Два мира, одно сердце

Глава 1

Солнечный луч настырно щекотал лицо, и Саша, поморщившись, перевернулся на другой бок. Будильник ещё не звонил, но спать уже не хотелось. «Первый день в универе», — пронеслось в голове. В груди приятно щекотало от смеси волнения и предвкушения. Новая жизнь, новые знакомства… Новая одежда — джинсы и рубашка, которые он купил специально для этого дня, должны произвести впечатление. «Интересно, какие там преподаватели? Строгие? А одногруппники? Смогу ли я найти друзей?» — мимолётные мысли теснились в голове.

Не открывая глаз, Саша потянулся к телефону, чтобы отключить будильник, который должен был вот-вот зазвенеть. Но что это? На привычном месте телефона не было. Неужели он остался в кармане брюк? Вряд ли. С трудом открыв один глаз… Саша подскочил. Комната, в которой он находился, совершенно не походила на его собственную. Вместо привычных обоев стены были украшены каллиграфией и картинами, изображающими незнакомые пейзажи. Вместо кровати — какая-то низкая платформа, застеленная толстым, но упругим матрасом и множеством подушек и одеял из блестящей, похожей на шёлк, ткани. Вместо шкафа — богато украшенный сундук в углу. Мебель в виде низкого шкафчика с кучей дверей и ящичков, столика и нескольких изящных низких табуретов была сделана из тёмного, блестящего дерева. Через большие окна, затянутые тонкой, пропускающей свет бумагой, открывался вид на ухоженный сад с цветущими деревьями и чем-то вроде пруда. Всё это Саша приметил мгновенно, тут же посчитав, что, видимо, ещё спит и ему снится странный сон.

Оглядев себя, Саша заметил, что одет не в свою пижаму, а в какие-то свободные белые штаны и рубашку с запа́хом из ткани, похожей на хлопок. Ну точно сон, успокоил он себя. Но вдруг в руках Саша ощутил странную дрожь. Он попытался встать, но ноги не слушались. Всё же с трудом поднявшись, шатаясь, он подошёл к большому зеркалу в бронзовой оправе, стоящему на низком столике.

Из зеркала на него смотрел… не он. Лицо принадлежало молодому человеку явно азиатской внешности: благородные черты, высокий лоб, прямой нос, тёмные, проницательные глаза. Волосы были тёмными, собранными в странный пучок на макушке, закрепленный какой-то заколкой и повязкой. Саша проморгался, заглянул за зеркало, пытаясь убедиться, что это не муляж и там не стоит другой человек, повторяющий за ним движения.

— Это… это не я, — прошептал Саша, проводя рукой по чужому лицу. — Это… это какое-то сумасшествие…

Он несколько раз протёр глаза, чтобы убедиться, что не спит, даже ущипнул себя, и в итоге довольно больно шлёпнул себя по щеке.

— Айщ, — воскликнул он, поморщившись от жжения, а затем застыл, осознав, что сказал не «ой» или «ай», а какое-то странное, незнакомое междометие. Но ведь во сне такое бывает? Вдруг начинаешь говорить на чужом языке и прекрасно его понимаешь...

Дверь, украшенная резьбой, тихо отворилась, Саша испуганно оглянулся, упав на задницу. Он увидел, что, поклонившись чуть ли не в пояс, в комнату вошла красивая девушка в длинном, непривычном платье с запа́хом, перехваченном широким поясом.

— Вы уже проснулись, мой господин?

Саша замер. Сердце бешено колотилось, а в голове царил хаос: «Господин? Что происходит? Где я?»

В голове, словно в замедленной съёмке, промелькнул вчерашний вечер. Он сидел с мамой на кухне, она налила ему ароматный чай и увлечённо рассказывала об очередном корейском сериале. Кажется, там опять какой-то дворцовый переворот в эпоху Чосон… Саша не выдержал и фыркнул:

— Мам, ну серьезно! Это же просто сериалы! Мыло! Там всё неправда!

Мать резко замолчала, посмотрев на сына с такой обидой, что Саше стало не по себе.

— Ты так говоришь, потому что ничего не знаешь, — тихо сказала она. — Ты смеёшься над тем, чего не понимаешь. Вот попал бы ты сам в такую дораму! Посмотрела бы я, как бы ты там выкручивался! Да ты бы там и дня не продержался со своими-то замашками!

Саша хотел было извиниться, но гордость не позволила.

— Да ладно, мам, — буркнул он. — Что я там, в Корее этой, не видел? — Он демонстративно уткнулся в телефон, показав, что разговор окончен.

Мать тяжело вздохнула и вышла из кухни. Саша ещё какое-то время листал ленту новостей, пытаясь отвлечься, но слова матери занозой сидели в голове. Отправившись спать, долго ворочался, не находя себе места, снова и снова прокручивая в голове этот дурацкий разговор. Он чувствовал себя виноватым, но признавать это не хотел.

— Ну и пусть, — подумал он, с силой сжимая подушку. — Подумаешь, дорамы…

С этой мыслью он наконец провалился в беспокойный сон, а проснулся в этом странном месте.

Неужели?.. Догадка пронзила его, отдаваясь гулким эхом маминых слов: «Вот попал бы ты сам в такую дораму!»

«Да нет, — нервно ухмыльнулся своим мыслям Саша, — не может быть. Мы не богаты, чтобы мне устроили «Холопа», да и что я такого сделал? В универ поступил. Никого не обижал. Ну, подумаешь, дорамы мне не нравятся».

Тем не менее он оглянулся в поисках каких-нибудь скрытых камер, но ничего не обнаружил, а лишь наткнулся взглядом на вошедшую девушку, поразившись её красоте. Она выглядела очень юной, но держалась с достоинством и едва заметной учтивостью. В её тёмных, раскосых глазах светились забота и интерес.

— Г-г-господин? — переспросил Саша дрожащим голосом.

Девушка слегка поклонилась, её тёмные глаза смотрели спокойно и немного вопросительно.

— Завтрак уже готов, мой господин. Вас ждут ваши отец и матушка, — её голос был мягким и мелодичным, но незнакомые интонации резали слух. — Я помогу вам одеться.

— К-кто вы? — запинаясь, спросил он, опять осознавая, что говорит не на русском, впрочем, как и девушка. — И где я?

Брови девушки едва заметно приподнялись, но она быстро взяла себя в руки.

— Меня зовут Юн Соль, мой господин. Я ваша жена, — она снова поклонилась, на этот раз чуть ниже. — Вы находитесь в своем доме, в деревне… — она назвала деревню, но это название ничего не говорило Саше, это было незнакомое слово. — …недалеко от Ханяна.

Саша почувствовал, как к горлу подступает тошнота. «Жена?! Ханян?! Что за бред?! Дорамы мама смотрит, а не я, чтобы мне такое снилось».

Юн Соль подошла ближе, её лицо выражало беспокойство.

— Господин, вам нехорошо? Вы очень бледны. Может быть, позвать лекаря? — в её голосе слышалась искренняя тревога. Она протянула руку, чтобы потрогать лоб, но Саша отшатнулся.

— Н-не… не подходи! — выкрикнул он, сам пугаясь своего голоса. Он чувствовал, что теряет контроль над собой. — Где я? Что происходит?! Я… я хочу домой!

Юн Соль отступила, опустив глаза. Она и сама была напугана и смущена поведением мужа.

— Господин… я не понимаю, что с вами… Вы… вы сердитесь на меня? Я сделала что-то не так? — на её глазах выступили слезы, а плотно сжатые губы слегка задрожали.

Саша схватился за голову, в которой смешались обрывки воспоминаний, чужие имена, незнакомые слова. И снова слова мамы: «Вот попал бы ты сам в такую дораму!»

Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. «Так, спокойно. Надо взять себя в руки. Если это сон, то я скоро проснусь. А если… если нет…» Эта мысль была слишком страшной, чтобы её додумывать.

— Н-нет, всё в порядке. Я не сержусь, — выдавил он, стараясь говорить как можно спокойнее и пытаясь хоть как-то улыбнуться, но наверняка получился страшный оскал. — Просто… голова болит. Наверное, переутомился вчера…

Юн Соль посмотрела на него с недоверием, но всё же немного успокоилась.

— Я принесу вам успокаивающий отвар, мой господин. И распоряжусь, чтобы вас не беспокоили.

Она тихо исчезла за дверью, оставив Сашу в плену своих мыслей и страхов. «Что же мне делать? Как вернуться домой? И… кто такая эта Юн Соль? И что значит… «жена»?»

Саша судорожно пытался вспомнить, что могло произойти, и как он тут оказался. Но тщетно — ничего не приходило в голову. Крадучись, он подошёл к окну, выглянув в сад, где несколько людей, похожих на слуг, занимались своими делами.

В саду, казалось, цвело всё: каждое дерево, каждый куст, каждая травинка. Щебетание птиц должно было дать чувство умиротворения, но не в этот раз.

— Доброе утро, господин, — сказал неожиданно появившийся рядом взрослый усатый мужчина в грубой серой одежде с соломенной шляпой на голове, низко кланяясь.

Саша вздрогнул от неожиданности и скрылся в комнате, заметив, как мужчина удивлённо хмыкнул и покачал головой.

Саша сел на постель, пытаясь подвести хоть какой-то итог происходящему. Итак, судя по всему, он каким-то образом оказался в Корее, да ещё и в прошлом. Что же делать? Как вернуться домой? Он осознал, что говорит на чужом языке, хотя абсолютно его не знал прежде, и понимает речь, с которой к нему обращаются. Если его называют господином, значит, он имеет вес хотя бы в этом доме. А судя по убранству и саду, хозяева дома совсем не бедные.

Пока Саша сидел, погруженный в свои мысли, дверь в комнату снова открылась. Он поднял глаза и снова увидел Юн Соль. Она низко поклонилась. Саша, растерявшись, подскочил с места, собираясь поклониться в ответ, но в последний момент передумал, словно интуиция подсказывала ему, что он не должен этого делать.

— Я принесла вам успокоительный чай, мой господин, — сказала Юн Соль, ставя перед ним низкий табурет и керамическую пиалу с какой-то прозрачной жидкостью и плавающими на поверхности цветами.

Саша недоверчиво покосился:

— Что это?

— Это чай из хризантем. Он успокаивает головную боль, — сказала она, пододвигая к нему напиток. — Ваша матушка беспокоится за вас и, возможно, придёт навестить позже. Ваш отец ушёл, кажется, в управу, пожелав вам скорейшего выздоровления. Принести вам завтрак сюда?

Саша посмотрел на Юн Соль, которая с лёгкой улыбкой нежно смотрела на него. Он хотел было отказаться от еды, но желудок предательски заурчал. Чтобы скрыть неловкость этого момента, Саша схватил чашу с напитком и залпом, жадно глотая, выпил, с грохотом поставив пустую ёмкость на стол, словно выпил не первую рюмку водки, он шумно выдохнул, вытирая рот рукавом.

И снова поймал на себе странный недоверчивый взгляд.

— Пожалуй, принесу вам завтрак, — вернув на лицо улыбку, сказала Юн Соль, вставая.

Саша не знал, должен ли что-то ответить на это. Видимо, посчитав его молчание за положительный ответ, она вышла.

Надеясь, что этот чай, вкус которого он даже не успел понять, не принесёт ему вреда и, что самое главное, не отравлен, Саша попытался вспомнить рассказы матери об исторических сериалах про Корею. Точно, вчера она говорила что-то про Чосон. Несколько раз он видел на экране телевизора подобные комнаты и людей в таких костюмах, как на нём и Юн Соль. Вспомнить бы что-то полезное из её рассказов, чтобы выжить здесь, прежде чем сможет вернуться домой, ведь вариант, что ему всё это снится, он уже окончательно отмёл. Непрерывный поток мыслей, обрывков воспоминаний своих… и чужих смешались в голове. Всплывали то образы друзей, знакомых и одноклассников, то абсолютно незнакомые лица с раскосыми глазами, места, которые он никогда не видел, и обрывки разговоров, которые никогда не вёл, и не мог никак зацепиться за них, чтобы хоть какая-то информация была на пользу.

Юн Соль вернулась быстро, словно поднос с едой стоял прямо за дверью. Она прошла в комнату, поставила на тот же табурет еду. Незнакомые ароматы щекотали ноздри. Саша с любопытством уставился на блюда: белая горка риса, темный коричневатый суп с плавающей в нем какой-то травой и несколько маленьких тарелочек с чем-то ярким и непонятным.

— Я помогу вам умыться и переодеться перед завтраком, — сказала она, а затем выглянула за дверь и взяла из чьих-то рук таз и полотенце.

Юн Соль поставила латунный таз с водой перед Сашей и, присев рядом, намочила край полотенца. Она аккуратно протёрла его лицо, смывая остатки сна. Саша замер, поражённый её близостью и нежностью.

Их взгляды встретились, и она заметно смутилась. Саша, неловко прочистив горло, тоже отвёл взгляд, пытаясь смотреть куда угодно, только не на неё.

Закончив с умыванием, она вынесла таз, передав его кому-то за дверью.

Подойдя снова к Саше, она потянулась к завязкам на его груди, отчего он дёрнулся, схватившись за узелок.

— Ч-что ты делаешь? — испуганно спросил он.

— Помогаю вам переодеться, мой господин, — невозмутимо ответила она.

«Неужели, чтобы женщина переодевала мужчину, в порядке вещей?» — мелькнуло в голове Саши.

Он должен максимально соответствовать местным обычаям. Что же делать? Позволить ей себя раздеть? Его, конечно, раздевали девушки раньше, но совсем для других целей.

Саша постарался расслабиться и встал. Юн Соль аккуратно распустила завязки и, обойдя со спины, стянула тонкую белую рубашку, оголив подтянутый торс. Ветерок из окна обдул оголённую кожу, отчего та покрылась мурашками. Саша кинул короткий взгляд в зеркало, и внешний вид молодого человека, в чьём теле оказался, его порадовал. «Хоть не какой-то старик, обрюзгший мужик или калека». Затем Юн Соль достала из сундука точно такую же чистую рубашку, помогла надеть, дальше накинула на Сашу шёлковый халат, застегнув и завязав все завязки. Проведя концы широкого пояса за его спину, она прионяла его, отчего Саша затаил дыхание из-за её близости. Наконец, закончив с одеванием, Юн Соль удовлетворённо оглядела его, а затем указала ему на стол:

— Пожалуйста, мой господин, приступайте к еде.

Саша послушно сел. Перед ним лежали палочки и ложка. И живот урчанием снова дал о себе знать.

— Ешьте, мой господин, — сказала она.

Саша решил пойти по простому пути: взял ложку и стал есть. Сначала съел суп, а затем рис. Всё было очень вкусно, хоть и немного непривычно. Пока он ел, Юн Соль спросила:

— Как вы себя чувствуете, мой господин? Голова больше не болит?

Саша, стараясь не смотреть ей в глаза, ответил:

— Немного лучше. Но у меня… будто туман в голове… Я плохо помню вчерашний день…

Юн Соль удивлённо на него посмотрела, а затем зарделась, опустив глаза:

— На вас наша свадьба так повлияла?

Саша поперхнулся рисом. Это что же получается? Они только вчера поженились? И что теперь делать? Что ей сказать? А прошлой ночью что-то было, раз они женаты? А следующей что-то должно быть? Эти вопросы мелькали в голове Саши, отражаясь на лице. Заметив замешательство мужа, Юн Соль ещё больше засмущалась.

— Вы вчера много выпили и быстро уснули, мой господин. Поэтому, наверное, болит голова и память подводит.

Саша облегчённо выдохнул. Она сама дала ему подсказку, как выкрутиться из этой ситуации.

— Тогда расскажи, что вчера было? Что я мог забыть? — попросил он, с интересом посмотрев на ...жену?

— Церемония прошла очень сложно. Все эти поклоны. Я так волновалась, что споткнулась и чуть не упала.

— Ах, да-да, помню, — соврал Саша, натянуто улыбнувшись, сделав вид, что действительно что-то вспомнил.

— Затем нас поздравили и проводили в вашу спальню.

— Сюда? — Саша обвёл взглядом комнату.

— Да, мой господин. Здесь было много блюд, выпивка. Я постаралась соблюсти все положенные обряды. Но вы… Вы… — она запнулась, а на глазах выступили слезы.

— Что я? Я тебя обидел? — Саша чуть не подавился. «Что же такого хозяин этого тела сделал с бедной девушкой?»

— Вы ругались на меня. Сказали… Сказали…

— Да, что я сказал? Говори… — Саша совсем разволновался.

— Сказали, чтобы я вела себя тихо и ни на что не надеялась, что вы будете моим мужем только для людей, что не хотели этого брака и вас заставили.

— Я правда так сказал? Наверное, я был очень пьян. Совсем не помню этого.

— Нет, вы это сказали, будучи трезвым, а потом напились и уснули, не раздеваясь.

— Но я же проснулся не одетым… — чуть не подавившись, пробормотал он с набитым ртом. — Кто меня раздел?

Юн Соль покрылась румянцем:

— Я… — нерешительно сказала она, а затем затараторила, стараясь оправдаться, словно он мог её поругать за этот поступок: — Не могла же я опозориться тем, что мой муж вместо выполнения супружеского долга просто уснул, — губы Юн Соль дрожали, из глаз полились слёзы.

Саша перестал есть и, не зная, что делать, потянулся к её голове, погладив по волосам:

— Прости, не знаю, зачем я это наговорил тебе вчера. Ну, не плачь, пожалуйста.

«Вот же ж придурок! — пронеслось в голове, пока провёл пальцами по её щекам, вытирая слёзы. — Как он мог обидеть эту красавицу? Что, так сложно было выполнить свой долг? Она ж красивая. Подумаешь, заставили жениться. Если у вас тут традиции такие, то просто прими и радуйся, что жена красотка досталась».

Наконец, доев, Саша отодвинул от себя столик. «А что я должен вообще делать? Пока сослаться на болезнь и постараться разведать обстановку? Черт! Я даже не знаю, как зовут этого придурка, в теле которого оказался».

Юн Соль встала, взяла поднос в руки и, слегка поклонившись, сказала:

— Отдыхайте, мой господин. Вам что-нибудь нужно?

— Нет, ничего не нужно, спасибо, — поспешно сказал он. — Когда ты вернёшься?

— Я принесу вам обед позже, если вы не будете в состоянии выйти в общий зал. Сейчас к вам придёт слуга, который приведёт в порядок ваши волосы, мой господин.

Не успел Саша даже подумать о чём-нибудь, как в комнату вошёл скромно одетый молодой мужчина. Лицо было гладко выбрито, глубокопосаженные глаза смотрели с уважением. Низко поклонившись, он подошёл к столику с зеркалом, положив перед ним большую подушку.

— Прошу, учёный Пак, садитесь.

«Пак это имя или фамилия? Черт, да я даже не знаю, как здесь принято обращаться к людям! Учёный? Это ещё что такое?» — задумался Саша, послушно вставая и направляясь к зеркалу.

Когда он сел, то видел, как мужчина распустил ему волосы и аккуратно стал расчёсывать. Какими-то замысловатыми движениями он быстро собрал волосы в пучок, закрепив их каким-то цилиндром и шпилькой. Весь процесс мужчина молчал, не проронив ни слова.

— Будете бриться сегодня, господин? — спросил он, закончив с волосами.

Саша прикоснулся к лицу и, не заметив особой щетины, поспешил ответить:

— Нет, я плохо себя чувствую…

— Понимаю, — протянул тот, как-то странно улыбнувшись с огоньками в глазах.

Заметив этот взгляд, Саша хотел возмутиться, уж не намекает ли тот на бурную брачную ночь, которой на самом деле не было, но подумал, что лучше вести себя как можно спокойнее.

В животе вдруг предательски заурчало. Нет, ему срочно нужно в туалет! Этот звук не скрылся от ушей Сашиного парикмахера

— Позвольте сопроводить вас в отхожее место, господин?

— Да, пожалуй…

При этом в голове Саши появилась куча мыслей уже только от названия «отхожее место». Что там его ждёт? «Надеюсь, не хуже, чем у бабушки в деревне», — подумал он, вспомнив, туалет в виде вертикального гроба с дыркой в полу, по-другому он никак и не мог назвать это сооружение.

«Нужно изобразить слабость, чтобы не выдать себя, иначе самостоятельно ничего не найду. Пусть он меня отведёт», — промелькнула мысль, поэтому он встал и опёрся об руку мужчины, скрючившись, будто ему действительно совсем плохо.

Они вышли во двор. Саша огляделся. По двору бегали куры, мальчишки, ходили люди, кто с метлой, кто с корзиной, видимо, слуги.

Наконец, Саша заметил небольшую пристройку в углу двора, куда его и привёл мужчина, даже не предупредив, что его ждёт внутри. Заглянув туда, Саша едва не задохнулся от отвратительного запаха. Это была просто яма в земле, над которой стоял деревянный ящик.

«Чёрт! — подумал Саша. — И где здесь туалетная бумага?»

Осмотревшись, он не нашел ничего, кроме кучи сухих листьев в углу.

«Ну, что ж…» — вздохнул Саша и, зажав нос, попытался приспособиться к ситуации. Это было непросто. Он запутался в полах халата и широких штанах, отчего чуть не упал. Когда всё закончилось, он выскочил из туалета, как ошпаренный, и жадно вдохнул свежий воздух.

«Больше никогда! — подумал Саша. — Буду терпеть до последнего!»

Казалось, что запах преследовал его, въевшись в одежду. Слуга протянул кувшин с водой, помогая вымыть руки, и подал полотенце.

Саша вернулся в комнату и замер на пороге. У окна стояла женщина в шёлковом платье насыщенного сливового цвета. Её волосы были аккуратно убраны, в них поблёскивала серебряная шпилька.

— Мин, сынок, — сказала она, направившись к нему навстречу. — Как ты себя чувствуешь?

Саша застыл как громом поражённый. «Это что… его мать?!»

— Э-э-э, — промычал он, лихорадочно соображая, что ответить и как вообще называть эту женщину, неуверенно сказав: — Мне уже лучше, благодарю.

Она подошла к нему, заботливо трогая лоб.

— Жара нет, но ты бледен, — сказала она. — Тебе стоит прилечь.

— Да, ма… ма… матушка, — наконец выдавил Саша заикаясь, — мне уже значительно лучше.

Он прошёл внутрь, садясь за низкий столик с письменными принадлежностями на нём. Ему вспомнился кадр из сериала, что Сашина родная мама смотрела, где мужчина с умным видом сидел именно за подобным столиком.

Саша заметил, что в комнате была проведена уборка, пока его не было: постель была заправлена, одежда, которую Юн Соль с него сняла, исчезла. Гостья села напротив на большую подушку, на которой до этого сидел он сам, когда его причёсывали.

— Вы хотели о чём-то поговорить, матушка? — спросил он, не зная, как себя вести, когда молчание затянулось.

— Я всё ещё чувствую себя виноватой, что не смогла защитить тебя от этого брака, Мин, — грустно сказала она.

— Ну что вы, матушка, — нашёлся он. Кто-нибудь дайте этому парню «Оскара» за лучшую мужскую роль. — Разве вы могли что-то сделать?

— Нет, — вздохнула она, — таковы традиции, и этот брак был обговорён ещё до твоего рождения.

«А вот это уже интересно», — подумал Саша, а вслух сказал другое:

— Да, матушка, понимаю. Вам не о чем беспокоиться. Юн Соль прекрасная девушка…

Он осёкся, ведь не знал, не слишком ли много он говорит для человека, который оказался в этом месте, ничего о нем не зная.

— Она из хорошей семьи, — подтвердила мать. — К тому же её отец, дворцовый советник Юн, помог тебе получить титул ученого. Хоть за это мы должны быть ему благодарны.

— Да, матушка, безусловно, вы правы.

— Твой тесть приложил немало усилий, чтобы ты получил эту должность в Королевской Канцелярии. Ты должен оправдать его доверие. Завтра твой первый день. Будь внимателен, слушай старших, не вступай в споры. Помни, что от тебя зависит репутация нашей семьи и семьи твоей жены. Я уверена, ты справишься, Мин, но будь осторожен. В Канцелярии много завистников и интриганов.

«Ох, я ещё тут не знаю, что делать, а завтра мне ещё идти куда-то, — пронеслось в голове Саши. — Господи, да за что мне это? Ну, пожалуйста, верните меня домой… Мама, я больше не буду смеяться над твоими сериалами, обещаю».

— Да, матушка, я постараюсь, — неуверенно выдохнул он.

— Хорошо, сынок, — сказала она, вставая, — мне пора. Скоро твой отец вернётся.

— Да, матушка, — он встал следом, провожая мать до двери.

Наконец, оставшись один, Саша тяжело опустился на подушку и снова стал размышлять над происходящим. Он абсолютно не понимал, что должен был делать и как себя вести. Работа в Канцелярии говорила о том, что ему придётся писать, но он же не умеет. Или умеет? Что делать? Как выпутаться? Как выжить? Как вернуться домой?

Саша нервно расхаживал по комнате, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь составить хоть какой-то план. Заглянул в шкафчик, найдя в нём какие-то книги с кучей иероглифов, которые он, к своему ужасу, не понимал. К сожалению, навыки чтения и письма вместе с чужим телом ему не передались. Ещё и эта девушка, Юн Соль. Она ведь его жена. Чужая жена, по сути. Но она этого не знает. Что ему делать? Как вести себя с ней? Попадись ему такая красотка в России, в его время, он вряд ли бы отказался провести с ней пару вечеров. Но она замужняя женщина, а это уже для него абсолютное табу.

Глава 2

Пока Саша был глубоко погружён в размышления, что же всё-таки произошло и что ему делать, но так и не найдя ни одного ответа, Юн Соль вернулась, приглашая на обед.

— Как вы себя чувствуете, мой господин? Не соблаговолите ли пройти к столу? Вас ждёт отец.

— Наверное, я должен? — с сомнением спросил он, думая о том, что вряд ли у него был выбор, а увидев её кивок, продолжил: — Да, подожди меня секунду. Я иду с тобой.

Саша последовал за Юн Соль. Как же ему сложно было делать вид, что знает, куда идти. Когда он едва не прошёл мимо нужного поворота, Юн Соль тихо окликнула его:

— Сюда, мой господин, — указав на дверь, проговорила она, и уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке.

Саша вошёл в большой зал. Стены были оклеены светлой бумагой, на которой тушью были изображены изящные пейзажи и каллиграфия. Пол устилали плетёные циновки, а в дальнем конце комнаты располагалось небольшое возвышение с расписной ширмой. Саша увидел двух мужчин, сидящих за отдельными низкими столиками, а немного в стороне, ближе к двери, сидела его, Пак Мина, мать. Саша замер на пороге, но Юн Соль, поспешила вперед:

— Приветствую вас, отец, матушка, — произнесла она звучным голосом, растягивая гласные, а затем опустилась на колени и совершила глубокий поклон, коснувшись лбом пола.

Саша в полном замешательстве застыл, не зная, что должен делать, растерянно переводя взгляд с одного лица на другое.

— Поклонись родителям, сынок, — мягко улыбнулась мать.

Саша неловко опустился на колени, следуя примеру Юн Соль, а госпожа Пак поспешила его оправдать:

— Он нездоров сегодня. Прошу простить его, господин Юн.

— Понимаю, — ответил советник Юн, с усмешкой глядя на своего зятя, как догадался Саша. — Первая брачная ночь — дело непростое.

— Поднимитесь, дети мои, — сказал второй мужчина, в котором Саша узнал сходство со своим нынешним обликом, а значит, то был господин Пак, отец Мина. — Желаю вам благоденствия и многих сыновей.

Саша и Юн Соль поднялись. Он не знал, что делать дальше, а Юн Соль и госпожа Пак, низко поклонившись, пятясь, вышли из зала.

Мужчины пристально смотрели на Сашу.

— Не стесняйся, Мин. Садись, — сказал господин Юн, указывая на столик напротив.

Саша подошёл к указанному месту и неуклюже опустился на подушку, чуть не опрокинув столик. Перед ним стояла чаша с рисом. На отдельном блюде лежала целая отварная курица. «Неужели я должен съесть её всю?» — пронеслось в его голове. Рядом стояла пиала с бульоном. Саша сидел, не смея прикоснуться к еде. Украдкой взглянув на господина Пака, он увидел, что тот ест курицу руками, и, посчитав это самым безопасным способом, тоже нерешительно взял кусок, стараясь не смотреть на остальную еду.

— Мин, завтра ты должен явиться в Канцелярию. Не забудь свою именную табличку и свиток с указом о назначении, — негромко сказал господин Юн.

— Хорошо, — ответил Саша, слегка кивнув, стараясь, чтобы на лице не отразились его мысли о том, что придумать, чтобы избежать такого скорого вступления в обязанности.

— Что за манеры, сын?! — строго воскликнул господин Пак. — Ты должен как следует поблагодарить господина советника за оказанную милость!

«А как это сделать?» — пронеслось в голове Саши. Кусок курицы словно встал поперёк горла, и он закашлялся, судорожно схватив пиалу с бульоном и сделав большой глоток, чтобы протолкнуть пищу.

— Не стоит, друг мой, — спокойно ответил советник Юн. — Его усердная служба и будет лучшей благодарностью.

Аппетит у Саши пропал окончательно. Мужчины завели неспешный разговор о государственных делах: о бесплодии королевы, о требованиях китайских послов… Саша совершенно не понимал, о чём идет речь, и погрузился в размышления о собственном незавидном положении. Кто даст ему хоть малейшую подсказку о том, как вернуться домой?

— Мин, можешь идти, если поел, — вдруг сказал господин Пак. — Ты какой-то бледный. Хорошо отдохни. Завтра важный день.

— Хорошо, отец, — сказал Саша, вставая, и, поклонившись, покинул зал.

Он облегчённо выдохнул, оказавшись за дверью, а затем вдохнул свежий воздух, словно и не дышал до этого. Оказалось, что уже вечерело и становилось прохладно. Посмотрев по сторонам, Саша судорожно пытался вспомнить, куда идти. Выбрал направление наугад, потому что совсем не мог понять, с какой стороны они с Соль пришли, и пошёл, плутая по коридорам. Ему казалось, что он ходит всё время вокруг одного и того же места, настолько всё было похожим одно на другое, и никак не мог найти свою комнату.

Вдруг Саша услышал доносящееся из ближайшего помещения тихое пение. Любопытство взыграло в нём, поэтому он слегка приоткрыл дверь. Комната была освещена лишь несколькими масляными лампами, отбрасывавшими мерцающие тени на стены. Соль, Саша теперь так мысленно называл её, сообразив, что Юн — фамилия, сидела в большом деревянном чане с водой. Её влажные волосы струились по плечам, а большие глаза были прикрыты. От воды поднимался пар, поэтому было сложно разглядеть её черты, но тем не менее Саша не мог оторвать взгляда, ловя каждое движение. Он прислушался. Соль пела о любви к молодому господину, о том, что он её отвергает, как она встретила его много лет назад, а он её не узнаёт. Песня была такой грустной, что сердце Саши сжалось. Неужели, Соль пела о своих чувствах к Мину? Оступившись от волнения, Саша нечаянно толкнул дверь, отчего та скрипнула и широко распахнулась. Песня оборвалась, а Соль застыла, широко раскрыв глаза.

— Прости, — Саша быстро отвернулся. — Я ничего не видел, клянусь.

Он закрыл дверь и поспешил уйти. Образ Соль стоял перед глазами, словно впечатался под веки, а песня звучала в ушах, вновь и вновь вызывая чувство непонятной тоски.

В конце концов, не зная куда идти, Саша прошёл в сад, освещённый лишь бледным светом луны. Он уселся в ближайшей беседке, с которой открывался вид на небольшой пруд с цветущими лотосами. «Может быть, кто-то найдёт меня здесь и отведёт в комнату», — с отчаянием подумал он.

Снова мысли путались в голове. Саша не знал, как попал сюда, чтобы хоть как-то наметить путь возвращения. Завтрашний день, где ему нужно идти в Канцелярию, в которой не знает, что делать и как себя вести, тоже вызывал беспокойство. Соль, напевающая грустную песню, тоже не выходила из головы. «Может, я зря переживаю, и мне просто нужно лечь спать, и я проснусь уже дома? — вдруг осенила его мысль. — Только бы комнату свою найти. И уже холодно, вообще-то. Неужели никто не заметил моего отсутствия?»

Саша вздрогнул от того, что на его плечи легло что-то большое и тёплое.

— Не лучшее время для ночных прогулок, мой господин, — услышал он за спиной голос Соль. — Вы можете простудиться. Не соизволите ли пройти в свои покои?

Ну, хоть кто-то вспомнил и нашёл. Саша поднял глаза и увидел Соль совсем в другом наряде, чем днём. Вместо расшитого платья на ней было более простое — нежно-розовый верх и цвета слоновой кости низ. Волосы, собранные в простой узел на затылке, открывали тонкую шею. В воздухе витал аромат цветов то ли из сада, то ли от неё. И вновь ее образ из купальни настиг его воображение. Саша сглотнул, не в состоянии оторвать от неё взгляд. Разум где-то стучал на задворках о правильности и неправильности, но невозможно было хотя бы перестать смотреть.

— Ты пойдёшь со мной? — спросил он, добавив мольбы во взгляд, ведь без неё он снова заблудится.

— Если вы того желаете, мой господин, — Соль склонилась в лёгком поклоне.

«Да что они все тут постоянно кланяются. «Мой господин да мой господин», ну сколько можно?» — возмущался он про себя, вставая и пропуская Соль вперёд, жестом показав идти. Она немного замялась, но всё-таки пошла вперёд, опустив голову и теребя ленточку на платье.

Оказалось, что Саша сидел буквально в двух шагах от своей комнаты. Соль открыла перед ним дверь, пропустив первым. Постель была уже расстелена, и только одна лампа немного рассеивала мрак в помещении.

Атмосфера комнаты была слишком интимной, а Саша не знал, что должен делать. В его воображении снова всплыл образ купающейся Соль. Мысленно ударив себя по лбу, он заставлял себя перестать об этом думать. «Она чужая жена. Ты не можешь к ней прикасаться. Даже думать не смей». Но всё было бесполезно.

— Господин, — раздался тихий голос. — Я помогу вам раздеться и лечь.

О нет, только не это. Саша не мог позволить ей прикасаться к себе. Только не сейчас. Вернётся Мин и пусть тогда делает, что хочет. А Саша не может… Ни за что… не должен. Он не должен дать ей заметить, что хочет её. Как же сильно он хотел уложить её в эту постель... Какой-то животный инстинкт проснулся в нём. Уж не подмешали ли чего в масло для лампы?

— Спасибо. Но я справлюсь сам. Иди. Тебе тоже нужно спать, — не поворачиваясь, сказал он.

— Вы снова отвергаете меня, мой господин? — голос Соль дрожал от обиды.

— Я переутомился сегодня, Соль, — пытался он оправдаться, впервые назвав её по имени, отчего её щёки порозовели, что даже при таком тусклом свете стало заметно. — А завтра мне приступать к новой должности. Я волнуюсь и переживаю из-за этого.

— Хорошо, — сказала она, опустив голову. — Понимаю.

Соль была такой грустной, что Саша не удержался и подошёл ближе. Он нежно поднял её голову за подбородок, заглядывая в глаза.

— Что тебя так расстраивает? Ты должна ненавидеть меня после того, как я отверг тебя вчера и отсылаю сегодня.

— Если я сейчас пойду в свою комнату, то пойдут слухи, что либо у нас плохие отношения, либо вы слабы… Ваша матушка будет меня ругать, что не могу вас расположить к себе.

«Да не того ты пытаешься завоевать, милая Соль», — мелькнуло в его голове. В очередном порыве жалости к Соль Саша обнял её, при этом пытаясь убедить себя, что будет относиться к ней, как к младшей сестре, которой у него никогда не было. Брат ведь может обнять сестру? Соль сначала застыла, а потом прижалась головой к мужской груди и нерешительно обвила его торс руками. Саша почувствовал, как бьётся её сердце. Или это было его собственное? Он гладил её по голове, вдыхая аромат ещё влажных волос.

— Если хочешь, останься здесь, только... — только как ей сказать, что они должны лечь раздельно?

Она подняла голову, слегка отстранившись, в её глазах зажглась надежда.

— Правда? Я могу остаться?

Саша утвердительно кивнул.

— Спасибо, мой господин, — совсем выбравшись из плена его рук, Соль склонилась в поклоне.

Саша не выдержал и поднял, удерживая за предплечья. «Боже, какая она хрупкая», — прозвучало в голове, ведь большое количество слоёв одежды создавало совсем другое впечатление, а сейчас Саша прощупал совсем тонкие руки.

— Хватит уже кланяться. Достаточно, — раздражённо сказал он. — Лучше ложись давай. Поздно уже.

И что сделала Соль? Стала проворно раздеваться. Саша наблюдал за ней, не в состоянии отвести взгляда. Она сняла пару слоёв одежды, оставаясь только в почти прозрачном белом нижнем платье. Распустила волосы и легла… на пол, абсолютно ничего не постелив, а под голову положив руки.

— Да ты с ума сошла? — возмутился Саша, придя в себя.

Соль испуганно подскочила и встала напротив, заламыая пальцы.

— Мне уйти, мой господин? — смотря на него глазами полными слёз, спросила Соль.

— Да нет же, глупая. Ложись на постель. Кто ж спит на полу? Заболеть решила?

Соль стояла в замешательстве, растерянно глядя на него, отчего Саша снова сказал, добавив твердости в голосе:

— Ложись на постель. Это приказ.

Видимо, воспитание взяло верх, и она подчинилась, расположившись с самого краю, что от малейшего движения могла свалиться на пол.

— Нормально ложись, а я… — Саша оглядел комнату и, не найдя ничего более подходящего, стал с серьёзным видом собирать подушки для сидения, раскладывая их паровозиком на полу, чтобы можно было лечь. — Я тут посплю.

Он лёг на соединённые подушки, сложив руки под голову, но попытавшись разместиться поудобнее, почувствовал, как всё под ним стало разъезжаться, а его задница уже оказалась на полу. Саша тяжело вздохнул и, кряхтя, сел на своём импровизированном ложе, понимая, что не сможет уснуть.

— Нет, мой господин, вы не можете там спать, — с тревогой в голосе сказала Соль, всё это время настороженно наблюдая за ним. — Что скажут люди? Что скажет ваша матушка?

— Так никто ж не узнает, — возразил Саша, всё ещё пытаясь придумать, как же ему улечься поудобней. В конце концов, ему ведь только эту ночь перетерпеть, а утром он будет дома...

— Поверьте, о молодожёнах всегда все всё знают, — с грустью вздохнула Соль, медленно встав и натягивая юбку. — Выговора от вашей матушки мне всё равно не избежать, так что я лучше пойду в свою комнату.

Саше совсем не хотелось, чтобы из-за него эта девушка пострадала. Борясь с собой и своими принципами, тщетно убеждая себя относиться к ней, как к сестре, он сказал:

— Хорошо. Ты ляжешь с одного краю, а я — с другого. Положим между нами свёрнутое одеяло, чтобы не мешать друг другу. Так сойдёт?

Она снова замерла в нерешительности, абсолютно не понимая поведение мужа. Саша подошёл к постели и свернул одеяло, уложив его по центру кровати, а затем и сам лег на одну половину.

— Вот. Я сплю здесь, а ты здесь, — он указал на пустуещее место, но видел, что Соль не двигается с места. — Мне тебе снова приказывать или ты всё-таки сделаешь, что сказано?

Соль сняла юбку и, нерешительно подойдя, легла. Но возникла другая проблема. Несмотря на то, что было лето, ночью, после жаркого дня, ощущалась прохлада, чтобы спать без одеяла. А так как одно одеяло Саша свернул, сделав из него барьер, то осталось ещё одно, но достаточно узкое, чтобы под ним уместились двое. Конечно, тут же началась делёжка единственного одеяла. Соль пыталась убедить накрыться Сашу, он — её. Каждый раз, когда один из них оказывался под одеялом, другой оставался почти неприкрытым. В конце концов, этот нелепый спор превратился в смех и бой подушками.

— Всё, прекрати, — совсем запыхавшись, сказал Саша, хватая тонкую руку, которая замахнулась на него. — Мне уже жарко и одеяло не нужно.

Соль замерла, с подушкой в руке, которая не успела прилететь по голове Саши. Их взгляды встретились. В больших тёмных глазах Саша увидел удивление, смущение и… что-то ещё, что он не смог сразу понять, но словно электрический разряд прошёл между ними. Саша, наконец, осознав, что всё ещё держит девичье запястье, неловко и поспешно отдёрнул руку.

— Ну всё. Ложись уже. Мне моего халата хватит, — тяжело сглотнув и после прочистил горло, сказал Саша.

Наконец Соль подчинилась и, натянув на себя одеяло до самого подбородка, легла, повернувшись к Саше спиной.

Он лёг, укрывшись халатом, прислушиваясь к размеренному дыханию. Его влекло к ней, а её образ во время купания снова, как наваждение, нарисовался в воображении. Он ворочался с боку на бок, пока, наконец, не провалился в беспокойный сон.

Проснулся Саша от того, что что-то щекотало его нос. Открыв глаза, он увидел, что уткнулся в девичью макушку, а рука покоилась на тонкой талии. Одеяла между ними будто и не было. С быстро бьющимся сердцем, пытаясь осознать где он и что происходит, Саша осторожно, чтобы не разбудить, сел на кровати. Вспомнил вчерашний день и вечер и понял, что ничего не изменилось. Он всё ещё находился в Чосоне, и обречённость снова навалилась на него. Саша посмотрел на мирно спящую Соль. Волосы растрепались по подушке, ресницы тихонько вздрагивали, а на губах играла легкая улыбка. «Интересно, что же тебе снится, Соль?» — подумал он, тоже улыбнувшись.

Ещё только брезжил рассвет. Петухи завели свою утреннюю перекличку, что у Саши вспыхнуло чувство злости на этих птиц, которые могут разбудить это прелестное создание, умиротворенно спящее рядом. Он поймал себя на том, что готов любоваться этим вечно, а возвращение домой уже не кажется таким желанным, как ещё вчера.

— Вы уже проснулись, мой господин? — Саша вздрогнул от неожиданного вопроса, почувствовав неловкость от того, что его застали за неприкрытым разглядыванием. Он резко сел, и если бы не стена, то мог свалиться на пол.

— А? Да! То есть, нет… То есть, да, проснулся, — он запутался в словах, протирая глаза. — А что? Я проспал?

Соль улыбнулась, наблюдая за его замешательством.

— Нет, мой господин, вы не проспали. Ещё очень рано. Просто… вы так пристально на меня смотрели, что я подумала, вы уже давно не спите.

Жар прилил к его лицу, вызывая лёгкий румянец. Опять попался…

— Я… э-э… Я просто проверял, дышишь ли ты, — выпалил Саша первое, что пришло в голову, и тут же мысленно стукнул себя по лбу. «Что за чушь я несу?!»

Соль тихонько хихикнула:

— Благодарю вас за заботу, мой господин, но, уверяю вас, я дышу вполне исправно.

— Ну, мало ли, — пробормотал Саша, чувствуя себя полным идиотом. — Вдруг тебе кошмар приснился, и ты задохнулась во сне. Всякое бывает.

Соль наклонила голову набок, с любопытством разглядывая его.

— Вы так беспокоитесь обо мне, мой господин?

— Конечно, беспокоюсь! — Саша сам удивился своей горячности. — Ты же… ты же… — он замялся, не зная, как закончить фразу. «Ты же не Мин, Саша, успокойся!»

— Я же ваша жена, — закончила за него Соль, и в её голосе послышалась лёгкая грусть.

Саша почувствовал укол вины.

— Да, — тихо подтвердил он. — Жена.

Саша протянул было руку к её лицу, но остановился на полпути, сделав вид, что отгоняет муху.

— Э-э… Да, — он откашлялся, пытаясь принять более непринуждённый вид. — И вообще я… Просто… э… любовался рассветом. — Он врал, как никогда раньше. — Эти проклятые петухи! — добавил он, пытаясь перевести разговор на другую тему. — Я уже собирался выйти и свернуть им шеи, честное слово!

Соль тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладошкой, а Саша вновь залюбовался этими незамысловатыми движениями.

— Не стоит, мой господин. Они не виноваты, что вы так крепко спали. И так сладко посапывали.

Саша почувствовал, как краска заливает его уши. Сладко посапывал? Он?!

— Я не посапывал! — запротестовал он, но тут же осёкся, увидев лукавый блеск в глазах напротив. — Ну, может, самую малость…

Он неловко почесал затылок, а затем тихо выдохнул:

— Ты очень красивая, Соль, — и только после сказанного осознал, что вырвалось с его губ.

Соль зарделась, опустив глаза.

— Я принесу воды для омовения, — сказала она, быстро и ловко надев на себя всю эту традиционную одежду. И как только не путается во всём этом?

Она вышла, а Саша был благодарен ей, что не стала развивать эту неловкую ситуацию. Он сидел, уставившись в одну точку. «Красивая, значит? И что дальше, умник? Ты в чужом теле, в чужой стране, влюбляешься в чужую жену. Гениально!» Он провёл рукой по волосам. «Надо взять себя в руки. Сегодня первый рабочий день. Нельзя облажаться».

Он встал и направился к сундуку в поисках одежды. Что же он должен надеть? Не может же он явиться на службу в халате! Или может? Он не хотел, чтобы Соль переодевала его. Слишком уж его организм бурно реагирует на неё. Но Саша смог отыскать только точно такую же рубаху и штаны, что были на нём, решив сменить хотя бы это. Пока он возился с завязками на рубахе, Соль вернулась с тазом, кувшином и полотенцем.

— Подождите, мой господин, не так, — улыбнулась она, видя его безуспешные попытки справиться с завязками, и, поставив принесённое на табурет, подошла к нему, принимаясь помогать. — Вас всегда слуги одевали, что вы с такими простыми вещами справиться не можете?

Ага, знала бы она, что он вообще никогда такое не носил. Саша неловко улыбнулся, а Соль, закончив, пригладила ленты, проведя ладонью, явно довольная проделанной работой. Саша сквозь ткань чувствовал жар её маленькой ладошки, а молчание показалось неловко затянувшимся.

— Сегодня я сам умоюсь, — сказал он, направившись к тазу.

И даже здесь Саша оступился и чуть не опрокинул таз. Его рука дрогнула, и вода плеснула на пол. Соль засмеялась, поливая ему водой, а он брызнул ей в лицо:

— Не хорошо смеяться над мужем… — «Мужем, Саша? Серьёзно?» — Так, а что мне надеть?

— Сейчас принесут наряд ученого.

В комнату в тот же миг вошла служанка, неся аккуратно сложенный свёрток из тёмно-синей ткани. Развернув его, она почтительно преподнесла Саше одежду.

Саша неуверенно взял в руки халат, ощупывая непривычную ткань. «Как в этом вообще можно ходить? Жарко же».

Соль улыбнулась.

— Это одежда, достойная вас, мой господин. Она подчеркнёт ваш ум и благородство.

Она стала помогать ему одеваться, ловко завязывая тесёмки и расправляя складки. Саша чувствовал себя неловко под её умелыми руками, но в то же время испытывал странное удовольствие от процесса. Он смотрел в зеркало и видел не себя, а преобразившегося Мина. Было ощущение, что Саша наблюдает за всем со стороны.

Он послушно поднимал руки, позволяя Соль облачать его в непривычные одежды. «Чувствую себя как ребенок, которого одевают в карнавальный костюм, — подумал он. — Только вот карнавал, похоже, затянулся».

Когда Саша наконец был полностью одет, Соль отошла на шаг, чтобы оценить результат.

— Вы выглядите превосходно, мой господин, — сказала она с восхищением.

Саша посмотрел на своё отражение. «Да уж, преображение налицо. Только вот… Это не я, а Мин».