Дух фельдмаршала

Глава 1

Дамир полз по выжженному полю, задыхаясь от пороховых дымов и поднятой конницей пыли.

Смешались в кучу кони, люди, а залпы тысячи орудий гремели в голове нескончаемой канонадой. Нестерпимо хотелось пить.

- Вода… где-то здесь должна быть вода! - шептали пересохшие губы.

«Бутылка минералки. На столе», - язвительно подсказала аналитическая часть мозга, правильно расшифровав сон.

Дамир, с трудом выныривая из Бородинского сражения, приоткрыл один глаз. И встретился взглядом – глаз в глаз - со светлейшим князем и главнокомандующим русской армией.

«Неправда, что у Кутузова не было одного глаза! – пришел на ум детский прикол. – Один глаз у Кутузова был».

Дамир с детства увлекался историей - особенно любил период Наполеоновских войн, поэтому знал, что знаменитый фельдмаршал глаз окончательно не потерял, просто из-за увечья плохо им видел.

Дамир ухватил со стола фигурную бутылку с портретом фельдмаршала – коньяк марочный, ноль семь литра, выдержка двадцать пять лет – и посмотрел на свет.

Бутылка оказалась пуста.

Коньяк презентовал генеральный директор за успехи в развитии производственного направления, которое Дамир возглавил ровно год назад. Заодно выписал довольно приличную премию и три дня отгулов.

Второй глаз разлепился с трудом. На прикроватном столике-комоде кроме бутылки из-под коньяка и наполовину выпитой полтарашки с минералкой обнаружились пустой бокал и смятый пластиковый стаканчик. Завершала композицию забавная новогодняя елочка – плюшевая игрушка. Елка была, как положено, украшена разноцветными шариками и снежинками. Но при этом у нее имелись хитрые глазенки, ехидно ухмыляющийся ротик, а вместо ствола были ноги – длинные, в красных сапожках на каблуках.

Игрушку Дамир привез когда-то давно из командировки, в подарок… Неважно, всё равно ж не отдал.

«Точно! Старый новый год же! – вспомнил он, переводя угрюмый взгляд на портрет Кутузова. – Шикарно встретил – сам и без закуски! Хардкор – наше всё».

А потом ухватил коньячную бутылку и поставил на пол. Нет, суеверным не был и насчет пустой тары на столе не заморачивался. Просто убрал с глаз.

Дамир считал себя эстетом и ценителем элитных коньяков, превращая их употребление в утонченный ритуал. Но чтобы в одно лицо вылакать ноль семь крепкого алкоголя… Еще и стоимостью, как пенсия матери! Такой жести он себе еще ни разу не позволял.

«Главное, повода напиваться не было! И не собирался. Хотел попробовать, что оно такое «наш ответ «Наполеону», как шеф выразился. Один бокальчик – чтобы спалось крепче. Отгулы – как-никак! А в результате…»

Результат был понятен: пустая бутылка и явные признаки похмелья. Бонусом шел абсолютный провал в памяти: открыл коньяк, налил и… Дальше кони-люди слились в протяжный вой.

«Так ничего и не было! Тупо надрался и лег спать. Что тут помнить?»

- Ох, и дали мы с тобой вчера жару, Михаил Илларионович! - вздохнул Дамир, обращаясь к Кутузову. А к кому еще? Не собственному же отражению в зеркале жаловаться.

Дамир наконец-то дотянулся до початой бутылки с минералкой и начал жадно пить прямо из горла. Вода была теплой, газ полностью вышел, но минералка показалась удивительно вкусной. Божественным напитком. Он осушил бутылку до дна и отправил на пол – к Кутузову на подмогу. Инстинктивно вытер ладонью рот и… замер.

С запястья свисал женский волос. Светло-русый. Длинный.

Недостатка в поклонницах Дамир не испытывал. Наоборот, в свои тридцать с небольшим представлял для матримониально озабоченных барышень лакомый кусочек: интеллигентный, образованный, при хорошей должности, с собственной довольно просторной квартирой. Разведенный, без детей.

Еще дамочки сладко вздыхали по поводу его восточных глаз – как у арабского принца! – и спортивной фигуры, но Дамир этому особого значения не придавал: в тренажерку ходил для здоровья, а внешность – какую Бог дал, не урод и ладно.

Знаки внимания принимал с ленивой благосклонностью и принципиально ничего не обещал. По крупному не врал, позволяя себе удовольствие говорить правду в глаза. А поскольку делал это в предельно вежливой форме, барышни, хоть и называли наглецом, не обижались.

В общем, женщин в жизни Дамира хватало. В данный момент, например, их было три: Ленка – бывшая жена, с которой время от времени практиковали «дружеский» секс, Лиза – коллега из отдела продаж, любительница горячих «обеденных перерывов», и Кристина из магазина спорттоваров, с которой пару раз в месяц выбирались на активные уикенды за город.

Длинноволосых блондинок среди них не наблюдалось.

Дамир покрутил волос в пальцах, посмотрел на свет, а потом сдул на пол.

«В супермаркете прицепился, наверное, - с легкой брезгливостью подумал он. – Малолетки ходят с распущенными волосами, трясут гривами, аки кобылицы».

Волос красиво спланировал вниз и лег на бутылку из-под коньяка, как перевязь на мундир кавалериста.

«Надо бы встать, умыться, - пришло в голову рациональное. – Вынести тару и запустить робота-пылесоса, чтобы прибрался».

Внезапно через артиллерийскую канонаду в голове пробился другой звук – совершенно мирный. Будто кто-то сладко сопел во сне. Совсем рядом.

Дамир резко обернулся. С другой стороны его широкой, в прошлом супружеской, кровати спала женщина. Уткнувшись лицом в подушку и разметав по постели великолепные светло-русые локоны.

«Вчера привел домой какую-то бабу?!!»

Солнечный блик скользнул по портрету фельдмаршала, отчего показалось, что тот подмигивает здоровым глазом. Залихватски и даже одобрительно.

Дамир невольно поморщился. Нет, душевных мук от собственного аморального поведения он не испытывал – свободный человек, имеет право. Напрягал другой момент.

Он осторожно приподнял одеяло. Что и требовалось доказать – одежда на нем отсутствовала. Полностью.

«Ясное дело, не серенады же ей пел!» - хмыкнул Дамир и заглянул под подушку.

Потом посмотрел под кроватью и под столом и даже героически прошлепал к мусорному ведру. Признаков того, что вчера пользовался защитными средствами, не обнаружилось. Зато новенькая упаковка этих самых средств по-прежнему лежала в верхнем ящике стола-комода рядом с рулеткой, отверткой-пробником и другими нужными вещами. Нетронутая.

Машинально открыл и второй ящик, в котором хранил документы – на квартиру, машину, договора с банком, страховки, гарантийные паспорта – и снова поморщился. Не то, чтобы в бумагах был совсем бардак – аккуратная стопка, каждый в своем файле. Но система отсутствовала.

«Перебрать надо! – привычно возмутилась рациональная часть сознания. – Давно. Разложить по отдельным папкам, подписать. Неактуальное выбросить».

Невольно выхватил взглядом темно-зеленый плотный файл, распухший от набитых в него бумаг:

«А это еще чего? С работы притащил?»

Но тут же с раздражением задвинул ящик. Подтверждений разумного поведения и заботы о собственном здоровье и тут не обнаружилось.

«Придется тащиться в медцентр, анализы сдавать... Не иначе, пушечное ядро вчера в голову влетело! Мозги напрочь отшибло. И, главное, ни одной зацепки, где эту блондинку взял! Может, вообще, бомжиху какую-нибудь подобрал. Под забором. Или шлюху. Или…»

При этих мыслях резко зачесалась рука. И нога. И голова.

Нет, он в связях был разборчив! И практиковал исключительно защищенный секс. Но и ноль семь коньяка в одиночку до сегодняшнего дня тоже не употреблял.

«Все в жизни когда-нибудь бывает в первый раз!»

Дамир оглянулся в поиске вещей незнакомки. Искомое обнаружилось на стуле с другой стороны кровати, где по-прежнему бессовестно дрыхла блондинка, завернувшись в одеяло, как в кокон. Слегка спутанные светлые волосы полностью закрывали лицо, не давая Дамиру оценить всю глубину своего морального падения.

На стуле висели длинная трикотажная юбка без всяких разрезов и пушистый голубой джемперок с воротником под горло. Рядом лежали ровно сложенные колготки.

Дамир отметил элегантный вид одежды, задержался взглядом на лейблах известного бренда:

«Точно не бомжиха. И вряд ли шлюха. Обеспеченная барышня, скромница еще и аккуратистка – разделась, все заботливо разложила и развесила. Необычное поведение при внезапно нахлынувшей страсти».

Он невольно обернулся: собственные джинсы валялись на полу, водолазка лежала в ногах кровати, свисая с нее рукавами. Нижнего белья вообще не было видно. Под одеялом? Или за столом?

Дамир пожал плечами и решительно шагнул к барышне:

«Гляну на фейс: если страшная – сразу выставлю. Если ничего так – тоже выставлю. Но чуть позже».

И сгреб в ладонь светлые волосы, убирая с лица.

Блондинка не шелохнулась и даже не открыла глаз, продолжая безмятежно посапывать.

Зато рука Дамира дрогнула, и русые локоны полетели вниз, рассыпаясь красивым каскадом. Впрочем, так и не разбудив хозяйку.

Нет, неожиданная гостья не была страхолюдиной! Совсем наоборот – мягкие черты лица, пухлые губки… И глаза – огромные, небесно-голубые. Сейчас закрытые, конечно же.

Он знал эту женщину. В его постели беспечно спала Мирослава. Она же Мирок, Мираж, Мироед, Мироносец и еще много-много шутливых прозвищ.

Девушка, с которой Дамир расстался шесть лет назад. Еще задолго до женитьбы на Ленке.

«Лучше бы бомжиха оказалась, честное слово! – пришло в голову нечто совсем дикое. – Там хоть понятно: вышвырнул, проблевался, помылся. А Мирка – это попадалово! Стопроцентное».

Во-первых, Мира была замужем. На днях в соцсетях мелькнуло новогоднее фото: она, муж Жора-обжора с лоснящейся самодовольной рожей, дочка – очаровательная беляночка, полная копия мамы. Аж скривило от слащавой идиллии. А ведь сразу этот жирдяй раздражал, тогда еще!

«Ах-ах, Дамирчик, не выдумывай глупостей! Это просто одноклассник!»

Да-да. Угу. В миллион первый раз подумал, что надо от Миркиной страницы отписаться, но руки опять не дошли.

С замужними дамами он принципиально не связывался. Не по-человечески оно. И смысл, когда свободных и на все готовых вокруг пруд пруди?

«А выходит, все-таки связался! Спасибо Кутузову – удружил так удружил! Отправил прямиком на вражескую засаду».

Историю Дамир действительно знал хорошо, поэтому к историческим персонажам относился без пафоса. Заслуги признавал, но не идеализировал - все люди, и ничто человеческое... Тот же Кутузов, при несомненном полководческом таланте, был известным интриганом и неисправимым ходоком по бабам. Причем, любовниц предпочитал совсем молоденьких...

"Чего уставился? – Дамир недовольно зыркнул на фельдмаршала. - Еще скажи, что в подобной ситуации никогда не был! Ха-ха, так и поверил!"

Великий князь в ответ и бровью не повел: продолжал смотреть горделиво и свысока. Даже находясь под столом.

Дамир вздохнул, взял полотенце и отправился в душ.

Воду включил вначале ледяную, несколько минут терпеливо стоял под ней, уничтожая следы похмелья. И думал.

Кроме расчудесного «во-первых», существовало не менее прекрасное «во-вторых».

Мирка была слишком правильной. Дамир в свое время это прочувствовал на собственной шкуре – почти год (!) с ней за ручки гулял, до того как. Изображал влюбленного, романтичного, понимающего… ценителя высоконравственного культурного досуга! Все музеи и выставочные залы за тот год обошли. На панораму Бородинской битвы тоже любовались. Два раза.

Дамир сделал воду чуть теплее, намылил грубую мочалку и принялся остервенело растирать кожу. Может, и не изображал, конечно, но без разницы – тот поезд давно ушел. И рельсы разобрали.

«Факт в том, что Мирка просто так мужу изменить не может! – угрюмо размышлял он, выдавливая из тюбика зубную пасту. - Ей оправдание надо. А что лучше всего для оправдания подходит? Вот-вот. Значит, сейчас проснется и начнет лезть в душу: требовать признаний, обещаний, сантиментов, доверительных разговоров. Бррррр!! Все что угодно, только не это».

Дамир помыл голову, побрился, почистил зубы – три раза. Дыхнул в ладошку, после чего долго принюхивался – нет ли запаха перегара. Вроде не учуял, но на всякий случай дополнительно прополоскал рот убойно-ментоловым зубным эликсиром.

Можно, конечно, было отправить Мирку восвояси сразу и без лишних разговоров – под убедительным предлогом. Но этот вариант не нравился. Наоборот, было обидно, что подробности вчерашней жаркой ночи в памяти не сохранились.

"Выходит, заимел себе махровый геморрой и вообще без преференций?! Ну уж нет, так дело не пойдет".

Он расчесался. Достал с верхней полки запечатанную коробку с французским одеколоном – модным и жутко дорогим. Одеколон подарила бывшая поклонница, усердно набивавшаяся в жены.

Дамир подарков от женщин обычно не брал, но эта мадама оказалась ушлой и всунула коробку так ловко, что и возразить ничего особо не смог. И вообще действовала умело и последовательно.

Но ничего не добилась – Дамир лопухом не был, а подарок так и стоял не распакованный – полгода уже, если не больше.

Он вытащил одеколон, щедро побрызгался, кривясь от слишком резкого запаха. Обернул вокруг бедер полотенце и посмотрел на себя в зеркало:

«Серьезный успешный мужчина. Директор по производству. Да и Мирка давно не девочка. Взрослые люди – потрахались и разбежались, чего канитель разводить?»

Подмигнул своему отражению, запустил пятерню в аккуратно уложенные волосы и безжалостно их растрепал:

«Мой дом – мои правила! Главное, сразу обозначить собственные требования и приоритеты. И никуда та Мирка не денется».

Дамир вышел из ванной походкой триумфатора и гордо остановился в дверях спальни.

Мирослава уже не спала. Она сидела на краю кровати в своем пушистом голубом свитерке и натягивала колготки. Дамир скользнул взглядом по ее длинным ногам, задержался на пышных бедрах, отметил выглядывающий из-под свитера край черных кружевных трусиков и невольно сглотнул слюну.

- Доброе утро, Мирок! – невозмутимо произнес он. – Рад видеть. Любишь утренний секс?

Мирка замерла, не дотянув колготки до колена, и растерянно уставилась на него ярко-голубыми глазами.

- Не знаю, - пролепетала в ответ. – Когда как.

- Полезная вещь! - широко улыбнулся Дамир. – И для мужского здоровья, и для женского. Поэтому в моем доме он обязателен.

- А как же… - начала Мирослава.

Дамир прервал ее – мягко, но властно:

- Это не обсуждается. И да – розовых соплей не будет. Не по тем делам, давно уже. Снимай колготки и ставь коленки выше – хочу сразу полный контакт. Быстро повторим то, что было вчера, и пойдем пить кофе.

Мирка раскрыла рот, будто намереваясь что-то сказать, но тут же захлопнула его и промолчала.

«То-то же! – самодовольно подумал Дамир. – Правильно расставленные приоритеты – великая вещь!»

И, словно в поисках одобрения, оглянулся на фельдмаршала. Странное дело, но внезапно показалось, будто великий князь с трудом сдерживает смех.

- И-и-и-и!! – Мирка, в отличие от Кутузова, не удержалась. Хохотала звонко, взахлеб, как ребенок, впервые увидевший в цирке клоуна: – Дамирчик, ты что – совсем ничего не помнишь?! Правда?

- Ну… так, - неопределенно отозвался Дамир. И, не смотря на подлый сговор Мирки и фельдмаршала, только выше задрал подбородок: - Да оно понятно, что ночью было-то. Взрослые люди, ничего нового. А вот как мы с тобой встретились – и впрямь интересно. В супермаркете столкнулись что ли?

- Точно не помнишь! – радостно констатировала Мирка, и в глазах ее загорелись озорные огоньки: - Дамирчик, знаешь, что страшнее всего увидеть наутро после пьянки?

- Лицо случайной партнерши? – усмехнулся он, со злорадством наблюдая, как надулась Миркина нижняя губа. – Да, сегодня тоже напрягся, когда сходу не понял, кого для одноразового секса притащил.

«Так тебе, Мироед! Знай свое место. Нечего в чужом доме бессовестно ржать над хозяином! - гордо подумал Дамир и оглянулся на великого князя. – Некоторых это тоже касается! Бутылка. Пустая».

Мирка согнула ногу в колене и натянула колготки выше. На миг показав трусики целиком – ажурные, элегантно облегающие…

- Не угадал, Дамирчик! Есть вещи га-а-араздо страшнее! Список исходящих звонков, например.

На этих словах в глубине сознания что-то кольнуло – то ли предчувствие, то ли неясное воспоминание. Но Дамир мужественно взял со стола телефон.

- Я тебя вчера не набирал! – отозвался через минуту и с торжеством оглянулся на Мирку: - Зато ты звонила! Сама. Входящий вызов в двадцать один ноль три. Ладно-ладно, я ж не осуждаю! Качественный секс без сантиментов – это ко мне. Обращайся, всегда рад.

- Сорь, поправочка! – Мирка сунула в колготки вторую ногу, расправила носок на пальчиках, вызывая из глубин души... что-то: – Не только звонков, но и смс.

Дамир по-быстрому, стараясь не пропустить момент, когда Мирка снова сверкнет трусиками, заглянул в исходящие сообщения. Журнал был пуст.

- Не туда, в соцсети смотри!

При упоминании соцсетей опять царапнуло, но Дамир трусом не был.

- «Поздравляю со старым Новым годом!» - прочитал вслух. – Отправлено вчера, в двадцать сорок девять. И что тут такого?

- Ничего. Но, конечно, удивило, что ты ни с того, ни с сего, после шести лет молчания смс написал! Оттого и перезвонила, узнать - не случилось ли чего?

- Подумаешь, обычное поздравление! Наверное, рассылку по друзьям делал, и ты в нее попала.

- Тоже так решила, - кивнула Мирка и потянула колготки вверх. – А потом как понеслось!

- Что понеслось?

- Ты дальше, дальше смотри!

Мирка как раз подняла коленку, открывая трусики, и даже задержалась в этом положении, расправляя колготки на бедре. Но Дамиру было не до того.

Он читал вчерашние сообщения, отправленные с его аккаунта, и на каждом непроизвольно вздрагивал. В самых невинных из них он просил у Мирки прощения за все и клялся в вечной любви. И ладно бы только это!

«Ты разбила мне сердце», «разорвала душу в клочья», «жить без тебя не могу», «страдаю» и тому подобное чередовалось со слащавыми эпитетами и идиотскими смайликами. На втором десятке смс-ок начал дергаться глаз. А в горле запершило – будто туда всыпали килограмм сахара. Пополам с ванилью.

«Жесть! Вообще на меня не похоже! Ни слова не мои, ни обороты. Слюни, сопли, нытье и скулеж! Будто баба экзальтированная писала».

Мелькнула робкая надежда, что соцсети взломали, но продержалась она недолго: пароль не менялся, выхода с незнакомых устройств не наблюдалось. На телефоне же стояла двухуровневая защита: отпечаток пальца и сложный код, содержащий буквы, цифры и символы – не подберешь.

А самое паршивое, из темных уровней памяти всплывало воспоминание – медленно, но неотвратимо, как труп со дна реки: Миркина страница из соцсетей на экране, полный бокал коньяка в руке. И мысль, что «сейчас еще один для храбрости и тогда…»

«Выходит, вчера специально надрался, чтобы написать Мирке… ЭТО?!!»

- Впечатлило? – правильно оценила Мирка и широко улыбнулась. – Прикинь, меня вчера тоже. И соцсети – это так, легкая прелюдия! Рассказать, что ты в реале вытворял?

- Спасибо, не надо, - буркнул Дамир и чуть ли не бросил телефон на стол. – В целом, догадываюсь. А подробности… есть вещи, которые лучше не знать.

Глава 2

Мирка закончила надевать колготки и потянулась за юбкой.

«Даже не помню ее голенькую! - пришло на ум угрюмое. – В сознательном состоянии не видел. Обидно. И вообще – сплошное хрензнаетчто».

- Хоть понравилось-то? – осторожно спросил вслух. - Это… вчера. То, что вытворял?

Мирка замерла, недоуменно уставившись на него своими небесными глазами. А потом что-то мелькнуло в них – сожаление?.. раскаяние?

- Само собой! – быстро проговорила она, отведя взгляд. – Ты же, как всегда – брутальный, сексуальный, неудержимый…

Дамир глянул на телефон и недоверчиво ухмыльнулся.

- Правда, все супер! – еще горячей заверила Мирка.

Но он уловил что-то в ее голосе и ухмыльнулся еще более скептично.

- Дамирчик, не смотри так! Ладно, розовых соплей многовато, а так норм.

- Ну, извини, я не специально, - вздохнул Дамир и вытащил из-под стола пустые бутылки. – Сочувствую, короче. Кофе будешь?

Мирка опять вытаращилась на него и кивнула.

Дамир удалился на кухню. Нет, не трусливо бежал с поля боя – отступил организованным маршем, чтобы перевести дух и посчитать потери. По пути достал из шкафа спортивные штаны и фанатскую футболку с логотипом ФК «Зенит». Оделся.

Бутылку из-под минералки швырнул в мусорное ведро, а коньячную с портретом фельдмаршала зачем-то поставил на стол. На лице великого князя застыла высокая печаль.

- Да ладно тебе, Илларионыч! – Дамир прогрел на огне турку, насыпал в нее молотого кофе. – Жизнь - штука сложная, сам знаешь: Бородино – ни победа, ни поражение, Аустерлиц вообще молчу. Про твои амурные фронты осведомлен меньше, но, думаю, и там по всякому бывало... Лучше скажи - делать-то что, а? Куда ни кинь, везде клин.

Взгляд машинально скользнул по дверце холодильника, где горделиво красовалась коллекция магнитов – из каждой командировки на Севера привозил, заботливо собирал.

Отвернулся. Почему-то смотреть на любимую коллекцию сейчас было неприятно.

Вместо этого глянул за окно. Крупный январский снег неспешно, но целеустремленно засыпал кусты и дорожки, припорашивал замерзшую часть искусственного водоема, где в полыньях плавали утки-лентяйки, променявшие свою перелетную сущность на сытную московскую кормежку.

«Интересно, Мирка пруд видела? – подумалось зачем-то. – Вряд ли, окна кухни выходят на другую сторону от входа в подъезд».

И вдруг захотелось, чтобы непременно увидела! Поймать выражение ее глаз в этот момент… Глупое желание. Бессмысленное.

Дамир как раз наливал горячий кофе в чашки, когда в коридоре раздался цокот женских каблучков.

- Дамирчик, я побежала! – приоткрыв дверь, в кухню заглянула Мирка. На ней было ярко-голубое пальтишко с двумя рядами позолоченных пуговиц, вызывающее ассоциации с уланским мундиром. Пальто ей удивительно шло, подчеркивая тонкую талию и мягко облегая пышные бедра.

«Тоже мне – кавалерист-девица! – улыбнулся Дамир.

Настроение резко прыгнуло вверх - от угрюмости к веселой бесшабашности.

"Погоди! - оглянулся на портрет фельдмаршала. - У тебя ведь такая адъютантом и служила! Которая самый известный прототип... Подозрительные совпадения! Ничего, я вас выведу на чистую воду!»

- Миражик, ты куда? Собралась истаять в утренних лучах, как полагается миражам? - Он шутливо ухватил ее за рукав. - А кофе?

Как по заказу, игривый лучик мигнул из окна, заставляя Мирку потешно моргать и щуриться. Дамир заслонил ее от солнца.

- Поговорить серьезно надо. Как жить дальше, - твердо добавил он.

"Потому что взрослые люди решают возникшие проблемы, а не разводят нюни! И даже если разводят - потом все равно включают мозг и действуют разумно".

- А что тут говорить? Думаю, ты и сам все понял! – выпалила Мирка и принюхалась. – Как вкусно пахнет! Божественно просто!

- Твой любимый кофе, с корицей, - пользуясь ее замешательством, ловко расстегнул пуговицы на «уланском мундире» и повесил его на спинку стула. – И что я должен был понять?

- Что пьянство – зло!! – Мирка прямо стоя отхлебнула кофе и так смешно причмокнула, что Дамир снова не сдержал улыбки:

- Мирок, гляжу, ты записалась в пропагандисты ЗОЖ? Или вам на работе доплачивают за просветительскую работу - «Минздрав в последний раз предупреждает»?

- Тебе было стыдно, я видела! Когда вчерашние смс-ки читал! – припечатала Мирка, не разделив его веселья. – Неудобно, некомфортно, неприятно!

- До сих пор в шоке, если честно.

- Вот видишь! Это первая стадия алкоголизма! Когда серьезный, успешный человек начинает распускать нюни, выдумывать несуществующие проблемы. Дальше будет хуже – поверь мне! Папа мой тоже любил выпить, если помнишь…

- Помню, Саныча, конечно, – Дамир опять улыбнулся – Мирка в своем пропагандистском запале была такой смешной! И красивой… очень: - А чего любил? Закодировался что ли, наконец-то?

- Закодировался, - Мирка поставила на стол чашку с кофе и отвела взгляд. – Радикально. В прошлом году похоронили.

- Ого… - Дамир быстро шагнул к ней, сгреб в охапку, гладил по голове, плечам. Мирка казалась хрупкой, нежной, растерянной. Мягкой и податливой. Своей: - Мирочек, маленькая моя... Прости, я не знал! Как же так – молодой мужик совсем?

Рука скользнула по спине, невольно зацепив под свитером застежку от бюстгальтера.

«А утром на стуле лифчика не было! – пришло в голову неожиданное. – И трусиков тоже. Под подушку прятала что ли?»

Но Дамиру стало не по себе за столь пошлые и неуместные мысли, и они были безжалостно вытолканы восвояси.

- Допился, - Мирка всхлипнула и осторожно выпуталась из объятий. - И ты туда же – бутылка крепкого алкоголя, в одиночку и без закуски! А потом пишешь то, за что на утро стыдно. Повезло, что на меня попал! Никому не расскажу. Но другие молчать не будут! Знаешь, какие стервы на свете бывают? Поиздеваются, еще и обдерут, как липку. Правда-правда, и вовсе не смешно!

Дамир, не выдержав, тихонько прыснул. Да, неуместно! Но как еще на эту воспитательницу и жизне-научательницу реагировать? Забавная такая.

- Расслабься, Мирняк! – он сделал честные глаза. – Больше так напиваться не буду, обещаю! И пишу подобное только тебе, исключительно.

- Сегодня мне. А завтра…

- Нет, - прервал он. Сердце вдруг ухнуло, как оторвавшийся лифт в пустую шахту: - Ты не поняла. То… вчера - это правда.

Мирка хлебнула кофе и воззрилась на него с искренним недоумением:

- Что – правда? Розовые сопли?!

Дамир и сам оторопел от того, что ляпнул – алкогольная интоксикация мозга, не иначе, но вилять и идти на попятную было не в его правилах. Поэтому попер дальше – напролом, куда кривая вывезет: взял свою чашку, посмотрел на пенку и широко улыбнулся:

- Форма подачи и впрямь излишне экспрессивна. Поразить тебя, наверное, хотел. И раз ты тут, значит, коварный замысел удался! А по сути все именно так и есть. Каждое слово. И то, что было после – тому подтверждение.

Мирка плюхнулась на кухонный диванчик. В небесно-голубых глазах читалось недоверие, непонимание, растерянность… как на полоумного смотрела, ей-богу!

- Издеваешься?! Ты же за шесть лет мне ни разу не позвонил и не написал!

За окном жирные утки, лениво переваливаясь и оставляя на снегу треугольные следы, шагали к специально для них сделанному деревянному домику – в кормушку как раз насыпали зерно.

- А должен был? – сел рядом и невозмутимо отхлебнул кофе.

Вкус был тот самый – ностальгический. Такой кофе они пили с Миркой… давно. Себе с корицей никогда не варил – лень заморачиваться было. Но почему-то покупая кофе, всегда покупал и корицу. И она постоянно лежала в кухонном шкафу. Ленка еще удивлялась – зачем?

Дамир поставил чашку на стол:

- После того, как бросила меня и вышла замуж за своего жирдяя?

- Ты мне гадостей наговорил! – обиженно фыркнула Мирка. – Жутких, мерзких, отвратительных! И как мог подумать, что я… Игорь наврал – лучший друг, называется, а кое-кто уши развесил! Как Иванушка-дурачок – такой большой, а в сказки веришь!

Игорян действительно был другом детства – закадычным и задушевным, проверенным «в боях»: когда вдвоем против толпы старшеклассников или у обоих по двойке за домашнее задание, потому что не признались, кто у кого списывал.

- Я не поверил. – Дамир примирительно положил ладонь на коленку – круглую такую. Родную: - Просто задал уточняющий вопрос. Может, слегка грубовато. Но ведь не хамил, не матерился, не… Могла бы сказать, что это бред. Или накричать. Или дождаться и дать в ухо! Но ты просто бросила трубку. Словно давно ждала удобный повод расстаться – и, наконец, дождалась. А потом узнал, что у тебя свадьба…

Длинная юбка была абсолютно некстати, подло скрывая Миркины ровные ножки. И пышные бедра, которых Мирка стеснялась. Дурочка! Дамир опять сглотнул слюну и подтянул подол вверх, открывая ее колени:

- Что Игорян врал – в курсе. Сам признался. Опухоль у него нашли, подозревали, что злокачественная. Перед операцией прибежал ко мне - рыдал, каялся. Говорил, что не со зла, переклинило просто. Но у тебя уже семья была, ребенок.

Мирка скосила взгляд на юбку, но промолчала. И Дамир, ободренный этим, поднял подол еще выше, превращая длину юбки в мини:

- И разозлился на тебя, если честно! Сильно. Что так запросто – наплевала и забыла. Гордый парень – Робин Гуд, то там нальют, то тут побьют. Решил, что баб на свете много, на мой век хватит.

- И что – хватило?

Миркина надутая губа вновь вызвала улыбку:

- Ты же знаешь. Вчера был предельно откровенен.

- Это не ты писал! – вздохнула Мирка и посмотрела на бутылку из-под коньяка.

Великий князь всем видом изображал нейтралитет – сами разбирайтесь. Или просто постановочные портреты, как и фото, такие и есть - неопределенные? И можно приписать им любую эмоцию, какую захочешь?

- А кто? Генерал-фельдмаршал и главнокомандующий русской армией образца 1812 года? – рассмеялся Дамир и подмигнул Кутузову. – Не понимаю людей, что все на алкоголь спирают: «это не я, это водка!» Или коньяк, без разницы.

Он обнял Мирку и притянул к себе:

- Мама учила, что за слова и поступки надо отвечать. В кусты не прячусь, хоть ситуация, конечно, врагу не пожелаешь… А ты что скажешь, Мирок?

Мирка одернула юбку, залпом допила кофе и вызывающе посмотрела в глаза:

- Скажу, что кое-кто не изменился – такой большой, а в сказки веришь! Все сопливые смс-ки написала я. Ты ни при чем.

Дамир отхлебнул кофе, подержал на языке, чтобы лучше прочувствовать вкус, исподтишка полюбовался на «боевую» Мирку – чудная такая, право слово! И Кутузов тот еще провокатор – сначала подначил, а теперь морозится: я не я, и лошадь не моя.

- А отчего бы и не поверить? Старый новый год же! Время невероятных святочных историй, – весело сообщил им обоим. Взгляд скользнул по обернутой мишурой хлебнице: - Когда можно запросто пообщаться с духом великого фельдмаршала, а утром обнаружить в постели прекрасную снегурочку. Все по законам жанра.

- С каким духом? – напряглась Мирка.

- Сейчас скажу… - Дамир с таинственным видом взял в руки пустую бутылку, повернул обратной стороной.

Словно нечаянно коснулся локтем Миркиной пышной груди – как в далекой юности, когда некоторые скромницы еще ничего не позволяли. Или сам не решался, кто его за давностью лет разберет?

- «Выдержанный в дубовых бочках коньячный дистиллят возраста не менее двадцати пяти лет», - прочитал вслух и пояснил: - Дистиллят – это спирт, если вдруг не знала. А слово «спирт» происходит от латинского «спиритус», что значит – «дух».

- В курсе! – в Миркиных глазах загорелись озорные искорки. – Препод по латыни так лютовал, что у него все выучили, без исключения.

- И не только студенты, посторонние люди тоже! – со смехом поддержал Дамир. – Помнишь, по ночам твои конспекты по-латыни писал? С этим духом и общался, имя ему «Кутузов» - вот написано, видишь?

Он демонстративно понюхал бутылку. Дух в ней еще оставался - шоколадно-древесный с ноткой свежего спила дубовой ветки, тонами ванили, гвоздики и Миркиной любимой корицы.

Мирка глянула на этикетку и улыбнулась - легонько приоткрыв пухлые губки.

Дамир вернул великого князя на стол и послушно потянулся к ее губам:

- Ты права, вчерашняя ночь – сплошной туман войны. Но что смс-ки тебе писал - помню. Отчетливо.

Мирка попыталась что-то сказать или уклониться, но он не позволил – заставил принять поцелуй. И насладился им – утонченно, как глотком дорогого коньяка. Хоть и не усердствовал особо, осторожничал:

- Не бойся, Мирок-сахарок! Я понимающий. И что ночью у нас ничего конкретного не произошло - тоже догадался. Ты не такая. Но при этом трогательно спасаешь мою репутацию.

Пальцы закопались в светло-русые волосы – сладко их перебирать было. И грустно, и… Нестандартный букет ощущений. Глубокий. С изысканной горечью послевкусия.

- Смешная ты, Мир! Мне не стыдно, слышишь? Ни за то, что было. Ни за то, чего не было. Просто рад тебя видеть. Очень рад.

Мирка отодвинулась и воинственно посмотрела исподлобья:

- Первое сообщение, поздравление которое, - твое! Остальные нет. Приехала, взяла твой телефон и…

- Нереально. Отпечаток пальца плюс пароль сложный, меняю каждый год.

- Знаю, как ты меняешь! Каждый год добавляешь в конце решетку. Шесть лет – плюс шесть решеток. Набрала – работает. А приложить к экрану палец в твоем вчерашнем состоянии вообще никакого труда не составило.

- Хакерша! – умилился Дамир, снова придвинулся к Мирке, взял ее ладонь в свою. Пальчики тоненькие, ноготки аккуратные, но коротко остриженные – работа требует: – Пошутила, значит. Детский сад! Как была, так и осталась – что внешне, что по уму.

- Вчера было не до шуток! – Мирка выдрала свою руку из плена и сурово свела брови. – Мне по голосу твое состояние не понравилось – пьяный в стельку, дышал тяжело, заговаривался. Знаешь, сколько к нам в отделение тридцатилетних с инфарктами и инсультами привозят? Еще и папа вспомнился. Приехала, а у тебя Бородинское сражение в разгаре: фланги, редуты, казачьи полки! Окно открыто, снег в комнату летит, а ему жарко видите ли – разделся, одежду разбросал… Жуть! Полночи отпаивала, пульс считала, за ручку в туалет водила.

Дамир опустил голову и зарылся лицом в Миркино плечо. Она пахла чем-то легким и приятным – праздником?.. забытым счастьем?

- Вот теперь реально стыдно. Очень. Прости, Мирок! Испортил тебе праздничный вечер. А сам не герой ни разу – чтобы просто написать «со старым новым годом» понадобилось вылакать ноль семь коньяка.

Он отстранился и посмотрел в строгие голубые глаза, желая отыскать в них…

- Но раз примчалась… Это ведь не просто так, да? Я для тебя еще что-то значу?

- Зла тебе точно не желаю! – вздохнула Мирка и отвернулась. – И хорошего у нас много было: доброго, светлого, настоящего. Расстались, правда… никак. Но волновалась вчера всерьез. Оттого и смс-ки эти написала, думала, проникнешься, испугаешься. А тебе все трын-трава!

- Я проникся! – тихонько рассмеялся Дамир, оглядываясь на великого князя. – Обещал же, больше напиваться не буду! Кутузов свидетель.

Рука сама потянулась к Мирке, обнимая. Не привязывать же ее, руку эту? И почему нет? Сказочный дух старого нового года скоро развеется, как и дух фельдмаршала. И останется… все та же пустая оболочка?

- Побудь со мной еще немножко, Миражик! – пальцы погладили ее плечо, спустились чуть ниже – к груди, но сразу застенчиво убежали. Как в юности: – Не дурак, понимаю, что будущего у нас нет. А на что попало ты не согласишься. Просто посиди рядом, расскажи что-нибудь. Про дочку, например. Хорошенькая такая, на твои детские фото похожа. Как назвала?

- Агата.

- Надо же… Интересно совпало. Помнишь, загадывали, что если у нас родится девочка, назовем Агатой? В честь твоей любимой писательницы и рок-группы, которую я слушал в юности?

- Не помню! – сквозь зубы буркнула Мирка. – А почему у вас с женой детей не было?

- Да как-то оно… Вначале хотели для себя пожить, а потом и вовсе развелись! – со смехом признался Дамир на ухо. – Получись кто, не отказался бы, конечно же. Но чтобы прямо мечтать о ребенке, как с тобой мечтали… этого не было. Возраст уже не тот, наверное, на все смотришь с практической точки зрения. А твоей принцессе сколько? Четыре или пять? Когда она родилась, что такая белоснежка? Зимой, как и мама?

Мирка не ответила. Просто замерла, широко раскрыв глаза.

И вдруг сама потянулась к нему, прижалась грудью, давая ощутить ее жар и упругость, даже через свитер. Нежные ладошки умело прошлись по спине, а потом переместились вперед – на пояс спортивных брюк.

– Дамирчик! – Шаловливые пальчики играли со шнурком брюк, развязывая петельку. - Кое-кто утверждал, что в твоем доме утренний секс обязателен! И? Уже почти обед.

Дамир шумно выдохнул, подхватил Мирку и усадил к себе на колени. Приятно было ее чувствовать, пусть и через одежду. Долгожданно. Взгляд уткнулся в болтающийся под потолком одинокий елочный шарик на длинной серебристой ниточке. Со старым новым годом, да?

Мирка не изменилась – теплая, мягкая, ласковая. Прильнула, обняла за шею и… словно и не было шести непонятных лет!

- Что, Мирок – злой рок, - прошептал на ухо, на миг коснувшись его губами: - Мстишь за утро? Да оно нечаянно вышло: увидел тебя, обалдел от неожиданности, еще и не помню с вечера ничего. Выделывался, хорохорился, хотел показаться независимым… Характер противный, сама знаешь, но отходчивый же! И все равно не смог бы с тобой так… никогда!

- Что не смог бы? – Мирка картинно взмахнула ресницами. – Качественный секс? Дамирчик, у тебя с этим проблемы? Давно?

- Ох, и нарываешься! Дразнилкина! – он со смехом расстегнул лакированный сапожок на шпильке, вытащил из него Миркину ножку и поставил себе на ладонь: - А не боишься, что сорвусь и прямо на столе тебя разложу? Между хлебницей и портретом Илларионыча?

Мирка демонстративно-томно вздохнула.

Дамир опять подавился смехом, прошел пальцами по ступне:

- На работе по-прежнему много бегаешь?

- Да. И сегодня снова в ночь выхожу.

- Тогда снимай колготки и терпи! – он стащил второй сапог и переложил Мирку на диванчик. - Будет, как обычно, - жестко, но эффективно.

Мирка послушно стянула колготки и даже юбку сама приподняла, открывая аппетитные, молочно-белые ножки.

Дамир в который раз сглотнул слюну и приступил к делу.

Мирка не терпела – извивалась, охала, стонала. Но он не слушал – действовал решительно и методично.

- Дамирчик, пожалуйста, хватит! – тоненьким голоском умоляла она. – Мне больно!

- Сейчас больно, зато потом хорошо будет! – Прикосновения к Миркиной бархатистой коже вызывали восторг и вполне понятные желания, но Дамир старался не отвлекаться.

Хотя отвлекающего много было: пальчики на ее ножках, например. Маленькие такие, трогательные. Воспоминания сразу налетели, некстати совершенно.

Руки Дамира двигались снизу вверх, от ступни к колену – тщательно проминая и массируя каждый участок:

- Ты до чего себя довела, Мирок? Мышцы забиты, сухожилия деревянные. Все каблуки твои! Медик, понимать должна! А ведь я говорил…

- Я больше не бу-у-ууууду!!

Дамир закончил с ее левой ножкой и принялся за правую. Под коленом обнаружилась особо болезненная точка.

- А-яяяй!

- Тише, Мирок! – он обхватил ладонями колено и принялся интенсивно растирать: - Сейчас разогреем, будет легче.

А потом резко потянул ногу вверх.

Мирка вскрикнула, дернулась, юбка задралась окончательно, открывая трусики во всей красе. Тоненькие… ажурные.

Дамир облизнул мгновенно пересохшие губы и уставился… понятно куда. Мысленно ругал себя, что не надо оно никому, и потом только хуже будет, но взгляд отвести не мог.

И фельдмаршал – старый греховодник – ухмылялся снисходительно-снисходительно. Вроде дух, а туда же.

"Если вдруг придется на поле с неприятелем выходить, то твоего совета спрошу! Непременно! - мысленно огрызнулся Дамир. - А тут не лезь! Понятно?"

Удивительно, но скромница-Мирка не смутилась, не прикрылась, а продолжала лежать, как лежала. Преспокойно позволяя себя разглядывать. Наблюдала из-под ресниц и даже улыбалась, кажется. Краешками губ.

Дамир все-таки одернул юбку. Сам. Лег рядом, заставляя Мирку подвинуться – узкий диван, для двоих места мало. Обнял, прижался, чуть ли не вдавился в Миркино бедро, голову на плечо положил, уткнулся в шею.

Мирка после массажа пахла еще более сладко и маняще, светло-русый локон, щекоча, лез в нос.

Настроение было, словно дорогой коньяк: пьянящее, тягучее, с богатой гаммой вкусов и оттенков. Хотелось пить его медленно, по глотку, смакуя. И вдвоем.

- Странно все, Мирок, да? Непонятно, необъяснимо, иллюзорно. Праздник, ностальгия… нас обоих накрывает, и никуда от этого не денешься! - Дамир привстал на локте и заглянул ей в глаза: - Но не хочу, чтобы ты потом страдала - плакала, жалела, что изменила мужу. Мне так не надо, слышишь? Никогда и ни за что.

Мирка прищурила глаза и усмехнулась:

- А с чего ты взял, что я буду плакать? И что это будет изменой?

Дамир растерялся. Натурально оторопел от такого заявления, если честно!

«Неужели Мирок за шесть лет настолько...?»

Но додумать что именно она «настолько» не успел. Стыдно стало! Взгляд виновато скользнул по Миркиным по-детски пухлым губам, розовым щечкам, выглядывающим из-под юбки округлым коленкам. И поднялся выше – на голубой свитер. Под ним скрывалось то, что Дамир еще сегодня не видел. А хотелось! Очень.

- Ты права, Мираж… - рука сама собой забралась под свитер, потянула край вверх. – Жизнь – штука сложная, и не мне тебя судить. Сам ни разу не образец морали.

Под свитером обнаружилась белая маечка… или футболка?.. эластичная, плотно облегающая тело. Маечки тоже не было утром на стуле, но оно ж и так понятно, что…

Миркин животик выглядел более округло, чем раньше – носила ребенка, рожала. Но Дамира это наоборот умилило!

Пальцы осторожно нырнули под майку, пощекотали пупок.

- Мирочек, давай снимем это, а? Хочу тебя голенькую всю: ласкаться, целовать, нежничать… соскучился дико. И пойдем в спальню, там места больше?

Мирка молча убрала его руку из-под майки и одернула свитер.

Дамир замер. Попытался поймать ее взгляд, но Мирка смотрела мимо. На Кутузова что ли?

- Короче, Мирок, я окончательно запутался! – честно признался он и улыбнулся. – Можешь мне, как тупому мужлану, прямо сказать – да или нет?

- Да, - отозвалась Мирка, так и не повернув головы. – Но без соплей. Как утром предлагал – сразу полный контакт, потрахались и разбежались. Мне на работу собираться надо.

Глава 3

- Не смешно!

Дамир поднялся. Глянул на пустые чашки на столе – надо бы в мойку поставить, на ехидного фельдмаршала – в мусорку что ли? Жаль, бутылка эффектная, фигурная, может, сгодится на что. Да и сроднились с Илларионычем как-то.

- Не хочешь секса – как хочешь. – Мирка села на диванчике, вытащила из-под себя колготки. - Твое право.

- А ты, значит, хочешь? – вырвалось само собой язвительное.

- Почему нет? – Мирка натянула колготки и, сунув ноги в сапожки, наклонилась, чтобы застегнуть. – Качественный секс – вещь полезная. Полноценный глубокий контакт, в меру интенсивный, достаточно продолжительный – то, что для женского здоровья надо. Как медик говорю!

Вжик!.. взвизгнула молния на правом сапоге. А на левом заела вж-вж…

Дамир присел, расправил края застежки, пальцами подергал бегунок:

- И без соплей?

Мирка вызывающе посмотрела в глаза и кивнула. Дамир наконец-то отрегулировал молнию, но потянул бегунок не вверх, а вниз.

Сапог пронесся над столом и шмякнулся о стену, оставляя на кремовых обоях фигурный отпечаток – будто Мирка недавно бегала по вертикальной поверхности, как супергероиня из комиксов.

Второй Миркин сапог полетел за спину и, судя по грохоту, угодил в холодильник.

«Хана коллекции магнитов, - подумал Дамир, но головы не повернул. – И хрен с ними».

Он подхватил побледневшую Мирку и посадил на стол. Кофейные чашки подпрыгнули и жалобно зазвенели, будя воспоминания о плацкартных вагонах и подстаканниках с логотипом РЖД. Пустая бутылка из-под коньяка, перевернувшись, легла портретом фельдмаршала на стол. Будто Кутузов упал ниц и закрыл голову руками, дабы не видеть и не слышать…

- Полноценный глубокий контакт, да? – Дамир стянул с Мирки трикотажную юбку и, раскрутив на пальце, швырнул на окно. Юбка съехала по наполовину поднятой римской шторе и повисла на ней, закрывая стекло.

«Будто портьеры задернули! – пришло в голову хулиганское. – Интимный полумрак».

Полюбовался на обалдевшую Мирку и попытался стащить с нее свитер.

Но Мирка вцепилась в него обеими руками, мертвой хваткой, и держала так крепко, что не только снять, даже поднять не вышло.

Тогда Дамир, недолго думая, запустил пальцы за резинку колготок и резко рванул вниз. Мирка спохватилась, отпустила свитер и попыталась ему помешать, но было уже поздно.

- Говоришь, потрахались и разбежались? – довольно ухмыльнулся он, демонстрируя добытый трофей – колготки вместе с черными трусиками. И подбросил добычу вверх. Колготки долетели до плафона и зацепились за висящий на нем елочный шарик: - Со старым новым годом, Мирок!

Мирка вздрогнула, инстинктивно сжала колени и потянула свитер вниз – прикрываясь. Несколько секунд, не мигая, смотрела на болтающиеся под потолком колготки вместе с нижним бельем – как маятник: влево-вправо. И, наконец, перевела взгляд на Дамира. В небесно-голубых глазах стояли искреннее изумление и растерянность. Но и вызов еще оставался – детский такой: назло бабушке отморожу уши!

Дамир оценил эту картину и, не выдержав, тихонько рассмеялся:

- Что, Миражик, я тебя удивил?

Мирка не ответила. Просто захлопнула невольно открывшийся ротик.

Дамир шагнул к ней, положил ладони на плечи:

- Но потрахаться у нас не получится. Про качественный секс для здоровья и вовсе молчу.

- Почему?!

Обнял ее, притянул к себе, закопался губами в волосы. Кривая заложила очередной вираж и вывезла туда же – в исходную точку. История развивается по спирали?

- Потому что люблю тебя, Мир! Ты ведь давно это поняла, да? Не умею от тебя закрываться. Никогда не умел.

- Любишь?! – Мирка слегка отстранилась, чтобы заглянуть в глаза. – Как раньше?

- Нет. По-другому. Не сладкая вата и сахарный сироп, как в юности. Колючее что-то… вредное… неудобное. То, что раздражает и мешает жить, как живется. Стараешься запихнуть его подальше и забыть, но оно все равно выползает – в самую неподходящую минуту. И во снах. Сильное оно… может, даже сильнее, чем тогда.

Миркины глаза заблестели. Как у ребенка, капризами и манипуляциями получившего желанную игрушку.

«Дурочка она у меня совсем… - умиленно вздохнул Дамир, гладя светло-русые локоны. – Или, наоборот, - слишком умная? И целенаправленно добивалась именно этого? Ой, да какая разница! Не жалко!»

Ничего не было жалко – хоть все прошедшие шесть лет пустить в распыл. Потому что неправда они: где-то легкое лукавство, а где-то и откровенная ложь. Но все одно – правды там нет. То, что сейчас – правда. И что поделать, если она такая?

- Короче, Мирок! Могу предложить только что-то совсем безумное и непредсказуемое. Чё попало. И что будет без соплей, тоже не обещаю. Хочешь меня такого, а?

Мирка пристально вгляделась в глаза и, вероятно, прочитала там нечто невероятно важное для нее. Нужное. Необходимое.

Голубые глаза засияли еще ярче, губки сложились в счастливую улыбку. Она обвила руками шею Дамира и сама потянулась к нему. Это было и сладко, и больно одновременно – кипящий мед на открытую рану. Не сбежишь, не спрячешься. И защиты нет. А и пусть!

То, что было дальше, Дамир помнил смутно. Мирка умела отключать мозг не хуже фельдмаршала без закуски.

Из глубины сознания всплывали разве что дребезжащие чашки – одна из них все-таки грохнулась на пол и разлетелась на мелкие осколки, скрипящий стол и ездящая по нему бутылка, портретом вниз. Повезло, что форма квадратная, будь она круглой, тоже бы скатилась и разбилась.

Еще вспоминалось, что после упавшей чашки они все-таки переместились на диванчик. И все.

Зато Мирку помнил отчетливо: ее зацелованные губы, сладкие до одури – не зря Мирком-сахарком звал, ох, не зря… Запах кожи – колдовской, опьяняющий. И глазищи эти – небесные, распахнутые, смотрящие на него с таким невероятным восхищением, что за спиной чесаться начинало. Будто и впрямь крылья растут! И летать хотелось, и сделать что-нибудь особое, и сказать…

Дамир лежал в обнимку с любимой женщиной на кухонном диванчике, рассеянно перебирал ее локоны и наслаждался послевкусием произошедшего. С Миркой послевкусие было всегда – как у дорогого алкоголя: невидимое облачко, легкое, изысканное. Медленно таяло, рассыпаясь тысячью полутонов и оттенков.

«И налетался, и натворил, и наболтал! – подвел итог Дамир, прижимаясь щекой к Миркиному плечу. – Детали не помню, но, походу, чьи-то «напугательно-воспитательные» смс-ки и рядом не лежали. Что поделать – накопилось. Дорвался и оторвался!»

Настроение было легким: все отдал, все эмоции выплеснул, во всем признался. А зачем его в себе держать? Для кого?

Единственное, было обидно, что Мирка так и не позволила снять свитер:

«Вредина! Знает же, что люблю полный контакт – зрительный, тактильный, душевный. Наверное, за утро еще злится. Мало извинений, чего-то посущественнее хочет».

Подобные выходки были вполне в Миркином репертуаре. И Дамир относился к ним снисходительно: Мирок это Мирок, имеет право. А где-то и нравилось даже: заигрывания сменялись подколками, дразнилки - умопомрачительными нежностями. Мирка умела не переступать грань, а, главное, эмоциональные качели всегда заканчивались на хорошем – как сейчас, например.

«На следующее свидание плов приготовлю! Настоящий. – Решил он, из-под ресниц разглядывая вредную Мирку. – Два в одном: и накормлю, и подвиг. Как такого героя не простить?»

Мирка в сладкой полудреме отдыхала на его руке и рассеянно улыбалась.

«Разве что не мурлычет! – ласково почесал ей за ушком, реально, как котенка. – Мне хорошо, Мирочку хорошо… это же счастье, да? Старый новый год».

Мирка в ответ на прикосновение открыла глаза и уставилась в электронные часы на микроволновке.

- Дамир, подай, пожалуйста, мои вещи!

- Обойдешься! – он легонько шлепнул ее по бедру – белому, крутому, аппетитному: – Ты что – забыла наши традиции? Покушать, поговорить и повторить? Котлеты есть - супермаркетовские, правда, но неплохие. И картошки пожарить можно. Или твои любимые суши закажем?

Мирка потянула свитер вниз, прикрываясь, но Дамир со смехом перехватил ее руку и вернул все, как было:

- Не трожь! Это мои завоеванные территории! Теперь буду делать здесь все, что пожелаю! И разглядывать, сколько угодно, и…

- Тоже мне Наполеон! – не выдержав, прыснула она.

- Вовсе нет! Наполеон на чужие земли лез, а я свои-родные освобождаю! Илларионыча вон спроси, – Дамир вернул бутылку в вертикальное состояние. Кутузов смотрел понимающе, сочувственно даже: – Он тебе разницу объяснит.

Мирка опять залилась смехом, но повторный взгляд на часы остудил веселье:

- Реально опаздываю! Увлеклись мы с тобой. Придется на работу в этом идти, даже заскочить домой - переодеться не успею.

От этих слов в глубине души заворочалось нечто липкое и одновременно колючее:

«У моей Мирки… всего полчаса назад полностью, откровенно и бесстыдно моей!.. есть дом, где ее ждут. Муж и ребенок от этого мужа».

Но Дамир давно был взрослым человеком. И шеф, поздравляя вчера, хвалил его как эффективного кризисного менеджера, умеющего в самой сложной и запутанной ситуации действовать последовательно и хладнокровно.

«Во-первых, знал, на что шел, претензии предъявлять некому. Во-вторых, все уже произошло. Ситуация такая, какая есть, следует принять ее, как данность».

Дамир не спеша поднялся и, стараясь не наступить босыми ногами в битое стекло, снял с плафона Миркины колготки и трусики. После чего оделся сам.

«Делать выводы и принимать решения рано, недостаточно информации. Пока будем наслаждаться тем, что есть!» - решил он и с удовольствием проследил за процессом Миркиного одевания. Не пропустив ни одного пикантного момента.

«Какая же она красивая! Тело, лицо, движения, эмоции… Как тут устоять? Никак. Обстоятельства непреодолимой силы».

Мирка привстала и потянулась за юбкой. Сдернула. В кухню ворвался беспощадный дневной свет, разгоняя полумрак доверительной близости.

А Мирка вдруг застыла на месте, распахнула глаза-озера и смотрела-смотрела-смотрела! За окно. С интересом и воистину детским восторгом.

Дамир тихонько наблюдал за ней и улыбался. Это было именно то, чего хотел и добивался! И неважно, почему, когда и как. И тем более – сколько. Оно того стоило.

- Работаешь все там же? – спросил, когда Мирка наконец-то отлипла от окна.

- Да, но на другой ставке.

- Точно!! – присел, чтобы застегнуть сапожки. Не удержавшись, потерся щекой о коленку – круглую, родную, целованную-перецелованную: - Шесть лет прошло, ты давно универ закончила! Теперь настоящий врач, да?

И дурашливо закатил глаза:

- Доктор! Помогите! У меня душа болит!

- Душевнобольные в другом отделении лежат, - улыбнулась Мирка и потянулась за пальто.

Дамир галантно помог одеться и, делая вид, что застегивает пуговицы, погладил грудь:

«Такую красоту не показала! Жадина-говядина! Ничего, в следующий раз не отвертится».

И накрыл ее губы прощальным поцелуем - нежным, чувственным, сладким до дрожи в коленях.

- Мирочек, когда теперь тебя ждать в гости?

Мирка посмотрела на часы в прихожей, слегка поморщилась и направилась к входной двери:

- Никогда.

- Почему?!!

- Не вижу в этом смысла.

Дамир замер. И, кажется, даже на время разучился дышать. Но – да, давно взрослый и…

Шагнул вперед и вежливо открыл перед Миркой дверь:

- Как скажешь. Твое право. Счастья, удачи, позитива. Был рад увидеться.

Мирка кивнула и, легонько цокая каблучками, вырулила на лестничную площадку. Вызвала лифт.

Дамир стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел ей вслед. Не обернулась. Даже плечом не повела.

Лифт загудел и поехал вниз, отсчитывая этажи в обратном порядке – с седьмого до первого.

А Дамир вдруг мгновенно впрыгнул в кроссовки и помчался вниз по лестнице – стремглав, со всех ног, перепрыгивая через несколько ступенек сразу. Лифт поймал на третьем этаже, успев вовремя нажать кнопку вызова. Тот щелкнул и распахнул двери.

Мирка стояла в нем одна, в самом уголке и таращилась на Дамира. Он ожидал увидеть ее глаза влажными, но нет – и намека на слезы не было. Во взгляде читалась растерянность, искреннее изумление и опять – вызов. Такой же по-детски упрямый.

Дамир прыгнул в лифт, ткнул кнопку «стоп» и прижал Мирку к стене – с болезненным наслаждением ощущая изгибы желанного тела. Даже через одежду:

- И все же хочу знать! Что это было – месть? Но ведь не за что! Я с тобой так никогда не поступал. Прошлый раз ты тоже сама… первая…

Мирка не ответила. Только еще шире распахнула глаза – голубые, бесхитростные, как майское небо.

- Или ты всегда так – поиграла и бросила? Меняешь любовников, как перчатки?! Сколько же у тебя их было – десять, двадцать…давай, скажи, Мирок, не стесняйся! Чего уж там.

Лифт шумно захлопнул двери.

Мирка свела брови, в майском небе сверкнули предгрозовые всполохи:

- Ты не изменился! Опять обвиняешь неизвестно в чем, на пустом месте. Но в этот раз у тебя нет никаких прав предъявлять претензии и требовать отчета!

И, вероятно, что-то прочитав в его глазах, добавила торопливо:

- Успокойся. У меня нет любовников. И никогда не было.

В лифте потух свет. Лишь панель с кнопками слегка светилась изнутри.

Дамир нашел губами Миркины упрямо сжатые губы, долго-долго ласкал, пока не добился, чтобы они раскрылись ему навстречу.

- Прости, Мирок! – прошептал после поцелуя. – И за сейчас, и за тогда. Прошлый раз просто одичал на Северах, полгода без тебя – гормоны в мозг ударили. А тут…

Пальцы забрались в вырез Миркиного пальто, гладя все, до чего удалось дотянуться:

- Один любовник у тебя теперь все-таки есть. Мерзкое слово какое-то!

Мирка вздохнула и нажала «ход». Лифт дернулся, свет снова загорелся.

Она снова встретилась взглядом с Дамиром и вздрогнула. В глазах ее мелькнуло нечто… сожаление?.. чувство вины?

Мирка сама нажала на стоп и обвила его шею руками – целовала горячо, прижималась откровенно, гладила по плечам, спине:

- Дамир! Ты – потрясающий мужчина! Яркий, брутальный, неординарный! Умный и талантливый. В сексе просто мечта любой женщины, сегодня даже со счета сбилась, сколько раз… А красивый, как восточный правитель! Посмотришь на тебя и разум сразу – щелк! – и отключается!

В лифте снова погас свет.

Дамир заржал в голос и наклонился к Миркиному уху:

- Спасибо, конечно! Приятно такое слышать, особенно от тебя, что уж там. Но опытный снабженец во мне подсказывает, что такими методами обычно пытаются всучить нечто некондиционное. Или с истекшим сроком годности.

- Вот видишь! Сам все понимаешь. Я и есть этот некондиционный товар с истекшим сроком годности! Посмотри на меня: возраст к тридцати, на лбу морщины, ляжки жирные, на животе растяжки после родов, а под глазами…

- Поэтому не разрешила свитер снять? – нежно перебил Дамир, скользя ладонью под пальто к ее мягкому животику: - Постеснялась?

- Нет. Ты так смотришь, что у меня все смущение пропадает. Бедра целлюлитные показала же! А свитер – просто не хотела усложнять.

Лифт внезапно вздрогнул, загудел и поехал обратно – очевидно, кто-то вызвал его с верхних этажей. Но Дамир сразу же нажал кнопку остановки.

- Дурочка ты, Мираж! У тебя шикарная фигура, мне все друзья завидовали. Игорян не просто нас поссорил, сам к тебе подкатить хотел. То есть не то, чтобы реально хотел – нашло что-то, мимолетное. Потом в себя пришел, офигел, не мог понять, что оно такое, и как получилось. Во всем признался, когда думал, что жить недолго осталось.

- И что его операция?

- Нормально все. Ложная тревога. Опухоль оказалась доброкачественной.

- И слава Богу.

Лифт опять дернулся вверх, Дамир уже привычно ткнул «стоп».

- Нехорошо, людям ехать надо! – Мирка утопила палец в кнопку с цифрой один и включила ход.

Свет загорелся, лифт покатил вниз.

- И все равно, я тебе не нужна! – в голубых глазах светился знакомый вызов. – Со мной сложно, неудобно и характер у меня вредный. Относись к этому как к очередному приключению!

Лифт остановился на первом этаже и распахнул двери. На площадке ожидали тощенький дедок с восьмого этажа - в драповом пальто и шапке-ушанке, и нещадно размалеванная девица с четвертого - в короткой норковой шубке и мини-юбке, это зимой-то!

Дамир галантно взял Мирку под локоток и вывел из лифта. Поморщился, замечая на полу талые лужицы и грязные следы сапог. Вроде подъезд – не квартира, место общего пользования, а все равно неприятно.

- Приключениям пальчики на ножках не целую, как тебе! - горячо прошептал на ухо. Но почему-то так громко, что слышали и окружающие: - И в любви не признаюсь. Хочешь, чтобы повторил что ли? И одно, и другое?

Дедок одобрительно крякнул, а девица гневно сверкнула глазами и влетела в лифт, словно ошпаренная кошка.

Мирка посмотрела на нее, потом на Дамира и понимающе вздохнула.

- Тоже одна из ..? – все-таки буркнула, когда лифт закрыл двери.

- Думаешь, я совсем что ли? – ревнивая Мирка была удивительно забавной и вызывала целый ворох подзабытых ощущений: – За солью приходила… раз десять. Чуть ли не в одних трусах. Задолбало это дело, купил мешок соли десятикилограммовый и вручил. А она почему-то обиделась. Странная какая-то, я ж от чистого сердца!

Мирка осторожно улыбнулась. Дамир опять сгреб ее в охапку, зажал возле почтовых ящиков. Здесь луж не было, зато наблюдались слежавшиеся комья пыли, разбавленные рыжеватой собачьей шерстью.

Целовал, шутливо кусал за ухо, бессовестно шарил ладонями под пальто.

Настроение было… как после ядреной настойки на деревенском самогоне: кураж, драйв, неудержимое веселье! Но в горле першило, и воздуха не хватало. Понималось, что похмелье будет тяжелым. И ладно, что ж его теперь!

- Значит, Мирок-сахарок, не ты меня бросила, а я сам брутальный и непревзойденный от тебя отказался?

Мирка кивнула:

- Запросто найдешь себе кучу других: молодых, красивых, образованных. Ты умеешь.

Из лифта выползла толстенная тетка с девятого этажа и вразвалочку побрела к выходу. Рядом с ней на поводке шкандыбала невероятно жирная собачонка на коротких кривых лапах, похожая на переваренную сардельку.

Тетка была невероятной сплетницей, скандалисткой и моралисткой. Увидев парочку, брезгливо поморщилась, что-то проворчала себе под нос.

Мирка поймала ее взгляд и попыталась отодвинуться, но Дамир не позволил. Наоборот, крепче прижал к себе и полез с поцелуем – нарочито откровенным, влажным, глубоким.

Тетка аж затряслась от возмущения. Собачка затряслась вслед хозяйке и даже тявкнула от переизбытка праведного гнева. Наконец, обе выкатились из подъезда на улицу, и Дамир отпустил Мирку.

В голубых глазах стоял такой шок, что прямо жаль ее стало! Подобных выходок он себе никогда не позволял.Даже в юности. Но когда еще, как не сегодня? Старый новый год.

- Самолюбие мое бережешь, значит? – Дамир со смехом шлепнул Мирку по заднице, чем усугубил ее шоковое состояние. – Да плевать мне на него, понимаешь? Какая разница, кто первый начал, кто кого бросил? Результат-то один: тебя у меня не будет. А я хочу, чтобы была. Люблю потому что.

Мирка еще больше растерялась, даже испугалась, сжалась в комочек. Но в небесных глазах вновь загорелся вызов:

- Хватит, Дамир! Надоело. Ты меня не любишь.

«Не, ну нормально, а?»

Дунул ей в нос и рассмеялся:

- Сегодня так отжигаю, что и последний скептик не усомнился бы! А ты не веришь. Миражик, извини, но логика – не твое! Что все это, по-твоему, если не любовь?!

- Все, что угодно! Наваждение, воспоминание, сон. Сегодня старый новый год, для нас с тобой особая дата! – Миркин голос дрогнул. - Хочешь – не хочешь, память воспроизводит то, что было тогда – первое, искреннее, безумное.

Дамир улыбнулся и потерся щекой о нежную щечку. Безусловно, Мирка была права: прошлое витало в воздухе весь день, напоминая о себе множеством деталей – светлые волосы на подушке, кофе с корицей, Миркины детские дразнилки. Пальчики ее – розовые, смешные. На левой ножке большой и указательный одинаковой длины, а на правой - разной.

Зачем-то попытался вспомнить пальцы на ногах у Ленки - на ум пришло лишь, что она их красит серебристым лаком. Про остальных и вспомнить нечего было. Не смотрел.

- Кажется, что все вернулось обратно, - Мирка глядела мимо – на стену и не на стену, сквозь нее как-то: - Но это не так. Прошло шесть лет, мы оба совершенно другие люди. Ты, например, ничего обо мне не знаешь.

- Не знаю. - Мягко согласился он. Ностальгия обнимала, играла подсознанием, подсказывая новые и новые штрихи и ассоциации. - Ну и что? Будто ты в курсе моей жизненной ситуации!

Мирка развернулась. Теперь она смотрела на него, и вызов в глазах был - ох-ох-ох! С таким и в атаку можно. И с обрыва в реку. И…

- Ты – директор по производству, год уже. До этого три года работал заместителем начальника отдела снабжения. Несколько лет был женат на девушке, с которой познакомился на курсах по повышению квалификации. Развелись из-за тещи, которая слишком лезла в вашу семейную жизнь. По-прежнему общаешься с реконструкторами. Прошлой осенью ездил на военно-исторический фестиваль «День Бородина», участвовал в постановочных сражениях. Руку себе вывихнул!

Дамир вздрогнул. Правое запястье, пострадавшее в отчаянной битве с «французом» невольно заныло. Миркина осведомленность поражала, и сходу было трудно определить – хорошо оно или плохо, и как к этому относиться.

- Следила, значит? - постарался перевести все в шутку: - Собирала разведданные? Планировала коварное вторжение в мою квартиру? Тебе это удалось!

- Нет! – Мирка гордо задрала подбородок. – Вчера действительно поздравил меня со старым новым годом. Неожиданно совсем. И мне на самом деле не понравился твой голос. К счастью, до сердечного приступа не дошло, но как медик, рекомендую сделать кардиограмму. На всякий случай. А информация… не поверишь, специально ничего ни у кого не спрашивала! Оно само на голову сыплется, из разных источников.

- Да? – Дамир недоуменно почесал затылок. – А мне про тебя… что-то… как-то… ничего.

- Просто оно тебе неинтересно! – широко улыбнулась Мирка. Нежно-нежно, как акула аквалангисту перед тем, как им позавтракать. – И все эти шесть лет было безразлично, что со мной и как. Когда человеку что-то не нужно, он этого не видит и не слышит. Хоть открытым текстом скажи. Закон работы подсознания.

Она привстала на цыпочки и отрывисто прошептала на ухо:

- Дамирчик! Если разбежимся, сегодняшний день станет приятным воспоминанием – сладким, фееричным, волшебным! Еще один наш старый новый год.

- А если нет?

- Сам подумай. Логика – это твое.

Дамир прижал Мирку к себе, гладил по волосам, вдыхал ее сладкий, такой родной запах – взахлеб, полной грудью, будто хотел надышаться впрок. И лихорадочно искал слова, чтобы объяснить, доказать, уверить, что ради любви готов на все, и никакие преграды…

- Мир, а ты, правда, не обидишься, если мы сейчас просто расстанемся? – само собой выговорилось вслух.

Глава 4

Мирка отстранилась и встретилась взглядом. На миг в ее глазах мелькнуло нечто… как раскаленным железом полоснуло! И сразу же вернулась привычная безоблачно-небесная синь.

- Конечно, нет! – пушистые ресницы опустились и взлетели вверх, пухлые губки приоткрылись наивно и безмятежно. – Я же сама предложила! Дамирчик, ты принял абсолютно правильное решение, полностью поддерживаю!

Нежные пальчики погладили его плечи, побежали вниз по футболке и шаловливо нырнули за пояс брюк, вызывая яркую, вполне ожидаемую реакцию.

- Это был самый крышесносный секс в моей жизни! – с придыханием прошептала Мирка на ухо. И даже на секунду коснулась мочки языком – как электрическим разрядом шибануло: – Но кардиограмму все-таки запиши. Пожалуйста!

Она грациозно процокала каблучками к выходу, обернулась и игриво послала Дамиру воздушный поцелуй.

Дверь, скрипнув, отворилась. И бесшумно захлопнулась, оставив его в подъезде одного.

- Спермограмму я тебе запишу… - процедил сквозь зубы. – И копрограмму.

И, неожиданно для себя самого, со всей дури влупил кулаком в стойку почтовых ящиков.

Металл обиженно зазвенел, сверху упали рекламные листовки и, красиво планируя, легли под ноги. Прямо в пыль.

Дверь опять скрипнула. Дамир резко обернулся, с надеждой - мало ли, вдруг забыла чего!.. и налетел взглядом на массивную тушу соседки с девятого этажа. Та радостно раскрыла рот и, сотрясая тремя подбородками, принялась жужжать на тему порядка в подъезде. А также нравственности и морали – заодно.

Жирная собачка выступала бэк-вокалом, органично подвизгивая и подтявкивая хозяйке.

Дамир никогда в подъездные дрязги не ввязывался и вообще терпеть не мог спорить с бабами, но в этот раз не удержался:

- Лучше бы пол возле лифта помыла! И нам чистота, и вам физкультура.

Он нагнулся, быстро собрал листовки, а потом расправил веером и вручил скандальной тетке, как букет:

- А то только гадить умеете, вместе со своими животными!

Соседка машинально взяла «цветы» и заткнулась. От неожиданности. И даже сарделькообразная собачка поджала хвост.

Дамир расправил плечи и гордо прошествовал к лифту. Вызвал его и поехал на свой этаж. Сам.

Впрочем, дама с собачкой продолжали изображать застывшую скульптурную композицию – точь-в-точь, как у набережной Ялты, и на место в лифте не претендовали.

Родная кухня ожидаемо встретила полным разгромом: осколки чашки возле стола, покореженные магниты под холодильником.

Лишь фельдмаршал гордо возвышался над всем и недовольно поглядывал на Дамира. С презрением даже.

- А вот не надо тут! – огрызнулся тот и повернул бутылку портретом от себя. – Кое-кто вообще Москву сдал! И ничего – народный герой и великий полководец.

Давя кроссовками битое стекло, прошествовал к холодильнику. Уборка позже, пока настроение не то. Вытащил пластиковый контейнер с котлетами. Их оказалось две.

«Как раз бы – мне и Мирочку. По одной, - мелькнуло в голове. Но Дамир торопливо запихал в рот обе: - Обойдется, она человеческой кровью питается. Напилась досыта и цветет. Мирка-вампирка!»

Ситуация была паршивой со всех сторон: и с моральной, и с психологической, и даже с чисто практической. Но это полбеды – паршивых ситуаций и на работе случалось немало, но как-то же вывез их все! Разобрался.

Здесь же дело было в Мирке. И это царапало наждачкой, кололо отравленной иглой, разъедало, словно кислота.

Желудок принял котлеты и возмущенно буркнул, что это ни о чем.

«Все-таки пожарю картошки!» - Дамир достал из шкафа пакет, набрал в миску воды, поставил перед собой мусорное ведро. На диванчик глянул и отвернулся, слишком все свежо в памяти было!

- Нормально же жил! – пробормотал себе под нос. – Работа достойная, должность, начальство ценит. А для души - друзья, футбол и реконструкторский клуб. Все хорошо, все по-людски… Кто придумал эти проклятые любови?!

Дамир присел на корточки, прислонившись спиной к ножке стола. Вытащил из пакета картофелину.

Мирка была нужна – до боли, до дрожи, до зубовного скрежета. Но при этом непременно хотелось видеть ее счастливой: улыбающейся, восторженной, с сияющими глазами!

- Если бы знал точно, что ей где-то там хорошо – ушел бы в тень и не отсвечивал. А если нет? Сегодня со мной она не притворялась. Значит… А пойди пойми что это значит!

Нож скользил по поверхности картошки, аккуратно снимая «мундир». И поговорить кроме портрета Кутузова было не с кем:

- Ничего-то ты, Илларионыч, не понимаешь! Одно дело война… Наполеона хоть возьми - и пусть гениальный стратег! – все равно его просчитать и предсказать реально. Ты же смог. А что с этим Миром делать… вредная она!

Выражения лица фельдмаршала он не видел – бутылка стояла за спиной, но раз Кутузов не возражал, значит – поддерживал. Молчание – знак согласия.

- Представляешь, говорит: «Дамирчик, подумай сам. Логически!» И тут же - «ты принял абсолютно верное решение». Какое нахрен решение? Думать даже не начинал, только паузу на размышление попросил. Процессор не запустился, и операционка не загрузилась. А у Мирки уже готовый ответ. Сама сделала, как считала нужным, а я виноват!

Голенькая картошина окунулась в воду, и Дамир взял из пакета следующую:

- И предъявляет – мол, она про меня все знает, а я про нее ничего. Естественно, мы в моих компаниях, в основном, общались! Могла встретить кого угодно – хоть из друзей, хоть из реконструкторского клуба и всю инфу получить. А я ее подруг видел пару раз всего. И позвонить некому – разве что бати телефон был, но его уже не наберешь.

Вторая безмундирная картошка нырнула к первой и Дамир достал новую:

- Безразлично мне, значит… аж зло берет, честно! И при этом «никаких прав у тебя нет, все они у мужа – в ЗАГСе проштампованного!»

Взгляд невольно уткнулся в след Миркиного ботинка на стене. Рука сама подалась назад и с размаха швырнула в отпечаток неочищенную картофелину:

- «Звучал булат, картечь визжала,

Рука бойцов колоть устала,

И ядрам пролетать мешала

Гора кровавых тел», - продекламировал вслух и рассмеялся – громко, залихватски:

- Плевать на Мирку, надоело! На Лизке женюсь. Или на Кристинке? Хотя разумнее Ленку обратно вернуть, от нее хоть знаешь, чего ждать. Только с уговором, что тещу на пушечный выстрел…

Он снова размахнулся, отправляя в полет следующую картошину, и нечаянно толкнул стол. За спиной что-то задребезжало и с размаха стукнуло по затылку – будто сзади кто-то влепил увесистый подзатыльник.

Дамир обернулся. Тяжелая коньячная бутылка лежала на боку – портретом вверх. Кутузов смотрел одним глазом и многозначительно ухмылялся.

- Ладно, Илларионыч, не дерись! – примирительно улыбнулся Дамир и потер затылок. – Я пошутил. А Мирка ничуть не изменилась - все та же любительница задачек с подвохом. Явно же крутила-мутила, где-то запутывала, а где-то подсказывала. Но никак не пойму – чего хотела? Отвык от ее ребусов.

Он бросил недочищенную картошку и вскочил на ноги. Быстро натянул джинсы и свитер, набросил куртку:

- Но раз обижается, что шесть лет в ее жизнь не лез, то теперь полезу! Сама напросилась!

Дамир забрался на антресоли и достал длинную жестяную коробочку. В ней хранились настоящие сокровища: русский штык образца 1812 года, пуговицы от французского мундира, старинные монеты и другие бесценные вещи. В самом низу лежал сложенный вчетверо тетрадный листок.

Дамир вытащил его, расправил, быстро пробежал глазами написанное и спрятал во внутренний карман куртки:

- И в остальном не поменялась, чтобы не изображала. Одноразовые приключения – не про Мирку. Значит… А хрен его знает, какой отсюда вывод! Но ничего, разберусь.

Он заглянул на кухню, взял бутылку из-под коньяка, перевернул вверх дном и дождался, пока в рот упадет последняя капля:

- Давай, Илларионыч, за удачу в бою! Там и выясним, чьи права правее.

Когда двери лифта открылись на первом этаже, перед глазами возникла огромная пятая точка, занимающая собой все предоставленное пространство. Как газ. Толстая соседка мыла пол на лестничной площадке у лифта. Верная собака сидела рядом и охраняла ведро с водой.

«Сразу бы так!» – удовлетворенно подумал Дамир и прошел к выходу.

Такси приехало практически мгновенно, будто специально поджидало в соседнем дворе. Не оставляя шанса поостыть на морозе и передумать.

Дамир отряхнул с воротника пару успевших осесть на него снежинок, лихо запрыгнул на переднее сиденье и назвал адрес. Конечно, он его знал. И неважно откуда.

Но вслух сочетание улицы и номера дома произнес впервые, ощутив при этом неожиданную радость. Губы сами по себе расползлись в улыбке. Может, той самой, наводившей ужас на врага улыбке русского пехотинца, идущего в штыковую атаку? И неважно, что по крови Дамир был русским лишь на четверть...

«Давно надо было это сделать! – бесшабашно думал про себя. – Поставить все точки над ё!»

Правда, из глубины души кто-то угрюмо нашептывал, что такое поведение нерационально, неразумно, не…

Но Дамир улыбнулся еще шире – чуть ли не до волчьего оскала - и заставил неведомый голос утихнуть:

«Поздно пить боржоми! И свернуть с этого пути уже не выйдет. Я просто не могу туда не пойти».

И сразу придумал оправдание:

«Мирка врать не умеет, значит, непременно подставится. И мое дело ее защитить – принять удар на себя!»

Снег все шел и шел, словно целеустремленно выполнял норму по осадкам. На землю спускались ранние зимние сумерки.

Такси остановилось напротив двери подъезда – железной, выкрашенной в противный бледно-зеленый цвет. Дверь была знакомой, даже снилась, гадина, пару раз – покореженной, сорванной с петель, бесполезной грудой металла валяющейся…

Дамир расплатился, одернул куртку и потянулся пальцем к домофону.

Но дверь внезапно распахнулась сама, выпуская двоих типичных представителей Средней Азии, одетых в заляпанные краской пуховики и строительные робы.

Дамир, радуясь удаче, проник в подъезд. Здесь пахло свежей побелкой и опилками. У лифта обнаружились ведра с краской, лист гипсокартона и несколько неаккуратных досок.

Он пошел по лестнице.

«Мирка сама со своими загадками и подначками виновата! - думал, перешагивая через ступеньки. - Не захотела спокойного развития событий, значит, получит радикальный вариант».

Нужная квартира располагалась в крошечном «предбаннике», не отделенном дверью от лестничной клетки. Здесь стоял ярко-розовый самокат и пара спиннингов. Резиновые сапожки с принцессами соседствовали с грубыми берцами, на стене висели санки со спинкой.

Стройматериалы тоже были, как и везде по подъезду – пакет с сухим клеем, пластиковые плинтуса и стопка недавно напиленного бруса.

«Условно-радикальный вариант, естественно, - сам себя поправил Дамир, уговаривая вновь проснувшийся вредный голос: – Спокойно вести переговоры и находить решение, максимально приемлемое для всех сторон – это мое».

Перебросил через плечо конец шарфа с эмблемой ФК «Зенит» и утопил пальцем кнопку дверного звонка.

- Кто? – раздался из-за двери хриплый бас.

- Георгий, добрый вечер! – голос Дамира звучал подчеркнуто доброжелательно, но твердо. – Поговорить надо.

Дверь распахнулась, являя здоровенную бритоголовую тушу в грязной майке и растянутых трениках.

И прямо сразу в лицо полетел огромный кулачище. Сбитые костяшки пальцев мелькнули перед самым носом.

Дамир настолько не ожидал подобного – все-таки с Жориком раньше нормально общались – что пропустил удар, лишь в последний миг слегка уклонился в сторону.

Правая скула взорвалась резкой болью, в глазах замелькали разноцветные фейерверки. Фигура Жорика расплылась, превращаясь в четырехглазого многорукого монстра.

– И о чем с тобой разговаривать? – хмыкнул тот и потянул дверь на себя.

Дамир тряхнул головой, разгоняя пелену. Рука машинально выхватила из стопки деревянный брус.

«Никаких условностей, чистый радикализм! – накрыло радостно-бесшабашное, затыкая все занудно-морализаторские голоса. – А и пусть! Старый новый год!»

Шаг вперед, ногу за порог, не позволяя закрыть дверь. Удар-укол брусом. Всем телом! Резко! Из-за головы, немного сверху. В плечо.

Жорик устоял – такую махину попробуй пробей! – лишь качнулся и отступил назад, в глубь квартиры. В маленьких глазках мелькнуло искреннее изумление.

«Что, думал, кабинетная крыса к тебе пришла? - ловким движением отшвырнув грязный половик, шагнул следом. – Офисный планктон? А настоящим штыком вообще убил бы!»

- Как о чем? – растянул губы в язвительной ухмылке. Правая сторона лица, правда, задеревенела и не растягивалась, но какая разница? - О твоем здоровье, например. Голова от рогов не болит?

И лягнул дверь, захлопывая.

- Мирку трахнул что ли? – понимающе хохотнул Жорик. – Да на здоровье! Я с ней уже полгода в разводе. Стой, она тебе не сказала что ли?

А потом резко пригнулся и попытался перехватить брус, но Дамир был настороже. Сделал обманку влево, лупанул обратным концом – как прикладом – по рукам.

Настроение было – полный отрыв и беспредел! Скажи кто еще вчера, что он – серьезный успешный мужчина, директор по производству - вломится в чужую квартиру бить хозяина деревяхой… покрутил бы пальцем у виска! И вообще перестал бы с эдаким шутником здороваться. Такого, как сейчас, Дамир еще никогда не делал. Даже в нестабильно-эмоциональном подростковом возрасте.

«Угу! И ноль семь коньяка в одиночку раньше ни-ни! – без труда отбил Жориков выпад. И пусть тот в школе на секцию бокса ходил – против лома нет приема: – И Мирку на столе… Любовь потому что! Настоящая! И сейчас именно она. А кое-кто еще сомневался… Миражка-дурашка!»

- Говорила, конечно! Даже два раза! - наконец-то расшифровал Миркины подсказки. – Только не понял, почему она до сих пор с тобой живет?

«Мирка, конечно, вредина, каких поискать! – додумал про себя. – Неужели нельзя было прямо сказать, что свободная? Обязательно было выворачивать душу наизнанку и заставлять страдать?»

Впрочем, обиды на Мирку не было. Наоборот, накрыла радость, что паршивая ситуация вовсе и не такая паршивая, и неразрешимые проблемы сами по себе исчезли. Староновогодние чудеса, не иначе!

Дамир уловил блеск в глазах противника и вовремя ушел в сторону. А потом опять ударил в плечо, в то же место. Жорик скривился.

«Тренер по исторической рукопашке на совесть учил! – пришло в голову уважительное. – Драл по-черному, будто не реконструкторы перед ним, а забритые в солдаты крепостные мужики. И надо же – пригодилось».

- Комнату в общаге ждет! Через неделю съедет.

Дамир еще приблизился, прижимая хозяина к стене рядом с вешалкой.

Бил быстро и технично – в голень, грудь, живот. Не давал перехватить инициативу, дразнил, делал ложные выпады. Но не в полную силу, конечно. Осторожничал. Во-первых, не на войне. А во-вторых Миркиной дочке отец нужен. Живой и, желательно, здоровый. Отчим родного отца не заменит, на собственной шкуре это прочувствовал.

Жорик защищался, даже пытался контратаковать, но неуверенно как-то. Тактика штыкового… или брусового?.. боя была ему явно незнакома. Или разжирел просто?

Вешалка позвякивала, куртки на ней тряслись в такт. Деревяшка терлась в ладони, впиваясь мелкими щепками-занозами. Гастарбайтеры-рукожопы попилили, как попало.

При ударе по ногам Дамир зацепил «прикладом» обувной шкаф. Из открывшейся дверцы высыпался ворох детской обуви. Стандартно розового цвета.

- Малая где?

- У бывшей тещи. Мирка на святки отвезла, - фыркнул Жорик и внезапно пнул в колено. Со всей дури.

Дамир застонал. В ответ ударил в бок. И плашмя добавил по уху. Вроде и сдерживал силу, но…

Хозяин, согнувшись в три погибели, осел на пол:

- Чего хочешь, придурок?!

- Миркины вещи забрать! - пришло внезапное решение.

- Забирай, мне они нах не нужны!

Дамир, отступив в сторону,вытащил из кармана телефон.

Абонент под номером «три» из быстрой панели ответил на звонок.

- Здоров, Игорян! – поприветствовал лучшего друга. – Не желаешь радикально почистить карму?

- Конечно, желаю! – хохотнула трубка.

- Тогда подъезжай на фургоне к Миркиному дому. Квартирный переезд, оплата по двойному тарифу.

Игорян с минуту промолчал и выдохнул:

- Хорошо. Скоро буду.

Дамир оглянулся на Жорика, недоуменно покрутил в пальцах телефон.

«Игорь не спросил адрес!» - понял он.

Глава 5

Мира сидела в своем кабинете и заполняла бесконечные карточки и формуляры – отчеты по списанию лекарств и расходников, заявки на получение новых, список питающихся для столовой с указанием диет, графики, табеля, внутреннюю документацию.

Слава Богу, большинство из этого велось в электронном виде – на компьютере.

Но взгляд все норовил от компьютера сбежать, куда-то за расписанное искусственным инеем окно, где в январской ночи шел старо-новогодний снег. Как тогда.

«Праздники закончились, надо бы стекла помыть», - Мира принудительно вернула себя в реальность и запорхала пальцами по клавиатуре, внося данные в очередную электронную таблицу.

В дверь постучали. И сразу в кабинет заскочила Даша – постовая медсестра, рыженькая-рыженькая, как солнышко:

- Мирослава Михайловна, еще двое новеньких поступили! По скорой.

- Ну и смена сегодня… ударная! - Взгляд невольно скользнул по циферблату настенных часов – двадцать три ноль семь: – Евгений Борисович смотрел?

- Да! Назначения сделал, – Даша потрясла в воздухе листочком, исписанным убористым почерком дежурного врача. – А в процедурке все лекарства, что на три дня получали, закончились. Наплыв больных – круче, чем на Новый год!

Мира поднялась из-за стола, выдала нужные препараты, оформила запись в журнале.

Подходящий к концу день и впрямь был абсолютно безумным – и в плане работы, и… Одноразовых приключений, подобных сегодняшнему, она себе еще никогда не позволяла! И не собиралась же ничем подобным заниматься, абсолютно. Помочь хотела, в рамках профессии и призвания. А на деле… скорая сексуальная помощь получилась. Мрак.

Подлая память, словно в издевку, подсунула самые сладкие и бесстыдные моменты, отчего дыхание участилось, и щеки запылали огнем. Спасибо, Даша убежала, ничего не заметив! А то нехорошо оно как-то: неудобно, неприлично.

- Мирослава Михайловна! – Дашин звонкий голосок заставил вынырнуть из воспоминаний: - Там еще один мужчина, из приемного покоя…

- Да что сегодня такое! Скорая везет и везет, без перерыва. Места в палатах закончились, придется в коридоре положить.

- Он вроде не по скорой, - Даша задумчиво наморщила лоб. - И не ложиться. Сказал, кардиограмму сделать надо.

- Ааааа… - облегченно выдохнула Мира. – Может, и ничего серьезного. Запишем, Борисыч глянет, сделаем укол и отправим лечиться амбулаторно. Скажи пациенту, чтобы возле кабинета ЭКГ подождал.

Она встала из-за стола, машинально подошла к зеркалу – поправила прическу, огладила на себе медицинский форменный костюм: приталенную блузку на кнопках и брюки, любимого бирюзового цвета – под глаза. Правда, сами глаза выглядели уставшими, и были «украшены» темными кругами от хронического недосыпания.

И вообще, собственное отражение Мирославе не понравилось: честные двадцать шесть, как в паспорте, ни годом меньше. Волосы непонятного цвета – ни золото, ни серебро, гнилая солома какая-то. Ноги толстые, отчего приходится все время каблуки носить, чтобы хоть немного стройнее выглядели, и живот уже не такой плоский, как в юности, и…

«А Дамир так смотрит, что чувствуешь себя невероятной красавицей!» - вдруг пришло на ум.

И сразу же раздражение накатило:

«Развлеклись и развлеклись, взрослые люди – отчего нет? Получили удовольствие и разбежались. Прошлое прошло. Не стоит вспоминать».

А оно вспоминалось почему-то.

Мира всегда себя считала девушкой рассудительной и по жизни все стремилась делать с умом: хорошо закончила школу, поступила в медицинский – в столицу из небольшого городка-райцентра. Жила в общежитии, днем сидела на парах, вечером подрабатывала в больнице медсестрой. Уставала ужасно, и на глупости тратить время не собиралась: не в меру озабоченных парней посылала сразу – по приличному адресу, но далеко.

Дамир же предложил дружбу. Приглашал в кино и в парк на качели, водил по музеям и выставкам. И, конечно же, на мероприятия военно-исторического клуба с собой брал.

Он увлекался историей, точнее реконструкцией знаменитых сражений прошлого. В хобби погружался всерьез, до мельчайших подробностей – тактика боя, доспехи, знамена. Но больше всего любил эпоху Наполеоновских войн – ни одного исторического фестиваля на эту тему не пропускал, заказал себе мундир – точную копию гренадерской формы, посещал занятия по старинному рукопашному бою.

С Дамиром было классно – весело, легко, интересно! Даже Мира, абсолютно равнодушная к военному делу, смотрела на парня с неприкрытым восхищением и слушала, раскрыв рот. А главное, дружил он по-честному – не приставал и даже намеков двусмысленных не делал. Пока нечаянно не проболтался, что придумал имена их будущим детям.

Мира отмахнулась от пустых мыслей и торопливо зацокала каблучками по коридору. Прошла через фойе, завернула за угол и вздрогнула от неожиданности: на диванчике возле кабинета ЭКГ сидел…

«И молодец, что решил кардиограмму записать, - спасительно включился в голове медработник, замещая никому ненужные вздохи и дрожи в коленях. – С сердцем шутки плохи».

Дамир был в свитере с вышитым на груди логотипом военно-исторического клуба, на плечах его небрежно лежал фанатский шарф ФК «Зенит».

«Гордится своими увлечениями, подчеркивает их, - автоматом отметила Мира. – Как обычно».

Впрочем, необычное в облике Дамира тоже присутствовало: половину лица закрывали массивные очки с темными стеклами.

Мира попробовала вспомнить, когда в последний раз видела его в солнцезащитных очках, но так и не вспомнила – Дамир их принципиально не носил, даже в яркие летние дни.

Он заметил Миру и широко улыбнулся:

- Привет, Мираж! Соскучилась?

И перевел взгляд на бейджик у нее на груди:

- А чего до сих пор простая медсестра? У тебя же высшее!

- Не простая, а старшая! – Мира с гордо поднятой головой отперла дверь ключом. – Начальство.

Но потом все-таки призналась, понимая, что Дамир не отстанет:

- Два года не доучилась. Не потянула одновременно ребенка, работу и учебу. А заочной формы на медицинском нет.

- Понятно… - он прошел в кабинет вслед за ней. – А сейчас восстановиться не хочешь?

- Хочу, - Мира включила аппарат и застелила кушетку одноразовой простыней. – Но нереально. Теперь только на платное отделение, если что. А там такие цены, что жуть. И кучу документов собрать нужно, и…

- Вопрос решаемый, - безапелляционно перебил Дамир и сел на подготовленную кушетку. – Займемся.

Она оценила его надменно-покровительственный вид и подавилась ехидным смешком:

- Дамирчик! Ты бы лучше собой занялся! Давно пора. Что – опять с перепоя? Перебрал, видать, и сердце прихватило. Еще и очки напялил, чтобы пьянющие глаза спрятать!

- Ты права – давно пора заняться собственной жизнью, навести в ней порядок, - осторожно улыбнулся он в ответ. – С самого утра это и делаю. Пьянствовать некогда. Не с перепоя я к тебе пришел, а после боя!

- Какого еще боя? – Мира вытащила из шкафа новенькие присоски для снятия ЭКГ. – Раздевайся, герой!

- «Изведал враг в тот день немало, что значит русский бой удалый, наш рукопашный бой!» - с чувством продекламировал Дамир и снял… очки.

Она глянула ему в лицо и похолодела – правый глаз полностью заплыл и сиял всеми цветами радуги – от желто-розового до иссини-фиолетового.

- Ой, мамочки… - подбежала, обнимала, рассматривала, гладила по голове. – Дамирчик, любимый, что это? Тебе к врачу надо! Срочно!!

Испугалась, конечно, не чужой человек, как ни крути. И нечаянно сболтнула лишнее. Но уже увидела, что сам глаз не пострадал – удар… или что это было?.. пришелся в верхнюю часть скулы.

А теперь следила за реакцией Дамира – заметил-не заметил и...?

Он заметил. Расцвел и с довольным видом притянул Миру к себе:

- Посмотрели уже, в приемном покое. Сказали, ничего страшного – до свадьбы заживет. А пока погуляю живой реинкарнацией Кутузова – почетно даже!

И, пользуясь ее замешательством, рванул в стороны полы форменной блузы.

Кнопки щелкнули, расстегиваясь. Мира ойкнула и попыталась прикрыться, но было уже поздно.

- Ох, ни хрена ж себе… - растерянно прокомментировал Дамир увиденное. – Предполагал, что тут что-то нечисто, но чтобы так... Животное твой Жорик, настоящее!

Мира отскочила и, скосив взгляд, принялась торопливо застегивать кнопки. На работе было жарко, поэтому майку под форму она не носила. Сейчас под блузой был лишь черный кружевной лифчик – из того же комплекта, что и трусики, и он, конечно, абсолютно не скрывал щедрую россыпь синяков, разбросанных по плечам, рукам, груди…

- Это тебя не касается! – гордо изогнула бровь и прищурилась. – И вообще, ты все неправильно понял! Никто меня не бил. Просто за руки хватал, когда мы эмоционально выясняли отношения. У меня кожа нежная – чуть тронь, сразу синяки появляются. А Жорик, в принципе, неплохой человек.

- Жорик парень неплохой… - язвительно подхватил Дамир. – Только ссытся и глухой.

- В смысле?!

- В смысле, в ухо ему дал и по почкам. Пусть вести себя по человечески учится, я по нормальному поговорить приехал.

Он встал с кушетки, подошел и примирительно обнял за плечи:

- А кое-кто мог бы и прямо сказать, что уже полгода в разводе! Вместо того чтобы делать туманные намеки и издеваться. Но да ладно, и сам догадался. Логика – это мое. Просто она тебя боится и, когда ты рядом, обычно отключается.

- Кто тебе разрешал драться с Жориком?!

Мира не была готова к такому резкому развитию ситуации, и не знала, как себя вести. Еще и здоровый глаз Дамира откровенно подсмеивался, и это раздражало. Очень.

Но одновременно из глубины души всплывало робкое «получается, у него это не совсем просто так?!» И хотелось верить, и страшно было, и… Как в этом ворохе чувств и эмоций разобраться?

- А что – на драку нынче надо официальное разрешение получать? Извини, не знал! – он со смехом уткнулся ей в плечо. - И вовсе мы не дрались – эмоционально выясняли отношения, как ты это называешь.

- Дамир, ты с ума сошел?! – Мира дрожащими руками обняла его за шею. – Жорик же боксер!

- А я – гренадер! У меня и форма есть – точная реплика русского гренадерского мундира образца 1812 года, - убежденно прошептал на ухо. - Просто хотел получить информацию – из первых рук, чего ходить вокруг да около? А она и впрямь – как посыплется на голову! Пришлось защищаться.

- И что тебе насыпалось? – Мира старательно придала голосу спокойствие. – Узнал что-нибудь?

- Все узнал. Подтвердилась моя догадка, что официально вы друг другу никто. Просто пока живешь у него на квартире – комнату снимаешь, как в коммуналке. Ждешь место в ведомственной общаге. А малая у твоей мамы в гостях – Святки, народные гулянья…

Он отодвинулся и посмотрел в глаза:

- Короче, Миражик, поехали домой, а? Отпросись с работы или что. Мы с Игоряном вещи уже забрали.

- Какие вещи?!

- Разные. Из квартиры. Какие нашли. Пока твой бывший на полу… отдыхал, позвонил Игорьку – мол, хочешь почистить карму? Он через полчаса уже со своим фургоном под подъездом стоял. Надо, чтобы ты глянула, что оставить, что выбросить. Шкафчик там один… плохо отодрался, но ничего – новый купим. И, боюсь, удочки вряд ли ваши с Агатой, но так уж получилось.

Мира сделала шаг в сторону и осторожно опустилась на кушетку. Происходящее казалось настолько нереальным, что она даже незаметно ущипнула себя за ногу. Вздрогнула от резкой боли – еще один синяк будет – и посмотрела на Дамира:

- Что с Жориком?!

- Норм, легкие телесные, - весело успокоил он и присел рядом. – Сейчас как раз в приемном покое побои снимает. Заявление в ментовку писать собирается. Чего так смотришь? Да, мы с Игоряном его и подвезли – в одно место всем надо было: мне к тебе, ему в травмпункт. Нам не трудно. И отец твоего ребенка все-таки.

- Значит, не все ты узнал… - Мира с трудом сдержала вздох облегчения и улыбнулась. – Ложись, гренадер, будем ЭКГ писать!

Дамир послушно снял свитер и устроился на кушетке.

Мира исподтишка полюбовалась его спортивным телом, с наслаждением коснулась пальцами кожи, устанавливая датчики-присоски. Но она давно была взрослой девочкой и привыкла смотреть на жизнь без розовых очков:

- Спасибо, что забрали вещи. Даже не представляешь, насколько рада, что больше не придется появляться на старой квартире! Пока забросим их подруге в гараж, а через недельку уже и комната в общаге освободится.

Она как раз закончила подготовительные действия и включила запись.

Но Дамир резко привстал на кушетке, ухватил ее за руку и притянул к себе.

- Начинается! – со смехом прошептал на ухо, забираясь ладонью под форменную блузу. – Что ж ты вредная-то такая, Мир? Воевал за тебя, кровь проливал, а в ответ что - «везите в гараж»? Требую настоящей благодарности – по справедливости!

Он погладил ее живот, вызывая приятную волну тепла, скользнул вверх и нащупал пальцами застежку бюстгальтера:

- Миражик, давай дверь закроем? У тебя есть ключ, я видел!

- Дамир, ты что творишь! – Мира отскочила и остановила запись. – Испортил кардиограмму! Пришел лечиться в медицинское учреждение - соблюдай правила.

- Наплевать! В прошлом году на работе медосмотр проходил, все нормально у меня с сердцем. Про кардиограмму для предлога сказал, чтобы в твое отделение пропустили. Мирок, понимаю, что ты девочка, и тебе надо повыламываться… Давай вынесешь мне мозг по другому поводу, а тут просто согласишься, а?

- Не наплевать! – Мира оторвала испорченный лист кардиограммы и бросила на стол. Заново выставила настройки на аппарате: - Тебя официально направили на ЭКГ из приемного покоя. Значит, кардиограмма должна быть – для отчетности хотя бы. И лишний раз проверить сердце не помешает. Лежи и не выламывайся!

Дамир обиделся. Натурально надул губы, свел брови и уставился здоровым глазом за окно – на кружащиеся в свете фонаря белые мотыльки-снежинки.

Мире стало не по себе:

«Действительно, что это я? Поступки следует уважать и поощрять. Но и пользоваться мимолетной слабостью человека не стоит. Непорядочно, и ни к чему хорошему не приведет».

- Дамир, я про то, что не стоит принимать серьезных решений под влиянием минутных порывов. А встречаться - не против! Хочешь, завтра приду на всю ночь?

Аппарат зажужжал, записывая ЭКГ. Но Дамир опять не выдержал – поймал, расстегнул блузку, мгновенно справился и с другой застежкой. Целовал-целовал – жарко, сладко, неистово, дразня, разгоняя по телу огонь:

- Миражик, это разбежались мы с тобой под влиянием минутной дурости! А совместное будущее как раз планировали – серьезно и обстоятельно. Не хочу на всю ночь, хочу на всю жизнь! И не завтра, а сегодня. Соскучился по тебе жутко, истосковался…

Мира со стоном отрубила несчастный аппарат ЭКГ и запахнула блузку.

- Чего-чего – истаскался? – язвительно фыркнула она. – Выговаривай правильно. В шоке от твоих похождений, если честно! Встречаться с несколькими женщинами одновременно и даже не скрывать от них этого… Знаешь, каково мне было, когда узнала?

- Это у кого ж такой длинный язык? – буркнул Дамир себе под нос.

Опять потянулся к Мире, прижался щекой к ее животу – на этот раз доверительно так, по родному:

- Знаю, Мирок. На собственной шкуре прочувствовал, когда ты замуж вышла. Больно, обидно, безысходно…

- Не угадал! То есть угадал, но это не главное! Мне было стыдно, понимаешь? Дико стыдно и неудобно. Привыкла, что ты серьезный и ответственный, а тут такое позорище! Не знала, как людям после этого в глаза смотреть.

Дамир бессовестно заржал в голос:

- Мираж в своем репертуаре! Нраво-учительница и жизне-назидательница! Это ты надо мной в воспитательных целях издевалась что ли? Ахаха! Но, что поделать, такую и люблю. Мир, не расстраивайся, тебе больше не будет стыдно, наоборот, начнешь мной гордиться! Обещаю.

Он отодвинулся и преданно заглянул в глаза:

- Но если между нами… Конечно, не оправдываюсь, но те барышни сами хороши! Никого не обманывал, все открытым текстом говорил, а они все равно соглашались. Странные, скажи? Ты бы ни за что на такое не пошла. Потому что Мирочек любит меня, а не мою квартиру!

- С чего ты взял? – Мира гордо изогнула бровь и, пользуясь заминкой, принялась торопливо застегивать кнопки на блузке. – Мне жилье нужно, сам знаешь. Что, если это коварный план, просто не такой примитивный, как у других? Страшно?

Дамир на миг задумался, а потом снова рассмеялся:

- Если так, то ты стратег уровня Кутузова, не меньше. А такой талант упускать нельзя. Короче, согласен на твой коварный план. Что – съела? Отпрашивайся с работы!

Мира, не удержавшись, тоже залилась смехом.

Внезапно в дверь постучали.

Парочка быстро привела себя в порядок: Мира вытащила через рукав расстегнутый лифчик и спрятала в карман, Дамир нацепил темные очки.

- Да-да, войдите! – громко произнесла она.

В кабинет заскочила медсестра Даша, бросила быстрый взгляд на торчащий из аппарата лист кардиограммы:

- Мирослава Михайловна, вижу, вы закончили… Подойдите, пожалуйста, в седьмую палату! Дед этот опять кипешует – хамит, бухтит, жалуется, что права его нарушаем. Вы же умеете с такими разговаривать, а меня сразу трясти начинает!

Мира незаметно одернула блузку:

- Конечно, Дашенька, сейчас разберусь.

И обернулась к Дамиру:

- Подождите возле кабинета старшей медсестры, пожалуйста. Подумаем, что делать с вашей ситуацией.

Глава 6

Скандального пациента Мира утихомирила быстро.

Она действительно умела приводить подобных экземпляров в чувство: была спокойной, предельно вежливой, в принципиально важных моментах проявляла твердость, в мелочах уступала.

Деду объяснила, что без назначения лечащего врача медсестры никаких дополнительных препаратов колоть и капать не будут – уголовная ответственность, если что. Зато сама сходила к сестре-хозяйке и поменяла подушку на более твердую, как он просил. Заодно принесла дополнительное одеяло.

Дедок заулыбался, и конфликт был исчерпан.

Но к своему кабинету Мира почему-то возвращалась длинным путем – через стеклянную галерею-переход между корпусами. Снег шел и шел, засыпая с головой кривые елки у больничного забора.

Впрочем, понятно почему – не знала, как поступить. Дамира она до сих пор любила. И, наверное, вообще любила только его – оттого и с Жориком семьи не получилось. После развода пару месяцев встречалась с врачом из соседнего отделения – хороший парень, добрый, симпатичный, но… Расстались друзьями.

Конечно, безумно хотелось повиснуть у Дамира на шее, закрыть глаза и на все согласиться! Тем более он сейчас поразительно напоминал того самого Дамира из юности… Но одно дело, когда сходятся двое: попробовали, если не понравилось – разбежались. Мира в первую очередь думала о дочери.

Агата росла умной и рассудительной девочкой, и развод родителей внешне приняла спокойно:

- Мама, мы теперь будем жить в другом доме, без папы?

И получив утвердительный ответ, невозмутимо продолжила заниматься своими делами.

Но Мира по себе знала, что на самом деле означает это внешнее спокойствие, и за дочь волновалась. Очень. А как она отреагирует на переезд к незнакомому человеку? Наверное, лучше не рисковать. Еще и с Дамиром про Агату поговорить надо…. эх, лучше как-нибудь потом!

Дамир стоял у дверей ее кабинета и отчаянно зевал. Вид у него был сонный-сонный, как у сомнамбулы. Это настолько контрастировало с недавней разудалой активностью, что Мира удивилась.

- Вот оно чё, Миражик… - криво усмехнулся он. – Думал, ты у меня сама по себе злючка-колючка, а оказывается – здесь все такие!

- В смысле? – Мира недоуменно полезла в карман. Вытащила лифчик, носовой платок и, наконец, ключ от кабинета.

- Подходит ко мне рыженькая девочка, с виду – милейшее создание! - улыбается, мол, пойдемте со мной. Обманом заманила в страшную комнату с решетками на окнах и всандалила укол! Да такой болючий, что чуть глаза не вылезли!

Он демонстративно потер место пониже спины:

- Скажи, Мир, это из садистских наклонностей? Или правила такие: кто в ваше отделение заглянет – неважно по какому поводу, хоть время спросить – не уколотым не выйдет, да?

- Дамир, не говори глупостей! – она отперла дверь и включила свет в кабинете. – Инъекции производятся исключительно по назначению врача, только что объясняла это пациенту, который из дома прихватил ампулу с «любимым» лекарством и просил уколоть. Погоди, Дашу наберу и все выясню.

Она указала Дамиру на кушетку. Тот присел, поморщился от боли и опять почесал место укола. Мира же заняла кресло у стола, достала из другого кармана блузы телефон и набрала номер:

- Даш, по поводу мужчины, который из приемного покоя…

- Не беспокойтесь, Мирослава Михайловна, я уже все сделала! – жизнерадостно перебила та. – Отнесла его кардиограмму Борисычу, он посмотрел и сделал назначение.

- Спасибо, Даша!

Мира нажала отбой и взволнованно оглянулась на Дамира:

- Что-то в твоей ЭКГ доктору не понравилось! Сейчас узнаю подробности.

И выбрала из списка новый контакт.

- Да, Мирослава! – ответил приятный баритон. – Слушаю.

- Евгений Борисович, вам недавно принесли кардиограмму…

- Адашев Дамир?

- Да. Что там?

В трубке послышался шелест бумаги.

- По большому счету ничего такого, - задумчиво проговорил врач. – Нормальное сердце, все в пределах допустимого. Единственное, смутили странные всплески тахикардии. Если бы ты ему под нагрузкой ЭКГ писала – на тренажере или во время приседаний - то такое учащение пульса обоснованно. Но в состоянии покоя оно не есть гуд. Решил перестраховаться: выписал хорошую дозу седативного, пусть пациент до утра поспит. А там сделаем контрольное ЭКГ и будем принимать решение.

- Благодарю, Евгений Борисович, мне все понятно!

Мира отключилась, посмотрела на Дамира, деликатно прикрывающего зевающий рот, и залилась звонким смехом:

- Что, Дамирчик, нарвался? А нечего во время ЭКГ к медработнику приставать! Доктор, обалдев от бешеных скачков твоего пульса, выписал лошадиную дозу успокоительного!

- Лошадиного, значит? – недовольно фыркнул тот. – Так и знал, что все вы коновалы!

Мира снова прыснула, но оценила его обиженный вид, и ей стало стыдно.

Она встала с кресла, подошла к Дамиру, обняла. Ласково гладила по голове, плечам, прижималась щекой.

- Дамирчик, радость моя, ну не расстраивайся, а? Побудешь ночь в отделении, выспишься после ратных подвигов, а утром запишем правильное ЭКГ, и доктор отпустит. Правда, мест в палатах нет, поэтому придется спать тут, под моим присмотром. Но оно и к лучшему, правда?

Дамир оттаял, поймал губами ее ладонь.

- А сказка на ночь будет? Добрая, чувственная и про любовь?

«Недоласканный какой-то… - отозвалось в душе щемящее. – Не смотря на все свои победы. А со мной был счастливым. Или просто мне хочется так думать?»

- Запросто, если раньше не уснешь!

- Хорошо, Миражик, уговорила! – он поцеловал ее куда-то за ухом и вытащил из кармана телефон: - Тогда скажу Игоряну, чтобы вещи сам домой забросил. Ключ у него есть.

Мира напряглась. До ужаса не хотелось разрывать возникшую только что нежную доверительность, но деваться было некуда.

- Я не буду переезжать к тебе. Извини.

Дамир хмыкнул, провел ладонями по ее спине и залез в карман форменной блузы. Вытащил лифчик, с довольным видом повертел его в пальцах и положил рядом на кушетку. Туда же отправил носовой платок и. наконец, достал ключ от кабинета.

- До сих пор дуешься, что не помешал тебе замуж выйти?

Мира обалдела от резкой смены темы и неожиданно для себя самой поняла, что он угадал. Но в ответ только задрала подбородок:

- А пусть и так! Если бы действительно любил, а не на словах, позвонил хотя бы! Но тебе было все равно – уехал на свои Севера и забыл про меня!

Дамир встал, подошел к двери и провернул ключ в замке:

- Зачем звонить? Приехать собирался. Наплевав на все – работу, сроки, даже людей, которых подведу. И сделать с твоим Жориком то, что и сегодня. Уже и билеты на самолет взял. Но вместо Москвы прилетел в больницу с черепно-мозговой. Неудачно на лыжах покатался. А потом уже поздно было.

Мира вздрогнула и уставилась на него во все глаза:

- Ужас! Как же так… Я не знала!!

Дамир улыбнулся, вернулся к ней, положил ладони на плечи.

- Видишь, не все ты про меня знаешь! И не только ты, как выяснилось. Кстати, квартира моя понравилась?

Она машинально кивнула. В голове царил хаос – истинный и безграничный. Все, что было тысячу раз обдумано, выстрадано и оплакано, оказалось совсем не тем! Другим каким-то. И сразу не разберешь, как с этим другим теперь жить?

- А что понравилось больше всего?

- Планировка, ремонт… - бездумно отозвалась Мира и вдруг вспомнила: - А если честно – вид из окна! Такой милый прудик с домиком для уточек! Обожаю водоемы, любые – море, озеро, река. Хоть болото! Ты меня еще царевной-лягушкой дразнил, помнишь?

- Помню, - тихонько рассмеялся Дамир на ухо. – За уточек с домиком полляма сверху отдал. Были другие варианты – дешевле и обзор из окна шикарный. Но без прудов. А я выбрал именно эту квартиру. Не знаешь, почему?

Мира растерянно промолчала.

- Вот и я понятия не имею! Просто захотел и все. Хотя уже на Ленке жениться собирался. И даже прожить с ней всю жизнь. Но квартиру торопился до свадьбы оформить, чтобы только моя была, и при разводе не делилась.

Дамир полез в карман, достал бумажник и вынул из него красно-синий пластиковый прямоугольник:

- А это знаешь что такое?

- Карта постоянного клиента из супермаркета возле моего дома, - удивленно пробормотала она. – С максимальной скидкой. У меня такая же. Дамир, тебе-то оно зачем?

- Набрел на этот магазинчик года три назад. Понравился ассортимент, и парковка удобная.

- Правда?

- Да. По крайней мере, считал именно так. Каждую неделю приезжал за покупками, любил потом какое-то время сидеть в машине, слушать музыку и наблюдать за прохожими. Но тебя пару раз видел всего, и то издалека. Раз еще с коляской, а второй – недавно, за руку с дочкой. Интересные такие – обе беляночки, в одинаковых голубых курточках.

Дамир оценил ее растерянный вид и улыбнулся:

- Но специально о тебе не думал, это верно. И даже если кто заводил разговор, сразу менял тему. Был уверен на сто процентов, что все давно в прошлом. А на самом деле… Странно устроены люди, скажи?

Мира вздохнула и закопалась лицом в его свитер – мягкий, велюровый. Глупо все как-то было. И грустно.

Снег за окном летел и летел – пушистый, наивный. Старый новый год прошел – два часа ночи пятнадцатого января. Или не прошел, а наступил? Как правильно сказать?

- Оттого и в твои «воспитательные» смс-ки сразу поверил! – весело прошептал на ухо: - Конечно, в шоке был – надо же так подставиться! Пьянство – зло. А, с другой стороны, обрадовался даже – раз оно уже так, чего мучиться? Правду говорить легко и приятно – факт.

Мира осторожно улыбнулась.

Дамир сел на кушетку, потянул Миру за собой, устраивая у себя на коленях. Затем снял темные очки и положил рядом с лифчиком.

- Мы же с тобой оба, как на подбор – не ноем, не плачем, не жалуемся на жизнь. Идем вперед с гордо поднятой головой, и можем запросто всем доказать… Ну и доказали. А хорошо от этого стало? Мне - нет.

Он ухватил зубами край форменной блузы и легонько потянул. Верхние кнопки расстегнулись – позволяя коснуться губами…

- Сейчас хорошо. С тобой. И никуда ты, Миражик, от меня не денешься.

Дамир с загадочным видом опять полез за бумажником, вытащил сложенный вчетверо, слегка пожелтевший тетрадный листок. Развернул:

- Узнаешь?

Мира недоуменно уставилась на выведенные двумя почерками строчки и витиеватые бурые разводы внизу.

- Ты все время хранил это?!

И залилась звонким смехом:

- Узнаю, конечно! На старый новый год как раз дело было. Ты тогда весь день отжигал – то одно, то другое. Бумажку эту придумал писать – клятву друг другу, как в фэнтезийных романах. Мамочки, какие же это детские глупости…

- Ничего не глупости, - он сложил листок и убрал на место. – Официальный документ, подписанный обеими сторонами. Причем, кровью. Ты моя, Мир, древние правила никто не отменял. Они все равно действуют, сколько штампов из ЗАГСов поверх не наставь.

Мира изумленно перехватила его взгляд. Дамир, конечно, шутил! Но не совсем. Что-то еще читалось – сильное, яростное, бескомпромиссное. Нужное, как воздух.

- Я пришел забрать то, что принадлежит мне по праву! – прошептал он и потянулся к ее губам.

Мира обвила его шею руками и закрыла глаза. Наверное, и впрямь бесполезно спорить с древними обычаями. И не хочется, если честно.

- За Агату переживаю! – все-таки выговорила она.

- Не волнуйся, - поцелуи были мягкие, быстрые, но чувственные до потери разума. – Буду осторожен и деликатен, и навязываться твоей дочери не стану. Прекрасно понимаю, что у нее есть отец, и на его место не претендую. Но, надеюсь, в будущем мы с Агатой подружимся…

Дамир прервал поцелуй и широко зевнул.

- Может, поспишь, а? – сочувственно посмотрела на него Мира. – Продолжим позже.

- Не-а! – широко улыбнулся он, расстегивая застежку на блузе до конца. – Хочу сейчас. Тебя всю. Утром пожадничала, вредная девочка, и вообще – плохо себя вела. Исправляйся теперь! Миражик, ты, что не знаешь, как меня разбудить? Скажи что-нибудь в своем стиле – неожиданное, дерзкое, полный отвал башки! Чтобы весь сон, как рукой сняло.

Мира слегка отстранилась от него и вздохнула:

- Хочешь отвал башки – получай. Агата – твоя дочь.

Дамир замер и несколько секунд смотрел на нее, не мигая. А потом хохотнул и чмокнул в ухо:

- Зачёт! Разводка, что надо – реально спать расхотелось. Но я тебя раскусил! Сейчас добавишь, что имела в виду – по характеру. Дай угадаю – Агата тоже любит плов? Отбивные из баранины? Старинные вещи? Или в шутку разговаривает с персонажами из книг и фильмов, как я? А скорее всего – просто собственница и требует твоего внимания целиком!

Мира улыбнулась и небрежно растрепала ему челку:

- Угадал по всем пунктам. Агата очень похожа на тебя. И на меня тоже - готова часами играть в доктора или возле воды. И скрытная – все в себе, ни за что не догадаешься, что думает и чувствует на самом деле. Но дочь тебе она не только по духу.

Дамир снова на несколько мгновений задумался и рассмеялся еще громче:

- Угу… как в этих дурацких сериалах, да?.. переоделась, загримировалась и тайком от мужа пришла ко мне? Напоила и соблазнила, а я все забыл и ничего не понял?

Мира попыталась что-то сказать, но он не дал.

- Нереально, Миражик! Не имею привычки напиваться до беспамятства. Вчерашний день не в счет, сам не пойму, что произошло. И практикую исключительно безопасный секс, без вариантов. А тебя бы узнал в любом виде – помню всю до мелочей…

Дамир потянул расстегнутую блузу вниз, высвобождая руки из рукавов:

- У Мирочка на левой лопатке три родинки треугольником, за правым ухом прядь волос другого цвета – светлее, чем остальные, верхний передний зуб слегка сколот – внешне не видно, а когда языком трогаешь – царапает.

Мира уставилась на него во все глаза – знание мелких особенностей ее тела действительно поражало. Дамир, довольный произведенным впечатлением, уложил блузку в ряд с другими вещами. И взялся за застежку на брючках медицинского костюма:

- А на коленке шрам в форме звездочки – Жорик в первом классе поставил подножку, и ты упала на стекло. Меня сразу это жирное животное раздражало! А ты – успокойся, Жорик - хороший, друг детства… ага. Таких друзей за кое-что и в музей!

Молния на брюках, скрипнув, расстегнулась. Дамир оглянулся на кушетку:

- Застелешь чем-нибудь? Или давай так – на коленках, нам когда-то нравилось, помнишь?

Мира прижалась к нему и с наслаждением вдохнула запах волос. По окну скользнул свет машинных фар, превращая падающие снежинки в золотисто-оранжевые, как новогодняя мишура. Очередная скорая подъехала? Не обязательно же сюда – отделений в больнице много.

До одури хотелось оставить все, как есть, и продолжить этот «вечер воспоминаний»… Но разговор требовалось довести до конца. Раз уж начала.

- Значит, практикуешь исключительно безопасный секс? – ехидно передразнила она. – Прямо как сегодня, да?

- Миражик, ты же ничего не сказала… - Дамир целовал ее плечи, скользил ладонями вниз – за пояс брюк. – Я и подумал, что можно. А если честно, вообще ни о чем не думал. Хотел быть с тобой - и все! И сейчас хочу, очень.

Хотел не он один – голова кружилась, кожа восторженно отзывалась на прикосновения, разгоняя тягучую волну томления. Мира даже потянула вверх край его свитера, но волевым решением остановилась:

- Сегодня можно. А вот прошлый раз было совсем наоборот! Но ты же «хотел быть со мной - и все».

- Это тогда что ли, перед командировкой? – Дамир выдохнул, и ладони его замерли на месте. – Но оно же по согласию было! Взаимному. Решили, что коль все серьезно, то какая разница… Намекаешь на тот раз?

В коридоре послышались торопливые шаги, где-то хлопнула дверь.

Дамир несколько секунд рассеянно смотрел перед собой и мотнул головой:

- Не может быть. Как ни крути – не выходит. Мы расстались по телефону, через полгода моего сидения на Северах. А до этого постоянно по видеосвязи разговаривали… Мир, седьмой месяц даже я, бестолковый, разглядел бы!

- Выходит, что не разглядел!

Мира соскочила с колен, подтянула наполовину спущенные брюки и полезла в карман блузы за телефоном. Открыла папку на экране, развернула документ и ткнула Дамиру под нос:

- Смотри! Свидетельство о рождении Агаты. Ей почти шесть.

И, перехватив его совершенно беспомощный взгляд, открыла новый файл:

- А это ее группа крови. Та же, что у тебя. У нас с Жориком ребенка с такой группой крови быть не может.

- Но как…?!!

- Агата некрупная получилась, - Мира убрала телефон обратно в карман. – И лежала удачно – по бедрам. У меня бедра широкие, поэтому живота почти до самых родов не было видно. А тебе не говорила, потому что хотела сделать сюрприз. Вот и сделала… спустя шесть лет.

Дамир опустил голову и закрыл лицо ладонями.

Внезапно постучали в дверь.

- Мирослава Михайловна! – послышался Дашин голос. – Двух новеньких по скорой привезли! Надо разместить. И женщине кардиограмму записать - Евгению Борисовичу та, что скорая сделала, не нравится.

«Умная девочка! – машинально отметила Мира. – Увидела, что дверь на ключ закрыта, и дергать не стала».

- Да-да, иду! – громко произнесла вслух и торопливо набросила блузу.

- Значит, Агата – моя дочь? – глухо проговорил Дамир.

- Да.

- При этом ничего обо мне не знает, и считаем отцом Жорика?

- Да.

- И по документам – он ее отец?

- Да.

Мира закончила застегивать блузу и подошла к зеркалу – поправить прическу.

Дамир выпрямился и встретился взглядом с ее отражением:

- Если это месть – то она удалась. На все сто! Так паршиво, как сейчас, мне давно не было.

В коридоре послышался шум, скрип колес – санитары тащили кровати-каталки, одолженные в соседнем отделении. Старушечий голос пискляво возмущался, Дашин тонкий голосок ласково уговаривал.

«Надо поторопиться, - виновато подумала Мира. – Помочь коллегам с организационными вопросами. И доктор кардиограмму ждет».

Но зачем-то полезла в стол и вытащила из ящика плоскую расческу-щетку.

- Дамир, не говори глупости! Никто тебе не мстил и не собирался. Просто так получилось.

- Получилось… Само собой. И, главное, никто не виноват! У меня есть дочка – именно такая, как мечтал: очаровательная беляночка, точная копия мамы. Агата, как мы договаривались назвать! И я ни разу не держал ее на руках, не разговаривал, не видел, как растет… Что это, если не месть?

Он внезапно оказался рядом, резко ухватил за плечи… Шумно выдохнул и уткнулся теплыми губами в макушку:

- Мирочек, почему не призналась, что беременна? Скажи правду, пожалуйста! Честно постараюсь понять.

Мира распустила волосы и начала быстро-быстро приглаживать их щеткой:

- Правду? Как пожелаешь. Беременность была сложной, врачи с самого начала пугали выкидышем или что ребенок родится с отклонениями. Сам понимаешь, не по телефону же такие вещи обсуждать! Тем более, у тебя на заднем плане вечно кто-то ржал. Думала поговорить, когда вернешься, а оно все откладывалось – две недели, месяц, два…

Обнимавшие ее руки дрогнули:

- Как так… я же вообще никак… Мир, а сейчас Агата… что с ней?!

- Хорошо все. Умница и красавица, диагнозы не подтвердились. Но тогда совсем невесело было. Еще и кое-кто с дурацкими подозрениями! Обиделась. Как ты говорил – «гормоны в мозг шибанули»? Беременные гормоны покруче твоих будут. Раз эдак в сто.

Мира собрала волосы в хвост и завязала широкой резинкой с деревянной подвеской-сердечком:

- Ждала, что позвонишь или приедешь. Не дождалась. Зато Жорик пришел. И без всяких сантиментов предложил объединиться, чтобы вместе выживать в столице. У него на работе служебка как раз освобождалась. Добрые люди подсказали, что если распишется и принесет справку, что жена беременна, квартира ему достанется. Мы и поженились.

Дамир промолчал. Только крепче сжал ее плечи.

За дверью послышалось знакомое дребезжание – Даша катила стойку для капельниц. Мира забросила щетку обратно в ящик и вывернулась из держащих ее рук:

- А потом, если честно, стало не до тебя! Роды прошли с осложнениями, критичного ничего, но по мелочам у нас обеих проблем хватало. Год бегали по врачам, уколам, массажам. Агата плохо спала, у нее была аллергия на молочный белок, стиральный порошок и почти все подгузники. Я была, как зомби – иногда казалось, что не помню, какой нынче год, и как меня зовут.

Дамир закусил губу и опустил голову. Мира процокала каблуками через кабинет и взяла с кушетки ключ.

- Насчет Жорика ты неправ! К нам с Агатой он относился прохладно, но честно выполнял свою часть договора.

- Синяков тоже по договору тебе наставил?

- Он меня не бил. Мог толкнуть или схватить и трясти – это было. Мой характер тоже не сахар, сам знаешь. Зато Жорик давал деньги на детское питание и памперсы, оплачивал дорогие процедуры для дочки, иногда даже ночью к кроватке вставал. После развода сразу из квартиры не выставил, разрешил пожить, пока общагу не получу. На этот Новый год елку для Агаты поставил, подарки купил – все, что она хотела, фото общее сделал. Хотя у нас с ним отношения уже совсем испортились.

- Хочешь сказать, что Жорик мне за дело прямо с порога в глаз дал? – криво усмехнулся Дамир. – Пока я наслаждался жизнью, он моего ребенка тянул?

- Сами разбирайтесь. Не поубивали друг друга, и на том спасибо.

Мира подошла к двери, вставила ключ в замок и обернулась. Дамир стоял напряженно, сжав кулаки. Между его восточными бровями залегла угрюмая складка.

- Собственно, я о том, - примирительно улыбнулась Мира. – Что злого умысла не было. Позвони ты или приди – все бы рассказала про дочку. А набирать тебя самой, при этом зная, что вначале придется выслушать примерно то, что вчера утром… серьезный поступок! Не то, чтобы я на это не способна, но поступки требуют затрат душевной энергии. А в жизни бывают периоды, когда ее просто нет.

- Знаю. Мне для менее серьезного поступка пришлось вылакать ноль семь коньяка. Тебе сложнее, ты алкоголь не употребляешь. – Дамир осторожно улыбнулся в ответ и зевнул. – Это я типа пошутил. Миражик, скажи, что теперь с этим всем делать?

- Что хочешь. Или что считаешь нужным. Но советую для начала поспать – утро вечера мудренее.

И быстро выскочила в коридор.

Глава 7

Дамир позвонил Игорю, затем лег на кушетку, собираясь серьезно поразмыслить обо всем, и практически сразу отрубился.

Спал хорошо, лишь самым краешком сознания отмечал, что Мирка всю ночь бегала туда-сюда, укрывала пледом – теплым, но колючим, мазала кожу под больным глазом приятной холодящей мазью. И пару раз укладывалась рядом - под бочок.

Дамир любил спать один, и «соседки» по кровати обычно вызывали скрытое раздражение – ни разлечься, как хочешь, ни вытянуться, ни...

Ленка – бывшая жена исключением не была, и ночи, когда она оставалась у родителей, казались маленьким праздником. Заказал в спальню огромный «сексодром», но и это ничего не изменило.

Зато Мирка не мешала абсолютно! Даже на узенькой неудобной кушетке. Приятно было чувствовать ее возле себя – мягкую, теплую, уютную. Запах ее кожи впитывался в кровь, разнося по телу спокойствие и умиротворение. Не хуже рюмки дорогого коньяка.

Утром на кардиограмме принципиально на Мирку не смотрел, хотя цокала каблучками вокруг, нагибалась, касалась нежными пальчиками, устанавливая разноцветные присоски-датчики. В общем, соблазняла по-черному!

Но Дамир не поддался, и ЭКГ вышла образцово-эталонной, хоть сразу в космос.

Мирка, по своему вредному обыкновению, ничего не спрашивала и не уточняла, будто все ей по барабану. Но исподтишка наблюдала и ловила взгляды. А поймав, улыбалась, - счастливо и безмятежно.

«Тоже мне – рентген-аппарат! – со смехом думал Дамир. – Все разглядит, не спрячешься».

Но внешне изображал абсолютное спокойствие.

Лишь перед самым уходом не выдержал – зажал у дверей кабинета и поцеловал, как следует, – долго и обстоятельно. Мирка таяла в его руках, прижималась и пахла особенно сладко – призывно и крышесносно.

Но потом лишь невозмутимо огладила задранную блузку:

- Удачи!

Дамир с трудом сдержал смешок и вытащил из кармана темные очки. Отек под глазом значительно уменьшился, зато фингал, наоборот, заиграл всеми цветами радуги. Выходить без очков в люди было нельзя.

- Во сколько заканчиваешь?

- Пересменка в шесть. Но еще собрание будет, до восьми где-то.

- Ясно, - тоном, не терпящим возражений, заявил он. – В двадцать ноль-ноль буду ждать у служебного входа.

Мирка картинно взмахнула ресницами и промолчала.

«Придет, никуда не денется! – радостно понял Дамир. – Потому что моя. И любит. И… В общем, все хорошо».

Улица встретила колючим морозцем и мелким сухим снежком, похожим на стиральный порошок.

Дамир вытащил из кармана телефон, хотел вызвать такси, но передумал – когда еще пройдешься пешком, без машины?

Однако пару звонков сделал. Сначала в банк.

- Хочу закрыть срочный вклад. Да, в курсе, что потеряю проценты. Онлайн можно? Отлично.

Потом набрал знакомого адвоката.

В метро людей было немного: основной поток работающих и учащихся уже иссяк. Улыбнулся знакомым станциям, проехался на эскалаторе. Сразу юность вспомнилась: как гуляли здесь с Миркой, смеялись, строили планы на будущее.

«Будущее – наступило! – весело подумал он. – И неплохое будущее, грех жаловаться. Погуляем еще, с двумя Мирками – большой и маленькой. Осталось уладить некоторые формальности».

Любимый магазинчик, в котором закупался несколько лет, в этот раз вызвал разочарование: цены безбожные, товар несвежий еще и выложен, как попало.

«Испортились, - понял Дамир, останавливаясь у стеллажа с алкоголем. – Больше не буду сюда приезжать. Тем более, через дорогу от дома отличный супермаркет».

Ассортимент спиртного тоже оставлял желать лучшего. «Кутузова» на полке не оказалось, но Дамир не расстроился:

«Во-первых, не оценит. Во-вторых... обойдется!»

Взял средний бюджетный коньяк – неплохой, но без изысков. И уже через несколько минут звонил в дверь.

Жорик был дома, несмотря на рабочий день. Зализывал раны? Хотя работал тот техником в одной из коммунальных служб, возможно, у него был свободный график. За дверью раздались тяжелые шаги, несколько минут через глазок буравил недобрый взгляд.

- Чё, герой-любовник, пришел во второй глаз получить? Для симметрии? – наконец, раздался из-за двери хриплый смех.

- Нет, - Дамир вытащил из-за пазухи бутылку и покрутил перед дверным глазком. – Решил поупражняться в древнем искусстве дипломатии.

Дверь отворилась.

Жорик был одноклассником Мирки, то есть, младше на пять лет. Но смотрелся ровесником, если не старше: громадный, обрюзгший, с бритой наголо головой. Сейчас же и вовсе выглядел неважно: землистый цвет лица, темные круги под глазами, перевязанная шерстяным платком поясница.

«Почки шалят», - мстительно подумал Дамир.

Правда, и в таком виде Жорик был опасен: в прошлом спортсмен, выше на голову и тяжелее килограммов на сорок. И хоть мышцы изрядно заплыли жиром, удар правой по-прежнему был хорош. Особенно, если неожиданно.

- Но на закусь у меня только грузинское блюдо, - усмехнулся хозяин, в свою очередь, разглядывая Дамира. – «Жричёдали» называется. А конкретнее - суп из пельменей с гречкой и майонезом. Будешь?

- Не грузин, но к грузинской кухне отношусь нормально, - Дамир прошел на кухню и выставил на стол, покрытый изрезанной клеенкой, бутылку коньяка. – И вообще, я к тебе не на званый обед пришел. Хочу обсудить финансовые вопросы.

Жорик молча вытащил из навесного шкафа две изрядно залапанные стопки. Дамир с трудом удержался от брезгливой гримасы: пить коньяк, даже бюджетный, из подобной посуды казалось верхом пошлости. Но на Северах бывало всякое, не удивишь.

Он присел на видавшую виды табуретку и незаметно оглянулся вокруг – кухня поражала грязью и неухоженностью, как, впрочем, и вся квартира. Насмотрелся вчера, когда вещи с Игорьком собирали. Чисто и опрятно было только в комнатке Миры и Агаты.

«Мирка - чистюля, как она могла на такой кухне готовить? – пришло в голову неожиданное. – Или они с дочкой на йогуртах и печении сидели?»

Жорик поставил на стол большую миску с пельменным супом и тарелку с порезанным крупными кусками ржаным хлебом. Положил две ложки. На то, чтобы выделить гостю отдельную посуду, он не заморачивался.

Дамир открыл бутылку и разлил коньяк. Выпили.

Коньяк оказался даже лучше ожидаемого, но наслаждаться букетом настроения не было.

Хозяин выловил из миски толстый переваренный пельмень и отправил в рот. Гость воздержался от закуски.

- Финансовые вопросы, говоришь… - прожевав, посмотрел на него Жорик. – Хочешь, чтобы заявление из ментовки забрал?

- Плевать на него! Легкие телесные – штраф, максимум – исправительные работы на сто двадцать часов. А скорее, и вообще ничего - знакомый адвокат отмажет. В крайнем случае, мой глаз в приемном покое тоже сфотографировали.

Дамир налил по второй:

- Хочу, чтобы ты отказался от Агаты. Точнее, дал нотариальное согласие на ее удочерение мной. И готов за это хорошо заплатить.

Жорик залпом осушил рюмку, вытер рот тыльной стороной ладони:

- А если я не подпишу?

- Есть вариант с оспариванием отцовства через генетическую экспертизу.

Хозяин хмыкнул и зачерпнул из миски пельменной юшки:

- Там одной экспертизой не ограничится, я узнавал. Разбирательство будет, свидетели, показания – кто, с кем, когда и как. Мирка на это не пойдет. Точнее, ты не пойдешь, чтобы не смущать свою высокоморальную Мирочку… Тьфу, и что вы все на ней словно помешались? Впрочем, тем лучше.

Жорик облизал ложку и встретился взглядом:

- Значит, считаешь, что я стану торговать Агатой?

Дамир невозмутимо наполнил рюмки снова:

- Да.

Хозяин выпил, не спеша закусил:

- Правильно считаешь. Это мое лучшее инвестиционное вложение, и продам я его дорого.

«Мирок-Мирок, добрая наивная девочка! Возмущалась, когда я кое-кого жирным животным называл», - пришло в голову философски-грустное.

- А есть и другие вложения? – деловито поинтересовался вслух.

- Были, - широко улыбнулся Жорик. – Миркины пикантные фото. Но их я уже продал.

- Кому?!

- Твоему лучшему другу Игорю.

Дамир опрокинул в рот коньяк. Странно, как это могло понравиться – откровенная сивушная дрянь. Оторвал корочку черного хлеба – зажевал.

- Насколько пикантные?

- Ооооо! - хозяин причмокнул и слизал с губы повисшую каплю майонеза. – Самая клубничка! Хоть сразу на порносайт.

- Не похоже на нее.

- А ты там знаешь! – хохотнул Жорик и принялся вымакивать хлебом пельменный навар. - Люди меняются. А, может, оно и сразу - в тихом омуте… Что, засомневался в целесообразности финансовых вложений?

- Сколько хочешь за нотариальное согласие?

Жорик сделал эффектную паузу и назвал сумму.

«Ох, нихрена ж себе запросы! – натурально обалдел Дамир. - Машину купить можно, малолитражку. Мирку подарок, чтобы не вредничала… А и ладно, у нее все равно прав нет».

- Чего ж так дорого-то? – задумчиво поинтересовался вслух.

- А ты посчитай! – Жорик отодвинул пустую тарелку и принялся загибать толстые пальцы: - Кормил, поил. У Агаты аллергия была, а специальное питание бешеных денег стоит. Одевал, обувал, коляски, кроватки, ходунки. Погугли сколько все это стоит – охренеешь! Плюс игрушки. Подарки к праздникам. Мастер-классы – малая ж и танцует, и рисует, и браслетики из бисера плетет. Дети – дорогое удовольствие.

Пальцы на обеих руках закончились, Жорик хмыкнул и сам потянулся к бутылке:

- Это я еще московскую прописку и квартплату за шесть лет не беру. Ладно, будем считать, что Мирка натурой отработала. Я честный бизнесмен, чё.

- Чего ж ты, честный бизнесмен, вчера с порога драться полез? – усмехнулся Дамир. – Озвучил бы финансовое предложение.

Хозяин налил себе полную рюмку, выпил залпом и, прищурив и без того маленькие глазки, вперился злым взглядом:

- Потому что учить зажравшихся уродов надо! Таких как ты. Шесть лет собственный ребенок не нужен был, а теперь вдруг захотелось. Готовенькую сразу – не какается, по ночам не орет, и поговорить можно. Да не вопрос – хочешь – плати.

Дамир поднялся из-за стола:

- Хорошо, согласен на твои условия. Бери паспорт, едем к нотариусу. Прямо сейчас.

Через час с небольшим он стоял на крыльце нотариальной конторы, сжимая в руках заветный листок с водяными знаками. Быстро все оформили – приятель-адвокат помог: позвонил-попросил-предупредил.

Снег усилился и укрупнился и напоминал уже не стиральный порошок, а расхожий утеплитель - крошку пенопласта.

Дамир еще раз пробежал глазами документ, бережно сложил и спрятал во внутренний карман куртки:

«Мирняк бухтеть будет, что с бухты-барахты, и без ее ведома и согласия. А нечего - сказала «делай, что хочешь»? И наделаю, по полной программе, сама виновата. Хотя, может, она именно этого и добивается? Ох, и характер!»

Не выдержав, улыбнулся и посмотрел на часы. Было без четверти час.

Недолго думая, ткнул в знакомый контакт:

- Игорян, ты дома или на работе?

- Дома! – ответил в трубке веселый голос. – С утра уже все развез. А ты никак сбежал из больнички? По пожарной лестнице?

- Сами выгнали, сказали - симулянты им не нужны. Слушай, я сейчас как раз в твоем районе… зайду?

- Ключ забрать?

- И ключ, и разговор есть.

- Канешн, заходи. Как насчет пельменей, на тебя жарить?

«Везет мне сегодня на пельмени!» - невольно отметил Дамир.

- Канешн, жарить! – в тон отозвался вслух. – Твои фирменные очень уважаю.

Не прошло и пятнадцати минут, и он уже поднимался по знакомой лестнице. Здесь когда-то катались с Игоряном по перилам, а внизу у железной решетки - входа в подвал был их секретный штаб-бункер.

Игорь по-прежнему обитал в старой квартире, оставленной ему родителями в полное распоряжение. Сами теть Маша и дядя Серёжа переехали в деревню – тишина, свежий воздух и овощи свои, с огорода.

Мать Дамира тоже жила неподалеку – на соседней улице, с отчимом и младшей сестрой. Но сегодня заходить к маме и Карине не имело смысла, «этот» был дома.

С отчимом отношения не сложились еще в подростковом возрасте, поэтому Дамир ушел из дома сразу, как стал совершеннолетним – тусовался у Игоряна или у однокурсников в общаге. Потом снимал гостинку или - уже с Миркой – полноценную квартиру.

Еще на лестничной площадке нюх уловил привычный сладковато-пряный аромат. Желудок воодушевленно заурчал.

У Игоряна были самые обычные пельмени – из супермаркета, но он умел превратить их в изысканное блюдо. Сбрызгивал соевым соусом и лимонным соком, а потом обваливал в кунжуте и жарил в каком-то хитром кляре.

- Супер! Как, впрочем, и всегда, - оценил Дамир, доедая вторую тарелку.

- А если под пятьдесят грамм, то вообще песня! – согласился друг, макая пельмень в острый соус. – Зря ты отказался.

- Хватит. И так уже с Жориком коньяк пил. Мирку вечером забирать, учует – воспитывать начнет. А у нее методы – гестапо отдыхает.

- Попал ты, братан! – хохотнул Игорян и небрежно развалился на стуле, положа ногу на ногу. – Будешь теперь по струнке ходить. Из наших, считай, я один холостой остался. Вольный, как ветер, переменчивый и мимолетный! Баб использую, как чайные пакетики – раз заварил, и пока-пока. Максимум, два раза – если заварка ядреная.

Дамир усмехнулся и отодвинул пустую тарелку:

- Что, заварник, сколько за Миркины фотки отдал?

Игорь резко посерел и скукожился, как прибитый морозом листок:

- Откуда ты…

- Жорик сказал.

- Но вы же тогда с ней не… И вообще, это не то, что ты думаешь! Я, может, помочь хотел! Из благородных побуждений.

- Это еще как?

Игорян вздохнул и полез в навесной шкафчик. Достал початую бутылку водки и две тоненькие рюмочки из зеленого стекла. Налил:

- Жорик первый раз сам позвонил. Год назад, примерно. Сказал, что очень нужны деньги, поэтому собирается продать Миркины интимные фото на порносайт, в платную подписку. Но если интересно, могу выкупить. По-честному, через договор, что я эксклюзивный владелец, и материал больше нигде распространяться не будет.

Он быстро махнул рюмку:

- Подумал, что нехорошо, чтобы на Мирку, кто попало, пялился. Все-таки твоя… это самое… чувства. Не по-человечески оно.

- А ты, типа, не смотрел? – снова усмехнулся Дамир.

Игорь молча опустил голову.

Дамир выпил свою рюмку, скривился – водку он не любил. Плебейский напиток – ни букета, ни послевкусия, одни градусы.

- Покажи!

Друг мотнул головой:

- Не стоит. Там… конкретно. Расстроишься.

- Да ладно, не слабонервный. Показывай.

Игорь взял телефон, нажал на панель быстрого доступа, вызывая на экран фотографию обнаженной девушки с длинными светло-русыми волосами.

- Как знаешь. Смотри, это самый невинный вариант.

Дамир скользнул быстрым взглядом по экрану. Девушка смотрела Миркиными глазами – небесными, широко распахнутыми, только грустными почему-то. Ее пухлые губки были напряженно сжаты.

- Так и думал. Это не она.

- Как не она! Ее лицо. И взгляд, и…

- Лицо ее, - перебил Дамир. – А тело – нет. Хотя фигура действительно напоминает Миркину, явно специально подбирали похожую модель. Но то, что не она – сто процентов. Я Миражика ни с кем не перепутаю.

Игорь забрал у него телефон и налил еще водки:

- Как так? На фотошоп не похоже, я увеличивал, рассматривал мелкие детали. Все… органично.

- Про нейросети слышал? Скорее всего, фото обработано через них. Там такие эффекты – по работе пару проектов моделировал, впечатлился.

Дамир машинально ухватил рюмку, покрутил в пальцах, но пить не стал – вернул на стол:

- Лучше скажи, ты знал, где она живет, да?

- Знал, конечно, - Игорян отвел взгляд. - Подходил пару раз даже – сумки из магазина до подъезда донести. Предлагал подзаработать, по медицинской теме - доктор как раз витамины проколоть выписал. Отмазалась, сказала, что на дом ходит только к старикам и лежачим, а я и до поликлиники прогуляюсь - не развалюсь.

- Понятно… - Дамир встал из-за стола и вытащил из кармана темные очки. – Поношу еще твои окуляры, можно?

- Носи, конечно. Мне они без надобности – в машине валялись… Дамир, ты что – на меня не злишься? За Мирку?

- Сложный вопрос. Формально предъявлять тебе нечего – мы с ней в тот момент считались чужими людьми. А неформально…

Дамир прошел в коридор, снял с вешалки куртку:

- Помню, как ты за меня в пятом классе вступился. Не побоялся встать рядом против толпы старшеклассников. И другое тоже помню, хорошее. Короче, практикуй свои чайные церемонии, а от Мирки держись подальше. Больше такого не пойму. А лучше бабу себе постоянную заведи, пора уже по жизни определяться.

Глава 8

По пути домой Дамир заехал в торговый центр.

В кулинарии закупил готовой еды: котлет, жареной рыбы, блинчиков с мясом и творогом, несколько салатов. Мирка готовила хорошо, но не загонять же ее сразу на кухню? Тем более после ночного дежурства. Самому к плите вставать тоже не с руки – до восьми вечера нужно было многое успеть.

В винном отделе приобрел шампанское «брют» – единственный алкоголь, который употребляла Мирка, в кондитерской набрал ее любимых сладостей. В других магазинах тоже отметился, даже в лавку постельного белья заглянул. Взял шелковый двуспальный комплект с принтом звездного неба: начать новую жизнь с чистой простыни, как-то так.

Настроение было спокойное и, одновременно, легкое и радостное. Словно при старте серьезного, и в то же время невероятно увлекательного проекта – когда стратегия разработана, главные решения приняты, а дальше просто – бери и делай.

Правда, напрягало предчувствие, что Мирка плану – единственно правильному, честному и рациональному следовать откажется. Зато начнет выделываться и выносить мозг.

«Совести у некоторых нет! – хмурился Дамир, забрасывая в багажник такси многочисленные пакеты с покупками. – Окажись на ее месте любая другая – хоть Лизка, хоть Кристина, хоть… Прыгали бы до потолка, преданно заглядывали в глаза, угождали, ублажали. А Мирка – вредная! Но нужна именно она, без вариантов. До чего странно устроен человек».

Снег не унимался – белыми мухами кружился над вечерним городом, садился на лобовое стекло, давая работу дворникам – и машинным, и коммунальным.

«С другой стороны, Мирку понять можно, - честно признавал Дамир, наблюдая, как заснеженный светофор меняет желтый сигнал на зеленый. – Злится, ревнует. Прямо интересно, у кого это тяжелое недержание речи?! Кто ей мою личную жизнь в красках описал? Неужели опять Игорян удружил? Он ведь несколько раз с Миркой виделся».

Перекресток остался позади, и Дамир мотнул головой:

«Нет, Игорь не мог. То есть про работу, новую должность и поездку на фестиваль «Бородино», скорее всего, именно он и рассказал. А про баб, еще и с такими подробностями, говорить бы не стал. И никто из знакомых мужиков тоже».

Выгрузился из такси, приложил к электронному замку подъезда ключ-брелок:

«Бабский стиль – однозначно! Кто-то из жен друзей постарался. Работая в больнице, кого только не встретишь – если и не сама лечиться пришла, то родственника навестить. Заодно и поболтать, по случаю. «Ах-ах, Мирочка, и правильно сделала, что этого козла бросила! Он такой-разэтакий… ужас!» Детали обсмаковать, обсосать, еще и приврать обязательно. Конечно, Миражик расстроилась. А с ее характером…»

Подъезд встретил чистотой: ни луж, ни мусора, ни собачьей шерсти. Даже двери лифта были помыты. Дамир одобрительно улыбнулся и вошел в свою квартиру.

Дома тоже был относительный порядок. Кухня не в счет, но и там последствия разгрома были ликвидированы на раз-два – подмел осколки чашки и битые магниты, собрал разбросанную картошку. Потом запустил робот - пылесос, тот и пыль собрал, и пол вымыл.

Осталось протереть столы, застелить в спальне новое постельное белье – и красота.

Вещи, забранные из квартиры Жорика, Игорян, как и договаривались, забросил в кабинет. Дамир постоял среди них какое-то время – просто разглядывал, вдыхал запахи. Различил один родной – Миркин и второй новый – чистый, детский.

Миркиной одежды было немного – она терпеть не могла шоппинг и покупала только самое необходимое. Но выбирала вещи качественные, стильные и к лицу. Вспомнилась Ленка, с тремя шкафами, битком набитыми тряпьем, половина из которого ни разу не надевалась…

Агата по количеству нарядов явно перещеголяла маму в несколько раз. А стиль…

«Пятьдесят оттенков розового! – пришло на ум, вызывая улыбку. – И зачем дома кабинет? Все равно тут не работаю. Детская будет. И даже понятно, в каком цвете».

Однако трогать вещи не стал: пусть хозяйка сама разберет и разложит, как ей удобно. Портрет только прихватил, сделанный по старому снимку: Миражик юная совсем, наивная, счастливая.

Отнес в спальню и поставил на столе рядом с плюшевой елочкой.

- И, все-таки, будет по-моему! – подмигнул портрету. – Не сработает план «А», перейдем к плану «Б».

Внезапно зазвонил телефон. Дамир глянул на экран и невольно поморщился – звонила Лиза из отдела продаж, та самая любительница «горячих обедов».

Но вызов принял – вдруг что срочное, по работе.

- Дамирчик, котик! – нежно проворковала трубка. – Тебя второй день в офисе нет – я скучаю!

- Шеф дал три дня отгулов. А я еще и приболел – возьму дополнительно недельку за свой счет.

Конечно, с Лизкой требовалось объясниться. Но не сейчас же? Скоро за Мирочком выезжать надо.

- Заболел – это плохо… - сочувственно вздохнула трубка. – Значит, будем лечиться! Открой дверь.

В этот миг действительно раздалась трель дверного звонка. Дамир снова поморщился, нацепил очки и щелкнул замком.

Лиза стояла на пороге: яркая брюнетка со своей неизменной ассиметричной челкой и накрашенным кроваво-красной помадой ртом.

Из одежды на ней был только белый халатик – расстегнутый до самого пупка и белая шапочка-колпачок. Лизка повела плечами, еще больше приоткрывая грудь, и облизала кончиком языка нижнюю губу.

– Для здоровья поутру отдерите медсестру! – в стиле рекламного слогана продекламировала она.

Дамир почесал голову и растерянно уставился на гостью.

- Сейчас, вообще-то, вечер.

- А я никуда не тороплюсь! – Лиза продемонстрировала в улыбке ровные, но слегка хищные зубки. – До утра совершенно свободна!

И ловким движением расстегнула две последние пуговицы на халатике. Под ним ничего не было. То есть вообще ничего – даже условных трусиков-веревочек.

Конечно, Дамир давно был взрослым, и бывалым, и… Но от такого «перфоманса» натурально охренел!

Взгляд смущенно скользнул вниз и уткнулся в белые туфли-лодочки на высоком каблуке.

- А как ты это… - попытался сформулировать мысль. – Зима же на улице, холодно.

- Я на машине, - еще шире улыбнулась гостья и шагнула к нему. – Переоделась, вещи внизу оставила. Дамирчик, ты сегодня какой-то не такой, сам на себя не похож. Реально заболел что ли?

Она положила ему руки на плечи, прижалась. Нельзя сказать, что Лизка совсем не волновала – реакция на нее была стандартной и привычной, практически условный рефлекс. А еще к Лизкиному терпкому запаху неожиданно добавились нежные нотки, вызывающие в памяти что-то до боли знакомое.

Дамир инстинктивно отступил назад, восстанавливая дистанцию. Но тем самым открыл захватчице вход в квартиру, чем она не преминула воспользоваться: победным маршем ворвалась в прихожую и сразу свернула в направлении спальни.

Дамир едва успел заступить ей дорогу, в самых дверях остановил. Лизка в спальне была не нужна, тем более, на новой постели. И просто не нужна была! Абсолютно.

Он даже открыл рот, намереваясь сказать это открытым тестом.

- Лиззи, у тебя новые духи? – выговорилось нечто неожиданное. - Или… Откуда одежда медсестры – из секс-шопа?

Лизка снова прижалась – откровенно-откровенно и, наклонившись к уху, прошептала со смехом:

- Дамирчик, гляжу кое-кто совсем неискушенный в ролевых играх? Придется заняться твоим просвещением! Из секс-шопа был бы коротенький передничек с красным крестом и чулочки на подвязках. Но мне некогда было туда заезжать. Это…

Она призывно огладила себя сверху вниз:

- Настоящий медицинский халат! К бабуле медсеструтка два раза в неделю приходит капельницы ставить, поэтому барахлишко свое у нас оставила – штатив для систем складной и переодевашку. Я и позаимствовала. Прикольно, скажи?

- Медсестра… капельницы…

Дамир серьезно задумался, и даже перестал обращать внимание на Лизку. Ладно, почти перестал. В голове шел энергозатратный процесс построения стройной логической конструкции из разрозненных фактов и наблюдений, отчего параллельные процессы автоматом притормозились.

- Ну да! – с легким недовольством подтвердила гостья и положила пальцы на пряжку его ремня. – Бабуля лежала в больничке, там познакомилась с медсеструхой. Теперь, когда в поликлинике выписывают капельницы или уколы, она в процедурный кабинет не ходит. Звонит знакомой, та приезжает на дом… Дамирчик, пойдем в постельку!

- Медсестру, случайно, не Мирославой зовут? - сложилась в голове картинка.

В Лизкиных черных глазах мелькнула растерянность:

- Откуда ты…

Внезапно она поднялась на цыпочки и заглянула через его плечо в спальню.

- Дамир, ты что – реально того? Связался с медсестрой?!

Он обернулся и встретился взглядом с Миркиным портретом, ее голубыми глазищами, совершенно детскими еще. Стыдно стало – за Лизкин похабный вид, за то, что сразу ее не выставил.

- Мое дело. И отчитываться перед тобой не собираюсь.

- Значит, и ты вляпался! – скривилась гостья, продолжая воевать с ремнем. - Ладно, бабка моя – пенсионерка, но от тебя такого не ожидала!

- А бабушка-то каким боком? – не понял Дамир и скосил взгляд на пряжку. Застежка была хитрая, и незнающим ее секрет поддавалась не сразу.

- Прихожу как-то, а они с этой медсеструткой чаи гоняют, представляешь? И разговоры задушевные ведут.

- И что с того?

- А то. У знакомых к деду тоже такая ходила, – Лизка крутила пряжку туда-сюда, пыталась согнуть, ковыряла ногтем. Но застежка пока держалась: - Только не медсестра, а из соцзащиты. По дому якобы помогала, продукты из магазина носила. А после смерти деда внуки кинулись – а квартиры-то и нет. На аферистку переписал.

- А чего внуки сами за дедом не ухаживали? – хмыкнул Дамир.

Лизка подняла голову и посмотрела на него, как на слабоумного:

- Времени не было, значит. И тяжело со стариками, по себе знаю – бабуля, чем старше, тем зануднее становится: по двадцать раз одно и то же повторяет, ворчит, обижается, как ребенок. И не жила бы с ней, но страшно, что квартира улетит в никуда. Пенсионеры хуже детей малых, одни проблемы от них.

Внезапно раздался щелчок – пряжка наконец-то сдалась под натиском и расстегнулась.

Лизка с победной улыбкой потянулась к молнии на его джинсах:

- Понимаю, захотелось экзотики! Разве я против? Сделай это со мной по-особенному!

Дамир оглянулся на часы.

«Через полчаса нужно выезжать за Миркой. Если опоздаю, эта вредина сбежит и трубку брать не будет. С нее станется».

И, злой на себя за столь долгое «жевание соплей», резко перехватив Лизкину руку:

- Как скажешь. Так я это еще ни с кем не делал. Ты будешь первой.

Потащил ее через коридор, выволок на лестничную площадку, вызвал лифт.

- Дамирчик, предлагаешь мне секс в лифте? – воодушевилась Лизка, разбрасывая в стороны полы халатика. – Хочу-хочу-хочу!

Лифт подъехал и распахнул двери. В нем стоял тощенький дедок с восьмого этажа, в своем неизменном драповом пальто и норковой шапке-ушанке. На руку его была намотана ярко-красная сумка-котомка с логотипом популярного в народе супермаркета.

Дамир втолкнул практически голую Лизку в лифт, ткнул кнопку первого этажа и нажал «ход».

Створки дверей со звоном поехали друг к другу. Но Дамир успел оценить Лизкино ошеломленное выражение лица. И перехватить взгляд старикана – довольный, сияющий, будто тот только что выиграл в лотерею трешку в центре, внедорожник последней модели и вечную молодость.

Двери захлопнулись. Лифт загудел и поехал вниз.

Удивительно, но из шахты никаких посторонних звуков не доносилось: ни визга, ни крика, ни ругани.

Тихо-мирно доехали вниз и разошлись? Или не доехали, но главное, что тихо и мирно?

Дамир пожал плечами и вернулся в квартиру. Быстро обошел все помещения – вроде везде порядок. На кухне задержался на минуту – показалось, что чего-то не хватает.

«Магнитов на холодильнике, - решил он. – Ничего, с дочкой заведем новую коллекцию. Интересно, что она любит – животных? Персонажей мультфильмов?»

Слово «дочка» было новым. Нежным, легким, парящим, словно пушистое майское облачко.

Дамир даже произнес его вслух и улыбнулся. Вызвал такси.

Он ждал лифт на лестничной площадке – тот бродил между этажами, хлопал дверьми и, кажется, совсем не торопился на его вызов - когда плеча что-то коснулось. Обернулся и тут же непроизвольно поморщился от характерного запаха перегара. За спиной стояла размалеванная девица с четвертого этажа - пьяная в дым. На ней были короткие джинсовые шортики и черная маечка с изображением смайлика.

- Соли не найдется? - пробормотала она.

Дамир оглядел барышню с головы до ног и устало вздохнул:

- Сколько можно про соль? Скажи уже прямо – чего тебе от меня нужно?

- Прямо? – девица с трудом сфокусировала на нем взгляд и икнула. – Хочу, чтобы ты на мне женился! Прописал у себя в квартире! Платил за мой универ, возил к морю отдыхать! Подарил машину, шубу, кольцо с бриллиантом и маленькую собачку!

- Картину, корзину, картонку и маленькую собачонку! – по-доброму рассмеялся Дамир и прислушался к гудению лифта. – Список требований понятен. А что я получу взамен?

- Как что? - натурально удивилась девица. - Меня! Красивую!

- Уважаю честных людей. Поэтому также честно отвечу – извини, ничем помочь не могу. У меня уже есть жена и ребенок.

- И тут облом, - обиженно свела брови девица. – Что за день такой! С утра любимый парень бросил.

- Ого… Сочувствую.

- А потом и нелюбимый бросил!! Который за меня домашку делал и контрольные решал. И спонсор тоже бросил! В обед только. Теперь за квартиру платить некому. Еще и препод по философии двойку влепил! Пялился на меня, вздыхал, губы облизывал, думала, зачет в кармане... А он вызвал и давай гонять по всем темам!

Она вдруг рванула вверх маечку-смайлик, открывая грудь:

- Не хочешь жениться, хотя бы утешь!

Швырнула смятую майку Дамиру на плечо и начала расстегивать шорты.

Дамир замер, чувствуя, как тяжелая челюсть медленно поехала вниз. Конечно, он давно был взрослым и все такое… Но пробрало и его.

«Что-то неладное с бабьем сегодня творится! Вспышки на солнце? Или психотропные вещества в воздухе распыляют?»

Внезапно раздался щелчок – подъехавший лифт распахнул двери. Дедок с восьмого этажа стоял в нем один. В руках у него была красная сумка-котомка, доверху наполненная продуктами. Глаз невольно выхватил кефир в пластиковой бутылочке и целлофановый пакет с гречкой.

Старикан все глаза уставился на полуголую девицу, а потом перевел взгляд на Дамира. Просительно-вопросительно.

Дамир подавился смешком, обернулся к барышне и сделал приглашающий жест рукой:

- Вам сюда!

Девица снова икнула и вошла в лифт.

Дамир вручил ей майку со смайлом, нажал на кнопку восьмого этажа и «ход». Глаза дедка засветились совершенно мальчишеским азартом.

Лифт закрылся и пополз вверх. А Дамир обеспокоенно глянул на часы и быстро зашагал по лестнице.

«А дед тот еще жук! – весело думал в такт шагам. – Хоть с виду сморчок-сморчком. Безобидный, конечно – разве что посмотрит. Ну, может, потрогает. Но Мирке с ним в лифте ездить запрещу! На всякий случай».

Без пяти восемь Дамир ждал у служебного входа больницы.

Здесь росли две небольшие елочки – стройные, пушистые, белые-белые от снега. Чем-то они напоминали растрепанную Мирку, вызывая добрую улыбку.

Снег прекратился. Улегся и ветерок. Легкий морозец пощипывал лицо, но для человека, привычного к северным температурам, дискомфорта не вызывал. Даже приятным казался, нежным. Январский вечер был прозрачен и чист, и ничто не нарушало его сказочной, созерцательно-мечтательной тишины.

«Реально тихо как-то! – вдруг понял Дамир и, сбросив романтический флер, внимательно оглянулся вокруг. – И темно. Нет, фонарь-то светит! А лампочка над входом не горит, крыльцо не чищено и, главное…»

Бросил взгляд на часы:

«За двадцать пять минут, что здесь стою, в эту дверь еще никто не входил и не выходил!»

Он быстро поднялся по заледеневшим ступеням, подергал ручку – заперто. Сверху за шиворот насыпался мерзло-колючий снежок.

Дамир поморщился и вытянул из кармана телефон. Но Мирку набрать не успел – из-за угла выскочила машина и ударила по глазам светом фар. Непроизвольно зажмурился – даже через темные очки ослепило. А когда открыл глаза, увидел прямо у крыльца новехонькую бэху – тюнинг, стайлинг, выпендреж.

С водительского места вальяжно выбрался полноватый мужик лет сорока – без куртки, в строгом костюме-тройке, разбавленном хулиганским разноцветным галстуком.

Незнакомец обошел машину, галантно распахнул дверь со стороны пассажирского сидения и помог выбраться… Мирке.

Миражик была в знакомом «уланском» пальтишке с блестящими пуговицами и высоких сапожках на каблучке. Скользнула взглядом по Дамиру и вновь обернулась к мужику. Бессовестно улыбаясь!

Тот тоже не терялся – кланялся, расшаркивался, ухватил Миркину руку и запечатлел на ней картинный поцелуй. А потом и вовсе – вручил конверт, явно с деньгами, и коробочку дорогого шоколада в форме сердечка.

Мирка, ни мало не стесняясь, взяла презенты, благосклонно кивнула дарителю и, дождавшись, когда машина развернется на площадке перед входом, помахала ему рукой.

И лишь после этого подошла к Дамиру:

- Привет! Давно ждешь?

- Полчаса почти, - не сдержал улыбки, оценивая Миркин гордо-независимый вид. Забавная такая.

- Я тоже пятнадцать минут у служебного входа проторчала. Замерзла даже. А потом вспомнила, что его только три года назад перенесли. Значит, ты, скорее всего, не в курсе и ждешь на старом месте.

Мирка щелкнула замочком на сумочке, запихнула в нее коробку и конверт. А потом подняла голову и встретилась взглядом. В небесных глазах опять светился вызов – детский-предетский, смешной:

- Клиент как раз подъезжал, попросила, чтобы подбросил. А то на каблуках по льду еще полчаса обходила бы.

- Клиент, значит… - Дамир старательно придал лицу суровое выражение. – Практикуешь садо-мазо с выездом на дом?

И, не удержавшись, все-таки рассмеялся:

- Что, качественно испортила пижону пятую точку? Или вену?

- Зачёт!! – Мирка в ответ залилась звонким смехом. – Угадал. И то, и другое испортила, но не ему, а его отцу. Тот уже с десяток медсестер из платных клиник поменял – все не так. А у меня рука легкая – клиенты довольны.

И хлопнула ладонью по сумочке:

- И прибавка к зарплате не помешает. А ты молодец, не повелся! Думала, как обычно, насочиняешь про меня гадких сказок. На пустом месте.

Дамир обнял ее, обхватил кольцом рук, согревая:

- Миражик, ну какое, как обычно? Один раз тупанул по телефону, теперь что – до смерти вспоминать будешь? Знала бы, сколько раз я сегодня не насочинял…

И быстро-быстро прижался губами к ее пухлым губкам.

Мирка фыркнула и отвернула голову:

- Дамир, ты что творишь! Совсем распустился? На улице целоваться неприлично!

Он оглянулся на абсолютно пустой двор, опять подавился смехом и закопался губами в ее волосы:

- Гляжу, в этом районе солнце нормально светит, без вспышек. И психотропных веществ в воздухе не распыляли.

- Какое солнце? – Мирка отстранилась и недоуменно посмотрела на него. – Ночь уже. Конечно, не распыляли – к подобным веществам у обычных людей доступа нет. Даже в медицинских учреждениях психотропные препараты под строгим учетом и контролем. Я, например, специальный экзамен сдавала, чтобы с ними работать.

- Понял! Миражик с психотропными веществами на «ты». И сама - психотропное вещество: только глянет и - прощай, разум!

Дамир дождался, пока она отсмеется, и подал руку:

- Идем?

- Ты на такси?

- Был на такси. Но отпустил его. На метро поедем. У нас же свидание, да?

Дамир полез в карман и вытащил оттуда горсть круглых полосатых конфеток в прозрачных обертках.

- Твои любимые леденцы-сосашки, сливочная карамель и мята! – заговорщицки произнес он. - Конечно, никаких поцелуев на улице! Губы обветрятся. Просто пососем одну конфетку по очереди. Как в юности, помнишь?

Мирка растерянно посмотрела на горсть леденцов в его руке, потом заглянула в глаза… И, очевидно, прочитала там все, что хотела прочесть.

- Мне две конфеты! – с детским азартом заявила она. – И сразу не лезь, сначала оторваться хочу, распробовать. Сто лет эти леденцы не покупала, представляешь? Даже как-то забыла, что они мне нравились.

- А я помню, - улыбнулся Дамир, разворачивая конфетки и поднося к ее губам. – Все помню. Потому что люблю тебя, Мир.

Глава 9

Мира шла с любимым мужчиной по заснеженному вечернему городу – белому-белому и ярко освещенному. Как операционная.

Каблучки мерно цокали по очищенной ото льда брусчатке тротуара. Кое-где, конечно, попадались скользкие участки, на Дамир держал крепко и надежно.

Он в основном молчал, но разглядывал Миру исподтишка и улыбался. Или морщил лоб и смотрел куда-то вдаль, перед собой. Думал о чем-то, размышлял.

Но время от времени разворачивал леденец и клал ей в рот. А потом едва уловимо касался губами губ, забирая конфету себе. Забытая детская игра – невинная, но азартная и чувственная.

Хорошо с Дамиром рядом было – легко, уютно, защищенно. Почти, как в юности, когда доверяла этому человеку полностью и безоговорочно: он всегда обо всем подумает, позаботится и поступит, непременно, правильно.

Реальность, правда, оказалась не такой розово-ванильной, как юношеские идеалистические мечты. Но и не настолько горькой и безнадежной, какой виделась в период разочарования.

Разная она, реальность эта. Всего в ней хватает, как товаров на полках огромного супермаркета. Но лишь ты решаешь, что с этой полки взять – на свой вкус и кошелек, а мимо чего пройти, не оборачиваясь.

Мороз-озорник щипал за щеки и нос. И конфета мятная обдавала холодком. Когда снаружи то, что и внутри – это гармония?

Мира улыбнулась и собралась поделиться наблюдением с Дамиром.

Но он ее опередил.

- Если честно, знал, что ты подрабатываешь медицинскими услугами на дому. Лиза-коллега с работы рассказала, что ты ее бабушке капельницы ставила, - быстро проговорил Дамир и вцепился взглядом в лицо. Реакцию ловил что ли?

Мира улыбнулась и подняла вверх большой палец:

- Зачёт!! Вычислил осведомителя, значит? Лиза – милая барышня, но болтушка, каких поискать.

Дамир еле заметно поморщился и крепче сжал локоть.

- Поначалу мы с бабушкой в основном общались, - Мира перекатила за щекой леденец. - После процедуры сразу никогда не ухожу – обязательно через некоторое время проверяю, как лекарство на пациента подействовало: давление меряю, пульс считаю. Если предлагают – могу чаю попить и поговорить, пока жду. И старикам приятно, и мне интересно. Но Лизка все внимание на себя переключила, трындела и трындела, бабуля слово вставить не успевала.

- Боялась, что к бабке в доверие вотрешься и заставишь квартиру на себя переписать, - хмуро прокомментировал Дамир.

Мира остановилась и уставилась на него во все глаза. А потом залилась безудержным смехом:

- Да, и еще карманы проверяла, чтобы чайные ложечки не стырила! И в туалете бумаги не отмотала. Приколист!! Это ж надо такое выдумать!

Дамир снова скривился, но промолчал.

«Скула ноет, - сочувственно вздохнула Мира. – В месте удара. На вторые сутки всегда самая боль. Ничего, вечером сделаю компресс и уколю обезболивающее».

- И о чем разговаривали, если не секрет? – все-таки спросил он.

- Обо всем! – Мира послала лукавый взгляд. – О погоде, природе… Про работу, конечно! О чем еще нынче люди разговаривают? Я из своей практики забавные случаи вспоминала, Лиза офисными приколами делилась, о коллегах рассказывала. И вечно какой-то Дамир мелькал. Поначалу и внимания не обратила – имя распространенное стало, у Агаты в группе целых три Дамира, например. А потом фото с вашего корпоратива увидела… Мир тесен, скажи?

Дамир кивнул.

- И что мы с тобой знакомы – не призналась, да?

Мира отвела взгляд.

- А смысл? С одной стороны лишний раз не хотелось душу бередить – расстались и расстались, зачем вытаскивать прошлое, тем более перед малознакомыми людьми? А с другой – боялась поставить человека в неудобное положение.

Пальцы, держащие ее локоть, дрогнули:

- Что ты имеешь в виду?

- То, что ты подумал! Лиза про тебя всю правду рассказала! Без утайки. Узнай, что мы знакомы, чувствовала бы неловкость. Ладно, проехали. Ты человек свободный, имеешь право заводить отношения с кем угодно и сколько угодно. Но лично для меня такое поведение – дикость! Конфету дай.

Дамир опустил голову и сжал губы так, что они превратились в тонкую ниточку. Но послушно полез в карман, вытянул леденец. Развернул.

Мира оценила его виноватый вид и не выдержала - остановилась и резко выдрала свою руку.

- Что стыдно стало? А представь, каково мне было слушать, что ты половину женщин в офисе перетягал? Пристаешь ко всем, без разбора – в курилке, в подсобке! В кабинет к тебе вообще зайти нельзя – сразу лезешь под юбку и в открытую предлагаешь секс. И это отец моего ребенка!

Дамир как-то странно мотнул головой и забросил конфету в рот. Себе. И вдруг резко побледнел и закашлялся.

Мира испугалась, подскочила, положила одну руку ему на живот, второй несколько раз хлопнула между лопаток:

- Как ты? Нормально?

- Я - просто охрененно! – желчно усмехнулся Дамир и еще раз кашлянул. – Гаремник, блин. Офис – семь этажей, арабский шейх отдыхает! Это сколько ж у меня здоровья, оказывается. А что на работе люди работают - не думала? И кое-кто за год вытянул новое направление, с нуля – команду подобрал, стратегию разработал, два производства запустил. Впахивал без выходных-проходных…

Оглянулся на притихшую Миру и расправил плечи:

- Полагаешь, меня генеральный позавчера за секс-рекорды награждал? Лизка насочиняла, а ты и поверила!

Мира на миг задумалась и с невозмутимым видом взяла под руку:

- Мне тоже показалась, что она слегка преувеличивает. Но рациональное зерно в ее рассказах есть. Или хочешь сказать, что у тебя на работе ничего не было?

Дамир поморщился, но все-таки признался:

- Было.

Мира широко улыбнулась:

- Вот видишь! Меня не интересует, что было, как и почему. Интересует, чтобы дальше этого не было. Если хочешь быть со мной, конечно. Мои требования жесткие, и они не изменились.

Дамир тихонько рассмеялся и обнял ее за плечи:

- Я уже с тобой, если не поняла! Не волнуйся, Мирок, все будет хорошо. Обещаю. Работаю в этом направлении. Но и у меня встречные требования имеются.

- Какие еще требования? – Мира с любопытством заглянула ему в лицо.

- Серьезные, - заговорщицки прошептал Дамир, наклонившись к ее уху. – Суровые и бескомпромиссные. Но ты на них согласишься.

- Это еще почему?!

- Потому что любишь меня, Мир!

Они как раз подошли к метро.

- С чего ты так решил? – гордо задрала она подбородок, но вцепилась крепче – ступеньки у входа доверия не вызывали.

- Если ты меня… даже такого-разэтакого среди ночи спасать примчалась, как это еще называется, если не любовь?

- Это называется призвание, - вздохнула Мира и прижалась щекой к его плечу. – Ты тяжело дышал. И заговаривался. И сам сказал, что тебе плохо! Назвал адрес и попросил приехать.

Они поднялись к входу и остановились у стеклянной двери. Людей рядом не было: основной поток работающих разъехался, а желающих гулять по морозу больше не наблюдалось. Но Дамир не торопился войти внутрь – стоял и выжидающе смотрел на Миру.

- Хорошо, с тобой не только призвание! – сдалась она и улыбнулась. – Доволен?

Он кивнул и быстро поцеловал в губы.

Эскалатор полз вниз, мимо проплывали фонари и рекламные бигборды. Мира стояла на ступеньку выше, отчего ее лицо было на одном уровне с Дамиром. Положила ладони ему на плечи, прижалась щекой… Юность беззаботная и доверчивая вернулась, налетела теплым сквознячком из тоннеля. А, может, никуда она и не уходила? Спряталась в глубине и ждала своего часа?

- Получается, ты тоже обо мне кое-что знал? От Лизы?

- Только сегодня понял, что вы знакомы! – Дамир убрал ее выбившиеся из-под шапки волосы. – Лизка в обед заезжала… на пару минут, по работе документы подписать. Увидела твой портрет в… в кабинете, Игорян туда вещи ваши с Агатой занес.

И вдруг притянул к себе и торопливо прошептал на ухо:

- Не подумай, ничего такого не было. Правда.

- Само собой! Лиза – серьезная, уважающая себя барышня. Ты к ней приставал по-всякому, но она не согласилась.

Дамир на миг замер, а потом рассмеялся – в голос, по-мальчишески - и чмокнул в висок:

- Что-то вроде того! Семь-восемь, но и ладно. Больше приставать к Лизке не буду, избавлю сей образчик нравственности от своих пошлых домоганий!

Эскалатор как раз довез вниз, ступеньки распрямились, превращаясь в бегущую дорожку.

Дамир спрыгнул на платформу и подхватил Миру на руки.

- Но под юбки ни к кому не лазил. И по курилкам не зажимал. Вообще против секса на работе, если честно. Один раз вляпался в подобную историю - по собственной тупости. Сто раз пожалел. Миражик, не ревнуй! Я больше не…

Поставил на пол, долго смотрел в глаза.

- Короче, эта барышня больше у нас не работает! - отрывисто проговорил он. - Уволили сегодня. Довольна?

Мира не ответила. Просто вздохнула и взяла его под руку. Стук каблучков по мраморному покрытию подземной станции отражался от стен неясным эхом.

- Не знаю, - наконец выговорилось вслух. – Не по-человечески оно как-то: попользовался и выбросил, как ненужную вещь.

Поезд уже стоял у платформы, пригласительно распахнув двери, но парочка не стала торопиться, позволив ему уехать.

- Я ей ничего не обещал! – поморщился Дамир. - Сразу было условие, что это только… просто так. И к увольнению непричастен – попала под сокращение. Плановое. Массовое. Предприятие меняет стратегию – некоторые работники больше не нужны, требуются другие специальности. Мир, давай замнем, а? Не по себе как-то обсуждать с тобой…

Мира многозначительно усмехнулась:

- То есть, с человеком даже не объяснился и не помог в трудную минуту?

Дамир отвернулся и тяжело вздохнул. А потом резко сгреб в охапку.

- Помог! – прерывисто прошептал на ухо. – Приятелю позвонил, попросил пригласить на собеседование – они как раз персонал набирают. И с барышней объяснился! По телефону. Поблагодарил за все хорошее и признался, что люблю другую! Всю жизнь люблю!! И поделать с этим ничего не могу!! Что, вредный Мир, теперь довольна?!

- Дамир, это правда? – Мира широко раскрыла глаза.

- Конечно! – горячее дыхание обожгло шею. – Никогда не врал тебе про чувства. Ни в юности, ни сейчас.

- Я не про то. Про девушку – правда? Только не обманывай, я же все равно по тебе пойму!

Дамир подвел ее к деревянной полированной скамье у мраморной колонны. Усадил. Вытянул из кармана горсть леденцов и телефон.

- Извини, Миражик… - как-то вымученно улыбнулся, вручая конфеты. – Отойду на пару минут, нужно сделать пару скучных звонков по работе. Вернусь – договорим.

Отсутствовал он долго – Мира успела пересосать все леденцы и пропустить три поезда. Наконец, почувствовала, как сзади на плечи легли теплые ладони.

- Фух! – устало прошептал на ухо знакомый голос. – Закончил с производственными вопросами. Напомни, на чем мы остановились?

Мира обернулась.

- Ерунда. Не стоит вспоминать, тот поезд уже ушел. Целых три.

Дамир тихонько рассмеялся и, ловко перемахнув скамейку, сел рядом. Оглянулся на практически пустую станцию и снял очки:

- Нет уж, давай закончим! Ты спрашивала, правда ли то, что я сказал насчет… знакомой с работы? Включай свои Х-лучи и сканируй! Всё – правда: и про увольнение, и про объяснение, и про собеседование в другой компании. Довольна?

Мира посмотрела ему в глаза: правый уже полностью открылся, отек практически спал.

«Мазь от синяков в моем шкафчике, - пришло в голову рационально-сочувственное. – Должны были его забрать от Жорика. Несколько дней помазать и все пройдет».

Нежно провела пальчиками по родной щеке и улыбнулась:

- Да. Довольна. Приятно осознавать, что ты – достойный ответственный человек. Каждый раз, когда получаю этому подтверждение, на душе хорошо становится – тепло и радостно. А если гадости про тебя слышу – наоборот, тоска накатывает – тяжелая и беспросветная.

- Любишь ты меня, Мир… - воодушевленно прошептал Дамир и притянул ее к себе. – Сильно любишь! Скажи уже прямо, а? А то намеки одни и оговорочки по Фрейду.

Она картинно взмахнула ресницами и уже приблизилась к его уху…

В сумочке внезапно зазвонил телефон. Мира отодвинулась и щелкнула замочком.

- Лизина бабушка! – сообщила, взглянув на экран.

И, резко поднявшись со скамейки, направилась за мраморную колонну:

- Теперь ты подожди.

Мира отошла, потому что считала некультурным обсуждать при ком-то чужое самочувствие, диагнозы и назначенные препараты, но разговор, неожиданно пошел о другом.

Она в основном слушала, вставляла вежливо-эмоциональные реплики и краешком глаза поглядывала на Дамира. Тот смотрел на выбитое золотыми буквами название станции, крутил в пальцах фантик от конфеты и улыбался.

Наконец, Мира попрощалась и спрятала телефон в сумочку. А потом повторила трюк Дамира: подкралась сзади – практически на одних пальчиках, чтобы спрятать звук каблуков - и положила руки на плечи.

Дамир поймал ее ладонь и приложил к губам:

- И чего хотела Лизкина бабушка?

- Представляешь, Лизу тоже уволили с работы!

- Что поделать – массовые сокращения, - вздохнул Дамир, разглядывая ее пальчики.

- Да, Лизу предупреждали заранее о сокращении, но она была уверена, что ее оставят. Знакомый из совета директоров замолвит словечко. А только что позвонил непосредственный руководитель и объявил – уволена. С сегодняшнего дня.

- Неприятно, согласен. Но у нас выплачивают хорошее выходное пособие, это ее немного утешит. И новую работу Лизка найдет быстро, уверен.

- От моих услуг они отказались, - Мира поправила съехавший с его плеча фанатский шарф. – Хотя предлагала бесплатно доделать оставшиеся капельницы. Но Лиза уперлась – мол, бабушка и в поликлинику походит.

Мраморный пол под ногами легонько завибрировал, сообщая о приближающемся составе. За спиной угадывались шаги – на станцию подходили новые пассажиры.

- Может, оно и правильно, - задумчиво проговорил Дамир, глядя перед собой. - Старикам нужно больше гулять. Моя бабушка, пока бегала – и жила, и чувствовала себя неплохо. А как ногу сломала, слегла и... Через три месяца – все.

Мира сочувственно вздохнула, обвила его шею руками:

- Давно?

- Два года назад.

Из тоннеля как раз вылетел новый поезд – стремительный, звенящий, разгоняя движением застоявшийся воздух.

Но что удивительно, холодок почувствовался и за спиной – будто сквознячком потянуло. И висевшая на плече сумочка словно стала легче.

Мира машинально провела ладонью по бедру и вздрогнула – от любимой «почтальонки» остался один ремешок.

- Дамир, у меня только что сумку срезали!!

Он резко вскочил на ноги и обернулся. Мира обернулась вслед за ним. Вышедших из поезда людей было не так и много, но они равномерно распределились по станции, закрывая обзор. Воришка сбежал или, наоборот, смешался с толпой.

«Пропала сумка! - поняла Мира и вздохнула. – Кошелек, оплата за подработку… паспорт?»

Насчет паспорта она была не уверена. Мелькнула какая-то мысль-воспоминание, но додуматься не успела. Дамир внезапно сорвался с места и помчался – быстро, со всех ног, расталкивая локтями зазевавшихся пассажиров.

Мира бросилась за ним, но быстро отстала – бегать на шпильках тот еще квест! Тем более, по мраморному полу.

И все равно бежала – держа перед глазами фигуру Дамира, как ориентир: сворачивала, проскальзывала, стараясь разминуться с идущими навстречу. Каблуки стучали, как копыта скачущей во весь опор лошади, сердце колотилось в такт, грудь летала вверх-вниз, выбиваясь из лифчика.

Впереди Дамира возник темный силуэт – парень в черной куртке, черных джинсах, черной вязаной шапке. Человек в черном шел быстрым шагом, засунув руки в карманы. И вдруг обернулся – то ли почувствовал опасность, то ли Мира своими каблуками насторожила.

Парень дернулся, резко ушел в сторону и побежал к ступенькам перехода на другую ветку. Дамир прибавил темп и бросился за ним. Мира тоже поднажала, несмотря на сбившееся дыхание и деревенеющие колени.

По ступенькам спускалась статная дама в пальто с песцовым воротником, держа руках внушительный пакет.

Черный человек пригнулся, нырнул ей под руку, но Дамир прыгнул следом, сбивая беглеца с ног. Тот, падая, толкнул даму – из разорванного пакета высыпались ярко-оранжевые апельсины и покатились в разные стороны.

Один помчался прямиком к Мире, заставляя остановиться.

«Тонкошкурка… - присела на корточки и подняла сбежавший фрукт. Заодно давая отдых ногам и восстанавливая дыхание: – Сладкий должен быть. С Агатой все время такие берем».

Дамир ухватил черного человека за шкирку и хорошенько встряхнул:

- Сумку отдай!

Парень закашлялся, сел на пол и рванул молнию куртки вниз. Из-за пазухи вывалилась початая пачка сигарет и Миркина «почтальонка».

Мира автоматом сунула апельсин в карман, подскочила, подхватывая любимую вещицу. Щелкнула замочком – кошелек, конверт и даже шоколадное сердце были на месте. Паспорт отсутствовал, потому что он… Короче, утром его в сумке не было!

- Порядок! – кивнула выжидающе смотрящему Дамиру и сделала шаг вперед, нечаянно наступая на пачку сигарет. Поморщилась и легонько отшвырнула сигареты носком сапожка.

- Курение – зло! – вырвалось само собой назидательное. – Если бы не курил – может, и убежал бы. А так дыхалка слабая. Как медик говорю!

Парень уставился на нее во все глаза, а Дамир подавился смехом:

- Минздрав последний раз предупреждает! Реально в последний раз – больше так легко не отделаешься. Просто неохота портить романтическое свидание походом в полицию.

И выпустил ворот куртки воришки:

- Чё, не понял? Живо сдриснул, пока я добрый!

Парень опять вытаращился, но уже на Дамира. А потом цапнул с пола пачку сигарет и быстро-быстро отполз в сторону. Поднялся на ноги и нырнул за угол.

Мира с Дамиром принялись собирать раскатившиеся по ступенькам апельсины. Наконец, он завязал разорванную ручку двойным узлом и вручил пакет хозяйке. Дамочка царственно выговорила «благодарю» и поплыла в направлении перрона.

Парочка взялась за руки и медленно побрела туда же. Мира устала после забега на каблуках, и Дамир не торопил. Их обгоняли люди – молодые и в возрасте, радостные и удрученные, с детьми и без. Коренастый мужик в униформе прокатил куда-то уборочную тележку.

К платформе подкатил очередной поезд, с шипением отворил двери – словно выдохнул.

- Дамир, ты настоящий герой! – эмоционально прошептала Мира, приблизившись к уху Дамира. – Спас мою сумку от этого… даже не знаю, как его назвать. Воровство – так мерзко! Возможно, бывают смягчающие обстоятельства, но все равно противно. И непонятно. Я сама ни разу в жизни…

Вдруг она умолкла на полуслове. Рука сама собой нырнула в карман, вытаскивая…

- Мамочки!! Я украла апельсин!! – испуганно выпалила Мира и ухватила Дамира за локоть. – Бежим! Надо догнать, вернуть!

Дамир тихонечко рассмеялся и указал на исчезающий в тоннеле состав:

- Похоже, уже не догоним. Не расстраивайся, Мираж! Ты ничего не воровала, просто подобрала потерянное. В компьютерных играх это называется «лут».

- До сих пор играешь? – оглянулась на опустевший перрон, смиряясь с неизбежным.

- Очень редко, времени нет. И только в исторические стратегии.

Дамир взял из ее руки апельсин. Потом достал из кармана складной ножик – брелок. Ловко почистил фрукт, наколол дольку и поднес к ее рту.

Апельсин оказался удивительно сочным и сладким. Удачный сорт? Или потому, что из его рук?

- Герой, говоришь? – улыбнулся Дамир, протягивая новую дольку. – Шутишь, конечно, и преувеличиваешь, а все равно приятно. Я всегда буду спасать тебя, Мир! От зла, опасностей, нехороших личностей и разочарований. Пусть мой Мир остается таким же – светлым, добрым, наивным, с искренней верой в людей. Ради этого готов на любые подвиги!

Мира тихонько рассмеялась, взяла губами апельсин и положила голову ему на плечо.

«Не такой уж и наивный, - вздохнула про себя. – Догадалась, что Лиза и есть та самая «знакомая с работы». И про добрый спорное утверждение. Не влезь я с благими намерениями, может, ее и не уволили бы. Но признаваться не буду. Пусть великие герои защищают светлые миры – отчего не сделать дорогому человеку приятное? То, во что мы верим, существует».

– Кажется, на сегодня уже нагулялась, - выговорила вслух и зевнула. – Ноги устали, и спать хочется.

- Хорошо! – Дамир вытащил из куртки телефон. – Едем домой. От метро вызову такси.

И осторожно оглянулся на Миру, словно ища одобрения.

Она взмахнула ресницами и промолчала. Не стала говорить «да», но и «нет» не произнесла.

И Дамир все понял правильно.

Глава 10

Такси ехало по заснеженному вечернему… уже практически ночному городу. Трасса была расчищена, но водитель не лихачил – вез в умеренном темпе, практически не обгонял, послушно пристраивался в хвост тянучке у светофоров.

Мирка рассеянно глазела в окно и, время от времени, деликатно прикрывала ладошкой зевающий рот.

Дамир исподтишка наблюдал за ней и думал. Программа на вечер была проста и понятна. Во-первых, совесть честного человека требовала поступить правильно. Во-вторых, опыт управленца подсказывал, что все согласования и допуски лучше получить сразу, потом оно и муторнее, и дороже. И, в-третьих… если вредную Мирку не загнать в рамки, она непременно продолжит выносить мозг. А как-то не улыбает наутро услышать что-то из серии «везите в гараж» или «не вижу в этом смысла». Надоело. Пусть лучше сидит тихо, разбирает вещи и думает об интерьере детской.

Естественно, Дамир ни тираном, ни самодуром не был, и прекрасно понимал, что девочкам нужна романтика. Предусмотрительно закупил все приличествующие случаю атрибуты. Для Мирочка оно и не в напряг было, наоборот даже… Но Мирка – это Мирка! Вредная она.

Будто в подтверждение его мыслей, Мирка начала выделываться прямо с порога.

- Миражик, сейчас будем ужинать! – объявил Дамир, помогая ей снять пальто. – Готовить не нужно, только разогреть. Зажжем свечи, выпьем шампанского.

- Давай в другой раз? – перебила Мирка и демонстративно зевнула, да так широко, что, казалось, рот разорвется: – Кушай сам, я не хочу.

Дамир многозначительно усмехнулся и присел, чтобы расстегнуть ей сапоги.

«Не малолетка же, прекрасно понимает, что собираюсь сделать! Сама этого хочет, не может не хотеть. И нет, чтобы по нормальному, обязательно выламываться нужно».

- Не хочешь – как хочешь, - буркнул вслух, убирая ее сапожки в тумбочку-обувницу. – Тогда идем сразу в кровать. Кое-кто должен сказку на ночь, не помнишь кто?

Мирка смешно смутилась, даже покраснела слегка.

- Хорошо! Но мне надо в душ, с работы, сам понимаешь.

Дамир не сдержал торжествующей улыбки.

«План «Б». Сама виновата».

Пока Мирка плескалась, сходил в гостиную, заглянул на кухню. Опять поймал ощущение, что чего-то не хватает, и дело не в магнитах. Отмахнулся – не до того, требовалось сконцентрироваться на выполнении плана. На застекленном балконе тоже побывал. Потому как лучше заранее соломки подстелить, на случай чего.

Мирка вышла из ванной в длинном – до самого пола бирюзовом халате, с наброшенным на голову капюшоном. Принесла из кабинета фен, воткнула в розетку. В спальне послышалось равномерное гудение.

Дамир тоже по-быстрому сполоснулся, побрился, почистил зубы. Подмигнул своему отражению в зеркале и хулигански растрепал челку.

«Мой дом – мои правила! И никуда та Мирка не денется».

Она еще досушивала светло-русые прядки, но Дамир уверенным движением выдрал вилку из розетки. Гудение прекратилось. Мирка широко раскрыла глаза, но промолчала.

Ободренный этим, Дамир отнял у нее фен и положил на стол – рядом с плюшевой елкой в сапогах. Потянул пояс халата. Мирка опустила ресницы. И развернула плечи – чтобы удобнее рассматривать было. Улыбнулась даже – краешками губ.

«Знает, что красивая, вредина! Все знает. И пользуется этим».

Дамир вздохнул, подхватил ее на руки и отнес в постель.

Замысел плана «Б» был прост, как все гениальное. Правда, в исполнении план оказался совсем непростым, наоборот даже. Из плюсов – Дамир великолепно помнил, что любит Мирка. А что не просто любит, а натурально сходит от этого с ума.

Из минусов – то, что нравилось ей, нравилось и самому. Еще и как. А вид «сумасшедшей» Мирки – с рассеянным взглядом, блуждающей по губам неясной улыбкой и вовсе выбивал из колеи. Как и запах ее – манящий, опьяняющий, сегодня с нежными нотками сладкой мяты. Как у тех самых леденцов-сосашек. Новый шампунь?

Невероятно хотелось плюнуть на все и просто быть вместе. Наслаждаясь каждым мгновением полного, такого долгожданного единения.

Но дело было превыше всего!

Дамир умело играл с Миркой – дразнил, целовал, ласкал, заставлял стонать и выгибаться. Сам же думал о том, что во втором цехе запил мастер. А последняя партия комплектующих – наполовину брак. И пожарный инспектор странный дядька – то ли из сволочности характера придирается, то ли намекает на взятку. Если второе – давать или не давать?

Миркино дыхание стало частым и прерывистым, светлые волосы хаотично метались по подушке. Дамир окинул ее быстрым взглядом и задал тестовый вопрос:

- Мирочек, ты меня любишь?

- Да! - эмоционально выдохнула она. Нежные пальчики бродили по его спине запутанными маршрутами: – Да… Дамирчик, милый… конечно, люблю… только тебя… всегда!

Он довольно улыбнулся и спросил главное:

- А замуж выйдешь?

Мирка поморщилась:

- Любимый… давай поговорим об этом позже!

«Ты посмотри, какая вредная! – подавился смешком Дамир. – До мозга костей!!»

И отстранился.

Мирка вздрогнула и испуганно распахнула небесные глазищи:

- Дамирчик… что случилось?!

- Замуж за меня выйдешь? – повторил он, тщательно выговаривая каждое слово. – Отвечай четко – «да» или «нет». Или продолжения не будет.

Мирка скривилась, закусила губу и сама потянулась к нему. Прижалась, обхватила плотным кольцом рук.

- Да! - прошипела на ухо, впиваясь ногтями в кожу. – Выйду замуж, возьму кредит на свое имя, запишусь в гренадерский полк!! Все, что угодно, только не издевайся!!!

Дамир быстро достал из-под подушки заранее приготовленное кольцо, надел ей на палец.

И действительно перестал издеваться. Над обоими.

Все смешалось, полетело вскачь, оставляя в памяти лишь отдельные моменты - скриншоты сознания: яркие, чувственные, сладкие до умопомрачения.

Дамир отдыхал в обнимку с любимой женщиной, рассеянно перебирал ее русые локоны и наслаждался послевкусием произошедшего.

В этот раз оно было особенным – глубоким, долгоиграющим. Мирка привычно дремала на плече, свернувшись клубочком – как котенок.

«Моя!» - самодовольно констатировал Дамир и почесал за розовым ушком.

Мирка распахнула голубые глазищи и уставилась на свой безымянный палец:

- Это что такое?!!

- Сапфир, - Дамир взял ее руку в свою, рассмотрел внимательно. Кольцо Мирке шло – подчеркивало изящество длинных пальчиков: - Камень неба. Под цвет глаз. Или ты хотела бриллиант?

- К сапфиру претензий нет, - буркнула она и перевела взгляд на Дамира. В небесной синеве мелькнуло предчувствие грозы: - Дамир, это что сейчас было?!

- Предложение, - мягко улыбнулся он. – На которое ты ответила согласием.

- Угу… - Мирка села на постели. Шелковое покрывало – звездное небо съехало с ее плеч, соблазнительно приоткрывая грудь. – В банк когда идем?

- В какой банк?

- Кредит на мой паспорт брать, - сквозь зубы процедила Мирка. – Я же на это тоже согласилась. И на гренадерский полк.

Дамир оценил ее воинственный вид и тихонько рассмеялся. Забавная такая!

Он вовсе и не ожидал, что Мирка придет в восторг и начнет благодарить со слезами на глазах. Вредная она! Гордая, своенравная. И пусть себе повозмущается, имеет право. Главное, дело сделано.

- То есть, запишешься в наш реконструкторский клуб? – притянул к себе, незаметно скользнул ладонью к груди. - Парни счастливы будут, долго о тебе спрашивали. Кредит не нужен, а вот паспорт твой и впрямь пригодится – заявление на госуслугах подать. Тащи его сюда, сразу закончим с формальностями.

Мирка задрала подбородок, язвительно изогнула бровь, явно собираясь выдать что-то дерзкое, вредно-мирское… И вдруг замерла с открытым ртом. Побледнела даже.

- Дамир, я, кажется, потеряла паспорт! – испуганно пролепетала она.

- Сегодня, когда сумку украли?

Мирка на миг задумалась и мотнула головой:

- Нет. Я его уже несколько дней не видела.

И вдруг побледнела еще больше – совсем белая стала, как простыня в больнице.

- Мамочки… я вообще все потеряла! – выпалила она и подняла на Дамира разнесчастные глазищи: - Паспорт, Агатино свидетельство о рождении, СНИЛСы, полисы наши. И еще на землю документы. После того, как папа… начали с мамой разбираться, а у нас, оказывается, участок возле дома не оформлен! Вызвали геодезистов, сделали съемку. Короче, кучу денег отдали, а теперь все это пропало!

- Когда именно пропало?

- Не знаю точно. Дня три назад или четыре. Положила документы в сумку, хотела на работе ксерокс сделать. И вообще, думала к подруге домой отвезти – на всякий случай. С Жориком уже совсем отношения… не важно.

- Так, может, документы на работе?

- Нет, - Мирка всхлипнула и уткнулась ему в плечо. – Точно не на работе. У меня все разложено по системе, сразу бы увидела. И в шкафу, что вы с Игорем привезли, документов нет. Да и не могут они там быть – четко помню, как засовывала папку в «почтальонку»! В метро, получается, вытащили. И даже не пойму, в какой именно день – со всей этой нашей историей совсем мозги отключились!

Дамир сочувственно вздохнул, крепче прижал Мирку к себе, гладил по голове, как маленькую:

- Мирочек, не расстраивайся! Ситуация неприятная, но не безнадежная. Ваши с Агатой документы можно восстановить. Геодезию, думаю, тоже – в компьютере все остается, распечатают еще раз. Доплатим, если что. Но для начала объявление дать нужно – в соцсети, раздел «потеряшки». И пообещать вознаграждение. У знакомого была похожая история – вернули.

Мирка подняла голову и с надеждой заглянула в глаза:

- И что писать?

- «Утеряны документы на имя…», - Дамир взял со стола телефон. – Давай сам напишу. В какой папке они были – картонной?.. пластиковой?

- В файле. Плотном таком, темно-зеленом.

Пальцы, набирающие на клавиатуре объявление, остановились. В голове мелькнуло неясное воспоминание. Прежде, чем оно успело оформиться во что-то конкретное, рука рванула на себя средний ящик стола-комода, где хранились документы на квартиру, машину, страховки и гарантийные паспорта.

Темно-зеленый файл, распухший от набитых в него бумаг, лежал сверху:

- Это?

Мирка вытаращилась на файл во все глаза – огромные, как два голубых блюдца - и торопливо выхватила его из ящика. Тряхнула, высыпая документы на постель, быстро перебрала - пересчитала. А потом недоуменно воззрилась на Дамира:

- Да, оно. Слава Богу! И как ты это объяснишь?

- Видел этот файл просто. Наутро после нашей «бурной ночи». Машинально полез в стол, еще и внимание обратил: документы неразобранные лежат, надо бы порядок навести.

Дамир почесал в затылке и виновато опустил голову:

- Списал бы все на полтергейст, но мы оба в него не верим. Выходит, в пьяном виде залез к тебе в сумку, вытянул файл и спрятал. Наверное, хотел, чтобы вернулась. Или еще чего. Стыдно дико, что без спросу в твоих вещах копался! Никогда так раньше не делал, а тут… Позорище. Еще и не помню ничего, хоть убей. Пора принимать таблетки для улучшения памяти.

В небесных глазах что-то мелькнуло – сочувствие?.. сопереживание? Мирка плотнее завернулась в покрывало и наморщила лоб, словно тщательно пыталась что-то вспомнить.

- Точно! Таблетки! – вдруг выговорила она. - Дамирчик, не расстраивайся, ты ни при чем! Это я засунула документы в твой ящик.

Дамир скептически изогнул бровь. Мирка вспыхнула и принялась торопливо пояснять:

- У тебя был высокий пульс, хотела снять тахикардию. На кухне в шкафу посмотрела – ничего, тут в столе тоже никаких лекарств. Пришлось свой пустырник-форте использовать – все время в сумочке ношу, нервничаю в последнее время много. Достала из сумки блистер и файл с документами машинально выложила. Таблетку растолкла двумя ложками, залила водой. Ты выпил, стаканчик смял и швырнул на стол. Брызги полетели.

Дамир задумался и кивнул. Смятый стаканчик на столе действительно припоминался.

- Я и подумала – нехорошо, бумаги намокнут, - Мирка застенчиво взмахнула ресницами. - Еще бутылка на столе стояла с портретом Кутузова. Смотрел на меня – реально, как живой, укоризненно так: «убери на место». Я и убрала. Но почему-то не в сумку, а в стол к твоим документам.

«Вот чего весь день не хватает! – понял Дамир. – Точнее, кого. Наверное, автоматом в шкаф на кухне бутылку спрятал. Надо достать! Соскучился за Илларионычем».

Глянул на притихшую Мирку и по-доброму рассмеялся:

- Кутузов – красава! Стратег от Бога, даром, что дух. Как ты ни вредничай, а все равно ко мне вернуться пришлось бы. За паспортом и дочкиным свидетельством о рождении. А без шуток, это ярчайший пример работы подсознания. Любишь меня, злая девочка, и в глубине души давно решила быть со мной. Поэтому и место твоим документам видишь рядом с моими. Все правильно. Зачем выламывалась только?

Дамир глянул на телефон в своей руке и, не переставая смеяться, вручил его Мирке:

- Сама заявление в ЗАГС набирай. В наказание за вредность. А я буду следить и упиваться твоей покорностью!

Мирка надула губу, повертела в пальцах сотовый и демонстративно уставилась на Дамира.

«Строптивая какая! – нежно подумал он. – Проиграла – смирись! Нет же, все равно выделывается. «Мирка» и «смирение» - слова неродственные, хоть и звучат похоже».

- Ах, да! – Дамир с важным видом приложил палец к экрану. Изображать сурового завоевателя и покорителя Мира было весело. И приятно, что уж там: – Дальше пароль сама вводи.

- Откуда б я его знала! – огрызнулась Мирка. - Никогда в твой телефон не лазила: ни раньше, ни тем более, сейчас! Неэтично.

- А как же ты сообщения написала?

- Какие еще… - воинственно начала Мирка, но вдруг резко умолкла. В небесных глазах мелькнула искренняя растерянность.

Дамир понимающе вздохнул и обнял за плечи. За незашторенным окном спальни бесшумно шел снег – легкий и пушистый, как Миркины волосы. Плюшевая елочка в красных сапожках ехидно улыбалась. Не доставало лишь Кутузова с его покровительственно-надменным и в то же время добрым взглядом.

Святки продолжались – законное время невероятных историй и крутых поворотов судьбы.

- Все ясно, - подвел итог Дамир. - И про документы в ящике, и про смс-ки.

- Про документы – темная история! – пробормотала Мирка, опустив голову. - За таблетками действительно в сумку лазила. Значит, все оттуда на стол выкладывала. И Кутузов вправду смотрел! Постоянно. Могла и в ящик нечаянно сунуть.

- Это не ты, это - Илларионыч! Инфа – сотка! - Дамир улыбнулся и убрал с ее лица волосы: - Скорее, я положил. Бумаги стараюсь сразу на место прятать, многолетняя привычка. А сообщения все-таки мои. И ночью, значит, вытворял. Ты со злости утром правду сказала. Ну и что с того? Живой человек, имею право на чувства и эмоции. Зачем было разводить этот детский сад?

- Потому что кое-кто чересчур принципиальный! Сразу начал - «за слова нужно отвечать», даже если в пьяном виде написал и наговорил, а наутро сам в шоке. А мне так не надо, понимаешь? Слова и обещания, данные по пьяни, из-за ностальгии или под влиянием минутных желаний для меня не имеют ценности.

- Гордая, да? – Дамир крепче прижал Мирку, зарываясь губами в уже совсем сухие волосы.

- Не знаю, - она повернула голову и посмотрела за окно, на летящие с неба снежинки. – Просто понимаю, что значит жить с человеком из чувства долга, когда по глупости ему чего-то наобещал. Прочувствовала это на себе, по полной. И тебе такого точно не желаю. Потому что люблю тебя, Дамир!

В горле запершило, словно застряло что-то колючее, мешающее дышать.

- Поэтому от романтики сегодня отказалась? До сих пор не веришь мне? Ведь поняла, что я собирался сделать. Не могла не понять.

- Догадалась, конечно. И верю. Как не верить после всего, что было в эти два дня? Я не отказалась! Всего лишь попросила отложить! На работе устала, ночь не спала, еще двоих тяжелых под утро привезли. Потом заведующий на собрании всю душу за отчетность вынул, будто мы не медики, а летописцы-графоманы!

Мирка обернулась. В голубых глазищах стояла детская обида.

- Думала выспаться, надеть красивое платье, сделать прическу. Праздника хотелось, понимаешь? За эти шесть лет настоящих праздников толком и не было: сначала беременность сложная, потом с тобой расстались. С Агатой набегались по врачам, дальше с отцом проблемы начались. Похороны, развод…

Колючий ком в горле разросся еще сильнее и, кажется, спустился ниже. На левую сторону.

Мирка что-то прочитала в его глазах и вмиг преобразилась. Ресницы опустились вниз и вновь взлетели вверх – открывая игривый и совершенно беззаботный взгляд.

- Дамирчик, не бери в голову! – широко улыбнулась она. – Такая большая, а потянуло на сказки. Ерунда. Главное, что мы вместе, правда?

Мирка взяла его палец и приложила к экрану.

- Набирай пароль! А про шесть решеток в конце – по одной за каждый год – ты мне ночью признался, когда полез погоду смотреть. Но оно все равно бы не помогло, я и старый код не знала. Давай закончим формальности и еще раз повторим, только без издевательств. Дамирчик, ты чего молчишь?

«План «В», - понял Дамир. – А потом «Г», «Д», «Е»… Ёклмн! Короче, гуляем на все».

Он забрал из Миркиных рук телефон и положил на стол:

- Сам заявление отправлю. Позже. Надеюсь, ты мне доверяешь. Мирочек, подними ножки, пожалуйста!

- Как ты вчера утром хотел? Полный контакт?

- Не… - Дамир отчего-то смутился. – Просто подожми под себя.

Мирка удивилась, но молча спрятала ноги под покрывало, завернувшись в него, как в кокон.

Дамир присел на корточки и вытащил из-под кровати заранее приготовленную корзинку. «Подстеленная соломка» пошла в ход. Снег за окном усилился, словно специально создавая необходимый антураж. Второе января по старому стилю. Новый год, святки – куда от этого денешься?

- Это тебе! – не сдержал торжествующей улыбки, ловя Миркин ошеломленный взгляд. - Угадаешь, какая сказка?

Мирка дрожащей рукой коснулась цветов, словно боялась, что они исчезнут:

- «Двенадцать месяцев»?! Дамир, это что – настоящие подснежники? Живые?! В январе?

- И что тебя так изумляет? – он старательно сохранял невозмутимое выражение лица. Мирка была смешной. И трогательной: - В лесах Крыма и Кавказа подснежники как раз в это время и расцветают. Сам видел, когда в прошлом году ездил на слет реконструкторских клубов. Но там их собирать нельзя – занесены в Красную книгу. А эти садовые, из теплицы.

Мирка взяла корзинку и закопалась лицом в цветы:

- Пахнут. Дамир, это настоящее чудо! Ты просто… просто…

Небесные глазищи сияли искренним, совершенно детским восторгом, что лишь добавляло в кровь азарта.

- Погоди! – тихонько рассмеялся Дамир. – Сказка только начинается.

Изначально собирался вручить подснежники после отправки электронного заявления, чтобы кое-кто утихомирился и перестал вредничать. Белые цветы – беляночке, под цвет волос. А теперь выходило, что вовсе она и не…

"Хорошая она у меня! - ласково подумал Дамир. - Добрая, нежная, заботливая! Чувственная и романтичная. Но при этом гордая и с характером. За то и люблю! Для души, для жизни человек нужен - с принципами, убеждениями, чувством собственного достоинства. А не эти биороботы с тремя встроенными программами: готовка, уборка, секс".

Планов «Г», «Д» и иже с ними в природе не существовало. Но и что с того?

«Нарисуем! - бесшабашно решил Дамир. – Душа просит. Пусть будет Мирочку настоящий праздник».

И, подхватив ее на руки, поставил на пол. Оглядел со всех сторон, поправил «звездное» покрывало, эффектно задрапировав на груди. Получилось нечто напоминающее туалет великосветской дамы девятнадцатого века с открытыми плечами. Затем «художественно» растрепал русые локоны.

- Действие второе! – торжественно объявил вслух. – Юная княжна в своем будуаре. Не спит, грустит, ждет вестей.

Полюбовался на еще больше обалдевшую Мирку и усадил на пуфик возле зеркала:

- Добрые вести скоро будут. И исторические фото заодно. Поправь прическу, если нужно. Но, по-моему, все отлично. Естественная красота.

Мирка несколько секунд рассеянно таращилась на него, а потом глянула на свое отражение:

- Сойдет. Хотя… подай сумочку, синяки под глазами замажу и губы блеском подчеркну.

Через несколько минут Дамир вошел в спальню в гренадерском мундире, галантно встал перед Миркой на одно колено:

- Мирослава свет Михайловна! Прошу вас, будьте моей женой!

И с улыбкой продемонстрировал бархатную коробочку:

- Мирочек, готова? Включаю телефон на автоматическую съемку.

Мирка посмотрела в зеркало, потом на него и вдруг уставилась на собственный безымянный палец.

- Подожди!! – испуганно выпалила она. – Надо кольцо на место вернуть! Не буду же я на фото пустую коробку открывать!

- Не волнуйся, она не пустая! – весело успокоил Дамир, настроил камеру и поставил телефон на стол.

Через тридцать секунд камера защелкала, делая серию фото: Мирка принимает коробочку, Дамир надевает на ее пальчик колечко – на другую руку, красивый поцелуй.

Наконец, телефон закончил фотографировать и отключился.

- Дамир, что это?! – Мирка с испугом рассматривала новое кольцо.

- Бриллиант, - Дамир поднес руку с кольцом к губам, старательно скрывая смех. Да, неуместно! Но как еще на это чудо реагировать? Забавная такая: - Надеюсь, к бриллианту претензий нет?

Мирка мотнула головой, опять уставилась на кольцо с бриллиантом, перевела взгляд на кольцо с сапфиром:

- А почему два?

«Потому что в ювелирном давали большую скидку при покупке нескольких изделий. А у Мирочка через две недели день рождения».

- Потому что первое – это должок за тот наш безумный старый новый год! - вслух пояснил Дамир. – Очень хотел тогда колечко подарить, но денег не хватило. Пришлось сочинять клятву, подписанную кровью.

- Правда?!

«Еще бы. Бегал, как дурак, по городу, искал, у кого занять. Даже готов был у отчима денег попросить, но тот, как назло, уехал в командировку».

- Чистая правда. Хотел, чтобы у нас сразу по-человечески было. Достойно. А вышло наперекосяк… Ничего, зато теперь все правильно.

Дамир улыбнулся и вытащил из-под кровати бутылку шампанского и два бокала.

– Предлагаю отметить!

Мирка глотнула шампанского, поставила бокал на туалетный столик и снова недоуменно воззрилась на кольца:

- И что теперь – оба сразу носить?

- Само собой. – Дамир нечеловеческим усилием сдержал смех. Вот же проблемы у человека! – Это не просто кольца, это оборонительные сооружения. Захочет подлый враг моего Мирочка украсть, подойдет справа, а там – опа!.. кольцо! Обойдет с левого фланга – и там кольцо! Придется убираться ни с чем.

Ожидал, что Мирка оценит шутку и рассмеется, но она, очевидно, пребывала в полном шоке. Поэтому лишь шире распахнула глаза:

- А если он спереди подойдет?

Дамир все-таки заржал, но быстро вернул лицу серьезное выражение:

- На случай лобовой атаки тоже защита имеется. Непробиваемая.

И полез в карман.

«Хорошо, что в ювелирном скидки были. Но на восьмое марта придется новый подарок покупать. Как и на день рождения. И ладно, раз пошла такая пьянка…»

Дамир разжал ладонь. На ней лежало два золотых медальона. Мирка ухватила один из них и открыла.

- Ой, какая прелестная миниатюрка! Ты в гренадерском мундире! А на втором..?

- Ты в одежде сестры милосердия, конечно, - признался раньше, чем Мирка успела посмотреть. – Наденешь мне?

Нежные пальчики дрогнули, застегивая замочек на его шее. Дамир надел второй медальон Мирке и быстро поцеловал ее голое плечико:

- Миниатюрки давно заказал, на Северах еще. Нашел умельца, тот по нашим фото нарисовал. Думал тебя порадовать.

Мирка промолчала. Но ее ресницы вдруг стали мокрыми-мокрыми. И оттого казались удивительно длинными и шелковистыми, как у маленькой девочки. И взгляд…

Дамир почему-то не смог его выдержать и отвел глаза. Снежинки липли на оконное стекло, рисуя неведомый абстрактный узор. Или писали древнюю формулу счастья?

Плюшевая елочка, украшенная плюшевыми шарами, щеголяла плюшевыми сапожками и привычно улыбалась.

- Кстати, это тоже твой подарок! – Дамир ухватил игрушку и вручил Мирке. – Увидел и не смог не купить. Мордашка ехидная – точь-в-точь, как у тебя! И твои любимые красные сапожки.

- Порвались давно… - глухо выговорила Мирка и всхлипнула.

- Новые купим! Точно такие же! – убежденно заявил Дамир и присел рядом на корточки. – На весну. Тебе и Агате – одинаковые. И две розовые курточки. И…

По Миркиным щекам побежали слезы – огромные, круглые, сверкающие, как драгоценные камни. И Дамир сам растерялся:

- Мирочек, не надо… зачем… тебе не понравилась сказка?

- Понравилась! – сквозь слезы улыбнулась она. – Очень. Это я от счастья.

Он достал из-под покрывала ее ножку, погладил розовые пальчики:

- Тогда сейчас будет вторая часть сказки. Для больших девочек. Хочешь?

Мирка зарделась и кивнула.

- Только мундир сниму, - поднялся Дамир и вложил ей в руку бокал с недопитым шампанским. – Не люблю ролевые игры в этом смысле. Пошлятина.

В этот раз все получилось особенно мило и нежно.

Мирка заснула, прижимая к груди ехидную елочку. И сопела во сне, совершенно по-детски. А Дамиру не спалось. Настроение было легким и воздушным, как пузырьки шампанского. К этому напитку относился без излишнего пиетета, но сейчас было в тему.

Оделся, налил полный бокал и отправился на кухню искать дорогого собеседника. Но ни в шкафу, ни под столом, ни даже в мусорном ведре искомого не обнаружилось.

Дамир нахмурился и набрал знакомый номер:

- Слышь, Игорян! Ты когда вещи завозил, ничего у меня из дома не брал?

- Нет, конечно! – недоуменно отозвался друг. – Разве бутылка пустая на столе стояла, интересной формы. Мать в последнее время увлеклась – настойки разные на травах делает, тару по всем знакомым собирает. Я и прихватил. А тебе она нужна что ли?

- Нет, не нужна! Все норм. Бывай, короче, завтра наберемся.

Бросил телефон на пустой стол и вздохнул.

Илларионыча не хватало, но не придираться же к другу из-за пустой бутылки?

Дамир развалился на кухонном диванчике, не спеша пил шампанское и смотрел за окно.

«Кутузов – гениальный стратег! – пришло на ум утешительное. – Если пошел с Игоряном, значит, так нужно. Хитрый план».

Снежинки кружились в свете фонаря и медленно опускались на заледеневший пруд с единственной незамерзающей полыньей и на деревянный домик, где ночевали утки.

Глава 11

Прошло три дня.

Фингал благодаря Миркиным чудодейственным мазям и притиркам существенно уменьшился и посветлел, отчего стал практически незаметен. Дамир с радостью отказался от солнцезащитных очков. Не любил их: и мешают, и мир через них слишком мрачным выглядит. Неприятно.

На работу пока не ходил – взял, как и грозился, неделю отпуска. Но от производственных вопросов не отключился. Наоборот, надумал полную перестановку во втором цехе, набросал примерный график при работе в две смены, рассчитал, как перестроить логистику, чтобы и время экономилось и ресурсы. Идеи в голову так и лезли, приходилось все время носить с собой телефон и записывать голосовые заметки.

«Давно отдохнуть надо было, - оценил собственный разгул креатива. – Или это Миркино волшебное влияние?»

Мирка была рядом. Отгуляла два своих законных выходных и еще на два дня с кем-то поменялась и осталась дома. Хорошо с ней было: не вредничала и не выносила мозг, зато готовила вкусности, выслушивала производственные задумки и даже советы давала. Практичные. И просто смотрела восторженными глазами, дарила нежность и ласку.

«Надо Миражику почаще сказку устраивать, - Дамир с улыбкой наблюдал, как она кормит разжиревших экс-перелетных уток. Специально купленным зерном, хлебом нельзя, оказывается! – И ей радостно, и самому хорошо. Сводить Мирка куда-нибудь что ли? В юности любили ходить по музеям и выставкам, пожалуй, стоит возобновить культурный отдых. А потом качели в парке и мороженое… Заберем Агату и вперед!»

За дочерью решили ехать после обеда. Денек был чудный, мороз и солнце, прямо как у классика.

Дамир пошел в гараж, помыл машину, пропылесосил салон. Поймал себя на мысли, что волнуется, почти как перед первым свиданием с Миркой.

«Потому что это Мирка и есть. Маленькая. И вредная, небось! - умиленно подумал он, выгоняя машину на улицу. Еще и отчим некстати вспомнился, как пришел в семью и сразу принялся жестко устанавливать свои порядки и всех строить: – С Агатой так нельзя, не простит. Пусть и не отчим, а совсем наоборот».

Договорились пока дочери важных заявлений не делать. Мирка позвонила матери, сообщила, что приедет. Но что не одна – умолчала.

«Познакомимся, потом определимся, что и как, - решил Дамир. – Но торопиться не стоит. С Агатой, как с Мирочком, сначала подружиться нужно».

По пути заскочили к Лизкиной бабушке за вещами. Дамир предложил подняться вместе, но Мирка отказалась наотрез – мол, штатив для капельниц удобно складывается в специальный чемоданчик и вообще не тяжелый. И не стоит смущать пожилого человека, может, ей некомфортно в халате перед незнакомым мужчиной?

Дамир кивнул и остался в машине: не хочет – как хочет. Хотя знал, что Лизки дома нет - она проходила собеседование на новую работу.

Снег на солнце искрился – ярко и ослепительно, хоть и впрямь солнцезащитные очки надевай. И потеплело конкретно – расчищенная от подъезда дорожка превратилась в скользкую коричневую грязь.

Мирка вернулась быстро – спустилась с подъездного крыльца и ступила на опасную тропинку. В руке она держала пластиковый темно-серый саквояж, а через плечо был перекинут белый медицинский халат.

Дамир выскочил из машины, забрал саквояж и взял Мирку за локоть – подстраховать, чтобы не поскользнулась на каблуках. И – абсолютно нечаянно! – смахнул с ее плеча халатик. Да так неудачно – униформа плюхнулась прямиком в подтаявшую лужицу, мгновенно из белоснежной превращаясь в коричнево-пятнистую.

- Ой, Мирочек, извини, пожалуйста! Постирать можно…

Нагнулся, чтобы вытащить халат из грязи и не заметил, что случайно наступил на край полы ботинком.

Раздался треск, Дамир недоуменно уставился на оторванный кусок халата в руке:

- … можно было. Постирать. Наверное.

Мирка несколько секунд пристально смотрела ему в лицо. В небесных глазах мелькнуло нечто… понимающее?.. снисходительно-язвительное?

И тут же взмах пушистых ресниц стер все это напрочь.

- Ерунда! – пухлые губки сложились в беспечную, совершенно детскую улыбку. – Давно собиралась этот халат выбросить. Качество отвратительное – ткань не дышит, еще и деформировалась после стирки – в длину подскочила, а в ширину, наоборот, расползлась.

Мирка брезгливо вытянула из лужи остатки халата – двумя пальцами – и бросила в стоящую у подъезда урну. Отобрала у Дамира выдранный клок и отправила туда же.

Потом достала из кармана пальто упаковку влажных салфеток и тщательно вытерла руки:

- Едем?

Дамир кивнул и вытащил из пачки салфетку и себе.

«Ох, уж эта Мирка! Рентген-аппарат! - весело подумал про себя. – Пусть сканирует, сколько хочет. Прошлое прошло».

В ее родной городок добрались с наступлением сумерек. Дамир загнал машину во двор, машинально отмечая произошедшие перемены: дом утеплили, отремонтировали крыльцо, поставили новый забор. А яблоньки, что сажали с Миркой недалеко от калитки, за шесть лет разрослись до неузнаваемости, пышными стали, как дородные молодицы в белых шубках.

Миркина мать удивилась, увидев Дамира, но внешне лишь приветливо поздоровалась и пригласила к столу. На кухне тоже многое поменялось: новая мебель, новые окна, конвекционная духовка вместо старой печи.

«Вряд ли Жорик помог, - подумалось отчего-то. – Скорее, Мирка на уколах и капельницах заработала».

Взгляд невольно уткнулся в художественную фотографию ее отца на стене:

«Жаль, что с Санычем так вышло. Хороший мужик был, душевный. Хоть и с непростым характером, но мы всегда ладили. Не то, что с бывшей тещей».

Следом пришла мысль, что, может, и не в теще дело. При желании и к ней можно было привыкнуть и приспособиться. Не было этого желания просто. А с Миркиными родителями совсем наоборот.

Мирка помогала накрывать, бегала к холодильнику и в кладовку, нося на стол новые и новые блюда. И, очевидно, шепнула матери нечто, отчего та расцвела и назвала Дамира «сыночком».

- А где Агата? – слегка смутился он, оглядываясь вокруг. – Она дома?

- Дома, - вздохнула ее бабушка, ловко раскладывая на блюдце мясную нарезку. – В своей комнате играет. Увидала, что мама не одна приехала и ужинать отказалась. Вредная она у нас, особый подход требует.

«И с чего бы Агате не быть вредной, с такими-то генами! – весело подумал Дамир, оглядываясь на Мирку. – Причем, с обеих сторон».

И поднялся из-за стола:

- Пойду поищу подход.

Комнату дочери отыскать труда не составило – бывшая Миркина, да и дверь оказалась открытой.

Дамир судорожно сглотнул слюну и остановился на пороге, осматриваясь. Комната на удивление, оказалась не розовой. Цвета обоев, занавесок и мебели были подобраны в одной, золотисто-сливочной гамме. Этакое большое пирожное с кремом.

Зато Агата себе не изменяла: на ней были короткие розовые шортики и розовые же футболка и носочки. Дочь сидела на пушистом бежевом коврике, спиной к входу, и играла в куклы.

Куклы были разные и по размеру, и по дизайну: персонажи современных мультиков соседствовали с изрядно потрепанным краснощеким пупсом – маминым еще, наверное. Рядом с феей в мантии уютно устроился человечек в форме русского пехотинца образца 1812 года – привезенный когда-то Мирке сувенир с военно-исторического фестиваля.

Сейчас куклы чинно сидели за маленьким столиком, накрытым для чаепития. И Агата из крошечного чайничка разливала им невидимый чай.

- Угощайтесь, гости дорогие! - Дочь подвинула пупсу игрушечную тарелочку, на которой лежали металлические гайки. Дедушкино наследство? – Маша, попробуй бублики, свеженькие, только испекла!

Вторую тарелочку, с желеобразной субстанцией ярко-зеленого цвета… как называется штука, из которой любят лепить современные дети?.. Агата поставила перед пехотинцем:

- Миша, бери варенье! Специально для мальчиков, из огурцов.

Дамир, не выдержав, подавился легким смешком. Очень уж забавно все выглядело! Хотя знал, что варенье варят из чего угодно – хоть из шишек, хоть из цветов черемухи.

Агата аккуратно поставила чайничек на столик и оглянулась.

Несколько секунд гипнотизировала небесными, точь-в-точь мамиными глазищами и снова повернулась к куклам.

- Маша, Миша, Настя, Соня, Элиза, знакомьтесь! Это мой настоящий папа. Говорила же, что он приедет! А вы не верили.

Дамир вздрогнул от неожиданности, прошел вперед и сел рядом с Агатой на коврик. Хотел ее обнять, но не решился – боялся поторопиться и сделать что-нибудь не так. Все как с Миркой когда-то.

- Значит, знаешь, кто я… - чужим хриплым голосом произнес он. И сердце в груди колотилось, как сумасшедшее: – Бабушка сказала?

- Никто мне ничего не говорил, - дочь, наоборот, излучала абсолютное спокойствие. – Сама догадалась. Немаленькая.

- Догадалась… как?!

- По глазам, конечно, - снисходительно пояснила Агата, снова встречаясь взглядом. – Ты смотришь, как настоящий папа. А прошлый папа, который Жора, так никогда на меня не смотрел.

«Надо же, такая маленькая, а уже Мирка! – умилился Дамир. – Рентген-аппарат».

- Просто я люблю тебя, дочка! – тихо признался вслух.

Агата всхлипнула и обвила руками шею:

- Папочка, ты больше меня не бросишь?

- Я и не бросал, - русые волосики были мягкими и пушистыми. – Просто не понял, что ты уже родилась. Считал, что это произойдет позже.

Агата отодвинулась. Небесные глаза светились искренним сочувствием:

- Ты не умеешь считать?

- Думал, что умею. А оказалось, что не очень.

- Не переживай, папа, я тебя научу! – дочь ласково погладила по плечу.

- Научит-научит! – послышался от порога веселый Миркин голос. – Агата у нас умница. Считает до ста, складывает-отнимает, логические задачки решает. Читать вообще с четырех лет начала, уже все детские книги в доме прочла. Даже твою энциклопедию русской армии в картинках от корки до корки изучила!

- Нашлась энциклопедия, значит! – с улыбкой обернулся Дамир. – Думал, что потерял. Жалко было, подарочное издание.

И снова посмотрел на дочь:

- И про что интереснее читать было – про оружие или про великие сражения?

- Про это не очень, - Агата наморщила носик. – Скучно. Мне одежда у военных понравилась. Красивая такая!

- Девочка есть девочка! – рассмеялась Мирка. – Рада, что вы поладили! Прошу за стол, у нас все готово.

Семейные посиделки затянулись допоздна. Разговаривали, вспоминали прошлое, смотрели фотографии Агаты: от рождения и до сегодняшнего дня.

За окном лепил снег, и ветер безобразничал под дверью: то скулил, то ухал, то бросал с карниза тоненькие сосульки. А в доме было тепло и уютно. И просто хорошо было. Душевно.

Решили заночевать, а в Москву ехать с утра.

Новоиспеченный папа отправился укладывать Агату спать: включил ночник, взбил подушку, одеяло снизу подоткнул. Мимоходом разглядел дочкины пальчики на ножках – розовые, смешные.

Дочь затребовала сказку, но Дамир, к собственному стыду, вспомнил только про колобка и репку.

- Не расстраивайся, папа! Я тебе сама расскажу! – утешила Агата.

И действительно начала повествование – пространное и с множеством действующих лиц. То ли пересказывала прочитанное, то ли сама так складно сочиняла. Дамир следил-следил за сюжетом и неожиданно отключился.

Проснулся среди ночи на розовой постели, заботливо укрытый одеялом с единорогами. На стене мягко мигал ночник, рисуя на полу розовые дорожки.

Дамир оценил обстановку, подавился смехом и на цыпочках прокрался в коридор. Мирка с Агатой спали на широкой кровати в гостевой комнате – две одинаковые беляночки – и забавно сопели в унисон.

- К вам можно? – тихонько спросил, подойдя ближе.

Обе, не открывая глаз, кивнули и отодвинулись – каждая на свой край постели.

Дамир забрался в центр, обнял девчонок и долго смотрел за окно, где из-за кудлатых туч проглядывала луна, неровно освещая заснеженные дома и деревья.

«Это - счастье, - решил он. - Мое. Никому не отдам».

В Москву добрались ближе к обеду. Войдя в подъезд, нос к носу столкнулись с дедком с восьмого этажа – тот как раз выходил из лифта в неизменной шапке-ушанке и с намотанной на запястье красной котомкой.

Дамир инстинктивно ухватил Мирку и Агату за руки.

- Мирослава, моя любимая супруга! – отчетливо выговорил он, глядя дедку в глаза. – Агата, моя дочь.

- Мое почтение! – сосед снял шапку и по-старомодному раскланялся. И вдруг подмигнул озорно и даже по-хулигански: - Не извольте беспокоиться, я человек понимающий.

Мирка с Агатой одновременно уставились на старика, потом на Дамира. А затем быстро переглянулись и залились звонким смехом.

- Девчонки есть девчонки! – снисходительно улыбнулся Дамир и развел руками. – Что с них взять?

Дед согласно покивал, нахлобучил ушанку и отправился по своим пенсионерским делам.

Эпилог

Прошло два месяца. Наступила весна – еще ранняя и несмелая, но с озорным мартовским характером.

Дамир с Мирой по тихому расписались, сделали ремонт в комнате дочери. Агата выбрала обои в бело-желтых ромашках и зеленый коврик-травку с длинным ворсом. Но постельное белье и пижамы предпочла в розовых тонах.

Мирка продолжала ходить на работу, но подработки больше не брала – Дамир был против. Во-первых, сам зарабатывал достаточно, и нужды в том, чтобы жена куда-то бегала по вечерам, не было. Во-вторых, и без того дел для нее хватало: собирать документы на восстановление в медицинском, например. Или подыскивать Агате на будущий год школу.

Работы у Дамира в последнее время было много: запускал новую линию, вводил график посменной работы. Уставал, домой приходил поздно. Но по выходным старался устраивать девчонкам культурную программу.

На эту субботу тоже был грандиозный план: после завтрака собирались вначале посетить панораму Бородинского сражения, а затем отвести Агату в ресторан на мастер-класс по изготовлению шоколадных кексов. И просвещение, и развлечение. А пока ребенок радостно месит тесто и взбивает белки на помадку, родители могут спокойно посидеть, отдохнуть и пообщаться. Приятное с полезным.

На завтрак Мирка приготовила жутко витаминную кашу с зернами и орехами. Но заметив, как вытянулись лица мужа и дочери, утешила, что к чаю будут пирожки с зеленым луком и яйцом.

Пирожки эти что Дамир, что Агата просто обожали, поэтому сразу заняли на кухне наблюдательно-выжидательный пост. Но Мирка прочитала лекцию о вреде горячего теста и, как опытный начальник пищеблока, умело спровадила обоих.

- Доченька! Ты же хотела сегодня новый браслет надеть? – улыбнулась Агате. – Он готов?

- Почти готов… - дочь обиженным взглядом проводила перекладываемый со сковородки на тарелку пирожок. – Пару висюлек добавить и все.

- Так иди доделай, пока пирожки остынут!

- Хорошо, мамочка! – Агата встала из-за стола. – Прицеплю блестящие сердечки, которые тетя Лиза подарила!

Перед мужем Мирка просто поставила полное мусорное ведро.

Дамир подавился смехом, покосился на соблазнительно пахнущие пирожки, но спорить с медиком не стал. Ухватил ведро и вышел в подъезд.

«Странно все-таки устроены люди! - думал он, направляясь к мусоропроводу. – Лизка, например. Обиделась же за историю с лифтом, еще и как! А месяц назад позвонила Мирке – мол, у бабушки много бисера осталось, раньше вышивала, а теперь глаза не видят. Твоя же дочка браслеты плетет? Забери, пожалуйста, от чистого сердца».

Дамир полагал, что Лизка задумала хитрую многоходовку: втереться в доверие к жене и через нее попытаться… что-нибудь. Но бывшая сотрудница подкатила к подъезду, набрала Мирку, а когда та вышла с дочкой – вручила коробку с множеством мешочков, наполненных разноцветным бисером. У Агаты аж глаза загорелись от такого сокровища! А Лизка просто сказала «пользуйтесь на здоровье» и уехала. И больше не звонила и не писала. Действительно от чистого сердца что ли?

Лестница в подъезде сияла чистотой. Толстая соседка с девятого этажа перечитала договор с управляющей компанией и выяснила, что первый этаж от входной двери до лифта должны мыть они. И добилась этого! А для уборки остальной территории установила жильцам график дежурств и придирчиво следила за его исполнением. На площадках между этажами развела мини-оранжереи, договорилась, чтобы пустующее помещение внизу оборудовали под колясочную. В общем, развила кипучую деятельность.

«Сложная она, человеческая душа! – решил Дамир, спускаясь по свежевымытым ступенькам. – Нелинейная, неоднозначная, не… Много в ней намешано разного: высокого и низменного, доброго и эгоистичного, темного и светлого. Взять того же Жорика. Хоть особо девчонок не баловал, но в сложный период, когда Мирка не могла работать, тянул на себе – кормил-поил-одевал-обувал».

А еще Миркина мать рассказала, что у Жориковой матери обнаружилось сложное заболевание, и тот уже год собирает деньги на операцию.

«Методы сбора, конечно, специфические, - поморщился Дамир, спускаясь на площадку с мусоропроводом. – Но неизвестно, как бы я сам действовал в подобной ситуации. Как говорится, лучше не знать».

И понял, что переведет Жорику еще пару копеек. Анонимно. И даже Мирке об этом не скажет. Просто потому, что договорились бывших не обсуждать.

Возле мусоропровода, прислонившись спиной к трубе, сидела размалеванная девица с четвертого этажа. На ней была маечка на тоненьких бретельках и мини-юбка. И поза – на корточках, позволяла беспрепятственно рассмотреть и трусики, и то, что за пазухой.

Однако барышню сие ни капли не волновало. Она курила, стряхивая пепел прямо на стерильный пол, и рассеянно таращилась в окно. Заметив Дамира, перевела взгляд на него:

- Скажи, почему мужики такие козлы?

Дамир вытянул из ведра мусорный пакет, завязал узлом.

- Это сложный концептуальный вопрос! Моих познаний не хватит, чтобы ответить. Здесь нужен философ.

- Профессор философии тоже козел! – скривилась девица, погасила сигарету и забросила окурок за трубу. – Я ему дала, а он, двойку не исправил! Сказал, все равно учить надо. Сволочь. Все вы такие – попользуетесь и выбросите.

Дамир окинул девицу быстрым взглядом и пожал плечами. Наверное, и даже вероятно, ее душа тоже была многоуровневой и многоплановой, глубокой и загадочной. Но желания в этом убедиться не возникало.

«Некогда про чужих думать, свою семью поднимать надо!» - эгоистично заключил Дамир, выбросил мусор и пошел домой.

- Когда Наполеон вошел в город, его встретил огонь пожаров, а впереди ожидала холодная зима, партизанская война и бесславное бегство из России! - произнес экскурсовод, заканчивая обзор полотна панорамы.

Агата, поначалу внимательно смотревшая и слушавшая, под конец переминалась с ноги на ногу и рассеянно разглядывала доплетенный утром браслет.

«Все-таки экскурсия на военные темы для шестилетнего ребенка тяжело, - виновато подумал Дамир. – Тем более, для девочки».

- Доченька, сильно устала? – сочувственно прошептал, нагнувшись к розовому ушку. – Тебе не интересно?

- Интересно! – также шепотом отозвалась Агата. – Просто я сейчас уписяюсь.

Мирка повела дочь к заветной комнате, а Дамир пошел за экскурсоводом по другим залам. Рассмотрел экспонаты: и старые, и добавленные недавно, оценил выставку старинного холодного оружия.

Неожиданно позвонил Игорь.

- Здоров, дружище! – Дамир немного отстал от группы и принял вызов. – Куда пропал? Не видно тебя и не слышно.

- Забот полон рот, - деловито пояснил Игорян. – В деревне землю в аренду взял, теплицу ставлю. Микрозелень планирую выращивать – популярная вещь, спрос большой.

- Молодец, конечно… А потянешь? И стройка, и знания специальные нужны по растениеводству.

- Потяну, куда денусь! По стройке батя бегает: уже все согласования получил, бригаду нанял, контролирует. А для остального у меня дипломированный агроном имеется, по совместительству – шикарная блондинка. Машей зовут.

- Опять чайные церемонии? – ехидно поддел Дамир, стараясь окончательно не терять свою группу из виду.

- Не… Машка обещала, что если на горячем поймает, чайник разобьет. Без церемоний. Короче, завязал я с чаепитиями.

- Ого! Что – и поздравить можно?

- И подарки подарить! – хохотнул Игорян. – Вчера расписались. А на следующие выходные ждем вас: посидим, отметим. Малой твоей настоящих курочек и уточек покажем. А для нас мать настойку на травах сделала – обалденная вещь! Если в твою крутую бутылку налить, то никто не верит, что самопал. Думают, настоящий коньяк. Но мнение профессионального дегустатора не помешает.

- Оценим! – пообещал Дамир. – Понял, жди в гости.

«Какие чудеса на свете творятся! – весело подумал он, засовывая телефон в карман. – Игорян женился. А его отец, который брюзжал, что ему на кладбище прогулы ставят, стройкой занялся! Будто действительно Илларионыч помог - всех вразумил и построил».

Внезапно людской поток вынес прямо к большому портрету Кутузова. Светлейший князь был изображен в парадном мундире, с безучастно-отстраненным выражением лица. Но отчего-то показалось, что взгляд у него теплый. Живой.

- Здравствуй, Илларионыч! - негромко произнес Дамир. - Спасибо тебе за все.

- Папочка, наконец-то мы тебя нашли! – послышался за спиной звонкий дочкин голосок.

Агата забежала вперед и замерла у портрета фельдмаршала.

- Знаю этого дедушку! Он из твоей энциклопедии, где военные в красивой одежде. А за что ты ему спасибо говорил?

- За то, что двести лет назад этот дедушка спас нашу страну от сильного, умного и очень опасного врага, - честно ответил Дамир.

Не рассказывать же дочери забавные совпадения, связанные с бутылкой из-под коньяка?

"Интересная штука - народная любовь! - подумалось вдруг. - Много было в истории ярких и выдающихся личностей, но помнят в народе не всех. И только про самых любимых сочиняют анекдоты. Про Кутузова анекдоты были всегда. И коньяк с его именем выпустили не зря - знали, что люди будут покупать. Потому что свой он, Михаил Илларионович. Родной".