Два кольта и винчестер

Пролог/Глава 1

Два кольта и винчестер

Это должен был быть очередной раунд

исторических стрелковых соревнований.

Но что-то пошло не так. Странный дым

или туман затянул участок

железной дороги. После чего участники

и зрители в вагонах набросились друг на

друга с одним желанием: сожрать!

В книге используются детали мира,

придуманного А. Каменистым.

ПРОЛОГ

- Давай, Горыныч, не подведи нас, - Илья Петрович напутственно похлопал меня по плечу.

- Не подведу, - уверенно сказал я. Уверенность моя появилась не на пустом месте. Посмотрел я тут на соперников – ну тормоза натуральные! А ведь мнят себя теми ещё ганфайтерами.

Две минуты спустя я стоял на позиции, в семи метрах впереди болтались крошечные металлические пластины-мишени. В России из-за закона, запрещающего владение короткоствольным оружием, вместо пластин используются воздушные шарики, которые «хлопают» при попадании по ним раскалённых газов и несгоревших частиц пороха.

От этих мыслей меня отвлёк раздавшийся сигнал. Руки на него среагировали раньше мозга, выхватили револьвер и в мгновение ока разрядили его. Стрелял я по правилам соревнований от бедра. Несмотря на громкость пальбы, пару раз я слышал тихий «звяк», которым встречал металл крупные зёрна пороха.

Так, давайте я вам подробно расскажу о чём идёт речь. Сейчас сентябрь две тысячи двадцатого года и дело происходит в Техасе. Соревнования – это фестиваль CAS. На нём не только проходят красочные выступления, иногда воссоздающие истории из прошлого, но и проходят соревнования между современными ковбоями и гайфайтерами. Участвовать могут все желающие. Требования касаются лишь внешнего вида и оружия, которое должно соответствовать эпохе где-то девятнадцатого века. Разумеется, это относится не к временам наполеоновских войн.

Лично я ношу плотную рубаху с длинными рукавами, штаны (серые специально застиранные джинсы), кожаную жилетку и кожаные «берцы» со… шпорами. Ах да, ещё кожаный стетсон коричневого цвета на голове. На поясе болтался широкий ремень-патронташ с парой кобур с револьверами. Оружием были реплики знаменитого кольта - Colt Single Action Army 1873. Так как по условиям фестиваля боевые боеприпасы не допускались, то в гнёздах барабанов у меня сверкали латунными боками гильзы с уменьшенной навеской пороха, тоненьким пыжом и щепотью очень крупных пороховых зёрен. Последние и были «пулями». Забыл ещё сказать, что револьверы использовались только не самовзводные.

- Молодец, Горыныч, - стоило мне сойти с позиции и оказаться среди товарищей, как на мои плечи и спину обрушился вал дружеских хлопков. – Ты лучший! Если аризонцы выступят, как и прочие, то первое место у нас в кармане.

- Ещё конная стрельба будет, - напомнил я им.

- Ай, ерунда, - махнул рукой Илья Петрович, - тут супернаездников нет.

- Зато у них свои лошади, а у нас арендованные. Чёрт их знает, как всё повернётся, - продолжал сомневаться я. Есть у меня такая черта характера. В важных делах я порой сомневаюсь до последнего. Внутренне всегда уверен на девяносто девять процентов в успехе, а вот внешне прорывается этот единственный процент сомнений.

- Справимся. Максим у нас наездник отличный, наберёт очков в езде, а тебе останется, если что, набить мишеней.

Старший нашей команды оказался прав на все сто. «Леонид Ильич» - это мы – пёрла вперёд, как танк, сметая соперников одного за другим. Техасцам не помогло завоевать лишние баллы и любовь публики (кстати, почти полностью представленной штатовцами) даже то, что они выехали на быках. Да-да, на самых настоящий быках с огромными рогами. Выглядели они при этом одновременно брутально и экзотично, но всё равно проиграли нам.

На следующий день мы должны были разыграть сценку нападения грабителей поездов на этот самый поезд. Откуда-то американцы притащили настоящий паровоз полуторавековой давности и пяток вагонов аутентичного облика

В прошлом году всё было примерно так же, так что я представлял более-менее завтрашние события.

Но всё пошло не так.

Глава 1

- Дьявол, откуда такой густой туман?

- Дым это, Майк, - поправил я американца. – Чуешь вонь?

- В сценарии этого не было.

- Ну, переиграли, - пожал я плечами.

- Может, у вас, у русских, такое в порядке вещей, но здесь…

Его слова были прерваны резким торможением, из-за которого всех нас кто находился в вагоне бросило вперёд. Мне не повезло больше всех, так как стоял я спиной по ходу движения, а напротив меня Майк, который не удержался и упал на меня. Я даже вскрикнуть не успел, как смачно приложился затылком обо что-то позади и потерял сознание.

Пришёл в себя от сильной дёргающей боли в левой ноге. Создавалось ощущение, что её сейчас грыз дикий зверь.

- М-м-м, - застонал я и открыл глаза. – Твою мать!!!

Меня и в самом деле… ели. Только делал это не какой-нибудь койот или одичавшая собака, а Майк. Он стоял на четвереньках надо мной, обеими руками вцепился в ногу и грыз её зубами, иногда издавая тихое странное горловое урчание.

Ну, вот что подумает современный нормальный человек при виде такой картины? Или про зомби, или про шутку, или про сумасшествие. Шутку сразу можно отмести в сторону, так как я на своей шкуре чувствовал, что ею не пахнет даже.

- Майк, пошёл на хер!

В ответ тот дёрнулся и ещё сильнее вцепился мне в ногу, заставив взвыть в полный голос и задёргаться в попытке освободиться. В итоге уже скоро мне пришлось пожертвовать рукой, сунув её в окровавленный рот американца, так как во время возни он выпустил мою ногу и решил вцепиться в горло. При этом он часто урчал с какой-то я б сказал, жалостью. Словно говорил, мол, ну чего тебе стоит не дёргаться и дать спокойно себя сожрать? Я же кушать хочу, не толерантная и эгоистичная ты сволочь.

Во время борьбы я нащупал револьвер и сумел его вытащить из кобуры.

- Майк! Майк, сука! Приди в себя! – принялся кричать я почти в лицо своему сопернику. – Майк!

Да только куда там.

«Боже, храни Америку за её законы о самообороне и оружии», - подумал я, после чего приставил к левому боку бывшего товарища ствол оружия, оттянул большим пальцем курок и спустил его мигом позже.

Но даже сильный ожог не заставил каннибала оставить меня в покое. Как и второй выстрел, и третий, и четвёртый…. Когда барабан опустел, я принялся колотить оружием по голове Майка, уже не заботясь о том, чтобы не причинить ему сильного урона. Боль и страх смерти смыли в сторону гуманность, как российскую опаску перед законом о превышении самообороны, которая въелась в подкорку каждому земляку. Один из ударов пришёлся ему в левый висок, после чего безумец обмяк. Но, сука такая, так и не выпустил из пасти мою руку, уже изрядно пожёванную, но, к счастью, не покусанную – толстая ткань рубашки спасла от ран.

Столкнув тело американца, я с трудом поднялся на ноги и осмотрелся….

М-да… Картина, представшая моим глазам, сильно мне не понравилась.

- Твою же мать, - сквозь зубы прошипел я.

Кроме меня и Майка в вагоне находились ещё пара человек на момент аварии из-за внезапного появления сильного тумана или дыма. Один из моей команды – второй земляк Майка. Последний нашёлся в другом конце вагона с узким ножом в левой глазнице. А вот Кирилла не было. Первым делом я проверил Майка и опять выматерился: тот был мёртв. Мой последний удар проломил ему череп.

Следующим неприятным открытием стал вид близких гор в окне и отсутствие любого намёка на какие-либо постройки. А ведь фестиваль проходил на территории небольшого американского городка, находящегося на равнине. Гор там не было и в помине, даже на горизонте.

- Чертовщина… или я сильно ударился головой и сейчас брежу? – пробормотал я. Машинально перезарядил револьвер, после чего занялся своими ранами. На голове нащупал огромную шишку и рассечение, но кровь там давно запеклась, и я решил её не трогать, лишь повязав шейный платок, чтобы немного защитить от грязи и пыли. А вот ноге досталось порядком. Зубы человека – это не клыки хищника, но даже так Майк сумел серьёзно порвать мне бедро. Хорошо ещё, что толстая джинсовая ткань некоторое время сопротивлялась зубам каннибала.

Перевязав себя, я взял револьвер второго американца за ствол и сильно хромая пошёл по вагонам. Трофейным оружием был длинноствольный капсульный револьвер «патерсон». Это оружие, появившееся на свет в 1836 году, весило кило двести, и было в длину почти тридцать пять сантиметров. Очень неплохая замена дубинке, а благодаря толстому гранённому стволу револьвер удобно лежал в ладони.

В левой руке я держал своего «армейца». Пусть патроны там холостые, но выстрел в упор в лицо ошарашит даже зомби. По крайней мере, надеюсь на это.

Уже скоро мне пришлось пустить оружие в дело. Как оказалось, Майк был не единственным алчущим человеческой плоти. Уже в следующем вагоне я нашёл троих каннибалов, пожирающих труп пожилого мужчины с золотой звездой шерифа на жилетке. На меня они не обращали внимания до самого последнего момента. Я даже сумел подобраться вплотную и проломить затылок одному из них рукояткой «патерсона». Затем выстрелил в лицо следующему, поднявшему голову, и вновь обрушил «дубинку» на череп третьего. С одного удара приговорить его не вышло, пришлось бить и бить, так как умирать тварь не собиралась. Прерывался дважды на то, чтобы выбить второй глаз раненому выстрелом мертвяку и следом зубы.

Когда всё было кончено, меня скрутил приступ тошноты. И я не скажу точно, что было его основной причиной: шок от убийства нескольких человек (может они и стали зомби, но выглядели людьми, и кровь у них текла, как у всех живых) или сотрясение мозга от падения.

Спустя час я покинул поезд, где не было ни одного живого человека. Уходил с мыслью, что что-то в мире случилось и это что-то вполне может быть зомбоапокалипсисом. Посудите сами, десяток человек не может одновременно сойти с ума, разучиться говорить и нормально двигаться, а вместо всего этого получить желание перекусить человечиной. Нет, тут точно случилось событие, нечто из описываемых Голливудом в ужастиках вроде «ходячих мертвецов». Самое паршивое было то, что предполагаемый зомби укусил меня. Возможно, тошнота, головная боль и жуткая слабость есть результат укуса, а не удара головой.

Но как бы там ни было, просто так лечь между лавок в вагоне и дожидаться смерти я не собирался. Заразился? Да и чёрт с этим. Значит, умру в дороге, но не сложив ручки заранее.

Помощи я не стал ждать. Во-первых, вокруг куда ни брось взгляд лежала нетронутая природа, и не имелось ни малейшего следа присутствия человека. То есть я легко мог не дождаться никакой помощи и по глупости сгинуть в поезде. Во-вторых, если помощь прибудет и в мире происходит то же самое чему я стал свидетелем, то меня легко… кхм, зачистят или заберут в секретную лабораторию на изучение-препарирование. Думаю, излишне говорить, что мне оба варианта не по душе.

Уходил я не пустым. Решил, что это зомбаку будет наплевать на имущество, но я-то пока вполне себе жив и здоров, а значит, нужно прибарахлиться. Переборов брезгливость, я сменил свои рваные и залитые кровью штаны на чужие, взял новую рубашку и шляпу. Нашёл короткую накидку, из которой соорудил рюкзак с одной лямкой. В него сложил все фляги с водой, всю еду, что нашёл. К собственным револьверам присовокупил знаменитый «винчестер» и дульнозарядную капсюльную винтовку с нестандартным калибром в десять с половиной миллиметров. На винтовку прикрутил ремешками «боуи». Трофейный тесак был туп, как сибирский валенок, но всё ещё мог быть опасен. Винтовку с ним я планировал использовать в качестве копья, чтобы держать зомби на дистанции. Ещё один «боуи» повесил себе на пояс. Так же в мешок положил чужой пояс-патронташ с муляжами патронов. Там торчали пустые гильзы без капсюлей с воткнутыми свинцовыми пулями. Позже можно будет сделать приличный боеприпас из них и холостых патронов. Груз получился немаленький, но бросать ничего я не стал, в мешке всё было важно для меня. Если я не заразился, то оружие и вода с продуктами помогут мне добраться до цивилизации. А там или мародёрка, воспетая в фильмах и книгах на тему апокалипсиса. Или помощь со стороны властей, если всё не рухнет в одночасье. Двигаться я решил вдоль железной дороги в обратном направлении.

*****

Второй день пребывания в неизвестном месте. Шпалы с рельсами закончились ещё вчера спустя какой-то час пути. Что странно, нормальный железнодорожный путь уткнулся в разобранную старую «узколейку». Рельсы с неё сняли кучу лет назад, остались лишь трухлявые шпалы и невысокая насыпь из крупного щебня. Некоторое время я шёл по ней, пока не оказался рядом с горами и не нашёл обрушившуюся шахту. И здесь, как и с железной дорогой, опять заметил странность: «узкоколейка» уткнулась в ржавые рельсы, предназначенные явно для вагонеток. Ещё более странно было то, что вагонеточный путь выглядел новее «узколейки». Здесь я и провёл ночь, устроившись у края засыпанной шахты. Тошнота и слабость никуда не ушли, только ещё хуже стало. К этим неприятным симптомам прибавилась сильная жажда, которую вода во флягах притупливала ненадолго. Ночью почти не спал. Вместо нормального сна были какие-то кратковременные провалы в небытие.

Перед тем как выдвинуться в путь-дорогу я с помощью мультитула разобрал муляжи и с помощью своих холостых переснарядил восемь патронов, которые затолкал в подствольный магазин «винчестера». На дистанции в пару десятков метров эти боеприпасы свалят человека с легкостью. А вот стрелять даже на полсотни метров даже не стоит и пробовать – кучность у моих кустарных патронов должна быть ужасная. Так же зарядил дульнозарядное ружьё-копьё.

Болезненные симптомы утром только усилились. Я и сам не заметил, как опустошил почти все фляги. Осталось чуть больше половины в одной большой кожаной. И всё.

Есть не хотелось, но я понимал, что силы мне нужны и буквально затолкал в себя протеиновый батончик и подсохший сэндвич с сыром и беконом. Отравиться пищей не боялся. Тут столько консервантов в дешёвую еду кладут, что та засохнет, но никогда не заплесневеет или начёт гнить.

Через несколько часов я увидел впереди струйку дыма на склоне горы справа от своего маршрута и свернул в её сторону. Ведь дым чаще всего является признаком человеческой жизнедеятельности. И мне уже так было худо, что стало наплевать на собственную судьбу. Просто не хотелось уже умирать, как псу под забором. М-да, всего лишь сутки болезни и кое-какие стремления перестали считаться рабочими.

До источника дыма я так и не дошёл – столкнулся с проблемами.

Сначала, когда увидел впереди три человеческих фигуры, неторопливо шедших в попутном направлении, я принял их за нормальных людей и совершил ошибку, громко крикнув, чтобы привлечь к себе внимание. Но когда они развернулись лицом ко мне и торопливо заковыляли навстречу, не издав ни единого слова, я понял, что сам себя засунул туда, где всегда темно и плохо пахнет. К слову насчёт молчания, тут я слегка ошибся, так как неизвестные издавали очень знакомые звуки – то самое горловое урчание, что впервые услышал от Майка.

- Ну на хер, - сплюнул я тягучую слюну на землю, - я сваливаю.

Стрелять даже не стал пробовать. С моими патронами, не внушающими доверия, нужно подпустить зомби чуть ли не вплотную к себе. А это огромный риск, ведь если всё пойдёт не по плану, то даже от парочки мне будет тяжело отбиться. Я решил идти назад. Примерно в получасе ходьбы отсюда я видел удобное для обороны место. Там можно встречать врагов поодиночке лицом к лицу. Главное, чтобы зомби меня не нагнали раньше.

Идти пришлось быстро и часто оглядываясь при этом, контролируя обстановку. От этого усталость накапливалась ещё быстрее. В один из таких моментов я вдруг видел, как самый ближайший ко мне зомби вдруг дёрнулся всем телом и нелепо повалился на землю. И лишь секунды через полторы до моих ушей донёсся далёкий звук винтовочного выстрела. Одновременно с ним упал второй мой преследователь, а спустя ещё секунды три рухнул последний.

Ещё несколько минут после стрельбы я стоял столбом и крутил головой по сторонам, ища невидимого спасителя. Но тот оказался слишком скромным или тем ещё параноиком и показываться мне на глаза не спешил. Ну, хоть стрелять по мне не спешил и на том спасибо.

Оглядевшись, я нашёл поблизости удобный камень и направился к нему. Там скинул на землю свой мешок, из него вытащил флягу с остатками воды, поверх него положил дульнозарядку и винчестер, скинул ремень с револьверами и сел на плоский валун. Вода оказалась страшно тёплой и попахивала чем-то непонятным, от этого в горло не лезла даже с учётом сильной жажды. А когда сделал через силу несколько глотков, то полезла обратно.

- Тьфу, млина, - я вытер рот тыльной стороной ладони и поднял голову, чтобы осмотреться. – А-а, вот и ты, неуловимый Джо.

Последняя фраза была обращена в сторону всадника с вьючной лошадью, который приближался ко мне со стороны равнины. До него уже было метров триста. Перед собой поперёк седла он держал длинноствольную винтовку. Выглядел неизвестный, как один из ковбоев с фестиваля: широкополая шляпа, плащ «пыльник», красный шейный платок, закрывающий нижнюю часть лица.

Когда до неизвестного оставалось метров тридцать, я рассмотрел револьвер у него кобуре на левой стороне ремня, направленный рукояткой вперёд. Также слева, но уже на лошади висел футляр из толстой кожи, из которого торчал приклад короткого ружья. А справа в петле болтался… чекан?! По крайней мере, это оружие с длинной рукоятью, гранёным острием с одной стороны и узким молотком с другой очень сильно напоминало средневековое предназначенное для пробития доспехов. Винтовка, которую я заметил издалека, оказалась вроде бы капсульной «шарп» под бумажный патрон со скобой Спенсера. В глаза бросался телескопический, как его называли в середине девятнадцатого века, прицел в виде тонкой трубки, идущей вдоль всего ствола оружия.

- Хай, амиго. Откуда пришёл? – на хорошем английском поздоровался он первым… поздоровалась. Судя по голосу, судьба свела меня с женщиной.

- Привет, - нейтрально ответил я. – Я Герман. Сам из России, сюда приехал на фестиваль и… и что-то там случилось. А ещё я заблудился. Подскажи, где я и сколько до ближайшего города?

- Та-ак, - протянула она. - Так ты новичок? Надо же, за последний год впервые ошиблась.

- Новичок? – повторил я вслед за ней. У меня возникло чувство, что у нас с ней разговор идёт, как у глухого с немым.

- Когда случились те странности?

- Вчера после полудня.

- Кто-то из тех, с кем ты оказался в тумане, потерял разум и напал на остальных?

- Откуда?!

- Отвечай! – повысила она голос.

- Да почти все в поезде, - ответил я, потом вздохнул и вывалил всю правду. - Один из них меня успел покусать.

- А ты, значит, нормально соображаешь, жив и здоров? – прищурилась она.

- Насчёт здоровья не всё так просто. Мне так паршиво, как не бывало ни разу после крепкой попойки. Послушай, расскажи, что со мной происходит, - взмолился я. – Это связанно с укусом? Или что-то другое? Я, - тут у меня горло сдавило спазмом, - умру?

- Все мы рано или поздно умираем, - как-то прям по-философски ответила незнакомка. – И ты умрёшь, может быть даже сегодня, если тебе не повезёт столкнуться с мурами, осквернёнными или свернуть себе шею, споткнувшись на ровном месте.

Я сделал несколько глубоких вдохов и спросил опять:

- Укус опасен? Я заражён чем-то смертельным?

- Заражён, - кивнула она, заставив моё сердце пропустить пару ударов, а затем девушка добавила. – Как и я и многие другие в этом страшном месте, забытом Господом.

- Пссс, - выдохнул я сквозь зубы. – Уважаемая, вы можете прямо ответить на мой вопрос? И рассказать, где я нахожусь?

- Прямо? Прямо не интересно, амиго, - вдруг расхохоталась она, после чего одним движением соскочила на землю. – Попал ты в Ад. Но даже здесь сможешь прожить долгую жизнь, если будет то деве Марии угодно. На вот, хлебни, - она откинула полу пыльника и сняла с ремня небольшую флягу из тыквы-горлянки размером примерно на полтора обычных стакана. – Покажется той ещё гадостью, но лекарство и не должно иметь вкус старого бренди.

Я принял флягу, выдернул пробку и поднёс горлышко к носу.

- Ну и вонь, - скривился я, ощутив неприятное амбре, в котором с трудом улавливались нотки спирта. – Ты его из дохлых тараканов делала?

- Пей, давай, а то сейчас заберу.

Я с сомнением ещё раз принюхался, потом решил, что вряд ли у незнакомки в планах меня отравить, раз спасла от зомби, и сделал несколько быстрых глотков.

- Всё, новичкам его много нельзя, - девушка отобрала у меня горлянку, пока я переводил дух после выпитого. Мне однажды довелось пить травяной отвар, которым меня решила бабуля подлечить после тяжёлого похмелья, вызванного отравлением палёнкой. Так та горькая вяжущая бурда не идёт ни в какое сравнение с «лекарством» незнакомки. Мало того, в жидкости чувствовалась немаленькая доля спиртного, а оно мне сейчас явно было противопоказано. - Если сейчас всё срыгнёшь назад, то «болей» дальше. Больше живчика не дам, - предупредила меня незнакомка. На меня она больше внимания не обращала и сейчас возилась с переметными сумками на вьючной лошади.

«Сначала прикалывалась, играя роль дурочки, потом тухлой брагой напоила», - с раздражением подумал я, наблюдая за тем, как она достаёт из сумок хлеб и мясо и раскладывает на плоском камне, смахнув перед этим с него пыль ладонью. Перед этим она стянула с лица платок и сняла плащ, под которыми ранее прятались симпатичная загорелая мордашка и точёная фигурка в коричневой рубахе, распираемой на груди внушительными бугорками, серых штанах с бахромой от пояса до щиколоток. Внешность имела европейскую, но издалека девушку можно было легко спутать с мулаткой из-за сильного загара, въевшегося в её кожу.

- Присоединяйся, амиго.

Я чуть не отказался, справедливо опасаясь, что вся еда полезет обратно, как это случилось недавно с водой. И вдруг ощутил сильный голод. Тошнота, слабость, головная боль как-то незаметно пропали за те несколько минут, пока незнакомка «сервировала» стол. Наверное, это отразилось на моём лице, так как девушка с усмешкой произнесла:

- Что, подействовало моё лекарство?

- Вроде бы, - пробормотал я. – Из чего эта твоя бу… твой эликсир сделан?

- Потом расскажу, чтобы тебе аппетит не портить.

Хлебом оказались сухари, которые пришлось размачивать водой. Мясо – вяленым с большим количеством соли и красного перца. На десерт девушка предложила крупные орехи и сушёные плоды, похожие на крупные финики светло-коричневого цвета. В конце трапезы она налила мне грамм тридцать эликсира в медный стаканчик.

- Теперь можно поговорить, - незнакомка достала плоскую серебряную фляжку с длинным горлышком и сделала из нее несколько глотков, после чего предложила мне. – Будешь? Отличный виски.

- Пока воздержусь, а то боюсь, что после всего случившегося меня накроет. И так немного развезло после эликсира.

- Как хочешь, - она пожала плечами, глотнула ещё, после чего закрутила фляжку и убрала её обратно в карман. – Я Кэлиска. Так назвал меня один индеец, когда нашёл после туманного переноса. Обычно женщинам позволяют оставить своё прежнее имя или выбрать новое самостоятельно, но Однорогий Бизон этот тупой мужлан имел на это собственные взгляды.

- А я Герман, приятно познакомиться.

- Забудь, - Кэлиска отмахнулась от моих слов. – В этом мире нельзя держаться за старое, иначе оно притянет смерть.

- Ты говоришь «в этом мире», - перебил я её. – Что это значит?

- То и значит. Ты больше не в России, а в Аду, который ещё называют Ульем или Стиксом.

- Кто называет?

- Не знаю, - вновь пожала она плечами. – Называют и всё… Да все называют! Здесь много странного и непонятного, внезапно появившегося откуда-то. Индейцы считают, что мы умерли в своём мире, но оказались чересчур грешны или слабы как воины, и потому попали в Мир Чёрных Лугов, где злые духи проверяют нас и делают сильнее. И когда это случится, то Маниту придёт и заберёт счастливчика в Поля Вечной Охоты. Вот ты и какого года?

- Из две тысячи двадцатого, - машинально ответил я.

- Откуда, откуда? – широко распахнула она глаза.

- Из две тысячи двадцатого. А ты?

- Два года назад был тысяча восемьсот пятьдесят девятый от рождества Христова.

С минуту мы молча сидели, смотрели друг на друга и переваривали информацию. Первой пришла в себя Кэлиска.

- Ладно, потом расскажешь о грядущем. А сейчас слушай про то, куда ты угодил…

Глава 2

Глава 2

- Вижу только лотерейщиков, двоих, - пробормотала Кэлиска, наблюдая за моим поездом через подзорную трубу.

- Это плохо или хорошо? – поинтересовался я.

- Как сказать. В нашем случае, скорее всего, плохо, так как кроме этих осквернённых я не вижу никого слабее.

- А они должны быть, если там нет никого сильнее лотерейщика, - догадался я, вспомнив то, что девушка рассказала мне про этот новый мир. – Думаешь, лотерейщики из свиты какого-нибудь кусача?

- Скорее всего. Ну, или матёрый топтун сюда заявился с ними, - подтвердила она мою догадку.

Что мы делали в окрестностях поезда с фестиваля? Собирали трофеи, вот что. Вернее, планировали их собрать. Моей спасительнице понравилось качество изготовление реплик винчестера и револьверов. И когда услышала, что ещё несколько таких же лежат в поезде в нескольких часах конного перехода, и там нет осквернённых, она приняла решение туда скататься. В этом мире с оружием достаточно сложно и потому хорошее очень ценится. А реплики револьверов и винтовок из материалов двадцать первого века априори не могут быть плохими «стволами».

- Ладно, сейчас свалим лотерейщиков и посмотрим, кто выглянет на шум. Заодно покажешь, что умеешь.

- Отсюда я точно не попаду из этого, - я пару раз хлопнул ладонью по прикладу «винчестера». У новой знакомой нашлись патроны такого же калибра - .44-40 кольцевого воспламенения. Именно такими же боеприпасами питался её револьвер «ремингтон». Кстати, довольно редкая модель с учётом калибра под унитарные патроны. И если для такого оружия патрон можно назвать даже избыточно мощным, то для винтовки или карабина он был так-сяк. Всего я получил дюжину патронов, пять из которых уже сжёг, пристреливая «винчестер». Вот если бы у меня был образец 1986 года под .44-70 или так называемый мушкет, созданный для армии и имевший удлинённый ствол для крепления штыка, то мог бы с полукилометровой дистанции попытаться всадить двадцатидвухграммовую пулю в голову осквернённому.

- Мы ближе сейчас подберёмся.

Лошадей и часть вещей Кэлиска оставила на том месте, откуда мы наблюдали за поездом. Свой «пыльник» и «потники» (кусок кожи, пристёгиваемый к штанам в том месте, где нога касалась лошадиного бока, для защиты от лошадиного едкого пота) девушка оставила там же. Объяснила, что нюх у сильных осквернённых немногим уступает собачьему, а лошадиный запах слишком ядрёный и слышен на огромном расстоянии.

На то, чтобы занять удобную позицию, у нас ушло порядка десяти минут. За это время лотерейщики несколько раз меняли своё положение. К счастью, они всё так и оставались с одной стороны поезда, упрощая собственный отстрел.

- Готов?

- Да.

- Тогда стреляй. Я за тобой.

До поезда с позиции было около трёхсот метров. Практически предельная дистанция прицельной стрельбы из моего «винчестера», хотя на Земле в ТТХ в оружейных магазинах указывают и четыреста, и даже пятьсот.

Прижавшись щекой к горячему дереву приклада, я сделал несколько вздохов-выдохов и плавно потянул спусковой крючок. Сразу после выстрела, я рванул скобу вниз-вверх, откатился в сторону на пару шагов, чтобы выйти из облачка дыма, и вновь вскинул оружие к плечу. Практически одновременно с этим рядом раздался выстрел из «шарпа» Кэлиски. Я хорошо рассмотрел, как из головы осквернённого полетели брызги крови с мозговой жидкостью и осколками костей. Вся эта каша расплескалась на запылённой светлой стенке вагона, рядом с которой стояла тварь. Мой противник неподвижно лежал немного в стороне.

Пока Кэлиска перезаряжалась, я внимательно следил за поездом и окрестностями.

- Видишь кого? – поинтересовалась у меня девушка.

- Нет. Может, больше и нет тварей?

- Должны быть, - уверенно произнесла она. – Иначе рядом крутилась бы мелочь.

Ещё пару минут мы всматривались в поезд, пытаясь увидеть хотя бы подозрительную тень. Но тщетно.

- Горыныч, тебе придётся идти туда и выманить осквернённого. Не волнуйся, я прикрою, - вдруг огорошила она меня. Кстати, насчёт того почему она обратилась ко мне по «земному» прозвищу. На этом настоял я, не собираясь откликаться на какие-нибудь «Истэка» или «Роутэг», как она хотела обозвать меня на индейском языке. После недолгих уговоров согласилась, что в качестве исключения я могу взять привычное прозвище, отказавшись от имени, дарованного при рождении. Мол, раз я не сохранила своё волею упёртого крестного, то имею право, став сама таковым, дать то имя, что по вкусу крестнику.

- Это обязательно?

- Мне нужно оружие из поезда, а тебе требуется моя помощь в пути до безопасного стаба, - спокойным тоном расставила собеседница все точки над «i».

«Блядь, и на кой хрен я рассказал ей про стволы? – выругался я про себя. – Хотел, как лучше, а получилось как всегда – жопа».

- Ты идёшь?

- Иду-иду, - сквозь зубы произнёс я. Для меня, человека из двадцать первого века, такое отношение было, скажем так, неприятным. Но, видимо, здесь живут (точнее, выживают, что накладывает определённые качества на характер) простые люди с простыми нравами: или ты полезен, или ты идёшь куда шёл. Помощи просто так, о чём трезвонят в моём мире из газет, интернета и телевидения, в Улье не оказывают. Мне ещё повезло, что я новичок здесь и по неписанным законам вредить мне запрещалось. Иначе загорелая красотка могла запросто всадить мне пулю в голову, чтобы забрать моё оружие. – «Эх, нужно было пару патронов в револьверы вставить, а то с «винтом» неудобно вблизи стрелять».

Триста метров я шёл спокойным ровным шагов, держа винтовку на уровне пояса на вытянутых руках, чтобы те не уставали. Вскинуть её полсекунды, а на дистанции пистолетного выстрела я метко стреляю и от бедра.

Когда до вагонов осталось меньше пятидесяти метров, я замедлил шаг и поднял оружие к плечу. Дальше двигался приставными шажками, часто замедляясь и слушая окружающий мир.

Тишина.

«Эта ковбойша точно ошиблась, нет здесь никого больше», - с надеждой думал я, медленно смещаясь к последнему вагону. Я слышал только редкое дуновение ветерка и неприятные запахи разложения, но всё же не торопился ускорять шаг и не опускал оружие. Как показало скорое будущее – не зря. Когда оказался в начале второго вагона, то одно из его окон буквально взорвалось, выпуская наружу огромную человекообразную тушу. Меня спасло то, что вагон лишь походил внешне на старинный, а на самом деле был собран в виде сварного каркаса из стальных уголков, полос и труб. И вместо того чтобы вылететь на улицу вместе с осколками стекла и щепок, тварь вывернула стальную основу наружу и застряла. Потеряла пару секунд, чтобы освободиться и… получила тяжёлую безоболочную пулю из свинца прямо в макушку из «шарпа» Кэлиски. Она так и осталась торчать из проёма, большей частью вывалившись из пролома в вагонной стене.

- Эй, приди в себя, - я очнулся от громкого окрика, прозвучавшего в нескольких метрах позади.

Оказалось, что я так и стоял на одном месте, в шоке изображая гипсовую статую и глядя на искажённого, торчащего из вагона в десятке метров от меня. Моя спутница за это время успела дойти до меня.

- Я… извини, нашло что-то, - сказал я, сглотнув комок в горле.

- Бывает. Гильзы не забудь собрать, потом заново переснарядишь.

- Так я не стрелял.

Вместо ответа она хмыкнула и взглядом указала мне под ноги. Опустив голову, я увидел на земле вокруг себя несколько золотистых цилиндриков. После этого я дёрнул скобу затвора вниз и убедился, что в магазине пусто.

- Держи, - девушка протянула мне пять патронов. – Вставь в револьвер, а то мне не по себе, когда напарник без оружия.

- Спасибо.

Она без каких-либо условий уже подарила мне семнадцать патронов. Здесь боеприпасы и так считаются дороже золота (хотя, неправильно сравнивать этот металл, который здесь на пару порядков потерял в цене, став чуть ли не мусором), а уж унитарные патроны стоят ого-го! С другой стороны, насчет «без условий» я поспешил. Вон как легко отправила меня изображать приманку. Меня спасло только чудо и технологии двадцать первого века, оказавшиеся неприятным сюрпризом для искажённой твари.

- А ты везунчик, Горыныч, - сказала мне девушка, ожидая, пока я заряжу один из своих револьверов. – Топтун оказался матёрым и очень хитрым. Он просто не думал, что стенки в вагоне будут железными.

- Угу, везунчик, - тихо сказал я. – Такой везунчик, что попал в мир, который местные жители называют Адом.

- Но ты всё ещё жив, а твои друзья воняют так, что аж на улице дышать противно.

На это отвечать я ей не стал. Нужно время, чтобы я привык к новой обстановке и образу жизни. Последняя у меня теперь напрямую будет зависеть от моих навыков обращения с оружием. И если уж называть меня везунчиком, то только из-за того, что я сюда попал не как тепличный обыватель, а со знаниями отличного стрелка.

После того, как убедились, что в поезде и рядом с ним больше не осталось искажённых, мы с Кэлиской занялись сбором трофеев. В прошлый раз из-за болезненного состояния и шока я не обратил внимания на число товарищей. И только сейчас точно определил число жертв межмирового переноса: тринадцать, включая меня. Не нашёл Кирилла, но им вполне могло оказаться одно из растерзанных тел.

Нам с девушкой достались два семизарядных карабина Спенсера калибра .56-52, одна дульнозарядная капсульная винтовка с очень длинным стволом и калибром 13.2 миллиметра, ещё один «винчестер» как у меня и восемь револьверов аж пяти моделей. Также с разрешения своей спутницы я забрал себе все муляжи патронов и холостые заряды, подходившие к моему оружию. Пусть в одних не имелось пороха и капсюлей, а в других пуль, но гильзы-то были обычными, стандартными, как и в боевых патронах. Мне останется перезарядить их по всем правилам, и получу отличные боеприпасы к своим револьверам и «винчестеру».

Осмотрев оружие, Кэлиска пришла в восторг. Качество изготовления, подгонка деталей, материалы заметно превосходили те, к которым она привыкла. Обмолвилась, что если это оружие отдать для доработки каким-то мастерам с особым Даром, то после этого то станет в несколько раз лучше, опаснее для врагов и удобнее для владельца. Для меня эти слова прозвучали фантастикой, но я решил свои сомнения и недоверие держать внутри, чтобы не обидеть спутницу. Мне с ней ещё не один день путешествовать, пока не окажусь в безопасном месте.

После она показала мне, как потрошить искажённых. У всех тварей на затылке оказалось по небольшому наросту, образованному ороговелой кожей и разделённому на дольки.

- Вот из этого и делается живчик, который ты эликсиром называешь, - Кэлиска продемонстрировала мне небольшой ноздреватый комочек чего-то размером с ядрышко мелкого лесного ореха и похожего на кусочки рафинада. – Споран. Практически всегда одного размера, и почти везде он является самой ходовой монетой. Позже покажу, как его использовать. Но его можно есть и так, если нет под рукой алкоголя и воды. Только глотать нельзя – умрёшь. Держи, это твоя часть добычи, - она передала мне три «сахарка». – А это горох. Тебе он пока не требуется, сначала нужно, чтобы шаман раскрыл твой Дар, - вторым продемонстрированным трофеем из голов искажённых, оказался шарик, похожий на крупную горошину оранжево-жёлто-зелёного цвета. Таких в наросте на затылке у топтуна оказалось две штуки.

- Сколько можно купить и чего на споран? – поинтересовался я у неё, рассматривая на своей ладони добычу.

- Два-три патрона, таких как у тебя. Мерку пороха или фунт свинца, штук сто пистонов или две дюжины капсюлей. Еда дешевле. За два спорана ты получишь обед и ужин в салуне. Комната стоит везде по-разному, самая дешёвая на сутки обойдётся в четыре или пять, как сторгуешься.

- А оружие?

- Оружие дорогое. Найти его не всегда просто, а теряется или ломается часто. За две горошины я смогу найти чиненый «ремингтон», как у меня, - она коснулась кончиками пальцев рукоятки револьвера, торчащей из кобуры.

- Понятно. А горошина в споранах сколько?

- Тоже везде по-разному. Где-то дают восемь, а где-то и дюжину можно легко получить. Бывает, что спрос возрастает до пятнадцати.

- Понятно, - повторил я и следом добавил. – Понятно, что курс сильно плавающий. А тяжело добывать спораны и горошины?

- А сам как думаешь? Ты сегодня на вот столечко, - собеседница свела вместе указательный и большой пальцы, оставив между ними небольшой зазор, - разминулся с костлявой. Из дюжины команд за месяц в живых остаётся две или три. В каждой бывает от четырёх и больше человек.

- А почему ты одна?

- Так получилось, - холодно ответила она. И по её тону я понял, что наш разговор закончился.

Резко встав, Кэлиска закинула за спину «шарп», взяла в руки один из трофейных «боуи» и забралась в первый вагон, где занялась весьма странным занятием – стала варварски отдирать тесаком облицовку со стен. И так она поступила во всех вагонах.

Глава 3

Глава 3

Я во все глаза рассматривал оплот цивилизации в этом мире. Места, где люди основывали городки и посёлки, назывались стабами от – стабильный кластер. Это поселение носило название Риол-Сити. В нём постоянно жило около пятисот человек, а иногда, когда сравнительно недалеко отсюда перегружались несколько кластеров с поселками и станциями, их количество увеличивалось в трое-четверо. И дело было не в населении загрузившихся городков. Просто в Риол-Сити стекались охотники за добром, попадавшим в Улей на тех кластерах. Эти кластеры вычищались подчистую, порой разбирались даже дома и вывозились в фургонах, запряжённых быками. Такие наплывы гостей случались где-то раз в квартал.

В Риол-Сити были три улицы, две из которых шли параллельно друг другу, а третья их пересекала примерно по центру. Треть третьей улицы и одна из параллельных располагались на пологой части склона большого каменистого холма. С двух сторон городок закрывал глубокий и широкий ров с набитыми в его дно заточенными кольями, обожжёнными в костре для более долгой службы. Вдоль той стороны поселения, которая пришлась на склон, шла полоса из таких кольев, наклонённых в сторону вершины. За ними протянулись несколько рядов коричневой от ржавчины колючей проволоки. Сам холм мог похвастаться только низкой жидкой травой. Ни кустика, ни деревца на нём не росло. Такая «прополка», должно быть, связана с обороной: врагам просто негде укрыться на склоне. Думаю, что на обратном склоне и на вершине местные что-то придумали. Скорее всего, секрет с часовыми, так как мин в девятнадцатом веке ещё не придумали.

«Хотя, мины могло сюда занести, как занесло меня», - мелькнула в голове мысль.

Колючей проволокой в несколько рядов был обнесён весь городок. Учитывая его площадь, работёнка была та ещё. По периметру стояли вышки, на которых торчали караульные. Везде по двое. На двух вышках я увидел самые настоящие гатлинги. Третий предок пулемёта встретил меня на въезде в городок. Он стоял в окружении огромных корзин, заполненных мелкими камнями с землёй под навесом из досок. Там же нашлись трое бородатых мужчин в обязательных шляпах и с револьверами на ремнях. Девушку они молча проводили взглядами, а вот меня остановили окриком:

- Стой, парень! Откуда к нам?

Не успел я и рта открыть, замешкавшись с ответом, не зная, как кратко донести до охранников свою попаданческую суть, как слово взяла моя спутница.

- Буффало, это новичок. Три дня как в Улей попал.

- А-а, - протянул бородач, который ранее задал вопрос, - новичок. Ну, добро пожаловать в Ад, - и рассмеялся. Почти сразу же к нему присоседились два его товарища. – Зайди в салун к Ирокезу и пропусти пару стаканчиков, чтобы жизнь хоть сегодня заблистала. Ему скажешь, чтобы записал на счёт Буффало.

- Спасибо, Буффало, - поблагодарил я его.

В Риол-Сити оказалось около сотни зданий. Примерно полторы дюжины из кирпича и камней, остальные из дерева. Большая часть двухэтажные с плоскими крышами и верандами на втором этаже. Окна маленькие и на каждом толстые ставни, усиленные полосами и уголками из металла. Двери даже со стороны выглядят крепкими орешками и явно предназначены, чтобы задерживать пули. Вдоль домов с обеих сторон тянулись дощатые настилы. Улица в центре пыльная, изрытая ямками, колеями, с редкими конскими «яблоками».

Сходства с киношными «поселками Дикого Запада» очень мало. Я бы сказал, здесь всё более жизненно, реальнее.

«Ну, так мы и есть в реале, а не в кино или игре, - мысленно вздохнул я. – Без сохранений и запасных жизней, без попкорна, пледа и пульта».

Настроение опять стало скатываться в депрессию. Когда я раньше мечтал оказаться в прошлом в эпохе Дикого Запада, то не думал, что жизнь будет наполнена болью, голодом, вонью, тяжёлыми и подозрительными взглядами незнакомцев, пылью, холодом ночью и жарой днём, тряской в седле и так далее.

На пять сотен жителей и сто зданий приходились две церкви – католическая и протестантская, лазарет, одиннадцать(!) салунов, один бордель, четыре лавки-магазина со всякой всячиной, тюрьма, она же суд и офис шерифа, две мастерских-кузницы, пекарня и мясная лавка. Вышеупомянутые магазины можно было легко назвать «лавка тысячи мелочей», так как в них можно было купить буквально всё! От боеприпасов к оружию, до лекарств, от одежды до продуктов, от косметики до отравы для тараканов. В одну из таких лавок направилась моя спутница. Там она продала большую часть наших трофеев, честно поделившись выручкой со мной (правда, себе забрала больше, чем передала мне, ну да, бог ей судья). Часть выданных споранов я потратил на порох, капсюли, пулелейку, свинец и набор для перезарядки гильз. Ещё купил кое-что из одежды, посуду и несколько банок с консервами. Со всем этим добром я пошёл не в салун, чтобы снять там комнату, а в больницу к шаману. Уместнее было бы называть этих одарённых целителями или знахарями, но эпоха и место обитания накладывает свои нюансы.

- Ловкачом будешь, - сообщил мне рослый метис, чем-то похожий на злодея-индейца Джо из истории про Тома Сойера. Вернее, на советского актёра, его сыгравшего.

- То есть?

- Ловкость у тебя высокая. Вот кто-то получает большую силу, а ты обзавёлся ловкостью. Чего непонятого? – с раздражением сказал он. – Если разовьёшь свой Дар, то однажды сумеешь уворачиваться от пуль и вылезать из когтей элиты без единой царапины. Так понятно?

- Понятно, - кивнул я.

- А раз так, то не мешай мне больше. Иди отсюда, бледнолицый.

- Хам и быдло, - сообщил я Кэлиске, когда вышел на улицу, где она меня терпеливо дожидалась. Судя по свежему запаху неплохого алкоголя, исходящего от неё, время ожидания она скрашивала содержимым своей фляжки, которую пополнила недавно в лавке.

- Он единственный хороший шаман на тысячу кластеров в округе, так что вполне может себе позволить грубить и хамить. Не будь ты новичком, он мог вовсе на порог не пустить и споранов содрал бы столько, сколько тебе во сне не приснится никогда, - выслушав меня, ответила девушка.

- Я и говорю – урод, - плюнул я на растрескавшиеся доски больничного крыльца. – Хоть бы ремонт сделал, а то сидит в каком-то свинарнике.

- Горыныч, я советую тебе следить за своими словами и поступками. Я не знаю, кем ты был в своём мире, и как там относятся к оскорблениям, но у нас за плевок не в том месте часто вызывают на дуэль. Как и за оскорбительные слова, - пристально посмотрела на меня она.

- Новичка вызовут? Ты же говорила, что к таким как я относятся лояльно.

- Люди разные, - припечатала она. – Одни забудут, другие из-за угла вечером нож в спину загонят. Так что учти.

- Учту. Куда сейчас или пора разделяться?

- В салун, пора комнаты искать. Хочешь, со мной пошли, не хочешь – ищи сам.

- С тобой, - не раздумывая ответил я. Рано мне ещё отказываться от чужой помощи. Да и должна она мне. Даже с учётом того, что Кэлиска меня спасла, она уже успела на мне заработать куда больше, чем потратила на спасение и помощь. Тем более в этом мире – да и в эпоху – человеческая жизнь порой стоит меньше цены за винтовочный патрон. И ещё неизвестно, что она там придумала с поездом. Вот зуб даю, что не просто так ковыряла в вагонах своим тесаком.

Уже на следующий день узнал, что оказался прав в той части догадок, которые касались поезда.

- Горыныч, я еду с отрядом к поезду. Ты со мной? – сообщила она мне ранним утром, когда мы с ней столкнулись в общем зале за завтраком.

- Это обязательно?

- Нет, если не хочешь заработать немного споранов.

- Хм, и много обещают? – заинтересовался я.

- Десять за день. Но тебе придётся поработать на разборке поезда и железнодорожного пути. Будь ты опытнее, то предложили бы охрану, но… В общем, сам понимаешь, - ответила девушка.

- Понимаю, - кивнул я и задал новый вопрос. – Когда выезжаем?

- Через полтора часа. Если согласен, то через час подходи к южному выезду. Увидишь там отрядные фургоны и всадников, там спросишь Билли Шомпола или Эрда Большеносого. Им скажешь, что хочешь войти в отряд, заодно сообщишь, что попал в Улей на том самом поезде. Это нужно на тот случай, если отряд уже набран и лишние люди не нужны.

- Понял. Спасибо, Кэлиска.

- Зайди в костел и обратись к Пастору. Попроси у него записки для новичков. Обычно их миссия раздаёт бесплатно, но я советую пожертвовать один споран. Так тебе кроме стандартной брошюры дадут ещё одну, более подробную, с полезными советами и карту региона. Она, правда, не очень подробная, но тебе даже такая пригодится на первых порах.

- Это в католическую или протестантскую? – уточнил я.

- К католикам.

- Ещё раз спасибо, Кэлиска.

Завтрак состоял из большого куска мяса с кровью, яичницы, варёных бобов с морковью. Вместо компота, хе-хе, предлагалась кружка пива, креплёного пива или какого-то коктейля, состоящего из алкоголя, воды, горького травяного отвара или фруктового сока. А из крепких напитков я мог взять очень многое – креплёное вино, ром, виски, бренди, джин. Всё это нескольких сортов. Остановился на простом пиве, вспомнив реальные истории об антисанитарии в эти времена. Не просто так вместо воды употреблялось пиво и разбавленное вино. Дело было в опасности подхватить желудочные болезни, а алкоголь худо-бедно помогал снизить их риск. Хотя, к слову сказать, вода в меню имелась, но я решил воздержаться от её употребления. Вроде как у иммунных, к коим отношусь с недавних пор и я, отличный иммунитет, о чём мне сообщила Кэлиска. Нас в гроб может загнать только полностью протухшая пища. При этом особенно опасна испорченная рыбная и молочная продукция. Ещё горячий свинец, ножевая сталь и когти-зубы осквернённых. Но я ещё пару дней назад был простым человеком и не верил, что вот так с ходу обзавёлся настолько мощной природной защитой организма.

После завтрака я сходил в одну из местных церквей, как и советовала девушка. Там получил две тоненькие книжечки из прошитых вручную толстых листов сероватой бумаги с отпечатанным типографским шрифтом, плюс большую карту из такой же бумаги с минимумом пометок. Скорее даже не карту, а кроки я бы сказал. Но это лучше, чем вообще ничего.

Следующим пунктом стала знакомая торговая лавка, где я пополнил запас пороха с капсюлями, гильз и пуль. Позже снаряжу их, может быть, часть даже сегодня на вечернем привале, если не устану сильно. Можно было бы купить уже готовые патроны, но они стоили очень дорого, чуть ли не в два раза в сравнении с самостоятельным снаряжением из комплектующих. Купил чекан, который местные здесь иногда называют клювом, другие киркой (а вот рабочий инструмент почти всегда кайлом, тем самым нет путаницы), третьи крюком. Ещё часто встречается название гекек – ястреб с индейского. Почти тот же «клюв» по смыслу, только на языке коренных американцев, девяносто пять миллионов которых из ста четырнадцати – примерно - было уничтожено белыми переселенцами за пару веков. Пожалуй, на фоне англосаксов Гитлер выглядит не таким кровожадным злодеем, как его те самые «наглы» рисуют.

Купил я кое-что из припасов для дальних переходов, заполнил две фляги из двадцать первого века водой из колодца в центре стаба. Вода в нём была ледяная и кристально чистая. Благодаря двойным стенкам и особому материалу фляги сохранят её таковой надолго.

Со всеми этими сборами, включая завтрак, я уложился в озвученный час.

- С нами, что ли? – поинтересовался у меня один из ковбоев у фургонов за колючей проволокой. Выделялся он большими вислыми чёрными усами и огромным прямым носом.

- Эрд?

- Он самый. Эрд Большеносый. Так ты с нами или просто хочешь что-то стащить?

- С вами. Я Горыныч, попал сюда на том самом поезде, куда вы собираетесь.

- Ага, вот оно что, - хмыкнул он и провёл взглядом по мне. – Пороха не нюхал?

- Не довелось.

- Чем занимался?

- Я переводчик и механик, - сообщил я ему. При этом практически не соврал. Я знал отлично английский, значительно хуже французский и немецкий (эти в основном только разговорные и чуть-чуть письмо). Ну, и родной русский. То есть вполне могу переводить чужую речь. Что же до механика, то в этой эпохе за диплом мастера сойдёт знание, куда приложить гаечный ключ, как работает электричество, гидравлика и всё остальное той же «механической» тематики. Ещё до окончания школы я успел погонять на отцовой «шестёрке», уже давно снятой с учёта, но продолжавшей стоять в гараже. А «тазики» отличаются тем, что хоть и могут работать в любых условиях и довезти в любом состоянии из пункта А в пункт Б, но при этом имеют скверный характер постоянно ломаться в мелочах и не только. Сколько я перебрал карбюраторов, сменил крестовин в карданах, подшипников и прочего, и прочего – сейчас не скажет даже бог. Вот исходя из всего этого, я и назвался механиком. Вряд ли среди местных заработаю уважение, если сообщу ту правду, из-за которой оказался в этом мире. Здесь не ценят фигляров и лицедеев, которыми меня можно назвать из-за участия в фестивале CAS.

- В поездах разбираешься? Сможешь помочь в разборке?

- Нет, - я отрицательно помотал головой. – Я занимался маленькими машинами. В чём-то они похожи, конечно. Но если хотите разобрать и потом собрать где-то ещё, и чтобы потом всё заработало, то тут от меня помощи не ждите.

- Пусть дьявол собирает. А мне нужно просто быстро разобрать на куски железа твой поезд, чтобы увезти в фургонах.

- Только разобрать? То есть, сломать? – уточнил и после утвердительного кивка, усмехнулся. – Это я могу. Ломать – не строить.

- Сядешь в повозку где-нибудь посередине обоза. Забыл спросить, а стреляешь хорошо?

- Да.

- Надеюсь, что ты не бахвалишься.

Только-только я успел выбрать себе повозку, в которой предстояло ехать до места моей трагедии, как был подан сигнал к началу пути. Всего я насчитал двадцать повозок. В половине из них были запряжены лошади, оставшиеся тянули быки. В каждом фургоне находилось по два человека – возница и охранник с винтовкой в руках. Ещё восемнадцать человек передвигались на лошадях. Почти у всех всадников имелась заводная или вьючная животинка. Ещё обратил внимание, что часть караванщиков имела при себе длинноствольные капсюльные дульнозарядные штуцеры умопомрачительного калибра. В российской армии такой относят к мелкокалиберной артиллерии. Пуля, выпущенная из подобного оружия, посадит на жопу даже слона при попадании почти в любое место. Даже не могу представить, что же за дичь здесь встречается, раз для неё требуется подобный «ствол». Вон топтун легко пал с одной пули, а ведь он выглядел натуральным монстром, размером как два взрослых мужчины и весом как три. Правда, в брошюре описывались твари, называемые руберами и – следующая ступень развития – элитниками. Но там же указывалось, что встретить их обычно - это должно очень сильно не повезти. К сожалению, рисунков не было, о чём я сильно жалел. Так бы хоть примерно представил размеры и внешний вид подобных машин для убийства из числа осквернённых. Кстати, в одной брошюре твари назывались заражёнными, но при этом окружающие называли их осквернёнными. И также звали их во второй брошюре, которую я купил вместе с картой. В целом я заметил странное хождение устаревших описаний, слов и фраз с такими же, но привычными мне.

«Словно здесь попаданцы из моего века не редки и успевают оставить о себе заметный след, - подумал я и следом грустно вздохнул. – Лучше бы оружие оставили – калаши, гранатомёты, пулемёты и «шилки».

Вместе со мной в фургоне ехали двое молодых мужчин слегка за тридцать лет каждый. Сумасшедший Билл и Смешной Билл, так их звали. Позже я узнал, что они уже около года везде ходят вместе, нанимаются в рейды, гуляют в салунах, пьют виски из одной бутылки, а по некоторым слухам ещё и проститутку всегда одну имеют и, самое главное, одновременно. Про таких в России сказали бы, что они друзья не разлей вода. Ну, а в Америке двадцать первого века… м-да.

Так как ехать было далеко, то мы разговорились, чтобы развеять скуку. Я рассказал о будущем, описал США двадцатого и двадцать первого века, то, что в стране хорошо, и что плохо. Мировая слава и сила ковбоев обрадовала, хотя оба оказались из ирландцев, правда, второго поколения, то есть, уже родились в Америке, куда приехали их родители. Вообще, ирландцев здесь на удивление много. Поставь семерых переселенцев в ряд и один точно окажется ирландцем. А то и сразу двое. Впрочем, речь сейчас о другом.

Дико возмутило падение нравов. Для них это – уменьшение религиозности и однополые отношения. На втором месте оказалось неприятие того факта, что белые люди унижаются на уровне правительства (а как ещё назвать то, что творится в современных мне Штатах?), а цветным позволяется то, за что белокожего как минимум оштрафуют на крупную сумму. Возмутил президент негр. Даже в Улье, где границы между цветом кожи и национальностью на порядок размылись, всё равно равными негры, европейцы и те же мексиканцы не стали. Наверное, людям нужен кто-то пострашнее мутантов-людоедов, чтобы забыть о распрях подобной тематики.

В свою очередь мне было непонятен ажиотаж, всколыхнувший поселение после новости о моём переносе в Улей. То есть, не сам конкретно перенос, а наличие сравнительно недалеко от посёлка сотен тонн высококлассного металла. Если вдуматься, то в месте, где регулярно, пусть и не часто повторяются места с ценными ресурсами, не должно быть дефицита этих самых ресурсов. Однако на самом деле вон всё как обстоит. Когда я задал вопрос на эту тему, получил достаточно информативный ответ. Дело в том, что я, дитя двадцать первого века, так привык к продукции индустриальной эпохи, достигшей своего пика на текущий момент, что просто не мог и подумать, как обстояли дела в середине и второй половине века девятнадцатого. Несмотря на регулярное участие в оружейном фестивале в стиле Дикого Запада, девяносто процентов самых важных нюансов того времени прошли мимо меня. Например, изобилия металла не было, с продуктами и лекарствами всё обстояло очень плохо, люди стабильно умирали не только от пуль и стрел, но ещё от голода и болезней. Также было плохо и с одеждой, оружием, инструментами и так далее. Наверное, примерно так же обстояли бы (или обстоят прямо сейчас, если принять за факт, что Улей копирует и перегружает кластеры разных эпох, соединяя вместе те, которые равнозначны по годам, плюс-минус) дела в сибирской глуши в Улье. Там тоже сплошь тайга и редкие крошечные посёлки, которые во многом зависят от подвоза ряда материалов, которые у медведя в берлоге не найдёшь и колотушкой с кедра не стрясёшь. А металла местным нужно очень много. На одни подковы уходит уйма железа. Требуется свинец на пули, сталь для топоров и ножей. Медь и олово для тех же котелков и сковородок. А сапожные гвозди? А конская упряжь? Шпоры? Гвозди обычные? Мелочи, если так подумать, но когда их набирается гора, то эта мелочёвка создаёт реальные проблемы. Вот потому все обрадовались, узнав о незапланированном переносе паровоза с участком железной дороги.

Наверное, ещё стоит упомянуть, что такая бедность на ресурсы с кластеров связана с малолюдностью региона. В соседнем, к югу за рекой Колорадо дела обстоят на пару порядков лучше. Там регулярно прилетают небольшие городки и районы огромных городов. Например, Манхеттен середины девятнадцатого века, несколько Нью-йорских авеню. С другой стороны, опасностей там тоже на два порядка больше. Миллионы осквернённых против нескольких десятков тысяч иммунных. А те в свою очередь не забывают ещё и резаться между собой. «Южане», «северяне», мексиканцы, индейцы из непокорных племён, различные культы, мстители из бывших чернокожих рабов и многие другие с упоением уничтожали друг друга. По слухам, которые мне поведали два Билла, там ведёт свою войну против бледнолицых знаменитый апач Джеронимо, которого в середине девятнадцатого века боялись и уважали американские солдаты. Но в первую очередь этот краснокожий вождь бил мексиканцев, которые ещё на Земле убили его родителей. Свою ненависть к представителям данной национальности он принёс и в другой мир. В деле уничтожения бледнолицых ему помогает ещё один знаменитый персонаж, про которого я слышал на фестивале – Неистовая Лошадь.

В тех местах найти оружие и боеприпасы куда как легче, чем здесь. Одежда и продукты со снаряжением, можно сказать, валяются буквально под ногами. Но и расстаться с жизнью в десятки раз проще в тех местах. «Мой» регион – это эдакая провинциальная глубинка с пенсионерами, где почти всегда тихо и спокойно, а самое громкое событие связано с приездом автолавки или пожаром в сарае, где дед Василий решил посильнее раскочегарить самогонный аппарата. Мне просто повезло, что я попал сюда, а не на другой берег Колорадо или в другое подобное местечко, легко давшее фору Аду.

В разговорах время прошло незаметно. Привал, дорога, опять привал и вот уже вдалеке показался паровоз с несколькими старинными вагонами. Старинными для меня. Для местных же они вершина технологий.

- Ого, да тут одних стёкол столько, что хватит половину нашего посёлка окнами обеспечить, - с предвкушением потёр руки Эрд, осматривая поезд.

- Довезти бы их целыми, - с сомнением сказал один из незнакомых мне ковбоев. – Растрясёт в фургонах, поколятся к дьяволу.

- Не каркай, Кэаф, - отмахнулся от него Большеносый.– Пойдём-ка на рельсы глянем. Сдаётся мне, что нашей кузне их хватит с избытком. Горыныч!

- Что? – я посмотрел на него.

- Своих будешь хоронить?

- Надо похоронить, не по-христиански их оставлять здесь, - вслед за ним произнёс тот, кого назвали телёнком.

- Я один не справлюсь, - ответил я им. Меньше всего мне хотелось возиться с мертвецами, которых уже раздуло после нескольких дней пребывания в жарком климате.

- Бронк и Солт Рыжий тебе помогут.

- Буду благодарен, - чуть наклонил голову.

Помощь свелась к тому, что два крепких мужика, один из которых был жгучим брюнетом с мексиканскими корнями, а второй лысым как бильярдный шар, вытащили тела из вагонов и уложили на землю рядом с ямой, которую я начал копать. На то, чтобы вырыть общую могилу в метр глубиной и размером два на два метра у меня ушло часа три. Мне ещё повезло, что грунт оказался в меру мягким, и крупных камней встречалось мало. В конце я воткнул в холмик земли крест из двух дощечек, выломанных в вагоне. А лысый Бронк с чувством прочитал молитву.

За то время, пока я был могильщиком, ковбои разобрали немалый кусок путей и порезали рельсы (как только смогли?! Скорее всего, без применения сверхспособностей не обошлось и мне стало обидно, что я это пропустил) на куски для удобства транспортировки в фургоне. Меня к помощи почти не привлекали. После нескольких пояснений с моей стороны быстро во всём разобрались и дальше справлялись самостоятельно.

Результаты поездки местным очень понравились. Это было видно хотя бы по тому, что Большеносый премировал меня двумя споранами сверх оговоренной суммы, чему я был только рад. Тем более что мои услуги механика не понадобились, а деньги заплатили.

Глава 4

Глава 4

Регион Улья, куда занесло меня проведение, оказался страшно скучным, даже сонным. Особенно сильно это проявлялось при сравнении того ужаса после встречи с осквернёнными и дальнейшей жизнью в посёлке. Я привык совсем к иному ритму существования, другому потоку информации и оттого не находил себе места. Усугубляло ситуацию то, что я всё никак не мог пробудить в себе Дар. Уж чего я только ни делал, но так и не смог стать суперловкачом. Понятно, что я и прожил здесь ещё слишком мало, и без гороха быстрый рост способности почти невозможен, но… но, блин, хотелось, верилось, что смогу и так развить его, если стану стараться! И я старался, честное слово! Иногда руки опускались, и в душе поселялась тоска с безнадёгой. Это случалось в основном тогда, когда становился свидетелем использования дара местными ковбоями. Опять был у знахаря, интересовался способами развить Дар без гороха, чтобы без нескольких лет жизни в Улье. Но он только посмеялся и сказал, что в следующий раз за консультацию мне придётся заплатить несколько споранов и лучше мне больше не приходить к нему с такими глупостями.

Скуку разрушило сообщение о перезагрузке большого кластера в нескольких конных переходах от посёлка.

- Поедешь? – поинтересовался у меня Солт рыжий. - Будет большая охота и большая заготовка мяса.

Поохотиться я был не прочь. А вот всё последующее за охотой меня не устраивало. Большая охота и большая заготовка мяса связаны с непомерно большим количеством шкур, потрохов, вони, насекомых и прочих «прелестей» скотобойни. И в копилку этих «тавталогий» стоит добавить моё большое нежелание со всем этим возиться. Вот только торчать в поселении, рубить дрова, таскать золу с подворий и навоз из конюшен с прочим мусором я хотел ещё меньше.

- Поеду. Мне нужно пять минут на то, чтобы собраться.

- У тебя точно полчаса есть, - успокоил меня ковбой. – Ещё половина охотников про перезагрузку не знает. И бери лучше лошадей. В фургонах потом мясо повезут.

- Угу, понял.

За время жизни в посёлке я набил руку во многом. Например, за полчаса оседлать двух мустангов и собраться самому не составило никакого труда. Кстати, лично я для себя кое-что вывел из окружающего мира. Мустанги, да и вообще все им подобные животные – бизоны, олени, коровы – это благо и зло Улья. Осквернённые просто обожают их мясо. Если всадник наткнётся на тварь, от которой невозможно ускакать, то он бросает скакуна и уходит на своих двоих. В девяти случаях из десяти осквернённый погонится за лошадью, забыв про человека. И даже если он прикончит ту и решит вернуться назад, мол, два ростбифа лучше одного, то всадник успеет приготовиться к встрече. Не факт, что эта отсрочка ему поможет, но иногда и соломинка спасает утопающего. Также благодаря стадам коров и бизонов на равнинах и огромному количеству оленей в лесах и горах осквернённые слабо докучают людям. По крайней мере, могло быть намного, намного хуже. Это благо. Что же до злой стороны, то она вот какая. Мясо травоядных действует на рост и развитие осквернённых, как суперанаболик. Пустыш до рубера развивается за несколько месяцев, а там недалеко и до элиты. Даже с первым тяжело справиться, а со вторым... Эх, тут проще накрыться простынкой и ползти на кладбище.

- Молодец, что вьючную взял, - похвалил меня рыжий. – А то тут некоторые собрались на прогулку, - и указал на нескольких ковбоев, которые стояли в кружке недалеко от нас, о чём-то болтали, жевали табак и часто сплёвывали себе под ноги. – Надеюсь, от разделки не откажешься?

Откровенно сморщился, показывая всем видом, что думаю о таком предложении.

- За каждую тушу споран плачу.

- За телёнка? – уточнил я.

- За него. Коровы с быками никому не нужны. Вот ещё! О них свои последние зубы ломать, - усмехнулся он и продемонстрировал в улыбке ровный и полный ряд белоснежных зубов.

- Договорились, - согласно кивнул я. Может, продешевил, но с другой стороны я ещё полчаса назад собирался всё делать бесплатно.

Набралось больше тридцати человек. Восемь из них ехали в трёх фургонах, запряжённых парой мулов каждый. Прочие охотники предпочли передвигаться в седле. Как и в прошлый раз, когда я попал в крупный отряд, от изобилия и разносортицы оружия в глазах буквально рябило. Я увидел у нескольких человек кое-что из редчайших образчиков военной мысли. Это был пистолет «вулканик», две двенадцатизарядных револьверных винтовки и одна цепная винтовка аж с двадцатью гнёздами для патронов. И если пистолет выглядел достаточно грациозно, то вот винтовки смотрелись откровенно коряво, слишком неуклюжими и тяжёлыми.

Основная масса охотников имела револьверы и винтовки под унитарный патрон внушительного калибра. Правда, внушительного для меня, для местных же диаметр пули в десять-двенадцать миллиметров был обычным. Из того что я успел узнать, становилось ясно, что порой размер и вес пули не играл большой роли. Всё дело в обладателях редкого дара, с помощью которого они в буквальном смысле меняли физические законы. Эти мастера могли превратить пистонную дульнозарядную винтовку в аналог какой-нибудь «баррет» или «выхлоп» из моего мира. Правда, такая работа стоила очень дорого. Куда дешевле обходилась модернизация патронов или пуль. Увы, но даже они были мне не по карману. А вот у большинства охотников в патронташе имелась пара-тройка подобных вундервафлей.

Три часа пути мне запомнились только пылью, жарой и вонью лошадиного пота.

«Осквернённым знай поглядывай по сторонам и вдаль. Увидел облако пыли – вот твоя добыча, - подумалось мне при виде этого демаскирующего признака. – Интересно, я прав или накручиваю себя зря?».

К счастью, нападений не случилось. То ли перезагрузок с людьми давно не было, то ли охотники вычистили даже пустышей на сутки пути вокруг посёлка. Ну, а все прочие осквернённые, кто выше пустышей, на такой крупный отряд не нападают. Даже тот топтун со свитой из лотерейщиков из поезда не рискнул бы, останься в живых. Сильные могли, но таких здесь нет. Иначе охотники не сунулись бы в эти места.

Вскоре я увидел стадо бизонов.

- Фью-ють! – присвистнул я. – Ничего себе их здесь!

На равнине до самого горизонта паслись тысячи горбатых быков и коров с телятами. Нечто похожее я видел по телевизору про Африку, где иногда показывали стада антилоп гну. Кстати, эти животные даже в чём-то между собой схожи, совсем чуть-чуть.

Охотники разделились на две группы, чтобы взять стадо в клещи. По сигналу нужно будет дать шпор лошади, приблизиться к стаду метров на сто или меньше и начать отстрел самых лакомых целей. Интересовали нас телята и молодые коровы, те, у кого мясо мягкое, не жилистое.

- Тру-у-у-у! – прозвучал вдалеке рожок. Это вторая группа подала знак, что готова к действию

- Тру-у-у! – ответил им наш трубач. Он ещё не успел опустить рожок, как половина охотников ударили каблуками по бокам лошадей. Я был в их числе. Слева от меня несся Солт, левой рукой сжимая поводья, а в правой держа винчестер. Минута скачки и вот уже до стада бизонов рукой подать.

Грохнул первый выстрел. За ним треснул второй, третий…

Заставив лошадь остановиться, я вскинул к плечу винтовку, поймал на мушку телёнка и надавил на спуск. Передёрнул рычаг, отправив горячую латунную гильзу в полёт, и спустя пару секунд выстрелил ещё раз.

Бизоны только сейчас заволновались. До этого животные не обращали внимания на всадников. Только что и выдвинулись в нашу сторону несколько быков, встав между нами и основным стадом. Лишь дюжина убитых сородичей и в два раза большее число бившихся в агонии на земле и подранков, оставшихся на ногах и ревущих от боли, всколыхнули стадо.

Я не заметил, как отстрелял патроны в магазине винчестера. Показалось, что сделал от силы четыре выстрела, и вдруг боёк щелкнул вхолостую. Первым порывом было желание перезарядиться и продолжить расстрел бизонов – так вошёл во вкус охоты. Но потом подумал: «А на хрена?» Ещё увидел, что и Солт не торопится дальше стрелять, что тоже стало звоночком остановиться.

Пришлось ждать не меньше десяти минут, пока стадо удерёт далеко-далеко, оставив после себя десятки убитых и раненых животных. Сначала пришлось добить подранков, среди которых оказались не только подстреленные, но и задавленные. И только после этого большая часть охотников сняла куртки, закатала рукава рубашек и взялась за ножи. Шестеро остались в сёдлах, принявшись зорко осматриваться по сторонам.

Как свежевать и какие куски брать мне показал Солт на первом телёнке. Практически большая часть туши оставалась на поживу койотам и грифам. Всё тот же рыжий показал мне, как заворачивать в кусок шкуры добычу, чтобы не испачкать кровью перемётные сумки.

Я уже заканчивал паковать мясо со второго телёнка, когда один из наблюдателей принялся часто трубить в рожок.

- Тру-у-у! Тру-у-у! Тру-у-у!

Машинально я посмотрел в его сторону, затем глянул на Солта и… почувствовал холодок в груди. Рыжий ковбой уже заскочил в седло, бросив добычу на земле.

- ..акс… ос…ый… быстро …еги! – донеслись до меня его крики, разрываемые поднявшимся сильным ветром.

Ничего не поняв, но сильно мотивированный его прытью, я последовал его примеру. К тому моменту, когда я оказался в седле, рыжий уже нёсся галопом в нескольких сотнях метрах от меня.

- Но, родная, уноси наши задн… - мою нервно-шуточную речь прервали несколько выстрелов. Обернувшись на них, я увидел, как вдалеке нечто огромное, размером с вожака бизоньего стада настигает одного из ковбоев и легко сносит лошадь вместе с седоком на землю ударом страшной лапы.

Эта картинка стояла перед моими глазами очень долго. И избавился я от неё лишь после того, как ударился о землю после падения моего скакуна. Оказалось, что я надолго выпал из реальности. Подсознание взяло управление телом, пока разум пребывал в ступоре. В этом состоянии я успел не только далеко унестись от места охоты, но и загнать насмерть свою лошадь.

Сняв с павшей коняги оружие и мешок с припасами, я определился с местоположением и отправился пешком в Риол-Сити. Если я не ошибся, то занесло меня совсем не туда. Город находился в другой стороне. Всю дорогу постоянно оглядывался по сторонам. А когда на землю опустилась темнота, то часто останавливался и вслушивался в окружающий мир.

К городу я подошёл глубокой ночью.

- Эй, не пальните там! – закричал я, когда до периметра осталось метров четыреста. – Эге-гей, я свой!

Так орал почти до самого поста у ворот.

- Заканчивай глотку драть, - крикнули мне в ответ. – Не выстрелим уже.

Когда я подошёл к ним и оказался в круге света от масляного фонаря, то меня опознали.

- Горыныч? Ты один?

- Пешком? Где остальные?

Услышав эти слова и увидев тяжёлые взгляды, я ощутил, как под сердцем возник лёд.

- Никто не вернулся? – спросил я, сбросив вещи на землю.

- Никто, - ответил один из караульных. Кажется, его зовут Трезвым Джо. – Так что случилось у вас на охоте?

- Я… я не знаю, Джо. На нас напала какая-то огромная тварь, все бросились бежать. Я тоже побежал. Точнее ускакал. Лошадь пала и пришлось идти пешком. Оказалось, что меня занесло на запад и пришлось делать крюк, чтобы вернуться.

Караульные переглянулись.

- Ты её видел?

- Тварь? Да, - кивнул я и нервно передёрнулся. – Издалека, правда. Слушайте, а вы не шутите, что никто не вернулся? – я в глубине души надеялся, что меня разводят. Хотят таким нехитрым и жестоким способом наказать за мою панику, из-за которой бросил отряд.

- Кто таким шутит, - буркнул напарник Джо. – Тебе нужно к главе. Расскажешь ему всё, что видел. Сам дойдёшь?

- Дойду. Парни, дайте горло смочить. Я без живчика и воды остался, а по дороге ни одного ручейка не встретилось.

- Держи, - Трезвый Джо снял с пояса флягу и протянул мне. – Здесь живчик.

Водой со мной поделился его напарник. Напившись, я поблагодарил их и направился домой к главе города каким был – грязным, уставшим и с вещами. Там меня сначала обматерили и пригрозили сдать шерифу в «холодную» на пару деньков, спросонья перепутав с пьяным.

- Не убивайся, что в беспамятстве ускакал, такое со многими новичками случается, кто сталкивается в первый раз с элитником и остаётся в живых, - вроде как меня успокоил и прояснил странности поведения глава города, выслушав мой рассказ.

- Я один уцелел?

- Вернулся один пока что, - хмуро поправил меня он. – Бог даст и ещё кто-то выжил.

К сожалению, его надежды не оправдались.

Вот так в один момент городок лишился трёх десятков жителей. И всех из числа тех, кто кормит Риол-Сити, ведёт разведку, защищает и так далее. Потеря такого количества бойцов серьёзно сказалась на всех. Улей показал, что не нужно расслабляться, даже если всё вокруг кажется сонным царством.

Глава 5

ГЛАВА 5

Где-то спустя три недели после неудачной охоты в город приехал караван торговцев из-за речки. Две дюжины огромных фургонов, запряжённых быками. И последние не выглядели ленивыми животными, как те, которых используют в городе. Быки у караванщиков отличались не только более крупными размерами, но также живостью, прытью и аппетитом.

По привычке я обратил внимание на оружие и снаряжение гостей. Те отдавали предпочтение винтовкам и револьверам с унитарными патронами. Никаких дульнозарядок, никаких пистонов и капсюлей. Ко всему прочему однозарядных винтовок и ружей было очень мало. И все они, вернее те, которые я приметил, были штуцерами или винтовками со скобой Генри слоновьего калибра. Если зарядить в подобный ствол пулю из бронзы, а не свинцовую, то она с сотни метров пробьёт стену в обычный кирпич толщиной.

Но не только оружием выделялись гости Риол-Сити. Эти мужчины и немногочисленные женщины на фоне моих земляков выглядели как манулы рядом с кастрированными домашними котиками. Вот этих элитник вряд ли захватил бы со спущенными портками и не сожрал как кот миску сметаны.

Далее мои мысли скатились на то, на каком уровне у гостей находятся их дары Улья.

«Небось, тут сплошь ветераны Улья, которые могут поймать пальцем каплю дождя и отстрелить комару хоботок со ста метров», - мысленно позавидовал я им. Да, это моя в своём роде подсознательная ахиллесова пята: желание поскорее развить собственные сверхспособности. Пунктик, с которым я никак не могу справиться.

На второй день после прибытия каравана, ко мне в комнату постучался помощник шерифа по имени Слепой Пью. Оказывается, и на Диком Западе есть те, кто знаком с классикой авантюрной и приключенческой литературы.

- Горыныч, там охотники с тобой хотят поговорить, - сообщил он.

- Наши?

Тот хмыкнул:

- Да на кой ты нашим сдался сейчас? Чужие. Они в салуне у Котла отдыхают. Пообещали подкинуть споранов просто за беседу с тобой.

Отказываться от халявных денег я не стал. И после ухода Слепого Пью быстро оделся и направился в салун.

- Котёл, хай, - поздоровался я с владельцем заведения. – Слепой Пью передал, что меня тут кто-то хотел видеть?

- Так и есть, - кивнул тот и указал пальцем на один из столиков, где сидели трое белых. – Вон та троица из наших гостей.

- А что конкретно хотят? Не в курсе?

- Да про твою жизнь дома до попадания в этот Ад. Откуда-то узнали про тебя и решили лично поговорить. Готов поставить свой салун против разбитой бутылки виски, что им интересно узнать про то, как сильно изменился мир за ту пару сотен лет, которые прошли между их рождением и твоим.

- А-а, ясно.

- Вот, держи, - он нагнулся и достал с пола большую бутылку с виски. – Это тебе подарок от меня. А им, хех, от тебя. И стакан для себя не забудь. А то на сухое горло какой рассказ?

Подойдя к незнакомцам, я представился, одновременно поставив бутылку на середину стола.

- Садись, - махнул ладонью один из них. – За виски благодарю. Хотя, по правде, то ещё пойло. В других кластерах встречается настоящая амброзия.

- Вот и валил бы в свои кластеры, Храмовник, - буркнул его товарищ и схватил бутылку неуловимым движением. Потом с хрустом сломал горлышко одними пальцами и быстро налил по половине стакана каждому. – Парень, я Глаз, этот недоделанный аристократишка отзывается на Храмовника, а вот эта красавица зовет себя Морой.

Одной из трёх гостей была высокая, но тощая дамочка со слишком вытянутым лицом. такие ещё лошадиными называют. Одета была по-мужски. Со спины я её точно не принял бы за представительницу слабого пола.

- Держи, Горыныч. Заранее плачу за твой рассказ. А то потом, когда напьёшься с нами, не вспомнишь про оплату, - произнесла она и кинула мне увесистый мешочек со споранами. Навскидку в нём было не меньше сотни штук. Неплохо так мне привалило. Теперь главное сберечь их. – А теперь расскажи, что-нибудь интересное про нашу достославную, дьявол её побери, страну.

Я уже знал, что интересно услышать местным жителям. Поэтому и начал с наиболее животрепещущих историй. Благодаря полученному ранее опыту умело мешал те, которые людям точно понравятся с теми, что у всех вызывали негатив. В первую очередь это касалось негра президента. Это ярило слушателей даже больше, чем новость, что в их стране спустя полтора века разрешены однополые браки. Мало того, их узаконивают в том числе и в церкви! Понравилась эпоха «сухого закона». Особенно восторгался Глаз. И то и дело меня теребил, расспрашивая про налётчиков, про стычки бутлегеров с полицией. Всех троих живо заинтересовала эволюция огнестрельного оружия. Когда я сообщил, что на Земле создали винтовки с бесшумным выстрелом, точными настолько, что с километра могут уверенно поражать человека в голову. А пуля настолько прочна и летит так быстро, что пробивает пару сантиметров стали, они чуть ли не облизываться стали, представляя, что бы могли наделать с подобными винтовками.

- Танк? – усмехнулась Мора, когда я дошёл до бронетехники. – Паровоз из стали с дальнобойной пушкой? Полагаешь, что если бы сюда такой попал и всё – смерть элитникам?

- А разве нет? – осторожно заметил я.

- Конечно нет. Матёрые элитники порежут твой танк на ленточки какая бы толстая броня на нём ни была. Я видела, как одна подобная совсем молодая тварь, играючи рассекла паровозный котёл. А когда тот взорвался, только пару минут трясла головой и шипела из-за того, что её шкуру слегка обварило.

Я только пожал плечами. Спорить с женщиной не стал. Да, она знает на что способна вершина местной пищевой цепочки среди осквернённых, но в свою очередь и я в курсе, что из себя представляет самое грозное оружие моего времени.

К этому моменту я уже едва шевелил языком из-за выпитого. Новые знакомые хлестали виски как крепкий чай. Я же уже после ста пятидесяти грамм почувствовал, что понемногу улетаю. К счастью, Мора, Храмовник и Глаз не ставили себе целью напоить меня до беспамятства.

*****

- Всё-таки решился, - сказал Глаз и с прищуром взглянул на меня. – Зря, парень, оставался бы ты тут ещё хотя бы на полгодика. Потом жалеть станешь.

- Я и так жалеть буду, если останусь здесь и буду ждать новый караван вроде вашего, - ответил я ему.

Суть нашей беседы заключалась в том, что я решил покинуть местную «песочницу» и пересечь реку с караваном. Причина стандартная: мне хотелось как можно скорее научиться пользоваться своими сверхспособностями. Здесь мне это светит очень, очень нескоро. А в Колорадо и дальше, где полно людей, вечно грузятся жирные кластеры, куча осквернённых и так далее. Спораны можно заработать не только на охоте, но и обычной работой. Примерно такой, когда я катался к паровозу за металлом. Судя по полученной награде за свои истории там споранов крутится куда больше, чем в Риол-Сити.

- Как знаешь, - пожал тот плечами.

Через реку переправлялись с помощью огромного парома. Мощная платформа размерами примерно тридцать на семьдесят метров из двух слоёв бревен. Двух – как минимум. Каждое бревно было толщиной не меньше тридцати сантиметров. В центре находились стойла для животных. Для лошадей и быков. И не только. Как я понял, на пароме перевозили не только тягловый скот, но и обычный в виде коз, овец и так далее. Кроме нашего немалого каравана на берегу набралось ещё с полсотни человек. Двое из трёх имел при себе минимум по лошади, а кто-то и по две.

- Всё, всё, хватит! Куда прешь, дьявол тебя подери? – заорал паромщик на одного из ковбоев, лезущего на платформу с парой мустангов. – Всё, мест нет, жди следующего рейса.

- Нервные они что-то, - заметил хмурый Глаз, от которого я не отходил. – Не к добру. Это ты правильно решил обзавестись мехами с воздухом.

Его слова относились к двум бурдюкам для воды, которые я решил надуть воздухом. К воде я с детства относился с огромной настороженностью. Плавать так и не научился. несколько раз тонул в попытках стать пловцом. Один раз в подростковом возрасте, но тогда меня мигом вытащила из воды мать. Во второй раз чуть не утоп в армии, когда на полевых учениях сорвался в самоволку на лесное озеро во Владимирской области. Тогда я минут пять изображал поплавок. То набирал воздуха в лёгкие, перед тем как утонуть и опуститься на дно. Там отталкивался от дна ногами, чтобы всплыть на поверхность и сделать вдох. В третий раз чуть не утонул на Оке в Тульской области, когда отдыхал с друзьями на пляже в Макаровке.

После на море кое-как научился держаться на воде. Но на морской. В прудах и реках я так толком и не смог научиться чувствовать себя как рыба. Будто что-то в глубине души мешало нормально плавать. На море я и с аквалангом погружался вплоть до десяти метров. Плыл вдоль дна в пяти-шести метрах от поверхности. А вот дома в пруду хоть ты что делай, но быстро забывал все навыки и превращался в новичка, за которым следовало следить в оба глаза, чтобы потом меня не искать водолазам.

Зная за собой подобный грешок, я надул два меха и закрепил их на верёвке за спиной к заплечному мешку.

На бога надейся, а сам не плошай, как говорится.

Пассажиры самыми первыми заняли места на пароме. Намного больше времени ушло на то, чтобы загнать в стойла животных и закрепить груз. Пока царила суета и приходилось переходить с одного места к другому чтобы не мешать грузчикам и погонщикам, стал свидетелем разговора пары паромщиков. Меня они не заметили, иначе вряд ли так бы разоткровенничались.

- В верховьях сразу несколько морозных кластеров перекинуло, - произнёс бородатый молодой мужчина, решивший сделать передышку и закурить трубку. – Нужно на неделю все перевозки остановить.

- Я с По согласен, - поддержал его другой работник парома. – Сейчас все речные осквернённые рванут в тёплые воды. Сюда, то есть. Будут злые, голодные. Начнётся дележка территории, вечные драки. Нам запросто достанется.

- Хватит каркать, - одёрнул эту парочку третий паромщик – самый старший из них. – Всё будет хорошо. В первый раз, что ли?

- Не в первый, но караванщики с верховий сказали, что лет пять не было столько кластеров, изменившихся одновременно, - негромко пробурчал бородатый молодчик. – Рассказывают, что ледяная волна снесла всё по берегам на протяжении пары десятков миль.

- Тихо, я сказал! – ещё больше повысил голос старший. – Живо вперёд, работать! И следите, чтобы всё лежало и стояло на своих местах, как полагается. А ещё больше следите за языками. И так среди народа пошли нехорошие слухи про тот рейс.

Он ещё с пару минут стоял на месте, потом смачно плюнул в воду и тоже убрался.

«Вот дела, - подумалось мне, когда я решил покинуть своё укромное местечко за ящиками, накрытыми грузовой сетью, привязанной к мощным скобам в настиле парома. – Совсем так плохо, что ли, раз даже такие ветераны нервничают?».

Мелькнула трусоватая мыслишка переждать опасный период на берегу, пока паромщики не успокоятся. Но подумав, решил остаться на пароме. В первую очередь из-за того, что не хотел терять связь со знакомой троицей караванщиков. Они пообещали доставить меня до крупного и приличного стаба-города, где любому иммунному найдётся работа с хорошей оплатой.

Есть такой закон, название которого позабыл. Звучит же он как-то так: если неприятность может произойти, то она обязательно случится. В данной ситуации реализовались страхи паромщиков и мои. Первые опасались нападения речного элитника. Я – оказаться в воде.

Мы прошли две трети расстояния до противоположного берега, когда раздался оглушительный плеск. Через несколько секунд раздались тревожные крики людей, ржание лошадей и мычание быков. А чуть позже всё перекрыли ругательства. Казалось, что богохульствуют даже кони и прочая живность в загонах.

Я увидел, как в нескольких сотнях метрах от парома выше по течению вода будто взбалтывалась пропеллером из дома великана. Иногда в бурунах белой от пены воды проскакивали хвосты, лапы, оскаленные пасти и огромные когти.

Паромщики принялись рвать жилы в попытках заставить двигаться побыстрее своё плавательное средство. Команда подобралась сюда из тех, кто получил в награду и смог развить в достаточной мере навык по управлению водой. Сейчас они сжигали энергию, как горит бензин в ДВС, работающего в красной зоне циферблата.

- Пресвятая божья матерь, помоги выжить, - воскликнул кто-то рядом.

И тут же ему ответил другой голос. Мрачный и циничный.

- Божья мать в Ад не спускается. Да и эти твари не демоны какие-то, а гигантские выдры-элитники. Одна спустилась с верховий из-за льда. а вторая защищает свои угодья. И нам очень…

Договорить он не успел. Дерущиеся монстры внезапно оказались рядом с нами. Вроде немаленький паром сначала получил мощный удар, после которого все упали с ног, а кого-то скинуло в реку. А затем он развалился пополам. Одна часть превратилась в щепки, оказавшись в центре драки. Другую отбросило далеко в сторону. Я оказался на ней. Шансы спастись были ещё высоки. Но тут моя половинка парома принялась быстро переворачиваться, не знаю в чём была причина, может, сохранившиеся загоны с беснующимися животными на краю сыграли свою роль. И потеряв противовес в лице второй половины с такими же загонами и закреплённым грузом, остаток парома решил показать солнышку свой киль. Разрушив паром, элитники очень быстро стали удаляться дальше по течению.

Люди в один момент превратились в диких зверей. Никакой помощи друг другу. Ну, или я не увидел таких моментов. Свою лепту внесла пара огромных быков. Они снесли створки стойл, порвали привязь и оказались среди нас. Какой-то мужчина в одной рубашке оказался на их пути и был насажен на длинный острый рог. Ещё одного животные затоптали.

Чтобы не разделить их участь, я бросился к краю парома, цепляясь за всё, что попадалось. Кроме страха быть растерзанным быками, имелся и ещё один: оказаться в воде под перевернувшимся плотом. Тогда мне точно капут.

- Дай сюда! – на меня с безумным рыком набросился кто-то из пассажиров. Он попытался схватить мои надутые меха. Но промахнулся и едва не скатился к загонам, которые уже почти были затоплены. Угол наклона стремился к сорока пяти градусам.

- На хрен – это туда! – ощерился я. Одной рукой я держался за широкую щель в настиле, ногами упирался в другую, и свободной рукой ударил в бородатую рожу обидчика. Раз, другой, третий! Потом освободил левую ногу и от души пнул ей в чужое плечо. Грабитель вскрикнул и полетел вниз. Через несколько мгновений врезался в угол загона затылком. Не жалко.

Спустя полминуты я уже сам оказался в реке. Немедленно заработал руками и ногами, стремясь отплыть подальше от остатков парома и дерущихся элитников. Меха с воздухом оказались отличным подспорьем. Без них я бы уже пускал пузыри где-то по направлению ко дну. С незначительными навыками по плаванию в одежде и с оружием я не имел ни единого шанса спастись.

Рванул не к берегу, а на середину реки. Так я уходил от опасности столкнуться с обломками парома и выжившими пассажирами. Кому-то из них могла прийти в голову мысль, что мех с воздухом куда лучшее спасательное средство, чем кусок доски или бревна. Страх – это такое чувство, которое отрубает всю рассудительность.

Меня будто провидение хранило. И тем, что подсказало идею с воздушными буйками, и мыслью выбраться на середину реки. Потому как прочим людям и животным, с кем пять минут назад я плыл на пароме, и сейчас стремительно рвущихся к берегу, не повезло. Неожиданно одного из быков кто-то утащил под воду. Потом канули одновременно две лошади. За ними стали пропадать люди. Тонули, будто поплавки после резкой поклёвки крупной рыбы. Между нами было всего метров сто. Я всё прекрасно видел, так как крутил головой на все триста шестьдесят, чтобы не упустить угрозы, способной подкрасться с любой стороны. Обратил внимание, что первыми подверглись нападению те, кто двигался активнее всех, вспенивая вокруг себя воду мощными гребками. А как только это осознал, тут же замер, вцепившись в меха и мысленно молясь, чтобы уже не стало поздно. Несколько раз казалось, что под водой кто-то ко мне прикасается. К счастью, это были случайные удары. Никто на зуб не пытался попробовать. Другим так не везло. Мало кто успел сообразить и затихнуть, следуя моему примеру. Почти все люди и все животные от страха только прибавили активности в стремлении как можно быстрее оказаться на берегу. Увы, им не повезло.

Глава 6

ГЛАВА 6

Река протащила меня километров двадцать. Выбраться на берег удалось, когда русло резко вильнуло в сторону, и на моём пути возник песчаный полуостров. Вернее, полуостровок. Вода меня сама на него вынесла. Встав на ноги, я прошёл с десяток шагов и рухнул на нагретый сухой и мелкий жёлтый песок, местами покрытый высушенными водорослями и пустыми раковинами крупных и мелких моллюсков. За проведённое время в воде я страшно замёрз и устал. Все члены моего измученного тела двигались не лучше, чем у Железного Дровосека, попавшего под дождик.

- О-ох, жизнь моя жестянка, - простонал я спустя несколько минут, когда чуть отогрелся и нашёл в себе силы перевернуться на другой бок. – Мама, роди меня обратно.

Шутки шутками, а двигаться было нужно. Я сейчас на этой куче песка торчу как огромная бородавка на носу кассирши, на которую волей-неволей сползает взгляд в магазине. Запросто могу стать добычей какого-нибудь хищника. А ведь в этом мире эту нишу занимают такие существа, которым земные гризли, волки и ягуары в подмётки не годятся. Из-за гадости, витающей в воздухе, все плотоядные создания очень быстро превращались в монстров. Иммунными становились только немногие люди и коты. А ещё холоднокровные, всяческие змеи, ящерицы и рыбы.

Первый шаг дался тяжело. Но чем дольше я двигался, тем лучше становилось. Вскоре мышцы разогрелись достаточно, чтобы я себя почувствовал живым человеком, а не замороженным зомби.

Поднявшись на берег, я осмотрелся по сторонам, а затем двинулся в сторону цепи холмов на горизонте. С них получится получше осмотреться на местности и определиться с маршрутом. Из-за незапланированного плавания я оказался в полностью незнакомом месте. Мало того, река текла в направлении так называемого Пекла – территории, где сектора-кластеры появляются с бешенной скоростью. Из-за чего осквернённые получают источник нескончаемой пищи и очень быстро развиваются до матёрых элитников. Потом они оттуда вылезают в окружающий мир, когда тварей становится слишком много и стабильных кластеров не хватает на всех. Нет, так-то до самого пекла ещё не одна сотня километров. А может и вся тысяча. Но даже так пугает мысль, что я оказался ближе чем был к месту, которое является адом в аду. Идти назад к месту переправы парома нельзя. Сейчас там всё настолько пропахло кровью, что туда начнут стекаться все окружающие осквернённые. Среди них могут быть сильные твари со свитой, с которыми я в одиночку не справлюсь ни при каких вариантах.

В один из сдутых мехов налил речной воды. Чуть отойдя от реки, я присмотрел укромное местечко среди камней и кустарников. Там я разделся, развесил вещи для просушки и взялся чистить оружие. Пусть сделано оно у меня из стали двадцать первого века, отличающейся высокой стойкостью к коррозии, но это не причина, чтобы относиться безалаберно к тому, от чего зависит моя жизнь. После чистки пересортировал боеприпасы. Все патроны, которые побывали в воде, я отделил. А патронташ, магазин мушкета и барабаны револьверов забил теми, которые были плотно завёрнуты в провощенную бумагу и не пострадали от влаги.

К холмам я подошёл уже в сумерках. Пришлось вместо разведки взяться за поиск места для ночлега. Тут мне повезло. Да ещё как! На склоне под высоким и очень кривым деревом расположилась невысокая хижина. Её стены были сложены из плоских камней. Крыша из нескольких рядов толстых и длинных сучьев, сплетённых гибкими ветками кустарника и тонких… снопов из сухой травы, что ли.

Внутри я нашёл ложе из всё тех же сучьев и травы. Под крошечным окошком расположился очаг из камней. Над ним на конструкции из железных прутьев висел слегка тронутый ржавчиной чугунный котелок. А ещё внутри имелся толстый кол, вбитый в землю. На нём болтался уродливый череп, пугающий количеством и размерами острых клыков, и несколькими рогами. Дверь – кривая конструкция из жердей, связанных всё теми же гибкими кустарниковыми ветвями. Петель она не имела, просто отставлялась в сторону. Изнутри в качестве запора использовались несколько камней и два толстых кола для упоров.

К этому моменту на улице уже достаточно стемнело, чтобы и дальше бродить по окрестностям, рискуя или ногу сломать, или наткнуться на осквернённых.

Огонь разжигать я не стал. Обошёлся вяленым мясом и сыром. Сухари размокли после пребывания в речной воде, а варить кашу без огня невозможно. Впрочем, мне и так было хорошо.

Выспался отлично. Прикрыл глаза, улёгшись на жёсткой и неудобной кровати в темноте. А открыл их уже при свете утра, давно вошедшего в свои права. Послушав у двери и не обнаружив никаких сигналов, что рядом есть угроза, я освободил дверь, отставил её в сторону и выбрался наружу, сжимая в обеих руках по револьверу. Осмотревшись, я сунул кольты в кобуры и быстро сделал неотложные утренние дела. Завтрак устроил снаружи, греясь под лучами солнца. Удивительно, что не проснулся ночью от холода. В каменной хижине оказалось весьма зябко, а тёплых вещей у меня с собой не было.

С вершины холма, на склоне которого я нашёл себе убежище на ночь, я взялся осматривать местность. Но спустя полчаса перебрался на соседний, который был заметно выше. И с его макушки увидел далеко-далеко нечто напоминающее город. Значит, мне туда и идти. В активе у меня будет оружие, боеприпасы, еда, одежда и, возможно, ориентир для дальнейшего пути. При самом благоприятном раскладе это окажется обжитый стаб и тогда моё нелегкое путешествие закончится. А вот в пассиве: осквернённые и муры. Но других вариантов не было.

«Значит нам туда дорога, значит нам туда дорога, значит нам туда дорога… тьфу, вот ведь прилипло», - в голове крутился мотивчик и пара фраз внезапно вспомнившейся песенки. Но с ним, признаюсь, как-то легче было идти. Прямо почувствовал себя десантником из советского фильма, который километрами тянул и тянул песенку про Винни-пуха во время длительного марша во время учений.

В какой-то момент я услышал звук копыт. Обернувшись на звук, увидел примерно в километре небольшое облачно пыли, которое приближалось ко мне.

- Тьфу ты, - плюнул я под ноги и продолжил идти в сторону города. Неизвестным до меня скакать ещё не одну минуту. Я успею добраться вон до тех камней и устроить привал, чтобы смочить горло. Как раз попью живчика, а то уже тягучая усталость и в теле появилась и характерная сухость во рту.

Винчестер я поставил у ноги, прислонив к камню. Справа положил один из кольтов. Второй револьвер оставил в кобуре. Жаль, что нет хоть какой-то кирасы или простенького бронежилета из шёлка. Здесь ковбои стреляют в корпус, так как так легче попасть. В голову палят только самые искусные стрелки и сильные иммунные, набившие руку в подобном. В общем, бронежилет существенно повышает шансы выжить в перестрелке.

Вскоре я смог подробно рассмотреть приближающихся ко мне всадников. Их оказалось всего двое и при каждом имелось по вьючной лошади.

Метров за пятьдесят они повели лошадей шагом, держа поводья левой рукой, а правую держа вдоль бедра рядом с кобурой. Когда между нами осталось метров двадцать, они остановились. Определить кто это не представлялось возможности. Запылённые и устало выглядевшие бородатые мужики лет тридцати пяти или сорока. Штаны-потники, защищающие от лошадиного пота. Плащи-пыльники от пыли и жары, широкополые шляпы. Оба были вооружены стандартными винчестерами, торчащими из седельных чехлов. В кобурах на поясе у одного выглядывала массивная рукоять вроде как капсюльного кольта, а у второго выглядывал смит-вессон с желтоватыми костяными щёчками.

- Добрый день, мистер! – крикнул один из них.

- Добрый день! – произнёс я в ответ.

- Что за город впереди? Мы тут слегка заплутали и не можем понять, где находимся, - продолжил тот, кто начал общение. Его напарник молчал и внимательно разглядывал меня. Сейчас стало видно, что мужчины похожи друг на друга как родные братья.

- А вы откуда? – решил я уточнить. Их поведение и манера беседы чем-то царапнула.

Парочка переглянулась. Потом всё тот же брат сказал:

- Из Тусона. Взялись доставить группу старателей в определённое место. Но на месте встречи никого не оказалось. Это было вчера.

Тут впервые подал голос второй ковбой.

- Во всём виноват тот клятый туман. Вонял хуже, чем поселок Арди, где вымачивают шкуры бизонов.

- Туман? – я даже подскочил с камня. Всё мгновенно стало ясно. – Вы попали в туман с неприятным и странным запахом?

- Да, было такое, - кивнул первый брат. – Это случилось вчера под вечер.

- Я Горыныч, - представился я новичкам.

- Я Эдвард, а он Генри Брукс. Мы братья.

- Рад знакомству, господа, - улыбнулся я им как можно дружелюбнее. – А теперь послушайте меня. И просто поверьте каждому моему слову, даже если моя речь покажется бредом безумца…

- Мистер Горыныч, ваш рассказ звучит и в самом деле, как история умалишённого, - произнёс Эдвард, когда я смолк.

- Её легко подтвердить двумя вещами. Выпить настоя из моей фляги, - я хлопнул ладонью по фляге с живчиком. – И доехать до тех холмов, чтобы взглянуть на череп местных тварей, с которыми лучше не встречаться без мощного оружия и группы товарищей, - после этих слов махнул в ту сторону, откуда я пришёл.

- Это тот раствор, про который рассказали? Что его делают из плоти осквернённых тварей?

- Не плоти, а… хм, пусть будет, гриба, который растёт на их телах, - уточнил я. – Я сам выпью перед вами, чтобы вы не решили, что внутри отрава. После нескольких глотков вам резко станет легче и уйдёт жажда. Ведь она вас мучает, а вода не помогает, так?

Они опять переглянулись. Эдвард вновь сказал:

- Мы пока не готовы к подобному, мистер.

- Хорошо. А как насчёт второго моего доказательства?

- Нам не хочется никуда ехать, - отрицательно мотнул головой собеседник. – Предпочли бы сразу отправиться в город.

- Ну, хозяин барин, - пожал я плечами. – Только ещё раз хочу напомнить, что там могут быть те, о ком я вас предупреждал.

- Мы рискнём, мистер, - твёрдо казал Эдвард.

- Тогда до встречи в городе.

- А вы с нами не желаете туда отправиться? У нас есть запасная лошадь и неплохое седло для верховой езды. Вещи мы переложим на другую, - внезапно предложил его брат.

- Желаю. Надоело уже бить пятки.

Распределение поклажи не заняло много времени. Уже скоро мы втроём достаточно споро поскакали в сторону далёкого города. Спустя некоторое время стала видна запущенность и безлюдность поселения. От вида этой картины лица моих новых знакомых помрачнели. Сейчас они видели подтверждение моих слов.

Мы медленно въехали на пыльную улицу, покрытую старыми колеями от колёс телег и фургонов. Вблизи дома выглядели старыми, побитыми, со следами перестрелки и повреждений. А потом выехали к развалинам дома, который явно пострадал от мощного взрыва.

- Это тот скелет, мистер? – вдруг протянул в его сторону руку Эдвард.

Я проследил за его взглядом. Из-под обгорелых бревен и досок выглядывала сильно попорченная тварь. Плоть частью была съедена, частью высохла, обнажив в достаточной мере скелет. В первую очередь в глаза бросался череп. От того, который висел на колу в хижине на холме он отличался отсутствием рогов. В остальном почти такие же размеры и те же клыки.

- Да, - подтвердил я, - тот самый. Теперь верите? Это точно не гризли.

Генри длинно и грязно выругался.

Спрыгнув с лошади, я подошёл к останкам, откинул в сторону хлам и не удержался от ругани, почти повторив тираду ковбоя. Споровый мешок был пуст. Судя по внешнему виду, с месяц-два назад кто-то подорвал динамитными шашками аж самого рубера. А у таких товарищей почти всегда есть жемчужина. Ц-ц-ц, не свезло.

- Что нам дальше делать, мистер Горыныч? – спросил у меня Эдвард. В его голосе уже больше не было подозрительности и недоверия. всего одной детали хватило, чтобы он мне поверил.

- Поищем что-то полезное в домах. В первую очередь боеприпасы с оружием. Отдохнём до завтра. Потом двинемся дальше вон в том направлении, - я опять махнул на холмы.

- Почему туда? – поинтересовался Генри.

- Километрах в тридцати есть место, где можно найти помощь.

- Почему сам туда не пошёл? Наоборот, уходил.

- Вчера там случилось нападение тварей. В ближайшие пару дней там опасно появляться.

- Откуда знаешь? Ты там был? – продолжил забрасывать вопросами недоверчивый ковбой.

- Был, - кивнул я ему. - Убежал по реке, чудом спасся.

- Ясно.

- Закончили с расспросами? – пристально взглянул я ему в глаза. – Теперь начнём осмотр?

- Да, давай начнём. Ты на Генри не обижайся, мистер, - быстро сказал Эдвард. – Я сам до сих пор не до конца верю в происходящее. А мой брат с рождения был ещё менее доверчивым, - потом чуть помялся и продолжил. – Но я верю. И хочу попробовать твоего живчика, - в конце облизнул сухие, покрытые коркой губы. – А то совсем уже что-то плохо становится.

- Держи, - я достал из мешка фляжку с самым, пожалуй, ценным, что у меня было. Без споранов в Улье не выжить.

Просить снять, так сказать, пробу ковбой не стал. Выдернул пробку, поднёс горлышко к лицу, сморщился, учуяв аромат настоя, и после сделал несколько глотков.

- Ух, и крепкая штука, мистер. А на вкус хуже, чем кукурузный самогон моего дяди Арада, - сказал он, возвращая флягу. – Сколько ждать, когда подействует?

- Пять минут, - заверил я его.

Эффект мой новый знакомый ощутил намного раньше. Через каких-то пару минут он уже внешне изменился. Перестал устало-болезненно сутулиться, в глазах появился здоровый блеск, походка стала более уверенной, а шаг твёрже. Глядя на него, живчика попросил и Генри. И вскоре оценил действие настоя.

- Ух, как заново родился, выспался и поел тёткиного гуляша, - громко воскликнул он. – Извини, мистер, что не верил.

- Извиняю. А теперь давайте уже займёмся делом, - ответил ему я.

- Что делать? – деловито поинтересовался у меня Эдвард. Благодаря живчику он уже полностью пришёл в себя и был готов действовать.

- Вы такие мелкие городки хорошо знаете?

Он кивнул:

- Бог свидетель, я побывал, наверное, в сотне подобных.

- Отлично. Тогда высматривай здания, где можно поживиться. В первую очередь нам нужно оружие с боеприпасами. Во вторую – одежда с продуктами.

- Тогда сразу начнём с аптеки, - он махнул рукой мне за спину. – Там можно найти всё.

Я обернулся, поводил взглядом по потёртым постройкам и не с первого взгляда нашёл почти полностью выцветшую доску-вывеску с надписью.

- В аптеке? – уточнил я. – Даже одежда?

Нет, я, конечно, знал, что в это время в подобном месте торговали не только микстурами и таблетками. Но чтобы ещё и одеждой? В городке, где я столько прожил после попадания, подобным извращением аптекари не страдали.

- Готов съесть свою шляпу, мистер.

- Хорошо, тогда идём. Но ведём себя тихо и очень осторожно. Осквернённые могут на недели впадать в нечто похожее на спячку. В тёмном углу их не всегда заметишь с первого раза. А потом бывает уже поздно, - предупредил я обоих спутников.

Глава 7

ГЛАВА 7

Дверь в заведение была заперта. Пришлось повозиться, чтобы её открыть без лишнего шума. Ею занялся Генри, вооружившись огромным ножом с изогнутой короткой гардой из бронзовой пластины. В обухе его клинок имел толщину миллиметров семь или даже восемь. Пока он ковырялся с дверью, а Эдвард следил за улицей, я своим ножом снял замочек с оконной ставни. Увы, но за ней имелась крепкая решётка. Выломать её выйдет в разы сложнее, чем дверь. Мелькнула мысль воспользоваться лошадьми. Но тут же её отбросил. Шума получится столько, что даже в окрестностях городка его любой услышит.

- Готово, - наконец, сообщил Генри.

Мы втроём уставились на дверь. На месте внутреннего замка зияла неопрятная прореха, белеющая свежими щепками.

- Будьте готовы, - тихо произнёс я и потянул из кобуры револьвер.

- К чему? – также тихо спросил меня Эдвард.

- Ко всему. Произойти может всё что угодно.

После этих слов я потянул на себя дверь, взявшись за дверную скобу левой рукой. Громко и неприятно проскрипели петли. От их звука я сильно сморщился, будто от зубной боли. Полностью распахнув дверь, я быстро отступил в сторону на тот случай, если сейчас кто-то оттуда бросится на свет. Но всё было тихо. Изнутри только слабо пахнуло химическим запахом и вроде как тленом.

Чего мне не хватало, так это фонаря. В помещении было темно, как в могиле ночью. Пришлось потратить ещё несколько минут на то, чтобы сломать запоры на ставнях и распахнуть их. Света маленькие и пыльные окна пропускали мало. Но это было хоть что-то.

Обстановка сильно напоминала аптечную лавку в городе на той стороне реки. Благодаря этому я быстро сориентировался. На стойке нашёл толстый огарок желтоватой свечи. Весь в потёках воска или сала. Его я вынес на улицу и попросил братьев запалить. После чего вернулся внутрь с источником света.

В торговом зале и за стойкой кроме пыли и грязи не нашёл ничего опасного. Ни живого, ни мёртвого. Всего же в аптеке имелось три помещения. Зал, склад и спальня. На складе также было пусто. А вот в спальне я нашёл два тела. Мужчины и женщины. Женщина лежала в кровати под пёстрым лоскутным одеялом. Хватило беглого взгляда, чтобы увидеть несколько ран, от которых она скончалась. Тело мужчины сидело рядом с кроватью и одной рукой держалось за руку покойницы. Рядом с другой на полу валялся небольшой короткоствольный револьвер. В голове у мужчины зияло пулевое отверстие.

Накрыв обратно одеялом труп женщины, я тихо вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

- Что там? – быстро спросил меня Эдвард, когда я присоединился к братьям на улице.

- Чисто. Только два трупа в спальне. Старые уже, им не меньше трёх недель. Идём смотреть, что можно взять.

Получив разрешение, братья шустро рванули внутрь. В считанные минуты они нашли пачку тонких свечей и несколько керосиновых ламп. Подожгли их, расставили по помещению, по одной лампе взяли в левую руку и принялись шнырять по углам. Они быстро нашли сундуки с полезными вещами: оружие, одежда, лекарство, консервы, патроны и прочее.

Два десятка двуствольных «диреджиров» и полсотни картонных коробок с патронами для них. Три курковых двустволки с укороченными стволами двенадцатого калибра и одна с десятым. Сотня латунных патронов уже снаряжённых картечью и пулями. А также пара сотен пустых гильз, сверкающих при свете горящих фитилем, как будто сделанные из золота. Четыре револьвера «кольт нави», один монструозный «ле мат» (тот самый, у которого вместо оси барабана стоял гладкоствольный ствол), ещё два капсульных «ремингтона» сорок четвёртого калибра. Ещё были винтовки. Один «шарпс» с поднимаемым прицелом и переделанная винтовка «спрингфильд» из дульнозарядной в казнозарядную под патроны из медной тонкой жести. Кроме этого здесь имелись немалые запасы пороха, пистонов, капсюлей, свинца в виде уже отлитых пуль, пластин и прутков.

Почти всё оружие братья забрали себе. Мне оно было не нужно. Но за это я взял все патроны, которые подходили к моему оружию. К ним с полкило пороха, сотню капсюлей, свинец, пулелейку с набором для обслуживания оружия. Взял бы больше, но тащить тяжело и неудобно. На лошадей братьев решил не сильно рассчитывать. После отобрал восемь больших банок с консервированной говядиной, а также консервированными бобами с мясом. Каждая весила чуть меньше килограмма.

- Мистер Горыныч, если я правильно понимаю, касса владельцам не нужна? – неожиданно обратился ко мне Эдвард. Он стоял за стойкой и держал ладонь на внушительном кассовом аппарате.

- Она никому не нужна. Здесь доллары не входу, Эдвард. Только спораны и горох, которые можно добыть только из осквернённых, - сказал я мужчине.

- Доллары всегда нужны, - буркнул Генри. – Особенно, если они не бумажные фантики.

Я пожал плечами:

- Как знаете. Берите, если не тяжело тащить лишний груз.

Получив такое напутствие, Эдвард с энтузиазмом набросился на кассу. Он с полминуты курочил её ножом, пока не получил доступ к содержимому.

- О-о, да тут даже золото имеется! – радостно воскликнул он.

К нему немедленно рванул брат. Я же только вздохнул и покачал головой. А ещё сделал зарубку для себя быть с этого момента очень осторожным с новыми знакомыми. Мне очень не понравилась алчность в их жестах, словах и взглядах.

- Мистер, тут почти две тысячи долларов. И полсотни серебром и золотом. Представляете? По шесть сотен на каждого, - в полный голос заорал Эдвард после подсчёта добычи.

- Мне не нужно, Эдвард. Я уже сказал, что здесь ценится, - твёрдо, чтобы избежать всяческих недомолвок, произнёс я.

- Точно? – взглянул на меня тот и, получив мой кивок, в свою очередь пожал плечами. – Как пожелаешь. Но всё же возьмите эту монету. На счастье, - и он кинул мне небольшой кругляш, тускло сверкнувшись в полумраке комнаты.

Я поймал монету ладонью и взглянул на неё. С одной стороны на ней был отчеканен профиль женщины с чертами индианки. На другой имелась надпись: «3 dollars 1867».

Братья забрали всё содержимое кассы. И монеты, и ассигнации. Я же с этого момента решил больше не поворачиваться к ним спиной дольше, чем на десять секунд. И вести себя ещё более осторожно, чем ранее. Золотой телец изрядно вскружил им голову. Он и свобода с безнаказанностью, чувством вседозволенности в пустом городе.

Кроме боеприпасов и еды, я взял немного одежды. Она пахла нафталином или чем-то подобным после долгого хранения в сундуке. Но, думаю, ближайшая стирка мигом избавит её от этого запаха.

Целый час провели в аптеке. Найдя деньги, братья решили, как следует обыскать все помещения и смогли найти небольшой сейф под кроватью с покойницей. Там их добыча оказалась значительно крупнее. Больше трёх тысяч долларов. Большая её часть представляла из себя ассигнации-фантики, про которые брезгливо отзывался Генри. Но их братья всё равно не оставили.

В целом, добычи с аптеки вполне хватало, чтобы завязать с поисками. Но это я так считал. А вот мои новые знакомые думали по-другому и собрались осмотреть весь городок.

- Банк! – в один голос вскрикнули они, увидев двухэтажное здание, когда мы свернули на вторую и последнюю улицу.

«Твою мать», - мысленно выразился я. Паранойя мгновенно сообщила, что чует запах жареного.

Очень хотелось развернутся и уйти, бросив братьев. Но остановили две мысли. Во-первых, я мог ошибаться, и ситуация не зайдёт так прям уж далеко, получится остаться с Генри и Эдвардом, чтобы на их лошади добраться до цивилизации. Во-вторых, я рисковал получить пулю прямо здесь, на площади перед банком, если решу резко уйти от этой парочки. Они легко могут принять подобный уход за хитрый манёвр, чтобы позже дождаться их на пороге банка, застрелить и забрать уже упакованную добычу себе.

- Мистер Горыныч, давай туда заглянем, - посмотрел на меня Эдвард и нервно облизал несколько раз губы.

- Давай, - кивнул я.

С банковскими дверями справиться одним ножом не было ни единого шанса. Окна тоже представляли из себя крепкий орешек. Пришлось шуметь. Привязывать четвёрку наших лошадей вместе, цеплять к ним верёвку с крюком, а её второй конец крепить на решётке и двери банка.

Честно признаюсь, но я теперь истово желал появления осквернённых. Мы втроём сумеем отбиться от небольшой группы тварей. Сильных здесь вряд ли можно встретить. Те останки рубера скорее исключение. Он мог почуять момент переноса и заглянуть на огонёк. Или пасся поблизости, питаясь свежаками пока не нарвался на динамитную шашку. Зато два-три десятка мутировавших человек и совместная перестрелка для спасения жизней должна вернуть разум в головы мужчин, вымыв из них золотую лихорадку.

Увы-увы, но никто так и не пришёл на устроенный нами шум.

Внутри было также пыльно и темно, как и в аптеке. Только неприятных запахов разложения не ощущалось.

«Хоть бы здесь не было ни монетки, ну, хоть бы», - мысленно помечтал я.

Мне хватило бы и крепко запертого сейфа. В попытках его вскрыть, братья обязательно утратят внимание, позабудут про меня. И мне останется воспользоваться этим моментом и улизнуть.

К сожалению, мои мольбы не были услышаны. Все двери в банке оказались распахнуты настежь. Внутри мы нашли четыре полуразложившихся тела и следы перестрелки. У одного из мертвецов отсутствовала половина головы, а рядом на полу лежал обрез двустволки. Самострел, ясно, как день. Только непонятно с чего вдруг человек на такое решился. Это люди из эпохи конца двадцатого и начала двадцать первого века могли испугаться укуса осквернённого, приняв его за зомби. Как я. Но население восемнадцатого и девятнадцатого ещё не отравлены поделками Голливуда. Может, получил тяжёлую рану во время драки с осквернёнными и решил избавиться от мучений? Или сам был осквернённым и в какой-то момент разум у него так помутился, что решил его кардинально почистить с помощью горсти картечи внутрь черепной коробки? Или тут была банальная перестрелка от жадности и последний выживший заработал себе пару свинцовых пилюль в живот, после чего опять же решил не мучиться и по-быстрому умереть?

- Хранилище открыто! – раздался голос Эдварда.

- Пошли, Горыныч, - торопливо проговорил Генри.

- Угу, пошли.

Это было фиаско. В небольшой комнате, чьи стены и потолок изнутри дополнительно были укреплены толстыми решётками, лежали брезентовые мешочки с деньгами. Несколько из них были распечатаны. Рядом на полу валялись купюры и блестели в пыли монеты. Золотые и серебряные доллары.

- Мы теперь богачи, - прошептал Генри. – Так, Горыныч?

Я пожал плечами, не видя смысла что-то доказывать. Моя голова лихорадочно искала варианты, как вывернуться из ситуации и остаться со своим.

- Я к выходу, посторожу. А вы собирайте мешки, - быстро сказал Эдвард и не став слушать ответа быстро вышел из хранилища. Мы с его братом переглянулись и одновременно опустились на корточки, взявшись собирать мешки в одну кучку. Тару с купюрами мы не брали. Только серебро и золото. Всего набралось семь мешочков с серебряными монетами и два с золотыми. Несмотря на с виду небольшие размеры, весили они будь здоров. Килограмм по десять каждый.

Всё время мы искоса посматривали друг на друга с Генри. Иногда мне казалось, что он тянется к револьверу и сам чуть не хватался за своё оружие. Но потом приходило понимание, что ошибаюсь, срабатывает обычная мнительность.

Очень быстро мы рассортировали мешки с добычей и собрали все монеты с пола.

- Эй, вы там скоро? – послышался крик Эдварда.

- Уже почти всё. Сейчас вытащим, - ответил ему брат.

- Давайте быстрее.

У мешков имелась специальная петля для ремня. В неё мы вставили по куску верёвки, соорудив две связки. Меньшую поднял я. Большую, ту, где хранилось золото, взял Генри. Веса в ней было будь здоров. Мужчину немедленно перекосило на одну сторону, как сколиозника с последней стадией.

Стоило мне оказаться в холле, как увидел направленные мою сторону стволы. Эдвард целился в меня из обреза самоубийцы. Счёт пошёл на мгновения. А ещё мне стало спокойно. Случилось то, чего опасался.

- Генри, в сторону! – заорал его брат и через секунду спустил первый курок.

Раздался громкий щелчок и… всё. Осечка. Или оружие разболталось и боёк не дотянул до капсюля. Или патрон оказался холостым.

Я уронил мешки под ноги и дёрнулся в сторону. К Генри. Тот успел среагировать на возглас родственника и отшагнуть в бок. Но и только. Что-то ещё сделать просто не успевал. Я оказался заметнее быстрее. Достать оружие времени не было. Поэтому пустил в ход кулаки. Первый удар вышел смазанным. Костяшки прошлись вскользь, расквасив губы и мазанув по зубам. Генри вскрикнул отшатнулся, машинально вскинул руки вверх, чтобы прикрыться. Но второй, с левой вошёл ему в печень. Получилось прекрасно. Мало у кого получается вырубить противника подобным ударом. У меня – да. Генри повалился бесчувственной куклой на пол, на мешки с монетами.

- Убью!!! – заорал бешеным быком его брат и бросил в меня бесполезный обрез. Левой рукой выхватил револьвер, оттянул «собачку» и выпалил всего с нескольких метров. Но в том месте, куда он целился меня уже не было. На пределе сил я ушёл от пули. Та вошла в стену за моей спиной.

Следом прозвучали ещё два выстрела. Первая пуля пролетела над макушкой. Вторая пробила правую ладонь. Боль в запале не почувствовал. Но стоило схватиться за рукоять револьвера, как всю руку до плеча пробил, словно, разряд электричества.

- А-а, мать, - вырвалось у меня.

С полминуты я скакал мангустом по пыльному холлу, разбрызгивая кровь из раны и уворачиваясь от чужих пуль, смертоносными шершнями жужжащие совсем рядом со мной. Не особо большое помещение затянуло тонкой дымкой поднятой пыли и порохового дыма. Потом у Эдварда закончились патроны в барабане.

Этим моментом я воспользовался, чтобы сократить расстояние. От правой руки сейчас не было никакой пользы. Впрочем, у меня были ноги и левая. Эдвард схватился за свой огромный тесак, по ошибке называемый ножом. Но лучше бы вместо этого, не тратя зря время, попытался бы забить меня врукопашную. Сейчас же он подарил мне секунду, которой я воспользовался на все сто. Резкий пинок в его колено заставил припасть на одну сторону и скривить лицо в болезненной гримасе. Вспышки боли оказалось достаточно, чтобы я успел ударить ещё раз. В лицо. Вырубить ковбоя не получилось, но он поплыл, забыл про нож в руке, замер манекеном, чуть покачиваясь и тряся головой.

Я бы его добил. Уже собрался пнуть ещё раз, чтобы он скорчился и больше ни о чём не думал, только о раздирающей тело боли в паху. А потом взяться за револьвер левой рукой и пристрелить. Как говорится, какой мерою меряете, такой и вам отмерят. Братья сами подписали себе приговор, поддавшись сумасшествию золотой лихорадки.

И тут раздался выстрел сзади. Я ощутил сильнейший толчок в спину в районе лопатки. Дыхание перехватило и помутнело в глазах.

«Генри!», - вспыхнула мысль в голове.

Второй выстрел разбил окно рядом с дверью. Третий снес с моей головы несколько волосков, обжог кожу и выбил крупную щепку из дверного косяка. А затем я вылетел на улицу.

Сразу же метнулся влево, на ходу извлекая револьвер левой рукой. Развернулся и дважды пальнул в дверной проём. После чего бросился к лошадям. Вновь выстрелил по банку, затем сунул оружие в кобуру, освободившейся рукой снял свои вещи с лошади с мушкетом и перекинул всё через плечо. Тело прострелило болью. Но нужно было терпеть. Иначе никак. Если всё ещё стою на ногах, бодро двигаюсь и валиться наземь не собираюсь, то рана сравнительно пустяковая. Мы, иммунные, получили от заразы огромный резерв прочности. Убить нас не так-то просто.

Перед тем как скрыться среди домов городка, я четыре раза выстрелил. Каждая пуля вошла в лошадиную голову. Животных было очень жаль. Но если оставлю их братьям, то не смогу от них оторваться. Парочка ковбоев очень быстро меня нагонит и доделает то, что не смогли в банке. А так все шансы спастись на моей стороне. Генри и Эдвард ни за что не бросят мешки с золотом и серебром. А с таким грузом меня им даже раненого не догнать.

Глава 8

ГЛАВА 8

Где-то через пару километров я остановился и занялся своими ранами. К этому моменту на меня навалилась слабость с лёгкой тошнотой. Боль принялась терзать мой организм, как голодная овчарка кусок парного мяса. С рукой всё было более-менее нормально. Свинцовая тупая пуля пробила ладонь рядом с большим пальцем, не задев кости. Просто идеальное ранение. Я полил дырку живчиком, хлебнул сам, после чего перевязал её холщовыми полосками. Ещё в городке на том берегу сделал себе бинты. Сейчас они пригодились.

А вот со спиной было всё плохо. Пуля осталась в теле, пробив лопатку. Лёгкие не пострадали, иначе бы давно уже харкал кровью. Но сильно легче от этого не было. С трудом дотянулся до раны на спине, как смог обработал живчиком, наложил тампон и перетянул бинтом. В конце всех процедур опять напился эликсира, опустошив всю флягу. Этот момент использовал как «легальный» повод ещё ненадолго задержаться на одном месте. Пока растворял и фильтровал настой, считай, что отдыхал.

В таком состоянии возвращаться к переправе не было и речи. Лучшее – это вернуться в городок и там перевести дух в течение нескольких дней. Но там сейчас братья и чёрт их знает переродились они или нет.

И тогда я просто пошёл вдоль линии, пролегающей между городом и переправой, начинающейся на берегу реки. Может, мне повезёт и встречу кого-то сердобольного. Или свежаков из числа переселенцев. Или иммунных не из муров.

Когда на землю опустилась ночная темнота, самочувствие серьёзно ухудшилось. Раны дёргало. Боль от них расходилась по всему телу. Особенно страдал от дыры в спине. Казалось, что ощущаю, как шевелится внутри пуля. Как она трётся по воспалённой плоти, отравляя свинцом оголённые мышцы и нервы. Живчик уже не помогал. Я хлебал его, будто воду. Не заметил, как закончилась фляга со свежим настоем.

С наступлением темноты я продолжил идти. Чувствовал, что если остановлюсь и лягу, то потом могу и не встать. А бессознательного меня кто угодно может сожрать. Когда ощутил признаки спорового голодания, то закинул в рот споран и принялся его рассасывать. Через час выплюнул то, что от него осталось. Твёрдое месиво, словно состоящее из толстых остинок, как в плодах шиповника, и елочной хвои. Такой остаток – яд.

Небольшую остановку сделал только на рассвете, чтобы поесть и сменить повязки. Рана на руке уже принялась заживать, а вот со спиной была беда. Тампон, которым я затыкал дыру от пули, был весь покрыт вонючим гноем. Сама рана затерялась в опухшей плоти. Спину мне растарабанило будь здоров.

Потом напал дикий приступ кашля, который не проходил несколько минут и в конце превратился в тошноту. Всё, что съел десятью минутами ранее оказалось в траве под ногами.

Хочу сказать, что страшно мне не было, хотя уже знал, что мне не выкарабкаться без посторонней помощи. Не было и апатии. Имелась… обида, что ли, на то, что я так и не смог по-настоящему использовать свою сверхспособность.

- Ничего, прорвёмся, - подбодрил я сам себя, вытер рот рукавом и поплёлся дальше. В середине дня показалось, что стало легче. Перестал заплетаться в ногах, зрение улучшилось, чуть легче стало дышать. Боль в руке уже не так терзала. А в спине вместо неё появилось ощущение некоего неудобства. Будто что-то прицепилось к голой коже и трётся об одежду. В противовес улучшению самочувствия возникла сильнейшая, просто одуряющая жажда. Я выхлебал все свои запасы воды, живчик и дальше шёл, мечтая наткнуться на ручей, речку или даже обычную лужу. Чтобы хоть как-то с ней бороться, я достал свинцовую пулю и положил её в рот. Благодаря этому появилась слюна, которая слегка притупила жажду.

Через какое-то время появилась мысль развернуться и пойти обратно в город. Если мне повезет, то смогу найти там колодец, из которого вода не ушла при переносе. Или отыскать, например, пиво в бутылках или бочонках, которое тоже поможет промочить горло. Но в этот момент вдалеке замаячили какие-то постройки. До них было больше десяти километров.

Вид человеческих следов вдалеке придал мне заряд сил. В надежде найти там воду я ускорил шаг. Через час с небольшим к прежней картинке добавились новые штрихи. Во-первых, из трубы, возвышающейся над навесом у крупного дома, тянулся дымок. Во-вторых, за тремя постройками обнаружился крупный загон, по которому неспешно ходили пёстрые коровы. В-третьих, недалеко от дома торчал шалашик крыши колодезного сруба и огромный рычаг «журавля».

Когда до фермы оставалось метров триста из дома вышла женская фигура с длиннющим ружьём в руках. Приближаясь к ней, я держал руки на виду, демонстрируя дружелюбие. Если это свежая перенесённая, то ожидать от неё можно чего угодно.

- Мэм, я просто путешественник! – крикнул я, сократив расстояние до сотни метров. – Я не причиню вам вреда. Наоборот, хочу попросить у вас помощи.

Сказал и продолжил шагать к ней. Метров за тридцать, всё также находясь под прицелом вирджинской винтовки, я остановился и аккуратно скинул на землю своё добро. Включая ремень с револьверами и ножом. Затем отошёл на несколько метров.

- Мэм, позвольте хотя бы напиться, - вновь обратился я к ней.

- Проходи в дом, - неожиданно сказала она. Голос у неё оказался ясным и звонким, как у двадцатилетней девушки, тренирующейся в пении. При этом внешне она выглядела лет на сорок, плюс-минус.

- Да, мэм.

Внутри была традиционная аскетическая обстановка для местного времени и географии. Осматриваясь, я не заметил ни одной мужской вещи. Только платья, юбки, платки, шляпки и обувь, которые могла носить лишь женщина.

- Садись, - произнесла она и указала на большой стол, возле которого стояла лавка и два крупных табурета. - Что с тобой случилось?

Винтовку она поставила у двери. Ничуть меня не опасаясь, подошла к столу и опустилась на один из табуретов по другую сторону столешницы.

- Подстрелили, мэм. Ответили злом на предобрейшее, - криво усмехнулся я. Откуда-то из памяти всплыла киношная фраза и сама-собой оказалась на языке. Но собеседница меня поняла.

- Кто? Муры?

- Муры? переспросил я. – Так вы, э-э…

- Я не новичок, - подтвердила она. – Уже давно живу в этом забытом Девой Марией месте. Меня зовут Эльза Краммер. Обращайся ко мне по имени. Это твоё «мэм» не нужно.

- Хорошо, Эльза, - покладисто кивнул я. – Можно попить? Умираю от жажды.

Она молча встала, дошла до самого тёмного угла. Там в тени прятался среднего размера бочонок с крышкой. Поверх неё стоял оловянный корец. Зачерпнув им воды, она вернулась с ним к столу.

- Благодарю.

Воды в ёмкости было больше литра. Но я выпил её всю залпом.

- Так кто тебя подстрелил? - повторила она свой вопрос, когда я поставил пустой ковш на стол.

- Новички, вчера днём. Хотел им помочь, довести до какого-нибудь безопасного места, но как назло на пути попался старый и пустой городок, а там банк с мешками, полными долларов. Я пытался объяснить, что всё это серебро с золотом тут ничего не стоят. Но лишь зря сотрясал воздух. В итоге получил две пули в качестве благодарности за живчик.

- Слишком сильно упорствовал в своих объяснениях, - с уверенностью заявила Эльза. – Они решили, что ты их так отговариваешь, чтобы потом самому вернуться в банк и забрать деньги.

- Скорее всего, - кивнул я. соглашаясь с ней. Затем спросил. – Эльза, а ты разбираешься в ранах? Мне бы пулю вынуть и немного почистить дырку в спине.

- Разбираюсь, - обрадовала она меня ответом. - Если готов, то займусь ей прямо сейчас.

В качестве операционного стола мне были предложены две лавки. Я лёг на них животом, перед этим раздевшись до пояса.

- Терпи, - предупредила она и полезла в рану.

Особой боли не было. Может потому, что с первых секунд так называемой операции я провалился в мутное состояние, когда сознание плавало где-то возле поверхности разума. Мне однажды выдёргивали зуб под местным наркозом. Так вот, ощущения, когда копаются во рту, что-то там вырезая, вырывая и зашивая сильно напоминало текущее.

- Пойдёшь за солнцем. Всегда держи его точно перед собой. Так ты найдёшь то, о чём мечтаешь больше всего, - неожиданно сказала Эльза.

- Что? – переспросил я её. – Что это значит? Я не понимаю…

Неожиданно в конце фразы сознание выключилось.

Пришёл в себя в чистом поле на голой земле. Судя по прохладе и красному горизонту, сейчас закат или рассвет. Нет, всё-таки, рассвет. Закат выглядит чуть-чуть иначе и вечером куда жарче, чем сейчас. Ещё и роса на траве имеется.

Торс опоясывала плотная и профессиональная перевязка из холщовых лент из моего запаса. Такая же закрывала ладонь. Рядом лежали мои вещи. Одна фляга и мех были полны прохладной воды. А вторая фляжка заполнена под горлышко живчиком. Провалы в памяти? Галлюцинации? Та одинокая женщина на ферме мне почудилась? Но я не мог сам себя прооперировать и так ловко перевязать. Да и вода с живчиком откуда-то взялись. Уверен, что всё это не мог сделать в беспамятстве. Получается, когда я отключился во время операции, Эльза довела её до конца, перевязала, после чего вывезла меня подальше от фермы и оставила в чистом поле. Не забыла оставить воды и живчик. То, что на меня мог выйти какой-нибудь заражённый – ерунда. Я от всей души благодарен этой женщине за помощь. Сам бы на её месте поступил бы также, наверное. Представляю, как ей было не по себе находиться рядом со здоровенным мужиком.

Вместе с выздоровлением – а я чувствовал себя отлично с учётом дыры в спине – вернулся аппетит. Умял несколько полосок вяленого мяса с сухарём, запил водой, хлебнул живчика.

Когда сделал первые шаги, то солнце уже полностью поднялось над горизонтом. Глядя на светило, вспомнились странные слова отшельницы, которые она произнесла за пару секунд до моей отключки.

- Хм, а что я теряю? – хмыкнул я, пожал плечами и двинулся точно на солнце.

В середине дня на горизонте стали проглядывать не то мелкие горы, не то высокие холмы. Местность тоже понемногу изменялась. Травы стало меньше, каменистых участков больше. Часто попадались участки с растрескавшейся на чешуйки землёй.

Внезапно я ощутил сильный запах падали. Пахнуло совсем рядом, когда ветерок изменил направление и подул не в спину, а справа. Машинально взглянул в ту сторону… это меня-то и спасло. Один из крупных валунов оказался совсем иным. Тварью. Осквернённым. Элитой.

Монстр почти подловил меня, совершив огромный прыжок в момент, когда я был расслаблен и не ожидал нападения. Подвел его ветерок, сообщивший запахом о засаде. Да собственное бедственное состояние.

Не хуже балерины изогнувшись, я пропустил мимо изуродованную лапу монстра. Потом упал на бок, выставив руку, чтобы смягчить падение. Уже на земле, продолжая крутиться, скинул вещи, которые стесняли движения. Остались лишь револьверы в поясных кобурах. Но от них так быстро не избавишься. По голенищу вскользь ударило, распарывая отлично выделанную кожу. Но я уже успел откатиться далеко в сторону и сориентироваться. Вскочил на ноги и бросился бежать изо всех сил прочь, скрипя зубами от боли в спине. Кажется, я разбередил там рану.

Позади раздались громкие шаги и сопение твари. Но очень быстро эти звуки стихли. На ходу оглянувшись назад, увидел, что элита остановилась. Увеличив дистанцию между нами до сотни метров, я тоже замер. Обернулся и принялся рассматривать то, что является олицетворением самой смерти в этом мире.

Это точно была элита. Как мне объяснили мои первые знакомые и учителя в Улье: если видишь нечто очень страшное, от чего у тебя в штанах мокро становится, а ноги подкашиваются, то это и есть элита среди осквернённых. Почти всё это я сейчас и ощутил. Ну, кроме мокрых штанов. И это даже с учетом того, что тварь была кошмарно изуродована. У неё отсутствовала левая верхняя конечность. На правой отсутствовала кисть и торчала толстенная кость из середины предплечья. На спине и груди огромными лоскутами была содрана шкура. Почти все шипы оказались сбиты или вырваны с мясом. Из кровоточащей плоти на груди выглядывала пара рёбер, а на спине блестела бело-розовая лопатка. Нижние лапы также были жутко изуродованы. Из них некто ещё более могучий, чем наблюдаемая мной тварь, вырвал внушительные куски мяса и обкорнал пальцы на стопах. Кажется, ещё и раздробил сами ступни. Морда у твари, можно сказать, отсутствовала. Какое-то кровавое месиво, в котором невозможно было ничего разобрать, кроме дыры, которой являлась пасть. Вместо зубов – осколки и пеньки. Ни единого целого зуба я не увидел.

- Ну и рожа же у тебя, блин, Шарапов, - сплюнул я. – Спасибо тому, кто с тобой так поступил. Надеюсь, что ему также худо, как тебе.

И тут меня осенило. Это же элита, а в элите всегда есть жемчуг! То, о чем я мечтаю уже давно. Неужели Эльза шаманка? Для слов простого человека слишком много совпадений: солнце, элита с жемчугом, моё желание пробудить свой дар ловкача. Я сотни раз представлял, как убиваю элиту, потрошу споровой мешок и достаю красную жемчужину. Да чёрт с ней, с красной, мне и чёрная сойдет! И вот эта мечта уже почти-почти воплотилась в жизнь. Осталось только добить этот искалеченный кусок осквернённого мяса и забрать своё.

Я стал обходить тварь по кругу, держа в левой руке револьвер. Зайдя за спину, стал медленно красться. Когда осталось метров сорок, замер, навел оружие на затылок, выдохнул и нажал на спуск. И тут же, развернувшись, бросился прочь, чтобы не попасть под ответную атаку, если промахнулся.

Опасения оправдались. Как же досадно. Моя пуля прошла мимо спорового мешка. Либо не смогла пробить толстую кость, прикрывавшую самую уязвимую точку на телах осквернённых. Эх, мне бы мой мушкет! Его мощная тяжёлая пуля нечета револьверной. А уж точность на порядок выше. Я бы с сотни метров засадил точно в нужную точку. Но из «армейца» я мог попасть также не дальше чем с двадцати-двадцати пяти метров. Скорее даже меньше, так как стрелял с левой, которой владел чуть хуже, чем правой. Но так близко подходить к элите я не рисковал, пусть даже чудовище на последнем издыхании. Вон как оно шустро бросилось на меня после выстрела. Будь между нами метров на десять меньше и всё – достала бы.

Разорвав вновь расстояние до полусотни метров, я поднял револьвер, прицелился и дважды выстрелил по твари. Целился просто в голову, чтобы привлечь внимание элиты к себе и увести её подальше от сброшенных вещей.

Финт удался.

Опустошив полностью барабан в одном револьвере, я оттянул элиту на пару сотен метров от своего добра. После этого вновь обошёл её по кругу и добрался до вещей.

- Чёрт! – выругался я, когда увидел, что винтовка оказалась погнутой, а деревянное ложе и приклад белели щепками. Не то специально, не то случайно сослепу элитник потоптался на моём оружии. К счастью, мешок с припасами уцелел. Подхватил его, забросил за спину и вновь занялся монстром.

*****

Чёртов элитник оказался неуязвимой скалой. Сначала в тщетной надежде, а потом от злости я высадил в него почти все патроны, что у меня имелись к револьверам.И ни разу так и не получилось зацепить споровый мешок. Хотя казалось, что пули влетают прямо в него. Значит, в самом деле броня там не по зубам мягким свинцовым револьверным пулям.

Сутки мы гонялись друг за другом по пустоши, пока не приблизились к холмам. Устал я очень сильно. Держался на морально-волевых, подпитываясь энергией мечты. Решил, что возьму элиту измором. Ей, в отличие от меня, было ещё хуже. Такая туша требовала миллионы калорий, которые взять было неоткуда. За пару дней организм осквернённого существа сожрёт сам себя в постоянном движении, без возможности завалиться в одном месте и в полукоматозном состоянии слегка привести себя в порядок. Главное, суметь мне продержаться это время.

К сожалению, от усталости, ран и в горячке преследования я позабыл о многом, что мне рассказывали про элиту. Например, про изощрённый ум этих тварей. Даже переродившиеся из животных превращались в невероятно хитрое и сообразительное существо. А уж бывшие люди и вовсе могли строить многоуровневые планы, работая над собственным выживанием. Когда до меня дошло, что я с элитником поменялся местами. превратившись из охотника в дичь, едва не стало поздно. Монстр подвёл меня к одному из холмов, загнав в ловушку. Я оказался припёрт к отвесной стене. Спастись можно было только поднявшись по ней. Но когда я стал карабкаться, то услышал скрежет под собой. Посмотрев вниз, ужаснулся от увиденного: элитник полз по моим следам. Если бы не его увечья, то он бы быстро меня настиг.

- Хрен тебе, - я извернулся и плюнул ему на макушку. – Ещё посмотрим кто кого.

Метров через двадцать пять карабканья по отвесной круче на пути внезапно попалась трещина. Она выглядела частично отслоившейся щепой, если сравнить каменную стену с деревом. Я её обошёл справа и вновь пополз вверх. Через десяток секунд вновь взглянул вниз.

- Твою мать, - в который раз выругался я вслух. Элитник сократил между нами расстояние. Вместо того, чтобы ползти точно по моим следам, он пополз прямо, прямо по «щепке». В следующий миг, оценив диспозицию я вновь повторил ругательство, но уже другим тоном, задумчиво-заинтересованным. – Хм, твою ж мать.

После чего рванул вверх с ещё большей прытью, стараясь разорвать расстояние между собой и тварью. Мне кровь из носа требовалось оказаться наверху намного раньше чудовища. И не для того, чтобы сбежать. У меня появился новый план.

С ободранными ладонями и коленями, с отбитым телом, надышавшийся пыли и запорошёнными глазами я это сделал! Поднялся по почти отвесной стене, вздымавшейся на высоту не менее полусотни метров. До вершины оставалось ещё несколько метров, но это была уже более-менее пологая площадка. При определённой ловкости и координации на ней даже можно было встать на ноги. Правда, при этом требовалось сильно нагнуться вперёд, почти касаясь по-обезьяньи руками земли.

Быстро оглядев её, я обрадованно вздохнул при виде немалого количества крупных камней. быстро схватив один из них, я вернулся обратно к краю, посмотрел вниз, оценив картинку и скинул свой снаряд на элитника. До него оставалось каких-то восемь-десять метров. Ещё чуть-чуть и он меня догонит. Точнее, догнал бы. На пути между нами встал кусок скалы весом около пятнадцати килограмм. Он влетел не в голову, куда я целил, а в плечо. Впрочем, по такой туше грех было бы промахнуться. А с её травмами и на сложной поверхности хватило бы удара и послабее.

Тварь сорвалась. Пролетев ещё метров пятнадцать, элитник, издав громкий треск, врезался спиной и затылком о «щепку» и влетел в щель между ней и скалой. После чего застрял там, полностью закрыв пространство. После падения тварь не подавала признаков жизни. Или мёртв, или оглушён.

Секунд пять я боролся с осторожностью и желанием спуститься, чтобы добить свою цель, если та жива. Жадность победила.

Глава 9

ГЛАВА 9

В тот момент, когда я примерялся, как поудобнее начать спуск – а спускать всегда тяжелее, чем подниматься – рядом раздались чужие шаги. Принадлежали они человеку. Резко поднял голову, я увидел в десяти метрах на краю обрыва надо мной раскрашенное охрой лицо индейца, обвязавшего лоб пёстрой оранжевой лентой. В руках у него был потёртый винчестер с подствольным магазином на всю длину ствола, до самого среза. Мы смотрели друг на друга несколько мгновений. А затем индеец направил на меня своё оружие и выстрелил. Просто чудо, что я сумел увернуться от пули с такой дистанции и на столь сложной поверхности.

- Пахуска! – заорал он, одновременно хватаясь за рычаг перезарядки. Я же рванул из кобуры револьвер. Вновь мне повезло. У индейца оружие заклинило, а я даже раненой рукой под адреналином успел обнажить «армейца», взвести курок, навести ствол на противника и выстрелить. Моя пуля ударила индейца точно в шею, выбив фонтанчик крови. Винчестер выпал из его рук и заскользил по каменистому склону. дёрнувшись, я попытался его поймать, но чуть сам не свалился в пропасть. Плюнув, быстро полез вперёд на трёх костях. В правой держал револьвер и смотрел вперёд, чтобы не пропустить новых врагов. Вряд ли этот родственник «чингачгука» тут один. Не стал бы он так кричать. Его возглас походил скорее на предупреждающее сообщение для соратников, чем ругательство, вырвавшееся в сердцах из-за промаха.

Я оказался прав. На широкой площадке, являющейся вершиной холма, устроили себе лагерь не меньше полудюжины индейцев. Холм походил на женскую туфельку. Одна сторона высокая и крутая – каблук. Именно по ней я карабкался, подгоняемый элитником. Вторая сильно пологая. Угол подъёма оказался настолько комфортным, что на холм индейцы поднялись на верхах. Здесь хватало травы с кустарников, которые общипывали лошади краснокожих. Также росли мелкие деревца, под кронами которых устроили себе отдых бойцы вражеского отряда.

Стрельба и крик сородича прервали их сиесту, или как там у местных называется отдых в самый жаркий час дня, и взяться за оружие. Стоило мне показаться, как в мою сторону полетели пулю. К счастью, стрелки индейцы оказались теми ещё. Примерно на уровне имперских штурмовиков из интернетовских мемов. Плюс на краю стояли несколько крупных валунов. Один из них стал моим укрытием. Юркнув за него, я высунул руку с револьвером, направил ствол в нужное направление и дважды спустил курок. Попасть не попаду, но зато напугаю. Слепая стрельба в моём исполнении была хороша только в тире и на полигоне. Здесь я не рассчитывал на удачу. И тем удивительнее для меня стал громкий крик боли одного из индейцев. Неужели я попал?!

В ответ на мой камень обрушился шквал огня. Пули так и свистели мимо меня. Крошили скалу, обдавая мелкими осколками. Одна из пуль так отрикошетила от скального основания холма, что почти задела меня в бок. Выругавшись, я воспользовался паузой в обстреле, вновь высунул руку из-за камня и пальнул один раз в ту сторону, откуда громче всего звучали яростные крики и чаще раздавались выстрелы. Следом рухнул на землю, перехватил револьвер в левую руку, сместился по другую сторону камня и выглянул из-за него. Половины секунды хватило, чтобы оценить ситуацию. Четверо индейцев палили по камню, один скорчился под деревом, зажимая двумя руками левый бок. Между ладоней бурно текла кровь, сообщая, что моя пуля зацепила какой-то крупный сосуд или важный орган. А шестой крался ко мне, прижимая к плечу револьверный карабин Кольта. Вот ему-то и прилетела одна из последних пуль из моего «армейца». Его взгляд искал меня выше, а не на уровне земли.

Попал ему точно в грудь. На таком расстоянии я чётко увидел, как чужая рубашка на левой стороне груди мгновенно покраснела от крови. Враг дёрнулся назад, уронил карабин, как-то удивлённо и с обидой посмотрел на меня, будто говоря «меня-то за что?», а затем упал на землю, как марионетка с обрезанными нитями.

Его товарищи разразились гневными, яростными криками. К этому моменту они разрядили свои винтовки и взялись за револьверы.

Воздух на вершине холма пропах запахом сгоревшего пороха. Если бы не высота и лёгкий ветерок, сдувавший дым, то здесь бы всё было бы как в тумане.

Бах!

Я выпустил последнюю пулю из револьвера. Не попал, но напугал. Свинцовый цилиндрик выбил щепоть щепок из дерева над головой крупного индейца, стоявшего на одном колене и палившего в меня из тяжеленого капсюльного револьвера, удерживая тот двумя руками. От испуга он упал ничком на землю, превратившись для меня в прекрасную мишень.

«Чёрт!», - ругнулся я про себя, когда повторно надавил на спусковой крючок, но вместо выстрела курок лишь вхолостую щёлкнул. Будь в барабане ещё бы патрон, то здоровяку тут бы и настал конец.

Убрав бесполезный револьвер в кобуру, я достал второй. У меня осталось всего шесть выстрелов. Плюс горсть патронов для винчестера-мушкета. Увы, в данный момент они бесполезны.

Перезарядившись, индейцы устроили повторный массированный обстрел моего укрытия. В чём суть такой бесцельной траты боеприпасов я не понимал. Если б ещё под шумок кто-то из них подкрался ко мне – ладно. Но после того, как подобная попытка провалилась у обладателя револьверного карабина-«кольта», больше никто из выжившей четвёрки ко мне не лез. Рискуя нарваться на случайную пулю, я несколько раз выглядывал из-за камня то слева, то справа, оценивая обстановку. Враги в свою очередь, убедившись в меткости моей стрельбы, укрывались за камнями и деревьями.

Наша перестрелка превратилась в позиционную стычку. Теперь тут кто кого пересидит. Если дождаться темноты, вернее даже дожить до неё, то можно будет взять реванш. Главное, не подниматься в полный рост. А лучше вообще превратиться в змею. Ведь силуэт на вершине холма превратится в прекрасную мишень на фоне звёздного неба.

Но финиш наступил намного раньше. Внезапно я услышал, как замолчавшие было индейцы вновь завопили на разные голоса и открыли просто сумасшедшую стрельбу. При этом в их криках было полно страха, а мимо меня не пролетела ни одна пуля. Рискнув, я выглянул из-за валуна.

На позициях индейцев творилось чёрте что. Обстановка у моих противников покатилась ко всем чертям, прямиком в Ад. Н вершину холма ворвалась крупная группа осквернённых. Командовал ей здоровенный лотерейщик. Большую часть его стаи представляли бегуны. Примечательно, что вожак явно мутировал из белого поселенца, а вот его подручные поголовно происходили из индейцев. На их телах ещё сохранились ритуальные узоры, амулеты на руках, шеях и в волосах, а также обрывки одежды.

Потеряв ко мне интерес, индейцы направили своё оружие на мутантов. Лотерейщик набросился на здоровяка, которого миновала моя пуля. Получив три выстрела в упор, тварь вцепилась в человека. Они вдвоём рухнули на землю и продолжили схватку лёжа. Противостоять существу, чью эволюцию в ураганном темпе усилила страшная зараза, превратив в машину смерти, иммунный индеец не смог. Буквально через минуту он страшно заорали, когда клыки лотерейщика сомкнулись на его шее. Ещё спустя минуту он затих.

Заражённых оказалось намного больше, чем моих недавних врагов. Бегуны, и самые быстрые заражённые кастой ниже по трое-четверо навалились на них. Те, кому не досталось жертв, обратили своё внимание на лошадей. А парочка, усмотрев меня, бросилась в мою сторону. Их ошибкой стала совокупность голодной ярости и невнимательность. Обежав камень, первый не удержался на ногах из-за инерции. Споткнулся и кубарем полетел по склону вниз. Через три секунды он рухнул в пропасть. Следующий был куда ловчее. Но неровная площадка и с ним сыграла плохую шутку. Когда он замер на месте, ловя равновесие, я быстро наклонился, подхватил камень величиной с кулак и метнул его в противника. Мой снаряд оказался соломинкой, что сломала спину верблюда. Взмахнув руками после мощного удара оружием пролетариата в лицо, бегун упал и покатился по крутому склону, пока не присоединился к своему напарнику.

Разобравшись с бегунами, я опять спрятался за камень и принялся наблюдать за смертельной схваткой. Сопротивление оказывали уже только двое индейцев. При этом на земле лежали восемь или девять заражённых включая лотерейщика, несколько из них ещё корчились. Но это была агония. Прочие были неподвижны. Лошади оказались облеплены мутантами все кроме одной. Пятнистый жеребец ловко отбивался от тварей, лягаясь так, что те отлетали на пару метров после удачного удара копытами. Не забывал он и кусаться. В какой-то момент он порвал верёвку, которыми был стреножен, а потом переместился к краю обрыва, оказавшись совсем рядом со мной.

«С Богом!», - мысленно дал я сам себе напутствие и выскочил из укрытия.

Бах! Бах! Бах!..

Я выстрелил пять раз из револьвера. Свалил намертво четырёх монстров и серьёзно ранив ещё одного. Все они пытались добраться до пятнистого жеребца. Но теперь скакун получил долгожданную передышку и мог спасти свою и мою жизнь. Главное, чтобы он не был приучен к одному седоку и не достиг той планки ужаса, когда превалируют лишь инстинкты.

Уф, мне повезло. Животное само шагнуло мне навстречу, как только я выскочил из своего укрытия. Подхватив по дороге «кольт», я перекинул его ремень через спину на ходу и через пару секунд оказался рядом с жеребцом. Седла на нём не было. Но сейчас это обстоятельство было неважно. Уцепившись за короткую гриву, одним прыжком взлетел ему на спину. Спину прострелило острой болью, но это не помешало мне закончить манёвр.

- Но, родимый, пошёл! – крикнул я и ударил коленями в бока животному. Левой рукой продолжал держаться за гриву, а правой сжимал револьвер.

Лошадь рванула вперёд, чуть не скинув меня со своей спины. На нашем пути оказался один из заражённых. Он-то и получил последнюю пулю в грудь. После выстрела револьвер удалось сунуть в кобуру каким-то чудом. Не вышло бы с первого раза – бросил ко всем чертям. После чего я схватился двумя руками за гриву и ещё раз толкнул коленями скакуна. Впрочем, тому понукание было не нужно. Он и так выжимал из себя все силы.

Мы с ним пулей пронеслись по склону. На середине холма едва не столкнулись с десятком низших заражённых, отставших от команды лотерейщика. Или это был самостоятельный отряд, которого также привлекли звуки частой стрельбы. От них мы сумели оторваться, пронёсшись в паре метров.

В который раз хочу упомянуть чудо, которое помогло мне спастись. А как иначе тут смолчать, когда жеребец на безумной скорости при спуске по склону избежал камней и ям на своём пути? Чудо и только чудо.