Душнилы

Глава 1. Рождение Суперстар

В нашей команде я отвечаю за стратегию,

а мой напарник — за ее отсутствие.

Большой взрыв и хаос

Хлобысь!

Так хлопает дверь, когда тебя неожиданно вышвыривают из конторы, которой ты отдала тридцать пять лет своей жизни.

Григорьева Алевтина Павловна. Интеллигентная леди в старомодном деловом костюме в полосочку, сухая и миниатюрная. Стоит посреди оживленной улицы и растерянно озирается, прижимая небольшую коробку к груди. Этот мир ей незнаком. Он слишком стремительный, слишком громкий… Здесь все подчиняется каким-то неведомым правилам хаоса. И это пугает.

Она пытается сделать шаг на проезжую часть, чтобы перейти дорогу, но ее чуть не сбивает какой-то черт на ультраскоростном байке. Алевтина Павловна еле успевает выпрямиться в струнку и сделаться плоской, чтобы гонщик пролетел в сантиметре от нее.

Она не плачет — нет. Она не приучена плакать на людях. Да и в одиночестве тоже, честно говоря. Она поджимает губы и тяжело вздыхает. Оборачивается на монументальное здание городского архива. Больше она сюда не зайдет. Никогда. Спокойная жизнь кончилась. Надежды на сытую старость больше нет.

Впервые за долгое время она не уверена, что справится с нагрянувшей бедой.

Глава 1. Рождение Суперстар

Я едва успела отпрянуть назад, как передо мной пронесся ревущий байк. Сначала отпрыгнула, потом только испугалась. Это же надо было так отвыкнуть от города! И вот, собственно, почему так получилось.

Я — архивариус высшего разряда. Работаю…прошу прощения, до сегодняшнего дня работала в городском архиве в отделе регистрации компаний. Ежедневно в городе открываются, закрываются, банкротятся и совершают нарушения десятки бизнесов. И эти данные должны оказаться в архиве. Вот этим всем заведовала я.

Каждая закорючка была у меня на своем месте. Листочек к листочку, папочка к папочке. А по мере роста технического прогресса, документы приходилось еще и отцифровывать. Но и тут все было четко. Буковка к буковке. Циферка к циферке. Загляденье!

Я орудовала экстрадлинной стремянкой, заказанной специально для меня, и всегда знала, где искать ту или иную папку на высоченных стеллажах. Мой кабинет был образцовым! Да…

Я любила свою работу, а работа любила меня. Дело спорилось, дело ладилось. С коллегами сложились исключительно душевные отношения. Впрочем…. Простите старую, я уплыла в воспоминания. О чем это я?

Ах, да! Когда пятнадцать лет назад бывший муж вытурил меня из квартиры, я была разбита. Пойти было не к кому: семья у меня не сложилась, хоть и замужество это было уже третье по счету. Как и развод…

Только благодаря моему замечательному начальнику я осталась на плаву. Он разрешил мне оставаться в здании архива столько, сколько это будет необходимым. Таким образом, я могла бы подкопить денег на съем квартиры. В архиве были пустые помещения, была столовая, спортзал, а в спортзале даже душевая… Это огромное здание! Одна из пяти старинных высоток…

Я обжила небольшую комнатку, успокоилась, отошла от перенесенного потрясения, а когда появилась возможность съехать, попросила у начальника разрешения остаться. Это ведь очень удобно: никуда не надо тащиться, втискиваться в переполненный трамвай, потом продираться через толпу к выходу… И для меня сделали исключение. Мне разрешили остаться.

Я жила в своей комнатушке, варила всем кофе на небольшой кухоньке на нашем этаже, посещала спортзал, а все, что нужно, заказывала через доставку. Гуляла во внутреннем дворике, вела беседы с коллегами. Мне не было нужды выходить за забор. До сегодняшнего дня. А когда пришлось выйти, я не узнала мир, который оставила пятнадцать лет назад. Это был какой-то другой мир. Совершенно не тот, что я помнила.

Наверное, не очень понятно, почему я, имевшая такую выслугу лет и такого замечательного босса, оказалась выкинута на улицу без выходного пособия? Каюсь. Опять меня понесло не в ту сторону.

Случилось ОНО. Страшное слово на букву «О». Обанкротились, спросите вы? Нет…

О…Оптимизация!

Я уж не знаю, почему, но мой начальник резко перестал быть начальником и куда-то исчез, не попрощавшись нормально ни с кем. Новый начальник, молодой и дерзкий, затеял крупную переделку всего и вся. Моя должность попала под сокращение.

«Скоро вообще все будет автоматически», — заявил он, подавая мне пустой листочек и ручку.

Дрожащей рукой я написала заявление, стараясь не выдать расстроенные чувства. Скажете, глупо? Глупо. Я никогда не могла постоять за себя, да мне и не нужно было! У меня была исключительно комфортная жизнь! Меня все любили! Я и представить не могла…

А потом коллеги прятали глаза, когда я к каждому лично подходила попрощаться. Это было второе потрясение. Я не стала разбираться, я ничего не спрашивала, хоть и чувствовала несправедливость. Я поспешила уйти. Собрала все, что смогу утащить в руках, да и покинула здание. Пропуск мой тут же аннулировали и забрали. Вот и все.

И что теперь делать? Куда идти? Где жить?

Да, есть накопления: тратила я немного, а зарплата была хорошая. Но, слышала я, что в городе резко подскочила аренда жилья. Да и такой старой никто не сдаст. Почему — не спрашивайте. Наверное, это подозрительно, когда одинокой пенсионерке некуда пойти. Такого же не бывает, верно?

И да, кстати, до пенсии я не доработала. По нашим законам я ее и не получу, если быстренько не найду другую работу. Что мне делать? На что мне жить? Что я буду есть?!

Меня охватил ледяной ужас. Я ускорила шаг, поднялась до остановки монорельса и положила коробку на лавочку, освободив руки. Порылась в сумочке, достала телефон. Я не могу за себя постоять. Мне нужна помощь! Но попросить-то и некого. Я не нажила семью, друзей. Только коллег. И где теперь эти замечательные коллеги?

Немного посомневавшись, я набрала бывшего начальника. Давясь слезами и стараясь сделать голос более непринужденным, рассказала, что случилось. Его голос тоже звучал подавленно. Что-то тут не так…

— Мне так жаль, — сказал он безжизненным голосом, — мне, правда, очень-очень жаль. Это неправильно! Вы, Алевтина Павловна, были моим самым дорогим и верным сотрудником. Но я не могу повлиять на решение нынешнего руководства и восстановить вас в должности… Никак…

Восстановиться? А мне и не хотелось! После всего того, что я увидела? Эти смущенные взгляды коллег… Эти неискренние прощания. И едкая ухмылочка нового шефа… Нет, я не хочу восстановления, пусть это и было бы справедливо. Развалившееся не склеишь.

— Но я могу кое-чем помочь, — продолжал начальник в трубке, — я сейчас не в городе, и ближайшие несколько месяцев не вернусь. У меня стоит пустая квартира…эм…старая, конечно, старый фонд. Жильцов я не успел найти. Заезжайте и живите. Ключ в почтовом ящике, пароль от ящика и адрес сейчас вышлю.

Я собиралась было возразить — неудобно же! Но начальник был непреклонен: он, видно, чувствовал передо мной вину и пытался ее загладить. Что же… Хоть я и не люблю просить о помощи, надо признать, что она мне очень и очень нужна. Поэтому поблагодарю и немедленно поеду на квартиру.

Так и было сделано.

***

Модернизация сюда еще не добралась. В ряд стояли серые пятиэтажки на три подъезда. Под окнами высокие тополя и ивы. После суматохи центральных улиц, после загруженного монорельса, этот район казался островком спокойствия.

«Не буду отчаиваться, — решила я, останавливаясь перед нужным подъездом, — по крайней мере, сейчас ситуация не такая плохая, как была пару часов назад!»

Сказать — легко, искренне убедиться в этом — трудно. Вы можете сами представить, насколько сложно сотруднику городского архива адаптироваться к быстро меняющемуся миру.

Архив — штука неповоротливая, как и другие государственные учреждения. Пока весь мир стремительно менялся и цифровизировался, кто-то совершенно точно не успевал за этими темпами.

Возник чудовищный перекос: какие-то дела можно было провернуть двумя кликами мыши, а из какой-то организации тебе не перезванивали даже по оставленной заявке. Вот они, три всадника апокалипсиса: автоматизация, цифровизация и оптимизация. Современному миру — современные всадники. На ультраскоростных байках.

Я вбила код подъезда, сильно вжимая залипающие кнопки. Быстро высчитала — мне на пятый этаж. А дом-то без лифта! Что ж, разомну свои старые косточки — а что поделаешь? Не зря ведь в спортзале каждый вторник и пятницу занималась.

Из почтового ящика добыла длинный увесистый ключ с домофонным замком и медленно пошла по лестнице.

На последнем этаже четыре квартиры, моя — подальше от лестницы, слева. Дверь старая, деревянная. Старый фонд — все, как и предупреждал начальник. Повозившись с упрямым замком, вошла. В нос ударил запах затхлости. Давно не проветривали, наверное. Окна были закрыты.

Быстро открыла деревянные форточки, и, пока квартира проветривалась, устроила себе небольшую экскурсию. Кухня крошечная. Сюда помещалась лишь газовая плита, пара ящиков, круглый столик и маленький тарахтящий холодильник. Две комнаты — одна оборудована под гостиную: диван, два кресла, журнальный столик, выход на балкон. Вторая — два в одном: спальня и кабинет. Ванная — как ванная, туалет — как туалет. Ничего больше и не надо.

Ладно, пусть пока выветривается запах затхлости, а я спущусь за продуктами. Могла бы и доставку заказать, так привычнее, но уж очень страшно мне сидеть в пустой, еще и чужой квартире!..

Ближайший магазин здесь был на соседней улице. Магазины не выдерживали конкуренции с доставками и закрывались, поэтому выживали только самые стойкие. Я зашла в раздвижные двери и недоуменно посмотрела по сторонам. Куда идти? Что делать? Я несколько лет не покупала ничего сама. В телефоне удобно: листаешь, кладешь в корзину… Ах, да! Корзина! Она-то мне и нужна!

Я набрала два увесистых пакета и, с оханьем подняв их у кассы, укорила себя за чревоугодие. Не знала, что это будет так тяжело! Но придется тащить — делать нечего. На кухне хоть шаром покати, а питаться надо минимум дважды в день. Знаю, поправите: трижды. Но я дама упрямая. Пусть хоть все врачи мира скажут, что нужен завтрак, обед и ужин, а я ничего не могу положить в рот до полудня. Завтракаю чашечкой крепкого черного кофе. И не вижу в этом ничего предосудительного!

С трудом поднявшись на этаж, я в удивлении остановилась перед квартирой. На площадке стояли две большие коробки, а на них — корзинка с цветами. Не успела я протянуть руку к букету, как мобильник два раза пискнул.

Первое уведомление от банка — зачисление средств.

Второе уведомление — сообщение от бывшего начальника, «плохого» начальника, уволившего меня!

«Алевтина Павловна, высылаю компенсацию и ваши вещи. Надеюсь, мы друг к другу претензий не имеем»

Ах, вот оно что! «Хороший» начальник все-таки позвонил «плохому», сказал что-то такое, что пробудило его совесть, и вот у меня на пороге все мои вещи, букет в качестве извинений, надо полагать… И небольшая сумма на счете.

Не без труда затащила коробки и корзину в квартиру, разложила покупки и сделала себе кофе с молоком на скорую руку. Опустилась на стул, выдохнула, сжимая горячую кружку обеими руками. Поздновато для кофе, но кто же виноват, что это для меня — самый уютный напиток? Вот сейчас чувствую бодрящий запах, ощущаю тепло кружки, горьковатый вкус на языке… И, кажется, что все не так уж плохо, раз я так спокойно сижу тут на кухне, наблюдая, как за окном потихоньку темнеет, и включаются фонари.

***

С утра, заварив чашечку крепкого кофе и оставив его остывать на столе, я подошла к зеркалу в ванной. Ночью не удалось нормально поспать, оно и понятно: место незнакомое, кровать с непривычки кажется неудобной, а пережитые потрясения заставляли просыпаться каждый час.

Видок у меня был соответствующий, впрочем… Я пригляделась. То ли освещение тут хорошее, то ли что, но…

Старая ли я? Вроде бы да. Вон морщины, вон пигментация, вон — овал поехал вниз. Волосы почти полностью седые, упругость кожи потеряна, осанка изменилась.

Я выпрямилась и расправила плечи, но уже через секунду мне стало трудно держать спину, и я снова согнулась.

Но глаза-то!

Глаза почему-то не постарели! Или мне это только кажется? Почему глаза блестят, хотя по идее (по моей же собственной идее!) — они уже должны были погаснуть?

Я покачала головой и вышла из ванной. Хватит фантазировать! Пора пить кофе и начинать день. Только он все никак не начинался, по ощущениям. Нет распорядка, нет графика, никуда не надо бежать. Вот была бы я в архиве, другое дело…

После водных процедур и легкой зарядки в зале я бы поднялась на кухню и сварила бы кофе себе и парочке коллег, которые полюбили мои фирменные рецепты. Во-первых, свой кофе я варила только вручную, в турке. В этом не было никакого смысла — на кухне имелась кофемашина, но зато был свой, особый шарм.

Кофе у меня был под настроение — то с корицей, то с черным перцем, то с мускатным орехом и кардамоном. Иногда с анисом — тоже очень рекомендую. Обычный потом пить не станете, вот увидите!

Я вздохнула и прогнала ностальгические мысли. Не нужны они мне. Это все нужно оставить в прошлом. Но что же делать сегодня? И завтра? И вообще — что дальше?

Напрашивался вывод: быстренько искать работу. Устроиться, закрепиться, а потом… А что потом? Поработать пару лет и уйти на пенсию? План хороший, тем более, что я так и собиралась сделать, пока еще работала в архиве. Я ждала пенсию больше, чем ребенок ждет летние каникулы. Это тоже каникулы! Но тебе с них не придется выходить!..

Была у меня в закромах одна мысль: «вот выйду на пенсию, и жить начну». Вышла… Допустим, сейчас я свободна. А делать-то нечего. Что я имела в виду под этим «жить начну»? Мне и самой было непонятно. И что изменится через пару лет? Я резко узнаю, как это — жить?

Я одним глотком допила кофе и встала из-за стола. Не знаю я, что делать! Страх сковывает все тело. Менять жизнь никогда не просто, а уж тем более — в моем преклонном возрасте. Но если я буду только об этом и думать, я сойду с ума. Надо найти какое-то занятие на сегодня. Только на сегодня — и хватит. А завтра будет завтра.

Внезапно я услышала резкий хлопок и металлический звон из-за двери. Что-то произошло на площадке перед квартирой. Сердце мое ухнуло, и я побежала к глазку.

Кто-то копошился перед дверью напротив. Больше ничего в мутный глазок не было видно. Я рискнула и отперла дверь, аккуратно высовываясь.

На звук двери человек среагировал быстро. Он выпрямился, развернулся ко мне, и я увидела, что это подросток лет семнадцати. Может и старше — сейчас не разберешь. Длинный, худющий, сутулый, руки как плети болтаются в широких рукавах футболки. Одежда на нем велика ему на несколько размеров. Он хмуро посмотрел на меня и подтянул сваливающиеся штаны.

Так и будет молчать?

— Здравствуйте, — я решила начать разговор первая, — что тут произошло? Что за звук?

— Здрасьте. Эм…ну…

Руки парня выделывали какие-то круги. Я посмотрела вниз. На полу валялась большая кастрюля, она была опрокинута набок. У двери квартиры стоял штатив с телефоном. Да и…все, пожалуй.

— Вы из этой квартиры? — спросила я, указывая на дверь напротив.

— Ну.

— Вы здесь живете?

— Ну.

Я вздохнула. Как его понимать? Мне нужен переводчик с молодежного. Почему он нукает? Вот что я не так сказала?

— Так что тут произошло?

— Съемки, — усмехается он.

И что тут смешного?..

Вздыхаю. Прикрываю глаза. Наверное, тот звон был от упавшей кастрюли. Вопрос только, что он с ней делал, и зачем, а, главное — я ведь слышала еще громкий хлопок. И он отдаленно напоминал мне что-то забытое, что-то такое очень давнее…

Петарды!

— Ты где петарды раздобыл, паразит? — прошипела я, удивляясь внезапно нахлынувшей злости.

Ну, это же совершенно неправильно! А если бы он тут все разнес? А если бы кто-то в этот момент вышел из квартиры?.. А ему по голове кастрюля прилетает — н-на!

Парень молча пожал плечами и принялся убирать свой реквизит с лестничной клетки.

— Я твоим родителям пожалуюсь, что ты тут устраиваешь! — продолжала давить я.

— Ок.

Парень открыл дверь и занес штатив в квартиру. Он так и будет молчать? Ему что, все равно, что его старшие ругают? Или в чем тут дело?..

— Эм… Постой, ладно. Ты-то сам в порядке? А то я наругать, наругала, а вдруг тебя кастрюлей-то пришибло? — мне стало стыдно, и я пошла на мировую, — Все хорошо?

— Ну.

Кажется, поняла! «Ну» — на его странном языке означает «да»! Ладно. Исследовательско-лингвистическая вылазка за пределы квартиры почти увенчалась успехом.

— Тебя как зовут? Меня — Алевтина Павловна.

— Ну Леша.

— Ну Леша… Будь осторожнее что-ли, — буркнула я, стыдясь своего поведения, и юркнула обратно в квартиру.

Оперлась спиной на дверь, сердце колотилось. Чего я прицепилась к пареньку? Хотя, стоп, как это — прицепилась? А в следующий раз он со своими съемками дом спалит, и я тоже должна терпеть? Нет уж. Пока я сижу дома, буду пристально следить за порядком! А то остальные-то на работе, видать. Никто, кроме меня, не вышел на шум. Или они уже привыкли?..

И тут я вдруг рассмеялась. Не хватает мне работы, ох, не хватает! Там можно было вечно придираться к закорючкам, печатям не той формы, а с недавнего времени — не тому формату файлов и неверной электронной подписи. Мне было, куда выпустить свой пар! Я и не знала, что я такая ДУШНАЯ…

Стоп, стоп. Как я сказала? Душная?

Молодые коллеги, когда подшучивали надо мной, говорили именно так. Или чуточку иначе? А, вспомнила!

Душнила!

Вот что они говорили. Но они же любя, верно?..

***

Спустя пару часов я сидела в кресле у парикмахера. После кофейного завтрака я вернулась к созерцанию своего отражения. Вынуждена была констатировать, что оно мне не понравилось. Нет — я не из тех, кто печется о любой морщинке. Я никогда не делала ставку на красоту, только на ум. Да и мужья мои любили меня не за внешность, в этом уж я убеждена.

Я ничего не сделаю со своим возрастом. Ничего кардинального. Операций я боюсь, уколов — пожалуй, тоже. Сильно моложе я не стану от того, что раздую себе лицо филлерами — или как там их теперь называют? Слышала, что даже молодые девчонки теперь увлекаются.

Да, я не смогу резко помолодеть. Но эта пожилая женщина — та, которую я вижу в зеркале — может выглядеть лучше. Гораздо лучше. Я выбралась из сумрака архива, и, очевидно, на свету выглядела не очень. И начать я решила с прически.

Мне, можно сказать, повезло — волосы всегда были светлыми, и седели они довольно красиво. Но, увы: волос стал жестким, непослушным и совершенно не укладывался ни в какую прическу. На работе я всегда делала пучок, чтобы ничего не падало на лицо. А без пучка волосы торчат, как антенны.

Я поймала свой взгляд в зеркале и покраснела. Да я оправдываюсь! Я ищу рациональные причины сходить в салон, а на самом деле… Я просто хочу выглядеть красивой, всегда хотела! Только это смешно. Старая бабка пришла прихорашиваться…

Ко мне подошла молодая парикмахерша с накидкой в руках. Я нахмурилась. Каюсь, есть у меня предубеждение насчет молоденьких специалистов…

— Ну, что будем делать? — задорно улыбнулась девушка, опрыскивая мои волосы и проходя по ним расческой.

Действительно, а что делать-то? Я, к своему стыду, вообще не знаю про эти женские штучки. Ну… Я хочу, чтобы было красиво…

Так и сказала.

— Хочу красиво!

Вышло как-то жалобно.

— А подробнее? — улыбнулась девушка. Мое замешательство ее не смутило. Она вся излучала уверенность и оптимизм — с лихвой на двоих хватит.

— Стрижку сменить? Покрасить? Уходовые процедуры?

Я замялась.

— Ну… Цвет не везде равномерный, видите?.. — Я с трудом достала руку из-под накидки и указала на проблемные места, — И торчат, как антенны, в разные стороны. Только коротко не стригите. Надо, чтобы я могла убирать их в пучок.

Девушка понимающе кивнула.

— Ни слова больше! — воскликнула она с широченной улыбкой, — Покрасим, постепенно вернем блонд, освежим кончики. А через две недели запишем вас на уходовые процедуры. Еще посоветую вам шампунь и кондиционер. Но вот пучок, — она покачала головой, — вы, верно, в тугой жгут волосы скручиваете?

Я кивнула.

— Это очень портит волосы. Надо найти другой способ. После покраски придется обращаться с волосами еще бережнее, чем раньше. Вы готовы к этому?

Я молча кивнула, сгорая от стыда. Кто же знал, что так нельзя? Впервые слышу в своей жизни! Я просто делала так, как было удобнее и быстрее!

Парикмахерша приступила к работе. Я наблюдала за ней в зеркало и думала, какая же я трусиха. Никогда не ходила по салонам. А чего боялась? Что подумают про меня что-то не то? Ну, да, старая бабка решила красоту навести. Небось, молоденького себе завела. Так, что ли, подумают?

«А что, если и влюбиться в кого-то можно?»

Вот откуда эта крамольная мысль взялась?!

Я украдкой посмотрела на мастера, но девушка была погружена в процесс. Она не заметила, что я уже несколько раз краснела.

После нанесения краски пришлось сидеть около получаса и ждать, пока цвет возьмется. Мне предложили чаю, и я с радостью согласилась. К чаю подали небольшую шоколадку в золотой обертке.

Потом нужно было помыть голову, а потом меня отвели обратно в кресло, и…

— Ой! — прошептала парикмахерша, хватаясь за щеки.

Ее оптимизм как-то резко угас.

— Что?!..

Меня молча развернули к зеркалу.

Волосы были мокрыми, но и так стало понятно: покраска пошла сильно не по плану. Вместо блонда моя шевелюра приобрела какой-то персиковый оттенок. Не рыжий, а больше розоватый. Нежный такой, красивый цвет. Но только если он не на моих волосах!!!

Я была готова расплакаться.

— Это…что? Это…как?..

— Простите меня! — парикмахерша убивалась не меньше меня, — Простите! Я… понятия не имею, что это за реакция!

Она схватила тюбик с краской и принялась читать этикетку, бормоча себе под нос:

— Да нет. Оттенок тот. Все было верно. И почему же.?

Я готова была провалиться на месте прямо с креслом. Хорошо еще, был будний день, дневные часы. Кроме меня в зале никого не было. Если бы тут были свидетели моего позора, я бы не выдержала.

И все равно в эту секунду я сильно возненавидела себя. Не салон, не молодую девчонку-мастера, а себя. Вот поделом мне! Пришла тут, знаете ли, красоту навести! Не попросила сменить мастера, хотя подозревала, что эта молодуха ничего не смыслит в своем деле! Сама виновата! Получай теперь!

Я поджала губы, чтобы не заплакать.

Девчонка включила фен и, пока сушила волосы, все время обреченно смотрела на персиковые пряди. Она сделала какую-то нехитрую укладку, после чего всплеснула руками.

— Ой! Так, может, перекрашу?..

— Ну уж нет, — я решительно встала с кресла, — спасибо. Уже покрасили один раз, второго не надо.

И, сунув сумочку подмышку, пулей вылетела из парикмахерской.

Денег с меня, разумеется, не взяли. Потом еще прислали сертификат на процедуры с извинениями. Но я больше в этот салон ни ногой! Впрочем, как и в любой другой! Это надо же так! Единственный раз за столько лет решила пойти — и на тебе!

На улице казалось, что все только и смотрят на мою персиковую голову. Я почти бежала, чтобы побыстрее оказаться дома. Главное еще никого из соседей не встретить.

В ванной оценила масштабы катастрофы. В принципе… Персиковыми стали не все волосы, а лишь некоторые пряди — как это вышло, для меня загадка. Цвет красивый, зараза! Да и вроде к лицу мне.

Тьфу ты! Все равно же неприлично! Мне теперь что, в платочке каком ходить?

Или пойти в другой салон и перекрасить?

Нет-нет, я там со стыда сгорю, рассказывая, что случилось. А другие посетители будут сочувственно смотреть, и… Нет, этого я не вынесу!

Может, самой перекраситься?

Тоже нет! А вдруг еще хуже станет? Буду какая-нибудь синяя или зеленая, как болотная жаба?

Я тяжело вздохнула. Похоже, выходы в свет пока откладываются…

***

Сначала сидеть дома мне понравилось. Я отдохнула, выспалась, навела порядок в квартире. Не нужно было никуда спешить, не нужно было ни за что отвечать. Хорошо, спокойно. Тихо.

Правда, на третий день мне стало ужасно скучно. А тут еще как назло во дворе что-то выкрасили жутко пахнущей краской, и оставаться весь день в квартире казалось невозможным. Запах добивал аж до моего пятого этажа.

Не выдержав, я достала телефон, с трудом восстановила пароль в древнем приложении «Активная позиция» и накатала большую жалобу. Прямо-таки на весь лимит символов.

Отправив жалобу, некоторое время подышала, восстанавливая ритм сердца. Эвона как меня разозлило! И я даже знаю, отчего… Работы-то нет. Скучно. Наводить порядок — это мое хобби, чего уж тут скрывать! Когда моложе была и еще не жила в архиве, регулярно отправляла жалобы в приложении. А что? Это правильно. Активная позиция — так и программа называется.

Ведь большинство людей — как? Жалуются кому угодно: родным, соседям, друзьям. И нет бы — хоть раз проявить усилие и пожаловаться, куда надо. А потом проконтролировать, чтобы те, кто за это отвечают, довели дело до конца.

Но этого не будет. Говорить — не мешки ворочать. Такие люди и пальцем не пошевельнут, хотя изменить что-то у себя во дворе или в подъезде — проще простого. Но им всегда будет не до того. Ленивые страдальцы! Тьфу на вас.

Я вздохнула. Работа мне нужна, работа. Эдак я еще недельку посижу и замучаю коммунальные службы… Да, район при мне облагородится, но… Не дело это.

Спустя полчаса я вышла из дома и направилась в ближайший торговый центр. Ехать пришлось на монорельсе, ведь в районе, где я жила, были только продуктовые. Я ехала с твердой целью: подобрать себе современный гардероб. Костюмы, в которых я всегда ходила, и которые казались уместными в архиве, выглядели как из прошлого века. Теперь мне это было совершенно понятно. И, если я хочу найти работу, мне придется одеться поприличнее.

Вжимая голову в плечи, я просочилась в первый попавшийся мне на глаза магазинчик. Неловко. Когда я в последний раз покупала одежду — уже и не помню. Совсем отстала от современной моды.

— Нужно что-то современное! — заявила я девушке-консультанту, когда она подошла помочь.

— Сейчас, сейчас! — обрадовалась она, — У нас ультрасовременный магазин! Вы здесь точно что-то подберете.

Меня проводили в примерочную, и вскоре на вешалке около кабинки стали появляться всевозможные предметы гардероба. Мне оставалось только протягивать руку и забирать их к себе за шторку.

Первая «капсула» — как это назвала консультант, была какая-то странная. Неужели сейчас такое носят?..

Натянув штаны, я рассмеялась. Поняла, девушка перепутала размер! Светло-серые штаны из шуршащей ткани были рассчитаны на даму выдающихся габаритов и форм… Я подозвала консультанта, но та сказала, что размер в точности мой. Хм…

А кофта? Почему она не достает до пупка? Наверное, и тут с размером напутали? И вновь девушка снисходительно объяснила, что так и должно быть. Нет уж, увольте! В таком возрасте — и оголять живот! Я на такое не подписывалась. Но на что только не пойдешь, чтобы на собеседовании выглядеть стильно и современно, правда?

Последним штрихом сего наряда была огромная куртка. Я надела ее и придирчиво посмотрела на себя. Даже из кабинки вышла к большому зеркалу, чтобы увидеть весь силуэт. М-да… Это какая-то белка-летяга, простите, а не Алевтина Павловна. Особенно если вот так развести руки и ноги в стороны… Если сложить мое хрупкое телосложение и этот костюм, да прибавить к этому сильный ветер… Глядишь, и на монорельсе сэкономлю. Домой можно будет своими силами добраться.

Я хихикнула и выглянула в зал, чтобы посмотреть, что еще приготовит мне девушка. Но вместо этого увидела своего шефа — того, кто меня с треском уволил! Вместе с молоденькой девушкой. Он ходил за ней по пятам вдоль рядов. Наверное, дочка пришла за нарядами…

Ой!

Я не хочу, чтобы он меня тут видел! Еще и в таком прикиде! Еще и с таким цветом волос! Ой-й-й!

Вместо того, чтобы юркнуть в примерочную и пересидеть там, я быстро мелькнула за стойку продавца и притаилась. Кассира не было: в утренние часы на весь зал было только две девушки-консультанта, и они же, при необходимости, вставали на кассу.

— Вы что здесь делаете?! — услышала я у себя над головой.

Вместо ответа я высунула нос из-за стойки, как батискаф трубу. Шеф все еще ходил между рядами.

— Вы что, собираетесь вынести одежду?! — разозлилась девушка, увидев болтающиеся бирки.

— Я не… Т-с-с!

— Очевидно же, вы оставили свою одежду в примерочной, а сами хотели воспользоваться моментом и выйти из магазина!

— Конечно, — зашептала я, — хотела украсть, поэтому пошла на кассу! Я буквально около нее сижу! — показала я на кассовый аппарат.

Ситуация становилась жутко неудобной. Единственное радовало — сидеть на корточках в этом прикиде было на порядок комфортнее, чем в моем старом костюме. Может, эти балахоны и не такая уж бесполезная покупка…

— И вообще, — разозлилась я, — я не в том возрасте, чтобы воровать!

Девушка пригляделась ко мне и хмыкнула.

— Да сюда кто только не заходит! А судя по вашей прическе…

— Далась вам моя прическа, — прошипела я, — покрасилась, блин! Приоделась, спасибо!

— Немедленно выходите!

— Сейчас, только вон те посетители уйдут…

— Я сейчас охрану вызову!!!

А вот этого нам не надо. Я даже не представляю, что подумает начальник, увидев меня с персиковыми волосами, в костюме белки-летяги, да еще и пойманную на «воровстве»! Это же будет позор на мои седины! Простите, персиковатости…

На мое счастье шеф с дочерью вышли из магазина, ничего не купив. Я выползла из-за стойки и бросилась обратно в примерочную. Так быстро я еще не одевалась…

— Да это же магазин молодежной одежды! — со смехом воскликнул консультант в другом магазинчике, куда я забежала, чтобы только перевести дух.

— Молодежной, — с тоской протянула я, — а я просто хотела купить что-то современнее, чем это, — указала я на свой костюм.

Молодой человек не растерялся.

— Ну, это винтаж. Красиво и элегантно, но может добавить возраста. А нам этого не надо, как я понимаю. К тому же, первый шаг вы уже сделали — я о вашей прическе.

— Дались вам всем мои волосы!..

Впрочем, это магазинчик оказался настоящим спасением. Все закрутилось: консультант нес мне новые и новые комплекты одежды, а я, смотрясь в зеркало, вынуждена была констатировать, что смотрелась я просто великолепно. Мне приглянулся костюм из легкой ткани темно-вишневого цвета в тонкую белую полоску. Пиджак и брюки. Под пиджак продавец подобрал белую блузку.

— Легкий оверсайз и простой крой не дает вещам быстро выйти из моды. Это совершенно другая мода, не та, за которой гонятся подростки и шопоголики. В этом вы будете выглядеть актуально еще лет пятнадцать, не меньше.

Я растерянно ощупала себя.

— Вроде бы удобно, но… Разве это деловой костюм? Впервые вижу пиджак с поясом из ткани.

— Именно! — консультант подошел сзади и посмотрел на меня в зеркало, — Я заметил, что вам нравится строгий деловой стиль. И, мне кажется, комфорт вам важнее красоты. Костюм из легкой, немнущейся ткани — лучшее решение. Ничего нигде не перетягивает, не пережимает. Вы не устанете, даже если весь день будете на ногах. Кстати, о ногах…

Я покосилась на свои старомодные туфли. Когда-то они казались мне верхом элегантности, но теперь…

— Мы могли бы подобрать вам туфли на каблуке, — продолжал продавец, — но каблук неудобен, еще и вредит спине. Вы не только цените комфорт, но еще и очень быстро ходите. Каблуки вы возненавидите через час носки. Поэтому…

Он ушел и вернулся с тремя коробками.

— Поэтому предлагаю легкие полукеды! Вот, смотрите. Никакого каблука, посадка прямо по ноге, можете бегать по делам хоть весь день!

Я примерила новую обувь и осталась довольна. Теперь я не выглядела старушкой из прошлого века. Я была вредной пожилой дамой, акулой бизнеса на пенсии, матерой душнилой — но никак не старушенцией! Уже ни у кого не повернется язык так меня назвать.

— И рекомендую присмотреться к простым рюкзакам вместо сумки, — продолжал окучивать меня продавец, — это намного функциональнее, и сколиоз не разовьется.

Ох, чую я, оставлю я тут половину своей месячной зарплаты! Впрочем — что такого? Раз в жизни можно и потратить деньги.

— А откуда вы знаете, что мне важен комфорт, и что я быстро хожу? — прищурилась я.

Продавец мягко улыбнулся.

— У меня глаз наметан. Это же моя работа и репутация магазина — не просто впарить вам лишь бы что, а подобрать то, что вы будете носить с удовольствием. Что же до походки — то видели бы вы, как вы влетели в магазин. Я уж думал, проверка нагрянула без предупреждения.

— Неужели я так похожа на проверяющего? — рассмеялась я.

Молодой человек хитро поглядел на меня.

— Честно? Очень! У вас такой взгляд…

Ох, уболтал, уболтал меня, обаятельный паршивец! Но, надо признать: продавец свое дело знал. Я вышла из магазина с тремя огромными пакетами. Взяла, разумеется, вишневый костюм — и еще парочку подобных ему: классический черный и темно-синий. Несколько блузок, белые футболки на случай жары, две пары полукед и даже небольшой рюкзак. Теперь мне не терпелось прийти домой и снова перемерить свои приобретения. Продавец прав: это я буду носить с большим удовольствием. И что мешало так сделать раньше?..

Глава 2. И у божьих одуванчиков сносит крышу

В тот день я надела новый синий костюм, нашла в старых вещах платок, накинула его на голову и вышла сделать кружок по району. Хватит сидеть в четырех стенах. Хватит унывать. На улице такое солнце. Весна, тепло! На душе радостно, несмотря на полную неопределенность в жизни.

Хотела я сделать кружок, но прошла буквально десять шагов от подъезда и остановилась. Рабочие в ярких жилетках делали новую дорожку, выкладывая плитку прямо на землю, в небольшое углубление. Рядом стоял большой стенд с яркой надписью: «Мы заботимся о вас!»

«Спокойно, старая, — сказала я себе, — гуляй себе дальше. Не трожь рабочих, они свое дело знают!»

Нет, не знают! Не знают! Потому что если уложить плитку безо всякого связующего раствора…

— Извините! Доброе утро! — я попыталась начать разговор максимально вежливо, но, видимо, подлетела так резко, что рабочие отшатнулись, — А где ваш бригадир?

Рабочие переглянулись.

— С кем поговорить? Кто вам сказал так укладывать плитку? Она же после первого дождя вздыбится и…

С другой стороны двора внезапно раздался грохот отбойного молотка.

— Ай? — переспросил один из рабочих.

Др-др-др-др!

— Так неправильно, надо….

Др-др-др-др!

— Все попАдают…

Др-др-др-др!

— Да вздыбится вся плитка, елы палы!!! — прокричала я в полной тишине.

— Чего кричите? — обиделся рабочий, — Я делаю, как сказали. Я ничего не…

— А ну пошли вон отседава! — раздалось откуда-то сверху.

Я подняла голову. На балконе третьего этажа стояла немолодая дама в тельняшке и потрясывала кулаками.

— Пошли вон, я сказала! Каждый день: др-др-др-др! Др-др-др-др! Убирайтесь отседава, или я полицию вызову! Тихий час вообще-то!

Тихий час… А эта «морячка» голосит не хуже сирены. Какой уж тихий час после такого? Тут, даже если кто и спал, теперь вскочил в холодном поту…

Рабочие замигали глазами, переглянулись и стали понемногу отступать задом. Я про себя похвалила соседку. Вот молодец! Так и надо. Нечего тут покой нарушать. Одни стройки вокруг. Спальный район, блин. Не от слова «спать». А от слова «спалить». Спалить тут все хочется после пары недель усиленного благоустройства… И почему оно началось, как только я сюда заехала?!

Я подняла голову, чтобы поблагодарить соседку, но та не дала мне и рта открыть.

— Теперь твоя очередь! — наставила она на меня указательный палец, — Ты, зараза, притащила своих рабочих в тихий час? Говори фамилию и должность! Я вызываю полицию! — она достала откуда-то мобильник и приложила его к уху, — Ало! Полиция?

— Я не…

— Разоделась тут, бизнисьвумин! Стоит только, смотрит, как работнички уродуют двор. Поди-ка сама поработай, или боишься костюмчик запачкать?

Не поняла. Она же хотела, чтобы меня полиция увезла, а теперь хочет, чтобы я плитку выкладывала? Что от меня-то требуется?! Я уже готова что угодно сделать, лишь бы она отстала…

— Да послушайте же! — крикнула я, — Я ваша соседка с пятого! Я гуляю…

— Вот и гуляй отседава!!!

Дама с грохотом покинула балкон, хлопнув дверью, но через несколько секунд снова высунулась на улицу.

— Соседка, говоришь?..

***

БабМаня оказалась дамой незаурядной. По причине склочного характера — что, в общем-то, было видно сразу и невооруженным глазом — подруг у нее не было, и она откровенно скучала.

Когда она представилась бабМаней, я даже как-то опешила. Я-то ей назвалась Алевтиной Павловной — простите мою профдеформацию! Так вот, бабМаня съязвила, что так-то она, конечно, Мария Николаевна, но в эти расшаркивания играться не будет. И буду я у нее просто Алей. Что ж — Аля, так Аля. Вот только к походу к гости к едва знакомой соседке я была не готова. Но меня особенно и не спрашивали.

— А в том-то году, изверги, — затараторила бабМаня, заводя меня за локоть в квартиру, — в том-то году решили пруд в соседнем дворе очистить. Очистили так, что утки до сих пор его стороной облетают!

— А что не так? — удивилась я, — Неужели вместо воды бетон влили?

— Вот ты смеешься, — язвительно цокнула Маня, — а только уток больше мы там не видели. А говорят, жильцы виноваты, мол, мусорят, а оно вона чо…

Меня отвели на кухню, где в раковине громоздились горы немытой посуды. Усадили за липкий стол, дали пива из холодильника и рыбную соломку. Я попыталась вежливо отказаться, но соседка и слушать не стала.

— Пей, пей, в жаркий день самое то. Надо же познакомиться, поговорить. А как поговорить без бутылочки хорошего пива? — и достала из кармана брюк пачку сигарет, закуривая прямо на кухне.

— Из горла что ли пить? — слабо возмутилась я.

— Можешь помыть посуду, — хихикнула Маня, мотнув рукой в сторону раковины, — очень мне поможешь.

Я с подозрением понюхала рыбную соломку, но соседка восприняла мой жест совершенно по-другому.

— А как пахнет, да?! — восхищенно протянула она, — Ух, сейчас посидим! Ух, посидим! М… Сейчас докурю только и сяду, а ты ешь, ешь.

Мы проболтали, наверное, до вечера. Болтала, в основном я — рассказывала свою историю. Уж не знаю, как так вышло, но Маня больше слушала, чем что-то говорила. Устала, наверное, после перепалки с рабочими, бедняга… Да и мне надо было кому-то выговориться. Давно у меня не было такого шанса. Болтовня с коллегами — это ведь что? Больше «расшаркивания» — как называла их Маня…

— Эвона как с тобой паскудно поступили, — вынесла она вердикт, качая головой, — а отомстить не хочешь?

— Да нет, — скривилась я, — что я могу-то?

— Ты? Ну, если перестанешь быть такой нежной селедкой, то что-то и сможешь!

Я вспыхнула, но ничего не ответила. Права она, как ни крути. Писать жалобы по коммунальным службам, прикрываясь бумажками — дело одно. Пойти и самолично ртом сказать что-то начальнику — совсем другое. Я только на бумаге возмущаться умею… И ничего с этим не поделаешь.

— Я бы пришла к ним прямо в офис, — мечтательно зажмурилась Маня, — и вот так вот, вот так вот — за патлы их всех!

— Шеф-то у меня почти лысый…

— Я найду за что потаскать, — подмигнула мне соседка, — уж я-то найду, поверь!..

***

На следующее утро я встала со слабой головной болью. Это все манино пиво, будь оно неладно! Напоила какой-то бурдой… Впрочем, чашка крепкого кофе должна решить проблему. Впервые к кофе мне захотелось что-то еще, и я решила спуститься в пекарню при магазинчике. Может, и Мане захватить чего-нибудь?..

Я уже было спустилась на этаж ниже, как вдруг услышала стук. Покрутила головой — в подъезде никого. А звук как будто сверху идет. И, кажется, слабо долетают какие-то крики. Ой-ой!

Кряхтя, я поднялась обратно. Звук усилился. Приложила ухо к одной двери — тишина, к другой — тоже. Оставалась дверь «ну-Леши». Только я приложила ухо, как в дверь с той стороны заколотили.

— Эй, эй, я вас в глазок вижу. Как вас там?

Я закатила глаза.

— Алевтина Павловна я. Что случилось? Выходи и нормально объясни.

— Я не могу!

Надо отдать должное двери — шум она изолировала хорошо, и даже стоя к ней вплотную, я не очень хорошо слышала Лешу. Но ничего, слова разобрать можно, и это главное.

— Почему не можешь?

— Мне кто-то пены монтажной в замок навалил…

Я отпрянула от двери. Действительно: из замочной скважины вылезла бледно-желтая «макаронина». А я-то сразу и не заметила! Аккуратно потрогала пальцем — уже засохшая. Это кто-то ночью организовал, я полагаю…

— Кому ж ты так насолил? — удивилась я.

— Не знаю! Вы поможете? Я выйти не могу.

Я вздохнула. Не такие у меня были планы. Я хотела попить кофе с булочкой, насладиться новым солнечным днем, а тут… Ненавижу менять планы, ненавижу суматошное утро, особенно ненавижу, когда мне не дают выпить кофе! А еще голова трещит.

Но что тут поделаешь? Парню надо помочь, хоть и странный он до невозможности.

— Ты один дома?

— Ну.

— Отвечай нормально!!!

— Родители на даче.

На даче, значит… Впрочем — может, это и к лучшему?

— А почему спасателей не вызвал?

— Ну…

— Ладно, давай так, — катушки в моей голове закрутились, хоть без утреннего кофе получилось со скрипом, — ключи есть запасные?

— Ну. Да…

— Сейчас под окно встану, скинешь мне. Главное чтобы на дереве не повисли, я за ними не полезу, понял? Посмотрим в интернете какие-нибудь способы, а если не получится, то вызову спасателей, и пусть они разбираются.

— Ок.

Едва Леша понял, что цель коммуникации достигнута, как весь его словарный запас снова откатился в первобытное состояние. Я, мысленно ворча и проклиная себя за желание потрескать булочек, спустилась во двор. Вот пила бы себе кофе спокойно и пила! Нет, блин, мне почему-то захотелось выпечку, и именно в тот день, когда Леша оказался заперт в собственной квартире!

Он сбросил ключи и угодил в клумбу. С новыми мысленными проклятиями я засучила рукава кофты и аккуратно вылезла на газон. Как назло, цветы здесь росли очень скученно, а сорняки, видимо, никто не пропалывал. И куда же подевалась связка?!

— Ага-а-а! — раздалось сверху, — Цветы воруешь и у станции продаешь?! Ага-а-а! Во-о-от куда цветочки мои подевались!

С окошка лестничной клетки на меня глядела бабМаня в своей тельняшке. В высунутой руке дымилась сигарета. Вот же ж вездесущая бабенция! И чего ей в квартире не курится?

— Да тише ты, — цыкнула на нее я, — Я ключи ищу.

— Оправдывайся, оправдывайся! Вчера в доверие втерлась, типа такая правильная, да? Барабульки трескала, да пивом моим запивала! А сама вона чо! Цветы воруеть! Проваливай отседава, от цветочков моих!

— Если это твои цветочки, почему сорняки не убираешь? — разозлилась я, — Уже третий раз за крапиву хватаюсь из-за тебя!

БабМаня умерила свой пыл.

— Ну, это не совсем мои цветочки. Я их не сажала. Но раз растут в моем дворе — значит, мои! А зачем ты ключи из окон швыряешь?

Я задрала голову. С пятого этажа из окна за нашей перепалкой наблюдал Леша. Маня тоже стала крутиться.

— А-а! А-а! Вона чо… Павловна, жди, я спускаюсь!

— Не надо…

Но кто бы меня слушал! Уже через минуту Маня, зажав в зубах сигарету, бодро копалась в клумбе. Услышав, что случилось с пацаном, хекнула и выпрямилась, поставив руки в бока.

— Так ему и надо, блохеру недоделанному. Весь подъезд потравит своей гадостью. Как он тут еще нас не взорвал! Еще и на камеру это снимает, посмешище из нас делает!

Я тоже выпрямилась, с оханьем растирая поясницу.

— Так, может, это ты ему замок испортила? — подозрительно прищурилась я, — Я даже не удивлюсь. А то ты способная…

— Хе, зачем мне оно надо? Если он мне надоест, я его сама за патлы оттаскаю!

В общем, ключи мы кое-как обнаружили под большим листом лопуха. Леша понял, что скоро будет вызволен, да и исчез в квартире. А мы с Маней сели за исследование, устроившись в деревянной беседке во дворе.

Что пишут? Дело дрянь. Замок не спасти, все равно менять придется, пена проникает во все полости и, застывая, разбухает там. И приклеивается намертво. Специальные растворы хорошо работают с жидкой пеной, а у нас уже засохшая… Есть растворители, но за ними придется ехать, а ближайший хозяйственный далековато… Заказ тоже не сразу привезут. Проще уж позвонить, кому следует, и пусть этим занимаются сами. А я кофе, наконец, попью!

Но Маня оказалась добрее, чем я.

— Хоть и заслуженно получил, а все равно жаль пацана. Родители ему взбучку устроят. Давай уж поможем…

— Они и так ему взбучку устроят. Замена замка — недешевое удовольствие.

— Так-то да, — протянула Маня, закуривая новую сигарету.

Мы вернулись к исследованиям. Было одно спорное средство, но люди писали, что оно чудесно помогает. Противовоспалительное из аптеки. Я хмыкнула, читая уже десятый по счету комментарий, что средство отлично справляется.

Мы приобрели пузырек — благо, стоил он копейки, приобрели несколько шприцов и выдвинулись на спасение бедняги-блогера.

БабМаня метнулась к себе и вернулась с тонким шилом и маленькой плоской отверткой.

— Кажется, нужно сначала вытолкать все, что сможем, — пояснила она, — а потом уже будем эту дрянь заливать.

Я крикнула Леше, чтобы он поднял заслонку замка, и мы приступили. Так, отвоевывая миллиметр за миллиметром, мы смогли проделать сквозное отверстие, а с остальным должен был помочь аптечный пузырек.

— Ну, не знаю, — мотнула я головой, не наблюдая полный просвет в скважине, — влили уже достаточно. Может, попробовать?

Маня тоже глянула в скважину одним глазом.

— Нормале-е-ек! Все равно замок под замену, как ты сказала. Не откроем, позвоним спасателям — и все!

— И то верно, — проворчала я, вставляя ключ.

Ключ пошел очень туго. Но пошел! Благо, дверь была закрыта лишь на два оборота. Замок щелкнул, и — ура, Леша мог быть свободен!

Я аккуратно потянула ключ на себя. Пришлось приложить усилие, так как теперь он не хотел выниматься. А еще на него налипли крошки монтажной пены… Интернет прав — замок придется менять…

— Ну, Леша, кому ты так надоел? — спросила я возникшего в дверях парня.

— Спасибо. Ну, хм…

— Ты что же, изверг, довел все-таки кого-то своими опытами? — набросилась на него Маня, — Нет, ты погляди на него, стоит и ухмыляется! Ладно бы он свою квартиру разносил, так ему родители взбучку устроят, если он что-то сломает! Поэтому он, гад, эксперименты в подъезде проводит! Еще раз — слышишь? — еще раз увижу тебя на своем этаже…

— А как мне на улицу спускаться?..

— Да хоть на парашюте! А вообще, зачем тебе? Вы, блохеры, только в своих экранах и сидите!

— Меня гулять заставляют…

— Значит, крадись тихо, как мышь, чтобы я тебя не слышала! Если у меня что-то взорвется еще раз перед дверью… А, ну вас всех, куда подальше!

Маня не выдержала собственного накала и ушла, забрав инструмент. Я тоже не хотела продолжать общение, тем более, что с утра мне вообще неприятно с кем-либо разговаривать. Утро явно не заладилось, и спасти его могла только чашечка черного кофе.

— Что же ты не на учебе? — пробубнила я Леше вместо прощания, — Вроде бы еще не каникулы.

— Я не поступил, — он посмотрел на свои тапки, — физику завалил, родители на платку денег не дали.

— А кем хотел стать-то?

— Да не знаю, — Леша еще больше погрустнел, — я эксперименты люблю… Что-то подсмотрю у других и сам пробую, снимаю. Что-то получается, что-то — не очень.

— Это видно, м-да…

— Ладно, спасибо, — буркнул Леша и шагнул в квартиру.

— Дверь только не запирай!

— Угу.

Я тоже вернулась домой. Утро казалось безнадежно испорченным. Вроде бы помогли парню, но радости не было. Если так подумать… Бедняга не смог воплотить мечту в реальность, вот и остается ему взрывать кастрюли на лестничных клетках, а потом огребать за это… Это очень грустно. Это так не должно быть. Всего лишь из-за заваленного экзамена по физике.

Впрочем — долой грусть! Леша еще очень молод, у него все впереди! Главное — нам с бабМаней дожить до того момента, когда он будет лучше квалифицирован. И нет — не в том смысле, что будет это не скоро… Я в том смысле, чтобы он тут нас всех не угробил!.. Сочувствие — сочувствием, а живет-то он напротив моей квартиры!

***

В очередной день — а, может быть, и вечер, когда я спустилась к Мане на третий этаж, застала у ее двери двоих: мужчину и женщину. Обоим слегка за тридцать пять, опрятные, в костюмах, с папочками какими-то, звонят в звонок. Не нравится мне это, ох, не нравится! Такие люди никогда к добру домой не приходят…

Но дверь отперлась, и Маня, придирчиво оглядев посетителей, подбоченилась. Затем заметила меня на лестнице, руками раздвинула тех двоих и направилась ко мне.

— Ты-то нам и нужна! — радостно сцапала она меня за руку, — Пошли. Наконец-то я не одна в борьбе с этими прохиндеями!

Я хотела что-то возразить, например, что я совершенно не хочу помогать в какой бы то ни было борьбе, но отказать Мане было просто невозможно. Вслед за нами в квартиру прошли и «прохиндеи».

— Мария Николаевна, — начал мужчина, открывая папочку, — мы из Службы Заботы. Наша организация…

— Да-да, — перебила его бабМаня, закатывая глаза, — все знаю: ваша организация крайне обеспокоена моим психическим состоянием и сделает все возможное, ЧТОБЫ СДЕЛАТЬ ЕГО ЕЩЕ ХУЖЕ!!! — сорвалась она на крик.

Я вздрогнула, но поняла: Маню надо выручать. Служба Заботы — это… Ну… Как сказать…

В общем, как это иногда случается, это была здравая инициатива и абсолютно кривое исполнение. После прошедших реформ Служба Заботы объединила в себе всю социальную поддержку, но вместе с этим самовольно взвалила на себя нагрузку по промыванию мозгов населению. Ну, это из того, что я знаю. Я же в архиве болталась безвылазно последние пятнадцать лет…

Но одно я знала точно: если они в чем-то подозревают мою новую подругу, говорить с ними должна я. А то у этой уже глаз подергивается, и руки сами ищут карман, где пачка сигарет спрятана. И это все будет служить доказательством ее «психической расторможенности». Ляпнет еще чего…

— Послушайте, — максимально холодно отчеканила я, — могу я увидеть документ, на основании которого вы совершаете сегодняшний визит?

— А вы, собственно, кто? — с вызовом бросила мне женщина.

— Что ж, давайте представимся. Я — Алевтина Павловна, представитель Марии Николаевны по вопросам общения со Службой Заботы. А вы…? Фамилия, должность? Ман… Мария Николаевна, несите блокнот и ручку!

Сотрудники Службы Заботы переглянулись, после чего мужчина что-то записал на листок бумаги.

— И — да, будьте добры, копии ваших заключений по сегодняшнему визиту мне на руки, — продолжала давить я.

— Это внутренние документы, — отчеканил мужчина и опять что-то записал.

— Если вопрос касается, как я поняла, психического здоровья моей подопечной, то мы имеем полное право увидеть ваши заключения. Если вы, конечно, врач и имеете право вообще какие-либо заключения выносить… И, кстати, вы не представились. Фамилия, должность?

Женщина сделала вид, что не замечает меня и обратилась к Мане, подошедшей с блокнотом и карандашом.

— Уделите нам время для проведения небольшого опроса, Мария Николаевна? Как вы себя чувствуете?

— Плохо! — с вызовом бросила Маня, — Хотите помочь гражданам? Пойдемте!

— Куда? — хором спросили мы втроем.

Маня сграбастала меня за руку, вывела из квартиры и повела наверх.

— Ко мне? Зачем? — стала упираться я.

— Пойдем, пойдем. У тебя повыше будет. Так надежнее.

— Так надежнее — что?! — я стала упираться еще больше.

Сотрудники Службы Заботы нерешительно следовали за нами, тоже ничего не понимая.

Погодите… Что она хочет сделать?! Что значит — «так надежнее»? А моя соседка-то вообще вменяема? Может, неспроста к ней Служба Заботы ходит? Вот ко мне не ходит, например…

— Иди, иди спокойно! — одернула меня Маня, — Я им просто кое-что покажу!

Ох, не хотелось мне пускать к себе всю эту ораву, но разве против Мани что-то скажешь? Я решила держаться подальше и от нее, и от тех двоих, и вообще — постоять в сторонке, чтобы в любой момент можно было из квартиры выскочить.

БабМаня стремительно залетела в мою гостиную и распахнула балконную дверь.

— Идите сюда! — скомандовала она.

Мужчина опасливо переступил порожек балкона, женщина же осталась в гостиной. Я наблюдала за всем издалека.

— Сколько ко мне ваших чудиков ходило, никто так ничего путного и не сделал. Все вы спрашиваете, спрашиваете! Как поживаете? Как настроение? Что беспокоит? Опросы дурацкие на почту шлете, — кривлялась Маня, — И хоть бы кто реально помог! Хотите что-то улучшить? Вот, смотрите. Что видите?

— ДомА, — неуверенно ответил мужчина, пока женщина вытягивала шею, чтобы что-то рассмотреть за его спиной.

— Вот именно! — торжествующе подняла указательный палец моя соседка, — Дома, сплошные дома. А просвет видите? А линию горизонта? А небо? А лес? А птиц слышите? Где птицы, я вас спрашиваю?!

— По регламенту возле каждого подъезда растет дерево, — заученно по скрипту выпалила женщина.

— По регламенту возле каждого подъезда…бла-бла-бла, — передразнила ее Маня, — это разве лес? Это разве природа? Хотите, чтобы у людей депрессии не было? Не вырубайте леса. Отстаньте от природы, и она сама возьмет, что ей положено. Зачем вы каждый клочок леса превращаете в парк?

— Так ради безопасности же! — пожал плечами мужчина.

Похоже, они совсем не ожидали, что разговор повернет в это русло.

— Вы только ходите и спрашиваете, чем помочь, — продолжала злиться Маня, — но никто из вас, говнюков, не сделал ни шажочка в сторону общего благополучия! Я сколько раз жаловалась на постоянные ремонты?! Как ни весна, так вонючая краска и «др-др-др»! Это что такое? Это зачем нам вообще?!

Женщина вдруг странно сверкнула глазами.

— Кстати, вы не хотите переехать в деревню, Мария Николаевна? Там и свежий воздух, и зелень, и просторы, — елейным голоском предложила она, — зачем вам томиться в городе?

— Да я бы и переехала! Только город я на кого оставлю? Район свой на кого оставлю? Вы тут без меня живо все разнесете!

— А вам есть, куда поехать? Дом в деревне? Дача? — продолжала допытывать женщина, пропуская мимо ушей слова Мани.

Мне этот цирк порядком надоел.

— Кажется, вам пора, — жестко отрезала я, — прошу вас предоставить документ, на основании которого вы находитесь в моей квартире!

Мужчина с женщиной переглянулись. И, правда же! Маня вывела их из своей квартиры, а находиться у меня они не имеют права. Впрочем, может, и Маня их пустила зря. Мутные они типы, документы не дают, ничего не говорят, кроме того, что им надо… Только спрашивают, спрашивают…

— Прошу освободить квартиру, — указала я на дверь.

— Мы тогда с Марией Николаевной продолжим разговор у нее, — кивнул мужчина и вышел на лестницу.

Маня, уставшая от споров, вздохнула и направилась за ним, но я поймала ее за локоть.

— Мария Николаевна остается у меня. Вы ее утомили своими вопросами. Всего доброго.

Я дождалась, пока они выйдут, и захлопнула дверь.

— У тебя дверь-то закрыта, надеюсь? — набросилась я на Маню.

Она торжествующе помахала связкой ключей.

— Она у меня закрывается, если захлопнуть посильнее. Я и хлопнула!

Маня направилась на кухню, налила в стакан холодной воды из-под крана, выпила ее залпом и со вздохом плюхнулась на стул. Закурила, прикрыла глаза, выдохнула дым.

— Ох, спасибо, подруга, — прошептала она, — выручила…

Я пододвинула стул и села напротив.

— А теперь рассказывай все. Кто такие, почему к тебе ходят. И давай по-честноку, а то я не хочу однажды выяснить, что моя подруга невменяема…

***

Я слушала бабМаню, потирая лоб. Все это не укладывалось в голове, вообще не укладывалось!

— Они потихоньку подбирались ко мне, — жаловалась подруга, — сначала звонки, потом опросники в почтовый ящик кидали, потом приглашали на беседы, групповые встречи какие-то галимые. И все это под соусом беспокойства о моем «психическом статусе», — изобразила Маня кавычки.

— А что у тебя, в прошлом что-то было? — с сомнением поглядела я на соседку.

С одной стороны — совершенно не удивлюсь, если узнаю, что она чудила еще больше, чем теперь! С другой — а что в ее чудачествах такого?.. Ну, орет человек…

— Да что у меня было, — отмахнулась Маня, — пожаловался на меня кто-то. Кого-то я достала своей прямолинейностью. Ну, это я так думаю, ты не пучь глаза. Мне кажется, это месть.

— Да за что?!

— Ну, часто свои интересы отстаивала. Иногда — громко. Иногда — со скандалами. Впрочем — это лишь мое предположение.

Я встала со стула и походила по кухне.

— Разве же Служба Заботы не другим должна заниматься? Пособия для малоимущих, там, помощь многодетным, одиноким… Я, может, чего-то не знаю? Я же в архиве столько лет была!

— А, точно, ты же пылевой клещ, — хихикнула подруга, — ну… В теории-то оно да, так и было сначала. А потом началась эпидемия грусти. Слышала хоть о такой, монашка архивная?

Я кивнула. В новостях точно читала. Мельком, но читала. Все это тоже прошло мимо меня. Какая тут грусть, когда у тебя любимая работа и полная стабильность?

— Ну, вот, — продолжала Маня, — было столько народу с около-депрессивным состоянием, что все прямо даже в панику впали. Мол, это заразно. Мол, лекарства не помогают… Бла-бла-бла…

— Так это дело врачей, при чем тут социальные службы?

— Так ты слушай! Врачи покумекали, покумекали, да и развели руками: дескать, это не депрессия, а что такое — знать не знаем. Наша хата с краю. Человек здоров. Полностью. Только мотивации нет ни к чему.

— Что-то ты не очень похожа на депрессующего!

— Да цыц ты, — Маня достала очередную сигарету из пачки, — ты слушай, чо дальше-то было! Провели какие-то там исследования и решили, что причина грусти — качество жизни. А кто за качество жизни у нас отвечает, м?

— Так-то все службы, — нахмурилась я, — буквально все!

— Э, я тебе про кошку, ты мне про матрешку. Служба Заботы, очевидно же, ну!

Я покачала головой. Может, кому-то и очевидно, а мне нет. Одно ясно: Служба Заботы получила дополнительные обязанности. И, стало быть, полномочия. Вот оно и сложилось.

— Да, — крякнула бабМаня, — а через пару годиков Служба Заботы уже лезла во все вопросы, ведь получилось, что на качество жизни влияет абсолютно все, как ты и сказала! Потом стали обращать внимание не только на грустных, но и на всех, кто как-то отличается от нормы.

— Хм…

— Да. И если ты уж попала к ним по той или иной причине — не отвяжутся. Все будут ходить, выспрашивать.

— Но ведь они ничего и не делают! — развела руками я, — У них нет полномочий тебя лечить. Они не предпринимают попытки как-то помочь в твоей ситуации.

— Да мне и не надо помогать!

— Это ясно, но ведь ты им сегодня указала на реальные проблемы. Может, — я обеспокоенно вскочила снова, — может, недостаток природы действительно виновен в грусти? Может, вонь эта от краски, может шум…

— Да сядь ты, не мельтеши… Пиво есть?

— Нет.

— Плохо.

— Но зачем же они время тратят, я не пойму? — воскликнула я, — Это же глупо. Они просто делают бессмысленную работу!

— Тю, нашла проблему! Им платят, они работают. Не усложняй.

— Надо удалить тебя из этих списков…

— Надо пива принести из моего холодильника. Метнешься? А то вдруг там эти…

С пивом Маня заметно повеселела. Я все никак не могла понять: зачем, ну зачем трогать пожилую одинокую женщину, которая не то что не помирает — она даже не намекает, что ей нужна какая-то медицинская или финансовая помощь! Она уже пожила свое, она отработала на благо страны, она просто хочет на заслуженный отдых. А ей и тут отдохнуть не дают…

Маня прохаживалась по квартире со стаканом в руке и что-то бурчала. Оценивала мои «хоромы», видимо.

— О, — крикнула она, оказавшись в спальне, — ты ж посмотри!

Я мигом прилетела на крик. Маня беззвучно ржала, указывая на мой старый костюм. Я его выстирала, и теперь он висел на плечиках на дверце шкафа, досушивался.

— Вот это прямо твой наряд! — голосила Маня, — А не эта твоя маскировка! Ты-то можешь, конечно, от бабМани скрывать свое истинное лицо, и я даже сделаю вид, что тебе поверила, но вот это, — она указала на старый костюм, — вот это идеально тебе подходит! Как ты их сегодня! — она нахмурилась и вытянула губы трубочкой, — Прошу предъявить документ, на основании которого вы находитесь в моей квартире, — передразнила она ужасным снобистским тоном и расхохоталась.

— Это все твое пиво, — проворчала я, отнимая у нее стакан, — хватит уже. Все старое в прошлом.

— Ты можешь выгнать душнилу из гардероба, но не выгонишь из души, — со смехом отрезала Маня.

— Да ну тебя… Эй, стой. Ты испачкалась!

Маня стала крутиться.

— Где? Да где же?! Ну, если эти прохиндеи меня еще и испачкали, я им…!

— Да вон, — я указала на ее плечо, — стой, дай ототру.

Маня, наконец, поняла, куда я показываю, и опять начала покатываться со смеху.

— Ну… Ототрешь… Ты можешь попробовать!

Я оторопело глядела на нее.

— Ты кожу, кожу-то растяни, — посоветовала она, давясь от смеха.

Я так и сделала. Чуть повыше локтя на троне восседала тигрица. Изогнувшись в совсем уж человеческой позе, она высоко поднимала лапу со стаканом мартини. Я тоже начала посмеиваться.

— Тигрица… Ничего себе. Ну, ты, старая, даешь! Слушай! А давай я тебе скотчем руку обмотаю, кожу натянем, татушка будет, как новая!

Пиво и мне в голову ударило. Маня перешла в нападение.

— Скотчем обмотает она! Будет она смеяться над старой! Ты, давай, давай, покажи и свои руки, может, у тебя там такой же антибицепс болтается! А я уж тебя скотчем замотаю!

Я с готовностью сбросила кофту и продемонстрировала свои сухие руки, стараясь не рассмеяться.

— А, так ты корюшка сушеная, — насупилась Маня, — ну и ладно, ну и пожалуйста! А у меня формы всегда были. Сиськи — во, жопа — во!

— У тебя она и сейчас капитальная, — себе под нос пробурчала я, натягивая обратно кофту.

***

— А знаешь, что? — заявила Маня после очередного перекура, подпирая подбородок кулаком и внимательно смотря на меня.

Хоть уже темнело, уходить от меня она не собиралась. Я видела, что ее что-то беспокоит, но она никак не может заговорить об этом.

— Вот смотрю я на твои персиковые волосы, да и думаю: не такая уж ты и правильная, как хочешь казаться.

— Я же уже говорила: это случайность! — вспыхнула я.

— Может, мне в синий тогда покраситься? — мечтательно протянула Маня.

— Ты действительно об этом хочешь поговорить?

— Не-а. Проект нам нужен, Павловна.

— Проект?

— Проект. Бизнес.

— Бизнес?!

— Ну, да, — кивнула соседка, — просто знаешь, ты сейчас работу найдешь, и я снова останусь одна…

Я пожала плечами. Все действительно так. Мне и самой было не по себе. Хоть Маня меня знатно злила, теперь, обретя подругу, я чувствовала себя лучше. Когда я была завалена работой, одиночество не ощущалось, но теперь я ясно видела: человеку нужен друг. Жаль, я поняла это только на старости лет, так и не задружившись нормально ни с кем.

— И что ты предлагаешь? — сдавленным голосом спросила я, надеясь, что хоть у Мани есть реальный план.

Но ее план оказался еще хуже, чем я предполагала!

— Мы откроем бизнес! — сверкнула она глазами, — Я изучила вопрос. Тебе нужно проработать еще два года, чтобы начали выплачивать пенсию. Но никто не говорит, что работать нужно в найме! Ты можешь работать на себя.

Я оторопело выпучилась на подругу.

— По-моему, проще где-то два года проболтаться, чем открыть дело!

— Да цыц ты! Я все придумала! Нам же не обязательно работать! Так, делать иногда что-то, чтобы покрыть какие-то расходы. Да налоги платить небольшие.

Я с сомнением скривилась.

— План звучит как провальный.

— Да что ты сразу — «провальный»! — обиделась Маня, — Давай хоть попробуем! Тебе что, охота сидеть в сраном офисе, подчиняться какому-то гордому индюку?

— Не очень, — со вздохом призналась я.

— Неужели тебе никогда не хотелось сделать что-то ЭДАКОЕ?!

— Хотелось, — снова вздохнула я, — только поздно уже. Все поезда ушли, какие только можно.

Маня хмыкнула.

— Сколько лет ты еще собираешься прожить?

— А это от меня что ли зависит?!

— Ну, по ощущениям. Лет десять точно протянешь?

Я прислушалась к своему телу. Ну, поскрипывает, ну, посвистывает фляга временами, но в принципе…

— Если ничего на голову не свалится, то да…

— Ну, вот! — торжествующе вскочила Маня, — Так что, десять лет интересной жизни не стоят того, чтобы рискнуть и плюнуть на прошлое? Или обязательно надо тянуть лямку до конца?!

Я покачала головой. Маня права. Но страшно-то как…

— А что же мы будем делать? Салон, что ли, очередной откроем? — горько усмехнулась я.

— Чо ж салон-то?! Кому он нужен, салон наш?

— А что же тогда?

— А тебе что хочется?

— Я всегда мечтала открыть детективное агентство, — поделилась давней мечтой я.

Слишком просто признаться в такой мечте, зная, что все равно ничего не выйдет. Во-первых, нет образования и навыков, во-вторых — лицензии. В-третьих, нет столько денег, да и вообще — уже поздно.

— А зачем тебе оно? — прищурилась Маня.

— Да так, докапываться люблю…

— И я! И я! — глаза Мани блестели, — Я вот на тебя посмотрела, как ты этих «заботливых» отшила — ну, прямо загляденье! Я так не умею… А справедливость люблю!

— Да кто ж нам даст открыть такое агентство?

— А мы откроем чуточку иное. Я все придумала! — подруга закинула ногу на ногу и стала объяснять, размахивая руками, — Значица, так. Мы будем жаловаться. Помогать людям, которых, как и нас, что-то достало. Будь то бесконечный ремонт или стройка под окнами, будь то Служба Заботы — чтоб их самосвал всех переехал! Да?! А?! Ну, скажи хоть что-то! Как тебе идея-то?!

Я потирала лоб. Что я скажу? Если помечтать, без необходимости что-то делать, то не страшно и поддержать идею. Но Маня говорила вполне серьезно!

— Справимся ли?

— А то ты не справлялась со своими вопросами? А с моим вопросом? — прищурилась Маня.

Это было правдой. Когда подруге понадобилась помощь, колесики в голове закрутились ладно и складно. За себя душнить сложно, за других — гораздо легче.

— Ну? Так что? — допытывалась бабМаня.

— Я что, должна немедленно сказать? Это серьезное решение! — возмутилась я, — Такое не делается за один день!

— Знаю тебя, мышь архивная! Ты соскочишь потом, мол, «ничего я тебе не обещала»! Ты сейчас, сейчас скажи: нравится идея? Ну!

— Нравится, — неуверенно протянула я, — даже очень, если честно.

— Ну! Заметано! Делаем!

Все внутри меня бунтовало. Так не делается! Так нельзя! Мы провалимся, обязательно провалимся! А деньги? А бизнес-план? А…хоть что-то еще, лишь бы отсрочить нарастающий страх!

Маня схватила меня за руку и пожала ее.

— Отлично, партнер! Приступаем. Ты чего загрузилась? Думаешь, провалимся? Мы обязательно провалимся! Ты вспомни, зачем мы все сделали! Чтобы тебя до пенсии довести. Вот и все. Наша задача — продержаться два года. Ну, хотя бы год. Прогорим — откроем что-то другое. Пекарню напротив офиса Службы Заботы. Пирожки со слабительным будем продавать, хех. Так что?! Заметано?

— Угу, — я расслабленно выдохнула.

Раз нам не обязательно быть успешными, можно и попробовать…

— А теперь, мой деловой партнер, самое главное. Название. Я уже усе придумала! Я душнила?

— Ага.

— Ты душнила?

— Угу. Душнила, душню и буду душнить! — улыбнулась я.

— Отлично! Название будет забубенное!

Маня что-то накарябала в блокнотике и развернула его ко мне. На листе было криво-косо написано:

«Душним для души».

Глава 3. Есть еще перец в старой перечнице

Спустя пару недель агентство «Душним для души» открыло свои двери. Я мысленно хихикала, каждый раз проходя мимо вывески. Было в этом…что-то нетипичное, что-то хулиганское, что я себе никогда раньше не позволяла. Пришлось, правда, ниже приписать: «Оформление жалоб». А то никто и не поймет, чем это мы таким занимаемся.

Оформление было скучным и по-своему душным. Помещение, благо, нашлось быстро. Это была невысокая пристройка к многоэтажному жилому дома. У нас даже был отдельный вход с улицы! Ну, не чудо ли?

В общем, мы открылись. Натащили всякой мебели из комиссионки: большой светло-бежевый стол и массивное кресло на колесиках для меня, диванчик, журнальный столик с гигантской пепельницей — Мане. Роли распределили по справедливости.

«Я вот этой тягомотиной заниматься не стану, — отрезала Маня, имея в виду, видимо, собственно рабочий процесс, — я — человек творческий, буду вышибалой!»

Так и повелось. Я сидела, как положено, за столом, раскрыв бэушный ноутбук, и изображала максимальную сосредоточенность. Маня, в своей неизменной тельняшке, возлегала на диванчике в зоне ожидания, читала и много курила. Стоило посетителю заглянуть к нам в контору, как она вставала в дверном проеме и грозно допрашивала: кто, откуда, по какому вопросу. И, если бледнеющий и напуганный посетитель не сбегал в ту же минуту, провожала его ко мне.

Первую неделю мы дежурили в агентстве, что называется «от звонка до звонка». Почти никто не заглядывал — разве что случайные прохожие, которых привлекла вывеска. Они смеялись и обещали как-нибудь зайти. Потом мы дали рекламу, и дело закрутилось.

Триггерные запросы обозначили такие:

«Как подать жалобу…»

«Доколе?!»

«Купить напалм»

«Успокоительное без рецепта»

…и множество им подобных…

Я признавала манин талант маркетолога: необычное название и сфера деятельности привлекла первых посетителей. Их жалобы были, как у всех: кого-то достали постоянные отключения горячей воды или ужасный запах в подъезде. Кто-то никак не мог получить направление к нужному врачу, и его шпыняли туда-сюда без результата. Один мужчина уже полгода не мог добиться списания несуществующего штрафа… В общем, все, как у всех. Но теперь их проблемы были в наших руках.

Назад пути нет. Мы открыли свое дело, и эти заносчивые конторы, которые мучают народ почем зря, просто захлебнутся своими собственными слезами. Мы вместе им столько заявлений накатаем! Столько жалоб! Сто-о-олько…!

Мы заставим их трепетать!!!

***

12 мая, офис агентства «Душним для души»

На вторую неделю существования агентства к нам забрел занятный случай. Мужчина средних лет смущенно просунул голову в приоткрытую дверь и только потом зашел и осторожно опустился на стул. Он уже был изрядно напуган Маней и опасливо косился на дверь, словно ожидая, что эта женщина вот-вот появится снова.

— Видите ли, — неразборчиво забормотал он, — мы всем двором ждали новую детскую площадку. И дождались…

Я удивленно подняла голову и взглянула на него поверх ноутбука. Мужчина выглядел встревоженным, и это было заметно сразу, хоть в конторе и темновато. Я нахмурилась и стала перебирать все возможные варианты. Кому жалобу-то строчить? Опять ремонты? Двор перекопали? Или та самая вонючая краска? Но мужчина мялся и подбирал слова.

— Знаете, я не могу сказать, что у меня чувствительная психика. Да и у жены моей. И соседи нормальные все. Но дети… Я даже не знаю, как сказать…

Я отодвинула ноутбук и подалась вперед, опираясь на локти.

— Говорите, как есть. Разберемся.

— Это глупо, наверное…

— Ну, вы же пришли к нам, значит, помощь нужна?

Посетитель усмехнулся.

— Да, это верно. И название у вас такое — душевное… Точно поможете… В общем, думаю, фотографии скажут больше, чем тысяча слов…

Мужчина открыл галерею и протянул мне телефон. Я аж слюной подавилась. С фото на меня смотрел… Судя по длинным ушам — заяц. Бешеный? Нападающий? Выпученные глазищи, открытый рот, боевая стойка…

— М-да, заяц много повидал дерьма в этой жизни, — протянула я телефон обратно, стараясь не засмеяться.

— Эти фигуры везде! — воскликнул мужчина, разводя руками, — Там еще такой же волк и бобер!

— А жалобы в департамент? — прищурилась я, — Это же такая мелочь! Уберите фигуры, можете даже новые не ставить, верно? Жильцов бы это устроило?

Посетитель кивнул.

— Нас бы уже что угодно устроило. А то обходим эту площадку за полкилометра. Не должны дети такое видеть…

Я мысленно хмыкнула. Уж что мы видели, когда были детьми!.. И не такое! А тут — абсолютно дурацкий случай, который неизвестно, как решать. Жители имеют право совместным решением добиться каких-то перемен, особенно, если они не предполагают трату денег.

Я приподнялась из-за стола и позвала Маню. Посетитель повторил ей историю еще раз, после чего совсем сник. Ситуация казалась абсурдной.

— Ну и рожа у этого зайца! — ухохатывалась Маня, — Не, ты посмотри, Пална, ему как будто паяльник в одно место сунули!

Посетитель обиженно отобрал у Мани телефон.

— Жаловались? — строго спросила я, отвлекая внимание на себя. А то клиент уже недовольно сопит. Пришел со своей болью, а мы тут ржем…

— Жаловались, — кивнул он, — и достигли лимита. Больше нельзя.

— Это как? — возмутилась Маня, ставя руки в боки, — Какой такой лимит?

— А вот такой, — развел руками посетитель, — когда открыли возможность каждому заявить о проблеме, сервисы не выдерживали и падали.

— Еще бы, если через задницу все делать!

Я цыкнула на Маню, чтобы не перебивала клиента.

— Ну и вот. Выставили лимит жалоб по одной проблеме. Дескать: мы видим ваши обращения, сверх меры нам не надо!

— Погодите, — остановила я его, — но ведь проблема не решена.

— Решена, — вздохнул клиент и достал из кармана сложенный вчетверо листочек.

Я развернула его прочла вслух:

«Уважаемый Вадим Мальцев! … Ваша жалоба №… рассмотрена. Сообщаем вам, что инсталляции на детской игровой площадке по адресу… соответствуют морально-этическим нормам. Лесные звери выражают восторг и удивление. Вы можете беспрепятственно гулять с детьми на данном объекте. Также доводим до вашего сведения, что лимит жалоб по данному объекту превышен. Дальнейшие заявления рассмотрены не будут. С заботой о вас…»

Я удивленно посмотрела на Маню. Потом на клиента. Все молчали.

— Да выволочь этого, кто там на обращение ответил, за патлы, да и поучить, как детские площадки строить надо! — нарушила тишину Маня, — Будем мы еще церемониться с такими!

— Да подожди ты с расправой! Надо информацию собрать, — покачала головой я и обратилась к клиенту, — вы Вадим, насколько я поняла из документа?

— Да.

— Вот что, Вадим. Мы не гарантируем, что поможем, но за дело возьмемся. Видите ли… Не на всех и не всегда можно найти управу…

Я совершенно некстати вспомнила бывшего шефа и потрясла головой, отгоняя его ухмыляющееся лицо из памяти.

— Давайте так. Я задам несколько вопросов, вы ответите на них, а потом я возьму паузу и подумаю, что делать. Заполните пока анкету, чтобы мы не потеряли ваши контакты.

Пока Вадим писал, я задавала вопросы. Вот что удалось выяснить: фигуры поставили полгода назад, прямо перед первым снегом. Закрытые снегом, они не привлекали внимания гуляющих. Когда снег сошел, и пошли первые жалобы, выяснилось, что срок давности уже вышел. Кое-как жильцам удалось вновь поднять вопрос. А теперь — достигнут лимит по жалобам. И делать совершенно нечего.

— А лимит в один департамент или в любые?

— Да я же уже сказал, — начал раздражаться Вадим, — общий лимит на одну проблему!

— Распечатать эту фотку на большом билборде, да перед окнами мэра вывесить! — забухтела Маня.

Я вздохнула и забрала у Вадима анкету.

— Мы посмотрим, что можно сделать. В случае чего — позвоним.

Мне хотелось, чтобы он поскорее ушел. Не стоит давать ему ложную надежду.

Вадим поблагодарил — было бы за что! — и ушел, весь сконфуженный.

— Слушай, — прошептала я Мане, убедившись, что посетитель нас уже не услышит, — я думала, я сумасшедшая, к каждой мелочи прикапываюсь. Но это важные мелочи. Если дорожку неправильно уложат, на ней все попадают. А это что такое? Это у людей хобби такое, я не пойму? Ну, стоят себе эти уродские фигуры, пусть стоят. Я понимаю, все стали нежные, чувствительная психика, но не до такой же степени… Лечиться ему надо, вот и все.

— Да, куда смотрит Служба Заботы! — крякнула Маня, — Как к приличным пенсионеркам приставать, так они первые…

— А тут под носом такой кадр ходит! — поддержала ее я.

***

12 мая, офис агентства «Душним для души»

Маня окрестила этот случай «делом пучеглазого крола» и задумчиво курила сигарету за сигаретой. Через полчаса я не выдержала и выгнала ее на улицу.

— Я не буду там курить! — возмущалась она, — Я что, стоя стоять должна?! С какого фига? Я тоже тут работаю! А ну пусти!

Она ломилась в закрытую стеклянную дверь. Я зловеще улыбнулась, помотала связкой ключей и удалилась в кабинет. Докурит — пущу. Хотя… Лучше с Маней не ссориться!

Пока она возмущенно смолила на улице, я успела заказать скамеечку. Вот и отлично. Сегодня вечером привезут и установят перед входом. Всем польза будет: и Мане, и жильцам дома.

А ведь сегодня вторник. Обычный вторник, когда вечером любящие родители, а также бабушки и дедушки, выведут своих детей и внуков во двор погулять. А там — ОНО. Поехать что ли и самой посмотреть? Придется попозже, когда никого не будет на площадке. А то пристанут еще с расспросами. Подумают, не дай боже, что мы и есть люди из департамента. Да и повесят там же на ближайших качелях… Но что делать? Все равно надо ехать. Спокойствие граждан в наших руках. Подобной конторы больше в городе нет. Надо хоть немного постараться! А если не поможет — сдадим их всех Службе Заботы, эти гады умеют душнить не хуже нашего!..

Оставался вопрос: на чем же мы будем добираться до места наблюдения, если ночью транспорт уже почти не ходит.

— Ващета у меня машина есть, ага! — буркнула Маня, — Но я на ней катаю только вежливых бабулек. Не тех, кто в такую погоду подругу на улицу выгоняет!

— В такую погоду? — поперхнулась смехом я, — В теплую и солнечную, ты хотела сказать? Ладно, не бухти, куряга, я тебе подарок заказала.

Глаза Мани блеснули.

— Подарок?

— Подарок, — кивнула я, — скоро привезут.

Не сказать, чтобы скамейку мы установили без приключений… Эти неучи приехали за пять минут до окончания второго тихого часа, и я заставила их ждать, пока не стукнет ровно 18:00. Рабочие поворчали, но увидев, что я настроена крайне серьезно, выждали время и только потом приступили к установке.

Маня сразу протестировала скамейку. Ну! Любо-дорого посмотреть! И в кабинете у меня больше не будет вонять дымом!

Еле дотянув от скуки до ночи и коротая время за игрой в точки, ровно в полночь мы погрузились в манину развалюху и поехали…

— Вот тут, вот тут останови! — указала я на закуточек возле большого мусорного контейнера.

— Не буду я возле помойки вставать! — заупрямилась Маня.

— Ну, кружи по двору, — я скрестила руки на груди, — только ты ночью свободного места не найдешь.

Маня сделала несколько заездов вдоль длинного дома, вправду не нашла свободного места, и, лишь бы сделать мне назло, встала в арке.

— Смотри, эвакуируют — я тебе помогать не буду машину забирать со штрафстоянки! — пригрозила я ей.

Это была обычная отреставрированная девятиэтажка. Длинная, петляющая, с кучей подъездов. Мы выгрузились из машины и пошли пешком. Пришлось подниматься в горку. Редкие фонари светили тускло, ночная прохлада заставляла поежиться, зато дышалось легко. И было очень-очень тихо.

Мы прошли через арку и направились по узкой дорожке к площадке. Маня достала из кармана фонарик, и я мысленно поставила ей пятерку за предусмотрительность. Я даже не подумала, что во дворах может быть такое плохое освещение. Вот на что жаловаться надо, а не на дизайнеров с извращенным вкусом!

Маня включила фонарик и быстро выхватила лучом света бобра. Бобру было очень нехорошо. Я хмыкнула и постаралась не заржать, Маня согнулась в беззвучном смехе.

Бобр дружелюбно растопырил передние лапы в стороны, стоя на задних. Рот его был широко открыт, а один зуб хулиганы закрасили черной краской. Выпученные глаза смотрели в разные стороны. Я бы даже сказала — в противоположные. Вот — целевой клиент Службы Заботы. А дальше…

А дальше стоял боевой заяц. Учитывая, что у него в руках был топор — знать бы, зачем! — этот заяц принял решение направиться прямиком в Вальгаллу. Но ошибся и угодил в чистилище. То есть, простите, на детскую площадку.

О чем это я?

Волк почему-то был изображен моряком в тельняшке.

— Мань, Мань, — ткнула я ее локтем в бок, — смотри, это же вылитая ты, когда к тебе те прохиндеи приперлись!

Она ткнула меня локтем в ответ.

Наверное, дизайнеры попытались воплотить образ матерого морского волка… Удалось ли им это? Ну… Волку все в этой жизни было абсолютно понятно. Он опирался на низкую палку, скрючившись креветкой, недружелюбно смотрел исподлобья и был обосран голубями. Правильно, нечего с кислой миной стоять…

— И что нам с этим дизайнерским решением делать? — прошептала я, отсмеявшись.

Маня посмотрела по сторонам.

— Жди.

— Чего?

— Жди, говорю.

Вернулась она через полчаса. Я уже думала, что буду ночевать прямо тут, на лавочке. Маня везла перед собой большую тачку, в которой лежало две лопаты.

— Вот, — отдуваясь, она гордо поставила тачку передо мной, — хватай лопату!

— Я не буду никого закапывать…

И снова меня посетили сомнения в адекватности бабМани. Кажется, она перегибает палку.

— Где ты вообще это взяла?

— У дворников, — пожала плечами Маня, — чо, не у кого, что ли взять?

— А спать они типа не хотят, да?

— Так вот я им и пояснила, что ежели они хотят спать, им надо выделить мне тачку и лопаты.

— Они сейчас полицию вызовут, вот чем все кончится!

— Я сказала, что буду розы пересаживать с одной клумбы на другую.

— Ночью?!

Маня махнула рукой.

— Какая разница? Хватай, говорят, лопату! Будем крола выкапывать с бобром.

Я еще больше завозмущалась.

— Я не буду никого выкапывать. Это же…кража! Порча имущества! Ты что?! А если в тюрьму сядем?

Маня снисходительно посмотрела на меня.

— Какая тюрьма, кошелка? Кому мы сдались? А, даже если и так — нам нечего терять. Ты для кого репутацию бережешь? Решила в мэры баллотироваться?

— Я очень жалею, что с тобой связалась…

— Что ты там бормочешь?

— Ничего, пошли копать, говорю…

***

Ночь с 12 на 13 мая, площадка по ул. Стекольщиков, 13

Копали мы часа полтора, если не больше. Когда пошатнулся бобр и пал бравый заяц-викинг, моя спина уже не разгибалась. Я охала и кряхтела. Маня, уверена, тоже чувствовала себя не очень. Но молчала и только громко сопела.

— Давай, в тачку их! — скомандовала она, — А ты, волк, не расслабляйся. Мы еще за тобой вернемся. Ну, или нет…

Мы кое-как подняли зверей и кинули в тачку. Слева раздалось какое-то кряхтение, и скамейка, стоявшая в полной темноте, зашевелилась. Маня направила туда фонарик.

Офигевшими глазами на нас смотрел сонный бродяга.

— Вы чего-о-о? — прохрипел он.

— Организация по защите прав животных, — брякнула я первое пришедшее в голову, — боремся с эксплуатацией душевнобольных зверей на детских развлекательных объектах.

Бродяга осознал, что сказанное слишком сложно для его понимания, и вновь завалился спать. Маня с кряхтением подняла ручки тачки и повезла ее по направлению к арке. Я быстро осмотрела площадку и не заметила камер. Уже хорошо.

Лопаты пришлось тащить мне. Руки были все в земле, а еще земля забилась в кеды. Ужасно неудобно. И ужасно стыдно. Никогда я такую фигню не творила! Ладно. Если ко мне будут какие-то вопросы, я буду все валить на Маню! Решено. Это ей плевать на свою репутацию, а мне не плевать! Так что ничего не знаю.

Маня остановилась возле машины.

— Подержи тачку, а я пока багажник открою!

— Какой багажник? Зачем?

— А куда мы их денем?

— На помойку! Мы не дошли сто метров до бака!

— На какую еще помойку? — разозлилась бабМаня, — Они их там найдут и закопают обратно! И ради чего мы спины гнули?!

— А куда ты их предлагаешь?

— Да никуда. Пусть лежат в машине. Когда все перебесятся, мы их утилизируем как-нибудь.

Я вздохнула. Покрутила головой в поисках камер. И в арке я их не вижу. Это хорошо. Хорошо, что дом не богатый. А то бы мы засветились по самое не хочу…

Бобер с зайцем упорно не хотели помещаться в багажнике. Мало того, что мы насыпали туда земли, так еще и закрыть его было невозможно! Сажать одного из зверей на заднее сиденье Маня наотрез отказалась.

— Ладно, — решила она, — доедем так до офиса и там их скинем. А потом по домам.

Она отвезла тачку с лопатами к дворнику, вернулась, вытряхнула землю откуда только возможно, и мы поехали. Вот и первое криминальное дело. Говорят, общие грехи сближают. Что ж… Посмотрим, так ли это на самом деле…

***

13 мая, офис агентства «Душним для души»

В агентство мы приехали дай боже часам к двенадцати дня. Это все ночные бдения. Никак глаза не разлипались и спина не гнулась. Впрочем — кому мы там нужны с утра пораньше?

— Ох, — проворчала я, вертя в руках стаканчик кофе, — никогда больше не лягу так поздно. И никогда больше не буду копать. Ощущение, как будто меня расплющило.

— Ты погоди плющиться, — махнула на меня рукой Маня, — сейчас поедим чо-нить, закажем вкусненького. И зачем мы вообще сюда притащились?! Будний день, никого нет и не будет.

Внезапно мой телефон пиликнул. Я разблокировала экран и присвистнула. Штраф. Штраф?!

Маня была тут как тут.

— Чегось? Чего такое?

Я молча показала ей уведомление.

— Ну, открывай же!!!

Открыла. Читаю…

«Вам начислен штраф за намеренную дезинформацию»

А?..

Сердце мое заколотилось так, что стало трудно дышать. В глазах потемнело. Штраф. Первый в жизни штраф. Это за что еще?! Я — законопослушная пожилая леди! Ладно, еще Мане бы прилетело. Этой дебоширке можно. Она же чуть что — вопит, как сирена. А я? При чем тут я?

Или это возмездие за зайца не заставило себя ждать?!

Я уже было начала злиться на подругу. Чует, чует мое сердце — это из-за нее меня оштрафовали!

Но реальность оказалась намного прозаичнее…

Штраф начислили не мне лично, а агентству. Мы ведь подавали данные во все карты, в том числе прописывали и часы работы. Видно, кто-то сегодня приехал с самого утра, застал на двери табличку «закрыто», да и пожаловался. Представители карт проверили и начислили штраф. Вот так-то.

— Надо изменить часы работы! — цокнула я, — Вот уж не думала, что из-за такой мелочи прокол будет! А все этот Вадим! Нафиг надо было его слать сразу!

Маня только посмеивалась.

— Во-от, во-о-от, и из тебя черти полезли! А с виду такая приличная, вежливая. Ага. Я тебя сразу раскусила. Ты ко мне в доверие…

— Да ну тебя!

— А чо ты паришься? Оплати штраф, да и дело с концом. Оплатишь как можно скорее — сделают скидку. Тебе что, никогда не прилетало?

— Никогда, — сокрушенно покачала я головой.

— Ну, поздравляю с лишением штрафовой невинности. Теперь ты как все.

— А я не хочу быть, как все! — огрызнулась я, — Я всегда была на стороне закона!

Маня же не проявила ни капли понимания. Она закурила — снова в моем офисе, блин! — и хмыкала на каждое мое слово.

— Вот ты реально душнила.

— Как будто для тебя это новость! На том и сошлись!

— Нет, ну я-то нормальная душнила. А тебе лишь бы репутация…

Я резко встала, подхватила кофе со стола и вышла. Достало меня все сегодня, хоть и утро только началось! Может, кто-то скажет, что штраф — это ничего страшного. А для меня нет. Моя репутация, до сего момента белоснежная и идеальная, оказалась запятнана. Да, небольшим таким пятнышком. Но тем обиднее! Ладно б там было ПЯТНО. А тут…

Я допила кофе большими глотками, почти не ощущая его вкуса и злясь на незадавшееся утро. Ненавижу, когда мне что-то мешает насладиться моим утренним напитком. Ненавижу!

Я швырнула стаканчик в урну, но идти в офис не торопилась. Не хочу. Там Маня эта… Сидит, ржет надо мной… А я вроде понимаю, что неправа, и что пустяки это все, но… Нет, с чего бы это?! Это не пустяки. Я никогда ничего не нарушала. А теперь — все. Теперь репутация испорчена, и плевать, что это ни для кого не имеет значения. Для меня — имеет. Еще как имеет.

Тишину улицы нарушило фырчание автомобиля. Кажется, едет что-то большое, возможно, грузовик или мусоровоз. Слышу, как что-то тяжелое громыхает на лежачем полицейском при въезде во двор.

Из-за угла вырулил большой синий эвакуатор транспортной службы. А, ясно. Приехали забирать неправильно припаркованные машины. Погляжу-ка…

Из кабины выпрыгнули два рабочих в синих комбинезонах и направились к моей скамейке. Водитель остался внутри и теперь аккуратно заводил эвакуатор на тротуар.

— Эй! — закричала я, бросаясь к ним, — Эй! Какого черта?!

— Назад, назад, — махнул мне рукой один из рабочих, — а то еще вас заденут. Отойдите.

— В смысле отойдите? — возмущенно пискнула я, пока они пропускали через подлокотники какие-то цепи, — Это моя скамейка!

— Ваша? — повернулся ко мне один из рабочих, — Отлично, а то мы сначала не поняли, кто ее установил. Кому штраф-то выписывать.

Э-э-э… Опять?..

— Я хотела сказать, НАША, — пробормотала я, — наша, всем подъездом на ней сидим. А вы увозите, что за беспредел?!

Рабочий отмахнулся.

— Почем я знаю? Наверное, кто-то нажаловался, наверху проверили, что скамейка несанкционированная, вот нас и прислали. Мы незаконными вещами не занимаемся. Так что извиняйте.

Я молча наблюдала, как эвакуатор увозит МОЮ скамейку, и старалась не заплакать. Горло сжалось, даже дышать было сложно. Кому помешала скамейка-то? Я же лично видела, как жильцы дома ходили мимо и переговаривались, дескать, как замечательно, что теперь можно прямо у подъезда посидеть! И вот…

В общем, день окончательно не задался…

***

13 мая, офис агентства «Душним для души»

Я пребывала в прескверном расположении духа, Маня — подавно. Курить в кабинете я ей запретила, а на улице начал накрапывать дождик. Маня сидела на диване и дулась. Дверь в агентство мы заперли. Я понимала, что не смогу работать в таком настроении, но уехать не могла. Вдруг опять штраф выпишут?! Нет уж, еще один штраф мне не нужен, поэтому посижу до закрытия. Кстати, надо изменить часы работы в картах, да и штраф оплатить…

Пока я занималась этим, не заметила, как рабочий день почти подошел к концу. Вот и домой скоро! Какой длинный день! Но он не торопился заканчиваться, потому что в дверь застучали.

Маня лениво поднялась с диванчика и встала перед стеклом, уперев руки в бока.

— Маня, кто там? — крикнула я, не желая вставать.

— Бабулька с мужиком.

— Хм… Ну так пусти?

— Так они чо-то это, ругаются.

— На нас?

— А хто их знаеть!

Я вытянула шею и попыталась что-то разглядеть со своего места, но за Маней ничего не было видно. Она все же отперла дверь, и в приемную завалились оба посетителя.

— Двоих не успеем принять! — отрезала Маня, — Вы время видели?! Бабушку вперед, а вы, молодой человек, завтра.

— Но я вместе с ней!

— Не слушайте его! — жалобно взмолилась бабушка, — Ничего он не со мной! Ходит и ходит по пятам!

— Я вас сопровождаю…

— А ну пошел вон отседава! — перешла в наступление Маня, — Будет он еще бабушек преследовать, извращенец!

— Я ее…

— Дайте мне уже пройти, в самом деле!

— Только с сопровождением!

— Пшел вон!!!

Я быстро оказалась в прихожей.

— Что тут у вас? — грозно спросила я, обводя взглядом всех троих.

Бабулька — явно старше нас с Маней, вся кругленькая и полностью седая. Рассержена, но старается не подавать виду. Мужик с зализанными назад волосами, в костюме и с папочкой. Ну, и Маня, преградившая им обоим дорогу…

— Вы ее официальный представитель? — я собрала всю свою душность и постаралась передать это голосом.

— Н-нет…

— Тогда вы не имеете права идти с клиенткой, если она того не хочет! — отрезала я, — Покиньте помещение, или я вызываю полицию.

— Да вызывайте. Я…

Но Маня разобралась по-своему. Бабушка просочилась под ее упертой в проем рукой и юркнула в кабинет. Маня толкнула мужика в грудь, он попятился, чтобы не упасть, и она быстро закрыла дверь на защелку.

— Пшел вон, извращуга!

Она даже показала ему что-то через стекло. Хорошо, что я не разглядела, и мне оставалось только догадываться…

— Тебе за это ничего не будет? — с сомнением скривилась я.

— Да пусть попробует заявить! Ишь!

И еще раз показала через стекло явно неприличный жест.

Я вернулась за стол и потерла виски.

— Боже, какой длинный день… Ладно, что у вас?

В общем, бабулька оказалась занятным клиентом. Тот прилизанный мужик… Собственно, из-за него она и пришла.

— Это из Службы Заботы ко мне приставили, — тяжело вздыхая, жаловалась она, — только в квартире я могу побыть наедине. А он, гад, стоит под дверью. И на улицу не выйти. Как за мной увяжется, так и не отстанет.

— Кошмар какой! — возмутилась я, — А родные?

— Одна я, милочка…

— Н-ну хорошо, а полиция?

— А у него какая-то бумажка есть. Полиция ее видит и ничего не делает. Говорит, ничего он не нарушает.

— А в Службу Заботы звонили?

Бабулька тряхнула головой.

— Первым делом, голубка, первым делом! Так они сказали: это для вашего же блага. Дескать, я у них на особом учете.

— Вот прохиндеи, — прошипела за спиной клиентки Маня, и та подскочила от неожиданности, — как бы я их всех разом!

— Я за этим и пришла, — скромно улыбнулась бабулька.

Я решительно ничего не понимала!

— Чем же вы привлекли их внимание? Неужто просто так увязались?!

Бабулька развела руками.

— Я сама хотела бы узнать, но в Службе Заботы говорят очень странными формулировками. Потенциальный подопечный… Еще что-то такое…

Я записала все данные клиентки, после чего вызвала ей такси и проследила, чтобы тот тип не подстерегал ее у нашего подъезда. Вернулась за стол и долго молча смотрела на Маню, а она — на меня.

— Не знаю, — скривила она губы, — не знаю, даже не спрашивай. Странное дело.

— Если бы я знала, что нам придется работать с вот такими случаями…

— И что? Не открылась бы? — несмотря на мой запрет, Маня выудила из кармана сигареты.

Я махнула рукой. Открылась бы, не открылась… Может, проще было бы и не открываться. Однако теперь я вижу, что открылись мы не зря… Этому городу нужна душнила, а лучше — две!

***

14 мая, офис агентства «Душним для души»

Весь четверг я сидела, как на иголках. Да, именно благодаря Мане и ее «великолепному» плану по похищению зайца с бобром! А все потому что просочилась эта история в соцсети. Сначала в чаты района. Потом в группы округа. Потом — в городские каналы. Мнения разделились. Кто-то писал, что таких, как мы, надо ловить и вместо фигур на площадке закапывать. Спасибо, добрые люди!

Кто-то восхищался нами и говорил, что кроме радикальных методов ничего не работает. Вадим перевел деньги и даже лично позвонил. Сказал, что с утра приезжали какие-то люди, чесали затылки и долго совещались, после чего уехали. А потом приехали рабочие и на раскопанных местах установили урны для мусора. М-да уж, не фигурки, но хоть так.

И, все же, на мой взгляд, тут гордиться было нечем. Если кто-то поднимет вопрос, посмотрят камеры во дворе или опросят дворников, тут-то и выяснится, что одна дама, подозрительно похожая на волка с площадки и в такой же тельняшке, недавно приезжала ночью и просила у дворника лопаты и тачку.

Я зашла в кабинет и опять вздрогнула. В который раз уже, блин.

— Ой, господи, убери ты этого бешеного отсюда, я тебя по-доброму прошу! — взмолилась я, стараясь не глядеть на бобра.

Он всем видом изображал дружелюбие и капельку очаровательной придурковатости.

— А давай его при входе выставим?! — Маню посетила очередная гениальная идея.

— Нет уж! И даже не думай, — я погрозила ей кулаком, — и то не хватало, чтобы пришел сюда кто-то, кто в курсе произошедшего. Мы же потом проблем не оберемся!

— Проблем не оберемся, проблем не оберемся! — передразнила меня Маня, — Душная ты и развлекаться не умеешь!

Но я не обращала на нее внимания. Первое сложное дело — закрыто. Гонорар справедливо получен. Наказание пока не грядет.

Скамейки только по-прежнему во дворе нет, да и пожаловаться нельзя. Узнают, что моя — штраф получу. Может, и так получу: заказ-то был на мое имя.

И с новым делом непонятно, что делать. Пожалуй, мне есть чем заняться в ближайшие дни. Служба Заботы эта… Чую я, они просунули свои щупальца очень глубоко. Так глубоко, что кого-то даже взяли за горло…

Глава 4. Как я узнаю, что он «тот самый»? – Он захочет тебя передушнить

15 мая, зеленые аллеи на пр. Захарова

Вчера бабМаня собиралась скататься до площадки и самолично удостовериться, что психика детей в безопасности. Однако я наотрез отказалась.

«Преступник всегда возвращается на место преступления, — сказала я, — так что не будем помогать тому, кто нас ищет. Если, конечно, нас кто-то ищет»

Мане пришлось с моими доводами согласиться, и мы отправились по домам вместо катания по ночному городу. Эх, хорошо все-таки ложиться спать до полуночи! Сон у пожилых и так короткий и чуткий, так что нечего режим сбивать!

С утра я была в хорошем настроении. Приняла душ, помыла голову, и даже персиковые пряди не показались мне чем-то ужасным. Привыкла уже. И, действительно — мне идет. А ведь можно подумать и о том, чтобы в какой-то цвет покраситься… Вот ведь раньше я все берегла, берегла: волосы, кожу, лучшую одежду. А теперь-то что? Волосы поседели и стали жесткими, кожа — что пользуйся косметикой, что не пользуйся — все равно со временем обвиснет, скукожится, покроется пигментацией. Лучшая одежда теперь висит, как на швабре. И стоило это все беречь?

Горько об этом думать, очень горько! Зато теперь я не боюсь ничего испортить. И обязательно подумаю над новым имиджем, но попозже…

Я выпила кофе, отпарила бордовый костюм и даже не поленилась сделать легкую укладку. Правда, мне сразу стало неловко: Маня скажет — вырядилась! Вдруг еще клиенты что-то подумают. Может — ну нафиг этот костюм? Может, надо надеть старье?

Я покрутилась перед зеркалом, напряженно решая, стоит так идти или нет. Маня, наверное, что-то скажет про «бизнисьвумин»… Да и черт с ней! Знакомы от силы пару недель, а я ее уже во всем слушаю! Нет уж! Пусть сама в своей драной тельняшке таскается, а я буду прилично одета.

Вот только волосы… Уберу я их в пучок, хоть и парикмахерша говорила, что это вредно. Я аккуратно. И заколю заколкой.

Я посмотрелась в зеркало последний раз перед выходом, вздохнула, заранее смирилась с подколами Мани и вышла из квартиры.

Маня придирчиво осмотрела меня, хекнула, но ничего не сказала. Мы загрузились в машину и поехали.

— Рано мы с тобой, Пална, — цокнула языком Маня, — пошли что-ли прогуляемся, может, завтрак какой найдем.

Мы оставили машину у агентства и пошли пешком. Района я не знала совершенно, и все здесь было в новинку. Маня сказала, что мы пойдем в «зеленые аллеи», что бы это ни значило.

По факту же, мы подошли к аллее, по обеим сторонам которой росли ровными рядами тополя. И это парк? Я недоуменно посмотрела на подругу.

— А что ты хотела? — прочитав мой немой вопрос, ответила та, — Это все, что есть, остальное эти идиоты уничтожили. Чтобы погулять в настоящем лесу, надо выезжать из черты города. Но мы съездим, обязательно съездим. Я хотя бы раз в неделю старалась раньше выезжать, потом что-то стала бензин экономить… Но тебя свожу!

Я покачала головой и пошла по дорожке. Было не слишком рано, и по аллее ходила всего одна дама с небольшим песиком. Она следила, чтобы псина не наделала свои дела прямо на тротуаре, периодически шпыняя ту на газон. Только две лавочки были заняты. На одной сидела бабулька и читала книгу, а на другой — широко расставив ноги, сидел мужчина. Он говорил по телефону.

Что-то прожужжало сверху, и я мигом задрала голову. Миниатюрная летающая тарелка пронеслась метрах в двух от моего носа.

— Это что еще такое? — удивилась я.

— Ты что, совсем неуч? Фонарь это.

— А зачем он летает?

— Сломался.

— Эм…

Я посмотрела вслед удаляющейся тарелке. На фонарь не очень-то и похоже, надо сказать. Скорее, на плоскую люстру, из тех, что на потолок вешают. Но если это фонарь, почему он не светит? И почему, черт возьми, летает?

«Фонарь» долетел до конца аллеи и полетел обратно. Маня хихикнула.

— Да хватит тебе глаза лупарить! Никогда не видела сие чудо техники, что-ли?

— Не-а…

— Ну вот, теперь увидела. Знакомься: гениальное изобретение, дорогущее и бесполезное, призванное решить все наши проблемы! — кривлялась Маня.

— А…

— Да расслабься! Это якобы с заботой об экологии сделано, чтобы не тянуть провода под землей. Хреновина эта от солнечной батареи работает. Когда темно, фонарики реагируют на движение и сопровождают идущего по аллее. Путь ему подсвечивают, во как!

— Это даже как-то жутко, — пробормотала я, представив, как бы я испугалась, если бы шла тут ночью, в одиночку, и за мной бы летал фонарь.

— А этот сломался, — продолжила Маня, — он должен на станции сейчас стоять и заряжаться. А он мало того, что не светит, так еще и летает, как угорелый, заряд тратит.

— А если он кому на голову свалится? — скривилась я, — Заряд кончится, и тю-тю?

— Может. Может.

— Пошли-ка отсюда!

Я схватила подругу за руку и стремительно понеслась к выходу из зеленой аллеи. Не надо мне такого вот. Хорошо, что Маня предупредила. Я больше сюда не сунусь. Еще не хватало, чтобы прямо над головой у меня такая бандура парила!

М-да уж, кажется, за время сидения в архиве я пропустила даже больше, чем думала…

***

15 мая, кофейня «Зеленый дворик»

Маней было принято единогласное решение зайти за завтраком в кофейню «Зеленый дворик». Она располагалась прямо у выхода из парка, отсюда и такое название. С улицы кофейня выглядела симпатично: большие окна в деревянных рамах, над входом тканевый полосатый бело-зеленый навес от солнца. По бокам от двери — высокие клумбы с разноцветными кудрявыми цветочками. Как они называются, я и в помине не знала.

Террасу тут еще не собрали, и столиков на улице не было. Поэтому мы зашли внутрь. Свежо, зелено — как и обещало название. Стены бледно-салатовые, столики светло-бежевые, стулья с полосатой обивкой. На стенах фотографии цветов крупным планом. На широком подоконнике лежат подушки и стоят в высоких вазах сухоцветы.

Обслужили быстро, ведь мы были единственные посетители в эти часы. Уже не завтрак, но еще не ланч. Пока Маня уплетала свою шакшуку, я выставила на стол ноутбук и принялась за исследование.

— А ты чего, так и не поешь? — с набитым ртом спросила бабМаня.

— Да не лезет ничего с утра, кроме кофе, — со вздохом ответила я.

Надоело мне всю жизнь отвечать на одни и те же вопросы! Но Маня не стала меня дальше мучить.

— Ну и ладно. Как хочешь. Я вот думаю кофе с коньяком заказать. Ты будешь? — она подвинула к себе меню и долистала до раздела с напитками, — Смотри-ка, тут есть просто с коньяком, есть с травяным бальзамом, а есть ирландский — с виски и взбитыми сливками. М-м-м…

— Да ты чего? — выпучила я глаза, — Нам на работу через сорок минут! Какой тебе коньяк с виски?

Маня неодобрительно покачала головой.

— Эк ты серьезно стала наш бизнес воспринимать! Ты все еще помнишь, зачем мы его открыли?

— Чтобы помочь задолбавшимся людям!

— Нет!!! Чтобы тебе дотянуть до пенсии. Мы развлекаемся. Раз-вле-ка-ем-ся! Понятно?

Я пожала плечами. В сущности, можно и ирландский кофе попробовать. Всегда хотела, но отчего-то не пробовала. Сделав новый заказ, я ушла в ноутбук.

Сегодня мне предстояло навести справки на Службу Заботы. Если я уж бралась за дело, я бралась за него основательно. А та клиентка — я достала из сумки ее анкету, — она ведь неспроста напугана, верно? Я бы тоже испугалась, если бы за мной ходил незнакомый человек, якобы обеспечивая мою «безопасность». Неужели Службе заняться совсем нечем?

Но прежде всего проверим рабочую почту. Есть непрочитанные письма! Опрос…

— Чо там такое? — Маня приподнялась на локтях и вытянула шею, стараясь заглянуть сверху в мой экран.

— Да опрос какой-то. Насколько вы удовлетворены ведением бизнеса.

— А, это опять служба заботы. Даже не отвечай им, а то потом проходу не дадут.

— Но тут написано: департамент экологичного предпринимательства.

— Забей, — отмахнулась Маня, — это все одно и то же. Служба Заботы одна занимает целую высотку! Знаешь, сколько там отделов и департаментов?

— И знать даже не хочу, — пробормотала я, открывая опрос.

Отправлять ответы не буду, но хотя бы посмотрю, что их интересует…

Ну, разумеется, сначала статистические данные. Возраст, социальный статус, юридический статус, оборот фирмы, срок работы, ниша, чистая прибыль фирмы…

Далее пошли вопросы.

«Насколько вы удовлетворены прибылью фирмы?»

«Считаете ли вы налоговую ставку справедливой?»

«Как ведение бизнеса влияет на ваше эмоциональное состояние?»

«Планируете ли вы расширение бизнеса?»

И все в таком ключе.

— И вправду, зачем спрашивают, если все равно захотят повысить налоги, да и повысят, — пробурчала я.

— А я тебе что говорила! А ты не верила! — приобиделась Маня.

Правда, ее глаза сразу же загорелись, так как нам принесли ирландский кофе.

Ух ты!..

Стеклянная чашка на высокой ножке. Сверху шапочка из взбитых сливок. Две трубочки — одна согнутая, вторая прямая. Ух ты!..

— Ну, ладно, вредина, давай за наш бизнес, — подняла чашку Маня.

— И за веселье, — аккуратно стукнула я свою чашку о ее.

— И за веселье!

С ирландским кофе дело и вправду пошло веселее. Я достала блокнотик и стала вписывать туда нарытую информацию. Итак, на попечительстве у Службы Заботы: многодетные, безработные, сироты, пенсионеры, зависимые, должники и…ну… не нашла официального названия… Скажем так, вызывающие сомнения насчет психического здоровья. Пограничные. Пограничники. Служба Заботы занимается непосредственно материальной помощью, выделением пособий и выплат, организацией клубов поддержки и адаптации. А еще ведет реестры, проводит опросы, анализирует, прогнозирует — все, что касается качества жизни граждан. Хм…

Также Служба Заботы может отвечать на обращения граждан и распределять задачи между своими же отделами или направлять в другие службы города, если вопрос их не касается.

Я бросила писать и молча потягивала кофе из трубочки. На бумаге-то все хорошо, но почему-то не говорят о назойливом внимании, о том, что делать, если тебя уже достали их сотрудники, если они буквально преследуют!..

Виски немного ударил мне в голову, и я быстро набрала телефон горячей линии. Маня забрала у меня трубку и сбросила звонок.

— Ты чего? — округлила глаза она, — Не звони им! Не оставляй свой номер!

— А то они не знают!

— Все равно, не надо! Лучше новую симку тебе заведем, вот с нее и звони.

Я побурчала, но в целом согласилась. Может, и не стоит оставлять им свой личный номер. Хотя, я пока не разделаю манину настороженность насчет этой организации… Но ничего. Симка в любом случае понадобится для работы. Вот и повод ее завести.

***

15 мая, офис агентства «Душним для души»

Слегка навеселе, мы притащились в агентство за десять минут до открытия. Пока я раскладывала свои вещи на столе, Маня бормотала, как не хватает в офисе минибара, кофемашины и электроплитки.

— Делать-то нечего, — жаловалась она, — скучно! А так хоть поесть, выпить можно. И подключи мне уже онлайн-кинотеатр! И ноутбук выдай! А то ты свой постоянно занимаешь!

— Так я работаю, алло! А зачем вышибале ноутбук, м?

Мы немного повздорили, но быстро умолкли, потому что в дверь вошел посетитель. Это был пожилой мужчина с седыми висками, аккуратно подстриженный, стройный. Держался прямо и с достоинством. При себе у него был небольшой портфельчик. Одежда деловая — небось, с работы к нам. Рубашка, светло-серая жилетка, темные брюки. Хм…

Я растерянно привстала из-за стола. Маня проводила посетителя ошарашенным взглядом и даже не стала его стращать. И так было понятно, что клиент серьезно настроен.

— Здравствуйте, Алевтина Павловна. Можно?

Я молча кивнула ему на стул и успела только подумать, насколько приятным может быть голос. Низкий, хорошо поставленный — да просто приятный слуху!

Я растерялась, от того, что не поздоровалась сразу, и даже не разобралась, что делать сначала — нагонять упущенное и здороваться или садиться в кресло.

— Я, может быть, не вовремя? — спросил он, видя мое замешательство.

— Да нет, нет, — поспешила исправиться я, попутно думая, не пахнет ли от меня алкоголем, — все в порядке. Я просто задумалась об одном деле.

Какой приятный, однако, посетитель. И он еще заметил, как меня зовут! На табличке у кабинета написано. Вот это прям бальзам на душу! А то заходят: здрасьте. Ни имени-отчества, ничего. А я в архиве привыкла к уважению.

— Я просто подумал, — открывая портфельчик, сказал посетитель, — что, быть может, вы сегодня вообще не работаете. Вы вроде как должны были с десяти открыться.

— Сожалею, но у вас старая информация, — пожала плечами я, — теперь мы открыты с двенадцати.

— Жаль, жаль. Ну ладно. Я Игорь Матвеич.

— Рассказывайте, с чем пришли, Игорь Матвеич, — я отодвинула ноутбук в сторону и положила перед собой блокнот.

Игорь Матвеич неторопливо доставал какие-то бумажки из портфельчика.

— Смотрите, пятнадцатого апреля мне пришел штраф. Управление мотоциклом без водительских прав.

— У вас есть мотоцикл?

Посетитель был недоволен, что я его перебила. Он продолжил выкладывать бумажки.

— Штраф пришел из другого города, где я никогда в жизни и не был. И мотоцикла у меня нет, равно как и прав на него. Есть только автомобиль и права категории «Б». Я не могу обжаловать штраф в электронном виде, потому что, по правилам, это можно сделать, если к делу прикреплены фотографии. А их нет.

Я слушала, не перебивая. А то опять будет недовольно на меня смотреть…

— Я написал в поддержку, в ответ: попробуйте обжаловать в управлении ДПС. Наше управление ДПС, — он достал еще одну бумажку и подвинул ко мне, — сказало, что не при чем, и надо жаловаться прямо туда. Вот их официальный ответ. Я пожаловался «туда», в местное управление. Мне пришло вот это, — Игорь Матвеич достал из какого-то конверта сложенный втрое листок и зачитал:

«Ваше заявление рассмотрено. Уведомляем вас, что необходимые меры приняты»

— Так. И?

— Ну, и… Меры не приняты. Штраф до сих пор числится за мной, и скоро мне будет капать просрочка.

Я мысленно восхитилась этим стойким человеком. Судя по количеству бумажек, он обошел не одно управление! И это еще не считая электронных приемных.

— Слушайте, — я подалась вперед, опираясь на локти, — как я вижу, вы и сами прекрасно знаете, как справиться с данной ситуацией. Вам осталось всего немного додавить — и они ваши. Зачем же вы пришли к нам? Мы с вас еще и деньги возьмем за ту же работу.

Игорь Матвеич в это время восхищенно глядел куда-то поверх моего лба.

— О…персик! — цокнул он, и я почувствовала себя неловко.

Как я задолбалась объясняться по поводу этой покраски! Дойду, ох, дойду я до салона!.. А лучше жалобу на них накатаю!

— Давайте к делу, — прервала его я, — нужна помощь? Тогда заполняйте анкету, — я наклонилась к ящику и выудила листочек из папки.

— Алевтина Павловна, — его рука с ручкой зависла над анкетой, — я понимаю, что я, должно быть, вас шокирую, но разрешите пригласить вас на чашечку кофе.

— Я уже пила, — брякнула я первое, что пришло в голову.

Игорь Матвеич ухмыльнулся и принялся заполнять форму.

— А пришел я вот почему, — пояснял он, попутно внося данные, — мне нужен свежий взгляд на ситуацию. Иногда работать в лоб — не самая лучшая идея. А решение всегда простое, как дважды два. Я уже разозлен, я слеп для таких решений. Вы — нет. Надеюсь, вы понимаете, о чем я…

— Кажется, понимаю, — пробормотала я, теряя концентрацию мгновенно.

Ладно. Уйдет, оставит свои бумажки, и я изучу вопрос! Что мне этот штраф! Снимем. Еще бы не сняли. Додушним. Разберемся.

Игорь Матвеич вернул мне заполненную анкету, выслал на почту фотографии документов и заранее оплатил все услуги. Ну, каков клиент! Всем клиентам клиент!

И даже по-своему красив. И вежлив. И, видимо, умен…

Так, Пална, соберись. Ты на работе. Не стоило пить, повелась на манино вот это вот!!!

— Кстати, — сказал Игорь Матвеич, застегивая портфель, — вы зря отказываетесь выпить со мной по чашечке кофе. Но я не сдамся. Хотите попозже — сходим попозже. У нас ведь так много общего. Вы делаете добрые дела, я тоже их делаю. Не могу пройти мимо нарушений, ничего не могу с собой сделать! Вот, например, у вас во дворе стояла скамейка, а по градостроительному регламенту дворовая территория не подлежит изменениям, в том числе и установке любых объектов.

Пока он говорил, я медленно вставала.

— Ма-а-а-нь! Ма-а-ань! Иди-ка сюда и вытури этого доброго гражданина из офиса! Ты посмотри ж! Скамейка ему моя помешала! А деньги мы вам вернем, и тряситесь сами со своим штрафом! И пусть вам огромные пени набегут! Вот! Да! Персик. Я вам покажу персик! Ма-а-а-нь!

Маня тут же встала в проходе.

— Ты, хмырь старый, чего удумал, а?! Законопослушный слишком, да? Я тебя сейчас поучу, как надо закон соблюдать! Пшел вон отседава!!!

Видимо, я не зря высоко оценила интеллект Игоря Матвеича. Он быстро смекнул, что с нами лучше не вступать в перепалки, поднял портфельчик над головой и аккуратно, бочком, прошел мимо Мани и дымящейся в ее руке сигареты. Уходя, он обернулся и кивком вежливо со мной попрощался.

***

15 мая, офис агентства «Душним для души»

Я сидела, надувшись. Вот до чего же противный старикашка! Просто отвратительный! Это же надо так! Скамейка ему наша, видите ли, помешала! Я его… Ух, я его! Я сейчас позвоню и скажу, чтобы на него еще десять штрафов повесили! Я…! Да я…!

— Ма-а-ань! Может, это он на нас пожаловался тогда? Ну, что мы не открыты в рабочие часы, м?

Маня уже и забыла про всю ситуацию. Она завладела моим ноутбуком и теперь подбирала себе сериал.

— Ась?

— Говорю, это из-за него мы на штраф влетели!

— А-а! Лишил тебя штрафной девственности? Может, может… Но пофиг на него.

Я встала из-за стола.

— Как это пофиг?! Ничего не пофиг. Такое прощать нельзя. И ведь, гад такой, еще посмел заявиться ко мне в контору! Еще и персиком назвал. Фу! Отвратительный!

Маня вздохнула и вернулась к поиску сериала.

Вскоре к нам завалился мужчина в зеленом комбинезоне. Я уже вышла, чтобы возмутиться и прогнать нафиг посетителя, попавшего под горячую руку, но тот вручил мне большой букет роз и какую-то коробку.

— Примите доставку. Распишитесь.

Я ошеломленно сделала, что мне было сказано и забрала букет. И тут же бросила его на стол.

— Постойте! — крикнула я курьеру, — Вы ошиблись! Цветы не мне.

— Алевтина Павловна?

— Я.

— Агентство «Душним для души».

— Я.

— Все верно. Хорошего дня, у меня еще много заказов, — курьер поспешил уйти, прежде чем я сообразила, что надо спросить.

— Эй, а от кого?..

Но тот уже ушел.

Маня подлетела тут же.

— О-о! — воскликнула она, вертя букет в руках, — О-о! Там еще и подарок! О-о!

— А ну, руки прочь!

— Да я только посмотреть, — надулась Маня, — и хватит на меня ворчать! Я в чем виновата? Я, что ли, на тебя заявила? Вот и неча мне тут.

Я вздохнула и прикрыла глаза. Так-то она права. Но я просто не могу остановить разгон. Я злюсь, и от этого начинаю злиться еще больше. Теперь бесит любая мелочь.

Я равнодушно повертела в руках букет. Темно-красные розы, а в центре — три розы нежно-персикового цвета. Интересное дизайнерское решение. Я подняла крышку коробки. Внутри была еще одна коробочка, с конфетами ручной работы. По крайней мере, так было заявлено на упаковке. Конфеты шоколадные, с марципановой и ореховой начинкой. Красивые…

Каждая конфетка была как произведение искусства. Набор назывался «Романтика». Тут был и кленовый листочек, и роза, и игрушечный мишка, и бриллиант. Красиво, ничего не скажешь.

— Ну, — Маня рядом подпрыгивала от нетерпения, — ну, давай пробовать! Давай чай заварим, да?

Я покачала головой. Чего уж делать. Чай, так чай. Чайником мы уже успели обзавестись.

Маня выбрала чай с облепихой и рассыпала заварку по кружкам. Залила ее кипятком и притащила ко мне за рабочий стол.

— Эх, не могу ждать, пока он остынет! Давай пробовать?

Я равнодушно пожала плечами — дескать, бери и пробуй. Маня только этого и ждала.

— Какую мне можно? Можно вот это брульянт?

— Бери, бери…

Внезапно я заметила, что внутри букета лежит какой-то конвертик. Интересненько… А что это такое? Я цветов-то никогда в жизни не получала, всех своих мужей просила мне не дарить. Пустая трата денег, ей-богу! Так что это за конвертик?

Конверт был без подписи. Внутри оказалась открытка, подписанная от руки.

«Дорогая Алевтина Павловна! Прошу простить меня, хоть в этой ситуации я прав»

Ах ты ж!!!

— Надо вернуть! Срочно! — воскликнула я, наблюдая, как Маня засовывает в рот конфету.

— Нифево не нафа фозфращать.

— Маня, блин!!!

— Фсе съефено.

Я уронила лицо в ладони. Ну, конечно! А я, старая, и не догадалась, от кого подарок! А от кого он еще мог быть? Что, от тайного поклонника? Не смешите мои персиковатости…

— Ты конфетку-то съешь, — уговаривала меня Маня, — какая теперь разница? Ешь, говорю. Они вкусню-ю-ющие!

Я без особого желания потянулась к шоколадному мишке. Откусила ему лапу, посмотрела, что внутри. Ореховое пралине с кусочками грецкого ореха. Кажется, и кленовый сироп ощущаю. Действительно вкусно, только очень сладко.

Я отхлебнула чай и обожгла язык: еще не совсем остыл. И мне стало отчего-то так больно на душе! Что же это такое творится? И почему это я такая злая? И успокоиться не могу никак… Самой уже тошно, а не могу.

Маня заметила, что со мной творится.

— Вот что, подруга, — строго сказала она, — так не пойдет. Ты не умеешь злость выпускать, а это не дело. Так и перегреться можно! Поехали!

— Куда?

— Поехали. На месте увидишь. Тебе это точно нужно.

***

15 мая, станция «Синтез»

Ехать пришлось на монорельсе. Маня сказала, что там, куда мы едем, с парковками беда, поэтому придется на своих двоих. Да и, хоть мы протрезвели после ирландского кофе, за руль садиться все же не следовало. Я бы и сама Маню не допустила.

Мы дошли до ближайшей станции, поднялись на платформу и стали ждать. Поезд пришел минут через пять. Хоть я и сидела в архиве, но знаю, что монорельс — самый быстрый и удобный транспорт в городе. Есть, конечно, автобусы, но они стоят в пробках. Монорельс же в пробку встать не может. Немного, конечно, страшно, что он местами довольно высоко проходит — но с этим придется смириться. Я не слишком боюсь высоты.

Двери плавно разъехались, мы с Маней вошли, и она приложила к электронному табло у входа какую-то карточку. Что-то потыкала и крикнула мне занимать места. Я заняла свободные пару кресел.

— А мне как оплатить? — растерянно спросила я у Мани, когда она плюхнулась рядом.

— Без бэ, я уже за тебя заплатила. Лучше смотри, как красиво! Вон, вон!

Маня показывала пальцем туда, где вдалеке блестела река. Я видела реку, видела длинный мост, но вскоре обзор закрыл сплошной забор.

— Чтобы шума меньше было, и в случае чего поезд бы не свалился вниз, — с умным видом пояснила Маня, — только неинтересно стало ездить на монорельсе!

Да уж. Город мы видели только урывками, если забор прерывался на станциях. Но и там мало что можно было увидеть, потому что по обеим сторонам платформы также были заборы. Еще и навес. Со всех сторон закрыли.

Мы ехали, наверное, полчаса. Все это время я допытывала подругу вопросами, куда же мы едем, а она только загадочно улыбалась. Высадились мы на станции с говорящим названием «Промзона».

— Мань, я не хочу, — замотала головой я, — не хочу я ни в какую промзону, а! Мне и так фигово сегодня.

— Без бэ! Пойдем, пойдем!

Мы спустились с платформы, и я осмотрелась. Жилые дома действительно остались где-то далеко позади. Судя по всему, мы почти выехали за пределы города. Здесь были какие-то пустыри, огороженные и наполовину снесенные гаражи и еще какое-то здание за высоким забором с колючей проволокой. И какой-то странный, незнакомый запах. Горелое? Нет, не горелое. Что-то иное. Не могу разобрать.

— Ты куда меня притащила? — снова завозмущалась я, — Тут как минимум небезопасно. Еще и грохнут поди в этих гаражах!

— Пойдем, пойдем, паникерша.

Маня открыла калитку и пропустила меня вперед. Я осмотрелась. Какие-то невысокие здания, все без вывесок. А — нет, вон там впереди вижу какие-то буквы, но не разберу. И запах усилился.

Мы подошли к железной двери, над которой я прочла: «Час ярости». Та-а-ак…

Маня позвонила в звонок, и дверь запищала.

— Ну, проходим, проходим!

Я настороженно шагнула внутрь и не смогла сдержать возгласа удивления. Так вот куда меня привезли!

На стенах сплошь фотографии добродушных дядек с оружием разных форм и размеров. Большие плакаты с техникой безопасности, постеры с изображением автоматов, пистолетов, наушников, защитных очков.

Мы прошли чуть дальше, и фотографии с огнестрелом сменились фотографиями тех же добродушных дядек с ножами и небольшими топориками. Я затормозила возле одной фотки, но Маня потащила меня вперед, к стойке, за которой сидел еще один добродушный мужик величиной со шкаф.

— А, Мария Николаевна пожаловала! — расплылся он в улыбке, — Всегда вам рады! И с подругой! Вот это здорово, вот это по-нашему!

Они ударились кулачками.

— Ого, тебя здесь любят! — прошептала я Мане на ухо, но мужик все равно услышал и усмехнулся.

— Меня только здесь и любят, — поправила меня Маня.

— А зачем нам одобрение каких-то там других людей? — пробасил мужчина, доставая из ящика анкету и вручая мне, — Мы вежливые, хорошие люди. Дерьма не делаем. И хватит с них. Вот, заполните, пожалуйста, и документик ваш, будьте добры.

Маня же предъявила какую-то карточку. Мужчина мельком посмотрел на нее, кивнул и встал из-за стойки.

— Что-то легкое для начала? — спросил он, в основном обращаясь к Мане.

— Да, самое комфортное. И ножи на финал, может быть. Если силы останутся.

— Ножи-и-и? — округлила я глаза.

— Ты пиши, пиши, паникер. Все под контролем.

— Да, но не под моим! И, кстати, ты не предупредила, а я ведь в костюме! А если порву или запачкаю?

— Это вполне возможно, — пробасил «шкаф», осматривая меня с ног до головы, — подождите тут.

Как будто бы я порывалась куда-то бежать! Хотя, да, бежать отсюда, пока не стало поздно! Но от Мани не сбежишь… Эта женщина потом проходу не даст.

«Шкаф» вернулся с грудой одежды.

— Вот, подберите что-нибудь, — кивнул он мне, бросая ворох на стул.

Мысленно проклиная Маню и весь сегодняшний несложившийся день, я покопалась в одежде и выудила потрепанные жизнью плотные штаны с большими накладными карманами и какую-то кофточку с растянутыми локтями.

— Переодеться можно там, — указал «шкаф» на дверь с табличкой «раздевалка», — вещи оставите в шкафчике, ключ с собой. И я вас жду тут.

— О, а тебе идет! — одобрительно поцокала Маня, обходя меня и рассматривая со всех сторон, — Зря такое не носишь!

— Куда уж мне, — смущенно пробормотала я, смотрясь в зеркало, — по возрасту не положено. Это какое-то подростковое все…

Штаны были мне длинноваты, и их пришлось подвернуть. Кофта села, как влитая. В целом удобно, только вот не готова я сегодня ничего делать. Стресс-то какой. Незнакомое место. Чужая одежда. И полная неизвестность.

Нам выдали наушники, перчатки и очки. Маня быстро нацепила все это добро и стала похожа на водителя вертолета. Ей только микрофончика не хватает.

— Это Слава, ваш тренер на сегодня, — представил «шкаф» еще один «шкаф», только белобрысый,

— Ну, Славку-то я знаю, — прокряхтела Маня, — а это Аля, подруга моя. Она новичок.

В наушниках было очень плохо слышно, но самое главное я услышала, и мне снова стало не по себе. Нас провели темными коридорами, и запах, который я почуяла еще на улице, усилился.

— А как пахнет-то, м-м! — Маня прищурила глаза от удовольствия, — Порох! Любимый запах!

Вот оно что…

— Эй, а мы — что, из настоящего оружия будем стрелять? — дошло до меня.

— Пф, конечно!

— Э-э… Я думала, ты меня на виар-арену позвала или на худой конец в лазертаг.

Маня остановилась и развернулась, скрещивая руки на груди.

— Сла-а-ав, ты ж посмотри на эту селедку! Да ни одна приличная дама не пойдет в лазертаг, когда есть настоящий тир. Скажи, да?

Слава ухмыльнулся, но ничего не ответил.

— Да ты чего, — возмутилась я, — там хотя бы чисто и не так громко.

Мы оказались в галерее, и я уже слышала звуки выстрелов. Они заставляли меня каждый раз втягивать голову в плечи. Совсем не так, как в фильмах. Совсем не так. Даже в наушниках громко, по крайней мере, мне так показалось.

— Ниссы в трусы! — подбодрила меня Маня, — Главное парочку выстрелов сделать, а потом страх уйдет. Это тебе не лазертаг, детка! Тут все настоящее! Только тут можно нормально отработать скопившуюся злость! Я знаю, что говорю!

— Сначала техника безопасности, — остановил нас Слава, — потом пойдем дальше. Четыре непреложных правила, также известные, как «Кодекс стрелка». Первое: любое оружие заряжено, даже если вы точно знаете, что это не так. И обращаться с ним надо, как с заряженным. Второе: оружие направляем только туда, куда хотим стрелять. И не направляем туда, куда стрелять не хотим, разумеется. Третье: перед выстрелом нужно проверить, что находится перед мишенью и за ней. Четвертое: не касаться пальцем спускового крючка, пока оружие не направлено на мишень. Теперь повторите.

Я повторила.

— Отлично! — Слава показал мне большой палец, — бабМаня, у вас очень способная подруга. Пойдемте!

Нас привели в хорошо освещенную узкую галерею и остановили у высоких бочек. Меня подвели к правой бочке, Маню — к левой. Бочка доставала мне до пояса. На каждой бочке лежал пистолет и пачка патронов. Далеко напротив стояли стенды с мишенями.

Первый выстрел совсем не помню. Я так разнервничалась, что у меня темнело в глазах. Слава сам зарядил магазин, примкнул его и вложил пистолет в мои трясущиеся руки. Встал сзади, положил свои руки поверх моих.

— Не волнуйтесь, — уверенно и спокойно сказал он, — я вас контролирую. Вы ничего не наделаете. Просто не стреляйте без моего разрешения. Когда не стреляете, пистолет лежит на бочке стволом в направлении мишеней. Все ясно?

Я кивнула. В горле пересохло, и я не смогла ничего сказать.

— Отлично. Тогда попробуем выстрелить. Будет отдача, поэтому держите крепче. Сначала надо дослать патрон… Отлично, так. Теперь — снимаем с предохранителя. Смелее, смелее, он тугой у нас. Мы готовы стрелять. Теперь прицелимся. Видите вот эту планку? Ага. Видите, посередине у нее расстояние? И оно пустое сейчас, да? Вы целитесь куда-то вверх. А мы опускаем, опускаем, опускаем ствол — и вот, видите, теперь столбик на стволе попал прямо в центр этого расстояния? Теперь надо совместить это с мишенью… Цельтесь в красный круг на мишени. Столбик попадает по мишени? Тогда аккуратно…

Он подвинул мой указательный палец на спусковой крючок и стал медленно, плавно его поддавливать. В какой-то момент раздался сильный хлопок, пистолет брыкнулся на меня и вверх, а в мишени образовалась дырка.

— Ух ты! — вырвалось у меня.

Глава 5. Слишком стара для беготни? Работай удаленно!

15 мая, стрелковый клуб «Час ярости»

Маня оказалась права. С каждым новым выстрелом моя злость отступала. А я все больше гордилась собой: надо же, стреляю из самого настоящего пистолета! Правда, инструктор не сводил с меня глаз, и стреляла я только после его одобрительного кивка, но так оно даже и лучше! Не надо переживать, что что-то сделаешь не так.

Маня разносила мишени только так. Слава давал ей разные задания. Например, один выстрел в левую мишень, один в правую, а потом по центру. Или: повернуться вокруг своей оси и только потом стрелять. Потом она стреляла на скорость. Дальше — сериями на кучность попадания. Я наблюдала с открытым ртом. И только под конец тренировки заметила, что и вправду перестала втягивать голову в плечи. И тут Маня оказалась права.

— Пойдем-ка перекусим, — вытирая лицо ладонью, предложила Маня, — тут столовка неплохая. Для своих. Как ты еще в обморок не упала, с утра-то не жрамши?..

Я пожала плечами. Ну, вот так. Такой метаболизм. Откуда мне знать?

В раздевалке я стащила наушники, очки и чужую одежду. Натянула свой костюм, умылась, расчесалась. Снова села. И разомлела на лавочке. В теле была приятная легкость. Настроение расслабленное, радостное.

— А чо ты хотела! Это адреналин, — объяснила Маня, понаблюдав за мной, — сначала ты пересиливаешь себя, потом тебе хорошо. А стрелять всегда неможко стрессово. Это же оружие. Громкие звуки. Потенциальная опасность. Вона чо.

В столовой взяли по паре пирожков с мясом, огуречно-капустный салатик и плов.

— Эх, хорошо! Ой, здорово! — нахваливала еду Маня, мотая головой, — Вот это я понимаю! Хорошо поработали, хорошо отдыхаем!

— Ой! Работа! Мы же контору оставили! — от страха у меня ком в горле встал, я не смогла проглотить еду и закашлялась.

— Да забей ты уже, а! — скорчилась Маня, — Я там табличку «перерыв» выставила.

— Опять оштрафуют. Опять, блин, оштрафуют, — прошептала я так, чтобы Маня не слышала.

— Жди здесь, — хлопнула меня по плечу Маня и убежала.

Вернувшись, она шлепнула передо мной на стол цветастый кружочек. Я взяла его в руки.

«Стара, чтобы бегать. Работаю удаленно», — прочитала я, округлив глаза.

— Это тебе подарок за храбрость. Нашивка. На рюкзак повесишь или на штаны, типа таких, как тебе выдали.

Я смущенно поблагодарила Маню. Подарок! Последние несколько лет я получала подарки только от коллег. И то, как дань вежливости. Кофейку там подарят или конфеты. Что-то такое, что можно подарить почти кому угодно. А тут вот ради меня заморочились… И даже непонятно, а чем я заслужила это?..

***

16 мая, офис агентства «Душним для души»

— Без выходных работаем, аки невольники, — бухтела Маня, распаковывая кофемашину и свой ноутбук.

Пришлось ей все это купить, а что делать? Маня — дама активная, сидеть и собирать информацию, как я, она не может. И, если против кофемашины я ничего не имела, то ноутбук в мои планы не входил. Но бабМаня резво распаковала его, подключила к интернету и теперь устанавливала на него все необходимые программы. Ладно. Так будет даже лучше. Может, бухтеть перестанет, если будет делом занята.

Я же разбиралась со штрафом Игоря Матвеича. Выпустив вчера злость, я поняла, что не так уж хочу ему мстить. Оплатил человек — надо отработать. Снимем мы ему этот штраф, да и пусть проваливает.

Я бросила взгляд на букет в широкой вазе. Вазу тоже пришлось экстренно заказывать. Одни расходы. Вот тебе и весь бизнес.

Букет получить приятно, но вот эта записка! Так, ладно, Павловна, не начинай даже злиться. А то опять придется по мишеням стрелять.

Я еще раз составила обращение в ДПС и закрыла ноутбук. Хватит на сегодня. Пора бы сделать выходной. И пора выставить новые часы работы агентства. Чую я, у нас будет много разъездов в течение дня. Не все вопросы можно решить из кабинета, а помощника нанимать у меня не хватит средств. И Маню одну не отпустишь. Наломает дров…

Звонок. Я вздрогнула и сняла трубку. Это была Анна Марковна, та самая бабулька-одуванчик, за которой увязался тип из Службы Заботы.

— Алевтина Павловна! — на надрыве начала она, — Я очень хочу выйти! Я хочу погулять! Я хочу выпить кофе в кофейне! А под окнами опять он ходит!!!

План мигом созрел в моей голове.

— Держитесь, Анна Марковна, — сказала я, — отряд помощи уже в пути. Мы вас вытащим!

***

16 мая, дом Анны Марковны

План разработали по дороге. Мы с Маней сошлись на том, что Анну Марковну надо выкрасть. Только как ее выкрасть, если этот тип ходит перед подъездом, и скрыться от него невозможно? А так. Превратим его силу в его слабость. Они же все за бабулек пекутся? Во-о-от!

Маня припарковала машину возле нужного подъезда. Я отзвонилась клиентке и сказала, чтобы она одевалась и ждала меня у квартиры.

— Ходит, гад, глаз с двери не спускает, — проворчала я, смотря в боковое зеркало.

— Вылезай, — ткнула меня в бок Маня.

Надо было, чтобы тип не видел нас вместе. Я вылезла первой, Маня же выжидала в салоне. «Надзиратель» не обратил на меня никакого внимания. И то верно: я же входила в подъезд, а не выходила из него! Его интересовали только выходящие. И реагировал он, как я поняла, на писк двери.

«К операции по выкрадыванию бабушки приступить!» — скомандовала я себе и аккуратно подложила найденный у подъезда камешек под дверь. Вот так. Теперь ее можно будет открыть, и она не запищит.

Едва я зашла внутрь, Маня вылезла из своей развалюхи. Глушить мотор она не стала.

Я нашла Анну Марковну на третьем этаже. Она нервно теребила ручки небольшой сумочки. Но оделась, как на праздник. Да уж, могу ее понять. Под надзором-то не расслабишься. Но даже страшно: возлагает на нас такие надежды. А я вообще впервые в жизни такое проворачиваю! Надо постараться… Нет. Надо сделать, во что бы то ни стало!

— Я готова! — торжественно объявила Анна Марковна, поджимая губы.

— Хорошо. Мы вас вытащим. Просто доверьтесь мне.

Хоть сама я нисколечко не верила в то, что говорила, мы стали спускаться. Здесь, к сожалению, задней двери не было. Только одна: и к лифтам, и к лестнице. Поэтому надо прошмыгнуть, проскочить. И вот тут в игру вступает Маня и ее талант.

Мы спустились до первого этажа, и я аккуратно выглянула в окошко подъездной двери. Хорошо еще, что дверь не глухая, а то пришлось бы туго. Я толкнула дверь. Открывается. Отлично. Теперь нужно выбрать момент.

— Э-эй, мило-о-о-ок! — заголосила Маня, подходя к надзирателю, — А что это такой красивый мужчина тут один стоит? В выходной-то день? А?

— Я работаю, — буркнул «милок» и повернулся к подъезду.

Я отпрянула от окошка. Надеюсь, он меня не заметил…

— Работаешь? Может, отдохнем? Не хочешь сводить даму куда-нибудь, м?

Надзиратель ничего не ответил, но на пару секунд повернулся к Мане. А нам того и надо! Пусть, пусть обращает внимание! Я начала потихоньку открывать дверь. Маня заметила это и заголосила:

— Ага-а-а! Ворю-ю-юга! Ты у меня зажигалку только что из кармана вынул?!

Она принялась обшаривать его карманы, намеренно отворачивая от подъезда. Надзирателю пришлось отбиваться от цепких пальцев бабМани. Я подала Анне Марковне знак, и мы тихонько выпорхнули из подъезда. Бочком вправо, по газону. Переступить через трубу. Еще бочком. И прямо — до машины!

— Эй, парниша, есть закурить?! — завопила Маня, резко садясь на корточки, — Эу! Ты! Зажигалку верни, паразит! Эй, смотри на меня, смотри! Я сумасшедшая? Как считаешь? А? Да я норма-а-альная! Просто курить охота! Я если не покурю — зверь!!! Тигрица… Если ты понимаешь, о чем я! Р-р-р! Мяу!

Я бибикнула ей, давая знать, что мы в машине. А то надзиратель уже полез в карман за телефоном. Сейчас вызовет Мане бригаду, и что нам делать?!

— Ну, бывай, красавчик, — Маня встала и еще раз присела — в деланном реверансе, — ты бы не ходил один по дворам в такое время…

И она мигом понеслась к машине.

— Газу, газу! — прокричала я, когда Маня плюхнулась на сиденье, — Отлично! Пять баллов всем! Операция проведена успешно!

— Ну вы даете, девочки, — засмеялась Анна Марковна.

Она заметно повеселела.

***

16 мая, кофейня «Чайка»

Анна Марковна все пыталась совать нам деньги на бензин, но Маня наотрез отказалась.

— Уберите, уберите, — ругалась она, — ничего не возьму с вас!

В благодарность Анна Марковна сказала, что угостит нас чем-нибудь вкусненьким и посоветовала заехать в кафе «Чайка» на набережной.

— Цены не завышены, а кормят обалденно! — заверила она, — А какие там пирожные, м-м!

Я все прикидывала, откуда у обычной пенсионерки могут быть деньги на пирожные в кофейнях. Меня всегда жаба душила брать вот эти микроскопические кусочки по цене целого торта. Но в «Чайке» цены и правда были демократичные.

Чтобы не растранжирить бабулины деньги, мы с Маней взяли только по капучино и кусочку лимонного пирога с меренгой. Песочное тесто, кисловатое лимонное суфле, сладкая нежная меренга… М-м!

Мы сидели на летней террасе, и буквально через дорогу от нас плескалась вода. Где-то там, далеко, проходили катера и водные трамвайчики. На террасе пахло свежим деревом, словно ее собрали впервые из самых свежих материалов.

— А хорошо! — озвучила мои мысли Анна Марковна.

— Просто охренительно! — согласилась Маня.

— Спасибо вам, девочки. Вы просто мои спасительницы!

— Это что! — хекнула бабМаня, — За такие пирожные я вас хоть каждый день красть готова!

Я укоризненно посмотрела на подругу. Хотя, по правде говоря, и я бы не отказалась от такого предложения. Впервые за долгое время я почувствовала, что моя жизнь может быть совсем иной. Что мешало раньше ходить на набережную? Что мешало иногда — хотя бы пару раз в месяц заходить в кофейню и, не торопясь, попивать кофе из красивой чашки? Баловать себя кусочком тортика? Не так уж и дорого, если подумать. И не так уж и сложно. Но я, привыкшая к строго функциональной жизни, смысла в таких вещах не видела.

— Давайте о делах, — предложила я, чувствуя некоторую неловкость.

Не могу я спокойно сидеть и любоваться видом. Надо что-то делать! И нам есть, чем заняться.

— Да, конечно, — с готовностью откликнулась Анна Марковна, — что вам нужно знать?

Я пожала плечами. Еще бы я знала! Верно ведь говорят: правильный вопрос — это уже половина ответа. А я не вполне понимаю, где тут копать.

— Для начала — общую информацию. Ваши предположения. Как вы жили, что вы делали. После чего за вами увязался надзиратель. Почему вы уверены, что это сотрудник Службы Заботы, а не какой-нибудь маньяк или извращенец?

Анна Марковна собралась с мыслями.

— Душечка моя, я же первым делом позвонила в справочную. Там подтвердили: к вам приставлен сотрудник, основания на то есть.

— И все?

— Ну, пожалуй, все.

— А как зовут сотрудника? Должность?

— Милая моя, я так глубоко не копала…

— Вот что, — решила я, — берите телефон и при нас звоните. По громкой связи. Маня, чтобы я от тебя даже писка не слышала!

Маня скорчила рот и полезла за сигаретами.

Анна Марковна дрожащими пальцами набрала телефон справочной Службы Заботы. Вот что значит: довели человека! Руки у нее не дрожали, пока звонить не пришлось.

Хамоватая тетенька на том конце провода затребовала у Анны Марковны все данные и, убедившись, что это действительно она, перевела ее на другого специалиста. Не менее хамоватую тетеньку. Они обе разговаривали так, как будто мы не понимали какие-то непреложные истины, которым учат в первом классе.

— Анна Марковна, вы ведь нам уже звонили по этому вопросу, — устало протянула оператор.

— Звонила. Ответ меня не устроил. Фамилию и должность приставленного ко мне сотрудника сообщите!

— Вам зачем?

Хороший вопрос! Зачем это нам, действительно? Ну, ходят за вами и ходят. Чего вы возмущаетесь, в самом деле?!

— Это мое право, — не растерялась Анна Марковна, — говорите или переводите на вышестоящее руководство.

Я показала ей большой палец. Молодец! Наша клиентка и сама может за себя постоять! А втроем мы вообще весь город перевернем!

— Ждите, — устало бросила оператор и включила нам музыку.

Через минуту она вернулась.

— Филатов Павел, сотрудник возрастного отдела.

Я посмотрела на Маню. Возрастной отдел! Додумались же так назвать! Та молча затянулась и подала плечами.

Я написала Анне Марковне подсказку в своем блокноте и подвинула его к ней.

— Да, кстати. И на каком основании ко мне приставлен Филатов Павел? Я что-то нарушила?

Оператор замялась, но быстро вернула себе хамоватый тон.

— По решению комиссии.

— Какой комиссии? Почему она без меня проходила?

— Вы признаны частично недееспособной, поэтому комиссия действительно проходила без вас. Если вопросов больше нет, то всего доброго.

Звонок прервался. Анна Марковна изумленно посмотрела на Маню, затем — на меня.

— Как это так? — чуть не плача, спросила она, — Что это все значит?

Я поджала губы.

— Разберемся. Спокойно. Всех их задушним…

Я сжала ручку в кулаке. Интересные дела творятся. Позвонить что ли еще раз?..

Но телефон позвонил сам. Анна Марковна снова сняла трубку и поставила на громкую связь. Теперь с ней говорили елейным голоском.

— Анна Марковна, это сотрудник отдела заботы по работе с возрастными гражданами, Виктория. Приносим наши искренние извинения за работу прошлого оператора. Ей следовало объяснить вам, что все это делается ради вашей безопасности. Вы сейчас в таком состоянии, что.

— В каком таком состоянии? — возмутилась я за клиентку, — Вика, дорогая моя! Я только что узнала, что меня лишили дееспособности, а комиссия, видите ли, проходила без меня! Решение комиссии требую выслать мне немедленно! А также фамилии и должности всех, кто принимал в ней участие! Вы меня поняли?

Виктория растерялась.

— Сколько вас там разговаривает?..

— А это профсоюз бабок! — встряла Маня, — Что, трясешься, лохудра? Недолго вам издеваться над бабушками осталось!

Я перехватила трубку.

— Должности и фамилии! Срочно! Мне! По электронной почте!

И положила трубку.

Анна Марковна испуганно хлопала глазами. Я и сама испугалась, что мы наговорили что-то не то. Но вот передо мной клиентка — в полном уме и здравии. А тут — какие-то комиссии, какие-то решения несправедливые…

— Видимо, раз у вас родственников нет, выдали вам представителя от Службы Заботы, — догадалась я.

— И что делать?..

— Думать. Собирать информацию. Узнавать, чем же вы притянули на себя внимание. Есть версии?

Анна Марковна задумалась.

— Даже не знаю. Глупостей я не делала. Да я вообще-то академик, если что. В прошлом, разумеется. Была уважаемым человеком. Квартиру мне в столице выделили, — похвасталась она, — и пенсия хорошая, достойная. Я не чудила, если речь идет об этом. Никого не подставляла, и меня никто не подставлял. Я всегда была довольна своей жизнью. Даже не знаю, какие зацепки вы ищете, душечка… Знаю, что Служба Заботы берет на карандаш тех, кто себе вредить пытается…ну, вы понимаете, о чем я. Ты работала, ты была нужна, а потом вышла на пенсию — и все, социальные связи разрушены. Если еще и родственников нет, как у меня, то тяжко. Но я наладила новые связи. И подруга даже у меня появилась. Я ее часто тут на набережной видела. А когда она… Ох!..

Анна Марковна как будто о чем-то догадалась.

— Что такое? — встревожилась я.

— Знаете… Когда она внезапно исчезла, я была и вправду подавлена. Пару раз сходила к психотерапевту, пожаловалась, что жизнь не мила, и все такое…

— Опачки! — вырвалось у Мани, — Вот оно чо! А они узнали — и рады стараться!

— А куда она исчезла? — еще больше напряглась я.

Анна Марковна развела руками.

— Думаю, она просто больше не хочет со мной общаться. Все так резко произошло. Она сначала в отпуск уехала, в какой-то пансионат. Не сказала даже, куда и чего. Но, пока была там, мы созванивались еще. А потом смотрю — она должна уже вернуться. А ее нет нигде. Телефон не отвечает больше. Пришла к ней домой — а квартирку-то она продала! И не сказала! И куда-то делась!

Анна Марковна обиженно насупилась. Я даже подумала, что она сейчас заплачет.

— Вот так и дружба проходит. Что случилось — я не знаю. Только квартиру она продала и уехала куда-то. Телефон сменила.

— Ну… А родственников вы ее не знаете? — я пыталась мыслить логически.

— Да у нее родственники такие… Седьмая вода на киселе. Родной сын с молодой женой в ДТП страшное попали, не выжили. Давно это было. Больше никого у нее нет. А так, всякие там троюродные, четвеюродные братья и сестры — это нам зачем? Они и так ничего не знают.

— И больше она ни с кем не дружила?

— Закрытым человеком она была. Хотя — почему сразу «была».

Анна Марковна немного помолчала.

— Все бы отдала, чтобы узнать, что я ей такого сделала! Хочу встретить ее и в глаза посмотреть. И спросить: как ты могла? Как ты, Женя, могла?!

Я поняла, что разговор придется сворачивать. Во-первых, солнце скрылось за тучами, и внезапный шквалистый ветер прогонял с набережной. Ну или, как минимум, с открытой террассы. Во-вторых, настроение своей клиентке я все же подпортила. Тут уже дела не срастется.

Мы отвезли Анну Марковну к одной старой знакомой, которая жила чуть ли не на другом конце города. Та приняла ее не без удивления, но вполне радушно. Надо же ей как-то оторваться от надзирателя. Иначе так может и сердце не выдержать…

Я переписала все данные этой загадочно исчезнувшей Жени в блокнотик и пообещала навести справки. Вместо одного дела наклевывалось сразу два. Но тут уж что поделаешь? Найдем подружку — глядишь, и воспрянет духом наша клиентка. И сможем доказать психотерапевту, что никакой пригляд за ней не нужен. Ну, это я так навскидку думала. Я вообще не знаю, как такие дела делаются.

Мы с Маней еще некоторое время сидели в машине возле дома, пережидая внезапный ливень.

— Страшно-то как! — пожаловалась я ей, — Я даже не думала, что придется заниматься ТАКИМ!

— Это каким — таким?

— Ну, как… Я всегда старалась жить правильно. А за последнюю неделю я натворила столько всего! — Я стала загибать пальцы, — Зайца выкопали? Выкопали. Скамейку несанкционированно установили? Установили. Бабульку из ее квартиры выкрали? Выкрали! А еще штраф и… и эта исчезнувшая подруга. Где мы ее возьмем-то?

— Да чо ты сокрушаешься, а? — перебила меня Маня, — Не сможем — значит, не сможем. Вот делов-то. Деньги мы даже с нее не взяли. Зато обеспечили ей сегодня приятную вылазку в кофейню. И сами развеялись. Ну! Выше нос, Пална! Выше нос!

***

18 мая, городской архив

Все-таки есть плюс в архивной работе. Во-первых, это только так кажется, что все отделы не связаны друг с другом. На самом же деле мы ежедневно пересекались в столовой, в корпоративном спортзале и даже в курилке во дворе. Курить я не курила, но постоять за компанию с коллегами могла. Особенно, если тепло на улице.

Во-вторых, архив — это кладезь информации. Архив — это конечная точка, куда стекается уже утвержденная, проверенная и, вероятно, окончательная информация. Да, бывали случаи, когда приходили корректировки. Но, все же, архив — это последняя инстанция. А распутывать дело лучше откуда? Правильно, с конца.

Именно поэтому в понедельник я стремительно летела по знакомой улице. Сердце колотилось. Приоделась я. Не засмеют ли? Ведь все меня помнят совершенно другой… Да и вообще, пустят ли? Служебный пропуск пришлось сдать, но у меня был козырь в рукаве. А именно — куча знакомых из разных отделов. Поэтому поступила так.

Записалась на прием в отдел справок якобы по поводу получения документов на уже умерших родственников. Они мне были, разумеется, не нужны, но я знала человека из этого отдела. И знала, на каких именно справках он работает. Попасть в его окошко я вряд ли смогу с этой электронной очередью, но кто мне мешает просто пройтись по рядам и найти знакомое лицо?

Когда я подошла к знакомой высотке, в груди защемило. Хорошо мне тут было! Спокойно и предсказуемо. Не то, что сейчас…

Перед зданием архива была какая-то толпа. Может, сотрудники, может, еще кто… Пожалуй, второй раз в жизни я пройду через парадный вход — тот, что для посетителей. Чтобы не перемешивать человекопотоки, нас разделили. Клиенты заходили через парадный вход, где их встречали приветливые операторы, помогали встать в электронную очередь и отвечали на все вопросы. Сотрудники же проходили через неприметную дверь с другой стороны здания. Сотрудников встречал суровый охранник и турникеты.

Теперь же я могла почувствовать то, что чувствует обычный человек, оказавшись здесь! Волнительно. Интригующе.

Я прошла через парк с фонтанами и абсолютно гладкими скамейками. Видно, что тут потрудился дизайнер. Сотрудники никогда не гуляли на этой стороне. Тут всегда был народ, и мы не могли спокойно посплетничать. Зато в нашем распоряжении был задний дворик, огороженный и всячески защищенный от чужих глаз.

Я в восторге крутила головой по сторонам. Это так необычно: раньше архив ассоциировался у меня со службой, с долгом, с ответственностью. Теперь же я могла расслабиться. Я здесь обычный посетитель…

Я с трудом открыла тяжелую высоченную дверь лишь наполовину. Мне хватило этого, чтобы прошмыгнуть внутрь, но ко мне подоспел какой-то паренек. Вежливо улыбаясь, он распахнул дверь на полную.

— Проходите, пожалуйста.

Я смутилась. Наверное, со спины принял меня за юную девушку. А тут я…

— Благодарю, — пискнула я, стараясь не смотреть ему в лицо, и прошла внутрь.

В холле было светло и как-то торжественно. Высокие потолки, высокие скругленные сверху окна почти во всю высоту. Несколько охранников курсируют туда-сюда, покачивая дубинками. С потолка свисает огромная люстра. Она выглядит довольно старомодно и не вяжется с современной отделкой холла, зато отлично подходит к массивным дверям и внешнему облику здания.

Ко мне сразу подскочила молоденькая администраторша с планшетом в руках. Она была вся вышколенная: волосы убраны в высокий хвост и прилизаны так, что ни один волосок не отклонится от курса. Юбка по колено, каблуки, ноги старается максимально выпрямить — колени аж выгибаются назад. Темно-синяя жилетка с бейджем. Белая блузка. Холеные руки с изящными часиками.

— Здравствуйте, вы записывались?

— Да, на сегодня. Григорьева Алевтина Павловна.

Та вбила информацию в планшет и кивнула.

— Вижу. Вам на второй этаж — и налево. Туалеты есть на каждом этаже в концах коридора, а также обратите внимание, что здесь у нас есть небольшая кофейня. Очень вкусная выпечка.

— Спасибо, может быть, — вежливо улыбнулась я.

Действительно, в холле очень сильно пахло кофе и чем-то сладким. Возможно, сиропами.

— Талончик возьмите, пожалуйста, — администраторша подошла к ближайшему терминалу и выдала мне небольшой клочок бумаги.

— А как…

— А вот, на экране высветится ваш номер, и в какое окошко идти, — предвосхищая мой вопрос, ответила девушка.

Что же. Приемом я довольна. Выучены они тут, будь здоров. Пока за репутацию архива можно не переживать.

На секунду мне тоже захотелось стоять в холле и встречать гостей. Помогать клиентам быстрее найти то, что им нужно. И почему я пошла работать в тень? Хотя, я знаю, почему. Работа администратора — одна из самых непростых. Строгие требования к внешнему виду. Весь день на ногах. Каждому приветливо улыбнись. А если что не так — на тебя сразу всех собак спускают, и неважно, что ты совершенно тут не при чем. Ты же лицо заведения. Вот и чуть что — бьют по этому самому, по лицу-то…

А еще меня бы обязательно уволили, как только я начала бы терять товарный вид. Мне же посчастливилось доработать почти до пенсии. Да, и умудриться вылететь, когда оставалось всего два года. Я сжала кулаки и направилась к лестнице. Не могу я такое простить. Нет. Я до сих пор не успокоилась. Они сломали мне ВСЕ!

Чем ближе я подходила к нужному отделу, тем больше волновалась. Узнает ли меня Наталья? А если узнает, то что скажет? Весь этот костюм, эти волосы… Ладно уж. Как есть, так есть. Поздно уже метаться.

На втором этаже мне понравилось сильно меньше, чем в холле. Здесь была целая толпа народа. Абсолютно разные: в деловых костюмах и чуть ли не домашних тапочках. С портфельчиками и с колясками. Молодые и в возрасте. Даже с мелкими собачками были!

Я аккуратно обошла чихуахуа, которая тут же зарычала на мои ноги. И откуда в таком маленьком тельце столько злости?! Бьюсь об заклад, эта порода была выведена в особо секретных лабораториях. Что такое овчарка или бульдог? Их все за полкилометра обходят. Сразу понятно, что лучше не соваться. А посмотришь на этого дрожащего крысеныша — жалость вызывает, да и только. А потом он тебя — цап за ногу! И еще от владельца тебе прилетит — дескать, напугала ты эго дорогого бусеночка…

Посетители были крайне недовольны. Каждую секунду кто-то глядел на часы, потом на свой талончик, потом на экран и тяжело вздыхал. Со стороны окошек часто доносились возмущенные крики. У кого-то документы потеряли. У кого-то что-то перепутали. Вот так дела! Вот за что могу чувствовать гордость — так это за себя и работу своего отдела. Уверена, что если мы поднимемся к окошкам справочной моего отдела, там будет все четко и гладко. Вот так надо работать, учитесь! Впрочем, кого я тут теперь собралась учить?

Я пошла вдоль окошек, выискивая свою знакомую Наталью. Мой талончик вызвали, и теперь номер горел красным на табло, но я не обращала внимания. Иначе, сяду я в кресло и что скажу? Не буду даже выдумывать ничего. Надо просто найти Наталью.

Я увидела Наталью сразу. Девушка она была приметная. Черные, длинные, прямые волосы. Всегда идеально нарисованные длинные стрелки. Яркая помада. Кстати, ей постоянно руководство говорило, что надо быть как-то скромнее, но к Натальиной работе было не придраться, поэтому им оставалось только недовольно бубнить. Да и рейтинг у моей знакомой был очень высокий. И формально она не нарушала правил по внешнему виду. Так что…

А вот Наталья меня не сразу узнала. Я подождала, пока она обслужит клиента и быстро, пока не подошел кто-то еще, села в кресло. Наталья нахмурилась, но уже через пару секунд расплылась в улыбке.

— Алевтина Павловна-а-а-а! — хлопнула в ладоши она, — Вот это да! Какая вы красивая! А я давно вам говорила: валить надо оттуда, где не ценят!

— А где нас ценят, Наташа? — прищурилась я.

Она была моложе меня если не в три раза, то в два с половиной точно. Я называла ее на «ты» и без отчества. Ей так было комфортнее, сама признавалась.

— Короче, я по делу. Помощь нужна.

Я наклонилась к самому стеклу и изложила суть. Наталья понимающе кивнула, выставила перерыв и, озираясь по сторонам, повела меня в служебную часть здания.

***

18 мая, городской архив

Коридоры, коридоры, коридоры. Двери, двери… Мы с Натальей прошли до служебного лифта, а дальше она, испуганно озираясь, отправила меня одну.

— На седьмой этаж, — шепнула она мне, — направо, и кабинет 707. Это если к Мише.

— Мне к нему и надо. Больше никого не знаю так хорошо.

Створки лифта бесшумно открылись.

— Спасибо, Наташа. Может, еще свидимся.

— Да не за что, Алевтина Павловна! Миша вас тогда сам выведет.

Я нажала кнопку с цифрой «7», и створки плавно закрылись. Да уж… Сюда не так просто попасть, а уж выйти — то еще приключение! И Миша точно будет недоволен. Он ничего не скажет, разумеется. Ведь это отчасти благодаря мне, благодаря тому, что я его натаскивала, он руководит небольшой командой. А так — сидел себе в уголочке и не высовывался. Но после того, как его работу заметили, пошел на повышение. И вот теперь он в отделе сделок с недвижимостью.

Почему мне именно сюда? Так эта Женя, подружка Анны Марковны, по ее словам, квартиру продала и пропала. Я знаю только разве что фамилию, имя и точный адрес квартиры. И куда мне идти? В полиции у меня связей нет. Вот и решила зайти со стороны продажи квартиры. Авось что и узнаю.

Я вышла из лифта, завернула направо, как мне и сказала Наташа, без труда нашла кабинет 707 и без стука вошла. Я знала, что никого, кроме Миши и его подчиненных, я тут не обнаружу. Чего скрываться?

Миша сидел за дальним столом. Он мгновенно отреагировал на открытую дверь и привстал, думая, что зашел начальник. Увидев меня, вытаращил глаза, потом расплылся в улыбке.

— Ого! Алевтина Павловна! А мы уже соскучились по вам!

Я жестом подозвала его к себе. Миша вышел в коридор. Я быстро сунула ему в руку листочек с информацией.

— Помоги, будь другом, — быстро зашептала я, — знакомая пропала, перед этим квартиру продала. И все, на связь не выходит. Все, что известно — на листочке.

Я не стала уточнять, что я вообще-то открыла свое дело, и что эта информация нужна мне не для личного пользования. Так претензий будет меньше. Кроме того, я почти никогда не использовала архив в своих целях. Он мне знатно задолжал за годы безупречной службы.

Миша сделал загадочное лицо и понимающе кивнул.

— Жаль, жаль, а я думал, вы поболтать зашли о днях былых…

— Шутник, блин.

— Прическа просто отпад! Выглядите — во! Честно!

Я прищурилась. Миша умеет делать комплименты.

— Я здесь не за этим, Миш…

— Знаю, знаю, — усмехнулся он, — вы только по делу. И ничего, кроме дела. Ладно, пробьем, что будет известно. Когда она исчезла?

— Месяца полтора назад.

— Ага, значит, информация по сделке должна была уже осесть у нас. Вы, Алевтина Павловна, спускайтесь на том же лифте до первого этажа. Потом налево и еще раз налево. И через столовую сможете беспрепятственно выйти во дворик. Подождите за столиком или на улице. Я, как узнаю, спущусь. А потом и вас выпущу.

Я покачала головой и улыбнулась. Еще бы я не знала, где столовая находится! Как раз и пообедать можно будет. По спеццене для сотрудников.

В столовой было не очень оживленно. Я приехала в архив около одиннадцати, и сейчас никто не завтракал и не обедал. Было занято от силы пять столиков. Я уселась в уголке, чтобы не привлекать внимания, потом сходила до раздачи, взяла себе омлет с овощами, салат с красной рыбой и сдобную коричную завитушку с капучино. Больше всего радовала огромная экономия за такой обстоятельный обед. Эх, хорошо же я тут жила!

Кстати, раньше я в столовой не обедала почти. Я брала отсюда еду навынос и сидела на кухоньке на нашем этаже. Мне так было привычнее. Не очень люблю большие открытые пространства. Но сейчас выбора нет. Я расплатилась и отнесла поднос за столик.

Едва я разделалась с основными блюдами и с удовольствием вдохнула аромат от сдобы, как за мой столик приземлились. Теперь была моя очередь удивляться. Это была молодая стажерка, Юля. Я знала ее меньше всех, потому что она пришла к нам только в прошлом году. Но Юля мне сразу понравилась. Аккуратная, исполнительная, ответственная. Жаль, что когда меня увольняли, она была на больничном. Мы не попрощались толком. И, честно говоря, вспоминая лица коллег, я думала, что и Юля с ними заодно. И что с ней как-то по-особенному прощаться?

— Алевтина Павловна, здравствуйте! — она как-то смущенно заглянула мне в глаза, — Вы не хотите со мной разговаривать? Вы сердитесь? Как вы? Вы…снова здесь?

Да она просто закидала меня вопросами. Я молча отпила свой капучино и посмотрела на Юлю. Вот не похоже, что притворяется. И, все же, надо быть осторожнее. Я теперь никому из них не верю. Имею в виду коллег из моего отдела. Что-то там произошло. А я так и не поняла, что. Результат зато, как говорится: налицо!

— Значит, это правда, — расстроенно пробормотала Юля, — вы простите меня. Я же вам ничего плохого не сделала! Мы все ничего плохого не сделали. За что вы с нами так?!

— Что — правда? — приподняла я бровь.

И Юлю прорвало. Она словно ждала моего вопроса.

— Так нам Пал Игоревич сказал, что вы крепко обиделись на что-то и «стучали» на него в прокуратуру и еще…куда-то там, не помню, куда.

— Я-а-а?!

— Ну, да. И что когда он вас раскрыл, то вы уволились по собственному желанию. Мы еще недели две сидели, как на иголках, все ждали, когда проверка к нам придет. Да все перепроверяли.

— Перепроверяли? — снова подняла бровь я.

Нет, ну ладно, театр этот одного актера мы отбросим. Что он там про меня всем насвистел, мне глубоко до лампочки. Да, обидно, да, чую, что пульс зашкаливает, и кровь прилила к щекам. Но я ожидала чего-то такого. Хоть и мое увольнение замаскировали под «оптимизацию». А коллегам, значит, сказали, что я, такая стерва, куда-то там стучала, а как меня раскрыли — дала деру. И Пал Игоревич, такой благородный, позволил мне уволиться по собственному желанию. Хорошо, хорошо он над репутацией поработал. Но вот перепроверка эта…

— Да, все папки из старых архивов поднимали и исправляли, если ошибки были.

— Исправляли? — я чуть было не вскочила, — Ошибки?!

Знаете, что! Какие, к черту, ошибки? Все в отделе шло через меня. У меня НЕ БЫЛО ошибок! Попахивает все это чем-то… Чем-то не очень хорошим.

А, впрочем — какая мне разница? Я уже ушла, моя репутация не подмочена на бумаге, а лишь на словах. Кому какое дело теперь? Но все равно. Я чувствую, как мое детище режут на кусочки…

— Значит, вы этого не делали? — догадалась Юля.

Я покачала головой.

— Нет, Юленька, конечно, не делала. Я собиралась служить верой и правдой до самой пенсии, а меня взяли и вышвырнули под предлогом оптимизации. Только это лучше никому из коллег не говорить. Я-то уволилась, а тебе еще там работать. Просто забудь и трудись дальше. Честно и хорошо. Как я тебя учила, да?

Юля как-то сникла.

— Вот, значит, как, — пробормотала она, — оптимизация, значит. Это теперь так называется, когда шеф свою кралю на ваше место сажает…

Я хотела было возмутиться, но информации было так много, что я просто хмыкнула. И это я могла бы предположить. Но почему-то думала, что действительно, оптимизация. Ну, в какой-то мере, это она…

Юля просияла.

— Ох, Алевтина Павловна! Я так рада, что вы никого не подставляли! Я…У меня аж камень с души свалился! — весело щебетала она, — Я же на вас равнялась. И представьте, как я себя чувствовала, когда мне про вас все это наплели!

— Могла бы и не верить, — хмыкнула я, — но я тебя не виню. Время сейчас такое. За каждым может грешок нарисоваться. Не переживай, — я похлопала ее по руке, — Сейчас-то нормально работается?

Юля скривилась.

— Да, как сказать… Краля эта его себя большим начальником возомнила со всеми вытекающими… Ей все можно. А на меня срывается, как на самую молодую. Уже сто раз думала уходить. Без вас все не то. Постоянная суета, все в беспорядке. Я еще как-то стараюсь, но не могу удержать порядок. Ой, — она прикрыла рот ладошкой, — я только что, кажется, поняла…

— Что такое?

— Я слышала, как Пал Игоревич с этой своей разговаривал про вас… Говорил, мол, сговорчивее вам надо было быть, и все хорошо бы было. Я тогда подумала, что он обижается на ваше предательство. А он…, а о чем это он тогда?..

Глава 6. Потянув за ниточку, убедись, что это не чека

18 мая, столовая городского архива

Юля не смогла долго рассиживаться со мной и убежала. Некоторое время я допивала кофе молча. Что же это получается? «Хороший» начальник внезапно складывает свои полномочия, на его место приходит «плохой» начальник. Он врет мне про автоматизацию и вынуждает написать заявление по собственному желанию. Я дезориентирована, поэтому не справляюсь с давлением и делаю все, как говорят. Еще до того, как я подписала бумаги, «плохой» начальник распускает про меня слухи, дескать, я стучала на весь отдел. Отсюда и странные взгляды коллег, когда я с ними прощалась. Как только я ухожу, шеф начинает проверку архивов, чтобы в случае ревизии, никому бы не попало почем зря. И в документах начинаются исправления. А еще он сажает на мое место подконтрольного ему человека.

Интересно, интересно… А что я сделала не так? С чего бы ему убирать меня? У меня перехватило дыхание. Надо же! Всю жизнь, как говорится, служила конторе верой и правдой… И — на тебе! Ушла оплеванная. Репутация, пусть и на словах, но подмочена. Чем же я заслужила такое? И так хочется обелиться! Даже несмотря на то, что я уже с теми людьми никогда не увижусь. Но нет — это дело принципа!

Так где же я ошиблась?..

Миша опустился за мой столик совершенно неожиданно. Он вернул мне мою бумажку, только теперь она была вся исписана его корявым почерком. Миша огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что ближайшие к нам столики пустые, и никто ничего не услышит.

— Шли бы вы сразу в полицию, Алевтина Павловна, — прошептал он, — не все так просто с этой вашей знакомой…

Я взяла листочек и пробежалась глазами, но совершенно не поняла, что к чему.

— В полицию никак не могу. Я не родственница ей.

— И все равно, если я не ошибаюсь, можно заявить о пропаже. Короче, — он забрал у меня листочек, — вот что я выяснил. Белова Евгения Анатольевна не продавала свою квартиру по адресу улица Снежная, дом семь, квартира 83.

— Как не продавала?

У меня в голове сразу пронеслось, что Анна Марковна меня обманула. Или действительно нуждается в попечении Службы Заботы, а лучше — хорошего психиатра, если она все это выдумала. И не было никакой подруги? Или что?..

— Так. Не продавала, — подтвердил Миша, — а брала заем. Квартира была залогом.

— Заем? Залог?

— Да. Считайте, что это что-то вроде кредита в банке. Не выплатил кредит — расстаешься с квартирой.

— Кредит, — пробормотала я, — вот уж странно…

— Я мало что могу сказать, — развел руками Миша, — я же вижу только то, что поступает в наш отдел. Я увидел историю квартиры, больше ничего. Получена она в наследство от матери. Единственная наследница, все чисто. Далее никаких перипетий. И вот в начале апреля, а именно, 6 числа этого года, квартира переходит во временное владение компании «Кубышка». Уже 8 апреля она уходит с закрытых торгов к риэлторской компании «Резидент». И далее, 15 апреля, переходит в руки новых собственников. Но их данные я не раскрою, извините. Это уже большая ответственность. И так разглашаю, сами понимаете…

Я кивнула.

— Понимаю, Миш, понимаю. Спасибо…

Он вернул мне листочек, и я убрала его в рюкзак, чтобы не потерять.

— Вас вывести?

— Да, давай. Я уже поела.

Миша вывел меня через калитку внутреннего двора. Это самый простой способ попасть в архив, а также выйти из него. Здесь нет охранника и турникетов. Если я не хочу афишировать свой визит, это идеальное место.

Миша придержал мне калитку.

— Послушайте моего совета, Алевтина Павловна. Не тяните вы с обращением в органы. Мутная там какая-то история…

— Я поняла, Миша. Поняла…

И я быстро понеслась на станцию монорельса. Голова пухла от информации.

***

18 мая, офис агентства «Душним для души»

— Да чо ты паришься! — возмущалась Маня, — Вот ты как будто я не знаю! Что, бабка не может на старости лет взять займ да и укатить в закат с молоденьким мальчиком, не поставив в известность какую-то там соседку?

— Не может! Не может!

— Если такая, как ты, то не может! А я бы вот и укатила!

— А чего ты тогда до сих пор в городе?!

Маня что-то буркнула и замолчала. Я же не знала, куда мне деваться. То ли звонить бывшему начальнику и выспрашивать у него, что там за мутные дела с его отстранением. Только зачем? А вот, поди, спроси! Зачем мне оно надо? Обелять свою репутацию перед теми, кого я больше не увижу. Это же только для себя. Иначе любопытство замучает.

Или идти по следу проданной квартиры? Только тоже — что толку? Я хоть сейчас туда заявлюсь. Даже поговорю с владельцами, возможно. И что они скажут? Как купили чистую квартиру, только что сошедшую с торгов? Нет, это путь тупиковый.

Другое дело — это ваша «Кубышка». Агентство микрозаймов. Звучит уже паршиво, не так ли? Но эти мне ничего не скажут. Еще бы! Чую я, такие там бандюганы сидят… А какие еще могут быть ассоциации с подобными бизнесами? Лично у меня — самые прескверные…

Чтобы отвлечься, стала расспрашивать Маню, как прошел день. Все-таки она сегодня оставалась тут одна и была за главную…

Как прошел день по версии бабМани:

Ясным майским утром, проводив свою дражайшую подругу на опасное дело, бабМаня оделась, как полагается, вовремя вышла из дома и направилась к парковке автомобиля. Без приключений она добралась до офиса, аккуратно припарковала автомобиль возле входа и открыла агентство. Весь день работала, не покладая рук и языка — стало быть, на телефоне. Образумила пару десятков граждан нашего замечательного города, помогая им стать благоразумными и целеустремленными. Получила море благодарностей и сделала нам месячную выручку. Которую, к слову, я не наблюдала в кассе…

Как действительно прошел день, судя по записям телефонных разговоров:

Входящий

— Ало! Душнила слушает!

— А… Эм… Да. Здравствуйте. Вы знаете, неделю назад угнали мою машину. Полиция бездействует. Они до сих пор не начали поиски!

— О, тут все просто! Как любой потерпевший, оставшийся без машины, вы имеете право на заместительный полицейский автомобиль с настоящими мигалками! Благотворительная программа «Без колес».

— Ого… Да как же так. Я не знала!

— Э, гражданочка неученая! Свои права надо знать. Берите любую подходящую, после чего поезжайте в ДПС с паспортом и правами — переригистрировать на себя.

— Спасибо! Спасибо вам!

Входящий

— Решала у аппарата.

— Здравствуйте. Я туда попал?

— А вы куда целились?

Гудки…

Входящий

— Ало! Подождите…

Щелкание зажигалки.

— Говорите!

— У нас в доме прорвало трубу. Управляющая компания содрала с нас по полной, ремонт вроде провели, но через месяц снова прорыв. Мастер сказал, там каким-то дерьмом залепили вместо замены.

— А, это потому что вы неправильно заявку в УК составили!

— А как надо?

— А слушайте. Вам надо приехать в их офис. Представляете, как выглядит канализация?

— Ну…да…

— Приезжаете с молотком и комплектом запасной одежды. Проделываете в стояке канализации дырку — ровно того же диаметра, что они вам залепили. Приедут к вам, как только со своим дерьмом разберутся. Адрес только скиньте им смской. А то у них подобных вызовов по двадцать раз на дню.

Исходящий

— Ало, это управляющая компания «Чистый двор»?

— Да, слушаю вас.

— Переименуйтесь в «Грязный двор»!

Злобное старушачье хихиканье, переходящее в надрывный кашель.

Входящий

— Ало!

— Здравствуйте. Помогите, пожалуйста, терпения уже никакого нет! Под окнами стройка. Вырыли котлован. И всю ночь что-то там гремят, гремят. Закон о тишине для них не писан…

— А, проще простого!

— Да?..

— Исесьна! Они просто по срокам не успевают, вот и по ночам работают, бедняги. Вам нужно им немного помочь. Вызывайте несколько бетономешалок и залейте поскорее им весь котлован. Чем скорее у них будет фундамент, тем лучше. И мешать перестанут.

— А это мысль!

— Отож!

Входящий

Входящий

Входящий

…

…

***

18 мая, офис агентства «Душним для души»

Я вздрогнула, услышав на записи знакомый голос.

— Ало!

— Доброго дня! Алевтину Павловну будьте добры?

— А это кто?

— А это ее клиент Игорь Матвеич.

— А-а! Тот самый, интеллигентишка! Чо надо?

— Передайте, ей, пожалуйста, трубку.

— Она сегодня на задании. Я за нее. Говорите.

— Спасибо, но я позвоню позже. Или лучше зайду.

— Лучше не заходите! А то мы вам и скамейку припомним, и…

— Так Алевтина Павловна получила букет и конфеты? Или вы все конфисковали?

— Что-о?! Будет он еще такие вопросы спрашивать! Я, как честная телохранительница, пробовала первой, чтобы вы ее не отравили!

— Так когда я могу зайти? Когда Алевтина Павловна вернется?

— Вы будете с конфетами?

— Если с конфетами, то когда?

— Можете завтра.

— А без конфет?

— А без конфет не приходите.

— Понял, всего доброго.

Гудки.

Я потирала лоб. Слов у меня уже не осталось.

— Ну, что, хорошо я город сегодня облагородила? — сверкнула Маня глазами.

— Скорее — на уши поставила, — вздохнула я, — как ты могла такую чушь им насоветовать?!

— А что я, — насупилась бабМаня, — будут они еще советы дурацкие слушать, поделом им! Ты, вон, с ними сюсюкаешься. Они так и будут в нашу контору названивать!

— Это наш бизнес, Мань. Они — наша выручка. Забыла? Нам еще аренду платить. И что-то иногда кушать.

Маня отмахнулась.

— А я не буду с ними сюсюкаться! Если дураки, то это надо лечить.

— А ты, видимо, себя врачом возомнила?

— А что такого я посоветовала? — завопила Маня, переходя в наступление, — Ты со своими бумажками будешь долго справедливости добиваться! А я — сразу!

— Ага. И загребут их за хулиганство и причинение вреда. Тоже сразу. А они на нас и укажут. Мало нам проблем?!

БабМаня тряхнула головой.

— Пусть и укажут. Пусть. Только никто этим заниматься не будет. А даже если и прикроют нас — невелика потеря! Название сменим, да и снова откроемся.

— Что ты сказала? — переспросила я.

— Название сменим и откроемся. Ты не ссы, мы еще лучше придумаем, чем сейчас! Ща-ща… Я придумаю!..

— Точно ведь! — пробормотала я, — Учредители те же, название другое… Точно ведь.!

И почему я сразу не догадалась?..

***

19 мая, подъезд жилого дома на Кирпичном переулке

Едва я вышла из квартиры, как поняла: надо бежать вниз, и как можно скорее. На лестничной клетке воняло чем-то химическим. Даже не пробуя определить, чем именно, я сунула нос внутрь блузки и поспешила по лестнице. Попутно проклиная Лешу.

На пятом этаже раздался истеричный женский крик.

— Чтобы когда я пришла, всего этого не было!!! Ты меня понял?!

Хлопнула дверь. Еще одна пара ног потопала по лестнице. Я решила подождать и посмотреть, кто это.

Молодая женщина, исключительно красивая и похожая на куклу. Светлые волосы, стройная, светлые распахнутые глаза делают лицо удивленным. Она кивнула мне, и мы вместе спустились. С облегчением выдохнули у подъезда.

— Вы, верно, мама Леши? — поинтересовалась я.

— Да. Я Лиза. А вы…

— Алевтина Павловна, ваша соседка по лестничной клетке. Живу напротив.

— А… Видимо, это вы помогли Леше тогда выйти из квартиры. А я вас даже не поблагодарила! Так зла была, что пришлось замок менять! Вот здесь уже у меня его эксперименты, — провела она пальцами по горлу.

— Да я все понимаю, — отмахнулась я, — но ничего. Он еще молодой, подросткам свойственно ошибаться.

— Подросткам? — Лиза распахнула глаза еще шире, — Этому здоровому лбу двадцать. Пора бы и за ум уже взяться.

— Двадцать? — покачала я головой, — Так и не скажешь. Но вы знаете: ему бы физику подтянуть, экзамен сдаст, в институт поступит. Не у всех же родителей такие бешеные деньжищи найдутся на платное обучение.

Лиза невесело усмехнулась.

— Это он вам наплел?

— О чем?

— Ну, что родители жадные, денег не дали…

— А…Ну…

— Ну, в общем, понятно. Только неправда это. Мы с отцом ему готовы оплатить обучение. Только на нормальную специальность. А не на его это, извините, изобретательство. Такой и профессии-то нет. Поступит на какой-нибудь физтех, увидит, что сложно, бросит, да и возьмется за старое: на камеру квартиру разносить.

Я молчала. Что тут скажешь?

— Не понимаю я его. Ни работать не выгонишь, ни учиться…

Я пожала плечами. И снова мне нечего сказать.

— Ладно, побегу я, — спохватилась Лиза, — спасибо вам, Алевтина Павловна. И простите вы моего обормота! Будет время — заходите на чай. Хоть в гостях у нас побываете, пока он окончательно квартиру не испоганил.

И Лиза поспешила к остановке монорельса. А я осталась у подъезда — Маню дожидаться.

***

19 мая, офис агентства «Душним для души»

— Ну, чего молчишь-то? А? Чего молчишь? Что делать будем?

Это был уже сотый по счету вопрос от Мани. Минимум, что мне хотелось — это пришибить ее чем-то тяжелым, чтобы хоть на минуточку помолчала. Но эта женщина не умела молчать.

Тогда я вышла из офиса, наврав, что снова еду в архив, и Маня снова остается за главную. Только так я смогу подумать в тишине.

— Без глупостей только давай, — предупредила ее я, — я вообще сегодня с опаской на улицу вышла, думала, там весь город после тебя вверх тормашками встанет!

— Без бэ, босс! Я вообще трубку не подниму сегодня!

Я махнула рукой и вышла. Нет сил спорить. Нет сил даже злиться.

Во-первых, я не хочу брать новые дела. Это строго. Никаких новых дел. У меня всего два незаконченных дела, а голова пухнет так, как будто их пятьдесят. Ощущение полного хаоса и коллапса. Тут еще эта загадка со старой работы подъехала…

Ладно, Павловна. По порядку давай. Ты поддерживала порядок огромного архива! Вспомни эти толстые папки! Ну?

Разве ты не справишься с двумя делами? Еще как справишься!

Нет. Я не уверена. В архиве все было просто и понятно. Пришли документы — обработай документы. Обработал документы — заархивируй документы. Все! Буквально — все!

Здесь же я не знаю, что делать. И первое, что просится на ум — вчерашнее манино заявление о смене названия. Почему же я за это так зацепилась? А вот почему.

Если фирме надо ликвидироваться, она это, разумеется, сделает. Причины бывают самые разные: от банального расформирования до самого неприкрытого мошенничества. Есть у нас такая дыра в законе: компания ликвидирована — вопросов к ней быть не может. Тем не менее, ликвидировать фирму, на которой уже висит судебный процесс или обвинение, нельзя. И вот тут начинается свистопляска.

Я уверена, что кто-то дошел до гениального и простого решения: сменить название. Пока идет процесс смены названия с одного на другое, есть особое окно в пару дней, пока старая информация подтягивается в системе к новому названию. Происходит парадокс: одновременно в базе существуют две фирмы с одними и теми же учредителями. Одна — старая, со старым названием. Вторая — новая, с новым названием. Информация о грешках старой компании находится в процессе подвязывания к новой компании. Если в нужный момент ликвидировать старую фирму, система это пропустит: ее репутация как будто бы чистая. К новой фирме старая репутация не успеет подвязаться. Так как старая фирма ликвидирована, система считает, что новое название — это полноценная новая фирма, а не смена названия. Сложно? До идиотизма просто.

Нам в архив поступает информация о новой фирме. Все. Старая фирма ликвидирована, информации о ее нарушениях в базе нет. Зато есть новая фирма: чистая, опрятная и приятная глазу.

Официально эта схема не была раскрыта. Раскрыла ее я. И вот как…

Иногда моя память работает парадоксальным образом. Словно мозг в обход сознания проделывает свою, только ему известную работу.

Это случилось, наверное, месяц назад. В архив попал документ о возбуждении дела против одной конторы. Название я уже и не вспомню. Помню только, что у нее было три учредителя. Я быстро отцифровала документ и прикрепила его в папку. Буквально через пару дней в архив поступает информация о новой зарегистрированной фирме. И все бы ничего, но зацепился глаз за фамилии учредителей. Где-то я их уже видела….

Я полезла проверить по базе данных. Да. Вот — на них заведено дело о мошенничестве. Только фирма с другим названием. И этой фирмы официально не существует в базе! Как так?

Но я же все держала в бумаге. В базе ты можешь подтереть, но бумага — она есть, и ничего против нее не попишешь. Я достала стремянку, покопалась на стеллаже и нашла нужную папку. Вот он. Документ о регистрации этой фирмы. Учредители те же. Но в базе фирмы нет, опять же…

Не буду описывать, как, но я докопалась до этой схемы. Подняла на уши все отделы, особенно программистов. Они так и не поняли, зачем я приходила. Позадавала вопросы и ушла. Мне зато все было ясно, как белый день. Я чувствовала себя, как гончая, которая взяла след. Я обнаружила СХЕМУ!

А еще обнаружила недовольного начальника в архиве. Копающегося в той самой папке…

Дура я, дура! Выложила ему все сразу: и про схему, и про мои подозрения. И в документы носом его потыкала.

— Алевтина Павловна, это просто ошибка. Нам ошибочно пришел вот этот документик, — Павел Игоревич осторожно потянул за листочек, пытаясь отобрать у меня документ о возбуждении дела.

— Это не ошибка, Павел Игоревич, — упрямо твердила я, потягивая листочек на себя.

Он все пытался доказать мне, что надо доверять базе. Раз фирмы нет, ее нет. Документ о регистрации фирмы в качестве доказательства он не принял. Потом вдруг резко сказал что-то вроде:

— Ладно, как знаете.

Я восприняла это как сигнал о капитуляции и послала запрос в судебное ведомство. Уведомить, так сказать.

Но эти запросы так долго обрабатываются!.. А еще спустя несколько дней меня уволили.

И почему я сразу не связала свое увольнение с этой ситуацией?!

Ну, сказал же начальник: все будет автоматизировано. Обманул, а я и поверила.

Ох, ты ж!..

Это значит только одно: те документы сейчас уничтожены! А в базе — только нужная информация…

Я не я, если бы я не сделала копии этих дел…

Я быстро набрала Юле и попросила ее покопаться в одном из ящиков моего стола, куда я спрятала копии. Вряд ли моя замена успела разобрать все бумаги, что у меня лежат в тех ящиках. Только я знаю, по какому принципу там все хранится. Несведущий человек увидит лишь нагромождение документов и папок.

И еще пару подозрительных дел мы оттуда прихватим… Я не успела с ними разобраться. Надеюсь, Юлю из-за меня не уволят! Но я не могу иначе. Я просто не могу!!!

***

19 мая, «Зеленые аллеи»

После звонка Юле я набрала бывшему начальнику. Очень волновалась. Он-то всегда поощрял мою правильность. Пару раз я ловила настоящие схемы, и он выдавал мне премии, а не увольнял. Интересно… Может, и его за что-то убрали?..

Скажете, старая стала слишком подозрительной? А что мне еще остается думать? Он так резко покинул архив…

Валентин Андреевич, «хороший» бывший начальник, выслушал меня, не перебивая.

— Вот что я думаю, — сказал он после небольшой паузы, — это, безусловно, неприятно… Но, поймите меня правильно: так как я не присутствовал в архиве лично, и так как я больше не ваш начальник, я вообще не могу это прокомментировать.

— Ну, а вы? — не унималась я, — Может, вы тоже что-то такое заметили? Кому-то перешли дорогу? Кого-то зарубили со схемой?

Валентин Андреевич тяжело вздохнул.

— Послушайте меня. Я добровольно сложил полномочия. Это было мое личное решение, — он особенно надавил на слова «добровольно» и «личное», — и я бы очень, очень рекомендовал вам не забивать этим себе голову, если только вы меня правильно понимаете…

Я извинилась и положила трубку. Понятно все. Понятно, что ничего не понятно. Шеф или боится, что я выдумала эту историю и подкапываюсь к нему. Или, что более вероятно, никаким добровольным решением там и не пахло. И его увольнение и назначение нового шефа — это еще одна интрига, непостижимая для моего прямолинейного ума. Никогда бы не подумала, что окажусь замешана в чем-то таком. Я даже не заметила, как оказалась в гуще событий. Наверное, если не ведешь свою игру, то за тебя играют другие. Что и случилось со мной.

Меня разменяли на эту…а я даже не знаю, как ее зовут! Меня сместили, ее произвели в дамки. Вот и все.

Я даже не заметила, как дошла до парка. Надо мной с легким жужжанием снова пролетел фонарь. Его так никто и не починил. Я инстинктивно закрыла голову руками. Но пронесло на этот раз. Ничего не голову мне не упало.

Ладно. Еще посижу немного, и надо будет возвращаться. А то Маня там без меня натворит дел!..

Итак, что мы имеем по делу о пропавшей соседке? Да ничего конкретного! Наведаться в риэлторскую контору «Резидент»? А смысл? У них, разумеется, все чисто. Квартиру взяли с торгов, да и все. Продали, надеемся, тоже без нарушений. Они не дадут мне никаких данных.

Вот в эту «Кубышку» бы заглянуть… Если бы они мне сказали, зачем она брала этот займ… Хотя — что мне даст эта информация? Проблема-то в исчезновении человека ПОСЛЕ займа. Ой! Стоп. А что, если… Что, если она не исчезла? Если они ее — того?.. Да ну, не может быть! Не в дикие же времена живем. Да и ради чего? Разве что боялись, что она пожалуется? Но, насколько я помню, если займ сопровождался договором, то доказать что-либо очень сложно. Сами подписали, сами виноваты.

Господи, как же я не хочу в это лезть! У меня прямо-таки руки трясутся, как подумаю, на что я могу наткнуться в этой истории!

Разумно. Надо думать разумно.

Точно!

Я набрала Мише и еще раз попросила его влезть дело гражданки Беловой. Единственное ли это было жилье?

— Единственное, — изумленно ответил он, — а как вы…

— Разве могли его отобрать за неуплату?

Миша вздохнул.

— Теперь, увы, да. Куда мир только катится…

— Бинго! — вскричала я так, что гуляющие в парке собачники стали на меня озираться, — Миша, ты супер! Спасибо!

У меня и правда был повод для радости. Ведь если жить нашей гражданке Беловой негде, есть иллюзорный, но все же шанс, что я найду ее в одном из социальных приютов. Я не стала тянуть, черканула Мане сообщение, что она все еще остается за главную — но глухонемую главную! Пробила ближайшие пару адресов и собралась уже было выезжать, как увидела в начале аллеи рассерженную Маню.

— Это что еще такое? — закричала она через весь парк, — Избавиться от меня решила, да?! Нетушки! Сама попробуй там весь день просидеть! Взаперти, в духоте, без развлечений!!! И ты меня обманула! Да!

Я быстро подошла к ней и шикнула на нее.

— А чо ты шикаешь? — еще громче раскричалась Маня, — Я за тобой следила. Никуда ты не поехала! Ты по телефону трепалась! Небось, с этим своим… ОЙ!

— Ой! — тоже сказала я.

Мы же пообещали Игорю Матвеичу, что зайти можно сегодня. Плохо дело. Я не хочу менять планы. Во мне уже проснулся азарт, как всякий раз, когда я замечала ошибку в документах. Я должна найти концы, или спать всю ночь не буду! А что до Игоря Матвеича…

И вновь закрутились колесики в моей голове.

Штраф… Нам надо снять штраф. Они-то сняли, но в базе ничего не поменялось. Как еще можно гарантированно снять штраф? Оплатить его, очевидно же. Но платить мы не хотим, потому что не должны. Та-а-ак… А реальный правонарушитель у них есть?

Я быстро набрала Игорю Матвеичу.

— Приветствую вас, мой Персик! — галантно поздоровался он, чем мгновенно вывел меня из себя.

Помогать ему перехотелось в ту же минуту. Но раз уж взялась… Закроем это дело — и пусть катится на все четыре стороны!

Я глубоко вдохнула, прикрывая глаза.

— Во-первых, я не персик, не яблоко, не какая-нибудь еще карамбола! Во-вторых. Давайте по делу. Вы позвоните в то управление ДПС и спросите, есть ли реальный нарушитель, вместо которого привлекли вас.

— Есть. Спрашивал уже.

— Вот пусть его найдут и заставят штраф оплатить. Пусть как хотят, так и уговаривают. Иначе вы идете в суд. Так им и скажите.

Игорь Матвеич замолчал.

— Это гениально! — выдал он после недолгой паузы, — Вот! О чем я и говорил. Простейшее решение, до которого не дойти, если ты зол. Думал ли я, что штраф надо оплатить? Да ни в коей мере! Вы гениальны, моя дорогая!

Я снова вздохнула. Держись. Держись.

— Не надо благодарностей раньше времени. И сегодня принять вас не получится. Мы на дело уехали.

— Ладно-ладно, как скажете. Тогда завтра?

— Может быть. Хотя, зачем? Если дело мы закроем.

— До завтра, моя гениальная душнила! — Игорь Матвеич повесил трубку.

Я сделала еще несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Да что себе этот старикашка позволяет?! С другой стороны, не могу сказать, что мне уж было совсем неприятно его внимание. Только не хочу я на старости лет вообще ни о чем таком думать. Хватит. Мое время уже прошло!

***

19 мая, социальный приют № 12

Это был уже третий по счету приют и, наверное, последний на сегодня. В двух предыдущих нас сначала открыто посылали, хоть мы с Маней и включали все свое обаяние. Точнее, как. Мане я сказала, чтобы она и пикнуть не смела. Никаких угроз! Никакого ора. Все должно быть крайне прилично. Кое-как подмазав женщину в отделе справок, мы выяснили, что наша пропавшая гражданка в этих приютах не числилась.

Не так уж много их у нас в городе осталось после оптимизации. Всего штуки четыре, ну, может, пять. Поэтому сегодня узнаем в этом — и по домам. А завтра продолжим. Если у этой Жени не было никаких родственников, и к подруге за помощью она почему-то не пошла, то где же ее еще искать? Найдем, рано или поздно. Найдем и поговорим. Выясним, что да как.

Мы зашли в вестибюль социального приюта. Внешне он выглядел не слишком жизнеутверждающим. Маня ткнула меня локтем в бок.

— Слышь, Пална, я бы не хотела в таком месте жить. Плитка эта ужасная, больничная. Не приют, а пытошная, — зашептала Маня.

— Да цыц ты! — ответила я ей в ее же стиле.

Только так эта бабенция и понимает.

— Ты смотри, операцию мне всю не запори!

— Это когда это я что-то портила? Вот она, людская благодарность. Ты к ним со всей душой, а они…

— Вы к кому?! — недовольно окликнули нас со стойки.

Грозная, невероятно полная женщина с короткой стрижкой и в белом халате. Ух. Что мы против такого танка сделаем?..

Но я натянула милую улыбку и подошла ближе. Бейджика не было, и я просто вежливо поздоровалась и перешла к делу. К третьему приюту я уже легенду отточила.

— Вы знаете, — напустив скорбное выражение лица, начала я, — моя соседка пропала. Мы хорошо общались, можно даже сказать, дружили. И тут что-то случилось, — я всплеснула руками, имитируя удивление, — на телефон она отвечать перестала. Поднялась к ней в квартиру — квартира продана, говорят! Там другие жильцы. Где же она теперь? Я хочу помочь. И вот думаю, не поискать ли ее в приютах?

Женщина исподлобья посмотрела на меня и тяжело вздохнула.

— Мы только родственников пускаем.

— Да какие родственники? Сын у нее единственный погиб в ДТП, а больше никого и нету, — продолжала давить на жалость я, — может, ей сейчас очень необходима поддержка?

— Может, она просто продала квартиру и уехала на моря подальше от всех вас? — съязвила женщина.

Тут встряла Маня, как бы я на нее не шикала.

— Верно! И я так говорю! Уехала с каким-нибудь молоденьким мальчонкой! А эта вон, — кивнула она в мою сторону, — слезы льет. «Скучаю, переживаю! Переживаю, скучаю! Никого у нее нет, вот же беда какая!» Вот уже где мне обе сидят, — схватила она себя за горло, — вы уж помогите, а? Иначе у меня будет нервный срыв! Доконала эта паникерша!

Женщина усмехнулась, перевела взгляд с Мани на меня, потом опять на Маню. Кажется, стратегия «хорошая бабушка — плохая бабушка» вполне себе рабочая. А я думала, это прошлый век…

— Фамилию диктуйте, — нехотя бросила женщина и повернулась к компьютеру.

— Белова Евгения Анатольевна.

Женщина что-то долго искала и хмурилась. Мне это сначала показалось хорошим знаком. Ведь в двух предыдущих местах нам сразу говорили: такой в базе нет. И мы уходили ни с чем. А здесь вот какая-то непонятная реакция.

— Что? Что там такое? — попыталась заглянуть я в экран, изображая паникершу.

Раз уж меня так окрестили, и это работает — буду играть роль. Только за габаритами женщины ничего не было видно.

— Подождите тут, — женщина с пыхтением поднялась, — сейчас в архив схожу и уточню. Посидите вон там пока.

Как только за ней закрылись створки лифта, я перевесилась за стойку. Неудобно. Огляделась, убедилась, что никого в холле нет, села за компьютер. Но к моему величайшему сожалению, женщина заблокировала экран. Он требовал пароль, а пароля я никакого не знала. И зачем только так перестраховываться в приютах?!

Со вздохом вернулась на прежнее место.

— Чо думаешь? — нахмурилась Маня.

— Да тут уж и не знаешь, что думать, — проворчала я, — только то, что ты удивительным образом хорошо сыграла.

— А я и не играла! — гордо заявила Маня, — Ты меня и правда достала. Мы бизнес зачем открыли? Ты, кажется, все забыла. Ввязались в какую-то беготню…

— Брось, тебе же самой интересно! А что мы будем делать без клиентов и без денег? Без денег в «Час ярости» не наездиешься.

Маня приняла мой аргумент и насупилась. Вот так, милочка. Работать придется. Я тоже не в восторге. С одной стороны, без дела мне откровенно скучно. С другой стороны, в такие сложные дела я лезть не мечтала. Они сами нашли меня. И мне ничего не остается, кроме как шаг за шагом пробиваться к решению.

Ага, слышу: заработал лифт. Вот створки разъехались, и женщина, отдуваясь, идет к нам. Несет какие-то листочки. Сердце мое забилось, хоть и не имею я никакого отношения к гражданке Беловой.

— Смотрите, какое тут дело, — с трудом опустилась женщина в кресло, — ваша подруга действительно какое-то время содержалась у нас. Очень короткое время. Поэтому в базе была только запись о ее регистрации и больше ничего. Что меня и смутило. А в бумажной выписке вот это…

Она встряхнула листочек, который принесла с собой.

— 10 апреля у нас была комиссия. Врач заключил, что гражданка Белова не является дееспособной и причислил ее к категории 2.

— Что такое категория 2? — удивилась я.

Впервые слышу такое.

— Это какие-то их внутренние регламенты. Если была бы третья категория — то все, считай, человек серьезно болен.

— Психически, я так понимаю?

— Ага. И его надо держать под строгим наблюдением в специализированной клинике. Категория 2 позволяет держать пациента в мягкой лечебнице. Категория 1 — это когда пациент может проживать у себя дома, но к нему должен быть приставлен проверяющий.

Я многозначительно взглянула на Маню. Кажется, она поняла мою мысль. Наша-то клиентка Анна Марковна обзавелась уже проверяющим! Следовательно, у нее эта «категория 1» — что бы это ни значило!

— Так, — нахмурилась я, — моя подруга психически больна? Я за ней такого не замечала.

— Ну, не больна прям уж совсем. Не последняя категория же, — отмахнулась женщина, — но вот и все, что я могу сказать. Хотя, нет. Могу дать вам адрес лечебницы, куда ее направили. Только вряд ли это что-то даст.

— Не пускают? — расстроилась я.

— Скорее всего. Чтобы «не нервировали», — развела руками женщина.

Вот те раз! Наоборот, отрыв от социальных связей превращает человека в развалину! Ну, это я так считаю. Вот почему на пенсии многие стареют гораздо быстрее, чем на тяжелой работе? Да потому что на работе были какие-то взаимодействия, ты приносил пользу, тебе приходилось бороться с ленью и слабостью, которая с возрастом захватывает тебя все чаще. И стоит расслабиться и перестать общаться с людьми — все, дичаешь. И стареешь. Куда они там в своих лечебницах смотрят?!

Но я все равно записала адрес, поблагодарила женщину и, прихватив Маню, пошла к выходу. Вот так вот. Перевезли в лечебницу, значит…

Глава 7. Кто первый надел халат, того и белые тапочки

20 мая, рекреационная лечебница по ул. Воронова

Я еле-еле уговорила Маню подождать меня в машине.

— Ты пойми, — теряя терпение, говорила я, — одного человека к посещению еще пропустят, а двоих — вряд ли. И то, я могу уйти ни с чем!

— Тогда почему ты идешь? — обиженно дула губы Маня, — Что, главная звезда всего дела?

— Нет, просто я все сделаю правильно!

— А я, значит, неправильно?! — взорвалась Маня, — Ну-ну.

Она молча высадила меня у ворот. Я не стала дальше выяснять отношения и поспешила внутрь. Как и что я буду делать, пришлось продумывать уже на ходу.

Я позвонила в звонок, вскоре раздался писк, и я прошла внутрь. На территории лечебницы сейчас никого не было. Зато тут было очень даже симпатично. Зеленый газон, клумбы с розовыми кустами, скамеечки, даже несколько маленьких фонтанчиков. И чего тут никто не гуляет? Где пациенты? Слишком тихо… Это подозрительно.

Как только я вошла внутрь невысокого трехэтажного здания, как дорогу мне преградил охранник.

— Вы к кому?

— Я посетитель. Пришла навестить подругу.

— У нас нет часов посещений, — он стал буквально наступать на меня, заставляя сделать шаг назад.

— Как это — нет? Они тут пациенты или пленники? Что значит — нет? — начала наскакивать на него я.

Мы тоже умеем грудью вперед идти, знаете ли.

Охранник что-то пробурчал, достал из кармана рацию и коротко брякнул:

— Спустись на первый, тут проблема.

Проблема — это, стало быть, я. Ладно-ладно. Подожду я, кто спустится. Надеюсь, не толпа еще таких же охранников. С ними мне не справиться, а если буду драться, то меня быстренько определят из посетителей в пациенты. И этим все кончится.

Охранник увидел, что я не собираюсь прорываться с боем и отошел от меня. Я решила подождать на диванчике у входа. Пусть видят, что я цивилизованно себя веду. Так больше шансов на успешные переговоры. Вот только я юридически не подкована. Можно ли взять и запретить часы посещения? На что мне надавить, если мне откажут? А, главное, пропустят ли к гражданке Беловой какую-то подружку, которая не является родственницей? Скажу-ка я лучше, что я ее двоюродная сестра…

Сидеть без дела скучно! Я принялась перебирать брошюрки на журнальном столике. Одна из брошюрок привлекла мое внимание. Ярко-желтая надпись на зеленом фоне: «Дорогой Пациент!»

В верхнем правом углу написано: «Служба Заботы». Логотип: небрежными линиями нарисованная ладонь, которая держит не менее абстрактно нарисованное сердце. Вот только художник малость перестарался, и кажется, что ладонь не сердце держит, а шлепает чью-то абстрактную задницу. Какой же мрак…

Брошюра пыталась разговаривать с пациентом дружелюбным тоном.

«Дорогой Пациент рекреационной лечебницы № 27! Ты здесь, потому что жизненная гонка выжала из тебя все соки, энергия на нуле, а психическое здоровье пошатнулось. Мы подобрали команду профессионалов, которые помогут тебе в исцелении.

Тебе больше не нужно ни о чем беспокоиться. У нас ты получишь:

— комфортный распорядок дня,

— правильное и полезное питание,

— прогулки на свежем воздухе,

— развлекательные программы,

— лечебные процедуры

— и многое другое!»

Я обвела взглядом холл. Пока никто не спускался, значит, можно продолжать читать.

«Для твоего скорейшего выздоровления мы ввели следующие правила:

— никакого токсичного общения. Мы не допустим к тебе ораву родственников или проблемных пациентов.

— никакого негатива. В нашей локальной сети ты не найдешь фильмы, книги или музыку с элементами жестокости.

— никакого стресса. Наши заботливые медсестры во всем тебе помогут. Обращайся!

Желаем скорейшего исцеления!

Команда лечебницы № 27»

Я покачала головой и убрала брошюру в рюкзак. Авось еще пригодится. Вон и ко мне кто-то спускается. Посмотрим, посмотрим… Никаких токсичных родственников — как они написали? Будет сложно.

В холл спустилась молодая медсестра в розовом халате. Сначала я обрадовалась, что она молодая. Думала, договориться будет проще. Потом подошла ближе и увидела по лицу: стерва еще та. Господи… И как же к ней подойти-то?

Я сделала глубокий вдох, натянула приветливую улыбку и подошла. Медсестра смерила меня взглядом и сразу бросила:

— У нас правило. Мы не пускаем посетителей.

— Да, я уже прочитала вашу брошюрку, — махнула я в сторону диванчика, — но там говорится о родственниках и пациентах. Я же подруга.

— Подруга? — недоверчиво покосилась медсестра.

— Подруга, — подтвердила я, чувствуя, как дыхание прерывается.

Мы немного помолчали.

— Ну, пожалуйста! — сложила руки я, — Невозможно же в изоляции постоянно сидеть! Тем более пожилому человеку!

— Пойдемте, — смилостивилась медсестра, — но только на десять минут. И так исключение для вас делаю.

Меня вывели во внутренний дворик. Оказывается, лечебница стояла квадратом, обрамляя сквер. Здесь тоже было зелено и довольно приятно. И тоже никого не было. Странно, казалось бы: погода отличная, гуляй хоть весь день. Уже совсем по-летнему тепло.

Буквально минут через пять медсестра вывела ко мне низенькую, сухонькую старушку в больших солнечных очках.

— Привет, Женя! — сделала я шаг вперед, протягивая руку.

Надеюсь, она не поднимет истерику от того, что меня не знает? Но старушка приветливо улыбнулась и указала мне на лавочку.

— Сядем.

Медсестра придирчиво посмотрела на нас обеих и пригрозила:

— Десять минут. Через десять минут я приду.

И скрылась за дверью лечебницы. Мы с гражданкой Беловой остались одни.

— Вы Белова Евгения? — уточнила я, доставая блокнотик и прикидывая, как бы мне расспросить ее обо всем за десять минут, — Я Алевтина Павловна. Меня попросила вас найти Анна Марковна.

— А, Анечка! — хриплым голосом воскликнула старушка, — Вы, кстати, можете звать меня просто Женей. К чему все это? Так что там Анечка?

Я пожала плечами.

— Переживает за вас.

То, что она обижена, я решила пока не афишировать. Сердце мое ликовало. Пациент найден! Пусть и в лечебнице — но найден! Вот только что теперь сделаешь?

— Женя, я сразу к делу, — строго сказала я, — времени у нас мало. Я обещала Анне найти вас — я нашла. Может даже, вам разрешат увидеться. Только я не очень понимаю, почему вы здесь?

— Плакала много, — пожала плечами Женя и снова всхлипнула.

Кажется, я понимаю, почему она в темных очках…

— Почему плакали? — осторожно спросила я, — Из-за квартиры?

— О ней, родимой, об чем же еще! — прохрипела Женя, — Все нажитое трудом — в унитаз! И не доказать никому ничего!

— Скорее всего, над вами поработали мошенники, — я попыталась говорить как можно мягче, чтобы не нервировать Женю.

А то ведь не вполне понятно: так посмотришь — вроде вменяема, но не просто же так она в лечебнице торчит? Еще бы. На старости лет все потерять…

— Просто расскажите по порядку, что случилось, — попросила я, перелистывая блокнот на чистую страницу.

К моему удивлению, Женя довольно быстро взяла себя в руки и дрожащим голоском начала перечислять:

— Все началось с того, что ко мне пришел сотрудник из Службы Заботы и сказал, что я по выслуге лет могу съездить на отдых и лечение в санаторий.

— Документы при нем были?

— А как же!

— И как его звали?

— Не помню! — всплеснула руками Женя, — Сколько уже пыталась вспомнить, чтобы хоть что-то выяснить! Но не помню! А как бы я выяснила? — вдруг спросила она сама у себя, — Телефон-то у меня отобрали. Все отобрали… Я совершенно без связи. Тут ничего нельзя, — пожаловалась она.

— Ладно, а что-то запомнили?

— Только то, что он был ужасно рыжим.

— Это как?

— Ну, рыжие волосы, рыжие брови, рыжие ресницы. Приметный такой, высокий.

Я пометила себе в блокнотике.

— А дальше?

— А что дальше? Заполнили документы, в назначенный день выезжаю туда. Положенный срок отдыхаю. Приезжаю из санатория — квартира опечатана. Я в полицию. Те говорят: помочь не можем, все правомерно. За долги изъята.

Я нахмурилась еще больше. С одной стороны, все предельно понятно. С другой, ничего не понятно.

— А что вы подписывали, вы можете вспомнить?

— Да какой-то документ, чтобы с моего счета сняли деньги на дорогу. Как мне объяснил сотрудник, проживание и лечение бесплатное, за дорогу туда-обратно только надо заплатить.

Меня аж прямо подмывало крикнуть: нельзя, нельзя подписывать, не читая! Я более чем уверена, что в том договоре были какие-то весьма интересные пункты. Только что это теперь даст? Не буду нервировать старушку. Обвинениями сыпать каждый может. Надо думать, чем помочь.

— Что же делать? — расплакалась Женя, поднимая очки на лоб и роняя лицо в морщинистые ладони, — Я до конца жизни теперь буду по дурдомам мотаться!

— Не будете, — пообещала ей я, — мы придумаем что-то. Вот только как вы тут-то оказались? Были в приюте…

— Разумеется, я была не в себе первое время. Плакала, горевала. В приюте тоже, знаете ли, несладко. Туда не ходи, сюда не ходи. А потом пришла проверка, и меня определили в лечебницу. Теперь отсюда выхода нет.

— Это кто вам так сказал?! — возмутилась я.

— Время! — из двери высунулась медсестра.

Я спешно выспросила у Жени название и адрес того санатория и даты поездки.

— Санаторий «Звезда», к юго-востоку за городом, 7 апреля я вернулась, а уехала… По-моему, 9 марта.

Прощание получилось скомканным. Я быстро убрала блокнот, чтобы медсестра не докопалась, поблагодарила Женю, и ее повели обратно в палату.

— Как же так, — набросилась я на медсестру, когда та вышла меня проводить, — пациентов гулять не пускаете, посетителей не пускаете, телефоны отобрали?! И расскажите мне, каков порядок, как выписаться отсюда.

Медсестра скептически растянула губы.

— Выписаться? Евгении Беловой? Ей до выписки еще далеко, поверьте мне. А вообще, надо подать заявку, собрать комиссию, пройти тесты… Но для ее же блага я бы не стала ее выписывать. Мы и так уже ее оградили от всех раздражителей, а она все равно нервничает!

— Угу, только в этой истории главный раздражитель — это ваша лечебница! — пробормотала я себе под нос и, не попрощавшись, ушла.

***

20 мая, в автомобиле

Найти Маню оказалось не так-то просто. Я обошла вокруг лечебницы, просмотрела все близлежащие парковки, но Маню не нашла. Я даже подумала, что она уехала без меня, хотя мы так не договаривались. И что делать? Позвонить?

Позвонила. Не берет трубку.

Ладно, поброжу еще немного по дворам. Если через пять минут не найду — оставлю сообщение, что я поехала на монорельсе.

Я обнаружила Маню во дворе жилого дома. Как она проскочила через закрытый шлагбаум, мне оставалось только догадываться. Мотор заглушен, стекло опущено, из него торчит рука с сигаретой.

Я подергала дверь с пассажирской стороны, но она оказалась заблокирована. Я развела руки, без слов спрашивая у Мани, как же мне сесть. Та демонстративно отвернулась. Тогда я подошла к водительской двери.

— Ты со мной не разговариваешь? — поинтересовалась я.

Честно говоря, я уже начала раздражаться. Что за детское, блин, поведение! Я еще и извиняться должна? Догадываться, что я сделала не так? Нет, я прекрасно знаю, на что Маня намекает. Я не взяла ее в лечебницу, пошла одна, вот она и обиделась. А что такого? Нам нельзя рисковать, а Маня только и делает, что позорит меня своими выходками. Это я должна обижаться, а не она. Взялись за дело — так давай делать его серьезно, по-нормальному! Пойти в одиночку в лечебницу было рационально и полностью оправданно.

— Так и будем молчать, или что-то сделаем, может? — еле сдерживая злость, спросила я.

— Мы уже сделали. ТЫ сделала, — с вызовом бросила Маня, стряхивая пепел прямо мне на кеды.

Я не сразу нашла, что ответить. Я прикрыла глаза, глубоко вдохнула и шумно выдохнула, мысленно уговаривая себя не взорваться.

— Маня, меня и одну-то еле пустили, а вдвоем бы точно нас развернули.

— И чо? Ты просто отодвинула меня от дел, ясно? Я могла бы пойти вместо тебя.

— Ты?!

— Я.

Так вот чего она злится!

— Нет, не могла бы.

— Это с чегой-та?! А?!

— Потому что ты бы сделала все неправильно! Ты бы начала ругаться на то, в каких условиях там живут пациенты! Ты бы не записала всю важную информацию. Тебя бы выперли оттуда с позором, и мы бы ничего не узнали.

Маня округлила глаза. Честно говоря, я тоже не ожидала, что скажу все это вслух.

— А ты узнала? Узнала, м?!

— Да кой-чего узнала уж!

— Ну и молодец!

Маня потушила сигарету, пульнула ее в мою сторону, едва не попав меня, после чего подняла стекло, дала по газам и выехала со двора.

— То есть, ты меня все это время ждала, только чтобы поругаться и уехать, да?! — крикнула я ей вслед, но Маня, разумеется, не слышала.

Ой, ну и пожалуйста! Что я, на своих двоих не доеду, в самом деле? Преспокойно доеду. А вот этот вот детский сад мне не нужен. Мы не для того за дело брались, чтобы творить всякую непотребщину. Взялся за дело — делай нормально, так я считаю. А орать, скандалить и зайцев с площадок красть можно и просто так. Заводить бизнес для этого не нужно. Жаль, что только я одна это понимаю.

Я топнула ногой в приступе злобы и потащилась на станцию монорельса.

***

20 мая, офис агентства «Душним для души»

Я приехала в офис и со всей злости загнала ключ в замок. Но ключ не крутился. Тогда я дернула ручку и обнаружила, что дверь открыта. Хм. Я-то думала, что я тут одна. Я думала, что Маня обиделась и укатила домой, а она вон, сидит на своём диванчике.

Уткнулась в телефон и что-то смотрит, судя по всему. Ноутбук мой не берет, вон он лежит закрытый на столе.

Я молча прошла мимо Мани и плюхнулась в кресло. Достала блокнот, раскрыла ноутбук. Пусть дуется, сколько хочет, а я буду работать. Кто же виноват, что в этой конторе только я могу отбросить эмоции и трудиться.

Я пробежалась глазами по заметкам и восстановила ход событий. К Жене приходит тот рыжий из Службы Заботы, показывает документы и говорит, что ей положен отдых в санатории. Женя на радостях подписывает бумаги, какие именно, нам доподлинно не известно. Видимо, это и были бумаги на займ. Оформляются билеты, она счастливая выезжает в санаторий «Звезда». А когда возвращается, то обнаруживает, что квартира опечатана.

Вот только вопрос… А почему она сразу не пошла к своей подруге Анне? И не позвонила? Ведь могла пожить несколько дней у неё. Но почему-то этого не сделала. Да и я забыла спросить.

Ладно, будем считать, что она приехала поздно ночью и не хотела её беспокоить. Женя быстро ищет, куда бы обратиться, находит приют, на следующий день связывается с полицией, но там ей говорят, что сделка вполне законная.

Хорошо, допустим… Это мы отбросим. Сосредоточимся на самом моменте сделки. Я упорно вижу в этом мошенничество. Я даже готова поспорить, что тот рыжий никакой не соцработник. Хорошо… Но ведь санаторий выполнил свои обязательства? Выполнил. Значит, санаторий получил деньги за пациента. Так? Так. И теперь осталось понять, от кого же санаторий получил деньги! Эврика! Ведь мошеннику надо было отправить Женю подальше. Он и оплатил весь банкет. Конечно! Именно так! Ведь несколько недель в санатории не сравнятся со стоимостью квартиры, пусть и не люксовой.

Я была готова прыгать от радости. Сердце заколотилось. Осталось только выяснить, кто делал перевод…

Я немедленно нашла телефон санатория и позвонила. Конечно, скорее всего, придётся ехать. Кто же мне выдаст такие секретные сведения? Но сначала примерюсь…

— Здравствуйте! Я бы хотела отдохнуть в вашем санатории!

— Путёвка есть? — усталым голосом спросили на том конце.

— Нет. Я за свои деньги!

— Женщина, — со вздохом ответили мне, — вы на сайт вообще заходили? Черным по белому пишем: мы социальный санаторий.

— А… И? Что эти значит?

— Это значит, что за свои деньги тут никто не отдыхает. Только по путевке от социальных служб.

— А путёвку как получить?

— Женщина, это не ко мне, — умирающим голосом сообщила оператор, — узнавайте, есть ли у вас льготы. Звоните в соцзащиту.

— А путёвка все-все оплачивает? — продолжала пытать её я.

— Содержание, питание — да. Трансфер вы оплачиваете сами. Можете заказать у нас. Но это за свои деньги.

Я сдавленно поблагодарила женщину и положила трубку. Я никоим образом не ожидала услышать то, что услышала. Путёвки. Соцслужба. Откуда мошенник взял путёвки, когда их распределяют там? Неужели этот гад действительно работает в Службе Заботы, и документы у него верные?

Ну-у-у! Тогда они должны узнать, какой червь завёлся у них! Позорящий всю их контору! Я сейчас им позвоню…

Я схватила свой телефон, потом вспомнила манино предостережение, вставила новую симку и звонила уже с неё.

Я описала внешность сотрудника, но оператор сказала мне, что такой у них не работает. Этот вопрос остаётся без ответа. Пока мы не узнаем имя и должность, все без толку. Неужели же человек из справочной знает в лицо всех многочисленных сотрудников? Уверена, что нет. Так что это дохлый номер. Надо вычислять рыжего как-то иначе…

***

20 мая, офис агентства «Душним для души»

Я уже два часа сидела, бессмысленно уткнувшись взглядом перед собой. Ничего не складывалось. Я не понимала, как к этому рыжему подкопаться. Что я могу? Могу ли я использовать свои связи в архиве? Нет. Они бессмысленны, потому что человека без имени считай, что не существует! Ладно. Что я ещё могу? Выйти на тех, кто выписывает путёвки, да и узнать, кто занимался путевой Жени? Умно, умно. Только вот ручаюсь, что это внутренние документы конторы, и никто меня к ним не допустит. А таких связей у меня нет. Запросить информацию от банка по счетам Жени? Не уверена. Ведь займ проводил не какой-то там банк, а подозрительная Кубышка. В Кубышку идти совершенно не хотелось. Боюсь, если это действительно мошенники, они что-нибудь со мной сделают, когда поймут, что я копаю под них. Нет… Так не пойдёт. Я еще пожить хочу.

Заявить в полицию, прокуратуру, да пусть разбираются сами? Ну, Женя вон попыталась, и что из этого вышло?

Блин… Что делать-то?!

Я вышла из кабинета. Маня по-прежнему залипала в телефон. Я вздохнула.

— Мань…

Она не отреагировала.

— Поедим что-нибудь?

— Наверное, — безразлично бросила она.

— Мань, слушай, тут такое дело…

Она с готовностью повернула голову. В её глазах явно читалось: «Ну, что, облажалась?»

Фу, как мерзко так себя вести! Ну и ладно. Я буду выше всего этого.

— Короче, я зашла в тупик, — с трудом призналась я.

— А я знала! — возликовала Маня, — Я знала, что этим все и кончится! Да! Потому что — что? Потому что да!

Я подождала, пока её восторг поутихнет. Через минуту от обиды Мани не осталось и следа.

— Ладно, рассказывай, чо там у тебя! — небрежно бросила она, — А я, так и быть, помогу…

Я выложила ей все, что удалось выяснить в лечебнице, а также рассказала о своих звонках в «Звезду» и Службу Заботы.

— Еще бы они тебе выдали этого рыжика! — хмыкнула Маня, — Эти прохиндеи своих не сдают!

— Но он может быть мошенником!

— Они-то этого не знают! Сами на грани мошенничества работают, между прочим, да! Такие же, вон!

— Ладно, а делать-то что?

— Ну, не знаю, — протянула Маня, — например, послушать совет более мудрой подруги, а потом, при случае, просто отодвинуть ее в сторонку… Тебе же это не впервой!

— Ах ты ж!..

— Мало того, что опять забыла, зачем мы открылись…

— Да я помочь просто им хотела! — в сердцах выкрикнула я, — Ну, не умею я развлекаться! Ну, что теперь со мной сделаешь! Я умею работать — вот и все мое развлечение! Я этим живу!

— Помочь, — проворчала бабМаня, — по-моему, мы всем отлично помогли. Зайцебобров изъяли с площадки — чья идея была? Анну Марковну вытащили из-под надзора — кто это придумал?

Пришлось констатировать, что Маня права.

— Но и я не бесполезная! Кто выгнал тех сотрудников из твоей квартиры? Кто в архиве связи имеет? Кто Игорю Матвеичу про штраф подсказал?

— Ладно, — пошла на мировую Маня, — мы обе опупительные!

— Я перерыла уже все сайты! — пожаловалась я, взлохмачивая волосы, — И я не понимаю, какую жалобу подать, кому писать, кому звонить!..

— Ало, Пална. Мы так закопаемся. Ты уже закопалась, а еще и дня не прошло. Ты больше не архивная вошь. Копаясь в бумажках, ты играешь на ИХ поле. Надо выманивать их на свое.

— Это как?..

— А так. Давай решать вопросы, как бабки. Выманим их на свое поле, бабкинское.

— Ничего не понимаю, — пробормотала я.

Но Маня уже сверкнула глазами.

— Что есть у бабок? Какое преимущество?

Я скривилась.

— Кроме пенсионной скидки в аптеке, пожалуй, ничего…

— Эх ты! Мысли шире! У нас есть…

— Что?..

— Универсальная отговорка!

— Какая еще отговорка?

— Мы бабки, нам все можно. Что возьмешь со старой? Бухтит, чудит, никого не слушает. Второе детство!

— Мы тут так-то не в игрушки играем, — пробормотала я.

— А еще у нас есть доверие! Никто никогда не подозревает стариков и детей. Им базово доверяют.

— И что?

— А то! Это же комбо!

Я махнула рукой.

— Это демагогия, а не комбо. Делать-то что?

— Что раньше делали, то и продолжим. Вытащим Женю из лечебницы.

— Вытащим?

— Выкрадем. Вывезем.

Я округлила глаза и вздохнула. Вот, вот почему я предпочитаю делать все сама! И это план, называется? Это путь за решетку, вот что это такое! И никто не посмотрит, что мы бабки…

Но Маня восприняла мое молчание как безоговорочное согласие.

— Назовем это дело, — она задумчиво потеребила нос, — во! Назовем так: операция «Бабкина надежда»!!!

***

21 мая, неподалеку от офиса «Душним для души»

Едва мы подъехали к агентству, как увидели Игоря Матвеича с огромным букетом персиковых роз.

— Гляди-ка! — цокнула Маня, — Опять вырядился, нагладил брючки, стоит…

— Неужели план сработал? — недоуменно пробормотала я.

Завидев, что мы подъезжаем, Игорь Матвеич подскочил к двери и раскрыл ее для меня. Подал руку, но я проигнорировала этот жест. Никакого панибратства с клиентами. Не надо мне тут.

Мы могли бы не ехать в офис сегодня, но Маня перепутала и заказала нам белые халаты на адрес агентства. Пришлось ехать. А тут — вон что…

— Дорогая моя Алевтина Павловна! — шагнул ко мне Игорь Матвеич, вручая цветы, — Все получилось! Они заставили его оплатить штраф. Вы гениальны, мой Персик! О! Вы сегодня такая спортивная!

Мне пришлось надеть спортивный костюм для удобства всей операции.

— Да вы, поди, на эти букеты потратили в десять раз больше, чем если бы штраф оплатили! — пробурчала я, — И охота вам?

— Это другое, это другое, моя прелесть!..

— Я не прелесть, — звеня ключами, разозлилась я.

Дверь все никак не открывалась!

Маня кашлянула и, оттеснив и меня, и Игоря Матвеича с порога, сама взялась за дело. У нее ключ повернулся мгновенно.

— Гуляй отседава, законопослушный, — бросила она, заходя внутрь, — мы на дело идем, не сбивай настрой!

— На дело? — приподнял бровь Игорь Матвеич.

Я отмахнулась. Букет еще этот, ни в один проем не лезет. И, как назло, старикашка подобрал его точь-точь в оттенок моих волос. Что ты с ним поделаешь, а! Зачем он постоянно мне напоминает о неудачной покраске?!

Я засунула букет в вазу, предварительно вынув из нее уже порядком подсохший предыдущий букет и обернулась. Игорь Матвеич не уходил. А ведь права Маня! Все настроение сбивает! Нам забрать халаты и ехать надо! Страшно, аж жуть! А этот стоит, смотрит и смотрит!

— Ну что, пойдемте, кофе попьем?

— Ай, расступись, встали тут на проходе! — Маня вышла из офиса, — Пошли за халатами! Пункт выдачи тама, с другой стороны.

— Так что насчет кофе, Алевтина Павловна? — продолжал мягко давить Игорь Матвеич, пока Маня дергала меня за руку.

Господи, как все не вовремя! И сил спорить совсем нет. Я о деле волнуюсь!

— Если мы без происшествий с дела вернемся, сходим, — пообещала я и поспешила за Маней.

Игорь Матвеич ушел довольный.

***

21 мая, около лечебницы № 27

Когда мы приехали на место, на улице заметно посвежело. Начал накрапывать мелкий дождик. Не успели мы выйти из машины, как он перерос в настоящий ливень.

— Э-эх! — крякнула Маня, — Это к успеху операции! Ну, что? Как я ее тама назвала?

— Бабкина надежда, — усмехнулась я, — только до сих пор не верю, что что-то получится.

— А ты не ссы! Халат давай надевай!

Я развернула халат и с удивлением крякнула.

— Боже, зачем розовый-то?!

— Ты как мне передала? Та медсестра была в розовом. Вот и все! Нам же надо слиться с толпой!

— Так, может, она одна была в розовом!

— Ну и что? А теперича нас будет трое!

Я вздохнула и свернула халат. Надену перед самым входом. Маня дождалась, пока дождь перестанет лить и выскочила из салона. Покопалась в багажнике. Подошла к моей двери и постучала в стекло, мол, выходи!

Я вышла. Маня выглядела феноменально. Тельняшка с длинным рукавом, шорты по колено, на ногах — высокие желтые резиновые сапоги. Ну что за!..

Я молча развела руками. Маня отмахнулась.

— Ноги не хочу промочить, — скривилась она, — все, хватит меня разглядывать! Пошли.

Я принципиально не лезла в разработку плана. Раз она считает, что может что-то организовать — пожалуйста. Так что с одной стороны я в глубине души хотела, чтобы мы провалились. Пусть, пусть увидит эта бабенция, что без меня дело не движется! А с другой стороны… Если мы провалимся, нас загребут. Это же что такое? Это похищение человека, извините меня…

Мы подошли к калитке. Разумеется, она была заперта. Маня прикинула высоту забора и цокнула.

— Ну? — подбоченилась я, — И как? Полезешь?

— Да я могла бы, — хмыкнула Маня, — но зачем?

И позвонила в звонок. Я даже не успела остановить ее руку! К моему удивлению, калитка запищала. Впрочем, и вчера меня пустили.

— Так. Теперь надеваем халаты, — скомандовала Маня, на ходу набрасывая халат и застегивая его на все пуговицы.

Ноги мои подкашивались. Сейчас, сейчас нас разоблачат!

Маня достала из сумки две папки, одну из них вручила мне.

— Если что — мы внеплановая проверка из Службы Заботы, — подмигнула она мне.

Мы зашли в холл, и Маня кивнула охраннику. Мне хотелось вопить: «Что же ты делаешь!»

Надо ведь быстрее юркнуть туда, прошмыгнуть к лифтам, да и нестись, сломя голову. Кстати, куда нестись-то?.. Мы что, знаем номер палаты? Тут как минимум три лечебных этажа! В каждый кабинет, что ли, заглядывать?!

Но Маня уверенным шагом направлялась к охраннику.

— Здравствуйте, — сурово поздоровалась она, — гражданка Белова в какой палате?

— Опять проверка что ли? — скривился охранник.

— Опять что ли.

Тот посмотрел в компьютере.

— Пятьдесят девятая.

— Этаж?

— Второй.

И мы спокойно прошли мимо поста охраны. Я недоумевала. А как? А запасной план?! А если бы нас попросили удостоверения показать? А если…?!

А еще я горячо молилась про себя, чтобы охранник не обратил внимание на манины желтые сапоги…

На этаже было подозрительно тихо. Где все? Неужели сидят по своим палатам?

Маня стала заглядывать в каждую, сколько бы я на нее ни цокала! В самом деле, чего теперь-то? Номер палаты мы знаем. Зачем нам остальные?

— Интересно же! — пояснила Маня, — Ты вчера тут все посмотрела, а я нет!

Я не стала объяснять, что меня даже на этаж не пустили. Маня открыла очередную дверь, и я тоже заглянула внутрь. На нас смотрела перепуганная женщина лет сорока.

— Камера-одиночка какая-то, а не палата, — пробурчала Маня, — вот бы всех отсюда вывезти!

— И не мечтай! — отрезала я, — Мы пришли за Женей, Женю и увозим!

В коридоре мы нашли кресло-каталку, и я сразу схватила его.

— Так быстрее будет, — пояснила я, — Жене ходить трудно, я заметила. Довезем ее, да и рванем к машине.

Внезапно из кабинета вышла медсестра. Она скептически окинула нас взглядом, потом пустую коляску, которую мы катили перед собой, но ничего не сказала.

Когда она скрылась за поворотом, Маня толкнула меня в бок.

— Вот видишь, главное уверенно чесать, и усе!

Наконец, мы дошли до нужной палаты. Я заглянула первая. Надо было, чтобы Женя меня узнала. Я увидела ее вопросительный взгляд и приложила палец к губам.

— Вас выписывают, — заявила Маня, по-хозяйски заходя в палату. Берите свои вещи, и поехали!

— Да какие уж тут вещи, — жалобно протянула Женя, — вот, разве что…

Она показала на небольшую сумку под кроватью. Я быстро осмотрела палату. Окно с решеткой, у окна небольшой столик, простой стул. Кровать, шкафчик. Телевизор на стене.

— Чего телевизор не смотрите? Скучно же.

— Там ничего приличного, — отмахнулась Женя, — одна разрешенная скука.

— Садитесь, садитесь, — торопила ее Маня.

Женя уселась. Я положила сумку с вещами ей на колени и толкнула коляску. Тяжело, но вроде бы терпимо.

— Ты следи, чтобы нас не поймали! И двери мне открывай! — сказала я Мане.

— Опять командуешь?!

— Поехали уже!

Мы выкатили Женю из палаты и направились к лифтам. Маня обогнала нас и ринулась к кнопке вызова лифта, а потом вернулась к нам и стала контролировать, нет ли кого сзади. Я не стала подходить близко на случай, если в лифте будет кто-то, кто обратит на нас внимание. И правильно сделала: из дверей вышли аж два врача и три медсестры. Ну, и куда они все прикатили? Неужели к нам?

— Пациент сбегает! — вдруг крикнула одна из медсестер, указывая на нас.

Я не успела среагировать. Бежать? Вперед или назад? Ведь стоит спуститься на лифте — и мы свободны! А, побежав в обратную сторону, можно угодить в тупик.

Но делегация пробежала мимо меня с Женей и направилась к стоящей позади Мане. А! Я поняла. Эта женщина зачем-то сняла халат и осталась в своей тельняшке.

— Встретимся в машине! — крикнула Маня и потрусила по коридору.

Вот тут-то врачи поняли, что сбегаем мы все вместе! Я еле-еле успела загнать тяжелую коляску в лифт, нажать первый этаж и зажать кнопку закрытия дверей. Пожалуйста! Пусть они не успеют! И пусть лестница будет где-нибудь далеко!

Когда створки закрылись, я выдохнула и морально подготовилась к марш-броску. Заиграла музыка, лифт притормозил. Створки разъезжаются… Я быстро смотрю по сторонам. Никого. Охранник на месте.

Быстро толкаю коляску к выходу. Двери открывать — слишком трудно! Придется бросать коляску здесь.

— Женя, — шепнула я ей, — сейчас надо встать и быстро-быстро дойти до калитки! Сможете?

— А ваша подруга…

— Она выберется, или я вернусь за ней. Так что?

Краем глаза я заметила, что охранник как-то напрягся. Женя, кряхтя, встала с кресла, и я подхватила ее сумку. У охранника заговорила рация.

— Быстрее, быстрее!

Я почти что волоком тащила Женю за собой, пока охранник слушал рацию. Когда он сообразил, что надо бежать за нами, мы уже выходили из холла.

— Еще рывок! До машины! Быстрее!

Мы добежали, как могли, до калитки, и я стала судорожно искать кнопку. Женя была не на взводе, и нашла кнопку первая. В это время наружу выскочил охранник.

Мы выбежали за территорию и завернули за угол, где была припаркована машина. Главное, чтобы Маня ее не закрыла! Надеюсь, хоть это она предусмотрела! Иначе нас возьмут!

Хорошо еще, что вдоль забора росли кусты и молодые деревья. Охранник не мог видеть, куда мы завернули. Я подбежала к машине, дернула ручку задней двери, буквально впихнула внутрь Женю, закинула сумку, завалилась сама внутрь и закрыла дверь.

— Пригнитесь! — шепнула я ей.

Не знаю, сколько мы так лежали на заднем сидении, но мне показалось, что целую вечность. Охранник, наверное, не заметил, в какую машину мы юркнули, а покидать пост надолго он не мог. Я стала аккуратно подниматься, чтобы посмотреть в окно. В этот момент кто-то открыл дверь, и я вздрогнула всем телом.

Раскрыли?!

— Уф-ф-ф! — прозвучало спереди, — Ну и гонка! Живы, кошелки?

Маня завела машину и газанула задом. Проезжать мимо лечебницы мы не рискнули.

— Ну, что? — повернулась она к нам, обнимая спинку пассажирского сиденья, — Операция прошла успешно?

Как я была рада ее видеть! Маня была вся растрепанная, тяжело дышала, что не помешало ей сразу же потянуться за сигаретой. Рукав тельняшки был порван у подмышки прямо по шву.

— Это пустяки, — отмахнулась она, — потом зашью.

— Ты как выбралась-то?

— С трудом, — усмехнулась она, — с трудом. Хорошо, что там поворотов много. Я в какую-то палату влетела, — Маня говорила, тяжело дыша и часто затягиваясь, — вот, влетаю в палату, а там еще одна бабушка. Я к ней под кровать. Она от шока ничего не сказала. Переждала погоню, выхожу. Спустилась по лестнице. Там как раз охранник вылетел, чтобы вас догнать. Смотрю, ищет по всей территории. Ну, выперлась. Притаилась там где-то у входа. Он внутрь зашел, а я наружу, к вам!

— Ну, Маня, ты кадр! Там изо всех сил стараются пациентов не волновать, а ты все лечение насмарку пускаешь своим появлением! — помотала головой я и посмотрела на Женю.

Та робко улыбнулась и благодарно сжала мою руку.

Глава 8. Дави паразита!

22 мая, дома у Алевтины Павловны

Я проснулась с удивительным ощущением триумфа. Вчера мы сделали большое дело. Разумеется, сообщили Анне Марковне о том, что подруга найдена, и та потребовала передать ей трубку. Женя рассказала о своих невеселых приключениях и в конце даже расплакалась. Но это нужно было сказать. Нужно было подытожить. Это уж теперь я по себе знаю: пока не признаешь, что все случившееся действительно случилось, жить дальше невозможно.

Мы очень устали и решили отвезти Женю пока ко мне. Тем более, что у Анны Марковны надзиратель, и как-то не шибко хочется нарваться. Теперь нам совсем нельзя попадаться, надо понимать. Но об этом мы подумаем позже…

Я разложила для Жени диван в гостиной, нашла в шкафах запасной комплект белья, постелила ей. Женя постоянно, каждую секунду благодарила меня и спрашивала, не мешает ли она. Это было ужасно неловко. Сколько я ее ни убеждала, она все равно чувствовала себя обузой. Тогда я ей призналась, что я сама — обуза. Что я тут живу на птичьих правах и со страхом жду звонка от бывшего начальника. Женю это должно было успокоить, но вышло так, что теперь она переживала за нас обоих. Я еле-еле отправила ее спать. Нечего тут сопли разводить, в самом деле! Все наладится, все образуется. Но где вы видели, чтобы это происходило по щелчку пальца? Нужно время. Нужны правильные действия. Нужна дисциплина. Все. Больше ничего не нужно.

С утра я проснулась раньше Жени и отправилась на кухню. Луч солнца падал на стол и подогрел сиденье стула. Я подвинулась ближе к окну, поставила чашку с кофе на подоконник и стала разглядывать окна стоящего напротив дома.

Я думала о том, что, должно быть, нас всех крупно обманули. Поймали в бумажную ловушку. Заставили поверить, что маленький человек хоть что-то решает. Вот тебе куча приложений, где можно оставить жалобы. Вот тебе электронные приемные. Вот тебе физические приемные. Все в твоих руках! Ты можешь изменить свою жизнь и жизнь соседей к лучшему! А там уж и до всеобщего блага рукой подать!

Я и вправду так думала. Я считала, что те, кто предпочитают закрыть глаза на проблему — просто трусливые лодыри. Им дали в руки нити управления, а они язык засунули куда подальше и молчат. Может, оно так и есть. Может, это правда. Но вот я…

Я всю жизнь чего-то добиваюсь. Ищу ошибки и исправляю их. И мне казалось, что своей работой я приношу огромную пользу. Но если посмотреть на это сверху… Да, я могу добиться, чтобы переделали развалившуюся дорожку. Да, я могу помочь Игорю Матвеичу снять чужой штраф. Мы даже можем выкопать с Маней дурацких зайцев с площадки! И — о ужас! — высвободить пациента из-под насильного контроля лечебницы.

Но что мы можем изменить по факту? В системе ровно ничего не произошло. Система просто вытрясла надоедливый камешек из ботинка и шагает дальше. Рабочие будут продолжать плохо выполнять свою работу. Людей, которые посмели грустить, переживая утрату, будут прятать в лечебницы. Пенсионеров будут дальше безнаказанно обманывать…

Я отхлебнула кофе и потянулась за брошюркой лечебницы. Вот только при чем тут Служба Заботы? Ну, она же все сказала своим логотипом. У меня уже не получается это развидеть. Это не рука, держащая сердце. Это рука, шлепающая по заднице и приговаривающая: «Ах ты, несмышленыш, ведешь себя неправильно. Но не переживай, мы тебе поможем!»

Так что ничего в сущности мы не изменили с Маней. Да и в моей работе — что изменилось? Я нашла дыру, огромную дыру, через которую компании могут прошмыгнуть, избавившись от долгов и ответственности. И эту дыру никто не закроет, потому что я уволена. Я боролась? Боролась. Результат есть? Результата нет.

Но, знаете что? Остановлюсь ли я? Нет. Жить по-другому я не умею. Нашла проблему — реши проблему. Хотя бы постарайся. Главное не думать о том, что-то, что для обычного человека проблема — для кого-то повыше может оказаться прибыльным бизнесом…

Я услышала, как Женя встала или заворочалась. Диван этот скрипучий… Главное — что? Главное, что сегодня день триумфа! Сегодня встретятся подруги. Сегодня будет праздник! Маня еще вчера загадочно играла бровями, обещая отвезти нас в какое-то особенное место. Надеюсь, что это не «Час ярости». Я-то не против снова пострелять, но боюсь, мои интеллигентные клиентки будут слегка против. И слегка в шоке.

***

22 мая, у подъезда

— Ну что, дамы, пошевеливаем булками! — командовала Маня, вытряхивая коврики на асфальт.

Она открыла все двери машины нараспашку, потому что та стояла на солнце, и в салоне была просто адская духовка. Лето уверенно подбиралось к городу.

— Мань, надеюсь, мы будем не на природе? — жалобно спросила я.

Не люблю жару. Не переношу ее вообще. Сегодня пришлось отыскать какие-то легкие, почти невесомые брюки и надеть майку. Как приличная женщина я хотела накинуть на плечи еще и рубашку, но Маня меня остановила.

— Я тоже майку надену, шоб татуху было видно! — заявила она, — Так шо давай, поддержи старую!

Во всем этом я чувствовала себя почти голой. Но что тут поделаешь? Лето. Молодежь шастает в таких шортиках, которые покороче трусов будут! Еще и полдень не наступил, а жарко. Что же будет днем?

Женя вышла из подъезда, озираясь по сторонам. Бедняга! Что же там с ней сделали, в лечебнице-то? Зашуганная она какая-то. Хотя, может, она такой и была. Я как-то читала исследование, кто чаще всего становится жертвой мошенников. В основном это, конечно же, одинокие пенсионеры. Еще сироты — когда они только вышли из интерната и еще не очень хорошо адаптировались к социуму. Что касается психологического склада, то жертвами становятся все запуганные, ведомые, тревожные люди. На них надави или прикрикни — они уже сломались. Я вот, к слову, тоже не могу противостоять давлению. Мне бы посопротивляться увольнению… А я безропотно подписала бумаги. Так что меня тоже развели!

Мы сели в машину. Я — вперед, на пассажирское, Маня — разумеется, за руль. Женя устроилась сзади.

— Все готовы? — обернулась к Жене Маня, — Да? Тогда — полный впер-ред!

— Как же Анечка на вас вышла, я никак не пойму? — тихонько спросила Женя.

Я кратко рассказала ей о нашем бизнесе.

— И вам не страшно было? — испуганно спрашивала Женя.

— А как иначе с энтими прохиндеями разобраться! — ответила за нас обеих Маня, — Только так с ними и можно!

А я сидела и думала, что вообще-то еще как страшно. И, чем дальше мы углубляемся, тем страшнее. Я не хочу лезть в такие дела. Словно подсознательно чувствую, что могу выйти на что-то не очень приятное. Во мне поднимается настоящий ужас, как я подумаю, что мы можем перейти дорогу опасным людям! Кто знает, что там за мошенники? Есть такие, которые чуть что — спрятались. А есть и другие…

Маня нацепила огромные солнечные очки и стала похожа на муху.

— Ну, что, девки?! Врубим музло? Да?!

Я пожала плечами. Женя вжалась в спинку кресла, но тоже кивнула. Как будто Мане можно противостоять…

Та покрутила ручку громкости. По машине сразу пошли басы. Это было не очень-то приятно. Они били где-то в груди и по ногам.

В сиреневых кальсонах,

С беретом набекрень,

В попытках вставить челюсть

Прошел вчерашний день.

Я вовсе не беззубый,

Я — старый хулиган,

Мне доктор в рот поставил

Опупеннейший капкан!

Я даже слюной поперхнулась. Они правда это поют?

— Мань! Серьезно, что ли?!

— Нутк!

— Это песня такая?

— Отож!

— И откуда ты ее взяла, — тихонько проговорила Женя с заднего сиденья.

Но я все равно ее услышала и повернулась.

— А что такое?

— Мне вот отключили почти все песни. Я, правда, такое и не слушаю. Но оставили только классику и романсы.

— Ало! Ну скачивать же надо! — крикнула Маня, стараясь перекричать музыку.

За порядком на районе проследит лично

Один веселый дед по кличке Улыбчивый

Я покачала головой, вслушиваясь в текст песни.

Кусаю прохиндеев снова и снова

Шорох наведет старая школа!

— Может, не надо так громко? — опасливо попросила Женя, — Еще остановят?

— И чегось сделают?

Женя пожала плечами. Я вспомнила про «прохиндеев» и меня осенило!

— Ма-а-нь! — протянула я, — Так вот, кто твой кумир?!

Маня хмыкнула.

— Ма-а-нь! А улыбнись, пожалуйста! А то вдруг ты слишком буквально вдохновилась песней?

Песню дослушать не удалось. Маня устала от музыки и сделала потише. Я выдохнула с облегчением. Долбежка по ушам прекратилась. Я, конечно, знала, что не люблю шум, но вот чтобы настолько…

Мы уже подъезжали к дому Анны Марковны. Я позвонила ей и сказала готовиться.

— Готова, готова, душа моя! — радостно воскликнула она в трубку, — Жене привет!

— Да уж скоро свидитесь, какие приветы? — пробурчала я и никому ничего не передала.

— Значит, так, — командовала Маня, — мы не будем изобретать велосипед. По старой схеме. Ты заходишь, спускаетесь вниз, я отвлекаю, вы садитесь в машину… Жень, подвинься вона туда. Ага. Потом я добегаю — и по газам!

Но, когда мы подъехали к подъезду, то надзирателя не заметили.

— А где же он? — я поискала глазами знакомую фигуру, но никого не обнаружила.

— Притаился, что ли, засранец?

— Вы хоть на него не бросайтесь, — попросила Женя с испуганным видом, — а то нам всем потом влетит.

Маня крякнула и ткнула меня локтем в бок.

— Э, я думала, ты паникерша. А, оказывается, есть и поболе! Давай, выходи! Раз его нет, будем действовать быстро!

Но реальность оказалась куда менее волшебной.

— Стой, — я еле удержала Маню за майку, — у меня тут сообщение…

Анна Марковна написала минуту назад:

«Он проник в подъезд и стоит у тамбура. Я вижу его в глазок»

Вот это очень-очень нехорошо. Мимо него мы клиентку не проведем. И что делать?!

Маня закинула голову.

— Не-не, через крышу мы не полезем, забудь! — а как еще я могла растолковать ее жесты?

БабМаня усмехнулась.

— Через балкон к соседям тоже не полезем!

Маня крякнула и покачала головой.

— Так что же мы будем делать?!

— Как обычно, старая, как обычно… Выманим его на свою территорию…

***

22 мая, в подъезде Анны Марковны

Маня сверкнула глазами и зашла в подъезд. Я обреченно вздохнула. Этот ее взгляд я уже изучила. Она придумала какую-то пакость. И мне остается только подыгрывать.

— Я поднимусь на лифте, — распоряжалась Маня, — а ты стой на втором этаже и жди. Когда я приеду наверх, отправлю лифт на второй. Заблокируй дверь…

Она пошарила глазами в холле первого этажа и выудила из мусорки для газет какую-то не очень длинную доску.

— Заблокируй дверь вот этим. Мне надо, чтобы лифт не работал.

Я вздохнула и аккуратно взяла доску, чтобы не нахватать заноз. Маня залезла в лифт и поехала. Я же поднялась на второй этаж и написала Анне Марковне, чтобы была готова. К чему ей быть готовой, я не уточняла. Я и сама не знала.

Вскоре лифт открылся на моем этаже. Я положила доску так, чтобы лифт не смог закрыться, проверила, что он никуда не уезжает, и доска не ломается, и потащилась наверх пешком. Ну, Маня, удружила! Спасибо!

Как можно более непринужденно прошла третий этаж, где у тамбура дежурил надзиратель. Вряд ли он бы мог меня узнать, так что пока бояться нечего.

Я останавливалась несколько раз. Да, я вообще-то не самая ленивая дама в городе и на лестничном тренажере в спортзале ходила, но все равно тяжело. Запыхавшаяся, я удивленно увидела, как навстречу мне вниз по лестнице шагает целая толпа людей. Здесь были в основном женщины, все разного возраста. И среднего возраста, и пожилые — они тащили за собой тележки на колесиках. И переговаривались между собой.

Наконец, я увидела Маню в хвосте всей этой делегации. Она звонила в каждую квартиру и скороговоркой выпаливала:

— Там во дворе фургончик стоит, фермерские продукты по оптовой цене раздают. Магазин не взял, теперь распродают, пока ничего не испортилось! Спешите! А лифт, кстати, сломан.

Из квартир выходили люди, видели, что на лестнице куча народу, да еще и с тележками, и у них загорались глаза. Они хватали шопперы, сумки, пакеты и тоже спешили вниз.

— Представляешь, фермеры приехали! — говорила одна дама другой.

— А что на них смотреть-то, на фермеров! — отвечала она ей.

— Так ведь бесплатно коз раздают! — заметила проходящая мимо старушка с толстенными очками.

— А где я тебе козу буду держать? На балконе?

— Экскурсия на ферму? А далеко ехать-то хоть?

— Там, говорят, дегустация бесплатная.

— Магазин обанкротился?!

— Нашествие диких коз на магазин?!

Я тяжело вздыхала от каждого витка испорченного телефона. Что ж, так даже и лучше, если подумать. Чтобы меня не снесли, я развернулась и пошла вместе со всеми вниз. Когда мы подходили к третьему этажу, Маня подала мне знак. Я поняла: пора.

Толпа оттеснила стоящего на лестнице надзирателя. Его возмущенные возгласы потонули в десятке голосов.

— Дайте же пройти!

— У меня тележка!

— Что вы встали, мужчина! Там коз уносят!

Я улучила момент и позвонила в дверь. Анна Марковна, как идеальный солдат, уже стояла на своем посту. Она приоткрыла дверь в тамбур, немного испугалась толпы, но я успокаивающе кивнула ей.

— Идемте. Только накиньте что-то на голову.

Та сняла с плеч платочек и обмоталась так, что и я бы ее не узнала. Надзирателя уже оттеснили ко второму этажу, и мы с Анной Марковной стали спускаться в толпе.

— Так вона чо лифт-то не работаеть! — заметила одна из бабулек.

Створки закрывались, натыкались на препятствие в виде доски, и снова расходились.

— Вот того, кто это сделал, положить бы туда, вместо палки этой! — предложил мужской голос.

Я поежилась. Не надо меня никуда класть. Это вообще не я придумала! Мой законопослушный мозг не способен выдать такие сумасбродные идеи. Но главное ведь что? Кажется, оно работает!

Всей толпой мы вывалились из подъезда. Гуляющие во дворе мамаши с детьми удивленно вылупили глаза и стали задирать голову. Вероятно, проверяли, нет ли в доме пожара. Действительно — иначе зачем все вышли-то?

— А где фермеры? — злобно крикнул кто-то.

— А где козы?

— Где дегустация?!

— Да! Кто там нас созывал?

— Эй! Куда идти-то?

Я прихватила Анну Марковну, и мы аккуратно посеменили к машине. А то надзиратель уже заподозрил что-то и стал выискивать свою подопечную глазами в толпе.

— Ага, мошенница! — вскричала истеричная дама, показывая на Маню.

Маня! Беги!

Я обернулась. Я видела, что на одну секунду Маня растерялась. Похоже, она продумала план ровно до этого момента. А на такой случай у нее ничего не было.

Я отправила Анну Марковну к машине и вернулась в толпу. Подругу надо спасать.

— Это он сказал! — заверещала я, показывая на надзирателя, — Это он нас всех из квартир заставил выйти! Ах ты ж!

Кто-то, может быть, и помнил, что этот несчастный товарищ встретился им только на третьем этаже, но эффект толпы хорошо сработал. Бабульки обступили надзирателя, требуя объяснений. Молодые женщины инстинктивно держались подальше от толпы. Я схватила Маню за руку и потащила к машине.

***

22 мая, ТЦ «Фестиваль»

Маня завезла нас на подземную парковку, и мы, наконец, смогли выйти и нормально посмотреть друг на друга. В машине все молчали, утомленные непростым побегом. Едва Женя вышла из машины, Анна Марковна бросилась ее обнимать, а потом и нас с Маней.

— Спасибо, спасибо вам, душечки мои! — в ее глазах стояли слезы, — Как хорошо, что я к вам обратилась! Мне даже уже и за себя не страшно! Как подумаю, что Женька там могла до конца своих дней остаться.

— Не стоит благодарности, — пробурчала я, аккуратно освобождаясь из ее объятий.

Маня тоже вырвалась из хватки нашей клиентки.

— Пора отметить это, дамы! — провозгласила Маня и бодро зашагала к лифту.

Мы вышли на втором этаже, и я даже открыла рот от удивления. Внутри торговый центр казался еще огромнее. Куча магазинов, эскалаторы, возящие толпы народа вверх и вниз. Огромные светящиеся шары свисают с потолка в пролет. Сам потолок стеклянный. Хорошо хоть, в ТЦ прохладно. Кондиционеры, должно быть, работают на полную мощность…

— Я в туалет, — сообщила я, ища глазами знакомый значок.

— Мы будем там, — Маня показала куда-то в сторону неоновой вывески, — потом подходи.

На выходе из туалета я задержалась у зеркала.

«Что же ты творишь?» — спросила я мысленно у своего отражения.

Но та женщина ничего не ответила. Они и сама уже не знала, кто она такая. Ее никогда не учили жить ТАК. И что теперь делать, она совершенно точно не знала.

Едва я подошла к нужному павильону, как услышала Манин душераздирающий крик:

— Дави паразита! Держи, держи! Убегають!!!

Я ринулась внутрь, пытаясь на слух определить, в какую сторону бежать. Меня остановил сотрудник.

— Женщина, женщина, — попытался он поймать меня за плечи, — тут нельзя бегать!

— Там убивают! — задыхаясь, крикнула я.

Усмехнувшись, сотрудник отвел меня в какую-то полутемную комнатку, где Маня с огромными виар-очками на голове, прыгала на одном месте и махала руками с зажатыми в них какими-то штукенциями.

— Аня, не спи, ало! Сбегають!!!

Наша клиентка тоже вошла во вкус. Она как будто колола дрова невидимым топором. Женя стояла, как вкопанная, и только крутила головой.

— Надевайте очки, берите датчики и присоединяйтесь, — с улыбкой предложил сотрудник, — все уже оплачено.

Когда я надела очки, то быстро поняла причину маниного визга. Мы находились в какой-то загаженной кухне, а отовсюду, изо всех щелей, перли огромные коричневые тараканы! Я посмотрела вниз. Там, в моих руках была хоккейная клюшка. Так вот оно что! Я размахнулась и сразу заехала в кого-то локтем.

— Эй, без рукоприкладства! — услышала я манин голос и извинилась.

— Мочи, мочи их, Пална! Представь, что это твои сраные коллеги!!!

Дело пошло веселее. Даже Женя подключилась и прибила таки пару таракашек. Вскоре кухня была освобождена, и на виртуальном экране высветились баллы каждого.

Женя — 3 таракана

Аня — 8 тараканов

Персик — 13 тараканов

Решала — 58 тараканов

— Эй, а чего это меня нельзя было нормально записать? — возмутилась я.

— Тебя не было, как могла, так и записала, — отрезала Маня.

Спорить с ней было бы себе дороже.

— Готовы к поединку? — спросил прикрепленный к нам менеджер.

— Готовы! — хором ответили мы.

С нас сняли виар-очки и отвели на более просторную локацию. Пока сотрудник ходил туда-сюда, надев очки и что-то нажимая на своих датчиках, у меня было время осмотреться. Здесь было еще две такие локации и несколько закрытых боксов, подобных тому, откуда мы только что вышли. По локациям бегали люди в очках. Они пригибались, словно от невидимых ударов, прятались за пустотой, как будто бы находились в укрытии и крались в двух шагах друг от друга, даже не подозревая, что противник так близко.

— Вот это будет мочилово! — объявила Маня, — Готовьтесь, кошелки. Ну, что? Пална, ты со мной?

— Не-е-ет, — протянула я со зловещей улыбкой, — нетушки! Я отомщу тебе за Персика! Со мной будет Женя!

— Как скажешь. Потом не жалуйся! Пощады не будет!

— Угу. Посмотрим.

Сотрудник подошел к нам и раздал каждой по паре очков и по два датчика. Помог надеть очки и закрепить их на голове. Когда все было готово, локация перестала быть обычной. Над головами у нас повис экран со стартовым счетом 0:0, а по краям арена зажглась красными и синими огоньками.

— Выбираем локацию!

— Заброшенный склад! — прозвучал откуда-то справа голос Мани.

Мы даже не успели что-то сказать.

Внезапно перед нами выросла стена. Я поводила рукой перед собой — настолько она была реальной.

— Сейчас перед глазами у каждого появится выбор оружия. Листайте, задерживая кнопку. Выбирайте нажатием кнопки, — инструктировал сотрудник.

Кнопок было всего две — по одной на каждом из ручных датчиков. Не перепутаешь. Стрелять, я так поняла, тоже надо ими. Я выбрала какую-то огромную пушку, ориентируясь только на внешний вид. Все равно я в характеристиках не разбираюсь.

Слева от себя я увидела Женю, точнее, ее цифровой прототип. Она долго не знала, что выбрать и, наконец, выбрала два пистолета, по одному в каждую руку.

— Перезарядка автоматическая, стрелять кнопками, — объявил сотрудник, — синяя команда, синяя база. Красная команда, красная база. Когда умираете, возвращайтесь на базу и начинайте сначала. Все понятно?

— Да, — хором сказали мы.

Я почувствовала дрожь в коленях. Это не был страх — нет. Я злилась на Маню и хотела первым делом ее разнести на кусочки. Пусть даже и в виртуальной реальности.

Над головами у нас пошел обратный отсчет, а когда время вышло, прозвучал гонг.

Игра началась!

Я сделала шаг влево и наткнулась на Женю.

— Ой, прости…

Бумс!

Да куда тут идти-то?!

Я повертелась и увидела проход в «стене». Осторожно высунулась наружу и разведала обстановку. Ну… Как и было заявлено: заброшенный склад. Какие-то коробки, контейнеры стоят везде, создавая препятствия и ограничивая видимость.

Выстрел!

Перед моими глазами все окрашивается в красный. Я кручусь и не могу понять, кто и откуда в меня стреляет.

Еще выстрел!

Да чтоб тебя!!!

Слышу злобное манино хихиканье. Кручусь. Стреляю.

— Эй, это вообще-то я! — обиженно кричит Женя.

— Старый добрый френдли фаер, — хихикает откуда-то Маня.

Кажется, Женю тоже подстреливают. Нам приходится возвращаться на базу.

Вот оно, значит, как! Пока мы разбирались, куда идти и что делать, Маня подобралась почти вплотную к нашей базе, засела там, значит, между ящиками и подстрелила меня, едва я успела нос наружу показать. Коза такая.

Но теперь я поняла принцип! Сейчас у меня эта кошелка получит!

Снова гонг, снова выходим с базы. Только теперь я не стою на месте, как дурочка. Я кручу головой и стараюсь прятаться так, чтобы я знала, что как минимум с двух сторон я прикрыта ящиками!

Вон там впереди кто-то пробежал. Стрелять бесполезно — уже не успею. Только выстрелом выдам свое местоположение. Значит, мы предполагаем, что цель где-то там…

Крадусь. Верчу головой. Слева тупик. Прямо — узкий проход. Что за ним — неизвестно. Аккуратно высовываюсь. Открытое место, но пока пусто. Справа, слева? Никого. Иду левее. Кажется, именно туда скрылся противник. Еще поворот. И прямо из-за него на меня вылетает Маня с огромным дробовиком!

Адреналин ударяет в голову! Расстреливаю ее, она меня. Мы обе мертвы. Все становится черно-белым. Пора на базу…

Где-то справа стреляют. Это две подруги борятся за звание лучшего бойца. Что же. Если Женя сейчас вернется на базу, значит, и ее пришибли…

На базе мельком смотрю счет: 3:5. Мы проигрываем. Надо постараться!

Гонг. Еще попытка.

Теперь я рвусь вперед и пытаюсь дойти до вражеской базы! Мне отчего-то начинает казаться, что если активно наступать, то обязательно победишь. А те, кто только и делают, что прячутся и защищаются — неудачники.

Выстрел. Красный экран. Да откуда же это меня?

— Чо приперлась? Катись отседава! — орет мне Маня, пока я ухожу на базу.

3:7.

Плохо.

Гонг.

Теперь я бдительна, как суслик в брачный период. Смотрю по сторонам, двигаюсь короткими перебежками, прячусь за ящики. Справа на меня выбегает…

Синий! Свой!

Женя…

Выдыхаю.

Знаками показываю ей, что пойду вперед. Ага! Вижу, мелькает кто-то красный между дальних контейнеров. Прицеливаюсь и попадаю. Есть!

Это Анна Марковна, надо полагать… А вот где Маня засела…

— Время! — кричит сотрудник, и арена исчезает.

Счет 4:7.

— Еще?

— Конечно!!! — кричу я громче всех.

***

22 мая, ТЦ «Фестиваль»

— Игра окончена! — объявляет нам сотрудник.

— Еще, еще! — кричит Маня, — Я еще не добила ентих кошелок!

— Нельзя.

— В смысле?!

Мы стягиваем виар-очки.

— Деньги, что ли, на счете кончились? — спрашивает Маня, — Так я сейчас того, еще положу-сь.

Сотрудник мотает головой.

— Даже если положите, все равно нельзя. У нас лимит на определенное количество жестоких игр для людей…эм…вашего возраста.

Я не ослышалась? Я посмотрела на Маню, та тоже ничего не понимала. Женя и Аня одновременно пожали плечами. Сотрудник направился к кассе, мы все — за ним.

— Это что еще значит, паразит ты эдакий? — начала выступать Маня, опираясь на стойку, — Я плачу деньги? Плачу. Заводи свою шайтан-машину!

— Я не могу, — извиняющимся тоном ответил сотрудник, — это не моя прихоть. Это распоряжение сверху.

— Откуда конкретно сверху? — подскочила к стойке я, — Закон новый?

Сотрудник ничего не смог ответить внятного. Позади него открылась дверца, и за кассой появился еще один. Он был старше: и по возрасту, и, видимо, по должности.

— Что тут происходит? — нахмурился он, — Помощь нужна?

— Еще как! — с вызовом бросила Маня, — Вот этот вот паразит, — указала она на прячущегося за спину начальника администратора, — зарубил нам всю игру!

Но начальник тоже развел руками.

— Я правда сожалею, но это приказ сверху. Бережем вашу психику.

— Сверху, сверху! — разозлилась я, — А с какого верху? С потолка вы, что ли, его взяли?

Я обернулась. Позади нас уже собралась кучка посетителей, с интересом наблюдающих за нашим спором. И чем же все кончится?

— Это негласное распоряжение Службы Заботы, прописанное в наших должностных инструкциях, — поведал мне начальник, — пожилым нельзя перебарщивать с жестокими играми. Детям и подросткам — тоже.

— То есть, это, по сути, самоуправство?

Он промолчал, подбирая слова.

— Так или иначе, за выполнением распоряжения следят по камерам. Если я вас сейчас пропущу, меня управляющий потом вздернет вон на тех инсталляциях, — показал он далеко за пределы павильона.

— Ясно, — сказала я, оборачиваясь к наблюдающей толпе, — никакого закона нет. Более того, они его нарушают. Но от того, что им здешний самодур так повелел, играть нам не дадут. А еще ваша компания несет убытки. И управляющий, наверное, устраивает вам каждый раз разнос на планерке, обещая всех поувольнять, если не выполните план?

По ошалевшим глазам мужчины я поняла, что попала в точку. Маню же мое замечание только распалило. Странно, а ведь должно было успокоить…

— Вот и отлично! — заявила она, — Вот и банкротьтесь! Мы состоятельные дамы, уж найдем, где по-настоящему поразвлечься, а не на вашей вонючей арене! Да! А сотрудники ваши только на мишени и годятся, выпустить их в игру, пущай бегають заместо тараканов-то!

По группе наблюдающих пробежал смешок. Несколько человек ушли, так ничего и не оплатив. Хех, неплохо, неплохо.

— Своего не добились, так хоть поднасрали, — ликовала Маня, пока мы выводили ее из павильона.

— Куда теперь? — спросила я, — Посидеть же хотели.

— Фудкорт?

— Может, туда? — Аня показала рукой на балкончик, — Вроде бы нормальное место, на углях готовят. Была там пару раз.

Мы поднялись на эскалаторе на балкон. Вход в ресторанчик был увит зеленью. Свет приглушенный. Откуда-то из глубины зала я слышала журчание воды. Наверное, фонтанчик… Мне не терпелось зайти внутрь.

Что же… Не все деньги зарабатывать, можно и потратить иногда. К тому же, не выглядит здесь все шибко дорогим.

Нас встретила официантка и предложила выбрать столик.

— Вон тот только зарезервирован, — показала она вглубь зала, — остальные свободны, выбирайте!

Мы выбрали столик у самого фонтана. Здесь было темновато, а вода была подсвечена сиреневым и синим цветом. Иногда синий переходил в зеленый, а сиреневый становился темно-лиловым. Очень неплохо. Мне понравилось. И журчание воды успокаивает. Кажется, что сидишь у ручья…

Через некоторое время официантка вернулась, чтобы принять заказ. Мы взяли какой-то «большой шашлычный сет», немного свежих овощей и закуски. Маня строжайше запретила нам брать пиво.

— Я за рулем, и вы обязаны меня поддержать! — надула губы она, — А то я вас обратно не повезу, добирайтесь, как хотите, хоть на оленях, хоть на тюленях, главное, чтобы не на моем горбу!

— Да больно нужно нам твое пиво! — похлопала я по плечу ее, — Успокойся, старая.

Когда нам принесли безалкогольные коктейли, Анна Марковна встала и подняла свой бокал.

— Я хочу сказать тост, — смущенно начала она, поправляя юбку, — я, конечно, не мастер говорить красивые речи, но… Хочу сказать: как же хорошо, что в городе появилась такая фирма, как ваша. Вы вернули мне подругу. Вы вернули мне нормальную жизнь!

— Но мы еще не… — запротестовала я.

Анна Марковна жестом остановила меня.

— А это неважно. Я вижу ваш потенциал. Я знаю, что поможете. И мне, и таким, как я. Вот за успех вашего дела я и хочу выпить.

Она села, и мы все потянулись бокалами друг к другу.

Вскоре принесли еду. Несмотря на жару, здесь, в этом ресторанчике, было довольно прохладно. Кондиционер работал на полную мощность, да и вода рядом. Так что горячий шашлык был очень кстати. Я пожалела, что не взяла себе что-то накинуть на плечи.

— Если замерзли, могу дать большие платки, — откуда-то возникла официантка.

И как она заметила, что мне холодно? Вот это сервис, это я понимаю! Вернусь домой, напишу хвалебный отзыв! А если уж и еда тут вкусная…

— Вы не одна такая просто, — с улыбкой пояснила официантка, — мы все лето мучились раньше. Знаем же, что жара. Все приходят раздетые. Потом сидят, носом шмыгают.

— Тогда несите платки. На всех, — распорядилась я.

Это были обыкновенные теплые, большие платки — из тех, что можно накинуть на плечи или использовать вместо шапки зимой. Я завернулась в платок и довольно зажмурилась. Совсем другое дело. Теперь можно и холодный коктейль пить.

— А что, Жень, сколько ты отмотала? — спросила Маня, жуя шашлык и закусывая его зеленым луком.

— Мы же договорились, что сегодня просто отдыхаем и не говорим о делах! — возмутилась я, — Да и что за лексикон у тебя такой: «отмотала»!..

— Да мне чо, мне интересно просто! Я же никого не нервирую, чо!

— А вот и нервируешь!

— Не ссорьтесь, девочки, — встряла Женя, — пару часов назад я бы и не смогла спокойно об этом говорить. Но меня ваши игрушки словно из оцепенения выдернули. Я себя гораздо лучше чувствую!

И это была правда. Я посмотрела на Женю: она больше не выглядела такой уж забитой. Просто интеллигентная старушка. Немного робкая, но это уже характер. И, в самом деле, я ведь помню, как великолепно чувствовала себя после тира! Жизнь меня буквально наполняла. Уж не знаю, как это работает — но работает же!

— Дело не в том, сколько я отмотала, — посмеиваясь, сказала Женя, — дело в самом подходе к лечению. Во-первых, я не настолько нездорова, чтобы прятать меня в лечебницу.

— Это для твоего же блага, ты не понимаешь, — сострила Анна Марковна.

— Вот именно, что не понимаю. Если бы я была опасна, реально опасна — тогда да. Я и не должна понимать. Но если человек нормальный, вменяемый, то все должно делаться с его согласия. Вы не находите?

— Анна Марковна, — влезла в разговор я, — думаю, Женя права, — вас тоже, не спросив, определили в эти…категории.

— Просто Аня, — улыбнулась она, — да и давно уже можно на «ты». Такое дело вместе делаем! Но да. Все верно.

— И что, — спросила я у Жени, — в лечебнице действительно все так, как в брошюрке?

— Какой брошюрке?

Я покопалась в рюкзачке. Если только я положила ее обратно… Помню, что доставала, а вот клала ли?.. Ага, вот она!

Я достала брошюру и положила ее в центр стола. Все сразу же потянулись к ней. Первая схватила Аня. Женя сидела рядом и могла все видеть. Маня обиженно надулась, но не выдержала и встала со своего места. Подошла сзади, наклонилась и тоже стала читать.

Женя смущенно хихикнула, прикрывая рот ладонью.

— Все так, да не так! — покачала головой она, — Это, наверное, задумано так было. А на деле… Ну, представь: ты сидишь в этой палате. И какая кому разница, что она комфортабельная и по всем стандартам, если ты там одна! Если родных и друзей к тебе не пускают. Телефон отобрали, якобы чтобы не нервировать. А это была единственная связь с внешним миром. Да и хочется посмотреть что-то, что тебе интересно, а не то, что будет доступно по их телевизору!

— А другие-то что? Терпят? — поинтересовалась я.

— Срывы часто были. Но срывы врачи расценивали как доказательство, что человек там не зря лежит.

— Прохиндеи, лавочники и паразиты! — вынесла вердикт Маня.

— Почему лавочники-то?! — рассмеялась Аня.

— Я ее сама не всегда понимаю, — улыбнулась я.

Разговор как-то сам собой утек в другое русло. Мы подумали над тем, как бы вернуть Женин телефон и поняли, что точно раскроемся, если попробуем его выкрасть. Заводить новый номер — можно, только вот не поймают ли Женю за этим делом? Она же с паспортом в салон связи придет…

Я молча жевала остывающий шашлык. Несмотря на то, что остальные быстро вернулись к шуткам и веселью, я как-то не смогла переключиться. Ожидание праздника схлынуло, и я поняла, насколько глупым был мой восторг. Мы просто себя закопали. И дальше не будет легче. Нам еще столько работы предстоит. А мне лично — еще больше. Не Маня же будет сидеть над всякими бумажками… Вы вообще представляете ее с бумажками? Максимум — прикурит от них. А это вот все… Не вышибальное это дело.

Глава 9. Подержи мой кофе, детка!

23 мая, в квартире Алевтины Павловны

Зазвонил рабочий телефон. Маня сняла трубку быстрее меня.

— Решала у аппарата! Алло? А! Похититель скамеек! Что? Алевтину Павловну?

Я выпучила глаза и замахала руками. Дайте хоть в выходной отдохнуть! И вообще, чего ему надо? Свое дело мы сделали. Все! Хватит меня донимать!

Но Маня передала мне трубку. Я отвела ее рукой.

— Ты что, кошелка, с ума сошла?! — зашипела на нее я, — Я же тебе сигналила!

— Ты обещала с ним на свидание пойти, если с дела без происшествий вернемся! Так-шо усе! Уговор есть уговор!

— Я все слышу вообще-то! — сказала трубка.

Я нехотя приложила телефон к уху.

— Да?..

Бодрый голос Игоря Матвеича.

— Алевтина Павловна! Персик! Я рад слышать, что вы успешно завершили дела! Куда за вами заехать?

Я вздохнула. Маня права, конечно. Уговор есть уговор. И как я такое брякнула? Наверное, на нервах перед вылазкой была.

Продиктовав адрес, я положила трубку и вернула телефон Мане.

— Чо насупилась-то? — проворчала она, — Подумаешь, на кофе позвали! Небось, еще обедом угостят! Еще и десерт закажуть! Стресс-то какой!

Я отмахнулась. Ей не понять. С одной стороны — не хочу идти. Зачем он меня зовет? В благодарность за выполненную работу? Нет, он в первую встречу еще предлагал. Значит, я чем-то приглянулась этому законопослушному старикашке… А крутить шашни в мои планы не входило. Да и отвлекаться от основного дела не хотелось.

Внимание — штука лимитированная. Ежедневно нас раздергивают по сотням поводов! Туда посмотри, сюда сходи, здесь ответь, там спроси… А я люблю так: все внимание — делу. Никаких отвлекающих факторов. Вот и сегодня, честно говоря, хотела поработать и первым делом навести кое-какие справки. Да-да, я знаю, что выходной. Зато не будет клиентов!

Аня с Женей остались у нас. Везти подруг к Ане в квартиру — точно плохая идея. Там же надзиратель дежурит… Но долго так продолжаться не может. Нам надо — что там сказала медсестра? Собрать комиссию? Провести тесты? Да и доказать, что Женя вменяема, а заодно и Аню пусть обследуют и открепят от нее этого паразита… И вот сегодня я хотела бы узнать, как это делается!

Ладно уж. Пообещала — в самом деле, надо идти. Значит, схожу. Но попробую слить этого Игоря Матвеича как-нибудь вежливо. Так и скажу, да. «Один раз с вами сходила, спасибо, было очень приятно пообщаться, на этом прощайте!»

Я принялась собираться. Вывалила одежду из шкафа, придирчиво рассмотрела ее. Ну, «вывалила» — громко сказано. Не так уж много у меня шмоток. Чем богаты, как говорится. То и наденем.

Когда я вышла из комнаты, на меня с воплем налетела Маня и стала заталкивать обратно.

— Ты чегось удумала?! В спортивном костюме?! На свидание! А ну — переодеваться!

А я чего? Я именно что не хочу показывать, будто бы я долго и придирчиво собиралась! Я хочу сразу показать, что ни на что не надеюсь. И чтобы он ни на что не надеялся! А, если слишком уж выряжусь, будет понятно, что я пытаюсь произвести впечатление! Что мне как будто бы очень важно это все…

Я пожала плечами. Маню мой немой ответ не устроил, и она, запихнув меня в комнату, стала копаться в куче тряпья.

— Ну, в этом костюме ты будешь селедкой. Прочь. В этой юбке тебя даже в машину не посадят. Подумают, что налоговая проверка. Прочь. Это что такое? А? Как это носить?

Маня растянула перед собой что-то огромное и черное и крутила туда-сюда. Я со смехом помогла ей найти рукава.

— Это халат, — пояснила я, — только не носила я его ни разу. Он, зараза, шелковый, постоянно развязывается, распахивается. Да и где его носить? Я же на работе жила. Купила уж не помню, почему. Может, кто подарил?..

— О! Развязывается. Распахивается. Что надо! В этом и пойдешь!

— С ума что ли сошла?! — набросилась на Маню я, отбирая халат, — Меня не жалеешь, так психику Игоря Матвеича бы пожалела!

В общем, кое-как, сошлись мы на классическом костюме. Одном из тех, что я недавно купила. Этот, правда, я еще не успела надеть. Иногда я так свыкаюсь с вещами, что ношу постоянно одно и то же, забывая, что у меня есть что-то еще.

— Все, и чтобы без результата не возвращалась! — приказала мне Маня, выпроваживая за дверь.

— Какого еще результата?!

— Хоть за ручку его подержи, блин! Всему учить надо! Ой-й-й, мышь архивная!!!

— Так он же тебе не нравился? — недоуменно пробормотала я.

— Конфеты зато у него вкусные. Скажи, пусть еще принесет. И — да. Если он тебя обидит, звони мне, — глаза Мани блеснули, — я ему такое! Я ему так!.. Я его — ух!!!

А еще она одолжила мне свои солнечные очки, и теперь уже я была похожа на длинную тощую муху…

Игорь Матвеич приехал за мной на большом внедорожнике. Видимо, он следил за подъездом, так как едва я вышла, он выпрыгнул из авто и галантно открыл мне дверь. Я еле взгромоздилась на сиденье. Машина была очень высокой, а ступенька как-то не слишком помогала.

— Персик! Вы великолепны! — заявил он, хитро улыбаясь, — Или, быть может, на «ты»?

Я пожала плечами. Можно уже как угодно. Даже перестала беситься из-за «персика». Надо только один раз перетерпеть. И потом старикашка от меня отвяжется.

— Вот и отлично! — улыбнулся Игорь Матвеич, — И ты меня зови просто по имени. Все-таки по этикету уже не рано для таких перемен в общении. Верно?

Я снова пожала плечами. Повисла неловкая пауза. Сказать было особо нечего.

Игорь — нет, я не смогу называть его только по имени! — Игорь Матвеич долго смотрел на меня и не торопился заводить машину. Смущал меня, паразит эдакий! Наконец, он насмотрелся и завел мотор.

— Как тебе такой план: сначала возьмем по кофе и прогуляемся у прудов, а потом поедем в ресторан?

— Да можно…

— Тебе не нравится? Что-то не так?

Я почувствовала себя немного виноватой из-за того, что вела себя, как настоящая бука! Но поймите же: я последний раз на свидании была лет…двадцать назад? Или и того раньше! У меня напрочь атрофировались навыки общения с противоположным полом, если это не касалось работы!

«Хорошо, — сказала я себе, — представь, что он твой коллега!»

— Алевтина? Персик?

— Да нормальный план, — буркнула я, — просто думаю, что нарушаю деловую этику. Встречаться с клиентом…

— Я больше не твой клиент, — напомнил Игорь Матвеич, выводя автомобиль с парковки.

Все это было жутко неловко! Я отвернулась к окну и старательно делала вид, что меня интересует, куда мы едем. О чем говорить? Да и надо ли, если я с собой договорилась, что мы просто сливаем это свидание?

— Как давно ты в деле?

— А?

— Как давно наводишь порядок?

— В плане — как давно работает агентство? Или как давно я придираюсь ко всему подряд? — я улыбнулась, и мне стало чуточку легче.

— Ну, сколько работает агентство, я уже выяснил, — спокойно заметил Игорь Матвеич, — это было несложно. Справки навел, а как же — чего удивляешься? Я же должен знать, кого на кофе пригласил! Коварная женщина! Обольстила меня. А я и обольстился!

Я хмыкнула. Ну-ну! Строит из себя бедненького, дескать, сети я ему расставила. Да только если посчитать, кто кому больше проблем принес… Ну да ладно. Не буду на это реагировать.

— Да я всегда такой была, — пожала я плечами, — остро чувствую несправедливость. Меня злит, когда говорят одно, а делают другое. Когда кто-то пользуется своей властью…

Я замолчала. На ум снова пришел бывший начальник. Помимо того, что он пользовался своей властью явно не по назначению, он еще и знал про какие-то мутные схемы. И, надо понимать, им потворствовал. Кстати, надо Юле позвонить. С этой нервотрепкой совсем забыла, что я хотела заполучить копии документов из моего стола!

Авто ехало очень плавно. Может, конечно, после маниной развалюхи, оно мне казалось просто верхом комфорта. Ее колымага подбрасывала на каждой кочке и воняла бензином. Здесь же было все идеально. И салон весь такой начищенный, наполированный, что, кажется, можно просто отсюда выскользнуть, если дверь вдруг откроется.

Почему-то мне захотелось поделиться историй своего увольнения. Собственно, именно с этого все и закрутилось. Несмотря на то, что обида на Игоря Матвеича еще оставалась, я признавала, что в общении он безумно приятный человек. И голос очень красивый. Желательно, конечно, чтобы он рассказывал, а я слушала. Но я решила начать первая. В самом деле — и что я теряю? Это не какая-то тайна. А говорить все равно о чем-то надо. Не молчать же всю дорогу.

— Удивительно, — качнул головой Игорь Матвеич, — как будто два разных человека. Ты, такая пробивная, добивающаяся успеха в вашем бизнесе… И — просто подписываешь бумаги на увольнение?

— Знаю, — пискнула я, и мне стало стыдно.

Вот такая я. Как письменно писать, так я смелая. За чужих — тоже смелая. За себя — жуткая трусиха.

— Эх, хотел бы я посмотреть, как ты их размажешь, — мечтательно протянул Игорь Матвеич.

— Может, еще и размажу, — несмело улыбнулась я, — есть у меня пара зацепочек…

— Не сомневаюсь! Не сомневаюсь, мой Персик!

Я уж не стала грузить его подробностями той схемы! Да и зачем? Думаю, мой ухажер уже утомился от моей болтовни. В самом деле, не хотела идти на свидание, а теперь рта не закрываю! Ладно. Неважно. Как уж вышло, так вышло.

— Приехали, — сообщил Игорь Матвеич и стал парковаться, внимательно смотря в зеркала и экранчик задней камеры, — придется немного пройтись пешком. Но обещаю, это будет недолго.

Он вылез из машины, и я кое-как стала вылазить тоже.

— А чего же меня не подождала? — недовольно проворчал Игорь Матвеич, не успев открыть мне дверь.

— Да я как-то… Не привыкшая…

— Эх ты!

Мы прошли по алее, спустились по пологой лестнице и оказались возле пруда. Не слишком жарко, зато солнечно. Деревянные настилы, кажется, совсем новые. Еще не выветрился запах дерева. От падения в воду защищает невысокий заборчик. Людей много, словно весь город притащился сюда.

— На другом пруду будет поспокойнее, — заверил меня мой ухажер.

Он, видно, заметил, как я смотрела на эти толпы.

Сначала Игорь Матвеич повел меня к киоску с кофе и другими напитками.

— Выбирай, моя прелесть, — он жестом пригласил меня поближе.

От волнения я долго не могла сообразить, что же взять. Игорь Матвеич пришел на помощь.

— Если хочется чего-то прохладного, то возьми айс-кофе или морс со льдом. Очень рекомендую. А из классических кофе тут делают отменный раф. Сиропы можно по вкусу добавить.

Я пожала плечами. Не так уж жарко для холодных напитков. Раф, так раф. Игорь Матвеич сделал заказ, но что он заказал, я не заметила. Засмотрелась на гуляющих людей. И охота им ходить в толпе, по кругу, как в каком-то нелепом хороводе?.. Неужели больше пойти некуда, в самом деле? Уже хочется отсюда сбежать.

— Пойдем, — легонько подтолкнул меня в спину Игорь Матвеич, — надо вырываться из этого окружения.

Лавируя между людьми, мы, наконец, добрались до второго пруда. Он был расположен дальше от всех киосков, развлечений и парковки. Видимо, поэтому до него особо никто не доходил. Тут была только одна бабулька, да две молодые девчонки на лавочке. Бабулька неспешно гуляла, согнувшись и заложив руки за спину. В руках она несла целлофановый пакетик.

— Хорошее место, — похвалила я, больше всего радуясь отсутствию толп.

Приведи меня хоть куда, где не будет людей, и я скажу, что это отличное место! Просто лучшее на земле!

Бабулька тем временем остановилась, развязала свой пакетик и стала бросать из него что-то на настилы. Хлеб! Мгновенно налетели голуби. Они так стремительно неслись и так низко, что едва не задевали меня крыльями!

Игорь Матвеич как-то странно посмотрел на эту бабульку. Стремясь вернуть его внимание к себе, я спросила:

— Неужели ты и вправду такой душный? Или только хочешь казаться правильным?

— Подержи-ка мой кофе, — пробормотал тот, протягивая мне стаканчик и напряженно наблюдая за бабушкой.

Я взяла стаканчик в руки. Едва я это сделала, Игорь Матвеич сорвался с места и устремился к голубиной стае. Я даже ничего не успела сообразить!

Он влетел в стаю, распугав всех голубей, заодно и бабульку. Голуби разлетелись. Кто посмелее, снова сели в непосредственной близости и пытались прорваться к хлебным крошкам.

Игорь Матвеич сел на корточки и стал собирать крупные кусочки хлеба в ладонь. Бабулька начала на него ворчать, но что именно она говорила, я не слышала. Пришлось подойти ближе, хоть и не хотелось. Тут голуби везде ходят… И, чуть что, разлетаются, чуть ли не по щекам тебя крыльями шлепая!

— Ну, если ты поесть сначала хотел, что же мы в кафе не зашли? — посмеиваясь, спросила я.

Но Игорь Матвеич был предельно серьезен. Он слегка покраснел от нагрузки, отдувался, но продолжал собирать мякиши. Обнаглевшие голуби чуть ли не из его ладони старались ухватить свой дневной паек, но Игорь Матвеич вновь отвоевывал хлеб, приговаривая:

— Кыш-кыш отсюда! Кыш, бандиты! Кыш! Вы сегодня на диете.

— Это чегой-та делается! — заголосила бабка, обращаясь уже ко мне, — Женщина-а! Уведите вашего мужа! И кормите его получше, что ли. Это чтой-та делается!

Наконец, Игорь Матвеич поднялся и выхватил у бабушки пакетик.

— Голубей кормить хлебом нельзя! Знак не видите что-ли? — отчеканил он, ссыпая мякиш в пакет и завязывая его.

И вправду: помимо табличек, запрещающих купаться, тут стояли таблички с перечеркнутой рукой и птицей. Если не вчитываться в текст под картинкой, создается впечатление, что голубей нельзя гладить… Ага, их погладишь…

— И руки к пакету не тяните, не отдам! — отрезал Игорь Матвеич, — Пойдем, Персик. Пойдем сразу в ресторан. Что-то я и вправду проголодался…

***

23 мая, ресторан «Антонио»

— Да уж, — пробормотала я, вспоминая неудавшийся завтрак голубей, — теперь я точно вижу, что нехватку духоты ты не испытываешь… Я бы вот в жизни не стала придираться к такому!

— И зря! — на полном серьезе ответил Игорь Матвеич, — Кто молчит о нарушении правил — все равно, что их нарушает! А мы цивилизованные люди. Если бы не законы, мы бы давно поубивали друг друга.

— Скажешь тоже! — возмутилась я, — Поубивали!

— Не надо скепсиса, Персик. Все предельно серьезно. Мы выжили благодаря сдерживающим механизмам. Благодаря подавлению животных инстинктов. Только следование правилам позволяет взять верх над внутренним животным. Закон есть закон. И это благо, а не тюрьма.

Я подалась вперед на локти.

— Погоди. Но что, если какое-то правило абсолютно дурацкое? — я говорила, а сама думала про выкрадывание бабулек из-под надзора, — Что, если единственный способ решить проблему — нарушить правило? Потому что прямым образом не работает…

Игорь Матвеич задумался. Я бы даже сказала, он погрустнел и как-то особенно тяжело вздохнул.

— Я думаю вот как, — после паузы сказал он, — если правило дурацкое, об этом стоит узнать тем, кто правила создает. А как им лучше донести информацию? Правильно! Если все станут соблюдать то самое дурацкое правило! И, когда все увидят, что правило не работает…

— Тогда придумают другое, не менее дурацкое правило, призванное исправить предыдущее! — перебила его я, — Ты узко смотришь на вещи! Смотри шире!

Мне даже показалось, что мы поссоримся. Но Игорь Матвеич только грустнел еще больше.

— Видишь ли, Персик, — сказал он, — ты думаешь только со своей стороны. Представь: тебе что-то положено по закону, а кто-то такой умный, пролез вне очереди, да и тебя подвинул! Тебе понравится, когда правила нарушат против тебя?

Ну, в чем-то он, может, и прав…

— Я как раз-таки придерживаюсь широких взглядов. У людей порой ломаются судьбы из-за подобных нарушителей. Так что ты меня не переубедишь. Правила — это всегда правила. Мы живы благодаря правилам.

Игорь Матвеич распалялся все больше.

— Я тебе больше скажу! Я бы не смог общаться с человеком, который нарушает закон! Ты что? Нет, ни в коем случае! Я даже с сыном не общаюсь! — он решительно поджал губы.

Вот это да! Я мысленно хлопнула себя по лбу! Занесло меня…на женатого!

— С сыном? — осторожно уточнила я, — А что он сделал?

— Открыл какой-то фонд. Инвестиции, хренистиции. И деньги вкладчиков крутил на рискованных операциях. Ты представляешь? Я, как узнал, сразу прекратил общение!

Категоричный какой… Но я сделала попытку выяснить больше.

— То есть, он мошенник? Люди потеряли деньги?

— Да нет. Наоборот — заработали. А так бы я давно на него заявление накатал. Ишь, чего! Я его не так воспитывал! Я его не тому учил!

— Тогда что же не так? Люди хотели заработать — люди заработали. В чем проблема?

— Это обман! — сверкнул глазами Игорь Матвеич, — Люди несли деньги, думая, что вкладываются в надежный инструмент. А он их — в самые рискованные бумаги! И ему, и вкладчикам просто повезло. Но это обман, с какой стороны ни посмотри. Так быть не должно.

— А его мать? Что она думает по этому поводу?

— Его мать уже ничего не сможет сказать по этому поводу, — отрезал Игорь Матвеич, — да и, думается мне, хорошо, что она этого не видит. Знаешь, я когда говорил про нарушение правил в твою сторону и покалеченные судьбы… Я ведь не просто так… Жене не успели сделать операцию, которая была ей положена. Кто-то пролез вне очереди, или кого-то, кого надо, протолкнули, а потом стало уже слишком поздно…

Я почувствовала себя жутко виноватой.

— Ох, — пробормотала я, — ты меня прости. Не думала, что разговор вырулит на такую тему. Я тебе правда сочувствую…

Игорь Матвеич махнул рукой.

— Ты ни при чем, мой Персик. Прошло уже очень много времени, а оно, как известно, лечит. Но теперь ты понимаешь, что значит для меня закон?

Я потирала подбородок. М-да… Если он даже с сыном не общается… Что же он скажет, когда узнает о наших с Маней похождениях? Так, стоп! Я вообще-то тут свидание сливаю, какая мне разница, что он скажет?!

Что-то ты, старая, темнишь…

***

23 мая, у ресторана «Антонио»

— Спасибо за… — я замялась, — за этот вечер.

Как-то неискренне вышло, но что-то надо было сказать.

— Это тебе спасибо, Персик. Тебе. И, кстати, я так и не отблагодарил за решение моего вопроса.

Я округлила глаза.

— В смысле? Во-первых, ты нам с Маней заплатил. Во-вторых — этот вечер…

— Это вообще другое, — перебил меня Игорь Матвеич, — на кофе я тебя приглашал с самого начала. А вот отблагодарить забыл…

— Нет, нет, нет! — замотала головой я, — Хватит! Деньги заплатил? Заплатил? Этого уже более чем достаточно. Это наша работа, так-то… Потом… Цветы, конфеты…

— Это извинение за скамейку! Если бы я был неправ, я бы вернул скамейку во что бы то ни стало. Но я прав, потому мог только компенсировать свою правоту и твое расстройство по поводу того, что я прав.

Я вздохнула.

— Ты не отвяжешься, да?

— Именно!

— Тогда… Ты вроде за обедом сказал, что в школе работал?

— Ага. Физмат!

— О-о! Физмат… Позанимайся, пожалуйста, с одним лоботрясом, пока он нам дом не разнес к чертям собачьим…

Мы пошли по дорожке обратно к прудам, чтобы выйти к машине. Игорь Матвеич, наверное, не предполагал, что я попрошу его о таком. Старый вредина, наверное, хотел что-то другое предложить в благодарность! А я — вот как! Но согласился! Поскрипел, но согласился!

— Мне будет даже полезно мозги размять, — заявил он, — а то глупею на старости лет. Так что тащи своего лоботряса.

— Он не мой, — смутилась я, — он соседский.

— Все равно тащи. Обучим.

Оказалось, что мы просидели в ресторане до самого вечера, и солнце уже заходило. А я и не заметила, как пролетело время! Надо сказать, что я чувствовала себя очень комфортно в обществе своего ухажера. Даже как-то и неловко теперь сливать его. Все-таки он позанимается с Лехой по моей просьбе. Хотя тот вообще ему чужой!

Эх, ладно! Наворотила я дел, чувствую! Да, и теперь придется скрывать подробности наших с Маней похождений. Иначе ухажер мой растворится в закате быстрее, чем я себе предполагаю… Если он даже собственного сына знать не желает…

Мы спустились к прудам. К вечеру народу тут стало поменьше, и мы решили сделать пару кружков. Кстати о делах. Раз уж сегодня весь день прогуляла, теперь завтра придется узнавать про эти комиссии! Единственный выходной придется пустить на дело.

У Игоря Матвеича пиликнул телефон. Он посмотрел на экран и закатил глаза.

— Опять приглашают на Городские игры! — вздохнул он, — А мне они зачем?

— Городские игры? — заинтересовалась я, — Это что такое?

Игорь Матвеич убрал телефон и сунул руки в карманы брюк.

— Ну… Что-то вроде веселых стартов, олимпиады и большого диктанта, три в одном. Так… Развлечение для населения. А ты что, ни разу не смотрела? И не участвовала?

Я напрягла память. Может, что-то слышала, может, и нет.

— Я ж в архиве сидела! — со смехом пояснила я, — Считай, что в окопе. Не высовывалась.

— А, точно! Хех. Ну, там есть разные возрастные группы. Задания отличаются, разумеется. Для детей — одно, для взрослых — другое.

— А для нас с тобой?

Игорь Матвеич пожал плечами.

— Возрастная категория-то есть. Только много лет подряд она пустует. Пожилым не до игр и спорта. Не до задачек.

Я задумалась. Впервые у меня вызревал сумасбродный план. В моей голове, прошу заметить! Не в маниной! Не в чьей-нибудь еще!

— А почему, интересно? — пробурчала я.

— Почему? Ну, с возрастом уже трудно на что-то такое решиться. Да и тело уже не так слушается. И мозги, будем уж честны.

Я потирала руки.

— А освещать все это будут?

— Конечно!

— Ох, Игорь Матвеич, — хихикнула я, — кажется, я знаю, чем мы все займемся в ближайшее время…

***

23 мая, квартира Алевтины Павловны

Я изложила девчонкам свой план. Девчонкам! Смешно, конечно! Но как я их иначе-то назову?! Девчонки мы, самые настоящие! Только слегка в возрасте. Слегка на опыте.

— То есть, ты хочешь, чтобы мы образовали команду и разнесли ентих прохиндеев полным фаталити? — прищурилась Маня.

— Ну, не будь такой кровожадной, — осадила ее я, — нам даже побеждать никого не надо! Мы, скорее всего, единственные заявимся. Просто я что думаю… Это будет во-о-от такенный аргумент для комиссии, когда мы будем возвращать Аню с Женей к нормальной жизни. Ну? Если человек не в себе, сможет ли он выступить? А занять призовое место? Нет. Точно тебе говорю.

— Идея, кстати, весьма здравая, — похвалила Аня, — не получится убедить комиссию, так хоть встряхнемся. Я — за!

Женя тоже не возражала.

— Я чтой-то не поняла, как ты на свидание сходила! — прокряхтела бабМаня, — Это ты меня только отвлекаешь своими соревнованиями! А я тебя спрашиваю! Результат есть?

Я отмахнулась от нее.

— Ай, Маня, не до этого сейчас! Сходили, голубей ограбили. Ты только это… Не рассказывай ему о наших похождениях, ладно?

Маня обиженно надулась. Понимаю, она хотела историю, а я тут такая скучная. Но что поделаешь! Я уже загорелась идеей Городских игр.

Я села на диван, положила ноутбук на колени, и мы все вместе принялись изучать регламент будущих соревнований.

Городские игры пройдут в два этапа. Первый — спортивный. Второй — интеллектуальный. Можно выступать сольно и командой. И для пущей справедливости разрешено выбирать дисциплины, в которых будешь выступать. Нужно выбрать ровно три дисциплины в каждом этапе.

Из спорта предлагалось: бег на 600 метров, велозаезд на 5 километров, роллерная трасса, спортивная ходьба, и даже игры: «ударь крота», аэрохоккей и настольный теннис. Как я поняла, каждый год активности меняются, чтобы было веселее и интереснее. Так… А нам надо выбирать одинаковое или разное?

Я снова углубилась в чтение правил. Несмотря на то, что мы хотели заявиться командой, очки команды складываются из сольных очков каждого участника группы. Поэтому мы можем выбирать каждая свои виды спорта.

— Ну, что, кошелочки мои? — спросила я, оглядывая девчонок, — Готовы размяться? Регистрируемся?

Сначала нужно было зарегистрироваться отдельно каждой. Это было быстро и, главное — не требовало ни телефона, ни паспорта. А то Женю с Аней могла бы и не допустить система. Женю — так точно. Им в лечебнице даже фильм криминальный посмотреть нельзя, а тут — допустить к соревнованиям!

— Ну? Что выберем? — повернулась я к Мане.

Это же она у нас решала. Пусть решает. Маня хекнула и прищурилась, вчитываясь в условия.

— Велосипедов у нас нет, как я поняла, — проскрипела она, — роликов тоже. Но если конкурентов у нас не будет, то давайте брать спортивную ходьбу. И бег можно. Сразу всем. Потрусим легонько — да и делов!

Я, которая всегда раньше бегала на дорожке в зале, возмутилась:

— В смысле — «да и делов»?! Бегать не так-то просто!

— Ничо, ничо! Потренируемся.

Я пожала плечами и выбрала для каждой ходьбу и бег. Что же выбрать третье?

— Мне кротов поставь! — потребовала Маня, — Ух, я ентих кротов на даче! Ух! Аж злость берет! Я уже знаешь, как руку набила? Я там ентих кротов…

Я усмехнулась и покачала головой. С таким-то настроем, может, мы и молодых обойдем?!

Я выбрала аэрохоккей, а Аня с Женей решили попробовать настольный теннис.

— Потренироваться зато можно, — рассудила Аня, — на каждой площадке эти столы стоят. Нам останется только купить мячики и ракетки.

Я цокнула языком. Действительно! А как мы с Маней будем тренироваться?! Я — на своем аэрохоккее, а Маня — на кротах… Ну, ладно уж, Наша цель — вовсе не победа, а участие. Так что оставляем, как есть.

С интеллектуальными активностями все было не так просто. Большой диктант, задачки на логику и математику, шахматы, географический квиз, исторический квиз и задачки по химии.

И снова Маня решила за всех:

— Диктант и математику! Зуб даю, это самое простое!

— Ты б зубы так просто не раздавала! — хихикнула я, — У тебя их не так много осталось, чтобы рисковать!

Маня сверкнула на меня глазами.

— Но я согласна, — пошла на примирение я, — мы тут все дамы грамотные, диктант нам под силу. Математика, надеюсь, тоже. Кроме того, у меня есть идея, кого попросить нас подтянуть…

— А еще что взять? — неуверенно протянула Женя, — В шахматы я умею играть, но очень-очень слабо.

— Да мы тоже, хех. Мы тоже… Слушайте! Может, все втроем заявимся на географический квиз? Ведь будет проще готовиться!

— По этой логике, нам надо всем в спортивном этапе выбирать одинаковое!

Маня была права. Но никто, кроме нее, не хотел брать «ударь крота», Аня была против аэрохоккея, я же точно не хотела настольный теннис. Мы все чуть ли не передрались, когда спорили, что лучше!

— Как ты «ударь крота» будешь тренировать? М?

— А в столе дырки лобзиком наделаю, да и вас под стол посажу, вот!

— Ну, знаешь ли!

— А аэрохоккей мы тебе где найдем, Пална?

— А в любом торговом центре стоит!

— Ну-ну!

— Ну-ну!

В общем, мы решили оставить все, как есть. Теперь предстояло зарегистрировать команду. Нам повезло, что команды состояли из четырех человек. Нас как раз четверо. И добирать никого не нужно. Хотя… Я знаю, кого бы я первым делом сагитировала на вступление в команду, если бы потребовалось больше участников! Ну да ладно…

Я сидела перед пустой графой для названия.

— Ну, что? — обвела я девчонок взглядом, — И как назовемся?

— Надо чтоб не в бровь, а в глаз! И чтобы сразу было понятно, что с нами лучше не связываться!

— Мань, чтобы всем было понятно, что с нами не надо связываться, мы тебя капитаном объявим и такие восклицательные знаки на себя повесим. Типа «внимание» — как на машины лепят.

— А вот и объяви! Объяви! Или опять пытаешься меня отстранить?

Аня с Женей, кажется, уже пожалели, что в это ввязались. Какие-то лица у них… Не больно воодушевленные. Поди, объясни им, что у нас с Маней препирательства — часть ежедневной рутины, и работа без этого не ладится?!

— Да нету, нету тут капитана, — развернула я ноутбук к Мане, — вот, смотри. Все, что нам нужно — название. Все остальное я заполнила. Возрастную категорию, карточки участников…

Маня ушла в творческий поиск.

— Надо что-то оригинальное! — она активно махала руками с каждым словом, — Что-то такое дерзкое! И чтобы сразу было понятно, что мы не старые, а опытные! И что разгромим всех! И…

— И?

— Да не знаю пока. Отвяньте. Под пивко, может, подумаю.

— Эх ты, пьянчуга! — пожурила я ее в шутку.

С недавних пор я стала держать в холодильнике пиво. Исключительно для Мани, когда она заглядывает в гости.

Я тоже задумалась. Вот что-что, а названия я придумывать совсем не мастер! Маня зато как прекрасно нашу контору назвала! Иногда мне кажется, к нам заглядывают только из-за оригинального названия. А потом уже и дела поручают, тоже в шутку… А мы в шутку зарабатываем…

— Так! Я все придумала! — заявила Маня, сверкая глазами.

Она резко вскочила с дивана и тут же зашаталась. Мне пришлось ее ловить.

— Ты бы поаккуратнее, Николавна, — уколола ее я, — нам еще Городские игры выигрывать!

— Да потемнело, потемнело в глазах-то! — пробурчала она, — Да все, все, не держи меня! Итак… Дамы… Мои тигрицы… Мы будем называться, — она сделала театральную паузу, — Пескоструйные машины!!!

Глава 10. Осторожно: в игре Персионерка

24 мая, Зеленые аллеи

В большом городе люди почти разучились удивляться. Чем больше народу, тем больше городских сумасшедших. В маленьком городишке какой-нибудь дед в шотландском килте и с волынкой станет главной темой для обсуждений, но в столице… В столице, кажется, к странностям быстро привыкаешь.

Однако, ручаюсь: когда в парк вышли четыре бабушки в ярких спортивных костюмах и баффах на головах, гуляющие пооткрывали рты. А главное-то, что этими бабушками были мы! Пескоструйные машины! Умеет Маня подстебнуть, умеет…

— Ну, что, мои тигрицы, — начала она, упираясь кулаками в бока, — мы все здесь собрались, шоба урвать победу! Размазать малохольную молодежь по стеночке! И ентих организаторов! И…и… И забрать свой честный выигрыш! И прокутить его в…

— Стоп, стоп, — прервала ее тираду я, — никакого выигрыша. Максимум — медальки на шею повесят.

— Ага, шоколадные, — рассмеялась Аня.

БабМаня насупилась и что-то проворчала, после чего полезла в карман за сигаретами. Я перехватила ее руку.

— Эй! Это так ты собираешься размазать молодежь по стеночке? Да ты и пары метров не пробежишь без одышки!

— А чо я могу сделать? — завозмущалась Маня, — В моем возрасте бросать уже поздно. Уже только хуже будет.

— Скажешь это врачу.

— Я не пойду! Нет! Ни за что!

— Пойдешь, пойдешь, — пробормотала я.

Каждый раз собираюсь ее отвезти, когда слышу ее кашель. Впрочем, сейчас действительно не время для пустых разговоров. Городские игры — меньше, чем через неделю!

Мы прикинули по карте и выяснили, что аллея длиной примерно полкилометра. Стало быть, почти идеально подходит. Тренироваться будем туда и обратно — чтобы на соревнованиях потом было легче. Но сначала, как самая умудренная опытом, я должна предупредить своих соратниц…

— Так! Девчонки!

— Тигрицы! — перебила Маня, но я махнула на нее рукой.

— Самое важное — это наше с вами здоровье. Если у кого-то что-то заболело, потемнело в глазах или стало трудно дышать — сходим с дистанции. Я напомню, — выразительно посмотрела я на Маню, — что нам не обязательно побеждать. И совершенно не обязательно умереть в попытке победить. Ясно? Мы вышли, мы уже молодцы! И нам нужно себя беречь!

— Скучно! — заявила Маня, но на нее зашикала Женя. Я благодарно взглянула на нее.

— Пусть скучно! Зато мы будем живы-здоровы. Времени для тренировок почти нет, так что просто сделаем что-то минимальное. Сначала — разминка! И… Поехали!

Мы встали в подобие круга, и я принялась показывать движения. Очень простые и легкие. Чтобы не запутаться, начинаешь сверху и идешь вниз или наоборот — начинаешь со стоп, заканчиваешь шеей. Каждый суставчик надо разогреть и разработать. Травмы нам не нужны. И, чем старше ты, тем больше времени уходит на разминку и заминку. Это надо понимать.

Было как-то неловко, потому что посетители парка постоянно на нас глазели. Я понимаю, что четыре старушки сгибаются не так притягательно, как какие-нибудь аппетитные молодые девчонки, и что смотреть тут особо не на что… Но, все же, на нас все обращали внимание. Один мужчина даже показал большой палец, проходя мимо.

— Так, дамы! — похлопала я в ладоши, — разогрелись? Размялись? Ничего не болит?

Девчонки помотали головами.

— Вот и отлично! Тогда вперед!

Я забрала изо рта у Мани дымящуюся сигарету — и когда успела, куряга? — и первая пошла по аллее.

— За мной, дамы! — скомандовала я, — Бодрым строевым шагом…. Шагом марш!

И только сейчас я заметила, что нас исподтишка снимают подростки на лавочке. Ой, как неловко! Это же что потом — в этих ваших интернетах будут везде крутить ролики с нашим участием?! Но я лишь подняла голову и гордо проследовала мимо группы мальчишек. С другой стороны — чего такого? Пусть берут пример!

Мы прошли до конца аллеи и повернули обратно. Темп я выбрала средний — быстрее, чем прогулка, но гораздо медленнее, чем спортивная ходьба. Я не собираюсь давать огромную нагрузку на сердце. Я и раньше-то в зале никогда не начинала бегать сразу. Сначала минут 15-20 по дорожке походить, в темп войти, постепенно повышая пульс…

— Ну, что? — я обернулась на девчонок, оценивая их состояние.

Все дышали чаще обычного, но выглядели вполне себе бодрячком.

— Считайте, мы прошли дистанцию по ходьбе! — объявила я, — Молодцы, мои машины! Супер!

— Скучно! — заявила Маня, снова шарясь в карманах, — Скучно ты тренируешь!

— Ну, давай ты! — мне надоело, что она постоянно докапывается.

Вот пусть сама и придумывает так, чтобы не скучно…

— Ставлю тыщу! — объявила Маня, — Что я первая до туда дойду! — она показала на конец аллеи.

— Да ты дымишь, как увлажнитель на максималках, — усмехнулась Аня, — я ставлю на Алю. Она придет первая.

— Спасибо, подруга, — Женя обиженно насупилась, — вот так вот дружишь с человеком, дружишь, а тысячу она не на тебя ставит…

— Я? Я даже не сомневаюсь, что обгоню эту кошелку! — вздернула подбородок я, — Заводите секундомер!

Мы встали на старт. Аня подняла вверх руку и достала телефон.

— Три…два….один!

И мы с Маней понеслись! Женя решила не участвовать, раз на нее ставка не поставлена.

— Сдавайся, зубрила архивная, — ткнула меня в бок Маня, — когда я представляю, что впереди меня ждет накаченный красавчик, у меня открывается второе дыхание!

— А когда я представляю, сколько ты куришь, я ощущаю, как твое второе дыхание сразу закрывается, и ты надрывно кашляешь своему красавчику прямо в лицо! — парировала я.

— Душнила.

— От душнилы слышу.

Откуда-то с газона за нами вылетело два фонаря и принялись преследовать.

— Твою ж…

Я ругнулась и ускорила темп. Летающий прямо над головой камикадзе вдохновлял только на одно — сбежать отсюда как можно быстрее. А он, гад, еще и лампочкой красной мигает! Небось, индикатор зарядки у него совсем тю-тю!

Маня осталась позади. Я победно оглянулась на нее и чуть не рухнула на землю из-за коряво лежащей плитки. Надо быть осторожнее.

Внезапно в кармане завибрировал телефон. Я подумала, что это, должно быть, по работе, поэтому поспешила снять трубку.

— Алло?

— Алло, Алевтина Павловна?

— Миша! Ты?

— Я! А от кого вы бежите!

— Я бегу за тысячей, это другое!

— О-о… Может, перезвонить?

— Нет-нет, я вся внимание. Что там?

— Знаете, я тут в пятницу совершенно случайно нашел еще три подобных квартиры, которые отняли по той же схеме. Везде фигурирует займ и последующая продажа на торгах. И это все пенсионеры! Самое интересное, что случаи свежие. Думал, вас заинтересует… Я…

— Конечно! — перебила его я, — Мне нужна вся информация, вся-вся! Что сумеешь найти!

Я уже дошла до финиша и, обернувшись, показала Мане язык.

— Может, завтра перед работой передам тогда? Я уже сделал для вас копии. И тут Юлия из вашего отдела передала вам папочку, кстати…

— Шулерша! — громко заявила Маня, наконец, доковыляв до меня.

— А? — не понял Миша.

— Да это подруга моя, — хихикнула я, — давай лучше договариваться на завтра…

***

24 мая, у квартиры Алевтины Павловны

Мы поднимались по лестнице, все запыхавшиеся и уставшие, когда из квартиры ну-Лехи вышел Игорь Матвеич. Я встала, как вкопанная.

— Ты чего это здесь?

Он расплылся в довольной улыбке и схватил мою руку, притягивая ее к губам. Я стала вырываться.

— О, Персик… Ты такая спортивная сегодня. Вы все такие спортивные, дамы… Ну просто девчонки на физкультуре! Как жаль, что я не ваш физрук… А я вот провел первое занятие с Алексеем. Удивительно способный ученик, удивительно. Правда, я не всегда понимаю, что он говорит…

Я покачала головой. Хотелось бы верить, что после занятий Леша перестанет взрывать наш дом. Хотя… А вдруг Игорь Матвеич, наоборот, научит его, как правильно все взрывать?! Надо поговорить с ним об этом.

— Ты-то мне и нужОн, — заявила я своему ухажеру и к его великой радости повела к себе в квартиру.

— Они что, тоже с нами? — покосился он на девчонок.

— Именно! Именно, дорогой Игорь Матвеич! Нам тоже нужны занятия!

Мы быстро ввели его в курс дела.

— Куда-куда заявились? — вытаращил глаза он, — На Городские игры? Это же через неделю! Да как вы…

— А нам и не надо выигрывать! Нам надо показать, что мои клиентки вменяемы! И тогда Служба Заботы от них отстанет! И комиссию мы пройдем!

Игорь Матвеич восхищенно цокнул.

— Это гениально! И так элегантно! Мой Персик! Ты как всегда на высоте!

Я обреченно вздохнула.

— Хотелось бы быть еще на высоте во всяких там задачках. Надо найти бумагу и ручки! Тащите на кухню все, на чем хоть как-нибудь можно писать!

Спустя полчаса мы уже расселись, как прилежные ученицы, за кухонным столом. Места было мало, мы толкались локтями, а еще тут было проще простого списать. Маня открыто пялилась в мой блокнот, хотя я поставила только дату и написала «Тренировка № 1».

Маня деловито написала так же.

— Профессор, Мария Николавна списывает! — пожаловалась я, подняв руку, — Я отсяду вон туда.

— Ябеда и зубрила, — вынесла мне вердикт Маня и принялась списывать у Жени.

— Ну-с, с чего начнем?

— Диктант! Это самое простое! — решила я.

Игорь Матвеич начал диктовать…

За неимением подходящего текста, мой ухажер стал читать нам новости из соцсетей. Это было, конечно, ошибкой. Новости были просто возмутительные, и сосредоточиться просто не получалось! Кое-как я закончила писать, сдала блокнот нашему «профессору», и он попросил всех удалиться из кухни.

Спустя двадцать минут он вышел весь взъерошенный.

— Вот вам, дамы, — отдал он блокноты Ане с Женей, — Персик… Держи, пять. С плюсом. Маня… Я не смог это проверить…

Мы все столпились над ее тетрадкой.

Писала Маня, как курица лапой, но это было еще полбеды. Она писала с ужасными ошибками, по ходу текста вставляя свои примечания. И вот что у нее получилось:

«В этам гаду праизашла инды (зачеркнуто) индэ (зачеркнуто более агрессивно) индэсакцыя пенсий на десить працентов. ВРАКИ!»

Или:

«Фонт копитальнава римонта атказался взяца за вадаправод в раёне Белкино. ПРАХИНДЕИ!»

Я уронила лицо в ладони и перестала читать. Нет-нет, так мы далеко не уедем. Надо срочно что-то делать.

— Маня, — скорчив серьезную физиономию, сказала я, — если ты не напишешь диктант нормально, я тебя не возьму с собой на дальнейшие дела. Не нужны мне безграмотные!

— Пф! — вспыхнула Маня, — Ну-ну. Ты еще каждому клиенту проверку проводи, ага, ага! Чтобы от тебя побыстрее сбегали! Вот еще! Будет она еще меня шантажировать! Это и моя фирма тоже! И я, в отличие от тебя, бумажной душнилы, реальным делом занимаюсь! Мне вот эти вот бумажки писать не надо. Я эффективнее работаю, да! Ясно?!

Ладно… Мы пойдем другим путем… Притворно вздохнув, я развела руками.

— Что ж… Ты права… Куда мы лезем? Нам ни за что не размазать молодежь на играх!

Маня злобно сверкнула глазами и вырвала свой блокнот из рук Игоря Матвеича. Поджав губы, она что-то старательно выводила на листе, после чего отдала ему на проверку. Игорь Матвеич прочитал и скривился.

— Ну… На троечку максимум. Надо еще постараться.

Но сложнее всего оказалось с задачками.

Игорь Матвеич диктовал:

На полке в ряд стоят три банки с вареньем: малиновым, вишневым и смородиновым. Вишневое стоит не с левого краю и не рядом с малиновым. В каком порядке стоят банки?

— О-о! — орет Маня, — Так чегось они стоят, когда съедены уже давно должны быть! И что это за правила такие: вишневое не может стоять рядом с малиновым! Я ставлю банки так, как захочу! Или они покусають друг друга?!

— Ох, Маня, — протянула я, — это же задачка… Тебе надо просто представить…

— И не собираюсь! Я как представлю, что меня заставляют как-то банки по-особенному раскладывать, я готова патлы повыдирать таким советчикам!!!

— Давай другую задачку, — попросила я Игоря Матвеича.

В этот момент в дверь позвонили. Девчонки вопросительно переглянулись.

— Мы никого не ждем, — сказала я, и голос у меня дрогнул.

Неужели пришли? Неужели нас раскрыли?.. Еще и Игорь Матвеич это все увидит… Позор-то какой!

— Я здесь одна, если что, — тихонько сказала я и пошла к двери.

Посмотрела в глазок. Те двое с папочками, что к Мане ходили! Трезвонят и трезвонят.

— Кто это? — спрашиваю.

— Служба заботы. Мы не можем найти Марию Николаевну. А в прошлый раз она нас к вам водила. Может, она у вас сейчас?

Я показала сидящим на кухне, что надо молчать и сделала голос как можно более грозным:

— Никого у меня нет. Где Мария Николаевна — я не в курсе. Прошу не ходить ко мне больше.

Те двое посовещались на лестничной клетке и ушли. Плохо дело! Если они начнут ходить и за Маней, мы ничего сделать вообще не сможем!

Ладно… Они ушли, а значит, время терять попусту нельзя. Надо возвращаться к задачкам. Игорь Матвеич снова читал:

— Что теряешь, как только делишься этим?

Аня с Женей стали в нетерпении тянуть руки, но Маня решила, что сегодня она выступает без очереди.

— Парикмахера! Сколько раз уже напоролась!

— Почему же парикмахера? — смеясь, спросила Аня.

— Так ты пробовала, дорогуша, кому-то передать контакт хорошего мастера? Как саранча налетят на него, а ты потом записаться не можешь! От же ж! Тьфу!

— Давай следующую, — предложила я.

— Вы участвовали в марафоне и обогнали последнего бегуна. Какое место вы заняли?

— Легче легкого. Первое. У меня может быть только первое место!

— Мань, может, дашь нам ответить?

— И вправду! — возмутилась в шутку Женя, — Мы тебе сейчас рот заклеим. Дай потренироваться, нам же через неделю на соревнования!

— Зачем же рот клеить? — подмигнула я девчонкам и открыла холодильник, — У меня есть способ понадежнее…

Теперь Маня была занята поглощением пива с сушеными кальмарами, а мы смогли продолжить обучение.

— Посетитель зашел в бар и попросил стакан воды. Но бармен внезапно со всего размаху бьет подносом по стойке и орет посетителю прямо в лицо. Почему?

Аня победно заулыбалась. Кажется, она знала ответ. Да и я догадывалась. Но Маня закрыла рты нам обеим, не успев прожевать своих кальмаров.

— Потомуфта нефрен в бафе вофы просить. Где эфо вифано!

Я еле-еле отлепила манину ладонь от своего рта. Пришлось куснуть ее!

— Ай! — обиженно завопила Маня, — Скандальная женщина! Я это сразу поняла, когда ты ко мне в доверие!..

— Руку отдай! Отдай руку!

— А вона чо этот лавочник не учится? Пусть он тоже участвует! Как займет последнее место на играх, погляжу я на него!

— Тренер не играет, — строго заметил Игорь Матвеич.

— Все, хватит! — решила я, — Каждый пусть сам занимаемся. В конце концов, в интернете уйма подобных задачек! А с тобой, Маня, я еще разберусь! Ох, разберусь!

И эта женщина собиралась кого-то там размазывать на играх?..

***

25 мая, у ворот Городского архива

Миша уже дожидался меня. Хоть я пришла вовремя, было видно, что он волнуется и сильно спешит вернуться на рабочее место.

— Я очень ненадолго, — сразу объявил он, вручая мне две папочки, — думаю, тут вы и без меня разберетесь, что от кого. А мне надо бежать. И так еле вырвался на перекур…

Я сразу убрала папки в рюкзак. Смотреть буду в офисе, в спокойной обстановке, хоть и не терпится залезть и пробежаться глазами прямо сейчас. Но на улице еще такой ветер… Не надо мне лишних проблем, верно?

— Спасибо, Миша. Что бы я делала…

Миша вдруг внимательно посмотрел на меня.

— Вы ведь не для себя это выясняете, Алевтина Павловна?

— Я… Почему ты… Я не…

— Да ладно вам. Я прямо нутром чую, вы за что-то взялись. Хоть это и не мое дело, напомню вам, что если хотите, чтобы дело действительно рассмотрели, а не подтерлись им при ближайшем же походе в туалет, посылайте анонимный конверт со всеми документами напрямую независимым прокурорам…

— Независимые прокуроры?! Они все еще работают? Я думала, давно расформированы.

— Все так думают. Это был очень хороший пиар ход. Никто только так и не понял, кто интересант. В общем, я наводку дал, уверен, что вы-то со своими мозгами поймете, что лучше делать в этой ситуации.

И Миша приложил пропуск к столбику у калитки. Я окликнула его, когда он уже зашел на территорию архива. Он так и остался стоять, придерживая калитку рукой.

— Как Юля-то там? Не знаешь? Не говорила ничего?

Миша как-то странно посмотрел на меня.

— Вы не знаете? Ее увольняют.

У меня что-то в животе уж упало!

— Увольняют? Мою Юльку?! Да что там творится у вас?

— Это что там творится у вас, — скривился Миша, — говорят, ее застукали, когда она копалась в столе заместительницы начальника.

Я почувствовала себя такой виноватой перед Юлькой! Это же я, я ее попросила в столе порыться! Это же из-за меня ее уволили! Ну как же так-то?! И чем я теперь могу ей помочь?..

Миша вежливо со мной попрощался и сослался на большую занятость. Мне пришлось его отпустить. А что я еще от него узнаю? Юльке надо звонить. Только как стыдно-то, боже ты мой! Как я вообще осмелюсь ей позвонить? Может, лучше написать?.. Но она может разозлиться и вообще меня заблокировать. И как ей помочь? Можно ли ее восстановить в должности? Могу ли я взять всю вину на себя? Ведь мне-то что теперь сделают?

Ох, голова идет кругом.! И зачем я полезла во все это?.. Ну, зачем?..

***

25 мая, Зеленые аллеи

Грусть — грустью, а тренировки никто не отменял… Девчонки на меня надеются, тем более, что я зарекомендовала себя, как неплохой организатор. Поэтому перед тем, как уехать с Маней в офис, мы выйдем в парк на очередную проходку. Ну, потому что пробежкой это нельзя назвать…

Мы переоделись в спортивное, захватили бутылки с водой и направились в парк. А там нас уже ждали…

Я сразу заподозрила, что эта группа тут находится по нашу душу. Сразу поняла, как мы только подходили к парку. Но кто это такие, и что им надо? Я ткнула Маню в бок.

— Слушай, у тебя со зрением как? Это вон кто там стоит?

Маня прищурилась, но ничего не ответила.

— Аня? Женя? Кто-нибудь хорошо видит?

— Да чего гадать, сейчас поближе подойдем и узнаем, — рассудила Аня.

Я цокнула языком.

— На твоем месте и на месте Жени я бы держалась подальше и морально готовилась к побегу. Будьте внимательны.

Однако, подойдя ближе, я удивленно вздохнула. Это все были пенсионеры! И их было семеро. Пять женщин, двое мужчин. Назвать их старушками или старичками как-то язык не поворачивался. Это были довольно бодрые пенсионеры! Да и держались гордо, ровно. Никто не горбился, никто не опирался на палочку.

Мы переглянулись с девчонками. Все были в недоумении, и только Аня как-то хитро улыбнулась. От группы к нам шагнула одна пожилая дама в шортах, надетых поверх лосин, в лонгсливе и в кепочке.

— Так это вы! — она по очереди пожала нам руки, пока мы удивленно хлопали глазами, — Спасибо, что вдохновили нас на игры! Я вон, — она махнула рукой в сторону группы, — соседок пригласила, супруга вытащила, сестру с супругом, опять же. Мы тоже будем участвовать!

— Э… Откуда же вы обо всем узнали?

И тут вперед пролезла Аня.

— Мы же заметили, что вчера нас снимали! И я подумала, что это очень хорошая идея, если дело еще до игр получит огласку. Так-так, спокойно! Я без имен и личных данных, — пояснила она, наблюдая, как я начинаю паниковать, — но я кое-что в деле понимаю. Все же я в прошлом профессор. Кафедра социальной психологии. Поведение групп. Управление вниманием и предпочтениями. Это все мне известно не понаслышке.

Я же могла только молчать и слушать.

— Я тоже немного поснимала, как вы с Маней соревнуетесь. Добавила пару сцен от себя. Рассказала, что мы делаем и зачем. Ну, мы участвуем в играх, чтобы в первую очередь обратили внимание на то, что пенсионеров не надо оберегать от всего подряд, не надо запихивать в лечебницы и как-то иначе ограничивать жизнь. Посыл такой: мы живем полной жизнью, даже в играх участвуем. И мы абсолютно вменяемы и адекватны.

— Да как ты только до этого догадалась, — протянула я.

— Это чтой-та, она нас по интернетам евошним выложила? — подбоченилась Маня, — Это чтой-та получается, мы теперь звезды?!

— Звезды, звезды, — пробормотала я.

— Спасибо вам, — вмешалась та же дама из группы, — мы тоже хотим вас поддержать. Да и вообще, идея здравая! Мы так-то активные, то в теннис на площадке играем, то скандинавской ходьбой занимаемся, то на велосипедах ездим! Поэтому и заявились. Нам не трудно и даже очень интересно.

Остальные в группе согласно закивали. Они представились, но я сразу всех-то и не запомнила. Да и зачем мне? Запомнила только, что самую активную из группы Инна зовут. Она, кстати, пустила волну дальше, как оказалось.

— У меня есть свой канал, ну, там про закрутки, про какие-то лайфхаки, как модно сейчас у молодежи говорить. Стримы веду кулинарные. И я прямо на стриме про вас рассказала. Думаю, через пару дней желающих будет еще больше.

— Господи, за что мне это! — потерла лоб я.

— Да вы не переживайте! — успокоила меня Инна, — Мы вам не помешаем, тем более, что с этого района, пожалуй, много народу и не соберется. Все равно каждая группа сама по себе будет тренироваться. Вы только не бросайте это дело! Вдруг вы действительно кому-то поможете переосмыслить свою жизнь? Ведь что такое жизнь? Это и есть движение!

— Ладно, давайте уже разминаться, — вздохнула я, — дамы, в круг! И господа тоже! Поживее, поживее! А то я на работу опоздаю.

— Вы еще и работаете? — воскликнула Инна.

— У меня бизнес, — ответила я.

Группа посмотрела на меня с особым уважением. Я даже на секундочку испытала гордость за весь тот фарс, что я рискнула напыщенно назвать «бизнесом»…

Ладно, была не была! Новость уже запущена, а слухи расползаются быстро, особенно в соцсетях-то! Чем больше просмотров набирает новость, тем больше она набирает просмотров. Как бы это ни прозвучало. Но именно так все и работает.

Да, вот только я ожидала, что мы станем героями только по факту того, что единственные заявимся на игры. Теперь же планы меняются. Теперь они очень сильно меняются…

***

25 мая, офис агентства «Душним для души»

Я сидела над документами, которые раздобыл мне Миша. Негусто, конечно — я имею в виду, фактической информации мало. Адреса квартир есть — только на что они мне сдались? Эти квартиры уже ушли с торгов. Да и зацепок по организациям нет: схема та же, но агентство займов фигурирует везде разное. Один раз знакомая нам «Кубышка» и два раза некая компания «Благосостояние». Совершенно ни на что нас не выводит.

А уж риэлторские фирмы, выкупавшие квартиры с торгов, были вообще разными! Помимо «Резидента» здесь встречались еще «Большой город» и «Вилла». И поди спроси у них что-то! Нет, тут надо копать в сторону людей. А вот по ним информации почти никакой. ФИО, год рождения — да и все. Больше по Мишиному ведомству подробностей не проходит. Нет, ну ладно, может, номер паспорта еще — но Миша мне такую информацию уже не предоставил. Да она бы и не сильно мне помогла.

За неимением лавочки Маня вновь курила в прихожей. Я подошла к ней, рукой разгоняя едкий дым. Сунула ей под нос распечатки.

— Нам надо расспросить вот этих людей.

Маня повернулась ко мне, выпуская дым прямо мне в лицо.

— А зачем?

— А затем. Что если это одна и та же схема мошенничества, нам нужно, чтобы в их историях оказалось хоть что-то общее. Но мы даже не знаем, где они сейчас. Судя по недавним датам торгов — они еще отдыхают в санатории. Если схема одна и та же. Если нет — я понятия не имею, где их искать. А в приюты не заявишься теперь.

— Хех, да! После нашествия двух сумасшедших бабок и похищения пациентки они, наверное, усилили охрану!

— Ага, турели по периметру поставили, — пробормотала я, — сделаю-ка я один звонок…

Всего у меня было три квартиры и, стало быть, три неудачливых бывших владелицы. Я набрала санаторий, и мне подтвердили, что все трое действительно у них отдыхают. Но когда я спросила про возможность посещения или хотя бы экскурсии по санаторию, меня послали.

«Это социальный санаторий, какие посещения и экскурсии?!» — гневно крикнули мне в ухо и бросили трубку.

— Ясно, — пробормотала я, — понимать надо. Раз социальный санаторий, то никаких экскурсий. Это же так очевидно. Как такого можно не знать?..

— Что ты там бубнишь?

— Собирайся, говорю. Нам надо срочно туда ехать. И как-то попасть внутрь. А потом так же по-тихому свалить.

Сказала и испугалась своих же слов. Это что же получается? Нормальным путем в санаторий нам не попасть. Значит, я уже настроена на ненормальный путь. То есть, некий обходной. Такой, в стиле Мани. И у меня даже не ёкает в груди от возможного нарушения закона!.. Ох, позор! Позор на мои персиковатости! Если Игорь Матвеич узнает…

Да и дался мне это Игорь Матвеич. Ну, не одобрит он, и что с того? Хоть мне и страшно, я не могу бросить это дело. Еще три пенсионерки останутся на улице, а неизвестный мошенник будет продолжать творить свои дела безнаказанно. Да, понимаю, эти трое — даже не мои клиентки. И они не платят и вряд ли когда заплатят мне. А мне и не надо. Просто я взяла СЛЕД. Я уже не смогу с него сойти, пока он не приведет меня к разгадке.

Пока телефон был в руке, я набрала Юлю. Страшно, аж жуть. Но больше всего стыдно. Пока шли гудки, перебирала листы из ее папочки.

Четыре фирмы. Два набора учредителей. Два привода в суд за мошенничество — по одному на каждую из старых фирм. И два заявления о регистрации новой фирмы. И уж если это не служит доказательством… То я не знаю. Больше у меня ничего нет. Кстати, а ведь более раннее дело еще приходилось на время старого шефа. Понимаю, понимаю, я уже фантазию и притягиваю факты. Но это свойственно всем людям. Мы хотим как можно быстрее сказать «А, теперь все ясно!»

И перестать ломать голову…

— Алло? — Юля взяла трубку, и у меня перехватило дыхание.

— Юлечка! Прости меня, старую дуру! — выпалила я скороговоркой, — Тебя уволили из-за меня! Из-за этих чертовых документов! — я со всей силы шлепнула папкой по столу, — Как я жалею, что попросила тебя!

Я услышала, как Юля то ли смеется, то ли плачет в трубку. Но уже через несколько секунд она взяла себя в руки.

— Простите, Алевтина Павловна, — сказала она, шмыгая носом, — это нервное. Знаете, давно пора было оттуда валить. Сразу после вас. Все нервы испохабили. Да и не из-за вас это все. Разве я бы попалась? Просто шеф, оказывается, камеры стал очень тщательно проверять… Раньше их проверяли только, если что-то случилось. А теперь, видимо, постоянно. Ну, или он что-то подозревает.

— М-да, — только и сумела сказать я, — как же мне помочь тебе, Юленька?

Она высморкалась.

— Да все сложилось, как нельзя лучше. Я бы и так долго там не продержалась. Эти придирки каждодневные. Ругань. Стрессы. А я себя тоже не на помойке нашла!

— Да ты со своим опытом сейчас куда угодно устроишься! И зарплата будет вдвое больше! — поддержала ее я, — А уволили хоть не по статье?

— Милостиво разрешили написать по собственному, — съехидничала Юля, — впрочем, на том и спасибо. А чем можете мне помочь…

— Да, чем? Только скажи… Я себя такой виноватой чувствую…

— Не останавливайтесь! Копайте! Пусть они получат по заслугам!

Мы поговорили еще о том и о сем, но, положив трубку, я была на взводе. Легко сказать — не останавливайтесь! Легко сказать — копайте! Я, конечно, и так бы копала. Но от того, что на меня надеются люди, пусть даже это один человек –как-то мне нехорошо, если честно… А если я подведу?..

***

26 мая, по дороге в санаторий «Звезда»

Маня заправила полный бак, и мы поехали. Выехали рано с утра, закамуфлировавшись в самые старые шмотки, которые не жалко будет испортить. Ведь нам предстояла очередная вылазка.

Я предварительно откопировала все документы, полученные от Миши. Предполагалось использовать это в качестве доказательства. Хотя я все еще совершенно не представляла, как я сообщу пенсионеркам такую новость. Во-первых, это будет ужасным стрессом. Во-вторых — поверят ли мне? Короче говоря, я еще не решила, с чего буду начинать разговор.

Но если я не сообщу о беде, которая их постигла, как я буду смотреть себе же в глаза? Вот скажите мне, что лучше: узнают они про продажу квартиры сейчас, но все равно не смогут ничего сделать? Или приедут и обнаружат новых жильцов в своей родной квартире? Выбор просто жег душу.

— Не мучайся, — крякнула Маня, — все равно все пойдет не по плану, а ты уже вся извелась. Твои заготовки могут ничерта не пригодиться.

— Да я не могу без плана! — воскликнула я, щурясь от солнца, — Я должна все продумать, сопоставить, и только потом…

— Облажаться.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Впрочем, мы облажались с самого начала. Мы ехали по карте и, приехав на место, обнаружили высокий забор, шлагбаум и двух строгих охранников.

— И что же делать? — растерянно посмотрела на Маню я, — Мы, конечно, слегка подкачались, но мы практиковали в основном бег и ходьбу…

Маня покрутила головой по сторонам. Заметив, что один из охранников направляется к нам, дала задний ход, с визгом развернулась, и газанула в обратную сторону.

— Э-э! Мань! Нам надо кровь из носу попасть в этот санаторий! Давай не дури! Вези нас обратно!

— Да цыц ты!

— Маня, но мы уезжаем! Если ты собралась таранить ворота, то ты едешь не в ту сторону!

— Цыц, говорю! Доверься старой.

Мы вырулили на трассу и понеслись куда-то вперед, дальше от города. Маня все время сверялась с картой. Наконец, она притормозила и завернула на ухабистую проселочную дорогу.

— Маня, алло!

Кажется, я уже начинаю использовать ее лексикон!

— Готовь бицуху.

— А?

— Сейчас сама все увидишь…

Мы проехали какие-то полузаброшенные дачи и выехали к озеру. Так. Поняла теперь. На том берегу и есть санаторий. Ну, конечно! Они же на своем сайте обещали купание в озере и прогулки на речных велосипедах! Но только…

— Мань, ты что-то перепутала. Я плавать не так чтобы очень умею.

— А я…

— И в водолаза я играть не собираюсь!

Но Маня заглушила мотор и выскочила из машины. Открыла багажник и бросила что-то на траву рядом с авто.

— Вылезай! — стукнула она по моей дверце, — Или я опять все сама должна делать?!

Я внутренне возмутилась, но вылезла. Прямо передо мной лежала сдутая лодка и насос.

— Ого! Лодка! Откуда?

— У соседа взяла, он рыбачит.

— А откуда знала, что она понадобится?

Маня цокнула.

— А вот ничо я не знала! Просто у соседа давно ее взяла, по речке походить хотела. И все отдать забываю. А как ентих прохиндеев у ворот увидала — сразу все поняла. Надо вплавь!

— А весла?!

— Да тоже имеются, — она снова открыла багажник, — а ты качай, качай. Икры потренируешь, для забега это самое то.

Когда лодка была готова, и мы спустили ее на воду, я с сомнением скривилась. Глупость какая-то. Если санаторий охраняют, то его охраняют. И не факт, что мы не встретим такой же высокий забор с этой стороны. В общем, план казался мне еще более глупым, чем таранить ворота. Но что поделаешь? Мы полезли в лодку.

— Только не свешивайся на край, — недовольно пробурчала Маня, — перевернемся нафиг. Я тебя спасать не буду, так и знай.

— Спасибо, подруга. Именно такой поддержки я всегда и ждала.

— А я что? Это ты вон, трясешься. Лодку мне шатаешь.

Мы оттолкнулись легонько от берега и поплыли. Сначала было очень просто. Хватало всего нескольких движений веслами, чтобы лодка плыла еще некоторое время по инерции. Была и обратная сторона: легкая лодочка с готовностью крутилась то в одну, то в другую сторону, если мы сильно налегали веслом по какому-либо борту. Но это были еще цветочки.

Ближе к середине озера течение стало относить нас обратно к берегу. Руки мои задеревенели, потому что грести приходилось вообще без остановки. Только так мы отвоевывали отрезок за отрезком.

— Пора обозначиться, кто есть кто, — пробурчала Маня, — ты же знаешь, что в любой лодке есть Гребибля и Гребубля. Ты чьих будешь?

— Ай, отстань, — я сдула прилипшую прядь с запотевшего лба, — давай лучше курс корректировать. Нас опять куда-то относит. В какие-то кусты.

— Кусты — это очень хорошо! Мы там лодку спрячем, да и сами засядем, понаблюдаем. А ты греби, греби…

Преодолев середину озера, мы выдохнули с облегчением. Теперь течение снова помогало нам, и оставалось только направлять лодку, хотя она и так безошибочно направлялась в ближайшие кусты.

Берег здесь был не так чтобы и пологий. Кроме того, на том берегу был мостик, и мы смогли сесть в лодку, не замочив ноги, а тут мостика не было. Зато левее был оборудованный пляж. Санаторный, надо понимать…

Пришлось снять кроссовки с носками и подвернуть штаны. Надеюсь, тут нет чего-то острого на дне… Мы вылезли и, пригибаясь, добежали до кустов, волоча за собой лодку. Там и привязали ее за невысокое деревце.

— Охтыж! Пляж у них, посмотри-ка, Пална!

— И никого нет. Хотя — да, мы же выехали, ни свет, ни заря.

— Давай проникать на территорию.

— Ну, давай проникать на территорию. Только скажи мне, как я по твоему замыслу должна надеть кроссовки так, чтобы в них песка не оказалось?!

Маня проигнорировала мою жалобу. Пришлось кое-как отряхнуть ноги, сидя попой на песке. Неприятно, но сойдет. С Маней как повелась — так все, жизнь лишилась былого комфорта.

Мы, озираясь по сторонам и не встречая ни единой души, прошли пляж и попали в небольшой парк. Тут были дорожки, лавочки и много зелени. Даже фонтан имелся на главной аллее. А вон там, впереди!

— Снова забор! — зашипела я, — И почему я надеялась на чудо?!

— Да не ссы. Мы с тобой — ух! Неужели нас какой-тио забор остановит?

— Вот я боюсь человека, которого НЕ останавливают заборы, — пробурчала я.

Но делать снова нечего. Приплыли — надо лезть. Маня уверенно подвела меня к столбику забора и скомандовала:

— Давай, подсади меня!

И захрустели мои старые косточки… А когда Маня, восседая на широком столбике, протянула мне руки, я наотрез отказалась. Сама залезу. Еще рухнем тут вдвоем…

Кое-как уцепилась, нашла какую-то уступочку для ноги, поднялась. Уже на половине забора я осознала всю тленность нашего замысла. А когда поднялась на соседний столбик, окончательно в этом убедилась. Ведь буквально в десяти метрах от нас была калитка… Незапертая…

Глава 11. Шлифанем до победного!

26 мая, парк санатория «Звезда»

— Ой, подумаешь, через забор она полезла, перетрудилася! — заголосила Маня после того, как я высказала ей все, что о ней думаю, — Вона чо! Я ее привезла, я ей — лодку, а она.!

Я шикнула на подругу. Нельзя голосить, надо разведать ситуацию. Но где все? Я покрутила головой, но в парке не было ни души. А — нет, там вдалеке дворник метет дорожки и вытряхивает урны в большой черный пакет. Надо бы прошмыгнуть мимо, чтобы он нас не заметил.

Я подала Мане знак молчать, и мы покрались. Впрочем, это и не понадобилось, так как дворник не обратил на нас никакого внимания. Может, вообще в наушниках был, а пышная зелень скрыла наши передвижения.

Внезапно со стороны корпуса раздалась приятная музыка. Маня вопросительно посмотрела на меня.

— Подъем? — предположила я, — Поздновато, конечно. Мы уже успели и лодку надуть, и через забор перелезть, когда рядом калитка была…

Маня уселась на ближайшую лавочку.

— Тады ждем! — хлопнула себя по коленям она.

Я тоже приземлилась рядом. Прежде чем идти в народ, надо было все обдумать! А я до сих пор не решила, хочу ли сообщать такие ужасные новости пожилым леди. Они могут и инфаркт схватить, а я потом — всю жизнь виноватой ходи?

И тут меня осенило. Им же путевки давали почти на месяц! Что, если я смогу до возвращения хозяек разобраться во всем и сделать заявление независимым прокурорам? Что, если пожилые дамы не лишатся квартир?.. О-о!

«Это гениально, мой Персик», — как-то некстати вспомнила я.

— Так, Маня, план изменился, — строго сказала я подруге, — мы не говорим про квартиры. Ни слова. Поняла?

— А я-то чо! — с вызовом подняла подбородок Маня, — Ты мне и рта раскрыть не даешь, то не говори, се не говори!

Я вздохнула. Тебе не дашь, конечно…

Рядом с корпусом, кажется, началось движение. Я привстала с лавочки и увидела, что из здания стали выходить люди. Часть из них осталась у входа, а часть направилась в парк. Это были отдыхающие и присматривающие за ними работники в белых халатах.

— И тут отдохнуть не дают! — заявила Маня, — Везде эти дурацкие врачи затесались!

— Это медперсонал, — развела я руками, — мы же в санатории, Мань…

— Еще скажи, они тут клизмы ставят! — насупилась Маня, — Это что за отдых такой?!

— Ставят, ставят… Десятилитровые. Для особо активных бабулек. Во-о-от таким бидонами заливают!..

Не став слушать, что там бурчит Маня, я устремилась к толпе. Сейчас они все разбредутся, а мне — ходи да ищи, кого надо? К тому же, я совершенно без понятия, кто как выглядит. А я должна найти троих среди этой толпы…

План быстро созрел. Я быстрым шагом подошла к ближайшей медсестре и, прикинувшись новенькой, спросила якобы про «своих знакомых». Она недоверчиво посмотрела на меня, но, не увидев угрозы, указала в разные стороны. Я напрягла всю свою зрительную память, чтобы запомнить, за кем мне потом надо ходить.

Итак… Одна в розовом костюме. Вторая в длинной юбке в цветочек. Третья — в широкополой шляпе. Отлично!

Я понеслась за дамой в розовом. Ох, и шустрые тут пациентки! Стоит упустить из виду, как она завернет куда-нибудь, да и ищи, свищи… Наконец, я оказалась сразу позади нее. Так. Как ее зовут? А, впрочем, по легенде я и не должна знать.

Жестами показав Мане, что надо обработать клиента, я остановилась, отдуваясь. Ох, и шустрая дама нам досталась…

Маня встала с лавочки, прямо посередине дорожки, уперев руки в бока.

— Стоять!

Дама в розовом остановилась и даже отпрянула назад.

— Присядем! — скомандовала Маня.

Я замахала на нее руками и попыталась жестами показать, что действовать надо мягче. Ну… Я приторно-мило улыбнулась и погладила воздух перед собой…

— Садись, садись, — Маня потянула нашу даму на скамейку, — тебе уже клизму ставили?

Я перестала гладить воздух и выдала ему смачный воображаемый шлепок. Ну, кошелка! Потом будет жаловаться, что я ей и рта не даю раскрыть!..

— Не слушайте мою подругу, — приземлилась я с другой стороны от Мани, — она недавно заехала и ничего тут не знает. И волнуется. А, когда она волнуется, то обязательно спрашивает про клизмы. Это единственное, что ее успокаивает!

Дама в розовом понятливо заулыбалась.

— Давайте я медбрата позову! — предложила она, — Он сейчас вашу подругу мигом проводит!

На лице Мани отразился вселенский ужас, но она быстро взяла себя в руки.

— Да спокойна я уже, спокойна! — злобно пробурчала она.

Ну, и с чего начать диалог? Но надо начать с чего-то точно. Не подпирать же даму в розовом с обоих боков, как стражники! Надо что-то сказать…

— А как вы сюда путевку получили? — с деланным безразличием спросила я, — Я вот все пороги в Службе Заботы оббила… Еле-еле выпросила. Говорили: не положено!

Дама в розовом приосанилась.

— Это вам, видимо. Мне вот лично предложили. На дом пришли! Говорят, за выслугу лет…

Где-то я это уже слышала…

— И вы ни за что не платили?! — округлила глаза я.

— Нет, конечно! Ну, разве что только за этот…как его, — пощелкала она пальцами, — трансфер! Проезд, если по-русски.

Я покачала головой.

— Это прямо из Службы Заботы пришли к вам? А кто, не знаете? Я должна тоже выйти на этого доброго сотрудника!

Сердце мое забилось. Скажет или не скажет? Или заподозрит? Но дама в розовом, воодушевившись тем, что я попала сюда через пот и страдания (что было, в общем-то, правдой!), а она — легко и непринужденно… Короче, она легко раскрывала всю нужную информацию.

— Да я не знаю, как его зовут-то! Пришел, рыжий весь такой, высокий… Молодой, красивый! Уж не знаю, как вам помочь, — сочувственно посмотрела на меня дама в розовом.

Что же… Кажется, тут я узнала все, что хотела. Рыжий, значит. И как можно дела воротить с такой приметной внешностью?.. Я бы не стала.

— Спасибо за приятную беседу, — я встала со скамейки, — пожалуй, мы пойдем. Отведу мою подругу на клизмы, если она все еще волнуется…

Я попыталась взять Маню под локоть, но она злобно отбила мою руку и ушла, не попрощавшись с дамой в розовом.

***

26 мая, парк санатория «Звезда»

Дама в цветастой юбке оказалась более подозрительной, и мне пришлось долго втираться к ней в доверие, обсуждая разные не относящиеся к делу темы. Через несколько минут упорного втирания я получила схожую информацию: к ней пришли домой, представились сотрудником Службы Заботы, предложили путевку. Нужно было только оплатить проезд… И — да. Этот сотрудник был «ужасно рыжим»!

Со стороны корпуса снова раздалась приятная мелодия.

— Завтрак? — встрепенулась Маня.

Дама в юбке поднялась со скамейки и шустро посеменила к выходу из парка. Маня подорвалась за ней.

— Куда?! — я едва успела поймать Маню за резинку штанов.

— Пусти! Пусти, шантажистка! Там завтрак дають!

— Это я еще шантажистка! — рассмеялась я, — Какой тебе завтрак? Напомню, что мы тут слегка проездом… Слегка нелегально…

— И чо?! — надулась Маня, — Зато на завтраке они все будут, а потом разбредутся, кто куда. Как мы эту шляпу потом найдем? А ежели она шляпу сыметь?

— Аргумент, — хмыкнула я и отпустила резинку штанов, — тогда поспешим.

— Уж я-то поспешу! — радостно завопила Маня.

Она влетела в столовую, как ураган, и сразу устремилась на раздачу. Я даже не успела ее остановить!

— Ты что творишь? — прошипела я, нагоняя Маню, уже вставшую в очередь с подносом, — Нас сейчас раскроют!

— Это налог! Я чо, забесплатно тут веслами махала?!

Впрочем, можно и поесть… Мы встали рано, и даже у меня уже урчал живот.

— Какой стол? — спросила Маню грозная женщина на раздаче.

— Вон за тот столик принесите, — махнула рукой Маня на ближайший свободный.

— Стол какой?! — мгновенно потеряла терпение женщина, — Диета!

— Я?! — заверещала Маня, — Дие-е-ета?! Ало! Женщина, я не сидела на диете, даже когда мой зад был о-от такенный!

— Оно и видно, — хмыкнула женщина, смерив Маню взглядом, — сейчас медсестру позову, раз вы не знаете.

— Не надо медсестру, — пришлось мне вмешаться, — пятый у нас стол, пятый, — наобум сказала я.

Женщина недовольно на меня посмотрела, вздохнула и плюхнула нам на подносы по две тарелки каждой. Мы поспешили отойти от раздачи.

Ну, и где же наша шляпка? Я растерянно крутила головой по сторонам. Блин… Похоже, она ее сняла, в помещении-то! Надо было юбку на потом оставить, вряд ли бы с юбкой так получилось… Эх, голова моя, голова! С утра совсем не варит. Но глазастая Маня потянула меня куда-то в дальний угол.

— Вона, вона, — зашептала она, показывая носом, — шляпа на соседнем стуле висит.

Наша третья дама завтракала одна. И, надо сказать, весьма удивилась, когда на ее столик с грохотом опустились два подноса.

— Не возражаете? А то все места заняли, — сказала я.

Дама обвела взглядом полупустую столовую и схватилась за свой поднос, привставая.

— Ладно, ладно, — пошла на попятную я, — просто мы новенькие, и нам страшно. А вы тут одна сидите. К группе мы бы не подошли. Стеснительные.

— Ну, располагайтесь, — безразлично кивнула на свободные стулья дама, — я Тамара. Тоже не так давно тут.

Мы познакомились и встали за напитками. К моему возмущению, кофе пятому столу был не положен. Максимум, что нам предложили — компот из сухофруктов.

— Возмутительно! — ругалась Маня, — Он же воняет, как нечищеная клетка хомяка!

Женщина на раздаче с грохотом поставила на стойку два стакана воды.

— Это что? — скривилась Маня.

— Вода. Больше ничего не положено. Компот или вода. Идите, идите, не задерживайте очередь!

— Возмутительно! — выругалась Маня, садясь за стол.

Она поковырялась ложкой в тарелке.

— Иу! Овсянка! Еще и на воде! И всего три изюминки бросили! А остальной что — сами сожрали? Бандиты! Ворюги!!!

Я попыталась ее утихомирить, но Маня распалялась все больше и больше.

— А у нее что?! — полезла она в тарелку к нашей соседке, — Я тоже хочу!

— У меня каша с тыквой, — пододвинула к нам тарелку Тамара, — с радостью обменяю на ту, что с изюмом.

— Иу! — скривилась Маня, — Граждане! Доколе?! Тут только нервы испортить можно! Разве так надо кормить людей, приехавших на отдых?! А где шашлык? А где пиво?! Где барабульки, я вас спрашиваю?! Ладно, хотя бы колбаса!!!

Она перекрикивала музыку, и завтракавшие стали поворачиваться к нам.

— Это что же делается! — вопила Маня, — Бандиты! Шанта…шан…та…

— Сядь, ты выдохлась, — дернула ее за штаны я, — хватит агитировать других на гастрономический бунт. Не хочешь кашу — не ешь кашу. Вон, у тебя еще омлет лежит.

Маня без особого энтузиазма потыкала мизинцем омлет, который колыхался, как желе, и совсем сникла. Я же решила перейти к делу.

— А что тут рассказывать? — пожала плечами Тамара, — Пришли, предложили, я и поехала. Проезд только оплати, и делов!

— А кто предлагает-то? Я вон своими ногами все ходила!

— Так вы что, думаете, там один сотрудник на всех, что ли распаляется?

Именно так и думаю…

— Я вам даже имя-фамилию не скажу. Не запомнила. Но интересный молодой человек. У него даже брови рыжие.

Ясно… Что ничего не ясно. Ладно, пора заканчивать завтрак. Спасибо, было очень невкусно!

— У меня и подруге предложили, она вчера звонила! Скоро приедет! — поделилась радостью Тамара.

— Подруге? — напряглась я и села обратно, — И она согласилась?

— Да, но еще бумаги не заполнила. Это же не так быстро делается. Сначала приходят, предлагают, все рассказывают. Потом назначают следующую встречу и подписывают бумаги. Это нужно, чтобы ведомство успело путевку оформить — так мне объяснили. Путевки же именные.

О… А вот это интересная подробность. Но ее подруга… Еще не подписала! Значит…

— Умоляю, дайте адрес вашей подруги! Хочу перехватить этого рыжего. Пусть и мне путевки раз в год дает!

Эх, доверчивая дама! Тамара продиктовала мне адрес, и я быстро вбила его в телефон. Да уж… Неудивительно, что и на путевку она повелась. Нельзя же быть такой доверчивой, в самом деле! Но прямо сейчас это играло мне на руку, так что…

— Десерт! — объявили с раздачи, — По одному в руки!

— Десерт! — вскочила Маня, и ее глаза сверкнули.

— Да он диетический, там одно название, — лениво пояснила Тамара, но Маня уже ускакала.

Я — за ней.

— Маня, там, видимо, под расчет! — зашипела на нее я, — Не наглей! Мы тут проездом…

— Отвянь! Я должна вкусно поесть! Иначе лодку сама толкать бушь!

Маня схватила блюдечко с чем-то, отдаленно напоминающим кекс и понеслась к столу.

— Эй! — обиженно завопили из очереди, — А мне не досталось!

— А кончилось! — прогремела женщина и отошла от стойки.

Под возмущенные вопли Маня, на ходу запихивая кекс в рот, удирала из столовой…

***

26 мая, санаторий «Звезда»

Мы вылетели из столовой и понеслись по длинному коридору к выходу. Надо валить, и срочно! Информация получена, а обратить на себя гнев лишенных кекса пациентов… В общем, это, как минимум безрассудно, как максимум — опасно.

А ведь буквально за несколько секунд до того, как мы с Маней выскочили, по залу прошел подозрительный шепот. Кажется, там было что-то про то, что мы притворщицы. И шпионки. Потому как никто нас не знает, а если бы мы были новенькие, то нас бы все равно успели представить на ежедневном собрании. Да и заезда не было. Согласитесь, подозрительно.

Вот поэтому мы и валили. Маня бежала вразвалочку, покрякивая на ходу и отдуваясь.

— Быстрее, быстрее, куряга! — торопила я ее, — Сейчас как в фильме про зомби… Вся толпа из-за поворота!..

Вожделенный выход был уже так близко, как вдруг из-за поворота…

Бум!

Я ударилась в кого-то и сразу стала отбиваться.

— Пустите, пустите, это не я! Меня подставили! Вы не имеете права меня ловить!

И только после я посмотрела, кто же меня поймал. Это был огромный медбрат в зеленом врачебном костюме. Он продолжал удерживать меня и с легкостью цепанул Маню за руку. Она не успела сменить направление бега, да и куда бежать? В столовую? К начинающим что-то подозревать пациентам? Что тут лучше, не поймешь…

— Куда это вы собрались? — забасил медбрат, — А процедуры?

— Клизьма?! — еле слышно пискнула Маня и стала вырываться.

— Как вы отчаянно сопротивляетесь лечению! — удивился медбрат, с улыбкой наблюдая за нашими попытками, — А, главное, все так рвутся сюда попасть… А потом начинается! Ну, ничего-ничего. Привыкнете.

— Мы там… Мы это… В парке забыли свои очки! — соврала я, — Ничего не вижу, милок!!! А вдруг на них кто-то сядет? Надо срочно их забрать!

Медбрат недоверчиво покосился на нас, но Маня кивнула и сделала вид, что щурится. Хотя, скорее, с таким лицом она могла бы сидеть где-то в уборной, например…

— Ладно, идите, — отпустил он наши руки, — идите, а не бегите, я сказал!!! И я вас тут буду ждать. Мимо меня — не пройдете!

«Да больно надо», — проворчала я себе под нос, и мы понеслись.

Мы попетляли по парку, чтобы за нами точно никто не увязался, и вылетели на пляж.

— Быстрее, быстрее! — торопила я Маню, — Отвязывай лодку!

На ходу поснимали кроссовки, и, чуть ли не в зубах их держа, влетели в воду. Прошлепали несколько метров до лодки, толкнули ее, как следует, и быстро сами забрались.

Быстро — это, конечно, громко сказано. Я перевалилась через борт с грацией деревяшки. Маня меня еще ткнула под задницу, отчего-то думая, что мне это должно помочь. Когда мы уже были в лодке и схватили весла, на берег вылетела толпа.

«Мошенницы!» — заорали пациенты на разные лады и замахали руками.

Но махать руками они быстро перестали, так как сообразили, что у них имеются водные велосипеды… И вот уже первые лодочки отошли от берега под одобрительные крики наблюдающих.

— Маня! Греби…блин! — заорала я.

И сама начала грести, как огалтелая.

В воду, конечно, за нами полезли далеко не все. Но, думаю, после нашего отплытия уже весь санаторий считал, что мы их в чем-то надули… А мы ведь только хотели помочь… Вот так всегда! Стараешься, стараешься!..

— Ох, Маня, кажись, оторвались, — отдуваясь, прикрыла глаза я.

— Никогда меня еще так клизьма не мотивировала! — прокряхтела Маня, растирая поясницу.

Я решила промолчать. Ну, какая клизма после завтрака, в самом деле? Думаю, там были бы водные процедуры или массажи какие-нибудь… Хотя, учитывая невкусный завтрак, процедуры вполне могли тоже оказаться «невкусными». Иглоукалывание, например. И лежали бы мы с Маней на кушетках, как два престарелых дикобраза… И пришел бы к нам весь санаторий, обвинять нас в обмане. Да и на энтузиазме повставляли бы иглы еще куда-нибудь…

Нет уж, лучше греби, Пална. Греби, старая, греби…

***

27 мая, в городе

Чудом избежав карательного лечения, мы с Маней, как были, в песке и с надутой лодкой, привязанной к багажнику, понеслись спасать пенсионерку. Ту самую, к которой уже однажды наведался рыжий. И к которой он должен был прийти для подписания документов. Решающий момент! И его нельзя упустить!

Как минимум — надо убедить ее, что это мошенничество. И чтобы она передумала что-либо подписывать. Как максимум — надо сдать этого рыжего, куда следует.

Приехав на адрес, мы трезвонили в звонок, наверное, минут десять. Подергали ручку, но квартира была, разумеется, заперта. Покараулили у квартиры еще полчасика, в надежде, что наша подопечная просто вышла в магазин. Но она все не появлялась.

— Мань, ну неужели мы опоздали? Неужели она уехала? — я ходила по лестничной клетке, то и дело нажимая на дверной звонок, хотя было понятно, что никто не откроет.

— Да не дергайся ты!

— А если опоздали?!

— Ну, опоздали и опоздали! Всех не спасешь. Сам себя спаси, как говорится.

Вот не согласна я с Маней! Но и сделать ничего не могу. Вызвонили соседей — те ничего не знают, никого не видели. В общем, не сообщили ничего важного. И как быть?

— Да поехали уже, паникерша! — дернула меня за рукав Маня, — Ладно-ладно, обещаю: вечером съездим. И завтра еще, если вечером ее тоже не будет. Поехали! Хватит булки переминать.

— Кстати о булках… Неплохо было бы позавтракать нормально, да?

Маня фыркнула.

— Да после такой еды, что нам в ентом санатории дали, можно и коньки отбросить! И как они там месяц выдерживають?!

— Некоторые называют это заботой о здоровье…

— Поехали!!!

***

28 мая, в городе

Весь день прошел на нервах. Мы уже три раза смотались по адресу и никого не нашли. Я даже подумала, что дама в шляпке нас надула или напутала номер дома или квартиры, или еще что-то в таком духе…

Я ходила по квартире кругами и совершенно забыла про тренировки. Мои девчонки меня фактически за руки вытаскивали на улицу.

— Давай, давай, как мы без идейного вдохновителя-то? — возмущалась Аня, — Хватит тут кофеи гонять! Пошли!

— Оставь эту архивную мышь, она ностальгирует по былым временам, когда можно было не вылезать из своей каморки! — пробурчала Маня, чем окончательно добила меня.

— Движение снимет всю нервозность, — пообещала Женя, — уж если меня вытащило, то и тебя вытащит.

Я вздохнула и поплелась во двор. Как ни крути, а дело делать надо. Кто же виноват, что я ввязалась сразу в несколько дел, так что голова пухнет?! Теперь расхлебывай, старая…

Не в моих правилах бросать начатое.

А народу на аллее с каждым днем все прибавлялось. Я уже ни с кем и не знакомилась, просто выстраивала всех рядами и проводила зарядку. Прохожие думали, что это очередной волонтерский проект и присоединялись к разминке прямо с прогулки. Ну и ладно. Какая разница. Жалко мне, что ли?

Аня шныряла вокруг со своим телефоном. Это тоже нервировало. Не люблю я лишнюю огласку, ох, не люблю! Да, ход элегантный и интересный. Кроме того, мы не призываем ни к чему плохому. И как будто бы огласка не должна нам повредить, но я что-то предчувствую…

— Ань, давай уже заниматься! — раздраженно прикрикнула на нее я, когда она в очередной раз то приближала, то удаляла от меня камеру.

— Ты не представляешь, какой классный ролик у меня будет сегодня! — с горящими глазами сказала она, — Ты просто не представляешь! Я-то думала, что снимать — это тяжело. А оказалось — надо просто изучить вопрос. Немного практики — и вот я сама отсняла материал. Женя оказалась первоклассным монтажером. Достаточно скачать приложение, посмотреть пару обучений — и твори, не хочу!

Женя, слышавшая это, смущенно улыбнулась.

— Вот, вот, смотри! — Аня стала тыкать мне телефон чуть ли не в лицо, — Смотри, что я записала! Это же не материал! Бомба!

На экране был сгорбленный, трясущийся дедулька с палочкой. Да ему и стоять-то было сложно!

Свободную руку он держал у лица, выставив указательный палец вверх.

— Я горжусь тем, что пришел сюда, — говорил он, потрясывая рукой, — возможно, я пройду только три шага на дистанции и устану, но я это сделаю! Победа мне не нужна. Но к следующим играм я подготовлюсь получше!

— А какая у вас тогда цель, если победа не важна? — спрашивала за кадром Аня.

— Меня травма уложила в постель. А, когда я выздоровел, то обнаружил, что уже не могу двигаться так легко, как раньше. И как-то, знаете, смирился, — дедулька переставил палочку поближе к себе, чтобы поудобнее на нее опереться, — а теперь вот мне внучка ваш репортаж включила, и я подумал: почему бы не начать все сначала? Невестка с сыном меня отговаривали, ох, отговаривали! Да вон они, сидят, — показал он рукой куда-то вдаль, — следят, чтобы я тут не окочурился! А я теперь знаю: нельзя останавливаться. Особенно в старости. Все больше усилий требуется, чтобы удержаться на плаву. Мы все устали. Нам кажется, что мы не можем. Но мы должны!

Я покачала головой. Дед говорил совершенно искренне. Ну, уж если он решил начать все сначала в таком-то возрасте — почему мы не сможем, в самом деле?

***

29 мая, центральный городской парк

В день Городских игр погода стояла теплая и солнечная. В центральном парке был полный ажиотаж. Жители всех возрастов потихоньку стягивались сюда: кто поучаствовать, а кто — просто посмотреть и поболеть за знакомых и родных. Создавалось впечатление, что сюда не только приехал весь город, но и созвали всех-всех полицейских. Ну да, правильно, битва-то предстояла нешуточная.

— Что-то я боюсь, — подергала я Маню за руку.

— Ни сцы! Мы готовились — и мы всех размажем!

— МЫ-то готовились, — протянула я, — а кто-то пивас за пивасом опрокидывал в теньке…

— Настоящий мастер всегда готов, — философски воздела глаза к небу Маня.

Аня водружала на голову какую-то конструкцию.

— Буду вести прямую трансляцию! — заявила она, — а потом Женька намонтирует самые яркие моменты, и будем еще неделю их крутить! Зазывать на следующие игры!

И действительно: вся конструкция предназначалась для закрепления на голове очень компактной камеры.

— Ну, даете, девчонки, — поцокала языком я.

В парке было действительно много народу. Сюда приезжали целыми семьями, с детьми, даже с собаками! А еще я видела кота на шлейке. Правда, тот совершенно не выражал восторга от возможности разгуливать в такой толпе и вцепился в плечи хозяина, напряженно водя глазами по сторонам.

Дистанции для бега и велозаезда были огорожены. До старта попасть туда было нельзя. Вдоль дорожек расположились раздевалки, туалеты и многочисленные вагончики с едой и напитками.

В центре парка находилась сцена, по которой постоянно кто-то ходил, проверяя звук. Вот раздался хлопок из динамиков, и по всему парку загремела бодрая музыка. Над сценой висели огромные экраны, которые, по всей видимости, будут транслировать соревнования.

Мы подошли к стойке регистрации, отметились и получили распечатанные бумажки с номерами и булавки. Номера полагалось нацепить спереди на футболку или сзади, на спину.

Волонтеры на стойке с трудом прятали улыбки, читая название нашей команды.

Мы отошли подальше, чтобы прикрепить номера и теперь выглядели, как настоящие спортсменки.

— Персик! Физкультурницы!

Через толпу к нам продирался Игорь Матвеич. Он выглядел, как всегда, очень собранно: рубашка с коротким рукавом, светлые брюки, круглые черные очки.

— Это что еще за рок-звезда? — рассмеялась я.

— Рок-звезда — это ты, мой Персик! Буду кричать тебе с трибун!

— Да тут и трибун-то нет…

— Передушнила, передушнила. Ну, что, дамы — удачи! — подмигнул Игорь Матвеич, — Если потеряемся, давайте договоримся встретиться у этой стойки. Без меня не уезжайте! Все! Болею за вас!

Сердце мое билось все сильнее и сильнее. Хоть я и понимала, что соревнования эти не имеют такого уж значения. И сто раз уже мысленно повторила себе, что победа нам совсем не нужна. Тем не менее, я словно чувствовала на себе весь груз ответственности. Это я всех подбила на участие! Это я буду виновата, если с моими девчонками что-то произойдет! А остальные? Я уже сбилась со счета, сколько людей в возрасте я тут увидела! И они пришли не смотреть! Они пришли участвовать! Я видела у них номера!

Вы понимаете, какую волну мы запустили? А с чего все началось, м? Правильно — с моей сумасбродной идеи!

Маня упаковалась в какие-то желтые супер-обтягивающие лосины.

— Шоба меня сразу видно было! — заявила она и начала разминаться.

И все вроде бы шло гладко, но на этапе приседаний раздался какой-то странный треск…

— Ма-ань… Суставчики не смазала, да?! Машина ж ты моя! Раритетная!

Маня начала крутиться вокруг себя, после чего схватилась за зад и заголосила:

— Караул! Прорыв стратегически важного оборудования!

— А не надо было в такие узкие штаны втискиваться! — рассмеялась Аня, пытаясь разглядеть масштабы катастрофы.

— Не надо было столько пива поглощать, зад бы и не вырос! — хмыкнула я и отколола манин номер с груди, — Поворачивайся, кошелка… Будем спасать твою и так подмоченную репутацию…

***

29 мая, центральный городской парк

«Прошу внимания, дамы и господа, — раздалось из динамиков, — буквально через пятнадцать минут начнется состязание по спортивной ходьбе. Участников просим подходить к стадиону. Организаторы помогут вам сориентироваться. Зрители могут расположиться вокруг стадиона или остаться у сцены и наблюдать трансляцию на экранах. Еще чуточку внимания, участники! Вы не соревнуетесь друг с другом. Вы работаете на свое время и свой результат. Пожалуйста, не нужно воспринимать соревнования чрезвычайно серьезно! Будьте доброжелательны к остальным участникам и особенно к организаторам и волонтерам. Желаем удачи!»

Вновь заиграла бодрая музыка. Мы с девчонками потихоньку стали подтягиваться к стадиону. Волонтеры распределяли участников на группы, так как желающих было очень много, а дистанция была не такая уж большая. Стартовать всем вместе было бы просто неразумно.

Я глазами поискала Игоря Матвеича, но в такой толпе найти его было невозможно. Впрочем, я успокоила себя тем, что уж если он сказал, что будет болеть — он свое слово не нарушит. Ладно. Вдох-выдох. Мы попали в десятую группу. Значит, будем стартовать не первыми. С одной стороны, хорошо. С другой — ожидание только усиливает тревогу.

— Хорошо, мои машины, — часто дыша, сказала я, — помните: важнее всего ваше здоровье. Если почувствовали себя плохо…

— Закинулись энергосом и дожали дистанцию!

— Нет, Маня!!!

Аня положила мне руку на плечо.

— Не волнуйся ты так. Как за маленькими за нами ходишь. А мы до преклонных лет дожили как-то! Сами!

— Ладно, ладно… Просто будьте осторожны…

— Лучше посмотрите вокруг, — предложила Женя, — я так понимаю, сначала пустят молодежь, потом уж наши возраста пойдут. Посмотрите, скольких пенсов мы сагитировали!

Она была права: пенсионеров было много. Не так много, как молодых, но тоже достаточно. Некоторые были с палочками, но, как и дедулька на записи, принципиально хотели хотя бы стартовать на дистанции. Своих друзей пришли поддержать другие пенсионеры. Кого-то даже на инвалидной коляске привезли.

Да уж… Такое ощущение, что полгорода собрали.

— А теперь, друзья, — объявила Аня своим невидимым подписчикам, — держите за нас кулачки! Пескоструйные машины сейчас покажут класс. Ну, или… Не покажут. Все будет зависеть от давления в баке, — пошутила она.

И тут я заметила большую группу каких-то особо странных пенсионеров…

— Мань, — толкнула я в бок подругу, — глянь-ка. Как-то слишком резво разминаются. И на нас косо смотрят… Это кто такие вообще?

— Да пусть еще раз косо посмотрят, я им все патлы…!

— Да погоди ты, патлы! Надо удостовериться…

В этот момент сзади я услышала Женин голос:

— Нет, нет. Меряйте еще раз! Не может быть!

Я обернулась и увидела, что наши возрастные группы обходят волонтеры в белых халатиках и всем измеряют давление. И неодобрительно качают головой, а после — показывают в сторону выхода со стадиона.

Так!!!

— Мы никуда не уйдем! — прокричала я так, что, кажется, перекричала музыку.

Я схватила Женю за руку, другой рукой схватила Маню, крикнула Ане, чтобы не отставала, и мы стали пробиваться к организаторам.

— Дисквалификация, — качали головой волонтеры в белом, — по состоянию здоровья нельзя.

— Вы давление неправильно измеряете! — набрав побольше воздуха, выпалила я, — Надо сидя, после небольшого отдыха, в состоянии покоя! А вы что делаете? Мы же после активной разминки! Мы же волнуемся перед стартом! И еще вот так, на ходу, в толпе! Если, конечно, вам кто-то не спустил приказ нас всех дисквалифицировать, — понизила я голос, — якобы, из-за проблем со здоровьем! Но этому не бывать! А знаете, почему? Потому что перед регистрацией мы ставили галочку, что ознакомлены с рисками и берем их на себя! Ясно?

Я тяжело дышала. Организаторы стали переглядываться друг с другом. Одна женщина, судя по всему, руководитель группы, встала и куда-то ушла. Ручаюсь, что звонить. Через пару минут она вернулась и кивнула нам:

— Возвращайтесь на позиции. Но будьте осторожны!

— Браво, Персик! — донеслось откуда-то из толпы, — Элегантно и душно! Душно и элегантно!

Ух, как я взбодрилась! Самое оно для старта. Что же… Поехали!

Старты начались. В спортивной ходьбе было мало молодежи, они в основном заявились на велозаезд и бег, поэтому первые группы прошли очень быстро и без заминок. Скоро пойдем и мы.

— Лучше не надо, — шепнул мне дедулька из той, «подозрительной» группы.

Странный он какой-то. Темные очки на поллица. Козырек кепки опущен до самых глаз. Кофта с длинным рукавом. И, ладно бы, он был такой один. Они все в группе так выглядят! И какие-то слишком мускулистые…

— Ма-а-нь! — шепнула я ей, — Ну-ка, у тебя на мускулистых красавчиков глаз наметан…

Та прищурилась и зацокала языком. А потом и вовсе направилась к подозрительной группе.

— Ну, что, красавчики! — подошла она к ним, виляя бедрами, — Вы без дам? Почему же?

Те переглянулись и не нашлись, что ответить.

— Вы бы лучше не участвовали, — сказал один из них, — это только кажется, что все легко. Но отсюда даже молодых на скорой увозят.

Женя округлила глаза. Да они нас запугивают что ли?!

— Знаете что, — отчеканила я, — вы бы лучше о себе думали. А мы сами разберемся. Пойдем, Мань, найдем тебе других красавчиков. Эти никуда не годятся.

Свисток. Нас вызывают на старт. Сердце мое сразу подскочило. А еще оно неприятно заныло, когда я увидела, что подозрительные типы вышли на дорожку вместе с нами. Но с другой стороны — и пусть. Мы же работаем на свои баллы. Неважно.

Мы приготовились. Заиграла еще более бодрая мелодия. На старт… Внимание…

Погнали!

Мы взяли хороший темп. Я старалась не обгонять девчонок, чтобы следить, что с ними все действительно хорошо. Будем двигаться потихонечку. Вдруг один из подозрительной группы упал прямо перед Маней и стал кататься по дорожке, схватившись за ногу.

— Участница номер, — замялся диктор, — участница с номером на… Участница в желтых штанах: предупреждение. Еще раз поставите подножку, и будет дисквалификация. А пока — снимаем баллы.

Это что же творится?! Это, получается, они нас подставили?! Что у вас тут происходит, граждане и гражданки?

Думать на ходу было сложно, но я взяла свое внимание под контроль. Максимально близко подошла к Мане и шепнула ей:

— Окружаем вон того и выводим на чистую воду.

Маня сверкнула глазами и поспешила к накачанному старичку.

— Ну-ка, вопрос на засыпку, бандит, — начала она, — когда ты приседаешь, что и в каком порядке у тебя хрустит?

— Да, и воспроизведи, пожалуйста, звук, с которым ты встаешь с кресла, — не давая ему опомниться, спросила я.

— Бицуху покажешь? — напирала на него Маня.

— Песня сейчас играет, кто поет, знаешь?

— Какая нынче прибавка к пенсии за килограмм мышц?!

— Почем протеин по социальной карте?!

— Да что вы от меня хотите, женщины?! — заорал он каким-то больно молодым голосом.

Глава 12. БОРИСь!

29 мая, центральный городской парк

Мы пришли к финишу одновременно, втроем.

— Тут дисквалификация команды, — задыхаясь, сказала я волонтерам, — и только попробуйте с моей подруги баллы снять. Я вас заставлю по камерам смотреть, как он сам ей под ноги рухнул!

Молоденькие девчонки-волонтеры испуганно вылупили на меня глаза. И правильно! Знай наших! Нечего пенсионеров демотивировать! Нам и так было непросто на ваши игры решиться! И надо еще потребовать проследить, чтобы эти прохиндеи не сорвали старт следующей команде.

Господи, я уже разговариваю совсем, как Маня… А она подошла позже и тоже заголосила:

— Это чтой-та такое! И это вы называете честными соревнованиями! И куда только смотрит ваша крыша!

— К-какая крыша? — проблеяла девочка-волонтер.

— Глянь-ка, ты глянь, Пална. Крыши у них нет, правил у них нет. Совести у вас нет!!!

Корреспондент Аня была уже тут как тут. Завидев камеру, волонтеры совсем сникли и побежали за старшими. Судьям пришлось посмотреть по камерам и признать, что команда качков-пенсионеров проделывала подобное не только на нашей дистанции. Оказывается, их было аж двенадцать человек, и они вклинивались в любой старт.

— Я требую, чтобы они разделись! — с вызовом крикнула я, и все замолчали, после чего недоуменно на меня вылупились.

— Ага-а-а! — сорвалась на визг Маня, — А притворялась приличной!!! А сама-то! Тигрица! Только это… Лавочник уже побоку, да? А и прально! Кому такой зануда нужОн?

Я почувствовала, как краснею.

— У них номера есть, значит, они зарегистрированы, — пояснила я, — только никто не проверял здесь возраст. Верно ведь? Мы все вводили возраст только при регистрации.

Собравшиеся вокруг меня пенсы согласно закивали головами.

— Но мы-то не врали, — продолжила я, — а вот эти добрые господа выглядят слишком подозрительно в рядах пенсионеров. Зачем им так закрывать лица?

— Солнце печет! — с вызовом бросил один качок.

— Раз тебе так жарко, сними свою кофту! — парировала я, — Сними и покажи вот это… А… То есть… Я же корюшка сушеная, да, Мань? Иди сюда и покажи свой антибицепс! Покажи, как оно должно быть!

Но судья тоже заинтересовался возрастом качков. Он придирчиво оглядел их с ног до головы, хмыкнул и направился к выходу со стадиона:

— Прошу за мной. Раздеваться не обязательно. Покажете документ, подтвердите возраст — и дисквалификации не будет. Разумеется, кроме тех, кто под ноги участникам подкатывался. Вперед!

Я торжествующе оглядела толпу, нашла взглядом Аню с камерой и повернулась к ней:

— Интересно получается, да? Мы ведь уже понимаем, что они молоды, верно? И зачем только они заявились в нашу группу?

Думаю, я смогла поселить сомнения в головах многих участников, и мне это понравилось. Пусть подозревают, пусть. А ведь не так все просто оказалось с этими играми… Не так просто, как я себе предполагала.

***

29 мая, центральный городской парк

На беговой дистанции я оказалась далеко впереди своей команды. Собиралась следить за девчонками и тащиться в хвосте, но задумалась и не заметила, как рванула вперед. Дистанция не длинная, авось не успею устать. Поэтому решила продолжать бег в том же темпе. Если повезет, и мне под ноги никто не кинется, я принесу очки своей команде.

Так, шумно дыша, я метр за метром приближалась к финишу. Внезапно откуда-то со стороны из-за дерева выбежал мужчина в темных очках и направился прямо ко мне. Я ускорилась. Усталость мгновенно прошла, сердце забилось еще чаще. Опять по мою душу! Что же вам надо, гражданин?!

Надо сказать, что его лицо было мне совершенно не знакомо. Мужчина также имел номер на груди, а, значит, он официально участвует в играх.

Поравнявшись со мной, он, шумно дыша, сказал:

— Делаете успехи, Алевтина Павловна!

Я округлила глаза. Вот не хотела так явно пугаться, но, черт побери, страшно же! Он знает меня? Я вгляделась в его лицо. Может, бывший клиент? Или вообще бывший коллега из архива? Но нет. На лица у меня память хорошая, а тут не могу вспомнить.

— Мы знакомы? — стараясь сохранить ледяное спокойствие, спросила я.

— Мы познакомимся, — уверил мужчина, и ехидно улыбнулся.

Я ускорилась.

— Не так быстро, Персик! — крикнул он мне вдогонку.

Я так опешила, что даже остановилась! Ладно, имя-фамилия, но Персик! Про Персика знаем только мы с Маней, да Игорь Матвеич, собственно, как автор сего шедевра.

— Желаю с вами познакомиться поближе! — заявил, догоняя меня, мужчина, — И я познакомлюсь! Видите, как много я уже знаю.

Я сделала несколько глубоких вдохов и вновь побежала. Финиш уже близко. Нечего терять баллы просто так. Этот гад просто подслушал, как Игорь Матвеич называет меня, а теперь собирается ввести в заблуждение. Не надо на это вестись.

— Вот, например, потрясающее своими масштабами дело о похищении квартир пенсионеров! Или, вот, допустим, схема со сменой названия у фирмы… Вы ведь этим сейчас занимаетесь, я ничего не перепутал?

Я молча бежала, про себя молясь, чтобы поскорее уже оказаться в толпе. Мы слишком оторвались, и никого больше на дистанции не было. А мне становилось все тревожнее и тревожнее.

— Кстати, про фирмы, — не умолкал тот, — я бы не рекомендовал вам этим заниматься. Я искренне беспокоюсь за вас. Вы ведь понимаете, что может произойти? Нет? Я обязан вас предупредить.

Все внутри меня переворачивалось. Этот тип знает слишком много обо мне! А я о нем? Ничего!

— Я бы даже посоветовал вам выбросить ту папочку с подтверждающими документами и никому не показывать, — продолжил он, — всего одна тонюсенькая папочка может испортить жизнь такому прекрасному человеку, как вы. А вы ведь еще молодая! Вам и пожить, наверное, еще хочется?

В этот момент нас прервали. Из динамика послышался треск, и я вздрогнула всем телом. Я была уже на взводе.

«Участник ноль-три-семь-два, сойдите с дистанции. Вы уже участвовали. Повторяю: сойдите с дистанции!» — проговорил измененный динамиком женский голос.

Мужчина попрощался со мной кивком головы и завернул влево, за ближайшее дерево. Больше я его не видела, как ни вертела головой. Куда он делся — понятия не имею. Наверное, поспешил затеряться среди зрителей.

Последние метры я бежала, не замечая ничего вокруг. Ну, и что это было? Предупреждение об опасности? Тайный доброжелатель?

Я словно раздваивалась, прокручивая в голове его фразы. Ведь вроде ничего плохого он не сказал, тогда почему ощущение, что меня пытались запугать? Шантажировать. Это была угроза?

«Да нет, я себе все придумала! — сказала я про себя, — Он же не сказал, мол, не делай, иначе убью!»

Не сказал. Он сказал нечто другое. Но внутри уже сложилось именно такое впечатление.

«Не лезь — убьет!»

Я прибежала к финишу первая. От страха разогналась так, что оставила всех участников далеко позади.

— Это рекорд! — радостно закричали волонтеры, поднимая мою правую руку и болтая ею в воздухе, — Потрясающий результат!

Ну-ну, милочки. Вам бы такое сказали на дистанции, вы бы все мировые рекорды побили. Страх рождает движение. Страх создан для того, чтобы ты спасался. Вот я и рванула. А так я простая пенсионерка…

Мои девчонки пришли к финишу позже, в толпе других участников.

— Ну, Пална, ты даешь, — отдуваясь, проворчала Маня, — мы же на тыщу в этот раз не спорили!

— Да, Аля, ты прямо реально машина, — похлопала меня по плечу Женя, — так держать!

В другой момент я бы гордилась собой. Но сейчас было не до этого. Рассказать им или нет? Почему-то не хочется. Я не хочу выглядеть в их глазах паникершей. Особенно в глазах своих клиенток. Для них я должна быть непоколебимой. Ведь они доверились мне. Я не могу подвести. Ни в делах, ни даже в мыслях. Они не должны знать, что у меня какие-то проблемы.

Может, тот мужчина был просто сумасшедший?..

***

29 мая, центральный городской парк

Дальше игры шли для меня, как в тумане. Я вообще не помню, как прошел третий этап со спортивными играми. Ну, кое-как отыграла в аэрохоккей. Слышала, как Маня там вопит на весь парк, поражая молотом очередного крота. Ручаюсь, она наберет максимальное количество баллов, и сверху ей еще за упорство накинут. А, может, какой-нибудь дачник приберет ее к рукам. Ведь негоже, когда такой талант в городе прозябает. В городе и кротов-то нет…

Аня с Женей подошли ко мне, довольные и раскрасневшиеся.

— Все партии наши! — радостно сообщила мне Аня, — Мы специально разделились, чтобы друг друга не заваливать.

— И завалили всех остальных! — похвасталась Женя.

— Молодцы, — пробормотала я, так как, наверное, было принято сказать что-то ободряющее, — хорошо потренировались.

— А как же! С той площадки, где столы стоят, не вылезали!

Я покачала головой. Вот тебе и «легкие» игры. Вот тебе и «просто сходили»! Что делать-то дальше? Игры кончатся, результаты объявят, наступит новый день… А я буду постоянно думать, не следит за мной кто-то… Ведь как иначе объяснить, что незнакомец знал и про Персика, и про папочку?..

У меня появилось мерзкое чувство, как будто сейчас, прямо в эту минуту, кто-то копается в моем шкафу. В моей сумке. В моей голове…

Вторую часть игр я также почти не заметила. Машинально что-то сделала, не особо вдумываясь в смысл задачек. Уже неважно. Все это — неважно. Есть проблемы посерьезней…

После игр организаторы взяли паузу, чтобы подсчитать баллы. Девчонки о чем-то болтали, спорили, но мне было не до их разговоров. Я почти ничего не слушала. Благо, все были настолько увлечены, что мое состояние осталось незамеченным.

В назначенное время участники собрались у трибуны. На экране появился обратный отсчет. 10…9…8…

«И победителями становятся…»

3…2…1…

«Команда….»

Явно подавляемый смех…

«Песко-о-оструйные машины-ы-ы!!!»

Я выпучила глаза на Маню. Перевела взгляд на девчонок.

— Это — что, мы?! Мы?! Победили?!

Те тоже были в шоке.

— Победили!

— Получается, так!

— А я чо говорила! Чо мы их по стеночке размажем…!

«Вы видите на экране десятку финалистов. Просим все команды, которые вошли в список, подойти к организаторам за памятными призами!»

— Призы? — взвизгнула Маня и потянула нас к стойке, — Погнали! А то все разберуть!

Нам выдали футболки и кепки с символикой городских игр, а также каждой по сертификату в спортивный магазин. Лишь на секунду я ощутила радость. Приятно, все-таки! Уже начала придумывать, что куплю себе. Может, спортом каким-то заняться на старости лет? Теперь и деньги на инвентарь имеются…

Но сердце мое колотилось. Оно не успокаивалось с того самого момента, как ко мне из-за дерева подбежал тот незнакомец…

Игорь Матвеич встретил нас на парковке. Открыл автомобиль и вытащил оттуда четыре букета цветов!

— Вам, вам, вам, — приговаривал он, вручая букеты, — и тебе, мой Персик!

Мне достался большой букет пионов нежно-персикового цвета. Я смущенно улыбнулась и прижала его к груди.

— Я знал, что вы победите! Иначе и быть не могло! — хвалил нас Игорь Матвеич, — А теперь — поехали праздновать! Я нам столик забронировал…

— А чо, разве мы не пойдем в тату-салон, набивать одинаковые татухи в честь победы? — надулась Маня, — Так и знала, что этот лавочник слишком правильный. Так и знала!!!

***

30 мая, в агентстве «Душним для души»

Иногда неповоротливые ведомства действуют так быстро, как будто бы в них не существует отделов, департаментов и бумажной волокиты, скрадывающих магическую энергию животворящего пинка…

К чему это я?

А к тому, что буквально на следующий день у каждой из нас (кроме, разумеется, меня), на электронной почте лежало письмо с извинениями от самого главка Службы Заботы. Женю реабилитируют в ее правах и в скором времени вышлют ее документы и остальные личные вещи из лечебницы. От Ани открепляют надзирателя, и Маню вычеркивают из списков «потенциальных подопечных». Но главное, знаете, что? Такие письма пришли не только нам.

Наш талантливый пиарщик — это я, конечно, про Аню, намеренно несколько раз в своих видео обмолвилась, зачем мы вышли на Городские игры. Именно поэтому на игры заявились даже те, кто совершенно не думали об этом до последнего момента. Это были такие же люди, как и мы, попавшие под прицел Службы Заботы, только побоявшиеся высказываться в одиночку. Увидев, что мы боремся, и что нас много, они, не раздумывая, примкнули к нам. И не прогадали!

Письма разослали после полудня, когда мы были уже на рабочем месте. Не хотелось трудиться в выходные, но у меня есть еще два дела. А дома обстановка расхолаживает. Правда, один расхолаживающий элемент был и тут. Маня, тут же решившая отметить успех кампании, и ускакавшая за чем-нибудь крепеньким. Как будто вчерашних посиделок ей было мало. И Игорь Матвеич, буквально поселившийся у меня в офисе. Вот. Получается уже два потенциально опасных отвлекающих элемента.

— Чего караулишь? — недовольно зыркнула на Игоря Матвеича я, — Скамеек у меня больше нет. Денег, чтобы платить за штрафы — тоже.

— Не ерничай, мой Персик, — растянулся в улыбке он, — я лишь пришел обсудить дальнейшие планы.

— У меня один план: работать!

— Ценю твою трудоспособность…

Маня ввалилась в офис, тяжело дыша и прижимая звякающий пакет к груди.

— Там… Там.! У-у-ф-ф!

Я вскочила с кресла и подбежала к ней. Всучив мне пакет, Маня быстро заперла дверь изнутри. Тут же на стекло налетели две женщины, отчаянно дергая за дверную ручку. Я грозно перевела взгляд на Маню.

— Та-а-ак… Магазин ограбила?

— Не.

— Мужей у них отбить пыталась?!

— Не.

— Поцапалась с кем-нибудь?!

Маня помотала головой. Наконец, отдышавшись, она рассказала, что случилось.

Отоварившись в продуктовом, Мария Николаевна чинно и галантно направлялась в агентство. В пакете воодушевляюще звякали друг о друга бутылки и шуршали упаковки. Мария Николаевна предвкушала культурный отдых с бокальчиком полусладкого. Откуда ни возьмись, на нее налетели две женщины. Они стали кричать, что видели ее на играх и знают, что Пескоструйные машины своего добились. А теперь мы должны помочь им. Мария Николаевна оглянулась, увидела неподалеку настоящую толпу, спешившую к ней, да и дала деру.

В этот момент на дверь налетело еще пятеро человек. Потом еще и еще. Теперь они подпирали друг друга, и самых близких к двери уже плющило о стекло. Они умоляюще ехали по нему ладонями и жалобно терлись лицами о дверь. Потому что подпирающие их люди все прибывали и прибывали. Подпирали и подпирали.

— Нам тоже жалобу подать! — услышала я из толпы.

— А мне только спросить!

— На меня кто-то кредит открыл, помогите!

— А у меня срочнее! У нас воды уже вторую неделю нет, скоро в пруду мыться будем!

— А я плачу двойную ставку за срочность!

— А я тройную!!!

Я изумленно повернулась к Мане. Из моего кабинета неторопливо вышел Игорь Матвеич, усмехаясь.

— Обычный рабочий момент, чего вы сразу, — улыбнулся он, — надо загребать, пока горячо!

— Как же их загребешь, — пожаловалась я, — стоит нам только выйти, это они нас загребут! А потом еще на кусочки разорвут. И придется моему левому указательному пальцу, отдельно от меня, скакать по клавиатуре, выстукивая очередную жалобу. А моему правому уху — слушать вопли недовольных сограждан… А ответить ничего не смогу, ведь мой рот…

— Рот я заберу себе, — перебил меня Игорь Матвеич, — и буду кормить конфетами. Так что отставить уныние. Я тебя обратно как пазл соберу, все-все кусочки отсужу у похитителей, уж будь спокойна! Но левое ухо тебе не отдам, не проси. Я же ухОжОр, как никак…

— Да чо ты ссышь, — прокряхтела Маня, разгружая пакет, — сортир у нас есть, вода есть, кофемашина есть, а еду я купила! А эти долго на жаре не протянут.

— Они высохнут, превратятся в мумии, и навсегда останутся тут, при входе, — продолжала драматизировать я.

— Отличный пиар-ход! — похвалил мой ухОжОр, — Как всегда гениально! Только представь эту инсталляцию! Словно сошедшие с эпического полотна, граждане в мольбе возводят руки к непревзойденным Алевтине Павловне и Марии Николаене, дабы те благосклонно избавили их от ежедневных тяжб с департаментами!..

— Да ты первый на меня жалобу накатаешь, — хмыкнула я, — за незаконную установку на придомовой территории.

— Передушнила! Переиграла! Сдаюсь! — шутливо поднял руки Игорь Матвеич.

«Едой» Маня назвала купленный в супермаркете виноград, и торт с заварным кремом.

— Да-а, — проворчала я, — на такой еде мы далеко не уедем… Вино, главное, она не забыла!!!

С улицы раздались новые крики.

— Откройте!

— Мы вас видим!

— Вы еще и бухать там собрались?! Открывайте контору!

— У-у, — протянула я, — нам надо на сайте написать, что принимаем только по предварительной записи. И выставить ограничение — два человека в день.

— Эдак вы до следующего года всех не примете, — справедливо заметил Игорь Матвеич, окидывая взглядом толпу.

А дверь уже скрипела. Ручка ходила ходуном. Если они ее вырвут…

— Ты чо, Пална! — заорала на меня вдруг Маня, — Это же бабки! И они уплывають!!!

— Мань, бабки уплывают — это мы с тобой после санатория. А тут за каждый гонорар придется попотеть. Ты слышала, что они хотят? Снять кредит — та еще задачка. Заставить управляющую компанию чинить водопровод — тоже. Вот если бы можно было обслужить их всех разом…

— Обслужить всех разом, — пробормотал Игорь Матвеич, — получить сразу деньги… Принимать по предварительной записи на сайте…

— И чтобы не пришлось строчить кучу жалоб вручную…

— И чтобы не пришлось строчить кучу жалоб вручную! О!

— Мы говорим о разном, — вздохнула я.

— Мы говорим об одном, Персик. Дай-ка мне сделать один звонок. Пару минут терпения, дамы. Пару минут терпения…

***

30 мая, офис агентства «Душним для души»

Часа через полтора через окно к нам влез ну-Леха. Я благодарила всех богов, что наши огалтелые клиенты не догадались зайти с другой стороны двора. Иначе бы мы были лишены и этой возможности. Да и уходить нам, видимо, придется, через окно… Благо, первый этаж!

Леша бережно прижимал к груди обувную коробку, перетянутую несколькими канцелярскими резинками. Внутри коробки что-то стучало и жужжало.

— Нет-нет-нет, — запротестовала я, — у тебя слишком плохая репутация, чтобы я тебя пускала в свой офис с чем-то жужжащим!

— Эк прохиндей, просочился! — вставила свое слово Маня, утыкая руки в бока.

Игорь Матвеич поспешил на помощь к своему подопечному.

— Дамы, не выгоняйте его! Сначала я вам кое-что расскажу. И, может, даже покажу, — подмигнул мне он, — итак, Алексей уже полгода готовил проект для поступления в институт. Он делал робота. Но, к сожалению, все прототипы ломались, и Алексей не мог понять, почему. С моей помощью он усовершенствовал модель, и теперь она вполне жизнеспособная. Но кого сейчас удивишь роботом? Робота может сделать почти кто угодно!

— Кто угодно! — фыркнула я, но осеклась. Игорь Матвеич не любил, когда его перебивают.

— Так вот, дамы. Просто робот никому не нужен. А робот, подкрепленный концепцией, особой философией… Алексей, открывайте коробку!

— Я что-то меньше и меньше понимаю, — пробормотала я.

— Персик, когда ты сказала, что вам нужно принять сразу всех, меня посетила гениальнейшая идея.

Я закатила глаза. Этот человек слишком много употребляет слово «гениально»! Так нельзя! Но мой ухажер продолжал:

— Я подумал на несколько шагов вперед. Проблема всех этих граждан не в том, что они не могут подать жалобы. Могут. И не в том, что они не знают, что и кому писать. Да, согласен, кто-то не знает, но информация сейчас доступна каждому. При желании можно все. Проблема граждан в том, — он сделал театральную паузу и поднял указательный палец, — проблема в том… Что граждан — НЕ СЛЫШАТ…

И он раскинул руки, словно ожидая оваций. Маня выдала ему похвалу. Ну… По-своему.

— Ишь ты, гениальный он какой! Ишь, невидаль какую сказал! Академик! Нас не «не слышат». Нас — не слушають! И не будут!

— А вы посмотрите-ка, дамы, на наше с Алексеем изобретение… Алексей, выпускай!

— Алексей, не смей! — взвизгнула я, — Дай сначала чем-нибудь укроюсь!

Леша принялся снимать резинки с коробки одну за одной.

— Леша, ты мне по-человечески скажи: это опасно?

— Ну…

— Там настоящая БОМБА! — посмеивался Игорь Матвеич.

— Я там это… Кое-что на сайте вашем изменил, — буркнул Леша, снимая с крышки коробку.

Из коробки со звуком «цап-цап-цап» выехало НЕЧТО. Оно было похоже на жука, собранного, правда, из подручных материалов. Корпус от прозрачного электрочайника с отпиленной ручкой. Вместо головы у жука платформа, увешанная камерами и датчиками. По бокам две «гусеницы», как у танка, только с присосками. Вот эти присоски и издают звук «цап-цап-цап». Внутри постоянно мигают какие-то лампочки.

— Это прототип, — сказал Игорь Матвеич, — к поступлению Алексей доработает дизайн. Но нам это неважно! Алексей, запускай машину!

— Запускай? Она же уже работает, — возразила я, но мне никто не ответил.

Леша щелкнул тумблером на «брюшке» жука, и тот остановил движение «гусениц», после чего выдал механическим голосом:

«Прототип включен. Поставьте на твердую поверхность. Запуск через три….»

— Маня, что-то мне страшно, — я схватила подругу за плечи и передвинула перед собой.

Игорь Матвеич усмехнулся. Маня стала вырываться.

— Вот так! В доверие она ко мне втерлася! А как чуть что — так прикрывай ее…!

«…два….»

Леша поставил устройство на пол.

«…один!»

«Жук» повращался на месте, разогнал свои гусеницы и тут же улепетнул куда-то под потолок. Ничего себе! Я-то думала, он медленно поедет на своих этих присосках. А он: цоп-цоп-цоп, и уже на потолке. Я инстинктивно прикрыла голову руками и присела.

«Начинаю загрузку!» — сообщил прототип.

«Данные получены»

Жук сделал кружок вокруг лампы и вдруг резко дал деру. Я оглянулась. Это Маня цанула из подсобки палку от швабры и подкрадывалась, собираясь скинуть робота с потолка. А он, видимо, «заметил». Но как?!

— От же ж вражеская шпионская машина! — прокряхтела Маня, — Ты ж посмари, Пална, какова хреновина! Ну-ка! Ты ж повыше будешь, бери палку, бей его!

— Не надо никого бить! — запротестовал Игорь Матвеич.

«Тест тест тест тест, — механическим голосом сказал робот и отъехал в дальний угол, потому что Маня не сдавалась и наставляла на него палку, — тестовое сообщение номер 2. Тестовое сообщение номер 3. Привет»

— Эк паразит! — охала Маня всякий раз, промахиваясь.

«Аопапапарараоаапа, — сообщил робот, — аыаыаыафафафавава»

Леша согнулся в беззвучном смехе.

— Пална! Он там кого вызывает такими заклинаниями, ась?! — возмущенно надула губы Маня, — Если с куском чайника я справлюсь, то с могущественным демоном мне не потягаться.!

— А теперь откройте сайт, — предложил Игорь Матвеич.

Я опасливо приблизилась к столу, потому что «жук» висел прямо над ним. А я не очень люблю, когда у меня над головой нечто, что может на нее случайно упасть.

Я хватанула ноутбук и отпрянула в безопасный угол. На сайте я нашла новый раздел: заявки.

Заявка 1: Тест тест тест тест.

Заявка 2: Тестовое сообщение номер 2.

Заявка 3: Привет.

Заявка 4: Аопапапарараоаапа.

Заявка 5: Аыаыаыафафафавава.

И что это значит?

— А теперь проверьте расчетный счет компании, — попросил Игорь Матвеич.

«Тест тест тест тест», — сказал робот.

Я зашла в приложение банка. Ну ничего себе! Здесь явно прибавилось деньжат!

«Тестовое сообщение номер 2. Тестовое сообщение номер 3. Привет»

Я развела руками. Здорово, конечно, только вопросов у меня море!

— Итак, знакомьтесь, — Игорь Матвеич указал рукой на притаившийся в углу потолка прототип, — это Борис!

«Аопапапарараоаапа, аыаыаыафафафавава»

— Борис? — переспросили мы хором с Маней.

— Не, не так. БОРИС!

— А?

— Бегущий. Орущий. Информационный стенд!

«Тест тест тест тест»

— Да какой же это стенд? — возмутилась я, — Стенд он…стоит! А эта фигня по потолку бегает.

— И по стенам! — похвастался Леша.

«Тестовое сообщение номер 2»

— Господи, Леша, заткни его уже, пожалуйста! — попросила я.

— Ага! — просиял Игорь Матвеич, — Раздражает?

Леша что-то невозмутимо тыкал в телефоне.

— Ну а ты как думаешь? — разозлилась я.

«Тестовое сообщение номер 3. Привет»

— Нет, ты ответь. Раздражает?

— ЕСТЕСТВЕННО! — в один голос крикнули мы с Маней.

«Аопапапарараоаапа, аыаыаыафафафавава. Я создан, чтобы раздражать»

— Ты что там, паразит, новые сообщения ему шлешь? — взъелась на Лешу Маня.

— Именно так! И делает вам кассу! — ответил за него Игорь Матвеич, — Так вот слушайте. С БОРИСом не услышать нас будет невозможно! А вам — невозможно не заработать! Он получает заявки с вашего сайта и озвучивает их в порядке живой очереди. Стоимость заявки — символическая, поэтому жаловаться начнут… ВСЕ!

— А нам это слушать?! — взорвалась я, — Вот уж спасибо!!!

— Нет, что ты, мой Персик, — хитро улыбнулся Игорь Матвеич, — как Алексей сказал… Борис ведь не только по потолкам бегает. По стенам тоже. А высотка Службы Заботы — ой, какая большая!

«Тест тест тест тест»

Внезапно до меня дошла суть идеи! И я тоже принялась коварно посмеиваться. Это и вправду гениально!

— Леша! Дай-ка я тебя обниму! — я раскинула руки, но Леша сам забился в угол, как Борис от маниной швабры.

«Тестовое сообщение номер 2»

— Главное, — продолжал Игорь Матвеич, — что поймать Бориса почти невозможно! Он спроектирован убегать!

Я поцокала языком. Это действительно — как он там сказал? — концептуально!

«Тестовое сообщение номер 3. Привет»

— Алексей, выключайте, надоел он уже, — не выдержал Игорь Матвеич, — считайте, что встреча со спонсорами прошла успешно.

— Чтобы его выключить, его надо поймать, — сказал Леша.

— Именно!

— Ну…

— Только не говорите, что вы не взяли с собой пульт!

— Ну…

«Аопапапарараоаапа, аыаыаыафафафавава», — невозмутимо выдал Борис, резко уходя от летящей в него виноградины. Ее кинула Маня.

— Да я его и без пульта, быстро! — отдуваясь, прохрипела она, — Ща я его! Ух я его! Ух! Поймаю и все лапки повы…повы…!!!

— А ну не сметь портить прототип! — прикрикнул на Маню Игорь Матвеич, — Алексей, что вы стоите? Ваш прототип — извольте изловить.

— Да он у меня дома когда, — Леша стал снова сгинаться от смеха, — он… Он на кухню…побежал… Хы-ы-ы… Разлил борщ, поскользнулся на нем и размазал все по стенам.

— Вино не отдам! — заверещала Маня, — Пусть даже не покушается, ворюга!

«Я создан, чтобы раздражать»

— Подсади меня, подсади, — орала Маня, — я его шваброй достану. Э-э-эть! От пар-разит!

Маня, кряхтя, влезла на стол и стала размахивать шваброй. Борис переметнулся на стену, и Маня со всего размаху заехала шваброй по лампе. Я вжала голову в плечи. Лампа зашаталась, но не упала.

— Так, все! — распорядилась я, подходя к столу и отнимая у Мани швабру, — Эдак мы весь офис порушим. И Бориса сломаем. Дуй-ка ты, Леша, домой за пультом. И смотри, чтобы клиенты не засекли, что ты к нам через окно ходишь! А мы уж постараемся не сойти с ума от этих повторяющихся сообщений…

***

30 мая, во дворе у агентства

— А точно надо идти? — с сомнением спросила я.

— Точно, точно, — кивнул мой ухажер, — иначе как ваши клиенты узнают об инновации?

Он подал мне руку, чтобы я могла вылезти из окна. Когда я спрыгнула на асфальт, Маня швырнула из окна палку от швабры.

— Это еще зачем? — удивилась я.

— Отбиваться! Пусть только попробуют подойти!!!

Леха вылез последним, прижимая к груди жужжащего Бориса.

— Алексей, отдайте пульт мне, сохраннее будет, — Игорь Матвеич протянул руку, и Леша вложил в нее небольшой пластиковый квадратик с несколькими кнопками.

— Главное, чтобы нам не попало за это все, — вздохнула я.

— Я все проверил. Мы не нарушаем ни одного закона. Вот строить в городе без разрешения — нельзя. А запускать на стену движимое имущество — получается, можно. Персик, ну ты чего, — усмехнулся он, когда я выпучила на него глаза, — разумеется, прежде чем втягивать вас в такую авантюру, я все проверил. Мы с Алексеем даже децибелы замерили. Мы и закон о тишине не нарушим.

Я махнула рукой.

— Делайте, что хотите. Я уже ни в чем не уверена.

Когда мы вышли из-за дома, толпа все еще штурмовала вход, но уже не так яростно. На жаре их решимость быстро утихала. Некоторые разбрелись в ближайший тенек, кто-то вообще ушел. Насколько я помнила, пару часов назад людей было больше.

— Граждане! У нас важное объявление! — громко сказал Игорь Матвеич.

Я вся сжалась. Леха отступил назад, прижимая Бориса к груди. Маня выставила палку от швабры перед собой.

Толпа ринулась к нам.

— Вы откуда вышли?

— Почему закрыто?!

— Пустите! Мне надо жалобу подать!

— Стоп, стоп, стоп! — Игорь Матвеич выставил ладони перед собой, — Мы здесь именно за этим. Теперь подать жалобу стало в разы дешевле!

Толпа одобрительно загудела.

— И даже не нужно стоять в очереди!

Толпа загудела еще громче.

— Леша, давай, — шепнул мой ухажер, — продемонстрируй им Бориса. Только руками не давай трогать.

Леха робко выступил вперед, поднимая Бориса над головой. Он неуверенно крутил головой по сторонам, словно ожидая, что недовольные клиенты накинулся на него всей толпой.

— И что это? — скептически хмыкнули из толпы.

— Да, что это за хреновина?

— Вы работать будете сегодня?

Игорь Матвеич снова перехватил инициативу.

— Спокойно, спокойно! — сказал он, — Жалобы теперь подаются в электронном виде на сайте. Оплачиваются там же. И почти мгновенно доходят до руководства Службы Заботы.

— Ого!

— С помощью этого?!

— Ничего себе!

Клиенты принялись горячо обсуждать новость. Многие полезли в телефоны — проверить. Мы решили не демонстрировать способности Бориса к убеганию прямо во дворе, а направиться сразу к высотке Службы Заботы.

Пока мы ехали, я вся тряслась. Как обычно — излишняя огласка меня пугает. Несмотря на то, что чувство справедливости подсказывает мне, что все мы делаем правильно… Несмотря на это, я чувствую, что я иду против каких-то других, неписаных правил. И кто еще знает, чем это обернется. Угрозы от того вчерашнего незнакомца также крутились в голове. Я еще не успела никому рассказать. А, может, и не хотела. Хоть головой понимаю, что необходимо сказать. Вот именно сейчас, вот прямо в эту секунду! Это же угрозы.

Но ведь он ничего не сказал прямым текстом?.. Или сказал?

Могу ли я доверять себе? Не домыслила ли я все это?..

Тем временем мы припарковались недалеко от высотки. Игорь Матвеич выдал пульт Леше, и тот аккуратно выпустил Бориса из машины. Изображение с камер и датчиков передавалось в приложение на телефоне. Смотря в экран, Леша аккуратно вел прототип мимо машин, прохожих и даже собак. Собаки особенно интересовались роботом на присосках. Кто-то просто обнюхивал, а кто-то начинал бросаться и лаять. Но Борис был неуловим. Когда хозяева, наконец, обращали внимание на визги своего питомца, Борис был уже далеко впереди.

— Готовы? — спросил Леша, — Я вывел его на стену. Дальше маршрут у него запрограммирован. Не сбежит.

— Готовы, — уверенно кивнул Игорь Матвеич, — врубай!

Леша нажал что-то в приложении. Игорь Матвеич выехал с парковки и направился к офису Службы Заботы. Такое надо было видеть лично.

— А ты эти дурацкие тестовые сообщения-то удалил? — поинтересовалась я у Леши.

— Ой! — округлил он глаза и полез в телефон.

В итоге, когда мы подъехали, Борис уже вовсю орал где-то на верхнем этаже.

«Когда в школе 783 будет ремонт?! В позапрошлом году обещали!»

«Снесите, наконец, спортивную арену прямо под окнами дома № 15 по Поварскому проезду! Шум и музыка каждый день! Перенесите ее себе под окна и наслаждайтесь! А люди после работы отдохнуть хотят!»

Я усмехнулась. Пошло дело, пошло… И ведь что самое приятное? Что каждая такая жалоба приносит нам в карман денежку! А мы, при этом, ничего такого не сделали. Кстати, надо Леше долю выделить. Все-таки, если бы не он… Да и если бы Игорь Матвеич ему не помог, вероятно, этот Борис бы уже упал кому-нибудь на голову или эффектно самоуничтожился…

Внизу, у высотки, уже собрались зеваки и вовсю снимали происходящее на телефоны.

Но мы не учли одного… Мы не учли, что не все захотят пользоваться Борисом по назначению…

«Пользуясь случаем, хочу передать привет своей дорогой мамуле…»

«Катюха, поздравляю с днем рождения! Скорее приходи домой, там тебя ждет сюрприз! Только ты не пугайся!!!»

«Монечка, сыночек, не забудь супчик разогреть, я тебе там таки в термос налила! А то опять на своей работе голодаешь, горе ты мое луковое!!!»

— Кажется, пора внедрять предварительную модерацию заявок, — пробормотал себе под нос Игорь Матвеич и завел мотор.

Глава 13. Благоухай, как персик, вяжи, как хурма

31 мая, у квартиры спасаемой бабушки

Отчаявшись, мы с Маней сделали последнюю попытку застать дома ту пенсионерку, которая еще не успела подписать документы. Только на нее вся надежда. Если мы не воспользуемся скорой сделкой, мы никогда не выйдем на этого рыжего. Он так и будет на шаг впереди, а мы будем узнавать о мошенничествах только по факту. Ну и, может, дальше выкрадывать бабушек из приютов и лечебниц. Только не дело это, сами понимаете.

— Как там ее зовут, не помнишь? — глянула я на Маню, останавливая руку перед дверным звонком.

— Да как-то не по-нашински, — скривилась та.

Я полезла в телефон. Надо знать! И не забыть сказать про Тамару. Иначе не поверит нам никто.

— Марта Ивановна, — кивнула я, читая заметки, — вполне по-нашински, чего ты сразу?

— Ма-а-арта, — протянула Маня, — странное имя.

— Ты только при ней не говори ничего такого, я тебя как друга прошу!

Я позвонила в звонок. Позвонила сразу два раза, долго, настойчиво. Я уже знала, что никто нам не откроет. Я уже смирилась.

Но за тонкой дверью послышались шаркающие шаги.

— Кто там? — спросили из-за двери.

Я растерялась. Волнение перекрыло радость, сердце забилось, и я мысленно умоляла себя ничего не испортить.

— Марта Ивановна! Нас Тамара прислала, подруга ваша, — задыхаясь, сказала я, — она в санатории пока что.

Дверь открылась, и из нее высунулась сухонькая старушка в чепчике.

— Тамара? Ну, заходите тогда, если от Тамары.

И открыла дверь шире, чтобы мы вошли.

С одной стороны, я ликовала. Не пришлось врать, убеждать, втираться в доверие. Все получилось легко! С другой стороны, я сердилась. Это же надо так — пустить двух незнакомых людей, просто потому что они назвали имя ее подруги! Неудивительно, что они попадаются на этого рыжего. Они же доверчивые, как дети. А рыжий, должно быть, по долгу профессии жутко убедителен…

— Заходите, заходите. Чаю с медом?

— Нет, спасибо, — я помотала головой.

— А я вот очень люблю чай с медом! — сообщила Марта Ивановна, закрывая за нами дверь.

Она даже не заперла ее на ключ или на задвижку! Правильно — кого бояться? Не существует же преступников, воров, похитителей… Я все больше злилась на ее беспечность.

Оказавшись в квартире, я сразу осмотрелась. Небогато. Грязновато. Пахнет кошкой. Интересно, а если бы ее квартиру пустили на торги, куда бы дели кошку? Все вещи эти засранцы просто выкидывают, как я поняла. А кошку? На улицу?..

— Проходите на кухню! — пригласила нас Марта Ивановна и зашаркала первая, чуть нагибаясь вперед.

Я все думала о вещах. Да, квартира — безусловно, ценность. Но все остальное… Эти фотографии на стенах. Наверное, это не просто люди. Это те, кто был ей когда-то дорог. Мошенники просто выбросят их. Это же просто барахло — по их-то мнению! Нет, что ни говори, а вещи для пожилого человека очень важны. Они напоминают о том, что жизнь когда-то была, что эти события — не плод нашего больного воображения. Мы жили! Мы дышали! И, значит, сейчас тоже живем и дышим.

Кто-то дорожит старыми фотографиями, кто-то — коллекцией значков или монет. Кто-то хранит свадебное платье, а кто-то — даже ленточку с выпускного.

Я не очень сентиментальная, но отчего-то мне захотелось плакать. Я должна помочь. Мы должны помочь!

Нас с Маней усадили за круглый стол, покрытый липкой клеенкой. Марта Ивановна вопреки нашим протестам все равно наливала чай.

— Вот, мед хороший, угощайтесь! — поставила она перед нами вазочку, — Это у соседа моего по даче есть друг, он пасеку держит. Каждый год у них мед беру.

— Мы что-то вас не могли всю неделю найти, — начала разговор я, подхватывая ложечкой засахарившийся мед.

Марта Ивановна села напротив.

— А как же! На дачу я ездила, договаривалась обо всем!

— Договаривались?

— А как же! Мне скоро в санаторий уезжать, а соседи тутошние все живодеры. Кому я свою Рыску доверю? Вон, Евдокия с дачи, согласилась за ней присмотреть. Сказала, ее старому коту будет не так скучно.

— Понятно, — протянула я, не зная, как подобраться к теме. Выпалить сразу или…

— Да и с рассадой надо было что-то делать! — продолжала Марта Ивановна, — Я же надолго уезжаю, кому огородом-то заниматься?

Пожалуй, с этой старушкой не все так страшно. В отличие от предыдущих жертв, у нее есть дача, где, в случае чего, можно тоже пожить. Или, погодите? Ведь рыжий об этом должен знать! Он не мог не узнать! И, значит…

— Нельзя вам ехать в санаторий, Марта Ивановна! — выпалила я, собравшись с духом.

— Это почему же? — удивилась та.

— Да потому что они все ворюги, мошенники и лавочники! — вставила свое веское слово Маня, чем еще больше напугала нашу старушку.

Я достала документы.

— Смотрите, — положила я перед ней первый листок, — видите вот это? Это значит, что квартира использовалась в займе, а потом ее продали с торгов. Посмотрите еще сюда и сюда. Это все разные люди и разные квартиры. И все они отнимаются по единой схеме. Приходит этот рыжий, предлагает санаторий, вы все что-то подписываете, уезжаете… Возвращаетесь, а в квартире уже другие жильцы, ремонт делают.

— Ой! — схватилась за сердце Марта Ивановна, — Ой, голубушки! Почему вы такое страшное говорите!

— Потому что такое страшное происходит! — передразнила ее Маня, но я шикнула на нее.

Кажется, наша клиентка сейчас уедет в больницу, и все по моей вине. Что же делать?!

Я заметалась по кухне, но не придумала ничего лучше, чем открыть холодную воду, намочить руки и приложить их к щекам Марты Ивановны. Маня подсуетилась и быстро дала ей глотнуть чаю, придерживая кружку.

— И мед, мед обязательно, — сунула она ей в рот ложку, — сладкое успокаиваеть!

Спустя минуту наша старушка пришла в себя.

— Это правда что-ли, скажите? — чуть не плакала она, — И Тамара?!

Я с сожалением кивнула.

— Но мы попробуем все вернуть или хоть как-то дать огласку этой истории. Но вы должны нам помочь.

И тут произошла метаморфоза. Марта Ивановна поджала губы и скрестила руки на груди.

— А почему я должна вам верить? Пришли тут, распыляются, какие-то бумажки суют непонятные…

О, приплыли. Как сладким речам того рыжего верить — так пожалуйста! А как поверить фактам, документам — нет, «вы все врете»!

Впрочем, ладно. Нам нужна легенда. И она у нас есть…

— Просто это наша работа, — понизив голос, сказала я, — наверное, вы понимаете…

— Мы работаем под прикрытием. Очень секретная контора! — подхватила Маня, и я выпучила на нее глаза.

— Этому городу нужен был отряд бабок, — продолжала она, — мы везде, мы повсюду! Мы неуловимы! Мы выполняем распоряжение самого…. Самого!..

Маня сделала страшные глаза и прижала указательный палец к губам. Как ни странно, но в легенду наша старушка поверила.

— Так и знала! — погрозила она нам пальцем, — Так и знала, что вы не простые пенсионерки! По вам видно. Но я ничего никому не скажу!

— Вот именно! — поддакнула я, — Не надо. Когда рыжий приедет подписывать документы?

— Завтра в десять.

— Завтра в десять, — пробормотала я, — значит, в девять-тридцать мы будем у вас. Будем проводить спецоперацию. Все понятно?

— Есть! — отсалютовала нам Марта Ивановна.

***

31 мая, агентство «Душним для души»

— Веревку надо взять! — суетилась Маня, делая заказ в интернет-магазине.

— И что-нибудь тяжелое, — задумчиво пробормотала я.

— Точно! Положу кувалду в корзину!

— Ты только в одном месте все не заказывай! Иначе нас тут же и возьмут, за планирование убийства!

— А я чо!

— А ты ничо! — ответила я Мане в ее же манере и стала собираться в хозяйственный.

Уж лучше там возьму все необходимое. Только вот что — необходимо? Как мы, три дамы преклонного возраста, собрались обезвреживать молодого и, по слухам, высокого мужчину? Пусть и одного!

«Но он не подозревает об этом», — пронеслось у меня в голове.

Допустим, и что с того? Это не помешает ему нас покалечить, если он захочет! Все-таки молодость выигрывает у старости в силе и ловкости…

Ладно… Возьму веревку. Потом закажу наручники из магазина для взрослых…

Я хмыкнула. Магазин для взрослых! А я, что, недостаточно взрослая, чтобы туда зайти лично и все посмотреть?!

Хлопнула дверь. В агентство заглянул Игорь Матвеич.

— Персик! Сходим завтра в театр?

— Завтра никак не могу, — досадливо покачала головой я, — уже работа наметилась. Старое дело, надо закончить. И… Могу я тебя кое о чем попросить?

Игорь Матвеич развел руки.

— Все, что захочешь, Персик! Все, что не нарушает закон!

Я покопалась на стеллаже и выудила оттуда тоненькую папочку. Ту самую, которую передала мне Юля. Вложила туда бумажку, на ней записала адрес офиса независимых прокуроров.

— Если что, — я закашлялась, — если вдруг что… В общем, отвези эту папку по адресу, он вот тут на бумажке написан.

— Если — что? — напрягся мой ухажер.

— Ты поймешь, — отмахнулась я, — ты поймешь, в каком случае надо будет это сделать. Но пока я ничего не скажу.

Игорь Матвеич аккуратно убрал папочку в портфель и вопросительно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Маню. Я сделала ей страшные глаза. Пусть только попробует что-то сказать про опасное дело, про наши планы, про что-то, что может Игоря Матвеича настроить против меня!

Но вот если на том деле что-то пойдет не так… То я был хотела, чтобы хоть что-то из моей работы было доведено до логического завершения. У меня нет ресурсов и влияния. У независимых прокуроров — есть. На то они и независимые.

И, раз уж дело предстоит опасное, я вложила в папочку информацию и по нему тоже. А там — не глупые люди сидят! Они разберутся, что к чему. Да и я сделала примечание к каждому документу…

Я взглянула на Игоря Матвеича. А жить-то хочется! Именно сейчас, именно тогда, когда я в опасности. И почему я не ценила спокойные моменты?! Почему еще столько не успела сделать и сказать?

Может, полицию завтра вызвать? Нет, полиция рыжего отпугнет. Он очень осторожен, раз до сих пор не попался. Ну, или… Нет, об этом даже думать не хочу!

В общем, нам надо завтра записать на диктофон все доказательства. И лишь потом хватать его. Никак не сразу! Без доказательств он сможет отмазаться. А с ними — уже не получится.

Я еще раз взглянула на Игоря Матвеича. Он невозмутимо наливал в чашку воду из кулера.

Нет, я все же сторонница того, что перед смертью надышаться нельзя. Получится — значит, все получится. Нет — ну… Я уже не буду ни о чем сожалеть. Так что не надо мучить себя мыслями о несделанном.

Главное — не впасть в браваду. Да, завтра нас будет больше. Но это не значит, что все легко и просто. Может, он с телохранителями ходит? Которые поймут, что охраняемое ими тело давно что-то из квартиры не выходит, да и наведаются к нам…

Брр! Даже думать не хочу!

***

31 мая, магазин «Распустились!»

Я зашла в магазин, опасливо озираясь. Дожив до своих преклонных лет, я еще не успела побывать в таких заведениях. Мне казалось, что, стоит переступить порог, как мне на голову упадет что-то непристойное, а продавщица схватит за руку и потащит в самую пучину разврата… Но все было прилично.

У входа на витринах не было ничего эдакого, от чего бы мои щеки покраснели. Колготки какие-то, чулки. Вообще ничего необычного. Маня потащила меня вперед.

— Пошли, пошли! Чего как школьница мнешься?! Авось в своем архиве поболе извращений повидала!

Перед нами возникла продавщица.

— Чем могу помочь?

— Наручники! — краснея, пролепетала я.

— Покрепче! — добавила Маня, потрясая кулаком.

— А… Ого! Какие вы молодцы, — похвалила нас девушка. Она-то нисколько не смутилась.

— Да это не нам! — стала оправдываться я, — То есть, нам, но не совсем.!

Маня отстранила меня.

— Так, заказывать буду я. Видишь ли, милочка. Есть у меня один…паренек. И мне его надо — ух! Шоба не рыпался!

— Обездвижить полностью или частично? — участливо интересовалась продавщица.

Маня всерьез задумалась.

— Слышь, Пална. А как мы его будем?

— Я почем знаю, как мы его будем!

— Для первого раза рекомендую вот это, — продавщица подошла к одной из витрин и достала черные кожаные наручники, соединенные короткой цепочкой, — как я поняла, самые безобидные вам не предлагать. Поэтому, вот, — она разложила наручники на стойке, — самостоятельно их не так-то просто расстегнуть. Хотите проверить? — протянула она ко мне свои руки.

Я отпрянула.

— Спасибо, поверим на слово. И веревку еще нам!

— О, да вы эстеты. Конечно, конечно. Вот, посмотрите, — продавщица повернулась к нам с бобиной красной веревки, — мягкая, хорошо фиксирует и не доставляет никаких неприятных ощущений!

— А нам надо, чтобы доставляла!!! — закричала Маня, — Он у меня! Я его!!!

— Для неприятных ощущений есть, например, пэддл, — не растерялась продавщица, — но это уже для продвинутых…

— Мы и так с ним далеко продвинулись, — заявила Маня, — давайте все, что есть!..

Мы вышли из магазина, нагруженные разнообразными штуками, разворачивать которые мне было стыдно. Также на радостях нам вручили карту постоянного покупателя. Еще чего не хватало!

Одно радовало: всего за один заход, не посещая кучу магазинов, мы нашли все, что нам потребуется для нашей операции. Вот уж действительно — магазин для взрослых! Взрослые проблемы — взрослые решения. И никак иначе.

***

1 июня, квартира Марты Ивановны

В назначенное время мы уже парковались у подъезда.

— Кто там? — спросила Марта Ивановна.

— Специальные агенты в части синхронной гребли! — выпалила Маня, но я толкнула ее локтем в бок.

— Это мы, Марта Ивановна. Открывайте.

И вновь из-за двери выглянула сухонькая старушка в чепчике.

— А вы не обманете? — спросила она, доверчиво хлопая глазами и пропуская нас в квартиру.

— Обманем, но не вас. А самого настоящего мошенника! — заверила я ее, разуваясь, — Главное — тяните время и ничего не подписывайте. Вам надо, чтобы он еще раз проговорил всю схему. Мы запишем все на диктофон, и это будет служить доказательством. Задавайте ему кучу вопросов. А если почуете неладное…

Я поскребла подбородок.

— Должна быть какая-то кодовая фраза. Мы спрячемся в другой комнате или… да хоть в шкафу, сейчас придумаем! И если вам станет страшно, или вы поймете, что дело принимает серьезный оборот… Скажите…

— Ой, я забыла огурцы на даче полить! — крикнула Маня так, что мы с Мартой Ивановной подскочили.

— Что вытаращились? — крикнула она теперь на нас, — Это кодовая фраза!

— Но для огурцов еще рано! — заметила Марта Ивановна.

— Кого это волнует, — махнула рукой Маня, — зуб даю, этот рыжик думает, что огурцы растут прямо на полках в супермаркете. Сразу мытые и в пленке. И без попок.

Мы еще раз проговорили весь план и пошли искать укрытие. Для удобства было принято решение вести рыжего в комнату. Таким образом, мы могли бы неожиданно появиться из шкафа и схватить его, когда будет надо.

Маня принялась вываливать одежду прямо с вешалками. Увидев это, Марта Ивановна схватилась за голову.

— Ничего не знаю! — заявила Маня, — Мы спецагенты, нам должно быть удобно сидеть в засаде!

— Ты, верно, в засаде-то никогда и не сидела, — подшучивала над ней я, — когда холодно, голодно, пошевелиться нельзя, а какой-нибудь сыч на голову, простите, нагадил…

— Я смотрю, ты много по засадам сидела, да!

Наконец, шкаф был свободен, и мы с Маней, захватив набор налетчика, засели внутри и закрыли дверцы. Благо, одна из них не закрывалась до конца, и сюда поступал свежий воздух.

Я стала дергаться, потому что Маня, видимо, воспринимала меня в лучшем случае диваном или креслом. Она облокотилась на меня, неприятно давя локтями в живот.

— Ай! — обиженно вскрикнула она, когда я всего-навсего вытащила ее локоть из моего живота, — Дерешься?!

— Да ты меня прижала!

— А то больно много места тебе надо!

— А ты сиди на своей половине! Вот! — я расчертила в воздухе границу, — И ко мне не лезь! Лучше наручники расстегни, чтобы мы с ними потом не маялись!

В дверь позвонили. Марта Ивановна вопросительно взглянула в щелочку шкафа.

— Идите, — прошептала я ей, — мы здесь, мы рядом. Диктофон спрятан на полке. Кодовую фразу помните?

Марта Ивановна кивнула и пошла открывать, потому что звонок не умолкал. Маня вновь начала копошиться. На меня свалилось что-то вонючее.

— Ф-фу! — выдала вердикт Маня, — Что это?!

— Кхе, кхе, — кашляя, я нашла в волосах какой-то мешочек и умудрилась незаметно выкинуть его из шкафа, — наверное, от моли.

— Поздно, тут уже поселились две крупные особи, — хихикнула Маня, тоже кашляя.

— Цыц! Идут!

— Ма-а-арта Ивановна! — я прямо слышала, как расплылся в доброжелательной улыбке этот тип, — После вас! Только после вас!

В комнату зашла Марта Ивановна с большим букетом цветов. Она растерянно покрутила головой, словно искала, куда бы его пристроить. На журнальный столик не положишь — место нужно, сейчас рыжий свои бумаги сюда положит. Видно было, что она смущена.

Прямо за нею вошел наш аферист. Свидетели не соврали! Как описали, так он и выглядел: ужасно рыжим! При полном параде, в костюме и галстуке, с портфельчиком.

Маня толкнула меня локтем и припала к щели. Ей, видите ли, тоже надо было посмотреть.

— Марта Ивановна, дорогая, вам помочь убрать вещи в шкаф? — предложил рыжий, подозрительно оглядывая кучу одежды на кровати.

— Нет! — испуганно вскричала старушка, напугав даже афериста, — Нет-нет, — смягчилась она, — это я выбираю наряды в санаторий. Не успела отобрать… Пусть лежат, пусть. Вы садитесь.

Рыжий сел на табуретку и положил портфель на колени.

— Я все подготовил для вас, дорогая Марта Ивановна, — запел он, — вам выделят самый лучший номер в санатории, вам обеспечат самый тщательный уход и самые современные процедуры.

Я чуть не хмыкнула в полный голос. Ну, хоть про кормежку не стал врать, на том и спасибо…

— Вот ваша путевка, — достал он небольшой листочек из портфеля, — смотрите, проверяйте. Все включено!

Я видела, что Марта Ивановна растерялась. Ох, как бы не втерся к ней в доверие этот аферист! Ну, сами подумайте: на одной чаше весов поездка в санаторий, галантное обращение и букет цветов. А на другой: две подозрительные бабки в шкафу, которые ничего, кроме проблем, не пообещали. Во что хочется верить?!

— Напомните, пожалуйста, как все будет? — тихонько спросила Марта Ивановна, все еще прижимая букет к груди.

Она не нашла, куда его девать, и теперь маялась. Она не могла даже прочитать, что написано на путевке! Ей оставалось только согласно кивать, ну и, видимо, подписывать, где рыжий покажет.

— О, все будет просто чудесно! — распылялся аферист, — Целый месяц в лучшем санатории, пляж, озеро, парк, питание…

— Неужели это действительно бесплатная путевка? — с сомнением спросила Марта Ивановна.

— Разумеется! Только необходимо оплатить трансфер. Ну…проезд, если по-простому. Вас довезут на комфортабельном автомобиле, помогут с вещами… Кстати, о трансфере, — он снова покопался в портфельчике и выудил скрепленные листы и ручку, — вот тут распишитесь, пожалуйста.

Я подала Мане сигнал. Кажется, пора. Потому что Марта Ивановна, очарованная сладкими речами и вконец задерганная неудобным букетом в руках, была готова делать все, что ей скажут.

С криком «Мы забыли полить огурцы!» мы с Маней вывалились из шкафа. Я схватила какой-то шарф из груды вещей и быстро набросила рыжему на голову, затягивая сзади. Он попытался встать и едва не опрокинул меня назад.

— Маня! Наручники! — заорала я.

Маня что-то копошилась с застежками. Э-эх, взяли на свою голову! Потом она плюнула и взялась за веревку.

— Эй, погодите, что происходит? — рыжий пытался освободиться и уже схватил меня за руки, отрывая их вместе с шарфом от своей головы.

Я резко отпустила шарф и завела одну руку ему за спину.

— Маня! Рука! Марта… Иванна.! Фуф… Веревку!

Рыжий попытался встать снова, но мы навалились на него всем весом и опрокинули его вместе с табуретом на пол. В этой перепалке было совершенно не понятно, кто кого мутузит, где чья рука, а где — нога, и, главное, как слаженно взять афериста в плен…!

Мы с Маней кое-как соединили ему руки за спиной и начали наматывать веревку как придется. Рыжий сучил ногами и едва не заехал Марте Ивановне по голове.

Маня села аферисту на спину, не давая ему подняться или перекатиться, а мы с Мартой Ивановной сели ему на ноги и зафиксировали их наручниками. Ну, вот. Другое дело.

— Вам …ц!

Рыжий нецензурно выругался.

— Сумасшедшие бабки! Вам всем …ц!

— Не более сумасшедшие, чем ты! — крикнула Маня и уселась поудобнее.

— Эй! — заорал рыжий! — Эй! На помощь!!!

Я стала шариться глазами по квартире.

— Мань, зря не взяли шарик такой красный, красивый… Нам же предлагали! А, во!

Я нашла на полу мешочек от моли и засунула рыжему в рот. Он стал трясти головой и пытаться его выплюнуть, но это не очень-то и получалось.

Дверь в комнату распахнулась.

— Вы двери специально не запираете? — на пороге появился Игорь Матвеич, — А… Что тут у вас происходит, разрешите поинтересоваться?..

Должно быть, картина, которую он наблюдал, была чудовищная. Три бабки уселись на длинном рыжем аферисте — благо, его рост действительно позволял. Руки у него связаны вызывающей красной веревкой. Ноги скованы кожаными наручниками с цепью. Во рту — мешочек от моли. А в довершении всего Маня бьет его по голове его же букетом и приговаривает:

— Эк, прохиндей, попался! Теперь за всех прохиндеев ответишь! Квартирку он отжать хотел! Ну, попробуй теперича!!!

Я убрала упавшие на лицо волосы.

— Игорь Матвеич? Что ты тут делаешь?

— Я пришел, чтобы спасти тебя, Персик. И сказать, что я обиделся.

Я выкатила на него глаза.

— Спасти, потому что не знал, что вы справитесь сами.

Рыжему тем временем удалось выплюнуть мешочек.

— Ну?! — подошла я к нему и присела прямо напротив головы, — Признавайся. На кого работаешь. С кем прибыль делишь! Зачем пенсионеров обкрадываешь?

Аферист поднял на меня глаза и насмешливо хекнул.

— Только потеряв все, можно начать новую жизнь, — сказал он.

Больше я от него ни слова не смогла добиться.

Когда приехала полиция, мы передали им все: диктофон, документы, которые рыжий притащил с собой — даже потрепанный букет, как вещественное доказательство. Нас отвезли в участок и опросили. Каждое слово протоколировалось.

— Ну, надо же, — хмыкнул сотрудник, — надо же как. А этот — погляди ж ты на него! Словно из психушки сбежал. Все одно и то же твердит. О потере, о новой жизни…

Нас отпустили только к вечеру. Марта Ивановна, окончательно убедившаяся в том, что мы смогли предотвратить беду, без конца нас благодарила и звала к себе на чай. Я отказалась. Хочется только одного — приехать домой, лечь на диван и закрыть глаза…

Да и Игорь Матвеич весь день вел себя странно. Отмалчивался. Ничего не объяснял.

Когда мы расходились, он попросил меня на пару слов. Я отослала Маню в квартиру, а сама осталась у подъезда.

— Ты обманула меня, — сказал он с горечью в голосе, — я все знаю. И про похищение пациента, и про кражу фигур с площадки. Все знаю. Все…

— Слушай, я…

— Главное, что ты знала, как я к этому отношусь. Я еще раньше заподозрил, когда ты в ресторане начала выспрашивать меня, да про свою философию рассказывать. А я, дурак, не стал брать во внимание! Обольстила меня…

Глаза у него были совсем грустные.

— Вот, — вытащил он из портфеля папочку, — сама отвезешь. Желаю успехов. А я пойду.

Он направился к машине.

— Слушай, но ведь мы на благо действовали! Надо смотреть не на нарушения, а на результат! В результате абсолютно никто не пострадал! — закричала ему вслед я, — Даже наоборот! Мы смогли всем помочь!

Игорь Матвеич обернулся и покачал головой.

— Закон есть закон, — сказал он и сел в автомобиль.

Я осталась одна. Ликование от раскрытого дела сменилось горечью утраты. Он больше не приедет. Если я достаточно хорошо его знаю… А я, кажется, знаю.

Я поднялась к Мане и стала трезвонить ей в дверь. Она встретила меня с бутылкой пива.

— Ну, что?! Отметим?!

— Это ты сказала ему? — наорала я на подругу так, что она отпрянула вглубь квартиры.

— Я… я просто решила подстраховаться… Чтобы он знал, куда мы идем, что будем делать.

— Ты?! Подстраховаться? Да ты и слова такого не знаешь! Так и скажи просто: разболтала.

— Ну, разболтала, — понурила голову Маня и тут же перешла в наступление, — ну и чо! Подумаешь! Куда он денется?

— А вот делся! Делся! — закричала я, но почувствовав, что меня душат слезы, поспешила наверх, в свою квартиру…

***

4 июня, квартира Алевтины Павловны

Я сидела на кухне у окна, нахохлившись, и цедила уже третью чашку кофе за утро. Все последние дни прошли, как в тумане. Я злилась на себя, на Маню, на Игоря Матвеича. Кто-то звонил и долбился в дверь, но я не открывала. И так знаю: это Маня. А с ней я разговаривать не хочу.

Все пропало. Стоило один раз робко помыслить о том, что и в моем возрасте может быть личное счастье, как все рассыпалось. Наверное, так оно и должно быть. В этом возрасте хрупкие не только кости. Хрупко все: чувства, возможности, надежда.

Достижения агентства я больше не могла приписать себе. Слишком много людей помогало. Это их надо благодарить, получается, а не меня. Не привыкла я работать в команде, что и говорить. Да разве переучишься в этом возрасте!

И чем же теперь заняться? Борис облегчил нашу участь, но, пожалуй, отнял работу. Нет, я не строю иллюзий: живого душнилу не заменишь. Но все равно как-то… Кажется, что делать совершенно нечего. Осталось лишь последнее дело, со сменой названия фирм. Но тут уж я не верю в успех. Не верю, но закончить его надо. Получится — так получится. Не получится — так не получится. Надо учиться плевать на все это с высокой колокольни. Куда уж мне в моем возрасте так переживать?!

«Пална, открой дверь», — произнес механический голос откуда-то снаружи.

Мне даже показалось, что это Борис отлынивает от своих прямых обязанностей, сбежал с высотки и ползает возле моего окна.

«Пална, дело есть»

«Пусти меня»

«Открой дверь!»

Я выглянула в окно. По стене вокруг моего окна невозмутимо ползал еще один прототип. Почти точная копия Бориса, только, видимо, чайник пришлось сломать немного другого дизайна. Поэтому он отличался.

«Пална, открой дверь»

Я поняла, измором меня решили взять. Я же не выдержу вот этого ежеминутного!

Я высунулась из окна по пояс, пытаясь поймать прототип. Он метнулся от меня на несколько этажей ниже. Ну, а чего я ожидала? Что Леха не сможет повторить свой успех, и новый робот получится тормознутым?..

«Пална, дело есть»

Ладно, ладно! Выхожу!

Я вылетела в коридор и распахнула дверь. За ней стояла Маня с пультом.

— Если послушаешь меня, отключу его!

Я скорчила недовольную физиономию и жестом пригласила ее в квартиру.

— Ну? Слушаю.

— Ты давай думай, куда отмечать пойдем, когда рабочий вопросик порешаем!

— Никуда.

Я была готова выпроводить ее из квартиры. Мне же худо, а она — отмечать, вопросики решать! Не хочу ничего!

— Сушеную воблу так просто не сломать и даже не очистить!

— И?

— Надо дело закончить. И…ну я…это…извиниться хотела.

— Ты-ы? — выпучила я на Маню глаза, — Извиниться?!

— Агась. Не знала я, что так с этим лавочником получится! Токмо я одно сказать могу. Если ты ему нужна — он подуется и вернется. А ежели ему принципы свои дороже…

Я махнула рукой.

— Ладно уж. Как вышло, так вышло, хоть и обидно. Но он узнал правду. Рано или поздно она все равно бы всплыла. Так что…

— Едем?!

— Да куда?!

— Папочку в надежные руки сдавать!

Я закатила глаза. Ну, положим, едем. Мерзко на душе, очень мерзко. Но, глядишь, дела все разгребу — и вдруг полегче станет?

***

4 июня, агентство «Душним для души»

Мы погрузились в манину колымагу и по пути решили заехать в агентство — забрать мой ноутбук. Когда вернусь к работе — не знаю, так чего ему в офисе лежать?

Едва мы подошли к дверям, как почуяли неладное. Дверь не была заперта!

— Я закрывала! — обиженно завопила Маня, предугадывая мой вопрос.

Я вздохнула. Грабанули, что ли? Не видать мне тогда ноутбука… Хорошо, что физической кассы не держим…

Мы осторожно вошли. Внутри не оказалось никого. В холле было все на местах, но вот в кабинете… В кабинете как будто бомбу разорвало. Папки валялись на полу, листы разбросаны по полу и на столе. На некоторых листах отпечатки грязных ботинок. Все ящички и шкафчики вывернуты буквально наизнанку. Я схватилась за голову, не представляя, как же мы будем приводить это в порядок.

Я сгребла ворох бумаг со стола и обнаружила под ними ноутбук. Целехонький.

— Мань, это что такое-то? — пробормотала я, — Это не ограбление. Техника вся на месте!

— Происки врагов! — взвизгнула она.

Пришлось мне рассказать ей о том случае на играх.

— Ты чо, надо ж было сразу сказать всем! Ты чо! — вопила она, — Партизанила, значит. А мы были в опасности!

— Мы и сейчас в опасности, полагаю, — вздохнула я и взяла ноутбук подмышку, — поехали отсюда. Думаю, что искали, они не нашли.

— Папочку? — сверкнула глазами Маня.

— Папочку…

Перед тем, как сесть в машину, я внимательно посмотрела по сторонам. Не заметила ничего подозрительного. Никто не следил за нами, никакие подозрительные типы не ошивались рядом с автомобилем. Если повезет, доедем без приключений…

***

4 июня, по дороге к независимым прокурорам

— Мань, за нами кто-то едет, — констатировала я, нервно крутя волосы, — давай газу!

Маня вгляделась в зеркало заднего вида.

— Ты чо, Пална! Это ж твой ухажер-лавочник! Или уже забыла, на каком понтовом авто он по городу рассекает?!

Я бросила взгляд в зеркало. Похоже, это он. Сердце мое забилось.

— Чот сигналит, фарами мигает, — пробормотала Маня, — видно, остановиться требуеть.

— Ну, припаркуйся уже где-нибудь! Узнаем, что он хочет.

Я уже было приготовилась принимать букеты и извинения, но вместо приветствия Игорь Матвеич буквально выволок меня из салона.

— За вами слежка от самого дома! — прикрикнул он на меня и на Маню заодно, — Срочно пересаживаемся ко мне! Папочку не забудь…

Мы сели, и он дал по газам.

— Слежка от самого дома, — хмыкнула я, пристегиваясь на ходу, — уж не ты ли это сам?

— Ерничай, ерничай, — язвительно ответил Игорь Матвеич, — две тачки, четыре бугая. И как вы их не заметили.

Дыхание мое стало сбиваться.

— И что же делать?

— Как — что? Ехать!

— А они нас прикончат?

— А ты предлагаешь сдаться?!

Я пожала плечами.

— Жизнь-то дороже…

Игорь Матвеич скривился, но промолчал.

— Большой вопрос, как мы успеем выйти из машины и зайти в здание, — сказал он через некоторое время, — я вот не уверен, что нам дадут это сделать.

— Абаждите! — крикнула Маня и начала кому-то звонить.

Вот теперь я увидела слежку! Один черный внедорожник, другой — серый седан. Действительно, я же видела их постоянно сегодня! Только мне и в голову не пришло задуматься, а чего это нас сопровождают одинаковые машины!..

Игорь Матвеич резко вошел в поворот, вызвав шквал гудков от недовольных водителей.

— Адрес-то я помню, — бросил он, снова перестраиваясь, — но мы попробуем оторваться хотя бы от одного. Проблема в том, что они тоже знают адрес.

— Значит, надо бросить машину и уходить дворами!

— Не, — мотнул головой Игорь Матвеич, — они разделятся. Один будет за нами следовать, а второй — ждать на месте.

Я цокнула. Ситуация казалась безвыходной. Но отказаться от борьбы сейчас казалось немыслимым. Это что же получается?! Нас удалось запугать? А зачем нам тогда верили жители? Зачем мы тогда вообще все это затеяли?!

Если нам не удастся изменить что-то действительно важное, если мы не покажем, что нам, гражданам, не все равно… То можно смело говорить, что мы прямо-таки сели с размаху в лужу! И еще добровольно себя грязной водичкой полили…

Я посмотрела на Игоря Матвеича. Он хмурился и о чем-то сосредоточенно думал. Маня тем временем положила трубку. Я с переднего сиденья услышала лишь то, что она диктовала кому-то адрес назначения.

— Покрутись еще по городу, милок, — похлопала она по плечу моего бывшего ухажера, — еще минут двадцать.

— А потом?

— А потом нас встретит личная охрана, хи-хи!

Я недоуменно обернулась на нее, но Маня показала мне жестом «ни сцы»…

Едва мы припарковались у бюро независимых прокуроров, как машину обступили такие шкафы, которых я даже в фильмах-то и не видела. Я испуганно прижала к груди папочку, ожидая, что сейчас меня будут куда-то тащить и что-то нехорошее со мной делать. Игорь Матвеич тоже струхнул, но виду не подал. Только нахмурился и еще более посуровел.

— Спокуха! — крикнула Маня с заднего сиденья, — Это ж наши!

— В смысле — наши?!

— Ну, из «Часа ярости»! Они еще и стрелять умеють, если надобно…

А шкафы уже стучались в машину.

— Выходим, господа и дамы!

Едва мы вылезли из авто, как нас обступили со всех сторон. И вот так, словно в живой броне, мы дошли до входа в отдельно стоящее здание. Я обернулась, но за качками ничего и никого не было видно. Преследовал ли нас кто? Даже не знаю.

Мы вломились в кабинет к дежурному прокурору, и тот вытаращил на нас глаза.

— Спокойно, это наши телохранители! — выпалила я, бросая ему на стол папочку, — Все из-за этой информации!

Рука прокурора зависла над кнопкой вызова охраны. Глаза загорелись, когда я сказала про папочку. Эти ребята не промах. Пожалуй, единственные, кому я могла бы уступить первенство по душности. Если бы я не знала, что они продолжают работать, принеслась бы сюда на всех парах раньше!

Прокурор открыл папку и пробежался глазами по тексту.

— Вот как, — ехидно улыбнувшись, он убрал папку себе в стол, — мы займемся этим. Но к вам придется приставить нашу охрану. Это, я так понимаю, добровольцы…

Я согласно кивнула. Вот так вот! Боролись, боролись против надзирателей и сопровождения Службы Заботы — а теперь сами готовы просить, лишь за нами кто-то приглядел! Удивительная жизнь! Но так, пожалуй, оно и лучше…

***

4 июня, у подъезда

Везли нас по домам с целой делегацией. И кто, интересно, содержит всю эту контору? Кажется, в моем списке вопросов прибавилась еще парочка…

— Что ж, похоже, нам пора прощаться, — сказала я Игорю Матвеичу, кивая на его охрану, — они отвезут тебя домой и проконтролируют, чтобы все было хорошо. Было приятно иметь с тобой дело.

Маня ходила вокруг нас, заложив руки за спину.

— Да, пожалуй, — пробормотал Игорь Матвеич, — ну и шумиху мы подняли. Весь город на ушах с нашим Борисом! Теперь вот еще…

— Да миритесь вы уже, елы палы! — крикнула Маня, продолжая наворачивать круги.

— А ведь она права, — вздохнул Игорь Матвеич, беря меня за руки, — знаете, я ведь сыну позвонил…

— Позвонил? — улыбнулась я.

— Позвонил. Поговорили. Я, конечно, все еще считаю его обманщиком, но все же он мой сын…

Я опустила глаза.

— А я — кто? Что делать-то будем?

— Мириться! — крикнула Маня, проходя мимо нас.

Игорь Матвеич усмехнулся.

— Ты — Персик, кто же еще. Пожалуй, я смогу пересмотреть свои взгляды в некоторой их части. Нет, не то, чтобы я признал, что был полностью неправ… И — нет, жаловаться на лишние скамейки я не перестану, но…

Я улыбнулась. Да пусть бухтит, сколько душе угодно! Я буду бухтеть в ответ. Так и будем жить. Главное что — счастливо. Могу ли я на это надеяться?..

— В общем… Прости меня, Персик. Наверное, я был слишком категоричным.

— А я была слишком правильной!

Маня вклинилась между нами и закинула руки нам на плечи.

— И только я великолепна с рождения!!!

Что было дальше?

Служба Заботы по неизвестным причинам согласилась компенсировать убытки обманутым пенсионерам. Теперь им снова есть, где жить. Обманутые извлечены из приютов и лечебниц и восстановлены в правах. Также Служба Заботы пересматривает критерии оценки вменяемости граждан. Поговаривают, что опросов и обходов стало гораздо меньше, ведь с внедрением Бориса жалобы доходят до руководства без задержек и лишней волокиты.

Городской архив запустил процесс расформирования управляющего отдела. Бывшему начальнику Алевтины Павловны предложили вернуться на руководящую должность, но тот отказался. «Теперь я познал дзен, а вы разбирайтесь сами с тем, что наворотили», — сказал он и больше не выходил на связь.

Алевтина Павловна переехала жить к Игорю Матвеичу. Периодически они устраивают друг другу вечера душности с взаимными придирками и даже выписывают друг другу штрафы.

Агентство «Душним для души» продолжает браться за самые сложные случаи, лежащие вне компетенции Бориса.

Леша представил свою разработку в приемной комиссии и был зачислен в институт. По неизвестной нам причине его не всегда допускают к опытам. Зато аудитория его канала неуклонно растет, ведь куда проще учиться на чужих ошибках, чем громить собственные квартиры.

Рыжего афериста признали невменяемым и обязали пройти курс лечения, после чего ему предстоит отбывать приличный срок за мошенничество в крупном размере. К сожалению, он не раскололся на допросах и только твердил свое: «Я их спасал. Только потеряв все, можно взлететь. Не будь привязан к своему углу — и будешь свободным» — и все в таком духе. Так что установить других интересантов в данном деле пока не удалось, но прокуроры до сих пор ведут расследование.

По неизвестным причинам один из крупных начальников Службы Заботы подал в отставку по собственному желанию.

На одном из заседаний Службы Заботы был задан вопрос: «Как так вышло, что, чуть не залечив сотни здоровых людей, вы не увидели реального психбольного у себя прямо под носом?» Спикер не смог ответить и перевел все в шутку. Автор вопроса пожелал остаться анонимным.

Борис до сих пор бегает по высотке и орет. Поймать его никому не удалось. Даже самые профессиональные промальперы потерпели неудачу. Если у Леши спросить про емкость батарей Бориса, он ответит: «Ну». Он не станет рассказывать, что тот работает на солнечных батареях.

У Мани все стабильно хорошо. Она выкуривает по две пачки сигарет в день, орет на всех, на кого можно поорать, а также записалась в секцию бокса. Вероятно, скоро мироздание спросит с нее за все случаи, когда она говорила «зуб даю». Но даже это ее не сломит, ведь, в конце концов, разве можно сломить того, кто с рождения великолепен?..

От автора: продолжайте душнить, дорогие душнилы! И пусть сила вашего ворчания меняет мир!

Бонус! Песня "Улыбчивый"

Улыбчивый

В сиреневых кальсонах, С беретом набекрень, В попытках вставить челюсть Прошел вчерашний день. Я вовсе не беззубый, Я – старый хулиган, Мне доктор в рот поставил Опупеннейший капкан!

За порядком на районе проследит лично Один веселый дед по кличке Улыбчивый Кусаю прохиндеев снова и снова Шорох наведет старая школа!

И пусть скрипят колени Пусть сыпется песок Но я веселый живчик Я в целом - "ого-го"! В песках моих увязнет Вся местная шпана Я антикварный воин! Мошенникам хана!

За порядком на районе проследит лично Один веселый дед по кличке Улыбчивый Борюсь с несправедливостью снова и снова Прибудет с тобой сила Старой Школы!

Зато район приличный Я за него стою Вы приезжайте лично Я всем вам покажу! Дорогу уступают, Сбегают, голосят , На жалость мою давят А я вцепляюсь в зад!

За порядком на районе проследит лично Один веселый дед по кличке улыбчивый Я так-то с чувством юмора, поэтому еще Купил себе мощнейший десантный самолет

За городскою жизнью проследит лично Один веселый дед по кличке улыбчивый Зовите - десантируюсь в ваши районы Порядок наведет старая школа!

Песню можно услышать в тг-канале у Автора: @furybooks