Душа: Искупление

Пролог — Погаснет солнце

Тьма.

Кровь. Её было так много, что земля перестала впитывать. Алая жижа хлюпала под сапогами, смешиваясь с маслом разорванных механизмов и гарью дымящихся артефактов.

Где-то вдали хрипел умирающий конь. Его ржавые доспехи скрежетали в предсмертных судорогах.

А над полем боя, разрывая тучи, ревел Он — Высший демон Т’рорфу. Существо, для которого человечество — лишь шелуха на пути к господству.

Глаза воина под Знамением Солнца вспыхнули багровым светом. Рана на лбу зияла, словно второе лицо, но он не чувствовал боли – только ярость. Огненное копьё, встроенное в латный наколенник, озарило поле ярче тысячи факелов.

— Это всё, на что ты способен? Получай, отродье! — Прогремел он.

Древнее Королевство, цепляясь за остатки былого величия, продолжало борьбу за частичку свободы в мире, где даже воздух пропитан металлом и проклятиями. Где мана растворялась в прахе увядающих душ.

Удары. Трезвон мечей эхом проносился через поля.

Вопли. Демоны… они не собирались сдаваться. Как и люди.

Так рождались Боги.

На поле боя.

Перед глазами Столпов Истин.

Но какой ценой? Стоили эти триумфы над чудовищами жизней тех, имён которых никто не вспомнит?

Хаос.

Сменилась эпоха. Прошли десятилетия.

Война не закончилась — она изменилась. Теперь люди диктовали правила, а демоны отступали, оставляя за собой выжженные земли и руины.

Но победа не принесла покоя.

— Бог, несущий Смерть... — проскрипел Т’рорфу, захлёбываясь в собственной крови.

Легионер тьмы стоял над ним. Его меч – гибрид закалённой стали и лунного кристалла – дрожал в руке.

В его глазах — пустота.

Он забыл своё имя. Забыл, за что сражался.

Луна, мутная, словно стекло маяка, освещала тропу. А он просто шёл. На истребление.

Реки крови стекали к его ногам, впитываясь в болотную жижу. В ней ржавели обломки латных доспехов павших.

Души демонов шептались на древнем, неизвестном человеку языке.

— Деус Мортификат… — Прошептал демон, рассыпаясь в прах и смешиваясь с искрами от разорванных паровых труб.

Имя, от которого содрогалась сама тьма.

Но даже он… Он не мог вернуть то, что потерял.

Тишина стала музыкой его души.

Развитие.

Спустя тысячелетия о войнах, подобных той, помнили лишь немногие. Имена стёрты. Истина скрыта под занавесом времени.

Магия — некогда оружие — стала инструментом. Мана стала укрощённой и заточённой в латунные цилиндры и кристаллические аккумуляторы. Былые технологии восстанавливались, выводя человечество на новый уровень.

Строились города, улицы освещали газовые фонари, питаемые эфирными динамо-машинами. Появился новый порядок. Новая власть, управляющая страхом.

Искусственные жизни — автоматоны с глазами из матового стекла — шептались в переулках, повторяя обрывки забытых заклинаний. Они наблюдали за своими создателями, пытаясь повторять за ними.

Но чудовища никуда не исчезли.

Они притаились.

И адаптировались.

Казнь.

— Как тебя зовут? — спросила привязанная к металлическому столбу женщина, смотревшая в лицо палачу. Без страха. Её кожа была покрыта татуировками – ритуалами на старо-имперском языке.

— Александр…

Огненный клеймор с пневматическим усилителем взметнулся вверх.

В этом ударе не было ненависти. Только печаль.

Пророчество.

Где-то в глубине болот, куда не доходил свет солнца, женщина с тёмными глазами закрыла книгу с глухим хлопком. Страницы шелестели, словно крылья механической птицы.

— Безумный Хаос уже близко. Готовься, Герта.

Над болотами пролетела комета, её хвост оставлял кровавый след. Её подсвеченный след отразился в мерцании горнил заводов. Сама тьма дышала через трубы крематориев.

Где-то в темноте щёлкнул затвор.

В далёкой пустоши заболоченных лесов раздался выстрел.

Глава 1 — Выйти из собственной тени

Комната тонула в густой, осязаемой тьме. Лунный свет пробивался сквозь пыльные стёкла призраком, отбрасывая на стены неуверенные тени — воспоминания, не желающие уходить. За окном выл ветер, рвал афиши с облупленных стен: на бумаге всё ещё можно было разобрать буквы: «Паровые кареты Дроувиля — надёжность в каждом клапане».

Где-то вдали, на грани слуха, скрипели колёса ночного трамвая — жалобно, устало. Сладковатый запах угля затоплял улицы. Фабрики Кайта не спали даже в час, когда город, казалось, дышал во сне.

Глаза Дэма были открыты, но мир перед ним оставался размытым. Тьма не отступала даже при ясном взгляде — реальность была сломана, а он застрял между слоями. Воздух густел, наполнялся шёпотом — знакомым, родным. Голос, как эхо изнутри, шёл не снаружи, а из него самого. Его голос. Но другой. Ровный, уверенный, как у приговорённого, читающего приговор самому себе.

Он становился всё громче, пока не заглушил мысли:

— Выбор за тобой, Ковах.

Шёпот нарастал. Обретая плоть. Давя на грудь.

— Выбор всегда за тобой.

Дэм ворочался в постели. Его жгло холодным пламенем – обжигающим изнутри, как уголь под кожей. Пот стекал по спине – как машинное масло.

Он тяжело выдохнул. Резкий вдох воздуха, как ныряльщик, вырвавшийся на поверхность. Сон оборвался. Нить — перерезана.

Он открыл глаза. Но тело оставалось чужим. Кости забрали силу, а мышцы — волю. Он попытался подняться, но веки налипли, грудь тяжело вздымалась. Дыхание медленно выравнивалось. Прежде чем разум успел ухватиться за остатки яви, он вновь начал погружаться в серую, дрожащую дремоту.

На грани сна и яви всё ещё звучал голос:

— Выбор.

— Скоро должен прийти Джон, — пробормотал Дэм, медленно укрываясь одеялом, пытаясь спрятаться от наступающего утра.

Тишину разорвали тяжёлые удары в дверь. Рваные и требовательные стуки усиливались.

Полумрак отступил, задёрнутые занавески больше не могли скрыть свет. Яркие солнечные лучи ворвались в комнату, беспардонно.

— Дэм, открой, иначе выбью! — донёсся знакомый, настойчивый голос.

Пружины кровати скрипнули в знак капитуляции. Дэм зевнул, накинул потёртый плащ поверх рубашки. Движения были медленными, как у того, кто не уверен, проснулся ли он до конца.

Стук всё усиливался, становясь угрозой. Казалось, дверь вот-вот отлетит вместе с петлями и утянет его в реальность.

— Иду, иду… Кого это ноги принесли в такую рань? — сонно пробормотал он, волоча ноги к двери.

Замок щёлкнул. Дверь распахнулась. Свет резанул по глазам – и он зажмурился, как старый кот, которого разбудили до зевка.

— Поспать бы ещё…

На пороге стоял Джон: в стильных брюках, лакированных кожаных туфлях и ослепительно белой рубашке. Он только что сошёл с обложки модного журнала, с его ровным смазливым лицом. Серебряный браслет в виде орлиных перьев сверкал на запястье левой руки, а из-за пояса выглядывала рукоять меча. Его рыжие волосы вспыхивали в лучах, бросая искры огня вокруг, а ярко-красные глаза – визитная карточка магического рода Бонор – искрились нетерпением.

Два старых друга широко улыбнулись и обменялись рукопожатием.

— Каталог новостей наивысшей свежести! — с широкой улыбкой объявил Джон. — Какое утро, Дэм? Уже давно за полдень!

— Джон, проходи. Новости не успели сгнить как завтрак у чертей? — подшучивал Дэм, распахивая дверь шире.

— Обижаешь. Эти тебе понравятся. Настолько свежие, что ещё дышат. Нам пора действовать.

— Давай за чаем. Я даже глаз протереть не успел.

Джон шагнул внутрь, окинув взглядом дом друга.

Простенькое, но уютное жилище встретило его странной стерильностью – всё было безукоризненно чисто, будто здесь давно никто не жил, или хозяин перебарщивал с магией очистки. На полках, доверху забитых книгами по теории заклинаний и артефактам, лежал лёгкий налёт пыли – ровно столько сколько нужно казаться естественным.

— Соня, ты слышал последние слухи по городу? — с усмешкой спросил Джон, проводя пальцами по корешкам книг.

— Кто их не слышал? Из каждого переулка шепчутся. Даже уличные кошки обсуждают, — не оборачиваясь, ответил Дэм, ставя чайник на огонь.

Джон с грохотом плюхнулся на потёртый, но мягкий диван, откинул голову и на мгновение закрыл глаза.

— Уже шепчут, что я замешан в этом деле, — ухмыляясь он глядел в потолок.

— Великолепно. Осталось только арендовать лишний час в системе оповещения: «Ковах и Бонор — заговор против Империи». Инквизиция уже под окнами? — отозвался Дэм, отмахиваясь рукой и доставая чашки из шкафчика.

— В яблочко! — Джон хлопнул себя по коленям. — Где-то приукрашивают, где-то бред несут, но факт остаётся фактом. Эти слухи — не дым без огня. Это знак. Нам пора действовать.

Его глаза горели энтузиазмом, как у алхимика, нашедшего ингредиент века.

— Ты точно всё достал? Нам нельзя ошибиться, — продолжил Джон.

Дэм колебался. Он достал свёрток с записями и, нахмурившись, вновь перечитал список:

— Рога оленя, кожа хамелеона, несколько букетов полуночников... — он скользнул пальцем по списку, задумчиво поправляя волосы. — Златоцвёты, росниковая мята... Всё собрано?

— А ты всё продумал?

— Если нас поймают... — Дэм тяжело перевёл дух, — …лучше уж пусть привяжут в лесу на съедение лесным тварям.

— Всяко лучше, чем казнь. Или чего похуже.

— Честно... я и сам не знаю, зачем рискую. Ради чего?

— Не кисни. Ради тебя стараемся. Если что-то пойдёт не так — как в лучшие дни «Воронов» — по чёртовой ситуации. Хотя эти дни ещё прошли.

Джон говорил просто, буднично. Но в его голосе звучало нечто большее — огонь, который мог зажечь целую армию. С ним любой чувствовал себя нужным, способным свернуть горы.

Надежда шептала, что всё обойдётся. Но мир трещал по швам, и никто уже не знал, где пролегает грань между порядком и хаосом.

Чайник вскипел с характерным стоном. Дэм дёрнулся, проснувшись.

«Пора заварить что-то покрепче», — подумал он, доставая чёрный чай. Ничто так не бодрит перед безумием, как чашка кипятка.

— Тебе, как всегда, или что-нибудь новое? — обратился он к Джону.

Не услышав ответа, Дэм обернулся. И замер.

Джон сидел, как вкопанный. Его лицо застыло. Но самое странное — исчезли звуки. Полностью. Ни шипения чайника, ни шагов за окном, ни даже собственного дыхания. Густая, нереальная тишина нависла над комнатой. Мир выдохнул и забыл вдохнуть.

Глаза Джона были устремлены прямо на него. Не просто взгляд — лезвие, проходящее сквозь плоть, проникающее в самую душу.

Паника сжала Дэму горло. Мысли сбились в клочья, дрожь пробежала по спине. Резкий спазм чуть не заставил уронить чашки.

И тут в голове, гулко, как колокол под водой, раздался чужой голос. Холодный, вкрадчивый, нечеловеческий:

— Что ты выберешь, Ковах? Забвение? Жизнь? Смерть?

Это не говорил Джон. Его губы не шевелились. Голос звучал внутри. Это пугало.

— Время покажет, Ковах. Возрождение смерти… Время скоро придёт, Ковах.

Последние слова Джон произнёс вслух — чужим голосом. Голосом, который не принадлежал ни ему, ни этому миру.

Взгляд Дэма накрыла мгновенная тьма — кто-то погасил свет внутри его головы. Всё пошатнулось. Земля под ногами стала зыбкой. Реальность закружилась, медленно возвращаясь к прежнему облику.

Он рухнул на табурет, тяжело опираясь руками о колени, пытаясь удержать равновесие. Чашки дрожали в его руках. Пальцы стали чужими, потеряв опору в реальности. Слово застряло в горле. Страх парализовал — вязкий и леденящий, заставлял тело застыть.

— Дэм, всё в порядке? Ты побледнел! — Джон подскочил, голос снова живой, тревожный.

Он подхватил друга под локоть и помог усесться удобнее.

— Давай я сам заварю чай.

Он не пошутил. Даже Джон. И именно это пугало больше всего.

Совсем обессиленный, Дэм тяжело опирался на край стола, словно тот был последним, что удерживало его от падения. Его дыхание рвалось хриплыми, неровными волнами. Голос шелестел, а слова срывались с губ, не желая звучать. Но спустя несколько мучительных секунд он собрался, выпрямился, закрыл глаза и на внутреннем уровне произнёс:

«Recuperatio».

Заклинание было элементарным, но срабатывало всегда. Тёплая волна маны прокатилась по телу, облегчая боль, стирая туман в голове. Напряжение в мышцах медленно отпускало. Морщина боли исчезла с лица, уступая место облегчению и тихому, сосредоточенному покою. Он щёлкнул пальцами, ладони сложились в знакомом жесте, и заговорил:

— Лёгкие заклинания — моя отдушина. Один щелчок — и будто изнутри кто-то включил свет. Тело снова слушается, — он попытался улыбнуться, бледный, но уже собранный.

Джон, закончив заваривать чай, поставил две чашки и сел рядом. Аромат чёрного листа с мятой наполнил комнату, возвращая иллюзию спокойствия.

— Ты серьёзно? В таком виде?.. И без слов? — Джон присвистнул с искренним восхищением. — Браво, месье Ковах. Браво!

Ставя чашку на стол пальцы Джона незаметно дрожали. Он отдёрнул руку, обжигаясь невидимым холодом, и отвёл взгляд.

— Не льсти, — хрипло отозвался Дэм, отпивая глоток чая.

— Тебе и так цены нет, с твоими знаниями базовых элементов. Зуб даю — выйдешь на уровень Богов. Или хотя бы кого-то, к кому начинают ходить за советом и боязливо стучатся в дверь.

— Много могу. А толку? — скривил лицо Дэм. — Ни тебе дом из земли не возведу, ни цунами не призову. А ты — одна Maxima, и полгорода в пепел одним жестом.

— Ага, я та ещё горячая штучка, — с усмешкой парировал Джон. — Но не переживай, пироманией не страдаю. Пока что.

— Ты способен использовать все базовые стихийные элементы, Дэм, — Джон говорил тихо, но с весом в каждом слове. — И не просто пользоваться, ты чувствуешь их, как продолжение себя. Это пугает. Даже меня, если честно. А ещё я не понимаю, почему ты продолжаешь использовать старо-имперский для заклинаний?

Дэмиан молча сжал кулак. Между пальцами вспыхнул фиолетовый огонь — плотный сгусток живого жара, дрожащий, как пламя в вакууме. Джон невольно отшатнулся.

— Чёрт… — выдохнул он. — Я постоянно забываю, на что ты способен.

— Мне просто так удобнее, и в старых учебниках он почти везде — уже привычнее. Да брось, Джон. Напугать тебя — это для любого комплимент, — Дэм коротко улыбнулся. Огонь растворился в воздухе искрами.

— А ты хоть пробовал? — Джон вдруг стал серьёзнее. — Заморозить кого-нибудь? Возвести деревню из земли? Создать шторм? Ты хотя бы попробовал почаще использовать побольше маны. Мне кажется, ты и песок заставил бы слушаться, если бы захотел.

— Конечно. А завтра воскрешу армию мертвецов и поведу на Нтульпур. С фанфарами и праздничным фейерверком, — фыркнул Дэм.

— А вот зря шутишь, — Джон кивнул, не улыбаясь. — Твои границы — это не стены. Это двери. Ты просто ещё не решился их открыть. Но должен. Потому что если не ты, то тогда кто?

Джон не отводил взгляда от Дэма, пристально изучая его лицо. В его глазах читалась тревога – и на то были веские причины. Недавно Дэмиан вернулся с последней войны Империи. Хоть и прежним, но явно что-то скрывающим.

— Ты как? — не скрывая переживания спросил Джон.

— Более-менее, — Дэм глубоко выдохнул, — не привычно, когда столь большой, хоть и индустриальный город встречает тишиной, — его взгляд устремился за окно.

Половина улиц превратилась в мёртвые коридоры, где среди живых бродили призраки. Дома стояли пустые, выжженные оболочки. Свой дом Дэм нашёл таким же — в нём не осталось ни жизни, ни дяди Шона.

— Прости Дэм... — Джон тоже окинул взглядом в сторону улицы, — Шон погиб в последней химической атаке диверсантов, унёсшей много жизней. Часть ответственности за его уход лежит на мне.

Джону было тяжело говорить об этом с другом. Город погрузился в траур, а Дэм — в руины своей собственной жизни.

Он сделал глоток чая, пытаясь смыть горечь из горла. И наконец заговорил, голос оставался хриплым:

— Хватит руки распускать. Шон бы такого не потерпел. Так что, к делу?

Чашка Джона стояла нетронутой, как и его улыбка — потускневшая и тревожная. Тень, заблудившаяся в комнате.

— Ты уверен? Не сбежишь на полпути?

— О, Боги... Если всё пройдёт без серьёзных последствий — с меня свиток с пачкой моих заклинаний. Идёт?

Джон сухо рассмеялся – искренне, но сдержанно. Потом театрально закашлялся, меняя воздух в лёгких и настраивая атмосферу комнаты. Напряжение, висевшее в воздухе, спало, уступив место деловой сосредоточенности.

— Кхе-кхе... В десяти километрах от Кайта, недели две-три назад, разведывательный патруль Империи обнаружил скопление лесных и болотных чудовищ на границе Красных Топей и Златолесовья. Там зафиксировали всплеск мощных заклинаний. Вероятно, кто-то использует магию или устройства, влияющие на ману в округе.

— Скорее всего аномалия, выброс маны или маловероятно очередной чудак собирается делать авантюрный ритуал. Что ещё известно? — прищурился Дэм, пытаясь сложить всё в единую картину.

— Патруль попытался исследовать границы дальше, но странное поведение тварей объяснить не смог. Оборудование начало сбоить — фонари гасли. Командир приказал отступать и доложить в отдел аномальных активностей. Информация ушла в Инквизицию. Говорят, один из них уже едет в Кайт.

Дэм посуровел, и в его глазах вспыхнула решимость.

— Лесные чудовища стараются не пересекаться с болотными. Это может спровоцировать настоящую бойню. Такие конфликты редко заканчиваются быстро. Терпеть не могу болотных — они ужасно воняют и любят полакомиться путниками. Лесные не лучше, но предпочитают падаль. Значит, сезон охоты открыт?

— Ждал, когда ты это скажешь! — Джон хлопнул в ладоши, будто зажёг факел. — У меня вот-вот волосы воспламенятся! Мы отправляемся на поиски ведьмы!

— Не ори так, — перебил Дэм. — Если Инквизиция заявится ко мне домой, придётся встречать их с самоваром.

Дэм едва заметно наморщился и задумался, его взгляд потемнел, и будто сам с собой говоря начал:

— Ведьмы — это не просто колдуньи. В их арсенале можно было найти всё: древние ритуалы, забытые артефакты, заклинания, до которых Инквизиция даже не осмеливалась дотрагиваться.

Джон тут же подхватил поток мыслей друга:

— Верно. Они жили по пятьсот лет и дольше, пряча свою истинную сущность за магическими клятвами и проклятиями. Если верить записям, то они могли сломать разум обычного человека. Забавно... — он притих, призадумавшись.

— Что забавно? — не стерпел Дэм.

— Их сила... Всегда была за гранью понимания магов. А большая часть ведьм была чародейками. Им доступна та магия, на которую большинство не способны даже выделить фантазию.

Дэм погрузился в потоп размышлений:

«Ещё забавнее, что ведь именно ведьмы были свидетелями великого перехода мира — от магии к модернизму, от алхимии к химии, от рун к электричеству. Механизмы, оружие, логистика — то, о чём обычные люди могли лишь мечтать пару столетий назад, у них это было в распоряжении задолго до того, как у простых смертных появилось такое представление».

— О чём задумался? — Джон оживился, встряхнулся. — Меня вот что волнует: будет ли эта ведьма сумасшедшей старушкой с крючковатым носом или молодой красавицей? Как думаешь?

Глаза его сверкали азартом, в голосе — наивная надежда. Даже Дэм, несмотря на усталость представил картину.

— Какая тебе разница? — отшутился он. — Вот попадётся тебе красотка с характером, как у старой кошки — тогда и поговорим.

— Да и пусть! — засмеялся Джон. — У них ведь в голове целая библиотека: книги, рецепты, запретные ритуалы... Полжизни отдал бы, чтобы прикоснуться к таким знаниям!

— Ты и так живёшь каждый день на лезвии ножа. Сам знаешь, как ведьмы относятся к людям. Не доверяют никому. Сейчас в разгаре «Девятый крестовый поход». Помнишь Фаррзом? Твой же родной город. Шестнадцать лет назад — сто человек под стражу, многих казнили. Инквизиция всё ещё охотится на ведьм, колдунов и всех, кто хоть краешком касается запретного.

— Да брось, — помотал головой Джон. — Я же не предлагаю дружить с ведьмой. Мне просто хочется подсмотреть что-нибудь полезное.

— Ты философ, Джон. Только опять забыл, что некоторых философов у нас тоже сжигают. И не всегда дожидаются, пока они закончат мысль, — тихо сказал Дэм, глядя в окно, где за серыми тучами сгущалась тьма.

— Ну не будь таким мрачным, — цыкнул Джон. — Разве твоя «тёмная сила» не заслуживает пару ответов?

— Не обязательно. Я же не собираюсь ей делиться. И злодеем меня это не сделает. — Разве что... визуально.

— Надеюсь армия не сделала тебя скупым, — оживился Джон. — Ведьмы же самые близкие к запретным знаниям. Кто расскажет тебе, что с этим всем делать? Кто, если не они?

— Сомневаюсь, что она просто так всё выдаст нам на блюдечке. Но если найдём её дом — уже неплохая находка. Посмотрим, что там можно вытащить.

— Как обычно — действуем по обстановке. Но лучше уж рискнуть, чем сидеть с пустыми руками.

— Всякий исход будет лучше, чем попасть под руку Инквизиции.

— Особенно Палачу. Слышал, он может быть уже в пути в Кайт.

Дэм замер, словно в комнате погас свет. Его взгляд потускнел, устремившись в никуда. Мысли застряли, как игла на пластинке:

— Палач... — повторил он вслух, шёпотом, пытаясь загнать страх обратно в угол.

Джон насторожился и хлопнул друга по плечу:

— Ты как? В порядке?

Дэм моргнул, медленно возвращаясь в реальность:

— Да… да, нормально. Кстати, ты накидки-то принёс? Надо проверить отвар для «плаща-невидимки». Давненько не практиковался в алхимии.

— Какая чушь! — Джон засмеялся и тут же замялся, потирая щеку. — Хотя… правда, забыл их взять. Неловко вышло. Но ничего — пойдём ко мне, поработаем в моей лаборатории.

Он улыбался так, что сердиться было невозможно — быстро забывал о своих тревогах. Дэм наблюдал и чувствовал, что это ему действительно нравится.

— Пусть черти сожрут твои сомнения. Сейчас соберусь — и в путь.

Дэм встал, мельком взглянул на окно:

— Слежки не было?

— Опять паранойя? — переживал Джон. — Хотя, в нашем деле осторожность не помешает. По крайней мере, за мной никто не шёл.

— Думаю, это ненадолго.

— Когда начнём действовать, главное — не попасться. «Плащи-невидимки» под запретом.

— Попадёмся — ну, максимум штраф, если повезёт. А если нет...

— А если не отделаемся, то беги так, чтобы за нами только пыль глотали!

— Ну, прекрасно…

Дэм зевнул и допил чай. Джон, заметив, что друг закончил, потянулся за своей чашкой. Чай уже остыл — и это почему-то расстроило его больше, чем следовало.

— Дай мне минут десять — и двигаем.

С этими словами Дэмиан направился в свою комнату.

Он неспешно начал собираться, чувствуя, как напряжение в воздухе понемногу рассеивается, как перед бурей.

Но внутри затаилась готовность к риску.

Глава 2 — Не из мира сего

Он стоял перед зеркалом, долго и пристально вглядываясь в отражение. В нём Дэм искал нечто утраченное. Возможно, он хотел распознать в этом лице чужака, поселившегося под его кожей.

Бледная кожа придавала чертам неземной, призрачный оттенок. Он уже частично переступил границу между мирами. Лицо — резкое, вырезанное ножом из камня: высокие скулы, тонкий, прямой нос, губы сжаты в упрямую линию. И всё же — несмотря на эту суровость, в чертах ещё читалась юность: линия подбородка не обрела тяжести, кожа — гладкая, без следов времени, а в скулах — не жёсткость ветерана, а напряжение юноши, слишком рано повидавшего мир.

Тёмные, вьющиеся волосы спадали на плечи, словно пытались укрыть его от постороннего взгляда. Глаза… глубоко посаженные, почти чёрные. Не зловещие — уставшие. Измотанные. В них застыло эхо бессонных ночей — за книгами, среди магических формул, в тренировочном зале под гул арканных всплесков.

Всё это — усталость, напряжение, опыт — он носил как второй слой кожи. И странно было видеть столько усталости в столь юных глазах — душа прожила две жизни, а тело ещё не отпраздновало двадцать второй день рождения.

Дэм накинул длинный, чёрный плащ из плотной ткани, в движении —бесшумный. Движения его были ещё гибкими — не от тренированной выправки ветерана, а от природной, юношеской ловкости, что ещё не уступила место тяжести привычек и шрамов. Перетянул ремни, плотно, стягивая не только плащ, но и собственные импульсы. Натянул перчатки — не просто от холода, удержать энергию, не дать ей растекаться и приманивать то, чего лучше не тревожить. Или не переборщить с силой заклинаний.

Под плащом — амулеты, талисманы, цепочки арканных узлов. Одни защищали, другие усиливали заклинания, третьи он носил просто по ощущению как якоря. Без них он чувствовал себя уязвимым. Карманы были набиты склянками с зельями — рассортированными по цвету, весу и даже температуре. Пальцы знали, куда тянуться, даже в темноте.

Некоторые артефакты испускали слабое свечение, как дыхание спящей силы. Большинство из них строгой, геометричной формы. Но были и иные: искривлённые, неправильные, вопреки здравому смыслу. Он касался их только в крайнем случае. Они не подчинялись — только договаривались.

На поясе — складной кинжал и меч в старинных ножнах. Лезвие отполировано до зеркального блеска, хотя сам меч был старше многих королевств. Рукоять украшали всего две буквы: «З» и «А». Сначала он думал — просто узор. Потом — инициалы. Но со временем эти буквы начали казаться чем-то большим. Они отзывались в нём тягучим напряжением, пробуждая эхо чего-то древнего, едва осознанного.

Украшение? Послание? Предупреждение?

Он застыл, упёршись рукой о шкаф, глядя на отражение с новой тревогой.

«За этими буквами что-то скрыто, но что? Что я упускаю?» — спрашивал он сам себя.

«З» и «А» больше не выглядели безобидными. Они глядели на него, как глаза, лишённые век. В них было что-то личное. Что-то… оставленное специально. Тайна тянулась из прошлого как паутина. Тонкая, прочная, неумолимо затягивающая к центру.

Доступ к семейному тайнику открылся только после смерти дяди Шона. Тогда Дэм нашёл не только меч, но и чертежи странных механизмов, редкие алхимические формулы и складной кинжал — личное изобретение Шона. Лезвие, спрятанное в хитроумной конструкции, раскрывало себя живым остриём. Это было не просто оружие.

Хитроумный металл. Невероятный ум. Угроза, завёрнутая в элегантность. Шон был не просто изобретателем. Он был кем-то большим. Тем, кто оставил после себя нечто опасное и незавершённое.

Дэм шагал по комнате. По кругу вызова. Пальцы крепко обхватывали рукоять меча — металл отдавал холодом, как лёд в венах. Он остановился перед зеркалом.

Несколько секунд — просто смотрел. Но видел не отражение. Не лицо. Не глаза. Он смотрел сквозь себя. Вглубь. Туда, где не пробираются ни стены этого дома, ни острые лезвия, ни даже верность друга. Туда, где спрятано главное.

В душу. В самую её сердцевину. Там, где прячутся настоящие тайны.

Голова гудела. Символы, обрывки знаний, алгебра. Разум пытался решить уравнение, где каждая переменная — чужая боль.

Загадки без ключей. Истина, которая молчит. Будущее, запертое в двери без ручки.

Он сжал меч сильнее — кости в пальцах хрустнули. И тут же отпустил:

— Ещё рано… — прошептал он. Не себе. Кому-то внутри.

Он не сдастся. Не сейчас. Не так. Не без ответов.

Он вдохнул — воздух стал вязким, как туман, насыщенным чем-то чужим.

Зеркало вновь отразило лицо. Усталое. Но не сломленное.

И тогда он — улыбнулся. На миг. Детская, живая вспышка уверенности.

Но мир тут же поблёк. Серые тона разлились, как чернила в воде. Краски исчезли. Кто-то вычеркнул свет.

В его голове раздался голос. Холодный. Чужой. Зловещий. Мёртвые пальцы скользнули по сердцу:

— Самонадеянный... Как долго ты будешь прятаться за ложью? Откройся, Безумный Хаос.

Они звучали, как ядовитый шёпот, проникающий в самую суть. Они не просто вибрировали, а проходили дрожью сквозь кости. Кто-то говорил изнутри. Из глубины. Из самого ядра.

Грудь сжалась. Горло стянуло. Дыхание стало рваным, поверхностным. Внутри всё скрежетало от напряжения, как потрескавшийся лёд. Терпение таяло, как воск на пламени.

И это пламя жгло изнутри. Без жалости. Без конца. Он закрыл глаза. Руки дрогнули.

Потом — уверенное машинальное движение. Пальцы коснулись плеча:

— Tenebrae: Manus abaddon, — прошипел он.

Тьма заклубилась. Не метафорическая — настоящая, плотная. Живой дым. Она растекалась по комнате, глуша звуки, глотая свет.

Аура, поглощающая всё вокруг, обвила его как змея. Ледяная. Тягучая. Чужая.

Воздух стал тяжёлым, его вытянули из лёгких. И заменили чем-то пустым. Каждый вдох был мукой. Каждый выдох — борьбой.

Магический туман сгущался. Материальный. В клубах мрака начали проступать очертания… Лица? Фигуры? Призраки? Намёки на что-то древнее. Голодное зло — смотревшее из-за завесы.

Но Дэм не позволил. Он резко остановил поток. Поглотил вспышку. Закрыл источник.

И тьма отступила. Её никогда не было. Голос угас. Тишина ударила в виски.

Он опустил руки. Пальцы коснулись рукояти меча. Медленно открыл глаза. Всё казалось прежним. Та же комната. Тот же полумрак. Те же стены, пропитанные пылью и временем.

Кровь стучала в висках. Пальцы едва ощущались.

Но зеркало… Оно отражало не его. Это было не его отражение. Что-то другое. Гораздо более опасное. На лице — маниакальная ухмылка. Как у охотника, который уже чувствует тёплую кровь жертвы. Та же форма, те же глаза — но взгляд шёл не наружу. Он смотрел прямо на него, знал больше, чем сам Дэм.

Хватка на мече болезненно сжалась. Суставы побелели.

И вдруг — вспышка. Резко вслепую, Дэм ударил свободной рукой по шкафу рядом с зеркалом. Деревянный грохот прокатился по комнате и затих в бетонной тишине улицы.

— Пошёл к чёрту!

Его голос был резким. Сорванным криком.

Шёпот не исчез. Он стал ближе. Уже не внутри него, а рядом. За спиной.

Джон ворвался в комнату — меч обнажён, глаза настороже.

Магия повисла в воздухе — густая, едкая, проникающая в каждую щель. Он замер, осматривая комнату.

Тишина. Только дыхание. Осторожно подошёл и положил ладонь на плечо друга:

— Что случилось?

Дэм медленно опустил руку от шкафа. Кулак дрожал. На лице — смертельная бледность. В глазах — не просто усталость. Там жила тень.

— Прости... Просто... Только так они могут выйти на меня. Только так я могу это… контролировать.

С его кулака капала кровь. Джон молча спрятал меч. Подошёл ближе. Из его руки заструился мягкий свет — тёплый, живой. Целительное заклинание скользнуло по коже, затягивая рану:

— Не жжёт? — хмыкнул он. — На тебя мебели не напасёшься. Хорошо хоть дом не поджёг.

Дэм выпрямился. Черты лица натянулись, кто-то заново надел маску. Взгляд стал прямым. Голос — спокойным:

— Я готов. Пошли. Чем раньше, тем лучше.

— Уверен? — Джон напрягся, сжимая рукоять меча. В глазах — сомнение.

— Вполне. — Дэм разминал плечо. — Нужно быть осторожнее.

Он бросил взгляд в сторону. Не на друга. Мимо. Туда, где ничего не было.

— Я расскажу. Всё. Но… не сейчас.

Говорил он ровно, но в нём слышалась трещина. Он не лгал. Просто ещё не мог.

Он смотрел в пустоту. Уговаривал самого себя сделать то, чего боялся больше всего. Чего именно?

Дэм знал: время откровения близко. Но сердце… Сердце всё ещё держало тьму. И тьма не хотела отпускать.

Джон всё понял. Без слов. Просто хлопнул друга по плечу.

Они молча вышли из дома.

На улице их встретил прохладный ветерок — лёгкий, но с явным предвестником перемен. В воздухе висело напряжение. Само время затаило дыхание в ожидании их следующего шага. Вдалеке раздавался скрежет работающих паровых двигателей.

Город окружали массивные каменные стены. На углах высились столбы, на которые наложили чары — защитный барьер, отпугивающий хищников и нежелательных гостей.

Всего в нескольких кварталах тянулась промышленная зона Кайта. Из труб заводов поднимались клубы пара, смешиваясь с низкими облаками. Заводы гудели, не смолкая ни днём, ни ночью, а звуки шестерёнок и ударов механизмов эхом отдавались по узким переулкам.

На углу улицы висела вывеска: «Алхимия и травы». Проходя мимо, Дэм уловил резкий запах мяты и серы. В витрине аккуратно стояли склянки с зельями от лихорадки и разными эликсирами. Его взгляд на мгновение задержался на бутылочке с эликсиром, повышающим выносливость, но Дэм быстро отбросил мысль зайти внутрь.

Над головой бороздили небо дирижабли, облепленные яркой рекламой «Аркстоунских паровых компаний». Они гудели, как усталые киты, пробиваясь сквозь густой смог. Управляли такими грузовыми судами чаще автоматоны-автопилоты — машины, движущиеся по заранее заданным маршрутам, оставляя человеку лишь роль наблюдателя и помощника при взлёте и посадке.

Вдруг над ними пронёсся механический сокол. Эксперимент местных инженеров.

— Прогресс, — восторженно сказал Дэм.

— Дирижабли тебя не удивляют, а птица со шестерёнками вместо мозга — да? — поддразнил Джон.

— Если бы я хотел выслушивать нотации, пошёл бы в церковь. Там хотя бы вино бесплатно.

По мостовой медленно ползли паровые трамваи, обдавая прохожих горячим паром из потрескавшихся труб. Один из них, пыхтя как усталый дракон, выбросил клубы дыма, сливавшиеся с опустившимся туманом.

Над улицами, тянулась паутина проводов телеграфа, по которым передавали не только сообщения, но и доносы. В воздухе смешивался запах масла и горячего пара, а с дымовых труб фабрик поднимались густые, плотные клубы дыма.

Торопиться было некуда, и вместо того, чтобы ехать на трамвае, они неспешно шли по улицам Кайта. Джон жил в богатом районе — здесь возвышались величественные особняки с декоративными элементами из шестерёнок и паровых механизмов. Рядом зеленели ухоженные парки и благоустроенные улицы — напоминание о том, что в этом мире соседствуют технологии и природа.

В это время дня улицы пустовали. Большинство жителей были заняты в мастерских, лавках и на производствах или отправлялись на центральный рынок, где продавали всё — от механических устройств до уникальных магических артефактов. Они шли по тихим улочкам, и тишина казалась зловещей. Лишь редкие шаги прохожих и далёкий гул паровых машин нарушали спокойствие. Каждый их шаг отдавался эхом, а ветер, проносясь мимо, приносил отголоски далёких разговоров и ритмичные звуки механизмов.

— Знаешь, — наконец нарушил молчание Джон, — иногда кажется, что весь мир вокруг спит, затаив дыхание. Паровые машины и механизмы сами замирают, ждут чего-то великого.

— Да, но под этой тишиной прячутся тайны. В ней есть что-то особенное, неуловимое.

— Я часто думаю, что магия и механизмы — две медали разных мастей. Как мы с тобой. Одни — древние, другие — новые. Оба могут привести к величию. Или к гибели.

— Заладил философствовать, всё ведёт нас к гибели, — холодно заметил Дэм. — Наш путь прокладывали кровь, пот и слёзы предков. Нужно держаться его, каким бы трудным он ни был.

Джон, проходя мимо газетного ларька, взял «жёлтую» полосу и кивнул:

— Хорошо сказано.

Вскоре они вышли на центральную площадь — живое сердце города. Центральный рынок бурлил жизнью: звуки торговли, яркие огни и ароматы свежих трав смешивались с холодной механической строгостью. Казалось, сама жизнь играла спектакль на фоне неумолимого течения времени.

Огни, зазывания торговцев и запахи переплетались в воздухе, создавая атмосферу суеты и энергии. Задерживаться здесь было бессмысленно.

Но взгляд Дэма невольно цеплялся за амулеты и талисманы в витринах. Он тщательно изучал каждое изделие, ища в них ответы.

Недалеко уличные циркачи демонстрировали магическое мастерство: создавали фигуры из пламени, водяные скульптуры и глиняных големов. Магия для жителей Империи была частью жизни, но лишь немногие становились по-настоящему сильными магами.

— Добрый день, месье Ковах, — улыбнулся торговец за прилавком.

— Вам, магу такого уровня, наверняка приглянутся амулеты с постоянными эффектами. Или, может, талисман защиты от проклятий?

— Возможно, — задумчиво ответил Дэм. — Но я не такой простак, чтобы кто-то насылал на меня проклятия.

— Кто знает, кто знает. Враги умеют использовать и науку, и магию против сильных , — подметил торговец. — Не каждому дано управлять силой маны, так как это делаете вы. Всё же не просто так вы получили почтенный рыцарский титул. Хотя это смешно, не так ли? Рыцари во времена, когда любой дурак может стрелять из винтовки...

— Не любой... Видел я таких, и их судьбе порой не позавидуешь.

Джон заметил, как друг всё больше втягивается в разговор, а рука невольно тянется к одному из талисманов. Этот предмет манил его своим загадочным обещанием. Джон понимал — эта слабость может обернуться бедой.

Глаза Дэма задержались на нескольких странных амулетах в витрине. Тайна — не просто слово. Это тень, что всегда рядом, скрывается в каждом углу и не даёт покоя. Иногда они с Джоном идут по следу этих загадок, не зная, куда он их заведёт.

— Не отвлекайся, — мягко подтолкнул Джон друга.

— Я знаю... знаю, — Дэм ответил с ноткой неуверенности.

— Мы почти пришли. Нужно сосредоточиться, а не тратить время впустую.

— Просто иногда хочется отвлечься от всего этого. Иногда даже за безделушкой скрывается сильный артефакт.

Джон кивнул, чувствуя, как друг переживает тяжёлый период. Время не ждёт. Они снова двинулись вперёд, пробираясь сквозь толпу.

Глава 3 — Огонь и тень

— Наконец мы дома! — воскликнул Джон, распахивая двери особняка.

Внутри их встретил уют и роскошь. Стены украшали картины разных мастеров, прихожая сияла ухоженной красотой и спокойствием. В гостиной бронзовые шестерёнки каминных часов медленно тикали, отсчитывая последние секунды перед надвигающейся бурей. В этом большом двухэтажном доме было множество комнат, каждая — со своей историей.

Отец Джона, Даниэль Бонор, коллекционировал редкие реликвии — витрины с ними стояли в каждом углу. Меч Джона тоже был частью этой коллекции. По легенде, он принадлежал самому Богу Солнца. Осматривая реликвии, взгляд Дэма скользнул к мечу друга:

— Джон, можно взглянуть на твой меч ещё раз? Тогда я не успел его толком рассмотреть, — с интересом попросил Дэм.

Джон вынул меч. Лезвие сверкало, переливаясь золотисто-огненными оттенками. Свет струился с него, сама энергия пульсировала в металле. Тонкие узоры — спирали и языки пламени — казались живыми и меч дышал. Рукоять была обмотана мягкой кожей и украшена символами света.

У основания рукояти мерцали самоцветы оранжево-красных оттенков, усиливающие огненную силу оружия. На рукояти выгравированы рунические буквы — они образовывали слово: «Ра`а», но слово казалось не полным.

— По преданию, достигнув гармонии с магией огня — «Игнисом», — владелец мог управлять не только собственным огнём, но и силой предыдущего хозяина, — добавил Джон

Дэм не мог оторвать взгляда от этого великолепия:

— Этот меч хранит настоящую мощь, — восхищённо сказал он, рассматривая детали.

— Без сомнений, — бережно прикоснулся Джон к лезвию. — Он достался мне от отца, и я чувствую — судьба связана с ним. «Ра`а» — не просто клинок. Он живёт своей жизнью, откликаясь на мои чувства и намерения.

— А твой как выглядит? — спросил Джон, приподняв бровь.

Дэм вынул свой меч и показал его. Лезвие играло тенями, излучая таинственный свет, искрящийся в темноте. Оно притягивало взгляд и внушало уважение и страх.

— По записям Шона, этот меч усиливает магические способности владельца, но пользоваться силой только владелец. Я чувствую, как моя магия заметно усиливалась, когда он у меня в руках.

Это было не просто оружие, а канал между ним и древними силами, о которых никто из героев и не подозревал.

— Похоже, наши мечи созданы работать вместе, — улыбнулся Джон. — Противовесы друг другу — идеальный дуэт.

— Возможно, — Дэм закреплял меч на поясе, — но с такой силой надо быть осторожным. Она может быть более коварна, чем кажется, и способна отравить душу. Кто знает, куда она нас заведёт.

Дэм сжал кулаки так, что костяшки побелели. Меч был чем-то древним и могущественным — связующим звеном с неизвестным. Его сила зависела от владельца, но могла и поглотить его, если не держать себя в руках.

Джон сухо рассмеялся и отмахнулся:

— Да брось ты.

— Шутки шутками, — с лёгкой улыбкой ответил Дэм, — но, если небо вдруг накроет бесконечная тёмно-фиолетовая дымка — винить будешь меня. Иногда магия куда опаснее, чем кажется на первый взгляд.

Они обменялись взглядами, полными решимости и силы. Эти клинки — не просто металл, а часть их самих. Вместе они были готовы пройти через любые испытания, какие бы судьба им ни приготовила.

— Кхм, кхм… Надеюсь, я не помешал вам, господин Бонор, — раздался спокойный голос, и перед ними появился Ксавье — верный слуга семьи, мужчина средних лет.

Он был высокого роста и подтянут, с аккуратно зачёсанными назад волосами, слегка поседевшими на висках. Морщины на лбу выдавали долгие годы преданной службы. На нём был классический чёрный фрак — поношенный, но аккуратный и стильный. Его тёмно-карие глаза внимательно следили за каждым движением, улавливая малейшие перемены в настроении, всегда готовясь к любым неожиданностям.

— Ксавье! Прости, я был занят неотложными делами, — ответил Джон, улыбаясь и чувствуя лёгкую усталость в голосе.

Ксавье поклонился с глубоким уважением:

— Вам нечего извиняться, господин. Моя вина, что не разбудил вас на завтрак. В последнее время вы проводите слишком много времени в лаборатории — это не может не сказаться.

— Как дела у Жанны, как она себя чувствует? — спросил Джон, заметно тревожась. Его голос дрожал сильнее, чем он хотел показать. — От неё давно не было вестей.

— Сегодня утром пришло письмо — она поправляется, — с облегчением ответил Ксавье. — Скоро увидим её в полном здравии.

— Вот и отлично! Думаю, ты, Дэм, сам уже заждался, пошли в лабораторию, — сказал Джон, собираясь с мыслями.

Ксавье вдруг шагнул к лестнице и остановился, внимательно посмотрев на них, пытаясь передать важное без слов:

— Господин, я понимаю вашу молодость и рвение, но, отказываясь от завтрака, не стоит пропускать и обед.

— Ты прав. Было негостеприимно с моей стороны. Когда ждать обед? — ответил Джон, признавая заботу Ксавье.

— Совсем скоро накроют стол, прошу немного подождать, — сказал Ксавье и поспешно удалился.

— Ксавье не зря так говорит. Лучшие мысли приходят именно во время еды.

Дэм тяжело вздохнул, в глазах мелькнула усталость и тень сомнения. Он тихо пробормотал что-то себе под нос, пытаясь угомонить внутренний шум.

— Пошли, пора подкрепиться, а потом — снова к работе, — улыбнулся Джон.

Они подошли к длинному столу. Дэм сел, задумчиво уставившись в одну точку, слегка наклонив голову и погрузившись в мысли.

— Как старина-механик Стив поживает? — нарушил тишину Джон. — В последнее время от него ни слуху, ни духу.

— На прошлой неделе заходил к нему. Он опять не выходит из мастерской, поглощён каким-то проектом. Рассказывать не спешит, и людей избегает.

— Кто бы говорил, — усмехнулся Джон. — Ты сам словно тень. Кстати, ты с рождения такой бледный?

— Не моё это — светиться на публике каждый день. Я предпочитаю тренироваться в тени, магию и фехтование оттачивать, чтобы не отвлекаться. Если и выхожу — только по делу. Моя магия не для чужих глаз.

— Хм... Мне хоть что-нибудь покажешь? Боишься, что пару трюков у тебя стяну?

— Не всё можно понять, только увидев.

— Вот как... Я уж надеялся хоть чуть-чуть твоего мастерства увидеть. Мы и так редко видимся, особенно после твоего возвращения с фронта.

— Если хочешь... — Дэм тяжело выдохнул. — Но не здесь.

В этот момент в комнату вошла прислуга с горячими блюдами. Ароматы свежей еды сразу заполнили пространство: на тарелках — сочное жареное мясо, свежие овощи и хлеб, только что вынутый из печи. Джон с жадностью потянулся к еде. Глаза загорелись от удовольствия.

— Наконец-то! — воскликнул он, накладывая себе порцию. — После такого обеда я готов к любым тренировкам. Приятного аппетита!

Дэм не был так голоден, но взял немного еды. Задумчиво смотря в тарелку его мысли уносились куда-то далеко — к силе, что таится в его мече. Или, может, не только в нём?

— Ты не собираешься есть? — заметил Джон, увидев, что Дэм медлит. — Или решил просто созерцать еду, подпитываясь её аурой?

— Просто размышляю, — ответил Дэм, отводя взгляд. — Иногда кажется, что за каждым кусочком скрывается нечто большее. Всё вокруг — фрагменты чего-то единого, спрятанного за привычным.

— За этим сочным мясом и свежей морковью скрыта небывалая сила калорий и витаминов, — шутил Джон или был серьёзен, не было понятно даже близкому другу. — Ладно, давай, ешь. А то я съем всё сам, и тебе ничего не достанется.

Весёлый смех Джона слегка развеял тень с мыслей друга. Тот наконец взял вилку и сделал первый укус. Вкус был превосходным.

Вскоре их разговоры легко перешли к магии, предстоящей миссии и тому, что ещё ждёт их впереди.

— Знаешь, — откинулся на спинку стула Джон, глядя в потолок, — я всегда чувствовал, что наши судьбы переплетены. Как две половины одного механизма. Даже Инквизиция не страшна, если мы вместе. Пусть мир вокруг рушится — мы всё равно найдём выход.

— Да..., — тихо откликнулся Дэм.

В голосе его звучала усталость. Он нес на плечах не только силу, но и её цену:

— Иногда мне кажется... Что я иду по дороге, которую не выбирал. Каждый шаг — не мой. Каждый поворот — предрешён. Я всего лишь тень того, кем должен быть. Или кем был раньше. Или буду. Без разницы.

— Не загоняй себя, — мягко улыбнулся Джон. — Судьбу можно держать в своих руках. Мы сами выбираем, кем быть. Ты не просто маг — ты наследник, носитель древней силы. И ты научишься её контролировать. А если кто-то встанет у нас на пути, придётся им очень постараться.

Дэм кивнул, но в глазах его всё ещё горела внутренняя тревога. Легко говорить о судьбе, когда ты — огонь. Когда ты — тень, которая боится собственного отражения, слова звучат иначе. Пусто и безлико. Слова Джона не достигали самого сердца — в нём бушевала буря сомнений.

— Эти способности... — прошептал он, для себя, — …иногда кажется, что они дар. Благословение. Или проклятие.

И чем больше Джон пытался отвлечь его лёгкими словами, тем сильнее Дэм погружался в себя. Мысли скручивались тугим узлом.

Он пытался не думать. И в итоге думал ещё больше.

Всплыли обрывки прошлого. Родители. Но чем сильнее он тянулся к этим образам, тем яснее становилась пустота: ни лиц, ни голосов.

Только тишина. Только бездна, чёрная, ненасытная.

«Почему я ничего не помню? — Снова и снова...»

Он боролся с этим провалом, но память оставалась пустой. Вместо лиц всё отчётливее проступала одна мысль — безжалостная как холод: они выбрали уйти. «Оставили. Отдали дяде Шону как вещь. Чужую. Если бы не Шон…» Дэм не знал, кем бы он стал. Или стал бы вообще. Его душа жила на тонкой грани между нужным и забытым, между «своим» и «оставленным». Это было то, что не отпускало.

Невидимая стена между ним и всеми. Предательство, за которое прощения не находилось. Ни со временем, ни с пониманием.

Из угла Джон наблюдал за ним. Он чувствовал это молчание — плотное, вязкое как тень. Он не знал, о чём именно думает Дэм, но чувствовал эту глубину, эту тяжесть, которую даже слова не могли вынести.

В его голове звучала только одна мысль: «Не бойся, Дэм. Я рядом».

Он не мог исцелить старые раны, не мог вернуть забытое, но мог быть рядом. Не дать утонуть. Не дать закрыться полностью. Потому что он знал: за молчанием друга прячется не слабость — сила, израненная, но не сломленная.

Он знал: быть рядом — это не слабость. Это то, что спасает. Иногда — даже сильнее магии. Главное было не утонуть самому и просто быть рядом. Не дать другу заблудиться в этих мыслях, не позволить им поглотить его. Ни оставить одного, ни уйти.

После обеда они направились в лабораторию. Там царила атмосфера творческого хаоса и глубокой сосредоточенности. В воздухе витал терпкий запах смолы, трав и чего-то медного. Свет ламп, рассеянный и мягкий, отбрасывал блики на пергаменты, развешанные по стенам, где были схематично изображены алхимические круги, формулы и глифы. На широких дубовых столах громоздились колбы, кристаллы, пузырьки с мерцающими растворами, зачарованные линзы, амулеты и инструменты, чьё предназначение знал, пожалуй, только Джон.

Он снял один из длинных кожаных плащей с крючка у двери и аккуратно расстелил его на рабочем столе. Защита была обязательна. Алхимия — не просто наука, это искусство. Малейшее нарушение пропорций или неправильное произнесение заклинания могло обернуться не просто провалом, а катастрофой.

— Подожди, — вдруг сказал Дэм, останавливаясь, — прежде чем мы начнём… хочу тебе кое-что показать.

Он достал меч — точно, без лишних движений. Затем он поднял левую ладонь, ловя несуществующий ток воздуха, и начал произносить заклинания:

— Ignis pila.

Мгновенно в ладони вспыхнул огненный шар. Живое пламя. Он дрожал, излучая сухое тепло.

— Ignis tenebri.

Пламя замерло и начало трансформироваться. Его яркость угасла, цвет сменился на глубокий фиолетово-чёрный оттенок, в котором угадывались искры тьмы.

Джон наблюдал с затаённым дыханием. Магия, исходившая от друга, казалась живой. Лезвие меча, сжатое в правой руке Дэма, засветилось мягким серебристым светом, отражая холодную лунную гладь. Затем Дэм сжал кулак:

— Effusio.

Шар исчез, впитавшись в его тело. Он провёл рукой по клинку и прошептал:

— Bloom: Lotus tenebrarum.

Меч вспыхнул. Пламя не обжигало, но в его тёмных отблесках ощущалась древняя мощь. Сама тьма ожила, завихрившись по лезвию в пугающем танце.

Он сбросил ауру с оружия, затем, лениво, произнёс финальное заклинание вновь — без подготовки, без огненного шара.

И клинок вновь вспыхнул, но теперь засветилась не только сталь — рукоять тоже начала мягко пульсировать тёмным светом.

Дэм резко продышался, погасил пламя и убрал меч в ножны:

— Ну как тебе? — спросил он, глядя на Джона.

— Это невероятно! — глаза Джона горели от восхищения. — Сколько времени у тебя ушло, чтобы освоить такую комбинацию?

— Точно не скажу, — Дэм пожал плечами. — Слишком много попыток, слишком много ошибок. Я просто... чувствую, что становлюсь ближе к чему-то. Связь с силой стала глубже.

— Но ты сделал это с такой лёгкостью, дыхнул, — удивился Джон.

— И ты прав — раньше я не настолько просто мог пропустить начальный этап…

Джон замолчал. Дэм нахмурился, взгляд стал сосредоточенным, настороженным. Интуиция — та самая, что спасала его на поле боя — подсказывала: здесь происходит нечто большее.

— Что-то не так? — спросил Джон, насторожившись. — Или это ещё не всё?

Дэм погрузился в размышления. Он остро почувствовал деталь, которой раньше не замечал: рукоять меча никогда не светилась так при использовании этого заклинания.

Интуиция подсказывала. Нечто изменилось. Но что же? Встревоженный, он снова вынул меч и стал тщательно его осматривать.

— Ты прав, — пробормотал Дэм, судорожно сжимая меч в руках.

— Ещё никогда мне не давалось это заклинание так легко…

Он замолчал, слова стали слишком тяжёлыми:

— Мне ещё никогда не удавалось творить это заклинание так легко… Пропуская этапы, я почувствовал, что трачу намного меньше сил.

Его взгляд остановился на рукояти. Холодный трепет пронзил тело с головы до пят.

Рядом с руной «А», где раньше было пусто, проступила новая буква. Тонкая, чуждая.

Она спала веками, затаившись в глубине металла. Только сейчас решилась проявиться.

Глава 4 — Искры в темноте

— Заэ… — выдавил Дэм, голос дрожал, вот-вот сорвётся в шёпот.

Джон мгновенно насторожился, заметив, как лицо друга побледнело.

— Дай взглянуть, — тихо сказал он и шагнул ближе.

И увидел.

Рядом с уже знакомой руной, словно вынырнувшей из тьмы, появилась новая.

Буква «Э» — живая, как вырезанная из света и тени. Она не просто мерцала — она втягивала взгляд, цепляла за что-то внутри. Незримая сила тянула вглубь. Как провалиться сквозь неё — и исчезнуть.

— Вот это да… — выдохнул Джон, слегка отступая. — Что это может значить? Дэм, ты как?..

Молчание. Дэм не ответил.

Он стоял недвижимо, словно прирос к полу. Рукоять меча сдавлена обеими руками, суставы побелели от напряжения. Глаза расширены, застылые — он смотрел сквозь мир, в нечто, недоступное для остальных.

— Дэм?.. — Джон осторожно протянул руку. — Ты меня слышишь?..

Но голос уже не достигал цели. Он растворился — как звук, ускользающий во сне.

Сознание Дэма захлопнулось, словно дверь в подвал. Всё исчезло.

Комната, Джон, зеркала, стены — стёрлись. Растворились в пустоте.

Осталась лишь темнота. Глубокая. Липкая. Тянущая.

И гул сердца — глухой, тяжёлый удар, где-то изнутри. Не в груди, а в самой сути.

Он был один — в тьме, в себе, в этом безвременном междумирье. Он не слышал ничего. Ни звуков мира. Ни Джона.

Появился голос. Низкий, неумолимый, из глубины, куда свет не проникает.

— Ты всё ещё помнишь… Ты всегда знал. Ты хотел забыть страх. Забыть боль. Но она помнит тебя.

Резкая дрожь пронзила тело. Лёд щёлкнул внутри. Вспышка холода мелькнула. Мышцы напряглись, готовясь бежать — хотя бежать было некуда.

Дэм с трудом сглотнул, сжал зубы. Закрыл глаза — это могло заглушить голос.

— Это просто сон… Иллюзия. Призрак прошлого. Сейчас я закрою глаза — и всё исчезнет.

Тьма сомкнулась.

Мир провалился.

Тело стало невесомым. Пространство — бесформенным.

Ни вверх, ни вниз — лишь безмерная глубина. Он выскользнул из реальности и упал в нечто чужое… но странно знакомое.

Голос продолжал, всё тише:

— Ты помнишь… Ты помнил всегда. Просто решил забыть…

И тогда — тишина. Шёпот растворялся в пустоте. Становился эхом. Потом — просто звуком. Потом — ничем.

Дэм глубоко вдохнул — первый раз за всё это время. Лёгкие ожили, наполнились тяжёлым, свежим воздухом — как после грозы.

Страх начал отступать. Медленно. Как шторм, который уходит за горизонт.

Но за ним осталась пустота. Там, где был ужас — теперь зияла тишина. И от неё веяло не меньше, чем от страха.

Он открыл глаза. Лаборатории не было.

Перед ним раскинулась площадь — широкая, затянутая туманом. Каменные здания поднимались вокруг, мрачные и глухие, давно покинутые. Воздух был влажным, неподвижным, как в вымершем городе.

Он не узнал это место. И в то же время — узнал.

Улицы не имели названий. Фасады домов — лиц. Всё слилось в серую муть: грязь, камни. Шипели паровые трубы, подобно змеям.

Он шёл, но не узнавал дорогу. Город забыл.

Город жил в его памяти — не целиком, а фрагментами, отрывками. Как сон, что всплывает лишь частями.

Дежавю сжимало разум тугой петлёй. Глухой. Настойчивый.

Кто-то тихо шептал позади: Ты уже был здесь. Ты просто забыл.

Он остановился, уставился на каменную арку впереди. Она казалась обычной — но от неё веяло тем же, что и от голоса. Силой, страхом или истиной.

Серое небо низко нависало над головой. Дождь медленно стекал по каменной мостовой. В центре площади возвышалась металлическая платформа — место казни.

Это был «Костёр». На нём стояли люди. Около двадцати.

Их лица были искажены страхом. Скованные, обречённые, но безликие.

Вокруг собралась толпа. Одни ликовали, другие шептались, но боялись произнести вслух то, что думали. Очищение. Церемония правосудия.

На помост поднялся рыцарь. Высокий, в массивных доспехах с паровым механизмом, что тихо шипел и дышал за него. С плеч ниспадала мантия — белая с оранжевыми узорами. Шлем был в форме черепа. За спиной — клеймор. Фигура одновременно завораживала и пугала — статуя забытого Бога.

Дэм узнал его. Постепенно, не сразу.

Инквизитор. Самый жестокий из ныне живущих. Палач.

Толпа затаила дыхание, когда Инквизитор поднял руку — знак. Сейчас прозвучит приговор.

— По воле Священной Инквизиции, за связь с Тьмой, за применение запретных ритуалов и попытки воскрешения душ, члены так называемого «Культа Луны» приговорены к смертной казни через сожжение. Пусть пламя очистит землю от их ереси.

Слова резанули по тишине как нож. Толпа взорвалась криками. Одни ликовали, веря, что казнь — акт спасения. Но другие — молчали, но их тишина была громче гула толпы.

Никто не задавался вопросом: виновны ли эти люди? Были ли они преступниками — или жертвами обстоятельств.

Им приписали грехи. Их вина больше не обсуждалась. Теперь — только огонь.

Шум капель на камнях смешивался с возгласами толпы. Голоса сливались в хор осуждения — злобное пение самодовольных.

Лица вокруг напоминали Дэмиану зверей — голодных, яростных, испуганных. Они ненавидели, потому что боялись.

Он смотрел на тех, кто был привязан к платформе. Лица — искажённые страхом и болью. И среди них — двое, чьи образы стрелами вонзились в его сердце. Родители.

Лица расплывались. Он щурился, поворачивал голову — без толку. Но он знал. Эти силуэты. Этот страх в груди. Это были они. Его родители.

Паника захлестнула его. Что делать? Бежать? Спасти?

Но он — всего лишь пятилетний мальчик. Маленький. Беспомощный. Оцепеневший.

Инквизитор медленно приближался к помосту. К его родителям. Дэм хотел закричать, но голос застрял в горле.

И вдруг — голоса. Всплывшие из глубин памяти:

— Не следуй нашему пути, Дэм. Не повторяй наших ошибок.

— Не бойся. Ты сильнее, чем думаешь.

— Помни о смерти. Всегда. Даже когда ослепит солнце. Даже при свете Луны.

Голоса исчезли. Инквизитор опустил руку.

Клеймор Палача вспыхнул ярким оранжевым пламенем.

— Пусть Луна осветит ваш путь! Вы станете свидетелями рождения нового Бога! — выкрикнул отец Дэма.

Инквизитор шагнул к нему и наклонился. Его голос был ядовит и холоден:

— Нового Бога? Плевал я на него. Прокляты будут и ваши Боги, и вы сами. Сектанты, — прошипел он.

Горящий клинок в его руке вселял страх.

Взмах. Грохот.

— Ignis Columnae.

Взрыв. Пламя взвилось.

Столбы огня вырвались из-под каждого из осуждённых.

Крики — не человеческие — разорвали воздух.

Толпа стихла. Даже те, кто минуту назад кричал, теперь стояли в ужасе.

Дэм не выдержал. Схватился за голову. Он сжимался весь. Внутри рвалась пружина, но тело не слушалось.

Слёзы стекали по щекам вместе с холодным дождём. Никто не заметил бы, кроме него самого. Он стоял, как вкопанный. Сжал зубы, но боль пронзала до костей.

— Нет… нет… — прошептал сквозь всхлипы. — Неужели… это происходит?

Мир провалился в тишину. Осталась только бездна.

Остался лишь шёпот. Старый. Глубинный. Знакомый.

— Ты помнишь… Ты всегда знал… Помни эту боль… Не забывай… Memento mori.

И тут он замер. Собрал волю. Остановился. Он не хотел больше бежать. Не хотел забывать.

— Ты прав… Memento omnia. Хватит.

Хватит прятаться от прошлого. Пустота рассеялась. Мир вновь занял своё место.

Дэм стоял в лаборатории Джона. В руках он сжимал меч — холодный и тяжёлый якорь, связывающий его прошлое и настоящее.

Рядом нервно переминался с ноги на ногу Джон.

— Ответь мне, прошу… — дрожащим голосом повторял он, боясь потерять друга навсегда.

Дэм с силой выронил меч. Лезвие с глухим стуком упало на пол. Он рухнул на колени, жадно вдыхая воздух, пытаясь поймать ускользающий кислород.

Джон бросился к нему, но Дэм не мог подняться.

— Ты вернулся... — тихо прошептал Джон, голос дрожал от облегчения и тревоги.

— Я так переживал… — он присел рядом, крепко обнял друга, пытаясь вложить в этот жест всю свою надежду. — Так боялся…

Дэм не мог говорить. Эмоции бурлили внутри, душили, не давая вырваться наружу. На его лице появилась неловкая, болезненная улыбка — что-то внутри наконец изменилось. Что-то глубокое и бесповоротное.

В памяти всплывали образы родителей. Их мучительная смерть. Огонь, сжигающий их тела, был не только физическим — он жёг душу. Глубокую, нестерпимую боль, от которой не скрыться. Пламя, что навсегда осталось в сердце.

— Сначала скажи, какой сегодня день? — спросил Джон, хмурясь и пытаясь найти скрытый смысл в словах друга.

Дэм на мгновение замялся, затем ровно ответил:

— Тридцать первое августа 1933 года.

Он глубоко вздохнул, сбрасывая тяжесть:

— Лучше сразу расскажу. Галлюцинация, сон или наваждение — не знаю. Я видел Фаррзом. Шестнадцать лет назад. День казни.

— Было пасмурно. Шёл дождь, — голос Дэма стал холодным, отстранённым. — Палач казнил сектантов Культа Луны. Прямо на городской площади. На «Костре».

— Подожди… — перебил Джон, с трудом веря услышанному. — Ты хочешь сказать, что пятилетний ребёнок был там?

— Дядя Шон не мог оставить меня одного, — провёл Дэм рукой по спутанным волосам. — А будучи родственником одного из приговорённых, я был обязан присутствовать.

— Казнили его брата. Моих родителей… Предводителей культа Луны.

Он на миг замолчал, заново переживая тот день.

— Я отчётливо видел площадь, здания, инквизитора Палача… Но лиц — ни одного. Только размытые силуэты.

Джон тяжело выпустил воздух. Слова застряли в горле. Ни одно не могло заглушить эту боль и пустоту. Но он собрал силы и тихо спросил:

— Как ты с этим справился?

— Никак, — ответил Дэм холодно и уверенно.

Он посмотрел другу прямо в глаза, в его взгляде горел тихий огонь:

— Эта боль останется со мной навсегда. Но я сделаю её своей силой. Она станет топливом, что не позволит мне остановиться.

Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль помогала. Всегда. Она не давала ему утонуть. По крайней мере уйти глубже.

Джон молчал, но в его взгляде читалась тревога. Перед ним стоял уже не тот Дэм, которого он знал раньше. Этот человек стоял на пороге перемен, готовый пойти по пути, что изменит всё.

— Перед походом стоит немного передохнуть, — наконец сказал Джон, пытаясь вернуть в разговор привычный тон. — У Томми в таверне спокойнее, там можно выдохнуть полной грудью. Как только закончим с плащами и заглянем туда ненадолго.

Дэм медленно потёр шею, пытаясь снять невидимое напряжение:

— Ты уверен? Мы же не собираемся напиваться перед походом в Красные Топи? Ты же знаешь, как это заканчивается — один бокал, и я потом не помню, кто кого тащил домой.

— На самом деле... у меня там одно незаконченное дело, — ухмыльнулся Джон, положив руку Дэму на плечо. — Если хочешь, ограничимся одним бокалом.

Мысли о рунах не давали ему покоя. Они жили внутри, как занозы, глубоко в теле, невидимые глазу, но чувствуемые каждым нервом.

Он не знал, его ли это сила — или чужая. Возможно, уже не важно. Они слились. Как разные реки, текущие в одно море.

Собравшись с мыслями, Дэм заметил, что меч всё ещё лежит на полу. Он поднял его и повесил на пояс. Теперь на рукояти чётко проступали рунические символы — Заэ.

Джон, заметив, как мрачнеет друг, попытался разрядить обстановку:

— Знаешь, если ты свалишься в бездну, то я прыгну за тобой. Но сначала постараюсь вытащить тебя за шиворот.

Дэм улыбнулся, теплее, чем прежде:

— Только не уронишь?

— Обещаю. Но если уроню — полетим вместе.

Дэм не стал спрашивать, что за дело ждало Джона в таверне у Томми. Вместо этого он кивнул, и они приступили к подготовке алхимического раствора. Надев прорезиненные перчатки и включив колбонагреватель, друзья сосредоточенно взялись за работу.

Столетиями алхимики со всего света экспериментировали с сотнями ингредиентов — редких, опасных, непредсказуемых. Их труды, ошибки и открытия стали основой для знаний, дошедших до наших дней. В каждом рецепте — отпечаток поколений, в каждой капле — след времени.

Рога оленя нужно было растереть в мелкий порошок и соединить с горячей водой. Джон аккуратно нарезал пластины, сложил их в ступку и принялся методично растирать пестиком — равномерно, без спешки. Слишком быстро — и пыль перегреется, утратит свойства.

Дэм в это время отделял лепестки златоцвёта, выжимал сок из росниковой мяты и полуночников. Он работал молча, с сосредоточенностью хирурга. Каждый жест — точный, выверенный. Лепестки плавно опускались в чашу, соединяясь с другими экстрактами.

Полученная жидкость была густой, чёрной. От неё исходил слабый запах металла и горечь полыни. Одно неверное движение — и смесь могла вспыхнуть как порох. Алхимия не прощала небрежности.

Когда компоненты были готовы, Джон осторожно расправил на столе первую заготовку — мягкую ткань из кожи хамелеона. Дэм обмакнул кисточку в зелье и провёл по поверхности. Ткань исчезла. На глазах она смешалась с воздухом, теряя очертания. Через несколько секунд плащ вновь проявился — как мираж, принявший плоть.

— Вроде всё, — тихо сказал Дэм. — Надевай.

Джон накинул плащ и поднял капюшон. Его очертания тут же померкли, силуэт стал неуловимым. Только тонкая рябь в воздухе напоминала, что он ещё здесь.

— Полуночник и златоцвёт маночувствительные, — пояснил Дэм. — Когда проводишь ману через ткань, структура раствора искажает свет. Получается эффект невидимости. Иллюзия, но довольно убедительная.

Джон медленно обернулся, наблюдая за тем, как искажается пространство вокруг него.

— Это потрясающе… Как я выгляжу со стороны?

— Если не вглядываться как привидение. Полупрозрачный силуэт. Только не лезь к огню и лампам — свет разоблачает.

Они продолжили тренироваться — короткие движения, замедленное дыхание. Затем Джон аккуратно разложил второй плащ. Дэм вновь повторил процесс, действуя с той же точностью. Через несколько минут второй плащ-невидимка был готов, точно такой же — изящный, но способный обмануть само пространство.

Оба плаща лежали рядом. Дэм положил на них ладони. Его пальцы засияли мягким светом, и в ткань медленно пошёл поток маны. Она проникала в волокна, пробуждая материал, насыщая его силой.

— А если попробовать… — начал он, но замолчал.

Тем временем Джон нервно крутил на пальце серебряный браслет. Его взгляд метался между плащами и глазами Дэма. Он не доверял этой магии. Но миру за пределами лаборатории — ещё меньше.

Дэм накинул на себя один из плащей, медленно втягивая воздух. Его взгляд стал напряжённым, сосредоточенным.

— Потуши свет, — сказал он глухо. — Есть одна мысль…

Джон нажал на выключатель, и комната мгновенно погрузилась в густую темноту.

Тяжёлые шторы были плотно задернуты, не пропуская ни единого луча уличного света. Остались лишь слабые следы заходящего летнего солнца — заметные полосы пробивались сквозь ткань и рисовали на стенах тонкую, едва уловимую игру теней.

В этой полной темноте Дэм медленно двинулся. Плащ словно растворялся в воздухе, плавно сливался с тьмой, становясь практически невидимым.

В комнате повисла напряжённость. Время замедлилось, а будущее перед ними развернулось, храня множество тайн.

Джон напряг слух и зрение, пытаясь уловить хоть малейший звук или движение. Но где теперь Дэм? За спиной? Справа? Или прямо перед ним? Минуты тянулись, он тщетно пытался определить его местоположение.

— Ты стоишь на месте или подкрадываешься? — наконец не выдержал Джон, голос дрожал от напряжения.

— Хожу по всей лаборатории, — сказал Дэм, стоя в паре шагов от него. — Ты пару раз почти наступил мне на ноги, но я ловко уклонился.

— Я даже не понимаю, откуда ты говоришь. Голос растворяется в этой тьме… — пробормотал Джон и щёлкнул пальцами. Вокруг него вспыхнули три маленьких огонька, мягко освещая комнату, но не касаясь самых глубоких теней. Этого оказалось достаточно — теперь он точно знал, что рядом кто-то есть.

Щёлкнул переключатель, и лаборатория снова наполнилась светом. Через секунду послышался скрип стула — кто-то только что сел.

Дэм снял капюшон и широко улыбнулся, вызывав Джона на дуэль слов:

— Итог эксперимента: абсолютный успех!

— Как ты вообще до этого додумался? — удивился Джон.

— Сам не знал, что выйдет. Но заметил важный нюанс — эффект постепенно слабеет. Прятаться вечно не получится. Времени мало, сколько — не знаю. Тянуть дальше нельзя, иначе всё рассеется.

Джон отодвинул шторы, щёлкнул пальцами — огоньки погасли, как свечи, оставив комнату залитой дневным светом. Пыль, книги и склянки вдруг обрели новую жизнь, вынырнув из тени ночи.

— Похоже, ты уже давно практикуешься с этой магией, раз так уверенно.

— Готовлюсь к худшему, — вздохнул Дэм. — Не хочу всю жизнь бегать. Рано или поздно Инквизиция меня найдёт. А что будет потом — страшно даже думать.

— Отставь мрачные мысли, — сказал Джон. — Если дойдёт до боя — будем драться. Вместе. И вообще, с чего ты решил, что они правы? Сами сеют больше боли, чем те, с кем борются.

— И что ты им сделаешь? — Дэм глубоко вдохнул, горько. — Большинство на их стороне: и знать, и простые жители Империи. Даже Санкта-Виолетта даёт им рыцарей. А Империя всеми руками за них.

Повисла тишина. Даже Джону, с его упрямым оптимизмом, было нелегко её нарушить. Он тоже понимал: открыто противостоять Инквизиции — значит подписать себе приговор. Никто этого не простит.

— Значит, будем готовиться, — твёрдо сказал Дэм после паузы. Его голос прозвучал как обещание самому себе. — Как видишь, мы уже начали. Сидеть без дела я не собираюсь.

— Я с тобой до конца, месье Ковах, — серьёзно ответил Джон. — Жанна, ты... и даже наша сумасшедшая прислуга — всё, что у меня есть и осталось. Родителей давно нет, других — тоже никогда не было.

Дэм и Джон были не просто друзьями — они были опорой друг для друга. Их связывала страсть к магии и, возможно, безрассудная надежда, что с её помощью можно изменить мир.

— Не нагоняй драму, чудак, — отшутился Дэм, но голос звучал тепло.

Он аккуратно снял плащ и сложил его. Джон сделал то же с вторым, убрав оба в небольшой рюкзак. Дэм закинул рюкзак за спину, потянулся и зевнул.

— Пошли к Томми. Нас там явно заждались. Неприлично заставлять людей ждать.

— Кто же тебя там ждёт? Прям как верный пёс… — подметил Дэм, уже осознавая с кем именно встреча ждёт их..

— Вот именно, пёс, — ухмыльнулся Джон. — Посмотрим, насколько он верный. А если нет — придётся щенкам показать их место. Но сперва — зайдём ко мне в кабинет.

Дэм не стал спрашивать подробностей. У него уже закрались подозрения: что бы ни было, это вряд ли требовало срочного вмешательства — иначе бы они уже давно всё бросили.

Он задержался в дверях, оглядел комнату на прощание. В воздухе витал запах зелья и тёплого стекла. Они были близки к завершению текущей задачи — и оба понимали: поход в Красные Топи станет их следующей — и, возможно, самой опасной главой.

Дэм закрыл дверь, оставив в комнате только запах полыни, растворённый в тишине. Снаружи наступал вечер — тревожный предвестник бури.

Глава 5 — Взгляды извне

Выйдя из лаборатории и пройдя по коридору второго этажа, они вошли в кабинет Джона — скромную, но уютную комнату с характерным запахом старой бумаги и лёгким ароматом лилий, которые Джон аккуратно разбрызгивал по углам.

Стены были увешаны шкафами с книгами и папками, но всё внимание привлекал большой массивный стол, заваленный бумагами и журналами. Среди них лежала потёртая кожаная записная книжка с заметками — Джон всегда держал её под рукой.

Рядом с окном стояло высокое зеркало, в котором можно было рассмотреть себя со всех сторон. У окна же стояло кресло с мягким пледом — любимое место отдыха Дэма, когда тот заглядывал в гости.

В углу тихо шипела радиостанция, прерываясь статическим шумом между выпусками новостей.

Но больше всего внимание привлекал большой семейный портрет, висевший на центральной стене. На нём был юный Джон, стоящий между родителями — Даниэлем и Маргарет Бонор. Их лица излучали спокойствие, а глаза — надежду и любовь.

Джон молча всматривался в знакомые черты. Он пытался выудить из памяти давно забытые моменты.

— Этот портрет подарили мне на шестнадцатое день рождения, — тихо начал он, голос дрогнул. — И это было последнее, что я получил от родителей.

— Сегодня годовщина? — осторожно спросил Дэм.

— Да, — Джон сжал губы. — Чёртов юбилей. Мне тогда было семнадцать, им чуть за сорок. Думаю, это дело завистливых родственников, — он тяжело вздохнул. — Такое аккуратное, чистое убийство не под силу простому наёмнику.

Дэм сделал шаг ближе, ощущая тяжесть момента.

— Мне жаль, Джон.

— А тебе чего жалеть? — легко посмеялся Джон, пытаясь скрыть боль. — Было и прошло. Нужно жить дальше, иначе однажды оглянешься — и рухнешь.

Он оперся локтем на стол. Пальцы пробежались по страницам записной книжки, заполненной заметками: о новых зельях и формулах. Он хотел довести до ума.

— Пришлось взять под контроль производство, — сказал он. — Никто не смеет нападать на дело Боноров открыто. Но враги есть. Всегда будут.

Дэм кивнул. Он понимал, за спокойной наружностью Джона скрывается глубокая горечь.

Джон медленно закрыл глаза. Перед ним открылось недавнее воспоминание.

Несколько недель назад, Кайт.

Газовая атака мятежников Лонбода унесла жизни многих горожан. Джон вместе с Томми мчались к пункту первой помощи с носилками.

— Выкарабкается! Не таких вытаскивали! — выкрикнул Джон, чувствуя, как каждая секунда на счету.

— Тут! За углом! — крикнул Томми.

Мужчина на носилках тяжело стонал, его лицо было мокрым от пота. Томми крепко держал его за плечо, а Джон быстро вводил инъекцию.

Постепенно больной начал приходить в себя, но спустя несколько минут внезапно замер.

— Джон... — Голос Томми дрогнул, полный страха.

Пульса не было.

Шон не дышал.

Также медленно Джон открыл глаза, как и закрывал.

Комната вокруг обрела чёткость. Перед ним снова кабинет, портрет, Дэмиан и запах лилий.

Он снова обратил взгляд к портрету.

— Это мне жаль, Дэм. Шона мог спасти… и не спас.

Голос Джона звучал почти весело. Он хотел, чтобы это прозвучало как шутка. Но шутки так не горят в глазах.

Он помнил, как стоял над могилой матери.

Как кричал, пока ему зашивали руку, когда взорвалась одна из первых формул. Он не боялся смерти. Он боялся, что без друзей — он станет никем.

— Ты сделал всё. Даже больше, чем мог.

Дэм встретил взгляд друга. В его глазах он видел не только боль, но и твёрдую решимость:

— Мы не можем позволить этому повториться.

Джон подошёл к столу, заглянул в нишу. Он достал из полки кинжал — такой же, как у Дэма, но с другим механизмом. Он провёл пальцем по лезвию — острое, отточенное. Лезвие блестело, его недавно заточили.

Он повесил кинжал рядом с мечом на пояс. Затем вытащил два компактных пистолета — вполне боевых, не для красоты — и несколько обойм.

— Возьми один и пару обойм. Спрячь под плащ или на кобуру, если есть. Как в старые добрые времена, а магию оставь только на крайний случай, — сказал Джон, протягивая оружие. — Не надо лишнего шума. Если начнётся — хватит мечей и пары выстрелов.

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — буркнул Дэм, принимая пистолет.

— Я тоже. Но если кто-то потянется к оружию — сжёг бы к чёртовой матери. Увы, нельзя, — голос Джона звучал спокойно, но в нём слышалась стальная решимость.

Джон тяжело вздохнул. Насилие не было для него целью, но он знал — в этом мире без этого не выжить. Ещё сильнее он ненавидел, когда вынужден был прибегать к нему.

Слишком много раз видел, к чему ведёт промедление. Внешне спокойный, внутри он кипел яростью, копившейся годами.

— Город совсем сошёл с ума после войны? — спросил Дэм, осматривая обоймы.

— Ещё как. Банды лезут из всех щелей. Если что — просто перестрелка. Жандармы не полезут, а у меня есть разрешение на огнестрел. Тебя прикроем.

— Лицензия гильдии исследователей подземелий у меня при себе. С холодным оружием проблем нет. А вот с пистолетом без кобуры могут спросить.

— Чтобы получить разрешение на огнестрел, надо либо быть чертовски богатым, либо иметь вескую причину.

Дэм кивнул, но внутри что-то дрогнуло. Лицензия. Разрешение. Правила. Всё это казалось таким хрупким перед тем, что приближалось. Через неделю, месяц, год... Всё могло измениться даже завтра.

— Тебе повезло. В послевоенное время главе фармацевтической корпорации без охраны никак.

— Ага. Раз-два — и бумажка в кармане.

Дэм поправил плащ. Тот мешался ему, и время от времени он аккуратно приводил его в «удовлетворительное» для него положение.

— До войны ты без оружия ходил, конечно.

— Может, и реже. Но иногда одного кинжала было мало — приходилось идти на жёсткие меры.

— Иначе — лёгкий ветерок, и всё решено, — тихо заметил Дэм.

— Только не сейчас, — Джон вдруг стал серьёзным. — Даже здесь, в Кайте, любое применение магии в драке — повод для визита Инквизиции. Она действует быстро. Быстрее, чем хотелось бы. А визиты у них... без права на апелляцию.

— Они страшнее налоговой. У той хотя бы штраф, а у них допрос с пристрастием. Сейчас они на слуху, как снег в июле.

— С таким врагом лучше вовсе не встречаться. Но если уж встретился — будь готов.

— Мы готовимся, — подтвердил Дэм, взяв пистолет и прицелившись в окно. Оружие легко легло в руку.

— Удобный. Калибр мелковат, но точный. Жилет вроде моего не пробьёт, а в ухо — хватит.

Пистолет легко спрятался под складками плаща. Джон сделал то же, убрав свой в кобуру.

— Оставь его себе. Пули там маночувствительные. Не вздумай использовать заклинания рукой, в которой держишь пистолет, а то магазин детонирует. Такие не просто достать. Твои — с замороженной кислотой — и того хуже. Но наш старый друг справится.

— Томми? — удивился Дэм. — Он же завязал с теневыми делами. Добропорядочный гражданин теперь, вроде бы.

— Зря мало ты по улицам ходишь, — иронизировал Джон. — До войны — да, завязал. А сейчас… Информатору одной болтовни не хватает. Пришлось вернуться к старой торговле.

— Старина Томми снова в деле, значит… — Дэм покачал головой. — Он всегда умел выбирать, где стоять, а где лучше не связываться.

— Именно от него и пришла информация по магическим всплескам. И по Инквизиции тоже. Есть кое-что новое.

— Что именно? — спросил Дэм, прищурившись.

Джон на секунду замолчал, взвешивая, стоит ли раскрывать это сейчас:

— Палач может быть в городе. Лично.

Дэм выдохнул, разминая лицо. Это был удар под дых.

— Я надеялся, что это просто слухи…

— И я тоже. Но слухи редко рождаются на пустом месте.

— Большинство инквизиторов сами решают свои дела без лишних глаз.

— Палач явно не исключение, — подтвердил Джон. — Если он здесь, значит, ставки очень высоки. Мы должны быть готовы к любому развитию событий.

Над ними повисла тишина. Сам город задержал дыхание.

За окнами вечер медленно угасал, растворяясь в мерцании газовых фонарей. Впереди была ночь — длинная, тревожная, и множество вопросов без ответов.

Радио зашипело громче, и через статические помехи пробился знакомый голос диктора:

— Внимание, жители Кайта! Срочные новости. Завтра, первого сентября, в наш городок прибудет подразделение Священной Инквизиции. Об этом сообщает городская администрация. Просим воздержаться от противоправных действий и конфликтов с представителями инквизиции. Особое предупреждение магам и чародеям — временно не использовать сложные заклинания и ритуалы. Напоминаем: городская власть не отвечает и не может влиять на действия Священной Инквизиции. Это был экстренный выпуск.

Джон подошёл к радиостанции и полностью убавил громкость. Шипение осталось едва слышным. Он провёл рукой по волосам, пытаясь пригладить не пряди, а тревогу.

— Паршиво. Лучше бы это остались слухами. И даже не сказали, кто именно приедет... — пробормотал он.

— Кайт слишком большой для городка, не? — с иронией спросил Дэм.

— Сейчас здесь меньше пятидесяти тысяч жителей. После войны город больше похож на призрак самого себя.

Дэм посмотрел в зеркало и прищурился. Мелькнул другой образ. Его — не из настоящего. Запах гари, пыльная дорога, тёмно-зелёный плащ, высокие сапоги, винтовка за плечом и боевой меч на поясе. Он моргнул — видение исчезло. И продолжил разговор с Джоном. Будто ничего не произошло.

— К слову о магии — половина её видов теперь тёмная. Umbra, Sanguis… а моя тем более. Значит, я колдун-еретик? Буду колдовать Cecidit ignis, — усмехнулся он, прямо в лицо опасности.

— Ритуалы трансформации тела, воскрешения и манипуляции душами тоже под запретом, — добавил Джон.

— А вот свет и лёд считаются благодатной магией, а это только начало списка, — заметил Дэм.

— Да брось, не парься. Получишь титул «Санкта» — станешь святым и будешь ходить, как новенький автоматон на выставке, — дрогнула губа у Джона.

— Разбежался ты. Мне и одного титула хватает, — буркнул Дэм.

Джон улыбнулся:

— Ну что вы, сир Ковах…

— Не называй меня так, — отрезал Дэм. — Горло сдавливает.

— Как ни крути, Инквизиция — судьи с правом вершить судьбу.

— И при этом не мешают другим религиям существовать. Меня это больше всего поражает.

— До инцидента с культом Фаррзом следовал Лунному верованию. Потом быстро зачистили всё, переиначили. С тех пор многое изменилось. Но иные божества — подтверждены, как минимум манифестами и другими текстами. Инквизиция не может отрицать их существование.

— Ты говорил, Томми что-то выяснил об инквизиторах?

— Немного. Доктор теперь занимает высокий пост в магической академии Римона. Ловец — одиночка, работает сам, но у него есть отдел: ритуалы, руны, оккультизм — они следят за всем этим.

— О них я слышал. Появились новенькие?

— Недавно появилась Дева. Имя и внешность неизвестны — скорее миф, чем человек.

— А Палач? Мне в подземках и штабе гильдии не до него было.

— В основном занимается казнями, но слабаком его не назовёшь. Год назад видел его в столице — прошёл мимо, и воздух дрожал от его ауры. Маг огня невероятной силы. Инквизиторы теперь не просто маги и бойцы — они влиятельные фигуры.

— В такой структуре обязанности делятся по вертикали, — кивнул Дэм.

— Да. И кто-то из них работает за пределами Империи. Кто именно — одному Богу известно.

Дэм сильно наморщился, его не отпускало чувство, что каждый их шаг опережают на два.

— Вот проклятье… Если начнут нас преследовать — мало не покажется.

— Не хмурься так, морщинами покроешься в свои двадцать один.

— Я не переживаю. В силе мы им не уступим. Главное — показать свой максимум.

— Вот, узнаю тебя. Меч лучше доставать не при первой встрече с крестоносцами. В безопасном месте, как у Томми в таверне, можно, но лучше их не провоцировать без нужды.

Джон похлопал друга по плечу. Они вышли из кабинета, и Джон на ходу позвал Ксавье:

— Сегодня не жди меня. Вечер займут дела, требующие личного участия. Завтра с утра — горячая ванна, как обычно.

Ксавье молча кивнул, не сказав ни слова, и проводил их взглядом.

Джон и Дэм растворились в тени улочек, направляясь в старый промышленный район. Туда, где за выцветшей вывеской таверны их уже ждали.

Последние лучи солнца пробивались сквозь клубы пара, окрашивая брусчатку в тёплый, кроваво-красный оттенок. Солнце медленно сползало к горизонту, унося с собой остатки лета и завешивая небо багряно-золотой вуалью. Сквозь сизую дымку над крышами уже проступал тонкий силуэт луны — едва заметной на фоне увядающего дня.

Улицы Кайта были две стороны одного медяка.

Одна — блестящая, с механическими каретами и полицейскими в латунных очках.

Обратная — тёмная, где воздух пах ржавчиной и кровью, где каждый шаг был договором, а каждый взгляд — угрозой.

Они шли по второй. Потому что там прятались правды, которых не найти в книгах.

Дэм шагал рядом с Джоном, рассеянно на автомате наблюдая за этим силуэтом. Он давно понял, что ловит себя на этом: взгляд сам искал луну, словно в её фазах скрывался ответ. Полнолуние ушло, оставив убывающий серп — холодный, как чужой взгляд.

— Как думаешь, Джон, как выглядит обратная сторона луны? — спросил Дэм. — Хотелось бы когда-нибудь узнать.

Джон приподнял голову, задумчиво глядя в небо:

— Думаю, как у монеты. Орёл и решка. Разные стороны — но всё равно одно целое.

Дэм не продолжил. Он шёл, утопая в мыслях.

Джон широко улыбнулся. Иногда разговор с другом напоминал диалог с ожившей стеной: она могла бросить реплику — и снова замолчать. Порой удавалось её огорошить, и тогда тишина становилась ещё гуще.

Он оглянулся на Дэма. Тот теперь смотрел себе под ноги. Взгляд был тяжёлый, но не пустой.

— Кстати, — заговорил Дэм. — Что нам вообще известно о Богах? Они реально существуют или это выдумка? Почему одни рождаются с магией, а другие без неё? Где справедливость?

— Вряд ли, где, — пожал плечами Джон. — Но ты забываешь про прогресс. Наука, наблюдение, опыт… Если ответов нет — их можно искать. Всегда.

— А душа… Она вообще существует, или это просто красивая идея?

— Честно? Не знаю, — Джон вздохнул. — Но мне кажется, душа — это способ, каким мы чувствуем мир.

Джон поднял взгляд.

— Интересно мне… Как же выглядит душа?

— Иногда лучше не знать, — тихо сказал Дэм. — Чем меньше видишь — тем спокойнее живёшь. Заруби себе на носу.

Мимо прошёл небольшой отряд людей в белых мантиях. На плече одного из них горела оранжевая эмблема: меч с языком пламени на острие.

Дэм задержал шаг, взгляд зацепился за пламя на эмблеме. На секунду ему показалось, что пламя на эмблеме шевельнулось.

На миг что-то холодное сжалось в груди — словно нажали на ледяной нерв. Он прикусил щеку изнутри и отвернулся.

— За такие разговоры тебя бы уже сожгли, — пробормотал Джон. — Для инквизиторов Бог один — Творец. Всё остальное для них ересь.

— Да-да. Господь, Единый, карающий и милующий, — отмахнулся Дэм.

— Отношение к Инквизиции везде разное. Кто-то боится, кто-то им поклоняется, кто-то зарабатывает на доносах. Нам ещё повезло — в Кайте к ним без особого восторга относятся.

Дэм поднял воротник. Вечер становился прохладнее.

— Интересно… В каждой культуре свои Боги. У одних — солнце, у других — ветер, у третьих — огонь. Что, если всё это не мифы, а отголоски чего-то настоящего? Ты явно слышал о Ра'ане? Может «Ра`а», это не законченное имя Ра`ана?

Джон кивнул и взглянул на свой меч:

— Кто знает. Может и правда, этот меч артефакт-оружие Бога Солнца. Может, даже не его основное оружие. Да какая к чертям разница? Первый его владелец — маг огня невероятной силы.

Эта мысль зацепила Дэма. «Что, если душа оставляет след не только в потомках, но и в вещах? Может, артефакты — это не просто инструменты, а носители воли?»

Он на секунду задумался о себе. Его магия охватывала все четыре стихии: огонь, воду, воздух и землю. Но в ней было нечто ещё — редкое. Тёмное и забытое.

— Помнишь, я упоминал культ Луны?

— Да, — кивнул Джон. — Сектантов много. Кто и кому поклоняются — не моё дело.

— Если у них была Богиня и церковь, что-то должно было остаться. Артефакты, тексты, символы… Инквизиция не могла вынести или уничтожить всё.

— Согласен. Покопаюсь в старых источниках. Может, найдём что-то полезное.

Джон провёл рукой по волосам — привычный жест, после которого обычно сменялась тема:

— Смотри-ка, нашёлся праведник.

Дэм толкнул его в плечо, но без злости:

— А ты всё тот же зануда. Хоть тут порядок.

Они шли по улице, скрывая беспокойство. Но знали: Инквизиция не спит.

Джон заметил мужчину в белой мантии, который трижды прошёл мимо них. Он делал вид, что закупается в соседних лавках.

Чаще всего мужчина заходил в цветочные магазины. Цветы, перед увядающей осенью. Ложь, завернутая в красоту.

Дэм кивнул, не оборачиваясь. Он тоже видел. Тень на перекрестке, слишком долгая.

Они ускорили шаг.

Где-то далеко, в другом конце города, кто-то записал их имена.

И отправил дальше.

Они были на прицеле. Но кто должен спустить курок?

Глава 6 — Таверна «Рудокоп»

Последние шаги привели их к таверне «Рудокоп» — двухэтажному зданию из почерневшего дерева и ржавого металла. Когда-то это место, вероятно, служило мастерской или складом, теперь же его фасад украшали закопчённые балки, клёпаные ставни и массивная железная дверь, снятая с грузового поезда.

Скрипучая вывеска с изображением кирки покачивалась над входом — надпись гласила: «Рудокоп».

Внутри их встретил полумрак и знакомый коктейль запахов: табак, спирт, гарь. В углу фальшиво бренчало расстроенное пианино, где-то смеялись, кто-то выкрикивал тост. Обычная таверна: шумная, пыльная, с прокуренными стенами. Но все знали: здесь заключались сделки, передавались сведения и нередко вспыхивали перестрелки.

В крайнем углу, у заколоченного окна сидел автоматон с полупустой кружкой вина. Его едва можно было разглядеть. Он пытался отпить из кружки, но из раза в раз лишь вытирал со своего корпуса очередные пролитые капли.

Говорили, за донос о «тёмных» Инквизиция платила серебром. Из-за этого даже соседи перестали доверять друг другу. Люди шептались оглядываясь. Ошибочное подозрение могло стоить жизни. Но и с доносами шли осторожно — стоило ошибиться, и сам мог оказаться на костре.

За стойкой привычно стоял их старый друг. Томми Гецо — низкий, крепкий мужчина с выгоревшими волосами и быстрым, цепким взглядом. Он протирал бутылки на полках, не спеша и невпопад, но вряд ли пропустил хоть одно движение в зале. Томми умел говорить с кем угодно: наёмники, контрабандисты, даже инквизиторы — все когда-то пили у него.

Джон и Дэм заняли места у стойки. Заказ был стандартным:

— Мне рюмку «гривы», — сказал Джон. — А другу бокал «Сумрачного», как обычно, в общем.

Томми не обернулся, но заговорил:

— И вам привет. Сейчас будет, Джон. Как оно, Дэм?

— Тоскливо, — лениво отозвался тот, зевнув.

Дверь скрипнула. К ним подошли двое. Кожаные куртки, поношенные штаны, шляпы-котелки — типичный облик «Псов». Один сел справа от Джона, другой — слева.

Дэм незаметно скользнул взглядом по залу. У входа стояли ещё двое. Один — у окна, один — у стойки. Расстановка говорила сама за себя: это был визит, подготовленный заранее. В случае чего — выходы перекроют за секунды.

— Слушай, Бонор, — заговорил тот, что справа. — Лезешь куда не надо. Инквизитор вот-вот и будет в окрестностях. Не хотелось бы, чтоб он заглянул в Кайт из-за твоих выкрутасов.

Томми молча поставил на стойку рюмку и бокал, продолжая протирать полки. Рядом на стойке будто вообще никого не было.

— Почему Франц отправил тебя? — спросил Джон. — Обычно он такие грязные делишки поручает Хогу. Что, хочешь выслужиться? Или ты шавка, которую в стае пора приструнить?

Он осушил рюмку, расслабился с удовлетворением:

— Ах-х… Рон, с каких пор ты стал чьей-то шестёркой? Или сам захотел власти?

Дэм взял бокал, но не пил. Смотрел на тёмную жидкость, думая о том, сколько таких вечеров он провёл в таких же тавернах. Сколько ночей привели его сюда. И украдкой наблюдал за развитием ситуации.

— Не переводи стрелки, — буркнул Рон. — Это не просьба. Если тебя грохнут, нас начнут трясти по полной. Франц этого не потерпит. Инквизиторы — это не просто чиновники, они порядок. За ними стоит нечто похуже.

Голос Рона задрожал. Но он сжал челюсти, не позволив слабости выйти наружу. Пальцы сами нашли шрам на щеке. Старый. Болезненный. Как воспоминание, которое не отпускает.

— Этот шрам я получил, когда крестоносцы накрыли наш караван. Мы везли зелья…

— Уверен, половина из них была запрещёнкой, — усмехнулся Джон. — Регенерация, усилители, инжекторы. Только по разрешению Совета. Ты ж знаешь.

— Не в зельях дело. Им нужны были фолианты.

— Магические? Пространственные? Ритуальные? Ты ведь Рон знаешь, как такие тексты открываются, не говоря уже о том, чтобы их использовать. Едва ли…

— Смотри, Бонор... — Рон прищурился. — Я не угрожаю. Но не суйся в это. Инквизиция — это не твой уровень.

— А ты мне кто — папочка? Не тебе мне указывать. Понял? — Джон развернулся в противоположную Рону сторону, в голосе стало резко холодно.

— Не дерзи, Джон. Пока всё ещё под контролем, лучше отступи. Иначе…

— Иначе что? — Джон резко развернулся к нему, взгляд стал ледяным.

Рон вспыхнул. Резко вскочил и схватил Джона за рубашку. По залу прокатилась волна тишины. Кто-то замер с кружкой на полпути ко рту, кто-то затаил дыхание.

Но Джон лишь усмехнулся, наклонившись ближе — настолько, что их лица разделяли лишь сантиметры. Его глаза были спокойны, как гладь пруда перед ливнем.

— Ах ты, ублюдок… — прошипел Рон. Его пальцы дрожали, но хватка оставалась мёртвой — он сам ещё не решил, что делать дальше.

Раздался щелчок — затвор взвёлся с резким, металлическим звуком. За его спиной взвёлся курок. Дэм стоял с пистолетом у затылка Рона. Холодный металл прижимался к коже, и даже у закалённого в уличных разборках Рона по спине побежали мурашки.

— Руки убрал, дворняга, — произнёс Дэм. Тихо, отчётливо. Без угрозы, просто как предупреждение.

Рон замер, но разум победил ярость. Медленно, без резких движений, он отпустил рубашку Джона.

— Пусть хоть кто дёрнется — мозгами твоими закусят Лизард.

Тот не обернулся. Просто вскинул руку, подавая сигнал. По залу прокатился скрип стульев — один за другим «псы» в шляпах-котелках поднялись и направились к выходу. Их тяжёлые шаги глухо отдавались в деревянном полу. Последний, задержавшись у двери, встретился взглядом с Дэмом — и тут же исчез за порогом.

— Не кипятись, Дэм. Когда успел вернуться? — Рон попытался улыбнуться, но вышло криво. — Кто бы мог подумать...

— А ты чего вспылил, зная, с кем говоришь? — отозвался Дэм холодно. — Если всё уладили — скатертью дорога. Пока ноги целы.

Рон двинулся к двери. Уже на пороге обернулся и буркнул:

— Козлы.

Дверь захлопнулась. Дэм медленно убрал пистолет под плащ, но пальцы едва дрожали. Слишком резко. Жанна бы отчитала. Но сейчас — не время. Он взял бокал и сделал глоток.

— Томми, повтори, будь добр, — попросил Джон, расправляя рубашку.

Томми молча налил ещё одну рюмку «Пламенной гривы».

— За счёт заведения, — бросил он с лёгкой усмешкой.

— Они всё это время здесь пасли? — спросил Дэм, оглядываясь по сторонам.

— Может, — кивнул Джон. — Не думаю, что просто пили. Томми, сколько раз заходили?

— Первый раз — дня четыре назад. С тех пор каждый вечер. Надоели. Лучше бы письмо написали. Ведут себя как шпана, а не как серьёзные парни.

Джон посмеялся и опрокинул рюмку.

— Всё могло закончиться куда хуже, — заметил Дэм.

— У меня было под контролем. Думаешь, я не справился бы с шестёркой «Псов»?

— Может, и справился бы. Но шуму было бы на весь квартал. А они… — Дэм мотнул головой в сторону двери. — Похоже, отбились от стаи. Всё равно — дерзкие. Надо бы заглянуть к Францу.

— Потом. Сейчас главное — Инквизиция собирает фолианты. Вопрос только — зачем?

Они оба замолчали на секунду. В таверне вновь заиграло расстроенное пианино.

— Неважно, что им надо, но лучше нам лишний раз не попадаться, — сказал Дэм.

— Тут ты прав, — кивнул Джон. — Рон сам проболтался. Ради этого я и задел его. Язык у него длиннее, чем у погонщика кнут.

Дэм допил вино, поставил бокал на стойку. Джон бросил пару золотых, постучал по дереву пальцами.

— Джон, поможешь ящики перетащить? — окликнул Томми.

— Конечно. Дэм, прикроешь?

— Без проблем, — кивнул тот, уже доставая меч. Он провёл пальцем по лезвию, проверяя заточку. — Посмотрю, чтоб никто не вернулся.

— Идём, парни сейчас занимаются разгрузкой, извини что дёргаю. Ящики тяжёлые, а ты как раз кстати! — добавил Томми.

Они прошли в складское помещение за барной стойкой. Комната была заставлена бочками, деревянными ящиками и пыльными мешками с этикетками. В воздухе витал аромат выдержанного вина, старого дерева и пожелтевшей бумаги. Тусклая лампа над головой лениво потрескивала, отбрасывая длинные тени на стены.

Джон вытащил мешочек и положил его на ближайший ящик. Монеты внутри глухо звякнули, подтверждая серьёзность сделки.

— Мне нужна информация. Всё, что найдёшь о религиозных сектах Империи: церкви, культы, Боги, старые верования. Чем древнее — тем лучше. Это взнос. Оплату не пожалею.

Томми приподнял мешочек, ощупывая его содержимое.

— Сотня серебряных? Щедро. Дело срочное?

— Чем раньше — тем лучше. Если найдёшь что-то объёмное — фолианты, книги, архивные документы — бери всё. Особенно если это всплывало за последние сто, пятьсот, а лучше и тысячу лет.

— Хм... Значит, ищешь не просто сплетни. Что-то конкретное, или грести всё подряд?

— Конкретики мало. Но если найдёшь что-то древнее и неудобное для власти — это первоочередное.

Томми задумчиво почесал подбородок.

— Что-нибудь ещё?

Джон слегка приподнял край плаща, демонстрируя рукоять меча. На металле мягко мерцали загадочные руны — знак чужого языка, будто меч тихо шептал сквозь них.

— Да. Ещё нужны любые упоминания о подобных символах. Рунические буквы, знаки, древние языки. Может, кто видел нечто похожее — в текстах, на артефактах, в легендах.

Томми присвистнул, приглядываясь к рукояти:

— Занятная штука. Уникальная работа. Какую температуру выдерживает?

— Тысячу градусов спокойно. Дальше не проверял — боялся устроить пожар, — отшутился Джон.

Томми коротко выдохнул, подумал: «Что за человек... но всегда платит хорошо, хоть по дружбе мог и не давать столько».

— Ладно, теперь у меня есть повод поспрашивать стариков. И не только их.

— Всё заберёт Ксавье. Как только наберёшь достаточно — передай ему.

— Понял. Постараюсь не затягивать. В ближайшие дни жди весточку. Но, Джон...

Он задержал взгляд на меч, затем — на глазах Джона.

— Если наткнусь на что-то по-настоящему тёмное — ты точно хочешь это знать?

Джон ответил серьёзно, без улыбки:

— Если это опасно — значит, нужно вдвойне.

Томми кивнул, и Джон направился к выходу, оставляя за собой лёгкий запах масла, металла и вина. Они вернулись в зал, Томми — за барную стойку, Джон — присел на табурет.

Дэм сидел, задумчиво изучая свой меч — длинное, тонкое лезвие мягко блестело в тусклом свете лампы и жило своей собственной жизнью.

Томми заметил рукоять и прищурился. Несколько выгравированных рун слабо мерцали, просыпаясь от чужого присутствия. Голубоватый свет плавно переливался по клинку, придавая ему таинственность.

— Красивый клинок, — с уважением произнёс Томми, голос слегка дрогнул от неожиданного чувства. — Можно взглянуть поближе?

Дэм кивнул, не колеблясь. Он доверял Томми достаточно и без опаски передал меч в руки.

Томми взял оружие осторожно, бережно передавая хрупкую реликвию, и медленно провёл пальцами по лезвию — от острия до эфеса. Его лицо потемнело, взгляд стал серьёзным:

— Откуда он у тебя? — тихо спросил он, скрывая удивление.

— Наследство от покойного Шона. А что с ним не так? — ответил Дэм.

— Скажем так… это не просто меч. Лезвие выковано из лунных самоцветов. Редчайшая вещь. Работа мастера высшего класса — и невероятно прочная. Эфес, кажется, из магниевого сплава — лёгкий, но почти неуничтожимый.

— Лунные самоцветы? — Джон подошёл ближе, нахмурившись от интереса. — Чем они такие особенные?

Томми покачал меч в руках, взвешивая слова:

— Эти камни усиливают не один-два вида магии, как большинство артефактов, — объяснил он, — а буквально все виды магической энергии, к которым прикасается воля владельца. Это не просто передача маны — они увеличивают её проводимость и мощь. Настоящий катализатор. Один такой камень — уже редкость. А здесь — целое лезвие из них.

Дэм не выдал удивления, но напряжение в глазах было заметно. Он понимал магию, но с такими самоцветами не сталкивался. Для него это был просто древний меч с душой, а теперь — нечто большее.

Джон нахмурился, вспоминая отчёты о редких артефактах. Лунные самоцветы появлялись на рынке разве что во время затмений.

— Чтобы купить пару таких камней, — тихо сказал он, — нужно полцарства. Кто такой был Шон, Дэм?

Вопрос повис в воздухе, остался без ответа.

Пока меч ещё был в руках Томми, он заметил руны. Они напоминали те, что выгравированы на рукояти у Джона. Почерк и символы были разными, но родство было очевидно.

Это стало для него ориентиром — отсюда начнётся его поиск, и не только для Джона. Любопытство зазвучало в венах, не давая покоя. Он бережно вернул меч Дэму.

— Береги его, — тихо сказал он. — Это не просто оружие.

Дэм взял меч, и лезвие отозвалось теплой вибрацией — благодарив за возвращение.

Джон встал и кивнул:

— Нам пора. Не скучай.

— Бывайте, —Томми проводил их взглядом, начал собирать пустые рюмки и кружки.

— С вами-то заскучаешь… — пробормотал он про себя.

Ночной Кайт тонул в шёпоте пара и мерцании фонарей. По узким улицам медленно ползли клубы дыма от шипящих светильников, наполненных гелием — они извивались живыми змеями в воздухе, тая в ночной темноте. Каменные фасады домов были покрыты пятнами сырости и паутиной проводов, откуда слабо тянуло запахом масла и старой меди.

На окраине дремали автоматоны-извозчики — последние машины, измотанные долгим днём и бесконечными маршрутами. Их изношенные мана-батареи тихо умирали, оставляя на булыжной мостовой чёрные масляные пятна и тихие капли.

Улицы пустели, сквозь щели между домами пробивался прохладный ночной ветер, уносящий с собой остатки дневного шума и суеты. Вдали мерцали красные отблески — начало Топей. Там, за городской чертой, начинался совсем другой мир. Дикие заросли, вязкий туман и холод, который впивался в кости.

У ворот, высеченные из тяжёлого железа, стояли автоматоны-стражи. Их лица — холодные маски без выражения — не дрогнули и не распознали угрозы, бесстрастно пропуская их в темноту за городом. Воздух здесь пах сыростью и горечью сожжённой травы.

Джон проверил пистолет в кобуре и объявил:

— Ну что, готов к очередному грандиозному плану?

— Если бы я был готов умирать — я бы уже согласился на ту авантюру, что ты предложил в Партуне.

— Значит, веришь, что выживем?

Дэм молчал. Его глаза скользили по тёмной дороге, уходящей за горизонт, где мелькали тени деревьев и странные огоньки в густом тумане.

Спустя паузу он сказал:

— Нет. Но если уж погибать — то хотя бы не от скуки.

Джон рассмеялся, и его голос разрезал ночную тишину:

— Ха-ха! Вот это уже прогресс.

— А, по-моему, деградация.

Они накинули «плащи-невидимки». Мана-нить пробежала по ткани, размывая их силуэты, словно дрожащий воздух над раскалённым камнем.

Кайт остался позади. Впереди их ждала ночь и Красные Топи.

За городской стеной раздался хлопок выстрела — не редкость для этого времени суток.

Перед ними промчалась повозка, с плотно закрытым навесом. Но из «багажа» выглядывали нечёткие силуэты — заляпанные кровью звериные лапы, отдалённо напоминающие человечьи руки.

Что скрывают кроны леса за городом?

Ни судьба, ни ветер, ни протоптанная дорога не могла ответить.

Глава 7 — Опавшие листья Златолесовья

За городской чертой начиналась дорога — знакомая, но оттого не менее опасная. Кайт, как и большинство крупных городов Империи, был окружён защитным барьером. Тонкое поле из сплетённой маны отпугивало враждебных существ. Менее разумные твари избегали его инстинктивно. Те же, кто обладал зачатками рассудка и охотничьими тактиками, просто не рисковали приближаться.

Их осторожность была оправдана. Даже в одиночку многие из этих созданий могли стать смертельной угрозой для опытного бойца. А в стае превращались в сплочённых, беспощадных хищников. Один неверный шаг — и судьба отряда решалась за считанные секунды.

По обе стороны от тракта раскинулся лес — Златолесовье. Название неслучайно: независимо от времени года его кроны оставались золотистыми. Здесь застыла осень. Листья шуршали под ногами — или шептали имена тех, кого больше нет.

Красиво? Да. Но этот лес был благороден на первый взгляд. Великолепие этого места было обманчивой ловушкой. Как улыбка, скрывающая заострённые клыки.

В тени его деревьев обитало множество существ — от трусливых падальщиков до тех, чьи имена охотники не спешили произносить вслух. Чаще всего путникам встречались гули: мерзкие, измождённые твари с острыми когтями и постоянным голодом. Но были и другие — более опасные. Более разумные.

С каждым шагом лес становился гуще, темнее. Ветки скрипели над головой, качаясь от порывов холодного ветра. Тьма сгустилась, и только разрежённый лунный свет пробивался сквозь кроны, выхватывая куски тропы, корней и следов.

Через час пути они добрались до границы Златолесовья. До Красных Топей оставалось не больше получаса ходу. Но чем ближе к болоту — тем тише становился лес. Даже гули, обычно следовавшие по пятам, не всегда решались приблизиться.

Что-то сдерживало их. И всё же, если приглядеться — в темноте между деревьями можно было заметить несколько пар алых глаз. Они горели, как угли, то вспыхивая, то исчезая.

Твари ждали. Выжидали. Надеялись, что путники оступятся.

Ветка с хрустом ударилась о землю. Сразу из-за ствола вывернулся гуль, урча, как голодный пёс. Его когти впились в кору дерева, когда он оттолкнулся, бросившись на Дэма. Тот даже не успел вздохнуть. Пальцы схватили рукоять меча на автомате.

Удар. Клинок взметнулся вверх, и гуль налетел прямо на остриё. Лезвие проткнуло гнилую плоть с мокрым чавканьем. Когтистые лапы не успели достичь цели.

Дэм дёрнул меч вбок, рассекая рёбра. Тёплая жижа брызнула на ботинки. Что-то твёрдое заскрежетало по стали. Он вытащил меч из груди монстра и стряхнул кровь с лезвия.

Сзади уже слышался глухой топот. Двое гулей неслись на Джона, их жёлтые глаза маячили в темноте как фонари.

Джон уклонился влево, а гули промчались по тропе справа, сжимая зубы и распахивая когти. Один промчался прямо мимо него, другой — пытаясь обойти спереди.

Наскок. Джон ушёл из-под выпада гулей, пропуская когти в сантиметре от горла. Его кинжал блеснул и вонзился в глазницу первого гуля с хрустом ломающегося яйца.

Второй не стал медлить: прыжок, когти пытаются вырвать кусок плоти. Джон уклонился, но коготь всё же зацепил рукав, оставив рваные полосы на коже.

Выстрел. Джон резким движением вырвал пистолет из кобуры и пустил очередь пуль ему в грудную клетку. Пули пробили грудную клетку, оставив огненные отпечатки на теле. Перед стрельбой он успел зарядить пули частичкой своей маны.

Гуль рухнул, судорожно дёргаясь, а его кровь — густая и тёмная — растеклась по корням деревьев. От разорванных тел в воздухе повис сладковатый запах гниющего мяса.

В глубине леса раздалось карканье ворон — хриплое, словно скрежет ржавых ворот. Джон даже бровью не повёл. Спокойно, он вытирал остриё кинжала о штанину. Кровь гуля тянулась за лезвием липкими нитями, и с влажным шлепком падала на мох.

Дэм резко вскинул руку. Пальцы вытянулись вперёд как когти. Его голос упал до шёпота, едва слышного сквозь шелест листвы.

— Давно оно за нами идёт? Или на границе поселилось недавно?

Джон улыбался, но в глазах мелькнуло напряжение.

— Одну стаю гулей прикончили. С ещё одной справимся.

— Я не про них.

Дэм коснулся меча. На мгновение тень от его капюшона сжалась и испугалась. Джон замер.

Тишина.

Только глухой стук собственного сердца и дыхание — резкое, поверхностное. Он медленно повернул голову. Шея хрустнула от напряжения. Ничего. Лишь деревья и тьма.

Кажется, мир замер. Лес сам затаил дыхание, и даже ветер стих. Джон почувствовал, как ладони потеют, и лишь лёгкая дрожь по спине напоминала о реальности.

Карканье ворон оборвалось — кто-то перерезал всему лесу горло. Воздух стал вязким и тягучим. Даже ветер стих.

— Проклятье... — Джон крепче сжал рукоять, костяшки побелели.

— Капюшон. Руку. — Дэм уже натягивал свой, и ткань пожирала его силуэт, делая расплывчатым, нечётким.

Джон послушно последовал примеру. Шаг. Ещё шаг.

Каждая травинка под сапогом хрустела слишком громко кричала на весь лес. Метров тридцать — шаг за шагом.

Они прижались к широкому дубу. Кора впилась в спину — шершавая, холодная как кости. Дэм дёрнул шнур капюшона, приглушая поток маны.

— Смотри, — прошептал он.

Джон прикрыл глаза, на секунду погрузившись в темноту, заставив зрение подстроиться. Открыл — и увидел. Там, где они стояли минуту назад, между деревьями медленно переступало что-то. Высокое, узкое, слишком плавное для живого. Тримор. Ростом в три метра. Кора вместо кожи. В трещинах угадывался намёк на лицо. В глазницах тлели багровые угли, не мигая.

Он не шёл — он двигался с лесом, как его продолжение. Ни дыхания, ни звука. Ветви деревьев рядом с ним покачивались, шевелились в такт его невидимым шагам. Лес дышал через него. Он был неподвижным и незаметным, пока не начинал двигаться — и тогда лес сам шептал о нём.

Многие бы прошли мимо, приняв за дерево. И больше бы не вернулись.

Дэм молча вытащил флягу с тёмным эликсиром. Отпил, передал Джону.

— Ты хоть раз делал зелья, которые не напоминают отрыжку падальщика? — прошипел тот, морщась.

— Не тебе меня учить, — хмыкнул Дэм. — Зелья рефлексов почти все такие.

Джон залпом осушил флягу. И скривился так, будто проглотил жука, но через секунду кивнул:

— Действует. Но, боже... мерзость.

На несколько секунд наступила тотальная тишина. Только дыхание и шорох листьев. Гули больше не шевелились, но лес казался насторожённым, выжидая следующую жертву.

— Ещё бы не действовало, — с лёгкой ухмылкой подтвердил Дэм.

Они снова помолчали, прислушиваясь к качанию коряг. Только ритм сердца и лёгкий гул маны в ушах. Джон наклонился ближе, шепнул:

— Как ты его заметил?

— Я… не уверен, что это он. Может, он. Может, не он. Может, вообще не тримор. Сейчас неважно. Важно, что пока мы исчезли. И если он не нападёт напрямую, у нас есть шанс…

Дэм осёкся на полуслове. Его лицо резко стало насторожённым. Джон почувствовал, как в животе закололо тревогой. Глянул за дуб. Монстр исчез, слился в один организм с лесом.

— Где тримор? — прошептал Джон, не в силах скрыть напряжение.

Они ещё раз посмотрели в ту сторону, где ещё минуту назад тлели глаза. Пусто. Ни тени. Ни следа. Ни запаха. Он распался на кучку листьев. Или стал воздухом. Теперь осталось два варианта: либо монстр потерял к ним интерес и ушёл, либо они на его территории.

Удар. Дуб с хрустом пробила монструозная когтистая лапа, вставшего между Дэмом и Джоном. Тримор встал прямо на тропе перед Дэмом, его правая лапа нависла над корнями, левая — почти касалась Джона. Расстояние между ними было меньше метра.

В воздухе запахло жжёной древесиной и сырой землёй. Вокруг, в такт дыханию чудовища, зашевелились ветви ближайших деревьев.

Джон не стал ждать. Молниеносно выхватив меч, он рванулся вперёд, словно тень. Взмах. Клинок вонзился в кору, и с глухим треском отсёк лапу, от которой тут же потянулся едкий дым. Лезвие прошло сквозь плоть, как сквозь гнилое дерево.

Дэм, не теряя ни секунды, щёлкнул пальцами. Огненный вихрь охватил отрубленную конечность, превращая её в угольки за мгновение.

Крик тримора разорвал ночную тишину — пронзительный, человеческий, но с хриплой нотой звериной ярости. Из-за дерева выдвинулась продолговатая голова, усеянная кривыми, как корни, зубами, и монстр рванулся на Дэма, как пущенная из лука стрела.

Тот успел отпрыгнуть, чувствуя, как воздух рассекают когти. Меч уже был в его руке — острый, готовый к ответу.

Несколько мгновений они стояли, оценивая ситуацию того, что только что произошло. Тримор не дышал, а впитывал воздух через кору. Но его глаза — чёрные угли — сверкали.

— Не любишь огонь… — усмехнулся Джон, и лезвие его меча вспыхнуло ярко-оранжевым пламенем, осветив искрами его оскал, — …значит, поддадим жару.

Тримор зашипел. Его тело скрипело, как старые доски под грузом.

Он напоминал человека, скрученного в уродливую пародию на дерево. Кора вместо кожи, когтистые лапы как ветви вместо рук, а в глазах — немой ужас дикого зверя.

Джон шагнул вправо, обводя тримора сбоку, а Дэм одновременно скользнул за дерево — он готовился ударить с другой стороны. Тримор успел развернуть тело.

Выпад, резкий. Когтистая лапа пронеслась в сантиметре от лица Джона, но тот уже контратаковал. Вертикальный удар. Пламя рассекло тьму, оставляя за собой полосу огня.

Клинок Джона вошёл глубоко, прожигая плоть и древесину. Дэм уже мчался вперёд, рубя чудовище с яростью лесоруба.

Удар. Ещё удар. И пронзительный визг. Каждый взмах сопровождался треском ломаемого дерева и рвущейся плоти.

Монстр заметался, пытаясь бежать. Но не успел. Огненный шар, выпущенный Джоном, врезался в спину твари с глухим хлопком. Взрыв осветил поляну, и тримор рухнул, корчась в агонии. Его тело трещало, распадаясь на тлеющие щепки, а ветер подхватил пепел, унося его в ночь.

Тишина опустилась мгновенно. Только запах гари и медленно стекающая кровь напоминали о том, что бой закончился. Дэм перевёл взгляд на Джона, проверяя дыхание, — а сердце во время боя колотилось не так сильно, как после.

Джон опустил меч. Пламя погасло, оставив после себя лишь запах гари и тишину.

Они молча подошли к тримору, только хруст веток под ногами. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя усталость и собирая вопросы.

— Добьём? — спросил он.

— Нет смысла, — ответил Дэм, глядя на обугленное тело. — Даже если ещё жив, то ненадолго. Сердце у него хоть и защищено корой, но такой огонь оно не выдержит.

Дэм задумчиво смотрел на обугленное тело, размышляя о том, как быстро меняется жизнь в этом лесу. Он стоял слева от тела, Джон — справа. Между ними и трупом оставалось достаточно места, чтобы никто не споткнулся об остатки коры и сучья.

— Хотя… нам стоит быть готовы ко всему, — сказал Дэм с несвойственной ему жестокостью в голосе.

Подойдя ближе, Дэм достал кинжал и вонзил его в полость под головой тримора. Хруст костей прозвучал отчётливо. Монстр вздрогнул в последний раз, принимая свою судьбу, и дыхание оборвалось.

— Сам же говорил, что нет необходимости! — фыркнул Джон. — Хотя б мне дал прибить...

— Да ладно тебе, его мы то вместе положили, а кто добил — уже без разницы. А что до необходимости… Не хочу я отвечать, если какой-нибудь дурак споткнётся об этот пень. Споткнётся — и пенёк ноги отгрызёт, — парировал Дэм.

Джон мрачно осмотрелся вокруг.

— Пожалуй, ты прав.

— Хер с ним. Пошли, пока гули не учуяли запах и не сбежались на званый ужин.

— Слабоват он был... Измотанный, — пробормотал Джон.

В другой ситуации Дэм не обратил бы внимания на эти слова.

«Измотанный…» — это слово занозой впилось в сознание Дэма. Тримор действительно казался ненормально слабым для духа, который должен быть хозяином этих лесов. Что могло так обессилить лесного стража?

— Помнишь, у меня дома, в своём рассказе, ты упоминал про всплеск заклинаний? — спросил Дэм, снимая перчатку и медленно проводя ладонью по влажному воздуху.

— Тоже заметил? Чем ближе к Красным топям, тем меньше маны ощущается в воздухе, — Джон нахмурился.

Мёртвый холодок пробежал по коже Дэма, вызвав мурашки. Он резко натянул перчатку обратно.

— Её высосали из самой атмосферы. Мы имеем дело с чем-то… или кем-то очень сильным. Нужно быть на чеку.

Дэм заметил, что Джона задели гули во время нападения. Тот, в своей манере, не подавал признаков беспокойства. Сжав зубы, Дэм аккуратно взял бинт и начал перевязывать неглубокий порез на руке друга. Джон корчился, но с ухмылкой сказал:

— Эй, полегче! Мне ещё стрелять надо.

Дэм молчал, затягивая бинт. Явно туже, чем следовало бы.

— Ауч! Ты что, мстишь? Ха-ха, — рассмеялся Джон.

— Конечно. Нужно держать тебя за спиной, а не лезть под когти, — сурово ответил Дэм.

Джон усмехнулся и, качая головой, проворчал:

— Ага, значит, волнуешься.

Дэм бросил ему флягу с водой и холодно заметил:

— Пей. И заткнись.

Яркие цветастые деревья сменились безлистными столбами — мрачными исполинами дремучего леса Красных Топей. В воздухе висел тяжёлый запах гнили и разложения, а кругом булькали мутные лужи болотной жижи. Туман густо окутывал местность, ограничивая прямую видимость до нескольких десятков метров.

Факелы, фонари или световые заклинания здесь были роскошью, которую нельзя себе позволить: их яркое свечение сразу выдавало позицию и привлекало обитателей этих мрачных земель. Это была крайняя мера, когда уже совсем нельзя было иначе.

Они шли друг за другом, неслышно ступая по сырой земле. Джон шёл впереди — его физическая сила позволяла встретить прямую угрозу лицом к лицу. Дэмиан же, более проворный и с быстрыми рефлексами, прикрывал тыл. Несмотря на напряжение и постоянную настороженность, они не сжимали оружие слишком крепко, пока не было надобности.

Рука Джона всё время скользила по рукоятке меча, ища опору и готовясь к бою. Недавние встречи с тримором и гулями только раззадорили его пыл. Теперь он жаждал сразиться с чем-то действительно опасным, с настоящим врагом.

Когда они прошли мимо старого дерева, Дэм остановился, что-то заметив. Но не сказав это другу.

— Надо бы оставить метки. На всякий случай, если заблудимся.

Он вынул кинжал и сделал на коре глубокую отметину в форме треугольника. Через пару минут он повторил процедуру на соседнем дереве, оставив там знак в виде ромба.

— Что именно мы ищем? — поинтересовался Дэм, оглядываясь в туман.

— Возможно, избу на курьих ножках, — задумчиво ответил Джон. — Когда-то здесь была деревня — лет сто назад. Может и больше. Времени до рассвета предостаточно, так что, по большому счёту, неважно, что именно найдём. Главное — найти хоть что-нибудь, хе-хе.

Туман густел с каждым шагом. Он сгущался сам собой, липкий и плотный. Они оглядывались, стараясь разглядеть дорогу сквозь белую стену.

Немой гул болот давил. Лужи болот такие хрупкие, что казалось — стоит наступить, приложив побольше веса, и они раскрошатся в ловушку водорослей.

В конце концов им пришлось прибегнуть к магии, используя слабый свет. Тусклый, чтобы не оступиться и не нарваться на что-то куда более опасное, чем тримор.

Они подошли к очередному дереву — на коре снова была отметка в форме ромба.

«Мы что, вернулись?» — подумал Дэм.

Они решили не сворачивать с пути и идти прямо. Однако спустя несколько минут на следующем дереве уже маячила отметка в форме треугольника.

— Пойдём назад. Посмотрим, что произойдёт, — предложил Джон.

Так они и поступили. Через минуту они оказались у того же дерева.

— Вот чёрт... Мы попались в пространственную ловушку, — тяжело вздохнул Джон. — Как зайцы в капкане.

— Не стоит суетиться, сам мне говорил, что паника — удел слабаков. Давай чуть расслабимся, нам нужно найти источник этого заклинания, — спокойно сказал Дэм.

— Есть одна мысль, до боли простая, — начал Джон. — Если мы застряли в цикле, значит, надо его разорвать.

— Тогда давай так: я побегу к дереву с другой отметкой, а когда услышишь хруст, руби ствол со всей силы.

— Другого выхода нет. Буду ждать. Хотя так не хочется разделяться.

Дэм дёрнул руки, чувствуя искажения внутри тумана. Сжимая меч, он рванул вглубь белизны и бесшумно растворился во мгле.

Джон выхватил меч и занял боевую стойку, напрягая все чувства.

Минуты текли, первая, вторая, пятая... Более десяти минут прошло, но ни малейшего звука не последовало. Джон стал переживать — не стал ли их разделённый план роковой ошибкой?

Довольно быстро Дэм добрался до другого дерева с отметкой.

— Ну что ж… была не была.

Он с силой ударил мечом по стволу. Лезвие с резким звоном срикошетило, словно от удара по каменной стене.

Меч почти выскочил из рук. Сжав рукоять, Дэм осыпал дерево шквалом рубящих ударов. Один, другой, третий... Бесполезно. Кора даже не треснула.

— Ладно... попробуем иначе…

Клинок в его руках вспыхнул тёмно-фиолетовым пламенем. Дэм сосредоточил магическую силу, добавив к удару заклинание воздуха. Сильный порыв ветра подхватил его горизонтальный взмах.

Раздался глухой треск. Дерево раздробилось, и его верхушка с тяжёлым стуком упала на другую сторону.

— Нечего было мелочится, — заметил он и повесил меч обратно на пояс.

Присев у поваленного дерева, Дэм прислушался. Только хлюпанье луж болот.

— Чего он там так долго? Проспать-то он точно не мог. Такой грохот разве с чем-то спутаешь?

Он вглядывался в туман, но белесая завеса оставалась непроглядной. Только молоко — ни теней, ни движения.

Джон ждал. Напряжение с каждой минутой росло и становилось практически невыносимым. Терпение истончалось. Клинок в его руках вспыхнул ярко-оранжевыми языками пламени.

— Может, я просто не услышал? — пробормотал он.

С резким рывком он рубанул дерево по диагонали. Раздался хруст и треск. Ствол раскололся надвое, края обуглились от жара клинка.

Как только Дэм поднялся с земли, вдалеке раздался этот самый звук — тяжёлый стук падающего дерева. Туман редел, отступая, подчиняясь невидимому приказу.

Вдали появился слабый отблеск огня. Не теряя времени, он рванул вперёд, быстро преодолев расстояние до источника света.

Джон, не заметив приближения товарища, вздрогнул, когда Дэм выскочил из тумана. Он рефлекторно отскочил в сторону.

— Твою мать! Не пугай так, услышал?! Куда ты затерялся? Я уже так утомился ждать, что сам срубил дерево.

— Я-то думал, прошло всего несколько минут.

— Несколько? Тут все полчаса, не меньше!

— Значит, ловушка воздействует не только на пространство, но и на восприятие времени. Ты точно ничего не слышал?

— Ни звука. И не видел ничего — туман был такой густой, хоть ножом режь.

— Странное место…

— Согласен. Нужно быть бдительнее, — подметил Джон и потянулся к кобуре, уже готовившись к встрече с местной фауной.

— Но есть ещё кое-что странное, — Дэм задумался.

Джон обернулся. Туман стал редеть, отступая по команде. Вдалеке, по направлению их первоначального пути, раздался глухой, скрежещущий звук — что-то деревянное протащили по корням.

— Ты слышал? — насторожился Джон.

— Слышал. Это тоже было ещё более странно.

— Ты о звуках в глубине болота?

— Нет. В лесу на нас нападали чудовища. А здесь ни одной драки. Мы как на курорте.

— С билетами в очаровательную ложу, судя по всему, — мрачно пошутил Джон. — Продолжим прогулку?

— Этот спектакль перестаёт быть смешным. Пошли, пока эти твари не решили, что мы лёгкая добыча.

Глава 8 — Ведьма из Красных Топей

Из-за тумана вдалеке выныривала невысокая башня. Силуэт, нарисованный на воде, расплывался, но при приближении обретал чёткость. Они накинули капюшоны, слившись с белесой мглой.

Башня примыкала к древнему каменному дому, скрытому под зарослями плюща и болотной травы. Стены были изъедены временем, покрыты трещинами, а узкие окна — как слепые глаза — отражали лишь мутный свет тумана.

Ведьмин дом возвышался перед ними — древний, молчаливый. Дэм чувствовал, как она наблюдает. Как оценивает. Она звала их, он ощущал этот призыв.

Скрытые под «плащами-невидимками», они осторожно вошли внутрь. Дверь не сопротивлялась — будто ждала их веками. Над ней покачивался странный талисман, напоминающий ловец снов, сплетённый из ржавых проволок и волос.

Внутри царил хаос. Полки и шкафы ломились от пыльных книг и свитков, столы были уставлены склянками с мутными жидкостями, а с потолка свисали связки сушёных трав, похожие на когти спящего зверя.

Дэм подошёл к полке. Его пальцы скользили по корешкам, пока он не наткнулся на тяжёлый том в чёрном переплёте. Серебряные буквы на обложке гласили: «Душа: сущность и образ».

— Джон, гляди… — начал он, но не успел договорить.

С потолка сорвался горшок, пылающий синим огнём. Дэм отпрыгнул в сторону. Пламя рассыпалось по полу мерцающими брызгами, не прожигая, но разрезая воздух.

Из глубины дома раздался лёгкий, насмешливый смех — как шелест страниц.

— Ну и носики любопытные! — пропел чей-то голос.

Между полками пронеслась фигура: босые ноги, юбка, расшитая серебристыми звёздами, и вихрь седых волос, собранных в небрежный пучок, и молодое девичье лицо. Ведьма — это несомненно была она — сделала сальто в воздухе и приземлилась прямо на стол, опрокинув склянку с густой, ядовито-зелёной жидкостью. Та зашипела, прожигая дерево и оставляя обугленный след.

— Даже не представляете, сколько лет я ждала гостей, способных прочесть это, — сказала она, ткнув в книгу в руках Дэма. Её глаза сверкали, как молнии в ночной грозе.

Джон молча выхватил меч. Лезвие покрылось багровым жаром, но ведьма лишь щёлкнула пальцами. Металл вспыхнул ещё ярче, накаляясь до бела. В ответ Джон усилил пламя, воздух завибрировал от жара.

— Не указывай мне, как угли подкидывать! — рявкнул он.

— Осторожнее, огненный мальчик, — усмехнулась она. — Здесь всё моё. Даже воздух.

Дэм не сводил с неё взгляда. В её движениях не было агрессии — только игра. Но он чувствовал: за этой игрой скрывалась мощь, которой не учили ни в одном трактате.

— Что ты знаешь о душе? — спросил он, снимая капюшон и поднимая книгу.

Ведьма обнажила клыкастую ухмылку.

— Многое. Но знания требуют платы. Расскажите, как вы сломали мой лабиринт.

— Пространственная магия у тебя тонкая. Я почувствовал искажение, когда туман начал сгущаться. Попытался внести корректировку… но, видимо, лишь частично нарушил его. Ловушка всё ещё держала нас, но стала неустойчивой. Отсюда и цикл.

Джон, остудив меч, убрал его в ножны, хмурясь, сказал:

— А предупредить меня необязательная часть твоего плана?

— Не ворчи, — отозвался Дэм. — Всё прошло нормально, не начинай.

— Мы же напарники, чёрт возьми! Или тебе плевать?

Дэм на мгновение замолк. Потом тихо, устало, произнёс:

— Плевать? Если бы мне было плевать, я бы не вытаскивал твою беспечную задницу из каждого переплёта.

Джон взглянул на него, задержал взгляд, затем с облегчением вздохнул:

— Ладно... Но в следующий раз — предупреждай.

Дэм открыл книгу. Её страницы были плотными, сероватыми, срезанными из древней коры. Первым взглядом он увидел содержание. Главы: «Душа: образование и отличия»; «Магия, ритуалы и колдовство»; «Трансгрессия: от замысла к проявлению».

— Всего три главы… — пробормотал он. — Но страниц не счесть.

Ведьма склонила голову, наблюдая за ним с интересом, как учительница за нерадивым, но перспективным учеником. Она слезла со стола и приблизилась к Дэмиану кошачьими шагами.

Подойдя вплотную, она замерла в дыхании от него. Дэм уловил тонкий, терпкий запах сушеных трав. Он заметил шрам в форме креста, пересекающий её губы, как печать, запечатавшая молчание.

— А, это? — ведьма коснулась губы, где пересекался шрам. — Они хотели, чтобы я больше не использовала магию. Им это не помогло. Уже ничто не поможет.

Дэм смотрел на шрам и его пронзил укол страха. Не за неё. За себя. За то, что он тоже может стать таким — сломленным, но живущим.

Она улыбнулась, и в её голосе проступило безразличие. Как у того, кто давно свыкся с вечностью.

Нет. Это было что-то другое. Глубже. Старше.

— Это было так давно. Было — да прошло. А важно лишь настоящее. Настоящее — это дверь в следующий миг будущего.

Дэм напрягся. Близость потенциального врага заставила инстинкты зашевелиться. Он крепче сжал книгу, свободной рукой скользнул к рукояти меча. Сделал два медленных шага назад, сохраняя безопасную дистанцию.

Джон хоть и убрал меч, но тело выдавало готовность к бою. Его пальцы медленно легли на рукоять пистолета в кобуре. Во взгляде читалось, «Только попробуй».

Взгляд ведьмы скользнул по фигуре Дэма, остановившись на мече. Она прищурилась и хищно улыбнулась, как кошка, заметившая дернувшийся лист. На миг в её глазах вспыхнуло что-то древнее, чуждое — опасность, скрытая за занавесом игры.

— Ну-ну, мальчики. Глубоко вдохните, расслабьте мышцы... и перестаньте щёлкать коготками. Если бы вы были мне нужны, уже лежали бы у меня на столе.

Она грациозно опустилась в кресло у круглого стола. Щелчок пальцев. В камине вспыхнуло пламя, окрасив комнату золотыми тенями. Воздух наполнился густым ароматом ладана и полыни.

Дэм, не желая обострять ситуацию, присел. Джон, задержавшись на долю секунды, последовал примеру, но рука его оставалась близко к кобуре.

Запах и тепло расслабили, но не затуманили разум. Бдительность осталась —притушенной свечой, готовой вспыхнуть.

— Итак... — начал Дэм. — Как зовут хозяйку этого любопытного жилища?

— Эвелин. Можно просто Ева, — ответила она, играя прядью волос. — Не знаю, что привело вас в Красные Топи. Погибель? Любопытство? Но я предлагаю вам сделку.

— Вот так запросто?

— Я отвечу на все ваши вопросы. Даже поделюсь... чем-то материальным. А вы выполните всё, о чём я попрошу. Идёт?

Дэм бросил взгляд на Джона. Ловушка? Проверка? Джон едва заметно качал головой, пробормотав:

— Ни в коем случае.

— Я, Дэмиан Ковах, а этот горячий парень — Джон Бонор. Что значит «всё»? Буквально всё или в рамках разумного?

Ведьма рассмеялась, склонив голову набок.

— Конечно, буквально. Что за выражение: в рамках разумного? Разум — безграничен. А значит, и рамки — иллюзия. Чего желаешь ты, Безумный Хаос?

Что-то заставило Дэма на миг впасть в ступор. Безумный Хаос? К кому она обратилась?

Может, она знает и про «возрождение смерти». Может, это всё — плот фантазий Дэма, и он давно сошёл с ума? Чему верить?

Он не мог согласиться с ней вслепую. Но и возразить было нечем. А шанс упустить не хотелось. Он задумался, вглядываясь в пламя горящего камина.

Джон откинулся на спинку, всё ещё напряжённый. Расслабляться не стоило. Потеря бдительности — отдать жизни за бесценок. Ведьма, подперев щёки руками, надула губы и сделала вид, что скучает.

Дэм колебался. Возможно, это был единственный шанс продвинуться вперёд. Другого шанса могло и не быть.

Посмотрев на рукоять меча, решимость переполняла его. Чего стоит жизнь, не попробовав изменить что-либо в ней? Наконец он заговорил:

— Идёт. Я согласен. Но сначала твоя часть сделки, иначе речи быть не может.

Джон чуть не вывалился из кресла, выкрикнув:

— Ты сдурел?! Какого чёрта, Дэм?!

— Не ори. Я, конечно, согласился — но ты же сам предложил идти к ведьме. Твоё право отказаться, разве нет?

— Мы даже не знаем, что она может выкинуть! Это может обойтись нам дорого.

Джон метнул взгляд в сторону. Голос его заметно смягчился:

— Прости, Дэм… Надо было думать раньше. До того, как всё это стало касаться Инквизиции. Пока не стало настолько поздно.

Дэм положил руку ему на плечо.

— Честно? Я до последнего не хотел тебя втягивать. У тебя есть всё — дом, прислуга, любимая, статус… а у меня?

— А у тебя как минимум мозги. Только где-то не там, где надо. Ты идиот, сир Ковах. Как я буду жить, если ты полезешь в драку с инквизиторами и не вернёшься? Без меня?

— Ну так… рискнём?

На пару секунд руки Джона задрожали. Он всё ещё сомневался, не мог так легко принять подобное решение. Здравый смысл кричал ему уйти подальше отсюда, а панический страх вновь и вновь просил потянуться к кобуре.

— Чёрт с тобой. Не в первый, и явно не в последний раз.

Они рассмеялись — коротко, нервно — и сразу замолкли. Ведьма всё ещё была в комнате. Она спокойно наблюдала за развитием дружеской ссоры, не вмешиваясь. Джон, не спуская с неё глаз, держал руку близко к кобуре.

Тембр Эвелин изменился. Стал мягким, но всё ещё острым, подобно лезвию ножа:

— Мудро. Без риска жизнь — просто пустая оболочка. Спрашивай, Дэм.

— Даже не знаю, с чего начать…

— Погоди, — вмешался Джон, его голос прозвучал настороженно. — Почему мы вообще должны тебе верить? Ты знаешь слишком много. Откуда?

— Звёзды, мой друг, — сказала она, склонив голову. — Они шептали мне пророчества задолго до вашего рождения. Лет за сто, может, тысячи, если быть точной. А я… я не маг. Я чародейка. Я вижу души. Меня клеймили ведьмой из-за долгой жизни. Если ведьмы — это такие, как я… что ж, тогда да. Я ведьма.

— И сколько тебе? — осторожно уточнил Джон.

— Немногим более трёхсот. Но я давно перестала считать. Может, давным-давно больше.

Джон приподнял бровь, откинулся на спинку кресла и пробормотал:

— Прекрасно... Вместо отшельника — бессмертная бабушка. Огонь и мрак…

— Мы разрушили твою ловушку, — напомнил Дэм, не сводя с неё взгляда. — Ты обещала рассказать о книге.

Эвелин кивнула и, не колеблясь, тихо прокусила палец. Капля крови всплыла в воздух, дрогнула — и застыла, кристаллизуясь в алый осколок.

— Душа не просто элемент. Она как зеркало и светоч. Она оседает на всём, к чему прикасается её носитель. Каждая душа — сплав материального и нематериального. Уникальный узор. Неповторимый состав.

Кристалл затрепетал, распался в пыль и втянулся обратно в кожу ведьмы.

— Её можно почувствовать. Узнать по запаху, цвету, даже по звуку. Хотя она нематериальна, она всё равно взаимодействует с этим миром. Она оставляет след… долговечнее, чем кровь.

— Какого цвета… — Дэм замолчал на полуслове. Вопрос сорвался с языка, прежде чем он успел его остановить. — …моя душа?

— Того же цвета, что и твоя магия, — отозвалась Эвелин, прищурившись. — У огненного мальца — багрово-алый. А у тебя… Дай руку. Не бойся.

Дэм молча снял перчатку. Холодный ток пробежал по позвоночнику, но он всё же протянул ладонь.

Эвелин обхватила его обеими руками. Она наклонилась, вслушиваясь в самую суть его пульса. Шёпотом сказала:

— Откройся.

Слово эхом отозвалось внутри него. Он слышал его не только ушами — каждой клеткой кожи, каждой костью, самим сознанием.

— Твоя душа, Дэмиан, теперь не совсем твоя. Теперь ты делишь свой цвет с другой сущностью.

Ведьма на помолчала. Что-то внутри Дэма её привлекло и она ответила:

— Тёмный, чёрно-фиолетовый цвет. Абсолютная тьма. Бездонная. Но среди этой тьмы — проблеск. Он еле дышит… Серебряные лучи. Слепящий свет. Но это не твоя душа. Как и яркая тьма. Они твои, но не совсем.

— Откройся.

Голос Эвелин становился всё тише. Он исчезал, растворяясь в тишине, как тающий сон. А потом — тишина. Абсолютная.

Мир пошатнулся. Комната перед глазами Дэма дрогнула… и рассыпалась, хрупкое стекло под ударом.

Картина перед глазами разлетелась на тысячи тонких, звенящих осколков.

Он стоял — не знал, где. Под ногами — ничего. И в то же время — всё. Воздух, сотканный в платформу, держал его. Сама пустота решила стать твердью.

Перед ним возник силуэт. Точный. Зеркальный. Он сам. Или не он?

— Вот как? — произнёс двойник, шагнув вперёд. Голос — точная копия, но интонация… отравлена. — Для меня ты наглухо закрыт, а для этой старой ведьмы распахнулся настежь? Без стука, без страха? Смешно, Ковах. Такой же мудак, каким был я.

— Кто ты? — недоумевая, спросил Дэм.

— Тот, кого ты столько лет принимал за внутренний голос. За совесть. За инстинкт. Я был рядом практически всю твою жизнь. Но недавно… у меня появился голос. Пойми: мы не одно и то же. Мы — два заключённых в одной клетке. В твоём теле.

— Чушь! — рявкнул Дэм и метнулся вперёд, ударом намереваясь рассечь иллюзию.

Но копия перехватила его руку с лёгкостью, как знала каждое движение наперёд.

— Не я выбрал это слияние, — продолжил двойник спокойно. — Не я вплёлся в твою душу. Мы и так связаны, а после ритуала теперь и магией. Я — остаток. Эхо. Тень от чего-то гораздо большего, чем ты можешь представить.

Он отпустил руку Дэма, сделал шаг в сторону. Тьма вокруг зашевелилась, дышала, отзываясь на его присутствие.

— Моё имя… Ускользнуло. Я едва удерживаю его. Но… Заэ… —произнёс он это с трудом, выдыхая часть себя. — Это всё, что осталось. Осколок.

Он поднял взгляд к невидимому небосводу. Глаза — те же, что и у Дэма — вспыхнули на миг бледным, лунным светом.

— Ты открылся ведьме. Значит… теперь открылся и мне.

— Да кто ты, чёрт тебя дёрнул?!

— Горечь. Ярость. Жажда… — пробормотал он с отрешённой, отстранённой улыбкой. — Долгое время только они и были моей сутью. Пепел от чего-то прежнего. Но недавно… я начал вспоминать, кем был до всего этого.

— Это ты… — Дэм выхватил меч, движения резкие, отточенные. — Это ты шептал мне! Ты довёл меня до грани!

— Я звал, потому что иначе ты не слышал, — тихо ответил двойник. Он сделал шаг вперёд и сам встал на клинок, грудью упираясь в остриё. — Я не хотел страха. Но ты не слышал иначе. Так я стал пугалом. Призраком. Тенью в углу твоего взгляда. Только в темноте я мог коснуться тебя.

— Что за «возрождение смерти»? Что за выбор ты мне оставляешь? Чего ты вообще хочешь?

Он не ответил сразу. Вместо этого — медленно протянул руки и сомкнул пальцы на лезвии меча. Кровь выступила на коже, но не потекла — тут же испарялась, оставляя в воздухе тёплый дым, как благовоние или след сгоревшей памяти.

— Искупление, — прошептал он, ответив только на последний вопрос.

С этими словами он резко вогнал меч в собственную грудь. И в этот миг в его голосе не было ни ярости, ни гнева. Только усталость. И слабый отблеск сожаления.

Мир содрогнулся. Живая тьма затопила платформу, поглощая свет и звук. Образ копии начал распадаться, рассеиваться в густом мраке, словно тень на рассвете — исчезая без следа.

— Подожди! — крикнул Дэм, но голос его потерялся в бездне. Тот уже исчез.

Меч выскользнул из его рук и упал в пустоту. Бездонную и безмолвную, проглотившая всё живое.

Дэм остался один. Один среди тишины. Среди черноты и эха того, что, возможно, когда-то было частью его самого. Или кем-то, кем он ещё может стать.

Если не сбежит. Но куда бежать? Он не знал. Бежать некуда.

Обычно всё вокруг возвращается на свои места — стены, запахи, звуки. Но сейчас… не так. Как вернуться назад в комнату с Эвелин и Джоном? Где они? Что с ними?

Паника росла, сжимая плоть железным когтем. Дыхание стало тяжёлым, как каждое вдохновение давалось через сталь. Нужно действовать. Срочно.

Дэм резко потянулся к пистолету, спрятанному в глубине плаща. Пальцы дрожали, но хватка была твёрдой. Он не знал, что ждёт впереди, но промедление означало смерть — не только для него, но и для тех, кто всё ещё держался за свет.

Он приставил пистолет к виску. И готов был спустить курок.

В темноте засверкали молнии. Разряд тока пробежал по телу, оживляя каждую клетку. Особенно сильным был удар в щеку. Дэм удержался на ногах, тело подкосилось, и он рухнул на колени, рефлекторно потирая глаза.

— Заэ... — хрипло отозвался Дэм. Имя таяло, как дым. Он цеплялся за него, но оно ускользало.

— Искупление... Что это... Возрождение смерти...

Встряхнув головой, он постепенно осознал: он вернулся в комнату. Тёплый свет, знакомые очертания. Его обнимала девушка. Кто она? Эвелин?

Джон сжимал его руку и пистолет крепкой хваткой. Нащупал пульс — бешеный, но ровный. Посмотрел в зрачки — расширены, но реагируют. Только потом выдохнул. Живой — хорошо.

— Ты реально сдурел! — прохрипел он.

— А, по-моему, он милашка, когда в трансе, — улыбнулась девушка, прижимая Дэма к себе. — Его транс особенный. Он на стыке двух миров.

Это был не голос Эвелин. Молодой, звонкий, полный живости.

Дэм ослабил хватку. Джон без промедления выхватил пистолет из его руки.

— Так будет пока безопаснее.

— Герта, — тихо произнесла Эвелин, входя в комнату, — вы ещё даже не знакомы, а ты уже в его объятиях, целуешь его.

— Целуешь?.. — едва слышно прошептал Дэм с лёгким удивлением в голосе.

Герта слегка повернула голову. Её губы мягко коснулись его щеки — мимолётно, невесомо. Прикосновение отозвалось вспышкой, как электрический импульс под кожей. Танец молний — внезапный, обжигающий, живой. Это была магия. Магия молний.

Он лежал, пытаясь собрать мысли. Заэ. Искупление.

А теперь — это. Девушка на нем. Тепло её кожи. Это было слишком много за одну ночь.

— Объятиях?.. — вновь повторил Дэм, теперь уже более уверенно, но всё так же тихо.

Его руки невольно сжались, удерживая девушку ближе, и они медленно легли на пол. Её грудь соприкасалась с телом Дэма. Тепло и мягкость.

Он чувствовал её волосы — шелковистые, пахнущие лилиями. Мир замер, движения стали тягучими, будто он всё ещё находился во сне. Или под чарами.

— Ну что вы, детишки, — вмешалась Эвелин, перелистывая страницы книги с теснённой надписью, скрытой под рукой ведьмы. — Надо готовиться к ритуалу. Время не ждёт.

Дэм вздрогнул. Он резко отпрянул, глаза приоткрылись. Его взгляд встретился с Гертой.

Светло-русый ореол, острые, нарисованные тушью черты — и вдруг, янтарный провал в самую мягкость. Взгляд её стрельчатых глаз был прямым и ясным, как у ребёнка, а улыбка сглаживала любую угловатость, напоминая, что эта изысканная геометрия — всего лишь хрупкая оболочка для чего-то нежного и беззащитного.

— Красивая…

— Ритуал?..

— Ты тоже ничего такой, — с лёгким смешком отозвалась Герта. — Безумный Хаос…

Пробудившись от наваждения, он попытался встать, вырваться из её объятий, но тело оказалось тяжёлым. Слабость накатила волной, движения были вялыми. Они всё ещё лежали на полу. Время для них замерло.

Рядом, в нескольких сантиметрах, покоился меч. Его рукоять светилась тусклым, мрачным светом. Рунические буквы — Заэ — пульсировали, дышали собственной волей.

Джон и Эвелин, наблюдая со стороны, с трудом сдерживали смех. Джон тихо фыркнул, а потом хихикнул.

— Эх ты, ловелас… Кто же так с милыми дамами обращается?

Но Дэм не слушал. Он смотрел на Герту, пытаясь вспомнить её лицо, понять — кто она.

— Что это за девушка?.. Герта?.. — прошептал он.

— Вот чёрт... — выдул самому себе. — Что происходит?..

Джон протянул ему руку.

— Вставай. Сейчас всё объясню.

Эвелин, захлопнув книгу с глухим хлопком, произнесла:

— Герта, он только очнулся. Ты буквально навалилась на него. Парень он, конечно, крепкий, но давай уж поаккуратнее. Войди в его положение.

— Герта?.. — переспросил Дэм осипшим голосом.

Герта вспыхнула, опустила взгляд и прикрыла лицо руками.

— Прости… Прости, я… — она резко встала и спряталась за спину Эвелин.

— Столько юной смелости, — пробормотала ведьма. — И столько же юного стеснения.

Дэм, упершись одной рукой в Джона, другой сжал рукоять меча. С трудом, но рывком поднялся.

— Джон, что происходит? Ритуал?.. Почему меч на полу?.. Что всё это значит?

Джон молча достал пистолет и протянул ему.

— Это твоё. Присядь.

Глава 9 — Скверна: искусство хаоса

Комната дышала тишиной — густой, осязаемой, как дым после взрыва. Дэм, тяжело дыша, сжал рукоять меча, и металл отозвался живым пульсом. Лезвие слышно звякнуло, коснувшись пола, и замерло, продолжая тускло светиться рунами. Никто не проронил ни слова.

Каждый из присутствующих молча занял своё место за круглым столом. Деревянные стулья скрипнули, протестуя против того, кто в них садится. Стол не просто собирал их — он заключал в круг, отсекающий то, что осталось снаружи: хаос, страх, непонимание. И в то же время — втягивал внутрь нечто иное. Нечто старое. Неизбежное.

Джон сел первым, напротив входа, ближе всех к выходу. Его руки лежали на коленях, но пальцы были напряжены — в любой момент он мог дотянуться до пистолета. В его взгляде читалась не тревога, а расчёт: он внимательно следил за ведьмой, пытался угадать её следующий жест, уловить момент, когда слова станут опасностью. Его глаза не дрогнули, даже когда ведьма опустила взгляд.

Дэм опустился на стул медленно. Меч он положил поперёк колен, как солдат, не расстающийся с оружием даже за трапезой. Тот пульсировал слабым светом — если положить руку на лезвие, можно было бы услышать, как клинок дышит.

Взгляд Дэма упал на центр стола — пыльный, потемневший от времени металл уже начинал меняться. Символы, которых не было видно раньше, проступали сквозь пыль. Ритуал уже начался. Без слов.

Он чувствовал, как магия снова окутывает его — ни потоком, ни яростью, а давлением. Сам воздух стал тяжелее. Мысли ускользали — всё ещё не собранные, всё ещё дрожащие после того, что он увидел. Тьма, что смотрела на него в том месте, не ушла. Она осталась — в нём, в мече, в этой комнате.

Рядом с ним села Герта. Она двигалась осторожно, неслышно, боялась нарушить порядок вещей. Её смущённые взгляды то и дело возвращались к Дэму — короткие, неловкие, но не пустые. В них было что-то тревожно знакомое, тёплое. Она старалась держать себя в руках, но то, как её пальцы перебирали край мантии, выдавало нервозность.

И только Эвелин была абсолютно спокойна. Она сидела с прямой спиной, сложив ладони на древней книге. Казалось, она видит не их — а суть происходящего. Её глаза пробегали по лицам — внимательно, неторопливо, но без осуждения. В её взгляде читалось спокойствие человека, который знает: всё идёт по плану, даже если остальные этого ещё не поняли.

Тишина тянулась. Она была наполнена электричеством — как воздух перед грозой. В этой тишине что-то происходило. Невидимое, неосязаемое, но неотвратимое. Сама магия затаилась прислушиваясь.

Под поверхностью стола, за чертой восприятия, что-то старое и медленное, как дыхание земли, начало пробуждаться. Это место — древнее, забытое, созданное не людьми — помнило силу. Камень под ногами, металл в основании круга, пыль в воздухе — всё было частью заклинания, частью памяти, к которой они прикасались.

Медленно, незаметно, воздух стал гуще. Цвета — плотнее. Шорохи затихли. Даже сердца били как-то синхронно, подчиняясь ритму чего-то большего.

Ритуал ещё не начался, но он уже жил среди них — как дыхание зверя, скрывшегося в темноте. И каждый из них чувствовал — сейчас прозвучит то, что изменит ход не только разговора. Но и того, что будет дальше.

Где-то под столом, на уровне пола, тонко пульсировала линия — видимый контур рунного круга, вплетённого в каменные плиты. Свет исходил не от источника, а из самой структуры пространства: древняя схема, вписанная в геометрию комнаты, откликалась на присутствие.

Это было старое место силы. Одно из тех, что ещё остались живыми — не осквернёнными машинами. Теперь оно проснулось, почувствовав кровь, меч, души — и вопрос, который завис над столом.

Магия в этом месте не подчинялась воле — она вела. Как река ведёт лодку, как ветер — огонь. Здесь нельзя было врать. Нельзя было отступить. В таких местах слова становились заклинаниями, а решения — договорами с самой тканью реальности.

И если бы кто-то в этот миг прислушался внимательнее, он бы уловил… еле различимый шорох. Что-то тянулось из глубин пола — не злобное, не доброе. Просто древнее. Внимательное.

Тишина продолжалась. Но теперь в ней была прелюдия — и кто-то, наконец, должен был сказать первое слово.

— Ритуал… — тихо начал Дэм, не столько спрашивая, сколько вслушиваясь в собственные слова. — В чём он заключается? Что это вообще за ритуал?

Джон лениво потянулся, разминал не лицо, а маску, прилипшую к нему за годы.

— Ты вообще помнишь, на что сам согласился?

— Точно… — кивнул Дэм, щурясь, вспоминая сквозь туман. — Если сделка в силе, я имею право знать, что нас ждёт. Так?

— Верно, — отозвалась Эвелин. Её голос был спокойным, но в нём сквозило что-то неумолимое — холодное пламя, ползущее по старому воску. Она подождала, пока взгляды вновь сойдутся в центре стола, и только тогда заговорила.

В этот момент Дэм снова почувствовал — его сознание не принадлежит телу. Оно витало где-то рядом, над остриём меча, над линиями круга. Мысли не складывались в слова — они приходили в виде символов, теней, наитий. Всё вело к одному: молчание не было пустым. Другая сторона была на пороге. И за ней — что-то большее, чем просто объяснение.

— Пока ты размахивал клинком во сне и чуть не устроил самоубийство, мне уже всё рассказали, — сухо добавил Джон.

Эвелин, не обратив внимания на его тон, плавно вытянула руки над столом. Движение было точным, как у старого мага, возвращающегося к первому заклинанию. Пальцы дрожали не от слабости, а от воспоминаний:

— Скверна… — произнесла она, не глядя ни на кого. — Искусство древнего хаоса. Забытая магия разрушения и слияния. Сила героя, чьё имя стёрлось, но тень осталась. Никто не знает, как он заполучил эту силу. Может, он родился с ней.

Она указала прямо на Дэма. На мгновение её губы изогнулись в тонкой насмешке. Она разговаривала не с ним, а с чем-то внутри него.

Руны на мече — «Заэ» — вспыхнули тусклым синим светом и усмехнулись в ответ. Не угрожающим, но живым. Внимательным.

На лице Герты промелькнула тревога. Она сжала край мантии, опуская взгляд, надеясь, что, если не смотреть на меч, он исчезнет. Но взгляд её снова скользнул к Дэму — короткий, остронаправленный, полный немого вопроса.

Джон, сидевший в стороне, ёрзал. Он не мог найти себе места. Мысль о том, что ему придётся участвовать в этом, казалась невыносимой. Он покосился на Дэма. «Он должен знать», — подумал Джон. — Но скажи ты это сейчас — всё изменится.

— Свадьба душ. Вот что тебя ждёт. И знаешь, план в Партуне уже не кажется таким уж безнадёжным.

Дэм не шелохнулся. Внутри что-то сдвинулось. Свадьба душ? Это… это то, о чём говорил двойник? О скрещении?

— Нет, — ответила Эвелин, словно читая его мысли. — Скрещение душ и свадьба душ — не одно и то же. Они похожи, да, но различаются в сути. Скрещение — это когда тебя связывают с призраком, кто больше не принадлежит плоти. А свадьба — это когда ты женишься на живом. Чувствуешь разницу? Одни объятия холодные. Другие — горячие. И те, и другие могут обжечь. Первое необязательно осознанное. Но оба ритуала необратимы. Даже смерть не разлучит вас.

— Ты хочешь сказать, что... — начал Дэм, но Эвелин перебила его прежде, чем он смог договорить.

— Да. Твоя душа боролась с ним, но постепенно приняла его. Этот артефакт… меч… должен был быть рядом всё это время, чтобы усилить связь. И он был.

Дэм молча выложил меч на центр стола. Металл отразил свет магического круга, отзываясь на правду. Он заговорил ровно, без театра:

— Когда я впервые нашёл тайник Шона… на мече была только одна буква — «З». Стоило мне прикоснуться — появилась вторая, «А». Скверна, как ты её называешь… она отзывалась на меня с детства.

Дэм обождал и продолжил:

— Я всегда чувствовал стихийную магию. Там, где у других — один, два элемента, у меня были почти все. Но больше всего — тьма. Она отзывалась на слово tenebrae. И однажды я понял: я могу питать стихии этой силой. Смешивать.

Он вытянул ладонь. Лёгкое движение.

«Aqua pila».

На ладони возник шар воды. Колебался, дрожал. Ещё движение.

«Aquae tenebri».

Вода сжалась в точку, и тут же стала густой тенью, вязкой как смола. Дэм сжал кулак, и шар развеянным пеплом рассыпался в воздухе.

— Недавно появилась ещё одна буква — «Э». Теперь это — Заэ. Но я не думаю, что это конец. Это только начало. И каждый день он... или оно... становится ближе.

Джон смотрел на друга настороженно, изучающе. Что-то изменилось в Дэмиане. Нет, он всегда был отстранённым, холодноватым, с тенью диссидента в глазах. Каждый шаг был возражением этому миру, каждое слово — вызовом.

Но теперь что-то внутри него сместилось. Что-то чужое. Не просто лишнее — как вирус в организме, как чёрная нота в знакомой мелодии.

«Он всё ещё он?», — мелькнуло у Джона. Инстинкт подсказывал: будь начеку. Не от страха. От понимания, что за этим столом собрались не только люди. Он вздохнул, резко, ставя точку.

— Я тоже буду участвовать в ритуале, — произнёс он громко, чётко, без оглядки.

Эвелин медленно повернулась к нему. В её взгляде не было удивления — только ожидание.

— Когда твой друг согласился на сделку, ты держался в стороне. Не хотел втягивать себя. Помнишь?

— Помню, — отозвался Джон, сцепив пальцы в замок. — Если нужен посредник, лучше уж я. За свою душу я не цепляюсь. А за этого болвана кто отвечать будет, если не я? Ты?

Он кивнул в сторону Дэма, не глядя на него. Голос был резким, но за ним слышалось другое — тревога, которую он не умел выражать словами.

Эвелин слегка склонила голову, её губы изогнулись в насмешливом подобии благословения.

— Хорошо. «Священник» Джон.

Дэм пытался зацепиться за смысл, но слова рассыпались в воздухе, оставляя после себя обугленные кусочки — сгоревшая головоломка, которую кто-то бросил в темноту. Но картина уже начинала складываться. Мозаика оживала.

— Священник?.. — выдохнул он, окончательно потеряв нить.

— Да, сир Ковах… — прищурился Джон. — Что, мана тебе мозги выжгла? Кто-то должен быть связующим каналом. И кто-то — удерживать это под контролем. Изначально я не собирался этого делать — когда ведьма мне сказала...

Он замолчал, сжав губы. Сдерживал поток магмы, который грозил прорваться сквозь зубы.

— Но пойми меня правильно. Ей — я не верю даже наполовину. А вот тебе... каждой жилкой, каждой трещиной в костях.

Он положил руку на плечо друга. Крепко как якорь. Как клятва. Пока — без боли.

Пазл складывался. Ритуал — это не просто магия. В своей основе — жертва. Посредник — Джон. Дэмиан явно являлся первым кандидатом. Кто-то из пары ведьмы или её ученицы. Кто?

Дэм дрогнул. Голос Герты был тонким, детским, но в нём что-то звенело. Как колокольчик на кладбище.

— Дэмиан Ковах… это судьба, — прошептала Герта, задумчиво, с благоговением. Слова упали, как капли крови на белый шёлк.

Дэм повернулся к ней. Их взгляды сцепились. Её глаза были полны тревоги и ожидания, но... что-то в ней отдавало странной решимостью.

Что он чувствовал в ответ — сочувствие, страх? Или... готовность?

Он резко повернулся к ведьме. Холод от его взгляда мог бы обжечь.

— Раз всё уже решено. Приступим. Всё готово?

Эвелин склонила голову, как насмешливая кукла.

— Джон уже согласился. Герта ждала этого с тех пор, как увидела тебя. Все ждали только тебя… Безумный Хаос…

Это сочетание слов вызывало на лице Джона недоумение. «Почему к нему так обращаются?» — вопросы комом накапливались в его голове. Она не договорила. Резко обернулась к Герте:

— Герта, будь добра, приготовь чай нам и гостям.

Герта вздрогнула, как от пощёчины. Не в первый раз. Но всё равно больно.

Она молча поднялась и вышла, хлопнув дверью — ровно настолько, чтобы не наказали. Все поняли: она не сломалась.

— Бедняжка, — протянула Эвелин. — Выдают в ритуальный союз, а ей остаётся только ждать. Снова и снова.

Джон успокоился. Перестав ёрзать, он крутил свой браслет, щёлкал звеньями. Что-то ему не давало покоя. Ведьма скрывает какие-то важные детали ритуала. Они могут не быть ей известны. Книга «Душа» вероятнее древнее её.

— Что ты скрываешь? — Джон вскинул голову, голос сорвался на острый хрип. — Побочные эффекты. Условия. Последствия. Говори всё.

Он не замечал, что только подкармливает её азарт. Ведьма любила, когда мужчины начинали бояться. Эвелин встала из-за стола. Шаги её были бесшумны, как у паука. Подошла к высоким шкафам.

Один из них заскрипел — протяжно, болезненно. Металл сам не хотел открываться. Оттуда она извлекла странную коробку — бронзовую, с задвижками и медными шестерёнками, украшенную символами, похожими на когти и глаза.

— Не бойтесь, — усмехнулась Эвелин. — Всего лишь маленькая шкатулка с мелодией… Или чем-то, что звучит также.

Она водрузила её на центр круглого стола. Резко хлопнула в ладони. Мир на мгновение содрогнулся. Ритуальный круг, покоившийся под тонким слоем пыли, вспыхнул. По контуру круга пробежали разряды — не свет, а чистая структура. Законы. Когтистые символы раскрылись пышными цветами.

Золотистый свет рванулся вверх, и по полу побежали гравированные шестерёнки. Символы вспыхивали и вращались, выстраиваясь в сложный узор. Танец магии — современной и древней силы. Времён — когда мана и заклинания используются для создания имеющих подобие разума конструктов, — и изначального инстинкта жизненной энергии.

Всё стихло. Замерло. Но круг остался.

Свет внутри него потускнел. Но не исчез.

Воздух стал густым, как масло, пропитанный чем-то старым, чем-то живым. Подготовка почти завершена. Остались лишь малые детали — самые простые на вид, но всегда самые дорогие. Катализатор на месте. Круг активен.

Для остальных — шаг в неизвестность. Для ведьмы — очередной эксперимент. Она даже улыбнулась. В этой улыбке было что-то, чего не должно быть в человеческом лице.

— Так много вопросов… — прошелестела она. — Но помните: порой ответы страшнее самих загадок.

Воздух вокруг подчинялся ей. Ранее Дэм и Джон не обращали на это внимания, но теперь ощущали: она приказывала самому пространству — и оно слушалось. Это была невероятная сила. Она точно человек?

— Почему ты мне помогаешь, зачем тебе вообще всё это? — спросил Дэм.

Эвелин на миг замерла, закрыла глаза, прислушиваясь к чему-то за пределами комнаты. Когда она снова заговорила, голос её звучал глубже — не отсюда, а из другого века — чужого, тёмного.

— Потому что мы оба верим в магию, — произнесла она, раскрывая книгу. — Главное — я помню, кто меня родил. А ты?

Он смотрел ей в глаза, надеясь выловить из её сущности давно потерянную истину. Ведьма усмехнулась с лёгкой грустью.

— Не отвечай, — прошептала она. — По глазам видно: ты ищешь не ответы, а подтверждение. А вдруг твои «вопросы» — не вопросы вовсе, а уже утверждения?

Джон не вмешивался. Хотел — но не стал. Тени в глазах друга казались осязаемыми. Казалось, они стояли рядом. Сидели на пустых стульях.

Их трое в комнате. Но сколько — на самом деле?

— Простите, — продолжила Эвелин. — Я не имела в виду «кто родил» буквально. Скорее — кто был двигателем вашего механизма.

Дэм поднял голову. Он испугался собственной откровенности. И отвёл взгляд.

— Тебе незачем извиняться. Мы ведь только встретились — как можно знать о собеседнике то, о чём не спрашивал?

— Такой юный, а говоришь, как взрослый, — заметила она и перевела взгляд на Джона.

Он был на взводе — как пружина в музыкальной шкатулке, натянут до предела. В любой момент Джон мог взорваться. Не без причины.

— Пожалуйста, не сверли меня так, а то от напряжения у меня волосы загорятся… — произнёс он с усмешкой.

— От волнения? Или нетерпения? — поддразнила она.

— От абсурдности. Мы всё ещё не знаем, кто такая Герта.

Дэм повернулся к ведьме.

— И правда. С тобой всё ясно… Более или менее. А она? Кто эта девушка?

Эвелин сдерживала смех, но он всё равно прорывался в её голосе.

— Наконец-то, правильные вопросы. Ведь за тем, что вас интересует, скрывается нечто куда важнее.

Комната потемнела — не из-за свечей. Тьма пришла откуда-то глубже — не извне, а изнутри самой комнаты. Или из них самих.

— Герта… — Эвелин помедлила, собирая в уме мозаичный образ и подбирая слова, которым можно доверить правду. — …моя ученица. Но у неё свой путь.

Она помолчала, погружаясь в воспоминания.

— Давным-давно, в чёрную ночь, я встретила девочку — хрупкую, как из стекла, и странно взрослую, как если бы память чужой жизни жила в её взгляде. Она говорила о своей судьбе — и я поняла: эти слова я уже слышала. В пророчестве. Древнем, затерянном, как пыль между страницами мира. В нём говорилось о Деус Мортификат — о Боге, несущем Смерть. О человеке, забытом тысячелетиями. О том, кто положил конец Т’рорфу и другим древним созданиям.

— В книгах, хрониках и даже детских сказках есть упоминания о победе над демонами, — заметил Дэм. — Эпоха Тьмы, Эпоха Хаоса… это всё известно. Но пророчество о Боге Смерти? Я о нём не слышал.

Эвелин подняла взгляд. Её глаза стали абсолютно чёрными — без зрачков, без цвета. Как пустоты. И голос её изменился — внутри говорило нечто иное.

— Скверна — не дар. Это выбор. Или… синтетическая магия. Она нарушает природу заклинаний, делает их безродными. И те, кто её использует, рано или поздно должны ответить: они носители… или сосуды? Их цели — их собственные… или чужеродные?

Внутри Дэма что-то откликнулось — чужая мысль шевельнулась на границе сознания. Он вспомнил, как Эвелин говорила о ещё одном цвете в его душе — серебряном, неизвестном. Возможно, это не просто оттенок, а переменная в уравнении, где свет и тьма не противоположности, а части одной формулы. Кто Дэм в этой формуле?

— А пророчество? — тихо спросил он.

— Деус Мортификат… — прошептала Эвелин. — Имя, данное демоном. Т’рорфу нарёк его так — и он принял это как имя, данное при рождении. Но своё настоящее имя он унёс в могилу. Оно осталось лишь на его мече, сокрытое рунами под заклинанием.

Воздух задрожал. Пространство в комнате искажалось, слушало каждое слово. Алый свет заструился по линиям круга — живой, как свежая рана, пульсирующий в такт чьей-то незримой воле.

Джон резко дёрнулся. Он чуть было не выдернул из кобуры пистолет, но вовремя осознал — опасности нет. Но так ли это?

— Значит… — начал он.

— Да, — Дэм ответил раньше, чем тот успел закончить. — Скорее всего, этот меч — клинок из легенды. Из живого мифа. Из рук Бога.

Эвелин посмотрела на него пристальнее.

— Ты принял это слишком спокойно. Большинство людей назвали бы меня сумасшедшей… или сами бы сошли с ума.

— Если бы магии не существовало, я бы и слушать не стал. Но она реальна. Как и мана, так божества и проклятия. Это всё — наш мир. Мы в нём живём.

Ведьма медленно повернула рычажок на старой шкатулке. Ни мелодии, ни щелчков — только тихий лязг металла. Механизм давно умер, но ещё не разложился.

— И как думаешь: сколько ты знаешь о нашем мире? — спросила она, не отрываясь от шкатулки.

— Недостаточно. Знаю слишком мало.

Старые вопросы остались. Добавились новые.

— Бог, несущий Смерть... — тихо проговорил Дэм. — Почему никто не помнит его имени?

Эвелин опустила взгляд. Её глаза вновь стали обычными — и, странным образом, это пугало сильнее, чем прежняя пустота. В этих глазах была слишком человеческая боль.

— Вы уже сами знаете ответ, — сказала она. — С приходом Развития, с появлением Творца, всё начало меняться. Мир разделился. Время стало линейным. Эры — «До» и «Наша». Имена сгорели в огне прогресса.

Воздух в комнате стал плотным, как вода перед штормом. Стены дышали и сжимались, нарушая привычные границы пространства.

— Как звучат строки пророчества? — спросил Дэм голосом, в котором звучала не только жажда знания, но и страх перед ним.

— Бог Смерти — тот, кто принёс конец, чтобы начать снова, — отозвалась ведьма.

Старый запах масла исчез. Вместо него в воздухе застыл аромат древности — крови и холодного железа. Что-то родом из другой эры, другой сути.

Дэм сдвинул, затем медленно расслабился. Остался один вопрос — тот, что не давал ему покоя.

— Как эта история касается Герты?

Эвелин не сразу ответила. В её голосе не было загадки, лишь редкая, хрупкая искренность.

— Она не видит в тебе просто человека. Она видит того, кто может стать больше. Она не боится тьмы, что внутри тебя. Видит, как ты горишь, и всё равно прикасается.

Дэм почувствовал, как что-то внутри него треснуло. Сознание отделилось от тела. Он видел не своими глазами — сквозь пелену чужих воспоминаний. Свет дрожал через старое стекло, а цвета были вымыты, как на старой фреске, что помнит боль, но забыла лица.

Он находился в двух мирах сразу — здесь, в доме ведьмы, и там, в глубине памяти, к которой никогда не имел доступа. Маленькая девочка вбежала в комнату, крича:

— Ева! Безумный Хаос уже на пороге!

Герта подняла взгляд — и в её глазах он увидел то же, что в своей душе. Страх. Надежду. И что-то знакомое.

Женщина, в чьей спине угадывались черты Эвелин, не обернулась:

— Успокойся, Герта. Паника — оружие хаоса. Нужно быть готовыми. Он может измениться. Может сгореть. Может забыть.

— Что это значит?.. — прошептал Дэм, не отрывая взгляда от зыбкого образа.

Эвелин ответила шёпотом, боясь разрушить видение:

— Это значит, что она знает — ты не просто человек. И она готова принять любой исход, даже если придётся расстаться с жизнью.

Образ рассыпался нечётким пеплом. Воздух снова наполнился запахом масла и сухих трав. Всё осталось прежним — круг, комната, Джон и ведьма. Только в камине вспыхнуло пламя, и его отблески легли на стены тёплым светом солнца.

Скрипнула дверь. Дом вздрогнул от этого звука. Пара книг с глухим стуком упала с полок. В комнату вошла Герта, неся поднос с четырьмя чашками. Тонкий аромат свежих трав сопровождал её, как невидимый след.

Она раздавала чашки поочерёдно: сперва Джону, затем Эвелин. Свою и чашку Дэма она оставила на подносе — и, не сказав ни слова, села рядом с ним.

Джон поднёс чашку к носу. Горячий мятный пар обжёг ноздри. Он отпил — вкус оказался неожиданно свежим, прозрачным. Впервые за долгое время он позволил себе расслабиться — хоть на один, ощутимый вдох.

Герта посмотрела на Дэма с озадаченной лёгкостью — как на старого знакомого. Внешне он не изменился. Но в его взгляде, в тишине между их чашками — будто он знал о ней больше. То, что не было темой дискуссий. И она это почувствовала.

Ведьма внимательно осматривала присутствующих, словно давно не видевшихся родственников. Она взяла чашку с чаем, отпила и начала объяснять суть ритуала.

— Пока Дэм был в трансе, я уже объяснила роль посредника. Изначально предложила её Джону, но он сначала отказался. Однако передумал и решил взять на себя эту роль — связь между «связанными» необходима.

— Не нравится мне это слово — «связанные», — перебил Джон.

Эвелин проигнорировала его и продолжила:

— «Священник» должен встать между будущими «связанными» и положить руку каждому на плечо. После произнести: «Я, священник свадьбы душ, произнесите ваше имя, — клянётесь ли вы в верности «До» и «После»?». Ответ должен быть таков: «Я, произнесите ваши титулы и имя, клянусь тебе своей Душой.» Сначала говорит тот, кто слева. Вы поймёте, когда ритуал завершится.

Она перестала заводить шкатулку и поставила её по центру стола. Инструмент-манифест, заявил о своей важности.

И заиграл — мелодия. Хор воспевания, без слов. Тембр вибрировал, голоса сменялись — с женского на мужской, с мужского на детский.

Дэм не мог оторвать взгляд от шкатулки. Музыка эхом отозвалась в его памяти.

Эвелин заметила это и спросила его:

— Ты её слышишь?

— Да… Но что это за мелодия?

Джон настороженно оглянулся на друга и спросил:

— Мелодия? Я ничего не слышу.

— Неужели это… — добавила Герта.

Дэмиана охватил ужас, физический. И пальцы уже потянулись к эфесу, но он заставил себя остановиться.

Эта мелодия… Этот хор… Они отзывались в нём сладкой, болезненной печалью.

— Если ты её слышишь, значит, мы на правильном пути. Ты — истинный Безумный Хаос, — голос ведьмы прозвучал как удар в пространство. — Итак, начнём.

К этому моменту все уже допили чай. Джон встал, его руки слегка дрожали. Подойдя за спины Дэма и Герты, он положил им ладони на плечи:

— Я, священник свадьбы душ, Джон Бонор, — клянётесь ли вы в верности «До» и» После»?

Ритуальный круг на столе вспыхнул: алое пламя, всплеск жёлтого света, чёрные и фиолетовые тени. Цвета их душ.

Герта глубоко вдохнула и начала:

— Я, защитница веры, Гертруда Блитц, клянусь тебе своей Душой.

Дэмиан замешкался. Какие титулы называть? Что по-настоящему принадлежит только ему? Мысль ударила в голову, и он начал:

— Я, Безумный Хаос, Сир Дэмиан Ковах, клянусь тебе своей Душой.

В его цвете — густой черноте — вспыхнул заметный серебряный отблеск. Что-то откликнулось. И улыбнулось.

Эвелин остановила шкатулку, придержав рычажок. Ритуальный круг погас.

Звук хора оборвался. Нить, оборвавшаяся в сознании Дэма исчезла. Он перевёл дыхание и уронил лицо на стол.

Он уронил лицо на стол, чувствуя, как дерево холодит кожу. Ритуал завершен. Но что-то изменилось. Навсегда.

Дэм посмотрел на Герту. Она сидела рядом, опустив взгляд, и он видел, как дрожат её ресницы. Он чувствовал её связь. Её как собственное дыхание.

— Хвала всему святому… Всё…

Джон игриво потянул за прядь волос друга.

— Эй, муженёк, а невесту поцеловать? Ах-ха-ха-ха! — его хохот перекрыл бы любую хлопушку.

Дэм повернулся, сначала не поняв, о чём речь. Осознав, подскочил.

— Да с чего вдруг?!

— Да глянь на неё! Как на настоящей свадьбе побывала. Только без размаха… Хотя… Могу и банкет закатить. Ха-ха-ха!

Смех нарастал. Эвелин сперва держалась, но уже через мгновение присоединилась. Спустя пару секунд они смеялись в унисон.

— А если серьёзно… Могу устроить. Плёвое дело, — добавил Джон, отсмеявшись.

Герта наблюдала за ними украдкой. Дэм вдруг почувствовал её взгляд, повернулся. Их взгляды встретились — её смущённый, его озадаченный. Она отвела глаза. Он покраснел и вернулся к Джону.

— Не сомневаюсь… Когда вернёмся в Кайт, выбью из тебя всё дерьмо в спарринге.

Эвелин хихикнула и вмешалась:

— Герта пойдёт в город с вами.

Они обменялись взглядами — тяжёлыми, полными недоумения.

— Что простите? — спросил Джон, и Дэм лишь согласно кивнул.

— Разве я не упомянула? — хихикнула Эвелин.

— Нет… — сказали они одновременно.

— Простите. Кое-что важное — «связанные» должны быть, как бы сказать... практически неразлучны.

Снова те же взгляды. Снова в один голос.

— Что?..

Глава 10 — Священная Инквизиция

Башня Северной Кометы.

Сердце Священной Инквизиции — не просто здание, а живая память. О сожжённых кострах, кровавой росе и ритуалах, имён которых не произносят. Её острые шпили, наконечники копий, пронзают небо — достать тех, кто обитает выше облаков, но ниже Бога.

Соседство с императорским дворцом — не случайность. Трон и вера: два истока власти, два взгляда на мир, два шепчущих друг другу голоса в тенях. С тех пор как Империя родилась, ею владели женщины. Сейчас — Изольда д’Аркстоун. И голос её звучит громче, чем звон мечей.

Если дворец — лицо Империи, то Башня — её совесть. Только совесть эта не знает милосердия. Лишь святой огонь и проклятия, вплетённые в камень. Внутри — не залы, а галереи забвения. Здесь шаги тонут в эхе, а тени инквизиторов остаются на стенах навечно — даже если тела умирают за пределами святого места.

На главной стене храма, венчающего Башню, — Луна. Не цельная, а разбитая. Кто-то вырвал её из небес. Из трещин течёт кровь — не алая, а чёрная с золотыми прожилками. Само время стекает вниз.

Под ней — люди. Проклятые. Сквозь их тела прорастают корни. Земля хочет вернуть их себе, в прах. А над ними — Творец. Не с мечом, с распростёртыми руками. Великий мученик. Последний, кого мир называл Богом.

Он говорил: «Я — не Бог, каким вы Его представляете. Я — Сын Божий, как и вы — дети Его». Эти слова заклятием высечены под фреской.

Вдоль лестницы к залу совещаний тянется другая фреска — обвинение, застывшее в камне. Мальчик на коленях, со связанными руками. Его лицо спокойно, без боли и страха. Он смотрит в небо, и в его глазах — свет. Не конец, а начало. Принятие жизни, смерти, страдания.

Позади — палач. Ни человек, ни маг, ни солдат. Тень. Без лица. Без имени. Только копьё и рука, занесённая к шее. Если вглядеться — можно заметить: кровь капает не вниз, а вверх. «Душа, что не умерла, а ушла».

Инквизиторы проходят мимо, даже не оглядываются по сторонам. Знают: если задержать взгляд, можно услышать шёпот. Имена. Молитвы. Проклятия.

В зале совещаний, под высоким сводом, воздух тяжелее свинца.

На потолке — сцена, повторяющаяся каждый день.

Суд. Не народный. Не имперский. Священный.

На фреске — человек, прибитый гвоздями к массивному кресту. Его лицо размыто — потому что не важно то, кто он. Важно лишь, что он здесь. Среди теней. Судьи — не люди. Их лица скрыты, но руки открыты. В каждой — сила. Магия. Дар и приговор в одном. Надпись на старо-имперском гласила: «Чистота — не в словах. На языке, за клыками».

А в подземелье, где решалась судьба инквизиторов, была фреска, от которой свет факелов отступал. На ней — человек, тянущий руку к огню. Его кровь стекает по камню, образуя руны. Не просто символы. Это клятва. Каждый инквизитор, вступающий на путь, читал её вслух. Повторял: «Я отрекаюсь от себя. От прошлого. Я — орудие истины». Эти фрески не просто изображали казни — и всякий, кто осмеливался смотреть слишком долго, исчезал в камне — с новым лицом на древней фреске.

Инквизиторы поднимались по лестнице, мимо фресок, которые знали наизусть. Их шаги эхом отдавались в каменных сводах. В зале совещаний их уже ждали — пустые стулья, свечи и «Великий Инквизитор».

Зал совещаний. Каменные стены исписаны рунами освящения. Свет свечей отбрасывает танцующие тени — живые, скользящие по коже. Инквизиторы заняли места за длинным столом. Их голоса звучали тихо и остро, будто обнажённые клинки. Под белыми узорчатыми мантиями проглядывались доспехи — не только украшение, но и защита тела и конечностей.

В центре — Норз Колдер. Его грубоватое лицо и тяжёлый взгляд гравировали на нём ответственность за окружающий мир. Густые белоснежные волосы сплетены в косу, скрывающую его ропотное отношение. Он молчит. Смотрит. Терпеливо слушает, затаив дыхание, ожидая, когда кто-то оступится словом. В фигуре Великого Инквизитора чувствовалась холодная, строгая аура. Лёд. На мантии нежно-голубые узоры тянулись острыми линиями, как ряды штыков.

Подле него стоят двое в крепких доспехах — «правая» и «левая» руки. Никто не знает, кто они. Никто не видел их лиц. Люди ли они вовсе?

Александр тоже молчит. Впрочем, как всегда. Но его тишина — не пустота, а переизбыток мыслей, давящих и теснившихся без выхода. Коротко стрижен, но не лыс, рыжий, но с блеском седины. Крупный, но не громоздкий, со стальным протезом вместо левой руки, резко контрастировавшим с мягкими чертами лица. За спиной — клеймор, двуручный меч, которым владеют лишь такие крепыши как Палач. Его мантия — волнистые красно-оранжевые линии. Огонь.

Грегор выглядел спокойно. Но за внешней невозмутимостью и тонкими чертами скрывалась буря. Идеально выбриты лицо и голова. Иногда, в самый неподходящий момент, он доставал клинки и проверял их заточку. Стоило кому-то встретиться с его взглядом — Ловец сразу сверлил насквозь, вытягивая нужную информацию. Под его мантией угадывался фолиант, несущий печать огня — напоминание о его натуре. Ему это было нипочём.

Мария сидит рядом с Норзом. Сдержанная, строга и непреклонна, она — Дева, прямая наследница «Великого Инквизитора». Её магия — самая чистая в Аркстоуне. Свет. Светло-русые волосы аккуратно сплетены в пучок. На поясе висит мизерикорд с высеченной на рукояти надписью: «Coup de grâce». Мантия Девы в отличие от её, так называемых, коллег свободна от особых примет — и в этом тоже чувствовалась её сила.

Авон зашёл в зал последним. Не считая Норза, он — самый старший из присутствующих, перешагнувший шестой десяток. Небрежная чёрно-седая причёска подчёркивала его наплевательское отношение к внешнему виду. Доктор никогда не отличался педантичностью, напротив, он искал лазейки в правилах, подстраивая их под себя. Он единственный без оружия — ни фолианта, ни кинжала при нём. Его накидка мягкими волнами синего цвета напоминала о стихии воды.

Доктор занял своё место и заговорил:

— Кхм… Прошу прощения, новое оборудование требовало доработки. Пришлось задержаться.

Норз окинул взглядом всех присутствующих и ответил:

— Полагаю, больше никого не будет.

— Гаррет проводит подготовку к обучающим курсам в академии, — добавил Авон.

Ловец поднял руку.

— Остальные работают в отдалённых регионах Империи или за её пределами. — Сказал он и опустил ладонь.

— Хорошо, начнём. До официального объявления могу сказать — Девятый крестовый поход завершён. За двадцать лет кампании мы пресекли множество ритуалов, изъятий и актов тёмной магии. Особым достижением стало упразднение большинства малых религиозных формирований. Отдельную благодарность хочу выразить инквизитору Александру.

Все слушали Великого Инквизитора с вниманием. Лишь Палач отводил взгляд, стараясь избежать прямого контакта. Норз продолжил:

— Его рвение выжигать ересь на корню помогло не только Империи, но и всему континенту стать чище. Мы все — инквизиторы. И это бремя — защищать людей любой ценой. Каждый из вас сделал выбор — омыл руки кровью, отказался от привычной морали. Ради спасения.

Палач поднял руку.

— Мой вклад велик, но я не считаю себя спасителем. Я лишь желаю, чтобы никто больше не пережил те страдания, что мне довелось увидеть. Люди вновь и вновь пытаются дотронуться до запретного — в неведении, либо в стремлении понять то, что не дано человеку.

— За годы служения и за столько погубленных душ, что ты чувствуешь, Александр? — спросил Норз. — Кем ты себя считаешь?

— Мой Столп Истины — Вечная печаль. Я — Палач. Это имя — моё клеймо, чтобы я не забывал, кто я. Мой долг — служить Священной Инквизиции и Империи.

В его голосе звучала решимость, железная воля. Он сжал кулак и опустил руку.

— Спасибо за честность. Верю, твоё «клеймо» — лишь болезненный шрам, что со временем затягивается. И ты выполнил свою задачу достойно.

«Я справился?.. Но это не вернёт никого. Они не вернутся. Я должен был уйти с ними… Но остался. А они — там. Им никак. Им уже всё равно. Ни хорошо, ни плохо. Мёртвым всё равно», — мысли не отпускали Александра. В груди стягивало — гаррота затянулась как раз в тот миг, когда нужно было сделать вдох. Но впереди оставалась ещё одна работа — та, что не позволяла ему догореть.

Он снова поднял руку.

— В ближайшие дни отправляюсь на юг Империи, в Кайт. «Кресты» уже там, но моё присутствие необходимо, — закончил он и опустил руку.

Норз понимающе кивнул, переведя взгляд на Ловца. Тот поднял руку.

— Основные задачи выполнены. Особо опасные объекты устранены. Подозреваемые проходят тщательные проверки, риск ошибки — менее одного процента, — отчётливо, но безэмоционально отчитался он и опустил руку.

Затем выступил Авон:

— Обучение в академии стартует через три дня. Отбор был беспрецедентным: столько умов, столько упорства! Я также отправил запрос в гильдию исследователей подземелий. Один из их сотрудников — молодой маг, редкий талант. Известно, что ему подвластны не один, а сразу несколько видов магии. Родом из Фаррзома, сейчас живёт в Кайте. После войны получил удостоился высшей награды империи, рыцарского титула Сир.

Сердце Александра пропустило удар. «Дэмиан Ковах. Культ Луны. Шестнадцать лет назад». Он надеялся, что никогда не услышит это имя снова.

— Дэмиан Ковах? — неосознанно подхватил Александр.

— О, точно! — подхватил Авон, вспомнив, что ранее слышал это имя. — Сир Дэмиан Ковах.

Мария, заговорив впервые за всё совещание, подняла руку.

— Откуда ты его знаешь? — спросила она, обращаясь к Палачу.

— Простите. Мысли вслух. Продолжайте, — отмахнулся Александр. Он больше не стал говорить и умолк.

Мария опустила руку, но не сводила взгляда с Александра. В отличие от Грегора, в нём она не чувствовала бурю эмоций. Его печаль казалась спокойной, умиротворённой. Было ли это чертой его натуры? Или за этим скрывалось нечто иное?.. Ответ мог скрываться глубоко, возможно даже в глубинах Бурного Океана.

Мария жестом дала понять, что закончила.

— В остальном — всё. Докладывать о результатах экспериментов пока рано, серьёзного прогресса не намечается. — Завершил Авон и опустился на место, не говоря больше ни слова.

Александр не скрывал взгляда, устремлённого на Грегора. В Ловце он угадывал того, кто однажды причинил ему боль — неизлечимую, ноющую. Она отзывалась фантомной болью в левой руке — в её металлическом подобии. Едва ли он помнил те образы в мантиях, сокрытыми за тенями факелов.

«Он ли это?», — спрашивал себя Палач. Между ними была странная, неосязаемая связь. Если связь и была — время могло стереть её почти полностью. Когда-то Ловец спас его, ещё когда Александр не был в рядах Инквизиции. «Было ли это намеренное спасение или случайное стечение обстоятельств?», — эти вопросы мучали Палача, в последнее время сильнее, чем обычно.

«Великий Инквизитор» сложил руки в молитве. Остальные последовали примеру.

— Deus salvet Imperium (Боже храни Империю), — произнесли они хором.

— На этом совещание окончено. Благодарю за присутствие. — Объявил Норз, коротко кивнув.

Инквизиторы поднялись и вышли. Их шаги растворились в гулкой тишине. Стены впитывали звук. Лишь Мария осталась с Норзом.

— Может, стоит отменить ежемесячные совещания? — тихо, опасаясь, что слова вернутся слишком громким эхом.

Норз вздохнул, поднял взгляд с каменного пола:

— Ты знаешь, зачем они нужны. Не для отчётности — для поддержки духа. Иногда пара живых слов ценнее десятков бумажных отчётов.

— Но всё же это…

— Никаких «но», — отрезал он, и в голосе прозвенел стальной надлом. — Дисциплина не терпит отступлений.

Эти слова она слышала не раз. Человечность в ней шептала: «Всякая дисциплина трескается. Постоянства нет».

— Александру нужен отдых, — мягко сказала Мария. — Ему бы не помешал перерыв.

За спиной Норза стояли безликие «помощники». Маски вместо лиц, в чёрных прорезях глазниц — тьма. И всё же они ждут. Приказа… или крови?

Норз сжал её ладонь.

— В прошлом году тебе исполнилось двадцать, — выдохнул он медленно, вместе с воздухом уходило что-то тяжёлое. — Я понимаю твои сомнения. Но именно они отличают людей от божевств. Они дают право выбора: поддаться… или стоять до конца. Что выбираешь ты?

— Я ещё не выбрала, — Мария глядела прямо в его глаза.

Он отпустил руку.

— Хорошо. Спасибо за честность. Но запомни: встанешь с клинком напротив — пощады не жди.

Мария перекрестилась.

— Мой долг — служить Священной Инквизиции и Империи.

Она вышла, оставив «Великого Инквизитора» в тени колонн. Каменные стражи сомкнулись, укрыв его в мраке.

Он смотрел на дверь, за которой исчезла Мария, и думал о том, сколько таких, как она, он потерял. Сколько ещё потеряет. Он знал — она следующая.

Глава 11 — Молящийся в прахе

Фойе башни тянулось пустотой, каждый шаг отзывался глухим эхом, будто стены шептали неразборчивые слова. Воздух был прохладен, пах старой известью. У фрески, где мальчик тянул руки к небесам, стоял Александр. Белая мантия скрывала фигуру, а тень стлалась по полу, как живое существо.

Александр, стоя у фрески чувствовал, как мальчик с картины говорит с ним. Как судит. Как прощает. Но не осуждает.

Мария молча подошла. Несколько долгих минут они смотрели на фреску.

— Что ты видишь? — спросила она.

— Себя, — произнёс он после короткой паузы. — В обоих.

— Как это понять?

— Раз ты занимаешь такой пост, значит, читала моё досье.

— Я не лезу в личное, — холодно отозвалась она. — Ни в твоё, ни других.

Он сухо улыбнулся, но в этой улыбки был ядовитый оскал.

— Тогда слушай. Мальчик был обвинён и казнён. За что? За обращение к небесам? За раскаяние? Жизнь обошлась с ним жестоко. А палач… он сделал это добровольно. Был выбор. Он пошёл по кровавой дороге. Может у мальчика тоже был выбор. И он его сделал. Так стал и я тем, кем стал.

— Я стал Палачом не ради мести, — продолжил он. — Я просто выжил. Жизнь оставила меня, чтобы я не допустил того, что пережил сам, — металл протеза заскрежетал в его кулаке.

— А Дэмиан Ковах? — спросила Мария. — Как ты связан с ним?

Александр замолчал. Его взгляд вернулся к фреске. Александр всмотрелся в неё сильнее. Что-то жгучее отозвалось у него в глубине. Это чувство раз за разом разжигало в нём две стороны его души — ярость и горе.

— Шестнадцать лет назад… в Фаррзоме. Я был молод и уже по локоть в крови. О пощаде не знал… потому что её не было. Особенно для сектантов. Они горели в кострах — я следил, чтобы пламя не гасло, до самых хрупких углей. Их крики… их страдания казались мне доказательством правоты.

Он сжал губы, от горького привкуса.

— Но та казнь… Культ Луны провёл ритуал скрещения душ. На казни я видел ребёнка, который рвал на себе волосы, глядя, как пламя пожирает его родителей. Его душу слили с другой — старой, уставшей от жизни. Объект ритуала так и не нашли, а я… Я ухватился за это, чтобы не довести приговор до конца. Приказ был в моих руках, как клеймо — и я не опустил его.

— По закону он должен был умереть, — сказала Мария тихо.

— Я не знаю, милосердие это было или слабость. Иногда думаю, что они были правы.

Его голос стал шёпотом.

— Я уехал из Фаррзома, не оглянувшись. Думал, обманул систему… и заплатил. Жёстко заплатил. Раньше я чувствовал, какое-то извращённое удовольствие, но с тех пор в казнях и каждой пролитой капелькой крови моим клеймором — лишь печаль.

— Не боишься, что кто-то узнает?

— Если бы боялся, молчал бы. Да и ты серьёзно думаешь, что другие старшие инквизиторы не знают? Норз, Авон, Грегор, Берле… Хочешь рассказать другим? Валяй.

Она не продолжила. Попрощалась и ушла, чувствуя, как холод башни цепляется за плечи. Александр остался один.

В зале стояла тишина. Взгляд мальчика с фрески прожигал его насквозь, а палач взмахнул обоюдоострым мечом, прямо над его головой.

Он перекрестился – клятва, чем молитва.

— Pro Fide, Pro Utilitate Hominum. Deus vult. (За веру, на пользу людям. Так хочет Бог.)

Он шагнул в холод ночи, и стены сомкнулись за ним, скрыв в безмолвии.

Александр в раздумьях медленно дошёл до своей квартиры — двухэтажного дома в паре кварталов от Башни Северной Кометы. Здесь квартировались инквизиторы и крестоносцы, но жилища первых всегда отличались просторностью и холодной роскошью.

Он открыл дверь. Скрип петель прозвучал слишком громко для этой ночи. Звёзды пробивались сквозь окна, и их блёклый свет ложился на пустые комнаты. В квартире всё было устроено «по уставу»: кухня, ванна, кабинет, спальня. Но каждая вещь говорила о том, что жизнь здесь давно не касалась тепла. На кухне — ни приборов, ни кастрюль; в прихожей вечно собиралась пыль. В шкафу — один старый костюм для редких церемоний и повседневная одежда, давно не тронутая рукой.

Кабинет был сердцем квартиры. В углу, на стойке, тяжёлые паровые доспехи, стоявшие по стойке «смирно». Александр снял мантию и аккуратно повесил её на доспехи, рядом — клеймор. Щёлкнула лампа, и жёлтый свет разлил остров тепла в мраке комнаты. Александр сел в кресло, на столе уже лежала стопка бумаг. Он перебрал их — письма, отчёты, билет на дирижабль.

«Рейс: Римон — Кайт. Вылет: Римон, 01.09.1933, 19:00. Прибытие: Кайт, 02.09.1933, 07:00».

«Хоть отдохну от бумажек… Что там ещё?»

Письмо отряда разведки крестоносцев:

«Осмотр леса и окраин Кайта результатов не дал. Принято решение вести наблюдение и допрос внутри города. Зафиксирована активность группировки «Псы»; создаётся впечатление, они следили за нами, а не мы за ними. Запрошены досье на подозрительных лиц…».

Дальше шёл список имён: Франц Шиен, Рон Лизард, Томми Гецо, Джон Бонор, Стив Ано, Шон Ковах и…

«… Дэмиан Ковах… Почему его имя здесь?» — эти мысли в голове Александра прозвучали глухо.

Он отложил письмо и развернул досье. Один за другим — папки, страницы, имена.

— Лизард… Гецо… Ано… неинтересно.

Он отложил в сторону несколько.

«Итак… начнём по порядку из письма».

Франц Шиен, Глава группировки «Псы». Мужчина среднего возраста, брюнет. Прошлое скрыто. Нарушения: бесчисленное количество дел контрабандного характера; заказные убийства. Занимается поставкой и перепродажей запчастей автоматонов города Кайт. Статус — неприкосновенный. Примечание: поиск субъекта может привести к неизбежному столкновению с группировкой «Псы», принято решение не принимать радикальных решений до выяснения обстоятельств положения группировки.

— Хорошо шифруется, но всё равно рано или поздно выйдет на свет. — пробормотал Александр, отложил папку и всё же взял досье Рона Лизарда.

Рон Лизадр. Член группировки «Псы». Мужчина в возрасте от 25 до 30 лет, рыжий. Прошлое скрыто. Множественные административные правонарушения, мелкие хулиганства, вандализм и участие в уличных драках.

— Мелкая сошка, но играет нам на руку. Кто там дальше? — спросил он вслух сам себя.

Джон Бонор. Глава крупной производственной сети в городе Кайт. Молодой мужчина, рыжий, мускулистый. Высокий, около 6 футов (182 см). Магическая принадлежность: огонь. Проживание: город Кайт. Дата рождения: 25.06.1910. Происхождение: Империя Аркстоун. Родственники: Даниэль Бонор — погиб; Маргарет Бонор — погибла. За ним не числилось нарушений, по крайней мере официальных. Примечание: был замечен рядом с субъектами, связанными/возможно связанными с незаконной деятельностью разнообразного характера.

— Богатенький сынок с амбициями. Вроде таких полно, но опаснее, чем кажется, — сухо усмехнулся он.

Дэмиан Ковах. Гильдия исследователей подземелий, ветеран Велико-Имперской войны (удостоин титула «Сир» принцессой Санкта-Виолеттой). Молодой худощавый мужчина, брюнет. Высокий, выше 6 футов (186 см). Магическая принадлежность: огонь, вода, воздух, земля. Проживание: город Кайт. Дата рождения: 05.01.1912. Происхождение: Империя Аркстоун. Родственники: Теодор Ковах — погиб; Анна Ковах — погибла. Не доказанная расправа над командиром гарнизона перед штурмом города Ройш, Лонбод. Примечание: редкие магические способности, высокая угроза.

Александр перечитал имя, задержал взгляд — словно ожог на бумаге. В груди неприятно заныло. Мошкара билась в стекло, лампа трещала, а за пределом света темнота густела, сжимая комнату. Он закрыл глаза и потёр виски.

«Дэмиан Ковах… Неужели ты пошёл по их пути? Да будь ты проклят, если продолжаешь дело своих родичей-сектантов».

Александр так сфокусировался на Дэмиане, что совсем забыл про досье второго Коваха. Он медленно потянулся, убрал билет в сторону.

Он отложил папки, посмотрел на часы. Поздно. Глаза слипались. Но сон не шел — имена горели в голове, как затухающие угольки.

«Уже поздно. Отмыться, отоспаться… в Кайте разберусь».

В ванной зашумела вода. Пар наполнил пространство мягкой влажностью. Александр стоял, глядя, как поднимается уровень. Достаточно.

Он разделся и опустился в горячую воду. На секунду даже Палач позволил себе расслабиться. Но мысли не уходили — лишь тонули глубже, давя изнутри. Дом отвечал скрипом, вторя завыванию ночного ветра.

Металлический протез со скрежетом оставил очередную царапину на эмали ванны. Такое происходило каждый раз, стоит Александру забыть, что железная конечность — лишь имитация, пусть и невероятно точная. Он крепился кожухами к повреждённой культе и магнитился с организмом заклинанием, позволяя управлять ею, своей — поистине гениальное изобретение. Это была одна из разработок инквизитора Авона — он не только выдающийся учёный, но и выдающийся инженер-маг.

Каждый раз, снимая его, Александр чувствовал, что отрывает от себя живой кусок плоти. Поначалу это были невыносимые ощущения, но со временем он привык. Привыкнуть же к чувству, будто рука всё ещё на месте, оказалось не под силу.

Он снял его, медленно, ремешок за ремешком расстёгивая стяжки. Отодвинув протез подальше от воды, можно было наконец-то вздохнуть. Тут же в левую руку ударил разряд шока — фантомная боль.

Ни душевная, ни физическая — призрачная, но от того не менее реальная. К этому привыкнуть невозможно. Александр закрыл глаза и с силой сжал пустоту там, где должна была быть кисть. Помогло, боль понемногу отступала, унося с собой нарастающую тревогу.

Расслабить тело и разум — значит открыться. Для него — может стать сожалением. Тут же воспоминания обрушились рваными волнами. Унеся на двадцать лет назад. Когда он был ещё юнцом. Когда ещё верил в легенды и мечтал стать рыцарем.

Моргнул и мир провалился туда. Далеко в прошлое. Двадцать два года назад.

Тот весенний вечер.

Кругом пахло цветением и лёгкой, едва уловимой свежестью после дождя. Компания парней забрела за город на заброшенную деревушку, где пустые домины стояли в немом ожидании перестройки или заселения.

Они были разного возраста. Александр был старшим, ему только стукнуло восемнадцать. Одному было столько же, остальные — младше.

Их объединяла не только дружба, но и азарт исследовать заброшенные поселения. Мечта о подземельях и приключениях пылала в сердце каждого. Но именно тот сарай стал последним в их жизни.

Удар по затылку пришёл ниоткуда. Дальше — пустота.

Он не мог разглядеть тех, кто тащил его в подвальное помещение, больше смахивающее на старую темницу для допросов. Факелы еле освещали дорогу, но в глазах и так плясали тёмные пятна.

Колени ободрались в кровь о сырую каменную кладку. Звон в ушах нарастал, пока сознание не уплыло окончательно. Вернул его отчаянный, обрывающийся крик. Человеческий вой стих через минуты, но каждая из них тянулась вечностью.

«Джош… Парни… Где...», — ступор медленно отступал, но легче не становилось.

— Ты следующий, — прозвучал над самым ухом голос человека, облачённого в багровую мантию.

Или чёрную. Глаза залила кровь, да и темнота была непроглядной. Щёлкнул замок, цепи ослабли. Всё это время Александр был прикован и даже не шевельнулся. Не смог бы, даже будь на то воля.

Его потащили в зал, озарённый факелами в руках толпы в таких же мантиях. С железного стола с грохотом скинули обезображенное тело. Безногое… с выпотрошенными внутренностями.

— Джош… — болезненно хрипнул Александр. И тут же его настиг новый удар в голову.

— Нам осталось… левой руки будет достаточно! — возглас жреца был частью ритуала, частью жертвоприношения.

К несчастью для Александра, или наоборот, именно в этот миг к нему вернулось сознание. На холодном железном столе его держала толпа, а жрец… взял ручную пилу и принялся за работу.

Дребезжащий визг инструмента слился с чавканьем плоти и хрустом кости. Он не мог ничего сделать. Рот зажали, тело сковали сектанты. Тело сводили судороги, а разум пожирал животный ужас. Попытки вырваться — тщетны. Сопротивление — бесполезно.

Боль нестерпима. Она была хуже тишины. Но не ужаснее молчания друзей, которых больше не было. Тишина будущего, которое он только что потерял.

— На улицу их… падальщики разберутся…

Снова — туман. Вновь — тишина. Кругом уже стояла глубокая ночь, сверчки трещали, а из кустов доносился настораживающий шелест.

Александр очнулся в луже собственной и чужой крови. Рядом громоздились тела его друзей. Он зажмурился, пытаясь отстроиться, но разлепил веки — увидел. И замер.

Тело рефлекторно дёрнулось вперёд, в попытке встать — тщетно, он всего привстал. Теперь его никто не держал. И некому было заглушить его собственный, сорвавшийся с клокотавшего горла крик. Голос охрип, а из культи до сих пор сочилась кровь.

Дрожащей правой рукой он сотворил заклинание и прижёг рану. Сжимая зубы — кричать было уже нечем. Как, впрочем, и держаться.

Он рухнул назад, в липкую прохладу крови, не зная — выживет ли вообще.

Часы с кукушкой пробили утро. Александр открыл глаза.

«Уже?.. Надо собираться. Вечером вылет».

Глава 12 — Шестерёнки и ветер

Кайт, дорога до главных ворот.

Стены города дышали латунными трубами заводов, а туманная дымка пара смешивалась с облаками, плывущими в небесах. За армадой каменных строений пробили колокола, возвещая полдень. Работа кипела, но на окраине встречались лишь пара мимоидущих горожан, а с заводов доносился глухой гул, смешанный с шипением пара и запахом угля — сам город дышал сталью и потом.

Герта без умолку продолжала расспрашивать обо всём, что могло прийти ей в голову: какие здания встречаются, что предлагают торговцы, кто и чем занимается.

Джон с широкой улыбкой поддерживал разговор, радостно отвечая на её вопросы, а Дэм предпочитал краткие и резкие реплики, изредка давая развёрнутые объяснения.

Солнце слепило так ярко, что Дэм натянул капюшон. На плече он тащил небольшую сумку с тем, что Герта взяла перед уходом из дома на Красных топях. Джон опередил его и, идя задом наперёд, оглянулся:

— Мистер Цитрус, ты чего такой кислый? Всё же вполне неплохо закончилось!

Дэм молчал. Он натянул капюшон ниже. Прячась не от солнца, а от самого Джона — от его света, смеха, невозмутимого оптимизма. Взгляд скользнул мимо него, туда, где небо смыкалось с дымом заводов. Достал флягу с водой. Ни капли.

— Не привык я столько рассказывать.

— Тебя иногда заткнуть невозможно, а сейчас жалуешься.

— Да пошёл ты. Проще показать и рассказать, чем объяснять то, чего не видно.

— По типу того, как тебе Эвелин всю ночь объясняла принципы работы Скверны и магии?

Дэм помолчал. В груди что-то шевелилось — тёплое, живое, жаждущее. Сердце? Двойник? Скверна? Он не знал. Но тело знало — дрожало, как струна перед разрывом. Неосознанно он копал глубже.

— Что-то вроде. Но сам понимаешь, этот аспект магии и работу маны каждый ощущает по-своему.

— Не поспоришь. Магия работает как интуиция. У человека с плохим чутьём или воображением туговато получится даже элементарное заклинание.

— Ага… Что уж говорить о стихийной магии.

Перед ними — главные ворота Кайта: врата в город, где каждый ждал и действовал. Возможно, их тоже ждут. Где-то в темноте башен уже щёлкнул затвор. Они без опаски пересекли границу стен, отделив себя от лесных угодий.

На въезде в Кайт неустанно сторожили автоматоны-стражники. Они стояли по обе стороны ворот, неподвижные, как статуи, лишь изредка подавая признаки жизни тихим скрипом сервоприводов.

Продолговатое металлическое тело, в груди которого тускло мерцал мана-кристалл — ровный, приглушённый свет выдавал стабильную работу механизма. Конечности соединялись резиновыми трубчатыми гофрами: одни скрывали провода, другие проводили масло и пар, автоматически регулируя движение. Местами резина была потёрта и потемневшая — следы долгих смен и непрерывной службы.

Овальная голова напоминала грубую маску. На месте глаз — запотевшие линзы, за которыми скрывались камеры наблюдения; туман на стекле не мешал механизму фиксировать движение и потенциальную угрозу. Вместо ушей — два встроенных динамика, улавливающих звуки. Рот представлял собой гармошкообразную решётку, за которой угадывался ещё один динамик — редкая роскошь: не все автоматоны были оснащены голосовыми модулями и заранее записанными фразами под разные ситуации.

Ноги еле слышно поскрипывали при микродвижениях — смена подходила к концу и скоро их заменят следующие «дежурные». В руках страж держал винтовку, вычищенную до матового блеска, а на пояснице, в ножнах, покоился кинжал.

Заметив пристальный взгляд девушки, автоматон сфокусировал линзы на Герте. Мгновение — и его корпус заметно выровнялся.

— Здравствуйте, гражданин. Назовите ваши полные фамилию и имя. Вам требуется помощь? — низким мужским голосом с уловимой металлической ноткой радиотелефона говорил автоматон.

Дэмиан, услышав обращение, снял капюшон и подошёл ближе.

— Спасибо, не требуется. Это девушка – Гертруда Блитц.

Автоматон переключил внимание.

— Здравствуйте, Дэмиан Ковах. Принято. Добро пожаловать в Кайт, Гертруда Блитц. Вы внесены в список жителей, находящихся на территории города. Срок пребывания – одна неделя. Продление – через администрацию гильдий города Кайт.

После этого он снова застыл, бездвижно охраняя ворота.

— Хм, почему они так похожи на людей? — спросила Герта, не сводя взгляда с уходящих стражей.

Дэм молчал пару секунд, его взгляд скользнул по потёртым резиновым гофрам на локтях автоматона.

— Потому что их создавали по нашему образу, — тихо сказал он. — Чтобы мы не боялись. И они себя не щадили.

— И работают на износ, ха-ха! — добавил Джон, но смешок его был беззвучным. — У них смена через час. Их заменят такими же. Конвейер.

— Всё как у людей, — бросил Джон уже в спину автоматонам, и они двинулись дальше по улице, оставив стражей за спиной.

— А как они вообще работают? Как он говорил? Что это за трубки? — Герта вновь засыпала их вопросами.

Дэм переглянулся с Джоном. Они оба понимали: объяснять это «коротко, но ёмко» не выйдет. Но Джон, как всегда, нашёл обходной путь:

— Слушай… Есть у нас один друг. Он тоже из «Воронов», как и Дэм. Вот уж кто тебе во всём Кайте лучше объяснит.

— «Вороны»? — задумчиво повторила Герта.

— Ага, — вмешался Дэм. — Официально мы оформлены как авантюристы гильдии исследователей подземелий. Если вкратце: берём разную заказную работу. Частные расследования, зачистка гнёзд чудовищ, всякая всячина. Можем зайти к Стиву, перед тем как пойдём домой.

Они остановились на развилке — между домом Джона и центральной площадью. Здесь их пути расходились.

Дэм хотел пожать Джону руку, но что-то его остановило. Он скользнул взглядом по Герте: Её образ был выдержан в выцветших, акварельных тонах: голубоватая юбка, зелень накидки, простая рубашка. Даже туфельки с каблучком были нарочито неприметны. Но всё это водянистое одеяние оттенялось светло-русым ореолом волос, спадавших на плечи, и янтарной глубиной глаз, вносившей в мягкую палитру ноту остроты, похожей на удар молнии.

Всё выглядело… нормально. Но внутри что-то тревожно кольнуло.

Он слегка подбросил сумку за спиной.

—Ты не против, если я…

— Конечно! — с энтузиазмом ответила Герта, не дав ему договорить.

Дэм опустился на колено и начал осматривать содержимое сумки. Он забыл удостовериться — всё ли нужное Герта взяла, сейчас его беспокоила одежда. Внутри лежало несколько книг, редкие алхимических ингредиентов — аккуратно упакованные и сложенные. И всё.

Закрывая сумку, он прикрыл лицо рукой, другой почесал затылок. Тяжело вздохнул и поднялся. Здесь он осознал свою ошибку — оставшуюся ночь они потратили на беседы с ведьмой, совсем забывшись о повседневности.

Джон, заметив его выражение, подошёл и положил руку ему на плечо. Наклонившись ближе, он заговорил так, чтобы Герта не услышала:

— Давай, выкладывай. Ты выглядишь так, как уже затащил её в…

Дэм сглотнул и резко сжал перебинтованную руку Джона. Их взгляды встретились — без шуток. Тут же Дэм вспомнил про просьбу Эвелин — нужно собрать новый гардероб Герте, чтобы сильно не выделяться. Ночь на пролёт его голова была забита иными мыслями, но это только прибавило раздражённости.

— Она не взяла с собой одежду… Вообще ничего!

Джон вырвался, потирая плечо, и расхохотался:

— Ха-ха! И это проблема? Да наоборот, отлично! Подберёте что-нибудь по моде. Ха-ха!

В такие моменты Дэм терпеть не мог насмешки. Он с силой сжал кулак.

— Идиот! Ты забыл, что я обещал выбить из тебя дурь, когда мы вернёмся в город?!

Герта наблюдала со стороны, не вмешиваясь.

— Извини что так вышло… — проговорила она, но они её не услышали.

Недовольство Дэмиана и смех Джона эхом прокатились по полупустым улицам. Дэм был на взводе, но Джон знал: до удара дело не дойдёт — и смело пользовался этим.

— Ладно-ладно… Извини. Только не раздувай из мухи слона, лады? Это решаемо.

Дэм закинул сумку за плечо и заметно кивнул. Мысль о том, что их суточный поход затянется ещё сильнее, всё ещё не отпускала.

— Лады. Сперва по магазинам, потом в мастерскую… и домой.

Они пожали руки. Джон повернул в другую сторону, но через пару шагов остановился и вытащил мешочек из переднего кармана брюк.

— А ещё! — окликнул он. — Лови!

Мешочек звякнул в воздухе. Дэм ловко подхватил его. Внутри были золотые — не серебро и не медь.

— Подарочек молодожёнам на свадьбу! — крикнул Джон и вскоре растворился в глубине улиц.

Дэмиан не успел ничего ответить. Такой «подарок» заставил его покраснеть. Буркнув что-то невнятное, он всё же принял мешочек.

Джон повернул в сторону своего дома, чувствуя, как груз прошедшей ночи давит на плечи. Рука инстинктивно потянулась к кинжалу — привычка, от которой просто не избавиться.

Теперь, между ним и Гертой, у него не осталось «щита», который мог бы уберечь от неудобных вопросов.

Герта шла позади него. Когда Дэм на ходу пересыпал монеты в ладони, между звоном он расслышал другой звук — сухой, неровный шелест. Бумажка тёрлась о золото. Он вытащил её, развернул и пробежал взглядом по строкам:

«Что такое Безумный Хаос?»

Джон всю ночь пытался вытянуть ответ — и у ведьмы, и у Герты. Но каждый раз они умело уводили разговор в сторону. Давить он не стал. Не потому, что испугался — скорее понял: спрашивать нужно не у них. А у друга.

Дэмиан щёлкнул пальцами. Записка вспыхнула мгновенно — короткий язык пламени, запах гари. Бумага свернулась, почернела и рассыпалась тлеющим пеплом.

Герта сразу заметила жест.

— Что это было?

— Да так… Старый залежавшийся клочок.

— Не хочешь говорить? — она прищурилась. — Ну и ладно… Тогда и я буду молчать.

Он остановился, обернулся к ней и коротко посмеялся.

— Вообще-то это было короткое послание от друга. Джон хочет знать, что значит это прозвище. Я и сам не знаю. Всё ещё не смирился, хоть и смог себя так называть.

Её лицо тут же озарила искренняя, детская улыбка. Она шагнула вперёд, встала перед ним и, не колеблясь, взяла Дэмиана за руку.

— Тогда давай… поклянёмся, что будем говорить друг другу только правду?

— Герта, — он отвёл взгляд, — ты же знаешь, насколько горькой бывает правда.

— Я не прошу делиться всем, что у тебя на душе. Я и так это чувствую. Сейчас беспокойство. И усталость. Прислушайся к себе.

Он посмотрел на неё. Глубоко вдохнул.

На мгновение мир остановился. Бушующий внутренний шторм утонул в странном, меланхоличном покое — его накрыла чужая, бескрайняя энергия.

— Как это?.. — рука сама легла на рукоять меча, и понимание пришло внезапно. — Ясно… Это состояние твоей души. Да?

В ответ Герта лишь тихо хихикнула. Его догадка была верной.

Он уже собирался ответить, когда краем зрения уловил движение. На краю крыши мелькнула фигура — и исчезла. Даже если за ними сейчас не следили, кто-то давно наблюдал из тени. Союзник? Или тот, кто методично собирает сведения?

— Ладно-ладно. Я клянусь…

— Подожди, — перебила она, заметив его напряжение. — Заклинания-клятвы ведь запрещены?

— Не все. Если ты боишься, что нас кто-то увидит или куда-то донесёт — не переживай, — ответил он тише. — В Кайте слухи гуляют повсюду. Мы не проводим ритуалов. Слова — не то же самое, что клевета или преступление.

— Тогда давай как в… — она на секунду замялась. — Ну, ты помнишь. Я, Гертруда Блитц, клянусь тебе своей душой, что буду говорить Дэмиану Коваху только правду.

Он выдержал паузу. Криво улыбнулся — и всё же отпустил:

— Я, Дэмиан Ковах, клянусь тебе своей душой, что буду говорить Гертруде Блитц только правду.

— Тогда скажи, — она посмотрела прямо в глаза. — Что тебя так беспокоит? Ты не находишь себе места.

— «Безумный Хаос», — прошептал он. — Что… или кто это?

— Эх… — Герта тяжело вздохнула. — Тебе же уже сказали. Это твоё имя! А ещё, Ева сказала, что лучше не брать много из старой одежды, так как я могу выбиться из городского тона!

— Ладно-ладно, не кипятись, — отмахнулся он и тронулся дальше. — Пошли, колдушка.

* * *

Дверь с глухим стуком закрылась за спиной Джона. Он глубоко вдохнул и вытянулся, стряхивая с плеч остатки дороги. Моргнув несколько раз, добрёл до просторной гостиной, расцветающей под пробивающимися сквозь окна лучами наступившей осени. Внутри пространства оседало приятное спокойствие, скрывающее стальные крики улицы.

У одной из стен громоздился камин, обаятельно потрескивающий угольками. Над ним висело полотно с гербом семьи Бонор: на чёрном фоне багровел ромб, в центре которого расправлял единственное крыло серебристый орёл. Его перьями вторил браслет на запястье Джона — тот самый, что он не снимал никогда.

В центре зала, на просторном ковре, вокруг массивного стола покоились диваны и кресла: резное дерево, орнамент, узорчатые линии ткани — всё дышало сдержанным достатком и привычным уютом.

Сбрасывая с себя груз прошедших суток, Джон не спеша присел, пуговка за пуговицей расстёгивая рубашку. Ножны меча он прислонил к столу, с нетяжелым лязгом стукнувшись о дерево. Туда же легли кинжал и кобура с пистолетом — привычным, машинальным жестом.

Рухнув всем телом на диван, Джон прикрыл глаза ладонью. Услышав приближающиеся шаги, он тихо хохотнул:

— Обед и ванна готовы, Ксавье? — спросил он, не делая ни малейшей попытки подняться.

Ночь вымотала его до предела, выбила из колеи. Где-то под кожей ощущалось нечто новое — непривычное, смутное, — на кончиках пальцев, пульсируя. Он чувствовал изменения, но не мог до конца понять, что именно произошло во время ритуала… и что осталось после.

— Прошу обождать, господин, — заботливо отозвался Ксавье. — Не лучше ли сперва позаботиться о ране?

Джон вздохнул, сел и аккуратно снял бинт, впившийся в плоть. Осмотрев и прощупав порез, он криво ухмыльнулся.

— Вряд ли что-то серьёзное. Так… царапина.

Ксавье уже был рядом и, не спрашивая, принялся за осмотр. Его тревожило не только тело хозяина — было нечто иное, ускользающее от слов, но отчётливо ощущаемое.

— Вы правы, господин. Порез неглубокий, скорее рубящий, чем режущий. Судя по краям — молодой гуль. Или иное существо из разряда не особо разумных, — безошибочно отметил Ксавье, ровно придерживая раненую руку.

Джон невольно цыкнул.

— Сам виноват. Дал бдительности отдохнуть в самый неподходящий момент. Чуть было не схлопотал по-настоящему.

Ксавье аккуратно собрал окровавленные бинты. Тут же подошла другая прислуга, молча приняла их и исчезла за дверью.

— Меня тревожит не ваше ранение, господин, — сказал Ксавье серьёзным тоном. — Ваша душа… будто кошки гоняются за неуловимым клубком нитей.

Джон замялся. Он прекрасно понял, о чём речь. «Красные Топи. Ведьма». То, что ещё только предстояло осмыслить. Его взгляд скользнул к перистому браслету, затем задержался на рунах меча — буквы «Ра`а» безмолвно отзывались на мысли, а в груди укололо насыщенным теплом.

В конце концов он поднял глаза на герб. Всякий раз величественный вид орла, выжитого серебром на полотне, создавал меланхоличное чувство долга.

— Позже, — облегчённо выдохнул он. — За одну ночь произошло слишком многое. Чтобы рассказать всё внятно, мне потребуется больше времени, чем сейчас есть.

— Понимаю, — мягко улыбнулся Ксавье. — И ни в коем случае не тороплю. Отдохните. Вы это заслужили.

Он задержал взгляд на гербе:

— Мы не просто носим это имя. Мы его заслуживаем.

Ксавье кашлянул, раздумывая, стоит ли продолжать:

— Господин… а кем приходится месье Коваху его новая спутница? Насколько мне известно, Дэмиан ни с кем не состоит, да и при его образе жизни… найти подходящую ему родственную душу — задача не из простых.

— Ха! — Джон усмехнулся. — Про «родственную душу» ты почти угадал. Герта — она не простая девчушка, она…

Он запнулся.

— Ксавье, я тебе ничего не говорил…

Холодные, но ласковые ладони мягко легли ему на глаза. Джон мгновенно умолк.

— Ты, может, и не говорил, — раздался высокий девичий голос, — зато я пришла раньше. Угадай кто. На счёт три. Раз… два… три!

Он взял её за запястья и отвёл руки. Откинув голову за край дивана, Джон созерцал девушку.

Слегка спадающие штаны, белоснежная рубашка, стянутая портупеей. Под чёрным плащом поблёскивали складные кинжалы и рукоять револьвера; выглядывала клювовидная маска. Меловые волосы, остриженные в короткое каре, подчёркивали лицо — острое, как клинок: чёткие скулы, резкий подбородок и колкий румянец. Улыбка изгибалась холодным серпом.

— Жанна… — Джон искренне и тепло улыбнулся ей. — Я думал, ты ещё отлёживаешься. А ты уже во всеоружии.

— Герта… — Жанна высвободилась и легонько стукнула его по лбу. — Так вот как её зовут. Но что всё это значит?! Вы уходите на одну ночь — и возвращаетесь с незнакомкой. И она липнет к Дэму, как пчела к мёду!

— Вижу, никакая хворь тебя не выбьет из колеи, — рассмеялся он. — Погоди. Мне самому нужно всё это переварить.

Ксавье, почтительно кивнув, удалился, оставив их наедине.

Жанна присела рядом. Джон растянулся на диване и закинул голову ей на колени.

— Вкратце, — начал он, — за эту ночь произошло многое. Центром всего стал пакт с ведьмой и ритуал. Считай Герту… подружкой Дэма.

— Подружкой? — переспросила она, перебирая его волосы.

— Ведьма, договоры, ритуалы тебя не смутили, а вот первая любовь нашего затворника — да? Хотя, чего я спрашиваю, у одной из «Воронов».

— Конечно! — её глаза вспыхнули ажиотажем. — Ты ещё спрашиваешь.

Он закинул голову на бок. Его взор снова приковали руны на мече.

— Всё это связано с ней. Она и Дэм теперь, вроде такого, не знаю… Ведьма назвала их «связанными». Вроде как навсегда. И даже смерть их не разлучит. Одно из условий ритуала — быть «неразлучными». Если опустить все остальные детали, получается всё. Наверно…

— О-о… — Звучит романтично. И заманчиво! И страшно...

— Ага, — кивнул Джон. Мне тоже.

Жанна ущипнула его в бок. Легко и игриво.

— Эй, — дёрнулся он, — а это ещё за что?! И чего тут заманчивого?

— За то, что подпустил гуля и поранился, — надулась она.

— И опасно, — Джон повернулся в её сторону, без намёка на шутку. — Неизвестно какие будут последствия у этого ритуала. Это был не стихийный ритуал, а «свадьба душ» — так назвала его ведьма. Если буквально её процитировать, то — даже смерть не разлучит их. Брр… меня аж в дрожь бросает.

Задумавшись, он заметил:

— Лёгкий ветерок… ты с крыш за ними следила?

— Ну… пробегала мимо, — порозовела она. — Буквально пару минуток может.

— Ага. Пока они не ушли. Так что? — заигрывая напирал он.

— Да — меня заметили. Сперва Дэм, потом она. Я вовремя ушла… надеюсь. Вряд ли он меня не узнал, иначе бы точно выстрелил, — переводя дух выдохнула Жанна.

Она вздохнула и прищурилась:

— Кстати. Какого чёрта ты дал ему огнестрел, пока Стив подготавливает его снаряжение?!

Ответить он не успел — в лоб прилетели два щелбана. Он не стал уклоняться или увиливать от упрёка.

— Да-да, виноват. Косяк. Но сама посуди, страшного не произошло… — шутливо отмахивался он.

— Ничего?! — Ярость в её гневном взгляде вскипала с новой силой. Его ответ явно не устраивал Жанну.

— Хвала солнцу, мало кто, кроме меня, способен разглядеть пушку под его плащом, но… То, что он чуть не грохнул Рона прямо на барной стойке у Томми, по-твоему «ничего страшного»?!

Глаза Джона лихорадочно забегали по комнате. Тщетно. Взор постоянно останавливался на мягких подушках дивана. Ничего, что может спасти его из-под расстрела.

И тут в гостиную вошёл Ксавье. Кланяясь, объявил:

— Господин и госпожа Бонор… — он поднял взгляд. — Обед подан.

Глава 13 — Тепло чужой души

Колокольчик звякнул, впуская посетителей в магазин. На витринах пестрели образцы: от строгих полосок элегантных костюмов до цветастых одеяний. Вешалки и манекены ломились от одежды — ряды одного фасона, но на любой размер.

— Присмотри себе, что придётся по вкусу… — полушёпотом сказал Дэм, скользя взглядом по залу.

Пока он витал в облаках, разглядывая изобилие, Герта всего за пару минут собрала три разных комплекта: платье, несколько рубашек, сероватый плащ и пару туфелек с небольшим каблуком.

— Пошли! — сказала она, потянув его за рукав.

Он сделал глуповатое, недоумевающее лицо, показывая, что не понял её.

— Ну давай же. Всё это нужно не только примерить — важна и твоя оценка.

— Хорошо… — выдохнул он, прикрывая рот ладонью и зевая.

Они подошли к примерочной. Герта зашла внутрь, не спеша переодеваясь.

Дэм присел напротив, закинул голову — и его накрыл каскад мыслей. Всё случилось чересчур резко, и дело было не только в откровениях Красных Топей. Пророчество, ритуал, она… всё сплелось в тугие узлы.

«Какие ещё потрясения ждут нас в ближайшие полчаса?» — подумал он. Они сменяли друг друга, не давая намёка на ответ. И лишь когда он перестал цепляться за каждый, пришло простое осознание:

«Нужно разобраться с тем, что уже есть. Вопросы подождут».

Герта с размахом раздвинула штору, представляя первый наряд. Свободное зеленоватое платьице — в тон её накидке. На плечах и талии играло серебряное шитьё, просясь на свет. Из-под подола выглядывала рубашка с длинным рукавом. Туфельки она оставила свои, но в углу примерочной уже ждали другая пара и кожаные ботинки.

Он слегка улыбнулся. Её глаза вспыхнули, и она снова скрылась за шторой. Спустя миг выпорхнула — в свободных полосатых брюках и белой рубашке с длинными рукавами, стянутыми ремешками у запястий. Плотно зашнурованные ботинки глухо стукнули по полу, когда она шагнула вперёд. Дэм замер. В глазах мелькнуло: «Где-то я это уже видел». Но он отбросил мысль и коротко кивнул — ему понравилось.

Смотря на неё Дэм чувствовал странность — он видел её раньше. В другом месте. В другом времени. Может в другом наряде. Но не мог вспомнить — где. Может пару лет назад или вне этой жизни.

Остался последний — тот, что она надевала дольше всех. Когда штора раздвинулась, Дэм невольно подался вперёд. Рукава рубашки закатаны до локтей, сверху небрежно накинут сероватый плащ, тёмная юбка — знакомая, похожая на ту, что она носила раньше. И новые туфельки с небольшим каблуком, в которых она робко переступила с ноги на ногу.

— Тебе идёт, — тихо сказал Дэм и улыбнулся — широко, открыто, впервые за последние сутки. Этот образ запал ему в душу.

Пока он разбирался с оплатой, она аккуратно сложила вещи одну за другой в сумку. Перебирая монеты, Дэм вздохнул:

— Пройдоха Джон… столько золота вывалил, — он невольно цыкнул. — Засранец.

Дэм закинул сумку на плечо, и колокольчик проводил их обратно в гул улиц.

В соседнем квартале, между каменных домов, стояла частная мастерская — не отличимая от остальных зданий. Здесь жил и работал старый друг Дэмиана.

За дверью слышно брякали шестерни. Дэм постучал — несколько коротких, уверенных ударов. Металлический звон стих, и изнутри донёсся молодой, низкий голос:

— Открыто, заходите!

Они вошли. В комнате за прихожей привычно постукивало железо. Воздух был пропитан резковатым запахом нефти — густым, тяжёлым, знакомым каждому, кто хоть раз бывал в мастерской автоматонов. Где-то в глубине тихо тикал разобранный механизм, отсчитывая чужое время.

Главный зал встречал хаосом верстака. Проволока, гофры, проводка, шестерни — всё лежало вперемешку. Среди деталей попадались аккуратно подписанные коробочки — как и разложенные по размеру и назначению инструменты, они в этом хаосе подчинялись строгому порядку.

Дэм быстро оглянулся. Здесь всё оставалось прежним. И это почему-то успокаивало.

За столом сидел юноша в инженерных очках. Он не сразу заметил гостей — сосредоточенно прикручивал детали к наручным часам, небрежно измазав ладони смазкой.

Через мгновение он закончил, развернулся и улыбнулся:

— Привет, Дэм, привет… — он запнулся, заметив Герту. Взгляд задержался дольше, чем позволяла вежливость — скорее инженерный интерес, чем смущение.

Лицо его было резким, чётким: утопленные карие глаза, точёный нос, короткие тёмные волосы. Практичность читалась во всём — от плотной чёрной водолазки до длинного плаща, свисающего со спинки стула. Из кармана выглядывали кожаные перчатки. В тени верстака виднелось снаряжение «Воронов»: складной кинжал, кобура и знакомая маска.

— Привет. Меня зовут Герта. Гертруда Блитц, если угодно, — спокойно представилась она.

Юноша пару секунд переваривал услышанное.

— Стив. Стив Ано. Приятно познакомиться, — наконец улыбнулся он.

Дэм подошёл и пожал ему руку.

— Нос ещё не завял тут томиться? — лукаво спросил он.

— Не-а. Я же твою снарягу доделываю. Часы вот закончил. Маска где-то тут, старая кобура тоже. Не парься — завтра занесу.

Он наклонился ближе и тихо добавил:

— И кто это? Вас сутки не было, а ты уже какую-то девчонку притащил…

— Потом. Ей можно доверять, — так же тихо ответил Дэм.

Он отстранился и выпрямился:

— Короче. Герта будет жить со мной.

Стив уставился на него, искренне ошарашенный. Напрочь позабыв, что руки в масле, почесал затылок.

— Что?..

— Да, звучит дико. Подробности позже. Мы просто зашли поздороваться.

На краю верстака лежало письмо с геральдической печатью — явно от гильдии исследователей подземелий. Возможно, очередной заказ, отчёт или рекомендация. Рядом — обрывок газеты. Бумага была замята, будто её перечитывали не один раз.

Заголовок гласил:

«Меха-переполох — исчезновения рабочих автоматонов с подстанций! Фрагменты автоматонов находят в разных районах».

Дэм кивнул на находку:

— А это… — протянул он, указывая на угол.

— Новая работёнка. На завтра. Стрёмная история. Вообще этим «Псы» должны заниматься, но теперь нам лезть в подземку.

Герта молчала, но её взгляд цеплялся за каждую деталь окружения — запоминая новый, совершенно неизведанный мир.

— Я в деле?

— Спрашиваешь. Если вы с Джоном закончили свои ночные прогулки по пустошам — конечно. Надо прочесать несколько районов. Жанна взяла богатые кварталы. Я возьму границу города.

— Что мне?

— «Горнило» и церковь.

Дэм прикинул с чего начать. Оба места он знал слишком хорошо.

— Почему стрёмная? Похоже на обычный разбор деталей, нет?

— Потому что вырезать речевой модуль из работающего автоматона — всё равно что вскрыть человеку гортань. Для меня нет разницы. Неважно, человек, зверь, чудовище или машина.

— «Горнило»? — вмешалась Герта.

— Самый крупный завод в городе, — пояснил Стив. — Автоматизированный до безумия. От проволоки до труб — всё оттуда. Именно его пары и дают ту серую пелену над Кайтом.

— Ладно, гений инженерии, мы поняли, — с лёгким стёбом отрезал Дэм. — Я тебе ещё чертежи передам. Те, что у Шона откопал.

Стив нырнул под верстак, порылся и кинул ему потёртую кобуру. Дэм поймал её на лету.

— В ней пистолет не гремит. И ствол носи в ней. А то Жанна и мне шею свернёт, — предупредил Стив. — Остальное завтра занесу, лады?

— Лады. Бывай, Стив.

— И вы. Пока, Герта, — с лёгкой усмешкой проводил он гостей.

На выходе Дэм закрепил кобуру, достал пистолет и убрал его внутрь. Минус одна проблема. Остальные только ждали своей очереди. Хотя накопившийся ворох забот был тяжелее любого жандармского штрафа.

Стоило им выйти за порог, Герта тихо сказала:

— Хорошие у тебя друзья, — усмехнулась она.

Остальную дорогу она молчала. Квартал за кварталом, улица за улицей. Тишину лишь изредка разрезали объявления городской системы оповещения.

Чем ближе они подходили к дому Дэмиана, тем чище становился воздух — сам город пропускал воздух через невидимый фильтр, не пуская сюда свой дым.

За время его отсутствия — с прошлого полудня — на полках осел новый слой пыли — дом успел его забыть. Даже в гостиной лежали несколько книг, оставленных помнить, какую из них он читал последней.

Он бережно поставил сумку Герты рядом с диваном. Сел на него и вытянулся во весь рост.

Герта тихо осматривалась — внимательнее, чем у Стива. Помимо гостиной и кухни, коридор вёл в две комнаты и ванную. Комнату Шона Дэм полностью переделал под кабинет.

— Располагайся, — сказал он устало. — Делай, в принципе, что хочешь. Если, конечно, не будешь мешать. Считай, ты здесь за главную… после меня. Но меня всё ещё не отпускают вопросы.

Герта ждала этого. Она присела в кресло рядом и внимательно посмотрела на него.

— Давай по порядку. Допустим, «Безумный Хаос» — это моё имя. Тогда что такое «возрождение смерти»?

— «Возрождение смерти»? — переспросила она. — Может, ты о пророчестве?

Он на секунду замер. Если и она не знает — тогда кто?

— Может, и о нём, — выдохнул он. — О Боге, несущем Смерть… как говорила Эвелин. Как там было…

— Бог Смерти — тот, кто принёс конец, чтобы начать снова, — тихо подхватила Герта. — Но это не всё.

Она закрыла глаза, вспоминая давно заученные слова.

— Деус Мортификат — взял неискупимый грех на свою душу, защищая Богиню Луны. Сокрушая легионы демонов, он утратил цель. Бог, несущий Смерть — имя того, кто низверг тиранию Т’рорфу — тех, кто считал себя Богами. Бог Смерти — тот, кто принёс конец, чтобы начать снова.

«Так много знакомых названий. Но что за грех? Какая у него была цель? Т`рорфу — кто они?», вопросы внутри него росли с каждой секундой.

Герта продолжила:

— Жертвенная молния направит наследника и не позволит повториться грехопадению. Когда падёт огонь, молния устремится в небо, а тьма озарит свет — его душа найдёт покой, исполнив последнюю клятву. И воцарится мир — пусть страдания станут фундаментом будущего королевства.

Поначалу Дэм ещё мог выстраивать цепочку. Но где-то в середине она обрывалась.

Молния — Герта. Наследник в этой формуле — он сам.

Дэм находил несколько имён одинаковыми. Картина для него сложилась, но не до конца, — «Первая половина про прошлое, а вторая про... Настоящее? Будущее?»

Дальше всё расплывалось.

«Кем была Богиня Луны и Деус Мортификат? Какой огонь должен пасть? Куда устремится молния? И что значит — мир, построенный на страданиях?»

С последним Дэм был знаком. Слишком хорошо.

На боли держались системы. Аркстоун. Инквизиция. Даже сама бюрократия.

«Грехопадение? Падёт огонь? Тьма озарит свет? Последняя клятва?».

— Это не всё пророчество. Тебе ещё рано знать его полностью. И так много всего. То, что я сказала – это прошлое и ближайшее будущее.

— Вот как… — едва слышно пробормотал Дэм.

Он долго смотрел в потолок, не моргая.

Мысли исчезли.

Оставив пустоту.

Белый шум.

— Герта… — тихо сказал он. — Набери ванну, пожалуйста.

— А где… — не успела спросить она, как Дэм указал ей на ванную комнату.

Она кивнула. Разобралась с переключателями почти сразу — горячая, холодная, напор.

Когда вернулась, он всё ещё лежал, не двигаясь.

Она осторожно присела рядом, затем опустилась ближе, прислушиваясь к его сердцу.

Он не оттолкнул. Даже не буркнул ничего.

Просто спустя время поднялся и ушёл в ванную.

Снял одежду, сложил на комод.

Полная ванна горячей воды уже ожидала его.

Он погрузился и впервые за день позволил себе расслабиться.

Тепло медленно разжимало тело.

Мысли таяли.

Он чуть не задремал. Дверь тихо скрипнула.

Дэмиан нехотя приоткрыл глаза.

В проёме стояла Герта. Постепенно снимающая наряд.

Он не сразу узнал её. Осознание прилетело как выстрел из пушки.

— Погоди… погоди! — он резко выпрямился.

Она посмотрела на него искренне недоумённо.

— Мы с Евой всегда вместе купались. Что не так?

Она сказала это так спокойно, словно речь шла о погоде.

— Да всё не так. Это… не то же самое.

Герта надулась, по-детски напыжившись.

— Она говорила… мужчинам такое нравится…

— Да чему она вообще тебя учила?..

Она отвернулась. Вода тихо плеснула.

Он тоже отвёл взгляд, уставившись куда-то в край ванны.

— Герта, тебе лет-то сколько?

— Двадцать. А почему ты спрашиваешь?

Дэм устало выдохнул:

— Ладно… Только предупреждай.

Она медленно опустилась в воду рядом с ним.

Он больше не сопротивлялся. Закинул голову и устало смотрел в потолок.

Не было сил спорить, думать, защищаться.

Тёплая вода скрыла неловкость быстрее, чем мысли. И на мгновение стало тихо.

В очертании воды Дэм увидел образ:

Лицо скрывала воронья маска. За спиной мигнула призма кристалла.

Он моргнул — и образ рассыпался в водной глади.

Герта повернулась к нему. И улыбнулась — легко, играючи.

На секунды он перестал дышать, но лёгкие продолжали чувствовать кислород. Он сконцентрировался и почувствовал — это было дыхание Герты.

Он сделал тяжёлый вдох, пытаясь сбросить напряжение.

Взгляд устремился в потолок. Жар в голове постепенно уходил.

Она немного отстранилась, давая ему больше пространства.

А он позволил забыться.

Глава 14 — Оливки и осень

За окном уже который час звенели колокольчики — город сходил с ума по случаю праздника Звенящей осени. Порывы ветра доносили звон даже сюда, смешивая его с родным гулом фабрик. Кайт с раннего утра погрузился в сумбур украшений улиц в оливково-красный колорит.

Дэм даже не пытался в этом участвовать. Он сидел на диване, перебирая амулеты, когда в дверь постучали — коротко, три раза, условленный сигнал.

Дэм дважды кратко хлопнул в ладоши. Стив ворвался внутрь, по приглашению, и сгрузил на пол объёмистый рюкзак. Тот глухо брякнул стеклом и металлом.

— Твоё, — выдохнул он, утирая пот со лба. — Маска, часы, перевязь… Зелья, «гремучки», ещё что по мелочи. Жанна передала, если будешь кривиться — сама перешьёт.

— Жанна пусть занимается своим, — отозвался Дэм, но в голосе не было злости.

Герта вышла из комнаты, держа в руках чашку с недопитым чаем. Будто прожила здесь уже не один день.

— Привет, Стив.

— Привет, — он глянул на неё, потом на Дэма, потом снова на неё. — Ну вы и правда... «связанные», да?

— Да пошёл ты. И когда это дошло до тебя, а? — буркнул Дэм, но уголок губ дрогнул.

Стив хмыкнул, ничего не ответил. Вместо этого он медленно надел маску, и та плотно облепила лицо. Стоило маске лечь на лицо, как Стив будто исчез. За тёмными окулярами угадывались лишь очертания глаз — ни взгляда, ни эмоций. Голову он накрыл капюшоном и направился к выходу.

— Уже уходишь? — спросила Герта, остановив его на полпути.

— Мы уже несколько дней шаримся по мертвенным зонам. Осталось всего несколько местечек. У Дэма «Горнило» и под церковью. У Жанны несколько кварталов, хоть и проулки там здоровенные. У меня граница. Как-то так.

Пока Стив возился с маской, Дэм перебрал содержимое рюкзака. Всё было на месте: часы, перевязь, склянки, «гремучки». Рядом на столе уже лежали приготовленные для Стива чертежи Шона. Шон явно был бы не против, если эти наброски достанутся не какому-то левому скупердяю, а трудолюбивому Стиву. Хоть они и провели немало времени за совместной работой, часть своих наработок Шон всегда оставлял при себе.

Только стоило Стиву взяться за рукоять и открыть дверь, Дэм подкинул тому свёрток.

— Как «гремучками» пользоваться напомнить? — Стив явно ехидничал, закинув рюкзак за плечо.

— Может ещё часы мне оденешь? — оскалился Дэм, проверяя патроны в обойме один за другим.

— Ладно-ладно, не кипятись. Шучу. Пока Герта, — улыбнулся он и помахал на прощание.

— Пока Стив, — отозвалась она милой улыбкой, провожая гостя.

Стоило двери захлопнуться, как всё внимание Дэма вновь вернулось к снаряжению. Он молча пересматривал каждую вещь, словно надеясь найти то, чего не заметил раньше.

Он уже третий раз проверял снаряжение. Рука дрожала от одной мысли — забыть что-нибудь. Даже измеритель давления атмосферы или мано-термометр, которые могли пригодиться раз в год. Именно этого он и опасался. Вспоминая, что часть приспособлений придётся носить на себе и снова привыкать к еле заметному трению о кожу, Дэм механически разминал руку.

— Что-то не так? — спросила Герта, рассматривая его снаряжение. Её взгляд остановился на полупрозрачной стеклянной сфере.

— Вроде в порядке, — Дэм уже принялся убирать снаряжение, но Герта остановила его, потянувшись к сфере.

— Ого, что это? Можно взять? — она уже потянулась к сфере двумя руками, словно боялась случайно выронить её.

— «Гремучку»? Бери и смотри, только не швырни нечаянно, а то оглохнуть можно, — он осторожно протянул ей сферу.

— А это... Не до конца понимаю, что это.

— Граната, — перебил её Дэм. «Гремучка». Специальное метательное оружие для подавления. Бросить кому-нибудь под ноги или об стену. Стекло бьётся, газ контактирует с воздухом и... Бум.

В руках Дэм почувствовал странность: Он отчётливо ощутил в руках вес гранаты, хотя в руках её не было.

Она заметила его беспокойство и осторожно вернула гранату ему, а он убрал её и сложил ещё несколько в подсумок рюкзака. Мана-термометр он повесил на ремешок пояса, а измеритель давления Стив удобно встроил в часы — теперь не придётся в случае чего тянуться к рюкзаку.

Герта бегло окинула его взглядом.

«Капюшон и воронья маска, меч, кинжал, пистолет в кобуре, рюкзак с десятком мелочей. Столько всего...»

Закидывая рюкзак за плечи, он поймал на себе её внимательный взгляд.

Он уже собирался что-то сказать, но она опередила его:

— Неужели так много нужно? И ты всегда так задумываешься перед выходом?

— Много? — он тихо посмеялся. — Как тут не переживать, когда знаешь, что каждый выход в подобное место может стать последним. По-хорошему, ещё защитных пластин на грудь и спину, но моя одежда и так некий бронежилет. А доспехи таскать себе дороже.

— Мобильность превыше защиты.

— Меч, кинжал и пистолет — для разного типа боя. Мана-термометр на случай попадания в зону «переполнения маны». «Гремучки», зелья и прочее — необходимые расходники. А про часы думаю не стоит объяснять. Есть ещё рация, для экстренных ситуаций, но долго говорить не получится — под землёй едва ловит, а под небом могут прослушать.

— Всё же не понимаю... — едва слышно, почти про себя сказала она.

— Спрашивай, пока я не ушёл.

— А чем же заниматься мне?

Он уже открыл рот ответить, и только сейчас понял — ответа у него нет. План в голове Дэма дал трещину. За пару суток его жизнь кардинально изменилась. Теперь он должен определить — какую роль в ней займёт Герта. Он уже думал о походе в Катакомбы, о больших крысах в стоках и возможной встречи с молодыми гулями. Осознание подкрадывалось, но теперь предстоит искать решения не только необходимые ему.

— Слушай, — медленно заговорил он. — У меня в городе есть один хороший друг. Много лет его знаю, в обиду точно не даст. Он держит таверну, в другом районе. Не райское местечко, но и не гадюшник. Как тебе?

— Конечно! Да, да, и ещё раз да! Я только за! — с энтузиазмом откликнулась Герта.

— Хорошо, — выдохнул он, — но сперва объясню, как работает экономика в Аркстоуне. Ты что-нибудь знаешь? Эвелин объясняла тебе хотя бы основы?

Она только покачала головой. Он достал из рюкзака мешочек с монетами и разложил на столе по одной каждого номинала.

— Смотри. Бронзовая — самая дешёвая, ими торгуют для покупок в основном на рынках. Медными уже давно не торгуют, а если и будут, то они приравниваются к бронзе. За золотые — средние, но далеко не дешёвка. Ими можно приобрести что солиднее: одежду, оружие, мебель и прочее. За серебро можно купить всё — от дорогих приблуд до доверия. Им лучше не разбрасываться. Серебро — самый редкий металл. Его используют почти во всей паровой промышленности. Оно малочувствительно, поэтому подделать такую монету почти невозможно.

Он собрал несколько десятков бронзовых и несколько золотых монет в отдельный кошелёк и протянул его Герте вместе с ключом. Она бережно взяла кошелёк обеими руками, будто он оказался тяжелее, чем выглядел.

— Ключ от дома. Томми добродушный, конечно... — помедлил Дэм и грузно выдохнул, — но, думаю, научит тебя городской жизни.

— Томми? Кто это? Его ни ты, ни кто из твоих друзей не упоминал.

— Точно, совсем забыл назвать его. Владелец и бармен таверны «Рудокоп», по совместительству мой близкий товарищ. Скоро познакомитесь. Гарантирую — вы поладите.

Дэм встал и оглядел себя в зеркале. «Вроде всё на месте», проскочила мысль, и он проверил Герту. Она причесала волосы, поправила наряд и обернулась к нему.

— Я готова! Уже не терпится познакомиться с Томми.

— Раз уверена, то пошли. Не потеряй ключ. Всё же «оливковых карманников», думаю, в этом году не будет.

Они вышли из дома, оставив переживания в его отдалённых уголках.

Улицы Кайта трезвонили колокольчиками. Оливково-красная палитра украшала дома, взрывались цветастые хлопушки — город снова ожил. Несмотря на ветер перемен и недавнюю трагедию, люди Кайта всё равно праздновали. Как умели — забывая хотя бы на день о подземельях у себя под ногами.

По пути к таверне Дэм достал письмо с заказом от гильдии. Быстро перечитывая его, он выделил самое главное — исчезновения автоматонов из случайности стали системными. Определённые типы механизмов пропадали с предприятий и рабочих мест. Это не коснулось только автоматонов-стражей и подобных — в их систему была вшита защита от эксцессов.

«Боюсь представить, что с ними могло произойти. Стив явно будет в бешенстве, если увидит подобную картину расправы», подумал Дэм и дочитал письмо дальше до условий и награды.

— Что?! — невольно выкрикнул он при виде суммы за заказ, и на минуту замялся на месте.

— Ты чего? — Герта подошла к нему, а его взор был также направлен в самый конец письма.

— Тридцать тысяч золотых... — выдохнул он. — Это, чёрт его за ногу, каждому по десятке. О господь...

Дэм пропустил возможно самый важный пункт в заказе. Перевернув письмо на обратной стороне, стояла печать гильдии с пометкой 9. Стоило ему на миг вкусить сладость наживы, как его тут же придавило чувство опасности.

— Ранг девять, конечно. Не могло же всё быть так просто... Сколько же отрядов полегло на этом задании?

Герта задумчиво слушала его рассуждения, не выдержав спросила:

— Ранг, погибшие отряды, гильдия... Ты вообще про что? — она пыталась выстроить цепочку логики, но в окружение мира и её понимание все эти вещи не вписывались.

— Гильдии существовали с незапамятных времён, это, пожалуй, ты знаешь. Сейчас тяжело поверить, что авантюристы могут ещё существовать, и отчасти это правда. Гильдии вымирают, остаются десятки небольших отрядов в каждой, по типу нашего — «Воронов». В нём состоят сейчас я, Стив, Жанна и Джон, а наша группа в Гильдии исследователей подземелий — самая грязная и вычурная работа, от поиска вещей до истребления чудовищ. А ранг... — он призадумался, пытаясь собрать слова и объяснить доходчивее. — Всего одиннадцать рангов. Чем выше — тем сложнее задание, «Воронам» уже давно не дают задания ниже пятого или шестого рангов. Девятый и десятые ранги — это про то, когда есть высокий риск получить тяжёлую травму или погибнуть.

— Поняла, значит одиннадцатый ранг — задания, с которых практически невозможно вернуться живым, так?

— Молодчина колдушка, схватываешь на лету, — Дэм похлопал её по плечу в знак уважения к её проницательности. — Томми умеет находить нужные слова лучше меня, поэтому попрошу — экстравагантные вопросы оставить ему.

Герта согласно кивнула. Всего в паре кварталов от них уже стучали кружки и бренчало пианино под крики завсегдатаев таверны.

Дверь «Рудокопа» со скрипом открылась, приглашая гостей. За барной стойкой, тяжело вздыхая, опирался Томми. В зале не было посетителей, кроме всё также отчаянно пытающегося пить уже из пустой кружки автоматона в углу.

— Салют Томми, — окликнул Дэм бармена. — Чего так запустело, закрыто?

— В праздники всё как обычно, откроюсь только вечером. Нужно ещё имперский герб повесить на входе. Мало ли зайдут пройдохи: «А вы случайно не скрываете тёмных магов или от налоговой?», — Томми нервно отбивал пальцами по стойке короткий ритм. На миг пальцы сжались в кулак, но он тут же заставил себя расслабиться.

— Кресты уже заходили?

— Спрашиваешь… Конечно заходили, ещё и докопались до всякого. Благо хоть Броука не тронули. Бедолага после потери пары модулей совсем с катушек съехал. Уже которую неделю пытается допить пустую кружку. Глядишь скоро мана-батарейка сядет и кранты. Ну как отключится, так сразу Стиву маякну, он уже давно руки тянет к нему.

— Броук это тот автоматон, пьющий из пустой кружки? — спросила Герта.

— Ага, старый официант «Рудокопа», — опередил Дэм. Кстати, Томми это…

— Герта, — перебил бармен, — знаю. Я, Томми Гецо, владелец сего прекрасного заведения в этом не менее прекрасном индустриальном городе юга Аркстоуна!

— Экспрессии тебе не занимать. А работа для нашей новой знакомой не найдётся?

— Очень приятно Томми. Я Герта Блитц. И... я «связанная» с Дэмом.

Томми подтвердил это коротким кивком. — Знаю, но чуть позже попрошу подробнее ознакомиться со всем этим. В процессе разберёмся. Насчёт работы, то мне как раз нужна подмена и новый официант. Замена Броуку может быть не скоро, дорогая же штука автоматон… Да и модули для него подходящие найти не простая задачка. Так что, Герта, согласна?

— Конечно! А ещё… — она потянулась рукой в сумку, — если нужно, то дам почитать.

Из сумки едва выглядывал корешок книги. По переплёту Дэм сразу понял, что это за книга. «Душа». Герта не стала доставать её, опасаясь, что кто-нибудь лишний может увидеть или подслушивать их.

Томми, зевая потянулся, разминая спину. Он слишком широко открыл рот, да так что Герта обратила внимание на крохотную деталь — на кончике его языка проходила косая линия. Она слегка изменилась в лице, как и сам бармен, когда почувствовал изучающий взгляд.

— Косой хвост хладнокровного, скорее всего змеи, — начала она тихо. Метка молчания — проклятие, которое не даёт проговориться. Проклятый скорее откусит себе язык, чем расскажет то, что было обговорено, а после забудет всё об этом.

— Ой-ой, косяк… — Томми на мгновенье замешкался, но также ещё раз потянулся, уже с большей силой и не зевая. — Совсем расслабился из-за переработок. Раз ты с ходу определила это по одной лишь отметине, то с тобой нужно быть поаккуратнее. Точнее тебе тоже. Запомни Герта — ты скорее всего, сама понимаешь, но на улице не принято вслух обсуждать подобного рода вещи, а тем более с такой точностью говорить о заклинании, относящемся к проклятиям. А ещё оно не активно, раз на то пошло.

Она тут же, стыдливо и смущаясь прикрыла губы руками.

— Простите… Простите пожалуйста…

— Да ладно тебе колдушка, — Дэм слегка её приобнял, — Томми можно доверять.

— Но стоит ли… — ухмыляясь влез Томми. — Ладно-ладно. Конечно можно. Даже нужно! Вообще, думаю ей стоит доверять всему твоему ближайшему кругу. Единственному владельцу таверны «Рудокоп» в том числе.

— Расскажешь, болван. В общем Герта, прислушивайся к нему. Я побежал.

Она несколько раз энергично кивнула.

Дэм уже собирался тянуться к рюкзаку, как его остановил Томми:

— Погодь! Сперва помоги мне повесить герб.

Он достал из-под стойки красноватое полотнище и расправил его. В центре, величественный символ Империи Аркстоун — тёмно-фиолетовый кристалл обсидиана. По бокам две другие власти: бело-золотистый крест и монархическая корона Императоров.

Дэм и Томми аккуратно закрепили на столбе около барной стойки. Полотно гордо развевалось у входа в таверну, на ближайшие несколько дней встречая будущих посетителей и постояльцев.

— Теперь точно всё. Благодарствую Дэм, дальше мы тут как-нибудь сами.

— Всегда пожалуйста, — Дэм чуть помедлил, доставая воронью маску из рюкзака. Она облепила его лицо и скрыла очертания за линзами.

— До встречи, Томми. Следи за временем и отправь её домой к полуночи. Пока колдушка, скоро увидимся.

Они молчаливо проводили Дэма за дверь «Рудокопа». Оставшись вдвоём, они, не торопясь начали подготавливать таверну к вечернему празднованию.

Имперский герб идеально подходил к палитре Звенящей осени. Красноватое одеяние символов Империи хорошо сочеталось с оливково-красным градиентом праздника.

— Томми, — медленно начал Герта, — почему Звенящая осень? Колокольчики на улицах, оливки, это всё красиво, но…

— Есть несколько теорий его происхождения, — перебил её Томми, — но мне больше всего нравится история традиций. Когда-то давно, более тысячи лет назад, после кровавой войны урожай почти погиб, а оливки оказались в избытке. Колокола звенели каждый раз, когда люди выходили собирать их на поля.

— А кровь с полей битв стекала к ручьям и питала землю, приносящую плоды оливок.

— Да… И такие подробности есть у таких историй, — немного омрачился он. — Но я считаю, что нужно смотреть на красоту после. Это помогает отвлечься в этой довольно суровой реальности.

Он тяжело выдохнул и продолжил:

— Я не говорю, что нужно жить в иллюзиях. Не бери в голову, Герта. Это так – мысли вслух. Лично я думаю, что эта суровость должна закалить нас, но не становится повседневностью.

В его словах всегда был лучезарный свет, одаривающий надеждой и верой. Она коротко посмеялась и широко улыбнулась ему в ответ.

— Всё же хорошие вы друзья Дэмиана.

— Брось, обычно дело, — с лёгкой смущённостью и гордостью Томми приподнял голову. — Кстати, с Джоном и Стивом ты уже знакома, но у Боноров есть дворецкий Ксавье, ему тоже можно доверять как своему, он то лишний раз слова на ветер не бросает. Ещё Жанна — одна из «Воронов» и невестка Джона.

Ей показалось, что она ослышалась, поэтому переспросила:

— Она его невеста?

Томми не успел ответить, как дверь в таверну открылась. В неё зашёл энергичный старый-добрый друг.

— Да-да. Я разве не упоминал этого?

Глава 15 — Псы железного города

В глазах Джона всё так же ярко горела жизнь, но лицо было напряжено сильнее обычного, выдавая тревогу.

— Я с Жанной уже как год помолвлены и обручены.

Он заметил, как Герта пытается разглядеть на его руках что-то и опередил:

— А кольца ни я, ни она не носим по простой причине — род деятельности. Не хотелось бы потерять такую драгоценность…

Томми достал из кармана письмо, опечатанное инициалами «Ф. Ш». Он протянул его Джону. Тот не был сильно удивлён и вслух проболтал:

— Второе?

— В каком смысле «второе»? — недоумевал Томми. — Ты уже получил от него письмо?

— В самом прямом. Может это что-то другое? Дай сюда.

Джон быстро распечатал письмо и пробежался глазами по строкам. Это не был дубликат приглашения от «Ф. Ш», как сначала подумал он.

— Так что там? — не сдержал бармен любопытства. — Если не секрет, конечно.

— Не секрет, наоборот, это для всех «Воронов». Но сперва поинтересуюсь: заказ на расследование исчезновение автоматонов, которые мы получили был только от гильдии?

— Да, — Томми изменился в лице, помрачнев. — Ты намекаешь, что он причастен?

Джон снова развернул письмо и зачитал:

— Дорогие «Вороны», с глубочайшим сожалением извещаю вас о проблемах, возникших в результате инцидентов с нашими «железными друзьями». Это неблагоприятно влияет на репутацию группировки, поэтому чтобы «ускорить» процесс вашего расследования и повышения шансов на удачное выполнение заказа предлагаю обсудить всё лично. Для мер предосторожности предлагаю использовать «метки». «Д», «С» и «Ж» сейчас занимаются поисками в катакомбах, но надеюсь, если они обнаружат «Р», то не займутся самосудом. Его стоит наказать иначе и перевоспитать. Тебя прошу посетить меня с личным визитом сразу после получения. С уважением, «Ф. Ш».

Пока он зачитывал послание, Герта продолжала развешивать украшения по таверне, внимательно прислушиваясь.

Томми присел и откинулся на спинку стула, косо улыбаясь потолку.

— Вот я как знал… Как знал, что что-то пойдёт вот… Вот так вот!

Джон щёлкнул пальцами. Бумага вспыхнула прямо у него в руке и за мгновение истлела.

— До этого я получил только приглашение от него, сейчас подробности, — он неосознанно цокнул. — Любит же Франц всё усложнять такими схемами. Может оно и к лучшему.

— Тебе похоже вообще мозги вышибло, всё происходящее, — выдохнул Томми. — Союз с «Псами» неизбежен, тут нашим обычным сотрудничеством даже близко не пахнет. Меня очень сильно всё это беспокоит…

Джон присел напротив него.

— Тебя такое беспокоит? С какого перепуга?

— Пойми Джон… Да всё ты понимаешь. Это дело не ощущается, как вариант заработать, выйти в ноль или потратиться. Всё оно знаешь… Иначе. Всё или ничего.

Герта закончила и тоже подсела рядом. Она скрестила ладони и поднесла их ко лбу, подобно молитве. Тихой, но не одинокой.

— Сейчас вы горите, но не позвольте друг другу рассыпаться пеплом или затухнуть. Сохраняйте веру всегда, оставаясь верными в первую очередь себе. Верьте не только в себя, но и в тех, кто верит в вас. Тогда вы останетесь непоколебимы, даже если мир вокруг даст трещину.

Они удивлённо оглянулись на неё. Джон первым спросил:

— Откуда это? Звучит как строка из молитвослова, но немного…

— Иная что ли, — перебил Томми. — И я такого не слышал, хоть сотни текстов трогал.

— Точно! «Иная». Так откуда оно Герта.

Она распустила руки и улыбчиво ответила:

— «Грехопадение Лунного Королевства».

Они обескураженно переглянулись. Ни о «Грехопадении», ни о «Лунном Королевстве» никто из них никогда не слышал. Тут же всё в одном названии.

Томми, чуть торопясь подскочил к двери в «Рудокоп». Заперев дверь, он задёрнул шторы и вернулся на место за стойкой. Он машинально коснулся языка, проверяя, что «метка» на месте.

— Герта, доставай пожалуйста, — у него едва видно дрожала рука. — Мне очень не терпится.

— Погоди-погоди, что не терпится? Я вообще в теме?

Герта аккуратно достала из сумки книгу и положила на стойку.

«Душа». Джон вгляделся в уголок на первой странице, ему стало интересно: «Кому принадлежит эта подпись?»

За секунду их взгляды стали строже и внимательнее.

«За авторством З. К».

* * *

Капли потеющих потолков эхом отбивали ритм в подземках Кайта. Сырость цеплялась за каждый шаг, а любой посторонний звук быстро разбивался о влажные стены, резкие углы и закольцованные коридоры.

Стив уже собирался заканчивать обход, как рация в кармане плаща завибрировала. Кто-то вызывал, нужно было ответить. С крайней осторожностью он приподнял маску и прижался к стенке, — на окраинах даже в подземелье воздух свежее городского, — выдохнул и переключил рацию.

— Связь, я край, как слышно?

— Край, я связь… слышно? — голос по ту сторону женский, сигнал терялся, но всё ещё проходил.

— Слышно с минимальными потерями. Что-то нашла?

— Да… ведут к «Горнилу». Ещё странно… нашла захоронение деталей ведущих… Слышно?

Сигнал продолжал сбоить всё сильнее, что насторожило Стива. Он оперативно проверил мана-термометр — значения выросли по сравнению с тем, что были час назад.

— Нам как раз к «Псам». Позже. У меня код 2. Конец эфира.

Не успел он выключить рацию, как она сама отключилась.

«Код 2 — никаких резких движений».

Кто-то или что-то уже рядом. За углом. На стене. На полу.

Ползло, тащилось или… Летит. Стив инстинктивно перенёс вес на ноги.

Он снова проверил мана-термометр. Значения выросли вдвое.

«Близко к коду 3 — срочное отступление», — действуй или жди.

Стив потянулся к кобуре. Доставая пистолет, привычным движением натянул маску обратно.

«Клянись, что не демон или призрак. Клянись тварь!», — сердцебиение отдавало в виски, палец потянулся к спусковому крючку.

Он медленно вдохнул. Только ожидание рокового момента.

«Стреляй. Или. Беги».

Фонарь выхватывал из темноты то стены, то трубы, то пустоту. Наизготовку к чему угодно.

Ничего. Не видно. Не слышно.

Мысли прочь — только пустая голова. Думать нельзя. Только реакция. Только рефлексы.

— При-вет. Кто-ни-будь здесь ес-ть? — отразилось в голове Стива.

Слова не имели чёткой дикции. Не понятно, девичий или чей это акцент. Оно искало — неважно что. Встреча человека с ним лоб в лоб могла закончится только одним.

«Разойтись. Убить. Умереть».

Стив, не сомневаясь принял решение. С псиониками иначе никак. Мышцы расслабились. Разум ушёл в укрытие. На передовой остались инстинкты.

В конце коридора за перекрёстком что-то хлюпало. Еле-еле тянулось. И приближалось.

Он направил туда фонарь. Замер в ожидании. Колдовать — поздно.

Безобразная жижа вывалилась на пересечение коридоров. Слик. Густая прозрачная масса — без явных органов, без конечностей. Вечно голодное чудовище. Ему нужна только пища — только органика. Оно заглатывало всё. Всё что могло — без исключений. Фильтровало — даже если не могло переварить. За ним тянулись обломки металлолома, внутри оно держало ещё не отфильтрованный мусор, и чьи-то кости. Даже эксперт уже не определил бы, кому принадлежали эти обглоданные кости. Уже неважно.

Оно поползло в сторону Стива. Его рост — примерно по пояс среднего человека.

— Где... ты? Ты был… Ку-да? По-мо-ги-те… — раз за разом отмечалось в голове Стива.

Он молчал. Целиком. И вслух, и мысленно. Не дрогнул, когда слик шлепками проходил мимо него. Медленно дышал — без движения рук и тела. Слишком рискованно даже дышать, дистанция позволяла хоть это.

Оно чуть задело край его ботинка. Обувь прошла «фильтр». Оно, не торопясь отправилось дальше по коридорам.

— Где… ты? Мы мог-ли… бы-ть… дру-зья… — слик отдалялся, а постепенно с ним и уходил голос.

Оставалось только ждать. Ещё немного. Лишняя секунда умножала шансы.

Прошло больше десятка минут. Стив повернул голову в сторону коридора, куда уползла слизь. Убрал пистолет в кобуру, проверил фонарик — цел. Голос в голове пропал, но рано расслабляться.

«Хвала чертям! Ни демон, ни призрак… От того не легче», — проверил мана-термометр. Норма, которая была больше часа назад. Эта опасность миновала. Но под землёй таились вещи пострашнее одного слизняка-переростка.

Рация сама включилась. Появился сигнал и с обратной стороны вновь приятный женский голос:

— Стив? Приём, как слышно?!

Он отстранился от стены и ответил:

— Терпеть сука не могу окраину города! Особенно её подземную часть! Отбой код 2. Псионическое чудовище. Слик. Раз в год стабильно нахожу этих мерзавцев…

— Как ты? Всё в порядке?

— В полном. Пропустил его. Но всё равно жуть… Хоть не призрак или демон.

— Хорошо, приняла. Будь я на твоём месте не стала даже близко подпускать эту тварь!

— Обожди десять минут Жанна. Я, пожалуй, вылезу отсюда. Всё равно уже закончил. Слик, конечно, мразь та ещё, мог улики растащить и теперь могут валяться где угодно! Вкратце: нашёл закономерность. Направлений, где я находил модули автоматонов, и старые, и заводские всего два, это север и юг, может юго-запад примерно.

— То же самое, но… Тут кто-то намерено хотел утилизировать тело целого автоматона. У него не было важных модулей вообще, ни мана-кристалла, ни масляных гофр с проводкой.

— Вот как, — он с намеренной злостью сжал кулак. — Ещё что-то?

— Направление, где хоть какие-то зацепки были такие же, как у тебя.

— Север — сторона главных ворот из города и…

— Юг — завод «Горнило». Опять Дэму всё самое интересное досталось!

— И не говори… Встретимся у «Рудокопа», берём Томми и к Францу. Конец эфира.

* * *

Джон осмотрительно шёл по территории навстречу «Псам».

Конусы труб «Горнила» тянулись к небу. Тут Кайт дышал паром, кашлял дымом, истекал маслом. А под его кожей — в подземельях — его кто-то резал на части.

Территория «Горнила» делилась на четыре независимых сектора. Административный — лицо завода. Первый промышленный — его механическое сердце, где сотни автоматонов и рабочих без остановки производили трубы, модули и детали для транспорта. Другая промзона — артерии, через которые проходили энергия, паровое давление и отходы. Закрытый сектор невозможно было увидеть ни с улицы, ни с дирижабля. Попасть туда случайно было почти невозможно.

Наконец Джон дошёл. Перед армированной дверью в кабинет стоял крепкий мужчина, в кожанке и шляпе-котелке. Его взгляд был суров, но встретил гостя приветливой улыбкой.

— Привет Хог! Как у вас тут? Судя по всему, изменения происходят колоссальные, — Джон протянул ему руку, и охранник взаимно пожал её.

— И тебе привет Джон. Времена не особо простые. Впрочем, как обычно. Когда легче, когда тяжелее. Прорвёмся. Не в первый раз. Да только… — он отвёл взгляд и замолк.

— Как долго он меня ждёт? Полагаю, чем раньше, тем лучше.

— Правильно думаешь. Проходи.

Джон вошёл в кабинет. Дверь за его спиной с тяжёлым скрежетом закрылась. В отличие от холодных коридоров закрытого сектора кабинет казался почти домашним. Стоило переступить порог — уют быстро уступал месту ощущению чужой власти. Без лишних прикрас — достаточно деловой и домашний.

Франц сидел на кресле, смотря на пейзажи стен завода. Он не обернулся, только пальцы постукивали по краю чашки — ритм, как шаги на эшафоте. Вскоре он всё же повернулся лицом ко входу.

Короткие зачёсанные чёрные волосы, тронутые сединой. Тяжёлый взгляд ответственности — отца, воспитывающего приёмных детей без матери. Резкие впадины на лице и борозды от пуль на щеках. На горле шрам, диагонально отсекающий его кадык, уходящий под белую рубашку с закатанными рукавами. На его коленях мирно спал бульдог, посменно охраняющий хозяина.

— Здравствуй Джон. Как молодая жизнь? Как поход с Дэмианом в Красные Топи? Не торопись, присаживайся. Так как позвал тебя я, то сперва обсудим то, что нужно мне. Потом ответишь. Мне очень любопытно, как у моих старых товарищей всё прошло. Надеюсь без эксцессов, — Франц говорил медленно, взвешивая каждое слово.

Джон присел напротив него. На столе лежали револьвер, шляпа-котелок и полупустая пепельница.

— И вам здравия господин глава «Псов».

— Что ты, что ты. Мы сейчас собрались не как начальство с подчинёнными, а как друзья и партнёры. Будь добр — на «ты».

— Хорошо, Франц… Я понял так — то, что «Псы» занимаются оборотом деталей автоматонов, это знают все, кому дозволено. Те, кто не знают, им и не нужно. Но… Все эти последние события, касающиеся не ваших же рук дело? Зачем вам это? «Псы» хоть и не особо легальная группировка, но это не ваш метод.

Франц отблагодарил его улыбкой. Лёгкой, но с глубокой грустью.

— Знаешь, Бонор, как я называю тех, кто пытается менять устоявшиеся правила без обязательства под собственные нужды? Не ради блага всех, кто по ним играет. Ради собственной, мнимой выгоды, рискуя не только своей задницей, но и подставляя тех, кто до сих пор не понял, что кто-то ушёл в сторону?

Джон знал ответ. Промолчал — в уважение к хозяину кабинета.

Франц откинулся на спинку кресла. Достал из полки сигару. Зажёг. Сделал глубокую затяжку. Выдохнул, и продолжил:

— Гондон, — он сделал паузу. Снова затяжка. Выдох. — Вот Рон… Самый настоящий, что есть гондон.

Ещё затяжка. Тяжелее, чем прежде. Он вдыхал табачный дым будто не в желании закурить, а в необходимости в нём.

— Рон мне как сын. Как и любой из «псов». Я учил его не воровать. А выживать. Он решил, что выживание — это быть сильнее всех в нашей системе. Даже меня. Ошибка… Может последняя для него. Я ещё не решил, что с ним сделаю.

— Не кусай руку, которая тебя кормила?

— А как же? Иначе придушит.

Франц нежно начал поглаживать бульдога, лежащего на его коленях. На собачьем ошейнике прозвище — Лесли. Она проснулась и спрыгнула с хозяина, усевшись рядом со креслом. Она посмотрела на Джона и одобрительно рычала.

— Как ты и догадался, Джон, нашему слепому псу пора преподать урок. Надеюсь, в процессе исполнения заказа на Рона выйдет Жанна, а не Дэмиан или, в худшем случае для Рона, Стив. Если он не досчитает несколько зубов, пару сломанных ребер, то ничего страшного, — он сделал последнюю глубокую затяжку. Выдохнул, стряхивая пепел сигары на пепельницу. — Будем надеяться, что всё же не Стив выйдет на него.

— Обрадую. Или, может, чуть огорчу тебя. Точно не Стив, тот подземки окраин проверяет. Ваш обычный маршрут для вывоза модулей. Жанна занялась центром города и богатыми кварталами.

Франц ехидно улыбнулся. В глазах мелькнул азарт. Рон мог пережить эту встречу. Не без последствий, но всё ещё остаться живым.

— Дэмиан Ковах… Да благослови тебя Творец, и пускай ты примешь «правильное» решение. Каким бы оно ни было.

Глава 16 — Подземелья «Горнила»

Под главным производственным сектором Кайта коридоры были шире, чем в любой другой части города. Горячее машинное масло тягуче стекало по стенкам, просачиваясь из труб, работающих под высоким давлением. В некотором смысле Дэму повезло: не такие узкие пространства, тёплый паровой гул… Под маской он глубоко вдохнул горячий пар и немного расслабился.

— Грёбанный курорт, одним словом, — пробормотал Дэм наступив в очередную лужу бензина.

Он достал мана-термометр и проверил показатели.

Низкие. Магия не слишком эффективна. Для подземок это нормально.

— Для «Горнила» норма. Сильное давление пара подавляет ману. Значит, здесь порядок.

Небольшой привал, половина маршрута — пусто. Вообще ничего, что могло зацепить глаз. Он неспешно вытер капли пота, накопившиеся под маской, достал флягу и жадно осушил её.

После последнего глотка Дэм собирался идти дальше вглубь, в сторону церкви, когда под ногой что-то треснуло. Он надел маску, в лужице моргнула призма кристалла.

«Сомнений нет». Камешек, который он поднял, оказался мана-кристаллом — одним из тех, что питали автоматонов. До этой находки, по всему пройденному пути он находил только обломки и отсыревший металлолом. Если кто-то торгует частями разумных автоматонов, то это уже не просто рынок — это ритуал в действии.

Он уже собирался идти дальше, как услышал что-то рядом.

Дэм замер.

— Зд-есь… — проскрипело где-то за спиной.

У стены лежал наполовину разобранный речевой модуль. Перед ним привычная каменная стена. Дэм уже приготовил заклинание:

— Apertum, — прошептал он, притронувшись к стене. Она растворилась, будто её не должно было здесь быть. Открылся проход, ведущий к центру завода.

«Слишком организованно для случайного прохода».

Дэм достал рацию, переключил канал и попытался связаться.

— Связь, я тень, как слышно?

Тишина. Помехи и короткий писк. Снова.

— Связь, я тень. Приём-приём.

Молчание. Он уже тянулся к выключателю, как из рации наконец донёсся ответ.

— Тень, я связь. Край со мной. Идём к «Рудокопу». Как слышно?

— Слышу чётко. Успехи?

— Голяк… — выдохнула Жанна. — Вообще ничего интересного, кроме пары неотёсанных выродков-гулей, но вот Стиву на окраине на пути попался слик.

Дэм осмотрел стены. На входе висела едва заметная бумажка, начертанием напомнившая ему заклинание «Exitus».

— На территории между «Горнилом» и церковью только что нашёл проход за иллюзорной стеной.

— Иллюзорной?

— Ага. Кто-то явно раскошелился на такую магию. Раз сам такое колдовать не может, оно и понятно. Двигаюсь дальше.

— Приняли. Будь аккуратнее Дэм. Мы берём Томми и к «Псам».

— Хорошо. Если нужно будет, то и Герту не оставляйте. Она сейчас в таверне.

— И чего она там забыла?

— А нечего ей сидеть, как птичке в клетке у меня дома. Потом. Конец эфира.

Он выключил и убрал рацию. Проверил кинжал и пистолет — всегда готовы. На поясе покоился меч, ножны которого слегка тёрлись о ремень, но не мешали владельцу.

Пора делать рывок. В очередную неизвестность. Дэм аккуратно двинулся в сторону тёмного горизонта, в дали которого отстукивала сталь работающего «Горнила».

Чем глубже он заходил, тем отчётливее слышал непрекращающийся стон и роботические крики. Иногда крик обрывался — и через несколько секунд начинался снова, уже в другом месте.

Это не просто машины. Они чувствуют. Какими способами нужно их разбирать, чтобы приносить им такую агонию? Если эти способы идут вразрез стандартами и принятыми нормами, то ты уже не бизнесмен-механик. Ты мясник.

За выходом открылось просторное помещение, напоминающее мастерскую. На полу лежали детали изувеченных автоматонов. Модули, гофры, мана-кристаллы — всё было разбросано как мусор. Никчёмный мусор. Как и куски лома, коими были эти рукотворные человеком создания.

«Подобная разборка ничем не отличалась от разрушения человечности», — крутил Дэм у себя в голове. — «Эта контрабанда — не более чем протест. Против системы. В грязной форме. Отвратительной и бесчеловечной».

Дэм услышал аккуратный топот в центре. Он притаился за стеной, выжидал.

— Франц как-то сказал мне: «Я держу вас не ради власти. Я держу вас, чтобы никто не вышел за рамки. А ты, Рон, видимо давно уже играешь в свою игру. Хорошо. Ты знаешь, что ходишь по очень тонкому стеклу. Оно уже даёт трещины. Скоро, охота начнётся и на тебя».

Дэм прислушался, услышав знакомый голос.

«Рон Лизард. Не удивлён. Ему всё мало. Гнида».

Рядом с Роном стояли ещё двое из «Псов». Они положили перед ним на стол отключенного автоматона без мана-кристалла. Этого уже препарировали — осталось разобрать на кусочки.

Нельзя торопиться. И необязательно. Заказ уже выполнен, можно уходить и сразу бежать доложить Францу, но… Дэм не собирался заканчивать на этом. Он знал, что Стив потом спросит, почему он просто ушёл. А он и не собирался вот так уходить.

Он потянулся к кинжалу. Взявшись за рукоять, остановился.

Убить «Псов» — значит превратить выполненный заказ в ненужную вражду.

«Они предатели», — успокаивал себя Дэм. — «Пора».

Дэм дёрнулся в сторону, когда в зал вбежал ещё один. Едва держась на ногах, он пытался отдышаться.

— ЧП! Кто-то раскрыл иллюзию! — вскрикнул тот.

— Не кипишуй, давай по порядку.

— Когда я шёл иллюзии не было. Свёрток с заклинанием сорвали.

Рон переменился в лице. Он оскалился и достал пистолет. Остальные последовали его примеру.

— Ищите повсюду, если тут кто-то и есть, то он пополнит коллекцию разбитых черепов! — с долей цинизма высказался он. «Псы» разошлись по залу в поисках, Рон остался у стола с телом автоматона.

— Вот же… — Дэм тихо цокнул.

«Так даже лучше», — ехидно улыбнулся он. В лобовую не вышло, теперь они сами придут к нему. По одному.

Пара «Псов» отошла в сторону, проверяя углы. Третий остался рядом с Роном, который нервно вертел головой, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в полумраке.

Освещение играло против них. Редкие лампы под потолком мигали, а клубы пара от труб то и дело скрывали обзор.

Дэм выжидал.

«Вот оно».

Двое подошли к свистящим паровым трубам.

Он достал пистолет и прицелился в ближайший вентиль.

Выстрел.

Грохот разорвал помещение. Труба лопнула, выпустив под давлением клуб раскалённого пара. Двоих «Псов» отбросило к стене.

«Стоящий около Рона совсем потерянный».

Рон мгновенно развернулся в сторону вспышки и выпустил весь магазин. Пули ушли в пустоту, выбивая искры из камня.

Он потянулся к запасной обойме. Поздно.

За спиной Рона раздался хлопок. «Гремучка» разорвалась у ног оставшегося «Пса». Тот рухнул, не успев даже поднять оружие.

Дэм уже сменил позицию. Тень выскользнула из клубов пара и одним коротким ударом рукояти отправила третьего из «Псов» на пол.

Рон остался один. Перед лицом — дуло пистолета, наставленное на него.

Фигура в чёрной накидке и вороньей маске стояла настолько близко, что Рон видел собственное отражение в тёмных окулярах.

— Ты… — он инстинктивно вскинул пистолет и нажал на спуск

Щелчок. Осечка. Он уже потянулся к оружию второй рукой, но Дэм едва заметно качнул пистолетом.

— Но, но. Без резких движений. Камера смотрит на тебя, — издевался Дэм.

Рон замер. Кто именно скрывался под маской, он не знал. Но одно понял сразу: «С ним мы не друзья, чтобы обмениваться шутками».

— Ну так что? — усмехнулся он. — Ковах или Ано? Кто за мной послал? Впрочем… неважно. Я и сам прекрасно знал, по каким правилам играю.

Дэм сильнее сжал рукоять.

«Такая спокойная реакция».

— Не втягивай меня в свои игрушки, дворняга. Ты, сволочь, скрываешь больше, чем видно со стороны. Говори. Иначе…

— А иначе что? — перебил Рон, узнав манеру речи. — Поцелуешь меня в задницу?! — не сдержал он крика.

Дэм ударил его рукоятью пистолета в висок.

Рон даже не попытался увернуться. Его голова дёрнулась в сторону, он тяжело осел на стул и вдруг расхохотался.

— Дворняга, даже меня ты пугаешь, — процедил Дэм. — Так что мне сделать? Сразу пристрелить тебя или отвести к папаше?

— Ах-ха-ха… Кх-кх…

Рон поперхнулся кровью и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Вы живёте в мире, где законы меняются каждый день. А я просто выбираю ту сторону, которая платит.

Дэм приставил дуло к его лбу

— Если ты думаешь, что можешь продавать части разумных автоматонов и остаться целым… — голос стал холоднее, — ты глупее, чем я думал.

— Ты думаешь я не знаю, что они чувствуют?

Рон кивнул на автоматона, лежащего на столе. Рядом лежал его речевой модуль.

— Я слышал, как они кричат. Но ты знаешь, что хуже крика? Тишина, когда они перестают кричать. Когда они просто… принимают. Я не делаю им больно. Я забираю её.

Рон криво улыбнулся.

— Неужели ты думаешь, что я именно здесь случайно?

Он медленно оглядел помещение.

— Эти подземелья находятся прямо по соседству с церковью. Инквизиция всегда знает, когда кто-то переходит черту. Даже если сам не понял, что её перешёл.

Дэм достал кинжал. Холодное лезвие коснулось горла Рона.

— О чём ты, мать твою?!

— Ты думаешь, что борешься с коррупцией. С системой. Или с Инквизицией.

Рон чуть наклонил голову, позволяя лезвию сильнее прижаться к коже.

— А на самом деле — ты расчищаешь путь для чего-то худшего.

Дэм молчал.

— И когда оно придёт — ты поймёшь простую вещь, Ковах.

Рон повернул взгляд в сторону коридора, из которого пришёл Дэм.

— Инквизиция была твоим последним щитом, — продолжил Рон, широко улыбаясь.

Дэм готов был спустить курок. Палец лёг на спуск. И тогда из тоннеля донёсся звук.

Тяжёлый шаг. Ещё один. «Псы» лежали без сознания. Где-то звякнул металл.

Каждый вдох Дэма становился глубже.

Лязг. Дэм обрушил удар на Рона. Тот рухнул без сознания.

Дэм достал меч из ножен. Прицелился во тьму.

Шаги приближались. Из темноты выступил силуэт в белой мантии. Накидка колыхалась при каждом движении, а вышитые на ней узоры пламени казались живыми в дрожащем свете ламп.

На поясе — клеймор. Лицо скрывал шлем в форме черепа.

«Это…», — Дэм вздрогнул. Пальцы до боли сжали рукоять меча.

Инквизитор Палач.

Это была далеко не обычная встреча из практики «Воронов» по выполнению заказов.

Иногда им приходилось пересекаться с Инквизицией. Иногда — видеть её последствия. Но оказаться лицом к лицу с одним из её инквизиторов посреди подземелий "Горнила" Дэм никак не ожидал.

За Палачом тянулось прозрачное очертание огня, накаляя воздух вокруг. Даже без открытого пламени от него исходил жар.

Похоже, он тоже не был готов к подобной встрече.

Инквизитор бегло осмотрел Дэма, наставившего на него оружие.

— Кто ты, наёмник? Ни мне, ни тебе лишние проблемы не нужны. Я тебе не враг. Пока что.

Дэм пытался трезво оценить ситуацию. Не получалось.

Мышцы напряглись сами собой. Концентрация достигла предела. Адреналин хлынул в кровь.

— Со всем уважением, господин инквизитор, — процедил Дэм сквозь зубы, — я предпочту сохранить статус инкогнито. Трупов здесь нет, кроме несчастных автоматонов, поэтому сочту за честь отказ от претензий ко мне.

Он говорил спокойно. По крайней мере, старался.

— Вот как, — выдохнул Палач. — Хорошо. Давай поговорим иначе.

Он стремительно выхватил клеймор из ножен.

Дуга огня прочертила воздух.

Дэм отпрыгнул в сторону и едва не споткнулся о кучу разбросанного металла.

— Ещё раз спрошу. Кто ты, наёмник? Отвечай. Сейчас же.

Интонация не оставляла выбора.

«Почему он здесь?»

Вопрос не отпускал Дэма.

— Я простой исследователь подземелий. Не более. Нашей группе поступил заказ. Может, слышал о «меха-переполохе»?

Он старался не язвить.

Любое лишнее слово могло стать последним.

Любая ошибка — приговором.

Палач несколько секунд молчал.

— Меня устраивает такой ответ.

Он опустил клеймор. Лезвие коснулось пола.

— Ты устроил здесь такой беспорядок. Пожалуй, не будет секретом, что я пришёл сюда на встречу с поставщиком.

«Встреча с поставщиком?»

Одной рукой Палач удерживал эфес. Другой поднял шлем.

Дэм невольно дрогнул.

За маской-черепом скрывалось обычное человеческое лицо. Такое же, как у любого другого человека.

В его глазах Дэм увидел ту же усталость, которую изо дня в день наблюдал в собственном отражении.

Вечную печаль.

Тоску по утрате.

Невозможность повлиять на давно минувшие события.

Палач заметил, как изменилось состояние наёмника в вороньей маске.

— Что такое? — усмехнулся он. — Давай изменим правила. Не слишком хорошо вести переговоры и не видеть лица собеседника, не так ли?

«В чём-то он прав. Но…»

Дэм убрал пистолет в кобуру. Но не спрятал клинок.

Палач не предлагал новые правила. Он их констатировал.

Нет.

Он приказал.

— Грязно играете, господин инквизитор, — не сдержал Дэм своего характера.

— Неужели? Я тебе — ты мне. Всё честно, правильно?

— Нет. Я уже сказал, что хочу остаться анонимным. Мой заказ выполнен. Поэтому прошу дать мне уйти.

— Ни в коем случае.

Взгляд Палача стал жёстче.

— Ты слишком много видел и слишком много знаешь.

Дэм потянулся к пистолету.

— Я всего лишь выполняю заказ. А что до «поставщика»…

Он кивнул в сторону лежащего Рона.

— Так вот он. Если его ты искал.

Лезвие в руке Палача вспыхнуло. И тут же погасло.

— Давай прямо. Договоримся.

Он говорил спокойно.

— Я объясню тебе, что к чему. Ты забудешь эту встречу и местонахождение этой комнаты.

— Согласен на разговор, — произнёс Дэм. — Но это ещё не договор.

— Именно поэтому я предлагаю скрепить его.

«Договор? С Инквизицией?»

— Где гарантии?

— Всё просто. Заклинание-молитва.

Палач чуть склонил голову.

— Я чувствую, что ты уже связан подобного рода магией. Уверен, не обременю тебя ещё одной клятвой.

Дэм несколько секунд смотрел на него.

— Снять маску? Будь, по-твоему.

Он расстегнул ремешки и убрал маску в рюкзак.

Палач отступил. Он не ожидал увидеть перед собой лицо из старого досье.

— Дэмиан Ковах…

Инквизитор отступил ещё на шаг.

Дэм смотрел прямо ему в глаза.

— Мы знакомы. Давно. Теперь лично.

«Странно…»

Он не хотел его смерти.

Но само существование этого человека вызывало в нём отвращение.

Дэм разрывался между двумя мыслями.

Инквизитор Палач казнил его родителей.

«Он убил их».

Злость закипала.

«Но выполнял приказ».

Наступало осознание.

«Он приговорил их».

Кровь бурлила сильней.

«Но он ли вынес им приговор?»

Эта мысль была единственным, за что Дэм мог ухватиться.

— Я думал, ты тут же вскинешь меч и отрубишь мне голову, — произнёс Палач. — Так почему стоишь, Дэмиан?

— Не могу…

Дэм сжал кулаки.

— Я хочу убить тебя. Само твоё существование вызывает у меня отвращение. Но…

— Я понимаю тебя.

Палач улыбнулся.

Не насмешливо.

Почти устало.

— Прости меня, Дэмиан. Я должен был исполнить приказ. Я должен был казнить тебя тогда. Но не сделал этого.

«Казнить… меня?»

Дэм отшатнулся.

— Не удивляйся так. Ты был основным субъектом того дела, — он сделал короткую паузу. — Мои приближённые переписали все материалы дела. Казнили только сектантов. Не оправдывай их. Даже не пытайся.

— Культ Луны… — пробормотал Дэм.

— Разве это была секта?

Палач не ответил сразу.

— А разве нет? — спросил Палач. — Скажи мне хоть одну причину, почему это не так.

Дэм не ответил. Его взгляд опустился к рукояти меча.

«Заэ…»

— Ты сам всё понимаешь, — продолжил Палач. — Не знаю, какими были последствия того ритуала. Но у меня есть последняя просьба.

Он посмотрел прямо на Дэма.

— Не суйся туда, где тебя ждут. Особенно если ты — человек на прицеле.

— На прицеле?

— Кто-то поднял архивы.

Металлические пальцы протеза медленно сжались на рукояти клеймора.

— Старые дела редко открывают просто из любопытства.

Палач говорил всё тише.

— Я взялся за это дело, пока оно не перешло в другие руки. Это моё дело. Начатое шестнадцать лет назад.

Он посмотрел на лежащего Рона.

— И сейчас у меня появилась возможность закончить его.

— И как же?

— Уйди в тень.

Дэм помалкивал.

— Забудь эту встречу. Прекрати свои поиски. Перестань искать пути в бездну.

«Они уже давно знают».

Слежка на улицах.

Патрули крестов в городе.

Визит инквизитора.

«Теперь понятно».

Дэм охладил разум. Но решение уже принял.

— Ни за что! — голос сорвался почти на крик.

— Я не отступлюсь. Даже если этот «голос» поглотит меня. Я узнаю правду. Любой ценой.

Клеймор в руке Палача озарился текучим пламенем.

— Я не враг тебе, Дэм, — сказал он почти с сожалением. — Но если ты уже слышишь этот «голос», то, возможно, с отступлением ты опоздал. Я просто знаю, как устроен этот мир. И в нём нет места идеалистам.

— Тогда я рад, что не такой, как ты.

Дэм знал — он лгал себе.

Инквизитор перед ним такой же, как и он.

С такой же травмой.

С теми же переживаниями.

С уставшими от жизни глазами.

Палач не собирался нападать первым. Он стоял неподвижно, словно высеченный из камня.

Он ждал.

Дэм тоже не торопился.

«Это может продолжаться долго».

— Так что? — спросил Дэм. — Ты пришёл к «поставщикам». Ещё и следил за мной, верно? Так почему ты до сих пор не сделал ход?

— Ещё рано, — хмыкнул Палач. — Ты забыл. У нас договор. Мы не обговорили все условия.

— Я уже ответил. Не собираюсь отступать.

— Это один из возможных сценариев.

Палач медленно опустил клеймор.

— Другой — Императорская дуэль.

Дэм нахмурился.

«Императорская дуэль? Против инквизитора? Бой без правил. Право на убийство без последствий. Но будет ли оно действительно без последствий?»

— Это какая-то замануха. Полная лажа. Нападение на инквизитора — практически то же самое, что нападение на члена императорской семьи.

— Всё законно.

Палач продолжал сверлить его взглядом.

— Никаких нарушений правил. Только метка на лбу проигравшего. И всё.

«Слишком просто».

Дэм крепче сжал рукоять меча. Он сомневался.

«Но смогу ли я одолеть его?»

Инквизитор Палач не был рядовым противником.

Они оба понимали: кто-то уже не увидит небо.

— Императорская дуэль или жить в тени, да? Хах. Я уже ответил. И менять решение не собираюсь.

Александр прищурился.

— Так каков твой ответ?

Дэм поднял взгляд.

— Три вопроса.

Палач нахмурился.

— Перед дуэлью?

— Три вопроса во время дуэли. И три после, если останешься жив. Максимальная точность ответов. Я знаю, что заклинание не позволит тебе лгать.

Палач едва заметно кивнул.

«Я знал».

Он готовился к любому исходу.

— Хорошо, — Палач выпрямился.

— Но перед началом дуэли представлюсь, — он снял шлем окончательно.

— Имя моё — Александр. Я — Палач. Мой долг — служить Священной Инквизиции и Империи.

Молитвенный ритуал начался.

Дэм сделал шаг вперёд. Принял стойку.

— Имя моё — Дэмиан. Я — Безумный Хаос. Мой долг — знать правду, какой бы она ни была.

— Да будет так! — воскликнул Александр.

— И начнётся Императорская дуэль! — одновременно произнесли они.

Заклинание-молитва начала работать.

На их лбах проявился символ — открытый глаз. Чей закроется — тот проиграл.

Проигрыш для каждого означает разное.

Они сделали выбор.

Ни один не собирался отступать.

В этой дуэли оставался только один исход — смерть.

Глава 17 — Пируэт тени и пламени

Невозможно быть готовым ко всему. Судьба не предупреждает, когда приходит время выбирать.

«Если судьба уготовила решить это сейчас — лучше не ждать следующего». Следующего шанса могло и не быть.

Сейчас — жить. Или убить.

Палач приготовил шаг для выпада. Но остановился.

— Нам стоит изменить пространство для боя.

«Он прав», — подумал Дэм. Дело ни в узком пространстве. Под ногами лежали несколько бессознательных тел.

— Согласен. И как поступим?

Палач махнул клеймором в сторону одного из коридоров.

— Там один из заброшенных цехов «Горнила». Старый цех по переработке. Думаю сгодится.

Дэм согласно кивнул и ринулся в проход.

«Действует на опережение. Нужно быть строже».

Александр пошёл вслед. За проходом открылся просторный цех с помостами и гигантскими паровыми трубами. Вероятно, единственный цех на всём заводе, куда уже давно не ступала нога человека. В рубке под потолком неподвижно сидел автоматон-диспетчер, контролировавший показатели давления.

Палач бегло осмотрелся. Никого.

Дэм притаился, достал «гремучку».

Хлопок.

Граната взорвалась перед Палачом. Тот успел поставить огненный барьер.

Дэм не стал играть в прятки. Его силуэт показался перед Александром.

«Сперва Рон».

— Твой «поставщик», Рон. Что именно он вам поставлял?

Палач коротко посмеялся.

— Неужто тебе это интересно?

— Отнюдь.

— Этот из «Псов» перешёл дозволенную черту. То, что он «мой» не совсем корректно. Модули для автоматонов — ценная вещь, сам знаешь. Часть экспериментов проходит под секретной завесой, даже для меня, но по старой дружбе я согласился проверить работу «поставщика» после громких заголовков газет Кайта.

— Не оправдывай ваше грязное дело кражей автоматонов! — перебил Дэм.

Палач покачал головой. Клеймор в его руке загорелся с новой силой.

— Не додумывай, — отсёк Александр. — Разборка выброшенных автоматонов, старых моделей, поиск модулей и деталей абсолютно «законны». Мы не стали заниматься этим своими руками… А что до пропаж, то это одна из причин, почему я здесь. Изначальная — ты.

Александр посмотрел прямо на него.

— Мне нужен был предлог для поездки в Кайт. Я его получил.

«Не понимаю».

Заклинание не могло дать солгать. Условия поставлены. Их обход — нулевой.

«Он говорит больше, чем может. Почему?»

Дэм замелся. Чуть расслабился.

Александр рывком настиг его.

— Открылся.

«Cutis Lapidea». Каменная корка покрыла руку Дэма до шеи.

Он отпрыгнул, но кончик лезвия прошёлся по плечу. Оно заныло, хоть он успел защититься заклинанием. Если б не оно — сражаться дальше было тяжелее.

Палач не стоял. Удар за ударом становился напористее.

Дэм парировал, уклонялся. Но едва мог атаковать в ответ.

Александр отошёл. Взмахнул клеймором по воздуху.

«Ignis columne».

Грохот. Пламя столбами озарило сумрак цеха.

Лезвие клинка накалилось сильнее. Оно излучало жар солнца.

Дэм щёлкнул пальцами. Ударил остриём меча в пол.

«Lacus».

Вода ринулась из-под его ног. Она тушила пламя, наполняя цех густым паром. Он отдышался, посмотрел на протез оппонента.

— Твой протез уникален. Хоть и выглядит, как один из обыкновенных, но управляешься ты им, как рукой. Откуда он у тебя?

Александр грустно разжал свою руку.

— Разработка профессора Авона. Инквизитора Доктора, — он тяжело выдохнул. — Я не разбираюсь в большинстве технологий. Всё, что могу добавить, — оно крепится к человеку через печать, начерченную внутри механизма.

Механические пальцы сжали клеймор сильнее.

— Но это… и моя разрушенная мечта — причина, по которой мы сейчас здесь.

— Разрушенная мечта? — проронил Дэм.

Он не понимал. Но в глазах инквизитора видел — ту боль, которую носит в себе этот протез. На секунду он даже жалел Палача.

— Не бери в голову. Это не твоя вина. Это причина, по которой я ненавижу сектантов. В этом моя ошибка. Мой грех. Но понял я это слишком поздно.

Дэм совершил выпад снизу вверх. Палач успел отшагнуть. Шлем слетел с его головы.

«Хороший удар».

Он тут же разрезал пустоту перед собой. Дэм успел зайти за спину.

Меч ударился о металл. Клинок заискрился.

Палач заблокировал повторную атаку протезом. Перехватил Дэма за горло.

«Ure».

Холодный металл протеза нагревался. Дышать становилось мучительно.

Хватка сдавливала горло. Воздух болезненно едва проходил сквозь лёгкие.

Дэм, уже чувствуя, как темнеет в глазах, заметил трубу под потолком. Охладительная жидкость.

«Оно…»

Он выхватил пистолет из кобуры. Попытался выстрелить в Палача.

Тот перехватил руку. Пуля улетела вверх.

Дэм улыбнулся тому в лицо. Палач сразу поднял голову. Труба треснула.

Она взорвалась со свистом. Жидкость стремительным потоком хлынула вниз на них.

Оба отскочили в сторону.

— Кх… Кх… Кх…

Дэм вскочил. На шее остался широкий ожог. Грудь стиснулась.

Протез Александра заскрипел. Искусственные сухожилия не слушались.

«Придётся по старинке».

Он перехватил клеймор в правую руку. И наступал.

Взмах. Дэм едва увернулся. Ещё взмах.

«Невероятная сила».

Одной рукой управлять таким двуручным мечом — уже безумие. А наносить столь быстрые удары — тем более.

Дэм едва поспевал уклоняться. Удар. Ещё.

Он парирует. Напор и сила Палача отразились в лязге скрестившихся клинков.

Лезвие меча Александра загорелось — алым пламенем. Жар обжигал ладони Дэма сквозь перчатки.

Ему приходилось держать рукоять двумя руками. Держать натиск с каждой минутой становилось труднее.

— Bloom: Lotus tenebrarum.

Лезвие Дэма вспыхнуло темным огнем. Фиолетовые сгустки оседали на заточенных краях.

Взмах вверх. Он вырвался из зажатой позиции.

— Наконец... Значит, мне незачем сдерживаться.

«Ignis Columnae».

Александр провел рукой по голове. Его волосы воспламенились факелом.

Дэм невольно замер. И азартно улыбнулся.

«Вот теперь началось по-настоящему».

— Так чего ты хочешь, Александр?

Инквизитор выпрямился в строгую стойку. Дэм пытался разгадать его мотив. Но не мог.

— Ты хочешь прикончить еретика-отступник, верно?

Палач отстегнул заклинивший протез. В его глазах вспыхнуло пламя. Одинокое. Отчуждённое.

— В зависимости от исхода я наконец пойму. Совершил ли ошибку шестнадцать лет назад или поступил правильно.

Он опустил голову. Посмотрел на протез.

«Безжизненный кусок стали».

В левой руке закололо. Но её давно нет.

Ещё до рождения Дэмиана он лишился её. И друзей.

— Искупление.

Ни ярости. Ни гнева. Ни мести.

Только боль.

Дэм вспомнил встречу с «двойником». С «Заэ…»

«— Чего ты хочешь?», — спросил он.

«— Искупление», — ответил Заэ.

В словах «двойника» — печаль. В словах Александра — боль.

Это их различает.

«Александр жив. Заэ — нет».

Клеймор едва не настиг Дэма. Он отразил удар.

Мощь столь велика что его откинуло в стену. Тут же Дэм отскочил, запрыгнул на помост.

— Довольно. Я ответил на три вопроса.

Палач не собирался поддаваться. Даже не думал.

«Он прошёл проверку».

— Время умирать.

Взмах. Струя огня полетела в Дэма.

Он побежал по помосту. Каждый шаг отдавался ноющим скрипом старой конструкции.

Вскинул пистолет. Спуск крючка.

Инквизитор спрятался за трубой. Несколько выстрелов пронеслись рядом с ним.

Пули разрывались. Они разъели поверхность полой трубы.

«Замороженная кислота».

Палач ловким движением запрыгнул на соседний помост. Он приближался к Дэму.

Тот опустошил обойму. Достал новую. Инквизитор всё ближе.

Зарядил. Щелчок затвора.

«Нет времени».

Вместо выстрела наставил остриё меча вперёд.

«Flatus venti».

Быстрый как шквал, Дэм пролетел помост за секунду. Резкий толчок прошёлся по корпусу Палача.

Недостаточно, чтоб пробить броню. Дэм снова в стойке.

То же заклинание. Ещё раз. Ещё.

Палач парировал часть ударов. Но пропустил несколько.

В груди жгло. Пару рёбер сломано.

«Хватит».

Он широкой размахнулся. Дэм чуть не подставился.

Но Александр не целился в него. Он разрубил ближайшую опору под ногами.

Помост пошатнулся. Со скрипом он рушился.

Дэм не удержался. Сорвался через перила вниз.

«Musca».

За миг до приземления он махнул рукой. Заклинание смягчило падение. Он сильно грохнулся. Мог разбиться, но среагировал.

— Пронесло…

Дэм закашлялся. Пыль поднялась по всему цеху.

Палач бегло спускался с помоста. На последних шагах он с лёгкостью перепрыгнул пару лестничных пролётов.

Дэм поднялся. Сразу в атаку.

Александр видел фигуру среди клубов пыли. Но не мог предугадать удар. В ушах звенело. В висках щёлкало. Рука дрожала.

Лезвие вынырнуло из плотных облаков. Снизу вверх.

Отступая, спина упёрлась в стену. Остриё меча с треском пробило каменную кладку.

Он чувствовал вибрацию клинка. Его холодную тьму. И обжигающую страсть.

Глаз на лбу Александра закрылся. Это поражение. Он проиграл.

— Похоже... я проиграл, — его губы трепетали.

Он почувствовал, как глаз на лбу закрылся. Ритуальный поединок завершён.

— Условия дуэли исполнены.

С макушки Дэма струйкой текла кровь. Падение сильнее, чем казалось.

— Я победил. Раз так, ещё три вопроса.

Голос едва не надрывался в крик. Он держался. Пока что.

Палач хмыкнул. Императорская дуэль обязывала его ответить.

— Автоматоны, «Псы», Инквизиция… Как они связаны, что за эксперименты?

— Лучше города, чем Кайт или Дроувиль не найти во всей Империи для поставок модулей. Священная Инквизиция, хоть и вторая по значимости власть в Аркстоуне, но средства приходят из императорской казны.

Он глубоко вдохнул. Будто в последний раз.

— Большего я не знаю. Меня мало интересуют коррупция, политические игры и прочая шваль, что происходит закулисами. Я выбрал быть инструментом. Так проще жить. Так я думал.

«Действительно».

— Может и проще. Но не для меня.

Рука Палача уже не придавливала шею. Но в горле забился ком.

«Сир Дэмиан Ковах…»

— Палач — моё клеймо. Как и ты, Сир…

— Не нужно, — отрезал Дэм.

«Понимаю. Эта ноша тяготит. Не обязывает. Мы сами вешаем обязательства».

— Твоя рука, — продолжил Дэм, — что с ней стало? Ты назвал это причиной, по которой ты ненавидишь сектантов.

Он не успел задать вопрос. Почувствовал эту боль. И забрал её на себя.

Александр улыбнулся. Впервые за весь бой без горечи.

Взор Александра упал на руку. Он с облегчением выдохнул. Фантомная боль ушла.

— Спасибо тебе, Дэмиан. Ты сам смог ответить на второй вопрос.

— Ты уже знаешь ответ.

Его взгляд опустился на клинок. Он ладонью схватился за меч. Кровь побежала по затемнённой стали.

Дэм пытался отдёрнуть. Бесполезно.

Палач мёртвой хваткой держался. Остриё приближалось к горлу.

«Что ты…»

— Так чего ты хочешь?!

Он больше не сдерживал крик. Силы покинули. Он не в состоянии остановить Александра.

— Более двадцати лет я нёс столько боли. И носил её на себе, как новый слой кожи.

«Я не смог спасти никого. Ни их. Ни тебя. Ни себя».

— Я искал оправдание своей ненависти и теперь хочу одного. Искупление.

Лезвие достигло цели. Пальцы цепко скользнули по мечу.

— Я не понимаю! О каком «искуплении» вы говорите?!

Александр уже не слушал. Механически доводил до конца.

— Отвечай, мать твою! Перестаньте молчать!

— Повтори то же самое… для моей души.

Кровь проступила на шее. Тёплая. Ещё живая.

— И почувствуй… Моё — Искупление.

Клинок разрезал гортань. Фонтан вытекал, обагряя стену, плитку…

И руки Дэма. Он отпрянул. Тело инквизитора упало у ног.

Гудение труб замолчало. Шипение пара прекратилось.

Он не сказал ни слова после. Даже мысли безмолвствовали.

Палач убил себя чужими руками.

Или всё же Дэм сделал это?

Ответа не было. Его не могло быть.

Без разницы. Он мёртв.

Дэм осмотрелся вокруг. Ничего.

Ни звуков. Ни людей. Ни монстров. Никого, кто бы мог констатировать смерть.

«Искупление…»

— Чёрт вас побрал! О каком «Искуплении» вы говорите?!

Крик срывал последние швы. Даже эхо молчало. Он кричал в свою пустоту, и не слышал ответа. Как вдруг тьма закрыла мир.

— Тебе ещё рано это знать, Дэмиан.

Отравленная интонация звучала отовсюду. Снова «его» голос. Дэм сразу посмотрел в нужное место.

«Ты всегда здесь».

Над бездыханным телом инквизитора сидел двойник Дэма. Он медленно проводил пальцами по рассечению, растирая кровь, пытаясь почувствовать её.

— Ты прав. Я «всегда здесь». С тобой. Странное ощущение, вроде сознание и способность мыслить вернулись. Возможно, «мы» думаем одинаково. Или «твои» мысли теперь «мои».

Дэм посмотрел на свои руки, на меч. Он чувствовал тёплую кровь меж пальцев, хоть и не касался поверженного Александра. В ней теплилась ещё не угасший огонь.

«Его душа? Заэ…»

— Ты тоже это чувствуешь, верно? Интересно, так ли как «я»? В книге описан этот побочный эффект. Никогда не думал, что придётся самому испытать подобное… Даже «смерть» не смогла…

Дэм наставил на него клинок. Тёмно-фиолетовый пламень потух, скрестившись с тьмой.

— Заэ… или как там тебя? Не трать попусту время. Я знаю — тебе некуда торопиться, но раз ты здесь… Передо мной, со мной, за мной — неважно. Не всё так однозначно, у тебя есть своя цель.

«Правильно, Дэмиан. Именно этого я хочу».

— Искупление. Возрождение смерти. И выбор.

Двойник встал во весь рост. В этот раз он «иной». «Другой» Дэмиан. На лицо старше, волосы чуть длиннее. На кистях большие шрамы.

— Ты прав, Ковах, — разочарованно выдохнул тот.

— Я ещё не могу «читать» тебя так, как ты это делаешь. Так к чему горечь?

— Многое забыто. Погребено под пластом времени.

«Я и сам не знаю».

— Прости меня, Дэм. Но сейчас я не могу ответить тебе. Даже если мог, то не ответил.

«Понятно — этого мало. Нужно искать дальше».

Двойник замолчал. Слова застряли в горле. Он хотел ответить, но голова молчала.

Под ногами что-то дёрнулось.

Инквизитор дрогнул. Пальцы сжались. Челюсть хрустнула.

— Возь… ми…

Глотка продолжала хлюпать. Он тут же умолк.

Из его тела вылетел огонёк. Он как искра подлетел к Дэму.

«Прими это. Донеси его к концу. Это моё Искупление».

Дэм потянулся к огню. Стоило кончиком пальца коснуться его, как он растворился.

«Тепло».

Его душа пылает. Даже после смерти.

«Утрата».

Другие жизни для него дороги. Также, как своя.

«Горе».

Он не хотел. Просто не нашёл себе иного пути.

Дэм вздрогнул. На секунду ему показалось, что Александр жив.

— Я был не прав, Александр… Ты сказал, что «в мире нет места идеалистам», а я ошибочно придумал себе, что не такой, как ты.

«Мы одинаковы. Просто выбрали разные пути».

Двойник оглянулся. Он смотрел в никуда, и в то же время на что-то. Или кого.

Дэм не видел, но тревожно искал. Не понимал, но искал.

— «Они» нас видят, Дэмиан.

— Кто «они»?

— Не смотри на «них».

Из окружающего мрака, на неизвестном языке кто-то шептал. Прямо под ухо. Но не показывался. Боялся. Или не хотел отпугнуть.

— Заканчивай!

«Но как?»

Тут же его осенило. Также, как в Красных Топях. При «их» первой встрече.

Дэм взмахнул мечом, рассёк двойника. Бездна поглотила его, вместе с нарастающим ужасом.

Шестерни отстукивали. Механизмы загремели. Трубы выли.

В теле Палача пропала жизнь. Дэм подрагивал от напора изнутри.

«Так вот, какой твой огонь».

У него не осталось выбора. Все делали его за Дэмиана. Теперь только ноша, которую он не просил. И мощь, которая восхищала его.

Из коридора послышались поспешные шаги. Кто-то торопился за ним.

Глава 18 — Проклятие вороньих меток

За час до стычки Дэмиана с Палачом. Таверна «Рудокоп».

Празднование Звенящей осени подходило к кульминации, но не было близко к завершению. Вино лилось через края бокалов, колокольчики звенели, на полу отстукивали танцы.

Посетители галдели и напевали имперский гимн:

— О славься Империя, великая наша! Мудрость веков, в зачатках твоих! О славься Империя, великий Аркстоун! Устроим пир, за вечный мир!

Солнце уже давно спустилось, накрыв город ночным небом. Но здесь, в таверне, вечер будто не заканчивался никогда для празднующих. Люди приходили и уходили, оставались только бармен Томми и Герта, которая помогала ему за барной стойкой. И автоматон Броук, с которым сжалившийся человек поделился бутылкой и пил в компании отчуждённого механизма.

К стойке подошли два смазливых парня. Они игриво смотрели на Герту.

— Добрый вечер! Если хотите сделать заказ, то чего желаете? Если за другим, то я уже замужем.

Их явно опередили. Они разочарованно вернулись к своему столику.

— Такая молодая, и уже с мужем, — буркнул кто-то из них.

Томми озадаченно посмотрел на неё.

«Такая доброта, и такая невинность. Она ещё не понимает, с кем связала свою жизнь».

— Тяжело тебе будет, Герта. Очень тяжело.

«В смысле?» Она развернулась к Томми, протирающему стаканы.

— Видишь ли… Как бы помягче сказать-то…

Он замялся. Нужные слова были, но перефразировать он не мог.

— У Дэма, мягко говоря, характер не из простых. Грубоватый, прямолинейный, рискует там, где можно отступить. Но, именно это стало опорой нашей дружбы. Я-то понимаю, спустя много лет, что готов доверить ему практически что угодно. А готова ли ты?

— Да! Да! И ещё раз, да!

Ответ не заставил себя ждать. В её голосе не было ни капли сомнения. Только решимость.

— С чего это? Почему ты так яростно цепляешься за него?

— Мне не важна обёртка — я вижу его настоящего. Да, он грубый. Да, иногда говорит не подумавши. Но разве это делает его «плохим»? Он хороший человек.

Она улыбнулась. Искренне, без утайки.

— Он добрый. Заботливый. В душе ласковый. На него можно положиться. Я уверена — он не бросит, ни вас, ни меня. Ни за что.

Томми коротко посмеялся. Отложив стаканы, он наполнил соком два стакана. Один себе, другой передал Герте.

— Ты права, с тобой невозможно поспорить. Он хоть порой неотёсанный, но как гибкий металл — всегда подлежит заточке, хе-хе.

Дверь в таверну хлопнула. Внутрь зашли Стив и Жанна.

«Вороны» помахали и подошли к бару. Стив сел за барную стойку и уткнулся лицом вниз. Томми налил ещё пару стаканов.

— Ненавижу окраину! В следующий раз Жанна, ты пойдёшь туда, или Дэм.

Она присела рядом. Взяла стакан.

— Спасибо, Томми. Да ладно тебе, подумаешь слизь-людоед.

— А если бы это был демон или призрак, а не слик?!

— Обошлось же. Даже драться не пришлось.

Стив поднял лицо. Он отпил из стакана и посмотрел на бармена.

— Кстати, пора закрываться. Ты идёшь с нами.

Томми озадаченно прищурился.

«А куда? Зачем?»

Тут он понял. Куда и зачем.

— Не, не, не. Я пас. Мне за таверной нужно следить, да и чего, без меня не обойтись?

Его руку тут же схватил Стив. Бежать поздно.

— Хорошо-хорошо. Только руку опусти… Хм…

«Можно ли оставить «Рудокоп» на Герту?»

Стив залпом допил сок, встал со стула.

— Закрывайся. Герта тоже с нами.

Томми нахмурился. Он взглядом пытался убедить Жанну.

«Мне не нужно туда».

Она была непреклонна. Как и Стив, который дёргал его за рукав.

— Серьёзно?

— Серьёзней некуда.

Томми нервно выдохнул. Вроде обычная работа, но чуйка его не подводила.

«Что-то грядёт. Серьёзнее контрабанды или перестрелок».

— Значит, всё-таки началось…

Он медленно выдохнул.

— К Францу?

— К нему.

— К Францу? — удивилась Герта.

Стив утвердительно кивнул.

— Познакомишься. Пошли, время не ждёт.

Стоило Герте выйти из-за барной стойки, как её сзади руками обхватила Жанна.

— Со мной тоже познакомишься, колдушка.

Она по-доброму приобняла её. Но внутри кольнуло. За улыбкой скрылась стальная тревога.

«Что-то грядёт. Нужно готовиться. Ко всему».

* * *

Шаги становились всё ближе. Дэм достал обойму, перезарядился, прицелился в проход. Менять позицию поздно, нужно встречать лицом к лицу.

Из двери вынырнуло трое. Джон, Франц и Хог. Они ошарашенно посмотрели на Дэма. Он стоял раненый, с окровавленным мечом наперевес. Дэм отвёл пистолет, убрал в кобуру и с облегчением выдохнул.

«Свои… Но придётся объясняться».

— Здравствуй, Дэмиан, — холодно обратился Франц. — К Рону вернёмся позже, а теперь расскажи нам: что здесь произошло?

Взгляды устремились на тело инквизитора. По мантии и лежащему шлему неподалеку они сразу поняли, кем он был.

Дэм собирался говорить. Но молчал. Объяснить он может, а поверят ли ему?

Они подошли чуть ближе. Хог наклонился над трупом, натянул перчатки и принялся осматривать. Сомнения отпали.

— Инквизитор Палач, собственной персоной. Только недавно прибыл в Кайт, а теперь лежит мёртвым в его подземках.

Хог замолчал.

— Вот дерьмо…

Даже Франц на секунду отвёл взгляд от тела. Он посмотрел в потолок.

— Когда наверху узнают, что он умер здесь, Кайт перевернут вверх дном.

Джон подошёл к Дэму, у того тряслась рука. Меч вздрагивал вместе с ним. Тёплая рука друга легла ему на плечо.

— Ты как?

Дэм разжал хват. Одной рукой провёл по лезвию. По нему потекла вода, смывающая кровь.

— Немного в шоке…

Он посмотрел на собственную ладонь. Дрожь не проходила.

«Я и до него убивал. Многих. Сперва хотел его убить, но теперь…»

— Тяжело объяснить. Буду рассказывать последовательно.

Франц присел рядом с телом. Вместе с Хогом они принялись за осмотр. Переворачивая его, на лбу они заметили «закрытый глаз» — символ «Императорской дуэли».

Он провёл пальцем по закрытому глазу на лбу. Несколько секунд никто не говорил.

— Вопросов становится всё больше, Дэмиан, — не стерпел Франц. Но и не торопил с объяснениями.

Закончив осматривать инквизитора, Хог отошёл в сторону. Он принёс шлем-череп, клеймор. И стальную руку. Франц пригляделся к протезу.

— Занимательная вещь, думаю Стив с радостью изучит её. Дэмиан, Хог, тащите инквизитора в помещение с отрубленными идиотами. Джон, забери двуручник. Я возьму руку и шлем. Возражения?

Все отмолчались. Задачи распределены честно. Они просто выполнили указ.

Когда Дэм поднял омертвевшее тело, его пронзила мысль: «Он не первый, кого я убью. И не последний на этом пути».

Палача аккуратно уложили около стены в мастерской по разборке автоматонов. Его снаряжение сложили туда же. Лежащие тела начинали приходить в себя. Первым открыл глаза Рон.

— Где Ковах, гнида…

Силуэты размывались, пелена затуманила обзор. Стоило картинке сложиться в одно целое, как в него смотрело дуло пистолета. Франц готов спустить курок в любой момент.

Рон испуганно дёрнулся. Тут же ударился головой об угловатый корпус лежащего рядом автоматона. Он схватился за голову, шипя от боли.

— Поделом тебе, кусок человечины! — кинул Джон.

Франц наступил Рону на руку. Тот попытался вырваться, но мушка снова настигла его лоб.

— А тебе гондон лучше не выкидывать ничего. Я не хочу, чтобы ты так легко отделался. Пуля промеж глаз для тебя покажется благословением, если не успокоишься.

Он говорил холодно, медленно и чётко. Смаковал каждое слово-предупреждение.

«Может быть хуже. Я знаю», — Рон сдался. Принял судьбу. У стены он заметил мёртвого Палача. Он снова попытался вырваться, как ему прилетело в челюсть.

— Ты видимо не понял, верно?

Франц перевёл пистолет на ладонь. Дуло упёрлось прямо в руку.

Хлопок. Выстрел.

У Рона не осталось сил. Вместо того, чтобы закричать, он жалобно завыл.

— Хог, свяжи дворнягу.

— Хорошо.

Хог усадил Рона и принялся связывать. Руки, ноги и глаза, но оставил рот открытым. Ему придётся много говорить. На его счастье, если ответы устроят Франца. Подельников он тоже связал и вырубил повторно.

Франц достал кинжал, ковыряя им свежее ранение от пули. Остриё едва заходило в рану. Этого было достаточно, чтобы Рон судорожно дёргался, ещё усиливая свою боль.

— По порядку. Первое: откуда ты набрал этих шавок, раз они согласились пойти с тобой на такую авантюру?

Лезвие заходило глубже в рану.

— Второе: как наши поставки стали напрямую связаны с Инквизицией?

Нытьё в ладони становилось сильнее и сильнее. Он терпел, но пока не отвечал.

— Третье… Какого чёрта, ты вообще полез в эту херь?!

Франц сорвался. Кинжал насквозь пробил руку Рону. Жжение стало нетерпимым. Тот уже не мог терпеть и во весь голос закричал.

— Я всё скажу! Всё!

Франц резко пнул Рона в грудь. Тот рухнул и врезался головой в пол.

— Отвечай гондон!

«Да как же…»

— На первый… Эти трое… Они вообще не «Псы». Простая шпана, которая своей тени боится…

Рон пытался сжать кулаки. Мышцы не слушались.

— На второй… Ко мне пришёл человек, просил выйти на связь с тобой… Я подумал зачем, ведь это была неплохая возможность заработать… Только уже после согласования я узнал, что модули нужны Инквизиции… Было поздно.

Франц подошёл к нему. Присел над ним. Выстрел. Прямо под ухом.

— Хорошо. Знаешь что? Спасибо тебе, Рон. Твоя скупость и недальновидность защитила «Псов». Живи, но тебе ещё долго придётся зализывать раны. И не знаю, как тебе загладить вину.

Глаза Рона закатились. Сознание помутнело.

— На третий… Ковах… — выдохнул он и отключился.

Хог подошёл к нему. Достал из кармана инжектор и вколол тому в грудь.

— Жить будет. Ещё легко отделался.

«Что правда, то правда», — подумал Джон, наблюдая с Дэмом со стороны сию картину. Они знали страсть Франца к контролю. И его главную ненависть — предательство. Это их объединяло.

— Хог, оставайся здесь и следи за порядком. Я пришлю ребят, чтобы они вытащили этих щенков и тело инквизитора.

— Касаемо него… — встрял Дэм, но тут же был перебит Францом.

— Я разберусь. Конечно, тебе ещё предстоит за многое ответить. Но не здесь. Об этом уже при всех на собрании.

— Собрании?

— Ага, — ответил Джон. — А ты не знал, что твоим заказчиком были «Псы»?

Дэм прищурился. Джон по глазам понял, что нет.

— Хорошо, босс.

В голове Дэма крутился вопрос: «Что за собрание?» Но никто не спешил отвечать. И впервые за долгое время он был этому рад. Потому что стоило остановиться хоть на мгновение — и перед глазами снова вставало лицо Палача.

Он хотел его смерти. Теперь не мог простить себя.

Лабиринт под «Горнилом» вывел их к закрытому сектору завода. Дэм слишком долго молчал, перебирая в голове вопросы, и наконец не выдержал:

— И как вы нашли этот забытый цех?

Джон недоумённо обернулся на него.

— Такой грохот стоял, ещё б не нашли! Конкретно этот цех, совсем недалеко от территории «Псов». Как что-то взорвалось мы мигом рванули. Нашли проход, мастерскую по разборке. Потом тебя в…

Он притих. Зубы будто сами прикусили язык.

— Позже расскажет, после ритуала, — вмешался Франц.

Они подходили к кабинету. Перед ним ждали четверо.

— Да какого чёрта я тут сдался? А?! — повторял Томми.

Стив опёрся о стену и кинул взгляд в потолок.

— Да тихо ты, тихо. Хватит гнать. Велено-сказано, значит «надо». Услышал? Надо!

— Да мало что там надо? — Томми схватил друга за рукав.

— Н-а-д-о, надо! —заверял Стив.

Герта и Жанна, стоя в стороне, смеялись над их спором. Стоило их группам пересечься, как прокатилась волна неловкого молчания.

Герта сразу заметила Дэма и подошла к нему. Она сильно прижалась к нему.

— Как ты? Что-то случилось?

Только она приблизилась, он ощутил стук её сердца. Неспокойный, сбивчивый.

— Более-менее в порядке. Только вот шея побаливает…

Франц повернулся к ней. «Ученица ведьмы… Занимательно». Затем перевёл взгляд на Дэма. Тот широко зевнул.

— И спать охота.

— А как же ожог? — обеспокоенно спросила она.

— Ожог? — подхватил Джон и подошёл ближе. — Ну-ка дай глянуть.

Герта отпрянула. Дэм задрал воротник. На шее и кадыке отпечатался чёткий захват.

— Отец всех святых… Ты как так подставиться умудрился-то?

— Хорошо, что живым остался.

— Это да, — выдохнул Джон. — Ну ничего, магический ожог быстро лечится. Несколько сеансов и шрама не будет.

Франц подошёл к кабинету, ключами открыл вход. Все по очереди за ним зашли. Только на Томми бульдог Лесли недовольно рычала.

— Все в сборе?

Франц присел на кресло. Присутствующие собрались в круг.

— «Вороны» и… Ученица ведьмы, прошу назови своё имя.

— Герта. Гертруда Блитц. А вы…

— Извините меня за бестактность. Франц. Франц Шиен. Нынешний лидер группировки «Псы» этого замечательного города.

«Откуда он знает про Герту, что она ученица ведьмы?», — подумала Жанна. Она настороженно проследила за бегающим взглядом Томми и отвесила ему по шее.

Хозяин кабинета достал листок. На нём нарисована печать длинного пера.

— Если кто-то ещё хочет дать дёру, пожалуйста, двери в мой кабинет всегда открыты. Но не факт, что вы вернётесь таким же почтенным гостем, коим сейчас являетесь. Есть таковые?

Все молча остались на местах. Только Томми медленно отступал к двери, пока Лесли не прошла мимо него, перекрыв путь.

— Если нет вопросов, то я продолжу.

Герта протянула руку.

— Эта печать на столе, заклинание «ломанного пера» или один из символов проклятия молчания?

— Второе. Ещё вопросы?

Вопросов больше не последовало.

— Прежде чем начать, определим «метки». Объект — Дэмиан. Остальные — «метки». Гертруда в ритуал не вступает. Неизвестно, чем это обернётся для «связанных». Перестрахуемся — на случай, если объектом окажутся они оба.

— Почему я? — озадаченно спросил Дэм.

— Так, а кто завалил инквизитора прямо под моим кабинетом, на моей территории? Можно было бы свалить всё на Рона, но у того кишка тоньше, чем дуло «стрекозы».

Дэм промолчал.

— Вот именно.

— Завалил инквизитора?! — разом вырвалось у нескольких голосов.

Томми ошарашенно начал массировать лицо.

«Всё будет хорошо. Всё будет хорошо», — повторял он сам себе.

— Об этом после ритуала, — отрезал Франц и достал трубку. — Проводить ритуал будет самый опытный. «Метки» не могут начинать ритуал, поэтому… Дэмиан? Или лучше госпожа Блитц?

Дэм уже собирался выйти вперёд, но его опередила Герта.

— Я знаю этот ритуал. Не возражаете, господин Шиен?

Франц ухмыльнулся.

— Без проблем. Только расскажи: как и в каком порядке он проводится?

Она взяла листок с печатью. Провела по нему пальцами и закрыла глаза.

— Ветер несётся, в необъятные дали. Легонько легли слова на язык…

Франц поднял руку. Остановил её.

— Очень хорошо. Значит, объяснять не придётся. Раз уж начала — продолжай.

Он облизал большой палец и провёл им по печати. Остальные повторили за ним.

— Предав завещанье, сотрёт всё в тот миг. Не знающий вече. Mori. Noli prodere.

Герта произнесла последнее слово. Листок по невидимой воле скомкался до маленького шарика.

Дэм проглотил его. У всех «меток» проявилось едва различимое перо на языках.

— Всё сказанное здесь останется между нами.

Ритуал закончен. Проклятие вороньих меток наложено.

«С чего же начать?»

На Дэма тут же обрушился шквал многозначительных взглядов. Только Герта молча обняла его за руку.

Он посмотрел на неё. Тяжело выдохнул.

Впервые за эти ночи Дэм понял: теперь ни от чего уже не отвертеться.

Предстояла долгая ночь.

Долгая.

И требующая ответов.

Глава 19 — Борьба на опережение

Тридцать девять дней спустя. Одиннадцатое октября 1933 года.

Храм при дворе Санкта-Виолетты. Римон.

Александр умер достойно. По крайней мере, так считали те, кто стоял в молитвенном зале.

В нём собрались десятки последователей — от представителей знати до Священной Инквизиции. Солнечный свет пробивался через витражи, а молящиеся застыли в ожидании окончания процессии. Ряды свечей тянулись по залу, обдавая благовониями пространство вокруг.

«Великий Инквизитор» Норз Колдер, стоявший на пьедестале, поднял руки.

— Благодарю каждого, кто смог явиться сегодня, чтобы почтить память и благородство Александра. Инквизитора Палача, отдавшего свою жизнь. Надеюсь, своими молитвами мы помогли найти его душе дорогу до рая.

Процессия закончилась. Люди начали покидать храм. Одним за другим они выходили, оставляя за собой надежду на существование «другой стороны».

Только инквизиторы остались перед Норзом: Ловец Грегор, Доктор Авон и Дева Мария.

Норз опустил руки.

— Авон, почему Гаррет не явилась?

— Слишком много работы. Слишком. Она просила помолиться за неё. Буду счастлив, если её молитвы из моих уст были услышаны Александром.

— Я знаю, как ценны ваши исследования, и ваш вклад в дело Инквизиции невозможно недооценить. Можешь идти.

Доктор поспешно покинул зал. Даже не произнеся молитву напоследок.

Норз посмотрел на Марию.

Они переглянулись, но никто не собирался говорить.

Мария первой нарушила молчание:

— Pro Fide, Pro Utilitate Hominum. Deus vult.

И вслед за Авоном ушла. Ни взгляда, ни прощания Норзу не оставила.

Ловец и «Великий Инквизитор» остались на едине.

— Берле и Святогор не успели вернуться в столицу, а остальные до сих пор работают вне Империи. Если считать всех старших инквизиторов, которых сейчас можно привлечь к делу, остаётся пятеро: Берле, Святогор, Мария, Авон и я. С определением нового инквизитора на должность «Палача» придётся повременить. Не считая Девы, Александр был единственным, у кого в подчинении не было инквизиторов. Только «кресты».

— Ясно… — протяжно выдохнул Норз. — Как продвигается твоё расследование?

Грегор достал из-под мантии фотографию.

На ней лежал усопший Александр. На лбу чётко проступал символ закрытого глаза.

— Всё слишком усложняется традициями. С одной стороны, мы имеем фактическое убийство инквизитора при исполнении обязанностей. С другой — неопровержимое доказательство того, что убийца действовал в рамках Императорской дуэли. Она запрещена между обычными гражданами…

— Но не человеку такого статуса, — пробормотал Норз.

— Верно.

Грегор перевернул фотографию.

— Вот только остаётся вопрос, на который у меня до сих пор нет ответа.

Норз поднял взгляд.

— Почему Палач вызвал его на дуэль?

Тишина снова заполнила зал.

— Александр мог убить его без свидетелей, — продолжил Грегор. — Мог арестовать. Мог дождаться подкрепления. Но он выбрал Императорскую дуэль.

— Значит, у него была причина.

— Именно.

— И ты думаешь, убийца знает какую?

«Что сподвигло его?», — этот вопрос не давал Грегору покоя.

Он посмотрел на фотографию, щёлкнул пальцами.

Фотография вспыхнула и рассыпалась в пепел.

— Я думаю, что убийца — единственный человек, который может нам это рассказать.

— Доверяю тебе. На время расследования — максимальные полномочия. Мне неважно, что ты решишь сделать с этой информацией. Мне важно, чтобы она не заставила тебя поверить в первую удобную версию.

Они оба замолчали.

Ответа не было.

«Александр мог выбрать любой путь. Арестовать его. Убить на месте. Дождаться подкрепления. Но почему-то выбрал дуэль».

«Самый странный из всех».

Норз поднял голову.

Холод наполнял зал, дымкой затягивая помещения и гася свечи.

— Авон не упомянул одну деталь. Протез Александра.

Норз нахмурился.

— Что с ним?

— Пропал. На месте его не обнаружили.

— Значит, убийца забрал его?

— Это наиболее вероятно.

Грегор достал небольшой документ.

— Вот список травм, полученных им перед смертью. Характер повреждений мне не нравится.

— Почему?

— Потому что, если я правильно помню, протез крепился не только ремешками, но и заклинанием.

Норз замолчал.

— Тогда как он потерял его в поединке?

— Не знаю. Поэтому и начну расследование с него.

Грегор ещё раз взглянул на список повреждений.

— Здесь что-то не сходится.

Норз повернулся к нему.

— Что именно?

— Если протез сорвало ударом, должны остаться следы. Если сняли заклинанием — следы будут другими.

«А здесь нет ни тех, ни других», — он постучал пальцем по бумаге.

— Значит?

— Вероятно его сняли не вовремя дуэль.

Норз суровым взглядом сверлили инквизитора.

— Ты уверен?

— Нет. Поэтому и собираюсь выяснить.

Грегор машинально коснулся рукоятей клинков. Оба сидели в ножнах идеально ровно.

Как всегда — идеальная заточка.

— Я закончил с остальными задачами. Теперь приступаю к расследованию. Немедленно.

— Хорошо. Оно в приоритете. Пока повременим с объявлением об окончании Девятого крестового похода.

«Возможно нам ещё предстоит ещё одна война».

Где-то далеко, в Кайте, человек, которого Грегор ещё даже не видел, проснулся от кошмара.

* * *

Дэм проснулся от собственного крика.

Несколько секунд он просто лежал, глядя в темноту. Сердце колотилось, ладони дрожали.

Ему снова снился Александр. Но в этот раз Палач ничего не говорил.

Он стоял напротив и сжимал в руке меч. Дэм сразу понял: что-то не так.

Меч был другим.

Дэм сразу это почувствовал, хотя не мог объяснить почему. Будто видел знакомую вещь, в которой изменили одну деталь — настолько важную, что от неё становилось не по себе.

Рукоять? Гарда? Лезвие?

Он пытался разглядеть, но взгляд всё время соскальзывал. А потом Дэм увидел руку.

Стальную. Александр улыбался.

Дэм резко сел на кровати. В комнате было тихо.

Только собственное дыхание никак не хотело успокаиваться. Он провёл ладонью по лицу и попытался восстановить сон по кусочкам.

Бесполезно. Всё исчезало. Кроме руки. И улыбки.

Осталось лишь странное ощущение: Александр хотел ему что-то сказать. Или уже сказал.

Только Дэм не помнил слов. Не помнил голоса. Не помнил даже самого разговора.

А в голове почему-то осталось одно:

«Что такое Искупление?»

Дверь тихо скрипнула. В комнату проник мягкий лунный свет.

Дэм даже не повернулся. Знал, кто там.

Герта вошла и присела рядом. Несколько секунд ничего не говорила, лишь смотрела на него.

Дэм облегчённо выдохнул. Он ещё не до конца проснулся. В глазах стояло бельмо, в ушах звенело.

— Тоже не спится? — спросил он, осторожно потягиваясь.

— Не совсем… Я почувствовала, что тебе сегодня сон не даётся. Поэтому…

Она потянулась к кармашку ночника и достала небольшой предмет.

Ловец снов.

Почти такой же Дэм уже видел у ведьмы Эвелин на Красных топях.

Он прищурился.

— Это…

Герта молча протянула его. Дэм принял подарок и слабо улыбнулся.

— Спасибо, Герта. Поможет?

— Ещё бы. Только это не обычный ловец снов.

Она осторожно поправила одну из подвесок:

— Такой помогает разговаривать с самим собой.

Дэм нахмурился. Он осмотрел каждую деталь внимательно.

«Действительно. Не обычный».

— С самим собой? Это как?

— Смотри…

Герта поднялась и начала объяснять, сопровождая слова жестами.

— Сны — странная вещь. Иногда в них мы видим то, о чём думаем. Иногда то, чего боимся. А иногда… то, что сами от себя прячем.

Она ненадолго замолчала.

— Кошмары особенно хорошо это умеют. И они говорят нам больше, чем мы можем услышать.

Дэм опустил взгляд.

— Тебе очень тоскливо, — тихо добавила она. — Я заметила это ещё при нашей первой встрече. Ещё до «свадьбы душ».

Он ничего не ответил. Несколько секунд Герта просто стояла рядом. Потом снова присела.

— Положи его рядом с собой. Или держи в руке, пока засыпаешь. Не бойся, во сне ты его не выпустишь.

— Магия?

— Немного, — она улыбнулась. — Остальное зависит от тебя.

Дэм покрутил ловец снов в пальцах.

— И что мне делать? Я не особо много работал со спиритическими вещами.

— Думать о том, что тебя беспокоит. О том, чего хочешь узнать. О том, от чего пытаешься убежать.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— А потом слушать.

— Слушать кого?

— Себя, — Герта чуть улыбнулась.

Дэм несколько секунд молчал.

— А если я ничего не услышу?

Герта пожала плечами.

— Значит, не сегодня.

— И это всё?

— Нет.

Она забрала ловец снов из его рук, поправила подвески и вернула обратно.

— Главное — не пытайся заставить сон ответить тебе. Если там действительно есть что-то важное, оно само найдёт дорогу.

— Поговорить…

Дэм посмотрел на ловец снов.

— Странно всё это. Даже с учётом последних двух месяцев.

— Иногда странные вещи работают лучше обычных.

Он тихо усмехнулся, приобнял её и погладил по голове.

— Ладно, колдушка. Иди спать. До рассвета ещё далеко.

Герта тут же вскочила.

— Спокойной ночи, Дэм.

Она почти выбежала в коридор.

— И тебе спокойной ночи, Герта.

Дэм ещё некоторое время смотрел ей вслед. Потом перевёл взгляд на врученный подарок.

Он лёг обратно и положил подарок рядом с подушкой.

На этот раз уснуть было спокойнее. И одновременно страшнее. Дэм закрыл глаза.

Стальная рука. Улыбка Александра.

«Что такое Искупление?»

Но почему-то хотелось попробовать. Он хотел получить ответ.

Даже если не был уверен, что готов его услышать.

«Хуже уже точно не будет».

Дэм повернулся на другой бок. Перед ним лежал двойник.

«Заэ…»

— Ты всегда будешь так делать? — спросил Дэм.

— Всегда.

— В смысле?

— Наблюдать.

— За мной?

— За тобой.

Дэм нахмурился.

— И много ты знаешь?

— Всё, что знаешь ты. И немного больше.

— Бред. Ты — это я?

Двойник на несколько секунд замолчал.

— Не знаю.

— Что значит «не знаю»?

— Я не знаю, кто ты.

Голос звучал всё тише. Будто двойник говорил уже не из комнаты, а откуда-то издалека.

— Поэтому не могу ответить, кто я.

— Не понимаю.

— Поймёшь.

Тишина. Даже ветер за окном затих.

— Может быть, всё-таки ты — это я?

— Не повторяйся за мной. Ещё чего мне не хватало…

— Неужто?

Дэм хотел отвернуться. Не смог.

— Я чувствую, как устали твои мышцы, — продолжил двойник. — Как хочется перестать двигаться вперёд. Остановиться. Хотя бы ненадолго.

Дэм промолчал. Герта говорила: слушай. Он решил не перебивать.

— Ты хочешь, чтобы всё было по-другому. А потом сразу понимаешь: по-другому — это как?

«Не хочу знать».

— Я тоже, Дэмиан.

Двойник улыбнулся.

— Никто не знает, что было бы, если бы обстоятельства сложились иначе. Если бы ты родился в другой семье. Если бы Культ Луны оказался просто религией, а не сектой давно угасшего божества.

Он сделал паузу.

— Если бы не было магии.

Дэм лёг на спину и уставился в потолок.

— Зачем ты мне это говоришь?

Ответа не последовало.

Несколько секунд спустя голос двойника прозвучал уже где-то далеко.

— Потому что ты всё ещё ищешь момент, после которого мог всё изменить.

«Заэ» постепенно растворялся в темноте.

— А его не было.

Дэм резко повернул голову.

— Что?

Но двойник уже почти исчез.

— Проснись, Дэм.

— Проснись?

— Уже утро. Открывай глаза.

Дэм дёрнулся. Он открыл глаза. Комнату заполнял холодный осенний свет. За окном уже отбивали полуденные колокола.

Дэм не торопясь встал с кровати и собрался. Сегодня день экзамена — нужно внимательно за всем проследить. Опаздывать нельзя.

В доме тихо. Даже слишком.

Стоило ему чуть приоткрыть дверь, как из коридора донеслась едва слышная песенка. На мгновение Дэм застыл.

Сон ещё не до конца отпустил его. Только потом он узнал голос.

Герта стояла у входной двери и тихо напевала себе под нос.

Услышав его шаги, она обернулась.

— Готова?

— Да!

— Хорошо. Тогда пошли.

Прохлада улиц ударила в лицо. Грибной дождь капал на асфальт, провожая их по пути. Они шли к заводу «Горнило», в закрытый сектор. Их ожидали, но те не спешили.

— Ну как: удалось послушать себя? — спросила Герта.

— Не понимаю, — пробормотал Дэм под нос. — Вроде да…

Он помолчал, затем продолжил:

— А вроде и нет. Всё думаю: я вообще с собой разговариваю? И себя ли слушаю?

— Ты опять о Заэ? О мече и этих рунах?

— Ага… Я всё ещё не догоняю: отдельная это сущность или мой внутренний голос?

Она сильнее обняла его за руку.

— Не получится получить нужный ответ, если задавать вопросы неправильно. Может ещё не пришло время?

— Может быть. Но я знаю — это очень важно. Думаю, когда он вспомнит себя — это будет нужный скачок в расследовании.

— И что ты будешь делать с этой правдой?

Он не ответил сразу. Его взгляд бегал по прохожим.

— Да чёрт его знает. Хочу ли я знать её вообще? Узнаю — тогда и решу. Нечего загадывать наперёд. Когда слишком много неизвестных, лучше вообще не пытаться представить, что будет дальше. От таких раздумий голова кругом идёт.

Она поправила волосы и согласно кивнула. «Горнило» совсем близко, конусы завода тянулись к облакам, наполняя смогом небо.

На входе в закрытый сектор стоял Хог. Заметив приближающихся Дэма и Герту, он помахал им.

— Приветствую «Воронов», — протянул Хог осипшим голосом. — Готовы?

— Да! — радостно вскрикнула Герта.

— А то, — добавил Дэм. — Как обычно в «тир»?

— Верняк. Франц решил лично провести экзамен для Герты.

— Франц? — перебил его Дэм.

— Ага. Ему очень интересно посмотреть, как она будет стрелять. И переквалификацию для тебя, Дэм.

Тот фыркнул и глубоко зевнул.

— Мне-то на кой чёрт сдалась переквалификация?

— У Франца и спросишь. Откуда мне знать? Это требования начальства.

Они пришли в «тир» — один из немногих полностью изолированных цехов «Горнила». Толстые железобетонные стены не пропускали наружу ни звука, пока работа завода заглушала ритм выстрелов.

Хлопок за хлопком раздавались в цеху. Франц навскидку стрелял вдоль импровизированного стрельбища. В глубине цеха, метрах в тридцати, сидел Рон в позе лотоса, держа над головой округлую мишень.

Отстреляв обойму, Франц обернулся к гостям.

— Герта, Дэмиан, приветствую. Как добрались?

— Без происшествий, — начал Дэм. — Можно вопрос?

Франц безмолвно кивнул.

— Зачем мне переквалификация?

— Эх, молодая дурья башка. Я знаю, что ты первоклассный стрелок. Вот и покажешь госпоже Гертруде свой максимум. Поднимешь мораль, боевой дух, будешь хорошим примером.

Он кивнул в сторону Рона.

— За одно припугнёшь этого щенка. Ты первый, Дэмиан. Готов?

— Всегда.

Дэм достал пистолет из кобуры. Поменял обойму на обычные патроны. Подошёл к огневому рубежу, прицелился.

На огневой линии стояли пятнадцать мишеней. Пять — в десяти метрах. Ещё пять — в двадцати. Последние пять — в тридцати.

Центральную мишень на дальней линии держал Рон. Высоко над головой. Дэм несколько секунд смотрел на него.

— Это у него наказание такое?

— Последний день наказания, — ответил Франц. — Так что не промахнись.

— Обнадёживает.

— Огонь! — скомандовал Франц.

Дэм выстрелил. Первая мишень. Вторая. Третья.

«Десятка» за «десяткой». Он работал быстро, почти не задерживаясь на цели. Первый магазин закончился ещё до последнего ряда.

Перезарядка. Рон всё это время не двигался. Только руки у него заметно дрожали.

— Последний ряд! — объявил Франц.

Выстрел. Ещё один. Пули ложились точно в центр.

Оставалась последняя мишень. Та самая.

Рон закрыл глаза. Дэм поднял оружие.

Выстрел. Затвор встал на задержку.

Рон медленно открыл один глаз. Потом второй. Жив.

— Как всегда, отличный результат, Дэмиан, — сказал Франц и похлопал его по плечу.

Рон попытался опустить руки.

— Сиди ровно! — рявкнул Франц. — Мы ещё не закончили.

Рон замер.

— Теперь вы, госпожа Гертруда.

Он передал ей кобуру, револьвер и несколько барабанов.

— Не пытайся повторить за ним. Точность — самое главное. Ты и экономишь патроны, и увеличиваешь свои шансы. Конечно, не берём в расчёты огонь на подавление. Готова?

Она аккуратно надела снаряжение. Подошла к рубежу. Дэм стоял рядом.

— Готова.

— Огонь!

Выстрел за выстрелом мишени пробивались. Она методично отстреливала, переводя дух во время перезарядок. Последняя мишень — над Роном.

— Подожди, — тихо проговорил Франц. — Дэмиан. Подойди.

Он наклонился.

— Что? Зачем?

— Встань за ней. Закрой глаза.

Дэм посмотрел на него.

— Серьёзно?

— Я похож на человека, который любит повторять команды?

Франц хотел, чтобы Рон не услышал. У того был чуткий слух. Последняя мишень — стрельба вслепую. Паника обхватила его, но он не сбежал.

— Последнее наказание, последнее наказание… — повторял он про себя.

Дэм подошёл к Герте и закрыл ей глаза ладонями.

— Выше.

Дэм медленно приподнял её руку.

— Ещё немного.

Он задержал дыхание.

— Стреляй.

Герта не стала спрашивать, уверен ли он. Она освободила лёгкие. Плавно спустила курок.

Выстрел. Мишень качнулась. В самом центре появилась дыра.

— Молодец, колдушка. Хороший выстрел.

Он убрал руки. Она повернулась и отрадно бросилась обнимать его.

— Радуйся щенок, на этом всё, свободен! — объявил Франц.

Стоило ему договорить, как Рон чуть не испустил дух. Он рухнул на пол, даже не попытался встать и уйти.

— Поздравляю с пополнением, «Вороны».

Франц достал из кармана карточку. Лицензия исследователей подземелий.

— Теперь Герта может не только официально работать с вами, но и законно использовать оружие. В предусмотренных для этого случаях, разумеется.

— Когда успел? Неужто лицензию настолько просто сделать?

Пока Дэм задавал вопросы, Герта уже приняла карточку.

Гертруда Блитц. Группа: «Вороны». Регистрация: Кайт. Полномочия: максимальные.

Она несколько раз перечитала карточку.

— Дэм…

— Вижу.

— У меня максимальные полномочия.

— И это, по-твоему, хорошая новость?

— Конечно!

— Тогда Франц точно решил, что нам мало проблем…

— Мы сделали всё заранее. Я не сомневался в Гертруде.

— Ясно. Так теперь что?

— Новое крупное дело. Инквизитор «Палач» и разборка автоматонов были началом.

Он протянул Дэму конверт. В нём письмо с деталями.

Новый заказ. Пункт назначения: Фаррзом.

— Это же…

— Верно. Вместе с Томми и Джоном мы наконец смогли продвинуться по этой цепочке. Следующий шаг — церковь Культа Луны. Она значилась как заброшенное пристанище сектантов. Еретиков, которые преступили законы и прикоснулись к запретным знаниям. Остальное ты знаешь.

Дэм сжал кулак так сильно, что костяшки побелели.

— Я уверен, что Инквизиция не могла всё оттуда достать. Сейчас здание опечатано, но я добился разрешения на повторную проверку.

— И когда?

— Билеты в конверте. Поедешь поездом с Гертой.

— Принял, босс.

— И ещё…

Франц положил ладонь ему на плечо. Дэм поднял глаза. Лицо Франца стало серьёзным.

— Прими правду.

Он помолчал.

— Какой бы она ни была.

Дэм сжал конверт. В голове снова прозвучал голос Герты:

«И что ты будешь делать с этой правдой?»

Тогда он не смог ответить. Сейчас — тоже. Только кивнул. И этого оказалось достаточно.