Дурдом вверх дном

Глава 1

- То есть, вы все равно ее любите? Она же вас убила!

Стены приемной слегка дрогнули от столь громкого возгласа. С улицы кто-то заорал в ответ, помянув меня нехорошими словами. В основном матерными. Я старался не обращать внимания и продолжил слушать пациента. Приходится мириться с неудобствами, окна-то разбиты.

- Доктор, ну вы же понимаете... сердцу не прикажешь.

- Тебя загрызли в первую вашу совместную ночь. И первую твою ночь с женщиной. Влад, ты уверен, что думаешь именно сердцем?

Честно говоря, я вообще не был уверен, что он думает. Держать лицо в подобной ситуации было весьма тяжело.Пришлось сделать задумчивый вид и уставиться в побитую жизнью стену.

Мы сидели здесь уже пол часа. Влад самозабвенно изливал мне душу, рассказывая о своей нелегкой судьбе. Я же делал вид, что мне очень интересно. Рассматривал стену. И думал о судьбах вселенной.

Уже месяц прошел с того дня, как произошел Апокалипсис. Второй по счету. Только если первый был классическим, с ожившими мертвецами и прочими прелестями, то второй... Даже не знаю, как его правильно назвать.

- Вы не понимаете! Это другое!

- Все недавние девственники так говорят.

От моих слов Влад вскочил на ноги. Он так активно жестикулировал, что на шее вновь открылась старая рана. Кажется, именно так он и умер. Что-то такое от него слышал, пока мы болтали. Забавно, но крови не было. Труп - он и есть труп.

- Но я все равно не могу ее забыть! - мой пациент начал беспокойно метаться из стороны в сторону, поднимая в кабинете пыль, - Она самая прекрасная! Нежная, ласковая. Не сварливая!

- Трупы не болтают, - заметил я.

- Но мы-же с вами как-то разговариваем!

- Мы - совсем другое дело.

Ситуация с нами была действительно была совсем другая. Мне повезло оказаться в числе тех, кто после смерти не потерял разум. Нас таких вообще пока было всего двое таких, "оживших первой волны". Название не я придумал.

Мой собеседник же был как раз из второй. Ему довелось умереть, побыть какое-то время зловонным трупом, после чего неудачный вариант вакцины вернул парню разум. Вместе с памятью о жизни в теле ожившего трупа. От подобного легко повредиться умом. И ведь таких вот пациентов теперь много...

- Доктор! Вы меня вообще слушаете?

Мне стоило огромных усилий собрать мысли в кучу и сконцентрироваться на собеседнике. Он тем временем успел затоптать весь пол и вновь уселся в кресло. Вид у него был крайне удрученный. И еще он иногда дергал плечами, будто ему что-то за шею попало.

Вообще, тяжело было заподозрить в двухметровом военном столь тонкую натуру. И хрупкую. Внешне Влад больше походил на помесь примерного солдата и бандита из фильмов про девяностые. То есть, был самым обычным солдатом.

- Что ты от меня хочешь-то? - я развел руками, - Сам же говорил про сердце.

- Хочу перестать о ней думать! - воскликнул Влад, кладя лицо на ладони, - Я каждый день просыпаюсь и засыпаю с мыслями о Даше. Мне тесно в собственной голове!

Что-то знакомое... и где я мог видеть этого парня? С того момента, как я перестал затворничать, уже столько времени прошло. Столько новых лиц. Всех и не вспомнишь. А уж после второго Апокалипсиса я вообще оказался нарасхват.

- Что ж, - я приподнялся, поправляя капюшон толстовки. Она у меня была надета под халат, - Могу предложить тебе ... музыкальную терапию!

- Опять?! - возмущенно воскликнул Влад. Его плечо начало дергаться чаще.

- А когда музыки бывает мало? - улыбнулся я.

Мои руки сами собой потянулись к колонке. Она все это время была у меня на коленях. Динамик приятно зашуршал, после чего из колонок полилась приятная слуху мелодия.

- Хорошо! Все будет хорошо! Все будет хорошо я это знааааю!

Влад замер и задумчиво поднял на меня взгляд.

- Доктор, а вы точно доктор?

- Нет, конечно - без капли стеснения сказал я.

- Но как...

- Просто первым надел халат, - я пожал плечами.

Дверь тихо скрипнула. На пороге появилась заспанная девушка в белом халате. Ее огромными кругами под глазами можно было пугать маленьких детей. Девушка внимательно осмотрела помещение и сконцентрировала взгляд на моем пациенте.

- Профессор, - начал Влад, - Так вот вы…

- Прием переносится на завтра, - сухо сказала девушка.

Парень попытался что-то возразить, но встретил суровый взгляд девушки и будто сдулся. Промычав что-то невразумительное и пожелав нам удачного дня, он выполз из кабинета.

Недовольный взгляд теперь уперся в меня. Я выключил музыку и виновато улыбнулся.

- Ты что здесь устроил? - девушка положила руки на талию.

- Прости, Настюш, тебя просто долго не было… - начал я.

- И это повод глумиться над пациентами? - заметила Настя.

Сделав шаг ко мне, она в сердцах дала мне подзатыльник. После чего тут же зашипела, потирая ушибленную руку. Еще не привыкла к железке в моей голове, а привычка с детства осталась.

- Сестренка, я ж помочь хотел. Тебя и так разрывают в последнее время, - я виновато улыбнулся.

- Что ж с тобой поделаешь…

Настя наконец закрыла дверь и устало плюхнулась в кресло. Она достала из кармана обгрызенный карандаш и блокнот для записей.

В последнее время именно она была ответственна за всех разумных мертвецов, которых занесло в город. С учетом того, что большую часть из них направил сюда я… Чего греха таить, виноватым я себя чувствовал.

- Саш, тебе заняться нечем? - спросила сестра.

- Я же просил, не надо по имени, - я слегка нахмурился.

- Я тебя так всю жизнь называю. Что изменилось? - девушка пялилась в блокнот и не обращала на меня внимания.

- Саша умер.

Настя подняла взгляд и посмотрела на меня. Ее взгляд слегка прояснился. Она наконец отложила блокнот и поправила не расчесанные волосы.

- Прости, - сказала она слегка виновато, - Я забыла, что для оживших это важно.

- Да ладно, - махнул я рукой, - Это у тебя от усталости. Ты же даже не психолог. Сколько у тебя за день таких вот чудиков?

Я указал рукой за дверь. Настя глянула туда, что-то вспомнила и устало рассмеялась.

- Много, Са… - девушка осеклась, но затем быстро продолжила, - Много, Умник. Очень много.

- Вот об этом я и говорю.

Мы заварили чаю. Оказалось, что мой пациент был последним на сегодня, так что у нас было немного времени. На этот раз мы пили зеленый с жасмином, который Настя достала откуда-то из своих закромов.

Настя в последний момент выгнала меня от чашек, когда я попытался залить заварку кипятком. Пробурчал что-то про “испортишь вкус”, она самолично начала колдовать над напитком. Охладила кипяток до необходимой температуры, пару раз перелив его из одной кружки в другую, затем опустила заварку в кружку ровно на полторы минуты. По часам вымеряла. То же самое она проделала со второй кружкой.

Говорят, зеленый чай успокаивает нервы и расслабляет. Не знаю насчет расслабления, но вкус у него был отменным. И очень приятно было видеть довольное лицо сестры, которая с упоением вдыхала горячий аромат свежего чая.

Новая привычка. Раньше я за Настей подобных чайных пристрастий не замечал. И где она только всему этому научилась?

- Ты опять от своих сбежал? - спросила Настя, поставив уже пустую кружку на чайный столик.

- Почему сразу сбежал? - возмутился я, - Просто … сделал перерыв.

- Тоже много работы? - уточнила Настя.

- Да знаешь… - я вздохнул, - Когда я захотел собрать всех оживших, мне казалось это отличной идеей. Живые и мертвые вместе отстраивают цивилизацию…

Виноватым я себя чувствовал. Ведь во втором акте конца света есть существенная доля и моей вины тоже. Если бы наша группа успела чуть раньше, не было бы никаких оживших второй волны. Сами ожившие нас за подобный исход благодарят, но все же. Эх… Слишком много “бы”. Первые пару дней я, конечно, сильно парился по этому поводу.

Потом пришло раскаяние. Ну или что-то подобное. Иначе как объяснить мое внезапное желание помочь мертвецам? Да я и сам такой же. Может, в этом дело.

- А что сейчас? - спросила Настя, что-то записывая в блокнот.

- Я стал для них авторитетом! - возмутился я, - Обращаются за помощью, здороваются, просят помощи постоянно. Почему именно мне нужно решать все их конфликты с живыми?

- Ты же сам сказал, что стал для них авторитетом, - напомнила Настя, - Ты привел их в город. Показал живым, как отличить разумных мертвецов от обычных молчунов. Да и влияешь ты на них весьма… уникально. Чего ты ожидал?

Природу моих способностей нам так и не удалось окончательно выяснить. Не было возможности уделить этому достаточно времени. Меня сначала хотели определить в охрану, чтобы отгонять от города большие стада молчунов. Еле отбился.

- Ну да… - я задумался и уставился в окно, - Знаешь, я начинаю скучать по своему затворничеству. Быть в центре внимания оказалось весьма утомительно.

За окном тем временем проходило очередное шествие. Несколько десятков людей с плакатами вышагивали по улицам города. Они змейкой обходили почерневшие остовы машин и воронки от взрывов, разгоняя зевак на своем пути. Шли они как раз в направлении городской администрации, которая располагалась дальше по улице. Когда процессия наконец поравнялась с окнами, в помещении послышались звучные лозунги.

- Трупам не место среди живых!

- Тухлые должны уйти!

- Они сожрали ваших близких!

- Тухлые должны уйти!

Процессия прошелестела мимо окон и продолжила свое движение, оставляя за собой пустые улицы. Мало кто хотел вставать на пути злобной толпы.

Удивительно, что даже в подобных условиях люди находят в себе силы ссориться и враждовать. Рабочих рук не хватает даже с учетом оживших, а эти все равно бунтуют. Самое время человечеству забыть о политике, объединиться и начать все заново, но нет. Новая волна расизма, чтоб его.

- Чем больше узнаю людей, тем больше люблю зомби…

- Опять слова из какой-то песни? - Настя вопросительно подняла бровь.

Меня вырвало из потока мыслей в суровую реальность. Настя как раз махала у меня перед лицом, чтобы привести в чувства. Немного проморгавшись, я сконцентрировал взгляд на сестре.

- Извини, задумался.

- Ты же не жаловаться пришел, я ж тебя знаю, - сказала сестра, кладя мне руку на плечо.

- Да, - я опустил взгляд, - Скажи, как там Колесо?

Хмурый и немногословный. Мой немертвый друг был вторым из оживших первой волны, которые сейчас были в городе. Первый, кого я встретил в своей второй жизни. Автор моего прозвища, которым я до сих пор очень горжусь.Именно им Настя занималась большую часть своего свободного времени.

- Приступы участились, - Настя погрустнела, - Пока прогресса нет.

- Понятно… - я поднял взгляд на Настя, - Могу я чем-то помочь?

- Если только найдешь мне бесхозный склад медикаментов, который не будет нужен городу, - девушка развела руками, - Умник, ты же и сам все знаешь. Ресурсов сейчас очень мало. Я делаю все, что в моих силах.

- Хорошо, я тебя понял. Спасибо.

На этой не слишком веселой ноте мы и расстались. Настя осталась в кабинете, заниматься какими-то своими исследованиями. Я же спустился на улицу и пошел в свой любимый бар.

Улицы встретили меня все тем же запустением. Нет, люди тут конечно же были. В окнах то и дело мелькали силуэты жильцов. Из подъездов периодически выходили горожане, обязательно с каким-нибудь мешком или пакетом. Все хотели как можно скорее наладить свой был, облагородить жилище. Только вот до внешних фасадов и улиц дело пока не дошло. Все те же потрескавшиеся стены с облупившейся краской. Побитый асфальт и грязные улицы, которые омывает только дождь. Копоть на стенах от недавних пожарах еще не успела выветриться окончательно, хоть чем-то оттеняя привычную сырость.

- Надо будет не забыть покормить Брута, как вернусь.

Я плелся по улицам еще добрых двадцать минут. Маршрут благоразумно выбрал в обход, чтобы не столкнуться с демонстрантами. Никогда не знаешь, как они отреагируют на самого знаменитого мертвеца в городе.

Кое-где еще остались украшения оставшиеся с общегородского праздника. Который затем превратился в бойню. Многие потеряли в тот день своих близких и друзей. Тем печальнее, что они погибли от рук таких же живых.

- Привет, Умник! - крикнул мне какой-то мужчина. Один из оживших, что сейчас занимался уборкой центральной площади, - Спасибо тебе еще раз!

- Хорошей работы! - крикнул я в ответ.

Со мной поздоровались еще несколько раз. Ожившие то и дело подходили, чтобы пожать руку или пожелать хорошего дня. Крайне приятно, когда к тебе так относятся. Добавляет позитива серым дням, когда ничего не происходит. Как же я не люблю эту скуку! Да, события есть, но все они какие-то мелкие, что ли. Это как пытаться в красках описать жизнь офисного планктона. Сплетни и дедлайны могут быть интересными, но все же не хватает масштаба.

Хм… Когда это я успел стать зависимым от адреналина? Хотя, быть может тут все дело в некоторой незавершенности. Или как это еще назвать. Если спокойная жизнь - то затворником. Если активная - то героем, что грудью встречает приключения. Сейчас же все превратилось в какое-то беспросветное болото…

Угловой дом на центральной площади. Безымянный бар, который на данный момент был единственным рабочим заведением в городе.

Зеленоватая входная дверь с приятным скрипом открылась. Сурового вида охранник в военной форме молча кивнул, узнав меня. Не сказать, что он был доволен, но причин не пропускать меня у него не было. Внутри же царил привычный полумрак. Клубы густого табачного дыма медленно таяли в воздухе под тихий шелест какой-то гитарной мелодии. С кухни привычно пахло чесноком и жареной картошкой, а за столиками то и дело поднимали рюмки “За здоровье”.

- Виталь, ты уже слышал? - послышался голос откуда-то с ближайшего столика.

- О чем? - переспросил собеседник.

- Молчуны, говорят, опять на разведчиков напали, - я едва расслышал шепот за столом.

Очень приятно осознавать, что именно я в свое время привел в свет это название для оживших мертвецов. Называть их обычными зомби или ходячими на мой вкус как-то слишком пошло. Избитая тема. Ну и конечно же, я по-отечески горд, что моя задумка ушла в народ.

Свободных столиков не было. Вечер, так что это не удивительно. Милая девушка в платье попросила меня немного подождать, пока освободится место. Я оперся на стену и принялся терпеливо ждать, погруженный в свои мысли.

- Говорят, в последнее время таких нападений все больше.

- У них что, сезонная миграция? - за столом послышался смех, а затем звон рюмок.

- Ой, да много чего говорить могут, - к диалогу за столом подключился еще один собеседник, уже изрядно выпивший, - Брехня это все!

- Не скажи. У меня друг в разведчиках. Говорит, пол отряда в последней вылазке полегло. Но не это самое страшное… - говоривший затих, нагоняя интригу.

- Виталь, не томи уже! - кто-то хлопнул по столу.

- Ладно, ладно! Говорят, на их отряд еще и тухлые напали.

- Да ладно! - хором раздалось над столом.

- А я всегда знал…

Окончание разговора я уже не слышал. Милая девушка проводила меня за барную стойку, где как раз нашелся свободный стул. Приветственно кивнув бармену, я жестом попросил у него две рюмки и жареной картошечки. Мой стандартный набор после тяжелого дня.

Долго ждать не пришлось. Холодное стекло слегка прилипало к губам, а горячая промасленная картошечка приятно пахла укропом. Опрокинув в себя спиртное, я в который раз за сегодня задумался, уткнувшись взглядом куда-то в барную стойку.

- Интересно, как там дела у ребят из разведотряда…

Глава 2

Двое парней в военной форме уже два часа возились со стареньким военным грузовиком. Сделали они много: поменяли колеса, разобрались с барахлившим зажиганием. Помянули по матушке всех инженеров и конструкторов, которые его придумали. Дважды. Машина так и не двигалась с места.

- Танкист, - отозвался перемазанный маслом военный, вылезая из-под кузова, - Что скажешь?

- Дерьмо, - донеслось из кабины.

В ней сидел тот самый Танкист, который при ближайшем рассмотрении оказался двухметровым бурятом. Он сидел за рулем и в который раз отчаянно пытался завести транспорт. Мотор в ответ на его попытки пробурчал что-то невразумительное и снова заглох.

- Консерва, - прокричал бурят, - Ты точно все правильно сделал?

- Так, это, само собой! - парень выбрался из-под машины и отряхнулся, - Может это, того, аккумулятор?

- Консерва, твою за ногу! - беззлобно выругался Танкист, выпрыгивая из кабины через открытую дверь, - Я же тебя просил, следи за речью. Эти слова паразиты забивают голову так, что ничего не понятно!

День только начинался. Время едва перевалило за двенадцать часов. В воздухе начинает витать пыльца, а календарь постоянно напоминал о приближающемся лете. Даже птицы изредка щебетали на деревьях. Правда, слышно их было далеко не всегда. Их заглушали переменчивый ветер и шум строительных работ.

Город жил своей жизнью. Кто-то спешил на работу, стремясь раздобыть немного еды для выживших членов семьи. Сейчас большинство жителей занималось восстановлением города. Прочие занимались иными общественно полезными делами: охраной стен от бродивших рядом с городом мертвецов, хозяйственными делами и прочей необходимой белибердой. Были даже управленцы, занимавшиеся распределением ресурсов. Город жил, человечество продолжало двигаться вперед.

- Я … - Консерва осекся и виновато посмотрел в пол, - Извиняюся.

- Эх, что ж с тобой делать…

Военные оставили непослушный транспорт и устало сели прямо на бетонный пол гаража. Устало выдохнув, они несколько минут просто вращали головами и отдыхали. Смотреть в бетонной коробке было особо не на что. Пару ящиков с инструментами они сами сюда притащили. Грузовик тоже сами загнали. Взгляд цеплялся разве что за масляный разводы на полу да протекающую крышу.

- Что делать будем? - спросил Консерва.

- Что-что... - буркнул Танкист, вытягивая ноги, - Придется на склад тащиться, замену просить.

- Придется.

Оба синхронно вздохнули. Консерва достал из стоящей под рукой сумки пару контейнеров, в которых была печеная картошка. Аромат свежей зелени тут же заполнил помещение. Слюнки сами собой наполнили рот, а в усталом теле появились новые силы. Разделив пищу поровну, военные быстро принялись орудовать вилками.

Первую минуту в гараже был слышен лишь стук железа о пластик. Будто кто-то собирался отнять у них заслуженный обед. Быстро набив животы, товарищи продолжили трапезу в более расслабленном темпе.

- Пойдешь на выборы? - спросил Консерва, насаживая на вилку очередной кусок картошки.

- Вряд ли, - качая головой ответил Танкист, - Мы к тому времени можем еще не вернуться с разведки. Да и в целом мне не слишком нравится эта идея.

- Почему? Централизованное управление есть гарант стабильности и процветания, - сказал Консерва с умным видом.

Танкист удивленно глянул на своего собеседника. Тот самозабвенно жевал картошку и упорно игнорировал взгляд.

- Обосновать сможешь?

- Ну… - Консерва потупил взгляд.

- Егор, я могу поверить в то, что ты разбираешься в технике. Станешь говорить чисто и без запинок. Я могу поверить даже в то, что ты наконец научишься метко стрелять…

- Но уже стало лучше… - попытался вмешаться Консерва, но был прерван суровым взглядом. Очень суровым и очень подозрительным взглядом. Последнее во взгляде Танкиста была всегда. Бурят же.

- Так вот, я ни за что не поверю, что ты стал разносторонне развитым человеком! - закончил водитель, вставая на ноги, - Колись, где ты этого нахватался?

- Речь Сергея Борисовича послушал, - обиженно буркнул Егор, уставившись в свою тарелку.

Так звали одного из кандидатов на место главы города. Название должности хотели обозвать на классический советский манер, какой-нибудь длинной абревиатурой. К счастью, практичный подход победил, так что будущие выборы будут на должность мэра. На манер западных фильмов. Какая-то малоизвестная девушка из числа кандидатов даже сделала себе плакаты в стиле голливудского кино. На ее рейтингах, правда, это сказывалось слабо.

- Я так и думал, - кивнул Танкист.

Танкист уселся на свое место. Пару минут они возились с остатками пищи, буквально вылизывая свои тарелки. И вот стук металла о пластик наконец кончился. Вместе и пищей.

- Хорошо, что мы взяли еду из бара, - довольным тоном сказал Танкист.

- Дааааа, - протянул Консерва в ответ, - А то когда мы, это, еще раз заглянуть-то сможем…

Опомнившись, Егор украдкой взглянул на собеседника. Однако он разомлел от сытного обеда и не заметил того, за что в последнее время часто давал напарнику подзатыльники. Танкист где-то с пару недель, как их поставили напарниками, взялся следить за чистотой речи Консервы. Людей в городе мало, новых им не дали. Приходилось справляться вдвоем, сделав упор на качество. Именно поэтому бедный Егор уже которую неделю регулярно ходил на стрельбище.

- Так что тебе в выборах не нравится-то? - спросил Егор, пока его напарник отключил своего внутреннего преподавателя.

- Не вовремя все это, других дел по-горло, - начал Танкист, собирая посуду, - Надо город восстанавливать, а они с плакатами ходят. Рисуют их сами. Так еще и оживших до голосования не допустили.

- Так это не слухи? - удивился Консерва.

- Ага, сегодня по дороге плакат видел.

Все приготовления были завершены. Рюкзаки собраны, кабина грузовика и гараж закрыты, инструменты разложены по местам. Еще раз проверив все хозяйским взглядом, Танкист со спокойной душой сдал ключи и вместе с Консервой отправился на склад.

- Так ведь нехорошо это. Расизм, получается, - продолжил Егор, когда они вышли на дорогу.

- Я знаю. И наши командиры, которые все “временно исполняющие обязанности”, тоже знают, - ответил Танкист, огибая очередную яму, - Но ты ж сам видел этих несогласных с плакатами. Пришлось соглашаться на их условия. Еще беспорядков нам тут не хватало.

Компания шла вдоль стены, огораживающий город. С ближайшего КПП раздавались чьи-то недовольные возгласы. Затем послышались автоматные выстрелы, утонувшие во внезапном порыве ветра. До напарников донесся едва ощутимый запах пороха.

- Опять молчунов гоняют, - задумчиво бросил Консерва.

- Да, зачастили что-то они, - таким же задумчивым тоном ответил Танкист.

- А что ожившие? - Егор решил вернуть диалог в прежнее русло.

- Недовольны, понятное дело. Только вот мало их пока в городе. Да и организаторы тоже не идиоты.

- В смысле? - Егор вопросительно посмотрел на напарника.

- Ну не будут же они открыто писать “Мертвецам вход воспрещен”, - пояснил Танкист, - Вместо этого с каждого ожившего просят справку о психологическом здоровье.

- Так вот чего Профессор в последние недели такая занятая…

Компания свернула за угол. Улицы в этом районе после недавнего нападения пострадали больше других. Некоторые стены были разрушены, обнажая внутреннее убранство домов. Большая часть стекол была выбита ветром и шальными пулями. Подвалы частично затоплены, из-за чего дома ветшали еще быстрее. Кое-где виднелись редкие жители, что неторопливо обустраивали свои жилища. В основном это были ожившие. Им что все равно на сырость и прохладу.

Тихий шелест ветра резко оборвался. Сразу же откуда-то с соседней улицы послышалась громкая перепалка.

- Ты че сюда пришел? Сожрать нас хочешь?

- Нннет, вы чтттто, - донеслось в ответ. Говоривший был заикой.

- Смотрите, да у него рука прострелена. Говорил же, он из тухлых!

Танкист с Консервой вышли из-за угла. Перед ними предстала весьма обыденная картина. Двое вороватого вида парней с бритыми головами прижали к стенке сутулого дедушку. Потертые кожаные куртки, квадратные лица. Дедушка в свою очередь даже не пытался сопротивляться, лишь нервно дергал ногой.

- Эй, вы что тут устроили? - Танкист тут же положил руку на пояс, где у него была кобура, - В обезьянник захотели?

- Какой обезьянник, дядь? Это ж тухлый! - один из парней злобно хохотнул и ткнул деда в живот.

- И что, спасибо сказать? - Танкист еще сильнее распалился и расстегнул кобуру, - Считаю до пяти и …

- Поняли-поняли, уходим! -

Бандиты быстро сориентировались и тут же дали по тапкам. Консерва тут же подскочил к дедушке, помогая ему подняться на ноги и отряхнуть старенький свитер. Танкист тем временем проводил бандитов взглядом и также подошел к дедушке.

- Сссспасибо вам, молодые ллллюди, - тихо сказал дедушка.

- Как вас зовут? - спросил Танкист.

- Вениамином назвали.

- Вам нужна помощь? - уточнил Консерва, хлопая себя по карманам в поисках платка.

- Нет, мммолодые люди, все хххорошо, - дедушка подхватил поданную ему Консервой трость и медленно побрел по улице, - Не стою я того. Доброго вам дня.

Разведчики остались стоять посреди улицы, смотря в спину удаляющемуся дедушке. Очередной порыв ветра поднял облако дорожной пыли, которая окончательно скрыла хромающую фигуру.

- Зачем ему трость? - Консерва повернулся к товарищу, - Ожившие ведь не чувствуют боли?

- Некоторые привычки остаются с нами даже после смерти, - тихо произнес Танкист.

Облако пыли наконец добралось и до разведчиков, заставляя прятать лицо в воротник куртки. Ветер принес с собой запах краски и бетона. Тишина была обманчива: город жил и восстанавливался.

- Чертов ветер.

Дорога длилась еще около десяти минут и привела напарников к светло-желтому зданию склада. Там всегда было много народу. Кто-то получал продовольствие для дальних походов. Иные пришли взять какой-нибудь инструмент или договориться о найме бригады строителей. Те в свободное от городских работ время легко соглашались на подработку.

Именно так у Егора не так давно появились новые наушники. Выменял, согласившись доработать электрику в доме одного из оживших. С ними мало кто соглашался работать.

- Разведчики? - спросил хмурый охранник на проходной. Танкист кивнул, - Эй! Этих без очереди пустите!

Опасная работа предполагает определенные привилегии. Одна из них - вот такая вот экономия времени, которую некоторые особо сварливые жители называют кумовством. Что уж говорить про хорошие пайки и нормальную экипировку, которая в большинстве случаев была “хотя бы работающей”.

Танкист первым проследовал в небольшое подсобное помещение, где располагалась администрация склада “для своих”. Небольшое подвальное помещение, где военные могли оставить заявки на какие-то необходимые им мелочи, и где отряды подавали список необходимого им в дорогу снаряжения. Егор умудрился дважды чуть было не поскользнуться на неровных ступеньках. Слегка пригнув головы, чтобы не задеть трубы отопления, они наконец попали в небольшую каморку заведующего складом.

- Привет, Ржавый.

- И вам не хворать.

За столом сидел грустный коренастый парень. Трудно было определить его возраст, если не заглядывать в личное дело. Рыжие волосы, когда-то подстриженные аккуратным ежиком, сейчас отросли и начинали путаться. Лицо опухло, под глазами появились почти фиолетового цвета мешки. Мощная фигура сгорбилась над бумагой, пытаясь трясущимися руками заполнить какие-то документы. Дополняла картину бутылка водки, лежавшая в мусорке у стола.

- Вы по какому… ик… че надо? - Ржавый старался говорить четко, но получалось через раз.

- Машина другая нужна. Прошлую запустить не смогли, - сказал Танкист. Консерва потупил взгляд в пол и молчал где-то у входа.

- Я вам что их … ух… штамповать должен? - мужчина уставился чуть затуманенным взглядом на бурята, - Ах… придумаю что-нибудь, черт с вами.

- Спасибо, - поблагодарил Танкист, но с места не сдвинулся, - Скажи, а ты… не хотел бы на стену вернуться?

- КПП охранять? - Ржавый устало опустил голову, - Ну его в задницу.

- Не можешь же ты вечно оплакивать погибших.

- Но и забыть их не могу, - отрезал Ржавый, упираясь ладонями в лицо.

На заведующего было тяжело смотреть. Над его головой будто висела туча, моросящая мелким дождем. Этот дождь проникал через ткань, ветер заносил его в рукава и за шиворот. Он проникал куда-то вглубь, к сердцу. Проникал и выворачивал его наизнанку, терзая душу тихими, но болезненными молниями. Будто именно от них и тряслись его руки. Егор кожей почувствовал это и поежился. Печальное зрелище.

- Может, к нам? В разведчики? - не унимался Танкист, положив руки на стол.

- К черту. Один раз уже с вами пошел, - Ржавый попытался хлопнуть по столу, но промазал и врезался костяшками в угол. Боль выдали лишь скрипнули на секунду зубы, - Мы просрали мир. Хоронили товарищей. С меня хватит.

Танкист устало встал из-за стола. Развернувшись ко входу, он сделал было пару шагов, но в последний момент развернулся. Посмотрел в глаза. На него в ответ, прислонив щеки к столу, смотрело два потухших глаза.

- Ты же не будешь сидеть тут вечно?

- Здесь мне хотя бы не надо хоронить друзей, - едва слышно сказал заведующий складом, - Приходите к вечеру, с машиной и снаряжением я разберусь. Хорошего вам дня.

Кивнув, Танкист развернулся к Егору и жестом показал на выход. Последний все это время так и стоял в углу, разглаживая взглядом пол и бросая редкие печальные взгляды на того, кто когда-то казался ему тем самым богатырем из сказок. Человек, державший пулемет одной рукой. С крепким телом и хребтом. Умелый, жесткий, сильный. Таким он остался в памяти Егора.

- Пойдем, Консерва. У нас еще много дел.

Глава 3

- Еще раз повторяю, предъявите сумку к осмотру.

- Еще раз отвечаю, пошел в пень!

На проходной скопилась небольшая очередь. Я все еще стоял перед хмурым охранником, который вот уже десять минут безуспешно пытался осмотреть мой рюкзак. Тем не менее, отступать я был не намерен.

- Долго там еще? - спросила стоявшая позади девушка.

- Сколько потребуется, - ответил охранник.

- Вот-вот, нечего заставлять людей ждать! - подхватил я, бочком протискиваясь ко входу, - Не будем задерживать…

- Сумку к осмотру, - повторил охранник, жестко хватая меня под локоть.

очередь на проходную уже огибала здание. Это крыло НИИ было с недавних пор переделано под больницу. По настоянию моей сестренки, которая в данный момент заведовала больничными делами, отделение психдиспансера для оживших разместили в этом же крыле. Разумеется, многие не обрадовались такому соседству. Да и лекарств было мало, случались даже кражи. Вот и выставили охрану. Чтоб порядок был.

Как это обычно бывает, стало только хуже.

- Вы там не уснули?

- У меня колени болят тут стоять!

- Опять разборки? Третий раз за эту неделю!

Напряжение в толпе нарастало. Сзади начали активно перешептываться, иногда переходя на недовольные возгласы. Особо ушлые пытались проскользнуть под шумок, но тут же оказывались целью для гневной толпы. Мужчины останавливали хитрецов и выдворяли в конец очереди, а воинственные бабки еще несколько минут перемывали несчастным косточки.

Мы с охранником все также смотрели друг на друга. Рюкзак слегка пошевелился.

- Сумку к осмотру.

- Нет.

Толпа гудела. Мы с охранником буравили друг друга взглядом.

У меня было время повнимательнее рассмотреть собеседника. Небольшая щетина, загорелое лицо. Густые брови все так же хмурились, глядя на меня. Одежду рассматривать не хотелось. Очередная военная форма. Приелось уже.

- Что тут происходит? - послышался сзади уставший женский голос.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать его.

- Профессор, тут этот тухлый…

- Я что вам говорила насчет этого слова? - перебила Профессор, - В моей больнице все равны.

Мы встретились взглядами. Этот усталый вздох, кажется, слышала вся очередь. Сестра быстро осмотрелась заспанными глазами, после чего принялась раздавать указания.

- Его пропустить, а мне пусть кто-то сбегает за кофе, - обратилась она к охраннику.

- Но я не… - растерялся охранник.

- Двойной, побольше сахара, - закончила Профессор. Солдат все еще стоял перед ней и хлопал глазами. Девушка рефлекторно начала искать вокруг себя что-то тяжелое, - Ты еще тут? Выполнять!

- Есть! - выпалил солдат и метнулся куда-то в здание. Я закинул рюкзак за спину и спокойно зашел внутрь под сердитое перешептывание из очереди.

Больничное крыло НИИ выглядело просто чудесно. Для наших условий, конечно же. Стены не так давно покрасили побелкой, кое-где из нескольких кабинетов сделали просторные общие палаты. Нашлись умельцы, которые даже положили плитку для операционной. Здание еще хранило присущий всем научным учреждениям аромат рукописных записей, сигарет и пролитого кофе. Эти запахи буквально впитались в стены, а кое-где на потолке даже виднелась желтизна от дыма. Тем не менее, больничная атмосфера брала свое. По зданию то и дело гулял легкий ветерок, распространяя по коридорам тот самый аромат больницы.

- Ты друга проведать? - спросила Настя, на ходу снимая верхнюю одежду. Под ней как всегда был белый халат.

- Да, к нему, - ответил я, выхватывая у проходящей мимо медсестры такой же белый халат. В последнее время мне приглянулась эта одежка.

- Я провожу, - ответила сестра.

Старую больницу же разрушило во время последнего нападения на город. Это я выяснил уже много после, когда мы с ребятами из разведотряда вернулись с нашего проваленного задания. Многие палаты оказались завалены, раненые превратились в убитых. Серьезно пострадала аппаратура, большую часть из которой оказалось некому чинить. Специалистов такого узкого профиля в городе не оказалось, а местные электрики и инженеры первого года практики в столь сложной аппаратуре просто не смогли разобраться. Лекарства тоже пострадали, хотя склад в подвале частично удалось откопать.

Мы с Настей поднимались по лестнице, выкрашенной в бледно-желтый цвет. Шли мы медленно. Кто-то опять весь день работал. Может даже и всю ночь. Это я не про себя, мертвые усталости не чувствуют.

- Пришли, - кивнула Настя, указывая на серую дверь справа по коридору, - Я к себе, работы много.

- Да, спасибо, - сказал я.

Я зашел в дверь. Одноместная палата была крошечной, с одним небольшим окошком. Туда едва помещались кровать, небольшая тумба и стул. Скорее всего ее сделали из какого-то подсобного помещения.

Послышался скрип. Я поднял глаза на кровать, где лежал Колесо.

- Заходи уж, - тихо пробормотал он, приподнимаясь на локтях.

Выглядел он откровенно паршиво. Свойственные многим мертвецам круги под глазами стали еще больше и приобрели болезненный фиолетово-серый оттенок. На бледной, почти белой коже они были особенно заметны. С толстовкой своей он также не расставался, разве что постирали ее по настоянию медсестры. Кровавые пятна, правда, так и остались на груди. Отбеливатель нынче стал предметом роскоши.

- Привет, Колесо, - сказал я, садясь на стул. Рюкзак бросил сбоку от кровати.

- И тебе не хворать, Умник, - мой немертвый друг с заметным усилием поднялся и сел, опираясь спиной на стену.

- Как ты? Что с приступами?

- Хреново, - вздохнул он, - Утром был зеленый, полтора часа ржал над обоями.

- Так хорошо же, смех продлевает жизнь! - я показал ему большой палец.

- Не такую жизнь я хотел, - он опустил взгляд, - Да и не жизнь у нас.

- Второй шанс, - я искренне пытался подбодрить друга.

- Скорее пробник посмертия.

Мы оба замолчали.

Когда все вокруг стало приобретать такие депрессивные тона? Казалось бы, еще недавно я подначивал Консерву и предвкушал первую за долгое время встречу с цивилизацией. Знакомился с Колесом, расспрашивал о его медицинском прошлом. Впервые заходил в бар, вдыхая аромат бурной социальной жизни. Заводил новые знакомства, беззаботно подшучивал над всеми подряд.

Я скинул капюшон, обнажая железку на голове. Колесо рефлекторно потянулся к дырам в своей груди. Видимо, тоже воспоминания нахлынули.

Что же теперь? Кто-то умер, оставив прочих горевать по утрате. Другие потонули в рутине, потеряв радость жизни. Не такой должна быть жизнь, даже если ты уже мертв.

- Как вас кормят? - я решил перевести тему.

- Да как придется, - ответил Колесо, - Обычная человеческая еда и плюс немного мяса.

- Это кого они на мясо пустили? - спросил я и вопросительно уставился на собеседника.

- Крыс, ясное дело, - ответил он, - Не людей же на мясо пускать.

Мой рюкзак с явным недовольством пошевелилися. Колесо скосил на него взгляд, но в итоге оставил это без внимания.

- Крысятину жевать дело не благородное, да и вкус у нее откровенно паршивый, - заметил я.

- Что, Умник, есть идеи получше?

- Я когда-то пытался продвинуть идею, чтобы преступников пускали на мясо, - заметил я под удивленный взгляд собеседника.

- Получилось?

- Как видишь, нет, - я грустно покачал головой, - Сказалось несовершенство судебной системы и излишняя любовь местного населения к идеям гуманизма.

- Тебя послали? - перефразировал Колесо.

- Далеко и надолго, - ответил я.

Мы дружно рассмеялись. Рюкзак также трепыхался, изображая смех. На этот раз любопытство победило. Колесо с интересом наблюдал за вещицей.

- Умник, ты ничего не хочешь мне рассказать? - спросил Колесо.

- Ах да, точно! - воскликнул я, вставая со стула, - Я принес тебе развлечение!

Под мой бодрый и веселый голос из рюкзака прямо на кровать вывалилось нечто неказистое, вонючее и жалобно скулящее. Эта ошибка природы и при жизни была такой, так что смерть и последующее оживление особо образ не попортили. Маленькие лапки, покрытая проплешинами и язвами кожа. Немного капающих на одеяло слюней, выпученные глаза.

- Брут по тебе соскучился!

- Умник, еп твою мать! - воскликнул Колесо, сдвигаясь подальше.

- Да ладно тебе, он же милашка! - не унимался я, - Когда еще мертвый чихуа придет к тебе обниматься!

После моих слов Брут начал медленное движение к Колесу. Улыбка его была больше похожа на оскал, а лапки уже готовились к объятиям. Одним прыжком он преодолел полметра и запрыгнул к Колесу на грудь. Там он и лег, сразу же начав мирно посапывать.

- Контролируй свои мысли, пожалуйста, - попросил Колесо, пытаясь сдвинуться. Когда он шевелился, Брут начинал страшно шипеть.

- А что в этом такого? - спросил я.

- Спросишь это у ребят со стен, к которым сейчас полезут обниматься молчуны, - буркнул медик.

- Да ладно, до стен же далеко, - я махнул рукой.

- Ага, как же, - ответил Леха, - На прошлой неделе у южных стен толпа молчунов устроила бальные танцы.

- Так это… - я немного растерялся, - Я просто классику слушал!

- Двоих охранников с КПП положили с нервным срывом после этого случая, - продолжил нажимать Колесо.

- Ну… ладно, я тебя понял, - сдался я. Брут тут же аккуратно слез с груди моего друга и прыгнул в рюкзак. Его теперь выдавали только два блестящих из темноты глаза и недовольное сопение.

- Вот и хоро…

Договорить он не успел.

Внезапно Колесо резко рухнул на кровать. Его взгляд стал стеклянным, а сам он начал бормотать что-то бессвязное. Тело его мелко задрожало, из глаз полились очень густые серые слезы.

- Сестра, - заорал я по все горло, - У Колеса снова приступ!

Это был первый раз, когда я видел, как плачут мертвецы.

***

Потрепанный жизнью и погодой грузовик цвета хаки неспешно двигался вперед по разбитой дороге. Он спокойно объезжал ямы на дороге, которые все сильнее размывались весенними дождями. Медленно проплывал городские районы и мелкие деревни, где еще оставались остовы машин. Невнятный бубнеж мотора то и дело менял тональность, пугая летающих у дороги птиц. Он мчался в даль, оставляя после себя едва уловимый аромат выхлопных газов, который медленно растворялся в запахах цветущего леса.

- Мы почти на месте, - сказал Танкист, - Куда дальше?

- Секунду, - сказал Консерва, доставая карту, - Сейчас уточню… Прямо и направо.

Он был водителем и всю дорогу сидел за рулем. Аккуратный стиль вождения здесь был не его прихотью, а жизненной необходимостью. Выданный им транспорт был крайне капризным и отзывался скрежетом на каждый резкий маневр.

Уже дважды грузовик заглох посреди дороги. В первый раз - сразу на выезде из КПП, когда Танкист по привычке выжал педаль газа. Буркнув так, чтобы это слышала вся округа, транспорт тут же заглох. Пока разведчики пытались его реанимировать, прошло почти пол часа. Пришлось даже закрыть КПП, поскольку транспорт мешал проехать.

- Дальше куда?

- Дальше, это… - Консерва снова уткнулся в карту, - Два километра прямо, на перекрестке налево.

- Понял, - Танкист повернулся к напарнику, - Не забывай следить за речью.

- Хорошо, - Консерва виновато потупил взгляд в карту.

Второй раз они заглохли при куда более тяжелых обстоятельствах. После крутого поворота на дороге оказалась группа из десятка молчунов, полностью перегородивших проезд. Танкист резко вдарил по тормозам, и транспорт послушно остановился. И заглох прямо посреди толпы. Пришлось вылезать на крышу и отстреливать мертвецов, чтобы спокойно разобраться с поломкой. Отстреливал в основном Консерва, упражняясь в меткости под печальные вздохи своего старшего товарища. Егор по своему обыкновению мазал через раз. В конечном итоге все мертвецы горкой лежали вокруг кабины, а разведчикам еще час пришлось оттаскивать с дороги тела и чинить транспорт.

- Так что это за лагерь? - спросил Егор, - Я так и не понял.

- Другая группа нашла лагерь выживших, - пояснил Танкист, - Они встретились, им предложили присоединиться к нашему поселению.

- А что эти выжившие?

- Понятное дело, согласились, - Танкист слегка повел рулем, поворачивая машину.

- Тогда зачем мы там нужны? - решил уточнить Консерва, - Дали бы координаты, сами доберутся.

- У них нет рабочего транспорта, - пояснил бурят, выводя машину из поворота на ровный участок, - А путь до нас, сам знаешь, не близкий. Могут и загрызть.

Разведчики проехали мимо очередной разграбленной заправки. Рядом с ней красовался огромный рекламный щит, на котором еще остались следы выцветшего плаката. Прямо на сломанном поворотном механизме огромными буквами была выведена аккуратная надпись “Живые и ожившие, у нас всем рады!”. Выведена она была красной краской, судя по всему водостойкой. Как минимум недавние дожди ее не испортили. Там же, чуть ниже, была краткая схема проезда и координаты. И подпись.

- Умник что, и сюда добрался? - спросил Егор, разглядывая надпись.

- Его молчуны не трогают, почему бы и нет, - пожал плечами Танкист, - Ну что, куда дальше?

- Километр прямо, уже должны их видеть.

Вдали показались крыши домов, окруженные молодым лесом. Видимо, когда-то тут был элитный коттеджный поселок. Заезд был ровным, асфальт положили буквально перед первой катастрофой. Сбоку были красивые тропинки, выложенные тротуарной плиткой. У дороги даже были высажены кусты сирени, еще сохранившие форму шара.

Странным было только одно. Асфальт был залит кровью.

- Как-то тут тихо, - заметил Консерва, положив руку на автомат, - Может, все спят?

- В полдень? Без часовых? Очень сомневаюсь, - Танкист сбавил ход до минимума, после чего плавно остановил машину, - Нужно осмотреться.

Железные ворота оказался выломаны вместе с петлями. Будто в него врезалось что-то очень тяжелое. Кое-где на кирпичном заборе виднелись следы от пуль, а прямо перед входом были четкие следы от шин.

- Видишь что-то странное? - спросил Танкист, водя стволом автомата из стороны в сторону.

- Шины, - ответил Конерва, - У этого лагеря не было транспорта. А ты?

Они зашли внутрь. Тут было еще больше крови, а также наскоро собранные баррикады. Собранные, а затем кем-то разрушенные. Несколько домов были явно обжиты и огорожены от остальной части поселка неаккуратной кирпичной кладкой, явно самодельной.

Танкист присел на колено и провел рукой по асфальту. Консерва в это время стоял в боевой готовности, постоянно оглядываясь. Предохранитель они оба давно сняли.

- Кровь, - наконец ответил Танкист, - Тут и свежая, и давно испорченная.

- То есть? - не понял Егор.

- Молчуны, - пояснил Танкист, - Причем много. Но меня смущает не это.

- А что? - уточнил Консерва, вглядываясь куда-то в ближайший дом.

- Следы от пуль. Они были с внешней стороны тоже.

Группа продолжила движение по дороге. Они тщательно осмотрели все ближайшие дома, заглядывая в каждую комнату. Тут жило около двадцати человек, если считать по спальным местам. Кухни были пустыми. не осталось никаких припасов. Даже ножей не было. Некоторые комнаты были разгромлены настолько, что в них невозможно было зайти.

Через два часа разведчики вышли с другой стороны огороженной зоны. Оба были хмурыми и не убирали пальцев с оружия.

- Почему нет припасов? - Егор первым начал разговор, - Молчунам не нужна человеческая еда, да и оружие им не нужно.

Танкист внезапно остановился. Его взгляд уперся куда-то за поворот. Егор поспешил за товарищем и тоже вышел из-за дома, перехватывая поудобнее оружие.

Перед ними была дыра в заборе. Огромная дыра, метров сто шириной. Вся трава рядом с ней была утоптана. Так, будто здесь прошли сотни людей.

- Меня больше волнует другое, Консерва, - сказал Танкист, глядя на следы, - Тут нет трупов. Ни людей, ни мертвецов. Ни одного.

Глава 4

Городской шум сегодня был особенно активным. Я весь день гулял по улицам и наслаждался вынужденной передышкой. Сегодня в городе проходили выборы.

По необычайно людным улочкам бегали дети, пытаясь обежать все лавочки с вкусностями. Они передвигались стайками, будто бельчата, с громким хохотом осаждая очередного лавочника. Вкусностей было не так много, как до катастрофы, но даже этих крох хватало для создания чарующей атмосферы праздника. Леденцы из сахара в форме петушков, как в моем детстве, были особенно популярным угощением. Даже взрослые иногда подходили побаловать себя. Все это раздавалось совершенно бесплатно, в качестве материальной помощи и для поднятия боевого духа.

Главную улицу украсили светящимися гирляндами с небольшими бумажными снежинками. Не самый удачный выбор для весеннего праздника, но тут уж ничего не поделаешь. Украшения - не та вещь, которую бережешь до последнего во время перестрелок или холодов. Делали из того, что было. Команда добровольцев несколько дней вырезала снежинки из пожелтевшей местами бумаги, чтобы порадовать соседей. Освещение со Дня Народного единства решили оставить, пусть это и был весьма печальный эпизод из жизни городка. И без того редкие гирлянды банально невозможно было заменить чем-то столь же красочным. Пришлось изголяться, мотая узоры на столбах. В сочетании с бумажными фонарями из цветной бумаги получились отличные праздничные украшения. Праздничное настроение было на высоте.

Я аккуратно свернул с центральной улицы и продолжил неспешно гулять по одной из параллельных. Народу тут было чуть поменьше, но зато сразу стало спокойнее и будто даже легче дышать. На центральной со мной то и дело здоровались ожившие, часть из которых я помню еще и по консультациям у Насти. Да и косых взглядов тоже хватало, пусть я и был в своей любимой толстовке с капюшоном. Может, все дело в белом халате? Примечательная вещица, конечно. Понравилась она мне, ничего не могу с собой поделать. Хорошо хоть кровь додумался затереть так, чтобы она была похожа на обычные разводы грязи.

- Хорошего дня, Умник! - донеслось откуда-то сбоку.

- И вам тоже! - не глядя ответил я, махая рукой.

В этот раз праздник обходился без музыки, что я считаю большим упущением. В прошлый раз диджей ставила вполне неплохие треки, да и акустика на площади оказалась отличной. Что ж, если вспоминать, чем дело кончилось, то все становится на свои места. Нет диджея - нет музыки. Блин, теперь даже как-то виновато себя чувствую перед людьми…

Ноги сами собой повернули за угол. Неспешно думая о своем, я направился в сторону своих апартаментов. В конце концов, раз виноват - нужно исправлять. У меня как раз было для этого нужное средство…

Зачем такой размах для выборов? Знал бы ответ - не ломал бы себе голову. Предположу, что это просто желание дать людям праздник. Тот, который месяц назад у них незаслуженно отняли, при этом убив половину из еще живых знакомых. Люди вообще существа, которые неплохо приспосабливаются. Да, денек погоревали, но круговорот срочных дел быстро взял свое. Молчунов от ворот отогнать, еду добыть, свет и тепло организовать. Даже банальный ремонт был из разряда вещей первой необходимости. Не спать же в мокром от дождя помещении.

Вот и создалось ощущение, что все забыли про недавнюю трагедию. Только так ли это на самом деле? Конечно же нет. Психологическая усталось имеет свойства накапливаться, а если от нее не избавляться… Кто знает, чем это может кончиться. В город и так понемногу прибывают ожившие, у которых зачастую не все в порядке с головой. Не хватало еще массовых истерик, беспорядков или чего-то в том же духе.

- Я делаю шаг, делаю второй … - напевал я себе под нос когда-то популярную песню.

Так вот я за каких-то полчаса неспешным шагом дошел до своей каморки. Располагалась она неподалеку от здания НИИ, где моя сестра проводила большую часть своего времени. Собственно, именно по ее настоянию мне и выделили место в обжитой части города, куда вообще-то оживших селили с большой неохотой. Я в начале вообще хотел к сестре подселиться, но она живет на работе. Буквально. Два соседних кабинета соединили в один, сделав их приемной и спальней. Удобно, если ты трудоголик. Отвратительно, если ты имеешь хотя бы малейшее понимание концепции личного пространства.

Я поднялся на третий этаж и покопался в карманах своего халата.

- Куда же я их… Вот вы где, - пробормотал я, доставая ключи.

Берлога моя выглядела немногим лучше той, что сгорела месяц назад. Простенькая однушка времен моей бабушки. Высокие потолки, которые предназначены исключительно для того чтобы там обитали пауки и проходили многочисленные трубы отопления. Старая газовая плита с потрескавшейся эмалью когда-то питалась газом из общедомовой трубы, но теперь умело переделана под баллоны. Как выяснилось, даже эти самоделки были предметом роскоши для многих других жителей города. Большинство просто жгли костры в отдельных помещениях, оборудованных самодельными дымоходами. Комнатка со скрипящей раскладушкой и большим настенным ковром представляла из себя убийственный концентрат ностальгии. Такой ковер, кажется, висел на каждой второй стене всех квартир советского времени. Тут еще был фанерный шкаф, покрашенный темным лаком. Массивный, квадратный, монументальный. Дверцы у него открывались со скрипом, который слышал весь подъезд.Наверху шкафа и в стене напротив было вбито несколько гвоздиков, чтобы можно было развесить белье. Скрипучий неровный пол, пошедший волнами от влаги потолок. Это место было далеким от моды и современных дизайнерских решений, но между тем таким знакомым…

В комнату я в первый же день притащил телевизор и приставку, найденную в развалинах одного гипермаркета. Телевизор, конечно, пришлось немного отремонтировать. Да и с электричеством были проблемы, так что я еще раздобыл себе блок бесперебойного питания. Не панацея, но десять минут времени обеспечивал стабильно. Так что ночами у меня была возможность отдыхать от работы в привычной мне манере. Интересно, может ли у меня от такой жизни испортиться зрение? Да и вообще, может ли оно испортиться после смерти?

Стоило мне зайти внутрь, как на меня сразу же бросился разностный Брут. Этот маленький чумной комочек счастья так сильно махал хвостом, будто только что воткнул нож в сердце римского императора. Ну или чертенок просто догадывается, что я ему принес вкусности.

- Погоди ты, радость моя бесовская, - сказал я, отдирая Брута от ноги, - Покормлю я тебя, покормлю, дай хоть раздеться!

Пришел я сюда по двум причинам. Первая сейчас вилась у меня под ногами, всеми силами показывая верность и преданность. Брут был неотъемлемой частью моей жизни, пусть и бесил иногда жутко. Что ж поделать, люблю я этот неугомонный клок свалявшейся шерсти и мяса. Как родной мне стал, вот и вожусь с ним. Одно время думал даже его как-то в более благостный вид привести. Шерстку там подклеить, может покрасить чем. Но затем подумал… Зачем мне весь этот лоск? Я и сам, если подумать, от этой псины не сильно отличаюсь. Может, чуть умнее и малость сообразительнее. Красивее безусловно, и с людьми общий язык нахожу лучше. Но если отбросить все это… такой же трупак, в сухом остатке. Так чего мне стесняться своего собрата? Вот и я думаю, что нечего.

Я прямо в обуви прошел до комнаты и положил на стол небольшую сумку, что носил под халатом. Я бы и рюкзак взял, да неудобно его вместе с халатом таскать. Из сумки на стол перекочевало два куска свежего мяса, добытого умельцами-охотниками в соседних лесах. Один кусок тут же упал на пол, где в него тут же вцепился Брут.

Второй кусок достался мне. Эх, вот взять бы сейчас маслица сливочного, чтоб прям жирненькое было. Розмарин, перец, соли прилично. Всем бы этим кусок мяса обмазать, может даже чеснок внутрь запихнуть. Или нет, сделать чесночное масло и на нем этот самый кусок пожарить. Чтоб корочка была такая хрустящая, золотистая. Стоишь рядом со сковородкой, переворачиваешь, маслом растаявшим поливаешь. Такой еще аромат по кухне расходится дивный, что рот сам слюнками начинает захлебываться. Этот же кусочек еще и в духовочку после можно засунуть, если слишком толстенький попался. Достаешь потом - аромат такой, что со всего района народ сбегается. Шкварчит, паром исходит густым. Легкие пригаринки по краям, но не горькие. Они лишь добавляют приятный хруст в аккомпанемент каждому укусу. Еще и в качестве гарнира можно что-то этакие придумать, вроде пюре с копчеными сливками….

Кап-Кап.

Опомнился я в тот момент, когда лежавший передо мной кусок мяса исчез. По подбородку стекали густые капли крови. Да уж… Кажется, цивилизация пробудила во мне почти забытую любовь к готовке. Раньше ж мясо добыть для меня было целой морокой. Когда-то я и выпечку делал, и на мангале чего только не вытворял. Даже печень как-то готовил! Практически паштет получился, с легким ароматом углей.

Слюнки крупными каплями упали на голову Брута.

Надо заканчивать думать о еде, еще на людей кидаться начну. Это я если что шучу, просто шучу. Я тут же решил прибрать за собой слюнки и остатки крови, заляпавшие мне рабочее место.

Стол я предусмотрительно переоборудовал в некое подобие мастерской. Паяльник притащил, канифоль, немного других электротехнических мелочей. Я не волшебник, но иногда помогаю в меру своих сил с ремонтом мелкого и сложного оборудования. Вот электрика в квартирах - это к Консерве, он у нас больше практик. Ну и машины - это к Танкисту. Эти двое вообще в последнее время очень спелись, как их начали вдвоем на задания посылать. Давненько их не видел, кстати говоря…

- Эм, тук-тук! - послышался нерешительный голос откуда-то из-за двери.

- Кого там нелегкая принесла…

Я пошел к двери под сладкое чавканье Брута. Немного повозившись с заедающим замком, я открыл дверь. Там никого не было.

- Да что ж за день такой.

Я вышел на лестничную клетку и посмотрел вниз. Уж не знаю, кто этот приколист, но я его буквально чувствую. Жопой чувствую. Так, стоп…

- Отцепись! - рявкнул я, почувствовав челюсти на своих ягодицах.

Позади меня хохотал низенький парнишка лет шестнадцати. Хохотал он самозабвенно, катаясь по полу и слегка похрюкивая. Его кудряшки поднимали с пола клубы пыли. Похоже, даже убираться не нужно было.

- Ну и что это было? - спросил я, всматриваясь в покрытое веснушками пухлое личико.

- Это был зажопный кусь! - бодро ответил парнишка и вновь заржал.

- Зажоп, твою ж мать…

Этого парня так зовут. Зажоп. Один из немногих оживших, с которыми я общаюсь. Парнишка весьма веселый и общительный. Безобидный, в отличие от многих других оживших. Его беда с головой заключается всего лишь в гиперфиксации на теме задницы. Иногда это, конечно же, невыносимо бесит, но в целом ничего критичного.

- Итак, что ты тут забыл? - спросил я, когда Зажоп наконец поднялся с пола.

- Хех, а еще Умником зовешься. Мог бы и догадаться! - дразнился Зажоп.

- Ты меня не беси, - сказал я, грозя пареньку кулаком, - А не то я…

- Что? - дерзко спросил Зажоп, смотря мне в глаза. - Убьешь?

- Попрошу у Профессора провести для тебя еще пару сеансов музыкальной терапии.

- Что? - глаза Зажопа округлились, - Нет, ты этого не сделаешь!

- О да, еще как сделаю!

У парня еще были свежи воспоминания о предыдущем нашем с ним сеансе. Бедолага больше часа слушал мой плейлист. Сначала ему даже нравилось. По части электронной музыки наши вкусы даже во многом совпадали. Вот когда мы перешли на классику рока, малой начал подвывать. “Что это за шлак?” - спросил он, когда я включил AC/DC. Мое сердечко, сами понимаете, не выдержало. Так что весь следующий час мы слушали исключительно Вивальди, Чайковского и другую классику. Теперь Зажоп меня слушается.

- Ладно, так зачем ты тут? - спросил я Зажопа, когда мы перестали наконец подкалывать друг друга.

- На выборы позвать хотел, - смущенно ответил тот.

- Ты? На выборы? - удивился я, - Тебе-то оно зачем?

- Меня самого не пускают! А я тоже хочу! - парень выглядел очень жалостливо. Как котенок, ей богу.

- Так и черт с ними, раз не пускают, - парировал я, - Будто тебе и без этих выборов заняться нечем. Вот например сходи…

- Ты не понимаешь! - воскликнул Зажоп, - Если победит Сергей Борисович, нам запретят ходить в бар!

- Так тебе и… Так, стоп, что? - я не сразу понял, о чем речь.

- Ты что, совсем новостей не знаешь? - удивился Зажоп. Он уже поудобнее устроил свое пухлое тельце, оперев его на перила, - Это основная концепция его предвыборной программы. Отделить Оживших от живых, создать для нас что-то вроде гетто. Нас хейтят по полной!

- Да как они… Да я их… - у меня от праведного возмущения начали надуваться щечки, - Зажоп, а ну за мной! Ты же все еще хочешь попасть на выборы?

- Хочу! - ответил пухляш.

Мы прошли ко мне в квартиру. Я закрыл за парнем дверь и заговорщически припал к его уху, указывая на заваленный электроникой стол. Там лежало то, за чем я сюда шел все это время.

- Раз ты настаиваешь…

***

Очередь гудела и медленно двигалась в направлении продуктового ларька. Точнее, когда-то это недоразумение из жестяных листов и деревянного каркаса было продуктовым ларьком. Теперь же его выкрасили в классический Питерский серый, добавив табличку с номером избирательного пункта. Выглядело откровенно убого, если забыть про то, что еще до катастрофы многие избирательные пункты выглядели ничуть не лучше.

- Следующий! - объявил охранник у входа.

Толпа неловко шагнула вперед, а какая-то девчушка скользнула в палатку. Там даже было некое подобие шторок, ответственных за анонимность. В бюллетенях было несколько имен, что вели свою предвыборную кампанию эти несколько недель. Там даже оказалась Профессор, которую вообще внесли туда без ее ведома. По заявкам трудящихся, как говорится. Пока что было непонятно, кто именно побеждает или даже как распределены голоса.

- Следующий! - рявкнул охранник, всматриваясь в стоящего перед ним дедушку, Руку вытяни.

Дед Вениамин послушно подчинился, слегка закатав рукав. Охранник без лишних проблем ткнул в руку прибором, который когда-то использовали для бесконтактного измерения температуры. Сегодня же это - универсальный детектор оживших. Мертвецы обычно весьма холодные ребята. Снаружи, в душе многие из них - милашки.

Термометр издал протяжный писк. Прибор показал двадцать пять градусов… далеко от того, что люди считают нормой. Даже с учетом всех погрешностей. Охранник на секунду завис, после чего взглянул на деда уже куда более суровым взглядом.

- Справка есть? - спросил он, убирая прибор.

- К-к-какая с-справка? - растерялся Вениамин. Он виновато огляделся, но соседние люди из очереди смотрели куда-то в пол.

- Все понятно. Выйди из очереди.

- Но как же т-так, м-м-молодой чел-л-ловек, - старик все еще полным непонимания взглядом смотрел на охранника, пока его брали под руки и не слишком вежливо выводили из очереди.

Над избирательным участком будто повисли тяжелые тучи. Гнетущая атмосфера ощущалась буквально физически. Все присутствующие будто не замечали этой несправедливости и послушно шагали вперед, когда их пригласят.

Вдали послышалась музыка. Вмести с этим откуда-то из-за туч показались робкие лучи теплого весеннего солнышка.

- Все как у люде-е-ей! Все как у люде-е-е!

Люди понемногу начали оборачиваться в поисках источника звука. Звук тем временем все приближался, разнося по округе музыку с легкими оппозиционными нотками. Динамики слегка шипели, однако это ничуть не мешало звуку становиться громче с каждой секундой. Вот музыка постепенно сошла на нет, уступив место новой композиции.

- Добрый Санта, прочитай мое письмо. Добрый санта, я хорошим был весь год… - зазвучала из колонок новая композиция одной из моих любимых групп.

Мы с Зажопом появились из-за угла под начало мощной барабанной партии. Мы ехали на электро-самокате, который когда-то принадлежал одной из местных служб такси. Я был за рулем, виртуозно лавируя между стоящими в очереди людьми. Сзади меня за талию держал Зажоп, цепляясь как маленькая девочка. Делал он это не из постыдного страха, а из практических соображений. У него на спине висела большая концертная колонка, которую я кустарными методами подсоединил а аккумулятору электросамоката. Конструкция получилась тяжелой, а превращать самокат в тележку мне откровенно говоря не хотелось. Не тот размах, нет драйва. Поэтому я воспользовался услугами носильщика. Он сам напросился.

- Любить и помнить район, у мира забрать свое. Мы дети ржавой державы, но нас тут колонии как муравьев, - не унимался голос из колонок.

Мы круто развернулись прямо перед носом у охранника, что держал под руку деда Вениамина. Этого старичка я тоже помнил, захаживает периодически к Насте на консультации. Спокойный, тихий, заикается много. Божий одуванчик, если судить внешне. Даже не знаю, зачем он ходит к Насте.

- Что за злодейство вы тут удумали? - провозгласил я, выпячивая грудь.

- Умник, завязывай с этим. У нас приказ, - грубо ответил один из охранников.

Приятно, что меня все знают. Это открывает новые возможности для диалога. Можно попробовать сыграть на публику, или даже задавить авторитетом. Не знаю, сколько у меня этого самого авторитета, но уж точно не мало.

- То есть меня тоже повяжите? - спросил я, глядя охраннику в глаза.

- И меня? - испуганно повторил Зажоп. Он окончательно задолбался носить на себе колонку и тут же снял ее, воспользовавшись передышкой.

- Если справки нет - повяжем, - неуверенно кивнул он.

- То есть без нее голосовать нельзя? - уточнил я.

- Нельзя, - кивнул охранник.

- Тогда мы и не будем голосовать, - воскликнул я, поднимая вверх указательный палец, - У нас тут стихийный митинг!

- И что? - не понял охранник.

- А то, - я шагнул к охраннику и мягко отцепил его руку от плеча деда Вениамина, - Задерживать нас у тебя оснований нет, а дед с нами митингует!

Охранник, который явно все последние реинкарнации был военным, сильно задумался. Настолько сильно, что я почти слышал, как шестеренки в его голове требуют масла. Видимо, давно у него в жизни не было ситуаций, которые не описывал устав.

Взяв Вениамина под локоть, мы отошли буквально на десять шагов от избирательного пункта. Дедушка тут же расплылся в благодарностях, которые из-за его дефекта речи растянулись на добрый десяток минут. Все это время мы с Зажопом продолжали слушать музыку на всю очередь и крайне громко обсуждать некомпетентность некоторых представителей охраны. Издевались, как могли, но не переходя грань.

- Огром-мное вам с-с-спасибо, деточки, - все не унимался Вениамин.

- Дед, ну хорош уже! - начал ныть Зажоп, - Мы поняли!

- Эй, побольше уважения! - я дал Зажопу подзатыльник, - И вообще, о мертвых надо говорить только хорошее!

Откровенно говоря, уже в который раз я наблюдаю подобного типажа людей у нас в городе. Особенно среди охраны. Складывается ощущение, что многих действительно достойных людей среди военных или убили, или выжали в смежные отрасли такие вот твердолобые ребята. Гордиться тут откровенно говоря нечем. После выборов ситуация могла бы стать лучше, ведь власть отдадут выбранному представителю. Демократия, все дела. Только вот с такими условиями ни о какой демократии речи не идет. Оживших притесняли, притесняют и судя по всему продолжат притеснять.

Как-то незаметно для себя у меня появляется активная гражданская позиция. Вот уже ко мне начали стягиваться другие ожившие, некоторых из которых я знал. Даже Влад подошел поздороваться, хотя он еще недавно чуть не попал на мою музыкальную терапию.

Стихийный митинг все разрастался. Некоторые ожившие прямо из очереди, других звали бегающие туда-сюда мальчишки. Эти что живыми, что мертвыми - всегда энергичны. Новости быстро расходились по городку, не прошло и часа как нас уже было под сотню человек. Живых все равно было больше, но теперь нас хотя бы видно. Есть ощущение, что мы тоже чего-то стоим. Я успел со многими в толпе поболтать, и настроение у всех примерно похожее. Приятно, черт возьми, ведь это я все организовал! Да и под мою музыку все происходит. Единение с народом, так сказать.

Охрана тем временем что-то недовольно бурчала в рацию вот уже десять минут к ряду. Я на них уже перестал обращать внимание, чтоб сберечь и без того мертвые нервы.

БУМ!

Глаза ослепила резкая вспышка света. Уши заложило от громкого звука, состояние было похоже на контузию. Возможно, это она и была. Я аккуратно опустился на колени и припал руками на асфальт, пытаясь собраться с мыслями.

Что это вообще было? Голова раскалывается… А ведь я уже мертв! Каково же было живым, что сейчас стояли в очереди? Пусть она и была на небольшом отдалении. Похоже на… наверное даже не похоже, а она и есть. Свето-шумовая граната. Взорвалась прямо посреди нашего митинга. Кажется я даже знаю, у кого могут быть такие игрушки…

- Вот он! - донеслось откуда-то издалека, будто мне в уши напихали вату.

- Этот?

- Всех вяжите, там разберемся!

Меня с силой припечатало к асфальту. Из груди выбило воздух, кто-то заломил мои руки за спину. Мне еще пару раз треснули по ребрам и потащили куда-то. Я все еще видел мир в белых пятнах и ни черта не мог разобрать.

- Выборы-выборы, кандидаты… - доносилось из колонок.

________________________________________ Всем привет! Я уже поправляюсь, так что начинаю радовать вас новыми главами. Больше и чаще. Что укрепляет здоровье лучше чая с имбирем и лимоном? Правильно, лайк и подписка! Можете еще друзей позвать, вместе только веселее будет!

Глава 5

Меня вели по знакомым коридорам здания военного управления, которое сейчас также выполняло роль полиции. Знакомы они были в первую очередь потому, что буквально месяц назад я уже оказался в похожей ситуации. Разве что в этот раз коридор был наспех отремонтированным, без вездесущих подтеков и видимых следов ржавчины. Слышал я о том, что военные любят чистоту, но не в такое же время! Небось половину личного состава пустили на то, чтобы здесь красоту навести.

Со рядом мной вели Зажопа и деда Вениамина. Видимо, нас всех определили как зачинщиков массовых беспорядков, потому и схватили. Парень относился ко всему с явным легкомыслием, то и дело пытаясь ощупать своего конвоира. За что, собственно, и получил пару ощутимых затрещин. Вениамин же напротив, едва переставлял ноги и постоянно слегка отставал, за что также получал прикладом под ребра. Мне же периодически прилетало просто так, за компанию. Вообще, создавалось стойкое ощущение, что нам били бы в любом случае. Даже если бы мы сами пришли с повинной и закрылись в камере.

- А можно как-то поласковее? - недовольно голосил Зажоп, за что тут же получил новый подзатыльник.

Спустя пару минут нас наконец затолкали в тесную камеру. Света здесь почти не было, не считая небольшой лампочки в коридоре. Вениамин сразу уселся на единственную железную скамейку, чтобы размять ноги. Не уверен, действительно ли они у него болели, или же это просто дело привычки. Настя еще не пришла к точному выводу насчет того, у всех ли оживших отключены болевые ощущения.

- Ну и зачем ты нарывался? - спросил я у Зажопа.

- Как это? - удивился тот, - Все, чтобы усладить мою жопоньку и шило в ней!

- Шутка так себе, если честно, - резюмировал я.

Глядя прямо мне в глаза, Зажоп медленно потянулся к своим ягодицам. Пошуршал там пару секунд, заставив меня ощутимо напрягаться, после чего вынул оттуда… шило. Настоящее, с толстой иглой, но без деревянной ручки.

- Ладно, ты меня уделал, - я поднял руки, глядя на ухмыляющегося Зажопа, - Долго ты эту шутку готовил?

- Еще с тех пор, как пришел звать тебя на выборы, - парень поправил свои растрепанные кудри и уселся на пол рядом с Вениамином.

- Эх, твоё бы рвение, да в мирное русло…

Сидеть пришлось несколько часов, пока о нас наконец не вспомнили. Или же это была какая-то местная традиция, помариновать пленников перед разговором. Что-то из психологии, наверное. К счастью, компания у нас подобралась весьма приятная. Мы с Зажопом тренировались в остроумии, а иногда к нам подключался и Вениамин, рассказывая какие-то истории из собственной жизни.

- Вот в дев-в-вяностых годах б-было совсем тяжело, - вспоминал дедушка , - Мне т-тогда еще только чет-твертый десяток стукнул. Голод, зарплат-ты нет, а ведь деток к-к-кормить как-то н-надо. Пришлось к бандитам на п-поклон идти.

Слушать деда было интересно даже не смотря на его проблемы с речью. Рассказы всегда были тягучими, словно мед. Мы буквально физически ощущали этот чарующе-сладкий аромат ностальгии, приправленный блеском в старческих глазах.

- И что, сильно от бандитов доставалось? - спросил Зажоп.

- Да когда к-как, - покачал головой дедушка, - Они ж тоже л-люди, им тоже бывало т-тяжко. Пережил, как в-видите.

- В каком-то смысле, - заметил я.

- А сейчас как? - парень продолжал засыпать дедушку вопросами, - Лучше чем тогда?

- Да кто уж р-разберет, - дед уставился в стену, по видимому что-то вспоминая, - Тогда т-тоже били, тяжко б-б-было. Ох, тяжко б-было. Хорошо хоть семья была, все друг за д-друга держались.

- А что с ними сейчас? - спросил я.

Дед Вениамин не ответил мне. Он уставился в стену и замер, будто из него резко выдернули всю энергию. В его пронзительных серо-голубых глазах будто бы плескалась вся грусть этого мира. Небольшие морщинки вокруг глаз сжались, как пингвины во время полярного мороза.

По ощущениям была уже ночь. Звуки с улицы, и без того заглушаемые шумоизоляцией стен, совсем притихли. Разбавляло тишину лишь легкое сопение нашего охоранника, доносившееся откуда-то из-за угла.

Никто больше не хотел говорить. Мы сидели в камере, думая каждый о своем. Если подумать, я ни у кого из них не спрашивал про семьи. Где сейчас родители Зажопа? Что с ними стало? Он ведь оказался у нас совсем один. Мне рассказывали, что один из разведотрядов натолкнулся на него в небольшой многоэтажке где-то в соседнем городе. Помнится, это был очередной большой рейд за припасами. Бедолага жил в торговом центре, запершись в небольшой продуктовом магазине. Мимо его стеклянной витрины каждый день проходили мертвецы. Сколько среди этих прохожих было его друзей? Даже представить сложно, каковы будут чувства подростка, который резко очнулся посреди толпы молчунов.

- А ну встать! - донеслось из коридора, - Ты что, совсем охренел, на посту спать?!

- Виноват, товарищ старший сержант! - ответил голос одного из наших конвоиров.

- В ночной наряд на стену пойдешь. А сейчас - бегом к заключенным!

- Есть!

Буквально через пару секунд рядом с нами очутился один военных с автоматом на изготовку. Охрана, стало быть. Вышедшего следом сержанта я уже знал.

- Умник, опять ты? Опять проблемы мне создаешь?

- Сержант Бровкин! Да ладно вам, не чужие же люди. Как поживаете?, - я попытался создать дружескую атмосферу.

Перед нами стоял мужчина средних лет облаченный в типичный военный костюм цвета хаки. Выделяло его на общем фоне только наличие сержантских погон и лицо с явной примесью южных кровей. Черные как смоль волосы, подстриженные под ноль по бокам. Хоть какое-то разнообразие среди одинаковых армейских причесок. слегка смуглая кожа и густая монобровь только добавляли этому персонажу колорита.

- Ты мне зубы не заговаривай, тухлая рожа! - Бровкин погрозил мне кулаком, - Я из-за тебя скоро спать нормально не смогу. Чуть что не так - ты всегда рядом оказываешься.

- Я просто везучий, - отмахнулся я.

- Или подозрительный, - парировал Бровкин, - Беспокойства много приносишь и людей волнуешь, вредитель.

- А помощь мою принять во внимание не хотите? - спросил я, подходя к прутьям клетки, - Кто все большие стада молчунов от города отгоняет?

- За это спасибо, - без промедления согласился сержант, сложив руки в замок, - Без твоей помощи мы бы не смогли спокойно восстановить стены. Только вот…

- Чего вы до Умника доколупались-то? - не выдерзаж Зажоп.

- Стена уже стоит, теперь сами справимся. А проблемы ты все приносишь и приносишь…

- Какие-то кислые у вас претензии, дядь, - резюмировал Зажоп.

Бровкин стоял и хмуро глядел на нас. Очевидно, сеанс устрашения и воспитательная беседа пошли не по плану. Он молча оглядел нашу компанию, все также постукивая пальцами по сложенным на груди рукам.

- Ладно, скоро наглости у вас поубавится… - пробормотал себе под нос сержант, после чего развернулся и ушел. Охранник постоял возле нас около минуты, а затем снова вернулся спать на свое место куда-то за угол.

Мы трое задумчиво переглянулись. Зажоп многозначительно почесал свои ягодицы, пока дед Вениамин чесал ногу. Я решил почесать голову, за компанию.

- Что думаете? - спросил я.

- Недоброе что-то г-грядет, с-сердцем чую, - ответил Вениамин.

- Дед дело говорит. Мутный какой-то движ, - подтвердил Зажоп.

Мне оставалось только согласиться. Если задуматься, то светошумовая граната - это весьма радикальный способ борьбы с митингами, какими бы они ни были. Нас никто не просил разойтись, не было предупредительных выстрелов или иных предварительных ласк. Сразу как-то жестко. Будто всех заранее записали в радикалов, к которым не следует проявлять не капли жалости. И давно военные и полицейские нашего городка стали такими жестокими? Сомневаюсь, что их отношение могло столь радикально поменяться из-за массового весеннего психоза. Тут явно что-то другое.

В подобной гнетущей обстановке мы провели еще несколько часов. Зажопу в какой-то момент надоело просто сидеть, и он принялся расхаживать по камере туда-сюда, считая себе под нос шаги. В пытался медитировать под его мерное бормотание, а дед Вениамин разлегся на лавочке. Мы ее сами уступили, так что жаловаться нечего.

Должно быть, с нами будут разбираться уже утром, когда большая часть личного состава и все начальники проснутся. Обычное дело, хотя о какой-либо кормежке для нас никто не позаботился. Даже воды никто не предложил.

Вновь привело нас в чувство шуршание на посту. Там о чем-то шептались, но четких слов расслышать не получилось. Лишь игры теней на стене помогли понять, что это не сонный бред нашего охранника.

- Эй, вы все, - донесся из-за угла недовольный шепот охранника, - Собирайте вещички и на выход!

Мы не стали спорить. Хотя вопросов было масса. Мы помогли Вениамину встать и вышли сразу, как охранник открыл нам дверь. За углом нас ждала Настя.

- Пойдем, - сказала она, - Нам предстоит долгий разговор.

***

- Ты в этом уверена?

- Абсолютно.

Мы сидели в кабинете Насти, находящемся в здании НИИ. Том самом, который был совмещен с приемной. Места было достаточно, так что все расположились за большим стеклянным столом прямо возле входа.

- С чего ты вообще взяла, что выборы были подстроены? - уточнил я, - Голоса ведь еще не посчитаны.

- Это очевидно, - отрезала Настя, доставая с верхней полки кружки для чая, - Оживших не пускали, да и к тому же военные устроили вместо контроля избирательных участков какую-то пародию на концлагерь.

- Профессор, мне кажется вы перегибаете, - Зажоп сидел на краю небольшого дивана и за обе щеки уплетал простенькое печенье из запасов Насти. - Не все же люди против оживших. Вы вот, например. Есть еще разведчики, с которыми работает Умник. Начальник склада вроде тоже. Все не так плохо!

- Зажоп, ты в буквальном смысле перечислил всех, - Настя смирила парня колким взглядом, - Просто прими, что дружественно к вам настроено человек десять во всем городе.

Мы хором вздохнули. Сестренка тем временем колдовала над чайником, стоявшим на столе. Сначала засыпала туда какую-то ароматную заварку из жестяной коробочки с цветочками. Затем налила в ближайшую кружку кипятка, после чего несколько раз перелила его из кружки в кружку.

- А ч-что это вы д-делаете, голубушка? - поинтересовался Вениамин, наблюдая за происходившими перед ним панипуляциями.

- Охлаждаю кипяток, - пояснила сестра, - Зеленый чай лучше заваривать при температуре около семидесяти градусов.

Тем временем представление переросло в миниатюрную чайную церемонию. Настя проводила ладонью над кружкой, что-то прикидывая у себя в голове. В конце концов научный подход победил, а она опустила в воду градусник. Тот застыл на отметке семьдесят три градуса.

- Пойдет… - пробормотала Настя.

Вода отправилась в стеклянный чайник перед нами. Пара мгновений, и она начала окрашиваться в глубокий темно-синий цвет. Зажоп оторвался от печенья и с интересом разглядывал чайник, в котором будто разливались чернила.

- А чего он синий? - поинтересовался парень.

- Это купаж, - ответила Настя, медленно приподнимая чайник к свету, - Здесь зеленый чай, лимонник, немного сушеного ананаса и анчан. Именно последний дает чаю такой насыщенный необычный цвет.

- Красиво, - заметил Вениамин.

Настя разлила чай по кружкам. Мы с удовольствием пригубили необычный напиток. Вкус был на удивление приятным, с легкой кислинкой и свежестью от трав. Этот аромат быстро завладел комнатой и нашими сердцами, а на лицах собравшихся появилась легкая улыбка.

- Если в него добавить лимона - цвет станет фиолетовым, - заметила Настя, делая очередной глоток, - Только вот сейчас свежих лимонов не достать.

- Все равно замечательно, - заметил я, - И все же, почему ты думаешь, что все спланировано?

- Давай по-порядку, - начала девушка, - Чем ты занимался в последнее время?

- Да много чем… - растерялся я, - В основном помогал решать какие-то конфликты, общался в приходящими в город ожившими, тебе помогал…

- Вот! А тебе не кажется, что не ты один должен был эти конфликты решать? - спросила настя, обводя взглядом собравшихся, - Я ведь тоже до чертиков была загружена и не замечала. Военные в последнее время вообще не занимаются этим.

- Так ведь у них и без того дел много, - заметил Зажоп.

- Но ведь конфликты живых они решали?

- Решали, - подтвердил Зажоп, - Сам много раз видел подобное на улицах.

- Вот об этом я и говорю, - продолжила сестра, - Им не нужно было менять что-то в бюллетенях. Они просто игнорировали проблемы с ожившими, тем самым создав социальное напряжение. Ко мне уже начали приходить живые граждане с жалобами на постоянную тревожность. Говорят, что боятся мертвецов, которые ходят с ними по одним улицам.

Мы продолжили чаепитие, отвлекаясь на какие-то сторонние темы. Обсудили состояние улиц и ремонта, немного пообсуждали общих знакомых. В целом - обычная кухонная беседа, направленная на то, чтобы немного разрядить атмосферу.

На улице тем временем было совсем темно. Уличный свет работал лишь в самых важных зонах небольшими пятнами, чтобы не тратить энергию. По улочкам то и дело пробегал прохладный ветерок, заставляя поежиться случайных прохожих и уличные патрули. Стоящее у нашего окна дерево то и дело стучало по стеклам, будто азбукой морзе пытаясь передать нам какую-то страшную тайну.

- Кто же победит на выборах? - поинтересовался я у Насти.

- Считай, что уже победил. Это точно будет Сергей Борисович, у него самая радикальная программа из всех кандидатов. К тому же, как я слышал, у него есть подвязки к военным.

- Это тот самый, который нас в гетто выселить хочет? - спросил я у Зажопа.

- Он самый, - подтвердил парень.

- Дерьмо…

Кружки опустели. Настя совершила очередное колдовство над кипятком, остудив его до нужной температуры и еще раз влила в ту же запарку. Полторы минуты спустя она разлила готовый напиток по кружкам. Вкус оказался чуть слабее, но все еще приятно успокаивал нервы.

- Профессор, - Зажоп сновь принялся за печенье, жадно всасывая даже крошки, - А как вы нас из обезьянника достали?

- Просто расписку вашему охраннику оставила, - сказала сестра.

- Просто расписку? - спросил я, наклоняя голову на бок, - Как-то слишком просто. Магия!

- Колдовство! - согласился со мной Зажоп.

- Просто дела юридические, - парировала Настя.

- Во всем юридическом есть что-то еретически. - отметил я.

- Доченька, ты же н-нас тут собрала не просто лясы т-точить, - Вениамин поставил кружку на стол и посмотрел своими пронзительными серыми глазами, - Р-расскажи уж, чего такого з-з-задумала.

Настя вздохнула встала со своего места. Она быстрым шагом прошла в соседнюю комнату, где находилась ее спальная. Погремев там около минуты, она вернулась с небольшим блокнотом в руках. Блокнот был весь исписан корявым почерком, будто его заполняли на бегу.

- Здесь - список всех оживших, находящихся в городе, - сказала она, положив блокнот перед нами, - Там имена, адреса и место работы. Нужно всех их предупредить.

- Предупредить о чем? - спросил я, глядя на Настю.

- Ты уже и сам догадался.

- Догадался о чем? - не понял Зажоп.

- Нам нужно уходить из города, - ответил я.

Дед Вениамин лишь слегка кивнул, соглашаясь с моими словами.

Глава 6

- Что нам нужно будет делать? - спросил Зажоп

- Вас с Вениамином я попрошу собрать как можно больше тех, кто захочет уйти, - ответила Настя.

- Но п-почему мы? - спросил Вениамин.

Настя снова села в кресло напротив нас. В ее глазах горела смесь азарта и праведного гнева, которую легко можно было принять за маниакальную стадию какого-нибудь психического расстройства. Впрочем, меня такое ничуть не пугало. Как и с приступами творческого энтузиазма, такой огонек всегда появлялся в ее глазах, когда речь шла о чем-то грандиозном. С похожим выражением лица она рассказывала мне про свою дипломную работу. Увлекательная штука, я вам скажу. Что-то про биохимию мозга после гадания на картах Таро. Если я правильно помню, под конец выяснилось, что многих людей успокаивает мнимая определенность в их будущем. Эндорфин повышается, все такое. Само гадание вроде как имеет еще и положительный терапевтический эффект. Однако так далеко в дебри психологии я лезть отказался.

- В первую очередь - это просто совпадение, - развела руками Настя, - Я в любом случае собиралась вызволять братца, так что и вас заодно прихватила.

- Профессор, так значит… - попытался вставить свое слово Зажоп, но настя быстро его прервала.

- Во вторую - вы идеально подходите для этого, - наши взгляды скрестились на Насте, - Не знаю, в курсе ли вы, но среди оживших у вас двоих очень хорошая репутация. Положительная.

- Так, п-п-понятно, - протянул Вениамин, - Д-делать-то что, дочка?

- Постарайтесь обойти как можно больше своих знакомых в городе. Расскажите им, что завтра мы уходим из города где-то в двенадцать часов утра. Пусть берут с собой самое необходимое.

- Погоди, сестренка, - прервал ее я, - У меня два вопроса.

- Спрашивай.

- Как мы пройдем КПП? Такая толпа определенно вызовет вопросы.

- Пойдем небольшими группами по городу, чтобы не привлекать внимания.

- А выйдем как? - уточнил Зажоп.

- Тут надо с охраной КПП договориться, - Настя оперлась лбом на ладонь, о чем-то размышляя. - Я попробую решить этот вопрос за оставшееся время.

- Хорошо-о-о, - протянул я, - Остался последний вопрос.

- Я же сказала, спрашивай! - в голосе Насти послышалось легкое раздражение.

- Куда переселяться-то будем? - я покрутил рукой, изображая неуверенность.

- Вот сейчас и решим! - Профессор встала из-за стола и пошла что-то искать. Карту, я так понимаю.

Откровенно говоря, вся эта идея была шита белыми нитками. Неизвестно, как отреагируют военные. Учитывая их недавнюю пассивную агрессию, мы могли нарваться на вооруженное сопротивление. Это в том случае, если оживших собираются превратить в бесплатную рабочую силу. Худший из возможных сценариев, но его тоже нельзя отметить. Ради высоких целей вроде “восстановления былого величия человечества” сидящие у власти люди и не на такое готовы пойти. История помнит.

Хорошо, допустим все не так плохо. Не рабство, а банальный расизм и ущемление в правах. Вот только выпустят ли нас с КПП, когда почти библейский исход живых мертвецов из города станет очевидным фактом? При всей любви военных к планированию, они тоже люди. Тоже могут паниковать и совершать необдуманные поступки. Хочется надеяться на Настю, но лучше при случае провентилировать этот вопрос самостоятельно. Для подстраховки. Ещё не хватало мне тут массовых беспорядков.

Тем временем моя сестренка уже разложила на столе помятую карту области. Кое-где на ней были видны круглые подтеки от чая. Не удивлюсь, если когда-то эту карту использовали как подстаканник.

- Вот, мы здесь, - Настя ткнула пальцем в карту.

Вениамин с явным усилием пододвинул стул вперед, склонившись над картой. Дедушка явно волновался, хоть и не подавал виду. Выдавала его только левая рука, которой он постоянно поправлял свой старенький свитер.

- Какие у нас варики? - спросил Зажоп.

- Эти места уже разграблены и разведаны. Да и до города слишком близко, пол дня пешего хода, - Настя обвела на карте круг вокруг города. В него попали четыре соседних поселка.

- Вот сюда не стоит, - я ткнул рукой в северную часть карты, - В этих двух городах были разведчики. Все - енное оттуда скорее всего уже вытащили.

- Согласна, - кивнула Настя.

- Что нам от места вообще нужно? - спросил Зажоп. Он не мог усидеть на месте и постоянно ерзал.

- Чтобы места хватило и припасы были, - ответила Натся.

- Еще н-неплохо бы стены иметь, - подхватил дедушка, - Да и без с-света сидеть тяжко б-будет.

- Поддерживаю, - согласился я, - Как насчет вот этого супермаркета?

- Далеко, дней пять идти придется, - покачала головой Настя.

- Может, вот сюда? - Зажоп ткнул рукой в восточный кусок карты. Я не удержался и повторил любимый жест Колеса, влепив себе ладонью по лицу.

- А что здесь? - спросила Настя.

- Парк развлечений…

- Да ладно вам, это же здорово! - Зажоп продолжал проталкивать свою идею. Прямо подпрыгивал на месте, пока рассказывал, - Генераторы там должны быть. Забор тоже - не пускать же безбилетников! Да и припасы…

- Сладкой ватой питаться предлагаешь? - скептически заметил я.

- Что такого? Она же съедобная!

- Отклонено, - я схватил Зажопа за голову и рывком усадил на место. Он насупился и замолчал.

- Какие еще есть идеи?

- М-может, сюда, - высказал свою мысль Вениамин, медленно поднося руку к карте, - Тут п-пионерский лагерь был.

- Вообще, вариант неплохой, - сказала Настя, - Там и генератор должен быть, и какой-никакой запас продуктов и медикаментов.

- Сомнительно, я бы лучше выбрал больницу какую, - высказался я, - Там уж точно и генератор будет, и медикаменты.

- Все больницы уже давно вычищены разведчиками, - парировала Настя, - Мне Танкист про это недавно говорил. Жаловался, что теперь за припасами ездить далеко приходится.

- Дела… Что ж, тогда мы судя по всему определились, - сказал я.

- Да, определились. Давайте теперь обсудим детали…

***

Узкие улочки сменялись одна за одной. Я брел по городу, стараясь лишний раз не попадаться на глаза патрулям и зевакам. Все мои немногочисленные вещи были собраны буквально за час, так что я решил воспользоваться возможностью и немного подстраховаться.

Пройдя мимо очередного полуразрушенного здания, я наконец вышел к складу. Место для многих желанное, ведь именно здесь распределялось большинство ресурсов города. В ангарах и подвальных комнатах можно было найти все, чем еще может похвастаться цивилизация: от муки и зубной щетки до автомобильных запчастей. Разумеется, большая часть изысков была в дефиците. Именно поэтому у оживших вообще была работа: мы могли свободно бродить по дальним районам области без особого риска.

Именно так я и собрал свою небольшую мастерскую. Что-то принес сам, другое - выменял у знакомых или поставил на склад. Последнее получалось особенно выгодным, ведь на складе у меня был давний знакомый…

- Привет, Ржавый! - я на ходу пнул дверь в кабинет и поприветствовал товарища.

- И тебе не хворать, - отозвался Ржавый.

Своего знакомого я застал в тот сладкий и интимный момент, когда он уже открыл новую бутылку спиртного и только-только собирался сделать первый глоток. Прямо так, с горла. На столе были не аккуратно нарезаны соленые огурчики, исходящие соками прямо на грязный стол.

У Ржавого тряслись руки, но явно не от гнева. Просто теперь они всегда трясутся. Так случается, если человек не в силах переварить трагедию. Поминки превращаются в образ жизни, а человек - в алкоголика. Пожалуй, если бы не должность заведующего складом, Ржавому не удалось бы так скоропостижно спиться. Все же алкоголь сейчас достать было тоже весьма проблематично.

- Дорогой мой рыжий и немного конопатый друг, - начал я издалека, - Сегодня я пришел воспользоваться твоей лопатой!

- Меньше слов, - буркнул начальник склада. Он как раз сделал глоток из бутылки и шарил по столу в поисках огурчика.

- Как скажешь, - я развел руками в примирительном жесте, - Дело у меня к тебе есть. Срочное, важное. Даже немного тайное…

- Умник, не беси, - парень наконец нашел вожделенный огурчик и с хрустом его употребил, - Че за дело?

- Нужно договориться с Южным КПП, чтобы завтра они… ничего подозрительного не замечали, - попытался завуалировать я.

- Ничего подозрительного? - хмыкнул Ржавый, - Опять с молчунами бальные танцы разучивать будешь?

- Да что ж вы все заладили! - я привстал с места, - В тот раз я просто классику в наушниках слушал, и все!

- Ага, конечно. Ко мне в тот день трое пришли бухло выменивать. И все с такими, сука, похожими лицами…

- Понял я, понял! Больше не буду! - я поднял руки в к лицу в примиряющем жесте и сел на место, - Сейчас я по другому вопросу.

Ржавый с интересом буравил меня взглядом. В конце концов он не выдержал и полез под стол, достав оттуда две граненые рюмки. Видимо, цивилизованность и жажда компании победили уныние в битве за эту бутылку спиртного. Только битву - война уже давно была проиграна.

- Ладно, черт с тобой, вываливай, - чуть ли не пропел Ржавый, пока наливал по рюмкам, - В конце концов ты мне столько всякого барахла полезного притащил. Что там с КПП?

- Нужно, чтобы ребята с Южного КПП завтра не обращали внимание на чрезмерное количество желающих пойти прогуляться за пределы охраняемой ими территории, - завернул я.

- Да ты, сука, издеваешься! - с легкой улыбкой пробубнил Ржавый. Зазвенели рюмки, в горло опрокинулась огненная вода.

- Ох ты ж… - мое лицо стало похоже на лимон, дыхание чуть перехватило. Дыхания правда быть не могло, так что это скорее всего просто был спазм мышц, - Что это за дрянь?

- Нравится? - хохотнул начальник склада, - Мой личный рецепт перцовки.

- Она разве должны быть такой ядреной? Даже мертвого пробирает!

- Это потому что она на чистом спирте, - деловито обозначил парень, - Я на нее все остатки жгучего перца извел. Забористая!

- Скорее уж заборостроительная, - парировал я, - Такой жестью можно тараканов травить.

- Получается, ты у нас самый живучий? - поинтересовался Ржавый.

- Получается, так.

Мы хором рассмеялись. Убойный напиток, по вкусу напоминающий смесь солярки с обогащенным ураном, вновь разлился по рюмкам. Мы вздрогнули и опрокинули. Я вновь принял позу засохшего лимона под громкий смех товарища. Наверное, именно так чувствовали себя тараканы после дихлофоса.

- Хватит уже увиливать, - заметил Ржавый, когда мы наконец успокоились, - Че ты опять задумал?

- Ну что ж… Про выборы слышал?

- Да кто ж про них не слышал.

- Вот в этом и дело, - я опустил голову и жестом показал Ржавому, чтобы он наливал еще, - Ожившим не дали и шанса участвовать. Постанова все это.

- Хм… Да, слышал что-то такое.

Ржавый на секунду завис, уставившись в одну точку. Посидев так пару секунд, он встряхнул головой и продолжил, как ни в чем не бывало.

- И что делать будите?

- Уходить из города, - решительно высказал я, - Тут нам жизни не дадут.

- Понятно, че тут, сука, думать. Правильно все делаете.

Мы вновь чокнулись и вздрогнули. Теперь я кривился не так сильно. Видать, привыкаю к этому концентрированному адскому пламени. Каждый глоток - будто расплата за все мои земные грехи.

- Так как, поможешь нам КПП пройти? - я вопросительно

- Помогу, куда ж я денусь, - парень почесал свою рыжую бородку, - Парней тех я знаю, договориться смогу. Только вот надо придумать, чем их задобрить.

- Так понятное дело, чем, - хмыкнул я, - Помнишь, где моя хата находится?

- Помню, - кивнул Ржавый.

- Вот и отдай ее.

- Ты серьезно?

- Ну а что? Я же переселяюсь, она мне больше не нужна.

- Тоже верно. Ладно, обкашляю твой вопрос. Давай что ли еще вздрогнем…

- Слушай, друг… - я слегка замялся, но после собрался с силами и продолжил, - Может быть ты хочешь… пойти с нами?

- Ахахах, - рассмеялся Ржавый, - Не ожидал такого. Куда уж мне в новую жизнь. Я со старой-то, сука, едва справляюсь. Да и складом заведовать мне нравится. Все, так сказать, под рукой.

- Ладно, извини, - я постарался побыстрее замять тему. Давай тогда еще выпьем…

***

- Умник, ты меня бесишь.

- Ты не первый мне сегодня об этом говоришь.

- Гав!

- Вот, даже Брута ты бесишь.

Мы с Колесом шли по улочкам города. Было раннее утро, но то и дело нам на глаза попадались небольшие группы зевак, двигающиеся с нами в одном направлении. Тем не менее, мы всегда проходили отдельными улицами, чтобы не создавалось ощущение толпы. Наши указания ожившие выполняли исправно, чтобы не вызвать подозрений раньше времени.

Я тащил за спиной огромный походный рюкзак, куда напихал только самое необходимое. В основном это были инструменты, но нашлось место также для теплого пледа и парочки банок вкусностей. мой любимый больничный халат также лежал в рюкзаке. Вместе с приставкой. Дело-делу, а отдыхать тоже нужно уметь.

Колесо по сравнению со мной шел налегке. В его рюкзаке цвета хаки были только одежда и всякая медицинская бижутерия, которую попросила взять Настя. Ей придется выходить вообще без вещей, так что мы благородно разделили ее поклажу на всех.

Брут проворной букашкой вился под ногами, предвкушая приключения. В последнее время я не так часто таскал его с собой. Специфика работы с людьми, знаете ли. Не любят они мертвых животных, даже если при жизни те были очень даже милыми.

- Долго еще? - спросил Колесо.

- Нет, тут буквально за поворотом.

Вызвался проводить Колесо я в первую очередь потому, что ему может в любой момент стать плохо. Я с этими ситуациями знаком и потому могу как-то справиться. Настя тоже бы могла, но моя сестра будет уходить из города последней. Все же для военных Профессор - ценный кадр. Ученый и медик, которых и без того осталось чрезвычайно мыло. Ее просто так отпускать явно не захотят, а значит и пропажу должны заметить в последнюю очередь.

За поворотом действительно оказался КПП. Все те же бетонные плиты, разве что с этой стороны вместо небольшого лабиринта был организован дополнительный забор из колючей проволоки. Сомнительное решение, на мой вкус. Если придет стадо молчунов - такая защита прогнется в считанные минуты. С другой стороны, единичных мертвецов можно через забор хоть палками забивать.

- Доброго дня, - помахал мне рукой улыбчивый парень, стоящий в охране, - Рад видеть моего благодетеля!

- Ты один в карауле? - удивился я.

- Да, так проще, - он пожал плечами, - Остальные ничего знать не будут, а жилье мне достанется. Ребятам, конечно, выговор дадут. Но это я уже сам с ними рассчитаюсь. Еще раз спасибо!

- Не за что, удачной службы! - я помахал рукой, пока мы проходили КПП. Колесо лишь сдержанно улыбнулся.

- Гав! - Брут тоже не остался в стороне, огласив окрестности своим писклявым лаем.

Мы побрели дальше. Пара километров пригородных улиц прошла незаметно. На улице вовсю царила весна. Аромат цветов и зелень листвы туманили разум, давая наконец отдохнуть от серости разрушенного города. Апокалипсис, это же не только про смерть и горе. Это еще и про природу без человека, которая медленно, но верно берет свое.

Вот и сейчас через асфальт кое-где пробивались пучки сочной зеленой листвы, а на ближайшей березе самозабвенно пели какие-то птички. То ли синички, то ли скворцы. Может быть это вообще были какие-нибудь зяблики, о которых я каким-то чудом вспомнил. Кто-нибудь вообще видел в своей жизни зяблика? Чтобы сидел он на ветке, а ты пальцем показываешь и шепотом “я знаю, кто ты”.

Впереди послышались голоса. Сначала редкие, но со временем они стали все громче. С каждым шагом откуда-то с соседних улочек за нами пристроились такие же переселенцы, с рюкзаками сумками. Они приветливо махали руками и здоровались под непринужденный лай Брута. У кого-то были раны на груди. У других не хватало конечностей и покорежило лицо. Но во всех этих мертвецах я чувствовал больше жизни, чем в любом обезображенным уставом военном.

- Вот и наш лагерь, - я указал рукой на виднеющуюся чуть впереди толпу.

- Что дальше? - спросил Колесо, ставя сумки на землю.

- Ждем остальных до двенадцати, - ответил я, садясь прямо на траву, - А потом уходим искать новый дом.

Глава 7

Танкист грязно выругался. Он уже пол часа в который раз возился с машиной. Она брыкалась и всячески сопротивлялась починке. То маслом плюнет в лицо, то болт упадет куда-то. Бурят стоически терпел лишения и продолжал борьбу.

- Эй, тут молчун!

Консерва стоял позади и периодически ходил из стороны в сторону. В его руках автомат все еще лежал неуверенно, но без практики было нельзя. К тому же машины все же не входили в специализацию парня. Именно поэтому он активно крутил головой, высматривая потенциальную опасность в лице молчунов. Они периодически выходили из леса на звуки не очень благого бурятского мата.

- Одиночный? - спросил Танкист, не поднимая головы.

- Так точно, - ответил Егор по уставу.

- Так практикуйся, - закончил водитель, вытирая лицо лежащей рядом перчаткой.

Из леса шел мертвец. Когда-то это был статный высокий парень лет так двадцати пяти, в измазанном грязью сером костюме слегка не по размеру. Возможно, он даже был симпатичным. Сейчас трудно сказать наверняка, поскольку его лицо было обезображено огромной рваной раной и оторванным носом. В ране засох гной, а из носовых дыр то и дело вылетали мухи. Челюсть также пострадала и держалась на единственном целом суставе, неуклюже болтаясь при ходьбе. Мертвец пытался что-то бормотать, но из-за повреждений получалось только тихое бурчание.

Жуткое зрелище для любого неподготовленного человека. К счастью, разведчики видели и не такое.

Консерва обреченно вздохнул. Его рука сама собой потянулась за оружием. Пальцы привычно переключили предохранитель, позволяя вести огонь одиночными. Консерва целился медленно, чтобы не тратить патроны. Не хотелось бы делать еще десяток отжиманий за каждый потраченный в пустую патрон.

Выйдя на ровный асфальт в десятке метров от разведчиков, молчун слегка ускорился. Его походка перестала выглядеть ленивой, в ней появилась какая-то… целеустремленность. Повисшие плетьми руки потянулись куда-то за пояс.

- Ты там долго? - Танкист стукнул по двигателю. - Это бормотание уже начинает меня раздражать.

- Сейчас-сейчас, - тихо ответил Консерва, продолжая целиться.

ФИТЬ!

Рядом с лицом Консервы пролетел нож, поцарапав щеку. Парень вскрикнул от удивления и выстрелил. Пуля ушла в молоко. Молчун продолжил брести к разведчикам.

- Твою мать! - выругался Консерва, - Какого хрена?!

Танкист обернулся и мгновенно оценил происходящее. Выхватив пистолет из кобуры, он метко послал два выстрела прямо в голову мертвеца. Тот сделал еще два шага, после чего рухнул на асфальт лицом вниз.

Консерва дрожал. Он уже почти привык к работе разведчика, так что парня стало тяжело понять какими-то банальными чернушными шутками в духе Умника. Кишки и кровь больше не побуждали парня проблеваться прямо себе под ноги. Брезгливость и тошнота ушли вместе с налетом цивилизованности, присущем каждому современному человеку.

Консерва дрожал. Ему было страшно. Так бывает, когда только что чуть не умер.

- Так… - Егор поставил оружие на предохранитель и опустил к груди. Сделав несколько глубоких вдохов, он продолжил: - Что это сейчас было?

- Мне вот тоже интересно, - тихо сказал Танкист, подойдя к затихшему трупу, - Новенькое что-то.

- Это,это… должно быть? - продолжал сыпать вопросами Консерва, слегка запинаясь.

- Нет конечно. Мертвецы не умеют пользоваться оружием.

- Тогда что только что мне в лицо чуть не прилетело? Фантик от мармеладки?

Консерву продолжало потряхивать. Безудержный и слегка агрессивный треп был явным признаком легкой формы нервного срыва.

- Консерва, успокойся. Лучше рану обработай.

- Вот пойду и обработаю! - буркнул Егор, переходя на писк.

Парень на трясущихся от стресса ногах пошел к машине. Забравшись на место водителя, он какое-то время копался в бардачке. Все это происходило под аккомпанемент безостановочной ругани и легких ударов по внутреннему убранству машины.

Тем временем Танкист вернулся к ремонту. Он не стал обращать какого-то особого внимания на излишнее буйство своего напарника. Все мы люди, как говорится. Каждый справляется со стрессом, как может. По этой же причине Танкист тактично умолчал как о словах-паразитах, так и о потраченной зазря пуле. Сейчас не время.

Егор тем временем нашел аптечку и с шипением залил свой порез спиртом. Висок оказался порезан неглубоко, хотя из раны уже изрядно натекло крови. Да и неизвестно, в каком состоянии был брошенный молчуном клинок. Вряд ли он содержал его в чистоте, в отличие от собственного тела.

Танкист краем глаза заметил, что немного спирта Консерва еще и на грудь принял.

- Нахватался от наших, значит, - сказал Танкист себе под нос, - Опять надо воспитательную беседу провести.

Повесившись с двигателем еще минуту, бурят наконец окончательно оставил транспорт в покое и хлопнул капотом. Чертыхнувшись, он вновь открыл его, забрал придавленные ранее перчатки и вновь закрыл капот.

- Консерва, - крикнул водитель, - Попробуй завести!

- Ща! - спешно ответил Егор, убирая флягу со спиртом.

Машина тяжело затарахтела. Секунд десять слышался недовольный бубнеж отремонтированного мотора, который будто пытались разбудить от тяжелого сна. В конце концов железяка сдалась и тяжело взревела, выдав порцию дыма из выхлопной трубы.

- Получилось! - радостно заголосил Егор.

- Да черта с два, - парировал Танкист, вслушиваясь в сбивчивое урчание мотора. - Шумно слишком, всех молчунов на себя соберем.

- Разве у нас есть варианты? - Егор выглянул из кабины и с недоумением уставился на товарища.

- Есть. Пешком, по-старинке.

- Да бли-и-ин. Зачем мы тогда вообще это корыто чинили?

- Хочешь и до базы пешком идти? - водитель поднял бровь.

- Понял, не дурак. Дурак бы не понял, - Егор спешно поднял руки, обозначая поражение.

- Вот и нечего тут жаловаться, - Танкист вытер пот со лба, - Собирайся. Судя по всему, нам недалеко.

***

Военные шли уже больше получаса. На их пути то и дело попадались молчуны. Сначала одиночные, а затем и группы по несколько штук. Вскоре идти по дороге незамеченными стало совершенно невозможно, а потому парни свернули в лесок и продолжили двигаться уже там. К счастью, до ближайшего поселка было рукой подать, а грибники в этом районе на славу постарались, годами протаптывая тропинки через лес.

- Ууууу, - гудела группа молчунов, шедшая по дороге.

- Шумные они какие-то, - пробурчал Танкист.

Дорога неспешно виляла между густой чащей и следами от машин. Видимо, как раз в таких местах оставляли транспорт те самые грибники. Разведчики в очередной раз мысленно поблагодарили тягу местного населения к национальному спорту и подъемам в 5 утра не по тревоге.

Кое-где у тропинки уже поспевал ягоды. Егор хотел было остановиться и набрать себе немного в карман, но был вовремя остановлен старшим товарищем. Тем не менее, Консерва все равно умудрился взять немного в дорогу, пока они останавливались передохнуть.

- Вон заборы виднеются, - сказал Егор, - Нам туда?

- Будто ты сам не слышишь, - недовольно ответил Танкист.

Со стороны поселка слышалось бормотание. Только оно было настолько частым и плотным, что сливалось в монотонный гул, разносившийся по округе. Периодически в этом фоновом шуме возникали всплески многих голосов, однако расслышать что-то конкретное пока не представлялось возможным.

Разведчики двинулись дальше. Тропинка успешно привела их к первой линии заборов, из-за которых уже отчетливо слышалось невнятное бормотание множества голосов.

- Подсади, - попросил Танкист.

Взобравшись повыше с помощью Консервы, бурят зацепился руками за край забора и подтянулся. Так, чтобы видеть происходящее на той стороне.

Вид открывался просто потрясающий. В самом ужасном смысле этого слова. Между домами и на участках блуждали десятки, если не сотни мертвецов. Кто-то из них сидел на месте, раскачиваясь из стороны в сторону. Другие ходили по кругу, периодически задевая внутренностями любые выступающие конструкции. Однако большинство брело куда-то в сторону центра поселка, который из нынешней позиции не просматривался.

- Живые… еть! - доносилось из-за домов.

Танкист наконец осмотрел все так, как считал нужным, и подал знак напарнику. Тот тут же отпустил товарища, позволяя ему спуститься на землю.

- Ну как? - спросил Егор.

- Отсюда не видно, надо дальше смотреть, - покачал головой водитель.

- Опасно ближе подбираться, - отметил Консерва.

- Мы и не будем, - решил Танкист. Увидев непонимание на лице Консервы, он тут же продолжил, - Там впереди есть небольшой дачный домик. На участке перед нами всего один молчун, уберем его по-тихой и взбираемся на крышу.

- Принято, - кивнул Егор.

Первым через забор перемахнул Танкист. Он дождался, пока ходивший рядом молчун завернет за угол, после чего помог перебраться Консерве. Они оба закинули оружие за спину и достали ножи. Стрелять вблизи от такой толпы равносильно самоубийству.

Первым пошел Танкист, пробираясь по остаткам чьего-то огорода. В этом году тут некому было с любовью выращивать помидоры и капусту, так что участок был похож на слегка заросшее бесхозное толе. Единственный находящийся рядом молчун как раз стоял рядом с теплицей, покрытой несколькими слоями дырявой пленки. Какой-то бедно одетый сгорбленный старик в лохмотьях, которые были лохмотьями еще при его жизни.

Два шага вперед, нож вонзается в основание черепа. Танкист тихо чертыхнулся, когда на него из раны полился густой дурно пахнущий гной. Этот молчун, судя по всему, был мертв очень давно. Чертыхаясь и придерживая тело, Танкист медленно положил его на землю, после чего с нескрываемым отвращением вытер нож о стенку теплицы.

- Дерьмо, - выругался Танкист. Часть гноя попала ему на камуфляж.

- Дерьмо случается, - ответил Консерва из-за спины, пародируя манеру речи Умника. Водитель обернулся и кинул в напарника злой взгляд. Егор тут же притих.

Разведчики не стали задерживаться и пошли в старенький дачный домик. Тут все было деревянным и крайне ветхим. Будто тут никого не было не год, а куда дольше. Такие домики часто встречаются на постсоветском пространстве. В деревнях чаще, хотя некоторые могли видеть их даже у станций метро. Со слегка покосившейся крышей. Стены будто вымазаны сажей и облизаны годами проливных дождей. Дерево от времени почернело и местами сгнило, жалостливо прося покрыть его лаком. Или снести к чертовой матери, чтобы наконец отправиться на покой. Забор тут, как и во многих похожих домах, был частично деревянным, а частично состоял из разрозненных кусков профнастила и небольших листов проржавевшего металла.

Для полноты картины во дворе еще должна была стоять такая же ржавая Лада, которая годится разве в качестве детской площадки. К сожалению, в этом дворе такого счастья не было.

Разведчики передвигались тихо. В случае Егора - хотя бы не громко. Неспешно лавируя между брошенными прямо на полу вещами и предметами быта, они наконец нашли небольшую лестницу на чердак. Она ужасно скрипела, так что приходилось еще больше сбавить темп движения, чтобы оставаться незаметными для мертвецов.

- Тише ты! - шикнул Танкист, когда под ногами Егора скрипнула ступенька.

Чердак был почти свободным, так что тут можно было расположиться с комфортом. Если сидеть на корточках, разумеется. Танкист на глаз определил нужное им направление, после чего парни тихонько направились к небольшой щели в крыше.

- Живые должны умереть! - доносилось с улицы.

Разведчики изумленно переглянулись, но обсуждать ситуацию не стали. Вместо этого они провозились пару минут, чтобы тихо снять одну из и без того шатающихся досок.

Открывшаяся их взору картина завораживала. Сотни мертвецов стояли посреди небольшой площади, толкая друг друга и вздымая руки вверх. Большая часть действовала вроде как хаотично, но в центре несколько десятков мертвецов стояли ровно. Они внимательно смотрели в центр, и вид имели очень одухотворенный. Словно на проповеди стояли. Этому ощущению не мешало даже отсутствие у многих из них конечностей, органов и других жизненно важных для обычных людей частей организма.

- Живые должны умереть! - прокричали они хором.

- Среди них ожившие… - удивился Егор.

- Вижу я, - перебил его Танкист, продолжая наблюдать.

В центре площади стоял небольшой грузовичок. Он выглядел новее прочего транспорта, что повсеместно встречался на пути разведчиков. То ли он в гараже стоял, то ли хозяин не расставался с ним уже после катастрофы.

В открытом багажнике, спиной к разведчикам стоял… человек. Точнее оживший мертвец, одетый в измазанную грязью военную форму. Это было легко определить по кровавому пятну на плече и руке, свисающей плетью. Тем не менее, второй рукой он он активно жестикулировал, что-то объясняя другим стоящим перед ним мертвецам. Каждый раз, когда он вздымал руки к нему, ожившие начинали кричать. Молчуны же просто кое-как мычали, пытаясь подражать более смышленым собратьям. Некоторые в этом праведном порыве умудрялись падать, поскольку держались на ногах исключительно из-за находящийся рядом более устойчивых собратьев. Некоторые так и вовсе были без ног и вздымали руки вверх, лежа на спине.

- Егор, - Танкист неожиданно обратился к напарнику по имени, - Мы уходим.

- Сейчас? - удивился парень.

- Немедленно, - напряженно сказал бурят и первым двинулся к лестнице.

Егор двинулся следом, активно переставляя ноги между трещащих досок. Танкист быстро прошелся по лестнице, после чего хотел было уже двинуться дальше.

ХРУСТЬ!

Позади послышался треск дерева и тихий, но хорошо слышный мат. Ступенька под Консервой не выдержала нагрузки и сломалась, а сам парень упал на бок. По его форме расплылось небольшое темное пятно на месте удара.

- Ты как? - Танкист быстро подскочил к напарнику.

- Жить буду, - закряхтел тот, опираясь на ближайшую стену.

- Тогда бегом!

Снаружи послышался напряженный бубнеж. Молчуны уже шли на звук.

Разведчики вылетели из дома через окно, выходившее на забор. Огород они буквально пролетели, хотя егор весьма заметно прихрамывал. Адреналин и жажда жить - прекрасный коктейль для бодрости.

Забор они перемахнули так же, как и до этого. Только быстрее и с большим треском. Толпа из десятка мертвецов как раз выходила из-за угла дома, где они прятались. Времени было мало.

- Надеюсь, забор их задержит, - успел выпалить Консерва, пока приземлялся.

- Надеюсь, - кивнул Танкист.

Они вновь рванули через лес. Там меньше видимость, да и дорога им уже была известна. Разведчики что есть сил бежали, разбрасывая попадавшиеся на дороге бутылки и мелкие кусты. Сзади раздался грохот падающего забора.

Танкист жестом скомандовал переместиться на дорогу. Разведчики сменили маршрут. Оружие они перехватили в руки, переведя его на стрельбу очередями.

Откуда-то сзади раздался выстрел. Из-за поворота начала показываться толпа мертвецов. Их было так много, что ненадолго они скрыли за собой асфальт и часть редкого леса по другую сторону дороги.

На пути жадно тянули вперед руки еще пять мертвецов. Они были почти сгнившими и оттого медленными, но все еще мешали нормально преодолеть остаток маршрута. За ними уже виднелся грузовик разведчиков.

- По ногам! - рявкнул водитель.

Не став дожидаться напарника, Танкист всадил очередь по стоявшим впереди молчунам. Большая часть из них свалилась, окропив асфальт брызгами гнилой крови. Следующая очередь от Егора подрезала двух оставшихся.

Разведчики уже задыхались. Пробежав мимо тянущих к ним руки молчунов, они мигом запрыгнули в машину. Дверь Егора была открыта, а сам парень готов был вести огонь в неумолимо приближающуюся толпу.

Ключ провернулся в замке. Машина затарахтела, но затем предательски затихла.

Со стороны мертвецов вновь раздался выстрел. В десятке метров от машины из асфальта выбило мелкую крошку.

- Давай, родная, давай! - взмолился Танкист, вновь поворачивая ключ зажигания.

Машина заурчала, затем издала какой-то булькающий звук и наконец завелась. Егор тут же заскочил внутрь и захлопнул дверь.Танкист туже вдавил педаль газа, выворачивая руль. Машина заскрипела и ринулась с места, уходя от погони.

Еще около минуты из-за спины слышались одиночные выстрелы, а в зеркала виднелась нескончаемая орда мертвецов. Только спустя два поворота разведчики наконец позволили себе выдохнуть.

- Ты как? Сильно тебя зацепило? - спросил Танкист.

Консерва непонимающе уставился на напарника. Тот жестом показал на форму, бок, где по форме расплылось темное пятно.

- А, это… я в норме.

Консерва сунул руку в карман и достал оттуда смятую в кашу горсть спелых ягод.

Затем рука Танкиста сама собой дала Егору подзатыльник.

Интерлюдия №1

Металлическая дверь в квартиру со скрипом открылась.

– Дорогой, ты уже дома? – послышалось с кухни.

– Пришел-пришел, – сказал вошедший через дверь пожилой мужчина.

Он устало снял с себя серое пальто и аккуратно повесил его на вешалку в старый советский шкаф. Рядом на крючок он повесил такую же серую шляпу цилиндрической формы, с небольшими загнутыми краями. Под ней оказалась небольшая грядка седых волос.

– Что сегодня на ужин?

– Сереж, ну ты чего? – донесся с кухни недовольный женский голос. – Я ж только что сказала!

– А, извини, – Сергей улыбнулся, услышав ворчание любимой жены, – Задумался.

– Вот вечно ты меня не слушаешь!

Мужчина тем временем уже снял черные кожаные ботинки и аккуратно поставил их на полку для обуви. Поправив очки, он глубоко выдохнул и слегка протер салфеткой маленькое пятнышко грязи в углу линзы. Когда очки были наконец чисты, он перевел взгляд на обувь и принялся начищать уже ее.

– Сереж, ты куда пропал?

– Иду-иду!

Квартира ничуть не менялась вот уже не один десяток лет. Местами, конечно, проводился косметический ремонт или заменялись розетки, но в целом она осталась такой же. Небольшой тесный коридор постепенно тускнел в лучах закатного солнца. Они пробивались через стеклянную дверь с неким подобием витража, что вела на кухню.

Оставшись в пиджаке и брюках, в которых обычно ходил на работе, Сергей неспешно пошел на кухню. Пол обдавал приятным холодном через слегка протертые носки, купленные заботливой женой на ближайшем базаре.

– Я дома, – сказал Сергей, отворяя дверь кухни.

За дверью стояла она. Та, с кем он уже не один десяток лет жил душа в душу. В кухонном переднике, заляпанном мукой. С растрепанными волосами, без макияжа. Вокруг глаз заметные морщинки, маленькими трещинками забегающие на лоб. Для кого-то она была бабушкой, но для него - самой красивой женой на земле.

– Садись уже, супчик стынет, – женщина поставила на стол тарелку с борщом, - На работе как дела?

– Да как всегда, – мужчина устало опустился на стул и только сейчас заметил, что все еще держит в руках портфель, – Чертежи, работники и сроки горят. Головомойка, как всегда.

– Ты бы поберег себя, в свои-то годы, - женщина слегка хохотнула, пока накладывала в тарелку второе, – Кого ж я тогда кормить буду?

– Обойдешься, дорогая, – Сергей черпал ложкой суп, – Коптить небо я еще долго буду!

В этот момент в дверь постучали. Настойчиво, хотя замок был в полном порядке.

– Сиди, я открою, – женщина вытерла руки о фартук и вышла из кухни, закрыв дверь, – Мариночка, доченька, ты тут как очутилась? Что такое?

– Ах…

– Что такое, тебе плохо? Это кровь? - за дверью что-то упало на пол.

Сергей встал из-за стола, поскольку почувствовал что-то нехорошее. Тон голоса его вечно веселой женушки был слишком уж обеспокоенным. Супчик может и подождать.

– Марина? Что ты делаешь? Марина… ААААА!

Сергей вылетел из комнаты так быстро, насколько позволяли больные суставы. Дверь открылась, дальше все было как в тумане. Жена, лежащая на полу прихожей. Любимая дочка, припавшая к шее и поднявшая голову на звук. Разбитая в кровь челюсть, которая еще вчера мило улыбалась на прощание. И кровь. На стенах, на полу, на одежде. Все было залито густой темной кровь.

– Не-е-ет!

***

– Сергей Борисович! – в дверь настойчиво постучали. – С вами все в порядке?

– Да! – ответил мужчина преклонного возраста, поднимаясь с постели. – Все хорошо, скоро выйду!

Мужчина поднялся на локтях и пошарил рукой по прикроватной тумбочке в поисках очков. Нацепив их на нос, он поднялся с кровати и принялся собираться.

– Кошмар… опять один и тот же кошмар.

Десять минут, и мужчина был готов к выходу. Всего-то одеться да умыться, остальное может и подождать. Тем более что сегодня особенной день. Сегодня он наконец вступит на новую должность, где сможет принести пользу.

Пиджак сидел ровно, брюки были выглажены еще вчера.Типичный деловой костюм образца восьмидесятых, который все еще был модным со знаком “ретро”. К счастью, мода никогда не волновала Сергея, а с недавних пор перестала волновать и всех окружающих.

Лакированные туфли вышагивали по разбитому асфальту в направлении здания, которое с сегодняшнего дня стало мэрией. Сам же Сергей Борисович по результатам голосования стал носить гордое звание Мэра.

Подстроено ли было голосование? Конечно же да. Когда речь идет о судьбе цивилизации, в решение такого рода вопросов нельзя пускать кого попало. Даже сам Борисович не ожидал, что его армейские знакомые предложат ему возглавить город. Безусловно, опыт управления у него был, да еще какой. Сначала конструкторское бюро, еще в советские времена. Затем девяностые, где мужчине удалось не только прокормить семью, но и приумножить капитал. Нет, бизнесменом он так и не стал. Зато сумел основать небольшую научно-производственную фирму, что до начала Апокалипсиса регулярно поставляла нишевые рентгеновские аппараты для нефтяной промышленности. Золотых гор там не было, хотя Борисович без лишней скромности называл каждый выпущенный его фирмой аппарат своим именем. В общем, опыт управления у него был, и очень даже значительный.

– Доброго дня! – поздоровался с Мэром постовой у входа в здание.

– Вольно, – на армейский манер ответил Сергей, не став задерживаться у входа.

Его кабинет располагался на втором этаже. Не слишком низко, чтобы избежать излишней суеты за дверью, которую он не любил. Но и не слишком высоко, чтобы не мучить и без того больные колени.

Кабинет был собран как пазл. Из того, что было под рукой. Разумеется, для новоявленного Мэра старались выбирать все самое лучшее. Разве что по его личной просьбе убранство сделали с упором на функциональность, а не вычурность. Все же сейчас не было смысла пускать посетителям пыль в глаза излишне дорогой мебелью или золотыми часами.

– Пыльно, опять пыльно, – пробубнил Мэр себе под нос.

– Разрешите войти? – раздался голос за дверью, сопровождавшийся коротким стуком.

– Бровкин, ты? – Мэр как раз разложил свой портфель на стол и доставал оттуда бумаги. – Чего хотел?

– Как чего, Сергей Борисович? - сержант поднял одну бровь. – С назначением поздравить, конечно же!

Сергей бросил хмурый взгляд через стол и жестом указал на кресло. Бровкин, не совсем понимая, что происходит, сел на указанное ему место. Мэр продолжил раскладывать бумаги. Сержант молчал.

– Ну? – спросил Борисович, когда спустя пару минут наконец разложил на столе бумаги, – Начинай.

– Что начинать-то, Сергей Борисович? – Бровкин чувствовал себя немного неуютно. По его лбу стекала капелька пота.

– Поздравлять начинай.

– Так, я ж просто… – растерялся Бровкин, рыская взглядом по кабинету.

– Не надо мне тут просто. Нужно четко и конкретно. – оборвал его Борисович, – С назначением и до этого решено все было.

– Так точно…

С Бровкиным они были знакомы уже несколько лет. Молодой парень, если сравнивать с Борисовичем, попал на должность начальника охраны завода, где располагалась фирма Сергея Борисовича. Затем катастрофа, неразбериха и прочее. Рентгеновские аппараты были уже никому не нужны, зато начальник охраны через свои армейские связи смог прилично устроиться, быстро пройдя по карьерной лестнице. Помогали ему как частые смерти коллег, особенно в начале эпидемии, так и отсутствие альтернатив.

Собственно, именно Бровкин организовал эвакуацию персонала с завода, мотивировав это наличием огромного количества рабочих рук и светлых умов. Как ни странно, к мужчине прислушались. Так вот Сергей Борисович оказался в городке, которые сейчас стал возглавлять.

– Дела какие ко мне есть? – Борисович строго посмотрел на Бровкина, поправляя очки.

– Довольствие разве что… – стушевался сержант, не зная куда деть руки.

Сергей пошарился в ящике стола и достал оттуда пару листов бумаги и наполовину сточенный карандаш. Чуть приподнявшись, он передал все это в руки Бровкину.

– На эту неделю тебе рассчитывали? – спросил Борисович. Бровкин отрицательно качнул головой, – Вот и рассчитывай!

Мэр сел обратно и принялся перебирать бумаги. Через минуту в кабинет аккуратно постучал секретарь, молча положил на стол еще небольшую стопку бумаг и тихо удалился. Сергей шуршал бумагами и что-то там высматривал. Бровкин самозабвенно считал.

– Вот, я сделал, – сказал сержант, протягивая Мэру листок.

— Что это?

– Количество отработанных мной дней и смен, – уверенно заявил Бровкин.

– Не верно, — Сергей Борисович строго посмотрел на подчиненного, – Считай в часах.

– Как в часах? – удивился сержант.

– Когда заступил, когда ушел. Вычитаешь одно из другого, получаешь количество часов, – пояснил Мэр, хотя Бровкин явно не это имел ввиду.

Сержант хотел было возразить, но суровый взгляд пожилого человека начальственной наружности заставил его заткнуться в тряпочку. Здесь и сейчас он был неправ, даже если был прав. Специфика общения с начальством, о которой Бровкин по наивности успел позабыть.

Спустя еще десяток минут пыхтения Сержанта закончились, и на стол лег расчет довольствия. Вообще этот расчет был своего рода комбинацией из продуктовых карточек и обычной заработной платы. С той лишь разницей, что часть своего довольствия можно было обменять как на предметы быта или роскоши, так и услуги других жителей. Учитывая то, что роскошью сейчас считались даже дисковые музыкальные проигрыватели, переработки пользовались большим спросом. Можно даже понять, почему не использовались старые валюты времен до катастрофы: любой счастливчик, что наткнется на необчищенный банкомат, за один день сломает экономику целого города.

Отложив в сторону бумаги, Мэр внимательно изучил листок, который ему выдал Бровкин. Вздохнув и сделав несколько пометок, он поставил туда свою подпись и вернул листок.

– На склад отнеси, там разберутся, – махнул рукой Борисович. Сержант хотел было уже пойти, но Мэр жестом остановил его, – Скажи-ка мне, почему на улицах так грязно?

– В смысле, грязно? – не понял Бровкин.

– В буквальном, Бровкин, – нахмурился Мэр, – Где все уборщики?

– Ясное дело, им нужно сначала плац подметать.

– А тухлые где? Из них треть отправлена на уборку города!

– Я их сегодня еще не видел… – задумчиво потянул Бровкин. – Вообще ни одного.

– Ни одного? – Сергей Борисович сначала удивился, а затем задумался. Посидев так с минуту, он поднял взгляд на сержанта, – Отдай распоряжение своим. Пусть выясняют, где сейчас тухлые ошиваются.

– Есть! - Бровкин вытянулся по стойке смирно.

– И вот еще что, сержант, – добавил Мэр, – Найди Профессора и глаз с нее не спускай. В каких бы отношениях она не была с тухлыми, ее навыки нам еще пригодятся. Бегом марш!

– ЕСТЬ!

***

– Успокойся и говори внятно. Что случилось?

– Так точно говорить внятно!

Бровкин стоял перед Мэром спустя несколько часов после их предыдущего разговора. Он только что вбежал в кабинет и немного запыхался, отчего речь его стала очень отрывистой. Борисович не стал предлагать подчиненному присесть, а предпочел сам встать и подойти. Бровкин пропитался потом и выглядел весьма уставшим.

– Тухлые ушли из города, - начал сержант, активно жестикулируя руками, - Горожане сообщали, что все утро видели их, мелкими группами передвигающихся к одному и тому же КПП. Посколько они делали это длительное время, никто не заметил ничего подозрительного. Выделенный под тухлых район стоит пустой.

– Ушли, значит, – пробубнил Мэр.

Шагнув в сторону от сержанта, он развернулся и принялся расхаживать по кабинету туда-сюда. Неспешно и вдумчиво, он протаптывал лакированными туфлями на полу дорожку, шаг в шаг повторяя свой маршрут. В конце концов Мэр развернулся к сержанту и продолжил:

– Знаешь, нам это даже на руку. Меньше мороки будет, – заключил Мэр, – Если прибудут новые - поселим их согласно прошлому плану.

– Что делать с Профессором? – уточнил Бровкин.

– А что с ней? – уточнил Мэр.

– Тоже ушла….

Мэр не удержался и стукнул кулаком по столу. От этого небольшая стопка бумаг слетела с края стола и разлетелась по полу, будто опадающие осенние листья. Борисович с гневом посмотрел на разлетевшиеся бумаги, но сдержал порыв тут же начать их собирать и вернулся к разговору.

– Она с тухлыми ушла? – тихо спросил Сергей Борисович.

– Так точно! – ответил сержант.

– Тогда какого хрена ты тут стоишь?! – заорал Мэр, разбрызгивая вокруг слюни. – Ты хоть понимаешь, как она важна для города?! Бегом собрал группу в погоню!

На лице Мэра вспухла вена. Появилась одышка, из-за чего разгорячившийся градоначальник был вынужден сесть на ближайший стул, держась за сердце.

– Но Сергей Борисович, она же сама…

– Плевать я хотел на ее интересы! – отрезал Мэр. – Она нужна городу. Она нужна человечеству. Мне плевать, сколько тухлых окончательно отправятся на тот свет. Верните ее обратно!

– Собрать все имеющиеся силы? – уточнил Бровкин.

– Нет, это вызовет слишком много паники, – сказал Мэр, слегка успокоившись и поправив очки. – Небольшую ударную группу. Время не будет проблемой, они не могли далеко уйти без транспорта.

Глава 8

Время неумолимо двигалось вперед. Где-то в зелени стоявшей неподалеку березы пели синицы. Они то и дело перелетали с ветки на ветку, будто танцуя в теплых лучах солнца. Их щебетание расслабляло, будто мы находились на сеансе музыкальной терапии. Не таком, где я мучал пациентов музыкой из своего плейлиста, а настоящей. Где играет классическая музыка или звуки природы. Ветер то и дело приятно обдувал кожу, отчего щебетание птиц на время затихало, а с березы сыпалась едва заметная пыльца. От навязчивого цветочного запаха щекотало ноздри, но раздражения он не вызывал. Все вокруг будто вопило о том, что день будет нести только радость.

Время шло. Насти все не было.

– Может, с-случилось чего? – спросил Вениамин, стоявший с нами под березой.

– Я тож волнуюсь чутка, – сказал Зажоп. Он как раз сидел на траве и зажевывал стресс какой-то консервированной вкусностью из наших запасов.

– Чутка? – иронично переспросил Колесо.

– Ладно, не чутка, – согласился Зажоп, – Сильно волнуюсь.

– Понимаю, – кивнул я.

Кто бы не волновался в такой ситуации. Кто бы что не говорил, а Настя важна далеко не только мне. Многие из оживших были ее пациентами и привязались к нашему психотерапевту. Я уже молчу про себя, рассказывать как я волнуюсь за сестру в очередной раз уже попахивает издевательством. К сожалению, лучшее, что мы сейчас могли сделать, это ждать.

– Надо было рации взять.

Стрелка часов отсчитывала время мучительно медленно. Секунды перетекали одна в другую, неумолимо двигаясь в сторону назначенного срока. Большинство беженцев уже давно сидели на траве, уподобившись Зажопу. В ногах правды нет, а в трясущихся от нервов коленках ее и того меньше.

Меня терзали... нет, не смутные сомнения. Это было какое-то навязчивое чувство тревоги, которое я никак не мог поймать за хвост. Будто из вида ускользало что-то критически важное. Какая-то деталь, которую стоило предусмотреть.

Я огляделся по сторонам. Найдя нужного мне "не человека", я спокойным шагом направился к нему. Не стоит наводить панику беготней, когда еще ничего не случилось.

– Влад! – окликнул я своего старого знакомого. – Можно тебя на пару слов?

Военный состроил недовольную мину, но затем все же поднялся с насиженного места.

Кстати говоря, на поверку он оказался вполне неплохим парнем. Это выяснилось в процессе наших с ним терапевтических бесед. Тяжелый налет военщины в его голове и поведении меня до сих пор немного раздражал, но это с лихвой компенсировалось располагающей к себе простотой. Даже агрессия, свойственная ему на пьяную голову, не усугубляла это впечатление. А недостатки всегда можно обшутить. Проверено.

– Слушаю, – отозвался Влад.

– Неспокойно мне, – с ходу пояснил я военному.

– За сестру волнуешься? – уточнил он.

– Скорее за то, что придет вместе с ней.

Сначала сказал. Потом подумал. А потом ка-а-ак понял. Военные из города. Ну конечно, как я мог это упустить! Эти ребята ни за что не отпустят чуть ли не единственного ценного специалиста просто так.

– Вы брали с собой оружие? – спросил я прямо, глядя в глаза.

– Где-то два десятка стволов наберем, – хмуро ответил он.

Плохо. И это на несколько сотен немертвых тел. Если на нас навалятся всем миром, точно не отобьемся.

Я рефлекторно проверил кобуру, спрятанную под кофтой. Пистолет на месте. Не самый практичный способ ношения оружия, если нужно его быстро достать. Однако в нашем случае важна была в первую очередь скрытность. Уж мертвецов со стволами наголо точно бы заметили курсирующие по городу патрули.

– Сойдет, – кивнул я. – Обойди всех и скажи, чтоб расчехляли пушки.

– Ожидается погоня?

– Очень надеюсь, что я ошибся.

Влад кивнул и пошел назад, сразу же подойдя к группе таких же немертвых военных. Я же еще раз прокрутил в голове все имеющиеся факты, кивнул и отправился к нашей березе.

Кстати о птичках. Нет, не о тех, что сейчас щебетали у меня над головой. Это я так про Влада. Почему, собственно, Влад? Нет, ясное дело, почему - родители так назвали. Только вот в нашем, с позволения сказать, современном обществе обращаться друг к другу по имени как-то не принято. Дед Вениамин был в этом правиле своеобразным исключением исключительно из-за уважения к его возрасту. Надо будет при случае выяснить у военного его позывной, а то как-то неприлично уже.

Вот за такими мыслями я и не заметил, как рядом со мной оказался Зажоп.

– Умник! Ты слышишь меня?

– Чего тебе, кошмар Спартанского родителя?

– А почему у Брута живот такой плотный? – спросил парень.

– Ты как это определил? – удивился я. – Неужто этот бесенок дал почесать себе пузо?

– Ну… почти, – смутился Зажоп.

– Напугал тебя? – парень кивнул. – А ты и упал по неосторожности, так?

– Так… – тихо ответил Зажоп, потирая себе брюшко. – Прям об корягу.

– Не больно тебе, не придумывай, – хохотнул я. – Ты ж мертвый.

– Но очень обидно! – парень состроил жалобный взгляд. Такой, что кот из Шрека записался бы к нему на курсы повышения квалификации.

Я устало вздохнул и завалился под березу. Бесцельный треп прекрасно помогает справиться с волнением, кто бы что не говорил. Так что сейчас Зажоп выполнял роль моего личного антистресса. Ну и объекта для беззлобного глумления. Кстати об этом…

– Так что с тобой Брус сделал? – уточнил я, доставая из сумки больничный халат. Если играть, то до конца.

– Ну, короче…

– Покажи на кукле.

– Что? – не понял Зажоп.

– Покажи на кукле, что он с тобой делал, - сказал я с нажимом. Что примечательно, никакой куклы у меня в руках не было.

– Умник, ты чего… – Зажоп откровенно растерялся, – Тут же нет…

– Хорош уже над пареньком издеваться, – вздохнул Колесо, сидевший на другой стороне березы. Он за это время уже успел слегка задремать, после чего вновь присоединился к беседе. И что-то мне подсказывает, что это был очередной приступ. Я такое могу определить уже только по его недовольному и измученному лицу. И плохому настроению. Еще хуже, чем обычно.

– Да ладно тебе, надо же время скоротать, – махнул я рукой.

– Вот из-за этого тебя рано или поздно кто-нибудь пристрелит, – резюмировал медик.

– Из-за меня? – переспросил Зажоп. Что характерно, про изначальную тему разговора со мной он уже напрочь забыл.

– Из-за скверного чувства юмора, – уточнил Колесо. – И пса своего найди. А то опять на кого-нибудь накинется.

Дел, кроме томительного ожидания, все равно не было. Так что я решил воспользоваться ценнейшим советом своего хмурого товарища и отправился на поиски Брута.

Дорога через наш импровизированный лагерь была на удивление разнообразной. Там не было каких-то монументальных построек и чудес инженерной техники. Не было даже простой оградки или костров. Зато были люди. Те, кто считали себя людьми вопреки законам биологии и здравому смыслу. Они сидели в сочной весенней траве, точно так же слушали пение птиц и вдыхали аромат весеннего леса. У кого-то не хватало конечностей, многие могли похвастаться серьезными травмами, несовместимыми с жизнью в привычном ее понимании.

Вот чуть правее от меня расположились парень с девушкой, которые скорее всего были парой. С виду - обычные подростки позднего школьного возраста, в слегка грязных джинсах и легких футболках. Издалека даже не сразу заметен подвох. Однако стоит подойти ближе, и все становится на свои места. У парня не хватало одного глаза, на месте которого был жуткий черный провал куда-то в глубину черепа. Провал этот возможно даже был чем-то заклеен, по моему примеру. Только вот девушка напротив нежно гладила его рукой без двух пальцев. Гладила и смотрела на него влюбленными глазами, будто не видела страшной раны. Будто не пугали ее ужасы окружающего мира и неизвестность завтрашнего дня.

Так было везде. Каждый встреченный на моем пути мертвец был куда живее тех сотен и тысяч серых офисных сотрудников из моей прошлой жизни. Каждый из них о чем-то мечтал, хотел изменить свою жизнь и готов был приложить для этого все усилия. Возможно, именно такие и смогли пережить Апокалипсис. Не одичать от нехватка пищи, сохранить разум. Стремиться к чему-то новому. Глядя на них я начинаю понимать, почему когда-то захотел им помочь. Видимо, я так же, как и все они, хочу двигаться вперед.

– Р-р-рав!

Мои размышления запнулись о комок шерсти, грозно тявкающий под моими берцами. Комок - описание вполне буквальное, поскольку ни головы, ни лап и хвоста я на первый взгляд не увидел.

– Брут, это ты? – спросил я.

Комок зашевелился и пробурчал что-то нечленораздельное. Затем из этого комка показался облезлый хвост, который уступал в мерзотности разве что крысиному. Собственно, это и был мне сигнал.

– Брут, ты как так скомкался вообще? – я не удержался и согнулся от пробравшего меня хохота. – Это тебя Зажоп так обидел?

– Р-рав! – подтвердил Брут.

– Да уж, энергосберегающее положение, - отметил я. – Ты же в курсе, что так обычно коты лежат? Тебе нормально?

– Р-рав, – прозвучало из комка чуть менее уверенно.

Я засмотрелся на Брута в непривычном для него положении. Видимо, чтобы избежать излишне стрессовых размышлений, мой мозг попытался удариться в философию.

– Дивный зверь, ваш Колобок, - напевал я. – Куда ни ткни - везде лобок…

– Открылся! – прозвучало откуда-то сзади.

Далее мне в филейную часть что-то воткнулось. Я слегка удивился… Ладно, не слегка. Я знатно так афигел и развернулся на звук. Там с довольной ухмылкой стоял стоял Зажоп, заливаясь по-детски звонким хохотом. Уже догадываясь о произошедшем, я аккуратно ощупал собственную задницу. Исключительно из медицинских соображений, если что. Оттуда торчал заточенный прутик, что уже успел по пути продырявить халат и джинсы под ним.

– Оп! – не унимался парень, – Ужален в жоп!

– Молодец, Зажоп, – сказал я раздраженно. – Отомстил ты, отомстил. Доволен?

– Да, огонь вообще, – парень показал большой палец и встряхнул головой, отгоняя со лба кучерявые волосы.

В такой обстановке о плохом думать не получается. Чисто физически. Некогда.

***

Настя бежала по дороге к условленному месту встречи. Сил у нее было на удивление много: сегодня она хорошенько выспалась и заранее отметила все приемы, которые еще могли остаться на утро. К тому же сил давала еще и существенная доза адреналина в крови.

Особенно волнительным было проходить КПП. Да, они обо всем заранее договорились, но все равно этот этап был самым опасным. Если бы ее завернули по приказу командования, все планы по переезду в новое место были бы разрушены. Разом. Конечно, ожившие и без нее смогли бы справиться со всеми трудностями. Уж в ком, а в своем слегка пришибленном на голову братце Настя была уверена.

Девушка силой отогнала от себя тяжелые мысли и поправила висевшую на плече небольшую дорожную сумку.

– Эй, Профессор! Профессор! – донеслось из ближайшей к дороги дачи.

Девушка разом выдохнула и слегка сбавила темп. Сойдя с просматриваемой трассы, она пробежалась по пыльной обочине и нырнула в кусты, откуда доносились крики. Пробубнив себе под нос пару расслабляющих оскорблений, она все же пробралась через кусты и вышла к импровизированному лагерю.

– Рад в-вас видеть, – сказал Вениамин, который вместе с парой военных встречал девушку.

– Взаимно, – сказала девушка, переводя дыхание. – А где остальные?

Вокруг, кроме троих встречающих, больше никого не было. Хотя девушка прекрасно знала, что тут должно было собраться несколько сотен оживших. Конечно же, некоторый процент мог решить остаться в городе в силу личных причин, но их не могло быть так много.

– Все в п-порядке, – дедушка тут же принялся успокаивать Настю. – П-просто мы решили, так с-сказать, перестраховаться.

Тем не менее, оружие в руках у стоявших рядом оживших не позволяло Насте в полной мере расслабиться. Оснований не доверять Вениамину у нее не было, так что девушка согласилась и устроилась на углу забора, скрытая зарослями.

– Мы чего-то ждем? – спросила девушка, разминая уставшие с непривычки ноги. – Нам же нужно поскорее убраться отсюда.

– Терпение, д-доченька, – Вениамин присел рядом с девушкой. Военные остались стоять на углу, держа оружие наизготовку.

Ждать пришлось долго. Как минимум Насте эти полчаса показались целой вечностью, проведенной в томительном ожидании непонятно чего. Военные из их сопровождения были сосредоточенными и постоянно всматривались в дорогу, тогда как Вениамин в свойственной всем старикам манере тихо рассуждал с ней о жизни, не говоря ничего конкретного.

Так было до тех пор, пока вдали не зазвучал отдаленный звук работающего двигателя. Сначала тихий, а затем все более и более отчетливый. Он неумолимо приближался, нагнетая и без того не самую спокойную атмосферу.

– Ведите себя тихо, – шепнул один из военных.

Настя слегка подвинулась в траве, сдвигаясь чуть в бок к краю забора. Так она могла хотя бы краем глаза видеть происходящее на дороге. Да и рюкзак в таком положении не мешал соблюдать тишину.

Небольшой военный джип с экипажем из четырех хмурых солдат двигался по дороге с небольшой скоростью, высматривая что-то по сторонам. Все они были вооружены автоматами и не стеснялись их демонстрировать через открытые окна. В малознакомых лицах, учитывая направление их движения, можно было безошибочно определить солдат из города, который они не так давно покинули.

– Погоня…

Настя не на шутку разнервничался. Сначала отсутствие группы, которую она собирала для побега. Теперь еще и эта погоня… Все складывалось самым скверным образом. Девушка тихо лежала на траве. Ее руки едва заметно дрожали.

– Погодите, друзья! – раздалось из кустов напротив дороги.

Один из военных выстрелил на звук. Видимо, сказались рефлексы, наработанные за годы военных действий. К счастью, пуля прошла выше и прострелила лишь ту самую одинокую березу.

– Эй, полегче! – прокричал все тот же голос, – Разве так встречают переговорщика?

Кусты раздвинулись, и из них вышел Умник. Даже из укрытия его было легко определить по больничному халату, надетому прямо на толстовку.

Настя облегченно вздохнула. Да, только ее пришибленный братец способен шутить даже в подобной ситуации. Впрочем, руки девушки продолжали мелко дрожать. Она жадно вдыхала носом аромат сырой земли и внимательно следила за происходящим.

– Переговорщик? – удивился водитель джипа. – На кой черт ты нам нужен, переговорщик?

– Как это, на кой? – удивился Умник и театрально развел руками, – Для переговоров! Вот вы, господа, зачем сюда пожаловали?

– Не твоего ума дело, – сухо ответил другой военный.

– Зря вы так, – покачал головой Умник, – Грубость никому не нравится.

– Забейте на него, – обратился водитель к своим товарищам.

– А вот это уж точно зря! – Умник продолжал дурачиться, но взгляд его стал более жестким. – Вы приехали, чтобы силой вернуть Профессора в город. Я же прав?

Военные переглянулись, а затем на него молча уставились четыре ствола.

– А вот этого я вам делать не советую, – Умник хмыкнул и щелкнул пальцами.

Из ближайших кустов, а также окон домов и глубоких ям тут же высунулись ожившие. Вооруженные, молчаливые и настроенные не самым дружелюбным образом. Собственно, такими и должны быть те, у кого пытаются силой отнять товарища. Отряд, отправленный в погоню, тут же сам оказался в западне.

– Какого…

– Теперь вам нужен переговорщик? – уже совсем недобро ухмыльнулся Умник.

– Что вы…

Военные явно растерялись, не ожидая такого отпора. Их взгляд скользил по окрестностям, но постоянно натыкался на все новые и новые силуэты оружия. Все оно было обращено в их сторону. Кто-то даже узнал среди вооруженных мертвецов своих бывших коллег, которым не повезло умереть во время недавней атаки на город.

– Жить хотите?

– Так точно, – ответил водитель джипа, видимо являвшийся лидером отряда.

– Тогда вылезайте из машины, – сказал Умник, дополняя слова жестами. – Медленно, чтобы мы видели ваши руки.

Отряд погони переглянулся, после чего полез из машины. Медленно, держа руки над головой.

– Оружие оставьте внутри.

Солдаты послушно выполнили приказ. Выбора у них особенно не было. Под дулом автомата вся спесь и важность неизменно теряется, уступая место покорности и молчанию. Это всегда работает, когда человек видит угрозу своей жизни. Нет, опять же, даже тут бывают исключения. В конце концов, во время крестовых походов люди тысячами умирали за идею. Только вот тут у нас не религиозное общество феодальной Европы.

Тут же из кустов выбежал Зажоп с мотком прочной веревки. Он без лишней скромности связал за спиной руки каждому из военных. В движениях парня Настя заметила непривычную четкость, будто он уже репетировал эту ситуацию. Скорее всего, так и было.

Следом шел обыск, во время которого у военных изъяли все ценное в пользу победителя. Им оставили только одежду, предварительно выпотрошив каждый карман. Этим Умник с Зажопом занимались уже вдвоем, складывая все вещи рядом с транспортом.

Наверное, военные могли начать сопротивляться. Возможно, даже смогли бы повалить самозваных переговорщиков и освободиться от пут. Только вот убить ожившего голыми руками - задача крайне непростая. А уж пара метких выстрелов не оставляли им и шанса на успех. Причем военные явно понимали, что ожившие без колебаний будут вести огонь по своим. Просто потому, что пара шальных пуль ничего им не сделают.

– Значит так, друзья мои, – Умник явно пребывал в прекрасном расположении духа. – Если вы хотите жить, то до города вам придется добираться пешком.

– Нас же сожрут! – возмутился один из военных.

– Не волнуйтесь, у молчунов в это время начинается великий пост. Вас не тронут.

– Хочешь, чтобы поверили в этот бред?

– Верить, не верить. Дело ваше, – Умник развел руками, – Только вот если вы не побежите отсюда через тридцать секунд, мои товарищи откроют по вам огонь.

Военные переглянулись. На их лицах застыло непонимание, смешанное с удивлением. Страх там тоже присутствовал, куда же без него. Двое из четырех начали неуверенно подниматься на ноги.

– Раз, два… – Умник начал считать вслух, после чего уже все военные поднялись на ноги и что есть сил побежали в направлении города. Спустя несколько минут они стали лишь силуэтами вдалеке.

Настя выдохнула. Руки перестали трястись, дыхание постепенно выравнивалось. Волнение, до этого заставлявшее ее сидеть без движение, сейчас побудило ее немедленно встать и броситься на дорогу. Она вмиг преодолела кусты, которые до этого казались ей значительной преградой. Пронеслась через обочину, поднимая клубы пыли. Выскочила на асфальт и наконец прыгнула на братца со спины, сжимая его в объятиях.

– Ты в порядке, дурень мой! – крикнула она.

– Привет, сестренка, – улыбнулся Умник.

Кусты больше не напоминали ежа из автоматных стволов. Постепенно из отовсюду начали выходить ожившие, что ушли из города навстречу лучшей жизни. Шли и улыбались, глядя на трогательную картину воссоединения.

– Слушай, – подал голос Зажоп, указывая на убегающих. – А их реально не сожрут?

– Реально, – ответил улыбающийся Умник. Он все еще гладил по голове прилипшую к нему сестру, – Я разогнал всех молчунов в округе.

Глава 9

Образовавшийся у нас транспорт, который мы реквизировали у сбежавших вояк, вызвал неожиданно бурную дискуссию. Касалась она способа применения транспортного средства. Некоторые особенно ленивые товарищи хотели просто сложить в нее вещи и использовать как грузовик. Интересно, как такие ленивые вообще выжали. Ах да…

Другая группа воинствующих оппозиционеров хотела банально сжечь транспорт. Видимо, это были какие-то отголоски воспитания из старой России. Мол, чужого нам не надо. К счастью, эта группа оказалась самой малочисленной и ее быстро заткнули более практичные конкуренты.

Самым логичным по итогу нам показалось снарядить небольшую группу в качестве разведчиков, чтобы осмотреть место нашей будущей дислокации заранее. В группу сразу взяли меня, как главный молчуно-расчиститель, и Влада, который вызвался вести транспорт. И оружие в руках держать умел, что тоже важно. Из уважения к больным старческим коленям к нам хотели подсадить Вениамина. Тот, к счастью, успел отбиться от этого бессмысленного жеста вежливости. Боли-то нет. В отличие от воспитания, все никак не выветривалось из еще не стухших голов моих немертвых товарищей по несчастью.

– Ух ты, тачка прям огонь!

Да, Зажоп тоже поехал с нами. Не то чтобы он был сильно нужен, просто место оставалось. Изначально с нами должна была поехать еще и Настя, но она благоразумно решила остаться со своими пациентами. Мало ли кому-нибудь помощь понадобится. Её можно понять, в окружении пары десятков вооруженных трупов легко почувствовать себя защищенной. Если сам факт наличия рядом вооруженных мертвецов не будет смущать.

– Так куда мы? – спросил Зажоп.

– Куда собирались, – ответил я, разминая шею, – В пионерлагерь.

– Нам прям обязательно было ехать впереди всех?

– Обязательно, – кивнул я.

Кстати говоря, о братьях наших меньших. Брута я решил с собой не брать, оставив его оберегать Настю. Этот маленький диверсант, конечно, много не сделает. Хотя бы предупредить может, в случае чего. Да и они с Настей на удивление хорошо ладят, в отличие от многих других. Брут вообще мало с кем находит общий язык, чем оменя откровенно расстраивает. И веселит, но тут уже все зависит от ситуации. С одной стороны неприятно, когда твой питомец не может ужиться с твоими товарищами. В то же время наблюдать за их легкой грызней очень весело. Учитывая характер Брута, грызня иногда бывает буквальной. Зубами.

– Что, ножками топать не хочет? – Зажом сощурил глаза, хитро поглядывая на меня через зеркало. Он сидел на заднем сиденьи вместе с парой сумок.

– Лень - двигатель прогресса. – парировал я, – А мы люди прогрессивные!

– Хорош уже орать, – раздраженно буркнул Влад. Он все это время лавировал между ямами на дороге, попутно пытаясь рассмотреть на карте нужный маршрут.

– Ладно-ладно, – я подрял руки вверх, изображая сдавшегося в плен солдата, – Больше шуметь не будем.

– Ага, – кивнул Зажоп. Он как раз принялся копаться в вещах в поисках провианта.

Дорога заняла у нас уже больше часа. Не то чтобы нам действительно было далеко ехать, просто качество дорог в нынешнее неспокойное время оставляло желать лучшего. Мягко говоря. Твердо говорить не буду, иначе получится исключительно матом. В какой-то момент Влад распсиховался и отдал карту мне, чтобы пройти особенно ухабистый участок. Мне даже показалось, что он бормотал под нос молитву. Только молился почему-то Даше.

Уже в который раз за последнее время мне вот таки приходится куда-то ехать. Честно признаться, такой распорядок немного утомляет. Вроде только утром я был в городе, а уже скучаю по аромату жареной картошечки из бара на главной городской площади. Такой ароматной, с укропчиком и хрустящей корочкой…

Как-то резко заурчало в животе. Может, ну его в болото?

– Ты чего? – спросил Зажоп.

– Да так, приуныл, – ответил я.

– Так ты не унывай! – радостно заявил он. Еще и улыбается сидит. Сама наивность.

– Спасибо за совет, – кивнул я.

В итоге мне не пришло в голову ничего лучше, чем приложиться к фляжке. Она у меня была всегда с собой, как раз на случай внезапных приступов уныния. Еще праздников, поминок и внезапных знакомств. Универсальная вещь, скажу я вам!

Огненная вода приятно обжигала пищевод. Сразу как-то накатила усталость, накопленная за последние несколько дней. Стресс, все дела. В конце-концов, я же молодец? Молодец. Хорошо поработал? Хочешь даже. Так что вполне заслуженно могу потупить в стенку, расслабив перегруженный мозг. Может даже поспать получится…

– Умник! – заорал Влад.

– Да? – не понял я.

– Рифма! – ответил Влад, хмуря брови, – Долго в облаках будешь витать? Помощь нужна.

Я сначала не очень понял, в чем дело. Потом услышал какие-то всхлипы и стоны, доносящиеся снаружи. Повернув голову, я нос к носу столкнулся с безобразно гнилым молчуном. Сейчас даже трудно было определить, какого пола был этот человек когда-то. Лицо полностью сгнило. Через остатки мяса и соединительных тканей виднелись желтые кости, по которым небольшими стайками ползали опарыши. Глаз не было, вместо них красовались два черных провала. Нос давно отвалился, половина зубов выпала.

Честно признаться, я чуть не наложил в штаны. Не то, что хотелось бы увидеть в своем окне. Еще и птички на фоне так мило поют, зелень вся эта. Разительный контраст. Зажоп, который сидел сзади и заметил эту страхолюдину раньше, заметно притих. Даже жевать перестал.

Покрутив головой и окончательно придя в себя, я обнаружил некую… засаду. Наш транспорт полностью облепили молчуны, лаская своими подгнившими руками окна и двери. Размазывали гной по капоту, тянули руки.

– Давно мы так? – спросил я, осматривая окружающую обстановку через стекла.

– Минут… десять… уже, – прошептал Зажоп.

Беглого взгляда хватило для того, чтобы понять – парню действительно хреново. Весь бледный, руки трясутся. Изо рта вываливаются крошки от печенья, которое он так и не удосужился до конца прожевать. Он вытаращил глаза так, что они едва не выпадали из орбит. Придав ноги к груди, парень вжался в седение, обложив себя сумками с боков.

– Ты как? – спросил я у Зажопа.

– Не донимай парня, – сказала за него Влад, – Ему и так плохо.

– Охотно верю.

Честно говоря, я давно задумывался над тем, в чем же выражается заскок Зажопа. Все ожившие немного двинутые, это факт. Со многими из них я работал, со многими удавалось хотя бы немного поговорить по душам. Каждый пережил огромный стресс, горе или утрату. Что, разумеется, оставило свой отпечаток на психике. Затем этот отпечаток еще и многократно усилился после смерти. Было бы наивно полагать, что подобные процессы в конечном итоге вытекут в банальные жопные шуточки.

Похоже, у парня паническая атака. Причем боится он именно молчунов, раз в городе такого не наблюдалось.

– Держи, – я пошарил рукой по карманам и вынул оттуда небольшой фасовочный пакет, – Попробуй подышать туда. Говорят, помогает.

– Может, лучше проблему решишь? – напомнил Влад.\

Действительно.

Немного пораскинув мозгами, я не нашел ничего лучше кроме как заорать. Про себя, конечно же. На данный момент это вообще был единственный действительно рабочий способ для меня применять свои силы.

Не учел я только того, что радио сейчас было включено.

– Пшшшш…. А ну п… отсюда куда пшшш… дальше!

Радио отработало на полную громкость. Динамики тут явно были не оригинальными, а добавлены умельцами уже после. У меня самого заложило уши, как от выстрела из гаубицы. Мои товарищи с явно недовольными лицами держались за уши и косили взгляды в мою сторону.

Тем не менее, все сработало, как надо. Мертвецы еще немного поскреблись в окна. Затем зависли на пару секунд, будто бы получая команду, и двинулись в разные стороны. Если я все сделал правильно, это отпугнет молчунов в радиусе пары километров и заставит их идти как можно дальше. Если вдруг кто и столкнется с нашей группой, то проблемы это не составит.

– Умник… когда-нибудь я точно забью тебя молотком за твои фокусы, – изрек Влад.

– Извиняюсь…

Зажоп ничего не сказал. Зажоп самозабвенно дышал в пакет.

***

– Умник, ну и на кой черт мы сюда приехали?

– Ты о гигиене слышал? – съязвил я.

– Ну слышал.

– А облитая гноем и кишками машина тебя, значит, вообще не смущает? – саркастично спросил я.

Мы остановили транспорт у ближайшего озера. Тут как раз остался небольшой съезд к берегу и на мелководье. Туда мы и направились по моей настоятельной рекомендации.

– Так ездит же, в чем проблема?

Мы остановились только тогда, когда задние колеса оказались наполовину в воде. Передние были лишь самую чуточку глубже, так что риска затопить двигатель или выхлоп не было. Я не был уверен точно, так что перед всем этим предварительно уточнил у Влада. Тот подтвердил, что наша карета подобные издевательства выдержит без проблем.

– Ох, мать моя женщина… – я уже откровенно бесился, – Ты серьезно? Зажоп, ты мне нужен.

– В чем дело? – спросил парнишка, только что вылезший из транспорта.

– Что не так с нашей машиной? – спросил я, указывая на нее рукой.

– Воняет капец, – Зажоп поводил носом и скривился, – А еще выглядит, будто ей коровий фарш разминали.

– Во-о-от! Ты, кстати, откуда про фарш знаешь?

– Родители на скотобойне работали, – пожал плечами Зажоп.

– Ладно, зря я спросил…

Мы быстро принялись отмывать машину. Просто никто из нас не хотел растягивать этот процесс. Что-то мне подсказывает, что любителей подгнившей мертвечины мало даже среди оживших. Даже в формате какого-нибудь особенного фетиша.

Использовать приходилось подручные средства. Тряпок мы с собой как-то не прихватили. Особенно таких, которые было не жалко. Сначала просто руками сгребали воду с песком и поливали ей колеса и крышу. Потом Зажоп предложил долить в бак остатки бензина из канистры и использовать ее. Идея показалась нам здравой. Песок под конец уже пошел в качестве абразива, которым приходилось вымывать мертвечину из царапин, обильно поливая из при этом водой.

Когда машина была чисто, мыться пришлось уже нам. Не капитально, это же не банный день. Руки да одежду надо было худо-бедно ополоснуть. Естественно, от места нашей предыдущей помывки мы отошли подальше.

– Слушай, Влад, – спросил я нашего водителя, – А какое у тебя прозвище?

– Было или стало? – спросил он.

Мы в это время как раз полоскали верхнюю одежду в озере. Воды было по колено, но весеннее солнышко избавляло от всех неудобств, связанных с температурой. Одежда быстро высохнет.

– Это как? – подключился к диалогу Зажоп

– До того как умер было одно. Сейчас ребята другое дали, - пояснил Влад.

В это время у меня между рук проплыла какая-то рыбка. Большая, блестящая. Короче говоря, я немного отвлекся от диалога, пытаясь вспомнить название хоть одной рыбки, подходящей под описание.

– И какое оно сейчас? – Зажоп продолжал витать вокруг, задавая кучу вопросов.

– Ромео, – смущенно ответил Влад.

– Серьезно? – я не смог сдержать улыбку, – Это из-за твоей подружки?

– У Влада есть подружка? – удивился Зажоп, – А кто она?

Влад не отвечал. Он краснел и стирал одежду, всеми силами надеясь перевести тему диалога.

– Девушка - сюрстреминг, – пояснил я.

– Это как? – не понял Зажоп.

– Несвежая селедка, – сказал я и заржал.

– Фу, какой ты мерзкий! – Зажоп немного скривился.

Влад медленно поднялся и злобно глянул на меня. Улыбка медленно сошла с моего лица. Парень смотрел тяжело, не мигая и не убирая взгляда.

– Умник, – процедил Ромео, – Это перебор.

– Понял, прости, – я немного потерялся от такого напора, – Глупость сморозил.

– Твои глупости тебя когда-нибудь в могилу сведут. Еще раз, – Ромео закончил стирать вещи и демонстративно ушел к машине.

Стало как-то неуютно. Да, юмор это мое оружие на все случаи жизни и прекрасный способ справиться со стрессом. Только вот иногда меня заносит. Видимо, в этот раз именно так и произошло. Настроение оказалось существенно подпорчено.

– Так а что с девушкой? – спросил подошедший сзади Зажоп, – Интересно же!

– Там грустная история, не бери в голову, – махнул я рукой.

– Ну расскажи! Расскажи! – не унимался Зажоп.

– Тебе обязательно самовыражаться, как комар? – спросил я.

– В смысле?

– Говорю, что достал жужжать, – буркнул я, – Поехали уже.

***

Ехать нам пришлось еще около получаса. Больше каких-то больших скоплений молчунов нам не попадалось. Несколько средней свежести экземпляров сидели у дороги уже у самого въезда в лагерь, но их было легко прогнать. Разве что радио я выключил заранее. Чтобы, значит, коллег не напугать.

Въезд в лагерь был оформлен как плац. Бетонные блоки рядом с бетонными блоками, сетка-рабица с металлическими столбиками и деревянное здание на входе. То ли остановка автобусов, то ли двухэтажные апартаменты охранника. Назначение этого здания было трудно понять. Выделялся разве разломанный красно-белый шлагбаум, который неизвестные зачем-то оставили стоять у забора.

– Ну что, осмотримся? – спросил я.

– Мне здесь не нравится, – безапелляционно заявил Зажоп.

– Почему? – удивился я, – Ты же еще внутри не был.

– Нафталин, – ответил Ромео, – ощущение, будто лет на пятьдесят в прошлое попал.

Настроение моих товарищей я прекрасно понимал. Впереди, на территории лагеря уже виднелись островки деревянных зданий, покрашенных в ущербные сине-зеленые цвета. К счастью, краска уже наполовину облупилась. Даже подгнившее дерево лучше таких винтажных цветов.

Между зданиями виднелась покореженная детская площадка. Тоже ржавая, грязная и в целом отдающая безнадегой. Пожалуй, ничто так сильно не напоминало про разруху и упадок цивилизации, как подобные площадки. Даже в то время, когда никакого Апокалипсиса еще не произошло.

– Может, все же дадим шанс? – осторожно уточнил я.

– Раз уж приехали, – вздохнул Влад.

Мы все направились на территорию пионерлагеря.

Заросли кустарника и колючей травы не дали нам так просто добраться до первого из видимых корпусов. Тем не менее, когда мы наконец вошли, то почти сразу вышли обратно. Там были только подгнивший пол и неровные кучи строительного мусора.

Второй корпус порадовал нас железными двухэтажными кроватями, на которых даже остались матрасы. Правда, кроме кроватей ничего интересного тут не нашлось.

Так продолжалось и дальше. Следующий корпус отличался от прошлых разве что наличием парочки старых электроплит. Эти не утащили с собой просто потому, что они очень тяжелые. Немного кроватей, пара шкафов средней паршивости. Все опять покрашено в сине-зеленый. На полу хлопьями валяется краска. Пахнет сыростью и старостью.

– Вердикт, господа? – начал я, когда мы подошли к машине.

– Кроме кроватей тут нет ничего, – начал возмущаться Зажоп, – И все уродские!

– Жить тут невозможно, – кивнул Влад, – Ни забора, ни территории, ни склада. На одну расчистку всего этого уйдут недели. Дома не развалились только чудом. К черту.

– К черту, – согласился я, – Только вот сюда уже идет несколько сотен наших друзей. Что делать будем?

Мы все дружно почесали головы. Я, повинуясь внезапному порыву, хлебнул из фляги и передал Владу. Тот не стал отнекиваться и принял флягу. А затем принял на грудь. Мы сидели и унывали.

– Слушайте, – подал голос Зажоп, – А вот это не подойдет?

Мы с Ромео обернулись на голос.

Зажоп стоял, указывая пальцем на высоченный трехметровый бетонный забор с колючей проволокой. Совсем рядом с нами в этом заборе были сплошные металлические ворота, на манер гаражных. Где-то сзади них виднелось высокое трехэтажное здание с красной черепицей и белыми стенами. На его фасаде крупными буквами было написано: “Областная психиатрическая больница №1”.

____________________________ Дорогие мои и хорошие! Извиняюсь, что пропал. Весной такое случается. Творческий кризис, неспокойная обстановка. Работа, в конце концов. Короче говоря, постараюсь вас так больше не мучить. Честно-честно. Ну и предлагаю подписаться на мою группу в ВК. Так всегда можно тыкнуть автора на предмет новой главы или лично пожелать чего-нибудь хорошего. Такого, чтоб захотелось встать и писать посреди ночи. https://vk.com/public186431555 Ну а ежели много народу наберется, буду вам интерактив устраивать. А какой - пока секрет:)

Глава 10

Разведчики неспешно катились на своем транспорте ко въезду в город. Неспешными они были в первую очередь из-за своего транспорта, который так и норовил заглохнуть на очередной кочке. Двигатель трясло, выхлоп утробно рычал. Разведчики матерились.

– Мы вообще доедем? – ныл Консерва, пиная коленом бардачок.

– Аккуратнее! – Танкист дал товарищу подзатыльник, не отвлекаясь от дороги, – Оно ж от любого шороха сейчас может на тот свет отправиться.

– Я и говорю. Мы ж, это, не доедем!

Водитель на секунду отвлекся от дороги, чтобы с прищуром посмотреть на Егора. Вернее, смотрел он обычно, просто выглядело это именно так. Егор немного присмирел и виновато опустил голову.

– Совсем за речью следить перестал, – покачал головой бурят.

Разведчики уже выехали на дорогу, ведущую к городу. Ту самую, которая оканчивалась бетонными ограждениями и почти всегда была покрыта пятками застарелой крови после непрекращающихся отстрелов шастающих неподалеку молчунов.

За окном щебетали птички. Их пение было едва слышно из-за тарахтящего мотора, но даже так оно вызывалое-то неподдельное умиротворение. Будто разведчики сейчас вовсе не едут по разбитой дороге постапокалиптической России, а сидят где-нибудь на даче. Рядом обязательно должно быть озеро, куда любители неспортивной рыбалки иногда забрасывали удочки, сидя на раскладном кресле. Во второй руке при этом обязательно должен находиться бокал темного прохладного пива, которое чуть раньше вынули прямо из прохладной озерной воды. Тишина, красота. Егор даже ненадолго погрузился в это почти забытое умиротворение. Пока не увидел гниющую голову, что лежала у обочины.

Пару минут спустя разведчики притормозили возле бетонных ограждений, откуда на них вполне обыденно смотрела пара стволов. Охранники также пребывали в весьма расслабленном состоянии, лениво переговариваясь и исполняя обязанности скорее для вида. Не удивительно, учитывая что по дороге разведчикам не встретилось больше молчунов. Ненапряжный день для госслужащих сродни выходному. Хотя можно ли кого-то называть госслужащим, если государства больше нет? Сложный вопрос, до которого сейчас никому нет дела.

– Кто такие? – донеслось из-за ограждения. Где-то рядом послышался зевок.

– Дожили, собственную разведку не узнаете…

– А, Танкист, ты что-ли?

– Ага, спасибо за теплый прием, – съязвил водитель.

– Ладно-ладно, давай только без этого. Проезжай!

Колёса неспешно чесали асфальт, приближая разведчиков к общегородским складам. Ехать приходилось в объезд, чтобы банально не сталкиваться большим количеством пешеходов. Объездной путь как раз пролегал через облюбованные ожившими окраины, которые все еще мало чем отличались от брошенных городов по ту сторону ограждения.

– Ты тоже заметил? – спросил Танкист, выруливая из узкого переулка на перекресток перед складом.

– Что заметил? – не понял Консерва.

– Ну ты... – водитель хотел было разозлиться, но взял себя в руки и выдохнул, – Как мы сюда доехали?

– В смысле? – парень пожал плечами. – Взяли и доехали, даже как-то быстро получилось.

– И тебя не смутило, что мы не встретили никого по пути? – продолжает намекать Танкист.

– А должно?

Вдох. Выдох. Танкист вспоминал уроки медитации, которые единственный раз в жизни видел в рекламе, пока ждал новую часть любимого комедийного шоу. Там было что-то про дыхание и умиротворение, вселенскую любовь и прочие полу-философские бредни. Танкиста же сейчас интересовал исключительно способ успокоиться. Чтоб никого не прибить. За тупость.

Загнав транспорт в гараж, разведчики отправились отчитываться на склад. Пройдя по слабо освещенному подвальному коридору, они уткнулись в знакомую дверь, которая сейчас была открыта.

– Можно? – спросил Консерва, постучав по открытой двери.

– Ай… – изнутри раздался треск, – По голове себе постучи!

Заглянув внутрь, разведчики обнаружили Ржавого, зарывшегося в рассыпанных по столу бумагах. Рассыпались они, видимо, совсем недавно, поскольку начальник склада сильно матерился и лихорадочно шарил по столу. Каждую папку он с большой любовью аккуратно складывал на краю стола, предварительно унизив ее всеми возможными способами. – … тебя и твою семью в камине… Разведчики зашли в помещение, не став отвлекать Ржавого от работы. Тот, в свою очередь, кивнул разведчикам в знак приветствия и жестом попросил немного подождать. – … Буратино переработанный… Перекладывал папки Ржавый исключительно одной рукой. Второй же он держался за голову, которая, судя по выражению его физеономии, весьма сильно болела. Его выдавали буквально мгновения, когда все мышцы на лице слегка дергались в такт пульсирующей в мозгу занозе. – … да я дерево, из которого тебя сделали…

Консерва покраснел, когда услышал особенно изощренный пассаж. Тем временем Ржавый глубоко выдохнул и наконец перевел взгляд на гостей. Все бумаги лежали на краю стола ровной стопкой.

– Здорова, разведка.

– И тебе не хворать, Ржавый, – Танкист отошел от стены и сел на стул перед товарищем, – Примешь?

– Технику возвращать пришли? – спросил Ржавый. Получив в ответ короткий кивок, он продолжил: – Приму, куда деваться. Как прошло?

– Дерьмово, – коротко резюмировал водитель. Консерва на фоне тяжело вздохнул.

– Подробнее, Танкист. Я мысли читать не умею, – Ржавый трясущимися руками достал из-под стола бутылку воды. Оттуда же он достал какие-то таблетки. Обезболивающее, судя по всему.

– Грузовик нуждается в ремонте, доехали на честном слове и молитвах, – сказал Консерва, который все еще стоял сзади прислонившись к стене.

– Чудом спаслись, – подтвердил Танксит, – А техникам руки оторви. Дерьмо, а не транспорт.

– Оторвать, говоришь… – Ржавый на секунду завис, после чего продолжил, – Ладно, разберемся. Есть еще новости?

– Есть, причем срочные, – Танкист постучал по столу, – Начальство у себя?

– Мэр вроде был в администрации, – кивнул Ржавый. – Мэр? – удивился Консерва.

– Точно, вы же не в курсе. Сергей Борисович выиграл выборы.

– Ладно, разберемся, – Танкист собрался было встать, но резко сел на место, – Слушай, а ты не знаешь, Умник в последнее время что-то затевал?

– В каком смысле? – переспросил парень.

– По дороге сюда мы почти не видели оживших.

– Так заметно? – Ржавый усмехнулся и вновь отпил воды из стакана, – Они ушли из города. – Ушли? – переспросил Консерва.

– Да, ушли.

– Совсем?

– Да, совсем! – Ржавый стукнул по столу. Бумаги вновь с шумом разлетелись по столу. – Хватит переспрашивать!

– Не злись ты так, – Танксит положил руки на стол и сделал голос максимально спокойным, – Не со зла он, просто молодой еще. Так куда ушли ожившие?

Ржавый побурчал еще немного, но все же сдался. Особенно после предложения собрать за него все документы. Собирал их все конечно же Консерва. Танкист в это время вместе с начальником склада разглядывал карту, впитывая новую информацию.

– А зачем ты, это, про Умника спрашивал? – сказал Егор, когда они наконец вышли из склада.

– Будем считать, что это предчувствие, – пожал плечами Танкист.

***

В начальственном кабинете было на удивление тихо. Качественный стеклопакет, переживший даже конец света, не пропускал с улицы звуков природы или гула ходящей туда-сюда толпы. Лишь стук пальцев по столу эхом разносился по помещению. Это был звук размышлений.

Сергей Борисович сидел за столом и читал отчеты. В основном это были финансовые и административные документы, в той или иной форме иллюстрирующие положение дел в городе. Примерное количество населения, разбиение по полу и профессиям, количество боеспособных бойцов. Состояние складов, примерный расчет потребления продовольствия на ближайшее время. Отдельными стопками лежали отчеты патрульных и ремонтных команд, благодаря которым можно было примерно понимать скорость восстановления города и состояние сил правопорядка.

Информации было много, вся она была важной. Ради восстановления былого величия родины Мэр уже второй день не вылезал из кабинета. Спал он здесь же, на аккуратно застеленном пледом диване. Больная спина и небольшая прохлада не являлись для настоящего лидера помехой. Единственно важным было именно человечество.

По крайней мере, именно такие возвышенные мысли были в голове у Сергея Борисовича, воспитанного еще во времена СССР. Возможно, кто-то посчитает это ненужной жертвенностью или излишним идеализмом. И будет в какой-то степени прав. Такие идеалисты вряд ли смогут стать в полной мере счастливыми людьми, отдавая свой разум во власть идей и забывая о здоровье. С другой стороны, легко говорить “подумай о себе”, когда ты сыт и лежишь в теплой постели. Во времена смуты и раздора именно идеалисты способны провести народ через время к новому миру и лучшему будущему. Зачастую положив себя на алтарь, как жертву этого самого будущего. Впрочем, это их выбор. И мы не в праве его осуждать. – Разрешите войти? – дверь слегка приоткрылась. Оттуда раздался голос Бровкина и звуки шагов нескольких людей.

– Заходите уже.

Мэр потер переносицу и положил бумаги на стол. Слегка размяв глаза, он взглянул перед собой. Там уже стояли Танкист и Консерва, сделав два шага в центр кабинета. – Разведка, с докладом, – пояснил Бровкин, оставшийся стоять у двери.

– Ну, докладывайте, чего встали-то, – бросил мужчина, махнув рукой.

– На нашем маршруте обнаружилось аномальное скопление молчунов, – Танкист тут же сделал шаг вперед, доставая из-за спины смятый лист с докладом.. Положив его на стол, он тут же вернулся на место. – Стадо размером больше тысячи особей и постоянно разрастается. Предположительно, у них есть лидер, представляющий опасность для безопасности поселения.

– Лидер, значит… – Мэр слегка сморщился, разворачивая мятый листок. Пробежав по нему глазами, он вновь обратил внимание на разведчиков, – В вас действительно стреляли?

– Так точно, несколько раз, – подтвердил Танкист.

– Пара случайных выстрелов еще ничего не значат. Мертвецы, забывшие после смерти выкинуть оружие из рук, не чета обученным военным.

– Но у них есть лидер… – попытался сказать Консерва, но был прерван.

– Мне все равно, кого молчуны выбрали своим лидером. Стены и пара десятков крепких ребят с этим разберутся. Надо будет - гранатами закидают.

– Разрешите… – начал Танкист.

– Не разрешаю, – оборвал его Мэр, – Я уже все прочитал. Усилить стены? Выслать больше людей? У нас в городе проблемы и с ресурсами, и с охраной. Я не буду тратиться на маловероятные угрозы.

– Но угроза реальна! – не выдержал Егор, но тут же получил подзатыльник. От Танкиста.

– Мы все поняли. Разрешите идти?

– Идите уже, – бросил Мэр, вновь погружаясь в бумаги.

Разведчики развернулись на месте и покинули помещение, о чем-то тихо переговариваясь. Однако дверь не закрылась. В помещении все еще стоял Бровкин, привлекая внимание лишь просящим взглядом.

– Чего тебе?

– Мне бы довольствие посчитать… – Бровкин смотрел в пол, с виноватым видом перебирая ногами.

– Опять?! – Мэр сделал глубокий вдох. Он тоже решил вспомнить про дыхательную гимнастику, – Значит сегодня довольствие будем считать себе сдельно!

– Это как, Сергей Борисович? – не понял военный.

– А вот так! По количеству дежурств и нарядов.

***

Мы с Владом сидели на решетчатых кроватях в просторном коридоре психушки. Кровати тут оказались не случайно: мы сами перетащили их, приспособив под временную альтернативу стульям.

Зажоп с Валентином сначала также помогали осматривать здания, но слишком медленно и неэффективно. Сказывалось отсутствие опыта. Потому их было решено оставить у транспорта, так сказать наблюдать за периметром и изучать окрестности.

Пока толпа наших немертвых товарищей планомерно двигалась к месту встречи, мы успели осмотреть здание. Вдвоем осуществить тщательный осмотр было чем-то на грани фантастики, но даже предварительные данные радовали.

Три корпуса расположились достаточно просторно, чтобы между ними можно было гулять. Как в парке, даже дорожки есть. Главное здание явно раньше предназначалось для пациентов. Их или даже их останки мы так и не обнаружили, зато их комнаты порадовали добротными кроватями и мягкими матрасами. Не все из них пережили суровую зимнюю погоду, но даже этого вполне хватит, чтобы обеспечить нас спальными местами. На крайний случай мягкие стены разберем.

Отдельного внимания заслуживают подвал и крыша. Первый мы банально не смогли открыть. Значит, раз его не открывали, то там может оказаться что-то ценное. Крыша же отметилась в первую очередь антенной радиосвязи, возвышающейся над территорией больницы. Не лучшее решение с точки зрения дизайна, зато электрика не пострадала. Как минимум на первый взгляд.

Вторым зданием оказался склад. Несколько этажей, небольшой гараж на пару автомобилей и пару сотен квадратных метров всякого хлама. В основном это были ящики. Тут нас ждало небольшое разочарование: он оказался почти пустым. Именно "почти", поскольку беглый осмотр выявил как минимум пару ящиков с консервами и всякими бытовыми мелочами. Не так уж много, учитывая сколько здесь ожидается жильцов. Зато приятно.

Последней мы осмотрели небольшую постройку, отдаленно похожую на трансформаторную будку. Ее осмотр оказался, наверное, самой приятной частью.

– Что скажешь? – улыбнулся я.

– Скажу, что мы везунчики. Мы нашли генератор. После недолгих танцев с бубном нам даже удалось его запустить. Немного смущало обилие паутины и лужа масла на полу, однако судя по всему на работоспособность техники такие мелочи не влияли. Сеть электропитания, само собой, требовала проверки и тщательного осмотра. Но уже несколько после.

– Ощущение, будто выиграл в лотерею, – поделился я с Владом. Тот лишь усмехнулся и указал взглядом на почти пустые канистры с топливом. Везение, как всегда, имеет свои пределы.

– Меня еще радует забор, – я продолжал рассуждать, – Надо дождаться Зажопа, но пока видимых дыр нет. Охраняемый периметр, генератор и даже вышли… Интересно, почему здесь еще никто не обосновался. Ромео, что думаешь?

– Я же просил меня так не называть, – буркнул военный.

– Ладно-ладно, – я поднял руки и продолжил раскопки, услаждая свою технарскую душеньку. Так продолжалось еще пару минут, пока снаружи не раздался крик. Крик был знакомый, но уж больно неразборчивый. Мы с Владом успели переглянуться и даже направились к двери. Зажоп успел первым, открыв её с ноги.

– Умник, срочно сюда! – парень запыхался и выглядел весьма растерянно.

– Что орет порнорежисер? – спросил его я.

– А?

– Выйди и зайди нормально! – пояснил я и звучно рассмеялся.

– Чего? А, не важно… – Зажоп явно сбился с мысли, – Короче, бегом к воротам!

– Что случилось? – спросил Влад.

– Наши приехали! – парень буквально приплясывал на месте, хотя все еще не успел перевести дыхание. Уже готовился бежать обратно.

– Разве тут есть проблема? – уточнил я.

– Колесу резко стало хуже, – парень перестал мяться у входа и выбежал наружу, – Бегом за мной!

– Да етижи пассатижи… – выдохнул я, срываясь с места.

Глава 11

Дорогие читатели!

Извиняюсь, что пропадал так долго. Этой главе нужно было созреть.

Уверяю, вы меня поймете. Приятного чтения! ________________________________________________________________________________

Обветшалые стены старой психбольницы буквально источали тревогу. Возможно, это было связано с общепринятым стереотипом о заведениях подобного типа: множество душевно больных людей посетили эту палату за время её существования. Кому-то удалось обуздать внутренних демонов путем многолетней работы над собой и помощи врачей. Прочие, коих наверняка было куда больше, так и остались тихо доживать отведенный им срок в этих стенах, пока успокаивающие увечный разум препараты не доведут их до могилы. Все трагедии этого места неизвестны случайному посетителю, но эти прискорбные судьбы буквально впитались в стены. Пропитали протертый больничный ламинат. Остались в воздухе каким-то неразличимым запахом. Запахом души, запертой в клетке больного сознания.

– Как он?

– Уже больше часа в себя не приходит. Бредит все сильнее.

Мы с Настей сидели у кровати, где лежал Колесо. Сказать, что он был плох - ничего не сказать. Бледный, как парадная скатерть. Не думал, что даже мертвец может иметь такой цвет кожи. Глаза на выкате и постоянно хаотично вращались, а тело то и дело сводило судорогами. Пришлось привязать его к кровати первыми попавшимися под руку кусками ткани. Нам повезло быстро найти палату с матрасом, иначе Колесо уже давно бы повредил себе что-нибудь. Еще что-нибудь: по пути сюда он уже успел пропороть себе ногу в двух местах. Слава богу, суперклей всегда со мной.

– Какие у него перспективы? – спросил я, устало сползая по стене. – Справится?

– Не знаю, – честно ответила Настя. – С нашими ресурсами ему не помочь.

– Твою мать... – я окончательно опустился на пол и упер голову в колени. – Колесо, братишка... Держись, ладно?

– Он тебя не слышит.

– Знаю.

Мы оба тяжело вздохнули. Настя в очередной раз проверила состояние моего немертвого друга, посветив в глаза фонариком. Зрачки то сжимались, то расширялись, будто пританцовывая в ритм какой-то электронной музыки. Судороги раз за разом сводили конечности, будто в Колесо воткнули высоковольтные провода. Жуткое зрелище.

– Мне нужно помочь другим пациентам, – бросила Настя, стараясь не выдать своего подавленного настроения. – Останешься с ним, пока Валентин не подойдет?

– Конечно.

Дверь с противным скрипом захлопнулась. Профессор побежала к другим переселенцам, которые уже начали понемногу обустраивать свой новый дом. Обычные с виду люди. Веселые, суетливые, взволнованные. Мертвые. Каждый - особенный, со своим характером, своими привычками. Своей душевной болью, которая после смерти лишь сильнее терзала их несвежую плоть.

– Мертвецы в дурдоме... Тебе не кажется это забавным?

Колесо так и не ответил.

***

– Присаживайтесь, мы уже начнем.

Десяток оживших расположились в кругу на шатких деревянных стульях, собранных со всей больницы. Местом собрания был небольшой холл перед единственной закрытой дверью больничного подвала. Не то, чтобы это имело какой-то особенный смысл. Наверху сейчас вовсю кипели работы по обустройству нашего нового пристанища. Шумно, людно. Никакого уединения, которое так необходимо для проведения групповой терапии.

– Кто хочет начать? – я обвел собравшихся вопросительным взглядом.

Да, сегодня групповую терапию придется проводить мне. Настя занята стабилизацией Колеса, заодно умудряясь решать всякие организационные вопросы. Больше желающих не нашлось. Не считая Зажопа, которому такое никто не доверит. Словом, больше некому.

Среди присутствующих здесь оживших знаком я оказался лишь с тремя. И если Зажоп с Вениамином пришли добровольно, то нашего Ромео пришлось буквально силком затаскивать. Сестренка даже взяла с меня слово, что я не буду над ним потешаться, как в прошлый раз. И что там такого было? Просто музыку включил, ничего криминального.

– Умник, можно мне? – неуверенно спросила девушка, сидящая на соседнем со мной стуле. Миниатюрная, спортивного телосложения. Я у нее даже каких-то отличительных черт не смог ухватить. Среднестатистическая, так сказать.

– Конечно.

Мне все еще было непривычно играть роль психолога. Именно "играть", поскольку от реального психолога меня отделяет как минимум профильное образование и отсутствие комплекса спасателя. И специфическое чувство юмора, куда без него.

Так что я просто вытащил из глубин своей души всю эмпатию и миролюбие, какие только смог найти. Все же, люди ходят на подобные собрания не от хорошей жизни. Смеяться над тем, кто тебе открывается, слишком даже для меня.

– Меня зовут Женя, – начала девушка. Говорила она тихо, периодически останавливаясь и без конца перебирая пальцами растрепанные рукава не по-погоде теплого свитера.

– Мы ради видеть тебя с нами, Женя. Расскажи, что тебя тревожит?

Некоторые фразы, как например эту, мне заранее подсказала Настя. Говорит, помогает открыться.

– Когда все... это началось, я была у родителей на даче, – Женя запнулась, оторвав от рукава очередную нитку. – Я готовилась к сессии, родители занимались... огородом, вроде. Потом наша овчарка что-то учуяла и пролезла под забором на улицу...

Девушка слегка подрагивала после каждой фразы, но так и не заплакала. Свитер продолжал превращаться в пряжу.

– Мы нашли Роджера, но... Его уже укусили. Там было столько крови, боже...

Речь Жени стала едва различимой в звенящей тишине подвала. Все присутствующие будто окаменели, желая ни в коем случае не прервать исповедь.

– Мы быстро в дом, бросились звонить в ветеринарную, но трубку никто не брал. Вообще никто, куда бы мы не звонили. Я держала тряпки, но кровь все шла и шла... - Женя затихла, будто собираясь с духом, и вновь продолжила. – Я… не пошла, когда родители хоронили Роджера. Не могла это видеть, просто заперлась своей в комнате и ревела. Что я еще могла сделать? Что еще?!

– Мы с тобой, Женя, – я взял на себя смелость говорить, когда девушка повысила голос. Не перебил, а просто слегка повернул поток ее мыслей в изначальное русло. – Прошу, продолжай.

– Извините... Похороны, да. Именно в этот момент мой верный друг, который был со мной с самого детства... Мой пушистый, мой ласковый...

Девушка умолкла, пытаясь справиться с клокочущим гейзером горьких воспоминаний, что пробивался через толщу времени. Мы все своими глазами увидели, как сидящий рядом со нами человек заново переживает самые горькие воспоминания в своей жизни, чтобы наконец отпустить их. Я не нашел ничего лучше, кроме как встать со своего места и приобнять Женю, сидя рядом с ней на корточках. В ее глазах на миг проскользнула паника и смущение, которые тут же исчезли под давлением более сильных эмоций. Она просто опустила голову мне на плечо, будто мы давние друзья. И продолжила говорить:

– Роджер обратился... прямо у отца на руках, – слова давались Жене тяжело, но она все равно продолжала. – Я слышала крики, а когда пришла... родителей уже не было. Я отправилась следом за ними, но... видимо, заблудилась.

Девушка горько усмехнулась, но атмосферу это не изменило. Я осторожно обвел собравшихся взглядом. Они, едва дыша, с пониманием смотрели в ответ. Все всё понимали.

Как понимал и я, что настало время спрашивать. Настя немного рассказывала мне об этом на очередном чаепитии. Нас редко тревожат воспоминания о самих событиях, скорее о чувствах из прошлого, что рождают чувства настоящего. Как сохранение в видео-игре, что раз за разом возвращает разум в ту же точку.

– Тебя тревожит что-то еще, – я не был уверен в своих действиях, но сейчас требовалась решительность. Даже мне хватило ума понять, что ее история еще не окончена. – Это не прошлое, а настоящее. Пожалуйста... поделись с нами. Что тебя гложет?

Наверху что-то упало, отдавшись легким эхо по всему подвалу. Только вот нас это ничуть не потревожило, будто все находились в неком подобии транса. Что-то едва уловимое, что-то сокровенное. Живое. По-настоящему живое.

– Я не знаю...

– Знаешь, – уверенно, но мягко сказал я. – Просто это тяжело.

– Я... - девушка крепко сжала руки, которые держала на коленях.

– Не бойся, – тихо прошептал я.

Женские руки осторожно поднялись, взяв меня за плечи. Поднялись, чтобы сжать их со всей силы. Словно пытаясь телом прорвать пелену, что сдерживают разум. Все те оковы, которые день ото дня сплетались вокруг ее чувств, не давая девушке погрузиться в черный омут негативных мыслей. Эти же оковы сейчас мешают Жене добраться до своих истинных мыслей. Мешают пережить свою травму снова. Чтобы наконец отпустить ее.

– Слабая, – прошептала Женя, – Какая же я слабая. Беспомощная маленькая девочка. Я ничего не смогла сделать. Ничего.

Голос девушки становился все громче. Плотина наконец дала течь.

– Я не спасла Роджера. Не спасла родителей. Даже себя спасти не сумела. Просто стояла и... смотрела, как Роджер доедал мою маму. Не смогла поднять на него руку. Не смогла! Еще и плакать к себе пошла. Тряпка. Им наверняка тоже было больно. Если бы я только была сильнее, если бы осталась тогда с ними. Если бы...

– Посмотри на меня, – я дождался, пока наши с Женей глаза пересекутся. Они были зелеными, с плетеным узором из светлых линий. Малахитовые глаза, – Ты не виновата в том, что произошло с твоими близкими.

– Если бы я могла...

– Не могла, – оборвал я собеседницу, – Проще винить себя, чем принять, что ты ничего не смогла бы сделать. Женя, это не твоя вина. Ты не виновата в смерти своих близких. Прости себя. Прости и двигайся дальше.

Женя затихла, а ее руки расслабились. Не знаю, сколько мы так сидели, в полной тишине, погруженные в свои мысли. Лишь когда девушка наконец подняла голову и кивнула, я наконец разжал свои руки и сел на место.

– Умник... спасибо, - шепнула Женя.

– Тебе спасибо, что открылась нам, – шепнул я в ответ.

Правда, правильно было бы говорить "мне". Уж не знаю, было ли дело в Настиных советах или наличии у меня каких-то ранее неизвестных талантов... Тем не менее, что-то в итоге получилось. Даже не смотря на невольных, пусть и понимающих зрителей. Женя смогла проговорить свои страхи. Наверняка ей потребуется еще много времени, чтобы действительно проработать травму и перестать себя винить. Пусть так, но первый шаг сделан.

Когда я сел на свое место, первой мыслью было "Я смог!". Меня понемногу начала наполнять осторожная гордость. Честно говоря, в самом начале я даже не надеялся, что кто-то сможет копнуть настолько глубоко. Сестренка предупреждала, что обычно на групповой терапии только учатся говорить о своих проблемах. Пусть поверхностно, но многие и этого сделать не могут. Цель ведь кажется простой: признаться в проблеме себе самому... Только вот на самом деле это в разы сложнее.

Мы с группой , все еще пребывающей в легком шоке, попытались продолжить нашу терапию. Попытались - ключевое слово. Большинство присутствующих так или иначе пропустили увиденные эмоции через себя. Может, даже смогли примерить их. Чуть лучше разобраться в собственном внутреннем мире. Только вот пища для размышлений у группы уже была, а я оказался опоздавшим официантом с полным подносом десертов. Группа переваривала. Ничем новым их кормить явно не стоило.

Так мы и разошлись, предварительно отставив стулья в дальний от входа угол. Задумчивые и молчаливые, участники сегодняшней встречи отправились заниматься своими повседневными делами.

Взгляд сам собой зацепился за Женю, которая уходила последней. Каштановые, слегка вьющиеся волосы неспешно развивались от каждого шага, пока главная героиня сегодняшней встречи медленно тонула в полумраке коридора. Она изредка оглядывалась, будто специально показывая мне на прощание свой утонченный профиль. Будто он высечен из мрамора каким-то древнегреческим скульптором. Это ее я назвал "среднестатистической"? Какая большая ошибка….Хотя, может просто ракурс сейчас удачный.

***

Из подвала я так и не ушел. Прошло что-то около часа, так что хватиться меня пока не должны. Дела-то есть, но... они могут немного подождать. Самую малость.

Бдум!

Я бродил от одной стены к другой, регулярно пиная закрытую дверь ногой. Радости этот акт вандализма не приносил, но позволял не раствориться в тишине и собственных мыслях. Которые, для лучшего усвоения, я проговаривал вслух.

– Жизнь я прожил не такую уж и маленькую, – мысли наконец начали слипаться во что-то целостное, – Много в ней было… всякого, и душевных разговоров в том числе. И тех, что за праздничным столом в компании друзей. И тех, что со слезами на глазах. Например... Вспомнить хотя бы тот наш разговор с Колесом, на заправке.

Бдум!

– Выходит, опыт у меня в этом деле какой-никакой есть. В разговорах, в смысле, – поправил я сам себя, чуть не сбившись с мысли. – Не просто выслушать и дать выговориться. Это ,по идее, каждый уметь должен. Скорее сказать что-то... что действительно поможет.

Задумавшись, я слегка задел ногой один из стульев, отчего тот с противным скрежетом проехался по полу. Я рефлекторно съежился, но с маршрута не сбился.

– Случалось со мной, что правильно и вовремя сказанное слово действительно помогало при душевной… травме, если так можно выразиться.

– Так, если подумать... Бывало и наоборот, – здесь не было зеркала, но лицо у меня сейчас явно выглядело виноватым. – Как скажу чего лишнего, так у стоящего напротив прямо боль в глазах наливается. Густая, точно патока. Опять же, примеры... Есть, даже из второй моей жизни. С тем же Ромео, у озера.

Бдум-с-с!

Подвальная дверь от очередного моего удара издала какой-то новый звук. Это я отметил скорее подсознательно, продолжая наматывать круги от стенки к стенке.

– Что ж, если вернуться к началу... Почему меня это беспокоит? – спросил я, тут же начав отвечать, – Значит, сегодня было что-то необычное. Человек был не близок, но открылся... Хотя не могу судить, как это выглядело с ее стороны. Ведь среди оживших у меня весьма хорошая репутация. Или же трудности так сильно сближают...

Бдум-с-с!

– Так, стоп, – я оборвал мысль, ухватившись за новую. – Я сейчас себе что-то пытаюсь доказать. Примеры привожу, аргументы “за” и “против” придумываю. Только до самого тезиса так и не добрался.

Бдум-с-с!

– Умник, ты что доказать пытаешься? За что ты так уцепился?

Я где-то слышал, что в разговоре с самим собой лучше представить, что собеседник стоит перед тобой. Чтобы не чувствовать себя неловко и не думать о том, как выглядишь со стороны. С зеркалом было бы проще, конечно.

Бдум-бум-с-с!

Искра, мысль, осознание.

Бдум-бум-бум-с-с!

Закрытая дверь звучала все пронзительнее. Она будто на секунду слилась с моим внутренним голосом, что в это мгновение неистово кричал. Нет, не просто кричал - ликовал, наполняя череп вибрациями радости.

– Так вот оно что, Умник, – я сел возле двери, сползая по стене до самого пола, – Дело не только в том, что ты справился и кому-то помог. Дело в тебе. Ты все пропустил через себя, всю бушевавшую в ее душе бурю. Знаешь, что это значит? Правильно… что ты все еще понимаешь человеческие эмоции. Даже в одиночестве ты не забыл, как понимать других. Я не забыл. Не забыл, что значит быть человеком.

Это не было целью, но к этому все шло. Посмотрев на то, как рушится чужая плотина, я невольно нащупал свою. Рука сама собой сжалась в кулак.

– Все мои безумства... выходит, просто защита. Удобный кокон. Если ты не человек, то и человеческие проблемы тебя не волнуют. Самообман, чтобы не сойти с ума от... всего вокруг.

Кулак с силой летит в дверь, ударяя по ней тыльной стороной ладони. Сильно и знакомо… Будто мои плечи все еще сжимают женские ладони. Я вдруг разом вспомнил все, что творил с момента своего перерождения. Как беззаботно общался с молчунами, будто те были актерами немого кино. Как смеялся Консервой, первым живым человеком в моей второй жизни. Как легко принимал смерть незнакомцев. Как легкомысленно подвергал себя и других опасности, исправившись лишь из-за Насти. Тысячи шуток, сотни изощренных приколов на самые эмоционально-тяжелые темы.

– Все это... чтобы не видеть чужих эмоций и... чужой боли.

Бдум-с... и-и-и...

Грохот шатающейся двери затих, уступая место нарастающему в тишине скрипу.

– Я человек, – уверенно сказал я, глядя в бетон, – Я хочу остаться человеком.

Скрип исполнил крещендо. Подвальная дверь с грохотом упала назад, освобождая проход.

Я мысленно поставил точку, завершив монолог и прекратив сеанс самоанализа. Самое главное я, кажется, наконец понял.

– Надо бы извинится перед Консервой, что ли... Только сперва немного осмотрюсь.