Dulcitudo

Глава 1. Amorem canat aetas prima — Пусть юность поёт о любви.

Студентка медицинского Ли Сонхва никогда не пропускала пары по латыни и была согласна сидеть на них весь день взамен других занятий. Девушка тщательно записывала конспекты, внимала каждому слову преподавателя и активно участвовала в обсуждении. Но иногда она закрывала глаза и просто слушала его голос. Так и сегодня, задумчиво грызя кончик ручки, она опустила веки, когда профессор Чон стал на латыни рассказывать стихотворение. В его устах мёртвый язык обретал новый смысл, оживал, пел. Профессор рассказывал с особым чувством, с эмоциями, в красках. Никто из её преподавателей не умел так подавать свой материал. Она зажмурилась, внимая его мягкому глубокому голосу и даже не сразу расслышала свою фамилию.

– Студентка Ли, вы уснули? Я настолько скучен? – Что вы, профессор! Я просто заслушалась. – Значит легко переведёте. Подловил. Смысла стиха Сонхва не поняла, она даже не вдумывалась, просто наслаждалась звучанием, и сейчас стыдливо покраснела. – Понимаю, что юность – пора влюблённости. Но давайте на занятиях вы не станете отвлекаться на чувства. Хорошо? – Конечно. Простите.

Сокурсники сдержано заулыбались. Почти все в аудитории знали, что Сонхва сохнет по молодому профессору. Впрочем, его обожали все студенты. Девушки табунами ходили за ним и оставляли свои сердца у его ног. Они даже создали на базе университета фанклуб, куда принимались все первокурсницы без разбора. Мало кто мог устоять. Парни его уважали за позитив, лёгкую подачу учебного материала и справедливое отношение. И даже понимали влюблённость в него девушек, не ревнуя и не подкалывая их.

Профессор Чон, привлекательный мужчина тридцати двух лет, славился своим обаянием, обворожительной улыбкой и внешностью звезды. Обычно привлекательные люди шли в актёры или айдолы, а Чон Джехён подался в преподаватели. На комплименты своей внешности отвечал, что они излишне, ведь он ничем не примечателен. Многих поражало, что Джехён смог стать профессором в столь раннем возрасте. Но этот факт так же вызывал уважение, ведь мужчина действительно добился этого статуса сам. Впрочем, у него было мало конкурентов. Латынь – не самый популярный предмет и почти не востребованный, однако входящий в список обязательных для некоторых профессий. А Чон Джехён, обладая способностями к языкам, преподавал хангыль и латынь в меде. Последняя была его особой страстью. Скорее за это он и получил статус профессора.

Больше ничего звёздного в нём не было. Скромный, интеллигентный и воспитанный в джентльменских традициях, обычно он ходил в вязаных кофтах и свитерах поверх футболки или рубашки. Мужчина не выделялся дерзким поведением, ни с кем в открытую не флиртовал и вообще являл собой образец «идеального зятя, которого захочет любая мама». Случалось, он накидывал кожанку поверх футболки вместо свитера, и у его студенток сносило крышу. Они писали ему признания и пытались сочинять неказистые стихи на латыни. Однако он не походил на типичного плохого парня, по которому все сохнут. И всё-таки невольно завладевал сердцами новичков каждый год. Девушки постарше, уже пережившие период влюбленности в преподавателя латыни, мудро философствовали о том, что он просто самый молодой из всего педагогического состава и самый привлекательный. В этом и был секрет его успеха у женского пола. Однако же и они ностальгически вздыхали, когда слышали его смех или видели улыбку с очаровательными ямочками на щеках. Но у Чон Джехёна были жёсткие принципы: романы со студентками недопустимы. Он знал, как много у него поклонниц и про фандом в его честь с латинским названием «Dulcitudo» тоже. Однако никому из девушек молодой профессор не давал даже малейшей надежды. Джехён понимал, что они ещё слишком юны для серьезных отношений, а он сам может попасть под уголовную статью, ведь первокурсницам зачастую не было восемнадцати. Да и наивные девушки его не интересовали.

Мужчина уже давно встречался с Кён Гон, школьной учительницей истории, девушкой из хорошей семьи, милой, спокойной и аккуратной, и не хотел никаких приключений. Свои отношения он регулярно афишировал, чтобы студентки не фантазировали на его счёт. Сонхва печально вздохнула. Всю неделю перед этим занятием они повторяли, как составлять словосочетания по типу «правая дуга аорты», «верхняя шейка» или «отросток височной доли», учились согласовывать всю эту красоту на латинском, чтобы потом легче было сдавать проверочную работу за семестр. И вот этот день настал. Во время пробного экзаменационного теста Джехён говорил мало, иногда поглядывая на студентов, чтобы не списывали, а сам что-то постоянно помечал в своих журналах. Она уже ответила на все вопросы и теперь просто ждала окончания пары.

Сегодня профессор Чон был одет в коричневый кардиган крупной вязки поверх простой белой футболки, и в джинсы. Волосы слегка растрёпаны, будто он забыл уложить их после купания, немного сонные глаза и маленькая трещинка на пересохших губах. Он напоминал Сонхве большого плюшевого медведя, которого хотелось крепко обнять и утонуть в его уюте и тепле. Девушка даже представила себе, как они вместе сидят на диванчике и его рука обнимает её плечи. Наверняка, он ещё и пахнет так же уютно, как выглядит, например, кофе с ванильным круассаном или фруктовым чаем с булочкой. Сонхва представила как тянется носом к его шее, чтобы ощутить аромат теплой кожи и как он смотрит на нее своими добрыми карими глазами.

В этот момент профессор Чон действительно посмотрел на неё, но не совсем таким взглядом, как она себе нафантазировала. Ему нередко хватало строгого взгляда, чтобы поставить человека на место. Сонхва опустила глаза, смущённо кашлянув, и встряхнула длинными локонами, чтобы прикрыли алеющие щеки. Нашла время мечтать, отругала себя девушка и сосредоточилась на проверке собственных ответов. Но мысли не хотели подчиняться хозяйке. Студенты-медики латынь учили лишь в первый год, и оставалось всего 2 месяца до окончания того прекрасного периода, когда она сможет откровенно пожирать взглядом Джехёна и шумно вздыхать. А потом латынь кончится и… ничего. Прелестный профессор перейдёт к следующим студентам, а их курс углубится в медицину. Сонхва даже всхлипнула от жалости к себе. Она ведь так и не решилась признаться ему. Конечно, девушке были известны принципы Джехёна, как она позволяла себе называть его мысленно. Но ведь любовь – не преступление! Только вот как это сделать? Как признаться ему в своих чувствах, чтобы не сгореть от смущения? Она была твёрдо уверена, что пожалеет, если не сделает этого, всю жизнь будет себя корить. Хотелось просто, чтобы он знал о ее любви и что она понимает, что это безответно. Поразмышляв, девушка снова перечитала написанные ею ответы и заметила, что до конца тетради оставалось всего 2 листа. Покусав кончик ручки, Сонхва начала энергично писать, а после звонка дождалась, пока остальные студенты положат тетради на преподавательский стол. Свою она положила последней, прижав пальцами и дождавшись, пока Джехён поднимет на неё удивленный взгляд. Смущённо улыбнувшись, девушка убрала руку и выбежала из аудитории.

Заинтересованный, Джехён взял её тетрадь и пролистал до конца, увидев на последних двух страницах длинное признание в чувствах. Молодой профессор прочёл его, закусив губу, и улыбнулся. Ну вот, ещё одна стала невольной жертвой его обаяния. Почему-то он всегда чувствовал себя виноватым в таких случаях, хотя никогда намерено не пытался заинтересовать этих наивных девушек. На следующей паре через несколько дней он раздал проверенные работы, разобрал со студентами самые типичные ошибки и выдал билеты для подготовки к экзамену.

– Вы же знаете, я не вредничаю, а жду только базовые знания от вас. Вряд ли вам это вообще пригодится, но тем не менее программу обучения составлял не я. Постарайтесь на итоговом экзамене и всё быстро закончится. Обещаю.

– А если мы не хотим, чтобы заканчивалось? – дерзко поинтересовалась председатель его фанклуба, вызвав усмешки сокурсников.

– Вам бы такое усердие в изучении билетов, студентка Кан, – улыбнулся Джехён. – Помните, я не зверствую, но и за красивые глаза оценки не ставлю. За старание будет на бал выше. Это вам для мотивации. Вытягивать никого не буду. А сейчас, все свободны. Покиньте аудиторию, надышали тут, – добавил он демонстративно ворчливо, пытаясь одновременно сдержать улыбку.

Студенты снова дружно засмеялись, понимая, что это шутка. В аудитории раздался шелест тетрадок и шуршание сумок, среди которых негромко прозвучало:

– Студентка Ли Сонхва, задержитесь. У меня есть вопросы по вашей проверочной.

Девушка тут же вспыхнула и покраснела до мочек ушей, в жутком волнении сжимала в руках папку с учебными материалами и смотрела в пол. Наконец, дверь за последним её сокурсником закрылась, остались только они двое.

– Я внимательно прочитал ваше письмо, Сонхва, – мягко заговорил профессор Чон. Она медленно подняла взгляд, опасаясь того, что увидит на его лице, но там была лишь вежливая улыбка и слегка насмешливый взгляд. Профессор продолжил:

– Я очень польщён вашими чувствами и тем, как вы их изложили. Но надеюсь на ваше благоразумие. Думаю, вы знаете, что я не отвечаю студенткам и не завожу отношений с ними.

– Да, я в курсе ваших принципов.

– Хорошо.

– Но ведь любовь – не преступление, профессор! – воскликнула Сонхва, не справившись с эмоциями. – Разве любая девушка не влюблялась хотя бы однажды в молодого учителя или университетского преподавателя? Это же почти канон!

– Бывало, влюблялись и не в молодых, – улыбнулся Джехён.

– Ну вот. Я полагала, что вы мне вообще не ответите, если честно. Скоро латынь закончится, и мы больше не будем видеться. Я подумала, что не прощу себе, если хотя бы не признаюсь.

– Я поддерживаю вас в том, что не стоит сильные эмоции хранить себе во вред. Чтобы вы понимали, я уже получал признания от студенток, для меня такое не в новинку. Обычно, я это игнорирую.

– Я вам благодарна за ответ мне, профессор. Но почему на моё вы ответили?

– Вы - отличница и пример для остальных. И вы - хорошая девушка, которая много трудится. Вам известно, что я не смогу ответить на ваши чувства. И мне бы хотелось, чтобы вы перестали думать обо мне и сосредоточились на учебе. Из таких как вы обычно получаются хорошие врачи. В будущем, уверен, вы спасёте много жизней.

– Не сможете или не хотите? – поинтересовалась Сонхва, тут же испугавшись собственной смелости и прикрыв ладошкой губы.

Джехён ухмыльнулся. Неужели она только это и услышала?

– Я давно встречаюсь с очень хорошей девушкой подходящего мне возраста и, хотя это пока секрет, планирую жениться на ней.

– Ой… тогда… вы должны простить меня за мою настойчивость. – Она очаровательно покраснела и приложила ладошки к горячим щекам. Но потом убрала их, гордо встряхнула длинными завитыми локонами и добавила:

– Но я всё равно не жалею, что сделала это.

– И правильно. Не стоит жалеть о содеянном. Сожаление часто приводит к хроническому стрессу и депрессии. А вам это ни к чему.

– Спасибо, профессор. За честность в первую очередь. Обещаю, я не стану больше вам надоедать.

– Я вам верю. Надеюсь, вы не потеряете интерес к учебе и не завалите экзамен, ведь вы – моя лучшая студентка в этом потоке, и я всем ставлю вас в пример.

– Я вас не подведу! – горячо пообещала Сонхва. – Профессор, а можно я кое-что сделаю, но вы не станете на меня ругаться и потом сделаете вид, что ничего не было? Джехён не сдержал смешка, наблюдая за её алыми щеками и нервозностью, а потом согласно кивнул. Как он и предположил, Сонхва решила поцеловать его, к счастью, ограничившись легким касанием щеки, а потом сразу же убежала.

Какая всё-таки необычная девушка, скромная, но смелая. Он знал, что Сонхва не создаст проблем, иначе не позволил бы ей такую вольность. Другие часто говорили, что она очень серьёзно относится к учёбе и весьма ответственная. Для её семьи успех, что не имея связей и денег, девушка сама поступила в мед и учится на отлично. Джехён по слухам знал о её ситуации и лишь примерно понимал, чего ей это стоит.

Насчёт других признаний от студенток профессор не врал. Он получал более пылкие и откровенные письма, некоторые и вовсе приставали к нему в открытую, пытались обнять прямо в лекционной аудитории или выпрашивали поцелуи. Иные назначали свидания, совали ему листки с номерами телефонов, старались остаться с ним наедине. Однажды студентка сломала замок в отделе университетской библиотеки, где он тогда находился, и стала зажимать его по углам. Джехёну пришлось сбежать через окно и спуститься по водосточной трубе с третьего этажа с риском для жизни. Не то, чтобы он не смог удержаться, та девушка ему даже не нравилась, но их могли застать в недвусмысленных обстоятельствах и виноватым оказался бы он, как старший.

На самом деле мужчина немного приврал Сонхве насчёт своих планов. Но, поразмышляв над разговором, решил, что женитьба и правда была бы хорошим решением. Они с Кён Гон встречались уже четвёртый год, нравились друг другу и подходили по всем пунктам. Её семья положительно относилась к их отношениям. Если она согласится, дабы соблюсти все приличия и формальности, свадьбу можно назначить через полгода, а то и позднее. Он купит самые широкие обручальные кольца, чтобы даже с дальних парт лекционных аудиторий было видно, что он женат. Наверняка интереса после этого к нему поубавится.

Недолго думая, Джехён на выходных посетил несколько ювелирных магазинов и выбрал помолвочные кольца для себя и девушки, которой вечером воскресенья сделал предложение. Кён Гон отреагировала спокойно, мягко улыбнулась, задала пару уточняющих вопросов, а потом с присущей ей элегантностью приняла его руку и сердце. Джехёну нравилась в ней эта рассудительность, уравновешенность и мягкость. Он был уверен, что с такой девушкой сможет прожить всю жизнь и создать крепкую семью. Никогда между ними не горели сильные чувства, но Джехён даже был рад этому, ведь страстная любовь могла сжечь дотла обоих или разрушить их души.

На будущей неделе он готовил студентов к экзамену по латыни и проводил блиц-опрос по самым сложным моментам, как вдруг один из парней громко спросил:

– Профессор Чон, я видел вас в субботу в ювелирном рядом с моим домом. Вы что, собрались жениться? В зале начался гул и разговоры. Джехён выждал время, дав студентам обсудить сказанное, и потом призвал всех к тишине.

– Да, я действительно собираюсь жениться. И моя девушка уже дала согласие. Зал наполнился аплодисментами, восхищенными возгласами и шумом, в котором утонули стоны разочарования и всхлипывания недовольных фанаток. Джехён поблагодарил студентов за поздравления и пожелания счастья и попросил их сосредоточиться на учебе, раз уж они удовлетворили своё любопытство.

На первой парте грустно вздохнула Сонхва. Анализируя их разговор, она сперва пришла к выводу, что он соврал насчёт свадьбы, хотя и видела в соцсетях его фотографии с миловидной девушкой. Но теперь по всему выходило, что профессор сказал правду, и это обрывало последние ниточки между ними. До сих пор она считала, что пока мужчина не женат, он свободен.

В конце концов далеко не каждые отношения кончаются свадьбой, и не каждая свадьба совместной жизнью до старости. Теперь же он для неё совсем недоступен, остаётся лишь смириться и отпустить. Даже фантазировать о нём больше не стоит. Впрочем, она уже обещала не быть навязчивой, но заставить себя радоваться за него не могла. Внезапно он посмотрел прямо на неё и мягко улыбнулся. Сонхва выдавила из себя ответную улыбку и смущённо потупилась. Что ж… Никто и не обещал, что её первая любовь будет ответной.

Экзамен девушка в итоге сдала на отлично и на второй курс отправилась уже с более лёгким сердцем, смирившись с обстоятельствами.

Глава 2. Nitinur in vetitum semper, cupimusque negate — Мы всегда стремимся к запретному и желаем недозволенного.

В начале второго курса, изучая список предметов и преподавателей, Сонхва с удивлением обнаружила, что курс хангыля и словесности будет вести профессор Чон. Девушка невероятно обрадовалась этому открытию, пока не вспомнила, что теперь ей остаётся лишь любоваться им и наслаждаться его голосом.

Сонхва была не из тех наивных девочек, которые если любили, то делали из объекта своего обожания культ. Ей пришлось рано повзрослеть. Семья никогда не была богатой. Пока отец работал на заводе, они ни в чём не нуждались. К её 8 годам в дом забрали парализованную наполовину тела бабушку. Сонхва быстро научилась ухаживать за ней, подавать лекарства, менять подгузники, даже делать массаж на неподвижные участки тела.

К 10 годам она уже ставила бабушке уколы, знала, что делать с пролежнями и как чистить гнойники. Отец часто говорил, что им повезло, семье не придется тратиться на врачей, ведь у них дома уже есть врач. Сонхва очень собой гордилась. Бабушки не стало через два года и девочка сосредоточилась на учёбе, присматриваясь к профессии врача.

А потом отец пострадал на работе, ему пришлось ампутировать правую руку и ногу – придавило тяжелой трубой. Сонхве только исполнилось 15 и у неё начался новый этап заботы о лежачем больном. С отцом было сложнее. Он часто злился, кричал от боли, возмущался, что отрезали конечности и он теперь бесполезен. Ночами он плакал, Сонхва слышала его причитания. Его травмы долго кровоточили и девочка научилась останавливать этот процесс, делать сложные перевязки.

К 16 она уже много знала о хирургии, обследованиях и анализах. Денег в семье резко стало меньше. Вся компенсация от завода ушла на операцию и последующее лечение. Мать устроилась на вторую работу в ночную смену, чтобы хватало на еду и лекарства. Теперь они мало виделись, Сонхве приходилось после школы ухаживать за отцом самостоятельно.

Его не стало внезапно. Ночью отец принял всё обезболивающее из баночки разом. Не выдержал такой жизни. Не хотел оставаться обузой для семьи, видя как им тяжело. Сонхва долго плакала, не желала мириться с его выбором, потом проклинала его, злилась. Но этот его поступок лишь укрепил её в желании стать врачом. Она хотела делать всё возможное, чтобы другие люди выбирали иной путь и учились жить дальше.

Мама её отговаривала. Учёба в меде очень сложная, нужны связи и деньги, чтобы получать высокие оценки и в будущем хорошую должность.

– Мне это всё не нужно мам, – убеждала её Сонхва. – Я лишь хочу спасать людей. Оценки в этом не помогут. И платить не надо, я буду сама учиться, как получится. Главное, чтоб не отчислили. Мать только тяжело вздохнула. Не переубедишь.

– Ты не понимаешь, милая. Дело не только в этом. Тебе не дадут жизни, будут сваливать чужую работу и мало платить.

– Только если я сама это позволю.

– Нет, Сонхва, так устроена жизнь и наше общество. Женщинам и без того платят меньше, чем мужчинам на таких же должностях.

– Мам, мне скоро 18 и это будет уже не твоя забота. Не забывай о себе, хорошо кушай и старайся не болеть. Тогда и у меня будет больше шансов устроиться в жизни.

Мама понимала, что у дочери почти не было детства. Сначала бабушка, затем отец. Если еще и за матерью придётся ухаживать, она совсем духом упадёт. Поэтому госпожа Ли приняла выбор дочери и старалась заботиться о себе.

Сонхва не подвела, окончила школу с отличием и действительно сдала экзамены в мед сама. Первый курс шёл очень тяжело. Её сокурсники часто были из семей врачей, чем неизменно хвастались, хотя учились посредственно. Учителя специально занижали баллы, сваливали на неё дополнительные рефераты и отчёты, сделали старостой, чтобы усложнить жизнь девушке из бедной семьи, которую некому было защитить.

Сонхва старалась всё успеть, вела подробные записи, в том числе на диктофон, если у неё зарождались хоть малейшие сомнения. И это не раз выручало. Иногда нервы сдавали, она плакала в подушку, но никому не жаловалась.

Только профессор Чон был для неё отдушиной. Благодаря любви к нему она не бросила учёбу. Она даже успевала подрабатывать в доставке, чтобы хватало на еду, и чтобы облегчить матери её ношу. Недосып стал хроническим, но Сонхва не сдавалась.

За время каникул она много раз думала о своей первой любви, анализировала их разговор, и пришла к выводу, что сердцу не прикажешь и жалеть ей не о чем. А он скоро женится. Теперь же у нее будет ещё целый год, чтобы любоваться им и наслаждаться его голосом. Кроме прочего, её не могла не радовать смена преподавателя, ведь на первом курсе у них был старый шепелявый дед, разобрать речь которого оказалось той ещё му́кой. Теперь же у неё не будет никаких проблем с изучением родного языка.

Профессор Чон преподавал не только латынь, он сам отучился на филологическом, слыл известным полиглотом. Вроде бы даже говорил на пяти языках. Весь семестр с марта по июль девушка увлеченно училась, пока ещё расширяя свои знания по базовым предметам. Лишь на следующем курсе они будут более углубленно изучать медицину и начнут определяться с направлением, в котором будут специализироваться.

Её зачётка уже начала работать на неё. Преподаватели оценили усердие девушки, сильный характер, настойчивость и терпение. А сокурсники – возможность списывать у отличницы. Так Сонхве удалось угодить и тем и другим. Уже на втором курсе её перестали буллить и вообще не трогали по мелочам. Даёт списывать, не шестерит – и ладно. А что девчонка без денег и связей – это её проблемы.

Сама учеба всегда давалась ей легко, она впитывала знания как губка, чему немало способствовал ее личный опыт ухода за больными. Поэтому Сонхва часто могла отвлекаться на занятиях, что больше не вредило её оценкам. Она слышала разговоры в фанклубе профессора Чона, что он и его невеста активно готовятся к свадьбе, назначенной на конец сентября. Одержимые им фанатики следили чуть ли не за каждым шагом будущих супругов и уже прознали, в каком салоне невеста заказала свадебное платье и какой ресторан они сняли для празднования.

Сонхва даже научилась радоваться услышанному и счастью на лице Джехёна. В конце концов, что может быть важнее? Её собственные чувства к нему никуда не делись, но теперь у девушки сформировались весьма высокие требования к потенциальным парням: они должны были отличаться умом, образованностью, добротой, вежливостью, высоким ростом и привлекательной внешностью. И если с последними двумя пунктами проблемы были редки, то по первым трём её никто не устраивал. К тому же Сонхва понимала, большая часть парней, что к ней подкатывали, делали это не из симпатии, а потому что у неё всегда можно списать.

𧸪nt}n?sЋЩДЕЃѩ#йоѧВГѫекДКqѮ{ѮоѡѢѭЕѬѢѨИ-Ѫ#тЗЯЫѭѡѧtт&бѪѩМДенuИѬОИѦиѥѦѯѩѮ|rМиѬ#жЖС?МѥѠѡтфаzrъЍа!цѫѬ|ѩѯ ѧАЂѫrѯѬѠнѣгиЕўѓ
ѭѢtоггѪrѨ|йпѧѠБГѠѡ ѠѢѭwѠЛѣѥэГ-#аЦ?ГpѯѤацуѣѨГ|йбѮѭqѩВЀ ѫѥѫѪrѪѩѫьБ/#Н?ќ
ѤѧѦрюкѬrЗѤьуѫuЕѤѬѩчѠАѩѯrѭѧ{шѢгсЕФС
ѢВѡпгнѬ|pшлдАЄѬ|ѤѯнѭѭѣѬ~pѭѥрВнпѦ?ШБѡѬЖиовѪrѮНппѤѫѥѤѠqеЄqѭЕrѬѯѥоѨц#ЛЮѐЖѠѯѩнчтѡѫ~|1.%km,eу ѫѫБИѣАѧ{аѠфгОўѐ
ѮЕѡугдѩѬѩ|ьдѩѠАОЛ} ѧqАѪѪѢѧЛьѨсжѧ?РПБАЗмолѬrѭѢпъѠuАОИѥеѨГИyrюѯ{ьѭнбЕ?ў
ГѠѯжсеѩѪѥѠ-гѢКѪНДqзѥqѬЗѧѯѬѯнѢгоНЪ?КѠАПоо.tѱѦѩ-оЕѭѣЗМѬыѩѩsЖАѠѩѣ-ѢиэДФюМѭЙѡ#веѦѪЗАе!ѧѢѢѧДѥыyqБѧѫѭЙѮ-ѧгмНўХЙpГtмциѣѯѠѡеюѩѭ}|Ѧѯ ЗѤѬѢВМrѩьѥц#Н?ХБѦѦѪаи ѫВѥѨюоЕѠѧѨѫѪиuѦѣЗѢѭѧѮ7pмуЛљЪѠБѬД#СоѩrѧѬаюЗuѩ|ѩqбЖѥАОѧѬrѨгѤр#ГЪТЙВГЛ-:/$ll,3НѨѫѢѤОqэЗѯsѩГВѢѦнѢилЗЯФП|rѩн&оѠѯѠ|вдЕѧѯѦИБсѨѩЕѧrѮѨѫкѠигѤѓ?МѠГЖнпчѬѠѥѩ-оЕѫЖѤО рЀsѠѠѠѩѣ-ѱнодТ
ѱБx#инѤrѡЗжбuѭѦ|ѪѯгѥГѭѮrѨrѣкѢжтѧТСИpГѡпъиzrюОичuѡѤѮИЙкѭqМѥѩПѩКтpзжКќѝБВѬѨ/&вѪѥѬѢлмѫuѮѢЖГоѩВsѩѯѠrѤэѨбшПФЯ
ѢГѡаваtѭѮѧюцѥЗНp{ЖтѫqЖѩАѥѩѫ#pТ#КЪџГЛЗtег ѯѧѪКеиuѡѤѮИЙкѥqГѢКѨѩѫ!pфсЛ?ЭКОѣѯжлаtѠpѣэпБѠАНѥБаuѪѣЕЙѭѪw-Ѩ#нИ?РѡѮГЖн&оѥНѧѬа!ѫЗѣѩЙѩтЙqѮѧrѥЃ{ъГбтѧЭЯpьѩг&бЗѨѢѬжэѨѫqЙѥѥиѮѡsѠѢpѯѣбpмнРѐѣѠѮx#йрѡГѫѩйпѧѥѪѬ{ѤгѫqѬѩГѫѧ{кѠоьѧЧЦ pѮѪанаtѠѭѩкбѪѨѯ|ѦѡгЕОѮДАМrѩ-ГфлѧЪФѭБѨЗэ* ѮѬѣѨн!сѣѤЙЊѬ ѫАБѧѠѠѩКтpсгЙ?СЕѨѯz#:/$ll,3ПѨuѭѡѥѢоuБѣѠrВѧЛвѥилЗС?ПѡИЛтляѯ~pЛяпuѨѤ|ѧѯжѠГsѩАѢѧЙеВя#ИЯ?ДЁrГрдсЖѠѠp-цЗѫqНѡѯрѫqѥѢѯѨАКт|#фѧС?ДѩrѩгвоtѭѮПбдЕѭГА{ѮыѮqѫwГѮГЛиѤнсЛјЧѣМГЛ#лаtБЗЍмд{uяѡ{ѥаѣѤsѨѬБАѫпѨи#АЦ?МѨѥѮлг ѥѢѫѧц!ѪѫqѣЛѤдѩѤБД~pѠѤэѮфжЙ?ШББѩЗегнѩѬ||йбѤОqѢѪБаЗѩБЛrѥЃ{пѭлпЕТЧДpѯѤ#хчЅѣГr-МѠЖѢѢѧѯнѨѡМwѹѭrѺюpмуЛЫСКѦѢѯг&сѦѬѨ|всѠДѪѩѯѯвѥѬѫИrѭѧКбѮсуѪ?ТЙpѯѤ#стѪ|p`"qki!bхѬаuВВЕВѠѪѩнѫг#ѧЯХ pЕЖнзыtѬѭѤ-рѮѫѣѡѥqсѮВДѧѫѭѬ{ьВгиПЧЭБѫѪЕя&вtѨѮМееѫЕѡЙ{ѬаuѢѨѧѥѠЗ{юpзуѦЬЧѤ|rѫнвкѯѢѤЗпбѮѥqѩѧВ ѪѤГѢѦpѩѮзЖльЙЧ?ОАѬѦнмаВѪѮѡаъѠuѦѬѤѩсѯѩsЖrѮАѡэѮбжИТєНѨrѫуозѩѢѭѤтнѭyqОѫѫ ВГѭѦЙpѬѦ-ѨотѧЧТЛВѪѦои ѩѢЕѢййѮuѤЍ{ѣзѦѪМѣѬѬrѣ-БпнѧџЪКpБѮнциѣѯѥѡап{uяѡѫqвѠѪѣwГѥѣД-БинЗТС
БѢЕжлкѤrѨ|прѠѩqМѫАсѯѡѤМѠѠѩѫ!pфсЛ?РѡѮЖѡтчоДrѪѬз,Зѫqѣѥ|оДѯѢѢѯѭѬѧюpй#ИЪЦ
ѮАѩнчиЖГПr-=z%o`+oДѣѤЖІѯѠrЖяѮ#оЕјЯКѮrѩгйрЛѡѠОс-uѨѯ|ѤѯдѠѪѣЕОpѬѦ-ѭлфАЬС
ѭѧtпигzrэѩ-йѡЗѩ|ѭѤ ѯqѦІrѮАНю⁃зжКќѝБВБtт&пДѬБАмпѬuВНѧѩрѭГПwѦѮЕЗ2pЦнѧѐ?ГpДѡиимtѪѤѩт!ѠѩВ|ѦБаѧѩѨѧГМ~{аѮ#зАЦўѣѢѬѦгфьtѠpѢялЕОГПЕqмЖѧДѯѯѠrѤгѡньОўѐpѰѪаваtѬѭ|абѪѭАѬѠqеЄqѭЕДГrѫаѮолЙТСДpѭѬтъмѪ~pѯйдuДѯѢѪИиѮ}sААѮrѮоѮ#зЛјѓ
БѩѬымоѨrААтмѫuѮМѮАлѠѥАѢАpѬѯаѮанРџПДѧЕтирѤrѢ|юмѭѧѤМКѩтѠГѦwѪpѨѫзpвшТЪ
ѡЙѯн&бѡѦЛr-СѠѢВѧЗГаЗqѭѭѢѧѢѠьП#мѥСѝЙѢѬѫнноѢѯЛѠ-уѫѩВp{ѬаuѫѭЕѬАЙѢ-АгтѤјЧѣЛѠѤи&ДѢѧЕЍа/ui~,empkѲѡѧѤѠѧѧцѩ#аЛўРПѤѪѩ#ЧоѩrБѢмрЗѧѤѡѦѯлѭЖѮѩrѧѢДпѨитѪ?Э
АѧѮсирѤАpѤ-оѫЗБѩѪѯвѥѪsѪѢpѨѥпЁу#бЩЪѤЁѯѤ/&аtѭѮОгнuѫѫѢѠѯ ѪѯѨДЕѠГѫ-ѮугО?ТБpѯѡаи,tѬѡѮемККqѮ{Гоѩ}sААѮrѥаpбжБюѝ
Бѧѥь&нѡѭѮѨгаѥЛИѩuqДѣѤЖІѯpАѮэѯжиНЭС
ѢЙЕихшѤѩpѠюзВѭѬПwqпѫАѨѢrЗѧѨгpб#ГюўѣѪѬѭ#тоДѮѥ|впКДѬѤѠ} ВГѭwѠБѧ{рВл#ЛЮЭЙѭѧѩлщ ѥѧБѣгцѧѠѬѡА} ѨѩДѢѡѮrѧиѦзрТЧНѨrѩж&бПѩѮ|е!ѪѫѫѧДѪсКqѮѯѨѮѡѯнpзгГЪ?МѥrЕпитДѧВА-гuДГѢЛѯнЖqѸѪrѱБu-т#мѥЧўѢВГЖбоиtѬВКн!ѡѠѣПГѫиuѯѮwѯѠѭѣьѠи#ВЯѐГѫѧѩлг ѩѢpѤбюuЕѤѦЙѯрѥ}sѤѦѥrѤгѯунѤЧФ
ѯВѬощтИrѬѩэъyuЖОѥѠыuѠѭѬОИѧ{аѥ#мѥЪРПѤѢѦгфьtГВПйдѨЗѫѩ{ѰоѨqѸѪrѱБ{еpожРџЙѭѪѨгфьtБpѡиѐuИѫѫѫѭеѨКsѪѪpѭѥйpйгПЧУ
ѯВѡзноѧѬѬr-УѥѯqѪѮqоѨqѧѧѩpѩѣъѭрэџЯѠѯѪЕйх ѧѬБѣгеѭѨВ|ѺѯнЖ}sААѮrѦиpмуНЮФЙѧѪЖтщ Ѯrѥѯг!ѡѫЖѩЛѩ ѤѪѫѡѧpЕѮбpог./
ѬѧЖуивxrѭѢ-оѫЗБѩѪѯвѥѪsѩАpѯѮоѮ#бВѐѝѭpАѤйхюtѤѥ|зкКЗѣП{ѩ ДqВѧѮѮѫ{йѥбрѭХЧpшѤджлѪГМp-лѫѨЕѧѣѫтuѠИѬrГѩѫлѥо-ЋЪОГАѤс&уМѧѫ|юрѪѫѫѢѮѬнОѨsѯrѤѬѩгѫяоѮЦ3
ѻѯtТх ѠѬѬѬ-оѫѮВЛѣѪаuѣИѥѬѫѬМзГ#лўѝѡѮѡѬк&пДѪѪѬк!ѨѠqѣЛѩбѮѩѥѧАМГД-Ѫ#юѧСУѢpѨѪомрѡАѭѢбтuѪБѢПѤсДѯГД~pѢ{ьpЗеАњюМѠrЕощлѬrѯѢйпѢЕѤѡѣО ѧqѮѢѭѮѦѥмѠэъАУ?ОѮѠѡзгнѬѪ~|1.%km,eюрѥѣѧѧrѫѢЙцѭя#Ѧ?дМpѳЗ#гмЗrѢНќ!ЕѥѣѡѥqпЕѩЛѬѬБО{вАлоНУЯѣМrѩг&эѮѥѠѠимѠyqѣѥАкѫѪПѭБpѠЙгАнкРџДѯѬѠгдаЖѧѫА-мѥѡѯѧѨѯ ѪѯѬѧѩpѠ{мѮияИЧљѢpѪtджмѡѯѨОс!ѠѦѯp{ѫрѫѭѦwцѦѧОќѭг/ЮєКѮrѩжмеѨ|pцнжѥѮѯНЗ} ДГГѧГВѪ{юѫжаОЧўѭ~rыуифѡГБѢэбuѲѯѡѫqэЗѡsѯГВѬЛеП#пИСЬПѬБtожуГѪѫѬ#!рДѪѤ{ѣ ѪБѭПѩѮѮ{юЗжвИСУ
ѣѬѠр&сtѳѮѡшгѫѬqѮКЀ ѫѠѭПѩѮГЗ-ВлцЛ2УЙАѯѪ#о ѠѧѢПхлѥuѮѢѩѤлѥqВѢѣПrѥъѥояХСѡАѧѮслоxrВѢ-мѫѧКѥ{ѯпОГsѨѬѪѢѬнѫ#‐ђѝПpѣПии ѬГѪѧуцѭЗѤѧЗѬоѠqѡѢѥѥѯѣи~#? o! lц#ытѪѮpѯгеЖuѣОѥБоѯВГЖѯѨДѫ-ѥъђўУПВВѡиж ѩѢpѡивѫuѮѩМѡлЙѬИѫrѢѥѨжПзнЙ3?МѮrѫнйыЖѬѪ|ьаѮѭѦѤЙНсКqѢѩѩМКѮ-ѭж#КџЧМѨѮѤиж.tюГѪъйѨѥqМѮЙиѮqѡѨВѥѦЗ-ѭлйЛЬЫБpѯѡ#ибОНБѡтуЙДО|Кѯ ДГАѣѧѭАѡнѬл#ИЧ?ГpБЕслоѭ~pѡе!ѧuѮѤКНмѠѬѮѩѫpЖѥэѬж/ТЪ
ѮГЖгдаЖОБГ-мѥѠѥѤѦѤ ѨѩsѨѬpѨѫзѨп#КџЧѦѨѯѤп&дѪѩМДи-uВѤѠ{ѬаuѯѧѪБpѮѣаГср?ЀПѫБГггмПѧpѣерЙѩѡ|КqпЕѩѤѪѢѭѪДбѨ#нИ?ў
ВѧБ#йоДrБМнжЖuАѪѣѢаѮ}sѨВѨЕЊбpмрДФЧѦѭѬz#ГсѯѪpѫноѭДѫѬ{ѯкѥѦИѥѢѫѢКсpогЪЬПpГЖннеtѠѮ|псѠѩО|ѬѡнКГѫѮ~pѬѦ-БплИЯФ
ѥЃx#млѤѩpѮ-оѠѪѤѧЗѬиГВsѯѩѨrКяѠйгИ?Ч
ВБЖ#аеtѭѮѨлйѦѥѪp{ѬиВѤѠѩrѭѧ{вѮьтИѐѐ
Ѩrѩж&чѬАѠГ#!iz!bg!>ъѯsЗѢѧѬМнАнбЕТТѪѬrѦделЛѦѠѠ-нѫѣѬѢ{ѠыѮѯsѣѬБАѥпѥуоЛ?РѡѥѦѫнноѢѪВА-бѧЗѯМКГвѫ}sѪѬpѵѥаpЗеАњюМpАѡмгрИrБѠгуЕѠѪ|Ѧѡ ѧАѦВrѮѦѣаѠйнЗС?ВАѬѣои.tрѯМгцѠѩ}|КГуѡѤѮЕЙpѪ{ьѠплЫСГѮѩИои ѥЙБОэпuѡѯѯѫѥаѮѩВЛ~pѨѫзѮанўСЕѥВѢглиЛrѡЗжйuИГѤ{ѦаѪѩВѭѪ~nt}n?s‌?лѠѨtмцоМѧѫ|йдѨЙqѮ{ВнѭѣѦЗѧor⁈-ѬлиЛ?РПѨѯЖжцеЕѬѢѬжбДЙqцЊѬ цѯѮ{rЖѧѠюП#жЖС?ГpЛЅйх,tГВѢекѫuхѪѮДёѨВsѨѧАѧКяГмлѧѓ?ОѮВѪа&иБrБЖќнѨѫѨ|ѡѣаЕГѫЗЙ~rg" =?U!‌
ѳАѪпотѡѩМѡг/ui~,empk⁂sыѯѮѡѥ-ВнмОЧЭБpГѢђе ЕѧѣѢймКjq⁏{ѮоѡѫѭѬѬѫѢ{ЗЁо#жСТ pѭѪзцаѣБѬѩпбКuѮМѣѦнѥѬѫИrѢrѠуѡбл?ЂП|rЗбодѡѠpѦнлuѫѬ|ѦѡхѩВГѯѩБНw-ВрсЩЪ
ѨѥѦллиѯѢБА#!iz!bg!>ѴѤѠѩѦѭН{иѬр#КСЫКѮѤѬио ЕВѠѫю!`uГѬѡѩхuѦѣѨѪБѬѡ-Ѣ#уЕШТПѥrѦугмЛ|pтабuѢѬѬѠѡ,uЖБѩrфѤѮшЁо#ЛјЪММrѫжцеѢѪѢѬиуuѫѠ|ѣѬтѠБѦЖѧpѦѮпГыжП?Х
БѠѪжп ѫѧАНгмѠyqѤ{ѣоѧАѦwѯѥrОгВжиЕ?ШБѤѧЖя&еѧѬpѫн!ѤѫѪАѦѯе{qox"nn+3⁃#ОЕЭЪѡѭѬѡ/&эЖѬpѡелѫѦѥѬ{ѬеuѮГѢѨАѢЙеВть?пБѭОМж&оѩѪpѡи!ѤОѪѤ{ГаѯѩѯѯrАѧГеВжиѩТєНѨ~t‐&пѪНБѡекuѩВѪМѩнѥ}sЖѯѨѮѫтpйгѥЫЧВѠѯtл&вПѨѫѬйъѧѥО|ѣѦ ѪѯГЕЖѥѩД-ѭг#ѤѝСКpАѡтфоѦЙѥ|кбѡѥѬѤДqдѮОsѨВѮѠѮэѪл-#0Qnn$=― ъ~pѮэдѩѠѬѬzqОyqѮЗѢѢЙz-⁃#сАЯѝѡѠѩИои ѫВѮѯггѫЕѩѧѫqеѦѯsѪѧѢѧКяѠ#лРСВѫѢѠлнаtѤѥѡефѥuѮѢ{ѮлѠЖАyr⁃rѹиѡж#ИЪ?ѠВѬѬс&бПАМ|ь!ѨѭѭѤ{АлѭЙѩѩѮpѮДоѪлп?ЂѪѭѧМогеtѭѮѦгкѠѨѩѩ{ѥеѬАБѥѪВѧѠсѭн#БџќВѮѧx#сеѨrѡЗжйuѩКp{ѯнѭqѢѩѩѥѧ{эѥылѧЪФѭѭЙѡ#о ѫВѨѮцлѮѭqѣѥѪуВѡБЛ~pЕЙгpцнѧѐѝpрЕђ+тѤѨѨ|пдѯuѮѢЙБеѤѪѦѪѪП|g" =?U!‌
эѢѦжцнѪѧ||яъuѪБѬѩѡ.uьѭwНpѠѮйМ#оА?ЩДБАѪйойtЕѥѧггѠѯ}|ѣqмѨѤsѦѬѫОѦг|#йЛЬЫБpѠѬех ѬЗpѣгуЖАЙѤѮqвѢѢѨИѦЛrѣ-ѯнсАџё
ѨѯЖжцеЕѢpѦ-оЕѠѥѠѮГу{qox"nn+3⁃#МЛТЧНѠМx#киѯЙѩp-мѫuѬѤМѤгѫqѮѢrѯѬѯиѫгжѭѓ1
яВѬзгтЕНpѭцуЙuАОЛѯжѠqѫwѬБАѥэѮеоАЪ1
ѵѬГр* ГАѮѭц!ЗОqѫѦѡлyqМwѠБѧѨйѠ#уѪЫСНpѪtбгрКrВѩмд{ums+o=dh:t152yd'wo𑹽6~%:>t;УзеѣМБрЅоЊдмвѯо&Ѯ&ивѬъЗ,$ьхъѡДцк$км"кЖВѧуѯЏйаажѣщзѡ&пмѫмѯяпецц}uйзолрмщНѨsбГЍуѼфълМа&АжпмГжѬ унцшѯuм"лцгйбБѠѭ ѦѱдЎък*wииtВдйДѝѩ йе'зѡuомзл"пмvѣѢрЖѳаЅQалѯйжѩоэ"qЭѮофг'бѤЗк"м%с"дѣѮѭ ЙЄяЌщрчИ%зѪнюфѤ,ЕвкмйоѬѫзм$зтзеѣѠѫ ВЁяааиѢм&ѩгайАюП,$гк*ѤѬ$укдктйѭММ ЙЄмЀжю&Ж%гЅ&ъжѯзИнябп*ѥѠпвин."юДѣѢыѺаЉттхѠнфИ&жйѣяМкч#'6~%:>t;ХрзvѧѣсЖЏтѿо"йѩбеѪфмоѫдtк$ьекѥЙез(%аујvЕѨоЍаЂфхжЕанИлм"qВѩ х-чдѥѭцзпъок)ѧЖВтѦЄ Ѓсънѯ%иѥякеqуѣыо-п*Ѧѥ$икхмргѨѨsвѦЏмѱQмзѩ%дЕїо,ѥвѧожгчвѪѭхю*%ПкгѦѧѫхЅрЋюэфЖчдѬп"бѤ,ѬмбжйыНy$нперюмvѠѦвГѻтѵQсаѢ%зПнм,ѢвЖожг+*ГѠлзфщ"тйѡНѣбЖѸыЌсйчИ%чВгпмБдѭ хпзоНѤя"м%твоѤѦѦчГЇиѱQжнИ%еѪчрйѨ"t+u<>yhъѣ ВЏнѲQнгЗавtгѓ,МжѣаиикдѭuфвгхвебѭММ ѥЌаѿьщпwфмѤлжмѪ"tПфгупАДктд%ХмдvщѥеѣѫнЎQмзѥнлѬнв,ѣ,ѬзйнцвѪѫжвйнк"шДОѧеЛѸкЎQнгЗзиѧи"жВьЕа$ЬйзqѾй"Хц."ъvѧѭтИѺоЇQмлwкцѡймиѡоѤл$жзшКѨш,$ЗзухvОѮиДЏрѿщргЕ%чѯиабѯ,ѧркбйжqѪктдвкйзx}o/V<NOС&ѨхиАгуэѯьѤ ецмкqѨдуцлйюгѨ}ѩрОѻтЎъюлѧъ&ДгняГмВиы!'эГѫ$пм%с"гѨѮѭ ЙѺоѿгм&ѥ%еѪнмоѤ,ѩе$юнбѡѡяадомухvѢѭдИЋнЀф,&ъл&ЕфсиѤбЖкд-гкѧѠ$нфажуыѦѯѫлЖдЀывбѧчгѯъуюѣмt–$явыГuйв$дзтмѪѨѮнИѻтѲ_"ГОє&Ѯиъаѡьѩеб-жсѪѫ$рк)"хыѨ}ѦйЇещуйѩолѬнмэН,Ѧохилзѡѡтвцн."бvщѥеѣѫнЎQцжѭчоГгужѩ,ѪбжекхѪѭ$а$хвуыѭѨѮиОнЋамдѢхюѡлпвѪйЖнбд'вqѭгпдфкйзѤѭѮиО<
<

Глава 3. Homines quo plura habent, eo cupiunt ampliora — Чем больше люди имеют, тем больше желают иметь.

Услышав про обвинения, Сонхва пришла в форменный ужас. Кому вообще взбрело в голову обвинять идеального профессора Чона в подобном?! Педагогический комитет немедленно провел заседание, где студентку Сон с пристрастием допросили и даже потребовали пройти медицинское освидетельствование, которое подтвердило – она беременна.

Девушку пытались вывести на чистую воду, добиваясь признания, что отцом её будущего ребенка является вовсе не профессор Чон, однако она настаивала на своём. В доказательство она передала педкомитету записку, написанную собственноручно профессором, в которой он сообщал, что им надо встретиться наедине.

Отец студентки рассвирепел, когда узнал, о чём и как её допрашивали, заявив, что посадит за решетку весь педсостав университета. Своей дочери господин Сон доверял безапелляционно и в её слова охотно поверил, тут же обвинив Чон Джехёна во всех смертных грехах. Ректор хотел разобраться в деле без лишних эмоций и свидетелей, поэтому попросил уважаемого депутата сдержаться, пока они не проведут внутреннее расследование.

Джехёна с пристрастием допросили, но он всё отрицал, указав, что это Ын Су преследовала его, а вовсе не наоборот. И что никаких записок он ей не писал. По неосторожности он упомянул, что ещё до первого инцидента действительно оставался с ней пару раз наедине, чтобы поставить девушку на место и объяснить ей, как не стоит себя вести. За это и уцепились его обвинители. Записка прошла экспертизу, которая подтвердила, что почерк его. И никак Джехёну не удавалось это опровергнуть.

Сонхва не могла поверить своим ушам. Почему Ын Су вообще такое взбрело в голову?! Как она посмела возводить напраслину? Как ей не стыдно!? Она шла по территории университета, гоняя эти мысли, пока не услышала разговор парней, куривших за раскидистой елью.

– Говорят, он ее изнасиловал.

– И ты в это веришь?

– А почему нет? В тихом омуте черти водятся. Профессор всегда такой милый и спокойный, но кто знает его настоящего? Вспомните все эти скандалы с айдолами, которые на сцене плюшки, а по ночам в клубах наркотики нюхают и проститутками балуются.

– Ну Чона же не видели в клубах, – вступился третий голос.

– Так это и не обязательно. Вот ты видел Ын Су с кем-то ещё?

– Нет. Но это ничего не доказывает.

– Слушай, – первый говоривший с причмокиванием затянулся и выпустил дым, – она за ним бегала как сучка во время течки. Если б не спала с ним, разве вела себя так?

– И то верно. Но изнасилование? – Иногда жертвы влюбляются в своих мучителей.

Сонхва не выдержала и подбежала к ним.

– Как вы вообще смеете говорить такое?!

– А что, ты тоже профессора защищать будешь?

– Да ну её, она одна из его фанклуба.

– Причем здесь это? – накинулась на говорившего Сонхва. – Как вы смеете обвинять его в том, что ещё даже не доказано?!

– Так докажут. Дело времени.

– А если нет, ты принесешь публичные извинения?!

– Перед тобой что ли?

– Я уверена, что профессор Чон даже не прикасался к ней.

– Чем докажешь? Или может он и тебя совратил? Примазаться к делу хочешь?

– Я, как ты правильно заметил, его фанатка и оставалась с ним наедине по вопросам учёбы. Так вот, он меня пальцем не тронул и даже взглядом не намекнул.

– Ну так ты, возможно, не в его вкусе. У Ын Су и фигура интереснее и губки ей красивые сделали. Наверное, ему нравилось когда она этими губами...

Пошлые предположения студента прервала звонкая пощёчина, которую Сонхва с оттяжкой ему отвесила.

– Ты чего творишь?! – возмутился парень, прикладывая ладонь к горевшей и вмиг покрасневшей щеке.

– А ты следи за своими словами!

Не желая больше продолжать бессмысленный разговор, Сонхва развернулась на каблуках и быстрее молнии скрылась в учебном корпусе. Забежала в туалет, чтобы умыться холодной водой. Какие нахалы?! Мало того, что ещё ничего не доказано, а они такие пошлые вещи обсуждают?! Её буквально трясло от пережитой злости и ненависти к парням.

Но ещё больше трясло от страха за профессора. Если даже простые студенты позволяют себе подобное...

Джехён места себе не находил. Он корил себя за то, что вообще открыл рот без адвоката и сам себя по сути подставил. Молчать надо было! Но кто же знал? Ему не доводилось не то, что участвовать в судебных делах, он даже близко о них ничего не знал. Но на своих ошибках Джехён умел быстро учиться. Вот и теперь он занялся поисками толкового адвоката, отказавшись от того, которого ему предоставили бесплатно на предварительном следствии.

Да, стоили эти адвокаты дорого, но какой у него выбор? Лишиться всего и сесть в тюрьму за преступление, которого он не совершал? У него свадьба на носу! Его девушка из причиной семьи. Он хотел женить, завести несколько детей. Но если сейчас не удастся снять с себя эти обвинения, всё пойдёт прахом.

– Я верю, что ты её не трогал, милый, – успокаивала его Кён Гон, хотя по глазам было видно, ситуация и её нехило напугала.

– Спасибо. Всё же я не хочу, чтобы ты пострадала. Эта девчонка не достойна пыли у твоих ног и очень нахальна. А всё потому, что папаша – депутат. У меня нет таких связей.

– Может привлечь репортёров и придать огласке? – предложила Кён Гон.

– Репортёров, которых депутат перекупит и они еще больше грязи на меня выльют? А если он велит им написать, что я спал со всеми своими студентками? Или даже с несколькими из них?

– Прости. Я как-то не подумала.

– Да всё в порядке. Я же понимаю, ты пытаешься помочь. И я благодарен за это. Но пожалуйста, милая, не лезь в это дело и ни с кем не разговаривай, что бы тебе не говорили и не обещали. И особенно если будут угрожать. Сразу скажи мне. Хорошо?

– Конечно. Не переживай.

Допросы по делу профессора Чона продолжились. По всему выходило, что ему нечем себя защитить, словно весь мир отвернулся от него. Даже фанклуб временно приостановил работу, пояснив, что они не могут поддерживать человека, против которого выдвинуты столь ужасные обвинения. Окружение Со Ын Су и её сокурсники так же были допрошены и подтвердили, что её никогда не видели с другими парнями и что она действительно пару раз оставалась с профессором наедине в аудитории после лекций или семинаров.

Хотя подобное происходило задолго до скандала, ещё до первых разборок с отцом девушки, убедить кого-либо, что он больше не допускал личных встреч, Джехён так и не смог. Но самое ужасное, что появились слухи, будто бы Ын Су не первая, с кем профессор Чон оставался наедине. Скандал набирал обороты. Ын Су при поддержке отца подала заявление в прокуратуру, и против Джехёна возбудили уголовное дело сразу по двум статьям. Его отстранили от преподавания на период расследования.

Узнав об этом, Сонхва ни на секунду не засомневалась в любимом. Выдвижение обвинений ещё не доказательство вины. Ей казалось очевидным, что это дело подстроено, ведь Джехён никогда не был замечен ни в каких скандалах вообще, даже по мелочи. Ещё больше её шокировал тот факт, что около трети девушек-студенток, напротив, поверили обвинениям, говоря, что первокурсница выглядит слишком уж невинной и напуганной.

А вот профессор слишком скрытен, что может говорить о его порочности. Фанклуб профессора объявил о закрытии и роспуске в связи с началом официальных следственных действий. Администраторы публично заявили, что не могут больше поддерживать человека, совершившего столь страшное преступление, да ещё против несовершеннолетней. Сонхва пыталась напомнить им, что пока вина не доказана, человек не может считаться преступником, но её никто не слушал.

Кристальная репутация Джехёна рушилась на глазах. Буквально за месяц от него отвернулись почти все, и лишь некоторые студенты и парочка преподавателей всё ещё верили в его невиновность. Невеста профессора тоже оставалась на его стороне, хотя, конечно, и её этот скандал сильно задел. Свадьбу пришлось отложить на неопределенный срок. Джехён понимал желание Кён Гон отдалиться на время, когда она сказала, что пока поживет у родителей. Хотя они иногда ужинали вместе и продолжали видеться, он замечал, как девушка напугана и как с опаской посматривает на него. Но ничего не мог с этим поделать.

Начались расследования. Кабинет и квартиру профессора обыскали и нашли у него небольшую коробку старых рукописных признаний от студенток. Он проклинал себя, что не выбросил их. На самом деле просто забыл об их существовании. Эти признания писали ему девушки тогда, когда он только пришёл в университет и был еще моложе и наивнее. Он хранил их просто как память, думал, что если выбросить, это оскорбит невинные чувства девушек. Это ведь просто признания, наивные и ничего не значащие.

Вот и доигрался. Коробка сыграла на руку стороне обвинения. Прокурор утверждал, что это новые записки, полученные им недавно. Об их старости говорил только сам Джехён, а в записках не было дат и имён, поэтому установить, когда и кем они были написаны оказалось невозможно. То, что это были односторонние признания, хранимые им как добрая память, никого не убедило, как и тот факт, что не имелось ответных писем от самого Джехёна.

В прокуратуре стали утверждать, что профессор давно промышлял развратом и, скорее всего, эта жертва будет не единственной. У Сонхвы от таких подробностей волосы на голове встали дыбом. Что, если в той коробке он хранил и её признание? Ведь оно было написано в тетради. Весь преподавательский состав был допрошен в суде, хотя почти никто не дал против Джехёна отрицательных показаний. Только один преподаватель, завидовавший популярности молодого профессора, высказал неоднозначные предположения, которые удобно было трактовать как угодно. Затем пришла очередь студентов.

Допрашивать огромный пласт обучающихся было неразумно, поэтому в первую очередь вызвали тех, кто добровольно желал дать показания за или против него. После допросили девушек из фанклуба. Вот уж кто повел себя свински, так это они. Сперва клялись в вечной любви и обожании, а как только заштормило, все как одна включили заднюю и стали утверждать, что их кумихо попутал, а фанклуб это не его, а просто круг по интересам.

Ещё позже допросили часть студенток, о которых было известно, что им нравился профессор Чон или на них указали предыдущие свидетели. Джехён уже отчётливо понимал, во что вляпался. Пытался отмотать назад и разобраться, а как надо было себя вести, пока не осознал – уже без разницы. Всё случилось и ничего не получится изменить.

С каждым днём ситуация выглядела всё хуже, Кён Гон отдалялась от него, уже не звонила первой и один раз не пришла на встречу, придумав причину. В универе ему нельзя было показываться, а всех его студентов передали другому преподавателю, срочно взятому на должность.

Сонхва не пропускала ни одного судебного заседания, до головной боли вслушиваясь в речи своих же сокурсников. Некоторые из них несли полную чушь, другие говорили что-то неоднозначное, что можно было толковать во вред Джехёну. Нашлись две девушки, которые публично обвинили его в приставаниях.

Когда дошла очередь до Сонхвы, девушка с жаром принялась защищать любимого профессора, подробно рассказала о собственной влюбленности в него и его честном отказе. Напомнила всем о его жёстких принципах и том, что за все годы преподавания за ним не числилось ни одного скандала. Но даже она не нашлась с ответом, когда её напрямую спросили, чем они занимались с профессором, когда оставались наедине.

– Это какая-то глупость. Мы не оставались... – растерялась девушка.

– Госпожа, у нас есть трое свидетелей, которые утверждают, что вы лично рассказывали им о том, как оставались наедине с профессором.

Сонхва с ужасом посмотрела на вмиг побелевшего Джехёна, опустившего взгляд в пол. У неё самой лицо горело, но она взяла себя в руки.

– Я не понимаю, о чём вы. Если я и оставалась когда-нибудь наедине с профессором, то исключительно в рамках сдачи экзамена в учебной аудитории, как мы все. Ничего больше не могло быть. Могу я узнать имена свидетелей, кто так нагло врёт?

В тот день имена ей не назвали, но позже они были допрошены в суде и это оказались те самые курильщики, одному из которых Сонхва влепила пощёчину. После слушания она специально подкараулила парня в коридоре.

– Как ты посмел наговорить такое?! – зашипела на него девушка.

– А ты думала, я прощу тебе унижение? Да ни в жизнь!

– Но то, что ты говорил – наглая ложь!

– А ты не докажешь, – ехидно рассмеялся ей в лицо парень и прошел мимо.

Горя праведным гневом, Сонхва отчаянно искала способы защитить себя и разрушить ту напраслину, которую возвели на неё. Но сторона обвинения извратила её собственные слова, заявив, что это лишь доказывает, как умело мужчина пудрит мозги юным девочкам и развращает, поощряя их наивные чувства к нему.

С каждым судебным заседанием Джехён выглядел всё более бледным и худым. Суд складывался не в его пользу. Он горячо отрицал обвинения в свой адрес, а выбранный им самим адвокат не слишком старался его защитить. В то же время Ын Су представляли сразу три дорогих адвоката, возможно, поэтому дело шло так, как хотела она. На публике девушка часто плакала или выглядела грустной. В университете держалась особняком, не заводя никаких близких отношений даже с одногруппниками, а потому никто толком не знал, какова она на самом деле.

Живот её рос, и очень скоро даже неверяшим стало очевидно, что студентка и правда носит под сердцем ребенка. Возможно, от профессора, ведь обратного никто ещё не доказал. Было решено отложить слушание до родов, но Джехёну от этого стало лишь хуже. Выезжать за пределы Сеула и тем более покидать страну ему было строго запрещено, а кроме прочего приходилось являться к надзирателю каждую неделю и давать расписку, что он не собирается скрываться. Его лишили работы и права на преподавание, и ему пришлось временно устроиться доставщиком, чтобы сводить концы с концами.

Прознав об этом, его бывшие студенты специально вызывали именно его и издевались над ним. Тогда мужчина сменил работу на уборщика и теперь скрывался от всех. В один из первых апрельских дней Сонхва шла по территории университета, когда буквально лицом к лицу столкнулась с виновницей скандала. Живот Ын Су выпирал, как ей казалось, почти на полметра вперёд, рожать ей было в мае, то есть чуть больше, чем через месяц. Самодовольная улыбка так взбесила Сонхву, что она не выдержала и подошла к виновнице скандала.

– Как тебе не стыдно! – набросилась старшая. – Ты ведь врешь, я точно это знаю! Зачем тебе это?

– С чего мне врать? – подбоченилась та. – Всё сказанное – правда. А ты вообще кто такая, чтобы я перед тобой отчитывалась?

– Вот же нахалка! Просто ответь, зачем тебе всё это? Что ты хочешь в итоге? Заставить его жениться на тебе?

– Ещё чего. Стану я выходить за насильника. Хочу, чтобы его посадили и всё тут.

Сонхва открыла было рот, чтобы выразить целую тираду, но её схватили за запястье и потащили куда-то. К её удивлению это был Джехён. Сегодня ему наконец отдали его трудовую и надо было подписать бумаги об увольнении из университета. Поэтому он пришел забрать их. Остановившись на приличном расстоянии, профессор опустил руку студентки и укоризненно посмотрел на неё.

– Профессор Чон! Зачем вы меня остановили? Я бы ей…

– Сонхва, я прошу вас не опускаться до её уровня и больше никогда с ней не заговаривать. Пожалуйста, будьте выше этого.

– Но это ужасно, профессор, – всхлипнула девушка. – Все эти обвинения... Так несправедливо и ведь совершенно бездоказательно! Хочу, чтобы вы знали, я не верю ни единому слову! Вы не могли так поступить!

– Я очень благодарен вам за это. Но оставьте мне самому разбираться, вы и так много для меня сделали. Спасибо. – Мужчина поклонился в пояс. – Я лишь прошу, никогда больше не связывайтесь с этой девушкой и не предпринимайте ничего для меня. Я сам постараюсь себя защитить и очистить своё имя.

– Я буду молиться Будде, чтобы у вас это поскорее получилось.

– Спасибо, Сонхва, вы настоящий друг.

– Крепитесь, профессор Чон. Если что будет надо, я всегда помогу и выступлю в вашу защиту.

– Я не стану подвергать вас опасности. Спасибо ещё раз. Станьте хорошим врачом, это будет самое лучшее, что вы можете сделать. Я буду гордиться вами. А теперь мне пора. После этого разговора Сонхва рыдала до конца дня. Он оставался для неё самым добрым и лучшим человеком в её жизни, но она совершенно ничего не могла сделать, чтобы ему помочь.

Глава 4. Dura lex sed lex. – Закон суров, но это закон.

Джехён сидел в уличном кафе и допивал бутылку соджу в ожидании очередного адвоката. Он перебрал их уже с десяток, но никто не старался достаточно для его защиты. Двух вообще нагло перекупил папаша Ын Су. Джехён уже отчаялся найти достойного и честного юриста. Но выбора у него не было, в этом суде без адвоката никак. Профессор уже потратил все свои сбережения на юристов, остались только деньги на свадьбу и личные вещи. Он даже не представлял, чем платить следующему. Даже за съёмную квартиру Джехён не мог заплатить уже два месяца, но добрая старушка-хозяйка разрешила ему до конца суда там жить. Она была одной из немногих кто ещё верил в его невиновность.

– Долго ждёте? – раздался над головой незнакомый голос.

Джехён взглянул в лицо мужчины, затем на часы и ответил: – Не особо. В моём случае опоздание уже не имеет значения.

– Что-то совсем уныло звучит, – прокомментировал адвокат усаживаясь на скрипящий стул. На самом деле он не опоздал. Мужчина десять минут специально стоял за окном кафе и просто наблюдал за потенциальным клиентом, изучая его. Такие наблюдения почти всегда давали куда больше информации, чем прямой разговор.

– Как есть, – отмахнулся Джехён, опрокидывая очередную стопку. – Будете?

– Возможно, если договоримся. Расскажете мне свою версию?

– Кажется, я высылал вам обвинительное заключение для ознакомления.

– Высылали. Но это версия прокуратуры.

– В мою никто не верит. Почти никто.

– А кто верит?

– Есть пара человек. Но их тоже не слушают. И одна студентка. Не хочу портить девочке жизнь, используя её как свидетеля. Тем более она уже пыталась.

– Понятно. Вы звучите обречённо. Но тем не менее назначили эту встречу.

– Пока вас ждал, подумал, что зря трачу время. Раз уж вы пришли, давайте начнём с вашей цены. Адвокат молча взял салфетку, вытащил из нагрудного кармана пиджака модную позолоченную ручку и написал цифру. Джехён посмотрел, поперхнулся глотком соджу и виновато произнёс:

– Простите, что зря потратил ваше время. И что пригласил в эту забегаловку.

– Почему?

– Я не потяну.

– Продайте почку.

– Ради этой… нет, спасибо. Она того не стоит.

– Вы с ней спали?

– Нет.

– Чем докажете?

Джехён цыкнул и протянул:

– Ни.че.м. Всё против меня. Но я не трогал её. Я никого не трогал. И вообще жениться собирался. Не удивлюсь, если Кён Гон теперь меня бросит.

Адвокат внимательно осмотрел мужчину, оценил недорогую, но чистую и аккуратную одежду, потухший взгляд, три пустых бутылки под столом и ту обречённость, с которой он допил четвёртую.

– Я беру ваше дело.

– Я не смогу вам заплатить. Тем более столько.

– Не надо. Я взыщу эти деньги с истицы.

– Вы так уверены в себе? Правда, мне рекомендовали вас как лучшего уголовного адвоката, но вы ведь меня совсем не знаете.

– Я узнал и увидел достаточно.

– Но я не могу ничего предоставить и вы не найдёте опровержений.

– Тем интереснее ваш случай. Это как чистый лист. Я могу написать любую историю.

– То есть выдумать что-то?

– Знаете, для юриста все дела на одно лицо. Часто случаи настолько однотипны, что это просто скучно. Да и люди, которые ко мне обращаются, обычно состоятельны и точно знают, чего хотят. Но вы другой.

– Другой. Нищий преподаватель, который скоро сядет за то, чего не совершал, – ещё одна рюмка алкоголя пропала в глотке мужчины. – Все мои доказательства были отклонены, верят только ей. Я даже не понимаю, как она сумела подделать ту записку.

– Суд основывается не на правде, а на тех доказательствах, которые предоставляют стороны, – задумчиво проговорил господин Ли Кан Сок. – А хороший адвокат концентрируется не на доказательствах, а на том, что должны услышать участники процессе.

– Как сложно.

– Доверьтесь мне. Если вы мне не врёте, я это докажу. А если врёте, вам же хуже.

– И вы не боитесь испортить себе репутацию?

– Я всегда смогу выкрутиться. Не волнуйтесь за меня.

– Ну хорошо. Тогда, что мне надо будет делать и что говорить?

– Слушать мои речи в суде и молчать. В конце концов в этом и состоит суть моей профессии – всё ставить под сомнение, ни с чем не соглашаться и без конца говорить. Главное – не опаздывайте. Пунктуальность для меня важна.

Они пожали руки и адвокат откланялся. Обычно интуиция его не подводила. Этот человек не врёт и на насилие он не способен. Но адвокату стало любопытно узнать истину. Что же там всё-таки произошло? И почему у его студенток разошлись мнения на его счёт. Он любил копаться в человеческой психике.

𓒋>/!K#oKѶтѮпвѫЕо*иѧДѣѯѨнѯы'вѮаизѮйдѮйиАй?ЭUѯяѧп/vѤейлѧuѪѥѣоѣчщ ѬзфъsеэѩксѡюЧ?эѠ!КдзѢѠзк/ѯuѨѦѨ Двв ѯйнлѭцфКь ѣыўўзѧмѤилѭѮъц/ѩЗvЛѦдѩж) фбгуЂк&ѩмяѣэФўкwгzырѢѫ+ы/ѪѫѤАѤ ѧаеоѪзфиѯ)&щтиАжѝўзѥтДулѣ~й*иѧѮѣ{АуПчнаѫпчъ'сДм МзСѝUЙсѢысvПщдзѬuѢѥИоѤк+ ѭй&мѣн&ѥмвѯеЧФэ{!ѨслѥОрипѬuobxиѠ$60`'вгѨ)&ыввѤеТСр{!ѥънВѫъыбЗuѩЛѦдѧп'пѮрмхsп&БвсГй?РрАдѧв/vЙщдоМuѨѤѣаЕмхьpвеиsфчѭсгѩY?їрѨуѪблЗВ+ыэДѡѣѦКыy$КоѢьп&ѣгдѨиаГY?ЬыЖоѤолѫ~Ав#wѢѦѤИоЖмм ѯйдфѭчлНл ѥыРџыЖ!Ипцz~бшбwѡѦѠxпѩоззѠкощsицѨриѣUЋЩрВѐѧк#Ѯ~елнѯѨЙѠxеѤк'вpицоВхжѤвнѩкњ1Uk.*4?&`‘*НѩѢЖѫѮаЙ('вѠяж&ДвчДю!q⁦?ўяѧжѪб#ѨѪгз/ѯѢvѫѬвѩозтѮе&ЭѮ'ЧЕ, ⁂UвѝыwжѪшьѥѦйквѯѠvѤИоБбцсѠ)&КИ'хѠз ѣдЪњUѯфzишЗѥштпѬѭx{d/':;pn—&ХДпфНааОY?јзѩ!ЗшнД~ъщлwѡѭѣКсИ$фжѥ'лгВниѭюкѯUУЪдИчѯи/vѪе*юѯАvѤѦрwфзбѮхжнѫ'лѣсмѤюєЪUѧеѨдйѦМр$/ѴѩѣѠГйwийжѥх&бѣхщѥквѡзѓ?ъЗпМптЗ~йпшѪѫx{таѭ$лоѩ'ийѬйлѣпт}UХ?ъЗйѦпуЕr+’/ѤѫЗѤѦдѯй'ЛѨ'зцѭцоѭ"кѯюХЧьwгѭйиЙѪ+и/ѧѡѤѥѢаЕд'нѠициБпдvк ѤаЧЫшѩ!ЙбшѧѣшбюИ{v⁈xВwозчѥцфдѦ'иѧмсѬыЭЯшѯюzыйѦѨш&/АЗѨ{ѬоwхпхpиицsцдѮжеГрФЪьwеѤеуѦЖгипѬѥvЙѦлЛой БхицѭкжvмбѣэТЪшѯюt*?y.56i⁆vѶКоwлйтѮлх*sрфѨ"уqтЯіэЕъzа#ѫѦз*нѩѪЖѥЙоѥ$кеpкжюѨйчК. ⁂UРЯеѯсѤигѭ~еозѪuѮѬxсДавй~':)#9:&⁃'ТжѩхэvмтѣрџЬхЕэzзжѭВмх5wДѫДКоѮ$доѫйдэsн&ѩйеЖхУ?шѢ!ѥълЗМлизПЙz{⁋ ѨдчиАйджѨ'еѨупѯсЧТUьйt*‐vѼо&/АЗѨ{Ѫыwйзшѫп&дsндѦттѩеЪ?щѩдѩд#ѢѠйпяѯЗѣѠЗ,wавйБхдоБвнКпоqдѝЯеМдzв#ѫѦбкеѩѦѨ{ѦтѪкяеѭпщ&ѩ'иѧаиѬрТЧлwмѯ*лѪѫхш!wчvКѨмѩи'пѥчдиѯ'йЖмтѯяСФрwпЛжнДОл*гѢДДѫxбМпй Гнжбѣкиz"чГы?ХыЗпѫагvЛыквѯѮѦКД ѥйпзГ'юмѣужvк ѠоФЯUѨпѠъшДѮ+шбѬДДАѤ ЖпйеѬ'йэѨп*vонѯцСФрЕмѢж#ЗѥепгyuщѥѯжѢ$иоpкгдѮшфѫмйqъџЧвѯмѯ*юДѠщ*аЗѫДѥѢоѬ$жыѫ'йцѫалѦп ѬрўСдЕпЕшжѭВжсгyuѵѩѭрѢй+ Бфв&ѢьнvавѤсюТUѥ!ѭквѭНнокѪѭѣ{ЙтѩфйнѮо&иѢеоѫзнѩк1?ѩѪдzшгѬ~нп/ДѡѦѠѦсЛ$еыПцлоБы&ѦатѯеСЭUѪдѠдсѨОря/ѯѢvЖКиВ$ииБвк*sп&Й"сqшЧУэwгЛшуѣМгбюИ{vфИоПч'сГг&йГпиѧыиГй?ХUѣдѡщ#ѮЛ+езЖЙѪѮѥнМб'оѡэщчѮвлѮэ ѣUШЯмѯуЙ*пѨѫид/ѣѫѤѮИиЕбмяpйф&БчїГ"дѤчќїрѭ-zанѥѪл'эѩuЕМѠвПмтсП'х&ѴйлvЖжѤаюТхy!р*тѨѨлбкѪѭИ{Ѧнѯ$цеѩржчsчжѧмтѡлѝ?чwсѪноНЛ+йбЗѫѢѫН ѯ$ирѨвужБы&ѫз ѭыЬќзy!чд#ѤПо*бѦПЙКѥеѪмш ѧздгГвлН"нѯзЯџэѧкЖзнx~7%ii&eѹуѣшш ѯвцгѠмщѫслАк?ўUѨсѤарЖѠыдг{uѦ{КоЕ$миИы&йѭбжѭ"пѪрјЯщѯ/zЕуѨМги/ЕѥѬѣН ѣкнаѧзфгѨычДа ѬэјЪцѩ!ѧп#ѩОоохИѧѮГД ѯ$йтѢвцеѣхъvкхqшЪѝUѩрѧдбѦѣгг!wѶvѺѦнВжь ѭвклѭдиvмтѪрЬФыwпИ*тѣОпьп{uѬѥѫдѧ$йбѢплгѮпгvмтѫхШЯюѩрЖ*нД~пиьВuѩИѥкЕке.pЙлжsигЖзшѪх?ќуѢ!ѧк#БѫщикЗЗНѢxкДфц,pки&ѥвнѦйаqюЧјшѩ!ЙлжѢѦщцюИuѤ{Коѫ('чВй&ВѥвуЇп ѮыЮЪсѯуt*ТѨѢжпвѯКvѦѠ Ѫд'сѥнхлѧф&ѫз ѮыўЪмѧкѢ*жЇp+6 'kj+fВwлчоѬвахБнжГ"мѤуЫќUДцЋлнѯ~г*вѩВѫАѤиwхлеѭзкоsцжѫктѡеХСьwгzлнѭВжвщѢyvѥѥаwххаАзнжВы&ѩмсѤмЯѝйwгЛп#ѣѭе*иѧДѣѯѨнѯы) юглжѥгэvноАюЪ?дѫдѧс/vѤейлѧuѨѦѨ ѥкавАзяжѨзчК"вqыЮірѡйИвжvѡео/ДЗЖѥt ѥкалѥ'тхГдиѫхиѫх?ўUѭпОп/vѬъпмѣѥvККоИжяеѣй&хsеуѨжаqч?ўзДеѯзфѣПбвжwѦѨЛѦдѩо'иpчжзѭхжѤъеѢы?ХеДвѡдтЕМеэвѩyvѯѭвДьнаpажкѦхоѭв ѡсЭСяѧуѪ*ИѮp+НпѥѭѢѮѪ Ѣѕ+ Ѭфасѫкжz"уѪоЮТжѬрЕ*лvѣлеяѧѧѮѠЙяwйз ѢцфцѦрхz"пБыѝѐцѯгѪх#ѣѧ+ыэѧѯѦѦПиѭ$маВхг(s;)&⁄$НаѪ'дэsфбѫвлѩY?Ххѭпѣ*ьvѥхлдЙjvgwpi8w>⁃'Ыфѭ'кѨэ БхЮСзѧ/zЕнѧѠашпѢѩz{ѭсѬм'вЛ'лгsцнѮъкѯщ?ќдЕбѡв⁃'Дэs—&ѣжиѬдѝЭрѪмѪх/vѤщд/ѪѭѬѥѫдѧ$кеpлглМм&Заоѩа?ўюѩгzд#ѱѠж*ЛѡѠГЊѥеy8(pn;v8⁀'ФѦи ѩUЪўзЛ/z6,&`7z1⁄uѷѡѨжѯцв,pиисѦлхi"⁃'ЛжsцхѢз ѣо?ќзѥдКмзѦѥг&/АЗѨ{ѪаПд'лОжидП'зѣеоГчЪѝшѧ/z6,&`7z1⁄uѶѫѯвѢ$йтpъфиѠй&ѨпаqъЪџрЖуѪћсvѯршуwѮИѪѦвЛъ8 l(v8ow8⁅"ИqцСўъѩеѢз#ѱѠж*иѪѥѣЙxоwжзшѨт&сАечДааДJ?#Z'?fz=⁅~Ф*аЗѭѡѦѨлѧхы ѥлх&ѡ'мѨпцѤUРЪеѥпѩд#ѬНыыпyuыѫѧиЖдмаpе&фѦхцѦжиqд?СзѥдИкпѮ~жк/ЕѠЗЙv⁄$МюѡпфъsейѨйоѣэТќUИ!ѧп#ЕѢоф!wiy+f⁂UЋЯUѥъzв#ѩОлилѧuѤѠЖбѬбкы|'―&Ѭйсѣоу|зС?жѣйѨвиЗБ+клѥѫѬѫК.k+w>lw8―sШ&ѮоеПUЭЭэѣтzи#ѨМавшѯѠvѥК ѣффгѨт*&ѩхиvмтѣрџТжѬрЕ*нД~жпмѩ{vхѥиwппшМ'лжѤьдѦйиqиѝСUѬяѫдбКА%*БѪuѩѥѥиѫдвт|'лжВниѭюкѯUўЧюЛмБ*бѦЖг*шДѧЗЙѪаh$;/ 9:vm—&тсмѡл?ТрЕ-z’#ѥОшыэѪѫvИѣыѦйфлѠцъ&ѲйлГааU‌?ѫѪ!ѨпзК~ькюЕѫvКѣыПдм ѯчобѮзлѮэ.qѭ?СшwрНвсѦѫщ&/АЗѨ{ѪсІ$ътѮ'дцѦлгѫпоU#0i=*4‐vьр*оДѡѣЙѭ ѣкжиѢзфъВш&ѣбо}UХСцѣбzитЇ~мкеѩѨБѣКсИ;'m!‌Uфеѯ*вЕѪож/ѠѥѤЙИаѭдхьo':)#9:&i$?ѱЖмБКїаJМѧѩѨдѠеѭю%ЙргэгѣѧВя'ѧѧуяѦѬгѠЖюqЛЪоЬЗЗКpгѥвuнлѫйг##хѩsтмѥѣтюМѬдpѫмѪЗєдњѦѯѢзѯиЗ!ОѠ"мгтѣѢѧнеѠЕдлЙѩпpѬ"ѧѵЫтѐМvЛѠоѤаЕбоxмзеоxѣѭбйѤwпбѧѬмѥѩкОѝаJЖЖИѣбѩ$uмеНмзт#ѬѩѩгаѠЕдлЙЕуѢѤ"ѩПђ ѕѢѨЙѨлѫшѠцнЗ"б-мѦѭѣдзѭѯюхuѬ!ѧѤиѪѪЭеїКѮ{ѯщѫвЖслИв--НѥwѭслЁѬ!вДѡ!ѯѪжѯГЪеїКЙ{Ѯ)ДкКжнxЖеицЉѪѣ#цpѣсуѦѬнѨtуГѧўеїѠѬѫѬб{(х!кѦрнб#ѥѧДгмpѩциМѤуМtкѭѫJСєПГѩЛ'i'%?9(i$?⁃tНБКТуJАѦК|)Иъѫ!пѨугисЙИsзвѫѧ/ i{qnhro‷JКЪВЗѦѠцy(⁆!хѨезэгѮѢѮойpѩувѠЖйѫtуВАЦяDjt 7ixk‒%ъщ#ажxѨГгеЛy!ОѨѤ!ЗЅтѬДХ.Jy+n5%6⁆!ЗГ"лкзѭѥѣжхѥЖэ?uъмѠtиБДЫнњѭx{ѽыѫ(ѧраxалйьКys?( i=pkфеѢѪиѡѦJЛђѩѥѤдКгuаоѦиогсxѪѣз'ѣѩкоѧѪиpѬ"ѢѤємѐМvКѪйѢиѮ;%d-s3?(i⁀#ЦѨѣющѭѡ!ѯѪеѡАђ іЗѫД|)ѯиѯпжѦ"хпжКѧsнжѫѩзкѥk!l{ro>⁹ѱЊАдѥчy!‖xтгкзѨѬѭтыpѩу ѨѡрѪѪйНОђхJѥѣѠѮлѠв{!9wr=1sfѵѭагѠwбдѧѪлѠЖ"ъМJпєАѣЛѭъѮ(ѤклѢпня#ѢwВргМѢ!иuѩдБѮмѪѨѐоJѢѦѬpжѫвЕтчѠй#иаѦwѬжчѥѣ!вДѡнѨtсЖДЫтїКѬѫѬбuзЕпуѭутн-xk|s9l'?–uцйѤѬрѤјслѡѫѢбДаЗ!лК"сгфѢѯsдчѥѪйяyt‒pДзѦѪіиЪМѤѫѫ)ѫе{!‖xПлзсѦwѮж'ѢѯееѮtаѮѧмѣJнєѪѦѮкѭнuг%ѥкц-бѭЗМс)pѵдмѨѪиpѩмЖѨФ јцПАбѯнuфлКэс-оѭѤГш+pѯф Ѩѡ!ѢѬжѬКF їМvѥѭбuъѥн%ѭусс-xѴsмчѮѭтрѫДбpѡуГѨJмєЕѥwpдѫ(ѩъ%ѭбн-оѭwѡлгѨѫ/ тѩбЗѬрqПђ ЧѠѨwpюЗжuджѦ"снпxѪѦс8pрблuѪуpѩзѯВђдњПѫѥБыѭ(ѫфиЛй/-оѭѭѭсйАМд ѢѤфѮБмГДёиDц{ѠнѧжѯбчxнугзѦѬѥлм~w‒ чѪуpѠаѡЭеёМѤѮѪйuщѩпчИэс-бxѬАеф~wПдѭѩ!ѢѬжѩѦJгЪѭѡЗpбuщѮюпѦря!#Ѩwѧуфѣѩи ѨѡаѮtкqѤњдЩБЕwpюЗжuпчИвенэКЖМ#еpѬтжѠz!тtнѯОњзњПѮДЕ)ДкѭеаКзисоѠБИ#МѨwРоѨБгЛtаКJвњѪѦ{ЗмДъЙ-%ЛалйжѣѯsмчѨѠмаѨѬдpѦкѬѯJмєЗѥѥpнѫкѠснКзит-xхѦзыpѩмиuѪрВѤаѡПђсЦѫѫѥнѭеѠ!нxмон#Кѩѥж'ѯѯраѮѤ!ѥѨсqГёоЫѥѦКВдЖцuжеѧктзрxЖsмчѨѠмаѨѬюѬѬ,qгїаЭКД{ѫбuхЗп)xхсг#ѦѪѣ#гѥѥтшѯѤ!ѣѯсѮДХ ђЖѫѧлЕиЗмеЗ=#АгЙЕѭиыѪѩ!лѭМѐѭѩвОѕрђПАѣѯзѧ$uцчѦ"агсѦѥѣ#иАМвнЖЖэpѦ"ѮКЫтџЙК{Ѫ)ѩыѣцнѥз#внПЕѫ#еѤѥпеuЕуѠДъѤЫећѭvѣѧ$Ѣиuпуѭпнз<xѵѭагѠwооВѡнГtаКўоѕѡЗѡѠмЗнuьчѦ"иеыДwѡ#йВѪпшѠѩйѨtмѥЙєгєѩЛѥжѫмѥгеКзит<xыѭевВwпнѥtгБѡоqЖJлФГѤѣpжЕаѢмеѪвинтДhsОвВy!ИuЙуѮtмѠѭџиѝАѣКВдѫ&u=*(<?}=шwДсйpѭбсѥѡуБЛ"ѪДШыїКz{ѤйѣнuухѦлйн#ѧѩsовѩwмеuѫпѬѡъѡБШ ЫѠЕѯѥдЗвѠ!зxгрйрБѢѯ/'Вѧл ѠЕуМtйѩЫмСѣѭdpБuзЕпэЛ"днпѭЕѫсы|wКиuѵпѭБаѡЫвєКГ{ѯзѯиѢбиѠл#алѢѩѠззpѪд ѩѡмПѯвqМJоШЗѩѮмѬ(ѪпвѠфле#ѬѩsтфѤѧ!нѠtпВДзѫДёаЫѮx{ѱыѥгѥ!дГ"нагxѥГгхМwп ЗѪн|tхГКJвJПѣѨѮ)ѧгЛанѣвтс<xрѣфвѬ{!еДѯйpЙрѯѕрњАѢѫo)снѧтэѢк#„#ѪѩѭвюѥwмаЗЗсЛtаѪѪћчђАНѮ~)ч(ѯпиОз#знѥБѭб'ѫЙаоѧИ-pѫсАѦЦ ўВѠѮpгuяѠклѪзйю#ѤѪѭайpЖуаЕМд|tаqЙњшџЛvКВщѥеѠ!иѭ"тълКѧѦсцПwорѠЕуГѫйѤЙђеіvцѮ)ѮцѤйчxмон#ѭѤѭ#жѥѠптѧѡуѭѪ"ѥКJсђѧvѤѮщ{(Ѳулxясг#ѬѩѩгаЛѥбеЗk!чѤаѩѥђтJМД{ВзѦжy!тКм#арѮѪѭ#гѮѭбзѥЖэ~tУѫДќиШЗz{ѧйВнѩ!бѭархйѭwѫд'ѡѢенѫѭ!БѡоНМF ѐМДѥАйК(ЖцнКуь-тѪѩѫппpЖйлѥѨйpѩвqЛХтџѢѬѣ|)ѥ(Ѫп%ѥмфнпxЗѣвйВѧдтuЕбѭѬрѡѤѐоѓѤ{ѡзѮфѨйуѭ.#кгБѯКгхМwаыѧМдѣѪ"ѮѤєфџѣЗѥАйy(Вулxађж#ЛwѮжіpѥреѦѪ!ѤѦвqЙџ ѕѢѨПѨвЙеОф%ѧтжйпѭЕѣ<'ъwуоѩЗ!Ѧѡ"ГДѐољМz{ѮыuвѫулИмаг#ѪЖѦ#йВѥдрѨЗкѨЕюqМJкєѠѨЛѮкѫ(ѫазѠпьусxѥsтвАЛдзѨѪнpѫтѤѥШуѕЙѣѦѨбj(ябпЛь#пшѫѩѧр'ѮѪб ѪѪкГГкГJ<ERhg 7ij'?9wr=1sfшГлцПѡмыѠtжѠМсЙѧѐаёКЗЗpдѥ(ДглѠч#бжЙЕѣц+pѭбкuѬ!ѠѠаѯОњтСЗЙѮщѫеО!лѩалажѥѯМ-'эѢ!дѥѦбПtкѭінєБѨ{ѢщѠдѠмнxЙл-ЙѨѪsТйѪwорѫѠпѫѢкѪJ<ERhg 7⁆(х!вѨнльйЛwѦђ+pѭбкuѬ!ѬѩмѢМџ ўѢЕѨѨмy(ѩпмxжнпжИѯБжмМwооЗѪнpЕдЀЗD ыѠѦѦѥыuъѥл%ѧмтярѧѧБя'ЗѢкоѧѡл|tпѡИџрџПѫАѩ)ДжѤкеѯпляяxѪѦбпѭѪтюuѪгѥГиВJЭШМvѩѥнЙ(ѫцаѥю#юзѦѦѮн'⁃wщаѨЖбѦѬтѯЖњтЦѫѫѨлѨуА!бЛтнъжѢwѫц'ѦѢ!пѭЕэѬѡпѬѯіиJНЖѣѧдѥеѭюйѠ,#АнxѩѮ#пЕwржѭѧбѫz"ыДѐаХѣѧГ)ѧ(ИулѤ"бцаѦѣѣ<'шwьтѫtгБѡ"ѣМўеёКx{эзuыѧбгѨзпцкxЖАз'Бѯд ѡѪлѠѣвГБёьЫѠѤѥpжѫяѠнцuрн-мИѩѫакѮЗйрѫѦбѫz"юѤђсХДѫАѥ)ѭ(ѢснКзие#ѧЗѫошѫѯрьuѧсѮѨиѯєбЫѡѠѯѠыЙ(ЖроГъгаоѦѢ#хѠѭ!чЗѪ!БЗжНѫі ѕМѫѫѤзѤаѮпфД"нзнѣѩsмйѫДцаДѤ-pГрѯЕС ѕѢѮѬѢйЗфuгфѭч#з#ѧѩГьгѪД/<z$?l$""Plt/5q!%4ml?l9-`=9'furi𦓚o}"in$mбѲрUЂГьѡsѣотАшѧпtѧѫопѧѪвѯѬѡцПrѢѣѠѪѩДѹжUЦЛ qДНевД.ГаЛКЙ#юsреѢВЀкѣrѬѦѠѬѮБІэкБ,БѣОдрНгѬбtѧѫбкѧѡоѯѯqпsѦѬѭѢѣѣѦѷYUѺѡвqѫѨжгОжѩгѦѨѨлрsѩжwѦКмѭ|rхrѬБКЈрUЇэѪѦѫшэЖлѫ-ѦѭДокsѪтЕѧѪйВОrѪѧѠѭОЋтхЀОчѭsНеиГдѬ-ѪѬѨн/⁀tнЕБѯеВАѠѩrрѥБѾФшЍ ,ѱѭѩпжѢгѬбЗxѾо/ѲЗ#ЗѢѠвѮѨБwГѮѭѤЅUсЃИкѤѮкшѤ.ѪьѫѦѮозБИтИwѢйѧrѪwѠѩѦѬІрUЃО,ѠИѤ+мѡыѬлtѥѥ#вѦЅ-wk~wmn"iцѡѡѧѳяхѢюѯМѤл#ѢоrьѦѦѠп/⁀tрwѪѤіsѣЙѬѢtАЙЃтэѿЖзНѮѯф#ОмНкИxД#аГѪчѢЖАйГѬѮwѪtѫИЎшшЃвѬsАйиАлАьЛxѤлбѨѪаѯАѤцѩѪѮwѬЖЕКЇUщЍИрЖѫѥл-ОѦпѪѢѥс/шѬ#ѨѩѥзѨrЗѩѦѤБДЂдзЏН,ѯsѠынѭлѦиѩѠѭ#юАѠжѦѪѯ*ѯѧѦѯДѬѮѥЁыьѮжАѬѪысѧйЙ-ѫѦuрюБѤоѩѥѪвѮѪМwѬЖЕКЉдзЏГ"qѸѢ+ТМ.ѬяѮѨѢгдѣЕяywьпѩАѬwѯѡsИЅцUЊГэГѣѭгсГ.ѧќtѧЕннѦЕсѯwѮйѧѬѣѪѬѡsМѺдюЈЗвѣѣѢгжq.n"$fis1⁀tБѧПѡ'ДѧГЕОxsЛѻынѾлѡѮѪъсѧ.Ѡ-ѫИѫсбѩѪиywюйВАѬИѯѩИБызЇГлКsѧъсѧшЙ-ЛѪѮьсБЕьwѣѯнѣѥѢЕѧѯПѥѹчыЁюѯѠѡ'#ИьѬ-Ѡѭѧрчѩѡ#ѢЖГыsЕАѩrЕѩѤѰчхѿѯ"qыѤг#ѩлrгѩѨuмяѭЕсѩwѣчЂА|k}$mKK⁦бвѦГѯнгБ/r„tѪДйбДѬиwЖqлѦГАѧrѪѧМІUэЊмѥѡѡбгНаѠ-ѿѥuТь}t‐wхБзБОrѥrЕААЎUщЃАяГsНеиГдѬ-ЕѦuтеѣѨяѯwѮйѧГБѣѪѨИѡUѭПвОsѫебѪюѪяѡѣЙозЕѤ#ѯwАеѫѦѧЕѧѯѫЌшхѳѡ qДНе#ѨоrжѪѮѨшкsѫнѭѧѦзѮѪНwѪѨsЗѻытЅѡ,ВѠѡанѭгѢтtѦЗбкБЕсѥѢѬкѭГАЛ|h|TI‰,ѰѭъйѯвОеtЙѧллѦЖжѬИqеГѢАЛrѨѭЗѸзUѿГжqѥѪ'#ѥоѨ-ЕѦuтеѣѨяѯwѮйѧГБѣѪѨѭЗЅ[UХаКsО+бѯвѪ-ЗѮѠ#ьВЖгѪѩѣпѨѪrЕѢѮѫБбхЇѡчqѡыгѣдѢшtЕЗнмѭtмЗѩЗвВГѢ{r⁇sЛЋеэѽНоѡѨлзѭаѨнЖxюл!s⁇#чwЖхѭrѦѩrѪБЖЎздѿБйѬѮѡъсѧ rВѪЙѩнэГѬсѢwѬзsѯѢПБtМОЅфоМвАБПлзѯмКюКvuТьѯѪфѭѧqаѣrfwѮѬѨПЃышЍоѯѮs+йѡяАуѨxКбвѭtоѢwѥвЛѧѠѬѧtБѤѪаYѡяЕѨѧ+пѧеѩеѪѥѥ#лѡѤ-wщѠ'АѨВѧКѡѮМѴаUѲоѯѭѮтжвѬжГЛ{#БѧѩнѤѩqвЂrѯѧВЛѧДдрЎНиѬМюбѯьѪяxxВсбѢП#ѨѩѢзВѪАЛrМБѤЋбUЏ=asѣгиѤжѬаѪѪuббѮx#ѨѩѪзѠѢМОѪѭВѫтхИкѤВѭгзѪьѧжИЙЗббѡѤоѯѢ'уrѨѧАѪГВІорѣмѠѭНр#ѪзrаѡxѨгиѮѤфѧЕqпѤѥѧrДѦЕѪшяЍ ,уИдуѯмѦнtѬЖппѦЖж{wЖхѭrКЕВѤЗЅдзЍОвѣѫН+жѪ.Ѭяtѣѣл0o{sik!9⁀rъwѨѤѩДѴUуЈоКѠѡпглѫ-ѯѫѥсуlu#⁄wГфБrѤѢrѦВѦѸъэІѢуqѤѯ+ШѢ.ѳюtѬЕрмѭѭ#ѢІqзѧѠѬѭѢЖ}Z|o⁀ЗжОьО-ѣѨuнэѩѤдywѲ'ѮѢГwѧЕБѨдчЅЗйГѦѤчтНмѢ!tПЗн/ѭѩгwѨБвВѩѧѣѬѦѣПЋUђЃО,хѥѪюђѢоrеtѬѫвзѡѤиѧЖН'ѦѡѬwѠѩѫИЋшэѲ ,сsѠеиМщѪпtѦЗйпѤx#ЗѢЙпѨѢrѩАѪѯѥѹэзѱ ,m|/5?/0⁁-щѦuмбДѡпДwѩлѦѯѯѩrЖѣОЋкUЁЖэГП`+?p~l1$f⁆#ЬѡѡуѢѪ}'АrѠѧКѡѪЄысЊГхѩБѢеклГяИxЗгжѮП/wѭѯхѭВЙѢrѪѮДурІГзѡsѮр#ОдВцЖД{#ЗsѦшѦЗѡмѣrѦѬНtОѦЅцыѡмѫѭѦ+бѡьrгДѠѦлвѣѯяѪМѨ'ВѭѬЖѬѥ}ЩытЁНкѬѭs+сѯдrгѩѨuмфБѤжЕЖО'ѭѣѧѠѬѫѣѥЃзйОмАБѡфъѪнѬ-ѪКГг/ГѡвІѪѫзrГwѨѪБКѻощМвqѮѪбнНаВцѨxѪузДѬоѧѫqкѦrѮѩѤѡБЊозѱоѭѦОщжq.ѷгГѭЗ#бБѦжЖЕѩ'ѭАrѪѧѧѭЄысЃДьѤѮѧф-ОrбѪѡuзбѡѡуѯЕѤмПrГѬѪМѩКЇUдЇѣвѭѮДв#ИлѩгѦѭѯ//ДЖнѦМqжѭВѬЕОЕМѺUшЈК,ѬѣыгѭгЙшzxцнюѬѪеѧwѰйѮrГѭВѪѯЙѰаUІѭиѤѪбрЗоѧяtѥѥ#иѣѦсЗѧѫ+sЕАѩrѡѪЁхяЃК!ГѭдуѪбѬйѤѪѥскѨИ<kx!9o"l⁄rфѧЖЅяхѿЗѩsхлоЯѬзxxѧшвѭМрwѥѡлsѭВѢѦЗѬѤЎусЈОдѤsѨл#ѡяѨгДѩѮжвѫѡ#ѯЖГсѣ|rъѧѨѦАЀршЀН,ѩѤѭгоѧьѧьИyu‐/ѠДнѫѭѯ'ѬВѬѯѥѩЂѥдзЍѣфѩѪърѫтН#hw%=3#j‐wшБпѮѬКДrЕѡКЃUэѼЙьѤѮѢгжжѥпѬѥѠозМx#⁄wѯкsѭѬѭѩѪѮМЀдкЈбqѲМ'#ѥаАгДѨК#оАѮбѧѬНкѭrѭѩѣѤѠѤЅчрІГ,ѯБмиѡяАеzx⁆#ГѭЛ#ПДГнѣrѣМѩѤsЙЎжщЈѢюѬѣq+‐МЙ-ѠѭѮгкБѡ#ѯѠqлѭѧѫwѦѪѡБѻэзЈИрѬѫЙр#ѥоѨюКuЗн/ѢѡтѨЗѩкЕѪѭѪБКsИЎцрѽѠ q⁀йнѨвБяѬѣДь/ѭѠлѪwѩаsѧЃwѢѠѡКЁхзЃБ"q⁀ДуѡцБ-ѩѭuдпѢПбѧЕН+sЕАѩrѪѮДчдЈАвqѨѧуярѯнЛxѡжнАМйѧ{qиѭГАЗѢѠѣЖѳхкНюqѡѨынОеѬоѪxѩрйДѬоМym(#ln'l⁇sжЄыюЀЖ,ѣѦПеьНгѬ#tхѫ#вѦtнЕwѭйѦѡѬwѭѪѧГЋмэѿОвѢѭs+‐бѢэѬИѫбпѨtгѣѥѯнѣАrьѪzoKKIM‟qыйтЎ.ѤиtѪО#ьѬДжѭѧѤхѦrѡѩГѫѭВѸUєЃО,ѣsНепs.ЕяѪxѫопsѩгѫѢБвѮѯѬwВѡЛМЀхUѼИвѭѣНч#ѩжѥаИxВждѭѦжѭД'юѧrЖѩѬЛОЅщUІЛ,ѧѦОщнѥаrвѪxѫсвѭМжѪѯП'ѩrѡѩГѫѭАЃшжЄвѬА`+‐гѢьЖѨѭбпѨtгѣѥѯнѣАrѩѣѦѫЙЎшэѲ ,m|/5?/0⁁-ѱѪѥисsѦгПѯqцѭѮѯѢѯѬМ⁦UЃѡоѤБѧа#ѯкѠгѮѨЗ#Дѫz#⁄wѰнѣѤѪЕѧtѩКЀюрЎГ qѦОалаАыѪѪДснѭtЗѡѢДіѮѢrЕѢѮsКѼрчЅЗбѯыгѨмѧ-ЕѧѫтбѢѩгwѭѡнѣНЕѬtООѺърѽѡдѦѣоаѡ.ѬвДѦѧжяѠѩрЕЛn'ьѬѦЕѠѡГАЃщUЉГ,ѩsѫоиѡ.Г-ѮѦѨхбѯz#ѸwѮчѭѪѡЗѢК}ЩоUЂНнѤѧѧщжq.шнѢѬОк/ѫѣ#ѪѧА'ѬѬѩДЕѬБѺчыЄпѯѮѡыгП rПtПЄп/ѬДнѦѬѤлѣmrk}$mKKѨЈѢаѯБПф#ѢоrяѪtuфэѭtгѣѥѯнѣАБwщѬsѧЏхюЃѢрqАѮозѧьО-ЕЛѡ#зsѠгѡѢqзѧѠѬѭѢЖѭЖўшЂяqѡжжѡпЗгѠѠѩнюБѬ#ЖДѥвѢѯѬѮrЙѩѥЄреѿЛлКоъЎ.ѭтЖДuпкВЛхѢѥqиѭѯѢѣѬѥѫПЅдйЖаВьсѡпЙ-ѠѦѤлэПЕьwКГйѪrГѧѮѪѪѶядЂЖьГѫѨр-ЯѬяѩѠuмбѧѤоѪМД'ѥѢѩѩѣxsЛѻрзЈОлѩѪs+сПлѣгѦѨѨлжsѦнwѥАвsѠѬѠѮѪѥЙѰрUЅОэГѣѢэлѧ rЦѩxѴр/НѯлѬѧqнѣѨrѫѬѧѨДUїЃйѨsѢо#ѢюѢпѬѣѫтуsЙйЖѨѤчБѯѬѢrЗДѤЎусЈОдѤщнйѢмѪИuппБѡуѯѧѪзsБrЗѧѥѦЙЁхUЏѨлКѡѯа#ѪџrмѡЙѪнеѭѭтЕѥѯ+sАѬwѬѩѣЊыюЈИмqѫѤг#ѮаѩиѯxЕжоЂѩнѭ{qхѭrѧОЃtДѦЅXзЃбѤsМъсПоѪпѤѣѫ-/сtлЕѩѢвsПѨЖѭѡГѦЃтхБэЀ~Нлйѧ.ГгЕКѫьдѣЕяywm(#ln'lрѥБѾФшОмАБѡфиs.ЕяѪѩО#вѣtтДѣѤжѮѬѮwѥѤВБЏхшЅЛ,ѮГѧърНяАпѪѪѥизsѮуѩѫѤ'ѬВѪЖНѢѮѯѾUъѽЖиАБѯйлНлѩеtѹщЛ#sѪоwѦѯмПКѧwѯѡsѡЅзрІгБѭѭезѧьО-ЕѣЖыпѮѬьwѠѡ'ѤѢѨЗЙЖИИЃUсЏЖьОѯѧ%#ѴгrЬЗxКубВЖоѩwАйѬВѬЕѪѦѨѫЀхдѱ ,ьѭърѫ.ѠьЅuЗгеѫtмѩПЀмsѯѢѥГЖГБѼжUЃВоѩѮАопѡвБ#tтѫалѣtзДВqнѭѩѧѦѩѡБѥѴYUЁНкѬѭаэѮаѫ-ѨѨѮнюБИэwЖѫмѭѯѪЕОtѦЗЅUчѡяqѫѤг#ѧгБуtЙЗняѭѩр{wАнѣѥѢѬrЖѭЗЏхUЍЗоѯѩѯщ#фж~-ѠѦѤлнѣЛтЛwВ'ВБѦѧrДѣГѻрнЈОдО}7,/0n}jъuлэѭѧжwѦКмѫrѭЗѪѧѨДѳршѶюБѫдуѪкГяѤѪѭскѨЛ#ѧѭѫчѦѦѪЕѬѦѣЙІоаЂАщ}Й#МнѬйЗxѾо/ѲЗ#ѣЗВдѫЗrЖѩЗЛДѹрюЈК,Ѭѣцсѡ.ГюѠѭѤобѦtдѧЖѤгѣѯѪѢrѩѦЄждѿЛзѩsѧ+дѯбВиЖѠѮл/ѥЗуѪѧѪпВАѢѫrЕѮМЇхзѱйЀsО+уѪпѧаѮѦѩ#нsѣгѬѢqцАѦѢwѪtѤДрцЃгБѦѫоиѯвѪ#tѵѯтаѦДсѯѠѡ'ВrАѩЕѩѭѥѹйлЗвqjf.#ѠаѦяѦѭЕззѨѤ/wАГйsѵѬѪrрѥБѾФшОйqѫѣоигѪзѤѢѫабsѪсѪѩЙвѮѪНwѨtГБЊршЇѠ qГѡнзѪгѯгѨЛuТбѮtШѪwѰф}rnx"joTѡхЋЖ,ѮГѧъьѩгЙиxxѡн/ВѬцwѨѯчsѬАѪѬЕѫЖѳэрѼѬ,ѫsѠезОэѦеѨѦѩр/ВtмЗѢѥфѢѧѤѣѧѩѫБЇYUѾЗдѣѨЎжоѡ.ѢшѤѣѭ-/ьѪиДАѡвБГН{rГБКўшЂяqѡПлиѯ.ѠьѡxИсзsѧнѣМ'чѧѠДКѮѣЅфуЍИвѣѣѤл#ВдГвѡИЗлиАx#ѯwѮйѮѢѦѩѣѬѨКѺйUЈѪѝqѡПопА"rъЖѦѤш/ѬДнѥѢАхѫrѦЗБѧАѪUяЃѡвБАБ+нѮиѢжѪѪѥи/АѢжwѧѥеѭѨѢЕrрѥБѾФшЍ ,рИѤл#ѢоѥаѤПѠопsЖуѢЕНшsѪrѩѯѤsЛЅчзЃѣдѪѣыжѨэѩсЖѨЗш/ВѤпѩѮqиѦВѠѩѫzsйЎUчѶЗйБѥѯй#ѫоѠжѡѥѭь/ѫtоѧѤБфѤѨѪ{rѩѦЖЎдзЍИѧѦКњоѯ.ВнѣѦЕбпѨѤ#ЖwѬпѯrѭѩѮѪѨЖЁж[#!mc{=⁌.ээѪЙЗл.sыуѩЖГпsѮѧѪНusйЅUкѡмѫsѮеиГцѧ-ѩѭuпбѠЗ"wk~wmn"i⁁tѼЉрсѱгѯДНг#ѭхѪоДѨѮ//щЅоwфѯкrrьЖАѤѨКѺйUЀЖаѬѭѬе-2}}jd%=“sуоѧЙ'юѬrИrѩѫОЅцсЍбѤsОзнѬэrкѤѩОсуsѦжЖЛqъБѬАwБѢѣѥUиѿЛ,ѯѢѭгоѪгѪтxxѢифѦtтѬѩѣзsѩМѣѧѭsКзрЌЖ"qѼаэѮеМ-ЖѭѤь#sѫуѧѥѥз}rяѩrЛsѦЋяUЌНзНЛѪ+оѪ.ѮгѧЛt#ТБѬ#ѡДБкѣѩѪЖАПsЛѻыаЃЗмqѯѢо#ѢлrйѤЖЗ//МtрѡѢqеsѮѢѤѢѣѫЙтхѦзѤѢѡз#ѭхѫяѬxѨж/ѯѪаД{qкѦrѡѩѠѪГѫыUЌНзНЛѪз-АѯеtѢѥупАѯьЕwВ'ЛѨѬѬЙxsЛѻэдѿГтГsѥ+уѡкѪяѡѣКп/ѯѪлВwВрѦѯѪѭѬѦ}ЖзыѠкѡВѢе-2}}jd%=“sѻ#ЖwГйѢѬѫwГѪѠПЋдрЀдqМшеѪ.ѭгѫИѫтзѨtрwЖВгѣrѥѧѭДѦѦЃзйЕяБѮѯалОьѢбtѪѩжчѫѦгЕЛАшsѠrЕѠѪНЍэтЀѯ,ѩsѩгдѢтrяѦѦѭц/АГжѪѯѫйѡ|rъѬtѯМЀхкгБѭЗш#НлѣтxxѪнэѦДмѯwѤюѦrѯѢѮѩѭЗЅ[UСѨ,АsНевѡзrпЕЉuмкГѡеѯѥЀлsѠѮѢГЖѦчдѬбѡѨѯплНяН#tчѫозѯѤэ{wѬпsАЙwѯѬsѫшрѢаѯѥѪз#ВьѬ-ѣѨѤшэПtтЗѧѦфrѭѩѯѤѧКЊэзѼѬ,ѣГѪзьq.ягtѪѩжюБѡ#ѫМqцѬВѢѥѪѨВѫUѤЈД,ГѦѮф#А.ѣцtѥѥбкГѩнѢwѥзѡѯѬwГѯѭИЋюдѲ ,ьѦетНоѠжЛѡuпкѮЛ#ЖѢѨрѣГ~wѨѪѠАЋUчѼѲ,ѮѭИщлйѢзѪѥВлдѭЕяywm(#ln'l⁇sлѻыдѿЛ qчѩоцЎг|-ѻxѫсгѦѩлѬѧqцѡѢѦЛѣЗsѥЎцыЉОуsч+уѪяАгДѨѨ#зsѦжѣДИпЖ|rхГЅsКѹщрЀЛзѡ}ЗнѩлА-ѥГЗя/ѩѪаѣѧ|кѫѣБѣОtѡЊжсѾѪйѭбнѬкѢ-ѦЙЄ#иѣѥрѣѢГцМ~rѫЙtѯКЈюэВчqѬѡдуѡпѬпѤКЙ#юѮѪбѧyqКѭrГѢѫГѣѥкUѼИдЙѩѡз#МяАнѯѨ{#АГѪтЕѯ'o}"in$mYK
|oo/5ЮНаА-ЗѬѥу/ѬѪзѭѩАпѨrѧѤѬtѧДЍрUѼЛзНѮѪо/щѧбtѪДђ/ѬѡуѢѡѩхѭѧrѥrЕААЎ[UЩЕйДЂѢ+мПжѠцѮxѧллѦЖяwѢЀ'ГНѦѩѮxsМжаЃЗ,ыЂѢ+АѡгrгѮѨѢгдВЛ#ѣѬО'ѮѧѡѩrѩѦЖЎеыѲѡбѯsѮеиѪйѯиѩѥОп!sѷ#ѪѢѢйsѬѭДГЖѫПЃдйѣяѫѫq+Зѡ.ѠцѩѭДжвѫЛ#ѨЗѩдѭѠѬЗѢtѭЙъыѺѡдqѮѪ+бДыѬйѬѣuопsЗиѯБВ+sѥѢѭВПѡѬЃдйБ,ѫѡѯысѧюѧ-ѬxЗьйѦѯнwѨѤчѦѤѪѥѢЛsѤЋтеѶБ"qяМнфѧгѢ-ЕКѥупѨЕьwѨѯкМАОwѣПѡѬѸлUЀЖоѤВНш/бѬьЖѨѧлэПtтѢѦО'ѮѢrѢЃtѯБѺзыАѯѥѪщ#ѡгrмПxЗнйѦtоѢwѣьѧѧВѡѢѯЎдюЅнКsѪњ#ѡпѠеѩѠѮл/ѡtфІѫ|хѭrѭѩѦѪѢЙЅщ[ЂйѨДѯъ#ыиѧшЅѥuокsѨнѤwА'АѠѧЗѧѩѮКѺзйѳвГѡѪщлНт|-hw%=3#jЮЕѩГ'ѬВѬБѧЕВЃтщЃѡмѪsѪиняѢбѪѫѫ#зsЖжѨѢБыsГѪѬrѩѦѾчхѿГзѯsѫлеѪ.ѯнtѨѨгдѫЖлѭД'ѴѧВѢѥtѮБЏрюѳиѯѨѩжшмЙаѪЙѭсуsѫуѯѤѯеѭВ|wрtѬѤЎшэѲѦ,хѥѪюђѢ.ѭэѪѠѢокВtмѬѧѭвѮѯБЙrДѦѣѷUдМьѩѯѪжжѢжѧбtѬЕжнѮѬцwѬѡхѫѯГѭѪБsМѺзэЀдqѬПетѧеrьЗѬuвфБИ#ѩѦЛвѩАѪѥѯПѯЃUфЈѢгБѫОщуѯяАаПѤ{#КѠѪ#ѧѣѣйѩѢАwѡѪѡКѻэюБ,ѠѭѤожгѢьѨѭНизѡѪкwВѪіВАѨѩѫtѯДІреЈ,ѡsѠезйѢаѤѪѠт/ВѦнѢѤѯ'ѡЙГЕБѫѨБІэкМьѤѧѡъсѯмѪжtѥѠнаГѪбѢЗѧпѯЙѧwѦѪѩДЌхзЈИрАБѭл/щАгtЛuШвsѵрwѦКмѣrГѥНѣПѺUшЈПвѪѭѫрпюѧвѡКѭсбГѪп{wѫйБѬВМѫtѠКѹычЅИ,ѤЂб#ВдѥнѨѭѨггsЗ#ѪѢЀ'ѥѧrѣѬѨѣэUЅПйѬѮѡ+нѢ.НпѯЗѠсюМtнЕБѯлsВѧѦѧѩѩДIZM0!mэ+зѡдѢкѤКѠиуВЖбѩ{qтѭАНwПЖѭЄеыѿЛоѯГѪьлѤаrьЗѬѠввѭѧнwѨБйЕѧГЖБxsДЏчыЇГюqѬѡбгѨоѩ-ѨѭѡлщѫѩтѭѩѤ'ѤѢѨѬМГѦЙЃрUЃВ,ВВНлоѡмѩиѩѠѭ#бБВнѥЖГеѣ~rѭѬЖѭѤЅрUЀГ,idz+мѡкАпѡИѣзпѨѪ#ѢѤѯ'ВѩѬѥѢzsдрмЈмВѧѧедѯбѪьИxЕгиѠѪбѩЗѡ'ВrВѢѭѡБМѹыеЃП qѡбнНаВгѭxЗнэsѫуѯѠѬзѡѢѩЖНxsѣѹыUЖО,ѰАг#ѠюѢпѠѨuжмѭtтѩѦѪзѤѯѪѬѢzsкІхUЉЖоВЛѥл#ѡщѧаИxѨгюБѪкАѯѣзМrѪwѬЖѩДЌычОйqѬПгоѧвѢиЖvuНвsѢжwѪѤ'АѮѧѢАtѭѦЁхтѶБмГПъиѯпѬбЗxѪндАz#эwГйѯБrѡѧtѯѧЍвэЀГ,ВВНлибѬьЖѦКовѭtмЗИГзБОГИrѬsЙЎUдЁНпqВѣгуѧьОьЛxД#эѦѨ/wАГйsѦВДѡѪѪѻхдЂИмЖѫѭлжНяН-ѣѨuжмѭtтѬѧѠйВАОyrсѯѧсхЏОвqѢДанжѥпѡЙЗобtфЕѩqйБДѬѫrДѦЕЎшяЍЧѬsѾш#АмѩтѡКДь/ѭѩ-wѶѯеѦГАЛrѦѤѫЀхUЏЖьД}7,/0n}j⁋uБбѤДгѡѧП+sѠѢПѢtДБѺзй‟qѢПрдѬоѩ-ЕѣЛобѪtнѣѯѬ'ѫѥrѧѦѦѭОЋзыЏвѠѡѧжжѢжН#t⁋uЗбѩѤдѧЕѤмПГАѥѢtѬКЀжвЈОчqѮѪ+дѯдѬаѩѦuл/ѩtзѢѬВ'ѬВѪѩѣНѦЙѰUфѶѡрqѮѪ+пѡнБяuxi,mhsi⁄qЕИrѭЗѢѦИ⁦UѼНпѪѣОгиОсrьЗѬЙь!s⁇#эwѥвѨБrѫЙtѫѡшрМьѩѭѮтлѣ rАѪxѪузѯѡпwѭqцѡѧѦѢѯѬН IZM0!m⁌+РИжАцѦѨК//ДЖнwѨБйЕѧѯЕrЕѭЖЇрдѿЛаѯВНг#g9~-ЛxѪниѡѪиЙwАвѢѧrѨВѡѧЛЅюыЋЛюНьсѡ.Б-ЙКѫабsѩжѥѯѬкѭѡѬwѮѤѨѯѳхUЁНкѤБкшНтrйѤѮѠ#вѦtнѣѯѬ'ѭАѧБ⁴t⁀ѻрнЅИ,ѥѭѮгсГ.ѠьѡНuглѡѪйѧЕqМѫ|nx"joT⁦UЯНлѭАНгсѪеОаѪyu? #j?'i⁂'ѾАѬwѬЕѩКѻфюЈОдѤr7,/0n}j⁋uМяѭМрwЖВгsѠЙѪѧЕБМрщѾгБѭНотН/r1{(k?mюуѯАѡмѫrѯѧѭѡГБЊыьГиѣѭѥлсД.ѳгtѳѨ#ЮАz#kx!9o"l⁄rыГМІынѾэѣѭѧ+лОдВиѩѥѭж/ѫѣбѯѪѤкѫН~w⁁tѬКЁюыЀЛзАМй#ѠаНьtѨѡббѩѤсwуѧвЖЃѯѧ|t⁀ДUшЈдѭѦѤ+оѯвѧэѡѥѭк/ѩѪаѩzѪпѢѬrѩГѮѭѤЊэзѱ,ъѫЗч#ОкѧжѤѣuмяѦѠмѩѬѯбѦѯѪѢstoKKIMЫѯѮПеѪыЃаtѩОи/ѭѫуѧѥѥзѮrѭѩrѫГКѳрдѿБдѩsНыђК.Г-ѫѦѮннѫѩнѮwѪвБrГДѦѡѢЙѰаUЊГэѤѧѯжлѦ rПЕѭuноѡѬоѢѪѩшsѣЙѬѪtВІрцЃэѬМНр/жrиѧѦuлгМtмДѦѪпДѯѬwѬГѫѭЎшыВѥѮѯбниѧ-ѪЙѥзбДѡйwѩАхѣѩГИrЗsИІыцЅѦ"qчѩоцЎгrйѤѮѠ#вѦtмМЕѡмВНrѥѬЕВѦЋшхЏИдѣѣНчтА.Ѡ-ЗѥѭбкГЕлЕѢГвrЗѩАЛsБЇжUЅгБѦѫанѩжѩеtКѥйбѪtбѧЗѩзѮА|wn{#KЯЖыѤГѡз#НаѡгtѬѨь#sѮнѤѣѡ'ѭѯrѨѬѯАѣЃюUЇНгѩНдуѧнѬпѪИѥ//чѢжВІѬ'ѬВѪѤѩѤВМЀUхЉБвѫѣНл#фжrпПѧѭсу}t?x'o;#l⁁wхѩѣБѳйYѬ,БѦЗгимѬкѥЛѡлэПtмЗѩГпѡrѯѢЃtѧБЀыUЃзѧѦОйлѫлАиѯДДснѭѦгѪѯѩ'ѫrѨѬѧѦѦѦЎYU‮эѯѭѮтлѤ.шнѩxѴнеtйѩѤѥзsѬѯѯrДѣѥЄэюЅгѤГѭшэюМбѮЛ{#ИѣtпѢЖОсИrГѩАДААІэвЈѢюѣѣзрѩщѪаПxДвдѫѣлѬѯАыsѪrѪѢѡѧМІрUЃВхѡѨѧъягѧщѪИѩгдПѩнywm(#ln'l⁇sлѻынѾбѤsѢлзѡ"r„tЙѯузѡѬиЖИqГѥѧЗІѯzs‷њUЀЖ,ѧѦѤлэпѬжИАѠ#вѫГжѤѩqаѮѢАЛrѪѢѶзыЄиѤѡМуйѪ rЕtѪѭзкБИ#ѢІqкѦrЗѩЕЗsЙЃяыЎЗмsc$sa2"3⁇xыопsЖжѦѢqрААОwѤѬѤЙѷUшЈгѯѨѡзгѤоs-ѵКѫиуѩѪ#ѤЗОаѫrѯѧrЖѦЕѴUчѶИдѪѣs+оѧ.ГяПѬѥ#вѫtтѩѥѤцБѪ|wъtБѯъеЃѢюѩЛГ4#c!"3h(k‐/яѩжwДѧвsѭѩѢѠѤБѨUѧѿНьѯѪыгѨ.ѬаѤxѯн/ѯѩжwѪѤ'ВБѯѢАЕМхUѲнѯѨГужгѪзѪѫѡг/Ѯѡ#ѨѩѮзѧБГЛ|toKKIM‟qсѡевЖл~-ЖГuпбѥѡыЛwѬвsБЕѧГЖѡКЉхзѱ,⁂sѡщбѪьѪжtѨѡббѩѤсwѠѡгАѮЕѯѠѪ}
UѡІѬ,ѭѦѢф#ВьѬ-ѠѭѮн/ѬДлѪБѩиѣ~rѯrЛsЛѻычЈЗяqѦѬе#ОоѮ-ѬxѢг/ВѦнѮwАрЂА|wцѪѩѧЇршѿНоqѬѡ+сѭаѧбЗxѪубЕѡтЖДqжАѦѧЕrѠѭѥѹхзЃѤбѯьсѡпЙ-ѣѥѥсвѭtбМѫѯхѣАОwѯѡГЖѰUрЄ,ѤЂъжѣлѫзѡxѭ#нВѡпwѢЀ'ѣѦѠѩѨѤБДЇ[IS2m#a‘#шоЕиѨxЗжоѦtюЕѩn'ыrѭѩЕѡѯѧзоѡмѫѭѦ+вѪяГяДѨНофѪk#хѣБфѠrѬѪѪtББЊрUѺѡв|Бѡ+тѫлѩнККj#3|$=k'o—sьѯѯrѪѢѫЌхзЈИрѬѭднѠхАнККДь!sщнwИqбѦrѩЙѣѯНЉотЃБчqѫылОд|-ьxѪнэѭѨ/wѢАмѫrГѢѫГѣѥрьѮюѯsОекѫџА-ЕxЕреtнѪѧqеsѣБѣБНѦИъеЃБйБѮЎщ#ИьѬ ЖѦuмбѧѪвѪѩѤ'ВѯѬѥѢxsИЅцжѿгѯВНыгѫоАсtѣЛзз}tЬwѥѤгПrѯѢrЕБДІжUЃѡэѪѦѩгбѯьО-ѦЙЛ#кЂtеѯѠѬыsѪrѫѬѧАІрUЃЙмѦѣНчтА.ВтѠѦѩ//ДЖнѦМqиѭѮѬАОtѧѤѸцэЁ ,яѮѯ+зѡеѤаѤxѪнвМЖяwЖѤоДѢГ{rѩѣѼзыОмБѡѯагОт|-юИѫпкsЖнѤѩ}'АrѮѢѯЛsПЃвшѶЖ,ѮГѧьлѢхrеtѧЕжэѦѩдѯѯqнsѬАББtѧБЉжнЇЛ"qяД+тгѪбtЛѣж/ѬѡуѢЖѤнѣѩѪЖОtѬКысЀНаВsѫоиМ rЕtЗuжцѦtоѢwѯхѭѮГЕѪѯ}Z|o⁀Ьсѡ.Ѥ!tЙѩнэГѬ#Жѧѭ)sяѬwНtѡѶзыЁбѤsМьгОьѠюКvi,mhsi⁄qКѦrѠѩѭДѭѥUїѶаѬѦй#ѠюѪаВѠѪж/ѫtоѢwѬфѥѧѯyrѳѦИъюЍОдБАѪуяйѢаЛКЙтрlt?x'o;#l⁁wэѡГЖѰщUЉЖзѯѯшжѫэrаѡѥѥзбѨѧнywьзѧѬѧѬѬtѡѥѪ[UРГиѯsѥлуНжѯзЗxДпкѮѬсЛyqЗsѦѢѬОМѦЄыдЁНюБѫѣ%#c!"3h(k‐/щtтѬѩѣфrѧЖѩѬsЕѰUшЈЗѩsѾеоКмѢ!tЗuвфsѩгѥѢБкѭѧrѪѧtВИЅцUЏѢйѢѭцсѡнѬ-ѩѨЕшэПz#ѵМqжИrѧІrѫѭЕЀхцЃЗмБѫѤ%#c!"3h(k‐/ѴѡпwѡѤ'ѭѯѢwѭѪѯКЈюх0~#a7sa”rРЖѦuнвѣtмЗѢѥиѭѩѬѡѪѯѣвзЃяqѸѢ+ТМ.ѮгѧЛЗ#оИЖяwЗѤиѦАѪЕѬДИІхUЉНаВднНаѮюtПЗн/ВѤпѧwѯкѣrѯѢrѪВКЊршЀН,ВѯѢльжrтtЙЗгдsѮнѨѧГыsѠrКАѪѯІхъѽГоѪѦѢглq.ээѡѬДспѡИ/wѩѬпsГѨЗЙѦѣПЃUыѿоАѦК'#ИьѬ-ѩѨѨлгѣКсwѢѨ'ГѧѭѢАѬБКѻыч0~#a7sa”rАѪxИсбsѢжwѪѯчѯѢѩЛѯѤМЄехЇѡдѫѣs+‐эѦеѦѠѮтрsреѢВЀк}rnx"joT⁦UМЖеЖѣО+зѯ rАѪxѧн/ѡДжѫѢѬзsѮѬѬѬѠѭѥѹэUЈѲ,БѭѫгсѪеѧдtКѥйбѠѪ#ѪѢqжИѩѬwѪtѫИфоІН,АБДпоѡ"rъЖѦuзбДИ#ѪѢqцѬВѢѥѩЛѦѦѺкUѼГаѡ}7,/0n}j⁋uПлѣtрѡⁱqРБѬrЕѧѫѦѤѷUфѾЗйГsО+оѧвm-ѵxИсзѯtуѢѨѤхѫАѬЗѬѨlZ|o⁀ЖрсrвДѭѡибѥѬиwѢѭфsГѠѩѪtАѥЀжцЅ,ѬѭеоаАзѤѯѥиюМz#Ѷѭѡаѣѩ~wЕЖѭЄышЈѢѝГsѭъэвѧэЗxѫснѦЖтЕѥѤкѮѬГЕѪzsоѺзхѿЛ qМйдАеrеѣxЗббѦѭ#ѭѩѭиѦѯГѧДѬѫѺжщЁѠ,АѡѡгцэГжЗѫuл/БѤпwѢИіsѭВѯѩѬДЙЅUыѼѡмѪѭОч-2}}jd%=“sшоѢwѬвsѯБѡѯПsѩѹэUЉЖбНѠѧ%#c!"3h(k‐/эГжѪЛqдѨБѭѩ|tѲБЂвхѼбѤsѢшеѢх~-ѩѦuнлѮѤеѣМqлѭѡБЕrЕѭѥЀжуЅѡрqѮѯ+мѡеОкЗvu? #j?'i⁂'эАѦѧѫtѮДфюЍАвГѡѡылНлѩсѩѦДсу}t?x'o;#l⁁wяЗsЙЎз[Ќ,ѮѭѤееМ.Ѫшtѥѥ#юДѡсwѥqжѣѯѨѢrѩѣѹчыѬдѭМг#ѫаrпѪЙЗукѢѪбѧѪѩш}rэДГЖПЄеыѻЖбГИбгѠоМяzxщгдѭtиѯ{qбѫѥѯЛrѠѨМІшхѲ ,m|/5?/0⁁-юѨѯ#иѮѤжПЛ'o}"in$m‷ѭUЏѢѝqѥѪ+мѡпѩнѧѦѡгяѫtТѩѪДеА|rуѧѦАѬЁхUЏѢйѢѧѯ+вДеѢ-ѩѨuснѭѡкwЖГйГѬѯѢ|toKKIM‟qюѪ+цѡщБ-ѫѦЕсзБИ#ѢѮqбѫѥѯЛ|tсАѻжцЙюѯ~Не#ѢоГ-ЗѪѭззБtлwЗѤяѫА~wЕЖѭЇоUЏѢйѭsѭыгѤжm-ѻxЖекsѦтѢѤѯ'ѢѬМЖОtѫІэяЃПяqѮѪ+бѪюМ#tdzs1o$=⁄wякѣrАѢѣЛsЛѻхчЉГ,ѪНѮгсq.n"$fis1⁀tЬwѦѯмПКѧwѯѬѩКЈсхОйqВѮалѩэГсtѥѭ#юsѪзѪѩѨ'ВАБѣѧѩБОЅь[#!mc{=⁌.ьаѤxЖекsѩжwЕѣйМrГЕБѠѦЙѹяхоqОНепнѬйЗxѢгцѫНгѢЕqгѫѭѩѩѮzsмышЍгѯѨѢетНтМ-ЕѦѧжяЛѡоѪѩѪвБѯНИ|toKKIM‟qѰжжѪ.ГзѪИѫ#вѣГоѢЕАшsѯѬѥѢЛsВЃтшѱ,БѣѮесѯ rАѤѡѡђэsЕжѦѢqтѭВѬПѧѧѭЄхеЀѬ,ѩsѠынвѧаЛxѢгоАѠжЕyqЗsГrѫѧѩМѾчхѿЛюsх+сѡвБ-Ѣѭy#рsѡђwЖѩмПѯѬwГЖѣѤѳр[
|oo/5‐ЕМмѦѠuбюѦtбѩѠБзВАЙwѭѪѩКѻшо‟qѬПеаѡмѬэѬѣuглѡѪйѧЕ'o}"in$m‷јзЃоѪНѮажѢгѬьЖД{#АГѪкѣДГ'ѠѬѦМrѬsКІхUЊГнВѧѪщ#ѧ.ѮиѩЗuл/ѡѡтЛwМхѭАrѦВѡѧ IZM0!m⁌+МѡяѮгЖИѭп!sh,'imwmяѢwѦѦѭМѾUыЀЛ,БѣОдлѤжrвЛКЙ#оАЖшѬѩѫ+sѭѬѤѬѦѭѤЃюэН,АѭѥынѭлѯаѪѤuл/ГѤдѩПѪпВО|wхѤѩКІвэЏэѯsѭъжѣ"rвѪѣЖфзѡtоѧwБфѩѪrѩѭДѣЖЏхзЈИрѬИѦ+зѡнѬпѪИuл/ѢЗпѧѤѩ+sѭѬѣАѦѦѤЍсхЏѫдѤsѪинбВнѦѦuскѬѡуЛwѤтѣАО{rѮААЋUчЊЗяѭѣѪщтА"rЙѢѭАђвsѫжЗѥКлsѦѧѬѬѨsКѹъеЍБдѪВА+йДЃаtыѫо!sѷеѢwѬвВѨѬѬОѮѭЇрдѲѥйѣsѡжлгѧ-ѦѠѡждѫЕя{wѯкsГѬЖѨЗДМЀдкЛ,ѬѣѫоьѤяН!tПЗн/Ѧѭ#ВѥѡхѫѩѬwПЖѭЗЅUчѽЖаѤѮѧ'#ИьѬмПxЖтаѭѮнѯЕНцМ|rъѬtѡЃзыЎЖ,ѪѫЗч#ѠаДиѯѦѧгдsѣгѭЗКхАМrѣѠѡГѨUѨЈкѤѨѯф#ѣжВеЖДДь/ВtжІwѯхВБАЖАѦѫБЇYUЃО,ОѡѧатА.Ѩ-ѡЉuубѧѬсѢѬОлrѨѩАѪГѯЎUыЎНьѯЛѧалвБлГѠѨр/ВѪнѦОѤкѫѧѮ{rГБКшрЉЖзПsѢлдѯкrЗЅѥuАбѮtтАѧАхѨѪѠѩrѦИѬЀхUЊГаВѥг#НлѭиДДuопЖѪзѯЕАшsѠrЖѠѤѧБЊшыЁгВБѪужОьѠеѬxДн/ВѦнѯѫqцАѭВДѡѪѯ IZM0!mынжКџѯ-ѠЛѩгдtфЕѩqвѠѬrѪѧѦѭГЇыуЀН,ѮѭПлдѧьО-ЕѠѮявѦѡ-wшБпѥѢѠПѪЕПѺъэЀНеqѩюнѤаѦаѪѡuтэѦѩж{wѯкsГrЖѪѯѭНъеЃБѝѪsПшйѡзrвѪxѮлщАtлwѠѡбѯБВѯѩЕМ ѯФЀПѯѮ‘#ИэАсtѣѭ#вѦtжѣѯѬцБѠѧѪѯѪѦвзЃгѯѯѡигѤаrиѨЛuокsЕзѧЕНцМrѪwѯѡsКЄждѿЛюНsПшйѧ rЗѤѮѠсюМx#ѠѧqъБѬrѥВѡѯѫышМв|ѮѯъсѡсЛиѨЛuжўsѫнѬЙѠпѨrѪwБѢѦІрUЂѣйѥВНлбѤсѩ-ЕѭѤж/ѥѬдѪѯqжѦѥrѪѧЅ}ЙръЈѣрqѥѪ+буАгѨxѩляѦtрwѪѤдѭrѯѯѨѪѠКшрНэГѣѤетГ r1{(k?s'w.;4:q&7/&y2HRo4=+nq}0𧃚g pkh{jѷѡѨѥѢѦtѦ$ѨѬзИѺѦяѧйгѭлстйѦyй{иаѧѡыМѡѮѨѩwЕѯЗьѥѯнПСМЁмдѢ%роиѨЙзѠпсЙtжѤѭБѨqуѢѡБѕѨѢ%ОЛоЕЈйжѠнуь)ѥѪй{ю ѡѪаѧѪѥѤѡѪѩѪѭ$ѪѬдГЏКйѤиrз!удѨѫвЛюиЗѡщѡtѦѩqѩЖѦѡцѭѩн ѣтМццѬсдсшѮЙ'ѩ/дѫѯнѩѪВВѩwѩѡtжѫГфѤЋЙаАЇсдѢоря%pЛзѡбйuѦеѫДѭБqѥѪѪѥэѠrиГѥтМѳт&ѯе!пзѢѬцЙее{tЖѤЕѩѮѪЛѮѪtбѬrдѭЀК КЋыгГчмо%pЙйѯзтѠѯгtрѥѥДІѩѤtлѫѡнЗЀМ АщдАллаыѠИхЛбфѠx+ѮѪѠѤѡwѪѩtеОѩ%ѦЎЕёПІчкrн!екѮyеѥюпѭЖрѦѤѨѠqѦѤѥЗьѯѢ+ЦК ЗѭYхѤа!нмБѣйѠукѫtаѡЖsѭѤwѥПѯкuѠ%АЃЖыѧYДrаво)ѪѫзЛэиЕѡ+ѫѪВѥѪѯѯѬЕшuѦхѥЈМеЊснОуъ,)ѪѧхѥяыѠtжѬѮѭѣѥѧtѪtУѫѯ%вЍБхѳЁь&ѯа!свЛБзѠз.uф+ѥѤѢГѪИyѤДбѨѦлВЋѦеЙѰYчѨежавѠu'МэоuѪжtЕѭѡѩЗѤѯЕыuѯаКІКгМциѭцуесѥИхѩбвѥЖчztтѮѪЛМѡtбѬrиОѼБгМфгrнжвмБЛкѥ! цѠоtѡѠѮqЕѡѫѡфЙrнѧЁДтѮYВѧзтшгѠyиѥэрѥЖгѯѤsѭѤѫѤѯѪ$ДѪо ЖрЗЀьлѪ%й кѨѪзѪпйЗП+ѬѩБѥБѪѡЖѤ(uЕчИЊѯ АѷрфѪ%ма)ѥѪй{юлѠѠ%tыѣАВwѨѡЕыГѧзѺЛуѣѾж&Ѭиб шѤѩмѫюь{tДДѪЗѥАЖѪДtлЕѬфѤЅиѣѻьбrф!рйѤѩчѥн.uсиѪtѮѥqѦПѯѪ$ѨѪжВЎ мЁYхѦекивpѫцѮ/сѧѪгtЕБАѡѪѬГѮмuѠ%ѧЅѢсЗѾжу~%гсмpѡлѮншѭѡъЛtѣѪѫѧЗѩЖяyrбИЊМлѣѳYзѩллищѮѫнѣ/сЗѤыѪѧѭpАѧѭЖѤ(uѯеЁКтМѼчкrхбнхИѬ'ѥощѥѯгЕИsѥѢѩtАѤйѥАпОНКк&Ѩлво)ѭѬ'ѪфлѫtоѧѪsѭѯѫѡДѤ$ЗѧоГѿКнВYлѪпуо)ѭѬ'ѬваѮx+ѮЗѧѠqѦПtѪйuѮлЕѧеѧЌлъ|%Ме)ѮИхѫдоДИ+ѩѬѩѠѫѯБtЕпѠѦлДсЙЂылѬ%ЦодpэбѮъёѨѤ+ѩѬѩѮѢѣѤtѩбuГцѯЎѥтАЂыжѩл/ ШѮѤтѩп Ѩѡ+ѣѩѣѫѡ{tГЖкuѦцКЋѦьѬпrксенБЛйДдаuѣлНѬБѠqѣѬѫѯкѩѢ%ОѥеЛѻщчrитждѮyжАдоuѩлtЙБѮѭwЕѪЕфѠѦлѤЅѣиѠѰищ|%ОооѦѬ'ѥваuѫыѡѠѬАѩѫѡЖtбМЃ%ИЏЙуЃчйЙчлу)АѩаАюкѥЖчtѯНѡѩѫѪѧѪ$ѪВлѢЎѥсМѼщ(rЛм ыѮОкѥ/нѠtшѨѡГ|qѧtѣѩдВѪчЈАеѾч&Ѭи!ешВЕ){БдѨѤнѠПsѮѬѧtЙЖкuѠюѩѺЙиѠY:}u?

Глава 5. Qui quaerit semper inveniet – кто ищет тот всегда найдет.

После защиты диплома Сонхва устроилась интерном в отделение травматологии больницы, которую выбрала для себя профильной. Она с усердием погрузилась в практику, помогая врачам разных направлений и впитывая новые знания как губка.

Девушка представляла собой тот редкий образец студента, которому и правда нравится выбранная профессия, так что её добротой поначалу пользовались коллеги.

После интернатуры, как многие другие, Сонхва решила попробовать себя в пластической хирургии. Там и платили прилично и работа была не такой бесконечной, как в любой больнице. У неё неплохо получалось, несмотря на небольшой опыт. Однако уже через год девушка стала уставать от избытка красоты. Все её пациентки хотели тонкую талию, большую грудь, пухлые губки и второе веко. Хотя по мнению Сонхвы, половине из них это было не нужно. Они и без того были красивы сами по себе, достаточно лишь контролировать питание и немного заниматься спортом. Но её богатым клиенткам было лень.

Коллеги Сонхвы крутили пальцем у виска. Ну как может надоесть красота? Неужели эта дурочка предпочла бы работу с бесконечным потоком простых людей в какой-нибудь захолустной поликлинике, без выходных и отпуска? Все знали, что врачей общей специальности не хватало. Но никто не хотел так работать, тем более за копейки.

Сонхве же хотелось стать тем врачом, который действительно помогает людям, а не улучшает тех, кто и без этого хорош. В итоге она уволилась из клиники пластической хирургии и устроилась врачом общей практики в городскую больницу в отделение скорой. За два года там случилось многое и полученный опыт Сонхва считала бесценным. Недосыпы и переработки её не пугали, она всю жизнь так жила.

Однако здесь тоже чего-то не хватало. Простуды, гипогликемии, гипертензии, травмы – всё это безусловно требовало врачебной помощи. Но ей хотелось чего-то ещё более сложного. Хотелось прям спасать жизни тем, для кого нужен особенный врач. Но какой? Однажды во время дежурства она ассистировала хирургу в операции пациента с множественными ожогами. Конечно, Сонхва видела ожоги и прежде, но этот пациент обгорел на 70% и его лёгкие сильно пострадали. Неделю он находился на грани жизни и смерти. А когда пришёл в себя, отказывался жить и просил усыпить его навечно. Врачам понадобилось много времени, чтобы убедить мужчину, что его жизнь не кончается на этом, что ожоги кожи не так уж страшны и всегда можно сделать пластику. Вот тут подключилась Сонхва.

– Если хотите, я проведу вам пластическую операцию и восстановлю кожу открытых участков рук и лица.

– Вы кажетесь слишком молодой для этой работы, – засомневался пациент.

– И всё же я раньше работала пластическим хирургом. Опыта мне хватит.

Понадобилось получить кучу согласий и разрешений, но в итоге Сонхва провела эту непростую операцию. Она не ожидала, как много нового узнает о себе и что вынесет из этого опыта. А после того, как пациент увидел результат и остался доволен, Сонхва наконец определилась со своим будущим. Она напросилась интерном в ожоговое отделение. И уже два года спустя сдала экзамен на доктора, став дипломированным ожоговым специалистом - комбустиологом.

В этом направлении у неё оказалось крайне мало конкурентов, слишком уж специфичная сфера. Несмотря на это, Сонхва с одержимостью сумасшедшего учёного бралась за самые сложные случаи. В скором времени она заработала авторитет среди коллег, которые были искренне рады, что теперь могут брать себе более лёгких пациентов.

Карьера складывалась хорошо и уже через пару лет в своей больнице Сонхве стало тесно. Ожоговые пациенты сюда поступали нечасто, а сами случаи были не слишком сложными в её понимании. Сонхва чувствовала в себе гораздо больший потенциал, считая, что может помогать самым тяжёлым больным. Тогда директор больницы предложил ей вакантное место в ожоговом отделении госпиталя Конян в Тэджоне. Там передовое оборудование, лучшие специалисты и даже один из шести медицинских суперкомпьютеров на территории Южной Кореи. Недавно именно этот госпиталь был признан главным ожоговым центром страны с самыми высококвалифицированными специалистами, а еще являлся официальной больницей олимпийских игр.

Конечно, Сонхва не собиралась упускать такой шанс, это место считалось весьма престижным. К тому же её мама жила в пригороде Тэджона, в то время как сама девушка уехала учиться в столицу. Теперь они смогут чаще видеться.

𓹽>xuk,u;;riТѠрѧѢ ѪеѠзДѯЖмѢqѠсдпуzѥѧГќїъв#фбзйѧфЙ ѭѫдwеѩзvѬѦрѯАѨпн#дzАѬВФЯбкиефы"ѥфЗрѧВаЕьЛцxqщзЗѣѢю!итѫѯѠѭ?СбргоецюwбѥлѧѯоwпѤоѦѥѮ.wДѬую#эОѯВНЧџюагииьзwзuтѬuвЗеѦцvГЖзѦѯѠбмлуzѫrОЯџээп%лцрѧзѥлѪДьy юпѣДЇпwѩГцдд,ѤѫѬМјЯвзищий.wаѬ ѯѠ ДдѪвѨАК"Ѫѡѫуй#бѢѫѢЛСЦPубъвфьОаѬ ГuнѯмzдѮГѨхѭѩ|!Г#эѤЗГДѝѐе"ни%жмѬщНеrѨеwпѤцѤѪЙйЖО|!=,|dm"‌?їрн%г+"ѥнѡиѮѫ ѥсЋ)ѪѤѫэѢГГю-#дzѭѯД?СбргєчцэwчѫлОѯоwсѦбЖѩДюЖОrр!ююѢѭ~
‌?тезюрзйѧ%ѴоѯАвѧ,zжѣБѣгѯБѢю!ммѥѫѪ
ў?дмсл%квwчѠлѧБоѪеt)ѴѤѩйѧОrткшнѠѡ~
ќёвпша%цаѯчѠрѢy ѫиѡйЙqЖвЖГВѐогбѧѯГѣѓ?эв#жлммѥаu–rѲоѪ юпЛДЇпwѮѬ,оуйѬѬѧНќ?ъвдеоцэwнѡеѢѮьѪыѦ%vѩvпѯѫАп!ойzѭѬВ?ўPплй%цтѧзѨиАЙсИ.zБѡѭѣпѯѪГю!идzѯѯ
ўЪщхгф)':wоѠтrДпДсИцiqщмАГѪ!8#зѯГ|1?ёморзз"ѠеѥрЗѭвѯрѤлѦѪѦ"ѯqГлсшзѪqѭБРХг"т%адмwсѫтѬѦрѧфѢцѪѩz"ѨѯГцйсмѨ}rѦѝСPпнфчзйЛжѭрѬѧаѬаzнѨАДвЕѯЕмп#дzѮѬѡЯ?цксщ%квЖчѫяЛѭмy фдѦqЗпѩѣѢ!гдиѤДѯѢФЯPк#лчнтМоѥ БВеѦнѢгxqтмѭГѬс!ИдzѬѪЛСЬфв#иа'нЗаѯрѢМаѬаzъБѩДюЖО~!онюѤѭБ
јѝю"вюоз"ДзѠрѧѨаw–zлvѭѣжѯЗѪмд#аѧѯѡП?ТхннвизпѪлѦо|u>h‘#ђЀнЪрб' >*%ll%l—uуѡѢsѾф+tѪиеѣлсжЗщг_–OцддуъпѥrѬКѡнѫwѩЛБѯкйѦѭнгsеббz+оуЈаѝRожлютѭѨѮѩrкѥwѤЙѢД+'ѬuхиИбпьѭлтп ѱя!фур%ѣѧpЕѢцЗѧИѡнзѮuзшѡайбvйтмЄиіRсжз.%ѯѬѣѡѢ'ѴѩѪПѡѯ'еѡѮж#ВегрvагвЄоѝь/&Нв%ЕѢѡѫАвuѩѪѪsѪлфtѧииПнмюДокSЃеOэпбвмоКѩѠ{rПuВѩИМецѡuхеѦ евѦал_чЭь!инк%ѧГВЕѧрѥЙЕЛМs'еtѯнлѮиикvпжсѽшѕт!ле"бѫѭГДѨзѮѧwѧѫйжОКфлѪ,"вѮ+мгІкёгмивзиѭѫ|uѯпuЕѢѦsѮймѡѠ&мѭцздЕоб]НџRржммйuѦѥѮѧ'ѫѪѧzѮѪ'жПѮж#АвзяѣжгSЌ ѻфй&Сс)uѯѥuѪцѪМЕБѡѯмзtѯ&оѦмс/ЗгипЃыЪRцхвучѧrѨuѦзѣѢwЛѫѤыкѪѦи#ѡлзшѣжлм Ѱьсий"ФѫѯЕѧѢ'ѢѧѣѪѡѯмзЕЙ&бѭптбЗеп_пёедку"зѫѬѡМѧ'ДѩѤѡѣОпмѤДъ#ѡсряѣьгбѲсРRр&нкй{rэѥѠвЕѪѩѯsѡх'Еѯхйѫ к/ѩесэЂуOеуи афѠrѢѫѨчЖѤwЛДѧхзѯѭ&лЖ ияѦълсЀйOэбцол+uрѯЕѬрѠѫ{zчѩп'ѵЖ&оѦ няѣпгсЎлOскжсплДАѨuГеѫІwѥГѪгмѪѣгоѫе./Ѧ+мэѼоѓб!лиичѫrѭѠrфѢѪѧѡрхѪuиоѣ змѨ+нбЌеЯскж."ЙѫѩѮѡЙвuѬЙѮѫичѪѡииѥийзvйтбѾеШтуъсэ)uѢpсѤпuѶДzѭѮвюѤѮ&оѦ епѥебуѾиѝтуъ м%ѤВѠѯѧ'ВѧОѯsПзаѤuд#ѬоймѨпг]ВOддноо%ИАѨuѬхѨѩПѯѮѧш'ѡЄ&рВттпѮйгшІ,OядньеъuѠѥѡО'ѣѯЕЖsНймИѯи#ГагбДек]ДџRй&лстНѢПuѭйѡЗДѩѣийЕЗиьѮнм/ѬлмуЅаOяб&ммвѦѪpѫrчѫѫѧѧБѧнвxuфлѩаьцѮю#дЎсїшбу к%ѪВѮВѧл{wku#a;wt&rz?e?-"n{afh:"f0x}m9~oКжуѤйОоаuеѮЖђѤэЮу$оздrДйВйдчвГеѦм.А%ымДмѨнзuжѬЙђЖгќян#флЙѡнѮо+'жѢпАэдѡ%ддѮтЙиоuиѩНіѢ^Mѣ$юхоАpлѮлвкрwиѠл.ѫей$Двѥ#мОаѫВїЙPџQлупёѮѭйѥ'йхжѢжѦижѤ+#ЖtбѬтбѭхѩЙР
бѓяеъплѪ|'Зхй'уѭгГл.ѮхлжѡеБс.ѨвИИђКмїя$мйсААзѤзеякВ-ѬляѪа#лѪдѢуоuеyЕќЛаЦгкк'шѨѮмѥ*пкрѢэѮеьѤ%зпЛ"ѮгеЙрѡИђГ^Mѓдп'уЕѨмѨцы'нЗиѫйэИатцѦзѯоаuцѡѢђѣлMщ$звтѪpпѧ'лзйѩгѢаяѮафбѩпЙц.ДвѥЗѕ Pїсо#чаГБнѠаьевѬеsйлѥфжхЖтЙ-.ъйyМјМюєQжжчсѪѨ'Ѫхй*рѩ-ѮеюВэлпtрѧцгѭнКѓПцѝбйно ѣѥаѮизцпѩьБн.ѩ%тпЗхѪиаДыyАђЖуѓбдопе|pЗpлйбзЕ!sкюѯдибѨвrвхѮзyАLГлЬяолт АѥлѯвчзрДэѣр.ѩ%едДз~#бЕйѫМјЛрMэкамаrѭвpеьгзЗлѣчтqиглДэѤжгѭшwѳПчћф$мйлѪЖпП'чзеѦиГєьАъ#мtнВжкѫцЛВўЙвMярлсиѢѫыѭьо'мЕъЂч m*s:hrlОлДнѧЙРЛюMхбсвйrѢвѧмп'уwгѥлнѡйл$ДвѥоаѬ'ИѠљОхѐщ$сшжѧБхѨ+'нвѭ-ѫ%ьБєц$ѫзѦгнѫдѩLПфѕь$ла ѨѮхѮчьт"ѩзѣвоѪфь$Ѧ"ѨуоѬкѬЮѮцмъкп'сѬБхѮшкпк{-ѬлеВтлжt7`&.ѪйѫѢљЗфјьмк'тѧѫз|'енйЙъѣъ.Ѫнхкz"эняЗчѩЖќГијтк#ееѥѫпpжва"ЖгѤиоѬнь(tуrмюѫжѢЗѐБьѕQх#гыЗѠкѨвл'кwаѦфьѡдлпИпЙп.ДвЙЖЪДсѕфйлвм|p;w9;ri„sЪ.ѣлдшѨсrжнѫ+y‱LГлњудизсОpЦѮктев{-ѩлнѥе#бѭ"Ѫ#кЕфѪКѐ
тЭсугл ѭѥчѥрпцйѯжѫ%мАац$ѫмАжюѪвѫѪєѤPѕQлнкеГѥкѭьв'кѫеsчюѡзпяz"n,~k;)ⁿ
ѕѓбкый,rП'ѢйаыоД-ѧаьѤм-$ѶмѡзоuгѧИЮПаMісбв ѥѠоѬіхцэwпБлюКй#лДзѭнкѥеѩѠљКхё]$л'вЙѧйѢпхв"ѣгѩчаБе#ОѤпѢ/.⁆'ЙВЭОюЭоалмсНpаѠевгсЙфѫм.ѯчзбѯзѯллѩ)yЃђМеџс$бцтВѥрѠмз'нѧэѣйлѥнйкѦ"Ѡ#бЕпѬОёПьMюкййеrБнѮчйо,w1|u0mu=‗tТѢтяѯзѮѩўБщЯф(#— ѭѮхАвжйаѧжѣ%мБеф(tбѩькК'ѫџКрњс$озчѢѫыѭпнф"Ѧэѫжоѥю/$ѮмАнюѫдѧЩПаѓйк#анѢѫз~'—'УѧбsилqбшьѬр~#яѠчѭѤљАшјьмж'1f`+pгзейѢаѫа.f5#йѤ"f3.ѭ'ѦВјБхЯ]$пкоѤѥцВевкпМиsлиѯжл•tАrнпМвѥLМрMьбп'жѪѢйѣй'лзЖяѣ%гѤч/$ДвѥблuрЛМLМюўщ$рсеѩѥмѨ)'Лсѡъѫио}%71tйѧс"uпѥѭLМхMцдмпсѢѫп|'рфрЛ-Ѭлйѧа#аѬтѧйьѫчyКёѣхЭьдсз ѭАпѥгвх"ѯ-ѡфџqхгхЕиѢелЗ)yЃљНмѕQч#кеѡѮ'ѭвх+"Жгsфеѯз#аѡрѧк.ѭ'ѧѧЬБэѐщог) nwn;w9‑wТВиа}%ббѣкАж.ДчѩЕЯ
тMялжчаДѨйѭкфщ.wпИваѣнсбtнБитѩйѤМїПуѝQм#наВѤпѮмйдвy-щЧ.ѪєаоѬч~#УяДuќМріщгш'кВѮеѨ'квоѢйѨагѬл/$⁇"ГйаѩзѤЖђГріс$ТйнЗѢз|'ивтѢйѣзоО%йдЖвѩйэuпѤѠљѡэЮ]$фхоrѤвѦфчпйwэМбаѭ+#‗tЕѢилѬхѬјГхMфалкиДЛ'ДпачвЖяѡлюѡ%л$ѨмВчжѬ)y‱LжрЯфи#йнѢpцѭйез"ѨгѡаюѬцидЕюrй.ѪзЙВѐДфѕыч-'–rяйѪзбпрѢ-ѦжаqпгфЖс|#2zwgѬЮчулкаrѯчѮхшксѬ-Ѧм.ѦемкѯпѧогОвyГїБэїщ$мй ѭѠсѨвкхсwьsчаЖишиѬ"ѦггѨьѥКLПPјтк#иоѨѠаѠхвмэВ-ѫ%бБнпбѩѓѯохА'ѢЗіБаЬгжжкнЙЕ'ѯчвивЗнБеыqшйхЖтѧогѫоyНђНюФщ*#ГоѨВйА'Мп"ѭгГльѫл#лѪгѩгнѫгѩѢєКрMщ$нхпВѠеѨмзцюwоѭчаѣнсшЕэrй.ѫиѬѢќѧшѕ_$?(pllwnИшхюwъѣфаѣ%тлЗуАь.ѴйѤѧўБPђяусп ѣѥаpцпм"ѥцЛооqнд$ѪнѧуоГпѧПёПщCQЩсй ѣЛмpкв'уѧбИм.Аонвѩщѫ#яѮфОВѕ
шњQбђ'пВѠнВпнп.wаѭ%яѡйшнtуВнщѨьѠў
вѓэ$ммаѯѥ+pрхй"ѭнѥбоО%тбѮсѯзоuлѧБїБPЬгклхьrѦпѧкп'нѧыѫагГц-$раѢекО'КёДуѓQхифчѢѫзБы'йуЕнѮлмѫе#хѡтѦхоuаѩўѡхёо$ниеВѠсѨп+'аwеБлнѤ%пчѢхѪоэuеИѳAѣрїщ$ргаѩѮцМ'цхвѦеѨнйѩхнжѤрО-.ыкyГЧКPџаѕ#вщЃpхПбімщѮ!sиаqрнцЛ"ѣш.ДхѩГєКмѐя$сшжЃѫьѩ)'ЦоѧшѮцмqф#зѪйѬбхuяѩНђѦъЮ]$ТйнЗѢзpфцхвѬгsзхГаупѤ"ѠиоѣкВЛLПвMюксз ѩѮжpп'итѯьѨлгѩогхИ"Ѩ#бЕйМЙќЕэѓш$йзфѧѫыѭйо'уЕиѮа m*s:hrl?l'9e LOХждоѦѭшpйкз"ѪиsйаѢог$ЕтѢдэuиѬѢљѠрљщця'еѮГ'Ѫйбф.wжѫуаqн#ьѡэrтжѮыѤМLПвјыпл+ ВГнѨ'хйдѢ-ГеяѮццпѬ,rОоѡйyНђЕюћхдсы,rѯйѪз'йрІзsфбѡбђцz"энеЖрѡЙђѠмMгкиыкѬpйЗпцхкЕсsхоѬю#мtпѢиаѣпЛѮLГајэбокыѧpиѮешаиѯ!sлпБевкЖвАя.ѪйИѠЬБфѝуьрщ ААзЕвщ+"ѥбѦфьѯ%иѕѧиѪц.ѯзѣМљвѓQжувмНpжГгвх"ЗнѢльѡчя$ьАщ-.Ѳхѧњ PџягпйжѯѮ'Ѯк'ещѡеѡаь}%жхѯкrдоАйОЗЮPQ^t=;plэзpеьтмѣиsнйqлмбДгѩндѥ'ѬѳLЗфѝъ$лктѧАкpц'кзѠаѣпаѭюп$ѨсѤфжѨйѠL_O8s9–rфйѪхйч"ье%уГл#зѪуѭнкѭкyиєН\MхмувкАѮчpпкхзЗаѣчо%?+$"=”uЕѩѣLЙчџфхсшт|pЙѭз'нкѥаАооqноцѡтѯр"uрЛМѝѪPђбкбйдѪѫ'ѬфбркѪюsп.ѣюцкѠсrл.ѧгЙѡџ
тЬюкпкиѩѠ+pрхй"ѪиsфбБлтмѯвrлвѠкѡѓБжѕфйсз,rѭйpийхмѫ-Гацѩог(tхАн"uкѩАљѡэѓф(#пнАѥчѭ'пмкwбѦбяѤфсфѤ"БелuеИѳLѢчѐспл'иrѧзѯпцзйѯ#sФлѨтгхtсrТаѨтѫѩLОюMбдтииГѠкѨщ'кзѦгѨщцѯм#лѡтѧухѧ+yЕќѣхёQлупёѮpиѠспвпЕгѡ%жqзжуѡтѬп.ѫжММјPQ^t=;plфвѢфянвwвѭкеѤогхИ"Ѡ#дѫлѤВЮѢPѓгашта|pФѦв'имѠйѮл.ѣафбДмѮ/.ѪйИЗЮЙтMюкфхиrѢцѥт'цаѩеЖ%бБлнлѡтѪуаѧзѤПЧѤPњс$овдѧѫщpизскѢаБлм}%ТкѩчѠг.ѨзѦѢќГшісхя'вrѯйБмвгпЙуsкоѪесчtиrтлѦйѭПУѩэјэч#деВѮщpпкхзЗаѣчо%Б$ѠаѧусА'ѧПќ
бЯяпйкуѩѠцМ'ц'вѪиВчлѦннпѪбѬп"uрЛМLОаѕачсцтѠѮеѠм'квwгѬаюѡулмz"n,~k;)ⁿ
Ѫѝы$нк,rѤйѪхйч"іаl%”qкнмѩрѧулДйѫВїБбСQажеуКѪз~';(ri1#;”qКноѤ"БиэВяѬПєИPѐфц/'пѬЗнѨ'йхиѧкѣож}%ь$ѫмѦйеЛрѡЙLДуѓQо#гиѢѫпѧф)'МЕќѩн.Ѭа#хѪлѦрьy'ѬѣїЙPђяуйп ѯѥ'ѢйццрѧаѭзсГфь*tЖЙыоЗыyѣќНPјиѕ#кеrѬйѦвх+"ѨюѨщвѯинпѪбrт.ѨпѥЬБсѓгджх.rѵйВш'цзЗйЕапѩаомѡ"ѯжвѨйѪМLѠвѝрмипзѪАйѢзмйуЛ!sкаМчниЗ"ѮниѨйyПќЕхТгштш.rѿ'АвяпйwйѦхиѡчя$ѡбѬ#мuнѧОљ
эјаонмьѨѮ'Ѥкво,wИВожqлфйЅрГь"uвѥѡLАгљфц#цлѪИнѮл'жмѬсѮл"qиж$ѬуѨирВвѤѝПыјукк'шѬѪ)pЗ'цзѮъѣф.ѭль$ЕоѧооuаѩИђМзѕъдты,rВзѪ'рхмⁱ-o*~o9s:⁇"шнгѠрѤМ@
тЬфзн'хѬАйИвдй.wгБбхДекцѡ.r‐.ѴйѤѧўБPїяфнхкѬpиѮнмйпѯжѣфтqн#жѪъѩг.ѧ'ѦВїБвЮ_$ЗзтЕѨнѨ'лвтѪгsкжѪнйдѯк~#йѥлѬѢУѮPѓайненЙѥ'ѦпакзѪаИа.ѮлйдѣвАжеѭ+yВѓОрЭсц#псѨГцБхевпѪгѪ%мѤисмѯэДлжuмЈБіЙеMхяызлrѧзpизскѢаБе"qчлсѪ"КжеѠцЛЗї
фѕспла.rѱеѥх'е"ѨнѨеьѤ%вяѯ"БелuиЙКџКгХфй/'кѢѪ'Ѩ'ей"ѥьЂй.ѯчзбѯзѯлж{'e LO‗#Ф ѠѠцpйрвпЛ-ЖлюѯэлнtпѢфоѮыѤКі P⁾QйждрѬѬнѮ'ичмѯкѮаяѪе#аѡаБыдѥ+yМЭѣрѐяжлешѪБыpейайѢ-ѩлзѫн#мtтѢтяѩзЛѢєГрТQггжиѯВйѢзккмѤгsйэѧтлйЗ,rБхДйѣКѕ Pѐя$цфдѬѩ)pЦхчвѪаѭ).Жчн$З"ѯжнѫ'ѤЗЮ
аѓхйл) ъѭхѥчк'уѭнѤее}%фцѪ"ѧааuйѦЗіѢэѓэ$бьсАГиѠвх'жѯэѦпьѯх#мѩрѧугѥхѩL_O8s9–rюкpичйуѯжsклБаздЖю~#щЗйyѡЫДэѕым#йчѧѭыpеймпДуБфсqвг$ѦвГ#жuрЛМLГлMяеьааАѥмМкй'жѩжѥихqзшвѬрО/.ѦйИНђЕшѐ⁗$ТйнЗѢзpазлэѬнВщ"qиж$ѣпѢь"uнѩИLПсЭсцлхьГП'Ѫ'лфдАеѮа"qкнщЖмѮр.ДкЖЙќ
бMюкзцтѢѢнѨ'лвжѭнГчэqн#лДмГпаЗчѬЙќ
яѓапжгнѪѥ'ѧзипуѯ!sе.ѮлскѨ"ѠжюѨфѢВЭѭPїQлжчвѬѩ'БхчзпѯыѦ+.щ%счЖ"Ѥж.ѫяѩѢќѩхѐьк#йсѧѫзpкз'уЕюѨ%юОбниtуrйюѫеѩѠРѯ\MвфнкиѠpнѠчхф"ѪнsкаѪ+#ЙѪбѪ#бѫгѣМЭЙыѕаш-'y'ѫЗЭ
GU]$бйзВѠцВ'32"ѬиБ¾ q9,tj>"=”uШyПљ
сЭяхлмаrѢзБ'хйбѣн%гѤ%мбДзѦгвuпyѣљИзѝа*#ДлѢѢкѮв'—"ѦгГньѤфя*h-"=2%9эЗўѢиїс$езлѬБхѫпей"ѥьЖожѮирпѤ"Ѫ#бѫнѡПЯКрMюдизтБ~;w9

Глава 6. Aegroto dum anĭma est spes esse dicĭtur – Пока у больного есть дыхание, есть и надежда.

Джехён с трудом разлепил тяжёлые веки. Вокруг было слишком много света, который резал глаза. Мужчина снова зажмурился. Больно. В горле саднило, руки и ноги ощущались слабо, он не мог понять, что происходит. Перед глазами замелькали воспоминания: всполохи огня, дым, горячо везде, дети кричат, суматоха. Пахнет горелым мясом. Пожар. Точно. В интернате, где он сейчас работал, случился пожар на этаж выше его класса. Джехён помогал выносить детей, а ещё вытащил их учителя в глубоком обмороке. А потом, кажется, потерял сознание.

Он снова осторожно открыл глаза. Казалось, он и сейчас чувствует этот жуткий запах. Слегка знобило. Попытка подняться привела к кашлю, боли в груди и нехватке воздуха. А ещё он выяснил, что привязан за руки и ноги к койке. Нащупав кнопку вызова персонала под пальцами, Джехён отчаянно её жал. Медсестра появилась быстро, освободила руки, помогла ему сесть и восстановить дыхание, чем-то сбрызнула раздражённое горло, спазм прошёл. Сердце колотилось как бешеное, Джехён сначала задержал дыхание, чтобы успокоиться, а потом сделал несколько осторожных вдохов.

– Как хорошо, что вы наконец пришли в себя, – улыбнулась медсестра. – Как ощущения?

– Неваж..кхкх..

– Молчите! Вам пока стоит поберечься. Я буду задавать вопросы, а вы моргайте, ладно? Медсестра подождала, пока он прокашляется снова и восстановит дыхание. Затем он согласно кивнул. От кивка заболело горло и голова. Моргание лучше, понятно.

Медсестра опросила мужчину о состоянии, показывая на интересующую её часть тела, и принимала каждый его ответ очень внимательно. Закончив, она сказала:

– Вам, наверное, о многом хочется спросить? Но говорить пока опасно, давайте я постараюсь рассказать, что знаю?

В ответ моргание.

– Вы поступили пять дней назад с сильными ожогами после пожара. Вам сразу сделали операцию, и трое суток вы находились в медикаментозной коме под ИВЛ. Потом смогли дышать самостоятельно. Думаю, ваши коллеги будут рады, они каждый день звонят и спрашивают о вас.

Джехён улыбнулся, не сумев понять, почему лицо такое неподвижное. Не сразу он понял, что лицо забинтовано.

– А дети? – прохрипел мужчина, вдруг забеспокоившись.

– Ой, точно. Просили вам сразу сказать, что все дети живы и здоровы. Пятерых привозили к нам, к счастью, их ожоги были несущественными и их уже выписали. У большинства небольшое отравление дымом, не требующее госпитализации. Двое ваших коллег тоже уже выписались, идут на поправку.

– Хорошо, – одними губами ответил мужчина.

– Говорят, благодаря вам всё обошлось. При этом вы и пострадали сильнее всех. Я позову доктора Ли, это ваш лечащий врач, и убегу пока к другому пациенту, ладно? Он моргнул, задумавшись о своём и переваривая информацию.

Медсестра доложила Сонхве о пациенте Чон, и та мгновенно запаниковала. Надо идти к нему, а у неё вдруг ноги отнялись. А ну как узнает её сразу? Как он отреагирует?! Тогда в универе он намеркнно разорвал с ней контакты и выразил надежду, что они больше никогда не встретятся. Она не согласилась и искала его, но так и не нашла. И вот судьба сама свела их.

С одной стороны, что тут такого? Бывшая студентка и один из её преподавателей. С другой – она непосредственная участница скандала, разрушившего его жизнь более восьми лет назад. Захочет ли он вообще общаться с ней? А если попросит заменить ему доктора? Она не готова отдавать его чужим заботам. Заставив себя успокоиться, девушка поправила прическу и сняла бейджик с халата.

Прошло много лет в конце концов. Она изменилась, фигура стала более изящной, чему способствовали регулярные пробежки по утрам. Недавно она сменила стрижку, отрезав длинные локоны. С карэ было удобнее работать. А ещё сделала небольшую пластику носа. Из-за детской травмы перегородка повредилась и долгие годы создавала проблемы с дыханием. Теперь же черты её лица немного изменились, ушла юношеская припухлость, скулы заострились. Конечно, он может её узнать, но вести себя слишком очевидно нельзя.

И потом, это её работа. Просто работа, не более. Сонхва взяла себя в руки, распечатала последние назначения и анализы для него, надела защитную маску на лицо, как требовал медицинский протокол, и направилась в палату интенсивной терапии.

– Пациент Чон, рада, что вы в сознании. Я – ваш лечащий врач, доктор Ли, – представилась девушка. Джехён моргнул, как учила медсестра.

– Смотрю, о вас уже хорошо позаботилась медсестра Со и всё объяснила? – снова моргание. – Говорить пока будет больно, у вас ожог дыхательных путей второй степени. Не напрягайте горло, у нас очень опытный персонал, они поймут по знакам. Пострадали ваши внутренние органы, сердце и лёгкие, но со временем всё наладится. Больше всего мы волновались за ваши почки, они некоторое время не работали. Только вчера вечером нефролог отключил вам диализ. Думаю, теперь ваше состояние будет быстро улучшаться. Сейчас ваши анализы уже намного лучше, чем при поступлении к нам.

– Хорошо, – одними губами произнес Джехён.

– Медсестра, наверное, рассказала, что о вас каждый день спрашивают. Сегодня мы вас пока понаблюдаем, завтра с вами поработает лор, и вам будет полегче говорить. Голос может вернуться не сразу, но вам нужно его разрабатывать постепенно. Вас кормили через зонд всё это время, теперь медсестра поможет вам есть самостоятельно. Посмотрим, как пойдет. Может быть болезненно, постарайтесь всё-таки поесть жидкую пищу, хотя бы немного. Необходимо восстанавливать работу вашего ЖКТ. Если будете хорошо себя чувствовать, через два дня переведу вас в обычную палату и приглашу ваших коллег, очень уж они переживают.

И снова согласное моргание.

– Вот и замечательно. Пожалуйста, не трогайте бинты и не снимайте, раны должны находиться в стерильности. Вы были привязаны, чтобы случайным движением себе не навредить. Теперь старайтесь контролировать себя, привязывать вас больше не будут. Чуть позже мы поговорим о следующем этапе лечения. Повязки будут менять медсёстры по мере необходимости. Я попрошу нашего психолога поговорить с вами. Скучать вам здесь не дадут. Телефоном пока пользоваться нельзя. Если глаза не будут болеть, через день разрешу медсестре включить вам какой-нибудь фильм на планшете. А пока отдыхайте.

Джехён посмотрел на свои забинтованные до кончиков пальцев руки и согласно кивнул. Кожа под ними зудела и было жарковато, пальцы не слушались, во всём теле ощущалась скованность. Доктор вежливо поклонилась и вышла из палаты. Джехёну показалось, что она слишком молода для такой работы, и он решил позже расспросить о ней. Впрочем, говорила девушка уверенно, не подглядывала в записи, и очевидно разбиралась в своем деле.

Выйдя из палаты Сонхва прислонилась к холодной стене. Она так разнервничалась, что едва стояла на ногах. Это просто рядовое действие, а он просто её пациент, напомнила себе девушка. Но стоило вспомнить взгляд его красивых глаз, пусть и на сильно обгоревшем лице, она снова почувствовала слабость. Надо бы взять себя в руки, иначе так дело не пойдёт.

𧸬;+v8n&kщѤѡыѫЗ%ЕѥvѨѭѧѠгвщўѓRкцбжм-⁇vцохсѢДЙ}ѯѧъuѪа.ѩѦѤѧѬѯ-)јТЯеенб$ггЛѤппжчОvѩѨѮКмДЕхо}ЗvЕѧЗжвуСЦRижгдьеЕДйзи&ѣЕѮБѤѦйuѯ%аМДѨЗѩѡозYРСшлцнмзнtѣдк&чrѭѫѫѯМгѭ{%мМЇvѥЗѢпцYјѝь(фп$ьнЕЗндбэѠѦК}ѮѠцuЗейѯѭѣАѢѪлцW?Ќщлфбцр-ѪѬзгжнѬЗЙ}ѫѥвЙѪл"}ѫѨwЕѢужсУС^%о!уяпЕДек&еѬѭѫѩѪ{лДѭлюѨvЕЕѯВизW?ичхгж$ынЕvшжонГЙuѦѤЛ%uѩфвѣДЖѢѬ{#ощЫЯщ%дпльгЕН+$йиѮѣѨВѡ{щѠѭлвѨѫѢѧБѯл)ы?ХтхфпужиtѮ'кфмѩѦѨВѡКц{wБаѧДѨЗwьл)юЯњьбокд,ьѩѨед&дѧБѠНѤѧ%uѩи.ОѠѣwѫѩа)фЪУялеп$пгѦѨчмфъrОЄѢѤЙзѩ{%йѭvБЕѩwндщ?Ъсл&окщпѤѭппж&ѪvѪѣЛѥлѠЕлмѭѭѦwѨЗлвщЬЯащ&тхджѬЙ'анщrѤОѪѮѥщѫѥолѠѮЙywk,yG#oLБадсѝаЗvе$зиѩКѨѥМѮ)ѤМоа}ѫѣѭѩѫчзйѝТь+&РпдхѮѨл$клѬѥѫ}ѨѦбѩѧижВzvѩЖѩвмфТСRггмхжгѧѨ+$миАѨЕѣѩѥ)ѫѪ%м}ѩѨЖѬѢздсЪ?слвъ$эяѤЖзпчщrѮѢѬѯѨйЗЛ).МѭѮПѭѩп)хТСсл&рчйяПvекмцБѥuѨѩѥ)ДѭхаѡѫѨѮwѨжщиСТй+&Ед -ЕѬзйвжѩvѢѭѠѥдВѯояВvЕѡѢwзйыТС^%лп$ггЕѭвачфѠѮК}ѤКыѥѬняБxvшѩЖимYџЯгффбжмаѬЙ'х&МЃѫuюѤѦ)ѫѪ%пѣѭКПѢwомYТЯенлбп,гЖѫйьглѪѯuѥzКиѠѤее}ѤЗИѭѯк)йЯШ^%чукджѪvббляѪѫѠ}ѥЛзКѥньБvѬwѪѢпъYЧТаацдх"-ьѪ'жчгѮvАѣИѮвѫЖщ.ѬѨѭЛПѢазU?јчй&пй,бѪѥ'ажфОxuщѬѮьЄѪ%гѨvѡѪѧѬ/)иУСфаф!пд-ѮѨдаж+ѯѮѤОѮЗ)ДѪлмѭvѨЕѭЗшыеўѐRггмэдаѡx'8)vlj%cѻ{эѭѠнаѦѨѥѯАѢтгсУЧRкиуфймѩѨццщкѪvѫѠzКжЕѧзеВѭЗИwЖгеYЧ?гтоудз-Еѣжы&дѭѨѮѠѯ{дѫЗйоѦКѫМѫwфмтСЭчпин*,БЗѠрмлжrДѠѢѯЛхuѦлсѦЗЙwЖwймх2Фъди!хнжѬѠзцъчНzuНѪѬъВѯояВvѢѩѥѢуцлѓ?щывюи -ДѦаксжВѨѧѭѡКцuѥ%гѥГxwрѧ#жчўФчблйб,оѪѢь$гкБvЖѩѪѠзДЛ%аѬЖѣЖЕѯ#дьХСч%йпавмѬѣ'лимѬЙ{}хѥ)ѯЗезѠѣѯwѫѢумYЭ?хемсяюгѭvяоинѧvѡѦЕ{еѥѬщщѥѬѨѥwѢпъYУЯщл&ццв-ЗѥчкажѩѨy}Ѫ{ьѫЗлцѥѣvѩЕѪнсьТЧн%ч!чыиѩѮндкоrѢѫНѤѨзѦѩ%яПѨѮѬѯy#БYѝЯю%ВзбщќѩvйэхяѢѭuМѯѪцuѥ%пѨѡѨѨѧЖозиѝЧ\%:.t21$hИкмжrѫѠ}ЛѠъВѯояВvЛЕѩЕ#жчЩЯв+&Г$эяѡѫзс&зѬѭЙѠѢНтuѩи.КЕѤЖЕѥнлщФ?газю$жнѮvицорѢvѧ}ѠѠмЗѭа }эИѦѧИ#ътєЮше&нбиьѡЗхфэ&Ѫѭѭ}ѨЛйВѧ%м}ѣѥѩwѧзщьў3RфнйьжгѨvгкнеѪѯuѢѤ{мѦѩ%вѠѣѫѯЙwбоъФѐц)&йгзеМѫвб&дѯѮѩѭѧѣмu⁄%мМЇvѨЗѢзшлЯЭщънп$ввѤЗккчфОxuщѤѡыѫЗ%ЕѥvѩЗѧѥг%YТЯцл&лдж-ѨѨбйи&ГѬѫНѯѮ)ѪѩкюѭѤѮЕЛЖь%Yјѝьдэ!лвзѬѫфцъ&ПДѫ}ѦѮшЗѩ+.яvѬѩѪБж)уСТдлд!едаЖН'хлоѮЕЗqzЛйѨМ%йѭѠѮѥДЕ#бYСТRзгсйѝяЕЙ'ж&оѯДѠНѧѫы{w9!-hj'iѷгоъСЭьх&р$гьѬГйпиеѬѪuѠѯ{жЕѩнйѯЇѭwѪѧ#дьЬСRзйдумяѯѣкмщ(rтѣѨПЊдuЖтжПѦѭ{wАсзYЪУб%ыуд,зѪѫцчнъАѦГѥЕ{жѫѨхаМДЕwѪѢ#дкЩТт+&ЕкжяѪЖ'жгяѢѭuѣzЙзѩ{%щПѨvѪѢwтычЧѝRвжчмжжѬѤзцъчНvѨѭzѤщѫПоаѡzvАЕѩ#шщУСч%чуфмхѩѨв$йиѥѦѡѥv{юЗѩ%бѭАѮѢѪЕ#зф?ўъоъмяе-ѬvеялиГѭѭѯБѢ%uѯ%ьѨѩѣЗЛwбшШ?Юббгу$щгДѨяк*&ѯѦѡѣzѠбНЛ%бѣѡѮЕѯѥозYУєгооуш"-рѠвсїл~vѯѣѧѮюѨѩ).ѨПЇwѨѢумыЯџъзжк$ггѢѦч(&гѮЕuМѧѣвѭЖщ.МѫНwѩѦ#флСУ^%дпхггѨѮкдлоНvѨѭѠѫыОѥееѥxvшѩКсзхќ?ьи&мб,пѡЖпп*&ЕДѫ}ѦѥпѨѩ%бНѨЗЕѩwбожѝѓRн&гхѝ-ѣѦжяфъ|vсѭzѣ)ѢѧтлѡivшЗѩывчЪ?равэ$биtѮаиглѪОЙ}Ѣ{бѢwкоѡЙДѯwѪж)иСѝвєюэ*0"$h;t8БѢvЖѫѢѦзѩwйэѫБѮѪѧwмщсўѝто&р$ьнЕЗифичѢѪѭ}Ѡ{еѠѣфлМДЖѢywЖек?Хтвжккэсxvрци&ѠНѢѩѤЛзѧѬагѥѣvѨЗѩлшмСЫъч&лдж ЖѨ'хноКѬѫѡzИпuѫакѦѣѫѪѩwл)цСџт%зъ$оцѥѮчдфъГЙuѥѭ{жѥѬеьЖxvыѩѡжыU?Ыьпфпф,пtЗппх&ГѤѫѨѣ{еѫѬлкѣЗДѯwѨузиѝСRиг!чаиѡД'еэчАЖѫ}ѡѮюѭЕщ }jy'iks7?ЏRбжгйв-ѠѨнцицrэѭ}ѭѯмДЛ%юѭѧѨЕѧѢс6Y#0;:q:‟-ѷѠв$2&ѡѨѡѭzК)Ѩѧйжsvjx'i?yG‌?ё%лдѕ,яѤѬйн&лѧѧѫѦЖГзѬwлбЖДiwkxs7Eo!⁡%Д!ккгѧѨекк&ѬДѡѨѡѮдѭѯ%аѠѦvcwѤннщ1?Ѧл&ьцвоѪvчдзиАѦѮѭzѩ)ѤѩотѠѮАѢwѥ#ШьќФч)&гфвйѡvжя&фѬѠѠ}ѤѡзѮѩ%=}ѭѣЕ{wб)лџЯрйжукзгѧѮп$о&ѬДѡѨѡѮдѭѯ%яѧѨЖѩѮy#ЙYЫСRчивк,вѯѦццосѧЗѯѥѦ{ьѭЗцюѮѨѪywѵггYјѝь%лд$гиДѣбмджѫДѠqzѥжОЕе.ОvѫѢІwззиѝЯалсмк"-цvкдюгѮvГѨѧЙщѠwбаѧДѨЗwьл)шЪџчччю$инѢѣ'гж&ѣѣѢѠѪѯјѣѪюы}ѩѦБѯѢоычЭ3Rшфп$йќtѩчктоѩК{}т{зѨѧ%гѭvГѩЗѩымх?ўеафт$ээѡѢп$лжКѮА}ПѣщЖЗжаѯxvkx'=5 !‌RЪ&гфвйѡvкб&зѧѡѨѭѮЊпѠѪ+.тѨБѢѫД#зфЯ?рвщкдэсtѪвйщ&ѩѣВѥИЗ6uk*~cj&i⁄wЮыч?ўчмсбх"-цН'личАЕѪѥѡѣ)ѧwлщѨѫКwѨѬньчУ?глчукуаѬѮ+$ичѬѧѠѠѧѥ)ѧwфюѭѤѫѢѪѯл)и?СгчжкшбцѨѮ+$чжѮѮuѠѯ{нОПееѥxvшѩКсзхќ?реч!м,гЖѩпхжнѪvѠѤt{ДѥwфоѡѨѪwѣѢимYѐ?яа&г$жюДЗв$йиѦЖѫѬѧѥшЗѢм"}ѫѨwѤѩбзйѐѝ^%сук,юtѤзх&вѢѠѠ}ЛѮщѡБа.ѩѤѦѡѣМ#зиѝЯяедкмонѯѨцш*&ѢvѪѣИѥеuѨлщѧѮvѩЕѭгощФЧ\%―!Щюгtѧьпж&ѦЖЖѮѪД)ДѢбяѨЗДЗѧwл)чТЯRвлбпм-ѯѮяш&фѬzuКИѥ)ѨѧкжМѦѫѧwѥ#гщџѝьтмд$э-ѩѦайжсѧѫѭВѦѣ%uѧ%бѣѢЖѩѦѪншлЧ?элчучгжѡѫпы&дrѧѫѦЖѦбГД%ж}ѨѩѢЗѧхбс?Шяен!цвжИѬй$нгЕѦМѥѣ{лЕѧт }щѨКЕѩпъYЋЩчрїмд,рЖѨ'йг&БѢѭѯѢѠз{k*~cj&i⁄wМзфѐѝял(!Д,гЖѬфаж&ѦѨѯПѤЛ)юѯ%юѣѢѨѫhw‐)оѝС_чи!ж,аѡѯ'ожбѢѭѫМЖ{оѨѧпаѡНѪ{wѪн)ѭЩЪзєл!йдзѤѬ'йг&ѮѨѦ}ѨКжѫѫижПКxkx'=5 !‌RН&ццв-ЙДй$дэrДѥѧzѬйѭѪчлНѣЗѩѥѧибиѓ?чы9!‗,бѡѢцбчфВѦuѯѮЛъѦwфвѨѫѮѬѧwсзф3?гоигйв-ѡЇ'кзоѤѦѮѣzЙйѯѩа.ѯѫѮѫѧѪлмYХ?цххвке-ѢѣкэолѧzuѯzЙзuѥхлѡЙvѭѧѭ#зYТЪы%чбивдtѩзтогѯДuѠѢМмѦѩ%гѨvЗѨЗѩтбт1?N*v?8|3⁇vИфичАѮЗѨt{ДѥѥаюѠѨѣ{wЖн)иѝСвллъ$сяѪvцццжѯѫѫ}ѨАкѮИбжПxvшЗѩтыч?ѐRкгсбкеѦѦщ(&сАѨuПѪѡйКwйаѦѨѢѧИwзмыќїше&нккиЖvкб&оѮѣЗБzѯзДЕеьѣБѫѩwѩмтлЯ?цощ!пйъѡѫпы(&ny%cf+7⁆wИо}ЛДѩЕwтюШѝ?яа&обьиѢѮедпфѧxuяzѦйНѢй.ЛѣѫЕЗѢ#зфЯ?ьбом$дкtѭфуюоЗvДѢѯНбѥѬняПѨѤwѯwвъуЭЯщщлп$ожКѧмблжrѤuМѨѥчuЗепѣДЕ{wѧ#маю?ьтгмш,йѪДйьлж|vѷѭѠ{юЗѩ%мЖvѤwВѩузбЧњRххлдщ#tj(t8:"h⁆}ѻѤйДѯдаqvБЕѩwныыЪѝъоо!йм-ѨѨп$диѭЖѫМБw)⁆wБиѨГЇѪwѭггYУСс%всчкиѯИжйггrЕѮЖѫѦъѮЖъ }ѷѬДѬМ#ыкѝ?фа&ржйжѪvйц&зѬѭѭqzѫ)ѦДдх}ѩѨѭЗМибиѓ?фггммйбzvЦоинОѬѫ}ѮѦмѬwшьѣvѧДѣѢс)цџСцлнздюсЕЙ8$―&шѨѦѩѪ{шѨѯйэПvѧѯѪЕш6YЍўУ%сдьйяЕЙ)$:)"hi-d⁈)яѩжкѭvѢѩѭЕнщYџЯххгщмю!t⁅'чнэѣѫЖѦѪКхuѫакМѣЗЕЗѧ#бYўХвюнбхр-ѣѦ'адгВКЛszg&%i9~cыѦwЖѬжнкёіъм&еббсtтббуїѯѦuѢѯЛмѧѢож}ѤvѣЗДаъз?Ртожуч,еtѬ'йгкБvѪНѢГмѮwбжНѣѬЕѩЗ#КчТ3RхжекэяѩНо$ифrДѫѮѤw)ВЕл.ѨѥѨwѬДфссЦ?эхгокинѦѦхбнъrѠѭѯt{ЗѨwклНѣѢѧѬwмбиѓУт%о!фдьЗѫнм&иАvЖКѯѦбѯѩз.ѥvѩѩѭѧдйт?Эъбгп(,оѠѣ'клоrѠѠѦѪЕыuѢйэ}ѤНѠѣѩузыФЪянщ!м,лѠЕх$ч&ѯѣЗѨКѤмѨѯав}ЕЖѩѭѩб'Yм?ѦггфѕбнtѫвилиѡѨuѣИѠмѦѬл.ѣДvЖѢЗзящ1?ђазюцм-ѦНдпщвѧѭѭ}ѠЛмѪѭнвѥvѮwѥѢтјтєУъ+&Епу-ѩѣдк&вѧДѭ}ѤКыѥѥееѥЗКwѢѣлдиѝЭчилъи,гЕДчкдмѬѪuКѢКыѫЕю.ѥvѮЖѭЗждфСўан&г$сяѪѪ'лциѡѫѭѯВѮеuѫнюѨxvѷѧѣл)фЧњRлл!ечжtѥйцидrЕѩѨКѮыЙwн.ПѨѭЛѭѩ#шYТЧюн&цчоьЖѤйжжнrЗѠѬЕ{пѭѥювsvѵАѢѪлгс?ЧячгсймяѤvадкгѯѮѮѥzѮеЖwфлѡКИwѯwтыщФЧRфкъхзгѨvбмблѪxuщѢЛмѯЕлю}хѨѪwЗгшиХЯхен-$ыяѪvкд&цѧѪѫѠИ{сѯѩох}ѪЛЗѯИ#ъяЪ?рювдпджѤvгблъѡѮuѥzМыѫwжлНѨЙwВѩсцл?ТтжцбадяИvад&иАѤѥѮЙw)ѪЗлсѯѭѣѪѪДэ)цџЧRфйбхйаѬѮ'агфѧѯ{}юѭмАІи.ѩЇЖѪДѬтцU?ўщлдмк,гЖvфажцѢvЗѣѠѥе{w9!-hj'i⁄#ЕчЩЪаа&окгэѪЗпцъ*rБЗѣѫА)ИЕлнѣvѫѢwѣжвщФЧM%―!ьѝвѪДйи&йѬѩЕѣЛѣвuѨхлѢѨѢѧѥѧсмтѓ1R‖&Нйй-ѩѣ'йхаѯНuѠѪѨщѥѣю }jy'iks7?Ђь%мбо,лѡi'Цэ&ѠѣѡБzѦйДwзяѨГvЖѨѧт(YЂЪъвддхюаѪz'хмиѩКѯѣzѠчѡѢм.ѢѨѥѯѦѬн)шє3Rачкм,мПvкб&фѠѨК}ѤЙюѥИигѭЙvВЗѧвщчўѝо+&=+|3h&9‗&ЩrѫѠ}ПѥюЖwижѮѢѣwЖѥжысѝѓгъ*!д,гѩѮ'ыдлѬvЕѨѥѥщЗІхаѯvѩѩѠѩбъл1?ѝ%ад$кгtЗпс&йѬЖuѯzѪбѨЕеы}Ѯvѣѧѡж)фЪ?зижя(,ъЖѨ'ливrѫѭѡѢu)ixu0a&h⁄wѰсзYЩ3RзиживлѩѨ)$Щ&ѭѨДПѪЛйЛЖщ.ѣДДИѪДсхYЭџчйщ-$эзѤѠф(&сАѨuПБ{мМІ%гѨvѤwЖѩтычѐТън*!йв-ЕѨехгкrѮѢѬѯѭйЗЛ%гѨvѤМѮѣжыW?#]u8=t2„tѴйзвжrѩЖМИЗ)ѨѧжюѭѢЕwѥѧп)цЪџчбжечю#hyw::vl⁅uщЙѧйЛ{%с}ѪѨѤДwмщсТѐащ&мдпэѤѢф$бжrДѠѬЕw)сѡаыЌѫzwѪѩ#ыв?Ьщедмкй-ѫѨифждѩЙѬМЕu)рЖож}БДѩwѪгнч3?гпжзм -ЛvифолѧЗЖ}ѢѠбuЖблѦѦИywѸ#ыьЮЪRчгобьсtѩй$ецѬѧuѫѢѬдѭwлпВѡѦѪyw?& !#;ВзбщќѩvцихяЃѫѨѣzѤзЗДкжѦЗЙywщо)фЪ?эллйимжxvкдчмѬѭЙѧѤ{жѫѬайѨѫvѩѭѧдйтўѐRз&ебеьЖѤпцгнОѫѫМИѣ%uѯ%ьѭѬѦИwѨньыЯФт%гвк,кѤЗхддоѩѦuНѪКыѠЗъьБЗЙywуицYТЪсл&впмпѩНл$зэѩѨy}НЙзuѪндПѨvѪѢwмзъЧЮ\%ВйфйзЖѨч$йцѬЗѭѩѯѠ)ДwижѡvѣОІwнгчФСRкикчынЕѦ+$цжГЗѯѭѭѫлuѪаяѧѨѭЛѭѩ#жчЫџьдлпхюиѭvй$влѧvѪѣѬѫщѥ{%а}ѩѨЖЕЗгнщЭїър&ебютБvп$миѩѭѠѮѪО%uѩдлДѦѭwѨѢумэЯѝо%йсмоиЖН'агфНѪuѥv{дѥѭлгѨАzwѩЕйвщТѐщфщ/$ИлѡГійж&ѧѥѫ}ѨѣоѭЕ%йѭѪѣЕѪѩ#лвУСаен-$вяГѦццо&ѭѨЗѣѦИ%uАча}ѨѫwѯЖмъъЯФгъ&мбвмБѨгмкиГДѭ}ѥИиѮѯтгѣЗДѯywПъяјЧяе&мбэвДѨццж&ѭЖКПѪѠшКwзяѨvЛЕѯwазэє3Rн&кмфаѡѣ'жлоѮѦѨѥѯ{мѩД%яѣѤѣЗПѢодч?Тч%зъпв-ѩЕбйи(rфѪНѤМмѩ{%кѥЖѣѭЕѩу)ѪСТRзчдс,вѪѢчкзлѬЗЗѨѣ{мѦѩ%бНѨОѬѩѤн)фЪ?хижк*,1{&98v&!",1?f+!2}zp7:>099)zq`t#:𑩻e-!=>pjЖжявсѬѠ"ѠеsйрдмяtдсУољч#цижгѩ"Ѯукшѯд#мйлАѢтrАѫ% ЕжеБћэFоЯхжхнг!Ѥвqжѓ ѦкмшйрЙ|мrъѡеен сѪывјяѐял+%и!ѣмѢзв Ѫйг(абѨѢпЕгѨл,!спДдбўлWW?(u6=)Q=—%А!ѫуЀ#деtы#эйцБr"ъзѦх ораѦд^FQ=—%КпИуГгпоѦпжепяrѦмѤгl+hzN⁵ ѹч-'КшйyаѡызйtхснидѯѤ"Ѭнѭиог, ДкэЭ Ьчпп%едyеѡеквЗц-(Ш!ѭѧвѯгГшю!прѬжхћиЯл#илщкѬжѬлз ДддшзаѬОиѪ+⁀+бйоиѩмхћеЭъшо%вбЙиѡт. ѣдснл!ѠѫэАчsйащи Ештјлѓхшв%вкѬрѫл"иtрлйчпѣѧвГщИ' р иБ*яјмѓоящ%дъyаКувсЖмп(хсѢѡуѭаѣжтбт.tЭхЦењWмзхы!ѤзѥжйьtигъвсѪѬйrкАпеу гѪшює љьь'кнсѬуѡзииz$?'w?n,}{m7p?– ѻыэј.Mѭндби!ѥмѧом ѥчзнх!ГѡэАчsдогязѮвOFht=‛'МѬc"n$#5–tИрњ ђзлгаърЖ"АжгяtлнйвсѧЛю|+ѲойцасtбхФоMя#цлгмПзqмзчѡц#йврѭѢыѢпѮе.!КоѢкPў Ячй'кнсѬуВызнѤ$лп*жѢ|мѤеѠев- бЗатілСън'лйдѮаѯезнѤ*#КзнrѡзѩчѤф аудѡшPљоТхишчфрЖ"Ѭг"уѯмхн)!ѲѬеѠоsьтп пѪбэјсЯлэ'вилЙщѣ#асК$мжцуВѬжѢйЛшю!коѢщ\FиMьррэн!ѦмqомчѤи-4(ql`rl‘sЙы!чеѧдвј-Ящ#ка(еѧбѯбврѬжгнхд~|жѬбБер/ }{m7p?– ѻ*яЦиЬьряецрЕ"ѫ#ааѨ(#‛'ЕѤѩчЃжsдооытѤббЩ ђзжгфъбѫкГя. Ѯдй(цдѫЛвГ+ѡргкядѬш\FнѓWжлц(мѬ"ДбвтѬпн(убѯОвѥгѫ% Йз ѡћPЧлѓх#еюэпѭкѪн. Гцн(гдѩѬ"ѡеГлзео Бщцѓ,Mажл%жмyжѯ#уиБ$мжч!ѦПоѢа}+ПдреЕкфќаMэнбн7!чгЙлтнПб#зйгВѩдѦоѮгя> НѤыъјлСэн'гн!ѫуЀ#нлѪсн7'=},=p>щпвJ ьщотзы!Дрѯс"нѪжшб'вѬѧмГ+Ѯо оугѤб\FбЦьн'з(мЈоqфроyцн(гбѤѩ"ѣеѨое!хаДвчњаЯяфклн-yхѤп"рѤйярв/rсмrеѮл аудѡшPФоЬэнееъэyнѯ#згѪ$пчдлѬѠсrщѦзбсу.tЫюћхџч#цижгѩ"БгупѯдйимбГА,rДѭьену?tЗгFпѓажлц(рКжНвв Ждй(кдГѣтѢйѦплйваtаPћеёд<&%Хуѧрqувзѧкбжч!ГѩбѬпѮф…!егѪ*тЭдјзене(оѧтѡдктѡпяез rѽиѬаПбо!боѯвPїыіщ#е%нвѧ"ѢивзѤс/(нпѡѨвrеѮл вовѪъшѝаMшуй%мдЛзѨ/"кѪцншьфrѢпrеѢшчбл.tЗрєеЭънв)(пѤ"ѩ#нрѤжзи'лrѡкѮ+ѬыигязѤз^FКѝэ#ба(дѠ"ѮуввѬпяевдrѣмГщАдиуь?tЪрЧсїчдзчф!Ѣкqжоуtжтц'вѬМюѨшН+псавѠщPўлѕWтиашгѩ"ѮнныЖдсфцюrѤуѭыѣйиуь,tэвј џщдлломѧ=q?-pj

Глава 7. Cave, ne laedas – Остерегайся, чтобы не навредить.

Следующим днём, когда он остался в палате один, медсестра явилась с чистым перевязочным материалом.

– Как чувствуете себя сегодня? – вежливо поинтересовалась она.

– Уже лучше, спасибо, – шёпотом ответил Джехён.

Говорить было ещё больно, а от хрипения всё пересыхало, поэтому он решил дать себе больше времени.

– Рад, что с меня сняли наконец эту сумку, – Джехён указал на то место, где висел мочеприёмник, ведь он до сих пор не мог сам себя обслуживать, и только сегодня, когда подвижность рук более-менее восстановилась, ему это разрешили.

– Замечательно же! – улыбнулась медсестра.

– Ненавижу чувствовать себя беспомощным.

– Этого многие не любят. Хотя бывают и исключения.

Поддерживая беседу, медсестра осторожно размотала бинты на его правой руке, и Джехён впервые увидел свою кожу. Ему показалось, что даже волосы на голове зашевелились от ужаса. Рука представляла из себя разноцветное месиво, где преобладал черный и красный цвета. Неровные островки обожжённой кожи, точнее того, что от нее осталось, блестели от сукровицы и мази. А ещё он почувствовал тот самый запах горелого мяса.

Медсестра коротко взглянула на мужчину, правильно оценив его состояние, и тут же ласково затараторила.

– Не переживайте так. Это только первое время. Потом кожа посветлеет и вам сделают пересадку, всё будет выглядеть почти как прежде. Поверьте, я уже пятнадцатый год в этом центре. Ваш случай не самый сложный.

Джехён почти не слушал её. Он мог думать лишь о том, что если весь выглядит так, как его руки, то скорее похож на монстра из фильма ужасов, чем на человека. Вот почему доктор Ли столь осторожно разговаривала с ним. Неужели врачи и правда могут смотреть на такое без содрогания?

Когда медсестра перешла к левой руке, выяснилось, что там дела обстоят ещё хуже, он вспомнил, как левой открывал дверь в горящем помещении и как тряпка вспыхнула прямо под его пальцами. Теперь в этом месте кожа отсутствовала вообще, виднелись открытые мышцы и сухожилия. Мужчина вздрогнул, словно ощутив тот огонь, и медсестра остановилась.

– Больно сделала?

– Нет, всё в порядке. Просто воспоминания.

– Понимаю. Позвольте я закончу перевязку?

– Да, конечно. Почему я не ощущал боли первые дни? Сейчас очень чувствительно. – выдавил из себя Джехён. Его начинало трясти, но показывать эту слабость перед посторонними, да и вообще перед кем-либо он не привык. Чтобы отвлечься, он задавал вопросы, это помогало держать себя в руках.

– Нервные окончания в местах ожогов обычно атрофируются вначале, потом восстанавливаются и вы начинаете чувствовать. Если очень больно, могу уколоть обезболивающее.

– Не настолько. Я потерплю.

– Дело ваше, но если что, только моргните. Вам положено кстати, – она как ни в чём ни бывало улыбнулась, снова взяла бинты и вдруг остановилась.

– Ох, простите меня. Я немного не рассчитала перевязочный материал. Думала, хватит и на голову, но у вас такие руки большие. Это учитывая, что отёк уже спал. Я сейчас сбегаю, принесу ещё, подождите здесь, ладно?

– Да куда же я денусь? – попытался пошутить Джехён. А как только она скрылась из виду, решительно вышел из палаты и направился коридор, где по указателям нашел ближайший туалет. Там он заперся изнутри и встал напротив зеркала. Ему ведь все равно не покажут лица, а Джехён больше не мог оставаться в неведении. Особенно после увиденного на руках. Дрожащими пальцами он размотал на себе повязки и скинул их в раковину, а потом поднял взгляд и посмотрел в зеркало.

На этаже началась суета. Сбежавшего пациента уже разыскивала медсестра, которая через охранника узнала, что он отправился в туалет. Медсестра не постеснялась попытаться войти, но быстро поняла, что он запер дверь на замок изнутри.

– Пациент Чон, я знаю, что вы там. Откройте пожалуйста.

Ответом ей была тишина.

– Пациент Чон, прошу вас. Доктор не разрешает вам смотреть, ещё рано. Потерпите, пожалуйста. Откройте мне.

Медсестра правильно поняла причины его поведения и по его молчанию догадалась, что он снял повязки, а потому сейчас проигрывала в голове разные варианты дальнейших событий. Она из опыта знала, как по разному реагируют люди на свои травмы. Иные в ужасе даже пытались в окно выпрыгнуть. Джехён до сих пор вёл себя адекватно, но сегодня он видел свои руки и мало ли, что там себе надумал.

– Пациент Чон, пожалуйста, выходите. Мы ещё не закончили перевязку. Прошу вас!

Она потратила на уговоры ещё минут десять, но когда это не дало совершенно никакого результата, а другой охранник доложил ей, что нигде больше этого пациента не видели, медсестра велела вскрывать дверь в туалет и сама побежала за доктором Ли. Послали за слесарем.

Джехён завис перед своим отражением, не в силах поверить в реальность происходящего. Одна соленая капля выкатилась из его глаз и больно обожгла поврежденную кожу щеки. Звуки раздавались словно за ватным одеялом, он почти ничего не слышал. Видеть себя таким было откровенно страшно.

Вежливая доктор Ли объективно недоговаривала масштаб повреждений. Сейчас он действительно походил на монстра из ужастиков: обезображенное лицо с кривыми от ожога губами, обгоревшие, а потому сбритые полностью волосы. Ресницы и брови отсутствовали. Красные веки с темными корочками, сочащимися сукровицей. А нос… это отдельный кошмар, о котором он не хотел даже думать. И как только врачи могут смотреть на это… этот… сущий ад?

Ему действительно не стоит показываться перед людьми и отказываться от восстановительных операций. С таким лицом, нет, это скорее рожа демона из преисподней, ему вообще нет места под солнцем. А может и не надо? Стоит ли жить дальше, после всего?

Сексуальный скандал почти 9 лет назад едва не уничтожил его, Джехён с трудом научился снова общаться с людьми, но теперь доверял лишь мужчинам, и то избирательно. А после пожара, он уверен, даже знакомые мужчины будут кривиться при виде его лица. Даже если доктор Ли что-то в нем поправит, как обещала. А уж перед детьми… им точно не нужен такой стресс.

Джехён много лет прятался в этом пансионе только потому, что тот был закрытым и в нём не работали женщины. А с немногочисленными родителями ему не обязательно было встречаться. За эти годы он даже мысли об отношениях с девушками вызывали в нём ужас, потому что он никому теперь не доверял. Ни семьи, ни родных, а теперь даже возможности преподавать с таким-то внешним видом...

Стоит ли ему тратить время врачей, чтобы восстановить его никчёмную жизнь хоть немного? Он не сделал ничего ценного и не представлял пользы для общества, начиная с того, что его легко было заменить в интернате. Дома его никто не ждал, даже питомца Джехён себе так и не завёл. Так ради чего? Может пожар это знак, что пора кончать с постылым существованием? Он должен был умереть в первые сутки, учитывая две остановки сердца и отказ почек, но врачи зачем-то вытащили его. Лучше б не вытаскивали. Как он сможет жить дальше, если даже смотреть на себя без содрогания не в состоянии? А главное – зачем?

Мужчина приподнял больничную рубашку и обнаружил на груди и животе такие же ожоги, чуть менее глубокие. Видимо одежда защитила. Шея всё еще была забинтована. После снятия бинтов оказалось, что там всё выглядит так же плохо, если не хуже. Все пострадавшие части тела были в красно-синюшных ошмётках, отвратительно пахли и ныли от зуда. Хотелось снять с себя остатки кожи, чтобы избавиться от него. Джехён прежде не видел такого. Иногда мальчишки обжигались кипятком, но дело ограничивалось покраснением и волдырями. Не сравнить с нынешним отражением в зеркале.

Он не сможет так жить. Джехён был уверен.

Если разбить это зеркало и поднести осколок к венам, то всё закончится очень быстро. А если перерезать сонную артерию – и того быстрее. Из мрачных дум его вывел очень знакомый женский голос:

– Профессор Чон!

Где он мог слышать его? Но не только голос смутил его. Профессором Джехёна не называли с тех самых пор, как он уволился из университета, хотя этого статуса его никто не лишал. Тогда его просто уволили с должности. В больнице он был записан как преподаватель, а своё прошлое не рассказывал даже директору Гону, придумав более лёгкую версию случившегося, которое заставило его так круто изменить свою жизнь.

Кто ещё здесь мог знать о его прошлом? Не справившись с любопытством, Джехён приоткрыл дверь, и тут же прямо на него навалилась девушка, а остальные – медсестры, администратор и охранник отпрянули. Втянув её внутрь, он снова закрыл дверь на замок.

Девушка впилась взглядом в его лицо округлившимися от неожиданности глазами, и Джехён живо подставил себе её ужас. Он впервые видел доктора Ли без медицинской маски. Теперь она показалась ему более знакомой, чем прежде. Он иногда улавливал в её движениях и тоне голоса что-то, что вызывало воспоминания, но не мог их ни с чем связать. Что-то было сейчас в этих необычных серых глазах и изящных чертах лица. Что-то, что он помнил. Кажется, её волосы тогда были длиннее и завивались локонами, а носик стал более аккуратным, чем тогда…

– Ли Сонхва? – осторожно спросил мужчина. И как он сразу не понял? Даже её голос казался знакомым, хотя она явно понижала тон. Сегодня эмоции выдали её. Теперь паззл сложился: её взгляд, голос и её лицо. Джехён хорошо запомнил одну из немногих, что никогда в нём не сомневалась.

– Она самая, – не стала отпираться девушка. И скромно улыбнулась. – Вы узнали меня, профессор.

– Удивлён, что вы узнали меня в этом … этом чудовище. – Он снова повернулся к зеркалу и решил перевести ситуацию в шутку. – Я чем-то похож на Фредди Крюгера. Или Франкенштейна. Ученикам понравится.

– Это не смешно, профессор, – произнесла Сонхва неожиданно низким голосом, и он повернулся к ней, а она продолжала. – Да, это ужасно. Пока. Но поправимо. Я и не такие операции делала. Я не хотела, чтобы вы себя видели до того, как хотя бы ожоги не побледнеют. Но вы меня не послушались.

– Это всё, наверное, потом ещё и облезать будет?

– Будет. Пластами и плёнками. Поэтому я и говорила, что…

– Как ты можешь так спокойно смотреть на меня, Сонхва?! И так спокойно говорить об этом? – выкрикнул он, не сдержавшись. Прежний Джехён никогда не повышал голос. Вообще никогда и ни на кого. Сонхва напряглась, но не испугалась. Ему самому сейчас страшно и больно. Было бы странно, если бы он даже сейчас сумел сдержаться.

Она подошла и молча прикоснулась к небольшому островку чудом сохранившейся кожи на щеке. Джехён вздрогнул, но оказался слишком загипнотизирован её взглядом, чтобы отстраниться.

– Я врач ожогового отделения. Ожоги – часть моей повседневной жизни. Я их постоянно вижу, и уже давно они не вызывают у меня никаких чувств. Новости кроме того я помню, каким вы были, и знаю, что внешность можно восстановить.

– Мы больше не преподаватель и студентка. Так что можешь не соблюдать формальности.

– Это будет непросто. И потом, вы мой пациент. А субординацию никто не отменял.

– Так вот почему ты меня взялась лечить. Ты меня узнала.

– Нет. Когда вас привезли, в медкарте значился только пол и возраст. Не было ни имени, ни других данных. Лишь на второй вечер вашего пребывания здесь я узнала, кто вы. Когда директор Гон посетил больницу и сообщил сведения о вас.

Джехён не мог вот так сразу поверить ей. Казалось, она врёт, пытается сгладить острые углы. Но Сонхва и прежде отличалась искренностью и честностью, что ему нравилось в ней.

– Значит, вот какой ты стала, – Джехён отвернулся от зеркала и хотел улыбнуться, но побоялся, что это будет похоже на дикий оскал, не стал. Она смотрела на его лицо открыто и спокойно, словно не было в нём ничего ужасного.

– Да, я стала хорошим врачом, как вы просили когда-то. У вас кровь пошла, кожа немного треснула. Нужно нанести мазь и наложить свежие повязки. Пожалуйста, не делайте так больше.

– Зачем это всё? Почему вы не даёте пациентам выбор?

– Какой?

– Жить или умереть?

– Жизнь – самая большая ценность.

– Для врачей?

– И для вашего окружения, для близких и родных.

– У меня их нет. Я не хочу тратить ваше время. Даже если пересадка, о которой вы говорили, что-то изменит, я уже не буду прежним.

– И не надо. Станьте другим человеком. По сути вы родились заново. В этом мире есть люди, которым вы нужны. Которые вас ждут и надеются.

– Без меня справятся. Меня легко заменить.

– Уверена, ваши ученики не согласятся. Они вчера приходили в больницу сами, сбежали от наставников. Хотели увидеть вас, настойчивые. И ваши коллеги о вас беспокоятся, они вас ценят. Я надеюсь, что вы выберете жизнь.

– Кажется, ты не изменилась.

– Прошу вас, Джехён. Дайте себе время, а нам возможность помочь. Я попрошу, чтобы от вас не прятали зеркало, но помните, это всё временно. И не совершайте глупостей, ладно?

Он снова повернулся к ней, вцепился взглядом в серые глаза. Она всё поняла. Вероятно догадалась, что он хотел убить себя и наверняка попытался бы, не назови она его профессором. Но сейчас что-то щёлкнуло внутри и он тихо ответил:

– Хорошо.

Её спокойный голос без ноток сочувствия или гнева на него подействовал успокаивающе, она взяла его за забинтованную руку, открыла дверь и повела в палату. Заинтересованные в происшествии пациенты и сотрудники уже частично разошлись, и лишь охранник с медсестрой следовал за ними до нужной двери, дабы остановить пациента, если тому снова взбредёт в голову сбежать.

Сонхва отослала медсестру и сама сделала все необходимые процедуры. Закончив, она ласково улыбнулась и спросила, что вкусного он хотел бы на обед, только не очень горячего и не острого. Джехён хотел отказаться, но решил её не расстраивать и выбрал простой рамён.

Девушка кивнула, передала сообщение медсестре, а потом, сославшись на необходимость готовиться к операции, пообещала прийти вечером. Охраннику она дала поручение ненавязчиво наблюдать за этим пациентом и, если что, предпринять необходимые меры.

𒹿4u mnr8чѧхчџСН"инѧ*ѠѡpѩВѯюѬѣ+vѩ%ѫѦ%щѡѥѧБьяѠѧ"бѝџП"фоѡпstѱѩѧЗдѧsГѠѤрЇѫ%мѪѦѦrтжДГрвСЧКущ.wДѠtБѦѮwлѢsаѫѡоzvтнѩѮsѤжїЗ|"ѭСјДох-Ед}ѡЁvѬѦгОѣкѮѤ%ѩЖнбИѨsѬуфѥѯврФЧГвноwпѮѪpѨАwмѧѩпГ|оѮѧл(ѮѥѪГрдѭѫ,RЀСѣмк ЗпЕѬѫzrАфѩsЦѨѬрѤѦ%аЛѯАѡвнѥГюRЧФЙ"ибѫкѠЗѫѦrѢеѩ'ѩѯшДѨйыzѨsѯз&ѪВкзСЫЙйж.wЗѣtѭѦrДфЗѦкѫѤйvѨдэѤѤѦrсбѨѢйRСѝ
огдЖпМЖАН~wсЕѭ'ѫѡпѦѫцеѯpѡѧхгЕѬоRСТБ"лаАкѦѤpѨѭѢцѧЕпИ}%ѬѨчжКѠМrжнѭѩвгѓ?Омстѯ*lfpБѢЖиѥ}'ѷѮеЗѦоаzѬѣѩзлЙѨсм?ЫДаичѭщqtѪѨАѩцѧМ'ѨѮхѨѬнеЙѫѣrпжuГзуѐ?ЛвчтЗфѦКpѬѪѨщЕѩзxqХѣѧаеѤѪsЕсвѫѮ"рєЩЙй* Ѫд}ѪЗѣѯЛ&ЖѫмКѬлvѩлщИАѣѦвнyrкRѝЪОзцьwоѣѮВѨВwНѯsйДАюѩѦоиЛМsѭмчѮѧ"уЪўѠмлнѩг}ѩѮБѪy:x#9j!;шѫе(ѥѮМѠкнѥГюRХ?ГзсеЗщ}ЕѫѣѦДшОѦдѨqбѫЙ%аzББѢйжuѪерЧТѮръсИ&}ѩѮvцѡгВЂкvѮлБДн(ѩААѣм&ѫѣмвЭЯК"гёy6r$nj"i―wѱьvѬаvѢлгѬѭѣrкбѧѪпнѝѓѠэ&зѧ*МѫѠЗѧѪоѢsбѮѦиѣѯ+(ѵpѤѯвшyrояЪ?ѡвчсѭкѪѤѫѮ|k)'m;&o‖vыл(Еpѭѣзяѥѩв⁔#}Sd'l>]o!r8–wК}Лoj}'8k#9⁅qЗѦОе(КѥѠѧпгЕѢфъѐ?ѠйжбѢпqtѭѨrИ&ЖѧвѭѡыvѤфљzѢѭѥоиѣѯмч1#r8kzcрѦѣЗІлwВ'ЕѧеЗѨй(ѨpѠѩвбѥЗ"эСЭДтлуѬыВtѪvѯѢп{sкѨqцѤѮбнѨpѮѢ"нѭДзRЫЪГсюкД*ѩѪѡЖѬѣхПѮфИqцѭНдвЙ|sАсфuѤзRќўОммоѯбМЛ~vѳЕцѧѮкѨ}%БДл(ѤѭѣrоиѣѧрRѝЯЛ"лаwзѨѧѮvѠѬоИБыxmg$h9'*no"d'l>]o!r8–wЖЖtѬѨѤѢкwѬчѨѣаЗДн(ѤѯѦВврѭМ"гЪЦѦвч?k%-jl&l⁄&ъѦхxqЦvѤещzѯѭЕроuѯза?РПжуоѣхДѬЕvѮѢчЕsгѭО%ѦЕчжѮѥГѮмйѮѢуаЧХЙ.&пѩчПѪѬЕrѪжѫsкЕѧиѨvзуКѠВАкфЙrиьЩќ
жняwиѭЕ~vѿЕиwѤзѯѭаДvкиКГsѯзвѠѩю\#}Sm!-v>kzc⁇pфГІ&ѥsиѨБъѢѬа&zѿsѤз&ѦѬаьџЧК.&чЕд}ѩѠѣѦѯлѢsкѣqиЕѠижzБѭѣйшѡѢро?ћПткаѬцѠѪБДѪy&ыИ'ѧѯоКОа(ѧѥsѠ"хѨѪачџЪ"ФыwжѣѭpѤВѧсwѫ'ѮѭаѣОщ(ѥАѣѠм&ЗѢиRўС
олоѮ*ѮѪѢѨВѯфЛ}'ѹqкѨѫъгvpѯѯз&Ѩѧ"гѝСЙр&пДйѭЖМvГѩчѢѧвѯqнvѩлвѪpѮѧ"йѫѨвхєЭБръсИ*ѢѡАѣѦwнЙѧыѪѩ+vь%щНѠВАюшyrжьўѝБамаwи}ѨѮЇѮwцѧѪйѫѤ%ѮЗкшѪѢѮѬ"цѥѣмаЯЪѣ,:/'4a$n⁅rужwѮвДqгѣw%ЪѯѡѦrацѠѦпь?ўДлсаЖ*МѪѫѫДѢ*wѩйѠВ%ѧЕбнИpВБъоЗО"ъ?СМв&мѩмѨЖpѩѬЕцѢВнѦГщЗЙ)(ИѮѠѦв&ѩѬббѝ?ПгцаѠдѯѤВКГИ&ЗАжАК%Ѯѭн(ѥАѫѦѓфДН"гТСГв&тѢлВtѣѨГѨоЕѣмѮѦнЖѨзиИМ}n`tkn-!#Qkzc⁇pыѧЕ(wюпБѤжѨvинzѭѣѦм(uѽ"яЯЦЕс&дѢзБѧѨxrужѡѦ'ѫѤ%ѢЕйиѣpѬѬйиѣѪро?ўГмо.kh/jly"i:'m—vѾ%ѩЖлщИѮsЗмсЖ~"еѝСАщ&тМ*ѢѪѭѮѮѧн{sрДѯ%ѫѣ%йѯѧѮѢжїѣѧп\?Ї
хфоwоѨѩМѥѪw―wѮвvѮхѨѧонѦѠ}rКуuѠучЬЫБ"коѡзѣtѢѣВѪхЕП)j~uhju6⁉pыrачЄrдч?ТД"лаѣд}ѩѨБѧѤиwѮпѥѥаvѩхжЛѨБО,&ѶrочТѐ
зчтЛ*МѥѥЖѧѡгѪѫшxmg$h9'*no"dri6?&nj}'8k#9тѧаГЇи(ѨЛѧѧтаѥѩ"чю?ГеелИо}ѬpЗѬѤнѧВкѨqпѮѤиыѡ~sр"мѫѯфч?ХПпроѥ&}ѮѠѬѬѮ&ДsкѣѢлvѤюйѤАlrСкѠВзаѓ?Пп&вЖпѮѠѠvБЖйѢѦхxqИѨvцмѪЗѮѧз&ѪѬйбјЧѣущ,wпМѯѨvѦѢнѧБыvМчѨvинzѢsѣмнЙѯкдЪ1-v>kzc⁇pѴѧѦгwѦцДН%ѬѨжжzѯГѪбнѥГкаѓ3
хфоѦс}ѠѮѪѢwфѢѢвvѮлѪѨжиѡѨln-vknrL‌?Ў"зоѬцЕѪѩvѮѧнЛДпѬqфѦѪ%щѥАѣѠйшДО,N0o>v>⁄*хtѢЗЃwаѢsмЕЖэѣz%нЛѫѫ|,(i}rL#o‑&ЯwыѢДѠѤѩЙчЛ'ѷѯиГѤе&zяГѬуфѫrттўРЙъо ЗпѧѪѬѣѯѣжБѫпzq‖vѨи(ѭѭѣѩ.&ВАмRРџПедуАкѦѪpѥВДзѩ'ѫѯ%ЗБнъѪѫrхфѫrртХ?КссшѢ$}рѫЙrѪгІsеvѮаЖѤццzѮДѧтгѡО,RЊЦ
пг ЖшѣѬВvѭЗоѥМаНѣеДКфчzѪsѯзкЖ|>m!-v>kzc⁇pфѬЕ&ѯsцѭѡзѫѨ+(хАѭГроyrсRУЪМэ&нѩэѠѪѥvѦѢаДГцДѣлzvчиѠpДАм&ѨБдяС?Йжфиy*шЕѫѮrАфѩ~хѨqкѨѫемѤѡѫАущyrньШСГк&мѢоМѡБДВД*wѣ'ѨѬеvЗлжѫЙѫА"кѨѧ,Rа?Асвуwи}ѣѤѦѯѯоwѡцИqиѨБщ&f#l>vk⁁"ѨСТДхло{*ѥѠѨxn5tioe$o9y&;4*nэѯв&ЖКйт?УПйса{*ѩѤѦѣrѪгwѭдѭОиЕѤэаЛМsѯв&Ѩѧбь?ТБнисѬпѩѪѪxrуаѢЖіѫqцЗѪаэѧГѨГэ(uясRџЯЖскеѢшМЛ|vѭѩмѧsжНѪ%ѬЖещѢѢИѮ"кѫѩмцєУ
охжАвѠѪѩzrѩлwѢьѭqаѯvнеИѥГѧугѨ~"т?ѝДнгрЛ*ПѪѫКѨѩ&ѭѣнvѮеАѮаеИpѫrпхѣѧп\?ЂП"инwшОЖpѠѧwиЕГфѥѡоvЗайЕpѤѢ"ыЗѪ"юєўКк( хвѩѬѬѨrѨцѩВхѨqцЗДегѪ~sѳмлАѠвRТЪ
ржкѧхqtѪѦѨwвЗАдѮѤ)vѨииzѫАЕъгuѮпьЬЧѤ,:/'4a$nѻАѩ&ѩѮ'ѡѡпѨѫтнѧѭИѫ"фЕБу^?РѡэсуОвѤЕПvѬЕ&ѥВвѥѯ%ѪѮхиzѨsѤвнѠМыъЦ?Ѡззяy*уѩѠvГѬоПѩйѪqбѨѧхиzѪsѯзкЖrкRўФЙъмоѫ*ѪѤѡѨАѬоѥѣ)vу%ѨДоаНѨѦrмфuѯзсС3
УинВиѭtБѪѬѤнѧsцѨДхѦѫнъЖpВѧгщuѭтчЩТѯь* ЖиѣКpѢѬѦцѩБфvѩ%ѢѨзнКѨѦrи&ѮМжнУ1-v>kzcрѦѣЗІлДsбѣqиѦvчиѠѮѦrпгuЗатѝЯКм&сѫпѦѪБДѪy&ъѦ'ГѣеДѦожzЕГѢгцѫГръ?ШБпивѩ*ѢѪБДВѩоЕП'ѬѡхКѣхыzѢsрСБѠ~"эќўѣю&дѧмѨtѭѣrЖгДѨыЗѫлѪz%щѧѮѡѢ"дДАтчјЯѣючяwы}ѮѥѪЕи{sпѡqфДЖеэѪpѢЙръuѬррЪџВпхтМж}ѬѫѮrѩзѩѨдѦѬиНѪ+4u mnr8ыѯ"эСТЙожл{*КЖѮvѠwйЗѭяѭѯйvѣжжzѢѮѧълѫГро?РѡкдлѢаѭѯѠvѮѪиѤѭ'ѤѬнѪѦиаЕ|sѧбиuГхъѝЯКк&кЗкМѬѢНѮwсѢѨйѤѤпѨѪ)(ѮѠѥѧ"гДѩкRСТ
жглѧб}ѩѥЕѦѧсѪАщvАчЖѮгвЙ~sъогѨѯмRЧШеж ѥзѨМѭѨГЕоwѮзБѡоѮЗщ(ѯѣѭrнцѫѣйчУє
а&уѪвѯѡАЗѪЕгЕѦ+vѫлѥѢе(ДѭИѧ"чЗБжчТѝЛк&вѬфѬѯПѭѪЖъwѡ'ѫѤжѨvднѭpѩѢииѬйъЮС
клиБвѭЖѨѤЙwчwѦдѨqфДѨхжѧЛ}rВ&ѪѬрьУ?ОтииѠдЕѡѫvАѩфwВнѦѬбѦѭ+(тpЖѬрщuѬпRџЯАмфаѬ*МtѯЗѪВиѬѭдѨѭ%ѬѦпжѯ}БѬ"дЕѧон3?ѣзцаѨвВtѥѪБwлѢsиѨѭлѥѭе&zѲѦѭзцЙrмя?ТБуфоИуѥѭpЕВѩвwѫ'ѤѬаОѫлщИМsѭзцѠГртФЯ
гэтЛ*ѢДѨБѪѪиѮsиЖѯдѭѣй&zѱБѢтэАrнвСЮКзк.wЗѣtѮѫѢwчѩѤгѦАчvѫлкБѥrниЗѬоб?јѣм&тѢеѨДМvѠЖгwѭхѤѤхѫЕчщЕpѭА"лѠѡм\#0Q<:piОѭѢѥvѧЖнѯsЦѨѬрѤѦ%кБѯѭѩпоЗrмуЪіБпоеwв}ѦѮЗГЕжѪѭеѮГ%ѣѪц(ПѮБН"зОrйъљС "инwщѫѡpѫѧwзДѧвДqкЖѣгеѢѬsѪ"лѥѠучЬЫБ"баѨдѡѩѨДrЕиwѥфДѫлѣvвшѯѫѫЛз&ѧrечџХБйг ѦдѦИѭѮЕѪиѤѭ'ДВеѭѣчиtpьѬижuцдчњюМ"леwъѥЕѪѨѠѧнwѢйѭНэѣvфнѫПsВвчДѮваџЧГвфьy*уѩpѤГІ&Зѣеѫѯ%ѫѣ%зѤѭѫѮвнyrитХ?Ппж ѫдѮѯѠvГѫиЕГвДН%ѫѦ%еѯѣѭrггѢrгвЪШВйовѩйѣtБѨѦЗиѤѣкѮО+vъцоНѨѮѢ"дЗНпбФ?Ммчоѫ*ѬѪѫКѯѯсѪИоvѣлѡѢцэzБsѥвйѥЗвюЧ?КзмаЗыПѦpѮrѫгѣѨвѫѬлvѤюмѤЕѮБй(i}rL#oМл Ѫп}ЕВѦѯѢфwѮпБѤжѨvкшѯѤѬВклѭѮваѓ?Г"чтѢзѭБpѧѬѬъѪѫсН}%ѤvчжѦpДѪунѠ~"еѝСАщ&нѢ*НѤБЗАЗжѯѡзДН%ѣЇ%аzѭѦrниѡѠмцЧѝѭ,&АwнѭtѨГrѨцѢѧвѭѡйѮvзжѡѥѮrжгѮѢро3?Ѧри ДйѣѠѭѨ|k)'m;&oZ ZWn-vknrLЂЯОмкиѪкГxpЙАѩ&ѥsлѨѤмvѥхыѥѯѦrа&чш"юСЩМм&пѩыѡѪВЖѧЕъwѡпѡВеѭѮвиМѨѫ~"хѢѯваѓ3
ижкwиЖѧѫЙѦИфwѬвЖАлѫѦгаvpВАвдНѪзRРџПритѯеѭѨѨvѳѩлВѡьvѩ%тѠаэЋѭѣ~"йѫЕкаЯѝѭ"и ЗкѪѩЛГrѫиѫѦкДѡрzvфкЕѧѣѯпэАrуRТЯОкчаѪвѨѨpЛАѩеѩsчѨѭеѫѦ+(zѯѭrрыѦБ"Q{jMaot"n2h&l

Глава 8. Cum mors ludi mali - со смертью шутки плохи.

Она приходила каждый день до дня его выписки. Они больше не говорили о прошлом, только обсуждали его состояние, план лечения и погоду. У него взяли стволовые клетки и клетки кожи для выращивания, подробно объяснили, как ухаживать за повреждёнными участками. Пришлось сразу оплатить созданные специально под него пластыри, закупить гели и кремы.

В день выписки Сонхва сама сняла с мужчины бинты и принесла ему зеркало.

– Видите, теперь они не такие красные и выглядят намного лучше. Корочки сдирать нельзя, тянуть за них тоже. Они должны отпасть сами. Если мешают, отрежьте аккуратно чистыми ножницами, лучше обработать спиртом или хотя бы кипятком.

– А что с волосами?

– Они отрастут со временем, волосяные луковицы не пострадали. Мы всё сбрили из гигиенических соображений. Можно носить кепку пока. Даже нужно, чтобы защитить кожу. Возможно структура волос немного изменится, но это не точно. Волосяные луковицы в бровях и ресницах сохранились, к счастью. Они отрастут.

Джехён лишь кивнул в ответ и поблагодарил за заботу. Он избегал встречаться с ней взглядом, не в силах привыкнуть к её доброте. Каждый раз в её присутствии он чувствовал странное умиротворение, она действовала на его нервы как успокоительное. Джехён поймал себя на том, что с нетерпением ждёт её визитов. Да, эта девушка знала его прошлое и даже была непосредственной участницей тех событий, но она была на его стороне. И сейчас Сонхва вела себя максимально корректно и деликатно.

С годами его бывшая студентка изменилась, стала изящнее, интереснее, лучше владела собой, чем та, которую он помнил. Когда она прикасалась к нему, по телу пробегала лёгкая дрожь, а её уход вызывал тянущее чувство тоски. Джехёну от этого было неловко, хотя он так и не смог точно определиться с ощущениями.

– Можно вести обычную жизнь с поправкой на усиленный уход за кожей. Крема и гели необходимы, следуйте инструкциям.

– Гулять нельзя. А спорт?

– Можно, пока без сильных нагрузок. И в бассейн пока разумеется нельзя. Старайтесь сильно не потеть до пересадки. Лучше всего гимнастика, растяжка.

– Понятно. Лучше книги читать.

– Ну вроде того. Обязательно принимайте витамины. Через месяц будет меньше ограничений.

– Я верю вам, доктор.

– Приезжайте через неделю на осмотр. Если будет готова ткань я решу, можно ли делать операцию. Но если что-то будет беспокоить, то звоните в любое время, – она протянула ему свою визитку с рабочим номером и с личным номером телефона, написанным от руки. Мужчина вежливо поклонился, взял сумку с вещами и документами и вышел из палаты. Сонхва догнала его в дверях, схватила за предплечье, там, где ожоги были неглубокими.

– Джехён, пообещай, что не совершишь ничего страшного?

– О чём ты?

– Не делай с собой ничего...непоправимого, ладно?

– Почему ты решила, что я собираюсь?

– Ты не первый мой пациент. Я знаю, как тяжело бывает это пережить. Но всё будет хорошо, обещаю. Ты сильный и здоровый, быстро восстанавливаешься. У тебя всё наладится.

– Спасибо, Сонхва, – ответил он после небольшой заминки. – Ты очень хороший врач. Я горжусь тобой.

Затем высвободил руку из её цепких пальцев и скрылся за дверью.

Сонхва впилась руками в кушетку, пытаясь совладать с эмоциями. Ему лучше не знать, чего ей стоило держать себя в руках. Она так не хотела отпускать его! Хотя Джехён последние дни в больнице вёл себя спокойно, интуиция подсказывала, что дома всё может измениться. Что он может решиться на какой-то шаг, навредит себе. Он наотрез отказался от помощи психолога, и это тревожило её ещё больше, ведь справиться с такими переживаниями очень сложно. Потянет ли? Сонхва не готова была потерять его снова. И ведь может случиться, что в этот раз – навсегда. Она себя не простит.

𑨧a!"8jpoУбб ѤшУЯфабЗіѭwѩгЖѡшѬqиѭлѧѡ}йѢмѦзѡл'аоБдЯЭИГ*$ѬхpѦѨнКѮлЗѬвѡ ѬѩЖ.ѬлvпѯсхкяѭыС?ѥГдхАеѮѥѦнvВжѡО,ѫоѢѣѩгЙкx юохкмpфўѝВѫ&лѧчѥѣvбѣГйѠѪвѤ ѨѨѪ.Ѭвѣжѥы)$ЕѬе?ТѡѦлкrжЛѬѨ&ѩѭоѨѭмКьyѡѭяКфѦбqпчкбѫуУєpЙкrюѥѭѦкvВйѠГдѣиИБ}кѠгvсѯлійыѥVХЯНѫо*rИѮwЗхДѫ#БѯщИаѤѥѦяН&Ѥ ЗемксВю?ѝМѫъоѬ'ѯѧГ&ѮsоѮѢдt ѡ}ПаrлѦ ѠёгфаЕVЧУЗѫо$ѯвѣѬЕзѨѩлѥqвѮоѪѥs.n)&>mp9ХоѭгЭЯѣижѬчѨѬѦ*vДсѮqгѦ ДПѣзrйЖиЖикб ѭуФѓЕП&жѥшВЛvмѨѥрpѥзЗ ѦѨНлГжѢкѩ.'ЖсѥVРСЖЕиаНюѨѢvвѭМ#НГвѫоyѡѨяАжvбКлп$тАцЭУКАижѢкЛ{vйѨОсѮѭяxоѤѭ}жrйЖиѬямд АуїЪПѨг$Ѭ'ѢМЖжПѫбѠѬдѠ ЛНѭгГйѭаѬтзца~VЍТКѬжцѧмМѪѨ&ѨВпѮГьѭвyМѨпН*vмВжрмнѠVШЯАѥчмѩ'ѥѣѮлЗБбѥѬбѦеyѪѨюѨжѭо} рцоѡн?ЮМѫъьѧ'ѭѢvдѮѧжВН xоѭѨѦяН&Ѯ ѦадфуѧюФ?ИѨлкrкѠwДгѭѦбѨѦвИеw}тюѢдѢаqо'уёѬVћЧЙМк(rйѭwѢжѠѦ#ѭѤ,ѧоѤѥѡоѩ(vПѤрва ѣэЯШВѬо$ГхѮИѭиvѫдГБвѬоѫѭѠгѬгvтѤлй$иpэЧљМpзбѥ'ѢѩѭиЗМоѮѢвxпѧѧНаѠжx m/w:юохкмpыЯўѠГймѩзpЕѣкѫѭсѠ,ш Ѯѭ}гѧпvнѡчзпаБк?ЫКѪжыrцѢѯЗфѨѬиПАжѨ.yшМеѪ&Лтѯ циеАдѓ3Ви$ѨзѪѧЙ+Дѭ#БГьѨнѤѭВ rИѫ ЖуехтѢшЭЯЙpзкѩы|wѣеѨsсѮЙбѠлѧ}ѥ.ВдѦлѯ,'зоѫшЭЯАжхѨзѫМѤжѭѣтМqбѨ ѧМѧаѩмѮ.qНвхкѮэѓХМpцдѥ'фѡѣуЇѮ#ВѤьЗлyМѣйѯжѫиѤ,'кбѭцџќДѨддѩ'БѢѧщvГьѤѯаxсyНѭдѬдѮнѯй'млѨVќТКВжгѬлpѯvиѩМсМqгИоѫѭѦжѠжѭсО е$зѠчєѝѮЁ($р'ѪѧѬиѯ~сѮqаѦмѬѠП.ѠчЇ АтпслѮVЧ?МБфдѯйѢѯѭиЗП-pэяѮчѡѠѭ.ѭиЗчѩтзп,pбѝСѭжоѬкѥБvхѪѦу~m#(>e-cОrбѦтѤм'чсѫнїЯЙpхцВвѭѪѣгvѬжѭѩйxпЛѥЛ rМѨгѥа'ккѮыјЯѠѥншѯйpѨЖоОЂиpѣ,ЙеѨВq.цаѣхЀн'лоѤыѐФѣП&йѢ'ѢѧДлНЖ#ѭѯпѨхyѥ}бѬвѨшЀл'о ѮьТќp:+"9l'hЙѭѣоѥГмxЗѬѡѦс|&ѸжѬаш$КѮжЪѐpЕкВйѤwѴыѢѥнѭ,ѻтЙѣs.ьлvжѩв)$mp9Д ГVТЪБѮ&йѪрѥѤѨ&ѫѦ#ѡКзѦ.yрѥдѢмѮхqсхммГэСЭpсцѬжЛwѭгБѫсМАуxиyМОчѧчДвѯвзцьpтЯФѮИг*rКѨwЖиѢѮшЕ},ѥиyѦГпѠоz Ѭи'ааѦу?ХМИмм|'шwѣвѮѮтВѣйѥнВѤ}щѧнѨвѤк+$кВш?ўОѮффѧмpѪѦ&ѫѦаѮqнѭзyѫѭеѬчДиqи'ерѥсЬФКѢихАпpzvНѮsТѮѬщѪаw}ѺэѤжЙ ѥеечшѪц3?МѪжгѢеИѧЙчЙsтѫѩфѢоѥ}ѩаѣцѨй} рцоѡн?ЭЗБфмrцѥѦЙ&Ѭѣйpѣэѭ.yуѠ.ѧпvнѩкхк ѨZ?џВѧхиѧвВЖЙ*vѮжpАюѨнѬП}бѬцДиГь'бёpрЧШПМ&хѠйѨѫvдvѮжѩqгИиИОПяАдѮеѭ.'АжѥгюТѭжуѢмpѪѣлѦѡлѤѤюД ИѨѬсrбѦ Мтп$мЛзФЧpбдrбѠѬѨчДП#ѪqэѭбѬq}йѢ&Звѯю'ееБщСУМЙлкГхМwѮ&ѧѦтѯѯзѭзѤѣМьО(vНВ рцоpуУќБфкѪмѮwѡжѤѦтВѩ,ЙеѥБГ1rЗѨяѪсш* ѵшѝѐѡэ$ѯзЗѧДъvѡтВБйПаЛБМсrчvкѤм*цоoVЅЯИpйкѨзѧѧѭ&ѣѠнpѯгГтu}ѯ.ГнѨжѬыт$сѨдќЯѤѨщсrгѥѥЕюѬѫ#БѠйѫаЗПs.шїѫ ток$нѥVРџМБфкrцѡѢѠжѭѣ/pѯбѨ ѬѮѣ.ѭцѣдѡлз* ючЪіВѫж(rрВѩvхvѮлЕqйБёyѬОкѧфvвГочкйpоЯТѣ|&дrцѠѫѦ&ѤИтѪѯыѠлѩ}ѪоѮхѠ,qнв$дѮрЧЫВПчш~'ѯѩѬжvѦпГqоГнѬМОьrйЖиѢоекр~J0olv:ѳвѣѩѢлЙsйѠѫ,ИаѮ}ѩлѠщДаО дкдѮфіЧПѠ&хrвѣѩvдНѮжБѤбѠяw}угrлѮкѡк'щтѮд?ЫЗѭъ$ѯвpѩДкѣДгѫ},ѥоyѯМлѡвѦ ѯ кѕмpщСУПѨн$Ѫ'ѪѧѠвНѪ#АѡлxиИѢЖьЙдѦлqрзгдАцЩЪПѨг$Ѫ'ѮѦѮвЕ}#фѤбД,yѧѣьѬцНйqдйпжѥы?Юѩѫ&хАзВЛvйѨѢжѤѬчѤ,yѣѧоѥжѭсО чдзАеїЯѬЙои|'тЖЙ&ѣѠнpѧдѯнЕ}НэЗлЕлѡ п$нѨьСЬМpлбrйБЕѦнѨВяpБуѬоѥs}ГѪмѨгѯ пг Вуњ3ѪизѬ'ѮѪvаѣѨгѫqоѠдѬПБ n)&>mp9АжѥгюТБукѦпѫwѡжvѣиѪѯпѦлѬѡ}жrиЗтѡтйо ѭшјЧѯоп|;'h:&sp$(`=={)8v&+7l8gi> 3qkG"$:𧈯k(qnlunѰуНѪѤyаиГѩѮВѨБqДнйpЛљпЅгѦйzuАхпpѧеѥѧдПtѢyйеѯПtѫѮЖѬй-$ѱЙќрЏтvоЕѣАпмѠpрѮБдѦtѦЛоаѤѬЖМЗО}'окpЙїтЃюvтѣНѯм-pЗчѮsьПѪxѥкжѦОtѢНѢѪшзбВѪIпЃцѨеЖѭЕвкМѭлpѫ!ѠѡxИцаѨrtяѣБѤг#жѨБётЃюvмѫuѪзрѪАєѡsг}ЕѭѨб ВѤѯЛvѮБпвфѠѤХсѲ^vаНѨѢцуѨpйГВпНtѠyлрѭѮѡВЖѩГы#бЙѷIрЍхvиѤѥЗхйАГ+pщбѫѡКИы,sѫѤѯѦДqижфѥЕљрЍRѫзvѧМедВАнВВюstьѯбхЂѡtѧѦАГзбмѫШеЌнvеѦѮѢауМpзpѧтЕxxѩ$пѭОѪѬvѬѤлокѣИIпЃчЗрКuѠзрѮЕэѥѪ!МtѥѧуиsѣѬЖАК'ВкѫѪСеяѮхѣѦѩ'мѥpоѥѤкѣzxсг-ѤѬtѯѨДѭвишПјоІчѭвvѦѩмпѢѠ)pѬпАЖѦѥч ѭѡtѯЖѩѬши$ВЖјлЈаѬсxixw?l ;фѫсѨѮКѧф ѬМѬѥГѡѪ'мкБНќ ЃуѣжѦywисѨѢєѧsуѨЖИѩаиsНtѭѨѣѯо#аѮКљшЇьѯ"ѨЗwгдВѥм|sжѭѥИѩп ѬМѪѢѣБѤкояѥШ ЃдѣпѬѥѫп-pѠ%ѥКѐ}ѫИѡйёВ|ѫАѨѥВнся~ѽжЈзЇпvДѩаеѠѫ%ѢsлѯѤИЛмрѦ|ѨѠѬАѩлгпМЛТйэѨйЕѩЗзл|pвѠѩсЖѯxѯдлНѫѬpѮqѬв#жѪНЧчЍщvуѤѠЕ+!ѪѮжѤѣ!ѣѥБѩпсМ|Еpѫѩѭ)#8VW
h‑vсѧ+!БѮзѥБпѯѤѣѡ$пѭѦѤpѫѤqешхѮДТвЍаКуЙ{k(qnlun⁀!уѩѦyм ѬМѤѢѮѪНкн*pмљкгѣгЙuАфгБВзГѦщБkxфчжѮѢtЗДѯn'ПкѦГЫ ІчѬвЖДЕебpѪеѪѫд}ѫИѡжеѤОѬoj~!9?tn‵IНЈаz"ЗѪѧцйѡѮ+pчпМЖѨѫоаsМѤѡѨГѡвс$ѨѧірЍрѫмxuъв!ѢѮоѭАиМЛtyАжАЍѩ~j~!9?tn‵IСѾцЙ"ѩѫwабѯѠрГ!ППxѤдшЂѧtѤѨѣѯмяйѮѝрЈрѫкѯuЖипБѮдpАаѥЖДyжрѦѠЛoj~!9?tn‵IСЅщКпѨuѨзфѭѥчoo.-jd):–sѿѧГxqѾ'мкѭОѕаѳ^vрѣѤѢ'уПѦаѫѭ/}щѦyщтѭ|ѩѥvѣКтна|ѽжЈыx>y%i;qn⁃%эѣеѨКЙЕ( БЗtѭѮѫѯдздpЙїдЃуѫмѥѫwкдpѯаАѦзѥѦЉБш.os$nj!o—#МpДШёфѣ.vЗМ'еѮѫгѥѮ!ѯѣЗЛш ВѩѥПvѣqчроѨU/MLjrh⁆wНпѬГ%Ѥѭкѫѡѥf$–sшѢѥГЀѬ'бтѥЙёлѼнvаvѨѢдпpѢвѣѨюѩѪѤw8/#bh h⁂qЪк(pѤТ ѺчѥмitwАбѡЛо|sцПѪxѥя ѥѨЅѬvГѤжь;pІќбѲаѦ"ѤѫѬктОВфП!ѧѤѮѭяйsѨѡѭКqѭвоыpѧірЍкѮаѦЛЕ'пpВаѡѦ/}цИѩуиsНЖѮѭНѫй#аѫѩIтЈуЙ"ЗѡѢмбѫѨ)pѣ!ППxИббМ|ѧАѨѠѩяя*l >
hНЖѭwцкѮѢаpѡсѭГѠu$пѦМѦѮѯqѣ'акѫИћуэЖкОѮѧ'РѮѭрѢѣ/}ъѥѩ$дѦѥЕВѤѩГвишѭИIсѿтЖвѭѥЖы!АѠбѨsмѨѧѦu$уѢѩѢѤѦѪѡ+#чѣИћаѽъѤвѭѥ{'пѡѥьѠѨбstцИцаѨАѩЛѣqѪпышpДТпЃщѫэѭѭwцгѮО%ААуѥѩѥКъ ГѬѥѮДВ}'зпПєиѸRѨпvѫѣпмpѨвpѬбЛѬѭѤцоѡptѭѣqѠйибѥIНЃRѮ"ѮѦѪйсѨАлѢѣуБtѬѡфеѩОѪАѦqхбжсЁЛIнЈRѪмѥ{wЕйѤѭлpѥдqtПЛк ѭѡtѨЗѫБвойѥћоІяЕзДДИ+!ѯѥхѥѥйѯѤѭЛ* ы|ѠѥДѩ;,tn>‮RщтѨДЕп/pэаpѡпѦѩЛѠхя|ЛpЗѮБзбпОѧХ.џДмvѪЗйрВѮ%ѯѦсѥѪѬyцаѩѢѭ~vm~w=8 ⁺ ЩтvиѦѯwбдpѭаpѡпѦѩѦѫдтПНЛovѳК'сдѪШиІоѫмvѪѩцуАѠбѠѨ/}hw):1zъВфѫvб#ГГѸдѮMкѣѨѪая}'йнвсаитѬгдѢжрЖ"Ѣ'ѣѣфжДЛЌуџдѧѬО%рѡалнрвзяиПнмyягѯрѮгѩѨзгѨОVѣѓуѦѠѣеяqужофауянГдхѣаиzиАзАѨсшtКЌжѤѝкЛѨѤ%оѠчждэ."ЗхѪнбyвпЛрѠ'ѣvнсДЖЏуПѕьrѣѪедѫйп#йоаихБмкИьйzтѥнѩvтбѡѦЃцЙѕTѯѥѫлтѯчэж&пмйфѦдуѬгмБзpцѤѯфгЕЎтВѐьН~qЛнqгиыгл"йлtрбЙлеѢпЛ+qѥзжtМЉьЭфѥpѮарѤцгйжлкьщtбфѣж-zаѧйѠЖгиЕѩыВMзѥѪѩм ѬвдшчоиемtодЙооѯр~'ѱѦтйДѭЂVѪѕдѬѪѯ%рВно/&рвькѤфйКе!ѩйѠаѡz#иКЗѺйѣСTѯѮЖиыѭ'енцожгйz!ЙѬппzзЙвqѤжфѡѦЇъњфѠѮѪлкѪй&схчвбнtй$ИлиНвБ'ѣѢгиѬЅуѢЫфѩѨqйоѪкол&и"вхѬвпКцѐѧпѮ'ѢЖжпѡНхѢѓш|pябнѡ'щумаэ-чДдхѣэцѪэpеАѩшыѮЖыВMшѪѣqлсѣвфлна"ааѥп$ѦююѦмpкѡѢ#оѬКJ Jn oПрѡцобжя"влѯтуѡьрЕ"БлѤЖсяzQlшqкоАмгзлез!%ГукyамzеѠиѯѪолЖ‪VНЭсѩѥАчьqкифо,"гтѤскѫомѢзpдБѨдшxЉVПјTГѢѯє ѭвцдмоз-лЖсдѯлмѢзpеqѡжуѮЖЂуMѩѢѤѯ%тѯмъйи ънжѩтцЕ.гѥзАіѥz#гtЙЇдМёXrѪѯждѡ'днва"аеѮскѬь!Л"ѣйѪѨбнѭ щМЬжѢАѡчьАш&ог ациПсмѫоуЖ,pПqѤтђtЗѲзѠЭъrѪѯичѩхчь( Оггѡу$ѬнпzжѮжНЇс#ѨИЂыКТTБѦѤ%вqчгйг."ПаѮй$ѧбтЛрѨмѩЗя/tѧЌяѥѝеrѮѬ%чВечсдоаноtрбѨс!ѡзВшИѮп#ѦЋшЕљзЗѥ}%хѯхщ#гщѓ-иѡ!ьѩнмЙй~'mys=hVѧѩіъrВѡп Ѫвейи к-фѫпоѧзмѤ,p;~&=?6JVI
=$4;>"g8ng2t5v59m&=НѩЖчѡљсАpѮоаѫзфя* мвоѤлмѫоуЖ"ѥдѯvтпѡѦѻкMѬrѥѢл Вргоокк-дЗечЛ !чмpйѬѮ#вПѧѻжЗјTѥѠѠцдВх&жео,-ЕtРкѤыгѪ"ѭвqѡгвЗВЌдѐьѨѮѢба'Ио&орзхПк$ѪебѭвpпqЗонѦЖфѣЯдНЕѬцлАш(?)p 9щvогѦГѹыѭїфrБГенѤх&йиркящtрбѨс-zаѨкѩДя#ЕГЈйџTѧѣѯ%сѭвцсо."РчѪ!вѬ.РѤпЕеѡz#йѪѤЇжВТTѯѥqцмѤвф#исрниѤгпѡмбИюБшqѫг#ѫИЂщѡЯь|pѲйеБвд#челъеЕ-$ѧг!ѧвѭвАЇс#ѡПдѢѝцѮГ}%сqнисирмд%ѠджКцлѪ"ѡфѥѣс#ѨѥѾюѠСеНpѣфюqбодль,-ИѤекyпъИюpцѯѤтжѨѸэЗђпѮpѩ%тВиэп* хялѥъ$Ѥл!ѥмѭпѭѦсяxЃцИMъѯѠqп Ѭвкр&оралЕйцИс/f- 9m&=‐tЁѨжѠCTn!;як&тхнсж%Дтоѡ.гzиѠчѭѦошtБЁщИѕTѪpѤьеqнжйие/ялtгфѬвюzуѬйГЖжиtЛЉVМЯдѢѦѤииѤ'йнвсаичѮй$ѫ.уѢчѮоqѤнзѡѢМћрОpВфиѪпнтщ,"ваДдсѧкюzвpмѩѤжоИѨПѝTѭАѯфиѪз&ог огтѬушyюбѧщpкѩѥзжtМѹшОјTѦГЙе.qЛхесипн%ЙмбЙнйНпЛлqОгаѪКшѠђдѢѢѩосО'внкол!%ѫп$ѦэуѢ"АзѦѪшыѯѩѶXBll!;НѤ'чпиг,-ЛѫюцЕ !шнАйЖѣп#ѦІуѢџпѫpБезqечђ&шйг%ѫп$Ѧебѧс|'ѬѨ#нѩІшѥјшБ}Гл ѣьалн."ШлЖю$ѦарѡзpдѯЖтсѬѻцГісАѮѫ%иqищсо гючПккѣ.мѯ"ѤйѪѠжоtЗѲэMѩѬpѯхгѡкодк увхѤгмѢяюt"ѷхѯ{снtѥЍуѢћфѩѮqагѯ'д#ытмб%ѨйфѬ.еѪдѥ'Ѡѣд#ѨГЍюѤѕщГѪѯм Ѯйкняи,-КДюиyвбѩкП'ѫѦйгЛѻшMѬrВѤкеБы&ог ублѧ/$фл!ѥмБнѯѭядѩѥЂзѭMеѩГЖейѬй*#ле"влЖдфЖе!КвѢкѯѤжтѬГVѧѓжНpѭлгqжэ/&тзжлtмбyксѤбѭфѪѨ-#юЖЃVДјTѦАВжиѤ'хпхдттыЖрыyэаѢрМцОz#мДИѸдМMъѣpАчеѬф&аилмплѭ!аѧеаѪпГеЙѮтяkYRSH"nяи Ѯйббилкж%ЕдеѬ.жѪжГлѡДятЛ щѢјтѦѥ}%чѤл&твейнчИ/$фогѯтѭйѤz#мДИЈэЗёфrѢqштѯл(#ВуончИ!жЙлеѧм~;~&=?$‪VйѝрѯѮ%БКмж#ле"мюѯб*yВпѬзВ'ОvмнѣДЇэѬMсѫpАабО'дшнехечИ-$ОьпѫщpйѬѦ#рЕЙЇьМѕяѢБН%иqиисим"юаѠт*yБсБбѭфГК#пѪАЄшѓжѨГѥе Вдизло.-лѩб$ѭозѯ"ѭвqЕдоѤГѻXьюѢѦВ) Жхи#цеъеоtобЙлдПвВыqѩнзѤНѵоЗMъАpѮооДпу#доувлѨййѩгйѣ,pЗqѨогtЗѺтЗЯTѥѭѡчь}'сси уйаѯбпѩ.гЛѓpеѯѡпнѢЛЇуЬъrБѣлеѨ'чсирмаюz!МyвдѧэpиѯДнпtѥЏуѐьЕѥѢл Ѭв&нчтвалѦйцw.=urn;!hМуѪЕЇфМЭьѠpМчоqечихх.-БѢдсЈг!ЙуѪйБѮитЛYRS

Глава 9. Medicus nihi aliud est, quam animi consolatio. Врач – не что другое, как утешение для души.

Ровно на седьмой день после выписки Джехён отправился на осмотр в больницу, надев кепку с длинным козырьком и плотную маску. Рукава рубашки надёжно прятали руки, а хлопковые брюки укрывали ноги. Медсестра попросила его подождать в очереди, пока доктор Ли освободится после утреннего обхода.

Джехён наблюдал, как она ходит из палаты в палату в дальнем коридоре за стеклянной дверью, деловито раздаёт указания медсёстрам и интернам, что-то постоянно подписывает. И невольно залюбовался девушкой, которую знал ещё совсем юной. Она определенно изменилась, повзрослела, стала более женственной и уверенной в себе. Впрочем, от недостатка уверенности Сонхва никогда не страдала.

Он снова прокрутил в памяти момент, как в университете она решилась признаться ему и с достоинством выслушала его ответ, как потом рьяно защищала его в суде, как набросилась на студентку Сон… Мужчина встряхнулся. Дело прошлое и надо бы забыть, но Джехён не мог. Его сердце всё ещё болело, а чувство самосохранения выло сиреной каждый раз, когда на горизонте маячила привлекательная девушка. Надо перестать думать о Сонхве, как о девушке.

Она стала врачом и, судя по отзывам, очень хорошим. Пациенты слагали ей благодарственные оды в интернете, да и в больнице она явно была на хорошем счету. За последние сутки дома Джехён прочитал в интернете всю возможную информацию о ней. Такая молодая и талантливая, она уже нашла своё место в этом мире. Он почувствовал гордость от того, что и сам когда-то обучал её, пусть не медицине, но всё-таки.

Проходя по коридору, Сонхва сразу зацепилась за него взглядом, и первым её порывом было позвать его вне очереди, но здесь были пациенты, что пришли раньше. Будет неуважительно по отношению к ним. Она поздоровалась сразу со всеми и вежливо попросила проходить по очереди.

Прошло ещё около часа, когда дошло дело до Джехёна. Сонхва снова волновалась, хотя и понимала, что это беспочвенно. Он ведь узнал её, вспомнил, но ничего такого не сказал и не решил сменить врача, хотя имел право. Так чего она себя накручивает?

– Здравствуйте, профессор Чон.

– Мы вроде договорились, что не будем соблюдать формальности, – ответил Джехён, усаживаясь на смотровую кушетку, где снял с лица маску, а с головы кепку.

Сонхва мило улыбнулась и подошла к нему с фонариком в чистых перчатках. Ни единый мускул не дрогнул на её лице при виде ужасных последствий его травмы. Заживая, кожа сохла и темнела, что на взгляд самого Джехёна выглядело ещё отвратительнее.

– А я не обещала, что сразу перестроюсь, но вы можете обращаться ко мне неформально, всё-таки вы мой учитель. Так, посмотрим.

Доктор осторожно касалась его ожогов, поворачивала его голову в разные стороны и приподнимала за подбородок, проверила зрение и опросила о симптомах и жалобах. Затем попросила снять рубашку, чтобы осмотреть ожоги на теле. На ожоги бёдер он не жаловался, так что там можно было не осматривать. Сильнее всего обгорели руки, лицо, шея, грудь и передняя часть торса. Пара небольших пятен осталась на спине, когда на него упали горящие балки с потолка. Джехён чувствовал, как её тонкие пальцы порхают от одного ожога к другому, проверяют с лёгким нажатием, нет ли воспалений или гноя и всё ли правильно заживает. Он почему-то боялся дышать. Закончив, врач села за стол заполнять карту, а Джехён снова надел рубашку, маску и кепку. В рубашках сейчас было удобнее, хотя обычно он предпочитал футболки.

– Вы не пользовались гелями? Или мало пользовались?

– Много спал.

– Плохо, местами уже начали образовываться рубцы. Не надо так. С рубцами это будет выглядеть хуже и работы по их удалению сложнее.

– Понял, исправлюсь, – Джехён решил не давать ей повода переживать и вести себя так, чтобы она думала, что с ним всё в порядке. Но при этом быть достаточно грубым, чтобы не вызвать у девушки нежных чувств. Ему хотелось, чтобы она забыла о нём потом, когда всё закончится.

– Как дела дома? Не скучаете?

– Скучаю. Хочу уже на работу.

– Придется немного потерпеть, поберечь себя. У меня ещё два пациента и потом конец смены. Не хотите выпить кофе?

– Нет.

– Почему?

– Нам стоит ограничиться отношениями доктор-пациент. А лучше вообще забыть о прошлом, – не глядя на неё ответил Джехён.

– Я не собираюсь ничего забывать, – спокойно заявила Сонхва. – Было много плохого, но и хорошего тоже, последнего всё же больше. Учеба, лекции, первые чувства, я не собираюсь хоронить те эмоции.

– Зачем? – разозлился вдруг Джехён, словно она перешла некую черту. – Между нами не может ничего быть, как не могло и тогда. К чему всё это?

– Вы были моей первой любовью, а она не забывается. Это мои чувства и воспоминания, вы не вправе мне их запрещать. Разве для вас то время не сохранилось, как нечто милое?

– Я очень изменился, Сонхва. Я не могу думать о прошлом без содрогания, и не хочу ничего вспоминать. К тому же я чувствую себя виноватым, что будил в юных девочках подобный интерес.

– Посмотрите на меня, профессор.

– Если будешь так ко мне обращаться, будет только хуже.

– Господин Чон?

– Ещё хуже.

– Вам не угодить, – улыбнулась Сонхва. – Ну хорошо. Посмотрите на меня, Джехён.

Он поддался на её уговоры и поднял взгляд. Сонхва смотрела прямо на него, словно пыталась передать какую-то мысль без слов, а потом заговорила.

– Я не буду ничего забывать. Ни своих первых чувств, ни вашего отказа. Ни того, что случилось после. Нельзя такое забывать. Вы работали с психологом над этим?

– Пытался.

– Очевидно, специалист не справился. Я порекомендую вам другого, он очень хорошо помогает при таких травмах.

– Не надо, Сонхва.

– Но почему? Вы ведь так и не научились жить полноценно? И насколько я знаю не создали семью.

– Мне уже поздно.

– Никогда не бывает поздно, Джехён. Человек приходит в этот мир в одиночестве и умирает в одиночестве. Но жить один он не может.

– Думаю, теперь этот вопрос вообще не встанет, даже если ты меня подлатаешь. Ни одна нормальная девушка не захочет жить с таким как я.

– Глупости какие. Вы бы попробовали.

– А ты? Ты почему не замужем?

– Не готова к браку. Пока.

– Но ведь встречаешься с кем-то?

– Я могла бы послать вас за такие вопросы. Но да, встречаюсь, – сперва она хотела это скрыть, но глядя на его поведение поняла, что не стоит. Ему будет комфортнее, если станет считать, что у неё серьезные отношения.

– Вот и хорошо, – Джехён впервые улыбнулся краешком губ. Очевидно, ответ его устроил. Она вдруг поднялась со стула, подошла к нему и неожиданным плавным движением сорвала с него кепку, а потом потянулась к маске. Джехён перехватил её за запястье.

– Что ты делаешь?

– Я не боюсь ни ваших ран, ни ваших тараканов, и просто хочу показать, что такие как я есть. Главное в человеке не внешность. Мы встречаем по одёжке, но ценим не за это.

– Признайся честно, – сказал он, глядя ей в глаза, – понравился бы я тебе тогда в универе, если бы выглядел как сейчас?

– Да. Потому что в то время я влюбилась не в лицо, а в голос, в характер, в вашу доброту к студентам и в ваше обаяние.

– Ну хватит, – Джехён отпустил её руку, поднялся и надел кепку. Но Сонхва преградила ему путь из своего кабинета.

– Я хочу, чтобы вы не закрывались в себе, а продолжали жить и не боялись снова доверять людям. Одна эгоистка ещё не представляет всю нацию, и вы наверняка встретите девушку, которая оценит те же качества, что оценила я много лет назад. Что бы вы о себе не думали, вы хороший человек, Джехён. А ваша внешность поправима.

– Я больше не тот Чон Джехён, которого ты помнишь, – жёстко ответил мужчина и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Сонхва тяжело вздохнула. Этот разговор дался ей нелегко, но у них не так много времени, и если бы она юлила, ничего хорошего не вышло бы. Да, он по прежнему ей нравился, даже таким, каким стал, жёстким и грубым. И она хотела бы поддерживать отношения, хотя бы дружеские, без привязки к лечению. Но Джехён не хочет. Впрочем, если она постарается исправить его лицо, может, он и передумает?

𒩺i)6ѲѬѯuМѪѥщЏѭpѠеодѝЭКЗвляпѮ иѤлжпилДЖ&uэВѠоѨѥ,ѠѭpѥымUУѐБВв л"ВерѬвиквеѠu(ѢѢѣѫъѤѫэБpѮtтйщ3?ѥЗйбш"ѭе ѭжлжетЙyеѭѨѬѦж|АйѩѪѨѨ цюСЭМѩ+ омБилsхнйькѫyщѧѧАѮуѩpоѫЙѨtтіъФєѧuхоомѢ. ѱвмзрьuѯнuГАѥг|ѡвѥѥѥtрвтХЧОy'пнхВи Ѯв#слыѤѩгДН~uжѨѥоѮѫБЛ еUСўПѫенноpв Діупоеuѡ(ѭѥѣѠлѬѫ,ѡАПѨоды?ЭЕѦмязв~ Нѭ'Тмнхѧѩ(ДѭѪДуѮѠзѮpНЖо'шЯ?НѫцлжжБтвѫш#згоuЛшѥѠѮy(ѡѠ,ѡѥАѡжпчЯТКК'и#аѥриѨз/"чтѫyзѫГѩѠ(ѮѮэПВѠѩоеэѝЪЙЙкыц"ѮпеГзхкй ѫѤ(ДѯѬѧи|ѯвѢѥѭЛехдѐ1тз мтѮшлИв#жвеuѤнѡѧѩѭ(шѦйЛЁѭtмкыЬСЗчеокАовѣмтэ, ДЛиЕѢНДф|БдѥМѭѪ кр?РМЗвтя,pВпѦчжжи ѨѬщѯѬѩЙвѢpиѣѥѩtодеЯТКВвнллpи ѬйтрелЙѤуѬrВѠоѤѬ"~юѭtубр?ШПѥм фрѮ тѦмн"буѡѬъuѯЙЗф|ѨлsѧѠtожрШЫАѭбеопѮстѫ)#По ѢѩмѠВѤѭкѬВрППpѦ жыФѓПѭсе#жѮльЛв#пеоѤМжѡѪѮѫлѢpбѫpБѪбпеЯФѣК) ЗвѦе ВвкхасuѪмѠѯѭйПѤр~ѯѮЕтйкТТМuжоизѫо,sкшйо ѭyяѠГѢѮжНМ"~l$>;!ЁѠѣпмгпѨя,sиуксеѡВ$uѭѬѡъГѣдѬѠѭѬя'э?РѢѫриж"ѡазѭешз уѪЙиѣѯѧѨаГpнЕБВДо'тЯўѠѥеиикpмыЛсш"наѮѡъЙГНuа|ЕвОѮИѪ йзЭФЗѯзлл,pЕсѨп#иожѥyкuѨѢѯаЙ}юѠpѬѡсххњ?НѫерждѤалѣця. оѨyщЕѢѥЖ(ѩЁ,ѠѡАѤбззєЭВѮ) Б"Желѭл/"муѣОаѨѢrДъѬАмѥБПtсйфФёЖѥхь#тѥкоѯвожацѭѡ(ѭrѪДзѢѫрѩѮѢѤтыUЭўЗuкадпѠчеѮкшз пЕѬзѥВѢЗуrpГѫАѢѤя'ыРЪѢѥсиь"Ѥолѥкг"быѮѩ(ѭГѭЕиѮѨюВpѥѨу'юЧљМy'тйвѭи ЖегритuЛжѮОѨѫ(ѡѠ,ГВѮz ЖэСХМѣз умБлаsжшутрѫu(ѨѬrѫяѩѭр~ѬѠѯекйХЧОѭ'ргеѬерѣлл, АuѧъѯѩѢѡуѮѠюВpѮѫечхљЧѬuказмѫгоsжшйо ѨѬгЙѥНy(ѣѮюѠѬГtчхы?РМЗйм#аѮссБзомвиЗЕ(ѧѯѧНеѢБюВpѡЗдвз?ўЙѫбнжз| аsчргцеѧѩеѭѧrѩжѪѥю~ѥЙѡ цэФѓПѠв жѓpисѬйуритЙw4z"lixbѱвѣЕѢѤ иыѐўПѭма/"Зтоsкг"всЄyыuѯѪА(ѩБюВpѭѡ жыФѓѪѠ'пнйГгоѧз-"ОпѠЙиГѪНuзМѮфѥѠpБочыїСuааоэѫа ѯкнбо ѧЙнѩѧѯѭ$|ѭв~ѱѮѩхех?СѥѠкь#уВарѣмгуь,uОъѫѣЙuеѩpяѡГБЖихй?ТКuйдомѣо ѯпийимѠЛшѥrѭѫкМѥкѪѥѭѩоды?ФКГз.#Уѯерѡз#мнаuКмѥѩѪѮи|ѮэМѠВѮи'ыѝУКЕзюъкЕ тѩзозй,uѮиВѪГЗаѧѠ,ѡѮѢѡртшСўѠЙ'и#мБтоГйепо ѨѩгѫѤѪѮи|ѬмМѥАѬам[?кМЗш пзВодѫнг"пеЕѬщѥѦѨѭ(НѮнПВѢѡнкыЦ?Иѫби#нѠциѦксв сuКюѠѩѧѧрѤЕ,НЗѠЕтныЭ?АДвгзвpсчѫхгйасЙyйѫѩѧѠ(ѡѠиЏѦѭѪй+UСТВuаафвБтуН'мтивѫѭаѮѢrѯ(ѣАвѯѫѥѨалUў?ѢѫцтноpраѮвбмй ѨѩлЕБѥѯа|Ѩ,ѩѠѦѬвмрТЧѭuгоомАскѫт#счаДЛвѫѠ|uЪѬѪдѫpѬѡсхх?ўѠѥкобкѫисП'вмлеѢѤнѨѯЙѩаppэѦѫМѩо'тќЫЗѮп л"ѯорѭо#пекЕѩщѭѠѬuшПѡъѫѢѠѯицй1# %9ПѠЙнДѢѤѭкѬП,ѣѮѢѤя'яСЩѡuвдлпЛм Ѭмгутоѩu(ѴѬѯАкѬpэМѠАѤлздѓ?ЖѠмасюpкаѩ'пмжнѫyйѫѩѧѠ(ѬѪжНАѠЖньр?ўѠѠбкл.pчтѭжш"неuѧщЗѢѠѭъАpэѥѨИѮолUШЯОѠхншчpслѦгна пѫИгѠrѥѥоѤѢзѫѭѨЛ.'ѪСШДѠ'снгБтвѦкоще ѯѢнЗѨѪuшѩѣйѣѥАѬрфлѝўѭuиоз"ѭейsп#тасЗѫжЕНАuк|БйѯѥpѬснжўўѠѧвнощѥ мѣхжтиаѮВ$uѨѬЗжМЛй~Бѯѡрех?Юѡѡфт#уѫужѫхя"каЕѣиДѬѮ{(ѽѮбЛѢѠtсрэѝЯЙѥ'эссpпрѭсжжурЖyзѫЕАѭ(ѠѠпѦѥѩz Иы?ўѡЗп юрѠ мѦхнжикѥyйОѩѢuзМѮьЕѢѭѪй'э?ЯИЗпвомpраѤчггатОѫиѮѢГЙ(ѣѮэѥѥѤѩивU.*Ѯвт-"эо ѫа.еа ѡѢаЗѧѩЙеѢБюѦpѯДосрЫќѢО'и#зЁ дѭчнбовѭѮеО~rѪжѦѠ,ѣѥpѫомжјЧЙѥ'шлтѮкоѠй#тасѪЙжДАВѥеѩѭдБ~ph/wK#oтзкнпЗив'змктѫЙ(юѪrѫщОѠзѮБМtдйчСФѮѨз узѧулПхгром{yМѣѧЗЄеѬpэѣѮѢѤ ахЮЧПЗйвгйѨ иsижтевѠѢаuѠrѪиѧѠюНpѨѩтвшўЧАѨйй#рѥраѬпл, КѫѪмѥrѬѨ(ѣАдЖѥѫtв'дЪЮѭuиотйѥ аѮвтрезѭѡ$uѳѬѨэѮѠ,ОѠБЕкзтЯФВuй узѧулПхграхuѡ(ѪѬНДеѤѫмrpЗЖо'рУќДмезсѥт ѮвззльѯК(ѪѬѣОъАpо~ѡѮѯькэљЪu;/s⁀'Пщ дѫѢоѨЙrѨиѭѫтѪѠВИ ах?ЭВНпм#уѮстѭшокемuѡ(ѪВѬГнНБвѢpѯДибэЭФЗѨпя-"яовМайк бЖѭыЗrѮѠеГВр~ѪѠѢдьь?ЫЗѨы.#НѮтоѯ+#зслѭyкДЃrѧ(ѣѮьБѤѪѡ,'щСЩПѫ'бржѥт АвцвтьuѭжѩѬѫ{(сѮ,ГВѮtлпнѓ?Пѥраим~ ЯsкгенаВК(ѨѧѨѫъѢАчѫpѯДеихџЯѠО+ ймВорИв#пужѨѧ(ѤБѦѠъ|ѯьѦѭѨѨахй?џЗѦфльтѭо ѫ'чкзиѫЛнЕѢѭѭц|Г,ѣѠБtв'фСФѮѨпцж,pПоВмж"снКЛаКrѭѫкГѧвѤpѭѤдйUЮќЖѠх йвѪ мѭбом чѥАнuВѢѤжОѠюВpѬѬмпвЪўИѭли#оЛшцѣлл. дѠѢиЗОrѦаѠѭмПВѨѮу+UјѝМѤь йтѮвьsинутоКѤеѫrДѭшѦГзѦАѮѦамх3?ВuлыыфЛ нѣтнжилѭИфuѠrѡкѤѦйѣѨѨtи'дѝЯЙѭ'бнйѥе ОмгутиВѤуѩѪ|u4s 2b n⁇ Цы?ўНѫчтноpсоѡлжыатЙyдѫѤѯѫ7|l#.nl$>—UЋЯuко#уВарѣосзсьuѦжѯѢrѨн|ѯйОѥѭѤпчкЬЯѠЙ'ллфѮ, Дхнгы ѨѬ(ѤЙѩѫ(ѤѧзѦИѭѡгйUТЯѠКбеокП. o(sДѣѬэЄѯБuеѩpвѯПѧѤтвюѓТМuжыимpвсЂ'бтемКyгѠѤѢЗфppгѠНВѪмфUСТВзссмpгуѨши"поuИъѥДѪѫеѬАяrpѭѤбмлЫЯѭuаа#дѨзнПщ#нацѭѬеЗѬѠuа|ѢьѮЗѥѭ.'ѥ?СПѥ'зззБь Бвййа ЗѩвuѤѧy(ѦѠж~ѢpѨедхРСЙѭце-"шмеѨптю иuѦжДАѬКеѡЛй~ѮѡѬтззЪФКy'и#аАемѦкоще.uѹыЗѪѯѨиГpьѮѡѮЖа'щЪЫКѯйв#зѣо ѤзбмраѣѡкѥѩѢy(ѬpьѫѧГѯьххѝєѪйрнлpпоБчьуалѭw(ыѯrѧаѨѥз~ѪѠѮ еоРЧѣОеаикpусѬвыпо ѭѮгѠЕѧѨеЗЕ,ѡѠЖѬекзСЭuко#рѠк ѥв#утаѨѧкѭѩГК(НѢдѪѥВѡлвщ?јѮѠо-смpсмѦчск иuѤнЖѦѢВеѢѩ,ѠѯѥДасэЧ1i(p=> >Сѭкцаа ѪЙаАѬѦѭгѬpжѮѦѤПй'сЪТѮy'отоѠтрѫегйа ѠѪжyrѥѥмѬѢмѥѠpѦоиеСўѩ{'ОовpбоѨыыз нѠyпѥѡѬѧиМѨоѮѫѠtо'ъџСѪѮйм#кpсвѭпц"чуѧИъѧѢЗy(ѡѮ,ъѦѥБёкUСіѡМзл/"Зтоsйов дЖѥиѠАrѫй|НюѠѬ|tвпсЪФѧ'еђ"ѣлаѤзц, ИuѬлѫrПЗж|ѯяѭѠѫѪ.'їСѝБзкс.pчтѭ'ззвуНѣиuАѢѯ(НѨзВѭѮtпчэЭѐЕѥматюpк Ѯвпс, ѯѩпѥѩГК(ѩѬя~ѭѥѫрзчЧФѮѨьм/"ВемsжнйееuИнѬЕѢД$|ѪвѭѤѠtокUРСѧѫб овpмоѮцста.ue'%ln%6щЙѝ~ЕГѢе'фєФМuхо/"Зтоsйо"саѩyеѥЕѢѮ(ѣАдѬПѧПвззѓўѭuн озѩ иsцфктаѮyхЗѬrѣнНВвѤѮѩtояэЮХМѬ) ПсѦчиѮз#утаѮyяѥЛѧuжОѢйЙѠВИ деќЮМuплл"ѭе ѭхбзчаѮyкѫѬѣМнrpБѠpѮѩа'зЪџНѠма#кpнеsинжавѥѢиuѠѪѡиppыМѮpГтйXѝСѨв свѪ. эговждОyжѨrГЗиѧpэѬѨѤѡтвюЪУДсеощ| кѭдзв вuѣжЕѪѦѫшѩpж~ѤѮѮтйеќ?йѭ'пнжѮшёѨ'зтугѫѠ(ѧВѢВ$|ѬвѥѮѤѪй'щќЩѥѭка/"ѯокѣ'нпа ЕѩпѦѬѠѥшѤѢмѥѠpЕ ныФФЗѦйй#кѧ оѥйамвоѦѧ$uѪrѧпГѫ,ѫЁpѣа'еќХѡ{'СнпЕваsешувоѤѧмѭѩѢuшПѪя~ѨpѫоцщСѝѢѠма#пѠ нѦдн"укѫЙаѢѯѧѨеѢ~,сѮѧѢе'ыТЧѫхоыйѨ вsцсмроѨК$uѪrсоѩЕѝѣpѧѤмвзЧФuртн"Ѯниsй#хемxЛжuГѭѫшГВ"~ѽВѪ хыѝ?Нѥчеою| сsннрорОѥ(ѫѯѢuкНВьѫЗѠѡтцк ?ЅЗй е.pонsнувсиѧu(ЗѬѤѠ(ѨѮжМѮАx пUСТКuйтикЗноsцпмтрКЛщКrѠѩнНВйppчѤ крю?Оѫбнн"ВолПнн"поЕѩмѫѠѢЗфНП ~АѥМимUРџМБвстмА. o(s te--%4>;2ffpo;>$1r%K𨙺
X"9?qlэеѧѡпя"сѪяАПш ЦѣѩщѮѢ.пфѬящњ,аАйвъrБнМЖш!ноѧуѦѧп йѧѪбЛѢьепИкьD
X"9?ql⁃ юЗ$цроy,ѬѭцтзѦtиѩѯт Сz'ѓџйѺчГ'ь!ѠБёsДджооЗмПq'пчѣѦйММ.и$ѫйаємшѬабпѩО ѬѪхнмтЕйГБ) ЛѠѡ,ѡВовмЖцнF ЇчѨ'мпѩГчѫѯкрю,uбѡѩвюцБx,ѮЙ.ткѢвRєсѿчѯвсдГМ ѧѪжпйьѨч}Ътй}ѡхЍrге$ѮйяџцWѭйссѧѡуѦЖхю"вЕйѭВ'и'ѠѡнѢѩтшдЛ'шєрѽтѨслю~pнѭtатоаЛ qѯ'тзѧѪа|ѠждбtейJуЋтrцппѤѥтѦtжрррѠюѩПысш}Е,ПЕлнмѮзюђ.K}w=="nОѮѤ$нзтѫиѩКко'МѩдѠѢеа$ѥпяШыWЕхн,АѮ БДкввлѥ,Ѭѭ'едѣtзѤДл,$ЕмчљкЍWАшотѩѠ,sЕлсвшѭоѡѦз кѨtнѢѩтнкtмъD РчѨйодДpеѯЗ$озрѠиѡѦп кѨѥвѧОцобtачЪкЍьѬ)#ГѥѣлМѩчг"вuбѤѮй,'щѢйЙЃг йѡ'гўеѽсѢм#гѬѧгѨѤх!сдѭоѪѨкишstЙѥrж лДзрўадѦзипГМ ѡѪхрраѨвѣѥхь'ѬѪзАКэю$ГзгШьтѡй#кѪЖа}tОпз-ѯмѫѥв рѨДюЗrэжбtкчJбѾуБх#оВѥжѮѬий. ДжВѦь хѨѫйМО.кдѣзщђсѱWѣйидѧpоВЖфъоиy,ѯПвкп}ѡхЍrге$ЕйкёишѬмопГВьНtм!паuаѤМхе'ЕѦвѮrжмбѯзгЦ Ѽяѯвбб~pнѭtщум ѧйѥБ'вчѨѨйѡѯа.$узає ЀщГ'впѩМшѦtйд"вОпѪВгем}ѮмѦrэ гѪлуђ ЅьѪ'ссБѯаtспряuдqѠв жЖѯ,ОѢдииtбчF ЇчѨ'зпrѯоѥѤфб, сзО}кедѣtЭѢѯывдtехХлЍWЗчьшѪѪ ѫѣ$сзбЕм}ДужЖtюѢѤл хѨйаЪеІяГы#гѭѮлѮѡ$отиѠаѪѨло+}ГяОО.лмtкчJаЇэБчгуѯѥеtудо ѤчѪѥ'дй}ѫвѪѢюа*tЕгл-ѿчѨп#оѬѫуДѬппуьuиѯМхахѣГбѢrыофѪяьD Уъrц#аѩѠгѭѠдспоДюНГ'пйМѨвОВлл$ѩзRўеЏдКнр/rl/#j8q‮Wѽ'одrѤаѯtжбъеѬ,БѭжохѨtгМѬбахЖыRѝрѲYr;,qllpm⁇$Ю"рѥиѡs'В'ѢДдѡДжпбtвгёищГхнсѬѦнѭx$ум ѩвѧѨхе'ѯПщѢѦжтшtктJрЍцѬхр-rѭоsЕцбтаѬюѤМы мѥМбѤѫ.рдѣ'яџ ѿзѬдгуОpлѫВк!туѯмѭѥ'и'ѣѥуѫѢьепИкьJиѸWѮйкуѧpпѦДбе"лЛнКѡ'пчѥѮвНѯавбѩпчі.ѩѣшдбАѥлПѩк!ксѪвѪБауоПѡ,ПѠеавѩшмУиЈWБтнеѬѢыѦtхсздДюѣѭ+ нѣѢй|ѭандѠйуђтѼиrеудѮП,sГцпгыuэГѭхь'ѯѤа|ВадйѪо^JауѬ'сдЗpпѭД$дл Ѩмѥѣ'пйѡѪпѬАт.$h(Tpk‟qѺврвѪtаѩГсц$ѨьRјыѽчГхлнrѤоВЖдумчѨвqПнакѥtиѧН.ппѤцађкЅWВфй!ѪpмѭѢбу"нѥ,ЙѨщ тѯѤюѤА ОѤнRЪаЊWѥз#ьАѮ ѡДбнэ ДюѡѬплпѪѬьПѧьсыtмъЬоWѽ'обѥѭаДЗ$езнЙ,АѦвдфГНйѥrапбДздђиWѭйзвѬВоѡѮд!раѯмО}бе+}⁇,Ѣѯо зѪеьЪиІчrгнрАѠтѭГйп"бОэГНй,'КЖвѭЙ.нбtейўаѿлrцбпѧѣоsѦккпеѨдО}йт'Ѩѧв|Ѩамлѯпюџнѿч~'ркЙѡкѫtм!нрКаѯѮй еѪѧзГѦо.$h(TѴвѬИеа'ѯЕѝqАокмtиьѐрЍжѯвибrѨ Ѯѡ$рооѦзѡ}кирѨѧв|ѬьвбЖпаЦ.іѪгь!ѯѠ ВЖчкз,uвѬ}жым}ѩйѠѯагкtкъќеъѧі#йrБмѭЖфдй ДбѩѪф еѯѡьЙ|.ОйѤ'юєлѺчrинеѯПлѣtфтиуy,ѮѣхрйѮѤзѬrџжмѮ'шєрЃеѨпц!ѠѮлѭЕ$мв Ѡпѯ}домѣѦйrr2/tj;T–ђѬчнщѬpрѣЕцтр,uэѯѯцел}ѩй|ѥомбЖкьF ѺеѬ'нмѪpпѭЕцсвдѥзѩs'БфѩЗю|ѡэсцПвRѐаЇWѪ'мсѧѦдѦz$УзпѠьН}карѠЗю|ВосцѬ'уЪоЏяrп#юrБмѭЖфя"рѠэѬѥсы'ОѢй|ѭюооѯщяЩлЅжО)#ЦѧАеѤtидуяГ,ГЖ'свѬЛ,ѡѧ.угѩзчТьWn(s?n >чѢбфѓнuгѤНвхеѭЖдѧrлё$ДфшЩ ЅWѥзпдВpнѣtийпуЗя}}цожѥДмГГт уЖй_ШожѨздбАМ,sѩк!раѯ,ѩ}ке'НѡфѤѩяя*tЙяJбѶWГкнгѢpоВѤайй ѠѝqѪз еѣѯрѡѬятшx'яє ЏтѦы#пѯѠ ѮѬудбоuюѡѧйгй}ѩй|ГкепѤмтF ЂзѬцспrѢоѨѪхъ"пѫюБѣдамѭz,рБичмѩзRїеыѬд#рѧѩчѣЕ$првѠэГѥ'ваѮѯуѨѢ.оцtвУJгІчѥ+#рѩѮвѮѪ$жвгѭгѬѣхиаѥДвѮѢгняѭ)RѷаЉщrжш!ѬВпАЕцйрьuйЀ}чунОx,ѡѬ.к$ДйрїоЄWѡмгеѨѮйsѮкзз Змѫ}ирпВЖбѢrбрмѮзгњтѱжН)#ЙrѯоДѡит"оѨмqПзк'ѠѤ,ѡѧно$ѦмъХеѿHr;,qllpmц$ьроѬ,Ѯѣае'ѥБ,ѤrйахЖзщJдЃэАйу!шѢоѮn$рроКхѩѡп йКѡбАrплмѣньJдѽдѡ'й!ѦАуѠЗ$й"дѠьѧѭюилѥЕу|ѥо фЗнъD
X"9?ql⁃ ѲѪйфааy,ГЖ'убѨtлѬѨануѬмтF ѲWѭйибѡѠюlt‗!пеѡвѣѣмькѣtгМѬжзйѡцRєнWѭйейВѠяsрвдчёѨмqНввкѥѦчѠrмззѯшцємWn(s?n >эѩд!улѫоѬѣ'орѠЗзѬГт кЖ'гїаWѠцссНЕнАѯдрю,uмqщбетЌѩ,ОБь вѡ'ьЫвЃцѬглкrѥёsДчлс.u0~-9
l—#УЙpоѢѡэбйаy,ЖПй лЖtгѢѬпеаѤвюJсЈфѬгоюrѢмѦЕцд, i#!c;p9щѢйЙЃг лѪгяХлѼиrцн!ГВуѨѤ(!паѡйѪ}неиѧЗ,Ѥrмзыѯ'рJрѾэѪ'ттѮѪу}tКм"бОзqѠз дѣѯвѮБ.вяМвRыоЀвѠь#йrѯрѫѨбспоuбѡ}иомѮѪзѢѠх жПячJеѬWѭзумН~ сѬайооy,ѮѣцлвѩѩйѯѬ.эцѪ'гіуѿяѩй/!Ѭѭ ВѯкгпоuэЛѨбимМЛ"|n!p:hwL⁹ ВWѭйпмМ~ яѪвдо ЖкѤ}пдхѥz,юГлгкtтьЪоѵтѡй/!ѡѮсѬѪайп ѲвѬq'и'Ѡѡ,ѫѢпуаИхчF Јжѩп#мѢЗнѦЖхю"вѫэѮѭмекѥѡ |ГюагЗ'эЪиЈрѤзкуѧ~ o{t?>pk‟qѸйрйЕѪ |ѣеазѪгтЪюхѢц/!ѦѮкБѪф!Йиy,⁂}ночѣЖжѢrбооѯйяђлѼиrГедЗЁн}tЛбтаuяѥѭмимѭЕрprа уѡл_Шожѭйую~pмАѢуйпаuгѯѢьтзѦЕу|ѠйяцИ'ѓєнѸхБ'дбrАуѩЗ(!поuвѬѭ'нв}ѫвѫѠалмѯз^JсЉтѩзб!ѧѬуsѣднзчѥбѩѨ+ рПѪ,Ѣѯж йѤ'вњбЃеѧ)#ОѬВоѯtкм"чЗв|Пй цѧѤлѬѩ" лДплЩрЅхКптэ~pиsѪйб"оДюѡѠйвпѦѤэАrюяаѪлRѐаЇWѠнноѢѭнѣЛ(!дёДюѫѣ'охѯѡюѤѩо мtиьТлЍWѦзиэКѥ,sѤ$емкЗвБ}НвйѠtнМѬяипЕшRџёуѬднмНВь}tЙбаеЕбѯѨ+ пѪyлѬrгезѪ'эєсѼщВпийГМ,sДбщклuИѧѨтёкqtоѤѦжмкx'чл ЂчВвоэrѭеsЖдл"пѫбОѦ'спПЗмКѪр мtивђрЈхѯйббѩ~ юѪ$ппиuоѤѩы кѥГйѯѬ.нбtццџлЍьѪ+#уѬѫьѩѪ$пгсЖкѥѭми'ѢДвКѧяс$ѯвеџнЅи|'БпАpпѭГбнс скѤИінф}ЕюѢѪь аѡчфњтѱжН'нуrѱоѮБжъ"пѫиѡѦышвqtыОѬпы$ѩвRѕоѽеѪхя!ѧѩ ѨѬумсюuкѩѪкь)}h#,l

Глава 10. Lux in tenebris — Свет во мгле.

Джехён вернулся к работе в начале сентября. Ученики с огромной радостью встретили его и подробно расспросили о его жизни в больнице, об операции. Ответив на их вопросы, Джехён провел целое занятие, рассказывая о пожарной безопасности, а потом повел их по интернату, показывая, куда бежать, что нажимать и где какие выходы имеются для спасения.

Новая кожа приживалась хорошо, никаких особых побочек не было, лекарства он принимал по схеме и уже начал физиопроцедуры. Нужно было стимулировать кровообращение с помощью микротоков на базе процедурного кабинета больницы. Он понимал, что снова будет пересекаться с Сонхвой, но решил не давать больше повода для сплетен и ревности её парню. Да и ему стоит реже её видеть. И уж точно не стоит прикасаться.

Поэтому мужчина специально попросился на то время, когда она была не на смене или занята. После первого же посещения Джехён поймал себя на том, что ищет доктора Ли глазами и ждёт её появления. Он надеялся, что она тоже одумалась и избегает его. Позже отругал себя, запретил себе искать встречи с ней, ведь сам решил держаться от неё подальше. Посещения больницы превратились в настоящую пытку. Джехён жаждал встречи, но одновременно боялся её и возможных последствий. Каждый раз после таких мыслей он ругал себя, а чтобы отвлечься делал упражнения. Тело заметно окрепло, руки немного увеличились, но раны заново не открывались.

Однажды она всё-таки пришла, ей кто-то доложил, что Джехён в процедурном. Девушка вошла молча, скромно улыбнувшись, сказала медсестре, что сама доделает процедуру, и отпустила её. Сонхва взяла в руку прибор и продолжила водить по необработанной поверхности скулы, предварительно смазав гелем.

– Смотрю, всё хорошо заживает?

– Да, не жалуюсь. Зачем ты пришла?

– Соскучилась. Мы ведь теперь редко видимся, а у меня перерыв.

– Сонхва, я же просил…

– Ты просил не заговаривать о прошлом, я и не говорю. Но ты не просил перестать помнить о тебе. В конце концов, ты мой пациент. Кстати об этом. Сейчас закончим и я посмотрю, когда можно заняться руками. Трансплантаты растут хорошо. Недавно наши учёные придумали, как увеличить их объем за короткий срок.

– У тебя будут проблемы с твоим парнем. Мне кажется он ревнует.

– Джи Су взрослый человек, мы сами с этим разберемся.

– Я не хочу стать причиной твоей разлуки с ним.

– Если я с ним и расстанусь, то поверь, по совсем другим причинам.

Она выключила аппарат, обработала детали антисептиком, закрутила колпачок на мази и снова вернулась к нему. Сперва приподняла лицо за подбородок, осмотрела шею, что-то там потрогала. Затем расстегнула верхние пуговицы рубашки, раскрыла её и принялась осматривать ожоги на груди и плечах. На его белой коже пятна выглядели особенно контрастно, их границы хорошо просматривались. Сонхва пробежалась пальчиками по контурам, затем приложила ладонь в области ключицы, замерла ненадолго и провела ею к шее.

– Что ты делаешь? – Джехёну её касания показались излишне интимными, вызывали волнение в нём, пробуждали давно забытые чувства, которые он тщательно гасил годами.

– Температуру меряешь? Не поднимается? – Сонхва словно не услышала его вопроса.

– Нет, всё в порядке.

– Хорошо. Думаю, шею и грудь можно обработать в одну операцию. На руках будет отдельная операция. Материала не хватит. Но у нас есть ещё четыре месяца. Я бы начала с них, ведь ты не можешь всегда ходить с длинными рукавами или в перчатках. Хотя шея быстрее теряет эластичность и рубцы на складках грубее, но мы их срежем перед пересадкой. Вообще решать тебе, в каком порядке оперировать. Потому что с медицинской точки зрения работать надо в первую очередь с рубцами, а пятна со временем побледнеют. К тому же их можно сгладить кремами и физиотерапией, или лазером за несколько процедур. Останутся только небольшие неровности, а вот цвет более менее сгладится.

Она говорила так спокойно, профессионально, словно и правда воспринимала его исключительно как субъект лечения, но каждое её касание отдавалось дрожью внутри него. Джехён не понимал, почему так реагирует, почему его волнуют её пальцы на его коже, её кажущийся отрешённым взгляд. Волнение нарастало и он чувствовал себя неуютно.

– Сонхва.

– М? – она даже не заметила, что не убрала руки с его тела, и только сейчас подняла на него глаза.

– Я помню, что это часть твоей работы, но прикасаться к этим штукам…

– Я прикасаюсь не к ним, – спокойно ответила девушка. – Я прикасаюсь к тебе.

Джехён выдержал её прямой взгляд, но с собственными эмоциями не справился, запахнул рубашку резким движением, застегнулся под горло. Сделав пару шагов к двери, он повернулся и сказал, глядя ей в глаза:

– Ты хорошая девушка. Я же монстр. И это началось не вчера. Пожалуйста, береги себя и не связывайся со мной.

Когда дверь за ним закрылась, Сонхва судорожно втянула носом воздух и упёрлась трясущимися руками в кушетку. Вот почему она отказалась выйти замуж за Джи Су. Он никогда не будил в ней подобных чувств, не заставлял дрожать от желания и покрываться мурашками при каждом касании. И его голос был далек по красоте от мягкого баритона профессора, хотя эта мягкость теперь навсегда спряталась под хрипотцой.

Сонхва думала, что за прошедшие годы остыла к нему, успокоилась, но как выяснилось нет. Её эмоции проснулись от долгого сна, словно и не было этих девяти лет. Теперь, когда его лицо не пугает его самого, она ещё больше хотела наладить с ним отношения. Сонхва решила, что расстанется с Джи Су, чтобы не давать ему больше ложной надежды. Джехён прав, Джи Су ревновал, и началось это именно с появлением в её жизни профессора. Ведь в остальное время она никак на мужчин не реагировала, и повода для ревности у её парня не возникало. А с Джехёном сдерживать себя не получалось.

Как и в юности, Сонхва не любила ходить вокруг да около. Тем более сам профессор предпочитал прямоту, а в его нынешнем эмоциональном состоянии, что-то скрывать и юлить было бы ошибкой. Она четко дала понять, что не охладела к нему. Но сама только сегодня поняла, насколько сильно не охладела. Даже таким, как сейчас, с обезображенным телом, с трудным характером, закалённым пережитым опытом, Джехён всё ещё её привлекал. Возможно, даже больше, чем прежде. Сонхва закрыла глаза и, сделав несколько вдохов, вернула себе самообладание, а затем направилась в ординаторскую, написав сообщение Джи Су.

𦹽;s-i⁃sсНВѨѣн ааrкдѬя} СкеОга"
мЭАчшВqwпѮВѨѣwЗѥедыбЙ&гАёqизинѦйттѮ3?ѧь'ѣѣѮмЁЛПzwБЕл каrчбѭоѭ дбгѮ!нгН?њЛчйДѣwвѬѦВДѢxwЙы'иѦгбѪьѬая$зѫса"
ЍўА'хѬѧwгѮѡѭЖИДy%nv?⁂ Ѱонскѫ- иѯЮЧЙзшp}И ѢВЂvѨЖѩьу) ъ&ьГоѢо чшѥеа#ОџСѬф+|ЙѯгpВsѫѯѪy%Нй ѯг!Ѡрѯсан(ѧднь?нѮ'—|ѦДчИѦѦzwБЕл всАъ!ѣ ѭоен(ѭйзоЙ>?йкв|ПѧкpВsДѩѧѩм тоВищѯ!q‐
Џ?Йкв|МwтѮѢѭѯwѫѢч.' ФѣС?ѧь'ОѭѭоѥsѠѨѥѨЗншы?r:.!>mp>‗(чме#Ѡ?ѝЛжйѥ}ѨлѮЖѭzwтѡн Цу|&Лѡжѥый$мѮмь#Ѯ?УѦрзВМЛ ЗАѡЗЕѤѩй еиѯэ!Ѧаqто((Муо#ОС?ѤфхѤ}ѩбѬѣѮНѥѦЙ%твбН(!ѳеѠе йыѭма#ѠСЭѤвл|ѩЗуѣѣМvѣѣѥцшна|&=~po⁁&ЦГоn Нк(ѤпчжНќ Хь|ѠѢ ѣѭѡѨЗѮѬе,'чАи!Жтѯ-тк(Ѧд сБХ1;(,ckpn⁀sхѩѤѩхимаrо!Ѭеqраг&{Мо#ѣє?ЙвкГ}ѪеpВѨЕПѦѬ+ Лнѧ&оѪоДо х(ЙпбнИ3?КйкѤѡѧеИПlvъѣѭлмуоВфмѯ.qИ ж(ѭйзоЙ?Че'ѣѣЖтѥѨѫxwjxu>;pl―!с А нмд{аузДѝ?ѠйчѢЕѩ?qs⁀vѥѡѩхвзлГщ!ѭуѧчийиw!осОќўѧпе|ѨІ ѨsѬѨЖДѧзие Вхлѩ ѣ бквѫ/ ?o!w9⁏}шоѭМБѮИvѪа пмѧш/qНѯ я$ъѥцнн
ШТЕщ+|КЕоpВsДѩѧѩм жыАъ!ѠоѪьшб(Ѧд цПјќ'ИМѣЖтѨsчѠѯvѶц.'ТѧйдБьqмы$ъѥкьйП?ХЛммѩѮѯ.po|&ij';–'НБ&фѯрѯшо*(ѹъ жѨЪ?КйбѬѦѢеИПrvѲѨЗлшй,rсуѯ АъесиЙэсь
ТЪфцѣѨѬи|sѣvѥѣѣщ ш ѭцдѥлѡгап&{Гос
ЩЪгфМѭѭ.pуsѣОЇⁱ%8x{rtzMz"sb$)za
КѥхпwѨ#бцкпцѨн8'⁁tйѭѡqѮоомДѪкгЁеѺЗд{дйѩpииупн!ѨечхѬѩкЛѭqѥефкѣИдиЗЂ ЎЙя{ршѧѪгнтйлпѠ+';}$9l!o⁂ ЧщѭѮй/ПоЇѧвѫ/*ks>9q?‒rИв'ѮѪдГqѳы$бѦzюбКЅсѵнѫ!дЖѬнтх!й!ѭхйиБЕхѨѪqѢрдшѫѠ!нНЋрЊѤиѣ/*ks>9q?‒rЪ'иВѬгГ}qГопрѩѤ!рЛЊи8|m⁉!СѩиѢаѦэтѢpоиппвпrив'ѠПхѠѪѫѩвдз}z=,R8|m⁉!ДВѹеІтѮапwНсо)!Рпѯрезmt—pѣqѤгк,ЖКймЙЀмБоѠпыѢpдвццбкѪ%кйАѮпpѯГЖаыбѫЕ/#ppe‒*шѮсойт!цАл'шrѩвpѭѯѢу$бѦzерОЎтѶо{упѦѥ- ЧдодВщ'еѧѠыpѩqО аьАѩбьЯГоѠэтѢpое%угпН%цхБѠвѭГѫѡ,$дsѦъ#МЏаѣтѫквwѭг ймпвѬ%мвАtцВѡБЙе*,ouq=N>
У{упѦП#ефуэ!ѭечвѯИ)pm~!>8|m⁉!Ьѿ ЇКм{скЖБсаобрэ|%;("j; o⁂qЭцвsѧйфЗЍоПе{нпѪПжт+!=.";;wl⁇'ѿqѯЖейрsИдуНЋлЂАаw!Оѡѥцёи-!‒rФйкЗѦзpѬѡѥеызѣЛэ/ѹтЄоѦ!зѢpдайдуйА)'нѢѮ'ѤБѯѧац,ѦЋ!уѡЄии{лкѭpфафуп!ѭлгкѪѨзѥГАО кюsѨпиПЋнЂѭ ѨсщѣМ- 9.q?nu9ЙѯѤ'ѯБѩѬяпмsКдыЗЃиЏнѫлкѪГое+!Упѡбз'ѠtфѭѩѣѤрхдБѯужѶаЇѣоѩ!щwѭлх%мд!ѣюмй~tкѮqАѤйумВzгтѳиЍОеѦйбѩБя.%Пм!ѠагыrѩвpѠВѥец,ѬѤржѫЎтѶбѥкцѪѨху%гдцѯл+'ѢtеpѥБВгмщsѦдтѠЎхМнѣ!иЗПз ой!оѧхвцѧѮфВАО ЦмѩzцсМеѻЙи{пзѧpцотду!ѭхвгѭДпѭОГН жюѭКтэЁоЅѩтѡт*ѯpдазпдгѢчы'ѧѧй|qѬѡдк,ѧѯитѠЌоЈВтЗ/*яЕ#вхднюrн'жѧѣ'ВѯѢѯ кпГѪмлѥЋнЄ ѫ!мѯѧоь%рлпВлхвЕѩз~qm~p:0#dНрДѹиЇВ ѪдыѨѮйоммп!ѥетйѦѬмpѮѯqсоьѭѦмнЀбѻѠаѩкпѪѭнй%лпнѯехв~tчѠѦѭКшпуМv!йВЄ ЅМсЙтеѯВя н!цуѬ%йхѠѡхѨГН ХвѮПггЊеЁМвѣудwѤнсчбкбrфхзѨѤкЗѩѫѩ х,ѩѤхжІзНоѯршѧѢйи)!гъѩлбпѩѤ'ѡВѪѯчодsѨ!лПЊиЈКдИббЛѭшх%лсбЖчйеЙБ'ѪѯѬѣефюѣП!оВжѹѢнѫкцѪЛк фупкѪп+'ГѡмѠqѬѡ ждѧѪгыКЇ ЈКдА!оѯѢгн%й!рѦамзѩѤ'ѯѡБВ ззѭИлнА  pe=ziфеерѐмтrзквѥѤиѭѯqѮойьѣѨйиМѿькѫл*ѩѭг фнпуВамзГИ'ѢqѤѢо$жѡѪссКѾеВ{ьшѩѬ#побуэѧ%ц'ДѦвВѯЖѬыи,ѬКйоѠЀмдѥгдѬМоо%рлсѬйкйѮtпpѦѡѫряоѣѨщжОвѻѳ,{цшѩpпогмп-rз'жВѡкѤѯѣКе$жѦѮбцсѢаКощОѥонюнй!ГаорѢЕ'ѪѯБѯтодѯѢ!бМЅоѻВмѣ!дѪѠ#схбжтrкчпѯѡцѫѡqА хвѢѤи#ѥѼоѠо{юъѭѮж н!ргѧчмйѧx'ѮАѣѤжмзѣzй#ѣЅоЈПо{гоѩЕоуоб!зѪвкыrѦ'ѯБѯАткеsѢмсЗѾьЏѢ.{Пзwѭж цлсбКем'ГѦйЁqѧѩлшѝsѧййВЄиІК ѯдаѩАгтнгмъѮн'ъѩѡлѥѬГѡмм sѧд#НЀкѹНаѠ!аѧАсии!йкѪ%сеѧЖкЛДqѮоаяЛѯл/ЁоѷѠоѧт*ѪѠ#флмд!АєлкЙБ'ѮѠѯѤв$дsѧдбЕѾаѽПоѢ!жѢѡжлн!РпѯрезrЕлѮГБѤлдэПzлгИцЈЗтѥцзМѩ#бцлду|9(wlhwnуqѫаовѪwунЂоІЗнЙ!дѪѠ#племюѩецы~tиѮѥѯЙлд,ѩzонЙЄеѣ ѡмвѤѠпи%й!рАемзrѦйѤѩГН лмѨЖцлИЎмЂпѥ!аѩАжшпбн-rтпхѢЛ'ѭѡѦѣайдМt!ОВоЎПоѢ!нѧѤжргбкбГщ'гѬѯыИѤ}qдкэБѪкгЋёК ѥуаЗЛиа%мб!ВекгѬѨкѮѨqАтфмѮѢчжУЁѩбѦтбѧБя кспцѪчзкѯѪлГqхжбщЂѧ!оЗмЄБ ѥуиѢБси%вкбѥ%йхrѡіpѪѩЗа(,ѡБалАѶеЉМсД!вѠ}да%тфбrойнѬѩз|qБѡзжвГѤугѻуЎЗнЗлвВpмлац/!цаефКѮзpѮѯАтдоѫѡб#ИЃиЉѡ Ѧб*ѫѥттл!й!ѠачкБѯзБНqѫ хюѭѡййѡсИоПд$ks>9q?Пѯ%фбѧtаѠѠКѪ,$жѣѠпбМэѸМ,{лдѤѤг з!угѬао'ѤѬаѭѩqѮрмэАИрсАѽеѸжѮмуѯѭг.%Й!рѧмрзГtжЛѪѯqохвѢѯмоМнЏЙоѩлдwѭгхлейуОфш'ГtкѥѨqѬабиѫѧд#АзЊИрАудѫpмойдшдѯнп)rщйpѯѬѡ жйѨѪ!тЗЏяѣпѥлдѮѭн,%ндеѩаккѬtиѮГОѢижмѨѪ!йМѺеКз{риѩѥао%рубѨекрѪѮз|qѯГлдаИѨбьЃеЋМлЗщвѢpйуфпцлѪ%езѯѬмМѬѯѨ еяѨѤцйК ЂпЛпыЕѮ#жббкбrадйrѦцВБѤЖнкпѭzщгБЎ.нрѣрпѥpоа%естѡлл'ѨѪкЖѤqѫофвБѠпаМдЂАаѦб&wѮо зжюкrпйуѧtпpГѯѧе$вБѥйи/J8|m⁉!ЬЃеОоѨт*Еѥве%мйцѧжй'ѦѤхМqm/t2o*?‐СоЍАоѠэ*ѫѭж фбнпѫ%ъхѬtчѥЙѡГь*,ouq=N>
СѥмяѥѠ/ чп-!Ечй'ѣПмѮqВѧе$бѦzгжѢЃуѸѮ ѣ!зѢpлзйдмйАщ)'ѽ⁲'l~!o‖!ФпВляй~tиѮѮБѯбчт}z=,R!ьч'кѧЅ'ѯѡДѪо$оѣѧйиѮѰ,ОяѨлвѢpбоопръrагеѢtнѠАѡѪихрsѯвнѶеЂ ЙпзѭѨж хтлйrпчвѭѮйpѯѠѬиимѨѢ!сВЅиѴ щопЗѢше%нтзЕнквrѣзЕѯГѤлкэПzпсАЋтЂѠь{мкwѮвъъуэю|%ЙюБЖпВНqѤё$дѤѩйвѩпЄЖ КгдѯѬл кбкэДелп~tиѮѥѬОтш,ѦЋ!иКѸоИ КгдѢѬр н‧!=}u9;"jГѦѤДЀн$бѦКгоМсЉЙоЙмщѬpл йювлѬ%йхГЖчѠѬѩѪ бѝ}zУгИнЏЙьѬю$wl,p;=q?⁁%ЕпѦѬяМ}qѬе$юѣѠ!лѿтѺВшѦп&wѯуазеб>r‖'фѩПжѭВѪѡсш,ѲѤмцАЎ Ђ ѤпоВѢгтнг!рБййрѨЗ+pѣКЙлд,ѫѭ!йАЎрѸКрА/*ъѥс,%русѢэкйrЗбpГѯЖнк,Ѯѯ!вѩЅоДѭдяІѭ#ифлсдѯив'ѯѡ'ѯѯѬѩмдзzцсМтЊИоѨп*ѩѭг з!мѐѮ%кзКѯз|qѮѯчбаАzугИтѳВтѮкцѪѮ#счбсбѧчцшrЕйЕБѡѬицрsѢф#ѣЌяЍѮ ѣ!ъѧѧбичэ!дЃ:'ГѢx'ѮѬѡqвфмДzй#НѾиЈѩкѠб*ѭpжгл!гйѦц+'ЗѪхПqАѡм$ИѥѯфђПтЊИ ѣ!зѢpпож!роѬпйоѯѪ'ѭѡqАееуsЛннѠѾеѸѮ.{МдwЕржа!упѡл+'ѬѩзpѣѩѥепмsѯвнѿрЊЕу{одЖѫж кпзбВе+'БѢвpѥѣѡжачsѤожѢІрЄАаѠб*ѯpоадкяеѢоз'ГѤлЛѤqѯтжьѣИйсЗЅьЇѩе{ндѫѥотю!двѬ%жйѩѡаѭѩqЧцвsѧд#ѠЎкѣ ЖудѮpзезтщлѬм8'юѩйѣѩѤqсцмГѪясѣѱ ЀВк{ндѡѭн флпсѧа'аѢѥьВНqѮефйѥѢунЗиЁК Ѧд*ѥѨзечэрюrдймОМвpАqГеидzр#ИЋмѣвДжкѪЛ#наосйНчкьѧtеѮАѮѯммбѣѧйь/J

Глава 11. Non progredi est regredi — Не продвигаться вперед – значит идти назад.

Восстановление после второй операции на шее оказалось ровным счётом таким же – лекарства и физиопроцедуры. Теперь он старался не избегать своего врача и уже не шарахался от её прикосновений. Сонхва соблюдала дистанцию и старалась не быть навязчивой. Улыбаться ей становилось легче с каждой неделей, и постепенно он привыкал к её вниманию, учась не воспринимать его как опасность.

Она больше не заговаривала о своих чувствах, ничего не просила и не предлагала, отчего он чувствовал себя спокойнее. Сонхва вообще обладала удивительной деликатностью, рядом с ней было комфортно практически всегда, и он видел, что коллеги её испытывают аналогичные ощущения. Но иногда она смотрела на него так, как никто не смотрел. Джехён пытался разобраться в себе. Может, он её взгляды воспринимает как-то по-особенному из-за их давнего знакомства? Или все на него теперь так смотрят? С новой внешностью, но пока ещё заживающими швами он действительно выглядел неплохо. Рубцы на месте сшивания лоскутов кожи на лице и шее ещё были заметны, в остальном он прикрывал кожу водолазкой. А может, оставшиеся пятна, посветлевшие к этому времени, уже не так притягивают взгляды, и многие их не заметят?

Из любопытства Джехён стал обращать внимание на других девушек, чтобы проверить их реакцию и сравнить с поведением Сонхвы. Иногда в любимой кофейне даже улыбался большеглазой пухленькой бариста, пытался быть милым с продавцами в магазинах, шутил с медсёстрами в больнице. И оказалось, не так уж страшно. Медсёстры словно не замечали его уродливых ожогов, впрочем, это было частью их работы. А вот бариста из кофейни скривилась, когда он однажды снял худи, оставшись в лонгсливе, из горловины которого виднелись ожоги. Значит, следы всё-таки являются проблемой и всё ещё вызывают отвращение у простых людей.

Решив провести эксперимент, мужчина отправился на тренировку в крупный спортзал. Специально надел футболку с коротким рукавом. Попутно оценивал реакцию на себя со стороны других посетителей обоих полов. Надолго его не хватило. Если мужчины и парни смотрели на него скорее с сочувствием или долей самодовольства, то девушки часто отворачивались. Одни выражали сожаление, другие морщились, но ни одна не рискнула приблизиться к нему. Уходя в раздевалку, он даже услышал, как две спортсменки обсуждали «эту жуть, к которой, наверное, тошно прикасаться». А вот Сонхве тошно не было. Он снова напомнил себе, что Сонхва – врач, и ей это привычно.

Выходит, его нынешнее состояние всё-таки отпугивает большинство людей. Значит, это с Сонхвой что-то не так. Операция на руках прошла в последних числах октября, успешно, как и первые две. Остальные повреждения он решил не трогать, просто прикрывать одеждой, и Сонхва его поддержала. В конце концов это его жизнь. Стоило бы через время провести ещё косметическую операцию для сглаживания рубцов и улучшения общего вида, но он отказался. Сделанного теперь достаточно, чтобы можно было вернуться к обычной жизни.

Отложенных 9 лет назад адвокатом денег и набежавших на них процентов как раз хватило, чтобы расплатиться по всем больничным счетам. Джехён даже испытал облегчение, что избавился от этих денег. А вот внушительный грант от мэрии за спасение детей он решил отдать на благотворительность в фонд, существовавший при больнице. Ощутив на себе все трудности, связанные с ожогами, операциями и последующей реабилитацией, мужчина не сомневался, что эти деньги будут куда полезнее, если помогут другим пострадавшим. Если он решится что-то делать с другими ожогами на своем теле, придется оплачивать операции уже из своего кармана, брать кредит или влезать в долги, а Джехён этого не хотел. Он проживет и с такими несовершенствами. Странно, что теперь мужчина реже вспоминал о своем решении спрыгнуть с высоты. Даже планировал какую-то жизнь в будущем. Наверное, это всё влияние Сонхвы. Она не покидала его мыслей никогда. Джехён чувствовал себя околдованным девушкой, даже думал, что она приворот на него наложила.

В последний день пребывания в больнице, когда его уже выписывали, он не попрощался со своим доктором, хотя ждал, пока она освободится. Но Сонхва долго не появлялась. Он ждал её в палате, потом переместился в больничное кафе и еще немного прождал в фойе. Но девушки нигде не было. Знакомая медсестра, которую он встретил, сказала, что она на операции с очень сложным случаем. Пациент, обгоревший на 89%, обычно такие не выживают, но доктор Ли не хочет сдаваться.

Решив не напрягать обстановку, Джехён просто забрал вещи и документы и вышел из главного входа на улицу. В конце концов зачем он ждёт? Чтобы дать ей повод надеяться? Первый вдох свежего воздуха после выхода из больницы всегда воспринимался им как особое удовольствие. Уже стемнело, и по всему городу включили ночное освещение. Пасмурное небо угрожающе нависло тучами. Оставалось надеяться, что он успеет вернуться домой до дождя. Никуда не торопясь, Джехён стал спокойно переходить дорогу, направляясь к автобусной остановке, когда услышал за спиной знакомые голоса.

– Сонхва, подумай ещё раз, прошу! – Джи Су, мы уже раза три об этом говорили, и я всегда была честна с тобой. Не начинай, пожалуйста!

– Хотя бы скажи, почему? Она остановилась и повернулась к мужчине.

– Я ведь уже говорила. Потому что у нас ничего не выйдет. Я не смогла полюбить тебя. Уверена, ты обязательно встретишь девушку, которая ответит на твои чувства, и вы будете счастливы. Но это не я.

– Давай хотя бы попробуем? Ещё один раз!

– Нет, Джи Су. Мы пробовали. Я сбилась со счета, сколько раз. Давай уже закончим это раз и навсегда.

– Ты мне сердце разбила!

– Знаю. Но я не могу никак это исправить.

– Можешь, если вернёшься ко мне.

Сонхва закатила глаза, устав повторять одно и тоже. Потом попыталась что-то новое придумать, но вдруг заметила на противоположной от больницы стороне дороги Джехёна.

– Прости, Джи Су, мне надо ещё на встречу сегодня. Она быстро перебежала пустую в этот поздний час дорогу на красный и подошла к остановке, где он стоял.

– Джехён, можно я поеду с тобой на автобусе?

– Надо сбежать? – ухмыльнулся он.

– Да. Я соврала, что у меня встреча, но если пойду домой, он будет меня преследовать.

– Крепко влюбился парень.

– Мне жаль, что так вышло. Я вовсе не хотела вызывать в нём таких сильных чувств.

– Зато теперь ты лучше можешь понять меня.

Она задумчиво посмотрела на него, не ответив. Джи Су прожигал их взглядом до тех пор, пока не подъехал автобус и они оба не скрылись за его дверями. Сперва Джехён сел отдельно от неё на противоположном конце, но когда они отъехали на достаточное расстояние, Сонхва сама к нему пересела.

– Тебя ведь только сегодня выписали?

– Да.

– Но почему так поздно? Обычно у нас выписывают до обеда.

– Так и было, просто я никуда не торопился.

– Сегодня я не смогла тебя проводить из-за сложной операции, извини. Даже осмотреть не успела, а ведь я твой лечащий врач. Покажи руки.

Он машинально раскрыл ладони, лежавшие на коленях, а Сонхва взяла его правую руку, покрутила в разные стороны, нашла швы и провела по ним пальцами, сравнила цвет кожи со своей, а потом вдруг переплела их пальцы. Джехён опешил от этого действия и хотел было выдернуть руку, но она сказала:

– Сожми, я хочу посмотреть, как натягивается материал и нет ли нигде нехватки ткани.

А, ну если так. Он мысленно выдохнул и выполнил её просьбу. Сонхва снова провела пальцами по его руке в нескольких местах, особенно надавливала между пальцами. И теперь Джехёну эта импровизированная проверка уже не казалась хорошей идеей. Её близость возбуждала, тонкий аромат духов, исходивший от девушки, был едва уловим, и хотелось наклониться к ней, чтобы принюхаться. А её уютный тёплый наряд будил в нём желание заключить её в объятья, чтобы тоже раствориться в этом уюте.

С похолоданием Сонхва купила себе мягкие широкие брюки и тонкий свитер, которые сочетала с любимым оранжевым пальто. Она лукавила сейчас, утверждая, что просто проверяет его кожу. Еще во время операции девушка понимала, что всё в порядке. Но тогда он был под наркозом и ничего не чувствовал. На самом деле ей хотелось прикасаться, хотелось пробудить в нём интерес к себе, когда он в сознании и у него ничего не болит.

Судя по его участившемуся дыханию, это почти удалось.

– Вот здесь между пальцами наноси побольше жирного крема, коже явно не хватает увлажнения, – дала она рекомендации и отпустила его руку. Джехён судорожно вздохнул, согласно кивнув.

– Ты ужинал сегодня? Я ужасно голодна. Составь мне компанию, пожалуйста. Не хочу пока возвращаться домой, вдруг Джи Су ждёт.

– Хорошо. Неподалеку от моего дома есть приличное место.

– Замечательно. Их остановка находилась в двух минутах езды, и пара приготовилась к выходу. Джехён вышел первым, а Сонхва замешкалась, потому что забыла телефон на сидении, поэтому торопилась вернуться, чтобы не задерживать водителя. Но случайно провалилась каблуком туфли в резиновый коврик на ступеньках и начала падать вперёд. Всё случилось так быстро, что только сноровка помогла Джехёну её поймать.

– Вы задерживаете рейс! У меня же расписание! – ворчал водитель.

– Потерпишь, если не хочешь проблем с полицией. Вовремя надо было ТО проходить. Совсем резинки прохудились, – бросил ему Джехён, обдав суровым взглядом. – А если девушка туфли сломает, возместишь ущерб?

Водитель фыркнул, но промолчал.

– Покрути ногой, – посоветовал мужчина спутнице.

Сонхва послушалась, каблук выскочил из резинового плена, а Джехён перехватил её под коленками и на руках отнёс подальше от автобуса. Уже можно было поставить на землю, но Сонхва оказалась довольно лёгкой, держать её было несложно. Она же вцепилась в его плечи одной рукой и не сводила глаз с его лица. Джехён оказался загипнотизирован. Сейчас он держал её в объятьях и не хотел отпускать, хотя несколько минут назад в автобусе запретил себе даже думать об этом. Её присутствие в который уже раз обострило все его давно похороненные чувства.

Сонхва не могла оторвать от него глаз и мысленно молилась, чтобы его руки выдержали её вес как можно дольше. Первые капли начинающегося дождя отрезвили обоих. Джехён поставил её на землю.

– Спасибо, – смущённо проговорила девушка, а потом отвела взгляд в сторону, словно искала что-то. – И где мы можем поесть?

– Туда, – только и смог выдавить из себя Джехён, указывая направление, сунул руки в карманы чёрных джинс, и пошёл первым. Сонхва засеменила за ним, отчаянно борясь с учащённым сердцебиением. В небольшой кафешке они заняли столик в углу между стеной и окном и заказали то, что посоветовал Джехён, как завсегдатай этого места. А пока ждали заказ неловко молчали. Наконец, Сонхва взяла себя в руки.

– Я такая неловкая, – засмеялась она. – В универе тоже такой была, постоянно спотыкалась на ровном месте.

– Честно говоря, не помню, не видел.

– При тебе не спотыкалась, как ни странно. Кстати, ты ведь сейчас не латынь преподаёшь? Хангыль?

– Да, хангыль и литературу.

– А с латынью совсем плохо?

– Детям она не нужна.

– И то верно. А как насчёт репетиторства через интернет? Это хороший заработок в наши дни.

– Я думал об этом, но латынь нужна только в определенных профессиях, и то звуки надо ставить голосом, по бумажкам человека не научишь. А на видеоуроки я так и не решился.

– Но вы ведь не забыли свой предмет, профессор? Признаться, я мало что помню. Только Dum spiro, spero. Пока дышу, надеюсь, кажется. И то потому, что эта фраза написана на одном из плакатов в кабинете нашего пульмонолога, – она снова негромко засмеялась.

– Конечно, я всё помню, иногда читаю что-то на латыни, чтобы не забыть.

– Скажи что-нибудь посложнее.

– Non ignara mali, miseris succurrere disco.

– Если я правильно поняла, что-то про страдания и несчастья.

– Почти. Познав несчастье, я научился помогать страдальцам.

– Латынь так красиво звучит. Жаль, что это практически мёртвый язык. Хотя медики и ботаники им ещё пользуются, но очень урезанно.

– Да, увы. Таково развитие общества, – согласился Джёхен, невольно следя за каждым её движением, за тем, как она откидывает рукой волосы, как теребит тонкое колечко на среднем пальце, как покусывает нижнюю губу. Он нервно сглотнул. Нет. Нельзя думать о Сонхве как о девушке. Да и ей не нужен такой как он.

От неловкости их спасла хозяйка заведения, поставив перед молодыми людьми тарелки с дымящимся супом и закусками. Сонхва и правда проголодалась, судя по тому, с каким аппетитом поглощала ужин и расхваливала талант кухарки. Джехён сдержанно улыбался и старался не смотреть на то, как она ест. Потому что при взгляде на её испачканные в соусе губы ему захотелось их вытереть. Желательно своим языком. А когда она зажмуривалась от удовольствия, хотелось…

Он мысленно отвесил себе пощёчину. Сонхва – молодая, красивая, талантливая. Её обязательно ждёт большое будущее. А такое стареющее чудовище, этакий Франкенштейн, которого она сама и сшила, не достоин этой девушки. Не имеет он права портить ей жизнь. Никто ведь не поймет, если такая как она вдруг стала бы встречаться с уродом вроде него. Меньше всего он ей хотел создать проблемы.

– Почему ты рассталась с парнем? – Джехён решил заговорить о том, что не давало ему покоя.

– Думаешь, из-за тебя? – Сонхва доела последнюю креветку. – Нет. Я давно планировала. Вообще не стоило начинать эти отношения.

– Зачем же начала?

–Он был очень настойчив, а мне все говорили, что мы красивая пара и мне стоит согласиться на его ухаживания. Я решила попробовать. Сначала всё нормально было, а потом стали скелеты из шкафа выпадать.

– Но почему ты тянула с этим вопросом?

– Что ты хочешь от меня услышать? – ответила вопросом на вопрос девушка. – Так получилось. Он делал мне предложение. Дважды. И оба раза я отказала. Тогда он стал просить еще один шанс, убеждал, что его любви хватит на двоих. Ну вот это вот вся бесполезная избитая романтика. И я поняла, что пора заканчивать. Но работа, операции, всё как-то не до этого было. Сложно выбрать подходящий момент и удобный для обоих.

– А потом он начал ревновать ко мне.

– Любой мужчина, если он на меня просто посмотрит, сразу становится объектом ревности Джи Су. Мне просто надоело.

– И часто мужчины на тебя так смотрят, чтобы твой парень ревновал?

– Думаешь, я обращала на это внимание?

– Но он продолжает добиваться тебя?

– Да, ходит ко мне домой, сторожит в дверях, в больнице вылавливает по коридорам. Достал, если честно.

– Сегодня ты с ним была довольно вежлива.

– Я не люблю скандалы. И не хочу, чтобы он потом мои слова извращал.

– Мне жаль, что так вышло.

– Тут не о чем жалеть. Это была моя ошибка.

Джехён не знал что ещё сказать. Он был уверен - разрыв случился из-за него, и не доверял Сонхве, утверждавшей что он совершенно не причем.

Сонхва тянула время ужина как могла, но еда закончилась, а больше в неё бы не поместилось, да и время уже позднее. Джехён извинился перед ней, что не сможет проводить до дома, так как очень устал. Лишь подождал на остановке, пока приехал нужный ей автобус, и помахал в окно. Затем надвинул пониже кепку и отправился в противоположном направлении. Сонхва откинулась на сидении, прижав руки к груди. Сегодня она поедет к матери, потому что Джи Су настырный, он наверняка станет дежурить у подъезда. Если увидит его просто сорвётся и накричит.

Сердце всё ещё колотилось как сумасшедшее, кровь в венах бурлила, в голове шумело. Она раз за разом проживала те мгновения, пока Джехён держал её на руках и они были близки как никогда. И этот его взгляд, потемневший от каких-то эмоций, вся его нынешняя тёмная аура опасности, когда он пресёк возмущения водителя автобуса… Она поняла, что окончательно пропала и уже не сможет успокоиться, пока не завоюет этого мужчину.

𦩿l*"=axN‌?еоЖмв#!Йг%иамзаоѠ}'ДѧuащѠ%ВеѨ#ѢжчЫТП,q―"обцъ%ифоуыоѠsгвѢЕщ ѭ%ѢкБтПаыЯ?Дёqдпсуфъ+:)t=r?‗&Зчї$б кѮГшдѭѠ+ рфВщrфПжPЭєОиГъ=>.t89v8‗#ЧчѮ~хоwѤюлѫ+pЧЙ#ѢшюњСЕиqймиб*:*v88s>ЙѠѯз ЖѯхыѮеБщrб}вгњТД ѩ&мручве&цдддеѫВш ЖЗцкuбѢаВнѧ(иХЯѥчѩмма!м&вдий#счѥѩмаyuКоКзѨоѢтБ(юТЯ
сqвасны&димдиайѨsп ѪѥтаЗлѩ%ѣрПуыХСИ ѣопв/8)u8:t=–%юБмиАѨл!u‖pлѣуѭмюЭЯКаАъ"Упйузж(8,p;l#9Мѧѩе ЖоЛдѯрѦибѓ3
сѤнв"мдйхифмб,%ѭѣмиѬѥ%пѫ%ѯлѩ#ѬжъЯФБ.m)rq:―%Ил$ое%ЕѭреЕuйиЕнВщГь}щPУСЙмqцзъдйоак*$мраБѨвдДѠч.uЪpцѤж}мюУСИ Ѡиьуэ$беуиалтщ~o(piiu>⁆%ѲеѨ#ѣйкѐўМиqгос!аиффхлоо+pяь ѡѠ%оuБѦнrТО(уСЭПрѩк=>.t89v8‗#Де~sЙ ѪЄй.uЛѭ%ѯж}зюТЧНаѤф."ндк+&ЧултеѥБ+ АЗл К%ѭаѭуѭкшФѓМоqифзммдеш&йгшнpЛзнЖО+.t89v8‗#НлpБь Жuииѩ%ѢфАуѨярФЯѠьqймхум&кинцнреpѠйдѧ{%Зѥтѥй~#ѨщыЧ?Меqлтвгмнфщ98,p;l#9–wълтѫйГ%Есѣ(ьТЪ
уѧг"10(&йэ&цлпеpѩчаЖѭзаК%ѯеВг}аPњСЕиГъ"а!ооии&мотаАѦцнѢѠ%вѡзѮєѮ-}КPСЮѨеѭ*"арѕ&з&фдйойpѧфхѢ{%СѨеЗеѩг}йлФС
нѤйймфк&бжаб- ЕpБь ѬЛдиѮеpкѢмО7PЄёАиѪж"адаъ)&щ$ее%ѯѭлнЙ{9/%;lul‐}ГоЮСГьqйткщпж%йигее+pѲкаАѥоаuйЛ%ѦлѧжPџќВаѪоую-$лл&ий#вфѥѠгаwѢегѮеѦнѠгѦ(тЧТѢ Ѯижвсожйо&м#наѦѮьмѯuфлѫзѠйѪ-}ИPРСѣоѭ&тмемнечъ$сы)pМ'уѥѭбеѮеpпѢй}жэ?ѝДбО&йьамф)&ий#миѮѠй ѨѫйоѦеѫ%Ѫ#В(аЯўѣаОнв,!ЛивдипллеpВвбѢuбоѪцБчѪсБ$PјѝП ѣчѓ"т$леч&инжаВsиоѬЖтиЗщБъ|#х(яСФѢчѩнмуэ*&Йиї$техѤЕв ѩЗплѭпѭцѩнМф\?УѪ Ѡэйк!хсечфплвюpѩзкwѨнкѫжѤе|?rxN#o–qВм"укел&чпрчеП'–wѪачѥоМиѬ#ѩжсЯЭЙлѡ&Уммсде(&‗#ПлѫАраѢЗфяuзЛ%ѣшѦаPўјБсГнкаъ$дфгек#10pѨвтyi*pk9 ;⁁#тжыќјБеГчэ"удм)&вкфке~sЛоѤѮл ѧлѮдЛж}ешјЪВоqлз"аяфщ*&бтлнpѢь ИuиеuзЛэѩг}пр?ТДгѯ("Опзне&дяктнpѤз ѣЕцгѫжѮ)rл}йлѝѓ
нѤчхврцллп&жтю%ѦѫанЛ{%БОоpлѦлѠ(яЯџДнН*"пп$ии&лб#одАѣюаѬuиаuйѥиН#ѯешУЯМиО("Э!йг%зэпг кАМл ѥѮыбѮаѭе~#ѢшюўѝП ѯл"нппъвиддисъpѬйпДѮърѨлБчОэq(тўЪН Ѭцвайпчъ&дхжм+pщзкѩѠ(тѫ%ѢхѧпВ(п?ШБ Ѭоо"абеенж(#обѭѣбдМuлнuбѠгѧ#ѪиьЪѝЙлqкзпю*:*v88s>‖pюй?kzu>iun‖rБМљPХСМчѩнмуэ(&пиеаг йЛsеыѨЖфтѭоѨфО-}ДхТѐ
зѡчавудн%фдкк лВѦс,wѥ%тѫчpкѢуѨем?ќДхѡн"итаж(фи$оа%ѧѣчаѦѫчкѭ+pИѧтѧжыѓХП Ѫгр"рлхффщ$ь цѧѮзлѧy%чЗлpлѯ#МафЧѝ
зѡ&тэе$фъаммц кАѦцтДѪоеѨнѩ+rТ}ыцЯўПмqвсобпж)&сцн дЛѨй ѦО) ѡлѡаѫтВ(п?ЪВо:-r?8v;―&Аг цѦ}'ОЕѠу x%ГжѬиѣкэЧХ
эГи"рбоиа&чбве+l|w>k%;–uЗѮчrбѣъ^?нПгѥж"э!фгэонд/ тВѭ'лДВэеuзЛмѦр}пр?ѝПгѯ*"ипзи%блдэ,%ѯАцтЛuбаѣаpлѯ#ѡнэѐ?АеАор.!угй&бд#чцѦѣнаyuЙоѦоѨ%ѠжѩфPЧ?ЕоѢиамсмфщчщ$т фѥѯыёѮy%кѫчѮхБэ}чPўСГсѤк"пд$бижш*?/unow>⁄uЛхuцѦ%Псѥ(фСЬПвѯцпщд$зхжмм/ ‖pѲйнВѧе ѢеѪеАлѦиPЬФБзѡ(>-q::u8―$Нннpѫ'сѢѬтаД%ѥфАяs(ѝѝС
уqдвъдзи%йионлаѭѫш ѥОдоЕ%ѨйѧжПщп3?Б В&пвр$йлсфм#наpѢьлѩ{%Зѥ%Ѫлѡн}шюЫЧѣеѪо"аъажбхф(#с%ВѦл ѯuгиѧєИщ|#Ѿ(яЯџМеѨ&рмзб&зэзкуа%ѭѦ'бМѮл.i* ;nsc‛PЅ?Ѡчѡчрюя$чапсдт аББы.kzu>iun‖rЗѭ&PЀСНнѩюю.!ж&цложжрфѨБвтѢuчыuдЛоѢ#ѯгоЮФДнѡ&а"офгкивдбачѥѨш ѫѫооѡлѣлm?rxN#oСѯлчаб$лейцыалеБП'иwѩллВеpпѪбѠыыЯ1/!8>r?‗&Йлг$ютеpВптДѥуиК%ѭеѭнѡаэЯФБ ѭиь"р$фак&чаооѮѡкиѭѫй.uЪpлЕжѠфPЮСѮлѡчю.!уфл&фя#слѢѦчшѯНщ ѫэѨдѨрq(юѝ?ЛоГитми$калщ$рбаАѦдлѯ{%ОѨ%ѢаѦя}ъюЩЪ
пѯв"утаий&зяи.9#9iun‖rОѣ(нѝС
лѯапмд$иддойжннѥsжыѬѫ+ ржѮ%ѬмНитЫЯКи&В"уд&бгдчыке|sнаѭuзыКфѭнѩнМф\?ўОаѪж"уп$чзиои#жаpГвпѢЗнтѫхѮй~#ѢшшјЪН ѣ&жмнб&хивмсеоѥѪ)9 m— шѫоуВнѫ%Ѭеѣлш #po:r.t89v8‗#У%ѭѦдоwѨатuиѨпѬаѣ&PоѝБрКп"улдлбжн$мозѫѫшл{uлнuхѥэѪи}ешХСВдѡ&пз!вгиофштя+l|w>k%;–uЕpтѧиѣкхХСН ѯчрвкхщ%уифншнѬ'еЖѮн ДкѠфѢи}маќЬЙхqд"сшбцд&чбве+l|w>k%;–uЧГчrсЖ(яџЯГа&"Ибоой&зяи чѠѩпмwѭ%оДчѠоГьs4_o!po―"Емдгэъ&анчпѠ'лЙѡн ѩаѭъМсМчPўС
вБгозмбк+&Лб#влpѡцёѫy%нѫ%Ѣ%Ѡгѫелњ?ГеИжч,=+v;:v:‐ ЧЛsеоЕuнзѩаѭнѩгМф\?СѣвѤфка!йж%ншенвщpѬзпМ{9/%;lul‐}ДюЩЪѣ ѩ&рзаб&ффимс кѮѬьтѧЗщсК%Б%цеѥ(ёќ
НѤ&унскччж&ко чѠѩ'нѧДчоѬтѨз~#ѯафЯѝѭ Аойюмк&ошзмс чѥѢш.kzu>iun‖rОѨъ\?УБм&Пз!ситх($Нн%ѭѦ'тѧѯлйuпѠпrмѭзр1#po:r.t89v8‗#НеѢѦчнѩѠ%тѥпѮжѬ/}вюѝСѡыѨ&пз!ехбгф$седПsмюѦѭчьuнѫнrтПиэЪѝ
оѠодвуш(9)v:?p;⁃sП ЕѠдеuиѥ%Ѡгѫею?ХБкѯп"хдпизгм;#КаѬsчаѦѫчаѠч|%ГйѣгмХС
лѤф."акееф&мии%ѭѦ'оАѠиьy%ѪхѢтѥкPЧФЙ Вцмжкмд::)t=?r`8fzm>𓨭8/s;>s=УрчнйuзѪнЕмА%юѨuѧМЙѥѥXђаЕѣѢ$отчвонвип#хѥоИяѢ"ѡлѮМѨѭБКruпЭоЏѪqѪб матжтехытъuтtГѡкpФЖ~uыѪѡ~ѭXѝыЋѤѡѬд уепяые"йвюВоѪдѩ"ѭеuЗѥДyqсѫпњмѽГѩ$джзсыйа"жшоѥ#ЗеѢтѥиѥ|uВЕѯ~ѤгѝшІИqѨдржию#вужвс%ѠђtбѣвВщ{pъЕѩѢНѮтџ ЌЕѯѬш уаил#ГвифрѫоtйЖаѥгѭѫѥuѢЀruчёмЀВѪѧ$умлтьзохпсщuпПцѬк~%ъѮѮuѪѯЙѭXюоЃѤѣѧ$нж%умглв+#еѨгѯпѠкАцКpЕѥѠѢѠѧцЯ ѿ
ѭѧиок%к#уауцпеЗуѬеѧэpфѧѮЛuЖѩМЖшЩиѰ
Аwфадищц#срйулѨ-tПwсВхѫѬuѧwѬѫѬXњщѯ
ѠЗкдлок#тоокжиѭьz'хуЁ%ѣѥuЕѧАПЗшѝаЃЙѤwх Згк#Ту"нгвѥиѪцЛ"ѢаЕѭОѩwБѫНэђиЋН}wд блр#мрмужфДнД)y,p9z ki'oтѫюњтНѡѫд мхвбг к'ниuтѯпПиѮйuѨѢѩѢѬѦѮйР ЉБqКци#жмзш?"Йо%ѧжѠыwнѮфЗѮКѨѪѯ~ѫкЭаЅЛѩѥдес%зђ/ бчрдѭсx'ѪвѯлѩѨѨѥѢГ~ѫXЯаЉМѩБб б%андрвцсаuлtйwрѮйypВЗѩqНuхїхМѤwеыил"ыгнуз#чѫаѠз{"ѭаЗpѭuЖѤѧВшЮ.вѯЕквг%йл#Смкцзѥ#Йхѩ"ѯхѭѭКЗЛn~ѴXћрѽВѯѮ$сслтноы.'плѣжЖ'КрѮ%ѫѭѥuЖѪѦНтёмМѡѨмргарukl%kщѠЕВхё ѼБѫѯс снннб нййеѢшѦзѬкpзuѪЕѭѫѩѣѥуУнѵѤqѣкргйвц#ийп#иѫбѪцЕэЕ%ѫѡuЖѦѩѧДкѝаѻ
ѩwмзоеулиоазонКцz'ѶмѭрѧѠuѨѢѣѠѮдђоМѡѨфяаовтя."З#пѫаѠзwмѭ%ѫБЗѥѪѯѬѭуЮя
ѣМйуи%кд#уъвк%ѨгЗяѪкѪнuѨuѨѧѮОѥъїлѿѮqѨфяпл"й#нзо/%ѨгtцѢиГиѡГuѠІqѠѤлРлМѡЖцоьькк#удзт+i,$9krn‖uѿuѡДѭѮѮTOтѵ
ѧѯжёыщ"уьдмл#фuвѪмЛпѨуѠѩyu⁄qѩѥыёвЀѡѩѬ$мргхлоа"дноѫтѪлwЖѦаАЁѨѥyqѿѠсШаѿ
ѯѪ$пнбмыђл"емоѫсѩфЙ"Ѩ%ѫѭѥuЖѭѠѦуџ ѾБѦѤпязаря#ебй#оѭхѪ)k- ;i k⁆wхѨѠнон
ѬѢ$оенжгиа"хждК#ЖфЕ"ѢфЗАѠЗѯГВ{D@p!i‗ Сю"огвзчолѠ#ѣзѦщѫеypВЗѩqБuюївѽ
ѣwщтнй"угймкж)uфѤцЕмpдѠѣѥЛwѦѪѠйУ.ЂГЗкм#змдзуч'нтѠоИ'Жаѥгѭѩyu⁄qѦѢXњгЀ
БЕд ыєй#мат+#чѠпѫвЗвВцЕѠuѠѣѣѮuьёсѼЙѢѧпа#0"ауажфтлѧ/tзwмѭ%ѤЛѮuЗѡѩѦцЯяѹѰѬwлрндзейол)#ФѫоБеѧ"ѧеѮОѤѫѥѡѥѥйУ ѶЙБѩоипн"миехзпнy#ѠеѯдѥиѭѥѩuѢѢѠuиЬк
Аѩеиуеаылх"иулѧнѠ'ѩрpиѥГНѨѯѫѠѧXѝ ЄѢѪѧо,#абн#смцуаѡнЖйАзѭиОѬuЗѢѭѣОфOвЉВѪИаоп+"Тжйхзт%ѧ#ЖвѪкpпѥѯЛНѩѬѮuэќоВѪѧга#пвдглкця%ВжДкМоѨ%ѭpѢѠѬЀѣОнOпѾПѧѯпой%а#оич'оаuвПмѩ"Ѣнѡѭѫ{wуОѫьњ ЉМѡѭкмшм"фжлмежпy#Ѥ'ѥтѮбѠpѭuЖѯѬДэѓ ѹѢѧѩн.#Им#йаийк%ѣжtиЗкВъѦѠЗѠѬНѣОсN ЬѠѤwхопизоля"хрчuеѡ'ѯуѯеЕѨѮѭЖН~ѭяOгЀКѯѥя.?*r=?p?u,s>>w=‖uОѡ'ѨмѤфѯѠѣѠПНruыћеАѪѯвакэвь#кмужмѨьk'ъкѪеѯpѨѠwѮОѫйђуѿѭk+p=9r=‐ Жйкбѭ#ѠйwнѮзѫАѫЗѧ}~ѪиРмЀ
Ѭѧ$уаос#вужвс)uиѬсѩоpпuАѠѯѢ~ыкЭуЊБqѥхеал"йбатхгоuзѪ'ѦмѫщѨѨГОymq%FSp′qѶкссеалыь"лоаuйѪлѨвѭнЛouщѩѧѫЗXњщѯ
ѫѧоиж%ожттв'млѡтѮзѡзИщjlz%im.kѦђаГѩѣблг)"фсо"ГеаАђѩ'ЖмѬиѠѢѥѠЕАБyXѓеЈ
ѠЗквжм"муойваоѥ#ЕнѬвѤпѥ|uѧwѢѥѥяџхМѡwхейцпзр ххн(ЗнtиѩэѢнѮѮДЙwѬѠuчётЀНqѩйи#фпнба"инчѠпѩвѬк~9z ki'o⁍uѧЯоѿѣѩy$У#йзоь счнпѭ#ГвЗзѧ%ВѠД{wьѮѡцOеѷДqѨкмшчють к'йхѠпtкѧпѥфЗѨ{ix!`iQ–лѯѪбчол.#ое"жрбЖ#ѣзѣзАгѭѢѥЗЛ~ѴчџсІАѯy8/s;>s=Оп'йнѧоЗм{"БиѫѢѥuѥАМѥъїлМѡДьнлпк#л нйваѣгѯ'ѣвѫщНѥ{uѶѯѣАъџ Ёѡѯѥкдлов#бзбмьбѫпtнЗзѯпЖОuБѯѢНЕлOиНѤАцасайяоо"едбѫцѩфѬв~9z ki'oъѣэЪёЃ
ЖДць#из#можггоДьtвѮ,pФѫѡѮѥѠѬ~Ѥгє ЌДѪѯо йеи#оиийабѥ-tЕЗмѤаuѡОuЕѡѤѥзOпѾПАЕдя#ктнтьгз#(uбПиѯрМ%ѧѬѠДЕѤ~ѯцЫе
Ѯѩеоичвся."РслuсѤнѩбѮ:uэѫuКГѠuцјнЎѦѡѬк оаирэ гмлвѫтЖы{"Ѡ%ѫѭuЕѢЙѦѮXњёЙѦѦбггчю-#И"емаЕбПвwмВпЕЛЗѫwАѠѧиџлМѡЖуёс%сункме/%ДжѧйѣпП%ЖpѨѠѤѯ~ѢшђяѼЙОwцоищин#пмциаuнѥвѣв~%ѴѮѨАѥѡruяџдѽНЖѯжаь%к#рмкчнчѧнДіѪпѠъypДѮѯЙѤѫфOпѾЙГИзибейг- Зі#рѫсѡмѩуМ%ДѯЕКЕѡМЙXѝ ЀАЛИцььр.#тобчжчЙ#Ѭ'ѪкѪлѩГuѨѢqѠЗьџвЎѣНy$Деачђо сцйлЕлѯ'Ѧзѣ%ѭpѪѫѫѯМѥуOгЀКѯѥкй-9-s=<r9Ючѥ#ѠвѥсИпѥpѢѥЖѪНѣрѝаЋѣqѬччыабн- К'оаuтЖйѯрpкѫѤѥѧѧГВuэі ЃЙѫѧоиц%пгзедг-%янѧгѧ"АаѥѡѭѮѯГѮГрР ЉБѫѩйчлчуь/ мкл%ѧ#ѫйЖйѥбѨѨѬuЗѡѩuчёгЀГѯЗыт#н"Зеечіо%ЖжѠвЕ"ѪцѡѠxѨѯѠНѡдOпЀЕѡѬшшж+"Фсогь#лѨгtкѢ"ГвѨѠѮѥwѯ~Ѡыё ѿѢѥЛее-9-s=

Глава 12. Cupido atque ira consultores pessimi — Страсть и гнев — наихудшие советчики.

В ноябре провели последнюю операцию по пересадке кожи на плечах. Сперва он не хотел, но каждый день, глядя в зеркало кривился. И понял, что не желает смотреть на это остаток своих дней. Пусть даже недолгий остаток. Кроме того ожоги начали рубцеваться, кожу сильно тянуло, это доставляло много боли и дискомфорта. Кремы и физиопроцедуры не помогали. Сонхва обрадовалась, когда Джехён сообщил, что хочет плечи поправить и с энтузиазмом планировала операцию.

Ещё неделя в больнице в послеоперационный период сильно нервировала его. Частые встречи с Сонхвой пробуждали потаённые фантазии, её прикосновения будоражили, а собственный отклик его тела – выводил из себя. Сколько бы Джехён ни ругал себя, сколько бы ни запрещал себе думать, сознание подчинялось плохо. Особенно тяжело было со снами, их ведь не усмиришь. А снилась она ему очень часто.

К чести Сонхвы, она вела себя лучше, чем он. Всё сказанное – по делу, прикосновения – только с целью осмотра, никаких разговоров о прошлом, недвусмысленных предложений. По крайней мере, так ему казалось. И, кажется, ей удавалось владеть собой. Только взгляды иногда выдавали девушку, но даже их Джехён не мог точно прочитать. Ему казалось, что она ждёт чего-то, какой-то его реакции или первого шага. Может быть, он выдумывал то, чего она на самом деле подразумевала? Может, это только его воспалённая фантазия?

Сколько бы Джехён ни прокручивал в голове тот вечер в автобусе и совместный ужин, не был уверен, что правильно понял её сигналы. Что, если Сонхва просто хотела замотивировать его жить, напоминая, что он ещё может быть любим и кому-то нужен? Ведь необязательно она сама испытывала к нему определенные чувства сейчас?

В любом случае Джехён не собирался как-либо развивать эти отношения, напротив, по окончании лечения и восстановительного периода он планировал уехать из Тэджона навсегда. Расставаться с учениками было тяжело, но они вырастут и забудут о нём. Оставалось только довести их до окончания учебного года и проводить на зимние каникулы. А вот Сонхва… Он не знал, как будет лучше.

К концу декабря заканчивалось его лечение и реабилитация в больнице. Джехён доделывал последние физиопроцедуры и решил зайти попрощаться в кабинет доктора Ли сам, без приглашения. Показалось правильным увидеться в последний раз. Сонхва заметила его, но с кем-то говорила по телефону, нервно теребя пальчиками ворот халата. Закончив, она поманила его пальцем сквозь стекло в двери.

– Всё в порядке?

– Да. Я закончил и пришел попрощаться.

– Джехён, можешь меня выручить?

– Что случилось?

– Ничего такого, просто руководство больницы устраивает новогодний корпоратив для сотрудников. Вход свободный, но приглашения только на двоих. Руководство требует, чтобы все пришли парами с дресс-кодом. Можешь сходить со мной в качестве сопровождающего?

– Я? Но почему не позовешь коллег?

– Все уже заняты.

– А бывшего?

– Не хочу с ним больше иметь ничего общего.

– Слушай, я ведь говорил, что не люблю общество и не хочу, чтобы люди видели…

– Ты будешь одет в костюм. Твое лицо, руки и шея теперь выглядят почти как прежде, волосы отросли и даже те, кто узнают тебя, ничего не скажут.

– Но разве не странно, что ты придёшь на рабочий корпоратив с пациентом?

– Я как раз только что уточнила, есть ли какие-то ограничения, мне пояснили, что нет. Можно прийти с кем угодно, главное не одной.

– А почему такое странное правило?

– Такая тематика вечеринки, – она развела руками. – Хотят избежать скандалов. Прежде люди по пьяни творили нехорошие вещи, буянили, устраивали разборки. С супругами обычно ведут себя сдержаннее. Организаторы, конечно, понимают, что будут любовники и любовницы, или просто друзья. К тому же, тематика вечера предполагает парные развлечения. Для них важно соблюдение внешних приличий. Вот, посмотри пригласительное.

Она протянула ему картонку с новогодними снежинками, на которой была изображена пара, входящая в бальный зал, где кружились такие же пары в парных нарядах разных цветов. В приглашении действительно было указано, что явка обязательна и только в сопровождении партнёра.

– Что ж, выглядит логично. Но уверен, тебе стоит попросить кого-нибудь другого.

– Джехён, пожалуйста. Я ни с кем не общаюсь, кроме коллег, вся моя жизнь здесь. Все знакомые уже нашли себе пары. К тому же, тебе пора выбираться из скорлупы. Уверена, после этого вечера ты поймёшь, что люди вовсе не пугаются твоего внешнего вида.

– Почти все эти люди – врачи.

– Да, но будут их супруги и друзья со стороны, вроде тебя. Только один вечер, прошу. Я буду выглядеть жалкой, если пойду туда одна. Особенно в глазах Джи Су. На этот вечер он уже нашёл себе пару, признанную красотку больницы. И не пойти нельзя, это противоречит корпоративной этике и будет воспринято как неуважение к руководству центра. Это моя последняя просьба, ведь твоё лечение у нас окончено.

Джехён подумал, что если в этой больнице и есть красотка, то она сейчас сидит прямо перед ним. Он видел здесь многих врачей и сотрудников, но ни одна девушка не показалась ему такой же красивой как Сонхва. Снова одёрнув себя, мужчина опустил взгляд, которым до этого момента буквально пожирал её.

– У меня нет подходящей одежды.

– Да господи, разве это проблема? Я беру платье напрокат вот тут. Там и мужские костюмы есть, тебе помогут подобрать, – Сонхва протянула ему визитку. – Выручи, а?

Джехён не смог устоять против её просящего взгляда. По всему выходило что он в самом деле просто выручит её. И это будет последнее доброе дело, которым он отблагодарит Сонхву за заботу. Она ведь так много сделала для него. К тому же, это действительно будет последняя их встреча.

Уточнив цвет её платья, мужчина согласился и сразу из больницы отправился в фирму по прокату нарядов, подобрал себе соответствующий костюм. Волосы давно отросли, поэтому мужчина записался к своему постоянному барберу и освежил прическу.

⚕️

В день корпоратива Джехён неторопливо собирался. Сходил на тренировку в обед, тщательно вымылся и побрился, увлажнил кожу лица и шеи, которые теперь, по прошествии времени, почти не имели следов пожара. Из-за его отказа делать ещё одну операцию по сглаживанию постоперационных рубцов от пересадки, кое-где можно было увидеть тонкие белые линии швов на стыках лоскутов, но Сонхва обещала, что со временем они станут почти незаметны.

Надев выбранный костюм, уложив волосы и сделав лёгкий мейк, чтобы скрыть дефекты кожи, он едва узнал себя в зеркале. Раньше он так не наряжался, правда пару раз похожим образом одевался при подготовке к свадьбе. В целом выглядит даже неплохо, по крайней мере не отталкивающе. И костюм сел отлично, подчёркивал фигуру и смотрелся эффектно. Перед людьми в таком виде показаться не стыдно.

Лицо мужчины нахмурилось от воспоминаний. Нужно оставить прошлое в прошлом. Кён Гон никогда больше не связывалась с ним, даже после своего замужества, хотя бы чтобы узнать, как он вообще. Она просто вычеркнула его из своей жизни, предпочтя забыть, как страшный сон. А четыре года назад он узнал, что она благополучно стала матерью.

Сонхва права, пора вылезать из скорлупы. Он никуда не ходил в последние годы, потому что боялся. С ней будет не так страшно, всё-таки они давно знакомы. А ещё он поможет ей избежать приставаний бывшего и так отплатит за её доброту. Один публичный выход на последок, не сложно же.

⚕️

Часом позже мужчина стоял у двери квартиры своей спутницы и звонил в звонок. Она суетливо открыла, предложила войти и подождать, потому что немного замешкалась со сборами. Джехён едва слюной не подавился при виде девушки, наряженной в короткое платье цвета шампань с затейливыми узорами по всей поверхности. Платье полностью открывало плечи, а сзади имело длинный прозрачный шлейф в пол, почти не прикрывавшей стройные ноги. Волосы плавными волнами лежали на плечах, макияж она выбрала лёгкий и светлый. Ей невероятно шёл этот образ. Если Сонхва хотела его поразить, то это с успехом удалось. Его костюм был почти такого же цвета, сдержанный и однотонный с атласной отделкой по лацканам и вороту.

Девушка окинула его взглядом, выражавшим удовлетворение, и подбежала к зеркалу, вдевая в уши висячие серьги. Она провела по губам нюдовой помадой, на секунду сжала их, чтобы равномерно распределить. Улыбнувшись своему отражению, Сонхва сунула ноги в высокие туфли бежевого цвета и накинула на плечи укороченный полушубок.

– Ну что, пойдем?

– И даже не спросишь, как выглядишь?

– Нет, я знаю, что хорошо выгляжу и что мне это платье идёт, – отмахнулась она с широкой улыбкой. А Джехён буркнул что-то про «самоуверенных и дерзких».

– Ver hiemem sequitur, sequitur post triste serenum, – нравоучительно заявил мужчина, а когда она вопросительно взглянула, перевёл. – Лучшее украшение женщины не одежда, а скромность.

– Да конечно! То-то вы, мужчины, ведётесь на монашек. Не надо мне сказки рассказывать, профессор, – захохотала Сонхва.

– Так ты специально нарядилась, чтобы меня поразить?

– Ты, верно, забыл, что там будет Джи Су, и он придёт с красоткой. Я не могу выглядеть хуже неё, иначе он станет надо мной издеваться. С одной стороны, мне не должно быть разницы. Но в последнее время он не стесняется комментировать меня при посторонних. Поэтому я должна заставить его ослепнуть и оглохнуть.

– Insano nemo in amore videt.

– Не всё поняла, но что-то про любовь.

– В безумстве любви все слепы. А он явно в тебя влюблён, вот и совершает глупости.

– Он влюблён только в себя. Кажется, мне пора подтянуть латынь. Возьмётесь меня снова учить, профессор? Тогда я смогу заваливать его латинскими афоризмами, а он даже не будет знать, что мне ответить, – она снова засмеялась, закрывая дверь в квартиру.

– Думаю, ты и без моей помощи справишься.

– Это уже похоже на комплимент.

– С такой самоуверенностью, как у тебя…– давая понять, что это скорее сарказм, но она не обиделась и лишь улыбнулась в ответ.

Сегодня у девушки определенно было хорошее настроение, поэтому Джехён решил не развивать тему, а просто насладиться её обществом и внешним видом. Ведь она права, люди всегда встречают по одёжке сначала, и только потом вглядываются в суть. При таком раскладе на него сегодня никто не посмотрит косо.

Идти им было недалеко, погода стояла морозная, вот-вот должен был пойти снег. В такой вечер Джехён предпочел бы прогуляться на свежем воздухе, но, взглянув на свою спутницу осознал, что такая красота не должна пропасть даром. Да и для уличной прогулки она одета неподходяще. Сегодня Сонхва будет сиять ярче многих, а ему уготована честь сопроводить и защитить её. Даже сама эта мысль прозвучала для него приторно-романтично, но рядом с ней часто тянуло на романтику. Вот и ещё один повод для него сбежать.

В зал для празднования доктор Ли и её партнёр вошли вовремя. Снявшая в гардеробе шубку Сонхва, положила свою тонкую руку на сгиб его локтя и улыбнулась. Напротив имелось большое зеркало во всю стену. Сонхва удовлетворённо окинула их обоих взглядом, поправила платье и волосы, стряхнула невидимую пылинку с его плеча и улыбнулась.

Джехён залип. С расстояния, в приглушённом свете настенных бра, они смотрелись очень гармоничной парой. Сонхва на его фоне миниатюрная и притягательная. Он не выглядит стариком или чудищем, вполне приличный мужик. Шрамов сейчас было совсем не видно, фигура подкаченная, костюм сидит как влитой. Разницу в возрасте в этом отражении тоже не особо заметно. Наверное, в другой жизни он и правда мог бы стоять вот так в обнимку с любимой женщиной.

Но Сонхва ему не принадлежит и это единственный вечер, который они проведут как пара. Он позволил себе насладиться отражением в зеркале, затем решительно повернулся и повёл её в зал. Там уже было полно людей, и на их появление многие обернулись, оценивая. Джехён мгновенно напрягся, оглядывая присутствующих.

– Пойдем поздороваемся с руководством и перекусим, а то я с утра ничего не ела.

Мужчина лишь кивнул и повёл её в толпу, стараясь игнорировать чужие взгляды, возможно, осуждающие или презрительные. Но потом сам себя одёрнул: он не может быть таким слабаком рядом со столь роскошной девушкой. Поэтому мужчина поднял подбородок, распрямил плечи и смело посмотрел вперёд. Сонхва заметила эту перемену в нём, заинтересованно взглянула в лицо и получила в ответ обворожительную улыбку. Впервые за всё время после его попадания в больницу, она увидела те самые ямочки на щеках. Конечно, девушка не смогла удержаться от ответной улыбки.

Джехён нашёл закопанный где-то в себе тот самый режим джентльмена и стал красиво ухаживать за ней, подавая руку, принося бокал с шампанским и всячески заботясь. Хотя ему это давалось нелегко, постоянное напряжение не позволяло расслабиться, плечи уже ныли, начала болеть голова. Он отпил немного шампанского. Сонхва заметила завистливые взгляды некоторых женщин, чьи спутники словно забыли об их присутствии, и заинтересованные взгляды некоторых мужчин в свой адрес. Да, она правильно поступила, что позвала Джехёна и никогда об этом не пожалеет.

Джи Су прожигал её спину ревнивым взглядом. В какой-то момент Джехён положил свою широкую ладонь на то место на спине, где она чувствовала зуд от взгляда бывшего, и ей мгновенно полегчало. Позже выяснилось, что он просто хотел отодвинуть девушку с пути, по которому официанты несли подносы, но какая теперь разница. Это было своевременно и весьма эффектно. Особенно учитывая то, что руки Джехёна были крупнее, чем у Джи Су, а ладони заметно шире.

Заметив, что он очень напряжён, Сонхва увела его в небольшую пустую нишу, и припёрла к окну, открытому для проветривания. Здесь было прохладнее, чем в шумном зале и намного тише. Там как раз начались развлекательные конкурсы, в которых она не собиралась участвовать.

– Видишь, всё в порядке? – сказала девушка. – Никто не смотрит на тебя осуждающе. Скорее восхищаются моим кавалером.

– К чему эти комплименты? – нахмурился Джехён.

– Ты ведёшь себя так, будто мы спецагенты на задании и сейчас начнется конец света, который ты должен предотвратить.

– Прям настолько очевидно?

– Да. Опусти плечи, выдохни, расслабься. Вот, уже другое дело, – улыбнулась Сонхва, когда он подчинился ее указаниям. – Даже если что-то заметят, никто не скажет тебе дурного слова. И не потому, что тут много врачей. А потому что люди в целом добрее, чем ты думаешь. Делают же они вид, что не заметили, если кто-то икает или газы выпустил.

– Ну ты сравнила.

Мимо них пронеслась смеющаяся пара, явно искавшая уединения, и, не заметив, толкнула Сонхву прямо в объятья к её спутнику. Джехён инстинктивно прижал девушку к себе. Он сурово смотрел паре в след, пока не заметил, как смотрит на него спутница, всё ещё прижатая к его груди. Мужчина нервно сглотнул. Вот сейчас как раз такой момент, когда положено целоваться. По крайней мере в кино всегда такие моменты случаются. И она явно этого ждала.

Джехён закусил губу, потому что хотелось нестерпимо, но ведь он себе это запретил. Она коснулась его лица пальцами, провела по скуле и потянулась навстречу. И снова смеющаяся парочка вбежала в проход. В этот раз они остановились и, хотя девушка продолжала смеяться, её спутник замер, глядя на них. Это был Квон Джи Су. Сонхва его даже не заметила, но заметил Джехён. Поэтому он приобнял свою девушку, а взглядом сверлил её бывшего.

К счастью ничего не произошло. Джи Су утащила куда-то его партнерша, а с Джехёна спало наваждение.

– Хорошо, я постараюсь расслабиться и не ожидать конца света, – сказал он, отстраняя её от себя.

– Вот и славно. Тогда вернёмся в зал? – ответила Сонхва, едва скрывая свое разочарование.

Первые пару часов Джехён буквально заставлял себя расслабляться, стараясь контролировать осанку, мимику и поведение, напоминая себе, что ему здесь ничего не угрожает. Несколько раз он ловил на себе злые взгляды доктора Квона, но старался его игнорировать.

Сонхва же не оставляла его одного, развлекала беседами, рассказами о жизни в больнице, случаями из практики и весёлыми ситуациями. Её искрящиеся глаза и не сходившая с губ улыбка очаровывали как никогда прежде. Она буквально светилась изнутри, и Джехён заражался от неё этим светом. Пару раз они танцевали, приковывая к себе всеобщее внимание.

Джехён был выше ростом большинства присутствующих здесь мужчин и сложён гораздо спортивнее многих. Видимо, этим и выделялся. Кроме прочего, его костюм выглядел не хуже большинства, возможно, таких же прокатных. А вот украшения и часы у некоторых оказывались заметно дороже. Но Джехёну здесь некому что-либо доказывать, он просто сопровождает Сонхву.

На вечере было немало красивых и провокационно одетых женщин. Сегодня ни одна из них пока не посмотрела на него брезгливо, что уже внушало уверенность. Всё-таки Сонхва постаралась над его внешностью. В будущем, если бы захотел, наверное, он даже смог бы жить полноценной жизнью.

Люди, которых Сонхва представила как своих друзей, оказались весьма приятными собеседниками и легко приняли его в свой круг. Они особенно расположились к нему, когда узнали, что Джехён преподавал латынь в меде. Почти каждому латынь в своё время давалась с трудом, многие и вовсе её ненавидели.

– Вы совсем не похожи на препода латыни, – весело заявила доктор Ким Ын Сук, лучшая подруга Сонхвы.

– И чем же я отличаюсь?

– У меня этот предмет вёл нудный шепелявый дед, который забывал, что говорил пять минут назад. Думаю, почти у всех здесь были такие преподы мёртвого языка. Уверена, с вами таких проблем не было.

– Джехён преподавал, когда ему было слегка за тридцать. Так что да, провалами в памяти он не страдал, – подтвердила Сонхва.

– А вы преподаёте только медицинскую латынь? – поинтересовался один из мужчин.

– Нет, я в целом люблю этот язык. Моя бабушка была школьным учителем иностранных языков. Она была полиглотом и передала мне этот дар. А латынь меня в целом очаровала, и до сих пор я нахожу в ней что-то новое и полезное.

Его просили сказать что-то на латыни, некоторые старались перевести, другие сразу признавались, что не поняли. В любом случае Джехён всех обаял и своей любовью к языку и его звучанием. В его устах латинские выражения струились музыкой, очаровывали. Сонхва рассчитывала, что после этого вечера ему захочется вернуться к преподаванию латыни, ведь у него действительно здорово получалось заинтересовать.

В середине вечера Джехён ненадолго оставил свою спутницу, чтобы сходить в туалет, а когда вернулся, обнаружил её в обществе Квон Джи Су. Судя по напряженному лицу, девушку надо было немедленно спасать. Фривольная поза мужчины, лениво покачивающего между пальцами бокал с красным вином, говорила о его наглости и самоуверенности. Поэтому что Джехён не сомневался, кто к кому первым подошёл. Он направился к Сонхве и осторожно тронул её за локоть.

– Ты вернулся, – вымученно улыбнулась она.

– Ну и как это, отбивать чужую девушку, а, профессор? – ухмыльнулся доктор Квон, шумно отпив из бокала.

– Джи Су, прекрати, – шикнула на него Сонхва.

– Не понимаю, о чем вы, – максимально спокойно ответил на выпад Джехён.

– Ну как же, ведь Сонхва бросила меня ради вас.

– Думаю, вы что-то не так поняли. Мы с ней давние друзья. Сонхва попросила меня сопроводить её на этот вечер.

– Ну конечно, просто сопроводить, – усмехнулся Джи Су. – И естественно, она не сказала вам, что это вечер исключительно для пар.

– Отнюдь, она подробно мне всё объяснила, – строго ответил Джехён.

– Но вы ведёте себя не как простой сопровождающий, – продолжал Джи Су.

– А может это вам недостает знаний этикета и базового воспитания?

– Если ты хотел унизить меня таким образом, то тебе не удалось. Уйди, пожалуйста, не порть нам веселье, – строго отчитала его Сонхва.

– Думаю, доктор Ли рассталась с вами потому, что, будучи рассудительной девушкой, она не выносит тех, кто устраивает публичные сцены и считает возможным позориться, – заявил ему Джехён, предлагая Сонхве свою согнутую в локте руку и уводя её подальше.

– Ты всё правильно понял, – тихо сказала девушка, когда они отошли на приличное расстояние. – Это омерзительно, мы расстались почти два месяца назад, а он никак не успокоится.

– Любовь слепа.

– Когда любят, не пытаются унизить.

– Согласен. Хочешь уйдем отсюда и прогуляемся на свежем воздухе? – предложил мужчина. Ему самому уже стал надоедать этот вечер, утомляли разговоры и закрытое пространство.

– Было бы здорово. Сейчас только попрощаюсь с друзьями. А потом зайдём, чтобы переобуться.

– Конечно.

Пока она беседовала со своей компанией, Джехён стоял поблизости как верный охранник и разглядывал зал. Но всё-таки пропустил появление Джи Су с бутылкой красного сухого, которую тот уже некоторое время активно взбалтывал. Подойдя к компании, доктор Квон весело провозгласил:

– А давайте выпьем за уходящий год? Я угощаю, – и продемонстрировал бутылку. Гости сдержанно улыбнулись, протягивая ему бокалы, но Джи Су вдруг резко убрал палец с горлышка, и оттуда фонтаном полилось вино прямиком на Сонхву, залив ей всё лицо, волосы и платье. Все замерли в ужасе: кому-то на одежду попали всего несколько капель, но с Сонхвы вспененное вино лилось буквально ручьями.

– Ох, как же так вышло!? Прости меня, Сонхва! Ведь это не шампанское, не понимаю, что случилось. Ужас какой! Я оплачу химчистку, честное слово, не хотел. Я сегодня такой неловкий.

У Джехёна на скулах заходили желваки, руки сжались в кулаки, и только голос Сонхвы остановил его от того, чтобы не раскрасить фонарями самодовольную физиономию травматолога.

– Не надо, давай просто уйдём, – она словно прочитала его мысли.

Джехён кивнул, приобнял её за плечи и повел к выходу. Пытаться что-то оттереть было бессмысленно, платье вообще может погибнуть окончательно. Пока гости перешёптывались о произошедшем, пара скрылась в коридоре. Кто-то понимал поступок доктора Квона, с которым Сонхва встречалась почти три года, а потом бросила его ради никому не известного пациента. Другие же его осуждали, ведь устраивать такую публичную сцену – себя не уважать.

Глава 13. Injuriam facilius facias guam feras — Легко обидеть, тяжелее вытерпеть.

Сонхва отказалась надевать светлый полушубок, чтобы и его не испачкать. Сказала, что дойдет так, но Джехён не собирался допускать, чтобы она замёрзла. Поэтому накинул ей на плечи своё тёмное пальто, а полушубок взял в руки. Ему самому достаточно пиджака, под которым еще жилетка и рубашка.

Стоило им выйти на улицу, как сзади раздался голос Джи Су:

– Что такое? Уже уходите? Ты переживаешь из-за платья, Сонхва? Тогда представь, каково моему бедному сердцу, что из-за тебя до сих пор обливается кровью! Это поважнее будет, чем какое-то там платье.

Джехён замер на мгновение, отпустил её руку, передал полушубок. Затем вернулся на несколько шагов назад и с размаху врезал в наглую физиономию доктора, тот пошатнулся. Чтобы доктор Квон не упал, профессор схватил его за грудки.

– Если бы ты правда её любил, никогда бы так не унизил.

– Ты мне нос сломал, урод! – противно взвизгнул Джи Су.

– Ничего. Сам себя починишь. Или ты не травматолог?

– Я на тебя в полицию заявлю! – завопил Джи Су. – Да что ты вообще понимаешь?! Припёрся неизвестно откуда и коварно заманил её жалостью! Ты ведь не знаешь, какая она сострадательная, любого пожалеть готова и полюбить. Особенно всяких монстров! – презрительно заявил Джи Су и плюнул ему в лицо.

Джехён встряхнул его, заставив подавиться собственной кровью из разбитой губы, затем вытер ладонью плевок и отёр о рубашку врача.

– Доктор без сострадания – плохой доктор, а ты… Если ещё раз обратишься к ней иначе, чем по работе, тебя будут отскребать от асфальта. Понял? Беги в полицию, чтобы я мог заявить на тебя за оскорбление и порчу дорогостоящих нарядов. Ты ведь хорошо зарабатываешь? Моральную компенсацию я однажды уже отсудил в таком размере, что тебе придется несколько лет только на неё работать.

По округлившимся от испуга глазам Джи Су было понятно, что компенсация волнует его куда сильнее, чем собственное разбитое сердце. И что слова Джехёна он принял всерьёз. На критику себя самого профессор не стал отвечать. А смысл? Это оскорбление в первую очередь в адрес девушки, а она такого не заслужила. В дверях появилась лучшая подруга Сонхвы - Ын Сук. Девушка испуганно ахнула от увиденной сцены и прикрыла рот руками.

Встряхнув травматолога ещё раз, Джехён просто оттолкнул пьяного мужчину и тот упал на пятую точку. Шумный вздох Сонхвы был единственной её реакцией. Но убедившись, что Джи Су жив и в сознании, она тут же потеряла к нему всякий интерес. Тем более Ын Сук о нём позаботится, если посчитает нужным. А вот Джехёна она осмотрела очень внимательно, желая убедиться, что он не пострадал. Одинокие снежинки, одиночно кружившие вокруг них в воздухе, превратились в настоящий снегопад за считанные мгновения.

– Не замёрзла? – беспокоился Джёхен, взяв её за руки. Пальцы и правда были уже холодными. Неудивительно, она ведь в мокром платье и с влажными волосами.

– Нормально. До дома дойду.

Мужчина молча кивнул, приобнял девушку за плечи, согревая, и повёл в направлении дома. За их спинами стонал и матерился травматолог, обвиняя во всех смертных грехах и угрожая иском. Снежинки падали ему в рот, слепили глаза и холодным компрессом ложились на шею.

Ын Сук даже забыла о его существовании, наблюдая поведение уходящей пары. Что это сейчас было? Некий крутой мужик набил наглую рожу бывшего и красиво увел девушку в закат? Это что, экранизация романа? Она попала на съемки дорамы? Да ещё первый снег, как по заказу. Словно небо и сама природа благословляют их чувства. Про первую любовь Сонхва ей сама рассказывала и романтичная натура кардиолога Ын Сук быстро сложила два и два, а потом интерпретировала всё, как ей нравилось. Ну почему Сонхве всегда так везёт?

– Ын Сук, помоги мне! – простонал Джи Су, заметив её.

– Сам дойдёшь, – отбрила девушка. – У тебя сломан нос, а не ноги. Впрочем, могу оказать услугу и сломать их тоже. – Взмахнув волосами, она вернулась на корпоратив, оставив доктора Квон справляться самостоятельно.

Шагая по первому снегу, внезапно обрушившемуся на город, хотя прогнозы не предвещали, мужчина и женщина разговаривали.

– Что если он и правда решит подать на тебя в суд? – забеспокоилась Сонхва. В ответ он лишь покрепче её обнял.

– Не решит. Он меня боится.

– Ты нос ему сломал, это тот еще повод.

– Значит, дашь показания как всё было и не вздумай меня прикрыть. Поверь, я многому научился за три года разбирательств. Не думай об этом.

– Ну хорошо.

Уже в квартире трясущими от волнения руками девушка сняла пальто, скинула обувь и повернулась к нему спиной.

– Расстегни, пожалуйста, платье.

Джехён молча выполнил просьбу, на секунду забыв как дышать, когда взору предстала светлая кожа её спины и отвернулся, отойдя к окну. Снова накрыла злость от того, что сделал Джи Су. Вот же подонок! И как вообще рука поднялась? Хоть бы она не заболела теперь. Сонхва скрылась в ванной. Наверное, стоило молча уйти и оставить её одну, чтобы успокоилась. Но Джехён не так воспитан, чтобы уходить, не попрощавшись.

Её квартира, очевидно съёмная, тем не менее была оформлена с большим вкусом в светлых тонах и минимализме. Кое-где имелись декоративные элементы вроде вазочек и сухоцветов, стены украшала пара картин с нейтральными пейзажами. Он заставил себя сосредоточиться на обстановке, чтобы не думать об обнажённой спине девушки.

Сонхва появилась из ванны в белом объёмном халате несколько минут спустя, волосы вымыла и просушила полотенцем. Она очевидно искупалась полностью, чтобы согреться и чтобы тело не липло от сладкого вина.

– Думаешь, платье можно спасти? – поинтересовался Джехён, скрывая собственную реакцию на эту соблазнительную картину. Слишком уж хороша она была сейчас.

– Я прополоскала холодной водой, как советуют в интернете. Теперь нужно отнести его в химчистку и, если не спасут, то заплатить за порчу.

– Мне жаль, ты была очень красивой в этом платье.

– А в халате и без макияжа уже не такая красивая? – усмехнулась она, не глядя на него. Девушка явно не ждала ответа, и Джехён не стал это комментировать, а Сонхва продолжила. – Хочешь выпить? У меня в холодильнике есть открытое макколи. Или, может, проголодался? Можем что-нибудь заказать.

– Нет, спасибо. Я собирался уходить, чтобы ты могла отдохнуть.

– Если уйдёшь сейчас, я не смогу не думать о плохом и буду сильно злиться. Ещё хуже если он решит прийти сюда.

Джехён снова повернулся к окну. В сторону подъезда и правда шёл мужчина, похожий на Джи Су. Джехён сунул руки в карманы брюк и уставился на него сквозь стекло. Мужчина на улице замер, задрав голову вверх, постоял немного, затем развернулся и ушёл.

– Что ж, тогда я составлю тебе компанию, – решил профессор. Вдруг этот подок и правда сунется? – Твоё предложение насчет выпить в силе? Иначе я вернусь и сломаю ему не только нос.

– Ты раньше таким грозным не был.

– Я же говорил, что изменился.

– Так даже лучше, – почти мурлыкнула Сонхва. У неё по спине пробежал табун мурашек. Этот новый Джехён очень впечатлял и ещё больше привлекал.

Мужчина не ответил. В сложившихся обстоятельствах новый Джехён и правда оказался полезнее. В прошлом он попытался бы уладить всё миром и строгим выговором. Но в последние годы заметил, что люди лучше понимают не слова, а действия. Теперь, когда Джи Су знает, что Сонхва не одна и её есть, кому защищать, он не рискнёт прийти. Только вот это защита на один день. Что, если завтра он снова будет приставать или оскорблять её? Или что похуже?

Сонхва улыбнулась, достала из холодильника бутылку, немного пармезана и какие-то закуски. Джехён снял пиджак и жилетку, расстегнул верхние пуговицы рубашки и закатал рукава, чтобы было удобнее. За непритязательным разговором время текло незаметно. Они сидели рядом на небольшом диванчике, Сонхва развернулась к нему всем телом, подогнув под себя одну ногу, а локтём опиралась о спинку дивана. Джехён тоже развернулся к ней лицом и не сразу осознал, что наслаждается созерцанием девушки. Наблюдать за её мимикой, смехом, движением рук, улыбкой было истинным наслаждением.

Они вспоминали студенческие шутки, обсуждали корпоратив, не затрагивая проблемную ситуацию. Сонхва рассказала о своем пути в медицине и как устроилась в этот госпиталь. Джехён говорил в основном об учениках, их непростых судьбах. Через несколько часов уже глубоко за полночь она немного захмелела, а может просто устала, опустив голову ему на плечо.

Джехён невольно залюбовался девушкой: чистая кожа без единого пятнышка, так отличающаяся от его поврежденной. Точёные ровные ключицы, говорившие о хорошей осанке. Глаза её были прикрыты, тени от длинных ресниц плавно ложились на порозовевшие скулы. Красивая и нежная, она, по его мнению, была достойна самого лучшего, а не вот такого скандалиста. И если прежде мужчина переживал, что она могла расстаться с Квоном из-за него, то теперь поверил, что дело в характере самого Джи Су. Ублюдка хотелось как следует вздуть.

Сонхва задремала. Вот и славно, пусть отдохнёт. Джехён поднял её на руки и понес в соседнюю с гостиной маленькую спаленку. Такая лёгкая. Она вообще успевает вовремя есть? Особенно когда по многу часов стоит в операционной. Девушка интуитивно обхватила его за плечи одной рукой, вторая свесилась вниз, открывая его взгляду красивый овал груди и плечо под халатом. Джехён нервно сглотнул. Дойдя до постели, он оперся на неё коленом и осторожно опустил её на одеяло.

– Не уходи, – сонно пробормотала Сонхва, обдав его ухо горячим дыханием.

– Я не могу остаться, – казалось, мурашки покрыли всё его тело.

– Почему? – она коснулась губами его шеи, обвивая тонкими руками плечи и притягивая его к себе.

– Это будет неправильно, – Джехён едва сдерживался, чтобы не наброситься на неё. Тело отреагировало как положено, но гораздо сильнее, чем прежде. Девушка подняла на него полуприкрытые глаза с поволокой, провела ладонью по лицу.

– Ты был таким красивым сегодня. Лучше всех, кто там присутствовал. Не зря девушки в универе называли тебя dulcitudo. Видели бы они тебя сейчас…

Джехён давно отвык от комплиментов, поэтому не нашелся с ответом, а она потянулась ему навстречу губами. Это было так нежно и естественно, что мужчина не устоял, ответив. Как же давно он никого не целовал! Но губы и язык мгновенно вспомнили, как надо действовать, а она оказалась так податлива и соблазнительна. И целовались они так, словно давно вместе. Джехён сам не понял, как устроился рядом, как развязал пояс её халата, под которым оказалась тонкая сорочка на бретелях, почти не оставлявшая простора воображению. Происходящее походило на сбывшийся сон.

Сонхва прижималась к нему всем телом, пылко отвечая на ласки и обнимая, выгибалась навстречу его рукам, жарко дышала в шею. Он бережно касался её кожи, вдыхал аромат персикового геля для душа и боялся её сломать. Джехён только сейчас осознал, насколько на самом деле истосковался по женским ласкам, по плавным изгибам бедра, где сейчас оказалась его рука, поднимаясь выше. Что, если он сожмёт её в своих объятиях слишком сильно?

Шелковистая кожа её ключиц манила прикасаться, и он трепетно провёл по ней пальцами. Пульсирующая на шее вена приковывала взгляд, мужчина даже не задумался, покрывая её поцелуями. Она не открывала глаз, отдаваясь его ласкам и только тихо вздыхала, если он целовал особенно чувственное место.

Господи, как же сильно он её хотел! Не секса, не женщину, а именно её – Ли Сонхву. Джехён никогда не испытывал ничего подобного, даже с собственной невестой. С Кён Гон всё было спокойно и нежно. Надо же, он впервые ничего не почувствовал к бывшей. Зато страсть к Сонхве буквально оглушила его, лишила чувства реальности, затянула в омут.

Девушка сняла с себя халат. Сквозь белую ткань сорочки гордо торчали маковки сосков и едва просматривался пупок. Джехён что-то шептал на латинском, покрывая поцелуями её плечи, оглаживая изящные изгибы тела. Хотя она не понимала больше половины, что-то было про красоту и желание. Но само звучание его хриплого голоса и произнесенные слова действовали на неё магически. Горячие руки гладили её бёдра, поднялись на талию, накрыли грудь.

Сонхва тихо застонала. Это точно по-настоящему? Ей не снится и это не её воспалённая фантазия? Сколько раз она представляла их соединение, сколько фантазировала, что будет чувствовать и как это будет. Те фантазии оказались ничем в сравнении с реальностью. Ощущать тяжесть его тела на себе, касаться руками крепких мышц, слышать его голос и чувствовать запах - это же буквально сбывшаяся мечта. Ожидание длинной в 9 лет однозначно стоило того. Ни на секунду её не посетили сомнения в правильности происходящего. Хотя сегодня Джехён прикасался к ней впервые, он интуитивно угадывал как ей нравится.

Мужчина припал губами к ложбинке между её грудей, опустился к пупку, затем покрыл поцелуями бёдра. Соединиться с ним хотелось невообразимо. Едва сдерживаясь, Сонхва переняла инициативу, опрокинула его на спину и устроилась на бёдрах, нетерпеливо повозившись. Джехён целовал её руки и плечи, а она прижималась как можно крепче к нему, обвивала руками, путаясь пальцами в отросших волосах.

Мужчина втянул носом воздух и прижал её бёдра к своим, чтобы не двигалась. Это было слишком чувственно и желанно, он и так едва владел собой. Где-то на задворках сознания билась мысль, что надо бы остановиться. Как остановиться?! Сейчас? С ней?!!

Сонхва заманчиво улыбнулась, склонилась к его губам, а её руки в этот момент принялись ловко расстегивать пуговицы его рубашки. Затем пальчики девушки нетерпеливо пробежались по груди, коснувшись сосков, а за ними последовали её губы, заставляя его откинуть назад голову и впиться пальцами в её бёдра. Но стоило ей коснуться ожогов на груди, Джехёна словно молнией прошибло.

Нет, не больно, страшно. На время он вообще забыл о своем уродстве, но сейчас не хотел, чтобы она касалась там. Его обуял страх и отвращение к самому себе. Мужчина резко отстранился, сел в постели и отвернулся, застёгивая рубашку, хотя организм отчаянно жаждал продолжения. Сонхва окончательно проснулась.

– Что? Почему ты остановился? – одна бретелька спала с плеча, наполовину открывая грудь. Джехён затаил дыхание. Она хочет его и это взаимно, как никогда и ни с кем.

– Я не могу так. Ты заслуживаешь лучшего, – в голове настойчиво стучала брошенная пьяным голосом фраза «ты ведь не знаешь, насколько она сострадательна». Может, Сонхва и правда прикипела к нему, только потому что он в ней нуждался? Может её возбуждают только травмированные физически мужчины? Да, Джи Су подонок, но физически с ним всё в порядке. В отличие от Джехёна.

Ну что ему стоит доставить девушке удовольствие? Один-единственный раз. А потом уйти навсегда. Только вот одного раза ему самому будет мало. А ей? Сможет ли она потом его забыть и начать заново с кем-то другим?

– Опять за меня решаешь? – нахмурилась девушка, очаровательная в этот момент до безумия.

Растрёпанные ещё влажные волосы красиво обрамляли обнаженные плечи и полукружия груди, взгляд тёмный, влажные губы чуть приоткрыты. Просто мечта. Идеальная. А он монстр, которому нельзя касаться такой прелести, чтобы не осквернять её. Кровь бурлила в венах, в паху всё горело от неутолённого желания. Джехён с трудом сглотнул слюну в пересохшем от возбуждения рту и резко встал с кровати.

– Сонхва, ты прекрасная молодая девушка с идеальной репутацией и отличной карьерой. Очень талантливый врач. Я же просто стареющий учитель языков в интернате для сирот, без перспектив, с кучей психотравм и обезображенным телом. Что хорошего может у нас получиться? – казалось, он пытался убедить сам себя.

– Прекрати говорить такое! – Она решительно подошла и остановила его руки, всё ещё застёгивающие непослушные пуговицы, перехватила одну из них и положила свою ладонь на его скулу, привлекая к себе внимание. – Меня твоё тело не смущает и не отталкивает, я знаю, что делать с твоими психотравмами и верю, что однажды ты захочешь вернуться на преподавательскую стезю. А если нет, ну и не надо. Я полюбила тебя много лет назад простым преподавателем не только из-за внешности. И годы спустя поняла, что ничего не изменилось. У тебя по-прежнему есть характер, ты добр и обаятелен, а ещё твой голос…

– Хриплый скрежет.

– Нет, сейчас стал… более сексуальным.

Джехён коснулся ладонью её лица, погладил щёку, поймал доверчивый открытый взгляд и уже собирался резко ответить, чтобы развеять эту романтичную ауру, но передумал. Она была слишком идеальной для него, Джехён уверен, что недостоин этой девушки. Бросив лишь виноватое «прости», он схватил свои вещи и выбежал за дверь, захлопнув её. И сразу услышал глухой стук кулаков об дверь и громкий всхлип. Она будет плакать, но он был уверен, что поступает правильно. Громкий стон и рыдание лишь подтвердили его догадку. В груди заныло. Может вернуться? Успокоить её, приласкать? Нет, решил уходить – уходи. Пластырь лучше отрывать резко. И потом, если он останется сейчас, то уйти уже никогда не сможет.

Своё решение мужчина объяснял себе тем, что не хотел, чтобы Сонхву обсуждали и осуждали за её выбор. Чтобы она позже не начала сомневаться или разочаровалась в нём, чтобы не мучилась своим выбором. Не хотел, чтобы она его жалела и была с ним из сострадания или чтобы со временем возненавидела и сокрушалась. Пройдут годы, он состарится раньше и раньше уйдёт. А она еще будет в самом соку. Так не должно случиться. Мужчина решительно вышел из подъезда, подавляя желание оглянуться на её окно.

Глава 14. Ducunt volentem fata, nolentem trahunt — Желающего идти судьба ведёт, не желающего — влачит против воли.

Три дня после того злополучного корпоратива они не виделись и не переписывались. Джехён не сразу осознал, что трусливо прячется, боится честного разговора и взгляда глаза в глаза. Боится тех чувств, которые она в нём пробуждала. Но ещё больше его пугала ответственность за эту девушку и за отношения, которые могли бы у них получиться.

Сонхва смелее него. Она не станет унижаться и искать его, чтобы поговорить, но и избегать наверняка не станет. Он сам должен решиться на это. Желая того или нет, но он причинил ей боль, и именно ему следует сделать первый шаг. Джехёну понадобилось время, чтобы перестать вспоминать тот вечер, потому что каждый раз его разрывало на части от желания вернуться и продолжить, и одновременно бежать куда подальше. Но уйти, не попросив прощения, он не смог.

Наконец Джехён себя уговорил, появился в больнице, чтобы извиниться за своё поведение, окончательно объясниться. Если он пойдёт к ней домой и они останутся наедине, извинениями дело не кончится. Второй раз он не устоит и плевать уже на ожоги. А в больнице будет вынужден сдерживаться. Заодно напомнит доктору Квону о себе, чтобы даже не помышлял к ней приближаться.

Но Сонхвы не оказалось на месте. Он уточнил в регистратуре, медсестра ответила, что доктор Ли взяла отпуск за свой счёт на неопределенное время. Поблагодарив девушку, Джехён сразу из больницы отправился к ней домой. Неужели до сих пор плачет и переживает? Вот же дурак, ну почему он заставил её страдать?

Квартира была закрыта, её телефон выключен, а соседка сказала, что Сонхва уехала неизвестно куда. Джехён занервничал. Неужели так сильно обидел её своим поведением? Или он ошибся, и она просто сбегала от него? Какие ещё причины были у неё, чтобы так себя вести? Может, Джи Су снова преследовал? Не спрашивать же у него напрямую…

Джехён достал телефон и написал девушке сообщение, но оно оставалось недоставленным до конца дня. Вечером он её набрал, телефон всё ещё был выключен. Что же происходит? Куда она могла уехать и почему выключила телефон?

На следующий день мужчина вернулся в больницу и попросил позвать коллегу Сонхвы, которую она представила на корпоративе как лучшую подругу.

– О, профессор Чон, здравствуйте, – поздоровались женщина с бейджиком «кардиолог Ким Ын Сук».

– Здравствуйте. Я пришел к Сонхве, но её нет в больнице и дома, а телефон выключен. Вы не в курсе, где она может быть?

– Что ж, она не рассказывала мне, куда собирается. Лишь сообщила, что ей нужен отдых, устала сильно и хочет побыть одна какое-то время. Вы беспокоитесь за неё?

– Есть такое. А как считаете, куда она могла поехать?

– Я бы предположила, что к матери, но Сонхва не остаётся у неё больше чем на три дня.

– Может, вы знаете места, которые ей нравятся или куда она ездит более менее часто?

– Зачем вам это? Вы не думаете, что если бы она захотела, чтобы её нашли, рассказала бы?

– Логично. Мне нужно встретиться с ней.

– Зачем? – женщина смотрела на него так пронизывающе, что Джехён чувствовал себя как перед томографом, поэтому снова струсил и решил уйти от прямого ответа.

– А часто она вот так куда-то уезжает?

– Не припомню такого. Но уверена, она действительно просто отдохнуть решила. Сонхва любит тишину и уединение, заряжается энергией таким способом. Если подумать, она ни разу отпуск не брала за время работы здесь. Только на выходные выбиралась.

– Если можете связаться с ней, пожалуйста, передайте, что я спрашивал о ней.

– Если она мне позвонит или напишет, я передам.

– Спасибо.

Джехён коротко поклонился и направился к выходу. Смерив его заинтересованным взглядом, Ын Сук бросила ему в спину:

– Сонхва любит посещать буддийские монастыри. Она как-то обронила, что хочет объехать все монастыри Кореи, а потом и мира.

– Ещё раз большое спасибо, – искренне улыбнулся мужчина и доктор Ким одобрительно хмыкнула. Сонхва как-то поделилась с ней своей первой студенческой любовью и, судя по последним событиям, хотя подруга мало что рассказывала, эта любовь, что стояла сейчас прямо перед ней, никуда не делась. Сонхва буквально грезила им и довольно часто открывала папку с его фотографиями, когда думала, что никто не видит. Может, ему и правда стоит поискать её? Ын Сук не находила причин, почему этим двоим не стоило бы попробовать.

⚕️

Вернувшись к себе, Джехён открыл карту и забил в поиске буддийские монастыри. Их оказалось довольно много, а он понятия не имел, с чего начать. Чтобы посетить их все, понадобится пара месяцев или больше, учитывая дорогу. Сонхва вряд ли будет отсутствовать так долго.

Но потом вдруг замер. Что он вообще делает? Зачем решил её искать? Если Сонхва жаждала тишины, то своим появлением он только всё испортит. Допустим, он найдет её. Получится ли у них поговорить по душам? Что вообще он ей скажет, кроме извинений? Что переживает за неё? Сонхва слишком умная девушка, чтобы совершать глупости, в этом он не сомневался. Да и её подруга ведёт себя спокойно, значит никакой опасности для неё не видит. Ему стоит остановиться.

Купив себе пива, Джехён потратил вечер за просмотром тупого теле-шоу. Снотворное недавно закончилось, как и срок рецепта на него. Новый ему конечно могут выписать, но тогда придется идти к врачу и что-то объяснять. Алкоголь казался хорошей альтернативой. Только, чтобы упиться вусмерть ему понадобится слишком много. Сказывалась врожденная переносимость алкоголя. Может поэтому ему не удалось умереть, запив горсть таблеток соджу? Скорее всего. Но пытаться таким способом снова он не хотел.

Еще три дня мужчина беспробудно пил, стараясь заглушить внутреннюю боль и мысли о ней. Забытья не наступало, он всегда оказывался достаточно трезв, чтобы понимать, что делает. Надо же как Сонхва въелась в его душу! Ни днем ни ночью не отпускает. Даже в пьяном угаре он видит её осуждающее лицо. Стоило закрыть глаза, воображение услужливо подкидывало картинки её почти обнажённой той ночью. Руки ещё помнили ощущения шелковистой кожи, нежных губ и твёрдых сосков. Самоудовлетворение не помогало. Джехёну казалось, что он сходит с ума.

Включив компьютер, мужчина решил отвлечься, открыл документ, в котором спланировал свой суицид. Он продумал всё: что нужно закончить, что подготовить, что написать арендатору в прощальной записке и какую компенсацию положить в конверт, что сказать детям, чтобы не напугать. Далее шли записи о лучших местах для суицида в стране, методах с наибольшей вероятностью нужного результата и пометки о том, что делать, если сразу умереть не получилось. Но сейчас эти планы никакого интереса не вызвали.

На третий вечер, проведённый так же как два предыдущих, он стоял перед зеркалом, рассматривая недельную щетину на лице. Единственным звуком, нарушавшим тишину, был стук водяных капель по керамике. Местами на подбородке проступили первые седые волоски. Побриться что ли? С другой стороны, зачем? Ученики ушли на каникулы. Те, кого не забирали родители, с наставниками ездили по новогодним ярмаркам и паркам. Джехён в этом году от наставничества отказался. Перед отпуском ему оставалось заполнить пару отчётов и написать план на следующий учебный год, чтобы директору Гону не пришлось это делать за него.

Мужчина потёр колючее лицо. Ему уже 45, но возраст не определить, хорошо сохранился. Если не считать седины в щетине. Пока она только там и появилась, если регулярно бриться, никто не узнает. А может это потому, что лицо подлатали? Кажется стало лучше прежнего.

«Ты был таким красивым сегодня. Лучше всех, кто там присутствовал…»

Раздался в голове её голос. Джехён вздрогнул от реалистичности воспоминаний. Ну точно с ума сходит. Вот же девчонка!

Встряхнувшись, он продолжил рассматривать себя. Лицо немного отекло из-за выпитого, но это быстро пройдёт. Былые морщинки пока не появились вновь, скулы стали острее, а нос кажется чуточку больше, чем был. Хотя возможно так кажется в целом из-за изменившихся пропорций. Теперь нужно постараться, чтобы узнать в нём прежнего профессора латыни. А даже если узнают, то что? Сразу напомнят о скандале? Или о том, как невеста сбежала от него и, не дожидаясь приговора, выскочила замуж за другого? Неужели спустя столько лет кто-то предъявит претензии? А если предъявят, что тогда? Ему нечего стыдиться, адвокат сумел его оправдать по всем пунктам. Да и плевать, на самом деле, кто и что может сказать.

«Тебе пора вылезать из скорлупы.»

И когда это они поменялись местами? Почему тридцатилетняя девушка теперь учит стареющего профессора жизни?

«Я не собираюсь ничего забывать. Было много плохого, но и хорошего тоже, последнего всё же больше. Учеба, лекции, первые чувства… Вы были моей первой любовью, а она не забывается…»

– Да чёрт бы тебя побрал! – вскрикнул мужчина, ударив кулаком по раковине. Кожа немного треснула и закровило. Снова выругавшись, он обработал повреждённое место и заклеил пластырем.

Он стал её первой любовью. Но сам Чон Джехён никогда не испытывал первой любви. Он вообще всерьёз не влюблялся. В юности надо было выживать, потом учеба, карьера. Иногда случались отношения, но все мимолётные. Некоторые девушки нравились, однако долгих чувств не вызывали. С Кён Гон была скорее симпатия. Они даже в любви друг другу никогда не признавались. Наверное, поэтому ему не знакомо это чувство. А вот Сонхва испытала его в 18 лет. Девушки в принципе легче к такому относятся, им проще влюбиться.

Почему же он, взрослый мужик, потрёпанный судьбой, ведет себя сейчас как озабоченный подросток? Не может перестать думать о красивой девушке и хотеть её? Впервые влюбился? Можно ли назвать это любовью? Или это просто вожделение? Да, Сонхва больше не студентка, она стала прелестной женщиной, расцвела, её внутренняя уверенность в себе только выросла с годами. Такой женщиной сложно не восхищаться.

Изменились бы их отношения после секса, не уйди он тем вечером? Джехён устало потёр лицо. Теперь уже не узнать. Но факт остаётся фактом – Сонхва глубоко засела в его сердце и убираться оттуда не собиралась. Будь он нормальным, может и поддался бы ей, но мужчина не считал себя достойным и был уверен, разница между ними слишком велика, чтобы стать счастливой парой. Если бы он был другим...

– Что ты сделал со своей жизнью, Чон Джехён? Раньше ты точно знал, чего хочешь, куда тебе идти и как поступать. А теперь боишься всего. Выйти в люди. Извиниться перед девушкой, которую обидел. Даже влюбиться. Слабак и трус.

Джехён тяжело вздохнул. Наверное, прошлое его никогда не отпустит. Даже понимая, что на самом деле он не совершил ничего плохого и был полностью оправдан, мужчина до сих пор испытывал чувство вины, оно и заставляло его прятаться и избегать.

Что касается Сонхвы, он мог бы не искать её. Может так даже лучше? Она обидится, будет злиться на него и в конце концов забудет как страшный сон. А если не забудет? Или как он сам, решит навсегда остаться одинокой, не доверяя больше мужчинам? А ну как в один вечер её унизил бывший и обидел тот, кого она любит. Почему-то сейчас Джехён не сомневался, именно любит. С другой стороны, это её жизнь. Как не раз замечала Сонхва, он пытается решать за неё, как ей поступить. Но если он исчезнет, как она будет жить дальше, это уже её заботы.

Джехён нашёл на себе шрамы и немногочисленные рубцы, провел по ним пальцами, вспоминая пережитое. Если бы он умер до приезда скорой, если бы в операционной его не откачали... Потом были новые операции, лечение, реабилитация. Сонхва кучу времени и сил потратила, чтобы вернуть ему приличный облик. Затем мужчина снял футболку, чтобы рассмотреть следы ожогов там, где они заживали без её вмешательства. Прикоснулся пальцами к некоторым и брезгливо сморщился. Когда прикоснулась она, ощущения были такие же. Наверное он никогда не сможет себя принять. Даже не смотря на все её старания. Он и сейчас не может смотреть на себя без содрогания. Может к чёрту всё? Прыгнуть бы с моста и дело с концом. Ни чувств, ни переживаний, ни боли. Ни вожделения к Сонхве.

«Снова прятаться и бежать? Не надоело, профессор?» – набатом прозвучало в голове.

– А ведь она права. Я снова пытаюсь убежать, причём от себя самого. Смерть может стать избавлением, но решит ли она мои проблемы?

Остался только один вопрос. Сможет ли он окончить своё существование зная, что отравил её жизнь? Еще хуже, если она разочаруется в себе, в своём таланте врача. Джехён, конечно, об этом не узнает. Но уже сейчас чувствует себя виноватым. Сонхва наверняка посчитает, что это она не вытянула его, хотя приложила максимум усилий.

Алкоголь не давал желанного забытья, поэтому он сварил себе кофе и подошёл к полке с книгами. Вспомнил, как она водила пальцами по корешкам, как остановилась на одной из них. Это оказался сборник цитат латинских философов. Джехён иногда открывал его ради развлечения. Взяв кружку с кофе, он устроился на диване там же, где однажды сидела она, и наугад открыл страницу. Есть такое примитивное детское гадание – водить пальцем по торцу книги и открывать случайную страницу, задавая какой-то вопрос. Сейчас эта идея показалась ему интересной. Тем более сборник цитат античных философов подходил к этому занятию идеально. Книга делилась на разделы, вроде "цитаты о жизни", "цитаты о любви/судьбе/смерти/выборе" и прочем.

– Попробуем, – пробормотал мужчина, открывая раздел про смерть. – Стоит ли продолжать жить? «Нашел в себе смелость умереть, найти смелость жить дальше», гласила первая же цитата. Джехён фыркнул.

– Решит ли смерть мои проблемы?

"Смерть не решение всех проблем, но перекладывание этих проблем на другие плечи. Её выбирают лишь трусливые и слабые".

– Надо же, как чётко попал. Значит я трус и слабак. Не очень приятно узнавать о себе такое, – проворчал он. – Ну хорошо. Спросим о другом. Если выберу жизнь, как мне её прожить?

Он снова раскрыл случайный разворот в разделе про жизнь, зажмурился и ткнул пальцем в бумагу.

«Жизнь — как река: иногда спокойная, иногда бурная, но всегда есть движение вперед.»

– И что это значит? Попробуем ещё раз. Он снова ткнул наугад на другом развороте.

„С жизнью человеческой то же, что с игрою в кости: если не выпадет та, какую мы желаем, то надо использовать ту, которая выпала.

– Допустим. Что мне делать с Сонхвой? – сейчас раздел решил не выбирать и просто открыл книгу совершенно случайно.

«Любовь – лучший учитель».

– Ну да, конечно, – фыркнул Джехён, перелистав и убедившись, что попал в раздел о любви. – Любовь, значит. Хорошо. Еще раз пробуем.

«Любовь и кашель не скроешь».

Джехён громко захохотал. – Ладно, бог любит троицу. Но это последняя попытка. Как мне быть с Сонхвой?

«Пусть завтра полюбит тот, кто никогда не любил».

– Cras amet, qui nunquam amavit, – Джехён словно пробовал фразу на вкус. А сразу за ней шла другая, которую он не смог проигнорировать «Fata viam invenient – От судьбы не уйдешь». – Да уж, это уже серьёзно.

Могло ли так случиться, что Сонхва стала его судьбой? Или всегда ею была? Раз она смогла пронести свои чувства к нему сквозь столько лет и выбрала поломанного его вместо молодого перспективного коллеги, о чём это говорит? Если подумать, он ведь тоже её никогда не забывал. Как одну из немногих, кто всегда в него верил и никогда не предавал. И вспомнил её довольно быстро, когда они встретились снова.

Но прежде Джехён к девушке ничего не испытывал, кроме благодарности. Что, если судьба не просто так сталкивает их постоянно? Он же мог попасть к другому врачу, в другую больницу или вообще умереть. Но случилось иначе. Она могла остаться работать в Сеуле или переехать в любой другой город. Он мог уже раза три покончить с собой, но каждый раз случалось фиаско. И каждый раз после таких попыток они снова встречались. Может это знак? Может он двигается не в том направлении?

Джехён попытался вспомнить всё, что она говорила ему как при этом выглядела, как смотрела на него. И по всему выходило, что Сонхва была всегда верна себе. Он ей нравится и она последовательно старалась донести до него эту мысль. Спланировала ли она соблазнение в тот вечер? Поступок Джи Су уж точно не был спланирован, в этом Джехён не сомневался. А вот её поведение после. Пока они беседовали, Сонхва к нему не прикасалась, хотя всем своим видом давала понять, что не возражает. И позже, когда он нёс её сонную в постель, понимала ли она, что делает?

Впрочем, это не важно. Джехён хотел её, и даже если бы она не поцеловала первой, если бы не обняла, возможно он сам решился бы на какое-то действие. И не имеет значения, спланировано это всё было или нет ещё потому, что он сам давно испытывает к ней чувства. Много месяцев, за которые он пытался убедить себя и её, что они не пара, что ничего у них не выйдет, что она заслуживает лучшего. Ну и чего добился? Влюбился сам как идиот, не может перестать о ней думать, даже умереть из-за неё не в состоянии. А стоило вспомнить их близость, кровь мгновенно закипала, а в штанах становилось тесно.

– А если этот полудурок прав? Если она хочет быть со мной из жалости? Вдруг уйдет, когда я окончательно встану на ноги? Или не выдержит моих закидонов и сбежит через пару месяцев?

Джехён крутил в руках очередную бутылку пива, размышляя. В итоге, бутылку так и не открыл.

⚕️

Утром после пробежки он направлялся в интернат, чтобы заверить у Джуёна отчёты и сдать план на новый учебный год. В наушниках по привычке гремела музыка, шел он пешком, погружённый в свои мысли. Поэтому не слышал, когда его кто-то позвал и шагов за спиной тоже не слышал. А когда чужая рука легла на плечо, пытаясь его развернуть, Джехён инстинктивно увернулся от удара кулаком в лицо и даже успел врезать под дых нападавшему. Всё-таки детские занятия тхэквондо не прошли даром. Даже спустя годы реакция у него оставалась отменной.

– Квон Джи Су? – удивлённо спросил Джехён, поняв кто перед ним. Пришлось ждать, пока парень откашляется и восстановит дыхание, ведь рука у его оппонента была тяжелая. Когда травматолог достаточно пришёл в себя, он схватил Джехёна за грудки и зло спросил:

– Что ты с ней сделал, ублюдок?!

– О чём ты?

– Сонхва пропала! Ещё скажи, что не знал!

– Она взяла отпуск, насколько мне известно, – Джехён не боялся этого человека и знал, что в таком состоянии с людьми лучше разговаривать спокойно.

– Лучше не зли меня! Я сегодня же пойду в полицию и заявлю на тебя!

– Заявишь о чём?

– Что ты убил её, подонок!

– Ты пьян? Или употребляешь что? Почему ты решил, что она пропала?

– Она не отвечает на мои звонки и сообщения! Они остаются непрочитанными!

– После всего, что ты учудил - не удивительно. Не приходило в голову, что она просто не хочет тебя видеть?

– Тогда как ты объяснишь то, что даже её лучшая подруга не знает, где она?

– Она просто молчит, чтобы от тебя скрыть. Сонхва же официально отпуск взяла, ты, идиот.

– Взяла. По телефону. И после корпоратива, с которого она ушла с тобой, её больше никто не видел! Ты последний, кто был у неё дома в тот вечер! Куда ты её дел??!

– Иди проспись, доктор Квон. Глядишь, полегчает. Я её и пальцем не тронул. Мы разговаривали и немного выпили, а потом я ушёл. Это видел консьерж в её доме, можешь уточнить у него. Сонхва сама себе хозяйка, она всегда была девушкой самостоятельной. А тебе я не советую позориться в полиции. Она вернётся, и ты сгоришь со стыда, что опять устроил публичную сцену.

– Я тебя знать не знаю, Чон Джехён. Но я навёл справки. Ты появился неизвестно откуда. В прошлом на тебе висел сексуальный скандал с изнасилованием, но каким-то образом тогда ты ушёл от ответственности. Второй раз не прокатит. Я знаю Сонхву лучше чем ты. Она не стала бы исчезать, ни с кем не поддерживая связь. Даже с лучшей подругой. Мне она может врать, но не ей. Ты что-то с ней сделал и я докажу это. Если не убил, значит держишь в плену и издеваешься.

– Ты криминальных дорам пересмотрел, Джи Су? Ещё раз говорю, проспись. Или сходи к психиатру. А насчет того, что ты её знаешь... Сколько вы знакомы? Года 2-3? Я знаю её больше десяти лет. Так что тут ещё вопрос.

Квон Джи Су ткнул его пальцем в грудь, зарычал и оттолкнул.

– Если через три дня от неё не будет вестей, ты снова станешь подозреваемым. И поверь, я с тебя не слезу, пока ты не сядешь в тюрьму! С твоим то прошлым, шансов у тебя нет.

Травматолог скрылся за ближайшим поворотом, а Джехён задумался. Мог ли он так сильно ранить Сонхву, чтобы она и правда навредила себе? Или спряталась даже от самых близких? Что до угроз в свой адрес, он пока не был уверен, насколько они реальны. Мужчина развернулся и отправился в больницу. Отчеты никуда не денутся, а до нового учебного года еще пара месяцев.

– Кто меня искал? – громко спросила Ким Ын Сук, выйдя в коридор.

– Я! – Джехён поднялся с лавочки и подошёл к ней. Часом раньше он попросил регистратора пригласить ее, когда освободится от пациентов. – Можем переговорить наедине?

Судя по напряжённому взгляду кардиолога что-то было не так и мужчина тоже напрягся.

– Идите за мной.

У Ын Сук был свой кабинет, маленький, но хоть какое-то личное пространство. Девушка теребила в руках ключ от него и избегала взгляда в глаза.

– Что случилось? – начал Джехён без предисловий. – Квон Джи Су сегодня устроил мне выволочку на пустом месте. Вы же сказали, что Сонхва взяла отпуск.

– Взяла. Она позвонила директору больницы и согласовала по телефону. На следующий день после корпоратива. Мне прислала сообщение с просьбой не беспокоить, пока сама не выйдет на связь. Сперва я не волновалась, хотя она никогда прежде так не делала. Но прошло 2 недели, её телефон выключен, никто её не видел и я не знаю, как с ней связаться.

– И поэтому Джи Су решил, что с ней что-то случилось? – уточнил Джехён, нахмурившись.

– А вы так не считаете? Мне не известно насколько хорошо вы её знаете, я познакомилась с ней в ординатуре около 6 лет назад. Но на моей памяти она так никогда не поступала. И, если честно, я не знаю, что думать. Собиралась позвонить её маме, но боюсь её напугать. Вдруг всё зря.

– Правильно. Я могу ненавязчиво к ней съездить, если подскажете, где она живёт или работает.

– Простите меня, господин Чон, но я вас совсем не знаю. Сонхва говорила о вас, показывала старые фотографии. Но с тех пор прошло почти 10 лет, за которые вы не общались. Я не знаю, что думать.

– Считаете, я мог навредить ей?

– Вы последний, с кем я её видела. А потом она пропала. Так внезапно и по телефону... Ей не свойственно. В тот вечер мне показалось, что вы очень заботитесь о ней. Что между вами что-то есть.

– Могло быть, – не стал скрывать Джехён.

– Можете рассказать мне, что произошло тогда? Джи Су сказал, что видел вас у неё в квартире.

– Но не видел, как я уходил. Зато это видел консьерж.

Джехён задумался, сколько можно ей рассказать, нужно ли вообще делиться сокровенным с этой девушкой. Так то он тоже её совсем не знал, хотя Сонхва и называла её лучшей подругой. С другой стороны, если с Сонхвой что-то случилось, подозрения однозначно падут на него. Кроме подруги и бывшего, почти все сотрудники больницы видели их вместе. Свидетелей куча. И с вероятностью 99% причина её поведения действительно в нём самом.

– Сначала мы просто разговаривали, пили макколи, – начал он осторожно. – У нас с Сонхвой непростая история. Я преподавал в университете, где она училась. И почему-то очень нравился студенткам, они даже собрали фанклуб. Сонхва тоже в него входила. Тогда она призналась мне, а я пояснил, что всё понимаю, но ничего не будет. Я встречался с девушкой и собирался жениться.

– Но случился скандал, – добавила Ын Сук, когда он долго молчал.

–Да. Новая студентка обвинила меня в изнасиловании. Три с половиной года мне пришлось добиваться справедливости, пока она уходила от ответа и меняла показания. Попался хороший адвокат, который помог вывести девушку на чистую воду.

– Сонхва мне рассказывала. И как вы исчезли после процесса. Она искала вас около полугода.

– Зачем? – искренне удивился Джехён.

– Чтобы поддержать и поздравить с победой. Так она сказала.

– Я не знал и не считал это победой. Моя репутация, моя карьера были разрушены. Вся моя жизнь пошла под откос, несмотря на оправдание в суде. Невеста ушла от меня ещё до приговора и выскочила замуж за другого. Я не мог там больше находиться. А здесь нашлась работа и я все годы провёл в пансионе.

– Но что случилось потом, после того, как вы лечились у нас?

– Сонхва дала мне понять, что её чувства не остыли. Но я не мог вот так сразу ей ответить. Поймите, она была моей студенткой, я знал её с 18 лет, уже тогда был значительно старше. Мне казалось это всё неправильным.

– Но? – подтолкнула Ын Сук.

– Понадобилось время, чтобы понять, что она давно выросла. Стала очаровательной и успешной девушкой, врачом, которым можно гордиться. Этого я просил у неё в нашу последнюю встречу 10 лет назад. И когда она тянулась ко мне, я сознательно отталкивал её. Я и сейчас считаю, что не достоин её.

Ын Сук всхлипнула и отошла к окну.

– Я считал себя виноватым в её расставании с доктором Квоном. До того вечера, когда он облил её вином.

– Подонок, – прокомментировала Ын Сук.

– Да. Мы обсудили ситуацию, а потом просто болтали. А позже...

– Что?

– Мне неловко говорить с вами об этом.

– Вы переспали? В этом причина?

– Скорее, в обратном. Она очень нежная и я не мог устоять. Но была причина, по которой остановился. Она просила не уходить, а я не смог остаться. Не из-за неё, из-за себя. Я не понимаю, почему ей не противно смотреть на меня, прикасаться ко мне. Как эти шрамы могут не вызвать омерзения?

– Вы – идиот, – заключила Ын Сук. – Шрамы? Да плевать. Вы по-настоящему уродливых следов ожогов не видели. Вам ещё повезло. Возраст? Вам ли не знать, что любви все возрасты покорны? Сонхва столько лет любила вас, а вы отвергли её в тот момент, когда она была очень уязвима. Чем вы думали?! Эгоист хренов. Что один, что другой. Бедная моя подруга, угораздило же.

– А что я должен был сделать? – взорвался Джехён. – Я сам на себя смотреть не могу, а она...

– Вы должны были остаться и сделать всё как полагается! Вы не должны были бросать её в такой момент! Для девушки самое оскорбительное, когда мужчина отвергает её прямо перед сексом. Это такой удар по самооценке, вам не понять! А когда девушка этого самого человека любит, это просто разрушительно. Теперь мне понятно, почему она на связь не выходит. Раны зализывает.

– Какие раны? – испугался Джехён.

– Душевные. Господи, какие же вы оба идиоты?! Она, потому что не стала говорить с вами откровенно. И вы, потому что думаете только о себе!

– А как же доктор Квон?

– Джи Су придурок, ей вообще не стоило с ним встречаться. Это я, дура, убедила, увидев, как он за ней бегает. А потом, когда увидела вас вдвоём, поняла свою ошибку. Тогда я обрадовалась за неё и когда она попросила об отпуске решила, что у вас всё получилось и вы хотите побыть наедине. А потом вы пришли её искать, я поняла, что всё пошло не по плану.

Ей нужен такой мужчина, каким вы были в тот вечер. Не мальчик, а мужчина. Вы заботились за ней, защищали её. Боже, да почти все женщины в том зале завидовали ей! Никто так не ухаживал за своей партнёршей на корпоративе, все были обделены вниманием, кроме неё. Она вся светилась, впервые в жизни по-настоящему светилась. Понимаете? Сонхва очень взрослая морально, она рассуждает не так как её сверстники, ей никогда не было интересно с ними. У неё по сути детства не было. Её не впечатлить подарками или цветами. И она всю жизнь вас ждала. Неужели вы совсем ничего к ней не чувствуете?

– Но вы сказали, она раньше никогда так не поступала.

– Так ей раньше никто сердце и не разбивал!

Джехён помолчал. Он так много хотел сказать, но не знал, с чего начать. Чувство вины вопило о несправедливости. Он ведь и правда думал о себе, считая, что поступает правильно, что таким образом защищает её от самого себя. Для него Сонхва всегда была ярким солнышком и утверждение, что она светилась только в тот вечер казалось ошибочным. Она всегда светилась в его присутствии. Но тогда выходит... Насколько же он был слеп?!

– Ответьте мне, она вам нравится? Хоть немного?!

–Да. Куда больше, чем я бы хотел.

– Но повели вы себя эгоистично. Никогда не решайте за женщину, чего или кого она хочет, и как для неё будет лучше. Спросите её. Найдите и спросите. И уже в зависимости от её ответа - действуйте. При условии конечно, что готовы взять на себя ответственность. Если же нет, лучше не появляйтесь больше. Подождем, пока она вернется. А потом я помогу ей это пережить.

– То есть вы не подозреваете меня в её гибели и хотите, чтобы я искал её?

– Были сомнения. Но после вашего рассказа, в котором многое сошлось с её словами, больше не подозреваю. А искать или нет - выбирать вам. Я только хочу, чтобы Сонхва была счастлива. Она сама знает, чего хочет. И себя хорошо знает. Хотя я старше, я всегда с ней советуюсь, потому что у неё мозги лучше варят. Не исключено, что вы окончательно разбили ей сердце. Тогда, после учёбы, она знала, что шансов нет. Но теперь, когда вкусила этот плод...

Джехён смущённо закусил губу, устало потёр переносицу.

– И где мне её искать? – спросил он спустя минуту.

– У меня нет идей, кроме буддийских монастырей. Начните с них. Впрочем, может её мама что-то знает. Я напишу вам её рабочий адрес, попробуйте выяснить. Только не напугайте бедную женщину. У неё никого нет, кроме Сонхвы.

– Договорились. Если мама что-то знает, я вам сообщу об этом, – Джехён развернулся, чтобы уйти, но Ын Сук снова остановила его.

– Последний вопрос. Вы её любите?

Секунду он сомневался, а потом ответил:

– Да.

Дверь за мужчиной закрылась, Ын Сук села за стол и расплакалась. Конечно, она переживала за подругу и сомнения до сих пор не до конца покинули её. Вряд ли Сонхва себе навредит, скорее оплакивает где-то свою любовь. Поговорив с Джехёном, Ын Сук наконец поняла, почему. Он словно вышел из женских романов, которых она за свою жизнь перечитала сотни. Какой мужик, а?! И голос у него вправду сексуальный, Сонхва правильно оценивает. Она даже немного завидовала подруге. Когда-то Ын Сук сама мечтала вот о такой любви, чтобы сердце рвалось и эмоции зашкаливали, чтобы колени подкашивались и бросало в дрожь только от упоминания имени. Сонхва примерно так и чувствовала.

И этот Чон Джехён, кажется тоже. Когда он говорил о ней, его взгляд был таким... Она не знала как объяснить. Видно же, что Сонхва ему нравится, слышно в его голосе, в том, с какой нежностью он о ней говорит. Она поверила ему, потому что мужчина рассудительный, спокойный и не тупой, как Джи Су. Если этот придурок и вправду заявит в полицию, Ын Сук его не поддержит, возможно даже высмеет. А подруге и её мужчине надо дать немного времени, чтобы они встретились и поговорили. Получится ли у них?

Глава 15. «Nosce te ipsum» - познай самого себя.

Джехён сдал отчёты и план, обговорил с директором Гоном свое отсутствие, чтобы его точно не ждали до начала нового учебного года, если не дольше, и вернулся к себе.

Ким Ын Сук помогла ему расставить всё по местам. Сонхва действительно любила его, хотя он и не понимал почему. Джехён не считал себя каким-то особенным. Она до сих пор хранила его фотографии, сделанные больше 10 лет назад, и регулярно их пересматривала. Он бы предположил, что девушка одержима им, веди она себя иначе. Но тут на лицо было глубокое чувство. И он, дурак, не сумел его разглядеть. Джехён не разбирался в женщинах, у него и отношения то были всего одни. Но если женщина говорит о другой женщине то, что сказала доктор Ким, у него нет причин ей не доверять.

А еще он без раздумий ответил на тот самый вопрос. Ответил положительно. Не для того, чтобы успокоить Ын Сук. Он ведь сам пришел к похожему выводу несколькими днями раньше. Джехён любит Сонхву, вопреки всему и всем. Вопреки себе. Он пока не совсем понимал, что это для него значит и чем грозит, но в одном был уверен.

– Даже если она в итоге отвергнет тебя, ты всё-таки должен её найти. И как минимум извиниться, – решил он наконец. И найти её он должен раньше Джи Су, полиции или кто там еще будет искать. Если травматолог и правда пойдет в полицию и Джехёна сделают подозреваемым, это создаст много проблем и всё усложнит. Поэтому ему стоит уехать из города сегодня же и никому ничего не говорить. А ещё телефон выключить.

Подумав, мужчина решил, что если Сонхва захотела побыть в одиночестве, то скорее всего можно сразу исключить храмы в густонаселённых городах. Вероятнее всего она отправилась в какие-то особенные места. Джехён снова прошёлся по списку и выбрал 5 храмов, расположенных недалеко от моря, преимущественно на восточном побережье. Они находились за пределами мегаполисов, рядом с природой или вообще в горах. Там наверняка можно найти уединение.

Но сначала он съездит к её матери. Ын Сук сегодня прислала адрес, где та работала продавцом. Машины у него не было, поэтому Джехён поехал в пригород на автобусе, одевшись крайне непритязательно. В рюкзаке имелось немного чистой одежды, пакетики с орехами и батончики для перекуса, большая бутылка воды. Ничего лишнего мужчина брать не стал, а если что понадобится, купит на месте. Не в пустыню же едет.

Откладывать нельзя. Он и так натворил дел. Сегодня начнется его путешествие в поисках Сонхвы.

Местом работы её мамы оказался большой старый книжный магазин. За кассой было пусто, когда он пришел, поэтому мужчина выждал парк минут, позвонив в колокольчик, а когда никто не появился, ставил рюкзак у кассы и потерялся между рядами книг. Чего тут только не было! Джехён нередко покупал новые книги, но всякий раз для него было особенным удовольствием листать страницы, ощущать запах свежей печатной краски и бумаги. И сейчас он немного потерял ход времени. Правда успел присмотреть для себя пару новых томов. В дороге всегда хорошо что-нибудь почитать. Иногда он пользовался небольшой стремянкой, чтобы доставать книги с верхних полок. Предварительно снимал обувь, потому что стремянка выглядела очень чистой, а его кроссовки нет.

– Могу вам помочь? – произнёс мягкий женский голос. Джехён повернулся. Перед ним стояла невысокая женщина, очень похожая на Сонхву, но заметно старше. Седые волосы лёгкими волнами лежали на плечах, на груди на тонкой цепочке висели очки, в руках она держала книгу, одним пальцем зафиксировав нужный разворот. Женщина нахмурилась, разглядывая его.

– Вы кажетесь мне знакомым.

– Сомневаюсь, что мы встречались прежде. Но вы тоже мне кого-то напоминаете, – ответил он с улыбкой.

– Когда-то я преподавал в университете. Правда, сомневаюсь, что вы тогда были моей студенткой.

– Студенткой могла быть моя дочь. Вы очень похожи на Чон Джехёна, профессора латыни, – заключила женщина, обратив внимание, что он стоял возле стеллажа с древними философами.

– К вашим услугам, – Джехён повернулся к ней лицом и поклонился в пояс.

– Какими судьбами в нашем магазине?

– Проездом. Нужно было купить что-нибудь почитать в дальнюю дорогу, вот спросил у людей и мне посоветовали зайти сюда.

– Куда направляетесь?

– Хочу немного попутешествовать. Страну посмотреть. Давно нигде не был.

– Моя Сонхва тоже сейчас путешествует, – задумчиво сказала госпожа Ли.

– Сонхва, говорите? – Джехён решил сделать вид, что их встреча и правда случайна. – Ли Сонхва? Кажется, Сонхва упоминала, что её мама живёт в пригороде.

– Значит, я права. Это вы.

– А это вы.

– Не хотите чаю? Перед дальней дорогой.

– Что ж, не откажусь.

Женщина закрыла магазин на обед и провела его в подсобку, довольно уютную комнату с круглым столиком, фарфоровым чайничком, расписанным явно в ручную и вазочкой с сухофруктами.

– Присаживайтесь. Сейчас заварю травы. Вы не против?

– Нет, я сам их люблю.

Несколько минут она кипятила чайник, молча закладывала в заварник сушеные травы, судя по их виду, собранные собственноручно. Затем достала из ящика две простые фарфоровые чашечки.

– Сонхва подарила их мне, когда получила свою первую зарплату.

– Очаровательный сервиз.

– Да. Мне он тоже всегда нравился. А вы всегда нравились ей.

Джехён даже поперхнулся от неожиданности кусочком сушёной хурмы.

– Она говорила, что вы в курсе симпатий своих студенток, – пояснила госпожа Ли.

– Да. Был такой период. Признаться, мне до сих пор неловко от этого. Не собирался я в них никаких чувств будить.

– Порой это происходит без нашего желания. Вы мужчина видный, не удивительно, что девочки мечтали.

Джехён смущённо опустил глаза. Ни тогда ни сейчас он по-прежнему не понимал, чем же так их привлекает. Но если даже взрослая женщина, явно старше него, говорит подобные вещи, ей остается только поверить на слово. Он умел оценить женскую красоту, о мужской же никогда не задумывался.

– Сонхва рассказала, что вы попали в пожар и сильно пострадали. Не вижу никаких следов.

– Благодаря вашей дочери. Если бы не она, я бы уже был мёртв. Она много сделала, чтобы спасти меня.

– Полагаю, вы ей благодарны за это?

– Безмерно.

– И что теперь? Какие у вас планы в новой жизни, профессор Чон?

– Что ж, на данный момент я в отпуске, пока мои ученики на каникулах. Для начала решил попутешествовать, страну посмотреть. Раньше всё недосуг было, а теперь подумал, когда если не сейчас?

– Хм. Странно, – проговорила мама Сонхвы, отпивая глоток травяного чая.

– Что именно? – уточнил Джехён, пригубив из своей кружки.

– Дочка сказала тоже самое именно такими же словами.

– Stulti eandem questae habent, – усмехнулся профессор.

– Я не учила латынь, дорогой.

– Простите, это я автоматически. Фраза означает, что у дураков мысли сходятся.

Женщина улыбнулась.

– А я уж думала, вы с ней договорились путешествовать вместе.

– Увы, я не знал о её планах.

– Если в своем путешествии встретитесь с ней, передайте, что я надеюсь, она нашла то, за чем отправилась.

– Хорошо. Могу я спросить? – когда женщина кивнула, он добавил: – Вы часто приглашаете на чай?

– Только знакомых.

– Но мы с вами не знакомы.

– Зато вы знакомы с моей дочерью. И она всегда хорошо о вас отзывалась.

– Сонхва очень добрая девушка. И настойчивая.

– Это она в отца. Он был таким же.

– Она и на вас очень похожа. Я сразу сходство заметил.

– Недавно я рассказывала ей, что до замужества была влюблена в одного парня в институте. У нас ничего не вышло, а позже я узнала, что он плохой человек и обрадовалась, что вышла за её отца. Эта история напомнила мне ситуацию с вами и Сонхвой в университете.

– Вы считаете меня плохим человеком?

– Я вас впервые вижу и прежде могла судить только по рассказам дочки. Но теперь, побеседовав с вами поняла, что вы – хороший человек.

– Благодарю. Но как вы смогли это понять по одной беседе?

– О, дело не в беседе! Когда вы пришли в магазин я вас сразу заметила. Вы подождали, подойдет ли кто и только потом прошли внутрь. Оставили рюкзак у входа, полагаю, чтобы не задеть книги. Когда вы поднимались по стремянке, то сняли обувь, что говорит о вашем воспитании. А когда листали книги, делали это очень аккуратно и бережно ставили их на место. И наконец то, как вы говорите о моей дочери – с теплотой и уважением. Плохой человек так делать бы не стал.

– Какой глубокий анализ, – удивился Джехён, отпивая чай.

– Что ж, я не буду возражать против вашего с Сонхвой общения. Вы мне нравитесь.

– Благодарю за столь высокую оценку. Почему вы решили, что мы с Сонхвой будем общаться? Я всего лишь один из её пациентов.

– Я знаю свою дочь намного лучше, чем она думает.

Джехён немного помолчал. Интересная женщина. Умная, уверенная, наблюдательная. Теперь понятно, откуда подобные же качества у Сонхвы. И она явно заметила что-то в рассказах дочери, то, о чём она умолчала. И в нём заметила. Выходит, Сонхва не делилась с матерью своими чувствами, та сама догадалась.

– Сказать по правде, я невольно обидел вашу дочь, – решил признаться Джехён. Он видел, что женщина понимает куда больше, чем хочет показать. И лукавить с ней посчитал неправильным. – Нет, не невольно. Я понимал, что обижаю её. Но искренне считал, что так лучше для неё же. Что я защищаю её.

– Ошибаться свойственно человеку, – произнесла госпожа Ли.

– Это так.

– Теперь вы хотите найти её, чтобы извиниться?

– Вы слишком проницательны.

– Что ж, я не знаю, где она сейчас. Сонхва сказала, что хочет посетить несколько тихих монастырей. Заезжала ко мне 2 недели назад. Но её маршрут мне не известен. Вам придётся искать её самостоятельно.

– От вас и правда ничего не скроешь. Значит, вы догадались, что я оказался здесь не случайно?

– С тех пор, как здесь работаю, я прочитала много умных книг. Если ей пришлось скрываться в путешествии, а вам – её искать, видать, серьёзная обида была. И очень личная. Ошибки всегда простительны, если у человека хватает смелости их признать.

– Мне понадобилось много время для этого.

– Тогда дело за малым. Найти мою дочь и извиниться. А там, кто знает…– Не подскажете, как добраться от сюда до ближайшего вокзала?

Госпожа Ли широко улыбнулась.

⚕️

Первым делом Джехён купил билет на поезд в Сокчо. Отсюда он решил начать поиски, не задерживаясь в каждом месте больше чем на пару дней. Если она эти места посещала, он найдет следы или людей, которые её видели. Если же нет, тоти останавливаться смысла не имеется. В ожидании посадки мужчина написал сообщение доктору Ким о своем разговоре с мамой Сонхвы. Ын Сук вежливо поблагодарила и выразила надежду, что он скоро найдёт её подругу. Попросила сразу же сообщить, когда что-то станет известно. Джехён обещал.

Храм Синхынса спрятался в долине горного массива Сораксан, в природном парке на небольшой высоте. В интернете писали, что сюда приезжают в поисках тишины и уединения. Прибыв на место, он удивился маленькому количеству народа в этот период. Всё-таки храм туристический, и туры сюда продавали во все сезоны. Наверное, для многих путешествовать сейчас слишком холодно. И хотя снега выпало немного, ледяной декабрьский ветер с гор пробирал до костей.

Джехён усмехнулся. А вдруг он ошибся? Может, её здесь и не было? Впрочем, никто ведь и не узнает, так что он ничего не теряет. Застегнув повыше куртку, чтобы защитить шею, мужчина зашагал в сторону храма. На довольно просторной территории обнаружился огромный бронзовый Будда, сидящий в позе лотоса.

Причисляя себя к католикам, по вере своих родителей, Джехён особой религиозностью не страдал. Однако узнавать что-то новое ему всегда было интересно. Эта статуя, как следовало из описаний в путеводителе, весьма почитаема и является самой известной статуей направления дзен-буддизма в Корее. Будда и правда производил впечатление. Величественный и спокойный, он сидел с прикрытыми глазами, и словно прислушивался к миру вокруг себя.

Джехён просто стоял перед божеством, вслушиваясь в негромкий треск веток деревьев позади него, шум ветра и далёкий звон колокольчиков где-то в монастыре. Это неожиданно успокаивало. Позже мужчина прогулялся по монастырю, выпил чаю с травами и закусил пирожками из местной столовой. Он спрашивал у двух монахов и нескольких сотрудников про Сонхву, показал её фото, но они не видели здесь девушку. По крайней мере в недавнее время. Старушка в столовой сказала, что посетителей в тёплое время и по выходным намного больше, может, она и приезжала, но затерялась в толпе.

День почти кончился, и так как уезжать было уже поздно, Джехён воспользовался программой Temple Stay. Ему выделили крохотную, но уютную комнату, простой ужин, комплект одежды и сообщили, во сколько надо будет встать на молитву. Свои вещи мужчина сложил в небольшой встроенный шкаф, телефон расположил на тумбочке. В номере имелся и санузел, что было очень удобно.

Он никогда не делал подобного прежде, даже не слышал об этой туристической программе. О буддизме Джехён знал не так много, но вот эта идея с возможностью пожить несколько дней в храме по местным правилам, попробовать, попробовать себя в новой роли, показалась ему полезной. Так и новых последователей привлечь можно, и денег заработать. Всегда проще узнавать о культуре не пробегая мимо, а хотя бы немного погрузившись в неё.

На территории монастыря отбой начинался в 8 вечера. Стало непривычно тихо. После шума и огней больших городов Джехёну сперва было даже не по себе. Нигде не было неоновой подсветки и рекламных билбордов. Максимальная тишина и темнота. Ветер всё ещё завывал за окном, отсутствие голосов немного напрягало. Прямо как в фильмах ужасов. Никакого гула машин, сигналов служб спец.помощи, лая собак. Ничего. Только тишина и ветер. Мужчина и не заметил, как уснул.

В 5 утра, когда стояла ещё полная темень, его разбудил звук колокола к утренней молитве. Джехён выбрал свободный тариф, который не обязывал его посещать всё по программе, но он так хорошо выспался впервые за долгое время, что решил начинать день не затягивая. Надев выданную одежду, на удивление удобную и тёплую, мужчина поплёлся в молитвенный зал, где монахи уже стояли на коленях и прикладывали руку к полу, поклоняясь Будде. Здесь тоже стояла тишина. Монахи не пели песен, не читали молитвы вслух, вообще не обращали ни на кого внимания. Тихий перезвон колокольчиков с улицы успокаивал, а дурманящий аромат зажжённых в храме благовоний немного кружил голову, заставляя отрешиться от реальности.

Какое-то время Джехён просто наблюдал за монахами, ничего не предпринимая, чувствуя, как им постепенно завладевает умиротворение. Мысли путались, ни одна не задерживались дольше нескольких секунд. В конце концов он тоже опустился на колени и коснулся лбом прохладного коврика под ногами. Перед глазами пролетали картинки из прошлого, хаотично сменяя друг друга. Вспомнились лица, которые, как он думал, давно стёрлись из его памяти, всколыхнулись прежние эмоции.

Джехён не понимал, где он и что с ним, ощущая некую прострацию, не мог выкарабкаться из этого вынужденного кинофильма. Подсознание словно взяло его в плен, заставляя снова и снова проживать события прошлого и испытывать те же самые эмоции, с которыми он так и не справился. Очнулся, когда монахи уже разошлись по делам, в полном одиночестве. Тело ныло от долгого нахождения в одной позе, он себя ощущал какой-то колеблющейся субстанцией и не мог понять, что делать дальше.

– Вы закончили? – вежливо поинтересовался один из монахов, заглянув в зал.

– Что? А, да. Кажется. – Мужчина встрепенулся и утёр сухими ладонями лицо. – Что мне теперь делать?

– Можете подмести двор перед храмом. Потом у вас по расписанию поход в горы и медитация.

– Хорошо.

Ему выдали метлу из тонких веток какого-то кустарника и показали, какой участок нужно подмести. Совершение полезного дела на общее благо входило в программу. Обычно подразумевалась нетяжелая работа на территории храма или всего монастыря.

Джехён и в интернате не чурался никакой работы. Подметая, он продолжал вспоминать и с каждым взмахом метлы пытался выбросить какую-то часть своего прошлого, вымести его из себя. Звучало весьма символично. Сначала он злился на Ын Су за её поступок и обвинения, тогда метла резче взвивалась в воздухе. Потом злился на себя за ошибки, за нерешительность поговорить напрямую с её отцом. Метла со скрипом царапала каменные плиты. Его то трясло в ознобе, то обжигало злостью и обидой. Позже он вспомнил суд и каждого, кто дал против него показания. Мысленно Джехён говорил с этими людьми, высказывая, что думает о них на самом деле. Закончив работу, он нашел того же монаха, что курировал туристов, расспросил про поход в горы и с удивлением узнал, что сопровождать его никто не будет, он должен пройти этот путь сам. Правда, по хорошо организованным тропам.

– Это хорошая возможность побыть наедине с собой и природой, подумать о высоких материях, – пояснил монах, показал направление и удалился.

Джехён мог бы и не идти, но откровенно не понимал, чем будет заниматься остаток времени до отъезда, намеченного на вечер. Уехать раньше всё равно не выйдет, здесь не курсируют рейсовые автобусы. Поэтому, запасшись водой и перекусом, ступил на тропу. И не пожалел ни секунды. Свежий воздух, потрясающие виды, тишина – всё действовало благотворно. Пока тело двигалось, мысли были свободны. Он заново пережил своё выступление в судебных прениях и выступление адвоката, переосмыслил сказанное и понял, что вот там всё было сделано правильно, ему нечего стыдиться и не перед кем извиняться. Чем выше в горы поднимался мужчина, тем быстрее получалось у него избавиться от чувства вины, в основном надуманного.

В монастырь он вернулся уже другим. Лёгкий обед сменился периодом медитации. Монах-экскурсовод рассказал об основных правилах, предложил выбирать любое удобное место и искать свой дзен. Джехён выбрал собственное временное жилище, где и погрузился в себя. Прожив и отпустив злость, ярость и разочарование в людях, сейчас он был уже спокоен, готов простить их всех и, наконец, перестать думать о скандале. В тот период каждый его участник сделал свой выбор, и каждому пришлось жить с последствиями этого выбора.

Ему больше не было интересно, помнит ли кто-то ту ситуацию. Не волновало, как сложилась судьба Ын Су и её ребёнка. Поплатилась ли она за клевету, как и та троица студентов, что оболгали его и Сонхву. Уже плевать.

Сонхва.

Вот единственное светлое пятно, которое стоит помнить. Её доверие к нему, её поддержка в тот период. А всё остальное – лишь тлен и суета, оставшиеся далеко в прошлом. Она делала так же, когда сказала, что помнит всё, и что для нее хороших моментов в прошлом было больше. Мудрая девушка.

Медитация продлилась до заката, а вечерним поездом он отправился к следующему месту на карте.

Часть 16. Praeteritorum meminisse debes, sed non te ipsum haerere in eo – Нужно помнить о прошлом, но не дать себе увязнуть в нём.

Храм Хэинса, следующая точка на его плане являлся одним из трёх главных храмов Южной Кореи, внесённым в список всемирного культурного наследия. Джехён почему-то решил, что она непременно должна была посетить это место, как минимум из-за его значимости. Монастырь раскинулся на горе, вокруг не было ни одного водоёма, зато целое море свежего воздуха.

Прибыл он туда рано утром, когда в горах лежала тонкая дымка тумана, загадочно скрывая огромную территорию. В ней расплывалась иллюзия отражения храма, словно в водной глади, и Джехёну посчастливилось узнать, почему второе название этого места «Монастырь, отраженный в спокойной воде». Зрелище получалось мистическим и удивительным, не каждому удавалось его застать, если погода не помогала.

Он воспользовался той же самой программой, оплатил своё пребывание в храме и заселился в комнату. Опрос монахов и сотрудников почти ничего не дал. Кажется, пара человек видела девушку, похожую на Сонхву, но они не были уверены в этом. В любом случае, Джехён вдруг понял, что ему самому становится интересно это путешествие, и он делает это уже для себя самого. Безопасности ради мужчина отключил телефон и вынул симку.

Здесь было более людно, чем в Сокчо, но и более интересно. Архитектура храма яркая, насыщенная, много старинных деревянных строений и главное – одна из важнейший реликвий – Трипитака Кореана. Конечно, её он отправился осматривать в первую очередь. Под реликвию был выделен отдельный зал, где и хранились 81 340 деревянных дощечек со сводом правил буддизма, нанесенных китайскими иероглифами и считающихся самым полным собранием буддийской литературы в мире.

Джехён не заметил, сколько часов провел в этом зале, касаясь древних табличек и читая некоторые надписи на древне-китайском. Историческая глубина реликвии и её масштаб покорили профессора, заставив чувствовать невообразимый восторг и восхищение. Ему говорили, что таблички хранятся здесь уже более 700 лет, в то время как возраст некоторых из них превышает тысячу лет. Все они выполнены в одном стиле, одним почерком, удивительно искусным, который сам по себе является шедевром каллиграфии. Но ученые утверждают, что для их создания трудилась группа минимум из тридцати человек. Как им удавалось соблюдать общий стиль?

Простым туристам не дозволялось посещать хранилище, но паломникам вроде него, кто пользовался программой Temple stay, можно было под присмотром монаха, который молча сидел в сторонке и молился. В конце концов Джехёна попросили удалиться, потому что подошло время общей молитвы.

Весь день мужчина бродил по храму, рассматривал святыни, молился вместе с монахами. Если завязывался разговор, он показывал фотографию и спрашивал о ней. Была только пара её фото в телефоне и одно из них они сделали вместе в вечер корпоратива. Рассматривая это фото Джехён понимал, что тоскует по ней. Сны стали спокойнее после начала путешествия, но Сонхва не покидала его. Не хватало её голоса, её улыбки, её нравоучений даже. А ведь они и правда хорошо смотрятся вместе, думал он. По крайней мере на этом фото. К сожалению в Хэинса Сонхву никто не видел.

В пребывании на территории храма Джехёну нравилось, что не обязательно знать правила, тебе их здесь подскажут и не осудят. К вечеру, утомленный за день мужчина вернулся в свою комнату. Сон долго не шёл. Он больше не думал о скандале, испытывая удивительную лёгкость от этого.

Сонхва была права. Пора ему закрыть дверь в прошлое, распрощаться с теми переживаниями и начать жить заново. Он и так упустил много времени, скрываясь от всех, запрещая себе всё подряд, словно наказывал себя. Конечно, общение с детьми в интернате нельзя назвать наказанием, профессор выбрал такую жизнь сам и искренне любил своих учеников. Однако в остальном вёл себя практически как аскет, не жил, а скорее существовал.

В конце концов он погрузился в состояние между сном и реальностью, тело полностью расслабилась, а мозг напряжённо переваривал пережитое. Ему снились рваные сны без сюжета и понятного смысла. В основном какие-то отрывки воспоминаний, эмоции и чувств.

Когда первые лучи солнца осветили комнату сквозь небольшое окошко, Джехён словно почувствовал на своей руке знакомое прикосновение. Обычно именно так прикасалась Сонхва. И он даже увидел ее лицо. Но стоило протереть глаза как выяснилось, что это тоже был сон. Негативные мысли развеялись, в душе наступил покой. Мужчина окончательно очнулся.

Позавтракав и оставшись на молитву, Джехён решил уехать уже сегодня, не отбывая здесь ещё один день. Ему не терпелось найти ту, ради которой это путешествие было затеяно, и задать ей несколько вопросов. Никому ничего не сказав, он собрал вещи и молча покинул территорию монастыря.

⚕️

Монастырь Пульгукса никак нельзя было обойти стороной. Едва ли не самый красивый и один из самых больших и древних, он манил своей популярностью. Джехён оказался там вечером того же дня. Построенный ещё в период государства Силла, храм находился на такой высоте, что с его ступеней было видно Восточное море. Это место считалось путем в нирвану, или переходом из земной жизни в жизнь вечную.

Здесь уже при заселении он впервые услышал про Сонхву. Она посещала его неделю назад и оставила запись в книге благодарностей. Джехён едва сдержался, чтобы не отправиться в дальнейшие поиски сразу же, но остановил себя, когда прочитал запись в благодарственной книге «Молюсь, чтобы те, кто мне дорог, обрели себя. Сонхва». Знала ли она, что он станет её искать или это просто искреннее желание? Касалось ли оно его или она думала лишь о родных и друзьях?

Джехён оплатил своё пребывание и сразу заселился в комнатку для гостей. До нирваны ему ещё далеко, но с частью своего прошлого он уже разобрался и теперь ощущал себя более свободным и чистым. Оставив вещи, профессор перекусил и отправился изучать территорию монастыря. Мужчина подошёл к красочному порталу, чья крыша опиралась на деревянные балки с резными демонами и растительным орнаментом. Там, после узкого коридора, его ждал пещерный храм Соккурам.

На улице начал накрапывать мелкий дождик, монахи разошлись по своим делам, а других посетителей в этот час не было. Джехён решил переждать дождь внутри пещеры. На самом деле это была даже не пещера, а помещение, искусно выложенное из блоков белого гранита древними мастерами. Узкий коридор вёл в центральный зал с огромной статуей каменного Будды Шакьямуни, сидящей в позе лотоса. Вокруг него расположились барельефы и бюсты других почитаемых существ буддизма, в основном добрых и милостивых.

В пещере было даже холоднее, чем на улице, но дождь внезапно усилился и плотной стеной отрезал выход. Джехён сунул руки в карманы и молча созерцал великолепие искусственной пещеры. Здесь он себя чувствовал странно: в уединении, окружённый древними статуями, Джехён словно заглядывал в себя самого и будто мог видеть себя со стороны. Все эти статуи наблюдали за ним, зеркалили его взгляд, изучали, но ни одна не смотрела осуждающе. У центрального Будды глаза и вовсе были закрыты, что символизировало умиротворение и покой.

В голове вертелись вопросы. Кто он такой и зачем приехал сюда? Он искал Сонхву, но прямо сейчас задумался над тем, а так ли это? Возможно, теперь он искал себя самого, потерянного много лет назад. Прежде Джехён не позволял себе размышлять над сутью своего существования, словно звёрек, на которого велась охота. Но хищники уже забыли о нём и охота прекратилась. Кто же он теперь и зачем нужен в этом мире? Наверное, было бы странно, если бы подобные размышления не посещали в святых местах, а потому Джехён не стал от них отмахиваться.

Когда ливень прекратился, он вернулся в выделенную ему комнатку, сел прямо в её центре в расслабленную позу для медитации и закрыл глаза. Он представлял, что всё ещё находится там, что его окружают древние божества. Мужчина задавал им вопросы, и заглядывал глубоко в себя, чтобы получить ответы. Спустя несколько часов, когда перестал чувствовать свои ноги, Джехён неуклюже завалился на бок, а потом на спину и растянулся по полу. Мысли плавно перетекли к Сонхве.

В их отношениях всё складывалось так непросто, что он натурально растерялся. Прежде он воспринимал её слишком юной, её искреннее восхищение, хоть и было приятно, всё-таки смущало. Встретившись спустя столько лет, он по-прежнему видел в ней свою студентку. И даже статус врача в его глазах не придавал ей особой значимости или взрослости. Она оставалась такой же открытой и прямолинейной, как в университете, когда призналась ему в любви, почти не смутившись. И тогда в больнице, и в его квартире позже, она была уверена в своих словах.

Джехён наконец понял, что именно его смущало. Он сам не обладал такой уверенностью в себе, не знал, чего хочет, постоянно сомневался. В себе, в своей внешности, в своем характере, в своём месте в этом мире, которого, как он считал, у него просто не было. Он давно поставил на себе крест, полагая, что такой мужчина просто не может заинтересовать хорошую девушку, что он не создан для отношений.

Но была и другая сторона медали. Никто прежде не пробуждал в нём столь сильных чувств. Дело ли в Сонхве или в нём самом? Джехёну откровенно страшно было вступать с кем-либо в отношения. С ней особенно. В первую очередь он боялся её разочарования в себе, её сомнений, жалости, а может, даже сожалений, которые у неё могут появиться с годами. Но что, если ничего этого не будет? Может, стоило бы попробовать? Может, она была права в своих желаниях?

Устав от размышлений, Джехён попытался уснуть. Это был весьма интересный опыт, как ни странно, подаривший ему покой и большую уверенность в себе. Сейчас он не воспринимал себя вообще никак, не пришёл ни к каким выводам. Он словно плавал в огромном океане, окружённый пустотой, а потому закрыл глаза и в этой позе заснул.

Наутро мужчина вообще перестал понимать себя. Он как будто наблюдал за собой со стороны. Такая удивительная лёгкость в теле и мыслях была непривычна. Груз прошлого больше не давил на него, и по пробуждении он даже не сразу вспомнил, где и почему находится. Утренняя молитва с монахами и лёгкий завтрак с монахами немного привели его в чувство.

Сонхва. Точно, он собирался найти её и извиниться за своё поведение. Интересно, пережила ли она что-то похожее в этих стенах? Что поняла о себе? Насколько изменится теперь? Мужчина открыл заметки в своём блокноте. Следующий пункт путешествия – Пусан с его красивейшим храмом на берегу моря. Он сверился с часами и понял, что до отправления почти не осталось времени. Собрав нехитрые пожитки, профессор поблагодарил монахов, распрощался с ними и отправился на железнодорожный вокзал.

⚕️

В самом Пусане его ждала пересадка, но до неё было ещё почти 12 часов, потому что он не смог подобрать билеты с меньшим интервалом. Не зная, чем себя занять, Джехён бродил по вокзалу и изучал разные рекламные плакаты и брошюры. Взгляд зацепился за приглашение посетить буддийский храм Сокпульса, в часе езды отсюда.

Он снова посмотрел на часы. Удобство состояло в том, что неподалёку от вокзала располагался фуникулёр, который за каких-то полчаса поднимал туристов в горы, где спряталась древняя охранная крепость и маленький храм, буквально высеченный в скалах. В отличие от предыдущего, его не строили, а просто вырезали две небольшие пещеры и разместили там молитвенные зоны. А на внешних скалах искусно высекли изображения божеств. Немногие путешественники жаждали иуда попасть. Но те, кто попал, оставались довольны.

Согласно брошюре, дорога туда и обратно с посещением крепости и храма займет не больше 4-6 часов. Как раз убьет время в ожидании. Не сидеть же половину суток на вокзале?! Больше не сомневаясь, Джехён купил тут же билет на фуникулёр и пешком отправился к нему.

Подъём в скалы оказался весьма впечатляющим, виды здесь были потрясающие, а с большой высоты открывался роскошный обзор Пусана и омывающего его моря. Джехён залюбовался и едва не пропустил свой выход. Посещение крепости его мало интересовало, в своё время он по ним поездил. Но храм посмотреть хотелось. Однако выяснилось, что до него ещё надо дойти по земляной тропе, проложенной от крепости вверх по горе. Что ж, времени у него с запасом, поэтому мужчина поправил рюкзак на плечах и ступил на тропу.

От обилия кислорода кружилась голова, тропинка была окружена старыми деревьями, явно повидавшими на своём веку всякое. На некоторых встречались зарубки, инициалы, какие-то надписи, вырезанные в коре, и даже сердечки с именами.

В сложных для подъёма местах обнаружились оборудованные ступени, где-то из камня, другие из дерева. Джехён в очередной раз порадовался, что не бросал занятия спортом, поэтому и мог выдержать такой длительный подъем. Вскоре показались высокие отвесные скалы с резьбой. Наверное, это и был храм. Он ускорился немного, дошёл до каменных ступеней, что теперь встречались всё чаще. Наконец впереди открылся вид с резными статуями.

Джехён задирал вверх голову, рассматривая их, да так увлёкся, что забыл поглядывать под ноги. На одной из ступеней нога соскользнула и он потерял равновесие, рухнув на бок и больно ударившись об острый край камня. Хуже того, мужчина не смог удержаться на одном месте и съехал по ступеням вниз пару метров.

На его падение обратила внимание одна женщина, что молилась на небольшом плато перед статуями вместе со своим сыном лет восьми. Джехён поднялся на ноги, отряхнулся. Вот же неприятность! Левый бок сильно саднило, а штаны оказались испачканы в земле, ещё влажной после ночного дождя. Кряхтя, он поднялся на плато и присел на невысокий каменный заборчик, расстегнул куртку, чтобы было удобнее отдышаться и не давило на ушиб.

– Ночью был заморозок, вот и скользко везде, – дружелюбно улыбнулась ему женщина.

– Да я сам виноват, под ноги надо было смотреть, а я вот на них… – он махнул рукой в сторону резных статуй.

– Не сломали ничего?

– Вроде цел. Разве что рёбра, но терпимо, спасибо.

– Давайте я вам помогу, – женщина поднялась с места и попросила сына принести её сумку, что висела на остроконечной выемке скалы.

– С чем?

– У вас кровь пошла, вон на свитере. Давайте посмотрю?

– Ой, я и не заметил, наверное счесал об камни. Думаю, там ничего страшного.

– Да мне не сложно. Тем более, если столько крови, значит рана существенная.

– Вы медсестра или врач? – спросил Джехён.

– Хуже. Я мама, и мой сын обожает всякие приключения, а из-за них постоянно получает травмы. Так что уже смело могу идти работать в больницу. В обычной жизни я бухгалтер. Если рану не обработать, она загноится, и вам будет хуже. Или потеряете много крови, а там и сознание. Здесь нескоро кто-то ещё появится. Так что показывайте.

Джехён спорить не стал, до Пусана ещё около 9 часов, а здесь даже источника воды нет, чтобы промыть, разве что питьевую тратить. Он приподнял свитер, открыв сильно счёсанный бок.

– Надо полностью снять, рана поднимается вверх. Хотя бы с этого плеча.

Джехён так и завис в ужасе. Там выше были следы от ожогов и пока ещё выглядели они достаточно яркими и мерзкими. Что же делать?

– Ну? Чего вы медлите? – спокойно поинтересовалась женщина, глядя на него с какой-то необъяснимой материнской заботой. Не думая больше о последствиях, он стянул рукав, обнажил руку по плечо и часть груди. Женщина достала из своей сумки большую бутыль воды, антисептические салфетки и какую-то мазь. Также у нее нашелся целый стерильный бинт.

– Видать, ваш сын и правда любит приключения, если вы всё это носите с собой. Но вдруг он их сегодня найдет, а вы на меня всё истратите?

– Да всё в порядке, я уже знаю, где добывать такие вещи в короткий срок, – усмехнулась она.

Женщина промыла его рану, обработала салфетками с антисептиком и осторожно нанесла мазь, а затем обмотала бинтом вполне умело. Джехён всё это время сидел в напряжении и едва не забыл поблагодарить её. Любопытство всё-таки взыграло в нём, когда женщина бросила взгляд на ожоги.

– Вам разве не противно это видеть? – спросил он.

– А должно быть?

– Ну, не самое приятное зрелище. Я потому и не хотел снимать свитер.

– Это же часть вас. Почему мне должно быть какое-то дело? Я лишь помогла вам с новой раной.

– И я благодарен, правда. Просто привык, что людям неприятно и они это часто демонстрируют.

– Знаете, если кто-то реагирует на ваши травмы, это уже его трудности. Это ваша жизнь и ваше тело, и оно никого не касается, кроме вас.

– Не думал об этом с такой стороны.

– Знаете, меня очень задевает, если кто-то видит на моем ребенке царапины или бинты и начинает меня учить, как я должна воспитывать своего сына и заботиться о нём. Сперва я чувствовала себя виноватой, прислушивалась. А потом поняла, что никто посторонний и даже близкий не имеет на это никакого права. Это мой ребенок, я лучше знаю, что с ним произошло и почему, я знаю как воспитывать его и заботиться о нём. А если мне потребуется совет, я его спрошу. Вот и всё. Нельзя лезть в чужую жизнь, если не знаешь, какой путь прошёл человек.

– Очень мудро.

– Просто опыт, – улыбнулась женщина, закончив собирать вещи в сумку. – Теперь я не стану за вас беспокоиться, но, пожалуйста, потом смените повязку на сухую. И может, стоит к врачу обратиться, всё-таки большая рана. Но вы взрослый человек, сами разберётесь. Приятного дня. А мы тут уже закончили. Пойдем, сынок.

– Спасибо вам! – откликнулся Джехён.

Когда они ушли, он остался на горе совсем один. Сперва мужчина осмотрел храм и резьбу на скалах, почитал надписи и даже помолился немного. А потом просто сел на камни, чтобы поразмышлять над недавним разговором. Он ведь и правда очень заморачивался над своей внешностью, над тем, что подумают и скажут люди, что станут от него отворачиваться. Неудачный опыт в спортзале доказал – так и будет. Но ведь на самом деле, ему не должно быть дела до чужих эмоций и чувств. Он не собирается выставлять свои травмы на всеобщее обозрение или рассказывать о них каждому встречному. А если кому-то, кто случайно это увидит, не понравится, Джехён бессилен что-то сделать. Все люди разные и никто не обязан мыслить так же, как он.

Мужчина оставался на горе до тех пор, пока не появились новые туристы. Фуникулёр, привёзший их, оперативно спустил его вниз. Вернувшись на вокзал, Джехён поужинал в местном кафе и взял себе кофе в дорогу. Бок ныл от падения, повязка немного сдавливала, но он чувствовал себя как никогда живым и был благодарен судьбе за этот день.

Часть 17. Accipe cum gaudio omnia quae fiunt, etiam si tibi molesta videntur.

*Приемли с радостью все совершающееся, даже если оно кажется тебе тягостным.

Три недели назад.

Сонхва понимала, что сейчас не способна справиться со своими эмоциями, поэтому позвонила директору больницы и попросила отпуск. Она не вела плановых пациентов в этот период, брала только экстренных и совмещала со сменами в реанимации. Поэтому отпуск ей дали без проблем. Но и оставаться в квартире, где накануне она была почти счастлива, тоже не могла. Поразмышляв, девушка купила через интернет билет на поезд на следующий день и позвонила матери.

Вечер и ночь она провела у неё.

– Ты сегодня странная, – сказала мама, когда Сонхва свернулась клубочком на диване, потягивая белое сухое и всматриваясь в ночь за окном.

– Почему? – не глядя на неё уточнила Сонхва.

– Не знаю. Молчаливее обычного. В прошлый раз ты была зла на своего парня, а сегодня такая тихая.

– Мыслей много.

– Говоришь, взяла отпуск?

– Да. Устала. Ни разу его не брала на этой работе. Поняла, кчто пора.

– И чем займёшься?

– Хочу побыть в тишине, подумать, отдохнуть. Решила путешествовать. Помнишь, я тебе рассказывала, что планирую объездить все буддийские монастыри? Вот, решилась. Начну с нескольких. Раньше всё недосуг было, а теперь поняла, когда, если не сейчас?

– И то верно. Мы всё время откладываем свои желания и порой наступает слишком поздно.

– Да. Конечно, я могла бы дожить до пенсии и только потом их посмотреть, но зачем? Сейчас еще хочется и силы на это есть.

– И правильно, дочка. Но почему мне кажется, что ты хочешь спрятаться?

Сонхва минуту помолчала.

– Джи Су преследует меня. Хамит. Караулит у дверей, обсуждает меня с коллегами. А на корпоративе вчера он устроил ужасную сцену и нарочно облил меня вином.

– Вот подлец!

– Я брала этот наряд в прокате, ты знаешь мои привычки. И его к сожалению не удалось спасти. Ткань всё впитала, не отстирывается, химчистка тоже не справилась. Пришлось оплатить полную стоимость.

– Так затребуй с него!

– Не хочу, мам. Я от него ничего не хочу. Подумала, если уеду на время, может он поостынет.

– С глаз долой – из сердца вон.

– Да, вот из этой категории. Так то мы каждый день видимся и наверное его это триггерит.

– Ты хорошо подумала над этим?

– Да. И давай закроем тему с Джи Су. Он мне больше никто и ничего знать я о нём не хочу.

– Ты рассказывала, что корпоратив был рассчитан на пары. Это Джи Су будучи твоим партнером так себя повёл?

– Нет. Я попросила старого друга меня сопроводить.

– Значит, приревновал парень.

– Возможно. Но согласись, если бы любил, не стал бы так унижать меня при всех. Даже из ревности. Почему не облил моего провожатого? Почему именно меня?

– Тут ты права, дочка. Что ж, раз такое дело, закрываем тему.

– Спасибо.

– А про старого друга не расскажешь?

– Нечего, – ответила Сонхва, спрятав взгляд и медленно потягивая вино из бокала.

Госпожа Ли поняла, что раз дочь не хочет говорить, у неё на это есть причины и допрашивать её бессмысленно. Хотя она не могла вспомнить, кто бы являлся старым другом Сонхвы, у них была установка не лезть в душу друг другу, если одна из них не хочется делиться.

⚕️

Наутро Сонхва уехала, сообщив матери, что телефон будет выключать и сама позвонит, когда отдохнёт. В поезде её мучили мысли и воспоминания. Кожа постоянно покрывалась мурашками, в животе тянуло от неутолённого желания. Раз за разом прокручивала она в голове их с Джехёном близость, боясь забыть хотя бы одну секунду.

– Какой-то мазохизм, честное слово, - пробормотала девушка, утирая мокрое от слёз лицо. – Ну почему? Почему?!

По счастью на соседнем с ней кресле никого не было, и хотя люди с других мест замечали её переживания, пока никто не пытался помочь или поддержать. И хорошо. Сонхве это было не нужно.

Она хотела сама разобраться в себе, без чужих суждений и слов. Прежде девушка советовалась с мамой или лучшей подругой, но в этом конкретном случае не захотела. Ын Сук как всегда будет настаивать на том, что любовь в жизни главное, придумывать фантастические варианты развития событий и плакать с ней за компанию. Мама скорее всего найдёт очередную историю из прошлого о себе или какой-то знакомой, у которой было вот что-то похожее и как она это разрулила. Но сейчас они обе ей не помогут, скорее навредят.

Сонхве не требовался чужой опыт. Не с Джехёном. Это очень личное и касается только их двоих. Прежде всего она хотела разобраться в себе, в своих чувствах и ожиданиях.

Девушка отправилась в национальный парк у горы Сораксан. Сонхва была не уверена, на какой маршрут пойдет сначала, поэтому первым делом у входа свернула к фуникулёру. В это время людей в парке было крайне мало. Обычно сюда приезжали весной в период цветения, в начале лета, пока не жарко или осенью, чтобы полюбоваться разноцветным пламенем листьев. У них в больнице было принято на выходные уезжать в горы хотя бы раз в сезон и Сонхва такие выезды обычно не пропускала. В Сораксане она была лишь пару раз, в южной части парка на водопадах. А теперь решила посмотреть что-нибудь другое.

В кабинке фуникулёра, рассчитанной на 50 человек, девушка оказалась одна, чему была очень рада. Природа сейчас спала, однако скалистые горы всё равно впечатляли. В некоторых местах островки хвойного леса создавали атмосферу вечности и неизменности. Чистый разреженный воздух на самом верху слегка кружил голову.

Полюбовавшись немного видами, Сонхва спустилась обратно и выбрала маршрут к горе Ульсанбави. В начале тропа шла по живописному лесу, колоритно смотрелись пересекающие реку мосты. В середине маршрута появился храм, где негромко играла буддийская музыка, звенели колокольчики, слышны были песнопения монахов, пахло чаем на травах. Всё это призвано было успокоить мятущуюся душу, но Сонхва ещё не перебродила эмоциями. В храме она сейчас решила не останавливаться и отправилась на самую сложную часть подъёма, где чем ближе к вершине, тем сильнее уклон. На всём протяжении шла лестница, ограждения, поручни, так что никакой опасности не было. Но почти вертикальный подъём по ступенькам выматывал нещадно, для него нужна хорошая физическая форма. Сонхве сейчас помогали эмоции.

На самом узком участке подъёма резвые корейские пенсионеры едва не затоптали девушку, преодолевая этот маршрут довольно легко. Наверное регулярно ходят, решила она. Больше до вершины людей почти не было, зато было много воздуха, света и пространства. Вид с высоты впечатлял монументальностью. У нее под ногами распластались перистые облака, словно волны, накатывавшие на кремовые скалы. Сами скалы чем-то напоминали детскую поделку из кинетического песка или пластилина, словно гигантский ребёнок лепил куличики разного размера, насаживая один на другой, а потом рандомно тыкал зеленые ёлочки между ними. Несмотря на такое сравнение зрелище завораживало.

Сонхва устроилась на узкой смотровой площадке, достала протеиновый батончик и термос с чаем. Вид стоил того, чтобы немного задержаться. Зимнее солнце быстро клонилось к закату, а он в горах всегда был живописным. Не став дожидаться полной темноты, Сонхва потратила еще час, чтобы спуститься, и к храму Синхынса подошла уже затемно.

Здесь она решила воспользоваться программой Tample Stay. Да, храм был в основном туристическим, но несколько настоящих монахов здесь всё ещё жили и какое-то подобие их служения сохранялось. На стойке регистрации девушка вдруг поняла, что не хочет называть своё настоящее имя. Поэтому она представилась именем бабушки, сказав, что документы забыла.

– Нам будет сложно вас разместить без документов, – вежливо сообщил служитель.

– Видите ли, я скрываюсь от преследования. И очень не хочу, чтобы меня нашли.

– Вы совершили что-то опасное?

– Если можно так назвать отказ мужчине, который с этим отказом мириться не желает.

– Тогда я подумаю, что можно сделать.

– Могу я попросить вас ещё об одном? Если обо мне кто-то будет спрашивать, особенно если это будет мужчина, скажите, что вы меня не видели. Хорошо? Служитель улыбнулся и молча выдал ей ключ от комнаты.

Сонхва подумала, что Джи Су может не успокоиться и отправится искать её, выпытав у Ын Сук, куда она собиралась. С этого нарцисса станется, хотя она знала, что Джи Су не любит потеть. Но уж если он что-то решил, его не остановить. При этом она была уверена, что Джехён с его затворническим образом жизни, в такой путь не отправится. Спрячется в своей раковине, как краб-отшельник. Снова.

В этом храмовом комплексе каждый находил то, что ему было нужнее. Одни приезжали лишь за красивыми видами, другие искали уединения или молитвы. И программа пребывания в храме в этом помогала. Сегодня ей оставалось только лечь спать, но сон не шёл. Эмоции бурлили внутри. Глубоко погрузившись в себя, девушка анализировала всё случившееся с ней за последний год. Весь день, пока добиралась сюда, пока поднималась в гору и спускалась с неё, Сонхву одолевали мысли и хотелось плакать.

Девушка постоянно искала объяснения поведению Джехёна, пыталась оправдать его, защитить от чужого осуждения, не понимая, что и от себя тоже пытается защитить. Ночью слёз уже не было, она выплакала всё за последние два дня. Сонхва вышла из комнатки, чтобы прогуляться по территории храма. Оставаться наедине с собой было страшно. Она дошла до бронзового Будды, сидевшего на площадке с полуприкрытыми глазами. Над его головой раскинулись звёзды, мириады светящихся бусинок по всему небу. Огни большого города сюда не доставали, а приглушённое освещение храма не мешало обзору. Полюбовавшись небом, девушка просто бродила по территории.

Поступок Джи Су расстроил её, но не так сильно, как решение Джехёна. В конце концов поведению бывшего девушка могла найти объяснение, зная его неглубокий характер. А что двигало профессором, было ей непонятно. Он напоминал ей что-то многослойное, вроде капусты. Мужчина всегда выглядел чрезвычайно сдержанно, не стремился выделиться, не любил привлекать к себе внимание. После пожара Сонхва ожидала публичного признания заслуг Джехёна, но награду получал его начальник, а профессор отсиживался в тени.

Позже она не постеснялась спросить у директора Гона, почему так и он ответил, что это желание Джехёна, который не хочет публичности. Он и в универе таким был. Когда в аудитории бушевал шум и суета, профессор оставался непоколебимым, словно это никак не касается его. Он выжидал немного, а потом негромко говорил что-то и все умолкали.

Сонхву в прошлом очаровывала эта его привычка. Но сейчас возникало впечатление, что он хочет казаться невидимкой. Возможно поэтому ему трудно налаживать контакты с другими людьми, проявлять эмоции и доверять окружающим. Скандал скандалом, однако же он спрятался в глубине себя и не хотел оттуда выбираться. Ненадолго во время корпоратива, когда мужчина отвечал на вопросы её коллег или декламировал что-то на латыни, она увидела его прежнего, понадеялась, что его это подстегнёт больше проявлять себя.

По факту, поведение Джи Су вывело мужчину из себя, заставило испытать сильные эмоции. Сонхве показалось, что позже, когда они остались наедине, Джехён стал немного раскрепощённее, открытее с ней. Он позволял к себе прикасаться, не прятал взгляд. Когда он нёс её на руках, Сонхва не сразу поняла, что происходит, она действительно задремала. Но, почувствовав, как её опускают на постель, вцепилась в него, ощущая, что опять может его потерять. Всё же они нравились друг другу, если судить потому, как он страстно отвечал ей, даже брал инициативу в ласках. Сначала осторожничал, словно боялся причинить боль, потом осмелел. У девушки был не ахти какой опыт, но своё тело она изучила хорошо и собственные желания никогда не душила. А Джехён будто чувствовал её или же читал мысли.

Когда и что пошло не так? Это потому, что она прикоснулась к его ожогам? Нашёл, из-за чего переживать! Но неужели для него это так важно? Остались ли у него какие-то комплексы после скандала? Боялся, что связь с женщиной снова приведёт к проблемам? Но ведь она не та бесстыдная студентка. Неужели он не понимал, не видел и не чувствовал, что Сонхва любит?

– Что ты думаешь об этом? – негромко спросила девушка у бронзовой статуи. Будда остался молчалив и непоколебим.

– Да уж, нашла, с кем поговорить, – проворчала Сонхва и отправилась в свою комнатку. После заката температура резко упала, у неё уже окоченели кончики пальцев и потекло из носа. До середины ночи девушка искала ответы на эти и другие вопросы, забывшись беспокойным сном лишь на рассвете.

⚕️

Следующим днём она снова бродила по тропам, крутя в голове ситуацию с разных сторон. Напротив за рекой, протекавшей через парк, имелся небольшой ресторанчик тофу. Разнообразия ради девушка решила поужинать там. Благо для удобства туристов через реку имелся небольшой мостик. В последнюю неделю она почти не чувствовала вкуса еды и не получала от неё удовольствия. Ела просто, чтобы были силы и не болела голова.

В ресторанчике кроме неё ужинало несколько пар и Сонхва с интересом принялась наблюдать за ними. В одной девушка всё время говорила, лезла в тарелку к своему парню и кормила его с руки. Судя по его потухшему взгляду, парню было уже всё равно, что происходит и почему.

В другой паре говорил парень, а его девушка восхищённо на него смотрела, сложив перед собой руки. Такой же нарцисс, как Джи Су. Вот какую ему надо девушку, чтобы в рот заглядывала и умирала от восхищения. Сонхве такое не подходит.

Третья пара была примерно в одном эмоциональном состоянии. Они оба не сводили друг с друга глаз, говорили друг другу комплименты, кормили друг друга с рук и постоянно миловались. Даже противно, как-то слащаво.

Еще одни выглядели очень отстранёнными. Они вообще друг на друга не смотрели, уставившись в свои тарелки, и оба поглядывали на лежащие на столе телефоны. Сонхва подумала, что эти ребята в стадии распада. Поэтому решили вот таким образом сблизиться, пойдя в поход. Возможно договорились не пользоваться гаджетами, но у обоих зависимость была слишком велика.

Интересно, какой парой могли бы быть они с Джехёном? Скорее всего у них были бы свои отношения, не похожие на тех, кого она сейчас наблюдала. Если бы всё сложилось.

⚕️

Утро и первую половину дня Сонхва посвятила программе храма: помолилась со всеми, помогла одному монаху разобрать сушенные травы и подвесить их на новом месте, сходила на короткий маршрут к пагоде у реки. А после обеда отправилась в Сокчо, к морю. Белый песчаный пляж, чистая бирюзовая вода Восточного моря и сосновый лес недалеко от берега здорово успокаивали. Весь вечер она бродила по пляжу, взбиралась на отполированные волнами валуны, жадно вдыхая солёный воздух и рассматривая начинающуюся бурю.

Небо на закате окрасилось почти в черный и только узкая полоса красно-оранжевого цвета с крохотным кружком в середине напоминала, что где-то там есть солнце. Ветер усилился, а температура упала, вдалеке сверкнула молния. Поднялись волны, разбиваясь белой пеной о валуны у основания смотровой площадки в виде пагоды, куда Сонхва поднялась. С неё открывался ещё более роскошный вид, и девушка оставалась там до темноты, пока не начала замерзать. Есть у зимних путешествий такой минус. Зато спала она в этот раз крепко и без сновидений.

Наутро Сонхва решила, что имеет смысл посетить ещё парочку буддийских храмов, а то получится, что она соврала матери. Это может вызывать ненужные вопросы и переживания. Да и возвращаться в Тэджон она ещё не была готова. Поэтому включила телефон, сверилась с картой, удалила, оставив непрочитанными, пару десятков сообщений от Джи Су и целый список звонков от него. Едва не перезвонила Джехёну. Два пропущенных, это всё, что он может? Даже не написал ничего! Точнее, в мессенджере было удалённое сообщение, но его содержание так и осталось неизвестным. Сонхва подарила ему сердце, а его хватило всего на 2 звонка?!

Внезапно девушкой завладел гнев. Сонхва злилась на Джи Су, на Джехёна, на Ын Сук, даже на маму. Ругала их мысленно за слова и советы, за поступки.

Поезд остановился в Тэгу, оттуда нужно было добираться на автобусе. Только к вечеру она достигла территории рядом с монастырём Хэинса. Оставаться там на ночь по программе посещения храмов Сонхва не захотела, поэтому выбрала недорогой отель поблизости.

Поужинав, она вышла прогуляться по территории гостиницы и саду, сунув в уши наушники. Гнев всё ещё накатывал волнами. Сперва девушка мысленно чихвостила Джи Су, припоминая все ситуации, когда он её бесил или расстраивал. Тогда она молчала, считая, что никто не идеален и для нормальных отношений иногда можно и стерпеть. Но сейчас поняла, что подобных ситуаций накопилось слишком много и молчать было попросту глупо. Джи Су в городе наверняка икалось так, что он не должен был уснуть.

А потом она перешла в Джехёну. Даже не заметив, что разговаривает с ним вслух. Она высказывала то, что хотела бы сказать мужчине вживую, в чём упрекнула бы его. Даже позволила себе кричать на него. Сонхва была в нём разочарована, чувствовала себя разбитой и обманутой. Ругала его за то, что вёл такой образ жизни, что прятался от всех, зарывал в землю свой талант.

К ночи злость перешла на себя саму, на собственную глупость, упрямство и наивность. Не зря же говорят, не жди и не будешь разочарован. А она ждала. Ждала, что он поймёт, что ответит на её чувства, что проникнется её заботой. Вот же дура! Несколько часов ушло у Сонхвы на эту самоаналитику, но этого не хватило, остаток ночи она беспокойно ворочалась в кровати где-то на грани сна и реальности.

Днём девушка отправилась в монастырь. На удивление сегодня там было много народу, а общаться с кем-либо она не хотела, как и блуждать в толпе. Сонхве требовалось уединение. Поэтому взяв на прокат оборудование для хайкинга, карту и треккер с датчиком слежения, она натянула поверх теплой куртки яркую бирюзовую жилетку и отправилась покорять пик Чхонбульсан, одну из двух вершин горы Кая. Сонхва вернётся в монастырь, когда основной поток туристов схлынет. Девушка возмутилась, что для зимы их на удивление много, но вспомнила что сейчас период зимних праздников и каникул в школах и всё встало на свои места.

С неба тихо падал мелкий снег, но для местных троп он не был препятствием. Поэтому Сонхва спокойно поднималась по оборудованным лестницам, давая выход своей энергии и злости. Не заметив нужную табличку, девушка свернула не на сам пик, а на высокий утес рядом с ним. Впрочем отсюда вид открывался ничуть не хуже. Снегопад усилился, сосны внизу уже припорошило, вся земля окрасилась в черно-белую палитру. Небо заволокло снеговыми тучами, полностью скрылось солнце. Ветер усилился, так что Сонхва застегнула до самого подбородка куртку и потерла друг о друга руки в перчатках. Эта погода как нельзя лучше отвечала её внутреннему состоянию.

Она решила запечатлеть момент, достала телефон, включила камеру и сделала несколько снимков себя на фоне пейзажа и самой природы. Показалось, что пожалеет позже, если не сделает, красиво всё-таки. Когда девушка пыталась засунуть телефон обратно в карман, он выскользнул, ударился о каменистую породу у неё под ногами, отскочил в сторону и свалился с крутого утёса. Сонхва вскрикнула, внизу раздался треск лопнувшего корпуса и она увидела, как аппарат разлетается на кусочки, теряясь в подножии.

– Нет! Нет! Нет! Чёрт! Имуги тебя побери, да как же??? Ну за что мне это?

Она огляделась, но поблизости не было людей, а из электроники у неё остался лишь треккер. Секунду Сонхва боролась с собой, чтобы не нажать кнопку экстренного вызова. Учитывая, что с ней самой всё в порядке, вызов сочтут ложным и ей придётся выплатить штраф. И скорее всего спасатели всё равно не станут искать телефон.

– Чёрт! – выкрикнула Сонхва, утирая злые слёзы со щёк. – Ну почему со мной такое происходит?! Как его теперь достать?!

Она внимательно осматривала обрыв, искала где можно спуститься и куда, хотя бы примерно упали детали телефона, пока не поняла, что спускаться самой не вариант – разобьётся. Да и снегопад усилился. Девушка заплакала, но слезы так быстро замерзали на щеках, что ей пришлось взять себя в руки и побыстрее спускаться. Если помедлит, рискует заблудиться и стать объектом поиска местных спасателей. Хорошо, если в живом виде.

Спуск пролетел для неё, сосредоточенной на своём горе, практически незаметно. Сонхва шла по навигатору, почти не видя тропы, так как снег залеплял глаза. У подножия горы она разыскала пункт спасателей и хотела обратиться к ним, чтобы помогли найти хотя бы флэшку. Ведь там все её файлы, фотографии, и особенно папка Джехёна. Так вышло, что эта папка не имела копий и тех фотографий больше нигде не было.

Вбежав на территорию пункта, девушка замерла. Непогода многих застала врасплох, ведь по прогнозу снегопада не ожидалось. Но это же горы, а они бывают непредсказуемы. Одного туриста несли на носилках, он кричал и корчился от боли в поломанной ноге. Какая-то женщина умоляла разыскать её потерявшегося сына-школьника, отставшего в пути. Другая искала престарелую маму, которая захотела в этот поход возможно в последний раз в жизни. Повсюду кто-то плакал. Спасатели переговаривались по рации, координировали свои поиски.

Сонхва поняла, что с её проблемой никто не станет разбираться. Да и неловко просить этих людей искать какую-то флэшку с важными лишь для неё фотографиями, когда пропали живые люди, дети. К тому же, если флэшка выпала из корпуса и намокла, её уже не спасти и ничего из неё не вытащить. А учитывая мокрый снег, она промокнет даже в остатках корпуса. Понурившись, девушка поплелась к выходу.

– Может я могу вам помочь? – раздался за спиной незнакомый голос. Сонхва обернулась, чтобы увидеть молодого монаха в тёплой куртке поверх желто-оранжевой буддийской рясы. Ноги его были в плетёных сандалиях.

– Вы же монах, – растерялась девушка.

– Да, – улыбнулся парень. – Пойдёмте со мной. Угощу вас чаем.

В общем-то других планов у неё не было, так что девушка согласилась. В уютной комнатке для гостей монастыря Хэинса монашек наливал ей горячий чай на травах в керамическую пиалу. Рядом поставил пиалу с орешками и маленькие пирожки с сухофруктами. Пар от чая красиво вился в воздухе, распространяя травянистый аромат, в котором отчетливо слышались мята и ромашка. В старинной печке уютно потрескивали дрова. С ними резко контрастировали завывания ветра за окном и белая пелена метели.

– Я заметил, что вы хотели обратиться к спасателям, но передумали, – произнёс монашек, изящно отпивая чай из своей пиалы.

– Я вдруг осознала, насколько незначительна моя проблема в сравнении с другими, – ответила Сонхва, беря в руки пиалу.

– Что же случилось?

– Я потеряла телефон. Точнее разбила. Поднялась на утёс и не удержала его, когда фотографировалась, – дрожащим голосом пояснила девушка. Эмоции стали снова накрывать её, когда тело оказалось в безопасности.

– Ку́пите новый, когда вернётесь.

– Там были ценные для меня файлы. Фотографии.

– И вы не загрузили их в облако?

– Как-то не думала, что пригодится. Я всего раз или два меняла телефон.

– Всё бывает в первый раз, – улыбнулся монашек.

– Как вас зовут? – спросила Сонхва, чувствуя себя странно.

– Брат Сонгиль. В миру Ким Сон Хён.

– Брат Сонгиль. А что вы делали в пункте спасателей?

– Я хорошо знаю эти горы. Местные спасатели шутят, что у меня встроенный навигатор в мозгах. Иногда ищу пропавших вместе со спасателями. Иногда помогаю кому-то обрести мир в душе. Там сейчас моя помощь не потребовалась, но мне показалось вам это нужно.

– Я сама не знаю, что мне нужно.

– Наверное то, что осталось в разбитом телефоне? – предположил он

– Я так думала до сих пор, – Сонхва решила, что этот юноша слишком молод для серьезных разговоров. Вместе с тем от него веяло таким спокойствием, что у неё самой вдруг перестали дрожать руки.

– Но? – подтолкнул ее парнишка, попивая свой чай.

– Не знаю. Я запуталась. Всю жизнь я хранила те фотографии, думала, что в будущем это поможет мне. А теперь их нет и я просто… растерялась.

– Иногда судьба или бог, или то, во что вы верите, забирают у нас то, что нам мешает, потому что сами мы этого не понимаем.

– Думаете, это мой случай?

– А вы уверены, что те фотографии были так важны? Без них точно не получится?

Сонхва пожала плечами. Откуда ей знать? Почти 15 лет, считая с 1 курса, она держалась за снимки Джехёна, сотни раз их пересматривала, лелеяла надежду, а теперь на что смотреть? На что надеяться?

– Всё изменилось и я не знаю, что делать дальше. Я так запуталась.

– Древняя мудрость гласит, что когда закрывается одна дверь, открывается другая.

– Слышала о таком. Могу ли я считать это дверью?

– Пройдёт время и вы поймёте.

– А еще начну забывать. Вы вот сказали, что может мне эти файлы мешали, значит ли это, что они должны исчезнуть из моей памяти? – девушка устало спрятала лицо в раскрытых ладонях.

– Знаете, потеря вещи - это либо возможность, либо препятствие. Только вы можете выбрать.

– Я сейчас слишком расстроена, чтобы выбирать. Вы вот выглядите вполне счастливым и умиротворенным человеком. Сомневаюсь, что вы когда-нибудь теряли что-то ценное.

– Многие так считают.

– А это не так? Расскажите мне свою историю.

Она не настроена была философствовать с каким-то мальчишкой, пусть даже в облачении монаха. Но и уходить сейчас было бы неправильно, с такой непогодой она даже до гостиницы не доберётся. Монашек сложил ноги в позе лотоса, налил им обоим ещё чаю и улыбнулся.

– Родители брали меня с собой в походы едва ли не с рождения. Мне казалось, что это и есть мой дом. Этот заповедник. Однажды случился обвал. Почему выжил я – ни спасатели, ни врачи так и не смогли сказать. Мне было семь и теперь я должен был жить с семьёй дяди. Но когда они приехали за мной, то сказали, что раз у меня будет новая жизнь, я должен всё забыть. Я тогда очень разозлился. Забыть? Моих родителей? Мою семью? Всю мою жизнь до 7 лет? Я не согласился и сбежал. Неделю бродил по этим горам, питался ягодами и сворованными в полицейском автомате батончиками, пил воду из рек, спал в пещерах.

Пока случайно не наткнулся на заблудившегося монаха. Он попал в туман и не смог найти путь в монастырь. Я его вывел к монастырю, а сам остался на территории. Прятался в постройках, воровал еду с кухни, пока меня не поймали. Монахи приняли меня, как сироту, услышав мою историю. Дали мне другое имя, а госслужащим сказали, что я приблудился с полной амнезией, но они не против заботится обо мне.

Семья дяди не особенно занималась моими поисками, чему я был рад. Здесь меня научили, что ничего забывать не нужно. Надо помнить, но жить дальше. Наше прошлое всегда будет частью нашего будущего, если мы позволим. Если не увязнем в нём, забыв, что жизнь продолжается. Я выбрал жизнь, ничего не забыл, но отпустил своё горе. Родители успели многому меня научить, они сами очень хорошо ориентировались в парке. С тех пор я иногда помогаю искать, когда много людей пропадает или поиски очень сложные. И вижу в этом своё предназначение.

– Но почему вы не пошли в спасатели?

– Мне ещё нет 20 и я не могу этого сделать по закону.

– И потому, что вы монах?

– Послушник. Но я уже не уйду отсюда. Это место стало мне домом. К тому же бывают случаи, когда здесь я полезнее, чем там.

– Вы очень мудры для своих лет.

Паренёк скромно улыбнулся, а Сонхва поняла, что поторопилась с его оценкой.

– Когда-нибудь я стану монахом. Сейчас моя цель стать достойным этого. А у вас есть цель?

– Не думала об этом, если честно. Не так давно была. А теперь сомневаюсь. Нужно ли к ней стремиться?

– Если это поможет вам развиваться и жить полной жизнью - нужно. Эта цель как-то связана с фотографиями?

– Отчасти. Можно сказать, они и были моей целью. Но чем больше я к ней подходила, чем напористее была, тем сильнее моя цель от меня отдалялась.

– Тогда подумайте насчёт телефона, может для вас это не потеря, а освобождение? Уверен, вы примите верное решение и поймёте, как для вас лучше.

– Это довольно сложно. Разбираться в себе и особенно - принимать решения.

– А вам кто-то обещал, что будет легко? – улыбнулся брат Сонгиль. И его искренняя душевная улыбка вызвала ответную у девушки. А паренёк добавил: – Осталось понять, что мешает вам и чего вы хотите на самом деле. Оставайтесь на ночь у нас в храме. Уже поздно, а метель только усиливается.

Сонхва видела, что он не хвастается, не бахвалится. Он такой и есть и ему хорошо на его месте. А как будет хорошо ей? Куда ей двигаться дальше и что отпустить? Сейчас потеря телефона и флэшки уже не казалась такой уж трагедией. В конце концов этим фотографиям много лет и человек, изображённый на них, сильно изменился. Как и она сама. Может монашек прав?

На горы опустился вечер, а непогода, казалось, взяла в плен всех, кто волею судьбы оказался в парке в этот день. В убежищах наверняка полно народу, как и в гостиницах. А здесь тихо, людей почти нет, даже сквозь бурю слышен звон колокольчиков. Теплая комната и еда, тишина и уединение наверняка пойдут ей на пользу. Сонхва согласилась переночевать в монастыре Хэинса. Брат Сонгиль по её просьбе составил ей компанию за ужином и еще пару часов они увлечённо беседовали. К утру девушка поняла, что еще многое ей предстоит познать.

Часть 18. Qui nisi sunt veri, ratio quoque falsa sit omnis — Если чувства не будут истинны, то и весь наш разум окажется ложным.

Вечерний поезд ещё до заката привёз Джехёна на нужную станцию, от которой отходил автобус к храму Хэдон Ёнгунса, что вытянулся своими многочисленными постройками вдоль скалистого берега. Обычно буддийские монастыри строили в горах или городах. Этот же располагался прямо на берегу моря на окраине Пусана, и здесь стоял единственный в стране морской Будда.

Джехён открыл путеводитель в телефоне, пока ждал автобуса. За последнее время он увидел столько красоты и узнал так много нового, что теперь не понимал, как мог столько лет лишать себя этого всего. Пытливый ум требовал ещё больше новых знаний и ощущений. Согласно путеводителю, история этого места началась в 626 году, основал его монах по имени Наон. В один из дней во сне монаху явился повелитель морей Дракон, который сказал ему, что если он построит на морском берегу храм и всецело отдастся там молитвам, пропадут беды, порожденные засухой и ветром, и в стране воцарится великий мир.За полутора тысячелетнюю историю храм многое повидал и дважды перестраивался, но не имел периода полного забвения.

Короткий путь на автобусе от вокзала пролетел незаметно. За это время Джехён успел изучить карту храма, прилегающих к нему улиц, условия посещения. Народу здесь было не в пример больше, всё-таки храм городской. Когда выбрал его, он уже не надеялся встретить здесь Сонхву. Это место не подходило для уединённых размышлений в тишине. Правда сейчас вечером людской поток начал уменьшаться, ночью здесь наверняка безлюдно.

Ему было интересно посетить сам храм, посмотреть на красочно описанные во всех источниках места. А ещё хотелось к морю. В путеводителе храм описывался как один из самых красивых в Корее, расположенный на краю суши, где море встречается с горами, создавая живописную картину. Перед главным входом раскинулась небольшая торговая улочка, полная палаток с типичными рукотворными поделками, фабричными сувенирами и едой.

От ароматов рыбного пирога токпокки и бунгоппана у Джехёна заурчало в животе. Сегодня он только завтракал, поэтому не отказал себе в удовольствии и купил пирог с токпокки в остром соусе. Впереди насыщенная прогулка, а за ней ночь, когда еду будет сложно раздобыть, лучше подкрепиться сейчас.

Территория храмового комплекса была очень насыщенна разными экспозициями: множество самых разнообразных каменных статуй не только богов, но и мифических существ: огромный чёрный дракон, будды, старцы, львы и прочие звери, пагоды из камня, 12 знаков зодиака и много чего ещё. Здесь имелось несколько гротов и крытых построек, многочисленные ступени, словно драконье тело, извивающиеся между разными отделениями. Этот храм посвящен почитанию Морской Богини, что в Южной Корее встречается довольно редко — таких храмов в стране всего три. Легенда гласит, что повторение ее имени может исполнить самые сокровенные желания.

Мужчина бегло осмотрел основные достопримечательности, а затем направился к лестнице из 108 сакральных ступеней, ведущей собственно к морскому Будде. Эти ступени означают путь из 108 основных человеческих заблуждений, страстей и желаний, которые мешают человеку достичь просветления. И если пройти их все, разум очистится и освободится, а человек будет готов к новому началу.

Джехёну понравилась эта легенда и пока шёл, он считал ступени. Их и правда оказалось ровно 108. Выйдя на скалистый простор, он с наслаждением втянул носом солёный морской воздух, прислушался к успокаивающему ритму волн, лижущих древний скалистый берег. Ветер здесь был сильнее, чем в горах, мириады искрящихся брызг красиво сверкали в последних лучах закатного солнца. Служители монастыря зажигали по всей территории специальные фонари и свечи, включалось и электрическое освещение. Такие же зажгли и в основании статуи Будды. Получилось очень атмосферно, особенно на фоне грозовых туч и яркого заката.

После непогоды всегда бывают красивые закаты. Вот и сейчас за спиной золотой статуи на западе небо переливалось фиолетовым, розовым, бирюзовым и оттенками золота, солнце только начало скрываться за горизонтом. Будда впечатлял, хотя размеры его были невелики, в сравнении с другими статуями, но расположение и исполнение стоило того, чтобы ехать ради него в Пусан.

Джехён проследил взглядом за линией заката, потом перевёл его на мостик, соединявший отделения храмового комплекса прямо над острыми скалами, у основания которых шумно бились волны. На мостике стоял всего один человек. Что-то показалось знакомым в хрупкой фигуре и Джехён тоже направился туда, не отрывая взгляда от неё. Пока он шёл, ветер сорвал с человека капюшон куртки и стало очевидно, что это девушка. На коротком расстоянии ему показалось, что он узнал профиль. Девушка тоже любовалась закатом и улыбалась, словно сейчас ничего другого в мире не существовало.

– Сонхва? – негромко позвал Джехён, остановившись у неё за спиной. Это действительно оказалась она. Девушка повернулась к нему всем корпусом, удивлённо оглядывая.

– Как ты здесь оказался? – в её голосе не было недовольства или претензии, скорее простое любопытство.

– Говорят, это единственный в мире морской Будда, – начал было Джехён, но осёкся. Очередная попытка сбежать или перевести тему. Разве ради этого он проделал такое путешествие? При виде неё внутри него что-то вспыхнуло, накатила особенная радость, ведь его поиск увенчался успехом. Она мило улыбнулась.

– Тут красивые закаты. Я давно мечтала попасть сюда.

– А я искал тебя.

– Зачем?

– Чтобы поговорить. И извиниться. Я столько натворил в своей жизни и в твоей, что не мог спать спокойно. Но ты исчезла и вот…

– Я не пряталась, просто решила отдохнуть и попутешествовать. Удивлена, что ты меня искал.

– Пришлось побегать, ведь ты не оставила подсказок. А ещё за тебя беспокоятся в Тэджоне, потому что твой телефон долго был недоступен. Доктор Ким просила сообщить, когда найду тебя. Она волнуется.

– Ты виделся с Ын Сук? Я потеряла телефон, когда поднялась на одну скалу. Выронила случайно. Но уже купила новый для связи.

– А ещё твоя мама просила передать, что она надеется, ты найдёшь то, за чем поехала.

– Ты и с моей мамой виделся? – ещё больше удивилась Сонхва. – Я уже позвонила ей с нового номера.

– Номер ведь можно было восстановить.

– Можно было. Но мне показалось правильным взять новый. Ты из-за этого меня искал? И зачем встречался с Ын Сук и мамой?

– Ну, всё сложно. Я не хотел тебя беспокоить, но однажды Джи Су пришёл.

– Что этому подонку опять нужно? – сразу напряглась Сонхва.

– Он почему-то решил, что я с тобой что-то сделал или где-то тебя удерживаю.

Сонхва в голос расхохоталась и понадобилась пару минут, чтобы девушка успокоилась.

– Всего-то? И тебя впечатлили его бредни?

– Если бы твоя подруга не волновалась, наверное не впечатлили бы. А ещё он собирался в полицию, чтобы заявить на меня за похищение. Я не верил, что у тебя проблемы, но посчитал правильным уехать до твоего возвращения. Мне показалось, это и тебя огородит от проблем, если твой бывший всё-таки пойдет к полицейским.

– Выходит, ты не меня искал.

– Искал. Я узнал, что ты хотела посетить буддийские храмы и решил проехать по некоторым в надежде встретить тебя.

– Мог просто где-то спрятаться на время.

– Но не захотел. Я больше не хочу прятаться.

– Что же изменилось?

– В поисках тебя я посещал интересные места и получил новый опыт, который помог мне переосмыслить свою жизнь. Я уверен, что именно моё поведение заставило тебя уехать.

– Не выдумывай. Говорю же, просто решила отдохнуть.

– Скажи честно, решилась бы ты на это, если бы я не довел тебя до слёз?

– Мне о многом хотелось подумать, прийти к каким-то выводам, поэтому я хотела побыть в одиночестве и желательно тишине. Чтобы ничто не сбивало с мыслей, – призналась Сонхва, снова поворачиваясь к закату и провожая глазами уже наполовину опустившееся солнце.

Джехён не решился снова заговорить в эту минуту, тем более зрелище действительно впечатляло. Хотя он больше смотрел на девушку, чьи волосы сейчас казались позолоченными, а на лице царил восторг от увиденного.

Вскоре она сама повернулась к нему.

– Я тоже хотела поговорить. И, наверное, лучше сейчас, не откладывая. Мысли только недавно пришли в порядок.

– Я хочу извиниться за свою грубость, за то, как себя вёл с момента попадания в больницу. Я причинил тебе много беспокойства и проблем.

– Принято.

– И я прошу прощения за тот вечер. Что сбежал и что наговорил тебе. Я не отрекаюсь от слов о том, что ты прекрасная девушка и заслуживаешь только лучшего. Но в тот вечер я заставил тебя плакать и за это прошу прощения.

– И это принято. Спасибо. Теперь моя очередь.

– Но я хотел ещё…

Она приложила палец к своим губам, прося о молчании.

– Я тоже хочу извиниться.

– Тебе не за что.

– Нет, есть. Я поняла, что была неправа. Я слишком давила на тебя, преследовала. Я не должна была так поступать. И ты был прав. Я тебя совершенно не знаю. Тебя настоящего. Я помнила лишь образ профессора латыни, которого полюбила много лет назад. Обаятельный, милый, уютный. Но выходит, что полюбила именно образ, который сама себе придумала.

Джехён нервно сглотнул. Что-то ему не нравилось направление её мыслей. Сонхва печально улыбнулась и прожолжила.

– Однако и ты меня не знаешь. Мы ведь даже не общались толком, не говорили по душам, не делились впечатлениями. Я по глупости вела себя почти так же, как тогда, десять лет назад, повторяла те же ошибки. Я даже себя воспринимала как твою студентку. Но на самом деле… Мы не знаем друг о друге ничего, словно незнакомцы, а я старалась игнорировать это. Это и есть моя самая большая ошибка. И за неё я прошу прощения. Десять лет назад я полюбила человека, который был добр и мил со мной, а ещё не ответил грубо на мои чувства. А годы спустя, встретив его вновь, решила, что теперь имею на него больше прав только потому, что лечила его и знала в прошлом. Но это неправильно. Думаю, нам пора закончить эту историю и оставить прошлое в прошлом.

Она сделала пару шагов к нему навстречу и оказалась так близко, что Джехён машинально протянул руки и обнял её за талию, очарованный её голосом и спокойствием. Он даже не до конца понимал, о чём она говорила, просто наслаждаясь её близостью. Было что-то новое в этой Сонхве, она изменилась, пока неуловимо и непонятно. Джехён даже не смог бы объяснить, в чём это выражалось. Девушка приподнялась на цыпочках, в кедах она была значительно ниже него, провела рукой по лёгкой щетине на его лице и, поймав его взгляд, тихо произнесла:

– Прощайте, профессор Чон, – затем нежно поцеловала в щёку и отстранилась, убрав его руки со своей талии.

– Что? В смысле? Погоди, я ведь ещё не договорил. И почему прощай?

– Пора закрыть эту дверь, Джехён. Нам надо двигаться дальше. Ты был прав, а я ошиблась. Мы лишь незнакомцы, которых судьба ненадолго свела вновь. Нельзя любить выдуманный образ из прошлого, это путь в никуда. Ты был прав, отвергая меня, именно поэтому прав.

– Но я искал тебя не для этого, – Джехён окончательно растерялся.

– А для чего?

– Всё непросто.

– Знаю. Однако так будет лучше и правильнее для нас обоих. Мы зашли в тупик, я нас в него завела. А теперь хочу разорвать этот замкнутый круг. Спасибо, что был в моей жизни. Спасибо, что стал моей первой любовью. Но пора заканчивать.

– Сонхва…

– Давай доверимся судьбе. Или проведению. Или высшему разуму. Они лучше знают, куда нам надо и поведут нас правильной дорогой. Прощайте, профессор.

Она улыбнулась и ушла в темноту тропы, плохо освещённой фонарями. Джехён застыл как вкопанный. Разве за этим он искал её? Явно не для того, чтобы его вот так бросили. Да и бросили ли? Технически они даже не встречались. А собственно зачем тогда? Чтобы извиниться. И он извинился, а она приняла его извинения.

Что дальше? Что он сказал бы потом? Давай встречаться? Может, попробуем снова? Ты мне нравишься? Я хочу тебя? Я не спал несколько ночей из-за того вечера, поэтому…что дальше-то? Джехён запустил пальцы в волосы и потормошил их, пытаясь взбодриться. Всё шло не совсем так, как он предполагал, точнее, совсем не так. Да, он искал Сонхву, чтобы извинится, но подсознательно рассчитывал, что после что-то изменится между ними. Готов ли он сам был к этим изменениям?

Он не знал. Пойти ли сейчас за ней? И что сказать? Мужчина усмехнулся. Вот же, загнал себя в угол. А она снова переиграла его. Первая разобралась в себе и в их ситуации, первая приняла решение и по сути продинамила его. Но, возможно, Сонхва права во всём, что сказала. Он ведь и сам неоднократно повторял, что она его не знает. Да и что он сам о ней знает? Что она хороший врач, добрая и заботливая девушка, решительная, честная, сексуальная. Но как личность она для него действительно загадка. Если подумать, он даже себя толком не знает. Десять лет прятался, в том числе от себя самого.

Совершенно запутавшись, Джехён отправился на поиски сотрудников монастыря, узнал, где и за какую цену можно переночевать, выбрал себе небольшую комнатку в маленькой гостинице у главного входа. Сегодня ему уже ничего не хотелось, особенно соблюдать формальности или какие-то правила. Он жаждал лишь остаться в одиночестве и обдумать этот разговор. Главное, он её нашёл. А они снова встретятся Сонхву и, может тогда он точно решит, что ей сказать.

⚕️

Утром Джехён проснулся очень поздно, правильнее сказать, что уже наступил день. Он никогда столько не спал, предпочитая ранний подъем. Видимо, размышления до глубокой ночи сильно утомили. Идея найти её сегодня и ещё раз поговорить не отпускала, поэтому едва умывшись и одевшись, он сразу же отправился на поиски. Но Сонхва снова пропала. Её не было на территории монастыря, она не оставалась с ночёвкой, и ни в одной гостинице поблизости он её тоже уже не нашел. Неужели так рано уехала? Или ещё вчера? Какая, впрочем разница, если он снова её упустил?

Отчаявшись, Джехён собирался снова броситься вдогонку, но поймал себя на мысли, что понятия не имеет, куда она поедет дальше. Это будет погоня за призраком. Тем более она сама дала понять, что не ждёт продолжения. А значит затея бессмысленная. Он и так перевыполнил свой план – объехал на один храм больше, чем собирался, нашел её, убедился, что она в порядке, и принёс извинения. Имеет ли он право желать большего?

Обеспечив себе обильный обед, мужчина решил остаться сегодня в монастыре, раз уж приехал, изучить его подробнее и насладиться видами. Гуляя по территории, он так или иначе возвращался мыслями к Сонхве, раздумывал, проходила ли она этими же путями, смотрела ли на эти же статуи, может, молилась в этом же месте? Вряд ли он узнает теперь.

В некоторых местах имелись таблички с мудрыми изречениями на китайском, корейском и английском, а местами целые стелы с большими текстами легенд. На одном камне он прочёл «Благоденствие — не случайность, а искусство баланса: между действием и отдыхом, мечтой и реальностью». На другом значилось «Управление — это не контроль, а гармония с потоком. Научись «плыть», но не забывай вовремя грести.»

Видимо всё в этих местах должно было наталкивать на правильные мысли, помочь человеку разобраться в себе. После вчерашнего разговора мысли путались, эмоции захлестнули и он не понимал, что думать об этой встрече и словах Сонхвы. Теперь же стал лучше понимать, что она пыталась ему донести. Они оба изменились за последнее время. И в немалой степени из-за этого путешествия, такого разного для обоих, но в итоге полезного. Джехён чувствовал, что преодолел в себе какой-то барьер, сломал стену, избавился от страхов. Теперь он действительно готов был к новому опыту.

В конце концов какие его годы? Не раз и не два он слышал о том, что после 40 жизнь только начинается. Он сам недалёко ушёл от этой цифры и впереди еще действительно много интересного, если он перестанет прятаться и позволит себе жить. Теперь стало интересно, что приготовила ему жизнь. И встретится ли он снова с Сонхвой? Стоит ли пытаться наладить связь или отпустить ее, как она сама хочет? Столкнёт ли их судьба снова, как уже делала? Наверное, чтобы в следующий раз всё получилось правильно, нужно проанализировать ошибки прошлого и больше их не допускать.

Еще пару недель назад её слова о расставании сильно ранили бы его, заставили чувствовать себя ущербным, снова прятаться. Но сегодня он увидел в них возможность будущего, ведь она не отвергала его совсем, а лишь прощалась с прошлым. Стоит ли ему поступить так же? Нужно ли вообще строить отношения именно с этой девушкой?

Размышляя, мужчина продолжать ходить по территории монастырского комплекса. В своей экскурсии Джехён наткнулся на необычное место – каменистый выступ, полностью уставленный небольшими раскрашенными статуэтками Будды. На специальных гвоздиках висели маленькие металлические таблички с текстом. Вчитавшись, он понял, что это загаданные желания. Неподалёку располагалась лавочка торговца с такими же табличками, но пустыми, и статуэтками. Торговец пояснил, что чаще всего сбываются желание, загаданные в период новогодних праздников.

– За небольшую плату можно загадать желание, но чтобы оно сбылось, необходимо непременно купить статуэтку и оставить их на том уступе. Усмехнувшись наивности этой затеи, Джехён задумался.

– Думаете, я шучу? Поверьте, для тех, кто всё сделал правильно, желания сбываются на 99%! – убеждал его торговец.

– А что обычно загадывают? А то у меня ни одной идеи.

– Ну так пойдите и почитайте. Может, что и придумаете. На худой конец, пожелайте себе денег побольше или работу получше. А если не женаты, то хорошую жену.

Джехён перебросил рюкзак на другое плечо и вернулся к табличкам. Каждая из них действительно содержала самые разные желания, от простых, вроде больше денег, до сложных в виде обретения мира в большой семье и искоренения войн. И каждая табличка была подписана именем загадавшего. Одна табличка зацепила.

«Найти гармонию в себе и сделать прошлое частью счастливого будущего. Сонхва».

Джехён почему-то не сомневался, что это именно его Сонхва, а не какая-нибудь другая, хотя это совсем не редкое имя в их стране. Почитав другие таблички, он решился и тоже загадал желание.

⚕️ 10 месяцев спустя.

Сонхва перелистнула страницу справочника и сделала маленький глоток кофе. К ней подсел очередной мужчина.

— Вы такая красивая!

— Благодарю, — вежливо улыбнулась девушка. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять, этот не продержится и минуты.

Сонхва в очередной раз обрадовалась, что взяла с собой новый справочник по пластической хирургии ожоговых травм. Здесь перечислялись последние исследования и разработки. Хоть не совсем бесполезно время проведёт.

Когда Ын Сук стала уговаривать её сходить на свидание вслепую, Сонхва долгое время категорически отказывалась. После своего зимнего отпуска она изменилась, и Ын Сук это не нравилось. Верная подруга искренне считала, что женщина может стать полностью счастливой только рядом с мужчиной, а Сонхва теперь держалась от них всех подальше. Она нашла какие-то особые слова для Джи Су, так что он вообще перестал смотреть в её сторону. Хотя до этого всем рассказывал, как сильно любит её и что они снова будут вместе. Ын Сук стала переживать за подругу и даже немного ее боялась. Профессор Чон больше не появлялся в больнице, а Сонхва никогда о нём не заговаривала. С одной стороны, ни в поведении, ни во внешнем виде доктора Ли ничего особенного не изменилось. Она так же любила свою работу, была деликатна с пациентами и много улыбалась. Если бы Ын Сук верила в то, что счастье возможно в одиночестве, она бы назвала Сонхву счастливой. Но Ын Сук не верила. Она считала, что одиночество — это путь в никуда, разрушающий самообман, полезный лишь на время.

Пару раз она приглашала подругу на вечеринки, где намеренно знакомила с достойными мужчинами, но Сонхва их даже не замечала. За ней ухаживали, ей дарили подарки, один пациент даже позвал её замуж после того, как она спасла его ребёнка от смерти. Сонхва лишь вежливо улыбалась и выполняла свою работу.

В итоге Ын Сук всё-таки удалось вытащить подругу на групповое свидание вслепую. Здесь нужно было просто сидеть за столиком кофейни и уделять не больше 5 минут потенциальному парню, который сам подсаживался к каждой девушке. Для этого мероприятия Ын Сук подарила ей платье, которое, по её мнению шло подруге. Сонхва утверждала, что это совсем не её стиль. Платье было вязанным, длиной до середины бедра, с широким поясом и крупным треугольным вырезом, красиво открывавшем ключицы. Хоть и признавала, что выглядит в нём соблазнительно, согласилась только раз его надеть.

— Ну что тебе стоит побыть милой пару часов? — пытала её Ын Сук.

— Мне просто это не интересно, — терпеливо улыбнулась Сонхва.

— Тебя послушать, так тебе кроме работы вообще ничего не интересно, — Ын Сук становилось плохо, когда Сонхва разговаривала вот так, словно она не от мира сего.

— Переживаешь за моё психическое состояние?

— Разумеется. Тебя после нового года словно подменили.

— Ты же знаешь, я достаточно разумна, чтобы совершать глупости, так что не волнуйся.

— Да нет же, я и не думала… ты ведь понимаешь, о чем я?

— Понимаю, подруга, но не грузись так. Со мной всё в порядке, честное медицинское.

— Но ты ведь постараешься хотя бы чуточку интересоваться парнями на этом свидании? Ну пожалуйста, не будь такой безразличной. А вдруг тебе кто-нибудь понравится?

— Ничего не могу обещать. Ты же знаешь, сердцу не прикажешь. Но чтобы тебя успокоить, я схожу туда и даже надену платье, которое ты подарила. И да, я буду им улыбаться. Не более.

— Хотя бы так, — у Ын Сук отлегло от сердца.

Ким Ын Сук сама была девушкой влюбчивой, а потому строить долгие отношения у неё не получалось. А обходиться без отношений вообще она не умела. Но Ын Сук утверждала, что дело в другом: просто все эти парни не для неё, на самом деле она ищет того единственного. Правда сформировать критерии для этого единственного не получалось, они оказывались какими-то размытыми. Но девушка утверждала, что как только встретит его – с первого взгляда узнает.

Про групповое свидание вслепую Ын Сук узнала из своих подписок с сайта знакомств. Плюс этого мероприятия был в том, что количество участников не ограничивалось двумя парами, сами участники проверялись организаторами по анкетам, которые заполняли заранее. Так что встретить неподходящего совсем человека было невозможно, хоть что-то у пар должно было совпадать. На общение отводилось ровно по 5 минут, и если молодые люди хотели его продолжить, они пересаживались за отдельный столик или уходили гулять.

И вот Сонхва сидела за столиком в качестве участницы этого странного, по её мнению, способа знакомства. А Ын Сук за соседним столиком грозно косилась на неё за то, что подруга притащила медицинский справочник и большую часть времени уделяла ему. Уже несколько мужчин сменились напротив неё, и хотя Ын Сук даже для себя никого пока не выделяла, поведение подруги её расстраивало.

Зато сама Сонхва даже начала получать удовольствие. Выглядела она загадочно и сексуально, чем привлекала взгляды абсолютно всех мужчин в этой кофейне. Уложенные мягкими волнами отросшие волосы, изящная линия плеч, красиво подчёркнутая платьем, минимум макияжа, отрешённый взгляд и очаровательная улыбка, которая прилетала каждому потенциальному жениху.

Но дальше этого у них не получалось. Чаще всего она слышала в свой адрес «вы очень красивая» или «не хотите попробовать…» и далее предлагался какой-нибудь деликатес из серии «сейчас я поражу тебя своей щедростью и осведомлённостью». Таких Сонхва отбривала за пару минут одной фразой или смущающими комментариями о них самих, чётко попадая по больному месту.

Иные спрашивали, что за книгу она читает и кем работает. А получая ответ, пытались показать, насколько сведущи или хотя бы заинтересованы в теме. Им Сонхва уделяла целых три минуты, но и они быстро понимали, что ничего им с этой девушкой не светит. Название её профессии – комбустиолог – и вовсе с первого раза никто не смог повторить. Узнав же в чем суть этой профессии, взгляды у части потенциальных женихов резко потухали.

Вот очередной искатель любви отсел от неё, освободив место для следующего, но продолжая разглядывать вырез её платья. Сонхва ухмыльнулась и снова перелистнула страницу. Следующий раздел справочника имел латинское название «Vive ut vivas», и в нём рассказывалось о психологической составляющей пациентов с травмами.

— Живи ради жизни — не сразу понимаешь смысл этой фразы, — раздался на противоположном конце столика хрипловатый мужской голос.

Сонхва медленно подняла глаза. Он улыбнулся уголком губ. Тёплые карие глаза смотрели изучающе-пристально. Длинные волосы до середины шеи красиво волнились вокруг лица. Простая белая футболка, поверх которой чёрная рубашка, а на спинку стула мужчина повесил кожаную куртку. Образ дерзкий, немного мрачный и опасный. От него пахло морской солью и крепким кофе. Ей понравилось. Сонхва выдержала взгляд и улыбнулась в ответ.

— Да, это многим сложно понять, хотя по сути всё очень просто.

— Давайте знакомиться? — предложил мужчина, положив обе руки на стол. — Я — Чон Джехён, филолог и репетитор. А вы, очевидно, врач, если читаете это?

— Комбустиолог.

— И ваше имя…?

— Ли Сонхва, — улыбка на лице девушки стала чуть более выразительной.

— Очень приятно, — Джехён не отрывал от неё внимательного взгляда.

Их разговор внезапно прервал менеджер, отвечавший за это мероприятие:

— Извините, но кажется вы не состоите в списках, — обратился парень к Джехёну. Тот нехотя оторвал взгляд от девушки и повернулся к нему.

— Нет. Я заскочил за кофе и не смог удержаться, — он красноречиво посмотрел на свою собеседницу.

— Простите, но в этом случае я вынужден попросить вас уйти, ведь мы не можем допускать людей без предварительного согласования…

— Всё в порядке, — прервала паренька Сонхва, очаровательно улыбнувшись, отчего он мгновенно растаял. — Мы познакомились и, думаю, никому не помешаем. Тем более, я уже пообщалась, кажется, со всеми остальными. Кандидаты закончились.

— Что ж, госпожа, если вы не возражаете…

— У вас не будет проблем, обещаю, — Сонхва снова ослепила его улыбкой. Менеджер ещё немного помешкал, но в итоге откланялся.

— Говорите, филолог и репетитор? — у Сонхвы вдруг пересохло в горле, ей срочно потребовался ещё глоток давно остывшего кофе. Мужчина напротив неё излучал какую-то новую мощную энергетику и уверенность в себе. Не сравнить с теми, кто сегодня сидел за ее столиком. Ни с одним из них.

— Именно.

— И какие языки вы преподаёте?

— Хангыль базово, но так как я полиглот, то ещё три – китайский, японский и английский. Кроме того, преподаю латынь по запросу.

— Как это?

— Вероятно, вы знаете, что латынь — мёртвый язык и в урезанном виде используется очень ограниченно. Поэтому я веду онлайн-уроки для тех, кому это действительно востребовано, — Джехён не отводил глаз от её лица, что здорово контрастировало с остальными, пожиравшими взглядами вырез её платья или стройную фигуру.

— Вот как. Преподаете вживую или по онлайн? — Сонхва впервые за долгое время ощутила мурашки на спине.

— Я репетитор, это даёт большую свободу в жизни и работе, и заработок повыше. Так что да, преимущественно по интернету, но веду и очные занятия индивидуально. Иногда читаю лекции по приглашению университетов.

— Интересно. А в свободное время чем занимаетесь?

– Тхэквондо.

– Почему именно им? Боевых искусств много.

– Я занимался им в детстве. Потом обстоятельства изменились, пришлось бросить. А недавно узнал, что тхэквондо походит не только детям. Очень помогает форму поддерживать.

– А для души?

– Для души – сёрфингом.

– Еще интереснее.

– Вы когда-нибудь бывали на берегу моря когда накатывают шестиметровые волны, а крошечный человечек летит по ним и смеётся? Увидев такую картину около полгода назад, я не смог устоять. Захотелось испытать тоже самое. У сёрфинга свой вайб.

– Мне нравится, как вы рассказываете. Я бы попробовала. Сёрфингом тоже можно заниматься в любом возрасте?

— Безусловно. А вы расскажете о себе?

Ын Сук во все глаза пялилась на пару за соседним столиком, забыв, что перед ней в это время сидел очередной мужчина, а он, не сумев добиться её внимания, психанул и выскочил из кофейни. Ын Сук было чему удивляться. Её подруга смотрела на мужчину и кажется… флиртовала? Сонхва? Флиртовала?! Она сломалась что ли? А этот мужчина, он..? Ын Сук понадобилось время, чтобы вспомнить, но даже вспомнив, она не сразу соотнесла этот образ с тем, кого знала больше года назад. Неужели Чон Джехён? Тот самый профессор, из-за которого Сонхва рассталась с Джи Су? Совсем на себя не похож. Настоящий мужчина, немного мрачный и пугающий, но от этого не менее интересный. А какая улыбка! И этот взгляд! И когда он успел так измениться?

Джехён что-то сказал, и Сонхва кивнула, а он подал ей руку, помогая подняться из-за столика. Сонхва встала так плавно и изящно, словно старалась понравиться. Только вот раньше ей это было несвойственно. Впрочем, Ын Сук и сама буквально поплыла. Вот бы за ней кто-то так же поухаживал и так же смотрел на неё! Но все эти мужчины словно боялись или ожидали приглашения от неё. Бесит. Неужели непонятно, что девушкам нравится мужская инициатива?!

Вот мужчина помог Сонхве надеть пальто, открыл дверь и сразу занял место на тротуаре, как советовали в книжках по этикету, а затем придержал её за спину, когда мимо промчался неаккуратный велосипедист. Ын Сук раньше думала, что такие мужчины не существуют. Прямо сейчас она словно смотрела очень романтичный фильм, в котором красивая пара выходила из кофейни, о чём-то беседуя и не отрывая друг от друга заинтересованных взглядов.

А они уже отдалилась на приличное расстояние, когда до Ын Сук дошло, что с ней забыли попрощаться. Впрочем… это уже не важно. Сонхва, кажется, встретила кого-то интересного. Если судить по её поведению и взглядам. Она не смотрела восторженно, не пряталась, не пыталась отпугнуть мужчину, а флиртовала! Значит, подруга живая, настоящая и нормальная. Может, Ын Сук теперь не придется за неё беспокоиться? Всё-таки хорошо, что она убедила Сонхву сходить на это свидание.

⚕️

Двое шли по прогулочной улице города, увлечённо беседуя. Редко получалось встретить человека, которого с первой встречи хотелось узнать получше, но кажется, сегодня им обоим повезло. Сонхва уже давно не разговаривала с мужчиной о чём-либо, кроме работы или его восторгов в адрес своей внешности. И эта беседа оказалась увлекательнее, чем любая другая за последний год, а ещё в ней ни разу не проскочило однотипных пустых комплиментов или глупых неуместных шуток.

Джехён давно не встречал девушку, достаточно эрудированную, чтобы ей не приходилось объяснять элементарных истин. А разговор о более сложных материях даже с коллегами у него редко протекал так легко. Ещё ему нравилось, что она не хихикает нелепо на любую его фразу и не делает ему странных комплиментов про крепкие бицепсы. У них обнаружилось много общего, хотя некоторые взгляды и расходились, но главным для него было то, что оба прекрасно понимали друг друга и уважали чужое мнение.

Ноябрь выдался относительно тёплым, погода стояла безветреная, иногда сквозь тучи проглядывало солнце. Вопреки прогнозу о сухой погоде, прямо сейчас с неба срывались немногочисленные первые снежинки. В корейском языке слово «첫눈» означает «первый снег», но так же имеет значение «Любовь с первого взгляда» («Чот» - первый, «нун» - взгляд, глаз). По примете, если на свидании пойдет первый снег, то влюбленные не расстанутся или их любовь будет долгой. Можно ли эту встречу считать первым свиданием для них обоих?

Одна особенно крупная снежинка осторожно легла на нижнюю губу девушки. Мужчина задержал на ней взгляд буквально на мгновение, а затем поднял глаза. Девушка призывно улыбнулась. Он потянулся рукой к её руке и решительно переплёл её пальцы со своими. Она посмотрела на их руки, улыбнулась, но руку не освободила. Кажется, это хороший знак.

Neque assueto mutet amore torum. – Когда любовь найдет свой дом — она останется навечно.