Дурной

Глава 1. Благодатный

В село пришел потерянный. Тело тряслось от озноба, поднять взгляд к небу не было никакой мОчи. Дневной свет слепил и не давал смотреть прямо перед собой. Очень хотелось спать, в ушах стоял шум. Идти было тяжело, каждый шаг давался с трудом. Хотелось остановиться и отдышаться, но Он все шел и шел дальше. Дом уже вот-вот, только дойти как-нибудь, а там – лечь и выспаться. Усталость буквально валила с ног.

Брат не узнал его – так сильно он изменился.

- Том?! – спросил брат. – Ты ли это? Да на тебе лица нет! Где твой топор?

Том не выдержал и едва не упал наземь, как только услышал знакомый голос. В последний момент ухватился за изгородь и присел на лавку подле неё.

- Что с ним? – поинтересовался сосед. – Ранен?

- Вроде нет, - ответил брат Тома. – Он в лес ходил за свежей слегой.

- И где слега?

- Тут и топора не видно! – ответил брат. – Том! Где топор? Что случилось? На тебя напали?

- Я был в лесу, - только и ответил Том, после чего силы окончательно его покинули.

Брат едва успел подхватить падающее тело. Хвала богам помог сосед. Вдвоем они подхватили потерявшего сознание Тома и отнесли в дом, волоча его под руки.

Войдя в дом, мужики положили ослабшего парня на кровать, раздели, разули, осмотрели тело. Но ран и даже ссадин не нашли. Разве что вдоль позвоночника появились отметины, вроде укусов лесного гнуса. Всего пять, но это не причина же плохого самочувствия?

- Что думаешь, сосед? – спросил брат пострадавшего, закутав Тома в одеяло и приоткрыв оконце у кровати, благо летний день и свежий воздух не застудит.

- Дураку видно, что произошло не доброе с ним, - ответил тот. – Может мы не на то думаем? Может по голове его огрели, да ограбили?

- Так брать то с него нечего, - ответил брат. – Разве что топор пропал, но да кто ради такого на людей нападать? Купить проще или обменять на ту же слегу.

- А может – страшное случилось? – предположил сосед.

- Что?

- Может разбойники на него напали?

- Да ну!? – не поверил брат. – Живым бы не отпустили, да и откуда у нас тут разбойники? Не далеко от города живем.

- Может и отпустили, да только не совсем, - продолжил предполагать сосед. – Может напали, оглушили, обокрали, превратили в «неприкасаемого» и бросили?

- Ты что такое городишь то! – строго ответил ему брат. – Тебя самого случаем не обесчестили ли, когда последний раз в лес ходил, ты!

- Молчу-молчу! – поднял руки сосед. – Признаю – перегибаю. Да только надо на всякий убедиться, что все в порядке и строить догадки дальше.

- Не надо ничего строить! – разозлился брат. – К лекарю надо! А лучше – к Ичарву.

- К Ичарву, конечно хорошо, - поддержал сосед. – Да только дорого это. Сам понимаешь. Давай к Старосте сходим? Может дед присоветует чего, или денег даст. Беда ж с Томом! Вычитай одни рабочие руки на селе. А если напасть какая или еще чего, а у нас на одного человека меньше?! Давай схожу?

- Сам схожу! – ответил брат. - Присмотри пока, чтоб к дому не подходил кто, да вопросов не задавал. А коли подойдет – гони прочь! Нет, мол, меня. Справишься?

- Чего тут не справиться? – ответил сосед. – Иди раз решил. А то вечер скоро – мало ли Староста чем занят будет. Иди к нему пока послеобеденье, пока отдыхает наш дед.

- Да понял я, - сказал брат и к старосте деревни направился.

Староста и правда дома оказался. Только что поел плотно и отдыхал перед работой. Вторая половина дня в деревне - всегда продолжение работы, но только после обеда и послеобеденного короткого отдыха.

- Чего тебе, Тол? – спросил староста, увидев брата Тома. – Не отдыхается после трапезы? Или делать нечего?

- Беда у нас, - живо сказал тот. – Брат из леса вернулся – ни жив, ни мертв.

- Мать чесна!.. – вырвалось у старосты. – Что с ним? Никак звери в наши края пришли? Вроде только-только всех разогнали…

- Не знаю, - отмахнулся Тол. – Ран нет, но и лица на нем тоже! Пришел из леса, и едва до дома добрался – сразу как был, так и наземь упал. Ноги его не держат, сам едва только не зеленый! Я его на руки взял с соседом и в кровать уложил, а он – холодный!

- Не помер ли? – тут же спросил Староста, собираясь.

- Когда уходил – дышал. Я его укутал, оконце открыл, чтоб не душно было, да соседа присмотреть привлек. Лекарь нам нужен!

Староста накинул куртку, да сумку с травами и порошками прихватил.

- Погоди пока, сейчас до лекаря нашего сходим. Мартвей, поди, дома еще должен быть. Сейчас посмотрим, что с нашим односельчанином приключилось.

Тол был бы рад, что Староста так легко собрался и пошел на помощь односельчанину, если бы не тревога за брата, которая занимала все его мысли. Они довольно быстрым шагом направились к дому лекаря Мартвея, который не был в полной мере местным, а довольно длительное время назад прибыл в село за каким-то делом, да тут и осел, прижившись, сдружившись и почти женившись на одной местной молодой вдове. С тех пор промышлял по специальности, да тем и прославился не только в этом, но и на соседние села и деревни.

- Здравия, Мартвейич! – поприветствовал лекаря Староста. – Собирайся, беда у нас.

- Что случилось?! – взбодрился тут же лекарь, лениво развалившийся до этого на лавке подле своего дома и томно потягивающий самосад из трубки. – Вторжение? Набег какой-то? При смерти кто-то?

- Почти угадал, брат! – ответил ему Староста. – Односельчанин занемог. Вот этого юноши брат. Пришел из лесу, не жив не мертв. Зеленый весь. Помочь надо!

- Надышался чем, или напал на него кто? – тут же поинтересовался лекарь, вскакивая и набрасывая на плечи походную куртку лекаря.

- Да не в курсе я дела, - ответил староста. – Сам со слов этого юноши знаю. Но идти надо срочно – вдруг принес нам чего не нужного? А вдруг зараза какая? – спросил лекаря староста, и обернувшись к Толу, добавил: - Уж извини, но надо ко всему готовиться, пока лекарь заключения не сделает.

Тол вздохнул и нахмурился. Конечно, он и сам знал, что староста прав, но верить в столь ужасную участь своего брата не хотелось, ведь у него. Тола, кроме Тома никого и не было. Брат – это вся его семья на всем белом свете.

- За Ичарвом послали? – спросил лекарь, собираясь.

- Нет еще, - ответил Староста. – Ты давай сперва сам проверь, а потом скажешь, чего там надо. Может и своими силами обойдемся. Дорого нынче впустую за Ичарвами-то бегать.

- Дорого не дорого, а то от человека зависит – нужен он тебе или нет.

- Ты давай поговори мне! – грозно ответил староста, косясь на Тола, который неодобрительно глядел на старика, всё-таки его брат был в беде.

Лекарь Мартвей застегнулся и, подхватив сумку со снадобьями, подтянул лямку и затянул поясной ремень.

- Пошли что ли, - деловито сказал он.

- Тебя только и ждем! – напомнил староста и направился вслед за Толом к дому больного.

Подошли быстро. У дверей встретили соседа братьев. Тот заглядывал в открытое окошко, оперевшись на оконную раму.

- Что с братом? – тут же спросил Тол.

- Ничего такого, чего не было при тебе, - ответил сосед. – Спит вроде…

- Так спит или «вроде»?! – уточнил староста.

- Спи-ит! – протянул сосед. – Точно спит. Вон – дышит, не просыпается. Разве что лицом бледен.

- Это мы сейчас посмотрим, - сказал лекарь, и поспешил к дому.

Тол поспешно ему отворил двери и проводил внутрь. Самым последним во дом вошел Староста, пропустив вперед и соседа. Он притворил за собой двери и, осенив себя шестиконечным знаком Неделимого, проследовал ко кровати заболевшего Тома.

Лекарь, не теряя времени даром, уже сбросил куртку, промыл руки с улицы под рукомойником, хотя только, что из дома и испачкаться не успел вроде, да и приступил к осмотру. Он прикладывал курки к голове спящего, осмотрел лицо, шею, после чего – откинул одеяло и задрав рубаху – осмотрел грудь, плечи, руки, живот и пах спящего. Похмыкав, Мартвей закутал парня обратно. Что характерно – тот так и не проснулся.

- Ну? Что там? – спросил тревожащийся Тол.

Лекарь помассировал спящему виски, шею под скулами и раскрыл свою сумку, извлекая из нее какие-то палочки и трубки.

- На первый взгляд, - сказал он, обращаясь к старосте, - вроде бы ничего необычного. Парень вполне себе спит. Нарушений не видно.

- Это мы и так видим, что не видно, - сказал вдруг сосед, чем вызвал неодобрительный взгляд Старосты.

- Бледен то почему? – спросил Мартвея брат заболевшего.

- Это я сейчас и проверю, - сказал лекарь. – Сердце у него бьется вроде бы как быстрее обычного. Холоден он чересчур. Да вот еще что – посмотрите на его губы. Не замечаете, что они – словно он в реке перекупался?

- Ну, вроде есть чуток, - сказал Староста. – Дальше то что?

- Посмотрим сейчас, - ответил лекарь и, взяв в руку палочку, разжал спящему рот и придержав язык, заглянул в горло. – Воспалений нет, - пояснил он. – А вот на языке…

- Что там?! – взволновано воскликнул брат.

- Налет небольшой, - пояснил Мартвей. – Желтизна незначительная. Это не так уж и серьезно, однако не спроста.

Лекарь отложил палочку, взял трубку и, глядя через нее, осмотрел ноздри и уши осматриваемого. Затем отложил трубку и, раздвинув пальцами веки Тома, внимательно посмотрел на закатившиеся глаза болеющего. Тот так и не проснулся, глубоко уснув, о чем говорило ровное и глубокое дыхание.

- Да не томи ты! – сказал Староста. – Чего у парня?

- На болоте он был, - сказал лекарь. – Надышался там гнилью и всяким непотребством. А вот почему он такой…

Внезапно Мартвея посетила какая-то мысль.

- А ну ка помогите мне! – сказал он, и принялся раскутывать Тома.

Тол и Староста приблизились к телу спящего, глядя, как лекарь пытается осторожно перевернуть того на спину. Втроем они сделали это аккуратно и бережно, не разбудив и не навредив заболевшему. Когда это было сделано, лекарь задрал рубаху и взглядам присутствующих открылась странная картина – вдоль позвоночника по всей спине парня шли крохотные красные точки, словно колол его кто-то, причем системно.

- Ах ты ж! – раскрыл рот сосед от неожиданности, но, впрочем, быстро спохватившись и прикрыв его ладонью.

- Атом Неделимый! – воскликнул брат спящего. – Что это!?

- Это, явно, укусы, - не спеша, выговаривая каждое слово по отдельности, заключил Мартвей. – Такого я, конечно, не видел, но это явно объясняет слабость и сонливость.

- И каково заключение? – спросил Староста.

- Он ослаблен – это по существу, - сказал лекарь. – Но не отравлен, не ранен и даже не пришиблен. Во всяком случае я такого не наблюдаю.

- Э-эх! – махнул рукой Староста. – Могли бы и без тебя обойтись. Толку то…

- Ну, знаете! – обиделся Мартвей. – Такое заключение – тоже результат. Вот если бы я обнаружил чего – толку было бы больше. Да только разве ты не рад, что парень больше здоров, чем болен?

- Че ж он спит то? – ответил вопросом Староста. – Да слаб, да бледен? И что за укусы такие?

- На болоте он бы- факт! – ответил лекарь. – Надышался смрадом там, вот и прибалдел. Да только эти укусы еще – толи усугубили, толи вовсе не причём. Но парню и без них сейчас худо, а потому – пусть выспится, да покормить его надо от пуза. Порекомендую, - обернулся он к брату спящего, - супчика жирного, мясца вареного, да сладких фруктов, а лучше – засахаренного чего. Варения есть какие?

Тол пожал плечами.

- Откуда? Сами то не варим. Если только что от праздников осталось в погребе, но сколько оно там стоит…

- У баб спросим, - сказал Староста. – Поможем.

- А он не загнется? Во сне то? – вклинился в разговор сосед.

- Язык бы тебе оторвать, Зряка, - ответил ему Староста. – Ну как загнется то? Слыхал, чего Мартвеич то сказал? Выспится, поест и поправится сразу. И, кстати, чего это такой интерес у тебя? Ты им кто – сосед или родственник? Чего не на работах?

- Обед у нас был, - робко припомнил сосед. – Мы ж с Толом пришли только, а тут вон оно чего. Как не помочь?

- Да чем ты тут поможешь то? – поинтересовался Мартвей. – Только дурного накличешь.

- Да я что – я ничего такого, - растерянно от такого нападения проговорил сосед, смутившись.

- Сходи-ка лучше к бабам, да спроси у них варений сладких, - посоветовал Староста тоном, не предполагающим отказа. – Скажут чего – ответь: староста велел!

- Так я, это, сейчас! – тут же взбодрился сосед. – Я это быстро! Ждите. Сейчас вернусь. Все будет!

Сосед выскочил на улицу и бодро поспешил в сторону ближайших домов. Проследив за ним через окно, Староста открыл свою сумку и достал нечто необычное.

- Дайка, я проверю кое-чего, - сказал он, и надел на руку спящего парня короткий рукав, соединенный гибкой трубкой с необычной коробочкой.

Брат спящего вытянул шею, внимательно разглядывая странный предмет Старосты. Тот же тем временем провел пальцем по коробочке, и та сама собой загудела. Рукав, надетый старостой на руку Тома, вдруг надулся, а на коробочке появились таинственные символы. Староста охнул.

- Что там? – спросил лекарь.

- Кровоток слабый, - глубоко вздохнув ответил тот.

- А что Это значит?! – подключился брат Тома.

Староста недовольно взглянул на него. Мартвей же тем временем достал из сумки пузырек с прозрачной жидкостью и клочок пушистой тряпицы, обмакнул тряпицу в жидкость и смочил ею лоб спящего.

- Слаб он, - пояснил староста. – Накормить бы его. Есть суповой бульон у тебя?

Тол кивнул.

- Остался с обеда, - ответил он. – Я же брата ждал! Вернется, мол, с леса – поест. А тут такое.

- Тащи! – велел дед. – Покормить бы его надо, а то помрет еще во сне.

- Светлый Неделимый! – перекрестился шестизнаком брат спящего.

- Давай уже!

Как только брат отошел, Староста достал еще один предмет из своей сумки и поднес к телу спящего. Это была небольшая коробочка со стекляшкой на передней крышке и символами на ней. Как только предмет был поднесен к телу парня, из-под крышки раздался учащенный треск, а на стекляшке появились символы. Сначала они были зеленые, но по мере их изменений – стали желтые, а потом оранжевые. Староста с лекарем переглянулись.

- Благодать? – в полголоса спросил лекарь.

- Божье проведение, - чуть кивнул Староста. – Парень в лесу явно что-то нашел. Знает ли только об этом? Или прячет чего?

- Светлый…

- Нечего причитать, - твердо сказал Староста. – Поговорить с ним надо. Все и выясним.

Лекарь еще раз сделал притирания и, убрав в сумку пузырек с тряпицей, достал мутноватую жидкость.

- Ну, что – будить? – спросил он Старосту.

- Да, - ответил тот. – Пора уже.

Мартвей намочил мутной жидкостью новую тряпицу и поднес к носу Тома. Тот не прореагировал. Но и лекарь не сдавался, подержав еще некоторое время, он убрал тряпицу от носа спящего, немного подождал и снова протянул. Со второго раза спящий стал реагировать – сперва дернул ноздрей, потом поморщился и, наконец, пошевелился.

- Давай-давай! – подбодрил его старик. - Вроде просыпается…

Парень открыл глаза, и от увиденного Староста с лекарем невольно отшатнулись. Глаза Тома были почти целиком красными, так как тонкие красные линии сосудов почти полностью заполнили белки, а зрачки так сильно увеличены, что казались целиком черными без каких-либо намеков на радужку.

- Я дома? – с ходу спросил встревоженный проснувшийся, поднимаясь с подушки и пытаясь сесть.

- Д-да, - сказал Староста интуитивно.

Парень шумно выдохнул и снова лег на подушку.

- Как себя чувствуешь? – спросил Староста.

- Вроде лучше, - признался пробудившийся. – Спасибо за заботу…

- Есть то хочешь? – перебил его дед.

- Очень! – улыбнулся парень. – Словно век ничего не ел!

Староста вздохнул глубоко и тоже чуть улыбнулся.

- Вот и славно, - сказал он. – Тол, чего там копаешься!? Брат твой проснулся, давай чего есть!

В ответ на кухне, куда убежал брат Тома что-то рухнуло – видать брат не удержал чего-то в руках. А через мгновение Тол выбежал, держа в руках хлеб, сыр и овощи.

- Брат! – воскликнул он обрадованно. – Как же напугал нас всех, зараза такая!

Он бросился к брату и, всучив по пути лекарю деревянный поднос с едой, обнял Тома, словно не видел его длительное время.

- Ну-ну, хорош обниматься-то, - наставительно сказал Староста. – Накорми его сначала.

Братья расцепились, а лекарь протянул Тому поднос.

- А где суп? – спросил староста строго. – Тол! Мы тебя, о чем спрашивали?

- Сейчас будет! – ответил тот поспешно. – Грею уже.

- Так давай быстрее! Брат проснулся есть хочет. А ты ему сухомятню суешь. Что за любовь такая, братская?

- Я мигом! – сказ Тол и скрылся в кухне.

Староста снова переглянулся с лекарем.

- Ты, Мартвей, иди уже тогда, - сказал староста. – Дальше мы тут сами.

- Да мне уже и самому интересно, - ответил тот. – Эко вон каждый у нас из леса полуживой будет являться…

- Да ладно тебе, угомонись, - остановил его Староста. – Дай поесть парню.

Том прислушался, и вопросительно посмотрел на обоих.

- Ешь-ешь, - успокоил парня Староста. – Ты пришел из леса и упал замертво, как говорит твой брат. Мы думали помрешь, если не помочь. Прибыли сразу, хотели за Ичарв’ом звать. Но, видимо, обошлось, сами тебя разбудили. Расскажешь, что было то?

- Когда? – не понял брат.

- Когда в лес ходил, - пояснил дед. – Расскажи все: что видел, кого встретил, что нашел, что произошло? Нам все интересно.

- Да в лесу я был, - растерянно ответил парень.

- Это понятно, - встрял лекарь. – Где чувств то лишился?

Том непонимающе посмотрел сперва на лекаря, потом на старосту и пожал плечами. Староста снова глубоко вздохнул и кивнул Мартвею.

- Ладно, - сказал он. – Ты давай поправляйся, ешь, побольше пей, да спать ложись. Если что – пусть брат сразу ко мне бежит. А позже – поговорим, все выясним. Отдыхай пока.

Староста встал с табурета и шлепнув лекаря по плесу бросил:

- Пошли, Мартвей, поговорить надо.

Лекарь тоже поднялся и кивнув Тому поплелся за старостой.

В этот момент из кухни выскочил Тол с глубокой тарелкой парящей жидкости. Он держал тарелку двумя руками, на левом рукаве у него висело чистое полотенце, в кармане рубахи торчала деревянная ложка.

- Куда же вы? – спросил он. – Уже уходите?

- Мы на воздух, - ответил староста. – Покурим, поговорим, подумаем.

- А, - протянул брат. – Ну ладно тогда.

Он подошел к кровати Тома и протянул тарелку. Тот принял ее из рук в руки, тем временем Тол постелил ему на колени полотенце и протянул ложку.

- Ешь давай, - наставительно сказал брат. – Ты много сил потерял, тебе наверстывать надо!

Тома не надо было упрашивать. Схватив ложку, он принялся хлебать бульон, заедая хлебом и сыром.

Староста вышел на крылечко и достал самокрутку. Чиркнув огнивом, запалил и глубоко затянулся. Мартвей достал деревянную трубку.

- Самосад? – спросил он старосту.

- Мелиса с морквой, - ответил тот. – Пересушенные с корицей. Будешь?

- Не-ет, - ответил тот. – Я дурной сорняк курю.

- Это тот что ли из которого мы веревки крутим? – поморщился дед.

- Он самый, - ответил лекарь.

Староста вздохнул и снова затянулся.

- Не хорошее это дело, - важно заметил он. – Плохая привычка.

- Я так лечусь, - пожал плечами лекарь, забивая трубку.

- Твоя жизнь, - ответил дед. – Делай, как знаешь. Только детей не стращай – накажу!

- Знаю я, - отмахнулся Мартвей. – Когда просят – мелиссу с мятой даю. Сразу отстают.

- Это верно, - кивнул Староста. – Оно и правильно.

Курили молча. Лекарь чего-то ждал от Старосты, тот думал о своем. Наконец Мартвей не выдержал и спросил:

- Ну хорош тянуть! – сказал он. – Что с парнем то? По глазам вижу, что знаешь.

- Ты ж у нас лекарь, - ехидно ответил Староста. – Ты и скажи.

- По моей части – здоров, - признался Мартвей. – Вот только на вид – что-то все же не то с ним. И ты – это знаешь!

- Ты же слышал, - ответил Староста. – У парня благодать зашкаливает! Но если позовем Ичарв’а – всей деревне конец. Парня заберут, станут допытывать, мол, где да как с Ангелом встретился. Или кого он там увидел? А деревню спалят, как неугодных свидетелей!

- Да как спалят то? У нас вон – Лорд есть!

- Станет он тебя защищать! – строго ответил дед. – Что мы лорду? Так – деревня-деревней.

- Так, а делать то чего?

- Сперва расспросим, да сами все узнаем. Может сами справимся, своими силами.

Перекурив они вернулись в дом. Тол, сидя у кровати брата, поил того бульоном. Проснувшийся Том мало по малу приходил в себя. Горячее, чуть маслянистое пойло явно бодрило и придавало ему сил.

- Как ты? – с порога спросил староста. – Получше хоть чуток?

- Лучше, - ответил Том, смекнув, что обращаются именно к нему. – Чуток.

- Раз так, - продолжил староста, присаживаясь на табурет у стола, напротив кровати приболевшего, - расскажи нам что случилось в лесу.

Лекарь тоже присел, но его табурет оказался еще дальше от кровати, совсем возле выхода из дому. Но и оттуда он отлично видел и слышал Тома. Любопытство его, порожденное от безделья за последнее время, было усилено необычным состоянием молодого парня, а таинственность приобретения такого состояния навевала разные мысли.

- Рассказывать особо нечего, - начал Том. – Мы с братом решили сутра разделиться. Он пошел с вами на разработку нового карьера, а я – остался было по дому. Пошли бы вместе, да ограда наша пообветшала, того и гляди животина начнет в лес убегать. А то и хуже того – из лесу кто забредет.

- Ну это понятно, - прервал староста. – Что дальше?

- Дальше – просто, - ответил рассказчик. – Взял я топор, да в лес пошел…

- В лес? Один? – прервал староста. – Какого беса?! Ты же знал, что это опасно!

- Опасно-то оно опасно, - ответил рассказчик, - да только это если далече. А если тут, по краю, то и не особо оно того.

- То есть ты пошел за слягой на опушку леса, - повторил староста кивнув. – Понятно. И что же было дальше?

- Дальше? – спросил Том, как-то подозрительно растерянно. – Дальше я дошел до леса, но на опушке ничего подходящего не обнаружил. А чтобы не идти домой ни с чем, видать, немного углубился в дебри. Нужное дерево я нашел довольно быстро, и, чтобы не терять время, начал его рубить. Почти срубил уже, да только тут как грохнет! У меня аж уши заложило. Видимо, от неожиданности я оступился и упал, да как-то само собой потерял сознание. Когда же я очнулся, то обнаружил возле себя глубокую яму. Даже не яму, а разлом или трещину в земле. Правда она быстро заполнялась водой и на сколько глубока она оказалась, я не успел заметить.

- Кажется, этот грохот был от наших взрывных работ, - догадался брат Тол и настороженно посмотрел на старосту. – Значит он был недалеко от нас!

- Что за работы? – спросил лекарь, заинтересованный неожиданной для себя новостью. – Это те самые ваши раскопки в поле?

Староста недовольно посмотрел на Мартвея и вынужденно стал пояснять:

- Мы нашли месторождение глины и решили раскопать карьер. Глина хорошая, только залегает как-то необычно. Пластом. Только не вдоль горизонта, а поперек. Впервые такое встречаю, но качество столь ценное, что решили мы копать. А тут старина Огнич, наш мастер над маслами и зельями, собрал пару зарядов, чтоб карьер разработать разом. Вот, заложили мы наши «игрушки», подожгли да бахнули, сделав приличную яму на месте разработок. Получилось не плохо. Так бы дня три копали, а тут раз – и вот. Видимо, его и слышал Том.

- Никто не пострадал? – деловито поинтересовался лекарь.

- Поверь мне, Мартвей, - заверил его Староста, - ты бы узнал об этом первым!

- А что за разлом? – продолжил лекарь Мартвей. – Неужто это от ваших «бахов» такое свершилось?

- Вряд ли, - пожал плечами Староста. – Хотя на свете такое бывает, что многим нашим мудрым старцам и не снилось! Однако мне все же не верится.

- Может совпадение? – вставил слово брат Тол.

- Может, - согласился Староста. – Но как ты потом домой дошел… таким… Едва живым. Ведь не взрывом же тебя приложило?

- Конечно нет, - ответил парень. – Меня по ходу приложило рухнувшей от встряски древесинкой, я же её не дорубил!

- Тьфу ты! – деланно сплюнул Староста. – Развели интригу! А тут вон чего. Значит ты просто полбу получил и сознание потерял. А потом что? Встал и домой побрел?

- Видимо, так, - согласился Том. – Топор только потерял. Забыл просто. Надо бы сходить да забрать…

- Я тебе заберу! – пригрозил Староста. – Вот чего, - обратился он к брату Тома. – Этого блаженого в лес не пускать. По крайней мере одного. С начала пусть выспится, поест плотно и на ноги встанет. Отлежаться ему надо. Дня два-три. И что б за ворота – ни ногой! Надо будет чего – ко мне иди, помогу на первых парах. Поплохеет – к Мартвею на осмотр, а коль совсем плохо будет – вызывай его на дом! Слышь Мартвей? – обратился он к лекарю. – Подсоби, если чего изменится. Понял?

- Понял, - ответил тот. – Будь спокоен, не подведу. А вы – сразу! – сказал он братьям. – Такие походы, а тем более ушибы – не шутка! Уяснили?

- Уяснили, - ответил за обоих Тол. – Поручаюсь в том.

- Ну, - сказал Староста, глубоко вздохнув и одновременно поднимаясь с табурета, - на том и порешим. А нам пора – дела ждут! Пошли Мартвей.

В этот миг дверь распахнулась и на пороге появился сосед. В руках у него был деревянный лоток с банками и кринками.

- Вот! – сказал он, подойдя к столу и расставляя на нем добычу. – Собрал, как велел – варения, парения и даже овощи тушеные! Бабы, как узнали, задарили буквально! Все для Тома, все для раненого!

- Чего ето ты им наплел, Мазур? – подозрительно спросил Староста.

- Не наплел, - ответил тот. – Не наплел! Передал, как велено.

Староста улыбнулся, а Мартвей хмыкнул.

- Ладно, - сказал он братьям. – Лечитесь!

С этими словами он вышел из дому.

Лекарь догнал его уже, когда староста отошел довольно далеко от дома братьев. Ему было все же любопытна одна деталь в этой истории.

- Что – так и оставишь это дело? – с ходу спросил он.

- А чего не так? – вопросом на вопрос ответил тот. – Не за ручку же мне их водить? Сами уже здоровые лбы – справятся!

- А как же благодать? – потребовал пояснения Мартвей. – Ты же сам сказал, что уровень приличный.

- Да мало ли где парень ее получил? Ты главное будь на стороже! Благодать сама пройдет. Со временем. Если же поплохеет – помоги чем. А не справишься – ко мне иди, вместе подумаем. Ясно тебе? А то мне еще карьером заниматься. Не до болезных парней, что младость играет сам знаешь где...

- Так благодать то в лесу так просто не валяется!

- Да, не валяется. Но ты же слышал – разлом в земле образовался! Видать набрел не просто на разлом, а на какие-то останки…

- Да откуда ж они в лесу?

- Эхо Войны! – пожал плечами Староста, оставив Мартвея раздумывать в одиночестве.

Лекарь остановился, провожая старика взглядом. С парнем явно случилось что-то не то, а Староста – человек, кто первым должен был бросить все и заняться состоянием Тома, уходит от этого к своим интересам. Разве селянин, столкнувшийся с чем-то особенным и необычным для последнего времени, не должен представлять особый интерес?

Или у старика свой интерес, да такой, что плевать ему на всех, кто не разделяет его взгляда? Возможно, разработка карьера так важна для деревни, по его мнению, что о ней и правда стоит думать в первую очередь. А парни, от которых и так мало толка, – обождут. На то он и Староста деревни. Ведь карьер даст всему поселению новые перспективы и прочая, и прочая… Вот только ему, лекарю, что делать? Не может же он тоже бросить парня? Пожалуй, ему, человеку далекому от глины и карьеров, но более близкому к лечению и людям, не следует оставлять пострадавшего, а собраться посерьезнее и принять все меры по излечению Тома, а не выйдет, так проводить его в последний путь, избавив от боли и страданий.

В любом случае парнем надо было заниматься. Пока благодать покинет тело молодого человека, он уже может быть мертвым. И хотя признаков проявления скорого вознесения пока не заметно, это всего лишь дело времени. И потому Мартвей поспешил домой, чтобы подготовиться к самому тщательному обследованию пострадавшего, собрать все свои снадобья, травы и инструменты, а потом вернуть в дом братьев.

Глава 2. Встреча в Лесу.

У старосты и впрямь было много дел. Все его мысли больше занимала разработка качественной глины, ведь это – кирпич и посуда, а также кое-какие варианты для села и его достатка. Какие тут могут быть разломы и благодати? Запретить парню ходить в лес и все дела. Пусть сидит дома и не шастает, где не следует. А найдет приключений на свою голову – сам виноват, другим наука будет.

У дома его уже поджидал Людоглас, представляющий народную волю трудового люда на совете деревни. Здоровенный детина с руками, подобными стволам деревьев – таким же широким, с пальцами, растопыренным, словно корни, выглядел недовольно и угрюмо.

- Знамодел Ведунеич! – с ходу обратился к нему Людоглас. – Ну нет мОчи уже работать в таких условиях! Ну дай ты указ поварихам! Пусть обеды стряпают, да прямо в лес возят! Что мы время драгоценное только теряем! Народ уже устал бегать по сто раз туда-сюда!

- Опя-ать заныл, - поморщился Староста. – На этот раз даже родителя моего вспомнил. Где я тебе телегу возьму? У нас же все в городище уехали, товар распродавать. И кто согласится готовить на вас, ораву? Пусть жены тогда до лесу бегают, кормят вас, раз домой бегать вам лень.

- Да какое, лень-то? – недовольно протянул Представ. – Бабам в лес ходить страшно! Да и не дело это. Где наша организация процесса?

Староста тяжело вздохнул и махнул рукой, приглашая в дом. Пошли, мол.

- Успел сам-то перекусить? – спросил он, входя в сени.

- Не-ет, - снова протянул тот. – Только с карьера прибыл, дух еще не перевел.

- Пошли перекусим, да переговорим о всяком.

Они вошли в дом. Посреди горницы стоял широкий стол, за которым пили горячий травяной напиток жена Старосты и двое его дочерей. При виде гостя, бодро вскочили и, постелив на стол два тонких льняных полотенца, поставили две тарелки и пару кружек. Знамодел сел за стол и жестом пригласил садиться напротив Людогласа.

- Давай, рассказывай, - потребовал он. – Что там на карьере у тебя такого, что хотите без обеда горбатиться?

Гость сел, схватил деревянную ложку и, наблюдая, как супруга старика накладывает ему в миску распаренную крупу с полосками отварной мяснины, ответил:

- После проведенных Огничем работ разворотили твердь, - начал он.

- Это мне известно, - отмахнулся Староста. – Что дальше?

- Дальше – укрепили стены ямы, стали копать. По началу глина с грязью шла, потом – лучше. Когда обиходили карьер, стали добывать первые образцы.

- И что? – подозрительно нахмурился старик. – Что-то ценное?

Людоглас расплылся в улыбке во весь рот:

- Еще бы! – не спеша ответил он. – Настоящая синяя глина!

- Погоди-погоди, - не поверил старик. – Именно настоящая синяя? Не обманка?

- Нет, - уверенно сказал представ, зачерпнув кашу и заполнив ей полный рот. – Именно синяя, именно – настоящая. Сам пробы брал, мужики подтвердят.

- Но ведь если синяя, - начал Староста, - значит…

- Руда, - согласился Людоглас активно работая ложкой.

- Да! – воскликнул старик и так приложил рукой по столешнице, что буквально все, без исключения, тарелки, кринки и прочая посуда подскочили на пару пальцев вверх. Я так и знал, что здесь есть чем поживиться.

- Далековато-то только, - добавил представ. – Хотя нам и глины достаточно…

- Да что ты такое говоришь-то?! – образумил его старик. – Глина – да, но руда! Руда!! Быть нашей деревне – рудником!..

Он довольный взглянул на супругу, стоящую поодаль и оценивающе поглядывающей на Людогласа. Возле нее стояли двое дочерей, что принялись, что называется, «строить глазки» гостю – вполне себе здоровому, сильному детине, подходящего репродуктивного возраста.

- Руда – это совсем другое дело, - согласился представ. – Другой статус, другие работы, другие налоги…

- О чем это ты? – вернулся к нему Староста. – Мы только глину разрабатываем. Или ты хочешь что-то предложить?

- А как же огласка?

- А ты хочешь кому-то рассказать об этом? – недобро прищурился старик. – Для города – мы просто деревня, рубящая деревья и пережигающая уголь.

- Но мы же собираемся разрабатывать глину, - напомнил Людоглас.

- Глина – это ресурс допустимый, - заметил Староста. – А вот руда – совсем другое. Потребуется много вложений.

- Каких?

- Таких! Руду просто так не продашь. Нужно литьё! А это – новые постройки, инструменты, мастера, печи, разнорабочие наконец. Да, кое-кого мы из наших местных возьмем. И прочишь наймем, когда на глине заработаем. Но уплачивать налоги и Имперские сборы надо сразу. Как только мы о себе заявим. А доход от руды пойдет не сразу. Получается каколе-то время будем работать в убыток.

- А разве налог платится не с продаж? – спросил представ.

- Нет, - ответил Староста. – Может где-то в других местах, где живут люди умные и нет клерков, - да. У нас же – мы платим налоги и сборы всякие. Например, за то, что нам выдадут разрешение на занятие таким промыслом. Или как оно там называется?

- Но почему? Это же неправильно. Да и не умно.

- Система не совершенна, сынок! – развел руками старик.

- Значит о руде надо молчать, - пожал плечами представ. – Хорошо. Будет так.

- Ты меня понимаешь? – подозрительно прищурившись спросил Староста.

- Понимаю, - ответил тот. – Это же и в моих интересах. Я же тоже живу здесь, - поспешно добавил он, что бы не получилось намека, будто он хочет долю за молчание.

- Вот и славно, - облегченно вздохнул старик. – Теперь бы еще с разломом решить, что и как.

- С каким разломом?

- Да есть тут у нас в селе один блаженный, - задумчиво изрек Староста. – Побывал в лесу, да наткнулся на странное место. Вроде захоронение Древних. Ну и… Нахватался благодати, словом.

- Ого, - удивился Людоглас. – Опасно?

- Да пока не понять, - рассеянно ответил старик, словно на ходу соображая, что сказать и куда повернуть разговор. – Может, вроде, и не опасно – вернулся же. Даже отошел, поев, да поспав. Мы ж, после Войны Древних, куда сильнее прочих стали. Только ты понимаешь – эта «радость» имеет свойство накапливаться. А его туда прям так и тянет.

- Так найти да засыпать может? – предложил представ. – И беды не будет. Надо просто за этим «блаженным» проследить, да место приметить. А уж я нагоню народу с носилками и тачками – завалим камнями, засыплем грунтом.

- Да вот я тоже подумал. Но меня он в курс посвятил и приметив – забоится. А вот тебя он стрематься не станет, потому может доверится. Справишься, если такое тебе поручение дам?

- Чего ж не справиться? – засмотревшись на одну из дочерей Старосты, ответил представ. – Это мы мигом. И проследим, и узнаем, и даже работы начнем. Завтра. Или, когда там надо?

- Завтра не надо! – остановил старик. – Сперва мне скажи. Потом решим, как и что делать. Разлом, конечно, дело хорошее – может есть там чего еще, для нас интересное. Благодать только вот… эта. Заодно и узнай – насколько там все плохо. Кароче буду утром ждать тебя с докладом!

- Утром? – поглядел на него Людоглас. – Почему утром?

- Потому что блаженный наш бегает туда, почему-то к ночи.

- К ночи?

- Ну, как минимум в прошлый раз – бегал! А до этого я его часто видел, как ему в подлеске хорошо бродится. И все к темному времени. И не боится, главное!

- А чего бояться? Ведьмаки раз в цикл тут проходят, живность бьют – гуляй не хочу потом.

- Да как знать. Мало ли! Так что – сделаешь? Али другого искать?!

- А ты дочку со мной на праздник отпустишь? Младшую?

- Светушку?.. На Праздник урожая?.. Еще чего!! – внезапно нахмурился старик. – Ты мечтай да не зафантазируся! Она ж малая еще!

- Так я ж не трону! – развел руками представ. – Я только это – в качестве сопровождения. Что б не обидел никто!

- Пусти, атка! – подскочила дочка, особо усердно улыбающаяся молодому парню. – Мы все по-честному будем! Никаких излишеств!

- А ну цыц! – оборвал Староста. – Ишь ты.

- Так что скажешь, отец? – спросил Людоглас.

- Скажу так, - ответил старик, - сперва дело сделай! И без всяких условий. А там – может подумаю.

С этими словами он развернул дочку и шлепком по мягкому месту отправил в сторону кухни, злобно зыркнув на жену, мол, следи за детьми. После чего вновь обернулся к Людогласу и произнес:

- Только дело надо сделать обязательно. Проспишь, не уследишь, потеряешь – в доме этом более тебя не жалую. Ругай себя потом!

- Ладно-ладно! – поднял представ обращенные к Старосте ладони. – Чего сразу угрожать то? Сделаю, как надо. Знаешь меня. Слово тебя даю. Жди.

С этим гость поднялся из-за стола и, поклонившись хозяйке, мол, благодарю за угощение, вышел за двери.

***

Том лежал на кровати уставившись в потолок и ровно дышал, когда Тол зашел в комнату и сразу же направился к кровати брата.

- Ну наконец-то мы одни, - сказал вошедший. – Как ты? Полегчало ли хоть немного?

- Не думаю, что прямо сильно, - ответил болезный, - но после обеда настроение явно улучшилось. Еще немного полежу и буду вставать.

- Куда тебе вставать то?! – нахмурился брат. – После того, как я тебя тащил на себе в эту самую кровать, ты должен выспаться не менее чем день и ночь! К тому же Староста не сильно доволен твоим состоянием. Последний раз я видел у него такое лицо, когда Дым потерял руку, работая с пилами.

- Я не работал с пилами, - заметил Том. – Да и руки у меня на месте.

- Зато ты пришёл ни жив, не мертв! – возразил Тол. – Не поделишься, кстати, что ты такое там нашел в лесу? Не каждый ведь раз приходишь в таком виде. Боги, да я вообще впервые тебя таким увидел! Я даже впервые увидел кого-то в подобном виде, встретив сегодня тебя. Этому есть какая-то причина? Или ты сам не знаешь во что вляпался.

- Хорошее слово «вляпался», - вздохнул Том. – Будто у нас в лесу благодать разлита лужами.

- Тем хуже для тебя! Где-то ведь ты ее нашел?

- Где-то… - проговорил Том, мысленно переносясь в воспоминания, что было явно заметно по затуманившемуся взгляду.

- Том! То-ом?! – тут же позвал его брат, стремясь вывести из подобного состояния. – Давай рассказывай, где шлялся? Как минимум сам туда не пойду. Или у тебя появились от меня секреты?

- Да какие секреты?! – отмахнулся Том. – Никакого секрета в том нет.

- Значит ты все же поведаешь мне, где был?

- Что тут поведать? – начал болезный. – Кажется я влюбился…

- О, как! – отшатнулся от неожиданности Тол. – Неожиданно. Признаюсь, я как-то не совсем такого ожидал.

- И тем не менее…

- Ладно, и такое бывает. Все мы люди. Давай рассказывай, кого приведешь в дом своей хозяйкой? Может питаться начнем нормально.

- С превеликим удовольствием, брат!

Том поудобнее устроился на кровати и с растущим задором от слова к слову начал рассказывать Толу, о том, как побывал в лесу. По началу, его история не была ни интересной, не привлекательной, однако по мере изложения брат не только заинтересовался, но и ужаснулся.

***

Не спеша пробираясь по лесу, Том высматривал подходящий ствол, что б срубить его под слегу для ограждения выпаски. У него с братом было с дюжину домашних животин, ровно половина которых была Кудряшами. А эти веселые твари так и норовили выбраться на свободу. Недавно до того в своем усердии преуспели, что выломали подгнившую слегу и уже задорно повыпрыгивали за ограждение, да вот Том вовремя подоспел. Загнав животин в дом, он решил починить забор, да куда там! Слега ни га что не годилась, надо было идти за новой.

Эти два деревца с обеленной корой не годились - кривоваты и сучьев много. И если последние не такая уж и проблема, то вкупе с первой вполне себе неприятность. Сам Том считал, что если уж губить деревья, то лишь по необходимости и только конкретно то, что нужно. Набирать целую вязанку для выбора, мол, что-то да подойдёт, он не собирался.

Долго ли коротко ли, но привела его разборчивость к разрыву в земле. С чего бы ему тут образоваться?

Землетрясений в округе не то чтобы не случалось, о таком тут и слыхом не слыхивали!

В тот же миг неподалеку грохнуло, да так, что Тома буквально сбило с ног. Удар был приглушенным, значит все же взрывали не рядом, почему же тогда так все трясется?

Источник удара тут же пришел на память - накануне Староста говорил, что сегодня-завтра будут рыть большую яму. А поскольку почва здесь неоднородная и плохо поддается лопате, то для ускорения работ будут взрывать. Для чего пригласили Огневика.

Том обнаружил себя сидящим на земле. Его взгляд был направлен в сторону разрыва, иначе это зрелище было не назвать. Но не это поразило деревенского парня. Перед ним, буквально из земли, вышла девушка красоты такой, что и глаз не отвести. Была она одета в сверкающие серебряного цвета одежды, волосы ее были заплетены в косу, а на милом, таком простом и словно бы родном лице светились добротой и человеческим теплом зеленые, как вода в пруду, глаза.

В голове еще гудело. Удар, что сшиб Тома с ног не прошел уж совсем бесследно. Однако милое видение было реальным.

- Помоги мне! - сказала девушка, и голос ее околдовывал еще больше, чем красота ее лица и стройность ее фигуры. - Ты можешь мне помочь?

Говорила она не то, чтобы тихо или громко, но губы ее едва двигались, а голос был отчетливо слышан при этом.

- Д-да, - сказал Том, едва совладав с собой. - А чем помочь то?

В ответ девушка развернулась и указала на разрыв в земле.

- Там... Я - там...

- Что ты "там"? - переспросил Том и посмотрел в указанном направлении.

Когда же он было снова перевел взгляд на девушку, то той рядом не оказалось. Парень огляделся, обернулся направо, налево - никого. Тогда он подошел к разрыву ближе и заглянул в него.

Дыра, как дыра. А вернее - трещина в земле. Довольно глубокая. Внутри этой трещины виднелась вода. Видимо, подземная река, Том о таких читал в книгах.

На одной из стен был каменный уступ, вроде как глыба в земле оголилась от сотрясения почвы. Земля разверзлась, а камень - нет. Вот и выпирал боком своим с одной из вертикальных поверхностей. Главное то, что на нем сейчас стояла девушка. Как только так быстро спуститься успела!

- Помоги мне, - сказала девушка. - Пойдем со мной! Там!

О разных чудесах Том слышал в детстве. Перед сном мать рассказывала много интересного - и о печах в доме, в которых вместо огня живые картинки двигаются, и о ящиках, куда кладешь сырое мясо, а вынимаешь уже вареное, и о больших стальных червях, внутри которых люди под землей ездили. Потому знал, что они - чудеса эти, - возможны. Слышал он и о мистике от бабушек, что рассказывали о людях, умеющих превращаться в зверей, о кровососах, что влюбляются в молодых и безэмоцианальным девушек, и о видениях прозрачных, что по кладбищам и погостам бродят. Вот только это все в ночи случалось в основном, а сейчас день, потому никаких чудес и мистики быть не могло. Спрыгнула девушка удачно. Значит может и он?

- Пойдем со мной? - повторяла девушка. - Туда! Там!

Но Том решил не рисковать. Она, возможно, натренирована прыгать, а он то что? К подобным трюкам не обучен. Потому спускался медленно и осторожно.

Оказавшись на уступе, Том немного оторопел.

Сверху было не очень видно, но возле уступа темнела дыра в стене. Да и уступ был не простой - то, что казалось камнем, оказалось железом. Вернее, большим куском загнутого металла. Девушка юркнула в проход и поманила его за собой движением руки.

Странно все это было, но при свете Светила в небе происходящее не казалось опасным и подозрительным. Том пошел за ней и оказался в странном месте. Дом не дом, карета не карета. Определенно это какое-то помещение, но выглядело оно довольно необычно.

- Ты можешь мне помочь? - спросила девушка.

Прямо перед Томом стояло кресло или что-то очень на него похожее. Все оно было окутано веревками из необычного волокна. Явно нерастительного, скорее даже железного. А перед ним возвышались заляпанные снаружи землей и глиной окна. Вокруг все было заставлено и завешено ящиками, словно это мастерская какая-то. Вот только не было тут ни верстака, ни стола с инструментами. Зато был проход в другое помещение. Как раз между стеклянных тонких труб и связок гибких веревок. Девушка поманила его за собой и пошла в проход.

- Что там? - спросил было Том, но за девушкой пошел.

В том, другом помещении, посредине стоял большой прямоугольный ящик, похожий на гроб с хрустальной крышкой. Он был опутан все теми же веревками, а его крышка - усыпана пылью.

- Там - я! - сказала девушка и смахнула пыль со стекла.

Вот только та не смахнулась. Рука девушки едва задела ее. Но Том видел края крышки и то, как отражается сияние одежды девушки в оголенных углах и гранях. Он подошел и сам, своей ладонью смахнул пыль, чтобы увидеть то, чего уже догадывался там увидеть. Под оголенной от пыли прозрачной поверхностью лежала все также девушка, а вернее - полная копия той, что стояла возле него.

- Это... - начал было Том, но девушка оборвала его, не дав договорить.

- Это я.

Парень отпрянул. Вокруг него творилось нечто невообразимое! Столько нового он не встречал, наверное, за всю свою жизнь. И все это в одном сплошном потоке мыслей заполнило его голову на столько, что отношение ко всему стало какое-то нейтральное.

- Но как?.. Ты... Там?..

- Я - это она. Вернее, она - это я. Когда мне открылся доступ на волю, я проснулась...

- Но ты же призрак, - внезапно для самого себя произнес Том и похолодел от своих же слов.

- Наверное тебе это сложно...

Одно дело, когда ты видишь и догадываешься, совсем другое, когда слышишь это же, проговоренным в слух. Парен тут же постарался отогнать от себя эту мысль, и попытаться найти другое объяснение.

- Но ты же призрак! Призрак!!

- Это не так, - сказала девушка.

- Ты призрак!!

Том не совладал с собой. Пояснения происходящему просто не существовало. По крайней мере для него и в этот самый момент. Он и сам не помнил, как бросился бежать. Сердце его колотилось, а дыхание - его как будто сковало зажимом.

Бежать было особо некуда. Выскочив из этого странного склепа, парень пронесся сквозь комнату с креслом и оказался на уступе, пытаясь отдышаться. Побег придал сил, но вот отдышка появилась такая, словно он бежал очень и очень долго. А сердце готово было выскочить из груди, пробив ребра насквозь.

Но что бы вернуться на поверхность, требовалось подняться по отвесной стене. И хотя она не была так уж высока, по отношению к уступу, все же велика была опасность сорваться и упасть на самое дно разрыва. А лететь было бы далеко - если и не разобьешься насмерть, то уж точно покалечишься.

И все же, набравшись смелости, Том отступил на пару шагов и, с короткого разбега, посильнее оттолкнулся от уступа и подпрыгнул, вытянув руки и попытавшись зацепиться за край разрыва. Пальцы коснулись каменистой почвы, Том сжал пальцы, хватая все, что попалось в ладони, стремясь уцепиться, но...

Край осыпался, лишив парня спасения. Под пальцами образовалась пустота и быстро удаляющийся край поверг в ужас, обозначив падение в бездну.

Том закричал. Его тело спиной вперед падало вниз! Все тело наполнилось жгучим теплом, принуждая к действию. Но что он мог, оказавшись в пустоте?

И тут чья-то рука схватила его за запястье. Сильная хватка сжала его, все еще воздетую кверху, руку и неодолимая сила рванула вверх и в сторону. От толчка Тома развернуло, и он шлепнулся всем телом об уступ. Руки сами собой уцепились за что-то металлическое. Он тут же подтянулся и перевалился на спасительную поверхность.

Над ним стояла девушка. Вернее, как он теперь понимал, ее призрак - посеревший и более прозрачный. Том смотрел на него и шумно дышал. Все пережитое измотало его.

- Как... ты... это сделала? - с трудом спросил парень, пытаясь перевести дух.

- Мне пришлось задействовать всю накопленную НРГ. Теперь я не смогу какое-то время появляться в этом виде. Потребуется долго накапливать... чтобы снова появиться в таком...

Том не понимал. Какие-то слова призрака слышались ему набором букв, а какие-то и вовсе не воспринимались.

- Не знал, что призраки способны на такое, - сказал Том, наконец, более-менее отдышавшись. - Значит ты и правда - не совсем призрак. Но как?

- Была война, - ответила девушка. - Мой МХ получил повреждения, и я вынуждена была уйти в ремонт. ННТ приступили к работе над кораблем. Но МХ стал легкой МШН, и противник закидал меня БМБ. Я была ранена, получила ментальный ущерб и вынуждена была приступить к самолечению. Потом меня накрыла волной, и я погрузилась в землю. Не знаю, как. Но не в силах справиться, я легла в капсулу КС. А сегодня - появился выход на поверхность. И тут ты - первый, кто мне встретился.

- Погоди! - сказал Том, поднимаясь на ноги. - Погоди.

Уступ был не большой и ему пришлось прижаться спиной к вертикальной сиене. Заходить внутрь он был не готов.

- Что значит "первый, кто встретился"? - спросил Том, так как промежуток между "легла в капсулу" и "кто-то встретился", по его мнению, просто обязан был иметь важный промежуток.

- Когда пилот находится в капсуле, кораблем управляет КМПТР. При желании его можно взять под непосредственный контроль и даже создать ГЛГРМ. В этом виде ты меня сейчас и наблюдаешь.

- А та, - спросил Том, - в гробу которая? Тоже ты?

- Это я и есть. Здесь перед тобой только ПРКЦ.

- То есть призрак?

- Хорошо, пусть будет призрак.

- Значит, ты мертва?

- Нет. Я... нахожусь в состоянии ГБРНЦ. Тело там, а моя ПРКЦ здесь. Так я могу двигаться по кораблю и даже выходить за его границы. Так я встретила тебя.

- Призрак... - зачем-то повторил Том и протянул руку к девушке, пытаясь до нее дотронуться. - Я разговариваю с призраком.

Рука прошла сквозь тело собеседницы. Парень вздрогнул.

- Я скоро исчезну, - сказала девушка. - Слишком много потратила НРГ. Помоги мне!

- Как помочь?

- Пойдем. Я покажу.

Она отвернулась и пошла в то же самое помещение, где лежал гроб с прозрачной крышкой.

- Вот. - Призрак подошел к какому-то шкафу и провел рукой по его панели. - Тебе надо включить несколько СНСР и тогда я получу больше НРГ.

- Как это сделать?

- Проведи рукой вот тут, - девушка указала на шкаф, в полумраке комнаты ее изображение стало еще менее заметным и словно бы посерело. - Это блок управления резервом. Использовать его не было смысла - здесь все работало в режиме экономии.

Том подошел и провел рукой по шкафу. С панели сорвался толстый слой пыли и волной скатился на пол. Под ним оказалась стеклянная поверхность. На ней тут же засветились огни.

- Я дам тебе доступ к управлению по ДНК.

- Что? Как? Что это?

Вместо ответа девушка указала на небольшую выемку в углу шкафа.

- Приложи сюда палец, - потребовала она.

Том повиновался. Но как только он прикоснулся в выемке, его тут же пронзила острая боль. Том вскрикнул и отдернул руку. Поднеся палец к глазам, увидел выступившую каплю крови.

- Ай! Что это?!

- Я взяла НЛЗ крови. Теперь ты внесен в БЗ. ПРТР распознает тебя и даст управлять собой. Я дала тебе доступ.

Том облизал палец и потер о штаны ранкой. Это не излечило мгновенно, но боль утихла. Парень достал из кармана платок и повязал им уколотое место. Ранка быстро зарастет, но так хоть кровью ничего не уляпает.

- Что мне делать?

- Прикоснись вот тут, тут и тут.

- Больше не уколет?

- Нет. Больше и не надо.

Том выполнял все, что говорила девушка. Он тыкал пальцами в указанные места и под ними загорались или гасли огоньки. Какие-то становились ярче, какие-то наоборот темнели. В конце призрак девушке повелел ему потянуть на себя какой-то предмет очень похожий на рычажок. Выполнив это, Том увидел, как внутри всего помещения вспыхнули ярким светом и тут же приглушились многочисленные светильники, скрытые, до этого, полумраком. Где-то под ним, под полом, что-то встрепенулось, загудело и вновь утихло.

- Что случилось? - спросил девушку Том. - У меня получилось?

Призрак застыл на месте. Выражение лица девушки оставалось неизменным. Ее силуэт не двигался какое-то время, а потом вдруг исчез. Просто растворился в воздухе.

Том бросился к прозрачной крышке. Помимо стертой с него пыли на небольшом участке, он все еще был сокрыт от взгляда парня. Не теряя времени, он смахнул пыль с крышки. Затем снова и снова, так как ее количество было довольно большим, что говорило о достаточно долгом времени пребывания здесь этого предмета. И вот, когда взгляду открылась вся прозрачная поверхность, Том увидел красавицу, лежащую на дне гроба. Ее глаза были закрыты, короткие волосы аккуратно уложены, а лицо - отдавало серым и холодным тонами.

Под его взглядом веки девушки дрогнули. Уголки губ чуть скривились, как от боли. А потом - она резко распахнула свои длинные ресницы и взглянула на препятствие перед собой - длинную прозрачную крышку.

Том думал, что девушка попытается выйти и попытался ей помочь в этом. Схватившись за крышку, он попытался ее сеять, но не получилось. Он постарался ухватиться получше, но та все равно не поддавалась. Тогда он постучал по ней и понял, что стучит о камень.

Какой-то вид хрусталя, подумал он. Горного. Или пещерного...

Но откуда в таком месте хрусталь? С другой стороны, сегодня столько непонятного и удивительного открылось простому парню из села. Почему бы здесь не использоваться и хрусталю?

Девушка что-то сказала, но Том не услышал. Возможно девушка просто шевелила губами, а возможно крышка была на столько плотно прикреплена к гробу, что и звук оттуда не доносился.

- Я тебя не слышу! - воскликнул он. - Что мне делать?! Как тебя освободить?

Вместо ответа на крышке гроба появились символы и цифры. Том знал грамоту и умел считать, но для его уровня просвещенности появившиеся символы не несли какого-то смысла и являлись простым набором букв и чисел. Зато они явно были понятны девушке. Она внимательно просмотрела их все, внимательно прочитав, судя по движению ее глаз и... вскрикнула!

Вернее сказать, ее рот исказился в такой гримасе, какая бывает, если человек кричит. Том такое знает, он видел баб в селе, которые плакали и кричали. Правда он никогда не видел, чтобы кричали без звука.

Значит, крышка не пропускает голоса, решил он.

Том придвинулся поближе и внимательно всмотрелся в символы. Те некоторое время сияли красным и синим цветом, затем сменились новыми, сохраняя те же цвета, но отобразившись в другом порядке. Он все равно ничего не понял и потому перевел взгляд на девушку.

- Имя то хоть у тебя есть? - проговорил парень, прекрасно понимая, что говорит сейчас сам с собой.

Ее красивые зеленые глаза, уставшие и разочарованные, полные боли и трагедии смотрели не на него. Они следили за символами и в них читалась надежда. Та самая, которая читается в глазах утопающего, хватающегося за последние соломинки, чтобы спастись от смерти.

Том отстранился, он отвернулся от гроба и сел на пол, прислонившись спиной к этому диковинному сооружению. Его безусловно интересовало, как можно отсюда выбраться, особо учитывая печальный опыт прошлой попытки. Но почему-то на первый план выступило желание помочь бедной девушке. Отчего-то ему стало невмоготу сама мысль покинуть ее в беде, даже не попытавшись помочь спастись. Ну уйдет он сейчас, бросит ее одну, в тесном гробу, под землей... И будет жить, коря себя за малодушие и то, что ушел, бросив человека в беде. Да еще какого человека! Настоящую красавицу.

Значит надо было сделать все, чтобы она выбралась. Жизнь положить, но спасти девушку! Иначе какой он тогда мужчина? Не мужчина, а один ходячий позор. Позор рода человеческого.

В этот момент Том услышал легкий шелест, словно струящийся по полу. Он поднял взгляд и увидел движущийся к нему силуэт девушки. Это был вновь появившийся призрак. И он снова был похож на человека.

Парень тут же вскочил и посмотрел на лежащее под прозрачной поверхностью тело. Глаза девушки снова были закрыты, а все символы исчезли будто их и не было. И если бы не одна деталь, Том бы подумал, что пробуждение девушки ему привиделось.

Этой деталью была слеза, медленно стекающая из-под века правого глаза на щеку...

- Ну что ты! Не плачь! - воскликнул Том, неуклюже пытаясь подбодрить девушку, запертую в этом, пусть и диковинном, но все гробу. - Сейчас я помогу тебе выбраться! Я освобожу тебя!

Он и сам не понимал, почему кричит на нее. Видимо интуитивно подразумевал, что так она его услышит. Парень огляделся по сторонам и заметил какие-то продолговатые предметы на стене, прикрепленные к ней толи зацепами, толи зажимами. Недолго думая, он схватил тот, что на взгляд показался поувесистее и выдернув его подскочил к гробу. Перехватив предмет поудобнее, он от всей души ударил предметом по прозрачной крышке.

Ничего не случилось. Предмет отскочил так, словно встретился с упругой поверхностью.

Тогда Том ударил еще раз. Результата не последовало. Тогда он ударил снова, еще и еще. Парень бил так долго, как хватило сил. И все де на прозрачной поверхности, которая очень была похожа на хрусталь, не появилось и следа от нанесенного удара.

Том отбросил предмет и оперевшись обеими руками о крышку, взглянул на девушку.

- Ничего, - сказал он, пытаясь отдышаться. - Сейчас передохну и поищу еще что-то. Надеюсь, тут есть что-то потяжелей? А нет, так найду камень снаружи - я все равно что-нибудь придумаю.

Девушка перевела взгляд на него и уставилась, глядя своими удивительно зелеными глазами прямо в его глаза. Она смотрела, словно бы в его душу, в саму его суть, и от этого Тому не было плохо. Он не испытывал страха или какого-то неудовольствия. Наоборот! Его грело ее внимание.

"Помоги мне", - попросила девушка, но звука ее голоса он не услышал.

Губы ее шевельнулись и не надо было быть знатоком чтения по губам, чтобы догадаться, о чем его просит эта пленница древнего узилища.

Том смотрел в ее глаза и ощущал, как их взгляды сливаются воедино. Он ощущал такое неиссякаемое тепло, передаваемое от ее глаз ему, словно нечто родное и дорогое ему находится рядом. Словно он всю жизнь искал это и вот нашел. Как будто потерял это очень давно, но вновь обрел и почти-почти получил. И вот оно вновь рядом и лишь небольшая преграда разделяет его с этим - таким близким и таких желанным.

- Я спасу тебя! - твердо и уверенно сказал парень.

Он вдруг понял, что может и хочет этого. Сам. Не по совету, не по принуждению или приказу. Сам. Возможно впервые в жизни.

С детства ему постоянно указывали, наказывали и подсказывали, как жить и что делать, когда он сталкивался с чем-либо. Это были родители, родственники, соседи, односельчане, староста и главы цехов, где он работал. Ему велели делать то и это, потому что так надо, так принято, так лучше. И он делал. Потому что они старше, они главнее, они опытнее, они давно живут и знают, как лучше. По сути он и не решал ничего в своей жизни. Просто поступал так, как решали за него. И вот он принимает первое в своей жизни самостоятельное решение.

Правильное ли оно? Кто ж сейчас подскажет?! Но перед ним человек в беде, и он просит помощи. Потому ему надо помочь всеми силами, потому что... это правильно.

Парень отстранился и вновь сел на пол, спиной к гробу. Надо было придумать как спасти девушку из заточения, но в голову ничего не приходило. Только ощущение, что вот он, Том, принимает сейчас первое в своей жизни самостоятельное решение. И это решение ему не подсказывает кто-то. Он сам решает, что будет делать, и он сделает.

Воздух с шумом вырывался из него наружу и с шумом втягивался во внутрь. Грудь ходила ходуном, а сердце билось так, что его было хорошо слышно Тому. Он был возбужден, воодушевлен и мотивирован. Оставалось только придумать, как ей помочь.

Шелест, создаваемый движением призрака, приблизился и исчез. Силуэт девушки стоял возле парня и прижимал к своей груди руки.

- Не получается, - сказал Том, взглянув на девушку исподлобья. - ПокА не получается. Но я придумаю что-нибудь.

- И не должно, - печально сказала та. - Я сама открыла бы изнутри, если бы могла выйти.

- Сама? - удивился парень, ошарашенно воззрившись на силуэт девушки округлившимися глазами.

- Так какого же я тут...

- Но я не могу!

- Не можешь?.. - тут же спросил Том, несколько растерявшись. - Как это? Если можешь открыть - открой. И выходи на Свет! Я все сделаю. Я помогу выбраться, я поддержу тебя. Да что там - я могу нести тебя на руках! Выйдем на свежий воздух, к Светилу, вмиг придешь в себя! Лежишь тут столько...

- Ты не понимаешь.

- Чего я не понимаю?

- Есть определённые условия, при которых я могу открыть саркофаг.

- Так расскажи мне! - потребовал Том. - Что за условия? Что надо делать? Что делать мне?!

Призрак чуть отступил и посмотрел на крышку гроба. Парню показалось, что во взгляде даже появилась некая угнетённость.

- Понимаешь, - сказала девушка, - если я выйду, то тут же умру. Фон уничтожит меня.

- Фон? - переспросил он.

- Фон, - повторил призрак. - Это такое поражающее действие процесса распада тяжелых веществ в воздухе, земле и воде.

Слово было довольно хорошо знакомо Тому. Он читал о прошлом в книгах, да и в детстве его учили родители, чего бояться и чего опасаться. Вот только подобное слово обычно относилось к древним развалинам, руинам и провалам. В таких местах фон был высок и коварен, потому их стоило обходить стороной. Если, конечно, не желаешь медленно умирать в мучениях.

- Я знаю, что это, - сказал Том. - Но причем здесь фон?

- Я не понимаю, как ты его игнорируешь, но ты не похож на больного, - сказала девушка. - Более того, как ты живешь при таком уровне? Это должно быть смертельно для людей.

Том пожал плечами.

- Да живу и живу, и не болею даже. Последний раз лечился довольно давно. Да и то, когда в прорубь упал на рыбалке - дурачились с братом и я оступился. Смеху было!.. Но провалялся потом несколько дней в кровати с жаром.

- Я вижу, что люди, в твоем лице, как-то приспособились. Выработали устойчивость к высокому фону и потому живут комфортно.

- Скажешь тоже! "Комфортно". У нас много проблем в деревне. Не до комфорта конечно.

- Я не об этом, - прервала девушка. - Вокруг этого корабля губительные для меня условия. И основное из них - фон! Высокий уровень... А вы - приспособленные. Сама природа как-то вас переделала, приспособила к новым условиям, и вы не ощущаете ее коварства. А вот я...

- Погоди, - прервал ее Том. Не спеши. Если у меня есть то, что тебе нужно, скажи что, и я поделюсь с тобой. Сам не обеднею, но и тебе незачем тут лежать взаперти.

- Да, есть! - воскликнула девушка, обрадовавшись словам парня, и глаза призрака запылали зеленым огнем. - Мне понадобится твоя кровь для исследования, насыщения и переливания в мое тело. Хорошо бы еще твой костный мозг, но не все сразу...

- Кровь?! - нахмурился Том. - Моя кровь?!

- Кровь - это уникальный хранитель множества свойств твоего тела, - чуть осеклась девушка. - Если ты приспособлен к чему-то физически, то лишь твоя кровь может передать часть твоих свойств кому-либо другому.

- Значит, тебе нужно испить моей крови, что бы выйти... - проговорил ошарашенный парень.

- Зачем "испить"? - не поняла его девушка. - Мне потребуется уколоть тебя иглой, забрать немного и все. Далее я все сделаю сама. Системы этого саркофага сделают все сами.

- Немного?

- Самую малость. Если тебе не жалко.

Том облегченно вздохнул. Если немного, то почему нет? В конце концов он и так много ее проливает, когда умудряется пораниться при нарезке овощей, ошкуривании бревен и даже в огороде при сборке урожая. Так почему бы не отдать немного попавшей в беду девушке?

- Бери сколько надо, - согласился Том. - Только не всю сразу! Мне она тоже нужна. Лучше понемногу, но несколько раз, чем все и сразу.

Под конец он вспомнил поговорку, которую любил вспоминать отец. Это воспоминание принесло с собой и печаль, но парень тут же отогнал дурман силой Воли, так как нахлынул он не к месту и не вовремя.

Призрак протянул к Тому обе свои руки, тот поднялся на ноги и пошел следом, увлекаемый девушкой к изголовью гроба, а затем дальше - в неосвещенный угол, по ту сторону этого странного и страшного сооружения, в котором лежала девушка.

То, что происходило потом, парень помнил смутно. Какие-то жгуты спеленали его руки и тело, а множество игл впилось в него разом, нанося толи у колы, толи укусы.

Он дико испугался и едва не поддался панике, но в какой-то момент его взгляд упал на девушку под прозрачной крышкой и их взгляды встретились.

Она что-то сказала, но он не услышал. Однако воображение тут же подсказало, что девушка благодарит его. А потом она умиротворенно улыбнулась и едва заметно вздохнула.

Том тут же пришел в себя и, горделиво подбоченясь, принял самую благородную позу, которую только и подсмотрел у рыцарей, некогда посетивших его деревню проездом. Всё его естество желало, как бы намекнуть девушке, что он весь из себя герой и готов на любые подвиги. Ощущение близости прекрасной девушки и того, что он вот прямо сейчас спасает ее буквально ценой своей крови придавало ему не только уверенности в себе, но и некой гордости. Однако еще больше ему вдруг захотелось угодить ей, выручить, помочь, спасти, да что угодно сделать, лишь бы ее глаза смотрели на него вот так, как сейчас, с обожанием и благодарностью.

Иглы уже пропали, а жгуты исчезли, но Том этого и не заметил сразу. Пришел в себя он лишь тогда, когда его внимание привлек призрак.

- Тебе надо отдохнуть и привести себя в норму, - сказала она. - Я взяла крови столько, сколько допустимо. Ты будешь испытывать некоторую слабость, но через некоторое время придешь в себя и снова восстановишь все, что было взято. Главное, хорошо поешь и выспись.

- Я в отличном состоянии, - горделиво сообщил Том. - Ты могла бы взять и больше, я совершенно не чувствую каких-либо неудобств.

- Нельзя, - сказал призрак. - Да и не нужно больше. Всему надо знать меру. К тому же ты мой единственный донор и твоим здоровьем тоже надо дорожить. Сейчас от тебя зависит и моя жизнь.

- Приятно слышать, - признался парень. - Что будешь делать теперь?

- Я исследую кровь, приготовлю сыворотку и буду медленно подпитывать свое тело, пока полностью не адаптируюсь хотя бы на столько, на сколько смогу. Но скорее всего мне потребуется еще немного. Ты сможешь ко мне вернуться?

- Вернуться? Но я не ухожу.

- Тебе надо уйти, - сказал призрак. - Ты много сделал уже для меня, теперь тебе надо отдохнуть. Но я очень надеюсь, что мы встретимся снова, через пару дней. Как раз, когда твой организм восстановит утраченное и наберется сил.

- Хорошо, - вздохнул Том. - Я пойду домой, но я обязательно вернусь. Обещаю! Пожалуйста, обязательно дождись меня.

Призрак молча глядел на него, а девушка под прозрачной крышкой довольно глядела на него, чуть улыбаясь. И от этого душа Тома сияла.

- Мне не удалось уйти отсюда, - вспомнил парень, не отрываясь взглядом от взгляда лучистых зеленых глаз, таких родных и таких близких ему, словно в гробу лежал человек, которого он знал очень и очень давно. - Слишком высокие стены разрыва и земля там осыпается, не зацепиться.

- Я помогу, - сказал призрак.

При этих словах девушка в гробу закрыла глаза и словно бы погрузилась в сон. Том с грустью вздохнул и обернулся к призраку.

- Хорошо, - сказал он. - Мне и правда надо вернуться домой. Хотя я с удовольствием остался бы здесь.

- Ты сейчас возбужден, - сказал призрак. - Это словно шок, ты на кураже, в твоей крови много разных веществ, удерживающих в тебе высокое настроение и готовность к приключениям. Но это пройдет, и ты превратишься в развалину. К тому времени ты должен быть дома - выспаться и обязательно принять пищу и воду. Останешься здесь - тебе станет плохо, а я не смогу тебе помочь.

Уходить не хотелось, но раз надо, значит так и следует поступить. Он снова вздохнул, предчувствуя тоску и грусть в ближайшем будущем, но все же пошел к выходу.

***

….