Духолов 2

Глава 1

Карета скрылась за поворотом, а стук копыт растворился в гуле богатого квартала. Как будто и не было передо мной только что главы Дома Воронов. Но висящее перед носом предупреждение системы красноречиво говорило об обратном… пока не развеялось перед глазами после минуты бездействия.

Я стоял на ровной брусчатке в глубокой задумчивости и чувствовал себя откровенно паршиво.

Увесистый мешочек с серебром тянул внутренний карман куртки вниз и больно упирался в ребра. Сотня монет только что превратилась из спасения в мертвый груз. Регулус захлопнул ловушку мастерски, наглухо перекрыв все пути к отступлению.

Так мне показалось в первую минуту.

— Пу-пу-пу. Нет уж! — я с силой прикусил кончик языка.

Паника пыталась зацепиться за горло колючим спазмом, но я задавил её привычным усилием воли и короткой вспышкой боли.

В прошлой жизни мне доводилось оказываться в глухой тайге с поломанным навигатором и подвернутой лодыжкой. Стоит начать метаться, сразу замерзнешь или станешь чьим-то ужином. Охотник всегда выживает за счет холодного расчета. Раз хищник перекрыл доступ к водопою, нужно искать другой источник. Магистрат правит городом. Надо найти место, где его власть заканчивается.

Я прикрыл глаза, вызывая внутренний интерфейс. Золотистые линии привычно развернулись поверх реальности. Прозрачный чертеж наслоился на фасады богатых особняков. Взгляд скользнул по карте Щепок, миновал Торговое Кольцо и уперся в самый северный край. Там город обрывался серой ломаной чертой Внешней Стены. На ней мерцала одинокая красная метка. Дух Несокрушимого Камня. Моя главная цель и билет к спасению лавки.

Присмотревшись к пульсирующей точке, я мысленно приказал Системе показать траекторию движения объекта за последние три дня. Золотистый почерк мигнул. От красного пятна в обе стороны побежал тонкий светящийся пунктир, прорисовывая маршрут патрулирования. Тень курсировала вдоль каменного парапета, методично и однообразно.

Я следил за линией маршрута. Мой взгляд зацепился за одну странность. В нескольких местах пунктир прерывался на парапете и резко уходил вниз. Причем не во внутренний двор гарнизона, а на внешнюю, отвесную сторону Стены.

Дух регулярно спускался за пределы городской защиты ради кормежки дикой энергией.

Губы сами собой растянулись в широкой ухмылке. Напряжение покинуло скулы, плечи расслабленно опустились. Налог на воздух, законы Магистрата и монополия Гильдии Ищеек работали исключительно в границах города. Любая зона за внешней кромкой кирпичной кладки считалась ничьей. Если я поймаю Тень вися на отвесной стене, ни один клерк юридически не сможет пришить мне браконьерство. Даже… нет, особенно при наблюдении за процессом всего пограничного патруля сверху.

План для поимки элитного духа сложился, четкий и абсолютно легальный. Серебро за пазухой больше не казалось камнем на шее. Оставалось закрыть вопрос с мелочью. Два нижних кольца Тотема все еще требовали своих обитателей. До заката мне предстояло провернуть ещё один трюк с законами. Я развернулся и быстрым шагом направился в сторону восточных складов.

***

Солнце палило всё нещаднее, заставляя щуриться. Я перешел на бег, срезая путь через кривые дворы Щепок. Легкие жадно хватали разогретый воздух, а тугой кошель с серебром ритмично бил по ребрам.

К восточным складам я выскочил, когда время уже вплотную подобралось к полудню. Я сглотнул, смачивая пересохшее горло, и скользнул в спасительную тень между двумя длинными амбарами. Здесь пахло дубленой кожей, зерном и стружкой.

Знакомую парочку Ловчих я заметил сразу. Из приоткрытых ворот крайнего склада выбивался резкий, мертвенно-белый луч магического фонаря.

Я бесшумно приблизился и заглянул внутрь. Картина разворачивалась до боли предсказуемая. Тощий Шило суетливо метался по земляному полу, размахивая фонарем из стороны в сторону. Свет выжигал полумрак, беспокойно шаря по балкам и штабелям сухих шкур. Мелкие пугливые духи шарахались от луча, забиваясь в самые глубокие щели подальше от источника раздражения.

Гридень стоял у опорного столба. Здоровяк стянул кожаную шапку, вытер обветренное лицо широкой ладонью и устало провел пальцами по воспаленным глазам. На его фартуке тускло поблескивали пустые деревянные плашки.

На утоптанной земле прямо по центру освещенного круга лежала приманка. Я присмотрелся.

Надо же, целый ломоть сушеного яблока на дубовой ловушке в этот выделили!

— Убери луч с приманки, — негромко произнес я, выступая из густой тени дверного проема. — И измечи яблоко на несколько долек, чтобы выступил сок.

Шило вздрогнул, фонарь в его руке дернулся, мазнув белым пятном по моему лицу. Тощий Ловчий прищурился, узнавая меня, и его челюсти раздраженно клацнули.

— Опять ты, Велесов щенок! — прошипел он, опуская светильник ближе к ногам. — Чего приперся? Свою делянку мы тебе до полудня отдали, а тут наша сторона!

Гридень открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде не было враждебности, только глухая, тяжелая усталость человека, который несколько часов честно и безрезультатно топтал пыль.

— Духи не клюют на целый кусок, если он не пахнет, — я проигнорировал Шило и шагнул к здоровяку. — Сухое яблоко держит запах внутри. Разреж его, чтобы пошел сладкий дух, и сдвинь ловушку к границе света и тени. Эхо боятся открытых участков. Они потянутся на запах из темноты и сядут на край. А под прямым лучом фонаря даже муха кормиться не станет.

Гридень перевел взгляд на сиротливо лежащее яблоко, потом на напарника. Здоровяк шагнул вперед, подцепил ловушку, сдвинул ее к основанию штабеля, куда падал густой мрак, и с хрустом раздавил приманку большим пальцем. В спертом воздухе склада тут же слабо, но отчетливо потянуло фруктовой сладостью.

— Век живи, век учись, — Гридень шумно выдохнул и вытер испачканный палец об фартук. — Толково. Снова нас носом тычешь, подмастерье.

Шило отвернулся, злобно пнув мелкий камешек. Камень глухо ударился о деревянную стену.

— Рад помочь, — я остановился в двух шагах от Гридня. — Только я сейчас не поучать пришел. Дело есть.

Я поймал взгляд Гридня и коротко кивнул в сторону узкого прохода между штабелями прессованной кожи, уводя его подальше от суетливого Шило и бьющего по глазам фонаря.

Здоровяк вытер руки об фартук, тяжело переступил с ноги на ногу и последовал за мной в густую, пахнущую солью и застарелой пылью тень.

— Ищейки совсем берега попутали. — Я понизил голос до глухого, ровного шепота. — Утром накатали на меня официальный донос в Магистрат. Пытаются подмять весь Район Щепок под себя, выдавить всех, кто работает без их указки. И одиночек, и нормальных мужиков вроде вас.

Челюсти Гридня плотно сомкнулись, под кожей на его скулах заходили желваки. Упоминание молодежной банды ударило точно в цель. Здоровяк смачно сплюнул на сухую землю и растер плевок тяжелым каблуком сапога.

— Шакалы, — проворчал он. — На прошлой неделе у моего напарника улов перехватили у самой мельницы, грозились инвентарь переломать. И какое у тебя к этому дело?

— Мне нужно два Эхо. — Я не отрывал взгляда от его лица. — Ловить буду сам, выслеживать тоже сам. От тебя требуется только имя и лицензия. Пойдем вместе в Магистрат, ты предъявишь лицензию, запишешь моих духов на свой счет и тут же перепишешь передачу на лавку мастера Велеса. Легализация чистой воды.

Я сунул руку за пазуху, нащупал тяжелый мешочек и развязал тугой шнурок.

Выудив пять серебряных монет, я отсчитал их одну за другой на ладони и протянул здоровяку. Металл тускло блеснул в пыльном полумраке склада. Монеты издали приятный, веский звон.

— За бюрократическую услугу. Стоит потраченного времени, как считаешь?

Гридень опустил взгляд и тяжело переступил с ноги на ногу. Сухая земля тихо хрустнула под подошвой.

Здоровяк подцепил серебро своими толстыми, загрубевшими от постоянной работы пальцами и ссыпал монеты в глубокий карман фартука. Плотная кожа тут же оттянулась вниз.

— Магистрат запирает двери с заходом солнца. — Гридень потер подбородок, густо заросший жесткой щетиной. — Времени у тебя от силы часов пять, может шесть. Ждать после заката я не стану, малец.

— Договорились.

— И ещё кое-что… — прокряхтел Гридень и почесал затылок.

Мясистая шея над воротником его засаленной рубахи пошла крупными красными пятнами. Ловчий отвел глаза, помолчал пару секунд и снова посмотрел на меня.

— Ещё этим твоим штучкам научишь, — наконец выдавил краснеющий здоровяк. — А то что за дела получаются? Лицензия у меня в кармане лежит, а духов выслеживает лучше меня какой-то пацан. Кто из нас тут Ловчий вообще?

Я не содержал короткий смешок. В горле першило от висящей в воздухе трухи, но дышать вдруг стало удивительно легко.

— Конечно. Не вопрос. Только на следующей неделе, сейчас работы по горло.

Гридень шагнул ближе и протянул мне широкую ладонь.

— Добро, добро. Договорились.

Я вложил пальцы в его руку. Хватка у здоровяка оказалась жесткой, похожей на старые деревянные тиски. Мои суставы коротко хрустнули, отвечая на чужой нажим. Сделка состоялась.

Я разжал пальцы и коротко кивнул на прощание.

— Бывайте, мужики!

Тощий Шило презрительно скривил губы и отмахнулся от меня, загребая свободной рукой спертый воздух. Спорить с ним я не стал. Развернулся и быстрым шагом вышел из полумрака амбара на залитую солнцем улицу.

Время поджимало. Чем дольше я буду возиться, тем выше вероятность что Гридень узнает лишнего и передумает. Или что его заставят передумать. Или мало ли, какую ещё пакость может выкинуть глава Дома Воронов.

— Вот же курицы неощипанные… — выдохнул я, после чего приметил у деревянной стены пузатую дождевую бочку, оттолкнулся от нее мыском сапога и взмыл вверх.

Пальцы привычно вцепились в шероховатый карниз. Короткое усилие плечевых мышц, и тело легко перевалилось на скат.

Подошвы мягко ступали по нагретой черепице. Выносливость после недавней пробежки работала безотказно. Легкие качали горячий воздух ровными, глубокими порциями, а сердце билось спокойно и размеренно. Я перешел на бег, перепрыгивая провалы между домами. В одном месте нога скользнула по зеленому, влажному мху у водостока. На этот раз навык сработал моментально. Тело само нашло нужный баланс, голеностоп выровнялся, и я продолжил бег, сохранив заданный темп.

До нужной точки добрался за четверть часа. Задний двор заброшенной пивоварни встретил меня густыми зарослями жгучей крапивы. Я спрыгнул с низкого козырька прямо в кусты, приминая жесткие стебли сапогами. В нос тут же ударил кислый, терпкий запах перебродившего солода и прелого хмеля.

Из сумки на свет появилась дубовая дощечка с вырезанным Колодцем. Я выудил из бокового кармана тряпичный узелок. Внутри серой пылью лежала сухая печная зола, заранее собранная из очага в мастерской. Щепотка этой пудры легла ровно в центр руны. Сверху капнула тягучая, янтарная капля меда — небольшой запас я всегда носил с собой.

Зола моментально втянула в себя влагу, превратившись в идеальный корм для земляного ленивого духа.

Ступени, ведущие в подвал, выкрошились от времени. Я спускался осторожно, ставя ноги боком. Под сводами царили мрак и запустение. В дальнем углу, где на каменной кладке отсутствовали пятна зеленой плесени, висело пыльное, тускло-коричневое марево.

Дух Подвальной Сухости замер неподвижно, сливаясь с фоном. Я опустился на корточки, бережно поставил дощечку на мокрый пол и отступил на два шага в тень. Дыхание замедлилось. Мышцы застыли в позиции цапли. Глухая тишина.

Прошло долгих три минуты. Марево в углу дрогнуло. Дух почуял выжженную сухость печной золы. Тень лениво сползла по кирпичной кладке, густая и медленная, словно загустевший на морозе сироп. Коричневый сгусток накрыл приманку, впитывая в себя приготовленный десерт. Я сделал плавный выпад вперед и накрыл ловушку ладонью, вдавливая Духа в Колодец.

Дерево привычно потеплело. Раздался тихий вакуумный щелчок, и марево исчезло.

Золотистый текст Системы развернулся перед глазами.

«Получен дух Подвальной Сухости. Редкость: Эхо. Семейство Земляные. Подвид Погребной».

Первый пошёл!

Я спрятал дощечку глубоко во внутренний карман, развернулся и выбежал по ступеням на солнечный свет.

До заката оставалось не так много часов, а мне ещё предстояло поймать Духа Скрипучего Колеса. Я вызвал внутреннюю карту и сверился с мерцающими точками. Нужные метки горели густой россыпью у въезда на Косой Рынок.

Я подобрался к торговым рядам по конькам зданий и залег на нагретой черепице. Взгляд скользнул по пестрой толпе внизу. У главных ворот маячила плотная фигура в знакомой кожаной жилетке с вышитой собачьей мордой на вороте. Ищейки не блефовали, они и правда патрулировали территорию, выискивая меня в толпе. Спускаться туда означало добровольно сдать себя патрулю при первой же попытке вытащить приманку.

Я сместился на соседний скат и замер в тени трубы, решив взять их измором. Солнце медленно ползло по небу, жара сушила губы. Прошел час, затем второй. Крысы никуда не уходили. Более того, один из них задрал голову, высматривая что-то на верхнем ярусе, и ткнул пальцем в мою сторону. Двое в жилетках тут же стали проталкиваться сквозь толпу, смещаясь к зданию, на котором я лежал. Заметили…

Я отполз назад, перекинул ноги через гребень и быстрым шагом пошел вглубь района, уводя хвост подальше от рынка. Петлял по крышам, менял направления, перепрыгивал широкие провалы, пока не убедился в полной безопасности.

Нужно было искать другой вариант. Память услужливо подкинула картинку старой, сломанной телеги в глухом переулке, где я совсем недавно поймал живую шумовую гранату для бандитов. Идеальное место чтобы повторить ловлю.

Я прибавил ходу и вскоре спрыгнул с низкого козырька в нужный проулок. Подошвы сапог глухо ударились о сухую землю.

Взгляд уперся в пустую стену.

Телеги не было. Около забора темнели только свежие, глубокие следы от колес и примятая грязная солома. Хозяин развалюхи умудрился починить ее именно сегодня и укатил в неизвестном направлении.

Я тяжело выдохнул и прикрыл глаза. Внутренний интерфейс подсветил старую колею. Знакомый мне рыжий колобок с толстым усиком-антенной сидел в ямке, тоскливо покачиваясь на месте. Метка горела, дух находился прямо здесь, но приманивать его оказалось нечем. Нет колеса, значит, нет и скрипа.

— Пу-пу-пу…

С Духом Подвальной Сухости я управился за полчаса. Хватило спуститься в сырой погреб заброшенной пивоварни и подержать дубовую плашку. А вот со вторым обитателем нижнего кольца Тотема возникла непредвиденная заминка, а времени оставалось всё меньше.

Я лихорадочно озирался по сторонам. Солнце уже ощутимо клонилось к западу, окрашивая фасады домов в медно-красные тона. Время утекало сквозь пальцы.

Взгляд зацепился за задний двор зеленщицы Маланьи. Деревянная ограда там сильно покосилась, а старая калитка висела на единственной заржавевшей, давно не мазанной петле.

Отличный инструмент!

Я подбежал к забору и с силой потянул створку на себя. Ржавый металл выдал мерзкий, тягучий звук, от которого мгновенно заныли зубы. Идеальная тональность.

Рыжий колобок в колее слабо шевельнулся.

Я перехватил грязные доски обеими руками и начал ритмично раскачивать калитку. Вперед. Назад. Скрип. Пауза. Скрип. Мышцы плеч быстро налились тяжестью, мелкие занозы впивались в ладони, но я упрямо держал такт, имитируя неспешный ход тяжелой крестьянской повозки.

Скрипучее Колесо ожило окончательно. Из его гладкого бока высунулся толстый усик-антенна. Дух уловил знакомую вибрацию, качнулся и резво покатился по засохшей грязи прямо на звук.

Расстояние сокращалось. Десять шагов. Пять.

Отпускать створку было нельзя. Оборвется звук, и добыча мгновенно потеряет интерес. Пальцы правой руки разжались всего на долю секунды. Дубовая дощечка с вырезанным Колодцем выскользнула из ладони и полетела вниз.

Я ловко подбил падающее дерево внутренним краем сапога, посылая его навстречу катящемуся духу. Подошва тут же прижала плашку к утоптанной земле, фиксируя руну под нужным углом.

Сгусток маны по инерции накатился прямо на деревяшку.

Раздался тихий вакуумный щелчок, рыжая вспышка мазнула по пыли, и переулок опустел.

— Хууух, — тяжело выдохнул я.

Второй дух пойман! Успеваю.

Я отпустил многострадальную калитку и подхватил Якорь с земли. Дерево приятно грело подушечки пальцев.

Небо над городом уже стремительно наливалось густой синевой, а нижний край солнца почти коснулся горизонта. В груди болезненно кольнуло от осознания, что до закрытия Магистрата оставались считанные минуты.

Я сунул обе дощечки во внутренний карман, разбежался и в один прыжок взлетел на забор зеленщицы. Сапоги гулко ударили по рассохшимся доскам.

— А ну пошел вон отседова, ирод! — взвизгнула Маланья, выскочив на крыльцо с пустым ведром наперевес. — Всю калитку мне расшатал, паршивец!

Я не стал тратить дыхание на извинения. Оттолкнулся от хлипкой опоры и перемахнул на спасительный скат ближайшей крыши.

Началась настоящая гонка.

Воздух со свистом вырывался из легких. Бежать приходилось на пределе возможностей, выжимая из новой выносливости все до последней капли. Черепица летела под ногами сплошной рыжей рекой. Я перепрыгивал провалы улиц, подныривал под печные трубы и скользил по жестяным козырькам. Пот заливал глаза, едкая соль щипала веки, а мокрая рубаха намертво прилипла к лопаткам.

Торговое Кольцо встретило меня густыми вечерними тенями и богатыми фасадами. Здание Магистрата возвышалось впереди монументальной каменной глыбой.

Я спрыгнул с последней крыши, едва не снеся вывеску какой-то аптеки, и понесся к парадным дверям. Мышцы бедер горели огнем, а в висках тяжело стучала кровь.

На широком крыльце уже топтался Гридень. Здоровяк нервно поглядывал на массивные створки, которые двое стражников как раз собирались запирать.

— Успел! — выдохнул я, тормозя прямо перед Ловчим и опираясь ладонями о колени.

Гридень перехватил меня за локоть, поддерживая на ногах.

— Едва не опоздали, пацан, — проворчал он, затаскивая меня в гулкий холл. — Клерки сегодня почему-то решили закрыть контору пораньше. Чуть перед самым носом засов не задвинули!

В холле Магистрата гуляло глухое эхо, а воздух оказался пропитан запахами застоявшейся бумажной пыли и кислых чернил. Моя промокшая от пота рубаха неприятно липла к лопаткам, а в груди всё ещё слабо покалывало после безумного забега по крышам.

Я сглотнул вязкую слюну и шагнул к стойкам.

Вдоль стен тянулись высокие конторки из полированного дуба. За ними сухо щелкали костяшки деревянных счетов и шуршали переворачиваемые страницы. За крайним столом сидел тощий клерк с зализанными волосами. Наши взгляды пересеклись.

Чиновник замер. Его блеклые глаза пробежались по моей испачканной глиной куртке, остановились на лице, и в зрачках мгновенно вспыхнуло узнавание.

Ясненько. Магистрату дали предельно четкую ориентировку.

Тонкие губы клерка медленно растянулись в предвкушающей, плотоядной улыбке, после чего он демонстративно поправил нарукавники, готовясь к долгой бюрократической пытке.

— Кхм, — прокашлялся он и глубоко вдохнул, набирая в грудь побольше воздуха для выдачи первой заранее заготовленной фразы отказа.

Я не стал дожидаться. Просто сделал полшага назад, уступая место.

Мой напарник по сделке тяжело шагнул вперед. Подошвы сапог Гридня впечатались в паркет с таким грохотом, что соседний счетовод выронил перо. Здоровяк опустил свою пудовую ладонь на полированную столешницу, и следом раздался звонкий металлический лязг. Потертая медная бляха Лицензированного Ловчего легла прямо перед носом опешившего клерка.

— Оформляем улов, — пробасил Гридень так, что дрогнули чернильницы. — Два Эхо. И сразу пиши бумагу на передачу товара в лавку мастера Велеса. Всё официально, можете проверить лицензию на подлинность, хы-ха.

Я достал из внутреннего кармана куртки обе дубовые дощечки. Нагретое моим телом дерево приятно грело кожу пальцев. Две ловушки легли на стойку рядом с медным знаком.

Лицо клерка пошло густыми красными пятнами. Улыбка моментально стерлась, уступив место откровенной растерянности. Он уставился на бляху, подтверждающую полное право Гридня на ловлю, потом перевел взгляд на документы передачи. Чиновник лихорадочно перечитывал пергамент, водя над ним ногтем, и его глаза метались от строчки к строчке в поисках малейшей зацепки для отказа.

Затем он посмотрел на меня. Во взгляде читалась жгучая, бессильная злоба. Приказ лорда Регулуса звучал кристально ясно: не выдавать лицензию подмастерью Велеса. Отправлять меня прочь по любому надуманному предлогу. Но Глава Дома Воронов не запрещал легальным, давно зарегистрированным Ловчим вести честную торговлю с нашей мастерской. Попытка наложить вето на такое действие прямо нарушала устав самого Торгового Кольца. А создавать прецедент и ссориться с всеми торговцами разом, себе дороже.

Я сложил руки на груди и подарил чиновнику самую вежливую, растянутую улыбку. Мышцы шеи расслабились, тяжесть в плечах окончательно исчезла.

Крыть клерку было нечем, так что он сдавленно засопел, схватил тяжелую печать, обмакнул ее в чернильную подушечку и с размаху впечатал в пергамент. Звук удара показался мне лучшей музыкой за весь сегодняшний день.

Закон обратной силы не имеет. Бумага была подписана и два нижних духа для Тотема Воронов теперь считались абсолютно легальными и кристально чистыми. Я аккуратно свернул документ и убрал его за пазуху.

Тяжелые входные двери Магистрата начали со скрипом закрываться. Смена подошла к концу. Мы вышли на крыльцо в сгущающиеся сумерки. Вечерний ветер приятно остудил разгоряченное лицо, смывая налет казенной духоты.

Гридень остановился на верхней ступеньке и протянул мне свою широкую, мозолистую ладонь.

— Чисто сработано, пацан, — здоровяк ухмыльнулся, жесткие морщины вокруг его глаз разгладились.

Наши руки вновь встретились в крепком рукопожатии. Мои суставы коротко хрустнули под его хваткой.

— Утерли нос этим шакалам из Ищеек, — добавил Ловчий. — Бывай.

Гридень развернулся и тяжелым, размеренным шагом пошел прочь, растворяясь в ночной тени Торгового Кольца. Я проводил его взглядом, чувствуя, как расцветает уверенность. Половина дела сделана.

Глава 2

Я толкнул тяжелую дубовую дверь и переступил порог мастерской.

Внутри стоял густой, плотный дух свежей смолы и влажных опилок, так что в горле сразу осел горьковатый древесный привкус.

Бран потрудился на славу: пол вокруг колоды железной лиственницы покрывал толстый слой темной стружки, а сам здоровяк сидел на чурбаке, тяжело свесив руки между колен. Велес тем временем ковырялся у верстака под тусклым светом лампы.

Я стянул ремень сумки, подошел к своему верстаку и выложил на потёртые доски две дубовые плашки. Следом лег свернутый в трубку пергамент. Бумага сухо шурхнула, и мастер оторвал взгляд от заготовки и отложил резец.

— Лука? — выгнул бровь Велес.

— Есть разговор, — я придвинул к себе свободный табурет и сел, вытягивая гудящие ноги. — Во-первых, оба Эхо для нижних колец Тотема я поймал. Подвальная Сухость и Скрипучее Колесо сидят в Якорях.

Велес недоверчиво потянулся к плашкам. Его пальцы легли на дощечки и мастер прикрыл глаза, уходя в тёмную комнату и проверяя Колодцы.

— Молодец, Лука! — коротко кивнул Велес. — Говорил же, я в тебя верю!

— А во-вторых, — продолжил я, постучав костяшкой пальца по пергаменту. — Ищейки со своим доносом могут идти лесом. Я нашел способ обойти налог Магистрата и легализовать улов для Тотема.

Бран поднял голову. Велес сдвинул брови, переводя взгляд с ловушек на документ.

— Я перехватил Гридня у восточных складов, — я откинулся спиной на стену, давая отдых натянутым мышцам поясницы. — За пять серебряных монет он согласился провести духов через свою лицензию. Мы зашли в контору до закрытия. Клерк там сидел из тех, кого явно предупредили на мой счет. Вы бы видели, как лицо у него пошло красными пятнами, когда Гридень бросил на стойку свою медную бляху.

— Лука, да ты гений! — радостно хлопнул в ладоши Бран.

— Закон запрещает мне ловить, — я развернул пергамент, демонстрируя свежую печать Магистрата. — Но закон разрешает лицензированному Ловчему передавать добычу в лавку мастера Велеса. По бумагам эти двое пойманы Гриднем. Все кристально чисто.

Велес пробежал глазами по кривым строчкам клерка, хмыкнул и аккуратно свернул пергамент. На его лице впервые за день проступила тень настоящей, искренней улыбки.

— Уел, — старик с наслаждением хлопнул ладонью по столу. — Снова уел! И Ищеек, и Воронов! Пять серебряных за такую бумагу — это не цена, это подарок, Лука! Мы сэкономили целый золотой! А что делать с лицензией, решим, когда спасём лавку, не сомневайся!

Бран на своём чурбаке довольно загудел, выпятив широкую грудь, словно это он лично придумал схему с Гриднем.

— Сэкономили, — ровно согласился я. — Только радоваться рано, мастер. Золотой нам ещё пригодится. И, боюсь, совсем не для покупки лицензии.

Улыбка сползла с лица Велеса и он прищурился, безошибочно уловив в моём голосе ту самую интонацию, с которой обычно сообщают о пробитом дне лодки.

— Чего ещё стряслось? — хрипло спросил он, подаваясь вперёд.

Я не стал ходить вокруг да около. Положил локти на верстак, сцепил пальцы в замок и выложил всё, как было.

— По дороге в Магистрат меня перехватили. Чёрная карета, герб с вороном на дверце. Внутри сидел лорд Регулус, Глава Дома Воронов.

Бран поперхнулся воздухом и закашлялся. Велес замер, пальцы его медленно сжались в кулаки.

— И он прямым текстом сказал, что не даст нам сдать заказ, — я говорил размеренно, не повышая голоса. — Клеркам уже дан приказ душить нас бюрократией, Ищейкам — пасти на каждом углу.

— Шакал, — сквозь зубы выдавил Велес. — Сам же договор подписал! А потом блокаду нам устроил, а теперь…

— Это ещё не всё, — я выдержал паузу, чувствуя, как в груди снова поднимается глухая, холодная злость. — Этот глава курятника навёл обо мне справки. Теперь он знает про Милу и её Очаг.

— Оххх, — округлил глаза Бран.

— И он предложил мне сделку, — продолжил я. — Простую, как медяк, сделку. Я бросаю лавку и перехожу работать на его Дом, а взамен получаю патент на ловлю Теней и лечение сестры у лучших лекарей Внутреннего Города. Не соглашусь — раздавит вместе с лавкой, и меня, и всех нас.

В мастерской повисла тяжелая, густая тишина. Слышно было только, как за окном скрипнула чья-то телега.

Велес смотрел на меня не мигая. Его кадык дернулся. Мастер прекрасно понимал, что значит для меня Мила. И понимал, от чего я только что отказался, придя сюда с легализованными духами.

— Ты... отказал ему? — тихо спросил Бран, переводя ошарашенный взгляд с меня на мастера.

— Отказал, — отрезал я. — Люди, которые начинают переговоры с шантажа семьёй, не лечат, а держат на коротком поводке. Лучше заложенная мастерская, чем золотая клетка. И я своих не бросаю.

Велес шумно выдохнул, запустив пятерню в седую бороду.

— Влезли мы в дерьмо, парни, — пробормотал он, глядя на пустую столешницу. — По самые уши. Лорд Регулус не из тех, кто бросает слова на ветер. Если он взялся за нас всерьёз, нам эту партию не вытянуть.

— Вытянем, — я подался вперёд, ловя его взгляд. — Если поймём, что происходит на доске. Мастер, пришло время перестать играть вслепую.

Я выдержал паузу, давая старику подготовиться.

— Эвелина приходила к нам в лавку. Ещё до поджога складов.

Велес вскинул голову. Глаза его расширились.

— Что?! Когда?

— Когда вы ходили продавать бытовые обереги после нашей первой ночной смены, — я говорил чётко, не давая ему перебить. — Она пришла лично. И прямым текстом предупредила, что её дядя собирается отжать у вас землю, а нас пустить в расход, если будем мешаться.

— Приходила... сама... — Велес откинулся на спинку табурета, словно из него разом выпустили весь воздух, после чего потер лицо загрубевшими ладонями. — Вот ведь егоза.

— Эвелина сказала, что делает это не по доброте душевной, — добавил я. — Сказала, что возвращает вам старый долг. И что не любит быть должна людям из Щепок.

Я оперся локтями о верстак.

— Мастер. Что такого вы сделали для племянницы лорда Воронов, что она рискует головой, предупреждая нас о планах собственного дяди?

Велес помрачнел. Лицо его потемнело, а глубокие морщины у рта обозначились резче.

— Хууу, — мастер сгреб со стола пергамент с печатью Магистрата, сунул его в ящик верстака и задвинул с глухим стуком.

Грудная клетка мастера тяжело поднялась и опустилась в очередном вздохе.

— Дело прошлое, — отрезал он. Пальцы резчика с силой впились в край столешницы. — Раз она считает, что предупреждением долг закрыт, значит, квиты. Меньше знаешь, крепче спишь, пацан.

Я промолчал, хотя под ложечкой тянуло знакомым охотничьим азартом. Птица выдает себя суетой у гнезда, а человек выдает тайну попыткой увести разговор в сторону. Велес выдержал мой взгляд, шумно выдохнул и махнул рукой.

— Ты думаешь, там все под одну дудку пляшут? — переведя дух добавил Велес. — Как бы не так. Регулус — Глава Дома. Он отвечает за финансы, связи и землю. Особенно, землю… Но у него есть родной брат, Ругард, отец Эвелины.

Велес потянулся к кружке с остывшим чаем, сделал глоток и поморщился.

— Тот командует гвардией, заведует торговыми путями за Стеной и держит южные склады. Братья друг друга терпеть не могут и постоянно делят влияние в Доме.

В голове щелкнуло. Разрозненные факты встали на свои места, образуя четкую схему. Южные склады, керосин, поджог. Склады находились в ведении Эвелины и ее отца. Регулус хотел пустить их по ветру, чтобы ослабить фракцию брата. Не удивлюсь, если склады уже заранее были застрахованы, как раз финансовым отделом Регулуса. То есть, сгори склады, деньги перетекли бы в его карман…

— Так, стоп, — покачал головой я и ещё раз всё взвесил. Уж не выдаю ли я желаемое за действительное?

Нет, ну правда ведь, всё сходится! Это как раз то, что стоит ожидать от человека, который решил отжать землю мастерской, списав всё на провал нашего заказа.

Пульс застучал в висках ровным, чеканным ритмом. У нас с молодой аристократкой оказался общий враг. Осталось только грамотно это донести до самой Эвелины.

Я резко встал и выпрямил спину. Древесная пыль сухо скрипнула под подошвами сапог.

— Хуже уже не будет, — произнес я. — Завтра я иду к ней с предложением.

— Лука… у меня нет слов, — Велес выразительно покрутил пальцем у седого виска. — Но останавливать тебя не стану. Хочешь и дальше рисковать головой, встречая лицом молот и наковальню, дело твоё. Надеюсь только, ты знаешь, что делаешь.

— Знаю, мастер, — я уверенно кивнул. — Но перед этим я хочу точно знать, какие условия были у вас на этот Тотем. Сколько вы были должны Магистрату, и сколько точно должен по договору заплатить нам Регулус?

— После того, как я выгреб всё из кассы и заначек, долг был "всего" в пять золотых, — вздохнул Велес. — Мелочь по меркам Торгового Кольца, и всё бы ничего, но...

— Но?

— Но хуже то, что под этот долг была заложена лавка, и всё что внутри, кроме материалов, — прикусил губу мастер. — Хитрые бюрократы, духи их раздери! Я занимал у них всего три золотых, чтобы переждать зиму и рассчитаться с прошлыми заказами, которых на свою голову набрал слишком много. А ты тогда ещё не был настолько ловким... Кто же знал, что Духов можно ловить, а не брать втридорога. Ну ладно уж, что теперь старое поминать, сам дурак...

— То есть, я правильно понимаю, что за Тотем глава Дома Воронов обещал больше пяти золотых?

— Регулус обещал семь, за идеальную работу, — кивнул Велес. — За вычетом расходов на материалы и Духов, да с учётом того, что мы бы продали за эту неделю ещё оберегов, всё бы сошлось... А может быть, даже осталось.

— Насчёт "осталось", честно говоря, есть сомнения, — заметил я. — Духи ведь стоят не мало, на одну только Тень могло уйти больше двух золотых. Да что там, могло. Духа Камня за неделю и за три золотых не купишь, вам ли не знать! А вы ещё говорите, что у нас бы лишние деньги остались.

— Да, ты прав, Лука, — схватился за голову мастер. — Ты прав, с этим я, пожалуй, погорячился... Понадеялся, что Духов можно поймать, лиственницу купить, а долг закрыть одним лёгким заказом...

— Ладно, мастер, что сделано то сделано, — медленно кивнул я. — Главное, в теперь я знаю достаточно для переговоров с Эвелиной. Вы ведь ничего больше не забыли мне сказать?

— Ничего, — покачал головой Велес. — Всё что знал, всё рассказал. Долг у нас в пять золотых, Тотем выйдет за семь...

— Ясно, значит, мы сделаем этот Тотем, — подытожил я. — Хотя это конечно обидно, что такая головная боль свалилась на нас из-за каких-то пяти золотых. Мастер, не берите больше кредитов. Или хотя бы лавку не закладывайте!

— Больше, никогда, — часто закивал Велес. — Как рассчитаюсь с Магистратом, так больше ноги моей там не будет!

— Рассчитаемся, не волнуйтесь, у меня есть план, — ухмыльнулся я. — Сейчас игра пошла по-крупному, и нам просто нужно сделать правильный ход!

Велес только фыркнул, смерив меня тяжелым взглядом из-под кустистых бровей.

— Посмотри на себя, духолов, — проворчал он, упирая руки в бока. — Тебе Тень ловить, по Внешней Стене ползать, а ты на ногах еле стоишь. Шатает ведь от усталости! Все интриги — завтра. А сегодня чтобы умылся, обмылся и спал, пока не разбужу! И спать будешь у меня в каморке. Нечего себе хребет ломать на жестких досках перед тем, как на кладку лезть!

Спорить я не стал. Сил действительно не осталось даже на короткую перепалку. Я кивнул, стянул грязную куртку и поплелся в тесную пристройку за печью, где хранился ведра и щетки. Зачерпнул из бочки ковшом ледяной воды, плеснул в лицо, смывая въевшуюся труху и едкий пот. Быстро обтерся над жестяным тазом, растирая затекшие мышцы грубой дерюгой. Вернувшись, сразу же юркнул за занавеску в каморку мастера. Топчан Велеса оказался не намного мягче моей привычной лежанки, но едва затылок коснулся подушки, набитой сухой соломой, как сознание просто отключилось. Я провалился в глухую темноту.

Меня выдернули из сна жестким тычком в плечо.

— Вставай, духолов, — голос Велеса прозвучал над самым ухом. — Солнце поднялось, пора.

Я разлепил веки, втягивая носом густой, терпкий запах свежей смолы и щелочного мыла. Тело отозвалось легкой тяжестью, но мышцы успели отдохнуть. В мастерской стоял непрерывный гул и ритмичный лязг. Я выбрался из-за шторки, натягивая чистую рубаху, и остановился, застегивая ворот.

Лавка жила. Бран, мокрый от пота так, словно только что вынырнул из реки, стоял над колодой железной лиственницы. Здоровяк ритмично, с утробным кряхтением тянул на себя пилу. Металл визжал, с трудом вгрызаясь в каменную древесину. Велес крутился рядом, поливая место спила мутной мыльной водой из ковша. Живая смола лиственницы угрожала намертво заклинить зубья, но влага остужала металл и не давала пиле завязнуть. Освободившейся рукой старик тут же перехватывал резец и наносил черновую разметку на первое, уже отпиленное деревянное кольцо. Стружка летела во все стороны, оседая на сапогах и столешницах.

Я закинул ремень сумки на плечо и проверил нож на поясе. Холодная рукоять привычно легла в ладонь.

— Держите оборону, — скомандовал я, перекрикивая визг пилы. — Дверь запереть. Никому не открывать, кроме меня или Вивальда!

Бран ухнул на выдохе и согласно мотнул лохматой головой, не сбивая стального ритма. Велес плеснул ещё воды на горячее лезвие и взмахнул мне пустым ковшом.

Я развернулся и толкнул дубовую створку, выходя в свет. Утреннее солнце тут же ударило по глазам, заставляя зажмуриться.

Я свернул в переулок, направляясь прямиком к южным складам. Подошвы сапог мерно отбивали ритм по влажной от росы брусчатке. Времени до восьми оставалось всего ничего, а опаздывать я не собирался.

У массивных кованых ворот Южных складов уже кипела работа. Тяжелые телеги скрипели осями, лошади всхрапывали, поднимая копытами клубы едкой пыли. Я остановился в десяти шагах от въезда и прислонился спиной к каменной ограде.

Двое гвардейцев Дома Воронов мгновенно выцепили меня взглядами из пестрой толпы работяг. Тот, что стоял правее, перехватил древко алебарды, напрягая предплечья. Металлическое лезвие тускло блеснуло. Однако дальше этого дежурного жеста дело не пошло. Охранник коротко переглянулся с напарником, и оба замерли на месте. Вчера они собственными глазами наблюдали, как я уходил отсюда с ценным грузом при полном согласии их хозяйки. Лезть на рожон из-за парня который просто стоит и никого не трогает стража явно не желала.

Я сложил руки на груди. Ждать оставалось совсем недолго.

Вскоре из-за угла с сухим цокотом копыт выкатил легкий, изящный экипаж. Колеса на рессорах плавно прокатились по дороге, и повозка затормозила у самого въезда.

Дверца распахнулась, и Эвелина ступила на землю, опираясь на предложенную слугой руку. Темное платье строгого кроя облегало ее фигуру плотным коконом. В свободной руке аристократка сжимала пухлый журнал учета в кожаном переплете.

Девушка сделала шаг к воротам, подняла голову, наткнулась взглядом прямо на меня и её губы тут же сжались в ровную полосу. Красноречиво закатив глаза, Эвелина двинулась вперед, вбивая каждый свой шаг острыми каблучками в камни мостовой.

Я отлепился от ограды и шагнул навстречу.

— Подмастерье, — Эвелина замерла в паре метров, вздернув подбородок. — Если вы пришли просить помощи, то вы ошиблись адресом. Моя благотворительность закончилась ещё вчера!

Я не стал отступать. Вместо этого сделал ровно полшага вперёд, вторгаясь в её личное пространство настолько, чтобы гвардейцы у ворот не расслышали нашу беседу, но алебарды ещё не скрестились на моей шее. Холодный цветочный аромат её духов тут же ударил в нос.

— Госпожа, я пришел не просить, — ровно сказал я. — Я пришел предложить вам абсолютно легальный способ унизить вашего дядюшку перед всем Торговым Кольцом и укрепить позиции вашего отца.

Эвелина замерла. Кожаный переплёт толстого журнала тихо скрипнул под её пальцами. Высокомерный изгиб губ пропал, а тёмные глаза сузились. Любопытство на мгновение перевесило спесь.

— Говори, — медленно кивнула Эвелина, впиваясь в меня взглядом.

Я тоже посмотрел ей прямо в глаза, не уступая.

— Ваш дядя сделал заказ от имени Дома Воронов. Если мы не сдадим Тотем вовремя, лавка отходит ему. Но он сделает всё, чтобы мы этот заказ провалили.

— И при чём тут я? — ухмыльнулась Эвелина.

— При том, что Тотем будет готов. Загвоздка в том, что нам нужно погасить сам долг, и сделать это с гарантией что нас не нагреют на самом последнем этапе. Я предлагаю вам — лично вам или вашему отцу — выкупить этот Тотем у нас.

— Хмм, — девушка приложила изящный пальчик к подбородку. — Продолжай…

— Вы оплачиваете заказ, эти же деньги мы официально вносим в Магистрат в счет погашения нашего долга перед Домом Воронов, но проведя сделку как продажу вам, а не Регулусу. Вы сразу вернёте деньги, получите тотем, а он останется ни с чем.

— И почему ты думаешь, что это сработает? — показала тень улыбки Эвелина

Я ухмыльнулся и выложил последние карты.

— По бумагам всё кристально чисто. Заказ поступил от Дома Воронов? От Дома Воронов. Тотем сделан? Сделан. Деньги в счет долга поступили? Поступили. В договоре нет условия приносить монеты, заработанные на стороне. Мы принесем деньги вашего же Дома. Наша земля остается нашей. Ваши склады получают элитную защиту от Хмари, что огромный плюс для вашего бизнеса, а лорд Регулус остается с носом.

Над мостовой повисла густая тишина. Грохот телег и ругань грузчиков за спиной словно отрезало толстым стеклом. Эвелина долго смотрела на меня не мигая. В глубине её холодных глаз медленно разгоралось искреннее, хищное восхищение. Так смотрит опытный игрок, распознавший достойного противника.

Воздух перед моим лицом пошел легкой золотистой рябью. Каллиграфический шрифт вывел короткую системную сводку.

[Отношение изменено: от «Снисхождение» до «Деловой интерес»]

Эвелина медленно кивнула и резко сделала полшага вперёд, вставая ко мне практически вплотную.

— И сколько же вы хотите за этот ваш Тотем, духолов?

Глава 3

— И сколько же вы хотите за этот ваш Тотем, духолов? — Эвелина чуть прищурилась, выискивая на моем лице малейшие признаки банальной жадности или нерешительности.

Я стойко выдержал этот цепкий взгляд. Юлить или выторговывать лишние монеты в такой момент, не говоря уже о том, что отступать или излишне навязываться, было не в моих принципах.

— Тут вопрос в другом, Эвелина, — спокойно ответил я. — Сумма остаётся неизменной, и ты наверняка знаешь, о какой сумме речь, не хуже меня. Раз уж ты была в курсе даже о том, что твой дядя выкупил долги моего мастера у Магистрата.

— Допустим, — медленно кивнула девушка. — Но я всё ещё жду ответа и точную сумму.

Я тихо вздохнул и развел руками.

— Тебе придется заплатить ровно столько же, сколько отдал бы нам твой дядя, будь он честным человеком, — чеканя слова, ответил я. — Если мы хотим договориться на взаимовыгодных условиях, итого с тебя семь золотых за нашу работу после изготовления Тотема.

Эвелина внимательно прищурилась, вновь исследуя моё лицо и пытаясь продавить меня взглядом. Но я смотрел на неё спокойно и не дрогнул ни единым мускулом.

После нескольких секунд этой пикировки девушка сделала резкий шаг назад и скрестила руки на груди. Я же позволил себе немного расслабиться. Похоже, гордость аристократки взяла своё, так что торговаться или юлить она тоже не стала.

— Договор дороже денег, подмастерье, — переступив с ноги на ногу, сказала Эвелина. — Будет Тотем, будет и разговор. Но предварительно я согласна.

— Отлично. Это именно то, на что я рассчитывал, — улыбнулся я. — Руки жать будем или обойдемся договоренностью на словах?

— Руки девушкам целовать надо, а не жать, подмастерье. И чему у вас только в лавках учат? — с иронией ответила Эвелина.

— Духов ловить и руны вырезать, — пожал плечами я. — Чему же ещё?

— Да, я заметила, — фыркнула девушка и, резко сделав ещё шаг назад, указала на выход со складов. — Всё, достаточно светских разговоров. Считай, что мы договорились, а теперь уходи, пока тебя не заметил дядя. Или пока никто не решил донести ему о твоём визите. Нашёл место для встречи, у всех на виду!

— Как будто у меня имелся выбор, — натянуто улыбнулся я. — В гости к Дому Воронов меня просто так никто не пустил бы. Да и я понятия не имею, где ты обычно бываешь, кроме этих южных складов.

— Что же, твоя правда, тут мне крыть нечем, — покачала головой Эвелина. — Тебя ко мне в жизни не подпустили бы гвардейцы. Разве что по частям.

— Тогда бы, боюсь, разговор не состоялся, — хмыкнул я.

— Да-да. И шуток твоих я бы тоже не услышала, — закатила глаза девушка.

После чего она раскрыла свой пухлый журнал, вырвала из середины чистый лист и положила его на толстую кожаную обложку, используя журнал как подставку. Пальцы в тонких перчатках тут же выудили из сумочки угольный карандаш. Эвелина быстро вывела несколько коротких строчек, затем достала из внутреннего кармана маленькую печатку и с силой вдавила ее в бумагу.

— В следующий раз приходи с Тотемом, — сказала Эвелина, протягивая мне сложенный вдвое лист. — Вот по этому адресу и вот с этой запиской. Я предупрежу гвардейцев на входе заранее, и тебя пропустят в дом моего отца, когда покажешь бумагу. Так что не потеряй! Ещё раз придёшь сюда без Тотема, и я уже не буду такой доброй.

— Постараюсь, — я взял лист и спрятал его во внутренний карман куртки. — Приду с Тотемом, не сомневайся.

— А вот я сомневаюсь, — усмехнулась девушка и махнула ладонью. — Всё. Теперь аудиенция точно окончена. Увидимся, когда будет готов Тотем.

Понятливо кивнув, я быстрым шагом направился прочь от Южных складов. Задерживаться в этом месте, практически под окнами кабинета Регулуса и в присутствии людей Дома Воронов, которые вполне могли быть предупреждены о том, что я могу заявиться сюда, и правда было рискованно. Не стоило искушать судьбу, раз уж мне дали время спокойно договориться с Эвелиной и не прервали наш разговор.

До родного переулка я добрался быстро, не сбавляя темпа и не оглядываясь.

Мышцы ног гудели от беготни последних дней, а желудок урчал каждые несколько минут, не переставая напоминать о том, что мой последний прием пищи был как будто еще в прошлой жизни.

— Да, — выдохнул я, потирая живот и подходя к знакомой калитке. — Может, и не в прошлой жизни, но ел я в последний раз даже не вчера.

Хмыкнув, я толкнул калитку во двор. Из приоткрытой двери сеней прямо на улицу тянуло густым, горячим наваром: жареным луком, мясом и свежим ржаным хлебом. Пустой желудок тут же свело тугим требовательным узлом. После пробежек, прыжков и дипломатии с аристократами мне отчаянно требовались калории.

Я переступил порог, стянул куртку, одним движением закинул её на крючок и направился в дом.

На кухонном столе уже дымилась глубокая глиняная миска, так что я сразу опустился на деревянный стул, подхватил лежащую рядом ложку и принялся за еду.

Горячее варево обожгло нёбо, но я продолжал запихивать в себя густой бульон крупными порциями, стараясь не накапать на столешницу, а то ведь бабка ругаться будет…

— Вернулся, негодник!! — тут же появилась за моей спиной бабка Звана. — Я не устану повторять! Спать нужно дома, а не на сырых досках и топчане, которому лет больше, чем мне! Ты вот сляжешь, кто тебя потом лечить будет?

Я отломил горбушку, макнул в жирный бульон и молча отправил в рот.

— Совсем от рук отбился, даже уже не отвечает родной бабке! — голос Званы усилился, заполняя всю кухню и отскакивая от бревенчатых стен. — Чего молчишь, Лука? Или лавка этого пьяницы тебе роднее дома стала?

Я проглотил разварившийся кусок картошки, вытер губы ладонью и отложил ложку. Тяжело вздохнув, медленно встал и повернулся к Зване.

— Ба, ты ведь знаешь, что это не так. И я тебя уже предупреждал, что на этой неделе очень занят. Даже не представляешь, насколько. Так что и сегодня меня дома, скорее всего, не будет. Но скоро всё наладится. Заказ у нас большой, вот сдадим его и заживем.

Звана открыла было рот, перехватывая свою любимую скалку поудобнее. Но вдруг задумалась, замерла, после чего медленно её опустила. Она внимательно всмотрелась в моё лицо, выискивая малейшую фальшь.

— Ну что же с тобой делать, Лука? — тяжело, со свистом выдохнула бабка и ворчливо добавила: — Смотри у меня, ты обещал! На этой неделе я, так и быть, стерплю. Но чтоб потом такого больше не было!

— Постараюсь, — тут же примирительно поднял ладони я.

— Постарается он, конечно, так я тебе и поверила, — буркнула Звана, отворачиваясь к печи и переставляя чугунок. — Осторожнее там будь, где бы ты ни был, Лука, — тихо добавила бабка. — Голову не подставляй, а то я знаю тебя.

— Конечно, ба, — ухмыльнулся я. — Ты же знаешь, я всегда осторожен.

— Ну-ну, — проворчала Звана.

В этот момент дверь скрипнула, и на кухню влетел маленький ураган в лице Милы. Сестра едва успела затормозить у стола, чуть не смахнув локтем солонку. Её светлые волосы растрепались от бега, на щеке темнело пятно сажи, а в глазах плескался боевой задор. Но искр вокруг неё, к счастью, не наблюдалось. Три табуретки мирно стояли на полу. Значит, пока что ничего лишнего к ней ещё не прицепилось.

— Лука! Дома так скучно! — заявила сестра, крепко вцепившись мне в бок, и, подняв голову и надув губы, добавила: — Если продолжишь так часто пропадать, я сама к тебе в лавку прибегать начну!

Я улыбнулся и взъерошил светлую макушку сестры, отчего она недовольно поморщилась, пытаясь увернуться от моей ладони, но отходить не стала.

— Тебе там всегда будут рады, так что приходи, конечно, — сказал я. — Я обязательно проведу тебе полный показ лавки.

— Обещаешь? — буркнула сестра.

— Конечно, обещаю. Я тебя хоть когда-нибудь обманывал, Мила? — серьёзно кивнул я, глядя на её возмущённое лицо. — Всё тебе покажу и расскажу, но только на следующей неделе. Сейчас я слишком занят, сестрёнка.

— Ну вот! А сам говоришь, что мне там всегда рады! — фыркнула Мила, поправляя растрёпанные пряди, и потянулась к краю стола за горбушкой хлеба. — А оказывается, не так уж и всегда.

— Рады тебе там всегда, но вот время уделить тебе я смогу не всегда. Извини уж, — примирительно улыбнулся я.

— Умеешь же ты, Лука, зубы заговаривать, — довольно хихикнула Мила и вцепилась зубами в тугую корку ржаного хлеба.

Я смотрел на сестру, на её тонкие плечи и вздёрнутый нос. За грудиной коротко кольнуло. Аномальный Очаг внутри неё продолжал свою невидимую разрушительную работу. Глядя на эту девчонку, я мысленно напомнил себе о главном. Вот ради чего стоит лезть на отвесные камни. Ради чего стоит рисковать шеей в зоне Хмари и ловить Духа Камня, а затем, после спасения лавки, выслеживать Древнее Эхо.

Я потрепал Милу по макушке на прощание.

— Забегу, как только выкрою свободный час. Но в ближайшие дни меня не ждите, дел по горло!

Звана тяжело кивнула у печи, шумно переставляя чугунок.

Я сорвал с крючка свою куртку и выскочил во двор. Ткань скользнула по плечам уже на бегу. Сапоги ударили по утоптанной земле и я оттолкнулся от соседской дождевой бочки, взлетел на низкую крышу сарайчика и с неё перемахнул на основной скат. Мышцы ног сработали пружинисто, тело само нашло нужный баланс.

Ветер ударил в лицо, остужая разогретую кожу на скулах. Я зашагал по черепице в сторону торговых рядов.

Рука привычно нырнула во внутренний карман. Пальцы нащупали плотную ткань кошеля, оценивая вес. Велес отсчитал мне ровно сто серебряных монет на покупку лицензии. Пять штук ушли Гридню за легализацию добычи. В остатке имелось девяносто пять серебряных. Капитал для наших мест огромный. Тратить такие деньги требовалось с умом.

Спустя четверть часа я спрыгнул по водостоку у ремесленных рядов. Воздух здесь отдавал угольным дымом, дёгтем и кислой овчиной. Оружейные прилавки я миновал не задерживаясь. Мечи и арбалеты против каменной кладки бесполезны. Мне требовалось снаряжение для подъема.

Взгляд выцепил нужную лавку среди пестрых тентов. За прилавком стоял кряжистый мужик с закопченными предплечьями. Я подошел ближе и сдвинул в сторону моток пеньковой веревки. Пальцы впились в жесткие волокна. Веревка пахла смолой и почти не гнулась. Я намотал конец на кулак и с силой дернул на себя. Плечевой сустав коротко хрустнул от напряжения. Волокна выдержали рывок.

— Хорошая вязка.

Я отложил моток и потянулся к железному лотку. Выудил четырехлапый крюк-кошку. Темный металл приятно холодил ладонь. Острие царапнуло подушечку большого пальца. Я внимательно осмотрел места сварки. Швы выглядели плотными, с ровной заливкой металла. Взял второй такой же крюк, проверил и его.

— Вон те перчатки дай.

Я указал на висящие под навесом изделия из толстой воловьей кожи.

Торговец молча бросил товар на доски. Я натянул перчатки на руки. Жесткая кожа сковала движения пальцев, сжала запястья. Рубить дрова в таких было бы неудобно, зато ржавая жесть и острые камни не прорвут кожу в случае чего. Память о недавних царапинах на водостоке еще пульсировала под ногтями.

— Сколько за весь набор?

Торговец отер руки о засаленный фартук и прищурился.

— Два серебряных за моток. Крюки по серебру за штуку. И перчатки полсотни медяков.

Я стянул перчатки и бросил их поверх веревки. Подцепил один крюк за кольцо и качнул им над прилавком.

— Половина серебряного за моток, если веревка выдержит мой вес при рывке, и ни медяком больше. Крюки литые, а не кованые. Вот тут шов гуляет. Сорок медяков за каждый.

Продавец набычился, тяжело оперся кулаками о столешницу. Я смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда и не меняя позы. Дыхание шло ровно.

— Семьдесят медных за моток и по полсеребряного за крюки. Перчатки отдам за тридцать медяков. Итого два серебра, парень.

Я достал из кошеля две монеты. Серебро звонко стукнуло по дереву.

Торговец сгреб деньги. Я затолкал жесткую веревку на самое дно сумки. Сверху легли тяжелые железные крюки и кожаные перчатки. Ремень сумки ощутимо врезался в ключицу от прибавившегося веса.

Солнце добралось до зенита, заливая рынок слепящим светом. Закупки завершились и теперь я был полностью готов к штурму Внешней Стены.

Возвращаться в лавку сейчас не было смысла. Бран там на пару с своей любимой пилой изводит запасы пота, а Велес возится с заготовками, незачем им мешать.

Я поправил лямку потяжелевшей сумки и жесткая кожа привычно врезалась в ключицу.

Желудок теперь сыто переваривал недавнюю порцию мяса с хлебом, и тепло приятно расходилось по телу. Я выдохнул, сбрасывая рыночную суету, и переключился в режим полевого наблюдателя. Шаг стал размеренным, мягким, с перекатом с пятки на носок.

Вместо возвращения в лавку, я направился на север Района Щепок. Архитектура тут менялась прямо на глазах: вполне добротные двухэтажные дома уступали место приземистым хибарам, слепленным из горбыля и глины. Улицы сузились, под подошвами зачавкала вязкая, дурно пахнущая грязь. А впереди, над кривыми крышами, медленно и неотвратимо вырастала Внешняя Стена. Серая, исполинская громада давила на плечи одним своим видом. Громада Стены перекрывала горизонт одним сплошным каменным массивом, отсекая город от Хмари… и тех существ, которые в этой Хмари водились.

Я миновал перекресток у мельницы Прохора, когда слух зацепил чужеродный ритм. Привычка вычленять нужный звук из лесного шума сработала на рефлексах. В двадцати шагах позади кто-то старательно, но неумело пытался держать за мной хвост.

Скосив глаза вправо, я поймал отражение в мутном оконном стекле. Кожаная жилетка с вышитой мордой гончей на вороте. Видать, ищейки пустили по моему следу соглядатая в надежде поймать меня с дубовой плашкой в руке и тут же свистнуть патрулю Магистрата.

Губы сами собой растянулись в улыбке, а пальцы расслабленно отпустили ремень сумки. Никаких духов ловить я сегодня не собирался. Уж точно, не в городе.

Свернув в узкий проулок, я нырнул в глухой лабиринт северных трущоб. Короткий разбег и через мгновение носок сапога уже уперся в край трухлявой дождевой бочки. Мышцы бедер вытолкнули тело вверх, и «Кошачья акробатика» послушно подхватила движение.

Я перемахнул через высокий дощатый забор, едва коснувшись его ладонями, и мягко приземлился на кучу прелого сена.

Сразу же ушел в перекат, вскочил на ноги и взлетел по поленнице на стену сарая. Ступни нашли узкий кирпичный карниз. Я прошел по нему бесшумно, прижимаясь лопатками к теплой глине фасада. Внизу, за забором, громко и грязно выругался преследователь. Кожаный жилет тяжело протопал мимо, потеряв след.

Сбрасывать хвост за счет чистой физики и знания родных подворотен оказалось до смешного легко. Ни единого повода для доноса я им не дал, и не собирался. Хотя, после спасения лавки, что-то с этой лицензией всё же придётся решать. Становиться чистым Резчиком, как Велес, я пока не собирался. Не настолько я ещё старый, чтобы безвылазно чахнуть в лавке.

Оторвавшись от хвоста, я пробрался ещё на пару кварталов севернее. Застройка здесь почти вплотную примыкала к пограничной зоне. Выбрав высокую заброшенную голубятню с провалившейся крышей, я подтянулся на скрипучих балках и устроился на крепком насесте.

Каменный парапет находился примерно на расстоянии полета стрелы, так что я приложил ладонь ко лбу и устремил взгляд на Внешнюю Стену. Без бинокля это конечно совсем не то, но благо в этом теле я на зрение пока не жаловался.

— Хмм…

По самому краю, вырисовываясь темными силуэтами на фоне мутного пятна Хмари за Стеной, мерно вышагивали фигурки Охотников первого ранга. Сталь их оружия тускло поблескивала на полуденном солнце.

Я успокоил дыхание, вслушиваясь в гул сквозняка, и приготовился начать разведку. Переход в темную комнату занял долю секунды.

Я открыл глаза. Привычные краски выцвели, уступив место плотным энергетическим линиям. Найти цель оказалось легко. На внутренней стороне Внешней Стены пульсировало густое багровое пятно. Мана Духа Несокрушимого Камня выглядела тяжелой и вязкой, напоминая разогретую смолу. Я повел взглядом по нитям привязки, выискивая сердцевину.

— Пупупу… — выдохнул я. — И как же мне тебя доставать, дружочек?

Якорь прятался не в каменной кладке. Багровая масса намертво вцепилась в массивный стальной щит с выбитым гербом города. Железная громадина висела прямо над внутренними воротами, на самом виду. А прямо над ним мерно вышагивали патрульные в кованых сапогах.

Вытащить Тень из насиженного места поможет только руна Тисков. Две идеально ровные параллельные черты. И одно дело резать податливую сосну… и совсем другое, сталь щита, который не всякая стрела взять сможет.

Так ведь мало того, выцарапать нужный узор на кованой стали нужно было тихо и быстро! Всё это вместе казалось задачей практически невыполнимой.

— Ладно, рано сдаваться. Система ещё не давала невыполнимых заданий, вот и выполню, заодно…

Потребуется особый резец, тверже самого металла щита. Оставалось надеяться, что у Велеса в лавке такие имелись, потому что до этого момента я ни разу не видел, чтобы мастер работал по настоящему металлу. Железная лиственница не в счёт, это всё же немного другое.

— Так, что тут у нас…

Справочник Системы выдал новые знания вместе с ростом моего Восприятия, но я был слишком занят, чтобы заниматься чтением. Пришло время наконец-то это исправить.

— Хмм… Стоит Тискам сработать, Тень оторвется от металла, — прочитал я вслух свой личный журнал натуралиста. — Лишенный Якоря дух Тени на краткий миг скатится до состояния обычного Эха. Он запаникует, обретет подвижность и рванет искать новый кусок камня или стали…

Я отвлекся от чтения и ещё раз взглянул в сторону стены, прямо на кляксу Духа Несокрушимого Камня. Похоже, это и правда будет ловля духа, сложностью в семь золотых.

У меня будет ровно один шанс подставить свой дубовый Колодец. Или заранее выстелить Тропу, перехватывая добычу в момент контузии Духа от потери дома. Малейшая заминка заставит духа очнуться и сбежать. Значит, работать придется в идеальное окно.

Я устроился поудобнее, игнорируя затекшие икры, и принялся высчитывать ритм. Шаги патрульных отмеряли минуты. Багровое пятно Тени периодически сжималось и смещалось к внешнему краю парапета. По логике вещей дух отправлялся кормиться фоновой Хмарью, сочащейся с пустошей. Но, что-то тут казалось неправильным.

Я присмотрелся к багровой пульсации внимательнее и моя внутренняя чуйка забила тревогу. Сытый дух двигается плавно, лениво переваривая ману. А этот дух дергался. Сгусток сплющивался, лихорадочно дрожал мелкими иглами и иногда пугался настолько, что сбегал на внешнюю сторону Стены. После чего всё равно тянулся обратно, к своему Якорю, пока не пугался вновь.

Я узнавал эту повадку. Так ведет себя выпь в камышах, почуяв близкую лисицу.

Дух Камня жался к внешней стороне Стены не ради подпитки, на прятался от чего-то с этой стороны.

Золотистый шрифт Системы перед глазами мигнул, и каллиграфические буквы треснули, осыпались искрами и сменились агрессивным багровым текстом.

[Внимание. Фиксация аномальной активности. Замечен неопознанный дух-хищник с внутренней стороны Стены. «Дух Несокрушимого Камня» используется в качестве приманки.]

Липкий холод скользнул вдоль позвоночника и скрутил желудок тугим узлом. Воздух на чердаке внезапно показался слишком густым для вдоха. До меня наконец дошло. Прямо сейчас по эту сторону кирпичной кладки уже шла чужая охота. Неизвестная тварь держала нужного мне духа на крючке, выжидая крупную добычу. И без того запредельно сложная ловля духа, под прицелом у бюрократии Магистрата, только что превратилась в смертельную рыбалку, где за другой конец лески держит невидимый хищник.

Глава 4

Я продолжал удерживать «тёмную комнату», наблюдая, как багровое пятно Духа Несокрушимого Камня пульсировало на внутренней стороне Внешней Стены. Время от времени дух пугался, начинал резко метаться вдоль стального щита и вновь прятался на другой стороне Стены. В такие моменты я погружался в максимальную концентрацию, и мой взгляд раз за разом скользил по мутному фону Хмари за Внешней Стеной, пытаясь выцепить хоть малейшее движение, хоть один намек на затаившегося хищника.

Ничего. Только густая серая пелена от долгого вглядывания, от которой начинают слезиться глаза.

На самой Внешней Стене тоже всё оставалось без изменений. Ничего подозрительного, что могло бы дать хоть какой-то намек, чего именно пугается дух.

– Нет, всё же пора закругляться, — выдохнул я, разминая плечи.

Если хищник залег в засаде и слился с местностью, можно хоть до слепоты вглядываться, а зверя ты не увидишь до самого момента броска. Тварь, охотящаяся на духа, играла по тем же правилам. Раз за всё это время я не обнаружил ни единой зацепки, прятаться она умела.

Ситуация была мне вполне знакома. В прошлой жизни мне не раз доводилось выслеживать камышового кота у птичьих гнездовий. И если уж умный хищник выбрал засидку, он сливался с ландшафтом и мог не шевелиться сутками. У меня же столько времени не было.

С момента начала наблюдения незаметно прошел час, а затем и второй. Воздух внутри заброшенной голубятни начал густеть, когда солнце раскалило черепицу над моей головой, превращаясь в сухое марево. Капля пота медленно скатилась по виску и защекотала кожу на шее.

Теперь точно всё. Ждать дальше не имело смысла.

Тратить драгоценное время и ждать непонятно чего было для меня непозволительной роскошью. Я моргнул, осторожно выходя из «тёмной комнаты». После долгого использования глаза наверняка раскраснелись. В любом случае, ощущение засыпанного песка имело место быть. Золотистая решётка маны растаяла, возвращая в мир привычные краски.

Осторожно выпрямив спину, я растёр бёдра ладонями, разгоняя кровь, и медленно поднялся. После чего, поправив сумку на плече, без шума выскользнул из чердачного окна на нагретую солнцем черепицу и лёгким бегом направился в сторону мастерской по верхнему ярусу Щепок.

После непривычно долгой для этого тела засидки небольшая разминка была только в радость. Мышцы с готовностью отзывались на движение, а свежий воздух и лёгкий ветерок в лицо были ничем не хуже прохладного душа. Хотя от последнего я бы тоже не отказался.

Я добрался до нашего переулка минут за десять. Съехал по водосточной трубе, мягко приземлился на утоптанную землю двора и толкнул тяжелую дубовую дверь мастерской.

В лицо тут же ударил густой, терпкий запах свежей смолы и нагретого металла. Бран нависал над колодой железной лиственницы. Рубаха на его широкой спине потемнела от пота и прилипла к лопаткам. Здоровяк с утробным кряхтением тянул на себя пилу. Зубья с визгом вгрызались в каменную древесину, выбрасывая фонтанчики темных опилок.

В дальнем углу, под желтоватым светом лампы, Велес ковырялся с мелкими сосновыми оберегами.

Я шумно прикрыл за собой дверь.

— Мастер, – позвал я Велеса. – Отойдем на пару слов.

Велес отложил резец, смахнул стружку с фартука и вопросительно поднял бровь. Я отвел его к дальней стене, подальше от визжащей пилы Брана.

— Сделка с Эвелиной состоялась, – улыбнулся я. – Тотем она у нас купит, с этим проблем нет.

Велес шумно выдохнул. Воздух со свистом прошел сквозь его седые усы.

— Ага, проблем нет, – хмыкнул мастер. – Хотя я удивлен, что эта егоза и правда согласилась. Умеешь же ты зубы заговаривать, парень! Осталось только сам Тотем закончить и не полечь в процессе.

— Не полягу, – уверенно ответил я. – Хотя в процессе появились еще трудности.

Пальцы старика потянулись к переносице и он с силой потер свой белый шрам.

— Давай, добивай старика. Что еще?

Я перенес вес на другую ногу. Икры слабо гудели после засидки и бега.

— Я только что ходил в разведку на северный участок, к Стене. И вот что я там видел...

– Ну?

Я на мгновение замер. Нужно было подбирать слова осторожно. Выдавать Систему точно не стоило, так что я решил мысленно опереться на свой прошлый опыт. В лесу животные всегда выдают себя повадками. Я в лесу такое сотни раз видел, осталось это убедительно сформулировать.

— Дух Камня дергается. Жмется к краю своего Якоря, стального щита, боится чего-то и регулярно срывается в побег на внешнюю сторону Стены. Так ведет себя дичь, когда ее уже кто-то пасет. И этот кто-то явно не только я.

Велес нахмурился и глубокие складки прорезали его лоб. Вздовнув, мастер перестал тереть шрам и опустил руку.

— Духи-каннибалы, — произнес он очень тихим, глухим голосом. — Бывают такие, хотя и не особо часто. Жрут других духов для набора массы. И раз эта тварь замахнулась на Тень вроде Духа Камня, значит, хищник там засел очень сильный. Дрянь редкостная!

Холодок скользнул по моей спине, стягивая кожу между лопатками.

– И что это значит для нас? – осторожно уточнил я.

— На людей такие специально не охотятся, — поспешил добавить мастер, заметив мою реакцию. — Человек для них невкусный, маны в нас мало, оболочка жесткая. Ударить может, если подвернуться под руку, но целенаправленно жрать не станет.

Мышцы плеч немного расслабились.

– И на том спасибо…

— Хуже другое, Лука, – Велес подался вперед. От его одежды пахло древесным лаком и сухой мятой.

– И что же?

— Пока Дух Камня сидит в своем Якоре, в этом стальном щите, хищник его сожрать не может. Скорлупа мешает, образно говоря. Иначе этот охотник его бы уже схарчил. Но как только ты нанесешь руну Тисков и выдавишь Тень наружу...

— Я своими руками вскрою раковину, и это сработает как звонок к ужину, – догадался я.

— Именно, – медленно кивнул Велес. – Как только Дух Камня выскочит из щита, он в панике рванет прочь, а хищник тут же бросится его жрать. У тебя будет очень мало времени. Меньше минуты, чтобы перехватить Тень новым Якорем. И хищнику такая конкуренция явно не понравится. Ты окажешься прямо между молотом и наковальней, Лука.

– Ясно, – медленно кивнул я. Задача усложнялась кратно, но отступать перед трудной задачей было не в моих принципах.

— Так, теперь к сути, — Велес перевёл дух и стряхнул древесную пыль с рукава рубахи. — Что это вообще за Якорь, этот щит? Надеюсь, он не висит в снаряжении у какого-нибудь Охотника?

— Нет, но от того не проще.

Я облокотился спиной о стену, чувствуя лопатками жесткие неровности брёвен.

— Огромный стальной щит с гербом города. Висит намертво прямо над внутренними воротами. Кованая сталь, толстая и плотная А по парапету над ним патрулируют охотники. У нас есть чем резать металл? Чтобы вышло быстро, точно и без визга на всю округу?

Мастер пожевал губу, задумчиво разглядывая темные опилки под ногами после чего тяжело поднялся с табурета. Подошвы его сапог шаркнули по доскам.

— Найдём.

Велес подошел к дальнему стеллажу, отодвинул стопку пыльных чертежей и нащупал скрытый паз в стене. Внутри тихо щелкнул механизм, после чего мастер извлек на свет небольшую деревянную шкатулку из темного полированного дуба. От нее слабо пахло оружейным маслом и сухим воском. Пальцы старика бережно откинули потускневшую бронзовую защёлку и открыл крышку. Внутри на бархатной подложке лежал резак.

– Держи, – Велес бережно, двумя пальцами достал инструмент и протянул мне.

Я принял инструмент. Металл приятно холодил кожу, тяжесть лезвия идеально легла в ладонь. Короткое, толстое острие отливало матовым блеском. Белая сталь. Сплав, способный вспороть обычное железо, как податливую сосну. Пахло от него оружейным маслом и старым деревом.

— Не потеряй его, Лука, — голос Велеса дрогнул, когда он отпускал рукоять. — Этот резец мне очень дорог. И не только финансово. Хотя, если бы лавку всё-таки пустили с молотка, он один потянул бы на пятую часть от всего моего имущества.

Велес тяжело вздохнул, глядя на металл в моих руках.

— Не потеряю, не сломаю, и вернусь сам в целости, – сказал я и крепче сжал инструмент. Гладкая поверхность быстро перенимала тепло тела.

Перехватив резак поудобнее, я провел подушечкой большого пальца по гладкой стороне лезвия.

— Вы же сами сказали, духи людей не кушают. А когда я поймаю в свой Якорь Духа Камня, этому каннибалу снова ловить будет нечего. Добыча исчезнет, и ему придётся уйти. Теоретически.

— Теоретически, — Велес хмуро скрестил руки на груди. — А может, и нет. Духи такой силы не дураки. Тварь вполне способна сообразить, что если сломать дощечку, то временный Якорь рассыплется, и добыча снова окажется снаружи. Тонкую дубовую плашку такой хищник разнесёт одним касанием.

В груди неприятно кольнуло. Обычные мои ловушки действительно разлетались в щепки от малейшего удара. Тонкое дерево не выдержит атаки агрессивного сгустка маны.

Холодок снова мазнул по затылку. Хрупкая дубовая плашка против разъяренного хищника из Хмари – или чего похуже – действительно выглядела жалко.

Я обвел взглядом мастерскую, и глаза зацепились за край верстака. Там покоилась массивная разделочная доска из железной лиственницы, купленная пьяным Вивальдом за два золотых. От темного дерева исходил слабый, аппетитный аромат копченого сала и специй.

— Значит, нужно взять такую дощечку, которая не сломается, — я кивнул на тяжелый овальный кусок железной лиственницы. — Если вырезать временный Колодец прямо на этой штуке, ваш названый брат-торговец хотя бы не потратил деньги зря. Такую плиту хищник с наскока не расколет!

Велес проследил за моим взглядом и его глаза одобрительно блеснули, а суровые морщины на его лице дрогнули.

— И то правда, – коротко хмыкнул мастер. – Это может сработать! Железную лиственницу просто так не перекусишь. Но сначала…

Резкий металлический лязг оборвал фразу мастера. Визг пилы стих. Бран бросил инструмент прямо на каменный пол и шагнул к нам. Широкая грудь здоровяка тяжело вздымалась, а пудовые кулаки сжались до побеления костяшек.

— Лука, я с тобой пойду! — пробасил напарник на всю мастерскую. — Я этому хищнику бревно в глотку засуну!

Мы с Велесом повернули головы синхронно, словно по команде.

— Сиди пили! — рявкнули мы хором.

Я примирительно поднял ладонь и шагнул навстречу здоровяку, останавливая его порыв.

— Еще не хватало тебе со стены свалиться! — добавил я, глядя в возмущенное лицо Брана. — Там нужно действовать тихо, а ты топаешь тяжелее городского патруля. Ещё не хватало тебе со стены в темноте свалиться!

– Не свалюсь…

– Мне там нужна абсолютная тишина и скрытность, а не таран, – ровно повторил я. – Сиди здесь, здоровяк.

– Ладно…

Бран понуро опустил плечи и отступил к своей колоде. Велес проводил его взглядом, после чего подошел к сваленной на пол гнилой мостовой свае, щетинившейся ржавыми гвоздями.

— Хоть так эта штука пригодится, не зря её тащил с пристани, дуболом! — бросил мастер.

Велес указал мне на свободный от сухих водорослей и металла участок потемневшего дерева. Я понимающе кивнул и перехватил резак из белой стали.

Одно дело выводить Колодцы на податливой сосне или дубе и совсем другое прорубать идеальные грани на материале, который сопротивляется давлению наравне с железным слитком.

– Пу-пу-пу, ну-с, начнём…

– Да, Лука, начнём, – кивнул мастер. – Пока ты будешь резать руны, я буду пилить доску имени двух золотых Вивальда… Ох и не завидую я нам на следующие несколько часов!

– Сплюньте, мастер.

Велес не сплюнул.

***

Остаток дня слился в одну сплошную череду неудач.

Я входил в «тёмную комнату», ловил взглядом упрямую решетку маны и давил на рукоять. Острие скрипело, вязло в живой смоле, соскальзывало в сторону. Вибрация от неподатливой древесины била в ладонь, поднималась по предплечью и оседала тянущей тяжестью в плечевом суставе.

Воздух в мастерской пропитался запахом сухой трухи и озона от разогретого трением металла. Мои пальцы одеревенели, а на затылке выступила испарина. Вся верхняя часть старой сваи постепенно превратилась в изрезанное месиво из кривых, запоротых рун. Древесина не прощала малейшей слабости в запястье.

Часы тянулись тягучей смолой. За окном уже начало темнеть, а я всё стоял над мостовой сваей, упрямо сжимая резак из белой стали.

Пальцы правой руки свело тугой судорогой. Подушечки пальцев горели, предплечье налилось свинцовой тяжестью. Очередное движение вышло дёрганым. Лезвие сорвалось с намеченной линии, с протяжным скрипом проехалось по древесине и оставило глубокую, рваную борозду. Вся верхняя часть бревна превратилась в изрезанное месиво из кривых, запоротых рун.

Я шумно выдохнул, сдувая со лба прилипшую влажную прядь. Прикрыл глаза, снова ныряя в «тёмную комнату». Золотистая решётка маны вспыхнула под веками, показывая плотные узлы внутри железной лиственницы.

Я перехватил рукоять, жёстко фиксируя ноющее запястье, и надавил всем весом. Металл пошёл ровно. Первая черта. Короткий вдох, перенос веса на левую ногу, наклон корпуса. Вторая черта легла строго параллельно первой. Две безупречные, глубокие линии руны Тисков врезались в камень-дерево без единого скола.

Велес подошёл ближе, щурясь в желтоватом свете лампы и провёл загрубевшим большим пальцем по свежим бороздам. Сдул застрявшую опилку и довольно крякнул.

— Молодец, Лука, — мастер тяжело похлопал меня по плечу. — Теперь работа за мной. Надо наконец до конца вырезать из этой разделочной доски кусок под Якорь и как следует его отполировать. Управлюсь уж как-нибудь сам завтра к обеду, тряхну стариной, хы-ха!

Мышцы ног рефлекторно подобрались, прося движения. Горячая кровь стучала в висках, подталкивая бежать на Стену прямо сейчас.

— А нам разве лучше не поспешить с ловлей? — я перевёл взгляд на тёмное окно.

Велес нахмурился, его густые брови сошлись на переносице, и он решительно покачал головой.

— Идти на Стену сейчас, на ночь глядя и с дрожащими руками — идиотизм, уж прости за прямоту. Дух Камня — крепкий орешек, так просто его не сожрут, раз ещё не сожрали. Дуй домой, Лука, тебе отоспаться как следует! А я пока подумаю, как ещё можно тебе помочь. Духи у нас имеются... Надо подумать, какие обереги можно сделать для этой вылазки. Даже самая мелочь может помочь!

Слова Велеса зацепили в памяти нужную струну. Пальцы правой руки сами собой скользнули во внутренний карман куртки, нащупывая гладкую дубовую дощечку. Якорь Резонанса. Тот самый, в котором до сих пор тихо сидел мутировавший от грохота Полтергейст.

Я прикрыл веки, мысленно обращаясь к Системе. Перед внутренним взором послушно всплыла золотистая строчка из справочника, прочитанная ещё тем давним утром… С того времени прошло всего-то несколько дней, а по ощущениям, куда больше!

– Хм… – протянул я, вчитываясь в строчку.

Амулет Абсолютной Тишины. Так это же… то, что нужно!

— Мастер, — я вытащил руку из кармана и подался вперед. — А что если использовать того Полтергейста? Может быть, как-то вывернуть его эффект наизнанку, чтобы скрадывать звуки? Мне же по стальному щиту металлом скрести, звон пойдет на всю Внешнюю Стену!

Велес замер. Его глаза округлились, а мозолистая ладонь с громким хлопком опустилась на седой лоб.

— Да ты гений, Лука! — выдохнул старик, и его борода затряслась. — Как я сам не додумался! Вот завтра этим и займёмся после обеда, я всё подготовлю. Выверну ему полярность, будет глотать любой лязг в радиусе пяти шагов.

Я повел затекшими плечами. Мышцы спины все еще ныли после упражнений со старой сваей.

— В таком случае, мастер, оставьте распил доски мне, сами не упорствуйте сильно. Вам завтра ещё оберег делать, важно чтобы у вас руки не дрожали!

Велес пожевал ус, разглядывая разделочную плиту, и медленно кивнул.

— Твоя правда. Ладно, отдохну пока, но с утра продолжу. Намечу тебе все спилы, останется только доделать и отполировать. А с этим так-то и наш дуболом помочь может!

Бран, до этого исправно пиливший железную лиственницу, тут же вскинул голову.

— Дощечку вырезать? — здоровяк раскатисто хохотнул, разминая пудовые кулаки. — Да для меня это отдых, после этого бревна!

— Ладно, завтра с этим разберёмся, — я расстегнул куртку и снова полез за пазуху. — А пока, вот.

Холодная кожаная ткань легла в ладонь. Я вытащил тяжелый мешочек и положил его на верстак. Внутри глухо звякнули девяносто три серебряные монеты. Ровно столько осталось после уплаты Гридню и покупки снаряжения у ремесленных рядов.

— В таком случае вам это нужнее, чем мне сейчас, — я пододвинул кошель к руке мастера. — К тому же, эти деньги в любом случае ваши.

Велес накрыл мешочек широкой ладонью и металл тихо отозвался под его пальцами.

— Наши, Лука, наши, — голос мастера дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Но ты прав, нужно будет купить плачущей ивы на рынке для такого оберега. Уж на эту древесину блокады от Воронов быть не должно, так что куплю без проблем. Надеюсь.

— Думаю, проблем не будет, — я поправил ремень сумки на плече.

— Завтра увидим, — Велес спрятал кошель в карман фартука и коротко хохотнул. — В любом случае, беги домой уже. Бабка твоя опять ругаться будет.

Я потянулся, чувствуя, как задубевшие мышцы шеи немного расслабляются.

— Ваша правда, мастер Велес, – хмыкнул я, хватая с верстака обрезок сосны и закидывая в карман. – Побегу!

Махнув на прощание напарнику, я развернулся и толкнул тяжелую дубовую створку. Вечерний воздух приятно остудил разгоряченную кожу.

Я привычно оттолкнулся от рассохшейся бочки, взлетел на пристройку и перемахнул на скат крыши. Ноги сами находили опору на остывающей черепице. Выносливость работала отменно. Легкие качали воздух ровными, глубокими порциями, а сердце билось спокойно и размеренно. Я перепрыгивал темные провалы переулков, оставляя позади запахи дегтя и угольной пыли.

***

Знакомая калитка скрипнула под рукой. Я потянул на себя дверь сеней и шагнул внутрь.

Сразу с порога лицо окутало плотное, густое тепло натопленной печи, а в нос ударил аромат свежего хлеба, печного дыма и заваренного чабреца. Желтоватый свет масляной лампы мягко заливал дощатый пол, превращая кухню в безопасную гавань.

У стола возилась бабка Звана. Увидев меня, она демонстративно сдвинула брови и уперла перепачканные мукой руки в бока.

— Глядите-ка, дорогу вспомнил! — громко заявила бабка. — А я уж думала, ты там к верстаку Велеса мхом прирос. Руки мой живо, коли пришёл, похлебка стынет!

Уголки моих губ дрогнули. Я по своему опыту знал, что за этим показным ворчанием крылось огромное, искреннее облегчение. От этого чувства, что дома меня ждут, в груди тут же стало тепло и просторно.

– Сейчас, ба! – кивнул я, шустро справился с приведением себя в порядок и сразу метнулся к столу.

Мои тяжелые шаги по половицам вдруг перебил звонкий топот босых ног, а через мгновение на кухню влетела Мила. Детские ладошки радостно хлопнули друг о друга.

— Лука пришёл, хотя говорил что не придёт! — сестра шмыгнула носом и смешно сморщилась. — И ты опять пахнешь смолой и какими-то деревяшками!

Я опустился на свой стул, и Мила тут же устроилась напротив, подперев острый подбородок кулачками, после чего принялась с любопытством меня разглядывать.

– Мряяяу, – стоило мне сесть, о мои ноги потерлась Муська. Толстая рыжая кошка довольно мурчала, оставляя на ткани штанов светлые шерстинки.

– И я рад тебя видеть, – наклонился я и погладил кошку за ухом.

Звана с глухим стуком опустила передо мной глубокую глиняную миску. Густой пар поднимался над наваристой мясной похлебкой, дразня рецепторы. Рядом легла увесистая горбушка свежего ржаного хлеба с толстой, поджаристой корочкой.

Желудок немедленно свело тугим узлом. Я зачерпнул ложкой горячий бульон и отправил в рот. Вкус вареного мяса и кореньев обжег язык. Зубы с хрустом впились в хлебную мякоть и плотную корку. Проглатывая еду, я вновь ощутил всю тяжесть прошедших дней. Накопленная усталость и голод отступали с каждой новой ложкой, уступая место сытой, разливающейся по жилам дремоте. Горячая пища буквально возвращала телу утраченную энергию.

Когда миска опустела, я вытер губы рукавом, откинулся на спинку стула и достал из кармана куртки небольшой обрезок мягкой сосны, прихваченный из лавки. Следом я щелкнул ножнами, доставая свой острый ножик для вырезания рун.

Глаза Милы округлились. Сестра вытянула шею, завороженно наблюдая за моими руками через стол.

Тонкое лезвие скользнуло по светлой древесине. Мелкая стружка закрутилась спиралями и осыпалась на столешницу. Пальцы привычно находили нужный угол, срезая лишнее. Внутренний дед уже подсказывал форму.

— У нас вчера Бран отличился, — заговорил я, не отрываясь от работы. — Притащил в мастерскую старую сваю с заброшенной пристани, всю в гвоздях и тине. Купил за три медяка! Представляешь?

Я сделал короткий срез, формируя округлую спинку будущей птицы.

— Вот казалось бы, мусор, но как бы не так! Я на этой свае сегодня полдня тренировался вырезать ровные линии. Оказалась на редкость полезная штука, если нужно набить руку.

Мила звонко рассмеялась и смех отразился от бревенчатых стен. Детская фантазия такая, наверняка она живо представила огромного, неуклюжего великана с трухлявым бревном на плече. Плечи Милы затряслись от сдерживаемого хохота, подтверждая мою догадку.

Я продолжал резать сосну, вытачивая короткий клюв и плотный хвост. Ни слова про долги. Ни звука про хищных духов и угрозы Воронов. Только тепло лампы и запах стружки.

Закончив, я сдул последние пылинки с готовой фигурки. Пузатый сосновый снегирь лег на деревянный стол прямо перед сестрой.

Мила осторожно взяла птичку. Девичьи пальчики ощупали вырезанные перышки и она тут же заставила снегиря смешно прыгать по доскам, сопровождая каждое движение веселым щебетанием.

Звана вытерла руки чистым полотенцем. Бабка стояла у печи, и в уголках её глаз пряталась теплая улыбка.

— Всё, посиделки окончены, — объявила она, мягко, но настойчиво перекидывая полотенце через плечо. — Мила, марш умываться и спать. И ты, работник, тоже иди отдыхай, на тебе лица нет.

– Хорошо, ба, – тепло улыбнулся я. – Сегодня я и правда очень устал.

Я поднялся по скрипучей деревянной лестнице к себе под самую крышу.

Комнатушка была скромная, но уютная. У стены всё также стояла знакомая кровать, а прямо над головой нависали массивные потолочные балки. С них свисали пучки сушеного чабреца, полыни и зверобоя. Густой, успокаивающий запах леса и лугов заполнял пространство. Низкое оконце в одну створку смотрело на ночные Щепки. Внизу раскинулось море кривых черепичных крыш, а вдали едва различимо чернела полоса Внешней Стены.

С наслаждением стянув тяжелые сапоги, я бросил на стул пропахшую городской пылью куртку. Пальцы ног наконец-то ощутили свободу.

Я лег на кровать и старые доски издали знакомый, почти приветственный скрип.

Перед закрывающимися глазами мягко вспыхнул золотистый каллиграфический текст Системы.

«Глубокий сон стимулирует ускоренное восстановление Выносливости. Добрых снов!».

«Спасибо, заботливая ты моя», — мысленно усмехнулся я. Взрослый разум уступил усталости молодого тела. Привычная бессонница давно исчезла, наоборот, я мгновенно провалился в глухой сон без единого сновидения стоило уху коснуться подушки.

***

Сквозь мутное стекло пробились яркие солнечные лучи. Утреннее тепло коснулось щеки, согревая кожу.

Я открыл глаза и с наслаждением потянулся. Тело наполнилось невероятной легкостью. Ни боли в пояснице, ни ломоты в суставах, ни тяжести в затылке. Впереди ждал продуктивный день: создание Амулета Абсолютной Тишины, вырезка неубиваемого Якоря и…

Тишину погожего утра внезапно, словно удар грома, разорвал крик бабки Званы с первого этажа.

— ОПЯЯЯЯТЬ?!! Да что ж это за наказание такое!

Следом раздался характерный грохот перевернутого стула и громкий, обиженный мяв кошки Муськи.

Я рывком сел на кровати. Остатки сна слетели моментально. Гадать тут нечего, аномалия «Обратное Русло» снова дала о себе знать. К Миле опять прицепилось какое-то шальное, бестолковое Эхо.

Рука сама потянулась за курткой. День обещал быть веселым с самых первых минут.

Глава 5

– Лука! ЛУКА!! Бегом сюда..! ТОЛЬКО, МЕДЛЕННО!!

Крик бабки Званы сбросил с меня остатки сна в долю секунды. Мышцы напряглись, тело отозвалось ровной готовностью, подтверждая полное восстановление сил после крепкого сна. Я откинул одеяло, спустил ноги на прохладные доски и в два движения натянул сапоги.

Пальцы ухватили рубаху, следом на плечи легла плотная куртка. Ладонь скользнула к поясу, нащупывая холодную рукоять ножа, а затем нырнула в карман. Жесткие грани запасных дубовых дощечек кольнули кожу. Всё на месте. Погнали!

Я сбежал по скрипучим ступеням на первый этаж и замер на пороге кухни, помня о предупреждении бабки.

Воздух здесь оказался неестественно густым, он словно оседал на языке липкой сладостью, а ещё пах нагретой на солнце хвоей, словно я шагнул в самый центр влажного и душного летнего бора. Дышать приходилось с легким усилием, проталкивая этот тягучий аромат глубоко в легкие.

Посреди комнаты возвышалась Звана. Щеки бабки налились густым багровым цветом, а грудь тяжело и часто вздымалась. Пальцы ее правой руки намертво срослись с гладким деревом любимой боевой скалки. Левая ладонь плотно прилегала к краю массивного дубового стола. Звана с силой дёргала плечом, тяжелые ножки стола скрежетали по половицам, но рука так и оставалась приклеенной к столешнице.

Сбоку раздалось басистое, совершенно обреченное мяуканье. Я повернул голову. Толстая Муська висела на вертикальной бревенчатой стене в метре от пола. Рыжая шерсть топорщилась во все стороны колючим шаром, а желтые глаза округлились до размера медных монет. Все четыре кошачьи лапы намертво приросли к дереву, удерживая упитанную тушку на весу.

Мила обнаружилась в углу. Сестра сидела на табуретке, плотно подтянув колени к подбородку. К подолу ее платья, словно железные опилки к куску магнита, прилипли кухонные принадлежности. Две деревянные ложки, пузатая глиняная кружка и увесистая связка сушеного чеснока торчали под немыслимыми углами, напрочь игнорируя земное притяжение.

Я замер в дверном проёме и скрестил руки на груди. Грубая ткань куртки плотно обхватила предплечья, отчего лёгкие с трудом протолкнули внутрь тягучий хвойный воздух.

– Ладно, поехали…

Веки сомкнулись на долю секунды, впуская меня в тёмную комнату.

Привычные краски кухни мгновенно выцвели.

– Так, что у нас тут? Хмм…

Под ногами Милы пульсировал тускло-янтарный сгусток маны. От него тянулись толстые светящиеся нити, намертво оплетая ножки стола, ладонь Званы, рыжую шерсть Муськи и кухонную утварь. Тварь напоминала каплю густого клея с десятком длинных усиков.

Перед глазами развернулась золотистая каллиграфия Системы.

«Обнаружен Дух Липкой Смолы. Редкость: Эхо. Семейство: Цепкие. Повадки сводятся к питанию суетой и попытками разорвать склейку. Духх выделяет эфирную патоку, намертво скрепляющую предметы. Идеальная приманка требует концентрированного сладкого или смолистого запаха вроде мёда или живицы в сочетании с теплом.»

Звана с силой дёрнула плечом, отчего массивный дубовый стол накренился. Тяжёлые ножки с протяжным скрипом проехались по половицам.

…вот это силища у бабки, конечно!

— Сделай с этим что-нибудь, Лука! — Звана шумно втягивала воздух, раздувая ноздри. — Эта её придурь скоро дом по брёвнышку разнесёт! Я даже пальцы от доски оторвать не могу!

Мила шмыгнула носом, ухватилась за прилипшую к подолу деревянную ложку и потянула на себя. Невидимая глазу янтарная нить натянулась с тихим треском, но рваться явно не собиралась. И как только пальцы сестры разжались, ложка с громким влажным чваканьем шлёпнулась обратно на ткань платья.

— Лука, я не специально! — голос сестры задрожал. — Почему всё такое липкое?

Я опустил руки вдоль туловища и медленно выдохнул. Пульс отбивал ровный ритм, а охотничий азарт вытеснил утреннюю дрёму. Я приложил палец к губам, понижая голос до глухого шёпота.

— Ба, замри. Не дёргай стол, ты его только кормишь своей вознёй. Мила, руки по швам. Сейчас мы этого незваного гостя накормим, и он сам отвалится. Никому не двигаться, работает духолов!

Я ступал мягко, перенося вес с пятки на носок. Половицы под ногами не издали ни звука. Правая рука скользнула в карман, и пальцы нащупали гладкую дубовую дощечку с заранее вырезанным Колодцем. Подойдя к буфету, я потянул на себя створку и достал с верхней полки глиняный горшочек с прошлогодним липовым медом. Зачерпнув густую массу указательным пальцем я налепил щедрый шматок мёда прямо в центр вырезанного треугольника. Остаток скушал сам. Вкусно.

Следующий шаг привел меня к печи. Я аккуратно, без резких движений, пристроил ловушку на самый край кирпичной кладки, где от растопленного очага шел плотный жар, приятно согревая кожу на скулах.Мёд начал плавиться на глазах, растекаясь по граням руны золотистой лужицей. Воздух на кухне тут же наполнился густым карамельно-цветочным ароматом, вытесняя липкую хвойную тяжесть.

Я отступил назад и замер. Дыхание перешло на короткие, едва заметные глотки воздуха. Кухня застыла. Тишину нарушали только бабка Звана у стола, которая натужно кряхтела у стола, борясь с желанием вырвать приклеенную ладонь, да обреченно сопела Муська на стене.

Наконец, из-под подола замершей Милы неохотно выкатился тускло-янтарный сгусток. Дух переваливался по доскам, напоминая тяжелую каплю густого столярного клея с десятком подрагивающих усиков.

Дух почуял горячую сладость и медленно поползла к печи, оставляя на дереве тающий блестящий след. Сгусток втянулся на теплую глину, подобрался к дубовой дощечке и всем телом навалился на расплавленный липовый мед. Усики жадно присосались к приманке.

Мышцы бедра пружинисто толкнули меня вперед. Короткий выверенный выпад завершился броском руки. Моя ладонь плотно накрыла ловушку, вдавливая духа в Колодец. Под пальцами раздался тихий вакуумный щелчок, а из-под края дощечки мазнула янтарная вспышка.

Дерево привычно налилось теплом. Золотистая каллиграфия Системы тут же развернулась в воздухе ровными строчками.

«Получен Дух Липкой Смолы. Используется для создания оберега "Липучка". Создает неразрушимую эфирную сцепку между двумя твердыми поверхностями в радиусе пяти метров. Время действия до пяти минут. Занятная особенность: чем сильнее тянут, тем крепче держит!»

– А ты оказывается очень полезный, дружочек, – ухмыльнулся я.

Прочитав последнюю строчку, я провел большим пальцем по нагретому краю Якоря. Идеальный клей для Внешней Стены. И отличная ловушка для духа-конкурента, если удастся в него попасть.

Тягучая хвойная тяжесть мгновенно растворилась в воздухе и кухня вновь наполнилась привычным ароматом печного дыма и ржаного хлеба. Со стороны стола раздался глухой стук. Звана пошатнулась и тяжело оперлась о столешницу освободившейся рукой. Следом за спиной что-то мягко шлёпнуло. Муська приземлилась на половицы на все четыре лапы, издала возмущённый мяв и унеслась под лавку, волоча пушистый хвост по доскам. Деревянные ложки и глиняная кружка с грохотом осыпались с подола Милы.

Бабка принялась разминать покрасневшее запястье большим пальцем.

— Доведёте вы меня до инфаркта с этими вашими чудесами! — проворчала она, сверля взглядом раскатившуюся по полу утварь. — Лечи сестру быстрее, Лука, пока к ней не прицепилось то, что весь дом дотла спалит!

Я опустил нагретую дубовую дощечку в глубокий внутренний карман куртки. Плотное дерево легло прямо поверх ребер, отдавая коже остаточное тепло маны.

— Именно для этого я сейчас работаю на износ, ба. Оставляю бардак на тебя с сестрой.

Мила отряхнула платье и подняла на меня глаза.

— А ты куда сейчас?

Я подошел ближе и растрепал ее светлую макушку.

— В лавку. А ты помогай бабушке и старайся не волноваться. Скоро стулья и кошки перестанут летать и липнуть, обещаю.

— Угу...

Выйдя в сени, я толкнул входную дверь и вдохнул утреннюю свежесть. Солнце уже ощутимо припекало утоптанную землю двора. Мышцы ног сами собой подобрались, предвкушая движение. Три коротких шага для разбега и через мгновение носок сапога уже жестко уперся в край рассохшейся дождевой бочки, а бёдра пружинисто вытолкнули тело вверх.

Ладони легли на шершавый деревянный козырек сарая, после чего я одним движением подтянулся и перевалился на скат. Пассивный навык теперь стал частью моих рефлексов. Тело выровняло баланс еще до того, как подошвы коснулись нагретой глиняной черепицы.

Я выпрямился, наскоро отряхнулся и перешел на бег. Рыжие крыши Щепок летели под ногами сплошной полосой.

***

Последний провал между домами остался позади. Я сбросил скорость, ухватился за край знакомой крыши и скользнул вниз по водостоку. Подошвы сапог мягко ударились о плотно утоптанную землю двора. Колени привычно спружинили, гася инерцию.

Дверь лавки со скрипом приоткрылась и на пороге возник Велес. Лицо мастера выглядело помятым, под глазами залегли глубокие тени от недосыпа, но взгляд горел живым, ремесленным азартом. К груди он прижимал сверток из грубой холстины.

— Смотри, Лука! — Мастер откинул край ткани, демонстрируя светлое полено с тонкими, чуть зеленоватыми прожилками. — Плакучая ива. Нашел и даже цену сбил.

– И на сколько мы обеднели?

Велес шумно втянул воздух через нос и тяжело вздохнул.

— Всего шесть серебряных отдал, – Велес шумно втянул воздух через нос и тяжело вздохнул. – Но для амулета из Тени это вообще копейки!

Я провел пальцами по гладкому срезу древесины. Подушечки ощутили приятную, едва заметную влажность свежего материала.

— Отличное вложение, мастер. Нам этот Амулет Тишины потом ещё не раз жизнь спасет. Будем работать без шума, чтобы Тарас к нам дорогу забыл.

— Точно-точно, — мастер довольно крякнул и шагнул вглубь помещения. — Пошли, работы непочатый край!

В мастерской царил полумрак и густой аромат сухой стружки. Из угла доносился раскатистый, мерный храп. Бран спал прямо на полу у печи, подложив под голову свернутый плащ. Огромная грудная клетка напарника размеренно вздымалась. Будить здоровяка мы не стали, за два дня он и так вымотался с железной лиственницей до предела. И работы у негобыло ещё не сильно меньше, а то и столько же, если брать в учёт разделочную доску.

Велес бесшумно пристроил пузатый чайник на угли и вскоре по лавке поплыл теплый пар с запахом заваренной мяты и зверобоя.

Я сел за стол, обхватил горячую глиняную кружку ладонью, и сделал короткий глоток. Терпкий чай слегка обжег язык.

— Утро началось бодро, — я сделал глоток, и свободной рукой вытащил из кармана дубовую плашку с утренним уловом и опустил на столешницу. — Мила снова притянула гостя. Дух Липкой Смолы, если не ошибаюсь. Бабка намертво приросла ладонью к столу, а кошка вообще зависла на стене. Пришлось выманивать духа на горячий мед.

Велес отставил свою кружку, а в следующее мгновение его загрубевшие пальцы уже бережно подцепили ловушку. Мастер прикрыл глаза, уходя в темную комнату и оценивая плотность маны внутри временного Якоря. Дерево тихо пульсировало янтарным светом изнутри Колодца.

— Отличная штука! — Велес открыл глаза и уважительно поцокал языком. — Этот оберег даже того хищного духа удержит, если подловишь момент, когда тот коснется Стены. Значит, сегодня клепаем два оберега. За работу!

Я бросил короткий взгляд на дремлющего у печи напарника. Распил купленной Вивальдом тяжелой разделочной доски из железной лиственницы явно откладывался до пробуждения Брана. Тревожить его сейчас не хотелось. Пусть отдыхает, пока есть возможность, а нам с мастером хватит и тонкой работы над амулетами.

Велес порылся в своих запасах и выложил передо мной гладкий кусок выдержанного ясеня.

— Режь круглую заготовку под Липучку, — скомандовал старик, усаживаясь за противоположный край столешницы. — И Колодец делай поглубже. Смола любит основательность.

– Понял, мастер!

Я перехватил резец и пальцы уверенно легли на прохладную деревянную рукоять. Прикрыв веки, я шагнул в тёмную комнату и нащупал золотистую решетку маны.

Волокна ясеня шли плотными, упругими волнами. Я повел лезвием строго по текстуре, аккуратно снимая лишнее. Стружка завивалась мелкими светлыми кольцами и пахла сухим лесом. Вскоре треугольник Колодца лег ровно в центр круглого медальона.

Велес тем временем взялся за оберег для Полтергейста. Светлая, податливая древесина мягко расходилась под его коротким ножом. Волокна ивы так и струились под лезвием тонкими, плавными ручейками, похожими на застывшие слезы. Всё же, не просто так плакучая ива своё имя носит!

Я краем глаза следил за работой мастера, ведь посмотреть было на что. Велес орудовал инструментом быстро, без единого лишнего движения, выведя идеальный треугольный контур за пару минут. Мастерство, как говорится, не пропьёшь.

Наконец, настало время пересадки. Велес положил на верстак широкую, ни разу не использованную сосновую доску. Свежее дерево источало густой хвойный аромат.

— Под каждого духа берем свою основу для Тропы, — тихо пояснил мастер, заметив мой внимательный взгляд. — Для надежности и чистоты маны.

Первым делом мастер поместил дубовую дощечку с Янтарной Смолой на левый край сосны. Мой ясеневый диск лег на правый. Деревяшки соприкоснулись почти вплотную, оставив лишь узкую полоску для связи. Лезвие Велеса коротко скрипнуло по сосне и мастер вырезал Тропу прямо между временным Якорем и Оберегом. Прямой, четкий путь от старого домика к новому. Ни один дух не заблудится!

Затем его резец коснулся дубового Якоря. Две параллельные линии Тисков уверенно врезались в дерево.

Я подался вперед, затаив дыхание.

Внутри дубовой плашки заворочался тусклый янтарный сгусток. Дух Липкой Смолы явно испытывал сильный дискомфорт от свежей руны.

Густая масса неохотно, с вязким усилием начала отлипать от стенок старого Колодца. Эфирные усики потянулись наружу, нащупали вырезанную Тропу и медленно потекли по ней. Капля за каплей дух перевалился в ясеневую заготовку. Короткая теплая вспышка мазнула по глазам.

– Готово, – медленно кивнул Велес.

Я впитывал каждое микродвижение пальцев мастера. Запоминал наклон, угол нажима, глубину погружения лезвия. Система системой, а работать руками нужно было уметь самому, если хочется чего-то добиться в этой жизни.

Закончив с первым оберегом, Велес сдвинул отработанную сосну в сторону и выложил на верстак совершенно новую доску. На один конец легла дубовая плашка с дремлющим внутри Полтергейстом. На другой опустился всё ещё влажный медальон из плакучей ивы.

Снова сухой скрип резца и чёткие линии Тропы.

– Зажми уши и открой рот пошире, Лука. На всякий случай…

Мастер перехватил инструмент покрепче и нанес Тиски на старый Якорь.

Реакция последовала незамедлительно. Дубовая дощечка мелко задрожала. Внутри нее зародился низкий, вибрирующий гул. Звук ударил мне по барабанным перепонкам и отдался неприятной зудящей щекоткой в корнях зубов. Полтергейст гудел, выталкиваемый руной из насиженного места.

Наконец, багровый сгусток вырвался наружу и стремительно скользнул по Тропе прямо в Оберег. Плакучая ива мгновенно приняла беспокойного жильца, дерево ярко полыхнуло изнутри рубиновым светом и гул тут же оборвался.

Тишина в лавке показалась оглушительной. Я сглотнул скопившуюся слюну, зафиксировав в памяти чуть более резкий, агрессивный нажим старика при работе с шумной Тенью. Два готовых, безупречных Оберега лежали на верстаке и так и просились в руки.

У печи раздался утробный зевок. Бран заворочался на своём импровизированном ложе, после чего резко сел, вытянул руки вверх и потянулся. Суставы здоровяка хрустнули с сухим, раскатистым треском ломающихся сухих веток.

Велес тут же подхватил с верстака размеченную кухонную доску Вивальда. Тяжёлая плита из железной лиственницы легла прямо на колени напарнику.

— Хватит бока отлёживать, медведь. — Велес с ухмылкой похлопал по тёмному дереву. — Просыпайся, умывайся и пили строго по моим меткам. Нам нужен идеальный кусок под небьющийся Якорь!

Бран сонно моргнул, поднялся и перенёс доску на свою колоду, после чего пошёл приводить себя в порядок у бочки. Вскоре мастерскую вновь наполнил пронзительный визг его любимой одноручной пилы. Металл с трудом вгрызался в каменную древесину, а в воздухе запахло терпкой смолой.

Я взял со стола гладкий ясеневый диск с Липкой Смолой. Дерево хранило приятную шероховатость и едва уловимое тепло. В доме Мила притягивала вещи хаотично, собирая вокруг себя всё подряд, здесь же требовался направленный вектор. Только вот, а как заставить эту штуку работать в нужную сторону?

Мой взгляд упал на тяжелую кувалду у верстака, а затем переместился на несущий дубовый столб посреди мастерской. Отличные мишени!

Пальцы правой руки крепче сжали медальон, а подушечка большого пальца с силой надавила на вырезанный треугольник Колодца.

Я прикрыл веки, проваливаясь в тёмную комнату. Золотистая решётка маны отозвалась лёгкой пульсацией.

– Давай, дружочек-липучек, поработаем!

Моё сознание потянулось к янтарному сгустку внутри и я слегка пощекотал духа своим вниманием, после чего чётко представил два выбранных объекта.

Оберег тут же слегка потеплел и сразу понял, что дух считал мои намерения.

В следующее мгновение из ясеневого диска выстрелил полупрозрачный янтарный луч, ударился в железный бок кувалды, преломился под прямым углом и намертво впился в волокна дубового столба, стягивая две точки друг с другом. Тяжёлый инструмент стремительно притянулся к балке, а затем повис в ладони от опоры на невидимых каплях смолы, игнорируя гравитацию.

Воздух в мастерской снова наполнился тем самым тягучим хвойным ароматом летнего бора, но на этот раз это было даже как-то по родному приятно.

— Бран, — позвал я, стараясь перекрыть шум распила. — Оторвись на минуту, нужна твоя силушка! Попробуй оттащить кувалду.

Напарник отложил пилу, закатал рукава и подошёл к столбу. После чего перехватил длинную деревянную рукоять и резко потянул на себя.

– Кхааарр.!! – натужно выдавил Бран, разворачиваясь и теперь вытягивая кувалду, перекинутую через плечо.

Кувалда даже не шелохнулась. Невидимая нить между железом и дубом натянулась в струну, Бран упёрся сапогами в пол, надул щёки и рванул вперёд со всей своей богатырской дури. Мышцы на его шее вздулись толстыми канатами, а на лбу выступила испарина.

Янтарная сцепка издала тонкий, высокий звон перетянутой гитарной струны. Чем сильнее напарник тянул, тем ярче разгоралось тёплое свечение между предметами.

Бран шумно выдохнул и разжал пальцы. Инструмент мягко вернулся на прежнее место.

Я убрал палец с руны. Светящаяся нить втянулась обратно в ясень и кувалда с грохотом рухнула на каменный пол а воздух вокруг наполнился густым запахом хвойной живицы.

— Отличная хватка, — я опустил ясеневый диск на верстак, чувствуя, как внутри разливается твёрдая уверенность. — Выдержит даже рывок мощного духа!

– И даже контакт с поверхность не обязателен, – довольно добавил Велес. – Полезная штука, такую даже продавать будет жалко.

– Оставлю себе, – кивнул я. – Зачем продавать? Мало ли, где ещё может пригодиться.

– И то верно, – согласился мастер. – Теперь, давай проверим Тишину. Бран, пили!

Я взял со стола гладкий медальон из плакучей ивы, перекинул вдетый Велесом кожаный шнурок через голову и кивнул напарнику.

Бран кивнул в ответ и с готовностью навалился на колоду. Стальные зубья с оглушительным скрежетом вгрызлись в железную лиственницу. Вибрация от тяжелого распила тут же ударила по подошвам сапог… а в следующее мгновение подушечка большого пальца легла точно в вырезанный треугольник.

“Вууууууууу”

Воздух вокруг резко уплотнился. На барабанные перепонки надавила тяжелая, ватная толща, а визг пилы исчез, словно его никогда и не было.

Я переступил с ноги на ногу, намеренно жестко впечатывая подошву сапога в каменный пол. Тишина. Ни малейшего шороха!

Пространство на пять шагов вокруг превратилось в глухой вакуум.

Я поднял голову и осмотрелся. Бран яростно тянул на себя инструмент, широко разевая рот и явно выкрикивая какую-то бодрую песню. Велес у верстака с размаху опустил молот на несчастный гвоздь, вбивая его в закреплённую в тисках дощечку. И… ничего. Абсолютная тишина.

Единственным звуком остался мой собственный пульс. Тяжелые, размеренные толчки отдавались глубоко в груди и пульсировали в висках. Тук. Тук. Мозг отчаянно требовал грохота от ударов киянки, но получал лишь пугающую пустоту.

– Пу-пу-пу… – тихо сказал я, и это было самое тихое “пупупу” в моей жизни. Я даже своего голоса не услышал!

Да уж, дела! От долгого ношения такой штуки голова точно пойдет кругом. А жаль, значит, использовать Оберег для тихой работы в лавке не получится. Но зато для коротких, сверхгромких вылазок лучшего инструмента просто не найти.

Я убрал палец с руны и в ту же секунду звуки рухнули на меня оглушительной лавиной.

Воздух разорвался от лязга. Бран как раз завершил распил выделенного куска и тяжеленный кусок железной лиственницы с грохотом обрушился на каменные плиты, подняв облачко серой пыли.

В ушах зазвенело. Я сглотнул скопившуюся слюну, выравнивая давление внутри головы, и похлопал по теплому дереву амулета.

— Идеально, — я кивнул на кувалду в руках Велеса. — С такой штукой на Стене я смогу щит хоть кувалдой долбить и никто не услышит.

***

Сумерки плотным покрывалом опустились на Район Щепок. Я просунул руки в рукава куртки и потянул жесткую ткань на плечи. Во внутренний левый карман скользнул гладкий оберег Липучки. В правый легла тяжелая, отполированная до блеска прямоугольная плашка из железной лиственницы. Мой неразрушимый Якорь с только что вырезанным Колодцем. Плотное дерево приятно оттягивало куртку.

Бран бережно сметал щеткой темную стружку с верстака. Деревянная щетина сухо шуршала по доскам. Велес стоял рядом, скрестив руки на груди, и прожигал меня цепким взглядом.

— Держи ухо востро, Лука, – медленно кивнул мастер. – Воздух на Стене тяжелый, мана там густая, дышать с непривычки будет трудно. Не задерживайся! Но и не мельтеши...

— Сделаю всё быстро и чётко, мастер! – я поправил воротник и шагнул было к выходу, как вдруг…

Тяжелая дубовая створка скрипнула. Петли издали протяжный, ржавый скрежет и на пороге вырос десятник Тарас.

– Кхм, – кашлянул десятник, проходя внутрь. – Извиняюсь за поздний визит, м-да.

Привычной громогласности в нем не наблюдалось. Плечи стражника опустились, кованые сапоги неловко переступали по половицам а густые усы повисли. Тарас упорно смотрел себе под ноги, избегая встречаться со мной глазами. Видать, помнил за мою помощь со складами Воронов, но что поделать – служба.

— Без обид, Велес, Лука, – вновь кашлянул в кулак десятник. – Я человек служивый. Приказ сверху сопроводить инспекцию. Ничего личного.

Из-за широкой спины десятника вынырнула тощая фигура, острый локоть отодвинул Тараса в сторону и в мастерскую шагнул тот самый зализанный клерк из Магистрата.

Ноздри чиновника хищно дрогнули. Он втянул запах свежей смолы и прошелся оценивающим взглядом по углам лавки. Водянистые глаза намертво прикипели к горке темных опилок от железной лиственницы под ногами Брана. Сухие ладони клерка потерлись друг о друга с шелестом старого пергамента а губы растянулись в гаденькой улыбке.

— Плановая инспекция торговых оборотов лавки, господа. До Магистрата дошли слухи... что профиль вашего заведения расширился. Говорят, тут теперь и Тотемы делают? А это, смею заметить, уже совсем другой налог.

Воздух в помещении мгновенно уплотнился. Велес сцепил пальцы в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Желваки на скулах старого резчика заходили ходуном.

Клерк сделал шаг к верстаку, мастерски игнорируя атмосферу. Тонкие пальцы скользнули по гладкой кромке стола.

— И... вы ведь используете для такой важной штуки, как Тотем, полностью легальных духов? Особенно, если планируете использовать Тень. Вы ведь знаете, что полагается за незаконную ловлю Теней?

Я шагнул вперед, подошвы сапог жёстко ударили по доскам а взгляд уперся прямо в блеклые зрачки чиновника. Пульс под ключицей отбивал ровный, размеренный такт.

— Конечно, знаем, господин нехороший, – хмыкнул я. – Каторга.

Клерк радостно щелкнул длинными пальцами, пропуская колкость мимо ушей. Звук вышел звонким и сухим.

— Именно! Она самая! Так что мы будем очень, очень внимательно проверять ваши бумаги при сдаче заказа.

Велес шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

— Регулус... вот ублюдок. Сам ведь нам заказал Тотем, а теперь, даже если лавку вернем и заказ сдадим, нашел чем подгадить...

Бормотание вышло тихим, но чиновник тут же приложил узкую ладонь к уху, картинно наклоняя голову.

— Что-что вы сказали, мастер? А, впрочем, не важно. Главное я услышал. Значит, сам факт изготовления Тотемов вы не отрицаете?

Мастер вскинул подбородок. В глазах Велеса полыхнул мрачный огонь.

— Нет!

Лицо клерка расплылось в широкой, победительной улыбке. Деловито кивнув он выпрямил спину и поправил манжеты отточенным движениями.

— Прекрасно! В таком случае, согласно уложению Торгового Кольца, с вас один золотой сверху! За лицензию на продажу Тотемов. Извольте внести в казну!

Глава 6

В мастерской повисла плотная, звенящая тишина. Воздух казался тяжелым от древесной пыли и затаенного гнева мастера Велеса.

Я медленно перевел дыхание, позволяя мышцам плеч опуститься. Лицо расслабилось, приобретая выражение покорной, почти виноватой усталости.

В прошлой жизни мне доводилось видеть, как хищники теряют бдительность, когда жертва перестает трепыхаться. Чиновники работали по тем же законам природы, что с них взять, те же твари, во всех мирах.

— Понимаю, — произнес я глухо, разводя руками. — Закон есть закон, надо так надо. Мы оплатим лицензию.

Велес, услышав мои слова, мгновенно побагровел. Шрам на его переносице налился кровью, после чего мастер шумно втянул воздух сквозь зубы и открыл рот, уже готовясь выдать тираду, от которой у проверяющих завяли бы уши.

Клерк расплылся в самодовольной, маслянистой улыбке.

– Ещё бы вы не оплатили, – его тонкие губы растянулись, обнажая мелкие зубы, а узкие плечи горделиво расправились. – За неуплату сначала штраф, а потом каторга!

Велес яростно засопел, сдерживаясь из последних сил. Его ноздри раздувались, а пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Ещё немного, и клерку бы точно непоздоровилось, несмотря на присутствие рядом Тараса.

Я перехватил взгляд мастера, и медленно покачал головой. При этом мои глаза оставались холодными и спокойными.

– Я знаю, что делаю, – сказал я одними губами, а затем сделал короткий, но настойчивый кивок в сторону жестяной коробки из-под чая.

– Гхм, – кашлянул Велес, медленно разжимая кулаки. – Ладно…

Велес всё ещё буравил меня тяжелым взглядом, но старая ремесленная привычка доверять своему подмастерью брала верх.

— Мастер, отсчитайте, пожалуйста, ровно сто серебряных, — мой голос звучал ровно, с легким оттенком обреченности. — У нас как раз осталось на этот случай.

Велес сдавленно прорычал что-то нечленораздельное себе под нос, резко отвернулся и потянулся к кассе.

Серебро звонко ударилось о сухие доски верстака.

Дзинь. Дзинь. Дзинь.

Велес выкладывал монеты аккуратными стопками по десять штук. Металл тускло поблескивал в свете лампы и этот звук завораживал клерка. Водянистые глаза чиновника намертво прикипели к растущей горке богатства, а тонкие пальцы нетерпеливо задергались.

Я шагнул ближе к стойке, чуть сутулясь, словно под тяжестью бюрократической машины.

— Господин инспектор, я же правильно понимаю: в Магистрате всё должно быть четко? — спросил я с интонацией простака, искренне желающего разобраться в сложных правилах. — Эта лицензия — она ведь именно на продажу Тотемов? Не на хранение дерева, не на использование инструментов, не на сам процесс резьбы?

Клерк оторвал взгляд от серебра и снисходительно хмыкнул. Растущая перед ним куча монет делала его удивительно разговорчивым и благодушным.

— Разумеется, юноша, — он поправил крахмальные манжеты с видом умудренного наставника. — Изготавливать вы можете хоть табуретки, хранить можете дрова. Но налог берется по факту коммерции. За право торговать Тотемами. За продажу!

Первая створка капкана тихо щелкнула, закрываясь. Я мысленно поставил галочку в своем полевом дневнике.

— Отлично, — я обвел рукой мастерскую, указывая на пустые полки и колоду лиственницы. — Значит, мы с вами фиксируем для протокола: до сегодняшнего дня факта продажи Тотемов в лавке не было? Вы видите здесь готовые Тотемы? Были ли ранее сообщения о продаже? Нет. Стало быть, нарушений в прошлом у нас нет!

Клерк небрежно обвел взглядом помещение. Его глаза скользнули по стружке, по инструментам Брана и снова вернулись к серебру. Прошлое его не интересовало, ведь сейчас перед ним лежали живые, звенящие деньги. Сто серебряных монет ровными столбиками высились на столешнице.

— Нет нарушений, нет, — отмахнулся он, доставая из-за пазухи сложенный бланк с гербовой печатью.

– И ещё вопрос, уважаемый, – сделал я шаг ближе, продолжая выбивать чиновника из проторенной колеи. – Вы так и не представились. Надо же знать, с кем мы имеем дело!

– Терентий, приказчик по надзору за торговлей в Районе Щепок, – гордо подняв подбородок, представился клерк. — Итак, довольно разговоров! Я выписываю патент на первую продажу…

Клерк облизнул пересохшие губы и потянул к нашим деньгам свои узкие, цепкие ладони, но… моя ладонь опустилась на стопки монет на мгновение раньше, накрывая холодный металл жестким щитом, отчего пальцы Терентия едва не ткнулись в мои костяшки.

– Не так быстро, уважаемый, – ровно сказал я и выпрямил спину. Притворная сутулость исчезла, мышцы шеи налились привычной упругостью а взгляд сфокусировался на переносице чиновника.

— Убери руку, юноша! — Терентий дернулся, а его водянистые глаза часто замигали. — Я выписываю патент на продажу Тотемов!

— Не выписываете, — я чуть надавил на монеты, чувствуя ребристые края серебра. — Потому что никакой первой продажи не будет. Мы не собираемся продавать Тотем. Ни сейчас, ни завтра.

Терентий открыл рот и яростно ткнул дрожащим пальцем в сторону тяжелой колоды железной лиственницы, а затем перевел ноготь на разложенные чертежи.

— Ты за идиота меня держишь? — брызгая слюной, выдавил он. — А заказ Дома Воронов? Вы же сами только что признали, что делаете им Тотем!

— Делаем, — я слегка склонил голову, удерживая ровный ритм дыхания. Пульс под ключицей бился размеренно, отмеряя секунды. — Но мы им не торгуем. Между лавкой Велеса и лордом Регулусом нет договора купли-продажи. Есть долговое обязательство.

Я убрал руку с монет и облокотился о край верстака.

– …поясните?

— Мы не получаем от клиента ни единого медяка прибыли, — чеканя слова, ответил я. — Мы передаем ему готовое изделие в счет погашения долга, используя при этом материалы, купленные самим же клиентом. Это не коммерция, господин инспектор. Это ликвидация долгового бремени перед регулятором, и в Магистрате к слову сказать, о переходе наших долговых обязательств к Дому Воронов отлично известно. Факта продажи этого конкретного Тотема нет, а другими мы, как и раньше, не торгуем!

Кровь отлила от лица Терентия и его щёки приобрели оттенок старой бумаги.

– Ухх… – кадык клерка судорожно дернулся под тонкой кожей. – Да я вас..!

— Раз нет факта продажи и нет коммерческой прибыли, значит, нет и базы для налога на торговлю, — я резко сделал ещё шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство. Запах кислых чернил и пота ударил в ноздри. — А если вы хотите обложить налогом сам процесс взыскания долга... то, боюсь, вам придется пойти во Внутренний Город прямиком к лорду Регулусу. И потребовать налог с него, за то, что он забирает свой залог. Хотите, я прямо сейчас выпишу вам сопроводительную бумагу к лорду?

За моей спиной раздался сиплый выдох. Я скосил глаза.

Велес смотрел на меня, и его губы медленно разъезжались в широкой, хищной усмешке. Старые морщины на скулах резчика дрогнули, после чего он протянул мозолистые руки и одним сгребающим движением смахнул все сто серебряных монет обратно в жестяную коробку. Металл глухо зазвенел, но для нас это звучало лучше любого похода в оперу. Бюджет лавки спасён!

– Экхек, – десятник шумно прочистил горло и сделал быстрый шаг назад, отчего его кованые сапоги гулко ударили по доскам.

Услышав имя Регулуса в связке с долгами и налогами, Тарас поднял обе руки ладонями вперед.

— Я в эти ваши бумажные разборки с Высшими Домами не лезу, — пробасил десятник, упираясь спиной в дверной косяк. – Хотите сходить на поклон к Регулусу, идите сами, уважаемый Терентий. А мне жаль свою шею… После такого визита её в лучшем случае как следует намылят!

Терентий заскрипел зубами. Звук вышел тонким, похожим на треск сухого камыша. Забрать деньги силой при стражнике, который только что самоустранился, он не мог. Выписать квитанцию без должных оснований тоже не выходило. Чиновник сжал пустой бланк, комкая гербовую печать влажными пальцами.

— Это мы еще посмотрим, — прошипел он, пятясь к выходу. Желваки на его впалых щеках ходили ходуном. — Я проверю ваши договоры на… на всё! Я доберусь до каждой буквы!

Развернувшись на каблуках, клерк вылетел за порог. Тарас на мгновение задержался и с уважением кивнул мне, после чего шустро протиснулся следом.

Тяжелая створка двери с глухим стуком захлопнулась, ставя точку в этом неравном, но честном бою с суровой бюрократией.

В мастерской повисла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Брана.

— Заприте дверь на засов, — я стянул с крючка свою куртку и повернулся к напарнику и мастеру Велесу. — Держите оборону! Если кто-то из Магистрата или стражи сунется с новой проверкой, не открывайте и делайте вид, что никого нет. Ночь на дворе, претензий к нам быть не может! И уж лучше так, чем в моё отсутсвие наговорите лишнего.

Бран понятливо кивнул, перехватывая рукоять своей огромной пилы. Велес молча потер переносицу и пожал плечами.

– Пу-пу-пу, вроде ничего не забыл, со всеми этими проверками…

Мои пальцы привычно пробежались по снаряжению. Обычный нож на поясе справа. Резак из белой стали скользнул в левые ножны, отдавая металлической прохладой даже сквозь плотную ткань. Тяжелая, отполированная плашка из железной лиственницы легла во внутренний карман, плотно прижавшись к ребрам. В сумку отправился жесткий моток пеньковой веревки и два литых крюка, оттянув плечо приятной, рабочей тяжестью. В боковом кармане куртки разместился гладкий ясеневый диск с Духом Липкой Смолы, а на шее висел медальон из плакучей ивы с запечатанным Полтергейстом. Экипировка собрана! Духолов выходит на охоту.

– Всё, пожелайте мне удачи… – кивнул я и толкнул дверь, выходя из лавки и вдыхая остывающий вечерний воздух.

Ладно, погнали! Духи сами себя не поймают.

Короткий разбег, толчок носком сапога о край рассохшейся бочки и мышцы бедер пружинисто вытолкнули тело вверх. Ладони легли на шершавый деревянный козырек, и я одним текучим движением перевалился на скат. Пассивный навык работал безупречно, голеностопы сами находили идеальный угол постановки на покатой черепице.

Я побежал на север, к Внешней Стене, перепрыгивая темные провалы переулков. Возросшая выносливость держала дыхание ровным и глубоким. Легкие качали прохладный воздух без малейшего надрыва, а сердце отбивало размеренный ритм. Я просто наслаждался тем, как идеально, без единой заминки или боли в суставах, слушается меня молодое тело.

Спустя четверть часа впереди выросла знакомая заброшенная голубятня. Я проскользнул в слуховое окно, уселся на крепкую балку и прислонился спиной к сухим, пахнущим старой пылью доскам.

Короткий выдох, и веки опустились.

Я шагнул в тёмную комнату и мир тут же потерял краски, уступив место золотистым нитям маны. На внутренней стороне Внешней Стены, намертво вцепившись в массивный стальной щит, всё также нервно пульсировало густое багровое пятно. Дух Несокрушимого Камня находился на своем месте. Отлично, значит его ещё не сожрали!

Я перевел взгляд выше и дальше, вглядываясь в мутное, клубящееся марево Хмари за Стеной. Глаза быстро заслезились от напряжения, но я продолжал методично прочесывать серую пелену сектор за сектором, пытаясь выцепить хоть малейшее искажение, хоть одну неправильную деталь и вычислить затаившегося духа-хищника.

– …Пусто, – выдохнул я. Враг сливался с фоном безукоризненно.

Потерев уставшие веки подушечками пальцев, я сменил тактику. В лесу, если не видишь рысь, смотри на поведение тетерева.

Я сосредоточился исключительно на багровом сгустке. Пятно маны мелко дрожало. Внезапно Дух Камня сжался, словно от удара, сорвался со стального щита и стремительно перетек через парапет на внешнюю сторону Стены.

Пока дух прятался, пульс в моих висках принялся отсчитывать время. Прошло около пятнадцати минут, прежде чем инстинкт погнал духа обратно к надежному Якорю. Багровая клякса снова наползла на городской герб.

Цикл повторился трижды. Паттерн выстроился с математической точностью. Идеальный момент для удара находился в том окне, когда дух «выдыхал» на внешней стороне. Именно тогда следовало вырезать руну на металле, избегая прямого столкновения хотя бы с одним духом. Во всяком случае, попадаться под горячие жгутики Духу Камня, пока он ещё является Тенью, точно не стоило. До тех пор пока у него есть свой Якорь, все мои ловушки практически бесполезны.

– Ладненько, теперь стражи…

Я открыл глаза, возвращаясь в обычное зрение, и переключил внимание на парапет. Тяжелые кованые сапоги Охотников первого ранга мерно стучали по камню. Я провожал взглядом каждую фигуру, фиксируя слепые зоны у надвратных башен. Стражники сходились, разворачивались и расходились, оставляя короткие промежутки пустоты.

Когда график смены часовых наложился на ритм паники Духа Камня, я свел данные воедино. Идеальное окно для вылазки выпадало на самый темный, глухой час ночи. Около двух часов.

Определившись с временем начала охоты я скрестил руки на груди, сохраняя тепло, и приготовился ждать.

***

К двум часам ночи воздух на чердаке окончательно выстыл.

Я поёжился, чувствуя, как ночная сырость забирается под куртку и холодит лопатки. Всё, пора начинать ловлю!

Растерев ладони и размяв пальцы я тихо выскользнул из слухового окна, а затем аккуратно спустился по шершавому водостоку на землю.

Крыши были уж слишком приметны в лунном свете. На фоне бледного диска любой силуэт превратится в отличную мишень для арбалетчиков.

Спустившись вниз я практически вплотную прижался к кирпичной кладке и двинулся вдоль домов, заходя к внутренним воротам сбоку. Подошвы сапог мягко ступали по утоптанной земле, минуя освещенные факелами участки, в результате чего густые черные тени надежно укрывали меня от случайных взглядов стражи.

Когда впереди выросла отвесная каменная громада Внешней Стены я остановился у самого основания и запрокинув голову. Холодный гранит уходил высоко в небо. И как только такую штуку строили..?

Я слегка прикусил язык, настраиваясь на нужные мысли. Да, сейчас будет один из самых ответственных моментов в моей новой жизни, но… иначе никак!

Пальцы правой руки нырнули в боковой карман и легли на гладкий ясеневый диск. Я вытащил оберег, нащупал подушечкой большого пальца глубокий треугольник Колодца и с силой вдавил кожу в руну. Дерево мгновенно потеплело, а мое сознание потянулось к запертому внутри янтарному сгустку, направляя вектор притяжения моих подошв прямо на серый камень Стены.

Я поднял правую ногу, поставил сапог на вертикальную кладку и уже ожидал намертво приклеенную к камню обувь, за которую буду держаться одними шнурками, чтоб не выпасть из своих сапог. И одновременно готовился удерживать вес собственного тела напряжением мышц пресса и бедер, борясь с тошнотой и неумолимым земным притяжением.

Реальность оказалась совершенно иной.

Дух Липкой Смолы изменил саму физику восприятия. Пространство вокруг дрогнуло и гравитация словно повернулась на девяносто градусов.

Когда я перенес вес на правую ногу и шагнул левой на отвесную стену моя голова осталась ясной, а поясница сохранила привычную расслабленность. Каменная вертикаль стала для меня твердым, надежным полом. Требовалось лишь непрерывно держать в уме четкое намерение, подпитывая эфирную сцепку.

– Так вот, как ты это делаешь, дружочек! – тепло погладил я Оберег с духом Смолы. – Ты, оказывается, полон сюрпризов. Верно говорят, пока не попробуешь сам, всей правды никогда не узнаешь.

И я пошел вверх. Шаг за шагом, двигаясь по диагонали к массивной стальной плите над воротами. Сапоги легко перешагивали неровности грубо обтесанных блоков и глубокие стыки. Ночной ветер теперь обдувал меня снизу, забираясь под полы куртки.

Но несмотря на это развлечение и даже некоторый детский восторг, я не забывал контролировать обстановку.

Далеко внизу у самых створок лениво переминались двое караульных. Наверху по краю парапета мерно вышагивали Охотники первого ранга. Стальные наконечники их алебард тускло поблескивали во мраке. Охрана смотрела на дорогу и внутренний двор, оставляя глухую часть кладки слепой зоной. Ещё бы, кто вообще полезет по отвесной стене прямо наверх, к страже? Только духолов без лицензии…

Тем временем металлическая громадина городского щита неумолимо приближалась. Я подобрался к огромным кованым заклепкам ровно в момент смены караула на парапете. Стражники сошлись для передачи поста.

– Ну, с духом! – прошептал я, а в следующий момент пальцы левой руки легли на медальон из плакучей ивы, висящий на груди.

Подушечка большого пальца вдавила руну.

“Вууууууу”

Воздух уплотнился, ударив по барабанным перепонкам тяжелой ватной волной. Пузырь абсолютной тишины накрыл меня в пяти шагах от стального Якоря.

Правая рука потянулась к поясу, пальцы обхватили рукоять резака из белой стали и вытянули инструмент из левых ножен. Ну-с, приступим!

Я сделал пробный шаг по вертикальной кладке. Подошва жестко ударила по камню, но до ушей не донеслось ни единого шороха. Я втянул носом холодный ночной воздух, и снова столкнулся с пугающей пустотой. Но одновременно с тем, я заметил и кое-что новое, на что не обратил внимание в лавке.

Амулет из плакучей ивы резал акустику в одностороннем порядке. Пузырь уничтожал только то, что рождалось в радиусе пяти шагов, но внешний мир никуда не исчез. Сверху, с парапета, донесся тяжелый металлический лязг. Охотник перехватил древко алебарды. Ветер свистел над головой, принося свежий запах озона и каменной пыли. Окружающий шум легко проникал внутрь вакуума, но наружу не утекало ничего. Я стал абсолютным призраком.

– Так даже лучше, – ухмыльнулся я и двинулся дальше, уже не таясь.

Массивный стальной щит с гербом города навис прямо передо мной. Тусклый металл отдавал ночным холодом в лицо. Я перехватил рукоять резака обеими руками и жестко уперся ногами в каменные блоки, полностью полагаясь на эфирную сцепку Липучки. Острие из белой стали коснулось гладкой поверхности.

Короткий выдох, нажим, и инструмент вошел в железо туго, с вязким сопротивлением, но уверенно пошел вперед. Из-под лезвия поползла тонкая блестящая стружка. Я начал выводить первую прямую линию руны Тисков.

– Работает… и правда, работает! – довольно отметил я. Никакого скрежета, никакого визга, только мышечное напряжение в плечах и глухая отдача в ладонях.

Но… Дух Несокрушимого Камня узнал о посягательстве на свой Якорь и без звука.

Стоило металлу прорезать первую борозду, как поверхность под моими сапогами ожила. Стальной щит и вся кирпичная кладка вокруг мелко задрожали. Вибрация ударила по голеностопам, поднялась по икрам и осела тянущей ломотой в коленях.

Дух моментально почуял чужое вторжение в собственный Якорь и теперь паниковал и злился, выплескивая агрессию через камень. Дрожь нарастала с каждой секундой.

Я налег на резак сильнее, углубляя стальную борозду, и… в этот самый миг тишину ночи разорвал звук, от которого кожа на затылке мгновенно покрылась колючими мурашками.

Снаружи, далеко за пределами моего вакуума, раздалось яростное, раскатистое шипение. За ним последовал громкий, агрессивный МЯВ, густой и вибрирующий. Так вопит огромный дикий кот, которому с размаху наступили на хвост.

Вопреки ожиданиям, звук пришел со стороны Хмари. Значит, затаившийся хищник менял место наблюдения вместе с Духом Камня и отреагировал на возню вокруг своей жертвы.

– Мряяяя!!! – повторился звук рассерженного кота.

– Похоже, терпение невидимой твари лопнуло, – хмыкнул я сквозь плотно сжатые зубы. – Нужно ускоряться…

Я перехватил рукоять резака из белой стали, упираясь в неё основанием ладони. Оставались два выверенных, мощных движения. Вес тела качнулся вперёд и остриё с глухим хрустом распороло металл щита, снимая толстую стружку. Готово! Параллельные черты руны Тисков легли ровно по центру городского герба.

– Так, что тут у нас…

Веки сомкнулись на долю секунды, впуская меня в тёмную комнату, и золотистая решётка маны вспыхнула перед внутренним взором.

Свежая руна сработала как клин. Густые багровые нити, намертво привязывающие Духа Камня к железу, натянулись до предела, а затем с резким треском вылетели из металла и лопнули.

И как только толстые корни маны отскочили назад, вибрация каменной кладки под моими сапогами мгновенно усилилась, а из швов посыпалась мелкая сухая пыль, оседая на плечах.

Наверху загремели подкованные сапоги. Охотники первого ранга почуяли дрожь Стены и готовились поднять тревогу. Я напряг икры, выжидая момент для рывка. И тут с внешней стороны парапета ударил новый вопль.

— МРРРРЯЯЯУ!

Рёв раскатился густым, вибрирующим эхом, отдаваясь прямо у меня в грудной клетке. Охотники мгновенно сменили цель. Тяжёлые шаги грохнули по камню и устремились к внешнему краю парапета.

Видать, стража приняла звук за прямую атаку мутанта, из-за чего внутренняя сторона Стены осталась без наблюдения. Спасибо, Мурявкер!

Я же продолжал следить взглядом за оторванными багровыми нитями. Они стремительно втягивались наверх, к основному телу запаниковавшего духа. Нужно было спешить!

Подошвы оттолкнулись от стального щита и я побежал вертикально вверх по каменным блокам, благо Оберег послушно держал сцепку с отвесной поверхностью.

Три размашистых шага и мои пальцы ухватились за шершавый край парапета, а мышцы плеч вытянули тело наверх.

Я перемахнул через ограждение и оказался на широкой площадке. В двух шагах от меня стоял напряжённый Охотник, вглядываясь в серую пелену Хмари, перехватив алебарду обеими руками.

Я проскользнул прямо за его спиной. Амулет из плакучей ивы надёжно поглотил шорох одежды и стук каблуков. Мужик даже не шелохнулся.

Следующие два бесшумных шага по ровному камню привели меня к внешнему краю. Ноги с силой оттолкнулись от парапета, тело перелетело через каменный борт, а затем ухнуло вниз, в густой, пахнущий озоном и холодом воздух.

Ветер ударил в лицо. Внизу на кирпичной кладке метался багровый сгусток Духа Камня. Подушечка большого пальца сквозь ткань куртки вжалась в ясеневый диск и эфирная сцепка Липучки сработала прямо в падении.

Подошвы сапог с размаху впечатались в отвесную стену и жесткий удар отдался в коленях, гася скорость. Я повис на кирпичах, оказавшись лицом к лицу с мечущейся Тенью.

Густое багровое пятно прямо перед моим лицом хаотично пульсировало. Дух Несокрушимого Камня переживал тяжелую контузию от резкого изгнания из родного Якоря.

Последние обрывки нитей привязки стремительно втягивались внутрь дрожащего сгустка. Мана на глазах теряла плотность и светлела, в то время как Тень деградировала до состояния простого Эха. Но это одновременно было и одной из главных проблем. Пройдет всего пара секунд, и запаниковавший комок нырнет вглубь каменной кладки, и тогда достать его оттуда будет невозможно.

– Врёшь, не уйдёшь!

Правая рука скользнула во внутренний карман куртки. Пальцы крепко обхватили отполированную плашку из железной лиственницы. Тяжелое дерево надежно легло в ладонь. Я выдернул Якорь наружу, разворачивая его стороной с глубоким Колодцем к стене.

Мышцы плеча туго натянулись и я замахнулся, вкладывая в будущее движение весь вес, и приготовился вбить дощечку прямо в центр контуженного духа, как вдруг…

Воздух подо мной внезапно раскалился. Сухой жар ударил по щиколоткам сквозь плотную кожу сапог. Прямо за багровым сгустком, чуть ниже по отвесной стене, полыхнула ослепительная рыжая вспышка.

На каменной кладке материализовался Огненный Кот. Зверь из раскаленной маны выпустил длинные изогнутые когти, оттолкнулся от вертикальной поверхности и устремился в яростном броске снизу вверх.

Дух Кота летел над Духом Камня прямо на меня в тот момент, когда моя рука с Якорем уже шла вниз, набирая скорость. Плашка из железной лиственницы неслась навстречу летящим огненным когтям, в то время как когти Огненного хищника целились в моё горло.

От автора:

Дорогие читатели! Спасибо всем за интерес к этой истории и отдельное спасибо за мотивирующие подарки) Кстати, насчёт подарков! Напоминаю о милом чибике за любые награды:

И всем, кто решит продолжить следить за историей Луки и дальше, приятного чтения!