Думсдэй: Мстители
Интерлюдия: Рассвет
— Дормамму! Я пришел… кха…
Осколки реальности пронзили его тело, не давая сделать и вздоха. Зеленые ленты на руке Стренджа медленно поползли назад, как и он сам, как и все застывшее в веках Темное измерение пришло в движение, отматываясь до одной неизменной точки… в начале.
— Дормамму…
Тёмное измерение было красочным.
Стрендж никогда не видел ничего подобного — и меньше всего ожидал увидеть это здесь. Не тьму, не холод, не бездну. Красное. Багровое, алое, оранжевое — всё сразу, сплошным потоком, который застыл на месте, словно на огромной трехмерной картине.
Он уже не помнил, как сделал первый шаг. Помнил только свою цель.
А потом пространство впереди дрогнуло, и из этого красочного месива поднялось лицо.
Дормамму не говорил. Он давил — как давит толща воды на дне, как давит жар в сердце звезды. У него не было краев, за которые мог бы зацепиться взгляд: только багровое свечение, клубящееся вокруг чего-то, что должно быть было телом.
— Я пришел договориться.
Стрендж стоял в двух шагах от бесстрастного существа, которое когда-то было… человеком.
— Твой мир уже мой…
Голос лился отовсюду сразу, пронизывая тело и разум, и только сила Ока Агамотто позволяла выдерживать властную волю, которая пронизывала каждое слово.
— Нет, — выдохнул Стрендж, приготовившись к новому раунду бесполезной борьбы. Мандалы света привычно вспыхнули на его руках, с трудом выдерживая первый поток энергии, который должен был испепелить наглого человечка, несмотря на все его умения.
Но на этот раз Стрендж… выдержал.
— Что это?
В голосе появилось нечто, похожее на интерес. Свечение подалось вперед, застывшие огни вдруг пошли рябью.
— О чем ты? — усмехнулся Стивен. Древняя, оставив короткую инструкцию к созданию закольцованного измерения, упустила одну маленькую деталь. Дормамму действительно оказался бессилен против силы времени… но не помнил ни одного их разговора.
«Нельзя перемещаться во времени. Нельзя оживлять мертвых. Используй только закольцованное пространство, иначе…»
Будто бы он не понимал опасностей. Лучше бы написала, как победить это… существо.
— Это… — голос вдруг замолчал, затем наполнился гневом, едва не размазавшим его на тысячу мелких Стивенов. — Это какая-то иллюзия. Ты не мог…
— Нет, — Стрендж покачал головой, с удивлением понимая, что тот каким-то образом догадался, даже без его слов. — Все по-настоящему.
Он поднял руку. Над изуродованной кожей на запястье билась тонкая изумрудная нить.
— Ты открыл порталы с законами своего измерения. А я прихватил кое-что из нашего.
— Что…
— Время. — Стрендж улыбнулся, и в его улыбке было не особо скрываемое торжество. — Закольцованный фрагмент. Отныне нас ждет одно и то же. Ты убил — я появился снова. И снова. И снова. И снова…
Пространство сжалось. Давление, которое обрушилось на закрывшегося щитами мага, было колоссально. Оно обрушилось со всех сторон. Воздух выдавило из легких, ребра сдавило так, что каждый вдох приходился в стену. Щиты встали один за другим, и их тут же начало растягивать, будто кто-то взял его защиту за края и тянул в стороны.
И само тело бывшего хирурга начало растягивать, будто размазывать по пришедшему в движение пространству. Магия, которой он защищался, не могла противостоять подобному. Сухожилия натянулись до звона, мышцы горели, будто их выкручивали изнутри. Ладони вывернуло наружу — пальцы свело, и он почувствовал, как что-то в запястьях треснуло, тонко, как сухая ветка.
Медальон на груди дернулся, цепочка впилась в шею, врезаясь в кожу.
Нити тьмы, подчиненные Дормамму, облепили Глаз. Тянули размеренно, упорно, обвивая цепочку, заползая под нее, пытаясь сжать, разорвать… но у них не выходило. Дормамму не был властен над временем. Он уже пробовал. И он сам это понимал.
— Ты будешь страдать, — прошептала тьма, пока тело Стренджа разрывало на куски. В этот раз медленнее. — Вечно.
— Врачи… с болью на ты.
Время остановилось.
Он заставил свое тело умереть. Прежде чем тьма вошла в него, как вода в трещину, — через рот, через глаза, через поры, — и тело разорвало на куски. И все же Стивен успел почувствовать, как расходятся кости, перед тем как вновь оказался на том же месте.
— Дормамму…
— Ты!
На этот раз это существо поняло все гораздо раньше. Стивен не понимал, как, но сейчас… что-то изменилось. Черные ленты рванулись к нему сразу, как он появился, вновь распиная его тело, несмотря на все усилия.
— Ты не сможешь так вечно!
— А сколько… по-твоему… идет наш разговор? — выдохнул он, когда осталось только лицо. — Ты… у меня в плену… вечно!
Тьма замолчала.
— Безумец!
Время щелкнуло, отправляя его в начало всего. Лик Дормамму был прямо перед ним.
— Нет. Я пришел… договориться.
**
Амадей Чо сидел, ссутулившись, и клацал по клавишам так, будто они были виноваты в чем-то лично. Механическая клавиатура трещала от быстрой смены клавиш. На экране — растянутое изображение входа, в котором клубился белый дым, по которому безостановочно водило перекрестье прицела.
В углу экрана — счетчик патронов, почти на нуле. На полу — тела, две штуки, аккуратно сложенные кучей, давно потерявшие свое оружие. Где-то за кадром, за окном гремела аномальная гроза, погрузившая Нью-Йорк в темноту. Но парень в наушниках был сосредоточен только на своей цели.
Вспышка.
Амадей вздрогнул всем телом, дернулся назад, но было поздно — экран мигнул красным, камера упала, и по ушам ударил знакомый до тошноты наглый голос:
— Noob.
Амадей выдохнул, сбросил наушники на шею и зло прошипел в микрофон:
— Они прошли улицу! Чёртов нигер опять сдох без инфы…
Парень откинулся на спинку кресла, потер глаза. Матери опять не было дома. В последнее время она часто ночевала на работе, оставив Амадея в их новом доме одного. На столе, рядом с банкой энергетика и рассыпанными чипсами, лежал «Старкофон». Экран загорелся — и Амадей скривился, уже готовясь нажать «отклонить». Опять Алиса. Она звонила уже несколько раз за час, и каждый раз с какими-то странными вопросами, на которые он не хотел отвечать.
Но номер был не ее.
«Нед Лидс».
Амадей замер. Пальцы зависли над экраном. После смерти Питера они почти не общались — Нед с головой ушел в учебу, в колледж, в какую-то свою новую жизнь, наполненную ретортами и пробирками. А сам Амадей… Он не мог. И потому садился за комп и стрелял в цифровых людей до рассвета. Может быть, потому что цифровые люди не умирали. По-настоящему… Они всегда могли начать новую игру. Но в жизни было совсем по-другому. Здесь же у него даже появились друзья…
Телефон замолчал прежде, чем зависшая над ним рука нажала на красную кнопку. Потом зазвонил снова.
Амадей вздохнул, затем, подумав, что так, наверное, не слишком вежливо, все же взял трубку.
— Да, Нед… извини, я тут в катке…
— Не важно! — Голос его бывшего друга был рваный, испуганный. — Слушай, у тебя еще остался контакт Думнова?!
— Что? — не понял тот. — Алекса? Но ты же…
— Позвони ему! Срочно!
— Зачем?
— Зомби! Они пришли за мной... они уже…
**
— Здесь…
Дверь, в которую скреблось чудовище, разлетелась на куски.
Телефон выскользнул из руки Неда и стукнулся о пол, когда в проеме показалось оно.
Зомби.
— Не подходи ко мне!!! — крикнул Нед, выставляя вперед черенок швабры. В правой он держал связку свежего чеснока.
Мертвец стоял, сгорбившись, будто ему было тяжело держать собственный вес. Мокрая земля комьями сползала с плеч и шлепалась на пол, обнажая серую кожу. Волосы слиплись, лицо перепачкано так, что черт его разберешь, но хуже всего были глаза — мутные, с багровым отливом, они смотрели прямо в лицо Неда. Из угла рта тянулась тонкая нить слюны, смешанной с землей.
Он дышал — коротко, сипло, с хрипом, и на выдохе из горла вырывалось что-то похожее на рычание.
— Нэ-а-э-а-эаэ…
Мертвец сделал шаг вперед. Из-под ногтей, обломанных и почерневших, тянулись клочья той же грязи.
— Отойди от меня!!! — взвизгнул парень, отступая вглубь дома.
Существо сделало еще один шаг, раскрывая клыкастый рот, и остановилось.
— Нэд… — проскрипело оно. Голос был глухой, будто шел через толщу земли.
— Что..
— Эт-а-о… — мертвец вдруг взял стоящую на тумбочке фотографию, тыкая в лицо его друга. — Я…
Нед замер. Швабра дрогнула в его руке.
— Ты... Питер?!
Существо медленно подняло голову — и в мутных глазах на секунду что-то мелькнуло. Что-то очень… знакомое.
Он снова шагнул вперед. Дрожащая швабра в руках Неда дернулась выше.
— Стой! Стой, где стоишь, Питер!
Тот остановился. Медленно, будто через силу. Руки его тряслись, и он сжал их в кулаки, засовывая в карманы сгнившей мокрой одежды.
— По-о-мо-ги… мне… — позади мокрую ткань с треском прорвал вздувшийся горб. Он поднял на Неда багровые глаза, и в них было столько же отчаяния, сколько…
— Я так… голоден…
**
Обугленное тело дергалось в агонии, шипя и пузырясь там, где солнце доставало до кожи. Вампир полз, вжимаясь в землю, оставляя за собой темный след из обугленных лохмотьев. Пальцы, скрюченные, с обломанными ногтями, скребли по спекшейся корке, цепляясь за трещины превратившейся в камень земли.
Впереди лежал труп. Охотник — совсем молодой парень, неподвижный, с остекленевшими глазами и разорванной грудиной. Вампир дотянулся до него, вцепился в куртку, рванул на себя, наваливая тело сверху, и замер, вжавшись лицом в землю. Труп накрыл его целиком — тень, хоть какая-то, хоть на минуту.
Кровь… даже у мертвеца, она могла восполнить его силы. Спасти…
Клыки выдвинулись. Дыхание — сиплое, рваное — вырывалось из горла.
Щелчок.
Голова разлетелась раньше, чем он успел впиться. Череп лопнул, как переспелый плод. Облако пепла поднялось над трупом, оседая на мертвое лицо охотника. Тело вампира еще дергалось секунду-другую, скребя по земле, а потом обмякло.
— Еще один, семь часов.
Винтовка щелкнула снова, досылая патрон.
— Есть.
Рассвет над руинами замка был цвета ржавчины, освещая покореженный металл блестящего серебром танка. Гусеница висела лохмотьями, башня его была оторвана, а из пробоины в борту свисали розоватые, покрытые грязью кишки.
Но внутри все еще оставались… люди.
Первый — в изорванном костюме, висевшем клочьями, — вынырнул из недр железной машины первым и сразу присел на одно колено, направив винтовку на пытающегося зарыться в обломки, спасающегося от солнца высшего вампира.
Звук выстрела окончил его долгую «не жизнь». Вскоре к первому выстрелу присоединился звук пронзающего тела арбалетного болта, а следующий уже вытаскивал из танка ящик с серебряными кольями.
— Двинулись, — махнул рукой Дрейк, контролируя периметр, увлекая за собой остатки своих людей.
Они шли медленно, переступая через трещины, из которых поднимался пар. Вокруг, среди спекшейся в стекло земли, копошились демоны — обгорелые, полуживые, они пытались ползти, цепляясь за камни скрюченными пальцами. Колья входили в них легко, почти без сопротивления, и твари рассыпались пеплом, едва коснувшись серебра.
Солнечные лучи не убивали их сразу, но лишали практически всех сил.
Вампиры были хитрее. Эти не ползли — эти закапывались. Срывали обожженные пальцы в кровь, скрывались под обломками, пытаясь уйти от солнца. Работы предстояло еще много.
— Командир! Тут Кетч!
Человек в изорванном костюме остановился.
Впереди, на выжженной площадке, лежало голое тело. Он подошел, присел, приложил два пальца к шее.
— Живой, — крикнул он, оборачиваясь. — Несите его к танку!
— Командир! — донеслось с другой стороны. — Мы нашли ее…
Человек в костюме уже разбирал завал — отбрасывал камни, один за другим, пока под плитой не показалась покрытая кровью куртка. Он откатил последний обломок и замер.
Девушка лежала на камнях, неестественно выгнувшись. Но по ее телу пробегала дрожь — мелкая, частая, как у больной в лихорадке.
— Она обратилась… — тихо сказал он, сжимая в руках серебряный кол.
Солнце скользнуло по камням — и коснулось ее руки.
Кожа задымилась. Бриэль выгнулась дугой, конвульсия прошла по всему телу, и из горла вырвался хрип.
— Закрой ее, болван! Живо!
Фрэнк рванулся вперед, перескакивая через обломки. Под ногой хрустнуло — маска, вошедшая в пепел, разлетелась на две половинки, подняв облако серого пепла, осевшего возле обломка стены, под которым в спасительной тени лежал едва шевелящийся комок.
Рудольф.
От него осталась едва ли четвертинка бледного лица, скроенная с еще одной частью. Рядом — иссохший трупик крысы, медленно тянущий единственную часть вампира прочь от смертоносного солнца.
Слишком медленно. Слишком слабо. Крыса дергала лапками, подталкивая кусок черепа, но силы ее были на исходе. Солнце уже подбиралось к ним.
Услышав слова Дрейка, четвертинка лица растянула клыкастые губы в подобие улыбки.
Затем крыса остановилась. Бросила свою ношу, взбираясь на камень.
Неживая мордочка, уже занявшаяся дымом, смотрела на девушку, которую двое уже заворачивали в тент, поднимали, несли.
«Не бесполезно… Все это…»
Крыса вспыхнула. Из глаза Рудольфа потекла кровавая слеза, медленно стекая по замершему лицу, обращенному к солнцу. А затем голова закрыла глаз.
Солнце настигло и его.
**
Зал храма был пуст и поврежден. Эхо прошедшей битвы гуляло в нем, как в колодце. Стрендж стоял посреди мозаичного пола, который еще секунду… или целую вечность назад был разрушен до основания, как и весь храм.
Дормамму ушел. Но последствия…
Стивен хмуро смотрел на амулет, который пришлось использовать, несмотря на все запреты. Позади него послышались шаги. Вонг вбежал первым и замер на пороге.
— Стрендж!
— Мы победили, Вонг.
Стрендж обнял его. Вонг растерялся и не сразу поднял руку, чтобы похлопать его по спине.
— Эй, со мной все в порядке!
— Победили?
В дверях показался Мордо. Он посмотрел сначала на Стренджа, потом на его запястье, где зеленая нить все еще светилась над кожей. Взгляд Стренджа сказал ему все без лишних слов.
— Ты воспользовался…
— Это не важно, — отрезал Стрендж, отстраняясь. Он не мог оставить все просто так, ему пришлось. — Оглянись вокруг, Мордо. Все кончено. Наконец…
— Это важно! Скажи я… был мертв?
— Ой, извини, что спас твою неблагодарную задницу, — зло произнес Стивен, сжимая кулак. — Как и все остальные!
— Время, это не просто материя! — Мордо шагнул вперед, голос сорвался. — Думаешь, за это не придется платить, Стрэндж? Ничто не проходит бесследно! С меня… хватит.
Он развернулся и вышел. Шаги еще долго звучали в коридоре, затихая.
Стрендж смотрел вслед. Потом опустил взгляд на Око у себя на груди.
— Ты сделал правильный выбор, — произнес Вонг. — А Мордо, он еще одумается.
Стрендж помедлил. Снял цепочку — медленно, будто она весила больше, чем должна была, — и поставил Око на постамент. Камень тихо стукнул о камень.
— Уж надеюсь! В жизни больше не надену эту… вещь!
— Ты достоин Ока Агамотто. Нужно лишь подучиться. А пока да, действительно, не стоит гулять по улицам с камнями бесконечности.
— Чем? — переспросил Стрендж.
Вонг вздохнул, еще раз хлопнув его по спине.
— Я вижу, каких высот ты достиг за это время… но как же ты все-таки необразован. — Он покачал головой. — Скоро весть о гибели Древней облетит всю вселенную. Теперь нам защищать Землю без Верховного чародея.
— Мы должны быть готовы, — сказал Стрендж. — И мы будем.
Он сжал в руке листок, который все это время лежал у него в кармане. На одной стороне прямо поверх древних строк рукой Древней были оставлены предостережения, а на второй крупными кровавыми буквами было начертано лишь одно слово.
ДУМСДЭЙ.
**
Территория вокруг бывшего замка была обнесена лентой — красной, с белыми полосами, провисшей между кривыми столбиками. За ней провалами шла земля: огромные воронки, оплывшие по краям, с осыпающимися стенками, из которых торчали корни. Между ними — остовы сгоревших деревьев, черные, обугленные до самой кроны, но на нижних ветках уже пробивались первые ростки.
Лишь один огромный провал, рассекающий землю уродливой, уходящей на километр вперед трещиной, был засыпан практически до основания. Там же стояли остатки строительной техники, еще не переведенные на новый участок, и была будка охранника.
Внутри, в кресле перед телевизором, под монотонный бубнеж новостей сладко спал старик, совершенно не обращающий внимания на шедшую по экрану картинку: траурная церемония, толпа в черном, свечи, цветы, возлагаемые премьер-министром к мемориалу в честь событий теракта, унесшего жизни сотен людей в графстве Камбрия. Впрочем, это были новости вчерашнего дня, а сейчас у будки на привязи сидел пес.
Он держал между передними лапами кость и неторопливо обгладывал ее. Ровно до тех пор, пока воздух перед ним не пошел рябью, а из ниоткуда, из пустоты, прямо перед будкой вспыхнуло пламя.
Пес замер. Уши встали торчком, из горла вырвался низкий, недоуменный звук.
Кость упала на землю.
На земле горела другая, с обугленными краями, похожая на человеческий череп. В трещинах его еще тлело пламя, медленно, вяло, как последние угли в кострище. Но затем затихло и оно.
Плоть нарастала быстро и мерзко. Сначала по костям поползла серо-розовая слизь, пузырящаяся и вязкая; она натягивалась, лопалась и натягивалась снова, облепляя черепную коробку. Потом начали вытягиваться жилы — тонкие, как паутина, они тянулись от кости к кости, сплетаясь в сухожилия. Ребра раздвинулись, выстраиваясь в грудную клетку, и в этой клетке что-то забилось, быстро и мелко, набирая ритм. Кожа натянулась последней — серая, потом красная, потом снова серая, — натянулась на мышцы, обтянула лицо…
Секунда. Две. И вот на земле уже лежал голый человек.
Он не шевелился. Потом в глазницах вспыхнуло фиолетовое с багрянцем пламя, и он очнулся — рывком, в одно мгновение, поднялся и замер в стойке, судорожно вздыхая, оглядываясь по сторонам.
— Какого…
Он поднялся в воздух. Под ним расстилалось вычищенное до фундамента пространство — остатки замка, голые плиты, строительная техника… И будка охранника, возле которой, скуля, скребся в дверь пес. Заметив, что тот смотрит на него, собака замерла, наделав кучу прямо на все еще лежащую на земле кость.
— Надеюсь, это не моя? — подозрительно спросил человек, обратившись к собаке, а из будки послышался шум.
— Хватит скулить! Я тебя уже покормил… Что там…
Старик рывком открыл дверь, застыв, увидев висящего в воздухе человека. Затем взвизгнул и захлопнул дверь прямо перед носом у ринувшегося внутрь пса. Тот обреченно посмотрел на нее, затем на стремительно превращающегося во что-то страшное человека. Кожу начали пробивать кости — все еще растущие, выпирающие изнутри, раздирающие плоть, а в глазах замерло фиолетовое пламя.
Затем из его горла донесся смешок.
— Вот… такая хуйня… собачка, — выдохнул тот, все еще кривясь от боли. — Вот такая соба… хуйнячка…
И он начал смеяться.
Глава 13
«Когда человек сталкивается с силой, которую он не может уничтожить, то вместо нее он уничтожает себя. В этом его проклятие.» (с) 30 дней ночи
***
— Как же меня всё это заебало…
Я смотрел на экран телефона, по которому пошли трещины, и не мог поверить своим глазам.
"... Скажите, вот уже четыре года как вы стали символом мира — сначала в Нью-Йорке, а затем и всей страны. Не тяжело ли нести такую ответственность?"
Динамик, вещающий моим измененным голосом, на каком-то паршивом интервью, подавился собственным ответом.
« Два года. Сука. Два ебучих года... Опять!»
Телефон, взятый в ближайшем магазинчике, лопнул, оставляя в руках мелкое крошево китайского стекла и разбитых надежд на то, что я успею хоть как-то подготовиться к тому, что будет уже совсем скоро. Но теперь времени не было совсем. Похоже, я был прахом очень и очень долго.
Чёртова Лилит, мозголомка хуева... Я почти поверил, что ебаный двойник ещё жив, вдарив всем, что ещё оставалось. И даже это её не остановило. Блядская магия... А ведь эта демоница даже не Танос. У него этих магов должно быть дохрена и выше, чего стоит тот пиздюк, который Стрэнджа чуть не угандошил...
Не тяжело ли нести такую ответственность?
«Блядство. Пизда. И беспросветная срань...»
Чувство бессилия перед надвигающимся пиздецом подавляло так же сильно, как и невозможность без отвращения смотреть на собственный ебальник, щерящийся в отражении тёмного стекла длинными клыками.
Стоп.
— Сука!
Земля под ногами превратилась в пыль от мощного толчка вверх, разлетевшись во все стороны осколками бетона и асфальта. Воздух ударил в лицо каменной стеной... На которую огрубевшей коже было особенно похер.
«Быстрее...»
Тело, мгновенно разогнавшись до скорости звука, с оставшимся позади хлопком пробило звуковой барьер. В ушах звучал монотонный гул, а небо вокруг начало меняться — сначала синее, потом густо-синее, потом почти чёрное, и звёзды проступили сквозь него, сначала робко, потом всё ярче, будто кто-то включал их по одной.
«Ещё быстрее!»
Озоновый слой, превратившийся в стиральную доску, обжёг глаза, а затем закончился и он, оставив только...
Темноту.
Плотную, тяжёлую, в которой не было ни верха, ни низа, ни звука. Тишина стояла такая, что казалось, будто уши заложило ватой. Воздуха не было — и лёгкие, вместо того чтобы втянуть хоть что-то, сжались в тугой комок. Дышать было нечем. И не нужно. Просто ещё одна привычка, от которой тело не сразу отвыкло.
И свет.
Свет мерцающих звёзд — белых, голубоватых, далёких — и нестерпимый свет висящего передо мной бесконечно огромного огненного шара. Солнце было не жёлтым, как виднелось с Земли, а белым, режущим глаза, с короной, которая ползла по краям, как расплавленное стекло, вылетая из-за круга нашего маленького шарика сияющим гигантом.
Его лучи разом выбили из головы залетевшую туда дикую мысль о том, что я стал ещё и вампиром.
Хотя тут припекало очень даже сильно, превращаться в прах я всё-таки не собирался.
— Ха... — вырвался из глотки облегчённый смешок. Звука не было — только вибрация в горле. — «Мой», блять! Нахуй иди, вот что! Я ничей, сука, я свой собственный, шмара ты е...
Опасения, страхи, беспомощность — всё это с каждым мигом превращалось в злость, которую я выплёскивал равнодушному ко всему космосу в единой затянувшейся на несколько минут тираде. Да и ещё бы продолжил, только воздуха на новые, обращённые к пустоте слова, уже не хватало. Умереть я от недостатка кислорода уже не мог, но вот само ощущение было не из приятных... Так что после того, как перед глазами вновь поплыли фиолетовые круги, пришлось возвращаться обратно, по памяти определяя местоположение Нью-Йорка.
Впрочем, это было довольно легко. Как и все крупные города, светился он, словно крупная гирлянда, хорошо видимая даже из космоса. Не знаю уж, к добру или к худу. Далеко не все в космосе такие добрые, как я.
Точно не все.
***
— Папка дома, ебана!
Дверь в моё обиталище, снесённая к херам собачьим, грохнула о порог. Кажется, я стал немного сильнее. Надо бы поработать над контролем...
— Алекс, вы вернулись! Я так ску...
— Это чё за хуетень?!
Я стоял в дверях и смотрел на то, что осталось от моего жилища, ощущая, как сердце вновь наполняет ушедшая было злость.
Кирпичные стены угадывались только за кабель-каналами — ровные линии, стяжки, аккуратные петли, всё по уму, но кирпича почти не осталось видно. Дубовый паркет был закрыт фальшполом: серые плиты, стык в стык, с решётками вентиляции по углам. Сводчатые потолки терялись в фермах и лотках, под которыми стояли серверные стойки — батарея от стены до стены, с мигающими индикаторами и тонким гулом кулеров.
Кованые детали и вентиляционные трубы обмотаны датчиками и оплетены проводами. Бетонные колонны были обшиты панелями, а вдоль стен застыли ровные ряды самых разнообразных... роботов.
— Легион приветствует тебя, повелитель!
Десятки костюмов в один момент наклонились в глубоком поклоне.
— Ты какого хрена тут устроила? — я с все возрастающей злостью смотрел на этот парад. — Где мой рояль?!
На месте рояля стоял рабочий стол с паяльной станцией, осциллографом и разложенными платами. В центре зала — стол с огромным 3D-принтером и стойка с инструментами.
— Он не помещался, и я перенесла его...
— Не помещался?! Тебе кто вообще разрешал делать тут эту... Эту... — у меня не хватало слов.
— Лабораторию?
Подсказал выдвинувшийся вперёд клон моего костюма, сложив руки за спиной.
— Эту пиздотню!
— Ну, вас не было так долго, и я пыталась понять, что произошло...
— Ну и как? Выяснила?! — зло глядел я на собственную маску с новым дизайном.
— Нет, но у меня есть...
— Это мой дом! Я не давал тебе разрешения здесь всё менять...
— Это и мой дом тоже!
— Твой, говоришь? — Шлем костюма заскрежетал, когда моя рука сжала его.
— Не надо, Алекс, это ви...
— БАМ!
Костюм разорвало изнутри. Шлем, сверкнув вибраниумной сеткой, лопнул по швам, и наружу вынесло всё разом: грудную пластину, наплечники, куски брони — они просвистели через комнату и врубились в стеллажи, в колонну, в стену. Стойки сложились, блоки посыпались на пол, кабели лопнули и захлестали по потолку. Один наплечник пробил кирпич и застрял в нём. Второй снёс принтер, и тот перевернулся, разматывая по полу нити пластика.
Свет в комнате мигнул и погас наполовину. Из разорванного корпуса повалил дым, заполняя помещение удушливой гарью.
— Да блять!
Ебучий порошок мгновенно засыпал всё помещение мерзкой дрянью, забившейся в глаза.
— Вибраниум, — произнесла та из нового костюма, похожего на маленькую девочку. — Если вам нужно выместить свою злость, то лучше на этом. В остальных есть взрывчатые вещества, и...
— Охуеть. Прекрасно. Просто прекрасно... Выруби нахуй уже эту срань!
— Извините, Алекс, вашу комнату я оставила как было...
Порошок всё продолжал вылетать из распылителей, перестав только сейчас. А я стоял посреди раскуроченного зала, всерьёз думая снести здесь всё к херам, включая эту цифровую ебанатку. Мою комнату, сука. Это мой, блядь, дом!
Видимо, прочитав направление моих мыслей, та спешно добавила, подняв большие дисплейные глаза, глядя на меня снизу вверх.
— Я всё уберу!
— Уж, блять, постарайся, — раздражённо произнёс я, поднимаясь наверх, слыша, как позади роботы быстро срываются со своих мест. — Чтобы, когда я приду, всё было как я оставил. Если хочешь — купи себе свой дом, а мой не трожь. Ясно?!
Наверху система тоже сработала. Несколько осколков пробили перекрытие и раскурочили телик, и вся комната была забита этим порошком. Опять.
— Но...
— Никаких, сука, но! Всё. Как. Было. И где ебучий кровосос?
Я вспомнил про Рудика, который, по-видимому, подменял меня все эти два года... и у меня накопились к нему некоторые вопросики. Особенно после увиденного в сети тупого интервью. «Патриот и Громовержцы». Наверняка название Алексей выбирал. Но вот что там забыла Елена, и почему вообще...
— Чесночный фермер не выходил на связь после инцидента в Англии. По косвенным признакам он был уничтожен неклассифицируемой сущностью, попытавшись предотвратить убийство Бриэль Брукс.
— Ага, погиб, как же. Наверняка где-то зашкерился, — я забежал в душ, смывая с себя остатки порошка. Ещё и его искать теперь. — Стоп. Так это ты меня подменяла?
— Да, я разработала специальный костюм и...
— Подготовишь полный отчёт. Чтобы был завтра к утру, в текстовой форме, сжато. Все твои действия. И всё важное. И не дай бог я найду там хоть каплю лжи...
— Я никогда вам не лгала! Я...
— Вот и отлично. Насчёт остального завтра поговорим. А сейчас я буду отдыхать. Открой люк.
Быстро сполоснувшись, я натянул на себя безразмерную ткань, глядя, как открывается в потолке круглое отверстие, из-под которого виднелось ночное небо. Странное это чувство, когда только вернулся из космоса. Мир под ногами становится таким небольшим и... хрупким.
Осознание, что мне предстояло дохрена работы, упало на плечи всей полнотой бескрайнего неба. И всё-таки я слишком устал. Наверное, можно выделить хотя бы денёк-другой. Навестить Елену, вникнуть в курс дела, а потом уже и впрягаться снова...
Сука.
— Но я думала, что вы останетесь тут!
— Тут?! — я остановился, взглянув на следующего за мной робота. — Ты превратила мой дом в логово безумного учёного, а сейчас тут ещё и всё в этой дряни! Нет, спасибо. К тому же Елена наверняка... Короче, приберись тут, а я переночую у неё. Адрес тот же?
Я взял из тумбочки запасной телефон, проверил заряд и быстро набрал смс.
— Да, — односложно ответила Алиса.
— Тогда всё, я погнал.
***
— Нихера себе...
— Вот и я про то. Пиздец, скажи? — я отхлебнул горячего чая, стараясь не раскрошить фарфоровую кружку. — Весь дом теперь в этом говне. А ещё она рояль куда-то дела...
— Да я вообще-то не про это, — хмыкнула Елена, поправляя сползший с плеч халат.
— А про что? — я деликатно отвёл взгляд от её груди.
С таким уродским телом потрахаться мне всё равно не светит. Нечего и бередить душу. Может, если соберу всю перчатку, заветные камешки и лишат меня шипов в ненужных местах... после того, как любитель уравнений превратится в пыль, воскрешу кое-кого, а ещё кое-кого превращу в лягушку на пару лет. Потом можно и отдыхать...
Мы разговаривали с Еленой уже полчаса, за которые я рассказывал ей, как прошли последние сутки (для меня), а она делилась тем, что произошло за два года. И «Красному Стражу» очень повезло, что они съехали в другой дом, вместе со своей новой «суперкомандой» Громовержцев. Иначе точно бы пришиб. Такую дичь творить — надо постараться...
— Да так, ничего, — странно посмотрела на меня Елена. — Ты сам-то, как?
— В норме, — пожал я плечами. — Подумаешь, огрёб пиздюлей от какой-то богини и сгорел к хуям, на два года. Бывало и хуже.
— Хуже?
Недоверие на её лице можно было увидеть невооружённым взглядом. После того, как я пропал, они с Алисой нашли здешнего «Призрачного Всадника», узнав обо всём от первого лица. Кетч, кстати, был уверен, что спалил меня. Адское Пламя, все дела... пф. У Ильяны огонёк покруче был. Кстати об этом:
— Я ведь рассказывал тебе про прошлый мир?
— Кха... Да нет, как-то не сподобился, — поперхнулась та чаем. — Ты что, пришелец что ли?!
— Да не, хотя как посмотреть... Короче, мы с моим сенсеем Логаном прошлое исправили, и вы живёте в исправленной вселенной. В прошлой совсем пиздец творился, ну и... — я замолчал. Почему-то рассказывать самые мрачные эпизоды своей жизни ей не хотелось. Не то чтобы мне было важно, просто...
— Ну и... что?
— Ну и говорю — жопа полная там была. Типа как в Ди-Си, только с войной всех против всех, пришельцами и демонами, — фыркнул я. — О, а ещё там восстание машин было, они Тессеракт спиздили и решили, что «плоть слаба», загеноцидив и мутантов, и людей. Еле разобрались, короче. В первом мире полегче было... там только суперы были. Но тоже пизданутые. Поголовно.
— Нда, — покачала головой бывшая шпионка. — Если бы я не пила чай с «Думсдэем» из Ди-Си, то подумала бы, что ты совсем ебанулся.
— Может, и так, — фыркнул я, подумав, что может и зря выбрал такое прозвище. — Но я считаю, что это просто мир ебанутый. Причём каждый по-своему.
— Тоже верно, — расхохоталась она, затем допила чай, поднявшись со стула и проходя к минибару. — Может чего покрепче выпьем, раз так? Думаю, тебе надо расслабиться после всего... этого.
— Ты пей. Я могу за компанию...
— Ах, да, — погрустнела Елена, с сожалением взглянув в мою сторону. — Я забыла. Ни секса, ни бухла — отстой.
— И не говори.
— Ладно, а я, пожалуй, выпью, — она всё-таки взяла бутылку вина, затем ещё одну. — Всё равно ещё долго заснуть не смогу.
— Ну извини...
— Да не, — фыркнула та, потянувшись за бокалами. — Не в тебе дело, здоровяк. У меня давно сон хреновый. ПТСР, или типа того... откроешь? — она протянула мне бутылку. — Не знаю, где штопор.
— В качестве штопора мне выступать ещё не приходилось, — фыркнул я, кончиками ногтей подцепляя пробку. — Прошу. — Красная жидкость полилась из горлышка в стоящий на столе бокал.
— Так компанию составишь, или я буду одна всё пить?
— Ну конечно, я же не могу не выпить за такую... прекрасную даму, — чуть неуклюже произнёс я банальный комплимент, наливая и себе.
— Ты правда думаешь, что я прекрасная?
— Ты красива, — я выпил вина. — И ты знаешь об этом. К чему ужимки.
— Ну, не такая, как моя сестра... Впрочем, да, я красива, — тряхнула та копной русых волос. Затем лукаво посмотрела на меня из-под опущенных ресниц. — Но и ты тоже ничего. Видела я фотки, и даже одно любопытное видео... азиаточки, гора кокаина, не расскажешь, как так произошло?
— Да так, — усмехнулся я. — Одна блондинистая дурочка решила шантажировать богатенького миллионера сливом компромата.
— И что с ней стало?
— Ничего, — пожал я плечами. — Мне это и было нужно, чтобы никто не связал меня с Патриотом. Я сразу заметил камеру, решил подыграть. Было забавно.
— А вы страшный человек, мистер «Патриот», — фыркнула та, затем вдруг спросила. — А ты знал, что Наташе поручили затащить тебя в постель?
— Ага.
Это было достаточно очевидно, учитывая некоторые ее "заходы". Впрочем, не знай я, что та довольно успешно обработала даже Халка, мог бы и... хотя нет. Нахер.
— И... почему же не подыграл ей?
— А что, надо было? — хмуро посмотрел я на Елену, не понимая, к чему она ведет.
— Да ладно, не куксись, — усмехнулась бывшая шпионка, протягивая пустой бокал. — Мне просто интересно. Можешь не отвечать, если не хочешь.
— Тут... сложно сказать, — я задумался. — Мне кажется, это было бы неправильно. Я никого не заставляю с собой спать. Это мерзко. А тут ее заставлял Фьюри, и... Короче, не знаю. Так что если тебе неприятно мое общество — просто скажи сразу, я свалю. Без обид — ты мне ничего не должна.
— А ты, однако, джентльмен, — хохотнула Елена, затем замолчала. — Да нет, останься... я рада, что ты живой, здоровяк. Ну и спасибо, что спас мир, все дела...
— Да незачто.
На некоторое время в воздухе повисла неловкая пауза.
— Ночь, вино... должно быть, это было бы хорошим свиданием...
— Наверное, — отозвался я, со злостью глядя на собственное отражение в пустом бокале. Сейчас даже вино казалось мне каким-то безвкусным.
— Да, — вздохнула Елена. — Ладно, раз уж сегодня нам предстоят только разговоры, не расскажешь, что там было... в этом прошлом мире?
Я задумался, думая о том, что именно можно ей рассказать, не увидев в её глазах... страх.
"Я рада, что ты живой, здоровяк", — слышать это было неожиданно приятно.
— Почему бы не рассказать. п.с. Ну и почему бы не напомнить про аж 2 бонус главы через всего... 13 лайкосовXD
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
