Дурные сказки Волшебной Страны

Глава 1. Лужа

До чего же мерзкая штука — утро! Не всякое, конечно. Бывает оно и нормальным, но только на каникулах, да по субботам-воскресеньям. Летнее утро прекрасно, никуда не надо торопиться, можно лежать, сколько влезет, а вот осеннее — нет уж спасибо, уберите туда, где взяли. Встать, ещё ничего не соображая со сна, натянуть колготки, потом понять, что надела их задом наперёд, снять, поправить… За ними брюки, рубашку — и не дай бог, рубашка помялась, придётся гладить. Школьный галстук нацепить. И бежать в неё, в драгоценную. Школа… Придумали же ходить туда к девяти!

Сегодня был тот самый поганый день. Шесть уроков. Целая вечность… шесть вечностей. И одна из них — литература.

«Литература, — с тоской думала Алина, медленно застёгивая пуговицы. — Лермонтов… Бородино… Тамара Павловна… Тварь старая, ненавижу».

Надев не менее ненавистный серый пиджак, она посмотрелась в зеркало. Ей всегда была отвратительна школьная форма, похожая на робу распоследних заключённых. Да у тех, наверное, и то повеселее! Вон, в сериалах все преступники жизнерадостно-оранжевые или хотя бы полосатые. А школьники в сером ходят. Заплетя две косички, Алина стянула их резинками: одной голубой, другой розовой, под цвет плюшевого единорога, развалившегося на полкровати. Только вот резинки жизни не добавили. Да и единорог выглядел тусклым. Мёртвым каким-то.

«Всё, — подумала Алина. — Умер мой единорог. И детство с собой забрал».

Она проверила время по смарт-часам, совершенно не оправдавшим надежды. Они должны были разбудить её во время подходящей фазы сна. Однако подходящая фаза настать не успела, и проснулась Алина от звонка поставленного на всякий случай будильника на телефоне, который плевать хотел, глубоко она спит или не глубоко, а позволить ей проспать половину восьмого не собирался.

«Тамара Павловна», — снова прозвучало в голове имя самой злобной учительницы в школе, если не во всём городе. Ещё свежи были болезненные воспоминания о предыдущем уроке.

Училка так уныло и монотонно разбирала стихотворение, что несчастных, всерьёз пытающихся слушать про синие шторы и прочие оставленные автором намёки, клонило в сон. Алина, закрыв учебник ещё более толстой книгой, погрузилась в сказку. В руках у неё был старый, потасканный уже не одним десятком читателей, библиотечный том Клайва Льюиса. Она дочитывала — в который раз — главу, где Люси встречала мистера Тумнуса, и не заметила, что Тамара Павловна замолчала.

— Алина! — голос раздался прямо над головой. — Что это у тебя?

Она захлопнула книгу, но было уже поздно. Бульдожье лицо учительницы скривилось, подбородок вжался в шею и растёкся по ней складками, как жидковатое тесто.

— Встань и скажи нам, что такое интересное ты читаешь, — с отвращением приказала Тамара Павловна.

Алина встала.

— «Хроники Нарнии».

— Не слышу!

— Я читаю «Хроники Нарнии»! — почти выкрикнула Алина.

Складки на шее учительницы исчезли, подбородок резко подался вперёд. Она выпучила стеклянные глазищи, сдвинула очки на нос, пожевала губами на пробу, потом набрала в грудь воздуха и принялась орать. Орала она долго. Полчаса, наверное. Одноклассники смотрели в парты, кто-то негромко хихикал, кто-то краснел за Алину, которая сама краснеть не умела. Она бледнела. От злости, потому что стыдиться было нечего. Учительница, к сожалению, так не считала, и в итоге Алину поставили в угол, лицом к пыльной стене, где полосами отслаивалась краска. Она простояла там до самого звонка, бессмысленно разглядывая трещину и давясь совсем не весёлым смехом. В пятом классе — и в угол!

Алина тяжко вздохнула и зачем-то подёргала себя за аккуратные безрадостные косички. В них бы что-нибудь блестящее вплести… Но нельзя, оторвут вместе с волосами.

На кухне пахло приторно-сладко. Мама, вечно спешащая на свою каторгу к восьми, уже сбежала, оставив на столе традиционный «сюрприз»: тарелку поглубже, накрытую тарелкой поплоще. Алина сняла верхнюю. Кто бы мог подумать! Никогда такого не было, и вот опять: оладьи-динозавры. Тираннозавр, бронтозавр, два протоцератопса, слипшиеся хвостами, как сиамские близнецы. И поверх каждого — сердечки из карамельного соуса. Когда-то, лет в семь, это вызывало дикий восторг. А сейчас — раздражение. Мама думала, что она до сих пор та, семилетняя. Застряла в том времени, когда дочка визжала от радости при виде мультика про динозавриков. Алине уже было одиннадцать. Она, можно сказать, официально стала подростком! А её кормили детсадовскими завтраками с сердечками. Она плюхнулась на стул и ткнула вилкой в глаз тираннозавра. Тот хрустнул — рычать не умел. Всё же было вкусно. Но она жевала, почти не думая об этом и глядя в стену, где висели часы в форме кота. Кот ухмылялся.

«Ли-те-ра-ту-ра, — тикал злорадный кот. — Та-ма-ра Пав-лов-на».

Алина схватила пульт и включила телевизор. Мелькали унылые рожи дикторов, какой-то тип в очках рассказывал про курс валют, потом тётка с силиконовыми губами восторгалась новым средством для мытья унитазов. Алина тоскливо жала на кнопки. И наконец зазвучала музыка: резкая, ритмичная, мгновенно заглушающая тикание кота.

На экране закачались танцоры. Не какая-нибудь там безжизненная пара в бальных платьях, нет! Группа, человек восемь, в рваных джинсах и майках. Двигались они отрывисто, будто их било током, но каждый шаг, каждый взмах рукой были так тщательно выверены и скоординированы, что у Алины закружилась голова, стоило ей представить, как долго тренировались эти ребята перед выступлением. Потом кадр сменился, и теперь весь экран заняла девчонка лет пятнадцати в чёрных лосинах и простой футболке. Она делала что-то невероятное: падала на пол, почти касаясь его носом, и тут же взлетала вверх, вращаясь в прыжке. У неё было сосредоточенное, даже злое лицо. Никакой высокомерной фальши замученных балерин, только звериная концентрация и, наверное, восторг, настолько сильный, что его не было нужды выражать улыбкой. Вот, где жизнь! Вот, где искусство!

Алина застыла с открытым ртом и не заметила, как недожёванный кусочек упал на тарелку. Когда-нибудь и она тоже… Когда-нибудь…

Телефон звякнул.

«Ты где вообще? Мы замёрзли как собаки!»

— Чёрт! — выдохнула Алина. На часах без двадцати девять!

Она вскочила, чуть не опрокинув стул, сгребла со стула рюкзак (мама, святая женщина, уже запихала туда ланч-бокс) и бросилась в прихожую к вешалке, а потом к выходу, не зашнуровав второпях надетые ботинки и оставив шнурки болтаться, куртку натянула на одну руку, лямку рюкзака закинула не на то плечо. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что соседка сверху возмущённо врезала по батарее костылём, и Алина услышала звук даже на лестничной клетке.

Настя и Ксюша ждали её во дворе. Настя, одетая не по погоде, прыгала с ноги на ногу, чтобы хоть как-то согреться — колготки на ней были тоненькие, а юбку при таком ветре можно было вообще не считать за одежду. Ксюша, напротив, уже вытащила свой розовый пуховичок и совсем не мёрзла, только тревожно поглядывала на часы.

— Ну что, королева, изволила пожаловать? — бросила Настя. — Мы тут в сосульки превращаемся!

— Простите, девочки, — прохрипела запыхавшаяся Алина. — На танцы засмотрелась.

— Опять? Слушай, это уже клиника! Ты либо иди и танцуй, либо прекрати пускать слюни.

Алина почувствовала, что снова бледнеет от ярости, а Настя с почти издевательской улыбкой развела руками: мол, ну что? Есть что возразить, когда я права на все сто?

Ксюша крякнула и вытащила из кармана пуховика помятый жёлтый цветок и бумажку, сложенную в маленький треугольник.

— Держи. Опять Женька. Подбежал, выпалил «Передайте Алине» и смылся.

Алина взяла. Записку она сунула в карман, не читая, цветок немного помусолила в руках, потом прицепила к декоративной петельке рюкзака — в кармане рассыпется. Приятно, конечно. Но и раздражает немного.

— Ну? — Настя подхватила её под руку и ускорила шаг, не обращая внимание на то, что Ксюше тяжело за ними поспевать, да и Алине приходится то и дело переходить на трусцу.

— Это сложно… — пробормотала Алина, глядя под ноги, чтобы не наступить в грязь. — Мне нужно время.

— Тебе всегда нужно время. А жизнь тебя ждать не будет. Решение есть? Или опять «Ах, он младше на целый год, ах, это непреодолимая преграда»?

— Насть, он в четвёртом классе! — огрызнулась Алина. — Это как… как из другого поколения!

Подруга фыркнула.

— Ты просто нерешительная, вот в чём твоя проблема. Во всём. Не можешь ни танцы начать, ни мальчику сказать, чтобы отстал.

Алина грубо вырвала руку и замедлила шаг. Некоторое время они шли молча, длинноногая Настя почти летела, не оборачиваясь, Алина шагала в своём темпе, уставившись в спину подруге. Они обошли лужу, занявшую весь тротуар, гуськом пройдя по скошенному бордюру. В луже плавал очень симпатичный зелёный листик, который так и хотелось подобрать и рассмотреть, но времени на это не было. Алина спрыгнула с бордюра и обернулась проверить, не сверзилась ли неуклюжая Ксюша. Та сошла благополучно и вдруг побежала, догнала Настю и что-то зашептала ей на ухо. Та ответила, Ксюша раздражённо взмахнула рукой и снова зашептала. Обе остановилась.

— Извини, Алин, я не хотела тебя обидеть. Просто злюсь, потому что опаздываем.

— Ладно, — буркнула Алина. — Пошли быстрее.

До школы оставалось минут десять ходьбы, торопливой и немного в горку. Окажись рюкзак Алины немного потяжелее, эти десять минут дались бы ей раз в десять сложнее. Каждая. Итого — в сто раз. Или это по-другому работает…

«Так, стоп».

Алина сбросила с плеча рюкзак и дёрнула молнию. Сегодня шесть уроков, он не должен был быть таким лёгким. Тетради, пенал, ланч-бокс… Папка для изо, математика, русский… Не было географии. И литературы.

— Девочки… — выдавила она чужим тоненьким голоском. — Я половину учебников дома оставила… — Господи, Аля, — простонала Ксюша.

— Что же делать?

— Домой беги! — рявкнула на неё разозлённая Настя. — А мы в школу, с нас математичка шкуру сдерёт, если не явимся вовремя. Тебе-то можно разок, ты отличница. Алина развернулась и побежала. Ничего, до дома недалеко. Если вот так, бегом — то минут пять. Туда, обратно, до школы — если повезёт, опоздает она совсем чуть-чуть. Математичка и сама на первый урок иногда приходит попозже. Может быть, никто и не заметит… Ничего-ничего, прорвёмся… Она бежала и бежала почти с той же хищной сосредоточенностью, с которой падала и вскакивала танцовщица, и ей было так хорошо, так приятно чувствовать и скорость, и ветер, и ноги, ни капельки не уставшие, и руки, и плечи, и даже подпрыгивающие косички, что она верила: обязательно уложится в оставшееся время и влетит в класс ровно к восьми часам пятидесяти девяти минутам.

Вот и лужа. Обойти по бордюру? Вот ещё!

«Перескочу», — подумала Алина и прыгнула.

Что было дальше, она почти не успела осознать: нога опустилась у самого края и ушла в грязную воду. Под водой не оказалось асфальта… Взмахнув руками и коротко вскрикнув, Алина упала в лужу, перед глазами на мгновение мелькнул зелёный листик, и её потащило то ли сильным течением, то ли настоящим водоворотом куда-то вниз. Она забилась, сбросила мешающий рюкзак, пыталась грести или хотя бы нащупать хоть что-нибудь, за что можно ухватиться — если под лужей скрывался открытый люк, должны же у него быть стены! — но вокруг была только вода, сплошная вода… Вдруг течение поменялось: её крутануло и понесло в противоположную сторону, а через несколько секунд в серой мути наверху показалось пятно света. Алина рывком устремилась к нему, и с каждым её движением вода становилась чище и прозрачнее. Последнее усилие — и она вынырнула. Под ногами появилось дно. А над головой — небо. Ясное, голубое, а не по-осеннему блёклое, небо. Отбросив с лица мокрую чёлку, она огляделась вокруг. Это была не улица Космодемьянской. И не Саратов. И, кажется, вообще не планета Земля.

Алина стояла в море, шагах в двадцати-тридцати от берега, по горло в тёплой, прозрачной и слегка розоватой воде. Она посмотрела вниз и увидела, что её ботинки наполовину утонули в песке, который, как ей показалось, был почти белым. Чем-то белело и побережье — наверное, тем же песком. В отдалении виднелась небольшая стая фламинго. Птицы солидно вышагивали, расставляя длинные тонкие лапы, что-то искали в прибрежном песке и, если это не было обманом зрения, складывали себе на грудь. Алина прищурилась и поняла, что у птиц на шее висит по мешочку.

— Так не бывает, — сказала она вслух. — Я ударилась головой. У меня сотрясение мозга.

За полосой песка возвышалась массивная, но при этом довольно изящная мраморная балюстрада с фигурными балясинами; она тянулась вдоль всего берега, отделяя пляж от больших кустов, на которых пятнами розовели цветы. Кусты казались высокими, выше человеческого роста. И цветы на них были размером с тарелку.

Алина помотала головой. С косичек полетели брызги.

— Ну же, просыпайся, — скомандовала она самой себе. — Просыпайся, ты опаздываешь на математику.

Она шлёпнула себя по щеке и сразу же поняла, что не спит. Она действительно стояла в море, рядом действительно паслись фламинго… Кто-то позади влажно фыркнул, как будто высморкался. Алина обернулась. Совсем недалеко от неё из воды поднимались кругловато-плоские камни, на которых устроился… чёрт его знает, кто это был, но он сильно походил на тюленя, только нежно-сиреневого.

— З-здрасте… — зачем-то выдавила она.

Тюлень моргнул. Вряд ли понял. Алина сделала глубокий вдох и побрела к берегу. Когда море ей было уже не по шею, а по колено, она снова остановилась. Вывернула карманы пиджака — из них полилась вода. Выпала размокшая записка и, покачиваясь, медленно поплыла в направлении круглого камня. Нащупав в кармане брюк телефон, девочка попыталась его включить. Устройство не реагировало. Смарт-часы со влагозащитой остались живы, но толку от них не было.

— Связи нет, — пробормотала Алина. — Зато есть фиолетовые тюлени и фламинго. Ну ладно… Фламинго так фламинго.

Ещё раз осмотревшись вокруг, она торопливо направилась к мраморной лестнице, ведущей в гущу пышных кустов.

Глава 2. Волшебная Страна

Лестница была широкой и пологой. От её ступеней, нагретых солнцем, исходило приятное тепло, которое ощущалось даже через подошвы мокрых ботинок. Алина поднималась медленно, оставляя за собой влажные следы, которые исчезали уже спустя несколько секунд, будто впитывались в мрамор, хотя он не был настолько горячим, чтобы вода могла быстро испариться. Удивительно… Она выжала край пиджака; струйка воды полилась на белый с розоватыми прожилками камень. Секунда, другая — и лужицы как не бывало. Алина некоторое время задумчиво смотрела себе под ноги, потом с опаской огляделась по сторонам и плюнула на лестницу. Плевок исчез. В голове промелькнула странная, ещё неоформленная мысль, и она, сделав шаг к перилам, наклонилась и взяла щепотку земли. Бросив землю на ступеньку, она изумлённо ахнула: грязь исчезла спустя те же пару мгновений. Это была самоочищающаяся волшебная лестница! Причём умная, потому что опавшие с кустов лепестки роз никуда не девались.

Поднявшись наверх, Алина оказалась перед высокой кованой оградой, увитой чем-то пышным и цветущим. Ворота были распахнуты. За ними начинался сад. Выглядел он полузаброшенным. Розовые кусты поднимались стенами высотой в два человеческих роста, на них клонились к земле тяжёлые плотные бутоны. Алина прошла через ворота. Дорожка под ногами была выложена разноцветной мозаикой: синие, желтые и зеленые камешки складывались в узоры, напоминающие виноградные лозы, а сквозь них кое-где пробивалась трава.

— Эй! — крикнула она, озираясь. — Есть здесь кто-нибудь?

Никто не ответил. Тишину нарушали только шелест листвы и негромкое жужжание шмелей, невероятно огромных пушистых шариков размером с кулак. На ветке ближайшего дерева, похожего на клён, но с фиолетовыми листьями, сидели две белки, которые и не подумали убежать при виде человека. Наоборот, одна из них спустилась пониже, понадёжнее уцепилась лапками за кору и вытянула шею, рассматривая Алину чёрными глазёнками. У белок были удивительно длинные кисточки на ушах и блестящие, ухоженные хвосты. Алина побрела дальше по аллее, казавшейся почти нехоженной. Сад, за которым едва ли старательно ухаживали, становился гуще и гуще, а вдоль дороги, наполовину скрывшись в разросшемся кустарнике, стояли статуи. Алина остановилась возле одной из них, изображающей девушку с кувшином, и осторожно раздвинула ветки кустов, чтобы получше её разглядеть. Камень был отполирован так тщательно, что казался мягким, будто настоящая человеческая кожа, складки на платье выглядели естественно, а волосы… Алина поднялась на цыпочки и протянула руку, чтобы коснуться волос. Да какой же скульптор мог передать их настолько точно?

«А вдруг, — внезапно подумала она, — это и не статуя никакая? Вдруг здесь обитает чудовище, превращающее людей в камень?»

Впереди послышался стук. Кто-то тихо и мерно стучал. Алина ускорила шаг, но готовилась зажмуриться в любую секунду на случай, если навстречу внезапно выбежит Медуза Горгона. Аллея сделала плавный поворот и вывела её на круглую площадку. В центре возвышалась ещё одна статуя — прекрасная дама в пышном платье, с веером в руке. У подножия статуи стояла стремянка, а на ней, на уровне пояса каменной дамы, работал человек. Алина сделала несколько шагов и остановилась. Человек казался невысоким — его макушка едва достала бы ей до уха, если бы он спустился на землю. Одет он был странно. На нем была рубашка из плотного шелка светло-кремового оттенка, блестящую ткань покрывало едва заметное тиснение в виде мелких ромбов, рукава заканчивались золотистыми манжетами. Такие же золотистые штаны, только темнее на несколько тонов, были заправлены в белые сапоги с загнутыми носками. Человек приставлял тонкое долото к камню и ударял по нему маленьким молоточком. Алина с опаской двинулась вперёд, и, когда незнакомец обернулся на звук шагов, не сдержала удивлённого вздоха. При таком росте она ожидала увидеть детское лицо или, может быть, лицо старичка. Но это оказался самый настоящий Гигачад! У него была мощная, квадратная челюсть, чётко очерченные скулы и прямой нос с широкими крыльями. Густая, аккуратно, как по линейке, подстриженная борода обрамляла выдающийся вперёд подбородок. И эта голова каким-то образом оказалась приставлена к телу с почти детскими пропорциями. Если не считать отлично развитых мышц.

— Здравствуйте, — растерянно произнесла Алина.

Человек отложил инструменты на полку, прикреплённую сбоку стремянки, вытер руки о тряпку, висевшую там же, и приветственно поднял руку.

— Добро пожаловать в Волшебную Страну! — голос у него оказался низким. Почти басом.

— Вы гном? — спросила Алина, разглядывая больше одежду, чем не внушающее особого расположения лицо.

Незнакомец спустился со стремянки, спрыгнув с третьей ступени с неожиданной легкостью, и подошел бы к ней вплотную, если бы она не попятилась.

— Попрошу без оскорблений, девочка. Позволь мне представиться: я Орех, ни в коем случае не гном, а микроантропоморфный эфироид. Если угодно — сущность в виде гномика. Но не гном, не дворф, не лилипут и уж тем более не карлик, нет!

— Понятно… Извините. Я просто никогда не видела… эфироидов.

Орех удовлетворенно кивнул и снова посмотрел на свою работу.

— Я скульптор, — пояснил он. — Но не простой. Работаю только с кружевами. Видишь этот подол?

Алина подошла к статуе. Подол платья был покрыт сложнейшим узором. Она даже различила искусно выдолбленные каменные нити, соединяющиеся в почти настоящее плетёное кружево.

— Никто в Рассветном королевстве не умеет работать с камнем так тонко, — с гордостью произнёс гном.

— Очень красиво, — честно признала Алина. — А… Рассветное королевство — это где?

— Это здесь, — Орех обвел рукой сад. — Ты в Волшебной Стране, девочка. В одном из четырёх её королевств. О твоем прибытии говорило древнее пророчество. Стране нужен герой, и этим героем должна стать Странница из другого мира. То есть ты.

Алина посмотрела на свои грязные ботинки, на мокрые брюки, с которых всё ещё капало на мозаику. Вид у неё был неподобающий. В уродливой школьной форме — и в спасительницы фантастического мира? И почему она не провалилась в лужу на предыдущей неделе, когда в симпатичном платье спешила на день рождения Насти?

— Герой? — переспросила она. — Я что, типа, Избранная?

— Да! — радостно подтвердил Орех. — Тебе нужно во дворец, к королю. Но в таком виде идти нельзя, простудишься. Заглянем ко мне, я дам тебе сухую одежду. Мой дом тут, за кипарисами.

Алина сделала шаг назад. Может, это и Волшебная Страна, но местных нравов она не знает. А в её мире, если случайный встречный предлагает ребёнку пойти с ним, ничем хорошим это не заканчивается.

— Нет. Я не пойду.

Орех казался очень удивлённым, если не оскорблённым.

— Почему? Тебе нужно согреться.

— Я не захожу в дома к незнакомцам. Даже если они… сущности в виде гномиков.

Орех смотрел на неё несколько секунд, а потом рассмеялся. Смех у него был раскатистый.

— Разумная осторожность! Это качество пригодится герою. Хорошо. Жди здесь.

Он скрылся за раскидистыми деревьями и вернулся через пару минут, неся в руках стопку чистой одежды.

— Вот, — он протянул вещи Алине. — Это моё, покупал на вырост. Но так и не дорос… Тебе должно подойти. Переодевайся.

Он указал на густой куст жасмина, и отвернулся, давая понять, что не собирается смотреть. Алина, немного подумав, зашла за куст. Прежде, чем начать переодеваться, она внимательно осмотрелась по сторонам, потом изучила одежду. А вдруг туда воткнута какая-нибудь отравленная иголка от проклятого злой колдуньей веретена? Но всё казалось безопасным. Снимать мокрую, липкую школьную форму было неприятно, но стоило надеть сухие вещи, как жизнь сразу показалась лучше. Одежда Ореха пришлась немного не по размеру и ей. Штаны тёмно-зелёного цвета были коротки, заканчивались где-то на середине икры, зато в поясе сидели идеально. Рубашка с широкими кружевными рукавами оказалась великовата в плечах и талии, но поверх неё надевался жилет, расшитый золотыми и серебряными нитями, который немного сгладил недостатки. Узоры на жилете изображали виноградные листья и маленьких птиц, Алина засмотрелась на них и опомнилась только когда Орех начал скромно покашливать, чтобы напомнить о себе. Она вышла из-за куста, застёгивая последнюю пуговицу на жилете.

— Ну вот, совсем другое дело! — одобрил Орех. — Теперь ты похожа на подмастерье скульптора, а не на водяного крысёнка.

На землю упала большая тень. Алина подняла голову и чуть не вскрикнула от изумления: в небе, прямо над верхушками деревьев, порой даже задевая их, медленно плыло судно. Это был деревянный корабль с высокими резными бортами и массивными мачтами, но вместо парусов над ним пестрели грозди крупных разноцветных шаров.

— Что это?

— Торговое судно из Полуденного королевства, — буднично ответил Орех, собирая свои инструменты в кожаную сумку. — Привезли специи и шёлк. Ну что, идём?

Они пошли аллеями, потом дорожками, потом и вовсе тропинками и снова дорожками, петляя между громоздкими кустами и деревьями, в листве которых пели яркие пичужки, так непохожие на привычных Алине воробьёв и синиц. У одной — длинный хвост, у другой — хохолок, похожий на корону, у третьей — так вообще спиральный клюв! Алина представила, как эта птица с разлёту вкручивается в дерево, как сверло. Вот так дятел! Эффективнее обычного.

Миновав ещё одну кованую ограду и пройдя под заросшей розами аркой, они вышли из сада на широкую улицу. Дома были невысокими, двух-трёхэтажными, с черепичными кровлями, на которых, словно ушки, торчали слуховые окошки, покрытые двухскатным крышами. Стены домов хоязева украсили цветами, а окна с яркими ставнями распахнули настежь. Открыты были и многие двери — похоже, местные не боялись воров.

Алина шла рядом с Орехом, стараясь не отстать, но и не пропустить ничего интересного. Такую красоту она видела только в фильмах!

«А что, если, — подумала она, — жители держат двери открытыми не по собственной воле? Может быть, местный король — тиран, который хочет, чтобы его солдаты могли войти в любой дом, когда заблагорассудится?»

— Скажите, Орех… А этот ваш король… он какой? Добрый? Строгий?

— Король Велимудр? — Орех усмехнулся. — Строгий? Не-е-ет. Он, скажем так… увлечённый. Его величество днями и ночами сидит в обсерватории. Звёзды, планеты, орбиты — это всё, что его интересует. Представляешь, он всерьёз полагает, будто приливы и отливы зависят от Луны, а не от Великой Камбалы, ползущей по дну моря!

— А как он тогда правит?

— О, тут всё сложно, — эфироид поправил лямку сумки на плече. — Формально, правит, конечно, Велимудр. Но на деле всем заправляет его бабушка, вдовствующая королева Дарина. Железная дама! Ей уже перевалило за четыреста лет, но ум у неё острее, чем моё долото. Ещё есть королева Заря, жена Велимудра. Она, как бы это сказать… натура творческая. Рисует, поёт, устраивает поэтические вечера. Очень добрая, но в государственных делах смыслит не больше, чем король.

— А принцы есть? — поинтересовалась Алина.

— Есть королевич Елисей, — Орех вздохнул. — Славный мальчик. Лучший фехтовальщик в королевстве, это правда. Только вот беда — слишком добрый и доверчивый. И обожает лошадей. В его дружину набирают всех подряд: бродяг, поэтов, бывших циркачей… Главное, чтобы человек был хороший и лошадь любил. Так что войско у нас… своеобразное. Зато кони — загляденье! Лучшие скакуны во всем мире.

— А почему вы решили, что я стану героем? В пророчестве так и сказано: «Придёт Алина и всех спасёт»?

— В пророчествах никогда не говорят прямо. Когда-то предсказатель поведал про Странницу из иного мира, которая явится в час нужды. Почему именно ты и именно сейчас — этого даже королевская семья не поймёт. Но раз уж ты здесь, значит, так надо.

Они вышли на торговую площадь. Алина завертела головой и едва не влетела в фонарный столб. Мимо проехал экипаж, запряженный парой белых единорогов, а из его окошка высовывалась собачья морда. Всё бы ничего, но уши собаки свисали до самой мостовой. Как же было странно в этом городе! Люди вокруг были одеты ярко: длинные блестящие плащи, шляпы с перьями, платья с множеством юбок, рюш и прочих декоративных элементов, названий которым Алина не знала. Никто не обращал на неё особого внимания. Наверное, принимали за местную. Внимание Алины привлекли прилавки с фруктами. Настоящие гиганты! Казалось немыслимым, что плоды такого размера способна удержать хоть какая-то ветка. Она почти не сомневалась, что видит яблоки, только величиной они были с хороший арбуз. А вот и арбуз… занявший целую телегу.

— Почему они такие огромные?

— Это всё Великолепная Лазурь, — объяснил Орех и с гордостью выпятил грудь. — Энергия добра и жизни. Она пропитывает землю, воду и воздух, поэтому всё растет как на дрожжах. Люди и звери почти не болеют, живут долго. У нас даже сорняки красивые.

Алина подумала про вечно уставшую маму с таблетками от головы на тумбочке, про папу, каждый вечер растиравшего поясницу мазью. Про Ксюшу, которая не выходила из дома без ингалятора.

— А у нас этой энергии, наверное, нет. Люди болеют часто. И… — она вспомнила дедушку и осеклась.

— Эй, девочка! — окликнул её один продавец. Он стоял за прилавком, заваленным золотистыми персиками. — Угощайся! Бесплатно, в честь хорошего дня!

Он протянул ей персик. Бархатистый фрукт выглядел так аппетитно и пах так сладко, что рот Алины наполнился слюной.

— Нет, — она отшатнулась, спрятав руки за спину. — Я не буду.

Продавец удивился, но настаивать не стал, пожал плечами и положил персик обратно.

— Почему ты отказалась? — спросил Орех, когда они отошли. — Это же от чистого сердца.

— Я не беру еду у незнакомых, — буркнула Алина. — Всякое может случиться. Говорят, в соседнем дворе жила одна бабка. Добрая такая, всех детей конфетками угощала. А потом оказалось, что она их мышьяком посыпала.

Орех остановился как вкопанный. Его мужественное лицо побледнело, в глазах отразился неподдельный ужас, и Алина испугалась, подумав, что её спутник вот-вот упадёт в обморок.

— Мышьяк? В конфеты? Детям? — прошептал он. — Но зачем?

— Просто так.

Орех зажал рот рукой. Похоже, ему стало нехорошо. Он потряс головой, несколько раз тяжело сглотнул и утёр шёлковым платочком выступившие слёзы.

— Сколько же зла в твоем мире! Должно быть, там совсем нет Лазури. Разве можно так жить?

Алина не ответила. Ей не хотелось говорить о своем мире плохо, но и защищать сумасшедшую бабку было незачем.

Они прошли мимо лавки со странными приборами. На витрине крутились сложные механизмы: шестерёнки цеплялись друг за друга, качались маятники, пружины сжимались и разжимались. Было множество приборов, тикающих, скрежещущих и клацающих. Но никаких проводов Алина не увидела.

— А как это всё работает? — спросила она. — На батарейках?

— На чём? — переспросил Орех.

— На батарейках. Ну, такие штуки, вставляешь внутрь, и они дают электричество.

— Я не знаю этих слов, — признался скульптор. — Механизмы работают от пружин и магии. А что такое электричество?

— Ну… это сила. Она бежит по проводам. От неё питаются лампочки, телевизоры, телефон заряжается.

Орех несколько раз моргнул. Едва ли он что-то понял.

— Удивительные вещи ты говоришь. Сила, бегущая по проводам… Нет, здесь такого не имеется. У нас есть солнце, ветер и Лазурь.

Впереди показалась площадь. В центре стоял огромный дворец из того же белого мрамора, что и лестницы, только розовые прожилки были светлее. Золотые шпили сверкали на солнце, по перилам балконов и лестниц ползли неизменные розы, которые, видимо, жители Рассветного королевства просто обожали. Вокруг дворца выстроилась стража в сияющих доспехах, но не было похоже, что стражники рьяно исполняют свои обязанности: они бросали друг другу разноцветные мячи и со смехом подсчитывали очки.

Алина поправила жилет и рукава.

— Сейчас мы пойдем туда? — спросила она, кивнув на ворота.

— Туда? — Орех рассмеялся. — Нет, что ты! Нельзя просто взять и заявиться к королю. Ему сейчас не до нас. Мы пойдем к Варваре. За мной!

Они свернули на другую улицу и остановились перед двухэтажным домом, стоящим прямо напротив бокового входа во дворец. Дом был старым, сложенным из потемневшего кирпича, с высокой накренившейся трубой и флюгером в виде совы. Орех постучал тяжёлым кольцом в дубовую дверь.

— Варвара! Открывай! Я привел гостью!

Послышались шаркающие шаги, щелчок замка, и дверь отворилась. На пороге стояла худенькая старушка. На ней было серое, но очень красивое благодаря узорчатой вышивке платье и передник со множеством карманов, из которых торчали какие-то инструменты, свитки и пучки сушеной травы. Седые волосы были собраны в небрежный пучок, заколотый деревянной спицей. На длинном и остром, чуть загнутом вниз носу сидели очки с голубоватыми линзами.

— Орех? — старушка прищурилась. — Опять отрываешь меня от опытов? Я же просила не беспокоить до заката.

— Дело государственной важности! — торжественно объявил гном, точнее, сущность в виде гнома. — Вот, познакомься. Это Алина. Странница.

Варвара перевела взгляд на Алину, и та невольно съёжилась. Училка! Самая настоящая училка. Но лучше уж сперва познакомиться с ней, чем сразу идти к неизвестному королю, во дворец, полный стражи. Выборо особо не было — нельзя же, в самом-то деле, остаться на улице одной!

— Странница? — старушка протёрла очки краем передника и снова надела их. — Неужели… Проходи, деточка. Проходи скорее. А ты, Орех, ступай. Спасибо тебе. Твои кружева ждут.

— Но… — начал было Орех, однако Варвара уже втянула Алину в дом и захлопнула дверь перед носом скульптора.

Оказавшись внутри, Алина подумала, что поспешила с выводами. Старушка была не учительницей, а, скорее, исследовательницей. Колдуньей или кем-то вроде того. Вдоль стен тянулись полки, забитые книгами и банками с разноцветными жидкостями, камнями, сушёными кореньями. Посреди комнаты стоял большой стол, а на нём, заваленные неряшливой кипой чертежей, тихонько жужжали странные приборы из меди и стекла. Сама комната, к которой от входной двери вёл совсем коротенький, загибающийся крутым полукругом коридор, была почти яйцеобразной, если совсем сплющить тупой конец яйца, чтобы он стал плоским. Гостиная это или кабинет, было непонятно. Пожалуй, гостиная, превращённая в кабинет. Очень интересной показалась люстра, свисающая на цепи с потолка, по площади совсем небольшого, раз в десять меньше пола. Вместо ламп на этой люстре висели клетки, в которых лениво прыгали с жёрдочки на жёрдочку крошечные, размером с колибри, кругленькие светящиеся пташки.

— Садись, — Варвара убрала со стула стопку книг. — Чай будешь? С кексами. Чудики только что испекли.

Алина села, с опаской оглядывая комнату. На окне стоял прибор, похожий на глобус, внутри которого вращались светящиеся сферы, слишком напоминающие глаза. Здешняя камера наблюдения?

— Вы, наверное, волшебница? — спросила она.

Варвара хмыкнула, но ответила не сразу, потому что сосредоточенно наливала чай в чашки с отбитыми краями. Потом она вытерла руки о фартук и поставила наименее побитую перед Алиной.

— Волшебница? Нет, милая. В Академии Магии, где я когда-то преподавала, меня удостоили шляпы только ради приличия. Я не рождаю магию сама, у меня нет дара. Но работаю с волшебством.

— Это как? — не поняла Алина, мысленно обрадовавшись собственной проницательности — всё-таки Варвара когда-то была учительницей.

— Очень просто, — старушка вытащила неизвестно откуда тарелку с кексами, посыпанными пудрой. — Магия просто есть, и её нужно лишь направить. Люди, способные управлять ею, не используя никаких инструментов, зовутся волшебниками. А я создаю инструменты, которые может использовать любой. Это, как бы тебе объяснить понятнее… как электрический ток — нужно только…

— Постойте, — перебила её сразу напрягшаяся Алина, забыв о вежливости. — Но в Волшебной Стране нет электричества. Откуда вы о нём знаете?

Варвара замерла. Она медленно провела рукой по волосам, подёргала за спицу, потом поправила кружевной воротничок и сделала глоток чая.

— Электричество, — повторила она, глядя в чашку, будто там было что-то очень важное. — Я всё-таки учёный и могу предположить много невероятного…

Алина положила кекс, который ещё не успела попробовать, обратно на тарелку.

— Хорошо, вы могли открыть электричество, в это я верю. Но откуда знаете, что оно есть в моём мире?

Старушка молчала. Очевидно, она проговорилась и теперь жалела об этом. Алина посмотрела на чайник, на шоколадные кексики… Каковы шансы, что Варвара их отравила? Чай она разливала при гостье и уже отпила сама. А вот выпечка… кто ж её знает? Алина уже сильно хотела пить, поэтому рискнула попробовать чай.

— Вот, что я думаю, — медленно проговорила она, прислушиваясь к вкусовым ощущениям. Напиток оказался пряным, и если в нём и был яд, за нотками имбиря и корицы едва ли можно было это почувствовать. — Я не единственная Странница. Правильно?

— Да, — не стала отпираться Варвара. — В Волшебную Страну иногда попадают люди из иного мира.

— И все они герои?

— Они могут стать героями. Но одного лишь пророчества недостаточно. Быть героем — это выбор, а не судьба. Девочка моя… Ты думаешь, я хочу тебя отравить?

Вопрос Варвары был таким неожиданным, что Алина вздрогнула. Уж не читают ли здесь мысли?

— Ну… да, — призналась она. — Простите. Но, как говорит мой папа, лучше перебдеть.

— Я могу разрезать кекс пополам и съесть половинку, чтобы тебе было спокойнее.

— А вдруг яд нанесён на одну сторону ножа?

Старушка разинула рот от изумления, и Алина поняла, что перегнула палку.

«Ладно, будь что будет», — подумала она и откусила небольшой кусочек.

На морщинистом лице Варвары появилась улыбка, от которой количество складок как будто уменьшилось, хотя должно было быть наоборот. Только сейчас Алина заметила, что старушка выглядит совсем не так, как обычные земные бабушки. У тех на коже с возрастом появлялось всё больше тёмных пятен и многочисленных родинок, а у Варвары кожа была чистой-чистой и даже почти не обвисла. Лишь морщины говорили о возрасте. Наверное, так и действовала Великолепная Лазурь.

— Вы расскажете мне больше? Обо всём — о вашем мире, о Странниках?

— Расскажу, конечно же, — улыбнулась Варвара и подлила в наполовину опустевшую чашку ещё тёплого чая.

Глава 3. Чудик

?Кексы Варвары таяли во рту. Алина ела уже третий, совершенно забыв про свои страхи. Ну зачем старушке травить её, в самом-то деле? Она явно понятия не имела, что Странница прибудет именно сегодня. Слишком уж многое должно было сложиться: появление Алины, её встреча с Орехом (а ведь она могла пойти в противоположную сторону), да вообще любая мелочь!

Варвара, то и дело с улыбкой поглядывая на гостью, нарезала нечто среднее между ананасом и шишкой. Она подковыривала острым кончиком ножа чешуйки, те поддавались с лёгкими щелчками, и из-под них вырывались маленькие клубы золотистых искорок.

— Наши фрукты, деточка, ценятся во всей Волшебной Стране. В основном, этим Рассветное королевство и живёт: фруктами и ремеслом. Ремесленники у нас самые талантливые! Тебе, наверное, кажется, будто ремесло — занятие скучное, но это не так. Чтобы создать действительно стоящую вещь, нужно найти для неё материалы, а это каждый раз целое приключение! Например, за деревом для изготовления мебели раз в пару месяцев снаряжают экспедицию в Странные горы. Там расположена роща красных дубов прямо на отвесном склоне, и растёт она не вверх, а вбок. Нелёгкое дело — нарубить там поленьев! Ещё и гарпии в пещерах обитают.

— А чем вам обычная древесина не угодила?

— Обычная? Да разве из неё что-то сделаешь! Можно, конечно, только через полгодика от твоей вещицы останется одна труха. Моль-древоед очень любит мёртвое дерево. Лишь красные дубы да некоторые другие виды ей не по зубам.

— Какой злостный вредитель…

— Ах, это не вредитель! — рассмеялась Варвара. — Это очень полезная бабочка. У нас есть плантации быстрорастущих цветов, которые сбрасывают столько листьев, сколько вовек не убрать. А моль-древоед их подъедает. И делает древесный мёд. Его используют для варки некоторых зелий, но чаще всего для лакировки.

— Здорово, — вздохнула Алина и отряхнула с жилета упавшие крошки. — А у нас всё такое скучное… Школа — дом, школа — дом… Заняться нечем. Пустые разговоры с подругами, бесконечная домашка. Никаких приключений. Только белочек в парке покормить — вот и всё удовольствие. Остаётся книжки читать и залипать в игры.

— Неужели совсем ничего не радует? — участливо спросила Варвара, подливая ей чаю.

Алина покрутила чашку, разглядывая покачивающиеся на дне чаинки.

— Я... я хотела пойти на танцы, — призналась она. — Но…

И замолчала. Зря, наверное, она это сказала. Сейчас придётся объяснять, почему до сих пор не записалась, оправдываться… Но Варвара не стала расспрашивать. Она просто кивнула и улыбнулась так сочувствующе и понимающе, что у Алины защипало в глазах.

— Так вот, школа… — она решила вернуться к теме скучных занятий. — Это каторга. Шесть уроков почти каждый день. Учителя злые, как собаки. Тамара Павловна вообще меня ненавидит. А директриса ходит по коридорам и смотрит, у кого сменка не в рюкзаке, а в пакете. “Вайлдберриз”, видите ли, слишком ярко для школы!

Варвара в ужасе всплеснула руками. Взгляд у неё был почти такой же, как у Ореха, когда тот услышал про бабку с мышьяком.

— Шесть уроков? Каждый день? Бедные дети! Это же уму непостижимо! В нашей Академии Магии такого безобразия нет.

— А мне... — Алина сглотнула, — мне можно учиться в вашей Академии?

Глаза старушки загорелись. Она даже привстала на стуле.

— Ты хочешь? Правда? О, это было бы чудесно! Странница-ученица! Но, деточка, ты должна понимать: магия — это не фокусы. Это труд. Обучение длится не неделю и не месяц. Годы! Ты готова потратить годы своей жизни на обучение?

— Да! — выпалила Алина, не раздумывая. — Конечно, готова! Если Волшебная Страна и правда такая чудесная, я с радостью здесь останусь!

Варвара просияла. Она вскочила, едва не опрокинув чашку, и бросилась к одному из маленьких столов, заваленному свитками и непонятными отрезами ткани.

— Раз так, нужно проверить! Немедленно!

Покопавшись там, она ничего не нашла и устремилась к застеклённому шкафу, с трудом открыла дверцу, из-под которой посыпались комья пыли, и принялась искать между разноцветных склянок.

— Сейчас, сейчас... Где же он? Ага!

Она выудила из-за банки с жуками странный предмет — металлическую подставку с зажимами, в которых был закреплен сухой коричневый стебелёк с поникшим бутоном. Цветок выглядел мертвее некуда.

— Это, — торжественно объявила Варвара, ставя прибор перед Алиной, — детектор волшебства. Если в тебе есть хоть капля магии, цветок почувствует её и расцветёт. Просто положи руки на подставку.

Алина вытерла потные ладони о штаны и осторожно положила их на холодный металл. Она зажмурилась и постаралась представить что-то волшебное. Палочку… Нет, лучше огненные шары, вырывающиеся прямо из ладоней по одному только желанию. Или хотя бы способность исцелять.

Прошла минута. Вторая.

Алина открыла один глаз. Сухой бутон уныло висел на стебельке. Ни лепесточка не дрогнуло.

— Ничего не происходит, — прошептала она.

Варвара хмуро смотрела на цветок, кусая нижнюю губу. Потом раздражённо тряхнула головой, взяла прибор и, подкрутив какую-то шестеренку, хлопнула ладонью по основанию.

— Странно. Может, контакт плохой? Попробуй ещё раз. Сильнее прижми.

Алина нажала так, что пальцы побелели. Она зажмурилась до цветных кругов перед глазами, мысленно крича прибору: «Цвети! Цвети, ну же! Я хочу быть волшебницей!»

Ничего.

Варвара раздраженно цокнула языком, схватила со стола пузатую колбу с фиолетовой жидкостью и щедро плеснула на цветок. Жидкость зашипела, впиталась в сухой стебель... Цветок остался таким же мёртвым, как и был. Старушка выглядела не просто расстроенной, а по-настоящему напуганной. Её руки мелко дрожали, когда она ставила колбу на место. Алина отпустила прибор. Она изо всех сил пыталась не заплакать, но глаза жгло от подступающих слёз.

— Значит... во мне совсем нет волшебства, да? Я пустышка?

Варвара вздрогнула, едва не уронив только что поставленную на стол колбу, и порывисто схватила её за руку.

— Нет! Что ты! Даже не думай так! Это... это не показатель. Просто... — она беззвучно пошевелила губами, подбирая слова. — Понимаешь, Алина, судя по твоим рассказам, твой мир очень... болен. В нём слишком много Тлетворного Экрю.

— Чего? — всхлипнула Алина.

— Энергии распада, — пояснила Варвара, нервно теребя передник. — Противоположность нашей Лазури. Экрю порождает болезни, злобу, усталость. Он высасывает жизнь. Ты росла в отравленном мире. Возможно, твои способности спят, подавленные этим ядом. Тебе нужно время. Твой организм должен очиститься, напитаться Великолепной Лазурью. И тогда... тогда мы попробуем снова.

Алина кивнула, хотя на душе было погано. Спят. А вдруг они спят вечным сном?

— А как наши миры соединены? — спросила она, строго-настрого приказав себе больше не показывать, как сильно её расстроила неудача. Можно быть героем без магических способностей, но нельзя быть героем-плаксой. — Я просто бежала, споткнулась… и шлёпнулась в лужу. Меня затянуло сюда через лужу посреди тротуара!

— О, этого не знают даже Мудрецы. Границы миров тонки и прочны одновременно. Иногда они рвутся, однако наука не может с уверенностью сказать, что именно к этому приводит. А тебе... тебе точно это нужно знать? — она внимательно посмотрела на девочку. — Неужели ты хочешь вернуться?

— Нет! — воскликнула Алина. — Не хочу! Я только... подумала... Было бы здорово передать маме и папе что-нибудь отсюда. Ну, фруктов этих гигантских. Или сувенир.

Старушка печально покачала головой.

— Невозможно, милая. Продукты нашего мира, напитанные Лазурью, не выживут там. При контакте с Экрю они мгновенно испортятся, превратятся в гниль и пыль. Твой мир для них ядовит.

Варвара взглянула на часы с кукушкой. Только вместо кукушки — Алина только сейчас это заметила — за прозрачной дверкой дремал павлин. Интересно, подумала она, в Волшебной Стране у павлинов такие же отвратительные голоса? Пожалуй, нет, иначе какой любитель пострадать додумался бы сажать их на пружинку в часах?

— Ох, батюшки! — воскликнула старушка. — Я же опаздываю! У меня встреча с алхимиком, он обещал принести семена репы-кракатука!

— Это что, из сказки про репку?

Варвара не ответила — она суетливо дёргала многочисленные завязки на переднике, но только больше запутывала их. Один шнурок даже каким-то образом зацепился за спицу, воткнутую в клубок волос. Старушка вскрикнула и помянула “кошачьего чёрта”.

— Чудики! — позвала она. — Ну-ка сюда, помогите!

— Давайте я… — поднялась было Алина, но из соседней комнаты уже выскочили несколько маленьких, слишком уж нарядно одетых для слуг, существ.

Это были гномики, но не такие, как Орех, а совсем крошечные, ростом по колено, с ушами-лопухами. Уши у них оказались мохнатые сверху, поросшие седой рваной шёрсткой, и безволосые снизу. Все существа были в плотно прилегающих очках с толстенными стёклами. На несколько мгновений Алине показалось, будто очки непрозрачные, но вскоре она поняла, что очки не при чём — это глаза у гномиков молочно-белые, без зрачков.

— Они что, слепые?

— Не совсем, — отозвалась Варвара, которой малыши уже развязывали фартук. — Белоглазые чудики — подземный народ. Видят очень плохо, но спасаются очками. Зато слышат, как летучие мыши.

Она скомкала фартук и швырнула его на кресло. Маленькие гаечные ключи посыпались на пол, и чудики бросились их подбирать. Варвара подхватила одного за шиворот, ничуть не пожалев его бархатный камзольчик, и передала Алине.

— Теперь он твой.

— Вы… дарите его мне? — опешила та.

Чудик поправил очки, шмыгнул носом и проскрипел тоненьким голоском:

— Тевирп, Анила!

— Что он сказал?

— «Привет, Алина», — перевела Варвара, накидывая шаль. — Они говорят наоборот. Особенность вида. Чудик, позаботься о гостье!

— Угу, — кивнул чудик. — Онченок!

— Поднимись по лестнице — на втором этаже три комнаты. Одна — библиотека, вторая — моя спальня, третья, самая дальняя — гостевая. Я поселю тебя там. Надеюсь тебе понравится. Всё, я пошла, вернусь вечером.

Варвара убежала, хлопнув дверью. Алина осталась одна посреди гостиной-мастерской в компании ушастого существа в очках.

— Ну... тевирп, — сказала она.

Чудик радостно скрипнул.

Алина медленно прошлась по комнате, осмотрела стоящий в центре стол и другие, поменьше, которые едва было видно под горами всевозможных непонятных штук. Ей было страшно что-либо трогать. Варвара не была похожа на человека, который следит за безопасностью. Вдруг какая-нибудь колба взорвётся, если на неё неправильно подышать? Она заглянула за чуть приоткрытую дверь соседнего помещения — это оказалась небольшая кухня, по которой сновали чудики. Их было человечков шесть-семь — сосчитать она не смогла, слишком уж активно они крутились, хлопоча над варевом, похожим на борщ, но пахнущем, как пицца с ананасами. Решив не мешать гномикам, Алина не спеша направилась к лестнице. Стоило ей подняться на пару ступенек, как под ногой внезапно раздался писк. Она поспешно отступила назад и наклонилась посмотреть, кто же это запищал под ступенькой. Но это была никакая не ступенька! Под часть деревянной лестницы маскировался кукольный домик. Он состоял всего из одного этажа, зато был длинным, со множеством резных окошек, через которые можно было разобрать такую же деревянную мебель, стены, дверцы, маленькие, размером с фотографию на паспорт, картины… и чьи-то серые шкуры.

— Мыши?!

— Ишым! — подтвердил чудик. — Тут хи мод. Ен йапутсан!

— Не кусаются? — спросила Алина, глядя на мышиную мордочку, которая высунулась из окошка.

— Тен, ен ясйоб!

Алина осторожно протянула руку и коснулась мышиного лба указательным пальцем. Зверёк подался вперёд и, кажется, захотел вылезти совсем. Она подставила ему ладонь и ахнула от изумления: на мышонке были штанишки.

— Простите меня, пожалуйста. Я не знала, что на ваш дом нельзя наступать.

Мышонок поднялся на задние лапки и почти по-человечески махнул лапкой.

— Это Варвара сделала вам домик?

Зверёк пискнул. Говорить он, к сожалению, не умел.

— Ино имас, — пояснил чудик — Ино нечо еынму.

— Это волшебные мыши?

Чудик пожал плечами.

— Еынчыбо.

“Обычные… — подумала Алина. — А наши учёные на таких опыты ставят…”

Она пустила мышонка обратно в домик и поднялась по лестнице, теперь ступая осторожно и глядя под ноги. Но все остальные ступеньки были совершенно нормальными.

На втором этаже и правда оказалось три комнаты. Алина заглянула в дальнюю, что предназначалась ей. Спальня с первого взгляда показалась очень милой: небольшая уютная кровать под вздувшейся, как убегающее молоко, пуховой периной, поверх которой был наброшен расшитый шерстяной плед. На окне стоял горшок с цветущим кустиком, в углу — уже облюбованный пауком платяной шкаф, в центре — маленький круглый столик, накрытый кружевной скатертью. Алина подошла к окну. Оно выходило прямо на королевский дворец, только видно было мало: кусок стены да стражника, который жонглировал грушами. Немного послонявшись по комнате, Алина вышла обратно в коридор и осторожно толкнула другую дверь, ту, что вела в библиотеку.

— Сюда можно? Мне ничего за это не будет? — запоздало спохватилась она, когда уже вошла в небольшое, сплошь заставленное ломящимися от книг шкафами и на одной только магии держащимися полками.

— Ад!

Алина вздрогнула, но тут же хлопнула себя по лбу и рассмеялась. Ну какой ад? Чудик сказал “Да”!

Она медленно прошла вдоль ближайших полок, занявших почти половину стены. Названия книг были непонятные: что-то про виды древесины, что-то про месторождения минералов, алхимические качественные реакции, в общем, техническая литература.

— А вот это интересно, — пробормотала она, осторожно вытаскивая большую книгу под названием “Атлас Волшебной Страны”.

Вернувшись с ним в свою комнату, Алина забралась с ногами на кровать и открыла книгу.

Карты были нарисованы вручную тушью и акварелью. Масштаб не указывался — похоже, атлас предназначался для детей, которым точные расстояния вряд ли могли понадобиться. Но Алина подумала, что Волшебная Страна, судя по всему, большая. Размером с Саратовскую область, не меньше. Она была рассечена крест-накрест двумя гигантскими трещинами, подписанными как Изломы. Эти Изломы делили страну на четыре части: Рассветное, Полуденное, Закатное и Ночное королевства.

Алина с интересом рассматривала картинки. Рассветное королевство, где она сейчас находилась, изображалось как бесконечный пляж с золотым песком и цветущими садами. Полуденное было нарисовано зелёным, синим и белым: луга, холмы, увенчанные изящными башнями, тучные стада овец, похожие на облака. Закатное королевство выглядело сурово и величественно: скалистые горы, с чьих вершин, скрытых за облаками, срывались серебряные нити водопадов. Ночное королевство было нарисовано на чёрной бумаге белыми и синими чернилами. Густые леса, переплетенные ветви деревьев, и среди этой тьмы — мириады светлячков. Невообразимо таинственно и маняще!

— Хочу везде побывать! — воскликнула Алина. — Особенно там, в Ночном!

Чудик, который как раз притащил ей в комнату поднос с печеньем, вдруг выронил ношу. Печенье рассыпалось по полу. Гномик закрыл голову руками и задрожал, его уши прижались к черепу.

— Тен! Тен! — заверещал он. — Мат олз! Мат олз!

Алина замерла. «Там зло»?

— Ладно, ладно, не поеду, — успокоила она его. — Не плачь.

Она снова уткнулась в книгу, разглядывая карту Ночного королевства. Зло? Как банально… Однако нарисовано слишком уж красиво. Если уж в Волшебной Стране завелось страшное зло и, по всем правилам, поселилось в королевстве ночи, разве не должно то место выглядеть по-другому? Мёртвые высохшие земли, шипастые лианы, какое-нибудь красное око, сканирующее свою территорию?

Глаза начали слипаться. Картинки и буквы поплыли, светлячки-пятнышки закружились и превратились в туман. Алина сама не заметила, как уснула с открытым атласом на коленях.

Когда она проснулась, в комнате уже стало темно. Наступил вечер. Алина потянулась, покрутила головой, разминая затёкшую от неудобной позы шею, сползла с кровати и подошла к окну. Город внизу сиял, залитый светом. Везде — на деревьях, на крышах, на заборах — висели гирлянды из бумажных фонариков в виде рыб, зверей и птиц, которые светились мягким теплым огнём. Большие уличные лампы казались медовыми лунами среди многочисленных звёзд-фонариков.

Внизу, на первом этаже, раздавались шаги, скрипы и скрежет — Варвара вернулась и, похоже, была вовсю занята работой.

Алина побежала вниз.

— Варвара! Можно мне погулять? Там так красиво!

Старушка, мастерившая непонятный прибор со множеством вращающихся стёкол, отложила инструменты и улыбнулась.

— Конечно, деточка. Только я пойду с тобой. Город у нас хоть и добрый, но заплутать в переулках проще простого. Чудики, не шалить!

Они вышли на улицу. Воздух был свежим, с моря веяло лёгкой прохладой, но пахло не морем, а розами. Алина с удивлением остановилась возле пышного куста. Кто-то нанёс на лепестки тончайший узор фосфоресцирующей краской, и теперь даже живые цветы превратились в хоть и слабые, но источники света. Люди на улицах тоже преобразились: многие носили шляпы с маленькими фонариками и свечами на полях, а у дам в прически были вплетены светящиеся бусины.

— Зачем столько света? Вы темноты боитесь?

— Это красиво, — просто ответила Варвара. — Ночь — время снов, а сны должны быть яркими. Но постой-ка...

Она окинула Алину критическим взглядом и нахмурилась.

— Тебе нужна нормальная одежда. Штаны Ореха, конечно, хороши, но они тебе коротки, а рубашка… Ох… — она махнула рукой. — Идём к Мастеру Иголке.

— У меня нет денег... — смутилась Алина. — Только пять тысяч на карте, но здесь же ни терминалов, ни банкоматов...

Варвара рассмеялась.

— Деньги? Брось, милая. В Волшебной Стране это сущие пустяки.

Мастерская портного располагалась совсем недалеко — два поворота по переулкам, да три лесенки, а переулки здесь были коротенькими. Беспорядок внутри мастерской царил ещё больший, чем у Варвары: рулоны бархата, шёлка и парчи громоздились до потолка, повсюду лежали большие подушки с воткнутыми в них иглами разных размеров. Мастер Иголка, тощий высокий человек с сантиметровой лентой на шее, встретил их так, словно ждал всю жизнь.

— Варвара! Что за чудесное дитя? — воскликнул он. — Неужели у тебя появилась внучка? Нет? Ах, неважно, она всё равно очаровательна! Что желает юная дама? Платье королевны с кринолином? Или практичный костюм для лазания по заборам? Или деловой, с цилиндром, на котором поместится три дюжины свечей? А может... — он понизил голос до заговорщицкого шепота, — рыцарские доспехи?

Алина округлила глаза.

— А что, можно и доспехи?

— Здесь можно всё! — гордо заявил портной.

Алина задумалась. Доспехи — это круто, но в них, наверное, неудобно.

— Давайте костюм, — решила она, внутренне понадеявшись, что не слишком наглеет и злоупотребляет добротой местных жителей. — Брючный. И платье... красивое. И шляпу. На всякий случай.

Через полчаса Алина в сопровождении Варвары вышла от портного, одетая в удобный костюм приятного синего цвета. В руках у неё был до странности лёгкий пакет с платьем, которое, несмотря на пышность юбки, удалось аккуратно сложить, и шляпой.

— А теперь найдём Ореха, — сказала старушка. — Вернём ему вещи.

Они снова прошли по широкой улице, торговля на которой уже прекратилась: лавочники переоделись в парадное и теперь собирались компаниями возле своих домов или у маленьких, вмещающих от силы человек пять-десять, кафешек. Где-то играла музыка, и люди танцевали, размахивая шляпами, с которых, как ни странно, не падали свечи. Лавки оставались не запертыми, а с уличных прилавков с фруктами и овощами никто и не думал красть товар. Иногда люди подходили к прилавкам, брали какой-нибудь фрукт и кидали монетку в клюв птичкам-копилкам.

— Тут не воруют? — поинтересовалась Алина. — Все так доверчиво побросали своё добро. А если кто-то возьмёт и не заплатит?

— Любой может подойти к продавцу и попросить бесплатно. Ему не откажут.

— А если попросят бесплатно целую коробку?

Варвара только развела руками. Похоже, этот вопрос привёл её в замешательство, и она не могла даже представить себе такую ситуацию.

— У нас бы всё растащили. Бросились бы расхватывать бесхозные фрукты, ещё и друг друга передавили. Это всё Экрю, да?

Старушка опечаленно кивнула.

Они вернулись в сад, в котором теперь порхали бабочки с такими же светящимися узорами на крыльях. Неужели кто-то всерьёз занимался росписью по лепесткам и бабочкам? Это явно не было сделано природой, потому что в узорах прослеживались узнаваемые вещи — цветы, ягоды, скрученные листья папоротников. Вскоре Алина и Варвара добрались до статуи прекрасной дамы, свернули за кипарисы и оказались около небольшого домика скульптора. В окошке горел свет, испускаемый большой лампой, похожей на керосиновую, только вместо огонька внутри сидел жирный светляк размером с местного шмеля и почти по-кошачьи чистил своё полосатое брюшко.

Орех увидел гостей ещё из окна и поспешил отпереть дверь. На этот раз Алина шагнула внутрь безо всякого страха. И Орех, и Варвара — да и, пожалуй, все в этом королевстве — не казались опасными людьми.

— Отлично выглядишь! — похвалил гном… сущность в виде гномика. — Прошу прощения за пыль повсюду… Садиться не советую — испачкаетесь. Давайте-ка сходим в “Птичье Пёрышко”. Я угощаю.

— Что за “Птичье Пёрышко”?

— Ресторан, — пояснила Варвара. — Один из самых лучших.

Ресторан был расположен на побережье, почти прямо у воды. Идти до него пришлось минут десять, но прогулка была только в радость и Алине, и Варваре с Орехом. Они шли по набережной, любуясь морем, которое словно светилось изнутри.

— Там водится биолюминисцентный планктон?

— Какой-какой? — удивился Орех.

— Ну, это маленькие существа, которые сияют в темноте.

— Нет, что ты! Это солнце опускается в море каждый вечер и светит сквозь толщу воды.

Варвара рассмеялась, и Алина поняла, что Орех ни черта не смыслит в природе. Конечно же, никакое солнце в море не падало, и не было никакой Великой Камбалы, создающей морские течения.

Ресторан оказался просто сказочным: это был огромный шатёр, сплошь украшенный неизменными фонариками, гирляндами из жемчужных бус и лёгкими тюлевыми тканями, колышущимися на ветру. Выглядело всё так изысканно, что Алина испугалась. Она всё-таки не наследная княгиня и понятия не имеет, какую вилку в каком порядке брать. Впрочем, её страх быстро прошёл, стоило ей оглядеться по сторонам и заметить, как непринуждённо ведут себя остальные гости. Милейшего вида толстячок со смехом кормил свою жену пышными пирожными, неловко насаживая их на вилку, а жена шутливо отмахивалась от него кружевной салфеткой. Пара дурачилась и за полминуты не менее трёх раз уронила приборы на пол, однако толстячок поднимал их, протирал и клал обратно на стол, как ни в чём не бывало.

Алина, Варвара и Орех нашли местечко поуютнее, и к ним сразу же подскочил официант.

— Как насчёт тыквенных блинчиков? — предложила Варвара.

— У меня сегодня уже перебор углеводов, — вздохнула Алина, с завистью покосившись на жену толстячка, которая совсем не тревожилась о съеденном. — Нельзя столько вредного. Так и довести себя можно. Вот бабушка моя всю жизнь обожала сладкое, а потом — бац! — и диабет.

Старушка сочувственно прижала руки к груди, очень опечаленная её словами.

— Алиночка, милая, так у нас же нет вредной еды! В Волшебной Стране всё, что не ядовито — полезно, а из яда, понятное дело, никто еду готовить не станет. Великолепная Лазурь пропитала всё: и муку, и сахар, и масло. Мы не болеем, если только не отравимся, не поранимся или что-то в этом роде… До чего ужасен ваш мир!

Через пять минут официант принёс им полное блюдо тыквенных оладий… вернее, не блюдо — еду здесь подавали на гигантских плотных перьях.

— Это с пернатого кита, — объяснила Варвара. — Удивительное создание. Родственник пингвинов, но живет в теплых морях и размером с гору.

— А какое сейчас время года? — спросила Алина, перекладывая несколько оладий на маленькое пёрышко-тарелку. — У нас осень, дожди... А тут тепло.

— Времён года у нас нет, — отозвался Орех. — Климат зависит от места. В Полуденном королевстве, у самого Излома, есть гора, где всегда зима. Там живут снегури.

— Снегири? — переспросила Алина.

— Нет, снегури! И снегурочки.

Алина представила себе толпу снегурочек-полуптичек и прыснула со смеху так, что кусочек пошёл не в то горло. Она долго кашляла, пока Варвара, охая и причитая, пыталась отпоить её чаем. Вот тебе и волшебная лазурная еда! Вредная, не вредная — а подавиться можно чем угодно, даже пареной брокколи. Когда она отдышалась и её новые знакомые выдохнули с облегчением, отчего-то виноватый официант предложил им набор пирожных за счёт заведения, хотя заведение никаким образом не было виновато в том, что Алина едва не окончила своё героическое приключение, подавившись оладьей.

Орех облегчённо помахал салфеткой у своего покрасневшего лица и повернулся к Варваре.

— Как дела в Академии?

— Я там почти не бываю, — сухо ответила старушка, нахмурив брови. — Хватит с меня лекций. Стараешься-стараешься, а в ответ…

Она посмотрела на Алину и открыла рот, собираясь то ли что-то поведать, то ли спросить, но оборвала себя, не успев начать. Потом прикусила губу, покосилась на гнома и всё же неуверенно заговорила:

— Знаешь, деточка, много лет назад здесь был ещё один Странник. Мальчик. Он поступил в Академию. Талантливый, схватывал всё на лету. Даже подружился с королевичем Елисеем — тот ходил к нам на курсы по уходу за грифонами. Они были не разлей вода.

— И что с ним стало? — спросила Алина. — Вернулся домой? Или остался?

Варвара снова отвела взгляд.

— Я не знаю, моя хорошая. Никто не знает. Он... исчез. Королевич Елисей должен знать, но молчит. Говорят, они поссорились. Это, наверное, и не моё дело… Но я должна тебя предупредить: несмотря на то, что Волшебная Страна преисполнена Лазурью, здесь есть место и злу. Не знаю, попал тот Странник в лапы какого-нибудь чудовища или с ним приключилось что-то другое, но это заставляет меня тревожиться и за тебя. Ты очень умная и осторожная девочка. Не забывай, что осторожность не помешает даже в таком мире, как наш.

— Да-да, — поддержал Орех полусерьёным тоном. — Погибнуть здесь сложно, но возможно. Попробуй подразнить броненоса — голову откусит. А без головы не очень-то поживёшь.

— Броненосца?

— Броненоса. У него нос в броне, потому что…

Вдруг где-то у входа ресторана раздался рёв. Алина втянула голову в плечи, подумав, будто это броненос, кем бы он ни был, внезапно ворвался в ресторан с намерением пооткусывать гостям головы. Однако рёв этот издавала всего лишь безобидная труба, находившаяся в руках человека в розовой ливрее, расшитой золотом.

— Именем короля Велимудра и королевы Зари! — объявил человек. — Их королевские величества приглашают Странницу и её сопровождающих во дворец!

Глава 4. Олли Морской Лев

Королевский посланец, вышагивающий впереди почти с птичьей грацией, напоминал Алине фламинго, которых она увидела по прибытии в Волшебную Страну: то же покачивание головой, та же походка. Она подумала, что, может быть, фламинго были оборотнями и работали сразу двух работах, по утрам собирая морские ракушки, а вечером прислуживая королю. Но поинтересоваться об этом не рискнула и отложила вопрос на потом.

Двое стражников открыли ворота и почтительно поклонились. Перед дворцом расстилался сад, похожий на тот, что был на побережье, но более ухоженный, хоть и не геометрически точный. Алине это понравилось — она никогда не любила аккуратные безжизненные клумбы и по линейке подстриженные кусты, а королевский сад уже был далёк от подобного, хоть и черты, за которой его можно было бы назвать неаккуратным, не достиг.

Алина, Варвара и Орех прошли через гигантские, почти в три человеческих роста, главные двери, и двинулись вслед за посланцем по коридору, пол которого был выложен плиткой из полудрагоценных камней. На стенах красовались расписные сцены охоты на фантастических животных.

“Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей”, — пронеслось в голове у Алины голосом Тамары Павловны.

Вскоре их встретили ещё двое придворных, в таких сверкающих нарядах, что, когда на них падали лучи солнца из окон, приходилось щуриться. Если уж придворные выглядят настолько ярко, то какими же окажутся король с королевой? Алине было не по себе. Она не представляла, как правильно вести себя при дворе. Нужно ли будет поклониться, сделать какой-нибудь реверанс? Или лучше вести себя с достоинством и гордо заявить, что Странница — птица гордая и не преклонится даже перед венценосной особой? А вдруг такой птичке — раз! — и голову с плеч?

Придворные распахнули большие двустворчатые двери, и она заранее напряглась, ожидая увидеть тронный зал и два ряда молчаливых бояр, или фрейлин, или визирей, или других важных персон, как бы они ни назывались. Но перед ней предстало далеко не такое большое помещение, как она себе представляла, и в нём не было ни тронов, ни придворных, кроме тех двоих, что, пропустив гостей, вошли следом и тихо замерли у двери. Посреди комнаты стоял длинный стол, накрытый белоснежной скатертью и сплошь заставленный разнообразной едой: здесь были башни из фруктов, пирамиды из пирожных, запечённая рыба, украшенная лимонными дольками, и ещё десяток блюд, названий которых Алина не знала.

“Вот чёрт, — с тоской подумала она. — Не надо было наедаться в “Птичьем Пёрышке”. Тут же столько вкусного!”

Во главе стола сидел мужчина с добрым, слегка полноватым лицом и аккуратной бородой — король Велимудр. Рядом с ним восседала королева Заря — женщина с огромными синими глазами. А чуть поодаль, в высоком кресле с бархатной обивкой, устроилась очень старая, вся в морщинах, но удивительно бодрая дама с живым, цепким взглядом, которым он тотчас окинула гостей и, похоже, мысленно их одобрив, улыбнулась. Одета королевская семья была не так ярко, как придворные.

— Добро пожаловать, друзья мои! — воскликнул король, поднимаясь навстречу. — Простите великодушно, что заставили вас ждать. Государственные дела, знаете ли…

Королева прикрыла лицо веером и негромко рассмеялась. Похоже, её супруг занимался вовсе не государственными делами.

— Где же носит этого негодного мальчишку? — проскрипела старая дама — несомненно, королева-бабушка Дарина. — Елисей вечно опаздывает! Никакой дисциплины!

— За его высочеством уже послали, ваше величество, — поклонился один из придворных.

Алина поправила шляпку и выпрямила спину.

“Мальчишка? Варвара говорила, что он учился в Академии много лет назад… Но, судя по всему, в Волшебной Стране, время течёт иначе. Дарине четыреста, а она совсем не выглядит на свой возраст. Значит, люди и взрослеют медленнее. Может, Елисею на вид лет двенадцать-тринадцать? Или пятнадцать? Наверное, он красавчик!”

В её воображении тут же нарисовался образ: высокий подросток с задумчивым взглядом, слегка растрёпанными волосами, небрежно надетой короной, которая всё сползает-сползает набок, да никак не сползёт. Он войдёт, они посмотрят друг на друга, и…

Пока взрослые обменивались любезностями, Алина незаметно взяла тяжёлую серебряную ложку. Отражение в ней было перевёрнутым и смешным, но всё же она успела убедиться, что нос не покраснел, а шляпка сидит ровно. Она вернула ложку на место и приняла самую загадочную позу, на которую была способна: откинулась на спинку стула, одной рукой облокотилась на подлокотник, пальцами другой принялась играть с косичкой, и, полуприкрыв глаза, уставилась в окно.

Двери снова распахнулись.

— Королевич Елисей прибыл! — объявил придворный.

Алина затаила дыхание. Ей было до ужаса интересно посмотреть на вошедшего как можно скорее, но она заставила себя повернуть голову медленно, как будто каждый день видела принцев, и этот очередной её ничем особенно не заинтересовал. Однако в зал вошёл взрослый мужчина, которому было лет двадцать пять, не меньше.

— Прошу прощения, бабушка, — произнёс он, целуя руку королеве Дарине. — Задержался на конюшне.

От Елисея попахивало конским навозом. Если уж Алина учуяла запах с расстояния нескольких метров, то от носа Дарины он и подавно не укрылся. Королева-бабушка одарила внука суровым взглядом, но не стала ничего говорить при гостях, лишь указала ему не место, расположенное подальше от них.

Разочарованная Алина наклонилась к Варваре и, стараясь не шевелить губами, прошептала:

— Как у вас тут вообще время работает? Во сколько дети становятся взрослыми? И когда начинают стареть?

Старушка улыбнулась.

— Ой, деточка, время здесь, как и деньги — сущие пустяки. Мне вот уже четвёртый век пошёл, а королеве Дарине четыреста пятьдесят лет, но посмотри на неё! Тут взрослеют и стареют, когда приходит пора, а не когда календарь скажет.

Поняв, что романтическая линия откладывается на неопределённый срок, Алина решила сосредоточиться на карьере. Раз уж она герой, нужно соответствовать. Здесь, в новом мире, где никто её толком не знает, она должна — нет, просто обязана! — стать такой, какой всегда мечтала быть. А когда рядом нет тех, кто уже изучил твои слабости вдоль и поперёк и не упускает возможности потыкать ими тебе в нос, вполне можно сделать вид, будто этих слабостей и нет вовсе.

— Ваше величество, — решительно обратилась она к королю, когда все расселись. — Я готова исполнить свой долг. Что говорится в Пророчестве? Какова задача Странницы?

Король Велимудр улыбнулся, и от уголков его глаз разбежались добрые лучики морщинок.

— Странница — это великий герой, Алина. Та, кому суждено стать путеводной звездой для всех четырёх королевств. Но вот тебе мой совет: не ищи приключений нарочно. Когда будет нужно — они приключатся сами.

— А пока, — вступила в разговор королева Заря, — почему бы тебе не отдохнуть и не посмотреть наше королевство?

Король, воодушевлённый предложением жены, закивал.

— Отличная мысль! Устроим экскурсию. Прокатишься на моём личном корабле по рекам города, полюбуешься архитектурой. Сопровождать я тебя, к сожалению, не смогу, но мой сын с радостью составит компанию. Правда, Елисей? Потом выйдете в открытое море, посмотрите на Жемчужный Остров. Если повезёт, увидите пернатых китов — они сейчас как раз мигрируют.

— С удовольствием! — в нетерпении воскликнула Алина, едва тот договорил.

— Как насчёт завтрашнего полудня?

— А вы со мной поедете? — она повернулась к Варваре, но та покачала головой.

— Прости, милая, у меня морская болезнь. Не бойся, с тобой будет сам королевич.

— Ничего я не боюсь! — вспыхнула Алина. — Я просто хотела… как это… разделить с вами впечатления.

Королева Заря снова рассмеялась, закрывшись веером.

Ужин шёл своим чередом, и, к радости Алины, этикет здесь был таким же вольным, как и в ресторане. Никто не следил, какой вилкой она ест рыбу, а Заря и вовсе брала пирожные руками. Правда, делала она это очень изящно, по-королевски.

Алина, подумав, что карьера героя требует не только решительности, но и любознательности, вновь обратилась к королю:

— Ваше величество, Орех говорил, что вы увлекаетесь астрономией. Это, наверное, очень сложно?

Лицо Велимудра просияло так, словно ему подарили целую планету. Он даже отложил вилку.

— О, дитя мое! Сложно и невероятно увлекательно! Как раз сегодня я наблюдал прохождение кометы через созвездие Сонного Дракона. Удивительное зрелище! Представляешь, её хвост состоит из чистейшей звездной пыли, которая, если попадёт в зону притяжения, оседает на планету и вызывает всяческие чудеса.

— Пф-ф, — громко фыркнул Орех, который до этого сосредоточенно расправлялся с голубым раком. — Комета! Скажете тоже, ваше величество. Всем известно, что кометы — это слёзы Кошачьего Чёрта, когда тот наестся острого перцу так, что глаза полыхают.

Король поперхнулся воздухом от такого заявления, но ни капельки не рассердился.

— Мой дорогой Орех, твои познания в астрономии, мягко говоря, дремучие. Наука давно доказала, что на небе никто, даже Кошачий Чёрт, жить не может.

— А как же легенды? — не унимался Орех, размахивая клешней рака. — Моя бабушка рассказывала, что звёзды — это дырочки в небесном своде, оставленные его когтями.

— Это антинаучная ересь! — воскликнул король, и его глаза азартно заблестели. — Я покажу тебе расчёты!

Спор затянулся на весь вечер. Король чертил пальцем на скатерти схемы орбит, а Орех в ответ рассказывал байки о том, как луна однажды упала в море и её пришлось вылавливать сетью. Елисей только посмеивался, подливая обоим сока, а королева Дарина одобрительно кивала, когда Орех приводил особо абсурдный аргумент. Алина забавлялась. Она не разбиралась в астрономии и знала только базовые вещи вроде того, что Земля вращается вокруг Солнца, исчезновение кораблей на горизонте доказывает кривизну планеты, а звёзды — это звёзды и вовсе никакие не дырки, но гном нёс такую чушь, что она только из уважения к нему, как к старшему, не смеялась в голос.

— Дыры в космосе тоже есть, — с умным видом вставила она. — Чёрные.

— Чёрные! — расхохотался Орех. — Так как же их увидели, если и небо чёрное, и дыры?

— Математически рассчитали! Они очень тяжёлые и притягивают всё, что можно. Вокруг них есть горизонт событий, и если за него что-то попадёт — то исчезнет с концами.

— Притягивают всё, что можно? — ахнул король. — Даже свет?

— Да… — неуверенно подтвердила Алина. На этом её познания закончились.

Велимудр схватился за голову, едва не опрокинув кубок с соком, и издал восторженный вопль.

— Так вот, что искривляет световые потоки! Годы исследований — и где же таился ответ?! Дитя моё, спасибо тебе, спасибо!

Он вскочил и бросился к дверям.

— Мне срочно нужно в обсерваторию!

Дарина проводила его раздражённым взглядом, а Заря снова спрятала усмешку за веером. Орех беззлобно пробормотал, что “прибыло в полку звездочётов”, имея в виду Алину, и тут же получил тычок от Варвары.

Ужин завершился примерно через полчаса, когда все блюда были перепробованы, а гости уже едва сдерживали зевоту. Варвара поднялась первой и поблагодарила королевскую семью за прекрасный приём, на что королевы с королевичем зачем-то начали благодарить и Алину (за то, что прибыла в Волшебную Страну), и её сопровождающих (за то, что сопровождают). Заря лично проводила гостей до ворот, а потом долго махала вслед кружевным платочком.

***

На следующий день ровно в полдень Алина стояла на пристани, одетая в тот же костюм, при дневном свете казавшийся голубым. Шляпу приходилось придерживать, чтобы её не унесло ветром.

Корабль короля Велимудра был небольшим, но роскошным. Дерево, из которого он был сделан, отливало золотом, а на носу красовалась резная фигура дельфина в короне. Но самым удивительным оказалась не какая-то деталь корабля, а его капитан. За штурвалом — хотя штурвал крутился почти что сам по себе, легко поддаваясь движениям привязанных к нему канатиков — стоял невысокий жилистый человек. На одном глазу у него был закреплен большой монокль, похожий на половинку театрального бинокля Обуви человек не носил. Его босые ноги с неестественно длинными и цепкими пальцами ловко перебирали десятки тонких верёвок, тянущихся по всему кораблю.

— Знакомься, — представил его Елисей.— Это капитан Нольног. Лучший мореход Рассветного королевства.

“Нольног — потому что вместо ног, можно сказать, ещё одна пара рук, — догадалась Алина. — Четыре руки, а ног — ноль”.

— Добро пожаловать на борт, юная госпожа! — прокаркал капитан, не оборачиваясь. Его пальцы сплели сложный узел на нескольких канатах, дёрнули — и паруса на всех мачтах расправились с громким хлопком. — Держитесь крепче, мы отчаливаем!

Корабль плавно отошел от пристани и заскользил по широкой реке, которая текла через весь город к морю. Алина нашла себе отличное место на носу корабля, куда перебрался и капитан, не заботясь о том, что штурвал остался без надзора. Он шевелил пальцами ног, натягивая то один, то другой канат, и судно держалось ровно так, как было нужно. С корабля город казался ещё более сказочным. Разноцветные домики отражались в воде, мосты, увитые цветами, проплывали над головой, и с них осыпались лепестки.

Елисей встал рядом, облокотившись на перила. Сегодня он был одет проще, зато навозом от него больше не пахло.

— Вон там, видишь? — он указал на башню с часами, где стрелки бежали в обратную сторону. — Это башня Время-Вспять. В ней сидят историки. А во-о-он те сады на крышах — оранжереи летучих цветов. Их привязывают, иначе улетят.

— Здорово... — протянула Алина.

Они проплыли под мостами, заросшими плющом, который цвёл крупными колокольчиками. Дальше река расширилась, и судно оказалось в квартале, где дома стояли прямо в воде на высоких сваях. Между ними сновали лодки-гондолы, а торговцы продавали товары прямо из окон.

— Так-так-так! — возбуждённо забормотал капитан. — Право-лево, никого не задеть… Лево-право… Снова право…

Он задёргал канатики, и корабль с идеальной точностью проскользнул между двумя небольшими домиками — булочной и прачечной. Из окошка первого высунулся поварёнок и с криком “Ловите!” бросил крендель. Королевич ловко поймал его и протянул Алине.

“А вдруг это покушение, и внутри яд? — подумала та. — Может, даже не на меня, а на Елисея? Он, конечно, умница, что дал булку мне, только я не эти… как их там… которые пробуют еду для царей”.

Она сделала вид, будто хочет откусить, и уронила крендель в реку. К нему тотчас же устремились неизвестно откуда взявшиеся рыбки и за пару секунд уничтожили целую половину. Похоже, яда в нём всё-таки не было.

— Не расстраивайся, — утешил её спутник. — Скоро пройдём мимо другой булочной.

— Спасибо… Елисей, скажите, а каково это — быть королевичем?

Елисей рассмеялся, откинув со лба прядь светлых волос.

— Скучно, Алина. Ужасно скучно. Приёмы, балы, послы, государственные советы, на которых обсуждают цену на репу... Я бы всё отдал, чтобы просто путешествовать и не быть никому обязанным. Открывать новые земли, изучать зверей. Знаешь, моя мечта — найти вид, который ещё никто не описал. Назвать его своим именем... «Жук Елисея» или «Елисейская жаба». Звучит?

Алина захихикала.

— Ну... Жаба — не очень. Лучше дракон.

— Драконы все описаны, — вздохнул принц.

— А врагов у вас нет? — перешла к волнующему её вопросу Алина, желая составить представление о том, насколько опасно находиться рядом с королевичем. — Войны не ведёте?

— Войны?! Давно прошли те времена, когда королевства сражались друг с другом. Все жители Волшебной Страны знают, что любая война порождает энергию Экрю, а такого загрязнение не стоят никакие богатства.

— Значит, зло порождает Экрю, а Экрю порождает зло, правильно?

— Да, всё верно.

— Лазурь работает так же?

— Добро порождает Лазурь, а Лазурь порождает добро, — подтвердил королевич.

— И зла у вас совсем нет? — с подозрением сощурилась Алина, припомнив слова чудика о Ночном королевстве.

Елисей отвёл глаза. Ответил он не сразу, то ли долго обдумывал слова, то ли просто боролся с нежеланием говорить на эту тему.

— Зло везде найдёт лазейку, — наконец сказал он. — Сколько бы Лазури ни было в мире, если чьему-то сердцу суждено почернеть, оно почернеет.

“У Варвары потом спрошу про Ночное”, — решила Алина.

Они плыли и плыли, корабль сворачивал в более узкие каналы, делал крюки и вновь выходил на главную реку. Солнце уже начинало клониться к закату, когда река стала шире, вода из пресной превратилась в солёную, и корабль вышел в открытое море. Алина смотрела на удаляющийся берег, пытаясь подавить тревогу. Люди тут, может, и хорошие, а вот что насчёт кораблей?

Вдруг капитан крякнул, ухнул и дёрнул ногой за канат. Что-то заскрипело, и из открывшегося в борту отверстия в воду с шумом упала огромная стеклянная сфера на цепи. Алина испугалась было, что сумела накаркать одними мыслями, и теперь они терпят крушение, но по лицам спутников поняла, что это не так. Через минуту механизмы заработали в обратную сторону, и сфера поднялась, наполненная водой. Внутри плавали прозрачные рыбки, и в каждой светился маленький огонёк.

— Фонарная гупь! — восторженно объявил Елисей. — Редкий вид! Повезло наткнуться на стайку.

Алина завороженно смотрела, как рыбки тычутся мордами в стекло. Она никак не могла понять, что же это сияет в их маленьких тельцах — какой-то орган или что-то съеденное. Полюбовавшись, капитан дернул другой канат, дно сферы открылось, и рыбки-пленницы вместе с водой полетели обратно в море.

— Курс на Жемчужный Остров! — скомандовал сам себе Нольног и, подкрутив свой монокль, принялся всматриваться в горизонт.

— А что там, на Жемчужном Острове?

— Это большой остров с пещерными лабирантами и гротами, в которых живут русалки. Они очень милые. Если расскажешь им хороший анекдот, подарят жемчужину.

— Анекдот... — Алина попыталась вспомнить шутки, которые поняли бы жители Волшебной Страны. — Так... “Колобок повесился” — слишком чёрный. “Шёл медведь по лесу” — не смешно. О! Знаю! Заходит скелет в бар и просит пиво и швабру.

— Почему швабру? — не понял Нольног.

— Ну, потому что он скелет. Всё прольётся.

Капитан задумался, а потом расхохотался.

— Тонко! Русалкам понравится!

Вдалеке уже показался остров. Разобрать что-то было ещё сложно, и предстал он пока только в виде небольшого белого пятна. Не привыкшая к морю Алина не могла оценить расстояние, поэтому не знала, насколько на самом деле он мал или велик, но уже представила себе островок размером с хрущёвку над поверхностью воды, зато под водой уходящий на неизмеримые километры вглубь. И, конечно же, русалок в коронах из жемчуга и перламутра.

Внезапно капитан Нольног напрягся. Его монокль выдвинулся вперёд, как объектив камеры, он вытянул шею и зажмурил глаз, не закрытый прибором.

— Полундра! — вдруг заорал он. — Пираты! К нам приближается пиратский корабль!

Алина и Елисей испуганно заозирались. Ничего, кроме острова, на горизонте не было видно. Королевич бросился на корму, хотя капитан смотрел вперёд, а не назад. Но ведь путь впереди был свободен!

— Где? — крикнула Алина. — Я никого не вижу!

— Вы смотрите не туда! — рявкнул капитан. — Вниз смотрите!

В ту же секунду вода по левому борту вспенилась, забурлила, и из глубины, поднимая фонтаны, вынырнуло нечто, похожее на корабль. С его единственной мачты стекали потоки, а совершенно сухой чёрный флаг с черепом, который до этого, видимо, торчал из воды, расправился на ветру. Вся палуба была закрыта, как шатром, конусообразным парусом, крепящимся к мачте. Что-то заскрежетало, и парус с шумом смотался.

— На абордаж! — раздался дружный вопль.

Алина, забыв о только что начавшейся карьере героини, спряталась за спину Елисея.

На палубу королевского корабля полетели крюки-кошки. Через борт, свистя и выкрикивая непонятные ругательства про Кошачьего Чёрта и Великую Камбалу, посыпались пираты. Это была пёстрая толпа: мужчины в камзолах, совершенно не подходящих по цвету к штанам, женщины в почти не затянутых корсетах и полосатых шароварах, все увешанные оружием, скалящие зубы, из которых как минимум один у каждого был золотым. Последним на палубу спрыгнул их предводитель — высокий темнокожий мужчина лет тридцати. Его длинные волосы были заплетены в сотни мелких косичек с бусинами, звякающими при каждом движении. На голове красовалась треуголка с пером. Он выхватил шпагу, сделал изящный выпад, свистнув ею в воздухе, потом вложил обратно в ножны, снял шляпу и галантно поклонился.

— Приветствую вас, дамы и господа! Прошу прощения за вторжение и мокрую палубу. Я — Олли Морской Лев, благородный пират.

С этими словами он широко улыбнулся и протянул обе руки к капитану Нольногу.

— Старина! Сколько лет, сколько зим!

— Олли! — прорычал Нольног, выпутываясь из канатов. — Всё такой же позёр! Обязательно было кидать крюки? Мог бы просто помахать!

— И лишить себя удовольствия увидеть ваши испуганные лица? Никогда! — рассмеялся Олли. — Ну как оно, старина?

— Да всё так же, — неопределённо ответил Нольног на столь же неопределённый вопрос. — Там понемногу, сям по чуть-чуть.

— Эх, дружище-дружище… А вот раньше-то — ух!

— Да какое там “ух”! Так, “эх” да “ох”... А сейчас — да!

— Ну, если да, то почему бы и нет? Я бы, конечно, ни в жизни… Нет, не моё это, не моё. Но за тебя я рад.

Елисей, всё это время смотревший на них округлёнными от удивления глазами, потряс головой и наклонился к Алине.

— У тебя бывает такое, что все слова по отдельности ясны, а смысл никак не поймёшь?

— Кажется, капитан Нольног раньше был пиратом, — тихо отозвалась та. — Олли считает, что он зря бросил это дело, а Нольног доволен новой жизнью.

— Как ты это поняла? — прошептал королевич, глядя на неё с восхищением.

Алина приосанилась и выступила вперёд. Убивать их, судя по всему, не собирались, и даже на пленение это не было похоже. А значит, трусливо жаться за спиной сопровождающего ни к чему.

— Добрый вечер, Олли.

Пират снова отвесил ей поклон, потом взглянул на Елисея и улыбнулся.

— До чего же приятная компания: прекрасная юная дама, мой старый друг и молодой королевич. Что ж мы стоим, как неприкаянные? Не выпить ли нам чаю?

— Выпить, конечно! — смело решила за всех Алина.

Олли взмахнул руками, и члены его команды, до этого момента беззастенчиво изучавшие канаты, подбежали к нему. Если не считать главаря, их было одиннадцать — могли бы стать футбольной командой, а не рассекать моря.

— На этой посудине есть стол? Прекрасно! Тащите сундук мертвеца! — приказал пират, и, хитро усмехнувшись, повёл невероятно подвижными бровями. — И мою гитару.

Нольног ощупал пальцами правой ноги ближайшие канаты, выбрал парочку, перехватил рукой, сплёл в узел и вытянул петельку, а потом за неё дёрнул. Доски на палубе затрещали, поднялись и каким-то хитрым образом сложились в стол, к которому уже спешили двое пиратов, неся кружевную скатерть. Ещё четверо волокли по перекинутым с другого корабля мостикам огромный сундук.

Олли подали гитару. Он подмигнул Алине и Елисею, бряцнул по струнам и запел:

— Снова небо темнеет, и чувствуешь, друг? —

В лоб ударил солёный бриз.

Пятнадцать человек на бабулин сундук,

Йо-хо-хо! — доставай сервиз!

Мы накроем стол на пятнадцать персон;

Нож, точись, и гори, свеча!

Здесь есть оливье и наполеон,

Йо-хо-хо! — и горячий чай!

На белой скатерти появились салфетки и старинная фарфоровая посуда, похожая на ту, что стояла у Алины дома в серванте и доставалась только по особым случаям: на Новый год и когда приходили гости, причём не всякие, а важные. Друзья Алины, например, важными не считались. А вот мамины коллеги и папина троюродная сестра с семьёй заслуживали сервиза на столе.

— Наследство от моей покойной бабушки, — пояснил Олли, кивая на сундук, в котором копались пираты и выискивали столовые приборы среди ворохов парчи. — Всё самое ценное она припасла в этом сундуке и завещала мне.

Пиратский кок бегал туда-сюда, перенося горячее, салаты и закуски. В центр стола водрузили огромный самовар, что-то в нём подожгли, и он начал шипеть и булькать. Олли разлил всем чай, предложил каждому кусковой сахар, а потом, когда убедился, что все взяли сколько хотели, вытряс половину коробки в свою чашку. Алина при виде такого извращения чуть не подавилась. А пират тем временем пустился рассказывать о похождениях своего предка.

— Вот этот комплект, — он помахал серебряными ложкой и вилкой над головой, — бабуля заполучила в схватке с Зелёной Бородой. Они сражались за клад, зарытый самим Двуглазым Джо!

— Глупо как-то называться Двуглазым, — высказалась Алина. — С тем же успехом можно быть Двуруким, Двуногим или Головым.

— Так глаза-то изначально было три. Он был ясновидцем, пока не лишился третьего. Что за тип этот Джо!.. Порубил гигантского краба — во-о-о-от такого, — Олли обвёл рукой свой корабль, который был в два раза больше королевского, — на маленькие палочки — во-о-от такие, — он показал небольшое расстояние между пальцами, сантиметров пять. — Эх, рассказы о приключениях под чай не идут… Давайте-ка выпьем чего покрепче?

— Ром? — предположил Елисей.

— Кофе, — ухмыльнулся пират.

Не прошло и пары минут, как его команда уже катила бочонки, от которых исходил знакомый Алине аромат — она не раз заваривала кофе для отца, когда тот никак не мог вытащить себя из постели.

— Лучшие сорта, — хвастался Олли, откупоривая несколько бочонков один за другим. — Всё добыто честным и упорным грабежом.

— Куда путь держите, благородные разбойники? — спросил Елисей, которого, похоже, сильно покоробили слова о грабеже, однако ссориться он едва ли собирался и предпочёл перевести разговор.

— Куда — ещё не решили, а откуда — я вам сейчас расскажу.

Олли вытащил из-за пазухи свернутый в трубочку пергамент, не обращая внимания на страдальческое выражение лица Елисея.

— Дело такое вышло. Нашёл я карту сокровищ. В бутылке, всё, как полагается. Думал, золото. Приплыли мы на остров, тут недалеко совсем. Смотрим — башня стоит. Высо-о-окая. Поднялись мы туда, а там... красавица спит. И на дверях табличка: “Охраняется чудищем”.

— И что? — глаза Елисея тут же загорелись.

— Что-что! — фыркнул Олли. — Я ноги в руки и бежать! Мне жена без надобности. Я как представил — так у меня перо на шляпе поседело безо всякого чудища.

— Красавица в башне... — медленно повторил королевич, не сводя взгляда с бумаги, которую собеседник уже сворачивал. — Олли, дай нам карту!

— Забирай! — пират щедро швырнул пергамент на стол. — Даром не надо.

Елисей сразу же схватил подарок, развернул и принялся изучать. Алина приподнялась, чтобы рассмотреть карту получше, но мало что поняла: какие-то крестики, какие-то нолики, контуры и странная сетка со случайными цифрами в случайных местах.

Олли одним глотком допил свой кофе и поднялся из-за стола.

— Было приятно познакомиться, но уже совсем стемнело и нам пора нырнуть на дно. Позвольте обнять на прощание.

Он обнял сперва Алину и шутливо подёргал её за косички, потом похлопал по спине Елисея и напоследок стиснул Нольнога так, что тот захрипел. Поклонившись на прощание, Олли перемахнул на свой корабль. Его команда, быстро сложив скатерть и посуду, наспех протёртую мокрым полотенцем, обратно в сундук и забрав с собой абордажные крюки, последовала за ним. Парус с хлопком развернулся и снова превратился в непроницаемый шатёр. Корабль погрузился в воду и исчез из вида.

— Славные ребята, — сказал королевич, глядя на пенящуюся воду. — Цены бы им не было в нашем флоте. Такое затейливое судно…

— И думать забудьте. Олли никогда ни на кого не работает, — усмехнулся капитан Нольног.

Потом он вдруг нахмурился и похлопал себя по карманам.

— Вот же кошкин сын! Мой платок! Из шёлка бабочек-полуденниц! Исчез!

— Пряжка! — ахнул Елисей, хватаясь за пояс.

Алина потрогала уши. Золотых серёжек-гвоздиков не было.

— Всё-таки даже благородный пират — всё ещё пират, — вздохнул королевич. — Зато смотрите-ка: бочонок кофе оставили.

Бочонок, правда, оказался пустым больше, чем на три четверти, и совершенно не мог компенсировать потерю драгоценностей. Нольног вздыхал и ворчал, а Елисей не казался расстроенным потерей. Оно и понятно — у него таких пряжек, наверное, десятки, если не сотни. Алине было обидно за серёжки, но она решила не грустить. В Волшебной Стране легко найти украшения и покрасивее.

— На что курс? — уныло поинтересовался капитан, наматывая канатики на пальцы. — На Жемчужный Остров или на спящую красавицу

Алина и Елисей переглянулись. По лицу королевича было видно, что ему не терпится попасть в башню, но без согласия спутницы он не прикажет направить туда корабль. Алина засомневалась. С одной стороны, никаких чудищ ей видеть не хотелось и уж тем более не хотелось с ними сражаться. Да и чем? У неё ни меча, ни лука. Она ведь даже латы у портного не заказала! С другой стороны, это было похоже на проверку. Может быть, её устроили люди, а может быть, божества этого мира. Король Велимудр говорил, что приключения приключатся сами, когда понадобится — и, похоже, момент настал.

— Плывём спасать красавицу! — бодро объявила она.

Глава 5. Спящая красавица

Путь к башне оказался неблизким. Корабль под управлением хмурого Нольнога, всё ещё переживающего пропажу платка, уходил всё дальше в открытое море, и вскоре берег Рассветного королевства превратился в тонкую золотистую ниточку на горизонте. Алина стояла у борта, вцепившись в перила, и с тревогой всматривалась в светящуюся изнутри воду. Ей казалось, что там, в глубине, кто-то движется — не то стая рыб, не то длинное гибкое тело.

— Не бойся, — к ней подошёл Елисей. — Это просто тени мелких рыбёшек. Здесь нет крупных хищников. Самое опасное в этих водах — медузы-пересмешницы, но они водятся ближе к Полуденному королевству.

— А что они делают?

— Щекочут. Если рискнёшь проплыть через их скопление, медузы набросятся и не отстанут. Несколько моряков так и утонули.

Алина представила, как тонет, задыхаясь от судорожного хохота, и поёжилась. Страх, который она испытала, когда упала в лужу, а провалилась сквозь миры и почти минуту пробыла под водой, помнился ещё слишком хорошо.

— Долго нам осталось плыть?

Нольног, не оборачиваясь, подкрутил свой монокль.

— По карте Олли — часа два. Если он, конечно, не наврал. А он наврёт — глазом не моргнёт.

— Но зачем ему лгать? — удивился Елисей. — Сам же отдал карту, не просил ничего взамен.

— Затем, что он пират, — буркнул капитан. — У них это в крови. Может, башни там вовсе нет, а есть рифы и подводное течение. Или башня есть, но утопленная наполовину, а вокруг неё — колония тех самых медуз.

Елисей поднёс свиток поближе к фонарю и покачал головой.

— Нет, карта хорошая. Пергамент старый, чернила выцвели. Твой друг, может, и пройдоха, но древние документы так просто не подделать. Да и какой в этом смысл?

Алина снова уставилась на бумагу. Крестики, нолики, непонятная сетка… Это совсем не походило на привычные ей карты, которые заставляла красить разноцветными карадашами учительница по географии. Никаких меридианов и параллелей, ничего знакомого. И хоть бы подсказку какую-то оставили! Как же она будет бороться с чудищем, если даже не знает, кто это? Дракона, может быть, получится отвлечь золотом. Елисей принарядится в своё королевское, раздразнит зверя, а она в это время проберётся в башню и выведет оттуда красавицу. А вдруг там лев? Или крокодил? Или кроколев? Алина раздражённо барабанила пальцами по перилам и строила планы, один дырявее другого.

Часа через полтора на горизонте действительно показался остров. Он был совсем небольшим — шагов двести в длину, примерно столько же в ширину, не больше, зато выскоим. Сплошные скалы, ни клочка зелени. И посреди этого унылого камня возвышалась башня. Довольно, по мнению Алины, необычная. Не готическая, не уродливо-средневековая — она напоминала скорее обсерваторию или, может быть, старый маяк. Камень, из которого её сложили, светился бледно-розовым и казался почти сплошным. Окон не было, только на самом верху — широкая арка, затянутая чем-то полупрозрачным.

— Как мы туда попадём? — спросила Алина.

— Там лестница, — Нольног указал пальцем ноги на едва заметную тропинку, петляющую между скал, по бокам которой кое-где чернели обрывающиеся то и дело железные перила. — М-да, узковата. Строители явно не рассчитывали на толпы посетителей.

Они причалили к крошечному, почти игрушечному пирсу, чудом державшемуся на ржавых цепях. Елисей спрыгнул первым и подал Алине руку.

— Капитан, вы с нами?

Нольног отрицательно помотал головой.

— Моё дело — корабль. Если вас сожрёт чудовище, я-то домой доплыву. А вот коль оно проглотит меня, вам самим обратно не добраться, — он постучал пальцем по виску. — Логика.

Елисей смело двинулся вперёд.

Тропинка, которая через несколько минут перешла в лестницу, вела вверх, и с каждым шагом Алина чувствовала, что кругом становится всё тише и тише, хотя высотой этот остров был хорошо если с пятиэтажку. Морской ветер стихал, крики чаек остались где-то далеко внизу. Здесь царила неестественная ватная тишина.

— Елисей, — она говорила шёпотом, хотя поблизости не было видно ни одного живого существа, кроме них, — вам не кажется это странным? Остров в нескольких часах от побережья, а о нём никто не знает, кроме какого-то древнего картографа и пирата, который случайно нашёл карту в бутылке.

— Это блуждающий остров, — так же негромко ответил королевич. — Таких в Волшебной Стране немало.

— Блуждающий? Он плавает по морю?

— Вроде как. Его можно найти только по специальной карте, которая отслеживает перемещение. Таких карт мало, обычно одна на остров. Поэтому о многих блуждающих островах никто и не знает — карты утеряны или спрятаны.

— А Жемчужный Остров?

— Неподвижный. Как и большинство крупных островов. Но этот, — Елисей оглядел суровые скалы, — этот, видимо, из тех, что любят одиночество.

Ступени лестницы были стёрты тысячами — или миллионами? — шагов, и Алине было страшно даже думать о том, сколько неудачных попыток потерпели те, кто пытался спасти красавицу до них. И где эти храбрецы сейчас? Сбежали, как Олли, или покоятся в брюхе монстра?

— Ты не обязана идти, — сказал Елисей. — Я могу сам.

— Нет уж. Я Странница или кто?

Она сказала это бодрым тоном, но внутри всё сжалось. Всё-таки хорошо, что рядом был другой человек, да ещё взрослый, ведь в одиночку она бы никогда не набралась смелости сюда идти.

Деревянная дверь отворилась с режущим слух и душу скрипом. За ней обнаружилась винтовая каменная лестница, подъём по которой был не из приятных — ближе к концу у Алины немного закружилась голова от бесконечных поворотов, и ей пришлось остановиться, чтобы передохнуть. А стоять здесь, ничего не делая и зная, что где-то рядом находится монстр — занятие не из мудрых.

Верхняя комната башни оказалась круглой, с высоким сводчатым потолком, расписанным звёздами. У открытого окна стояла огромная кровать под балдахином из тяжёлого белого шёлка и с высоким резным изголовьем. На кровати лежала девушка в синем платье.

Алина сделала шаг вперёд, стараясь ступать бесшумно. Красавица — а это была именно красавица, других слов и не подобрать — спала. Невозможно было не залюбоваться чёрными волнистыми волосами, а затем и задуматься: если она спит месяцами, годами, столетиями, кто же ей моет голову?

— Красивая, — шепнула она.

— Очень, — согласился Елисей, тоже глядящий на спящую девушку с восхищением. — Надо разбудить её.

Он шагнул к кровати и осторожно коснулся плеча девушки.

— Прекрасная госпожа, проснитесь...

Ничего не произошло. Елисей потряс красавицу.

— Проснитесь, пожалуйста...

Девушка даже не пошевелилась.

— Может, нужен поцелуй? — неохотно предположила Алина. Ей всегда казалось, что в сказках про зачарованных царевен есть что-то неправильное. Ну нельзя же целовать спящих людей без разрешения!

— Не думаю, — Елисей нахмурился. — Проклятия редко бывают такими простыми. И потом, Олли сказал, что её охраняет чудище. Где же оно?

Алина огляделась. В комнате не было ни драконьей чешуи, ни следов когтей на стенах, ни даже подозрительных теней в углах. Только кровать, звёздный потолок и маленькая тумбочка у изголовья с парой пыльных книг.

— Может...

Она не договорила – красавица открыла глаза. Это были прекрасные глаза — большие, тёмно-синие, с длинными ресницами. Но смотрели они не на Елисея и не на Алину, а куда-то в пространство между ними. Девушка медленно села на кровати. Её волосы, только что лежавшие волнами, вдруг взметнулись и вздыбились, как от удара током.

— Проснитесь, — простонала она голосом Елисея, будто передразнивала. — Проснитесь, пожалуйста...

Алина попятилась. Королевич, напротив, наклонился к девушке.

— Послушайте, я не хотел...

Что именно он не хотел, Алина так и не узнала, потому что в следующую секунду пальцы красавицы удлинились. Это произошло не постепенно, как в каком-нибудь страшном кино. Просто раз — и вместо изящных ручек у неё оказались длиннющие лапы с когтями.

— Дайте мне выспаться! — заорало существо.

Лицо менялось прямо на глазах. Нет, оно не превращалось в морду чудовища, а оставалось человеческим, но рот... рот открывался всё шире, и шире, и шире, заполняя собой пол-лица, три четверти лица, почти всё лицо, и в этой чёрной бездонной дыре сверкали акульи зубы.

— Бежим! — заорал Елисей, и, схватив Алину за руку, бросился к двери.

Лестница вниз, казавшаяся такой длинной на подъёме, сейчас мелькала под ногами одной сплошной серой лентой. Алина не чувствовала ступенек, не чувствовала, как древние железные перила обжигают ладонь, только слышала тяжёлое дыхание Елисея за спиной и безумный стук собственного сердца.

Они вылетели на пирс почти одновременно, споткнулись, чуть не упали в воду. Нольног, увидев их перекошенные лица, даже не стал спрашивать — дёрнул канаты с такой силой, что корабль рванул с места, едва пассажиры забрались на борт.

— Всё, всё, — бормотал Елисей, прижимая Алину к себе и одновременно пытаясь нащупать на поясе шпагу, о которой вспомнил лишь сейчас. — Мы ушли, мы далеко, она не плывёт за нами...

Кажется, он успокаивал больше себя, чем свою спутницу. Алина высвободилась и оглянулась на башню. В проёме арочного никто не появлялся.

— Она осталась там?

— Наверное, легла спать, — сказал Елисей. Голос у него дрожал. — Я видел: когда мы выбегали, она уже забиралась обратно в кровать.

Алина села прямо на палубу и обхватила колени руками. Её трясло. Она читала о чудовищах, смотрела фильмы с монстрами, но одно дело — видеть это на экране, и совсем другое — когда на тебя надвигается пасть размером с твою голову.

Королевич опустился рядом.

— Мы думали, что её заколдовали. А она просто...

— Ну да. А мы ворвались в её дом, начали трясти, орать «проснитесь». Конечно, она взбесилась!

Алина замолчала, обдумывая произошедшее. Потом медленно, очень медленно, выпрямилась.

— Елисей.

— Что?

— У моего папы так бывает. Он не злой… ему нужно время. Если его разбудить резко, он сначала орёт, а потом ничего не помнит. Папа должен проснуться правильно, и тогда всё будет хорошо.

— Проснуться правильно, — повторил королевич. — Как?

Алина посмотрела на свои смарт-часы. У папы были такие же, он сам купил ей ту же модель, потому что был доволен будильником.

— Давай разбудим её так же, как моего отца.

Капитан Нольног, до этого делавший вид, что всецело поглощён управлением корабля, резко обернулся.

— Вы что, собрались обратно? — спросил он с ужасом. — К этой... этой...

— Спящей красавице. Которая не виновата, что мы вломились к ней без спросу.

Елисей смотрел на неё с нескрываемым восторгом, и Алина поняла, что действует правильно. Не так уж и опасна эта затея, ведь красавица, хоть и превращается в монстра — не какой-нибудь там гигантский тролль. Королевич довольно силён и сумеет с ней справиться, если та вновь нападёт. В крайнем случае, красавица откусит голову ему, а сама Алина в это время успеет убежать.

— У тебя есть план?

— Есть, — сказала она, расстёгивая ремешок. — Эти часы умеют определять фазы сна. Я ставила будильник, чтобы он поднимал меня, когда сон поверхностный.

— И ты хочешь надеть это ей? Часы выберут правильный момент?

— Да. А когда они сработают — с вибрацией, громкого звука не будет — мы дадим ей кофе, — Алина повернулась к Нольногу. — Капитан, у нас ведь остался тот бочонок? Который Олли забыл?

Нольног хмыкнул, почесав затылок пальцами ноги. Алина и понятия не имела, что он так может.

— Есть.

Корабль поплыл обратно и вскоре снова подошёл к пирсу.

На этот раз они поднимались медленно. Алина несла в руках маленький кофейник, от которого поднимался пар, и ступала как можно осторожнее, чтобы не расплескать горячую жидкость. Из комнаты наверху не доносилось ни звука. Когда они вошли, красавица лежала уже в другой позе: на боку, поджав колени к груди и обхватив подушку руками. Теперь у неё были обычные руки, человеческие. Никаких когтей.

— Мы не будем её трогать, — шепнула Алина. — Только часы наденем и кофе поставим. Очень-очень тихо.

Елисей подошёл к кровати на цыпочках. Девушка не шевелилась. Дышала ровно, глубоко, и не почувствовала, что ей на запястье надели часы. Алина поставила кофейник на тумбу у изголовья, а рядом с ним — небольшую чашку на блюдце. Королевич вынул из кармана коробок сахара и оставил там же.

— Уходим.

Они спустились вниз, к подножию башенной лестницы и сели на ступеньки. Будильник должен был сработать в ближайшее время, но когда — едва ли можно было предсказать. Внизу, у пирса покачивался корабль, на корме которого стоял Нольног и следил за башней в свой монокль.

Прошло пять минут. Десять. Четверть часа.

— Может, она вообще никогда не проснётся? — засомневался Елисей.

— Проснётся, — уверенно ответила Алина, хотя и сама не представляла, как работает волшебный сон.

Тут сверху донёсся звук, отлично слышный в полной тишине. Не вопль, не рёв, просто скрип кровати. Потом шаги. И голос:

— Ой... кофе...

Алина с облегчением выдохнула. Сработало!

Елисей тут же вскочил, но она удержала его за руку. Спешить было нельзя. С трудом проснувшемуся человеку нужно сделать хотя бы несколько неторопливых глотков, чтобы, как говорил папа, раздуплиться. Медленно, однако уже не так осторожно они поднялись на самый верх башни в третий раз. Красавица сидела на кровати с чашкой в руках и с наслаждением пила кофе маленькими глотками.

Елисей сразу же превратился из королевской особы в особу некоролевскую: засмущался, покраснел, принялся поправлять одежду и то и дело касаться волос, которые до этого лежали превосходно, а от каждого следующего прикосновения принимали всё более и более неаккуратный вид.

– Д-доброе утро, — объявил он, хотя за окном было темно.

— Который час? — спросила красавица.

— Час ночи.

— А день?

— Четырнадцатое октября.

— Год?

— Тысяча шестьсот восьмидесятый с возникновения Изломов.

Красавица вздохнула, сделала ещё глоток и поставила чашку на тумбочку.

— Опять проспала лет сто, — пожала она плечами без особого удивления. — Вечно так. Лягу вздремнуть на полчасика, а просыпаюсь — уже следующая эпоха.

Она посмотрела на Алину, на Елисея, потом на свои руки — обычные, с коротко остриженными ногтями.

— Я вас напугала? Извините. Это я не специально.

— Понимаем, — сказала Алина. — У меня папа такой же.

Она едва могла сдерживать радость, от которой хотелось скакать на месте. Надо же — получилось! Так хорошо получилось, как в её родном мире никогда не бывает! И кто проблему решил? Алина! Практически целиком сама и без посторонней помощи. Что бы Елисей делал без неё и без смарт-часов? Наверное, искал бы какую-нибудь колдунью, способную разбудить красавицу.

— Моё имя Елисей, — представился тот, не переставая нелепо теребить волосы.

— А я Василиса. Кажется…

— Кажется?

— Я... не очень хорошо помню. Своё имя знаю. А вот как я здесь оказалась, сколько проспала, откуда я родом... — она развела руками.

— Совсем ничего? — ужаснулся Елисей.

— Только тех, кто меня будил. По их одежде и оружию легко было догадаться, что проходят века.

Королевич казался таким изумлённым, будто впервые встретил человека с потерей памяти. Нет, в жизни, конечно, и Алина таких не встречала, зато в книгах и фильмах они попадались раз через два. Если верить сериалам, потерять память очень легко, любой сумеет: достаточно упасть с лестницы или угодить под машину. А вот вернуть…

— В Рассветном королевстве есть Мудрецы, — поведал тут её спутник. — Если вы согласитесь пожить во дворце, я могу пригласить их. Они должны вам помочь.

— Во дворце?

— Я королевич, — слегка смущённо пояснил Елисей. — Сын короля Велимудра. У нас много свободных покоев, и бабушка обожает гостей. Вам будет удобно, обещаю.

Василиса долго смотрела на него, потом перевела взгляд на Алину.

— А ты? Тоже живёшь во дворце?

— Нет. Я гостья из другого мира. Меня приютила Варвара, она учёная. У неё домик напротив дворца.

Василиса улыбнулась.

— Значит, будем соседями.

— Так вы согласны? — с надеждой спросил Елисей.

— Согласна.

Королевич издал радостный возглас, чем, кажется, немного ошарашил спасённую красавицу. Алина её понимала — если незнакомец слишком уж рад, что ты идёшь к нему домой, значит, у него на уме нет ничего хорошего. Но Елисея она уже знала, поэтому ободряюще улыбнулась девушке.

***

Обратный путь прошёл гораздо спокойнее. Василиса сидела на палубе, закутавшись в плед, который Нольног извлёк из тайных капитанских запасов, и смотрела, как тает вдалеке её остров. Лицо у неё было задумчивое, но не грустное.

— Не жалеете? — тихо спросил Елисей, присаживаясь рядом.

— Нет, — ответила Василиса. — Несколько веков — достаточный срок для отдыха. Пора возвращаться к людям.

Алина слушала их разговор, лёжа на тёплых досках и глядя в звёздное небо. Ей было хорошо. Спокойно. Впервые за долгое время — может быть, впервые в жизни — не было ни наваленных обязанностей, ни упрёков, ни поводов чувствовать себя жалкой. Она плыла по сияющему морю в компании самого настоящего принца, спящей (уже бодрствующей) красавицы, бывшего пирата и совсем ничего не боялась. Кажется, Волшебная Страна приняла её.

Когда корабль причалил к речной пристани близ дворца, город уже спал. Только фонарики на деревьях мерцали ровным тёплым светом да где-то в отдалении бренчала гитара — возможно, Олли Морской Лев со своей командой вынырнул где-то неподалёку, а может быть, это развлекались ночные гуляки.

— Я провожу тебя, — сказал Елисей, когда все, кроме Нольнога, сошли на берег.

— Не стоит, — ответила Алина. — Тут два шага, я не заблужусь. А вам нужно устроить гостью.

Королевич помялся, переступил с ноги на ногу.

— Слушай... — начал он. — Не согласишься ли и ты пожить у нас? Во дворце тебе будут рады. Там много комнат, слуги, вкусная еда, библиотека... И я мог бы учить тебя фехтованию и верховой езде, если захочешь.

Алина слушала и кивала. Потом посмотрела на видневшийся в конце улицы домик Варвары, в окне которого горел свет и темнел силуэт чудика.

— Спасибо, — сказала она. — Но я, наверное, пока останусь на старом месте.

Елисей не стал спорить. Он предложил Василисе руку, но не заметила его жеста, потому что всматривалась в высокие башни дворца и, наверное, уже размышляла, в какой из них спится лучше. Алина помахала рукой на прощание и почти бегом поспешила к знакомому домику.

Она взбежала по ступенькам и толкнула дверь.

— Варвара! Я вернулась!

Старушка сидела за столом, склонившись над каким-то прибором с шестерёнками и трубочками. Услышав Алину, она подняла голову, и очки сползли ей на кончик носа.

— Живая, — констатировала она. — Не съели?

— Не съели. Но столько всего случилось!

Варвара накрыла недоделанный прибор салфеткой с бахромой, кем-то погрызанной, скорее всего, мышами, и пересела за другой столик, не занятый ни механизмами, ни чертежами.

— Рассказывай.

Алина плюхнулась на табурет, сдёрнула с головы шляпу и принялась выкладывать всё по порядку: про пирата Олли, чаепитие, блуждающий остров, спящую красавицу, которая встала не с той ноги и едва не откусила им головы, прямо как броненос, про план с часами и кофе, про Василису и то, что она ничего о себе не помнит — только имя. Старушка то ахала, то широко улыбалась и торжественно сжимала кулак, явно от гордости за свою подопечную.

— Варвара, — поинтересовалась Алина, закончив рассказ, — а можно я спрошу кое-что?

— Спрашивай.

— Пираты — это зло? Мне говорили, что зло порождает Экрю, а добро — Лазурь. И если обычному жителю Рассветного королевства даже в голову не придёт украсть чужое, потому что это неправильно, то как же пираты?

Варвара подперла щёку ладонью и посмотрела куда-то вдаль, сквозь Алину.

— Понимаешь, деточка, наши Мудрецы любят чёткие определения. Добро — это Лазурь. Зло — это Экрю. Всё, что приносит пользу — добро. Всё, что причиняет вред — зло. Кража приносит вред — значит, кража есть зло. Логично?

— Логично.

— Но работает это не совсем так. Пираты грабят, конечно. Но грабят по правилам: не больше десятой доли, никогда не забирают последнее.

— Десятой доли?

— Это неписаный закон, его соблюдают все разбойники Волшебной Страны. Можно взять десятую часть груза, но нельзя оставить человека без средств к существованию. Если у купца в трюме десять мешков зерна — пират возьмёт один. Если у него один мешок — не возьмёт ничего.

Алина задумчиво нахмурилась.

— И это не считается злом?

— Считается. Кража есть кража. Однако тут имеется нюанс: пираты не оставляют добычу себе, а дают тем, кто нуждается. Знаешь, сколько путешественников, заблудившихся в морях и истративших всех запасы, было спасено ими? А сколько золота и продовольствия они жертвуют приютам?

— Вы же только что сказали: кража есть кража.

— Да. Но если завтра исчезнут все пираты — что изменится? Купцы будут возить те же товары, нанимать те же корабли, получать почти ту же прибыль. Только приюты останутся без денег, а умирающих путников никто не спасёт. И Экрю от этого исчезнет? Нет. Наоборот, его станет больше.

Алина молчала, осмысливая услышанное. Варвара не торопила, давала время подумать.

— Сложно быть хорошим в плохом мире, — через некоторое время произнесла старушка. — И легко быть плохим в хорошем. У нас, знаешь, тоже не все ангелы. Просто мы стараемся не делать друг другу слишком больно и прощать тех, кто оступился, если они готовы исправиться.

— А если не готовы?

Старушка опустила глаза и, как показалось Алине, собралась уйти от ответа или даже соврать. Надо было действовать — недомолвки Алина терпеть не могла, и момент, более подходящий, чтобы задать давно интересующий её вопрос, найти было сложно. Она подалась вперёд и даже привстала с табурета.

— Пожалуйста, расскажите мне про Ночное Королевство и про зло, которое там обитает.

Глава 6. Мудрецы

Варвара молчала долго. Так долго, что Алина уже решила, будто старушка и вовсе не собирается отвечать, так и будет сидеть, подперев щеку кулаком, и смотреть на стену, где висит большой лист с наброском какого-то механизма, исчерченный пометками. Но та наконец вздохнула, поправила очки и обратила взгляд к Алине.

— Ночное королевство, — начала Варвара тихим и каким-то севшим, будто простуженным, голосом, — оно не всегда было таким, как сейчас… Понимаешь, тьма сама по себе — это не плохо. Многие говорят, мол, она нужна лишь для того, чтобы на её фоне существовал свет, но это не так. Кое-кто полагает, что когда-то сама жизнь родилась из тьмы…

Старушка тяжело вздохнула и прикрыла глаза.

— Раньше там жили удивительные существа. Светящиеся в темноте. Представляешь? Идёшь ночью по лесу, а вокруг тебя переливаются мотыльки, светятся грибы, в глубине, между деревьями, бродят огромные лоси ростом с трёхэтажный дом.

— С дом? — недоверчиво переспросила Алина.

— Да! И на рогах у них растут настоящие клумбы. Мох, трава, даже мелкие кустарники. А ещё в Ночном Королевстве водятся кротобаны.

— Кто?

— Кротобаны, — Варвара улыбнулась собственным воспоминаниям. — Почти кабаны, только с мощными лапами и длинными когтями. Они могут закопаться в землю за считанные секунды. Бывало, гуляешь по полю — и вдруг прямо перед тобой взрывается почва, оттуда вылезает этакая туша, отряхивается и топает дальше, будто так и надо. А какие там соловьи! Они пели так, что люди приезжали из других королевств специально послушать. Говорят, их песня могла вылечить от тоски, — Варвара вздохнула. — Всё это исчезло.

— Из-за Экрю? — догадалась Алина.

Старушка кивнула.

— Ночное Королевство всегда было особенным. Ещё лет десять назад там правила Добрая Королева. Но… она погибла.

— Как?

— Никто не знает. А через некоторое время появился Злой Король. Откуда прибыл, кто такой — загадка. Власть захватил мгновенно. И с тех пор всё пошло прахом.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— Теперь там царит Тлетворный Экрю. Его так много, что жить стало невозможно. Соловьи... — голос Варвары дрогнул, — все больны. Не поют. Сидят на ветках, нахохлившись, и молчат. Мотыльки-светлячки вымерли, просто не выдержали этой энергии. А чудики... Ночное Королевство — их родина. Им пришлось бежать, спасая свои жизни.

Алина вспомнила своего чудика, который так испугался, стоило ей заговорить о желании поехать в Ночное королевство. Теперь его ужас был понятен, ведь он сам, своими полуслепыми глазёнками, видел, что сотворил с его родиной Экрю.

— А чего этот Король добивается? — спросила она. — Чего он хочет?

Брови старушки болезненно надломились, и морщины на лбу сделались глубже.

— Похоже, мечтает захватить власть над всей Волшебной Страной. И для этого ему нужно уничтожить Великолепную Лазурь, потому что его магия питается не от неё, а от Экрю. Понимаешь? Если Лазурь исчезнет, всё живое ослабеет. И тогда никто не сможет сопротивляться его разрушительной магии.

— Но пока ему не удаётся?

— Не удаётся, — подтвердила Варвара. — Лазурь всё-таки сильнее. Она подавляет Экрю, не даёт ему распространяться. Чтобы победить, Королю нужно собрать невероятное количество зла.

— А почему остальные королевства просто не отправят войска? Ведь силы трёх королевств — это же огромная армия! Собрались, пошли и свергли его!

Варвара покачала головой и с грустью посмотрела на Алину. Этот взгляд, по которому сразу становилось ясно, кто тут умудрён опытом, а кто наивен и лучше бы помалкивал, не мог не злить.

— Деточка, ты очень смелая. Но война — именно то, что ему нужно. Любая, даже самая справедливая, порождает огромное количество Экрю. Страх, боль, ненависть, отчаяние — всё это питает силу Короля. Если мы направим на него армию, значит, сами дадим то, чего он добивается.

— Но и сидеть сложа руки нельзя! — возразила разгневанная Алина, которой стало так обидно за чудиков, особенно за подаренного ей Варварой, и за соловьёв, и за погибших мотыльков, и за всю Волшебную Страну, что ей захотелось со всей силы ударить кулаком по столу. — Он же набирает могущество другими способами. Вы сами сказали!

— Верно, — вздохнула старушка и снова подпёрла подбородок кулаком. — И всё же это дело королей и Мудрецов. Они ищут решение. А моё дело — волшебные механизмы. Я учёный, а не полководец.

Алина спросила бы ещё кучу всего, может быть, даже поспорила бы до первых слёз, но Варвара вдруг зевнула, прикрыв рот ладошкой, и поглядела на часы. Павлин в часах спал, уткнувшись клювом в крыло.

— Ох, батюшки, совсем засиделись мы с тобой. Что толку говорить на ночь глядя о том, чего мы прямо сейчас не изменим? Давай-ка спать.

Алина поняла, что больше сегодня ничего не добьётся. Она сделала глубокий вдох — и, как ни странно, запал прошёл так же быстро, как и появился. Даже стало немного стыдно за то, что она собиралась спорить и чуть ли не реветь, чтобы доказать свою правоту. Разве не глупо так заводиться? Ведь Варвара — не одна из тех людей, кто что-то решает в масштабах королевства. Алина обняла старушку, пожелала ей спокойной ночи и поплелась наверх.

В комнате было темно, но фонарики за окном давали достаточно света, чтобы разглядеть кровать. Чудик уже забрался на неё и сидел, свесив короткие ножки, поправляя свои толстые очки. Увидев хозяйку, он радостно скрипнул:

— Тевирп!

— Привет, — улыбнулась Алина и, раскинув руки, упала на перину. Перина так и вздохнула, выпустив облачко пыли. Чудик тут же пристроился у неё в ногах, свернувшись калачиком, словно маленькая собачка.

Алина смотрела в потолок и думала. Злой Король, Тлетворный Экрю, больные соловьи, вымершие мотыльки... Как же сложно устроен этот мир! А ведь с виду — сказка, да и только. Однако Ночное Королевство далеко, и люди, кажется, вовсе не беспокоятся о том, что их могут захватить, поработить и… что там ещё злодеи делают? Наверное, обязательно выбирают кого-то для угнетения. Всех угнетать нельзя, а то восстанут. Надо сделать так, чтобы некоторым людям при тирании жилось хорошо, тогда, наверное, и власть будет крепче.

— Или это по-другому работает? — она перевела взгляд на засыпающего чудика. — Может, одной магии достаточно? Вон, при Сауроне всем было плохо…

Чудик уже сопел, приоткрыв рот, и его мохнатые уши подрагивали во сне.

— Надо бы тебе имя дать, — прошептала Алина. — Хм-м… Федя или Тима? Федя... Тима...

Глаза слипались. Где-то вдалеке всё так же бренчала гитара какую-то незнакомую, но приятную и убаюкивающую мелодию. Алина заснула, так и не выбрав имя для чудика и не придумав, что из себя представляет Злой Король.

***

Разбудил её грохот — такой оглушительный, что от него задрожали стены, а чудик с визгом подскочил до самого потолка. Подскочила и Алина, даже раньше, чем проснулась.

“Бомбят!” — в ужасе подумала она, но тут же поняла, что взрыв прозвучал внизу. А бомбы, как известно, падают сверху.

Она замерла и прислушалась. Было тихо. Стены больше не тряслись, дом не рушился.

— Варвара! — закричала Алина и бросилась вниз.

В гостиной стоял густой серый дым. Она закашлялась, замахала руками, разгоняя дым, и тут сквозь марево и выступишие на глазах слёзы увидела Варвару. Старушка выглянула из маленькой комнатки-лаборатории. Вид у неё был... впечатляющий. Лицо покрылось копотью, очки съехали набекрень и одно стекло треснуло, седые волосы торчали во все стороны, а фартук покрылся мелкими дырочками от искр.

— О, деточка! — радостно воскликнула она. — Я тебя разбудила?

— Что это было? — прохрипела Алина, давясь кашлем.

— Изобретение! — Варвара торжествующе подняла над головой какой-то маленький предмет. — Прибор разрушительной силы!

Алина подошла ближе, чтобы разглядеть творение старушки. Это был крошечный металлический цилиндрик размером с палец, с одной стороны закруглённый, с другой — с парой торчащих проволочек и маленьким колёсиком.

— Он некоторое время концентрирует магию, — объясняла Варвара, так и сияя от гордости даже сквозь слой сажи. — Заряжается, понимаешь? А потом — бах! — и наносит удар.

— Бах? — переспросила Алина, заглядывая в лабораторию. — И что он разбил?

Варвара указала в угол. Там, где раньше стоял большой резной шкаф, теперь дымилась груда щепок.

— Ого…

— Представляешь, как это поможет шахтёрам! — продолжала восторгаться старушка, вытирая лицо краем фартука, отчего сажа только размазывалась. — Если сделать такой прибор побольше — размером, скажем, с руку — он сможет дробить целые скалы!

Алина посмотрела на цилиндрик, на груду щепок, и ей стало тревожно.

— Варвара, — осторожно начала она. — А вы уверены, что это безопасно? Ну, то есть, сейчас он маленький и сломал только шкаф. Но вдруг большой выстрелит не там, где надо? У нас в мире учёные тоже делали такие штуки. Сперва маленькие, потом побольше, ещё побольше, а потом атомный реактор взорвался. Там до сих пор мутанты рождаются пострашнее ваших кротобанов.

Варвара замерла с приборчиком в руке.

— Атомный... реактор? — переспросила она, и Алина испугалась, что сейчас придётся объяснять про Чернобыль, когда ей и самой ничего не известно про то, как именно работает реактор, что конкретно делает радиация и откуда вообще берётся. Однако старушка вдруг успокоилась и улыбнулась.

— Понимаю твою тревогу, милая. Но в шахтах у нас редко случаются обвалы. Знаешь почему? Горную породу пронизывают жилы особых кристаллов. За тысячи лет они вобрали в себя очень много Лазури, поэтому стабилизируют породу, делают её прочной. Среди шахтёров обязательно есть маги, которые аккуратно извлекают кристаллы перед тем, как начинать дробить.

— Значит, если кристаллы убрать, порода становится хрупкой?

— Именно! — обрадовалась Варвара. — Кристаллы достают только в нужных местах, так что никакой опасности обвала нет.

Алина подумала и кивнула. Звучало логично. В конце концов, это не её мир с вечными авариями и катастрофами.

— Точно, совсем забыла! — спохватилась она. — У чудиков есть имена?

— Имена? — Варвара удивлённо подняла чуть обгоревшие брови. — Нет, милая. У них не принято. Они узнают друг друга по запаху и голосу. А зачем тебе?

— Я хочу своего назвать, а то как-то неудобно. Он же со мной спит, помогает... А я ему просто «чудик» и «чудик».

— Что ж, дело хорошее, — одобрила старушка. — Какие есть варианты?

— Думала, Федя или Тима. Но никак не выберу.

Варвара почесала закопчённый нос, оставив на нём светлую полоску.

— А ты назови его Тимофедом.

— Тимофедом?

— Ну да. И Тима, и Федя сразу. Ему, глядишь, понравится.

***

После завтрака, который состоял из вчерашних кексов, бутербродов со сладким сыром и чая с мятой, Алина собралась во дворец.

— Варвара, пойдёмте со мной? Хочу проведать Елисея и Василису.

Старушка, успевшая за это время умыться и переодеться в чистое платье, согласно хлопнула в ладоши.

— Пойдём, конечно. И мне надо кое с кем из придворных переговорить.

Они вышли из домика и направились к дворцовым воротам. Утро было ясным, солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы прогреть воздух, но не пекло, а ласково грело. Алина щурилась — слишком уж ярко сверкали башенные окна.

Стражники у ворот узнали её, их лица расплылись в таких искренних улыбках, что Алина даже смутилась.

— Госпожа Странница! — воскликнул один из охранников, молодой веснушчатый парень. — С прибытием! Мы слышали про ваш подвиг!

— Правда? Но я ничего особенного не сделала...

— Как это не сделала? — возмутился второй, постарше. — Спасла Спящую Красавицу, которую веками никто не мог разбудить! Да о вас легенды слагать будут!

Алина не знала, куда деваться от смущения и гордости одновременно. Варвара подмигнула ей и легонько подтолкнула в спину.

Они прошли через сад, где навстречу попались несколько придворных в ярких камзолах — те самые, что сопровождали их в первый день — на этот раз в компании дам. Увидев Алину, все дружно всплеснули руками и чуть ли не бегом бросились к ней.

— Странница! О, какая чудесная девочка! Мы так гордимся! Какое же счастье, что вы прибыли именно в наше королевство, — наперебой защебетали они. — Весь двор только и говорит, что о вашем подвиге!

Алина почувствовала, что заливается краской. От ушей до шеи, а там, наверное, и до самых пяток. Одна из придворных дам продела в незастёгнутую верхнюю петельку её синей куртки цветок, а другая вручила пушистое перламутровое перо, выудив его из своей многоэтажной причёски. Алина не знала, что делать с пером — оно было слишком большим, чтобы, подобно цветку, удержаться в петле или поместиться в карман — поэтому просто вертела его в руке, глядя, как оно переливается на солнце.

Елисей обнаружился довольно быстро. Придворные сказали, что он сидит в Круглом Саду, и пояснили: это сад внутри одной из башен. Пришлось обогнуть часть дворца — придворные любезно сопроводили гостей — и вскоре Алина сама увидела, где находится Круглый Сад, который правильнее было бы назвать теплицей. Первый и второй этажи круглой башни были одним большим витражным окном. Дверь в сверкающей мозаике удалось найти не сразу: оказалось, что это окно ещё и вращается, чтобы в зависимости от времени суток поворачиваться к солнцу стёклами нужного цвета. Это, как пояснил лакей, нужно для растений. Какие-то любят розовый цвет, какие-то жёлтый, какие-то голубой… На витой скамеечке, подставив лицо голубому свету, а ноги — зелёному, сидел Елисей.

— Алина! — обрадовался он. — Варвара! Как хорошо, что вы пришли!

— Привет. Как Василиса?

— Разговаривает с Мудрецами. Быть может, они помогут ей разобраться в прошлом.

— Да, надеюсь…

Алина подумала, что ей тоже стоит побеседовать с этими загадочными Мудрецами. Уж они-то должны хотя бы предполагать, как и зачем сюда попадают Странники? Если по случайности, то почему становятся героями и героинями? А если каждый Странник избран, то за что? Уж точно не за год без троек…

— Слушай, — прервал её мысли Елисей, — хочешь, покажу лошадей? Ты же ещё не видела наших конюшен!

Алина покосилась на Варвару.

— Иди-иди, — махнула та рукой. — А я тут посижу, цветочки понюхаю.

Конюшня оказалась отдельным двухэтажным зданием из светлого камня с черепичной крышей и множеством резных окошек, похожим на дворец, но поскромнее королевского. Видимо, Орех не приврал, когда поведал, что Елисей без ума от лошадей. В мире Алины такие хоромы мог бы себе позволить разве что какой-нибудь министр. А впрочем, где гарантии, что любимцы королевича не занимали государственные должности? Вон, при Калигуле одного коня назначили сенатором, и народ даже был не слишком против.

— Это наша гордость, — с нескрываемой любовью сказал Елисей, открывая тяжёлую дубовую дверь. — Лучшие скакуны во всей Волшебной Стране. Смотри.

Алина зашла внутрь. Вдоль длинного прохода тянулись расписные стойла из полированного дерева с кормушками из фарфора. И в каждом стойле стояла лошадь. О, какие это были лошади!

Вот огромный, под два метра в холке, чёрный-чёрный, как непроглядная тень, жеребец с длинной струящейся гривой, в которую вплетены серебряные нити. Рядом с ним — изящная кобылка нежно-кремовой масти, с глазами такими умными и внимательными, что Алине показалось, будто лошадка сейчас заговорит. За ней — золотой с белой гривой, дальше — кудрявый, как пудель. Их были десятки, а может быть, сотни.

— Это Облачко, — Елисей указал на белую лошадь с удивительно мягкой, пушистой шерстью. — Она из Полуденного королевства, там такие водятся. А это Гром, — он похлопал по крупу гнедого коня, который недовольно мотнул головой, но тут же ткнулся носом в плечо хозяина. — Единственный, кто не боится грозы. Наоборот, любит в грозу гулять. Приходится запирать, а то уходит в поля и стоит там под дождём, счастливый.

Алина осторожно погладила Облачко.

— Какие блестящие копыта, — протянула она, опустив глаза вниз.

— О, уход за копытами — целая наука! — с энтузиазмом воскликнул королевич. — Есть специальная мазь из воска и трав. Для каждой породы своя. Например, Облачку нужна лёгкая, чтобы копыто дышало, а Грому — наоборот, плотная, защищающая от влаги. И гривы моем особым шампунем из морских водорослей. Знаешь, какие они становятся шелковистые!

Зеленоватого оттенка, должно быть, перебравший водорослей конь топнул копытом, и Елисей, вытащив из кармана кусок крупной морковки, протянул на ладони угощение. Конь осторожно взял морковку ловкими губами и захрустел на всю конюшню.

— Я хочу вывести новую породу. Мечтаю о лошадях, которые могли бы плавать под водой. Представляешь?

— Это... — Алина запнулась, не уверенная, как ответить, чтобы не обидеть королевича. — Интересно. Но разве так бывает?

— Почему нет? — пожал плечами Елисей.

Он погрузился в мысли. Алина молчала, полагая, что размышляет он о том, как бы скрестить коня с рыбой и получить морского конька. Минут через пять она наконец заметила, что Елисей то и дело на неё посматривает, будто хочет что-то сказать, но боится. Алина подняла голову, и королевичу волей-неволей пришлось заговорить.

— Можно, — пробормотал он нерешительно, — можно тебя спросить? Только не смейся.

— Спрашивай.

— У тебя же есть мама и папа? — выдавил он.

— Есть, — удивилась Алина. — А что?

— Ну... — Елисей совсем смутился и уставился в пол. — Я подумал... И мне стало интересно... Как твой папа завоевал твою маму?

Алина чуть не фыркнула не хуже коня, но сдержалась. Королевич выглядел таким несчастным, что смеяться было бы жестоко.

— Василиса?

— Василиса, — так же коротко подтвердил Елисей, и его щёки стали ярче, чем бордовая грива лошадки в тиаре из перьев.

— Ладно, слушай, — Алина уселась на перевёрнутую бадью и сделала собеседнику знак присесть. — Папа с мамой познакомились на студенческой дискотеке.

Королевич опустился прямо на пол.

— На чём?

— Ну, это такой праздник, где танцуют и знакомятся. Мама там была, папа её увидел и несколько раз приглашал танцевать. А она отказывалась.

— Почему?

— Потому что стеснялась. Или он ей не понравился сначала. Не знаю. Короче, она отказывалась. Но потом, когда мама уже собралась уходить и вышла на улицу, в её волосы влетела летучая мышь и запуталась. А у мамы была причёска! — Алина показала руками шар вчетверо больше своей головы. — Огромная, пышная, лаком залитая. Мышь билась, мама орала, на крик выбежал папа. Дальше они вместе эту зверюгу выпутывали. Она их обоих исцарапала и искусала в процессе, испуганная была, наверное. Но выпутали её кое-как. И понесли к ветеринару. Тот посмотрел на руки мамы и папы, на укусы и царапины, и отправил в больницу делать уколы от бешенства.

— От чего?

— Такая болезнь, которой можно заразиться от больного животного. И если не сделать уколы вовремя, то умрёшь. Мама и папа ещё долго вспоминали эту историю и смеялись. Они начали встречаться, а потом поженились. Вот.

Елисей задумался. Задумалась и Алина — о родителях, которые уже наверняка сходили с ума. Что они подумали? Их дочь пошла в школу и не вернулась. Вряд ли первой мыслью нормального человека будет “Ах, должно быть, она попала в Волшебную Страну и живёт счастливо”. Нет, они уже заявили в полицию, и Алину ищут все: полицейские, отряды добровольцев, одноклассники, учителя… Может быть, даже Тамара Павловна ходит вечерами по улицам и расклеивает листовки с её фотографией…

— А летучая мышь? — вопрос Елисея прозвучал так некстати, что она вздрогнула. — Выжила?

— Ага…

И мама с папой сидят, сидят, сидят на кухне у окна, выходящего во двор, и всё ждут, что вот-вот появится знакомая фигура с тяжеленным рюкзаком за спиной. А когда темнеет, идут наружу и стоят у подъезда. Под дождём и ветром. Мёрзнут, но стоят. Соседка баба Валя приносит им пирожки, потому что папа больше не готовит ни мясо по-французски, ни кабачковую запеканку, и мама не печёт оладьи и даже не заваривает свои любимые травяные и ягодные чаи. Они пьют нефильтрованную воду прямо из-под крана и грызут полусырые макароны, потому что всё валится из рук.

— Ты что? — тихо спросил королевич.

Как бы Алина ни пыталась совладать с эмоциями, на глазах выступили слёзы.

— Я же родителей бросила… Как они там без меня? Думают, наверное, что я к маньяку с котёнком в машину села… И он меня на котлеты… Елисей, я хочу увидеть Мудрецов!

Королевич смотрел на неё каким-то опустевшим взглядом, будто она только что сказала нечто немыслимое и предала всё Рассветное королевство.

— Мудрецы должны придумать, как сообщить маме с папой, что со мной всё в порядке! — крикнула она, не понимая, чего этот великовозрастный дурачок — а стоило признать, порой и Женька говорил вещи поумнее — так пялится на неё, будто искренне не представляет, насколько сильно волнуются люди за своих детей.

— Сообщить? — тут лицо Елисея просветлело — наконец-то дошло. — Конечно! Василиса, наверное, уже закончила, и Мудрецы с радостью тебя примут.

Королевич даже не стал запирать конюшню — доверял и своим коням, и придворным. Он вышел первым, Алина поспешила следом. Они двинулись к какому-то боковому ходу, миновали узкий коридор, перешедший в широкий, а потом опять в узкий, да ещё и с лесенками в самых неожиданных местах, и после очередного поворота вдруг столкнулись с Василисой. Та выходила из Зала Совета (так написали крупными буквами на створчатых дверях), и вид у неё был задумчивый, но совсем не расстроенный.

— Привет! — обрадовалась Алина. — Как прошло? Вспомнили что-нибудь?

Красавица замялась ровно на секунду — Алина заметила это, потому что сама частенько так делала, когда не хотела говорить правду, но и врать боялась.

— Нет. Ничего нового. Зато Мудрецы очень милые. Рассказывали про историю королевства.

— А мы к ним как раз, — поведал Елисей. — Страннице нужно посоветоваться.

— Покажете мне сад? — предложила Василиса, и королевич снова сделался краснее вишни, принялся панически оглядываться, и глаза его останавливались на чём угодно, только не на красавице.

— Удачи, — почти злорадно ухмыльнулась Алина и с силой толкнула двери.

Те отворились на удивление легко, даже не просто отворились, а с грохотом распахнулись.

— Ой… Извините…

На неё уставилось не менее десяти изумлённых лиц. Мудрецы явно не ожидали, что кто-то посмеет ворваться в Зал таким бесстыдным образом, не только без стука, но и с самой настоящей агрессией. Однако увидев смущение гостьи, они расслабились.

Зал Совета оказался не таким уж большим: круглая комната с высоким потолком, вдоль стен — кресла с украшенными резьбой спинками, в каждом сидел пожилой человек в мантии. Алина насчитала двенадцать Мудрецов — семерых женщин и пятерых мужчин. Самому древнему, наверное, было лет восемьсот, судя по количеству морщин, но глаза у всех были ясные, без старческой белёсой дымки.

— Странница! — приветствовала одна из женщин, та, что сидела ближе всех к двери. Её белая толстая коса свисала до самого пола и, казалось, была прочнее корабельного каната. — Мы как раз говорили о тебе. Твой подвиг произвёл на нас впечатление..

— Спасибо, — пробормотала Алина. — Только я пришла по другому делу. Понимаете… У меня там, в моём мире, родители остались. Я понятия не имею, как сюда попала, и как вернуться обратно, тоже не знаю. Да я, если честно, и не хочу пока возвращаться. Мне только нужно как-то передать маме с папой, что я жива. Письмо написать или что-то в этом роде…

— Дитя моё, присядь, — произнёс самый высокий из Мудрецов, мужчина с аккуратной седой бородой, и, когда Алина села на свободное кресло, продолжил. — Ты прошла сюда через портал. Во-первых порталы между мирами непредсказуемы, и мы никогда не знаем, где и когда появится следующий и кого он с собой принесёт. Ты попала сюда случайно, однако если вернёшься обратно тем же путём, нет никакой гарантии, что сможешь пройти сюда снова.

— То есть назад мне никак нельзя…

— Во-вторых, каждое открытие портала, когда кто-то проходит туда или обратно, запускает в Волшебную Страну энергию Экрю.

— Почему? — не поняла Алина.

— Потому что энергии всегда стремятся туда, где их меньше, — объяснила одна из женщин. — В нашем мире много Лазури и мало Экрю. В твоём — наоборот. Когда открывается проход, Экрю из твоего мира устремляется в наш. Это как... как если бы ты открыла дверь в натопленную комнату зимой. Холодный воздух хлынет внутрь.

— Это плохо скажется на стране, — закончил другой Мудрец. — Поэтому мы стараемся не играть с порталами без крайней нужды.

— И третье, — добавил кто-то сбоку. — Ты хочешь учиться магии, верно? Варвара писала, что ты проходила тест.

— Да, — потупившись, вздохнула Алина. — Цветок не расцвёл. Она сказала, что мой организм отравлен Экрю и ему нужно очиститься.

— Варвара права, — кивнул Мудрец. — Если ты вернёшься в свой мир, даже на минуту, даже на секунду, твоё тело снова наполнится Экрю. И все способности, которые могли уже начать просыпаться, вновь угаснут.

Алина прикусила губу.

— Но... но мои родители…

— Мы можем передать им весточку, — мягко сказала женщина-Мудрец. — Открыть портал настолько, чтобы просунуть письмо — это не запустит много Экрю. Твоё послание дойдёт до родителей. Обещаем.

— Правда? Такое возможно?

— Да. Письмо — совсем не то, что человек. Пусть мы и не способны открывать настоящие порталы, маленькую брешь найти сумеем.

Ей принесли бумагу, перо и чернила. Алина долго сидела, кусая перо, и думала, что написать. Много всего не объяснишь. Слишком странно это прозвучит: «Мама, папа, я провалилась в лужу и попала в Волшебную Страну, у меня всё отлично, я не скучаю и не хочу возвращаться». Нет, нельзя. Нужно подобрать слова так, чтобы взрослые поверили. И чтобы знали, что это пишет именно она, а не какой-нибудь маньяк.

Поэтому Алина написала коротко:

«Дорогие мама и папа! Я жива, со мной всё хорошо. Я попала в одно необычное место и пока не могу вернуться, но я в безопасности. Обо мне заботятся. Не волнуйтесь, пожалуйста. Я вас очень люблю. Спасибо за динозавров, мамочка, а ты, папуля, заведи чёрного щенка и назови Обсидианом, как хотел. Ваша Алина».

Подумала и добавила внизу: «Целую. Не ищите меня, всё равно не найдёте».

Сложила листок в треугольник, как делала в детстве, и отдала Мудрецам.

— Они получал его? Точно?

— Точно, — улыбнулась женщина. — Мы позаботимся.

Алина уже собралась уходить, когда один из Мудрецов — кругленький старичок с хитрым прищуром и смешными лысинами по бокам головы, обрамлёнными пушистыми седыми облачками — подал голос.

— Постой, дитя. Раз уж ты здесь, не хочешь ли заглянуть в своё будущее?

— В будущее? Это работает?

— Конечно! — старичок довольно потер ладошки. — Мы, Мудрецы, не только прошлое храним, но и в грядущее заглядываем. Самую малость. Чтобы предупредить, если что.

Алина засомневалась. В её мире от всяких гадалок, эзотериков, просвещённых, тренеров по личностному росту и прочей братии следовало бежать что есть мочи. А не то как зацапают — так и не заметишь, что у них твои пин-коды, пароли и, как любит говаривать папа, ключи от квартиры, где деньги лежат. Но здесь-то магия существует!

— А это не больно? И не опасно?

— Что ты, что ты! — замахали руками сразу несколько Мудрецов. — Совершенно безопасно. И очень интересно.

— Ну... давайте, — согласилась Алина и вернулась к столу.

Старичок-кругляш полез куда-то под мантию и извлёк хрустальный шарик. Совсем небольшой, размером со сливу, прозрачный, с едва заметными радужными переливами внутри.

— Вот, — торжественно произнёс он. — Это прорицательный шар. Его нужно подержать во рту ровно минуту и три раза мысленно попросить открыть будущее. Тогда он напитается твоей энергией и покажет нам то, что скрыто.

Алина уставилась на шарик.

— Во рту? — переспросила она.

— Да, — кивнул старичок.

— А вы его мыли?

Мудрецы переглянулись.

— В смысле... мыли? — не понял один.

— Ну, мылом. Или чем вы тут дезинфицируете. Я не собираюсь совать в рот что попало, — Алина сложила руки на груди. — Мало ли кто его до меня держал. Может, у вас тут паразиты какие-то волшебные.

Мудрецы возмущённо загудели, но самый старый, с длинной бородой, вдруг рассмеялся.

— А ведь ты права, Странница! Принесите воды и мыла!

Через пару минут неизвестно откуда взявшийся слуга (кажется, он стоял у шторы и совершенно с ней сливался благодаря костюму в тон) притащил серебряный тазик, кувшин с тёплой водой и кусочек ароматного мыла. Алина старательно вымыла шарик и только после этого, зажмурившись, сунула в рот.

Минута — это долго, если просто сидеть и ждать. Алина сидела с надутыми щеками, стараясь не думать о том, сколько слюны уже скопилось, и твердила про себя: «Открой будущее, открой будущее, открой будущее». Ровно три раза, как просили.

Наконец старичок коснулся её плеча.

— Всё, можно вынимать.

Алина выплюнула шарик в ладонь и вытерла его о рубашку. Тот стал тёплым и чуть заметно пульсировал, будто внутри билось крошечное сердечко. Мудрец взял его и бросил на разложенное на столе полотно. На тёмной ткани светились серебряные руны, которые то загорались ярче, то гасли, перемещаясь, как живые. Старик катал шарик по рунам, и те начали вспыхивать под ним разноцветными искрами.

Пока он ворожил, Алина вспомнила, что хотела спросить ещё кое-что.

— Вы сегодня с Василисой разговаривали, да? — обратилась она к остальным Мудрецам. — Выяснили что-нибудь про неё?

Мудрецы снова переглянулись. Ответила та самая женщина, что сидела ближе всех к двери:

— Мы выяснили, дитя, что она прекрасный человек. Истинная подданная Волшебной Страны.

Алина нахмурилась. Ответ был каким-то... безответным.

— Ладно, — вздохнула она. — Тогда другой вопрос. Про Елисея.

— Про королевича? — удивилась женщина.

— Да, — Алина замялась, не зная, как лучше выразиться. — Понимаете, он вроде взрослый, ему лет двадцать пять, наверное. Но ведёт себя иногда... не то чтобы глупо, но как-то по-детски, что ли. Я хочу сказать, он не... ну… не того? Простите, если грубо, но мне правда интересно.

Несколько Мудрецов понимающе улыбнулись.

— Ты очень наблюдательна, девочка моя, — сказал тот, что носил аккуратную бороду. — С Елисеем действительно случилась одна неприятность. Он начал взрослеть раньше срока.

— Как это?

— Тебе уже должны были объяснить, что в Волшебной Стране время течёт необычно для понимая Странников. Дети остаются детьми столько, сколько им нужно. Взрослеют не по годам, а по душевной готовности. Но с Елисеем вышло иначе.

Он откинулся на спинку кресла, и его глаза затуманились воспоминаниями.

— Много лет назад здесь появился мальчик. Странник, как и ты. Он был чуть младше Елисея по физическому возрасту, но гораздо взрослее душой. Целеустремлённый, трудолюбивый, серьёзный не по годам. Они подружились. Елисей тянулся за ним, хотел быть наравне и начал расти.

— Физически, — вставила женщина-Мудрец. — Тело взрослело, а душа оставалась прежней. Так и получилось, что снаружи Елисей — взрослый мужчина, а внутри... внутри он всё ещё тот мальчишка, который желал догнать своего друга.

Алина слушала с интересом, переводя взгляд с одного морщинистого лица на другое. Все они были одновременно и разными — по узорам морщинок, и одинаковыми — по глазам.

— А что случилось с тем мальчиком? — спросила она.

Мудрецы разом опустили головы.

— Он исчез, — наконец сказал самый старший. Голос его звучал глухо. — Много лет назад. Никто не знает, куда он делся и что с ним стало.

— А Елисей? Он помнит его?

— Помнит. Но не говорит о нём. Никогда.

Она хотела спросить, что стало причиной ссоры королевича и Странника, но кругленький старичок вдруг подскочил на месте и замахал руками.

— Готово! Готово! Смотрите!

Все уставились на полотно. Руны перестали хаотично мигать и выстроились в ровную светящуюся линию, которая тянулась от одного края ткани до другого, извиваясь, как змея. Хрустальный шарик лежал в самом начале этой линии и слабо пульсировал.

— Что там? — подал голос кто-то из Мудрецов.

Старик с длинной бородой склонился над рунами, вглядываясь в их мерцание. Он долго молчал, шевелил губами, что-то подсчитывал на пальцах. Потом выпрямился и возвестил:

— Странницу ждёт множество приключений. Опасных и захватывающих. Она встретит необычных существ, побывает в невиданных землях и совершит подвиги, которые войдут в легенды. Её путь приведёт к истинному величию.

Алина затаила дыхание. Величие! Легенды! Вот это ей было по нраву! Особенно если все приключения здесь окажутся похожими на спасение Василисы — вроде бы и боязно порой, а вроде бы и ничего опасного, если подойти к делу с умом.

— Но есть предостережение, — голос Мудреца стал серьёзным, а густые брови нахмурились, превратившись в мохнатую белую птичку. — Есть то, чего ты должна избегать любой ценой. Голубые цветы.

— Голубые? — переспросила Алина. — Что, прямо все?

— Нет, не все. Есть один вид, который в народе прозвали просто “голубыми цветами”, но по-научному называются они слезоцветами. Лепестки у них лазурные, а прожилки — светло-жёлтые, сияющие. Запомни это.

— Ага… И что будет, если я их встречу?

— То, к чему они ведут, принесёт лишь горькое разочарование. Не пытайся их искать, не приближайся к ним. Если увидишь — уходи прочь. Слышишь?

— Слышу, — кивнула Алина, хотя в голове у неё крутилось: «Цветы? Серьёзно? Из-за цветов — разочарование?»

Но спорить с предсказанием не стала. В конце концов, взрослые часто видят опасность там, где её на самом деле нет, и чем эти взрослые старше — тем больше в них паранойи.

Она вышла из Зала Совета с лёгким сердцем. Пусть предсказание и звучало сродни гороскопам, всё-таки Мудрецы оказались чудесными людьми — они согласились запустить в свою страну порцию Экрю ради того, чтобы двое людей из другого мира не оплакивали пропавшую дочь. Жизнь была прекрасна: родители совсем скоро получат письмо, Алина станет — или уже стала — своей в Волшебной Стране. А впереди ещё столько всего интересного!

Глава 7. Копи Рассветного королевства

Утро выдалось ветренным, но ветер этот был приятным, свежим — дул, как всегда, с моря через прибрежные сады и нёс аромат роз. Алина стояла перед королевской конюшней и смотрела на лошадь, которую двое конюхов, одетых, как ни странно, в белое, вывели во двор. Лошадь была огромной. Прямо-таки гигантской. И дышала. И косила глазом. И самое главное — между ней и Алиной сейчас не было никакой преграды. Одно дело — когда зверюга стоит в стойле за закрытой дверцей и совсем другое — когда прямо перед тобой…

— Это Клякса, — объявил Елисей, с нежностью похлопывая кобылу по шее. — Самая спокойная из всех. Старенькая уже, никуда не торопится. Идеальный вариант для новичка.

— Ага, — выдавила Алина, не в силах оторвать взгляд от лошадиных зубов. Тоже огромных. — Она кусается?

— Кто, Клякса? Да ты что! Ни разу в жизни даже случайно не прикусила.

Кобыла зевнула и отвернулась. Похоже, человеческие разговоры её мало волновали.

— Садись, — королевич подвёл лошадь к специальной лесенке, по которой следовало взобраться в седло. — Я подержу.

Алина задрала голову и попыталась мысленно продиктовать самой себе план действий, как взобраться на лошадь и при этом не упасть: сперва подняться по ступенькам, чтобы на последней оказалась правая нога, потом её же закинуть на кобылью спину… Только хватит ли растяжки?

— А может, я лучше пешком? — жалобно предложила она. — Я быстро хожу. Честно.

— Верхом удобнее, — сказал Орех. Он был уже в седле, только сидел на смешной маленькой лошадке, которая ростом едва доставала Кляксе до крупа. — Давай я сзади сяду, подстрахую.

— Ты? — удивилась Алина, которой представить на Кляксе гнома было ещё сложнее, чем себя.

Орех соскочил со своего пони, взбежал по лесенке и, ловко цепляясь за декоративные петли на седле, удобно уселся и ободряюще помахал Алине.

Та с грехом пополам, не с первой попытки забралась на спину лошади, досадуя и на собственную неуклюжесть, и на глупую недальновидность королевича, который зачем-то выбрал самую громадную лошадь для девочки ростом метр сорок. Орех повозился сзади, потянулся за поводьями, легонько ударил пяткой по тёплому пятнистому боку животного, и они тронулись. Первые несколько минут Алина сидела, словно окаменевшая, вцепившись в луку седла. Ей казалось, что она вот-вот начнёт заваливаться влево. Через минуту — что вправо.

— Расслабься, — посоветовал гном. — Лошадь чувствует напряжение. Если ты боишься, она тоже нервничает.

Они выехали за ворота с задней стороны дворца и двинулись по широкой дороге, которая вела прочь от города, в сторону холмов, поросших негустым леском. Елисей на своём белом жеребце был впереди, сверкал золотым плащом, который почти сливался в одно целое с таким же золотым хвостом коня. Непослушный жеребец вертел головой. Казалось, что он просто старается лишний раз покрасоваться, взмахивая волнистой гривой.

Вскоре город остался позади, и вокруг расстелились небольшие поля, розово-фиолетовые от цветущих трав. Эти розовые поля стекали с ближайших холмов, на вершинах которых, как волосы на головах, торчали лиственные деревья. Алина с удивлением заметила, что в небе над полями парят не птицы, а существа, похожие на медуз, только с длинными разноцветными лентами вместо щупалец.

— Ветреницы, — пояснил Орех, проследив за её взглядом. — Красивые, но глупые как мои сапоги. Если долго на них смотреть, начинают повторять твои движения.

Одна из ветрениц, белая с голубыми лентами, завивающимися, как локоны бумажной куклы, действительно качнулась в ту же сторону, куда повернула голову Алина.

— Удивительно!

— Это что, — отмахнулся Орех. — Ты ещё облачных рачков не видела.

Они въехали в ближайшую рощу, обогнув поле по узкой, но хорошо протоптанной дороге. Здесь было прохладнее, хотя ветер чувствовался слабее. Цветов здесь росло так же много, как и в поле, и все они казались разными: с изгибающимися тяжёлыми лепестками, как у ирисов, с пушистыми головами, как у клевера, только размером с ладонь, белые, жёлтые, розовые, оранжевые, даже синие, но Алина, помня предупреждение Мудрецов, на синие поглядывала с опаской. Впрочем, это были какие-то другие, с белыми тычинками, не те, что описывал старичок.

— Красиво, — выдохнула она после того, как вобрала в грудь побольше воздуха, насыщенного чудесными ароматами.

— Остановимся? — предложил Орех. — Елисей всё равно вон куда ускакал.

Королевич и правда уехал далеко вперёд на своём нетерпеливом любимце.

Алина сползла с лошади (почти упала, но Орех удержал её за шиворот), огляделась по сторонам и, немного посомневавшись, принялась рвать цветы. Букеты она любила, только вот держала их в руках редко, и то лишь для того, чтобы кому-нибудь подарить. Маме на восьмое марта, классной руководительнице на первое сентября и опять-таки на восьмое марта, а ей самой пока по статусу не было положено. Кто дарит цветы детям? Да никто. Только Женька таскал потрёпанные, неизвестно где взятые цветочки, которые ничем, кроме как мусором, не назовёшь. Можно было, конечно, нарвать букет в поле, но что там растёт? Одни сорняки.

— Орех, а какая у тебя следующая работа будет? — спросила она, присаживаясь на корточки возле пышного куста с лиловыми колокольчиками.

Гном слез с лошади и устроился на поваленном стволе, наблюдая за тем, как Алина выбирает цветы покрасивее.

— Заказали статую для фонтана на центральной площади. Нимфа с кувшином. Вода должна литься из кувшина и стекать по каменным кружевам на подол платья, мричём в каждую дырочку проходить и брызгать тысячами маленьких струек. Представляешь, какая красота? Я уже эскиз сделал, — он похлопал себя по карману, где что-то зашуршало. — Если хочешь, потом покажу.

— Хочу, — ответила Алина, забираясь на пень, чтобы дотянуться до цветущей ветки дерева.

И тут она заметила вдалеке сияние. Оно пробивалось сквозь негустые ветви, розовато-фиолетовое, мягкое и явно волшебное.

— Ой, смотри! Что это?

Орех прищурился, приложил ладонь козырьком ко лбу, хотя солнце светило с другой стороны, с загадочным видом покивал и наконец глубокомысленно изрёк:

— Понятия не имею. Надо у Елисея спросить.

Королевича долго ждать не пришлось — он как раз возвращался, заметив, что спутники отстали.

— А, это, — сказал он, услышав вопрос. — Это шахты. Копи Рассветного королевства. Там добывают кристаллы, руду и самоцветы. Хотите посмотреть?

— Хотим! — выпалила Алина раньше, чем гном успел открыть рот.

Клякса, услышав слово «шахты», вдруг оживилась, подняла голову, задёргала остренькими ушами и принялась нетерпеливо перебирать копытами. Орех не стал её нервировать и залез в седло, на удивление хорошо обойдясь без лесенки, а вот Алину королевичу пришлось подсадить.

— Она знает, что там дают угощение, — пояснил Елисей. — Шахтёры всегда припасают для лошадей что-нибудь вкусное. Лошадь — очень уважаемое животное у людей их профессии, потому что нигде больше не приходится так часто таскать тяжёлые грузы. Вперёд!

Путь занял около получаса, хотя казалось, что сияние находится довольно далеко. Но королевич повёл спутников по какому-то хитрому пути, вроде бы ипроходящему в обход большого холма, а вроде бы и сократившему время раза в три, не меньше. Дорога пошла под уклон, словно спускаясь в гигантскую и уже заросшую ландшафтными неровностями воронку, и перед ними открылось удивительное зрелище: вход в шахту был оформлен как настоящий дворец. Сложные по форме арки, колонны, стены, испещрённые резьбой, состояли из белого мрамора с фиолетовыми прожилками, которые светились сами по себе. Над главным входом висела каменная фигурка в виде мужчины и женщины на качелях, оба держали в руках кирки и куски какого-то самоцвета.

— Ничего себе, — пробормотала Алина. — Зачем шахтёрам качели?

— Надо же и развлекаться, а не только работать, — раздался голос из-за арки.

Оттуда вышел невысокий коренастый человек с такими пышными усами, что они топорщились в стороны, как крылья стрижа. На голове у него была каска с прикреплённым спереди фонариком, сейчас не светившим, на поясе висело штук двадцать разных инструментов, и все они позвякивали при каждом движении. Одет он был странно: в рубашку, штаны и что-то вроде туники поверх, всё украшенное разными по форме и размеру камнями. Это были с виду необработанные куски породы, из которых торчали зубчики кристаллов. Судя по тому, что крепились они на тонких серебряных цепочках, камни считались именно украшениями, а не чем-то полезным.

Человек носил очки в тонкой круглой оправе без дужек, присоединённых коротенькими ножками прямо к каске.

— Ваше высочество! — расплылся он в улыбке, чуть ли не взмахнув усами. — Вот это честь! Давненько вы к нам не заглядывали.

— Здравствуй, Гроссуляр, — кивнул Елисей. — Решил показать гостье ваши владения. Это Алина, Странница из другого мира.

Гроссуляр присвистнул. Усы взметнулись и опали.

— Та самая, что разбудила Спящую Красавицу? — он приветственно поднял руку, и инструменты на поясе отозвались тихим звоном. — Да, мы наслышаны. Милости прошу, милости прошу! Всё покажу, всё расскажу. А это кто с вами? — он откинул очки вверх, как форточку, и посмотрел на Ореха.

— Я Орех, скульптор, — представился тот, выпятив грудь. — Сущность в виде гномика. И, заметьте, не гном.

— А я и не говорил ничего, — пожал плечами Гроссуляр. — Ладно, пойдёмте. Я, кто не знает, управляющий. Лошадку мы покормим, а вас развлечём.

Они вошли внутрь. Любому человеку из обычного мира всякие шахты наверняка воображались в виде страшных, сырых и душных пещер, где с потолка капает грязная вода, под ногами что-то чавкает и на каждом повороте стоят таблички «Не кричать, не топать, не чихать, иначе всё обвалится и все умрут». Но здесь пол был выложен плиткой и чисто вымыт. По стенам тянулись серебристые трубы, то уходящие в толщу отполированного мрамора, то снова выглядывающие наружу. Под потолком, на высоте метров пяти, Алина увидела верёвки, и на них через каждые несколько метров висели маленькие колокольчики, от которых спускались вниз шнуры с узелками разной величины.

— А это зачем?

— Связь. Дёргаешь за верёвку — колокольчики звенят по всем шахтам. У каждого своя тональность. Узелки нужны для того, чтобы их различать.

Коридор неожиданно расширился, превратившись в большой зал непонятной формы. Стены здесь были не облицованы, а оставлены как есть, голым камнем, которого не касалось ничего, кроме грубых шахтёрских кирок. Кристаллы фиолетового, голубого, розового цвета торчали отовсюду: свисали с потолка, росли прямо из пола. Свет фонарей отражался в них, дробясь на тысячи бликов.

У дальней стены работали люди. Двое долбили породу, четверо аккуратно выковыривали кристаллы специальными инструментами, похожими на маленькие лопатки, а один грузил добытое в вагонетку, что стояла на рельсах, уходящих куда-то в темноту.

— А вот это наши волшебники, — Гроссуляр указал на группу людей в синих балахонах, что стояли возле особенно яркой кристаллической жилы. — Они достают кристаллы Лазури, не повреждая породу. Тут без магии никак.

Волшебники измеряли сияющее глубоким сине-голубым твёрдое озерцо светящегося минерала, используя большущие деревянные и металлические линейки, транспортиры и верёвки, которые клеили по контуру жилы на кусочках непонятной желейной массы. То и дело они записывали что-то в толстые книжицы и перебирали счёты с алмазными бусинами.

— С ума сойти, — шепнула Алина.

— Это да, — согласился Гроссуляр. — Но вы главное в Янтарный зал зайдите. Там у нас живность водится.

— Живность? Какая?

— А вот увидите.

Янтарный зал оказался меньше, но светлее. Здесь в потолке были прорублены окна — настоящие окна, выходящие на поверхность, и солнечный свет лился внутрь, смешиваясь с сиянием жил. В центре зала стояли деревянные короба, похожие то ли на ульи, то ли на кукольные дома. Пожалуй, всё-таки на дома, потому что в них обнаружились довольно крупные дверцы. Вокруг валялись куски янтаря, что было неудивительно — зал так и назывался.

— Подходите ближе, не бойтесь, — пригласил управляющий.

Алина заглянула в один из коробов. Внутри, медленно ворочаясь в опилках, лежали сонные кроты. Толстые, с блестящей чёрной шерстью и жёлтыми когтями, они тихонько урчали, сопели и причмокивали, шевеля длинными заострёнными носами.

— Медоносные кроты, — с гордостью представил их Гроссуляр. — Наше сокровище.

— Они… мёд делают?

— А то! Питаются янтарной пылью, перерабатывают её и выделяют мёд. Сладкий, полезный, сил придаёт. Хочешь попробовать?

Не дожидаясь ответа, он запустил руку в короб, пошарил там и извлёк небольшой глиняный горшочек. Открыл крышку — и по залу поплыл аромат, какого Алина в жизни бы не представила. Она взяла ложку, поданную управляющим и, даже не подумав о том, что ложка могла быть немытой, зачерпнула густой мёд и отправила в рот.

— Вкуснотища!

У Ореха уже вся борода была в меду. Оставалось только удивляться тому, когда он успел съесть почти половину горшочка. Ни кроты, ни управляющий не были против такой жадности, ничуть не беспокоились, не смотрели с осуждением. Впрочем, кроты вообще смотреть не могли — их маленькие-маленькие, как бисеринки, глазёнки полностью скрывал тёмно-серый мех.

По приглашению Гроссуляра гости пошли дальше. Управляющий показывал им залежи разных руд, объяснял, что где добывают и куда отправляют. Названия самоцветов сразу же вылетали у Алины из головы, но она запоминала их оттенки и форму. Было очень интересно слушать про источники раскалённой текучей меди, иногда образующей целые водопады, про то, как в холодных колодцах глубоко под землёй остужают капли расплавленных горных пород, которые после застывания принимают немыслимые формы.

Речь Гроссуляра внезапно прервал звон колокольчиков.

— О, наконец-то! — воскликнул тот. — Мы ждём сегодня поставку из Закатного королевства. Там делают инструменты, которые очень долго не тупятся и не ломаются. Пойдёмте встречать?

У входа ждали двое мужчин и одна женщина в необычных для Рассветного королевства одеждах. Все они были в платьях — или, подумала, Алина, мантиях, а может быть, ханьфу или чём-то среднем, потому что для мантий наряды казались слишком воздушными, а для ханьфу не хватало перекрёстного воротника. Рядом стояли три нагруженных быка с позолоченными рогами.

— Гроссуляр, здорово! — гаркнул один из мужчин, высокий детина с рыжей бородой. — Принимай товар!

— Здорово, Бажен, — отозвался Гроссуляр, хлопая его по плечу. — С прибытием. Как доехали?

— Да нормально. Только вот… — Бажен оглянулся на спутников, потом посмотрел на Елисея, коротким взглядом скользнул по Алине и Ореху и, не увидев ничего подозрительного, продолжил, чуть понизив голос. — Новости у нас не очень.

— Какие новости?

Бажен обернулся к спутнице, и та шагнула ближе.

— Прислужник объявился, — тихо сказала она. — На нашей территории у самой границы.

У Алины ёкнуло сердце. Судя по тону купцов из Закатного королевства, этот Прислужник был кем-то нехорошим.

Гроссуляр посерьёзнел, усы обвисли.

— И что он делал?

— Вынюхивал что-то, — ответил Бажен. — Мы не сразу поняли. А потом он на ферму напал. Кленовую, что листья декоративные поставляет.

— Я о ней знаю! — вмешался в разговор встревоженный Елисей. — Оттуда совсем недавно присылали для нашего дворца очень красивые кленовые листья.

— Вот-вот, она самая, — подтвердила женщина. — Прислужник её разгромил. Деревья порубил, запасы рассыпал. Хозяина спрашивал о чём-то, а потом ушёл.

— О чём спрашивал? — напрягся Елисей, побледневший от тревоги, и Алина инстинктивно придвинулась к нему.

— Не знаю, ваше высочество. Хозяин молчит, трясётся весь, а хозяйка только плачет.

Алина покосилась на Ореха и увидела, что новости напугали и его — гном, выпучивший на купцов глаза, так распереживался, что оторвал пуговицу от своего жилета. Она легонько дёрнула его за рукав.

— Кто такой этот Прислужник?

Ответил за него Бажен.

— Прислужник Злого Короля. Его правая рука, верный рыцарь, цепная собака. Самый злобный и жестокий человек в Волшебной Стране. После самого Короля, разумеется. Неужели ты о нём не слышала?

— Это Странница, — коротко пояснил Елисей.

Купцы дружно ахнули. Очевидно, до Закатного королевства, во всяком случае, до простых его жителей, молва о гостье ещё не дошла. Алине даже стало как-то обидно, что подвиг прославил её не сразу на весь мир, а только на одно королевство.

— Теперь понятно, что он там искал, — пробормотала женщина. — Прознал, выходит, о Страннице.

— Обо мне? — Алине внезапно сделалось холодно от ветра, который до сих пор казался ей лишь слегка освежающим. — Зачем я ему?

— Затем, что ты — герой, — мрачно отозвался Орех, и в его низком голосе не было и следа обычной весёлости. — Злому Королю герои не нужны.

— Но я же его не трогаю! Я только Василису разбудила!

— Этого достаточно, — отрезал Елисей. — Ты уже сделала то, что другим не под силу, а значит, представляешь угрозу.

— И что, этот Прислужник… очень страшный?

Купчиха пожала плечами. Казалось, её, да и других купцов из Закатного королевства, случившееся не устрашило так сильно, как Елисея и Ореха, несмотря на то, что нападение произошло именно на её родине. Может быть, она полагает, будто Прислужник уже добыл нужную информацию и теперь спешит в Рассветное королевство, чтобы порубить Странницу на кусочки? Тогда, наверное, она чувствует облегчение… Подумаешь, одной девчонкой больше, одной меньше — о чём тут переживать? Главное, что в Закатном королевстве снова станет спокойно.

— С виду не страшный. Лицо суровое и глаза пустые. Как будто внутри у него ничего нет.

— Говорят, он давно продал свою душу Королю, — добавил Бажен. — И теперь только выполняет приказы, не сомневаясь и вообще ничего не думая и не чувствуя.

Алине захотелось домой. Не в Саратов, конечно, а в домик Варвары, где до неё точно никто не доберётся, потому что напротив королевский дворец, полный стражи.

Она собиралась задать ещё несколько вопросов, но Гроссуляр вдруг хлопнул в ладоши.

— Ладно, чего гадать? Прислужник далеко, границы у нас отлично охраняются — тут вам не скалы, где легко укрыться и проскользнуть. А мне работать надо. Ваше высочество, может, останетесь с друзьями на обед? Суп из грибов знатный будет.

Елисей посмотрел на Алину. Та покачала головой.

— Нам пора, — сказал королевич.

— Давайте я хотя бы мёду вам с собой дам?

Глаза Ореха загорелись, хотя минуту назад он был сам не свой от страха. Но, похоже, слова Гроссуляра о надёжности границ его успокоили. Елисей всё ещё хмурился, однако Алина подумала, что лучше поверить взрослому человеку, выглядящему лет на сорок, а прожившего раза в три больше, чем подростку во взрослом теле, едва ли посвящавшему много времени государственным делам. Наверное, и правда Прислужнику сюда не пробраться.

Они втроём двинулись за управляющим. На этот раз далеко не зашли, а свернули в другой зал, ещё меньше Янтарного и имеющий всего лишь одно круглое окошко на потолке, через которое одним лучом проходил свет. Кроты здесь спали в гнёздах-корзинах, сплетённых довольно искусным образом, под полузакрытыми балдахинами из шёлка. Пока Гросселяр выбирал уже наполненные доверху горшочки, куда животные каким-то непонятным образом сами помещали мёд, Алина присела на корточки у одного гнезда и осторожно погладила крота. Сделала она это без спросу, рассудив, что, раз Гросселяр спокойно копается в жилищах этих зверьков, они не кусаются. Если домашние, значит, добрые и не заразные. Крот потянулся в ответ на прикосновение и почти по-кошачьи замурлыкал.

— Пойдём? — окликнул её Елисей.

Алина хотела задёрнуть маленький балдахинчик, чтобы потревоженному кроту слаще спалось, но нечаянно повалила жердь, на которой он держался.

— Чёрт, сейчас поправлю… — пробормотала она и вдруг в испуге отдёрнула руку.

За гнездом виднелась поросль цветов. Лепестки у них были лазурные, а прожилки — светло-жёлтые, сияющие.

Те самые голубые цветы. Или, как сказал Мудрец, слезоцветы.

— Алина, ты чего?

— Ничего, — ответила она, поднимаясь. — Балдахин уронила.

Не оглядываясь, Алина пошла за спутниками, несущими в руках по паре горшков с мёдом. Ей казалось, что цветы пялятся ей вслед.

«Ничего, ничего, — убеждала она себя. — Это всё просто ерунда, глупее гороскопов».

А даже если и не ерунда, то что? В конце концов, она ведь не коснулась слезоцветов. И не пошла к ним по своей воле. Значит, ничего плохого не должно случиться. Да и если подумать, Мудрецы не обещали ужасов и катастроф, просто предостерегли, что ждёт разочарование. А разочарование — не смерть, его легко пережить.