд, но промолчал, теребя кусок бересты, на котором чертил свой план.

- У меня нет выбора, - наконец ответил он и посмотрел на Джереми в упор. – Мы не можем вернуться, даже не попытавшись спасти Льяллу. – Если до заката не придумаем ничего лучше, то полезем на стену, - добавил он.

Мы не придумали ничего лучше ни к полудню, ни к закату.

Единственное альтернативное решение, которое выдвинул я, было с негодованием отвергнуто Джереми, которого, к моему немалому удивлению, поддержали и Раду со Свеном.

Что я предложил? Да ничего особенного – нам с Джереми и гвардейцами выдвинуться к воротам. Горцы в это время должны будут под прикрытием кустарника подобраться как можно ближе к воротам. Потом, если нас беспрепятственно пропустят в ворота, мы нейтрализуем охрану, а там и горцы подоспеют. Если же ворота перед нами закроют, то Джереми представится барону, и тогда нас опять же впустят и далее – как и в первом случае.

- Никогда я не пойду на подобную подлость! – возмутился Джереми. – Это бесчестно! Хотя барон Драган и поступил, как предатель, решив за выкуп отпустить на свободу злейшего врага королевства, но всё равно я никогда на такое пойду!

- Граф не может на подобное согласиться! После этого даже я, мечтающий освободить сестру, ему руки не подам! – гортанно произнес Раду, а Свен поддержал его кивком головы.

На Джереми оба посмотрели с одобрением.

- Я начинаю думать, что ты и правда - если не сам принц Конрад, то его потерявшийся в младенчестве брат-близнец, - шепнул мне Джереми, когда мой план был окончательно отвергнут, я всё-таки попробовал немного поспорить, и мы с ним отошли в сторону. – То, что ты предложил, вполне в его духе.

В ответ я изобразил ту кривую ухмылку принца Конрада, которой он сам меня и научил. То есть тут у нас одни чистоплюи собрались? А кто, спрашивается, принца из засады убил? Не ты ли, Джереми? А вся эта идея с тем, чтобы выдать меня за него, - это верх благородства? А горцы? Они не нападают по ночам на замки? Или они делают это исключительно в дневное время, да ещё заранее предупредив?

Когда стемнело, и горцы уже начали собираться начать подбираться к замку, как в кустах за спиной у нас хрустнуло. Так, как хрустит сухая ветка, если на неё наступить. Мы с Джереми настороженно обернулись, а горцы без единого звука вскочили со своих мест, и двое из них скрылись между деревьями.

Меньше чем через минуту из темноты послышался сдавленный вскрик, потом возня, потом кто-то выругался незнакомым голосом и уже в следующую секунду захрипел. Ещё через минуту горцы вывели на свет человека небольшого роста, в кожаной стеганой куртке дружинника и такой же шапке. Он рванулся было в сторону опушки, но один из гвардейцев Джереми, оказавшийся у него на пути, коротко двинул его стволом своей фузеи в живот, и незнакомец свалился на колени.

- Дружинник, - сказал Свен, оглядев пленника. - Баронов.

Он наклонился, вытащил у нашего незваного гостя из-за пояса нож, отбросил в сторону и разогнулся.

- Теперь расскажи нам, откуда ты взялся ночью в лесу? Как вышел из замка?

Незнакомец молчал, глядя в землю.

- Или тебе отрезать что-нибудь для начала? - спокойно спросил Свен, и я сразу понял, что он не шутит.

Понял это и пленник.

Да, он был дружинником барона Драгана, и ушёл, как это называлось в моем мире, в самоволку к своей зазнобе, дочери мельника. Поступил так из-за того, что барон с тех пор, как захватил в плен какую-то горянку, запретил своим слугам отлучаться из замка.

- Как ты смог спуститься со стены? – продолжил допрос Свен.

Был вариант, что его спустили вниз на веревке его же товарищи. Стало быть, они же его и поднимут наверх, когда он подаст им условный знак. И тогда вместо этого любовника-неудачника сами втянут на стену кого-то из горцев. Последующее уже будет делом техники.

Однако оказалось всё ещё удачнее для нас.

- Через ход, - объяснил мужичок. – Из замка есть подземный ход. Старый, ещё до барона копанный. Из подвала нашего, ниже лестницы, из кладовой. Выходит в овраге. Ключ один всего, у барона, а второй... второй я себе сделал, когда барон послал меня проверить, не завалило ли проход после весеннего паводка.

Он вытащил из-за пазухи на шнурке ключ. Свен взял ключ, повертел в пальцах, посмотрел на Раду.

- Где содержится эта горянка? – спросил Раду. – Она жива? С ней ничего не случилось?

- В камере в подвале, - дружинник барона сжался. – Прикована цепью к стене…

- Её не бьют и ничего позорного с ней не делают! - быстро продолжил он, заметив, как сжимаются у Раду кулаки. - Клянусь, не бьют! Барон приказал. А на цепи держат, чтоб не достала до двери. Она... она раз через решетку барона за руку укусила. С тех пор он к ней близко не подходит, разговаривает через решётку.

- Зачем ходит?

- Говорит с ней, - пленный опять втянул голову в плечи. – Я подслушал один раз. Расписывает ей, как она будет под ним стонать, если он вовремя выкуп не получит. А потом он её сломает и она станет верна ему, как собака. Каждый вечер ходит, ближе к ночи. Пьяный почти всегда, - он замолчал.

Мания величия у барона. Никаких сомнений. А ещё сексуальное расстройство на базе неудовлетворенности и алкоголизма. К хорошему психиатру бы его. Или сразу в больницу для принудительного лечения. Но в этом мире такого нет, так что барона мы просто убьем.

Дружины у барона оказалось только сорок шесть человек. Наёмники ушли – не ошибся Свен. Остальных, дворни, из мужчин - кузнец с подмастерьем, два конюха, четыре поварёнка. Прочие – бабы, угрозы не представляющие.

И всё-таки брать замок мы сочли излишним. Ну, перебьем мы людей барона, и что? Зачем нам это нужно? Наша задача Льяллу освободить, а для этого вполне достаточно подстеречь барона, когда он спустится к ней, отобрать у него ключи от камеры и от цепи, которой сестра Раду прикована к стене, самого барона – в расход, и через тот же ход, через который мы проникнем в замок, уйти.

- Кто пойдет? – задал вопрос Джереми.

Всем нам соваться в подземный ход было незачем. В результате решили, что пойдет Раду, который этой чести никому уступать не хотел, два его воина, которые будут следить за пленником, чтобы он, показывая нам дорогу, не учудил чего-нибудь, и… я.

Зачем я? А если нас кто-то заметит? Окликнет? Я хоть без акцента ответить смогу. Ну, это я так, несколько притянуто за уши, объяснил свое желание принять непосредственное участие в спасении девушки. На самом деле я хотел, чтобы Раду и горцы действительно мне должны остались. А то, если я буду спокойно их ждать здесь, то в чем моя заслуга будет?

Джереми, как мне показалось, эту мою мысль уловил и только насмешливо улыбнулся. Возражать не стал.

Остальные: горцы под командованием Свена будут у выхода из подземного хода, а гвардейцы Джереми - напротив ворот. На всякий случай. Если за нами будет погоня. Горцы тогда встретят наших преследователей своими топориками, а гвардейцы в это время дадут залп по воротам, имитируя штурм и таким образом отвлекая внимание.

Сыро. Холодно. По выложенным серым камнем стенам хода стекают капли влаги, под ногами хлюпает. Мы подошли к выходу из подземного хода в подвал замка вовремя. Едва наш "добровольный проводник" под присмотром одного из горцев приоткрыл дверь в подвал, как сверху послышались тяжелые шаги по лестнице. Это, судя по всему, вниз, к своей пленнице спускался барон.

Я приник глазом к щели. Через неё была видна часть подвала: каменный пол, кадка с водой, связка веревок на стене. Дальше решётка и за ней, у самой стены, кто-то живой.

Барон Драган оказался толстым и каким-то оплывшим книзу — так, что подбородок ложился на грудь, а грудь плавно переходила в живот, размер которого выдавал в бароне любителя дешевого эля. В левой руке он держал фонарь, и от этого по каменному полу ходили круги света, а в правой - связку ключей, которой он в такт шагам помахивал, и они издавали глухой звон.

Он был пьян. Настолько, что его качало, но шёл он уверенно, как человек, ноги которого эту дорогу знают сами и могут пройти её с закрытыми глазами.

- Ну что? - произнес он, остановившись перед решёткой. Голос у него был сиплый, с одышкой. - Скажешь мне сегодня что-нибудь новое? Может, ты, наконец, поумнела и сама попросишь меня доставить тебе удовольствие?

Из-за решётки не ответили.

- Молчишь? - он хмыкнул и полез за ключом. – Молчи. Молчать тоже можно. Только долго уже не выйдет, девка: до полной луны осталось всего-ничего, а потом я перестану спрашивать.

Я тихо вышел из подземного хода. То есть - постарался тихо. Не получилось. Поэтому фонарь дрогнул и его свет метнулся в мою сторону. Барон услышал меня и показал себя куда более подвижным, чем можно было от него ожидать. Он выронил связку ключей и потянулся к рукояти кинжала. Выхватить его из ножен, правда, не успел. Я быстро приблизился и, зацепив носком его ступню, резко толкнул в грудь.

Простейшая подсечка. Но сработала. Барон повалился на спину, фонарь полетел в сторону и погас, в подвале стало темно. Но мне это не помешало. На такой дистанции видеть противника не обязательно: я упал ему коленом на грудь, поймал его за кисть и вывернул её, пока пальцы сами не разжались и кинжал, звякнув о камень, не выпал.

Барон заорал. Как свинья под ножом, и с такой силой рванулся вверх, что я почти потерял равновесие. Он был стар, пьян и неловок — но весил он, что тот боров, и я с большим трудом его удержал.

- Тише, тише, - прошептал я ему в лицо. – А то придется тебя прирезать раньше времени.

Он запыхтел, попытался повернуть голову к лестнице. Увы, но никто ему на помощь не спешил.

- Кто ты таков.., - просипел он.

- Принц Конрад Вулдмертский, - ответил я, сам не очень понимая, зачем я представляюсь будущему покойнику.

Барон замер. Мне даже показалось, что он протрезвел - так резко перестал дёргаться. Всё-таки громкий титул производит в этом мире и времени должное впечатление.

Дальше я предоставил придерживать его Раду и одному из горцев, а сам сначала при помощи огнива снова зажег погасший фонарь, а затем подобрал оброненные бароном ключи.

Подошёл к решетке, из-за которой из темного угла за мной пристально следила… Кто-то. То есть – я знал, что это Льялла, но разглядеть её возможности не было – фонарь давал слишком мало света.

Замок поддался со второго раза.

- Льялла, мы за тобой! – произнес я, прежде чем приблизиться к пленнице.– Со мной твой брат Раду.

Укусит ещё, как и барона. И хорошо, если за руку, а не в горло вцепиться. Увидел, что девушка кивнула. Молча, никаких радостных восклицаний и вообще эмоций.

Я присел и отпер железный браслет на её щиколотке. На ногах у неё были сапоги тонкой кожи, какие у нас на Кавказе называли «ичиги», и гетры по колено. К моему удивлению, штанов на Льялле не было – кожаная рубаха доходила до колен, представляя из себя нечто вроде платья.

Она встала. Я ждал, что она покачнётся, - всё-таки месяц на короткой цепи просидела, но этого не произошло. Льялла подождала несколько секунд, перенося вес с одной ноги на другую, а потом уверенно шагнула мимо меня к барону и Раду.

- Раду, здравствуй, - голос у неё был хриплый от долгого молчания. – Почему здесь ты, а не кто-то из опытных предводителей?

- Льялла.., - начал было Раду.

- Ладно, потом расскажешь, - Льялла не дала ему договорить.

Она наклонилась, подняла с пола кинжал и быстрым движением всадила его барону в бок, под ребро, снизу вверх. Раз. И ещё раз, пониже.

Барон захрипел, дёрнулся, попробовал подтянуть под себя ногу — и не смог. Он умер быстро: кровь из-под ребра пошла тёмная, густая, растекаясь по каменному полу вокруг его кафтана.

Льялла хладнокровно вытерла лезвие о полу баронова кафтана, выпрямилась, сунула кинжал себе за пояс. И всё это без каких-либо эмоций – спокойно, будто не сделала ничего особенного. Впрочем, может быть, с её точки зрения именно так всё и обстояло.

У двери в подземный ход она обернулась.

- Свет оставь! - приказала она одному из горцев. - Пусть думают, что барон всё ещё здесь.

М-да… Милую девушку мы освободили. Ничего общего с Ифой эта Льялла не имеет. Ифа – воплощение женственности, а Льялла, хотя тоже принадлежит, без всяких сомнений, к прекрасному полу, - настоящий «чёрт в юбке». Вернее - в рубахе, чем-то напомнившей мне и по фасону, и по длине, позволявшей оценить ее стройные и мускулистые ноги, моду моего прежнего мира.

Ладно, забыли про ноги. Теперь, когда я увидел, на что девушка способна, меня другое куда больше волновало. Если Джереми её запомнил, то не удивлюсь, если и она его узнает. Посмотрим, как они друг на друга отреагируют. Не сцепились бы...