Два Креста

Глава первая, в которой обсуждаются проблемы коммуникации, местного мореплавания, а также биологических особенностей организма ящеров.

Волны едва-едва покачивали корабль. Царил штиль, и "Шкодливая сельдь" лениво двигалась в точку своего назначения, потихоньку рассекая воду своим полным брюхом.

Полно оно было не только товарами, но и пассажирами. Одним из них и был некто Тимищ из народа, прозванного в мире "ящерами", пусть сходство этой расы и четвероногих животных было лишь поверхностным. Высокий, худой и нескладный, он скромно сидел на лавке за обеденным столом среди своих, в основном, гораздо меньших спутников. Многие из них бросали на него разного рода взгляды, но выбирать попутчиков, увы, - привелегия богатых. Остальным приходится лишь мириться с подобным соседством.

Неподалеку, у гамака, обмякла его холщовая походная сумка, там же было привязано нечто, напоминающее копье с плотно замотанным тканью накончеником.

Тимищ изо всех сил старался не обременять своих спутников. Неуютно ерзая на слишком низкой для него лавке кают-компании (которая ещё и к полу была прибита!), он пытался вести запись своего путешествия, которое, скажем откровенно, протекало далеко не так, как сам Тимищ планировал. Из-за плохого знания диалекта Срединных вод, ящер то и дело попадал впросак, и теперь он скрупулезно записывал каждое новое слово, которое узнавал.

Заняться, впрочем, было больше нечем: вокруг не происходило решительно ничего интересного. Они плыли всего сутки - и ещё с десяток часов было впереди, так что большинство пассажиров либо валялось в гамаках, либо играло в "бу'ргу" - странную помесь двадцати одного и дурака. Тимищ заранее отсел от них подальше, так как уже на горьком опыте понял, что в аззартных играх он - полный ноль.

Ящер закончил писать и перевернул несколько страниц обратно, перечитал написаное ранее и сдержанно фыркнул. Те слова, которыми он попытался объясниться с одним человеческим торговцем позавчера, были далеко не лестными или располагающими. Тимищ резко зачеркнул карандашом эти записи, и пометил их как "ниверит, абман". Немного подумав, он немного дописал заметку: "паверить что значит". Местное наречие существенно отличалось от родного языка Тимища, но он подошёл к его изучению со всей серьезностью, стараясь вести записи на новом для него языке. Конечно, иногда слов не хватало, и он то и дело выводил острые пиктограммы ящеров и простенькие рисунки.

- Ого, видать, права была моя матушка, когда говорила, что ваше племя далеко не дикарское, - раздался удивленный голос рядом с ним. Ящер слегка перевел взгляд и увидел рядом с собой деловито выглядевшего полурослика, который привстал на лавке (которая, в свою очередь, была великовата для него). Он и ранее замечал этого небольшого человечка с короткой прической и залихватскими вибриссами, но заводить с ним разговор ему еще не приходилось.

- Нет, нет, - миролюбиво мотнул головой Тимищ, - это не так. Мы много пишем и рисуем. Много... изучаем окрестности. - Здесь он выудил из памяти кое-что, что успел уже выяснить об обычаях народа своего собеседника, - Много тоговать! То есть, торгуем. Извините, я все ещё выучиваю Срединный диалект.

Полурослики слыли самыми отчаянными и предприимчивыми дельцами. Благодаря своим большим семьям и активному межклановому обмену опытом они собирали огромные и успешные компании за время, за которое иные расы не успевали даже названия придумать.

Сейчас, думал Тимищ, было главным не упасть в грязь лицом перед неожиданным собеседником. Как он полагал, чтобы расположить других, нужно было предложить им маленький подарок, разделить пищу или хотя бы поддержать светский (в необходимых пределах) разговор.

Полурослик улыбнулся уголками рта, отчего его тонкие, ухоженные вибриссы взметнулись вверх. Затем, после небольшой паузы, он вдруг тыкнул в одну из фраз, которую Тимищ выделил знаком вопроса.

- Вот это вот вообще не стоит произносить лишний раз. Могут неправильно понять. Где ты вообще это услышал?

- От матросов вчера...

Его собеседник закатил глаза.

- От кого же ещё... А я тебя ещё дикарем назвал.

- А что она значит? - С живым интересом спросил Тимищ, не обратив внимания на последнюю фразу.

- Скажем так, - немного подумав, ответил полурослик, - просторечное оскорбление твоих родных, некоторые настолько уже привыкли к нему, что произносят его просто между делом. Но все равно поостерегись.

Ящер покивал и бросился было записывать новую информацию, но тут как будто что-то вспомнил, повернулся обратно и неловко протянул полурослику руку.

- Спасибо! Меня зовут...

- Тимищ. Я уже прочитал, - полурослик осторожно пожал пару пальцев ящера (на большее размеров его ладони, увы, не хватило), - Зови меня Рут.

Тимищ позволил себе пристально осмотреть своего нового знакомого. Невысокий, даже для полурсолика, черноволосый и черноглазый, его собеседник был одет в свободный походный камзол со множеством карманов. В ногах его расположился огромный, почти с самого Рута, рюкзак.

- Ты чего? - озадачился Рут, увидев остекленевший взгляд ящера. Тот тут же пришёл в себя и попытался виновато улыбнуться.

- Извиняюсь. Мне сложно... отличать?.. ваши отличия. Поэтому я стараюсь внимательно запоминать тех, с кем знакомлюсь.

- Ла-а-адно, - протянул Рут, - Понимаю. Что забыл в Двух Крестах?

- Я Пилигрим. Ты понимаешь, что такое Пилигрим?

- В смысле, путешественник? Или паломник?

- Не совсем. Мне кажется, я выбрал неудачное слово, но оно ближе всего по значению. Я ищу знания о своём народе. Историю, где был наш дом до того, как мы ушли жить в леса. На острове живут сородичи, я у них, хм... учиться? - Тимищ запнулся, но тут как будто бы что-то вспомнил, и с гордостью похлопал по длинной палке с завернутым в тряпку лезвием, - Видишь моё копьё? Это символ Пилигрима! Оно сделано из ко...

Здесь Тимищ осекся, потому что увидел, как полурослик вдруг прижал палец к губам и сделал большие глаза. Этот знак был вполне интернационален.

- Я сказать чтобы не так? - Осторожно осведомился Тимищ, от беспокойства снова путая слова.

- А, я понял, это явно коровья кость. Жаль тебя разочаровывать, парень, но коровы нынче не такая уж редкость, - полурослик быстро подмигнул ящеру и наигранно широко улыбнулся.

Увы, этот знак уже не был столь же интернационален, как предыдущий. Впрочем, своей цели он достиг:

- У тебя что-то с мордой лица, - с участием сообщил Тимищ, нахмурившись. - Корчи? У нас в деревне был такой, с корчами, его шаман лечить долго.

Рут открыл было рот, но тут же его закрыл, и, наконец, едва сдерживая смех, осведомился:

- И что же, вылечил?

Тимищ издал печальный гортанный звук и покачал головой.

- Никак. После того, как шаман его травами отпоил, тот ещё сильнее заболел, а потом он и навсегда окосел. Зато охотником стал страшным - его как-то... э-э... зверь хищный увидел, храбрый зверь, так убежал от него, как это у вас говорится... только пятки сверкали.

- Ну, не самый плохой конец истории, - заметил Рут, наконец справившись со своими эмоциями. Весь этот разговор, похоже, его немало развлекал.

- Так у тебя не корчи?

- Нет, друг мой, у нас это зовется невербальным общением. - Рут рассеянно намотал несколько своих вибриссов на палец. - Это система знаков и сигналов, вроде как у охотников, чтобы не спугнуть зверя.

- О-о. - Понятливо отозвался ящер и потянулся за книжицей. - Я это запишу, если ты не против.

Полурослик кивнул и непринужденно осмотрелся. В целом, никто не обратил на них особого внимания, но парочка ка'таев в углу каюты слишком пристально осматривали стены. Рут вздохнул. Похоже, Тимищу недолго осталось быть обладателем своего замечательного копья...

Ящер, тем временем, закончил свои записи, и теперь заинтересовано смотрел на собеседника.

- А ты что забыл в Двукрестах? - спросил он, пытаясь подражать тому, как эту же фразу сказал недавно Рут.

- Семейный бизнес, - фыркнул полурослик, подперев лицо руками. - Дяде и тете нужны свободные руки и голова, а моей матери - их поддержка на следующем Съезде.

- Помогать клану - важное дело, - с уважением вставил Тимищ, внимательно следя за выражением лица Рута. Это, в принципе, было единственным, что он понял из слов собеседника, даже уловив суть метафоры. - но я не совсем понимаю, что ты... чем ты занимаешься?

Рут вздохнул и зачем-то похлопал по рюкзаку. Тот отозвался лязгом лямок.

- Я... ну, хм. Счетовод. - Полурослик задумался, пытаясь понять, как лучше объяснить и так не все понимающему Тимищу суть работы. - Считаю вещи, деньги, и привожу их в порядок на бумаге.

- Получается? - Живо поинтересовался Тимищ, подарив Руту свою фирменную широкую улыбку.

"Он ничего не понял", подумал Рут.

- Без ложной скромности скажу, что пользуюсь популярностью у нанимателей... Эх, заковыристо выдал. Справляюсь, короче.

- Хорошо, когда твоё дело у тебя получается? - вдруг спросил Тимищ с непонятной грустью в голосе.

Рут, до этого смерявший взглядом светильник, размеренно покачивающийся на потолке, удивленно взглянул на до этого бывшего весьма позитивным ящера. Он не был уверен, что правильно считал эмоции с морды своего нового знакомого, но по интонации и резко ставшему бесстрастным лицу, сразу понял, что эта тема оказалась для него... чувствительной.

- ...да, хорошо. Но, к сожалению, не настолько, насколько хотелось бы, иначе я не оказался бы здесь. - Руту не хотелось давить на возможные болевые точки этого наивного существа, но и быть жилеткой для чужого нытья ему так же было без надобности. - Так что не волнуйся. У всех бывают взлёты и падения.

- Это тоже, ну... как его... метафора такая? - тут же повеселел Тимищ, - Взлёты, как у птиц? Но они не так уж и часто падают. Чаще... Хм.

Он задумался, явно пытаясь осмыслить фразу до конца. Рут снисходительно, но беззлобно улыбнулся: ящер не только обладал кротким и спокойным нравом, но и напоминал ему беззаботные школьные деньки, когда он был лучшим учеником в классе.

- Смотри, - сказал он, - суть в том...

Они оба и не заметили, как проболтали до вечера. К концу их беседы записи Тимища пополнились целым талмудом крылатых выражений, юридических определений и не самых обидных ругательств, любимым из которых у ящера стало "гунамитах", что, по словам Рута, означало на языке ка'таев кого-то, кто не умеет сложить в уме простейшие числа.

Во время одного из активных разъяснений, дверь в каюту для пассажиров внезапно открылась, и в ней показался пузатый и серокожий орсини, второй помощник капитана судна. Он издал короткий свист, привлекая к себе внимание, после чего сказал:

- Эй, босота. Никого ещё не вырвало тут? Нет? Мы идем с опережением, и До Крестов осталось всего ничего. Кэп говорит, что вы можете сходить проветриться на палубу, если хотите. Только не мешайте никому работать, или тухнуть вам тут до конца плавания.

Все повскакивали со своих мест: отказываться от свежего морского воздуха после почти двадцати часов сидения в душной каюте с одним несчастным люком, о ширине которого не высказался неприлично разве что Тимищ (и то, скорее опасаясь кого-нибудь невзначай оскорбить), дураков не было.

Рут мигом подхватил свой рюкзак и сделал знак Тимищу, уже было направишемуся к выходу: некоторые хитрые лица все ещё оставались на своих местах. Ящер почти сразу понял его намек и снял своё копьё с гамака. Полурослик не мог читать мысли, но он был почти уверен, что по морде одного из кошаков пробежало легкое разочарование.

"Куда бы ты его спрятал, дубина..." - с ухмылкой подумал про себя Рут, но тут же одернул себя: голь на выдумки хитра, а если голь ещё и вороватая, то вдвойне.

Замыкая колонну, они выбрались на верхнюю палубу.

После тусклых химических светильников практически в трюме, яркое звездное небо и прохладный соленый бриз стали почти что бласгословением.

Матросов было не очень много - похоже, "Шкодливая селдь" уверенно взяла курс на Два Креста, и сейчас в большом количестве команды на палубе не было необходимости.

Тимищ ещё раз осмотрелся.

Его до сих пор впечаталяли механизмы и приспособления, придуманные в далеких землях. Сейчас он стоял на сплаве металла и дерева, искусственном монстре, приводимом в движение чем-то, что местные называли "тотливо" и "илликричесво". Ну, или, по-крайней мере так эти явления записал Тимищ. Он, естестевенно, слышал о них, но старики в его племени описывали это много иначе, чем было на самом деле. По их словам, это были скорее какие-то заточенные духи, чьим рабством и обеспечивалась работа всех этих шестерней и рычагов. Он, конечно, верил в духов, но был почему-то уверен, что далеко не ко всему в этом мире они прикладывают свою эфемерную руку.

"Шкодливая сельдь", по словам матросов, была из тех старушек, кому мозолистые руки судостроителей смогли подарить вторую жизнь, добавив к старым, проверенным парусам небольшой двигатель, обеспечивавшей ей постоянное движение, а капитану - полные карманы монет. "Илликричесва", увы, не было, но механизмы, приводимые им в движение, ящер уже успел повидать и в городах.

Он аккуратно подошёл к борту и оперся на перила. Рут устроился неподалеку, но продолжать из беседу пока не спешил. Все наслаждались остатками путешествия.

Тимищ бросил задумчивый взгляд в сторону горизонта. Первым делом, по прибытии на Второй Крест, надо было найти работу - временную, конечно, так как надолго в городе он задерживаться не собирался, - и купить подарки для старейшин племени, "в гости" к которому он направлялся. Пришлось сильно поиздержаться в предыдущем месте: неопытному и иногда до смешного наивному в гордоской жизни ящеру пришлось несладко, хотя его приветливость и неприхотливость многим работодателям приходились по душе. Какие-то средства у него выманивали обманом, где-то он баловал себя и позволял себе пробовать что-то новое, но накопить на что-то, кроме самой поездки да нехитрого скарба, ему не удалось.

Он поморщился. Да, аззартные игры были определенно не самым приятным, пусть и интересным опытом. Он гадал про себя, почему все вокруг играли на деньги, а не просто ради интереса? Правила бу'рги он до конца так и не понял, но были и другие игры, с куда как более захватывающим процессом.

Тимищ покосился на Рута. Тот безмятежно забивал небольшую трубку, напевая что-то себе под нос.

Ящер повернулся и оперся локтями о перила. Остальные пассажиры разбрелись по разным сторонам корабля, большинство, как и они с Рутом, просто стояли у бортов.

Его внимание привлекла парочка, вышедшая позже всех: это была внушительного вида женщина-орсини в кожаном костюме и субтильная гоблинша в капюшоне. Настрой обеих был весьма контрастен: если орсини выглядела собранной и надменной, то её серокожая товарка очень активно озиралась по сторонам и явно была рада выбраться из душных внутренностей корабля.

Тимищ задумался - а видел ли он их до этого? Вроде бы, нет. Может, это кто-то из пассажиров, достаточно богатых, чтобы позволить себе путешествие в отдельной каюте?

Вдруг раздался приглушенный гул, и весь корабль слегка завибрировал. Ни Тимищ, ни Рут не обратили на это особого внимания: они (да, даже ящер) знали, что этот шум производила работа специального механизма, предназначенного для отпугивания морских левиафанов - разного вида больших и опасных существ, водящихся в бескрайнем океане их мира. Ещё лет сто назад нападения левиафанов были довольно частыми, но сейчас, с изобретением механизима "музыкальной шкатулки", как его называли ученые, или "отбойником", как его называли все остальные, нападения стали редкостью.

- Куда направишься, как пристанем? - Вдруг спросил Рут, и Тимищ почувствовал терпкий запах табака.

- Поищу жильё, - ответил он, переведя взгляд на полурослика, - потом буду искать работу.

- Звучит, как план, - хмыкнул Рут, выпустив изо рта подряд несколько красивых колечек. - Рекомендую постоялый двор "У Бэгожа". Им заправляет мой дядя. Ценник не самый справедливый, как мне говорили, зато с утра накормят.

- Спасибо, - ящер растянул морду в улыбке, - но я, пожалуй, подыщу что-нибудь по... где меньше платить. Мне много не надо.

- Воля твоя, - пожал плечами полурослик и сплюнул за борт. - Тогда подскажу, куда лучше не надо: "Скелет". Назвать это место притоном - это ещё комплимент ему сделать, как говорил сестрицын деверь.

- Притоном... А, помню, слыхал такое, - Тимищ выудил слово из своей памяти. - Там всякие бандиты, да?

- Если вкратце, то... Эй, чего это там?..

Рут смотрел куда-то вверх, и ящер проследил за направлением его взгляда. Он смотрел на мостик, где явно происходило что-то необычное.

Капитан, высокий пожилой чернокожий человеческий мужчина в добротно скроенном кафтане, о чём-то явно спорил с другим - таким же темнокожим, но выглядящим значительно моложе, человеком, который, вроде бы, был старпомом. Первый выглядел раздраженным и отмахивался от досаждавшего ему помощника, но тот, видимо, не хотел сдаваться, и даже потянул его за край кафтана, будто пытаясь увести куда-то в сторону. Первый лишь устало убрал его руку, и стал ему что-то подробно и вкрадчиво объяснять, грозя при этом пальцем. Обстановка у командования корабля явно накалялась.

- Разлад, - щегольнул новеньким для себя словцом Тимищ.

- Ставлю на то, что качкой утренней груз побило, - флегматично фыркнул полурослик, пыхтя трубкой. - Кто-то не дождется своего хрустального сервиза.

Тут, как будто вняв словам Рута, что-то резко качнуло корабль. Трубка вылетела из его рта, а сам он - чуть не вылетел с корабля, лишь в последнюю секунду успев ухватиться за перила. Тимищ же оказался существенно более проворным: он не только удержался на ногах, но и почти равновесия не потерял, тут же поймав амплитуду наклона.

По счастью, и остальные, присутствовавшие на палубе, умудрились избежать падения за борт. Женщина-орсини, как и Тимищ, отреагировала моментально, перехватив начавшую падать гоблиншу (та, похоже, даже испугаться не успела), и схватившись за ближайшую корабельную утварь. Моряки и пассажиры (из тех, кто не упал), также похватались кто за что. На мостике никого не было видно, зато оттуда была отчетливо слышна отборная моряцкая ругань.

- Левиафан! - Выдохнул Рут, вцепившись в перила так, что костяшки на его пальцах побелели.

Тимищ рядом с ним издал какое-то булькающее клокотание.

В этот самый момент тугая струя воды пронзила несчастную "Шкодливую сельдь" насквозь, разметав по округе её железно-деревянные внутренности. Тут уже на ногах не устоял никто.

Когда полурослик наконец открыл плотно сомкнутые секундой ранее от ужаса глаза, вокруг царил хаос. Кто-то что-то кричал, но оглушительный треск дерева и скрежет сминаемого металла почти сразу перебил его. Моргнув ещё раз, перед Рутом предстало зрелище, которое он наверняка ещё не раз увидит в ночных кошмарах.

На просевшую внутрь палубу шумно забирался левиафан. Величественные звери, воспетые во многих романах, которые ему доводилось читать, вблизи оказались далеко не такими большими, едва ли он был больше, чем его нынешняя добыча. Длинное, похожее на змеиное, тело, несло на себе огромную голову с пока закрытой, но, очевидно очень широкой пастью, его серо-бордовая блестящая кожа была покрыта какими-то струпьями, кораллами и наростами. Тяжело вдыхая и выдыхая, существо оборачивало корабль всем своим телом, напоминая поймавшего кролика удава. Внезапно на голове левиафана (в метре от парализованного от страха Рута) появились какие-то воспаленные, как будто наполненные кровью волдыри... и посмотрели на полурослика и ящера пустым, не выражавшим ничего, взглядом.

Рут, потеряв дар речи, быстро отвернулся от жутких водянистых мешочков, которые служили чудищу глазами. Теперь он смотрел на Тимища, который... Который, к его удивлению, спокойно стоял в полный рост и торопливо (но не судорожно) освобождал наконечник своего копья. Полурослик присмотрелся и прямо-таки почувствовал, как задрожали его чувствительные вибриссы: ящер стоял, широко открыв глаза, на которые как будто упала какая-то кровавая пелена; на секунду ему даже показалось, что глаза его нового знакомого тоже превратились в... в то, что он больше не хотел видеть никогда.

Левиафан в очередной раз тяжело выдохнул, и до Рута наконец донесся его запах - запах прогорклого, давно уже непригодного масла, смешанный с чем-то, что он в другой раз бы назвал лошадиной мочой. Но сейчас запах его беспокоил меньше всего, так как существо, утаскивающее их корабль на дно, открыло пасть. Никаких устрашающих обоюдоострых клыков или рядов мелких, но бритвенно-острых, зубов. Если у этого существа они и были, то, похоже, что давным-давно разрушились, оставив вместо них только оголенные нервы: бесчисленное множество извивающихся, будто в припадке, усиков, с которых капала какая-то тягучая жижа.

Почему-то именно это зрелище (а может, просто омрезительная вонь) вывела Рута из ступора, и он тут же вскочил на ноги, едва тут же не грохнувшись обратно.

Существу, впрочем, как будто абсолютно не было дела до мелкого перекуса. Оно деловито прошлось своим ртом по палубе корабля. Какой-то бедолага, оказавшийся на его пути, истошно завопил, когда левиафан накрыл его своей пастью. Крик почти сразу оборвался, а монстр даже не остановился, продолжая медленно рыскать вокруг, как будто что-то ища.

Впрочем, об этом Рут задуматься не успел, так как в этот самый момент, выкрикнув что-то на своём гортанном языке, Тимищ, приняв стойку, метнул в противника своё драгоценное копьё; Рут даже не смог толком рассмотреть скрытый до этого наконечник.

Бросок ящера оказался точным: один из глаз левиафана срезало на подлете, и он с чавкающим звуком упал на палубу, а затем копьё с отвратительным хлюпом вонзилось в плоть монстра, утонув в ней по древко.

Повреждение было серьезным, любой другой зверь бы взревел от боли и ярости, получив такой удар, но существо ни на секунду не отвлеклось от своего дела. Лишь короткое колыхание тела дало знать о том, что оно вообще получило какой-то урон.

- Милостивые Древа... - выдавил Рут начало молитвы, которая уже вихрем пронеслась в его голове.

Снова раздался металлический скрежет, и все ругательства, которые он хотел выдать после воззвания к божествам, застряли в его горле, так как в этот самый момент его неожиданно подхватили сильные четырехпалые руки и вышвырнули прямиком в океан.

Он успел увидеть, как Тимищ, не медля, сиганул следом.

Корабль раздробило напополам.

***

Тимищ проснулся, но открывать глаза не спешил. Сначала стоило понять, что происходит вокруг, так как последним, что он помнил, были оглушительный грохот и шум воды. Он аккуратно повел пальцами рук и ног - все они были на месте и слушались. Лежал он на чём-то мягком и рассыпчатом, а под головой у него был какой-то сверток. Рядом был источник тепла, а конкретно, судя по треску, небольшой костерок, что сразу взволновало его ещё сильнее.

Впрочем, стоицизма ящеру надолго не хватило: почти все мышцы его тела одновременно взвыли, скрученные чередой болезненных судорог. Cдавленный стон вырвался из горла против его воли.

Тимищ выругался про себя и замер, прислушиваясь.

Так прошло около пятнадцати секунд, и боль в мышцах вновь дала о себе знать. Ящер обреченно открыл глаза - прикидываться ветошью уже было ни к чему, если поблизости кто и был, то он выдал себя с потрохами.

Он позволил себе лишнюю секунду насладиться ярким полуночным небом их мира, в котором блекло сияли, утопая в темноте и бесчисленных светлячках звёд, сразу три луны. У каждого народа было своё название для них, в том числе и народе ящеров, но на срединном диалекте их называли просто Старшей, Средней и Младшей. Тимищ пригляделся к их расположению, а затем почти сразу определил место своего ориентира - Змеиных глаз, двух ярких точек, всегда указывавших на юг.

Он медленно поднял голову и бегло осмотрелся.

Вокруг был замусоренный валежником и тиной песчаный пляж, а рядом с ним весело плевался искрами костер. До тихого, едва плещущего океана было относительно недалеко; свет трёх сестер-лун игриво прыгал по едва виднеющимся волнам. В метрах ста шумел темный лиственный лес, характерный для этих широт.

Тимищ повернул голову и с удивлением обнаружил рядом с собой накрытый крышкой котелок. Он аккуратно ткнул его тыльной стороной пальца и с удивлением обнаружил, что тот ещё теплый.

Ящер попытался сесть, но затекшее и уставшее тело отказалось повиноваться в должной мере. Наконец, с третьей попытки он принял сидячее положение и начал осторожно разминаться, не забывая осматривать окрестности.

Он осторожно покопался в воспоминаниях, но голова трещала так, будто вчера он снова злоупотребил портовой горилкой. Кстати, у горилки было ещё одно яркое последствие...

Тимищ поперхнулся, и, предусмотрительно отвернувшись от костра, опорожнил желудок. Судя по всему, он знатно нахлебался морской воды. Горло и язык горели огнем и он без особой надежды приоткрыл теплый котелок и заглянул внутрь.

На этот раз ящер был осторожен, и потому медленно попробовал жидкость на язык: вода, к его облегчению, была пресной, но довольно сильно отдавала кипяченой грязью. Это, впрочем, ничуть его не смутило, и он, аккуратно придерживая сосуд слабыми руками, осушил котелок в три глотка. Жажду это не утолило, но как следует приглушило.

Едва Тимищ отложил котелок в сторону, он заметил вдалеке какое-то движение. Вдоль пляжа, стараясь держаться леса, в его сторону направлялась какая-то фигура. Ящер тут же прикинул все возможные варианты: если бы это был хищник, он бы двигался медленно, опасаясь спугнуть жертву, а этот бредет себе в одном темпе. Разбойники или работорговцы тоже отпадали: вряд ли бы они оставили его несвязанным, да и перемещались бы они группой.

Он взглянул себе под ноги, пытаясь выцепить какие-либо следы, но песок уже был слишком разворошенным, чтобы можно было что-либо понять .

Взвесив за и против, ящер вздохнул и попытался встать и хотя бы размяться, чтобы быть готовым к встрече.

Похоже, фигура заметила, что рядом с костром что-то происходит, и остановилась.

"Будь, что будет" - философски рассудил Тимищ, оценив своё физическое состояние, и приветственно помахал неизвестному. К его удивлению, фигура, похоже, тоже изобразила что-то вроде взмаха, после чего почему-то резко склонилась к земле.

Ящер удивленно прищурился: похоже, это некто пытался собрать что-то на земле. До него было метров сто, не меньше.

Ноги вновь скрутило судурогой, а живот - приступом тошноты, и Тимищ обессиленно опустился на мягкий прохладный песок.

Спустя несколько минут он уже мог расслышать недовольное пыхтение и сдержанные ругательства, издаваемые фигурой. Тимищ позволил себе расслабиться, узнав своего гостя: это был Рут, полурослик с корабля, с которым они так хорошо пообщались по душам. В руках у него была охапка (насколько это было вообще возможно её так назвать) хвороста, а за спиной - впечатляющих размеров рюкзак, груженый, похоже, по самый верх.

Ящер попытался было встать, чтобы броситься на помощь знакомому, но тело его не слушалось, отозвавшись на его попытки лишь подступившей к горлу дурнотой.

- Очнулся таки, - выдохнул полурослик, сбросив хворост рядом с костром, - а я уж боялся, не очухаешься, благо Древа миловали.

- Привет, - вяло отозвался Тимищ. Слова плохо знакомого языка не шли на ум, и он выдал единственное, на что его хватило: - Как ты поживаешь?

Рут, в это время снимавший рюкзак, одарил его странным взглядом, но сразу хлопнул себя по лбу, и, упав прямо на песок, сказал:

- Извини, забыл, что диалект тебе в новинку. Что до поживания... - он подбросил несколько хворостинок в костер, тут же одаривший его благодарственным снопом искр. Полурослик поморщился. - Не самым лучшим образом, как можешь видеть.

Рут устало вздохнул и принялся вытряхивать песок из ботинок.

- Лучше расскажи, как ты-то? Напугал меня до чёртиков.

Тимищ смущенно почесал подбородок, собираясь с мыслями.

- Я, фих та тин нир... То есть, кхм, не помню. Помню, как мы болтали, а потом зашёл этот, как его...

- ...помощник? - подсказал Рут, продолжая заниматься обувью. Песка на пляже явно прибавилось.

- Ка. Да. Он что-то сказал, и... Вот я здесь.

- Прям вообще ничего не помнишь? - Изумился Рут, вытягивая уставшие ноги.

Ящер покачал головой и с кряхтением растянулся на песке.

- Нет.

Полурослик задумчиво подергал себя за вибрисы, и, взвесив все за и против, рассказал произошедшее со своей перспективы. Едва он упомянул то, как на глаза Тимища упала какая-то пелена, тот жестом прервал его.

- Я... думал об этом, но надеялся, что все же обошлось. Я пропал в гоамоке. Мы... Почти все ящеры могут так, но многие с трудом переживают свой первый раз.

- Это такая... болезнь? - Рут уже устал удивляться, но его товарищ по несчастью, похоже, и не думал попуститься и дать ему хоть какой-нибудь перерыв.

- Кто-то считает и так, - согласился Тимищ, морщаясь от мышечной боли. - Наш шаман говорил, что это - благословление предков. В критической ситуации мы, ишши, можем... ну, пропадать в гоамок. Становимся сильными, быстрыми, не... как это... неутомымими...

- Неутомимыми, - тут же подсказал Рут.

- Да, наверное, - его собеседник мотнул головой и тут же поперхнулся. Полурослик деликатно отвернулся, пока тот прочищал желудок.

- Но потом мы сильно болеем. Некоторые не восстанавливаются, остаются калеками. Кто-то покидает тело и становится духом.

- А ты? - С какой-то странной интонацией спросил Рут, все ещё смотря куда-то в другую сторону.

- Пилигримов тренируют впадать в гоамок. Нами быть... опасно, но такая опасность необходима для выживания.

Закончив эту фразу, Тимищ внезапно подскочил на месте, как будто забыв про всё, что сказал до этого.

Полурослик удивленно уставился на него.

- Где моё копьё? Где символ? - ящер тяжело дышал и оглядывался.

- Мне жаль, - просто сказал Рут, после чего поведал следующую часть истории. Когда он дошёл до места, как Тимищ оставил своё копьё в теле левиафана, герой этой истории издал печальный вздох и махнул лапой.

- Гар тува! Но достойно.

- Ты принял это легче, чем я ожидал, - заметил полурослик, начиная раскладывать перед собой рюкзак.

Тимищ серьезно кивнул.

- Потерять было бы позором. Сразиться с ле... левфа... мы называем их ниннлидудд. Это почетно. Я всегда могу сделать новое.

- Практичный подход, - одобрил Рут, тем временем зарывшийся в рюкзак почти по плечи. - Ты голодный, кстати?

- Ка. Очень, друг Рут, - ящер слабо улыбнулся и потер живот, - Но не уверен, что смогу, хм, удержать еду. Позже.

- Ну, как знаешь, - в руках полурослика возникли консервная банка и какое-то устройство с множеством по-разному загнутых железок. В некоторых Тимищ сразу же узнал разного свойства ножи, но предназначение остальных пока оставалось для него загадкой.

Рут деловито вскрыл банку и начал яростно работать ложкой, выскочившей из того же устройства. Минута - и пустая банка полетела в костер. До ящера донесся запах мяса с чесноком и перцем. Желудок тоскливо заурчал.

- А что было дальше? - спросил Тимищ, не без зависти глядя на то, как шкворчат остатки пряной подливки.

Полурослик, тем временем, уже обнаружил отсутствие воды в котелке, и теперь вновь наполнял его из увесистой фляги.

- А дальше корабль разорвало пополам. Я уже было простился с жизнью, но тут ты схватил меня и мы оказались в воде. Минут тридцать ты плыл как дельфин, а потом будто обмяк... Но мы уже были у берега, так что я кое-как смог вытащить тебя. Ты же приходил в сознание ненадолго, когда я тебя откачивал?

- Не помню, - честно признался Тимищ с усталостью в голосе. Тошнота отступала, верх брала накопленная усталость.

- Ну и славно, - почему-то удовлетворенно кивнул полурослик и слегка поморщился. - Главное, что выжили, хоть и теперь мы только импы знают, где.

Повисла тишина, перебиваемая лишь шумом прибоя и треском костра. Тимищ смотрел на ночное небо, а Рут ворошил палкой огонь.

- Как бы то ни было, решим эту проблему утром... - начал было полурослик, оставив источник их тепла в покое.

- Так утро уже, - Тимищ кивнул в сторону леса.

И впрямь, небо в той стороне потихоньку начинало заливать рассветным заревом. Рут раздосадовано крякнул.

- Тогда как поспим. Мне не помешало бы вздремнуть. Да и ты, я так вижу, не в лучшей форме.

К его удивлению, Тимищ вдруг начал пытаться подняться на ноги.

- Здесь нельзя, - хрипло сказал он, пошатываясь. - Опасно. Мы на... обзоре, не спрятаться.

- Постой... - Рут уже собирался и сам вскочить, как ящер со сдавленным стоном опустился обратно на песок. Ноги все же не держали его. - Все, баста, отдохни, только хуже себе...

Его слова пропали даром: ящер не двигался, оставшись в той же позе, которой и упал.

Полурослик тихо выругался и быстро подполз к товарищу по несчастью. Быстрый осмотр показал, что тот дышал, но как-то нечетко и прерывисто.

"Видимо, этот "как-его-там-ок" всё же не прошёл бесследно" - промелькнуло в голове у Рута. Он, пыхтя и кряхтя, кое-как перевернул Тимища на спину и остановился: полурослик имел кое-какие познания в первой помощи (жизнь на фронтире обязывала), но только по части своей и разве что пары других рас, населявших этот мир. А с ящером он вообще говорил дай бог раз пятый в жизни, и это учитывая, что четвертый был на корабле. Повезло ещё, что стандартные приемы при утоплении помогли...

"Н-да, задачка." - Рут попытался приложить руку ко лбу ящера, чтобы определить температуру, но так и не понял, есть у того жар, или нет. Чешуйчатые части его кожи были холодными, а более мягкие - теплыми. Глаза были закрыты; полурослик попытался приоткрыть один из них - он был подернут пленкой второго века и не позволял должным образом рассмотреть зрачок.

Он прильнул ухом к груди Тимища. Тук. Длинная пауза. Тук.

Это всё, на что его хватило и Рут печально вздохнул.

- Что ж, похоже, мы никуда не идем, - вслух заключил он, вернувшись к своему рюкзаку. - Остается надеяться, что вы все-таки такие двужильные, как о вас судачат. А я пока посторожу.

Рут посмотрел на все ещё темное небо, полное звезд. Ему почти ничего не говорили ни их свет, ни их расположение. Зато они были красивыми.

Костер плевался последними искрами, его короткая, но яркая жизнь подходила к концу. Рассвет ещё не был готов принять его смену.

Полурослик и ящер спали и видели очень тревожные сны.

Глава вторая, в которой все потерялись; но те, кто нашлись, стремятся найтись ещё больше.

- А-а-ах?!

Рут проснулся от боли и взмахнул поврежденной рукой. Чайка, решившая проверить, каковы полурослики на вкус, улетела прочь с издевательским клекотом.

- Чертова птица, - пробормотал он, осматривая место щипка. К счастью, вероломный укус не вызвал ничего страшнее небольшого покраснения.

Убедившись, что желающих отведать его плоти вокруг больше нет, Рут протер заспанные глаза. Первым, что он увидел, был Тимищ, который лежал там же, где и был.

Рут осторожно проверил дыхание ящера, - оно было значительно ровнее, чем до этого.

Не решившись пока будить своего товарища по несчастью, он с кряхтением встал и как следует потянулся.

"Судя по всему, уже далеко за полдень..." - подумал Рут, бросив взгляд на начинающее сползать к горизонту солнце. - "Надо что-то предпринимать. Не сидеть же здесь, пока он не придет в себя..."

Он критически осмотрел их импровизированную стоянку. От костра остались лишь кучка пепла и немного углей. Его рюкзак и мешок Тимища все ещё были мокрыми, но уже успели слегка подсохнуть на солнце.

Полурослик повернулся в сторону леса. Ещё вчера он удачно обнаружил небольшой ручеек метрах в трехста отсюда, когда ходил за валежником. Он был грязным, немного солоноватым, но Рута это не смущало: уж в очистке питьевой воды он разбирался много лучше всяких там лавочных алхимиков.

Первым делом стоило пополнить запасы воды, так что он взял котелок, две увесистые фляги и побрёл в сторону ручья. Вчершанее плутание в сумраке было не лучшим способом разведки, так что Рут внимательно оглядывался, шагая к ручью.

Пляж был довольно дикий, и, как он уже отмечал, заваленный морским мусором. То тут, то там валялись пустые раковинки и груды отшлифованных волнами булыжников. Мимо него, в сторону ближайшего камня торопливо пробирался маленький краб, видимо, опасаясь вездесущих чаек.

Повинуясь какому-то непонятному порыву, Рут вгляделся в бескрайние воды, пытаясь найти место, где потерпела своё крушение "Шкодливая сельдь". Ничего. Океан, как и всегда, поглотил всё без остатка, и вряд ли теперь кто-то, кроме них, может рассказать о том, что случилось с кораблем.

- «Шкодливая сельдь», - вслух повторил он, глядя на волны. - Дурацкое название. Зато судьба, как у боевого корабля...

Наконец он увидел искомый ручей. Тот был несколько шире, чем ему показалось во вчерашних потемках. Пройдя немного вдоль него, он приметил нечто необычное и поспешил в ту сторону. Он наклонился и поднял из воды изорванное ситце, в складках полотна которого застряла галька. Рут потрогал ободок: тот был немного склизким, явно только-только начинал подгнивать, из чего следовало, что эта вещь здесь относительно недавно.

Он было задумался о том, что здесь вообще делает такая вещь, но эти мысли быстро вытеснило осознание того, что где-то неподалеку есть разумные существа.

Полурослик шумно выдохнул и позволил себе осесть на землю.

Если раньше можно было только предполагать, то теперь он был уверен: они на Двух Крестах. Рядом было ещё два острова, но они, насколько ему было известно, не были сильно обжиты.

На минуту мысли унесли его в сторону Первого Креста - города, куда они держали путь. Он представил себе ошеломленные лица родственников, когда он будет гордо рассказывать им, из какой передряги ему пришлось выбираться. Рут представил горячую ванную, пирог с мясом и как следует приготовленный кофе со сливочной пенкой.

А потом со вздохом заставил себя подняться: радоваться было рано. Предстояло ещё обнаружить, в какой части Двух Крестов они находятся: если они ближе к северной, то путь до Первого составит не менее двух дней, даже если они пойдут по дороге. Можно, конечно, было бы дойти до Второго Креста, чтобы там передохнуть, но, насколько было ему известно, форт "Второй Крест" так и не отстроили после войны Ледяной Луны, а на старых развалинах вряд ли можно будет приобрести хороший мясной пирог и запить его кофе.

Он наполнил фляги и с заметно более приподнятым настроением направился обратно.

***

Рут ещё издалека заметил, что Тимищ, наконец, пришёл в себя. Прямо как вчера, он помахал ему издалека и ящер помахал ему в ответ.

Облегчение от того, что его товарищ по несчастью очнулся, быстро сменилось раздражением, когда полурослик подошёл ближе: Тимищ бесцеремонно залез в его рюкзак, и выудил оттуда сразу две банки консервов, которые теперь силился открыть.

- У вас в племени принято, что ли, копаться в чужих вещах? - Недовольно спросил он, протягивая Тимищу одну из фляг.

- Ох, - ящер виновато улыбнулся и благодарно принял флягу. - На самом деле - нет. Я просто ужасно голоден, и ты сам мне вчера предложил, ну... я и решил, что не знаю даже, как давно и куда ты ушёл...

- Ну, будет, - сменил гнев на милость Рут, - Я и правда предложил. Всё в порядке.

Он взял одну из консерв, выудил из кармана свой причудливый инструмент, и в несколько движений вскрыл консерву. Тимищ, не отрывая глаз, следил за действиями Рута, явно заинтересованный тем, как тот открывает консерву.

- Рад, кстати, что ты пришёл в себя, - заметил полурослик, передавая еду ящеру. - Вчера ты неслабо меня испугал, когда рухнул без чувств.

Тимищ не ответил, так как был слишком занят выуживанием сочных кусочков мяса из банки руками. Рут на это лишь усмехнулся, и принялся вскрывать вторую.

- Спасибо, друг Рут, - Тимищ всё-таки отвлекся от еды и склонил голову в уважительном жесте. - Фухш-ли. Ты невероятно добр, и я надеюсь, что смогу отплатить тебе за всё.

- Так, я надеюсь, это не какой-то ваш обычай, и теперь ты не обязан служить мне до конца своей жизни? - Немного нервно рассмеялся Рут.

Тимищ с удивлением посмотрел на него.

- А такие есть?

- Я слышал, что у фланца есть что-то подобное, - Рут заметно расслабился после этих слов. - Но ещё я слышал, что они всех, кто к ним в резервации попадает, заживо едят. Не стоит верить всему, что народ говорит.

Тимищ согласно кивнул, высасывая остатки жидкости из банки.

- Так, - Рут передал ему вторую банку и хлопнул себя по коленям. - Первым делом, давай сосредоточимся на нашей ситуации. Я тут прогулялся немного, и кое-что обнаружил...

Полурослик рассказал ему всё, что успел узнать за время своей прогулки и высказал все свои предположения по поводу их местонахождения. В конце его рассказа Тимищ, в это время жадно пивший из фляги, вдруг поднял руку и сказал:

- Мы на западе.

- Как ты это понял? - брови полурослика взлетели вверх.

- Ниш-а, фхес фо гесс. Хм... Мне сложно это объяснить на срединном. Звёзды, солнце, Сёстры... - Тимищ рассеяно покрутил в воздухе пальцем. Похоже, он действительно не мог подобрать нужных слов. - Даже сам пляж, ветер, деревья. Как это всё было вчера, как есть сейчас... Оно рассказывает. Почти полностью уверен, что мы в западной части.

- Что-о ж. Тогда это существенно упростит нам задачу, - задумчиво проронил Рут, взглянув поочередно то на небо, то на лес. - Может, тогда стоит пойти по береговой линии? Оно и безопаснее, хотя, конечно, времени может занять больше...

Тимищ нахмурился и покачал головой.

- Нет. Лучше подняться по ручью. Надо поспешить.

- Это ещё почему? - Удивился полурослик. - Я, конечно, тороплюсь, но вряд ли спешка сильно нам поможет...

Повисло тяжелое молчание. Тимищ какое-то время ерзал на месте под недоумевающим взглядом Рута, и, наконец, выдал:

- Я... Я, похоже, сильно болею.

- Это и так было заметно, - дипломатично заметил Рут, наклонив голову. - Просто так никто в обмороки не падает. Хочешь сказать, что можешь снова грохнуться?

- Да... Нет, в том смысле... Как я тебе вчера говорил?.. Гоамок длился слишком долго. - Тимищ медленно встал, морщась от боли.

- Хочешь сказать, что ты заболел как тот... твой соплеменник? Который окосел? - недоверчиво спросил Рут, настороженно оглядывая товарища по несчастью. - Выглядишь, вроде, нормально...

- Пока что, - мрачно ответил Тимищ, осторожно разминая конечности. - Я много тренироваться с гоамок-ли, но никогда так долго. То... Что я не могу, как эт... Удерживать себя в сознании?.. Плохой знак, очень плохой. Есть ещё кое-что, но я не знаю, как сказать...

- Опять?! Говори уж, как умеешь! - Воскликнул Рут. - Великие Древа, парень, я и не думал, что всё так плохо!

Тимищ вздохнул и тихо сказал:

- Я писаю кровью.

Рут открыл рот и сразу же его закрыл. После чего почесал голову, уставившись на пепелище перед ними, и сказал:

- Дела-а.

Пролетавшая неподалеку чайка визгливо вторила ему.

***

Чем глубже они заходили в чащу, тем больше их окутывала лесная прохлада. Подниматься было непросто: вездесущие колючие кусты и откуда-то взявшаяся мошка существенно замедляли их отряд. Спустя чуть более получаса, они услышали громкий шум воды откуда-то неподалеку. Переглянувшись, они поспешили на звук.

Перед ними предстал прекрасный вид: из скалы, возвышавшейся над кронами деревьев, бил горный родник, образовав озерцо, из которого и брал своё начало ручей. Рут осторожно склонился над водой: она была кристально-чистой. Можно было даже рассмотреть всю пеструю палитру камней на дне.

- Красота какая, - искренне восхитился полурослик, набирая немного воды в руку. - Наверное, из таких вот источников и берут легендарную нелеровскую минералку.

Он повернулся, ожидая, что Тимищ снова задаст какой-нибудь уточняющий вопрос, но тот стоял, прислонившись к дереву и тяжело дышал, держась за бок.

- Ты в порядке, приятель? - Рут отряхнул руки и приподнялся.

- Ка. - Тимищ, заметив на себе его взгляд, тут же выпрямился. - Пока живу. Гляди туда.

Он указал куда-то в сторону от водопада. Рут повернулся туда и почти сразу заметил небольшой мосток, отступавший от берега буквально на пару метров.

Они подошли ближе, продираясь через растительность.

Мосток не выглядел старым: дерево, из которого были сделаны столбцы и доски, ещё даже не начало темнеть от сырости. Рядом, на бережке, перевернутым стоял небольшой деревянный ящичек или даже скорее короб, правда, пустой. Похоже, сюда захаживал какой-то любитель уединенной рыбалки... если тут вообще водилась рыба. От мостка вела куда-то вглубь леса небольшая тропинка; не сильно расхоженная, но вполне заметная.

- Ещё признаки цивилизации, - полурослик не смог сдержать широкой улыбки. - Значит, мы на верном пути.

Тимищ же присел рядом ящичком и провел когтистым пальцем по его внутренней стороне.

- Это здесь недавно, дня два, - Заключил он, продолжая осматривать контейнер. - Паху... пахнет рыбой. Влаги почти нет. Травы примяты, но живы. Если бы стоял дольше - был бы размокший от росы и дождя. И впрямь на верном...

Рут уловил нотки облегчения в голосе ящера, и сам почувствовал, как ощущение потерянности отступает.

- Передохнем здесь? - Предложил он, разминая спину, и усаживаясь на край деревянной конструкции. - Нечасто можно увидеть столь живописное место.

- Разве? - Тимищ подошёл и сел рядом с ним. - Я встречал похожие места на своём родном острове.

- Ну, не все родились в глу... - Рут спохватился лишь в конце фразы. - Прости, в лоне природы. У меня на родине не так уж много водопадов.

- А где ты родиться? - спросил ящер.

Рут не стал поправлять того по мелочи, вместо того он закончил с ботинками и принялся снимать носки.

- Хотел бы я сказать, что в Золотых землях, но - увы, это был мелкого портовый городишко, называется Талл-Сал. С языка шан'ти - "деревня среди рек", или что-то вроде того.

- А что за Золотые земли? - Тимищ, тем временем, опустил ноги в воду и теперь безмятежно ими болтал, пуская по воде круги.

- Настоящая родина всех сьюддо, то есть, полуросликов. - Рут мечтательно улыбнулся, глядя вверх, на кусочек неба, открывшийся им благодаря озерцу. - Говорят, что там никогда не бывает зимы, зато очень много песка и равнин. И острова большие... Не такие, конечно, большие, как Южный и Западный материки, но всё равно огромные. Хотел бы я когда-нибудь там побывать.

- Тебе не нравится Талл-Сал? - Тимищ выговорил название города почти по буквам, будто пробуя его на язык.

Рут помолчал немного, а потом пожал плечами.

- Не знаю, если честно. Просто воспоминания не самые приятные, наверное. Влажно там было очень. И холодно. - Он посмотрел вниз, в воду, и увидел своё отражение.

Было немного необычно смотреть на себя со стороны таким образом. Лицо было слегка осунувшимся, под глубокими карими глазами начинали темнеть круги. Ярко-каштановые волосы слиплись от соли и пота, а усы, бородка и вибриссы, наоборот, активно пушились от влаги. Он попытался уверенно улыбнуться, и, в целом, у него получилось.

Рут перевел взгляд на отражение своего спутника. Тимища же оно совершенно не интересовало и он с каким-то непосредственным, даже немного детским выражением лица, продолжал болтать ногами в воде, искажая и размывая картинку. Полурослик почему-то по-отечески (или так он себе представил это) усмехнулся.

- Ладно, - он резко встал и размял спину. - Как я и говорил, лучше отложим ностальгию до поры. Идти можешь?

Тимищ немного помолчал, рассматривая маленькие волны, расходившиеся от его ног.

- Болит всё тело, - признался он, потерев предплечье. - Внутри тоже. Но я постараюсь не отставать.

- Это ты да, постарайся, - нервно хохотнул Рут, - Непросто будет зайцу обогнать черепаху.

Ящер сначала посмотрел на него с неподдельным удивлением, но, распознав метафору, тоже прыснул и тут же слегка согнулся от боли.

- Я слышал эту притчу. - Сказал он, потирая бок. - У нас есть похожая.

- И про кого она? - Заинтересовался полурослик, натягивая обратно свои башмаки.

- Про птицу и краба. Они спорили, кто из них быстрее заберется на дерево. Но кончилось всё тем, что птичка съела краба, когда проиграла.

- О как, - хмыкнул Рут, - Иронично...

Пока Тимищ, пофыркивая от боли, разминал конечности, полурослик решил в последний раз осмотреть примеченный ими короб. Как и раньше, в нём было пусто. Рут нахмурился и наклонился к предмету, подергивая своими чувствительными вибирссами, а затем, поддавшись какому-то наитию, перевернул ящичек набок. Под ним, среди примятой травы виднелась рыхлая земля.

- А вот это уже интересно... - пробормотал полурослик, поднимая лежавшую неподалеку палку, и слегка поворшив ею грунт.

- Что там? - Спросил Тимищ, как раз повернувшийся в его сторону.

Рут не ответил ему, отложив палку и приподняв грунт уже руками. Спустя пару секунд в его ладонях оказался небольшой мешочек. Полурослик аккуратно очистил его от земли, потянул за бечевку, перетягивавшую его и заглянул внутрь. После чего впечатленно присвистнул, и посмотрел на Тимища.

- Знаешь, когда я нашёл то сито, я не придал ему большого значения, думал только о том, что мы недалеко от города или деревни, - пробормотал скороговоркой он, подходя ближе к своему товарищу. - Ну, что ж... к слову о Золотых землях...

Рут протянул раскрытый мешочек ящеру, так, чтобы внутрь падал свет из прогалины в кронах. Тимищ неуверенно посмотрел на Рута, но тот лишь поднес его ближе к его лицу, и ему ничего не оставалось, кроме как заглянуть внутрь.

На дне мешочка ярко переливался небольшой, размером с фалангу пальца, золотой самородок.

- Золото... Откуда здесь оно? - Нахмурился ящер, подперев пальцем подбородок.

- Загадка, - кивнул Рут, закрывая мешочек. - Сдается мне, здесь не обошлось без владельца потерянного сита.

Он взглянул на водопад, как ни в чём ни бывало продолжавший создавать маленькие радуги. Возможно, разгадка была куда более очевидной, чем ему изначально показалось.

- Непохоже, что здесь работала бригада, - задумчиво проронил он, пряча находку за пазуху. - Скорее безумный одиночка, уверенный, что старанием он пробьет себе путь к хорошей жизни.

- Как думаешь, он обидится, если мы заберем его... клад? - Тимищ рассеянно потёр когтем подбородок, явно смущенный происходящим.

- И что же ты предлагаешь, оставить такую вещь здесь? - Если бы брови Рута могли подняться выше, они бы оказались на затылке. - Если здесь и правда есть золото, то этот кусочек - лишь малая часть сокоровища, который обнаружил наш неизвестный благодетель. Он может позволить себе слегка поделиться...

"Да, сейчас самое время мечтать о золотых горах!" - едко произнес голос внутреннего скептика в его голове. - "Или ты забыл, что ваш корабль сейчас на дне, экипаж и другие пассажиры, вероятно, пошли на обед морскому чудищу, вы - посреди чащи леса, и единственный, кто может тебя отсюда вывести, возможно, вот-вот потеряет сознание и отдаст Древам душу?"

Рут замолк и посмотрел на спутника. Тимищ не выглядел убежденным, и полурослик со вздохом уступил:

- Давай так, если мы придем в деревню и найдем хозяина, то я отдам этот самородочек ему. - Тут в голову Рута пришла одна дельная мысль. - Более того, я даже предложу ему посильную помощь в его деле! С сохранением полной конфиденциальности находки, разумеется.

- Кониф... Кофне... Чем? - Беспомощно пробормотал Тимищ, пытаясь вникнуть в суть слов спутника.

- Никому не расскажу и даже помогу, - с готовностью сократил своё предложение Рут, довольно улыбаясь. - Разумеется, и о твоем участии я также не забуду. Что думаешь?

- Пожалуй, - застенчиво проронил Тимищ, явно думая о чём-то другом. - Но только чтобы честно.

- Клянусь своими вибриссами! Давай уже пойдем. Но держи уши... - он запнулся, покосился на ящера и поправился, - держи глаза открытыми.

Ящер слегка улыбнулся краешком пасти и снова потер больной бок.

- А ты - усы трубой.

***

Тимищ снова остановился и оперся о дерево. Рут посмотрел на него с беспокойством: казалось, ящеру становится хуже с каждым шагом. За последний час они останавливались уже три раза, хотя ему это было даже на руку - с таким ростом, как у него, даже обычная коряга превращалась в препятствие. Тропа, по которой они шли, быстро исчезла, однако ящер сказал ему не беспокоиться об этом, правда, не объяснил, почему. Тимищ, несмотря на своё состояние, уверенно держал курс в одном ему ведомом направлении.

Рут уже приготовился снять рюкзак, как Тимищ вдруг выпрямился. На его лице читались одновременно облегчение и настороженность. Он сказал:

- Впереди дорога. Дальше будет легче.

Рут повернулся и всмотрелся в лес впереди. И впрямь, далеко впереди, правее от места их направления, маячил длинный просвет в деревьях.

- Тогда поспешим, - сказав это, полурослик обеспокоенно взглянул на своего товарища, ожидая, что тот попросит об отдыхе.

Но Тимищ лишь кивнул, оттолкнулся от дерева, и пошёл вперед. Рут не знал, как выглядит напряжение у вида его спутника, но плотно сжатые кулаки и резкая походка явно показывали, что тому явно не по себе.

Каких-то двести шагов для ящера (и почти втрое больше шагов для полурослика), и лес наконец выпустил их из своих прохладных объятий прямиком на добротную проселочную дорогу, окруженную вековым лесом.

Тимищ вышел первым, и, пока Рут с пыхтением выбирался из овражка, принялся разглядывать дорожную пыль.

- Ух, ну хоть сапоги поберегу, - крякнул полурослик, оказавшись на дороге и принимаясь оттряхивать одежду от травы и пыли. - Знаешь, куда дальше?

Тимищ удрученно повесил плечи.

- Никак. То есть, нет. Сальши. Тут никого не было уже несколько дней... ещё, это, дождь поработал. - ящер посмотрел поочередно в каждую из сторон дороги. - И указателей нет.

- Зато есть вот это, - Рут с ухмылкой постучал себя пальцем по голове. - Я, конечно, не картограф, но и провалами в памяти не страдаю. Ты можешь сказать, где там юг?

Ящер удивленно взглянул на него, а потом на клонящееся к горизонту солнце. Полурослик смутился, - да, всё было до боли очевидно.

- Кхм, да... Значит, где-то рядом должна быть Ржавая гора. Если мы пойдем на север, - Рут указал налево. - То мы пойдем ко Второму Кресту. Туда нам не надо, он заброшен со времен войны. А вот если на юго-запад, то сначала выйдем на сёла. Если свернем после них, то попадем в Ржавошахтинск. Туда нам тоже незачем, а вот если прямо-прямо-прямо, то окажемся в Первом Кресте, и, наконец-то, сможем помыться, хм...

Полурослик замолчал и нахмурился, явно что-то обдумывая. Тимищ вежливо подождал некоторое время и спросил:

- Помыться мы не сможем?

Рут нервно хохотнул, после чего посерьезнел.

- Сможем. Но мы оказались значительно дальше, чем я предполагал. Идти не меньше суток, а если с перерывами, то и все двое. Сдюжишь?

Тимищ неопределенно пожал плечами, но лицо у него резко осунулось.

- Не знаю, физз'ка. Ноги ноют, а живот... Как будто нож всадили. Не помешает перерыв... - Тимищ медленно опустился на колени, сложил ладони одну на другую в каком-то церемониальном жесте, и закрыл глаза. "Молится, видать..." - после короткого раздумья решил полурослик, и, поддавшись какому-то порыву, тоже сел и повторил жест ящера. Рут не был уверен, зачем он это сделал, но почему-то сейчас это ему казалось правильным. Как зубы почистить с утра, или хорошенько позавтракать...

В животе тоскливо заурчало.

Рут сглотнул, прогоняя чувство голода, и попробовал вспомнить какую-нибудь молитву. В его городе не было храма с отпрысками Небесных Древ, как не было и общин Симфонистов Гармонии, но отец рассказывал, что на родине, в Золотых Землях, полурослики поклонялись Небесному Древу Жизни, великому источнику всего живого на земле, и славили великих Небожителей, что хранят Древа и их потомков от всяких там... посягателей. Были и другие рассказы, легенды и притчи, но ни одна из них на ум не шла. Рут сдался и помолился Древу Жизни о том, чтобы они дошли до своей цели живыми, и смогли съесть на завтрак сдобную булочку, яичницу-глазунью и запить всё это добротным кофе со свежим молоком. Не очень душеспасительно, зато реалистично.

Он открыл глаза. Тимищ все ещё сидел в той же позе с закрытыми глазами, будто задремал, и что-то тихо напевал себе под нос.

Рут, стараясь не шуметь и не прерывать таинство, тихонько открыл рюкзак и заглянул внутрь, чтобы оценить свои запасы провианта. Они были скудны: полурослик никак не рассчитывал попасть в кораблекрушение, а морская вода не пожалела ни кусковый сахар, ни пакетированный чай, ни конфеты, всё это добро он выкинул ещё вчера. Остались только три консервы с мясными кашами, горсть орехов и сухофруктов, которые вручила ему двоюродная тетушка ещё две недели назад, да мешочек галет, что он приобрел накануне своего отплытия, как раз, чтобы пожевать в дороге. Подумав и остановившись на галетах (впрочем, он не слишком верил в их сохранность), он принялся за поиски. Беда оказалась в другом - мешочек-то, конечно, выдержал испытание морской водой, но хлебцы внутри превратились в крошку. Делать было нечего, и Рут принялся жевать уничтоженные галеты, отправляя их в рот небольшими горстями. Наконец, через несколько минут, ящер открыл глаза.

- Фшшис, иссаам. Спасибо, что подождал, друг. - Тут он обратил внимание на мешочек в руках полурослика. - Что это?

- Ваветы, - с полным ртом ответил Рут, после чего поморщился и снял с пояса флягу, к которой тут же приложился. - Галеты. Сухой хлеб. Не древа весть что, зато желудок забивают. Идём?

- Да. - Тимищ встал и осторожно потянулся, разминаясь. - Ты говорить... говорил, что впереди есть поселения?

- Угу, фермерские. Для местных еду выращивают. Кстати, - Рут тоже встал, и, отряхнув руки от крошек, перебросил пакет с остатками галет Тимищу. - Перекуси тоже, силы тебе понадобятся.

Ящер благодарно кивнул.

- Спасибо. Как думаешь, к темноте до деревень доберемся?

- А пёс его знает, - развел руками Рут.

И они отправились в путь, оставив разговоры на потом.

Спустя полтора часа лес сменился полями, и вдалеке действительно показалась вершина горы, прозванной Ржавой. Рут не удержался и пошутил, что те, кто давал название этому месту, явно желали преувеличить достоинства этой сопки. Его спутник согласно хрустел галетами.

С полей, похоже, ещё не успели убрать урожай: пшеница колосилась сплошным золотым морем, лишь иногда просвечивая лысыми участками. Тимищ оторвал один колосок и зачем-то вставил его себе в зубы, хмыкая каждый раз, когда шкодливый ветерок пытался вырвать его. Глядя на золотистые переливы, Рут позволил себе маленькую слабость и довольно похлопал себя по кармашку, где лежал мешочек с самородком.

Они никого не встретили, и, хоть дело и шло к вечеру, этот факт слегка беспокоил Рута. По его мнению, в такое время рабочий люд все ещё должен был быть на полях. Да и животных не было видно, лишь один раз они услышали гортанное кряканье, и из пшеницы, почти не обратив внимания на путников, выбежала утка со своим выводком, и сразу же скрылась в противоположной части дороги. Тимищ с Рутом переглянулись и продолжили идти.

Через несколько минут Тимищ вдруг резко остановился.

- Постой... - сказал он, шумно втягивая носом воздух и немного высунув язык.

- Да ладно тебе, мы уже почти пришли, - буркнул Рут, в уме пересчитывая все мозоли, которые успел натереть за сегодня.

- И выпрямь, - согласно оговорился Тимищ, продолжая что-то вынюхивать. - Но что-то не так.

- И что же?

Тимищ слегка нахмурился.

- Как бы это сказать... В нём нет присутствия... э-э... деревенщин?

- Селян. Лучше так. Или местных, - Рут смог сдержать смешок, но только потому, что до него почти сразу дошёл смысл сказанного. - Ты хочешь сказать, что поблизости никого нет?

- Не, - Тимищ перестал втягивать воздух и озадаченно потёр подбородок. - кто-то, может, и есть, но я не чувствую... Костров, огня, понимаешь? Никто ничего не готовит, не жжёт. Ни запаха масла, ни еды, ни просто горящего дерева.

Рут хотел было сказать, что, может там уже всё давно на электричестве, но и сам тут же понял, что сморозил бы чушь: пусть Кресты и были большим островом, но шанс того, что здесь может быть масштабная электрификация, как в каких-нибудь столицах, был меньше, чем вшей на лысой башке его двоюродного дедушки.

- Значит, то, что мы никого не встретили по дороге сюда, не было случайностью... - Рут нервно потеребил лямку рюкзака. - Честно говоря, даже и не знаю, что и думать.

Они одновременно взглянули в сторону горизонта: солнце неуклонно приближалось к нему, и самая младшая из сестер-лун уже была отчетливо видна.

- Ладно, - Рут поправил свой необъятный рюкзак и серьёзно посмотрел на спутника. - Пойдем. Выбор у нас всё равно невелик.

Спустя десять минут дорога вывела их к окраине. Деревня встретила путников черными провалами окон, похожих на пустые глазницы, и неестественной тишиной. Ни ограды, ни знака, ничего - будто никто здесь никогда и не ждал гостей.

Рут остановился, растерянно озираясь. Деревня на самом деле не выглядела покинутой. Дома, в основном, казались крепкими и ухоженными, проселочная дорога не поросла травой, даже амбары, где были, похоже, были заперты.

- Непохоже, что мы зашли с парадного входа, - глухо заметил он, поправляя рюкзак.

Тимищ молча смотрел вперёд, немного прищурившись. Он выглядел настороженным, но не удивлённым. Он указал в сторону от главной дороги, на тропку между заборами. Рут молча кивнул: что бы здесь ни произошло, лучше держаться подальше от открытых мест. Никогда не знаешь, кому ("Или чему?" - мрачно подумал обычно не суеверный Рут) попадешься на глаза. Почти сразу они заметили развилку, и куда она могла их привести - уже было непонятно. Полурослик поежился и посмотрел на Тимища. Тот также обеспокоенно вертел головой, как будто пытаясь высмотреть хоть один намек на жизнь в окружающих их дворах.

- Давай пройдем ещё какое-то, - напряженно оговорился он и Рут снова решил его не поправлять.

Они прошли ещё несколько поворотов: некоторые дома и дворы были получше, какие-то похуже. В одном из них Рут даже заметил отличные резные двери и ставни: видимо, здесь жил местный плотник. В один момент они оба услышали какой-то звон и замерли, но оказалось, что это всего лишь чья-то музыкальная подвеска, расположенная у входа в дом. Ветер поиграл с ней всего ничего и бросил её грустно перезваниваться в полном одиночестве.

Но кое-что беспокоило Рута не меньше, чем прогулка по пустой деревне: Тимищ, похоже, сдавал всё больше. Ящеру явно было тяжело передвигаться, и время от времени он беспокойно растирал правый бок.

"Ох, Древа, пусть бы он продержался хотя бы до первого приличного дома, - подумал Рут. - Если мне придется тащить его ещё раз, я тоже смертельно заболею."

К счастью, вышло немного иначе: они петляли ещё какое-то время, прежде, чем Тимищ со сдавленным стоном остановился.

- Всё, друг Рут. Ноги не держат. - И ящер тут же опустился на землю, уперевшись спиной в деревянную ограду, после чего открыл свою котомку и принялся искать что-то.

Полурослик кивнул и снял рюкзак, но садиться рядом с ящером не спешил, поглядывая то на Тимища, то туда, откуда они пришли. Солнце почти зашло, погружая деревню в сумерки.

- Ты учуял что-нибудь новое? - спросил он, наблюдая, как ящер выливает в рот остатки жидкости из своего бурдюка.

- Нет, - Тимищ облизнулся, жадно собирая капли влаги, которые прошли мимо его рта, после чего указал за спину Рута. - Этот дом пахнет сыростью. Давно никого. Давай заночуем здесь.

Рут попытался заглянуть через низкий (ну, разве что для Тимища) забор: справа от дороги был довольно старый, покосившийся одноэтажный дом, сложенный из черных от влаги бревен. Окна забиты на скорую руку. Рядом с хлипкой калиткой стоял маленький хлев, но, судя по открытым нараспашку дверям и заросшему бурьяном огороду, скотины в нём не было уже очень давно.

- Видали и получше. - дипломатично заметил он, вспоминая относительно богатые дворики по пути. - Ты уверен?

- Хорошее место, - кивнул Тимищ. - Мы всё ещё на окраине и, при случае, сможем сбежать в подлесок. А, как это у вас называется... заброшенные дома?.. мало интересуют воров.

- Разумно, - согласился Рут, впечатленный неожиданной логикой его слов. - Я об этом не подумал. Только бы он у нас под ногами не развалился... Тебе помочь встать?

Тимищ мотнул головой, и, болезненно крякнув, выпрямился, после чего пошатнулся.

- Фалин Тимищ шииинса сси... - пробормотал он что-то на своём языке, поднимая котомку. - Я справлюсь.

Рут заглянул в глаза ящера и с ужасом понял, что они снова подергиваются сонной пеленой, с которой тот вчерашней ночью упал в обморок.

- Поспешим, - он быстро закинул рюкзак на плечо и дернул калитку. Та была незаперта, впрочем, в противном случае вряд ли она могла бы надолго задержать даже полурослика.

Аккуратно ступая через бурьян, они добрались до входной двери и Рут потянул её на себя. Та открылась с отвратительным скрежетом, который, как ему показалось, разнесся по всей деревне. Изнутри пахнуло мокрым деревом и они провалились в полумрак сеней. Полурослик вошёл свободно, а вот громоздкому ящеру пришлось пригнуться: проём был скорее сколочен под низкого, возможно, старого человека. Внутри оказалась ещё одна дверь, но, к их счастью, она была не в предназначавшемся для неё месте, а лежала на боку у дальней стены. Рут аккуратно нашарил ногой пол внутри и проверил его на прочность. К его удовольствию, пол хоть и протяжно скрипнул, но все ещё был достаточно прочным.

В доме было довольно темно, но через плохо заколоченные ставни в комнату ещё пробивалось немного света, которого, впрочем, было слишком мало, чтобы осмотреть комнату во всех деталях.

- Ни редьки не видать, - проворчал полурослик, на всякий случай держась рукой за стену. - Ты там, случаем, в темноте видеть не умеешь?

- Ишигаль негли ле. Лучше, чем ты, но здесь и для меня темновато, - Тимищ боком шагнул внутрь следом за полуросликом и потер глаза, привыкая. - Так... Э-э... Здесь почти ничего нет. Можем отдыхать.

- Отлично, а то спина меня уже почти добила, - охнул Рут, снимая рюкзак и утомленно сползая вниз по стене. Где-то на грани сознания мелькнула мысль, что это был вообще самый тяжелый день в его жизни. А если смотреть ещё и на вчерашний, возможно, он уже никогда такого больше не переживет. Во всех возможных смыслах.

Рут мог только слышать, как Тимищ так же, как и он, прислонился к стене и сполз на пол. Его дыхание было спокойным, но хриплым.

- Ты как? - Спросил он, когда дыхание ящера сбилось кашлем.

- Спать. Буду спать. - Откашлявшись, прошептал Тимищ. Полурослик начал обеспокоенно подниматься, но ящер остановил его: - Просто... устал. Нутро болит, но мышцы сильнее.

И он замолчал. Рут шумно вздохнул и уже собирался последовать примеру спутника, как вдруг ощутил зов природы, который подавлял последние полчаса. Выругавшись, он поднялся, и, держась за стену, на ощупь двинулся к выходу. Отчего-то мысль о том, чтобы справлять нужду внутри дома, пусть даже заброшенного, была ему противна, и он осторожно приоткрыл дверь.

Деревня встретила его всё той же неестественной тишиной. Казалось, что самым громким звуком в округе было его дыхание. Рут остановился на пороге, оглядел темнеющие улицы, потом торопливо стянул штаны, быстрее, чем когда-либо в жизни, при этом чувствуя себя довольно нелепо.

Когда он уже собирался вернуться внутрь, взгляд зацепился за движение вдалеке. Между домами, там, где улица уводила к центру, мелькнул резкий оранжевый всполох. Пламя.