Душа, отравленная тьмой

Глава 1

Предрассветную тишину, нарушаемую лишь шелестом волн и мерным рокотом двигателя, разорвал низкий пароходный гудок. Стоявшая на палубе женщина вздрогнула, поплотнее закуталась в тёплый лоскутный плед и напряжённо, до боли в глазах уставилась на огни Королевского порта: поначалу незаметные, но с каждой минутой разгорающиеся всё ярче.

Роден, столь немилосердный к любым проявлениям слабости, способный перемолоть в пыль любого — стоит только зазеваться! — неумолимо приближался.

В душе несмотря на не самые приятные воспоминания о жизни в столице затрепетал робкий огонёк надежды, смешанный с застарелой тоской. Как же она соскучилась по дому! Как давно не ходила по знакомым с детства улицам, не видела старых друзей, не покупала любимые мятные леденцы в кондитерской напротив университета… Интересно, эта лавка ещё работает или закрылась? А может, давно переехала?

Мысль о леденцах заставила женщину судорожно вздохнуть и недовольно скривиться. Проклятье, только этого не хватало! Опять! Неуместная ностальгия была немедленно задавлена железной волей. Остались лишь собранность, уверенность и решительность. Она здесь не ради воспоминаний! Не ради проклятых леденцов! Нельзя забывать, зачем спустя столько лет она решилась на это путешествие.

И нельзя терять бдительность. Вряд ли её появление понравится тем, кому она наконец-то решила о себе напомнить.

Резко развернувшись, женщина столкнулась взглядом с сидящим на ограждении палубы смуглым циркачом. Тот, убедившись, что на него смотрят, снял несуществующую шляпу и с широкой улыбкой шутливо раскланялся, не слезая со своего насеста. Путница недовольно выдохнула и демонстративно отвернулась.

Передвижной цирк, занявший половину парохода, за неделю путешествия успел вытрепать нервы всем пассажирам и довести экипаж до нервного тика. Особенно в этой пёстрой, вечно галдящей компании выделялись двое. Карлика с острым как бритва языком уже на второй день пути половина путешественников мечтали просто побить, а вторая половина — выбросить за борт. А от гибкой и юной танцовщицы, одетой в ворох разноцветных полупрозрачных тряпок, пассажиры разбегались, как от проказного больного, стоило только красавице появиться в дверях. Любое помещение корабля пустело мгновенно, даже если минуту назад там не было ни одного свободного места.

Причиной такого странного поведения невольных попутчиков была Ссашия — ярко-голубая куфия, вечно уползающая от своей хозяйки, чтобы забиться в какую-нибудь щель и поспать в тишине. Едва заметив смуглокожую красавицу-циркачку, пассажиры торопились убраться в какое-нибудь безопасное место, успев ещё после первого побега понять: если голубую змейку не видно на шее девушки, это не значит, что яркой и симпатичной, но жутко ядовитой змеюке не видно их самих.

На фоне карлика и танцовщицы рассевшийся на ограждении смуглый гимнаст казался самым обычным торговцем-южанином, какие в сезон толпой приезжали на ярмарки в Линтарское княжество. Однако что-то то ли в повадках, то ли в немигающем тёмном взгляде тандарца заставляло натренированные за много лет инстинкты вопить об опасности и держаться на расстоянии. Проигнорировав вычурное приветствие, женщина поспешила покинуть палубу, лишь бы не оставаться с подозрительным циркачом наедине.

*

Когда милое личико очаровательной фигуристой пассажирки с волосами цвета полной луны недовольно скривилось, мгновенно превратившись в уродливую маску и разрушив хрупкое очарование, украдкой любовавшийся женщиной юнга отпрянул от неожиданности и споткнулся о собственную швабру. К счастью, ведро с водой стояло достаточно далеко, и едва не поцеловавший только что отдраенный участок палубы парень его не задел.

Изобразив несколько пируэтов, юнга наконец поймал равновесие, выдохнул с облегчением и быстро осмотрелся, проверяя — не заметил ли кто из команды его оплошность? Но нет, палуба была пуста. Лишь циркач-тандарец, неизвестно когда прокравшийся мимо и устроившийся на узком ограждении, белозубо усмехнулся, пальцами показал, как вешает на свой рот замок — амбарный, не иначе, судя по размеру — и выбрасывает ключ за борт.

Юнга вздохнул с облечением, криво улыбнулся циркачу и не удержался, вновь оглянулся вслед красивой пассажирке. Увы, на палубе её уже не было.

— За внешним светом порой скрывается тёмная бездна, — внезапно нараспев проговорил тандарец, заставив юнгу вздрогнуть и задеть-таки оглушительно бряцнувшее ведро. — Не будь глупым наивным мотыльком, а то сожрут, — безумно ухмыльнулся циркач, скользнул по застывшему от неожиданности парню внимательным цепким взглядом и отвернулся.

Краем глаза наблюдая за принявшимся насвистывать весёлый мотив пассажиром, юнга продолжил свою работу, пока никто из команды не заявился на палубу и не уличил самого младшего члена экипажа в безделии. Тандарец же словно забыл о его существовании, всё своё внимание отдав мелодии и попыткам удержаться на качающихся вместе с кораблём перилах.

Любого другого, устроившегося таким образом, юнга мысленно обозвал бы канарейкой на жёрдочке, но при взгляде на гимнаста в голове почему-то вертелась другая ассоциация: змея на ветке. Вроде сидит расслабленно, даже лениво — того гляди за борт свалится, а всё равно не покидает ощущение, что перед тобой готовый в любой момент наброситься хищник.

Наверное, всё дело в этом тёмном взгляде. Да, точно! — юнга едва заметно выдохнул и усилием воли расслабился, прогнав наводящие жуть мысли. Во всём виноват взгляд! Этот циркач вообще моргал хоть раз?

*

Нежный поцелуй Томаса на прощание — и мне приходится покинуть тёплый и уютный автомобиль, чтобы сделать последние несколько десятков шагов до Управления. Пришлось потратить немало сил и нервов, чтобы отстоять своё право передвигаться без сопровождения хотя бы от машины до кабинета и обратно.

Томас, убедившись, что я люблю его любым и вновь сбегать не планирую, отпустил на волю худшие черты своего характера. Те самые, благодаря которым возглавляемое им Дознание процветало, затянувшаяся после свержения Безумного короля Смута не разрушила государство до основания, а мы нашей компанией тогда ещё просто друзей выжили и даже сумели скрыть свои необычные таланты.

Полезные, в общем-то, черты: решительность, отличные управленческие навыки и умение видеть полную и правдивую картину происходящего.

Вот только годы, которые Томас провёл один, скованный магической клятвой и не способный бороться с подступающими всё ближе врагами, превратили эти черты в манию тотального контроля, бескомпромиссность и, местами, паранойю. Как главе ведомства, отвечающего за безопасность государства, эти черты ему не мешали. Зато мне, как невесте этого самого главы — ещё как!

Правда, в какой-то момент у меня закрались подозрения, что Том в своём желании везде меня сопровождать руководствовался не столько идеей меня защищать, сколько желанием показать всем, что я занята. Но мне-то от этого было не легче!

Уговорами, мольбами, немного слезами и даже револьвером (не ради угрозы, а чтобы показать — я не так беззащитна, как выгляжу!) мне пришлось убеждать Тома не превращать мою жизнь в бессрочное заключение. С трудом, но нам удалось заключить соглашение: я предупреждаю о любых неприятностях сразу, как замечу, а Томас прекращает попытки стать моей тенью.

Ха! Как будто он не догадывался, что в тот момент главной моей неприятностью был он сам! Если б глава Дознания, белый палач, кровавый и ужасный Андреас Томас Хосс стал из-за меня ежедневно заходить в Управление, меня б коллеги живьём сожрали! Что поделать, репутация моего жениха, а также возглавляемого им ведомства, оставляли желать лучшего. Не на пустом месте, кстати.

Холодный ветер, забравшийся под плащ, заставил меня встрепенуться и вынырнуть из глубин собственных мыслей. Весна в этом году словно решила свести жителей столицы с ума, заставляя всех мёрзнуть по утрам и вечерам и одновременно плавиться под раскалёнными лучами солнца днём. Вот и сейчас я поёжилась, вдохнув влажный прохладный воздух, и с тоской покосилась на безоблачное ярко-голубое небо, местами прячущееся за прозрачной зелёной дымкой только-только проклюнувшихся листьев деревьев.

Коварное солнце тоже было там, отражалось в окнах домов и редких лужах, бликовало в зеркалах проезжающих мимо автомобилей и радовало проносящиеся с ветки на ветку стайки оглушительно щебечущих птиц.

Как же они меня достали!

Здесь, в центре Родена, птиц было намного меньше, чем в квартале, где жили мы с Томасом. Или дело в постоянном шуме автомобилей, хоть немного заглушавшем их весёлую перекличку?

В относительно недавно застроенном северо-восточном районе пернатые оказались совершенно не пуганные и очень громкие. С непривычки я даже просыпалась на рассвете от ощущения, что кто-то особенно обнаглевший чирикает прямо у меня над головой. Хорошего настроения такие побудки не добавляли — нормально выспаться не получалось уже пару недель.

Единственным спасением оказались весенние ливни, во время которых птицы замолкали, но, увы, они случались не каждую ночь. Приходилось терпеть, прятать голову под подушку и надеяться, что однажды я всё-таки привыкну.

Украдкой зевнув, я поспешила подняться по ступеням родного Управления и толкнуть тяжёлую дверь. Может, успею вздремнуть пару лишних часов в кабинете? Криминалист редко кому бывает нужен прямо с утра. Только если коллеги пожалели и ночью вызывать на труп не стали…

Парадный зал ведомства встретил меня привычной суетой, гулом разговоров и, внезапно, выбежавшим навстречу по ступеням служебной лестницы Алистером Морриганом. Не к добру это.

— Катарина, ты уже здесь? — заметив меня, удивился следователь особого отдела, но тут же, не дожидаясь ответа, схватил за руку и потянул обратно к выходу. — Отлично, поедешь со мной!

Ну вот, так и знала. Плакал мой сон!

Резкий порыв ветра от захлопнувшейся прямо за спиной двери главного входа в Управление едва не сорвал с меня шляпку. Кое-как подхватив её в последний момент, я слегка притормозила перед высокими ступенями. Это Алистера его франтоватые костюмы никак не ограничивали в физических упражнениях, а я на каблуках бегать не собираюсь!

Да и куда торопиться-то? Если у особого отдела новое расследование, значит там, несомненно, труп. А раз жертва мертва, то может и подождать, пока криминалист спустится по ступеням без риска для жизни.

Ал, заметив, что я за ним не успеваю, правильно расшифровал мой полный негодования взгляд и чуть сбавил темп, но помогло это слабо.

— У нас новое дело, — попытался подбодрить меня Морриган и свернул в сторону служебной стоянки. — Срочное! За Ро я служебную машину к ней домой отправил, а тебя решил в Управлении дождаться! — добавил он прежде, чем я успела спросить про некромантку. Не в одиночку же мне место преступления изучать!

Общаться и одновременно перебирать ногами, стараясь не отстать от пышущего рабочим энтузиазмом Морригана, оказалось сложнее, чем пытаться угнаться за длинноногим следователем молча, поэтому я отложила выяснение подробностей дела на потом — решила поберечь дыхание. Затем снова отложила, потому что Ал принялся прослушивать сообщения на своём связнике прямо за рулём. А потом ещё раз, когда увлёкшийся следователь забыл, что он в машине не один, и решил закурить. С первой же затяжки Алистер выдохнул в салон столько дыма, что я не понимала, как он вообще видит, куда ехать, и отвлекать не рискнула.

— Что за дело хоть, расскажешь? — задала я вопрос, когда мы выехали за пределы Родена. — Или ты сам ещё не в курсе?

— Сбежавший преступник и три трупа: двое конвойных и один водитель, — не стал жадничать сведения Ал. — Как тебе?

— Работы хватит все-е-ем, — я не удержалась и зевнула.

Дрёма в машине Томаса по дороге в Управление слабо компенсировала вынужденные ранние побудки, к которым я уже почти привыкла. Наверное. Хотя, кого я обманываю? Мне критически не хватало ещё хотя бы часа на сон!

— А ехать далеко?

— Выспаться не успеешь, — весело хмыкнул, заметив моё состояние, Ал. — Место преступления на полпути к Роннару, так что скоро приедем уже.

Я мысленно присвистнула. Роннар — тюрьма для знатных узников, та самая, что когда-то занимала старый королевский замок почти в центре города, где теперь расположился корпус Дознания. То есть сбежавший преступник — аристократ? Это кому же его свобода настолько дорога оказалась?

Мне в Роннарском замке бывать не доводилось, но по рассказам Тома я знала — условия содержания там такие, что можно перепутать с курортом-пансионом! Четырёхразовое питание, фехтовальный зал, огромная библиотека, просторный сад, следящие за бытом слуги, возможность переписываться с родственниками… Единственный минус — за пределы замковых стен не выйти. Так ведь и хотят этого не все!

Помнится, ещё при Безумном короле один разорившийся граф трижды специально нарушал закон и позволял себя поймать, лишь бы попасть в Роннар. На третий раз, правда, судьи заподозрили неладное… Но к заключению в старинном замке графа всё равно приговорили. А вот четвёртого раза не случилось. Узника-рецидивиста подвело здоровье, изрядно подорванное годами кутежа, и до конца своего третьего срока заключения хитрый граф не дожил.

— Ладно, — я вновь повернула голову к Морригану. — Тогда рассказывай, кто, почему и каким образом?

Алистер вполголоса рассмеялся.

— Если не можешь разбудить ведьму, разбуди её любопытство, — хмыкнул он. — До места преступления не потерпишь? Ладно, ладно! — Ал дёрнулся, уворачиваясь от моей руки, и машина слегка вильнула. — Эй, за убийство коллег в Роннар не отправляют, не надейся!

Я фыркнула и демонстративно сложила руки на коленях. А я что? Я ничего, просто ворот рубашки ему поправить хотела — кривовато лежит. И не задумывала я ничего такого, не надо нервничать!

— Сбежавший — Килиан Сорроу, единственный сын графа Джеймса Сорроу, — убедившись, что я готова внимательно слушать, начал доклад Алистер. — Тридцать три года, человек с примесью крови оборотней. Способности к обороту не имеет, магией не владеет.

— Сорроу — это какой-то древний род?

Судя по тому, как звучала фамилия — да, но именно эту я раньше не слышала.

— Древний, но в столице они не появлялись давно, — догадался о причине моего вопроса Ал. — Насколько помню, Сорроу сослали на север лет двести назад за какие-то прегрешения перед королём. Килиан — первый представитель рода, вернувшийся в Роден. Три года назад он приехал в столицу, купил дом в торговом районе и женился на красивой, но не знатной и никому не известной девушке. Контактов с другими семьями аристократов не поддерживал, работал счетоводом у нескольких лавочников на той же улице, что и жил. Жена — Линда Сорроу — днём занималась хозяйством, а по вечерам три раза в неделю пела в «Золотом льве». Муж всегда её сопровождал, не пропустил ни одного выступления.

— Хорошо пела? — не удержалась я от любопытства.

«Золотой лев» был элитным и довольно дорогим клубом, где, чтобы задержаться на сцене, женщина должна была обладать либо выдающимся талантом, либо не менее выдающейся красотой (при которой степень таланта уже никого не будет волновать).

Алистер пожал плечами.

— Понятия не имею, не слышал. Так на чём я остановился? — следователь на секунду задумался. — Ах, да, Килиан… Около двух недель назад он, вернувшись с работы, обнаружил Линду задушенной. В доме всё перевернули вверх дном, поэтому первой версией следствия была попытка ограбления: преступник не ожидал, что жена дома, и убил внезапную свидетельницу.

Впереди еле-еле ехал автомобиль, по самую крышу нагруженный тюками с вещами. Ал что-то недовольно пробурчал под нос и пошёл на обгон.

— Раз ты сказал про первую версию, значит, была и вторая? — напомнила я, когда гружённый автомобиль остался далеко позади.

— Да, первая недолго продержалась, — согласился Алистер. — Уже после осмотра места преступления у наших коллег зародились сомнения. Дом выглядел так, будто его обыскивали только для виду. Понимаешь, о чём я?

Я кивнула. Как ни смешно это звучит, но, чтобы создать достоверную видимость обыска, нужно обыскать это место по-настоящему. Тот, кто что-то ищет, приподнимает вещи, сдвигает их, перебирает, что-то откладывает, бросает на пол, что-то убирает обратно в ящики… Но, если найти точку, с которой был начат обыск, можно проследить часть пути, а то и весь. Это на пол бросили, это, наоборот, вернули на место, чтобы заглянуть во-он в ту щель, там сдвинули, вот тут что-то уронили, пытаясь дотянуться глубже…

Тот же, кто создаёт видимость обыска, обычно торопится и просто швыряет на пол всё подряд, надеясь запутать следствие.

— Фальшивый обыск; убитая жена-певица, выступавшая в элитном клубе; обнаруживший её тело муж, который никуда не отпускал супругу одну; удушение — довольно личный способ убийства, — перечислила я, загибая пальцы. — Муж не справился с приступом ревности, а потом попытался представить убийство как неудачное ограбление?

— Браво, коллеги из отдела убийств решили точно так же, — кивнул Ал. — Проверили, мог ли Килиан сам совершить убийство, и обнаружили, что между визитами к двум лавочникам, у которых наш беглец работал в тот день, у него были почти два часа перерыва. Сам Сорроу этого не отрицал, но утверждал, что зашёл на обед, а затем вновь отправился работать, оставив в доме жену — целую и невредимую. Приблизительное время смерти Линды совпало с обеденным перерывом Сорроу, но если со всеми фактами, установленными в ходе следствия, Сорроу был согласен, то причастность к убийству категорически отрицал даже во время суда.

— А соседи? Свидетели? Разгромить дом — не такое уж тихое занятие.

— Торговый район, — Морриган недовольно дёрнул щекой. — Мало того, что большинство жителей заняты в собственных лавках, так ещё и на улице такой галдёж, что из ружья палить можно — никто не обратит внимания. Хотя, свидетелей особо не искали: все улики и так указывали на Килиана Сорроу, — неохотно признал Ал. — Время смерти, визит домой, даже орудие убийства — его собственный шёлковый шарф, в котором его видели утром в лавке, и которого не было на нём во время второго визита.

Я хмыкнула. Удушение, да ещё собственным шарфом? На что преступник надеялся?

— Как он это объяснил?

— Да никак, — Ал тоже фыркнул. — Утверждал, что не нашёл этот шарф после обеда и ушёл без него — на улице всё равно к середине дня жара была. Спрашивал, давно ли забыть шарф стало преступлением.

Автомобиль начал замедлять ход — мы приехали. Прямо по курсу вдоль края дороги стояли две служебные машины, закрывающие от любопытных взглядов третью, слетевшую с трассы и застрявшую в пышных кустах шиповника. Охранявшие место преступления патрульные пытались высвободить автомобиль из колючего плена, но упрямый куст свою добычу держал крепко. В стороне, чтобы не мешать изредка проезжавшим мимо машинам, над одним из тел что-то колдовала Ро.

Эффектная некромантка в узком подчёркивающем фигуру платье, чёрных кружевных перчатках и с густой вуалью, прикрывающей чувствительные к яркому солнцу глаза, могла показаться излишне нарядной на фоне одинаковых тёмно-синих мундиров патрульных. Но я-то знала, что это платье у Роны — одно из самых строгих и скромных.

Впрочем, даже такой наряд заставлял патрульных периодически отвлекаться на увлечённо работающую некромантку. Рону же куда больше, чем косящие взглядами коллеги, волновали три лежавших в ряд тела, с головой накрытые посеревшими от старости и многочисленных стирок простынями.

— В чём-то Сорроу прав… — пробормотала я себе под нос, разглядывая суету впереди и прикидывая, с чего начать работу. — Забыть шарф — не преступление. Зато душить им — ещё какое…

Глава 2

— Три трупа, три! — Несколько минут спустя слушали мы возмущения Ровены. Патрульные от негодующей некромантки старались держаться на расстоянии, так что выговориться до нашего появления ей было некому. — Этого придурка всего на три года в Роннар отправили! А он троих убил голыми руками и сбежал!

Ал присел на корточки рядом с одним из тел и приподнял простынь, вглядываясь в лицо погибшего. Затем он глубоко вздохнул и вновь укрыл тело, ничего не сказав. Эмоции следователя выдавали только стиснутые до вздувшихся желваков челюсти.

— Знал их?

Я встала за спиной Морригана и положила руку ему на плечо, не представляя, как ещё выразить сочувствие и поддержку. Тот на секунду сжал мою ладонь и с благодарностью кивнул.

— Да, — коротко ответил Ал и уставился на некромантку непривычно тяжёлым и мрачным взглядом. — Рона, подробно и с самого начала, хорошо?

Вампирша закивала, поправила съехавшую из-за резкого движения вуаль на шляпке, затем нервно сомкнула руки в замок, глубоко вдохнула и затараторила:

— Сбежавший преступник — Килиан Сорроу, перевозился в Роннар по приговору суда. Ну теперь-то ему никакого Роннара, на каторгу поедет лет на десять, как миленький!

— Ро!

— Что, Ро? — возмутилась она. — Этот урод наших убил!

— И чем быстрее ты расскажешь, что выяснила, тем быстрее я его арестую, — процедил Алистер. Ровена недовольно насупилась, но всё же смогла отодвинуть эмоции в сторону — хотя бы на время.

— Эдди Кейн, — ткнула она пальцем в лежащий дальше всего от нас труп. — Сидел на заднем сиденье слева. Умер первым от удара ребром ладони по горлу. Сломаны подъязычная кость и несколько хрящей трахеи. Задохнулся, хотя шансы выжить были, если бы его сразу к целителям отправили.

Ро явно собиралась добавить что-то ещё, нецензурное и мало относящееся к делу, судя по выражению лица, но осеклась, бросив один единственный взгляд на мрачнеющего с каждым сказанным словом следователя.

— Рой Дженсен, — указала вампирша на второе тело с расплывшимся на груди бурым пятном. — Ехал на правом переднем, услышал, как задыхается Эдди, обернулся и получил кулаком под челюсть. Дальше Сорроу расправился с водителем — перекинул цепочку кандалов ему через голову и задушил. — Рона приподняла простынь, демонстрируя нам третьего погибшего. — Николас Войш успел сбросить скорость, когда не справился с управлением и съехал с дороги, но спастись ему это не помогло.

Вампирша замолчала, и Морриган, выразительно на неё посмотрев, вновь указал на второе тело.

— Рой застрелен.

— Невовремя пришёл в себя, потянулся за оружием, и собиравшийся свалить Сорроу это заметил, — с досадой поджала алые губы Ро. — А теперь самое интересное, — указала она на что-то, блеснувшее металлом в невысокой весенней траве. — Это для тебя, Кэтти. Рой Дженсен на посмертном допросе утверждал, что цепь Сорроу порвал голыми руками. Это вообще возможно? Наши кандалы из чего попало не делают!

Я склонилась над двумя металлическими браслетами, небрежно брошенными вместе с отпирающим их ключом. Цепочка, которая должна была соединять их, действительно оказалась оборвана почти посередине. Немного погуляв по округе и порывшись в траве, я нашла и оказавшееся самым слабым разомкнувшееся звено.

— Мастер Шоль, труповозка подъехала, можем тела забирать? — тем временем подскочил к нам один из дежуривших на месте преступления патрульных.

— Я — Лерой! — мгновенно взвилась вампирша, найдя наконец, на кого выплеснуть бурлившее внутри раздражение. — Когда вы уже это запомните?! Я почти два месяца как замужем!

«Как будто ты сама на „мастер Лерой“ откликаться не забываешь», — упрекнула я мысленно. Повторять подобное вслух, когда Ро в таком настроении, было чревато.

— Извините, мастер Лерой, — бодро и нисколько не виновато исправился патрульный. — Так тела увозить можем?

— Можете, — насупившись, махнула рукой Ровена. — В наш морг, да, Ал? Мы же это дело никому не отдадим?

— Расследование наше, — подтвердил Морриган. — Но ждите гостей из Дознания, без контроля гибель сотрудников Исправительного ведомства они не оставят.

— Тьфу, — скривилась вампирша. — Только этих стервятников нам не хватало… Кэт, к твоему жениху это не относится, — быстро добавила она.

Мы с Алистером синхронно фыркнули — так мы и поверили! Если б не дружба Томаса и её любимого «Линчика», Ровена наверняка не постеснялась бы и по главе Дознания пройтись — пока он не слышит, разумеется.

У ведомства, занимавшегося преступлениями против действующей власти, были широчайшие полномочия, а также масса возможностей устроить «весёлую» жизнь любому, кому не повезло попасть в зону его интересов. Со времён королевской власти у дознавателей сохранилось право не только выносить приговор, не дожидаясь суда, но и мгновенно приводить его в исполнение. И несмотря на то, что в наше время этим правом пользовались лишь в исключительных случаях, дознавателей продолжали за глаза — а порой и в лицо — звать палачами.

— Так что там с кандалами? — Поняв, что ляпнула лишнее, Ро поспешила вернуть беседу в рабочее русло. — Их и правда голыми руками порвали?

— Похоже на то. — Я подобрала и упаковала улику. В лаборатории дополнительно проверю, не повлиял ли кто на прочность цепочки заранее, мало ли. — Ал, ты говорил, у Сорроу оборотни есть в роду?

— Только один, точнее одна — пра-прабабка была из лис.

— Значит, от неё сила передалась, — сделала я логичный вывод. — Не важно, что способностей к обороту у Сорроу нет, кровь оборотней порой проявляется в дальних потомках увеличенной физической силой. Случай редкий, но не невозможный, так что скорее всего именно этим разорванные кандалы и объясняются.

— Тогда предупрежу всех, что наш беглец может быть опасен даже без оружия, — нахмурился Алистер и взялся за связник.

Я же продолжила путь по следу преступника. В чуть влажной и рыхлой земле отпечатки ботинок, ведущие прочь от места аварии, видно было отлично. Однако вскоре меня ждало разочарование: на дороге грязные следы обрывались внезапно, словно Сорроу испарился.

— Что не так?

Ро подошла ближе и принялась бестолково оглядываться, пытаясь понять, что именно меня насторожило. Я молча показала пальцем вниз.

— Хм-м-м… — Вампирша задумалась и неуверенно предположила: — Затоптали?

— Начисто? — не поверила я. — Один отпечаток ещё могли бы случайно стереть, но не все же! Отойди в сторону, кое-что проверю.

Я порылась в саквояже и достала «эхо событий» — артефакт для магического поиска отпечатков аур в пространстве. У каждого следователя и криминалиста такой был в арсенале, и каждый не любил с ним работать.

Проблема в том, что этот артефакт «подсвечивал» вообще все ауры, побывавшие на осматриваемом месте: свежие — ярко, а более давние — бледнее. Если воспроизвести эхо событий на любой людной улице, в мешанине красок разобраться будет просто невозможно! Даже здесь, за городом, немало народу успело потоптаться, так что меня ждало то ещё удовольствие…

Несколько секунд я подышала, настраиваясь на предстоящую работу, а затем опустила треугольную пластину артефакта на дорогу — в точку, где исчезал след преступника. Пусть центр поискового заклинания будет здесь. Мало ли в каком направлении Сорроу двинулся? Наконец морально подготовившись к неприятным ощущениям, я шепнула формулу активации.

В тот же миг мир вокруг вспыхнул разноцветными огнями, сливающимися в хаотично переплетающиеся линии, объёмные, если оставивший их долго топтался на одном месте, и тонкие, вытянувшиеся, если хозяин ауры промелькнул быстро.

Я принялась кропотливо отслеживать их взглядом одну за другой, выясняя, откуда каждая линия начинается и куда ведёт. Большинство остаточных энергий аур в этом безумном клубке принадлежали моим коллегам и погибшим конвоирам, и лишь один след оставил беглый преступник — осталось только понять, какой.

Отпечаток ауры Килиана Сорроу я обнаружила, когда от обилия текучих и переливающихся красок меня уже начало подташнивать. След беглеца вёл к застрявшему автомобилю, в сторону которого из-за суетящихся вокруг патрульных было особенно неприятно смотреть. Подходить ближе я не стала. Перед смертью Рой Дженсен видел, как Килиан разорвал цепь кандалов. Похоже, я нашла, где именно он это сделал: заключённый подбежал к застрявшей машине, обезоружил и застрелил едва пришедшего в себя Дженсена, затем нашёл ключ и окончательно избавился от кандалов — след вёл именно туда, где я их подобрала. После этого Килиан Сорроу вернулся к дороге и…

И стремительно, судя по вытянувшейся в тонкую ниточку линии ауры, понёсся обратно в Роден.

С трудом я сумела различить рядом второй, бледный и почти незаметный на общем фоне след. Если бы я не приглядывалась специально, ни за что бы его не заметила. А если бы эта линия не шла идеально параллельно с уносящимся прочь следом Сорроу, я бы решила, что передо мной отпечаток ауры обычного путника, проехавшего по этой дороге задолго до утренних событий — такой бледной и прозрачной была линия.

Однако в совокупности выходило, что кто-то ещё успел побывать здесь после аварии, но до приезда сотрудников Управления. Кто-то, кто помог нашему беглецу скрыться.

— Ал, я магический поиск бросила, кое-что есть! — крикнула я рыскающему по округе следователю, как только голова перестала кружиться и в глазах потухли яркие блики. Ненавижу работать с «эхом»!

Увиденное я во всех подробностях пересказала Алистеру, но тот не спешил соглашаться с моими выводами.

— Почему ты думаешь, что это именно сообщник?

— Ну а кто ещё? След тонкий и прямой. Кто-то подъехал, остановился, подобрал Сорроу и уехал. Из машины водитель не выходил. Вот, сам взгляни, — я подвела Ала к месту, где должен был оказаться неизвестный водитель. — Застрявший в кустах автомобиль отсюда отлично видно. Простой путник, не связанный с Сорроу, обязательно бы вышел, чтобы посмотреть поближе и поинтересоваться, нужна ли помощь. Да и зачем скрывать ауру обычному, ни в чём не замешанному человеку?

— У Сорроу было оружие, — выказал сомнения Морриган. — Я не нашёл револьвер Дженсена, значит, его беглец забрал с собой. А бледные отпечатки аур бывают не только если её скрывать. На Рону посмотри, некромант — самый очевидный пример, — указал он на идущую к нам вампиршу. Труповозка за её спиной неуклюже развернулась на дороге и, постепенно набирая скорость, поспешила в Роден. — Увезти Сорроу мог и случайный путник, оказавшийся не в то время не в том месте. Версия с сообщником хороша и она, думаю, будет основной, но другие вероятности отметать пока слишком рано.

— Если это не сообщник, то у нас будет ещё один труп, — мрачно предсказала услышавшая последнюю фразу Ровена. — С чего бы Сорроу оставлять в живых свидетеля?

— Если это просто случайный человек, разве не логичнее было убить его сразу и не рисковать, что тот что-нибудь предпримет в дороге? — не согласилась я. — Уверена, это сообщник.

— Хватит гадать, — оборвал наш спор Ал. — Скоро…

Окончание фразы заглушил рёв мотора, а затем, почти сразу, резкий треск ломающихся веток. Словно этого было мало, место преступления буквально взорвалось землёй, разлетевшейся в разные стороны и осыпавшей всех, кто оказался слишком близко, ровным слоем чёрной крошки.

К счастью, у Алистера реакция оказалась куда лучше, чем у нас с Ро. Мы только успели вздрогнуть и начать оборачиваться в поисках источника шума, а следователь уже накрыл нас троих магическим куполом — пусть мутным и дрожащим, будто готовым в любой момент лопнуть, зато отлично защитившим от летевшей во все стороны грязи.

— Целы? — несколько секунд спустя поинтересовался следователь и убрал щит. Долго держать его он не умел: несмотря на наличие магического дара, развивать эту способность Морриган никогда не стремился.

Мы с Роной переглянулись и неуверенно кивнули. Благодаря Алистеру нам удалось отделаться лёгким испугом. Следователь же окинул нас быстрым взглядом, убедился, что мы действительно в порядке, и с мрачным выражением лица направился к растерянным, оглушённым и перемазанным по самые макушки патрульным.

Когда первый испуг прошёл, я присмотрелась к изменившемуся до неузнаваемости месту преступления. Понять, что произошло, оказалось довольно просто. Зря мы не поинтересовались планом коллег заранее. Пока мы искали улики и обсуждали версии, кому-то из патрульных пришла в голову «гениальная» идея: освободить застрявший в шиповнике автомобиль с помощью буксира.

Недолго думая, коллеги нашли верёвку, прицепили машину конвоя к одной из своих и резко дёрнули. Шиповник, однако, держался за свою добычу крепко и отпускать не собирался. Не выдержавшие усилия корни вырвались на свободу из плена рыхлой земли, попутно обсыпав всех с ног до головы и покрыв место преступления неровным слоем грязи.

Хорошо, что и я, и Ал с Ровеной уже закончили работать, и внезапное происшествие ничем нам не помешало. А вот патрульным, задумчиво рассматривающим вцепившееся в пострадавший автомобиль растение, теперь предстояло по возвращении в Управление как-то объяснить начальству свой чумазо-пятнистый вид.

— Шиповник — Управление один: ноль, — оценив старания, объявил Морриган.

Патрульные бросили на него несколько удручённых взглядов и вновь взялись за пилы.

*

Спасибо Алистеру, вернувшему нас с Ро в родное Управление — нового творческого способа разлучить пострадавший автомобиль с цепким кустом мы не увидели. Хотя по копошению внезапно оживившихся коллег закрадывалось подозрение, что пилить колючие ветви они не слишком-то хотят. Оставалось надеяться, следующее очко счёта будет открыто в пользу патруля, а не шиповника.

Добравшись до лаборатории, я всеми возможными способами проверила найденные кандалы, но, увы, ничего особенного не нашла. Сорроу действительно порвал цепь без посторонней помощи. Немного подумав, я решила, что это скорее хорошо, чем нет. Лучше один беглый преступник с излишком физической силы, чем подпорченные кандалы, а значит — саботаж, нарушение протокола со стороны кого-то из Исправительного ведомства (не важно, ослабил тот цепь сам или просто в нужный момент отвернулся) — и повод для внутреннего расследования. Такие дела всегда портят нервы даже тем, кто в них не участвует ни с одной из сторон.

Ровена засела совсем рядом, в морге, и сосредоточенно писала отчёты. Благодаря её дару, позволившему выяснить обстоятельства смерти у самих убитых, у меня существенно убавилось работы — не нужно было осматривать автомобиль конвоя, сопоставлять улики и по мелким деталям пытаться восстановить картину произошедшего.

Зато у некромантки резко увеличилось количество обязательных отчётов. Роне требовалось не только описать обстоятельства смерти каждого из троих покойных, но и максимально подробно изложить ход событий: для следователей сейчас и для суда когда-нибудь потом.

— А это кто? — удивилась я, заметив на ближайшем к выходу из морга секционном столе незнакомый труп. Тело одного из конвойных отсутствовало.

— С отделом убийств поменялись, — пробурчала Ровена, не отрывая взгляд от бумаг. — Шантор собственноручно привёз и не отстал, пока я не согласилась проверить. В итоге, похоже, он спихнул нам ещё одно дело. Я взамен заставила его одного из наших покойников забрать на хранение, а то нового класть некуда.

— Ого!

Так вот, чей противный голос я слышала во время работы! Сквозь плотно закрытые двери лаборатории звуки из морга доносились плохо — я специально артефакт над дверью повесила. Но эти интонации… И как только я грозу всего Управления не узнала?

Рок Шантор был отличным криминалистом и настоящим спецом, способным найти улики даже там, куда я лезть не догадаюсь. Он выяснял всё до мельчайших деталей, составлял самые подробные карты мест преступления и предоставлял своим следователям лучший отчёт, после которого вычислить преступника мог и стажёр. Нет, серьёзно, Рок — профессионал с опытом куда больше, чем у меня! Но характер…

Ох уж этот характер, из-за которого с Роком Шантором никто не хотел работать несмотря на все его достоинства! Даже сейчас криминалист отдела убийств был вынужден заниматься не только экспертизой улик, но и осмотром попадавших в его морг трупов, так как очередной судебный эксперт уволился, не выдержав золотого (тяжёлого и непробиваемого) характера напарника.

У Ровены, помнится, была такая же проблема, пока в Управление не пришла я. Однажды я пошутила, что их с Шантором можно было бы поставить работать вместе и посмотреть, кто кого. Вампирша сначала возмутилась, а потом, ехидно посмеиваясь, призналась, что криминалист убойного действительно претендовал на моё место в особом отделе. Вот только начальство решило, что «Ро и Рок», если сработаются, стаут слишком разрушительной силой и доведут до ручки всех следователей Управления, поэтому Шантору в переводе отказали.

Не дожидаясь, пока Ровена расскажет, что же не так с «подарком» из отдела убийств, я сама подошла к трупу. Мужчина, хотя, скорее, юноша был лет двадцати-двадцати пяти на вид. Впрочем, точно определить возраст по внешности было невозможно: если погибший — нечистокровный человек или маг, он легко мог оказаться раза в два старше.

На левой руке жертвы темнела рвано-резаная рана, уже отмытая, чтобы можно было рассмотреть края и глубину. Приглядевшись, я заметила, что лезвием по ней прошлись явно больше одного раза. И ещё эта бледность, неестественная и чрезмерная даже для трупа… На первый взгляд погибший истёк кровью. Самоубийца?

— Ты его уже поднимала? Что сказал? — всё-таки рискнула я отвлечь подругу. Не будет же Рок на пустом месте нам работу подкидывать!

— Нет, допроса не вышло — его по голове сзади стукнули и оглушили перед смертью, — удивила меня Ровена. То есть не сам? — Зато есть свидетель, не давший убийце до конца замаскировать следы своих действий, — пробормотала Ро, возвращаясь к своему отчёту. — Посмотри сама чуть поглубже и всё поймёшь. Дело наше, Шантор не ошибся. Хотя, если б не свидетель, мы бы об этом не узнали…

Поняв, что от занятой Ровены больше ничего не добиться, я вооружилась пинцетом, лупой и, настроив поудобнее свет, полезла в рану искать то, что заставило Рока Шантора — невиданное дело — буквально всучить нам этот труп. Пришлось постараться, но узкую, похожую на прокол шилом ранку, которую не успел изрезать убийца, я заметила.

— Укус вампира? — всё ещё не веря, что правильно идентифицировала находку, обернулась я к Ро. Пока я осматривала руку убитого, подруга наконец-то закончила отчёт и теперь с заметным нетерпением ждала моего вывода.

— Он самый, — нахмурилась некромантка и постучала неприлично длинными накрашенными тёмным лаком ногтями по столу. — И это не просто укус в порыве спасти свою жизнь. Вампир изо всех сил старался замаскировать следы своих клыков. Понимаешь, что это значит?

Я кивнула — естественно, понимаю! Это значит, в Родене завёлся кровопийца — пока себя контролирующий, судя по тщательности заметания следов, но готовый в любой момент слететь с катушек.

Кровь для вампиров — сильнейший стимулятор, увеличивающий регенерацию, физическую силу, зрение, скорость… И дающий такое чувство эйфории, что отказаться от текущего в чужих жилах деликатеса тем, кто попробовал пить кровь будучи не на краю гибели, очень сложно. Один подсевший на кровь вампир гораздо опаснее, чем толпа по уши накачавшихся любителей эликсиров хотя бы потому, что кровь вампирам даёт реальную силу, а не её иллюзию. Если горожане прознают, что по Родену разгуливает бесконтрольно пьющий кровь вампир, волнений не избежать!

— Нельзя, чтобы об этом узнали, — проговорила я, и Ро согласно кивнула.

После давней охоты на высших, больше напоминавшей бойню, вампиры в большинстве своём стали одиночками, отказались от традиций и защиты кланов ради свободы и независимости. Однако даже спустя столько лет вампиры прекрасно помнили: в те времена истребляли не только высших. Удлинённые острые клыки были достаточным основанием для убийства — и не важно, кем был их обладатель.

Уставшим от произвола кровопийц другим расам было всё равно, на ком вымещать боль и гнев. Обычные вампиры, сами мечтавшие избавиться от обезумевших высших, но неспособные самостоятельно освободиться из-под их контроля, оказались меж двух огней, страдая и от своих князей, и от толпы, обозлённой на правивших вампирами безумцев.

Строгое табу на употребление крови без острой на то необходимости установилось вскоре после истребления высших, когда сами вампиры осознали: если история повторится, их раса может перестать существовать.

А память толпы оказалась ничуть не хуже вампирской. Почему-то, какое бы страшное преступление не совершил представитель любого другого народа, общественность требовала растерзать только одного конкретного преступника. Но стоило кому-то из вампиров оступиться и начать пить кровь…

В последний раз, когда в Родене ловили кровопийцу, случился настоящий бунт, во время которого обезумевшие горожане поджигали и грабили дома, убивали всех, в ком только заподозрили вампиров, и даже умудрились осадить королевский дворец. Чтобы усмирить толпу, Родерику Первому пришлось ввести в столицу войска.

Допустить очередного повторения любой из этих историй было нельзя. Вампира необходимо поймать как можно скорее и без лишнего шума.

Глава 3

— Явился… — тихо, чтобы услышала только я, пробормотала Ровена.

Я вошла в кабинет начальства следом за ней и сразу увидела сидящего по левую руку от Освальдсона гостя в узнаваемом сером мундире. В отличие от следователей Управления, предпочитавших гражданскую одежду, дознаватели носили форму постоянно, словно специально, чтобы простые люди держались от них подальше.

Судя по тому, как в ответ на реплику вампирши едва заметно дёрнулась бровь палача, на слух он не жаловался.

— Все? — начальник быстро пересчитал нас взглядом и сам себе ответил: — Все. Отлично. Знакомьтесь, старший дознаватель Дэрил Рэйнс.

Засланец из корпуса Дознания на этих словах привстал, слегка кивнул и даже изобразил подобие улыбки.

— С сегодняшнего дня подключается к работе над делом Сорроу. Морриган, руководство расследованием остаётся за тобой.

— Понял, — нисколько не удивился Ал и переглянулся с Дэрилом Рэйнсом.

Я не удержалась и тоже украдкой посмотрела на него. Серый мундир, серебряные пуговицы, серые глаза, русые волосы с лёгкой сединой на висках — тоже серой … Из-за резких черт и бесстрастного выражения лица мужчина был похож на вырубленную в граните статую. Кажется, я видела Рэйнса в Дознании ещё в Смуту, но общаться лично нам не доводилось. Я-то официально в лаборатории работала, и повода пересекаться с оперативниками у меня не было.

— Со своей стороны хочу сразу заметить, что вмешиваться в ход следствия я не намерен, — бесцветным, как и он сам, голосом внезапно проговорил дознаватель. — Я здесь, чтобы убедиться — расследованию гибели сотрудников Исправительного ведомства и поиску беглеца уделяется достаточное внимание. При необходимости Дознание окажет помощь и содействие. Надеюсь, преступник будет пойман в самое ближайшее время.

Пауза, повисшая после речи палача, была почти осязаемой, однако даже Освальдсон — тот ещё любитель крепких оборотов — не стал комментировать услышанное и всего лишь кивнул.

Обещание Рэйнса не вмешиваться в расследование отнюдь не означало, что тот мирно посидит в сторонке и подождёт, когда ему принесут папку с закрытым делом. Нет, пока Килиан Сорроу не будет пойман, дознаватель станет нашей тенью и внесёт диссонанс в работу слаженного и дружного коллектива. Даже мне, не имевшей подсознательного страха перед палачами — бывшие коллеги, как-никак — было неприятно это ненавязчивое, но ощутимое присутствие постороннего за спиной.

— Что нам известно на данный момент? — вновь вернул себе слово Освальдсон.

Ал, которому мы с Ровеной успели передать свои отчёты как раз перед внеплановым совещанием, раскрыл папку и зачитал краткую сводку.

— Килиан Сорроу, наследник графа Сорроу, тридцать три года. Осуждён за убийство жены. Приговор — три года в замке Роннар. Совершил побег во время перевозки к месту заключения, отягчающие обстоятельства — убийство двух конвоиров и водителя. Доказано посмертным допросом жертв, — сухо перечислил Морриган. — Обладает большой физической силой — так же доказано посмертным допросом. Однако пока не ясно, проявляется сила только при опасности, или Сорроу способен этим управлять. Покинул место преступления на автомобиле — доказано магическим поиском. Аура водителя автомобиля оказалась бледной и нечитаемой, поэтому на данный момент я проверяю две версии: сообщник, скрывший ауру артефактом, или случайный свидетель с врождённой тусклой аурой, ставший заложником.

— Дом и друзей Сорроу проверил? — первым делом поинтересовался Освальдсон. — Куда он мог податься?

— У дома дежурит патруль, — Ал выложил на стол следующий листок, исписанный куда менее аккуратно. — Все торговцы, на которых работал Сорроу, оповещены о необходимости сообщить в Управление, если его увидят. Ориентировки с портретами напечатаны и расклеиваются на досках объявлений, а также переданы в порт, на вокзал, на станцию почтовых карет и в «Роденский Вестник».

Морриган подождал, пока Рэйнс, делавший какие-то пометки в свой блокнот, закончит, и продолжил:

— Что касается друзей, в материалах дела о смерти Линды Сорроу они не упоминались — в их опросе не было необходимости. Сразу после совещания я отправлюсь к дому Сорроу, поищу дневники, визитные карточки, снимки — всё, что может указать на близких, и заодно опрошу соседей.

Алистер замолчал и отложил папку в сторону, но внезапно добавил:

— Родственники Килиана Сорроу живут в Таммине. До него быстрее всего добираться по железной дороге — всего четыре дня. Словесное описание Сорроу передано во все города на пути туда. Однако так как автомобиль с беглецом отправился в Роден — к югу от места преступления, а не на север — к ближайшей железнодорожной станции, есть основания полагать, что прятаться у родственников Сорроу не планирует. На всякий случай я связался с тамминским Управлением и попросил коллег выяснить, в каких отношениях семья Сорроу с переехавшим с столицу Килианом.

— Отлично, продолжай работу, — кивнул Освальдсон и перевел свой вечно недовольный взор на нас с Ро. — Вам есть, что добавить?

Вампирша просто мотнула головой, а я решила ответить чуть подробнее:

— Имеющиеся улики исследованы, место преступления осмотрено, жертвы посмертно допрошены. Отчёты написаны и переданы Алистеру.

— Хорошо-о, — недовольно протянул глава особого отдела. — Тогда переходим к нашему второму делу. Шо….Лерой, докладывай.

Ро метнула полный негодования взгляд на полугнома — ладно, патрульные путаются, но родное-то начальство! — и неохотно развернула свой отчёт.

— Труп мужского пола, передан сегодня утром из отдела убийств с просьбой о дополнительной экспертизе. Рана от удара тупым предметом по голове не смертельная. Ссадины и кровоподтёки на теле разной степени свежести: похоже, убитый был довольно неуклюж или подрабатывал где-то, где не избежать мелких травм. Резаная рана на руке — посмертная. Смерть от критической кровопотери.

Ро, словно специально, самое главное оставила на потом.

— При осмотре раны помимо многочисленных порезов я обнаружила характерный след от клыка вампира. След второго клыка я не нашла, но, скорее всего, его убийца успел изрезать. На особую примету в духе «беззубый вампир» надеяться не стоит, — ехидно оскалилась Рона, но тут же, заметив недовольный взгляд Освальдсона, вернула на лицо серьёзное выражение. — Насколько я знаю, преступника кто-то спугнул, поэтому тот не успел закончить начатое и скрыть следы своего пиршества до конца. Материалы дела до сих пор в убойном…

— Уже нет, — перебил вампиршу Герцен и помахал папкой. — Дорран лично принёс.

— Я бы на его месте тоже стремилась такое дело спихнуть побыстрее, — скривилась Ровена.

Разбираться с кровопийцей — а, значит, получать от начальства шишки, если расследование затянется, не хотел никто. Ничего удивительного, что коллеги из убойного поспешили передать нам такой проблемный труп.

— Тогда твоя очередь рассказывать, у меня всё, — закрыла свой отчёт некромантка.

— Кори Робинсон, двадцать один год, студент, — не стал дожидаться приказа Освальдсона Наран. — Шантор при нём жетон-пропуск на территорию кампуса нашёл, так и опознали. Вчера вечером с парой однокурсников отмечал удачно сданный зачёт в пабе «Пьяный Лобстер». Напился, по словам владельца паба, Идрика Норрена, до шторма на суше, в дверной проём вписался аж со второго раза. Отправился домой один: друзья остались праздновать дальше. Примерно через четверть часа Норрен вышел из «Лобстера» через заднюю дверь подышать свежим ночным воздухом и немного отдохнуть от шума.

Мы все, даже Рэйнс, при этих словах скептически хмыкнули. «Пьяный Лобстер», расположенный в западном районе города, был не самым приличным, зато печально известным заведением, и уж в чём, а в любви к тишине его хозяина заподозрить было сложно. Скорее уж господин Норрен собирался принять поставку контрабандной выпивки: не чего-то экзотического, а самопальную или краденную, за которую можно отдать треть цены, а разливать в пабе чуть дешевле, чем у конкурентов.

— В переулке, куда выходит задняя дверь «Лобстера», господин Норрен увидел, как одна чёрная тень зловеще склонилась над другой, схватил припрятанную у выхода биту и героически выбежал на улицу, чтобы помочь несчастному пострадавшему, которого, как он посчитал, оглушили и грабят.

Мы с Ро переглянулись и уставились на Нарана. Да что мы, даже на лице палача проступило недоверие — похоже, о характере Норрена он тоже знал не понаслышке! В чём-чём, а в героизме и желании помочь ближнему пронырливого и чересчур хитрого, но трусоватого владельца паба уличить ещё никому не удавалось.

— Информация из записи беседы со свидетелем, то есть с самим Идриком Норреном, — не скрывая искр веселья в глазах, пояснил Герцен. — Как на самом деле развивались события, он вряд ли нам честно расскажет. Главное, что можно вынести из его показаний — Норрен спугнул вампира, не дав тому закончить маскировку следов клыков в ране.

— А лицо? — подалась вперёд Ро. — Приметы? Хоть что-нибудь он разглядел?

— Нет, в том переулке фонарь вечно сломан, после каждой починки работает не больше пары дней, — качнул головой оборотень. — Мужчина, одежда тёмная, рост высокий — это всё, что Норрен смог сказать.

— Ему повезло, что убийца достаточно хорошо контролировал себя и предпочёл сбежать вместо того, чтобы напасть на свидетеля, рискуя привлечь лишнее внимание, — невесело хмыкнула я. — Будь иначе, упившийся кровью вампир убил бы Норрена, тот и пискнуть бы не успел.

— Дайе, твой прогноз по развитию ситуации? — уставился на меня Освальдсон. Не успела я удивиться — с чего бы мне это знать? — как начальник пояснил свою логику. — Ты у нас эксперт по действию всякой дряни на организм, вот и скажи: как скоро нам ждать, что убийца окончательно озвереет от жажды?

— По одному эпизоду сложно судить…

Я задумалась, воскрешая в памяти всё, что успела выяснить о вампирах, когда в Смуту помогала Томасу удерживаться на грани безумия. Только меня в то время интересовали исключительно высшие, поэтому знания у меня были специфические и не факт, что к обычным вампирам применимые. Разве что, действительно, как и предлагает Освальдсон, отбросить в сторону то, что убийца — подсевший на кровь вампир, и рассуждать о нём, как об обычном потребителе запрещёнки?

— С одной стороны, у нас выпитая до смерти жертва, то есть доза потребляется большая и за короткий промежуток времени. Как там Норрен сказал, четверть часа примерно? — принялась я рассуждать вслух. — С другой — даже после этой дозы убийца помнил, кто он и что совершил, а потому старательно убирал следы своих клыков, хотя энергия внутри него должна была бурлить и требовать выхода.

Я посмотрела на внимательно слушающих меня коллег и едва не запнулась, встретившись со странным — смесь интереса и недоумения — взглядом палача. Решив не обращать на незваного гостя внимания, я отвернулась и продолжила:

— Он не набросился на случайного свидетеля, зная — в темноте переулка тот вряд ли его разглядел. Предпочёл сбежать, хотя инстинкты должны были толкать его совсем на другое. Скажу так: вряд ли Кори Робинсон первая жертва, уж очень быстро и чётко сработал вампир. Он заманил жертву в переулок, оглушил, напился крови, почти замёл следы… — перечислила я и покачала головой. — Слишком продуманные и уверенные действия для новичка. Но и до момента, когда жажда крови затмит в его разуме осторожность, какое-то время у нас ещё есть.

— Сколько? — не удовлетворил мой расплывчатый ответ Освальдсона.

Я развела руками.

— Понятия не имею! Неизвестно, как часто наш вампир пьёт кровь сейчас и как давно начал. Сопротивляемость и выносливость организма у всех индивидуальны. Может, он раз в месяц «праздник жажды» устраивает, а остальное время держит себя в руках? — попыталась я объяснить. — Бывают же такие любители запрещёнки — у отдела эликсирщиков спросите, если мне не верите. Да, почти каждый такой «осторожный» рано или поздно срывается и начинает поглощать свою дрянь бесконтрольно, но у некоторых до срыва годы проходят! А то и десятилетия!

— Вот только десятилетия гуляющего по Родену вампира нам не хватало! — стукнул кулаком по столу Освальдсон. — Послезавтра туман, а в нашем морге мест свободных нет!

— Я собираюсь порыться в архиве отдела убийств и поискать похожие случаи. — Наран героически перевёл внимание начальства на себя. — Изрезанная рука, удар по голове, кровопотеря. Не думаю, что наберётся много таких смертей, но даже с двумя-тремя уже можно будет поработать.

— Не упирайся только в ранения рук, — неожиданно встряла Ровена. — Укусить можно куда угодно, поверь мне, — Ро широко улыбнулась, продемонстрировав заострённые клыки. — Просто не везде это удобно. А во-вторых, смотри, чтобы места смерти и обнаружения тела считались разными. Крови из выпитого тела вытекает мало, значит эксперты должны были установить несоответствие количества крови на месте преступления с причиной смерти.

— Вот ты Герцену и поможешь — сразу в архиве посмотришь, подходят под наш случай описанные обстоятельства или нет, — объявил Освальдсон, заставив вампиршу в досаде скривиться — больше, чем писать отчёты, она не любила только читать чужие. — И тишина, чтоб! — поставил точку в обсуждении начальник. — Чтоб ни единого слуха об этом расследовании в газеты не просочилось!

*

Наран, как настоящий джентльмен, сжалился над Ровеной и отпустил её пообедать, прежде чем замуровать на веки вечные в пыльном архиве. Именно так с порога объявила вампирша, заявившись в наш кабинет как раз когда я разложила на столе принесённый из дома обед — несколько бутербродов с мясом, баночку клубничного варенья и пару чудом избежавших внимания Тома эклеров. Пришлось делиться.

— Кэт, а ты с предсказателями когда-нибудь сталкивалась? — не успев откусить от своего бутерброда, неожиданно поинтересовалась Ро. Я в недоумении подняла на неё взгляд.

— Нет, конечно. Этот дар такой же редкий, как и ментальный. — Я немного подумала и уточнила: — Даже более редкий, наверное. Ментальных магов стало меньше, когда на них охотились ради их способностей, а вот предсказателей мало было всегда.

— Или они просто не выдавали себя? — странным тоном подсказала Ровена. — Легко скрыться от преследования, если знаешь, кто и когда за тобой придёт?

— Может и так, — не стала я спорить. — В любом случае, о предсказателях не слышно уже очень давно.

— А вот и нет! — торжествующе завопила Ро, заставив меня вздрогнуть и потереть оглохшее ухо. Заметив мою реакцию, вампирша немного сбавила тон: — Прямо сейчас в Родене принимает предсказательница!

— Да неужели? Настоящая предсказательница?

Скепсис в моём голосе можно было ложкой есть, но подруга его проигнорировала, предпочтя сосредоточиться исключительно на словах.

— Именно! Приехала вместе с тандарским передвижным цирком! Они со вчерашнего утра ставят свои шатры на площади Бронзового Шута, — с горящим от предвкушения взглядом поведала Ро. — Представления начнутся только завтра, а Ифа Лунная принимает уже сейчас! Давай к ней вместе сходим?

Я глубоко вздохнула, набираясь терпения. Только этого в столице не хватало…

Самозванцы, утверждающие, что у них есть дар к предсказаниям, появлялись в Родене примерно раз в несколько лет, собирали денег с щедро оплачивающих их услуги простофиль… А затем исчезали. В лучшем случае — сами, в худшем — шарлатанам «помогали» исчезнуть их же бывшие почитатели, слишком рано раскусившие, что их надули.

— Ро, ты же понимаешь, что сеансы с предсказательницей из цирка, — я особенно выделила голосом последнее слово, — это тоже часть представления?

— Это ты не понимаешь, — надулась вампирша. — Ифа — настоящая предсказательница! Говорю же, она всего день как принимает, а про неё уже в городе говорят, что она действительно видит и прошлое, и будущее!

— Про предсказательницу, которая Нарану идеальную жену пообещала, тоже наверняка такое говорили, и где она сейчас? А, главное, — я подняла вверх палец, не позволяя Роне себя перебить. — Где сейчас его обещанная жена?

В личной жизни Нарану Герцену так и не повезло. Полгода назад я сумела переключить внимание оборотня с себя на одну из похищенных (и своевременно найденных) девушек, подходившую под условия «рыжая, юная, встретишь на работе» куда больше, чем я. Нарану семикурсница приглянулась, а вот следователь ей… В общем, теперь уже не я, а Рамина Ленская трепала нервы нашему оборотню своими категорическими отказами.

Как и в случае со мной, Наран добивался желаемого с непоколебимым упрямством, но не переступая границ и не теряя такта. Вот только у Рамины внезапно появилась защитница.

Лика Ойш, вторая похищенная девушка, делала всё возможное, чтобы отвадить настырного оборотня от единственной подруги. Хотя возможности чистокровной дриады были ограничены, фантазия у девушки оказалась что надо. С некоторых пор растения Герцена очень сильно невзлюбили. Все репьи цеплялись к его шкуре, корни деревьев сами бросались под ноги, трава путалась вокруг лодыжек, каштаны роняли орехи ему на голову, а любой колючий куст норовил попортить одежду.

Наран терпел. Наран страдал. Кажется, Наран уже всерьёз начал раздумывать, под каким растением прикопать упрямую дриаду так, чтоб точно не вылезла. Но от идеи обзавестись рыжей женой — ему же её предсказали! — не отказывался.

— В общем, ты как хочешь, а я деньги этой шарлатанке не понесу, — подытожила я и сцапала с тарелки последний шоколадный эклер.

Вампирша набрала в лёгкие воздуха, явно собираясь поспорить, но затем покосилась на часы, на почти целый бутерброд в своих руках, сердито выдохнула и принялась за обед.

Наран, конечно, джентльмен, но один за двоих работать не будет. Если Ро задержится — не поленится и сам за ней придёт!

Глава 4

Странное неприятное ощущение преследовало меня с самого утра.

Сначала перед зданием Управления, когда я только приехала, отиралось подозрительно много газетчиков. Некоторые из них оказались вооружены потрёпанными, немало повидавшими камерами. При виде главы Дознания, проводившего меня на этот раз до самых дверей, газетчики принялись старательно делать вид, что их о-о-очень интересуют проезжающие мимо автомобили и скачущие по оконным карнизам птицы. Однако спину всё равно прожгли чужие взгляды.

Затем в Управлении, стоило мне появиться, повисла непривычная для будничного утра тишина. Через пару секунд, правда, парадный зал вновь наполнился шумом работы и гулом голосов, но осадочек, как говорится, остался. Всё утро, стоило мне покинуть подвальный этаж и выйти в людные коридоры, я ощущала давление любопытных взглядов, от которого зудело между лопаток.

Поддавшись паранойе, я даже вернулась в кабинет и тщательно осмотрела себя в зеркале, но лишь убедилась: со мной всё в порядке. Причёска не растрепалась, обе серьги на месте, с лицом всё нормально, швы на новом шёлковом платье целы и даже на тонких, почти невидимых чулках ни одной зацепки. В итоге я решила, что я не при чём — просто день сегодня такой, и пребывала в блаженном заблуждении, пока в кабинет не влетела неизвестно где гулявшая с самого утра напарница.

— Кэт! — Ровена небрежно отмахнулась от своей любимицы — хищной лианы, сторожившей вход в наш кабинет — и с размаху шлёпнула на мой стол блестящий свежей типографской краской дамский журнал. — Ты это видела?

— Что именно?

Я перевернула издание, чтобы было удобнее читать. На обложке крупными буквами с кучей завитушек значилось: «Будуар столичной леди», словно рисунка одетой с иголочки девушки, строящей глазки случайным читателям, было недостаточно, чтобы догадаться о содержимом.

— В моду входит новый фасон, и мои наряды опять безнадёжно устарели?

Регулярно советоваться с вампиршей по поводу одежды я начала совсем недавно, осознав: сама я просто не успеваю следить за меняющимися с огромной скоростью модными веяниями. Положение Томаса накладывало определённые ограничения и обязательства не только на него, но и на меня. Приходилось соответствовать статусу невесты не последнего человека в стране.

Пришедшая в этом сезоне мода до сих пор казалась мне излишне откровенной, но и упрямствовать, продолжая носить устаревшие на десятилетие фасоны, я больше не могла. После долгих споров и уговоров мы с Ро всё-таки сумели собрать для меня приличный современный гардероб.

Юбки моих платьев по-прежнему обязательно закрывали колени, а рукава — локти. Я так и не смогла отказаться от любимых широкополых шляпок — к счастью, они моде пока что соответствовали. Зато мне пришлось привыкать к отсутствию многослойных подъюбников и к тому, что при малейшем дуновении ветра тонкая ткань очерчивала каждый изгиб фигуры.

Обновлённый гардероб понравился всем. Я получала море комплиментов от Тома, коллег, пару раз — даже от задержанных преступников… Но второй слой к подъюбнику я всё равно тайком пришила.

— Какие наряды?! — взвыла подруга, возвращая меня в реальность. — Эти сволочи про тебя пишут!

Интонация, а также внезапное «сволочи» в отношении редакторов любимого журнала Роны мне категорически не понравились. «Будуар» я развернула с опаской, мысленно уговаривая себя не расстраиваться, что бы я там не увидела.

Реальность превзошла все мои ожидания.

«Невеста палача: невинная дева в беде или волк в обличье ягнёнка?» — гласил яркий бросающийся в глаза заголовок на развороте, обычно посвящённом светским скандалам и сплетням. Я подняла взгляд на притихшую в ожидании моей реакции подругу.

— Это что?

— Это, — Ро всплеснула руками, — за сегодняшнее утро почти побило продажи «Роденского Вестника»!

Я снова присмотрелась к журналу. На сей раз мой взгляд упал на собственный снимок, сделанный аж в Соллене. Похоже, проныры-газетчики поработали всерьёз, если даже моих бывших коллег уговорили помочь.

Снимок этот был сделан примерно пять лет назад в кафе, когда мы провожали на заслуженный покой главу убойного отдела Солленского Управления порядка. Изображение действительно получилось отличным: я в летнем ярко-зелёном платье, со слегка растрёпанной косой, из которой тут и там торчали непослушные огненные завитки, стояла у резного ограждения набережной, придерживала соломенную шляпку и широко и беззаботно улыбалась прямо в камеру. Интересно, кто из бывших коллег поделился этим снимком, и что ради этого пришлось наплести газетчикам?

«Всего десять дней назад Роден потрясло известие — белый палач, глава корпуса Дознания Андреас Т. Хосс объявил о помолвке с Катариной Дайе — женщиной, до того дня никому не известной. Жители столицы терялись в догадках и сомнениях — не „утку“ ли напечатали в „Роденском Вестнике“?

Наша редакция провела собственное расследование. Мы решительно заявляем: помолвка действительно состоялась! Но кто она — женщина, покорившая сердце первого палача Родена?»

Я глубоко вздохнула, машинально потёрла большим пальцем ободок помолвочного кольца и вновь посмотрела на притихшую Рону. Подруга без лишних слов протянула открытую бутылку моей собственной настойки.

— Всё настолько плохо? — приподняла я брови. Читать статью с каждой секундой хотелось всё меньше.

— Понятия не имею, насколько это плохо именно для тебя, — нервно хмыкнула вампирша. — Но на месте Томаса я бы этих писак прижала, пока они все ваши тайны не разнюхали, — тонко намекнула Ро.

Смирившись, что быстрее выясню всё сама, чем дождусь подробностей, я плеснула настойки в чашку и вновь приступила к чтению.

«Мастер Андреас Т. Хосс вписал своё имя в историю Родена решительными и жестокими действиями во времена Смуты. В те годы безжалостность белого палача многократно превосходила злодеяния преступников, на которых охотился возглавляемый им корпус Дознания.»

— Где б вы все сейчас были, если б не жестокость Тома… — тихо пробормотала я себе под нос, не отрываясь от чтения.

«Именно А. Т. Хосс возродил право палачей на вынесение приговора и приведение его в исполнение на месте, добавив свою реку крови в разлившееся по Родену море».

— Что за бред?! — не выдержала я, с трудом подавив желание закрыть и выбросить журнал. — Том не возрождал это право, его никогда не отменяли! То, что «правом палачей» не пользовались несколько десятилетий до Смуты, означает лишь, что времена были относительно спокойные!

— Ты дальше читай, — сочувственно, но с лёгкой язвительной ноткой в голосе посоветовала Ро. — Это ещё только начало!

«Но хватит о белом палаче. Фигура это достаточно известная и в особом представлении не нуждающаяся. Поговорим о другом: кто же такая Катарина Дайе, загадочная женщина, согласившаяся стать женой Андреаса Т. Хосса?

Всего год назад Катарина Дайе, криминалист Управления порядка в Соллене, переехала в Роден и заняла место старшего криминалиста особого отдела уже в нашем, столичном Управлении. Мы спросили у коллег госпожи Дайе — и нынешних, и бывших — что они могут о ней рассказать?

Ответы оказались на удивление скучны и однообразны: умная, скромная, ответственная и т. д. и т.п… Дорогие читательницы, много вы знаете женщин, о которых говорят только хорошее?

Вот и мы не поверили тщательно выстроенному образу «простой и скромной» госпожи. Проследив историю Катарины Дайе чуть дальше в прошлое, мы выяснили невероятное: в Смуту госпожа Дайе работала в корпусе Дознания!»

— Ещё и госпожой называют, — недовольно прошипела я, прибавляя очередной пункт в растущем как на дрожжах списке претензий к авторам статьи. — То есть про Дознание они выяснили, а про то, что я ещё с университета имею право на обращение «мастер» — нет? Козлы!

В нашем государстве аристократы запросто могли оказаться не владеющими никакими способностями людьми, а их подчинённые — сильными магами. Из-за этого много столетий назад перед королём и его советниками встал серьёзный вопрос: как сгладить классовое неравенство и выделить магов, не имевших знатных предков и титула, зато способных парой заклинаний доставить массу неприятностей тем, кому с родословной повезло больше? Раздать всем, обладающим магическими способностями, по титулу? Так через пару сотен лет лордов и леди в пропитанном магией Родене станет больше, чем простолюдинов!

Решение оказалось довольно простым — из магов создали отдельную, промежуточную касту. Они перестали быть простолюдинами — у одарённых, получивших право на обращение «мастер», стало куда больше прав и свобод. Но и до лордов со всеми их привилегиями мастерам было далеко.

Конечно, в наше время, столетия спустя после принятого билля о мастерах, социальная пропасть между этими тремя сословиями сгладилась настолько, что порой казалось — ещё немного, и титулы станут лишь данью традиции, не неся при этом никакой реальной значимости. Но пока этого не произошло, статус «мастер», честно мной заработанный, я никому не позволю игнорировать!

«Теперь перед нами раскрывается совсем другая женщина, неправда ли? Женщина, работавшая в самом скором на расправу ведомстве. Женщина, привлёкшая внимание его кровавого главы — уж не тем ли, что они похожи? Женщина, нёсшая службу во времена Смуты и покинувшая Роден сразу после неё — зачем, если в столице, наоборот, наконец-то стало спокойно?

Кто же она, невеста палача, и ей ли нам нужно сочувствовать?»

Я мысленно выругалась. Нет, я знала, что после объявления о помолвке с Томом газетчики попытаются выяснить обо мне что-нибудь компрометирующее, но наивно полагала, что все «хвосты» со времён Смуты за мной подчищены и достоверных фактов никому не найти.

Ха! Кто сказал, что меня это защитит? Невинная информация, поданная под правильным углом, внезапно выставила наружу то, что мы с Томасом тщательно скрывали много лет! Думаю, автор этой статьи, высказывая свои фантазии, даже не подозревал, насколько близко он подошёл к истине!

Цель газетчиков ясна — привлечь внимание, продать тираж побольше, впечатлить показной смелостью — как же, невесту самого Хосса обличить не побоялись! Да и Тому былые подвиги припомнили, в очередной раз позабыв — именно на его жестокости во времена Смуты в Родене держался относительный порядок.

Надо бы уточнить, что за «источники» такие болтливые в Управлении завелись, да и в Дознании явно кто-то слил информацию обо мне. Данные о тех, кто там работал, кому попало в руки не давали…

— Кэт? — осторожно позвала меня Ровена, отрывая от составления мысленного плана воздаяния всем замешанным в этой истории. — Ты как?

— Я? — я зло усмехнулась. — Я — нормально, а вот кто-то скоро таким похвастаться не сможет… — пробормотала я, выуживая за цепочку висевший на шее связник.

В последнее время я предпочитала носить артефакт как кулон — всегда под рукой, и не нужно вспоминать, в какой сумочке я его оставила.

— У статуса невесты палача есть особая привилегия, называется «пожаловаться жениху»!

Ро понимающе хмыкнула, а я закрыла наконец журнал, откинулась на спинку кресла и сосредоточилась на мысленном разговоре. Том откликнулся почти сразу.

«Грёза?»

Голос палача звучал ровно. Слишком ровно для того, в ком больше пятнадцати лет кипела ярость высших вампиров. Значит, сам уже в курсе, но меня предупредить не соизволил.

«Будуар столичной леди», статья на развороте светских хроник, рекомендую к прочтению, — процедила я. — Тебе понравится. Всё как в старые добрые времена, только теперь кровавых монстров двое — ты и я».

К чести Томаса, делать вид, что не понимает, о чём речь, он не стал.

«Не хотел тебе говорить. Надеялся, ты такое не читаешь».

Как я и думала. Как бы отучить его молчать о проблемах и принимать решения у меня за спиной? В глубине души я понимала, откуда ноги растут у этой привычки — Томас слишком много лет провёл, общаясь исключительно со своими подчинёнными, и давно разучился с кем-либо советоваться.

Разумом я это понимала, правда. Но злиться и обижаться мне это понимание никак не мешало.

«Зато Ро читает, — подышав и слегка успокоившись, ответила я. — И половина города. А ещё, кажется, вся женская половина Управления, которая поспешила донести шокирующую новость до остальных коллег».

Том зло выругался.

«Прости, надо было тебе ещё утром рассказать, когда мне эту гадость принесли, — проговорил он с заметным сожалением. — Думал, ты не узнаешь. Я ищу, кто слил, что ты работала на меня. Редакторов „Будуара“, к сожалению, не прижать — откровенного вранья их газетчики не писали, а за вопросы…»

«Даже прибить по-тихому не получится, — пошутила я. — Нас же и обвинят. Хотя ты видел, сколько раз тебя в этой статье палачом назвали? Словно специально нарывались. Или забыли, как твоя должность называется?»

«Не волнуйся, грёза, я напомню, — многообещающе хмыкнул Том. — До вечера?»

«До вечера», — согласилась я и разорвала связь.

Несмотря на то, что внешне я старалась сохранять спокойствие, внутри меня бушевал ураган. До вечера ещё надо как-то дожить и, учитывая изменившееся отношение коллег ко мне — я ведь заметила это, даже не подозревая, в чём дело! — задача предстояла непростая. Оставалось только надеяться, что эта история, как и многие другие до неё, быстро затмится в коллективной памяти какой-нибудь новой, более яркой и свежей сплетней…

Впрочем, долго кипеть у меня не вышло. Всего через полчаса в дверь кабинета постучали. Стоявший на пороге курьер — явно опытный — терпеливо дождался, пока я уберу с прохода хищно потянувшуюся к чужаку Стесняшку, и только потом вручил мне небольшой букет фиолетовых ирисов. Затем, ловко увернувшись от ещё одного незамеченного мной побега лианы, парень довольно ухмыльнулся собственной маленькой победе и припустил по коридору на выход — не в панике, как большинство его коллег, а просто чтобы не терять времени зря.

— Это взятка, чтобы ты сама в редакцию разбираться не пошла? — хихикнула у меня за спиной Ровена. Я обернулась, собираясь высказать что-нибудь колкое, но передумала: вампирша протягивала мне вазу с водой.

— Идти в редакцию и скандалить — только давать повод для новых статей, — поморщившись, качнула я головой. — Нет уж, спасибо, пусть Том ищет, кто слил информацию о моей работе в Дознании и устраивает показательную порку, чтоб другим неповадно было. Лишим газетчиков источников — сами заткнутся.

— Будем надеяться, план сработает, — оптимистично пожелала Ро.

Я же вдохнула сладкий нежный аромат и, вопреки всему, улыбнулась. Да, Том всегда знал, как поднять мне настроение. На заткнутой за ленту карточке резким почерком любимого значилось: «Жестокой и коварной ведьме».

Украдкой, пока Ро что-то искала в бардаке на своём столе и не видела, я спрятала карточку в хранящуюся в ящике стола шкатулку с остальными посланиями Томаса. Не знаю, почему, но я не хотела, чтобы кто-нибудь кроме меня, даже подруга, знал о том, что я бережно храню все открытки из подарков любимого. Не ради самих открыток, конечно же, а ради слов, которые в них были. Вот и сейчас…

«Жестокой и коварной» Том называл меня всего один раз: когда мне пришлось его убить. Отличное напоминание о том, кто мы есть. И о том, что вместе мы можем справиться с чем угодно.

*

Вечером, незадолго до конца рабочего дня, в наш кабинет постучался очередной курьер. Этот оказался не таким опытным, как его предшественник, и Ровене пришлось срочно вскакивать с места, чтобы спасти очередную жертву своей любимицы. Высвободив бедолагу из крепких, но недружелюбных объятий Стесняшки, вампирша водрузила на мой стол изъятую у жертвы цветочного произвола стопку журналов.

Нахмурившись, я перебрала издания, читая названия на обложках. «Нежная невеста», «Белая вуаль», «Свадебная мода» и всё в том же духе. Надеюсь, это не то, о чём я думаю?

— Зачем это? — подняла я взгляд на довольную вампиршу.

— Как, зачем? — возмутилась она. — Ты замуж выходить собираешься, или как?

Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Да, собираюсь… Наверное. Да и не даст мне Томас снова сбежать…

Нет, мои чувства никуда не делись. И стать женой любимого человека я хотела. Вот только если Ровена, выйдя за Линарда, всего лишь сменила фамилию (и все документы заодно), то я так легко не отделаюсь. Высокое положение Томаса сулило мне куда больше проблем, обязанностей и ограничений, чем привилегий, и часть из них я уже успела ощутить. Одна только утренняя статья чего стоит!

Сейчас я была лишь невестой, которую оценивали и пробовали на прочность. Но как только я стану женой Томаса, газетчики, как стервятники, станут постоянно кружить рядом в ожидании любого моего промаха точно также, как сейчас кружат вокруг Тома.

Закончится спокойная жизнь никому не известной, а главное — не нужной ведьмы. Несмотря на то, что Томаса в правящих кругах искренне недолюбливали, ему регулярно слали приглашения на рауты, балы, праздничные приёмы и просто ужины. На большинство писем Том отвечал вежливым отказом, однако раз в пару месяцев он был вынужден уделять время светской жизни. Пока что меня это не касалось, но стоит мне только выйти замуж, и мотаться на чинные и ужасно скучные ужины придётся нам обоим.

Самое обидное, что начнётся это безобразие прямо с нашей свадьбы.

Первое время я наивно надеялась, что вместо пышного торжества мы тихо распишемся и сбежим из столицы в свадебное путешествие на месяц-другой. Увы, Томасу пришлось меня разочаровать: его положение не позволяло настолько открыто наплевать на условности. К тому же праздник с большим количеством гостей должен был помочь опровергнуть слух о «несчастной бедной ведьме», который в разных вариациях доходил до меня с того самого момента, как наши отношения стали достоянием гласности. Почему-то многие даже в моём окружении (не говоря уж о посторонних) не верили в добровольность нашего союза. Это был один из тех редких случаев, когда зловещая репутация главы Дознания играла против него самого.

И хотя с необходимостью превратить свою свадьбу в очередной лицемерный светский приём я смирилась, обдумывать, каким бы я хотела видеть это торжество (и, главное, себя на нём), я ещё даже не начинала. Вот бы придумать, как выйти замуж только за Томаса, а не за его положение…

— Ро, мы о помолвке объявили всего десять дней назад, — покачала я головой. Сама же за Нара недавно вышла, неужели не нагулялась на празднике? — Времени на подготовку полно. У нас ещё даже дата свадьбы не назначена!

— А вот это вы зря, — неожиданно заявила подруга. — Если не назначите сразу, так и будете тянуть неизвестно сколько!

— Да куда нам торопиться?! Мы и так вместе живём, свадьба ничего не меняет!

На самом деле ещё как меняет, но не объяснять же Ровене, что я не готова к настолько кардинальным переменам в своей жизни! Эффектная и яркая подруга привыкла к вниманию и чувствовала себя свободно и уверенно в любом обществе. Моих сомнений она просто не поймёт!

— Не-е-ет, — протянула Рона и покачала пальцем у меня перед лицом. — Ты о главном забываешь. Это раньше Том был кем?

— Кем? — эхом повторила я.

— Злым и страшным палачом! А сейчас он кто?

— Злой, страшный, но помолвленный палач? — я невольно хмыкнула. Да уж, перемена налицо.

— Именно! — торжественно объявила Ровена. — А раз помолвленный, значит не такой уж страшный! А если убрать страх, что останется?

— Ненависть? — припомнила я статью про себя. Любовью к главе Дознания там и не пахло.

— Балда! — возмутилась подруга. — Останется богатый мужчина, занимающий важную должность и имеющий влияние на политику страны. Неженатый, заметь, мужчина! Помолвка — ещё не брак, а невесту заменить проще, чем жену!

Я нахмурилась и бросила короткий взгляд на помолвочное кольцо. Голубой бриллиант, словно почувствовав моё настроение, ярко сверкнул в свете настольной лампы. Кольцо точно сделали на заказ, слишком оно было похоже на старинный кулон-накопитель, с которым я никогда не расставалась. Томас позаботился, чтобы я могла носить оба украшения постоянно, как комплект, не делая выбор между безопасностью и статусом невесты. Так с чего бы человеку, который продумывает детали с таким вниманием, искать себе другую жену?

— Том никогда так не поступит.

— Конечно, не поступит, — без тени сомнения согласилась Ро. — Но клуши, которые наверняка захотят протиснуться на твоё место, об этом не знают! Чем дольше вы будете тянуть с объявлением даты, тем больше у окружающих появится уверенности, что с тобой, как с невестой, можно не считаться!

Скрестив руки на груди, я откинулась на спинку креста и мрачно исподлобья взглянула на подругу. Да, о том, как в высшем свете относятся к слишком долгим помолвкам, я знала. В наше время их затягивали только не желавшие брака сговоренные пары, не смевшие отказаться сами и надеющиеся на счастливый случай, который позволит им вывернуться из ловушки родительских планов…

Но к нам-то с Томасом это не относится! Да и в то, что в столичных охотницах за состоятельными мужьями внезапно проснётся интерес к главе Дознания, я не верила. Серьёзно, кто захочет быть рядом с палачом с такой однозначной и совсем не положительной репутацией?

Хотя… В Смуту-то желающие находились несмотря на то, что даже я в те годы с трудом выносила испортившийся характер одуревшего от собственных сил вампира. Вившиеся вокруг Томаса пиявки были готовы стерпеть что угодно ради своих целей.

— Дата свадьбы скоро будет объявлена, — немного подумав, пообещала я.

В чувствах Тома я не сомневалась, но бороться за его внимание с какими-то пока не давшими о себе знать соперницами? Нет уж, увольте! Нужно пресечь саму возможность появления охотниц за статусом моего мужчины на корню, даже если ради этого мне придётся сопровождать его на приёмах и вести исключительно светскую жизнь!

— Отлично, — Ро усмехнулась и подвинула журналы поближе ко мне. — Тогда можешь начинать изучать каталоги и выбирать фасон платья. Такие вещи за пару дней не шьются!

— А ты и рада, да? — я угрюмо покосилась на сияющую энтузиазмом подругу.

Рона широко оскалилась и довольно потёрла руки.

— Ещё бы! Я отмучилась, теперь твоя очередь!