Дурень моего сердца

Пролог

Соня

Я брела по темному коридору дворца и отчаянно пыталась найти выход.

Кто я в этом мире? Почему моя жизнь настолько скучна и неинтересна? Где все эти приключения и вечный поток адреналина, о котором я грезила долгие годы своей жизни?

Моя мать была легендой, моя мать была виртуозной аферисткой и знаменитостью, о которой не знает даже ленивый.

В свое время моя дражайшая матушка объездила всю Российскую Империю, бывала даже заграницей, а ограбления в поездах и отелях стали ее фирменным знаком.

Увы, но мне так и не удалось увидеться с ней, хотя родители и назвали меня в ее честь.

Надо же? Какая ирония!

Я обрела имя известной аферистки, но, увы, не ее судьбу.

Я так мечтала хотя бы одним глазком увидеть свою матушку! Так мечтала поговорить с ней и расспросить ее о заграничных гастролях и веселой воровской жизни...

Но, увы, не сложилось.

От мыслей о безысходности существования, мое сердце до боли сжалось в груди и только сильнее застучало.

Вскоре я заметила в дальнем углу коридора небольшую лампадку и со всех ног устремилась к, казалось бы, единственному источнику света, освещающего это странное помещение.

Моя жизнь, как и этот коридор, также мрачна и обыдена.

Васька, или как я всегда любила его называть, дурень моего сердца, так и не оправдал моих надежд.

Он все также работал на ярмарках, таская кошельки у прохожих, а также кидался с кулаками на каждого встречного, который имел несчастье припасть губами к тыльной стороне моей ладони в качестве знака приветствия.

Сперва это ребяческое поведение любимого даже забавляло меня.

Сперва мне была приятна его ревность и бесчисленные нападки на Чингиза, ведь в такие моменты я чувствовала себя нужной, чувствовала себя прекрасной особой, за которую борются мужчины.

Но потом... Потом я стала смотреть иначе на поведение любимого, а позднее меня и вовсе стали раздражать его необоснованные и глупые поступки, которых с каждым днем становилось все больше и больше.

Казалось бы, рождение дочери должно было усмирить буйный нрав моего дурня...

Но, увы, этого не произошло.

Васька все больше и больше ревновал меня сперва к Чингизу, а затем и к уже другим, случайным господам.

А, что же касается нашей дочери, то зачастую он, не стесняясь выражений, бурно обсуждал с товарищами предстоящие дела в присутствии маленькой Сурочки.

Но я терпела... Терпела, как могла, ведь, чтобы не происходило в наших жизнях, я любила Василия. Я очень сильно его любила, и ничего не могла с этим поделать.

Каждый раз мне приходилось надевать фальшивую улыбку в присутствии Тони и разыгрывать из себя счастливую мать и любящую супругу, которой я до сих пор не стала.

Почему не стала? Все просто - Вася не был готов к супружеской жизни, что было вовсе неудивительно.

Конечно, Василий много раз предлагал мне стать его супругой, но каждый раз я обещала ему подумать, и мое "подумать" затягивалось на несколько месяцев, аккурат до его следующего предложения руки и сердца.

Все это время я чувствовала себя, как в капкане.

Все это время я, словно не жила, а существовало, и это меня весьма печалило.

Не о такой жизни я всегда мечтала, не о такой.

Я так хотела приключений! Так мечтала, как моя ныне покойная матушка, каждый день ходить по лезвию ножа и не задумываться о будущем!

Тоня никогда бы этого не поняла, да и Маша тоже. И только по этой причине я и скрывала собственные грезы от сестер.

Никто из них бы меня не понял, а Тоня так вообще бы покрутила пальцем и виска, а затем бы картинно закатила глаза и тяжело вздохнула, как она обычно заканчивала разговоры со мной в последнее время.

Наконец, я приблизилась к источнику света.

Взяв в руки лампадку, я неожиданно заметила, приоткрытую дверь, и, взявшись за ручку, отворила ее.

Знала ли я, куда ведет та таинственная дверь? Определенно, нет. Боялась ли я, увидеть за нею что-то пугающее? Вполне возможно.

Но, все же, страх перед неизведанностью растаял, как лед, когда я сделала шаг вперед и отворила дверь.

Оглядевшись по сторонам, легкая улыбка коснулась моих тонких губ.

Мои ноги ступали по свежескошенной зеленой траве, а кругом росли незабудки, которые я так сильно любила с самого детства.

Где-то вдали пели птицы, а приятный аромат полевых цветов обволакивал все пространство вокруг.

Закрыв глаза и расправив плечи, я растворилась в этой необычайной красоте.

В ту минуту я чувствовала себя, так легко и прекрасно, словно за моей спиной выросли крылья, и я могла в любой момент улететь далеко-далеко, навстречу собственной мечте!

- Здесь так прекрасно, не находите? - внезапно раздался за моей спиной незнакомый голос.

От неожиданности я вздрогнула и обернулась.

Передо мной стоял незнакомый мужчина лет двадцати пяти и не отводил от меня восхищенного взгляда.

Его белоснежная рубашка была полурасстегнута, а на темных брюках я заметила пару свежих капель крови.

От внезапной встречи у меня мгновенно перехватило дыхание, а сердце бешено застучало в груди.

- Разве мы знакомы? - пискнула я, стыдливо опуская взгляд.

От волнения мой голос повысил свою частоту, и был похож больше на писк, нежели на привычный тембр моего голоса.

Но мужчина, казалось бы, и вовсе не слышал меня.

Он молча улыбнулся и, сделав шаг мне навстречу, неожиданно вытащил из-за спины алую розу и протянул ее мне.

Взяв цвет из рук незнакомца, я задумчиво повертела ее в руках.

- Но зачем? Зачем все это? - чуть слышно поинтересовалась я, пожимая плечами.

Я уже было протянула внезапный подарок мужчине, как неожиданно что-то больно кольнуло мой палец, и в ту минуту я поняла, что стало причиной каплям крови на брюках незнакомца.

Шипы не были срезаны... Ну, конечно!

Едва заметно улыбнувшись, я подняла взгляд на мужчину и сразу же застыла на месте.

Пронизывающие серые глаза буквально прожигали мой взгляд.

Казалось, что в его прекрасных глазах можно утонуть, и я уже тонула в них, только взглянув на него.

Я и не заметила, как роза выпала из моей ладони, и в следующую минуту, моя рука оказалась в цепких пальцах мужчины.

Незнакомец нежно улыбнулся, а затем припал губами к тыльной стороне ладони.

От внезапного прикосновения, мое сердце еще сильнее застучало в груди.

Оторвавшись от моей ладони, брюнет удивленно пожал плечами, а затем ответил на мой вопрос:

- Просто Вы прекрасны!

И в этот момент мое сердце застучало еще сильнее.

Глава 1

Соня

Открыв глаза, я очнулась в своей комнате и выдохнула.

Это был лишь сон! Это был лишь прекрасный и грустный сон, который, к моему великому сожалению, никогда не сбудется.

На соседней подушке посапывал Вася, как обычно уткнувшись носом в подушку и бурча какие-то ругательства.

Чуть приобняв любимого за плечо, я заботливо укутала его одеялом, а затем едва заметно улыбнулась.

Васька, такой Васька! Он даже во сне ругается сам с собой!

Чтобы не разбудить своего дурня, я осторожно коснулась губами его щеки, а затем нежно провела рукой по его кудрявым темным волосам.

Вася вспотел. Видимо, ему в очередной раз приснился кошмар.

И в ту минуту я искренне надеялась на то, что этот кошмар был без моего участия.

Еще не так давно, около месяца назад, произошла довольно забавная и в тоже время немного грустная история.

В ту ночь Василию приснился ночной кошмар о том, что я предпочла ему Чингиза, и все следующее утром мой любимый никак не мог собраться с силами и взять себя в руки.

В то утро Васька со мной не разговаривал, не разговаривал он и с Чингизом, а на каждую реплику своего товарища он лишь молча кивал и отчего-то сжимал зубы.

Видимо, боялся ляпнуть что-то не подумав, хотя, ляпать что-то не подумав, мой дурень был мастер.

Василий держался практически весь день.

Он стойко переносил все шуточки Алекса и косые взгляды своих товарищей, которые никак не могли взять в толк, что на этот раз приключилось с Мухой.

И только едкая фразочка Графа окончательно выбила моего дурня из колеи.

Окончательно взбесившись, Васька перевернул стол на рядом стоявшего Чингиза и, под дружный хохот своих товарищей, схватил того за грудки и накрыл отборными ругательствах, не обращая ни малейшего внимания на нашу дочь, которая громко плакала в колыбели, наблюдая за всем этим безобразием.

В тот день я ужасно разозлилась на поступок Василия.

К тому же любимый в очередной раз опозорил меня перед сестрами и Аркадием, который, закатив глаза и тяжело вздохнув, прочитал мне длинную лекцию о моральном воспитании моего дурня, а затем удалился с моей старшей сестрой в свой особняк.

В тот день я чувствовала себя ужасно раздавленной и сгорала от стыда, а Муха тогда клятвенно обещал мне больше не устраивать подобных выходок, и я поверила ему. И я в очередной раз поверила ему и сдалась.

Ведь я любила этого идиота, ведь я так сильно его любила, что ничего не могла с собой поделать!

Стоило Ваське только коснуться меня, как я моментально таяла в его крепких объятьях, а пронзительный взгляд его больших карих глаз так сильно завораживал меня, что я почти сразу же забывала обо всем вокруг.

Вот и сегодня. Стоило мне только взглянуть на Василия, как я почти сразу же забыла о той выходке, которую мой возлюбленный устроил в прошлую пятницу во время очередной постановки оперы "Борис Годунов", в которой Маша исполняла партию Ксении Годуновой.

После выступления Марии, мы направились на званый вечер, во время которого сестра познакомила нас с Тоней со своей труппой.

Один из артистов в тот вечер имел несчастье мне улыбнуться, и только одной его улыбки хватило для того, чтобы Василий рассвирепел и чуть было не набросился на своего мнимого соперника с кулаками.

В тот вечер ситуацию, как ни странно, спас Аркадий, который ловко сменил тему разговора, а после велел мне больше не наливать вина своему кавалеру.

Тогда Алекс громко хохотал и весело беседовал с моими сестрами, обсуждая постановку оперы, Аркадий нежно обнимал Марию за талию и периодически подключался к беседе, Муха с виноватым видом ковырялся в своей тарелке, отчаянно стараясь не встречаться со мной взглядом, и только я сгорала от стыда и краснела до состояния жареного рака.

От моих прикосновений Василий почесал нос и вскоре проснулся.

- Соня? - пробурчал он, поворачиваясь ко мне, - Что-то случилось?

Перевернувшись на другой бок, Васька приобнял меня правой рукой за талию и чуть прищурил глаза.

- Да, так, - отмахнулась я, прижимаясь к любимому, - Просто волнуюсь. У Сурочки сегодня именины, и я...

На этих словах я чуть слышно вздохнула и прижалась к Мухе еще сильнее.

Его сердце так бешено колотилось в груди, что я невольно подумала, уж не устроил ли он в очередной раз представление, и любимый, словно прочитав мои мысли, внезапно заговорил.

- Думаешь, я бажбан{?}[дурак, воровской жаргон] какой-то? - вопросительно изогнув бровь, поинтересовался Василий.

Краем глаза я заметила, что любимый напрягся, но, все же, не подала виду, что заметила его состояние.

- Нет, вовсе нет..., - кусая губу, пролепетала я, - Просто...

На этих словах я застыла, обдумывая свою будущую речь.

Нет, Ваське не стоит озвучивать свои мысли. По крайне мере не сегодня, по крайне мере, не сейчас, когда он находится в таком нервном перенапряжении.

Тяжело вздохнув, я оттолкнула от себя любимого, а затем, накинув на плечи шелковый халатик, подошла к платяному шкафу и стала переодеваться.

- И все-таки? - я услышала за спиной напряженный голос Василия.

Мужчина подошел ко мне почти вплотную и, положив руки на мои плечи, зачем-то сжал их.

Я вновь вздохнула, а затем повернулась лицом к любимому и опустила взгляд.

На несколько секунд между нами повисло неловкое молчание, которое я вскоре нарушила.

- Вася, - выдохнула я, поднимая взгляд на Муху.

- Значит, я прав, - усмехнулся любимый, отпуская мои плечи.

Закусив губу, дабы не выругаться в моем присутствии, он заснул руки в карманы, а затем тяжело вздохнул.

- Ты не доверяешь мне и считаешь меня идиотом, ведь так?

Карие глаза пронизывали меня насквозь и не давали мне солгать.

И, наконец, я сдалась.

Набрав в грудь побольше воздуха, и, уперевшись руками в бока, я вскоре заговорила:

- Да, отчасти ты прав. Я переживаю, что ты вновь выкинешь какой-то фокус и опозоришь меня перед сестрами, или перед тем же Аркадием, который итак считает меня полной дурой...

От услышанного глаза Мухи мгновенно округлились, и он чуть было не потерял дар речи.

- А с какого перепугу тебя так волнует мнение Аркадия? Уж не влюбилась ли ты в супруга своей сестрицы? - вспыхнул Муха, перехватывая меня за запястья.

- Что?! Да, как ты смеешь нести подобную чушь! - воскликнула я, сжимая кулаки.

Звонкая пощечина мгновенно привела в чувства моего дурня, который только от одного упоминания мужского имени, загорался как пламя свечи.

В следующую секунду Муха испугано отпустил мои запястья, а я едва сдержалась, чтобы не заплакать у него на глазах.

- И ты еще спрашиваешь, почему я тебе не доверяю? - рявкнула я, протирая лицо ладонями, - Да ты! Ты просто...

И тут я не сдержалась.

В следующую секунду из моих глаз брызнули слезы, и я сама и не заметила, как оказалась в объятьях любимого.

Вася прижимал меня к груди и вовсе не желал отпускать, не обращая ни малейшего внимания на мое сопротивление.

И вскоре я сдалась.

Я вновь простила его, каким бы глупым это не казалось.

Легкий аромат табака вперемешку с древесным парфюмом Василия обычно сразу же меня успокаивал, что произошло и в этот раз.

Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности, как бы это странно не звучало.

Конечно, Василий был идиотом, каких еще поискать нужно, но только в его объятьях я приходила в себя и успокаивалась, хотя бы на минуту.

Заметив, что я пришла в себя, Вася нежно коснулся губами моих губ, а затем виновато посмотрел на меня.

- Сонечка, прости меня, - пробормотал он, стыдливо опуская взгляд, - Я идиот и настоящий осел. Ты простишь меня?

С этими словами он одарил меня взглядом нашкодившего кота, и я вновь сдалась.

- Прощаю, но только в последний раз! - выдохнула я, освобождаясь из объятий любимого, - Ладно, нам пора, а то ребята нас уже заждались.

С этими словами я покинула комнату, громко хлопнув дверью.

И в тот момент я с грустью осознавала, что прощаю Муху явно не в последний раз, и искренне надеялась на то, что сегодняшний день закончится благополучно для всех, включая Аркадия.

Глава 2

Тоня

- Ты сегодня прелестна, впрочем, как всегда, - я услышала за спиной до боли знакомый голос.

В следующую секунду нежные губы Алекса жадно коснулись моей шеи, а его руки обхватили меня за талию и прижали к себе.

От неожиданного прикосновения любимого я звонко рассмеялась, а мои губы непроизвольно растянулись в широкой улыбке.

Сегодня мой супруг нежен, как никогда. И я надеюсь только на то, что у Алекса не образуются срочные дела на ярмарке и что он не покинет нас во время семейного торжества, как это обычно бывает.

Воспользовавшись моим замешательством, супруг, все еще весело смеясь, страстно поцеловал меня, на этот раз в мочку уха, а затем перехватил меня за запястья и развернул лицом к себе.

- Может, не пойдем к ним? Может, ну его, этот праздник? - чуть наклонив голову вбок, предложил любимый.

И, чтобы я точно не отказала ему на сей раз, он одарил меня той самой сияющей улыбкой, которую я так любила.

Но, все же, на его удочку я клевать отказалась.

Издав едва слышимый смешок, я обхватила любимого за шею и внимательно гляделась в так любимые мною серые глаза.

- Тебе не кажется, что это глупо? - хихикнула я, не опуская взгляд от лица Алекса, - Вроде бы ты взрослый мужчина, а продолжаешь бежать от проблем.

В тот момент я едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

От услышанного Алекс мгновенно нахмурился.

- Кто бегает? Я? - выдохнул он, отпуская мои запястья.

В ту минуту мой супруг выглядел встревоженным и даже немного напуганным.

- Ну, не я же, - засмеялась я, перехватывая ладони любимого.

Еще несколько секунд я продолжала смотреть на своего супруга и ждать какой-либо реакции на свои слова...

Но, увы, на мой вопрос любимый ответил всего лишь молчанием, и причину этого молчания я прекрасно понимала.

Дело в том, что мой супруг на дух переносил две вещи: ребяческое поведение Василия и Аркадия Трубецкого, который должен был появиться с минуты на минуту в сопровождении моей сестры Маши, с которой они еще пару лет назад обвенчались и сочетались узами брака.

Алекс на дух не переносил Трубецкого, и свое пренебрежительное отношение к графу мой благоверный даже не стремился особо скрывать.

Их отношения все еще продолжали оставаться напряженными, и наши с сестрой бесчисленные попытки примирить наших мужчин всегда терпели крах.

При любом удобном случае мой супруг всегда старался избегать Аркадия, который также не горел желанием лишний раз встречаться с Алексом и вести с ним светскую беседу.

Вот и сегодня.

Несмотря на именины нашей племянницу, у моего супруга внезапно образовались срочные дела на ярмарке, которые он, ну никак, не мог пропустить.

Еще несколько секунд Алекс продолжал молчать и нервно покусывать губу, отчаянно при этом надеясь не смотреть мне в глаза.

Но я была не из тех, кто сдается и опускает руки при любой удобной возможности.

- Алекс, - повторила я, сжимая ладони любимого, - Все будет хорошо, не переживай. К тому же, я рядом.

Мои слова, и вправду, немного успокоили любимого.

Услышав мой голос, Алекс расплылся в широкой улыбке и легонько щелкнул пальцем меня по носу.

- Ты то рядом, я знаю. А, вот, Муха...

На этих словах Алекс прикусил губу и тяжело вздохнул.

- Вдруг он что-то выкинет на этот раз? Вдруг он что-то натворит? Не хочется позориться перед высокопоставленными господами, знаешь ли...

Последнюю фразу мой супруг произнес с едва скрываемой издевкой, отчего я мгновенно закатила глаза и скрестила руки на груди.

- Аркадий поймет, - выдохнула я, опуская взгляд, - К тому же, как ты знаешь, он теперь член нашей семьи.

На этих словах я вновь улыбнулась и подмигнула любимому.

Но Алекс не был бы собой, если бы вновь колко не поддел Аркадия Трубецкого.

- И, все-таки, я не понимаю, что Мария в нем нашла, - задумчиво почесав подбородок, пробормотал мужчина.

От услышанного я картинно закатила глаза и всплеснула руками.

- Боже, Алекс, ты неисправим!

В следующую секунду мы уже вдвоем громко хохотали, а затем, все же, мне удалось уговорить своего супруга спуститься в гостиную.

Чингиза и Марго в тот день рядом с нами не было.

Не так давно Чингиз, наконец-то, решился сделать предложение своей возлюбленной, и ребята почти все время проводили, прогуливаясь по московским улочкам и обсуждая предсвадебные приготовления.

Познакомить своего возлюбленного с родителями девушка так и не решилась.

Дело в том, что она сама не так давно, не без участия самого Чингиза, кстати, решила наладить отношения со своими родственниками.

Поначалу сделать это было довольно сложно, ведь всем нам было известно, что Марго с юности славилась своим горячим нравом и гордостью.

Но, все же, со временем девушке удалось выйти на контакт со своими родными, правда, их отношения все еще и оставляли желать лучшего, но, все же, начало хорошим взаимоотношениям было положено.

Что же касалось нашей горничной Верушки, то, еще утром, она отправилась на ярмарку вместе с Графом, с которым они не так давно поженились, и с двумя прелестными дочурками, которых Верушка родила около года назад.

Взяли ребята с собой и нашего Сашеньку, который, как и его отец, очень любил бывать на ярмарках.

Маша и Трубецкой не заставили себя долго ждать и вскоре уже переступали порог нашего дома.

В тот день Маша была прекрасна, как никогда.

В честь именин племянницы, моя старшая сестра надела свое любимое бордовое платье, а волосы, как обычно, собрала в изящный пучок.

- Тоня, Соня! Как же я рада вас видеть! - воскликнула сестренка, заключая нас с Соней поочередно в объятья, - Вы даже себе и представить не можете, какой путь мы проделали добираясь сюда! Никак не могли найти извозчика, представьте себе! - щебетала Мария, скидывая с плеч свою дорогую шубу.

Передав свою верхнюю одежду своей горничной, Маша прошла в гостиную и присела в одно из кресел, аккурат напротив Алекса, который все это время нервно покусывал губы и старался не встречаться взглядом с Трубецким, последовавшим за своей супругой.

Неподалеку от Алекса я заметила Ваську, который спокойно почитывал утреннюю газету и, казалось бы, и вовсе не обращал внимание на происходящее.

В чувства Василия привела Соня, мгновенно материализовавшаяся рядом с ним.

- Маша, Аркадий! Прошу вас! - улыбнулась девушка, жестом приглашая гостей присоединиться к столу.

Трубецкой, который, впрочем, как и мой супруг, был вовсе не рад происходящему, присел рядом с моей старшей сестрой, а я расположилась рядом со своим супругом в надежде хоть немного разрядить обстановку.

Алекс нервно сжимал под столом мою руку и отчаянно старался изображать гостеприимство во взгляде, хотя сделать это ему было довольно сложно.

На несколько секунду между нами повисло молчание, которое, к всеобщему удивлению, нарушила моя младшая сестра.

- Вася! - шикнула Соня, вырывая газету из рук Василия, - Может, ты забыл, что сегодня у нас гости?

В тот момент Соня так сильно прожигала взглядом своего возлюбленного, что мне невольно показалось, что она прожжет в нем дыру, и от осознания этого я издала едва слышимый смешок.

От резкого прикосновения Васька вмиг оживился и отложил газетенку в сторону.

- Простите, я просто переволновался, - кусая губу, пробормотал Василий, - Просто...

Но он не успел договорить, потому что в следующую секунду дверь отворилась, и на пороге возникли проникшие до нитки Граф с Верушкой.

- Так такой ливень, просто ужас! - хватаясь за сердце, воскликнул Граф.

Краем глаза я заметила, как Верушка скинула с себя верхнюю одежду, а затем с детей, после чего поздоровался со всеми нами, а затем, бормоча извинения, отвела детей в детскую.

Как только Вера удалилась, Граф присел к столу, предварительно пожав руку нашему гостю.

- Аркадий Николаевич! Сколько лет, сколько зим! - всплеснул руками Граф, присаживаясь по другую сторону от Алекса, - Давненько мы с Вами не встречались.

С этими словами он наполнил свой бокал до краев красным сухим вином, который почти сразу же осушил.

- Это точно, - улыбнулся Аркадий, чуть пригубив вина из своего бокала.

В ту минуту все мы чувствовали легкое напряжение, которое мгновенно улетучилось с появлением Графа, чему я была несказанно рада.

Былой вражды между мужчинами не было, и это было весьма прекрасно.

Окинув многозначительным взглядом присутствующих, мой друг задумчиво почесал подбородок.

- Мария, как прошло Ваше последнее выступление? К сожалению, мне так и не довелось попасть на новую постановку "Бориса Годунова", - приступив уже к закускам, поинтересовался Граф.

Краем глаза я заметила, как Васька напрягся от слов друга, но не подала виду.

От воспоминаний о премьере Маша сразу же засияла.

- Просто превосходно! Музыка, декорации, публика! Все было так чудесно! Я и не думала, что вечер пройдет так замечательно.

С этими словами моя сестра смущенно улыбнулась и посмотрела в сторону своего супруга, который не отводил от Марии восхищенного взгляда.

- Мне тоже понравилось выступление Марии, - подал голос до этих пор молчавший Алекс, - Публика была в восторге.

На этих словах он чуть пригубил вина из своего бокала, а затем сжал под столом мою руку, демонстрируя свое спокойствие.

- Кстати, а как прошел званый вечер? - не унимался Граф, - Наверное, гости опять устроили политические дебаты?

Услышав вопрос Графа, Мария тяжело вздохнула, а все остальные залились звонким хохотом.

- Ах, если бы! - все еще смеясь, пробормотала Соня.

- Если бы Василий был чуток сдержаннее, - усмехнулся Трубецкой, бросая короткий взгляд в сторону Васи, который за это время уже успел выпить несколько бокалов вина.

Но, к всеобщему удивлению, на первый взгляд безобидные слова Аркадия буквально протрезвили Василия.

Он поднял на нашего гостя хмурый взгляд и, как можно громче, спросил:

- Что Вы сказали?

В тот момент взгляд Васьки метал молнии, и только мы с Алексом, Графом и Соней предчувствовали беду.

Чтобы немного усмирить любимого, Соня сжала под столом руку Васьки и чуть слышно попросила его:

- Аркадий прав. Тебе нужно быть поспокойнее.

В ту минуту глаза Соньки искренне молили Васю промолчать, но Муха не был бы собой, если бы вновь не взорвался.

- Быть поспокойнее? - взревел он, вскакивая со своего места, - Да я итак спокоен, больше некуда!

Взгляд Василия все еще продолжал метать молнии и он отчаянно старался держать себя в руках, дабы не сорваться.

Соня смерила умоляющим взглядом Алекса, который, предчувствуя неизбежное, вскочил из-за стола в надежде усмирить разбушевавшегося друга.

- Вася, тебе надо остыть, - чуть слышно попросил Алекс.

Слова друга, казалось бы, уже немного успокоили Василия.

Наш друг хотел было вернуться на свое место, но внезапно услышал фразу Графа, которая взбесила его еще сильнее:

- Я слышал, что на званом вечере за нашей Соней ухлестывал какой-то аристократ. Ух, Муха, берегись! Чувствую, отобьют у тебя нашу красавицу!

С этими словами он издал едва слышимый смешок и хотел было вновь наполнить свой бокал вином, как внезапно Васька перехватил его руку, и бокал упал на пол, разбившись на кусочки.

- Что ты сказал, вафлер? - заорал Вася, занося кулак над лицом друга.

В тот момент он едва сдерживался и отчаянно старался себя контролировать.

Но сделать этого, увы, Ваське не удалось.

- А то и сказал, - тяжело вздохнув, начал Граф, - Если ты не усмиришь свой бурный нрав, Сонька от тебя уйдет. Вот тебе крест!

И тут Васька перестал себя контролировать.

Громко заорав: "Ах, ты, ублюдок!" - он сбросил друга со стула и со всей силы ударил того по лицу.

Мы с Машей громко вскрикнули и выскочили из-за стола, Аркадий и Алекс принялись оттаскивать разъяренного Ваську от Графа, и только Соня, тяжело дыша, набросила на плечи шубку и выскочила за дверь.

В тот момент по щекам моей сестренки струились слезы, и я искренне испугалась за ее самочувствие.

Глава 3

Маша

- Ах, ты подонок! - воскликнул Василий, в очередной раз занеся кулак над лицом своего друга, - Как ты смеешь такое говорить? Как ты смеешь?

С этими словами молодой человек моей младшей сестры принялся душить своего товарища, чем привел в ужас всех нас, включая меня.

В ту минуту я словно оцепенела и, громко вскрикнув от увиденного, что есть силы сжала руку Тони и, широко распахнув глаза, наблюдала за происходящим.

Конечно, я и раньше была наслышана о безумных поступках господина Мухина, но, чтобы они были столь безумными ужасными... Этого я даже и предположить не могла до сегодняшнего дня.

Вскоре вовремя подоспевшие Аркадий и Алексей оттащили разъяренного мужчину от Графа, который, несмотря на весь ужас происходящего, продолжал сохранять самообладание и отчаянно старался держать себя в руках.

Еще несколько минул Алексей держал пыхтящего от злобы и ненависти Василия за ворот рубашки, а Василий, в свою очередь, отчаянно пытался вырваться из цепких пальцев своего товарища.

- Гнида! Паскуда! Я убью тебя, слышишь? Убью! - кричал Вася, все еще пытаясь освободится.

Большие карие глаза Василия все еще злобно горели, и он то и дело переводил разъяренный взгляд с рядом стоявшего Графа на Алексея, который никак не желал отпускать своего эмоционального товарища.

От ужаса я еще сильнее сжала ладонь Тони, и чуть слышно вздохнула.

Заметив мою реакцию, сестра едва заметно улыбнулась, а затем прикрыла лицо ладонью.

- Дружеские разборки - неотъемлемая часть семейного торжества, - краснея хохотнула Тоня, а затем отпустила мою ладонь и подошла к своему супругу, который все еще сдерживал своего разъяренного товарища.

Девушка ласково положила ладонь на плечо Алексею, а затем прошептала ему на ушко:

- Дорогой, пойдем. Васька уже успокоился, как я погляжу.

Свою последнюю фразу Антонина будто бы адресовала господину Мухину, который, к моему глубочайшему удивлению, вскоре успокоился и вернулся за стол.

На секунду Вася бросил короткий взгляд в сторону Графа, и я вновь ужаснулась.

Белоснежная рубашка мужчины была немного измята, а пара верхних пуговиц и вовсе были оторваны.

Под глазом брюнета красовался небольшой синяк, его правая бровь была рассечена, а губа разбита.

От ужаса я вскрикнула и со всех ног поспешила к нашему другу.

- Боже, Граф! - воскликнула я, рассматривая рассеченную бровь мужчины, - Тебе нужно обработать рану, и чем раньше, тем лучше! Аркадий!

С этими словами я сделала пас рукой в сторону неподалеку стоявшего мужа, который сразу же поспешил мне навстречу.

- Аркадий, позови горничную. Пусть она обработает рану нашему другу! - попросила я Трубецкого.

- Как скажешь, дорогая, - мягко ответил мужчина, подходя ко мне.

В светлых глазах супруга, впрочем также, как и в моих, читался ужас, и он был шокирован происходящим не меньше меня.

Он уже хотел было направиться на поиски горничной, как неожиданно Граф положил руку на плечо Аркадию и чуть слышно попросил:

- Аркадий Николаевич, не стоит. Все в порядке, - усмехнулся наш Граф, опуская взгляд.

Он выплюнул выступившую на разбитой губе кровь, а затем посмотрел на меня и тяжело вздохнул.

- Мария, Антонина, прошу вас, поговорите с Соней и успокойте ее. А то мое сердце чует недоброе.

С этими словами Граф нервно почесал переносицу, а затем поспешил в свою комнату.

Вскоре в коридоре послышался испуганный голос Верушки, которую поведение Василия шокировало не меньше, чем всех нас, а затем я услышала, как Граф громко хлопнул дверью своей комнаты, и звуки вскоре прекратились.

Как только наш друг покинул гостиную, я перевела взгляд в сторону Антонины с Алексеем, которые все еще отчаянно старались сохранять самообладание.

От нервного потрясения, Тоня покусывала губы, отчаянно стараясь не встречаться взглядами со своим супругом.

А Алексей, в свою очередь, прижимал к себе испуганную жену и то и дело поглядывал в сторону господина Мухина.

Вне всяких сомнений, вечер был испорчен, и от осознания этого мое сердце до боли сжималось в груди.

Соня, для которой этот день должен был стать праздничным и волшебным, выскочила в слезах на улицу, проклиная тот день и час, когда она связалась с господином Мухиным.

И это было ужасно! Это бы просто омерзительно! Ведь Василий совершенно не умел контролировать свои эмоции! Ведь он совершенно не умел держать себя в руках!

Наверное, будь я на месте своей младшей сестры, то тотчас бы рассталась с этим господином и впредь пресекла бы дальнейшее общение с ним!

Но, увы, я не Софья, да и, на самом деле, я и вовсе не знала все обстоятельства встречи и знакомства своей сестры с этим до боли странным господином.

В чувства меня привел обволакивающий голос Аркадия и его теплая ладонь, которая в следующую секунду опустилась на мое плечо.

- Мария, - ласково позвал Аркадий, привлекая мое внимание.

Услышав голос любимого я мгновенно обернулась и посмотрела на него.

Губы Аркадия все еще немного подрагивали от нервного перенапряжения, а на его лице читалось легкое разочарование и даже небольшой испуг.

Муж ласково взял меня за руки и внимательно вгляделся в мои зеленые глаза.

- Думаю, нам пора домой. Ты итак сегодня переволновалась.

С этими словами он нежно провел ладонью по моей щеке, отчего меня вгновенно бросило в жар.

В тот момент его серые глаза излучали такую любовь и нежность, что мне захотелось все бросить и ухать вместе с ним домой. Но, увы, сделать этого я не могла.

Если бы в ту минуту я уехала домой, вне всяких сомнений, мои действия выглядели бы предательством по отношению к Соне, которую я была просто обязана найти и поддержать.

Несколько секунд я все еще колебалась над своим решением, а затем, наконец, отпустила ладони Аркадия и чуть слышно вздохнула.

Я уже хотела было озвучить свое решение, но мне помогла вовремя подоспевшая Тоня, которая в одну секунду материализовалась рядом с нами.

- Думаю, нам с Марией лучше разыскать Софью и обсудить с ней происходящее, - чуть слышно вздохнув, пробормотала она, обращаясь к моему супругу, - Все-таки, мы одна семья.

- Тоня права, - мягко сказала я, опуская взгляд, - Нам нужно поговорить с Соней. К тому же, как ты знаешь, наша сестра довольно эмоциональна, и, если в нужный момент ее не поддержать, то она может попасть в беду.

С этими словами я посмотрела на супруга, в тайне надеясь на его одобрение, и вскоре Аркадий понимающе кивнул, а затем поцеловал тыльную сторону моей ладони и чуть слышно спросил:

- Мне подождать тебя здесь или же уехать домой?

Услышав неожиданное предложение Трубецкого, все еще сидевший за столом Алексей, отчего-то закашлял, а затем, выругавшись бранными словами, опустошил бокал красного вина, а затем поспешил в свою комнату.

Бросив короткий взгляд в сторону Алексея, Тоня невольно покраснела и прикрыла лицо ладонью.

В ту минуту я предположила, что действия Алексея были спровоцированы неподобающим поведением Василия, и поэтому не стала заострять на них внимание.

- Если бы ты меня подождал, было бы просто замечательно, - улыбнулась я, сжимая ладони Аркадия.

Поднявшись на носочки, я нежно коснулась губами теплых губ своего супруга, а затем мы с Антониной поспешили на улицу.

Как я и предполагала, наша младшая сестра все это время сидела на ступеньках и громко рыдала, обхватив колени руками.

Заметив нас с сестрой, Соня мгновенно пришла в себя.

Вытерев выступившие слезы, она вскочила на ноги и, скрестив руки на груди, смерила нас с Тоней испуганным взглядом.

- Девочки, простите меня, я... Я все испортила! - пробормотала Софья, вытирая слезы.

Ее большие голубые глаза уже немного припухли от слез, и, от нахлынувших эмоций, девушка едва держалась на ногах.

- Мне не стоило приводить его на праздник. Боже, я такая глупая! Я такая глупая! - прикрывая лицо ладонями, воскликнула Софья.

Она уже хотела было заплакать, как неожиданно Тоня легко коснулась ее плеча и чуть слышно сказала:

- Не говори глупости. Твоей вины здесь нет, и ты прекрасно это знаешь.

От услышанного Соня мгновенно опустила руки и перевела заплаканный взгляд с Антонины на меня, словно ее глаза мысленно обращались ко мне.

И я, набрав в грудь побольше воздуха, вскоре заговорила:

- Тоня права, - пробормотала я, сжимая потную ладонь своей младшей сестренки, - Василий - довольно эмоциональный и несдержанный господин, будь я на твоем месте, то немедленно бы...

И на этих словах я застыла.

Говорить Соне о том, что ее возлюбленный кажется мне довольно несерьезным и глупым я не собиралась, к тому же я и вовсе не имела намерения причинять ей боль.

Но, увы. Как говорится, птица не воробей, и Софья услышала мои слова.

- И чтобы ты сделала на моем месте? - с легкой иронией в голосе поинтересовалась сестра, - Да, я знаю, мой возлюбленный - дурень, каких еще поискать нужно, но я...

Но в следующую секунду меня вновь выручила наша средняя сестра.

Она осторожно сжала ладони Сони в своих пальцах, а затем отрицательно помотала головой:

- Нет-нет. Маша вовсе не это имела ввиду. Наша сестра говорит о том, что тебе просто нужно сменить обстановку, и...

- Посетить ресторан! - неожиданно выпалила я первое, что пришло мне в голову.

От услышанного Соня застыла на месте и задумчиво почесала переносицу.

- Посетить ресторан? - вопросительно изогнув бровь, поинтересовалась она?

- Именно так! - щелкнула пальцами рядом стоявшая Антонина, - Говорят, не так давно в Москве открыли новый отель, "Националь", и при нем есть...

Услышав слово "отель", Софья отчего-то оживилась.

- Говоришь, отель? - переспросила она, внимательно вглядываясь в глаза Антонины, - А что? Довольно неплохая мысль! Сестренки, спасибо за идею!

С этими словами Соня заметно повеселела и, сжав нас с Тоней в объятьях, со всех ног поспешила домой, к себе в комнату.

Еще несколько секунд мы с Тоней осмысливали происходящее, а затем уже хотели было вернуться домой, как внезапно столкнулись в дверях с моим супругом.

Трубецкой выглядел немного испуганным и отчего-то обескураженным.

- Дамы, что приключилось с вашей сестрой? - задумчиво почесав подбородок, поинтересовался Аркадий, - Она чуть не сбила меня с ног и отчего-то звала своего Василия!

- Так это же Софья, - засмеялась Тоня, проходя в коридор, - Думаю, теперь они с Василием уж точно помирятся.

На этих словах Антонина издала едва слышимый смешок, а затем откланялась и поспешила на поиски Алексея, оставляя нас с Аркадием вдвоем.

Еще несколько минут мы оба пытались прийти в себя после сегодняшнего происшествия.

И в ту минуту я была уверена только в одном - Соня пришла в себя, и с ней все хорошо.

И я искренне надеялась на то, что наша младшая сестра не натворит глупостей.

Глава 4

Соня

- Сестренки, спасибо за идею! - выпалила я, сжимая девочек в объятьях.

В ту минуту мое сердце бешено застучало в груди, а грусть и сожаление от произошедшего и вовсе покинули меня.

Впервые за долгое время я осознавала, чего мне так не хватало в жизни, а, как ни странно, понять и принять этот факт мне помогла моя старшая сестра Мария.

"Эх, знала бы Маша, какие странные мысли терзают мою голову, то она бы и в жизни не зарекнулась о смене обстановке", - думала я в тот момент, сжимая своих сестер в объятьях.

Но, к сожалению, а, возможно, даже и к счастью, Тоня и Маша даже представить себе не могли, что творится в моей голове, и это было просто замечательно.

Все эти годы я словно не жила, а существовала. Все эти годы я мечтала о приключениях и сетовала лишь на то, что годы моей молодости проходят так скучно и предельно спокойно.

Я мечтала о приключениях. Я грезила о веселой воровской жизни с постоянными переездами и погоней от полицмейстеров и даже немного завидовала воровской банде Алекса, которая каждый день ходила, словно по лезвию бритвы.

Возможно, именно это и привлекло меня в Ваське, ведь Вася - вор, ведь он марвихер, и причем он довольно не последняя фигура в банде супруга моей старшей сестры.

Все эти годы я грезила лишь о том, чтобы Васька, хотя бы на денек, взял меня с собой на дело. Все эти годы я так мечтала, держа его за руку, убегать от разъяренных полицмейстеров и прятаться от полиции в дорогих купейных вагонах, прикидываясь знатной барышней.

Когда моя матушка еще была жива, уже тогда я была наслышана о легендах, связанных с ее преступной деятельностью.

Сонька Золотая Ручка была умна, довольно хороша собой, к тому же у нее никогда не было отбоя от поклонников, что меня всегда восхищало.

Она путешествовала по миру, работала в поездах, грабила постояльцев отелей по фирменной системе "Гутен Морген", которую сама же и изобрела.

Воры обожали мою ныне покойную матушку и чуть ли не на руках ее носили.

В те годы Сонька была, не побоюсь этого слова, легендой. Она была королевой преступного мира и остается ею по сей день, несмотря на бесчисленное множество ее подражателей.

И я всегда мечтала такой быть. И я всегда мечтала не только носить имя своей ныне покойной и любимой маменьки, но и стать ее наследницей, царевной преступного мира, перед которой откроются все двери яркого и прекрасного мира роскоши и соблазна, о котором я так долго мечтала.

Наконец, я выпустила сестер из объятий и ринулась к двери в надежде поскорее встретить Ваську и рассказать ему о том плане, который я задумала.

Распахнув входную дверь, я чуть было не сбила с ног удивленного Аркадия, который отчего-то выглядел весьма озадаченным.

Остановившись буквально в нескольких сантиметрах от мужчины, я тяжело задышала, а затем склонила голову и пробормотала сбивчивые извинения.

- Простите, Васю. Он дурак, и мне не стоило его приводить на семейное торжество, - пробормотала я, кусая губу.

Все это время я отчаянно старалась не поднимать глаза на мужчину и смотреть в пол, дабы не встретиться взглядом с Аркадием, перед которым мне все еще было стыдно.

Но, на удивление, Трубецкой и вовсе не был зол на меня.

Он осторожно взял меня за руку, и в этот момент я, наконец-то, подняла на него взгляд.

Большие голубые глаза буквально прожигали меня насквозь.

- Все в порядке, - отмахнулся Аркадий, попытавшись изобразить улыбку, - Думаю, нам с Марией уже пора домой. Что-то мы задержались.

С этими словами он вытащил из кармана небольшие золотые часики и бросил короткий взгляд на циферблат.

Заметив часики в руке графа, я издала едва слышимый смешок.

Из головы все не выходила история почти четырехлетней давности, которая, волей-неволей, познакомила Трубецкого сперва с моей сестрой Тоней, а затем и со мной.

Конечно, те часики были совершенно другими, но, все же, было в них что-то притягательное и даже волшебное, и, если бы не та самая история из прошлого, все могло бы сложиться иначе, все могло бы сложиться совершенно по-другому.

Краем глаза я заметила, как Аркадий спрятал часики в кармане своего пальто и вновь попытался изобразить улыбку.

- Да-да, Вы правы. Время уже довольно позднее, - закивала я, направляясь в свою комнату.

И, стоило мне только подойти к лестнице, как рядом с Аркадием уже материализовались мои испуганные сестры.

Подойдя к своей супруге, Трубецкой обнял ее за талию и прижал к себе, а Маша тяжело вздохнула, уткнувшись носом в его шею.

- Дамы, что приключилось с вашей сестрой? - задумчиво почесав подбородок, поинтересовался Аркадий, - Она чуть не сбила меня с ног и отчего-то звала своего Василия!

Услышав голос Трубецкого, Тоня бросила короткий взгляд в сторону лестницы и тяжело вздохнула.

- Так это же Софья, - засмеялась она, проходя в коридор, - Думаю, теперь они с Василием уж точно помирятся.

На этих словах девушка издала едва слышимый смешок, а затем откланялась и поспешила на поиски Алекса, оставляя меня в легком недоумении.

Тяжело вздохнув и закатив глаза, я поправила подол платья, а затем взялась за перила и стала подниматься по лестнице.

Тоня не была бы собой, если бы не поддела меня в разговоре с мужем сестры, да и, на самом деле, лучше Тони меня не знал никто, даже мой возлюбленный дурень Василий.

Ведь Тонька была со мной с самого детства. Рядом с ней я переживала свои взлеты и падения, а также свою первую неразделенную любовь, которая со временем переросла во взаимную.

Я любила Ваську столько, сколько себя помнила.

С самого детства, наверное, еще со времен нашей первой встречи, когда он присматривал за мной и делился со мною веселыми историями о воровской жизни, которые я всегда, затаив дыхание, слушала с упоением.

В те годы я мечтала, что однажды и мы с Васей, как и мои родители, отправимся в воровское турне по всему миру и будем жить в вечном потоке адреналина и интриг.

Тогда я представляла, как мы с Василием работаем на уличных ярмарках, а потом заскакиваем в первый попавшийся поезд и шманаем, уже там, по карманам незадачливых клиентов.

Но, увы, этого не сложилось, и последние годы своей жизни я жила довольно монотонной и скучной жизнью.

Но, возможно, все еще можно исправить! Возможно в наши и без того запутанные отношения с Василием просто нужно вдохнуть жизнь, и, именно тогда, и, именно в тот момент, все изменится и все будет иначе.

Наконец, поднявшись по лестнице, я дернулась ручку двери и прошла в комнату.

Как я и предполагала, Вася сидел на кровати, облокотившись локтем на стол, и опустошал уже вторую бутылку виски.

Его белоснежная рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы, и, к счастью, я заметила, что любимый успел переодеться после сегодняшнего инцидента с Графом.

- Вася, - позвала я, проходя в комнату.

Но Василий, казалось бы, и вовсе не заметил моего присутствия.

Его взгляд был все еще потухшим, и парень продолжал смотреть в одну точку, не замечая никого вокруг.

Темные волосы Васьки были немного растрепаны, и я невольно вспомнила о том, что Граф невольно выдрал клок его волос во время драки.

Чтобы не потревожить Муху, я осторожно присела на кровать рядом с ним и, положив руку ему на плечо, прошептала любимому на ушко:

- Вася, Васенька...

От моего голоса Василий мгновенно вздрогнул и перевел взгляд в мою сторону.

- Соня? - удивился он, не отводя от меня своих карих глаз, - Что, пришла меня ругать и обвинять в испорченном вечере?

С этими словами парень саркастически усмехнулся, а затем задумчиво почесал затылок.

- Злишься. Я знаю, что злишься, - ухмыльнулся Муха, щелкнув меня по носу.

Он мягко коснулся моих губ, а затем потянулся было за все еще стоявшей на столе бутылкой виски, как внезапно я перехватила его руку, и бутылка упала на пол, мгновенно разлетевшись на кусочки.

От неожиданности Василий мгновенно протрезвел.

Он сонно потер глаза, а затем посмотрел в мою сторону и тяжело вздохнул.

- Ну, вот, - пробурчал он, вскакивая с кровати, - Теперь придется просить Алекса одолжить еще бутылку виски.

На этих словах он уже хотел было направиться на поиски друга, но в следующую секунду Вася вновь услышал мой голос:

- А если я скажу тебе, что у меня есть идея получше?

От услышанного Васька мгновенно застыл на месте и, повернувшись в мою сторону, задумчиво почесал затылок.

- Вот как? - чуть наклонив голову в бок, поинтересовался парень, - Ну, ка! Поделись!

С этими словами он плюхнулся на кровать и сжал меня в объятьях.

От неожиданности я громко захихикала, а Василий, не тратя времени даром, зарылся носом в мои светлые волосы и нежно коснулся губами моей шеи.

- Я соскучился, - пробурчал он, прижимая меня к себе.

В тот момент от Васьки до безобразия разило перегаром, но, все же, этот "дивный аромат" и вовсе не отталкивал меня, а, скорее, наоборот, даже в некоторой степени заставлял ему сочувствовать.

Вася был разбит, он погряз в рутине, впрочем, как и я.

Уличные кражи на ярмарке ему давно опостылели, а периодически появляющийся в нашем доме граф Трубецкой только действовал на нервы моему воздыхателю.

Иногда я даже радовалась тому, что Чингиз нашел свое счастье с Марго и что Василий, хотя бы ненадолго, забыл о своей ревности к нему.

Вне всяких сомнений, искра наших отношений постепенно угасала, и, чтобы ее вернуть, нужен, а, точнее, был просто необходим всплеск адреналина или же, как иначе выразилась моя старшая сестра Мария, смена обстановки.

Я и не заметила, как Васька уже в пылу страсти успел разорвать на мне платье и прижаться ко мне всем телом, периодически покрывая меня поцелуями.

Его сильные руки блуждали по моему оголенному телу, и в ту минуту я чуть было не оставила в мыслях свой разговор с ним.

- Вася, я серьезно! - засмеялась я, отталкивая от себя пылкого Муху.

Прикрывшись одеялом, я присела на край кровати и, как можно серьезнее, уставилась на любимого.

- Васька, я хочу предложить тебе одно дело, - твердо сказала я, опуская взгляд.

От услышанного Муха хмыкнул и задумчиво почесал подбородок.

- Дело, говоришь? - ухмыльнулся он, притягивая меня к себе.

В следующую секунду Васька уже хотел было вернуть меня в постель, но я вновь оттолкнула его от себя.

- Гутен морген, - отчеканила я, приподнимаясь с кровати.

Сказанная мной фраза, вновь поставила Василия в тупик.

Он присел на край кровати и, вцепившись обеими руками за кровать, уставился на меня удивленным взглядом.

Я тяжело вздохнула и закатила глаза.

- Гутен морген, - повторила я, выдыхая, - система отельных краж, придуманная моей горячо любимой покойной матушкой. И завтра мы ее опробуем.

С этими словами я вновь присела на кровать и ослепительно улыбнулась.

Но Васька все еще продолжал хлопать глазами и недоумевать от происходящего.

Чтобы немного успокоить любимого, я нежно накрыла его ладонь своей и широко улыбнулась.

- Не боись. Я всему тебя научу. Все получится, даю слово.

С этими словами я подмигнула любимому, а затем накрыла его губы своими и присела на колени к обескураженному Василию.

В тот момент я была уверена в том, что былым несчастьям теперь уж точно конец и даже не догадывалась о том, к какой ужасной череде событий приведет нас одно мое опрометчивое решение.

Глава 5

Соня

Первым делом, чтобы выглядеть солидно, нам предстояло подобрать прикид для Васьки, дабы он выглядел достойно и больше походил на аристократа, нежели на уличного дурня и карманника.

Взяв Ваську за руку, я спустилась с ним на первый этаж и стала разыскивать Алекса, который мог бы нам помочь с нарядом для моего возлюбленного.

Спустившись по лестнице, я хотела было заглянуть на кухню и спросить Верушку о супруге своей сестры, как неожиданно Василий отпустил мою руку.

- Кого мы ищем? - задумчиво почесав затылок, поинтересовался он.

От неуместного вопроса Васи, я картинно закатила глаза.

- Алекса. Нам нужно подобрать тебе прикид для нашего дела, - спешно бросила я.

Я уже хотела было взять Ваську за руку, чтобы направиться на поиски нашего друга, как парень вновь почесал свой затылок и уставился на меня недоумевающим взглядом.

- Зачем? - удивился он, широко распахнув глаза, - Я итак довольно сносно выгляжу.

С этими словами Васька засунул руки в карманы и опять одарил меня недоумевающим взглядом.

И я вновь закатила глаза.

- Думаешь, в таком прикиде ты за аристократа сойдешь? - едва держа себя в руках, поинтересовалась я.

- Хм..., - задумчиво протянул Муха.

Он вытащил руки из карманов, а затем вновь почесал затылок.

- Думаешь, у Алекса действительно найдется такой удачный прикид? - чуть наклонив голову вбок, поинтересовался Вася.

Я уже собиралась было вновь прочитать ему длиннющую лекцию о схемах отельных краж, придуманных моей матерью, как неожиданно услышала за спиной знакомый голос нашего друга:

- Конечно же, нет. Я попрошу фрак у Аркадия Николаевича. Ведь он, можно сказать, уже стал членом нашей семьи.

Алекс стоял в дверном проеме, облокотившись ладонью на дверь, и переводил взгляд своих серых глаз с меня на Василия.

Он был одет в белую полурасстегнутую рубашку и в темные брюки, которые прекрасно на нем смотрелись.

Сделав пару шагов в нашу сторону, Алекс положил руку на плечо и Ваське, а затем чуть слышно его спросил:

- Ну, что, Василий, одолжим фрак у господина Трубецкого? - с вызовом поинтересовался супруг моей старшей сестры.

По интонации Алекса я мгновенно догадалась, что он шутит, но, увы, шутку в его голосе уловила только я.

Вася нервно почесал переносицу, а затем одарил нашего друга удивленным взглядом.

- А разве он согласится? - осторожно спросил мой возлюбленный.

Вопрос лучшего друга мгновенно вызвал у нас с Алексом приступ истерического хохота.

Вдоволь насмеявшись, супруг моей сестры похлопал Васю по плечу, а затем, все еще смеясь, добавил:

- Ну, пойдем, господин Мухин, подберем тебе что-нибудь аристократичное.

С этими словами Алекс подмигнул все еще недоумевающему другу, а затем мы оба устремились в комнату Алекса и Тони, после чего стали подбирать для моего возлюбленного наиболее удачный костюм.

Перемерив несколько вариантов, мы, все же, предпочли остановиться на черном фраке, в котором мой возлюбленный выглядел достаточно эффектно.

Но, все-таки, такой наряд был довольно непривычным для Васьки, и в нем он, при всем своем желании, не могу чувствовать себя, что говорится, в своей тарелке.

Несколько минут Васька тщетно пытался завязать бабочку, при этом громко и нецензурно выражаясь и не обращая ни малейшего внимания на маленькую Сурочку и Сашеньку, играющих неподалеку от нас.

- Давай, я тебе лучше помогу! - предложила я, подбегая к своему возлюбленному.

Услышав мое предложение, Васька радостно закивал, а я, сцепив зубы и мысленно выругавшись, стала затягивать на нем эту уже ненавистную себе бабочку.

- Куда собираетесь, если не секрет? - скрестив руки на груди, поинтересовался рядом стоявший Алекс.

Происходящее довольно его забавляло, и он с легкой усмешкой на лице наблюдал за моими действиями.

- Мы собираемся на дело, - отчеканила я, наконец-то справившись с ненавистной бабочкой.

- Хм..., - задумчиво протянул супруг моей старшей сестры, все еще не отводя взгляда от нас с Василием, - И что за дело такое, если не секрет? - вопросительно изогнув бровь, поинтересовался Алекс.

От предвкушения предстоящих приключений, моих губ коснулась легкая улыбка.

- Не секрет, - ухмыльнулась я, поправляя недавно сделанную прическу, - Как ты знаешь, в центре Москвы недавно открылся новый отель, "Националъ". Его мы и навестим.

С этими словами я бросила короткий взгляд в зеркало и поправила воротник своего темно-зеленого платья.

- Ты что-нибудь слышал о "Гутен Моргене"? - посмотрев в сторону Алекса, поинтересовалась я.

Услышав мой вопрос, мужчина отрицательно покачал головой.

- Вроде бы нет, - пожимая плечами, ответил муж моей сестры, - Но интуиция мне подсказывает, что все это как-то связанно с отельными кражами...

На этих словах он посмотрел в сторону Василия, который все еще хранил молчание и переводил взгляд с меня на своего лучшего друга.

- Совершенно верно! - щелкнул пальцами до этих пор молчавший Васька, - "Гутен Морген" - это не только "доброе утро", но и система краж, придуманная матерью моей любимой.

С этими словами Вася мне подмигнул и, обхватив руками мою талию, чмокнул меня в обе щеки.

От неожиданного прикосновения любимого я сразу же раскраснелась и опустила взгляд.

Впрочем, даже рядом стоявший Алекс в ту минуту ощущал легкую неловкость.

Одарив нас своей ослепительной улыбкой, он почти сразу же направился к двери:

- Думаю, я здесь лишний. Пожалуй, пойду разыщу Антонину.

На этих словах Алекс подмигнул нам с Васей и вскоре удалился, а затем и мы с Василием, надев верхнюю одежду, покинули дом и направились в отель.

В тот момент я ужасно переживала перед предстоящим делом и искренне надеялась на то, что все пройдет хорошо.

Волновался также и Васька, который то и дело спрашивал меня о нашей затее и о том плане, который я придумала для нас.

Но, на самом деле, плана, как такого, у меня не имелось. А, точнее сказать, он не был таким детальным, каким его себе представлял мой возлюбленный.

В тот момент я просто хотела эмоций. Я тот момент я просто грезила приключениями, которые способны вдохнуть в мое и без того скудное существование новую жизнь.

Пройдя в отель, мы встретили на пороге портье и почти сразу же передали ему фальшивые документы, которые у нас всегда хранились для непредвиденного случая.

Изучив наши паспорта, портье что-то записал в незнакомом мне журнале, а затем обратился к нам с Василием.

- Софья Сан-Донато и Василий Некрасов? - смерив нас задумчивым взглядом, переспросил мужчина.

Услышав свое имя, я утвердительно кивнула, но рядом стоявший Васька лишь испуганно почесал затылок, а затем, облокотившись на стойку, недоуменно начал:

- Я же Му...

Но в следующую секунду я осадила его, сильно стукнув каблуком по ноге.

От резкой боли Вася чуть было не выругался, а портье смерил меня хмурым взглядом.

- Муж, он мой муж, - краснее, как рак, пролепетала я.

А затем наклонилась к портье и прошептала ему на ушко:

- Ох, уж эта мужская ревность!

В следующую минуту мы вместе с работником отеля уже заливались звонким смехом, не обращая ни малейшего внимания на удивленного Василия.

Вскоре портье передал мне ключи от номера, а затем ослепительно улыбнулся:

- Ваш номер 307, на третьем этаже. Если нужно, швейцар проводит вас с супругом.

С этими словами работник отеля кивнул в сторону темноволосого мужчины во фраке, который стоял неподалеку от нас.

- Не стоит, - отмахнулся Василий, сжимая зубы, - Я сам все донесу.

На этих словах он взял темно-синий чемодан, который я уже заботливо приготовила для нашего будущего реквизита, а затем потащил его по лестнице вверх.

- Благодарю, - улыбнулась я портье, а затем, немного приподняв подол платья, поспешила за своим удаляющимся супругом.

Вскоре мы с Василием уже открывали дверь нашего номера, а затем, поставив чемодан в шкаф, уютно устроились на небольшом диванчике зеленого цвета.

Убедившись в том, что нас никто не слышит, Васька вцепился обеими руками за диван, а затем, чуть слышно спросил:

- Ну, и как это понимать?

Его глаза просто горели от злобы, и я не могла понять, что стало этому причиной.

Но, вскоре, Вася мне все объяснил.

Набрав в грудь побольше воздуха и отчаянно стараясь держать себя в руках, он посмотрел в пол, дабы не встречаться со мной глазами.

- Зачем ты меня осадила перед этим вафлером? - все еще сжимая зубы от злости, поинтересовался он.

И в эту минуту я поняла, откуда ветер дует.

- Ах, ты об этом! - засмеялась я, а затем сжала ладони любимого в своих пальцах, - Ты чуть нас не выдал, вот мне и пришлось так поступить.

От услышанного Вася поднял на меня удивленные глаза.

- Не выдал? Ты о чем? Я не понимаю? - все еще хмурясь, поинтересовался он.

В тот момент Васька выглядел довольно раздавленным, и мне даже показалось, будто бы он считает, что я волей-неволей вожу его за нос.

Выпустив ладони мужчины из своих рук, я чуть приобняла его за плечо, а затем, как можно спокойнее, сказала:

- Думаешь, я стала бы рисковать и использовать наши настоящие документы? Отнюдь. Софья Сан-Донато - это одно из имен моей ныне почившей матушки, которое она любила использовать в своих аферах, а "Василия Некрасова" придумал наш Граф. Ты уж извини, если фамилия тебе не понравилась.

Как я и предполагала, мой нежный и обволакивающий тембр голоса мгновенно остудил яростный пыл Василия.

Он уже не был так раздражен, как раньше, и это весьма меня порадовало.

- Дурацкая фантазия у нашего Графа. Но я, пожалуй, смирюсь, - смеясь пробормотал он, а затем нежно коснулся губами моих губ и едва заметно улыбнулся.

"Добрый и вежливый Василий вернулся. И это просто чудесно!" - подумала я, нехотя освобождаясь из объятий любимого.

В следующую минуту я подошла к шкафу и, вытащив чемодан, стала его распаковывать.

С собой на дело мы прихватили несколько вещей, да и в ресторан мне нужно было надеть свое самое красивое платье.

Боже, если бы я тогда только представляла, чем закончится эта отельная афера!

Тогда бы, возможно, я и вовсе отказалась бы от этой затее.

Хотя... Ведь не зря говорят, что история не любит сослагательных наклонений.

Глава 6

Маша

- Как ты, родная? - ласково протянул Аркадий, поглаживая меня по щеке.

От внезапного прикосновения любимого, мое сердце еще сильнее застучало в груди, а щеки мгновенно залились румянцем.

Аркадий Трубецкой, мой горячо любимый супруг и по-совместительству душевный друг, рядом с которым я всегда чувствовала себя в безопасности, рядом с которым я всегда чувствовала себя любимой.

Наверное, только Аркадию было подвластно привести меня в чувства и вовремя успокоить, и это было просто прекрасно.

Рядом с ним я словно витала в облаках, рядом с ним я мгновенно забывала обо всем плохом и жила лишь радостным мгновением и счастьем.

Только после знакомства со своим будущим супругом моя жизнь словно разделилась на "до" и "после", и только после нашей встречи с Аркадием я, наконец, почувствовала себя счастливой и желанной.

На короткий миг я вспомнила Пьера, своего первого супруга, который несколько лет назад погиб по вине террористов-эссеров.

В то время я очень горевала и была напугана случившемся.

С одной стороны мне было жаль Пьера, ведь его смерть такой внезапной и чудовищной, к тому же случилась прямо у меня на глазах, что самое ужасное.

Но, с другой стороны, после того, как мой первый супруг погиб, с моих рук словно слетели оковы, которые все эти годы сдерживали меня от возможности быть счастливой.

Смерть Пьера открыла мне дорогу к светлому и прекрасному будущему с человеком, которого я по-настоящему любила, с человеком, которого я любила всем сердцем и душой, несмотря на всю тяжесть обстоятельств и превратности судьбы, и этим человеком был никто иной, как Аркадий Трубецкой, мой нынешний горячо любимый супруг.

Выждав сорокодневный траур, мы с Аркадием почти сразу же обвенчались в ближайшей церкви, после чего я официально изменила свою фамилию с Берг на Трубецкую, но, все же, свое сценическое имя "Мари" я предпочла оставить и по-прежнему выступала в театре именно под этим именем.

Мое второе замужество театральная труппа, на удивление, восприняла довольно прохладно, и даже Константин Константинович, директор Большого театра и дядя ныне покойного Пьера, к моему великому удивлению, довольно спокойно отнесся к тому, что я после трагической гибели его единственного племянника вновь вышла замуж.

С моим вторым супругом к Константина Константиновича сложились довольно теплые отношения, к тому же, в качестве красивого жеста, Аркадий пожертвовал солидную сумму денег на нужны театра, что привело моего уже бывшего родственника в полный восторг.

После того случая Константин Константинович всегда оказывал Аркадию теплый прием, а сам Аркадий стал частым гостем на всех светских мероприятиях, проводимых директором Большого театра.

Что же касалось меня самой, но не так давно я также обзавелась близкой подругой в лице Екатерины Черкасовой, примы балета, которая не так давно переехала из Петербурга в Москву.

По слухам в прошлом Екатерина перенесла тяжелый развод с нелюбимым супругом, графом Черкесовым, после чего предпочла вернуться в Москву к матери с отцом, которые весьма не одобрили поступок любимой дочери.

Развод Катерины, или же Катрин, как любила называть себя моя подруга, был настоящей сенсацией, и о нем не трубило разве что ленивое печатное издание.

В то время публика буквально разделилась на два лагеря.

Одни осуждали поступок примы балета, другие же, напротив, поддерживали Катерину и желали ей только самого наилучшего, к тому же выступления девушки по-прежнему собирали полные залы зрителей и имели успех, что было весьма на руку директору Большого театра.

На миг я вспомнила о своей завтрашней премьере и немного заволновалась.

"Мадемуазель Фифи" в Большом театре ставили впервые, и я должна была исполнять партию куртизанки Рахиль, с который мы были абсолютными противоположностями.

Но, все же, играть на сцене подобную роль мне было довольно интересно, к тому же сюжет оперы обладал определенным политическим подтекстом, что, по мнению Константина Константиновича, должно было произвести на публику настоящий фурор.

От мыслей о предстоящем выступлении меня отвлек обволакивающий голос супруга и его теплая ладонь, которая в следующую минуту опустилась на мое плечо.

- Машенька, с тобой все в порядке? Должно быть разговор с сестрами тебя так утомил? - ласково спросил Аркадий, обнимая меня за талию.

Услышав вопрос любимого, я едва заметно улыбнулась, а затем выдохнула и одарила его взглядом своих изумрудных глаз.

- Все в порядке, дорогой, - улыбнулась я, сжимая руку своего супруга, - Мы с Антониной поговорили с Софьей, и, я надеюсь, нам удалось достучаться до своей младшей сестры. Хотя, я и не уверена в этом.

На этих словах я тяжело вздохнула, а затем бросила короткий взгляд в сторону пары с ребенком, прогуливающейся неподалеку от нас.

Голубоглазая девчушка лет пяти с короткими кудрявыми волосами радостно гоняла голубей и весело прыгала по лужам, словно и вовсе не боялась испачкать свое нежно-розовое платье и светлые башмачки.

А ее родители, которые были примерно такого же возраста, что и мы с Аркадием, выглядели настолько счастливыми и беззаботными, что от увиденного мое сердце стало невольно наполняться радостью.

Незнакомка о чем-то рассказывала своему спутнику, при этом активно жестикулируя руками и весело улыбаясь, а супруг девушки, в свою очередь, не отводил от нее восхищенного взгляда и в тоже время периодически поглядывал в сторону резвящейся дочери.

Внезапно девочка оступилась на одном из камней и, выставив вперед руки, полетела вниз.

От увиденного родители малышки испугано застыли на месте, голуби сразу же разлетелись в стороны, а я, прикрыв лицо ладонью, также, как и родители девочки, замерла на месте.

Казалось, будто бы сейчас девчушка упадет, но в следующую секунду произошло то, чего никто из нас никак не мог ожидать.

Аркадий среагировал молниеносно.

Отпустив мою руку, он подбежал к испуганной малышке и, схватив ее за руку, притянул к себе.

Благодаря моему супругу, девочке удалось удержать равновесие и не упасть, а родители малышки сразу же подбежали к Аркадию и стали его благодарить за внезапное спасение дочери.

- Сударь, благодарю Вас! Если бы не Вы, то Анюта уж точно покалечилась бы! Вы так вовремя подоспели! Как я могу Вас отблагодарить? Как! - причитала мама девочки, невысокая брюнетка в темном пальто.

Она уже было вытащила из сумочки небольшое портмоне, как мой супруг ее жестом остановил.

- Нет стоит, сударыня, - улыбнулся Аркадий, бросив короткий взгляд в сторону девчушки, которая уже искала утешение в объятьях отца, - Защищать людей - это мой долг.

С этими словами мой супруг улыбнулся незнакомке, а затем я взяла его под руку, и мы, откланявшись, поспешили в сторону театра.

Мой супруг проводил долгим взглядом удаляющуюся семейную пару, а затем отчего-то погрустнел.

Казалось, будто бы Аркадий хочет мне о чем-то рассказать, но не решается этого сделать, и причину этому я никак не могла понять.

- Аркадий, - чуть слышно позвала я любимого.

Услышав мой голос, Трубецкой мгновенно поднял на меня свои небесно-голубые глаза.

- Отчего ты загрустил? - осторожно спросила я, не отводя взгляда от супруга.

Мой вопрос почему-то поставил любимого в тупик.

На несколько секунд между нами возникло молчание, которое Аркадий вскоре нарушил.

Сделав глубокий вдох, он задумчиво почесал переносицу, а затем чуть слышно спросил:

- Мари, почему у вас с Пьером никогда не было детей?

От услышанного я нахмурилась и неуверенно пожала плечами.

На самом деле раньше я никогда не задумывалась о детях, да и, на самом деле, материнство, как таковое, никогда не было пределом моих мечтаний.

Все эти годы я лишь строила карьеру. Все эти годы я жила лишь сценой и музыкой, а семейные ценности и проблемы существовали за кулисами моей яркой жизни.

К тому же супружеская жизнь с Пьером для меня была лишь фейерверком эмоций и страсти, да и мой ныне почивший супруг никогда не изъявлял желания примерять на себя роль отца.

От волнения я прикусила губу и неуверенно пожала плечами.

- Признаться честно, я никогда раньше не задумывалась об этом, - дрожащим от волнения голосом пробормотала я.

И Аркадий, казалось бы, уловил нотку моего беспокойства.

Остановившись он сжал мои ладони в своих, а затем вновь одарил меня взглядом своих небесно-голубых глаз.

- А сейчас? Сейчас ты думаешь об этом, хотя бы иногда? - все еще прожигая меня взглядом, поинтересовался Трубецкой.

В ту минуту его небесно-голубые глаза словно требовали меня дать положительный ответ на свой вопрос, и, подавшись чарам любимого, я утвердительно кивнула.

На самом деле, это было действительно так.

Я хотела ребенка. Я мечтала подарить любимому маленького наследника или же наследницу, о которой он так давно мечтал.

Ведь я любила Трубецкого. Ведь я так сильно его любила, что была готова даже оставить на какое-то время сцену и так любимый мною Большой театр.

Рядом с Аркадием я была счастлива. Только в его объятьях я обретала то душевное равновесие и ту прекрасную и взаимную любовь, о которой грезила долгие годы до встречи с ним.

- Да, - выдохнула я, нежно касаясь губ Аркадия своими, - Я очень хочу этого.

Трубецкой ответил на мой поцелуй, и, обхватив меня за талию, прижал к себе.

В ту минуту мы оба были так счастливы, что не замечали никого и ничего вокруг.

"Счастливые часов не наблюдают!" - так говорила Софья, героиня моей любимой пьесы "Горе от ума".

И это было действительно так.

Рядом с Аркадием время бежало так быстро, что я даже и не заметила, как пробежали последние три года моей жизни.

В то время мы оба были так счастливы, что даже и не подозревали, какие невзгоды нас ждут в недалеком будущем.

Глава 7

Алекс

- Антонина, ты как? - ласково спросил я, обнимая супругу за талию.

От неожиданного прикосновения Тоня издала едва слышимый смешок, а затем повернулась ко мне лицом и звонко рассмеялась.

Непослушные волосы, локонами спадающие с плеч, заливистый смех и эти ямочки на щеках, которые я так любил в своей супруге...

Сегодня Тоня была прекрасна, как никогда, и даже случившееся с Мухой никак не выбило из равновесия мою любимую супругу.

Оптимизм и вера в наилучший исход - именно эти качества и были отличительными особенностями моей жены, и именно их я всегда любил и ценил в Антонине.

Она всегда и, несмотря ни на что, верила и продолжала верить в меня, в своих сестер, в Марго, которая только благодаря заступничество Тони смогла получить второй шанс и прощение, и даже в Муху, который чуть ли не каждый день подтверждал свой статус шута и дурня в нашей воровской банде.

Благодаря искрометному юмору Графа, звание главного шута и дурня напрочь закрепилось за нашим Василием.

Конечно, по-началу наш друг ужасно злился и всячески доказывал нам, что он вовсе не дурень и не шут, но через некоторое время он стал смотреть проще на наши шуточки, и в ответ на колкие фразочки Графа Муха стал лишь вздыхать и закатывать глаза.

Но, все же, окончательно смириться с ролью главного дурня Василию так и не удалось.

Он ревновал свою зазнобу. Ревновал до безумия, ревновал настолько сильно, что был готов разорвать на куски абсолютно любого мужчину, имевшего дерзость облобызать руку Софьи в знак приветствия.

Муха ревновал. Муха ужасно злился и в такие мгновения, зачастую, терял голову и разум...

Но, все же, он отчаянно старался держаться до последнего и сохранять стойкость...

Но, увы, Муха и хладнокровие отнюдь не являются синонимичными понятиями.

Вот, и сегодня... Наш Василий не только испортил всем нам праздник, но и, по всей видимости, подбил свою зазнобу на очередную авантюру, и, что самое ужасное, мы с Тоней даже и представить себе не могли, во что выльется затея Софьи на сей раз.

В чувства меня привел звонкий смех супруги и ее мелодичный голос:

- Все в порядке, - улыбнулась Тоня, накрывая мои губы своими, - Я уже настолько привыкла к странностям нашей парочки, что меня и вовсе не удивляют поступки ребят.

На этих словах Антонина неуверенно пожала плечами, а затем облокотилась на дверь и, бросив короткий взгляд в сторону детской, расплылась в улыбке.

- Сашенька уже проснулся, - улыбнулась девушка, наблюдая за нашим малышом, который не так давно произнес свое первое слово.

Первым словом Сашеньки, как ни странно, стало слово "папа", которое он произнес, как только я взял его на ручки, чтобы переодеть.

Первое слово сыночка в тот день так воодушевило меня, что все последующие часы я, словно летал на крыльях!

В тот день на радостях я сорвал немалый куш на московской ярмарке, а под вечер мы с друзьями довольно неплохо отпраздновали последние события.

Радовалась и Тоня, ведь Сашенька с каждым днем все больше и больше походил на своего отца, которого она искренне и всем сердцем любила.

Печалило Тоню только то, что она боялась, что наш сынок повторит жизненный путь своего отца, и по этой самой причине моя благоверная строго-настрого запретила мне брать Сашеньку с собой на ярмарку, дабы тот не нахватался от отца дурных привычек с детских лет.

Подойдя к кроватке, супруга сжала нашего сыночка в объятьях, а затем нежно коснулась губами его лба.

От неожиданного появления родителей Сашенька сразу же заулыбался и потянул к нам с Тоней свои крохотные ручонки.

И в тот момент я не был бы собой, если бы не сболтнул очередную глупость.

- Стало быть, он хочет прогуляться с папенькой на ярмарку.

На этих словах я ухмыльнулся и бросил короткий взгляд в сторону супруги, которая мгновенно закатила глаза и ответила на мое безмолвное предложение лишь тяжелым вздохом.

Реакция Антонины на мои слова меня весьма улыбнула.

Конечно, я и раньше знал и понимал, что Тоня не одобряет мое воровское ремесло.

Но, все же, не смог себя сдержать и промолчать в ту минуту.

Я осторожно положил ладонь на плечо девушки, а затем ласково прошептал ей на ушко:

- Ничего плохого не случится, если мы...

Тоня оборвала меня на полуслове:

- Хватит!

С этими словами она одернула мою руку, а затем вновь вздохнула.

Выждав недолгую паузу, девушка вскоре заговорила:

- Алекс, - осторожно начала Тоня, чуть дотронувшись до моей руки.

В ту минуту ее голос предательски дрожал, и мне даже на какую-то долю секунды показалось, будто бы она волнуется.

- Как ты знаешь, я не одобряю твою... профессию.

Последнее слово Антонина словно выдавила из себя.

- Но, все же, я принимаю тебя таким, какой ты есть... Ведь я люблю тебя! Я очень тебя люблю!

С этими словами она обхватила меня за шею и внимательно вгляделась в мои серые глаза.

Во взгляде Антонины в тот момент читался легкий страх, и я никак не мог понять, что стало ему причиной.

Нежно проведя ладонью по моей шее, Тоня невольно улыбнулась, а затем продолжила свою мысль:

- Я никогда не забуду то, что мы пережили несколько лет назад, - отчего-то зажмурившись пробормотала Антонина, - И я прошу лишь одного... Алекс, не втягивай в свои дела нашего сынишку! У него совершенно иной путь, чем у нас с тобой. Он не ступит на скользкую дорожку криминала. Я ему этого не позволю, потому что...

Но Тоня не успела договорить, потому что в следующую секунду я накрыл ее губы своими и прижал к груди.

В ту минуту любимая и вовсе не противилась нашей близости, несмотря на недавнюю обиду. В ту минуту она была в моей полной власти, впрочем, так было всегда, стоило мне только коснуться ее.

Тоня была моим якорем, я же был ее единственным смыслом жизни и опорой.

Мы любили друг друга, мы не могли представить жизни, в которой не было бы нас, и осознание этого всегда грело мою душу и сердце.

До встречи с Антониной я жил лишь местью.

Я мечтал отомстить своему врагу, волею случая со временем ставшего мужем сестры моей супруги. Я грезил о светлом будущем и мечтал отремонтировать отцовский корабль и отправиться на нем покорять мир...

Но все изменилось в тот день, когда я встретил ее, темноволосую девушку в одну минуту ставшую для меня целым миром и подарившую мне все то, о чем я так мечтал последние годы своей жизни.

Наконец, я прервал наш долгий поцелуй, а затем нежно провел ладонью по скуле любимой, отчего ее мгновенно бросило в жар, а затем прошептал ей на ушко:

- Мы не позволим. Мы не позволим.

С этими словами я нежно коснулся губами лба любимой, а затем поспешил в гостиную в поисках своего товарища.

- Граааф? - нараспев протянул я, проходя по коридору.

И мой друг не заставил себя долго ждать, и в следующую секунду его звонкий голос раздался за моей спиной:

- Я здесь!

Граф был пунктуален, как никогда.

Переминаясь с ноги на ногу, он поглядывал на меня и ждал какой-то реакции на свои слова.

Он не забыл о нашем сегодняшнем деле, и осознание того, что хотя бы один товарищ сегодня отправится со мной на ярмарку, грело мне душу.

Чингиз весь день проводил в компании родителей Марго, Муха с Соней отправились в гостиницу, и только один верный Граф был готов отправиться со мной избавлять буржуев от рабства капитала.

Я молча кивнул другу, а затем мы направились на ярмарку.

В тот день людей было довольно много, и нам с Графом удалось стащить несколько бумажников и золотых украшений.

Наш план был прост, впрочем, как и всегда:

Граф "неуверенной" походкой врезался в прохожих, а я, рассыпаясь в извинениях, вытаскивал бумажники из карманов незадачливых клиентов.

Сперва Граф "налетел" на супружескую пару, которая присматривала детские игрушки возле соседнего павильона. Затем он чуть не сбил с ног полноватого господина лет пятидесяти, одетого в гусарский мундир, а последним нашим клиентом стал незадачливый паренек лет двадцати пяти, который буквально сам шел к нам в руки, ведь его кошелек случайным образом выпал из кармана пиджака, а заботливый Граф тут же умыкнул этот бумажник себе в карман.

Вскоре на улице стемнело, и мы с Графом засобиралась домой, попутно обсуждая то незадачливых клиентов, то дурня Василия, от которого все еще не было никаких вестей.

Будто бы прочитав мои мысли, Граф чуть приобнял меня за плечо, а затем спросил:

- Что-то от Мухи ни слуху, ни духу. Он же обещал появиться на ярмарке к вечеру...

Услышав слова друга, я задумчиво почесал подбородок и хмыкнул.

- Понятия не имею, - пожимая плечами, ответил я, - Хотя... Они же с Сонькой на какое-то дело собирались, уж не знаю, что за дело такое его зазноба придумала...

- С Сонькой, говоришь? - задумчиво протянул Граф, - Что-то мне подсказывает, что младшая сестра твоей благоверной в свою матушку пошла...

На этих словах мой друг прыснул от смеха, а я сделал резкий пас рукой и тоже чуть было не расхохотался, как внезапно чуть было не сбил с ног незнакомую светловолосую девушку лет тридцати.

От неожиданности незнакомка испугано хлопнула ресницами и стала было падать, как внезапно я подхватил ее и, выудив из кармана девушки небольшое портмоне, спрятал его в кармане.

- Благодарю, - пролепетала незнакомка.

Девушка уже было хотела удалиться, как внезапно я споткнулся на ровном месте, и портмоне выпало у меня из кармана, аккурат на глазах у блондинки.

От увиденного незнакомка ахнула и чуть было не лишилась чувств, а мы с Графом в ту минуту осознали, в какую историю вляпались на сей раз по своей неосторожности.

Глава 8

Соня

- Ну-с... с чего начнем? - задумчиво протянул Вася, рассматривая посетителей ресторана "Националъ", который, по счастливой случайности, располагался как раз в том самом отеле, в котором мы остановились.

В тот день людей было довольно мало, что немного меня расстроило.

Сжав в ладони бокал с виной, я сперва осмотрела наших с Васькой возможных "клиентов", а затем тяжело вздохнула и прикрыла лицо ладонью.

Я вовсе не так представляла себе свое первое дело, вовсе не так представляла.

За соседним столиком сидела влюбленная парочка, которая за бокальчиком красного вина обсуждала возможное продолжение вечера.

За другим столом, который располагался аккурат напротив нашего, сидели два незнакомых мне пожилых господина, которые вели между собой политические беседы, обсуждая возможную войну с Германией.

Не так далеко от нас, за соседним столиком, сидела молодая девушка, которая не поднимая глаз изучала меню и которая и вовсе не обращала ни малейшего внимания на других посетителей ресторана.

"Зря я решилась на такую авантюру! Эх, зря я решилась на все это!" - с грустью подумала я, нервно сжимая в руке злосчастный бокал с вином.

Не обращая никакого внимания на рядом сидящего Василия, который все это время ждал от меня хоть какой-то реакции на происходящее, я вновь утопила печаль в бокале с вином, а затем прикрыла лицо ладонью и тяжело вздохнула.

"Моя матушка справилась бы, куда лучше меня!" - пронеслось в тот момент в моей голове.

В ту минуту я с грустью осознавала, что я и вовсе не похожа на свою знаменитую матушку и что никогда не смогу стать подобной знаменитостью в тех же самых криминальных кругах, что и она.

Сонька Золотая Ручка. Моя матушка в свое время стала настоящей легендой криминального мира!

Золото, бриллианты, аристократы и приключения... Все блага мира были у нее ног.

Сонька была легендарной личностью! Она была королевой преступного мира и даже, не побоюсь этого слова, богиней!

Уже, в свои семнадцать лет, моя матушка смогла добиться таких высот, о которых до нее еще никто не смел мечтать!

Она очаровывала аристократов, путешествовала по миру, проживала в лучших отелях Российской империи и даже одно время возглавляла питерское сообщество воров - "Червонный валет".

У ее ног был весь мир. Воры и аристократы ее боготворили... И, если бы не любовь к этому поганому Вольфу Бромбергу, именующему себя Кочубчиком, моя матушка прожила бы долгую и счастливую жизнь и умерла бы в глубокой старости, в окружении любящих ее дочерей.

В свое время страсть сгубила Соньку.

Страсть к Кочубчику, словно огонь, полыхала в ее душе. Страсть к этому подонку буквально испепеляла ее сердце, пока не сожгла его дотла и, тем самым, не привела мою матушку к такому печальному исходу.

Бросив короткий взгляд в сторону любимого, который все еще зрительно изучал меня, я вновь вздохнула, а затем опустила взгляд.

Василий Мухин. Мой возлюбленный, мой дуралей, мой дурень...

Стоило только Ваське взглянуть на меня, как я сразу же забывала обо всем вокруг и видела лишь его одного, такого прекрасного и одновременного невежественного.

В нашей банде только лишь Вася славился своим буйным и взрывным нравом. Только он один постоянно влипал в различные переделки и неприятности, из которых его с большой неохотой вытаскивал Алекс, муж моей старшей сестры.

Зачастую, поступки Василия не имели особого смысла, а его ревность порою даже становилась невыносимой и даже немного глупой, что меня всегда отталкивало и даже немного пугало в нем.

Признаться, поведение любимого всегда меня напрягало.

Рядом с ним я всегда краснела. Рядом с ним мне порою становилось до безобразия стыдно и грустно...

Но, все же, чтобы не происходило между нами, Ваську я любила. Любила всем сердцем. И не представляла своей жизни без него, даже несмотря на то, что порою считала, что именно любовь к нему меня и погубит, как случилось в жизни моей ныне почившей матери.

От грустных мыслей меня отвлекла ладонь любимого, которая в следующую минуту накрыла мою руку.

От неожиданности я вздрогнула и подняла взгляд на любимого, который все еще не отводил от меня взгляда и отчего-то улыбался.

- Сонька, - ухмыльнулся Васька, сжимая мою ладонь, - Ты почем грустишь?

На этих словах он чуть наклонил голову вбок, а затем нежно провел пальцами по моей руке, отчего меня мгновенно бросило в жар.

Еще несколько секунд Муха не отрываясь смотрел на меня, а я все еще молчала, не решаясь что-либо сказать ему в ответ.

Да и что я могла сказать ему в ту минуту?

Поведать о ныне почившей матушке, с которой мне так и не довелось встретиться? Рассказать ему о своих страхах и опасениях по поводу наших до боли сложных взаимоотношениях? Ответить согласием на его очередное предложение руки и сердца, которое я никак не могла принять или просто осмыслить?

В тот момент в мой голове царил полнейший бардак, и я, увы, ничего не могла с этим поделать...

И, будто бы прочитав мои мысли, Василий вскоре заговорил.

- Уж не о матушке ли своей ты печалишься? - скрестив руки в замок, поинтересовался любимый.

Услышав внезапный вопрос Василия, я взмахнула ресницами и прикусила губу.

Заметив мою реакцию, Вася хмыкнул, а затем сделал пару глотков из стоявшего на столе бока с вином, а затем ухмыльнулся.

- Так я и думал, - выдохнул он, опуская взгляд, - Твоя матушка была легендой преступного мира, это же очевидно...

На этих словах он задумчиво почесал затылок, а затем вновь сжал мои ладони и продолжил свою мысль:

- Соньку Золотую Ручку не знает только ленивый. Она была настоящей королевой...

Он сделал недолгую паузу, а затем загадочно улыбнулся.

- Но и ты не хуже нее. Ты продолжение этой легендарной женщины, ты ее плоть и кровь!

Услышав слова любимого, я радостно засияла.

"Он серьезно? Неужели Вася правда так думает?" - пронеслось у меня в голове в тот момент.

В ту минуту мое сердце так радостно забилось в груди, что я чуть было не пустилась в пляс в том самом ресторане, в котором мы с Василием весело проводили время.

Сжав ладонь любимого, я широко улыбнулась, а затем внимательно посмотрела в так любимые мною карие глаза:

- Думаешь? - пискнула я, не отводя взгляда от Васьки.

Услышав мой вопрос, Василий утвердительно кивнул.

- Знаю! - хмыкнул он, а за тем сжал мою ладонь в своих цепких пальцах и поднес к губам.

Муха нежно коснулся губами тыльной стороны моей ладони, а затем вновь улыбнулся.

- Соня, ты удивительная девушка, и я не перестаю радоваться тому самому мгновению, когда впервые встретил тебя. Даже не смотря на то, что во время нашей первой встречи ты была в пеленках и рыдала хуже обанкротившегося буржуя.

Услышав нелепое сравнение, которым меня наградил Василий, я мгновенно прыснула от смеха.

Расхохотался и сам Муха, причем он смеялся так громко, что перепугал почти всех посетителей ресторана.

Вскоре наши возможные "клиенты" заторопились по делам, и от осознания того, что мы с Васькой сегодня не сорвем намеченный куш, я тяжело вздохнула, а затем чуть слышно выругалась.

Но от грустных мыслей меня вновь отвлек Вася. А, точнее, его теплая ладонь, которая бережно опустилась на мое плечо.

- Не боись, Сонька. Все будет! Все получится! Сегодня просто не то время, не тот час.

С этими словами Вася мне подмигнул, а затем попытался изобразить улыбку.

На долю секунды мне даже показалось, что любимый расстроен не меньше меня, но, все же, я не пожала виду, что догадалась о его самочувствии.

- Может, ты и прав, - хихикнула я, поднимаясь из-за стола, - Думаю, нам еще стоит вечерком заглянуть в это прелестное местечко.

- Непременно заглянем, - кивнул Василий, также поднимаясь из-за стола.

Краем глаза я заметила, как любимый подошел к рядом стоявшему господину лет пятидесяти и зачем-то вступил с ним в беседу.

Происходящее немного испугало меня.

Сперва я хотела даже подойти к мужчинам и поинтересоваться, в чем дело, но внезапно заметила, как Вася ловко выудил из кармана мужчины бумажник, а затем, каким-то немыслимым образом, вытащил из другого кармана золотые часы и ловко спрятал из за спиной.

От увиденного я раскраснелась, а на душе немного отлегло.

"Все-таки, не зря мы посетили этот ресторан!" - пронеслось у меня в голове в тот момент.

Решив не мешать любимому, я уже было плавной походкой направлялась к выходу, как внезапно из-за угла вынырнул незнакомый господин лет двадцати пяти с бутылкой красного вина.

От неожиданности я вскрикнула, и в следующую секунду незнакомый мне господин выпустил бутылку с вином, тем самым облив мое платье.

Бутылка мгновенно оказалась на полу и разлетелась на кусочки, а незнакомец не растерялся и, схватив со стола салфетку, стал вытирать мое платье.

- Боже правый! Простите, ради Бога! - щебетал незнакомец, отчаянно пытаясь вытереть пятно с подола моего платья.

- Все в порядке, не стоит! - отмахнулась я, деликатно отводя руку незнакомца в сторону.

В следующую секунду мужчина поднял на меня глаза, и тут я застыла на месте.

Он был прекрасен. Он выглядел точь в точь, как мой незнакомец из сна.

Короткие темные волосы, прямой нос и эти большие серые глаза, которые, словно магнит, притягивали меня к себе, а его белоснежная рубашка была расстегнута на пару верхних пуговиц, прямо как в моем сне.

Еще несколько секунд я, словно зачарованная, рассматривала этого прекрасного незнакомца, пока от мыслей меня не отвлек его обволакивающий тембр голоса.

- Кирилл Сергеевич Воронцов, - протягивая мне ладонь, представился мужчина.

- Очень приятно, Софья, Софья Михайловна Сан-Донато, - улыбнулась я, протягивая руку своему новому знакомому.

В ту минуту от волнения мой голос, как и во сне, походил на писк, и я ничего не могла с этим поделать.

Кирилл нежно коснулся губами тыльной стороны моей ладони, а затем отчего-то нахмурился.

- Софья Сан-Донато? - с удивлением в голосе переспросил он.

Я утвердительно кивнула.

- Помнится, небезызвестная Софья Блювштейн любила использовать этот псевдоним, - загадочно улыбнулся мой новый знакомый.

От услышанного я застыла на месте.

- Софья Блювштейн? Но откуда Вы...

- Откуда я знаю знаменитую воровку Соньку Золотую Ручку? - догадался Воронцов, - Пфф... Да о ней не знает только ленивый.

На этих словах он едва заметно улыбнулся, а затем вновь обратился ко мне:

- Вы ее тезка и однофамилица! - рассмеялся Кирилл, а затем сделал пару глотков вина из рядом стоящего бокала.

- Совершенно верно, - кивнула я, облегченно вздохнув.

"Он не догадался, кто я. Он не догадался!" - мысленно выдохнула я, а затем стала искать взглядом Васю, который уже затерялся в толпе "клиентов".

Кирилл мгновенно заметил мою реакцию.

Чуть дотронувшись до моей руки, он чуть слышно спросил:

- Вы куда-то торопитесь?

В тот момент его серые глаза буквально прожигали меня насквозь.

- И да, и нет, - пожимая плечами ответила я, - Мы с братом договорились сегодня навестить нашу тетушку, вот я и...

- Тогда, стало быть, до вечера? - с вызовом спросил мой новый знакомый, - Пожалуй, не буду Вас отвлекать.

С этими словами он откланялся и поспешил к выходу, а я вскоре заметила приближающегося ко мне Васю.

Любимый выглядел немного растерянным и даже, в некоторой степени, испуганным, и только я радовалась, предвкушая, какой солидный куш я смогу сорвать, благодаря сегодняшнему знакомству с графом Воронцовым.

В ту минуту в моей голове уже зрел план, и я и вовсе не догадывалась, что все пойдет вовсе не так, как я изначально задумывала.

Глава 9

Соня

Преодолев расстояние между нами, Вася подошел ко мне, как можно ближе, а затем одарил меня яростным взглядом и сквозь зубы спросил:

- Что ты вытворяешь? Кто этот вафлер?

В ту минуту Василий отчаянно старался держать себя в руках, а его голос предательски дрожал, впрочем, как и сам мужчина.

Оглядевшись по сторонам, я вздохнула с облегчением, а затем протерла лицо ладонями.

Графа Воронцова поблизости не было, а, значит, он не коим образом не мог подслушать наш разговор с Василием, который, судя по всему, обещал быть жестким и даже в некоторой степени серьезным.

Но, все же, Вася должен был понимать, что мой новый знакомый - лишь "клиент", лишь первый "клиент" из череды последующих ограблений, которые я планировала организовать в ближайшем будущем и которые надеялась реализовать весьма успешно.

Но, увы, реализовать свои планы мне было довольно сложно и весьма проблематично.

Вася ревновал меня. Он ревновал меня до безумия, и я, увы, ничего не могла поделать с его ревностью.

Вновь тяжело вздохнув, я подняла взгляд на Муху, который все еще отчаянно старался сохранять самообладание и не взрываться, по крайне мере раньше положенного срока.

- Я не понимаю, о чем ты? - нахмурилась я, стараясь держать себя в руках, хотя это сделать было довольно сложно.

Взяв стоявший на соседнем столике бокал красного вина, я непринужденно сделала из него пару глотку и, уже думала было вернуть бокал на место, как неожиданно Васька больно схватил меня за руку и резко оттащил к стене.

От неожиданности я вскрикнула, а бокал с виной, который я до недавних пор сжимала в руке, мгновенно оказался на полу и разлетелся на мелкие кусочки.

- Кто этот вафлер, я тебя спрашиваю? - злобно спросил Муха, прижимал меня к стене чуть ли не всем телом.

Краем глаза я оглядела публику и чуть слышно вздохнула.

К счастью, кроме официанта, никто не заметил действий моего любимого дурня, а сам граф Воронцов, впрочем, как и остальные гости ресторана, уже удалились.

Из чувства равновесия меня вновь вывел разъяренный голос Василия.

- Соня! Соня, мать твою! - рявкнул Вася, не отводя от меня злобного взгляда, - Кто этот хмырь и какого хрена он ошивается рядом с тобой?

От услышанного я закатила глаза, а затем вырвалась из цепких рук Василия и стала отряхивать свое голубое платье, которое Васька, каким-то чудом, не порвал и не испортил.

- Соня! - повторил Вася, вновь делая шаг мне навстречу, - Еще раз спрашиваю, кто этот хмырь!

Большие карие глаза Мухи все еще искрились от злобы и ревности, и я, увы, ничего не могла с этим поделать.

Отряхнув платье и густо покраснев от недоуменного взгляда официанта, я схватила своего спутника за рукав рубашки и, оттащив в сторону, прошептала ему на ушко:

- Этого, как ты выразился, хмыря зовут Кирилл Сергеевич Воронцов, и он...

От услышанного глаза Мухи чуть было не вылезли из орбит.

- Кирилл Сергеевич? Стало быть, ты уже успела с ним познакомиться? - рявкнул он, хватаясь руками за голову.

В следующую секунду Муха громко выругался, а затем поднял на меня уже отчего-то испуганные глаза и пригрозил мне пальцем.

- Если этот вафлер еще раз приблизится к тебе, я прострелю ему башку. Прострелю, вот тебе крест!

С этими словами Муха стал креститься, а я мгновенно прыснула от смеха.

- Насколько мне не изменяет память, ты атеист, - едва сдерживая приступ истерического хохота, пробормотала я, - Что с тобой стряслось, Васька? Неужели, благодаря Кириллу Сергеевичу, ты неожиданно уверовал в Господа и во всех святых?

На этих словах я вновь не сдержалась и расхохоталась.

Не смеялся только Вася, который все еще продолжал на меня злиться, несмотря ни на что.

Засунув дрожащие руки в карманы и сплюнув в сторону, он вновь одарил меня испуганным взглядом.

- Плевать, - сквозь зубы пробормотал Василий, - Я никому тебя не отдам. Слышишь? Никому не отдам!

На этих словах Муха сделал шаг в мою сторону, но я жестом остановила его.

Слова Василия в тот момент задели меня за живое, и в ту минуту уже была моя очередь обижаться на любимого.

"Я никому тебя не отдам. Слышишь? Никому тебя не отдам!"

Пффф... Да что он возомнил о себе?

Я что, какая-то вещь или дешевка, которую можно присвоить себе и держать на привязи, словно собачку!

В тот момент злоба и гнев охватили меня, и я едва сдерживалась, чтобы едко не ответить своему кавалеру и, тем самым, не спровоцировать его на очередную ссору.

Сделав глубокий вдох, я протерла лицо ладонями, а затем повернулась к Мухе спиной и чуть слышно выругалась.

Конечно, меня и раньше злила ревность Василия, но, чтобы настолько... Это был уже край! Это был уже какой-то кошмар и тихий ужас!

От грустных мыслей меня отвлек испуганный голос Васьки и его теплая ладонь, которая в следующую секунду опустилась на мое плечо.

- Соня, - выдохнул мужчина, кусая губу, - Сонька, Сонечка...

На этих словах он нервно почесал затылок, а затем опустил взгляд.

- Прости меня дурня, я...

Услышав голос любимого, я сжала руки в кулаки и резко обернулась в его сторону.

- А меня не нужно никому отдавать. Я не вещь, чтобы принадлежать кому-либо! - рявкнула я, направляясь к лестнице.

В тот момент меня душили одновременно слезы и обида, и в ту минуту мне искренне захотелось собрать все свои вещи и вернуться домой к Тоне с Алексом, маленькой Сурочке и к нашим друзьям, которых мы с Васькой даже не предупредили о своей неожиданной затее.

Преодолев несколько ступенек, я буквально подлетела к номеру и стала отчаянно пытаться засунуть дрожащей рукой ключ в дверную скважину, но ключ, как назло, постоянно выпадал из моих рук.

- Сонька! Сонечка! Прости, прости меня дурака! - за моей спиной послышался до боли знакомый голос.

И в следующую секунду ключ неожиданно повернулся, и я смогла зайти в номер.

Точнее сказать, я не совсем зашла, а влетела в комнату и, рухнув на кровать, обхватила ноги руками и громко зарыдала.

Все это время я пыталась быть личностью.

Все это время я пыталась стать легендой, кем-то вроде собственной матери...

Но, увы.

Вася воспринимал меня лишь вещью. Он воспринимал меня лишь своей собственностью, которая должна была склоняться перед ним при любых обстоятельствах.

Я так громко рыдала, что совсем не заметила, как отворилась дверь, и на пороге возник испуганный Василий.

Подойдя к кровати, мужчина осторожно присел рядом со мной и чуть дотронулся до моего плеча.

- Соня, - чуть слышно начал Вася, кусая губу, - Прости меня, я...

- Он должен был стать нашим первым "клиентом", - сквозь зубы пробормотала я, поднимая полные слез глаза на любимого, - Но, не боись, не станет. С меня хватит, я возвращаюсь домой. Наша затея с "гутен моргеном" была довольно глупой.

С этими словами я освободилась из объятий мужчины и поспешила к большому платяному шкафу, который находился рядом с массивным зеркалом.

Дрожащими руками я уже было схватилась за дверцу шкафа, как неожиданно за моей спиной оказался Муха, который накрыл мои ладони своими.

Закатив глаза, я резко повернулась лицом к любимому и одарила его взглядом полным злобы.

- Что ты еще от меня хочешь? - едва сдерживая порыв гнева, пробормотала я, - Твоя ревность... Она просто... Она просто...

Но я не успела договорить, потому что в следующую секунду Муха перехватил мои запястья и накрыл мои губы требовательным поцелуем.

Одной рукой он удерживал мои руки, а другой прижимал меня к себе за талию и не желал отпускать.

Но я не растерялась и почти сразу же укусила мужчину за губу.

На секунду Васька оторвался от моих губ и смерил меня удивленным взглядом.

- Да, как ты смеешь, придурок! - рявкнула я, отчаянно стараясь отпихнуть от себя любимого, - Да, ты настоящий...

Но я не успела договорить, потому что Вася вновь заткнул меня горячим поцелуем.

- Козел и дурень. Знаю, - виновато пробурчал он, нехотя оторвавшись от моих губ, - Сонька, Сонечка, прости меня! Даю тебе слово, я буду сдерживать свою сраную ревность!

И вновь карие глаза любимого прожгли мою душу дотла.

И вновь я простила его, своего любимого дурня, которого любила, несмотря ни на что.

В ту минуту я надеялась лишь на то, что не совершила ошибку, вновь простив Муху, и искренне надеялась на то, что план с ограблением графа Воронцова нам с Васькой, все же, удастся совершить.

Удастся совершить, несмотря ни на что.

Глава 10

Маша

Следующим утром я проснулась на рассвете в гордом одиночестве.

Моего супруга рядом не было, и я решила, что Аркадий, как обычно, проводит утренние часы за изучением свежего номера "Известий" или же в полицейском участке, в котором он не довольно часто бывал.

Вполне возможно, дело было в том, что моего супруга не так давно повысили в звании, и одна только мысль о том, что исполнилась давняя мечта моего возлюбленного, грела мне сердце.

Я любила Аркадия. Я так сильно его любила, что буквально светилась от счастья в те самые минуты, когда был счастлив он сам.

К тому же мой супруг, в отличие от моего бывшего мужа Пьера, никогда не оставлял меня за кулисами своей жизни. Наоборот, он всегда находил для меня время и всегда старался посвящать мне свободную минутку своего досуга.

Приподнявшись с кровати, я подошла к туалетному столику и, взяв в руки большую расческу, стала расчесывать свои непослушные каштановые волосы.

В тот момент я чувствовала себя довольно прескверно.

Мои руки почему-то дрожали, меня немного тошнило и ужасно мучила мигрень.

Вполне возможно, что я проснулась так рано из-за жуткой головной боли.

Кроме того, я заметно нервничала из-за предстоящей премьеры и никак не могла понять, чем было вызвано мое волнение.

"Может, я просто отравилась плохо приготовленным мясом?" - пронеслось у меня в голове.

Вполне возможно, что так. К тому же, вчера вечером мы с Аркадием трапезничали в одном из московских ресторанов, который, совершенно неоправданно, получил звание одного из лучших.

Но, с другой стороны, мое довольно странное состояние могло быть вызвано исключительно волнением перед предстоящей премьерой, ведь "Мадемуазель Фифи" в Большом Театре ставили впервые, к тому же эта опера обладала довольно ярким политическим подтекстом, который далеко не каждый зритель был готов понять и осмыслить.

"Как хорошо, что мой супруг принял мое приглашение на сегодняшнюю премьеру!" - подумала я, откладывая расческу в сторону.

От одной только мысли об Аркадии мое сердце участило свой ритм, а мои губы невольно растянулись в широкой улыбке.

Мой дражайший супруг был рядом, и только лишь одно присутствие Аркадия рядом со мной, или же просто в собственных мыслях, меня мгновенно успокаивало и придавало мне сил.

"Интересно, чем сейчас занят мой супруг? И вызволится ли он проводить меня до пролетки?" - пронеслось в моей голове в следующую секунду.

Я уже хотела было позвать горничную, как внезапно в мою дверь кто-то постучал, и вскоре я заметила на пороге испуганную Оленьку.

- Мария Михайловна? - пискнула девушка, неуверенно заглядывая в мою комнату.

- Доброе утро, Оля. Я тебя уже заждалась, - засмеялась я, делая пас рукой в сторону горничной.

К счастью, Оленька всегда умела читать между строк, что, собственно, мне всегда и нравилось.

Пройдя в комнату, девушка вытащила из шкафа мое золотистое платье, украшенное драгоценными камнями, которое мы с Аркадием не так давно приобрели в одном именитом московском ателье, а затем помогла мне переодеться и сделать красивую прическу перед предстоящей премьерой.

Бросив короткий взгляд в сторону зеркала, я радостно улыбнулась.

На меня смотрела зеленоглазая шатенка с длинными волосами, локонами спадающими с плеч, и в роскошном платье, которое прекрасно сочеталось с необычным цветом глаз, доставшимся мне от покойного папеньки.

Вскоре я спустилась в гостиную на утреннюю трапезу.

Как я и предполагала, мой супруг за чашечкой утреннего кофе изучал свежий номер "Известий".

В тот момент Аркадий выглядел довольно серьезным, но, заметив мое присутствие, он, почти сразу же, изменился в лице.

- Машенька, доброе утро. Ты выглядишь сегодня просто изумительно! - воскликнул мой супруг, бросив газету на стол.

Подойдя ко мне, Аркадий нежно коснулся губами моих губ, а затем чуть приобнял меня за талию и пригласил за стол.

И я подчинилась.

Присев рядом с Аркадием, я уже было хотела приступить к утренней трапезе, как меня внезапно вновь затошнило.

От неожиданности я проглотила в горле невидимый ком и, взяв со стола чашку с уже немного остывшим кофе, сделала из нее пару глотков, после чего вернула ту на стол.

Как я и предполагала, мой супруг заметил мое довольно странное состояние.

Сжав под столом мою левую ладонь, Трубецкой мгновенно нахмурился и задумчиво почесал подбородок:

- Мария, с тобой все в порядке? - ласково спросил Аркадий, не отводя от меня взгляда своих небесно-голубых глаз.

В ту минуту он выглядел немного испуганным и также, как и я, никак не мог понять, чем вызвано мое довольно странное состояние.

- Все хорошо, благодарю, - выдохнула я, опуская взгляд, - По всей видимости, я вчера чем-то отравилась в ресторане...

На этих словах я вновь вздохнула, а затем, допив утренний кофе, решила отправиться в театр, к тому же мое выступление должно было начаться всего лишь через пару часов.

Накинув на плечи соболиную шубу, я уже было хотела откланяться перед супругом и покинуть дом, как тот внезапно оказался рядом со мной.

- Я тебя провожу, - мягко сказал Аркадий, надевая пальто.

Он галантно открыл передо мной дверь, пропуская вперед, а затем, покинув дом, заметил неподалеку стоявшего извозчика и свистнул ему.

Извозчик не заставил себя долго ждать и уже вскоре возник перед нами с супругом.

Аркадий перебросился парой слов с мужчиной, после чего помог мне сесть в пролетку, а затем поцеловал меня напоследок и прошептал:

- Может, ты поговоришь с директором театра, чтобы премьеру перенесли? - неожиданно предложил он.

Слова любимого меня шокировали.

- Это исключено, - отрезала я, опуская взгляд, - Все будет хорошо. А мое состояние вызвано лишь волнением и ничем другим.

На этих словах я тяжело вздохнула и опустила взгляд.

Все дело было в том, что свою работу я любила.

Любила очень сильно.

И не отменила бы концерт даже под угрозой смерти, как бы это глупо не звучало.

Публика всегда наполняла меня энергиями, на сцене я всегда блистала и могла проживать тысячи жизней, прожить которые в реальности я никак не могла.

Подняв глаза на Аркадия, я заметила, что мой ответ немного встревожил супруга.

Он недоуменно пожал плечами, а затем нежно коснулся губами моей щеки, после чего прошептал мне на ушко:

- Может, ты и права...

Эти слова мой супруг произнес немного неуверенно, и мне даже показалось, будто бы его голос дрожит.

- Я обязательно приеду на премьеру, но сейчас мне срочно нужно посетить полицейский участок. Еще увидимся.

С этими словами он нежно коснулся губами тыльной стороны моей ладони, а затем ушел.

Вскоре пролетка также двинулась с места, и уже через полчаса я была на пороге Большого Театра.

Поднявшись в здание, я почти сразу же поспешила на генеральную репетицию.

Все это время тошнота усиливалась, но я не переставала сдаваться.

Я смогу! Я обязательно смогу! Ведь сегодня моя премьера! Ведь сегодня мой бенефис!

Взяв последние силы в кулак, я уже было вышла на сцену и приготовилась петь свою арию, как неожиданно у меня резко закружилась голова, и я стала терять сознание.

Очнувшись, я увидела перед собой повитуху, и ее слова прозвучали, как гром среди ясного неба: "Мария Михайловна, поздравляю Вас! Вы беременны!".

И от услышанного я чуть было вновь не лишилась чувств.

Глава 11

Алекс

- О, Боже! Алексей Тарасов? Неужели это ты? - подняв на меня взгляд небесно-голубых глаз, поинтересовалась незнакомка.

В тот момент казалось, что выпавшее из моего кармана портмоне и вовсе не заботит эту особу, а мне хватило всего лишь мгновения, чтобы безошибочно узнать свою "не задавшуюся клиентку".

Катерина Строганова, кузина Лизаветы Некрасовой, моей первой любви и первой боли. Катерина Строганова, близкая подруга моей бывшей возлюбленной, которая еще в юношеские годы была в меня влюблена и при каждой встречи пожирала меня взглядом своих голубых глаз.

В те годы я не обращал особого внимания на Катерину, к тому же я питал нежные чувства к ее кузине Лизавете и грезил о скором венчании с ней, и только по этой причине наши отношения с Катериной оставались исключительно дружескими и не переходили грань дозволенного.

С самого детства Катерина была довольно хороша собой: длинные вьющиеся белокурые волосы, которые девушка еще с отрочества любила заплетать в косы, прямой маленький нос и большие небесно-голубые глаза, в которых тонул каждый мужчина, который осмеливался взглянуть в глаза этой особе.

С самого детства Катерина была завидной невестой, и кандидатов на нее руку и сердце было предостаточно.

В те годы мне казалось, что, вне всяких сомнений, девушка прекрасно устроит свое замужество и дальнейшую жизнь, а в тот день, когда я разорвал помолвку с Лизаветой и узнал о том, что моя старая знакомая вышла замуж за Арсения Черкасова, у меня словно камень упал с души.

Ведь я искренне и всем сердцем желал счастья Катерине и ее супругу, который, по слухам, не был молод, но зато был сказочно богат и успешен.

В те годы я не верил в любовь, в те годы я считал любовь лишь иллюзией и пороком.

Но все изменилось в тот день, когда я встретил Тоню и обрел то счастье, о котором так давно мечтал.

И теперь я понимал. Теперь я осознавал, почему Катерина, по слухам, сперва так противилась браку с Арсением Черкасовым. Теперь я понимал, почему моя старая знакомая так слезно умоляла отца расстроить их помолвку, но, к сожалению дочери, ее отец не прислушался к словам Катерины.

Она не любила его. Она просто не любила своего жениха и только по этой причине не стремилась выходить замуж.

Но сейчас... Сейчас, пройдя через многое, я прекрасно понимал и осознавал те чувства, которые перенесла в прошлом моя новая знакомая.

Кто бы мог подумать, что однажды мы с Катериной встретимся на московских улочках! Ведь моя подруга, по слухам, стала довольно известной балериной в узких кругах и переехала в Париж.

Надо же! Все-таки, пути Господни неисповедимы!

Несколько минут я, скрестив руки за спиной, с задумчивым видом рассматривал свою старую знакомую, а сама Катерина, впрочем, как и я, отходила от шока и никак не могла поверить своим глазам.

Нарушил наше молчание Граф, который до этих пор переводил недоуменные взгляды с меня на Катерину.

Схватив меня за руку, товарищ наклонился в мою сторону и чуть слышно спросил:

- Алекс, откуда ты знаешь эту даму? Неужто вы встречались ранее?

- Встречались? - задумчиво протянул я, после чего почесал затылок.

На этих словах я смерил девушку заинтересованным взглядом, а затем вновь обратился к Графу:

- Ты прав. Мы встречались... в прошлой жизни.

С этими словами я широко улыбнулся, а затем протянул руку своей старой знакомой.

- Катенька, сколько лет, сколько зим! - воскликнул я, пожимая руку Катерины в знак приветствия, - Кто бы мог подумать, что мы однажды снова встретимся!

Услышав мой голос, девушка отчего-то покраснела, а затем пожала мою руку и опустила взгляд.

- Стало быть, пути Господни неисповедимы, - хихикнула она, озвучивая мои недавние мысли.

Отпустив руку блондинки, я подмигнул рядом стоявшему Графу, который в следующую секунду, будто бы прочитав в моих глазах мой мысленный приказ, ловко подхватил все еще лежавшее на земле портмоне девушки, которое сразу же ей протянул.

- Иван Николаев, - возвращая портмоне Катерине, представился мой друг.

От происходящего я хмыкнул и едва заметно улыбнулся.

В ту минуту Граф выглядел довольно растерянным, и мне не составило труда догадаться, чем вызвано такое состояние лучшего друга.

Небесно-голубые глаза Катерины обладали воистину гипнотическим взглядом.

Стоило девушке только взглянуть на какого-нибудь господина, и тот мгновенно терял над собой контроль.

Признаться, под чары Катерины я и сам чуть было несколько раз не попал.

Но, все же, чувства к ее кузине и долг перед отцом Лизаветы были сильнее, и Катерине так и не удалось охмурить меня в свое время, как бы сильно она этого не хотела.

Взяв портмоне из рук моего друга, блондинка широко улыбнулась, после чего сделала изящный книксен, а затем заговорила:

- Очень приятно, Екатерина Черкасова.

С этими словами девушка вновь ослепительно улыбнулась, а затем протянула руку Графу, к которой он на короткий миг припал губами, после чего отпустил.

От услышанного мой друг мгновенно нахмурился, после чего задумчиво почесал подбородок.

- Екатерина Черкасова? Что-то припоминаю..., - заинтересованно протянул Граф, не отводя задумчивого взгляда от девушки.

Заметив реакцию моего друга, блондинка вновь расплылась в улыбке.

- Катрин. Катрин Черкасова, прима балета, - подсказала девушка моему другу.

Услышав ответ Катерины, Граф изумленно поднял на нее глаза.

- Точно. Катрин! - засмеялся он, опуская взгляд, - Не так давно я видел афишу с Вашим участием, и...

- Буду рада увидеть Вас на своем бенефисе, - засмеялась Катерина, а затем вытащила из портмоне два приглашения, которые протянула моему изумленному другу.

Несколько минут Граф с задумчивым видом рассматривал пригласительные, пока вновь не услышал голос моей старой знакомой:

- Уже завтра состоится премьера "Лебединого озера" с моим участием. Буду рада видеть Вас и Вашу супругу в первых рядах.

От услышанного Граф широко распахнул рот и уставился на Катерину взглядом вновь влипшего в неприятности Мухи.

- Но как Вы..., - начал было удивленный Граф.

- Кольцо, - подсказала моему другу внимательная блондинка, - Я сразу поняла, что Вы женаты.

С этими словами она положила портмоне в сумочку, а затем чуть наклонила голову вбок и одарила Графа заинтересованным взглядом, словно ожидала от него какой-либо реакции и не прогадала.

Повертев пригласительные в руке, Граф пришел в небывалый восторг.

- Моя супруга всегда мечтала побывать на балете, но, увы, не сложилось. Спасибо Вам за приглашение, мы обязательно посетим Ваш бенефис.

Он уже хотел было уйти, как внезапно я решил задать своей старой знакомой вопрос, который мучил меня уже последние несколько минут нашей встречи.

- Катерина, а как же твой горячо любимый супруг? Он же раньше не одобрял твое увлечение балетом? - чуть наклонив голову вбок, поинтересовался я.

Мой вопрос, как я и предполагал, весьма не обрадовал Катерину.

Положив ладони на талию, девушка сперва тяжело вздохнула, а затем прикрыла лицо ладонью, словно не решаясь мне раскрывать свое прошлое.

Вне всяких сомнений, между моей старой знакомой и ее супругом произошла в прошлом какая-то размолвка, о которой девушка не горит желанием рассказывать даже своему старому другу.

Но, все же, блондинка решилась ответить на мой довольно провокационный вопрос, и, набрав в грудь побольше воздуха, Катерина вскоре заговорила:

- Мой, как ты выразился, горячо любимый супруг не так давно погиб при пожаре, - проглотив в горле невидимый ком, пролепетала Катерина.

Я не поверил словам девушки.

- Погиб? Катерина, ты меня не обманываешь?

С этими словами я смерил свою знакомую хмурым взглядом, будто бы подозревая ее во лжи.

Но в ответ на мой вопрос блондинка лишь отрицательно покачала головой.

- Отнюдь. Арсений действительно погиб, и я...

И в следующую секунду произошло того, чего я меньше всего ожидал.

Внезапно девушка схватила меня за ворот пальто и, прижавшись к моей груди, громко зарыдала.

Я был поражен реакции Катерины на свои слова, и мне ничего не оставалось, кроме как обнять свою старую знакомую и попытаться ее этим хоть как-то успокоить.

Стоявший рядом со мной Граф мгновенно закатил глаза и, скрестив руки на груди, пробормотал:

- Алекс, нужно быть тактичнее, потому что...

Но на этих словах Граф отчего-то осекся и покраснел.

В ту минуту в глазах друга застыл ужас, и я ровным счетом не понимал, что происходит, пока не посмотрел в ту сторону, куда был устремлен взгляд Графа.

За моей спиной стояла встревоженная Тоня, и ее взгляд метал молнии.

И в ту минуту я действительно понял, что попал в довольно неловкую ситуацию.

Мне предстояло объяснить супруге свое с виду неподобающее поведение.

Только, вот, как это сделать...

В ту минуту я и представить себе не мог.

Глава 12

Соня

Погруженная в собственные мысли, я сидела за столиком в ресторане гостиницы и отчаянно пыталась найти среди присутствующих своего нового знакомого, Кирилла Воронцова, который, как я предполагала, станет моим первым "клиентом" в череде гостиничных краж, которые я так мечтала осуществить в ближайшие годы.

Но, увы.

Графа Воронцова нигде не было, и я никак не могла понять, что стало тому причиной.

Ведь он обещал! Ведь он дал мне слово, что сегодня вечером мы обязательно встретимся вновь...

Но, увы.

Похоже, меня обманули, как бы прискорбно это не звучало, и осознание этого факта, в некоторой степени, причиняло мне боль.

Сжав в трясущейся ладони бокал с вином, я поднесла его к губам и, сделав пару глотков, вновь окинула публику заинтересованным взглядом.

Сидящая напротив моего столика пожилая дама лет пятидесяти о чем-то громко спорила со своим спутником, примерно того же возраста, что и она. В паре шагов от меня танцевала влюбленная пара, которая, судя по всему, не так давно узаконила свои отношения. А, неподалеку от входа в ресторан, я заметила двух, уже довольно немолодых, господ, которые, активно жестикулируя руками, обсуждали возможную войну с Японией и делились своими сомнениями по поводу устойчивой позиции самодержавия.

Поймав на себе взгляд одного из незнакомцев, я картинно закатила глаза, а затем вновь сделала пару глотков вина из бокала.

Дело в том, что политику я никогда не любила.

Политические дебаты меня всегда утомляли и были даже в некоторой степени мне омерзительны.

Зачем люди обсуждают действующую власть? Почему они так противятся самодержавию?

Этого я никогда не понимала и понять не могла, к тому же, всю свою жизнь, я старалась жить одним днем и не задумываться о будущем, которое, при любом жизненном раскладе, всегда было довольно туманным и непонятным.

Я вновь тяжело вздохнула и уже хотела было направиться на поиски Мухи, который не так давно покинул столик и направился на "охоту" за кошельками незадачливых клиентов, как в следующую секунду на мое плечо опустилась чья-то теплая ладонь, и я невольно вздрогнула.

- Сонька! Глянь, что я дернул у богатой крали, выходящей из ресторана! - чуть ли не выкрикнул Василий, который в следующий момент внезапно оказался рядом со мной.

От Васьки до ужаса разило перегаром, а сам парень был настолько пьян, что едва держался на ногах.

Чтобы не упасть, любимый стоял, облокотившись на край стола, и не отводил от меня восхищенного взгляда.

- Васька! - воскликнула я, вскакивая со своего места, - Молчи! Тссс!

С этими словами я приложила палец к губам любимого и одарила его хмурым взглядом.

От резкого появления Василия мое сердце бешено заколотилось в груди, и тот злосчастный бокал, который я все это время сжимала в ладони, каким-то немыслимым чудом не упал на пол и не раскололся на мелкие осколки.

В ту минуту мне действительно было страшно. В тот момент я до дрожи боялась, что Василий испортит все наше дело и что следующий рассвет мы встретим с Мухой вместо постели в пыльном полицейском участке, в который нас, в любую минуту, могут забрать бдительные работники отеля.

Но мой дурень, казалось бы, и вовсе не осознавал, что он делает.

Убрав мою ладонь от своего лица, Васька нервно почесал затылок, а затем одарил меня взглядом полным недоумения.

- Ты чего, Сонька? - засмеялся парень, все еще нервно перебирая свои спутанные волосы, - Лучше посмотри, какой у меня замечательный улов на сегодня!

С этими словами Василий широко улыбнулся.

Он уже хотел было расстегнуть свой пиджак и продемонстрировать мне награбленное, как внезапно я схватила его за руку и опустила ее вниз.

- Не стоит, - кусая губу, отрезала я.

С этими словами я вновь обвела публику испуганным взглядом, а затем вновь обратилась к Мухе, на этот раз я заговорила полушепотом:

- Здесь не стоит, - добавила я, сжимая руку все еще недоумевающего Василия.

И в следующую минуту Васька, казалось бы, понял, о чем я ему толкую уже битый час.

Прикусив губу, он молча кивнул, а затем мы, уже вдвоем покинули ресторан.

В тот момент мои ноги все еще дрожали от волнения, а щеки непроизвольно залились густым румянцем от чувства стыда, которое, к счастью, мне так и не удалось испытать в полной мере, что было просто замечательно.

Все еще держась за руки, мы с Василием последовали в свой номер, и, как только я захлопнула за собой дверь, любимый сразу же расстегнул свой пиджак и стал хвастаться передо мной награбленным.

Должна признаться, Васька меня не обманул, и его улов воистину оказался роскошным.

Он вытащил из кармана пиджака четыре бумажника, двое золотых часов, а также несколько колье и перстней, украшенных драгоценными камнями.

Все награбленное мужчина бесцеремонно вывалил на стол, а затем хитро потер ладони и в следующую секунду выудил из кармана брюк небольшую коробочку и, подойдя ко мне, облизал губы и хитро ухмыльнулся.

- Это Вам, прекрасная Софи, - коряво пытаясь изобразить французский акцент, пробормотал Василий.

С этими словами он уже сделал было еще один шаг в мою сторону, чтобы вручить мне украденное украшение, как неожиданно споткнулся на ковре и громко выругался.

От происходящего я звонко рассмеялась, а Васька, который в эту минуту пытался изобразить из себя достопочтенного господина, сразу же покраснел и опустил взгляд.

Теперь была уже его очередь краснеть, и все это было довольно забавно.

Васька, такой Васька.

Дурень моего сердца и просто веселый паренек, на лице которого читается абсолютно любая эмоция. Мужчина, в котором нет абсолютно ни грамма мерзости и подлости. Человек, у которого, как говорится, что на уме, то и на языке.

Он никогда не станет графом, он никогда не получит звание светлейшего князя, да и в высший свет Василий проникнуть никогда не сможет...

Да и мне все это не нужно.

Ведь я люблю его. Люблю, таким, какой он есть: взрывным, эмоциональным и до боли забавным, способный в любую минуту развеселить меня и вызвать во мне ту гамму чувств, которую, как я думала, никто до недавних пор вызвать во мне не мог.

Взяв коробочку из рук любимого, я распахнула ее и ахнула.

Перед моим взором предстало изысканное золотое колье, усеянное россыпью бриллиантов.

Такие подарки мне еще никто не дарил.

Таких подарков не то, чтобы Алекс Тоне, даже Аркадий Маше никогда не преподносил, что меня в тот момент просто ошеломило!

Еще несколько секунд я, затаив дыхание, рассматривала украденное колье, как внезапно Вася развернул меня лицом к зеркалу и нежно прошептал мне на ушко:

- Не хочешь примерить?

От пронизывающего тембра любимого, мое сердце мгновенно ускорило свой ритм, и я сразу же закивала.

- Да, это было бы просто замечательно..., - чуть слышно пискнула я, не отводя восхищенного взгляда от лица любимого в отражении.

Василий утвердительно кивнул, а затем аккуратно расстегнул украшение и, надев его на мою тонкую шею, нежно коснулся губами моей ключицы, отчего меня мгновенно бросило в жар.

- Та страшная краля, у которой я дернул эту красоту, не достойна бриллиантов. А ты... ты сама мой бриллиант! - прижимая меня к себе, пробормотал Муха.

Недолго думая, парень расстегнул корсет моего платья, а затем толкнул меня на диван, после чего придавил меня своим телом и внимательно вгляделся в мои большие серые глаза.

- Я люблю тебя, Сонька. Понимаешь? Я люблю тебя!

На этих словах он вновь коснулся губами моей шеи, отчего я едва сдержалась, чтобы не издать громкий стон на всю комнату.

- Ты моя! Ты только моя! И этот хрен... Воронцовский...

- Воронцов, - я поправила Васю.

- А мне плевать, кто он! - выдохнул парень, зарываясь носом в копну моих белокурых волос, - Он никогда не коснется тебя! А иначе... Иначе он труп!

С этими словами Муха вновь накрыл мои губы жадным поцелуем, а затем на пол полетела уже его одежда.

Я тот момент я была счастлива. В тот момент я была так счастлива, что мгновенно забыла обо всем плохом.

В тот момент мы с Мухой были едины, словно две половинки единого целого, и это было так прекрасно! Это было так замечательно!

Наконец, оторвавшись от моих губ, Васька, будто бы прочитав мои мысли, неожиданно предложил:

- Я тут подумал. А, может, ну, ее, эту твою затею? Может, вернемся к нам в дом, к Тоне, Алексу, Сашке, ребятам и к нашей дочурке? Я уже так соскучился по Сурочке!

Муха не отводил от меня влюбленного взгляда и нежно перебирал мои белокурые волосы пальцами правой руки.

На вопрос любимого я утвердительно кивнула.

- Думаю, ты прав. На сегодня достаточно. Кроме того, твой улов, довольно неплох.

С этими словами уже я впилась в губы Васьки жадным поцелуем, словно не решаясь отпускать его и уходить.

Но, несмотря ни на что, граф Воронцов и его дерзкий поступок все еще не покидал мои мысли.

Предполагала ли я тогда, что мы встретимся с ним вновь? Вряд ли.

Могла бы я в тот момент только подумать о том, какой большой проблемой для нас станет этот злосчастный граф? Определенно нет.

Глава 13

Соня

Следующим утром я проснулась в объятьях любимого, в нашем номере отеля "Националъ", из которого мы с Васькой планировали съехать в самое ближайшее время.

Признаться честно, наш скорый отъезд ни капли не огорчал меня, как бы странно все это не звучало.

Приехав в гостиницу я грезила приключениями, мечтала хотя бы несколько недель почувствовать себя в шкуре своей знаменитой матушки, которая была и остается легендой всего преступного мира.

Я мечтала о приключениях, я грезила ими, а одна только мысль об адреналине и бешеном сердечном ритме разжигали в моем сердце невиданное пламя, которое никому и ничему было не под силу потушить в моей душе.

Я мечтала о приключениях, я стремилась поскорее избавиться от опостылевшей рутины, которая с каждым днем все больше и больше уничтожала мою душу и делала все мое существование абсолютно бессмысленным.

Но, все же, я ошибалась.

В этом мире существовал еще один человек, способный разжечь в моей душе огонь, и только лишь от одного его прикосновения, я, словно свеча, моментально загоралась.

Словно мотылек, я летела в огонь, и, увы, ничего не могла с этим поделать.

Осторожно, чтобы не разбудить любимого, я перевернулась на другой бок, и ласково провела ладонью по щеке Мухи, который все это время громко храпел, нежно прижимая меня к себе за талию.

Короткие черные волосы мужчины были рассыпаны по подушке, а его губы во сне отчего-то немного подрагивали.

Васька храпел. Он храпел до безобразия громко, и на секунду я даже испугалась, что любимый может невольно разбудить своим храпом портье и перебудить всех постояльцев отеля.

От одной только мысли об этом, мои губы растянулись в непроизвольной улыбке, и я издала едва слышимый смешок.

К счастью, а, может, и нет, Вася никак не отреагировал на мои действия.

Напротив, он продолжал смотреть уже десятый сон, который, как я думала, так или иначе связан со мной и последними события.

Не секрет, что Василий всегда отличался довольно эмоциональным нравом и ребяческим поведением, из-за которого я практически всегда сгорала от стыда чувствовала себя довольно прескверно.

Вася был ревнив. Он до безобразия был ревнив, и я, увы, ничего не могла с этим поделать.

В моменты ревности любимого я, зачастую, впадала в отчаяние.

В такие мгновения мне хотелось бежать, бежать далеко и без оглядки, чтобы никто и ничто не смогло меня вернуть обратно к нему.

Но, все же, кое-что меня останавливало. И, как ни странно, это любовь.

Я любила этого дурня, любила так сильно и безумно, что было готова пойти ради него, хоть на край света.

После рождения дочери, наша с Мухой страсть немного остыла, и я, признаться, немного заскучала.

Мне хотелось приключений. Мне хотелось какого-то разнообразия и адреналина, который я, вольно или невольно, пыталась вдохнуть в наши и без того запутанные отношения.

И, именно по этой причине, я и решилась поехать в отель. Именно по этой причине я и позвала с собой Василия.

Я надеялась вновь разжечь между нами ту страсть, которая с годами немного подостыла, и, все же, я не прогадала.

Мы по-прежнему любили друг друга, а сегодняшняя ночь была одной из лучших ночей в моей жизни, которую я провела со своим любимым мужчиной.

Поглаживая Ваську по волосам, я и не заметила, как любимый распахнул глаза и, почесав нос, одарил меня сонным взглядом.

- Соня, - пробормотал Васька, прижимая меня к себе за талию, - Ты осталась, ты не бросила меня!

С этими словами парень нежно уткнулся носом в мою шею, а затем отчего-то неуверенно коснулся губами моей нежной кожи.

Действия любимого сразу же развеселили меня.

Уверенно обхватив лицо парня руками, я вгляделась в так любимые мною карие глаза, а затем с улыбкой на устах чуть слышно сказала:

- Ну, конечно! - засмеялась я, не выпуская лицо Василия из своих рук, - Куда же я от тебя, своего дурня, денусь!

С этими словами я звонко рассмеялась, чмокнула Ваську в губы, а затем вскочила с кровати и стала одеваться.

Вытащив из шкафа корсет, я уже было собиралась его самостоятельно зашнуровать, но, бросив короткий взгляд в сторону зеркала, вздрогнула от неожиданности.

За моей спиной стоял отчего-то радостный Василий и весело улыбался, прижимая меня к себе за талию.

- Позволишь? - неуверенно спросил он, поглаживая меня ладонью вдоволь позвоночника.

- Да, - выпалила я, кусая губу.

От прикосновений любимого по моей спине сразу же пробежали мурашки, а щеки невольно залились густым румянцем.

Васька был моим личным опиумом.

Он действовал на меня гипнотически, и я буквально сходила с ума только лишь от одного его прикосновения.

Парень довольно быстро справился со шнуровкой моего корсета, а затем помог мне надеть платье и переоделся сам.

- Мы ведь к ребятам направляемся, не так ли? - вопросительно изогнув бровь, поинтересовался Муха.

В ответ на вопрос любимого я утвердительно кивнула.

- Совершенно верно. К тому же я уже соскучилась по сестрам, Сурочке, Сашеньке и Марго. Как-никак, мы не виделись несколько часов.

С этими словами я звонко рассмеялась, и вскоре мы с Василием покинули номер, направляясь к портье.

Вернув работнику отеля ключи и расплатившись за номер (все-таки, я решила заплатить, чтобы не влипнуть в неприятности), мы с Мухой уже хотели было покинуть гостиницу, как внезапно портье перехватил мою руку, и я от неожиданности застыла на месте.

- Мадемуазель, подождите! - взмолился работник отеля.

Отчего-то мужчина говорил довольно тихо, словно боялся, что Вася сможет подслушать наш разговор, и, к великому облегчению работника гостиницы, Муха наш разговор так и не услышал.

Застыв возле двери, он бросил в мою сторону хитрый взгляд и, облизав губы, покинул отель и стал дожидаться меня на улице.

Вполне возможно, в ту минуту мой возлюбленный предположил, что я собираюсь щипнуть какую-нибудь цацку или сбережений у работника отеля, вот и предпочел удалиться, дабы не мешать моей работе.

Как только Василий покинуть отель, портье облеченно вздохнул, а затем вытащил из кармана небольшой листок и протянул его мне.

- Вам просили передать, - так же вполголоса ответил мужчина.

Взяв сложенный пополам листок из рук работника отеля, я одарила своего собеседника хмурым взглядом.

- Кто? - вопросительно сказала я, не отводя взгляда от мужчины.

Услышав мой вопрос, портье недоуменно пожал плечами.

- Прошу меня простить, но я понятия не имею, от кого это письмо. Мне его передала одна из горничных и попросила передать Вам.

- Хм..., - задумчиво протянула я, открывая листок.

Пробежавшись глазами по тексту, я чуть было не лишилась чувств.

"Софья, прошу меня простить за столь поздний ответ.

Очень надеюсь на нашу скорейшую встречу.

Я буду ждать Вас в полдень у Никольского фонтана.

Навеки Ваш, Кирилл Воронцов."

Прочитав письмо, мои руки невольно задрожали, и я чуть было не выронила конверт из рук.

Он написал. Он не забыл обо мне. Значит, я ошибалась в отношении графа Воронцова? Значит, он и вовсе не такой подлец, коим я себе его представляла?

От внезапно нахлынувших на меня чувств, мое сердце так сильно застучало, словно было готово в любой момент выпрыгнуть из груди.

Румянец вновь коснулся моих щек, но, все же, я не собиралась выставлять свои чувства на показ и рассказывать о полученном письме Василию.

Сложив конверт пополам, я спрятала его в складке платья, а затем, вежливо попрощавшись с портье, покинула гостиницу и направилась к Ваське, который все это время дожидался меня, переминаясь с ноги на ногу.

В тот момент мое сердце все еще бешено стучала в груди, и я молилась лишь об одном - хоть бы Вася ничего не узнал о письме графа Воронцова! Хоть бы он ни о чем не узнал!

Глава 14

Аркадий

Как только я закончил дела в полицейском участке, то сразу же поспешил в Большой Театр, на премьеру спектакля с участием примы оперетты, Мари, и по-совместительству моей дражайшей супруги, которую я искренне и пламенно любил.

Кто бы мог подумать, что после всех несчастий, обрушившихся на мою голову, я встречу ее, свою единственную супругу, такую прекрасную и удивительную женщину, к ногам которой я готов бросить весь мир!

Кто бы мог подумать, что мое израненное сердце, некогда разбитое графиней Вяземской, однажды забьется вновь, а моя ненависть к семейству Тарасовых, вольно или невольно погубивших мою семью, однажды сменится прохладным отношением к ним и ко всей этой истории в целом!

Я любил Марию, любил искренне и всем сердцем! Любил так сильно, насколько мог любить! И я был всецело благодарен Всевышнему за нашу встречу, в одно мгновение ставшую судьбоносной и перевернувшую всю мою дальнейшую жизнь.

Вот и сегодня, едва закончив дела, я поспешил в Большой Театр, чтобы увидеть свою горячо любимую супругу и насладиться ее выступлением на сцене всемирно известного театра.

Вне всяких сомнений, Мари была талантлива, и любое ее выступление собирало аншлаги на сцене Большого Театра.

Ее чарующее колоратурное сопрано, словно пение херувимов, пронизывало весь зал необычайной любовью и трепетом, которыми моя дражайщая супруга искренне и бескорыстно делилась с публикой.

Вытащив из кармана золотые часики, я бросил короткий взгляд на циферблат, а затем едва заметно улыбнулся.

До выступления Марии на сцене Большого Театра было еще немного времени, а, значит, я мог замечательно успеть заглянуть в цветочную лавку и выбрать там наипрекраснейший букет алых роз для своей горячо любимой супруги.

Миновав набережную, а затем и несколько особняков, ноги сами принесли меня к одному из московских рынков.

В тот день людей на рынке было довольно немного, зато продавцов...

Продавцы сновали из стороны в сторону и зазывали каждого новоприбывшего господина в свою лавку, после чего, активно жестикулируя руками, начинали нахваливать свой товар, а затем всеми силами пытались вручить его незадачливому клиенту.

Признаться, происходящее меня весьма позабавило.

Дело в том, что на рынке я не был уже давно, и последней ярмаркой, которую я когда-либо посещал, была ледовая ярмарка в Санкт-Петербурге

От воспоминаний о прошлом, я издал едва слышимый смешок, а затем почесал затылок.

Сколько же времени утекло с тех пор.

Сложно поверить, что в то время я так сильно ненавидел Алексея, что едва сдерживался, чтобы голыми руками его не задушить.

Да и кто бы мог подумать, что однажды я женюсь на старшей сестре супруги своего злейшего врага, который, к слову, все еще относился ко мне с неприязнью.

Вполне возможно, если бы мне какой-то господин, еще в 1899 году, сказал об этом, то я бы точно поднял его на смех.

Но сейчас... Сейчас все иначе.

Сейчас я женат на потрясающей женщине, которую безмерно люблю, да и Алексей души не чает в Антонине, младшей сестре моей Мари.

И это прекрасно, и это просто замечательно, ведь боль и ненависть никогда не приводили к счастью.

Наоборот, эти качества разрушали изнутри и выжигали дотла душу, которая с каждым днем все больше и больше сгорала в пламени злобы и ненависти.

Сперва я ненавидел отца Алексея, затем - самого Алексея, а немного позже возненавидел его товарища Матвея, которого мне предпочла в свое время графиня Вяземская и с которым, вопреки воле своего отца, сбежала в Париж, тем самым опозорив меня лицом петербургской богемы и практически уничтожив всю мою репутацию, тем самым вынудив меня переехать в Москву, дабы не оказаться посмешищем среди петербургского высшего общества.

От грустных мыслей меня отвлекла темноволосая женщина лет сорока в темно-синем пальто, которая вела за ручку радостного сынишку лет пяти.

Мальчик выглядел довольно веселым.

Широко раскрыв рот, он осматривал торговые павильоны, то и дело бросая короткие взгляды в сторону матери, словно он в такие мгновения просил ее что-то ему купить.

От небесно-голубых глаз сынишки женщина сразу же терялась и радостно кивала головой, и вскоре я заметил, как к ним подошел высокий темноволосый господин с густыми усами и распахнутыми объятьями.

Заметив мужчину, мальчик сразу же выпустил ладонь матери из своих пальцев, а затем, громко воскликнув: "Папенька! Как я скучал!", бросился в объятья к своему отцу.

От происходящего женщина звонко рассмеялась.

Решительным шагом она подошла к своим любимым мужчинам, и, взяв под руку своего супруга, семейная чета вскоре направилась в противоположную сторону от рынка.

Еще несколько минут я преследовал зачарованным взглядом уходящую пару с ребенком, пока незнакомцы не скрылись за одним из особняков.

Сделав глубокий вдох, а протер лицо ладонями, а затем, наконец, нашел в себе силы вернуться на рынок и, во чтобы то ни стало, найти цветочную лавку.

От неожиданной встречи с семейной парой, мое сердце до боли сжалось в груди, а на глазах выступили слезы.

Боже, как бы я мечтал о такой жизнь! Как бы я хотел, чтобы Мария однажды подарила мне такого желанного сынишку, который прожил бы счастливую жизнь!

Который смог бы прожить ту жизнь, которой был лишен я.

От воспоминаний о матери, слезы невольно покатились по моим щекам.

Какой была моя матушка? Любила ли она меня? Отчего и когда она погибла?

Увы, но ответов на эти вопросы у меня до сих пор не было, хотя я и искал их всю свою жизнь.

Матушку я помнил примерно лет до трех, а затем она, впрочем, как и ее близкая подруга, Дарья Алексеевна, таинственным образом исчезли из нашей жизни с отцом.

Моим воспитанием занимались горничные, а, что же касалось моего отца, то после смерти старшего сына он пристрастился к бутылке, и, когда я только-только закончил кадетскую службу и вернулся домой, то почти сразу же узнал о его гибели.

В то время мне было так больно и тяжело на душе, что мне хотелось какой-либо поддержки или материнской заботы, которой я был лишен с самого детства.

Но, увы.

В тот момент меня так никто и не поддержал, а в высшем обществе и вовсе не приветствовались подобные разговоры, и по этой причине я был вынужден закрыться и уйти в себя.

"Офицеры должны быть стойкими и хладнокровными. Никогда не забывай об этом, Аркадий", - это было одним из последних наставлений моего отца, которого я, несмотря ни на что, любил и уважал, и по стопам которого я и предпочел пойти, когда примкнул к полиции.

Тяжело вздохнув и вытерев выступившие слезы, я, наконец, взял себя в руки, а затем направился к цветочному павильону, который я заметил неподалеку от себя.

Выбрав самые красивые алые розы я уже хотел было покинуть рынок, как внезапно на мое плечо опустилась чья-то теплая ладонь, и я услышал за спиной до боли знакомый голос:

- Аркаша? Неужели это ты?

От неожиданности я вздрогнул и обернулся.

Голос принадлежал женщине, и я искренне не понимал, почему она так фамильярничает со мной и откуда она меня знает.

В тот момент моему гневу не было предела.

Я уже было поднял глаза на эту незнакомую барышню, чтобы высказать все то, что я думаю о ее фамильярном поведении, но стоило мне только взглянуть на незнакомку, как внезапно я застыл на месте.

Эти большие карие глаза были мне смутно знакомы, только когда и при каких обстоятельствах я мог встретить эту даму, припомнить так и не удавалось.

Незнакомке было чуть за пятьдесят, а ее темно-красное пальто выглядело вполне солидно и даже в некоторой степени добавляла ей очарования.

Только где мы могли встретиться и почему мне ее лицо кажется смутно знакомым?

Этого я не знал. Не знал до тех пор, пока женщина вновь со мной не заговорила.

- Аркаша... Аркадий, - выдохнула пожилая дама, чуть дотронувшись до моей руки, - Неужели ты не узнал меня, старую подругу своей матери?

Мне хватило всего лишь пары секунд, чтобы узнать свою внезапную собеседницу.

- Дарья Алексеевна? - с ноткой изумления в голосе поинтересовался я.

И в ответ на мой вопрос женщина утвердительно кивнула.

- Да, это я. Все-таки, пути Господни неисповедимы, раз я встретила тебя в такое время.

На этих словах Дарья Алексеевна едва заметно улыбнулась, а затем жестом попросила меня отойти в сторону от павильона, что я и сделал.

В тот момент женщина выглядела слегка встревоженной, и я никак не мог понять причину ее волнению.

Присев на одну из лавочек, Дарья Алексеевна сцепила руки в замок и тяжело вздохнула, а я вновь одарил свою собеседницу взглядом, после чего, наконец-то, решился спросил о причине ее тревоги:

- Что за время? Вы нуждаетесь в средствах?

Несколько секунд я не отрываясь смотрел на свою собеседницу и ждал ее ответа.

Но в ответ на мой вопрос Дарья Алексеевна лишь покачала головой.

В ту минуту я ждал от нее абсолютно любого ответа на свой вопрос, но вовсе не того, что женщина произнесла в следующее мгновение.

Чуть дотронувшись до моей руки и проглотив в горле невидимый ком, Дарья Алексеевна вскоре заговорила:

- Дело в твоей матери. Она...

- Что?!

От услышанного я чуть было не задохнулся.

Моя мать жива? Но как? Как такое возможно?

В ту минуту я и поверить не мог словам Дарьи Алексеевны, которые вовсе не выглядели злой шуткой.

- Ты правильно все услышал, мой мальчик, - кивнула женщина, чуть дотронувшись до моего плеча, - Твоя мать была жива все эти годы, просто...

На этих словах она запнулась, словно не решаясь мне о чем-то рассказать.

Но, выждав недолгую паузу, Дарья Алексеевна вскоре продолжила:

- Просто твой отец не хотел, чтобы ты знал об этом...

- Как мне увидеть ее? - выпалил я, положив руки на плечи своей собеседнице, - Чем я могу ей помочь?

В ту минуту мое сердце так бешено колотилось, что было готово в любой момент выпрыгнуть из груди.

В тот момент я мечтал лишь об одном - найти ответы на все вопросы, которые до этих пор крутились в моей голове.

Услышав мой вопрос, губ женщины коснулась едва заметная улыбка.

- Конечно. Пойдем со мной, я отведу тебя к ней.

С этими словами она встала с лавочки, а я последовал за своей собеседницей.

Глава 15

Тоня

- Тоня, ma cœur{?}[моя душа (французский)], скажи хоть что-нибудь!

С этими словами Алекс одарил меня виноватым взглядом сверху вниз.

Он нежно провел кончиками пальцев по моей ключице, отчего я издала едва слышимый стон.

Заметив происходящее, мой супруг победно улыбнулся, а затем нежно взял меня за запястья и прижал к себе.

- Любимая, не молчи! Скажи, хоть что-нибудь! - взмолился Алекс, прожигая меня взглядом.

В ту минуту он искренне надеялся получить хоть какую-то ответную реакцию на свои действия, и был практически уверен в том, что я сдамся под натиском его нежных объятий и прикосновений.

Но, увы.

Я была непреклонна.

Закатив глаза и поджав губы, я резко вырвала руки из цепких пальцев любимого, после чего повернулась к нему спиной и протерла лицо ладонями.

Он ведет себя, как будто бы ничего не произошло.

Но почему? Зачем? Как он так может?

В ту минуту в моей голове кружился вихрь мыслей и эмоций, справиться с которыми у меня практически не было сил.

В ту минуту я негодовала. В ту минуту я страшно негодовала и злилась на действия любимого, и ничего не могла с собой поделать.

Пройдя в гостиную, я чуть было не столкнулась в дверях с Верушкой, которая от неожиданности чуть было не подпрыгнула.

- Тоня, что случилось? Все в порядке? - подняв на меня испуганный взгляд своих голубых глаз поинтересовалась горничная.

Мой внешний вид, прочем, как и мое внезапное поведение, изрядно напугали Верушку и привели ее в недоумение.

В ту минуту меня терзали весьма противоречивые чувства.

С одной стороны я хотела сжать подругу в объятьях и поведать ей о том, что случилось.

Но с другой стороны я всегда стремилась быть сильной личностью, и только по этой причине не любила рассказывать о своих злоключениях и неприятностях кому-либо.

Вот и сегодня...

Сегодня я решила молчать и не посвящать во все происходящее Верушку, которой, судя по всему, было довольно интересно узнать о том, что со мной приключилось.

Тяжело вздохнув и прикусив губу, я нервно пожала плечами, а затем, наконец, ответила на вопрос горничной:

- Все в порядке, просто у меня мигрень.

- Мигрень? - переспросила девушка, широко распахнув глаза.

На вопрос Верушки я утвердительно кивнула.

- Тогда я принесу таблетку!

С этими словами девушка скрылась за дверью, а я, облегченно вздохнув, прошла в комнату и села в одной из кресел.

В ту минуту я искренне надеялась, что Алекс не последует за мной, но, к сожалению, я ошибалась.

Через пару минут на мои плечи опустились теплые ладони любимого, и я услышала его обволакивающий голос:

- Любимая, все не так, как ты думаешь! - прошептал Алекс, наклонившись к моему уху на максимально близкое расстояние.

То ли намеренно он это сделал, то ли случайно в тот момент я не понимала, но от неожиданного прикосновения губ любимого к моему уху, мое тело моментально стало покрываться мурашками, а сердце так быстро заколотилось, словно было готов в любой момент выпрыгнуть из груди.

Но и на этот раз я не подала виду, что мне приятны прикосновения любимого.

Сделав глубокий вдох, я вновь протерла лицо ладонями, а затем выдохнула и опустила взгляд.

Но Алекс и вовсе не собирался сдаваться.

Вместо этого он присел в одно из рядом стоявших кресел, а затем взял меня за руку и с нежностью во взгляде всмотрелся в мои глаза.

- Тонечка, любимая!

С этими словами Алекс вздохнул и прикусил губу.

- Поверь, между нами ничего нет и быть может. А Катерина... Та девушка, это всего лишь призрак из прошлого...

От услышанного я чуть было не лишилась чувств.

- Катерина? - задыхаясь выпалила я, - Ты знаешь ее имя?

В ту минуту мой голос больше походил на писк, нежели на нормальную речь, и от осознания этого я закусила губу и едва заметно покраснела.

Вскочив с кресла, я схватила со стола фужер с недопитым вином и уже хотела было его осушить, как внезапно оказавшийся рядом со мной Алекс перехватил мою руку, и в следующее мгновение фужер оказался на полу.

Я и не заметила, как осколок от бокала порезал мою руку, и на ладони выступила тонкая струйка крови.

Зато это заметил Алекс, который в следующую секунду вытер салфеткой выступившую кровь.

- Ты поранила руку, - чуть слышно произнес любимый, нежно поглаживая пальцами мою рану.

От ласковых прикосновений супруга я моментально растаяла.

В ту минуту мне хотелось простить Алекса. В то мгновение мне захотелось забыться в его объятьях и поцелуях...

Но, все же, так поступить я не могла, к тому же о той таинственной Катерине я слышала впервые, что весьма меня пугало.

В чувства меня привел обволакивающий голос любимого:

- Я попрошу Веру обработать твою рану, - ласково сказал он, все еще сжимая мою ладонь в своих пальцах.

Он уже хотел было отпустить мою руку и направиться на поиски Верушки, которая все еще не вернулась, как я жестом его остановила.

- Не стоит, все в порядке, - выдохнула я, выпуская ладонь из пальцев Алекса, - Лучше расскажи мне о своей таинственной незнакомке...

Услышав мою просьбу, Алекс вопросительно изогнул бровь.

- О Катерине? - не отводя от меня взгляда поинтересовался он.

Я утвердительно кивнула.

- О ней самой. Что между вами было, и почему ты мне до сих пор не поведал о вашем знакомстве?

В ту минуту я прожигала Алекса взглядом и ждала его ответа.

На самом деле, я ожидала совершенно иной реакции на свой вопрос.

Я думала, что любимый начнет мне доказывать, что между ним и той девушкой никогда ничего не было. Предполагала, что он поведает мне о том, что она раньше состояла в его воровской банде или же была подругой Марго во времена ее дворянской жизни...

Но совсем не думала, что произойдет то, что произошло в следующее мгновение.

Услышав мой вопрос, Алекс залился громким хохотом, после чего задумчиво почесал затылок, а затем взял мое лицо за подбородок и притянул к себе.

- Уж не ревнуете ли Вы меня, ma chère épouse{?}[моя дорогая супруга (французский)]? - все еще прожигая меня взглядом поинтересовался он.

От действий Алекса у меня мгновенно пересохло во рту, а сердце бешено заколотилось в груди.

Вне всяких сомнений, этот мужчина действовал на меня гипнотически, и я никак не могла противиться своим чувствам к нему.

Понимал это и мой супруг, который все еще нежно поглаживал больший пальцем правой руки мой подбородок и зачем-то облизывал губы, не отводя от меня внимательного взгляда.

Я отрицательно помотала головой.

- Отнюдь. Просто...

- Катерина - моя давняя знакомая. Она кузина моей бывшей невесты, которая предпочла мне в свое время Сержа..., - выпалил Алекс, выпуская мой подбородок из своих пальцев.

Он присел на диван, а затем жестом предложил мне присоединиться к нему, что я и сделала.

Как только я оказалась рядом, любимый продолжил свое повествование:

- Мы дружили, когда были детьми, но потом жизнь нас с Катериной развела.

С этими словами он чуть приобнял меня за плечи, а затем чуть слышно вздохнул.

- Как ты знаешь, я собирался жениться на ее кузине, Лизавете, сама же Катерина в то время уехала в Петербург и успешно вышла замуж за графа Арсения Черкасова, и после отъезда Катерины в Петербург мы более не встречались.

На этих словах Алекс нежно коснулся губами моего лба и прижал меня к груди.

- Не встречались, говоришь? - подняв взгляд на любимого, поинтересовалась я.

В ответ на мой вопрос Алекс утвердительно кивнул.

- Но ведь ты столько лет прожил в Петербурге! Неужели даже случайно не встретились на ледовой ярмарке?

- Как видишь, не встретились, - пожимая плечами, ответил мой супруг, - К тому же, в то время я лишился своего состояния, и мне не особо хотелось встречать кого-либо из своей прошлой жизни.

На этих словах Алекс вздохнул, а затем опустил взгляд.

В ту минуту его сердце билось ровно и спокойно, и я выдохнула.

Вне всяких сомнений, к Катерине чувств у Алекса не было, и осознание этого грело мне сердце и душу.

Я уже хотела было заговорить, как любимый вновь опередил меня.

Он нежно провел пальцами по моей ключице, отчего меня мгновенно бросило в жар, и я вновь покраснела.

- Я люблю только тебя, когда ты уже это поймешь, ma seul amour{?}[моя единственная любовь (французский)]? - засмеялся Алекс, накрывая мои губы своими.

И я вновь ему поддалась. И я вновь растворилась в объятьях любимого и безоговорочно поверила ему.

Я любила Алекса. Я так сильно любила его, что боялась потерять его и то наше счастье, которое с таким трудом нам обоим удалось построить.

В ту минуту мы были так счастливы! В ту минуту нам было так хорошо и уютно!

Но внезапно в дверь кто-то постучал.

Недавно вернувшаяся Верушка поспешила на порог и открыла дверь незваным гостям.

- Соня и Вася вернулись! - улыбнулась девушка, пропуская вперед мою сестру и Василия.

В то мгновение наши друзья выглядели отчего-то встревоженными, и я ненароком подумала, уж не влипли они в очередную историю?

Интуиция подсказывала мне, что все хорошо, и я искренне надеялась, что не ошиблась в своих ощущениях.

Глава 16

Соня

Как только мы с Васей переступили порог нашего дома, к нам навстречу выбежал отчего-то радостный Граф.

Брюнет улыбался от уха до уха, и я никак не могла понять причину такой внезапной радости.

Сделав шаг в сторону Верушки, я вручила горничной свою верхнюю одежду, а затем взяла Василия за руку и устремилась навстречу к нашему развеселому другу.

- Кого я вижу! Соня! Муха! Сколько лет, сколько зим! - потирая ладони, воскликнул Граф.

В следующую минуту наш друг похлопал по спине Ваську, поприветствовал меня дружеским рукопожатием, а затем чуть наклонился в мою сторону и прошептал мне на ушко:

- Ну, что, мадемуазель Софи? Каков улов?

Услышав вопрос нашего друга, я одарила его пронзительным взглядом, а затем хмыкнула.

- Понятия не имею, о чем ты? - пожимая плечами, с нотками иронии в голосе пробормотала я.

Но мужчина и вовсе не собирался сдаваться.

Картинно закатив глаза и всплеснув руками, наш друг продолжил свой допрос.

- Ну, как же? - не унимался Граф, - Ведь "Националъ" - довольно интересная гостиница. Если верить слухам, то она буквально ломится от родовитых посетителей!

С этими словами он протер лицо ладонями и тяжело вздохнул.

- Неужели вы ничего не дернули? Неужели не смогли?

В тот момент глаза нашего друга просто искрились от недоумения и замешательства.

Издав едва слышимый смешок, я задумчиво почесала переносицу и, подмигнув рядом стоявшему Василию, направилась в гостиную.

Как только я удалилась, Васька тяжело вздохнул и чуть слышно сказал, обращаясь к своему собеседнику:

- Да, врет она! Врет! Вот, смотри, что я дернул, пока Сонька развлекала своим обществом всяких недоумков-буржуев!

С этими словами Василий вытащил из карманов брюк награбленное и стал демонстрировать свой улов нашему товарищу.

Казалось бы, Граф и вовсе не услышал фразу, так неосторожно брошенную моим дурнем, зато ее услышала я, услышала четко и довольно громко.

В ту минуту я буквально задыхалась от злобы и ничего не могла с этим поделать.

"Развлекала недоумков-буржуев"... Как Вася смеет так говорить о незнакомом ему господине! Как он смеет выставлять меня в подобном свете в присутствии нашего общего друга!

Его ревность она же просто застилает ему глаза! Ведь именно из-за этого дурного чувства Васька и ведет себя, как последний идиот и вафлер, и словно не замечает, какую чудовищную боль он причиняет дорогим его сердцу людям своими жестокими речами.

Несколько секунд я старалась привести себя в чувства и решить, что можно ответить Василию на его столь вульгарное и отвратительное поведение.

Мое сердце бешено стучало в груди, а щеки непроизвольно стали наливаться румянцем.

Казалось, будто бы я сейчас сгорю от стыда. Сгорю во всех смыслах этого слова.

От обидных речей Василия, мои руки затряслись, и я сама и не заметила, как выронила на пол свой ридикюль, который все это время нервно сжимала в руках.

Повернувшись на каблуках в сторону любимого, я уже собралась было с мыслями, чтобы ему ответить, как внезапно на мое плечо опустилась чья-то теплая ладонь, и вскоре я услышала за спиной мягкий голос Алекса:

- Недоумков-буржуев? А это уже интересно.

С этими словами Алексей похлопал меня по плечу, а затем перевел заинтригованный взгляд с меня на Ваську.

Краем глаза я заметила рядом с Алексом свою сестру Тоню, и мои щеки стали еще сильнее наливаться румянцем.

Тоня выглядела встревоженного и даже в некоторой степени перепуганной.

Переминаясь с ноги на ногу, она стояла рядом со своим супругом и не отводила от меня недоуменного взгляда.

Вне всяких сомнений, моя сестрица прекрасно услышала каждое слово, так неосторожно брошенное Василием, и от осознания этого мне становилось ужасно стыдно.

В тот момент в моей голове кружилось множество тревожных мыслей, отпустить которые я была вовсе не в силах.

Вдруг Тоня не так поймет слова Васьки! Вдруг она решит, будто бы я в угоду своей мечте решила стать девицей легкого поведения! Вдруг Тоня подумает, будто бы я ввязалась в опасную авантюру, которая плохо закончится для меня самой!

Увы, но прочитать мысли собственной сестры я была не в силах.

Мне оставалось лишь довериться обстоятельствам и, взяв себя в руки, сделать вид, будто бы ничего не произошло, что я в итоге и сделала.

Проглотив в горле невидимый ком, я мысленно одарила Антонину недоуменным взглядом, а затем едва заметно пожала плечами и опустила взгляд.

В чувства меня привел голос Алекса, который в следующую секунду с нотками легкого ехидства обратился ко мне:

- Сонька, признавайся. Какого буржуя ты охомутала? - чуть наклонив голову в бок, поинтересовался муж моей сестры.

В ту минуту он переводил заинтригованный взгляд с меня на рядом стоявшему Муху и ждал моего ответа на свой вопрос.

Тяжело вздохнув, я посмотрела в сторону Василия, и от увиденного моих губ коснулась легкая ухмылка.

От вопроса Алекса Василий мгновенно переменился в лице.

Сжимая кулаки и зубы, он прерывисто дышал и смотрел в пол, словно не решаясь встречаться со мной глазами.

Заметив реакцию Васьки, рядом стоявший Граф мгновенно прыснул от смеха, а затем удалился, дабы не нагнетать обстановку.

Как только Граф удалился, Алекс похлопал по плечу Василия, а затем также, как и наш друг, прыснул от смеха.

В тот момент на Васе не было лица, и мы с Тоней вдвоем испугались за наших жизни мужчин.

На несколько минут между нами повисло молчание, которое Алекс вскоре нарушил:

- Ну, что, молчишь, Василий? - взъерошив волосы Мухи, поинтересовался он, - Опять беснуешься?

Последнюю фразу Алекс произнес, едва подавив приступ хохота, и я заметила, как моя старшая сестра картинно закатила глаза, после чего прикрыла лицо ладонью.

По взгляду Тяну я поняла, как сильно злят мою сестру поступки Василия, но, увы, ничего не могла с этим поделать.

Наконец, Вася поднял взгляд на своего друга и, скрепя зубами, чуть слышно сказал:

- Никого она не охомутала. Просто тот идиот - глупец, каких еще поискать нужно.

С этими словами Васька громко захохотал и, чтобы не упасть от смеха, облокотился рукой на шифоньер.

- Хотел он залезть под юбку к моей даме, а Сонька и рада стараться, - все еще смеясь, проговорил Василий, - Ведь в его номере золотишка много...

С этими словами Муха задумчиво почесал затылок, после чего подошел ко мне почти вплотную и, положив руку на мою талию, резко притянул меня к себе.

В следующую секунду мне в нос резко ударил запах перегара, и я с ужасом подумала, когда Вася успел пропустить пару бокалов виски.

Парень нежно провел ладонью по моей щеке, а затем отчего-то ухмыльнулся и перевел взгляд в сторону рядом стоявшего Алекса.

- Пусть тешит себя пустыми мечтами, - все еще ухмыляясь, проговорил Василий, - Сонька только моя, и я ее никому не отдам.

С этими словами он уже было потянулся своими губами к моим, как внезапно звонкая пощечина остудила его пыл.

- Как ты смеешь так говорить обо мне! - взревела я, вырываясь из объятий мужчины, - Я бы никогда так не поступила. К тому же, я не твоя собственность! И я не...

Но я не успела договорить, потому что в следующую секунду из моих глаз брызнули слезы, и я со всех ног выбежала из нашего дома.

В тот момент меня душила обида и злость на Ваську.

В ту минуту я не хотела видеть никого, кроме своего нового знакомого, с которым мы договорились встретиться около полудня.

Вытащив из кармана золотые часы и вытерев слезы, я бросила короткий взгляд на циферблат.

"Боже, я опаздываю! - пронеслось у меня в голове.

Наспех поймав извозчика, я поспешила к Никольскому фонтану, где меня уже дожидался граф Воронцов.

Опаздывать я не любила, к тому же в тот момент я искренне надеялась, что встреча с новым знакомым поможем мне хотя бы немного развеяться и придти в себя после чудовищного поступка любимого.

Глава 17

Соня

Около получаса я, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на карманные часы, ждала возле фонтана своего нового знакомого, но тот так и не появлялся.

От волнения мое сердце еще сильнее застучало в груди, а щеки непроизвольно стали наливаться густым румянцем.

Он не пришел. Он вновь не сдержал свое слово, а я снова поверила ему, я снова поверила мужчине, который вновь не оправдал моих надежд...

Внезапно перед моим внутренним взором мелькнул Васька и наша недавняя ссора, которая, впрочем, как и все предыдущие, причинила мне боль, и от одной только мысли о любимом мое сердце до боли сжалось в груди.

Он вновь был пьян, он вновь унизил меня и приревновал совершенно на пустом месте, что было просто неслыханно и совершенно омерзительно.

Как он мог говорить обо мне в подобном ключе? Как посмел высмеивать свою даму в присутствии других людей, пусть даже и близких!

Порою Василий совершенно не видел границ, и каждое сказанное им слово, словно лезвие кинжала, до боли резало мое и без того израненное сердце.

В такие мгновения я хотела кричать. В такие моменты я хотела, сжав кулаки и зубы, обливаться слезами и доказывать всем и каждому, что слова, так неосторожно сказанные моим любимым дурнем, вовсе не имеют ни малейшего отношения ко мне и ко всей моей жизни.

Но, увы, сделать этого я не могла, ведь Тоня всю свою жизнь учила меня быть сильной, учила подавлять эмоции и выглядеть достойно в глазах публики, чтобы никто не смог воспользоваться моей слабостью.

"Ты должна быть сильной, чтобы не происходило в наших жизнях. Запомни это, Соня!" - любила повторять мне старшая сестра еще с юных лет.

И в такие моменты я лишь молча вздыхала, кусая губу и делая вид, будто бы и вовсе не услышала слов Антонины.

Тоня же, в свою очередь, картинно закатывала глаза, бормотала себе под нос что-то невнятное, а затем предпочитала сменить тему, дабы не поссориться со мной.

Но, все же, сестру я слушала. Пусть и не всегда, но слушала, хотя Тоня всегда думала обратное.

Несмотря ни на что, Антонина всегда выглядела в моих глазах авторитетом и сильной личностью, на жизнь и судьбу которой я всегда старалась равняться, как бы сложно мне не было.

Тоня никогда не сдавалась и не опускала руки, даже гибель нашей матушки не смогла сломить мою старшую сестру, и только хотя бы из-за этой черты характера Антонина была воистину сильной личностью.

Всю свою жизнь моя сестра боролась, сначала за жизнь нашей бабушки, затем - за освобождение нашей маменьки с каторги, а потом и за Алекса, который чуть было не погиб еще несколько лет назад.

Моя старшая сестра Мария также была довольно сильной и творческой личностью.

Пережив трудные времена, Маша также не сломалась и смогла обрести то самое долгожданное счастье, о котором так давно мечтала и которое она уже давно заслуживала.

Обе мои сестры были счастливы в браке.

Их обеих мужья ценили и носили на руках.

А я, видя то, как счастливые мои сестры, каждый раз завидовала им белой завистью.

К сожалению, у меня никогда не было такого прекрасного голоса, как у Марии, да о внутренней стойкости Тони я только могла мечтать...

У меня был лишь Вася, лишь мой любимый дурень Вася, который постоянно совершал ошибки и причинял мне этим боль, пусть даже и не осознанно, но, все же, причинял.

И, что самое ужасное, я ничего не могла с этим поделать.

От грустных мыслей на моих глазах выступили слезы, и я проглотила в горле невидимый ком.

Нет, я не буду плакать. Я буду сильной личностью. Буду такой же сильной, как Тоня, и никто меня не сломит, даже премерзкий характер моего дурня Василия и бессовестный поступок графа Воронцова.

Сделав глубокий вдох и собрав последние силы в кулак, я вытащила из кармана золотые часики и бросила короткий взгляд на циферблат.

"Двадцать минут третьего, а графа Воронцова все еще нет", - мысленно выдохнула я, положив часики в карман.

Развернувшись на каблуках, я уже хотела было отправиться на поиски извозчика, как внезапно на мое плечо опустилась чья-то теплая ладонь.

Вздрогнув от неожиданности, я вскрикнула и обернулась.

Передо мной стоял отчего-то запыхавшийся граф Воронцов и не отводил от меня виноватого взгляда.

- Софочка, прошу меня простить. Дела государственной важности задержали, - одарив меня своей ослепительной улыбкой, пробормотал Кирилл Сергеевич.

Его большие серые глаза с хитрым прищуром внимательно изучали меня, а узкие губы мужчины растянулись в непроизвольной легкой улыбке.

Поймав на себе взгляд его серых глаз, я, словно завороженная, не могла отвести взгляда от своего нового знакомого.

Он был прекрасен, словно греческий бог, и в тоже время в его глазах читалось легкое волнение, словно он переживал, как я восприму его довольно долгое отсутствие.

Между нами возникло неловкое молчание, которое я сама вскоре и прервала:

- Софочка? - удивленно бросила я, вспомнив о том, как фамильярно выразился в мой адрес граф Воронцов.

На самом деле, меня и вовсе не задела фамильярность графа. Скорее наоборот, мне очень понравилось, как тепло и по-дружески он выразился в мой адрес.

Но, все же, мне было интересно.

Мне было любопытно, как граф отреагирует на мои слова и какими будут его дальнейшие шаги.

Как я предполагала, услышав мои слова, Кирилл Сергеевич густо покраснел, а затем нервно почесал затылок и вновь одарил меня пронизывающим взглядом.

- Oh, mon amie, excusez-moi!{?}[О, мой друг, прошу прощения! (фран.)] - пролепетал граф, опуская взгляд.

От волнения он нервно покусывал губы и раздумывал было, чтобы мне ответить, как в следующую минуту я молча накрыла его ладонь своей и чуть слышно сказала:

- Кирилл Сергеевич, полно. Все хорошо, не берите в голову. К тому же, "Софочка" из Ваших уст нравится мне гораздо больше, чем "мадемуазель Софи".

С этими словами я широко улыбнулась, пожимая руку своему новому знакомому.

Я уже было хотела освободить свою ладонь из его цепких пальцев, как внезапно граф сжал мою ладонь и чуть слышно сказал:

- Кирилл. Зовите меня просто, Кирилл. К чему нам все эти формальности?

На этих словах он чуть наклонил голову вбок, а затем вновь смерил меня пронизывающим взглядом, отчего по моей коже мгновенно пробежали мурашки.

Большие серые глаза графа, словно завораживали меня и опьяняли мой разум.

Казалось, будто бы этот прекрасный мужчина сводит меня с ума, и причину происходящему я никак не могла понять.

Было в Кирилле Воронцове что-то притягательное, что-то таинственное и завораживающее...

Возможно, его прекрасные серые глаза, а, может, даже и обволакивающий баритон, которым он свел меня с ума буквально с первого мгновения нашей встречи.

В тот момент я не понимала этого и старалась делать видно, будто бы я совершенно равнодушна к графу.

Но, увы, мое тело в тот момент и вовсе было мне не подвластно.

Стоило Кириллу коснуться моей руки, как мои щечки тотчас начинали наливаться густым румянцем, а сердце так громко стучало в груди, что даже сам Воронцов мог услышать его стук.

На секунду между нами повисло молчание.

Мы с графом смотрели друг на друга и не могли отвести глаз.

И в ту минуту я и вовсе забыла о Васе и о нашей недавней ссоре.

В то мгновение я была счастлива. В ту минуту я была счастлива, как никогда раньше, и одна только мысль об этом грела мое сердце.

Я и не заметила, как граф провел пальцами по моим волосам, осторожно задевая мочку моего уха, и, заправив за ухо светлую прядь моих волос, вновь расплылся в широкой улыбке.

- Сегодня воистину прекрасная погода, - сделав глубокий вдох, все еще улыбаясь, радостно воскликнул Воронцов, - Как Вы смотрите на то, чтобы немного прогуляться в моем обществе?

В то мгновение его глаза просто молили меня о положительном ответе.

И, наконец, я сдалась.

Одарив Кирилла пронзительным взглядом, я легко улыбнулась, а затем ответила:

- Думаю, это прекрасная идея.

Глава 18

Маша

Я сидела в гримерке, обхватив голову руками, и никак не могла поверить в услышанное.

"Мария Михайловна, поздравляю Вас! Вы беремены!" - сказала повитуха, не отводя от меня восхищенного взгляда.

На лице женщины в тот момент читался восторг вперемешку с огромной радостью, но, все же, я не разделяла чувств повитухи.

Нет, само собой, я, конечно, мечтала о ребенке.

С самого отрочества я грезила о полной и счастливой семье и хотела со стариться вместе с любимым супругом в окружении многочисленных внуков.

Но, все же, такая новость прогремела, словно гром среди ясного неба, и я даже и предположить не могла, как мне реагировать на подобное известие.

Новость была неожиданной, к тому же Аркадий ни о чем не подозревал, а, значит, моя беременность стала бы для него таким же сюрпризом, как и для меня сегодня утром.

Из-за утреннего происшествия на репетиции, премьеру перенесли, и вместо "Мадемуазель Фифи" поставили балет "Лебединое озеро", который, согласно репертуару, должны были поставить через пару дней.

К счастью, в тот день проводилась репетиция балета, и артисты согласились выступить, дабы не расстраивать собравшуюся публику.

И, вот, балет уже вот-вот заканчивался, но моего супруга все еще не было, и из-за отсутствия Аркадия я начинала потихоньку волноваться.

Все дело было в том, что мой супруг всегда был довольно пунктуальным господином.

Он никогда не опаздывал и предпочитал приходить заранее на все запланированные мероприятия, и по этой причине Трубецкой всегда пользовался уважением со стороны своих друзей или же коллег.

Но, вот уже прошло около двух часов, а Аркадия все еще не было, ни в зале, ни за кулисами, а от всего происходящего я начинала потихоньку закипать и заметно нервничать.

Покусывая губы, я, то и дело, поглядывала украдкой на золотые часики и мысленно прокручивала в голове сегодняшние события.

Вот, я уезжаю на генеральную репетицию в Большой Театр, а мой супруг уходит в участок, перед этим пообещав обязательно вернуться к началу выступления.

Потом мне становится плохо прямо на генеральной репетиции, извозчик отвозит меня в больницу, где я и узнаю о своей внезапной беременности.

Повитуха скомкано рассказывает мне о случившемся и настоятельно просит остаться, но, все же, мне приходится откланяться и вернуться в театр в надежде встретить там мужа во время званного вечера после окончания спектакля...

Отложив часы на другой конец туалетного столика, я мысленно выругалась, после чего протерла лицо ладонями и тяжело вздохнула.

Нет, Аркадий не мог не придти просто так.

Держу пари, его отсутствие продиктовано какой-то веской причиной.

Возможно, в полицейском участке случилось какое-то внезапное происшествие, или же, не приведи Господь, Аркадий пострадал!

От одной только мысли мое сердце до боли сжималось в груди.

Нет, с моим супругом ничего не случилось. С ним просто не могло ничего случиться... Ведь, если бы Аркадий пострадал, то я бы обязательно это почувствовала!

Ведь он - мой супруг, ведь мы - одно целое!

От грустных мыслей меня отвлек скрип двери.

От неожиданности я вздрогнула и, вскочив со своего места, схватилась за сердце.

"Это Аркадий! Мой супруг пришел!" - радостно подумала я, делая шаг в сторону двери.

Подняв взгляд на посетителя гримерной, я уже хотела было засиять от радости...

Но, увы...

На пороге стояла лишь Екатерина Черкасова, моя близкая подруга и, по-совместительству, прима балета.

С Катериной мы подружились еще около года назад, когда она переехала в Москву после громкого развода со своим супругом.

Развод Катерины вызвал настоящий ажиотаж среди московской и петербургской богемы, и ее развод не обсуждал только ленивый.

Да и само расставание мадемуазель Черкасовой с супругом обросло множеством слухов.

Одни говорили о том, что Катерина сама убила своего мужа, дабы заполучить его солидное наследство, другие же, наоборот, шептались о том, что муж балетной примы беспробудно бил и поднимал руку на свою супругу, и находились даже те, кто сочинял красивую легенду о тайном родственнике моей подруги, который, по слухам, устроил пожар и спалил нерадивого зятя в петербургском особняке Черкасовых вместе со своими несметными богатствами.

Но, все же, любые сплетни я старалась обходить пятой дорогой, кроме того, Катерина не особо любила вспоминать историю развода со своим супругом, и только по этой причине я ничего и не расспрашивала у своей подруги о случившемся.

"Прошлое должно оставаться в прошлом", - думала я, вспоминая своего ныне покойного бывшего мужа Пьера Берга и наши сложные, но пусть даже и красивые, отношения, в которых, кроме обмана и иллюзии не было абсолютно ничего.

Пьер никогда меня не любил.

Всю свою жизнь я была для него лишь красивым трофеем, который он стремился заполучить любой ценой, а, когда заполучил, облегченно выдохнул и продолжил жить так, как жил до встречи со мной.

По этой причине я прекрасно понимала Катерину и ее нежеланием вспоминать о бывшем муже, в браке с которым мадемуазель Черкасова так и не обрела того счастья, о котором всегда мечтала.

Мы с Катериной были до безобразия похожи, и одна только мысль об этом грела мое сердце и душу.

Мы с подругой были, словно родственными душами, и порою меня никто не понимал так, как понимала она, и это было просто изумительно.

Вытерев выступившие слезы, я бросила короткий взгляд в сторону мадемуазель Черкасовой.

На лице Катерины читалось легкое недоумение вперемешку с грустью, и я никак не могла понять, чем вызваны такие чувства на лице подруги.

Сделав шаг в мою сторону, девушка присела на диван и жестом предложила мне присоединиться к ней, что я и сделала.

В ту минуту я искренне надеялась на то, что подруга не заметит моих слез.

Но, увы, я ошиблась.

Ласково положив руку на мое плечо, Катерина едва заметно улыбнулась, а затем чуть слышно спросила:

- Не переживай, Мари. Он обязательно явится, я в этом уверена.

Услышав мелодичный голос подруги, я вздрогнула и подняла на девушку изумленные глаза.

- О ком ты? - нахмурившись поинтересовалась я.

В ту минуту мой голос предательски дрожал, а мои руки похолодели от волнения.

Услышав мой вопрос, Катерина похлопала меня по плечу и вновь расплылась в улыбке.

- Аркадий Николаевич. Кто же еще? - подмигнув мне, ответила она.

На лице девушки читалось спокойствие, словно она, прочитав мои мысли, обо всем догадалась.

И я не стала ничего скрывать от Черкесовой.

Тяжело вздохнув, я протерла лицо ладонями, а затем, приподнявшись с дивана, подошла к окну, и, сложив руки на груди, вновь вздохнула.

- Он не явился на репетицию, не появился на спектакле. Что я еще могла подумать?

С этими словами я всплеснула руками, а затем проглотила в горле невидимый ком, чтобы не заплакать.

Но, услышав мои слова, Катерина отрицательно покачала головой.

- А, вот, и нет! - твердо сказала она, пересаживаясь за туалетный столик.

На этих словах девушка спокойно продолжила поправлять макияж, а я чуть было не лишилась чувств от той самой фразы, которую она обронила еще пару секунд назад.

- Аркадий в театре? - хватаясь за сердце, не поверила я.

Услышав мой вопрос, Катерина повернулась в мою сторону и утвердительно кивнула.

- Именно так. Он пришел, аккурат к последнему акту. Точнее сказать, опоздал, что вовсе ему не свойственно, а еще...

Но в тот момент я и вовсе не слышала подругу.

В тот момент мое сердце и душа были не со мной, они находились в партере, вместе с моим супругом, который, все же, пришел и сдержал свое слово.

Спотыкаясь на высоких каблуках, я со всех ног поспешила в буфет, где уже потихоньку начинала собираться вся московская богема.

В тот момент в моих мыслях крутилось лишь одно имя: "Аркадий Трубецкой".

И в ту минуту я думала лишь о своем супруге, и никто другой меня и вовсе не волновал.

Глава 19

Тоня

- Антонина, твоя младшая сестра должно быть забыла, что опаздывать на великосветские мероприятия - это признак дурного тона? - немного нахмурившись, пробормотал Алекс.

Но в ответ на вопрос супруга я лишь картинно закатила глаза и прикрыла лицо ладонью.

- Должно быть, Соня уже находится среди присутствующих, - пожимая плечами, предположила я.

С этими словами я оглядела равнодушным взглядом окружающую нас публику, и, не обращая ни малейшего внимания на ехидную усмешку любимого, тяжело вздохнула и прикусила губу.

На самом деле, я была прекрасно осведомлена о вредной привычке своей младшей сестры.

Дело в том, что Соня любила опаздывать, любила опаздывать до безобразия.

Львиную часть времени моя младшая сестра уделяла своему образу - то Софья не могла определиться с прической, то платья ей не нравились или же просто не подходили.

Признаться честно, эту черту характера своей сестренки я никогда не любила и не понимала. Не понимала эту до безобразия глупую привычку Софьи и Мария, наша старшая сестра, к которой мы сегодня были приглашены на очередную премьеру и которая уж точно бы расстроилась, если бы не встретила в числе присутствующих нашу младшую сестру.

Соня не могла опоздать на премьеру Маши.

Это было совершенно неслыханно и очень некрасиво по отношению к нашей старшей сестре, которая в этот раз с большим трудом смогла добыть для нас пригласительные.

К слову, саму Машу мы с Алексом так еще и не встретили, ведь по какой-то непонятной причине премьеру "Мадемуазель Фифи" неожиданно заменили балетом "Лебединое озеро", и причину этому я никак не могла понять.

Одна из балерин, исполняющая главную партию, почему-то показалась мне смутно знакомой, да и мой супруг, судя по его удивленному взгляду, был удивлен не меньше меня, а, когда закончился последний акт, Алекс, почему-то, переводил испуганный взгляд со сцены на меня, и я никак не могла понять, что вызвало в нем такие эмоции.

"Должно быть, в прошлой, дворянской, жизни мой дражайший супруг уже присутствовал на "Лебедином озере", вот ему и показались смутно знакомыми артисты балета", - мысленно повторяла себе я, когда Алекс громко хлопал артистам, вышедшим на поклон к зрителям.

Но, все же, в тот момент артисты балета не особо занимали мой разум.

В ту минуту я гораздо больше переживала из-за своих сестер, которые, по какой-то необъяснимой причине, не явились в театр, и мне только оставалось догадываться, что приключилось с моими сестрами.

В чувства меня привел радостный смех Алекса, который зачем-то указывал в сторону двери:

- А, вот, и наш родственничек-буржуй! - радостно потирая ладони, продекламировал мой супруг, - Думаю, он нам сейчас обо всем и расскажет.

С этими словами Алекс кивнул в сторону двери, и я, наконец, обратила взор туда, куда мне уже дважды указывал любимый.

В дверях, переминаясь с ноги на ногу, стоял Аркадий Трубецкой, супруг Маши и наш недавний враг, и искоса поглядывал на нас с Алексом.

Почему-то Аркадий выглядел неуверенно, и на какую-то долю минуты мне даже показалось, будто бы он не решается зайти и поздороваться хотя бы с присутствующей публикой, что было весьма странно.

Дело в том, что Трубецкой, в отличие от нас с мужем, был знаком с подобными мероприятиями, и чувствовал себя на подобных светских вечерах, что называется, как рыба в воде.

Но сегодня...

Сегодня, по какой-то неизвестной мне причине, Аркадий выглядел испуганным и неуверенным, что было весьма странно.

Поймав на себе взгляд Алекса, Трубецкой нервно сглотнул, а затем сделал неуверенные пару шагов в нашу сторону, и, наконец, поравнявшись с нами, мужчина протянул моему супругу отчего-то дрожащую руку и произнес, как можно спокойнее:

- Антонина, Алексей, приветствую вас.

В тот момент в голосе Аркадия чувствовалась легкая неуверенность, а его губы немного подрагивали, что было и вовсе несвойственно графу Трубецкому.

Краем глаза я заметила, как мой супруг пожал протянутую руку Аркадия и, чуть улыбнувшись, с ехидством сказал:

- Сколько лет, сколько зим! Я уже успел соскучиться за Вами.

С этими словами Алекс издал едва слышимый смешок, а затем неожиданно похлопал по плечу обескураженного Трубецкого и широко улыбнулся.

Вне всяких сомнений действия моего супруга в тот момент были продиктованы издевкой и давней обидой на Аркадия, которая все еще пылала в душе моего любимого.

Понимал это, наверное, и сам Трубецкой, который в следующую минуту также улыбнулся моему спутнику, а затем жестом предложил на присесть за один из столиков.

Мы уже хотели было последовать за Аркадием, как внезапно услышали за спиной до боли знакомый голос:

- Аркадий! Тоня, Алексей! Как же я рада вас видеть! - задыхаясь пробормотала Маша, сжимая в объятьях сначала своего супруга, а затем и меня.

На моей старшей сестре красовалось ее любимое красное платье, которое прекрасно подчеркивало ее идеальную фигуру, но ее макияж, впрочем, как и растрепанная прическа, оставляли желать лучшего.

Макияж Маши был немного размазан, и создавалось ощущение, будто бы она плакала...

Только, вот, что стало причиной слез моей старшей сестры, в ту минуту я, при всем своем желании, никак не могла понять.

Ах, если бы я знала, что случилось с Машей, если бы я могла ей хоть как-то помочь в ту трудную минуту, в которой она оказалась.

Вне всяких сомнений, премьеру "Мадемуазель Фифи" перенесли не просто так.

Вполне возможно, что моей сестре, еще во время репетиции, стало плохо, либо же она узнала какую-то страшную новость, которая вызвала слезы на ее глазах.

Только, вот, что произошло в ту минуту и по какой причине плакала Мария и как случившееся связано с довольно странным поведением ее супруга?

Увы, но в тот момент ответа на этот вопрос я не знала и даже предположить не могла, что приключилось с моей сестренкой и с ее идиотом-мужем.

Неуверенно освободившись из объятий Маши, я вслед за Алексом и Аркадием присела за один из столов, расположенных неподалеку от нас.

Вскоре к нам подошел один из официантом и любезно наполнил стоявшие на столе пустые фужеры с вином, пообещав в скором времени принести нам основные блюда.

Как только официант удалился, Мария окинула удивленным взглядом публику, после чего чуть слышно спросила, обращаясь ко мне:

- Тоня, а куда запропастилась наша младшая сестра? - задумчиво почесав переносицу, поинтересовалась Маша.

В ту минуту моя старшая сестра выглядела немного расстроенной, и на какую-то долю минуты мне даже показалось, будто бы она переживает исключительно из-за Сони, которая так и не появилась на сегодняшнем представлении.

- Понятия не имею, - пожимая плечами, ответила я, - Мне самой интересно, почему Софья проявила такую бестактность по отношению к тебе.

С этими словами я взяла один из фужеров, и, сделав из него пару глотков красного вина, вернула фужер на стол.

Краем глаза я посмотрела в сторону Трубецкого, сидевшего напротив меня, и задумчиво сжала губы.

Все это время Аркадий выглядел довольно растеряно и отчего-то украдкой поглядывал на Алекса, сидящего рядом со мной, и причину, по которой он вел себя так странно, я никак не могла понять.

Поймав на себе взгляд Трубецкого, мой супруг саркастично усмехнулся.

Взяв все еще стоявшую на столе бутылку, он вмиг наполнил свой полупустой фужер вином, а затем ослепительно улыбнулся.

- Господин Трубецкой, Вы скоро дыру на мне прожжете своим взглядом! - с ехидством заметил Алекс, опустошая уже второй фужер вина.

Насмешливое замечание моего супруга мгновенно отрезвило Аркадия, который в следующую секунду прикусил губу и мгновенно перевел взгляд на сидящую рядом с ним супругу.

- Что мы все обо мне да обо мне, - сжимая ладонь Маши, воскликнул граф.

С этими словами он с нежностью посмотрел на мою сестру, а затем чуть слышно ее спросил:

- Мария, как ты себя чувствуешь? Граф Долгоруков поведал мне, что премьеру "Мадемуазель Фифи" отменили из-за твоего плохого самочувствия?

В ту минуту он не отводил встревоженный взгляд от Маши и ждал ее ответа, но, услышав вопрос своего супруга, Маша почему-то вздохнула, а затем опустила взгляд.

Дрожащей рукой она взяла со стола фужер, и, сделав из него пару глотков, наконец, ответила на вопрос своего супруга:

- Я ждала тебя. Я очень тебя ждала, потому что хотела, чтобы о моей беременности ты узнал в числе первых, но ты...

С этими словами Мария замолкла, словно не решаясь продолжать свою речь и ссориться со своим горе-супругом.

От слов Маши у меня мгновенно перехватило дыхание, и я чуть было не выпустила из рук свой фужер с вином.

- Ты ждешь ребенка? - выпалила я, не отводя восторженного взгляда от своей сестры.

Услышав мой вопрос, Мария утвердительно кивнула.

- Именно так.

На этих словах она едва заметно улыбнулась и немного покраснела.

- Во время генеральной репетиции мне стало плохо, и один из участников труппы успел поймать извозчика, который и отвез меня в ближайший госпиталь. Именно там я и узнала эту волшебную новость.

В ту минуту на лице Маши читалась нескончаемая радость и счастье.

Казалось, будто бы моя сестренка уже давно мечтает о радости материнства, и в то мгновение я даже была рада, что Маша сможет подарить своего первенца именно Аркадию.

В ту минуту я даже была рада, что у моей сестры с ее первым супругом так и не случилось детей, ведь Пьер никогда не любил Марию, а, значит, ребенок вряд ли бы смог прожить счастливую жить в такой семье.

И, выждав недолгую паузу, Маша вскоре продолжила:

- Я ждала Аркадия. Я хотела, чтобы он узнал обо всем первым... Но, увы, судьба распорядилась иначе.

С этими словами Мария тяжело вздохнула, а затем отставила подальше фужер с вином, которое она так и не допила.

- Стало быть, мне уже нельзя пить спиртное, ведь я скоро стану мамой, - засмеялась девушка, опуская взгляд.

В ту минуту мы с Аркадием были настолько счастливы и рады приятной новости, которую узнали от моей старшей сестры, что чуть было не заметили, как уже немного подвыпивший Алекс хмыкнул, опустошил очередной фужер с вином, а затем чуть слышно сказал:

- Да.... не повезло тебе, Мария, - ухмыльнулся Алекс, переводя взгляд на рядом сидящего Трубецкого, - Не думаю, что твой горячо любимый супруг сможет стать достойным отцом, особенно если учесть тот факт, что пережил по его вине мой отец...

С этими словами он вновь осушил свой фужер с вином, а затем ослепительно улыбнулся и посмотрел на обескураженного Аркадия, который в ту минуту чуть было не лишился дара речи.

Поднявшись из-за стола, Алекс обвел сидящую неподалеку от нас публику задумчивым взглядом, после чего хмыкнул и продолжил свою мысль:

- Хотя...

На этих словах мой супруг задумчиво почесал подбородок, а затем вновь посмотрел на Аркадия и усмехнулся.

- Думаю, рождение ребенка даже поможет ему, наконец, стать человеком и осмыслить все пережитое. Не так ли, Аркадий Николаевич?

Последнюю фразу Алекс произнес с нескрываемой издевкой в голосе и легкой усмешкой на устах.

Широко распахнув глаза от удивления, я посмотрела в сторону Трубецкого, на глазах которого, по какой-то непонятной причине, застыли слезы.

Казалось, будто бы слова, так неосторожно брошенные моим супругом, задели его за живое и причинили графу невыносимую боль, которую, видимо, он до этих пор так тщательно скрывал от нас.

Поднявшись из-за стола, Аркадий сжал руку моей сестры, а затем твердо сказал, обращаясь к Маше:

- Мария, мы уходим, - отчеканил Аркадий, проходя к выходу.

Он все еще сжимал ладонь моей сестры, которая, впрочем, как и мы с Алексом, ничего не понимала и последовала за своим супругом, чтобы не ссориться и все обсудить один на один.

Проходя мимо присутствующих гостей, Маша, то и дело, бормотала извинения и бросала грустные взгляды в мою сторону.

А мой супруг, осознав, что он совершил, нервно ерзал на стуле и виновато смотрел на меня.

Во взгляде Алекса в тот момент читалось непонимание.

В ту минуту мы оба никак не могли понять, что происходит, но были уверены лишь в одном - рано или поздно Маша узнает обо всем и расскажем нам. А она обязательно расскажет.

Глава 20

Соня

Уже около часа мы с графом Воронцовым гуляли по московским улочкам и говорили обо всем на свете.

И те мгновения, проведенные в обществе графа, казались мне настолько уютными и волшебными, что я и вовсе забывала обо всем вокруг.

В тот момент, кроме нас с Кириллом, для меня ничего и никого не существовало, и это было так прекрасно! Это было так изумительно и чудесно, что я и поверить не могла в то, что среди миллиарда людей на этой планете найдется хотя бы один господин, в обществе которого я буду чувствовать себя комфортно и непринужденно.

"Счастливые часов не наблюдают", - говорила моя именитая тезка в "Горе от ума", которым я так любила зачитываться в свои юные годы.

И сегодня я лишь в очередной раз убедилась в том, как была права госпожа Фамусова, ведь рядом с графом Воронцовым я действительно потеряла счет времени, и это было весьма интересно.

Кирилл Сергеевич был для меня, словно глоток свежего воздуха. Он был для меня своеобразной родственной душой, рядом с которой я могла быть собой, не загоняя себя в жесткие рамки, как всегда загоняла рядом с Василием.

Рядом с графом я могла смеяться, рядом с ним я безбоязненно могла искоса бросать взгляды на мимо проходящих господ и не бояться очередного скандала и ревности со стороны своего спутника.

Кроме того, Воронцов был весьма эрудированным господином, и по этой причине он мог поддержать абсолютно любую тему: от трудов Дюргейма, Вебера и Ницше до обсуждения сегодняшней погоды и утренних новостей.

Васька же, напротив, не был воспитан в дворянской среде.

С ним мы никогда не обсуждали труды различных философов, он никогда не декламировал поэзию и прозу...

Но, все же, было в нем что-то, что так притягивало меня, и это "что-то" - любовь, безграничная и сильная любовь, а также смелость и хитрость, которые я, несмотря ни на что, так ценила и любила в своем дурне.

Вспомнив о любимом, я внезапно погрустнела и опустила взгляд.

"Должно быть, Вася переживает из-за моего длительного отсутствия", - пронеслось у меня в голове в тот момент.

Но, все же, плохие мысли я старалась гнать прочь. К тому же Василий не так давно меня обидел, и мне хотелось хоть как-то насолить ему и проучить его.

В тот момент я искренне желала, чтобы мой спутник не заметил моего настроения...

Но, увы, сделать этого мне так и не удалось.

Заметив, что я загрустила, Кирилл мгновенно остановился.

Выпустив мою руку, он неожиданно взял мое лицо за подбородок и развернул к себе:

- Софочка, что с Вами? Неужели я, сам того не ведая, сказал какую-то дерзость? - нахмурившись произнес граф.

Голубые глаза Воронцова, казалось бы, прожигали не только мое сердце, но и мою душу, дотла и ждали моей реакции на свои слова.

Но в ответ на вопрос графа я лишь вздохнула и прикусила губу.

- Да, так. Ерунда, не берите в голову, - отмахнулась я, все еще покусывая нижнюю губу от волнения.

Услышав мой голос, Кирилл задумчиво почесал подбородок и вопросительно изогнул бровь.

- Уж не лукавите ли Вы, мадемуазель Софи? - с легкой усмешкой на устах поинтересовался граф.

Только в этот момент я заметила, что его отчего-то ледяные пальцы все еще сжимают мой подбородок.

Густо краснея, я нехотя освободила свое лицо из цепких пальцев Воронцова, а затем скрестила руки на груди и выдохнула.

- Отнюдь. Я не имею привычки лукавить, - пробормотала я, не отводя взгляда от своего собеседника.

В тот момент я впервые за этот день солгала Кириллу, отчего чувствовала себя довольно нелепо.

"Надо же, какая ирония! Ведь изначально я планировала обокрасть графа, но даже и представить себе не могла, что однажды он проникнет в мое самое сердце", - хихикнув подумала я.

И Кирилл, будто бы прочитав мои мысли, хмыкнул и чуть наклонил голову вбок.

Но, все же, отступать я была не намерена, к тому же я еще ни разу не попробовала себя в карманных кражах, а влюбленный граф мог бы стать для меня прекрасным клиентом, ограбив которого я могла бы сорвать довольно неплохой куш.

И тогда бы я уж точно смогла бы доказать своим старшим сестрам, что я не хуже их и что я также, как и они, могу чего-то добиться в жизни и исполнить свою мечту. Пусть даже и дурацкую мечту, но, все же, исполнить.

На несколько минут между нами с Воронцовым возникла неловкая пауза.

Мы оба молчали, словно не решались как-то продолжить наш недавний разговор.

Оба молчали и смотрели друг другу в глаза.

Кристально голубые глаза Кирилла, словно два айсберга, растопили мое сердце и душу.

Я могла глядеть в них часами, я могла тонуть в них и забывать обо всем вокруг.

Забывать обо всех проблемах, о плохом настроении, или же о дурной и дождливой погоде, которая так часто выводила меня из себя.

Я уже хотела было заговорить, как внезапно граф прервал мой безмолвный поток мыслей:

- Сегодня я имел честь быть приглашенным на спектакль. Но, увы, о балете я совсем забыл. Забыл в обществе такой прекрасной дамы, как Вы.

С этими словами Воронцов густо покраснел, а затем внезапно выудил из кармана два пригласительных билета и продемонстрировал их мне.

- Я надеюсь, Вы простите мне сей конфуз и согласитесь составить мне компанию во время званного ужина в буфете Большого Театра? - смерив меня виноватым взглядом, поинтересовался граф.

От увиденного у меня мгновенно пересохло во рту, и я испугано застыла на месте.

Маша. Точно! Ведь я совсем забыла о ее сегодняшней премьере!

Как я могла! Ну, как!

Чуть слышно выругавшись, я хлопнула себя по лбу, а затем протерла лицо ладонями и смерила Воронцова испуганным взглядом.

Как я и предполагала, Кирилл и вовсе не ожидал от меня подобной реакции.

Смерив меня хмурым взглядом, граф задумчиво почесал переносицу, а затем скрестил руки на груди и хмыкнул.

- Вы не любите театральные постановки? - с нотками удивления в голосе поинтересовался мой спутник.

Услышав вопрос Воронцова, я густо покраснела и вновь хлопнула себя по лбу.

- Боже, нет! Я совсем не это имела ввиду! Вы не так меня поняли...

На этих словах я замялась и опустила взгляд.

Рассказывать Кириллу о своей старшей сестре-оперной приме мне не хотелось, но еще меньше мне хотелось поведать своему спутнику о своей забывчивости, которая всю мою жизнь слыла дурной привычкой, которую мне никак не удавалось в себе искоренить.

Тяжело вздохнув, я вновь прикусила губу, а затем вновь подняла взгляд на графа, который все еще не отрываясь смотрел на меня.

В ту минуту я ждала от Воронцова абсолютно любой реакции: удивления, презрения или же просто недопонимания, но совершенно не того, что случилось в следующее мгновение.

Внезапно губы Кирилла растянулись в легкой улыбке, а сам граф издал едва слышимый смешок.

Сделав шаг в мою сторону, Воронцов легонько коснулся пальцами моей руки, отчего по моему телу мгновенно пробежали мурашки.

- Должно быть, Вас также, как и меня, пригласили на сие мероприятие, но Вы просто забыли об этом? - вопросительно изогнув бровь, поинтересовался граф, - Или же в этом театре работает кто-то из ваших родственников, с кем Вы сейчас в ссоре...

Последнюю фразу Воронцов отчего-то произнес с легкой улыбкой на устах, словно радовался тому, что его догадка окажется верной.

И, на свою удачу, Кирилл оказался прав.

Точнее, почти прав.

- Мы вовсе не в ссоре! - попыталась возразить я, выхватывая пригласительные из рук Воронцова, - Просто...

- Значит, я прав? - с вызовом спросил Кирилл.

Его голубые глаза все еще прожигали меня взглядом, словно ожидали какой-либо реакции на слова графа.

- Почти, - пискнула я, опуская взгляд, - Но, стало быть, если Вы меня приглашаете на званный ужин, то отказывать в своем обществе - дурной тон.

С этими словами я едва заметно улыбнулась и вновь посмотрела на своего спутника.

- Я принимаю Ваше приглашение.

С этими словами я взяла Воронцова под руку, и мы стали подниматься по ступенькам театра.

В ту минуту мои руки дрожали от волнения, а сердце так бешено колотилось, словно было готово в любой момент выпрыгнуть из груди.

В то мгновение я боялась реакции своих старших сестер на общество своего спутника.

В ту минуту я осознавала, что меня ждет настоящий допрос с пристрастием, причем допрос от обеих сестер и Алекса, который так часто любил отпускать шуточки в адрес моего дурня Васьки.

Но, все же, Кирилл не являлся моим амурным интересом.

Он был для меня возможным клиентом, знакомым или же другом...

Но, увы, определиться с его истинным статусом в своей жизни я в тот момент не могла, да и не хотела вовсе.

Оставив верхнюю одежду в гардеробной, мы с Воронцовым уже было подходили к буфету, как внезапно я услышала, как меня кто-то окликнул:

- Соня?!

Услышав свое имя, я подняла испуганный взгляд на девушку, звавшую меня, и в тот момент у меня мгновенно перехватило дыхание.

Тоня и Алекс не отрывая взгляда смотрели на меня, словно были удивлены моим присутствием.

Нервно сглотнув, я перевела взгляд в сторону своего спутника, губ которого вновь коснулась легкая усмешка.

- Стало быть, сестра, - шепнул мне на ушко Кирилл, сжимая мою ладонь.

От слов мужчины я мгновенно покраснела, а затем, все еще не отпуская его руку, сделала шаг вперед.

В тот момент в моих мыслях крутился вихрь эмоций, и я отчаянно пыталась понять, как бы мне выкрутиться на сей раз и избежать допроса с пристрастием.

Глава 21

Соня

- Так-так-так. И кто это к нам пожаловал? - ухмыльнулся Алекс, обводя нас с Кириллом заинтригованным взглядом.

Серые глаза мужчины были немного прищурены, и сам парень, то и дело, переводил косые взгляды с меня на моего спутника.

Казалось, будто бы Алекс шокирован происходящим, ведь он ни разу прежде не видел меня в подобном обществе.

Да и его можно было понять, на самом деле, ведь всю свою жизнь я провела в окружении карманников и марвихеров, а тут явилась на званный ужин, да еще и в сопровождении великосветской персоны!

Заметив, что Алекс чуть ли не прожигает нас взглядом, Кирилл издал едва слышимый смешок, после чего взял меня за руку и припал губами к тыльной стороне моей ладони.

- Софочка, не возражаешь, если я ненадолго покину тебя? - одарив меня виноватым взглядом поинтересовался Воронцов.

Краем уха я услышала, как при слове "Софочка" рядом стоявший Алекс чуть было не покатился со смеху, и, закатив глаза, прикусила губу.

Мне было безумно стыдно из-за ребяческого поведения супруга старшей сестры. Но, все же, я предпочла повести себя достойно и сделать вид, будто бы меня и вовсе не волнуют ребяческие действия моего родственника.

Все еще покусывая губу от волнения, я подняла взгляд на своего спутника и ответила ему виноватой улыбкой.

- Все хорошо, правда. Ты можешь идти.

Услышав мой голос, Воронцов неуклюже поклонился, а затем чуть слышно сказал:

- Слушаю и повинуюсь.

С этими словами он удалился, предварительно, то ли специально, то ли случайно, зацепив плечом мужа моей старшей сестры.

Как только граф удалился на приличное расстояние от нас, Алекс задумчиво почесал подбородок, после чего взял меня под руку и чуть слышно обратился ко мне:

- Кто этот хмырь? Вася знает?

- Что?!

От услышанного мои глаза округлились, и я чуть было не выронила из рук бокал с красным вином, который все это время сжимала в руках.

Заметив мою реакцию на свои слова, Алекс отчего-то нахмурился и хмыкнул.

Неподалеку стоявшая Тоня мгновенно подбежала к своему супругу и всплеснула руками:

- Алекс, как ты можешь такое говорить! Да и не столько даже говорить, сколько предполагать! Ты же прекрасно знаешь о том, какие чувства Соня питает к нашему общему другу!

С этими словами сестра одарила меня укоризненным взглядом, а затем отчего-то прикрыла лицо ладонью и тяжело вздохнула.

Не нужно было никаких слов, чтобы понять безмолвную реакцию моей сестрицы - Тоня также, как и Алекс, сомневается в моей верности Васе, только, в отличии от своего дражайшего супруга, у нее не хватает смелости в этом признаться.

Только как и почему они оба так подумали? По какой причине ребята сомневаются во мне и в моей порядочности?

В ту минуту я была так сильно зла и обижена на Тоню с Алексом, что была готова тотчас отправиться на поиски извозчика и уехать домой, но одна только мысль о том, что я явилась на этот званый ужин, чтобы встретиться с Машей меня и останавливала от опрометчивых поступков.

Алекс и Тоня что-то громко обсуждали, периодически поглядывая в мою сторону, я же старалась молчать и не обращать на них никакого внимания.

Обращались ли они ко мне, упрекали ли меня в том, что я явилась на подобное мероприятие в сопровождении доселе неизвестного им господина и при этом не поставила их в известность о своем длительном отсутствии...

Увы, но ответов на эти вопросы я просто не знала.

В ту минуту я стояла, переминаясь с ноги на ногу, и топила грусть в бокале красного вина, который взяла с подноса, расположенного на соседнем столике.

Ссориться я никогда не любила, да и не нужно мне все это было на самом деле, ведь ссор и скандалов в моей жизни итак было предостаточно (спасибо Василию за это) и выяснять отношения со старшей сестрой на важном мероприятии другой своей сестры я и вовсе не собиралась.

Все это время я оглядывала публику и отчаянно искала взглядом свою старшую сестру Машу, которую никак не могла найти.

Заметив, что я ищу взглядом нашу сестру, Тоня закатила глаза и тяжело вздохнула.

Протерев лицо ладонями, она чуть слышно выругалась, после чего обратилась ко мне:

- Ищешь взглядом Машу?

От услышанного я вздрогнула и перевела взгляд на Тоню, которая все еще находилась в прескверном настроении.

- Она уехала домой, - холодно ответила Антонина, опуская взгляд.

- Она уехала домой? - вопросительно изогнув бровь, переспросила я.

Услышав мой вопрос, Тоня утвердительно кивнула.

Но я никак не могла поверить услышанному.

Маша уехала домой.

Но почему? Зачем она покинула театр так скоро? Ведь Мария всегда любила светские мероприятия, за исключением политических вечеров, а, значит, она не могла так скоро уехать без особой нужды.

И, как будто бы прочитав мои мысли, Алекс вновь заговорил:

- Уехала, потому что один довольно гнусный господин устроил скандал на пустом месте и всем испортил настроение.

С этими словами Алекс едва заметно ухмыльнулся, а затем скрестил руки на груди и посмотрел на свою жену, которая все еще пребывала в смятении.

- Должно быть, у супруга нашей сестры в участке случилась какая-то пренеприятная история..., - задумчиво почесав подбородок, предположила Антонина.

- Конфуз, не иначе, - усмехнулся супруг моей сестры.

Услышав довольно забавное предположение Алекса, я издала едва слышимый смешок, а затем посмотрела в сторону Тони, которая в следующую секунду закатила глаза и тяжело вздохнула, прикрывая лицо ладонью.

Аркадий и Алексей - непримиримые враги, волей случая полюбившие двух родных сестер...

Как бы Маша с Тоней не пытались помирить своих супругов, как бы они не старались сделать так, чтобы мужчины хотя бы поладили между собой... Все было бесполезно.

Алекс все еще никак не мог забыть о том, что приключилось с его отцом по вине Трубецкого.

Аркадий же все еще помнил смерть своего старшего брата, которая случилась много лет назад на дуэли с отцом Алексея, из-за которого, по словам Трубецкого, жизнь его отца пошла под откос.

На самом деле я никак не могла понять, почему Трубецкой-младший был так сильно привязан к своему старшему брату, которого толком и не знал. Более того, не помнил Аркадий и свою мать, которая через несколько лет после дуэли заболела чахоткой и благополучно скончалась. К тому же Трубецкой-старший, по словам того же Аркадия, с самого детства был довольно строг по отношению к нему, и, по какой-то непонятной причине, супруг моей самой старшей сестры постоянно искал оправдания поступкам своего отца, который, как мне казалось, и вовсе не любил его.

Вне всяких сомнений, в той истории было довольно много белых пятен, которые всем нам только предстояло найти и о которых, вполне возможно, знал и сам Аркадий, но просто замалчивал не столько перед нами, сколько перед своей горячо любимой супругой.

От грустных мыслей меня отвлек знакомый голос, принадлежащий моему недавнему знакомому.

Сжимая в руке бокал с вином, я посмотрела в сторону Воронцова и чуть было не выронила бокал.

Мой недавний знакомый о чем-то беседовал с незнакомой мне доселе высокой худощавой блондинкой.

Отчего-то девушка выглядела расстроенной.

Она озиралась по сторонам и зачем-то растирала ладонями плечи, словно от волнения или же просто от холода.

Незнакомка нервно кусала губы и отчаянно пыталась что-то объяснить Кириллу, только, вот, о чем они говорили, я никак не могла понять.

Поймав на себе мой взгляд, Воронцов хищно мне улыбнулся, после чего вновь вернулся к жаркой дискуссии со своей спутницей.

Заметив, куда направлен мой взгляд, рядом стоявшая Тоня отчего-то вздрогнула и похолодела.

- Откуда он ее знает? - выпалила она, сжимая ладонь своего супруга.

- Хм..., - задумчиво протянул Алекс, обнимая Тоню за талию, - Вполне возможно, что хахаль твоей сестрицы всего лишь новое увлечение Катерины.

На этих словах супруг моей сестры саркастично усмехнулся и посмотрел в мою сторону.

Я же, в свою очередь, закипала от злости и ничего не могла с собой поделать.

- Никакой он мне не хахаль! Просто...

На этих словах я сделала шаг в сторону двери, но внезапно поскользнулась и чуть было не растянулась на полу.

"Вино. Видимо, мне не стоило так много пить", - подумала я, хватаясь правой рукой за стул, дабы не упасть.

Но, все же, я не отступала и попробовала сделать еще один шаг в сторону выхода, и на следующий шаг был более успешным.

Бросив напоследок Тоне с Алексом: "Прошу меня простить, но мне пора", я покинула буфет и направилась в гардеробную.

Все это время из моей головы никак не шли довольно несносные обвинения Алекса и безмолвные упреки Тони, которые я, все же, воспринимала довольно близко к сердцу.

Мне было больно даже от одной только мысли о том, что Тоня могла даже предположить, что между нами с Воронцовым что-то может быть...

Ведь это же так нелепо! Ведь это же так глупо!

Накинув на плечи лисью шубу, я уже было покинула театр, как внезапно услышала голос своего недавнего спутника:

- Софочка, постой!

Обернувшись я посмотрела в сторону доносившихся звуков.

Со всех ног ко мне бежал отчего-то запыхавшийся граф, и только лишь от одного взгляда на Воронцова мои губы мгновенно растянулись в непроизвольной улыбке.

Наконец, преодолев расстояние между нами, Кирилл отдышался от бега, а затем смерил меня виноватым взглядом.

Казалось, будто бы он винит себя за эту нелепую беседу с незнакомой девушкой, и только лишь одно осознание этого грело мне душу.

- Та особа мне не знакома. Она всего лишь поинтересовалась у меня сегодняшней постановкой, да и, собственно, я не был этому удивлен, ведь она исполняла главную партию в "Лебедином озере".

С этими словами Воронцов едва заметно улыбнулся, а затем вновь смерил меня взглядом своих небесно-голубых глаз.

- Стало быть знакома, ведь она - прима балета, - ехидно заметила я, кусая губу.

Мне было неприятно то, что граф бросил меня одну и беседовал с незнакомой мне барышней, которую я видела впервые.

- Виноват, каюсь, - хихикнул Кирилл, наклонившись в неумелом поклоне.

Он взял меня за руки, а затем неожиданно предложил:

- Может, позволишь проводить тебя до дома?

Под натиском небесно-голубых глаз Кирилла я чуть было не сдалась и не дала свое согласие, но одна лишь мысль о Васе останавливала меня.

Где он? Как он воспринял нашу ссору? Поведает ли Алекс своему лучшему другу о моем неожиданном визите в Большой Театр?

Увы, этого я не знала. Но, все же, мысленно надеялась на то, что Алексей будет держать язык за зубами и не расскажет обо всем Василию, ссора с которым после таких известий была бы просто неминуема.

Тяжело вздохнув, я посмотрела на своего спутника и отрицательно покачала головой.

- Прости, но нет.

С этими словами я махнула неподалеку стоявшему извозчику и уже было хотела запрыгнуть в пролетку, как внезапно Кирилл взял мою ладонь и поднес к своим губам.

От неожиданного прикосновения графа, моя кожа мгновенно покрылась мурашками, а сердце так бешено застучало в груди, словно было готово в любой момент выпрыгнуть.

Помня о том, как на меня гипнотически действует взгляд Воронцова, я отчаянно старалась не смотреть ему в глаза, и это сделать мне удалось.

- Ну, что, ж. Спокойно ночи, Софочка, - пробормотал Кирилл, целуя тыльную сторону моей ладони.

С этими словами он откланялся и покинул меня, а я, наконец, села в пролетку и направилась домой.

Всю дорогу от Большого Театра до дома мое сердце бешено колотилось, и я никак не могла привести свои чувства в порядок.

Вне всяких сомнений, граф был без памяти влюблен в меня.

Только его чувства были отнюдь не взаимны... Или же нет?

Глава 22

Маша

Той ночью я довольно долго не могла уснуть, размышляя о последних событиях.

Из головы все еще не шло недавнее происшествие, случившееся на званом ужине, сразу же после окончания спектакля, и я никак не могла найти хоть какое-то здравое объяснение случившемуся.

В тот день Аркадий вел себя довольно странно - он очень эмоционально отреагировал на нелестную шутку нашего дражайшего зятя, что, признаться, моему супругу было и вовсе не свойственно.

В ту минуту каждый из нас был сбит с толку довольно странным поведением моего супруга, да и, что уж греха таить, в тот момент и я сама находилась в смятении и не понимала, какая муха укусила Аркадия в тот вечер.

Алексей и мой супруг довольно долгое время были непримиримыми врагами, и этот факт никогда не являлся секретом в нашей большой, пусть и не особо дружной, семье.

Всю свою жизнь Трубецкой ненавидел лютой ненавистью Алексея и его ныне почившего отца, да и сам Алексей, впрочем, и не скрывал того, что питал по отношению к моему супругу схожие чувства.

Примирило недавних врагов лишь наше венчание с Аркадием, с которым мы смогли всем сердцем полюбить друг друга, несмотря на довольно скверные обстоятельства.

Но, увы.

Нашим мужьям с Антониной так и не удалось стать друзьями, даже после нашего бракосочетания с Трубецким.

Можно сказать, после нашего венчания с Аркадием, они лишь на долгие годы зарыли топор войны и заключили довольно шаткий мир, который едва ли не перерастал в ссору после очередной дерзкой шуточки или едкой ухмылки, в очередной раз мелькнувшей на губах Алексея.

Но, чтобы вспоминать о прошлом со слезами на глазах...

На самом деле, подобное было довольно странно, особенно, если учесть тот факт, что мой дражайший супруг сентиментальностью никогда не страдал и всегда был довольно сдержан в своих эмоциях, особенно на глазах у московской богемы.

Но в тот день...

В тот день Аркадий, словно был сам не свой, и причину этой резкой перемены в любимом, я никак не могла понять.

Сразу же после визита в Большой Театр, по настоятельной просьбе моего супруга, мы вскоре вернулись домой.

За всю дорогу от пролетки до нашего имения, Аркадий не проронил ни слова.

В тот день его взгляд был отчего-то потухшим, тонкие губы любимого немного подрагивали, а на глазах Трубецкого застыли слезы, которые в тот вечер просто разрывали мое сердце на части.

Что случилось с любимым? Почему он ведет себя так странно? И почему за целый вечер он так и не удосужился спросить у меня о моей внезапной беременности, которая в тот день стала абсолютной неожиданностью, как для нас с Аркадием, так и для Тони с Алексеем, которые, впрочем, как и мы с супругом, даже и предположить не могли о подобном известии.

Все эти годы я в тайне мечтала о ребенке.

Все эти годы я грезила о большой и крепкой семье, которой была невольно лишила еще с отрочества и которую могла лишь увидеть в своих красочных снах.

Все эти годы я мечтала выйти замуж по большой любви, родить так желанного мною ребенка, а затем состариться в окружении многочисленных детей и внуков.

Но, все же, одна из моих детских грез все-таки воплотилась в реальность, и я смогла стать примой оперетты, о чем мечтала еще будучи ребенком.

Мой голос завораживал публику, он дарил людям счастье, он вселял надежду в людские сердца...

И я была счастлива лишь от того, что могла сделать этот мир чуточку лучше, а людей добрее и счастливее.

И я очень хотела, чтобы и Аркадий был счастлив, находясь рядом со мной, хотя порою понять его думы было довольно сложно и практически невозможно.

В тот вечер мы так и не смогли толком поговорить.

Даже тогда, когда мы вернулись в наше имение, мой супруг все еще выглядел отчего-то потерянным и немного разбитым.

За весь вечер Трубецкой так и не проронил ни слова, а, отужинав, он весьма безразлично коснулся губами моего лба, после чего удалился в нашу спальню, а затем довольно быстро уснул.

Приняв теплую ванную, я присоединилась к своему супругу.

Аркадий спал без задних ног и, казалось бы, и вовсе не слышал, как я прошла в комнату и, прижавшись к нему, обняла его.

В тот вечер я едва сдерживала слезы, чтобы не заплакать, ведь плакать я не любила, особенно перед взором других.

Ведь это был признал слабости, а я всегда была сильной личностью и не имела право быть слабой.

Я проплакала всю ночь, но на рассвете, все же, уснула.

Проснувшись, я заметила, что простынь на второй половине кровати была примята, но Аркадия почему-то рядом не было.

Сонно потянувшись на кровати, я протерла заспанные глаза, а затем, пересев за туалетный столик, взглянула на себя в зеркало.

Из отражения на меня смотрела молодая девушка с покрасневшими от слез глазами, растрепанными темными волосами и силой воли, сломить которую были не в силах даже трудные обстоятельства.

Я была прекрасна, даже сейчас!

И осознание этого грело мне душу.

В то утро я решила не звать горничную и привести себя в порядок сама.

Несмотря ни на что, мое настроение по-прежнему было довольно прескверным, а на душке скребли кошки, которых я отчаянно гнала прочь.

"Довольно! Я не позволю никаким обстоятельствам сломить себя! К тому же мы с Аркадием в прошлом пережили много боли и трудностей, да и я не думаю, что может случиться что-то, хуже того, что мы пережили!" - поднимаясь из-за столика, мысленно сказала себе я.

Наспех переодевшись и поправив прическу, я со всех ног поспешила в гостиную в надежде встретить там своего супруга, и в тот день я не ошиблась в своем предчувствии.

Мой супруг сидел в одном из кресел и, почитывая свежий номер "Известий", попивал утренний кофе.

Одарив оценивающим взглядом своего мужа, я победно улыбнулась и выдохнула.

Сегодня Аркадий выглядел отдохнувшим и спокойным, а, значит, он мог мне рассказать обо всех несчастьях, которые обрушились на него не так давно.

Сделав шаг в сторону своего супруга, я чуть слышно позвала:

- Аркадий!

Услышав мой голос, Трубецкой мгновенно перевел взгляд в мою сторону и вздрогнул.

- Машенька! - улыбнулся мужчина, не отводя от меня радостного взгляда, - Доброго тебе дня.

С этими словами он жестом пригласил меня присоединиться к столу, что я и сделала, присев в одно из кресел, которое располагалось напротив него.

Как только я присела за стол, Аркадий широко улыбнулся.

- Одну минуту.

На этих словах он вновь улыбнулся и, взяв со стола колокольчик, позвал нашу горничную Ольгу.

- Оленька.

Оля не заставила себя долго ждать, и уже через пару минут она стояла возле нас с супругом.

- Сделай кофе Марии Михайловне. У моей супруги мигрень, и ей нужно придти в себя.

Аркадий вновь улыбнулся, а затем сжал под столом мою ладонь, после чего одарил нашу горничную коротким взглядом.

- Как скажете, Аркадий Николаевич, - пискнула девушка.

Сделав неумелый книксен, Ольга скрылась за дверью, но уже через несколько минут вновь вернулась в гостиную с подносом, на котором стоял мой утренний кофе.

Взяв чашку с подноса, я сделала из нее несколько глотков, а затем поставила ее на стол.

- Благодарю, - пробормотала я, одарив взглядом горничную.

Вскоре, забрав поднос, Оленька вновь скрылась за дверью, а до этих пор молчавший Трубецкой нежно провел пальцами правой руки по моей щеке, отчего меня мгновенно бросило в жар.

- Как ты себя чувствуешь, mon ange{?}[мой ангел (франц.)]? - поглаживая меня по скуле, поинтересовался мой супруг, - Прошу меня простить за столь бестактное поведение на званом ужине. Мне не стоило так бурно реагировать на слова Алексея...

На этих словах мой муж тяжело вздохнул, а затем опустил взгляд.

Казалось, будто бы воспоминания о вчерашнем вечере причиняют ему боль, только, вот, в чем кроется причина грусти любимого, я никак не могла понять.

Сжав под столом ладонь Аркадия, я едва заметно улыбнулась, а затем посмотрела на мужа.

- Право, Аркадий. Все хорошо. Просто вчера мы все...

Я уже хотела было продолжить свою мысль, как внезапно Аркадий поднялся из-за стола и, подойдя ко мне, нежно погладил меня ладонью по животу.

- Машенька, тебе нужно больше отдыхать, - заметил любимый, целуя меня в лоб, - Я бы очень хотел, чтобы ты подарила мне здорового малыша. Я бы хотел растить ребенка в полной и любящей семье, без всяких секретов и тайн...

На этих словах Трубецкой отчего-то помрачнел.

Убрав руку от моего живота, любимый нервно сглотнул, после чего протер лицо ладонями, а затем опустил взгляд.

Казалось, будто бы он что-то скрывает от меня, или же просто не договаривает, и одна только мысль об этом ужасно меня злила.

Поднявшись из-за стола, я скрестила руки на груди и одарила своего супруга задумчивым взглядом, и, будто бы прочитав мои мысли, Аркадий вскоре заговорил.

- В тот день я опоздал на спектакль. Но в этом опоздании и вовсе не было моей вины, ведь я встретил на ярмарке свою давнюю знакомую, а от нее узнал о том, что все эти годы отец зачем-то скрывал от меня...

Проглотив в горле невидимый ком и зажмурив глаза, дабы не заплакать, мой супруг вскоре продолжил свою мысль:

- Моя маменька. Все эти годы она была жива. А я так мечтал о встрече с ней! Так мечтал!

На этих словах Аркадий вновь тяжело вздохнул, после чего протер лицо ладонями, а затем вновь опустил взгляд.

- Моя матушка... Она... Она умерла у меня на руках, в тот самый день, когда я впервые встретил ее. Мы с ней даже толком и поговорить не успели, но она...

И тут мой супруг не выдержал.

Вытерев выступившую слезинку, он спешно попрощался со мной, а затем поспешил на поиски извозчика, чтобы вновь вернуться на службу, в полицейский участок.

А я еще долго не могла придти от такого неожиданного признания любимого.

Матушка Аркадия все эти годы была жива... Только как? Как такое возможно? И почему отец моего супруга все это скрывал от своего сына?

В тот момент я была сбита с толку, а в моей голове кружилось множество вопросов, на которые я никак не могла найти вразумительных ответов.

Но, все же, я была уверена лишь в одном - Аркадий рассказал мне не все, и было еще кое-что, о чем он умолчал, касаемо этой давней истории.

Я это чувствовала, я это знала. Мне так подсказывало мое шестое чувство, которое еще ни разу доселе меня не обмануло.

Глава 23

Тоня

Следующим утром я, как обычно, проснулась в объятьях любимого.

Одной рукой Алекс нежно прижимал меня к себе за талию, а другой рукой ласково перебирал пальцами мои длинные волосы, которые были рассыпаны на подушке.

По какой-то причине мой супруг выглядел весьма встревоженным.

Казалось, будто бы он размышляет о чем-то, только, вот, о чем или о ком в ту минуту думал мой горячо любимый муж, я, увы, не знала.

Вполне возможно, что Алекс всего лишь размышлял о своей недавней ссоре с Трубецким, и это было бы весьма очевидно, особенно, если учесть тот факт, что Аркадий вчера вел себя довольно странно, и такое сильное проявление эмоций до недавних пор было ему и вовсе не свойственно.

К тому же, поведение Аркадия в тот вечер смутило не только меня, но и мою старшую сестру Машу, которая по-совместительству являлась супругой графа.

Все эти годы Мария знала Трубецкого, как никто другой, а пару лет назад еще тогда будущие супруги пережили довольно много невзгод и потерь, которые только сильнее сблизили их и позволили им лучше понять и осознать чувства друг к другу.

Хотя, Аркадия я не знала так хорошо, как его знала моя старшая сестра, и, вполне возможно, сентиментальность и чувства и были качествами его сложной натуры, о существовании которых я даже и не подозревала...

Но, все же, поведение Трубецкого было не единственным потрясением, которое ждало нас вчерашним вечером.

В тот день неожиданное появление на званом вечере моей младшей сестры Сони меня смутило куда больше, нежели странный поступок Аркадия.

В тот вечер Соня так и не явилась на спектакль.

Более того, она, как мне подсказывало шестое чувство, так вообще оказалась в Большом Театре только лишь благодаря случайному стечению и обстоятельств и тому незнакомому господину, который ее сопровождал и которого в тот вечер я видела впервые в своей жизни.

Признаться, я была шокирована подобной выходкой своей младшей сестры, кроме того, ее кавалер меня смущал не меньше, чем те самые вульгарные шуточки, которые мой супруг отпускал в адрес незнакомого мне господина.

Но, все же, я не была бы собой, если бы не попыталась узнать, кем был тот самый незнакомец, который сопровождал на званом вечере мою младшую сестру и с которым та так и не удосужилась нас с Алексом познакомить.

Довольно быстро мне удалось навести справки об этом господине, и то, что я о нем узнала, меня весьма удивило.

Незнакомец был не простым господином, он принадлежал к знатному роду графов Воронцовых, о которых в высшем обществе не слышал только ленивый.

И от одной только мысли о том, что моя сестренка может вляпаться в неприятности, благодаря знакомству с этим сомнительным графом, меня бросало в дрожь, ведь, как мне удалось узнать, тот самый Кирилл Сергеевич с самых юношеских лет слыл заядлым картежником и повесой, а о его амурных похождениях в высшем обществе слагали легенды.

Кроме того, Воронцов был знаком с Катериной Черкесовой, той самой дамой, с которой Алекс дружил в своем глубоком детстве.

От воспоминаний о девушке меня сразу же бросило в дрожь, и я невольно вздохнула, и этого действия хватило, чтобы лежащий на соседней подушке Алекс заметил, что я проснулась.

Он нежно провел ладонью по моей щеке, после чего хитро ухмыльнулся и накрыл мои губы своими.

- Доброе утро, mа seul amour{?}[моя единственная любовь (фран.)], - ласково пропел мой супруг, вновь накрывая мои губы своими, - Я уже успел соскучиться по твоим объятьям.

С этими словами он вновь улыбнулся, а затем прижал меня к своей груди.

Сердце любимого в ту минуту так сильно и быстро стучало, что даже я слышала его стук.

Издав едва слышимый смешок, я сонно протерла заспанные глаза, а затем сладко зевнула:

- Доброе утро, любимый, - прошептала я, прижимаясь к своему супругу.

Алекс все еще нежно перебирал мои волосы и отчего-то улыбался.

- Сегодня хороший день, не находишь? - ухмыльнулся он, запечатлев поцелуй на моей макушке.

- Вполне возможно, что так, - засмеялась я, обнимая Алекса, - Мы проснулись в объятьях друг друга. Что может быть лучше?

С этими словами я нежно коснулась губ любимого, а затем нехотя освободилась из его объятий и, поднявшись с кровати, взяла с туалетного столика расческу и стала расчесывать свои длинные волосы.

Я и не заметила, как любимый оказался рядом со мной.

От неожиданности я резко обернулась и выронила из рук расческу, которую все это время сжимала в ладони, а мой супруг, воспользовавшись моментом, хитро ухмыльнулся и прижал меня к себе.

- Ты так прекрасна, особенно сегодня! - хихикнул он, целуя меня в ключицу.

Он внезапных прикосновений любимого я сразу же захихикала, а мои щеки мгновенно залились густым румянцем.

Нехотя освободив меня из своих объятий, Алекс присел на край кровати и, сложив руки за головой, обратился ко мне.

- Ведь тебя же что-то мучает? - задумчиво изогнув бровь, проговорил любимый.

- Что-что?

От неожиданного предположения своего мужа я мгновенно застыла на месте и чуть было не лишилась дара речи.

Мой супруг все еще изучал меня взглядом своих серых глаз и задумчиво почесывал затылок.

- Ведь тебя же что-то мучает, - вновь повторил он, - Признайся!

Серые глаза прожигали меня насквозь, и, под натиском взгляда любимого, я вскоре сдалась.

Присев рядом с ним на постель, я вцепилась в кровать обеими руками, после чего чуть слышно вздохнула и опустила взгляд.

- Думаю, ты прав..., - выдохнула я, кусая губу, - Только...

На этих словах я запнулась, словно не решалась дальше озвучивать свои мысли.

"Мои предположения о тесном знакомстве между Черкасовой и Воронцовым могли лишь вызвать ухмылку на лице любимого, и всерьез мои слова он бы уж точно не воспринял", - думала я, размышляя над своими последующими действиями.

Но, с другой стороны, если Алекс узнает о моих подозрениях, то он тоже сможет как-то прокомментировать данную ситуацию и высказать свои предположения на этот счет!

Я уже хотела было заговорить, но любимый меня опередил.

Сжав мою правую ладонь, он едва заметно улыбнулся, а затем чуть слышно сказал:

- Уж не в Катерине ли дело? - отчаянно пытаясь подавить приступ хохота, предположил Алекс.

Вопрос супруга мгновенно поставил меня в тупик.

- Что? С чего ты это взял?

В ту минуту мой голос предательски задрожал, да и сам голос был больше похож на писк, нежели на обычный тембр.

Алексу хватило всего лишь нескольких секунд, чтобы убедиться в своей правоте.

И, вот, он уже покатывался со смеху, а я, как обычно это бывает в таких ситуациях, краснела от стыда и пыталась отчаянно сообразить, как мне вести себя дальше.

Прикрыв лицо ладонями, я тяжело вздохнула, а затем посмотрела в сторону любимого, который все еще покатывался со смеху.

Вдоволь насмеявшись, супруг взял мое лицо за подбородок и развернул к себе, чтобы наши взгляды встретились.

- Тоня, сколько еще можно тебе повторять! Между нами с Катериной ничего нет и быть не может! - ухмыльнулся любимый, все еще сжимая мой подбородок в своих пальцах, - Кроме того, она уже давно остыла по отношению ко мне, и я...

- Воронцов, - я оборвала Алекса на полуслове, - Ведь они знакомый, не так ли?

В тот момент уже я прожигала мужа взглядом и ждала его ответа, но, услышав мой вопрос, Алекс лишь закатил глаза, а затем выпусти мое лицо из своих пальцев.

- Тоня, опять ты за свое! - хлопнув себя по лбу, пробурчал любимый, - Ну, конечно же, он ее знает! Ведь Катерина Черкасова - прима балета, ее не знает только ленивый...

На этих словах он вновь вздохнул, а затем сцепил руки в замок.

Но не в моей привычке было сдаваться.

- И все же? - парировала я, не отводя взгляда от любимого, - Знаешь, ведь мне показалось, будто бы они ранее встречались, и я...

Но я не успела договорить, потому что в следующую секунду на нашем пороге возникла испуганная Верушка.

Девушка сделала изящный поклон, после чего обратилась к нам с Алексом:

- Тоня, Алексей, к вам пришла Мария. Она выглядит довольно печальной, и я никак не могу понять, что с ней приключилась...

Последнюю фразу Верушка проговорила с нескрываемой грустью и сожалением.

- Она в гостиной? - поинтересовался Алекс у встревоженной девушки.

Услышав вопрос моего супруга, Вера утвердительно кивнула.

- Именно так. Она уже ждет вас.

С этими словами Верушка удалилась, а мы с Алексом, взявшись за руки, поспешили в гостиную.

"Что же случилось с Машей и почему она в таком состоянии?" - думала я, спускаясь по лестнице вниз.

Вне всяких сомнений, состояние Маши было так или иначе связно со вчерашним загадочным поведением Аркадия, только, вот, с чем оно было связно, я, увы, не знала.

В тот момент в моей голове крутилось множество вопросов, на которые я никак не могла найти вразумительных ответов.

Но, все же, я пыталась их найти и найду, чего бы мне этого не стоило.

Глава 24

Соня

В тот вечер я вернулась домой в сумерках.

Из головы все еще не шло прощание с графом Воронцовым, забыть которого я была вовсе не в силах, да и не желала этого.

К моему великому удивлению, этот прекрасный мужчина так крепко врезался в мое сердце и душу, что забыть о нем было практически невозможно.

Большие голубые глаза с хитрым прищуром, казалось бы, прожигали мое сердце дотла, и я, увы, ничего не могла с этим поделать.

Встреча с Кириллом стала для меня роковой и одновременно волшебной, а в тот день, когда мы впервые познакомились, я невольно обрела сердечного друга, о котором так долго мечтала все эти годы.

Было ли мне легко находиться в обществе графа? Определенно, да.

Любила я его? Скорее, нет, чем да, ведь в моем сердце уже давно жил другой, мой любимый и докучливый Васька, которого я любила с самого детства и о котором грезила еще со своих детских лет.

Дурень моего сердца, как я всегда любила называть Василия, особенно во время частых моментов наших примирений, число которых за последние годы, казалось бы, и вовсе перевалило за сотню, ведь ссорились мы с Васькой практически каждый день, и поводов для наши ссор, на самом деле, всегда было предостаточно.

Яростная ревность по отношению к другим мужчинам, едкая шуточка Графа, вольно или невольно, отпущенная в адрес недалекого Мухи, или же легкая улыбка Аркадия Трубецкого, которую Васька по какой-то непонятной причине всегда принимал на свой счет и имел обыкновение считать, будто бы граф намеренно его поддевает.

Каждый раз я прощала любимого, каждый раз я давала ему "последний шанс"...

Вася клялся и божился исправиться.

Во время наших ссор он демонстративно падал передо мной на колени и, сложив руки, как при молитве, начинал просить у меня прощение.

Иногда этого действа хватало, но не всегда.

Порою я была так сильно зла на Василия, что не желала его слушать и отправляла восвояси, и именно в такие моменты меня и ждали продолжения спектаклей одного актера.

Осознав, что его мольбы так и не остались услышанными, Василий вскакивал на ноги и начинал яростно креститься со словами: "Сонечка, любимая, прости меня! Прости своего дурня! Это было в последний раз! Вот тебе крест! Прошу тебя, родная, дай мне последний шанс! Умоляю тебя!".

На этих словах Вася обычно хватал меня за руки и начинал громко рыдать, не отводя от меня грустного взгляда, и в такие мгновения я всегда сдавалась, в такие моменты я всегда сдавалась и прощала любимого, хотя и понимала, что это все происходит далеко не в последний раз.

В такие минуты я мысленно клялась себе, что больше никогда не прощу любимого и что шанс, дарованный ему, на этот раз последний...

Но, увы.

Проходило время, ссора забывалась, и наши скандалы вновь возобновлялись по кругу: Вася устраивал сцену, нарываясь на скандал. Затем, просил прощение. А я его каждый раз прощала, мысленно надеясь, что случившееся не повториться впредь.

Признаться, такая жизнь меня угнетала, и после каждой нашей ссоры я все больше и больше теряла надежду на то, что мой возлюбленный когда-нибудь измениться и повзрослеет, а повзрослеть Василию было уже давно пора, ведь не так давно ему исполнилось двадцать девять лет.

Надо же, как иронично, что я в свои двадцать два года была гораздо умнее и более воспитана, чем мой кавалер, которого я, несмотря ни на что, все еще продолжала любить и оправдывать во время наших ссор.

От грустных мыслей меня отвлек извозчик, который в следующую секунду пришпорил лошадей, а затем громко продекламировал:

- Мадемуазель, мы на месте.

Вздрогнув от скрипучего голоса мужчины, я растеряно потерла переносицу, а затем обратилась к извозчику:

- Благодарю.

С этими словами я покинула пролетку и направилась в наш дом, который располагался всего лишь в паре метров от остановившейся пролетки.

Поднявшись по ступенькам, я уверенно постучала в дверь.

Вскоре на пороге возникла радостная Верушка:

- Соня, Вы уже вернулись! - выдохнула девушка, пропуская меня вперед.

Вера была одета в легкое голубое платье, которое было довольно прохладным и отнюдь не соответствовало нынешней погоде, а ее русые волосы были собраны в аккуратный пучок на затылке.

Пройдя в дом, я поприветствовала горничную, а затем вручила ей свою верхнюю одежду и прошла в гостиную.

В тот момент я была очень счастлива, по большей части из-за беседы с графом Воронцовым, и мысленно молила Всевышнего, чтобы Вася не встретил меня в такое время и не испортил мне настроение своей очередной выходкой.

Присев в одно из кресел, я поставила локти на стол и, широко улыбнувшись, мечтательно вздохнула.

Кирилл Воронцов - вот он, глоток свежего воздуха, о котором я так долго грезила и мечтала.

"Нет, пожалуй, я не стану его грабить и приводить свой план в исполнение", - думала я, прокручивая на указательном пальце правой руки прядь своих белокурых волос.

Кирилл - прекрасный мужчина и настоящий друг, о котором я так долго мечтала, ведь близких друзей мужского пола у меня практически не имелось, разве что, Граф и Чингиз, и то Вася периодически устраивал мне сцены ревности на пустом месте, стоило мне только хоть как-то проявить внимание к нашим общим друзьям.

От мыслей меня отвлек ласковый голос Верушки, которая вновь материализовалась рядом со мной.

- Соня, я принесла Вам зеленого чаю с мелисой, как Вы любите, - улыбнулась девушка, проходя к столу.

Она поставила на стол поднос с чашкой, доверху наполненной ароматным чаем, а также сахарницу и чайную ложку.

Взяв со стола чашку, я сделала из нее пару глотков, после чего внимательно посмотрела на Верушку, которая все еще стояла рядом со мной.

- Граф не так давно уложил спать малышей, Тоня с Алексом тоже уже давно вернулись... Вы не против, если я вернусь к своему супругу?

Последнюю фразу девушка произнесла слегка волнительно, будто бы боясь, что мне еще что-то от нее потребуется.

Но в ответ на вопрос Верушки я лишь звонко рассмеялась.

- Конечно, иди. Что за глупости! Тем более, уже поздно. Да и Граф, как я думаю, уже давно тебя заждался.

С этими словами я вновь улыбнулась, а затем поставила чашку с еще недопитым чаем на стол.

- Спокойной ночи, Верушка, - пробормотала я, обращаясь к девушке.

- Спокойной ночи, Соня, благодарствую, - пискнула горничная скрываясь за дверью.

Вскоре из комнаты Верушки послышались радостные голоса Графа, а затем я услышала веселый смех девушки, после чего муж моей горничной хлопнул дверью, и звуки затихи.

От происходящего на моих губах мелькнула едва заметная улыбка.

Боже, как же прекрасно, что хотя бы у Веры с Графом все хорошо!

Как же замечательно от того, что кто-то счастлив в нашем доме, не считая Алекса и мою старшую сестру.

Взяв со стола чашку с недопитым чаем, я подошла к окну и выглянула в окно.

В тот вечер небо было усеяно сотнями, а, может, даже и тысячами звезд, и я невольно подумала о том, что могу в этот вечер даже увидеть падающую звезду и загадать на нее желание, как это обычно бывает.

Но, чтобы такое загадать? Чтобы попросить у звезд?

В тот момент я даже и предположить толком не могла.

Вполне возможно, я могла бы пожелать душевного равновесия, или же просто счастья. Пожелать веселой и беззаботной жизни, о которой я так долго мечтала.

Я не отрываясь разглядывала небосвод и даже не заметила, как на моего плеча коснулась чья-то теплая ладонь.

От неожиданности я вздрогнула и улыбнулась.

Передо мной, переминаясь с ноги на ногу, стояла моя давняя подруга Марго и не отрываясь смотрела на меня.

- Соня, - выдохнула девушка, опуская вторую руку на мое левое плечо, - Как же мы давно не виделись.

- Боже, Марго! - выпалила я.

Шатенка еще не успела договорить, как в следующую секунду я сжала ее в объятьях, а затем жестом предложила подруге присесть за стол, что она и сделала.

- Как же я соскучилась по тебе! - всплеснула руками я, не отводя взгляда от своей подруги, - Должно быть, ты хочешь чаю? Только, вот, Верушку я уже отпустила, но могу и сама поставить чайник! Боже, Марго! Как же мы давно не виделись! Мне же столько всего нужно тебе рассказать!

С этими словами я вскочила со своего места и направилась было на кухню, как внезапно подруга жестом меня остановила.

- Право, Соня, не стоит. Все хорошо.

С этими словами шатенка улыбнулась и мысленно попросила меня, присесть рядом с ней, что я и сделала.

Как только Марго появилась в стенах моего дома, я почти сразу же заметила разительные перемены в ней.

Сегодня девушка сияла от счастья, а от былых невзгод и заплаканных глаз моей подруги, казалось бы, не осталось и следа.

"Должно быть, родители Марго, наконец-то, приняли Чингиза," - подумала я и попала в самую точку.

В следующую секунду девушка подняла правую руку и продемонстрировала мне обручальное кольцо на безымянном пальце, которое было настолько прекрасно, что я чуть было не лишилась дара речи.

И, будто бы прочитав мои мысли, Марго подтвердила все мои догадки:

- Это подарок Чингиза, - пояснила она, все еще сияя от счастья.

Она протянула мне руку и, наконец, позволила рассмотреть кольцо поближе.

Как я и предполагала ранее, кольцо было воистину роскошным, золотым, с небольшим бриллиантом, как раз под стать моей подруге и ее утонченному вкусу.

Подняв на меня взгляд, Марго едва заметно улыбнулась, а затем вновь опустила взгляд.

- Красивое, правда? - краснея пробормотала она.

Я утвердительно кивнула.

- Оно дивное. Только ведь...

На этих словах я запнулась, словно не решаясь продолжить свою мысль, а затем чуть наклонилась в сторону подруги и прошептала ей на ушко:

- Но ведь оно краденное.

- Я знаю, - хихикнула Марго.

Ее щеки все еще алели от легкого румянца, но шатенка и вовсе не собиралась скрывать своего приподнятного настроения.

- Ведь мой супруг не дворянин, как ты знаешь.

От услышанного я застыла на месте.

- Твой супруг?

Я не поверила словам Марго.

- Именно так. Сегодня мы, наконец-то, поженились.

С этими словами девушка победно улыбнулась, а затем вновь посмотрела в мою сторону.

Я не могла скрыть своего счастья от последних известий.

В следующую секунду я сжала подругу в объятьях, а затем широко улыбнулась.

- Боже, Марго! Как же я счастлива за вас! Как же я счастлива!

Но следующая фраза, так неосторожно брошенная моей подругой, внезапно выбила меня из колеи.

Выпустив меня из объятий, девушка вновь улыбнулась, а затем внезапно сказала:

- Надеюсь, вы с Василием тоже в скором времени поженитесь. Я бы очень хотела погулять на вашей свадьбе, ведь наше венчание с Чингизом было довольно скромным.

С этими словами подруга мне подмигнула и выпустила мои ладони из своих цепких пальцев.

В ту минуту она была так счастлива, что даже и предположить не могла, какую душевную рану, вольно или невольно, мне нанесли ее слова.

Две мои старшие сестры уже давно были замужем, ну а я не особо спешила под венец.

Все дело было в том, что я сомневалась в Василии.

Признаться, мне было довольно сложно представить себе его в качестве своего будущего супруга.

Каждый день я старалась это сделать, каждый день я размышляла о нашем совместном будущем, но после очередных выходок со стороны любимого я быстро понимала, что мой возлюбленный еще не готов становиться супругом и брать на себя ответственность за кого-то еще, кроме себя самого.

И, будто бы прочитав мои мысли, Марго неожиданно заговорила:

- Ты сомневаешься в нем, - выдохнула она, опуская взгляд.

- В ком сомневаюсь? - пробормотала я, поднимая глаза на подругу.

От моего неожиданного вопроса шатенка чуть слышно хихикнула.

- В Мухе, в ком же еще! - все еще смеясь, пробормотала она, - Ты думаешь, будто бы он не готов к роли будущего мужа и отца твоих детей, хотя Сурочку он любит и уделяет ей внимание, чтобы ты не говорила.

На этих словах Марго чуть коснулась моего плеча, а затем вновь улыбнулась.

- Знаешь, Соня, ведь сомневаться в любимом - это вполне нормально. Я ведь тоже когда-то сомневалась в Чингизе, но жизнь расставила все на свои места. Со временем я поняла, что Чингиз меня любит. А, что же касается Васьки, не забывай, что он однажды заслонил тебя от пули, а сделать такое слабаку уж точно не подвластно.

С этими словами она вытащила из кармана золотые часы и бросила короткий взгляд на циферблат.

- Боже правый! Уже так поздно! - ахнула девушка, прикрывая рот ладонью, - Соня, прошу меня простить, но мне пора домой. Чингиз меня уже заждался.

С этими словами Марго спешно удалилась, а я направилась в свою спальню к любимому.

Из головы все еще не шла фраза, так неосторожно брошенная подругой: "Не забывай, что он однажды заслонил тебя от пули, а сделать такое слабаку уж точно не подвластно".

А, ведь, правда!

Еще несколько лет назад Вася, рискуя собственной жизнью, заслонил меня от пули, когда этот проклятый Кочубчик пытался убить меня из своего револьвера!

Поднявшись в комнату, я заметила, что любимый уже давно спит без задних ног.

Осторожно, чтобы не разбудить любимого, я спешно переоделась, а затем легла рядом с ним, уткнувшись носом ему в шею.

От Васьки, впрочем, как и всегда, пахло табаком вперемешку с дешевым виски.

Да, возможно, это прозвучит глупо, но этот запах я всегда любила.

Я нежно коснулась губами шеи своего дурня, после чего прижалась к нему и вскоре уснула, а прекрасные глаза Воронцова, наконец, покинули мои мысли.

Только, вот, надолго ли?

Увы, но ответа на этот вопрос у меня еще не имелось.

Глава 25

Соня

Следующим утром я проснулась от нежных прикосновений любимого.

Вася лежал на соседней подушке и ласково поглаживал меня по лицу, при этом не отводя от меня влюбленного взгляда.

В глазах мужчины читалась легкая грусть вперемешку с сожалением, и мне не составило труда догадаться, что именно стало причиной грусти моего возлюбленного.

"Он сожалеет о своем дерзком поступке", - подумала я, чуть приоткрывая глаза.

А, раз Вася сожалел об случившемся, то значит, он действительно понимал, что был не прав! Если он переживал обо всем, то, вполне возможно, он осознавал, какую сильную боль причинил мне своими нелепыми высказываниями, и, что самое главное, любимый смог все это понять сам, без моего участия и очередного скандала, которого нам с ним все-таки удалось сбежать, несмотря ни на что.

Сонно потянувшись на подушке, я сладко зевнула, и в следующую минуту Васька, наконец-то, догадался, что я проснулась.

Заметив мое пробуждение, губ любимого коснулась легкая улыбка.

Он ласково провел указательным пальцем правой руки по моей нижней губе, после чего вновь улыбнулся, а затем обратился ко мне:

- Сонечка, ты проснулась, - пробормотал Вася, не отводя от меня влюбленного взгляда.

Он все еще виновато смотрел на меня и молчал, словно никак не мог решиться на очередные извинения.

И в следующую секунду я его опередила.

Нежно коснувшись губами пальцев любимого, я одарила Василия влюбленным взглядом, а затем чуть слышно ему ответила:

- Как видишь, проснулась, - пожимая плечами, проговорила я, - Если ты не успел забыть, вчерашний день был для меня полон событий, вот я и спала так долго без задних ног.

Последнюю фразу я произнесла с едва скрываемым ехидством в надежде на то, что Васька сможет осознать свою вину и сделать определенные выводы после всего случившегося.

И, как я и предполагала, любимый понял к чему я клоню.

Сделав глубокий вдох, он стыдливо прикрыл свое лицо руками, а затем присел на край кровати и снова вздохнул.

Действия любимого меня немного удивили, ведь вел он себя иначе, чем обычно.

"Старый" Василий обязательно устроил бы мне очередную сцену ревности на пустом месте, затем - довел бы меня до слез, и только после этого, почувствовав свою вину, стал бы просить моего прощения со слезами на глазах.

Но сегодня... Сегодня все было по-другому.

Сегодня Вася вел себя немного отстранено и даже в некоторой степени сдержано, что весьма меня порадовало.

"Не устраивает скандал, а, значит, осознает свою вину", - пронеслось у меня в голове в тот момент.

Чтобы лишний раз не тревожить любимого, я аккуратно пересела на край кровати, рядом с ним, а затем, сжав ладонь Васьки в своей, наконец обратилась к нему:

- Вася, - выдохнула я, опуская взгляд, - Что с тобой такое? Сегодня ты сам не свой...

Услышав свое имя, любимый мгновенно пришел в себя.

Убрав от лица левую руку (правую ладонь Мухи я уже несколько секунд сжимала в своих руках), парень поднял на меня отчего-то красные глаза и затем чуть слышно проговорил:

- Соня, - выдохнул Вася, окидывая меня взглядом полным сожалением, - Мне так жаль! Я такой дурак! Прости меня!

От волнения любимый покусывал губы и отчаянно старался подобрать нужные слова для своих извинений, хотя, признаться, сделать это было довольно сложно, ведь в тот день любимый оскорбил меня. Ведь в тот день он не только растоптал мою честь, но и унизил меня перед глазами наших друзей, что было весьма больно и омерзительно.

"Был бы рядом со мной Кирилл, то он непременно вызвал бы Васю на дуэль", - внезапно подумала я, и эта мысль меня ужасно испугала.

Воронцов. Опять этот дурацкий граф!

Боже, как же все это странно... Почему он никак не уходит из моей головы! Почему он никак не покидает моих мыслей!

В моей голове сразу же мелькнула недавняя встреча с графом и его бездонные голубые глаза, забыть которые я все еще была не в силах.

Но, все же, мне нельзя было вспоминать о случившемся.

Нет, я просто не могла была вспоминать о графе! Я должна была о нем забыть, ведь я же люблю Васю! Ведь он и есть единственная и настоящая любовь в моей жизни!

В тот момент в моей голове крутилось множество вопросов, которые так и оставались без ответов, к тому же о прошлом Кирилла я была и вовсе не осведомлена, что меня немного пугало и отталкивало от него.

Сделав глубокий вдох, я обхватила ладонями лицо Васи и внимательно вгляделась в его карие глаза.

Такие грустные и в тоже время такие любимые.

Я любила Василия, и я так сильно его любила, что никто не мог разрушить нашу любовь, даже граф Воронцов, который все еще отказывался покидать мои мысли.

На несколько секунд между нами с Васькой вновь возникло молчание, которое мгновенно превратилось в некий безмолвный диалог.

Любимый мысленно просил меня простить его и забыть вчерашнюю историю, как страшный сон.

Я же, в свою очередь, отчаянно пыталась понять, как мне быть дальше и стоит ли в очередной раз прощать своего дурня.

И, наконец, я заговорила.

- Я прощаю тебя, - пробормотала я, всматриваясь в глаза Василия, - Прощаю в очередной раз. Прощаю в надежде, что подобное больше никогда не повторится, потому что...

Но я не успела договорить, потому что в следующую секунду Вася накрыл мои губы своими и притянул меня к себе, причем притянул меня так сильно, что если бы я захотела освободиться из его объятий, вряд ли бы смогла сделать это без его разрешения.

Так требовательно и нежно. Вася еще никогда меня так не целовал.

Его руки блуждали по моему телу, и я сама и не заметила, как моя ночная сорочка оказалась на полу вместе с одеждой любимого.

В то утро Вася был одновременно нежен и страстен.

Его поцелуи обжигали мою кожу, а прикосновения его рук возносили меня на небеса.

В то утро я была так счастлива, что мгновенно забыла обо всем: и о нашей вчерашней ссоре, и о странном поведении графа Трубецкого на званом ужине...

Да что там о Трубецком! В ту минуту я даже о графе Воронцове не думала, который до недавних пор решительно отказывался покидать мои мысли.

И уже через несколько минут я лежала на груди любимого, а сам Вася, в свою очередь нежно прижимал меня к себе и отчего-то молчал.

- Я так счастлив рядом с тобой..., - внезапно выпалил парень, целуя меня в макушку.

Услышав голос любимого, я звонко рассмеялась, после чего накрыла его губы своими.

- Не поверишь, я тоже, - оторвавшись от губ мужчины, пробормотала я, - Как бы я хотела, чтобы мы перестали ссориться! Это было бы просто замечательно!

С этими словами я вновь чмокнула любимого в губы, а затем встала с кровати и, накинув на плечи халатик, устремилась на кухню.

В то утро я была счастлива, как никогда раньше, и это было так чудесно! И это было так прекрасно!

Едва не убившись на мокром полу, я чуть было не врезалась в Верушку, выходящую из кухни с подносом в руках.

- Боже, Верушка! - воскликнула я, хватаясь за сердце, - Ради Бога, прости меня!

- Право, все хорошо. Не стоит просить прощения, - улыбнулась девушка, отходя в сторону.

Каким-то немыслимым чудом Вере удалось удержать в руках поднос и не разлить содержимое чашки, которую она куда-то несла.

- Граф попросил меня сварить ему крепкий кофе, - пояснила горничная, поймав на себе мой внимательный взгляд, - Если хотите, я могу и Вам сварить кофе, - внезапно предложила Верушка.

На предложение девушки я ответила согласием.

- Пожалуй, да. Я буду в гостиной.

С этими словами я, пропустив Веру вперед, поспешила в гостиную.

В то утро Алекса и Тони не было (я проснулась довольно поздно), а, значит, дом был в моем полном распоряжении.

Никто не стал бы меня осуждать за мое нежданное появление на званном вечере, да и поддевать меня колкими фразочками никто бы не стал, даже наш знаменитый балагур Граф, который в присутствии своей дражайшей супруги всегда становился тихим и покладистым.

"Интересно, как Верушке удалось так приручить своего возлюбленного, и смогла бы я также приручить Василия?" - раздумывала я, проходя в гостиную.

Подойдя к комнате, я уже хотела было в нее зайти, как внезапно столкнулась в коридоре с отчего-то встревоженным Васей.

Любимый стоял напротив меня, переминаясь с ноги на ногу и скрестив руки на груди, а его хмурый взгляд по какой-то непонятной причине метал молнии.

Причина такой резкой перемены в любимом меня удивила.

Сделав шаг навстречу Василию, я хотела было дотронуться до его лица, как внезапно Вася перехватил мою ладонь и смерил меня яростным взглядом.

- Ты опять виделась с тем хмырем? - сжимая челюсть от ревности, как можно спокойнее спросил любимый.

"Он все-таки сдал меня Мухе!" - пронеслось у меня в голове.

Но, все же, свои мысли я озвучивать не стала.

Скрестив руки на груди, я одарила своего собеседника непонимающим взглядом, после чего чуть слышно спросила:

- С каким-таким хмырем? Я тебя не понимаю?

- С этим Воронцовым! С кем же еще! - злобно бросил Василий, делая шаг в мою сторону.

Слова любимого почему-то меня рассмешили.

Прикрыв лицо ладонью, я чуть слышно выругалась, а затем пробубнила себе под нос:

- Алекс. Вечно он сует свой нос туда, куда не надо...

Но мои слова почему-то привели Ваську в еще большее бешенство.

- Алекс знал обо всем?! - взвизгнул он, делая шаг мне навстречу.

И в ту минуту я вновь сгорала от стыда.

Протерев лицо ладонями, я скрестила руки на груди и злобно уставилась на Муху.

- Конечно, знал. Ведь это же он поведал тебе о том, что я посетила светское мероприятие в сопровождении графа. Не так ли? Только не говори, что это Тоня тебе обо всем рассказала, потому что в такое я уже точно не поверю, ведь она...

- Ты была с ним в театре?!

И в ту минуту Вася вновь перестал себя сдерживать.

Мгновенно преодолев расстояние между нами, он сжал мои запястья в левой руке, после чего вытащил из-за спину правую руку и продемонстрировал мне ту злосчастную записку, которую мне вручил портье в гостинице.

- Я нашел это сегодня утром, - как можно спокойнее начал Василий, - Нашел и не поверил, что ты могла так со мной поступить... Но ты... Ты еще и в театр его потащила! Только зачем? Зачем тебе нужен этот вафлер?

С этими словами Вася с силой сжал мои плечи, которые мгновенно заболели от его цепких пальцев.

От происходящего я лишилась дара речи и застыла на месте, но мое молчание раззадорило Ваську еще сильнее.

Несколько секунд он с силой тряс меня за плечи, тем самым буквально выбивая из меня признания измены, которой не было.

- Говори! Ты спала с этим хмырем? Ты спала с ним?

- Вася, отпусти меня! Мне больно! - взмолилась я, отчаянно пытаясь освободиться из цепких пальцев любимого.

Но Вася все еще меня не отпускал.

Его глаза яростно горели от злобы и ревности, но он все еще пытался себя держать в руках, хотя ему это было очень тяжело.

- Ты спала с ним? - рявкнул парень, прожигая меня взглядом.

И этот вопрос мужчины взбесил меня еще сильнее.

Наконец, освободившись из его цепких пальцев, я протерла ладонями ушибленные плечи, а затем сквозь зубы проговорила:

- Ты себя-то слышишь? Я спала с ним... Но это же просто смешно! Да и где мы могли с Кириллом провести ночь? На сцене Большого Театра, за кулисами или же прямо на обеденном столе буфета? Да ты просто...

И в следующую секунду звонкая пощечина отрезвила мой разум.

С большим трудом, но, все же, мне удалось удержаться на ногах и не упасть.

Слезы мгновенно брызнули из моих глаз, а рядом стоявший Василий, осознав, что натворил, попытался было меня обнять, но я жестом его остановила.

- Соня, Сонечка, прости меня! Я...

- Да пошел ты! - рявкнула я, выскакивая на улицу.

В тот момент слезы и обида душили меня, и, поймав извозчика, я со всех ног поспешила к Кириллу, к единственному человеку, которого хотела видеть в тот день.

Воронцов открыл мне дверь практически сразу же и был искренне удивлен не столь моим странным внешним, сколь моему неожиданному визиту.

- Софочка? - пробормотал мужчина, пропуская меня в дом, - Что с тобой стряслось? Почему ты...

Но граф не успел договорить, потому что в следующую секунду я накрыла его губы своими и прижалась к нему настолько сильно, как могла.

В ту минуту слезы и обида на Васю так сильно душили меня, что мне было просто необходимо как-то отвлечься.

Мне был просто необходим человек, рядом с которым я смогла бы чувствовать себя в безопасности, и этим человеком был никто иной, как Кирилл.

Как я и предполагала, Воронцов ответил на мой поцелуй.

Подхватив меня на руки, он, все еще целуя, понес меня в спальню, но я не стала его останавливать.

Ведь в ту минуту он был мне просто необходим, и я ничего не могла с этим поделать.

А о Васе и его отвратительном поступке, впрочем, как и о возможных последствиях своего опрометчивого решения, в тот момент я и вовсе старалась не думать.

И зря.

Эх, если бы я знала, чем для меня обернется встреча с Воронцовым, то никогда бы не поехала к нему в тот день.

Боже, как жаль, что прошлое изменить невозможно! Как жаль!

Глава 26

Маша

- Мария, прошу меня простить, но мне нужно в участок. Очень много дел накопилось, да и преступность, как ты знаешь, не дремлет.

С этими словами Аркадий обхватил мое лицо ладонями и нежно коснулся губами моего лба.

Он все еще выглядел расстроенным из-за последних новостей, так внезапно обрушившихся на наши головы.

Взгляд супруга был потухшим и даже немного серьезным, его губы были сжаты, а сам Трубецкой отчего-то выглядел напряженным.

- Бери себя, ma chère épouse{?}[моя дорогая супруга (фран.)]. Я обязательно вернусь к вечеру.

В голосе Аркадия слышались нотки грусти, и я все еще никак не могла понять, обо всем ли он мне рассказал или же умолчал о кое-чем.

Сжав меня в объятьях, Трубецкой накинул на плечи пальто, после чего покинул наше имение и направился на поиски извозчика.

Я же, в свою очередь, вызвалась проводить любимого до пролетки, несмотря на плохое самочувствие.

Еще с самого утра я ощущала некую тянущую боль внизу живота, и никак не могла понять, чем она вызвана.

Ехать в госпиталь я не хотела, тревожить своего горячо любимого супруга я стремилась еще меньше, и только по этой причине я и предпочла умолчать и не рассказывать любимому о своем плохом самочувствии.

Аркадию удалось довольно быстро разыскать извозчика, и, вот, он уже садился в пролетку, предварительно вручив извозчику мешочек с деньгами.

Вскоре извозчик пришпорил лошадей, и пролетка двинулась с места.

А я еще несколько минут стояла возле входа в наше имение и, скрестив руки на груди, наблюдала за тем, как пролетка с Аркадием отъезжает все дальше и дальше от нашего дома.

В тот момент я чувствовала себя довольно прескверно.

Ноющая боль внизу живота в ту минуту меня мучила гораздо меньше, чем осознание того, что любимый мог мне врать или же не договаривать о чем-то.

Ведь наши отношения с супругом всегда были построены на доверии и на безграничной любви, которая за годы нашего брака ни на грамм не иссякла.

С самой первой нашей встречи я почувствовала в тогда еще будущем супруге близкую и родственную душу.

С самой первой минуты нашего знакомства я была уверена в том, что нам с Аркадием суждено стать сердечными друзьями, хотя и довольно длительное время отказывалась признаваться себе в этом.

К тому же, за все годы нашего брака, мы с супругом так ни разу и не поссорились.

Конечно, в нашей семье случались редкие моменты недопонимания.

Бывали мгновения, когда я обижалась на Аркадия из-за его отлучек в полицейском участке, хотя, признаться честно, все эти отлучки были настолько редки, что я могла буквально посчитать их на пальцах.

Но, чтобы откровенно ссориться и ругаться...

Нет, такого еще никогда не было в нашей семье. И не будет, как мне подсказывает мое шестое чувство.

Ведь мы с супругом так сильно любимы друг друга, ведь мы так безгранично доверяем друг другу и по-прежнему являемся не только любящими супругами, но и сердечными друзьями, как тогда, еще пару лет назад, во время нашей первой встречи.

Наконец, я нашла в себе силы вернуться в имение.

От обиды на довольно скорый отъезд любимого, на моих глазах застыли слезы.

"Он вернется, как и обещал!", - шепнуло мне мое подсознание.

И в то мгновение мне лишь оставалось целиком и полностью довериться своему шестому чувству и не думать ни о чем плохом.

К тому же, ехать за Аркадием в полицейский участок было довольно глупой и бестактной мыслью.

Коллеги просто могли бы высмеять моего супруга за подобный шаг его знаменитой беременной жены, да и дотошные газетчики уж точно не оставили бы в стороне это происшествие и раструбили бы о нем всех московской богеме в своих желтых изданиях.

Сделав глубокий вдох, я оперлась рукой на дверной косяк, а затем схватилась за живот.

Я вновь почувствовала, как меня кто-то толкнул изнутри, и едва заметно улыбнулась.

"Наш с Аркадием малыш толкается", - подумала я с легкой улыбкой на устах.

Интересно, кто же у нас будет? Мальчик, девочка или же близнецы?

Размышляя о своей беременности, я и не заметила за своей спиной испуганную Оленьку.

- Мария Михайловна! - пискнула девушка, хватаясь за сердце, - Вам плохо?

На лице девушки застыла маска ужаса.

Она стояла в двух шагах от меня и не отводила от меня испуганного взгляда.

Отпустив дверной косяк, я легко коснулась рукой плеча горничной, а затем чуть слышно проговорила:

- Все хорошо, Оленька. Не переживай.

Но девушка не отступала.

- Может, мне поймать извозчика и отвезти Вас в госпиталь? - неожиданно предложила она.

Вопрос горничной меня весьма позабавил.

- Право, не стоит. А, что до извозчика... Пожалуй, я съезжу к сестрам. Уж очень я по ним соскучилась.

С этими словами я вновь одарила девушку улыбкой, а затем Оля помогла мне поймать извозчика, и, вот, уже через некоторое время, я направлялась к сестрам, ведь в тот момент я ни о ком другом не могла думать, кроме Тони и Сони.

Мне было просто необходимо поговорить с девочками.

Мне так была нужна их поддержка и совет по поводу последних событий, связанных с Аркадием, которые все еще никак не покидали моих мыслей.

Я и не заметила, как вскоре пролетка подъехала к дому моих сестер.

Расплатившись с извозчиком, я поднялась по широкой лестнице, после чего постучала в дверь.

И почти сразу же мне открыли.

На пороге стояла отчего-то встревоженная Вера, горничная моих сестер, и не отводила от меня испуганного взгляда.

- Мария Михайловна, добрый день, - улыбнулась Верушка, пропуская меня в дом.

Зайдя в помещение, я прошла в гостиную и присела в одно из кресел.

Вскоре Вера удалилась, чтобы позвать моих сестер, и уже скоро я заметила, как в гостиную зашла моя сестра Тоня в сопровождении своего супруга.

- Маша, как я рада тебя видеть, - выпалила Тоня, присаживаясь рядом со мной.

Она сжала в руках мою ладонь, а затем одарила меня отчего-то встревоженным взглядом.

- Что-то случилось? Почему ты в таком состоянии? - изучая мои заплаканные глаза взглядом, поинтересовалась сестра.

И в ответ на вопрос Антонины я лишь кивнула и молча вздохнула.

- Аркадий, - выдохнула я.

Услышав мой голос, неподалеку сидевший Алексей сразу же оживился.

Сцепив руки в замок, он одарил меня хитрым взглядом, а затем, наконец, заговорил:

- Если тебя хоть пальцем тронул этот вафлер, которого ты, по своей наивности, зовешь супругом, то я...

- Довольно! - выкрикнула Тоня, стукнув кулаком по столу, - Неужели ты не видишь, в каком состоянии сейчас моя сестра? Неужели ты, как и Вася, не замечаешь никаких границ?

Услышав грозный голос своей супруги, Алексей чуть слышно выругался, после чего встал из-за стола и куда-то удалился.

Как только Алексей ушел, Антонина ласково положила ладонь на мое плечо, а затем чуть слышно проговорила:

- С ним все в порядке. Просто, как ты знаешь, мой супруг довольно горяч, да и с твоим Аркадием они не в ладах, просто...

- У Аркадия умерла мама, - отчеканила я, поставив локти на стол.

- Что?!

Антонина, казалось бы, и вовсе не поверила моим словам.

Взяв со стола стакан с водой, она вмиг его осушила, после чего одарила меня испуганным взглядом.

И я вновь подтвердила свои слова.

- Но как? Как такое возможно? Ведь маменька Трубецкого давно мертва!

Тоня все еще никак не могла поверить в услышанное.

- Аркадий не так давно встретил женщину, которая была его няней. Она же и сообщила ему о том, что его матушка все еще жива. После этого разговора, мой супруг, недолго думая, поспешил к ней... Но не успел. Точнее сказать, почти не успел, и маменька благополучно скончалась у него на руках.

Все это время Антонина слушала меня, широко распахнув глаза, и прикрыв рот ладонью.

Она была удивлена, да и кто бы не удивился на ее месте, ведь скелеты в шкафу присутствовали буквально в каждой семье, и мой супруг не был исключением.

Тяжело вздохнув, я протерла лицо ладонями, а затем посмотрела на Антонину, которая все еще не отводила от меня глаз.

- Казалось бы, он рассказал мне все. Но, все-таки, внутренний голос кричит мне об обратном. Такое ощущение, будто бы Аркадий мне что-то не договаривает, или же...

Но я не успела договорить, потому что в следующую секунду вновь почувствовала тянущую боль внизу живота.

На этот раз боль была гораздо сильнее, чем в прошлый раз, и от осознания этого мое тело непроизвольно стало покрываться мурашками.

Тоня сразу же заметила мое состояние.

Положив руку мне на живот, она чуть слышно спросила:

- Маша, что случилось? Что с тобой?

В ту минуту ледяной ужас сковал нас обеих.

Но, все же, я не хотела лишний раз волновать свою младшую сестру.

Дрожащей рукой я коснулась плеча Антонины, а затем попыталась изобразить на лице улыбку.

- Все хорошо, не переживай. Думаю, мне лучше съездить в госпиталь.

- Я поеду с тобой, - уверенно сказала Тоня, сжимая мою руку.

Но в ответ на предложение своей сестры я лишь отрицательно помотала головой.

- Право, не стоит. Со мной все будет хорошо, не переживай. Лучше попроси Верушку позвать извозчика.

На мою просьбу Тоня отреагировала молниеносно.

Позвав горничную, сестра перебросилась с ней парой фраз, а затем к дому сестер подъехала пролетка, в которую Тоня с Верой помогли мне забраться.

- Ты уверена, что мне не стоит ехать с тобой? - сжимая мою ладонь, пробормотала Антонина.

- Все будет хорошо, не думай о плохом, - мягко ответила я, прощаясь с сестрой.

С этими словами я закрыла дверь пролетки.

Извозчик уже пришпорил лошадей, как внезапно я почувствовала резкую боль внизу живота и, как можно сильнее, прикусила губу, дабы не закричать от боли.

В тот момент в моей голове крутилась только одна мысль: "Хоть бы успеть в госпиталь! Хоть бы успеть!"

Глава 27

Тоня

После того, как я усадила Машу в пролетку, мое сердце было не на месте, и я никак не могла понять причину столь странного поступка моей старшей сестры

Как? Зачем? Почему она отказалась, чтобы я сопровождала ее в госпиталь?

Ведь я могла помочь ей! Ведь я сама года три назад была беременна, и, по этой самой причине, являлась частым визитом в госпиталь. А, значит, могла бы подсказать сестре что-либо, могла бы дать ей тот или иной совет, в котором нуждалась Маша...

Но, все же, она предпочла уехать в одиночестве.

Более того, Мария мне толком ничего и не объяснила о своем столь странном самочувствии.

Ее речь была сумбурной, а во взгляде отчего-то читался животный ужас, причину которому я никак не могла понять.

С одной стороны взгляд Марии мог говорить о том, что она все еще переживает из-за слов своего супруга.

Но с другой стороны... С другой стороны ее беременность могла плохо протекать, и, что самое ужасное, моя сестра могла потерять столь желанного ребенка!

Но, все же, последнюю мысль я отмела сразу, ведь никаких предпосылок для выкидыша еще не было, по крайне мере, Мария ничего такого мне не рассказывала, да и на свое здоровье особо не жаловалась.

К тому же, всю свою жизнь я старалась верить в наилучший исход, вот и старалась даже и не задумываться о плохом, чтобы не происходило.

Как только пролетка с моей сестрой удалилась от моего дома, я тяжело вздохнула, а затем протерла лицо ладонями.

"Боже, хоть бы с Машей ничего не приключилось! Хоть бы с ней было все хорошо!", - думала я, все еще продолжая стоять возле входа в дом.

В ту минуту я боролась с яростным желанием поймать извозчика и последовать за своей старшей сестрой в госпиталь, хотя и понимала, что все это довольно глупо и безрассудно.

Да и более того, Маша сама слезно просила меня за ней не следовать, и поэтому у меня был только один выход - взять себя в руки и вернуться домой к любимому, который, вполне возможно, уже и места себе не находит из-за моего длительного отсутствия.

Сделав глубокий вдох и собрав последние силы в кулак, я уже сделала было шаг в сторону двери, как внезапно, нос к носу, столкнулась с самим Алексом, выходящим из дома.

Поскользнувшись на пороге, я чуть было не упала, если бы не мой супруг, который смог ловко меня подхватить и удержать в своих объятьях.

От испуга я со всей силы вцепилась в руки любимого, а затем, наконец, подняла на него свои серо-зеленые глаза.

- Алекс, - выдохнула я, отпуская руки супруга, - Как же ты меня напугал!

В ту минуту я выглядела слегка растерянной и искренне надеялась, что мой супруг не станет устраивать мне допрос с пристрастием после столь быстрого отъезда Марии.

Пройдя в дом, я, не снимая верхней одежды, плюхнулась в одно из кресел и закрыла лицо ладонями, и мой супруг, заметив столь странную реакцию с моей стороны, мгновенно оказался рядом.

Он присел на корточки, рядом со мной, а затем ласково взял меня за руки и убрал их от моего лица.

- Тонечка, что с тобой приключилось? С Марией все хорошо? - как можно мягче спросил любимый.

В серых глазах мужчины читалось волнение вперемешку с легким замешательством.

Казалось, что он лихорадочно пытается понять причину моей тревоги, но это сделать ему никак не удается.

Сделав глубокий вдох, а сжала ладонь Алекса в своей руке, а затем поднесла ее к губам и запечатлела на тыльной стороне ладони любимого короткий поцелуй.

- Даже не знаю, что и думать, - выдохнула я, опуская руку любимого, - Маша так скоро уехала, к тому же перед отъездом она хваталась за живот, вот и я...

- Может, нам последовать за ней? - неожиданно предложил любимый, не отводя от меня грустного взгляда.

Но на внезапное предложение Алекса я ответила отказом.

- Думаю, что не стоит, - выдохнула я, кусая губу, - Кроме того, Маша просила меня не следовать за ней, вот я и не поехала. Но, если бы ее ответ был иным, то я бы тотчас рванула к ней в госпиталь.

На этих словах я вновь вздохнула, а затем смахнула выступившую слезинку со своей щеки.

В тот момент волнение решительно отказывалось покидать мои мысли, и даже присутствие любимого не могло это изменить.

И Алекс, будто бы прочитав мои мысли, неожиданно сжал мои ладони в своих цепких пальцах, а затем уверенно сказал:

- Тонечка, не переживай. Рано или поздно, Мария вернется домой. А, значит, о ее самочувствии мы узнаем в числе первых. Кроме того, тебе просто необходимо развеяться и подышать свежим воздухом. Особенно после тех известий, о которых тебе поведала Мария.

С этими словами любимый поднес мои ладони к своим губам и нежно их поцеловал.

- Соня и Муха еще спят, Граф с Верой отправились на прогулку с детьми. Поэтому за них ты можешь не волноваться. А, что же касается меня...

На этих словах Алекс хитро улыбнулся и хмыкнул.

- Сегодня у меня выходной. Поэтому предлагаю тебе прогуляться в моем обществе.

Несколько секунд он не отводил от меня взгляда и ждал ответа на свое внезапное предложение.

И вскоре я согласилась.

- Думаю, это хорошая идея, - заметила я, поднимаясь со своего места.

Вскоре мы с Алексом взялись за руки и, покинув наш дом, устремились в ближайший парк.

В тот момент на улице было хорошо и спокойно, а довольно холодная погода в тот день, впервые за долгое время, порадовала меня теплотой.

Проходя мимо людей, мы говорили с супругом обо всем на свете: обсуждали недавнюю постановку моей старшей сестры, делились впечатлениями после недавнего визита в Большой Театр и просто рассматривали мимо проходящих людей, пытаясь понять, кто они и чем занимаются.

Алекс, в свойственной ему манере, весело смеялся и рассказывал мне последние новости из своей воровской работенки.

Задев пару господ плечом, ему удалось даже стащить несколько кошельков, хотя еще до нашей прогулки он заверил меня, что работать сегодня не будет.

Действия любимого мгновенно развеселили меня.

Весело смеясь, я перехватила руку своего супруга и, незаметно спрятав краденные бумажники в складке своего платья, чуть слышно обратилась к нему:

- Прошу тебя, будь осторожнее, я очень волнуюсь.

С этими словами я с мольбой во взгляде посмотрела на любимого, который в следующую секунду накрыл мои губы своими.

- Эх, Тонька моя, Тонька! - засмеялся Алекс, прижимая меня к себе, - Когда же ты уже поймешь, что я взрослый мальчик и что я умею быть осторожным и внимательным.

На этих словах он вновь чмокнул меня в губы, а затем чуть приобнял меня за талию и прижал к себе.

- Знаешь, ведь нам с тобой давно этого не хватало, - заметил парень, целуя меня в макушку, - Этих легких прогулок, задушевных бесед и...

Но я прервала любимого на полуслове:

- Тише!

Внезапно я услышала неподалеку знакомые голоса, которые не так давно слышала на званом вечере.

Отпустив руку удивленного супруга, я подошла к соседнему павильону и, заглянув за него, обомлела.

За павильоном стояли те господа, которые так сильно врезались мне в память, Катерина Черкасова и Кирилл Воронцов, и что-то обсуждали, активно жестикулируя руками.

В тот момент Катерина отчего-то выглядела взволнованной, а ее спутник, кусая губы от волнения, то и дело поглядывал по сторонам, словно боялся, что их кто-то заметит.

Вне всяких сомнений, они что-то обсуждали. Только, вот, что именно, я, увы, никак не могла понять.

В чувства меня привел звонкий голос Алекса и его руки, которые в следующую секунду опустились мне на плечи.

- Что стряслось, Антонина? За кем ты так активно наблюдаешь? - нахмурившись, поинтересовался любимый.

Он уже хотел было зайти за павильон, как я жестом его остановила.

- Тсс, - шикнула я, приложив указательный палец к губам, - Они что-то задумали, это весьма очевидно.

С этими словами я кивнула в сторону парочки, дабы привлечь внимание Алекса к происходящему.

В тот момент я ожидала чего угодно, но вовсе не того, что случилось в следующий момент.

Разразившись громким хохотом, Алекс взял меня за руку и осторожно увел в сторону от павильона.

Вдоволь насмеявшись, он ласково взъерошил мои волосы, а затем обратился ко мне:

- Как же я люблю, когда ты меня ревнуешь!

С этими словами он перехватил меня за запястья, а затем впился в мои губы жадным поцелуем.

И я ответила на поцелуй любимого.

Как я и предполагала, Алекс не поверил мне, ведь он вбил себе в голову, что моя неприязнь к госпоже Воронцовой основана лишь на моей ревности и только, но, все же, он ошибался.

Вне всяких сомнений, Катерина и граф были знакомы.

Вне всяких сомнений, они что-то задумали, а знакомство Воронцова с моей младшей сестрой было отнюдь не случайным.

В тот момент в моей голове крутилось множество догадок по поводу всего происходящего, но, все же, я была не уверена в них.

И только я четко знала - время обязательно расставит все на места, а я узнаю обо всем.

Узнаю, чего бы мне этого не стоило.

Глава 28

Соня

"Боже, что же я надела! Что же я наделала!" - кусая губы от волнения, думала я.

Рядом со мной, положив руку на мою талию, посапывал Воронцов, а я никак не могла найти в себе силы и сбежать домой.

Вполне возможно, что я совершила самую гигантскую ошибку, приехав к графу и проведя с ним ночь...

Но, все же, сделанного, как говорится, не воротишь, и мне лишь оставалось смириться с последствиями своих опрометчивых решений и принять то, что случилось.

В тот момент мою душу разрывали весьма противоречивые чувства.

С одной стороны мне хотелось сбросить со своей талии руку спящего графа, собрать все его золото, а затем, как можно скорее, сбежать к любимому, как это часто любила делать моя матушка, будучи в браке с моим отцом, Михелем Блювштейном.

Вне всяких сомнений, моя горячо любимая маменька прожила яркую, полную впечатлений, жизнь, о которой я всегда мечтала и которую так часто видела в своих снах.

Кто бы что не говорил о моей ныне покойной матушке, какие бы слухи не пускали о ней эти паршивые газетчики, я была уверенна лишь в одном - Сонька была легендой. Она была воистину удивительной и сильной женщиной, на которую всю свою жизнь я старалась равняться...

Но, увы. Сделать это мне никак не удавалось.

К тому же, в отличие от моего папеньки, выходца из династии учителей, дурень моего сердца, Василий, большим умом не отличался, да и характером он и вовсе не походил на мягкого и покладистого Михеля, коим был мой отец.

Но Кирилл...

Кирилл совершенно был другим.

Умный, начитанный, из благородной семьи... Он практически сразу покорил мое сердце, и стоило мне лишь взглянуть в его большие глаза цвета льда, и я мгновенно в них тонула.

С одной стороны мне хотелось спешно покинуть имение Воронцова и вернуться к Василию, который, несмотря на все свои опрометчивые поступки, так и не покинул моих мыслей.

Но с другой... С другой стороны я и вовсе не хотела покидать Кирилла, да и грабить его после всего случившегося мне уже совсем не хотелось.

За последние годы я впервые сблизилась с другим мужчиной.

За последние годы я впервые почувствовала глоток свежего воздуха и почувствовала себя любимой и желанной...

Да, что там желанной! Рядом с Кириллом я впервые почувствовала себя женщиной, а не красивой вещью, которую до смерти боятся потерять и наличием которой хвастаются при любом удобном случае.

А рядом с Васей, в последние годы, я именно таковой себя и ощущала: красивой вещью, которую до ужаса боятся утратить.

С трудом, но, все же, я приняла для себя довольно трудное решение - мне нужно уехать домой, мне нужно вернуться домой, как можно скорее, чтобы обсудить случившееся с сестрами.

И уж тогда я смогу здраво все обдумать и принять окончательное решение, касаемое наших будущих взаимоотношений с графом.

Аккуратно, чтобы не разбудить Воронцова, я сбросила его руку со своей талии, а затем осторожно пересела на край кровати и, схватившись обеими руками за кровать, тяжело вздохнула.

Боже, как же сложно уйти! Как же тяжело оставлять графа после всего того, что произошло между нами всего пару часов назад!

Но, все же, я должна вернуться домой.

Должна вернуться, хотя бы ради Тони, которая, скорее всего, уже ищет меня повсюду и ужасно волнуется из-за моей отлучки, да и если я вернусь домой к полуночи, она уж точно устроит мне допрос с пристрастием. А Тоня это может.

Наконец, я собралась с духом, чтобы покинуть спящего графа.

Я уже хотела было встать с кровати, как внезапно мою шею обожгло чье-то горячее дыхание, и я вздрогнула.

- Софочка, ты уже проснулась? - пробормотал Кирилл, прижимая меня к себе.

Он нежно провел пальцами по моей ключице, отчего меня мгновенно бросило в жар.

- Неужели ты хочешь покинуть меня так скоро? - проговорил он, целуя меня в ключицу.

В тот вечер Воронцов был так нежен со мной, что я чуть было окончательно не потеряла голову из-за его ласк.

Проведя дорожку поцелуев от моей шее к ключице, Воронцов вновь назвал меня по имени, и я прикусила губу, чтобы не застонать от удовольствия.

В тот момент я была так счастлива, что хотела остаться с графом и провести с ним ночь...

Но, все же, здравый смысл смог пересилить страсть, и я оттолкнула от себя Воронцова.

- Кирилл, - выдохнула я, присаживаясь на край кровати, - Что же мы сделали?

Несколько секунд я куталась в одеяло и продолжала кусать губы от волнения, а граф продолжал прожигать меня взглядом своих голубых глаз.

Внезапно он поднялся с кровати и, надев на себя брюки с рубашкой, ласково взял мое лицо за подбородок и развернул к себе.

- Софочка, - поглаживая мое лицо пальцами правой руки, проговорил граф, - Помни, жизнь - это ведь всего лишь миг! Мы не должны ни о чем жалеть!

С этими словами он нежно коснулся губами моих губ, после чего неожиданно спросил:

- Как ты смотришь на то, чтобы немного перекусить в моем обществе?

Он вновь одарил меня хищной улыбкой, а затем зачем-то взъерошил свои русые волосы.

- Даже не знаю..., - пробормотала я, опуская взгляд, - Мне нужно вернуться домой, потому что...

- Сестры волнуются? - неожиданно догадался граф.

Слова Воронцова в тот момент меня немного удивили, ведь я рассказывала Кириллу только об одной сестре.

Не мог же он догадаться, что их на самом деле несколько?

Чуть наклонив голову вбок, я одарила Кирилла задумчивым взглядом, после чего чуть слышно переспросила:

- Сестры? Но как ты...

Но граф не дал мне договорить.

Вместо ответа он резко накрыл мои губы своими, после чего, все еще загадочно ухмыляясь, скрылся за дверью, проговорив мне напоследок:

- Я попрошу Прасковью заварить нам вкуснейшего чаю с мелиссой. Буду ждать тебя внизу, ma chère{?}[моя дорогая (фран.)]

В тот момент поведение Кирилла меня весьма удивило.

Казалось, будто бы он не просто так уговорил меня остаться...

Вполне возможно, Тоня была права, и граф не был так прост, каким казался на первый взгляд...

Или же мои сомнения были лишь продиктованы собственными страхами?

Увы, но в ту минуту я этого не знала, да и не могла узнать при всем своем желании.

Спешно переодевшись, я поправила растрепавшуюся прическу, а затем, наконец, спустилась в гостиную, где меня уже дожидался граф.

Как только я зашла, до этих пор читавший газету Воронцов, мгновенно оживился.

Поднявшись из-за стола, он радостно всплеснул руками, а затем воскликнул с широкой улыбкой на устах:

- Софочка, как же я рад, что ты предпочла отобедать в моем обществе! Милости прошу к столу!

С этими словами он кивнул неподалеку стоявшей женщине лет сорока, вероятно, горничной, которая мгновенно отодвинула один из стульев, а, когда я присела за стол, горничная сразу же поставила передо мной тарелку с едой и бокал вина.

Взяв в руки бокал, я с задумчивым видом повертела его в руках, после чего одарила графа взглядом полным удивления.

- К сожалению, чая не нашлось, да и я подумал, что лучше отметить нашу встречу бутылкой дорогого французского вина! Софочка, ведь ты согласна со мной? - хищно улыбаясь, спросил Кирилл.

Повертев в руках бокал, я, наконец, сделала из него пару глотков, а затем вернула бокал на место.

- Согласна, - пробормотала я, приступая к трапезе.

И, как только я начала есть, Воронцов поставил локти на стол, а затем хищно облизал свои тонкие губы.

- Софочка... Софья... Сонечка..., - нараспев протянул Кирилл, все еще не отводя от меня глаз, - Твое имя воистину прекрасно!

- Благодарю, - пролепетала я, запивая индейку вином.

- Ведь тебя назвали так в честь матери, ведь так?

- Что?!

Неожиданный вопрос графа поставил меня в тупик.

Неужели он знает о моей матушке?

Только как? Как он догадался, кто я и кем прихожусь знаменитой аферистке?

От волнения у меня сразу же затряслись руки, и я чуть было не выронила вилку на стол.

- Твоя мать была легендой, - ухмыльнулся Кирилл, поднимаясь из-за стола, - Воистину удивительной и столь же прекрасной дамой... Впрочем, как и ты...

На этих словах он поднялся из-за стола и, положив руки на спинку стула, вновь одарил меня заинтересованным взглядом.

- Признаться, я даже не поверил, когда в один прекрасный день мне позвонил портье и сообщил о том, что среди постояльцев отеля появилась некая Софья Сан-Донато, имя которой было точь-в-точь, как у Соньки Золотой Ручки, когда она гостила в Одессе...

На этих словах он вновь усмехнулся, а затем опять взъерошил свои русые волосы.

- Разыскать тебя мне не составило труда. Да и одного взгляда на тебя мне хватило, чтобы понять - ты именно так, кто мне нужен.

Он вновь ухмыльнулся, а затем взял со стола бокал вина и, сделав из него пару глотков, вернул бокал на место.

- Те же манеры, тот же взгляд и похожий тембр голос... Вы с маменькой похожи даже больше, чем я мог предположить! Только, вот, твой спутник...

На этих словах граф издал едва слышимый смешок, а затем вновь одарил меня взглядом.

Он сделал несколько шагов в мою сторону, после чего взял мое лицо за подбородок и резко развернул к себе:

- Мне интересно только одно - как он смог заполучить тебя? Ведь он такой дурень, каких еще поискать нужно!

Сжав зубы, я одарила Воронцова злобным взглядом, а затем со всей силы влепила ему пощечину.

- Ты не смеешь говорить о Васе в таком тоне! Ты и мизинца его не стоишь!

С этими словами я попыталась было встать со своего места, но внезапно у меня резко закружилась голова, и я стала терять сознание.

Воспользовавшись моим самочувствием, Кирилл мгновенно подхватил меня на руки, несмотря на мое сопротивление.

И тут я поняла, в чем дело.

- Вино..., - выдохнула я, бросая взгляд в сторону стола, - Ты что-то подмешал в него...

В тот момент мои веки уже стали слипаться, и я потихоньку стала терять сознание.

И в ту минуту я с ужасом осознала, какой была дурой, когда поверила Воронцову и приехала в его злосчастное имение!

Но, увы, прошлого изменить я уже не могла, при всем своем желании.

Глава 29

Соня

Я очнулась, сидящей на стуле, в одной из комнат, и никак не могла вспомнить, как сюда попала.

Мои запястья ужасно ныли, и, попробовав поднять руки, я с ужасом осознала, что кто-то их связал.

Осознание того, кто это сделал со мной, пришло мгновенно.

Кирилл Воронцов, мерзкий подонок и вафлер.

Как я могла довериться ему? Ну, как?

Ведь разделив с ним ложе, я, по сути, предала любимого!

Я предала Ваську, своего верного дурня Ваську, которого все еще продолжала любить, несмотря ни на что.

Я попыталась освободиться, но это было безуспешно.

Веревки были настолько тугими и настолько плотно сдавливали мои запястья, что я едва сдерживалась, чтобы не закричать.

Да и не смогла бы закричать, при всем своем желании.

Об этом граф также успел позаботиться, перевязав мой рот каким-то платком.

Но, все же, я не сдавалась.

Я билась до последнего, отчаянно надеясь хоть как-то освободиться и сбежать из этого злополучного места, посещение которого для мгновенно стало роковым.

"Наверное, Воронцов ошибался, когда говорил, будто бы я похожа на мать", - думала я, отчаянно пытаясь высвободить руки.

Ведь Сонька, на самом деле, была куда умнее и хитрее меня.

Она бы уж точно не вляпалась в подобную историю.

Она бы уж точно не стала бы доверять проходимцу, назвавшему ее красивой.

И, более того, она никогда не стала бы прыгать в объятья к подобному человеку!

От осознания того, какую сильную боль я невольно причинила своим предательством любимому, мое сердце больно защемилось в груди.

Васька... Мой верный и добрый дурень Васька...

Ведь только сейчас я осознала, как сильно он мне нужен! Ведь только в это мгновение я поняла, что всегда любила лишь его и никого более!

А, что же касалось Кирилла... то между нами была лишь страсть!

Между нами лишь пылал огонь страсти, который мгновенно потух из-за мимолетного дуновения ветерка.

Краем глаза я заметила лежавший на столе нож, и, дотянувшись до него руками, стала яростно пытаться перерезать веревку.

С частью, веревка, конечно, была прочной, но, все же, ножу она поддавалась. Пусть и не сразу, но, все же, поддавалась!

А, значит, я могла освободиться и вернуться домой!

Вернуться к сестре с Алексом, маленькой Сурочке с Сашенькой и, наконец, к своему дурню Василию, которого я все еще продолжала любить, несмотря ни на что!

С трудом, но, все же, мне удалось перерезать веревку.

Я сорвала с лица этот злосчастный платок и, подойдя к двери, уже хотела было сбежать, как внезапно за дверью послышались голоса.

- Кирилл, как ты мог такое совершить! Ты что, ополоумел? - за дверью послышался женский голос.

Прислушавшись к нему, я с ужасом осознала, что голос принадлежит Катерине Черкасовой, той самой даме, с которой Воронцов имел неосторожность беседовать на званном вечере.

По тембру голоса Катерины я сразу поняла, что девушка не разделяет действий мужчины и что она не согласна участвовать в его коварном плане.

Затаив дыхание, я прижалась ухом к дверному проему и продолжила слушать их разговор.

- Но ведь это же мой шанс, наконец, разбогатеть и вернуть состояние отца, который разорился несколько лет по вине ее почившей матери!

С этими словами Воронцов так громко стукнул кулаком по столу, что от неожиданности я чуть было не вздрогнула.

- Но ведь это же похищение! Ты ведь понимаешь? Неужели ты так глуп, Кирилл? - выдохнула Черкесова, кусая губу.

С этими словами она плюхнулась в соседнее кресло и прикрыла лицо ладонью.

- Я не хочу участвовать в этом дешевом спектакле, - отрезала девушка, опуская взгляд.

На этих словах она уже было хотела уйти, как внезапно Кирилл перехватил ее руку и развернул к себе.

- Нет, не уходи! Сестренка, не бросай меня! Ведь я без тебя не справлюсь! - взмолился Воронцов, падая на колени перед Черкасовой.

От услышанного я чуть было не лишилась чувств и, как вкопанная, застыла на месте.

Сестренка? Боже, я ведь даже и подумать не могла, что у Кирилла есть старшая сестра!

Тяжело вздохнув, я вновь заглянула в замочную скважину, чтобы узнать, чем закончится сей разговор.

Катерина уперлась руками в бока, а затем тяжело вздохнула и одарила своего собеседника взглядом полным ненависти.

- Не по крови, - выпалила она, кусая губу, - Конечно, я помню тот день, когда дала обещание своей маменьке заботиться о тебе после того, как они с твоим папенькой поженились. Ведь тебе тогда едва исполнился год... Но, все же, я не давала ей слово, что буду участвовать в твоих премерзких выходок! Особенно после того, что ты учинил в Петербурге!

С этими словами Черкасова вновь вздохнула, а затем отвернулась от своего собеседника.

На ее глазах мгновенно выступили слезы.

Казалось, будто бы ей тяжело вспоминать о прошлом, а та история, о которой упомянула Катерина, однажды поразила ее до глубины души.

Сделав глубокий вдох, Черкасова проглотила в горле невидимый ком, а затем обернулась лицом к своему брату.

- Кирилл, право, я не хочу, чтобы ты пострадал! - выдохнула она, делая шаг в сторону Воронцова.

Девушка осторожно обхватила ладонями лицо обезумевшего брата, а затем внимательно вгляделась в его голубые глаза.

- Кирилл, - выдохнула она, прожигая взглядом своего собеседника, - Я прошу тебя, остановись! Отпусти девушку! Кроме того, как ты знаешь, супруг ее старшей сестры мой давний друг, и, если Алексей узнает о том, что ты натворил...

С этими словами Черкасова замялась, будто бы не решаясь продолжить свою мысль, но вскоре замолчала и, выпустив лицо брата из своих ладоней, вновь присела в одно из кресел.

Дрожащей рукой она взяла стоявший на столе графин с водой и, наполнив им рядом стоявший бокал, вмиг его осушила.

Как я и предполагала, Воронцова и вовсе не устраивал такой расклад.

Подойдя к Катерине, он сложил руки на груди и одарил девушку хмурым взглядом.

- "Если узнает...", - с нескрываемой усмешкой бросил он, - Неужто ты ему обо всем расскажешь?

Он прожигал взглядом свою сестру и ждал от нее ответа.

И, услышав вопрос Кирилла, Черкасова мгновенно подскочила со своего места и, положив руки на плечи своему собеседнику, чуть слышно сказала:

- Кирилл, - выдохнула она, опуская взгляд, - Ты же знаешь, что не расскажу...

- Тогда в чем проблема? - парировал Воронцов.

В одну секунд он откинул от себя руки Катерины, после чего вновь одарил девушку яростным взглядом.

- Я не трогал Антонину лишь по твоей просьбе. Кроме того, твой драгоценный Алексей не осведомлен о нашем родстве, значит, тебя он уж точно ни в чем не заподозрит...

С этими словами он взял стоявший на столе бокал с вином и, сделав из него пару глотков, вернул бокал на место.

- Я от своей цели не отступлюсь, ибо я слишком долго к ней шел и ждал этого момента. А Софья, если уж на то пошло, сама нанесла мне визит.

На этих словах он хищно улыбнулся и бросил короткий взгляд в сторону двери, в которой все это время томилась я.

Я же, в свою очередь, была готова провалиться сквозь землю только за то, что проявилась малодушие и так легко повелась на его ухаживания.

- Я в этом не участвую, прости! - повторила Черкасова, направляясь к выходу.

Она сделала пару шагов в сторону двери, после чего на миг остановилась и посмотрела на брата.

На ее глазах от безысходности застыли слезы, и девушка в тот момент, как я думала, ощущала собственно бессилие перед обстоятельствами.

Но, все же, она не сдавалась и пыталась хоть как-то вразумить своего непутевого братца.

Сделав глубокий вдох, а затем и выдох, Катерина, наконец, заговорила:

- Я в последний раз прошу тебя - остановись. Отпусти девушку, забудь прошлое. Не стоит винить детей из-за поступков их родителей.

На этих словах Черкасова вновь вздохнула, а затем скрылась за дверью.

Как только Катерина ушла, Воронцов громко выругался и так сильно толкнул стол, из-за чего посуда, до недавних пор стоявшая на столе, и бутылка вина мгновенно оказались на полу.

В тот момент граф был вне себя от ярости.

Сперва он крушил стол, затем - принялся крушить содержимое шифоньера, который стоял неподалеку от стола, после чего громко выругался и зарыдал.

Я же, воспользовавшись моментом, чуть приоткрыла дверь и, сняв туфли, чтобы Воронцов не услышал моих шагов, медленно, но верно направилась к двери.

В тот момент мне было безумно страшно, и я едва сдерживалась, чтобы не закричать от ужаса, который мгновенно сковал меня.

Я уже успела было добежать до двери, как внезапно услышала за спиной до боли знакомый голос:

- О, Софочка! Ты, наконец, пришла в себя!

От услышанного я вскрикнула и резко обернулась.

Передо мной стоял отчего-то улыбающийся граф и сжимал в руке револьвер, направленный на меня.

Глава 30

Маша

Я гуляла по прекрасному саду, в котором доселе никогда не бывала.

Вокруг цвели ароматные полевые цветы, а где-то поблизости доносилось восхитительное пение птиц, которое приводило меня в неописуемый восторг.

Только где я? Что это за дивное и довольно странное место, куда я попала, волею случая?

Увы, но в тот момент я лишь могла догадываться.

Неподалеку я заметила лесной ручей, и, сделав пару шагов в сторону водоема, с удивлением заметила, что я бегу босиком.

"Как странно... Ведь я еще ни разу не гуляла босиком", - размышляла я, направляясь в сторону ручья.

Или же гуляла, только еще в глубоком детстве, когда была маленькой и беззаботной девочкой, незнающий горя и слез.

Подойдя ближе к водоему, я наклонилась, чтобы зачерпнуть из него воды, как в следующую секунду отпрянула.

Позади меня стоял светловолосый мальчик лет семи, с большими зелеными глазами и лучезарной улыбкой на устах.

Незнакомец был одет довольно просто.

Он был одет в белую льняную рубашку, короткие черные брюки, доходящие примерно до его лодыжки, а сам мальчик, впрочем, как и я, стоял босиком на лесной траве.

Неожиданная встреча в лесу почти сразу же привела меня в недоумение.

В тот момент мне только оставалось догадываться, почему этот незнакомый мне мальчик оказался в лесу, так еще и в полном одиночестве, без своих родителей.

"Стоит ли мне с ним заговорить, или же он просто пройдет мимо, не ответив на мои вопросы?" - размышляла я, все еще разглядывая своего внезапного спутника.

Да и вообще, можно ли верить его словам, ведь этого ребенка я вижу впервые?

В тот момент меня терзали весьма противоречивые чувства.

С одной стороны мне почему-то хотелось подбежать к ребенку, сжать его в своих объятьях, и никуда не отпускать.

Но с другой стороны, напротив, мне хотелось уйти по-английски, сделав вид, будто бы я и вовсе не заметила его присутствие.

Несколько минут я размышляла над своими действиями, и, наконец, добродетель и совесть во мне победили.

Обернувшись в сторону незнакомца, я сделала пару шагов в его сторону, после чего осторожно спросила, обращаясь к нему:

- Кто ты, малыш? Что ты здесь делаешь? Где твои родители?

Но, как я и предполагала, мальчик и вовсе не собирался отвечать на мои вопросы.

Вместо этого он мягко улыбнулся, и, сделав шаг навстречу, зачем-то протянул мне свою маленькую маленькую ладонь:

- Я пришел попрощаться, - проговорил он, все еще не отводя от меня пристального взгляда, - Там, вдали, меня уже заждались...

С этими словами он кивнул куда-то вдаль, в сторону горизонта.

- Но я бы хотел, чтобы ты меня проводила. Я бы очень этого хотел, - пробормотал мальчик, сжимая мою отчего-то дрожащую ладонь.

Но услышанное, словно парализовало меня.

Застыв на месте, я продолжала стоять, все еще сжимая в руке ладонь малыша.

Ноги, словно не слушались меня, а мой разум, впрочем, как и сердце, напрочь отказывались отпускать незнакомца.

Оглядевшись по сторонам, мальчик вновь одарил меня взглядом:

- Мне нужно идти, прости меня...

С этими словами он отпустил мою руку, а затем устремился куда-то вдаль.

- Стой! Не уходи! Подожди меня! Я сейчас! Подожди! - бормотала я, отчаянно пытаясь сделать хотя бы пару шагов в сторону незнакомца.

Но, увы. По какой-то непонятной причине ноги меня не слушались, и я не могла сделать и шагу.

Малыш все дальше и дальше отдалялся от меня, а я отчаянно пытался за ним последовать, но сделать этого никак не могла.

- Не уходи! Прошу тебя, не уходи! - глотая слезы, кричала я.

От отчаяния я упала на колени и, обхватив голову руками, вновь обратилась к своему недавнему собеседнику:

- Прошу тебя! Не уходи! - задыхаясь от слез, просила я.

Но, увы, малыш меня уже не слышал.

В следующую секунду его тело осветил луч света, а затем я вновь услышала обволакивающий тембр голоса ребенка:

- Помни, я всегда рядом с тобой. И однажды мы встретимся вновь, даю тебе слово!

С этими словами он исчез в белой дымке, а я, открыв глаза, очнулась на больничной койке.

Вокруг меня суетились врачи, и, заметив мое пробуждение, работники госпиталя сразу же оживились.

- Мария Михайловна, Вы очнулись! - выдохнула молоденькая медсестра лет двадцати, - Вы и представить себе не можете, как мы за Вас волновались!

С этими словами девушка позвала врачей, которые почти сразу же окружили меня и стали хлопотать о моем самочувствии.

Но в тот меня я и думать забыла о себе.

Тот незнакомый светловолосый мальчик, которого я увидела во сне, все еще отказывался покидать мои мысли, и я отчаянно пыталась понять, кем он все-таки был.

Осознание этого пришло буквально сразу же.

Схватив за руку доктора, который в этот момент что-то с одной из медсестер, я чуть слышно обратилась к нему:

- Скажите, мой ребенок... Что с ним?

В моем взгляде в тот момент читалось отчаяние, а сердце так громко стучало, словно было готово в любой момент выпрыгнуть из груди.

И, услышав мой вопрос, лицо доктора почему-то помрачнело.

Он попросил удалиться из палаты всех медсестер и своих ассистентов, после чего присел на стул, который располагался недалеко от моей кушетки, и, протерев лицо руками, как можно спокойнее проговорил:

- Мария Михайловна. То, что я скажу, возможно Вас шокирует, поэтому прошу Вас...

- Мой ребенок мертв? - перебив доктора, спросила я.

В ту минуту я всей душой надеялась на то, что работник госпиталя ответит отрицательно на мой вопрос, но, к своему глубокому сожалению, я ошиблась.

Стоило мне только поинтересоваться о судьбе своего малыша, как лицо доктора вновь стало грустным.

Сделав глубокий вдох и проглотив в горле невидимый ком, медик встал со своего места и, положив руку на мое плечо, чуть слышно сказал:

- Мария Михайловна, мы пытались его спасти, но...

- Пошли все прочь! - выкрикнула я, закрывая лицо ладонями, - Прочь, я сказала!

В тот момент слезы градом брызнули из моих глаз, а мое сердце ставила такая сильная боль, которую я еще ни разу не испытывала прежде.

Мой ребенок! Мое сокровище! Мой желанный малыш, о котором я так долго мечтала, мертв!

Только почему? Почему это случилось именно со мной?

Когда же, наконец, я перестану терять близких? Ну, когда?

Несколько минут я рыдала без остановки и никак не могла придти в себя.

Из головы все еще не шел образ того светловолосого мальчика, которого я увидела во сне.

Должно быть, это был мой сын! Должно быть, он пришел попрощаться со мной перед тем, как покинуть меня навсегда!

В ту минуту слезы и обида душили меня, и я никак не могла успокоиться.

"Возможно, если бы сестры и Аркадий меня навестили, то боль, хоть на какое-то время, оставила меня", - думала я, глотая слезы.

Ведь рядом с ними я была бы сдержаннее.

Ведь именно они могли бы мне помочь успокоиться и придти в себя после такого происшествия.

И, будто бы по волшебству, в мою палату постучали, и вскоре на пороге возник тот самый доктор, который не так давно был мною выдворен.

- Мария Михайловна, - как можно спокойнее, начал мужчина, - К вам посетители.

От услышанного я вздрогнула и, поднявшись на подушках, внимательно посмотрела на медика.

- Кто? - сухо спросила я.

- Ваша сестра, Антонина Михайловна, и ее супруг, Алексей Александрович. Я могу их...

- Пригласите, - оборвав доктора на полуслове, попросила я.

Мужчина отреагировал на мою просьбу почти мгновенно.

Кивнув, он скрылся за дверью, а я, вытерев выступившие слезы и взяв последние силы в кулак, присела в изголовье кушетки и стала дожидаться своих посетителей.

Не прошло и пары минут, как Тоня в сопровождении своего супруга прошла в палату, и, подойдя к моей кушетке, присела рядом и сжала меня в своих объятьях.

- Машенька, - выдохнула сестра, прижимая меня к груди, - Доктор мне обо всем рассказал... Ты должна держаться, у тебя все будет хорошо, я всегда буду рядом.

На этих словах Тоня ласково взъерошила мои волосы, а затем поцеловала меня в лоб.

- Мы очень волновались за Вас, - подал голос рядом стоявший Алексей, - Моя супруга, словно предчувствуя беду, еще с самого утра не находила себе места после вашего отъезда...

С этими словами он мягко положил руку на мое плечо, а затем чуть слышно продолжил:

- Мария, я соболезную...

В глазах Алексея в тот момент читалась грусть вперемешку с отчаянием.

Казалось, будто бы он не может найти подходящих слов, чтобы выразить свое сочувствие после гибели моего ребенка.

- Право, все хорошо, - выдохнула я, приподнимаясь с кушетки, - Из каждой ситуации нужно всегда извлекать только хорошее, ведь так? - посмотрев в сторону мужа сестры, спросила я, - Вот, и я попытаюсь извлечь...

С этими словами я повернулась спиной к своим родным, чтобы те не заметили выступивших слез на моем лице, а затем чуть слышно сказала:

- Если бы мой сын родился, то мне пришлось бы бросить карьеру примы, и...

- Маша, что ты такое говоришь? - ахнула Тоня, хватаясь за сердце.

Услышав голос сестры, я резко обернулась и посмотрела на Тоню.

- А то и говорю, - выдохнула я, опуская взгляд, - Видимо, моему сыночку было не суждено родиться...

С этими словами я проглотила в горле невидимый ком и зажмурила глаза, чтобы не заплакать.

В ту минуту моя душа разрывалась на части от боли, но, несмотря на это, я старалась оставаться хладнокровной, хотя бы в глазах своих родных.

Вскоре я позвала Оленьку, которая помогла мне спешно переодеться, а затем мы поймали извозчика и направились ко мне домой.

Всю дорогу от госпиталя до имения, Тоня крепко сжимала мою руку и отчаянно пыталась меня успокоить.

Алексей также не оставался в стороне.

Он говорил мне теплые слова сочувствия и искренне клялся, что такое больше не повторится впредь и что если я хотя бы одну слезинку пролью из-за графа Трубецкого, то он немедля пустит ему пулю в лоб.

Аркадий.

От одной только мысли о любимом мое сердце до боли сжималось в груди.

Он не приехал ко мне в госпиталь. Он бросил меня одну.

Только почему он это сделал? Зачем он вновь покинул меня?

В ту минуту меня душили боль и обида, поэтому я была искренне удивлена увидеть своего супруга на пороге нашего имения, когда мы с Тоней и Алексеем уже поднимались ко входу.

Заметив мое состояние, Аркадий сразу же помрачнел.

Подбежав ко мне, он сжал меня в объятьях, а я же, перестав себя контролировать, громко зарыдала, прижимаясь к нему.

- Машенька, любовь моя! Я только что обо всем узнал, и...

- Как ты мог! - глотая слезы, пробормотала я, - Как ты мог не приехать в госпиталь ко мне?

В следующую секунду у меня закружилась голова, и мне каким-то чудом удалось удержаться на ногах и не упасть.

- Машенька! - испуганно повторил Аркадий, прижимая меня к себе, - Тебе нужно вернуться в госпиталь!

С этими словами он уже хотел было окликнуть горничную, как я жестом его остановила.

- Не стоит, - выдохнула я, опуская взгляд, - Лучше вернемся в наше имение...

На этих словах мои ноги вновь подкосились, и я упала в объятья к Аркадию.

Как только мы прошли в дом, любимый сразу же отнес меня в нашу комнату, после чего позвал горничных.

Вне всяких сомнений, он очень сильно испугался за меня, и лишь одно осознание этого факта грело мне душу.

Краем глаза я заметила, как в комнату прошли Тоня с Алексеем.

Все это время муж моей сестры наблюдал за действиями Аркадия с усмешкой на устах.

Казалось, будто бы он едва сдерживается от едких шуточек в адрес последнего.

И, как только Аркадий нежно коснулся губами моего лба и пожелал мне скорейшего выздоровления, будто бы посчитав меня спящей, Алексей перестал себя контролировать.

Сложив руки на груди, он одарил Трубецкого взглядом полным презрения, после чего чуть слышно сказал:

- Да... Мария, не повезло тебе с супругом... Сперва он моего отца угробил, а затем и вашего ребенка...

Но Аркадий остановил мужа Тони на полуслове:

- Хватит! - рявкнул он, стукнув кулаком по столу, - Думаешь, мне приятно об этом вспоминать? Еще не было дня за последние две недели, чтобы я не вспоминал о нем!

С этими словами Трубецкой нервно сглотнул, а затем опустил взгляд.

Но словами Аркадия почему-то развеселили Алексея.

Заметившая это Тоня, схватила своего супруга за руку и чуть слышно спросила, обращаясь к нему:

- Может, хватит? Тебе не надоело так себя вести?

В тот момент глаза Антонины пылали от злобы и ярости, и она едва держала себя в руках, чтобы не устроить скандал у меня на глазах.

Услышав вопрос супруги, Алексей хмыкнул, а затем задумчиво почесал подбородок.

- Тоня, ты же знаешь, я не люблю лицемеров. А этот господин - чистой воды лицемер. К тому же, он врет, будто бы держал траур по моему отцу, сгнившему по его же вине на каторге... Разве я не прав, Аркадий? - с издевкой бросил Алекс, обращаясь к моему супругу.

И тут произошло то, чего из нас никто не мог ожидать.

Мгновенно преодолев расстояние между собой и Алексеем, Аркадий схватил мужчину за грудки и рявкнул на весь дом:

- Он был не только твоим отцом!

От услышанного все мы чуть было не лишились чувств.

Но, все же, Аркадий не врал.

И внутренний голос мне подсказывал, что мой супруг говорит правду.

Ту самую правду, которую он так долго от меня скрывал.

Глава 31

Алекс

В ту минуту я никак не мог поверить в услышанное.

Трубецкой мой брат. Только как? Как такое возможно? Ведь этого же не может быть?

Что несет этот вафлер? Это же просто возмутительно!

В тот момент в моей голове вихрем крутились мысли, и я отчаянно пытался понять, как мне действовать дальше.

Вне всяких сомнений, Трубецкой врет.

Только зачем? Зачем он вновь бьет меня по больной мозоли, которая все еще продолжает кровоточить?

Широко распахнув глаза, я одарил взглядом своего собеседника, который в следующую секунду выпустил из своих цепких пальцев ворот моей рубашки, а затем присел в одно из кресел и тяжело вздохнул.

Если бы я умел читать людей по лицам, то мне не составило бы труда догадаться, что Аркадий не врет.

Только, вот, поверить в его слова было куда сложнее, чем казалось на первый взгляд.

Такая правда не укладывалась в моей голове, к тому же, всю свою жизнь, я был убежден в том, что мой отец любил лишь мою мать и никого более, а слова, так неосторожно брошенные Трубецким, доказывали обратное.

На несколько минут между нами повисло молчание.

Тоня стояла, скрестив руки на груди, и молча покусывала губы от волнения, ее старшая сестра Мария от ужаса вжалась в спинку кровати и никак не могла вымолвить и слова, а я же, сложив руки за спиной, нарезал круги по комнате, отчаянно пытаясь найти хоть какие-то слова, чтобы прокомментировать сказанное Аркадием.

И, наконец, я заговорил.

Присев в одно из кресел, я взял стоявший на столе графин и, наполнив им рядом стоявшую кружку, вмиг ее осушил.

- Это же полнейшая чушь! Я решительно отказываюсь верить твоим россказням, - вглядываясь в пол, пробормотал я, обращаясь к Аркадию.

В тот момент я был настолько зол на Трубецкого, что даже и смотреть не хотел в его сторону, ведь если он меня обманул...

Ведь если он меня обманул, то ему не жить.

Я уже хотел было продолжить свою речь, как внезапно Трубецкой оборвал меня на полуслове:

- Поверь, у меня была примерно такая же реакция, как у тебя, когда я узнал обо всем. И все эти две недели я никак не мог поверить в услышанное и принять тот факт, что ты мой сводный брат...

На этих словах Аркадий тяжело вздохнул, а затем опустил взгляд.

Но я все еще никак не мог поверить его словам.

Подняв взгляд на своего собеседника, я едва заметно ухмыльнулся, после чего облокотился рукой на стол и с издевкой спросил:

- С чего ты вообще взял, что мы с тобой братья? Кто мог тебе поведать подобную чушь?

С трудом, но, все же, мне удалось подавить в себе приступ смеха, а затем вновь посмотреть на Трубецкого, который в ту минуту был мне все еще омерзителен.

Услышав мои слова, Аркадий зачем-то бросил виноватый взгляд в сторону своей супруги, а затем, выждав недолгую паузу, вскоре заговорил:

- Не так давно я встретил одну свою давнюю знакомую, которую помнил еще с самого детства. Она была моей няней и растила меня, ведь, как вы знаете, с самого детства мне не хватало отцовской любви.

От воспоминаний о юных годах, губ Аркадия коснулась легкая улыбка.

- Дарья Алексеевна практически заменила мне мать. Кроме того, по словам папеньки, еще при жизни моей матушки, Дарья Алексеевна была ее горничной и задушевной подругой.

На этих словах Трубецкой взмахнул выступившую слезинку, после чего продолжил свое повествование:

- Когда мы встретились, впервые за долгие годы, моя бывшая няня выглядела весьма встревоженно. Она же и поведала мне о том, что моя, как я считал на тот момент, покойная матушка, жива, и, недолго думая, мы отправились прямиком к ней.

С этими словами Аркадий вновь вздохнул, прикрывая лицо ладонью.

Казалось, будто бы ему тяжело вспоминать случившееся, и почувствовавшая это Мария в следующую секунду сжала ладонь своего супруга и волнительно взглянула в его глаза:

- Аркадий, - выдохнула она, все еще сжимая ладонь Трубецкого, - Ты же говорил...

В ее взгляде читалось волнение вперемешку с неким замешательством.

Казалось, будто бы Мария знает эту историю. Вернее, знает ее часть, которую нам сейчас и собирается поведать ее супруг.

Аркадий поднес руку Маши к своим губам и, запечатлев на тыльной стороне ее ладони легкий поцелуй, сказал, обращаясь к своей супруге:

- Я помню, душа моя. Я все помню.

С этими словами он нежно поцеловал Марию, на этот раз в лоб, а затем продолжил свой рассказ:

- Моя матушка в тот день была очень плоха, и ее единственным желанием было встретиться со мной и обо всем мне рассказать. И во время нашей встречи маменька и поведала мне о том, почему мой отец предпочел скрыть от меня ее существование.

Аркадий вытер выступившие слезы на своем лице, а затем прикусил губу от волнения.

- Моей маменьке едва исполнился двадцать один год, когда, чтобы поправить финансовое положение, родители выдали ее замуж за моего, как я думал, папеньку, которого она и вовсе не любила. На тот момент он был вдовцом. Его предыдущая жена скончалась в родах, подарив ему единственного сына, Андрея, которого мой приемный отец любил сильнее всего на свете. Андрей был всего лишь на пару лет моложе моей матери, и по этой причине они довольно быстро нашли общий язык и стали друзьями.

От воспоминаний о маменьке губ Трубецкого коснулась легкая улыбка.

Он обвел всех нас внимательным взглядом, а затем продолжил свою речь:

- Позднее лучший друг Андрея, Александр Трубецкой, стал частым гостем в доме моих родителей, а моя маменька влюбилась в него буквально с первого взгляда... Но, увы. Ее чувства не были взаимны, и мой отец уже давно был влюблен в другую, робкую простолюдинку, с которой он не мог быть вместе...

С этими словами Аркадий одарил меня виноватым взглядом, а затем прикусил губу.

- Но, все же, однажды моей маменьке удалось побывать в объятьях Александра. В тот день Тарасов-старший был сильно пьян, и моя маменька, воспользовавшись удобным моментом, его соблазнила... Но, увы. Сразу же после проведенной с ним ночи, Александр ее отверг, и маменьке ничего не оставалось, кроме как поделиться этим известием со своим другом, Андреем, которому она безоговорочно доверяла.

Трубецкой вновь вздохнул, а затем опустил взгляд.

- Ну, а дальше вы итак все знаете. Узнав о том, что моя матушка ждет ребенка, Андрей пришел в настоящую ярость. А еще позднее его ждало очередной потрясение - его лучший друг Александр женился, и женился он ни на ком ином, как на той самой простолюдинке, внимания которой так долго добивался. И Андрей не простил лучшему другу подобной дерзости. Будучи пьяным, он стал отпускать нелестные шуточки в адрес супруги Александра, что стало следствием той самой дуэли, о которой вы итак прекрасно осведомлены. Что же касалось моего, как я тогда считал, отца...

На этих словах Аркадий сжал кулаки и зубы.

- Измену матери он так и не простил. Конечно, он пытался простить, но так и не смог. Позднее он выгнал мою матушку и Дарью Алексеевну из своего дома, но меня, все же, оставил рядом с собой, опасаясь пересудов в обществе...

Закончив свой рассказ, Трубецкой вновь одарил меня взглядом, после чего едва заметно улыбнулся.

- Моя матушка умерла в тот самый день, когда мы встретились в последний раз. Она умерла у меня на руках, так, как всегда мечтала, в объятьях любящего сына, которого не видела всю свою жизнь...

С этими словами Аркадий вновь помрачнел и, сцепив руки в замок, тяжело вздохнул.

- К сожалению, родного отца я погубил из-за своей же глупости и малодушия, а единственная частичка моей души, помимо Марии, конечно, мой младший брат, меня ненавидит и, видимо, никогда не простит мне содеянное...

Трубецкой вновь тяжело вздохнул, а затем, закрыв лицо ладонями, громко зарыдал, не обращая ни малейшего внимания на окружающих.

От происходящего мы с Тоней застыли на месте, а Маша, все еще сидевшая на кровати, приподнялась со своего места и, подойдя к своему супругу, сжала того в объятьях.

Еще несколько минут Трубецкой рыдал и никак не мог остановиться, а не так давно потерявшая ребенка Мария прижимала его к себе и ласково гладила по волосам.

"Как странно", - подумал я, наблюдая за происходящим.

Еще не так давно Маша злилась на своего супруга и практически ненавидела его из-за гибели малыша...

Но сейчас...

Сейчас она отчаянно пытается успокоить Аркадия и помочь ему придти в чувства.

От происходящего мое сердце больно сжалось в груди, а на глазах выступили слезы, которые, к счастью, никто не заметил.

Точнее, почти никто не заметил, кроме моей супруги Антонины, которая в следующую секунду чуть приобняла меня за плечи, прижимаясь ко мне.

- Трубецкой - мой брат, - выдохнул я, прикрывая лицо ладонью, - Я не могу в это поверить, Тоня! Это же просто невозможно!

С этими словами я одарил удивленным взглядом свою супругу, которая, впрочем, как и я, находилась в легком замешательстве.

- Всякое в жизни бывает, Алекс, - едва заметно улыбаясь, выдохнула моя супруга, - Скажи мне кто-нибудь, еще лет пять назад, что я выйду замуж за криминального авторитета, то я бы ужасно возмутилась и оскорбилась этому. Но сейчас, как ты помнишь, мы с тобой женаты.

С этими словами Тоня хитро мне подмигнула, а я издал едва слышимый смешок, после чего бросил короткий взгляд в сторону Трубецкого, который уже потихоньку приходил в себя.

Нехотя освободившись из объятий Марии, Аркадий подошел к нам с Тоней и, положив руки мне на плечи, чуть слышно у меня спросил:

- Алекс, ты сможешь когда-нибудь меня простить за содеянное?

В тот момент в глазах Аркадия читалось раскаяние, и на минуту мне даже захотелось ответить на его вопрос согласием...

Но, все же, я колебался в своем решении.

И, когда я наконец решил озвучить его, двери нашей комнаты настежь распахнулись, и я заметил на пороге отчего-то встревоженного Муху и перепуганную Оленьку, горничную Марии.

Упираясь на дверной косяк, Вася тяжело дышал, пытаясь привести себя в чувства, а рядом стоявшая Ольга виновато посмотрела на Машу, а затем, пожимая плечами, сказала:

- Мария Михайловна, простите. Я не успела известить Вас о присутствии Василия...

Но внезапно Муха оборвал девушку на полуслове:

- Соня пропала, - выпалил он, хватаясь за голову.

И от слов Василия все мы чуть было не лишились чувств.

Глава 32

Соня

- А я так надеялся, что мы всего лишь мило побеседуем... Эх..., - с нотками грусти в голосе протянул Воронцов.

Он все еще стоял напротив меня, сжимая в руке револьвер, и не отводил от меня внимательного взгляда.

- Кто ты? Что тебе от меня нужно? - задыхаясь от страха, переспросила я.

Но в ответ на мой вопрос граф лишь хмыкнул, после чего зачем-то подкинул в руке револьвер и вновь усмехнулся.

- Много вопросов задаешь, ma chère{?}[моя дорогая (фран.)], слишком много вопросов.

С этими словами он вновь покрутил в руке револьвер, а затем сделал шаг в мою сторону, все еще сжимая оружие в ладони.

Я хотела сбежать от графа, но, увы, не смогла.

От животного страха у меня мгновенно пересохло во рту, а ноги, словно не слушались меня, и я ничего не могла с этим поделать.

Но ведь мне всего лишь двадцать два года, я толком жизни не поведала, и от этого становилось страшнее всего.

Я не хотела умирать столь рано. Еще меньше я желала погибнуть в доме этого вафлера Воронцова, который хитростью опутал мой разум и обманом заманил меня в свое жилище.

Я попыталась закричать, но почему-то не смогла вымолвить и слово.

И, воспользовавшись моим замешательством, граф мгновенно преодолел расстояние между нами, после чего схватил меня за запястья и прижал к себе.

От внезапной близости мое сердце мгновенно ускорило мой ритм. Но вовсе не от возбуждения, а, скорее, от сковавшего ужаса, и Воронцов, словно заметив мое состояние, громко расхохотался.

Он жадно провел пальцами правой руки по моей тонкой шее, а затем вновь саркастично усмехнулся.

- Ты воистину похожа на свою мать, - с ехидством заметил Воронцов, все поглаживая меня по шее.

- Да пошел ты, ублюдок! - выпалила я, после чего со всей силы плюнула в сторону графа.

Кирилл, который и вовсе не был готов к такому повороту событий, сразу же застыл на месте.

Его лицо мгновенно переменилось, и одно лишь осознание того, что мне удалось хотя бы испортить ему настроение, в тот момент грело мне сердце.

- Ну, раз ты не хочешь все обсудить в спокойной обстановке..., - пожимая плечами произнес граф.

Все еще сжимая мои запястья в своих пальцах, он резко толкнул меня, а затем выпустил мои руки, и, не удержавшись на ногах, я мгновенно рухнула на пол.

Заметив мое падение, Воронцов присел на корточки рядом со мной, а на его лице мелькнула ехидная усмешка.

- Раз ты не хочешь по-хорошему, раз ты не желаешь побеседовать со мной в рамках приличия... То, пожалуй, придется по-плохому.

С этими словами граф вновь усмехнулся, а затем чуть наклонил голову вбок, словно разглядывая меня.

- Тебе когда-нибудь говорили, что подслушивать чужие разговоры - это дурной тон? - задумчиво протянул Воронцов, не отводя от меня взгляда.

Казалось, что его забавляет тот факт, что я панически его боюсь.

В тот момент он играл со мной, словно кошка с мышкой, будто бы надеясь, что я смогу угодить в ловушку, которую он мне так хитро построил.

На несколько секунд между нами повисло молчание.

От страха я пятилась назад, а мое сердце бешено колотилось в груди, словно предчувствуя беду.

Граф же, напротив, продолжал молча стоять, сложив руки на груди и наблюдая за моей паникой.

Но, все же, молчаливое созерцание ему вскоре надоело.

Вытащив из кармана револьвер, мужчина вновь направил его в мою сторону, а затем чуть слышно сказал:

- Вставай и без глупостей.

В тот момент из голоса Воронцова пропали всяческие амурные интонации, которые я слушала еще пару часов назад по собственной глупости и доверчивости.

В ту минуту на меня смотрел вовсе не влюбленный граф, коим я его считала.

В ту минуту на меня смотрел холодный и расчетливый мужчина с ледяными глазами и такой же ледяной и холодной душой, как и цвет его глаз.

Осторожно поднявшись с пола, я медленными шагами прошла в гостиную и присела на один из стульев, как велел мне Воронцов.

Вскоре граф также присел рядом со мной.

Положив руки на стол, он вновь одарил меня хищным взглядом.

Чтобы я не смогла сбежать, мужчина положил рядом с собой револьвер, а затем вновь усмехнулся.

- Ты столь же умна, сколь красива, - ухмыльнулся Воронцов, не отводя от меня восхищенного взгляда.

Поднявшись со своего места, он внезапно подошел к стулу, на котором я все еще сидела, и, положив руки на мои плечи, прошептал мне на ушко:

- Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень похожа на свою мать?

Я была потрясена подобной наглости.

Он вновь упомянул мою матушку... Только откуда он знает Соньку? Как он смеет говорить о ней в подобном тоне?

Гнев и обида вновь наполнили мое сердце.

Резко обернувшись, я вновь попыталась плюнуть в графа, но тот, словно почувствовав мое желание, успел на этот раз отскочить в сторону, и я промахнулась.

От моих действий Воронцов мгновенно согнулся пополам от хохота.

Положив руку на стол, он так громко хохотал, что я невольно подумала о том, что от его истерического смеха стол упадет и сломается.

Вдоволь насмеявшись, Воронцов вновь присел за стол, напротив меня, и, поставив локти на стол, хищно улыбнулся.

- Откуда ты знаешь мою мать? Что тебе нужно от меня? - выкрикнула я, не отводя от графа взгляда полного ненависти.

Услышав мой вопрос, Воронцов задумчиво почесал подбородок.

- Твоя мать легенда. О ней не слышал только ленивый, - с ехидством в голосе заметил он, - Многие мужчины в свое время пали жертвой неземной красоты твоей маменьки... И мой отец не стал исключением, попав под ее чары.

С этими словами Воронцов вновь усмехнулся, а затем продолжил свое повествование.

- Несколько лет назад мой папенька задумал купить себе новый дом. Он долго колебался над своим решением, обдумывал все "за" или "против"... Но все изменилось в тот день, когда однажды в одном из кабаков он встретил прекрасную девушку с притягательный взглядом.

На этих словах граф зачем-то прикусил губу и вновь посмотрел в мою сторону.

- Как ты уже успела догадаться, та незнакомка назвалась моему отцу Софьей Сан-Донато и сообщила, что, о, чудо, она собирается продать свой роскошный особняк!

Воронцов щелкнул пальцами, будто бы проверяя мои реакцию на собственные слова, а затем продолжил свое повествование:

- Разумеется, особняк девушка продавала очень дешево, ведь, уже через пару дней, она собиралась переезжать в Париж со своим новым супругом-французом. А, значит, в Россию она бы больше не вернулась и не стала бы предъявлять права к своему, уже бывшему особняку.

Граф вновь вздохнул и чуть наклонился в мою сторону.

- И, как ты думаешь, что случилось дальше? Правильно!

С этими словами мужчина вновь щелкнул пальцами, а затем поднялся со своего места и подошел ко мне.

- Никакого особняка и в помине не было! И, как только незнакомка получила денежные средства от моего отца, ее и след простыл!

На этих словах Воронцов взял мое лицо за подбородок и развернул к себе:

- После той истории мой отец повесился, а я еще несколько лет топил грусть в вине и прожигал остатки отцовского имущества, оставшиеся после его кончины. Слава Всевышнему, Катерина меня не бросила и помогла мне выжить после всего случившегося.

Он вновь наклонил голову вбок и зачем-то облизал свои губы.

- Софочка, как ты считаешь, твоя мать правильно поступила с моим отцом? - с усмешкой в голосе поинтересовался граф.

Но на его вопрос я ответила лишь молчанием и призренным взглядом.

Моя реакция вновь вызвала усмешку на устах графа.

Выпустив мое лицо из своих цепких пальцев, Воронцов вновь сложил руки за спиной и стал нарезать круги по комнате.

- Казалось бы, история закончена. Твоя мать сбежала, оставив моего отца с пустым кошельком...

На этих словах он задумчиво почесал подбородок, после чего вновь одарил меня оценивающим взглядом.

- Но, как мне удалось узнать от одного своего знакомого, вращающегося в тех же кругах, как и твоя ныне почившая маменька, Сонька спрятала клад. Только, вот, где... Мне, к сожалению, неизвестно.

На этих словах он вновь тяжело вздохнул и, выждав недолгую паузу, Воронцов вновь приблизился ко мне, а затем чуть слышно спросил:

- Может, ты поможешь мне его отыскать?

Несколько секунд он прожигал меня взглядом, ожидая моего ответа, но в тот момент я была настолько сбита с толку, что не знала, что и думать.

Ни о каком кладе я и в помине не слыхивала, кроме того, даже если бы и знала, то никогда не поведала бы о нем этому премерзкому господину.

Сжав зубы, я вновь одарила Воронцова взглядом полным ненависти, а затем чуть слышно ответила:

- Ничего я тебе не скажу, ублюдок, потому что...

Но я не успела договорить, потому что в следующую секунду я почувствовала резкий удар по голове и стала терять сознание.

Последним, что я увидела перед тем, как отключиться, была уже так знакомая мне ранее саркастичная усмешка графа и его ледяные, как лед, глаза.

Глава 33

Муха

Той ночью мне так и не удалось заснуть после ухода любимой, да и не хотел я этого вовсе.

Из головы все еще никак не шел наш вечерний разговор, который я, по своей глупости и бестактности, так мерзко закончил.

В тот день я впервые поднял руку на Соню, ударив ее по лицу, и одна только мыль об этом разрывала мое сердце на части.

Как я мог так с ней поступить? Какая же я тварь? Какой же я вафлер и ублюдок?

В ту минуту мне хотелось провалиться сквозь землю только из-за того, что я по своей дурости причинил вред той девушке, которую люблю сильнее всего на свете.

Люблю вопреки всему, обожаю вопреки своей гнилой натуре и дурости.

Соня ушла... Она ушла от меня, и, как мне подсказывало сердце, эта наша встреча стала последней.

Видимо, она просто устала терпеть мои бесконечные выходки и ребяческие поступки, которые я, в силу пылкости своего характера, никогда не замечал, да и не хотел замечать вовсе.

Когда она была рядом, она словно освещала всю мою жизнь!

Соня... Сонечка... Моя любимая, моя единственная жемчужина, ради которой я был готов отправиться, хоть на край совета!

Ведь до встречи с ней я никогда и никого не любил, даже Тоню, к которой в детские годы меня тянуло, как магнитом.

Почему так было, я не понимал.

Возможно, по причине того, что мы с Тоней погодки и росли вместе.

А, возможно, меня тянуло к ней лишь по привычке и детской памяти...

Но, все же, все в моей жизни переменилось, когда я, после долгой разлуки, впервые встретил сестер.

В тот день я смог взглянуть на них совершенно под иным углом, и та маленькая девчушка, которая так сильно мне докучала в моем отрочестве, мгновенно превратилась в прекрасную белокурую девушку, отвести от которой взгляд было просто невозможно!

Но, все же, долгое время мне удавалось противиться своим чувствам.

Долгое время я не мог понять, что испытываю чувства к Соне, пока рядом с ней не нарисовался этот баклан Чингиз, который чуть было не увел ее прямо из-под моего носа...

Тогда я страшно ревновал к нему свою любимую и ничего не мог с этим поделать.

Тогда я злился, скандалил, кидался с кулаками на лучшего друга...

А Сонька...

Ее всего лишь забавляли мои действия, что всегда меня злило.

Но, стоило мне лишь услышать ее звонкий смех, как я мгновенно терял контроль над собой и собственными чувствами.

Словно бык на красное покрывало, я срывался на всех воздыхателей своей любимой и ничего не мог с этим поделать.

Да, я эмоционален и нестабилен.

Я совершенно не умею держать себя в руках.

Словно пламя свечи, я быстро загораюсь, но столь быстро также потухаю, несмотря на все те разрушения, которые я вольно или невольно доставляю.

Но Сонька...

Она словно провоцирует меня на подобные действия, и, как бы странно не звучало, но это действительно так!

Сперва Чингиз, потом тот вафлер из поезда, а затем и этот, будь он трижды проклят, Воронцов!

От воспоминаний он графе, я невольно сжал кулаки и зубы.

Как же я ненавижу этого вафлера!

От одной только мысли о Воронцове в моей душе закипал гнев, и я был готов задушить его голыми руками.

Давно уже пора дать по глазам этому ублюдку, чтобы он перестал ошиваться вокруг Соньки!{?}[Дать по глазам - напомнить человеку, что он совершал «косяки». (воровской жаргон)]

Но, увы, Трубецкой мне этого не позволит и, вызвав наряд полиции, мгновенно отправит меня за решетку.

Одна только мысль о том, что я могу разорвать графа на части, пусть и в своих мечтах, но, все же, могу, грела мне сердце.

Закрыв глаза, я мысленно представил, как передо мной, на коленях, стоит этот поганый вафлер, а из его разбитой губы течет кровь.

Сонька нежно обнимает меня за плечи и просит простить и отпустить Воронцова, а я, недолго думая, вскоре его отпускаю.

Выплюнув кровь и попытавшись безуспешно вправить сломанную челюсть, этот ублюдок уходит восвояси, и, когда он, наконец, нас покидает, Сонька прыгает мне на шею со словами: "Васька, ты мой герой! Я выйду за тебя замуж!".

Она страстно целует меня в губы, я целую ее в ответ, и в этот миг...

Внезапно я услышал за спиной до боли знакомый голос.

- Что не спится, баклан?

Резко обернувшись, я вздрогнул и увидел перед собой смеющегося Графа.

Несколько минут мой друг все еще хохотал, словно не желая останавливаться.

Казалось, будто бы он ржет надо мной, и осознание этого взбесило меня еще больше.

- Я сейчас тебе кукушку встряхну, дурень! - рявкнул я, вскакивая со своего места.

Схватив со стола вазу, я мгновенно запустил ею в смеющегося друга, которому, каким-то чудом, удалось увернуться.

Вдоволь насмеявшись, Граф плюхнулся рядом со мной на диван, а затем, как бы невзначай, сказал:

- Эх, Муха-Муха... Если бы ты не был таким уродом, то не упустил бы такую девушку, как Соня...

Последнюю фразу Граф произнес с саркастичной усмешкой, что мгновенно вызвало во мне приступ очередной злобы.

- Что ты хочешь этим сказать? - резко обернувшись в сторону друга, рявкнул я.

В ту минуту я был так сильно зол, что едва держал себя в руках, боясь причинить вред, на этот раз уже своему лучшему другу.

Но Графа, казалось бы, и вовсе не заботило мое состояние.

Взял со стола сигару, он непринужденно закурил, а затем пожал плечами.

- Соня с прошлого вечера так и не вернулась домой. Уж не знаю, что вы с ней не поделили, но она...

- Соня так и не вернулась? - ахнул я, перебив друга.

И в ответ на мой вопрос Граф утвердительно кивнул.

- Как будто бы ты не знаешь! - всплеснув руками, выпалил он, - Тоня весь вечер была не своя, а Алекс ни на шаг не оставлял свою женушку...

С этими словами мой друг одарил меня хмурым взглядом.

- Муха, ты как будто бы ты не с нами живешь... Что с тобой?

Но в ту минуту я и вовсе не слышал друга.

В голове все крутилась фраза, так неосторожно брошенная Графом.

"Соня с прошлого вечера так и не вернулась домой", - произнес мой друг с саркастичной усмешкой.

Только где она? Куда пропала моя Сонька и почему до сих пор не вернулась домой?

Ответ пришел сам собой - ее нужно искать в доме Марии и Трубецкого, ведь Маша - единственный человек, к которому могла уехать моя любимая, не считая московских воров, с которыми она практически не общалась по приезде в Москву.

Мною вновь овладели эмоции, и я, даже не переодевшись, выскочил из дома и направился на поиски извозчика.

Бесцеремонно бросив мужчине мешочек с деньгами, я запрыгнул в пролетку, которая сразу же понеслась к дому Марии.

Как назло, извозчик гнал лошадей со скоростью улитки, но стоило мне лишь прикрикнуть на него и пообещать ему вздернуть кукушку, как извозчик мгновенно пришпорил лошадей, и, уже через полчаса, я был на месте.

Не думаю ни о чем вокруг, я пулей влетел в особняк, чуть было не сбив с ног испуганную Олю, горничную Марии и Трубецкого.

Запыхавшись я поднялся на второй этаж и, открыв с ноги дверь, наконец, встретил своих друзей, которых до смерти напугал мой визит.

Стоило мне только вбежать в комнату, как на пороге почти сразу же возникла перепуганная горничная.

- Мария Михайловна, простите. Я не успела известить Вас о присутствии Василия..., - заикаясь пробубнила девушка.

В тот момент я был так зол, что мне стоило огромных трудов сдержать себя и не накрыть девушку отборными ругательствами.

Но, все же, я смог сдержаться от такого опрометчиво поступка.

- Соня пропала, - выпалил я, хватаясь за голову.

В тот момент слезы и боль душили меня, и, вновь не совладав с эмоциями, я упал на колени и громко зарыдал.

Слезы струились по моим щекам, и я никак не мог перестать плакать.

В ту минуту я ненавидел себя абсолютно за все.

В ту минуту я поклялся себе, что если Соня останется жива, то я непременно обуздаю свой буйный нрав и стану мужчиной, достойным ее.

Стану тем, кого она заслуживает.

И, словно по волшебству, в дверь кто-то постучал.

"Вот оно, наше спасение!" - подумал я, после чего со всех ног бросился к двери.

В ту минуту я впервые в жизни мысленно обращался к Богу и просил его лишь об одном, - чтобы на пороге оказалась моя Сонька и чтобы она простила меня за все мои омерзительные выходки.

На последней ступеньке я чуть было не споткнулся, и, громко выругавшись, наконец, отворил дверь.

Но, увы, Сони на пороге не было.

Вместо него, переминаясь с ноги на ногу, возле двери стояла незнакомая мне ранее белобрысая фифа и не отводила от меня изумленного взгляда.

Глава 34

Аркадий

- Муха, подожди! - выкрикнул Алекс, попытавшись схватить разбушевавшегося друга за рукав его кремовой рубашки, но все было без толку.

Стоило Василию услышать дверной стук, как он со всех ног поспешил к выходу в надежде встретить на пороге нашего дома свою возлюбленную Софью.

Вася, спотыкаясь на широких ступеньках, бежал по лестнице и не замечал того ажиотажа, который он вольно или невольно создал среди нас всех.

Сжав зубы и закатив глаза, я молча наблюдал за тем, как воздыхатель младшей сестры моей супруги летит к выходу, и с грусть думал о том, что, если бы Василий явился в наш дом хотя бы на пару минут позже, то нам с Алексеем непременно удалось бы обо всем поговорить и обсудить ту щекотливую ситуацию, в которой мы оба невольно оказались.

Наверное, если бы не случайная встреча с моей ныне почившей маменькой, я бы никогда не узнал о том, кем мне приходится Алексей, с которым мы, волею обстоятельств, оказались по разные стороны баррикад.

Всю свою жизнь я винил Алекса в гибели своего отца.

Всю свою жизнь я считал Александра Тарасова убийцей и тираном, а в смерти своего старшего брата Андрея я винил лишь Александра и никого более.

Боже, если бы я знал! Если бы я только знал о том, кем на самом деле мне приходится Александр Тарасов, которого я ненавидел долгие годы и который лишь благодаря моему несправедливому доносу оказался на каторге, которая и закончилась для него трагически...

Но, увы, изменить прошлое я был не в силах.

Оживить погибшего по моей вине родного отца я также не мог, зато мог попытаться помириться с младшим братом, который, благодаря моим возмутительным поступкам, теперь меня ненавидит и будет ненавидеть всегда, до своего последнего вздоха.

Да, и, что уж говорить, в тот момент я ненавидел и презирал себя не меньше Алексея, ведь в прошлом желание мести настолько застилало мне глаза, что я и вовсе не замечал очевидных вещей.

От воспоминаний о прошлом мое сердце больно сжалось в груди, а слезы вновь предательски выступили на моих глазах.

Но, все же, я смог сдержать себя и не разрыдаться на глазах своих друзей, точнее, семьи. Крепкой, но пока еще не особо дружной, но, все же, семьи.

Рядом сидевшая Мария мгновенно почувствовала мое состояние.

Сжав мою ладонь в своих руках, она с нежностью посмотрела на меня, а затем чуть слышно сказала:

- Аркадий, не печалься. Все будет хорошо, Алексей обязательно тебя простит.

В тот момент глаза любимой искрились добротой и заботой, и в ту минуту я вновь почувствовал себя чудовищем, ведь невольно также причинил боль и любимой своим молчанием и своей скрытностью.

А ведь Машенька всегда была единственным человеком, которого я любил искренне.

Она была единственной девушкой во всем мире, которую я любил беззаветно, которую любил всем сердцем и всеми фибрами своей души.

Я не хотел причинять ей боль, особенно после всего того, что моя любимая пережила в прошлом в браке со своим первым супругом, Пьером Бергом, который был не достоин не то, чтобы ее руки, но и ее взгляда.

Рядом со мной Машенька впервые за долгое время стала оттаивать.

Рядом со мной она впервые почувствовала себя счастливой и осознала, что может целиком и полностью мне доверять, ведь я никогда не предам ее, чтобы не случилось.

Никогда не предам, даже если ценою верности станет моя собственная жизнь.

Но, все же, я причинил ей боль.

Пусть и невольно, но, все же, причинил, и лишь одна мысль об этом разрывала мое сердце на части.

И, будто бы прочитав мои мысли, Машенька вновь улыбнулась.

Она ласково приобняла меня за плечо, а затем нежно коснулась губами моей щеки.

- Все хорошо, mon cher{?}[мой дорогой (фран.)], - поглаживая меня по волосам, пробормотала любимая, - Я прощаю тебя.

От слов Марии я невольно вздрогнул и перевел взгляд в ее сторону.

- Прощаешь? Но ведь я поступил просто ужасно по отношению к себе! - выпалил я, хватаясь руками за голову, - Ведь я причинил тебе боль! Пусть и невольно, но, все же, причинил! И я никогда не прощу себе этого...

С этими словами я проглотил в горле невидимый ком и до боли прикусил свою нижнюю губу.

- Тссс... ничего не говори, - попросила Маша, поглаживая меня по волосам, - Я все понимаю. Тебе было сложно принять такую новость, касаемую Алексея, ведь все эти годы вы были врагами...

Она ласково обхватила мое лицо руками и с нежностью вгляделась в мои голубые глаза.

- Я все понимаю, правда. И я прощаю тебя за все.

В тот момент в глазах любимой искрилась такая любовь и нежность по отношению ко мне, что я и думать забыл обо всем плохом.

Машенька, моя любимая и родная Машенька, действительно любила меня, хотя я и не достоин ее вовсе, ведь она заслуживает всего самого лучшего, и она уж точно не заслужила боль и холодность с моей стороны.

- Машенька, я..., - начал было я, но в следующую секунду Мария накрыла мои губы своими, и я сразу же ответил на ее нежный поцелуй.

Боже, как же мне не хватало в то мгновение ее любви!

Каким же глупцом я был, когда из-за собственных страхов и опасений невольно отталкивал от себя эту удивительную и одновременно прекрасную женщину!

Оторвавшись от моих губ, Машенька вновь улыбнулась, а затем чуть слышно повторила:

- Ничего не говори, просто...

Но в следующий момент нас прервал мощный поток нецензурной брани, доносившейся с первого этажа, и в тот момент я понял - в наш дом пришла вовсе не Соня, а кто-то другой.

Кто-то, кто вызвал такую жгучую ярость в нашем довольно горячем и эмоциональном Василии.

Сделав глубокий вдох, я нехотя выпустил из объятий свою любую, а затем от бессилия громко стукнул кулаком по стене.

Оглядевшись по сторонам, я заметил, что Алексея и Антонины в комнате уже не было, а, значит, они уже долгое время находились на первом этаже, беседуя с нашим неожиданным визитером.

Посмотрев в сторону любимой, я одарил ее печальным взглядом, а затем грустно пожал плечами.

- Кто-то пришел... Мне нужно спуститься, - выдохнул я, кусая губу от волнения.

Поймав на себе мой взгляд, Машенька утвердительно кивнула.

- Конечно, иди. Но я, пожалуй, останусь здесь. После выкидыша я чувствую себя прескверно, и, боюсь, что мне может стать плохо, и я невольно упаду с лестницы.

С этими словами Маша тяжело вздохнула и опустила взгляд.

Подойдя к любимой, я нежно коснулся губами ее лба, а затем чуть слышно сказал, обращаясь к ней:

- Конечно, родная. Береги себя, а я попрошу Оленьку за тобой присмотреть.

С этими словами я одарил свою супругу ласковым взглядом, а затем, наконец, покинул комнату.

Встретив в коридоре нашу горничную, я попросил Ольгу присмотреть за моей супругой, ведь состояние Марии все еще пугало меня, и я боялся, что ей может стать только хуже после всего пережитого.

Спустившись в гостиную, я обомлел - на пороге стояла Катерина Черкасова, близкая подруга моей дражайшей супруги и прима балета.

Девушка о чем-то беседовала с рядом стоявшей Антониной, которая лишь вздыхала и кусала губы от волнения, а неподалеку стоявший Алексей всеми силами пытался сдержать разбушевавшегося Василия, который прожигал нашу гостью злобным взглядом и осыпал ее проклятиями.

- Как ты могла это сделать? - рявкнул он, не отводя злобного взгляда от нашей гостьи, - Отвечай на мой вопрос, шваль!

Он отчаянно пытался освободиться из цепких рук Алекса, но это было безуспешно.

- Муха, остынь, - попросил Алексей, отпуская своего товарища, - Пусть дамочка сначала расскажет обо всем.

Он смерил Катерину внимательным взглядом, а затем, вмиг преодолев расстояние между ними, схватил девушку за горло и злобно спросил, обращаясь к ней:

- Не так ли, Катерина?

С этими словами он чуть наклонил голову вбок и внимательно вгляделся в глаза девушки, которую мгновенно обуял страх.

- Я не понимаю только одного, как ты могла предать меня, ведь все эти годы я считал тебя своим другом! Как ты могла так со мной поступить? Ну, как?

Он все еще сжимал в своей руке тонкую шею девушки, которая отчаянно глотая воздух, задыхаясь от стальной хватки Алексея.

- Алекс, хватит! - одновременно с Антониной взмолились мы.

И Алексей послушал нас.

Выпустив шею девушки из своих цепких пальцев, он одарил меня хмурым взглядом, а затем посмотрел в сторону Антонины, которая уже подбегала к Черкасовой и пыталась ее хоть как-то успокоить.

Каким-то чудом Катерине удалось удержаться на ногах, и она не упала.

Потирая ушибленную шею, девушка прошла в гостиную, а затем присела в одно из кресел и, положив руки на подлокотники, тяжело вздохнула.

В тот момент один лишь я не понимал, что происходит и почему наша гостья вызвала такую ярость у Алексея с Василием.

Переведя взгляд с Алекса на Васю, я задумчиво почесал подбородок, а затем осторожно спросил:

- Что здесь происходит? Почему госпожа Черкасова вызвала у вас такую ярость? Я ничего не понимаю...

- Не понимаешь? - фыркнул все еще стоящий возле двери Василий, - Эта плеха{?}[женщина легкого поведения (стар.)] похитила мою Соньку! - злобно бросил Василий, потирая руки.

Он уже сделал было шаг в сторону девушки, как Антонина жестом его остановила.

- Довольно! - рявкнула она, стукнув кулаком по столу, - Пока госпожа Черкасова нам обо всем не расскажет, мы ее и пальцем не тронем!

С этими словами девушка сверкнула злобным взглядом в сторону нашей гостьи и сложила руки на груди.

А сама Черкасова, выждав недолгую паузу, вскоре заговорила:

- Да говорю же вам, я не похищала ее! Это сделал мой брат! Точнее, сводный брат, Кирилл Воронцов!

На этих словах девушка вновь вздохнула, а затем взяла со стола стакан с водой и вмиг его осушила.

В тот момент в ее глазах читалось отчаяние и растерянность, и создавалось ощущение, будто бы она боится, что мы ее просто убьем.

Поднявшись со своего места, Черкасова тяжело вздохнула, а затем подошла к неподалеку стоявшему Алексу и с мольбой во взгляде уставилась на него:

- Алексей... Алекс! - выдохнула она, опуская взгляд, - я умоляю, прости меня! Ведь я действительно ничего не знала о проделках своего полоумного братца! Поверь мне, я ничего не знала до последнего!

С этими словами она проглотила в горле невидимый ком, а затем чуть слышно продолжила:

- Поверь, мне до смерти надоели выходки этого дуралея! А похищение сестры твоей жены уже перешло всяческие границы, собственно, как и убийство моего супруга в Петербурге.

Последнюю фразу Черкасова произнесла чуть слышно, словно надеясь, что мы не услышим ее слова.

Но, все же, все мы, включая Алекса, прекрасно все услышали.

От слов Катерины Алексей мгновенно изменился в лице.

Он одарил нашу гостью испуганным взглядом, после чего чуть слышно сказал:

- Но ты говорила...

- Он погиб при пожаре. Знаю, и это действительно так, только тот пожар устроил никто иной, как мой полоумный братец, и устроил это он аккурат в тот день, когда мой супруг отказался в очередной раз оплачивать его карточные долги...

С этими словами Черкасова закрыла лицо руками и громко зарыдала.

- А ведь я любила Арсения. Ведь я пламенно и нежно любила его! - со слезами на глазах произнесла девушка.

В тот момент ее одновременно душили боль и обида и с большим другом Черкасовой удалось взять себя в руки и перестать плакать.

Облокотившись на стену, она вновь тяжело вздохнула, а затем чуть слышно произнесла:

- В тот день я поклялась себе, что больше никогда и не при каких обстоятельствах не стану жалеть этого человека, даже несмотря на то, что обещала покойным родителям заботится о нем после их гибели...

Она вновь вздохнула, а затем подойдя к нам чуть слышно сказала:

- Я расскажу вам обо всем. Только прошу вас, будьте осторожны! Кирилл несдержан и очень опасен!

От услышанного на лице Василия мелькнула едва заметная усмешка:

- Не опаснее меня, - сжимая кулаки, проговорил он, - Ну, что ж, будешь рассказывать нам о местонахождении Соньки, или же нет? - прожигая взглядом Катерину, поинтересовался он.

Бросив короткий взгляд в сторону Василия, Черкасова едва заметно улыбнулась:

- Расскажу. Принепременно расскажу.

Глава 35

Тоня

Катерина Черкасова сдержала свое слово и поведала нам о том, где мы можем найти мою сестру.

Как выяснилось позднее, граф Воронцов жил неподалеку от имения Марии, а, значит, найти его особняк нам не составило труда.

Попрощавшись со всеми нами, Аркадий посмешил в полицейский участок в надежде на то, что ему удастся собрать побольше людей и явиться с ними в имение Воронцова.

А, что же касается нас с Алексом и Васей, то все это время мы беседовали с Катериной в надежде узнать побольше об этом довольно странном господине и его бессмысленной ненависти к Соне.

В ту минуту я искренне не понимала, за что и почему граф так поступил с моей сестрой, которая, по сути, не сделала ему ничего плохого?

Соня была молода и довольно наивна, поэтому любое внимание, любой комплимент или доброе слово в свой адрес она воспринимала, как признание в любви, ни больше, ни меньше, и лишь эта черта характера моей сестры ужасно пугала меня и моего супруга.

Однажды встретив в гостинице прекрасного и благородного графа Воронцова, сердце моей сестры дрогнуло, и она, словно мотылек на пламя, бросилась в объятья к графу, которые оказались всего лишь премерзкой ловушкой, ловко расставленной коварным графом, и одна лишь мысль об этом разрывала мою душу на части.

Вне всяких сомнений, моя сестра страдала.

Невольно ее заставлял страдать и Василий, ведь каждая выходка нашего друга приводила в бешенство не только саму Соню, но и нас с Алексом, хотя мы были близкими друзьями возлюбленного Софьи.

Васька никогда не умел контролировать свои эмоции.

Он не умел держать свой язык за зубами, ему было просто не свойственно владеть собой, и по этой причине он всегда отпускал едкие словечки в адрес случайных господ, которые делали комплименты моей сестре или же просто мило с ней беседовали.

Он ужасно ревновал Соню.

Он ревновал ее буквально к каждому столбу, к каждому господину, имевшему несчастье мило побеседовать с ней...

Но Соня...

Соня каждый раз его прощала.

Она вновь и вновь давала шансы своему возлюбленному в надежде, что тот изменится...

Но, увы.

Шли годы, Василий не менялся, не менялись и их довольно сложные взаимоотношения.

Вполне возможно, что именно из-за ребяческого нрава Василия Соня и не стремилась бежать с ним под венец, хотя Василий и предлагал ей это сделать. И не раз предлагал.

Вот и сегодня, стоило только графине Черкасовой упомянуть о том, что моя сестра провела ночь с ее сводным братом, как тот мгновенно закипел.

Подойдя к девушке почти вплотную, он попытался схватить ее за шкирку, но я вовремя успела одернуть руку друга от шеи Черкасовой.

- Вася! - вспыхнула я, закрывая Катерину собой, - Что ты вытворяешь? Ведь Катерина согласилась нам помочь найти Соню!

В тот момент я просто пылала от ярости и отчаянно боролась с желанием влепить такую заслуженную оплеуху своему другу.

Но Вася, словно и вовсе не слышал моих слов.

Стукнув кулаком по столу, он вновь одарил Черкасову злобным взглядом, а затем сквозь зубы сказал:

- Эта паскуда врет! Ни с кем Соня ложе не делила! Она просто не могла так поступить со мной! Она не могла меня предать!

Его глаза просто закипали от злости, и он едва сдерживался, чтобы не задушить Черкесову голыми руками.

- Как видишь, смогла, - отчего-то дрожащим голосом проговорила Катерина, - Да и любая другая уважающая себя женщина поступила бы также на месте Софьи!

С этими словами Черкасова встала со своего места и подошла к шкафу.

Скрестив руки на груди, она одарила Василия хмурым взглядом, а затем спокойно продолжила:

- Ведь ты же неадекватен, - пожимая плечами, произнесла она.

- Что?!

От услышанного Василий закипел еще больше.

- А, ну, повтори, паскуда?

Потирая ладони, он сделал было шаг в сторону Черкасовой, как, уже Алекс, остановил жестом нашего друга.

- Муха, успокойся! - выдохнул любимый, упираясь ладонью в грудь разъяренного Васи, - Вместо того, чтобы упрекать других, лучше задумайся о себе. Ведь если Соня действительно изменила, то у нее был повод так поступить, не так ли?

С этими словами Алекс подмигнул нашему другу, а затем снова вздохнул.

Услышав слова моего супруга, Вася вылупил на него глаза и широко распахнул рот:

- Но если она мне изменила, то...

- Она тебя любит, - закончил за Василия мой муж, - Безмерно любит и страдает...

С этими словами он закатил глаза, а затем продолжил свою речь:

- Она просто устала. Выдохлась. Ведь ты прохода не даешь ей своей ревностью и безосновательными обвинениями!

На этих слова Алекс вновь вздохнул, а я одарила взглядом нашего друга, который, судя по выражению лица, потихоньку начинал понимать, о чем мы с Алексом ему толкуем.

Вася внимательно смотрел на Алекса, его губы немного подрагивали, а сам взгляд Василия уже потерял былую злость и обиду.

Казалось, будто бы он, наконец-то, осознал, как был не прав по отношению к своей возлюбленной.

И в тот момент я искренне надеялась, что интуиция и на этот раз меня не подвела.

Плюхнувшись на стул, Вася обхватил голову руками и, тяжело вздохнул, громко выругался.

Выждав недолгую паузу, он вновь одарил нас с Алексом своим взглядом, а затем чуть слышно сказал:

- А ведь я думал об этом. А ведь я уже долго время думаю об этом...

На этих словах он тяжело вздохнул, после чего поставил локти на стол и уронил голову на свои ладони.

- Ведь я действительно являюсь причиной страданий Соньки... Я постоянно ее ревную, постоянно устраиваю ей сцены и скандалы...

Он громко стукнул локтями по столу, а затем перевел взгляд с меня на Алекса.

- Но ведь я не могу иначе! Ведь я такой, эмоциональный и нестабильный! К тому же меня очень злит, когда в окружении Соньки появляется какой-то хрен, желающий побыстрее сорвать с нее юбку и потащить в койку!

Сжав зубы, он вновь стукнул по столу, а затем опустил взгляд.

- Я очень хочу измениться. Я хочу стать лучше, хочу быть лучше для нее... Только я не знаю, возможно ли это...

На этих словах он вновь вздохнул, а затем уронил голову в свои ладони.

Мы с Алексом и Катериной еще некоторое время слушали исповедь Васи, не зная, что и думать.

Но, наконец, мой супруг решил прервать свое молчание.

Подойдя к Ваське, он взъерошил его волосы, а затем чуть слышно сказал:

- Ты можешь измениться. Любой может, главное - это сила воли и желание.

С этими словами мой супруг похлопал Ваську по плечу и чуть слышно улыбнулся, и всего через пару минут к нам в дом явился посыльный Трубецкого и сообщил радостную весть - Трубецкому удалось собрать своих людей, и они уже, с минуты на минуту, должны были явиться в особняк Воронцова.

Не став дожидаться полицмейстеров, мы с Алексом и Васей решили навестить графа в числе первых.

Подойдя к воротам имения Воронцова, мы с радостью заметили, что дверь не заперта, и уже совсем скоро оказались в особняке.

Вася едва не вышиб ногой дверь комнаты, к которой держали мою младшую сестру, и, зайдя в комнату, мы с удивлением заметили, что графа поблизости нет.

Увидев Соню, я ужаснулась.

Моя сестра сидела, привязанная к стулу, и от пережитого ужаса на ней не было лица.

Глаза Сони были опухшими от слез, а некогда пышные белокурые волосы были растрепаны и рассыпаны по плечам в небрежной прическе.

Заметив нас, девушка мгновенно оживилась.

И в тот момент с ее губ сорвалось имя того, кто больше всех боялся увидеть ее мертвой:

- Вася! - выдохнула Соня, глотая слезы, - Васенька, ты нашел меня!

Моя сестра отчаянно пыталась высвободить свои руки, но веревка была настолько тугой, что сделать этого ей не удавалось.

- Сонька! Моя Сонька! - выпалил Вася, подбегая к девушке.

Вытащив из кармана брюк небольшой кинжал, он в одну секунду перерезал веревки, и в следующую минуту обессиленная Соня упала в его объятья.

- Васенька, любимый! - глотая слезы, бормотала девушка, - Мне так жаль! Мне так жаль!

Она еще никак не могла придти в себя после всего пережитого.

Сжав зубы, Вася передал нас с Катериной испуганную Соню, а затем, как можно спокойнее, сказал:

- Вы должны уйти, а мы с Алексом разыщем этого подонка Воронцова и всыпем ему по первое число.

Молча кивнув, мы с Катериной уже было направились к выходу, как внезапно лицом к лицу столкнулись с графом, направляющим в нашу сторону револьвер.

- Не так быстро, mon mignon{?}[мои милые (фран.)], - с хитрой ухмылкой на лице произнес граф.

Заметив рядом стоявшую Катерину, он перевел оружие в ее сторону и закатил глаза.

- А, вот, от тебя, Катрин, я такого не ожидал! - издав едва слышимый смешок, проговорил Воронцов, - Не думал, что ты так подло со мной поступишь и сдашь меня своим дружкам.

С этими словами он сделал пару шагов в сторону Черкасовой, а мы с Соней, воспользовавшись моментом, смогли протиснуться к двери.

Несмотря на направленное на нее оружие, взгляд Катерины не дрогнул.

Сделав шаг в сторону своего брата, она раскинула руки в стороны, а затем, как можно громче, сказала:

- Хочешь стрелять, стреляй! Я не стану тебя останавливать. Все, с меня хватит! Ты убил моего супруга, ты забрал любовь всей моей жизни, оставив мне лишь театр и преданных поклонников...

Услышав слова Катерины, Воронцов удивленно изогнул бровь.

- Убил любовь всей твоей жизни? - с нескрываемой издевкой в голосе, бросил он, - Да, я тебя освободил! Ведь Арсений Черкасов был лишь престарелым уродом, за которого тебя сбагрили замуж твои родители, чтобы поправить свое финансовое положение. Да и заядлым театралом он никогда не был, насколько мне не изменяет память.

С этими словами Воронцов вновь усмехнулся и посмотрел на Черкасову, на глазах которой в ту минуту застыли слезы.

- Он был всем для меня, - дрожащим голосом проговорила Катерина, - И если бы я только могла вернуть его...

Но внезапно Черкасова замолчала.

- Ах, ты подонок! - взревел до этих пор молчавший Василий, который в следующую секунду материализовался рядом с испуганным графом.

В один момент он сбил Воронцова с ног, а затем стал наносить ему удары, бормоча ругательства:

- Как ты только посмел тронуть Соню? Как ты посмел погубить мужа своей собственной сестры? Я тебя сейчас закопаю, вафлер окаянный!

Он так сильно избивал лежавшего на полу графа, что мы с Алексом даже испугались, что

Вася сможет невольно его убить.

Но в следующую секунду произошло то, чего мы так долго ждали.

Внезапно в поместье Воронцовых ворвались полицмейстеры во главе с Трубецким, которые оттащили Васю от Воронцова, а на последнего надели наручники и увезли в участок.

И, как только графа увезли, все мы, наконец, смогли спокойно вздохнуть.

Вскоре Катерина попрощалась с нами и покинула нас, а мы, вместе с Алексом, Васей и Соней, направились домой, чтобы обсудить все пережитое.

За всю дорогу от имения до нашего дома Соня продолжала хранить молчание и старалась не смотреть на Василия, который в тот момент все еще старался переварить случившееся.

"Простят ли они друг друга?", - думала я, выглядывая в окно.

И мой супруг, словно прочитав мои мысли, ласково улыбнулся и, сжав мою ладонь, чуть слышно сказал:

- Время покажет.

Но в ответ на слова Алекса я лишь тяжело вздохнула и пожала плечами.

- Как знать, mon cher{?}[мой дорогой (фран.)], как знать...

Глава 36

Соня

Я стояла у окна, скрестив руки на груди, и наблюдала за тем, как большие дождевые капли стучат по карнизу моего окна.

После моего внезапного похищения и предательства графа Воронцова прошло уже около трех дней, но я все еще никак не могла придти в себя и оправиться от пережитого накануне.

Я все это время я пребывала в страхе и волнении.

Каждую ночь, в своих кошмарах, я видела ухмыляющегося Кирилла, который сжимал в руке тот злосчастный револьвер, направляя его в мою сторону.

Во снах я пыталась убежать от своего похитителя, но, к моему глубочайшему удивлению, мои ночные кошмары носили вовсе иной финал, чем тот, который произошел в реальности.

Во снах граф Воронцов, все-таки, убивал меня, и я умирала, аккурат в тот самый момент, когда в дверях показывался силуэт Василия.

И, заметив любимого, я пыталась позвать его, отчаянно пыталась произнести его имя, но, стоило мне только попытаться это сделать, как я по какой-то непонятной причине глохла и теряла свой голос.

В кошмарах я орала, громко стуча кулаками по полу, но Вася, казалось бы, и вовсе не замечал моего присутствия...

Точнее сказать, не замечал по-началу, а, когда ему, все же, удавалось увидеть меня, он, сломя голову и тяжело дыша, бежал в мою сторону...

Но, увы.

В тот момент я уже испускала дух, а, когда Вася был уже вне себя от горя и громко рыдал над моим бездыханным делом, я всегда резко открывала глаза и просыпалась в собственной постели.

В такие моменты я всем сердцем и всей душой мечтала увидеть любимого рядом.

В такие моменты я грезила лишь о том, чтобы сразу же после моего пробуждения Васька нежно сжал мою руку в своих ладонях и, поднеся ее к губам, ласково произнес: "Любимая, теперь все будет хорошо, ведь я рядом с тобой, и теперь я уж точно никогда тебя не оставлю, несмотря ни на что".

Но, увы.

Каждое утро я просыпалась в одиночестве, и никакого Василия рядом со мной и в помине не было.

Хотя, признаться честно, по-началу Вася пытался ко мне зайти и поговорить со мной, обсудив случившееся, но в тот момент я была настолько встревожена и опечалена последними событиями, что практически сразу же указала ему на дверь.

Тогда я не желала никого видеть рядом с собой, и даже мои сестры попали в немилость, когда имели неосторожность поинтересоваться у меня моим самочувствием.

Но, все же, был один человек, который периодически меня навещал, и этим человеком был никто иной, как наша горничная Верушка, которая также, как и мои родные была встревожена случившемся. К тому же, девушка все еще никак не могла выкинуть из памяти историю почти пятилетней давности, когда ее саму чуть было не убили, приняв за мою старшую сестру Тоню.

Вне всяких сомнений, в тот день Верушка получила настоящее потрясение, и если бы не наш товарищ Граф, который любезно взял девушку под свое крыло, вряд ли бы оправилась от произошедшего так скоро.

И, именно по этой причине, лучше Верушки меня никто не мог понять, даже мои старшие сестры и мой возлюбленный Василий, которого я так сильно обидела своим предательством.

От воспоминаний о прошлом мое сердце мгновенно сжалось, а во рту пересохло.

Взяв со стола стакан с водой, который не так давно успела наполнить водой из графина моя любезная горничная, я сделала из него пару глотков, а затем вернула стакан на место.

Вася. Мой любимый и ненаглядный Васенька. Дурень моего сердца и просто обычный мужчина, сумевший проникнуть в мое сердце и душу.

Да, он никогда не был благородных кровей, не носил княжеских титулов и не служил в гвардейском полку...

Но, несмотря на все вышеперечисленное, я безгранично любила его и винила себя за тот опрометчивый поступок, который по своей глупости и безрассудству совершила с графом Воронцовым.

Тяжело вздохнув, я вытерла выступившую слезинку, а затем тяжело вздохнула и прикрыла лицо ладонями.

Боже, какой же дурой я была!

Как я могла предать любимого? Ну, как?

Ведь, кроме Васьки, мне никто не нужен, даже тот самый Кирилл, к которому я по собственной глупости прыгнула в объятья!

С Воронцовым у нас была лишь страсть, которая, словно свеча, потухла от первого же дуновения ветра.

С Васькой же все было по-другому.

Его я действительно любила, любила безгранично и самоотверженно, и ничего не могла с этим поделать.

От грустных мыслей меня отвлек стук двери.

"Это, наверное, Васька пришел!" - шепнуло мне мое подсознание.

От одной только мысли о том, что любимый решил навестить меня, мое сердце сильнее забилось в груди.

Поправив слегка растрепавшуюся прическу, я молнией подлетела к двери и, взяв за ручку, наконец, приоткрыла дверь, и, увидев на пороге свою старшую сестру Тоню грустно вздохнула.

- Соня? - подняв на меня взгляд, чуть слышно спросила сестра, - Ты не против, если я зайду?

Большие серо-зеленые глаза девушки просто молили меня разрешить ей остаться, и я равнодушно кивнула.

Пройдя в мою комнату, Тоня присела на кровать и, сцепив руки в замок, испугано посмотрела на меня:

- Как ты себя чувствуешь, сестренка? Может, наконец, спустишься к ужину? Мы тебя уже заждались.

Глаза сестры в тот момент искрились любовью и заботой, которую я, наверное, и вовсе не заслуживала после того безрассудного поступка, который я по своей глупости совершила еще пару дней назад.

Присев рядом с сестрой, я вцепилась обеими руками за кровать и тяжело вздохнула.

- Тоня, я даже не знаю..., - пожимая плечами, начала я, - Ведь Вася же там, не так ли?

С этими словами я подняла на сестру опухшие от слез глаза и прикусила губу.

От моего вопроса Тоня нахмурилась и, задумчиво почесав подбородок, одарила меня удивленным взглядом:

- Отнюдь, - отрицательно покачав головой, сказала она, - Твой Васька сейчас в одной из комнат, изучает свежий номер "Известий". Как ты знаешь, не так давно он уговорил Алекса обучить его грамоте, и...

- Что читает? - изумилась я.

В тот момент я пребывала в смятении и никак не могла поверить словам старшей сестры.

Васька изучающий утреннюю газету... Это довольно странно, ведь он всегда считал газеты лишь мусором, а их чтение - пустой тратой времени, и именно по этой причине они так часто ссорились с Графом, который любил в случае чего поддеть своего друга Муху колкой фразочкой по поводу его интеллектуальных способностей.

Подняв взгляд на сестру, я удивленно взмахнула ресницами и широко распахнула рот от удивления.

- Читает газету, - невозмутимо повторила моя старшая сестра.

Она ласково взъерошила мои волосы, после чего едва заметно улыбнулась.

- Знаешь, - заметила Тоня, поднимая на меня взгляд, - ведь Вася очень изменился после всего того, что с тобой случилось. Он стал намного сдержаннее и спокойнее. Старается не ревновать тебя да и на едкие шуточки Графа с Алексом он все чаще отвечает молчанием...

С этими словами Тоня мне подмигнула, а затем продолжила свою мысль:

- Знаешь, ведь это довольно странно, и я даже поймала себя на мысли, что он решительно захотел измениться и стать лучшей версией себя. Решил стать лучше для тебя...

Я оборвала сестру на полуслове:

- А он спрашивает обо мне?

Услышав мой вопрос, Тоня утвердительно кивнула:

- Конечно. Каждый день спрашивает. Он уже замучил нашу Верушку постоянными допросами и расспросами о тебе, к тому же...

Но в тот момент я и вовсе не слышала свою сестру.

Накинув на плечи шаль и даже не успев обуться, я со всех ног поспешила в детскую, ведь, как подсказывало мне мое шестое чувство, Вася находился именно там.

Подбежав к комнате, я резко схватилась за ручку двери и, повернув ее, прошла в детскую.

От ожидания нашей скорой встречи с любимым после вынужденной разлуки, мое сердце бешено забилось в груди, а руки затряслись от волнения.

И, наконец, я зашла в комнату.

Как я и предполагала, интуиция действительно меня не обманула, и от осознания этого на моих губах мелькнула легкая улыбка.

Васька сидел в кресле и, качая в руках маленькую Сурочку, напевал ей колыбельную, причем он пел настолько громко и фальшиво, что находящийся в коридоре Граф мгновенно разразился ругательствами в адрес моего непутевого возлюбленного.

Краем глаза я заметила лежавший на столе свежий номер "Известий" и едва слышно хихикнула, и, словно услышав мой смех, Василий тут же оживился.

Сжимая в руках нашу дочь, он поднялся со своего места и, одарив меня удивленным взглядом, чуть слышно спросил:

- Соня?

На вопрос любимого я утвердительно кивнула.

Подойдя к Васе как можно ближе, я нежно коснулась губами малышки, которая не так давно заснула, и едва заметно улыбнулась.

- У нее твои глаза, - прошептала я, взяв дочь на руки.

Чтобы не разбудить спящую Сурочку, я положила малышку в кроватку, а затем, взяв любимого за руку, чуть слышно попросила:

- Может, выйдем? А то я беспокоюсь, что мы разбудим нашу дочь.

На мой вопрос Василий ответил согласием, и вскоре мы покинули детскую, и, как только мы вышли в коридор, я неожиданно взяла любимого за руки и, набрав в грудь побольше воздуха, решила ему озвучить все то, о чем думала в последние дни.

- Вася, - выдохнула я, сжимая ладони любимого, - Как ты знаешь, мы с тобой очень много пережили. Сперва - пережили гибель наших родителей, затем - неожиданное предательство Марго и вскоре ее раскаяние. И я никогда не забуду тот день, когда ты храбро заслонил меня от пули, когда этот паскуда Кочубчик хотел продырявить мне башку.

На этих словах я снова вздохнула, а затем посмотрела на Ваську, который не отводил от меня внимательного взгляда и ловил каждое сказанное мною слово.

Признаться, этот факт меня весьма удивил, ведь Васька, который всегда славился своим пылким нравом, просто не был в состоянии дослушивать до конца чью-то монотонную речь.

Но, все же, он смог, и в тот момент я невольно подумала о том, что Тоня сказала мне правду и что Вася действительно старается измениться ради меня.

Я уже было хотела продолжить свою речь, как Василий внезапно меня прервал:

- Соня. Сонечка моя, прости меня, я таким идиотом был! Я так глупо вел себя по отношению к тебе, что никогда не задумывался о своих поступках, а та пощечина и те оскорбления, которыми я тебя невольно наградил после встречи с тем вафлером Воронцовым... Поверь, я никогда не прощу себе подобной дерзости.

На этих словах он чуть слышно выругался, после чего нежно провел тыльной стороной ладони по моей щеке, отчего меня мгновенно бросило в жар.

Дрожащими руками он вытащил из кармана небольшую коробочку и, встав на одно колено, протянул мне ее.

- Как ты уже успела заметить, мы с тобой очень многое пережили, и я бы очень хотел, чтобы на этот раз ты сказала мне "да" и согласилась стать моей женой, о чем я мечтаю уже около трех лет.

С этими словами он вытащил из коробочки дивное золотое кольцо с небольшим изумрудом и протянул его мне.

- Конечно, ты скажешь, оно краденное, да и я не стану тебе лгать, потому что безгранично тебя люблю и искренне надеюсь на твое прощение...

Он не отводил от меня взгляда своих карих глаз и ждал ответа на свой вопрос.

- Вася, - выдохнула я, взяв кольцо из рук любимого, - Ты еще многого обо мне не знаешь, ведь в тот день мы с Воронцовым...

- Провели ночь вместе, - неожиданно закончил за меня Вася, - Но разве это имеет значение, ведь ты сейчас со мной, а не с ним?

На этих словах он хитро улыбнулся, а затем поднялся с колен, а я, наконец, надела кольцо, протянутое мне любимым и широко улыбнулась ему.

- Но только у меня есть одно условие, - заметила я, все еще улыбаясь, - Наша свадьбе не будет помпезной и пройдет в скромной семейной обстановке, как я и всегда мечтала.

Поднявшись на носочки, я нежно чмокнула Василия в нос, а затем громко захихикала.

- Ну, что, ж, тогда и у меня есть условие! - засмеялся любимый, прижимая меня к себе, - Сразу же после свадьбы мы отправимся в турне по всей Европе, как когда-то твоя маменька. Ведь об этом ты так долго мечтала!

Он не отводил от меня влюбленного взгляда и продолжал улыбаться.

Услышав вопрос Василия, я широко улыбнулась и вновь чмокнула его в нос.

- Я согласна!

Эпилог

Муха

- Сонька, ты уже скоро? - поправляя ворот своей белоснежной рубашки, поинтересовался я у любимой, который уже битый час крутилась перед зеркалом и поправляла свою идеальную прическу.

Повернувшись в мою сторону, моя супруга широко распахнула глаза и улыбнулась.

- Еще минутку, mon cher{?}[мой дорогой (фран.)], еще минутку!

На этих словах она звонко рассмеялась, а затем, наконец, поправив прическу, подошла к большому платяному шкафу и стала задумчиво разглядывать его содержимое.

От одного лишь смеха любимой я мгновенно расплылся в широкой улыбке.

Сделав пару шагов в сторону Соньки, я резко притянул ее за талию к себе, зарываясь носом в копну ее белокурых волос.

- Моя дражайшая супруга! Или, как любит повторять наш Аркадий, ма сируль амур!

С этими словами я нежно коснулся губами шеи своей жены, которая в следующую минуту прыснула от смеха.

- Не сируль, а seul! - все еще смеясь, пробормотала она.

Повернувшись в мою сторону, Сонька, весело смеясь, чмокнула меня в нос, а затем вновь улыбнулась:

- Надо будет мне как-нибудь побеседовать с Алексом и попросить его обучить тебя французскому.

С этими словами она вновь звонко рассмеялась, после чего выпустила меня из объятий, направляясь к шкафу.

Моя любимая Сонечка, Сонька, моя дражайшая супруга...

Как же мне непривычно называть свою возлюбленную собственной супругой, ведь столько лет она томила меня отказами!

Столько лет она отказывалась становиться моей женой... Но, все же, согласилась.

И, вот, уже года два, как мы весело и счастливо живем в браке, и я ни разу не пожалел об этом.

Не пожалел я даже о том дне, когда обвенчался со своей новоиспеченной супругой в церкви, ведь все это время я был атеистом, да и остался им, на самом деле.

Сразу же после свадьбы я сдержал свое обещание, данное Соне, и, уже на следующий день после свадьбы, мы мчались на поезде в Париж, в котором и началась наша веселая карьера марвихеров.

В основном мы с любимой работали в отелях, но, все же, иногда нам приходилось работать и в поездах, и на вечерних ярмарках, на которых, как когда-то в Петербурге, а потом и в Москве, я стрелял бумажники у случайных господ.

В то время нам обоим было ужасно весело, да и адреналин в крови пылал от подобной интересной работенки.

В отелях мы грабили в основном состоятельных господ, имевших несчастье попасться нам на глаза.

Иногда моей супруге приходилось для дела соблазнять того или иного господина, а я, стоя за дверью, как некогда стоял Михель Блювштейн в ожидании своей супруги Соньки Золотой Ручки, матери моей любимой, сжав кулаки, отчаянно боролся с ревностью и диким желанием ворваться в ресторан и набить морду очередному поклоннику собственной жены.

Но, все же, я держался. Я держался, как мог, стойко и невозмутимо, так что и второе обещание, данное любимой, мне также удалось сбежать.

И, вот, после веселого двухлетнего турне по зарубежным городам, мы с Сонькой приняли решение переехать в Гамбрург, к нашим друзьям, а, точнее сказать, к нашей семьей, ведь именно в Германии обосновались две старшие сестры моей супруги со своими мужьями.

В начале ХХ века в России прогремели первые протесты.

Затем - началась русско-японская война, которая обернулась для нашей страны печальным исходом.

А, когда в дворянской среде пошел слух о том, что скоро рабочий класс возьмет власть в свои руки, сестры Сони, недолго думая, переехали в Германию, к Маше, самой старшей сестре моей супруги, которая еще до встречи с нами проживала в Гамбурге.

Признаться, жить под одной крышей нашим друзьям было довольно сложно.

Аркадий с Алексом периодически ругались, уж слишком разными они были, но, все же, приняли и осознали тот факт, что являются братьями, пусть и сводными, но, все же, братьями.

Трубецкому довольно быстро удалось найти работу в местном полицейском участке, а, что же касалось Алекса с Графом, то они неплохо зарабатывали экспроприациями на местных ярмарках.

Помогал ребятам и Чингиз, который вместе со своей Марго также переехал в Гамбург.

Что же касается графини Черкасовой, то и она вскоре нашла свое счастье.

Примерно через год после того, что учинил ее братец Кирилл, девушка познакомилась на званном вечере с графом Некрасовым, который почти сразу же покорил сердце примы балета.

Вскоре новоиспеченные супруги также куда-то переехали, и на этом их следы затерялись.

Много разных событий произошло за последние годы, и многие из них мы пережили достойно, как самая настоящая семья, которой только и можно восхищаться.

От воспоминаний о прошлом меня отвлекла моя любимая супруга, которая в следующую секунду оказалась рядом со мной.

- Как тебе платье? - повертевшись передо мной, поинтересовалась девушка.

Окинув Соньку многозначительным взглядом, я прикусил губу от возбуждения.

Приталенное зеленое платье с ажурными рукавами и небольшим декольте прекрасно сочеталось с точеной фигуркой моей супруги и отлично гармонировало с изумрудным кольцом на ее пальце.

Прижав к себе любимую, я облизал губы, а затем чуть слышно прошептал ей на ушко:

- Ты прекрасна.

С этими словами я попытался было поцеловать Соньку в шею, но она, весело смеясь, нехотя освободилась из моих объятий.

- Ты даже и представить себе не можешь, кого я встретила в Милане! - прикрывая рот ладошкой, пробормотала моя супруга.

От слов девушки я мгновенно нахмурился.

- Кого?

Услышав мой вопрос, на губах Соньки мелькнула легкая улыбка.

- Свою сестру, - отчего-то краснея, пробормотала я.

- Тоню, Машу или обеих? - задумчиво почесав затылок, поинтересовался я.

Но в ответ на мой вопрос Сонька лишь отрицательно покачала головой.

- А, вот, и не угадал. Никого из них.

Подойдя к большому овальному зеркалу, она взяла со столика золотое колье, украшенное изумрудами, и, приложив его к шее, жестом подозвала меня к себе.

- Поможешь? - попросила она, вручая мне ювелирное изделие.

- С удовольствием.

С этими словами я надел украшение на шею своей супруги, не упустив при этом возможности нежно коснуться губами ее правой ключицы.

От моих прикосновений Сонька вновь засмеялась.

Резко обернувшись ко мне, она обхватила меня за шею, а затем внимательно вгляделась в мои карие глаза:

- Как ты знаешь, до встречи с моим отцом, моя мать уже была замужем. Михель - был ее вторым мужем.

С этими словами Сонька вновь улыбнулась, а затем продолжила свою речь:

- Оставив своему первому мужу Исааку свою первую дочь Ривву, Сонька вскоре сбежала с его ценными вещами и украшениями. Конечно, позднее моя матушка повинилась перед своим, уже бывшим, супругом, и они довольно неплохо общались... Но, все же, ее старшая дочь так ни разу и не встретила никого из нас.

Моя супруга заправила за ухо выпавший из прически свой белокурый локон, а затем продолжила свою речь:

- Не так давно меня задержала полиция. Как раз в тот момент, когда ты относил перекупщикам награбленное. Должно быть, ты помнишь тот день, ведь на следующее утро после случившегося я и попросила тебя в срочном порядке купить билеты на поезд и уехать в другой город...

Я утвердительно кивнул.

- Конечно же, помню. И это действо мне еще тогда показалось странным, хотя я и не стал тебе об этом говорить.

На этих словах я задумчиво почесал переносицу, а затем вновь одарил любимую взглядом.

- Когда меня забрали в участок, я не находила себе места. Спешно придумывая план ближайшего побега, я и не заметила, как в мою камеру зашел статный мужчина лет сорока и, представившись графом Азулевичем, предложил мне неожиданную сделку - встретиться с его супругой взамен на освобождение. И, как ты уже успел догадаться, супругой того графа и оказалась Ривва.

От воспоминаний о старшей сестре, Сонька невольно раскраснелась и заулыбалась.

Присев в кресло, она задумчиво вздохнула, после чего продолжила свою речь:

- Наша встреча с сестрой прошла в довольно теплой обстановке. И, знаешь, несмотря на то, что у нас разные отцы, мы с Риввой довольно похожи. У нее, как и у меня, светлые глаза, тонкие губы, да и смеется она также заразительно, как и я... Только, вот, цвет волос у нее темнее, примерно такой же, как у Маши, да и они обе, как позднее выяснилось, замужем за полицмейстерами.

Произнеся последнюю фразу, Сонька вновь разразилась заразительным хохотом.

Вдоволь насмеявшись, она продолжила свою речь:

- А, вот, характером Ривва, скорее, больше напоминает Тоню. Она такая же ответственная, рассудительная, кроме того обожает своих двух дочерей, старшую из которых она назвала в честь матери. Так что одна из моих племянниц является моей тезкой, а вторую дочь они назвали красивым именем Адрианна.

На этих словах Сонька вновь одарила меня взглядом, словно проверяя, случаю я ее или нет.

И я слушал, ловил каждое слово любимой, к тому же до недавних пор о Ривве я ничего не слышал да и не знал о ее существовании.

- С Риввой мы говорили обо всем на свете и даже не заметили, как стало смеркаться. Сестра поведала мне о матери, рассказала о том, как они с отцом, еще во время суда над ней, пытались подкупить некое должностное лицо, но потерпели неудачу.

С этими словами Сонька прикусила губу и чуть слышно вздохнула.

- А затем я уехала, пообещав Ривве напоследок навестить ее уже вместе с нашими сестрами.

Поднявшись со своего места, Сонька сжала меня в объятьях и нежно коснулась своими губами моих губ.

- Тоня снова беременна, Маша уже вот-вот родит близнецов... А я так соскучилась по нашей Сурочке!

Она вновь вздохнула, а затем, как можно крепче, прижалась ко мне.

- Знаешь, ведь все эти годы я считала, будто бы ничего не добилась в жизни, в отличие от своих старших сестер, и это меня весьма печалило.

С этими словами Сонька одарила меня грустным взглядом, а затем опустила глаза.

Но в ответ на ее слова я лишь ухмыльнулся.

Аккуратно взяв любимую за подбородок, я поднес ее лицо к себе и чуть слышно сказал:

- Но, все же, в кое-чем ты смогла обойти своих старших сестер...

Услышав мои слова, Сонька отчего-то нахмурилась.

- И в чем же, если не секрет? - с нотками иронии в голосе поинтересовалась она.

- Ты - единственная среди них, кто встретил Ривву, - засмеялся я, накрывая губы своей супруги своими.

В тот момент мы оба были счастливы, как никогда раньше, и были убеждены лишь в одном - былым невзгодам пришел конец. И теперь нас ждет то самое светлое и прекрасное будущее, о которой мы с любимой так долго мечтали и к которому так долго, но верно, шли.