Душа мира

Пролог

Мне предстоит родиться под сенью Духовной Ивы. Откуда я это знаю? Оттуда же, откуда знаю многое другое. Та, кто рассказала мне это, обладала демоническими крыльями и выдающейся красотой. Она же рассказала мне о том, как я умер, и обстоятельства смерти звучали странно. Якобы меня убило собственное второе я. Именно поэтому в моей памяти о прошлой жизни так много белых пятен. И именно поэтому она, этот демон, явилась, чтобы проводить меня сквозь вселенную в новую жизнь. Если верить тому демону (и если демонам вообще можно верить), сейчас я жду возрождения в новом теле и новом мире. Методом живорождения.

Да, на данный момент я (опять же, если верить демону) нахожусь в животе новой матери, и при этом обладаю активным разумом. Так что появление этой красотки буквально меня спасло, я ведь какое-то время находился в состоянии слишком разумного эмбриона. Вроде бы, не слишком долго, но мне хватило. Её подарок, это особый интерфейс, который мне что-то напоминает, и доступ в какую-то местную Библиотеку через него. Включив мне этот интерфейс, демон заявила, что на этом её долг полностью исчерпан, и исчезла, но и на том спасибо. Книг в библиотеке уйма, и пусть одним чтением заниматься скучно, но по крайней мере я не сойду с ума, пока нахожусь в утробе.

Так, во тьме околоплодных вод с карманной библиотекой в качестве единственного развлечения и началась моя новая жизнь.

Глава 1: время, проведённое с толком.

Не знаю, сколько моё живое сознание пробыло в материнской утробе. Знаю только, что это было долго. Очень долго. Использовал ил я это время с толком? Не знаю. Ощутимую часть своего существования в подвешенном состоянии я чтением развлекался. Библиотека, конечно, не интернет из родного мира, но кое-что интересное там всё же имелось. Рыцарские романы, старинные мифы и легенды, биографии путешественников и правителей, романы с нравоучительно-философским уклоном — не очень богатый выбор развлекательной литературы. Здесь явное преимущество было за всевозможной научной и околонаучной литературой, на втором месте оказалась публицистика в виде упорядоченных подшивок местных газет и журналов. Это оказалось куда познавательнее, чем историческая литература, поскольку можно было не бояться преднамеренных искажений истины, которые, разумеется, были и там, и там. В газетах по крайней мере всё было в реальном, если можно так выразиться, времени, безо всяких ретроспектив, да ещё и несколько точек зрения, которые совпадали крайне редко. Что ж, я и в прошлой жизни никому особо не верил, так что ничего нового.

Я многое узнал об этом мире, и отличается он от моей родной Земли ну очень уж сильно. Отличается он много чем, но пока я выделил три ключевых отличия.

Во-первых, людей здесь довольно мало. Они появились лет триста назад в результате какой-то аномалии. И с тех пор начали обживаться. Примерно в то же время на просторах этого мира начали появляться могущественные и не очень существа вроде ангелов и демонов, хоть и в малом количестве. В основном же этот мир населяют химеры, что-то вроде зверолюдей.

Во-вторых, мир не сферический. Он представляет из себя множество материков, парящих над какой-то космической туманностью. Почему так и как оно работает, я, как и многие другие, понятия не имею. Как бы то ни было, материки, больше похожие на плоские астероиды, имеют чёткое направление гравитации, и при этом не осыпаются, имеют полноценную атмосферу, дневной и годовой циклы, нормальные круговорот воды и мировой океан.

В-третьих, магия. Здесь её называют духовными практиками, и как такового слова магии я так ни разу и не встретил, но это точно магия. Особенности перевода, должно быть. Вообще довольно странно, что я вот так запросто понимаю написанное в книгах, но, повторюсь — магия, та самая, которой в моей жизни землянином было ноль, совсем ноль.

Собственно, магию я и осваивал, будучи в маменькином животике. Применять её, конечно, пока не получится, однако подготовиться к будущему я в состоянии. Нашёл в Библиотеке довольно муторный способ осваивать заклинания, которые здесь называются духовными формулами. По сути рисование трёхмерных динамичных моделей на собственной ауре. Трактат, в котором я этот метод нашёл, был больше теоретический, на практике предназначенный скорее для своего рода инвалидов, по какой-то причине не способных осваивать заклинания на практике. Или для меня. Надеюсь, я рожусь не инвалидом.

Работа по впечатыванию формул в душу оказалась ну очень кропотливой, но. Это. Была. Работа. В общем, я был в восторге от найденного метода, и теперь мог по-настоящему чем-то заняться. Сразу стало легче. Ещё бы наружу хоть одним глазком выглянуть, и было бы мне счастье. Сколько мне ещё пребывать в этом ужасном состоянии? Библиотеки здесь явно маловато, чтобы не сойти с ума. Радует хотя бы то, что недавно у меня начало получаться шевелиться. Кто бы мог подумать, что просто шевелиться — настолько приятное чувство? Я не злоупотребляю, всё же не хочу привлекать излишнее внимание новых родителей, но иногда размяться самое то.

Вообще странное чувство, иметь новых родителей. Буду я к ним относиться также, как относился к своим, пока те были живы, или начну смотреть на них, как на чужаков? Время покажет, но меня это и правда тревожит. Надеюсь, что смогу решить эту морально-этическую дилемму, а не как обычно в таких случаях.

Как бы то ни было, магии я обучаюсь усердно, так что будет обидно, если после рождения этой самой магии не обнаружится.

***

Фиоры, больше известные во вселенной как феи, как и добрая половина народов Тетиса, во многом походили на людей. Но и отличий, как это водится, хватало. Растительная, или же дриадская составляющая фиоров снаружи сильнее прочего отражалась на волосяном покрове, из-за чего с возрастом они всё больше зарастали мхом. Эта фиорка была ещё совсем юна, мох на её теле только начал появляться в интимных местах.

Также фиоры не отличались крепим телосложением, роды же у них всегда проходили тяжело, и во времена глубокой древности смертность при родах была крайне высока. Со временем фиоры изучили духовные практики, спасающие даже в самых тяжёлых случаях, но традиция рожать поздно до сих пор сохранилась. Как сохранилась и низкая, в одну пятую, вероятность родиться мальчику.

Эта фиорка носила дитя под сердцем вот уже полгода, и в последнее время она беспокоилась о нём всё больше. А виной тому был:

— ... странный духовный фон моей ауры. — Рассказывала девушка по имени Элеонора своему духовнику. — Иногда от живота как будто рябь проходит. Это ведь не нормально, да?

— Это ненормально. — Подтвердил духовник, мастер-лекарь, который уже осматривал Элеонору, когда та узнала, что беременна. — Тревожный знак. Нужно полное обследование.

— Боюсь, я не могу себе это позволить. — С грустью ответила девушка. — Не сейчас. Вы же... опять будете советовать прервать беременность.

Духовник задумался, после чего ответил:

— В этот раз я воздержусь. Всё-таки у Вас будет мальчик.

— Мальчик?!!

— Да, мальчик. Я уже провёл первичный осмотр, и могу сказать это с полной уверенностью.

— Это... Замечательная новость! — Воскликнула Элеонора, когда до неё дошло. «Теперь он меня не оставит, теперь точно всё будет хорошо» — думала она, соглашаясь на обследование.

***

В одном Элеонора не ошиблась. Вскоре она стала третьей женой барона Пьетри. Изначально мелкая интрижка переросла в нечто большее, ведь ни первая, ни вторая его жёны так и не смогли родить ни одного мальчика, о чём сам Пьетри так сильно мечтал. Другой вопрос стоял в отношении к самой Элеоноре как в родовом гнезде, так и в новом доме, в который её приняли. Её родители, по происхождению простолюдины, и всё же зажиточные купцы, на дух этого Пьетри не выносили с давних пор, они считали барона именно тем, кто вставляет палки в колёса их бизнеса. Да и сам барон их, равно как и других купцов, недолюбливал, а Элеонору рассматривал не более чем возможность развлечься. Девушка и сама не была готова к тому, что окажется между двух огней, что родители, узнав об этой связи, выгонят её из дома, а сам Пьетри ответственность брать откажется. Но так уж вышло, что интрижки иногда дают плоды, порой нежданные, порой долгожданные, и этот плод оказался и тем, и тем.

Элеонору приняли в семью барона, но относились к ней довольно предвзято, попытка девушки найти своё место в жизни разбивалась о холод домочадцев. Даже сам Пьетри, кроме как о будущем ребёнке, ни о чём не интересовался. И потому Элеонора предпочла ничего не говорить о результатах обследования. К счастью для неё, все духовники приносили нерушимую клятву, в силе слов которой заключено, среди прочего, обязательство неразглашения. Так что о том, что душа её ребёнка ведёт себя крайне неестественно, скорее подобно душе взрослого, больше никто не узнает. «Возможно, это и к лучшему» — думала девушка, возвращаясь в чужой, по сути, дом после очередной безуспешной попытки помириться с родителями.

Глава 2: неудачный эксперимент.

Честно, не знаю, насколько ненормально то, что я делаю, будучи ещё не рождённым. Как-то читал, что младенцы в утробе спят до пятидесяти минут в час и продолжают делать это после родов. У меня так не получается. А было бы неплохо, эх... Спал бы спокойненько, с ума бы не сходил почём зря. Что ж, по крайней мере магии у меня в запасе уйма. Не знаю, что там у взрослых с обучением, но лично мне, с тем методом перерисовывания формул заклинаний, получилось запастись так, словно я джек-пот выиграл. По крайней мере если судить о том, как описывают воителей в Библиотечных книгах. Поначалу метод и правда был трудоёмок, но потом дело пошло как по маслу. То есть я от нечего делать буквально нашпиговывал себя магическими формулами. До тех пор, пока у меня это получалось.

К тому времени, как я выучил внушительный массив заклинаний, процесс вдруг начал замедляться, что мне не очень-то и понравилось. Радовало меня только то, что из возможных заклинаний стихии жизни — а именно эта стихия у меня основная — я выучил примерно всё, что было. Как минимум всё, что нашёл на одну эту стихию. А ведь в библиотеке имеются и другие заклинательные разделы. Комбинированная магия, сочетающая в себе две стихии, и особо интересный её раздел под названием «магия отрицания». С инструкциями к комбинированной магии была целая беда, здесь всё оказалось далеко не так радужно и всегда сводилось к применению совместных заклинаний двух выбранных стихий. Как я понял из соответствующей литературы, здесь одной учёбой не обойдёшься, практика нужна в обязательном порядке, так что придётся оставить комбинированную магию на потом. Тем более что я даже не знаю, какая у меня будет раса. Это как бы важно для заклинаний.

Из комбинированной магии я в текущем своём состоянии мог подготовить себя только к одной дисциплине, и дисциплина эта была не из простых. «Трактат о магии отрицания» в принципе предупреждал об осторожности при использовании разных стихий в связке, а так называемая магия отрицания была смертельно опасна. У меня, как у личности с зелёной стихией жизни, была только одна возможность — изучение магии отрицания жизни. Иначе говоря, магии восприятия. И это, если честно, меня взбудоражило. Я взялся за обучение с чётким пониманием, что рисков особых нет. Даже если у меня получится по каким-то причинам применить магию восприятия, она никому не повредит. Это же только восприятие. Хотя я немного запутался в том, как оно устроено.

Для начала я выучил базовые некромантские заклинания. Именно их и нужно будет сочетать с магией жизни. В принципе, я даже мог бы попытаться их применить, и ничего бы не случилось, ведь некромантия требует какой-то особой инициации, да и моя основная стихия не позволит. Обучение некромантии не заняло много времени, информации по ней было всего ничего в сравнении с любой другой стихией. Затем я начал кропотливую подгонку волшебных формул. В магии отрицания требовалось сочетать формулы равных уровней, иначе действительно быть беде. Судя по тому, как описывалась магия отрицания, именно то, что у меня есть интерфейс, решает проблему со смертельной опасностью, ведь я буквально могу видеть уровни применяемых заклинаний. А ещё я предположил, что для использования магии определённого уровня у меня должен быть уровень такой же или больший. Предположил я верно, и вскоре я об этом узнал.

Дальнейшие события трудно описать словами. Это было очень дико, неприятно, болезненно, жестоко и жёстко. А вот то, что предваряло эти события — здесь я описать могу, описать собственную самонадеянность. Я ведь не удержался и попытался применить магию отрицания жизни. Очень уж надоело мне висеть настолько взаперти. Думал, ну попробую, что с того, всё равно у меня уровней нет, я ж, как говорит интерфейс, ещё только плод. Но этот мир распорядился иначе, Тетис посчитал, что раз я ещё не родился, то можно смело использовать материнскую душу со всеми её уровнями.

Так моё скромное желание подглядеть одним глазком на то, что происходит снаружи, обернулось в...

***

Молодёжь собралась в солнечной комнате поместья, там же, где в кресле-качалке под пледом сидел старый, весь покрытый мхом фиор, прадед барона, имя которого разве что сам барон и помнил, все называли его Сипуха. Сперва молодые хотели уйти в другое место, чтобы не тревожить старика, но тот не только не собирался тревожиться, а, наоборот, обрадовался этой шумной компании и изъявил желание послушать разговоры молодёжи. Элеонора тоже была здесь, ведь по возрасту она лишь немногим превосходила старших дочерей своего мужа, и от того чувствовала себя вдвойне неловко, против неё играл не только статус, но и положение в доме. За те месяцы, что она провела здесь, ей так и не удалось ни с кем сдружиться, чтобы лёд хоть немного тронулся.

Так и стояла бы Элеонора в стороне, неприкаянная и натужно улыбающаяся, как вдруг дедушку затрясло, затрясло так сильно, что кресло-качалка едва не превратилось в качели. Элеонора вместе с прислуживавшими горничными поспешила на помощь старику, вид которого мгновенно стал плачевен. Из глаз его лились слёзы, слюна сбегала по подбородку, кожа же побледнела и пошла красной сыпью.

Элеонора не знала, что делать, но, глядя на поведение горничных, начала понимать, что волноваться не стоит, по крайней мере сильно, ведь те вполне спокойно укутывали дедушку в плед и обнимали его.

Старшая же из дочерей барона, начала уводить гостей из комнаты, попутно объясняя им происходящее:

— Не переживайте, всё в порядке. Дедушка у нас ветеран Фантомной Войны. С ним иногда такое случается. Сейчас он споёт песню и успокоится.

— Песню? Мисс Валентина, какую песню? — Заинтересовался один из гостей.

— На той Войне его убили песней. — Начала рассказывать она. — Какой-то некромантский артефакт. А из-за того, что там так никто и не умер, свою смерть запомнили все. И смерть от песни — она, видимо, совсем ужасная была, у дедушки в сознании засела. И, если дедушке чем-нибудь напомнить, с ним такое и случается. Эта песня в нём намертво засела, и он пока не допоёт до конца, не успокоится.

Гости по большей части уже вышли, когда дедушка по прозвищу Сипуха своим сиплым голосом запел:

— Drowning deep in my sea of loathing

Broken your servant I kneel

(Will you give in to me?)

It seems what’s left of my human side

Is slowly changing in me

(Will you give in to me?)*

Слушая пение старика, Элеонора вдруг поняла, что ощущает тянущую боль внизу живота и то, что какая-то склизкая масса появилась у неё в трусиках.

_______

*Группа «Disturbed»,

песня «sicknes»

из фильма «королева проклятых»,

перевод:

Утопая в океане моей ненависти,

Я преклоняю колени — твой сломленный слуга.

(Не уступишь ли мне?)

Кажется, что всё то, что осталось во мне от человеческой сущности,

Медленно меняется.

(Не уступишь ли мне?)

***

— Господин Пьетри! — Горничная ворвалась в кабинет барона, когда тот за бокальчиком бренди вместе со своими приятелями обсуждал прошедшую охоту.

— Марта, что ты себе позволяешь?!! — С ходу повысил голос барон. — У нас что, пожар? Или, может быть, на поместье напали?

— Ни то, ни другое, господин Пьетри. — Виновато потупилась горничная.

— Я знаю, что ни то и ни другое. Никому из домочадцев не грозит опасность. Я бы, наверное, — барон Пьетри одёрнул манжету и показал своё недавнее приобретение, тревожный браслет. — узнал об этом первым. — Его взгляд смягчился, ведь ему только что представилась возможность как бы невзначай похвастать перед друзьями дорогостоящим артефактом. — А теперь, Марта, изволь выйти, а потом войти как положено и как положено сообщить, о том, что там у тебя.

— Конечно, господин Пьетри. — Марта, и без того обожавшая своего господина, испытала приступ благоговения и, следуя указаниям вышла за дверь, после чего постучалась.

— Входи, Марта. — Произнёс барон Пьетри и, лишь дождавшись положенного по этикету при гостях реверанса, спросил. — Что стряслось?

— Ваша жена, Элеонора...

— Что с ней?

— Она рожает.

Барон Пьетри ненадолго потерял самообладание:

— Как так?! — Воскликнул он. — До родов ещё две луны!.. — Но почти сразу он взял себя в руки. — Что ж, это тревожная новость, следует срочно везти её в госпиталь. Я... Тоже должен ехать, прошу меня простить, друзья.

— Конечно, мы понимаем. — Ответили те без задней мысли. Все они знали, что преждевременные роды для фей опасны, какими бы хорошими лекарями ни обладала эта раса.

Сам же Пьетри воспринимал наследника-мальчика как нечто важное для его статуса как пэра, и в какой-то мере он не только поехал поддержать жену, но и сбежал от приятелей. Ведь он лично хотел удостовериться, что ребёнок именно недоношенный. Потому что, если это не так, и ребёнок рождён в срок, то это и не его ребёнок вовсе. А такое достоянием общественности становиться не должно.

Глава 3: я родился.

Я родился, такие дела. Об этом меня оповестил интерфейс, и правильно сделал, а то я уже думал, что подыхаю. На пару месяцев раньше срока, но это я уже потом узнал, когда начал понимать речь окружающих нелюдей. Тонна прочтённых в Библиотеке книг дала результат там, где его не ждали. В Вавилонской Библиотеке всегда сразу понятно, а здесь мне осталось только лишь сопоставить слова со звуками, и всё встало на свои места. И так уж вышло, что за те два месяца, которые меня «донашивали» в каком-то лепестке, я изучил местный язык. Теперь главное — не спалиться. А то чёрт их знает... Не хочу рисковать.

Но два месяца я потратил не только и не столько на преодоление языкового барьера. Меня, как теперь уже не человека, до сих пор находящегося в вегетативном состоянии, не отпускала мысль освоить магию восприятия. Ведь я даже видеть нормально не могу, всё плывёт перед глазами, всё, что я вижу — набор цветных и не очень пятен. И интерфейс. Слышу я тоже не очень. Так что запахи — это самое яркое, что в моём нынешнем восприятии существует. В общем, магия восприятия в моём текущем состоянии была скорее мечтой. Я не настолько ополоумел от запертости в материнской утробе, чтобы делать только то, что хочется. У меня есть роль, которую я считаю безопасной, и теперь есть возможность изучать окружающий мир, хоть и в маленьком тщедушном тельце. Ещё был, конечно, страх, что я так и останусь слепым и глухим, но он прошёл с первыми контурами лиц. В общем, пока я был совсем беззащитен, читал, что возможно про магию отрицания в целом и магию восприятия в частности. И за прошедшее время стал немножечко экспертом-теоретиком в этой области. И от этого руки чесались ещё больше.

В целом мои ожидания от того, как быть младенцем, оправдались. Поначалу я даже хотел обратно в мамин животик, но это быстро прошло, сменившись неуёмным желанием применить магию. Зря я перерождался, что ли? Когда зрение немного прояснилось, я понял, что с этим придётся повременить. А ещё я понял, что очень сильно рисковал, пользуясь интерфейсом и Библиотекой. До меня с запозданием дошло, что младенец по определению не должен уметь читать, и тогда я обрадовался, что мои поползновения в познавательную литературу остаются чем-то личным между мной и Библиотекой. Она мне как психотерапевт. А я, в свою очередь, как психотерапевт своему новому отцу.

Так интересно получилось, что вечером (я понимал это только по убывающей яркости света) я некоторое время слышал мужской голос. Постепенно я понял, что этот голос принадлежал моему отцу (мне же нужно называть его отцом, правильно?), и только к концу второго месяца пребывания в непонятном коконе, видимо, местном аналоге кувеза, я понял уже не только то, что он каждый вечер навещал меня и говорил со мной, но и то, что он говорил мне. Оказалось, что отец, оставаясь со мной один на один, попросту жаловался. Жаловался на всякую ерунду, если честно, но благодаря этому я быстрее освоил местный язык и понял, что мне как минимум немного повезло. Не знаю, насколько это хорошо в местных реалиях, но я вроде как очутился в теле сынка мелкого помещика. То есть как минимум не раб, не крепостной или не какой-нибудь неприкасаемый, на чём уже спасибо. Надеюсь, для старта хватит...

Думал я, пока меня не забрали из госпиталя. К этому времени я уже начал нормально видеть и слышать, и дом мне понравился, как понравились и те, кого я там увидел. Внешне, имею ввиду. Я уже уяснил, что родился в семье неких фей, и выглядели феи вполне канонично. Причём все. И в доме жили соответствующем. Огромное дерево, в которое меня занесли, возвышалось над остальными похожими, и внутри было так по тёплому уютно и сказочно. Запахи тоже радовали. Всё-таки больница — это больница, даже магическая. Единственное, что меня тревожило в тот момент, так это потенциальное вегетарианство, но и этот страх ушёл, как только мой нос уловил грядущее пиршество, предназначавшееся не мне, в котором мясные ноты имелись отчётливо. Мне же предназначалась небольшая элегантная грудь с каким-то древесно-цветочным молоком. Н-да, небольшая, элегантная... либидо ещё не выросло, а мысли уже... Нет, не смогу я воспринимать своих новых родителей как родителей. Но роль есть, и пока что я могу её играть. А там, глядишь, либо привыкну, либо найду способ легитимно удрать. Или сдохну, что оказалось куда более вероятно, чем я предполагал изначально.

На новые лица я насмотрелся, разнообразия мне показалось достаточно, и я воспользовался приёмом, который подсмотрел у других младенцев. Я заревел. Не сильно, так, совсем слегка, чтобы дать знать матери, что обстоятельства изменились. И меня унесли из зала с соблазнительно-мясными запахами. Спал я всё ещё довольно много, и, собственно, занялся именно этим после того, как сделал все свои младенческие дела. Покушал, покакал, поулыбался маме, чтобы она была довольна, притворился спящим, почитал для общего развития про «магию отрицания тьмы — предопределение» (было ничего не понятно, но очень интересно) и завалился спать. Да, спал я всё ещё очень много, хоть и явно меньше, чем того требует младенческий статус.

И вот настал момент, когда я начал задыхаться. Меня придавило что-то тяжёлое, двигаться было невозможно, в глазах лишь белёсая пелена. Я запаниковал. Возможно, если бы я хоть на секунду задумался, то сделал бы что-то другое, но первое, что мне пришло на ум — от этой белой тяжести пахнет травами, а значит, я могу этим управлять. Я с ходу активировал [контроль живой материи] и, как только это не сработало, вписал в эту магическую формулу ещё одну, [контроль мёртвой материи], и подушку, а это была именно она, разорвало на части, на меня сыпался растительный ворох. Под действием заклинания [отрицание жизни — обличье лешего], на которое мне-двухмесячному как раз хватало уровней, травы сплелись вокруг моего маленького тельца подобно броне, и я больше осязал окружение через них, нежели видел и слышал, мир вновь показался мне мутным и размытым. И вместе с тем я кожей и её продолжениями ощущал врага, моя травяная броня словно пустила корни во всё сущее вокруг и по этим корням россыпью сигнализировали импульсы. Вот он, импульс сердца, которое стучит всё быстрее, вот импульс мозга, который переходит из состояния ненависти и презрения в состояние паники, вот импульс истошного крика, исходящего от врага.

Противника я напугал, и теперь у меня есть несколько секунд, чтобы применить свой пока что не богатый арсенал, потому что [обличье лешего] для боя не подходит. По крайней мере при моём младенческом теле. Я было задумался, как же противостоять неизвестному противнику с моими пока ещё совсем маленькими возможностями, но вдруг почувствовал приближение новых импульсов. Здравый смысл подсказывал, что это моя семья, и я отменил заклинание. А заодно увидел, кто на меня напал. И это тоже была семья.

Девочка-фея, которую я видел среди встречающих меня из госпиталя родственников. По виду, если сравнивать с другими, подросток, а уже пытается младенцев подушками душить. И что мне теперь делать?

Тем временем вокруг меня суетились. Отец, вошедший в комнату первым, сразу начал допрос:

— Линетта, что здесь произошло? Почему Гарет весь в траве?

Мне вот тоже интересно, как ты это объяснишь, сестрёнка.

Девчонка начала воровато косить на меня и выбрала вполне себе нормальную версию событий:

— Я... Услышала шум и зашла посмотреть. Когда я пришла, так уже было. — Сучка обломала мои надежды, я ведь так хотел, чтобы она начала придумывать объяснение.

А мне ничего объяснять не надо, я ж младенец. Кайф.

Отец нахмурился. Пока он этим занимался, в комнату вошли ещё несколько фей, в том числе мать, и он распорядился:

— Элеонора, с этого момента рядом с Гаретом всегда кто-то должен быть. Если ты отошла, то оставила вместо себя прислугу или кого-нибудь из девочек. Ясно.

— Да, муж мой. Я зря отлучилась. Но что же здесь всё-таки произошло.

— Хотелось бы и мне знать. — Отец потрогал запястье, на котором блеснул какой-то браслет. — Я узнал, что Гарет и Линетта в опасности, и сразу прибежал сюда. Линетта, — Обратился он к сучке. — Ты точно ничего не видела?

— Нет, совсем-совсем ничего. — Как-то неубедительно она сказала, но наивный отец купился. Его вообще не смущает, что эта сучка орала как свинья перед его приходом? Включи мозг, слышь.

— Должно быть, враги... — Продолжал процесс мышления батя. — Неужели Перард?

И за сим он, как и многие другие, кроме матери и оставшейся прибраться служанки, покинули нас.

Итого мы имеем. Сестру-социопатку и неизвестно сколько ещё любителей убивать младенцев. Это раз. Отсутствие возможности практиковаться в магии и, следовательно, нормально защищаться. Это два. Не очень внимательного батю и каких-то там его врагов. Это три.

Новая жизнь обещает быть интересной.

Глава 4: неизбранный лесом.

Моя жизнь шла своим чередом. Пока что больше никто не пытался меня убить, и это приятно. Я попытался было повпечатывать новые формулы заклинаний в себя, но привлёк внимание горничной и решил пока больше не рисковать. До моей головы наконец-то дошла мысль, что нужно через библиотеку изучить моё текущее положение. Я уже пытался найти информацию по реинкарнациям, но особого успеха в этом не возымел, лишь пара упоминаний без особых подробностей. Теперь мой интерес перекинулся на свою нынешнюю расу и на то, как у этой расы растут дети.

И вот тут у меня произошло первое открытие, которое могло исправить моё положение. В целом дети у фей приобретают самостоятельность дольше человеческих, но не на много. К примеру, первые шаги фиорские младенцы часто совершали в возрасте полутора лет, а говорить начинали уже после года. Так что я мог бы ориентироваться на эти данные, чтобы ненароком не искусить судьбу и не выдать себя, но это было бы очень муторно и тяжело. К счастью для меня, имелась лазейка. Так называемые «избранники Леса». Это своего рода фиорские вундеркинды, становление личности которых происходило намного быстрее. Такие ребята, к тому же, имели своего рода сверхспособности. Причём не какие-то конкретные, способности, скорее, походили на особый уникальный дар, и конкретики, к счастью, в этом не было. То есть я могу притвориться, что у меня особый талант к магии. Какая разница, колдую я или мухами управляю, верно?

В идеале было сделать всё так, чтобы отец не видел, но узнал. Как я понял, он был доволно сильным магом и наверняка мог заподозрить неладное. Как ни странно, он иногда приходил пожаловаться на жизнь, и его разговоры не внушали мне доверия, его я остерегался сильнее всего. Но он в этом доме решал абсолютно всё, и мне это не нравилось. В итоге спустя очередные две недели я рискнул. Ничего особенного, обычный [стеркорат] иначе говоря, магическое удобрение. Цветы, которые украшали подоконник, резко начали расти, и я поддал в заклинание все свои силы, которые только нашлись. Такое не осталось незамеченным и служанка, которая в это время орудовала шваброй, схватилась за сердце.

***

— Господин Пьетри! — Горничная вновь ворвалась в кабинет барона, но в этот раз приятелей, перед которыми нужно было держать лицо, поблизости не было.

— Марта, научись уже держать себя в руках. — Только и вздохнул барон Пьетри. — Рассказывай, что там случилось, только спокойно, без криков.

— Там! Там... — Женщина собралась с мыслями, медленно выдохнула, и произнесла. — Господин Пьетри, Ваш сын...

— Что?! Что с ним?

— Он... Как бы это сказать... Применил духовную формулу.

— А, вот как, с ним всё в порядке... Подожди, какую ещё формулу?!! — Теперь уже кричал сам барон.

— Фермерскую.

— Я не спрашиваю, какую формулу, я спрашиваю!.. А, дьявол, пойдём, нет, полетели, по дороге расскажешь.

***

Может быть в этот раз дело было более серьёзным, или же так оказалось удобнее, но пара фиоров, отец и служанка, влетели в окно. Я вообще редко видел летающих фиоров, в основном они предпочитали ходить, по крайней мере, насколько я могу судить из низины своего положения. Вот вырасту, буду только и делать, что летать. Уже крылья чешутся... Кстати, на спине и правда что-то чешется.

Делегация осмотрела цветочек, которому я помог вырасти, и отец вынес вердикт:

— Это точно сделал мой мальчик? Но... Как такое вообще возможно?

— Я не знаю, господин Пьетри! — Ещё сильнее распереживалась служанка, которую, кажется, звали Мартой. — Может, нам стоит посоветоваться с духовником?

— Да, конечно... Вот только... — Отец что-то намагичил, и место моего заклинания подсветилось. — Это же обычный стеркорат, удивительно...

К сожалению, отец так и не прояснил, что именно удивительно, а жаль. По крайней мере в этот раз у меня появилось развлечение. Вскоре пришёл тот, кого здесь называют духовником, а я и такому разнообразию рад. И улыбался в этот раз искренне, а не как обычно, чтобы показать, что я веду себя как положено младенцу.

Духовник расспрашивал у отца и матери, было ли раньше со мной что-то странное. Разумеется, они рассказали про тот случай в первый день, когда нашли меня в куче сухой травы. Потом мать рассказала про странные ощущения, видимо, с тех моментов, когда я записывал на свою ауру заклинания. Ощущения, которые описала она, совпадали с моими в те моменты. После духовник начал осмотр, и вот тут я напрягся.

— Надо же! — Восхитился духовник после затянувшихся проверок и перепроверок. — Не могу в это поверить! Вы знаете, что на душе вашего мальчика есть оттиски множества духовных формул?

— Неужели?!! — Воскликнул отец, напрочь забыв о своей извечной сдержанности. Теперь он походил на того фиора, который жалуется мне на жизнь, когда никого рядом нет. — Как такое возможно?!!

— Я не знаю, как такое возможно, я даже не могу разглядеть, что здесь за формулы, но это точно они. Есть отклик. Скажите, барон, что вы знаете об избранниках леса?

— Я что-то слышал об этом. Какие-то важные ребята, насколько мне известно.

— Они не просто важные. Это фиоры, благословлённые самим лесом, можно сказать, прирождённые герои, им испокон веков покровительствовала королевская семья, и рождаются они очень редко. Не каждое поколение фиоров может похвастать избранным, а нынче, выходит, уже второй появился. Сам я не видел, только слышал от паломников. А теперь, выходит, увидел.

У меня изначально был вопрос, вопрос тревожный лично для меня, и отец наконец-то его озвучил:

— А можно как-то проверить, убедиться, что Гарет — тот самый избранный лесом?

— Конечно. — Ответил духовник, и я напрягся. — Нас всех обучают распознавать таких избранных. Его разум будет взрослеть очень быстро. Ваш малыш, Гарет, начнёт говорить, сидеть, ходить намного раньше, чем того можно ожидать. Раза в два раньше, а то и в три. — Договорил он, и я выдохнул с облегчением. Теперь осталось отсчитать...

— Что теперь ждёт Гарета? — Спросила у духовника мать. — И нас?

— Нужно бы королю сообщить. Я, как связанный клятвой, сам не могу это сделать, но, если вы дадите своё согласие...

— Думаю, стоит повременить, пока мы не убедимся. — Перебил его отец. — Пусть сперва Гарет покажет себя, будет неловко, если мы устроим переполох на пустом месте.

— Как скажете, барон. В таком случае я вас покину, вижу, что вы хотите всё обсудить в кругу семьи. — Духовник поклонился. — И всё-таки держите меня в курсе.

— Конечно, достопочтенный брат Джастин, обязательно.

Под конец, когда духовника уже не было, мне удалось уловить, как мать спросила у отца:

— Нам действительно нужно ждать, пока всё подтвердится?

И отец на это ответил:

— Непременно, моя дорогая. Я должен узнать об этих избранных лесом побольше. Сила — ценный ресурс, в нашем мире она дорогого стоит, и мне не хотелось бы потерять сына из-за жадности или зависти тех, кто нашим миром управляет.

Вообще логично, сам я об этом как-то не подумал. Вдруг окажется, что этих избранных так мало не из-за низкого шанса родиться, а из-за низкого шанса родиться в нужной семье. И как они доверяют этому духовнику? Неужели клятва, про которую он говорил, так дорого стоит?

И ещё кое-что. Я вдруг понял, что отец впервые ласково назвал мать. А то всё «Элеонора» да «Элеонора». Надо бы и мне привыкать, не «мать» и «отец», а как-нибудь поласковее. Вдруг я начну воспринимать их как действительно родных и близких? А как я к своим, человеческим родителям обращался? Давно это было, не помню уже.

Глава 5: первые шаги.

Хотел бы сказать, что три месяца, которые я отвёл себе на то, чтобы оставаться вегетативным младенцем, пролетели быстро, но это не так. Было очень утомительно, однако и в этом утомлении я нашёл своего рода интерес. Я неожиданно для себя открыл, что учиться двигаться — ни разу не просто. Я как-то раз напился, и мне было ну очень трудно совершать привычные действия. Тогда мне сказали, что опыта не хватает. Сейчас нечто похожее, только в обратную сторону, будто я изначально был напившийся, и постепенно, медленно, день за днём учился быть трезвым.

Но события на этом не закончились. Ещё пару раз я наглядно применил простенькую магию, больше, чтобы у моих наблюдателей было ощущение стабильности, чем чтобы посмотреть, и в результате на меня попытались одеть какие-то оковы. Как я понял из разговоров, они должны были заблокировать мою магию в целях моей безопасности. На этот счёт у меня было своё мнение. Как бы мне не хотелось остаться наедине с собой и спокойно учиться колдовать (тем более что альтернативных развлечений было пока немного), я решил, что быть рядом с наблюдателями безопаснее. И потому заставил их понервничать ещё сильнее, применив простенькое заклинание уже с оковами. Все, разумеется, поудивлялись поразительным возможностям магии избранного, но для меня ничего удивительного не было — я, как ни крути, становился всё более серьёзным маго-теоретиком, и уже изучил способ обходить блокировку, благо, моих всё ещё быстро растущих уровней для этого уже хватало. Помимо матери и отца подпустил к себе в сиделки несколько слуг, которые особо ласково ко мне обращались, вряд ли им бы пришло в голову заискивать перед младенцем. А сестёр не подпускал к себе вовсе, не только ту сучку. Так, на всякий случай. У меня психотравма, имею право. Серьёзно, если остальных я просто опасаюсь, то доверие к сёстрам и их матерям находится в заднице обширной и ароматной.

Сёстры, да... Это стало проблемой. Раньше они по большей части игнорировали моё существование, и меня это устраивало. Судя по всему, тут имеют место быть какие-то внутрисемейные разборки, что-то между жёнами, коих с моим появлением, как выяснилось, у моего отца стало три. Не понимаю, зачем ему столько, я одну-то не переваривал, но, раз здесь так принято и его всё устраивает, то это его право. Другой вопрос, что мне из-за этого теперь страдать, ведь дочерей у него набралось целых двенадцать, но я стойко перенёс резко усилившуюся интересность имени самого себя и старательно ревел при приближении каждой, особенно сучки. Горло после трёх изматывающих дней рёва изрядно болело, но оно того стоило, все эти сестрёнки теперь держались от меня подальше. Моё хорошее отношение ещё нужно заслужить (и не только им), и делать это они будут точно не свалившимися как снег на голову сюсюканьями.

Я постепенно освоил перемещение в пространстве, оказалось, что это не так просто, но оно и к лучшему, я ведь никуда не спешил. С речью тоже не всё было просто, но ведь и здесь спешить мне было некуда. От стандартного «мама» я постепенно, намеренно медленно пришёл к односложным высказываниям, которыми я решил вооружиться на ближайший год, а там уже посмотрим.

И теперь, спустя пять месяцев жизни в новом доме, когда я начал мало-мальски двигаться и разговаривать, стало возможно начать нормально пользоваться магией. Вот уж что меня порадовало! Главное, претензий ко мне будет минимум. От меня потребовали пообещать, что я не буду магичить без присмотра старших. Хоть я и не относился к этому всерьёз, но старался соблюдать. Поначалу, пока не начал практиковать основы магии отрицания. Зря что ли мне доступна именно версия с восприятием? И первое, что я освоил (пока никто не видел, естественно), [обнаружение жизни] — самое главное и самое необходимое, чтобы однажды сказать «шалость удалась». [Обнаружение жизни] в дальнейшем позволило мне учиться уже более серьёзно магии, но это было потом. Сейчас же мне вполне хватало кое-чего общедоступного и весьма полезного. Я осваивал тонкое искусство усилений тела, про которое писали, как про одно из величайших искусств моей зелёной стихии. Хоть уровней у меня уже накапало за двести (и росли они, видимо, просто по факту рождения), но и усиления тела уровня были не маленького. Пока я мог позволить себе единовременно только одно заклинание усиления, потому что все они, за исключением дорогущего [выхода за грань], стоили как раз в районе двух сотен.

Первое, что я попробовал, когда остался в комнате один, это не [сила] или [скорость]. Я старался не совершать необдуманных поступков, а про эти навыки было достаточно много написано, чтобы я сделал выводы. Та же сила без предварительной подготовки могла обеспечить мой хилый организм различными травмами, в лучшем случае я могу отделаться гематомами, в худшем — порвать к чертям внутренние органы. Со скоростью примерно та же история. Ведь моё тело не приспособлено к экстремальным нагрузкам, которые спровоцируют эти усиления. [Метаболизм] или [анестезия], везде одна и та же история про [выход за грань] я вообще молчу. Нет, не молчу, во всех описаниях прямым текстом сказано, что [выход за грань] помимо нанесения повреждений буквально пожирает тело заклинателя, и эта откровенная суицидальность заклинания вместе с огромным потенциалом делают его орудием последней надежды.

В итоге из всех возможных усилений тела, которые я в любом случае буду изучать и пробовать, мне удалось выискать два не только полезных, но и на первый взгляд условно съедобных заклинания. [Грация] и [прочность], и, если первое мне пока ни к чему, больше для общего развития, то второе очень даже любопытно. Да и побочные эффекты у них не то чтобы были серьёзные, [грация] после отмены могла вызвать тремор и приступы дерматозойного бреда, а [прочность] и вовсе ограничивалась растяжениями и болезнями суставов, которые в этом мире лечатся очень легко, при том что появятся эти негативные эффекты только при чрезмерных усилиях. А гири тягать я не собираюсь, в ближайшие пару лет точно.

[Прочность] мне понравилась. Я ничего умнее не придумал, чем опрокинуть на себя со стола вазу, потянув за скатерть. Ваза разбилась о мою голову, но ни болью, ни синяками или порезами реальность меня не наградила. Это однозначно был успех, и успех следовало закрепить. Я сравнил, насколько труднее порезать себе палец осколком при активной [прочности] и в результате у меня появились:

порез на пальце — 1 шт.,

растяжение кисти — 1шт.

Не знаю, сколько это в процентах, но результат меня удовлетворил, важно то, что оно работает. Силы пока всё равно нет, а защита мне точно не помешает. Я собирался было продолжить эксперименты с заклинанием, но в комнату ворвалась моя любимая служанка Марта, у которой, помимо обожания моего отца, были проблемы с контролем эмоций. Обычно её суетливость и нервозность меня развлекали, но в этот раз она слишком уж переполошилась. Я было собрался её убедить, что она не виновата, что оставила меня одного, но вовремя вспомнил, что ещё слишком мал для таких вещей, и теперь бедная фея винила себя за то, что я выпал из колыбели и чуть не опрокинул на себя вазу. Неловко вышло. А когда я излечил порез, стало ещё более неловко, ведь она считала это своей обязанностью.

Глава 6: две сестры.

Мне исполнилось полгода. Для косящего под волшебного вундеркинда меня это казалось долгим сроком, и потому я возомнил себя личностью. Но расслабляться я не собирался. Чем дольше я жил в этом мире, тем больше я понимал, что жизнь сахаром точно не будет. Моя так называемая избранность в итоге выйдет мне боком. Вот почему я так решил.

Сейчас я нахожусь на задворках королевства фиоров (интересно, как оно называется?). Мой отец, барон Утер Пьетри, отвечает за небольшое предгорье на севере области и вроде как защищает королевство от угрозы вторжения горных монстров. Я говорю «вроде как», потому что лет триста назад, после местной мировой войны, в этом мире начали появляться различные разумные существа, отличные от основных здесь зверорас. К счастью для фейского королевства (и к несчастью для рода Пьетри), на вершине ближайшей горы поселился один из высших — дракон. Высшие, это такие семь рас, которые невероятно сильны, но при этом малочисленны. Драконы, наряду с демонами, ангелами, титанами, призраками, дриадами и богами, как раз являлись высшей расой, и могли много кому навалять. И монстры в большинстве своём не спешили связываться с драконом, предпочитая не очень-то мирную миграцию. Те, которые выжили после его новоселья. В результате сперва роду Пьетри и защитникам государства под его началом было тяжко, это была полноценная борьба за выживание. Зато после, когда количество монстров, желающих убраться подальше от дракона, поубавилось, место стало тихим и уютным уголком. И всё бы ничего, но вскоре палата лордов под молчаливое согласие королевской четы убрала владения Пьетри из списка дотационных регионов, и место, не имеющее собственного промысла, пришло в упадок. Вероятно, если бы дракон был агрессивен, баронство наращивало бы свой престиж, но — увы. Дракон порой любил вино и женщин, но, вопреки некоторым представлениям о дракона из моего человеческого прошлого, никогда не беспределил, оплачивал услуги исключительно честно, был щедр на чаевые и добросовестно платил арендную плату за использование горы. С учётом того, что арендовал этот дракон целую гору, юридически принадлежащую роду Пьетри, жаловаться моему отцу было можно на что угодно, кроме этого дракона, деньги которого составляли чуть ли не половину доходов нашего феода. Узнал я всё это, между прочим, из всё той же Вавилонской Библиотеки, что делало её всё более и более подозрительной. Она ведь не является каким-то абсолютным средоточием знаний, а является именно собранием книг. И несколько раз я натыкался на небольшие приписки на корешках особо шикарных книг, что-то вроде «передано в дар великой Праматери». Это «раз».

Все избранники Леса, информацию про которых я нашёл в Библиотеке, обладали, помимо уникальных способностей, рядом характерных черт. Во-первых, были так или иначе патриотами, эдакими местными супергероями, что стоят на страже королевства и самозабвенно размахивают мечом и магией в защиту остальных фей. Во-вторых, они в самом деле были супергероями, и превосходили своих соплеменников тех самых мече и магии, которыми они так любят помахать. В-третьих, эти супергерои, судя по историям о них, не отличаются критическим мышлением и всегда занимают позицию центральной власти. В-четвертых, избранники Леса не просто так аномально быстро развиваются умом, они изначально рождаются с целью преодолеть какой-то определённый кризис, который вскоре случится, и поэтому рождение двух таких избранных в одно время нигде не задокументировано. Ну и в-пятых, избранники Леса не доживают до старости, они имеют обыкновение умирать насильственной смертью. Такое вот «два».

В общем, косить под избранного Лесом будет приемлемо только на раннем этапе, потом же, полагаю, ещё до совершеннолетия, которое здесь случается в пятнадцать, мне позарез нужно будет выкрутиться из ситуации, в которую сам себя вогнал. Инсценировать героическую смерть, например. Потому что ни героизма, ни каких-то суперспособностей у меня нет, имеется только фора лет в пятнадцать-двадцать. Ну, может быть, какие-никакие знания из земной жизни, при условии, что они будут актуальны в новом мире. И всё.

***

Линетта была второй дочерью второй жены барона, и при этом самой проблемной. Проблемой её была нестабильная психика, девочку регулярно водили к духовнику, чтобы подлечиться, но результаты от этого лечения были слабые. Она не была совсем невменяемой, беда была в другом. Эпизодические помрачения сознания, во время которых она могла совершать действия, о которых потом жалела, суммировались с крайней степенью внушаемости в такие периоды. Как правило с этим можно было жить, если бы у Линетты не было старшей сестры, Лионессы, с прескверным характером. Та обычно умело пользовалась помрачениями сознания своей младшей сестрёнки, чтобы подшучивать над сёстрами и слугами, в том числе и над самой Линеттой, большей частью жестоко, и это было пол беды. Нередко шутки выходили из-под контроля, ведь Линетта в периоды помрачений сознания могла запросто неверно истолковать то, что от неё хотели другие.

— А это точно поможет? Ему же всего полгода? — Неуверенно спрашивала у сестры Линетта. — По-моему, он меня ненавидит.

— Ой, да ладно тебе, не переживай, — Отмахнулась Лионесса. — Он всех нас ненавидит. С тех пор, как ты учудила...

— Я не специально! — Тут же перебила Линетта. — Ты же сама говорила, напугаем отца, чтобы не был таким довольным из-за отпрыска простолюдинки, я и напугала!

— Не переживай, я тебя не виню. Кто ж знал, что наш братик такой особенный?

— А раньше ты говорила...

— Я много чего говорила! — Теперь уже перебила Лионесса, заставив сестру вздрогнуть. — И теперь уверена, что духи предков специально дали нам возможность исправиться в своих заблуждениях. Мы с ним подружимся, вот увидишь.

Лионесса не стала уточнять, что подружиться она хотела не с Гаретом, а с его возможностями и статусом избранника Леса. Изначально она подготовила подарок, который точно должен понравиться этому ребёнку, она специально устроила целый допрос любимой служанки Гарета, Марты, чтобы выбрать нечто подходящее, хоть на всякий случай, исключительно в целях перестраховки, отдала его Линетте. Небольшая плотоядная слизь, зверёк довольно экзотический, что само по себе было неплохим подарком мальчику. На такой подарок сёстрам пришлось потратить все свои карманные деньги, и это им ещё повезло, что к Лионессе неровно дышал один авантюрист, который согласился добыть плотоядную слизь почти даром, в обмен на свидание. Слизь была подготовлена к тому, чтобы стать фамильяром, так что фактически Гарету оставалось руку протянуть, и всё, у него есть послушный, верный магический питомец.

***

Я редко остаюсь наедине с самим собой, и обычно я стараюсь потратить это время с толком. Я, как псевдоодарённый, могу себе позволить понемногу колдовать в присутствии взрослых, однако при них существуют ограничения. Я пока не могу при посторонних делать то, что может считаться опасным или запретным. Те же некромантские заклинания, к примеру. Дело в том, что моя любимица, магия отрицания жизни, подразумевает всего-то смешивание заклинаний жизни и заклинаний смерти, однако я немало прочёл про запреты на некромантию у фей, что довольно странно, ведь ту самую некромантию феи применять могут только со специальными, дико дорогими даже по меркам Вавилонской Библиотеки, артефактами. Так что, до тех пор, пока я не узнаю об этом побольше, использовать магию смерти мне точно не стоит. Избранный-то я избранный, но как бы камнями потом не закидали.

Оставшись один, я активирую [обнаружение жизни], чтобы возвращение взрослых не было сюрпризом. С каждым разом я начинаю чётче различать те или иные нюансы заклинания, что помогло мне лишний раз убедиться в полезности практики. Без, собственно, практики, я бы не смог отличать тех, кто подходит к моей комнате. И маленькое чужеродное существо, находящееся в кармане одной из моих сестёр, подошедших к моей территории, я бы без практики не заметил.

План был прост, решителен, молниеносен. Брошенный в едва начавшую отворяться дверь [массовый паралич] не был ультимативным решением, любая мало-мальски обученная магии фея сможет сбросить оцепенение за секунду-другую. Сам я, когда впервые наложил на себя паралич, снял его секунды за три. Но это было не важно, ведь не каждая фея станет снимать с себя паралич, когда к на неё направлено одно из пяти классических боевых заклинаний ближнего боя [казнь] и когда крохотный, почти безволосый младенец говорит:

— Замрите.

Две девки, одной из которых оказалась та самая сучка, замерли с ужасом в глазах. Что такое боевые заклинания, они знали, на то и был расчёт. Убивать я никого не собирался, да и вряд ли бы у меня получилось, силёнок пока не хватит, но они этого не знают. Зато я знаю, кого смогу убить в этой комнате.

У той сучки в кармане спрятан плотоядный слизень. Судя по всему, он такой же юный, как и я, взрослые особи, о которых я читал, должны быть размером с бульдога. Судя по всему, он по мою душу, ведь, если я правильно всё понимаю, такого небольшого слизня как раз достаточно, чтобы убить полугодовалого младенца. Тем более на этом слизне есть метка фамильяра. По-моему, вывод очевидный. Подкинуть в комнату фамильяра-слизь, пока никто не видит, и потом заставить его сожрать меня, пока я сплю — я бы и сам так сделал, будь у меня цель прикончить младенца. Оставлю идею на случай, если я всё-таки выживу. И не перебью своих родственников в процессе выживания. Угадайте, кто сожрёт ваших будущих детей, сучки. Нет, это я, конечно, делать не буду, но мысль приятная.

Надо было как-то заканчивать, и я, будучи неуверенным в своих силах, решил не рисковать. Убивать их сейчас точно ни к чему, а драться я пока не могу, так что имеет смысл немного сблефовать.

Я [телекинезом] поднял подушку со своей кровати и направил её к сучке № 1. Намёк был понят сразу, обе мои сестры тут же избавились от [массового паралича] и пустились наутёк. Меня такой расклад устраивал. Пока что устраивал. И с этого момента я решил вложиться в безопасность, в магии отрицания жизни были неплохие заклинания-сигнализации на разные случаи жизни, точно помню.

***

Линетта заперлась на чердаке и рыдала до самой ночи. А Лионесса глубоко задумалась о том, как они выглядят в глазах одарённого брата и, главное, как это исправить, чтобы направить его одарённость в выгодное для себя русло. Обе они поняли, на что намекнул Гарет.

Глава 7: то, что должно оставаться тайной.

Мне уже больше года, и меня наконец-то начали отпускать гулять одного по территории поместья. Я очень долго этого ждал, и теперь мог выдохнуть с облегчением. Долгожданная свобода, пусть и в малом объёме. Из-за этого я начал часто пересекаться с сёстрами, но меня это не особо волновало. Отшельником всегда быть не выйдет, а на людях, так я рассуждал, ни одна не рискнёт мне навредить. К тому же мой прирост уровней хоть и сильно замедлился, но уже перевалил за двести пятьдесят, что, в свою очередь, означало мою возможность неплохо так приколдовывать. И теперь, когда у меня появилась возможность нормально тренироваться в магии, я двигался по пути бойца-диверсанта.

В изучении магии отрицания я сделал два крайне важных открытия. Первое — это возможность скрывать своё присутствие. Не невидимость какая, и не бесплотность, а полноценный, как и следует из названия, [отвод глаз]. Второе открытие, это [шаг в пространстве] — версия телепортации от стихии жизни, возможность мгновенно перемещаться в любую точку в пределах видимости. Комбинация этих двух навыков накинула очков в свободе перемещения. Я нередко пользовался [отводом глаз] просто для тренировки, в семейном, так сказать, кругу. Давало ли это свои плоды? О, ещё как! Я ведь буквально терялся на видном месте. Только что меня не было, но стоило позвать, как я снимал скрытность, и вот он я, здрасьте. Скрытность эта в любом случае была не абсолютна, она напоминал скорее те игровые механики, при которых персонажа не видно едва ли не в паре шагов. Очень удобно, когда нужно дрессировать взрослых. Работает также, как несколько месяцев назад работал плач. Со временем все начали воспринимать мою пропажу как нечто естественное, мол, Гарет только что был здесь, значит, где-то поблизости Гарет и находится. Таким образом сочетание [шага в пространстве] с [отвод глаз] дало мне возможность незаметно сбегать из дома и так же ненадолго возвращаться. Размер поместья тоже располагал, так что вскоре я начал заниматься своими делами, не тревожась, что меня потеряют и запрут под присмотром. Тут главное было не теряться на слишком долгий срок.

Ещё я частенько проводил время в отцовской библиотеке. Как оказалось, это весьма внушительное собрание книг он почти не знает, как, в общем-то, и остальные в этом доме. Вроде как один из предков отличался любовью к книгам и в те далёкие времена мог себе позволить заниматься коллекционированием редких фолиантов. То есть у меня была неплохая такая отмазка на случай, если мои знания об этом мире покажутся подозрительными. И, чего уж греха таить, мне попросту нравилось читать Вавилонскую Библиотеку, держа в руках настоящую книгу.

В последнее время к нам зачастил тот духовник, которого я помню ещё с малых месяцев, брат Джастин. Пытался со мной беседовать, но я гнул свою линию — отыгрывать хмурого ребёнка, который отвечает односложно, оказалось очень даже приятно. Ещё Джастин каждый раз просил меня показать что-то из магии, на что я соглашался, но демонстрировал при этом раздражение, я целенаправленно капризничал и заставлял уговаривать. Не то чтобы это было сильно нужно, просто меня раздражало, что он лез в мою только начавшую налаживаться жизнь. Да и вообще, какой-то он раздражающий. Не могу я нормально к нему относиться, хоть тресни. Капризничал, как настоящий ребёнок. Или как старик-маразматик. У меня ещё есть подозрение, что мой детский гормональный фон сказывается на поведении. Не припомню, чтобы в моей прошлой жизни я так себя вёл, и уж тем более что так остро реагировал на какого-то там раздражающего мужика. В какой-то момент я настолько был на взводе от его надоедливости, что неосознанно применил [шаг в пространстве], чтобы сбежать из комнаты. Это было глупо и максимально по-детски, так что в результате я всерьёз задумался о своём поведении. Ненормально это, слишком ненормально. Но что сделано, то сделано, и я всё-таки надеюсь, что камнями меня не закидают. Может, вообще сбежать отсюда? Моей магии должно хватить, чтобы выжить в более-менее спокойной местности. Поселюсь в какой-нибудь роще на берегу ручейка, сделаю армию из плотоядных слизней, будут потом моим именем детей пугать...

***

Брат Джастин пребывал в глубокой задумчивости. Он не был уверен в том, что только что увидел, и, пока все суетились в поисках маленького Гарета, пытался понять, как такое возможно. В духовной формуле, которую применил ребёнок, отчётливо прослеживалась проклятая сторона, однако того ощущения извращённой противоестественности, которое мог испытать кто-то с его навыками при взаимодействии со слугами смерти, не было. Разве что характерная пустота, не более.

Гарет вскоре нашёлся, да он особо и не прятался. Мальчик, как это часто бывало, засел в библиотеке. Джастин решил, что в этот раз ему есть что обсудить с бароном Пьетри, и позвал того на приватную беседу.

— Что Вы думаете об этой формуле, барон? — Сразу поинтересовался он.

— Я, признаться, впервые вижу нечто подобное. Мне на мгновение даже показалось... — Замялся Пьетри.

— Что формула имеет в себе следы самой смерти. — Подтвердил опасения барона Джастин и, видя его реакцию, продолжил. — Не стоит так переживать, барон Пьетри. Ваш мальчик не из этих. Моего опыта хватает, чтобы быть в этом уверенным.

— Тогда что же мы видели?.. — Напряжённо спросил барон Пьетри.

— Не могу знать. Скажу лишь одно. Дар каждого избранного Лесом однажды должен пригодиться нашему королевству, такова судьба. И, если у Вашего сына есть некая связь с некротической силой, то так и должно быть. И именно эта сила даёт искажения привычных нам формул.

— Рад это слышать. — Слабо улыбнулся барон. — В таком случае я даю согласие. Можете оповестить кого следует, что мой сын — избранный Лесом. Что до нашего разговора...

— Он останется строго между нами. Но Вы обязаны объяснить мальчику, какими формулами можно пользоваться при свидетелях, а какими нельзя.

— Конечно, брат Джастин. Благодарю Вас от всего сердца.

***

— Сынок, нам нужно поговорить.

— Я сделал что-то плохое, папа?

— Нет, но есть вещи, которые другие не должны видеть?

— Даже дома?

— Даже дома. Тебя могут неправильно понять.

Глава 8: фея Моргана и сказочный город.

Вскоре после разговора с отцом о том, что есть «нехорошая магия», которую лучше не показывать другим феям, приехала делегация. По мою душу. Об этом тоже предупреждал отец. Он мне рассказал, что я на самом деле особенный, и та часть моей магии, «нехорошая» часть, однажды поможет многим феям, но всё равно лучше её не показывать этим приезжим ребятам. Я пообещал, но всё может быть. Пока что магия отрицания жизни, это самая надёжная вещь, которая имеется в моём арсенале, и мне было бы куда проще использовать её открыто. Информация — моя суперсила, других суперсил не держим, так что скрывать суперсилу, это даже как-то в духе супергероев. Другой вопрос, что становиться бескорыстным супергероем я желанием не горю. Надеюсь, геройствовать мне если и придётся, то только по очень выгодному тарифу. А лучше бы вообще не геройствовать, но с этим, кажется, будут проблемы.

С такими невесёлыми мыслями я встретился с компашкой серьёзных дядьёв и тёть. Отец среди прочего объяснил, что та «нехорошая» магия оставляет на душе следы, которых нет на моей, так что на самом деле всё в порядке, но я всё равно волновался, поэтому сильно не выпендривался. После недолгих уговоров показал пятёрку боевых заклинаний ближнего боя, начиная с [когтей] и заканчивая [казнью], продемонстрировал несколько видов исцеления и показал недавно освоенный [полёт]. О последнем мои родители не знали, и они сильно этим впечатлились. С [полётом] я, оказывается, перегнул, ведь способоность применить к крыльям [полёт] и нормально летать, а не просто планировать по воздуху — признак совершеннолетия. Тут я напрягся, но один из пришлых взрослых, пожилой фиор в костюме викторианского стиля, заявил, что мой дар — не просто знание, но обход некоторых ограничений. Потом они ещё немного попытали меня расспросами на простые темы вроде навыков начального школьного уровня и, узнав, что читать я научился почти сразу, как только мне показали буквы, а затем пропадал в местной библиотеке, только уверились в своей версии, что меня, по сути, устраивало.

Всё это мероприятие оказалось для меня очень утомительным, зато, после того, как родители долго беседовали с важными господами наедине, отец пошёл размещать их в гостевые покои, а мама, которая до того лишь наблюдала за моими магическими тренировками и ласково подбадривала, вдруг тоже решила поговорить со мной серьёзно. И уж точно не как с годовалым младенцем, а как с особенным. В хорошем смысле этого слова, а не как обычно бывало в моей прошлой жизни.

Вообще, когда она меня позвала на серьёзный разговор, я изрядно так нервничал, уже продумывая все возможные пути отступления, предполагая, что моё желание побыстрее преодолеть детско-младенческий статус вылезут мне боком, начала с такого откровенного пряника, что я просто не мог устоять:

— Сыночек, помнишь, ты говорил, что хочешь быстрее стать взрослым и гулять, где вздумается?

— Конечно! А что, можно?!! — Я сразу же расслабился и расплылся в неконтролируемой улыбке.

— Подожди, не торопись так! — Заулыбалась в ответ она, и я почувствовал, что сейчас будет кнут. Почувствовал, но всё равно с трудом сдерживал радость. Не могло же быть без подвоха, мне же сейчас... Сколько там? 115% года? — Ты, конечно, очень взрослый, умом растёшь так быстро, что я не перестаю удивляться. Мне иногда кажется, что ты почти уже взрослый... Но ты ещё маленький, чтобы гулять совсем без присмотра. По крайней мере поначалу. Как насчёт составить компанию кому-нибудь из сестёр?

— Ну-у-у... А может специальный фамильяр? Не-не, не перебивай, идея отличная! Если я подчиню достаточно сильного фамильяра-защитника, то смогу зачаровать его так, чтобы ты всегда могла посмотреть его глазами и поменяться с ним местами, если понадобится.

— А что, так можно?!! — Удивилась было она, хотя я думал, что моим магическим изысканиям она удивляться уже перестала. Увы, она тут же спохватилась. — «Нет, это, конечно, замечательная идея, и когда-нибудь... Послушай, Гарет», — Произнесла она, и я понял, что дело серьёзное. — Ты очень замечательный мальчик, но мы с тобой, и ты, и я, в этом доме немного... Чужие. И виновата в этом я. Я пока не стала здесь родной... Ты же понимаешь, да?

— Наверное...

— Ты как будто заражаешься от меня тем, чтобы быть чужаком здесь.

— Нет, я... — Чуть было не прослезился и не признался, что виновата тут вообще не она, хотя жопой чую, что об этом лучше молчать. Зная Элеонору и её явные признаки суицидального поведения... Лучше не рисковать, не хочу даже думать, что может прийти ей голову после такой информации.

— Пообещай! Пообещай, что попытаешься подружиться с сёстрами. Попроси погулять с кем-нибудь из них, они с радостью возьмут тебя с собой. Хоть с кем-нибудь из них.

— Хорошо... Я обещаю, мама.

***

И что на неё нашло? Что они там такого обсуждали такого? А, не важно. Поставить, что ли, по всему дому скрытые камеры? Когда-нибудь, когда заимею знакомого мастера-артефактора и разживусь деньгами, в смысле, сворую у кого-нибудь из сестёр... О, идея, и опять замечательная! Богат я сегодня на замечательные идеи.

Допустим, мне нужно своровать сто монет у моих сестёр с условием, что я обязан своровать у каждой. Теперь я просто напишу список сестёр и прикину, у кого и сколько монет я сворую, а та, у кого я в итоге сворую меньше, и будет той, с кем я пойду гулять. Если согласится, конечно.

***

Это было не просто.

Я чертил и перечёркивал, исписал весь лист, прежде чем пришёл к определённому сестринскому рейтингу. Реальность такова, что я совсем ничего не знаю об этих девочках, и моё мнение менялось каждую минуту. И всё же сестринский рейтинг был у меня в руках, хотя при этом конечный выбор был предсказуем. Восьмилетняя тихоня по имени Моргана, которая предпочитала одеваться в тёмное и, судя по моим наблюдениям, тоже не очень чтобы ладила с остальными. Я её даже несколько раз видел в отцовской библиотеке, возле полок с историческими хрониками. В общем, мой вариант.

На следующий же день я подкараулил Моргану после обеда, день как раз располагал. Погода была в меру хмурая, всё как я люблю, а учитель словесности, который должен был прийти в поместье, как раз отъехал по срочным делам, так что у Морганы и других девочек до десяти лет сегодня весь день был свободен.

Я свалился Моргане как снег на голову, потому что [обнаружение жизни] и [шаг в пространстве] нужны, чтобы ими пользоваться, хоть иногда. То, как Моргана подпрыгнула, когда я подёргал её за подол платья, приподняло мне настроение перед процедурой, которую совершать не хотелось.

— Моргана, ты сегодня на улицу идёшь? — Спросил я, выжимая силы тех крох приподнятого настроения.

— А, что? — Не сразу поняла она. Всё же я, заговоривший первым, это очень редкое явление. Тем более с сестрой. — Тебе что-то принести из города? — Как-то странно интерпретировала она мой вопрос.

— Не, я погулять хотел. С тобой можно?

Глаза сестры, и без того большие даже по меркам фей, окончательно превратились в блюдца, и она начала сбивчиво говорить:

— Я собиралась с друзьями встретиться, они странные немного, тебе, наверное, не понравится...

— Нет, так нет. — По крайней мере я попытался. Кто там у меня следующая по списку?..

— Нет, не в смысле «нет», то есть совсем не «нет», — Почему-то окончательно запуталась она. — Пойдём, конечно!

Как-то даже неожиданно. Я, ладно, нервничаю, я маленький и беззащитный, но она-то чего так разволновалась? Общаться — сложно.

— Пойдём! — Я на всякий случай улыбнулся.

Мы с Морганой вышли во двор, и дворецкий открыл нам дверь кареты, не забыв удивиться тому, что «юный господин будет сопровождать леди Моргану». Мы выехали, и я впервые легально выбрался за пределы особняка. Было ощущение чего-то волшебного, у меня непонятно почему перехватило дух, и я пялился в окно кареты весь такой довольный. Что не мешало мне испытывать неловкость в обществе сестры.

Я любовался окрестностями. В поместье это не так чувствуется, всё же я и по прошлой жизни привык к таким выпендрёжным обширным домам в стиле «я крут вот на столько и столько», но сам город, он меня завораживает. С одной стороны, есть в нём что-то средневековое, причём в хорошем смысле, такая аккуратная сказочная версия в духе рыцарских романов. С другой, здесь очень много садов и парков, а деревья частенько не срубались, а встраивались в дома, что с точки зрения бывшего землянина ощущение сказочности усиливала настолько, насколько это возможно. Я наслаждался видами и раньше, выбираясь тайком в окрестности, но сегодня я откровенно получал эстетический оргазм.

Через какое-то время Моргана вдруг спросила:

— Гарет, если тебе что-то интересно, спрашивай. Я здесь часто бываю. Мы можем даже остановиться и посмотреть поближе. Не стесняйся!

— М-м-м... А вон там, что? Так много фиоров... Ой, там не только фиоры!

— Ах, да, ты же не видел раньше другие расы. Здесь у нас живёт гильдия ткачей, они делают почти всю одежду, которая продаётся в нашем баронстве. Недавно там поселилась семья высоких эльфов, так что скоро мы будем торговать одеждой с соседними пэрствами, папа уже ведёт переговоры. Он всё мечтает людей туда заманить...

— Людей?!! — Так-так-так, хотелось бы посмотреть на местных гуманоидов. Научный интерес, если можно так выразиться.

— У меня и среди друзей есть один человек. Он как раз обещал принести новые миниатюры для игры, заодно и познакомишься.

— Для игры?

— Ой, говорю же, тебе с нами будет неинтересно...

— Мне интересно. Люблю игры, особенно логические.

— Правда?! Как так?!!

— Ну-у-у... Я играю иногда... с мамой. — И здесь я не врал, я и правда научил маму и служанку Марту играть в го, шахматы и гипф, хоть и соврал при этом, что прочитал о них в одной книжке. Что поделать, не я такой, вторая жизнь такая.

Глава 9: повелитель монстров.

Путешествие вместе с Морганой привело меня в один из тех чудесных каменных домиков, вплетённых в огромные деревья. Моргана рассказала мне, что такие дома, построенные в грат-дубах, может позволить себе не каждый. Когда-то давно дома фей полностью были в грат-дубах, но со временем города вроде этого росли и становились густонаселёнными, и между грат-дубами начали появляться обычные домики. А после и вовсе грат-дубы начали обрастать пристройками, переросшими в полноценные особнячки. На мой резонный вопрос, почему у нашего поместья нет такого дуба, я получил от сестры любопытную историческую справку. Якобы несколько поколений назад, ещё до Войны, на основное поместье напали. Само нападение прошло неудачно, но использование ритуалов породило мистический туман и злых духов, которые не дают в поместье попасть. Вот семья Пьетри и отстроила загородный дом, да отстроила с размахом, чтобы не стыдно было встретить там королевскую чету, планируя потом, когда проблема с туманом решится, использовать новый дом как административный центр растущего тогда ещё города. Но сперва проблема не решилась, а потом и город перестал расти. Планы имеют свойство не сбываться, в общем.

Оказавшись в чудном домике, первый этаж которого оказался семейным магазином Морганиной подруги, мы поднялись на верхний этаж и там я познакомился с её друзьями. В компании оказалось двое три девушки и двое парней, последнее было необычно. Как я понял, у фей с мужчинами напряжёнка. Также Моргана оказалась самой младшей из всех, остальным было по десять-двенадцать. И, конечно, «уси-пуси, а кто это такой маленький и миленький», которые я сразу же пресёк, выпрыгнув в окно. У них чуть истерика не случилась. Одна только Моргана осталась спокойной, так как привыкла к моим выкрутасам.

— Гарет! — Прокричала она в окно, отстранив расшумевшуюся компанию. — Не улетай далеко, пожалуйста! Мне влетит, если ты потеряешься!

— Он точно умеет летать?! Это же правда, да?!! — Суетилась хозяйка комнаты, которая, кажется, не столько за меня переживала, сколько за то, что будет, если у них дома умрёт отпрыск барона. Но это мне так кажется.

— Конечно, умеет. — Успокаивала её Моргана. — Иначе как такой малыш вообще до окна допрыгнул. Я же говорила, он у нас гений. Настоящее чудовище, если честно. Мне кажется, Гарет в будущем станет одним из легендарных героев.

— А я ведь тебе не верил, думал, преувеличиваешь. — Признался парнишка в странных очках. — Сколько ему сейчас? Года три?

— Чуть больше года.

— Ничего себе! И уже летает?!

Моргана почему-то заулыбалась:

— Говорю же, настоящее чудовище. И я очень хочу с ним подружиться! Вы же мне поможете?

От услышанного мне стало неловко:

— Да здесь я, здесь. — Сказал я, и все обернулись. Связка [шага в пространстве] и [отвода глаз] по обыкновению заставила окружающих вздрогнуть. — В смысле, я здесь, потому что тоже хочу подружиться. А как это делается?

В это время в комнату вошёл парнишка, тоже лет десяти-двенадцати, но внешностью он сильно отличался от того, к чему я привык за последний год. По красоте он феям уступал, да и крыльев не наблюдалось. Человек, в общем.

— Представляете, у меня получилось! — Сразу же начал рассказывать он и протянул перед собой какую-то коробку. — Его отражение наконец-то привезли, и вот он, повелитель монстров собственной персоной, сегодняшняя компания будет просто улёт! Ой, а это что за карапуз?

Всё вокруг вдруг замерло, и комната начала наполняться серым туманом. Парнишка, который только что зашёл в комнату, вдруг начал корчиться в муках. Я растерялся, и только лишь глядел, как в затуманенную комнату входит ещё один человек, теперь уже взрослый, весь такой серый и тусклый, в такой же серой одежде. Часть его лица была изуродована, а другая как будто не выражала ничего. При всём этом я не ощущал никакой опасности от него, хотя, казалось, должен был. Буквально всё кричало (или шептало?), что так быть не должно.

Человек подошёл ко мне, и я понял, что не просто растерялся, меня парализовало.

— Пройдёт. — Сказал он, затем к чему-то принюхался. Он прикоснулся к моему лицу, ноя ничего не почувствовал.

— Ты и не должен ничего чувствовать. Нас здесь нет.

Он что, мои мысли читает?

— Ты громко думаешь. — Ответил он и изобразил кривой, отталкивающий оскал. — Да, улыбаться я так и не научился. Какая досада. — Сказал он, и я понял, что ему вовсе не досадно. — Тебе что-то нужно?

Мне? Что мне может быть нужно? И что это значит?

— Это значит, что я не против тебе помочь. По старой памяти. Мне иногда нравится помогать... тем, кто нравится мне.

Помочь, значит? Это, случайно, не из разряда «я выполню первое твоё желание, но ты об этом пожалеешь»?

— Только если ты сам этого хочешь. — Вновь оскалился он, и тут же добавил. — Шучу я. Будь оно так, стал бы я признаваться?

Резонно. В таком случае мне... Имеет смысл загадать желание?

— Я похож на бога? Исполнение желаний не по моей части. Нужно что, говори. Ничего не нужно — значит, покеда.

Он начал было растворяться в тумане, и я подумал, что есть один момент.

— Я слушаю. Думай громче.

Так вот. Я вроде как притворился избранным. Избранный Лесом. И очень сильно опасаюсь последствий.

— А, так это решаемая проблема. Я всё равно сейчас во вневременьи, выглянуть ненадолго легче лёгкого.

И тогда ты решишь эту проблему?

— Нет, тогда ТЫ решишь эту проблему.

???

— Твоя проблема в том, что избранные Лесом рождаются, чтобы преодолеть кризис и уберечь фей от какой-нибудь беды. Не каких-то конкретных, фиоров в принципе. Обычно это билет в один конец, но иногда избранники Леса выживают. Чтобы походить на избранника с пользой для себя, тебе нужно решить проблему, которой не существует, и выжить. Ну а дальше радуешься жизни, развлекаешься или страдаешь, смотря что тебе больше нравится.

Опасненько звучит, так-то.

— Для тебя опаснее не иметь такой проблемы. У фиоров ведь ещё и пророки есть. И когда они поймут, что избранный есть, а пророчеств нет. Неоправданные ожидания, вопросы без ответов, мнительное иерархическое общество с кучей подковёрных интриг и сомнительных догматов. При таком раскладе я бы на твоём месте выбирал между революцией и побегом. Но в этом мире всегда могу появиться я. Договоримся так, я появлюсь, когда ты подрастёшь, мы встретимся, ты меня угощаешь чем-нибудь вкусненьким и расходимся.

А если не встретимся?

— Если не встретимся, то многие в Тетисе познают отчаяние. Начиная с Королевства Фиоров.

Что-то как-то...

— Жестоко, да. Но что ещё от меня ждать?

Кстати об этом. А ты вообще кто?

Серый незнакомец не ответил, а только похлопал последнего вошедшего в комнату паренька по плечу. И растворился в тумане, после чего все, в том числе и я, отмерли, словно ничего и не было.

Нет, всё-таки было.

— ...что за карапуз? — Повторил всё тот же вошедший паренёк. Хотя нет, не повторил, это эхо в моей голове.

— Это мой брат, Гарет. — Ещё сильнее оживилась Моргана. — Я тебе рассказывала. Помнишь?

— А-а-а, тот гений, который умнее тебя? — Заухмылялся паренёк. — Тогда, может, он с нами сыграет? Будет весело посмотреть, как карапуз уделывает Моргану.

— Да ну тебя, Артур! — Почему-то зарумянилась она. — Так что там с повелителем монстров?

— Вот он, собственный персоной! ­— С радостью переключился паренёк и открыл коробку. Оттуда на меня посмотрел ОН. Пусть маленький и игрушечный, но это точно ОН, человек из тумана. Или не человек. Мне очень хочется узнать...

Глава 10: смертельная сосулька.

Игра, в которую играли эти дети, напоминала подземелья и драконы. Ключевым отличием было то, что они и так жили в мире меча и магии, и их лор был, скорее, приближенным к реализму, а персонажи — сплошь историческими. Тот же повелитель монстров. Миниатюры для этой версии D&D создавались не фантазией, а слепками с так называемых отражений — какая-то особая разновидность артефактов позволяла сделать условную, крайне упрощённую реконструкцию оригинала после взаимодействия с «музейным экспонатом», чем-то, связанным с желаемым персонажем. Тот же повелитель монстров был сделан на основе пули для его револьвера. Увидеть у него револьвер в принципе было удивительно, ведь с механизмами в этом мире были свои сложности, и пытаться создавать их не имело смысла, если, конечно, твоей целью не было потратить время впустую и дополнительно рискнуть здоровьем, а то и жизнью. Кто-такой этот повелитель монстров, я так и не понял, да и не особо спрашивал, решив вечером попытать на эту тему Вавилонскую Библиотеку.

Миниатюры для игры должны были отражать в себе иллюзии того, что их прототипы умели в реальной жизни, хоть и в урезанной форме. Как сказал тот парень, Артур, ему самому интересно, что же выдаст фигурка повелителя монстров, ведь он был одной из самых загадочных личностей в истории этого мира.

Сама игра меня впечатлила, одно только игровое поле чего стоило. Собиралось оно из набора элементов, на которых были схематично нарисованы те или иные элементы ландшафта, будь то город озеро, каньон или ещё что, и, как только поле было собрано, «мастер подземелий» (само название должности наводило на мысль о земном происхождении идеи игры) подавал в карту духовную энергию, и она оживала, становясь красивым динамичным ландшафтом с множеством деталей, и напоминало очень реалистичную карту какой-нибудь компьютерной стратегии. Дальше шли фигурки персонажей и всевозможные ЭнПиСи (ну точно, игра с моей родины), которых мастер выставлял по мере прохождения локаций и сюжета. Правила игры значительно отличались, но общая концепция, в том числе принцип работы кубиков, остались неизменными, так что я схватывал на лету.

Немаловажным было и то, что правила были не условностью, которую можно обойти, они были встроены в игровое поле. То есть я не мог делать то, что вздумается из расчёта на то, что смогу убедить мастера подземелий в правильности своих действий. И именно поэтому я, как ни странно, начинал спорить при каждом удобном случае. Потому что не каким-то малолеткам меня учить, как устроена местная магия.

Принцип обучения заклинаниям в процессе прокачки персонажей сохранился, и я, выбравший своим персонажем бойца поддержки из народа полудраконов, собирался изучать магию воды.

— В этом нет никакого смысла. — Говорили они. — Пустая трата драгоценных ресурсов. — Говорили они.

— Но ведь у правителей драконидов есть магия холода. — Гнул свою линию я, полностью увлечённый спором. — Она как раз состоит из магии огня, наложенной на магию воды.

— Да ладно? Серьёзно, так оно работает? — Удивился Артур. — Это точная информация? Понимаешь, если это правда, и мы с отцом сможем это провернуть... Мы озолотимся на артефактах холода!

— Точно тебе говорю. Другой вопрос, что это дорого, и там какие-то инициации нужны, и усиления основной стихии.

— И всё равно, звучит нереально. — Присоединился к обсуждению один из парней-фиоров по имени Грей. — Это же противоположные стихии, они друг с другом конфликтуют. А то, что повелители драконидов пользуются холодом, так это их семейный дар.

— Не верь всему, что тебе говорят. Даже я могу использовать магию холода.

— Серьёзно?!!

— Да. Только я не драконид, поэтому силёнок не хватит на что-то серьёзное. Только самое слабенькое, вот прям самое.

— Гарет, а покажи магию холода. — Попросила меня сестра, и тут я понял, что увлёкся слишком сильно.

— Да ну, давайте дальше играть... — Начал было я. Тут дело в том, что я понимал свои возможности и то, что у меня получится в результате.

— Так значит соврал... — Попытался поддеть меня Артур, в глазах у которого я почти видел значки долларов.

— Тише ты! — Возмутилась сестра и опять обратилась ко мне. — Ну пожалуйста, нам всем очень интересно.

— Эх-х-х... Только там ничего особенного не будет, и мне долго не получится держать, и оно немного опасно.

— Опасно? — Распереживалась Люси, девочка, которая на вид была ещё большей тихоней, чем Моргана, но во время компании увлекалась сильнее остальных. — Тогда, может, не надо?

— Надо! — Отрезал Артур, и я подумал, что «а почему бы и нет».

— Надо так надо. Только я не очень хорошо ей управляю, так что отойдите.

По моему неуверенному виду все поняли, что я не шучу, и отошли к стене. До чего же приятно, что есть кто-то кроме мамы и Марты, относящийся ко мне полностью серьёзно несмотря на размеры.

Я сосредоточился на заклинании из школы отрицания огня, которое на данный момент было пределом моих возможностей и которое я изучил исключительно из-за того, что мне понравилось название.

— [смертельная сосулька] — Проговорил я также, как делал это в игре, и перед моей ладонью появился небольшая, почти прозрачная игла, которая тут же начал обрастать льдом, действительно превратившись в сосульку, только не прозрачную, а мутно-белую. Сосулька то и дело меняла направление, словно стрелка компаса в неустойчивом магнитном поле. Я отчётливо чувствовал, что сосулька в любой момент может сорваться, и прилагал все силы, чтобы её удержать, зная по своему опыту, что случится, если эта дрянь попадёт в тело.

От сосульки исходил пар, поверхность льда немного кипела, и на пол с неё капала мутноватая жидкость. Я, с моими познаниями, чётко понимал, что так выглядит жидкий воздух, а вот ребятам это было неизвестно, и сейчас они завороженно смотрели, как простенькая, но невиданная и невозможная в их представлении магия подчиняется моей воле.

Я заметил, что движения сосульки начали стабилизироваться, и не смог удержаться — решил выпендриться. Моих уровней хватало на то, чтобы применить ещё одну, самую простую формулу огня, и я её применил.

— [лучина]. — Вновь произнёс я, как в игре, и указательный палец моей свободной руки стал напоминать тлеющий уголёк, который я поднёс к сосульке. Чем ближе были два заклинания, тем сильнее ощущался резонанс. Тлеющий уголёк, подчиняясь моей воле, отделился и коснулся [смертельной сосульки], и та вспыхнула ярким светом. В то же время я, подгадав, когда сосулька будет направлена остриём от меня, отпустил заклинание, и сосулька сорвалась вперёд. Выглядело это, как пуля-трассер, которая стремительно полетела вперёд и врезалась в стену. Смысла никакого (если нет цели поджечь что-то горючее чем-то холодным), зато красиво.

Ребята подошли ко мне и, пока я растирал порядком остывшую пулю, осмотрели сначала пол подо мной, который покрылся инеем, затем пошли к стене. В которой остался след от заклинания. Там, я знал, тоже было прохладно, но куда важнее, что урон был не кинетический. Нет, удар самой сосульки тоже имел место быть, но он не отличался от кинутого камешка. Куда важнее было то, что разница температур нанесла непоправимое повреждение стене, заставив ту крошиться из-за разницы температур. Магия холода — мощь. Даже самое простейшее заклинание способно вызвать серьёзные повреждения, и это впечатляет. Неудивительно, что правители драконидов бережно хранили сей секрет.

И пока народ осматривал заиндевевшую повреждённую стену, я победно произнёс:

— Во время длительного отдыха я изучил заклинание школы воды [слепой дождь]. Инициативу будем кидать? Нет? Тогда я комбинирую магию огня и магию воды, и кастую на болото [азотный снегопад]. Поверхность болота начинает замерзать, из-за чего гигантские жабы впадают в спячку.

Поскольку игра допускала действие, если оно возможно и соответствует правилам, то, разумеется, на игровом поле произошло ровно то, что я сказал.

Моргана почему-то подошла ко мне с самым довольным видом и обняла со словами:

— Ты точно чудовище.

Приятно, однако.

Пройти компанию мы сегодня не успели, потому что всем теперь было интересно сотворить такое же заклинание. Ни у кого не получилось, но никто не расстроился, даже Артур, которому хотелось больше всех. Он взял с меня обещание научить его такой магии, хотя бы самой простенькой, а также прийти на следующую игру. А я только за, я и сам вошёл в азарт.

Глава 11: милорд и миледи.

Повелитель монстров всё не выходил у меня из головы. Его слова, нет, угроза... сперва я не воспринял всю эту муть про «познают отчаяние» всерьёз, но, чем больше я про него читал, тем яснее мне становилось, что именно его можно назвать чудовищем из чудовищ. За короткий период он перевернул Тетис с ног на голову, и, если в моём видении был действительно ОН, то лучше бы мне сделать, как договорились. Потому что в своё время он попросту взял и исчез, за короткий период наведя суету, от которой мир поднялся на уши. А то, как он расправился с объединённой армией? Или то, как он уничтожил город? Про остальное я вообще молчу. Повелитель монстров использовал самые дикие, жуткие методы и оставлял после себя не какие-то там смерть и разрушения, он оставлял после себя ужас. И это за какие-то полгода. Мне даже как-то страшновато стало от перспективы только лишь встретиться с ним. Я вообще надеюсь, что это был обычный мираж. Самое жуткое в нём было то, что я увидел во время окончания нашей компании. И, да, в игре мы потерпели сокрушительное поражение. Парадоксальность повелителя монстров заключалась в том, что он всегда выкидывал натуральные 20, а мы все выкидывали натуральные 1. В смысле, двадцатигранный кубик, зачарованный на честную игру, наглейшим образом переворачивался на наших глазах вне зависимости от того, что на нём выпало. Причём никто из ребят не знал, что такое вообще возможно. К тому же его действия просто невозможно было предсказать, миниатюра как будто насмехалась над нами, правилами и здравым смыслом, выкидывая совершенно случайные сочетания заклинаний, и мы ничего не могли ему противопоставить. Но игра подчинена правилам, магическим правилам, и с этим ничего не поделаешь. Артур даже одолжил повелителя монстров своим знакомым, старшим ребятам из местного университета, которые тоже любили собираться в «подземельях» (именно в такой форме выражались ребята), которые заказывали у него карты игрового поля и миниатюры. Их тоже поставил в тупик повелитель монстров. И ведь не скажешь, что не честно, игра основана на реальных событиях. В общем, факт видения заставлял меня порядком так понервничать, и я даже начал загоняться. Вдруг моя глупая просьба по итогу вызовет катастрофу. Я, конечно, тот ещё циник, да и, чего греха таить, немножко подонок, и всё же чувствовал вину за то, что может и не случиться вовсе. Глупо, но как есть. В итоге я решил не забивать себе голову и решать проблемы по мере их поступления. Я не всесилен, и уж точно никакой не избранный, чтобы взваливать на себя ответственность за случайные даже не слова, а всего лишь громкие мысли. Так я себя успокаивал.

Но, если забыть про повелителя монстров, что я и постарался сделать, моя жизнь нравилась мне всё больше и больше. Постепенно я узнал, что Моргана, как и мы с мамой, не очень-то ладит с остальной семьёй. У неё и с отцом отношения не очень. Так что я твёрдо решил объединиться с этой девочкой, и теперь мы частенько проводили время вместе. Несмотря на разницу в размерах и возрасте, она воспринимала меня как старшего брата. А ещё она была очень красива. То есть феи в принципе довольно симпатичны, как по моим меркам, но у нас в семье особенно. Отец, и сам красавчик, оказался тем ещё ловеласом и любителем красоток, на что нередко жаловались друг другу две старшие жены. Об этом, как и о многом другом, я узнал благодаря [отводу глаз]. Возможно, кто-то скажет, что перемещаться по дому в режиме скрытности глупо, но мне так больше нравилось. Ассасин всея поместья, следящий за всеми и невидимый никем... Не, это точно глупо. Тем более что я вроде как не должен светить магией отрицания жизни. Хотя я и не светил, я ведь сбрасывал [отвод глаз], как только он сообщал, что меня заметили. Я чуть было не совратился обучить этому Моргану, но, когда узнал, в чём подвох и почему оно недоступно остальным...

У магии отрицания есть серьёзное ограничение. Необходима своего рода инициация, инициация в связку противоположных стихий. Врождённая стихия инициации не требует, так что моя основная магия жизни никаких штрафов не имеет, и мне, по сути, оставалось только получить инициацию в магию смерти. А это некромантия. Инициация в некроманты подразумевает какие-то ритуалы, связанные со смертью и возрождением, и, видимо, я благополучно пропустил основные условия за счёт того, что переродился в новом теле. По крайней мере, так я предполагаю. В Библиотеке не очень внятно всё это описано. То же, что я могу использовать магию отрицания огня, или же магию холода, прилагается. Но, поскольку инициацию ни в воду, ни в огонь я не проходил, мои стандартные штрафы к стихиям умножаются, и тот же [азотный снегопад] я при текущем раскладе никогда не сотворю, мой предел — что-то вроде [смертельной сосульки], и даже она сильно бьёт по моему магическому резерву. Так что магия холода, в отличие от магии восприятия, мне толком и не доступна. В отличие от Артура.

Артур не обладал врождёнными стихиями, но, как и положено человеку, был прирождённым артефактором. Люди в этом мире вообще очень ценились из-за этой своей способности, и большая часть из них так или иначе были ремесленниками, занималась созданием, настройкой и отладкой тех самых заклинаний. Так что он очень сильно интересовался возможностью создавать хотя бы простенькие артефакты холода. А вместе с ним и вся его семья. И на этом моменте я узнал, что завёл очень выгодное знакомство.

Я в целом люблю, как выразился повелитель монстров, помогать тем, кто мне нравится, и спустя пару месяцев после знакомства с друзьями Морганы, мы с ней были приглашены к Артуру в гости.

— Знаю, ты у нас весь такой суперумный. — Сказала мне Моргана перед тем, как мы вошли. — Но сейчас лучше доверься мне. Меня всё-таки уже начали учить тому, как вести дела.

— Я тоже умею вести дела! — Возмутился было я.

— Ага, я видела, как ты распоряжаешься финансами.

— Так то в «подземельях».

Моргана закатила глаза:

— Послушай, братик, — Она с недавних пор обращалась ко мне только так. — Считаешь ты идеально, мелочи и нестыковки находишь просто прекрасно, но то, как ты этим распоряжаешься... Давай лучше я.

— Хорошо. — Согласился я. Пусть развлекается, мне ведь по сути нужно не много. — Я только хочу, чтобы у меня появилась возможность воплощать свои хотелки так, чтобы это оставалось тайной.

— Вот видишь! Сохранить коммерческую тайну можно и обычным клятвенным контрактом, а наш род не настолько беден, чтобы ты не мог себе этого позволить. Так что торговаться буду я!

— А я думал, что мы просто поедим вкусностей и поможем приятелю в обмен на пару преференций.

— Вот, вот, вот! Вот об этом я и говорю! Никому не позволю обманывать братика!

И на этой счастливой ноте мы вошли.

Сразу ощущалось, что это парадная мастеров-артефакторов, в которой те принимают заказы. Казалось бы, обычная приёмная семьи ремесленников, однако вещи, которые висели на стендах и лежали на витринах, без ценников, выглядели не как товар, но как элитная коллекция, которую собирали и расставляли, руководствуясь больше эстетическими соображениями. Здесь было и оружие весьма пафосного вида, и какие-то собрания светящихся кристаллов, и всевозможные медальоны, один только вид которых кричал — я элитное. Всё это было в изысканном обрамлении и как бы говорило: «Мы здесь для того, чтобы ты понял, насколько тебе повезло иметь дело с нашими создателями». В общем, мне не понравилось. Не так я себе представлял мастеров-артефакторов. Ну да ладно, на то они и на вес золота.

Сидевший за стойкой юноша встал поприветствовать нас:

— Вы, должно быть, те самые гости, о которых я столько наслышан. Добро пожаловать в нашу скромную обитель, милорд Гарет, миледи Моргана. Это честь, принимать вас в нашем доме. Прошу, проследуйте за мной.

— Требую замену! — Тут же возмутился я.

— Что, простите? — Опешил юноша.

— Мы к другу пришли, а не на вот это вот. — Объяснил я. — Хочу другого встречателя.

Юноша окончательно смутился и начал мямлить:

— Я прошу меня простить, мне казалось, что такое приветствие будет наиболее правильным с учётом вашего положения...

— Да лан, расслабься, все свои. — Не очень эффективно успокоил его я. Да не очень и хотел успокаивать. Артур, вроде, нормальный парень. Тогда почему всё вокруг такое раздражающее? Ещё и приветствие это. Бесит.

— Хорошо, конечно... Следуйте за мной... Пожалуйста?

Моргана одними губами шепнула:

— Переговоры будут тяжёлыми. — Но при этом она улыбалась.

Глава 12: взгляд в будущее.

В приёмной, которая была всё ещё пафосной, но уже не такой раздражающей, нас встретил Артур, который поприветствовал нас также, как и обычно, что меня порадовало. Я понимаю, дела есть дела, но мне приятно видеть, что наше общение чего-то стоит. Он угощал нас сладостями, которые оказались даже лучше, чем подавали у нас дома, на что Артур пояснил, что, мол, всё ради меня, что отец хочет меня задобрить насколько возможно. Мы перекинулись ещё парой фраз, когда в приёмную зашёл отец Артура, который представился как Макар, при этом всем своим видом показывая радушие, а следом за ним тот самый юноша, который извинился, что не представился сразу. Звали его Иван. Уж не знаю, было ли то от предупреждения юноши-кассира, но в этот раз никаких церемоний, только приветливое обращение и ничего чрезмерного.

Переговоры тяжёлыми не были. Моргана уже было вознамерилась показать себя во всей красе в этих торгах за артефакты холода, начав торговаться с:

— Четверть стоимости всех произведённых артефактов с правом наследования, а также договор на неразглашение коммерческой тайны без согласия обеих сторон договора.

— При всём уважении, юная леди, наши артефакты, не превзойдут таковые, сделанные из тех же морозных зайцев. Не говоря уже о зарекомендовавших себя артефактах на основе ангмаровых шерсти и плачущего льда. Наши артефакты будут иметь преимущество только в доступности, и при таком раскладе необходим высокий товарооборот, иначе мы не сможем реализовать низкую себестоимость. — Собрался было начать торги Макар.

Поторговаться вдосталь я им не дал:

— Я и другую необычную магию знаю...

Стоило мне об этом заикнуться, как я понял, что попал в точку.

— Другая магия? Насколько необычная?

— Я умею менять размер небольших предметов. Например... — Я взял со стола пирожное и применил к нему заклинание, которое специально выучил для этого дня. Как и с магией отрицания огня, магия отрицания земли мне давалась с трудом и была очень энергозатратна. Но я мог это сделать и направил в пирожное [простое восьмикратное увеличение]. Значительно выросла в размере, при этом не изменив веса.

­- Надо же! — Восхитился Макар. — Невиданная магия с огромным потенциалом!

— Так что насчёт магии холода? — Напомнил я и получил незамедлительный ответ.

— Конечно, ваши условия приняты, молодой человек, я сейчас же подготовлю магический контракт. — Без лишних раздумий согласился Макар. — А насчёт изменения объёма?..

— Обсудим это, когда разберёмся с холодом.

— Обязательно! Быть может, ты и магию холода сразу покажешь, чтобы знать, с чем нам предстоит работать.

— Конечно, дядя Макар. — Кажется, ему нравилось, когда я называл его дядей.

Я запустил простое заклинание с довольно громким, как для своего уровня, названием — [дыхание нифльхейма], и в комнате появился пар, а вместе с ним и прохлада. В теории можно было бы остужать и остужать воздух, но реальность такова, что моя духовная энергия не бесконечна, её расход прямо пропорционален области покрытия.

— Красивая формула. — Произнёс дядя Макар, когда я развеял заклинание.

Туман ушёл почти сразу, а вот прохлада осталась с нами. Пожалуй, я перестарался, и без того было не жарко. На ум почему-то пришёл двухкамерный холодильник.

— Отличное бытовое заклинание, особенно для жарких регионов. Остужающие артефакты будут расходиться на ура.

— Это, конечно, очень интересно, — Протянула Моргана. — Но лучше бы ты свою [смертельную сосульку] показал. Особенно когда ты её поджигаешь, смотрится потрясающе!

— Голосую за то, чтобы пойти в мастерскую и попробовать записать что-нибудь из заклинаний Гарета. — Подал голос Артур, до того всё больше молчавший. В его глазах я видел не то, что показалось мне, когда я впервые показал магию льда. Теперь его взгляд выражал чистое, непорочное любопытство, и мне это нравилось.

***

Элденское Древо испокон веков местом паломничества фиоров, и королевская чета традиционно посещала его, когда необходимо было спросить совет у оракулов, коих столь же традиционно воспитывали именно здесь.

В этот раз король и королева приехали, чтобы узнать, что же означает появление среди фиоров ещё одного избранного Лесом. Возможно, они бы не спешили так, если бы избранный оказался таким же, как и все до него. Но в этот раз эксперты были в замешательстве. С одной стороны, всё говорило, буквально кричало, что это именно избранный, а не какая-либо неизвестная аномалия. С другой, у избранного, пусть и в совсем юном возрасте, не было некоторых характерных черт, присущих остальным избранным. С малых лет избранные Лесом отличались ярым добросердечием, любовью ко всем без исключения фиорам, а также тёплыми отношениями со своими родственниками. Этот же избранный нарушал каноничный образ. Это создавало множество вопросов. Одни задавались вопросом, станет ли избранный добровольно защищать фиоров от угрозы, о которой пока ничего не известно. Другие переживали, что, раз сам он отличается, то и неведомая угроза может отличаться. И все были на нервах. Пусть предначертанная судьбой угроза и была пока ещё далека, но неотвратимость и неизвестность всегда пугали разумных созданий. То, что есть некий герой, который гарантированно кризис разрешит, не очень успокаивало, ведь процесс с высокой вероятностью предполагал тяжёлые испытания для всей расы, а, возможно, и целого мира. В ситуации же, когда и сам будущий герой отличается от архитипичного образа, иные умы рисовали картину трагедии, отличной от всех предыдущих.

Сами оракулы за минувшие месяцы так ничего и не разглядели. В этот раз монархам доставили одежду нового избранного, и с этим они вошли в святая святых — сокровенный алтарь, доступ к которому имели лишь самые привилегированные фиоры.

Оракулы водрузили одежду годовалого ребёнка на алтарь, после чего встали вокруг королевской четы. Король-отец и королева-мать по очереди окропили алтарь своей кровью, и от того начало исходить серебристое сияние. Какое-то время все молчали.

В тишине раздался голос одной из провидиц:

— Вижу туман, непроглядный туман. Туман расходится по землям Королевства.

— Вижу. Вижу серую фигуру и злобный оскал. — Вторил ей другой прорицатель.

— Вижу огромные, колоссальные стеллажи книг, между которыми проходит молодой фиор.

— Вижу трон на горе черепов. Он пустует.

— Вижу! Я вижу! — Не проговорила, но прокричала старейшая из прорицателей. — Вижу два револьвера!

Почти все в этом мире знали, что такое револьверы. Легендарное оружие, название которого подсказали пришедшие в одно время с Фантомной Войной люди. Кое-кто из тех людей пытался воспроизвести технологию огнестрельного оружия, но оно всякий раз выходило из-под контроля, хотя тот же порох прижился, пусть и не как средство войны. Однозарядные пушки оказались неэффективны, на большее же рассчитывать не приходилось. Лишь двое в мире под названием Тетис пользовались огнестрельным оружием, и лишь один использовал револьверы.

Король-отец обнял свою жену и тихо произнёс:

— Пусть простой народ и считает повелителя монстров худшим из кошмаров, но мы-то знаем, что он сделал не так уж и много плохого. Ты ведь понимаешь это, дорогая?

Глава 13: слежка.

Весь следующий год я регулярно заглядывал к дяде Макару. Мы постепенно, шаг за шагом делали слепки простых заклинаний холода. Поначалу это было интересно, но потом превратилось в рутину. С другой стороны, я воспринимал это как тренировку. Пусть такая магия была энергозатратна, да и подчинялась мне с трудом, пусть формулы заклинаний и царапали о предел моих возможностей, но я считаю, что лучше уметь, чем не уметь. Та же [смертельная сосулька], пока мы Артуром и дядей Макаром фиксировали заклинание в дорогущем сплаве пироребиса и насыщенного молибдена, перестала быть для меня почти неуправляемой. Я научился с лёгкостью поражать [смертельной сосулькой] цели, словно это был дротик, и разрушительная мощь такой иглы радовала меня неимоверно, хоть при этом я должен был отказаться от любой другой магии на время применения. Я пока не уверен, что пойду по пути мордобоя, но переродиться в магическом мире и не попытаться стать авантюристом...

Что же до других заклинаний, то я пока решил ограничиться магией объёма. [Простое увеличение] и [простое уменьшение] были вполне себе неплохим активом, но, увы, кроме этих двух заклинаний я ничего из магии отрицания земли продемонстрировать не мог. Только самое простое. Возможно, в будущем, когда мои уровни ещё подрастут, я и смогу показать класс, но не сейчас. Впрочем, достаточно оказалось и малого. По словам Артура, сам факт возможности изменения размера без изменения свойств открывает их семье широчайшие перспективы торговли одной из семи основных рас, издревле населяющих этот мир, то есть местных. И эта раса — оборотни. Оборотни, которые далеко не только волки, хотя и волки среди них присутствовали. Оказалось, что одежда, оружие и украшения для этой расы с давних времён были проблемой из-за их трансформаций, и магия объёма, сколь бы проста и незамысловата она ни была, могла частично решить их насущную проблему. Но с этим дядя Макар решил не спешить, ведь это уже была категория товаров для экспорта, что без должной подготовки могло вызвать проблемы, а переезжать отсюда он, как и другие члены его семьи, не хотел. Нравилось им здесь, на отшибе. Как однажды выразился старший брат Артура, тот самый Иван: «В той же столице мы были бы одни из многих, а в Каэр Лундейне нас чуть ли не на руках носят». На мой вопрос, что такое Каэр Лундейн, он рассмеялся. Уже больше двух лет здесь живу, а до сих пор не удосужился узнать, как называется мой родной город.

Поиграть в подземелья мы тоже регулярно собирались, и со временем родители привыкли к моим отлучкам из особняка. В основном я проводил время с Морганой, но иногда, как и раньше, сбегал и исследовал город в гордом одиночестве. Разве что теперь я позволял себе долгие отлучки чуть ли не на весь день. К нам ещё несколько раз приезжали знатные особы из столицы, и уж не знаю, что они им наговорили, но отношение ко мне и моим отлучкам стало даже слишком безалаберным. Меня это удивляло, и на мои вопросы мама только и отвечала:

— Ты у нас избранный, тебе лучше знать, что и как делать.

И всё в таком духе. Я, конечно, понимаю, что особенный, но всё равно было немного странно такое слышать. По всему выходило, что у меня имелась своего рода вседозволенность, и это я нормальным не считал. Оно спасибо, конечно, и всё-таки телом я ещё ребёнок. И что бы им там ни говорили, брони в виде судьбы избранного Лесом у меня нет.

И вот в один из чудесных пасмурных дней я впервые ощутил, что мои прогулки не столь безопасны, как казалось моим родителям.

Я заметил, что за мной следят.

Перемещаясь по городу в одиночестве, я всегда использовал [отвод глаз] и [шаг в пространстве], причём половину пути я проделывал по воздуху, ровно на столько полёта хватало моих сил. Весь этот заклинательный коктейль я сдабривал [обнаружением жизни]. Необходимости в этом, как мне казалось, не было, заклинание я, скорее, тренировал, чтобы научиться лучше различать тех, кого подсвечивает заклинание. И различать я их научился.

Поначалу я подумал, что мне показалось, но с каждым [обнаружением жизни] я убеждался — группа неизвестных меня преследует, держась на некотором отдалении. К тому же я заметил, что они корректируют направление преследования ровно тогда, когда я перенакладываю на себя [отвод глаз], и это значило, что мою скрытность они преодолеть не могут. Я решился проследить за теми, кто следит за мной.

Тактика была проста. Менять направление кардинально, и тем самым зафиксировать преследователей в определённом радиусе, а в промежутках между обновлениями [отвода глаз] подсматривать и подслушивать.

Оказалось, что меня преследовали не только фиоры. Была здесь и паукообразная девушка из расы ёкаев, и оборотень-лис, и оборотень-берсерк и крысообразный полуангел. Те, кто не умел летать, имели на ногах одинаковые сапоги, которые помогали им делать прыжки по воздуху и тем самым не отставать от летающего меня.

На очередной смене направления паукообразная, которая изрядно нервничала, произнесла:

— Говорю вам, он где-то здесь. Моя путина никогда не обманывает.

— Раз он здесь, то почему мы ничего не видим? — проворчал один из фиоров.

Крысообразный присоединился к обсуждению:

— Возможно, он как-то умеет скрывать своё присутствие даже от нас. Неудивительно, что он связан с повелителем.

— Сдаётся мне, нас водят вокруг пальца. — Оборотень лис выглядел глубоко задумавшимся. — Было бы лучше, если бы удалось поговорить с юным Гаретом с глазу на глаз. Возможно, стоит попытаться связаться с ним напрямую. Разузнать, чего он хочет, и предложить ему это, чтобы начать сотрудничество.

— О чём ты, рыжий, какое может быть... — Начал было другой фиор.

Полулис прервал союзника:

— Поверь мне. Всегда можно договориться. Главное, понять, что следует предложить.

На этом моменте я, и без того порядком заинтересованный, пришёл к выводу, что сейчас самое время для эффектного появления:

— О чём договариваться будем? Услуги сына барона — штука не дешёвая.

Все по обыкновению вздрогнули от моего неожиданного появления. Первым опомнился берсерк, но опомнился не лучшим способом. Он бросился на меня и прижал к крыше, на которой мы стояли, после чего выхватил наручники, которые тут же защёлкнулись на моих руках. Точно таких же наручниках, как те, что пытались одевать на меня в пелёночном возрасте. То есть такие же сдерживатели моей магии, не эффективные против моих знаний по взлому блокирующих артефактов.

— Ну охренеть. — Только и сказал я, не успевший даже среагировать на такое наглое надругательство над моими доброй волей, жаждой информации и, в конце концов, желанием сотрудничать.

Лис же, как ни в чём не бывало, произнёс:

— Попался. Договариваться будем, но только на наших условиях.

Я понял, что меня обдурили. Детская обида подкатила к горлу. Такое иногда бывало, и мне это не нравилось, так что я сдержал свой позыв. Вместо этого я выбрал момент, когда команда преследователей отвлеклась на обсуждение того, что делать дальше. Не стал их слушать, потому что да пошли они. И использовал магию объёма.

Увеличить в размере наручники, которые только что плотно оплетали мои руки, было не сложно. Скинуть их, и вот я свободно делаю [шаг в пространстве], после чего, как обычно, ухожу в скрытность через [отвод глаз] после того, как разорвал дистанцию и зрительный контакт (иначе скрытность будет неэффетивна). И собирался было уйти, однако то ли гордость, то ли детская обида не позволили мне уйти просто так.

Я использовал заклинание, которое освоил только недавно и которое мы с дядей Макаром ещё даже не начали записывать. Несмотря на низкий уровень заклинания оно, как по мне, было очень даже серьёзным аргументом. Главным недостатком его была зависимость от магического резерва заклинателя, поэтому до серьёзных размеров я это заклинание разогнать пока не мог.

[Полярная воронка] — заклинание, которое стягивало воздух в одной точке с целью последующей заморозки. Нанесение повреждений холодом могло быть только в центре, вся остальная область действия заклинания превращалась в такую небольшую сингулярность. На то, чтобы нанести урон всей компашке, у меня силёнок бы не хватило, а привязывать эпицентр к тому же оборотню-лису я не рискнул. Кто его знает, насколько мстительными окажутся эти горе-сталкеры и их потенциальные товарищи, а уверенности в своих собственных силах у меня не было, пока что я мог рассчитывать только на скрытные неожиданные атаки. Такие, как сейчас.

[Полярная воронка] сбила моих преследователей с ног, и те благополучно полетели с крыши. Конечно, крыша была не очень высокой, и те же фиоры успели среагировать, а вот остальные таким похвастать не могли, сапоги-воздухоступы их не спасли. Напоследок я увидел, как тот оборотень-лис пытается встать и, подворачивая ногу, падает. Я улетел восвояси довольный, с приятными мыслями о том, что у лиса, возможно даже, есть открытый перелом. Ему точно было очень больно.

***

Разведывательная группа залечивала раны. Они особо не обсуждали минувший провал. Разве что паукообразная попеняла лису-оборотню:

— Твой способ его выманить оказался что надо. Но зачем ты на мальчика давить начал? Мы ведь и правда могли с ним договориться. А теперь что делать?

— Признаю, я запаниковал. — Согласился лис. — Когда я увидел, что наш любимый отморозок заковал Гарета, я не придумал ничего лучше, чем изобразить, будто так и задумано. Хотел после свести всё к досадному недоразумению. Кто бы мог подумать, что он умеет вырываться из оков духа. Это ведь наша секретная техника.

— Да, такого точно никто не ожидал. — Согласилась паучиха.

Берсерк же сидел и краснел, не зная, что сказать. Пусть ему никто особо не указывал на его вину, он понимал, что облажался, сильно облажался. Неправильно интерпретировал слова, намёки товарища, и вот к чему это привело. Необдуманные поступки не впервые приводили к сомнительным результатам, но такой вопиющий провал был у него впервые. Ему и без того казалось, что оперативная разведка не для него, но в этот раз он окончательно убедился — от детской мечты лучше отказаться, всегда надеяться на поддержку друзей, нет, братьев и сестёр, с которыми рос и учился вместе, да ещё и рисковать подводить их также, как это было сейчас, он не готов.

Глава 14: охотник на монстров.

После того случая я стал передвигаться по городу ещё осторожнее. И не только по городу. К трём годам я начал выбираться за пределы города, благо, моя скорость перемещения позволяла делать это быстро, я всё лучше и лучше осваивал [шаг в пространстве], и уже настолько поднаторел использовать это заклинание, что, тратя минимум сил и максимально точно выбирая конечную точку телепортации, я компенсировал откат заклинания настолько, что, по ощущениям, в скорости перегнал самолёт. Переплетение мгновенных перемещений с полётом становилось для меня всё более естественным. Пусть [шаг в пространстве] и не был идеальным способом перемещения, но мне он определённо нравился. Нравился уже хотя бы тем, что позволял мгновенно преодолевать короткие расстояния, а именно — те промежутки, конечные точки которых я отчётливо видел и представлял. В потенциале [шаг в пространстве] мог перенести на любое расстояние в пределах видимости, однако ограничения по итогу сводились к тому, что конечная точка должна быть максимально осознаваема. Я дошёл до этого не сразу, но, стоило осознать столь простую истину, как путешествия за городом стали ещё интереснее.

Я осваивал новые территории, чувствуя себя при этом исследователем-первооткрывателем. Понемногу я придумывал и запоминал точки интереса — участки в окрестностях города, которые мог в достаточной мере представить, чтобы, глядя на них, совершить мгновенное перемещение на несколько километров. Так минуты пути превращались в секунды, а Каэр Лундейн начинала опоясывать транспортная сеть, доступная одному лишь мне.

Научившись быстро двигаться за городом, я задумался о том, что хочу не только гулять, но и учиться чему-то полезному и, желательно, боевому. Моя семья с давних времён была охотниками на монстров, и я, беря теоретическую основу не только от Вавилонской, но и от домашней библиотеки (в которой имелись семейные заметки, в Вавилонской Библиотеке не присутствовавшие), начал охотиться. Охотиться на монстров.

Строго говоря, монстрами здесь считалась вся более-менее значимая живность, и вот почему. Магия пронизывала этот мир, и со временем многие звери либо впитывали в себя часть этой магии, либо становились нежизнеспособны и погибали под натиском нализавшихся магии конкурентов или хищников, стоящих на более высокой ступени пищевой пирамиды. Разумеется, не все обделённые магией звери вымирали, но, что касается хищников и прочих живых созданий, чьё выживание зависело от боевого потенциала, то они от способности заручиться поддержкой магии зависели как никто. Так что любой мало-мальски серьёзный зверь в потенциале либо уже был монстром, либо собирался стать таковым. Это я узнал из семейной библиотеки, а Вавилонская подтвердила.

Первой моей добычей был довольно распространёнными в кулинарии карликовый грифон. К столу обычно подавали домашних грифончиков, которые от диких отличались лишь в двух вещах. Первая — с самого рождения им подрезали крылья, чтобы те не могли летать. Вторая — домашние карликовые грифоны никогда не становились монстрами. Никто не знал причину, но это, в сочетании с их нежным мясом, делало их популярными для разведения. Дикие же карликовые грифоны, дошедшие до состояния монстра, представляли из себя весьма непростую, хоть и сравнительно безопасную добычу. Вся их сила была в скорости полёта и прочных, выдерживающих попадание стрелы, перьях. Но меня это не смущало.

Подобраться к грифону с помощью скрытности проблем не составило. Сложнее было выбрать заклинание для атаки. Из заметок о монстрах я знал, что все грифоны очень чувствительны к магии, что делает больших собратьев моей будущей добычи аналогом маневренных истребителей у военно-воздушных сил нелетающих рас. То есть направленные атакующие заклинания не подходили. Оставались только атака по площади с условием преодолеть перьевую броню или прямое воздействие. Я остановился на втором.

Магия жизненных потоков, больше известная как крови, одно из элитарных боевых искусств, подвластных стихии жизни, по сути направление, использующее духовную энергию как вспомогательный инструмент. Основной же разменной валютой в магии крови являлась, собственно, кровь. Трата собственного жизненного ресурса являлась неплохой альтернативой привычной магии, если не считать того, что по итогу могла обойтись слишком дорого, вплоть до летального исхода. И магию крови в основном рассматривали как искусство последнего шанса. Как следствие, её никто особо не практиковал, предпочитая полагаться на классическую магию. И я прекрасно понимаю всех тех, кто скептически относится к магии крови. Вот только у них нет того, что есть у меня — магии восприятия. С ней я при должной тренировке смогу наносить точечные повреждения. Разумеется, я захотел попробовать.

Я впервые применял магию крови на живом существе. Для того, чтобы прицелиться, я использовал [анатомический анализ] и сумел разглядеть то, что меня интересовало. Пока точность оставляла желать лучшего, и я сосредоточился на том, что в состоянии осилить. [захват: сердце] — и мне начало казаться, будто в руке ритмично шевелится что-то тёплое. Грифончик тоже ощутил моё воздействие и заметался, выделывая в воздухе сбивчивые фигуры пилотажа. Это было не очень хорошо для заклинания, ведь достаточно разорвать зрительный контакт, и заклинание пропадёт. Так что я не стал тянуть время и сдавил бьющееся всё чаще и чаще сердечко. Пара секунд, и дело было кончено, карликовый грифон камнем полетел вниз.

Я поймал грифончика на подлёте к земле, не желая лишней грязи, и чуть не поплатился за это, для меня с моим трёхлетним телом он оказался тяжеловат, меня спас только [шаг в пространстве]. Если бы не [шаг в пространстве], меня бы припечатало к земле вместе с добычей. Но — что сделано, то сделано, и сделано почти приемлемо. Я получил ценный урок и, выбрав в своей транспортной сети место поуютнее, пошёл разводить костёр.

То ли сворованные с кухни специи, то ли тот факт, что это была первая в моей жизни добыча, сделало обычного жаренного на костре карликового грифона потрясающе вкусным. Думаю, всё-таки второе, ведь грифончик получился местами сырым, а местами подгорелым. Дополнительно же перья этого грифончика (чего не бывало у домашних аналогов) оказались пропитаны магией света, которую он наверняка применил бы против меня, если бы я не использовал фатальную для него технику. Их я собрал с целью при случае продать Артуру, он уже дал согласие на покупку ингредиентов с убитых монстров и пообещал держать это в секрете между нами. Без контракта, но меня устраивало. Ну и в качестве сувенира оставил себе грифоновы когти. Ценности у них никакой, но это ведь самая первая добыча, не вижу причин отказывать себе в памятном ожерелье.

Так я стал охотником на монстров.

Глава 15: повышение уровня.

Охота на монстров приносила мне не только удовольствие с развитием навыков, но и пополнение кошелька. Первые товары на основе магии холода поступили на рынок спустя год после моего знакомства с семьёй Артура, и сразу обрели популярность. Их дешевизна в сравнении с аналогами, сделанными из охотничьих трофеев, делала их доступными, и в результате никого не смущала низкая эффективность. Можно сказать, мы запустили программу «двухкамерный холодильник каждой домохозяйке». Позволить себе простенький холодильник всё ещё могли далеко не все, и всё же очередь на доступные холодильные шкафы марки «Дреяр», концепцию которых подсказал, опять же, я, выстроилась такая, что дядя Макар начал подумывать о найме дополнительных работников. И это при том, что рынком сбыта пока ещё оставался только Каэр Лундейн, даже до окрестных новшество не дошло, не говоря уже о других регионах. Так что на фоне доходов от холодильников продажа ингредиентов с монстров выглядела не очень впечатляюще. Хотя Артур утверждал, что большинство охотников на монстров не способны разжиться такими деньгами, что мой уровень истребления монстров находился в высшей лиге. Впрочем, я не воспринимал его слова всерьёз, он ведь и сам ещё ребёнок, хоть и принимающий активное участие в семейном бизнесе.

В охоте я так и продолжал развивать скрытную тактику. Постепенно я осваивал всё больше и больше техник, убивающих с одного удара. Магия восприятия очень сильно в этом помогала. Постепенно я приноровился использовать не только [анатомический анализ], но и [анализ уязвимостей], и дело пошло бодрее. Если поначалу я только и делал, что наносил сильные удары вроде [захвата], которые требовали от меня больших затратов маны (или духовной энергии, как выражались местные) и прочих сил, то со временем даже магия крови перестала вызывать у меня проблемы. Тот же [захват: сердце] после пары-тройки применений вызывал симптомы острой кровопотери, но, стоило мне после множества тренировок успешно совершить [захват: клапан аорты], как я понял, что сорвал джекпот. Практика показала, что [захват: клапан аорты] я могу применить уже не пару раз, а пару десятков раз, прежде чем начну мучиться от жажды, слабости, головокружения и прочих прелестей кровопотери. Но я стремился к идеалу, и [анализ уязвимостей] мне в этом помогал. Тот же [захват: клапан аорты] гарантировал смерть большинства живых существ, но не всех. Особенно это касалось монстров. К примеру, виверна смогла прожить без сердечного клапана время, достаточное для регенерации, и моя попытка поохотиться на неё теми методами, которые хорошо зарекомендовали себя против менее опасной дичи, чуть не привела к паническому бегству. [Анализ уязвимостей] в сочетании с [анатомическим анализом] подсказал, что у конкретно этой виверны в артериях (как и в венах) есть тромбы, и их довольно просто оторвать [захватом]. Я отрывал живущие в сонных артериях виверны тромбы один за другим, и они весело устремлялись к её мозгу. После пятого оторванного подряд тромба виверна, и без того оглушённая, забилась в конвульсиях. Вскоре её жизнь прекратилась, а я заметил, что мой уровень резко увеличился на один. Обычно это происходило куда плавнее, ощущения рывка не должно было быть. К тому же я уже привык к скорости прироста моих уровней. Они, конечно, прирастали не так бодро, как в самом младенчестве, но всё ещё капали своим ходом. Теперь дело обстояло иначе.

Виверна, судя по заявлениям обеих библиотек, являлась серьёзным противником, так что я, гордый собой, собрал (не без помощи магии жизни) весь возможный лут: шкуру, зубы, огненный желудочек, шипованный хвост — и сложил их в своё новое приобретение, самый дорогой Изокошель, который только смог найти. Помимо того, что он внутри намного больше, чем снаружи, так ещё и зачарован на снижение веса. Отличная штука, и в ней ещё осталось место. Так что я продолжил охотиться.

Виверна отличалась от многих монстров из предгорий не только крупным размером, но и наличием тридцать восьмого уровня, и я логично предположил, что именно уровни монстра помогли мне повысить свой. Вавилонская Библиотека оказалась мне не помощником здесь, в ней про уровни как таковые упоминаний почти не было, разве что указание, что секс до полового созревания остановит прирост уровней (но зачем мне секс до полового созревания, верно?). Видимо, знание этой системы редко. Про прокачку с помощью убийства уровневых монстров не было ничего даже в том тексте, который я отыскал, и там напрямую указывалось, что уровни даются от рождения. С чем это связано — неизвестно. Но Вавилонская Библиотека и не является абсолютной истиной, я неоднократно натыкался в ней на книги, содержание которых противоречит друг другу. Всё как в интернете.

Я хотел проверить свою гипотезу, и прошёлся по точкам, неподалёку от которых видел монстров с более высокими уровнями. Не все монстры с уровнями должны были быть опасны, часть из них, судя по прочитанным мною текстам, была скорее живучей, скорее даже выживающей. Поэтому рисков, как с виверной, быть не должно. Другой вопрос, что я могу не справиться с задачей, и мои усилия будут потрачены впустую, но это меня не тревожило. Я при любом раскладе получу ценный опыт.

Выбор мой пал на колонию уровневых диких стрекоз. Они были не единственными уровневыми существами в округе, и не самыми высокоуровневыми. Их не приручали, на них почти не охотились. Они, конечно, представляли угрозу и могли покусать, а маленького меня и вовсе съесть на обед, но всё же их размеры отличались от селекционируемых долгие века домашних стрекоз. Если домашние стрекозы по размерам превосходили лошадей, то дикие были ближе к крупным собакам, и охотились исключительно на мелкую дичь. Из ценного в них были только крылья, да и то вряд ли за них можно было много выручить. Но сейчас меня интересовали только уровни, и я шёл устраивать резню. Главное, не перейти в геноцид, ведь, если моя версия верна и мне необходимо убивать уровневых существ для прокачки, да ещё и пачками, то следует оставить достаточно стрекоз для того, чтобы они продолжали плодиться и размножаться. Но это лишь при условии моей правоты. Такой план.

Стрекозы расположились на берегах бурной горной реки. Выгодное место для охоты в принципе, пить нужно всем, даже монстрам, и рыбу никто не отменял. Стрекозы, как и полагается, добычей оказались непростой. Выследить их было не трудно, трудно было уследить. Впервые я пожалел, что не потратился на Хрономанипулятор — устройство, помогающее ненадолго ускорить восприятие времени. Его аналогом могло служить заклинание [тидклоуль] из моей любимой магии восприятия, не требующее ни сомнительного способа накопления эффекта, ни трат денег побольше, чем на Изокошель, так что тратиться на это я не спешил. Уровень заклинания [тидклоуль] приближался к трём сотням, так что я для него был ещё маленький, но это оказалось поправимо.

Резня среди стрекоз началась оказалась не такой уж и резнёй. Первую стрекозу выследить и убить было трудно. Я несколько раз упускал добычу из вида, без прямого зрительного контакта со стрекозой сделать ничего было нельзя. К тому же немаловажную роль играло расстояние, дальность любого из моих заклинаний была не столь уж и велика. Используй я магию крови, мне было бы проще, но ограничение в количестве применений заставило меня подбирать тактику специально под этих шустрых тварей, которые, летая по воздуху, то и дело дёргано смещаются в сторону, делая это похлеще золотого снитча. Уследить за стрекозой — та ещё задачка.

После нескольких неудачных попыток я подобрал довольно эффективную тактику. Сила стрекоз — в их полёте, и достаточно помешать им летать, как они становятся до крайности уязвимы. Я использовал [проклятие: лимфадема], которое вызывало сильный отёк конечностей, из-за чего у стрекоз набухали не только лапы, но и мышцы, прилегающие к крыльям. Накладывалось заклинание быстро, и пусть развеять его было совсем не сложно, даже стрекоза с этим потихоньку справлялась, но в это время она становилась беззащитна. Далее я использовал [шаг в пространстве], чтобы сблизиться с добычей, и применял к ней заклинание ближнего боя [казнь], которое, как я и люблю, убивало с одного удара — достоинство и одновременно недостаток этого заклинания заключался в том, что оно активировалось только в том случае, если гарантированно убивало жертву, призывая особый кинжал; если же убийство было невозможно, кинжал даже не призывался, экономя мне время и силы для чего-нибудь другого. Так первая стрекоза, имевшая девяносто восьмой уровень, пала от моей руки.

В моих уровнях после первой стрекозы ничего не изменилось, но я особо и не рассчитывал. Только собрал крылья, которые можно было использовать в алхимии, и пошёл дальше, вверх по течению.

Двадцать восемь стрекоз мне понадобилось, чтобы поднять уровень ещё на одну единицу. Уровни стрекоз находились в районе сотни, так что я прикинул — если моё развитие зависело от уровня жертв, то это было печально. Стрекозы не были самыми высокоуровневыми монстрами в предгорьях, однако они определённо были самыми массовыми. Охотиться на них с моей тактикой скрытного нападения было интересно, и при этом не особо рискованно. Всё же я крупноват в сравнении с их обычной добычей, а с травмами магия жизни справлялась на ура, так что укусы и даже лишение конечностей проблемой не выглядели. А вот навык охоты на такую быструю дичь мне определённо шёл в плюс, уже после одного дня я понял, что мои точность и внимательность повысились. Хотя, возможно, сказывался незапланированный прирост уровней.

Хотелось поохотиться ещё, но последнее солнце уже приближалось к закату, а ночь, даже если забыть про строгие запреты родителей, была не тем временем, когда я мог чувствовать себя в безопасности на природе, так что я засобирался домой.

Напоследок я заглянул к Артуру, который несколько удивился моей сегодняшней добыче:

— Ты завалил виверну?!! Вот это я понимаю! Страшный ты фиор, Гарет. Тебе бы в гильдию авантюристов записаться и заказы начать брать. Ты им ингредиенты с виверны покажи, и они не посмотрят, что ты ещё мелкий, я уверен. Ой, а это что?

— Крылья стрекоз.

— Ясно... Да сколько их у тебя?! Тоже впечатляет, но... Зачем?

— Тренировался?

— Ну... Как знаешь. За них много не выручишь. Может, лучше отнести к алхимику и заказать зелье?

— А что там за зелье?

— Ну... Ты ещё маленький для такого...

— Да неужели?

— От похмелья оно.

— Тогда ясно. Дарю.

Глава 16: Гарет и детство.

Прогулки за городом постепенно стали частью моей натуры. Я охотился, развивался как скрытный убийца и, отчасти, как воин-маг, и со временем в предгорьях не осталось добычи, способной меня хоть как-то удивить. Приятно было ощущать собственный прогресс, я определённо находился на вершине пищевой пирамиды, по крайней мере здесь. Для меня большая часть добычи не представляла кулинарной ценности, однако и того съедобного, что получалось добыть в процессе, было для меня (и всей семьи Артура, которым я просто отдавал свежую дичь) слишком много. Тогда Моргана, которую я со временем посвятил в то, что охочусь и тренируюсь, предложила отдавать излишки добычи в бедные семьи, что живут на окраине города. Мне эта идея понравилась. И пусть мне это ничего не стоило, на то они и излишки, но было приятно. Артур оборудовал для этой цели специальную морозилку в подвале, первую, что он сделал сам, и потому имевшую не очень товарный вид, а я не пожалел денег на ещё один Изокошель, в этот раз без облегчения веса, который был расширен с помощью Ивана и дяди Макара и стал весьма внушительной морозильной камерой.

Меня немного смущало, что у родителей могут возникнуть вопросы, когда они узнают у возничего, куда и зачем ездит Моргана, и тогда я предложил дяде Макару присоединиться к акции «накорми ближнего», ведь не мясом единым сыт человек. Или, в данном случае, фиор. Я продвинул тему, что это можно делать под маркой благотворительности и тем самым рекламировать торговую марку, мол, посмотрите, какая семья Дрияр хорошая. А мы с Морганой якобы выступали с той же целью от лица семьи Пьетри, и тем самым избегали общегосударственных ограничений и налогов как местные лорды. Со стороны должно было выглядеть как совместная рекламная акция. Идея дяде Макару понравилась, и подвал под его чутким руководством превратился в полноценный продуктовый склад. Всё равно он не использовался. Реклама принесла плоды, торговля шла полным ходом, и холодильные артефакты завоевали свою нишу. За дешёвыми в сравнении с аналогами холодильниками начали обращаться из соседних баронств, но не только за ними. У дяди Макара начали заказывать промышленные системы охлаждения для плавильных печей и кузнечных мастерских, постепенно в моду начали входить кондиционеры. До более специфических способов применения магии холода пока не дошло.

Магией объёма тоже понемногу занимались, но в быту артефакты с его использованием пока не нашли себя. Меня это не особо волновало, не моё дело, главное, что деньги на моём личном, независимом от родителей счёте в банке прибывали. Семья Дрияр стала единственным поставщиком для гильдии авантюристов особых наконечников стрел, которые увеличивались в размерах при попадании в цель, а также начала вести переговоры по производству каких-то кольев для строителей и шахтёров. В идеале было освоить [искажение формы], но моих силёнок едва хватало, при том что я постоянной охотой на уровневых монстров и личным возрастным приростом за минувшие с начала моего пути как охотника на монстров три года перевалил за шестисотый уровень, что было весьма неплохо, ведь было выше среднего среди взрослых. У магии объёма в принципе было не так много заклинаний, потому что магия земли отличалась монументальностью, а никак не разнообразием. Пользоваться чужими стихиями вообще было не выгодно, при прочих равных они преимуществ не давали, и что-то приличное стоило слишком дорого.

Как я понял из трактата об уровнях силы и своего личного опыта, эти самые уровни не были абсолютным мерилом силы, они выступали скорее множителем духовных и физических возможностей, но куда важнее было то, что именно уровни определяли предельную сумму одновременно активных заклинаний. Благодаря этому я мог осознанно делать то, что остальные делали по сути своей наугад. То есть придумывать всевозможные комбинации заклинаний и подстраиваться под ситуацию. Считал я всегда неплохо, и моих навыков счёта вполне хватало, чтобы корректировать связки заклинаний на ходу. Особенно это было важно при использовании магии отрицания, ведь именно она оказалась самой уровнезатратной и ресурсоёмкой. Если не считать магию восприятия, конечно, к ней штрафов за стихийное несоответствие не прилагалось. Вроде как была ещё магия постоянства, противоположная магии восприятия, у которой тоже не было стихийного штрафа, но все заклинания из этого раздела просто не срабатывали. Хотя по всем параметрам должны были. Но я и не настаивал.

Я понемногу продолжал выводить на своей ауре новые заклинания, но с каждым разом становилось всё труднее и труднее, и я начал понимать, почему этот способ не пользовался популярностью. Судя по ощущениям, моя аура в самом раннем возрасте была куда более податливая, теперь же мне приходилось делать долгие перерывы в несколько дней, прежде чем продолжить труды тяжкие. Я не знаю, с чем это связано, но сдаётся мне, дело во взрослении. Из заклинаний моей основной стихии я переписал на ауру все хоть сколько-нибудь меня заинтересовавшие, так что выбор пал на всё ту же магию отрицания, только теперь уже другой школы. Заклинания, относящиеся к свету через тьму. А именно магию гипотез и магию предопределения. Магия гипотез помогала заранее узнать результат желаемого действия, а магия предопределения была способна вызывать счастливые и несчастные случаи. Сильно углубляться в оба раздела магии я не стал, слишком уж затратное и некомбинируемое из-за штрафов и предела уровня мероприятие, изучил только самое простое, но и этого оказалось достаточно.

Магия гипотез дала мне заклинания [благой глаз] и [дурной глаз], оба в районе двух сотен уровней, которые помогали мне видеть наиболее вероятные события в ближайшем будущем, буквально две-три секунды, однако, как показал мой опыт охоты, пары секунд более чем достаточно. В бою [дурной глаз] позволял перед использованием атаки увидеть, попаду я или нет, а также он позволял выигрывать в некоторые азартные игры, из-за чего у друзей Морганы сложилось мнение, что мне «сам чёрт на руку ворожит». [Благой глаз], напротив, был своего рода сигнализацией, которая прописалась в перманентную активность, благо, мой уровень это позволял. Это заклинание предупреждало меня о негативных вероятностях, посылая мне картинки из двухсекундного будущего.

В магии предопределения я также выучил всего два заклинания, но они были более высокого уровня, почти в четыре сотни, хотя меня это устраивало. Заклинания опять оказались парными, в этот раз я выучил [критическую удачу] и [критическую неудачу]. Применять в бою эти заклинания пока было проблематично, так как из-за высокого уровня я не мог составить годные комбинации с другими заклинаниями, но я здраво рассудил, что жизнь, это не только охота на монстров, и иногда мне очень даже пригодятся подобные возможности. Тем более что эти заклинания я мог накладывать не только на себя, но и на других существ, и даже на неодушевлённые предметы. Сложность этих заклинаний сводилась разве что к их малой длительности и чётком понимании того, в чём удача и неудача должны заключаться.

Прогулки на охоту, во время которых я отдалялся от города на десятки километров и всё чаще бывал не только в предгорьях, но и в богатых на уровневую добычу горах. Благотворительные поездки с Артуром и Морганой по окраинам Каэр Лундейна, в которых я знакомился с разными людьми из разных сословий. «Подземелья» и другие игры, в которые мы с друзьями Морганы с удовольствием играли. Всё это наполняло мою жизнь, составляло её основу, и основа эта меня радовала. Мне нравилось так жить, я получал искреннее удовольствие от происходящего.

Так я дожил до семи лет.

Глава 17: эльфийское испытание.

— Юный избранник Леса ведёт себя слишком странно. Мы ведь все с этим согласны.

— И всё же я продолжаю настаивать на том, чтобы позволить ему самому решать. Судьба избранного в его руках. Такова судьба.

— Вот именно, судьба! Раз у него есть судьба, которая диктует его будущее, то и наши действия по отношению к избранному предопределены. Я считаю, что стоит попробовать.

— Поддерживаю. Юный Гарет уже должен был проявить интерес к происходящему в королевстве, уже должен был проявить черты героя.

— Насколько мне известно, этот избранный занимается благотворительной деятельностью. Разве это не доказательство?

— Он занимается и коммерцией. Вы слышали хоть об одном избраннике леса, который переживал бы о деньгах?

— Действительно, это очень странно. Судьба избранного — положить жизнь на благо королевства, а не то, что он делает. Возможно, на него оказали влияние. Возможно, что-то пошло не так.

— И тем не менее я считаю, что избранный Лесом должен сам определять свою судьбу. Но и мы часть его судьбы. Поэтому у меня есть предложение. Слышали ли вы про эльфийское испытание?

***

У фей особой традиции справлять дни рождения не было. Как я понял, это связано с тем, что течение времени стабилизировалось в этом мире не так давно, и самые старые феи, считавшиеся долгожителями, ещё помнили, как в их молодости не то что длину года, длительность одного дня предсказать было невозможно. Причудливо это, как по мне, но и мир сам по себе отличается от Земли, так что, пожалуй, оно в порядке вещей.

И тем не менее на мой седьмой день рождения было небольшое собрание. Опять приехали какие-то делегаты из столицы, и в этот раз с ними вместе прибыл высокий эльф. Собственно, тот факт, что собрание было на мой седьмой день рождения, я узнал от него.

После того, как мои магические навыки в очередной раз оценили (я не показывал весь спектр, лишь магию жизни, но и этого оказалось достаточно, чтобы впечатлить), мы с отцом и лицом эльфийской наружности вышли в парк на прогулку. Видимо, приватную, раз все слуги куда-то делись.

— Позволь представиться, меня зовут Перэдиль. Поздравляю с седьмым днём рождения, Гарет. — Говорил эльф, в то время как я его рассматривал. Вблизи он был даже слишком эльфийской наружности. Весь такой утончённый, светлый, воздушный. Я и раньше пару раз видел эльфов, но те выглядели не настолько эльфийскими. — Ты достиг немалых успехов в зелёной магии, впечатляет для столь юного возраста. Значит, в этом твой талант?

— Талант и библиотека. — Я не стал врать, но и в подробности вдаваться не собирался.

— Гарет, ты не первый избранный Лесом, с которым я познакомился. — Как бы невзначай, едва заметно укорил меня эльф. И тут же добавил. — Ходят слухи, что ты преуспел в охоте на монстров.

— Охота на монстров?!! — Воскликнул отец, но, под осуждающим взглядом эльфа успокоился. — Так ты и правда охотишься?

— Да, бывает. — Сказал я. Ну а что мне следовало сказать? Я-то надеялся, что это остаётся в тайне.

Отец всё ещё волновался:

— Но охота на монстров опасна. Опасна же? — Уточнил он у эльфа.

— Безусловно. — Подтвердил эльф. — Но на то он и избранный.

Я видел, что отец всё ещё волнуется, и поспешил его успокоить, всё же за эти годы я к нему привязался:

— Охота, это же не драка. Когда я не уверен в своих силах, то не нападаю. — В основном я и правда поступал так. В основном.

— Это разумный подход. — Как будто бы похвалил меня эльф, но тут же добавил. — Хоть и не для избранного. Гарет, скажи, ты был бы не против небольшого испытания.

— А зачем оно мне? — Тут же спросил я. Идея с испытаниями мне совершенно не нравилась, но и отказаться так просто я не мог.

— Оно нужно не тебе, оно нужно остальным.

— Звучит не очень. — Честно признался я.

Но эльф со своей подозрительно мягкой улыбкой продолжал настаивать:

— Это абсолютно безопасно. Ты немного побудешь в одном месте, а как только поймёшь, что достиг своего предела, тут же вернёшься обратно.

— Зачем? — Не унимался я.

— Чтобы ты смог понять себя, и чтобы остальные смогли понять тебя.

— Сынок, достопочтимый Перэдиль не желает тебе зла. — Присоединился к эльфу отец.

— Это он так говорит. — Я упирался, но откровенно говоря уже понимал, что моя судьба решена. Либо это, либо сбежать. По всему было видно, что от меня не отстанут.

Эльф же решил зайти с козырей:

— Твоё недоверие понятно, юный Гарет. Но это решение совета прорицателей и королевской четы, не моё. Откровенно говоря, это испытание не предназначено ни для кого, кроме эльфов, и одно то, что эльфийские дипломаты одобрили ритуал, говорит о многом. Поверь, ничего страшного не случится, для тебя пройдёт всего несколько дней, и они пройдут с пользой для тебя. А для остальных и вовсе пройдут всего лишь секунды. Ты многому научишься за это время.

Сбегать откровенно не хотелось, моя нынешняя жизнь мне нравилась, так что я, собравшись с духом, сказал:

— А, ладно. Давай сюда своё испытание.

Эльф вложил в мою руку какой-то стеклянный шарик и произнёс несколько слов на своём певучем языке. Я вдруг ощутил, как шарик треснул в моей руке, его осколки впились в мою кожу. От боли и неожиданности я вскрикнул, но эльф явно воспринимал происходящее как норму. Он лишь сказал напоследок:

— Удачи, юный Гарет.

И в моих глазах поплыло.

***

Барон Пьетри изрядно волновался. Только что его сын растаял на его глазах.

Эльф, видя тревогу барона, поспешил его успокоить:

— Не переживайте, милорд. Вы не успеете досчитать и до дюжины, как Ваш сын вернётся. Вернётся другим фиором, лучшим. Он вернётся с пониманием того, что хочет от этой жизни и каков его долг.

Барон Пьетри досчитал до двенадцати, как и сказал эльф. Потом ещё раз. И ещё. И ещё. Но Гарет всё никак не возвращался.

***

Я оказался в невероятно живописном месте. В чём-то оно мне напомнило округ Мотуо, знаменитый зелёный оазис Тибетских горах, который буквально отрезан от всего остального мира. В своё время то путешествие оставило в моей душе неизгладимый след. Отрезанный от всего мира, труднодоступный, потрясающий своей красотой и первозданностью, дарующий ощущение священности того места. Одно из лучших воспоминаний из моей прошлой жизни.

Первое, что я сделал — не понял, в чём заключается испытание и зачем я здесь. Время показало, что понять я так и не в состоянии.

Время, да. Поначалу я просто гулял, наслаждаясь природой, потом мне захотелось есть и незнакомый, манящий голос вывел меня к чудесному, сказочному саду, в котором меня ждали фрукты, а впоследствии и овощи. Первый день прошёл в праздном ничегонеделании, я хомячил фрукты и ждал, где же будет испытание. Также прошёл второй день, а затем и третий. Мне было бы скучно, если бы со мной не было Вавилонской Библиотеки. В итоге я так и не дождался никаких испытаний, и пошёл исследовать окрестности, попутно купаясь в местных реках и озёрах. Вода оказалась удивительно нежной, и я, до того не особо любивший барахтаться в водоёмах, прям проникся. Я начал охотиться на местную живность, и к моему фруктово-овощному рациону прибавились мясо и рыба, причём вкус их даже без соли и специй оказался на высоте, по ощущениям оно и не было нужно. Зачем, если я и без того получаю удовольствие от еды.

Горы в этом месте оказались куда больше, величественнее, внушительнее, чем дома. Они отбрасывали длинные тени на множество облаков, плывущих в этой долине. Красивые закаты и рассветы, удивительное звёздное небо, множество мест, в которых хотелось побывать. Со временем я начал ходить в горы, и там то и дело натыкался на монстров, как уже знакомых, так и тех, про которые только читал ранее. Они не казались мне опасными, и я продолжил заниматься тем, чем занимался и дома. Развлекался охотой, тренировками, поиском высокоуровневых монстров и прокачкой. Возможно, мне бы не так это нравилось, не будь здесь стольких мест для путешествий и разнообразия в виде Библиотеки, но сейчас я совершенно не тревожился. Испытание так испытание, и я решил, что почему бы и нет? В смысле, в таком месте почему бы и не пройти это их испытание?

Меня смущали две вещи. Первое — я не понимал сути испытания. Второе — испытание затягивалось. Мне говорили про несколько дней, а я, хоть особо и не считал дни, по ощущениям преодолел уже с месяц, если не больше. В любом случае, унывать причин не было. Я привыкал к новым реалиям, учился готовить, нашёл очень солёное озеро, в котором можно было собирать соль прямо с берега, и постепенно начал воспринимать нынешнюю жизнь как данность.

Со временем я начал немного скучать по живым людям и нелюдям, но острой необходимости пообщаться с кем-нибудь не испытывал. Зачем, если можно общаться с Библиотекой? Наверное, такое отношение к людям и фиорам было не очень правильным, но, раз таково испытание, то я всё делаю правильно.

Так шли месяцы. Если не годы. За пределы долины и окружающих её гор выбраться не получалось, я как будто начинал плутать между горных склонов и постоянно возвращался в долину. Это немного пугало. Иной раз возникали мысли, что с ритуалом что-то пошло не так, и я заперт здесь навсегда, но, как ни странно, меня это не слишком удручало. То есть было печально, не спорю, но в целом приемлемо, благо, умиротворение этого места компенсировало тоску. А любопытство и страсть к битве и исследованиям удовлетворялись ближайшими горами. Помимо горных монстров я находил заброшенные храмы и глубокие пещеры, в которых водилась всевозможная живность не самого миролюбивого настроя, и я с головой погружался в прокачку.

Уровни капали всё труднее, и со временем я добрался до некоей границы в 720 уровней. Понял, что это граница, я не сразу, а только когда мироздание напрямую сообщило мне: [достигнут верхний предел уровня, для преодоления предела необходимо получить или доказать статус героя]. Такая себе новость, и пока что я не знал, что с этим делать. Библиотека тоже не спешила радовать новостями, информация про героев и их героичность была крайне размыта. Всё сводилось к тому, что я должен совершить что-то особенное. И я придумал, что.

Глава 18: король нежити.

— Я уверен, что испытание идёт своим чередом. — Успокаивал эльф барона и его третью жену. — Раз его до сих пор нет, то что-то мешает юному Гарету познать самого себя. Пусть я и впервые вижу подобное, но уверен, с вашим сыном всё в порядке. Должно быть, ему нужно время. Всё-таки он — не эльф.

— А если там с ним что-то случилось? — Всё тревожилась Элеонора.

— Если бы там с ним что-то случилось раньше, чем должно было, то он сразу вернулся бы к нам, и я бы увидел, что испытание сорвалось. Тогда мы бы попробовали снова.

— Скажите, достопочтимый Перэдиль. — Барон Пьетри не находил себе места. — Часто ли проходили это испытание фиоры?

— Не то, чтобы часто. Однако дети королевской семьи все побывали там, и все вернулись обратно лучшими людьми.

— Но там, это где?

— Трудно предполагать. Место у каждого своё, и оно позволяет ощутить идиллию, абсолютное спокойствие и единство с миром. После того, как испытуемый отрешится от мирского и найдёт в себе гармонию, его внутренние голоса должны ожить и помочь ему понять, кто он такой и что хочет от жизни. Это древний, надёжный ритуал, поверьте.

***

Высоко в горах, настолько высоко, что мои крылья отказывались там нормально работать и пригодны были разве что для коротких рывков, я случайно нашёл заснеженный замок, от которого, в противовес долине, словно веяло тревогой. Близко к нему я не подбирался, но не потому, что не хотел. Скорее, это было проблематично технически. Без полёта я мог пользоваться только [шагом в пространстве], который без предварительного исследования и запоминания новой точки телепорта был бесполезен. К тому же вокруг этого замка при моём приближении собирались снежные бури, и я попросту не мог воспользоваться телепортацией из-за низкой видимости.

Я начал подозревать, что именно этот замок и был моим испытанием, и вдруг вспомнил, как тогда ещё, давно, тот эльф сказал про несколько дней. Видимо, он, как истинный долгожитель, перепутал несколько дней и несколько сотен дней. Ведь я уверен, что провёл здесь несколько лет. То есть я прям повзрослел, и несколько раз уже менял самодельную одежду из шкур на новую, большего размера.

Сперва я не хотел переться в этот замок. Понимал, насколько замороченным будет это путешествие. Однако старая память о том, что я таки прохожу испытание, а не просто живу в своё удовольствие, да ещё в сочетании с достигнутым пределом уровней, заставили меня действовать (второе, пожалуй, даже больше, чем первое).

Я подготовился как следует. Прежде всего я изрядно утеплился. Каких-то особых возможностей в создании артефактов я не имел, тем более в артефактах огненной стихии, из которой я выучил только самые необходимые бытовые заклинания. Так что мой плотный трёхслойный доспех из меховых шкур не был снабжён ничем серьёзным, один только лёгкий подогрев, который оказался моим пределом — создание полного комплекта одежды с подогревом отняло не только много сил, но и полностью заняло артефактную одежду, не позволяя впихнуть в неё ещё хоть какое-то зачарование. В целом меня это устраивало, я всё равно всецело полагался собственные скрытность, скорость и точность, ну и, конечно же, на специфические комбинации заклинаний, в основном из сочетания магии жизни и магии отрицания жизни. Та же защита не была моей сильной стороной.

Я запасся провизией на неделю и отправился в путь.

Добраться до самой горы не составило труда, ведь в пути мне ничего не мешало, кроме жары, которую давал меховой костюм даже без активированного подогрева. А дальше я вступил на тропу войны со снежной бурей.

Пробираться сквозь бурю оказалось крайне трудно, лететь крыльями или телепортироваться [шагом в пространстве] я мог разве что на очень короткие расстояния, буквально чтобы преодолевать преграды. Так что путь оказался настоящим вызовом. Я начал скучать по уютной долине быстрее, чем начало темнеть. Пробираться приходилось буквально по скалам, к закату я выбился из сил, и кое-как подыскал место для ночлега, небольшую трещину в покатом склоне, где можно было разжечь костёр и укутаться в спальник. Во время этой ночёвки мне вдруг, впервые за столько лет, подумалось, что неплохо было бы так путешествовать с кем-то. Вместе преодолевать трудности и вечером у костра сидеть и обсуждать минувший день и его тяготы, а потом со счастливой улыбкой на лице засыпать, прижимаясь друг к другу, чтобы сберечь тепло к утру. И желательно, чтобы этот кто-то обладал симпатичными женскими формами. Я сам удивился этой мысли и впервые задумался, насколько же я успел повзрослеть в этом испытании. Увы, посчитать не представлялось возможным.

Путь до замка длился три дня, и за эти три дня я изрядно вымотался, хотя раньше вёл достаточно активный образ жизни, чтобы считать себя крепким малым. Да и уровни — они ведь не только мерило магической силы, но и несут в себе усиление физических возможностей, будь то сила, скорость реакции или банальная прочность. Без этих усилений я бы не смог пройти так далеко за такой короткий срок. Да и вообще не факт, что прошёл бы этот путь. Несколько раз я срывался с каменистых косогоров и вполне рисковал свернуть шею. Выжить мне помогли именно накопленные уровни. И в такие моменты я всерьёз задумывался, а стоит ли вообще продолжать путь. Одно дело, если это и правда испытание. Совсем другое, если ритуал дал сбой, и я сейчас в полной мере рисковал собственной жизнью. С другой стороны, не жить же отшельником до конца своих дней? Хоть мне и нравилось это место до одури, и особо уходить я отсюда не хотел, но, по совести если, встретить старость в одиночестве я пока не был готов. Возможно, я полез на гору даже не ради испытания, но ради того, чтобы открыть то немногое неизвестное, что ещё оставалось в этом закрытом со всех сторон оазисе. Оказаться на границе возможного — это тоже интересно.

Наконец, я добрался до замка, и теперь я не уверен, замок ли это. Скорее, набор пристроек без окон, врезанных прямо в скалу, но от этого он не потерял в величественности.

Я подошёл к монументальным воротам, и они со скрипом открылись, впуская не только меня, но и снежные вихри. Раз приглашают, то стоит войти. Так подумал я перед тем, как двери за моей спиной захлопнулись. Темнота была почти непроглядной, моё усиленное предельным уровнем зрение не справлялось, но это не вызвало у меня затруднений. Моё самое первое заклинание, сотворённое в этом мире, неплохо справлялось с подобными трудностями. Я выудил пригоршню травы, припасённую ка раз для таких случаев, и активировал [обличье лешего]. Трава разрослась и свилась вокруг меня, подобно доспеху, и я увидел внутреннее убранство замка во всём объёме. Даже не увидел, попросту ощутил. Возможно, я потерял в красочности, но приобрёл в информативности. Моё тело ощущало каждый закуток, и в закутке этом нашлось множество тех, от кого я в восторге не был. Множество мертвецов. К сожалению для меня, мертвецы оказались ожившими.

Я попытался применить [отвод глаз], но это не помогло. Нежить пока не нападала, но я ощущал, как головы мертвецов поворачиваются вслед за мной, пока я иду к тому, кто восседает на троне в центре зала. По ощущениям, это был такой же мертвец. И мертвец изволил говорить:

— Кто посмел нарушить мой покой?

— Ох ты, говорящий! — Невольно воскликнул я. Слишком уж я отвык от людской и нелюдской речи. Но вовремя спохватился. — В смысле, здравствуйте, почтенный. А я вот мимо проходил, дай, думаю, загляну в гости.

— Да ты храбрец. Или дурак, что обычно одно и то же. — Нежить на троне рассмеялась.

— А ты вообще просто так на троне сидишь.

— Возможно. Возможно, я жду.

— Чего ждёшь? — Спросил я, и мне действительно было интересно.

— Я... не помню. Я жду...

— Ну и кто из нас дурак после этого?

— Ты, конечно. Раз пришёл в обитель короля нежити. Да ещё и ведёшь себя неподобающе.

Этот король нежити был каким-то неправильным. Слишком походил на босса подземелья, и я не удержался от ещё одной издёвки:

— Так ведь и я король, так что мы на равных. Король той долины, что внизу.

— Как?!! — Король нежити аж подпрыгнул с трона. — Долина скрыта от глаз, она необитаема! В неё невозможно попасть, я сам позаботился об этом!!!

— Раз она необитаема, то я откуда взялся?

— И то правда. — Король нежити успокоился. — Видимо, придётся спуститься и навести порядок.

— Зачем спускаться? Все обитатели долины здесь.

— Где? Сокрыты?

— Да вот же они. — Я указал на самого себя. — Я в долине один живу. Значит я и король, и генерал, и кухарка.

— Ты что, издеваешься? — Король нежити явно бесился.

— Вовсе нет. — Немного сбавил обороты я. — Всего лишь поддерживаю беседу. За неизвестно сколько лет ты первый, с кем мне удалось поговорить.

— Вот как... Что ж, назови себя, наглый живой, и я решу твою судьбу.

— Гарет, к Вашим услугам, король.

— Я знаю, что я Гарет. — Раздражённо прикрикнул король нежити. — Тебя как звать?

— Так ведь и меня Гарет зовут. — Ответил я, немного удивившись. — Вот так совпадение...

— Совпадение? Сомневаюсь. — Произнёс король нежити и сделал величественный взмах рукой. — Посмотри на моих подданных. Все они... Каждый... Каждый из них тоже своего рода Гарет. Все они — это я.

— И ни одной девушки? Грустно, поди?

— Не особо. — Ответил главный живой мертвец, и остальные согласно закивали. — Мы не чувствуем. Только ждём.

— Так чего ждёте-то? — Спросил я, и мысли мои шевелились всё активнее. Множество Гаретов как бы намекало, что меня ждёт, если я не выберусь. Я наконец-то понял, что и правда попал в ловушку этого дурацкого испытания.

— Я не помню... — Повторил мертвец.

— Может быть, дело в испытании?

— Испытание?!! Да, было какое-то испытание... Давно... Нужно дождаться конца испытания...

Вот такое дерьмище, в которое я вляпался. И, если это не бред, то я начинаю понимать, что кое-кто меня очень жёстко поимел. Один остроухий урод.

Или не поимел. Если так подумать, то я понемногу начинал сходить с ума в этом запертом ото всех месте, начал откровенно дичать. И самое странное, что отшельничество воспринималось мною как норма. То есть не так должен вести себя растущий организм, который явно дошёл до фиорского пубертата. Совсем не так. Видимо, испытание оказалось провалено. И всё равно, этот эльф меня подставил. Осталось выяснить лишь одно:

— Скажи, король Гарет, как отсюда выбраться?

— Выбраться? Я не помню...

Такой ответ меня не устраивал. На меня вдруг накатила дикая тоска, а вместе с ней подступилась и злость:

— Не помнит он! Тогда я заставлю тебя вспомнить! — Я совершенно точно не собирался превращаться в этого живого мертвеца.

И я напал. Хоть изначально и не собирался. И начав, я уже не мог остановиться, гнев окончательно захватил меня.

До короля нежити оказалось не так просто добраться, его мёртвое воинство обступило меня со всех сторон. Оказалось, что у некоторых из них ещё сохранились их фиорские крылья, такие же, как у меня. Но не у всех. Так что я взлетел, сократив количество мертвецов вокруг себя. Бой обещал быть не из лёгких.

Мертвецы не отличались ни проворностью, ни силой, однако их было много. Меня спасало только то, что я заранее знал все их уловки и приёмы. Это ведь я их выдумал. Они пытались использовать [шаг в пространстве], но я сбивал их обзор, и они всё время телепортировались мимо, иначе бы я в самом начале оказался порублен в фарш. Скрытность против них не работала, но и они не могли обмануть моё зрение. Также ни у одного в запасе не нашлось никаких растений, чтобы сотворить [обличье лешего], так что контроль поля боя был за мной. Я немного опасался, что король нежити присоединится, всё же у него единственного был такой же уровень, как и у меня, но он лишь наблюдал.

Проклятья летали по цитадели, разбивая камень в крошку, деформируя, и иногда достигая цели. Я уничтожал мертвецов куда чаще, чем они зацепляли меня, но и тех немногих повреждений хватало. Лечить раны становилось всё труднее. Я летал как заведённый, уже и не надеясь победить, швырял в противников заклинания, прекрасно осознавая, что мой магический резерв не успевает восстанавливаться и скоро я исчерпаю все ресурсы. Увы, магия крови, которая неплохо показывала себя против живых, здесь была бессильна, и потому я не смог выиграть себе небольшую передышку ценой собственной крови, как сделал бы с живым противником. Казалось, конца и края этому бою не будет, и я уже корил себя за вспышку гнева, нелепую и откровенно суицидальную. Нежить была худшим противником для фиора, и теперь я в этом убедился. Я судорожно искал выход.

Выход я нашёл. Небольшая трещина в стене, сквозь которую пробивался лучик света. Подлетев поближе, я понял, что её можно расширить, и на последних силах запустил туда довольно мощное заклинание [всепожирающая плесень]. Проход расширялся, а я готовился чуть ли не голыми руками отбиваться от изрядно прореженной мною толпы нежити. В этот момент, ощутив ли, что я почти сбежал, или же то, что меня почти добили, король нежити встал со своего трона.

— Довольно. — Властно произнёс он, и я увидел активацию того заклинания из своего арсенала, которое я видеть никак не хотел.

[Цель всей жизни — смерть] — это было заклинание огромной силы, и я совсем забыл, что для него как раз нужен 720 уровень. Собственно, это заклинание уничтожало всё живое в определённом радиусе, зависящем от магического резерва заклинателя. Всё, включая и самого заклинателя. Я его выучил лишь для того, чтобы, когда совсем прижмёт и выхода не будет ни при каком раскладе, отдать свою жизнь подороже. И уж точно я не думал, что это заклинание применит против меня мой немёртвый аналог.

Это был конец. Конец моего пребывания в долине, а не конец пути, как оказалось.

Я увидел всё тот же кабинет, с которого, как смутно помнилось мне, всё и началось. Меня окружали и тот сраный эльф, и мой отец, и мать, и вся делегация, приехавшая в своё время для осмотра избранного меня. Собрались и сёстры, и слуги, и даже Артур с дядей Макаром, которые сейчас шаманили с осколками того шарика, который тогда разбился в моей руке. И, главное, они почти не изменились. Разве что стали меньше.

Первой засуетилась мама:

— Ты же... Ты же мой сын, правда? Ты же Гарет?! Скажи, что ты, это он! Скажи хоть что-нибудь.

Она откровенно истерила. А я особо не волновался. От меня требовалось что-то сказать, и я сказал:

— Ненавижу эльфов.

Тот самый эльф, Пере-как-его-там, явно нервничал. Может, из-за моей длительной отлучки, а может и потому, что он не рассчитывал, что я вернусь. Тем не менее он низко поклонился и скорбно произнёс:

— Приношу свои глубочайшие извинения. Я от лица эльфийской дипломатической миссии заявляю, что теперь, после моего провала, наше посольство находится у Вас в долгу. И, конечно же, я рад, что Вы вернулись, милорд Гарет.

— Бесишь. — Ответил я ему и повернулся к матери. — Я скучал. Долго меня не было?

— Два дня, дорогой.

— А по ощущениям лет пять.

— Семь лет. — Поправил меня эльф и снова поклонился. — Прости меня. Самонадеянно было считать, что эльфийские ритуалы подойдут другим расам, пусть даже дружественным.

— Дороговато обходится эльфийская самонадеянность. — Ответил я. — Не находишь?

Конечно, я понимал, что не должен так поступать, эльфы по определению находились на более высокой ступени иерархии, и тем не менее я не мог смотреть на этого остроухого без гнева. Я сам себя не понимал в этом, ведь в целом жизнь там была не так уж и плоха. Одиноко — да, но не критично. Разве что замок с нежитью, но какое же сильное впечатление он на меня произвёл... Я буквально готов был применить все свои боевые навыки против остроухого, и не посмотрел бы, что он важная шишка.

— Ещё раз прости. — Сказал он и поспешил удалиться, явно ощущая, что сейчас я могу и убить, и что силы мне хватит.

Последнее приключение в той долине, кажется, что-то сломало во мне. Я не собирался рассказывать никому о том, что там было, и попросил дать мне отдохнуть. Я хотел бы поговорить с роднёй, даже с той сестрой, которую иначе как сучкой про себя не называл (и я, кажется, забыл её имя), но не мог найти слов, и собирался сбежать, чтобы просто посмотреть на город и его жителей. В одиночестве. Молча.

***

Перэдиль запечатал письмо, предназначенное для короля-отца фиоров. Это было короткое сообщение, не предназначавшееся для посторонних, и оно было отправлено самым надёжным в этом мире, хоть и дорогостоящим способом — небольшим разрывом пространства, направленным непосредственно в королевскую опочивальню. В письме было сказано:

«Юный избранник Леса опасен. Ритуал проявил в нём следы самой смерти. Возможно, он именно такой, каким должен быть, чтобы противостоять повелителю монстров, однако его судьба не имеет чёткого пути. Настоятельно не рекомендую пускать ситуацию с Гаретом на самотёк, лучше, если он будет под контролем. Вовлекать Гарета в жизнь королевства или нет — исключительно Ваше решение. Главное, не забывайте об осторожности.»

Глава 19: сборы.

Завтрак, это время, когда собирается большая часть семьи. По крайней мере, все и жёны моего отца, а также родственники, которые в это время присутствуют в городе. Мои дяди и тёти руководят поселениями, что принадлежат баронству Пьетри, и в Каэр Лундейне появляются редко, и тем не менее все они стараются (с переменным успехом) поддерживать дружеские отношения с отцом. Когда кто-нибудь из них появляется в городе, отец непременно приглашает его на завтрак, за которым они обсуждают последние новости баронства, а потом уходят в отцовский кабинет, чтобы уже всерьёз обсудить дела.

Это был первый семейный завтрак после эльфийского испытания, и в этот раз на завтраке не присутствовал никто из них, хотя я точно знал, что родня в город приехала. Банально потому, каждый предыдущий раз, когда приезжала делегация из столицы, у нас дома собиралась целая толпа родни. Всем было интересно, что скажут столичные гости, а отец никогда не отказывал себе в удовольствии похвастаться одарённым наследником, то есть мной.

В узком, если можно так назвать толпу в семнадцать фей, кругу мы сидели за обеденным столом. Все были какие-то притихшие, никто не спешил начинать беседу. Отец внимательно осматривал собравшихся и долго о чём-то думал.

Наконец, отец принял какое-то решение и произнёс:

— Гарет, ты повзрослел. К сожалению, повзрослел самостоятельно. С этим ничего не поделаешь. Я не знаю, что тебе пришлось пережить на том испытании, и потому не хочу настаивать. Однако! Представитель королевской четы вчера вечером сделал нашей семье уникальное предложение.

Я напрягся:

— Что за предложение?

— Тебе предлагают быть тренером старших детей короля. Они, как бы это странно ни звучало, близкого к тебе возраста, и в этом году король как раз решил отправить их в Королевский Университет.

— Это в тот, в котором учится только элита? — Уточнил я.

— Да, только элита либо самые знатные, либо самые богатые. Мы — всего лишь баронство, и место нам не обеспечено. А к тратам на обучение даже одного своего ребёнка я не готов, это слишком дорого. Что думаешь?

И я действительно думал. Думал, что отец нам что-то не договаривает:

— И в чём подвох? Зачем оно, вообще, надо?

— Прежде всего, Королевский Университет, это связи в высшем обществе. Нашему баронству они необходимы как воздух. Ну и, конечно, лучшие наставники и возможность получить привилегии за особые заслуги. Или что-то из королевской сокровищницы.

В принципе, приемлемо. Вообще этот Университет меня не интересовал, но я видел, что отцу это и правда нужно, и понял, что у меня появилась отличная возможность отблагодарить его за заботу. Возможно даже с пользой для себя. Вот только:

— Пап, я, конечно, не против, но связи... Не благородно прозвучит, но я как-то больше про мордобой, чем про светские беседы. У меня точно получится обзавестись этими твоими связями? Я точно не испорчу всё?

Отец улыбнулся, и окинул взглядом остальных своих детей:

— Я раньше этого не говорил, но, знаешь, Гарет, я обожаю твою честность. О связях можешь не переживать, этот вопрос я решил. Ты, главное, скажи — согласен?

— Что мне терять? А давай! — Согласился я.

И тут же узнал, в чём подвох.

— Рад, что ты согласен. В университете нам выделили три места. Одно для тебя, два для твоих сестёр. Поедут те, кто подходит по возрасту. Моргана и Линетта. Вы хотите поехать в столицу?

— ДА!!!

Сперва я не сразу сообразил, кто такая Линетта, но, когда среди громогласных «ура», поздравлений и подбадриваний я увидел, что она — та самая, которую я на дух не выношу, на моём лице это, видимо, отразилось. И Линетта это заметила. Она как будто сжалась под моим хмурым взглядом. Я прикинул, что, хоть и с натяжкой, можно заменить Линетту на Джиневру, которая была чуть младше. Уверен, пара лет погоды не сыграет. Но, глядя на ажиотаж, я решил не портить момент и махнул на это, махнул в буквальном смысле, рукой. Линетта, кажется, понимала, что достаточно мне встать в позу, и никакая столица ей не светит, и вся просияла, увидев мой жест. Ладно, пусть радуется, лишь бы потом держалась от меня подальше.

***

Оказалось, что зачисление на первый курс университета пройдёт совсем скоро, буквально через пару недель, и нам с Морганой и Линеттой следовало поторапливаться со сборами. Вернее, поторапливаться со сборами нужно было Моргане и Линетте, а я поторапливался в первую очередь вспомнить, каково мне жилось раньше. Уклад, который мне был привычен ещё с детства, был всё ещё неплох. Мы собрались с приятелями и устроили грандиозный поход на силы зла в «подземельях», который длился три дня. Оказалось, что я порядком подзабыл, как играть. Вместе с Морганой и Артуром мы прошлись по городским окраинам, чтобы нанести визит своим знакомым, с которыми я когда-то всерьёз планировал организовать гильдию благородных воров в духе Робина Гуда (не самая глупая моя идея, как я считаю, но они почему-то отказались). Также я прошёлся по любимым местам в окрестностях Каэр Лундейна, и довольно долго просидел возле края мира. В своё время моё воображение поразило то, что этот мир во времена глубокой древности разделился на осколки, и теперь они выглядели как огромные острова размером со страны разных размеров, парящие над пропастью. Такие острова иногда пролетали над моим родным городом, и я не раз наблюдал за ними, гадая, как же выглядят те исполины вблизи. Теперь у меня появилась возможность побывать на другом осколке мира, и эта возможность меня будоражила. С этими чувствами я начал задумываться, что поездка в столицу — не такая уж и плохая идея. Это была действительно возможность, возможность открывать что-то новое, ввязываться в различные приключения и перестать, наконец, быть тем самым отшельником, которого я увидел в том испытании. Образ живого мертвеца, неподвижного и невесть чего ждущего, напрочь засел у меня в голове, и я вдруг понял, что не хочу превратиться в это.

В итоге ближайшее будущее рисовалось мне очень даже радужным. И не потому, что я ожидал, что всё будет хорошо и замечательно, а больше потому, что во мне возникла страсть к приключениям. И Королевский Университет воспринимался мной как начало моего собственного приключения, в котором будет место чему-то большему, чем просто жизнь. Я понимал, что, возможно, я ошибаюсь, и ничего за этим не стоит, но здесь ведь вопрос в отношении, да и бросаться в омут сломя голову я не собираюсь. Всего лишь романтическое настроение, не больше и не меньше. Заодно мне хотелось узнать, что такого особенного в той столице, что в неё все так стремятся. Любопытство, как я ощущал, будоражило меня сильнее всего.

В таких чувствах я и две мои сестры загрузились в лучшую карету из имевшихся в поместье. Сомневаюсь, что такой каретой можно будет впечатлить столичную знать, но, как по мне, этим впечатлять и не требовалось, можно было обойтись и вариантом попроще. Зато у кареты было встроено Изохранилище, подобное моему Изокошелю, только вместительнее, и наши вещи, вернее, вещи Морганы и Линетты могли полностью там уместиться. Зачем им с собой столько барахла, я тоже не понимал. У меня вон, один рюкзак, и тот не полный. С другой стороны, меня ж технически семь лет не было, детские вещи уже не нужны, а новыми обзавестись не успел. Так что я решил закупиться всем необходимым уже в столице, благо, доход с артефактов тёк бурным потоком, и мне не придётся заставлять родителей переживать из-за возросших трат.

Отец провожал нас до самой святыни, откуда обычно проводят телепортацию, и пожелал нам удачи. Там для нас сделали разрыв пространства, направленный на аналогичную столичную святыню, и скрипучий механический голос, сообщивший, что: «Разрыв пространства стабилизирован; напоминание: аккумуляция духовной энергии до окончания материализации может привести к распаду телесной оболочки» — дал нам понять, что мы добрались до столицы под названием Гипсофила.

Глава 20: гипсофилы и Гипсофила.

Город Гипсофила — сердце Королевства Фиоров. И я, наконец, увидел, что там за Духовная Ива, под сенью которой я родился. Духовная Ива — это буквально первое, что я увидел, и у меня перехватило дыхание. Огромное дерево размером если не с гору, то как минимум с приличных размеров холм, оно казалось самым сказочным, что я увидел в этом мире. Отчасти благодаря Духовной Иве сказочность родного Каэр Лундейна меркла. Но только отчасти. То, что у нас было баронским поместьем, здесь сошло бы за обычный дом. Мы прибыли вечером, и улицы, по которым мы ехали, подсвечивались теми самыми гипсофилами — небольшими белыми, сиреневыми или нежно-розовыми цветочками со свежим ароматом (что я тут же проверил, слетав к ним). Собственно, город назвали в честь этих цветов, потому что только здесь, питаемые водами, исходящими из самой Духовной Ивы, они могли светиться. Всё это, как и интересные, по его мнению, факты о городе, рассказывал нам провожатый. Хотя моим сёстрам, кажется, и правда было интересно, какие места развлечений и модные бутики можно найти в том или ином квартале. Не только Линетта, но и Моргана — обе с удовольствием слушали провожатого. А мне было скучно, и потому я то и дело отлучался из кареты, чтобы пролететь тут или там. Провожатый сказал, что благородным господам не пристало летать по городу, благородные господа должны восседать в каретах или верхом, на что я ответил, что вырос в глуши и моя душа иногда требует вести себя по-дикарски. Линетта, конечно, не поняла шутку, а вот Моргана, которой я всё же рассказал в общих чертах про ту долину, непринуждённо рассмеялась.

Воды Духовной Ивы собирались в ручьи, которые протекали по каналам, и я не удержался — пролетел вплотную над водой и окатив брызгами веселящуюся на берегу детвору. Провожатый только повздыхал и что-то спросил у Линетты, отчего та покраснела. Зато Моргана краснеть и не думала, что меня радовало, но всё же, когда я вернулся, она попросила вести себя прилично, чтобы не усугублять имидж провинциалов. Пришлось согласиться, что такое ну никак не нужно нашим родителям, и пообещать, что я буду веселиться так, чтобы этого не было видно. В принципе, я поддерживаю. Скрытность — моя стихия, и я должен следовать своему пути. Идея создать гильдию благородных воров вновь меня захватила. Возможно, однажды я всё-таки это сделаю. Особенно когда дойду до семи с половиной сотен в уровнях и освою заклинание, которое только начал осваивать — [абсолютную неизвестность]. Конечно, теперь впечатывать новые заклинания в ауру стало крайне трудно, но это не значило, что я не могу совсем.

Дальше я ехал спокойно, не отсвечивая, и праздно любовался богатым городом. И если я думал, что всевозможные цветущие сады и палисадники были особенностью Каэр Лундейна, то я ошибался. Столица Королевства в этом плане превосходила мой родной город в разы, и я уверен, что здесь должна, просто обязана иметься преуспевающая гильдия ландшафтных дизайнеров. Если нет, то я организую её, и она станет прикрытием для гильдии благородных воров.

Ещё одной особенностью столицы, или, по крайней мере, её центра, по которому мы ехали, было то, что дома не теснились, как у нас, и традиционные фиорские грат-дубы были в каждом доме. Точнее, в каждом поместье. И здесь их не просто использовали как основу для дома, здесь их превращали в произведения искусства, что только усиливало впечатление сказочности.

И в этом месте нам с сёстрами предстояло жить несколько лет. Вообще, первое впечатление было яркое и положительное, но постепенно я понял, что начал уставать от всего этого. Полагаю, скоро я начну сбегать на окраины, и там увижу совершенно другую картинку. Я не понаслышке знал, насколько велико расслоение общества в королевстве, и в процессе пути, когда понял, что начал уставать, невольно представил себя коммунистическим революционером. А что, было бы весело устроить революцию. Жаль только, что коммунистический строй уже прибрала себе раса големов.

За такими мыслями мы приехали в Университетский Жилой Квартал. Я наивно полагал, что нас поселят в какое-нибудь шикарное общежитие, но полностью просчитался. Шикарное — было. Общежитие — не было. Как оказалось, этот квартал был усеян небольшими по меркам центра столицы домиками, которые многими ярусами свисали с ветвей особо массивных грат-дубов, посаженных, по заверения провожатого, ещё во времена, когда этот мир, Тетис, был единым целым. К самим домикам вели витые террасы, по которым можно было проехать верхом, а внизу, у подножия, располагались стойла для верховых животных всех мастей и крытые веранды для карет и паланкинов. Смотрелось всё это, естественно, дорого-богато.

Провожатый передал нас смотрительнице древа (вахтёрше, в общем), и уже та показала нам наши домики, расположенные буквально бок о бок друг с другом. То есть теперь я жил даже ближе к своим сёстрам, чем дома. Там-то у меня была комната рядом с матерью, а здесь вот они рядышком — вышел-постучался. При желании можно даже в окна подглядывать, зачем-то подумал я.

Смотрительница проводила сперва сестёр, а после и меня, и каждому из нас рекомендовала ознакомиться с местными правилами до того, как мы попадём в неприятности. Также сказала, что по всем организационным вопросам можно обращаться к ней, будь то наём слуг, доставка корреспонденции или продуктов, уточнение учебного расписания или разрешение на проведение дуэли. Последнее меня немного обеспокоило, ведь нам с порога начали говорить про дуэли, про которые я, в общем-то ничего не знал. Я разумеется, поинтересовался, что да как с дуэлями, и честно признался, что ничего в этом не смыслю. Смотрительница разъяснила вопрос. Оказалось, что дворяне очень уж пекутся о чести и всём, что с ней связано, и дуэли здесь обычное дело. Другой вопрос, что дуэли бывают разные, и большинство из них совершенно безопасны. По закону проведение смертельной дуэли без постановления суда об обоснованности претензий запрещено, однако и обычные дуэли могли повлечь за собой травмы. Но всякая дуэль должна быть официальна, дуэль без разрешения и надзора уполномоченных секундантов приравнивалась к драке простолюдинов и была одним из тех нарушений, за которые могли выдворить из Университета даже членов королевской семьи. На мой закономерный вопрос о том, что делают всякие слабаки, объединившиеся с целью запугать жертву, смотрительница только тяжело вздохнула и посоветовала изучить правила Университета, буклет с которыми поджидал меня в доме.

Собственно, правила оказались не особо жёсткими. Большей частью они сводились к тому, что «не будь совсем уж лодырем» и «хотя бы изображай приличное поведение». Даже комендантский час подразумевал, что ночью нужно вести себя тихо и не мешать окружающим, для чего в каждом доме имелись специальные воздушные артефакты, подавляющие шум. По заверениям смотрительницы, большая часть студентов, особенно среди не блещущих благородным происхождением, относились к учёбе в Университете со всей серьёзностью, потому что здесь они были, можно сказать, лицом семьи, её представителями. Но, как известно, пока сам не увижу не узнаю, как дела обстоят на самом деле.

Я осмотрел свой домик, и маленьким он мне не показался. Семь комнат, две из которых полностью утоплены в грат-дуб. Профессор Преображенский был бы недоволен, а мне этого было многовато. Как ни крути, я за семь лет привык ночевать в каких-нибудь руинах, а то и вовсе под открытым небом. Сёстрам слуг предоставил отец, я же наотрез отказался, мне совершенно не хотелось впускать кого-то в своё жилище. Должно быть, слишком привык к одиночеству. Благо, на уборку жилища вполне можно отправить простеньких кукол, сделанных из природных материалов. Заклинание не очень сложное, и при затрате всего трёхсот сорока уровней можно вложить в куклу зачатки интеллекта, достаточные для домашних дел. Пара кукол, и дом сияет. А приготовить простую еду, если здесь нет доставки на дом, я могу и сам. В еде я в принципе не привередлив, а когда захочу чего-нибудь вкусного, схожу в какой-нибудь ресторан.

За сим я отправился спать. Церемония поступления только послезавтра, и большинство студентов ещё не прибыло. Это мы немного поспешили, чтобы была возможность обжиться в новом месте и обзавестись всем необходимым. Так что завтрашний день я потрачу на обустройство и исследование. Хочется понять, во что я ввязался.

Глава 21: вторженцы и последствия.

Обустройство и исследование. Поиск какого-нибудь милого недорогого ресторанчика, в котором можно заказать перманентную доставку завтрака, обеда и ужина. Распаковка рюкзака, в конце концов. Всему этому не суждено было сбыться.

Каждый раз перед сном я устанавливал надёжную систему сигнализаций, которая предотвращала любую попытку неожиданно напасть на меня в момент уязвимости. Эта привычка выработалась у меня, когда я начал покидать безопасную долину и странствовать по окружающим горам, в которых водилось множество тварей. И за время тех странствий я научился одному — действовать без капли сомнений. Также я поступил и в этот раз.

Группа вооружённых фиоров вошла ко мне под утро, и это было неприятное пробуждение. Неприятное, но привычное. Едва они оказались в прихожей, как подскочивший к двери я, недолго думая, телепортировался им за спину и ушёл в скрытность. Мне хватило ума не убивать их сразу (всё же я в столице, да ещё и на территории университета), а вместо этого обезвредить и передать властям, чем я и занялся.

Считанные мгновения понадобились мне, чтобы найти уязвимость в самой визуально опасной и имеющей наилучшую защиту фее. В принципе, всё оказалось предсказуемо — пространство между крыльями на спине было плохо прикрыто защитным слоем магии из-за конфликта с навыком полёта. Я наложил туда [проклятие нежности] и тут же ударил кулаком, усиленным [пригоршней боли], тщательно вымеряя силу. Мне нужно было сломать позвоночник, постаравшись не убить, и я это сделал. С ней я собирался вести диалог. Хотелось узнать, что эти ребята вообще задумали и кто их подослал. Фея попыталась было двинуться, но тут же завалилась, не в силах контролировать своё тело. Судя по [анализу души] эта вторженка предпочитала путь воина, и теперь стала бесполезна для товарищей.

Мысленно похвалив себя за успешно организованного паралитика, я бросил на остальных [обман чувств] с длительностью менее двух секунд. Этого было более чем достаточно, чтобы снова уйти в скрытность и приготовиться применить магию крови. Кроме защиты артефактом ему обороняться от внезапных атак было нечем, но ведь артефакты на то и артефакты, чтобы создавать комплексную защиту, подходящую для приёма атаки в лоб, а не реакцию на точечное внутреннее воздействие. Заклинание [разрыв: трахея] было более дорогим, но и более щадящим вариантом, при котором самый медлительный из вторженцев резко начал задыхаться и потерял всякую функциональность, но при этом не должен был умереть быстро, чего мне было вполне достаточно. Все его силы теперь уходили на то, чтобы выжить, ему было не до меня.

Параллельно с этим я направил во второго парня, выглядящего вполне тренированным, другое заклинание крови, которое я обычно использовал для того, чтобы медленно загонять дичь, которую нахрапом не взять — [внутреннее кровоизлияние], заставляющее капилляры постепенно лопаться по всему телу. Парнишка полагался на спрятанную под одеждой кольчугу, что сделало его уязвимым. Источником заклинания я обозначил оба глаза, что было немного затратно, однако обеспечивало его неспособность атаковать меня без специальных средств ощущения пространства, которых у него вроде как быть не должно. Также меня повеселил его гульфик, также, как и кольчуга спрятанный под просторной одеждой, и я, чтобы пробить эту защиту, вложил немало сил. Вложил силы, чтобы хотя бы частично прошло уникальное в своём роде [проклятье: кантаридин] — в обычных условиях действует как очень неприятный одноимённый яд, но при правильном применении, как в данном случае, через защиту, является веществом, способствующим так называемой мужской силе. Или же стояку, который в условиях лопающихся капилляров радости парню явно не прибавит. Зато у него есть надёжный гульфик, и теперь ему точно не до меня.

Напоследок я оставил самую осторожную, ту, что держалась за спинами остальных. Я скромно и незамысловато обвил её тело [путами розы], на которые как раз освободился уровень, и она завопила от боли. Думаю, я тоже на её месте завопил бы. Вряд ли кому-то понравится, когда его подвешивают в воздухе, а в тело впиваются сотни колючек. К несчастью для этой девчушки, с остальными я уже покончил, и теперь смог сосредоточить грубую силу на ней одной, так что её артефактная защита просто не выдержала. Одежда в клочья, кожа — тоже. Потому что неприлично прикрываться союзниками.

На всё про всё у меня ушло почти две секунды, так что к тому моменту, как [обман чувств] спал, все они были в моих руках. Вообще-то это долго. Не будь у меня цели сдерживаться, я бы покончил с ними раза в три быстрее, но, увы, я решил не убивать. Я наложил на область [проклятие: духовная жажда], чтобы никто из них не смог излечиться и попытаться отыграться за неудачное нападение, пока я общаюсь. Добыча, которую я приметил для общения, попыталась потянуться к какому-то цветку на поясе, и я наступил на её руку, с силой, так, чтобы послышался хруст. Возможно, это было лишнее, но я был немного расстроен тем, что она ещё может шевелить одной рукой.

Под её, да и не только её стоны (а также судорожное хрипение) я наклонился, вооружившись [когтями], отличным заклинанием ближнего боя. И, главное, визуально эффектным, и вежливо напомнил:

— Приличные фиоры стучатся, прежде чем войти.

— Да как ты смеешь!..

Мне, разумеется, её тон не понравился, и я, исключительно в профилактических целях, [когтями] распорол её платье. Вторженка тут же заткнулась и испуганно пискнула, а после и завопила. Завопила от боли. Я рассчитывал добавить в её жизнь немного понимания ситуации, сжав [когтями] сосок, но немного не рассчитал, и случайно его разорвал. Так что теперь она присоединилась к общим завываниям, а по её груди стекала кровь. Тоже приемлемо.

Как бы то ни было, гонор девушки меня смутил, и я решил не накалять ситуацию ещё больше:

— Как я смею что? Защищаться от вторжения на мою территорию? Как видишь, очень даже смею. И что ты теперь с этим сделаешь?

— Я... расскажу отцу. — Ответила девушка, всхлипывая. — Он тебя покарает.

— Возможно. — Признал я. — Возможно, он сможет меня покарать. Если раньше я не доберусь до него. Месть — штука серьёзная. Вот только мне ничто не помешает сбежать в другую страну, если запахнет жареным. А тебе бежать некуда, и то, будешь ли ты жить после встречи со мной, зависит только от тебя.

Кажется, вторженка поняла серьёзность ситуации, поняла только сейчас:

— Пожалуйста, не надо! — Закричала она. — Я сделаю всё, что угодно, только не убивай!

— А мне ничего от тебя и не надо. Разве что понять, кто вы такие и на кой чёрт вы ко мне вломились.

— Мы пришли познакомиться. — Не переставая всхлипывать, залепетала она.

— Да неужели? Вчетвером, да ещё и в боевом облачении? То-то я смотрю у тебя сабля такая дружелюбная, улыбается мне чего-то.

— Мы всегда так ходим. Нам нельзя выходить из дома без оружия.

Допустим, подумал я, при этом не удержавшись, чтобы спросить:

— И как, помогло?

— Нет. — Вторженка окончательно приуныла. Она решила продолжать лепетать какой-то бред, который и звучал, собственно, как бред. — Но мы же познакомиться пришли... Это всё — наше... Мы же не знали, что нужно стучаться к простому сыну барона.

— Стучаться нужно ко всем, милочка. Даже к рабу. И что значит «ваше»?

— Университет... Он наш, то есть папин...

— А-а-а... — Начал понимать ситуацию я. — А-а-а... И что будем делать?

— Пощадить? — Абсолютно неуверенно в себе произнесла вторженка, о статусе которой я начал догадываться.

Не знаю, как наш разговор продолжался бы дальше. Нас, можно сказать, прервали на самом интересном месте. В мою новую обитель опять вторглись, но в этот раз вооружённых фей было куда больше. И я предусмотрительно использовал [отвод глаз], понимая, чем вся эта ситуация может для меня закончиться. Я решил не пороть горячку и понаблюдать.

На этот раз мой домик посетила целая толпа в полной латной броне, так и кричащей о значимости владельцев таковой. Воительницы в ужасе обступили изрядно потрёпанных мною подростков, с которых я предусмотрительно снял [проклятие: духовную жажду], больше даже чтобы меня, как источник заклинания, нельзя было отследить.

Одна из них, по виду самая главная, только и воскликнула:

— Ваши величества!!! Во имя праматери, что здесь произошло?!!

И — да, я теперь очень сильно сомневался, что моё обучение в Королевском Университете, как и вольготная жизнь в Королевстве Фиоров, являются чем-то возможным. Вряд ли меня похвалят за избиение и пытки, которые сегодня свалились на четырёх принцев и принцесс, которых я вроде как должен был здесь обучать.

Глава 22: исцеление и примирение.

— Лекаря, срочно! — Кричала глава королевской гвардии, а это была именно она.

Сами проклятия и атакующие заклинания, разумеется, были сразу устранены, но вот их последствия для организмов оказались более чем серьёзные. Но не критичные, без помех я бы вылечил всё это безобразие минут за пять. Логично было бы предположить, что лекарь справится быстрее, но, видя его действия, я только схватился за голову. Нет, я всё понимаю, [анализ тела] и [диагностика], которыми я пользовался для себя, относились к магии отрицания и были недоступны простым феям, но тем не менее в магии жизни тоже были способы определить основные проблемы, чтобы не распылять силы понапрасну и правильно расставить приоритеты. Я даже немного начал переживать за жизнь того парня, которого одарил [кровоизиянием]. К счастью для него (и для меня) лекарь работал, не щадя своих сил, и вливал в заклинания максимум, на который был способен.

Первым он исцелил второго парня, с продырявленной трахеей. Пусть это повреждение и было опасно, но не настолько, чтобы уделять внимание ему одному. Для таких случаев существуют долгоиграющие формулы сотого уровня и ниже, которые легко справятся со столь незначительной травмой. Ну и ладно, зато он почти сразу перестал хрипеть и задыхаться.

И, пока лекарь возился с девушкой, овитой розами, глава гвардии начала разговаривать с той же вторженкой, с которой говорил я, как с менее страдающей, но более униженной.

— Леди Игрейна! — Причитала женщина-рыцарь, закутывая ту в плащ, чтобы скрыть порванное артефактное платье. А жаль, мне нравился вид. — Скажите же, что произошло! Кто посмел напасть на вас?

— Гарет, Гарет Пьетри... — Тихонько прошептала девушка. — Это он нас... так.

— Один? Как такое возможно?

— Да, один. И мы ничего не успели с этим сделать.

— Неслыханно! — Возмущалась рыцарь. — Непостижимо, но неслыханно! Да как он посмел! Я сейчас же созову гвардейцев для его поимки.

— Но ведь он разделался с нами, словно мы были младенцами. — Чуть повысила голос Игрейна.

— Вы совершенно правы, леди Игрейна. Раз он справился с вами, королевскими детьми, то лучше перестраховаться и запросить подмогу.

— Не стоит, Эри, всё это может плохо кончиться.

— Неужели вы считаете, что он настолько опасен? Тогда я подключу армию. — Продолжала суетиться глава гвардейцев.

К разговору присоединился первый исцелённый парень:

— Эрекшигаль, довольно самоуправства. Мы дети самих монархов, и только нам решать, кто и какое наказание получит. Начинать облаву сейчас — бессмысленно. Сперва нужно посоветоваться с отцом. Всё же этот Гарет не просто так сбежал.

Я, конечно, не сбежал, но знать им об этом не обязательно.

— Нантрес говорит правильно. Этот Гарет сбежал, как только понял, на кого поднял руку. До этого Гарет говорил, что для него не составит проблем сбежать из королевства, и... я ему верю. Когда я заглянула в его глаза, то поняла — он не шутит.

— Но как же это?.. — Пыталась уложить информацию в голове Эрекшигаль.

— Отец предупреждал нас, что этот парень опасен. К тому же... — Игрейна пыталась разобраться в своих ощущениях, и ей получилось. — Кажется, он принял нас за других. Грабителей, или каких-то убийц.

— Но принц, принцесса! Вы же не хотите сказать, что стоит простить его, потому что случившееся, — Эрекшигаль указала их самих и ещё двоих монарших отпрысков. — Всего лишь недоразумение?

— Да, вроде того.

Удивительно хладнокровное поведение не осталось незамеченным мною, и я вышел из скрытности:

— Вот и отлично, что мы со всем разобрались. — Я показался перед толпой не очень-то дружелюбно настроенных фиоров. — А теперь предлагаю закончить лечение и позавтракать.

Вообще я вышел из скрытности ещё и потому, что последний оставшийся неисцелённым принц уже был одной ногой в могиле. Навешать подзатыльников — это одно, а вот убийство кого-то королевской крови, это уже...

— Да не вертись ты! — Прикрикнул я на дурачка, который своими телодвижениями только усугублял положение. — Мне нужно снять твой дурацкий гульфик, иначе член придётся не лечить, а отращивать заново. Прикинь, как там будет чесаться!

— Понял! — Пискнул исцеляемый, замерев в одной позе, и я, срезав [когтями] эту дурацкую часть защиты, смог, наконец, подлатать парня.

Я решил постараться и использовал экстренную целительскую комбинацию заклинаний, чтобы не затягивать представление. Общаться ни с кем особо не хотелось, однако я решил, что лучше начать конструктивный диалог, чем не начинать:

— Кстати, кто-нибудь знает поблизости хорошую таверну? —Спросил я, закончив с кровоизлиянием и подойдя к последней дожидающейся исцеления паралитичке. Та почему-то испуганно сжалась. — Или нормальный уютный ресторан? Только чтоб без этого вашего дурацкого пафоса.

Глава гвардейцев не выдержала:

— Ты!!! Ты в своём уме?!! Ведёшь себя так после всего, что сделал?!!

— А что я сделал? — Невинно спросил я. — Как по мне, я всего лишь защищался. И похвал за свою доброту я что-то не услышал.

— Какая ещё доброта?!! — Продолжала возмущаться Эрекшигаль.

— Сама посуди. Ко мне ворвались без спроса, и я при этом никого не убил, не расчленил, не подверг жестоким пыткам. Разве не здорово?

Это было уже то, что глава гвардии стерпеть не могла. Она, затуманенная яростью, выхватила свой меч. Мне это не понравилось, очень сильно не понравилось. Я уже приготовил для неё достаточно унизительную контрмеру, ведь её доспехи в целом и латные перчатки в особенности, согласно моему сканированию, имели свойство поглощать заклинания, считающиеся усилениями, но только что исцелённая мной принцесса, отошедшая от паралича, крикнула:

— Эри!

Та соизволила опомниться, и я невольно издал вздох сожаления. Игрейна постаралась пропустить это мимо ушей. Она, как и я, видела, что остальные гвардейцы тоже на взводе, и призвала всех к порядку:

— Этот инцидент исчерпан. И лучше, если он останется между нами. Всем ясно?

— Да. — Нестройным недохором ответили гвардейцы.

— Вот и отлично. Что до тебя, Гарет...

— Чего? — Спросил я, лениво почёсываясь.

— Уж не знаю, какие у вас там в баронстве были порядки, но постарайся запомнить — к тем, кто выше тебя по статусу следует обращаться «лорд» или «леди». А к членам королевской семьи «Ваше величество».

— Не вопрос, Ваше величество. А Эрекшигаль выше меня по статусу?

— Само собой!

— То есть мне к ней обращаться «лорд» или «леди»? — Видя, как глава гвардии сжала губы, а остальные опять напряглись, я уточнил. — Ой, да ладно вам, это же просто шутка, чтобы разрядить обстановку.

— Пожалуйста, не шути так больше. — Попросила принцесска, которой тоже было непросто сдерживаться (возможно, я перегнул). — И ещё кое-что. — Добавила она. — Я не только принцесса этой страны, но и глава дисциплинарного комитета Королевского Университета. И поэтому я имею право входить в студенческие покои, когда мне вздумается, и стучаться не обязана.

— Тогда я подыщу другое жильё. — Не задумываясь, выпалил я и пошёл за рюкзаком, попутно, чуть не забыв, добавил. — Ваше величество.

— Стой! — Выкрикнула принцесса. — Хорошо, я буду стучаться.

— Приемлемо. — Согласился я, и вдруг задумался. — Ваше величество, могу я спросить?

— Что тебя интересует?

— А где весь гонор?

— Какой гонор?

— Ну это... — Задумался я. — Королевские штучки. Смотреть свысока, не идти на поводу, показывать всем, кто в свинар... кхм, то есть кто среди фей, самый главный и самый страшный. Вот это вот всё.

— О, Духовная Ива, дай мне сил... — Принцесса Игрейна немного подумала, прежде чем ответить. — Об этом просил наш отец. Проявить терпение, понимание, постараться подружиться.

Мне вдруг захотелось проверить, насколько велико значение просьбы короля, сказав закутанной в плащ принцесске: «Ваше величество, а клёвые у Вас сиськи» — но сдержался. Это совершенно точно будет перебором. Кажется, за те семь лет в долине я малость одичал.

Глава 23: первый день в столице.

Если не считать утреннего инцидента, мой второй день прошёл спокойно. Поначалу смотрительница древа с настороженностью ко мне относилась, что не удивительно, ведь не каждый день в дом студента врываются королевские гвардейцы, а потом выводят оттуда принцев и принцесс, закутанных в плащи. Я не особо пытался как-то оправдаться, сказав лишь, что это было недоразумение, связанное с неприемлемым поведением королевских отпрысков. Смотрительница, госпожа Штраусс, высказала сомнение, но я смог её убедить несокрушимым аргументом — я остался и меня никто не тронул.

Аргумент подействовал, и госпожа Штраусс, всё ещё терзаемая сомнениями, получила от меня запрос на закупку материалов для кукол-уборщиков. При этом она пыталась продвинуть тему с наёмными горничными и прочей прислугой, но я заверил её, что лучше никому постороннему не соваться ко мне в дом ради его же блага. Кажется, госпожа Штраусс начала догадываться, что мы не поделили с королевичами.

Также госпожа Штраусс (на мою просьбу подсказать скромную уютную кафешку не для знати) порекомендовала мне заведение на самом краю «благородной части города», в которое сама иногда заглядывает. Заведение оказалось очень даже ничего, и я сумел за дополнительную плату договориться о полном пансионе, который за ещё одну дополнительную плату согласилась принимать всё та же госпожа Штраусс.

Далее я из скрытности понаблюдал за прибывающими студентами и студентками, и отметил про себя, что мне они в целом не нравятся. Куча свиты, разборки со своими смотрительницами древа и другими приезжающими из-за лучших «парковочных мест», желание получить домик получше, опять же. Первые ссоры на пустом месте среди благородных и первые дуэли. Кажется, дуэли в их безопасном проявлении были здесь обычным явлением, и мне это тоже не нравилось. Если уж драться, то драться всерьёз, как по мне, а иначе не стоит выпендриваться, лучше договариваться о тренировочных спаррингах. Впрочем, не мне судить местные порядки. Но я бы предпочёл не ввязываться в этот фарс.

На краю студенческого городка были самые маленькие, посаженные явно позже грат-дубы, и домики на них, что тоже не отличались габаритами, не совсем пустовали. Там я обнаружил нечто интересное — как оказалось, в Королевском Университете будут учиться не только фиоры. Трое оборотней, драконидка с большой свитой (которой выделили аж три дома), парочка екаев и группа из пяти големов всех мастей. Здесь я конфликтов не заметил, даже среди полудраконов и ёкаев, при том что они являются представителями противоположных стихий. И, что меня особо впечатлило, люди в весьма внушительном количестве (по сравнению с остальными не-феями), целых пятнадцать человек. Если остальные были коренными народами и, как я понял из разговоров, прибыли на обучение больше по политическим соображениям, то люди по всему Тетису в основном были ремесленниками. То есть ремесленники в этом мире могли конкурировать с виднейшими купцами и промышленниками.

На весь процесс наблюдения за прибывающими я потратил большую часть дня, остальное время я попросту гулял по городу, посмотрел вблизи на Духовную Иву и королевский дворец, забрался в охраняемый тронный зал и не забыл украсить днища обоих тронов пожеланиями дорого здравия королю и королеве. Я ж не подросток, чтоб пиписьки там рисовать. Потом вспомнил, что я всё-таки подросток, и нарисовал. Благо, рисовать я ещё в прошлой жизни научился.

Далее я выбрался подальше от центра и подыскал такого же подростка, как и я, только из местной шпаны. Ну как подыскал. Спросил в кафешке, есть ли здесь районы, в которые лучше не соваться, после чего, разумеется, сунулся. Там я немного пощеголял кошельком, поизображал, что заблудился, что весть такой из себя богатенький дурачок и, заметив хвост, сунулся в тёмный переулок. Раскидал по-быстрому, но без излишеств, всего лишь переломав ноги всем, кроме самого молодого. Его-то я и взял в качестве провожатого. Немного нервный паренёк отвёл меня к самому злачному из борделей, в котором я переговорил с управляющим.

Собственно, просил я его о:

— Девушка, стройная, с приятным лицом и красивой аккуратной грудью. — Очень уж мне запали в душу сиськи той принцесски, подростковые гормоны зашкаливают, с этим нужно что-то делать. — Готовая к работе на выезде и небольшому риску. И знающая условия. За дополнительную плату, конечно.

— Какого плана риск? — Деловито спросил управляющий, совсем не похожий на сутенёра.

— Там, где мы с ней будем заниматься сексом, я поставлю артефакт с отложенным заклинанием, мгновенно убивающим всё живое. — А ещё мне запало в душу то заклинание от меня-нежити, [цель всей жизни — смерть]. Умирать стоит красиво. — В случае моей смерти она тоже умрёт. Вместе со всеми окружающими. Вероятность этого не очень высока, я умею защищать свою территорию, так что это, скорее, предосторожность, чтобы она меня не убила в процессе.

— Есть кого опасаться?

— Пока нет, но я категорически не доверяю разумным. — Честно говоря, по возвращении из долины я даже дома спал с той системой сигнализаций. — Считайте, что это моя причуда.

— У нас найдутся желающие.

— Не сегодня. Я ещё не купил тот артефакт, времени не было. На неделе к вам загляну. Если останусь доволен, то стану постоянным клиентом.

— Глядя на вас, юный господин, я думаю, что станете. — Вдруг улыбнулся управляющий.

— Откуда такая уверенность?

— Профессиональное чутьё. К тому же к нам часто заходят люди со специфическими запросами, а Вы... я многих повидал, но от Вас у меня мороз по коже. А ещё тот, кто Вас привёл, из банды Одноглазого. Серьёзные ребята. Никогда бы не подумал, что увижу, как кто-то из них в ужасе драпает, как только получит деньги.

Серьёзные ребята? Блииин, надо было добить. Вдруг мстить начнут. А, ладно, маячок на пацана ещё успеваю кинуть, завтра добью. Если не появится идеи получше.

Под конец я встретился с сёстрами, которые обустроились в своих новых жилищах. Линетта была всем довольна и даже попыталась меня обнять, что тут же было пресечено щелчком по носу. Моргана же выглядела настороженной и немного нервной. Её терзали сомнения по поводу того, получится ли прижиться в этом обществе, на что я посоветовал связаться с Артуром и стать законным представителем семьи Дрияр в целом и отдела товаров с моим участием в частности. Мы совместно составили письмо дяде Макару, в котором я настоятельно рекомендовал ему заиметь через Моргану представительство в столице и пообещал, что в случае успеха на каникулах помогу с разработкой новых артефактов, которые могут заинтересовать как воинов, так и азартных игроков. Мне всё равно уровень не позволял делать хоть сколько-нибудь приемлемые комбинации с заклинаниями [критической удачи] и [критической неудачи], слишком высокий у этих заклинаний уровень. Так почему бы не сделать из этого ещё один источник дохода? Тем более что и самому пора обзаводиться артефактными наборами на каждый проведённый с боем день. И не только с боем. Тот же холодильник я у дяди Макара уже заказал, осталось дождаться, пока привезут. А было бы представительство в столице, ждать бы не пришлось. Сплошные потенциальные плюсы, и главный из них — Моргана приободрилась, ведь теперь у неё были весомые аргументы в свою пользу пусть не перед знатью, но перед купцами.

За сим я пошёл готовиться к завтрашнему поступлению, не забыв предупредить Моргану, что где-то поблизости бродит глава дисциплинарного комитета, которая любит врываться без спроса в чужие дома, и считает это нормальным. То есть спать пошёл. Но, помимо стандартного набора сигнализаций, я добавил в этот дом кое-что важное — заменил замок на двери. Практика показала, что уже имеющийся замок бесполезен.

***

Король-муж Тома, первый правитель Королевства Фиоров, был в своём кабинете вместе четырьмя старшими детьми. Они обсуждали события минувшего дня. Если точнее, то его начала.

— Не так я рассчитывал получить отчёт о боевом потенциале нового избранного. — Проговорил король, разминая виски. — Совсем не так.

— Простите, отец. Мы... Нет, я не придала должного значения предупреждениям эльфийского посла. — Виновато склонила голову Игрейна.

Король поспешил приободрить дочь:

— Не стоит, ты ни в чём не виновата. Лично я считаю виноватым Перэдиля с его дурацким эльфийским испытанием.

— Но ведь мы все проходили его. — Удивился Нантрес.

— Но ведь мы все не избранные Лесом. — В тон ему ответил король. — И наши аналитики в один голос говорят, что с этим избранным что-то не так. Возможно, испытание его сломало. Но не это сейчас важно. Скажите прямо, как вы себя чувствуете.

— Это было ужасно. Гарет — жуткий. — Сказала Лионора.

— Унижение. — Немного подумав, ответил Лот. — Нас втоптал в грязь один-единственный фиор. За считанные мгновенья, словно мы и не цесаревичи вовсе.

— Да, это было постыдно и жутко. — Поддержал родственников Нантрес. — А ещё — беспомощность. Мерзкое чувство.

Король внимательно посмотрел на старшую Игрейну:

— А ты что скажешь? Тебе ведь досталось больше всего унижения.

Та ещё немного подумала, после чего ответила:

— Действительно. Никогда ещё я не испытывала такое унижение. Унижение своих сил и своего достоинства. И страх, что я тогда испытала. Он ведь не шутил, и желай он нашей смерти, мы были бы мертвы несмотря на лучшую артефактную защиту. Но и про то, что он сбежит в случае чего, он тоже не шутил. Он говорил искренне, и я это почувствовала. Отец, вы же понимаете, я из тех, кто чувствует ложь, и меня не обмануть.

— Конечно, Игрейна. — Король задумался. — Вы все понимаете, что мы почти лишились избранного Лесом. Но и ваши чувства я игнорировать не могу. Решение остаётся за вами, дети мои.

Игрейна оглянулась на остальных и, увидев в их глазах решимость, ответила за всех:

— Мы понимаем, как это важно для Королевства, отец. Это ведь и наше Королевство тоже.

— Отрадно слышать. — Мягко улыбнулся король Тома. — И ещё кое-что. Сила избранного, его боевые навыки. Я всё больше уверен, что вы, пока что только вы четверо, сможете многому научиться у Гарета Пьетри.

Вдруг разговор прервали. В кабинет вошла глава королевской гвардии со словами:

— Мой король! — Эрекшигаль упала на одно колено и выпалила. — Вторжение в тронный зал. Злоумышленники посмели опорочить священное место.

— Что?! Как такое возможно? — Искренне удивился король. — Тронный зал охраняется почти также, как сокровищница! И что значит «опорочили»?

— Посмотрите, мой король. — Эрекшигаль овеществила момент из памяти, и показала, что было нарисовано под королевскими тронами. — Во время уборки перед завтрашней церемонией поступления прислуга обнаружила под вашими с королевой тронами ЭТО.

На рисунках были искусно нарисованные фиор и фиорка с гипертрофированными половыми органами и надписи «да здравствует король!» и «да здравствует королева!».

— Кто посмел?!! — Вскричал король в гневе. — Оппозиция?! Сепаратисты? Культ? — Он немного успокоился и начал рассуждать: «Кто посмел? Или кто смог? Вот в чём вопрос.»

Король, его дети и глава гвардии ещё долго обсуждали варианты того, кому и зачем могло это понадобиться. У каждого в какой-то момент возникли мысли о Гарете, но каждый отмёл её как бредовую.

Глава 24: плохое настроение.

Очистить троны от вандалистских художеств к утру так и не вышло, они были созданы чистой силой и впечатались так глубоко, что простое удаление потребовало бы слишком долгую процедуру, которую к началу церемонии закончить возможности не было. Всё оказалось бы куда проще, если бы у кого-либо во дворце нашёлся уровень духовной силы, сопоставимый с таковым у Гарета, вот только сам Гарет уже преодолел предел, доступный как фиорам, так и другим химерам. Из-за этого тайная канцелярия пришла к выводу, что вандалами (а они были уверены, что в одиночку преодолеть барьеры тронного зала было невозможно) был использован какой-либо дорогостоящий артефакт, повышающий предел сил. В итоге оскорбительные рисунки попросту заклеили, оставив удаление на не приёмный день.

Король, взбудораженный произошедшим, к утру был не только не выспавшимся, но и в крайне дурном настроении. Впрочем, об этом знали лишь его приближённые. Перед остальными же он держал маску величественного хладнокровия, и никто из посторонних ни о чём не догадывался.

Как итог, церемония, на которой первокурсники к неудовольствию Гарета выстроились перед королём и чинно стояли, пока король Тома восемнадцатый произносил торжественные речи, прошла в штатном режиме. Остальные тоже стояли, но не на столь видном месте. Конечно, на первый курс набралось более полусотни студентов, и тем не менее Гарета искренне раздражало находиться на самом видном месте, даже в числе полусотни прочих. Особенно с учётом того, что он просто стоял. В тронном зале помимо студентов было множество балконов, с которых «на него» пялился «цвет нации», и самое ужасное для Гарета во всём действии была необходимость после раздражающих речей короля под аплодисменты первых зрителей выйти из дворца и прошествовать под взглядами уже других зрителей, тех, что поджидали на улице, до самого Королевского Университета. Хоть путь и не был долог, но всё же Гарет, находящийся почти в начале колонны, едва ли не ощущал на себе взгляды многотысячной толпы. К концу шествия его настроение стало хуже некуда.

***

Нас завели в какую-то аудиторию по типу амфитеатра. Вроде как скоро начнётся какая-то вводная процедура, при которой мы должны будем заполнить зачарованные пергаменты, и это определит дальнейший путь обучения. А потом на праздник, который, к моему счастью, можно пропустить.

Сейчас же мы ждали. Я, мои сёстры, та младшая из принцессок, с которой я вчера пересёкся, и ещё примерно с полсотни самодовольных придурков, которые возомнили о себе невесть что. Большая часть, как и ожидалось, была девушками. Всё-таки соотношение мужчин и женщин сказывается. Четыре к одному в пользу женщин. И теперь я наблюдал, как девушки по большей части кучковались вокруг парней и о чём-то без умолку болтали. Гомон стоял такой, что хотелось использовать [цель всей жизни — смерть]. Пожалуй, даже не из-за шума, а по той простой причине, что на меня с Морганой и Линеттой постоянно поглядывали.

— Гарет, ты как? — С тревогой, кажется, тихонько спросила Моргана.

— Нормально. — Ответил я, хоть это было и не правдой.

— Я знаю, что тебе всё это не нравится. — Продолжала единственная сестра, которая мне нравилась. — Потерпи, совсем немного осталось. И, пожалуйста, не делай глупостей.

— Когда это я делал глупости? — Буркнул я себе под нос, но так, чтобы Моргана услышала.

Линетта от нашего разговора забеспокоилась:

— А Гарет может сделать какую-то глупость?

— О, ты даже не представляешь, насколько может и насколько глупость. — Улыбнулась Моргана.

Я возмущённо повысил голос:

— Да говорю же, нормально всё! Сижу мирно, никого не трогаю...

В это время ближайшая к нам группа бесящих первокурсников (одна из тех, в которой девушки собрались вокруг парня), видимо, что-то для себя решившая, собрала свои пергаменты да какие-то бумаги с книгами и подсела к нам поближе.

— Любопытно. — Высокомерно начал парень. — За какие-такие заслуги аж трое детей какого-то нищего провинциального барончика получили места в Королевском Университете?

Я собрался было ответить, но почувствовал, как Моргана легонько сжала мою руку, и отвернулся.

Сама же Моргана максимально спокойно ответила:

— Здравствуйте, благородные лорд и леди. Для нас и самих приглашение на обучение стало неожиданностью. Видимо, кто-то оценил способности моего брата по достоинству.

— Этого, что ли? — Заговорила одна из девушек. — Какие могут быть способности у этого деревенщины?

— Полагаю, внушительные, раз мы все здесь. Все трое. — Продолжала Моргана, и я почувствовал, как её рука сжалась сильнее.

— Внушительные, как же. — Не унималась девушка. — А ты не врёшь? Как по мне, то вы выскребли последние деньги из своей казны, чтобы попасть сюда, словно вшивые купцы. Иначе с чего бы пригласили вас троих, а не его одного.

— Смею не согласиться. — Зачем-то продолжала разговаривать с ними Моргана. — Мой брат...

— А у самого твоего брата голоса нет? Или ты всегда говоришь за него? — Вновь обратил на себя внимание парень.

Я, в принципе, не против был поговорить. Уже хотя бы затем, чтобы они заткнулись и отвязались. И я поговорил:

— Не понял, вам чего надо? — Обернулся я на этих убогоньких. — Если по роже давно не получали, так и скажите. За определённую плату — пожалуйста.

Моргана хорошо меня знала, и поняла, что со мной сейчас всё далеко не «нормально». Она встала, чуть ли не силком подняла плохо со мной знакомую и потому ничего не понимающую Линетту, да к тому же успела шепнуть ей: «А вот и глупости начались».

Я не мог не заметить, как остальные, все, кто находился в аудитории, смотрят на нас с каким-то мерзким любопытством, ещё сильнее выводящим из себя. Некоторые выглядели как насмехающиеся, и меня бы это, в целом, устраивало, если под ухом не жужжал тот парень со своими бабами.

— Вот же придурок. — Ухмылялся он от уха до уха. — С такой придурью неудивительно, что твои же тебя кинули. Какая плата, о чём ты бормочешь, деревенщина?

— Что непонятного? — Вскинул брови я. — Хочешь, чтобы я преподал тебе урок? Ну так плати. Либо деньгами, либо кровью. Бесплатно для таких выблядков, как вы, не работаю. Так что, будете бабло отстёгивать или кишками на дуэли расплатитесь?

До кобеля и его сук, казалось, доходило с запозданием. Как и для всех остальных. Я говорил достаточно громко, и после моих слов аудитория погрузилась в тишину.

Я, недолго думая, подлил масло в огонь:

— Поясняю для тугодумов. Если вы, уродцы, боитесь в нормальную дуэль, то будете платить за цирк, который вы за дуэль принимаете, причём по очень дерьмовому тарифу.

Уродец мужского пола задыхался от злости и попытался даже кинуться на меня вопреки правилам этого заведения. Его самки успели его задержать. В это время мелкая принцесска тоже подошла к нам, и это заставило компашку уродцев заткнуться.

Во вновь воцарившейся тишине принцесска властно произнесла:

— Гарет, твоё поведение неприемлемо! И ещё — хоть ты и оскорбил особ, что куда благороднее тебя, но этого недостаточно, чтобы кто-то, в данном случае я, признала право на настоящую дуэль.

— То есть проблема только в глубине оскорбления? — С улыбкой спросил я у принцесски.

— Да, но... Что ты делаешь?!!

Собственно, мне было достаточно этого её «да». Я вскочил на стол и, возвышаясь над всеми, приспустил штаны. И — нет, я не обоссал этих выблядков, я аккуратно помочился на их пергаменты и бумаги.

Застёгивая штаны, я вежливо поинтересовался у принцесски:

— Ваше величество, теперь оскорбление достаточно для нормальной дуэли? Или мне продолжать?

И, глядя на впавшую в ступор принцесску, я понял — как же хорошо! Спокойствие и умиротворение. Да уж, не такие-то они и плохие, эти ребята. Подумаешь, поприставали немного. У них ведь так принято. Что поделать? Да и не уроды они совсем. Вполне симпатичные подростки, уж точно посимпатичнее меня. Парочка девчуль мне даже нравится. Внешне. Такие, из разряда приятно на них смотреть, пока они на расстоянии. В общем, моё настроение из позиции «отвратительно» перекочевало в «ничего так». Так что на дуэлях (или дуэли, если здесь можно сражаться со всеми разом) я не буду их убивать или сильно калечить. Так, сломаю несколько костей и отпущу. Я же не псих какой-то.

Глава 25: принцессы такие принцессы…

Мне сообщили, что я псих. И что я невменяемый. И что я всё испортил. Удивительно, как сегодня Линетта общительна. Но всё это было на пути из одной аудитории в другую. Одна принцесска повела меня к другой принцесске, и мои сёстры зачем-то последовали за нами.

После выманивания старшей принцесски из аудитории состоялся странный на мой взгляд разговор. Лионора сухо (но при этом с трудом удерживая эмоции) пересказала события. Буквально слово в слово всё повторила, я аж восхитился её памяти.

Игрейна тяжело смотрела на меня, но я сегодня уже пережил плохое настроение, второй раз не хотелось.

— Я не считаю себя виноватым, Ваше величество. — И оправдываться я точно не собирался.

— Дело не в том, виноват ты или нет. — Тяжело вздохнула она. — Хотя, как по мне, эта выходка... Это очень, очень плохая шутка.

— Так я и не шутил. Нужно было серьёзное оскорбление — они получили серьёзное оскорбление.

Игрейне явно тяжело было совладать с собой, она изо всех сил старалась держать себя в руках:

— Хорошо. Пусть так. Скажи, Гарет, ты вообще понимаешь, зачем и почему в Королевском Университете поощряются дуэли?

— Да как-то наплевать.

— Тебе не должно быть наплевать! — У Игрейны явно сдавали нервы, но она всё равно держалась молодцом. — Дуэли, безопасные дуэли, это часть традиции. Традиции, которая нужна, чтобы благородные могли решить разногласия, лучше определить статус и потенциал друг друга, определиться с будущими супругами, в конце концов.

Я аж отпрянул:

— Так, величество, стоп! Какими ещё супругами?!

Обе принцессы посмотрели на меня, как на идиота. Моргана тихонько рассмеялась. Линетта же поспешила объясниться:

— Гарет многое не знает, Ваше величество. Он ведь пропустил то время, когда следовало учиться традициям и этикету.

— И то верно. — Согласилась Игрейна. — Моргана, Линетта. Вам следует заняться обучением Гарета, чтобы он стал достойным дворянином. Сегодняшнюю выходку я постараюсь замять, но...

— Зачем заминать? — Тут же возмутился я. — Чем плох мой план? Изобью их слегка, подумаешь. Ничего серьёзного с ними не случится, обещаю.

Игрейна строго посмотрела на меня:

— Гарет, твоя самоуверенность чрезмерна. А что, если не ты, а они тебя изобьют? И изобьют не слегка. Ты перешёл дорогу семьям герцога и двух маркграфов. В честной дуэли тебе придётся столкнуться не только с ними, но и их лучшими семейными техниками и артефактами. И щадить тебя после твоей выходки они не будут.

И точно, я иногда забываю, что некоторые заклинания доступны не всем. Надо бы пояснить:

— Ваше величество, я проверил тех детишек. Сила средненькая, основные духовные формулы предсказуемые, остаточные следы артефактов так вообще уважения не внушают, их обойти проще некуда. Я вообще-то всегда изучаю жертвы заранее. Меня больше волнует, что там про супругов.

— Подожди-подожди! — Глаза Игрейны расширились (да и остальные, кроме Морганы, выглядели удивлёнными). — То есть ты можешь запросто узнать боевой потенциал противника? Ты хоть понимаешь, насколько это важно?!

— С женитьбой что? — Не успокаивался я.

— Ах, да. Женитьба. — Смутилась Игрейна. Мне показалось, или она начала смотреть на меня иначе? — Безопасные дуэли. На них, между прочим, принято присматриваться к потенциальным женихам и невестам. Особенно к невестам. Ты ведь понимаешь, что знать — это прежде всего лидеры, которые не только правят простолюдинами, но и ведут войска в бой?

— Допустим.

— Жён ты будешь выбирать не только по их внешности и положению в обществе, важно также смотреть на их силу. И тебя выбирать будут точно также. Сейчас для всех ты обычный сын барона, но стоит тебе хорошо проявить себя в дуэлях, как в тебе заинтересуются. Твои шансы на хороших жён резко возрастут.

— Бред! — Начал было возмущаться я, но затем подумал, что это их дело, не моё. — В любом случае меня это не касается. В моём проекте жён — ноль штук.

— Как ноль? — Встрепенулась Лионора. — Ты что, из этих? Неужели ты предпочитаешь...

— Мальчиков, да! — Тут же подхватил я, быстро смекнув, что это выход. Гомосексуализм у фей дико порицается, что было бы на руку мне при наличии соответствующих слухов.

Игрейна строго посмотрела на меня:

— Ты впервые солгал за время нашего знакомства, Гарет.

— А Ваше высочество, значит, из правдовидцев? — Спросил я и, увидев её кивок, немного расстроился. — То есть нужный слух мне пустить не дадут?

— Нет, — Подтвердила Игрейна. — и я упорно не понимаю, зачем тебе это. Как и всё остальное. Послушай, Гарет. Мы — члены королевской семьи, и, будь кто другой на твоём месте, у него за все твои выходки появилась бы куча проблем. Ты должен понимать, что будешь тренировать будущих претендентов на корону, и это несёт в себе не только привилегии, но и определённую ответственность. Порочить честь королевской семьи для тебя и твоего рода неприемлемо. Особенно если ты хочешь блага себе и своему роду.

— Что, даже если очень хочется? — Притворно удивился я. — Но как же самое интересное?

Вдруг я почувствовал, что запах Морганы стал ближе. Если бы это была не она, то я бы с удовольствием вмазал желающему подкрасться со спины. Однако к Моргане я относился настолько хорошо, что подкрадываться со спины было ей позволительно.

Моя любимая сестра прижалась ко мне и обняла, отчего я малость подобрел. Она сказала мне:

— Пожалуйста, ради меня...

— Если только ради тебя... — Вздохнул я и внимательно посмотрел на Игрейну. — При всём уважении к королевской семье...

— И снова ложь.

— А, ну да. Без малейшего уважения заверяю, что ничего не обещаю, но постараюсь сдерживаться и держать себя в рамках приличий в пределах Университета. До тех пор, пока за мной наблюдают. Так сойдёт?

— Лучше, чем ничего. — Нехотя признала Игрейна. — Что до инцидента в аудитории...

Тут уже Лионора проявила инициативу:

— Игрейна, как насчёт наказания?

— А как же дуэль?!! — Возмутился было я.

Игрейна же спокойно ответила:

— Конечно, дуэли быть. Но Лионора права. Будет замечательно, если все будут знать, что вне зависимости от результатов дуэли ты понесёшь наказание.

— Сойдёт. — Тут же согласился я.

— И ты даже не спросишь, в чём будет заключаться наказание? — Удивилась Игрейна.

— Ой, ну что вы можете придумать? — Весело отмахнулся я. — Максимум пытки, верно?

Принцесски смутились. Игрейна решила промолчать, а вот Лионора, отчего-то слегка покраснев, сказала:

— Вообще-то я думала о чём-то унизительном, вроде прислуживания в Университетской столовой во время обеда.

На этом моменте я рассмеялся. И смеялся от души, да так, что слёзы из глаз брызнули. Кое-как отдышавшись, я посмотрел на двух принцессок как на дурочек и произнёс, еле сдерживая вновь подступающий смех:

— Принцессы такие принцессы... Девочки, вы вообще понимаете значение слова «унижение»?

***

Гарет, две его сестры и две принцессы вернулись в аудиторию к первокурсникам. При этом Лионора и Линетта всё ещё краснели после того, как Гарет устроил им лекцию по настоящим унижениям. Моргана выглядела весёлой и чем-то довольной. Игрейна же вместе с Гаретом вернулись к «исходной» группе первокурсников, которым уже выдали новые пергаменты.

Гарет низко поклонился тем, кого до этого оскорбил и произнёс:

— Прошу прощения за моё недостойное поведение. Мне крайне неприятно, я бы даже сказал, мерзко участвовать в безопасных дуэлях, но её величество Игрейна убедить меня... Смогла убедить меня, да. Так что выбор вида дуэли остаётся за каждым из вас, лорд, леди. Кроме того, её величество Игрейна выбрала мне наказание, которое я буду отбывать вне зависимости от исхода дуэли, и я покорно его приму.

— Ваше величество, что же за наказание Вы выбрали для этого недостойного дворянина? — Заинтересовался оскорблённый юноша.

— Не переживайте, милорд Секвин, — Ответила Игрейна. — милорд Гарет будет отбывать наказание в подземелье. Надеюсь, этого будет достаточно для удовлетворения Ваших претензий.

— Более чем... — Только и смог сказать юноша, удивившийся тяжести наказания.

Все вокруг зашептались, не менее удивлённые и ошарашенные новостью. Гарет же, заклинанием поймав момент, когда все отвлеклись, незаметно повесил на Варрода Секвина особый маркер, который вскоре поможет ему совершить маленькую месть. Не за наказание, которое он не считал чем-то экстраординарным, а за всю ситуацию в целом. Некоторые с удивлением заметили, что на лице Гарета на мгновение промелькнула довольная улыбка.

Глава 26: страх вневременья.

Дожидаясь ректора, я думал о том, какой же сегодня хороший день. Конечно, вся сегодняшняя толпа настроение мне подпортила, но полученное с лихвой окупало минувшие страдания. Во-первых, я более-менее определил границы дозволенного. Даже я понимаю, что моё поведение в приличном обществе иначе как наглостью не назовёшь, а тут целые принцессы из кожи вон лезут, чтобы и самим в грязь лицом не ударить, и меня по возможности прикрывать. И это несмотря на вчерашний инцидент. Вывод — я до неизвестной степени могу издеваться над королевскими отпрысками, и относительным ограничителем будут, скорее, их собственные нервы. Приятно. Во-вторых, наказание. Ха, знал бы я раньше, что под столицей расположено огромное малоисследованное подземелье, полное всякой магической дряни в виде уникальных монстров... Теперь же в форме официального наказания у меня появился доступ в это подземелье. Официально я буду помогать лучшим авантюристам в их авантюристских делах, но по факту могу делать там всё, что захочу, лишь бы отбывал прописанные мне наказательные часы. А отбывать я буду, ещё как буду. Ну и третья приятность — знание того, что моя якобы избранность на данный момент является государственной тайной. Светиться у меня желания примерно ноль, и королевская семья в этом поможет. Хотя я за себя не ручаюсь, иногда я делаю вещи (что в той жизни, что в этой), которые обращают на себя внимание, само так получается.

Хотелось бы отметить и «в-четвёртых», так как дуэлям всё-таки быть, и желание навалять приставучим выпендрёжникам никуда не пропало, но то будут безопасные дуэли, так что предмет для радости отпадает. На таких дуэлях ведь даже боли толком не чувствуешь, как я понял. Ну и что за месть, скажите мне на милость? Впрочем, это проблема решаемая, и как минимум парнем я займусь. Чуть позже. А пока — распределение.

Вопреки моим ожиданиям, никаких факультетов здесь не было. Было лишь распределение по способностям. А именно пергаменты. Без понятия, как они так зачарованы, но всё оказалось предельно просто и в то же время сложно. Вошедший в аудиторию ректор после приветственных слов произнёс какую-то странную молитву, и на моём пергаменте, как и на всех остальных, сами собой появились множество наименований учебных дисциплин.

— Вы видите на пергаментах свои предрасположенности. — Вещал ректор, голосом перекрывая вздохи и перешёптывания, часть из которых были довольными, а часть, наоборот, разочарованными. — Именно в этих предметах вы сможете достичь успеха, если, конечно, постараетесь. А теперь выберите те из них, которые вас интересуют, после чего положите пергаменты мне на стол. Не бойтесь выбрать слишком много, в течение первого учебного года каждый из вас сможет отказаться от того, что посчитает для себя излишним. Университет же в это время скорректирует ваши индивидуальные программы обучения.

Замечательная, конечно, рекомендация, но... Мой список оказался сильно отличающимся от такового у моих сестёр, и это меня смущало. Я даже [трёхмерным зрением] по пергаментам остальных здесь собравшихся прошёлся. Удобное заклинание, позволяющее, словно в какой-то игре, «отдалять камеру», вот только сейчас от него пользы оказалось всего ничего. Только и понял, что я опять какой-то отщепенец. У всех, значит, политические дисциплины есть, экономические, исторические и тому подобное, а у меня только боевые и медицинские. Причём боевые дисциплины не были офицерскими, а «разведывательно-диверсионная деятельность» так вообще была только у меня одного.

Ректор, который прохаживался между рядами, вдруг подошёл ко мне.

— У Вас затруднения, молодой человек? — Спросил он, и мне стало как-то не по себе.

— Можно и так сказать. — Признал я и протянул ему пергамент. — Посмотрите, пожалуйста. Это... Не странно?

Ректор нахмурился, вглядываясь в мой перечень будущих предметов. Он провёл какие-то магические манипуляции, мой пергамент засветился. Теперь ректор выглядел крайне озадачены.

— Гарет Пьетри, верно? — Зачем-то спросил, он и, не дожидаясь ответа, толи попытался объяснить, толи забормотал себе под нос. — Видите ли, эти пергаменты сделаны из коры Духовной Ивы, и именно она определяет Ваши возможности, заглядывая к Вам в душу. Я только что спросил, в чём дело, и ответ был...

Ректор замер на полуслове, и я вдруг понял, что внимание окружающих опять сосредоточилось на мне.

— Так что же? Что-то не так? ­— Не мог не поинтересоваться я.

— Духовная Ива убрала из Вашего списка все... Как бы это сказать... Социальные дисциплины. Не представляю, почему.

На этих словах я расслабился:

— А, ну тогда всё понятно. Логично, в принципе. — Сказал я и забрал пергамент. Раз такое дело, отмечу всё и потом разберусь. Социальная тема в принципе не моё, да и не особо хотелось.

Ректор как-то странно на меня посмотрел, но ничего больше не сказал. Ближайшие ко мне студенты тоже посмотрели странно. Ну и ладно, мне не привыкать.

Когда с пергаментами было покончено, все засобирались на празднование открытия учебного года. Изначально я планировал пропустить это мероприятие, но мне на глаза вовремя попалась метка, которую я повесил на приставучего выпендрёжника. Кто я такой, чтобы отказывать себе в удовольствии совершить какую-нибудь пакость?

***

Бал, посвящённый началу учебного года в Королевском Университете, был в самом разгаре. Блистательное мероприятие, как и все, устраиваемые лично королевой. Для юного герцога Секвина, первого наследника крупнейшего осколка мира, принадлежащего Королевству Фиоров, это был дебют в высшем обществе, и он им наслаждался. Этот юноша вызывал немалый интерес у окружающих, большей частью из-за своего происхождения, и здесь, в Университете, он собирался реализовать свой статус по максимуму. Об утреннем инциденте с каким-то ничтожным сынком провинциального барона он уже и не вспоминал, тем более что он уже отдал приказ слугам договориться с авантюристами, работающими в столичном подземелье. Сперва Варрод Секвин как следует унизит его на завтрашней дуэли, а после заносчивого выскочку-деревенщину оставят одного в лабиринте подземелья, где он и сгинет.

Варрод, конечно, не думал о заносчивом деревенщине, не думал до тех пор, пока во время одного из танцев не встретился с ним взглядом. Взглядом, полным... веселья.

Мир замер, застыл в одном мгновении, и Варрод с ужасом понял, что застыло буквально всё. Он не мог пошевелиться, не мог отвести взгляд или хотя бы моргнуть. Он не ощущал ничего, совершенно ничего. Ни звуков, ни запахов, ни даже прикосновения девушки, что кружила с ним в танце. Только картинка, взгляд того барончика и всё, что его окружает.

Варрод судорожно думал о том, что же произошло, и пытался как-то выпутаться из, без сомнения, ловушки. Но и его духовные силы никак не отзывались, что пугало Варрода сильнее всего. Минута тянулась за минутой, время, сперва быстротечное, ощущалось текущим всё медленнее.

Юный герцог не смог бы сказать, сколько томительное, растянувшееся во времени мгновение, как вдруг у него возникло странное ощущение. Ощущение текста, всплывшего в мыслях.

Гарет Пьетри: «Привет, клоун. Как тебе? Как ощущения?»

Если бы сейчас сердце Варрода билось, то билось бы оно как бешеное. Он ощутил, что сейчас может точно также ответить, и поспешил это сделать.

Варрод Секвин: «Кто ты?!! Что происходит?!!» — В своих мыслях он едва ли не кричал, и это отразилось в сообщении.

Гарет Пьетри: «Как что? Ты попался, только и всего. Касательно того, кто я... Ты же меня видишь. Или уже забыл меня. Мне как бы всё равно, но от этого сейчас зависит твоя будущая жизнь. Ты ведь в курсе, что безумие духовными формулами не лечится?»

Варрод Секвин: «Что значит „безумие“?!!»

Гарет Пьетри: «То и значит. Видишь ли, клоун, сейчас только я решаю, сколько продлится то, во что ты попался. И мне немного даже интересно, сколько времени понадобится твоему разуму, чтобы потерять себя. День? Неделя? Или... Что же станет с твоим разумом через, скажем, месяц подобного заточения?»

Варрод молчал, и его пленитель продолжил.

Гарет Пьетри: «На твоё счастье, мне это не сильно интересно. Куда интереснее мне, скажем так, выгода».

Варрод Секвин: «Ты!!! Ты хоть понимаешь, с кем связался?!! Одно моё слово, и тебя сгноят вместе со всей твоей жалкой семейкой! Отпусти меня и моли о пощаде, и тогда, возможно, я смилуюсь и ограничусь тем, что ты будешь с позором выставлен из столицы».

Никакого ответа не последовало.

Варрод Секвин: «Что молчишь, трус?»

Варрод Секвин: «Эй, ты, жалкий плебей, немедленно освободи меня и падай на колени!»

Варрод Секвин: «Ты куда пропал?»

Варрод Секвин: «Вернись и освободи меня, немедленно!»

Варрод Секвин: «Я доберусь тебя, клянусь!»

Варрод Секвин: «Ты меня слышишь, ничтожество?»

Варрод Секвин: «Да где же ты?!!»

Варрод Секвин: «Знаешь, плебей, я готов тебя выслушать. У тебя есть все шансы легко отделаться. Просто извинись и выпусти меня, и мы забудем об этом инциденте».

Варрод Секвин: «Хорошо, скажи, что ты хочешь, и я это обдумаю».

Варрод Секвин: «Ты же слышишь меня? Пожалуйста, ответь хоть что-нибудь».

Варрод Секвин: «Просто скажи, чего ты желаешь».

Варрод Секвин: «Ответь, пожалуйста».

Варрод Секвин: «Ну не молчи же!!!»

Минуты тянулись неимоверно медленно, и, когда юный герцог совсем уже отчаялся и в ужасе представлял, как на неопределённый срок останется узником собственного разума, его собеседник вновь объявился.

Гарет Пьетри: «Привет! Это снова я. Как настроение?»

Варрод Секвин: «ТЫ!!! Будь ты проклят!!!»

Гарет Пьетри: «О, вижу, ты бодрячком. Ну тогда я пошёл».

Варрод Секвин: «ПОДОЖДИ!!!»

Варрод Секвин: Да скажи же ты, чего хочешь! Я всё сделаю«.

Гарет Пьетри: «Чего хочу? Без понятия, если честно. Ничего, вроде».

Варрод Секвин: «Тогда ради чего всё это? Чтобы унизить меня?»

Гарет Пьетри: «О, нет-нет-нет! Унижать тебя я буду завтра во время этой жалкой пародии на дуэль. А вот после дуэли — там да, там тебе придётся придумать, чем бы меня таким отблагодарить за полученный урок».

Варрод Секвин: «В каком смысле отблагодарить?»

Гарет Пьетри: «В самом что ни есть, прямом. После того, как я размажу тебя на дуэли, ты поблагодаришь меня за это и что-нибудь подаришь. Что-нибудь ценное. И учти, если мне не понравится твой подарок, то ты, весь такой побитый и униженный, опять окажешься в этом замечательном вневременьи. С той лишь разницей, что меня с тобой уже не будет. А там... Кто знает, сколько тебе придётся провести времени вот так, глядя на меня».

Время вновь пошло своим чередом. Бал продолжился с того самого места, на котором остановился для Варрода. Вот только сам Варрод продолжить как ни в чём не бывало не мог, он запнулся и упал, увлекая за собой свою партнёршу по танцу. В возникшем переполохе только Варрод и заметил, что его собеседник из замершего мира попросту исчез.

Разумеется, Варрод не собирался спускать какому-то жалкому сыну барона его выходку. И то, что при одной мысли о произошедшем по его спине бегут мурашки, совершенно неприемлемо.

Глава 27: очередное вторжение.

Я вернулся в комнату в приподнятом настроении. Если я не ошибаюсь (а моя интуиция твердит, что не ошибаюсь), сегодня ночью меня ждёт приключение. Мурлыча под нос любимые мелодии из прошлой жизни, я обустраивал своё новое жилище. Замечательный домик мне выделили, как оказалось. Очень отзывчивые стены, как и пол, и потолок. Подозреваю, что наши студенческие домики сделали такими, чтобы их можно было магией без проблем отремонтировать под свой вкус. Ну я и отремонтировал. Что поделать, раз ремонт в моём вкусе – это сделать дом в виде отличнейшей ловушки, которую я не постеснялся бы использовать при охоте на сильнейших монстров в горах, окружавших мою долину.

Приподнятости моему настроению придавало и то, насколько удачным оказался мой блеф. Мог ли я запереть этого Варрода в одном мгновении хотя бы на день? Нет, максимум минут двадцать. Отличное заклинание, чтобы подумать над особенной ситуацией, в которой оказался. Действительно особенной, потому что применять его можно в лучшем случае раз в день, а уровень выше семисотого, необходимость освоить магию отрицания и умопомрачительные затраты духовной энергии делают его мягко говоря нереальным к использованию. И, разумеется, Варрод ни о чём таком знать не может. Представляю, как он сейчас боится меня. Он точно не выдержит и попытается отыграться ночью, на его роже это прям написано было.

Самое хорошее в моей ситуации даже не то, что, как я предполагаю, тот парнишка, Варрод, не выдержит и попытается отыграться, за что, разумеется, жестоко поплатится, а то, что я понял насчёт королевской семьи и их предустановок насчёт меня. И я очень хочу на это посмотреть. Уверен, это будет весело.

***

Игрейну подняли среди ночи. Сперва она даже не поняла, что именно происходит, ведь в обычной ситуации вряд ли кто-то додумался бы будить принцессу, уставшую после бала и, по правде, выпившую лишнего, однако ситуация была из ряда вон.

Принцесса Игрейна всего день назад выдала распоряжение смотрительнице, госпоже Штраусс, чтобы та докладывала о любых внештатных ситуациях, связанных с Гаретом. Также она попросила об этом и других – службу безопасности Университета, преподавателей и, конечно, его сестёр. И теперь к Игрейне ломилась добрая половина тех, кого она просила предупредить её, если что-то случится с Гаретом. К добру или к худу, но Игрейна поселилась рядом.

- Ваше величество, там крики! – Торопилась сообщить госпожа Штраусс. – В доме барона Пьетри крики! Кто-то просит о помощи!

- Туда невозможно пробиться, Ваше величество. – Отчитывался представитель службы безопасности. – Ясно читаются сигнатуры нескольких фиоров, все, кроме одного, буквально фонтанируют духовной энергией.

- Ваше величество! – В панике тараторила Моргана. – Гарет иногда брал меня на охоту на монстров, и там была стая кхамулов, и Гарет хотел научить меня…

- Моргана! – Прикрикнула Игрейна. – Успокойся и скажи, что происходит.

- Это ловушка на основе его собственной крови, она заставляет добычу гнить заживо. И сегодня он охотится… на фей.

- Кровавые формулы? – Поразилась Игрейна и начала искать что-то в шкафу. – Сила крови настолько же легендарна, насколько и опасна. Раньше я думала, что подобное доступно лишь некоторым особо опасным монстрам. И так просто с этим не справиться. Да где же оно?

Наконец Игрейна нашла, что искала. Простенький деревянный перстень, она надела его со словами:

- Придётся потратить, как жаль. Но ничего не поделаешь. Идёмте.

Собравшиеся поспешили к дому Гарета. Крики боли были достаточно отчётливо слышны, и никто не понимал, что происходит. Игрейна поспешила убедиться, что в дом попасть так просто не получится. Сильнейшая формула, доступная Игрейне, попросту растворилась в едва заметной буроватой сетке, покрывающей весь дом.

- Все отойдите! – Скомандовала Игрейна, и уже собралась приложить перстень к стене дома, как покрывающая его сетка вспыхнула густым пламенем.

Дверь сама собой отворилась, и Игрейна с остальными вошли. Они были наготове, никто не знал, чего стоит ожидать внутри. И то, что они увидели, смогло их впечатлить. В плохом смысле.

- Поздравляю, господа, вы справились! – Вещал Гарет с довольным лицом, не обращая внимания на вошедших.

Перед ним на коленях стояли голые фиоры. Их тела были покрыты большим количеством гнойных язв, и каждый из них держал в одной руке другую, с тем лишь нюансом, что вторая рука каждого фиора была отрезана. Между ними и Гаретом лежали монументального размера окровавленные ножницы, явно как-то зачарованные.

- Проклятье, что здесь происходит?!! – Воскликнула Игрейна, в ужасе обнаружив среди жертв Гарета того самого юного графа, Варрода Секвина.

- Ваше величество, Вам ли не знать? Я очень, очень не люблю, когда ко мне вторгаются. Тем более без спроса. Тем более, когда при этом пытаются меня убить. – Гарет указал на ржавое оружие, разбросанное на полу в кучах ветоши, совсем недавно бывшей их одеждой. – Честно говоря, сперва я хотел заставить их отрезать себе члены, но потом подумал, что Вам не понравится это зрелище.

- То есть то, что ты сделал с этими несчастными сейчас, должно меня устроить? – Возмутилась Игрейна.

- А что не так? – Удивился Гарет, подойдя к своим жертвам и потрепав волосы Варроду. – Посмотрите, какой покладистый. Совсем недавно он и его подручные так хотели моей смерти. А ведь я предлагал разумное решение. Дуэль, настоящая, по всем правилам и со всеми закономерными итогами. Но нет, этот клоун почему-то решил, что нужно убить меня наиболее подлым из доступных ему способов.

Вдруг один из сопровождавших Варрода воинов упал на пол и забился в конвульсиях.

- Ну вот, один не выдержал. – Усмехнулся Гарет. – Наверное, гнойники задели внутренние органы. Или крови на всё не хватило. Кто его знает.

- Гарет! Немедленно помоги им. – Потребовала Игрейна.

- Это что, шутка? – Тут же возмутился Гарет. – То есть по-Вашему я должен помогать клоуну, который испугался дуэли со мной и притащил отцовских головорезов, чтобы меня прикончить?

- Подожди, это правда? – Поразилась Игрейна и тут же обернулась к Варроду. – Милорд Секвин, Вы признаёте, что попытались уклониться от дуэли столь варварским способом?

Юный фиор дрожащим голосом ответил:

- Нет, это не так…

- Ложь! – Тут же оборвала его Игрейна. – Милорд, Вы что, не осознаёте, что говорите с правдовидицей?

Взгляды всех присутствующих, кроме, разве что, Гарета, скрестились на Варроде. Даже его воины начали смотреть на господина иначе.

- Я… Нет, я… – Залепетал Варрод.

- Не желаю ничего слышать, милорд. – Отрезала Игрейна. – Не сомневайтесь, что Ваше поведение станет достоянием общественности. – И вновь обратилась к Гарету, но уже с совершенно другими интонациями. – Гарет, не мог бы ты помочь с исцелением нанесённых тобой ран? Пожалуйста. Так будет лучше для всех.

- Помогу им не загнуться, а дальше сами разбирайтесь. – Смягчился Гарет.

- Пусть так. Смотрительница Штраусс, вызовите целителей.

- Уже вызвала, Ваше величество.

Гарет, как лучший эксперт в целительстве из присутствующих, занялся удалением гнойников, как наибольшей опасности для жизней.

***

- Как-то так всё и было. – Закончил я свой рассказ.

Все уже ушли, кроме одной лишь Морганы, которая, единственная из всех, знала меня и мои повадки. И как-то так получилось, что ей единственной я доверял. Хотя иногда она меня критиковала за мою излишнюю увлечённость. Так случилось и в этот раз.

- И ведь получилось же… – Начала было она, и уже начал самодовольно улыбаться, как она заявила. – Я одно понять не могу. Вот ну нахрена? То есть я понимаю, что тебе было весело, но стоит ли оно того. Это всё-таки семья графов. Стоит ли оно возможных проблем?

- Да не волнуйся ты так, сестрёнка, подумаешь, граф. Меня прикрывает королевская семья.

- Вот именно. Тебя прикрывает королевская семья, а ты при этом глумишься над способностью принцессы Игрейны чувствовать правду. Ты не подумай, мне тоже кажется забавным то, как ты подловил Игрейну на её самоуверенности в своей способности. Я бы на её месте обиделась, если бы узнала. Играешь с огнём, знаешь ли…

- Ну-у-у… Есть немного. – Нехотя признал я. – И что ты предлагаешь?

- Вести себя с Игрейной и остальными цесаревичами как со мной.

- Как с тобой?!! Ну вот ещё, не заслужили.

- Ну хоть попытайся. Очень тебя прошу.

Я нехотя кивнул:

- Ладно, уговорила. Я попытаюсь – Вот вечно она так. Моргана знает, что ей я отказать не могу. В принципе, я ещё ни разу не пожалел об этом. Да и, справедливости ради, Моргане действительно будет полезно, если я буду дружелюбен с королевичами. И мне, наверное, тоже. Другой вопрос, что я не всегда понимаю, как это делать, но на то у меня есть Моргана. Верно?

Глава 28: дуэль, дуэль и ещё раз дуэль.

В мой первый день обучения собственно обучения было примерно ноль. Ректор лично занимался составлением моего индивидуального учебного плана, так как моя подборка потенциальных учебных дисциплин оказалась малость специфической. Я предположил, что подборка соответствует моей личности как таковой и потому довольно асоциальна, на что ректор спросил, как я отношусь к такой вещи, как анархия, на что я ответил искренней и воодушевлённой речью. Кажется, мои высказывания касательно некорректности восприятия анархии как утопической социальной идеи его не очень впечатлили. Почему-то он особенно сильно смутился, когда я сказал, что «у анархии нет цели, есть только путь, ведь истинный анархист рождается обществом, а не наоборот». Смущение ректора можно понять. всё же этот Университет в основном выпускает всевозможных управленцев, что откровенно и во всех смыслах не моё. Опыт из прошлой жизни был, и мне он не понравился.

К счастью для меня, профориентационное безобразие быстро закончилось, далее по плану была серия дуэлей. В конечном итоге против меня выступило всего трое, тот парень, который после ночной вылазки выглядел ну очень понурым и помятым, и две девчушки из его окружения. Как я узнал от Морганы, старшая из принцесс хотела отговорить вообще всех, но моя эффективность в словесно-прикладных баталиях оказалась очень уж на высоте. По правде сказать, я не очень понимаю, зачем нужно было отговаривать от фальшивой дуэли – она ж на то и фальшивая – но мне и не следует понимать. Ещё чего доброго проникнусь политикой… Фу, гадость какая!

Изначально проект был таков: я перед первым боем максимально вывожу противников из себя, после чего столь же максимально унизительно втаптываю их самомнение в грязь. Вот только, чем больше я смотрел на своих противников, тем меньше азарта во мне оставалось. Ну серьёзно… Это ведь всё равно что отобрать погремушки у младенцев, только с толпой зрителей, которые этого не понимают. А толпа и правда собралась знатная, во всех смыслах. Небольшой колизееподобный амфитеатр был на удивление заполнен. Неужели студентам настолько нечего делать в первый день семестра?

Я невольно вздохнул, приблизившись к своим противникам, ситуация казалось мне тем нелепее, чем больше зрителей попадало в моё поле зрения, и в итоге я только и смог, что сказать:

- Привет. Может, все разом в бой, а? Закончим по-быстрому и всё такое. И, да, ты, как тебя там, - Обратился я уже непосредственно к парню. – Если все разом смахнёмся, то оно, вроде, и не дуэль, так что и должен будешь примерно ничего. Идёт?

Паренёк явно не был готов к такому предложению, и, если меня не обманывают глаза, совершенно не понимал, как поступить. Однако его бабы восприняли мой чистодушевный порыв как дерзость.

- Совсем из разума выжил, деревенщина? Да меня одной хватит, чтобы размазать десяток таких, как ты! – Заголосила та, у которой сиськи больше.

- Умоляй о пощаде, ничтожество, и тогда я не буду долго мучать тебя на арене. – Подхватила более плоская.

- Ладно. – Только и сказал в ответ я. Настроение развлекаться окончательно улетучилось, мне и правда хотелось побыстрее закончить. С такими унылыми врагами и с такой толпой зрителей какой может быть интерес?..

Первой ко мне на арену поднялась плоская. Её самоуверенность меня немного пугала. Вернее, пугала не самоуверенность, а то, с какой лёгкостью она самоуверенной оказалась. То есть… она ведь не способна даже догадаться о разнице в силах, а ведёт себя так, будто… Даже не знаю… слишком суицидальное поведение, как для этого мира.

Перед началом боя принцесса Игрейна, которая следила проведением дуэли, подошла ко мне и тихонько шепнула:

- Гарет, будь умничкой, не издевайся над противниками.

- Даже если очень хочется?

- Особенно если очень хочется! – Чуть повысила голос Игрейна.

Затем она встала у края арены и скомандовала начало боя.

Первая противница явно считает себя мастером быстрых точных ударов. Как и следовало из моего анализа её души, она в первую очередь сконцентрировалась на защите, став почти неуязвимой даже для меня. Впрочем, меня это ничуть не смущало. Её защищённость продлится примерно 6,2 секунды, и в это время она будет готовить сочетание из усиленного крыльями смертельного рывка, но также она будет неподвижна. И я, разумеется этим воспользуюсь.

Всё вышло так, как я и предполагал, она сорвалась с места чуть более чем через 6 секунд, и её удар артефактной рапирой достиг бы цели, если бы я не применил к себе [дикумариновую оболочку] за треть секунды до этого. Горе-воительница ударила не по мне, а по моему ядовитому двойнику, из-за чего тут же стала опрыскана пренеприятным ядом. Разумеется, зрители не догадаются, что что-то пошло не так, вплоть до того момента, когда (а именно через 6,2 секунды) моя противница вновь сменит защиту на нападение, и всё, что мне останется, это не прогадать с таймингом. Вся прелесть усиленных магией ядов в том, что они так или иначе воздействуют даже на защищённый организм, ведь проникновение под слой защиты никто не отменял. Тем более слой защиты, не позволяющий двигаться с места.

С таймингом я не прогадал. Горе-воительница, вместо того, чтобы совершить новый быстрый удар по теперь уже беззащитному мне, дёрнулась и попыталась избавиться от мерзкого яда, вызвавшего множественные кровотечения, и попыталась, разумеется, сделать это очень быстро. И да, если бы я не успел воспользоваться образовавшейся брешью в четверть секунды между этим и следующим куполами защиты, она бы разобралась с проблемой, но, к её несчастью, [казнь], применённая точно в срок, отправила первую неудачницу на возрождение у ворот арены. Собственно, только она и поняла, что вообще произошло. Остальные недоумённо шептались. Судя по обрывкам разговоров, которые до меня доносились, её тактика была распространённой, эффективной и контрящейся совершенно другими методами. Куда более сомнительными, громоздкими и… клоунскими, что ли. Уж точно не мой вариант.

Моя противница на удивление спокойно отнеслась к поражению. Я ожидал тонну выплеснутого на мою голову дерьма, но, как ни странно, она лишь стояла и хмурилась. И зыркала, зыркала… Ну и ну её, главное, чтоб больше ко мне не лезла. Пусть изначальный план и полетел к чертям из-за моей податливости, но и такой результат меня бы устроил.

- Победил Гарет Пьетри! – Объявила Игрейна, как будто это не было очевидно.

Пришла очередь второй горе-воительницы. Она, в отличие от первой, полагалась на укрепление тела и магический разгон физических характеристик. Изначально она не была как следует подготовлена, и явно собиралась сразиться со мной без брони, но, увидев, как я разделался с её подругой, передумала. Она извлекла из хранилища полный латный доспех, идеально подходящий к её секире, и теперь я ждал, пока она наденет экипировку. Впрочем, ей это не поможет.

Вторая противница, наконец, вышла на арену. С одной стороны, хотелось помучить её за то, что заставила меня ждать, а с другой хотелось закончить побыстрее. В итоге я остановился на втором варианте. Почти все активные заклинания этой горе-воительницы были, что называется, дуэльными, и спину она не прикрывала. А зря. Я выбрал сделать мат в три хода. [Отвод глаз] хоть и был заклинанием с элементом смерти, но это не было видно благодаря его условной «невидимости», и эта «невидимость» распространялась на следующее применённое заклинание. А именно на [шаг в пространстве]. Так я оказался за спиной у второй дуэлянтки. У неё не было шанса среагировать на произошедшее, а мне только и осталось, что ударить в слабое место в броне – разъёмы для крыльев. Вариантов чем ударить было много, и все они были в равной степени эффективны, но я снова выбрал [казнь], чтобы создать иллюзию у зрителей, будто мой репертуар такой же ограниченный, как у них.

Мне понадобилось около секунды, чтобы очередная горе-воительница вылетела с арены и: «Победил Гарет Пьетри!» – И она тут же о чём-то начала переговариваться с предыдущей моей жертвой. Зрители тоже о чём-то активно общались. Возможно, им не нравится, что бои проходят не очень красочно, но это не мои проблемы. Я их не звал. В любом случае, у меня остался последний противник, и я намерен был расправиться с ним также эффективно, как и с обеими предыдущими. Сперва у меня была мысль поймать его в ту же ловушку, что я использовал на балу, но я решил, что это глупо – вдруг кто-то со стороны догадается, в чём подвох, и я не смогу воспользоваться этим блефом снова. Да и долго это. Так что я выбрал другую тактику, неоднократно проверенную на монстрах.

Мой противник вышел на арену, и был он мягко говоря не в лучшей форме, мне его даже стало немного жаль. Бледный, нервный, дёрганый… То есть, он, конечно, мерзкий, но не настолько, чтобы его презирать или ненавидеть. Так, обычный унылый фиор, которому на старте повезло чуть больше, чем остальным. Перед началом боя я подошёл к нему и, постаравшись приветливо улыбнуться, сказал:

- Помнишь, мы договаривались о подарке для великого меня? – Увидев, что он судорожно сглотнул и кивнул, я продолжил. – Так вот, я снимаю с тебя это обязательство. Ты и так подарил мне свою гордость, этого более чем достаточно. Просто постарайся продержаться чуть дольше, чем твои бабы, а то это даже не смешно. Идёт?

- Х-хорошо… – Только и смог выдавить из себя этот нелепый фиор, и мы заняли исходные позиции.

Подольше он не продержался. Несмотря на то, что боевой потенциал у него был самый большой из троицы, я видел, что мой противник совершенно не собран. Я решил не изобретать колесо, а просто «заспамить» – использовать тактику множественных однотипных ударов. Строго говоря, такая примитивная тактика работает только в двух ситуациях – если противник значительно слабее или если он не может в здравый смысл.

В итоге я банально сблизился и столь же банально закидал его заклинаниями ближнего боя из скрытности:

[отвод глаз] – [осуждение] – [отвод глаз] – [когти] – [отвод глаз] – [пригоршня боли] – [отвод глаз] – [адское извержение] – [отвод глаз] – [казнь]

В итоге третий противник не продержался и трёх секунд, он вообще ничего не смог противопоставить ударам из скрытности, и это при том, что вооружён он был щитом и мечом. На месте зрителей я бы окончательно разочаровался.

Я уже собрался покинуть арену, как ко мне подошли обе горе-воительницы.

- Ты действительно силён. Одолеть меня, да ещё так быстро… – Сказала первая.

Вторая поддержала:

- Я впечатлена! И была бы впечатлена ещё больше, не веди ты себя как варвар.

И первая подхватила:

- Гарет, значит… Уверена, если тебя обучить манерам, правилам поведения, то тебя бы ждал успех, сперва в Университете, а потом и высшем обществе. Мы могли бы заняться этим в свободное время, и тогда блистательная карьера тебе обеспечена. И, возможно, не только тебе.

И тут у меня по спине побежали мурашки. Потому что одно из двух. Либо они задумали отомстить, либо это то самое. История с женитьбой. И оба варианта одинаково мне не нравились, так что я честно ответил:

- Звучит опасно.

Девушки, кажется, удивились.

- Опасно? Странный ты, Гарет. – Сказала первая.

- Очень странный. Но это не беда. – Поддержала вторая. – Да, это поправимо. Ты, главное, подумай над нашим предложением. Как бы хорош ты ни был в бою, ты рискуешь перечеркнуть свои достоинства выходками вроде вчерашней.

- Я подумаю над этим. – Только и смог выдавить из себя я. Мне было прям ну о-очень не по себе. Где обида, где негодование, где желание поквитаться? Всё это очень, очень неправильно.

***

Первый день семестра в Королевском Университете как правило был неинтересен. Составление персональных учебных планов – всё, что ждало студентов. Но не в этот раз. Тройная дуэль, вот что вызвало любопытство многих студентов и преподавателей. И дело было не в самой дуэли, а в том, кто в ней участвовал. Трое из пяти участников сильнейшей боевой группы первого курса собирались драться с провинциалом-первокурсником. Конечно, многие недоумевали, что сильные студенты вызвали кого-то столь сомнительного статуса, но, как только они узнавали детали вызова, то тут же соглашались, что тот провинциал заслуживал, чтобы его как следует проучили. И, разумеется, все хотели посмотреть, действительно ли хвалёные бойцы так хороши, как о них говорят. Никто, конечно, не рассчитывал на хоть сколько-нибудь серьёзные поединки, но все пришедшие на арену зрители были уверены, что Варрод Секвин и его сокомандницы захотят покрасоваться.

В самом начале всех удивило, что против хвалёных бойцов вышел некто совсем без брони и оружия, даже ни одного хоть сколько-нибудь заметного артефакта при нём не было. И зрители поняли, что рассчитывать на красочное представление не стоит. Что же, в этом они не ошиблись.

После того, как никому не известный Гарет Пьетри, зачисленный по какой-то льготе, за считанные секунды всухую разгромил не просто трёх студентов, а тройку лучших из всех прошедших вступительные экзамены, не могло не вызвать определённого рода волнения. Всё же это было не просто феодальное общество, а социум, в котором личная сила ценилась также высоко, как и управленческие способности или размер армий. Разница между высококвалифицированным бойцом и обычным солдатом была примерно такая же, как между автоматом и танком, причём без учёта всевозможных личных артефактов, которые также считались частью личной силой. Грубо говоря, принцип «пей ту вин» – «плати за победу» – был очень удобен именно знати, которая поколениями собирала сильнейшие артефакты и хранила секреты уникальных духовных практик. И вдруг появился фиор, который плевать на всё это хотел. Собственно, почти все списывали победу Гарета на те самые уникальные духовные практики, и потому удивлялись, как такой могущественный род оказался прозябающим в безвестности. И лишь единицы знали, что дело тут вовсе не в силе рода.

Принцессы Игрейна и Лионора же были теми, кто с самого знал, чем всё закончится. Но даже они были под впечатлением. Одно дело попасть в заранее подготовленную ловушку, и совсем другое – увидеть, что даже в честном бою у четверых детей самой королевской четы не было ни малейшего шанса. Принцессы даже не были уверены, что король-отец и королева-мать, объединившись, смогли бы совладать с этим фиором. Вот насколько сильное впечатление оставили три дуэли.

- Что думаешь? – Спросила Игрейна у сестры.

- Он настолько силён, что ему можно простить многое. – Ответила Лионора.

- Но не всё.

Лионора задумалась:

– Значит, его всего лишь нужно немного перевоспитать, да?

К принцессам подошёл младший из братьев, Нантрес, и он, в отличие от девушек, задумчивым не был:

- Нет, ну вы видели?! – Затараторил он воодушевлённо. – Я теперь вообще не в обиде, что мы проиграли. Такому воителю уступить не зазорно. Только представьте, что будет, если его как следует экипировать! Насколько возрастёт мощь королевской армии с таким генералом!.. Надо будет попросить отца, чтобы он принял все меры и привязал этого баронета к Королевству. Любыми средствами.

- Братик, ты настолько уверен, что он будет предан короне? – Скептически посмотрела на него Игрейна.

- Как по мне, Гарет ведёт себя естественно. – Выпалил Нантрес и, увидев, что сёстры смотрят на него с удивлением, пояснил. – Сами подумайте, какими бы вы вернулись после стольких лет полного одиночества? Лично я бы с ума сошёл от такого. Мне там неделя с трудом далась.

- И тем не менее… – Покачала головой Игрейна, но мысль продолжать не стала.

Глава 29: подземелье.

- Всё не так! – Жаловался я Моргане. – Нет, я, конечно, понимаю, что социальные вопросы – не моя тема, совсем не моя, и всё же, всё же… Всё! Не! Так!

Моргана тихонько повздыхала, почему-то с улыбкой. Намного подумав, она спросила:

- Ты уверен, что всё так плохо?

- Конечно! Я ж не думал, что все эти мальчик-девочковые темы обрушатся на меня лавиной. Я должен был выглядеть сумасбродным жестоким дикарём, с которым не стоит иметь дела, а в итоге… «Баронет, как вы относитесь к цветам? Совсем скоро пройдёт выставка селекционеров…»; «Гарет, что это за формулы? Вы поразительны!»; «Баронет Пьетри, мои родители устраивают салон, посвящённый современным пейзажистам, непременно приходите, вам понравится»… Это кошмар, настоящий кошмар! Что делать, Моргана, что мне делать?!!

- Ты ведь не хамил тем, кто тебя приглашает? – На всякий случай уточнила Моргана.

- Нет, был предельно вежлив, как ты и просила.

- Точно? – Прищурилась сестрёнка.

- Конечно точно. – Удивился я. – Ты же попросила. Но каков был соблазн…

Моргана заулыбалась:

- Знаю я тебя и твои соблазны. Тебе только бы хаос устроить.

- Это да. – С улыбкой согласился я. – Хаос – мой друг. И всё-таки, что мне делать теперь? Вот как знал, что нужно было поиздеваться над добычей, тогда такой херни бы не было.

- Но ты не издевался. Я тобой горжусь.

- Было бы чем гордиться… – С грустью вздохнул я.

- Конечно, есть чем гордиться! - Воскликнула сестрёнка. – Ты сделал так, чтобы твоя семья получила преимущество в высшем обществе. В том числе я.

- Ну-у-у… Если смотреть с такой точки зрения… Моргана, тебе нравится результат?

- Не то чтобы он мне нравился, но я, в отличие от тебя, понимаю, что происходящее сулит перспективы. Полезные знакомства с фиорами при власти и богатстве лишними не будут, сам ведь понимаешь.

- Понимаю. – Нехотя признал я. – Хоть мне и не нравятся подобные вещи.

- Для этого у тебя есть я, и всё, что тебе так сильно не нравится, я возьму на себя. – Моргана обняла меня, и сразу стало как-то спокойнее. А то я что-то разнервничался из-за оказанного мне сегодня внимания.

Я какое-то время понежился в объятиях сестрёнки, после чего отлепился и провозгласил:

- Вся эта общественно-коммуникационная ересь будет потом, сейчас же меня ждёт приключение.

- Ах да, ты же отправлен прислуживать авантюристам в подземелье. И каков план? – Поинтересовалась Моргана.

- План простой – затащить группу как можно дальше и навалять какому-нибудь серьёзному монстру. Кстати, сестрёнка, ты, случаем не в курсе, что такого постыдного в моём наказании?

- Как бы сказать… Знать не уважает авантюристов. Они ведь отщепенцы, отказались от рода, страны, политики… Вот знать на них и смотрит, как на…

- Как на говно. – Понял я. – Звучит заманчиво. Романтика, ёпт.

***

Перед очередным плановым рейдом в подземелье Гипсофилы рейд-группу авантюристов предупредили, что им в сопровождение отправлен проштрафившийся студент Королевского университета. Эта новость их не обрадовала. Члены гильдии авантюристов не питали иллюзий по поводу того, как к ним относятся благородные особы любого из государств Тетиса, и потому готовились к вороху проблем, связанным с этим сопровождающим. Они ожидали увидеть очередного зарвавшегося выскочку, смотрящего на них, что называется, «как на говно», и каково же было их удивление, когда молодой розовокрылый фиор с улыбкой обратился к рейд-группе:

- Привет! Меня зовут Гарет Пьетри. Спасибо, что приняли в вашу группу, и, пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

В этот момент у авантюристов случился разрыв шаблона.

***

Мне попалась отличная группа. Мало того, что их способности были хорошо сбалансированы, как для совместного рейда, так ведь и сами они выглядели друзьями. По мере длительного спуска в подземелье они общались между собой максимально дружелюбно. Сразу было видно, что они не просто друзья, они дорожащие друг другом боевые товарищи, понимающие друг друга с полуслова. И я страстно захотел быть частью этого.

К сожалению, меня сторонились. На меня косились с недоверием и очень неохотно делились планами. Пока что я выглядел для них как обуза, но ничего, день длинный, а ночь ещё длиннее, и за это время я докажу свою полезность. Нужно ли оно мне? Не особо. Хочу ли я этого? Определённо. И дело не в том, что мне нравились конкретно эти ребята – мне вообще трудно понравиться. Всё дело в гильдии. По сути гильдия авантюристов, это гильдия свободных разумных существ. Свободных от политики и пропаганды, свободных от аристократических обязательств, свободных от никчёмных правил. Нет, у авантюристов тоже были правила, но они отличались, и отличались тем, что соответствовали естественной морали из разряда «живи сам и дай жить другим». Возможно, однажды я брошу всё и сам стану авантюристом.

А вот и случай подвернулся показать себя полезным членом группы. На пути к пока ещё неизвестной мне цели оказался грот, наполненный сумрачными зайцами, и у рейд-группы возникли первые проблемы. Твари были шустрые и действовали слаженно. Судя по моему анализу, ими управлял уровневый вожак.

- Авангард, сомкните строй, не пропустите ни одной твари! – Командовал лидер группы. – Вторая линия, готовьте удары по площади!

- Это нерационально. – Встрял в боевой процесс я. ­– Если, конечно, у нас нет цели собрать как можно больше тушек высокой степени помятости.

- Да неужели?! – Раздражённо обернулся ко мне лидер. – Может, ты знаешь способ получше?

- Конечно. – Ответил я. – Но какова наша цель? Пройти дальше или поохотиться?

Лидер скрипнул зубами, но всё же ответил:

- Пройти дальше. У нас королевский заказ, а зайцы только мешаются и тратят наши резервы.

- Тогда положитесь на меня. И перестаньте атаковать.

Я недолго думая взлетел к своду пещеры и начал активацию столь манящего меня заклинания [цель всей жизни смерть]. Сумрачные зайцы перестали нападать на группу, все они смотрели на меня как завороженные. Вожак зайцев, пользуясь своей особой способностью, прискакал ко мне по воздуху, опираясь на создаваемые в воздухе руны. Когда он оказался рядом со мной, я развеял заклинание, после чего протянул ему руку, и тот, к удивлению моих союзников, потёрся носом о мою ладонь.

- Путь свободен, можем идти дальше. – Крикнул я группе, гладя при этом заячьего вожака.

Так мы преодолели заячий грот.

Когда зайцы оказались позади, лидер, съедаемый любопытством, спросил.- Ну и что это сейчас было?

- Переговоры. – Беззаботно ответил я. – Иногда вместо сражения имеет смысл впечатлить врага так, чтобы у него пропало желание нападать.

И в этом я не лукавил. Дело в том, что сумрачные зайцы, как и прочие сумрачные монстры, очень чувствительны к столь редкой родной силе. Силе смерти. Странствуя сперва по горам на своей родине, а после и по долине-испытанию, я заметил, что использующие серую силу существа стараются не враждовать между собой, у них как будто некий тандем. И, чтобы договориться с ними и ненападении, достаточно проявить ту самую силу смерти в большом количестве. Доказать, что ты достоин быть их лидером, если можно так выразиться. У меня есть подозрение, что при должном желании и упорстве я мог бы стать вожаком этой стаи, но моим сокомандникам знать об этом необязательно.

Я знал, что никто из группы не в состоянии определить сущность продемонстрированного мной заклинания, они видели лишь внешние проявления чего-то незнакомого, так что проблем я сам себе не создал. При фиорах я бы такое вытворять не решился, но эти ребята к Королевству Фиоров не принадлежат, так что, даже если кто-то из них и понял, что именно я показал зайцам, вряд ли он начнут распространяться об этом.

Дальше я продвигался в куда более дружественной атмосфере. Участники рейда в перерывах между сражениями вполне на равных общались со мной, и даже прислушивались к моим советам по противостоянию тем или иным монстрам. Наше продвижение ускорилось.

В какой-то момент лидер скомандовал привал. Как оказалось, мы почти добрались до цели нашего путешествия. Нам следовало отдохнуть и обсудить план действий.

Глава 30: хорошая охота.

Участники рейда выглядывали из-за завала в очередной грот пещеры. В тусклом освещении от местной светящейся плесени угадывались очертания внушительных размеров существа, напоминающего морского конька. Вот только плавал этот морской конёк не только в воде. Пещерное озеро явно было домом этого существа, и лидер рейда, янтарный голем Теофраст, набросив «пелену тишины» на свою группу, проводил инструктаж.

- По данным разведгруппы, этот гиппокамп достиг вознесения и имеет все шансы однажды стать стихийным бедствием.

- Ну ещё бы, аж до пятьдесят седьмого уровня отожрался. – Прокомментировал Гарет.

- До пятьдесят седьмого уровня? Что это значит? – Заинтересовался лидер, уже убедившийся, что информация, полученная от Гарета, может быть очень даже ценной.

- Это что-то вроде множителя его сил. Чтоб вы понимали, дома я не встречал ни одной виверны выше десятого уровня. Обычными методами наша пати такую тварь не завалит.

- К счастью, нам и не нужно его убивать. – Продолжил инструктаж. – Наша задача – добыть кусок плоти.

- Зачем? – Искренне удивился Гарет.

Теофраст спокойно разъяснил:

- Особенность вознёсшихся гиппокампов. Из оторванных частей тела со временем вырастают новые гиппокампы. Сам король распорядился провести исследования по приручению гиппокампов. Корона хочет вывести новых ездовых животных.

- Бесполезно. – Тут же прокомментировал Гарет. Увидев интерес сокомандников, он пояснил. – Новый гиппокамп не будет слушаться из-за принципа заражения. Не будь исходник полноценным монстром, выращенная зверушка была бы отдельной особью, а так они будут связаны. Дочерние особи подчиняются только исходной, если она эволюционировала. Закон морфаллаксиса.

- Это… Не очень приятные новости. – Теофраст задумался. – Получается, нам нужно этого гиппокампа поймать.

- Тео, братишка, погодь. – Тут же возмутился Гарет. – Заказ на что был? На кусок плоти. Вот и принесём кусок плоти. То, что заказчик не шарит за монстрологию, не наша проблема.

- Но мы-то теперь знаем! – Чуть повысил голос Теофраст.

- Ну и что? Ты ещё скажи, что я виноват. – Немого обиделся Гарет.

- Извини, Гарет, я не хотел тебя обидеть. Но тут, понимаешь, дело в престиже гильдии. Не могу же я выполнить заказ плохо…

- Тео, ты не прав. – Увещевал Гарет. – У тебя тут куча народа в подчинении, ты же должен понимать, какие это риски.

- Да, что-то я погорячился. Такая миссия была бы слишком рискованной

Участники рейда начали обсуждение. В ход шли разные аргументы. Кто-то говорил о потенциальной выгоде от поимки целого гиппокампа, а кто-то напоминал, насколько это суицидальное мероприятие. Иные напоминали о том, что рано или поздно гиппокам может стать стихийным бедствием, и это их долг как авантюристов – предотвратить потенциальную угрозу, но были и те, кто считал, что с такими угрозами должна разбираться армия. Договориться им не удалось.

***

Видя, что дебаты ни к чему не приводят, я вновь напомнил о себе:

- Знаете, если уж вам так хочется его поймать, могу предложить один способ… Только он рискованный.

- Любая попытка совладать с такой тварью рискованная. – Заметил Теофраст. – Рассказывай, что у тебя на уме, а там посмотрим.

- Центрифуга, или что-то вроде того. – Сказал я и, видя непонимание со стороны группы, продолжил. – Этот гиппокамп обладает двумя стихиями – вода и воздух. Я уже как-то делал ловушку на двухстихийного монстра. Штука замороченная, но эффективная. Вся суть в том, чтобы сделать две вихревые окружности, движущиеся в противоположных направлениях. Одна – на основную стихию, а вторая – на противоположность вторичной стихии. Поскольку основная стихия у гиппокампа – вода, то мы можем выставить троих водников, которые создадут циркуляцию водной энергии. А для воздуха противоположность – земля, так что второй такой круг будет состоять из земляной энергии.

- Не совсем понятно, что это даст. – Засомневался в моей идее Теофраст.

- Так ведь расслоение. – Пояснил я. – Если всё правильно провернуть, то энергия, находящаяся в гармонии внутри монстра, начнёт расслаиваться. Ему ну очень трудно будет пользоваться своими особыми навыками, и он станет очень уязвим. А ещё растеряется. В теории.

- Только в теории?

- Ну так я делал это всего один раз, и то моей целью было не поймать, а убить зверя.

- Что ж, звучит, как вполне достойный план. – Признал лидер, и остальные согласились. – Но как удержать его на месте?

- Это как раз не проблема, можете на меня положиться. Меня куда больше беспокоит, как мы эту тушу из пещеры вытаскивать будем.

- Постой, Гарет… – Теофраст с ужасом посмотрел на меня, да и остальные тоже были в шоке. – Ты что, всё это время был без свитков возврата???

- Что за свитки возврата? – Заинтересовался я.

- Это буквально первое, что администратор должен был тебе выдать перед походом в подземелье!

- А-а-а… Так у вас ещё и администратор есть, вот оно что.

- Гарет! Ты хочешь сказать, что вообще без подготовки пошёл с нами? Ты нормальный вообще?

- Ой. – Только и оставалось ответить мне.

***

Охота на гиппокампа для Гарета прошла легко. Всё же он впервые охотился в группе. Даже его идея с «центрифугой» на вызывала сложностей, ведь теперь, в отличие от прошлого раза, генераторами нужных потоков энергии были не статичные источники, а участники рейда. Другие источники рейда их прикрывали, поэтому Гарету не приходилось распылять внимание на защиту «центрифуги» и он смог сфокусироваться на гиппокампе. Конечно, Гарету во всех смыслах было бы удобнее убить монстра, ведь это не только проще, чем сохранить его живым, но и позволило бы приблизить повышение уровня. Но Гарет для себя решил, что в этом походе не будет жадничать. Как минимум потому, что гильдия авантюристов рассматривалась Гаретом как план «Б» в случае, если с нормальной жизнью дворянина у него не срастётся, в чём он был почти уверен. Гарет хотел хорошо себя зарекомендовать.

Привычная тактика Гарета оправдывала себя. Он уходил в скрытность и, стоило гиппокампу нацелиться на кого-то из группы, как тут же атаковал не смертельными для такого большого монстра, но болезненными заклинаниями ближнего боя. Монстр постепенно истощался как энергетически, так и физически, его бешеная регенерация уже перестала справляться с получаемыми ранами.

Наконец, гиппокамп растерял всю свою энергию и перестал сопротивляться. Гарет на пару с Теофрастом опутали того верёвками, после чего последний использовал свиток возврата и перенёс всю группу вместе с добычей в отделение гильдии в Гипсофиле.

Возвращение рейд-группы вызвало своего рода триумф. Служащие гильдии суетились, чтобы успеть подготовить клетку достаточно крепкую, чтобы удержать столь сильного монстра, глава отделения же вовсю расспрашивал группу о том, как им удалось совершить этот, без малого, подвиг. И чем больше узнавал глава, тем большее восхищение вызывал у него проштрафившийся студент, направленный на действительно сложное задание по рекомендации члена королевской семьи.

На вопрос о том, какую дополнительную награду хочет Гарет Пьетри за своё свершение, тот ответил:

- Было бы неплохо иметь возможность получать такие же интересные задания. Подрабатывать внештатным сотрудником, так сказать.

- Мне казалось, что студенту Королевского Университета такое не должно быть интересно.

- Считайте, что ваша гильдия – мой план «Б» на случай, если с Университетом и его Королевством у меня не сложится. – Честно признался Гарет, после чего удалился, довольный сложившимися обстоятельствами.

После его ухода лидер рейда и глава отделения ещё какое-то время обсуждали Гарета, и оба пришли к выводу, что они хотят, чтобы с Королевством у Гарета не сложилось. Всё же фиор, обеспечивший поимку монстра, который, как показал последний анализ лучшими артефактами, почти вознёсся до уровня стихийного бедствия, одним этим показал себя лучшим охотником на монстров, виденным в этом отделении гильдии. Но особых надежд на вступление Гарета в Гильдию ни лидер рейда, ни глава отделения не испытывали. Оба они признавали, что такой боец для Королевства сродни стратегическому ресурсу, за который корона будет держаться до последнего.

Глава 31: учебный день.

По возвращении из охотничьей экспедиции я сразу завалился спать, до начала первого настоящего учебного дня оставалось от силы часа три. Может, в этом и было наказание?

Проснулся я крайне недовольный жизнью, вселенной и вообще. Привычка спать когда и сколько вздумается никуда не делась. Прожитые в одиночестве годы дали о себе знать, когда не ждалось. И тем не менее я взял себя в руки. Пообещал самому себе, что буду паинькой и совсем (слышишь, совсем!) не буду срываться на окружающих. В принципе, у меня получилось. Наверно.

Первым предметом в моём списке оказалось то, чего в моём списке изначально не было. Ректор, вопреки мнению Древа, добавил к моему расписанию несколько дисциплин, одной из которых оказались «тонкости придворного этикета – экспресс-курс для купеческого сословия». И преподавательница начала вводить студентов в дисциплину с меня.

- Дуэли, – Профессор Фоули многозначительно посмотрела на меня. – Неотъемлемая часть высшего общества Королевства. И не только его. От вашего поведения перед дуэлью, во время и после неё зависит многое. Личная сила, безусловно, важна, но в то же время важно её правильно подать. И то, как вчера повёл себя многоуважаемый Гарет Пьетри, является примером того, как себя вести не следует. От начала и до конца. Сэр Пьетри, как Вы думаете, в чём были ваши основные ошибки?

Я же, видя, как на мне скрестились взгляды всех студентов, начал излагать свои суждения:

- Прежде всего, профессор Фоули, я обошёлся с противниками слишком мягко.

- Позвольте… – Профессор хотела что-то сказать, но я не дал её себя перебить. Я же её не перебивал.

- Прежде всего! – С нажимом произнёс я. – Я должен был каждому из противников разорвать голосовые связки и вырвать язык, после чего отрезать кисти рук, чтобы они не могли сдаться. Затем…

- Постойте! – Вновь профессор сделала попытку меня прервать, но я уже почувствовал, как неудовлетворённость прошедшими дуэлями заставляет меня закипать.

- Затем, - Повысил я голос. – Следовало отрезать от них кусочек за кусочком до тех пор, пока уровень боли не начнёт ломать их силу воли. Безопасные дуэли – да. Безболезненные – точно нет.

- Сэр Пьетри! Вы!..

- И уже потом, после тщательного разогрева, на каждом, каждом, каждом болевом центре их ублюдских тел! Хорошо было бы, да… – Замечтался я.

- Гарет! – Профессор почему-то начала терять самообладание. – Подобное варварство недопустимо! Неужели вы, как баронет, не понимаете, что благородные дуэли, это прежде всего инструмент создания имиджа и статуса, а в Вашем случае ещё и самый доступный социальный лифт?!!

- Прекрасно понимаю.

- И? – Профессор выжидательно смотрела на меня.

- И личное счастье для меня важнее, профессор Фоули.

Профессор несколько раз открывала рот, собираясь что-то сказать, но так и не собралась. Да и вообще, тихо как-то. Чего все замерли?

***

Фиора с нежно розовыми волосами и такими же розовыми крыльями было легко заметить в толпе. Всё же цвет был довольно редким. По старым поверьям цвет крыльев фиора говорил о его характере, и розовый цвет означал эмоциональность, ранимость и беззаботность. Не все относились всерьёз к старым поверьям, но леди Элизабет предпочитала прислушиваться к мудрости предков, часто ей это помогало. Впрочем, в этот раз мудрость предков оказалась бесполезна.

- Доброго дня Вам, баронет Пьетри. – С милой улыбкой поприветствовала она первокурсника, показавшего себя на тройной дуэли. – Я герцогиня Йоркская, но Вы можете звать меня леди Элизабет.

- Э-то… – Гарету понадобилось время, чтобы вынырнуть из собственных мыслей и сфокусироваться на нежданной собеседнице. – Привет, да. Нужно что-то?

- Прежде всего хочу отметить, что я была впечатлена Вашими боевыми навыками, баронет. Пусть и жестокий, но Ваш стиль боя столь же эффектен, сколь и эффективен.

- Я так-то в курсе. Но насчёт жестокости не соглашусь. Ты, походу, совсем жестокости не видела.

- Может быть и так, Гарет. Могу я обращаться к Вам Гарет?

- Ой, да пожалуйста. – Гарет начал с безразличным видом ковырять в носу. – Ну так чего надо?

- Я лишь хотела поинтересоваться, Гарет, – Элизабет всеми силами старалась не обращать внимание на то, как Гарет вытаскивает соплю из носа. – Собираетесь ли Вы участвовать в грядущих состязаниях.

- Состязаниях? Не-а, мне в лом. – Гарет указал пальцем с соплёй на Элизабет. – Будешь?

Видя, как герцогиня оторопела, Гарет без каких-либо эмоций на лице пожал плечами и незаметно для проходящего мимо них студента вытер соплю о его камзол.

Вдруг Гарет резко обернулся в сторону стены. Он полностью изменился в лице, движениях и голосе. Если до того он выражал собою безразличие, то теперь в нём ощущались напряжение и азарт.

- А знаешь, графиня…

- Герцогиня. – Машинально поправила Элизабет.

- Герцогиня. – Согластился Гарет. – Состязания командные, и ты хочешь заполучить сильного бойца в команду? Правильно? – Он не стал дожидаться ответа, сразу сделав предложение. – Я согласен, но только если ты любишь приключения.

- Приключения? Какие приключения?

- В городе, где-то там, в стороне дворца, умирают. Как насчёт посмотреть? Ты со мной?

Глава 32: стихийное бедствие.

Не помню точно, когда я начал чувствовать смерти. Начиналось всё с обычного [обнаружения жизни], которое я использовал бессчётное число раз. В какой-то момент я под заклинанием начал видеть своего рода вспышки в те моменты, когда обрываю чужую жизнь, будь то жизнь монстра или обычного зверя. Ныне же я ощущаю вспышки смерти без активного [обнаружения жизни], что весьма странно, как по мне. Впрочем, меня устраивает. К тому же радиус довольно большой, что забавно. Сомневаюсь, что найдётся много живых существ, которые чувствуют, как в ближайшей таверне забивают грифончика на ужин. Но сейчас дело вовсе не в тавернах. Уж сигналы мяса от сигналов активных пользователей магии я отличить в состоянии.

И вот я лечу над домами в сопровождении, что удивительно, той самой герцогини, и гадаю, как так получилось, что она отправилась со мной. Неужели она и правда любит приключения? С этим разберёмся позже. Сейчас куда интереснее, что же такое серьёзное вызывает столько смертей, одну за другой, да ещё и в хаотичном порядке. Через ощущения выглядит всё также, как во время какой-нибудь моей охоты сразу на стаю какой-нибудь мелочёвки.

Сигналы смерти привели меня прямо ко дворцу, и, судя по тому, откуда они исходили, опасность исходила из некоего подземелья. Возле дворца собирались войска. Я указал на них, и герцогиня, согласно кивнув, приземлилась рядом с уже знакомой мне воительницей.

- Вы, должно быть, леди Эрекшигаль? – С поклоном произнесла герцогиня. – Я так понимаю, возникли некие трудности? Если это так, позвольте выполнить мой долг аристократки и помочь королевской гвардии.

- Леди Элизабет? – Удивилась воительница. – Помощь столь сильного бойца и правда будет кстати. Но позвольте узнать, откуда вы…

Я незаметно приземлился позади Эрекшигаль и прикрыл её глаза ладонями со словами:

- Угадай, кто?

От неумелой попытки ударить локтем с разворота я увернулся.

- Какие черти тебя притащили, Пьетри?! – Гневно воскликнула Эрекшигаль. От былой вежливости не осталось и следа.

Герцогиня поспешила вмешаться:

- Леди Эрекшигаль, именно баронет почувствовал, что здесь что-то происходит.

- Вот как. – Воительница всё ещё хмурилась, однако признала, что. – Пьетри! Если ты и правда поможешь, а не устроишь очередное безобразие, то, клянусь, я изменю своё мнение о тебе. Ты можешь спасти много жизней, так сделай это!

- Без проблем! – Отозвался я. В принципе, помогать я люблю. Обычно. – Рассказывай, что произошло.

- Стихийное бедствие. Привезённый сегодня ночью монстр А-класса убил дрессировщика, превратился в стихийное бедствие и вырвался из вольера.

- А монстром, полагаю, был гиппокамп? – Тут же догадался я.

- Именно так. – Признала Эрекшигаль. – Ты что-то знаешь об этом?

Я тяжело вздохнул:

- Естественно, знаю. Я ведь предупреждал, когда его притащил, что монстр на грани эволюции. Предупреждал, вашу мать! Ладно, это проблема решаемая.

- Вот как? – Сильнее нахмурилась Эрешкигаль. – То есть, ты виноват в произошедшем?

- С чего бы? – Удивился я. – Был заказ поймать зверушку, мы с гильдийцами поймали. Виноватым себя не чувствую.

Герцогиня решила вмешаться:

- Леди Эрекшигаль, не время разбираться, кто виноват, когда стихийное бедствие готово вырваться в город.

- Вы правы, леди Элизабет. – Нехотя признала глава королевской гвардии. – Барьеры долго не продержатся. Нам следует придумать план, и как можно быстрее. Гарет! Как вы ловили этого монстра?

- Как ловили, так уже не поймаем. Времени на подготовку нет. Придётся импровизировать.

- Что значит нет? Барьеры продержатся минимум полчаса.

- Это ты так думаешь. Барьеры слетят через… – Я прокинул [обнаружение жизни] и прислушался к ощущениям. – Через нисколько. Барьеры всё.

К чести Эрекшигаль, она не стала вредничать и прокричала что есть силы:

- Гвардейцы! Враг на подходе! Поднять щиты!!!

Собственно, только это их и спасло. Секунд через пять после отданной команды дворцовая стена с грохотом разлетелась, осыпая воителей камнями, и из дыры вылетел изменённый гиппокамп. Он всё ещё походил на того гиппокампа, которого мы с гильдией успешно поймали, но теперь он был больше, обладал колоссальной плотностью духовной энергии и весь искрился молниями, создающими пренеприятный громкий треск. Запахло озоном.

Первое, что мне бросилось в глаза – гиппокамп, а ныне стихийное бедствие (видимо, бури), не пытался взлететь высоко. Кажется, он мог только левитировать на сравнительно небольшой высоте, однако при этом его появление повлияло на само небо. Прежде чистое, теперь небо ровно над дворцом пока едва заметно начало наполняться тёмными облаками, движущимися по спирали. Вероятно, стоит дать этому морскому коньку переростку время, и он станет эпицентром торнадо. И, честно, я не настолько в себе уверен, чтобы это допускать.

Прежде всего я решил проверить версию про грядущее торнадо, и [шагом в пространстве] переместился в пространство над гиппокампом. Небольшой вираж в воздухе, и я убедился, что версия с торнадо верна. Потоки воздуха снаружи нарастающей воронки были направлены вверх, внутренние же – вниз. И этим можно было воспользоваться. [Анализ уязвимостей] указал мне только на глаза, и я, недолго думая, спикировал на гиппокампа, пользуясь ускорением нисходящего потока воздуха. Полученное ускорение в сочетании с активированными на краткий миг [силой] и [когтями] позволили мне ослепить гиппокампа ценой повреждения мышечных тканей. К тому же, я едва не врезался в землю, и причиной тому были разряды молний, один из которых попал мне по спине, аккурат в основание крыльев. По ощущениям это было как удар электрошокером, только сильнее, и мои крылья ненадолго парализовало. Не впечататься на полной скорости в землю мне позволил очередной [шаг в пространстве], которым я вернулся к Элизабет и Эрекшигаль.

Накинув на себя [среднее касание жизни] – простое, но эффективное заклятье комплексного исцеления зелёной стихии – я, стараясь не обращать внимание на боль, наскоро проинструктировал не очень-то расторопных леди:

- Зверюга ослепла, но ненадолго, она уже регенерирует. У нас максимум минута. Отвлекайте её бронебойными ударами, я на второй заход. И постарайтесь сломать структуру ветра. Начнётся торнадо, и нам придётся несладко. Всё, работаем!

Времени было мало, и я пошёл на второй заход, не проверяя, как сражаются остальные. В этот раз вместо [анализа уязвимостей] я использовал [анатомический анализ], рассчитывая на то, что сходство с земными морскими коньками окажется не только внешним. Я надеялся увидеть нечто сходное с двумя плавательными пузырями земного аналога, и в этом мне повезло. Сконцентрировавшись на нужных областях, я с облегчением обнаружил, что, как и у земных собратьев, у нашего пациента имеются внутренние пузыри, и верхний действительно оказался больше нижнего. А это значит, что можно попытаться лишить гиппокампа если не левитации, то, по крайней мере, вертикального расположения.

[Среднее касание жизни] сделало своё дело, боль от повреждённых [силой] мышечных тканей сошла на нет, и я, наконец, был готов пойти ва-банк. С обычным монстром точечное воздействие магией крови не потратило бы хоть сколько-нибудь ощутимое количество жизненного ресурса, но здесь и сейчас передо мной находилась тварь экстра-класса, для меня с моим опытом было очевидно – следует идти ва-банк и вложиться в следующий удар по максимуму. Сблизившись с гиппокампом, я сосредоточился на верхнем плавательном (или летательном?) пузыре, ослабил зону поражения [проклятием нежности] и потратил добрую четверть жизненного ресурса на [разрыв: плавательный пузырь].

Головокружение, слабость и жажда накатили на меня одновременно, однако оно того стоило. Гиппокамп начал заваливаться набок. К тому же окутывающие его молнии резко ослабли, а следом и почти полностью сошли на нет. Видимо, они как-то связаны с пузырями, приятный бонус, без сомнения.

Гвардейцы, увидев шанс, накинулись на монстра, я же воспользовался секундами передышки, чтобы влить в себя восстанавливающее кровь зелье. Благо, пара бутыльков такового всегда имелась в моих карманах.

Казалось, будто проблема решена, и гвардейцам ничего не стоит добить ослабленное мною стихийное бедствие, но не тут-то было. Я, обременённый обильным опытом охоты на магических тварей, заметил то, что, похоже, не заметил никто другой. Шипы, расположенные по всему телу гиппокампа, начали наполняться духовной энергией, и я понял, что сейчас произойдёт.

Я, недолго думая, использовал дикую магию на своих голосовых связках – влил в них сырую энергию жизни, чтобы, подкрепя интуитивной концепцией, перекричать шум боя:

- Блокируйте шипы!!!

Хоть я и докричался до гвардейцев, среагировать успели не все. Шипы разлетелись во все стороны, словно шрапнель. Послышались стоны раненых, кто-то и вовсе упал наземь.

Зелье только начало действовать, меня всё ещё мутило, однако я понял, что сейчас время терять ни в коем случае нельзя. Новые шипы только начали формироваться на теле монстра, он всё ещё заваливался и почти не искрил, а скорость формирования торнадо явно замедлилась. Казалось даже, что ещё немного, и вихрящиеся тучи начнут распадаться. Да ещё и глаза, обильно пузырясь, продолжали восстанавливаться, то есть слепота ещё не прошла. Это был лучший шанс.

Я схватил рапиру у павшего гвардейца и полетел на второй заход. [Шаг в пространстве] в центр торнадо, пикирование, давший мне ускоренное восприятие [тидклоуль] и выполненный на пределе допустимой суммы уровней [анатомический анализ] – я буквально впечатался в голову гиппокампа, вогнав рапиру по самую гарду и проткнув его мозг так, чтобы наверняка повредить самые важные его участки.

К моему облегчению, это сработало. Конёк-переросток забился в конвульсиях, отбросив самого неуклюжего гвардейца на пару десятков метров, но тут уж претензии не ко мне – я сильно сорвал голос, и теперь подлечивал горло [малым касанием жизни], не в состоянии не то что прокричать предупреждение, вообще говорить.

Гиппокамп ещё немного подёргался и, наконец, затих, а я с удивлением обнаружил, что мне капнуло сразу одиннадцать уровней с припиской от интерфейса [использован модификатор – бонус за преодоление предела обычного смертного], и рядом с моими запасами магии теперь красовалась в чём-то даже символичная цифра 731. Я невольно заулыбался, и, с мыслями о том, что неплохо бы отжать часть ресурсов с поверженного монстра, подошёл к изрядно потрёпанным леди Элизабет и Эрекшигаль.

- Неплохо сработали, особенно я. – Я говорил без лишней скромности, всего лишь констатировал факт. Голос всё ещё не восстановился до конца, и я немного хрипел.

- Это, по-твоему, неплохо? Мои люди погибли! – Эрекшигаль не разделяла моей радости. Ну ещё бы, ей-то никаких бонусов не перепало.

- Конечно, погибли. – Согласился я. – С таким-то монстром даже я бы рисковал жизнью, если бы сражался один.

- Так и сражался бы один! – Не унималась глава гвардии, и она начинала меня раздражать.

- Золотце, не перегибай. Я пришёл на помощь и я был MVP. Какие могут быть претензии?

- Такие, что это ты притащил монстра во дворец. Это ты во всём виноват!

Остальные воины, до того радовавшиеся победе, слушали своего командира и хмурились.

- То есть я? Виноват? – Моё раздражение всё усиливалось. – Виноват в том, что выполнил указание короны?

- Корона запрашивала часть плоти, а ты притащил монстра, Гарет. Я это так не оставлю.

Всё, она меня выбесила:

- Знаешь, я тоже не оставлю. – И впечатал кулак ей в зубы.

Эрекшигаль не успела отреагировать. Зубов она явно недосчитается. Но мне этого было мало.

Я схватил почти упавшую воительницу за горло и поднял. Глядя на её бессильные трепыхания, я чётко, хоть и с хрипотцой, проговорил так, чтобы слышали все:

- Заказ был на приручение гиппокампов, и именно я обеспечил условия для его выполнения. Не мои проблемы, что придворные клоуны не справились с задачей. Но знаешь что, истеричка? Отныне и впредь, если тебе или твоим людям понадобится помощь, я не пошевелю и пальцем. А если вопрос будет касаться жизни и смерти, то, как знать, может и помогу. Твоим противникам.

Я разжал пальцы, и Эрекшигаль бессильно упала. Пока она пыталась привести дыхание в порядок, я указал на тушу гиппокампа и, осмотрев хмурых бойцов, которые даже не пытались напасть на меня (видимо, понимали после боя, что мне они не ровня), провозгласил:

- По совести мне полагается часть добычи. Но, раз уж от вашего командира и, надо полагать, от всех остальных «по совести» ничего ждать не стоит, а всю тушу я забрать не в состоянии, то ресурсы со стихийного бедствия не достанутся никому.

Я вложил максимум сил в [проклятие: гниение], и, не собираясь дожидаться, пока в меня полетят заклинания, ушёл [шагом в пространстве] на предельное расстояние, после чего спокойно долетел до своего жилища с намерением привести себя в порядок. Я ещё успевал на последнее занятие, хоть желания не было никакого.

***

Герцогиня Йоркская закончила доклад, и её покровительница, Королева-Мать Алессия, признала:

- На месте Гарета я бы тоже обиделась. Он ведь и правда не виноват в произошедшем. Не говоря уже о том, что ситуация сложилась наилучшим образом. Если бы стихийное бедствие сформировалось там, в пещерах... Или если бы Гарет не пришёл на помощь, когда оно вырвалось…

- Жертвы исчислялись бы тысячами, а то и десятками тысяч. – Закончила мысль Элизабет.

- И самое главное здесь то, что Гарет предупредил гильдию, а гильдия передала предупреждения во дворец.

- Но как же так вышло, что мы это допустили?!! – Поразилась Элизабет.

- Мой глупый жадный муж, вот как. – Тяжело вздохнула королева. – Когда дело касается власти, особенно большой власти, за мужчинами нужен глаз да глаз. Подумать только, ему пришло в голову, что пойманное стихийное бедствие может послужить короне. Он захотел оружие массового поражения, и он его получил.

- Какая самонадеянность. – Повздыхала Элизабет. – Я была там, и я видела то, что видела. Гвардейцы могли только отвлекать чудовище, они были не в состоянии нанести ему хоть сколько-нибудь серьёзный вред. А ведь это лучшие воины Королевства.

- Что же, кризис обошёл нас малой кровью, и на том спасибо. Спасибо Гарету. Что же касается вербовки… – Королева Алессия задумалась.

- Ваше величество, если вы считаете, что нам следует завербовать сера Пьетри в обход Короля, то сейчас самое время.

- Увы, дорогая моя Элизабет, ты ошибаешься.

- Но почему? Сейчас он обижен, обижен на фиоров короля, самое время взять его в оборот и заманить в нашу фракцию.

- Проблема… в его характере. Он в некотором смысле похож на ребёнка.

- Точно подмечено, ваше величество! Та его выходка, фу гадость!

- Нет, дело не его странном чувстве юмора. Понимаешь, Элизабет, сейчас он обижается. Такие, как он, захватываются своими чувствами от начала и до конца. И, раз уж Гарет обижается, то обижается он разом на весь свет. Сложный характер. Впрочем, ты можешь попытаться. Только очень, очень аккуратно. И учить его манерам придётся столь же аккуратно.

- Я поняла Вас, Ваше величество.

Глава 33: ужин у королевы.

Поначалу я думал, что история с гиппокампом закончилась. Как по мне, логично. На меня, конечно, наехала глава гвардии, но и я в долгу не остался. Уничтожение потенциального лута с хайлевельного монстра, это тот максимум, который мне могли предъявить, однако это компенсировалось тем, что я был небезосновательно разозлён. И, когда ко мне на следующий день подошла та самая Элизабет Йоркская с письмом от Королевы-Матери в руках, я уже было готовился с чистой совестью и ясным взором послать её ко всем чертям, но она меня удивила.

Вместо очередного набора претензий Элизабет вручила мне:

- … приглашение на ужин. Королева хотела бы лично поблагодарить тебя за помощь в устранении угрозы.

Ужин – такая себе благодарность, как по мне, но я не видел причин для отказа, о чём и сообщил:

- Ужин так ужин. Почему бы и нет?

- Вот только… – Начала было Элизабет, но тут же замялась.

- Что «только»? – Насторожился я.

- Давай обговорим некоторые правила. – Сказала она и, немного подумав, добавила. – Пожалуйста.

- Дай угадаю. Не хватать еду той же рукой, которой ковырялся в жопе?

- Всё сложнее, чем я думала… – Тяжело вздохнула Элизабет.

- Ладно-ладно, это всего лишь шутка. – Поспешил я успокоить девушку. – Я же не совсем конченый, понимаю, что нужно вести себя прилично, не наглеть, язык и руки не распускать, и всё в таком духе. Даже если очень хочется.

- Особенно если очень хочется!

- Понял. – Коротко и со всей серьёзностью ответил я. Как я и думал, такая себе благодарность.

- Гарет, послушай, у тебя огромный потенциал, и лично я надеюсь, что ты будешь ему соответствовать.

- Зачем?

- Чтобы занять достойное тебя место.

- Зачем?

- Чтобы… Чтобы не оказаться в какой-то момент отверженным.

- Зачем?

- Ты издеваешься?!! – Не выдержала Элизабет.

- Вовсе нет. Я серьёзно не понимаю, зачем мне это. – Надеюсь, по мне не видно, что сейчас я смотрю на неё как на дуру. Впрочем… – Но, раз уж мы с тобой боевые товарищи, я постараюсь вести себя прилично.

- Только поэтому?

- Не-а. – Честно признался я. – Ещё ты немного миленькая.

- Эй, что значит «немного»?!! – Возмутилась было она, но в итоге пришла к правильным выводам. – А, падший с тобой. Просто постарайся выглядеть прилично. Кстати об этом. У тебя есть достойный наряд?

- Эт-то… – Задумался я. – Могу стащить у кого-нибудь из студентов. Дашь наводку?

- Ты сейчас серьёзно? – Немножко оторопела Элизабет.

- Конечно! Видел я цены в этих ваших столичных магазинах. Это благодарственный ужин или попытка меня разорить?!! Ну нахер!!! Так что, кто у нас в универе самый модный модник?

- Стой! Ничего воровать не надо. Я сама куплю тебе наряд.

- Замётано.

***

На ужин к Королеве я явился в очень сомнительном прикиде. Такие были в моде в моём родном мире веке эдак в семнадцатом. Хотя не уверен, что тогда мужчины навешивали на себя столько украшений. Я сверкал от малейшего огонька, и мне это не нравилось. Но я смирился, как смирился и с тем, что Элизабет битый час объясняла мне, как, согласно этикету, следует правильно поздороваться, правильно представиться, правильно сесть за стол, и правильно за столом себя вести.

В какой-то момент официальщина закончилась, и я, порядком уставший от всей этой душной церемониальности, смог выдохнуть и осмотреться. Что удивительно, из королевской семьи была только королева. Также, помимо Элизабет, за столом сидели ещё три девушки, видимо, приближённые, и выглядели они ещё более пёстро, чем я. Ну и куча слуг, разумеется. Это угнетало. Ужин обещал быть не из лёгких.

Элизабет советовала не начинать беседу самому. Сказала, что лучше отвечать на вопросы королевы коротко и по существу, и я с сожалением принял установку как непреложную данность.

***

Королева Алессия оценивающе смотрела на Гарета, и видела, что тому на редкость некомфортно. Однако при этом она не заметила ни капли трепета по отношению к себе. Пожалуй, она впервые видела такого придворного, которому сама была совершенно неинтересна, ведь все, будь они лояльны короне в целом или Королеве в частности, жаждали воспользоваться тем или иным шансом, получить через неё дополнительное влияние или привилегии. Но не Гарет. Алессии казалось, что Гарет воспринимает её как какой-то манекен, рядом с которым он должен сыграть определённую роль, не больше, и её это немного пугало.

Так Королева-Мать окончательно решила, что Гарета во что бы то ни стало следует склонить на свою сторону и принять в свою фракцию в обход мужа.

Алессия подумала, что небольшая лесть должна смягчить отношение Гарета к происходящему:

- Знаете, Гарет, я опросила всех выживших после инцидента со стихийным бедствием, и должна признать, что Ваши боевые навыки поистине впечатляют. Уверена, если бы не Вы, нашу столицу ждала бы катастрофа.

- Верно, Ваше величество, ждала бы. – Сперва Королеве показалось, что Гарет высокомерно принял её похвалу как данность, но вскоре она поняла, что это верно лишь частично. – То есть, это ж надо додуматься проводить настолько опасные эксперименты, когда поблизости нет ни одного сильного бойца. Зачем вообще отсылать всех сильных бойцов и оставлять столицу беззащитной? Надеяться на кого-то вроде ваших гвардейцев… Скажите, Ваше величество, корона часто так делает?

На этом моменте Алессия поняла – Гарет ведь не шутит, он говорит вполне серьёзно. «То есть он действительно не понимает, что королевская гвардия – это лучшее, что у нас есть?..» – задумалась Алессия, внешне не подавая вида, насколько её шокировало это открытие. Сама же она предпочла уйти от ответа:

- Как любопытно, то есть Вы, Гарет, каким-то образом чувствуете силу окружающих?

- Вроде того. – Признал Гарет, и тут же, почувствовала Алессия, соврал. – Высокоранговые охотничьи навыки. Удобная штука.

Королева решила, что давить на Гарета и давать ему понять, что его ложь раскрыта, не очень-то и целесообразно, и вновь решила сменить тему.

- Что ж, похвальное мастерство. Рада, что мой муж выбрал боевым наставником моих детей настоящего профессионала. Вы уже начали тренироваться?

- Должны были сегодня, но, как видите, я здесь, а не на тренировочной площадке, Ваше величество. Так что завтра, если не появится новых неотложных дел, мы, наконец, займёмся тренировками.

- Ничего страшного, небольшое промедление не имеет значение. – Немного смутилась Королева. Разговор, задуманный как плодотворный, давался ей тяжело, и она с облегчением увидела знак, поданный камердинером. – Что ж, продолжим после, а сейчас предлагаю отдать должное мастерству моих поваров.

Пришла пора первой подачи блюд. Слуги чинно выставляли персональные закуски. Королева с удивлением заметила, как Гарет вдруг напрягся. Вслед за этим она увидела, что на блюде Гарета, редком глубоководном деликатесе, красуется волос. Заметил это и слуга, принесший блюдо – он заметно побледнел, а вслед за ним и другие.

Гарет же, видя, что на него и его блюдо обратили внимание все, как ни в чём не бывало поднял волос, положил его в рот и, после секундной заминки со всей серьёзностью, на которую был способен, произнёс:

- М-м-м… лобковый.

***

На самом деле это я вырвал волос у одного из слуг и левитировал его на свою тарелку. Нет, дело было не в шутке, хотя выражения лиц окружающий получились на загляденье. Просто однажды в горах вокруг долины я натолкнулся на высокорангового монстра своей зелёной стихии – ядовитую фурию. Бой был сложный. Куда сложнее, чем с коньком-переростком. Но оно того стоило. Помимо особых адаптивных ядовитых желёз (то есть подбирающих яд непосредственно под жертву), которые я теперь могу призывать, я смог сварить из мозга ядовитой фурии особое зелье. В отличие от ядовитых желёз, которые затратны и недоступны для частого призыва, а потому в моём арсенале занимают почётное место оружия последнего шанса, это зелье навсегда даровало мне способность чувствовать яды. Из недостатков способности можно выделить только то, что всевозможные дурманяще-наркотические эффекты тоже воспринимаются как яды. Я не был уверен в том, что за чудо-юдо мне принесли, и допускал, что у него может быть лёгкий наркотический эффект, как у того же кофеина. Пришлось провести тест. Волос, который я попробовал на вкус, прикасался к яду, и потому смог передать мне больше информации. И – нет, это был не кофеин. У меня на тарелке была целиком и полностью отравленная еда.

Обидненько, в общем. Уж не знаю, зачем Королева решила меня отравить, но больше я на подобные приглашения отвечать не собираюсь. Хочешь жить долго? Зачем рисковать?

Королева ещё что-то спрашивала, я что-то односложно отвечал, принципиально не притрагиваясь к еде… В общем, доигрывали мы свои роли как надо. В какой-то момент к Королеве подошёл слуга, что-то прошептал на ухо, и застолье было в спешке распущено со ссылкой на некие срочные дела. И на том спасибо, что не пришлось терпеть эту тягомотину дольше.

В итоге я решил отыграться за попытку отравления на королевских детишках. Не убивать, конечно, они ж не виноваты в попытке отравления меня любимого, но погоняю я их знатно.

***

В покоях королевы собрались все, кто был на ужине, за исключением Гарета, а также работники кухни. Алессия активировала артефакт, защищающий от прослушивания, и, глядя на шеф-повара, строго произнесла:

- А теперь докладывай.

Тот, изрядно бледный, слегка заикаясь, начал объяснять:

- В-ваше величество! Клара, она… она… она давно хотела это попробовать, а тут, подумаешь, волос в тарелке! Я к-как раз ругал поваров, это ж надо, такая оплошность! И тут – пена изо рта, представляете! Клару как скрутило, она в таких муках… М-мы ничего не успели сделать! Приставилась, старушка, горе-то какое!

- То есть яд? – Всё сильнее хмурилась Алессия.

Элизабет была не менее хмурая, чем её Королева:

- Кто-то пытался отравить Гарета. И он об этом узнал. Клару, конечно, жаль, но что теперь делать с ним?

- Это, безусловно, катастрофа. – Тяжело вздохнула Королева. – Теперь я понимаю… Но об этом будем думать после. Я, конечно, не верю, что кто-то из моих людей оказался предателем, однако сейчас придёт моя дочь, лучшая правдовидица в столице, и мы допросим каждого. И, если среди вас всё-таки есть предатель, то лучше бы ему сразу сознаться. Смерть по крайней мере будет лёгкой.

Глава 34: особые уроки.

- Ты что, пытаешься от нас избавиться?!! – В сердцах крикнул один из моих подопечных, принц Лот, после очередного круга.

Я, неспешно попивая чай, флегматично ответил:

- Один мудрый человек как-то сказал: «если хочешь от кого-то избавиться, нужно каждый день срать ему под дверь». Я хоть раз насрал Вам под дверь, Ваше высочество? Так что давайте, не сбавляйте темп. Наша цель на сегодня – довести вас четверых до предела.

Я с удовольствием наблюдал, как четверо королевских детишек наворачивают круги по импровизированной мною полосе препятствий. Также я добавил к обычной бронированной экипировке моих учеников грузы, чтобы измотать их быстрее.

Следующей ко мне подошла Игрейна. Она, смахнув с лица пот, спросила:

- Скажи, Гарет, не может ли быть такого, что весь этот безумный забег, который ты нам устроил, имеет причину… в том, что произошло на приёме у моей матери?

- Не без этого, ага.

- Но Гарет! Я же тебе объяснила, Королева здесь ни при чём! Неужели ты совсем мне не веришь?!

- Само собой. С чего бы мне верить? Впрочем, это не так важно, как Вы думаете, Ваше высочество. Я свою часть сделки выполняю. Так или иначе. – Сказал я, отмечая, что самая молодая моя ученица уже совсем без сил. Я повысил голос. – Лионора! Заканчивай круг и беги ко мне! Остальные тоже можете подойти.

Кажется, я услышал вздохи облегчения.

Наблюдая, как фиоры допрыгивают остатки полосы препятствий, я невольно задумался о том, насколько сильно хочу отомстить Королеве за произошедшее. В принципе, я не ощущаю какой-то особой злобы по отношению к ней. Попытка отравления, это, конечно, неприятно, но она всё-таки политик. Чего ещё от таких ждать? Однако это не значит, что я оставлю всё как есть. Вопрос лишь в том, буду ли я мелко пакостить, или пожелаю сделать что-нибудь серьёзное. Я пока не решил. Не разобрался в своих чувствах, так сказать.

Тем временем Лионора, пошатываясь, встала передо мной. Остальные пристроились рядом, и я начал объяснять суть сегодяшнего занятия:

- Существует такая раса, асгардцы. Слышали о таких? – В ответ на нестройный гул отрицания я продолжил. – В общем-то не суть. Раса более чем непримечательная. Самая непримечательная из существующих… была бы, если бы не одно «но». У нас, фиоров, врождёнными особенностями являются усиленная магия жизни, единство с флорой и полёт, у асгардцев же есть один-единственный врождённый навык. «Воодушевление» – так они его называют. По сути вся боевая тактика асгардцев вертится вокруг этой ультимативной способности. Вопросы?

- И чем же сильно это «воодушевление»? – Тут же спросил меня Лот.

- «Воодушевление» временно удваивает количество уровней асгардца. Про уровни и их значение я объясню как-нибудь потом. Сейчас вам достаточно знать, что количество уровней процентно усиливает все ваши статы и определяет лимит заклинаний.

- Все наши статы? – Лот продолжал интересоваться за всех.

- Физическая сила, скорость реакции, мощь духовных формул, различные сопротивляемости и всё в таком духе. Точно не знаю, насколько удвоение уровней усиливает асгардца, но предполагаю, что как минимум в десять раз. Ну да ладно. Наверняка вам всем интересно, причём здесь сегодняшняя тренировка.

- Само собой! Лионора вот-вот свалится.

- И это хорошо! – Воодушевился я. – Дело в том, что мне удалось разработать пародию на «воодушевление» асгардцев. Я назвал его «малое воодушевление». Увеличение уровня всего на четверть, что сопоставимо с увеличением стат где-то в три раза. Длительность меньше минуты против трёх с лишним у асгардцев. Ещё и откат лютейший. Асгардцы могут пользоваться «воодушевлением» два-три раза в день, а для нас перезарядка умения будет длиться не меньше недели. И самое неприятное – после окончания действия навыка вас ждёт сильное истощение. Знаю, звучит не очень…

И тут Лот меня перебил:

- Ничего себе «не очень»! – Сейчас именно он казался мне самым заинтересованным. – Это же навык последнего шанса! Возможность выбраться из безнадёжной ситуации дорогого стоит.

- Я тоже так считаю. – Довольный тем, что меня понимают, согласился я, подошёл к Лионоре. – Ваше высочество, отдышались немного? – Увидев кивок раскрасневшейся от нагрузок девушки, я приложил руки к её вискам, и решил пояснить остальным. – Тогда начнём. Важным условием для усвоения навыка является истощение на том же уровне, что и будет после окончания действия навыка. Ладно, чего стоите. Бегом марш! Быстрее измотаетесь – быстрее закончим.

Пока оставшаяся троица, приободрённая энтузиазмом, носилась по полосе препятствий, я успешно передал информацию о «малом воодушевлении» Лионоре. Честно говоря, я не был до конца уверен, что у меня получится, я ведь впервые применял психометрию с целью передачи информации, а не её получения.

- Ну как, Ваше высочество? Понимание пришло?

Лионора неуверенно посмотрела на меня:

- Кажется… Я попробую… – Сияние окутало юную принцессу, и она аж подскочила. – Я чувствую! Чувствую силу внутри, а ещё такая лёгкость!

- Ах, да, забыл уточнить. Любое «воодушевление» снимает усталость и залечивает небольшие раны при применении. Но не обольщайтесь, Лионора, скоро у Вас наступит откат умения.

- Ничего страшного! Оно того стоило. Как там Лот сказал? Навык последнего шанса? Это точно он! Спасибо, Гарет, спасибо большое! Возможно, однажды этот навык спасёт мне жизнь!

- Главное, не забывайте об откате в конце и о перезарядке. – На всякий случай напомнил я. – Я бы на Вашем месте постарался избегать лишнего риска, пока навык не перезарядится. Неделя – срок не малый.

- Конечно, Гарет, ты совершенно прав.

***

Следующим вечером я вновь собрал в тренировочном зале четверых цесаревичей для обучения.

- Смилуйся, Гарет, мы ещё от прошлого раза не отошли! – Тут же начала возмущаться Игрейна, глядя на то, как я вновь завариваю себе чай.

- Ваше высочество, ну что вы! Я же не какой-нибудь садист. – Поспешил успокоить я. – Сегодня у нас теоретическое занятие.

- Тогда почему мы в зале, а не в аудитории?

- Для наглядности. – Охотно ответил я. – Я тут поспрашивал, и оказалось, что за повреждение учебной аудитории платить придётся мне, а вот тренировочный зал можно громить сколько угодно, ответственности никакой. Вроде как он рассчитан на экстремальные условия, и, если что, претензии будут к производителю. Круто, правда?

- Тренировочный зал не так-то просто повредить, знаешь ли. – Скептично произнёс Нантрес.

- И я с удовольствием процитирую Ваше высочество в случае чего. – Улыбнулся я, с наслаждением продегустировав новый сорт чая. Госпожа Штраусс посоветовала мне замечательный магазинчик, надо будет её как-нибудь отблагодарить. Я обвёл учеников долгим взглядом. Нет, не ради драмы или чего-то такого. Я всего лишь собирался с мыслями. – Итак, теоретическое занятие. Сегодня я предлагаю обсудить духовные щиты и то, как их использовать.

- Что здесь обсуждать? – Удивился Лот. Остальные, кажется, тоже были в замешательстве. – Все знают, что щиты используются только против слабых монстров или против физических объектов, в остальных случаях они бесполезны.

- Да, именно это мне и сообщили на занятии по тактике малых групп. Я решил не мешать остальным пребывать в блаженном неведении, но вы у меня не остальные, я подписался на то, чтобы повысить вашу боевую эффективность. Так что будем учиться применять щиты правильно.

- То есть в бою против других разумных?

- Например, в бою против других разумных. – Подтвердил я. – В этом деле главное понять, что происходит. По сути любая духовная формула является комбинацией психических команд, приводящих к определённому результату. Эти команды можно разделить на два типа: абсолютные и относительные. И любое хоть сколько-нибудь сложное заклинание с высокой вероятностью имеет в себе как абсолютные команды, так и относительные. Слабые монстры отдают энергии неосознанные непрерывные команды, в то время как многие сильные монстры, подобно разумным, учатся направлять сырую духовную энергию через сложные комбинации, часть из которых является дискретными… кхм, то есть обладает абсолютными смыслами. У кого-нибудь появились мысли на этот счёт?

Мои подопечные задумались. Действительно задумались, что приятно. Если бы они сейчас не попытались думать, то я бы, наверное, сильно разочаровался и вычеркнул добрую половину плана по их обучению.

Первой подала признаки жизни Лионора:

- Никогда не слышала про то, что духовные формулы – это наборы каких-то команд. Но, если это так, то… абсолютные, правильно? – Увидев мой подтверждающий кивок, она чуть более уверенно продолжила. – Абсолютные команды игнорируют щиты, а относительные команды их только ослабляют.

- Неплохая догадка. – Похвалил я девочку. – Хоть и не совсем верная. Но к истине близка! Рассуждая в подобном ключе, ты в итоге придёшь к правильному выводу. Дам подсказку. Я назвал абсолютными эти команды в том числе и потому, что они имеют два варианта без каких-либо полумер. Либо команда сработала, либо нет. Итак?

Честно говоря, мне уже начало надоедать корчить и себя профессора, так что я обрадовался ещё одному подавшему голос падавану.

Нантрес на удивление робко заговорил:

- Может быть… Абсолютные команды работают на всю цель сразу? Целиком?

- В точку! – Обрадовался я. Прям гора с плеч, они и правда не безнадёжны, как я думал в начале знакомства. – Абсолютные команды в заклинаниях работают на всю цель. Они не игнорируют щиты, они воспринимают щиты как часть объекта, на которую их воздействие не направлено изначально. На деле, чтобы щиты работали против сложных заклинаний, нужно всего лишь обмануть их, дав им ложную цель. По сути втиснуть в созданный щит частичку своей души и заставить вражеское заклинание воспринимать этот щит как свою цель. Можно, конечно, попытаться вложить частичку души и во что-то другое, например, в объект, но это, в отличие от духовного щита, болезненно, затратно и, самое обидное, приводит к повреждениям души. Не советую. А вот щиты неплохо так принимают удар на себя. Они же что-то вроде второй кожи, такая пародия на собственного создателя. Так они, конечно, будут одноразовыми, но зато их не обязательно делать сильными. Наоборот, наплодил много слабеньких слоёв и радуешься. Сразу говорю, научиться будет ни разу не просто, но эффект того стоит. Три четверти вражеских заклинаний станут полностью бесполезными.

- Звучит неплохо! – Признал Нантрес. – Но я, если честно, плохо представляю, как такое провернуть.

- Ну так за этим я и нужен, верно? – Немного самодовольно улыбнулся я. – Ах, да, ещё кое-что. У таких щитов есть ещё одно применение. Не знаю, в курсе вы или нет, но существуют особо мощные формулы для атак по площади, в которых выживание бойца не подразумевается. Заклинания, в которых заклинатель становится эпицентром.

- Конечно, мы знаем. – Поведала мне Игрейна. – Всех бойцов в обязательном порядке учат как минимум одной такой формуле, чтобы в безнадёжной ситуации отдать свои жизни как можно дороже.

Я продолжил самодовольно улыбаться и, не выпуская чашку с чаем из рук, прошёл на середину тренировочной площадки. Я повысил голос, чтобы моим ученикам было меня слышно:

- Но что будет, если боец, использующий суицидальную формулу, останется невредим?

Стоит отметить, что самодовольство мой разум не затмевало. Каким бы выпендрёжником в душе я ни был, осторожность есть осторожность. Как говорится: «Хочешь жить долго? Зачем рисковать?» Мой выбор пал на заклинание, при создании которого я, случись что, выжил бы. Заклинание, которое я, в общем-то, использовал неоднократно и поднаторел в нём настолько, чтобы легко сформировать массовую версию. А именно [проклятие шестой казни: гниение – исход, локализация – двадцать шагов], и вложил я в это проклятие добрую половину имеющегося запаса энергии жизни. [Цель всей жизни - смерть], конечно, помощнее будет, но там и риски для меня выше, и радиус не проконтролируешь, и вообще это некромантия.

Запас энергии в моём случае был не маленький, и потому эффект последовал незамедлительно. Пол, сделанный из специального, обработанного какой-то укрепляющей магией дерева, незамедлительно начал покрываться тёмными пятнами и тут же превращаться в труху. Пятна росли, становясь всё шире и глубже, росли до тех пор, пока не превратились в сплошной мягкий ковёр из древесного праха радиусом примерно метров десять, что было, конечно же, не пределом. Но знать об этом цесаревичам было вовсе не обязательно.

К тому моменту, как моё площадное проклятие исчерпало вложенный в него ресурс, я погрузился в древесный дурно пахнущий древесный перегной почти до колена. Чтобы не пришлось пробираться по проклятой древесине, как по зыбучему песку, я использовал крылья.

Я приземлился перед моими учениками и со словами:

- Ну как-то так. – начал отряхивать древесный перегной со штанин.

Цесаревичи, как мне кажется, были удивлены. Изначально заклинание не доставало до них примерно с метр, и теперь они боязливо попятились.

- Это же зачарованная адамантовая сосна… – Отчего-то шептала побледневшая Игрейна. – Сделанные из неё предметы служат тысячелетиями… Ворота из неё считаются нерушимыми…

- И это уже не мои проблемы! – Тут же напомнил я. – Мне обещали тренировочный зал, способный выдержать что угодно, так что ко мне никаких претензий. Это не я придумал.

***

Предыдущее занятие с принцами и принцессами было полностью теоретическим, и я как смог объяснил концепцию щитов со вложенной частицей души. В этот раз пришла пора практики, и я неожиданно для себя понял, что концепция, которую я предложил для обучения, заинтересовала самого Короля. Какое-то время он смущал моих подопечных тем, что просто смотрел. Я почти уверен, что за два часа наших совместных страданий хоть кто-нибудь из цесаревичей должен был создать «правильный» щит. Интересно, всем правителям настолько нечем заняться, или это наш Король такой особенный?

Я уже было совсем расстроился, что прогресса нет никакого, как заметил, что Лионора всё-таки смогла на долю секунды вложить частицу души. Разумеется, я поспешил поздравить девочку:

- Неплохо, мисс Лионора! Теперь, когда Вы уловили принцип, нужные щиты будут даваться проще. Но не стоит обольщаться, оттачивать этот навык придётся долго. Остальные, - Привлёк я внимание учеников. – Не расстраивайтесь, получится в следующий раз. Тем более что теперь вы можете консультироваться не только у меня, но и у Лионоры.

Король, который до того лишь наблюдал, вдруг решил вмешаться:

- Гарет. Мне доложили, какой силой может обладать подобный навык, и теперь я увидел, что это возможно не только для Избранного Лесом. В связи с этим у меня к тебе просьба.

- Научить этому ваших гвардейцев? – Тут же спросил я, мысленно прикидывая, сколько можно содрать с королевской казны за подобное.

- Наоборот. – Ответил Король, отчего-то хмурясь. – Я бы хотел, чтобы подобные умения не вышли за пределы тех, кто находится здесь.

И тут уже нахмурился я:

- Выбирая между «учить бесплатно» и «не учить бесплатно», я, конечно же, выберу второе, но, если вдруг вопрос встанет о, так, сказать, вещественных доказательствах моего педагогического таланта… Вы в Университете или где?

- То есть ты хочешь плату за неразглашение? – Король ещё сильнее нахмурился. – Но ты ведь понимаешь, что подобные умения могут иметь стратегическое значение?

- Конечно, понимаю. Но и вы поймите. Любой более-менее сильный воин найдёт, чем меня заинтересовать. Значит, должна быть причина, почему мой интерес должен тут же угаснуть.

- Что ж, справедливо. Хоть и не такого ответа я ожидал. – Нехотя смирился король. И на что он рассчитывал? На мой несуществующий патриотизм? – В таком случае не будем тянуть и обсудим цену твоего молчания.

- Обсудим! – Мысленно обрадовался я.

И – нет, я не собираюсь драть втридорога. Собственно, я в принципе не планировал жадничать в отношении короля, раз уж наше сотрудничество рискует стать продолжительным, чего не могу сказать о Королеве. Но вот совсем уж бесплатно… Ни! За! Что!

Глава 35: надо подготовиться.

Тренировки с цесаревичами шли полным ходом. Я бы даже сказал, что успешно, да. Хоть у них и нет, как у меня, визуализации происходящего и готовой откликнуться в любой момент Вавилонской Библиотеки, но зато у них есть наставник. То есть я. И мне, признаться, даже интересно, чего смогут добиться эти четверо с их довольно неплохими исходными данными.

Но учебные будни касаются и меня. Я ведь всё-таки студент. И, честно говоря, студент немного разочарованный. Нас ведь не учат ничему серьёзному, да и то, чему учат, я перепроверяю во всё той же Библиотеке, так что мои надежды подтянуть свои навыки… Эх-х-х…

Впрочем, учёба в Университете одной учёбой не ограничивается. Через несколько дней ко мне вновь подошла герцогиня Йоркская. Только в этот раз она не выглядела столь уверенной в себе.

- Гарет… Мне ведь всё ещё можно обращаться к тебе по имени? – Робким голоском произнесла Элизабет.

- Конечно. Почему нет?

- Так вот, Гарет… Я ведь уже обращалась к тебе со своим предложением, но ты так и не ответил.

- Предложением? – Задумался я. – Не-а, не помню. Хрень какая-то, ага?

- Вовсе не хрень! Соревнования между студентами. Командные.

- Ну вот, а говоришь, не хрень. И с чего бы мне?.. – Я уже было собирался её мягко послать, как вдруг вспомнил. – А ведь точно, я ж по сути согласился! Совсем из головы вылетело с этими вашими королевами. Ладно, уговор есть уговор. Рассказывай, что там да как, в этих ваших соревнованиях.

- Конечно! Тогда, может, присядем?

Мы с герцогиней расположились в одной из этих уютных университетских беседок, цветочно-благоухающих и увитых какими-то симпатичными нежно-бирюзовыми растениями. Я бы сказал, что парочки, сидящие в таких местах, должны выглядеть как нежно воркующие влюблённые, но Элизабет, кажется, так не считала.

- Соревнование, про которое я говорила, это кубок первого семестра. – Начала объяснять она. – Не самое значимое, конечно, но всё-таки это возможность показать себя.

Я немного удивился:

- Сразу вопрос. Даже два. Первый: почему не значимое? Второй: зачем я тебе, если оно не значимое?

- Тут дело в обязательных условиях. Во втором семестре состязаются любые группы из четырёх бойцов. В третьем семестре – одиночные состязания, личное первенство. Но вот в нынешнем семестре дела обстоят иначе. Мало того, что соревнуются команды из двенадцати бойцов, так ещё и есть дополнительное условие. Допускаются только те команды, в которых есть по два студента каждого из шести курсов.

- Чтобы младшекурсники могли показать себя, верно?

- Должно быть, так и есть. – Согласилась Элизабет. – Но из-за этого условия команды получаются не очень-то сработанными, потому и кубок считается, если можно так сказать, разминочным.

- И тем не менее это рейд. – Невольно задумался я.

- Что за рейд? – Услышала новое слово Элизабет.

- Группа из двенадцати. Называется рейд. – Пояснил я.

Элизабет немного удивилась:

- Откуда такое название? Первый раз слышу. Почему именно двенадцать?

И тут я понял, что они… в смысле, все они! Все они не в теме. Не может ли быть такого, что эти ребята используют группы из четверых и двенадцати по какому-то наитию, или же из-за какой-то традиции, причины которой им неизвестны.

- Герцогиня, что ты знаешь о командных заклинаниях, предназначенных для четверых и на три по четыре? Или про три на четыре дважды плюс один? Это фулл-рейд.

- Заклинаниях?

- Ну формулах. Духовных.

- В первый раз слышу.

- И другие тоже не в курсе?

- Полагаю, что так. Я бы наверняка слышала что-то такое, я ведь уже на шестом курсе. Так что это?

- Это? – Я задумался. Если они не знают про принципы формирования команд, о которых я осведомлён ещё с прошлой жизни и подтверждение которых я частично отыскал в Библиотеке, то. – Это значит, что мы уже победили. Так что бери меня, мою сестру и готовься к первому месту.

- Что же, поверю тебе на слово, Гарет. А которую из сестёр ты хочешь взять в нашу команду?

- Что? А, ну да, забыл, что со мной приехали две. Ту, которая тёмненькая.

- Отлично, Моргана так Моргана! – Чему-то непонятному обрадовалась Элизабет.

- Ого, ты их даже по именам знаешь! – Тоже чему-то непонятному обрадовался я. Странно, не ожидал от себя. – Раз с этим разобрались, рассказывай. Что там за состязание, к чему готовиться, на что рассчитывать?

- Могу даже показать. – Воодушевилась герцогиня. – У меня как раз с собой копии записей с прошлогоднего кубка.

Она достала из зачарованного кошеля кристаллы с записями (а также печеньки с каким-то незнакомым мне вкуснейшим отваром – уверен, за это в её карме прибавилось несколько пунктов), и мы погрузились в просмотр с обсуждением.

***

- Ты недооцениваешь значение группового чата. – Пояснял я герцогине.

- Да я вообще первый раз слышу об этой штуке! Я вообще не понимаю, что это такое и как его применять.

- Говорю же, групповой чат – это переписка с помощью мысли. Лёгкое духовное усилие, и член твоей группы видит твоё сообщение в виде текста. Сейчас покажу. – Я слегка задержался, чтобы собрать мысли в кучу, и. – Готово!

NoName: «Я потерян.

Лихорадка изменчивой тени

Изгибается всполохом

Веры в людей

В пепелище безруких идей.

Снова тянет

Сквозь пепел

Волоком

Неснимаемый якорь

Чужих страстей.

Опротивел себе до нитки,

Не стряхнуть и не выжать -

Не выжить,

В бесконечности есть

Только я

И тень.

Мне не лень

Самого себя съесть.

Я потерян,

Потерян в чужих "не будь",

Бесполезные плоть и кровь,

Прятки сыграны вновь и вновь,

Во всё более мне чужих

Задыхаясь, тонуть

Каждым шагом глазниц

Пеплом выеденных -

Пустых.

Я потерян меж верениц

Лихорадок немых

И пологих надежд

Против ветра патронов

В висок холостых,

Против сброшенных с кожей одежд

Пред ярчайшим чертогом неонов.

Я потерян -

Ни лечь, ни встать,

Хоть так страшно признать

И так сложно понять, что мой мир до конца

Измерен.»

- Видишь, герцогиня, одно лёгкое усилие, и я передал тебе кучу информации. И, заметь, на это даже формула не нужна. Главное – прочувствовать принцип.

- Вижу… – Элизабет читала, и отчего-то становилась хмурой. Ну да не важно, я всего лишь отправил ей первое, что пришло в голову.

- Так вот, – Продолжил я объяснять. – Такой чат, это одна из возможностей группы до четырёх персон. Но с группой из двенадцати уже не так легко, тут нужно, чтобы трое лидеров малых групп на постоянной основе держали простенькую духовную формулу. И это работает только до трёх по четыре, не больше. То есть для рейда. Фулл-рейд уже отличается тем, что поддерживает заклинание особый воин поддержки, лидер-координатор, то есть двадцать пятый. И на нём же лежит поддержание и контроль других групповых заклинаний. То есть он заменяет суб-лидеров малых групп и лидеров двух рейдов, но расплачивается за это почти полной потерей личной боевой эффективности. Хотя оно того стоит, такой лидер фулл-рейда какое-то время может поддерживать свои баффы даже из посмертия, но всё равно его следует воскрешать в первую очередь. Это основа основ.

- Ясно… Погоди, что?! – Встрепенулась Элизабет. – В смысле «воскрешать»?!!

- Прости, оговорился! – Немного разволновался я. Надеюсь, было не сильно заметно. – Я хотел сказать, отхиливать. Лечить, то есть. Не бери в голову. В общем, таких групповых формул довольно много, но лимит персон для них строг. Но преимущества с лихвой перевешивают недостатки. То есть… Представь, что в бою можно использовать усиления или исцеление, действующее по площади, но при этом затрагивающее только союзников. Или наоборот, атаки по площади, которые членов твоей группы не задевают.

- Согласна, это огромное преимущество. – Элизабет, кажется, не придала значение тому, что я малость проговорился. – И групповой чат – это очень сильно.

Мы как раз досматривали отборочный этап прошлогоднего состязания. В финал вышли четыре команды, и они по очереди подходили к Королю-Отцу и Королеве-Матери.

- А это что? – Заинтересовался я происходящим.

- Ну как же, – Объяснила мне Элизабет. – по традиции на каждом состязании монархи благословляют финалистов и желают им удачи.

В записи с кристалла я увидел, как каждому прошедшему в финал Король что-то говорит и делает какой-то жест, а Королева даёт поцеловать руку. Шестерёнки в моей голове закрутились. Одно дело незаметно пробраться в тронный зал и обвандалить троны, и совсем другое – подобраться к Королеве и прикоснуться к ней. Незаметно – затруднительно. Но вот так, чтобы ко мне не было вопросов… Плевать, в общем-то, на победу, но в четвёрку финалистов наша команда пройти обязана. Правда, сначала мне надо подготовиться.

Глава 36: сумрачная моль.

Вскоре мне принесли долгожданный артефакт, способный записать одно высокоранговое заклинание и условия его активации. Одноразовое кольцо-талисман, если точнее. Выложить за него пришлось половину моих денежных запасов, но, как по мне, оно того стоило. Я, оставшись в тишине и одиночестве, залил в него [цель всей жизни – смерть]. Возможно, кто-то посчитает это глупостью, но для меня важно отомстить тому, кто меня убьёт. В свою случайную смерть я не верил, всё же уровень, навыки и страховочные формулы, которые я до сих по понемногу вшиваю в свою одежду (надо бы заказать аналоги у надёжного артефактора-человека, чтобы получить максимальную эффективность). То есть в текущих реалиях моя полная смерть… Скажем так, хоть я и скрываю свои способности к некромантии, но всё же возможность поднять кого-то, в том числе и самого себя, сразу после смерти вместе с моими способностями и защитой означают, что моя смерть – это либо следствие серьёзной катастрофы, либо чей-то умысел, причём умысел с основательной подготовкой. И мне как-то приятнее будет умирать, зная, что я заберу своего убийцу с собой.

Собственно, этим же вечером я наведался в тот бордель, в котором уже успел договориться с управляющим. И это было не зря, ой как не зря. Серьёзно, мне прям думать легче стало, да и на позитивный настрой потянуло. Мы даже поболтали с девушкой, которая меня обслуживала, как будто даже по душам. В общем, я довольный жизнью пошёл спать, настолько довольный, что даже ненадолго усомнился в своих планах насчёт предстоящего турнира. К счастью, на следующий день сомнений уже не было. Здоровый сон творит чудеса.

***

В кабинете, обставленном не только со всем возможным уютом, но и со всей возможной защитой от прослушивания, Король Тома беседовал с главой своей личной разведки.

- Значит, девушка сможет войти в доверие к Гарету? – Уточняюще спросил Король.

- Я считаю, что это лишь вопрос времени. – Подтвердил мастер. – По крайней мере юный баронет изъявил желание и дальше пользоваться её услугами. Хороший знак.

- Славно, славно. А что насчёт прецедента на приёме у Королевы?

- Её величество проводит расследование и уже готова обратиться к государственной службе. Ни одной ниточки, ведущей к нам. Я считаю, что Вы очень мудро поступили, разыграв эту карту.

- Не надо лести, мой друг. То, что его сестра случайно слила нашему человеку информацию о защите Гарета от ядов, чистой воды случайность, и не воспользоваться этим было бы глупо. У Алессии были все шансы заманить Гарета в свою фракцию, но теперь даже его близкое, как я понимаю, общение с той девчонкой из Йоркских, не исправит ситуацию. Гарет, при всех его талантах, наивен и импульсивен. Так что скоро он будет наш с головой. Главное, действуй осторожно, и всё выйдет наилучшим образом.

***

Вечером следующего дня я отправился в гильдию авантюристов, где меня встретили с распростёртыми объятиями. Как оказалось, слухи о том, что именно я разобрался со стихийным бедствием, не только расползлись по городу, но и помогли самой гильдии. Для меня было немного странно слышать, что глава гильдии выставил всё так, будто я не только поймал стихийное бедствие, но и, как член гильдии, удостоверился, что с ним не возникнет проблем. Далековато от истины, но меня, как теперь уже почётного члена гильдии, всё устраивало. И, как следствие, мой немного странный запрос был тут же удовлетворён.

- Высокоранговый монстр со знаком смерти, значит? – Задумалась миловидная фиорка-администратор. – У нас есть подходящие заказы на устранение. Но зачем это Вам, уважаемый Пьетри?

- Один мой знакомый артефактор задумал какой-то проект, на который кровь из носу нужны сильные ингредиенты серой стихии. – Не задумываясь соврал я. – Вот я и решил совместить приятное с полезным.

- Умно! – Похвалила меня администратор. – Вот только ближайший подходящий монстр находится в двух днях лёта на стрекозе... Удобно ли Вам будет?.. Вы ведь студент. За выходные можете и не управиться, даже если полетите на своих крыльях.

- Заказчик обещал выдать мне стимфалида. – Продолжал я нагло врать.

- Ого! – С лёгкостью поверила администратор. – Ну тогда конечно, расстояние не будет проблемой! Давайте вашу карту, я поставлю маркеры.

- Карту?

- У Вас что, нет интерактивной карты? – Удивилась было девушка, но тут же сообразила. – Ах, да, Вы же у нас новичок. В таком случае… – Она нырнула за стойку. – вот, держите.

- Сколько с меня?

- С Вас? Нисколько, конечно же! Вам ведь заочно присвоен мифриловый ранг, так что почти все услуги гильдии для Вас теперь бесплатны. Только десятина за выполнение контракта, и всё.

- Приятный сюрприз. – Невольно улыбнулся я. Интересно, мифриловый – это сколько?

***

Вопреки рекомендациям администратора я отправился в место, прозванное Тёмным городом.

Во-первых, мне с моим шагом в пространстве добраться туда будет проще. Мой [шаг в пространстве] лучше работает на неровных пространствах, ведь мне проще сосредоточиться на том, что я хорошо вижу и осознаю, и равнины в этом плане неудобны. Не будь у меня крыльев, всё было бы в точности наоборот, а так – взлетел, накинул на глаза [ясный взор] и телепортировался к чётко осознаваемому объекту. Вопрос концентрации, в общем. Маршрут незнакомый, так что преодолеть скорость звука я не в состоянии, но и так неплохо.

Во-вторых, сам Тёмный город считается гиблым местом. Несколько веков назад небольшой городок за считанные минуты вымер из-за неожиданно появившихся высокоранговых монстров некротической природы – сумрачной моли. Эта моль оказалась не по зубам местным авантюристам, и все попытки зачистить Тёмный город оканчивались провалами. Кто-то из авантюристов погибал, кто-то успевал отступить, и все они так или иначе возвращались с повреждёнными душами. Некоторые так и не смогли восстановиться и становились магическими инвалидами. На первый взгляд звучит не очень, но я покопался в Библиотеке и понял, что мой метод множественных щитов, которому я обучаю цесаревичей, должен решить проблему. В крайнем случае я сразу отступлю и использую техники духовной регенерации.

Ну и в-третьих, конечно же, свою роль сыграла банальная жадность. Вымерший город, недоступный для остальных – звучит как что-то, что так и просится: «залутай меня». Интересно, сколько добра там может оказаться? А ведь ещё ингредиенты с сумрачной моли, которая, в отличие от других мест, имеет значимое преимущество, а именно количество. В остальных предложенных администратором местах подходящих монстров по одному экземпляру, здесь же целая стая. Охота и мародёрство – чувствую я, Тёмный город может стать для меня отличной зоной для добычи вкусных ресурсов. Вполне возможно, я буду возвращаться туда снова и снова. Впрочем, время покажет.

С такими мыслями я на сверхзвуковой скорости приблизился к Тёмному городу. Что же, он и правда тёмный. Я добрался до осязаемой границы и словно погрузился в вязкую тень. Первый из моих щитов сразу начал понемногу проседать, и я накинул ему подпитку. Думаю, если бы щита совсем не было, я бы испытал лёгкую духовную боль или сонливость, что-то такое. Перемещаться на крыльях стало дискомфортно, и я приземлился на городскую стену. То, что я в принципе способен летать, сыграло важную роль, ведь городская стена была довольно высока и, несмотря на прошедшие годы, всё ещё цела, а мост над рекой был поднят. Почти сразу я натолкнулся на свидетельство того, что авантюристы здесь были – верёвку с крюком, перекинутую через стену.

С этого момента я был максимально собран. Хоть мне и не терпелось обшарить богатые дома и выпотрошить пару молей, я не питал иллюзий. Я сразу набросил на себя [отвод глаз], хоть и не был уверен, что это поможет против таких монстров. Также я активировал [обнаружение жизни] в надежде на то, что моя способность улавливает нежить также хорошо, как и смерти живых. Из, ориентировочно, центра городка тут же обозначились смутные сигналы. По таким сигналам я смогу определить местоположение источника лишь в общих чертах, но меня это устраивает.

Я не стал спешить навстречу моли по довольно банальной причине. Если моль окажется мне не по зубам, я всё равно хочу выйти в плюс от этого путешествия, ведь по моим расчётам я вернусь глубоко за полночь, то есть опять не высплюсь. Хоть какое-то будет утешение. С такими мыслями я и отправился мародёрствовать.

От окраинных домов я многого не ожидал, но всё-таки заглянул в пару покосившихся магазинчиков. В булочной, ожидаемо, ничего не нашлось, зато скобяная лавка порадовала не вскрытым сейфом. Причём именно не вскрытым, инструменты для взлома лежали тут же, как и скелет моего незадачливого предшественника. Набор взломщика я, разумеется, прикарманил, хоть и не умел ничем таким пользоваться – на будущее. С сейфом же поступил просто и топорно. Использовал [когти], не скупясь на духовную силу. Получилось даже не очень шумно. Замерев, я прислушался к ощущениям от [обнаружения жизни] и, не заметив никакого движения в мою сторону, начал набивать своё недавнее приобретение, изокошель (который хоть и не синий, но внутри больше, чем снаружи), лежавшими в сейфе монетами. Что характерно, монеты были разных народов. Неудивительно, в общем-то. Городок находился довольно близко к пересечению торговых путей, и, если бы не сумрачная моль, мог бы процветать и разрастаться. Возможно, если моль окажется посильным мне противником, я зачищу Тёмный город и получу неплохие деньги от гильдии. Но сперва обчищу его до нитки.

С такими радужными мыслями я продвигался всё глубже в город. По пути наткнулся на ещё три магазина, из которых принёсшим значительную прибыль оказался, как ни банально, ювелирный. Тот, кто мародёрствовал здесь до меня, явно в панике хватал всё, что подвернётся под руку, и в результате оставил приличную горку зачарованных и не очень украшений. Прилавок так и вовсе оказался нетронутым, а вот сейф я, увы, не нашёл – оставил пометку на будущее. Ну невозможно, чтобы в скобяной лавке был сейф, а в ювелирном не было.

Неподалёку от ювелирного обнаружился бордель, и в нём я задержался дольше. Намного дольше. Судя по тому, что я видел в Тёмном городе, сумрачная моль застала жителей врасплох, и бордель не был исключением. Многочисленные комнаты со скелетами всех мастей, причём не только фиорских, но и других рас. И, разумеется, добрая треть при деньгах, вывалившихся из почти или полностью истлевших кошельков. Это сыграло со мной злую шутку. Я слишком увлёкся сбором халявных денег и пропустил момент, когда сигналы, исходящие от нежити, пришли в движение. Опомнился я только тогда, когда бордель начали брать в окружение. И тут мне вспомнились слова из прочитанной вчера книги: «Подобно тому, как амбарная моль селится в зерне и, питаясь им, откладывает также и личинки, сумрачная моль слетается на эманации духовной энергии, дабы сполна вкусить, и плодиться в ней…» То есть моя скрытность, будь она хоть сколько надёжной, не подразумевает стирание следов использованной мною магии, и именно на эти следы и слеталась сумрачная моль сейчас.

Варианта у меня было два. Либо принять бой с превосходящим в числе противником, либо поступить по-хитрому… Что я и выбрал. Раньше я такое не делал, но теперь решил попробовать. Раз уж я каким-то неведомым образом являюсь немножко некромантом, то стоит прибегнуть к этому полезному свойству своей души. Я, недолго думая, выбрал пару скелетов, которые, повинуясь [малому поднятию нежити], встали и защёлкали стыками костей. Разумеется, сумрачная моль ими заинтересуется сразу, дожидаться ничего не будет, и я, пользуясь тем, что поднятая таким образом нежить максимально тупа и безынициативна, вложил в каждого по [взрыву стихий] – причудливому универсальному заклятью на основе всё той же стихии смерти, взрывающемуся, подобно гранате, через заданный промежуток времени, только случайными двумя-тремя стихиями. Я отправил свою нежить к двум противоположным выходам, сам же, вновь прятавшись [отводом глаз], буквально полетел на чердак.

Полёт в Тёмном городе давался мне тяжело и явно оставлял за собой стихийный след, так что я не стал им злоупотреблять. Стоило мне выбраться на крышу, как я услышал взрывы моих скелетов. Я, наконец, увидел, что из себя представляет сумрачная моль. Эти платиновые мохнатые бабочки с меня ростом устремились к сильным источникам энергии, игнорируя мой слабый духовный фон. Что ж, я был прав, что не стал рисковать. Моли было много, несколько десятков, и это была даже не половина. Судя по сигналам, большая часть осталась в центре города.

Я спрыгнул с крыши, используя свои крылья без малейшей капли магии, и направился в пространство между борделем и центром, откуда подсвечивался одинокий сигнал. Многослойные щиты уже были на мне, и я, в целом, не очень боялся. Судя по заметкам из библиотеки, одна такая моль, если не брать в расчёт выедающих душу способностей, сопоставима с сильным бойцом. А я как раз сильный боец. Боец, который намерен напасть неожиданно и не дать жертве времени на то, чтобы среагировать. Уж в чём, а в этом я хорош.

Выбранная мною жертва выглядела как будто меньше, чем другие моли, и я, недолго думая, атаковал отставшую от группы моль [казнью], предварительно усилив себя [скоростью]. И даже при таких условиях одинокая моль успела выпустить свою убийственную ауру, снёсшую мне целых четыре щита. Неудивительно, что другие авантюристы не справились. Даже мне, с моими щитами и усиленным заклинанием мгновенного убийства, получилось бы убить не больше пяти таких зверушек, прежде чем возникнут трудности. Причём, трудности серьёзные, ведь здесь их явно больше сотни (как бы не все две), и все они чувствуют наличие магии в пространстве. Вон, от первой группы уже отделилось несколько сигналов, а ведь я почти ничего не сделал.

Я быстренько прибрал добычу в изокошель, тем самым заполнив его наполовину, и начал направляться прочь из города, на ходу прикидывая, как же всё-таки зачистить Тёмный город. Не то чтобы это было не реально, однако такой рейд определённо занял бы очень много времени. И без дополнительной подготовки, тех же оружия, брони и расходников, сюда соваться смысла не имеет. Слишком сложно. Вон, по моему следу уже идут…

Точно, по моему следу уже идут! И я только что понял, почему. Я всё-таки сглупил. Слишком, слишком много духовной силы я вложил в [отвод глаз]. И получился слишком жирный духовный след. Хорошо, что я вовремя заметил преследователей, иначе прорываться мне пришлось бы с боем. А так – трюк со скелетами оказался очень даже ничего, и я по-быстрому поднял ещё одного мертвеца, заряженного гранатным [взрывом стихий].

Обманка сработала как надо, и я, к своему облегчению, добрался до крепостной стены. В тот момент, когда вязкое, липкое ощущение сумерек Тёмного города сошло на нет, я, наконец, свободно выдохнул и с чувством выполненного долга взял курс на Гипсофилу. Охота, это, конечно, хорошо, но мне завтра рано вставать. Сумерки уже наступили, и это были приятные сумерки.

Глава 37: отборочные игры.

- В далёком царстве предалёком государстве жил был рейд из двенадцати фей. И в один прекрасный погожий денёк рейд из двенадцати фей зашёл в лес и навалял всем в королевской битве. Как-то так сегдня будет.

- Вообще-то я имела ввиду комментарии по тактике. – Явно смутилась Элизабет. – Но спасибо за… Напутственную речь?

- А чего комментировать? Мы же всё обсудили на тренировках. – Немного удивился я. – Так что просто наваляйте им, девочки, а я прослежу, чтобы у вас всё получилось.

Ах, да. Так уж вышло, что, кроме меня, в нашей команде все были девушками. Неудивительно, раз уж разница в количестве женщин и мужчин столь катастрофична не в пользу последних. И тем не менее я испытывал дискомфорт. Хотя, казалось бы, в семье ведь та же история…

Так или иначе, пара тренировок со мной заставила мою команду признать, что у нас есть очень высокие шансы на победу. И, за неимением времени обучать кого-то ещё, именно я буду исполнять роль саппорта для всей команды. То есть займусь усилением союзников и ослаблением противников, а также массовым исцелением. Ну и жахну по площади в случае чего. Надо было видеть, как перетрусили эти девушки, когда я вдарил по ним [проклятием шестой казни: гниение – исход]. Их можно понять. Цесаревичи просветили меня, что эта формула, вообще-то, создаётся группой заклинателей с усиливающим распевом, и считается стратегическим ходом, потому что её мощь противопоставляется длительной перезарядкой. Оно и понятно, тут уровень формулы почти такой же, как у [цели всей жизни – смерти]. Военная магия и всё такое.

До начала отборочных оставалось несколько секунд, и я осмотрелся. Хоть соревнование и считалось самым непопулярным из трёх, зрительские места были забиты до отказа. Вот что значит нехватка развлечений в обществе, в общем-то недалеко ушедшем от средневековья.

Тем временем распорядитель, один из наших преподавателей, через зачарованные мониторы вещал так, что его было отлично слышно как на поле боя, так и на самых дальних трибунах:

- … За сим отборочный этап большого университетского чемпионата объявляю открытым! Бойня начнётся через три… два… один… старт!!!

И это действительно была бойня. Все против всех, и в финал попадут четверо сильнейших Принцип у этого большого поля оказался тот же, что и у арены для безопасных дуэлей, но с одной важной особенностью, не считая размера. Команда могла «возрождать» выбывших участников. Не бесплатно, разумеется. За каждого поверженного противника команде начислялось очко, возрождение же требовало два очка. Так что сильные команды первым делом стремились расправиться со слабыми. И к последним, видимо, отнесли наше скромное творческое объединение. Хотя, возможно, я ошибаюсь, ведь накинулись на нас сразу с двух сторон. Я бы не был собой, если бы не успел накинуть на своих девочек щиты, и тем не менее моих девочек достали. Грубая сила, помноженная на два, дала о себе знать. Сразу трое наших получили травмы, и ещё одна оказалась на пороге выбывания. Но чего наши противники не ожидали, так это того, что мои девочки даже не будут пытаться исцелить себя или прикрыть тяжелораненую. Вместо этого они все до одной ринулись в ответную атаку, доверяя исцеление мне. Я же, ничуть не мешкая, накинул на свою группу [эталон] – заклинание массового исцеление вполне серьёзного 617 уровня, которое было известно всем мало-мальски серьёзным боевым магам. И не только. Пусть применять его могли далеко не все целители, но на учёбе показали нам его в первый же день как идеал тактической целительской магии, приводящий цели к своему идеальному состоянию. Что немаловажно, наши противники по большей части были вооружены рапирами (такая уж мода у знатных фиоров), то есть наносили в основном колющие удары, в то время как [эталон] исцелял процентно. Но данная особенность была не единственной причиной. Также я сформировал в радиусе своей группы [выход за грань: двадцать шагов]. Ключевой особенностью [выхода за грань] была нефиксированность, и каждый вложенный уровень (не считая первых шестнадцати, необходимых для формирования основы формулы) давал процентное усиление цели. Конечно, применение по площади уменьшало силу воздействия вдвое за каждые двадцать шагов (то есть десять метров), и тем не менее это было эффективное сочетание с [эталоном]. Как ни крути, [выход за грань] снимал ограничители как с духа, так и с тела, что в случае нагрузок наносило повреждения, тогда как [эталон] эти повреждения успевал исцелять вместе с полученными девочками ранами.

Я применил эти два заклинания не только из-за их взаимной эффективности. Куда важнее был психологический эффект, оказанный на наших противников. И важно было даже не то, что я смог их удивить, сотворив обе эти формулы одновременно (что для подавляющего большинства фей с их уровнями фактически нереально). Куда важнее было то, что оба заклинания являлись узнаваемыми, и наши противники подумали, будто эффекты заклинаний в выбранном мною радиусе подействуют и на них тоже. Противники ринулись в ближний бой, подарив нам восемь очков за три секунды и ещё четыре за следующие пять. Глядя на то, как сестрёнка нанизывает на рапиру светлокрылого парня, я в умилении улыбнулся. Моргана улыбнулась мне в ответ. Количество напавших сравнялось с нашим.

Я отчётливо слышал, как распорядитель с каким-то нездоровым восторгом комментировал нашу быструю расправу над врагами, и меня это немного взволновало. Теперь все команды обратили на нас внимание, и это было нехорошо. Впрочем, у меня ещё имелись тузы в рукаве.

Наша команда была полностью цела и здорова, а также имела в распоряжении шесть воскрешений, в то время как противники оказались изрядно изранены и ушли в оборону, занимаясь самолечением. Раз уж на нас обратили внимание, следовало сменить тактику, чтобы разобраться с остатками текущих противников прежде, чем на нас набросятся остальные.

Я отменил [эталон], сейчас он был не нужен. Коротко глянул на Элизабет, и понял, что сейчас самое время использовать ещё один тактический приём, о котором мы договорились заранее. Объективно, в нашей команде Элизабет была второй после меня, и именно ей предстояло сломить сопротивление врага.

NoName: «Элизабет, Хрономанипулятор».

Элизабет Йоркская: «Готова».

По моей команде она задержала дыхание и использовала сложный в обращении артефакт, который изменял восприятие времени. Действие Хрономанипулятора было ограничено по времени и напрямую зависело от ряда множителей. Но это не важно. Важно то, что с навыками Элизабет её Хрономанипулятор на короткое время мог увеличить скорость её восприятия в четыре раза, что само по себе было уже не мало. Но недостаточно. Я применил на неё заклинание, аналогичное Хрономанипулятору, [тидклоуль: х4]. В итоге её восприятие времени увеличилось в шестнадцать раз, и при таком ускорении даже просто дышать было бы крайне сложно. К счастью, те несколько секунд, которые она провела под ускоренным восприятием, были решающими.

[Тидклоуль: х2] занимал 256 уровней, в то время как [тидклоуль: х4] стоил вдвое больше, и оставшиеся в моём запасе 209 уровней я также потратил на Элизабет, отменив групповое снятие предела и перенаправив все силы на то, чтобы дать ей усиление [скорость]. Таким образом она на несколько секунд получила ультимативное превосходство над противником. Конечно, ей показалось, что она двигалась в вязком сиропе воздуха почти минуту, но для всех остальных прошло меньше пяти секунд, и за это время Элизабет прикончила ещё троих зайдя им за спину. Конечно, сама она при этом повредила собственные мышцы и закашлялась при выходе из ускорения, но это было не важно, ведь теперь на большем фланге из семи осталось четверо, которые вдруг поняли, что теперь не их противники, а они сами находятся в окружении

Я вновь сформировал на площади [эталон] и через командный чат отдал приказ.

NoName: «Добиваем левый фланг».

Порванные мышцы и связки Элизабет восстанавливались достаточно быстро, чтобы она могла держать оборону и отвлекать противника на фланге на себя, в то время как остальная моя команда легко пользовалась преимуществом в числе и отсутствием необходимости заботиться о большинстве ран. Не прошло и двадцати секунд, как от левого фланга не осталось никого.

Шестеро бойцов противоположного фланга оказались в безвыходной ситуации. Мы без единой потери расправились с восемнадцатью противниками менее чем за минуту, и теперь распорядитель, казалось, вообще не замечал другие команды. Его комментарии звучали так, будто мы совершили какой-то нереальный подвиг. В реальном бою этим шестерым следовало бы подумать об одном – как бы сбежать от нас с наименьшими потерями. Однако это была арена, и на них смотрели тысячи зрители. Как итог, одна из них крикнула:

- Не раскисайте! Отдадим наши жизни подороже!

Наивная.

Остатки вражеской команды пошли ва-банк. Если бы не это, у них был бы шанс забрать с собой хотя бы одну из наших, но увы. Их попытка использовать все свои силы в самоубийственной атаке оказалась полностью бесполезна. Почему? Потому что существует такая замечательная вещь, как проклятия, и мне хватало сил на то, чтобы сформировать парочку. [Проклятие: духовная жажда] 298 уровня и [проклятие: дистрофия] 404 уровня, применённые по площади, хоть и обладали вдвое более слабыми эффектами, чем применённые на одиночную цель, но всё ещё были достаточными, чтобы быстро иссушить души противников и мешать им сделать то, что они собирались – поставить всё на череду быстрых самоубийственных атак. Их сопротивление захлебнулось, и в итоге мы вышли абсолютными победителями. Но от этого не стало легче.

- Только посмотрите, что происходит! – Разносился возбуждённый голос распорядителя. – Все остальные команды перестали сражаться, и теперь они окружают команду Элизабет Йоркской.

Элизабет Йоркская: «Это нечестно! Почему, почему они так поступают?!! Такого раньше не было!»

NoName: «Кажется, мы сработали слишком хорошо, и от нас хотят избавиться. 56.»

Элизабет Йоркская: «Что 56?»

NoName: «Против нас 56 врагов. И вплоть до 14 воскрешений. Нас 12 плюс 12 воскрешений. Такая себе арифметика».

Элизабет Йоркская: «И все самые сильные бойцы остались на арене. Это нереально. А ведь я так хотела выиграть. Как же обидно…»

NoName: «Не парься, командир. Я тоже не ожидал чего-то подобного. Но, если вы не против, вытащу катку в одного».

Элизабет Йоркская: «Что значит вытащишь катку в одного?»

NoName: «То и значит. В целом перерезать их всех не так уж сложно. Вопрос лишь в том, позволит ли такое твоя гордость, кэп».

Элизабет Йоркская: «Это…»

Элизабет Йоркская: «Невозможно».

Элизабет Йоркская: «И неправильно».

Элизабет Йоркская: «Но их так много, и все против нас!»

Элизабет Йоркская: «К чёрту! Давай, Гарет, пусть подавятся!»

NoName: «Ещё как подавятся». – Ответил я, и принялся усиленно… Считать. Моя способность видеть параметры окружающих для предполагаемого мною плана была идеальна.

Уровень 720. Я уже какое-то время назад начал догадываться, что этот уровень, как и некоторые другие, является переломным, и то, что для преодоления 720 уровня мне пришлось фармить опыт, как в игре, это подтверждало. В частности, целый ряд действительно сложных и специфичных заклинаний с особыми условиями, был именно этого уровня. К примеру, всё та же полюбившаяся мне [цель всей жизни – смерть]. Но имелись и другие заклинания, которые заинтересовали меня. Одним из таких было красиво-пафосное заклинание [призрачный клинок забвения], относящееся, как ни странно, к моей родной зелёной стихии. Суть этого заклинания заключается в том, что я могу мгновенно убить того, кто в четыре раза слабее меня и получении бонуса. Я уже давно выяснил, что суть концепции уровней означает общее усиление, где каждые 64 уровня подразумевают увеличение параметров вдвое. До сих пор я ни разу не видел никого с 700+ уровнем, однако среди студентов хватало тех, кто имел значения уровней, приближающиеся к семи сотням. Но даже на этой арене имелось несколько тех, чьи уровни не превышали 593, то есть относительно моего 721 уровня были вчетверо слабее. Да, их было немного, но этого оказалось достаточно, ведь [призрачный клинок забвения] после убийства давал трёхсекундную невидимость, сбрасываемую любым действием, и двенадцатисекундное однопроцентное усиление. Также каждое новое убийство обновляло длительность действия эффекта. В случае схватки с монстрами подобный навык (к тому же затратный по энергии) был не особо эффективен, так как монстры в группе как правило были либо слишком сильны для такой серии убийств, либо слишком слабы для того, чтобы это имело смысл. Но здесь и сейчас…

Я закончил подсчёт и улыбнулся, цифры сошлись, и я вновь активировал командный чат.

NoName: «Джейн, Мария, Анна, не сопротивляйтесь, мне нужны ваши жизни для старта. Элизабет, возродишь их потом, когда я окажусь в тылу врага. Остальные, готовьтесь к глухой обороне, ваша задача – выживать как можно дольше. На остальное плевать».

И я начал свою жатву.

Анна, близкая подруга Элизабет, была первой. Её 561 уровень в нашей средней в общем-то группе был самым маленьким, и она отправилась в копилку моей силы. Я, оказавшись невидимым, коротко глянул на свою статистику и удовлетворённо хмыкнул: «721(728)». Следом под мой призрачный клинок забвения попали Мария 587 уровня и Джейн 607 уровня.

«721(742)» – этого было достаточно.

В обычном бою я бы использовал [отвод глаз], чтобы получать невидимость, но под прицелом стольких глаз рисковать в Королевстве продемонстрировать связь с серой некротической силой было бы глупо, так что моя альтернативная невидимость была здесь как нельзя кстати. К тому же так я ничем не рисковал, используя шаг в пространстве, который также был завязан на совмещении энергий жизни и смерти, момент использования заклинания телепортации был сокрыт. Как итог – я развлекался на полную.

Конечно, я держал в уме, что моя духовная энергия не бесконечна, и тем не менее это было весело. Враги просто не понимали, что происходит. Их попытка атаковать мою группу встретила ожесточённое сопротивление, и, хотя мои девочки падали одна за другой под натиском половины из оставшихся игроков на этом поле, вторая половина пыталась их прикрывать. Безнадёжно, разумеется.

Я всегда появлялся позади жертвы, чтобы нагнать страху. Такая вот маленькая месть за то, что эти придурки решили объединиться, чтобы выбить сильнейшую команду. Мой [призрачный клинок забвения] был довольно удобен для нанесения точных ран, к тому же он как будто подсказывал мне, какая рана будет смертельной. Меня захлестнул развесёлый азарт, я по сути загонял добычу. К двенадцатому убийству я достиг значений «721(812)», и это означало, что на поле боя не осталось никого, кто смог бы устоять перед моим смертельным ударом. Конечно, я понимал, что самые опытные бойцы при достаточно большой удаче смогут устоять перед моими мгновенными убийствами, так что их я оставил напоследок. И, конечно, моей энергии, моих драгоценных SP не хватит на то, чтобы перебить их всех, но это и не требовалось, ведь враги об этом не знали.

Я по большей части атаковал тех, кто находился с края, тем самым заставляя противников сбиваться в кучу. К тому моменту, как мой счётчик убийств достиг сорока, а параметры составляли внушительные «721(1073)», что означало моё превосходство над собой в пять с половиной раз, мои духовные запасы просели наполовину. Мельком подумав о том, что где-то в Библиотеке я натыкался на упоминание способа пополнять энергию через убийства, я, будучи в очередной невидимости, приготовился к финалу. Оставшиеся 34 врага сбились в плотную кучу и ощетинились клинками, в то время как мои девочки, пребывая в меньшинстве, взяли противника в кольцо. Их, благодаря моим убийствам, было всё также одиннадцать, да и запас возрождений оставался, но в этом уже не было нужды.

NoName: «Готовьтесь, девочки. Добьём ублюдков вместе».

Собственно, нужды не было и в том, чтобы оставить девочкам возможность добить противников (если хоть кто-то переживёт мою следующую атаку), однако я подумал, что было бы неплохо дать им возможность поставить жирную точку в этом противостоянии. Всё же на старте они неплохо отвлекали противника. Бессмысленный жест, конечно, но я надеюсь, что Элизабет будет приятно. Она старалась.

[Проклятие шестой казни: гниение – исход, локализация – сорок шагов] – и всё в радиусе двадцати метров начало стремительно разлагаться. Хотя мою команду эффект не затронул, но они, словно в болотине, по колени утонули в рыхлом тлене. Местами слегка раненые, они, уже готовые к подобному, направили свои клинки на единственного выжившего, лидера команды-фаворита. Не помню, как его там. Впрочем, выжил он лишь потому, что все оставшиеся члены его команды как один в последние секунды выложились на полную, чтобы дать ему свою защиту. Выглядело даже миленько, но от повреждений его не спасло. Его парные ятаганы покрылись дырами, одежда превратилась в трухлявые лохмотья, спадающие при малейшем движении, а сам он, корчась от боли несмотря на явную блокировку таковой, выглядел больше как эксгумированный труп, чем как фиор. От феечкиных крыльев вообще ничего не осталось.

Честно, не представляю, на какой силе воли держался этот парень, но, кажется, он впечатлил мою команду. По крайней мере клинки они опустили. Хотя они бросали на меня странные косые взгляды, так что я не знаю… Возможно, причина в чём-то другом.

Вообще было как-то тихо. И трибуны молчали, и распорядитель, и мои девочки. Ну и этот полутруп молчал. Хотя у него, возможно, голосовые связки повреждены. Дышал он так, будто в его лёгких имеются дыры. Скорее всего, так и есть.

У меня ещё оставалось две секунды усиления, так что я не стал заворачиваться. Просто подлетел к нему и, благодаря усиленным в пять с половиной раз параметрам с лёгкостью пробил усиленную уровневыми параметрами защиту. Я одной рукой вырвал парню сердце и, с лёгкой улыбкой от чувства выполненного долга, посмотрел, как мясистый комочек в моей руке немного подёргался, выбросил его за спину. Особого смысла в том, чтобы вытирать руку в рамках безопасной арены, не было, но я всё равно это сделал, использовав ветошь с осевшего тела последнего врага. Привычка, наверное.

В затянувшейся тишине раздался вездесущий голос распорядителя:

- Охренеть.